Исторія ислама съ основанія до новѣйшихъ времёнъ. Томъ 2 - Мюллеръ А.

Деятельность Зияда по управлению на востоке
Опустошение Малой Азии. Осада Константинополя
Умервщление Мервана. Его преемник Абд аль-Мелик
Византийцы. Междоусобная война на востоке. Хариджиты
Мухаллаб выступает против харджитов. Мухтар в Куфе
Царство террора в Куфе. Битва при Хазире
Абд аль-Мелик выступает против Ирака. Битва при монастыре Католикос
Мекка, осажденная Хаджжаджем. Смерть Ибн Зубейра
Хаджжадж в Куфе. Мухаллаб побеждает хариджитов
гл.3.Процветание династии и второй период завоеваний
Арабские монеты. Сыновья Абд аль-Мелика. Валид
Удовлетворение религиозных интересов. Постройки мечетей
Архитектура. Арабески. Усовершенствование начертания арабских письмен
Поэзия и придворная жизнь. Новые завоевательные войны
Мусульмане в Индии. Нарушение мира с императором Юстинианом II
Дальнейшие войны в Малой Азии, на Кавказе и Африке
Разрушение Карфагена. Гибель пророчицы берберов
Покорение западной Африки. Граф Юлиан Цеутский
Положение дел в царстве готов. Тарик переплывает в Испанию
Отрешение Мусы. Вторжение сарацинов во Францию
Битва при Туре и Пуатье. Астурийское королевство
гл.4.Третья междоусобная война и падение династии
Нарушение равновесия между группами племен
Непригодность мер, проводимых реформами Омара II
Управление Хишама. Хариджиты среди берберов
Новые междоусобные войны на западе и востоке
Почтовое ведомство. Финансовое управление. Улучшение земледелия
Войско. Умственный обмен между арабами и персами
Миролюбие во внешней политике. Халиф и визирь
Африка, Сицилия, Испания. Войны с Византией
Самостоятельная Африка под управлением Аглабидов
Внутренние затруднения. Кайситы, хариджиты, Алиды
Идрисиды. Настроение восточных провинций
Брожение пантеистических и коммунистических сектантов
Зендики. Возмущение Рафи. Кончина Харуна
Сопротивление арабов. Мамун переменяет свою политику
Правление Мамуна. Восстание в Египте, на Крите
Византийцы. Бабек. Мамун покровитель наук
Мутеваккиль пробует опереться на правоверие
Реакция против свободомыслия. Дворцовые революции
Интриги и насильственные возведения на трон
Войны византийцев во время управления Мутасима и его преемников
Аглабиды в Африке. Падение и конец династии
Хамданиды и дейлемиты в борьбе с эмиром халифа
Халиф становятся игрушкой хамданидов и турок
Багдадские султаны из Буидов. Хамданиды Мосула
Умственное движение, заслуга Сейф-ад-Даулы
Усложнение восстания рабов войной с Саффаром
Возвращение Саффаридов. Истребление Зинджей
Восстание Алидов в Бахрейне. Секта измаилитов
Халифат Фатимидов в Африке. Сирийские карматы
гл.4.Фатимиды и окончательный упадок династии Аббасидов
Западная Африка, Египет, Сицилия, Южная Италия
Новый поход в Египет. Столкновения с Испанией
Подавление восстания. Самостоятельность Сицилии
Египет и Сирия, завоеванные Фатимидами. Основание Каира
Упадок карматов. Фатимиды и сельджуки в Сирии
Развитие фатимидско-измаилитской политики. Хаким
Личность Хакима. Его попытки измаилитизировать Египет
Происхождение секты друзов. Смерть Хакима
Падение владычества Фатимидов. Аббасиды и сельджуки
Временный триумф и дальнейший упадок Фатимидов
Завоевание Багдада монголами. Последние Аббасиды
Author: Мюллеръ А.
Tags: ислам исторія религіи исторія ислама религіовѣдѣніе
Year: 1895
Similar
Исторія ислама съ основанія до новѣйшихъ времёнъ. Томъ 3
Исторія ислама съ основанія до новѣйшихъ времёнъ. Томъ 1
Исторія ислама съ основанія до новѣйшихъ времёнъ. Томъ 4
Миссіонерскій противомусульманскій сборникъ. Выпускъ XXIV
Text
                    А. МЮЛЛЕРЪ.
И С Т О Р I я
ИСЛАМА
СЪ ОСНОВАНІЯ ДО НОВѢЙШИХЪ ВРЕМЕНЪ.
Священный черный камень КА'бы.
С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія и Литографія В. А. Тиханова, Садовая № 27.
КНИГА ТРЕТЬЯ.
ОМАЙЯДЫ.
ГЛАВА I.
М у’а в і я.
Какъ ударъ грома извѣстіе о смерти Алія поразило воиновъ Ирака;
мгновенно, словно молнія, оно освѣтило все окружающее п открыло у ногъ
присутствующихъ зрителей бездну. Давно уже надвигавшееся, но по
нерадивости и необдуманности казавшееся все еще въ громадной дали
предстоящее подчиненіе ненавистному сирійцу представилось нынѣ вне-
запно предъ населеніемъ Куфы въ крайне тревожной близи. Не безъ
раскаянія пришлось пмъ вспоминать о своемъ неповиновеніи и упрям-
ствѣ, благодаря которымъ храбрый халифъ былъ лишенъ плодовъ своихъ
усилій, а смертельный врагъ помимо ихъ воли обрѣлъ дѣйствительную
поддержку. Роковой моментъ наступилъ: вся масса въ 40.000 воиновъ,
собранная Аліемъ въ моментъ его смерти подъ предводительствомъ
вѣрнаго Кайса Ибнъ Са да, горѣла пыломъ боевымъ помѣриться силами
съ новыми полчищами Му’авіи, грозившими вторгнуться въ Месопо-
тамію. Удержать наступленіе непріятеля дѣйствительно было какъ разъ
впору. Но, увы, у войскъ, отказывавшихъ прежде въ повиновеній вла-
стителю. не стало повелителя. Отъ дочери пророка осталось у Алія
два сына—Аль-Хасанъ и Аль-Хусейнъ и много дѣтей отъ дру-
гихъ женъ. Хасанъ былъ старшимъ, войско присягнуло ему немед-
ленно же послѣ кончины его отца. Но это былъ совершенно безха-
рактерный человѣкъ, причемъ чрезмѣрная набожность его сливалась
съ нерадѣніемъ и необыкновенно развитою чувственностью; его и про-
зывали въ насмѣшку Аль-Митлакъ -.расторгатель браковъ»: онъ до-
вольствовался постоянно четырьмя законными женами, но при этомъ
поминутно разводился то съ той, то съ другой и бралъ себѣ новую.
Такимъ образомъ въ общемъ итогѣ у него перебывало до семидесяти
ИСТОРІЯ ИСЛАМА. Т. II.	.Г
о
женъ. Однимъ словомъ, молитва и гаремъ были единственными пред-
метами, которые имѣли въ его глазахъ первостепенное значеніе. Весьма
вѣроятно, что тотчасъ же по принятіи присяги онъ завязалъ перего-
воры съ Му’авіей: какъ говорятъ, послалъ къ нему письмо съ усло-
віями, на которыхъ соглашался отказаться отъ халифата въ пользу
противника, одновременно же Му’авія послалъ чистый листъ за своею
подписью, въ знакъ того, что заранѣе согласенъ на всѣ его требова-
нія. Оба письма дошли по назначенію. Но когда Хасанъ, нисколько не
стѣсняясь, выставилъ на бланкѣ новыя условія, втрое превышавшія пер-
воначальныя, Му’авія заупрямился и не пожелалъ дать болѣе того, что
было выговорено соперникомъ вначалѣ. Хасану пришлось уступить.
Онъ впрочемъ не былъ обиженъ: ему обѣщали 5.000.000 дирхемъ,
великолѣпный годовой окладъ и обезпеченіе жпзни и имущества всѣхъ
его родственниковъ. Пока тянулись переговоры, сирійцы успѣли уже
вторгнуться въ Иракъ. Межъ тѣмъ Хасанъ, въ самомъ еще началѣ, по-
кинулъ Куфу съ войсками, переправился черезъ Евфратъ и Тигръ и
отступилъ къ МадаЗну, а чтобы раньше времени не возбуждать въ
войскахъ неудовольствія, выслалъ противъ приближавшихся сирійцевъ
Кайса съ 12.000 человѣкъ, самъ же съ большею частью войска откла-
дывалъ со дня на день выступленіе. У Мески на, въ 10 миляхъ на
сѣверо-западъ отъ Мадайна, сирійцы столкнулись съ Кайфомъ; безъ
сомнѣнія, одинъ онъ не могъ выдержать натиска значительно превы-
шавшихъ силъ противника. Между тѣмъ въ главномъ лагерѣ распро-
странился слухъ, что любимый полководецъ разбитъ и палъ въ стычкѣ
Негодованіе воиновъ обрушилось на женоподобнаго, сохранявшаго
одинъ призракъ власти, халифа; палатку его разграбили, а онъ самъ
спѣшно бѣжалъ въ городъ. Оставшееся безъ предводителя войско
быстро разсѣялось. Вскорѣ затѣмъ п Кайсъ былъ вынужденъ (начало
41=661) прекратить дальнѣйшее сопротивленіе. Но этотъ истинно-
мужественный человѣкъ отклонилъ всѣ блестящія предложенія Му’авіи.
Такимъ образомъ въ короткое время, безъ пролитія капли крови, весь
Иракъ очутился во власти сирійцевъ, Хасанъ и Хусейнъ вынуждены
были своимъ присутствіемъ въ Куфѣ какъ бы узаконить неохотно
данную народомъ присягу смертельному врагу покойнаго ихъ отца, а
затѣмъ удалились въ Медину. Здѣсь Хасанъ, до самой смерти ж)
*) Существуетъ очень распространенное преданіе, что ЛІу'авія приказалъ его
отравить, но оно во всѣхъ отношеніяхъ невѣрно и проистекаетъ изъ одного и
того же стремленія приписывать Омайядамъ всевозможныя злодѣянія. Му’авіѣ
нельзя было ждать никакой выгоды отъ смерти ничего незначащаго Хасана.
Наоборотъ, она должна была быть для него въ высшей степени нежелательной,
ибо отнынѣ главенство въ семьѣ пророка переходило къ Хусейну. А отъ послѣд-
няго Му’авіѣ ничего хорошаго нельзя было ждать, и это онъ понималъ ясно,
сѵдн по дальнѣйшимъ его дѣйствіямъ.
3
своей. послѣдовавшей вѣроятно въ 49 году (669), проводилъ жизнь
безъ опредѣленной цѣли. Если не считать расточаемыхъ имъ вокругъ
себя благодѣяній, восхваляемыхъ столь многими, онъ ушелъ соб-
ственно весь въ созерцательное ничего недѣланіе. Братъ его, по при-
родѣ энергическій и предпріимчивый, ничего не могъ предпринять. Ему
оставалось выжпдать, не придетъ ли когда-нибудь и его чередъ.
Тщетныя надежды, и на долгіе годы. Му авія (41—60=661—680),
признанный нынѣ повсемѣстно безъ сопротивленія халифомъ, умѣлъ
твердо и мудро ограждать свое владычество. Основнымъ его правиломъ
было: все дѣлать, что было въ силахъ, для своихъ друзей, по отношенію
же непріятелей, еслп только была возможность, добродушно привле-
кать пхъ на свою сторону пли же безпощадно и всѣмп возможными
средствами бороться съ ними до полнаго ихъ истребленія. Онъ былъ
представителемъ классической методы управленія, пріемы которой
характеризуются словами: «милость либо плеть». При извѣстныхъ
обстоятельствахъ такой образъ дѣйствія давалъ самые прекрасные резуль-
таты и на Западѣ, а на Востокѣ, судя по бывшимъ примѣрамъ, онъ един-
ственно дѣйствительный. Прежде всего по возможности старался онъ пе-
рекинуть всякому, кто только въ этомъ ощущалъ потребность, золотой
мостикъ. Двоюродному брату Алія и давнишнему, хотя подъ конецъ и
разошедшемуся съ нпмъ другу, Ибнъ Аббасу, оставлены были безпреко-
словно значительныя государственныя суммы, которыя тотъ незадолго
до смерти Алія позаботился присвоить себѣ. Стоявшему въ сторонѣ;
со времѳнп умерщвленія Османа, Мугирѣ Пбяъ ІІІу’бѣ, вручено было
намѣстничество въ Куфѣ. Даже намѣстника Алія въ Фарсѣ, Зіяда,
новый халифъ успѣлъ переманить на свою сторону. Вначалѣ тотъ от-
казался было признать власть новаго правителя, п даже при помощи ха-
рпджитовъ возбудилъ чрезъ своихъ сыновей возстаніе въ Басрѣ: но пол-
ководецъ Муавін, Буеръ Ибнъ А рта, усмирилъ бунтовщиковъ и
взялъ въ плѣнъ сыновей Зіяда. Мудрый халифъ воспользовался этимъ
обстоятельствомъ, чтобъ подѣйствовать на упрямца: опъ не дозволилъ
Буеру казнить ихъ и возложилъ на Мугиру, въ 42 году (662), порученіе
переговорить лично съ пхъ отцомъ и попытать разными уступками при-
влечь его на свою сторону. Мугпра издавна былъ въ дружескихъ отноше-
ніяхъ съ Зіядомъ. Еще въ 17 году (638) при Омарѣ'онъ избавилъ Зіяда
отъ тяжкаго наказанія, по поводу одного очень непріятнаго скандальнаго
процесса, давъ въ пользу его уклончивое показаніе. Оба они не отли-
чались высокой нравственностью, но за то почитались всѣми за людей
тонкихъ и замѣчательно способныхъ администраторовъ. Мугпра прі-
ѣхалъ къ нему для личныхъ переговоровъ въ Фарсъ, а затѣмъ Зіядъ
отправился въ Дамаскъ. Не особенно нравилась Му авіѣ манера на-
мѣстника Алія, съ какою онъ распоряжался государственной кассой,
1*
4
но теперь опъ утвердить безъ спору всѣ счеты, ему представленные, и
даже милостиво произнесъ: <ты самый надежный изъ всѣхъ мопхъ на-
мѣстниковъ>.
О чемъ собственно велась бесѣда между хитрымъ халифомъ и, пожа-
луй, еще болѣе лукавымъ Зіядомъ—осталось неизвѣстнымъ, но легко было
уразумѣть ея содержаніе по слѣдовавшимъ затѣмъ событіямъ. Въ 45
году (665) сверхъ Фарса Зіядъ управлялъ Басрой, персидскими во-
сточными провинціями и аравійскимъ берегомъ Персидскаго залива;
въ 50 году (670) поручено было ему завѣдываніе Куфой, т. ѳ. выс-
шее управленіе всѣми областями на востокъ отъ Сирійской пустыни.
Наконецъ, въ 53 году, намѣстникъ смѣло пишетъ халифу: *въ правой
моей рукѣ держу я для тебя Иракъ, но лѣвая свободна, дай же п ей
работу—ну хоть Хиджазъ». II Му’авія нисколько не затруднился даро-
вать ему просимое. Еще болѣе поразительно извѣстіе, что уже въ 41
году (664) Зіядъ признанъ офиціально братомъ Муавіи. Темная вообще
исторія. Мать Зіяда, Су май я, была рабыней,—одни говорятъ въ за-
мужествѣ за рабомъ Убейдомъ, а другіе—въ сожительствѣ. Такъ или
иначе, его не называли обыкновенно Зіядъ Ибнъ Убейдъ*).а Зіядъ Понъ
Сумаия или Зіядъ Ибнъ Абпхп т. е. Зіядъ, сынъ своего отца *:). Те-
перь вдругъ нашелся харчевникъ изъ Таифа и еще другіе, тоже не
особенно почтенные люди, показавшіе, что отцомъ его былъ Лбу
Суфьянъ. Во всякомъ случаѣ, такъ какъ онъ не могъ родиться въ
его домѣ, то по прямымъ указаніямъ корана ни въ какомъ случаѣ
нельзя было допустить признанія его сыномъ Абу Суфьяна. Но Му’авія,
ради достолюбезнаго народа своего ежедневно прочитывавшій по главѣ
изъ священной книги, предстоя по пятницамъ на молитвѣ въ большой
мечети въ Дамаскѣ, а разъ даже въ качествѣ халифа совершившій
паломничество въ Мекку, самъ лично придавалъ вообще не много значенія
сути писанія; поэтому ему ничего не стоило, наперекоръ закону, обзавес-
тись новымъ братцемъ. Смыслъ этого необыкновенно поздняго признанія
ни для кого не былъ таинственнымъ: Му’квія давно уже рѣшился да-
ровать Зіяду, въ той или другой формѣ, право на преемство по управ-
ленію халифатомъ или, по крайней мѣрѣ, на продолжительное соуправ-
леніе. Но Зіядъ скончался въ 53 году (673), задолго до смерти Му-
авіи, п поэтому предполагаемый моментъ исполненія обѣщаннаго не
могъ наступить. Такъ что въ данномъ случаѣ излишни всѣ догадки о
томъ, насколько серьезны были намѣренія халифа и какъ вообще думалъ
онъ ихъ осуществить.
Во всякомъ случаѣ, въ 50 г. (670), Му’авія предоставилъ такъ назы-
*) Т. е. Зіядъ, сынъ УбеЙда.
 *) Такое выраженіе означаетъ, что неизвѣство въ точности, кто былъ от-
цомъ даннаго лица.
ьаемому братцу своему всю восточную половину государства въ пол-
ное, независимое управленіе, послѣ того какъ незадолго передъ тѣмъ
тотъ зарекомендовалъ себя въ качествѣ админпстратора Басры самымъ
блестящимъ образомъ. Должность эта несомнѣнно была самая трудная
во всемъ государствѣ. Многочисленные приверженцы Алія въ Куфѣ
не были опасны, пока Хасанъ, офиціальный глава семьи пророка,
жилъ въ мирѣ съ правительствомъ. Въ Басрѣ же было совсѣмъ не то.
Весь южный Иракъ и Хузистанъ кишмя кишѣли харпджитами; для
нихъ Му’авія, благодаря своимъ рѣшительно мірскимъ воззрѣніямъ, былъ,
понятно, далеко невыносимѣй, чѣмъ прежде Алій. Оба первые на-
мѣстника, правившіе въ Басрѣ отъ 41 до 45 (май 661—мартъ 665), не
съумѣлп подавить мятежнаго духа. Хотя каждое отдѣльное возстаніе
пуританъ было укрощаемо, но они безпрерывно возобновлялись п угро-
жали, особенно въ 43 году (663), широко разлиться. Прибывъ въ Басру
въ 45 году (665), Зіядъ порѣшилъ сразу принять крутыя мѣры. Ря-
домъ строжайшихъ приказовъ, для наблюденія за исполненіемъ которыхъ
созданъ былъ отдѣльный отрядъ изъ 4000 полицейскихъ солдатъ, вскорѣ
возстановлено было общественное спокойствіе въ самомъ городѣ, обуре-
ваемомъ доселѣ смутами и безпорядками. Въ первый разъ свободолю-
биваго араба сковывали ограничительными мѣрами; отданъ былъ при-
казъ—никому не появляться послѣ солнечнаго заката на улицѣ, подъ
угрозой смертной казни. Зіядъ проводплъ свои мѣры безпощадно; обез-
главленъ былъ одинъ бѣдный бедуинъ, которому послѣднее распоряженіе
было неизвѣстно; онъ преспокойно пригналъ поздно вечеромъ въ
городъ свой скотъ на убой; никакія оправданія не принимались, ибо
имѣлось въ виду возстановить во что бы ни стало спокойствіе всего
населенія области. Гдѣ бы ни появлялся въ странѣ хариджитъ, его
неутомимо преслѣдовали, а сопротивленіе подавлялось съ крайней
жестокосгью. Конечно, нельзя вѣрить безусловно всему, что пере-
даютъ позднѣйшіе историки о Зіядѣ. Изъ него сотворили они по-
истинѣ сатану въ человѣческомъ образѣ: и здѣсь можно подмѣтить
постоянное стремленіе—представлять въ возможно неблагопріятномъ
свѣтѣ все. что дѣлалось при Омайядахъ ради ихъ пользы, вся-
каго же возстававшаго противъ ихъ владычества—прославлять въ
образѣ ни въ чемъ неповиннаго мученика. II въ самомъ дѣлѣ, мо-
жетъ лп существовать правленіе, которое терпѣло бы открытое заяв-
леніе убѣжденій, клонящихся къ ниспроверженію прочнаго государ-
ственнаго порядка. Если же средства, которыми пользовался Зіядъ—по-
просту сказать, неизмѣнно употребляемая имъ мѣра обезглавленія при-
мѣнялась имъ доселѣ въ необычайныхъ размѣрахъ, то главною при-
чиною въ концѣ концовъ было то, что съ гибелью Алія и побѣдой
мірской партіи стало уже немыслимо патріархальное управленіе пер-
выхъ халифовъ. Одно изъ двухъ главныхъ теченій должно было от-
нынѣ главенствовать, другое—добровольно подчиниться или же под-
вергнуться безпощадному гоненію. Въ то время какъ Му авія продол-
жалъ среди своихъ сирійцевъ вести старинную милостиво дружелюб-
ную политику обхожденія со старѣйшинами своихъ испытанныхъ вѣр-
ныхъ, тамъ, гдѣ приверженцы Омайядовъ оказывались въ мень-
шинствѣ, добровольное повиновеніе правовѣрныхъ мусульманъ по
необходимости замѣнялось принужденнымъ подчиненіемъ ихъ свѣт-
ской власти государственнаго управленія. Образцы подходящихъ
къ этому пріемовъ Зіядъ имѣлъ случай позаимствовать у пер-
совъ, въ бытность свою намѣстникомъ Фарса. Арабскіе писатели
напираютъ особенно на то, что онъ былъ первый, передъ которымъ
выступили тѣлохранители, вооруженные копьями и жезлами, а
кругомъ двигалась толпа придворной стражи: это было начало
подражанія порядкамъ, существовавшимъ при старинныхъ азіатскихъ
деспотахъ: . къ нимъ слишкомъ привыкли въ персидскихъ исконныхъ
провинціяхъ, они не выходили отчасти изъ употребленія и послѣ
вторженія арабовъ. Въ исторіи слишкомъ часто повторяется подоб-
ное явленіе: мало цивилизованные покорители неизмѣнно приспособля-
ются къ высшей культурѣ покоренныхъ и постепенно перенимаютъ какъ
преимущества, такъ ц тѣневыя стороны ея. П арабы добивались незатро-
гиваемаго никакими смутами партій государственнаго порядка; они не
нашли ничего лучшаго, какъ позаимствовать прямо персидскія учреж-
денія, которымъ принесено было въ жертву драгоцѣннѣйшее достояніе
ихъ—свобода. Мы уже ознакомились достаточно съ порядками средибе-
дуиновъ, а среди населенія Басры и Куфы самочувствіе независимаго
воина поднялось еще выше. Не остается поэтому ни малѣйшаго со-
мнѣнія, что проведеніе здѣсь такъ сказать внѣшняго государствен-
наго порядка, построеннаго не на историческомъ преемствѣ, обосно-
ваннаго лишь политической необходимостью, заимствованнаго притомъ
извнѣ, могло осуществиться только благодаря примѣненію безпощадной
строгости управленія. Само собой разумѣется, въ виду внезапнаго воз-
никновенія такого послѣдовательнаго государственнаго принужденія,
озлобленіе иракцевъ возросло до такой высокой степени, что ежеми-
нутно угрожало при первомъ удобномъ случаѣ опаснымъ взрывомъ.
Но жаловаться на это едва ли могли люди, со временъ еще Омара
доказывавшіе почти ежедневно, что не желаютъ повиноваться патріар-
хальному правленію. Всѣмъ имъ начинало даже казаться, руковод-
ствуясь довольно неосновательными разсужденіями, что самъ Алій будто
бы пожелалъ ихъ подчиненія сирійскому владычеству: зачѣмъ же не
съумѣлъ онъ ввести между ними строгую дисциплину? Поэтому, если
всѣ позднѣйшія извѣстія переполнены разнаго рода ужасными раз-
сказами, посвященными описанію отвратительныхъ образчиковъ жесто-
кости и кровожадности Зіяда. намъ слѣдуетъ придерживаться одного
значенія этого управленія, о чемъ не умалчиваютъ одновременно и
эти самые историки. При немъ первомъ, повѣствуютъ они, окрѣпла пра-
вительственная власть, владычество Му'авіи распространилось твердо.
Онъ понуждалъ народъ къ повиновенію, усердно наказывая и обна-
жая мечъ; хватали по малѣйшему недовѣрію, наказывали по подозрѣ-
нію. Во все время его управленія люди боялись его, какъ огня, пока
не дошло до того, что вездѣ воцарилось спокойствіе. Случись муж-
чинѣ либо женщинѣ утерять что нибудь, никто не осмѣливался до-
тронуться до вещи, пока не придетъ владѣлецъ и не подыметъ ее.
Жившія отдѣльно женщины могли проводить ночь покойно, не запи-
рая дверей. Самъ онъ, какъ разсказываютъ, впослѣдствіи говари-
валъ: <еслп кто потеряетъ веревку по дорогѣ отсюда въ Хорасанъ,
моихъ ушей не минетъ, кто ее поднялъ». Былъ это человѣкъ порядка
во что бы то ни стало: однажды оба начальника его полицейскаго отряда,
предшествовавшіе ему съ копьями, стали въ шутку задирать другъ друга.
Онъ увидѣлъ и приказалъ одному изъ нихъ сдать оружіе, а другого
уволилъ въ отставку.--Въ 50 году (670), когда вся иракская область
перешла въ его управленіе, столица перенесена была въ Куфу.
Вслѣдъ за своимъ прибытіемъ, собралъ онъ, какъ разсказываютъ, общину
въ мечеть: такъ дѣлали обыкновенно въ подобныхъ случаяхъ. На-
мѣстникъ взошелъ на каоедру и послѣ обычныхъ словословій, обращен-
ныхъ къ Богу, произнесъ слѣдующее. «Вотъ что приходило мнѣ въ го-
лову въ бытность мою въ Басрѣ. Я предполагалъ явиться посреди васъ
окруженный 2000 басрійскихъ полицейскихъ солдатъ. Но потомъ я
раздумалъ. Вѣдь вы—народъ степенный, давно уже все непристойное
устранено нынѣшнимъ благоустройствомъ. Вотъ и прибылъ я къ вамъ
съ одними моими домочадцами. Мнѣ остается возблагодарить Господа
за то, что онъ меня возвысилъ въ то время, когда люди хотѣли меня
устранить, и сохранилъ тогда, когда меня хотѣли покинуть». Въ
подобномъ же духѣ продолжалъ онъ свою проповѣдь до конца. Нѣ-
которые недовольные стали швырять каменьями въ каѳедру. Онъ
преспокойно усѣлся, выжидалъ терпѣливо когда перестанутъ. Потомъ
подозвалъ нѣкоторыхъ изъ своихъ приближенныхъ и приказалъ имъ ни-
кого не выпускатьпзъ воротъ мечети. Обратясь затѣмъ къ общинѣ, возвѣ-
стилъ громовымъ голосомъ: «слушайте меня, беритесь во время мо-
литвы за руку сосѣда. Помните, никто не посмѣетъ отвѣтить мнѣ:
не знаю, кто былъ мой сосѣдъ». II продолжалось общее моленіе.
По окончаніи поставлено было для Зіяда кресло у вратъ мечети;
къ нему подходили одни за другими рядами по четыре человѣка.
Они должны были поклясться Аллахомъ, что никто изъ нихъ не
бросалъ каменьями. Кто поступалъ такъ, могъ уходить спокойно, кто
же не соглашался на клятву—того связывали и отводили въ сто-
ронку, пока не набралось ихъ человѣкъ 30: тутъ же на мѣстѣ онъ
приказалъ отрубить имъ р$ки. «Клянусь Господомъ,—добавляетъ оче-
видецъ, сообщившій это извѣстіе,—намъ никогда и въ голову не прихо-
дило передъ нимъ солгать, а что онъ самъ возвѣщалъ, будь это хо-
рошее пли дурное, всегда исполнялъ*. По одному этому легко судить,
какой цѣльный человѣкъ былъ этотъ Зіядъ: онъ зналъ вполнѣ чего
хотѣлъ, дѣйствовалъ напроломъ, а начатое доводилъ всегда до конца.
Какъ въ Басрѣ хариджитовъ, такъ теперь и въ Куфѣ онъ усмирилъ шіи-
товъ. Между тѣмъ, значительное приращеніе ихъ возбуждало не ма-
лыя опасенія: вотъ почему каждаго по одному подозрѣнію въ тайной
приверженности къ семьѣ Алія немедленно же хватали. Несчастному
предоставлялось на выборъ: или проклясть Алія, или же умереть.—
До насъ дошли однако весьма обстоятельныя данныя, что въ обѣихъ
этихъ мѣстностяхъ, бывшихъ ареной жесточайшихъ преслѣдованій,
намѣстникъ тогда только принимался за строгость, когда кроткія
убѣжденія не приводили къ желаемымъ результатамъ. Памъ извѣстно
напримѣръ, что хариджиты съ умѣренными убѣжденіями, подчинявшіеся
добровольно владычеству Омайядовъ, всегда были оставляемы имъ въ
покоѣ; даже нѣкоторымъ изъ нихъ предоставлялись мѣста въ управ-
леніи. Точно также несомнѣнно, что онъ тогда только накинулся на
шіитовъ Куфы, когда они, не взирая на всѣ его предостереженія и
дружественныя напоминанія, продолжали на тайныхъ своихъ собра-
ніяхъ составлять заговоры противъ существующаго порядка вещей.
Во всякомъ случаѣ результаты его управленія были самые бле-
стящіе. Какъ въ главныхъ городахъ, такъ и по провинціямъ, онъ не
только завелъ образцовый порядокъ и возстановилъ всеобщую без-
опасность, столь поразительно отличавшіеся отъ прежней распущен-
ности, но также и въ финансовомъ управленіи водворилъ порядокъ
и уничтожилъ то печальное разстройство, которымъ оно славилось
особенно при Аліи. Его искусство управлять опиралось не на одну
только саблю. Благодаря своему дальновидному политическому такту,
онъ производилъ обширные опыты и всячески старался привязать къ
себѣ умѣренные элементы населенія, пролагая неусыпно между крайними
партіями среднее направленіе теченія дѣлъ, многочисленные привер-
женцы котораго мало-по-малу становились твердой опорой для правленія.
Подъ сильнымъ давленіемъ его полицейскихъ мѣръ даже среди хариджи-
товъ произошелъ расколъ. Рядомъ съ неуклонными фанатиками, рѣшивши-
мися уступать лишь одной силѣ, въ глазахъ которыхъ не принадлежавшіе
къ ихъ сектѣ мусульмане почитались самыми опасными и достойными
осужденія невѣрующими, еще болѣе, пожалуй, чѣмъ іудеи п христіане,
9
постепенно начали появляться болѣе разсудительные люди. Они хотя
и продолжали держаться крѣпко за свое пуританское ученіе о смѣ-
няемости нечестиваго халифа, но при эгомъ допускали, что не всякій
правовѣрный, во всемъ остальномъ мусульманинъ, заслуживаетъ за
одно лишь отрицаніе этого положенія осужденія и долженъ быть
преслѣдуемъ п истребляемъ въ священной войнѣ подобно язычнику.
Такіе болѣе кроткаго настроенія люди могли легко ужпваться въ мирѣ
среди остальныхъ мусульманъ и даже вступать въ сношенія съ нимп,
чего крайняя партія положительнѣйшимъ образомъ не желала до-
пускать. Еще важнѣе искусно посѣяннаго разномыслія среди хй-
риджптовъ, попутно съ снисходительной терпимостью къ умѣрен-
нымъ. было слѣдующее обстоятельство: Зіядъ принялъ рѣшительныя
мѣры, чтобы склонить на сторону правленія тѣхъ изъ старовѣрую-
щихъ въ родѣ мединцевъ, которые въ другихъ провинціяхъ неиз-
мѣнно оставались въ непріязненныхъ отношеніяхъ къ Омайядамъ. Всѣ
такъ называемые сотоварищи пророка и другіе, кромѣ харпджптовъ
и шіитовъ, набожные люди, проживавшіе въ Басрѣ и Куфѣ, могли
быть увѣрены, что встрѣтятъ у намѣстника не только наружный
почетъ, но и предупредительную поддержку. Всякое разумное требо-
ваніе, касающееся личнаго ихъ интереса, исполнялось безпрекословно.
Весьма знаменателенъ слѣдующій разсказъ. Разъ Зіяду вздумалось
приказать чрезъ своего прислужника призвать къ себѣ Хакама.—
Намѣстникъ пожелалъ видѣть Хакама Понъ Абу’ль-Аса, брата
уважаемаго пророкомъ человѣка изъ племени Сакифъ, бывшаго прежде
помощникомъ правителя въ Тапфѣ, а затѣмъ переселившагося въ
Басру. Прислужникъ же вообразилъ, что господинъ требуетъ Хакама
Понъ Амра, изъ племени Гифаръ, еще болѣе «уважаемаго сподвиж-
ника» посланника Божія, при жизни пророка почти постоянно
находившагося при немъ. Слуга привелъ послѣдняго къ Зіяду. На-
мѣстникъ принимаетъ его, конечно, весьма любезно, разсыпается въ
комплиментахъ, величаетъ почтеннѣйшимъ человѣкомъ, удостоившимся
отличія быть товарищемъ посланника Божьяго, и предлагаетъ ему
намѣченный было для его тезки значительный постъ намѣстника Хо-
расана, приговаривая шутливо: «тебя-то я признаться не имѣлъ въ
виду, но Аллаху благоугодно было вспомнить о тебѣ>! Вообще
Зіядъ раздавалъ охотно высшія должности сотоварищамъ пророка.
Ни разу впрочемъ не случалось, чтобы онъ имѣлъ основаніе быть
недовольнымъ ихъ дѣятельностью. Даже не особенно склонные къ
Омайядамъ могли здѣсь, на персидской почвѣ, уразумѣть, что во
всѣхъ отношеніяхъ было нерасчетливо тратить силы Аравіп въ
междоусобныхъ войнахъ, тѣмъ болѣе, что персы не усвоили еще
привычки переносить покорно ярмо побѣдителя. Благодаря всему
10
эгому, въ Басрѣ и КуфЬ старовѣру ющіе, въ протпвоположностыпіитамъ
Алія, постепенно стали менѣе чуждаться сирійскаго центральнаго
управленія, и дворъ въ Дамаскѣ съ своей стороны начинаетъ об-
ращаться съ ними съ возможной снисходительностью, почитая въ нихъ
главныхъ представителей арабскаго владычества на персидской почвѣ.
А впослѣдствіи, когда глубоко укоренившаяся ненависть между си-
рійцами и Мединой привела въ концѣ концовъ, во время позднѣйшей
междоусобной войны, къ бѣшеному штурму города пророка и истребленію
его населенія, къ тому самому времени въ Иракѣ образовалось новое
гнѣздо набожныхъ людей. Они усердно занимались распространеніемъ,
собираніемъ и сохраненіемъ извѣстій о жизни и сужденіяхъ пророка
и положили своими трудами прочное начало теологическимъ, а въ осо-
бенности научнымъ изысканіямъ мусульманскаго міра. Чрезъ это самое
и явплась возможность духовнаго развитія, которое, по приводимымъ
нами уже выше основаніямъ, именно здѣсь, по преимуществу, нашло
болѣе благопріятную почву и развернулось до извѣстнаго возможнаго
расцвѣга средневѣковаго образованія на Востокѣ.
Такимъ образомъ, административная дѣятельность Зіяда, если
взглянуть нѣсколько повнимательнѣе, представляется совершенно въ
иномъ свѣтѣ, чѣмъ ее изображали позднѣйшіе историки. Но по продол-
жительности своей, конечно, она была слишкомъ недостаточна, чтобы
упрочить свое вліяніе повсюду и на возможно долгій періодъ. Сколь
мало фанатики хариджиты были склонны признать себя побѣжден-
ными, обнаружилось, напримѣръ, еще при жизни этого страшнаго
намѣстника: лишь только переселился онъ, въ 50-мъ году (670), въ
Куфу, нѣкоторые изъ самыхъ опасныхъ фанатиковъ взбунтовались въ
Басрѣ, убивая въ самомъ городѣ всѣхъ встрѣчныхъ. Замѣститель Зіяда,
Самура Понъ Джундабъ, былъ, положимъ, столь же энергиченъ,
какъ и онъ самъ: возстаніе было потушено кровавой расправой; множество
извѣстнѣйшихъ харпджитовъ казнено, а еще большее число ихъ
посажено въ тюрьмы. Спустя нѣкоторое время по смерти Зіяда
(53=673), Самура отозванъ былъ съ поста. Вскорѣ затѣмъ (55=де-
кабрь 674) былъ назначенъ намѣстникомъ въ Басру сынъ Зіяда,
Убейдулла; онъ имѣлъ неосторожность выпустить на волю всѣхъ
плѣненныхъ хариджитовъ. Какъ кажется, новый намѣстникъ пи-
талъ надежду этой необычайной мѣрой кротости привлечь ихъ на
сторону правительства. Но такъ какъ, весьма понятно, сидѣли по
тюрьмамъ именно самые ревностные изъ крайнихъ, то они и не подумали
раскаяться. Напротивъ, сразу же и вездѣ хариджиты стали под-
капываться подъ него и при всякой возможности затѣвать возмущенія.
Приходилось и ему обратиться къ мѣрамъ строгости, даже превзойти
своего отца въ жестокости. Все усиливающійся пылъ преслѣдованія
11
подстрекалъ сектантовъ кь большему и большему ожесточенію; мечу
палача противоставлялп они кинжалъ убійцы. Въ скоромъ времени Убей-
дуллѣ трудно было найти кого-либо, рѣшавшагося казнпть харвд-
жита— ибо послѣ каждой казни находили на другой же день, гдѣ
нибудь въ уединенномъ мѣстѣ, трупъ того, который согласился
исполнить смертный приговоръ. Въ позднѣйшую эпоху писатели
вспоминали не безъ паооса объ этомъ упорномъ и мужественномъ
поведеніи хариджитовъ въ тяжкую годину угнетенія ихъ. Особенной
славой покрыта исторія Лбу Билаля Мирдаса Ибнъ У дани,
котораго схватили разъ вмѣстѣ съ толпой другихъ единомышленни-
ковъ. Чрезвычайная его набожность п рвеніе къ молитвѣ произвели
необыкновенно сильное впечатлѣніе на тюремщика; тотъ дозволилъ
ему, при наступленіи ночи, уходить изъ темницы, дабы тайно навѣщать
свою семью, съ обязательствомъ возвращаться назадъ раннимъ утромъ.
У Мирдаса былъ другъ, часто имѣвшій доступъ къ приближеннымъ
Убейдуллы. Разъ вечеромъ услышалъ онъ, что намѣстникъ, говоря о
пойманныхъ хариджитахъ, объявилъ свое намѣреніе перебить всѣхъ
ихъ на слѣдующее утро. Другъ спѣшитъ въ жилище Мирдаса, сообщаетъ
родственникамъ его печальное извѣстіе и совѣтуетъ: пошлите въ тем-
ницу извѣстить Абу Билаля, пусть напишетъ завѣщаніе, я вамъ
говорю—ему не долго жить. Мирдасъ прислушивается къ словамъ
знакомаго, укрывшись въ сосѣдней комнатѣ. Въ то же самое время
извѣстіе достигло и тюремщика. Можно себѣ представить, какую тре-
вожную ночь провелъ бѣдняга, опасаясь какъ бы Мирдасъ не узналъ
о приказаніи и не убѣжалъ. Но когда наступило положенное время
возвращенія, плѣнный своевременно вернулся въ тюрьму. На вопросъ
тюремщика <а ты ничего не слышалъ про приказъ эмира?> узникъ
отвѣтилъ просто: «какъ же, знаю>. Пораженный собесѣдникъ невольно
воскликнулъ: «И ты все-таки пришелъ?» А тотъ возразилъ: «Конечно,
не могъ же я за твое доброе дѣло подвести тебя подъ наказаніе».
Когда Убейдуллавъ тоже самое утро приказалъ привесть хариджитовъ
и сталъ казнить одного за другимъ, палъ передъ нимъ на колѣни
тюремщикъ, старый слуга дома Зіяда, воспитавшій Убейдуллу, и
взмолился: подари мнѣ этого! При этомъ онъ разсказалъ всю исторію.
Просьба была уважена, Мирдаса помиловали. Лишь только очутился
послѣдній на свободѣ, тотчасъ же покинулъ Басру и возбудилъ новое
возстаніе въ Хузистанѣ. Пришлось выслать противъ него войска,
шайку разсѣяли, а самъ онъ укрылся въ маленькомъ мѣстечкѣ въ
провинціи (58=678). Тамъ онъ тихо прожилъ нѣсколько лѣтъ, но уже
въ 61 (680/і) снова затѣялъ борьбу съ мѣстными властями и былъ
убитъ въ первой стычкѣ.
Хотя подобное дикое упорство, съ которымъ эти люди держались
12
такъ крѣпко за свои основныя положенія, и безстрашіе, съ коимъ онп
боролись за нихъ, не предвѣщало ничего хорошаго въ будущемъ,
нельзя однако не принять во вниманіе, что кругъ пхъ дѣйствій
былъ сравнительно не великъ, что смуты, въ большинствѣ случаевъ
не разроставшіяся широко, подавляемы были п скоро п основа-
тельно; а потому рядомъ съ цвѣтущимъ общимъ положеніемъ го-
сударства въ правленіе Муавіи онѣ были едва замѣтны. Если же
персъ п житель Ирака должны были волей неволей подъ управленіемъ
Зіяда п Убейдуллы не нарушать мира, то халифу въ его западныхъ
провинціяхъ было совсѣмъ не трудно, особенно благодаря его при-
роднымъ способностямъ, пользоваться благопріятными обстоятельствами
п мудро и прозорливо укрѣпить узурпированную власть. Одинъ араб-
скій псторикъ характеризуетъ его слѣдующимъ образомъ: «Муавія
былъ человѣкъ предусмотрительный, хитрый, а когда желалъ пріоб-
рѣсть друга становился щедрымъ, несмотря на великую бережливость во
всемъ, касавшемся его лично. Часто говаривалъ онъ самъ: «мнѣ не
нужно меча тамъ, гдѣ достаточно плети, и ее также ненужно въ
такомъ дѣлѣ, гдѣ можно обойтись словомъ. А если между мной п
кѣмъ-нибудь хотя ниточка существуетъ, я стараюсь ее не обрывать»-
Когда же у него просили объясненія, онъ отвѣчалъ: «если тотъ пона-
тянетъ, немного ослаблю; отпуститъ онъ—я подтяну». Услышитъ лн про
кого халпфъ, что дурно объ немъ отзывается, тотчасъ же принудитъ
его подаркомъ замолчать, а если не унимается—подставитъ ему ло-
вушку: пошлетъ на войну, заставитъ его командовать авангардомъ.
Вообще въ основаніи всѣхъ его поступковъ слѣдуетъ искать—обманъ
и хитрость. Равно замѣчательно п другое признаніе, приписываемое
ему самому. Разъ обратился къ нему неизмѣнный его сотоварищъ въ
столькихъ предпріятіяхъ. Амръ Ибнъ Аль-Асъ: «никакъ не могу взять
въ толкъ, храбръ ты или же трусъ. Вижу, идешь впередъ напроломъ,
ну и разсуждаю самъ съ собой: а, захотѣлось таки и ему подраться—а ты
опять потянулъ назадъ; поневолѣ скажешь: наровитъ бѣжать». Му-
’авія отвѣтствовалъ: «Клянусь Создателемъ, никогда не нападаю, если
не считаю наступленіе полезнымъ, и не отступлю, если не найду это
благоразумнымъ. Помнишь, что говорилъ поэтъ: смотря по обстоятель-
ствамъ я храбръ, и трусъ, коли успѣхъ мнѣ не улыбнется*. Очень жаль,
что образъ этого замѣчательнаго человѣка слабо выясненъ съ лицевой
стороны; другая же, въ обрисовкѣ аббаепдекпхъ историковъ, представ-
ляющая его человѣкомъ, потерявшимъ всякую совѣсть, не отступаю-
щимъ ни предъ какимъ средствомъ, коварнымъ извергомъ, пускаю-
щимъ въ ходъ ядъ п кинжалъ для устраненія всякаго препятствія, по
меньшей мѣрѣ сильно преувеличенная каррпкатура. Положимъ, спра-
ведливо, что онъ приказалъ отравить Малика; можетъ быть также не
13
безъ основанія приписываютъ ему внезапную смерть Абдуррахмана.
наступившую такъ кстати для халифа; но во всѣхъ остальныхъ случаяхъ
слишкомъ очевидна неосновательность взводимыхъ на него обвиненій
подобнаго рода. Что же касается слуха о томъ, будто бы находив-
шійся прп пемъ врачъ христіанинъ постоянно имѣлъ наготовѣ для
непріятелей властелина цѣлую аптечку съ приготовленными ядови-
тыми снадобьями, то это несомнѣнно гнусная выдумка. Надо по-
лагать, былъ халифъ холоднымъ политикомъ и потому не особенно
страшился пускать въ ходъ какія угодно средства для достиженія
признаваемыхъ имъ за необходимыя цѣлей. Но онъ былъ положительно
далекъ огъ страстной необузданности, а тѣмъ болѣе безцѣльной жесто-
кости. Все, что мы знаемъ о немъ, замѣчательно напоминаетъ обликъ
Ришелье, особенно если взглянуть на него какъ на тонкаго дипломата,
изобличающаго въ немъ типъ выдающагося государственнаго дѣятеля.
Въ западныхъ провинціяхъ халифата дѣло стояло нѣсколько иначе,
чѣмъ въ Иракѣ. Неразрѣшимыя противорѣчія воплотились здѣсь въ
отношеніяхъ между партіей старовѣрующихъ Медины и мірскими вѣя-
ніями двора въ Дамаскѣ. Люди, подобные сыну Алія Хусейну, сыну
Зубейра Абдуллѣ, въ особенности же принадлежавшіе къ семьямъ
пророка, законныхъ халифовъ и прежнихъ претендентовъ, самп пи-
тавшіе извѣстныя притязанія на тронъ, не теряли никогда надежды
положить когда-нибудь съ помощью набожныхъ Медпны конецъ
узурпаціи исконныхъ непріятелей пророка. Въ свою очередь и
партія набожныхъ, находясь подъ вліяніемъ этихъ почитаемыхъ
кружковъ, укрѣплялась все болѣе и болѣе въ своей старинной анти-
патіи къ партіи мекканскихъ аристократовъ. Такпмъ образомъ съ
медпнцамп столковаться но было никакой возможности, и Му'авія отка-
зался разъ навсегда привлечь пхъ на свою сторону. Надъ ними по-
ставилъ онъ какъ бы въ насмѣшку намѣстникомъ Мервина Ибнъ Аль-
Хакама, того самаго, котораго цареубійцы въ свое время почли было
за убитаго, но который пришелъ вскорѣ въ себя, выступилъ съ прочими
изъ Меккп въ походъ и принималъ участіе въ верблюжьемъ сраженіи,
стараясь всячески нанести вредъ Алію, а затѣмъ, конечно, покинулъ
правовѣрныхъ на произволъ судьбы. Теперь принуждены были набож-
ные видѣть, какъ этотъ же Мерванъ въѣхалъ въ городъ во главѣ цѣлой
толпы членовъ семьи Омапядовъ и своихъ приверженцевъ, и снова при-
нялъ бразды того же, еще со времени Османа постылаго управленія.
Болѣе всего конечно желалъ Му’авія ослабить вліяніе набожныхъ союз-
никовъ на совокупность мусульманской общины и если возможно овла-
дѣть пмъ для дома Омейи. Мы уже упомпналп ранѣе, что даже изъ
мірскихъ самые рьяные міряне не смѣли и подумать что-нпбудь измѣ-
нить въ исповѣдуемомъ арабами исламѣ. Положимъ, самые почтенные
14
изъ простого народа г.ъ Сиріи не особонно-то много понимали въ дѣ-
лахъ вѣры; недаромъ же толковали про нихъ позже въ Иракѣ, что
самые начитанные между ними почитали Алія за ставшаго знаменитымъ
во время междоусобной войны атамана разбойниковъ и въ молитвахъ
свопхъ упоминали имя Мухаммеда вмѣсто Аллаха. Если даже п такъ,
все же и въ этихъ людяхъ ярко теплилось сознаніе принадлежности
къ міру мусульманъ; въ интересахъ самого правительства необходимо
было обраіцатьсебѣ напользу религіозное народное чувство, особливо тамъ,
гдѣ оно выступало явно наружу. Вотъ почему Му’івія не только со-
блюдалъ самолично всѣ религіозные обряды по положенію, но п поль-
зовался всякимъ подходящимъ, случаемъ дабы выказать свое почи-
таніе святынѣ. Чтобы показать примѣръ, онъ послалъ дорогія шелковыя
завѣсы для Ка’бы, купилъ также невольниковъ для прислуживанія при
ней. А въ 50 г. (570) задумалъ даже перевезти каѳедру пророка изъ
мечети Медины въ Дамаскъ, дабы содѣлать резиденцію свою въ гла-
захъ правовѣрныхъ религіознымъ средоточіемъ ислама. Но въ концѣ
концовъ онъ не осмѣлился привести въ исполненіе своего намѣренія,
устрашенный, какъ утверждаютъ набожные, чудодѣйственными знаме-
ніями божескаго неблаговоленія. Къ этому плану ворочались и его
преемники, Абдъ-Аль-Мёликъ и Валидъ. Но и они должны были
тоже отступиться, ибо не могли скрыть отъ себя, что религія по-
коится прежде всего на неограниченномъ уваженіи ко всему, чтб про-
рокъ говорилъ п совершалъ; произвольное же прикосновеніе къ ме-
чети, имъ самимъ воздвигнутой, неоспоримо сочтется всѣмп за ужасное
посягательство на все святое п высокое, будетъ обезславлено п при-
несетъ болѣе вреда чѣмъ пользы.
Но если намѣреніе превратить мірскую столпцу государства въ
іуховную не осуществилось, зато по крайней мѣрѣ народонаселеніе внѣ
Медины привыкало въ теченіе долгаго ряда лѣтъ все болѣе и болѣе
видѣть въ халифѣ Омайядѣ истиннаго главу общины вѣрующихъ. Не
недостатокъ народной привязанности поэтому подготовлялъ правитель-
ству затрудненія—уже въ началѣ междоусобной войны сирійцы готовы
были за своего мудраго и щедраго эмпра идти въ огонь и въ воду. Зато
пменно теперь всплываютъ снова старинные обычаи арабскаго язычества,
менѣе чѣмъ гдѣ-либо оттѣсненные на задній планъ силой религіознаго
воодушевленія; въ особенности же развился партикуляризмъ п взаим-
ная племенная зависть, доходящая до непріязненности, равно и такъ
строго преслѣдуемое еще Мухаммедомъ кровомщеніе. Самая опасная
рознь проявилась между племенами ма’аддптсккми (сѣверо-арабскими) *)
*) Ма’аддъ—общій прародитель, отъ котораго почти всѣ измаилпты арабы ве-
дутъ свое происхожденіе, такъ точно какъ первоначально проживавшіе на югѣ
племена іеменскіе ведутъ свой родъ отъ Кахтана, Іоктана библейскаго.
15
н іеменскими (южно-арабскими). Еще со времени большихъ переселе-
ній до Мухаммеда почти повсемѣстно по арабскому полуострову насѣ-
дали другъ на друга враждебныя племена, цѣлыя столѣтія преслѣдо-
вали онп другъ друга съ смертельною ненавистью. Въ Сиріи іеменцы
преобладали. Они принадлежали къ большой группѣ Куда’а, по пре-
имуществу къ племени Бену Кельбъ; а тоже не малочисленные Ма’ад-
диты принадлежали къ Кайсъ Дилану большому племени бедуиновъ
центральной Аравіи. Сообразно этому всѣ раздоры подымались между
двумя партіями, кельбитовъ и кайситовъ, подобно средневѣковымъ
гвельфамъ и гибелинамъ. Му’авія умѣлъ однако мастерски обезсиливать
оба противоположныя теченія, мудро распредѣлялъ свои знаки милостей,
ровно придерживая чаши вѣсовъ, и сдерживалъ твердой рукой всѣ ихъ
мелочныя распри. Разъ только по вопросу о престолонаслѣдіи п ему
пришлось не легко съ ними, но благодаря извѣстному своему искусству
п безстрастію онъ успѣлъ и тутъ побороть возникшія несогласія. Онъ осо-
бенно превосходно усвоилъ манеру обращенія съ народомъ: хотя нѣко-
торые замѣчаютъ, что и халифъ также, вѣроятно увлекшись опытностью
своего «братца» Зіяда, завелъ постепенно тѣлохранителей, почетную
стражу и полицейскихъ, но онъ понималъ, что свободный арабъ
имѣетъ право позволить себѣ высказаться самостоятельно передъ ли-
цомъ повелителя правовѣрныхъ. Даже на грубость онъ предпочиталъ,
для поддержанія обаянія своего сана, отвѣчать лучше языкомъ, чѣмъ
кнутомъ. II мудрый мекканецъ почти всегда находилъ въ запасѣ мѣт-
кое словцо. Дерзкія бедуинскія замашки такимъ образомъ ни разу не
перерождались въ грубое неповиновеніе, либо нарушеніе обществен-
наго спокойствія. До насъ дошла исторія вражды, возгорѣвшейся
между двумя маленькими племенами, Амиръ и Ракашъ, принадлежав-
шими къ іеменцамъ куда’итамъ: обѣ родственныя вѣтви изъ-за
какого-то несчастнаго пари жестоко перессорились. Особенно преслѣ-
довали другъ друга эпиграммами Зіядъ ракашнтъ и Худба амиритъ;
дошло наконецъ до настоящаго побоища, и Худба умертвилъ Зіяда. Род-
ственники обратились съ жалобой къ СаТідъ Пбнъ-аль-Асу, замѣстив-
шему только что Мервана въ качествѣ намѣстника Медины. Тотъ засадилъ
нѣсколькихъ родственниковъ Худбы въ тюрьму, въ видѣ отвѣтствен-
ныхъ заложниковъ за всю семью. Надо было выручать близкихъ, и
убійца явился добровольно самъ. Сайдъ отослалъ его вмѣстѣ съ до-
несеніемъ къ халифу. Худба былъ недурной поэтъ и все свое дѣло
импровизировалъ въ стихахъ передъ Му авіей. Какъ и всякій арабъ,
халифъ обладалъ и вкусомъ и пониманіемъ настолько, чтобы оцѣнить
высокій поэтическій талантъ, да п самъ иногда при случаѣ пописы-
валъ стихи. Несчастный заинтересовалъ его, но оправдать было
трудно. Му’авія отослалъ преступника назадъ къ намѣстнику съ ука-
заніемъ держать его въ тюрьмѣ, пока не подростетъ сынъ убитаго
Зіяда и не рѣшитъ, чтб дѣлать съ плѣнникомъ: отомстить-ли убійцѣ
смертью за смерть или удовольствоваться вирой. Халифъ полагалъ
своимъ рѣшеніемъ спасти несчастнаго, но онъ ошибся: лѣтъ пять,
шесть спустя молодой человѣкъ достигъ опредѣленнаго возраста, по-
желалъ смерти Худбы и на этомь уперся, хотя многіе почтенные
граждане Медины, въ числѣ ихъ намѣстникъ, сыновья Омара и іѴлія,
предлагали ему уплатить удесятеренную пошлину за кровомщеніе
Честность и дарованія плѣннаго заполонили сердца многихъ. Когда
вывели его на казнь, онъ вручилъ душу свою Богу въ слѣдующей
строфѣ: *).
О Господи на тронѣ, передъ Тобой муслимъ,
къ Твоей защитѣ прибѣгаю
Отъ огненной геенны, я, богатый
скорбію страдалецъ.
Неправое мнѣ ненавистно было, доколѣ
не касалось лично.
Строптивость увлекла, неправымъ
сталъ, жаровней распалился гнѣвъ.
Но, что бъ ни говорили деспотъ и
его синклитъ,
II около воротъ толпы
богатыхъ, бѣдныхъ,—
Я все таки увѣренъ, что нпкто не повелѣваетъ,—Ты одинъ:
Если Ты караешь, это въ Твоей власти,
Если Ты милуешь, то вѣдь Ты всемилостивый.
Но по дорогѣ къ мѣсту казни, онъ запмпровпзировалъ новую строфу
въ иномъ духѣ:
Не ликовалъ я никогда, хоть счастіе
нерѣдко улыбалось,
Но не робѣлъ при встрѣчѣ—порою
съ злой судьбой.
Не я раздоръ затѣялъ—горе притянуло:
Что-жъ, храбро устремился -гдѣ
нужно первымъ на конѣ.
На ссору вызвалъ другъ, и я его
убилъ.
Хотя бы и своякъ обидчикъ твой—не уступай,
борись!
Своеобразные переливы утѣшительнаго исповѣданія простой и вели-
чественной исламской идеп покорности судьбѣ рядомъ съ непскоре-
*) Кйскегг Натана 1, стр. 174. Вся исторія изложена тамъ подробно.
17
впчой старинной арабской спѣсыо представляютъ нѣчто въ высшей
степени трогательное. Въ стихахъ этихъ легко также подмѣтить, какъ
глубоко ешѳ сидѣло чувство личной независимости и раздражительной
гордости даже въ груди лучшихъ людей народа. Еще новое доказа-
тельство замѣчательнаго искусства управленія Му'авіп; онъ умѣлъ обуз-
дывать всевозможныя страсти. Менѣе способному правителю легко
могло не посчастливиться. Другому не удержать бы этихъ упрямцевъ
отъ всеобщей жесточайшей взаимной рѣзни.
II на разныя отдѣльныя отрасли управленія Му авія обращалъ
также серьезное вниманіе. Самъ онъ работалъ усердно и много, во
всемъ рѣшительно стремился ввести улучшенія. Будучи религіозно
индпферѳнтнымъ, онъ не боялся ставить на высшія должности христіанъ,
наиболѣе освоенныхъ съ мѣстными порядками. Онъ старался ввести
самостоятельную чеканку, избѣгая рабскаго подражанія чужимъ образ-
цамъ. При немъ первомъ стали выбивать серебряныя и золотыя мо-
неты съ оригинальнымъ собственнымъ чеканомъ. Въ высшей степени
однако характеристично, что арабы, особенно недовѣрчивые къ золоту,
не захотѣли принимать новую монету, «такъ какъ на ней не было
креста». Какъ ни ненавистенъ былъ для мусульманъ этотъ символъ
христіанской религіи, но какъ свидѣтельство полновѣсной византій-
ской чеканки онъ повсемѣстно встрѣчалъ самый лестный пріемъ. Съ осо-
бой заботой относился Му'авія къ финансамъ. Въ его владычество подати
не были особенно тягостны, но онъ пользовался всякимъ обстоятель-
ствомъ, чтобы добыть побольше денегъ. Разъ (іюня 659=39) явились къ
нему на разбирательство епископы яковитскіе и маронитскіе со своими
вѣчными религіозными спорами. Онъ допустилъ къ себѣ этихъ глу-
пыхъ ревнителей, не постыдившихся изъ за богословскихъ препи-
рательствъ выставлять на судъ мусульманскаго эмира насущнѣйшія
дѣла христіанства. Диспутъ продолжался долго; спокойно онъ выслу-
шивалъ обѣ стороны, пока епископы не наговорились досыта, причемъ
яковиты подъ конецъ какъ будто начали сдаваться. Тогда, обратясь-къ
нимъ, эмиръ сталъ увѣщевать ихъ на будущее время^бытѣ* посмирнѣе,
а чтобы не обижали пхъ впослѣдствіи марониты, потребовалъ за свое
покровительство взноса ежегодно въ государственную казну 20.000 зо-
лотыхъ динаріевъ.
Прочное единеніе всѣхъ силъ ислама въ однѣхъ рукахъ дало
вскорѣ возможность Му'авіѣ двинуть большинство свободнаго войска
впередъ на дальнѣйшія завоеванія. Лишь только халифъ почувствовалъ
себя достаточно укрѣпившимся, онъ тотчасъ же нарушилъ перемиріе
съ византійцами. И начались почтп безъ перерыва въ теченіе болѣе
двадцати лѣтъ походы и набѣги, страшно опустошавшіе несчастную
ИСТОРІЯ ИСЛАМА, т. и.	2
18
Малую Азію. По меньшей мѣрѣ разъ въ году, а то и два гро-
мадной лавиной разливались арабы по пограничнымъ областямъ, на-
пирали все дальше и дальше, брали города, разоряли страну. Греки
защищались, понятно, какъ умѣли; борьба шла съ перемѣннымъ сча-
стіемъ. часто арабы близко подходили къ Константинополю, но ни
разу не удавалось имъ надолго покорить весь полуостровъ. Здѣсь, не такъ
какъ въ Сиріи и Египтѣ, на византійцевъ не глядѣли какъ на по-
стылыхъ господъ, чуждыхъ населенію по своему происхожденію. Здѣсь
была исконная греческая земля, а нападали на нее полуварвары, раз-
бойники семпгы. Сами жители напрягали всѣ силы какъ бы избавиться
отъ нихъ. ІГ приходилось арабамъ постоянно терять въ концѣ кон-
цовъ всѣ завоеванія въ короткое время. Ридомъ съ нѣсколькими по-
бѣдами, крупной добычей, множествомъ плѣнныхъ, случалось и имъ
терпѣть чувствительныя пораженія, въ особенности же подъ стѣнами
Константинополя, гдѣ приходилось каждый разъ платиться головой.
Исторію этихъ походовъ, каждаго особо, опять-таки весьма трудно
возстановить. Арабскія извѣстія, можно сказать, болѣе чѣмъ лаконичны.
Успѣхи такъ часто сопровождались чувствительными потерями, и къ
тому же были такъ скоропреходящп, что о нихъ неохотно упоми-
налось въ лѣтописяхъ. Византійскіе источники, во всемъ касающемся
этого періода, тоже слишкомъ скудны: дошедшія до насъ отрывочныя
свѣдѣнія переполнены противорѣчіями и лишь изрѣдка не разногла-
сятъ съ арабскими извѣстіями. Болѣе освѣщенъ, какъ кажегся, большой
двойной походъ, предпринятый въ 43—45 гг. (663—665) подъ перво-
начальнымъ руководительствомъ Буера Ибнъ Артй. Занявъ часть Малой
Азіи въ 43 (663) онъ перезимовалъ на мѣстѣ, а лѣтомъ 44
(664) двинулся далѣе; отряды его заняли позиціи не вдалекѣ отъ
Константинополя. Осенью замѣнилъ его Абдуррахманъ, сынъ Ха-
лида, покорителя Сиріи. Равно какъ и отецъ его, онъ былъ на-
мѣстникомъ въ Хнмсѣ (Эмесса)и прежде нерѣдко переступалъ визан-
тійскія границы. На этотъ разъ двинутъ былъ особенно значительный от-
рядъ. II дѣйствительно полководцу удалось, огибая полуостровъ вдоль сѣ-
верныхъ склоновъ Тавра, занять крѣпости Аморіумъи Пессинунтъ, даже
достичь Халкпдона, расположеннаго напротивъ Константинополя. Съ
помощью флота, которымъ теперь командовалъ Буеръ, обложена была
также Смирна. Но въ 45 (665) обстоятельства какъ-то сразу мѣ-
няются, арабы отступаютъ, а въ 46 (666) Абдуррахманъ снова очу-
тился въ Химсѣ. Недолго спустя его сразила внезапная смерть, какъ
говорятъ отъ яда, преподнесеннаго по приказанію Му’авіп. Халифъ на-
чиналъ опасаться вліянія, распространившагося на весь сѣверъ Сиріи,
этого блестящаго, обоготворяемаго войсками полководца. Но съ его
смертью вовсе не было покинуто разъ начатое большое движеніе. ІІѢ-
____19_____
сколько лѣтъ спустя двигается уже снова большое арабское войско
въ предѣлахъ византійской имперіи. Предполагалось на этотъ разъ
напасть на самый Константинополь. Дурное управленіе Констанція П
навело нѣкоего Шапура, по происхожденію перса, служившаго въ ви-
зантійскихъ войскахъ, на мысль свергнуть императора п самому за-
нять его мѣсто при помощи военнаго заговора. Для того, чтобы про-
вести свой планъ болѣе удачно, онъ не постыдился обратиться къ
злѣйшему непріятелю новой своей родины. Му’авія, понятно, съ ра-
достью ухватился за такой благопріятный случай. На втотъ разъ вой-
ско выступило изъ западной Арменіи, недавно опустошенной летучими
колоннами Фадалы Ибнъ Убейда. Занявъ снова Аморіумъ, Фадгіла по-
тянулся далѣе къ Халкпдону, но здѣсь вскорѣ обнаружилась вся ни-
чтожность его силъ. Посланы были ему въ подкрѣпленіе болѣе зна-
чительныя войска. Полководцемъ назначенъ былъ номинально Язіідъ,
сынъ Му’авіп. Давно уже халифъ замышлялъ объявить его своимъ
наслѣдникомъ, а потому, пользуясь обстоятельствами, пожелалъ доста-
вить ему широкую извѣстность какимъ-либо воинскимъ успѣхомъ. А
чтобы онъ не натворилъ бѣдъ, ему данъ былъ въ руководители опытный
Суфьянъ Ибнъ Ауфъ. Между тѣмъ въ Константинополѣ положеніе дѣлъ
вполнѣ измѣнилось. ІПапуръ, нечаянно сброшенный лошадью, сломилъ
себѣ шею; вскорѣ затѣмъ (15 іюля 668=48) умерщвленъ былъ и Кон-
станцій II. Сынъ его и наслѣдникъ, Константинъ IV, по прозванію Пого-
натъ, оказался человѣкомъ совершенно иного закала: не взирая на мятеж-
ную столичную чернь, ему удалось отразить Язгіда, высадившагося тѣмъ
временемъ съ помощью флота на европейскій берегъ, и начавшаго
было осаду города. Въ арабскихъ извѣстіяхъ встрѣчается нѣсколько
отрывочныхъ упоминаній о нѣкоторыхъ личностяхъ, отличившихся подъ
стѣнами города, а затѣмъ говорится сухо: «Язіідъ съ войскомъ от-
ступилъ». Они совершенно умалчиваютъ о томъ обстоятельствѣ, что
Му’авія, несомнѣнно раздраженный неуспѣхомъ похода, вскорѣ же дол-
женъ былъ напрячь всѣ силы, дабы овладѣть во что бы ни стало Кон-
стантинополемъ. Лѣтописи довольствуются только замѣткою вскользь
подъ 54 г. (674), что занятъ былъ возлѣ самаго Константинополя
островъ (собственно говоря, полуостровъ Кпзпкъ на Мраморномъ
морѣ) и, «какъ говорятъ», въ теченіе семи лѣтъ его не покидали арабы.
Прп этомъ повторяется неизмѣнно каждый годъ одна п та же сте-
реотипная фраза: «походъ противъ румовъ». Въ виду этихъ обстоя-
тельствъ, мы вынуждены дать вѣру свидѣтельству византійскихъ исторп-
Болѣе точное опредѣленіе времени представляетъ большія трудности,
вѣроятно новый походъ происходилъ въ 48 пли 49 гг. (668 или 669). И отдѣль-
ные Фазисы предпріятія не выяснены достаточно.
2'
20
ковъ, по которому арабы послѣ занятія Кизика въ теченіе семи лѣтъ )
появлялись каждое лѣто передъ городомъ и удалялись безуспѣшно съ
той же періодическою методичностью: продолжать осаду круглый годъ
препятствовали имъ необычные для нихъ зимніе холода и бурное въ
другое время года море. Они терпѣли постоянную неудачу благодаря не-
приступности сильныхъ укрѣпленій и страшному дѣйствію греческаго
огня, только что изобрѣтеннаго и непосредственно примѣненнаго къ
защитѣ столицы. Тѣмъ успѣшнѣе онъ дѣйствовалъ противъ этихъ
враговъ, что оружіе ихъ не могло нанести никакого вреда крѣп-
кимъ стѣнамъ города. Къ концу управленіи Му'авіп пришлось окон-
чательно прервать всѣ походы на Константинополь. Какъ разсказы-
ваютъ греки, при отступленіи арабовъ погибли флотъ и сухопутныя
войска; буря разметала первый на высотѣ Памфиліп, а армія въ центрѣ
полуострова истреблена была подъ мечами преслѣдовавшихъ ихъ ви-
зантійцевъ. Пораженіе однако этимъ далеко еще не завершилось. Какъ
кажется, императоръ Константинъ продолжалъ пожинать плоды своей
побѣды и далѣе. Греческія войска высадились въ Сиріи и успѣли воз-
мутить противъ арабовъ нѣкоторые округа финикійскаго побережья,
особенно Ливанъ, у горныхъ жителей котораго п по сіе время сохра-
нилось сильно развитое чувство независимости. Но у историковъ про-
тивной стороны не встрѣчается ни одной строчки объ этой опасной
диверсіи; поэтому мы не въ состояніи сказать объ этомъ событіи что
либо положительное. Это извѣстіе однако—не пустая выдумка, ибо не-
посредственно послѣ Му авіи арабы какъ-то сразу перестаютъ упоми-
нать о византійцахъ. Объяснить это иначе нельзя, какъ заключеніемъ
формальнаго мирнаго договора между обоими воевавшими народами.
А одно пораженіе подъ стѣнами Константинополя едва-ли могло по-
нудить къ этому Му’йвію. Не слѣдуетъ между прочимъ забывать, что
еще ранѣе смерти Алія, при помощи могучаго вліянія неизмѣнно дру-
жественнаго арабамъ Рештунійца, Арменія добровольно подчинилась
(39=658), а императоръ Констанцій И не пожелалъ, да и не былъ въ
состояніи, выступить снова на этомъ отдаленномъ театрѣ войны. Вообще
о томъ, что византійцы проникли чрезъ проходы Тавра въ сѣверную
Сирію, нигдѣ у другихъ писателей не упоминается. Стало быть, у ха-
лифа были особыя причины, настроившія его на мирный ладъ, п ихъ
слѣдуетъ естественно искать въ возмущеніи мардаитовъ *) **), тѣхъ
именно сирійскихъ бунтовщиковъ, которые вначалѣ дѣйствительно
могли навести на Дамаскъ порядочный страхъ. Нельзя было, по-
*) По однимъ свѣдѣніямъ 672—678 (62—59), а по другимъ 669—675 (49 —
56). Послѣднее было бы вѣроятнѣе, но никоимъ образомъ не сходится съ араб-
скими показаніями.
♦♦) Такъ называютъ этихъ бунтовщиковъ византійцы, очень можетъ быть
21
пятно, опасаться серьезнаго потрясенія мусульманскаго владычества
въ Сиріи. Но Му’авія состарился, днп его клонились къ закату, надо
было сосредоточить всѣ заботы на укрѣпленіи довольно сомнительной
будущности династіи. II вотъ онъ рѣшился, подобно тому, какъ двад-
цать лѣтъ тому назадъ во время борьбы съ Аліемъ, заключить съ
императоромъ мирный договоръ (678=58/9—тридцатилѣтній, увѣряютъ
византійцы) съ уплатою дани, какъ это и прежде водилось, о дѣйстви-
тельномъ значеніи которой мудрый Омайядъ нисколько конечно не
заботился.
Въ Африкѣ дѣла шли много успѣшнѣе, по крайней мѣрѣ при
жизни Му авіи. Пока старый Амръ продолжалъ быть намѣстникомъ
въ Египтѣ, ничего, конечно, не могло произойти въ пользу дальнѣй-
шаго распространенія ислама. Но вскорѣ послѣ его смерти (45=665)
мы видимъ, что другой Му авія. сынъ Худейджа, уже двигается впередъ
на западъ. Какъ кажется, этотъ полководецъ не добился своимъ
походомъ никакого болѣе или менѣе прочнаго успѣха. Попрежнему
повторилось разграбленіе странъ на западъ отъ Малаго Сирта вплоть
до Карѳагена, который теперь снова находился въ рукахъ византій-
цевъ. До этого пункта, во всякомъ случаѣ, арабы еще не дошли.
Полководецъ сдѣлалъ, повидимому, попытку невдалекѣ отъ города
къ югу заложить Кайруванъ ѵ). т. е. укрѣпленный лагерь, на подобіе
военныхъ поселеній въ Басрѣ и Куфѣ. Во всякомъ случаѣ, отъ этого
предпріятіи пришлось отказаться. Начиная же съ 47 (667), когда
намѣстникомъ Египта назначенъ былъ Маслама Понъ Мухалладъ,
набѣги производились изъ года въ годъ еще далѣе, за Трипо-
лпсъ. Всѣ эти набѣги тѣсно связаны съ именемъ курейшпта Укбы
Понъ Нафп. Понятно, преданіе сплело вокругъ этого имени цѣлый
вѣнокъ легендъ, и дѣйствительныя событія прикрыты ими большею
частію до неузнаваемости ’ *). Одно только осталось достовѣрнымъ, что
походы Укбы направлены были приблизительно на оазисы посѣщаемой
и прежде арабами, а теперь только болѣе прочно покоренной страны
Фезанъ, простираясь до Джармы ***) и Гадамеса, обложенныхъ
Данью. Затѣмъ онъ проникъ въ южную часть нынѣшняго Туниса,
прямо взявъ арабское слово, обозначающее „возставшій44. Пхъ отождествляютъ
съ маронитами, но, какъ кажется, неосновательно, несмотря на тождествен-
ность мѣста ихъ выступленія.
*)	Слово имѣетъ очевидную связь съ персидскимъ карванъ (отсюда происхо-
дитъ и пашъ караванъ), значитъ собственно вооруженный отрядъ, также толпу
путешественниковъ, а наконецъ стоянку'.
**	) Обстоятельное и остроумное изслѣдованіе по этому предмету можно
найти у УѴіІІіеІт КоіЬ: ОцЪа ІЬп КаГі еІ-ЕіЬгі. Сбиіпееп. 1859.
**	*) Гарама древнихъ. И понынѣ зовется Джарма, лежитъ къ АѴКѴГ отъ
Мурзука.
овладѣлъ главнымъ городомъ, а наконецъ въ 50 (670) положилъ
основаніе *) Кайрувану по близости задуманнаго еще Му’авіей
укрѣпленнаго лагеря. Въ весьма скоромъ временп выросъ пзъ него
цѣлый городъ. Вт» 55 (675) Укба отрѣшенъ былъ внезапно отъ долж-
ности по настоянію Маслами, пожелавшаго помѣстить на его мѣсто
одного пзъ свопхъ ставленниковъ. Преемникъ обошелся съ героемъ
круто, даже одно время держалъ въ заточеніи. Покоритель Африки
устремился ко двору Му авіп, ища удовлетворенія за претерпѣн-
ное пмъ презрительное невниманіе къ его заслугамъ. Му’авія обѣщалъ
назначить его снова на прежній постъ, но поглощенный непрестан-
ными заботами о направляемыхъ противъ грековъ новыхъ п новыхъ
походахъ, халифъ былъ мало склоненъ къ предпріятіямъ въ Африкѣ п
постоянно откладывалъ исполненіе своего обѣщанія. Только при
наслѣдникѣ его, Язіідѣ, посланъ былъ храбрый полководецъ въ 62 (682)
въ Африку. Одновременно онъ былъ освобожденъ отъ подчиненія
египетскому намѣстнику и, какъ кажется, управлялъ самостоятельно
покоренными .провинціями. Съ этого момента преданія о его подвигахъ
принимаютъ чудовищно сказочные размѣры. Огчасти еще вѣроятно,
что Укбѣ удалось покорить пограничные округа, такъ называемый
нынѣ восточный Алжиръ, и разбить смѣшанное войско грековъ п бер-
беровъ. Нельзя также отрицать въ общемъ возможности, что п тогда
арабы начали расширять свои набѣги далѣе на западъ и югъ. Но, съ
другой стороны, если взглянуть на результаты этой борьбы, какъ ихъ
представляютъ арабскіе историки, на достиженіе Укбою Тангера,
или даже самаго Атлантическаго океана, то, само собой, нельзя не
отнести этихъ извѣстій къ области чистѣйшаго вымысла. Этому всѣми
почитаемому герою и мученику видимо старались присвоить, по край-
ней мѣрѣ отчасти, всѣ подвиги послѣдующихъ завоевателей. Увы, въ
глазахъ историка блекнетъ весь блестящій колоритъ слѣдующаго,
напримѣръ, сказанія. Лѣтописецъ повѣствуетъ, что за Тайгеромъ предъ
Укбою и изумленными его всадниками развернулся наконецъ необъят-
ный горизонтъ Атлантическаго океана. Далѣе невозможно было двигаться
впередъ. Упрямый арабъ погналъ свою лошадь въ море, вода уже
достигала морды животнаго. Тогда онъ воскликнулъ: <0 Господи! Зову
тебя въ свидѣтели, здѣсь пройти нельзя. А если бы представился слу-
чай, я бы пошелъ и далѣе напроломъ»! Во время возвращенія своего
изъ этого дальняго похода, онъ былъ окруженъ вѣроломными отпав-
шими берберами, причемъ и погибъ. Вѣроятнѣе всего, дѣло произошло
При этомъ, какъ разсказываютъ, совершилось чудо. По повелѣнію Укбы
ю имя Аллаха изъ сырой, покрытой непролазной чащей долины пресмыкающіяся
п хищные звѣри съ дѣтенышами на спинахъ удалились немедленно.
23
нѣсколько иначе. Со своимъ слишкомъ незначительнымъ войскомъ *)
онъ двигался по покореннымъ мѣстностямъ на западъ отъ Кайрувана
и погибъ въ стычкѣ противъ соединенныхъ силъ берберовъ и карѳа-
генскихъ византійцевъ ("63=683). Съ его кончиной пало и господство
арабовъ въ сѣверной Африкѣ: Кайруванъ заняли берберы, а Трипо-
лисъ и Фезанъ освободились отъ мусульманскаго ига. Итакъ, до конца
вскорѣ разгорѣвшейся второй междоусобной войны. Барка стала снова
западнымъ пограничнымъ пунктомъ халифата.
Послѣдствія одержанныхъ при Муавіп мусульманскимъ оружіемъ
успѣховъ на востокѣ были однако значительно болѣе блестящи. Лишь
только могучее правленіе Зіяда въ Басрѣ, А потомъ въ КуфЬ дозволило,
двинуты были военныя силы изъ Персіи далѣе. Съ горными народцами
Табаристана и теперь, конечно, трудно было справиться: дважды отрѣ-
занъ былъ путь къ отступленію арабскимъ отрядамъ въ непроходи-
мыхъ ущельяхъ этихъ отчасти покоренныхъ странъ—спереди и сзади
показались непріятели, сь двухъ сторонъ посыпались дождемъ съ отвѣ-
сныхъ скалъ глыбы камней. Всѣ до послѣдняго исламскаго воина сло-
жили здѣсь свои буйныя головы. Въ концѣ концовъ приходилось ограни-
читься наблюденіемъ за пограничными проходами и огражденіемъ
близлежащихъ провинцій отъ набѣговъ этихъ неудобныхъ сосѣдей.
Зато на востокъ и сѣверъ предпринимаемы были далекіе походы
впередъ въ тюркскія владѣнія въ промежутокъ времени между 50—
56 (670—676). Прежде всего заняты были Мервъ, «Царскій» **),
Балхъ и Гератъ, отпавшіе было во время междоусобной войны. Уже
первый намѣстникъ Зіяда въ Хорасанѣ, Хакамъ Аль-Гифарій, успѣлъ
покорить Тохаристанъ, страну на югъ и юго-востокъ отъ Балха.
вплоть до Гпнду-Куша; онъ первый, положимъ временно, перешагнулъ
чрезъ Оксусъ. Затѣмъ, какъ кажется, востокъ опять возмутился, ибо
по смерти Хакама снова долженъ былъ Рабгі Понъ Зіядъ **) съ
25000 куфійцевъ и 25000 воиновъ Басры завоевать Балхъ и другіе
города. Мѣсто послѣдняго заступилъ въ 54 (674) Убейдулла, 25-ти
лѣтній сынъ мершаго намѣстника Зіяда. Онъ двинулся далеко за
Оксусъ, въ страну Согдіану, дошелъ до Пейкенда и Бухары и нанесъ
тюркамъ жесточайшее пораженіе. Пмъ. какъ передаютъ, пересланы
были въ Басру 2000 плѣнныхъ—первые тюркскіе рабы. Вскорѣ по-
явились они же въ западныхъ провинціяхъ халифата и изъ года въ
*) У него было не болѣе 5000 человѣкъ.
**) „Щах-и-джанъи, персидское названіе Антіохіи Марсіанской переводится
почти всѣми неправильно «Міровая царица». Значеніе этого слова просто—«Цар-
ская» (см. ОЬЬаиееп у Шіскегі, бгашгааіік, РоеНк иші Кііеіогік йег Регеег, Ье-
гаи8^. ѵоп РегЬсІі, Сгоіііа 1874. стр. XIX.
”**) Не сынъ намѣстника, а однопмепникъ изъ племени Абсъ.
24
годъ пригоняли ихъ все новыми толпами; такъ продолжалось въ те-
ченіе нѣсколькихъ поколѣній, пока они не обратились изъ невольни-
ковъ въ господъ. Когда же Убейдулла назначенъ былъ въ 55 (674)
въ Басру, намѣстничество въ Хорасанѣ, отъ котораго позже стали
зависѣть новыя завоеванія, перешло къ Са’пду, сыну халифа Османа.
Му'авія пожелалъ его этимъ привязать къ себѣ. Новый полководецъ
достигъ Самарканда, хотя позднѣе, при халифѣ Язгідѣ (61=681), новому
намѣстнику, Сельму, брату У бейдуллы, пришлось снова завоевывать этотъ
городъ. Подчиненность турокъ своимъ новымъ властителямъ была,
понятно, болѣе кажущагося свойства. Лишь только удалялись мусуль-
манскія войска, наложенныя подати не выплачивались и приходи-
лось ихъ выколачивать новымъ походомъ. Тѣмъ не менѣе, вліяніе на
эти страны ислама, хотя и съ нѣкотораго рода препятствіями, выро-
стало постоянно и неуклонно. Каждый договоръ, заключаемый съ
отдѣльнымъ городомъ пли племенемъ, какъ бы ни сомнительно было
его внутреннее содержаніе, много способствовалъ обезпеченію ранѣе за-
воеванныхъ владѣній, а также служилъ какъ бы подготовленіемъ къ
будущему, болѣе прочному захвату; поэтому оказалось весьма кстати,
что тотъ же самый Сельмъ успѣлъ войти въ полюбовное соглашеніе съ
жителями Хаваризма*) (нынѣшняя Хива) насчетъ уплаты податей.
Впрочемъ главную заслугу во всѣхъ этихъ блестящихъ успѣхахъ слѣ-
дуетъ приписать не намѣстникамъ, часто смѣнявшимся, а состоявшимъ
въ ихъ распоряженіи полководцамъ. Находились они постоянно, безъ
смѣны, на одномъ и томъ же посту, къ нимъ привыкали войска, въ
свою очередь они изучали страну и населеніе. Самое выдающееся
между ними мѣсто занималъ несомнѣнно Мухаллабъ, сынъ Абу
Суфры,—іеменецъ изъ племени Аздъ. Особенно отличался онъ при
намѣстникахъ Са’идъ Ибнъ Османѣ и Сельмѣ въ походахъ на Самар-
кандъ. а вскорѣ призванъ былъ играть еще болѣе серьезную роль.
Въ первые годы управленія Му’авіи онъ успѣлъ отличиться на дру-
гомъ театрѣ войны. Изъ набѣговъ, производимыхъ (съ 38 или 39=659)
съ юга Хорасана на турокъ, обитавшихъ въ нынѣшнемъ Афга-
нистанѣ развилась уже давно пограничная война, увлекшая арабовъ
послѣ побѣды надъ тюркскими князьками Кабула и взятія этого города
въ 42 (662) до самаго Пенджаба (Пятирѣчья). Но она окончилась чув-
ствительнымъ пораженіемъ. Тутъ-то въ 44 (664) и выказалъ Мухаллабъ
свой выдающійся талантъ полководца. Опираясь на Кабулъ, снова
взятый послѣ многократныхъ возмущеній, двинулся онъ впередъ по
дорогѣ, проложенной со времени Александра для всѣхъ великихъ азіат-
скихъ завоевателей вплоть до нынѣшняго столѣтія, и потянулся вдоль
*) <Хаваризмъ>—по арабскому произношенію, «Хорезмъ*—по-персидски.
25
рѣки Кабула внизъ къ Пятирѣчію индійскому. И онъ и его преем-
ники ограничились впрочемъ одними опустошительными набѣгами на
равнину, удерживая за собой постоянно только горные проходы и
присоединивъ къ государству Мекранъ и другія части нынѣшняго
Белуджистана равно какъ и округъ Кандагара. Приходилось доволь-
ствоваться этимъ и потому еще, что съ 61 (681), когда возгорѣлась
междоусобная война, мало-по-малу возникали среди арабовъ и въ
этихъ пограничныхъ провинціяхъ раздоры, послужившіе поводомъ къ
отпаденію тюркскихъ странъ по ту сторону Оксуса, а также къ неод-
нократнымъ возмущеніямъ въ Кабулѣ и другихъ мѣстностяхъ.
Не взирая на неудачи и потери, понесенныя въ войнѣ съ визан-
тійцами, въ послѣдніе годы своей жизни Му’авія сталъ властителемъ
госу іарства крѣпкаго п благоустроеннаго внутри, могущественнаго и
широко раскинувшагося извнѣ. Съ полнѣйшимъ самодовольствомъ
могъ онъ обозрѣвать все имъ совершенное. Одного только недо-
ставало его созданію,—желательной вѣковѣчности. Надо было позабо-
титься объ установленіи прочнаго престолонаслѣдія. Муавія былъ
истымъ типомъ Омаиядовъ. Какже было ему не пустить въ ходъ всѣ
зависящія отъ него средства для удержанія въ своей семьѣ власти,
стоившей ему столькихъ 'трудовъ и коварства, власти, закрѣпленной
не однимъ тяжкимъ преступленіемъ. Благодаря многоиспытанной привя-
занности его сирійцевъ, было бы это конечно и не особенно трудно, если
бы старшій его сынъ Язіідъ не возбуждалъ противъ себя людей во мно-
гомъ. Не велика бѣда, что наслѣдникъ еще менѣе чѣмъ отецъ обра-
щалъ вниманіе на предписанія корана, страстно любилъ вино, охоту
и азартныя игры, все бы ничего: немного бы повредили ему всѣ его
недостатки въ глазахъ сирійцевъ; но воинственныя племена съ неудо-
вольствіемъ замѣчали въ немъ крайне неприличное отвращеніе къ воин-
скимъ тяготамъ. Въ трусости никто не могъ его обвинить конечно.
Но когда Му’авія задумалъ назначить своего сына предводителемъ
подкрѣпленія, посылаемаго въ Халкидонъ къ Фадалѣ, юноша вздумалъ
набросать нѣсколько ироническихъ строфъ, въ которыхъ онъ открыто
выражалъ полное свое равнодушіе къ тому, отъ чего страдаютъ люди
тамъ, въХалкпдонѣ,—отъ лихорадки или же ревматизма, лишь бы ему
дозволили въ покоѣ просиживать, развалясь на софѣ вмѣстѣ со своей мо-
лодою женою, въ монастырѣ Мурранъ ). Па этотъ разъ конечно волей
неволей онъ долженъ былъ тащиться въ походъ и, какъ кажется,
держалъ себя вообще храбро. Лично всѣ его любили за мягкость обра-
щенія, поэтическое дарованіе и щедрость, но одна часть сирійцевъ
*) Возлѣ самаго Дамаска. Здѣсь можно было потягивать винцо не тревожи-
мому никѣмъ.
26
положительно не могла ему простить его происхожденія. Достаточно
было одного, что его мать была дочь Бахдаля, главы племени Бену-
Кельбъ. чтобы наполнить сердца кайсптовъ недовѣріемъ къ молодому
принцу. Тѣмъ не менѣе, никакихъ не возникло недоразумѣній, когда
въ 56 (676) курейшптъ, по имени Даххакъ Понъ Кайсъ, одно изъ при-
ближеннѣйшихъ къ Му’авіѣ лицъ, обратился офиціально къ халифу
съ предложеніемъ прпзнать Язііда наслѣдникомъ престола еще при
жизни повелителя, во избѣжаніе новой междоусобной войны. Иначе
однако поглядѣли на это дѣло въ другихъ провинціяхъ. Вытребованы
были спервоначалу въ Дамаскъ представители Ирака вмѣстѣ съ на-
мѣстникомъ Басры, Убейдуллой, для выслушанія ихъ мнѣнія. Высту-
пилъ глава проживавшихъ въ Басрѣ изъ племени Бену Темимъ и далъ
слѣдующій замѣчательный отвѣтъ: <Иамъ боязно высказать тебѣ всю
правду, но мы страшимся Бога, если солжемъ—и рѣшительно отсовѣ-
тываемъ*. Наконецъ удалось однако иракцевъ понудить, частью по-
дарками, частью угрозами, принести присягу. Но всего опаснѣе ока-
залось отношеніе жителей Медины. Въ священномъ городѣ жпли мно-
гія уважаемыя лица, которыя могли благодаря своему происхожденію сами
питать нѣкоторыя притязанія на халифатъ. Это были: Хусейнъ и Аб-
дулла Ибнъ Зубейръ, далѣе, сыновья Лбу Бекра и Омара,—а затѣмъ
наслѣдникъ Османа, только что назначенный намѣстнпкомъ Хорасана.
Къ тому же самая личность Язііда подавала поводъ къ напвысшему
возбужденію. «И мы должны», восклицалъ Абдулла Ибнъ Омаръ, «при-
сягнуть этому, окруженному вѣчно обезьянами п собаками, попиваю-
щему вино, а зачастую совершающему паппостыдное? Что же мы отвѣ-
тимъ Богу?» Таково было всеобщее настроеніе въ Мединѣ. Поэтому
Мерванъ, когда Му’авія сообщилъ ему о своемъ намѣреніи, съ ужа-
сомъ предостерегалъ п умолялъ халифа отказаться отъ своего перво-
начальнаго плана. Повелителю могло весьма легко показаться, что со-
вѣтъ данъ былъ не безкорыстный. Одинъ изъ старѣйшихъ среди всѣхъ
живущихъ еще Омайядовъ, двоюродный братъ Османа могъ и самъ
считать себя за наиболѣе подходящаго на этотъ высшій санъ. Халифъ
смѣнилъ его немедленно же съ намѣстничества въ Мединѣ и самъ
отправился въ сопровожденіи тысячи отборныхъ всадниковъ въ градъ
пророка. Но лишь только успѣлъ онъ прибыть, какъ четверо, не
даромъ боявшіеся насилія, убѣжали въ Мекку, надѣясь найти
защиту и безопасность въ предѣлахъ священнаго округа. Му’авія,
однако, нисколько не стёснялся, не располагая воздерживаться отъ до-
стиженія разъ задуманнаго имъ предпріятія ради какого-то уваженія
къ предписаніямъ вѣры, и преспокойно потянулся вслѣдъ за ними.
Когда попытки подарками и обѣщаніями склонить пхъ на свою сто-
рону не удались, »нъ объявилъ окончательно, что актъ присяги будетъ
совершенъ у самой Ка’бы, а возлѣ каждаго изъ недовольныхъ по-
ставлены будутъ по двое бедуиновъ съ мечами наголо. Кому же взду-
мается не соглашаться, тотъ немедленно будетъ изрубленъ на куски.
Въ мечети халифъ поднялся на каѳедру и потребовалъ формально отъ
соединенной общины поклясться въ вѣрносгп Лзііду, а затѣмъ доба-
вилъ: «Глядите, люди эти, князья, лучшіе среди правовѣрныхъ,—безъ
нихъ не начинается никакое дѣло и безъ совѣта ихъ ничего не рѣ-
шается—они только что согласились поклясться Язііду въ вѣрности.
II вы поклянитесь ему же во имя Господне». Тѣ четверо, понятно, п
слова не проронили, видя кругомъ обнаженные мечи. Не было ни-
какого сомнѣнія, что Муавія преспокойно исполнитъ свою угрозу, ни-
сколько не стѣсняясь святостью мѣста. Ихъ примѣру послѣдовали и
мекканцы. А когда на возвратномъ пути халпфъ остановился въ Ме-
динѣ, также точно никто изъ набожныхъ не осмѣлился тамъ упорство-
вать долѣе. Такимъ образомъ Язіідъ былъ признанъ офиціально, во
всѣхъ провинціяхъ, законнымъ наслѣдникомъ престола послѣ того, какъ
и въ давно успокоившемся Египтѣ все обошлось мирно. Будущность
показала, однако, что вынужденная присяга имѣла лишь цѣну чистѣй-
шей формальности.
Му авія скончался въ Раджабѣ 60 (апрѣль 680 *), окончательно со-
старѣвшійся и пресыщенный жизнью. Имъ оставлено было нѣчто въ
родѣ политическаго завѣщанія. Если только оно подлинное * **), можно его
сравнить, судя по многимъ мѣстамъ, съ вѣщимъ взоромъ, проникаю-
щимъ въ будущее. Положимъ, даже менѣе проницательный человѣкъ,
чѣмъ умиравшій халифъ, легко могъ придти къ тому же самому заклю-
ченію, которое выступаетъ такъ рѣзко въ посмертномъ завѣщаніи: оно
предостерегаетъ будущаго повелителя огь двухъ личностей, которыя,
дѣйствительно, назначались судьбою поднять противъ него знамя бунта
и поставить снова на краю гибели весь арабскій міръ, возжигая новую
тринадцатилѣтнюю междоусобную войну. Эго были: Хусейнъ, сынъ Алія,
и Абдулла ІІбнъ-аз-Зубейръ.
Точное число не установлено опредѣленно. Мнѣнія нанду чшихъ автори-
тетовъ пе сходны и колеблятея между 1 п 15 (7 и 21 апрЬля); первое указаніе
наиболѣе вѣроятно. Также не вполнѣ выясненъ возрастъ, котораго достигъ
Му’авія. Повидимому онъ умеръ въ преклонные годы старцамъ 70—60 дѣтъ.
**) Въ подлинности этого акта рождается большое сомнѣніе, пбо въ немъ
находится слѣдующій періодъ. „Обходись съ большой бережностью съ людьми
Ирака, и если опи потребуютъ отъ тебя хотя бы п каждодневной смѣны на-
мѣстника, исподни согласно ихъ желанію. Легче сносить перемѣны въ упра-
вленіи, чѣмъ увидѣть сразу 100.000 мечей обнаженныхъ^. Подобная рѣчь была не
въ духѣ Му’авія. Никогда онъ не вздумалъ бы отозвать своего ЗіГда либо Убей-
дуллу лишь потому только, что они не нравились иракцамъ. Періодъ этотъ, а
вѣроятно и все завѣщаніе, есть пророчество по дальнѣйшимъ событіямъ.
ГЛАВА II.
Вторая междоусобная война.
Въ день смерти отца своего, когда Язіідъ (Гаджабъ 60—14 Раби
64=апрѣль 680—10 ноября 683) сдѣлался повелителемъ въ Дамаскѣ,
онъ смѣло могъ расчитывать на одну могучую поддержку—сирійцевъ.
Десятки лѣтъ служили они съ преданностью Му’авіѣ и понимали
хорошо, что пхъ собственное выдающееся положеніе среди остальныхъ
племенъ государства неразрывно связано съ владычествомъ Омайядовъ.
Новый халифъ къ тому же приходился имъ по душѣ пожалуй еще
болѣе, чѣмъ отецъ. Сынъ бедуинки, съ согласія своего супруга вер-
нувшейся пзъ за тоски по родинѣ къ своимъ, онъ провелъ всю юность
возлѣ матери въ степи. Съ навыками п воззрѣніями бедуина, умѣв-
шаго обходиться съ каждымъ свободнымъ арабомъ какъ съ равнымъ
себѣ, соединялось въ немъ отвращеніе ко всему, носящему явную
печать ханжества, раздѣляемое вмѣстѣ съ нимъ всею тогдашнею
Сиріей, но у него дошедшее до непріязненности вообще нисколько
не скрываемой къ предписаніямъ религіи. Если отстранить очевид-
ныя клеветы, взводимыя на него позднѣйшими писателями и при-
дать всѣмъ этимъ извѣстіямъ должную мѣру, онъ былъ, надо пола-
гать, человѣкъ жизнерадостный. Ни отъ какого удовольствія не сто-
ронился этотъ богато одаренный п милый юноша. При подобныхъ
душевныхъ качествахъ обладалъ ли онъ серьезными задатками силь-
наго характера п другими тому подобными достоинствами правителя,
которыя могли бы современемъ обнаружиться, трудно сказать что-либо
опредѣленное, такъ какъ краткость управленія не даетъ возможности
судить о немъ болѣе пли менѣе основательно. Не принимая въ расчетъ
первоначальныхъ мѣръ, подсказанныхъ современными ему обстоятель-
ствами, въ примѣненіи которыхъ и самый незначительный принцъ едва ли
могъ бы сдѣлать ошибку, до насъ дошло одно рѣзкое, глубоко оттѣнен-
ное распоряженіе объ отмѣнѣ разрѣшеннаго Омаромъ освобожденія
сирійскихъ христіанъ отъ уплаты хараджа. Этимъ значительно ухудшалось
29
конечно положеніе этого класса подданныхъ въ государствѣ. Но весьма
возможно, что возникшій въ Аравіи бунтъ власгно понуждалъ государ-
ство къ увеличенію доходовъ и потребовалъ устраненія всяческихъ
привилегіи. Поэтому и этого, быть можетъ, нельзя ставить ему въ вину.
Во всякомъ случаѣ, все принадлежавшее въ Сиріи къ арабскому про-
исхожденію крѣпко держалось Язііда въ то время, когда изъ другихъ
провинцій приходили все чаще и чаще угрожающія вѣстп. Вслѣдъ за
вступленіемъ въ управленіе разослано было окружное посланіе ко
всѣмъ намѣстникамъ—въ немъ повелѣвалось привести народъ къ при-
сягѣ новому халифу. Въ Иракѣ произошло это, по крайней мѣрѣ въ
офиціальномъ порядкѣ, безъ громкаго ропота. Но когда посланіе Язііда
дошло до Медины, намѣстникъ Аль-Валидъ Ибнъ Укба нѣсколько по-
замѣшкался и не успѣлъ задержать своевременно Хусейна п Абдуллу
Ибнъ-аз-Зубеііра, такъ что имъ удалось скрыться пзъ города и укло-
ниться отъ принесенія присяги по понужденію. Они поспѣшили снова
въ Мекку. Здѣсь, въ этомъ священномъ округѣ они чувствовали себя
хотя бы временно болѣе огражденными, чѣмъ въ Мединѣ, гдѣ у
Омайядовъ все-таки было подъ рукой изрядное количество безуслов-
ныхъ приверженцевъ. Изъ другихъ возможныхъ соперниковъ Язііда,
сынъ Абу Бекра въ то время скончался, а Абдулла Ибнъ Омаръ пре-
дался исключительно набожности и аскетизму, такъ что и его не было
никакой надобности болѣе тревожить. По тѣ двое, поселившіеся въ
Меккѣ, грозили дѣйствительно стать современемъ неудобными. Вотъ
почему Язгідъ и послалъ въ Рамаданѣ 60 (іюнь 680), иа смѣну
Валиду, Амра Ибнъ Са’пда, по прозванію Аль-Ашдакъ О, повелѣвъ
ему принять мѣры къ поимкѣ Абдуллы Ибнъ-аз-Зубейра. Хусейнъ
казался вѣроятно менѣе опаснымъ, кромѣ того халифъ повидимому
желалъ щадить по возможности внука пророка. Новый намѣстникъ
направилъ въ Мекку другого Амра, брата Абдуллы, заклятаго врага
послѣдняго, съ отрядомъ въ 2000 человѣкъ. Не предполагалось, какъ
кажется, употреблять насильственныхъ мѣръ въ предѣлахъ святого
округа, хотѣли просто постараться выманпть оттуда Абдуллу. Но тотъ
распорядился иначе, напавъ врасплохъ съ помощью своихъ приближен-
ныхъ на расположившійся лагеремъ въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ
города отрядъ. Амръ взятъ былъ въ плѣнъ п съ согласія брата заму-
ченъ личными его врагами. Съ этого времени Ибнъ Саидъ измѣнилъ
радикально образъ своихъ дѣйствій. Онъ окружилъ Мекку сѣтью
шпіоновъ, которые извѣщали его обо всемъ, что дѣлалъ и говорилъ Аб-
дулла. Такимъ образомъ намѣстникъ надѣялся подстеречь благопріят-
*) Широкая глотка, а въ переносномъ смыслѣ краснобай1.
30
ный моментъ и арестовать опаснаго человѣка, но Абдулла велъ себя
осторожно и ни на шагъ не отлучался изъ округа Мекки.
Между тѣмъ, со времени вступленія въ управленіе Язііда, въ
Иракѣ снова зашевелились шіиты. Намѣстникъ Куфы, Ну’манъ Ибнъ
Беширъ, былъ человѣкъ благомыслящій. Когда до него дошло, что въ
городѣ начинаютъ поговаривать о Хусейнѣ, сынѣ Алія, какъ о на-
стоящемъ законномъ халифѣ, въ слѣдующую же пятницу произнесъ
онъ проповѣдь, въ которой вообще очень правильно развилъ тезисъ о
непригодности междоусобныхъ войнъ. Однако самъ онъ ничего не пред-
принималъ для подавленія мятежнаго духа. Тапкомъ выправили, между
тѣмъ, шіиты четырехъ пословъ, одного за другимъ, къ Хусейну, съ
предложеніемъ пожаловать сюда къ своимъ вѣрнымъ. Они обѣщали
признать его халифомъ и защищать права его съ оружіемъ въ рукахъ.
Хусейнъ прислалъ имъ съ двоюроднымъ братомъ своимъ, Муслимомъ
Понъ Акплемъ, благосклонный отвѣтъ, а ему поручплъ разузнать по-
подробнѣй обо всемъ происходившемъ въ Куфѣ. Посланы были со-
общенія также и въ Басру къ нѣкоторымъ почтеннымъ личностямъ.
Но здѣсь, при строгомъ наблюденіи Убейдуллы Понъ Зіяда, никто
и шевельнуться не посмЬлъ. Между тѣмъ Муслимъ въ Куфѣ, неоспо-
римо принятый съ распростертыми объятіями, успѣлъ навербовать
втихомолку болѣе 12000 приверженцевъ. Вскорѣ же затѣмъ, получено
было Язгідомъ отъ державшихъ сторону правительства извѣщеніе о
возростающемъ въ городѣ движеніи и бездѣятельности намѣстника.
Халифъ немедленно же принялъ мѣры: послано было повелѣніе Убейдуллѣ
сдать управленіе въ Басрѣ одному изъ своихъ братьевъ, а самому
заняться подавленіемъ заговора въ Куфѣ. Съ свойственной энергіей
принялся намѣстникъ за выполненіе опасной задачи. Забравъ съ собой
лишь немногихъ изъ приближенныхъ, онъ неожиданно появился вечеромъ
въ Куфѣ, прикрывая лицо, чтобы дать вѣру имъ же распространенному
слуху, что онъ—Хусейнъ, рѣшившійся будто бы стать во главѣ
своихъ единомышленниковъ. Такомъ образомъ ему удалось безпре-
пятственно добраться до крѣпкаго правительственнаго замка. ІІу’манъ
принялъ его съ честью и безпрекословно призналъ за преемника,
радуясь что съ него слагалась тяжкая отвѣтственность въ спорѣ
между халифомъ и внукомъ пророка. Какъ ни велпко было число
стороинпковъ Муслима, имъ все таки далеко было до преобладающаго
большинства находившагося въ города войска. Къ тому же многіе
изъ заговорщиковъ хотя и примкнули, увлекаемые общимъ теченіемъ, но
вовсе не желалп подставлять голову, не увѣренные въ рѣшительномъ
успѣхѣ. Поэтому, когда на слѣдующій день выступилъ новый намѣст-
никъ съ рѣчью, пересыпанною страшными угрозами въ духѣ Зіяда,
ряды шіитовъ сразу порѣдѣли. Пошли толки, не благоразумнѣе ли
31
будетъ отложить предпріятіе, и вскорѣ самъ Муслимъ вынужденъ былъ
скрываться у о.дного надежнаго человѣчка, по имени Хани Ибнъ Урва.
Убейдулла тотчасъ же пустилъ, разумѣется, въ ходъ своихъ полицей-
скихъ ищеекъ. Хани былъ вскорѣ схваченъ. Муслимъ попытался
было освободить друга, но замыселъ не удался. Народная толпа, которую
онъ собралъ вокругъ себя, недолго пошумѣла возлѣ замка намѣстника,
а на нападеніе открытой силой не рѣшилась п разсѣялась по первому
приглашенію уважаемыхъ людей, приверженцевъ порядка. Муслиму приш-
лось плохо, его схватили и казнили вмѣстѣ съ Хани (Зуль Хиджжа 60,
сентябрь 680). Почти одновременно съ совершившимся, немедленно
вслѣдъ за окончаніемъ паломничества (10—12 Зуль Хпджжа=11—13
сентября) того же года, Хусейнъ, по полученіи отъ Муслима извѣстія,
что 12000 человѣкъ имъ завербованы, собрался наконецъ покинуть
Мекку. Въ сопровожденіи всей семьи и нѣкоторыхъ личныхъ при-
верженцевъ, въ общемъ въ числѣ 200 человѣкъ, двинулся онъ по
дорогѣ въ Куфу. Во всякомъ случаѣ, это было безразсудное пред-
пріятіе. Казалось Хусейнъ болѣе чѣмъ достаточно испыталъ еще при
жизни своего отца насколько можно было полагаться на пракцевъ,
а Алій тогда былъ единственнымъ господиномъ въ Иракѣ, теперь же
сидѣлъ въ Куфѣ намѣстникъ Омайяда, и никто не могъ знать, какъ
то отнесется вообще къ дѣлу большинство его подчиненныхъ. Умные
люди предвидѣли напередъ всю рискованность предпріятія. Абдулла
Ибнъ Аббгісъ, хотя и жившій въ мирѣ съ Омайядами, сохранилъ
однако нЬкотсрое участіе къ судьбѣ столь близко родственнаго ему
дома Алія и неоднократно пытался отклонить племянника отъ сума-
сброднаго похода. И другіе его тоже предостерегали. Аль-Фараздакъ,
знаменитѣйшій изъ поэтовъ эпохи Омайядовъ, только что прибыв-
шій на паломничество въ Мекку изъ Басры и спрошенный Хусейномъ
о настроеніи умовъ въ Иракѣ, отвѣтилъ довольно опредѣленно:
«Сердца ихъ клонятся къ тебѣ, мечи принадлежатъ сынамъ Омейи, а
рѣшеніе—въ рукахъ Божьихъ: Господь сотворитъ что ему угодно*.
И все - было тщетно. Рыцарскій духъ п неспособность правильно
оцѣнить политическое положеніе, то и другое—роковое отцовское на-
слѣдіе,—послужили къ гибели Хусейна. Не мало помогли и нашепты-
ванія фальшиваго друга его, Абдуллы сына Зубейра, который успѣлъ
раздуть до необычайныхъ размѣровъ неосмысленное честолюбіе пріятеля.
Этотъ Абдулла, неоспоримо храбрый лично, но при этомъ руководимый
громаднѣйшими притязаніями, былъ однимъ пзъ тѣхъ, у которыхъ
недостатокъ характера восполняется хвастливымъ обращеніемъ п вы-
ставляемымъ всѣмъ напоказъ чванствомъ. II онъ принималъ свое
довольно обыденное умѣніе держаться себѣ на умѣ за высокое ди-
пломатическое дарованіе, а свою личность считалъ вполнѣ способной,
32
чтобы разыгрывать въ безопасной Меккѣ роль Му’авіп, натравливая
безпрестанно сирійцевъ на иракцевъ съ цѣлью самому выдвинуться
впередъ. Для этихъ цѣлей и показался ему Хусейнъ самымъ под-
ходящимъ орудіемъ; къ тому же присутствіе внука пророка въ Мек-
кѣ стѣсняло его, ибо онъ долженъ былъ поневолѣ дѣлиться съ нимъ
вліяніемъ на горожанъ. Поэтому онъ отуманивалъ горячую голову не-
возможными надеждами, а въ то же время завѣрялъ въ своей глубокой пре-
данности и довелъ наконецъ Хусейна до того, что тотъ рѣшился, полагаясь
на одно краснобайство куфійцевъ, ринуться въ сопровожденіи незна-
чительнаго конвоя головой впередъ въ самое логовище Убейдуллы. Не
безъ ироніи поздравилъ Ибнъ Аббасъ Ибнъ Зубейра съ отбытіемъ
Хусейна изъ Мекки. И дѣйствительно, «великій этотъ политикъ»,
какъ это бываетъ въ подобныхъ случаяхъ, могъ возрадоваться, что
исполнялся одинъ изъ его ближайшихъ замысловъ.
Хусейнъ проѣхалъ почти до самой Куфы, никѣмъ не потрево-
женный. Намѣстникъ Медины, Ибнъ Са идъ, при видѣ1 мирно проѣзжав-
шаго по Хпджазу сына покойнаго халифа, удовольствовался посылкой
письма, въ которомъ совѣтовалъ ему отказаться отъ необдуманнаго
предпріятія. Когда же получилъ уклончивый отвѣтъ, то не счелъ
себя уполномоченнымъ предпринимать какія-либо рѣшительныя мѣры.
Въ Куфѣ между тѣмъ Убейдулла распорядился объ основатель-
ныхъ подготовленіяхъ къ пріему Хусейна. Разставлены были эшелонами
отъ пустыни до Евфрата всѣ находящіяся подъ рукой войска, чтобы
тотчасъ же при первомъ приближеніи перехватить дерзновеннаго. Въ
концѣ 60 (въ концѣ сентября 680) странствующіе витязи наткну-
лись не вдалекѣ отъ Кядесіи на отрядъ куфійцевъ, которыхъ было около
1000 человѣкъ подъ командой темимита Аль-Хурръ Ибнъ Язііда. Къ
маленькому каравану Хусейна успѣли примкнуть по дорогѣ нѣкоторые
личные приверженцы Алія и небольшое количество бродячихъ бедуиновъ.
Правительственному отряду было заранѣе приказано, въ случаѣ встрѣчи
съ Хусейномъ, уклоняться отъ нападенія, но неотступно слѣдовать за
нимъ по пятамъ вплоть до самой Куфы. Само собой, Аль-Хурръ не же-
лалъ лично ни въ какомъ случаѣ обидѣть сына Алія: онъ отнесся дру-
желюбно къ Хусейну, требуя настоятельно, чтобы тотъ отказался отъ
предпріятія, указывая ему, что успѣхъ положительно невозможенъ. Вмѣсто
отвѣта сынъ халифа послалъ ему цѣлый ворохъ писемъ куфійскпхъ шіи-
товъ, требовавшихъ отъ него появленія среди нихъ: это были два мѣшка,
набитые бумагой, исчерканной безчисленными подписями. Темимитъ по-
думалъ, покачавъ головой, что вѣдь ни онъ ни его солдаты не принадлежали
къ партіи, подписывавшей прошеніе. Правда, онъ не получилъ прика-
занія дѣйствовать непріязненно, но доставить путешественника къ Убей-
дуллѣ обязанъ, если только тотъ не повернетъ назадъ. А это послѣднее
33
было бы самое благоразумное, пока еще предстояла возможность отсту-
питься отъ дурно начертаннаго плана. Одновременно дошелъ до Хусейна
къ тому же слухъ о неудачахъ постигшихъ движеніе въ Куфѣ, о смерти
Муслима и Хани, и, казалось, исчезла всякая надежда на успѣхъ воз-
станія шіитовъ въ городѣ. Несмотря однако на всѣ свои недостатки, Ху-
сейнъ обладалъ благороднымъ характеромъ отца. Па трусливое отступле-
ніе, послѣ того какъ мечъ палача обагрился кровью его вѣрныхъ, онъ не
могъ никакъ рѣшиться, а братья Муслима, его же двоюродные братья,
объявили прямо: «Клянемся, назадъ мы не отступимъ прежде, чѣмъ не
отомстимъ за брата, пли же испробуемъ то, что и онъ испыталъ*)».
Вручая свое дѣло въ руцы Господа, несчастный рѣшился закончить
свое отчаянное предпріятіе лишь почетнымъ договоромъ, либо пасть
въ честномъ бою. А пока отмѣнилъ движеніе впередъ на Куфу, по
измѣнившимся обстоятельствамъ не имѣющее болѣе никакого смысла,
и повернулъ на сѣверъ по направленію къ Евфрату. Хурръ со сво-
ими бедуинами попрежнему слѣдовалъ за нимъ. Всѣхъ, за исклю-
ченіемъ ближайшихъ родныхъ и друзей, въ особенности же примкнув-
шихъ по пути. Хусейнъ распустилъ, чтобы въ крайнемъ случаѣ не
увеличивать безполезнаго числа жертвъ. Между тѣмъ для большей на-
дежности Убейдулла призвалъ къ себѣ одного изъ лучшпхъ своихъ
офицеровъ, Омара, сына Сада Ибнъ Абу Ваккаса, побѣдителя при
Кадесіп; онъ только что выступилъ во главѣ 4000 человѣкъ къ Ка-
спійскому морю для обузданія горцевъ Дейлема, какъ получилъ пове-
лѣніе пдти на встрѣчу Хусейна. Не безъ колебанія согласился Омаръ
командовалъ новой экспедиціей, п 3 Мухаррема 61 (3 октября 680)
уже настигъ маленькій отрядецъ Хусейна. Инструкціи Убейдуллы, дан-
ныя ему, не исключали совершенно мирнаго исхода. Сынъ одного изъ
старѣйшихъ сподвижниковъ Мухаммеда, Омаръ, не взирая на глубокое
убѣжденіе въ безполезности новой междоусобной войны, не имѣлъ ника-
кой охоты губить внука пророка, пока былъ еще возможенъ иной исходъ.
Много дней протекло въ личныхъ переговорахъ, наконецъ Хусейнъ
согласился, убѣжденный настоятельными представленіями противной
стороны, сдаться на одномъ изъ предложенныхъ ему трехъ усло-
вій: или вернуться въ Мекку, пли отправиться вмѣстѣ со спутниками
къ Язгіду и въ Дамаскѣ принести присягу, или же быть препровож-
деннымъ на одну изъ границъ государства и принять участіе въ борьбѣ
съ невѣрными вмѣстѣ съ прочими мусульманами. КъУбейдуллѣ отпра-
вленъ былъ немедленно же посолъ съ извѣщеніемъ. Намѣстникъ
склонялся было принять это предложеніе какъ благопріятное разрѣ-
шеніе всѣхъ предстоявшихъ тр^/^^тей.^Для насъ, знакомыхъ съ раз-
*) Всяческая душа обязана /опробовать смерть. Тиранъ, сура 3.182.
ИСТОРІЯ ИСЛ.ОІА. т.	І	3
34
вязкой, не можетъ быть никакого сомнѣнія, что во всякомъ случаѣ
онъ поступилъ бы умно, если бы предоставилъ Хусейну на выборъ
второе или третье условіе, ибо дозволить ему теперь свободное возвра-
щеніе въ Мекку было дѣйствительно опасно. Но одинъ пзъ прибли-
женныхъ намѣстника, Шамиръ, сынъ Зу’ль Джаушена—имя это и по-
нынѣ вспоминается съ омерзѣніемъ во всемъ мухаммеданскомъ мірѣ и
произносится каждымъ шіитомъ не иначе какъ съ добавленіемъ неиз-
бѣжнаго эпптета: «Богомъ проклятый»—истый язычникъ, ненавидѣвъ
шіи весь домъ пророка и видѣвшій безопасность трона Омайядовъ лишь
въ гибели претендента, съумѣлъ переубѣдить Убейдуллу и заставилъ
его отклонить договоръ, а вмѣсто того потребовать безусловной сдачи
Хусейна и его вѣрныхъ; Шамиру же съ отрядомъ пѣхотинцевъ по-
ручено было присоединиться къ Омару и передать ему этотъ новый при-
казъ, а въ случаѣ нежеланія непріятеля повиноваться, тотчасъ же напасть
на него и доставить Хусейна въ Куфу живого либо мертваго. Если же
Омаръ заупрямится, новый посланникъ уполномоченъ былъ изрубить
его тутъ же на мѣстѣ и принять самому начальство надъ войскомъ.
Наступило 9 число мѣсяца, когда прибылъ роковой вѣстникъ къ
войску. Омаръ пзъ себя выходилъ, осыпалъ Шамира укоризнами, но
не посмѣлъ идти наперекоръ волѣ своего эмира *). Какъ п слѣдо-
вало ожидать, Хусейнъ отклонилъ требованіе сдачи и сталъ пригото-
вляться къ послѣднему бою. Не могло быть никакого сомнѣнія, чѣмъ
это должно было кончиться: 150 человѣкъ окружены со всѣхъ сто-
ронъ при мѣстечкѣ Кербела по крайней мѣрѣ 5000-мъ войскомъ. Тѣмъ
не менѣе, развязка затянулась до полудня 10 Мухаррема 61 (10 октя-
бря 680). Омару, а также и большинству его воиновъ, захотѣлось,
конечно, взять Хусейна живымъ; такимъ образомъ большая часть дня
протекла въ отдѣльныхъ единоборствахъ. Постепенно таяло число за-
щитниковъ Хусейна, но рѣшительный моментъ все еще не наступалъ. На-
конецъ Шамиру надоѣло ждать такъ долго и онъ бросился съ окружающей
его толпой нгіпроломъ, изрыгая проклятія. Сражаясь до конца отчаянно
храбро, внукъ пророка палъ, пораженный мечами л пиками тѣхъ, которые
имѣли притязаніе исповѣдовать вѣру его дѣда; вмѣстѣ съ нвмъ легли
его двоюродные братья и друзья, всѣ до послѣдняго, геройски защи-
щаясь. Женъ и дѣтей пощадили; ихъ отослали въ Дамаскъ къ Язгіду.
Одновременно отослана была къ халпфу и отрубленная голова Хусейна.
Повелитель былъ страшно взволнованъ, когда узналъ о ходѣ происшед-
шаго: никогда, настаивалъ онъ, я не желалъ смерти этого дорогого мнѣ
человѣка.
*) Эмиръ значило первоначально вообще военачальникъ, позднѣе же стало
обыкновеннымъ титуломъ намѣстниковъ и генераловъ, командующихъ само-
стоятельно отдѣльными частями.
35
И этому торжественному заявленію мы должны повѣрить, тѣмъ бо-
лѣе, что онъ закрѣпилъ его актомъ, явно приносившимъ ему вредъ.
Ояъ отослалъ въ неприкосновенности всѣхъ женщинъ п дѣтей обратно
въ Мекку, окруживъ пхъ подобаемымъ ихъ сану почетомъ. Раз-
сказы свидѣтелей о происшедшей катастрофѣ вдохнули негодованіе въ
сердца многихъ богобоязненныхъ людей, близкихъ по крови или же
сподвижниковъ пророка. Неудовольствіе противъ дома Омайядовъ
съ этого самаго момента все росло и росло. Если п здѣсь уже под-
готовлялся опасный косвенный ударъ противъ правленія, прп которомъ
возможны такія нечестивыя насилія, то послѣдствія гораздо болѣе ши-
рокаго значенія долженъ былъ вызвать день Кербела особенно во
всей восточной половинѣ халифата. Всѣ въ Иракѣ, причислявшіе себя
къШіат-Алій, воспылали стыдомъ и гнѣвомъ при извѣстіи, что кня-
жескій сынъ обоготворяемаго пми покойнаго владыки, глава дома про-
рока, палъ жертвою меча маловѣрныхъ нечестивцевъ. Въ этихъ ши-
рокихъ кругахъ ожесточеніе къ партіи Омайядовъ возгорѣлось далеко
сильнѣе, чѣмъ даже послѣ смерти Алія, которую, по крайней мѣрѣ,
нельзя было приписать имъ непосредственно. «Мщеніе за Хусейна»
стало лозунгомъ всѣхъ шіитовъ, оказавшимся для сирійской династіи
столь же бѣдственнымъ, насколько поднятый во время Му авіи кличъ
«мщеніе за Османа», послужилъ ей на пользу. II это предвидѣлось
правящей партіей: Убейдулла слишкомъ надѣялся на себя п готовъ
былъ всечасно подавить всякое движеніе саблей п плетью. Одного
только не предусмотрѣлъ онъ, что умерщвленіе Хусейна повліяло
на всѣ дальнѣйшія событія, какъ никогда ничѣмъ неисправимая
ошибка. Съ этого самаго момента начинается подъемъ народнаго пер-
сидскаго духа. Никогда не обманывающій инсгпнктъ ненависти отмѣ-
нилъ гробницу, сложенную сострадательнымъ людомъ въ Кербела для
безголоваго туловища Хусейна, мѣстомъ сборища для всѣхъ, кто въ
обширной странѣ тайно жаждалъ высвобожденія изъ подъ арабскаго
ига. Не прошло и трехъ лѣтъ, какъ Шіат-Алій находился уже въ
открытомъ союзѣ съ чисто персидскими элементами. Подъ эгидой та-
лисмана, созданнаго требованіями религіозно-политическаго свойства «о
владычествѣ въ домѣ пророка», духъ Персіи воспрянулъ и сталъ не-
побѣдимъ, не взпрая на пораженія безъ числа. II никогда не замиралъ
онъ, сражаясь съ арабскими полчищами то тамъ то здѣсь безъ пере-
рыва, пока наконецъ монголы не накинули на всю Переднюю Азію гро-
мадной надгробной пелены, изъ подъ которой арабы п персы, сунниты
и шіиты вновь появились впослѣдствіи, но жалкими и навѣки раз-
розненными. Такимъ образомъ, рядомъ съ Омайядами и ста-
ровѣру ющ пм и, которые сходились, по крайней мѣрѣ, въ одномъ—
въ признаніи халифа за абсолютнаго правителя, въ качествѣ намѣ-
з*
36
аника Мухаммеда, рядомъ съ хгі риджи таи и, требовавшими наи-
высшаго суверенитета исключительно для общины, выступили теперь
шіиты—«легитимисты ислама». Догматъ ихъ, заключавшійся въ исклю-
чительномъ полномочіи Алія, п его дома на имаматъ, разросся посте-
пенно въ неподдѣльное обоготвореніе Алія, Хасана п Хусейна. Есте-
ственнымъ послѣдствіемъ этого новаго ученія было непризнаваніе пер-
выхъ трехъ халифовъ и всѣхъ преданій, не имѣющихъ отношенія къ
Алію. Въ этомъ смыслѣ уже съ 65 (684) стали возноситься молитвы
прп гробницѣ Хусейна, настоящемъ имамѣ и мученикѣ, такъ же точно
какъ и нынѣ совершаютъ это тысячи паломниковъ, притекающихъ къ
«Мешхед-Хусейнъ (мѣсту успокоенія мучѳнпка Хусейна), священной
мѣстности, Каоѣ шіитскаго міра.
Временно, конечно, подъ желѣзной рукой Убейдуллы шіиты не были
въ состояніи начать дѣйствовать. Зато въ обоихъ священныхъ го-
родахъ подготовлялось подъ кажущеюся спокойной поверхностью дви-
женіе, взрывъ котораго слѣдовало ожидать каждую минуту. Со смертью
Хусейна зародилось въ Лединѣ весьма опасное неудовольствіе, а въ
Меккѣ Абдулла Понъ Зубейръ старался всѣми способами утилизиро-
вать печальное событіе и понагрѣть себѣ руки. Горячо ораторство-
валъ онъ противъ этой безбожной шайки убійцъ, а самъ про себя
межъ тѣмъ тѣшплся, что наконецъ-то избавился отъ несноснаго со-
перника и въ тѣсномъ кружкѣ близкихъ людей начиналъ уже разыг.
рывать «повелителя правовѣрныхъ». Язгідъ не очень-то довѣрялъ
наружному спокойствію святыхъ городовъ и находилъ, что метода Ибнъ
Са’ида долго что-то не приноситъ плодовъ. Слѣдуя извѣданному пріему
Омайядовъ, халифъ вздумалъ было и самъ поити на мировую. Напасть на
Абдуллу вооруженной силой значило нарушить право убѣжища въ свя-
щенномъ округѣ, что могло поднять на ноги всѣхъ старовѣрующнхъ, и
безъ того возбужденныхъ смертью Хусейна. Какъ-то въ раздра-
женіи халифъ поклялся, что заставитъ Понъ Зубейра, закованнаго въ
цѣпи, принести ему присягу. Теперь послалъ онъ къ своему против-
нику цѣлое посольство съ Иу маломъ Ибнъ Бѳшпромъ во главѣ, имѣя въ
виду переманить противника на свою сторону обѣщаніями. Ему предлага-
лось дружелюбно освободить Язйда отъ клятвы и явиться въ Дамаскъ
для принесенія присяги съ хорошенькой серебряной цѣпочкой, укры-
той подъ мантіей, такъ что никто ее и не замѣтитъ. Абдулла нѣко-
торое время водилъ за носъ посольство, а въ заключеніе отклонилъ
требованіе халифа, не обращая вниманія на дѣлаемыя ему кроткій
предостереженія насчетъ слишкомъ широкой увѣренности его въ
неприкосновенность Меккп. Когда же Язіідъ вслѣдъ затѣмъ смѣстилъ
Са ида п замѣнилъ его въ Мединѣ энергичнымъ Аль-Валпдомъ-ІІбнъ-
Утбой, Ибнъ Зубейръ снова завязалъ переговоры для виду, чтобы вы-
гадать время. Ему удалось искусно бросить тѣнь на Валида, мѣшав-
шаго будто бы мирнымъ переговорамъ, я добиться замѣны его Османомъ
Понъ Мухаммедомъ. Этотъ послѣдній приходился двоюроднымъ братомъ
халифу, но не отличался ни энергіей, ни умомъ: въ непродолжитель-
номъ времени онъ успѣлъ вызвать въ самой Медпнѣ цѣлую бурю,
которая на долгое время поглотила все вниманіе правленія въ Да-
маскѣ, не давая возможности слѣдить за тѣмъ, что происходило въ
Меккѣ. Именно этому человѣку пришла въ голову несчастная мысль
положить начало примиренію династіи съ мединцамп. Выбралъ онъ
девятерыхъ пзъ самыхъ уважаемыхъ среди старинныхъ союзниковъ
пророка и послалъ ихъ въ Дамаскъ, дабы они принесли тамъ устную
жалобу на претерпѣваемыя ими чувствительныя потери, какъ опп
утверждали, при отчужденіи земельныхъ участковъ въ управленіе
Му’іівіи. Добродушному Осману казалось, что удовлетвореніе ихъ при-
тязаній и разныя тому подобныя звонкіе доводы, которые такъ охотно
примѣняли Омайяды, поспособствуютъ къ улучшенію настроенія какъ
этой депутаціи, такъ и ихъ согражданъ. Самому Язііду едва лп
когда-либо въ жизни приходилось сталкиваться съ союзниками; онъ
вѣроятно ничего болѣе про нихъ и не зналъ, какъ развѣ только
то, что эти старые ребята—большіе чудаки; когда-то. въ старину,
въ сообществѣ съ пхъ такъ называемымъ пророкомъ, дрались
они чуть не со всѣми арабами, вотъ и думаютъ слишкомъ
много о себѣ, а потому достаточно таки строптивы и невыносимы въ
обхожденіи. II постарался же халифъ очаровать, насколько только былъ въ
состояніи, эту депутапію глядящихъ сумрачно и неразговорчивыхъ стар-
цевъ, присланныхъ къ нему намѣстникомъ (62 = 682), явившихся въ
какихъ-то до невозможности затасканныхъ одеждахъ. Пхъ приглашали
на всѣ придворныя празднества, всѣ пхъ требованія, само собой, удо-
влетворены были безъ всякпхъ затрудненій, а каждому отдѣльно вру-
чена была сверхъ того весьма солидная сумма, приблизительно въ
100.000 дирхемъ. Деньги они взяли, иначе не были бы арабами. По
какпмъ нравственнымъ негодованіемъ воспылали эти люди, лицезрѣвшіе
пророка во вгемъ величіи его набожности и простоты и считавшіе
своей обязанностью по возможности слѣдовать его примѣру, когда
увидѣли эту преступную роскошь, въ которой утопалъ самъ замѣсти-
тель Божьяго человѣка—передать трудно. «Мы вернулись отъ чело-
вѣка невѣрующаго», ворчали они грозно по своемъ возвращеніи, «онъ
пьетъ вино, бренчитъ на цигрѣ, пѣвицы передъ нимъ поигрываютъ на
арфахъ, кругомъ—собаки; съ воришкамп верблюдовъ *) и развратни-
ками ночи коротаетъ»... П вотъ разъ, въ началѣ 63 (682) случилось
) Т. е. бедуинами, ларажопнымп старинными обычаями степей.
38
въ мечети пророка, что всеобщее негодованіе вдругъ прорвалось широ-
кимъ потокомъ. Выскочилъ на середину Абдулла Ибнъ Амръ, одинъ
изъ девяти, и воскликнулъ, срывая чалму съ головы и бросая ее о земь:
«этимъ самымъ лишаю я Язііда сана халифа, такъ точно какъ свою
голову чалмы>! Собравшіеся набожные громко выразили свое одобреніе,
поднялся гамъ: одинъ сбрасывалъ туфли, другой срывалъ одежду, и
вскорѣ накидали они цѣлую кучу различныхъ принадлежностей туалета въ
знакъ религіозной ревности не въ мѣру расходившихся ансаровъ и
акта отверженія безбожнаго повелителя :<). Но взрывъ не остановился
на одномъ иносказательномъ выраженіи чувствъ. Вся Медина сразу
поднялась какъ одинъ человѣкъ. Изумленіе намѣстника и всѣхъ въ
совокупности Омайядовъ, вмѣстѣ съ рабами, кліентами и привержен-
цами составлявшихъ по меньшей мѣрѣ 1000 человѣкъ, было столь
велико, что они п не подумали оказывать ни малѣйшаго сопротивленія
и дозволили выпроводить себя со стыдомъ изъ города, сопровождаемые
всевозможнѣйшими ругательствами. Одни сыновья Омара, Алія и
Хусейна не принимали участія въ этомъ изгнаніи Омайядовъ; первый
даже покинулъ городъ, гдѣ отнынѣ должны были произойти внущающія
ужасъ событія.
На первыхъ порахъ Язгідъ возмущенъ былъ скорѣе отсутствіемъ
мужества такъ постыдно выказаннымъ его приверженцами, чѣмъ
самымъ фактомъ бунта Медины. Какъ и всегда попробовалъ онъ
сперва отнестись къ непокорнымъ снисходительно. Прежній посолъ къ
Понъ Зубейру, Ну’манъ Ибнъ Бешпръ, былъ единственнымъ анса-
ромъ, державшимся Омайядовъ; поэтому онъ казался самымъ подходя-
щимъ для убѣжденія своихъ земляковъ въ безнадежности задуманнаго
ими открытаго сопротивленія силамъ всей Сиріи. Однако, какъ ни
старался Ну’манъ, ему не удалось умиротворить расходившихся
медпнцевъ. Вся накипавшая десятки лѣтъ злоба старинныхъ сподвиж-
никовъ Мухаммеда противъ партіи мекканскихъ аристократовъ какъ
то сразу вылилась наружу. Посѣдѣвшіе воины Бедра и сомолитвен-
ники самого пророка не страшились смерти на полѣ битвы, напут-
ствовавшей пхъ ко вратамъ рая, и мірское преобладаніе нисколько
пхъ не пугало; они давно привыкли, ведомые въ бой посланникомъ
Божіимъ, все это презирать. Такимъ образомъ правительству не
оставалось ничего болѣе, какъ усмирить оружіемъ слишкомъ долго
продолжающееся въ ущербъ авторитету династіи неповиновеніе оби-
тателей священныхъ мѣстностей. А между тѣмъ, никакъ нельзя было
*) Своеобразное заявленіе, изобличающее вообще пристрастіе восточныхъ
жителей къ символикѣ. Нѣчто подобное встрѣчается и въ Библіи, по преиму-
ществу у пророковъ, напр. у Исаія, 8, 1; Іереміи 13, 1; 18 1; 19, 1. 10; 24, 1»
Іезекіиля 3, 1; 4, I; 5, 1; 12, 3 и т. под.
9
слрыть, что такое усмиреніе равнялось пощечинѣ всѣмъ тѣмъ, кто
стремился глядѣть на дѣла вѣры болѣе или менѣе серьезно; слѣ-
довало поэтому по крайней мѣрѣ покончить какъ можно скорѣй и
энергичнѣй. Удвоеннаго жалованья оказалось достаточно для набора
12.000 добровольцевъ, которые были двинуты къ концу 63 (683)
къ предѣламъ Аравіи, а выборъ предводителя ручался за безпощад-
ность дѣйствій. Муслимъ Ибнъ Укба, пзъ племени Мурра, былъ вооду-
шевленъ тою же самою ненавистью къ исламу, въ особенности же къ
старовѣрующпмъ, которая понудила Шамира стать губителемъ Ху-
сейна. Желанныя надежды, издавна тщетно питаемыя, проучить этихъ
смертельныхъ враговъ всего языческаго, вдохнули на нѣкоторое время
силы въ этого старца болѣзненнаго, но считавшагося еще со временъ
Му авіи надежнымъ полководцемъ. На случай, если бы онъ не дожилъ
до конца похода, данъ былъ ему помощникомъ Хусаинъ Понъ Ну-
мейръ, тоже одинъ изъ старыхъ военачальниковъ Му’авіп. Былъ онъ
по сіе время правой рукой Убейдуллы въ Куфѣ, равно ни въ грошъ
не ставившій ни мечети пророка, ни даже Ка’бы. Когда войско къ
концу года подошло къ В<ідп'ль-Курѣ, мѣстности, отстоявшей на пять
миль къ сѣверу отъ Медины, Муслимъ встрѣтилъ тутъ же прогнан-
ныхъ Омайядовъ. Они обязались клятвою, ради спасенія жизни, въ
случаѣ если подойдетъ къ городу войско, никоимъ образомъ не помо-
гать ему даже совѣтомъ. Муслимъ не могъ, разумѣется, взять въ толкъ,
какимъ образомъ можно придавать такому вздору серьезное значеніе,
и сталъ грозить этимъ глубоко презираемымъ имъ трусамъ, что при-
кажетъ снести всѣмъ головы, все равно какъ совершенно посто-
роннимъ, если они не согласятся ему сообщить всѣ подробности о
положеніи города п жителей. Мерванъ Ибнъ Аль-Хакамъ тотчасъ же
извернулся: онъ вскорѣ вспомнилъ, что сынъ его Абдъ Аль Меликъ
лично не присягалъ и послалъ его къ свирѣпому военачальнику. Все,
что нужно было, обстоятельно объяснилъ Муслиму этотъ расторопный,
уже почти достигшій зрѣлыхъ лѣтъ юноша, и полководецъ такъ искусно
сталъ маневрировать по указаніямъ Абдъ-аль II блика, что вскорѣ располо-
жился со всѣмъ войскомъ на удобной позиціи на востокъ отъ Медины въ
Харрѣ *). Въ какомъ бы положеніи ни стали мѳдинцы, здѣсь свѣ-
тили бы имъ солнце постоянно прямо въ лицо. По прошествіи трехъ дней
*) Такъ называлась равнина, покрытая черными и сѣроватыми глыбами
различной величины, остатками доисторическихъ вулканическихъ изверженій. Въ
Аравіи и Сиріи подобнаго рода мѣстности встрѣчаются нерѣдко, по преимуще’
ству между Мединой и горами Ха} ранъ, на югъ отъ Дамаска. Сама Медина на
нѣкоторомъ разстояніи окружена почти со всѣхъ сторонъ подобными харрами.
Упомииаеман здѣсь мѣстность лежитъ не вдалекѣ отъ города по направленію
на востокъ.
10
Отсрочки, дарованной по повеленію Изида набожнымъ ревнителямъ
для обдумыванія, Муслимъ немедленно же распорядился о наступленіи
(26 Зу’ль Хиджжы 63=26 августа 683). Началась страшно упорная
сѣча. Бѣглецы и союзники пророка бились съ фанатическимъ вооду-
шевленіемъ давнихъ временъ, когда въ присутствіи самого Мухаммеда
они разсѣевали полчища невѣрныхъ, а послѣ его смерти преслѣдовали
язычниковъ по всей Аравіи. Но язычники новѣйшей формаціи, эти
поддѣльные сирійскіе мусульмане, успѣли перенять тайны дисциплины
истыхъ правовѣрныхъ на поляхъ битвъ при Абу Бекрѣ и Омарѣ, а
въ войнахъ съ византійцами досконально изучили военное искусство:
вотъ почему на сторону болѣе сильнаго должна была склониться по-
бѣда. Она была началомъ, неслыханнаго даже въ войнахъ съ не-
вѣрующими разоренія города. Жителей, не успѣвшихъ пасть во время
боя, приканчивали, калѣчили, имущества грабили п уничтожали. Три
дня неистовствовали сирійцы со всей жестокостью полуцивплизо-
ванной солдатчины. А когда наконецъ наступило пресыщеніе ярости
опустошенія, когда успѣли осквернить съ животной свирѣпостью даже
святыню мечети Мухаммеда, то даже и этимъ не насытилась дышащая
мстительностью кровожадность Муслима. Отыскивались снова и снова
одинъ за другимъ набожные и высокозаслуженные люди въ дѣлѣ
вѣры, и ихъ умерщвляли, осыпая градомъ ѣдкихъ насмѣшекъ. Каза-
лось, съ приближеніемъ собственной кончины, ежедневно угрожав-
шей полководцу быстрымъ развитіемъ болѣзни, все росла въ его
душѣ страсть къ убійствамъ. Насытился и онъ наконецъ пролитой
кровью: искупительной жертвой пали 2400 союзниковъ и 2300 курей-
шитовъ—краса религіи, хранители чистаго ученія ислама. Быть мо-
жетъ, столько же успѣло бѣжать по окончаніи сраженія. Остальные
принуждены были принести присягу Язйду какъ рабы. Ихъ лично-
стями, семьей и достояніемъ халпфъ могъ распорядиться по своему
усмотрѣнію. Судьба пхъ поистинѣ стала плачевной: все время, пока
Омайяды владѣлп Мединой, остатки стариннаго населенія подвергались
жесточайшимъ мученіямъ и угнетенію н имъ ничего не оставалось
* впослѣдствіи, какъ только искать спасенія въ бѣгствѣ. Подобно бѣжав-
шимъ съ поля сраженія въ Харрѣ, п они тоже направились въ
Африку. Тамъ приняли они участіе въ войнахъ съ берберами, а позднѣе
служили въ мусульманскихъ войскахъ противъ вестготовъ и завоевали
себѣ наконецъ новую родину въ Испаніи.
Страшная расправа, которой подверглась Медина, была какъ бы
отместкой языческаго арабизма за кровавое усмиреніе арабскаго
возстанія послѣ смерти Мухаммеда. Чѣмъ позднѣе наступило мщеніе,
тѣмъ полнѣе оно совершилось. Мѣстопребываніе старинныхъ спо-
движниковъ пророка, духовное средоточіе ислама. Медина—перестала
41
существовать. Однако сѣмена, пересаженныя въ прежніе годы въ Иракъ,
начинали уже всходить; вскорѣ должно было обнаружиться, что хотя
безцѣльной ненависти язычески настроенныхъ людей и удалось осквернить
мечеть пророка, по предъ могучимъ воздѣйствіемъ проявленной въ ней
божественной силы они же должны были впослѣдствіи безсильно
опустить руки. Однако прежде, чѣмъ дѣло вѣры могло снова воспа-
рить въ Куфѣ и Басрѣ, необходимо было, чтобы надъ всѣмъ обширнымъ
царствомъ халифа пронеслась долги неумолкавшая гроза, яростные
порывы которой, казалось, возвѣщали истребленіе всего существующаго.
Смерть халифа Язііда. едва наружно сдерживавшаго подавленныя
силы озлобленныхъ другъ противъ друга партій, сразу пхъ высвободила.
Еше въ полномъ цвѣтѣ лѣтъ *) скончался повелитель 14 или 15
Раби I 64 (10,11 ноября 683), какъ кажется, внезапно, во всякомъ
случаѣ прежде, чѣмъ успѣлъ онъ закрѣпить повсемѣстной присягой пре-
емство за своимъ старшимъ сыномъ Му’авіей. Такимъ образомъ, въ
данную минуту не оказывалось никого на лицо, кто бы имѣлъ законное
притязаніе на халифатъ. Обстоятельства ухудшались еще тѣмъ, что
даже въ Сиріи, въ виду соперничества между племенами Кайсъ и
Кельбъ, нельзя было и думать о соглашеніи по этому жизненному
государственному вопросу первостепенной важности. Наоборотъ, это
самое событіе подавало поводъ къ началу борьбы въ широкихъ раз-
мѣрахъ между сѣверянами и южанами Аравіи, доселѣ съ великимъ тру-
домъ сдерживаемыми обоими первыми Омайядами, прилагавшими всевоз-
можныя мѣры предосторожности и прозорливости. Отсутствіе централь-
наго управленія естественнымъ порядкомъ привело къ тому, что и въ
провинціяхъ партіи зашевелились. Начинается отнынѣ взаимная
жестокая борьба кайсптовъ, кельбптовъ, ‘ шіитовъ, хариджитовъ.
старовѣрующпхъ, окончившаяся только спустя десять лѣтъ признаніемъ
одного изъ Омайядовъ за повелителя всей совокупности земель хали-
фата, а послѣднія, частью очень опасныя судороги возстаній продол-
жаются еще новое десятилѣтіе. Эту крайне спутанную борьбу
партій, по крайней мѣрѣ въ общихъ чертахъ, намъ приходится теперь
излагать.
Муслпмъ Ибнъ Укба не долго пережилъ удовлетвореніе своего
отоыщенія: вовремя похода изъ Медины въ Мекку, предпринятомъ для
усмиренія Понъ Зубейра, дабы замолкло послѣднее ѵеіо противъ вла-
дычества Язпда, полководца подкосила окончательно болѣзнь. Согласно
волѣ халифа во главѣ войска сталъ Хусайнъ Ибнъ Нумейръ. а 27
л) Данныя о его возрастѣ чрезвычайно разнообразны и колеблятся межд>
32 и 39 годами. Во всякомъ случаѣ, первая цифра слишкомъ мала. Вѣроятнѣе
всего было ему 38 или 39 лѣтъ.
42
Мухаррема 61 (23 сентября 683) очутился онъ уже подъ стѣнами Мекки.
Городъ обложили и началась правильная осада. Нисколько не
стѣсняясь, обстрѣливали сирійцы изъ своихъ осадныхъ машинъ даже
Ка'бу, такъ что однажды загорѣлись священныя завѣсы отъ пущен-
ной осаждающими зажигательной стрѣлы, и святыня кругомъ почти
выгорѣла. Отъ нестерпимой жары лопнулъ священный камень, а обго-
рѣвшія стѣны ежеминутно угрожали паденіемъ. Впослѣдствіи Ибнь
Зубейръ принужденъ былъ срыть зданіе до основанія и приказать от-
строить заново всю Ка’бу. Не взирая однако на яростные штурмы
осаждающихъ, городъ держался стойко, благодаря прибывающимъ съ
разныхъ сторонъ толпамъ набожныхъ. Хусайну все еще не удавалось
одержать ни одного значительнаго успѣха, какъ вдругъ внезапное
извѣстіе, полученное имъ подъ конецъ мѣсяца Раби I 64 (ноябрь 633)
о смерти Язііда, заставило полководца со страхомъ прекратить всякія не-
пріязненныя дѣйствія. Слишкомъ хорошо было извѣстно военачальнику о
положеніи дѣлъ на родинѣ, и онъ сообразилъ тотчасъ же, что тамъі
далеко, долженъ наступить всеобщій переполохъ. По происхожденію
іеменець, понялъ онъ, что присутствіе еро арміи въ Сиріи настоятельно
потребно для его же соплеменниковъ, пначе кайситы несомнѣнно
одержатъ перевѣсъ. Сыновья же Язііда были слишкомъ молоды, не
могло быть почти и вопроса о серьезныхъ притязаніяхъ ихъ на пре-
столонаслѣдіе. Итакъ, Хусаинъ быстро рѣшился и предложилъ самому
Абдуллѣ Ибнъ Зубейру, единственному человѣку, обладавшему въ
данный моментъ правами на халифатъ, свою помощь, съ непремѣн"
нымъ прп сложившихся обстоятельствахъ, само собой, обѣщаніемъ
отказаться навсегда отъ мщенія за пролитую въ послѣдней борьбѣ
кровь. Обращеніе къ главѣ старовѣрующихъ съ требованіемъ набро-
сить покровъ забвенія и не мстить за опустошеніе Медины было,
конечно, условіемъ не изъ легкихъ. Тѣмъ не менѣе дѣйствительно
выдающееся по способностямъ къ управленію лицо едва ли не
воспользовалось бы такпмъ благопріятнымъ обстоятельствомъ, дабы всту-
пить на тронъ и попытаться установить власть, царящую надъ всѣми
партіями и взаимно ихъ уравновѣшивающую. Но не такого закала была
натура Абдуллы. Онъ отклонилъ предложеніе и самъ же лишилъ себя
успѣха, предоставляемаго ему безпримѣрнымъ счастіемъ въ моментъ без-
выходнаго положенія. Хусаину ничего болѣе не оставалось, конечно,
какъ направиться со свопмъ войскомъ попросту въ Сирію, дабы не
отсутствовать по крайней мѣрѣ тамъ въ рѣшительный моментъ.
По смерти Язііда кельбпты однако не преминули попытаться
провести кандидатуру старшаго сына скончавшагося халифа. Мать его
была тоже кельбптка по происхожденію, какъ и бабка, а племянникъ
послѣдней, Хассанъ, сынъ Малика Понъ Бахдаля, быль правителемъ
4-3
въ провинціи Іордана (Гадило ІО. Юный принцъ *) дѣйствительно по-
мѣщенъ въ спискѣ халифовъ подъ пменемъ Му'авіи II (64=683),
фактъ несомнѣненъ; ему присягали, по крайней мѣрѣ въ Дамаскѣ-
Но кайситы не хотѣли о немъ и слышать, намѣстникъ же Киннес-
рина (въ сѣверной Сиріи) Зуфаръ Ибнъ Аль-Харисъ попросту под-
нялъ знамя бунта и заставилъ присягнуть жителей своего округа
Ибнъ Зубейру, такъ что Яу'авіѣ не предвидѣлось пока удачи. Какъ
передаютъ, онъ скончался 40 дней спустя послѣ смерти своего отца.
Вся его личность равно какъ и судьба покрыты густымъ мракомъ:
подозрѣваютъ, и не безъ основанія, что онъ былъ устраненъ привер-
женцами кайсптовъ. Во всякомъ случаѣ онъ не успѣлъ выказать
опредѣленнаго направленія въ теченіе нѣсколькихъ недѣль и, вѣроятно,
едва лп имѣлъ притязаніе на это. Отнынѣ на сторону Абдуллы Ибнъ
Зубеира, перешлп правители п остальныхъ частей Сиріи за исклю-
ченіемъ Хассана въ провинціи Іордана, который провозгласилъ Халида,
второго сына Язііда, и Ад-Даххака Ибнъ Камса въ Дамаскѣ, оставав-
шагося пока нейтральнымъ въ качествѣ курейшита между капситами
и кельбптамп. Жители столпцы, которымъ, понятно, Омайяды весьма
полюбились, желали сохраненія династіи, но, въ виду принятаго на-
чальникомъ войскъ рѣшенія, на время обречены были на строжайшій
нейтралитетъ. Да и пребывающіе въ Сиріи члены владѣтельнаго дома не
предвидѣли для себя въ будущемъ ничего надежнаго, такъ что
ліерванъ Ибнъ Аль-Хакамъ, старѣйшій, и наиболѣе уважаемый между
ними, въ данный моментъ серьезно подумывалъ отправиться въ Мекку
и присягнуть Ибнъ Зубейру, послѣ того какъ всѣ усилія побудить
Даххака высказаться въ пользу Омайядовъ оказались тщетными. По
отъ этого шага удержалъ его Убейдулла Ибнъ Зіядъ, котораго соб-
ственная неудача погнала вонъ изъ Ирака. Если уже въ самой Сиріи
пришло все въ смятеніе со смертью Язііда, то и подавно неожидан-
ное событіе произвело полнѣйшій переполохъ въ Иракѣ и восточныхъ
провинціяхъ. На Оксусѣ продолжали драться съ турками, въ Басрѣ
и Куфѣ слѣдовало ждать, при малѣйшемъ ослабленіи правительствен-
ной власти, возстанія хариджитовъ и шіитовъ; болѣе настойчиво чѣмъ
гдѣ либо необходимо было поэтому арабамъ держаться сплоченными
въ виду всѣхъ этихъ окружавшихъ ихъ чужеземцевъ. И на одно
мгновеніе, казалось, всѣ уразумѣли силу понудительныхъ обстоя-
тельствъ. Не только въ Хорасанѣ войска поклялись намѣстнику Сельму
въ вѣрности до тѣхъ поръ, пока снова не будетъ выбранъ при-
знаваемый всѣми халифъ, но даже мало популярный Убейдулла, кото-
’) По общепринятому преданію ему было 21 годъ. нѵ по другому извѣстію
только 13.
44
рый жилъ въ Басрѣ во время полученнаго извѣстія о смерти по-
велителя. признанъ былъ точно также мѣстными арабами временнымъ
регентомъ. Но все благоразумное не имѣло въ Иракѣ прочныхъ ви-
довъ на постоянство. Абдуллѣ Ибнъ Зубейру захотѣлось конечно вос-
пользоваться такимъ благопріятнымъ случаемъ для распространенія
своего вліянія на востокѣ. Еще пры жизни Язііда онъ питалъ надежды
на харпджитовъ, которые стояли блпже къ покровителю святого града
по общей оппозиціи къ безбожнымъ Омапядамъ: и дѣйствительно, во время
осады Хусаиномъ, изъ Куфы отправилось тайкомъ въ Мекку кромѣ
нѣкоторыхъ шіитовъ порядочное число хариджитовъ подъ предводи-
тельствомъ Пафи Ибнъ Азрака и храбро дрались, защищая городъ.
Однако послѣ отступленія сирійцевъ, когда наступило время для полнаго
соглашенія, стала ясной обѣимъ сторонамъ вся несовмѣстимость при-
тязаній Нонъ Зубейра съ основнымъ ученьемъ пуританъ. Обѣ партіи
разстались, осыпая другъ друга ругательствами. Щфи тщетно старался
овладѣть Басрой, вскорѣ бросился со своими сообщниками въ Ху-
зистанъ и, съ помощью отовсюду стекающихся къ нему единомыш-
ленниковъ, окончательно завладѣлъ страной. Впослѣдствіи мы еще
тутъ встрѣтимся съ нпмъ. Между тѣмъ Ибнъ Зубейръ послалъ одно
довѣренное лицо въ Басру, дабы склонить жителей на свою сторону.
Тѣмъ значеніемъ, какое имѣли въ Сиріи кайспты и кельбиты, поль-
зовались въ Иракѣ вплоть до самаго Оксуса темимиты и азды. Съ пер-
выми, сѣверянами по происхожденію, сошелся посланникъ Ибнъ Зу-
бейра, самъ родомъ темимптъ. Аздовъ же въ Басрѣ было не такъ
много, чтобы Убейдулла могъ твердо опереться на нихъ. Сверхъ того,
жители Куфы отказались послѣ смерти Язііда повиноваться ненавист-
ному всѣмъ сыну Зіяда и приступили къ самостоятельному выбору
новаго намѣстника. Примѣръ сосѣдей вызвалъ подражаніе. На ули-
цахъ Басры четыре мѣсяца рѣзались азды съ темимитами, наконецъ
Убейдулла вынужденъ былъ бѣжать въ Сирію (Джумада II 64=фев-
раль 684). Вскорѣ онъ узналъ здѣсь, что баерійцы немного выгадали
со своимъ новымъ избранникомъ и окончательно подчинились Ибнъ
Зубейру, принявъ въ свои стѣны посланнаго имъ намѣстника
(Рамаданъ 64=май 684). Къ тому же времени и Куфа, гдѣ старовѣ-
рующіе и шіиты сходились по крайней мѣрѣ въ одномъ—ненависти
къ Омапядамъ, присягнула тоже Ибнъ Зубейру. а Египетъ, вслѣдъ за
кончиной Язііда, высказался равнымъ образомъ въ пользу мекканскаго
претендента. Такимъ образомъ все государство буквально лежало уже
у ногъ Абдуллы, за исключеніемъ крохотнаго округа Іордана и страны,
гдѣ распоряжались харпджиты. Но мысль преклониться предъ властью
старовѣрующихъ была для Убейдуллы невыносимой. Вступивъ въ
45
предѣлы Сиріи, онъ встрѣтилъ въ Тадморѣ большинство собравшихся
тамъ Омайядовъ: «Какъ, обратился онъ къ Мервану, ты, старѣйшій
между курейшитамп, глава ихъ, позволяешь понукать собой Даххаку?»
Ему удалось таки убѣдить Омайада покинуть округъ кайсптовъ и
отправиться далѣе на югъ на встрѣчу только что прибывшему изъ
Аравіи съ войскомъ Хусаину Ибпъ Нумейру. Хотя по происхожденію
кельбятъ, военачальникъ п слышать не хотѣлъ о юномъ Халидѣ;
вѣроятно его тревожила мысль, что тотъ станетъ куклой въ рукахъ
своего дяди Хассана. Онъ предложилъ власть Мервану. Нельзя было
конечно отрицать, что Мерванъ изъ всѣхъ живыхъ членовъ вла-
дѣтельнаго дома, по арабскимъ понятіямъ, имѣлъ наиболѣе правъ на
преемство. Нынѣ сталъ онъ старѣйшимъ, нѣкогда былъ близкимъ
совѣтникомъ обожаемаго въ Сиріи Османа, а позднѣе нерѣдко руководилъ
управленіемъ въ Лединѣ—болѣе подходящаго не было другого. Понятно,
необходимо было не мало отваги, чтобы въ данный моментъ, когда по-
чти все государство уже признало другого, заставить принести себѣ
присягу въ качествѣ халифа. II у того самаго Мервана, котораго съ
годъ тому назадъ медипцы, воспользовавшись его первымъ смущеніемъ,
выгнали изъ города, она теперь нашлась. Въ Джабіѣ, тамъ, гдѣ когда-то
Омаръ основалъ свою резиденцію во время объѣзда Сиріи, собраны
были всѣ іеменскіе предводители. Предложено было имъ на рѣшеніе
разобраться въ притязаніяхъ Халида и Мервана, а также добиться
единодушія дѣйствій всѣхъ кельбитовъ по этому предмету. Сорокъ
дней шли препирательства. Наконецъ порѣшили единогласно на присягѣ
Мервану, но подъ условіемъ, что по смерти его владычество должно
перейти въ руки Халида, мать котораго, вдова Язпда, для закрѣпленія
договора рѣшалась выйти замужъ за Мервана. Вслѣдъ за этимъ
іеменскіе предводители принесли ему торжественную клятву (3 Зу’ль
Када 64=22 іюня 684). Теперь оставалось новому халифу только
завоевать свой халифатъ.
Мерванъ 1 (64—Рамаданъ 65=684—апрѣль 685) дѣйствуя быстро
и энергично совершилъ въ теченіе краткаго своего управленія значи-
тельный шагъ къ цѣли возсоединенія всего государства подъ вла-
дычествомъ дома Омайядовъ. Ближайшей задачей предстояло ему
подчинить снова кайситовъ. По всему, что предшествовало, не оста-
валось никакого сомнѣнія, что пхъ слѣдуетъ принудить къ повино-
венію силой оружія. Подобно тому, какъ и соперники, кайспты поняли,
что наступаетъ рѣшительный моментъ: имъ необходимо было заручиться
помощью Даххака. Къ личности Ибнъ Зубейра бедуиновъ нисколько не
тянуло, поэтому они предложили дамасскому намѣстнику напвысшіп
санъ и присягнули ему какъ своему халифу. Во главѣ соединенныхъ
46
кайситскихъ войскъ стоялъ онъ у Мерджъ Рахита ь когда подошелъ
Мерванъ со своими іеменцамп. По пути сюда встрѣтила Омайяда
довольно благопріятная вѣсть: лишь только Даххакъ выступилъ изъ
Дамаска съ войсками. оставшіеся въ этомъ городѣ соумышленники
кѳльбптовъ вмѣстѣ съ вѣрными жителями резиденціи прогнали на-
мѣстника узурпатора, признали халифомъ Мервана и поспѣшили выс-
лать своему повелителю по мѣрѣ силъ денегъ и солдатъ, что немало
содѣйствовало желанному усиленію его арміи. Двадцать дней продол-
жались стычки на луговинахъ Рахитъ: настоящее сраженіе, понятно,
завязалось лишь къ концу. Бой былъ горячій и упорный, но склонился
въ пользу Мервана и іеменцевъ: пали тутъ: самъ Даххакъ, Ну’манъ
Понъ Бешпръ, намѣстникъ въ Химсѣ, а съ ними многіе знатнѣйшіе
кайситы. Сирія снова очутилась во власти Омайядовъ. Хотя Зуфару
удалось со своимъ отрядомъ запереться въ Каркисіѣ, въ Месопотаміи
(древній Цирцезій). и въ теченіе семи лѣтъ сильно безпокоить безпре-
рывными набѣгами кочевавшихъ въ сирійской степи кельбитовъ, но
это не имѣло никакого вліянія на главныя военныя дѣйствія. Гораздо
опаснѣе оказались неугасшія воспоминанія о луговинѣ Рахитъ,
вѣчно поджигавшія старинную непріязнь между кайсптаып и кель-
битами; первые никогда не могли забыть своего пораженія и не про-
пускали отнынѣ ни одного случая, пща такъ пли иначе отомстить
своимъ исконнымъ врагамъ. А между тѣмъ вся сила династіи равно
п господство сирійцевъ опирались всецѣло на совокупномъ единеніи
обѣихъ племенныхъ группъ и возрожденіе старпннаго арабскаго
партикуляризма временъ языческихъ должно было съ теченіемъ вре-
мени становиться все гибельнѣе.
Пока, конечно, Мервану все удавалось: большинство кайситовъ
признало его правленіе, и онъ могъ вскорѣ приняться за распростра-
неніе своего вліянія за границами провинціи. Небольшихъ усилій
стоило ему при помощи Амра Ибнъ Саидъ Аль-Ашдака отторгнуть
отъ Ибнъ Зубейра Египетъ, относившійся почти безучастно къ
борьбѣ пзъ за халифата (конецъ 64=684). На возвратномъ пути
отраженъ былъ также Мусабъ, братъ Понъ Зубейра. попытавшійся
было при первомъ извѣстіи о походѣ въ Египетъ вторгнуться съ вой-
скомъ въ Сирію. Дальнѣйшія движенія въ сторону Аравіи какъ-то
не удавались халифу. Зато одержана была его войсками значительная
побѣда вблизи Евфрата. Вслѣдъ за смертью Язпда шіиты подняли
голову въ Куфѣ. Послѣ катастрофы при Кербела, случившейся благодаря
ихъ же трусливости и неспособности, онп стали называться «каю-
щимися*, подготовляясь при первой возможности осуществить свой
лозунгъ «мщеніе за Хусейна!» Движеніе это очевидно направлено
„Луговина Рахитъ**—Р. маленькое мѣстечко, вблизи Дамаска—на востокъ.
47
было противъ Омайядовъ, а потому Ибнъ Зубейръ вмѣстѣ со своимъ
намѣстникомъ въ Куфѣ относились къ «Дающимся» какъ къ самымъ
дорогимъ союзникамъ. Имъ нисколько не препятствовали, когда въ
65 (684) «кающіеся> двинулись толпой, хотя и не особенно много-
численной какъ того желалъ ихъ предводитель Сулейманъ Пбнъ-Су-
радъ, все же числомъ отъ 5 до 10.000 человѣкъ «противъ Убейдуллы,
убійцы Хусейна», иными словами, противъ Сиріи, куда тотъ удалился.
Направились они сперва въ Кербела и оросили обильно слезами гроб-
ницу своего святого, а затѣмъ потянулись чрезъ Каркисію, гдѣ получили
отъ Зуфара п его кайсптовъ значительное подкрѣпленіе, въ Месопо-
тамію. У Айнъ-Аль-Варда (называемаго также Расъ Аль-Айнъ) на-
ткнулись они на сирійское войско, подъ предводительствомъ Хусаина
Понъ Пумейра. Послѣ битвы, которая длилась нѣсколько дней, когда
къ непріятелямъ подоспѣлъ Убейдулла со свѣжимъ войскомъ, «каю-
щіеся > были сломлены превосходными силами и разсѣяны. Здѣсь былъ
убптъ Сулейманъ со многими другими предводителями (Джумада I 65=
январь 685). Этимъ событіемъ снова прерывается едва начавшееся
было вторичное возрожденіе дома Омейи. Какъ разсказываютъ, дошло до
свѣдѣніяМервана. что его племянникъ Амръ Ибнъ Саидъ Аль-Ашдакъ
затѣваетъ что-то опасное. Со времени побѣды надъ Мус’абомъонъ воз-
мечталъ о себѣ слишкомъ много, а теперь началъ строить планы, въ
случаѣ смертп Мервана, овладѣть самому властью. Положимъ, самъ
халифъ согласился въ Джабіѣ на преемство власти въ пользу Халида,
сына Язпда, но теперь, когда правленіе было упрочено, онъ вознамѣ-
рился объявить наслѣдниками престола своихъ собственныхъ сыновей.
Абдъ-Аль-Мелпка *) и Абдъ Аль-Азиза. Также и Хассанъ Ибнъ Ма-
ликъ, вѣроятно умудренный печальнымъ опытомъ, когда вся Сирія по
Смертп Язпда стала театромъ жестокихъ распрей, объявилъ, что отсту-
пается отъ поддержки правъ своего племянника Хйлида. Такимъ
образомъ вся Сирія безпрекословно присягнула сыновьямъ Мервана.
но мать устраненнаго принца, гордая бедуинка, не могла стерпѣть
несправедливости, оказанной ея вторымъ супругомъ своему пасынку
п вскорѣ затѣмъ разъ ночью эта женщина задушила подушкой Мер-
вана (Рамаданъ 65=апрѣль—май 685). Понятно, она не могла ничего
Добиться, кромѣ удовлетворенія личной мести: о Халидѣ болѣе не
могло быть и рѣчи. Абдъ Аль Меликъ вступилъ на тронъ безпрепят-
ственно (Рамаданъ 65—15 Шавваль 86=апрѣль—май 685—9 октя-
бря 705).
Громаднѣйшую задачу предстояло рѣшить этому достигшему сорока-
лѣтняго возраста повелителю. Какъ разъ въ это время жесточайшая
*) «Рабъ царя», «рабъ сильнаго» (собственно Бога).
4*
борьба между сектами и племенами потрясла всѣ провинціи арабскія
вплоть до Оксуса. Безпорядки и отдѣльныя возстанія, происходив-
шіе доселѣ, были лишь началомъ всеобщей рѣзни. А на шето
самой Сиріи, къ довершенію злоключеній, какъ мы вскорѣ увидимъ,
свалилась какъ снѣгъ на голову воина съ Византіей. Халифатъ нуж-
іался въ перворазрядномъ властелинѣ, дабы государство, а можетъ
быть и самъ исламъ не исчезли въ водоворотѣ безпрерывныхъ вну-
треннихъ и внѣшнихъ столкновеній. И дѣйствительно Абдъ Аль Меликъ
оказался такимъ властелиномъ: недаромъ и но сіе время его управленіе
на Востокѣ считается за синонимъ мудргіго и могучаго, доставившаго
его подданнымъ спокойствіе и благоустройство. Обычный въ семьѣ
поэтическій талантъ соединялся у него съ обширнымъ знаніемъ. По
тогдашнему времени онъ обладалъ замѣчательнымъ образованіемъ, а
въ своей юности отличался искренней набожностью. ЭпоЯа междо-
усобной войны не могла конечно служить благопріятной почвой для
возрожденія рѣдкостнаго цвѣтка истинно-религіозныхъ воззрѣній у
человѣка, выдвинутаго судьбой, какъ значительнѣйшаго члена владѣ-
тельнаго дома, въ средоточіе политическихъ движеній и интригъ. Еще
передъ сраженіемъ при Харрѣ мы уже встрѣчались съ нимъ вь роли
понятливаго ученика отца своего, по меньшей мѣрѣ теоретически
изыскивавшаго средства входить въ сдѣлку съ небомъ; мы вскорѣ
встрѣтимся съ однимъ его дѣяніемъ, вѣроломнѣйшей измѣной, послѣ
котораго онъ и въ собственныхъ своихъ глазахъ распростился окон-
чательно съ убѣжденіями своего прошлаго. Тѣмъ не менѣе, какъ
человѣкъ. Абдъ Аль Меликъ симпатиченъ болѣе Му'авіп, родствен-
наго съ нимъ по искусству управленія. Насколько намъ извѣстно,
ни разу Абдъ Аль Меликъ не запятналъ своего имени отравой и>
за исключеніемъ единственнаго отвратительнаго дѣянія, въ поступ-
кахъ его чувствовалось всегда нѣчто прямое и могучее, чего не замѣча-
лось въ скрытной натурѣ знаменитаго его предшественника. Его
можно безспорно признать величайшимъ пзъ Омайядовъ, а блестящій
періодъ владычества способнаго его сына Валида—лишь за довершеніе
творенія начатаго и неуклонно проводимаго отцомъ среди самыхъ
трудныхъ историческихъ положеній.
Если судить только по арабскимъ извѣстіямъ, первые два года
своего управленія этотъ государь, отличавшійся впослѣдствіи столь
кипучею дѣятельностью, провелъ въ состояніи странной апатіи. О по-
ложеніи дѣлъ въ Сиріи въ 65 и 66 (685—6) преданія почти что
умалчиваютъ. II было бы прямо непонятнымъ, почему это халифъ лишь
присматривался съ крещенными руками къ происходившему нѣсколько
позднѣе въ Иракѣ, еслп бы мы не могли почерпнуть данныя изъ
византійскихъ источниковъ, свидѣтельствующія, что тамъ ему слишкомъ
49
много приходилось хлопотать въ непосредственной близи *). Дѣло въ
томъ, что со смертью Мервана возникли почти одновременно два ве-
ликія движенія. Вѣроятно во время распрей между кайситами и кель-
бптами произошло движеніе мардаптовъ, начавшихъ въ весьма гроз-
ной формѣ стремиться къ расширенію своихъ предѣловъ. Вскорѣ же за-
тѣмъ (сентябрь 685=Сафаръ 66) скончался въ Константинополѣ Констан-
тинъ Логопатъ. Бразды правленія перешли въ руки молодого Юсти-
ніана II, падкаго на всевозможнаго рода широкія предпріятія, п возобно-
вленное Мерваномъ продолженіе мирнаго договора, заключеннаго еще при
Му’авіѣ, надо полагать, было теперь нарушено. Во всякомъ случаѣ ви-
зантійцы успѣли уже овладѣть нѣсколько позже частью Кипра, а въ 686
(66—67) императорскій генералъ Леонтій вторгнулся въ Арменію. Между
тѣмъ эта провинція до сихъ поръ преспокойно выплачивала дань Дама-
ску. Находившіеся въ странѣ мусульмане были частью прогнаны, частью
истреблены, а всю Арменію съ прилежащимъ Адербейджаномъ до са-
маго Каспійскаго моря снова заняли византійцы. Пока Пракъ на-
ходился въ рукахъ Ибнъ Зубейра либо сектантовъ, Абдъ Аль-Мёлпкъ
не смѣлъ и думать углубиться въ гористую мѣстность—свпдѣгельни-
цу многократныхъ пораженій арабовъ. Вотъ почему, когда весной 66
(686) халифъ былъ въ состояніи располагать арміей внѣ Сиріи, об-
ратилъ онъ все свое вниманіе на Иракъ. Вѣроятно и мардапты въ
теченіе 65—66 (685) на время отступили въ свои горы, а Леонтія
приходилось пока терпѣть.
Сообразно ходу событій пора намъ взглянуть на существовавшее
въ восточныхъ провинціяхъ положеніе дѣлъ, бывшее и прежде весьма
жалкимъ. Басра и Куфа находились лишь номинально подъ управлѳ-
*) Послѣдующее есть выводъ пзъ сравненія византійскихъ и арабскихъ
извѣстій о столкновеніяхъ Абдъ Аль-Мелика съ византійцами и мардаитами.
Арабы пріурочиваютъ заключеніе мира между халифомъ и императоромъ
къ 70 (689—90), греки же упоминаютъ объ этомъ самомъ событіи тремя го-
дами ранѣе (686). А такъ какъ обѣ группы источниковъ цитируютъ неуклон-
но въ одномъ и томъ же порядкѣ главныя событія—походъ Абъ Аль-Мслика
къ Расъ Аль-Айиъ, бувтъ Амра Аль-Ашдака, миръ съ греками и устраненіе
мардаитовъ; то не можетъ быть никакого сомнѣнія въ порядкѣ послѣдовательности
событій. Съ другой стороны ясно, что Абдъ Аль-Мёликъ не былъ въ состояніи не
только въ гг. 69 и 70 (689—690), но также и 65 и 66 (685—686) что либо пред-
принять въ Иракѣ и Аравіи. Поэтому слѣдуетъ предполагать, что война Леон-
тія въ Арменіи началась несомнѣнно уже въ 686, въ то же время и византійцы
укрѣпились на Кипрѣ, а мардаиты стали угрожать возстаніемъ на Ливанѣ. Ве-
ликую связь событій возстановилъ Ранке (ѴѴеІі^еэсЬ. V, 1, 187) съ необычай-
ной ясностью. Только въ отдѣльныхъ частностяхъ, а именно относительно времени
заключенія мира и въ изложеніи похода Леонтія, мы нѣсколько расходимся. Я счи_
гаю напр. совершенно невозможнымъ, чтобы византійцы могли послѣ заключенія
мира въ Арменіи истребить хотя бы часть остававшихся тамъ сарацинъ.
исторія ислама. т. п.	4
_ 50_
ніемъ уполномоченныхъ Ибнъ Зубеира; па первую насѣдали харид-
житы, подъ послѣднюю подкапывались шіиты, а въ отдаленныхъ про-
винціяхъ, Хорасанѣ и Седжестанѣ, съ 64 (683) неумолкаемо бушевала
ожесточеннѣйшая война, возгорѣвшаяся вслѣдствіе бунта Ибнъ Хази-
на, одного изъ подчиненныхъ военачальниковъ Сельма. Здѣсь бо-
ролись не только іеменцы съ сѣверными арабами, но и среди этихъ
послѣднихъ воспылала распря между обѣими главными ихъ группа-
ми—Му даромъ и Рабі’ѳй. Понятно, турки Кабула и странъ за Оксу-
сомъ воспользовались случаемъ и свергли снова арабское ярмо; тамъ
воцарился величайшій безпорядокъ. Для всего государства въ
общемъ это не имѣло большой важности, ибо пограничныя провин-
ціи съ ихъ слабыми арабскими гарнизонами легко было потомъ снова
умиротворить, какъ только центральныя страны ислама становились по-
слушнымъ орудіемъ твердо укрѣпившагося правленія. Но въ томъ-топ
бѣда, что именно теперь, въ Иракѣ и сосѣднихъ персидскихъ окру-
гахъ, царилъ безпорядокъ. Временно стали одолѣвать хариджпты въ
Басрѣ, а шіиты въ Куфѣ.
Ужасъ, нагнанный хариджитами, которые хозяйничали тутъ же
у воротъ города, въ Хузистанѣ, и не разъ вторгались въ самую
Басру, оборвалъ конечно сразу всѣ раздоры между аздами и
темимитами. Намѣстникъ Ибнъ Зубеира былъ охотно признанъ всѣми
(Рамаданъ 64=май 684). Но борьба съ сектантами велась вяло, благо-
даря непригодности къ войнѣ постепенно изнѣжившагося въ большомъ
городѣ гарнизона, тѣмъ болѣе, что самый воинственный его элементъ
составлялъ ядро хариджитовъ. Успѣхи бунтовщиковъ безостановочно
возростали, и можно было уже предвидѣть, что въ самый короткій срокъ
они успѣютъ наконецъ завладѣть городомъ. Въ эту самую пору судьба
подарила стѣсненнымъ жителямъ, почти одновременно, нѣсколько бла-
гопріятныхъ перемѣнъ подъ рядъ. Съ возрастаніемъ успѣховъ стали
возникать въ средѣ харпджптовъ замѣтныя разногласія. Самые послѣ-
довательные между фанатиками, а во главѣ пхъ Нафи’ Ибнъ Азракъ,
по мѣрѣ разгоравшагося въ сердцахъ ихъ воинственнаго пыла, по-
степенно пришли къ убѣжденію, что слѣдуетъ смотрѣть п на несо-
вершѳннолѣтнихъизъ семей лже-мусульманъ какъ на невѣрныхъ, а по-
тому они вмѣстѣ съ родителями подлежатъ умерщвленію. На это воз-
ражали настроенные болѣе умѣренно, составлявшіе меньшинство, подъ
предводительствомъ Неджды Ибнъ Аыира, изъ племени Ханифы, что
малыя дѣти не отвѣтственны за грѣхи отцовъ; ихъ слѣдуетъ по-
щадить, дать имъ подрости, и тогда они сами рѣшатъ въ выборѣ вѣры.
Приверженцы Ибнъ Азрака, названные поэтому азракитамп, осудили,
понятно, недждитовъ какъ еретиковъ. Послѣдніе покинули страну и
потянулись на родину ханифовъ въ центральную Аравію. Благодаря
51
своимъ демократическимъ воззрѣніямъ они пріобрѣли тамъ вскорѣ
много приверженцевъ среди бедуиновъ и выступили совершенно не-
зависимой силой на ряду съ Ибнъ Зубейромъ. Не выказывая прямо
непріязненности покровителю Мекки, но нисколько и не подчиняясь
ему, они все болѣе и болѣе ограничивали его вліяніе на части полу-
острова, центральную п южную. Вслѣдъ за распаденіемъ хариджитовъ
погпбъ и Нафи’ въ одной изъ стычекъ съ басрійцами (65=685), а
противъего преемника, ИбнъМахуза, вскорѣ выступилъ достойный про -
тивникъвъ лицѣ Мухаллаба Ибнъ Абу Суфры. Знаменитый полководецъ
временно удалился изъ раздираемаго междоусобицей Хорасана въ Ба-
сру—мѣстопребываніе его семьи. Осаждаемый неотступными мольбами
земляковъ, которые даже ухитрились сочинить для него подцѣльный
указъ Ибнъ Зубейра о его назначеніи (впослѣдствіи впрочемъ утверж-
денный), военачальникъ согласился принять надъ ними родъ диктатуры
съ цѣлью сплотить ихъ силы и избавить наконецъ басрійцевъ отъ без-
прерывныхъ нападеній сектантовъ. Трудную задачу, образовать годную
походную армію изъ подвижныхъ, но отвыкшихъ отъ перенесенія воин-
скихъ тягостей, зачастую трусливыхъ солдатъ, онъ разрѣшилъ наконецъ
съ большою энергіей и искусствомъ. А когда водворилась среди солдатъ
дисциплина, не заставили себя долго ждать и успѣхи. Съ помощью
неподражаемаго военнаго искусства новому предводителю удалось
сперва отвлечь хариджитовъ изъ равнинъ Хузистана въ холмистую
мѣстность; здѣсь онъ разбилъ ихъ на-голову при Силлабрѣ, вблизи
Джундёшапура (Шавваль 66=май 686) и принудилъ ихъ бѣжать да-
лѣе на востокъ; сектанты удалились въ Фарсъ, Кирманъ и южную
Мидію, и продолжали конечно попрежнему производить тамъ безпоряд-
ки. Во всякомъ случаѣ Басра и Хузистанъ были очищены отъ вра-
говъ и вскорѣ затѣмъ вновь назначенный намѣстникъ Мус’абъ Ибнъ
Зубейръ, братъ претендента, могъ обратить все свое вниманіе, уже
не озабочиваемый здѣсь никѣмъ, на Куфу. А тамъ между тѣмъ проис-
ходили событія самаго опаснаго свойства, заставившія даже нѣкото-
рое время усомниться въ возможности вообще про долженія арабскаго
владычества въ Иракѣ.
Уже въ 64 (15 Рамадана=6 мая 684) поселился въ Куфѣ одинъ
человѣкъ, самый оригинальный п безсовѣстный изъ множества пред-
ставителей своеобразной беззастѣнчивости, преобладавшей въ то время.
Былъ это сынъ Абу Убейда, храбраго, но несчастнаго предводителя
въ мостовомъ сраженіи противъ персовъ; звали его Аль-Мухтаръ.
Отцовскую отважность соединялъ онъ съ замѣчательною хитростью
и изворотливостью прожженаго интригана. И всѣ столь опасныя
качества выдающагося этого человѣка служили послушнымъ орудіемъ
Для удовлетворенія личнаго эгоизма. ІІо своей натурѣ Мухтаръ при-
4*
52
иадлежалъ къ людямъ, старающимся во что бы ни стало пробить
себѣ дорогу. И нельзя отрицать, что ему удалось съ достойнымъ
удивленія искусствомъ изъ повидимому незамѣтнаго зауряднаго
человѣка преобразиться вскорѣ въ наводящаго ужасъ властителя
огромной области. Для достиженія цѣли ему пришлось однако предать
своихъ соплеменниковъ персамъ: тутъ-то и сломилъ онъ себѣ шею, и
подѣломъ. Жители Куфы распадались въ то время на пять группъ:
персовъ патріотовъ, державшихся крѣпко своей старинной вѣры—это
были купцы, ремесленники и т. п., терпимые побѣдителями или слу-
жившіе у арабовъ въ качествѣ рабовъ; персидскихъ мусульманъ, боль-
шей частью бывшихъ прежде рабами, выкупившихся изъ рабства и
ставшихъ, весьма понятно, шіитами; арабскихъ приверженцевъ Ші’ат-
Алій; старовѣру тощихъ, группирующихся вокругъ намѣстника Ибнъ
Зубейра, и наконецъ сочувствующихъ Омайядамъ, старинныхъ спо-
движниковъ Убейдуллы. Нѣкоторое число послѣднихъ все еще не пе-
реводилось въ городѣ; теперь, понятно, они должны были волей нево-
лей сидѣть смирно. За исключеніемъ персовъ, всѣ эти группы, очень
естественно, не особенно рѣзко отличались другъ отъ друга. Въ каж-
дой изъ нихъ находилось вѣроятно по нѣскольку сотенъ болѣе энер-
гическихъ личностей, которымъ порой удавалось, пользуясь минутнымъ
увлеченіемъ, сплотить вокругъ себя непостоянную толпу горожанъ;
но продолжительный, согласный и послѣдовательный образъ дѣй-
ствій куфійцевъ быстро нарушался. Ни одинъ человѣкъ въ Иракѣ
доселѣ не могъ этого добиться. Во всякомъ случаѣ, для такой личности
какъ Мухтаръ почва была самая благопріятная. Чего только онъ
не перепробовалъ! Въ 60 (680) при Убейдуллѣ участвовалъ въ
заговорѣ въ пользу Хусейна, а въ 64 (683) вмѣстѣ съ другими по-
тянулся въ Мекку на помощь къ Ибнъ Зубейру п содѣйствовалъ за-
щитѣ святого града, осажденнаго сирійцами. Пмъ руководилъ прямой
расчетъ—понравиться претенденту и заполучить отъ него намѣстни-
чество въ Куфѣ; но тотъ скоро понялъ съ кѣмъ имѣетъ дѣло и
отказалъ наотрѣзъ предоставить этотъ вліятельный постъ подозри-
тельному и опасному человѣку. Въ свое время искатель приключе-
ній вернулся въ Куфу и тотчасъ же завязалъ сношенія съ край-
ними арабскими, а по преимуществу персидскими шіитами. Умѣрен-
ные держались въ то время Сулеймана Ибнъ Сурада, но когда этотъ
послѣдній и многіе другіе изъ наиболѣе вліятельныхъ шіитовъ по-
гибли въ походѣ «кающихся*, во главѣ партіи сталъ Ибрахимъ, сынъ
вѣрнѣйшаго сподвижника Алія, Малика Аль-Аштара. Ближайшей
цѣлью Мухтара было склонить на свою сторону послѣдняго, дабы упро-
чить вліяніе свое въ Куфѣ. Между тѣмъ, со смертью Хусейна среди
шіитовъ возникли несогласія по существенному вопросу—кому соб-
ственно принадлежитъ право на пмаматъ. По своимъ воззрѣніямъ,
персидскіе приверженцы секты никого другого не могли признавать,
какъ только одного изъ потомковъ дочери Мухаммеда, Фатимы, т. е.
одного изъ малолѣтнихъ сыновей Хасана либо Хусейна. Съ другой сто-
роны арабскіе шіиты, не придававшіе большого значенія личности Фа-
томы, но исключительно почитавшіе Алія, признавали истиннымъ имамомъ
Мухаммеда, сына другой супруги Алія, взятой имъ пзъ племени Бену
Ханифа. Благодаря своему происхожденію назывался онъ—Мухаммедъ
Пбнъ Аль-Ханафія, иными словами, Мухаммедъ, сынъ Ханифіяпки.
Была ли это очень прозорливая или же самая ординарная личность—
рѣшить довольно трудно. Потомокъ Алія прежде всего хотѣлъ
жить спокойно въ Мединѣ; ему приходилось поэтому тщательно из-
бѣгать столкновеній съ Ибнъ Зубейромъ, хотя, въ качествѣ сына по-
койнаго халифа, онъ не могъ одобрить его притязаній на халифатъ.
И вотъ, для привлеченія арабскихъ шіитовъ на свою сторону, Мухтаръ
объявилъ себя уполномоченнымъ Мухаммеда. При помощи искусно
поддѣланнаго письма, ему дѣйствительно удалось привлечь на свою
сторону Ибрахима со всѣмп его приверженцами. Мухаммедъ впрочемъ
вынужденъ былъ сплои обстоятельствъ самъ нѣсколько придерживаться
Мухтара, даже впослѣдствіи дѣйствительно призналъ его своимъ
представителемъ въ Куфѣ, когда для усиленія своего авторитета въ
Меккѣ Пбнъ Зубейръ вздумалъ было требовать неотступно отъ него
присяги, отклоняемой съ равнымъ упорствомъ сыномъ Алія. Понуж-
дать же силой претендентъ не посмѣлъ съ тѣхъ поръ, какъ шіиты
возымѣли въ Куфѣ преобладающее значеніе. А это случилось непо-
средственно послѣ того, какъ Мухтаръ обезпечилъ себѣ поддержку
Ибрахима, 14 Раби I 66 (9 октября 685) шіиты внезапно напали на
войска Пбнъ Зубейра въ Куфѣ и легко пхъ одолѣли. Намѣстника
прогнали, и Мухтаръ сталъ властелиномъ главнаго города Ирака,
а вслѣдт, затѣмъ и всей провинціи до границъ Басры. Въ томъ же
самомъ году сдѣлана была попытка возбудить возстаніе и въ по-
слѣднемъ городѣ, по безуспѣшно.
Событія слѣдующаго года можно сравнивать со знаменитой
дуэлью втроемъ, по условіямъ которой каждый пзъ соперниковъ
мѣтитъ въ своего сосѣда. Прежде всего Мухтаръ распорядился
схватить въ Куфѣ убійцъ Хусейна: ІПамира, Омара и состо-
явшихъ тогда у нихъ подъ командою солдатъ. Казнплп всѣхъ. За-
тѣмъ новый правитель провозгласилъ священную войну глав-
нымъ виновникамъ катастрофы—Убейдуллѣ и Омайядамъ. Съ вели-
чайшимъ коварствомъ пользовался онъ всѣмъ могущимъ разжечь фана-
тизмъ шіитовъ: для послѣдователей ученія Пбнъ Сабы отыскали под-
линное сѣдалище, на которомъ по достовѣрнымъ свѣдѣніямъ возсѣдалъ
54
нѣкогда Алій; подобно скиніи завѣта іудеевъ эту святыню возили въ
торжественной процессіи на лошакѣ. Держались голуби, изображаю-
щіе изъ себя ангеловъ, и выпускались въ самый разгаръ битвы, дабы
заставить увѣровать простаковъ въ прилетѣвшія на помощь къ пра-
вовѣрнымъ небесныя силы. Одаряли и деньгами; персидскіе вольноот-
пущенники накидывались съ жадностью на дождь монетъ, бывшихъ
когда-то достояніемъ однихъ ихъ господъ—арабовъ. II весьма есте-
ственно, что глубоко запавшее ожесточеніе порабощеннаго народа,
получившее въ первый разъ по истеченіи полустолѣтія возможность
натѣшиться местью надъ чужеземнымъ утѣснителемъ, нерѣдко прояв-
лялось съ дикой, страшной яростью. <Съ позаимствованнымъ у са-
михъ же арабовъ мужествомъ и чисто персидской ненавистью* этп
люди, составлявшіе по преимуществу городскую чернь, набрасывались
подъ благовиднымъ предлогомъ отыскать всюду убійцъ Хусейна, на все,
носящее имя араба. И вскорѣ воцарился въ Куфѣ настоящій тер-
роръ, отъ котораго могла спасти лишь принадлежность къ Ші’а, да
и то не всегда. Злоба этого перваго проблеска національнаго персид-
скаго духа, направленнаго противъ арабскаго владычества, слишкомъ
понятна, но со стороны Мухтіра было не только государственной из-
мѣной, но въ то же время и ошибкой предоставить просторъ, и въ
такихъ широкихъ размѣрахъ, персидскому элементу. Изо дня въ день
стали осаждать Мус’аба въ Басрѣ обобранные и обиженные бѣглецы.
Да и дѣйствительно, нельзя же было допускать, какъ ни взглянуть
на дѣло, чтобы вышедшіе изъ рядовъ покоренныхъ народовъ давили
арабовъ въ самомъ центрѣ государства. Немедленно же послано
было повелѣніе Мухаллабу сдать команду надъ войскомъ, дѣйствовав-
шемъ противъ хариджитовъ, другому, а самому спѣшить обратно въ
Куфу (Рамаданъ 67=мартъ 687).
Однако раньше чѣмъ осуществилось это нападеніе, уже съ другой
стороны сдѣлана была попытка положить конецъ произволу Мухтара.
Умерщвленіе убійцъ Хусейна несомнѣнно было прежде всего публич-
ной пощечиной Омайядамъ и ихъ приспѣшнику Убейдуллѣ. Если бы
даже Абдъ Аль-Мёликъ и не прослышалъ, что шіиты намѣреваются
вскорости вновь повторить походъ «кающихся», все таки халифъ былъ по-
ставленъ въ необходимость по возможности поспѣшнѣе направить
войска противъ куфійцевъ. Туда же влекли его, какъ мы видѣли
раньше, и высшія соображенія: какъ разъ въ это время византійцы
заняли Арменію. Поэтому онъ отправилъ все того же Хусаина Ибнъ
Нумейра съ Убейдуллой съ сильнымъ войскомъ въ Месопотамію въ
концѣ 66 (весною 686). Прямой путь внизъ по Евфрату сторожилъ
Зуфаръ въ Каркисіи; щадить его пока было дѣломъ благоразумія,
такъ какъ въ сирійскомъ войскѣ находилось множество кайситовъ.
55
Поэтому сирійцы потянулись далѣе на сѣверъ къ Мосулу, чтобы от-
туда спуститься безпрепятственно по Тигру къ Мадайну, но извѣщен-
ные вовремя шіиты поспѣшили воспрепятствовать вторженію враговъ
въ Иракъ. Оба войска сошлись на лѣвомъ берегу Тигра, неподалеку отъ
Мосула при Хазирѣ, рѣкѣ, впадающей съ сѣвера въ великій Забъ. Си-
рійцы далеко превосходили въ военномъ искусствѣ сектантовъ, и когда
(Мухарремъ 67=августъ 686) начался бой, скоро стали одолѣвать
противника. Но лишь только выпущены были голуби Мухтара, шіиты
воодушевились, уповая на божескую помощь, а въ то же время за-
колебалось непріятельское лѣвое крыло, предводимое Убейдуллой п
сплошь состоявшее изъ кайситовъ. Пронесся по рядамъ ихъ громо-
вый кличъ: «мщеніе за луговину». Хладнокровно присматривались они
потомъ, какъ врагъ поражалъ іеменцевъ, тоже пришедшихъ въ замѣ-
шательство отъ неожиданной измѣны земляковъ. Убейдулла и Ху-
саинъ оба пали въ сраженіи, а войска пхъ разсѣялись—свершилась
отместка за Кербела.
Недолго Мухтару пришлось радоваться своей побѣдѣ. Не прошло
и полугода какъ въ область Куфы вторгнулось предводимое Му-
халлабомъ войско Мус’аба. Послѣ нѣсколькихъ предварительныхъ сты-
чекъ закипѣлъ рѣшительный бой вблизи Куфы, у Харура, на томъ
самомъ мѣстѣ, гдѣ когда-то первые хариджиты отдѣлились отъ Алія.
Арабы Ирака, за исключеніемъ развѣ чистѣйшихъ фанатиковъ шіитовъ,
уже давно тяготились Мухтаромъ. Ибрахимъ Ибнъ Маликъ, назна-
ченный послѣ побѣды при Хазирѣ намѣстникомъ въ Мосулъ, тоже по-
кинулъ Мухтара на произволъ судьбы. Куда же было ему при нера-
венствѣ силъ справиться съ Ыухаллабомъ. Положимъ, персы ставили
теперь на карту свое національное существованіе, пріобрѣтенное съ
такимъ трудомъ, и храбро сражались за Мухтара; но все-таки ему
пришлось, поздно ночью, отступить въ городъ. Много еще дней дер-
жался Мухтаръ въ укрѣпленномъ вокругъ своей резиденціи кварталѣ
съ оставшимися ему вѣрными 6000—7000 приверженцами. По когда
окончательно исчезла надежда на помощь Ибрахима, онъ потребовалъ
отъ окружающихъ попытки пробиться съ нимъ вмѣстѣ или же по
крайней мѣрѣ дорого продать жизнь. Персы заволновались, подобное
отчаянное предпріятіе показалось имъ ужаснымъ, они сдались без-
условно, расчитывая покорностью спасти себѣ хоть жизнь. Но не такой
былъ человѣкъ Мухтаръ, чтобы согласиться на униженіе, да п не
могъ онъ питать никакихъ иллюзій насчетъ предстоявшей ему участи:
съ 19 изъ храбрѣйшихъ онъ ринулся въ ряды непріятелей и послѣ упорной
схватки былъ изрубленъ (14 Рамадана 67=3 апрѣля 687). Такъ кон-
чилось возстаніе шіитовъ, а съ нимъ и попытка персидскаго народа
снова отвоевать себѣ самостоятельность. Мщеніе арабовъ господъ
___56____
было ужасно: по настоянію обозленныхъ куфійцевъ Мусабъ повелѣлъ
перебить всѣхъ плѣнныхъ, по большей части персовъ. Шіитіізмъ не
былъ однако окончательно искорененъ: не появляясь въявь, онъ рас-
пространялся въ теченіе долгаго времени при помощи тайной про-
паганды, столь подходящей къ лживому характеру перса. Ученіе объ
истинномъ имамѣ изъ дома Алія мало-по-малу заполонило всѣ восточ-
ныя провинціи.
Итакъ, одинъ изъ трехъ борцевъ палъ. Ибрахиму нетрудно было
помириться съ Мус’абомъ, который желалъ заручиться содѣйствіемъ
этого вліятельнаго человѣка, но намѣстничество Мосула вручено было
надежному Мухаллабу. Въ этомъ значительномъ пограничномъ городѣ
полководецъ могъ одновременно наблюдать за сирійцами на западѣ и
византійцами на сѣверѣ. Вскорѣ же, повидимому, предстояла развязка
борьбы между обоими оставшимися соперниками, но новыя побоч-
ныя обстоятельства снова отсрочили ее. Замѣститель Мухаллаба въ
войнѣ сь хариджитами не обладалъ искусствомъ своего предше-
ственника. Непріятели съумѣли его провести рядомъ маршей и контр-
маршей, такъ что въ 68 (687) сектанты выступили внезапно изъ
внутренней Персіи, заняли Мадапнъ, подступили къ Куфѣ и чуть
было ее не взяли. Отброшенные съ великимъ трудомъ, они опусто-
шили Мидію, взяли Рей (Тегеранъ), осадили Пспагань и вернулись
снова въ Иракъ. Предводимые новымъ полководцемъ, Катари Ибнъ Аль
Фуджа’а, одареннымъ замѣчательной энергіей и смѣлостью, харнджпты
разлились по странѣ неудержимымъ потокомъ. Мус’абъ уразумѣлъ тот-
часъ же, что справиться съ ними впору развѣ Мухаллабу. Испытанный
полководецъ былъ снова выдвинутъ противъ сектантовъ, а мѣсто
его въ Мосулѣ занялъ Ибрахимъ. И Мухаллабу пришлось напрячь
всѣ силы, чтобы удержать хариджитовъ подъ стѣнами Басры п Куфы.
Какъ кажется, болѣе ничего онъ не могъ пока и сдѣлать: что-то не
слышно за первые годы войны о большихъ побѣдахъ. Съ своей сто-
роны и Мус’абъ вынужденъ былъ развернуть почти всѣ свои силы
противъ хариджитовъ же, о движеніи же черезъ Мосулъ на сирійцевъ
нечего было и помышлять.
Однако годы 67—70(686—689) и Дамаску нелегко достались. Послѣ
сраженія у Хазира несомнѣнно еще долго приходилось Абдъ Аль-Ме-
лику утишать ожесточеніе, возникшее между раздраженными іеменцами
и кайситами; не мало также хлопотъ доставляли ему и мардаиты.
Когда же въ 69 (688—9) онъ двинулся наконецъ съ войскомъ въ
Месопотамію, то у Айнъ-Варда его настигла вѣсть, что за спиной у него
въ Дамаскѣ вспыхнуло опасное возстаніе. Двоюродный братъ халифа,
Амръ Ибнъ Са іідъ Аль-Ашдакъ счелъ моментъ удобнымъ для того, чтобы
предъявить снова притязанія на халифатъ и ему посчастливилось скло-
57
нить на свою сторону часть Омайядовъ, нѳ совсѣмъ довольныхъ
слишкомъ энергическимъ правленіемъ Абдъ Аль-Мёлика. Вернувше-
муся назадъ съ войскомъ повелителю удалось заставить Амра поло-
жить оружіе, но лишь послѣ формальной капитуляціи, по которой да-
ровались возставшему жизнь и свобода. Вотъ тогда-то Абдъ-Аль
Меликъ, дабы разъ навсегда искоренить подобное дѣйствительно
чудовищное неповиновеніе въ средѣ своей же собственной семьи,
нарушилъ слово торжественно данное имъ: онъ повелѣлъ свя-
зать Амра и, такъ какъ собственный братъ халифа, Абдъ Аль Азизъ, не
пожелалъ исполнить приказаніе умертвить плѣннаго, то повелитель
потребовалъ пику и мечъ и собственноручно зарѣзалъ лежащаго у его
ногъ безоружнаго самымъ отвратительнымъ образомъ. Въ тотъ же
самый день, гласитъ преданіе, допущена была къ аудіенціи вся знать.
Посыпались снова отовсюду благоговѣйныя привѣтствія «повелителю
правовѣрныхъ», а предъ халифомъ лежалъ въ то время развернутый
коранъ. Онъ захлопнулъ наконецъ священное писаніе и восклик-
нулъ: <Да, это отдѣлитъ меня навсегда отъ тебя».—Порядокъ былъ
окончательно возстановленъ въ столицѣ, но мардапты, ободренные вѣ-
роятно слухами о возникшихъ было безпорядкахъ въ Сиріи, снова заше-
велились на Ливанѣ и въ то же время византійпы, какъ ка-
жется, предварительно укрѣпившись на Кипрѣ, предприняли послѣдо-
вательный рядъ грозныхъ передвиженій изъ Арменіи въ предѣлы сѣ-
верной Сиріи. Такъ пли иначе, ^бдъ Аль-Мёлику пришлось рѣшиться
па заключеніе съ греками новаго договора, который, какъ ни унизителенъ
былъ съ виду, все таки представляетъ собою въ сущности образцовое про-
изведеніе дипломатическаго искусства. Императору возвращалась Ар-
менія и половина Кипра *), сверхъ того халифъ обязывался уплачи-
вать значительную дань, а взамѣнъ эгого Юстиніанъ обѣщалъ нѳ только
прервать на будущее время всякія сношенія съ мардаитами, но и по-
нудить ихъ покинуть страну п переселиться въ византійскіе предѣлы.
Промахъ, сдѣланный греками въ данномъ случаѣ, для насъ попстинЬ
необъяснимъ. Для какпхъ-то минутныхъ выгодъ византійцы рѣша-
лись на устраненіе воинственнаго племени горцевъ, засѣвшаго глубо-
кой занозой въ арабское тѣло и оказывавшаго постоянно неоцѣнимыя
услуги грекамъ. Рядомъ съ этой политической близорукостью не менѣе по-
разительно было также и то чисто греческое коварство, съ какимъ
Леонтій, наблюдавшій изъ Арменіи за приведеніемъ въ исполненіе
Договора, приказалъ умертвить главнаго вождя мардаитовъ, дабы удоб-
вѣѳ было отъ пменп императора согнать въ кучу преобладающее
большинство годныхъ къ военной службѣ горцевъ и вывести ихъ изъ
*) Ср. Капке, ^ѴеІіеезсЬ. V, 1,188, прим. 2.
_58
страны. Переселенцевъ разселили по разнымъ пунктамъ византійской
имперіи (70=689). Незначительное количество оставшихся на мѣстѣ
не могло уже болѣе вредить Дамаску. Иаконецъ-то насталъ моментъ,
когда Абдъ Аль-Мёликъ могъ со всѣми своими силами обрушиться
на Абдуллу Ибнъ Зубейра.
Положеніе напоминало прежнія отношенія Алія къ Му авіѣ, лѣтъ
тридцать тому назадъ. И теперь Омайяды стояли твердой ногой въ
Сиріи и Египтѣ, а антихалифъ номинально владѣлъ Аравіей и всѣми
восточными провинціями. Но силы послѣдняго дробились еще войной
съ хйриджитами и отчасти поглощались внутренними смутами въ Хора-
санѣ. Тѣмъ болѣе было необходимо Абдуллѣ собрать все, что находи-
лось подъ рукой, и встрѣтить сильнымъ ударомъ нападеніе сирійцевъ,
а еще лучше постараться предупредить непріятеля; но его стѣсняли
въ извѣстной степени возникшія съ недждитами непріязненныя столк-
новенія. Первоначальный нейтралитетъ этихъ хариджитовъ Ара-
віи смѣнился внезапно враждебнымъ положеніемъ, съ той поры, когда
Мусабъ произвелъ изъ Басры въ 69 (689) напрасную попытку от-
тѣснить ихъ съ сѣверо-востока полуострова. Впрочемъ ІІеджда не
былъ пока въ состояніи предпринять нападеніе на Медину, вскорѣ же
затѣмъ (около 71=690) недовольные изъ среды его же секты умерт-
вили предводителя и выбрали на его мѣсто другого. Во всякомъ слу-
чаѣ, едва ли арабскіе хариджиты могли воспрепятствовать Ибнъ Зу-
бейру, если бы даже онъ самъ непремѣнно желалъ оставаться въ
Меккѣ, послать Мус’абу въ подмогу противъ сирійцевъ хотя нѣкото-
рую часть войскъ. Но въ отношенія между братьями несомнѣнно
закралось недовѣріе. Абдулла былъ набоженъ и скупъ, Мус'абъ—ве-
сельчакъ и мотъ. Прикрываясь высокопарными изреченіями, давно
уже разучился первый жертвовать своею собственною драгоцѣнной осо-
бой, и другой конечно, не особенно любилъ входить во всѣ подробности
самъ —оргіи и любовныя похожденія поглощали всецѣло его время;
но когда замедленіе грозило явно опасностью, Мус’абъ всегда готовъ
былъ предупредить несчастіе съ энергіей, не щадя себя самого. Его
же.^окость по отношенію къ шіитамъ Куфы, возбудившая въ широ-
кихъ кругахъ негодованіе, послужила поводомъ къ временному его смѣ-
щенію съ занимаемаго имъ высокаго поста. Когда же онъ былъ снова
назначенъ на прежнее мѣсто, у Абдуллы засѣло въ головѣ, что
брать его, простой намѣстникъ, дѣйствуетъ черезчуръ самосто-
ятельно и самонадѣянно. Однимъ словомъ, между этой разнохарак-
терной парой братьевъ никогда не могло существовать полнаго
согласія. Казалось слѣдовало бы объ этомъ забыть теперь, когда на
обоихъ надвигалась гроза. Между тѣмъ Абдулла не шевельнулъ и
пальцемъ во все время борьбы сирійцевъ съ Мус абомъ; словно барсукъ
59
въ берлогѣ онъ улегся въ своей Меккѣ одинъ одинешенекъ и высидѣлъ
до конца. Развѣ этотъ послѣдній актъ его жизни не служитъ луч-
шимъ доказательствомъ полной политической неспособности. По
своей натурѣ онъ принадлежалъ къ тому именно разряду людей, ко-
торые не въ состояніи ни на что сами рѣшиться, и все ждутъ какихъ
то необычайныхъ событій, могущихъ безъ ихъ вѣдома измѣнить весь
строй обстоятельствъ. Судьба уже разъ преподносила ему при смерти
Язііда неисчислимое благополучіе, но онъ не съумѣлъ воспользоваться
имъ; счастливый случай промелькнулъ мимо и вторично не представлялся.
Абдъ Аль-Мёликъ и не помышлялъ умирать въ угоду ему. Наобо-
ротъ, въ данный моментъ халифъ съ величайшей энергіей принялся
подготовлять своему сопернику печальный конецъ. Все сирійское вой-
ско къ 71 (690) было поставлено на ноги, а къ концу лѣта уже
выступало съ сѣвера Сиріи въ походъ. На этотъ разъ армія подви-
галась внизъ по теченію Евфрата. Недолго, хотя и храбро, защищалъ
Зуфаръ Каркисію, въ виду же превосходныхъ силъ непріятеля выка-
залъ наконецъ готовность уступить. Не въ характерѣ Омайядовъ во-
обще было препятствовать отступленію врага. Заключенъ былъ по-
четный п выгодный договоръ съ кайситами; хотя онъ не могъ устра-
нить окончательно раздоровъ между войсками халпфа, состоявшими
большею частью изъ іеменцевъ, и исконными ихъ врагами, но по
крайней мѣрѣ отдалилъ на десятокъ лѣтъ потрясающее событіе, подоб-
ное хазирскому. Сирійскія войска слѣдовали далѣе влѣво отъ Евфрата, а
Мус'абъ при первомъ извѣстіи о появленіи непріятели также пере-
правился со своими куфійцами черезъ рѣку. Въ окрестностяхъ Мес-
кина, у малаго Тигра (Дуджейль), неподалеку отъ монастыря Католи-
коса *), сошлись обѣ арміи—Омайядовъ и Зубейритовъ. По издавна заве-
денному обычаю Омайядовъ, въ непріятельскій лагерь проникли тай-
ные агенты, разсыпая направо и налѣво золото и обѣщанія, одѣляя
окольными путями иракскихъ офицеровъ посланіями съ весьма соблаз-
нительными предложеніями. А для нихъ, собственно говоря, за ис-
ключеніемъ развѣ искреннихъ приверженцевъ Алія, выборъ между
Зубейромъ и Омайядами не составлялъ большой разницы. Положимъ,
возстаніе, затѣянное было однимъ изъ довѣренныхъ лицъ Абдъ-Аль
Мелика въ Басрѣ, ие удалось, но непріятелю пришлось оставить въ
городѣ сильный гарнизонъ. Между тѣмъ Мухаллабъ былъ въ отсут-
ствіи. онъ попрежнему сражался съ хариджитами въ глубинѣ Персіи;
У Мус аба подъ рукой оставался одинъ только надежный полководецъ—
*) Дейр-Аль-Гатиликъ. Гатиликъ (по общепринятому произношенію Джати-
ликъ)—греческое хоЛоХіхб;, титулъ патріарха равныхъ восточныхъ христіанскихъ
сектъ.
60
Ибрахимъ, сынъ Аштара. II тотъ въ свою очередь вмѣстѣ съ прочими
получилъ тайное посланіе отъ Абдъ Аль-Мелика, но онъ одинъ
изъ всѣхъ, показалъ полученное письмо главнокомандующему, ко-
торому всѣ измѣняли. Имъ обоимъ не приходилось склоняться къ
ногамъ Омайяда. Дошло наконецъ дѣло до сраженія у монастыря
Католикоса. Большинство иракцевъ струсило и воздержалось отъ боя.
Съ нѣсколькими тысячами оставшихся вѣрными знамени военачаль-
ники сдѣлали все что могли, и пали смертью героевъ. Рядомъ съ
Мусабомъ погибъ п его сынъ Пса, не пожелавшій покинуть отца въ
крайности (13 Джумада II 71=22 ноября 960.
Когда извѣстіе о гибелп главнокомандующаго дошло до Мухаллаба,
недолго размышлялъ полководецъ какъ ему поступить. Онъ понималъ
очень хорошо, что ему, представителю арабскаго владычества въ
Персіи и заклятому врагу секты хариджитовъ, совершенно безразлично
кто бы нц сталъ разыгрывать роль халифа тамъ, далеко на западѣ—
Абдъ Аль-Меликъ или Ибнъ Зубейръ. II онъ объявилъ безъ дальнихъ
околичностей, что готовъ признать Абдъ Аль-Мелика. Халифъ утвер-
дилъ его въ прежнемъ санѣ п тѣмъ охотнѣе, что полководецъ былъ
по происхожденію іеменецъ, подходя какъ разъ къ преобладающему
въ Сиріи направленію. Хотя въ 72 (691) новый намѣстникъ, послан-
ный Абдъ Аль-Мёликомъ въ Басру, вздумалъ было безъ вѣдома ха-
лифа смѣнить этого полководца, но уже въ 74 (693) его свова назна-
чили. Преемники его терпѣли постоянныя пораженія отъ неутомимаго
Катари, отстаивавшаго свое дѣло по образцу старинныхъ героевъ
степей—мечомъ и пѣсней. Мы скоро увидимъ, какимъ образомъ даро-
витый военачальникъ успѣлъ окончательно разрѣшить свою трудную
задачу, пока же Абдъ Аль-Мёликъ довольствовался и тѣмъ, что по
крайней мѣрѣ Басра не попадетъ сновавъ руки хариджитовъ.
Послѣ присяги, принесенной куфійцамп новому повелителю Ирака,
первою заботою халифа стало, понятно, покореніе священныхъ
городовъ и уничтоженіе Абдуллы Ибнъ Зубеира. Медина была занята
безъ сопротивленія; намѣстникъ Пбнъ Зубеира разсудилъ заблаговре-
менно скрыться. Съ Меккой однако требовалось обойтись поосторож-
нѣй. Если Абдъ Аль-Мёликъ самъ распростился разъ навсегда со
своимъ кораномъ, то многіе изъ его подданныхъ такъ или иначе
держались еще крѣпко священнаго писанія. Надо было хорошенько
пообдумать, гдѣ бы отыскать человѣка, подобнаго Муслиму либо Пбнъ
Иумейру, совѣсть котораго не помѣшала бы въ случаѣ нужды обстрѣли-
вать хотя бы святой храмъ. Старинные приверженцы, единственное вѣро-
исповѣданіе которыхъ, если они какое и имѣли, заключалось въ предан-
ности къ дому Омейи, пали всѣ искупительной жертвой мщенія за Ху-
сейна. Приходилось дѣйствовать на авось. Высшіе чины брезгливо уст-
61
ранялись отъ исполненія далеко нелестнаго порученія. Выпекался однако
одинъ изъ второстепенныхъ офицеровъ, до сихъ поръ нпчѣмъ особенно
не отличавшійся; онъ самъ навязывался:подъ предлогомъ, что ему при-
снилось, будто онъ сдираетъ кожу съ Ибнъ Зубейра. Человѣку этому—
звали его Аль-Хаджжаджъ Ибнъ Юсуфъ, изъ племени Сакифъ—но
часто приходилось прежде грезить: онъ былъ бѣдный школьный учитель
изъ Таифа, за что потомъ нерѣдко корили его прошлымъ. Во всякомъ
случаѣ онъ принадлежалъ къ числу тѣхъ исключительно рѣдкихъ школь-
ныхъ учителей, которымъ удалось закончить великую войну. По ка-
кому-то странному капризу ему-то и вручилъ Абдъ Аль-Мёликъ на-
чальство, а Хаджжаджъ вскорѣ же выказалъ себя, каковъ онъ есть на
самомъ дѣлѣ. Новый полководецъ, который также мало, какъ и Ибнъ
Пумейръ, стѣснялся святостью Мекки, обложилъ" городъ со всѣхъ сто-
ронъ. Заработали безъ перерыва метательныя машины, а вылазки
осажденныхъ каждый разъ были отражаемы съ успѣхомъ. Шесть мѣ-
сяцевъ стойко выдерживали мекканцы осаду, но ряды друзей Ибнъ
Зубейра порѣдѣли отъ страшнаго голода. Хаджжаджъ и не думалъ пи-
тать злобы къ врагамъ: стоило только сложить оружіе и въ лагерѣ
принимали каждаго благосклонно Вскорѣ кругомъ Абдуллы остались
лишь немногіе. За послѣднее время претендентъ только и дѣлалъ,
что усердно проповѣдывалъ. Но наконецъ арабъ взялъ верхъ надъ
духовнымъ владыкой. Какъ передаютъ, склоняясь на увѣщанія своей
столѣтней матери, Абдулла рѣшилъ покончить свою неудачную жизнь
честною смертью воина и палъ вмѣстѣ съ горстью преданныхъ 14
(пли 17) Джумада I. (1.4 октября 692).
Итакъ, съ антпхалифомъ было покончено, но все еще Абдъ Аль-
Мёликъ не достигъ конечной цѣли—возсоединенія всей территоріи ис-
лама подъ однимъ скипетромъ сыновъ Омейп. Въ сущности онъ
властвовалъ нынѣ лишь въ Сиріи, Египтѣ, сѣверо-западѣ Аравіи и
Иракѣ. Въ большей частп Аравіи, Мидіп и Персіи хозяйничали ха-
риджиты, а Хорасанъ былъ раздираемъ племенной враждой аздовъ,
мударитовъ и рабі’итовъ. Сходство основныхъ чертъ управленія халифа
съ пріемами Муавіи высказалось и тутъ нъ яркой формѣ. Захотѣлось и
Абдъ Аль-Мёлику имѣть своего Зіяда, и онъ нашелъ его готоваго въ
лицѢХаджжаджа, школьнаго учителя изъ Таифа. Все чаще и чаще стали
получаться халифомъ въ 75 (694) жалобы Мухаллаба. Этотъ полково-
децъ никакъ не могъ справиться съ хариджптами благодаря тому именно
обстоятельству, что жители Куфы и Басры, послѣ возстановленія спо-
койствія въ Иракѣ, и слышать не хотѣли о тягостной борьбѣ съ рас-
кольниками въ персидской и индійской гористой мѣстности. Когда на-
мѣстники высылали на подмогу къ полководцу отряды, люди попросту,
никого не спрашиваясь, возвращались къ себѣ домой при первой возмож-
62
ности. Въ это время Хаджжйджъ, распоряжавшійся посвойски и весьма
грубо въ Мединѣ съ остатками старовѣрующихъ, вдругъ получаетъ
приказъ о своемъ назначеніи на постъ намѣстника всего Ирака.
Тотчасъ же отправился онъ въ Куфу, а въ Раджабѣ 75 (ноябрь 691)
уже въѣзжалъ въ городъ. Подобно Зіяду сложилось у него правиль-
ное убѣжденіе, что прежде всего нужно умѣть говорить съ народомъ
прямо безъ обиняковъ, чисто по-арабски. Съ утренней зарей нагря-
нувъ неожиданно въ городъ, новый намѣстникъ направился въ ме-
четь и приказалъ собрать всю общину. Между тѣмъ куфійцы, съ тѣхъ
поръ какъ имъ удалось прогнать Убейдуллу, нѣсколько поотвыкли отъ
повиновенія намѣстникамъ. Не принимая даже въ расчетъ возстанія пер-
совъ при Мухтарѣ, положенія совершенно исключительнаго, за послѣд-
нія десять лѣтъ жители дѣлали что хотѣли и почти всегда наперекоръ
волѣ такъ называемыхъ эмировъ. Поэтому толпы безпечно повалили въ ме-
четь. Говорили, что какой-то человѣкъ, пріѣхавшій съ закрытымъ ли-
цомъ, хочетъ тамъ что-то сообщить общинѣ. Многіе спѣшили въ надеждѣ
принять снова участіе въ свѣженькомъ, веселенькомъ скандалѣ. Ихъ
постигло однако непріятное разочарованіе. Когда вся община собра-
лась, поднялся на каѳедру какой-то никому неизвѣстный человѣкъ.
Вмѣсто обычнаго «хвала тебѣ, Создатель», которымъ начиналась каж-
дая рѣчь въ этомъ священномъ мѣстѣ, незнакомецъ провозгласилъ, сры-
вая съ лица покрывало и цитируя строфы одного языческаго поэта *):
«Я сынъ того, кто свѣгитъ **) и надъ горами воспаряетъ.—
Лишь только я сорву покрывало вы меня узнаете!
«О, клянусь Богомъ—такъ продолжалъ онъ далѣе—я взвалю на
зло всю тяжесть отвѣтственности за него, я выкраиваю наказаніе по
мѣркѣ ***), и за равное воздаю равнымъ. Клянусь Богомъ, я вижу
головы, которыя уже созрѣли, настало время скосить пхъ, и мнѣ чу-
дится, что кровь уже струится межъ чалмами и бородами»...
Черезъ нѣсколько строфъ онъ воскликнулъ:
«Жители Ирака, я вамъ не винная ягода, которую можно сдавить, и
не верблюдъ, котораго можно запугать, гремя старымъ бурдюкомъ ****).
*) Сухейма, жившаго неоспоримо при Османѣ, но примыкавшаго по своей
манерѣ къ старымъ языческимъ поэтамъ.
**) Т. е. я уподобляюсь первому разсвѣту утра, при видѣ котораго каждый
восклицаетъ: вотъ онъ, свѣтящій!—Въ переносномъ же смыслѣ: я тотъ, кто
преодолѣваетъ всѣ трудности, подобно утренней зарѣ разсѣивающей мракъ ночи.
И слѣдующее выраженіе «восходящій надъ горами > скрываетъ двойной смыслъ
и можетъ также быть истолковано какъ «подымающійся на горы», т. е. осили-
вающій опасныя предпріятія.
***) Буквально: я выкраиваю (зло какъ кожу) по сандаліи его.
*♦♦*) Подобно тому какъ поступаютъ съ пугливымъ верблюдомъ, котораго
63
Меня ощупали, чтобы узнать мой умъ *), и на ристалищѣ я ужъ
добѣжалъ до столба. Повелитель правовѣрныхъ, Абдъ Аль-Ме-
лпкъ, разсыпалъ свой колчанъ, и испробовалъ зубами древкп стрѣлъ
своихъ **). Меня онъ избралъ — крѣпчайшаго изъ всѣхъ п на
изломъ тугого. И вотъ онъ послалъ меня къ вамъ—давно ужъ
вы упорствуете въ заблужденіи, блуждаете въ своемъ ослѣпленіи.
Клянусь Богомъ! Драть кожу буду съ васъ, какъ дровосѣкъ кору съ
деревьевъ, и скручу васъ и буду бить, какъ мимозовыя вѣтви***), и
исколочу васъ, какъ бьютъ чужого верблюда ****)»....
Въ такомъ же тонѣ продолжалъ намѣстникъ и далѣе. Можно себѣ
представить, до какой степени возмущены были слушатели подобной
рЬчью. Когда же подъ конецъ, по заведенному издавна обычаю, новый
правитель повелѣлъ прочесть офиціальное посланіе, въ которомъ Абдъ
Аль-Мгликъ объявлялъ ко всеобщему свѣдѣнію жителямъ Ирака о назна-
ченіи Хаджжаджа и произнесено было вступительное обращеніе: «Отъ
Абдъ Аль-Мелика, повелителя правовѣрныхъ къ вѣрующимъ и мусли-
намъ Ирака. Миръ съ вами»!—не нашлось ни одного въ толпѣ, кто бы
произнесъ согласно этикету—«миръ также и тебѣ, о повелитель пра-
вовѣрныхъ!» Хаджжаджъ немедленно же крикнулъ, обернувшись къ
чтецу: «Стой! А вы, рабы палки *****), повелитель правовѣрныхъ
васъ привѣтствуетъ, и никто изъ васъ нѳ нашелся воздать дол-
жное на привѣтъ? Такъ вотъ какъ понималъ вѣжливость Ибнъ
Ппхья ******)! Клянусь Создателемъ, я васъ пріучу къ другой!»—II
когда снова по знаку эмира началъ чтецъ посланіе, всѣ присутствую-
щіе въ одинъ голосъ какъ бы по командѣ произнесли: «Миръ тебѣ,
повелитель правовѣрныхъ!
За словами послѣдовали п дѣянія. Три дня роздыху даровалъ
Хаджжаджъ куфійцамъ, а затѣмъ погналъ всѣхъ въ походъ. Нѣкото-
рымъ взбрела было на умъ несчастная мысль прикрыть свое непремѣнное
желаніе остаться на родинѣ болѣе или менѣе пустыми отговорками;
ихь попросту казнили. Съ этой самой поры Мухаллабъ нѳ имѣлъ
недостатка въ солдатахъ. 20 Рамадана 75 (12 января 695) онъ раз-
билъ Катари при Казерунѣ въ Фарсѣ и началось отступленіе харид-
подгоняютъ, постукивая въ пустые высушенные мѣха и заставляютъ испуган-
наго шумомъ подвигаться впередъ.
*) Подобно осмотрѣнной по зубамъ лошади для опредѣленія ея возраста.
**) Дабы испытать твердость каждой отдѣльной стрѣлы.
***) Листья мимозы употребляютъ на дубленіе. Шипы препятствуютъ обры-
ванію, поэтому стягиваютъ и связываютъ вѣтви веревкой, а затѣмъ бьютъ пал-
кой по связкѣ. Листья падаютъ на землю и ихъ собираютъ.
♦**♦) Его подгоняютъ къ водѣ вмѣстѣ со своими, а потомъ прогоняютъ.
****♦) Т. е. заслужившіе палочные удары.
****♦♦) Бывшій доселѣ начальникомъ полицейскихъ въ Куфѣ.
64
житовъ въ Кирманъ, медленное, но постоянное. Въ этой области
между сектантами возникъ новый расколъ изъ за того, что многимъ
не нравился образъ дѣйствій Катари. Полководцу халифа оставалось
только преслѣдовать отдѣльные отряды и уничтожать ихъ безъ осо-
быхъ затрудненій. Самъ Катари погибъ въ 77 (696), вмѣстѣ съ нимъ
закончили свое существованіе такъ называемые азракиты—наиболѣе
отчаянные фанатики пзъ хариджитовъ. Конечно приходилось и впослѣд-
ствіи усмирять въ нѣкоторыхъ провинціяхъ новыя вспышки пуританъ.
Въ Аравіи повидимому десятки лѣтъ спустя послѣ того, какъ окон-
чательно усмирены были въ 73 (692) недждиты, вспыхивали изрѣдка
новыя движенія, но о нихъ до насъ не дошло точныхъ извѣстій.
Гораздо опаснѣе, во всякомъ случаѣ, были отголоски хариджитскаго
возстанія въ Иракѣ п Персіи. Пока Мухаллабъ побѣждалъ Катари въ
Фарсѣ и Кирманѣ,вдругъ у Мосула (76=695) появились цѣлыя толпы
хотя менѣе фанатическихъ и свирѣпыхъ, но все таки храбрыхъ сектан-
товъ, подъ предводительствомъ Салиха Ибнъ Мусаррпха. А по смерти
его даже на Хаджжіджа навелъ страхъ въ 76 и 77 (695—6) преем-
никъ его, Шебпбъ Ибнъ Язидъ, соединявшій большую энергію съ чело-
вѣколюбіемъ по отношенію къ мирнымъ жителямъ страны. Тщетно
упрямый намѣстникъ Ирака пытался сломить въ открытомъ полѣ
этого пылкаго поборника чистаго ученія объ исключительномъ вер-
ховенствѣ Аллаха и общины. Пораженія слѣдовали за пораженіями,
какъ вдругъ къ концу 77 (въ началѣ 697) несчастный случай изба-
вилъ сразу намѣстника отъ опаснаго врага. Вмѣстѣ со своимъ боевымъ
конемъ Шебибъ сорвался съ моста и утонулъ въ волнахъ вздувшейся
рѣчки Карунъ (въ Хузистанѣ). Съ нимъ рухнуло и защищаемое имъ
дѣло. Безмѣрное ожесточеніе арабовъ Персіи и Ирака на строгости
Хаджжаджа понемногу утихало, хотя потребовалось не разъ еще во-
зобновлять борьбу, чтобы подавить всякое сопротивленіе; но зато нигдѣ
въ этихъ провинціяхъ болѣе не доходило впослѣдствіи до общаго
возстанія. Въ 78 (697) Абдъ Аль-Меликъ могъ уже убаюкивать себя
полнѣйшею увѣренностью, что всяческое неповиновеніе придушено на
всемъ протяженіи громаднаго государства.
Однако уроженцы Куфы и Басры, которые постоянно и довольно
успѣшно изыскивали увертки, когда дѣйствительно важное предпріятіе
требовало ихъ поддержки, всегда были готовы, увлекаясь самыми невѣ-
роятными разсчетами, принять участіе въ любомъ рискованномъ пред-
пріятіи. Всячески они старались подготовлять халифу и его замѣстителю
въ Куфѣ какой-нибудь новый и неожиданный сюрпризъ. Въ данный мо-
ментъ они предусмотрительно выбрали первымъ мѣстомъ своихъ дѣйствій
отдаленный Кабулъ, чуть что не на самой индійской границѣ. Еще до
паденія Ибнъ Зубейра, Абдъ Аль-Мёликъ повелѣлъ привести къ при-
65
сягѣ Ибнъ Хазима въ Хорасанѣ. Когда же тотъ вздумалъ уклонить-
ся, противъ него былъ направленъ подчиненный ему полководецъ, коман-
довавшій въ Мервѣ, который съ помощью другихъ одолѣлъ и умертвилъ
строптиваго намѣстника (72 или 73=692, 693). Послали немедленно и
туда и въ Седжестанъ новыхъ намѣстниковъ. Кое-какой порядокъ
былъ возстановленъ, но требовалось еще многое сдѣлать. Въ 78 (697)
по усмиреніи хариджитовъ, туда же отправился съ широкими пол-
номочіями Мухаллабъ, одержавшій нѣкогда въ этой мѣстности не мало
побѣдъ. Укрѣпившись твердо въ Хорасанѣ, онъ сталъ вскорѣ трево-
жить частыми набѣгами область Бухары, но старѣющему полководцу
какъ-то не удавалось завершить свою славную карьеру прочнымъ при-
соединеніемъ земель по ту сторону Оксуса. Управленіе Седжеста-
номъ ввѣрено было одному изъ наиболѣе уважаемыхъ куфійскихъ
предводителей, Лбдуррахыану Ибнъ Мухаммеду, внуку киндита АпГаса,
измѣнившаго Алію. Онъ считался искуснымъ генераломъ и солдаты
боготворили его. Рядомъ предусмотрительныхъ, а равно и энергиче-
скихъ военныхъ дѣйствій, ему удалось мало-по-малу вытѣснить изъ
Кабула турокъ, успѣвшихъ, понятно, во время междоусобной войны
снова отречься отъ ислама; онъ подчинилъ также гористыя малодо-
ступныя страны нынѣшняго Афганистана. Но Хаджжаджу, соединяв-
шему въ своихъ рукахъ, какъ нѣкогда Зійдъ, въ качествѣ управителя
всего Ирака, верховное наблюденіе надъ всѣми восточными провин-
ціями, рѣдко кто могъ угодить; всякій генералъ казался ему недоста-
точно энергичнымъ. Вѣчно жаловался онъ на пхъ медлительность. Когда
же Абдуррахманъ вздумалъ заикнуться, что люди его совершили пока
достаточно и заслуживаютъ вполнѣ разрѣшенія вернуться на время
къ своимъ семьямъ въ Куфу, намѣстникъ прислалъ строгій выговоръ
и повелѣлъ немедленно же выступить въ походъ къ индійскимъ гра-
ницамъ. Заклокотала гордая кровь киндита: какъ, съ нимъ, внукомъ
южно-арабскихъ царей, осмѣливается говорить такимъ грубымъ то-
номъ какой-то школьный учителишка пзъ Таифа! Солдаты охотно
примкнули къ вождю, привѣтствуя радостно его предложеніе сверг-
нуть тпрана и его халифа. Войско повернуло назадъ (81=700) съ
ясно выраженнымъ намѣреніемъ дѣйствовать на погибель обоимъ.
Но дорогѣ присоединялись къ нимъ отовсюду свѣжія силы. Къ вели-
чайшей досадѣ Хаджжаджа, Мухаллабъ не нашелъ удобнымъ преградить
дорогу возмутившимся, но, съ другой стороны, отказался дѣйствовать
съ ними за-одно. Между тѣмъ, какіе только были въ Персіи шіиты, ха-
риджиты и другіе недовольные, всѣ устремились подъ знамена бун-
товщика. Уже въ К орманѣ онъ возымѣлъ смѣлость провозгласить
себя халпфомъ. При подобномъ возстаніи Хаджжаджъ никоимъ
образомъ не могъ расчитывать на иракцевъ; сирійцевъ же въегорас-
ИСТОР1Я ИСЛАМА, т. II.	5
66
поряженіи было немного, такъ что даже съ посланнымъ отъ Абдъ
Аль-Мслика подкрѣпленіемъ силы Абдуррахмана далеко превосхо-
дили средства намѣстника. Въ первомъ сраженіи въ Хузистанѣ мя-
тежники одержали побѣду (конецъ 81=февраль 701), но подъ Бас-
рой они въ свою очередь были разбиты (Мухарремъ 82=мартъ 701). бла-
годаря доблестнымъ усиліямъ начальника конницы, Суфьяна Пбнъ
Аль-Абрада. Все же нельзя было намѣстнику удержать за собой го-
родъ. Абдуррахманъ потянулся къ Куфѣ, земляки встрѣтили его съ
распростертыми объятіями, мятежники почти пересѣкли Хаджжаджу
путь чрезъ Месопотамію и грозилп прервать всякія сообщенія его съ
халифомъ. Рады радешенькп были сирійцы, когда удалось имъ проник-
нуть до Куфы, на западъ отъ Евфрата, и стать на самой границѣ
пустыни. Теперь, по крайней мѣрѣ, они возстановили связь со своей
родиной. Тутъ же очутился и Абдъ Аль-Мсликъ съ главными силами,
недоумѣвая, на что рѣшиться. Неожиданный успѣхъ мятежниковъ, къ
которымъ притекали ежедневно со всѣхъ концовъ Ирака толпы едино-
мышленниковъ, страшно озадачилъ халифа. Онъ рѣшился попытаться
справиться съ опаснымъ врагомъ посредствомъ задабриванія, столь
часто выручавшаго Омайядовъ. Не обращая никакого вниманія на отсовѣ-
тыванія Хаджжаджа, въ глазахъ котораго не существовало иного сред-
ства, кромѣ силы, даже въ самыхъ крайнихъ обстоятельствахъ, халифъ
послалъ къ Абдуррахману своего родного брата, Мухаммеда Ибнъ
Мервана, съ предложеніемъ выбрать для себя любое намѣстничество
и съ обѣщаніемъ иракцамъ смѣстить ненавистнаго главноначальствую-
щаго. Самъ Абдуррахманъ охотно готовъ бы былъ заключить выгод-
ный миръ, но его подчиненные, упоенные побѣдой, понятно, возгор-
дились и требовали по меньшей мѣрѣ низложенія халифа. Итакъ
приходилось рѣшить распрю мечомъ. Много мѣсяцевъ протекло въ
незначительныхъ стычкахъ обѣихъ армій у Дейръ Аль-Джамаджпмъ *).
Наконецъ въ Джумадѣ II 83 (іюль 702) дошло до общаго сраже-
нія. И снова стремительная аттака конницы, предводимой Суфьяномъ.
рѣшила бой въ пользу сирійцевъ. Однако иракцы съ необычнымъ упор-
ствомъ продолжали войну далѣе. Потребовалось новое пораженіе ихъ
при Мескинѣ, чтобы убѣдить большинство въ безполезности дальнѣй-
шаго сопротивленія. Въ данномъ случаѣ и Хаджжаджъ оказался на
столько благоразумнымъ, что значительно облегчилъ большинству воз-
можность возврата къ повиновенію своевременнымъ обнародованіемъ
амнистіи. Лишь нѣсколько тысячъ послѣдовало за Абдуррахманомъ;
по той же самой дорогѣ, ознаменованной рядомъ блестящихъ побѣдъ,
принужденъ былъ несчастный полководецъ бѣжать въ обратную сто-
') „Черепной монастырь41, миляхъ въ пяти отъ Куфы, по пути въ Басру.
___67
рону. Разбитый снова въ Хузистанѣ, онъ держался еше довольно
долго въ гористой мѣстности округа Герата, благопріятной для ве-
денія малой войны, отчасти поддерживаемый турками Кабула. Лишь
въ 85 (704), къ концу правленія Абдъ Аль-Мёлика, выступилъ Язгідъ,
сынъ и преемникъ умершаго въ исходѣ 82 (начало 702) Мухалдаба,
чтобы положить конецъ волненіямъ въ сосѣдней провинціи. Въ этой
послѣдней войнѣ палъ и Абдуррахманъ, давно уже переставшій быть
страшнымъ халифу п его куфійскому намѣстнику. Вмѣстѣ съ нимъ
погасъ послѣдній возмутитель мира обширнаго исламскаго государства
Итакъ, благодаря энергіи двухъ замѣчательныхъ людей наступалъ
наконецъ болѣе долгій періодъ внутренняго спокойствія и внѣшняго
блеска арабской державы.
ГЛАВА III.
Процвѣтаніе династіи и второй періодъ завоеваній.
Сущетвуетъ совершенно неосновательное и тѣмъ не менѣе ши-
роко распространенное предубѣжденіе, что духовно подвижной Западъ
составляетъ рѣзкій контрастъ степенному покою Востока, погруженнаго
въ тяжеловѣсную неподвижность. Воззрѣніе это вызвано прежде всего
духовной пустыней, царящей, едва ли только надолго, въ подвласт-
ныхъ современному турецкому владычеству странахъ Малой Азіи и
сѣвера Африки, и еще сильнѣе навѣвается развертывающимся передъ
европейскимъ наблюдателемъ зрѣлищемъ оцѣпенѣлаго нагроможденія
грудъ тыячелѣтнихъ памятниковъ египетской и ассирійской культуръ.
Между т§мъ уже Гёте понималъ, что эти выдвинутые рядами передъ
пирамидами сфинксы свидѣтельствуютъ громко о верховномъ на-
родномъ судѣ, напоминаютъ собой великія нашествія, войны и до-
говоры. (ъ той самой поры, когда накопляющееся постепенно по-
ниманіе содержимыхъ на этихъ памятникахъ знаковъ даетъ намъ все
болѣе и бодѣе возможность заглянуть сознательно въ эту пеструю и
дѣятелънп) жизнь самыхъ отдаленнѣйшихъ историческихъ эпохъ, мы
замѣчаемъ съ изумленіемъ, что съ того самаго момента, когда безпо-
койный арабскій элементъ начинаетъ опредѣленно воздѣйствовать на
судьбы энхъ странъ, сразу же обнаруживается непрерывное броженіе,
становящееся почти исключительно постояннымъ явленіемъ по всему
этому шпіокому пространству, отъ плоскогорій центральной Азіи до
самыхъ столповъ Геркулеса. II становится почти невѣроятнымъ, ка-
кимъ образомъ могло произойти наростающее безпрерывно развитіе
въ этомъ зовомъ, вѣчно волнующемся государствѣ, въ теченіе всего
времени своего существованія воспользовавшемся лишь два раза болѣе
или менѣе продолжительнымъ покоемъ, длившемся сначала 17, а потомъ
6 лѣтъ. Потому на первый взглядъ кажется недостаточно основатель-
нымъ толковать о процвѣтаніи династіи, которая удовлетворяла только
самымъ небходпмымъ условіямъ государственнаго существованія и то не
69
сполна лишь два десятка лѣтъ. Впрочемъ на суть дѣла повидимому можно
взглянуть нѣсколько менѣе безотрадно, если припомнить, что въ одномъ
только Иракѣ происходили часто послѣ короткой передышки новыя
потрясенія, межъ тѣмъ какъ въ Сиріи воцарялись покой и порядокъ
на цѣлыя 55, а въ Египтѣ даже на 60 лѣтъ. Между тѣмъ именно Иракъ
становится теперь средоточіемъ всѣхъ духовныхъ усилій, бродящихъ
въ нѣдрахъ ислама. И эти стремленія болѣе и болѣе направляются
отнынѣ по пути мирнаго прогресса посредствомъ разработки прежнихъ
основъ съ исключеніемъ всякихъ революціонныхъ новшествъ; тѣмъ бо-
лѣе поразительно видѣть этотъ оазисъ развитія на почвѣ, взрыхляемой
непрестанно могучими руками, не допускающими казалось бы даже воз-
можности тихаго произрастанія подобнаго рѣдкостнаго цвѣтка. Одна
только всезалпвающая плодовитость юношески кипучаго арабизма, о
которой мы и раньше упоминали, была въ состояніи болѣе чѣмъ на
столѣтіе возрождать снова и снова благородныя силы, погибавшія въ
непрестанныхъ междоусобныхъ войнахъ. Почти невѣроятно то множество
высокоодаренныхъ, творческихъ головъ, какое воспроизводили либо
переработывали для общаго преуспѣянія эти два города близнеца—
Басра и Ку фа, вплоть до позднѣйшихъ годовъ Аббасидской эпохи.
Тѣмъ не менѣе не подлежитъ нпкакому сомнѣнію, что и здѣсь по-
требны были, хотя бы на самый короткій срокъ, болѣе прочныя обще-
ственныя отношенія, дабы пріучить людей къ мысли, что всякое разно-
мысліе теоретическаго свойства нельзя же вводить въ практику ре-
волюціоннаго движенія, и что слѣдуетъ прежде всего способствовать
преуспѣянію духовнаго развитія и вызывать его лишь мѣрами умствен-
наго воздѣйствія. Это-то самое установленіе прочности отношеній на
нѣсколько десятковъ лѣтъ и составляетъ главную заслугу Хаджжаджа.
-Можетъ быть п безъ предвзятаго намѣренія преобразился онъ изъ школь-
наго учителя Таифскаго если не въ преподавателя Аравіи, то въ пер-
ваго оберегателя арабской науки.
Довольно скверно отплатили ему арабскіе ученые за то, что на-
мѣстникъ устроилъ имъ уютный уголокъ для безмятежныхъ занятій.
Осаждавшему нѣкогда Мекку, гонителю набожныхъ Медины, прихо-
дилось быть на дурномъ счету у пст ориковъ Аббасидской эпохи; равно
какъ и предшественнику его Зіяду, не могли они простить ему стро-
гости и безпощадности, съ коими они оба должны были водворять по-
рядокъ въ совершенно одичаломъ Иракѣ. Ихъ укоряютъ въ немило-
сердой жестокости. Межъ тѣмъ безпристрастный мыслитель видитъ въ
нихъ поистинѣ лишь робкихъ школьниковъ, стоитъ только вспомнить
0 потокахъ крови, пролитыхъ Аббасидами, не говоря уже объ изы-
сканной до омерзѣнія системѣ пытокъ, введенной въ употребленіе этими
Послѣдними по образцамъ древне-персидской. Наша прямая обязанность
70
оправдать образъ дѣйствій Хаджжаджа. Былъ онъ попросту строгимъ, но
справедливымъ правителемъ; по заведенному въ тѣ времена обычаю, онъ
дѣйствовалъ безпощадно, тамъ гдѣ было нужно, но никогда не стано-
вился тираномъ, какимъ изооражаетъ его позднѣйшая поддѣлываю-
щаяся подъ господствовавшія тогда воззрѣнія исторія. Даже и она
впрочемъ не осмѣливается заподозрить рѣдкостную честность этого
человѣка. По смерти намѣстника, неограниченно управлявшаго цѣ-
лой половиной халифата, наслѣдникамъ осталось его оружіе, ко-
ранъ и нѣсколько сотъ дирхемовъ наличными. Во всякомъ случаѣ арабы
обязаны единственно ему тѣмъ, что нѣсколько лѣтъ спустя послѣ его
кончины, а затѣмъ съ небольшими перерывами и еще полтора десятка
лѣтъ, подъ управленіемъ доблестнаго Халида А.іь-Касрія, въ Иракѣ
воцарился относительный покой.
Хаджжаджъ не могъ конечно предполагать даже, чтобы жптели
страны были въ состояніи вполнѣ измѣнить глубоко укоренившееся на-
правленіе; вотъ почему намѣстникъ изобрѣлъ новое средство держать
ихъ въ повиновеніи. На большомъ соединительномъ каналѣ, между
Тигромъ и Евфратомъ, прорѣзывавшемъ съ сѣвера на югъ Месопо-
тамію и выкопанномъ или, лучше сказать, возстановленномъ по при-
казанію самого же Хаджжаджа, построенъ былъ новый городъ. Отъ
Куфы, Басры и Ахваза, главнаго города Хузистана, очага хариджи-
товъ, отстоялъ онъ въ равномъ разстояніи. Поэтому и названъ онъ
Баситъ (Срединный городъ). Благодаря центральному положенію крѣ-
пости, гарнизонъ надежныхъ войскъ могъ съ одинаковой скоростью
поспѣть въ одинъ изъ названныхъ городовъ по первому извѣстію о
возникшихъ тамъ безпорядкахъ. А какъ съумѣлъ Хаджжаджъ вдохнуть
дисциплину въ распущенныя войска ‘Куфы и Басры, мы видѣли
уже раньше. Съ возстановленіемъ внѣшняго порядка не менѣе важной
заслугой была и реорганизація управленія, воспослѣдовавшая одно-
временно; не прекращавшіяся въ теченіе одиннадцати лѣтъ смуты въ
Иракѣ вмѣстѣ съ нескончаемыми походами во всевозможныхъ на-
правленіяхъ безчисленныхъ полчищъ омайядовъ, шіитовъ, зубейри-
товъ и хариджитовъ, довели земледѣльческое населеніе страны чуть
не до полнаго разоренія. Когда Хаджжаджъ сталъ во главѣ управле-
нія, налоги богатой страны упади со 100 на 40 милліоновъ дирхемовъ.
Положимъ, бѣдственное состояніе финансовъ объясняется отчасти
постепенно умаляющимся доходомъ поголовной подати, но опустошенія,
производимыя войной, были все таки главною причиной. Для улуч-
шенія пошатнувшагося общаго благосостоянія, намѣстникъ предпринялъ
цѣлый рядъ цѣлесообразныхъ распоряженій, клонящихся къ поднятію
производительности земли; всѣми силами старался онъ также под-
держать владѣльцевъ земельныхъ участковъ, одѣляя ихъ ссудами
71
пзъ государственной кассы. Но если всѣ подобныя мѣропріятія слѣ-
дуетъ назвать не только благожелательными, но и въ дѣйствитель-
ности принесшими пользу, то другое его распоряженіе возбудило
сильнѣйшее раздраженіе въ широкораспространенныхъ кружкахъ.
Стремясь восполнить громадный недочетъ въ государственныхъ дохо-
дахъ, ХаджжАджъ вздумалъ отмѣнить въ 81 (700) установленное за-
кономъ освобожденіе отъ поголовной подати всѣхъ подданныхъ ино-
вѣрцевъ, пожелавшихъ принять исламъ. Несомнѣнно это п стало побу-
дительной причиной массовыхъ присоединеніи мирныхъ жителей къ
толпамъ бунтовщиковъ Абдуррахмана, вскорѣ нахлынувшихъ со всѣхъ
сторонъ на Иракъ и поставившихъ всю едва окрѣпшую систему управ-
вленія на волосокъ отъ гибели. По преодолѣніи мятежа, однако, рас-
поряженіе вошло, само собой, снова въ силу и существенно поспособ -
ствовало пріумноженію государственныхъ доходовъ.
Очень естественно, что Хаджжаджъ со всей своей упорядочиваю-
щей дѣятельностью, простиравшеюся кромѣ Прака по принятому до-
селѣ обычаю и на всѣ въ совокупности восточныя провинціи, нахо-
дился въ самыхъ тѣсныхъ сношеніяхъ непосредственно съ халифомъ.
II властелинъ тоже не менѣе своего вице-короля крѣпко былъ озабо-
ченъ изысканіемъ мѣръ къ упроченію государственнаго зданія; многія
въ высшей степени цѣлесообразныя распоряженія истекали прямо отъ
одареннаго прозорливой мудростью властителя. Необходимо было спло-
тить воедино вѣчно разрозненныя отдѣльныя звенья халпфата, пробу-
дить сознаніе государственнаго единства въ этой разнородной по на-
ціональностямъ, языку и обычаямъ массѣ жителей, разбросанной къ
тому же по провинціямъ на громадныхъ разстояніяхъ. До сей поры
мѣстная администрація находилась въ Персіи всецѣло въ рукахъ пер-
совъ, а въ Сиріи и Египтѣ предоставлена была христіанамъ; персид-
ское и греческое золото обращалось въ имперіи какъ и прежде-
оставляя подданнымъ иноплеменникамъ какъ бы иллюзію самостоятель.
наго національнаго существованія. Между тѣмъ, несовершенства путей
сообщенія содѣйствовали сохраненію грозной обособленности отдѣльныхъ
отдаленнѣйшихъ округовъ и устраненію вліянія центральнаго управленія,
Все это подверглось нынѣ коренной передѣлкѣ. Удалены были, по
крайней мѣрѣ на первыхъ порахъ, иновѣрцы изъ государственной
службы; всѣ счеты, производимые административнымъ путемъ, списки,
сношенія и т. п. документы стали отнынѣ писаться на арабскомъ
языкѣ; вмѣсто византійскихъ и персидскихъ монетъ съ христіанскимъ
крестомъ и изображеніемъ Хосроя, начали выбивать на монетныхъ
государственныхъ дворахъ съ 75 (694) особыя золотыя и серебряныя
монеты. На нпхъ появились впервые кромѣ мусульманскаго символа
72
вѣры и другія классическія изреченія изъ корана—о побѣдѣ ислама
и ничтожествѣ христіанскаго и языческаго вѣроученій. Наконецъ
устроены были почтовыя станціи ио главнымъ дорогамъ, ведущимъ отъ
Дамаска въ провинціи, и учреждена постоянная почта. Извѣстія стали
получаться значительно быстрѣе; въ крайнихъ случаяхъ всѣми этими
удобствами могли пользоваться и частныя лица; такимъ образомъ,
самыя отдаленныя окраины государства связаны были прочно со сто-
лицей.
Вмѣстѣ съ новой организаціей управленія Абдъ Аль-Мёлику пред-
назначалось судьбой даровать также своимъ народамъ цѣлый рядъ власти-
телей. Мерванъ заставилъ мусульманъ присягнуть одновременно съ при-
сягой Абдъ Аль-Мёлику и его младшему брату, Абдъ Аль Азизу въ каче-
ствѣ будущаго наслѣдника. И дѣйствительно, съ тѣхъ поръ какъ въ 65
(685) братъ халифа былъ назначенъ намѣстникомъ Египта, выказалъ
онъ повидимому образцовую и поистинѣ необыкновенно благотворную на
пользу страны дѣятельность, вполнѣ соотвѣтствовавшую сану гряду-
щаго властелина. Между тѣмъ Абдъ Аль-Мёликъ впослѣдствіи поже-
лалъ, и очень естественно, доставить преемство своимъ собствен-
нымъ сыновьямъ п подъ конецъ жизни неотступно надоѣдалъ брату
просьбами отказаться отъ своего права. Послѣдній умеръ однако ра-
нѣе халифа (около 85=704); можно было теперь безпрепятственно про-
вести задуманный планъ. Такимъ образомъ одинъ вслѣдъ за другимъ
сѣли на тронъ четыре сына Абдъ Аль-Мелика: Аль Валидъ (бб—96=
705—715), Сулейманъ (96—99=715—717), Язіідъ II (101—105=
720—724) и Хишамъ (105—125=724—743); двое пзъ нихъ, хотя не
въ одинаковой степени, оказались достойными преемниками своего отца;
таковымъ и притомъ въ сахМой высокой мѣрѣ оказался Валидъ. Былъ
это властелинъ энергичный, который по образцу Омара умѣлъ на са-
мыхъ отдаленныхъ концахъ своего государства, на разстояніи тысячи
географическихъ миль, твердой рукой сдерживать своихъ полководцевъ
и намѣстниковъ. Приближенныхъ старался привязать къ себѣ щед-
ростью, а народъ побуждалъ, что встрѣчается слишкомъ рѣдко на Во-
стокѣ, къ разумнымъ предпріятіямъ на общую пользу и приводилъ всѣхъ
подданныхъ въ неописанный восторгъ воздвигаемыми имъ огромными и
великолѣпными зданіями. Онъ оставилъ послѣ себя громкихъ и почет-
ныхъ свидѣтелей ревностной заботы своей о народномъ благосостояніи
въ разбросанныхъ повсюду дорожныхъ сооруженіяхъ, фонтанахъ, боль-
ницахъ и мечетяхъ; ему же обязаны арабы учрежденіемъ первыхъ школъ.
При этомъ халифъ не дозволялъ шутить съ собой; этимъ онъ сильно на-
поминалъ отца. Заподозрѣвъ свою супругу Уммъ аль-Бенинъ въ томъ,
что она дозволяетъ поэту Ваддаху посѣщать ее тайно, халифъ однажды
неожиданно вошелъ въ ея покой. Обожатель, бывшій какъ разъ въ это
73
время тутъ, едва успѣлъ юркнуть въ деревянный ларь, не разъ уже
послужившій для этой цѣли. Какъ бы невзначай сѣлъ халифъ на ларь
и повернулъ разговоръ, повидимому совершенно безъ умысла, на тему
о пристрастіи жены къ этому самому покою и всей разставленной здѣсь
утвари. Продолжая разговаривать въ томъ же тонѣ, повелитель на-
конецъ обратился къ супругѣ съ просьбой подарить ему одинъ изъ
стоящихъ кругомъ комнаты ларей. Жена должна была конечно изъявить
согласіе; она не посмѣла серьезно перечить и тогда, когда Валидъ выбралъ
именно тотъ, на которомъ сидѣлъ. Затѣмъ онъ кивнулъ рабамъ чтобы они
снесли ларь въ его комнату, находившуюся въ нижнемъ этажѣ. Быстро
выкопана была тутъ же яма, нѣсколько ниже уровня подпочвенной воды.
Туда по приказанію властелина спущенъ былъ ларь, а халифъ про-
молвилъ: <кое что и я слышалъ. Если это правда, да будетъ тебѣ
это саваномъ, и мы зароемъ навѣки тебя вмѣстѣ съ воспоминаніемъ
о тебѣ; если же неправда, не бѣда, если закопаемъ это ничего не сто-
ющее дерево >. Углубленіе живо забросали и на этомъ квадратѣ, по-
крытомъ ковромъ, халифъ преспокойно усѣлся по своему обыкновенію.
Съ тѣхъ поръ и по сіе время нѣтъ никакихъ извѣстій о Ваддахѣ.
Уммъ аль-Бенинъ никогда до самой кончины не могла прочитать по
выраженію лица супруга никакого указанія на случившееся.
Человѣкъ этотъ, такъ безпощадно и мудро умѣвшій охранять
честь своего дома, съ не меньшей энергіей и прозорливостью руково-
дилъ управленіемъ внутренней и внѣшней политики своего огромнаго
государства. Во всемъ преслѣдовалъ онъ дальше осмотрительные и
величавые планы своего отца, равно и Хаджжаджа, бывшаго и при
немъ, какъ п при Абдъ Аль-Мёликѣ. вице-королемъ восточныхъ об-
ластей и пользовавшагося неограниченнымъ довѣріемъ властелина до
самой своей смерти (95 = 714). Всѣ трое держались крѣпко убѣж-
денія, выработаннаго еще Му’авіеп и Зіядомъ. Они поняли, что въ
интересахъ династіи слѣдуетъ противопоставить партіи неустанно ра-
ботавшихъ фанатиковъ всевозможныхъ сектъ, имѣвшихъ цѣлью нис-
проверженіе существующаго правленія, умѣренныхъ ортодоксовъ сред-
ней партіи и споспѣшествовать всѣми способами ихъ распростране-
нію. Такимъ образомъ постепенно, въ Иракѣ и Аравіи, они могли по-
служить такою же прочною опорой господствующей системѣ, какою
представлялась въ Сиріи личная привязанность населенія къ прави-
тельствующему дому. Поэтому Абдъ Аль-Мёликъ дозволилъ Хадж-
^аджу продолжать начатыя имъ старанія склонить набожныхъ людей во-
сточной половины государства на сторону правительства. Такъ напр. мы
слышимъ, что намѣстникъ ревностно заботился о распространеніи по-
всюду списковъ корана, который тамъ конечно болѣе, чѣмъ во всякой
74
другой провинціи, былъ въ то же время символомъ арабскаго влады-
чества. То же самое сообщаютъ и о Валидѣ: требованіе изученія ко-
рана сопровождалось, по установленному разъ навсегда обычаю, оказы-
ваніемъ халифомъ неизмѣннаго своего почтенія къ людямъ набожнымъ.
Та же самая цѣль преслѣдовалась при сооруженіи Абдъ Аль-Мёликомъ
и Валидомъ и доселѣ сохранившихся въ главныхъ чертахъ большихъ
мечетей Іерусалима и Дамаска. О послѣдней встрѣчается извѣстіе, что
халифъ въ самомъ началѣ своего правленія (конецъ 86=октябрь 705)
понудилъ христіанъ за щедрое вознагражденіе уступить ему оставлен-
ную имъ еще при Омарѣ половину большого собора св. Іоанна
(I томъ, стр. 285). Великолѣпный храмъ перестроенъ былъ вновь въ
мечеть. И понывѣ это зданіе, сильно пострадавшее отъ пожара въ
461 (1069) и опустошенія, претерпѣннаго имъ отъ монголовъ при
Тимурѣ въ 803 (1401), составляетъ величайшую достопримѣчатель-
ность Дамаска и сохранило названіе мечети Омайядовъ. Весьма серьез-
ныя основанія повидимому заставляютъ также насъ считать Абдъ Аль-
Мёлика основателемъ сооруженія, высящагося на горѣ Моріа, такъ
называемаго «Купола Скалы». Обѣ замѣчательныя постройки, если
не принимать въ счетъ Ка’бы, несомнѣнно старѣйшіе намъ извѣстные
памятники арабской архитектуры и, само собой, свидѣтельствуютъ о
развитіи этого искусства въ высокой степени. Для кочеваго народа
и маленькихъ городковъ величественныя''постройки едва ли требова-
лись прежде, пока не наступилъ періодъ великихъ завоеваній; почти
повсемѣстно арабы довольствовались устройствомъ палатокъ и хижинъ.
Представившаяся, можно сказать, внезапно потребность сооруженія до-
стойнаго для богослуженія помѣщенія застигла арабовъ почти совершенно
неподготовленными. Въ виду подобныхъ обстоятельствъ, мечеть Мухам-
меда въ Мединѣ была попросту увеличенныхъ размѣровъ палаткой
въ родѣ амбара; недалеко ушли въ постройкахъ и въ Куфѣ и дру-
гихъ мѣстахъ въ теченіе первыхъ десятилѣтій, вездѣ, гдѣ не пред-
ставлялось возможности усвоить образцы христіанскихъ церквей либо
подобныхъ имъ другихъ величественныхъ зданій. Положимъ, еще при
Омарѣ сооружена была мечеть на священной горѣ въ Іерусалимѣ, но
совершенно повидимому неосновательно часто упоминаемое обозначе-
ніе Купола Скалы «Омаровой мечетью». Во всякомъ случаѣ ничего не-
извѣстно о какой - либо другой постройкѣ второго халифа, а если бы
даже она и существовала, то была бы несомнѣнно оттѣснена на зад-
ній планъ сооруженіями Абдъ Аль-Мёлика Такъ какъ возобновляе-
мая попытка обоихъ мудрыхъ Омайядовъ, слѣдуя примѣру Му’авіи,
перенести каѳедру Мухаммеда изъ Медины въ Сирію, не возымѣла
благопріятныхъ послѣдствій, Абдъ Аль-Мёликъ рѣшился соорудить на
мѣстѣ чудесной «ночной поѣздки», совершенной пророкомъ (I томъ,
75
стр. 95), о которой говорится въ коранѣ (17,1), святыню, могущую
въ глазахъ правовѣрныхъ соперничать съ Ка’бой. А когда вскорѣ
обнаружилось, что на это трудно расчитывать, Валидъ постарался
возвести предъ изумленными очамп народа еще болѣе громадное п
великолѣпное зданіе въ столицѣ, дабы оно свидѣтельствовало по крайней
мѣрѣ о неразрывномъ единствѣ вѣры и династіи. Но не нашлось тогда
ни одного араба, знающаго толкъ въ подобныхъ предпріятіяхъ; приш-
лось ,понятно, обратиться къ грекамъ. Восьмиугольное куполообразное
зданіе «Купола Скалы» рабски напоминаетъ извѣстные византійскіе
образцы; вотъ почему арабскіе историки приписываютъ Валиду, и
весьма настоятельно, починъ привлеченія греческихъ архитекторовъ и
мастеровъ. Была это несомнѣнно не совершенно новая постройка. По-
добно тому, какъ соборъ св. Іоанна вмѣщалъ въ своихъ стѣнахъ части
языческаго капища, такъ точно и средина мечети Омайядовъ вмѣстѣ
съ куполомъ, по свидѣтельству очевидца, громко говорятъ и при ны-
нѣшнемъ состояніи святыни о перестройкѣ ея изъ византійской
церкви. Что же касается сохранившейся частью мозаики внутри и
извнѣ, то она какъ двѣ капли сходна съ таковою же въ церкви св.
Марка въ Венеціи. Болѣе же всего можетъ подтвердить наше пред-
положеніе слѣдующая надпись. На одномъ замурованномъ нынѣ бо-
ковомъ порталѣ начертано по-гречески: «Господь будетъ царствовать
во вѣки, Богъ твой Сіонъ въ родъ и родъ»... *). Можетъ быть и не
безъ предвзятой ироніи мусульмане не тронули надписи. Но если все
существенное въ этпхъ древнѣйшихъ памятникахъ мусульманъ хри-
стіанско-византійское, то ученіе и обрядность ислама потребовали нѣ-
которыхъ измѣненій въ частностяхъ, которыя при позднѣйшихъ по-
стройкахъ постепенно стали вліять и на весь стиль: прежде всего
необходимо было, ради догматическихъ воззрѣній, устранить всѣ
произведенія скульптуры и живописи, изображающія человѣка и дру-
гія живыя существа. Но такъ какъ мусульмане обладали значительно
большимъ вкусомъ, нежели кальвинисты, то онп постарались прикрыть
и изукрасить голыя стѣны на подобіе монетъ. Вмѣсто картинъ поя-
вились надписи, содержащія исповѣданіе вѣры н другіе подходящіе
стихи корана, позднѣе помѣщались тутъ же и имена первыхъ четы-
рехъ правовѣрныхъ халифовъ, которыя нынѣ напримѣръ выдѣляются
свыше всякой мѣры на стѣнахъ мечети Айя Софія въ Константино-
полѣ. Составляя полную противоположность съ намп, жителями Запада,
чуть что не гордящимися повидимому умѣньемъ изобразить какъ можно
угловатѣе п некрасивѣе свои письмена, мусульмане издавна, и съ все
возрастающей художественностью, занимались каллиграфическими усо-
к) По псалму 145,10.
76
вершенствованіями арабскаго алфавита. Влеченіе къ этому искусству
проявлялось тѣмъ сильнѣе, что для правовѣрнаго суннита, по крайней
мѣрѣ, онс представляло единственную возможность удовлетворенія не
чуждаго и арабу пристрастія къ красотѣ формъ. II вотъ первона-
чально заимствованныя у сирійцевъ неуклюжія и неказистыя начерта-
нія буквъ преобразовывались постепенно въ изящныя письмена, не
выдѣляющіяся положимъ особенно въ арабскомъ печатномъ шрифтѣ,
но дѣйствующія даже на непосвященнаго почти обаятельно въ тща-
тельно написанной рукописи. Это же стремленіе выступало и въ
архитектурѣ, въ орнаментаціп. Всѣмъ извѣстно, конечно, что эти ху-
дожественно сплетенныя фигуры надписей, съ окаймляющими ихъ вол-
нистыми линіями и росчерками, впослѣдствіи перешлп со стѣнъ строе-
ній на дорогія матеріи средневѣковой восточной тканевой фабрикаціи
п всюду стали появляться подъ названіемъ арабесокъ: послужили
онѣ образцами также и для Запада. Эта-то техника и наложила по
меньшей мѣрѣ печать своеобразности и какой-то неуловимой прелести
на большинство памятниковъ мусульманской архитектуры. То же самое
впечатлѣніе, еще болѣе конечно усиленное, получалось тамъ, гдѣ склон-
ность къ украшеніямъ совершенно преобразовывала и строительные
элементы, видоизмѣняя п затопляя вычурными завитками колонны и
своды; объ этомъ придется еще много говорить впослѣдствіи, когда
мы коснемся исторіи Испаніи и Индіи.—Что же касается нѣкоторыхъ
видоизмѣненій, оказавшихся необходимыми въ заимствованной отъ хри-
стіанъ архитектурѣ ради обрядовъ мусульманскихъ нуждъ, достаточно
упомянуть объ одномъ лишь, наиболѣе извѣстномъ. Дабы можно было
слышать на дальнемъ разстояніи призывъ на молитву муэззина, по-
надобилось устроить возвышенное мѣсто внѣ стѣнъ мечети. Поэтому
непосредственно возлѣ мечети стали воздвигать отдѣльныя башни;
имѣя одно спеціальное назначеніе, были онѣ, понятно, высоки и тонкп.
По внѣшнему виду своему получили онѣ названіе минаретовъ [ми-
наретъ «маякъ»] и подъ этимъ именемъ стали извѣстны на Западѣ' ).
«Куполъ Скалы» съ удобной обширной платформой для муэззина до
сихъ поръ не имѣетъ минарета, а при мечети Омайядовъ ихъ три, пзъ
которыхъ одинъ по крайней мѣрѣ, по преданію, сооруженъ Ва-
лидомъ.
Впрочемъ ни Валидъ ни его преемники не ограничивались однимъ
подражаніемъ греческимъ зданіямъ. Тамъ, гдѣ требовало благоговѣйное
чувство по возможности оставить неприкосновеннымъ древнее сооруженіе,
какъ напр. въ Меккѣ и Мединѣ, или же когда не предстояло возмож-
*) На Востокѣ называются снѣ чаще всего мадинетъ, а еще точнѣе ма’за-
нетъ „мѣсто призыва на молитву" (производное отъ азанъ, см. томъ I, стр. 116).
77
ности пользоваться греческими мастерами, они попрежнему оставались
при старомъ стилѣ: поддерживаемой столбами залѣ—такъ именно, какъ
самъ Мухаммедъ строилъ. Чаще всего, по примѣру Кабы, вокругъ храма
устраивался открытый дворъ, обнесенный рядами колоннъ. Самъ Ва-
лидъ повелѣлъ отстроить по подобному образцу мечеть въ Мединѣ
(91=710). Она стала неизмѣннымъ образцомъ національнаго арабскаго
молитвеннаго дома, а значительно позднѣе до такой степени была
усовершенствована архитектурнымъ устройствомъ, что даже выдержи-
вала сравненіе съ подражаніями византійскому стилю. Объ этомъ намъ
придется говорить болѣе подробно впослѣдствіи.
Благоволеніе, оказываемое сильными міра дѣламъ вѣры, не огра-
ничивалось однако лишь одною внѣшностью. Ради защиты покрови-
тельствуемой ими ортодоксіи, въ концѣ концовъ они вмѣшивались даже
въ богословскія пренія. Именно теперь духовная жизнь этого замѣ-
чательнаго періода пыталась въ двухъ пунктахъ государства высту-
пить впервые въ болѣе опредѣленномъ смыслѣ. Самое разсмотрѣніе
дѣятельности трехъ тогдашнихъ выдающихся государственныхъ людей
побуждаетъ насъ хотя въ общихъ чертахъ изложить эти начинанія
научной обработки теоріи ислама.
Всякій, кто только ощущалъ въ себѣ въ то время духовныя силы,
побуждающія его высказаться, если только поэтическое дарованіе не
увлекало его неудержпмо на иные пути, находилъ одинъ только пред-
метъ, достойный вниманія: Слово Божіе и устныя преданія о пророкѣ,
непзбѣжное разъясненіе перваго. Отнынѣ п надолго еще впередъ вся
научная дѣятельность сосредоточивалась на одномъ толкованіи корана,
на собираніи, дальнѣйшей передачѣ преданій и формулировкѣ ученія
вѣры, разработываемаго на основаніи данныхъ пзъ обоихъ первостепен-
ныхъ источниковъ. Вначалѣ, въ особенности въ промежутокъ времени
отъ смерти Мухаммеда до конца второй междоусобной войны, подобнымъ
занятіямъ предавались люди, исключительно руководимые практическими
потребностями: предстоявшіе на молитвѣ и судьи. Одному необходимо
было съ величайшею осмотрительностью позаботиться объ изученіи свя-
щеннаго писанія въ подлинномъ его видѣ, другой долженъ былъ строго
сообразовать рѣшенія свои съ постановленіями пророка и его первыхъ
преемниковъ; но обоимъ этимъ требованіямъ было далеко не такъ
легко удовлетворить, какъ это можетъ показаться съ перваго взгляда.
Конечно, со времени Османа коранъ переписывался тщательно и до-
бросовѣстно, а на возстановленіе его съ теченіемъ времени обраща-
лось еще болѣе вниманія; однако не слѣдуетъ при этомъ забывать, что
арабскія письмена находились еще тогда въ состояніи несовершен-
ства и давали поводъ на каждомъ шагу ко всякаго рода разногла-
78
сіямъ. Достаточно сказать, что писались однѣ только согласныя.
Представьте себѣ напр. на русскомъ языкѣ звуковую группу хотя бы
изъ согласныхъ и сразу же явится сомнѣніе какъ читать: голь,
голо, голъ, гиль, гулъ и т. д. Затѣмъ добрая половина первоначаль-
ныхъ арабскихъ согласныхъ до такой степени были схожи другъ съ
другомъ, что являлась новая трудность отличать тождественныя очер-
танія. Если бы по-русски напр. буквы с, т, я, н, б, писались
почти одинаково, какая путаница произошла бы при чтеніи словъ, со-
стоящихъ изъ этихъ звуковъ: пришлось бы не читать, а отгадывать.
Съ довершеніе всего вначалѣ не было п помпну объ употребленіи
знаковъ препинанія, не существовало и прописныхъ буквъ. Труд-
ненько было разбираться во всемъ этомъ природному арабу, но за-
трудненія удесятерялись для иноязычныхъ новообращенныхъ, которымъ
сверхъ того приходилось бороться съ трудностями необыкновенно за-
путанныхъ правилъ арабскаго языка. Дабы пособить злу, придумали
въ Басрѣ изображать гласныя точками и черточками, ставя ихъ внизу
и сверху согласныхъ, а похожія по начертанію согласныя отличали по-
добнаго же рода знаками: начало этому положили уже сирійцы, отъ ко-
торыхъ первоначально и заимствована была арабами азбука. Говорятъ
самъ Хаджжаджъ допустилъ введеніе этихъ пояснительныхъ знаковъ, ко-
нечно не какъ воспоминаніе о прежнемъ своемъ учительскомъ при-
званіи: надо было прекратить разъ навсегда всѣ споры о правиль-
ности чтенія отдѣльныхъ мѣстъ корана, въ видахъ вящшаго поощренія
покровительствуемому богословскому направленію. Во всякомъ слу-
чаѣ это нововведеніе въ тѣ времена получило сразу широкое распро-
страненіе, какъ неизбѣжное подспорье. Между тѣмъ правильная раз-
становка различительныхъ точекъ въ письмѣ требовала конечно основа-
тельнаго изученія языка, но пріобрѣсть это знаніе для того, чтобы при
этомъ достичь прежде всего возможности изучать слово Божіе, было
въ сущности громаднымъ трудомъ для всѣхъ, не всосавшихъ съ материн-
скимъ молокомъ арабскаго языка; особливо было это тяжело для ново-
обращенныхъ персовъ, составлявшихъ въ Басрѣ большинство мусуль-
манскаго населенія. Поэтому они и постарались для правильнаго, на-
сколько были въ силахъ, чтенія Слова Божія придумать всевозмож-
наго рода лингвистическіе законы. Такимъ образомъ, совмѣстно съ
искусствомъ чтенія корана, которое и само по себѣ при возмож-
ности разночтеній требовало точнаго изученія, возникла совер-
шенно естественнымъ путемъ п арабская грамматика. Первые ея
зародыши начали развиваться благодаря заботѣ персидскихъ кліен-
товъ именно въ эту самую пору въ Басрѣ, а къ концу влады-
чества Омайядовъ и въ Куфѣ.—Иного рода трудности предстояло по-
бѣдить въ области преданій. Довольно продолжительное время рас-
79
яространялись они. особенно при Омайядахъ, только устнымъ путемъ.
Такая передача не могла конечно представлять никакихъ затрудненій
идя перваго поколѣнія, память котораго еще не была избалована ши-
роко распространеннымъ употребленіемъ письменъ, но наступившій
вскорѣ послѣ смерти Мухаммеда расколъ въ общинѣ усилилъ и безъ
того несомнѣнную шаткость передачи подобнаго рода. Каждый изъ
разнообразныхъ толковъ—старовѣрующіе, хариджиты, шіиты—считалъ
себя за истинно правовѣрный. Всѣ они, сознательно или безсозна-
тельно, въ данномъ случаѣ безразлично, согласно стремились овѣ-
ять фигуру Мухаммеда, какъ пророка, все болѣе и болѣе сіяніемъ
чудеснаго, но начавшіяся несогласія на почвѣ правильнаго пониманія
болѣе важныхъ мѣстъ корана и выдающихся пунктовъ ученія должны
были поневолѣ значительно усилить стремленіе каждой партіи всюду
по возможности искать подтвержденія собственныхъ взглядовъ въ
тщательно подобранныхъ изреченіяхъ посланника Божьяго; иными
словами, излагались преданія односторонне, даже слегка видоизмѣнялись;
дошло наконецъ до того, что спорящіе стали сами придумывать новыя
преданія. До какой степени испорчена историческая часть преданій
въ этомъ направленіи, мы уже достаточно познакомились при изло-
женіи жизни пророка. Однако, хотя въ поискахъ за чудеснымъ набож-
ныхъ всевозможныхъ партій подобныя искаженія не только были тер-
пимы, но даже и поощряемы, насущнѣйшимъ жизненнымъ вопросомъ
для всѣхъ трехъ лагерей безъ различія оказалась строгая провѣрка
преданій, касающихся догматики. По существу дѣла происходило
это непосредственно въ формѣ примѣрно слѣдующаго пріема. При-
ходитъ А. и говоритъ: «пророкъ тамъ-то и тамъ произнесъ то-то
к то-то». — Б. понятно задаетъ ему вопросъ: «откуда ты это уз-
налъ?—Такъ утверждаетъ В.».—В. конечно можно повѣрить, но отъ
кого слышалъ В?—Онъ говоритъ, самъ очевидцемъ былъ. Въ та-
комъ случаѣ фактъ становился доказаннымъ. Если же Б. не впол-
нѣ довѣрялъ В., преданіе считалось <не совсѣмъ достовѣрнымъ», ко-
торымъ слѣдовало пользоваться съ осторожностью или даже прямо его
отклонить. Такимъ путемъ съ теченіемъ времени образовывались болѣе
и болѣе длинная нѣпь передатчиковъ преданій. А такъ какъ съ каждымъ
новымъ звеномъ увеличивалась ненадежность, то устанавливались, смотря
по мѣстности, гдѣ поселялись во времена завоеваній древнѣйшіе оче-
видцы возникновенія ислама, особыя школы хранителей преданій, на
которыя возлагалось попеченіе о дальнѣйшемъ развитіи науки преда-
ніи. Самыя почитаемыя изъ нихъ основались въ Мединѣ и Куфѣ, а
второстепенныя сосредоточились въ - Басрѣ и Меккѣ. За опустоше-
ніемъ Омайядамп города, мединская школа разсѣяна была на всѣ че-
80
тыре стороны, но возродилась снова изъ ничтожныхъ обломковъ, бла-
годаря высокому почитанію города пророка, какъ наистарѣйшаго
пункта ислама. Тѣмъ не менѣе однако въ самый расцвѣтъ владыче-
ства Омайядовъ изученіе преданій вслѣдствіе ранѣе уже указанныхъ
причинъ получило необыкновенно широкое развитіе также въ Куфѣ
и Басрѣ; даже въ Дамаскѣ, пзъ за практическихъ правда цѣлей, из-
ученіемъ ихъ нельзя было совершенно пренебречь. Само собой, дѣло
это не могло долго ограничиваться одной полумеханической дѣя-
тельностью собиранія, разсмотрѣнія и храненія тысячъ и снова тысячъ
отрывочныхъ преданій. Должно было постепенно явиться стремленіе
привести ихъ въ нѣкоторый порядокъ, дабы вещественно подходящія
части изо всего матеріала можно было соединить и по внѣшнему из-
ложенію. Такъ изъ отдѣльныхъ историческихъ данныхъ сложилось жи-
знеописаніе пророка, а съ пимъ и начало исторической литературы. Изъ
соотвѣтствующихъ мѣстамъ корана изреченій пророка п его преемни-
ковъ образовались пространныя толкованія на самый коранъ. Судеб-
ныя же постановленія сплочивалпсь вмѣстѣ съ законодательными фор-
мулами священнаго писанія въ юридическія системы. Наконецъ вы-
нужденная полемика съ невѣрными, съ одной стороны, и непріязнен-
ныя исламскія секты — съ другой властно побуждали къ разно-
стороннему основательному изслѣдованію и общему изложенію глав-
нѣйшихъ теологическихъ основъ ученія въ видѣ послѣдовательной
догматики. Если эта всеобъемлющая и творческая дѣятельность до-
стигаетъ полнаго своего расцвѣта лишь послѣ окончанія періода Омай-
ядовъ, то корни ея такъ глубоко проникаютъ еще въ первое столѣтіе
послѣ Хиджры и отчасти настолько сплетены съ политическими пре-
вратностями арабской исторіи, что мы обязаны уже теперь прослѣдить
за ней по крайней мѣрѣ настолько, насколько она касается богослов-
скихъ воззрѣній, явившихся выразителями всей умственной дѣятель-
ности того времени.
Пока еще харпджпты не отреклись отъ общины, до тѣхъ поръ вѣ-
рующіе не особенно-то усердно предавались вообще мудрствованіямъ о
божественныхъ предметахъ. Набожные мусульмане были народъ простой.
Достаточно было каждому съ наивной вѣрой усвоить пару догма-
товъ изъ корана, такъ, какъ они представлялись здравому человѣче-
скому смыслу. О тонкостяхъ же отлпченія понятій, а тѣмъ паче ме-
тафизическомъ умозрѣніи, онп и понятія не имѣли, знали столько же,
сколько о китайскомъ государственномъ управленіи. Когда же высказан-
ныя хариджитами мнѣнія о суверенитетѣ общины заставили постепенно
въ Басрѣ и Куфѣ задумываться надъ пріисканіемъ истиннаго и точнаго
смысла отдѣльныхъ мѣстъ корана п вообще заняться основными вопро-
сами, подобное же движеніе подготовлялось и тамъ, «гдѣ нельзя было
81
вонсе его ожидать, именно въ довольно равнодушномъ доселѣ ко всѣмъ
теологическимъ предметамъ населеніи Сиріи. Какъ ни мало представля-
лось собственно поводовъ при первыхъ Омайядахъ высказывать офи-
ціальное рвеніе къ дѣлу вѣры по образцу набожныхъ Медины, но и
здѣсь, въ Сиріи, не особенно большое число людей, занимавшихъ постъ
имама или судьи, обязаны были постоянно обращаться къ корану
и преданіямъ. Съ другой стороны, они были сильно заинтересованы
въ томъ, чтобы дать себѣ отчетъ въ основныхъ положеніяхъ при-
лагаемаго къ жизни вѣроученія. Приходилось имъ не разъ также
сталкиваться съ христіанскимъ влементомъ, находившемъ у Омайя-
довъ широкую терпимость. Вплоть до Абдъ Аль-Мёлика, и даже
позднѣе, множество христіанъ принимало дѣятельное участіе по упра-
вленію, да и при дворѣ и вообще вездѣ обращались съ ними ми-
лостиво. Повтому весьма понятно, что одаренные болѣе живымъ тем-
пераментомъ, какъ съ той такъ и съ другой стороны, вскорѣ дол-
жны были вступить въ пренія по предмету дѣлъ вѣры. И именно мень-
шая степепь фанатизма, отличавшая даже самыхъ набожныхъ изъ му-
сульманъ Сиріи, дала возможность во время взаимныхъ разсужденій объ
основныхъ теологическихъ положеніяхъ незамѣтно проявиться вліянію
христіанскихъ воззрѣній на исламскіе догматы. Намъ извѣстно, напр.,
что одинъ изъ послѣднихъ величайшихъ догматиковъ греческой церкви,
Іоаннъ Дамаскинъ (род. 676), къ отцу котораго благоволилъ Абдъ
Аль-Мёликъ, написалъ при позднѣйшихъ 'Омайядахъ въ защиту хри-
стіанской религіи противъ ислама сочиненіе въ формѣ бесѣды между
христіаниномъ и сарациномъ. Приблизительно къ тому же времени
можно отнести *) появленіе въ кругу мусульманъ двухъ учителей,
выступившихъ именно въ качествѣ пропагандистовъ двухъ догмати-
ческихъ тезисовъ Іоанна, а именно—милосердаго промысла Божія,
направленнаго ко спасенію всего человѣчества, и свободы человѣче-
ской воли. Поэтому можно утверждать съ большою достовѣрностью,
что оба новые толка обязаны своимъ происхожденіемъ сношеніямъ
мусульманъ съ христіанами. Къ сожалѣнію намъ извѣстно весьма
немного о воззрѣніяхъ этихъ новыхъ исламскихъ сектъ, получившихъ
названіе мурджитовъ и кадаритовъ **). Повидимому, придерживаясь
*) Собственно говоря, нѣсколько ранѣе появленія Іоанна, но вѣдь втотъ
святитель не изобрѣлъ же собственной догматики. Онъ только ивлагалъ систе-
матически ученіе греческой церкви, исповѣдуемое въ его странѣ.
**) Мурджиты значитъ собственно „откладывающіе1*. Они проповѣдывали,
что божескій приговоръ о спасеніи или погибели человѣка не непреложно уста-
новленъ предъ вѣки предопредѣленіемъ, а отложенъ до дня страшнаго суда.
Кадариты же тѣ, кои предоставляютъ человѣку Кадаръ, т. е. его судьбу, сво-
бодную волю.
ИСТОРІЯ ИСЛАМА. Т. П.	6
82
нѣкоторыхъ мѣстъ корана, они отвергали безусловно предназначаемое
предвѣчно блаженство либо гибель каждаго человѣка и учили объ окон*
нательномъ рѣшеніи судьбы, по крайней мѣрѣ для всѣхъ вѣрующихъ,
при кончинѣ міра въ противоположеніе исламскому догмату безуслов-
наго предопредѣленія и проистекавшаго отсюда непомѣрнаго страха
предъ тираннической волей Бога. Но именно эти послѣднія теологи-
ческія положенія къ концу жизни Мухаммеда несомнѣнно значительно
преобладали и, какъ мы вскорѣ увидимъ, соотвѣтствовали воззрѣні-
ямъ большинства правовѣрныхъ.
Повидимому новое ученіе стало проникать изъ Дамаска въ Куфу
и Басру. По крайней мѣрѣ мы обладаемъ достовѣрными извѣстіями,
что въ послѣднемъ городѣ въ 80 (699) существовали подобнаго рода
ученія. Межъ тѣмъ какъ въ Сиріи никто не обращалъ особаго вни-
манія на распространеніе новой догмы, здѣсь она наткнулась на
довольно сильный отпоръ. Непрестанныя междоусобныя войны, же-
стокія преслѣдованія старовѣрующихъ Омайядами многообразно под-
держивали и усиливали въ кружкахъ набожныхъ тѣ воззрѣнія, кото-
рыя вылились изъ души Мухаммеда въ періодъ страданій и увѣнча-
лись ученіемъ о предопредѣленіи и суровымъ понятіемъ о существѣ
Божіемъ, въ такомъ именно видѣ какъ было это изложено раньше (т. I,
стр. 208, 209). Въ особенности одна группа ревностныхъ правовѣрныхъ,
собиравшаяся вокругъ высокочтимаго за богобоязненность Хассана бас-
рійскаго (| 110=728), развила это суровое ученіе до границъ непод-
дѣльнаго пренебреженія ко всему мірскому. Среди нихъ приходилось
слышать чуть не ежедневно передаваемое преданіемъ изреченіе про-
рока: «если бы вы знали то, что я знаю, вы бы разучились смѣяться
и много бы плакали». Аскетическія тенденціи были впрочемъ не въ
рѣдкость въ Аравіи и прежде (т. I, стр. 112, 113, 195), да и хри-
стіанское монашество всюду, понятно, было всѣмъ знакомо. Не муд-
рено поэтому, что къ концу владычества Омайядовъ, однимъ поколѣ-
ніемъ позже, люди подобнаго закала начали соединяться въ замкну-
тыя общины со строгимъ уставомъ. Ихъ звали суфіями по носимой
ими шерстяной рясѣ (суфъ). Тревожное время, переживаемое арабами
при послѣднихъ Омайядахъ п первыхъ Лббасидахъ, лишь усилило
склонность къ монашеской жизни, а примѣръ на западѣ христіанства
и на далекомъ востокѣ буддизма далъ этому стремленію новый
могучій толчокъ. Такъ постепенно стали развиваться все болѣе много-
численные, сплоченные ордена нищенствующихъ монаховъ, получившіе
и у насъ на Западѣ громкую извѣстность подъ именемъ дервишей (по-
персидски дервишъ—нищій). Но это развитіе подвижничества слѣдуетъ
отнести къ позднѣйшему періоду. Впрочемъ идеи о тщетѣ всего мір-
ского, о человѣческомъ ничтожествѣ предъ лицомъ наводящаго ужасъ Бо-
83
зкества были въ большомъ ходу среди правовѣрныхъ Ирака и именно при
ХаджжАджѣ; поэтому жители съ неудовольствіемъ стали опровергать
занесенныя сюда мурджитами п кадаритами лученія. Вмѣшалось въ
споръ и правительство, дорожившее одобреніемъ партіи ортодоксовъ.
По приказанію 'Абдъ Аль-Мёлика, а можетъ быть Хаджжаджа, въ
Басрѣ былъ казненъ Ма’бадъ изъ племени Джухейны, за то. что
осмѣлился открыто проповѣдывать свободу воли, а 30 лѣтъ спустя
подобной же участи подвергся при Хишамѣ и другой свободомыслящій
богословъ. Тѣмъ не менѣе движеніе не могло быть подавлено принуди-
тельными мѣрами. Хотя оно проникло и извнѣ, все же встрѣчало
благосклонный пріемъ въ нѣкоторыхъ слояхъ народа, тамъ, гдѣ сохра-
нились еще жизнерадостныя воззрѣнія арабовъ. Своимъ чередомъ
продолжались въ Басрѣ богословскія препирательства между право-
вѣрными и вольнодумцами. Они привели естественнымъ путемъ мало-
по-малу къ постановкѣ принципіальныхъ вопросовъ о существѣ Бо-
жества и откровеній; по поводу пхъ завязались жаркіе споры между
правовѣрными и свободомыслящими; главныя основы исламскаго ученія
объ этихъ догматахъ изложены нами раньше (т. I, стр. 210—211).
Когда Василь Ибнъ Ата, ученикъ Хассана басріпскаго, по одному изъ
теологическихъ вопросовъ уклонился отъ мнѣнія наставника, тотъ
сказалъ: «ВЯсиль со мной разошелся». Съ этихъ поръ стали называть
свободомыслящихъ теологовъ ачь-му тазила—«разошедшіеся». Были они
и тогда, а позднѣе еще болѣе станутъ опасными противниками орто-
доксовъ въ умѣньи обсуждать и спорпть: съ ними, смотря по обстоя-
тельствамъ, и правительство начало обращаться болѣе или менѣе
снисходительно, такъ что вскорѣ они распространились значительно,
а при Аббасидахъ одно время играли даже вліятельную роль, о чемъ
будетъ упомянуто впослѣдствіи.
Пи Абдъ Аль-Мёликъ, ни Валидъ, ни даже Хаджжаджъ не руко-
водились разумѣется, преслѣдуя кадаритовъ, ничѣмъ инымъ, какъ
политическими цѣлями. Личныя религіозныя убѣжденія властелиновъ
вполнѣ соотвѣтствовали преданіямъ дома Омейп. общимъ съ принци-
пами пли же, скорѣе, съ привычками мірской старинной мекканской
аристократіи. Если они считали благоразумнымъ покровительствовать
правовѣрнымъ въ Иракѣ, то нисколько не думали на тѣхъ же основа-
ніяхъ навязывать непопулярную въ средѣ сирійскихъ мѣстныхъ войскъ
набожность. Зхѣсьдѣю шло прежде всего объ устраненіи новыхъ столкно-
веній между кайситами и кельбитами. во всемъ же остальномъ неизмѣн-
нымъ девизомъ Омайядовъ было: жить и давать жить другимъ. Если
простая, скудная обстановка жизни арабовъ, особенно въ большихъ горо-
дахъ, быстро исчезла подъ давленіемъ чужеземныхъ нравовъ п на-
хлынувшихъ внезапно непривычныхъ богатствъ уже при правовѣрныхъ
о*
84
халифахъ (т. I, стр. 311), то мірскія тенденціи владыкъ Омайядовъ
прямо способствовали еще большему повсемѣстному усиленію роскоши
и блеска. И весело же было, къ величайшей досадѣ набожныхъ, въ
тѣ времена при дворѣ въ Дамаскѣ; мы это уже замѣчали про періодъ
владычества Язііда. Не столь опрометчивы, но также неравнодушны
къ мірскимъ утѣхамъ были Абдъ Аль-Меликъ и Валидъ; Сулейманъ
же и многіе изъ позднѣйшихъ его преемниковъ даже не умѣли сдер-
живать своего влеченія ко всякаго рода удовольствіямъ. Не взирая
однако на усиленное подражаніе чужеземной пышности, истинная
цивилизація не сдѣлала еще значительныхъ успѣховъ среди арабовъ;
ихъ жизни недоставало утонченности и изящества, которыя самой
испорченности въ состояніи иногда придать нѣкоторую прелесть; при
дворѣ новыхъ халифовъ непріятно бросалась въ глаза смѣсь безум-
ной роскоши въ соединеніи съ грубостью. Свѣжія, еще не пошатнув-
шіяся силы арабской натуры пока выносили подобнаго рода дикую
разнузданность; хотя въ Иракѣ, по крайней мѣрѣ во время борьбы
съ хариджптами, уже выказались признаки изнѣженности, и въ самой
опасной формѣ, а сто лѣтъ спустя ощущались, понятно, уже совер-
шенно иначе. Одно только можно привести въ извиненіе этой легко-
мысленной погони за мірскими утѣхами: вмѣстѣ съ языческой жаж-
дой къ развлеченіямъ, Омайяды и окружавшіе ихъ люди принесли
въ Сирію также и побѣднорадостную пѣснь, которой лучшій рас-
цвѣтъ совпадалъ именно съ языческимъ періодомъ. Подобно тому,
какъ въ прежнее время незначительные короли Хиры и Гассанпды,
такъ и теперь халифы п намѣстники привлекали къ своему двору
выдающихся поэтовъ п осыпали ихъ за блестящія строфы и искусные
дифирамбы золотомъ и почестями; между тѣмъ и въ средѣ воиновъ
не исчезъ обычай превозносить пѣсней себя и свое племя. Кайситы
и кельбпты обмѣнивались не одними только ударами: сыпались гра-
домъ съ той и другой стороны сатиры и оды. Племенное соревнова-
ніе, положимъ, едва ли играло большую роль въ данномъ случаѣ, какъ бы
возбуждая родъ поединка между соперничествующими стихотворцами.
Въ это именно время были вообще въ большой модѣ поэтическіе
турниры. Такъ напр. трое выдающихся поэтовъ: Аль Джариръ, Аль
Фараздакъ, оба темимиты, и сирійскій христіанинъ Аль Ахталь, всѣ
прославившіеся своими великолѣпными одами въ честь Омайядовъ,
наполнили цѣлые томы взаимными колкостями и сатирами. II въ
лагерѣ набожныхъ не ощущалось вначалѣ недостатка въ поэтическихъ
дарованіяхъ, для которыхъ между прочимъ достойнымъ сюжетомъ
служила мученическая смерть Алія и его сыновей. Но суровая сдер-
жанность господствующей теологической школы отвращается посте-
пенно все болѣе и болѣе отъ искусства, рѣдко находившаго одобреніе
85
и у пророка. Одинъ лишь вдохновенный хариджптъ Катари пытается
приноровить пѣснь къ корану.
Однако всѣ вѣянія, набожныя и мірскія, умѣла пока обуздывать рука
халифа и его вице-короля. II силы великаго государства, такъ долго
раздираемыя братоубійственной распрей, направляются Абдъ Аль-Мё-
ликомъ и Валидомъ, по ту сторону границъ, на невѣрныхъ. Начиная
съ 74 (693), перваго послѣ смерти Пбнъ Зубеира года, названнаго
арабами вслѣдствіе исчезновенія послѣдняго претендента «годомъ воз-
соединенія», поданъ какъ бы сигналъ къ возобновленію наступатель-
ныхъ движеній во всѣхъ направленіяхъ. Отнынѣ начинается цѣлый
рядъ внѣшнихъ войнъ, поддерживаемыхъ съ большой энергіей. Если
не считать короткаго перерыва во время возстанія Абдуррахмана,
арабы одерживаютъ невѣроятные успѣхи, сражаясь почти безостано-
вочно въ Индіи, съ армянами, византійцами, въ Африкѣ и нако-
нецъ въ Испаніи. Никогда еще исламъ не былъ столь близокъ къ
покоренію всего міра. Если наконецъ долженъ былъ онъ отступить и
одновременно съ христіанствомъ спасены были зародыши западной
цивилизаціи, то это прямая заслуга двухъ величайшихъ героевъ
тогдашней Европы—Льва Исаврійскаго, воспрепятствовавшаго со всей
энергіей взятію Константинополя сарацпнамп (98=717), и Карла
Мартела, положившаго мечомъ предѣлъ дальнѣйшимъ успѣхамъ ара-
бовъ во Франціи (114=732). Битва при Турѣ и Пуатье запечатлѣ-
лась навѣки въ памяти западныхъ народовъ какъ избавленіе отъ не-
обычайной опасности. При этомъ однако мы, неблагодарные, забы-
ваемъ про византійцевъ, такъ часто намп поносимыхъ и презираемыхъ.
Между тѣмъ, храбрая защита греками своей столицы избавила Кон-
стантинополь и Рпмъ, два центра христіанства, отъ исламскаго по-
топа. Въ виду безпристрастной исторической оцѣнки, оба великія событія
одинаково важны. Для защиты всей совокупности европейскихъ род-
ственныхъ народностей отъ вторженія исконныхъ непріязненныхъ за-
воевателей, для охраненія свободнаго развитія народовъ Запада почти
одновременно поставлены были двѣ могучія преграды.
Пути, по которымъ Омайяды двинули снова впередъ полчища му-
сульманъ для распространенія скорѣе владычества своего, чѣмъ вѣры,
обозначались очень опредѣленно удлиненнымъ географически протя-
женіемъ государства. Болѣе исключительно, чѣмъ какъ это водится
нынѣ, необходимо было въ тѣ времена вести войну по преимуществу
на сушѣ. При самыхъ даже благопріятныхъ условіяхъ, флотъ лишь
случайно могъ тогда способствовать предпріятіямъ, задуманнымъ въ
Широкихъ размѣрахъ; нигдѣ не могъ онъ имѣть рѣшающаго вліянія.
Вотъ почему однѣ только водныя поверхности, образуемыя Индѣйскимъ
океаномъ, Каспійскимъ, Чернымъ п Средиземнымъ морями, составляли
86
неодолимое препятствіе для дальнЬйшаго поступательнаго движенія
мусульманъ. Лежащая же между этими морями суша была замкнута,
отчасти на востокъ п сѣверъ, горными нагроможденіями, кряжами
центральной Азіи и Кавказа, а также раскинувшимися на большія
пространства степями между озерами Балкашъ, Аралъ и Каспійскимъ
моремъ; на юго-западѣ же колыхалось море песку большой афри-
канской пустыни. Такимъ образомъ, оставались доступными для за-
воевателя лишь утесистые проходы въ Индію, Туркестанъ и Малую
Азію, а далѣе на западъ—узкая береговая полоса сѣверной Африки.
Выдѣляются поэтому три громадныя арены, на которыхъ разы-
грываются въ теченіе ближайшихъ сорока лѣтъ главнѣйшія военныя
драмы: Индія, Афганистанъ и Туркестанъ—на востокѣ; Арменія и
Малая Азія—въ центрѣ; западная Африка съ Испаніей и южной
Франціей—на западѣ. Изъ нихъ восточная лишена особаго преобла-
дающаго значенія. Здѣсь не пришлось арабамъ бороться съ равно-
сильнымъ врагомъ. Громадное пространство Индіи и климатъ ея, пону-
дившіе нѣкогда Александра Великаго повернуть назадъ, несравненно
менѣе послужили препятствіемъ многочисленнымъ полчищамъ сыновъ
пустыни, а дикая храбрость турецкихъ племенъ, лишенная пока еще
общаго руководительства, не могла долго выдержать противъ натиска хо-
рошо дисциплинированныхъ войскъ, направляемыхъ къ тому же ис-
кусными мусульманскими полководцами. Поэтому, шло здѣсь движеніе
просто и неизмѣнно все впередъ, до тѣхъ поръ, пока успѣхи на дру-
гихъ театрахъ войнъ не препятствовали раздробленію силъ халифата,
а укрѣпленный Абдъ Аль-Мёликомъ и Хаджжаджемъ порядокъ внутри
государства не былъ еще нарушаемъ. Мы уже видѣли ранѣе, что Мухал-
лабъ успѣлъ обложить данью всѣ тюркскія страны между Кабуломъ
и Хпвой, но возникшая вскорѣ междоусобная война, а за тѣмъ воз-
мущеніе Абдуррахмана дали возможность вновь завоеваннымъ про-
винціямъ отдѣлиться на нѣкоторое время отъ ислама. Сынъ Мухал-
лаба, Язіідъ, назначенный съ 82 (702) намѣстникомъ въ Хорасанъ,
не уступалъ отцу по способностямъ, но обладалъ слабымъ характе-
ромъ. На недосягаемой высотѣ могущества, на которую вознесъ
Мухаллабъ свой домъ, пріютился сынъ, погруженный въ бездѣя-
тельность. Окруженный почетомъ п прославляемый за разсыпае-
мыя всѣмъ свовмъ приближеннымъ щедроты безъ конца, лишь въ
крайнемъ случаѣ и на короткое время сбрасывалъ онъ съ себя апа-
тію и дѣйствовалъ энергически. Простой, строгій и бережливый
Хаджжйджъ не могъ понятно питать къ нему довѣріе; къ тому же
намѣстникъ прямо такп недоумѣвалъ, какъ можно покойно сложа руки
сидЬть на границѣ государства, имѣя въ своемъ распоряженіи нѣсколько
десятковъ тысячъ годныхъ къ употребленію войскъ. Въ довершеніе
87
всего Язіідъ былъ на востокѣ представителемъ южныхъ арабовъ.
Кайсить Хаджжйджъ, хотя старался не преслѣдовать ихъ ради сохра-
ненія государственнаго спокойствія, считалъ все таки цѣлесообраз-
нымъ всѣми способами препятствовать имъ занимать выдающіяся
мѣста. Поэтому въ 85 (704) Язіідъ былъ смѣщенъ. Намѣстни-
комъ Хорасана назначенъ былъ Кутейба Ибнъ Муслимъ, кайситъ
по происхожденію изъ племени Бахилы. Выдающееся дарованіе пол-
ководца соединялось у него съ честолюбіемъ и энергіей. Со вступле-
ніемъ Валида въ управленіе (86=705), Кутейба предпринялъ, опи-
раясь на Мервъ, цѣлый рядъ походовъ, покоряя одно за другимъ
раздробленныя мелкія тюркскія княжества по ту сторону Оксуса.
Послѣдствіемъ этихъ военныхъ предпріятій, сопровождаемыхъ перемѣн-
нымъ счастіемъ, было занятіе Пейкенда (87=706), Бухары (90=709),
Кеша (нынѣ Шехрисебзъ, 91=710), Самарканда (93=712), Хаваризма
(Хива, 93=712); а въ 94 (713) впервые мусульманскія войска пере-
правились чрезъ Сейхунъ (Яксартъ, Сыръ Дарья) и проникли въ Фер-
гану и Шашъ (Ташкентъ). На основаніи довольно сомнительнаго, правда,
источника, дошло извѣстіе, что Кутейба проникъ даже въ область Каш-
гара, но со смертью Валида въ 96 (715) и со вступленіемъ на тронъ
Сулеймана происходятъ новыя смѣщенія намѣстниковъ. Уже въ 95
(714), нѣсколько ранѣе своего повелителя, скончался Хаджжаджъ. Новый
властелинъ явно покровительствовалъ іеменцамъ. и сынъ Мухаллаба,
Язіідъ, снова водворился въ Мервѣ, отличаясь попрежнему блескомъ
и расточительностью. Плохой ареной для его необузданной натуры
могли служить суровыя страны сѣвера, которыхъ рѣки представляли
доселѣ невиданное арабами зрѣлище полнаго замерзанія зимой. Захо-
тѣлось намѣстнику хоть какой-нибудь дѣятельности, и онъ занялся
покореніемъ еще не побѣжденныхъ народцевъ южнаго и восточнаго
береговъ Каспійскаго моря. Къ тому же области эти препятствовали
свободному сообщенію между Мидіей и восточными областями. Ус-
пѣхи, одержанные имъ въ Джурджанѣ и Табаристанѣ, были однако
преходящаго свойства и не привели къ дѣйствительному укрощенію
воинственныхъ горныхъ племенъ, хотя въ общемъ это рискованное
предпріятіе кончилось съ внѣшней стороны почетно; съ жителями
заключенъ былъ довольно сносный договоръ. Затѣмъ Язйдъ не дви-
гался болѣе изъ Мерва, поглощенный единственной заботой выкола-
чиванія громадныхъ суммъ съ жителей своихъ провинцій. Онъ рас-
точалъ ихъ немедленно же съ щедростью поистинѣ княжеской, ведя
неслыханно роскошную жизнь. И всѣ тогдашніе поэты пустились
взапуски другъ передъ другомъ восхвалять домъ Мухаллаба за его
блескъ и щедроты; государственныя кассы пустѣли, но еще болѣе
страдали ввѣренныя его попеченію области. Омаръ II былъ вполнѣ
-----	88
правъ, когда отставилъ его въ 100(718) году. Безпрерывно мѣняющіеся
намѣстники не съумѣли однако и въ слѣдующіе ближайшіе годы удержать
завоеванія, совершенныя Кутейбой. Своеобразная политика Омара II
чуть не заставила даже серьезно отказаться отъ всѣхъ завоеваній,
сдѣланныхъ за Оксусомъ. Слѣдующій халифъ, Язгідъ II, вообще ни о
чемъ особенно не заботился. Нѣть ничего удивительнаго поэтому, что
начиная съ 107 и по 120 (725—738) безостановочно слѣдуютъ воз-
станія за возстаніями, и всѣ страны по ту сторону Оксуса, даже
Балхъ и Гератъ, отторгаются отъ халифата. Лишь при болѣе энер-
гичномъ Хишамѣ удалось талантливому Насру Ибнъ Сейяру снова
отвоевать отпавшія провинціи съ присоединеніемъ къ нимъ Ферганы и
Шаша, ноблагопріятноеположеніе дѣлъ продолжалось здѣсь, положимъ,
слишкомъ недолго. Быстро наступившій упадокъ династіи Омапядовъ
повлекъ за собой еще разъ уничтоженіе господства ислама надъ
тюркскими землями. При Аббасидахъ арабы успѣли только вернуть
свои прежнія завоеванія и укрѣпиться здѣсь болѣе прочно. — Еще
труднѣе чѣмъ за Оксусомъ приходилось мусульманамъ въ нынѣшнемъ
Афганистанѣ. Хаджжаджъ удовольствовался умѣренной данью, наложен-
ною на кабулскаго тюркскаго царька. Эта въ высшей степени
пересѣченная гористая мѣстность внушала даже. Кутейбѣ нѣкоторое
почтеніе къ «проклятой сторонкѣ.» Со смертью Валида никто изъ
полководцевъ собственно и не рѣшался туда сунуться и властелинъ
Кабула въ теченіе долгаго еще времени могъ безнаказанно считать
себя ни отъ кого независимымъ.
Такъ же какъ и въ Туркестанѣ шли дѣла и на юго-востокѣ. И
здѣсь Хаджжаджъ вручилъ начальство кайситу, Мухаммеду Ибнъ
Касиму. Этотъ также энергичный и даровитый полководецъ былъ
двоюроднымъ братомъ намѣстника. Укрѣпившись въ Мекранѣ, Му-
хаммедъ двинулся оттуда къ устьямъ Инда и послѣ продолжитель-
ной осады взялъ штурмомъ городъ Дейбуль. Затѣмъ, переправившись
черезъ рѣку, разбилъ большое войско индійскаго князька Захира
(89=708) и продолжалъ побѣдоносное свое шествіе вверхъ по тече-
нію рѣки, чрезъ Синдъ, къ южному Пенджабу. Мультанъ, какъ и нынѣ,
былъ тамъ пунктомъ скопленія многочисленныхъ паломвиковъ, соби-
равшихся изо всѣхъ мѣстностей сѣверной Индіи. Послѣ продолжи-
тельной и трудной осады, жители города вынуждены были (94=711)
сдаться. Въ руки мусульманъ попалъ большой городъ со всѣми его
несмѣтными сокровищами, и здѣсь, какъ и вообще въ Индіи, арабы
нашли нужнымъ поступать необыкновенно снисходительно. Съ одной
стороны, они не хотѣли мѣшать выгодному приливу многочисленныхъ
пилигримовъ, а съ другой—считали необходимымъ сохранить благораспо-
ложеніе чуждаго населенія этого отдаленнаго края по отношенію къ не
89
особенно многочисленнымъ завоевателямъ. Поэтому мусульмане воздер-
живались здѣсь отъ разрушенія идоловъ и, вопреки всѣмъ предписа-
ніямъ корана, даже терпѣливо сносили продолжавшееся отправленіе
языческпхъ обрядовъ. Тѣмъ не менѣе новыя пріобрѣтенія не надолго
могли остаться въ рукахъ арабовъ во всемъ ихъ объемѣ. При всту-
пленіи Сулеймана на тронъ, Мухаммедъ Ибнъ Касимъ былъ смѣненъ
п казненъ. Слѣдующіе преемники своимъ вѣроломствомъ, а отчасти
жестокостью, возбудили всеобщую ненависть, такъ что при Хишамѣ
(105—125=724—743) понадобилось уже строить рядъ крѣпостей,
чтобы по крайней мѣрѣ удержать линію Инда. Сынъ Мухаммеда
Ибнъ Касима, Амръ, воздвигъ самую важнѣйшую изъ нихъ. Назвали
ее Мансура «побѣдный городъ»; отнынѣ эта крѣпость стала цент-
ральнымъ пунктомъ для всей провинціи Синдъ.
«Годъ возсоединенія» (74=693) развязалъ прежде всего руки
Абдъ Аль-Мёлику по отношенію къ его ближайшему сосѣду.
Съ этого времени отношенія къ Византіи совершенно измѣняются.
Впрочемъ выторгованный халифомъ въ 70 г. договоръ продолжался
недолго. Послѣ его заключенія прошло не болѣе одного, самое боль-
шее двухъ лѣтъ, и онъ былъ, по признанію самихъ византійцевъ,
снова нарушенъ Юстиніаномъ II. По сообщеніямъ грековъ, причина
была слѣдующая: Абдъ Аль-Мёликъ обязался между прочимъ уплачи-
вать значительную дань. Употребляемая на это монета вся была, ко-
нечно, византійской чеканки, другой не было въ ходу на всемъ за-
падѣ халифата. Это обстоятельство поддерживало лелѣемый съ осо-
бымъ пристрастіемъ при константинопольскомъ дворѣ самообманъ,
будто верховная власть надъ Сиріей и Египтомъ все еще принадлежитъ
императору. Лишь на основаніи извѣстныхъ договоровъ угодно было
дескать владыкѣ передать временное управленіе въ этихъ провинціяхъ
арабамъ, его вассаламъ. Когда же, вслѣдствіе монетной реформы Абдъ
Аль-Мёлика греческія надписи, крестъ и изображенія на монетахъ
замѣнены были изреченіями изъ корана, къ тому же подобранными
какъ нарочно въ видѣ полемическихъ стрѣлъ противъ христіанства,
гордящійся своимъ саномъ Юстиніанъ принялъ это, можетъ быть даже
болѣе, чѣмъ это было въ обычаѣ византійскомъ, за прямой вызовъ
со стороны непокорнаго ленника. Гордость императора сдѣлалась еще
Щекотливѣе съ тѣхъ поръ, какъ ему удалось побѣдить славянъ, и
30.000 навербованныхъ изъ среды ихъ пріумножили значительно его
военныя силы. Не взирая на^представленія халифа, быть можетъ притомъ
лицемѣрныя, но съ формальной стороны основательныя, императоръ
объявилъ договоръ недѣйствительнымъ и стадъ немедленно готовиться
къ войнѣ.
Все, что мы знаемъ о характерѣ Юстиніана, не протпворѣчитъ
90
конечно этому извѣстію, а сущность его повидимому совершенно
соотвѣтствовала положенію дѣлъ. Между тѣмъ хронологическая пута-
ница *) и здѣсь снова затемняетъ дѣйствительную связь событій и
допускаетъ возможность искать истину въ иной версіи, значительно
отличающейся п приводимой арабскими историками. Они объясняютъ
такъ: неудовольствіе Юстиніана возникло вслѣдствіе полученнаго имъ
посланія отъ Абдъ Аль-Мёлика, въ которомъ упомянутыя мысли излага-
♦) Введеніе монетной реформы при Абдъ Аль-Мёликѣ, по строго критиче-
ской провѣркѣ древнѣйшихъ показаній, пріурочивается арабами къ 74 и 75
(693—4). Ранке же (ѴѴеН§е5сЬ. V, I, 190 прим. 2), пользуясь одною арабской
замѣткой, относитъ появленіе новой чеканки къ 70 (689—90), но историкъ этотъ
введенъ былъ очевидно въ обманъ неточностью показанія. Дѣло въ томъ, что
изъ оригинала текста Белазурія видно (изд. Де Сое]е, стр. 468), что Мус’абъ
приказалъ чеканить дирхемы въ Иракѣ еще около 70 г.; на нихъ стояло имя
Аллаха, сопровождаемое славословіемъ ва арабскомъ языкѣ. Во всемъ остальномъ,
упоминается тамъ же, эти дирхемы не отличалась отъ образца чеканки Хосроевъ.
Здѣсь, стало быть, идетъ дѣло только о выбивкѣ отдѣльныхъ арабскихъ словъ на
старыхъ персидскихъ штемпеляхъ, а не о новомъ типѣ монетъ. По сообщенію
АІакризія (у Лейасу, по приведенной Ранке цитатѣ стр. 191, прим. 2,постр. 16
подлинника), подобныя же монеты чеканилъ Абдулла Ибнъ Зубейръ въ Меккѣ
между годами 65 и 74 (685—693). Но даже если принять, что замѣтка этого жив-
шаго спустя 800 лѣтъ послѣ событія писателя достовѣрна, все же въ данномъ слу-
чаѣ ничего она не доказываетъ. Никоимъ образомъ не могъ дозволить Абдъ Аль-
Мёликъ обращаться монетамъ соперника въ свопхъ владѣніяхъ; столь же не*
вѣроятно предположеніе, чтобы халифъ вздумалъ подражать наобумъ мѣро-
пріятію претендента, съ которымъ находился въ непримиримой враждѣ. Итакъ,
начало войны, по согласнымъ въ сущности показаніямъ арабовъ, Михаила си
рійскаго (Ранке, стр. 193, прим.) и Ѳеофана, слѣдуетъ отнести къ 691 или 692
(71—73); съ другой стороны нельзя же допустить возможности чеканки араб-
ской монеты ранѣе 74 (694). Выводъ изъ этого прямой: значитъ византійское
сообщеніе о причинахъ нарушенія Юстиніаномъ мира не точно. Впрочемъ всѣ
эти и тому подобныя трудности основательно рѣшить можно только посредствомъ
обширнаго изслѣдованія хронологіи Ѳеофана; здѣсь не мѣсто распространяться
объ этомъ предметѣ. Замѣчу только, что ф. Гутшмидсъ указывалъ въ .,Хеіі-
йсЬтіЙ (1. денівсііеп МогеепІапдізсЪеп СезеПзсІіаЙ, XXIX, стр. 80, № 1, въ напеча-
танной тамъ замѣткѣ, что Ѳеофанъ сдѣлалъ при описаніи одного происшествія,
случившагося за 50 лѣтъ до разбираемаго нами періода, очевидную ошибку на
цѣлые два года. Отчего же подобную ошибку нельзя допустить и по отношенію
къ 70 (690), примѣрно годика на три, такъ напр. пріурочивая походъ Хадж-
жаджа противъ Меккп къ 6181 (вмѣсто 6184 —концу 72; Ѳеоф. изд. де Воог I,
364). Тогда остроумное предположеніе Рюля о подобной же разницѣ, встрѣчаю-
щейся у испанца Исидора Пацензійскаго, благодаря упущенному имъ сравненію
луннаго календаря мухаммеданскаго съ солнечнымъ христіанскимъ, можетъ быть
приложимо съ нѣкоторою вѣроятностью и къ соотвѣтственному мѣсту, почерп-
нутому у Ѳеофана. Такимъ образомъ все легко разъясняется въ пользу араб-
скихъ писателей.
91
лись по обычаю мусульманъ въ стилѣ корана. Въ такомъ слу-
чаѣ монетную реформу халифа слѣдуетъ признать не причиной, а
послѣдствіемъ разрыва съ византійцами. Оба преданія во всякомъ
случаѣ единогласно подтверждаютъ, что какой-то споръ изъ за этикета
послужилъ поводомъ къ расторженію мира и одинаково свидѣтель-
ствуютъ, что главнѣйшія событія произошли въ 71 (пли 72) — 75 =
691—694. Замѣчательно также, что объявившій войну Юстиніанъ ни
разу повидимому не успѣлъ переступить границъ Сиріи. Первое боль-
шое сраженіе въ 71 (691) или же 73 (692) происходило въ Киликіи
либо Каппадокіи *), иными словами, далеко въ глуби византійскихъ
предѣловъ. Оно кончилось пораженіемъ Юстиніана. Мусульманскій
полководецъ Мухаммедъ Ибнъ Мерванъ, братъ халифа, съумѣлъ бле-
стящими обѣщаніями переманить на свою сторону отрядъ славянъ.
Вслѣдствіе этой измѣны императорскія войска должны были обратиться
въ бѣгство, и это происшествіе послужило какъ бы сигналомъ къ новому
наводненію Арменіи мусульманами, располагавшими теперь, со смертью
Ибнъ Зубеира, всѣми своими силами. Съ слѣдующаго уже года (73 или 71
=693) врываются арабы въ несчастную сграну, внося сюда всѣ ужасы
хищническихъ своихъ набѣговъ. Раздираемая внутренними несогласіями,
неизбѣжнымъ слѣдствіемъ взаимныхъ пререканій вельможъ, страна была
беззащитна. Каждый руководился своимъ личнымъ интересомъ: одни дер-
жали сторону впзаптійцевъ, другіе сарацинъ; разрозненныя силы расплы-
вались въ отдѣльныхъ безцѣльныхъ возстаніяхъ. Вотъ почему при пер-
воначальномъ вторженіи мусульманъ не оказано было жителями почти
никакого сопротивленія. Когда же побѣдители завладѣли большею
частью страны, одинъ храбрый византійскій военачальникъ смѣлымъ
натискомъ нанесъ такое чувствительное пораженіе арабамъ, что напа-
дающимъ временно пришлось очистить занятые ими округа. Теперь
и Юстиніанъ вздумалъ было предпринять наступательное движе-
ніе, но мусульманамъ удалось отразить нападеніе (75=694) при
помощи ранѣе перешедшихъ на ихъ сторону славянъ, поселившихся
вокругъ Антіохіи. Въ слѣдующемъ же году (76=695) Мухаммедъ
Пбнъ Мерванъ уже возобновляетъ снова своп набѣги на Арменію.
Вообще, на обоихъ театрахъ войны событія продолжаютъ и далѣе
идти въ благопріятномъ для арабовъ направленіи. До 81 (700) мусуль-
мане успѣваютъ опустошить всѣ пограничные округа Малой Азіи,
а въ Арменіи хозяйничаютъ безпрепятственно. Но вдругъ въ Сиріи
появляется чума, а одновременно вспыхнувшее въ Персіи возстаніе
Абдуррахмана постепенно начинаетъ истощать силы западной поло-
Я считаю битвы при СевастополисЬ (Рапке, стр. 192) и Цезареѣ лишь за
различныя версіи одного и того же историческаго факта.
92
вины государства. Лишь только узнали объ втомъ византійцы, тот-
часъ же двинулись въ сѣверную Сирію, опустошая страну до самой
Антіохіи, умерщвляя множество ;) жителей: мусульмане должны были
въ это время очистить Арменію, на самый однако короткій срокъ.
Послѣ битвы при Дейръ-аль-Джамаджимѣ, когда возмущеніе Абдур-
рахыана было подавлено, въ томъ же самомъ году (83=702) успѣ-
ваетъ Мухаммедъ безъ особаго труда снова овладѣть этой страной; а
вспыхнувшее было возстаніе въ 84 (703) укрощено съ свирѣпою жесто-
костью кровью п огнемъ. II въ Малой Азіи начинается одновременно
также движеніе впередъ. Изъ года въ годъ арабскія орды занимаютъ
далѣе и далѣе, въ лѣтніе походы, все новые округа; непріятель при-
ближается, хотя временами п отступая, все грознѣе и грознѣе насту-
пая, къ византійской столпцѣ. Предпріятіямъ арабовъ благопріят-
ствуютъ возникшія въ имперіи внутреннія смуты, изъ за которыхъ, въ
связи съ монофизитскими пререканіями, происходятъ въ Константи-
нополѣ безпрестанныя дворцовыя революціи. Быстро слѣдуютъ одинъ
за другимъ императоры, рѣдко удается имъ подумать объ оборонѣ Малой
Азіи. Со вступленіемъ на тронъ Валида (86=705), сарацины потекли
неудержимо двумя волнами: съ сѣвера, предводимые большею частью
братомъ халифа Масламой, чрезъ Каппадокію, Понтъ и Галатію, съ
юга же подъ командой Аббаса, сына Валида, проникая въ Киликію;
при этомъ конечно отряды арабовъ разбрасывались широко во всѣ
стороны. По арабскимъ извѣстіямъ, уже въ 88 (707) заняли они Ті-
ану, значительнѣйшую пзъ крѣпостей Каппадокіи, въ 89 (708) фригій-
скіе города Аморіумъ, Дорплею, а по нѣкоторымъ источникамъ даже
Гераклею у Понта, межъ тѣмъ какъ на югѣ была взята и сильно
укрѣплена ЙІопсуестія, въ Киликіи. Въ то же самое время тюркскія пле-
мена сталп сильно напирать на сѣверную границу Арменіи, и Маслама
въ томъ же году занятъ былъ ихъ укрощеніемъ. Слѣдующіе три года (90—
92=709—711) вообще слышно только глухо о «походахъ противъ Ру-
мовъ». Затѣмъ въ 93 (712) слѣдуетъ завоеваніе Тарса и Севастопо-
лиса въ Киликіи Аббасомъ, а Амазіи въ Понтѣ Масламой. О послѣд-
немъ событіи разсказываютъ одинаково и византійскіе историки, но
расходятся съ арабскими по отношенію къ предшествовавшимъ фак-
тамъ. Греки упоминаютъ о сдачѣ Тіаны сарацпнамъ лишь подъ 709 г.,
объ остальныхъ же успѣхахъ мусульманъ просто замалчиваютъ. II въ
этомъ они, кажется, правы. По крайней мѣрѣ достовѣрно извѣстно,
что Аморіумъ позже снова былъ осаждаемъ арабами и притомъ без-
успѣшно, поэтому ранѣе арабамъ вѣроятно удалось лишь случайно
’•) По преувеличенному вѣроятно свидѣтельству Ѳеофана ихъ было умерщ-
влено 200.000. Онъ и самъ, какъ кажется, не совершенно довѣряетъ этой цифрѣ.
93
сорвать съ жителей контрибуцію. Начиная съ 712, источники обѣихъ
сторонъ мало противорѣчивъ другъ другу. Въ 94 (713) Аббасъ за-
нимаетъ въ Пизидіи Антіохію, а въ слѣдующіе годы невзгоды визан-
тійцевъ достигаютъ крайняго предѣла какъ въ Малой Азіи, такъ
и въ столпцѣ имперіи. Слабый императоръ Анастасій II свергнутъ
съ престола въ 716 Ѳеодосіемъ III и засаженъ въ монастырь. Одна-
ко и этотъ новый властитель въ свою очередь не умѣлъ справиться
съ тяжкимъ положеніемъ государства. Его не признавали повсемѣстно.
Главнокомандующій стоящихъ въ Анатоліи войскъ отказываетъ ему
въ повиновеніи; былъ это Левъ ІІсаврійскій. Одаренный рѣдкой
отвагой, а еще болѣе движимый честолюбіемъ, онъ притворно остается
вѣрнымъ Анастасію, чтобы, пользуясь всеобщимъ смятеніемъ, не вы-
пускать изъ рукъ короны и съ необычайной дерзостью овладѣть ею
въ свою пользу. Судьба какъ бы предназначила сарацина помочь ему
въ этомъ рискованномъ предпріятіи и, помимо воли непріятеля, угото-
вила вражьей столицѣ вмѣсто погибели спасеніе. Надвигавшійся снова
во главѣ полчищъ Маслама имѣлъ точныя свѣдѣнія о происходившемъ
въ византійской имперіи. Арабскому полководцу императоръ, въ его
хорошо укрѣпленной столицѣ, показался болѣе опаснымъ, чѣмъ этотъ
возмутившійся генералъ, который притомъ находился, такъ по край-
ней мѣрѣ думалось арабу, здѣсь въ Анатоліи у него совершенно Нъ
рукахъ. Въ это самое время два подчиненные его военачальника осаждали
Аморіумъ. Имъ поручено было завязать со Львомъ Псаврійскимъ пред-
варительные переговоры, обѣщая ему помощь мусульманъ въ борьбѣ
противъ императора, но грекъ оказался хитрѣе самого араба. При-
творно онъ согласился на дѣлаемыя ему предложенія, но въ залогъ ис-
полненія уговора потребовалъ снятія осады крѣпости. Дѣло поведено
было имъ такъ ловко, что самъ онъ лично отправился для перего-
воровъ въ непріятельскій лагерь подъ Аморіумомъ и затянулъ совѣ-
щанія до той поры, пока не успѣли проникнуть въ городъ тайные
гонцы, принесшіе осажденнымъ вѣсть о скорой помощи и заручивші-
еся обѣщаніемъ со стороны жителей, что выдержатъ стойко до конца.
А затѣмъ греческій полководецъ счастливо увернулся отъ почетнаго
мусульманскаго конвоя, сопровождавшаго его къ Масламѣ для окон-
чательнаго заключенія договора. При впдЬ вернувшагося въ лагерь
проведеннаго и пристыженнаго отряда, арабскія войска заволновались,
понявъ всю опасность положенія, въ которомъ очутились такъ не-
ожиданно. Осаждающій корпусъ бросился вразсыпную, грабя окре-
стности. Прежде чѣмъ успѣлъ Маслама подоспѣть для возстановленія
порядка, Левъ успѣлъ уже снабдить городъ солдатами и провіантомъ.
Такимъ образомъ возобновленіе осады становилось невозможнымъ.
Сбитый съ толку, арабскій полководецъ задержанъ былъ еще на вѣ-
94____
которое время новыми посланіями и гонцами отъ грека. О содержа-
ніи этихъ переговоровъ мало извѣстно, поэтому нельзя сказать ни-
чего положительнаго о тѣхъ обѣщаніяхъ, которыя могъ предлагать
Левъ. Весьма возможно, что одно приближеніе ненастнаго времени
года воспрепятствовало окончательно Масламѣ продолжать дальнѣйшее
движеніе впередъ по Анатоліи, хотя существуютъ свѣдѣнія, что араб-
скій полководецъ всю зиму 716—17 простоялъ съ войскомъ въ Малой
Азіи, все еще надѣясь на осуществленіе обѣщаній Льва. Исавріецъ
торжествовалъ. Въ глазахъ всего греческаго народа драгоцѣннымъ ру-
чательствомъ доблести и энергіи полководца являлись недавніе факты
задержанія наступленія непріятеля и спасенія крѣпости отъ угрожав-
шей ей опасности. Заразительный примѣръ жителей Аморіума, про-
возгласившихъ немедленно же полководца императоромъ, встрѣтилъ
почти всюду подражаніе. Недолго продолжалось сопротивленіе миро-
любиваго Ѳеодосія, его легко было понудить къ добровольному отре-
ченію. 25 марта 717 (98) Левъ короновался въ Константинополѣ.
Съ избыткомъ оправдалъ этотъ полководецъ довѣріе своихъ под-
данныхъ къ воинскимъ своимъ дарованіямъ. Побѣдоносно выдержалъ
онъ страшную бурю, разразившуюся снова надъ Константинополемъ.'Об-
манутые въ своихъ упованіяхъ овладѣть оплотомъ христіанства хит-
ростью, мусульмане напрягли еще разъ всѣ свои силы, дабы нанести
столицѣ Византіи окончательный ударъ. Въ 96 (715) Валида уже не
было въ живыхъ, но братъ его и преемникъ Сулейманъ если и усту-
палъ покойному въ дарованіяхъ какъ правитель, по характеру своему
былъ еще надменнѣе. Громадныя подкрѣпленія, собранныя весною
717 (99) ”), посланы были сухопутьемъ въ лагеръ Маслами, а одно-
временно направленъ былъ къ Босфору сильный флотъ. Къ серединѣ
августа все мусульманское войско было уже перевезено во Ѳракію и
появилось подъ стѣнами Константинополя. Круглый годъ протянулась
осада безъ перерыва, городъ обложенъ былъ со всѣхъ сторонъ. Но
даже для неустрашимыхъ, избалованныхъ побѣдами сирійцевъ пред-
пріятіе оказалось черезчуръ громаднымъ. Отдаленные отъ линіи
Евфрата, своего операціоннаго базиса, значительно болѣе чѣмъ на сто
миль, арабы вынуждены были, чтобы прикрыть свой тылъ и фланги,
высылать отдѣльные отряды въ Малую Азію и Ѳракію; продовольствіе
приходилось также собирать военной реквизиціей въ тѣхъ же са-
мыхъ провинціяхъ, что конечно постоянно сопровождалось, особенно
у болгаръ на Балканскомъ полуостровѣ, значительными и многооб-
разными потерями. Зимнія бури и греческій огонь наносили страшный
*) По арабскимъ извѣстіямъ осада Константинополя происходила годомъ
раньше, но въ данномъ случаѣ византійскія извѣстія несомнѣнно достовѣрніе.
95____
вредъ флоту, а непривычные холода, недостатокъ въ жизненныхъ при-
пасахъ и неизбѣжныя послѣдствія ихъ—эпидеміи заставляли осаждаю-
щихъ переносить ужаснѣйшія страданія и ослабляли съ каждымъ днемъ
силы арміи въ значительной степени. Къ довершенію всего великость
опасности и мужественный примѣръ Льва воодушевляли жителей Кон-
стантинополя въ высокой степени: каждый штурмъ былъ успѣшно
ими отражаемъ. Маслама принужденъ былъ наконецъ 15 августа 718
(100) снять осаду. Съ превеликимъ торжествомъ встрѣчали визан-
тійцы этотъ знаменательный день. Неохотно вспоминаютъ арабы о не-
выносимо тяжкой неудачѣ своей, закончившейся труднымъ отступле-
ніемъ. Съ громадными потерями пришлось пробиваться чрезъ всѣ про-
винціи Малой Азіи, дабы спасти жалкіе остатки безславіемъ покры-
таго войска.
Была это уже вторая п послѣдняя, въ теченіе періода свыше
чѣмъ семисотлѣтняго, попытка ислама завладѣть Константинополемъ.
Нельзя было конечно располагать, чтобы дѣти Абдъ Аль-Мёлика при-
мирились съ такой неожиданной неудачей. Потеря Малой Азіи, по-
ведшая за собой исчезновеніе всѣхъ не особенно многочисленныхъ
мусульманскихъ колоній въ краѣ, лишь на короткій срокъ обусловила
новыя возникшія затрудненія по отношенію владѣнія Арменіей. Уже
съ 102 г. (721) возможно было арабамъ снова твердо укрѣпиться здѣсь,
а со вступленіемъ на престолъ Хишама (105=724) возобновилпсь
опять набѣги, — и Малой Азіи приходилось испытывать прежнія
бѣдствія. Не взирая однако на непрестанные походы Масламы, овла-
дѣвшаго въ 108 (726) Цезареей въ Каппадокіи, и начавшіяся съ этого
времени безконечныя движенія мусульманъ, несмотря на возникшія
распри иконоборцевъ, подтачивавшія силы Восточной имперіи и дав-
шія возможность арабскимъ ордамъ глубоко врѣзываться въ безза-
щитныя провинціи полуострова, болѣе уже ни разу не предстояло не-
пріятелю случая овладѣть надолго значительными областями. А когда
быстро наступившій упадокъ Омайядовъ по смерти Хишама (125=
743) обнажилъ и эти границы, императоръ Константинъ V былъ уже
въ состояніи овладѣть: въ 127 (745) Марашемъ (Германикія) въ сѣ-
верной Сиріи, въ 13.3 (751) Малатіей, хорошо охраняемой погранич-
ной крѣпостью въ Месопотаміи, расположенной на самомъ Евфратѣ, и
даже Теодозіополисомъ (Эрзерумъ). находившемся въ самомъ центрѣ
Арменіи. Отсюда и изъ прилежащихъ округовъ греки погнаяп много-
численныхъ плѣнныхъ. Лишь съ утвержденіемъ владычества Аббасидовъ
Удалось наконецъ арабамъ п здѣсь отвоевать исламу прочныя границы.
Въ тѣсной связи съ византійской войной находились совершавшіяся
на Кавказѣ событія. Конечно, главный кряжъ горъ оставался попреж-
нему недоступнымъ для арабовъ, но вся южная полоса, области абас-
96
говъ, лазовъ и иберовъ уже въ 717 (98) очутились временно во
владѣніи мусульманъ. Имъ приходилось также предпринимать цѣлый
рядъ походовъ для отраженія постоянно вторгавшихся въ Арменію
полчищъ турокъ и хазаровъ, устремлявшихся съ сѣвера чрезъ проходъ
Дербентскій, а послѣ пораженія подъ Константинополемъ этп экспе-
диціи сталп повторяться еще чаще и упорнѣй изъ за естественнаго
стремленія обезопаспть хотя по крайней мѣрѣ сѣверныя границы. И
здѣсь также въ 110—113 (728—731) сражался Маслама съ перемѣн-
нымъ счастіемъ, но особенно отличился впослѣдствіи Мерванъ, сынъ
брата Абдъ Аль-Мёлика, Мухаммеда Ибнъ Мервана. Назначенный
Хишамомъ въ 114 (732) намѣстникомъ Арменіи и Адербейджана, онъ
совершалъ постоянные набѣги, глубоко проникая въ страну хазаровъ.
Надолго однако арабы не моглп укрѣпиться на сѣверѣ Кавказа, такъ
какъ народцы вдоль береговъ Каспійскаго моря защищали упорно
свою независимость. Даже болѣе значительный походъ въ 121 (739) не
былъ въ состояніи умиротворить ихъ надолго, но намѣреніе оградить
прочно восточную Арменію и .Адербейджанъ отъ набѣговъ сѣверянъ
во всякомъ случаѣ осуществилось.
Если всѣ успѣхи, одержанные арміями Омайядовъ на восточномъ
и центральномъ театрахъ войны, ограничиваются главнымъ образомъ
отвоеваніемъ снова, расширеніемъ и обезпеченіемъ областей, уже
временно находившихся въ подчиненіи при халифахъ Османѣ и
Му’авіѣ, то Западъ какъ бы предназначенъ самой судьбой явить
еще разъ неожиданное зрѣлище того же самаго, что свершилось нѣ-
когда на Востокѣ при Омарѣ—внезапнаго крушенія могучаго съ виду,
но расшатаннаго внутреннпмп смутами государства, прп первомъ
ударѣ ставшаго добычей, къ немалому изумленію самихъ нападающихъ.
Разрушеніе Вестготскаго царства и словно чудомъ происшедшее по-
кореніе Испаніи образуютъ одновременно самое выдающееся событіе и
завершеніе второго періода мусульманскихъ завоеваній. Почти въ
одинъ п тотъ же моментъ достигаютъ арабы границъ Китая и бере-
говъ Атлантическаго океана; блестящій періодъ ихъ исторіи тѣсно
примыкаетъ къ начинающемуся непосредственно закату ихъ недолго-
вѣчнаго мірового владычества. И опять тотъ же самый Валидъ, не
лишенный пожалуй личныхъ достоинствъ, пожинаетъ то, что посѣялъ
Абдъ Аль-Мёлпкъ.
Мы оставили мусульманъ въ Африкѣ въ самый критическій мо-
ментъ, когда за пораженіемъ п смертью черезчуръ отважнаго Укбы
всѣ послѣднія завоеванія ихъ превратились въ ничто п арабы были
оттѣснены къ самой Баркѣ, ѵіпшь когда брату Абдъ Аль-Мёлика,
Абдъ Аль-Азизу, удалось привести въ порядокъ дѣла въ Египтѣ (65=
685), можно было предпринять нѣчто, дабы изгладить слѣды недавняго
97
пораженія. По именному повелѣнію Абдъ Аль-Мёлика, какъ пере-
даетъ преданіе, выступилъ въ походъ іеменецъ Зухейръ Ибнъ Кайсъ,
приблизительно въ 69 (689), направляясь къ Кайрувану, находяще-
муся нынѣ въ рукахъ берберовъ, а также въ провинцію Карѳагенскую,
снова занятую византійцами. Тѣ и другіе соединили свои силы для
отраженія нашествія мусульманъ; но Зухейру удалось побѣдить вра-
говъ. Опираясь на занятый снова Кайруванъ, онъ опустошилъ всю
страну до самаго Туниса. Вдругъ приходитъ вѣсть, что въ тылу
арабовъ греческій флотъ высаживаетъ войска въ Баркѣ. Конница, съ
которой поспѣшилъ военачальникъ, чтобы отразить опасную диверсію,
не была въ состояніи выдержать натиска многочисленныхъ император-
скихъ войскъ. Весь отрядъ былъ изрубленъ тутъ же на мѣстѣ, самъ
Зухейръ палъ въ стычкѣ и всѣ владѣнія въ Африкѣ повисли на волоскѣ,
но возникшія несогласія между берберами и греками повидимому помѣ-
шали имъ воспользоваться побѣдой. Только когда наступилъ <годъ воз-
соединенія» (74), Абдъ Аль-Мёликъ могъ располагать снова значитель-
ными военными силами для возобновленія дѣйствій на западѣ. Съ боль-
шимъ стараніемъ предпринятое имъ снаряженіе новой экспедиціи потре-
бовало однако много времени. Зато назначенный въ 77 (696) главно-
командующимъ, тоже іеменецъ, Хассанъ Ибнъ Пу’манъ сразу очутился
во главѣ 10.000 войска; самая многочисленность арміи давала совер-
шенно иное ручательство въ успѣхѣ, совсѣмъ не то, которое представ-
ляли незначительные отряды его предшественниковъ. II дѣйствительно,
онъ быстро наводнилъ всю область Карѳагенскую, разбилъ византійцевъ
и взялъ городъ приступомъ. Часть жителей бѣжала моремъ въ Сицилію
и Испанію. Получивъ извѣстіе о потерѣ столь важнаго пункта, за-
ставлявшаго опасаться даже за безопасность Сициліи, императоръ
Леонтій послалъ въ Африку патрикія Іоанна со всѣмъ флотомъ. Гре-
ческому военачальнику удалось пробиться въ гавань Карѳагена и вы-
гнать арабовъ изъ города и прилежащихъ мѣстностей. Всю зиму
69718 (78) продержались здѣсь греки, но къ Хассану подоспѣлъ на
выручку мусульманскій флотъ и онъ былъ въ состояніи наконецъ раз-
бить непріятеля на сушѣ и на морѣ, принудивъ его уйти со срамомъ
восвояси. Затѣмъ въ войскахъ грековъ, обезкураженныхъ поражені-
емъ, вспыхнулъ бунтъ; они умертвили Іоанна и провозгласили своего
главаря императоромъ. Возникаетъ новая междоусобная война, сильно
поспособствовавшая успѣхамъ арабовъ въ Малой Азіи и помѣшавшая
византійцамъ повторить снова диверсію въ Африку. Левъ Исаврійскій,
положимъ, съумѣлъ отстоять Константинополь отъ яростныхъ прис-
туповъ Масламы, но своей неразумной иконоборческой политикой снова
нарушилъ только что спасенное имъ единство и внутренній порядокъ
государства. Такимъ образомъ окончательно исчезла для христіанства
ИСТОРІЯ ИСЛАМА. Т. II.	7
98
возможность отвоевать края святого Августина. Греки нашли бы здѣсь
конечно однѣ развалины. По приказанію Хассана, во избѣжаніе по-
вторенія послѣднихъ событій, стѣны были срыты, зданія разрушены,
и вскорѣ сыпучіе пески Африки покрыли мѣсто бывшей нѣкогда со-
перницы вѣчнаго Рима.
Арабамъ оставалось сломить еще болѣе сильнаго врага: воинствен-
ные берберы вовсе и не помышляли присоединяться къ исламу. Пле-
менное устройство ихъ, приноровленное къ топографическимъ условіямъ
страны, остающееся и понынѣ неизмѣннымъ, до неузнаваемости схо-
жее съ жизнью бедуиновъ, въ той же мѣрѣ усложняло возмож-
ность сосредоточенія всѣхъ силъ народа, какъ и арабскій партику-
ляризмъ до Мухаммеда. Но, что бываетъ часто, грозящее извнѣ
порабощеніе чуждою расой пробуждаетъ въ средѣ свободолюби-
ваго народа въ часъ наивысшей опасности Саула, Верцингеторик-
са, Германа. Мощное ихъ вліяніе заставляетъ на время смолкнуть
всѣ споры и пререканія, вся нація какъ одинъ человѣкъ подымается
на борьбу съ завоевателемъ. И у берберовъ также нашлась отважная
женщина: смѣло выступила она героиней въ безпощадной борьбѣ. По-
добно тому, какъ у древнихъ германцевъ, женщины у берберовъ поль-
зовались высокимъ и своеобразнымъ почитаніемъ, доставившимъ имъ
почетную роль жрицъ и пророчицъ. Таковою была и эта женщина,
собравшая вокругъ своего мѣстопребыванія на горѣ Аурасъ ') пле-
мена берберовъ съ цѣлью общей защиты. Имя ея не дошло до насъ;
арабы зовутъ ее просто «вѣщунья» (аль-Кахина). Поднявшееся по ея
зову ополченіе оказалось не по плечу даже значительному войску
Хассана. Въ одной рѣчной долинѣ, къ сѣверу отъ Аураса, арабскій
военачальникъ потерпѣлъ рѣшительное пораженіе. Снова оказались
мусульмане отброшенными къ самому Кайрувану. Поблизости Малаго
Сирта были они наконецъ въ состояніи остановиться и окопались въ
нѣсколькихъ наскоро построенныхъ укрѣпленіяхъ, извѣстныхъ позднѣе
подъ именемъ «Хассановыхъ замковъ». Здѣсь пришлось арабамъ тер-
пѣливо поджидать свѣжихъ подкрѣпленій (79 или 80=698, 699). Между
тѣмъ въ восточной Персіи вспыхнуло возстаніе Абдуррахмана. Послѣ
его подавленія, только въ 84 (703) Абдъ Аль-Меликъ могъ собраться съ
силами и выслать въ Ѵфрпку новые многочисленные отряды сирій-
скихъ войскъ. Хассанъ двинулся немедленно же впередъ. Пятикратно уже
вторгались воины ислама въ страны берберовъ, пророчица ни на ми-
нуту не сомнѣвалась, что и въ шестой разъ появятся они снова. Рѣ-
шеніе ея было непреложно—всѣмъ пожертвовать ради спасенія своего
*) Моп* Аигазіи* древнихъ, а нынѣ Джебель Аурёсъ, на югъ отъ Констан-
тины.
99
народа. Она задумала необычайное: вознамѣрилась превратить всѣ
низменныя пространства въ пустыню, такъ чтобы наступающимъ ара-
бамъ не осталось нигдѣ ни пристанища, ни продовольствія, а берберы,
скатывающіеся съ горъ лавиной, могли бы безпрепятственно уни-
чтожать подходящія толпы непріятелей. Но массы почти никогда не
способны воспріять великіе, глубоко обдуманные планы. II въ дан-
номъ случаѣ большинство не расположено было приносить новыя
жертвы, особенно въ виду недавнихъ побѣдъ. Принятіе подобнаго без-
надежнаго образа дѣйствій казалось многимъ возможнымъ лишь въ слу-
чаѣ ужаснѣйшихъ пораженій. Слѣпо преданные пророчицѣ, немедлен-
но же приступили къ выполненію ея приказаній; но въ большинствѣ
племенъ поднялся ропотъ и старинная вражда закипала опаснѣе, чѣмъ
когда либо. Пророчица поняла, что всѣ ея надежды окончательно ру-
шились. Съ первымъ извѣстіемъ о приближеніи Хассана, тотчасъ же
отослала она своихъ сыновей къ арабскому военачальнику, приказавъ
имъ принять въ лагерѣ пеламъ п подчиниться чужестранцамъ. Цар-
ственной пророчицѣ ничего не оставалось кромѣ смерти въ отчаян-
ной послѣдней борьбѣ, она и обрѣла ее послѣ кроваваго истребленія
ея войска у колодца на горѣ Аурасъ. Шестьсотъ лѣтъ спустя былъ
онъ еще извѣстенъ подъ именемъ «источника Кахины».
Сопротивленіе берберовъ противъ ислама было окончательно слом-
лено. Древняя религія обманула ихъ послѣ того, какъ пророчица была
побѣждена исповѣдниками новаго вѣрованія. Простое ученіе Мухам-
меда само по себѣ сразу пришлось по душѣ расѣ, нѳ способной къ
отвлеченному мышленію, но съ выдающимся мужественнымъ стремле-
ніемъ къ независимости. Оба свойства этого замѣчательнаго народа
могутъ отнынѣ помочь намъ разобраться въ томъ направленіи, какое онп
придали дальнѣйшей исторіи Африки и Испаніи. Первое качество
устраняло ихъ отъ всякихъ богословскихъ тонкостей и заставило дер-
жаться крѣпкихъ основъ ортодоксіи съ примѣсью различныхъ суе-
вѣрныхъ представленій; второе дало имъ возможность соединить вѣр-
ность къ принятой религіи съ постоянно продолжавшейся антипатіей
къ чуждымъ имъ завоевателямъ. Поэтому, едва успѣлъ ихъ отважный
мечъ разрушить Вестготское царство и помочь исламу укрѣпить свое
владычество въ Испаніи, какъ по первому попавшемуся поводу онъ
снова обратился на несимпатичныхъ имъ единовѣрцевъ и снова раз-
сѣкъ только что заключенныя между халифатомъ и Западомъ узы.
Именно благодаря этимъ несогласіямъ, продолжавшимся поперемѣнно
столѣтія, примиреніямъ и разладамъ исламъ долженъ былъ потерять
наконецъ Испанію.
Едва только Хассанъ принялся извлекать всевозможный выгоды
изъ своей побѣды, упорядочивать управленіе въ успокоившихся было
7*
___100____
округахъ, пограничныхъ съ древней Нумидіей (современной провинціей
Константина) и одновременно подготовлять мѣры къ дальнѣйшему
покоренію другихъ провинцій на западѣ Африки, какъ вдругъ онъ былъ
смѣщенъ и лишенъ сана главнокомандующаго. Дѣло въ томъ, что со
смертью Укбы особое самостоятельное намѣстничество «Африка» по-
теряло всякій смыслъ и Хассанъ подчиненъ былъ снова намѣстнику
Египта, брату Абдъ Аль-Мёлика. Абдъ Аль-Азизу. На этого послѣд-
няго, какъ уже было изложено выше, произведено было давленіе въ
84 (703) съ тѣмъ, чтобы онъ отказался отъ права на престолонаслѣ-
діе. Однако намѣстникъ упорно стоялъ на своемъ. Вѣроятно, опасаясь
насильственныхъ мѣръ со стороны халифа, онъ искалъ въ край-
немъ случаѣ надежную опору въ африканской арміи. Между тѣмъ
Хассанъ былъ назначенъ главнокомандующимъ непосредственно изъ
Дамаска, поэтому, надо полагать, былъ нелицемѣрно преданъ прави-
тельству, которое отнюдь не выказывало на западѣ государства того
рѣшительнаго нерасположенія къ іеменцамъ, каковое проводилъ не-
уклонно на востокѣ Хаджжаджъ. Во всякомъ случаѣ Абдъ Аль-Азизъ
не могъ положиться на этого полководца. Намѣстникъ вызвалъ поэтому
военачальника къ себѣ въ резиденцію (около 85=704) и принялъ его
самымъ недружелюбнымъ образомъ; едва удалось впавшему въ неми-
лость бѣжать въ Дамаскъ. Абдъ Аль-Мёликъ обѣщалъ полное удовле-
твореніе возмущенному полководцу, но тотъ отказался наотрѣзъ слу-
жить далѣе подъ командой Омайяда. Въ то же время пришло извѣ-
стіе о кончинѣ Абдъ Аль-Азиза, а нѣсколько позднѣе—о новыхъ успѣ-
хахъ мусульманскаго оружія въ Африкѣ, что заставило Абдъ Аль
Мелика, быть можетъ и Валида, приблизительно въ это же время всту-
пившаго на тронъ (86=705) оставить на прежнемъ посту того, кто
былъ посланъ Абдъ Аль-Азизомъ на мѣсто Хассана.
До сей поры эта личность не могла похвалиться никакими осо-
быми заслугами. Преданный безусловно Абдъ Аль-Азпзу, Муса Ибнъ
Пусайръ обязанъ былъ всѣмъ своему покровителю. Намѣстникъ по-
могъ ему скрыться въ Египтѣ, когда Муса, изобличенный въ утайкѣ
государственныхъ суммъ на мѣстѣ прежняго своего служенія, приго-
воренъ былъ къ строгому наказанію. Какъ ни часто стали повто-
ряться проступки подобнаго рода въ ближайшій за тѣмъ періодъ вре-
мени—вѣдь прославленный Язйдт* Ибнъ Мухаллабъ, спустя деся-
токъ лѣтъ, грабилъ же безнаказанно государственную казну Хорасана—
но при Абдъ Аль-Мёликѣ и Валидѣ считалось еще необычайной дер-
зостью пускаться по такой дорожкѣ. Кромѣ алчности, характеръ Мусы
отличался завистью и жестокостью, но человѣкъ этотъ былъ вмѣстѣ
съ тѣмъ замѣчательнымъ полководцемъ—что составляло все въ данный
моментъ. Іеменецъ по происхожденію, онъ подходилъ также лучше вся-
101
каго другого къ войскамъ Хассана. Усиленную обращенными недавно
берберами армію онъ быстро провелъ отъ побѣды къ побѣдамъ до са-
маго Атлантическаго океана. Исторія этихъ завоеваній въ отдѣль-
ныхъ частностяхъ мало извѣстна. Достовѣрно одно, что покореніе
сѣвернаго прибрежья Африки до Тангера (по-арабски Танджа), равно
какъ п внутреннихъ округовъ Дара’а и Сиджильмаса (Тафилетъ) со-
вершено было въ ближайшіе годы (87—90=706—709). Случались и
стычки, но нигдѣ не встрѣтилось значительныхъ трудностей. Во мно-
гихъ случаяхъ примѣръ восточныхъ земляковъ могъ, конечно, лучше
всего убѣдить западныхъ берберовъ поспѣшить принять исламъ, межъ
тѣмъ какъ знаніе страны и языка, доставляемое пми арабамъ, счастливо
восполнили воинскіе таланты М^сы. Болѣе продолжительное сопроти-
вленіе оказалъ одинъ лишь пунктъ. Подобно тому, какъ и во многихъ
мѣстностяхъ на Средиземномъ морѣ, византійцы унаслѣдовали отъ
древняго Рима и у самыхъ столповъ Геркулесовыхъ маленькій клочекъ:
была это крѣпость Цеута съ прилежащими къ ней окрестностями.
Управлялъ здѣсь отъ имени императора Юліанъ, византійскій графъ
(сотез). Долго протянулась осада, и Муса все-таки никакъ не могъ
овладѣть ею. Не было у арабскаго полководца флота, межъ тѣмъ какъ
у графа была въ распоряженіи цѣлая флотилія, подвозившая осажден-
нымъ съ моря съѣстные припасы. Тѣмъ не менѣе положеніе Юліана было
крайне невыгодное. Конечно, онъ могъ на своихъ корабляхъ перепра-
виться въ нѣсколько часовъ на противоположный берегъ Испаніи, но
тамъ, хотя обитали и христіане, все равно его ждали враги. Издавна росъ
раздоръ между вестготами п византійцами. Вскорѣ послѣ завоеванія
Испаніи они уже точили зубы на греческія колоніи въ Африкѣ, даже
въ 544 завладѣли было временно Цеутой. II греки мстили не разъ
нападеніями на юго-восточный берегъ Испаніи, даже удерживали въ сво-
ихъ рукахъ до 631 отдѣльныя мѣстности. Ие задолго до выступленія
здѣсь арабовъ, встрѣчаются еще извѣстія о непріязненныхъ дѣйстві-
яхъ между готами и греками. II чѣмъ ближе стоялъ предъ готами
промѣръ родственныхъ имъ вандаловъ, разгромленныхъ византійскими
полководцами въ шестомъ столѣтіи, тѣмъ непріятнѣе кололи ихъ эти
иноземные форпосты у самыхъ вратъ пхъ государства хотя п значи-
тельно отдаленной Восточной имперіи. Правда, у насъ не имѣется
никакихъ положительныхъ данныхъ, но едва ли будемъ мы въ
правѣ вѣрить въ существованіе дружественныхъ отношеній *) между
') Вотъ тѣ основанія, опираясь на которыя я считаю необходимымъ отверг-
нуть распространенное сказаніе объ исторіи завоеванія Испаніи. Гораздо позд-
н Ье, какъ извѣстно, арабскія извѣстія сообщаютъ нѣкое романтическое приклю-
ченіе. Юліанъ, такъ передаютъ они, находился въ дружескихъ отношеніяхъ съ
Родерикомъ, послѣднимъ королемъ вестготовъ. Для пріобрѣтенія свѣтскаго лоска
102_
Юліаномъ и его слишкомъ могущественнымъ испанскимъ сосѣдомъ.
Поэтому весьма возможно, что послѣ потери Карѳагена, не ожидая
также скорой помощи изъ Константинополя, равно и дружественнаго
пріема со стороны вестготовъ, графъ предпочелъ войти въ дружбу
съ арабами. Тутъ по крайней мѣрѣ могъ онъ расчитывать порядкомъ
насолить исконному врагу по ту сторону пролива. Какія были истин-
ныя побудительныя причины, во всякомъ случаѣ трудно теперь рѣ-
шить, но фактъ остается несомнѣненъ, что графъ сошелся съ ара-
бами, отворилъ имъ ворота Цеуты и во всѣхъ ихъ дальнѣйшихъ
предпріятіяхъ помогалъ имъ совѣтомъ и дѣломъ. При этомъ, конечно,
ни онъ и никакая другая отдѣльная личность нѳ могли особенно по-
вліять на ближайшія событія, принявшія такой поистинѣ необычай-
ный оборотъ.
Дѣло въ томъ, что внутренніе порядки въ Испаніи какъ разъ къ
этому самому времени сложились, но въ еще болѣе грандіозныхъ размѣ-
рахъ, на подобіе тѣхъ, которые способствовали ускоренію, лѣтъ во-
семьдесятъ тому назадъ, конца византійскаго владычества въ Сиріи и
Египтѣ. Безурядица римской системы фиска, которая, за исключеніемъ
немногихъ привилегированныхъ вельможъ, высасывала безпощаднѣй-
шимъ образомъ всю народную кровь, не была устранена вестготами.
Напротивъ, гнетъ пріумноживался введеніемъ новыхъ налоговъ на
податные классы. Въ то время, какъ незначительное меньшинство уто-
пало въ богатствѣ и роскоши, вся остальная масса народонаселенія
влачила поистинѣ жалкое существованіе. До обращенія аріанъ го-
товъ въ католицизмъ, церковь еще принимала нѣкоторое участіе въ
судьбѣ угнетенныхъ, но съ 587 нашла болѣе выгоднымъ присосѣ-
диться къ угнетателямъ. Страданія крѣпостныхъ и вольной челяди пере-
стали безпокоить епископовъ; теперь они сами призваны были принять
участіе въ привилегіяхъ дворянства. Изъ всѣхъ утѣсненныхъ самыми не-
счастными оказывались однако проживавшіе въ довольно значительномъ
графъ послалъ свою дочь ко двору его, а развратный король соблазнилъ моло-
дую дѣвушку. Оскорбленный отецъ ради мщенія бросился въ объятія къ ара-
бамъ, поощрялъ ихъ къ завоеванію Испаніи и предложилъ имъ для этого предпрія-
тія свою помощь. Между тѣмъ самое имя, которое даютъ арабскіе писатели до-
чери Юліана (аль-Кахба „обезчещенная4, передѣланное впослѣдствіи испанцами
въ донна Каѵа), слишкомъ подозрительно. Остальной приводимый въ текстѣ ма-
теріалъ позаимствованъ мною у Баііп, Діе Кбпі§е сіег Сегтапеп, VI (2 Аиі‘1.
Ьеіргі§ 1885, стр. 686. 690), съ которымъ соглашаюсь вполнѣ въ вымышленности
всего анекдота про Каѵа. Съ другой стороны, существованіе Юліана повидимому
доказано Богу въ его ВесІіегсЪез, втор. изд. I. 64. Въ заключеніе прошу обратить
вниманіе, что Родерихъ завладѣлъ короной лишь послѣ первыхъ арабскихъ набѣ-
говъ въ 711, ср. Вапке ДѴеІ^езсІі. V, I, стр. 212; Еопгпеі, Ьез ВегЬсгз. ЁПніе
сіі§ Іа соіщиёіе Де ГАГгщие раг Іез АгаЪез. Т. I, Рагіз 1875, р. 238, п. 1.
____103____
числѣ въ Испаніи евреи. Вскорѣ послѣ принятія королемъ и дворян-
ствомъ католицизма, уже въ 616. выступаетъ въявь знаменитое положеніе
о вѣроисповѣдномъ единствѣ: начинаютъ вынуждать у іудеевъ отреченіе
отъ отцовской вѣры, непокорныхъ бичуютъ и конфискуютъ пхъ имуще-
ство. Чтобы во что бы то ни стало добиться исчезновенія ненавистнаго
вѣроученія, отнимаютъ у еврейскихъ родителей дѣтей и воспитываютъ
ихъ по монастырямъ либо въ христіанскихъ семьяхъ. Хотя нѣкото-
рымъ часто удавалось, благодаря накопленнымъ прежде и укрытымъ
тщательно богатствамъ, ускользнуть отъ буквальнаго исполненія
подобныхъ предписаній, тѣмъ не менѣе преслѣдованіе велось без-
пощадно. Когда наконецъ въ 694 г. открытъ былъ заговоръ этихъ
всѣми обиженныхъ то по настоянію короля Эгикп семнадцатый
соборъ въ Толедо порѣшилъ обратить всѣхъ евреевъ, отобравъ отъ
нихъ предварительно имущество, въ крѣпостныхъ и разселить несча-
стныхъ среди христіанъ, вдали отъ ихъ прежняго мѣста жительства.
II вотъ, по оказаніи толикихъ знаковъ христіанской любви этимъ врагамъ
Божьимъ, они еще возымѣли дерзость радостно привѣтствовать и
оказывать всякую помощь приносящимъ свободу и терпимость
арабамъ. Не было ли это дѣйствительно, за что до сихъ поръ уко-
ряютъ ихъ *) ** ***)) испанскіе писатели, признакомъ исконной черствости
сердечной и злопамятства, глубоко укоренившимся въ нравахъ отвра-
тительнаго народа. Пе правда ли, вѣдь христіане, въ особенности
испанскіе, въ подобныхъ случаяхъ несомнѣнно стараются воздать за
зло добромъ.
Очень возможно, что Юліанъ зналъ кое-что про всѣ эти невозмож-
ныя отношенія по ту сторону пролива. Но едва ли благоразумно
строить широкія предположенія на воображаемой прозорливости этой
все же довольно проблематичной личности. Такъ или иначе, въ его
же интересахъ лежало по возможности вредить ненавистнымъ испан-
цамъ. Очень вѣроятно поэтому, что онъ изъ первыхъ навелъ Мусу
на мысль попытаться Л :) совершить нѣсколько набѣговъ на противоле-
*) Испанскіе евреи задумали было всеобщее возстаніе съ цѣлью превратить
Испанію бъ еврейское государство. См. Гогу, Нізіоіге сіез тизиітапз а’Езра^пе,
Ѣеу4е. 1861, т. II, стр. 27-8.	Ред.
**) См. у Гаііп, Кбпі^е (Іег Оегтапеп 2 VI, 679.
***) До сихъ поръ остается неизвѣстнымъ, предполагалъ ли Муса дѣйстви-
тельно завоевать весь полуостровъ. Арабскія извѣстія говорятъ утвердительно,
Во при этомъ добавляютъ: халифъ Валидъ на запросъ своего полководца дозво-
лилъ лишь рекогносцировки н особенно предостерегалъ не подвергать большое
войско превратностямъ морского похода. Это послѣднее воззрѣніе всецѣло при-
надлежитъ Омару (т. I, стр. 290) и во всякомъ случаѣ прицѣплено случайно
Къ имени Валида, который одно время предполагалъ совершить гораздо болѣе
опасный походъ противъ Константинополя. Также и въ слѣдующихъ за-
101
жащее побережье. Намѣстникъ возложилъ исполненіе не серьезнаго,
повидимому, предпріятія на своихъ подчиненныхъ. Одинъ изъ его воль-
ноотпущенниковъ, Лбу Зур’а Тарифъ, переплылъ на корабляхъ Юліана
съ 500 воиновъ въ 91 (іюль 710) черезъ проливъ, высадился на
южной оконечности Испаніи, тамъ, гдѣ и понынѣ носитъ его названіе
городокъ Тарифа, и вернулся назадъ съ богатой добычей, опустошивъ
окрестности Алжезираза. Увлеченные успѣхомъ, мусульмане повторили
<раззію» * **) ***) ****)) слѣдующей весной, но въ болѣе широкихъ размѣрахъ. Та-
рикъ Нонъ Зіядъ, другой вольноотпущенникъ Мусы, рѣшился пере-
плыть черезъ проливъ, предводительствуя 7000 берберовъ ^ ). Не-
большое количество перевозочныхъ средствъ, коими располагали арабы
на западѣ, вынуждало полководца переправлять небольшіе отряды
одинъ за другимъ. Тарикъ занялъ гигантскую скалу, называемую въ
древности Кальпе. отнынѣ окрещенную именемъ завоевателя ***). На
этой неприступной позиціи онъ выждалъ спокойно прибытія осталь-
ныхъ отрядовъ. Затѣмъ полководецъ смѣло ринулся въ глубь страны,
а когда успѣлъ достичь озера Ханда ’; то узналъ, что значительное
войско гбтовъ подвигается ему навстрѣчу.
Нападеніе мусульманъ застигло Испанію въ моментъ опаснаго
кризиса. Къ указаннымъ выше общимъ причинамъ слабости вестгот-
скаго царства присоединилась еще перемѣна династіи, совершившаяся
при внушающей опасенія обстановкѣ. Король Витица скончался, лучше
сказать, былъ свергнутъ съ престола. Преемникомъ его сталъ узур-
паторъ Родерихъ. Хотя онъ овладѣлъ короной съ согласія вельможъ,
но все же лишилъ сыновей Витицы законнаго ихъ наслѣдія. Причины
такой бросающейся въ глаза несправедливости не вполнѣ разъяснены.
По общераспространеннымъ свѣдѣніямъ, Родерпху удалось овладѣть
тѣмъ описаніяхъ подробностей не все ясно: пославъ Тарику передъ самымъ сра-
женіемъ при Хересъ де-ла-Фронтера вспомогательныя войска, Муса, какъ увѣ-
ряютъ арабскіе источники, почти ничего не зналъ о послѣдовавшихъ затѣмъ
успѣхахъ своего подчиненнаго. Лишь по прошествіи цѣлаго года зависть къ по-
двигамъ вольноотпущенника увлекла главнокомандующаго въ Испанію. Надо пола-
гать, что по окончательномъ завоеваніи западной Африки, Муса вернулся въ свою
резиденцію Кайруванъ (Еоигпеі, Ьез ВегЬеге, I, 236,254), предоставивъ управле-
ніе западомъ Тарику съ дозволеніемъ при случаѣ дѣлать набѣги на Испанію. Я
постарался въ текстѣ отдѣлить болѣе достовѣрное отъ сомнительнаго.
♦) Вошедшее въ составъ француз. и нѣмецк. языковъ слова Вагхіа (набѣгъ)
происходитъ отъ арабскаго слова раззія, первоначально значившаго летучій от-
рядъ, а затѣмъ и набѣгъ.
**) Вѣроятно самъ Тарикъ былъ по происхожденію берберъ; впрочемъ
зто не вполнѣ доказано.
***) Гибралтаръ, собственно Джебель, Тарикъ г гора Тарика*.
****) Между Гибралтаромъ и Кадиксомъ.
105
властью уже въ 90 (709), во всякомъ случаѣ, ранѣе договора, заклю-
ченнаго Юліаномъ съ арабами. Но это какъ-то не вяжется *) съ
тѣмъ, что передаютъ нспавскіе хроникеры **); древнѣйшіе два, жив-
шіе почти въ одно время, указываютъ на 711, двое же позднѣйшихъ
относятъ событіе не ближе 710. Если къ тому же принять въ сооб-
раженіе. что король вмѣстѣ съ войскомъ выступилъ противъ
Тарика уже въ іюлѣ 711, трудно будетъ отказаться отъ предположе-
нія, что набѣгъ мусульманъ въ предыдущемъ году могъ дать
естественный поводъ вручить высшую власть Родериху, славив-
шемуся храбростью и энергіей. Тѣмъ не менѣе, не подлежитъ сомнѣ-
нію, что несправедливость совершеннаго возбудила среди родствен-
никовъ п личныхъ приверженцевъ покойнаго короля глубокое него-
дованіе. Оба сына послѣдняго, такъ передается въ хроникахъ, въ
высшей степени были возмущены; новый властелинъ нашелъ нужнымъ,
дабы склонить на свою сторону недовольныхъ, даровать имъ обоимъ
почетныя должности при войскѣ; между тѣмъ, какъ разсказываютъ,
благодаря ихъ же измѣнѣ, сраженіе рѣшилось въ пользу мусульманъ.
Все это вѣроятно, но не столь основательно доказано, чтобы можно
было безусловно опираться на подобное объясненіе. Фактъ слишкомъ
общъ: какъ часто мы видимъ, что самонадѣянная нація готова легко-
мысленно приписывать причину тяжкаго пораженія измѣнѣ, нисколько
не размышляя о томъ, что поношеніе, падающее на измѣнника, пере-
носится въ то же время и на весь народъ. Итакъ, достовѣрно одно:
готы и берберы столкнулись 5 Шавваля 92 (19 іюля 711) непода-
леку отъ нынѣшняго Кадикса. Неосновательно также приписываютъ
городку Хересъ де-ла-Фронтера честь мѣста мірового историче-
скаго переворота. Теперь уже доказано, что сраженіе происходило
у рѣчкп Вади Бекка. Настоящее ея названіе Саладо, впадаетъ она
въ Атлантическій океанъ между Вехеръ де-ла-Фронтера и Кони-
лемъ. Бой продолжался восемь дней, а по другимъ источникамъ—три.
Сами арабы свидѣтельствуютъ, что послѣдній готскій король оказалъ
чудеса храбрости. По правдѣ сказать, не всѣ окружающіе его выка-
зали одинаковое самопожертвованіе. Быть можетъ враги его правленія
искали подходящаго момента, дабы позоромъ пораженія уронить его
власть и вернуть корону семьѣ Витицы. Кто же изъ князей готскихъ
могъ предполагать, что набѣгъ африканской сволочи въ состояніи
повергнуть во прахъ гордое пхъ царство? Послѣдствія этого блпзору-
*) Капке, ІѴеІівевсЬ. V, 1, 211.—Въ прибавленіяхъ (V, 2, 233) встрѣчаются
нѣкоторыя дальнѣйшія комбинаціи, но и самъ Ранке не придаетъ имъ серьез-
ной Достовѣрности. Вотъ почему я п не принимаю ихъ за основаніе изложеннаго
»ъ текстѣ.
**) Роите!, Вез ВегЬетз, I, 238, Л» 1, 2.
106
каго, авти-патріотическаго расчета были поистинѣ ужасны. Битва
была проиграна. А затѣмъ оказалось, что никто въ Испаніи, за исклю-
ченіемъ дворянства и духовенства, не былъ заинтересованъ въ судь-
бахъ готскаго владычества. Крѣпостные и мѣщанство, въ которыхъ
благодаря безпощадному гнету привилегированныхъ классовъ давно
уже подавлено было всякое національное чувство, приглядывались
безучастно къ гибели своихъ жестокосердыхъ господъ; евреи же
узрѣли въ завоевателяхъ избавителей избраннаго народа отъ рабства
фараонова. Неудивительно поэтому, что сопротивленіе оказано
было лишь кое-гдѣ разбросаннымъ и къ тому же не единодушнымъ
рыцарствомъ; одна честь предписывала пмъ не уступать сразу. Самъ
Родерихъ словно въ воду канулъ, <иикто болѣе о немъ не слыхалъ.
Его не находили ни мертвымъ, ни живымъ, единому Богу вѣдома его
участь».
Съ отличающимъ всюду этотъ героическій періодъ ислама неудер-
жимо бурнымъ увлеченіемъ Тарикъ и его воины воспользовались всѣмп
выгодами одержанной побѣды. При Эсихѣ *) выдержалъ разъ еще
арабскій военачальникъ жаркій бой съ христіанами, а затѣмъ лишь
отдѣльные города рѣшались защищаться за крѣпкими своими стѣнами.
По совѣту Юліана, подвигался побѣдоносный полководецъ съ главными
силами въ прямомъ направленіи къ столпцѣ Толедо, предоставляя не-
большимъ отрядамъ облагать встрѣчающіяся по пути крѣпости для
охраненія безопасности отступленія. Изъ Арчвдоны жители бѣжали,
Эльвира взята была штурмомъ. Благодаря измѣнѣ крѣпостного въ
Кордовѣ, а въ Толедо—еврея, оба эти города очутились тоже въ ру-
кахъ мусульманъ. Потерявъ голову, высшіе чиновники государства со-
страху устремились въ горы Галиціи, архіепископъ покинулъ свою па-
ству п поспѣшилъ въ Римъ. Подобно тому, какъ поступили нѣкогда
византійскіе чиновники въ Египтѣ (т. I, стр. 297), также п здѣсь
люди, враждовавшіе съ Родерихомъ и его партіей, не преминули пред-
ложить свои услуги побѣдителямъ. Тѣмъ временемъ арабы собирали
вездѣ богатую добычу по городамъ и селамъ, а отважный Тарикъ
сразу поднялся на недосягаемую высоту величія и славы.
Не на это конечно расчитывалъ Муса, давъ дозволеніе своему
вольноотпущеннику тревожить Испанію набѣгами. Завоевавъ цѣлое
государство, тотъ пожиналъ вмѣстѣ со славой богатства, на обязан-
ности же главнокомандующаго оставался одинъ неблагодарный трудъ
заботиться, сидя въ Кайруванѣ, о сохраненіи порядка среди бербе-
ровъ и правильномъ выколачиваніи податей. Неожиданныя извѣстія,
которыя дошли вѣроятно до намѣстника не ранѣе поздней осени 711.
*) По-арабски Истиджа.
107
в0збудили въ немъ сильнѣйшій приливъ зависти. Было однако почти
0евозможно въ зимнюю пору подвергать большія массы войскъ опасности
перевозки на утлыхъ корабляхъ, стоявшихъ на якорѣ у Цеуты. Вотъ
почему Муса успѣлъ высадиться въ Испаніи во главѣ 18.000 чело-
вѣкъ лишь въ іюнѣ 712 (Рамаданъ 93) *). Онъ не пожелалъ идти
тѣмъ путемъ, по которому двигался Тарикъ. Легко взяты были Ше-
дѵна (Медина Сидонія) и Кармона, а послѣ болѣе продолжительной
осады пала и Севилья. Еще болѣе упорное сопротивленіе встрѣтили
наступавшія войска у Мериды; во время обложенія ея мусульмане по-
несли чувствительныя потери, а на нѣкоторое время вспыхнувшее воз-
мущеніе въ Севильѣ даже угрожало самой линіи отступленія. Но
возстаніе было быстро потушено сыномъ Мусы, Абдъ Аль-Азизомъ, и
30 іюня 713 (1 ПІавваля 94) осажденная крѣпость сдалась. Въ концѣ
іюля (Шавваль) полководецъ двинулся торжественно къ Толедо. Тамъ
поджидалъ его Тарпкъ, которому пока воспрещено было, по всѣмъ
вѣроятіямъ, дальнѣйшее движеніе впередъ. Герой Фронтеры выѣхалъ
навстрѣчу своего начальника для принесенія подобающаго привѣтствія.
При первомъ появленіи господина, онъ, въ качествѣ вольноотпущен-
ника, смиренно слѣзъ съ коня. Но, преисполненный зависти и недобро-
желательства, Муса вытянулъ подчиненнаго хлыстомъ по спинѣ и осы-
палъ бранью за ослушаніе. Затѣмъ онъ потребовалъ выдачи всѣхъ за-
бранныхъ сокровищъ готскихъ королей, а своего слишкомъ счастли-
ваго помощника засадилъ въ тюрьму, угрожая ему смертною казнью.
Самъ же принялся за окончательное завоеваніе страны. Почти нигдѣ
не осмѣливались болѣе христіане оказывать сопротивленіе, такъ что
къ началу 95 (октябрь 713) вся сѣверо-восточная Испанія отъ Сара-
госсы **) до Пиренеевъ подпала подъ власть ислама: равнымъ обра-
зомъ покорился и юго-востокъ, гдѣ нѣкоторое время сопротивлялся еще
герцогъ Ѳеудимеръ. Наконецъ этотъ послѣдній предпочелъ удержать
’) Я придерживаюсь неуклонно этой знаменательной даты, опираясь на
Лревнѣйшіе арабскіе источники; доказательства же, приводимыя Фурнелемъ,
Ѣев ВегЬегз, I, 260, прим. а и 2 — въ моихъ глазахъ неубѣдительны. Также
т°чно, хотя и можно бы принять за фактъ вмѣстѣ съ Даномъ о соглашеніи
®вРеевъ Толедо съ мусульманами, въ высшей степени сомнительно приводимое
Испанскимъ хроникеромъ 13-го столѣтія изложеніе второстепенныхъ обстоя-
тельствъ, равно и пріуроченіе занятія Толедо къ 27 марта 712; оно противорѣчивъ
совокупности событій. То же самое можно сказать и о замѣчаніи, встрѣ-
ЧаИ)щемся у Богу, КесЬегсЬез 2І, 59, въ которомъ упоминается, что Тарикъ, по-
оДНого набѣга за предѣлы Толедо, верн)лся въ столицу въ 93: событіе едва
объяснимое, развѣ только если принять, что все предшествовавшее въ общемъ
8ак°вчилОсЬ уже въ 92 (до 18 октября 711).
) По-арабски Саракуста=Сае8аг-аиоді5іа.
108
за собой по договору ' ) Орпгуэлу, Аликанте, Лорку и нѣкото
другія мѣстности, соглашаясь признать главенство мусульманъ ц 1
зуясь уплачивать дань. Подчиненіе запада полуострова, какъ кажет в'
произошло безъ особыхъ затрудненіи, какъ бы само собой. Даже СЯ’
тели малодоступной береговой горной цѣпи сѣвера не рѣшались
чалѣ отражать разсѣявшихся по всѣмъ направленіямъ п неудержи
напиравшихъ на нихъ отдѣльныхъ мелкихъ отрядовъ берберовъ; аряб°
не осмѣлились только проникать въ землю басковъ. Выискалась едцв
ственная горсточка человѣкъ въ 300, такъ описываетъ одно пспанск
преданіе, предводимая храбрымъ Пелагіемъ; она укрылась въ пещерѣ
въ непроходимыхъ дебряхъ Сіерры Ковадонги, въ восточной Астуріи’
Здѣсь, огражденные отъ нападеній мусульманъ, испанцы стойко дер.
жались, хотя нужда и упадокъ отваги довелъ ихъ число постепенно
до 30 мужчинъ и десятка женщинъ. Казалось, чего было опа-
саться отъ этой кучки неисправимыхъ упрямцевъ? Никто не могъ
тогда и предчувствовать, что въ самое короткое время эта маленькая
горсточка преобразится въ грозную силу, подготовитъ тяжкія за-
боты побѣдоноснымъ арабамъ и окончательно сложится въ ядро буду-
щаго христіанскаго государства Испаніи.
А между тѣмъ для самого могучаго завоевателя, который повелѣ-
валъ въ данную минуту всей сѣверной Африкой отъ Сиртовъ до Ат-
лантическаго океана в овладѣлъ почти всей Испаніей, переверну-
лись сразу обстоятельства тамъ, у него на родинѣ, въ Дамаскѣ. Въ
войскѣ находился вольноотпущенникъ Валида, по имени Муггісъ. На-
ходясь подъ начальствомъ Тарика, онъ занялъ Кордову и теперь за-
думалъ спасти жизнь бывшаго своего начальника. Дабы избавить героя
отъ яростныхъ преслѣдованій Мусы, такъ передаютъ арабскіе источ-
ники, Муггісъ. заручившись предварительно обѣщаніемъ намѣстника,
что онъ сохранитъ жизнь плѣннику, собрался въ Сирію, намѣреваясь
лично передать халифу обо всемъ происшедшемъ. Едва ли слѣдуетъ
сомнѣваться, что по меньшей мѣрѣ рядомъ съ участіемъ къ судьбѣ
заслуженнаго Тгірика были у этого человѣка и другія основанія Д-1Я
совершенія дальняго путешествія. Трудно допустить, чтобы довѢреН'
ное лицо повелителя правовѣрныхъ находилось прп войскѣ безъ осо-
баго порученія. Муса былъ іеменецъ, а Валидъ еще въ больше
♦) Текстъ договора сохранился и подлинность его не подлежитъ никакъ
сомнѣнію (_Капке, ХѴе11§езс1і. V, 1, 217, прим. 1), хотя онъ и ааимствовая^^
позднѣйшаго писателя. Самое время, 4 Раджабъ 94=5 апрѣля 713, включе
въ самый текстъ договора, совпадаетъ точно съ извѣстіемъ, помѣщеннЬІьГЬ^
Исидора Пацензія о томъ вредѣ, которое причинилъ арабамъ ѲеуЛиме^^н.
712—713 гг. Изложеніе договора носитъ на себѣ равнымъ образомъ несс?
ную печать подлинпостп.
109
чѣмъ Абдъ Аль-Меликь, склонялся на сторону кайситовъ, на-
’ постоянно подъ вліяніемъ Хаджжаджа; между тѣмъ, со вре-
і0#1 возмущенія Абдуррахмана, слишкомъ хорошо было извѣстно, какъ
-е0И яамѣстяику поднять знамя бунта въ дальней провинціи. Итакъ,
*еІ'ованія къ недовѣрію существовали; вотъ и былъ выбранъ вольно-
000 щеннпкъ, которому, благодаря его прошлому, удобнѣе всего было
°-ѣд«ть за по-]'оз₽^ваемьімъ полководцемъ. Прибывъ ко двору, онъ
^евпдно внушилъ совѣтъ отозвать завоевателя, ставшаго слишкомъ
°1ГѴІцественнымъ. Полководецъ понялъ сразу причины такого не-
•пданнаго повелѣнія. Подъ всевозможными предлогами оттягивалъ
исполненіе предписанія, но не прекращавшіяся настоятельныя
п0Сіанія пзъ Сиріи сдѣлали наконецъ дальнѣйшее промедленіе невоз-
можнымъ. Мусѣ стукнуло уже 77 лѣтъ; онъ понималъ, что Валидъ
никоимъ образомъ не допуститъ открытаго неповиновенія. Вступить
вЪ борьбу тоже было опасно, такъ какъ даже при самомъ благопріят-
номъ исходѣ намѣстнику не предвидѣлось какихъ-либо новыхъ вы-
годъ. Между тѣмъ сыновья его, коимъ онъ желалъ передать въ па-
са Ьдство власть, могли п теперь вступить въ пользованіе ея правами.
Такъ онъ п сдѣлалъ. Двигаясь въ торжественно-медленной процессіи,
увозя безчисленныхъ плѣнныхъ и горы сокровищъ, передавалъ главно-
командующій постепенно, проѣзжая чрезъ Испанію и сѣверный берегъ
Африки, одну провинцію за другой въ-управленіе своимъ. Абдъ Аль
Ізизъ съ правами главнокомандующаго оставленъ былъ въ Севильѣ,
Абдулла—въ Кайруванѣ, а подъ его командой—Абдъ Аль-Мёликъ въ
Тайгерѣ. Власть, которую они удерживали въ рукахъ, казалось давала
одновременно достаточное ручательство, что и въ Сиріи встрѣтятъ
;тиа пхъ съ уваженіемъ. Когда намѣстникъ прибылъ въ Египетъ, про-
ніч’гя вдругъ слухъ о серьезной болѣзни халифа. Братъ повелителя,
ѣулейманъ, въ случаѣ его смерти его преемникъ, считался открытымъ
сторонникомъ іеменцевъ, поэтому Муса могъ смѣло расчитывать на
дружелюбный современенъ пріемъ при дворѣ. Вотъ мы и узнаемъ,
намѣстнику понадобились цѣлыхъ два мѣсяца на проѣздъ короткаго
Египта въ Сирію. Очевидно замедленіе было намѣренное*)-
иствительно, когда караванъ подходилъ къ Дамаску, Валидъ былъ
*)Въ-------------
П1’^тив данномъ случаѣ арабскіе источники переполнены многочисленными
<е1ан Ч1ямиі въ общемъ же сходятся на томъ фактѣ, будто бы Сулейманъ,
*аРавав11)В^аТЬ б°лѣе блеска своему вступленію на тронъ прибытіемъ Мусы съ
Ъ испанскихъ плѣнныхъ и сокровищъ, потребовалъ отъ него письменно
беаъПрІѣз^-. Но Муса, не расчитывавшій на скорую смерть Валида, оста-
’ нем Вниман*я это требованіе, вотъ почему будто бы и навлекъ онъ на
^ьную СТЬ Новаго повелителя. Во всемъ этомъ можно видѣть лишь само-
хР°никеровъ объяснить тотъ довольно поразительный фактъ, что
обошелся такъ круто съ іеменцемъ по происхожденію.
110
уже на смертномъ одрѣ, быть можетъ даже и скончался (13 Джумада
II—96=23 февраля 715). Предположенія намѣстнила однако не осу-
ществились. Хотя онъ и принадлежалъ къ партіи іеменцевъ, сразу
выдвинувшейся по восшествіи на тронъ Сулеймана, но могущество
его пугало въ равной мѣрѣ, какъ покойнаго, такъ и новаго халифа.
Для этого человѣка, славящагося своей жадностью и непостоянствомъ,
не трудно было подыскать поводъ, дабы привлечь намѣстника къ от-
вѣтственности. Отобрали отъ него сначала всѣ привезенныя имъ со-
кровища, затѣмъ приговорили его къ уплатѣ значительной денежной
пени, хотя извѣстія о тюремномъ заключеніи и претерпѣнныхъ имъ
страданіяхъ едва ли заслуживаютъ вѣры. Въ концѣ концовъ штрафъ
былъ съ него сложенъ Сулейманомъ благодаря могущественному за-
ступничеству Язііда Ибнъ Мухаллаба, но съ тѣхъ поръ величіе Мусы
померкло. Вскорѣ, въ 97 или 98 (716—717) онъ умеръ. Какъ кажется,
онъ успѣлъ однако раньше увидѣть, какъ исчезали постепенно надежды
на водвореніе членовъ его семьи въ покоренныхъ провинціяхъ. Вскорѣ
послѣ его прибытія, посланъ былъ Сулейманомъ новый намѣстникъ въ
Кайруванъ; ему удалось схватить обоихъ остававшихся въ Африкѣ сы-
новей Мусы и засадить ихъ въ тюрьму по обвиненію въ различнаго
рода преступленіяхъ. Учинить такую же короткую расправу надъ
Абдъ Аль-Азизомъ было не совсѣмъ-то легко; онъ продолжалъ твердо
править въ отдаленной Испаніи, но уже подъ конецъ 97 (716) онъ
палъ подъ ударами сабель горсти недовольныхъ арабовъ. Надъ хали-
фомъ тяготѣетъ серьезное обвиненіе, что имъ именно направлены были
стальныя лезвея убійцъ.
Поистинѣ трагична судьба великаго завоевателя, не взирая на всѣ
пятна, искажающія характеръ Мусы. Въ тотъ самый моментъ, когда
казалось ему удалось сплотить для себя и своихъ новое громадное
государство, онъ былъ низвергнутъ съ вершины могущества, а за нимъ
подверглись той же гибели предполагаемые наслѣдники всего его ве-
личія. Временно осуществлялись планы халифа, авторитетъ его на нѣ-
которое время утвердился на западѣ, и прежде всего почувствовалъ
это главноначальствуюшш въ Кордовѣ, куда перенесено было уп-
равленіе Испаніей по смерти Абдъ Аль Азиза; тамъ твердо памято-
вали свою зависимость отъ государя, проживавшаго въ Дамаскѣ. Но-
вый намѣстникъ двинулся въ 718 (99) за Пиренеи; по ту сторону гор-
ной цѣпи быстро наступалъ конецъ владычеству готскихъ герцоговъ
Аквитаніи, равно какъ и дома Меровпнговъ, благодаря необычайной
запутанности всѣхъ тамошнихъ отношеній. Особливо непріязненно
стояли другъ къ другу Эудо, герцогъ Аквитанскій, и майордомъ
Клотара IV. Карлъ Мартелъ; между тѣмъ національное несходство
вестготовъ и галловъ южной Франціи разстраивало окончательно всю
111
силу сопротивленія въ виду наступавшаго внѣшняго врага. Поэтому
дикій Аль-Хурръ, или Алахортъ, какъ его прозвали трепетавшіе передъ
нимъ христіане, могъ безпрепятственно предпринимать снова и снова
свои разбойничьи набѣги, врѣзываясь каждый разъ далеко вглубь страны
нешироко разбрасывая свои полчища во всѣ стороны. Правда, въ тылу
его, въ Астурійскихъ горахъ, умножались толпы Пелагія. Сильно тре-
вожилп онѣ войска берберовъ, предводимыя Мунузой, неустанно про-
должая на испанскій ладъ и съ большимъ искусствомъ вести пар-
тизанскую войну. Аль-Хурръ не придавалъ однако большого значе-
нія этимъ относительно все же довольно маловажнымъ движеніямъ;
такъ же поступалъ и лучшій изъ его преемниковъ, Самахъ, управляв-
шій Испаніей съ 100 (718) отъ пмени благомыслящаго Омара И.
При немъ началась правильная война съ Зудомъ. Въ 102 (720) за-
нята была имъ Ыарбонна и, по его приказанію, сильно укрѣплена.
Съ того времени эта крѣпость служила постоянно сборнымъ пунктомъ
для мусульманскихъ войскъ; десятки лѣтъ силы франковъ тщетно
ломались о твердыни ея (до 142=759). Уже съ слѣдующаго года
могла она служить надежнымъ оплотомъ для сарацинъ. Когда 9 Зу’ль
Кады 102 (11 мая 721) Самахъ, воевавшій съ Зудомъ, палъ подъ стѣнами
Тулузы, то помощникъ павшаго, Абдуррахманъ Ибнъ Абдулла, былъ въ
состояніи укрыть остатки войскъ въ новой крѣпости. Изъ нея же
выступилъ слѣдующій намѣстникъ ’Амбаса въ 107 (725), занялъ Кар-
кассону и Нимъ. Ему даже удалось разграбить Отэнъ.
На нѣсколько лѣтъ и здѣсь наступило затишье, происшедшее
отъ возникшихъ внутреннихъ смутъ, становившихся все опаснѣе и
опаснѣе для мусульманскаго господства на Западѣ. Раздоры между
арабами и берберами уже и тогда безъ перерыва стали усиливаться
какъ въ Африкѣ, такъ и Испаніи. Одни, почитая себя господами,
позволяли себѣ обращаться съ подчиненными презрительно и грубо;
послѣдніе встрѣчали всякое оскорбленіе съ ревнивой щекотливостью.
Особенно на полуостровѣ берберы считали себя обдѣленными по распре-
дѣленію завоеванныхъ земель. Отобравъ пятую часть завоеванной
страны въ пользу казны и выдѣливъ по особымъ капитуляціямъ нѣ-
которые округа христіанамъ, арабы распорядились такъ: сами заняли
плодородную Андалузію, а берберамъ предоставили поселиться въ
пустынныхъ округахъ Кастиліи п сѣверныхъ провинціяхъ. Когда же
сверхъ того стали до берберовъ доходить все чаще вѣсти о всевозмож-
наго рода произволѣ и гнетѣ, претерпѣваемыхъ *) единоплеменниками въ
*) Капке (ЛѴеІІ^езск. V, 1, 220) упоминаетъ именно относительно этого са-
зіаго періода, что „въ Африкѣ уже нѣсколько лѣтъ продолжалась борьба.*4 Мнѣ
не Удалось добиться, откуда почерпнуто это извѣстіе; нигдѣ его не могъ я
найти, а потому долженъ оставить фактъ подъ сомнѣніемъ. Непродолжительные
Африкѣ отъ главнаго намѣстника, распоряжавшагося самовластно изъ
Кайрувана, въ ихъ душахъ закипѣлъ гнѣвъ. Слѣдившій внимательно
изъ за горъ за событіями, герцогъ Эудо съумѣлъ воспользоваться
этимъ раздраженіемъ. Въ этомъ помогла ему дочь. Онъ выдалъ ее за
предводителя берберовъ, Манузу, и такимъ образомъ привязалъ его къ
интересамъ христіанъ, подготовляя совмѣстный съ нимъ походъ
на арабовъ. Когда однако Мануза возсталъ открыто (111 или 112=
729—730), ему не удалось вызвать всеобщаго возстанія среди сво-
ихъ земляковъ. Преслѣдуемый по пятамъ войсками намѣстника,
онъ былъ вынужденъ покончить съ жизнью, бросившись съ отчаянія
со скалы. Раздоры происходили въ то время не только между бербе-
рами и арабами, но даже и въ средѣ послѣднихъ; чуть что не еже-
дневно вспыхивали они въ Испаніи, поддерживаемые быстрой смѣной
ряда неспособныхъ намѣстниковъ. Наконецъ энергичный халифъ Хи-
шамъ рѣшился разъ на всегда пресѣчь зло и вручилъ управленіе до-
блестному Абдуррахману (112=730). Послѣднему удалось снова воз-
становить порядокъ. Но его новый походъ во Францію въ 111 (732)
долженъ былъ стать роковымъ для дѣла дальнѣйшаго распространенія
ислама. Сарацины проникли почти до самой Луары, уничтоживъ пред-
варительно на Дордони войско герцога Зуда. Но тутъ у Тура и
Пуатье Карлъ Мартелъ со своими франками сталъ имъ поперекъ до-
роги. О ходѣ сраженія до насъ дошли лишь скудныя и противорѣчи-
выя извѣстія. Во всякомъ случаѣ, къ концу битвы мусульмане понесли
страшное пораженіе, завершившееся смертью Абдуррахмана; съ обѣихъ
сторонъ повидимому бились съ величайшимъ упорствомъ. Она имѣла
значеніе міровое. хотя мгновенное смущеніе, охватившее было весь мусуль-
манскій Западъ, продолжалось недолго. Возмущеніе христіанъ къ ск-
веру отъ Эбро было ими подавлено, хотя конечно потребовало нѣко-
тораго напряженія силъ. Управлявшій съ 116 (734) въ Испаніи Укба
Ибнъ Хаджжаджъ могъ уже въ этомъ же самомъ году, столковавшись
съ князьями южной Франціи, устрашенными возрастающимъ могуще-
ствомъ Карла Мартела, распространить мусульманское вліяніе снова
по ту сторону Пиренеевъ до самаго Ліона. Если же нерѣдко высылае-
мые имъ подчиненные генералы п были разбиваемы, начинай съ 119
(737), все же Нарбонна оставалась долгое время во власти арабовъ.
Вскорѣ конечно дальнѣйшія предпріятія, направляемыя обыкновенно
изъ этой крѣпости, стали невозможны. Страшное возстаніе берберовъ,
начавшееся въ 123 (741), значительно повліяло на всю позднѣйшую
исторію мусульманскаго Запада п ослабило на долгіе годы силы ислама
же безпорядки, происходившіе въ 103 (721/2; Еопгпеі, ІезВегЬегз, I, 175) не мо-
гутъ быть никакъ отнесены сюда.
—	Т13
не только во Франціи, даже и въ Испаніи. Такимъ образомъ Пи-
пинъ могъ въ 759 (142) отвоевать даже Нарбонну у сарацинъ. Еще
болѣе роковое время настало для ислама, когда зягь и второй
преемникъ Пелагія, Альфонсъ I, успѣлъ во время возникшей среди
правовѣрныхъ междоусобной войны не только соединить свое кня-
жество басковъ съ небольшими остатками христіанской Астуріи, но
даже оттѣснилъ далеко на югъ берберовъ сѣверной Испаніи, очути-
вшихся неожиданно подъ перекрестнымъ огнемъ, съ одной стороны, не-
пріязненныхъ арабовъ, а съ другой—вновь возникшаго христіанскаго
государства. Тѣмъ болѣе трудно было защищаться несчастнымъ, что
пхъ посѣтилъ въ 132 (750) страшный голодъ. Съ этого самаго вре-
мени возникли главнѣйшія пограничныя крѣпости у арабовъ на сѣ-
верѣ (тянувшіяся съ запада къ востоку—Коимбра, Коріа, Талавера,
Толедо, Гвадалахара '), Тудела и Пампедуна. Между ними п вновь воз-
никшимъ королевствомъ Астурійскимъ легла широкая полоса забро-
шенной земли, покпнутой берберами и вновь болѣе никѣмъ не воз-
дѣлываемой.
Такимъ образомъ къ концу эпохи Омайядовъ арабское міровое гос-
подство достигаетъ наибольшаго своего расширенія, а съ момента почти
одновременныхъ пораженій подъ стѣнами Константинополя и Пуатье
устанавливаются границы, никогда снова не переступаемыя молодыми
завоевателями. Но и здѣсь Аяксъ же подкосилъ силы Аякса. Нѳ гре-
ческій огонь и не мечъ франковъ обусловливали разрушеніе могучаго
зданія халифата и положили предѣлъ героическому и завоевательному
періоду арабской исторіи. Было это дѣло стариннаго наслѣдственнаго
порока въ высшей степени подвижнаго, безпокойнаго народа. II тутъ
сыграла главную роль—племенная рознь.
*) Имя ѳто арабскаго происхожденія и значило первоначально Вйди-аль-Хид-
жара „каменный потокъ". Вообще слѣдуетъ признать, что всѣ начинающіяся
слогомъ Спа<1—испанскія названія рѣкъ и городовъ—происхожденія арабскаго
отъ Вади „ручей41, „рѣка“. 'Гакъ вапр. Гвадалквивиръ=Вдди-алЬ’Кебйръ, «боль-
шая рѣка» и т. д.
ИСТОРІЯ ИСЛАМА, т. П.	Н
ГЛАВА IV.
Третья междоусобная война и паденіе династіи.
Религія воздѣйствуетъ на народъ въ двоякомъ направленіи. Со-
ставляя въ сущности проявленіе высшихъ стремленій національнаго
духа, опредѣляющее ихъ форму и дарующее содержимому потребное
ограниченіе, она одновременно носительница ирраціональнаго такъ
сказать элемента новаго идеала, приносящаго съ собою новообращен-
нымъ безусловное обѣщаніе разрѣшенія всѣхъ задачъ грядущаго про-
гресса. Такимъ образомъ каждая вѣра служитъ неизмѣнно образова-
тельнымъ цѣлямъ народа, серьезно къ ней относящагося. Едва ли
какая-либо другая по сравненію съ исламомъ имѣетъ больше правъ
на это. И какой успѣхъ! Нѣчто необычайное—на первый взглядъ.
Аравія всѣмъ обязана своеобразному очарованію лпчностыои пыломъ
религіознаго одушевленія Мухаммеда горсти отважныхъ и выдающихся
головъ. Вмѣстѣ съ побѣдой вѣроученія какъ бы чудомъ снято было сразу
древнее заклятіе, препятствовавшее доселѣ арабамъ пріобщиться къ
высшей цивилизаціи и занять подобающее имъ мѣсто среди остальныхъ
народовъ. Расщепленность націи на сотни племенъ и отдѣловъ, зави-
стливо пожирающихъ другъ друга, не подвигавшейся ни на шагъ
впередъ по цѣлымъ столѣтіямъ, устранено единымъ условіемъ—всеоб-
щаго подчиненія абсолютному властелину вѣры, Аллаху. Передъ нимъ ие
было высшихъ, никто, стало быть, не имѣлъ права косо взглянуть на
другого. Хрупкія стрѣлы собраны сразу въ могучую связку не поддаю-
щагося излому цѣлаго, и съ насмѣшкой поглядываетъ молодой народъ на
безсильныя попытки состарѣвшихся націй сломить ихъ совокупность.
Но отъ подобнаго воспитанія, произведшаго столь великія чудеса, солоно
иногда приходилось человѣку простому. Безпокойная юная нація бѣ-
жала пзъ школы при первой возникшей междоусобной войнѣ. Пришлось
тогда поневолѣ отложить на время нравственное вліяніе катехизиса,
не послушали бы все равно; прибѣгли къ инымъ мѣрамъ — бискви-
тамъ п розгѣ, дабы заставить по крайней мѣрѣ учениковъ смирно си-
11.7
дѣть. А что думала про это толпа, лучше всего показала вторая междо-
усобная воина. Новыя повторенія насильственныхъ поползновеній
прямо грозили, что все разлетится въ прахъ, если не погулять хоро-
шенько палкой по непокорнымъ спинамъ. II дѣйствительно, тогда
только, когда установленная по персидскимъ образцамъ полиція стала
посредницей, успокоилась наконецъ юная нація. II вотъ, во времена
Аббасидовъ, мало-по-малу спасительное ученіе начинаетъ дѣйстви-
тельно овладѣвать умами. Между тѣмъ сколько драгоцѣннаго времени
было потрачено даромъ; воспитанники слишкомъ постарѣли. Они ищутъ
себѣ мѣста, которое по ихъ природнымъ дарованіямъ могли бы занять
въ мірѣ, и должны удовольствоваться въ концѣ концовъ ролью помощ-
никовъ другимъ для проведенія своихъ запоздалыхъ плановъ.
Мы видѣли какъ Омайяды, при всемъ своемъ мірскомъ настроеніи,
изъ-за тонкаго расчета продолжали неустанно покровительствовать
людямъ, принадлежавшимъ къ умѣренной партіи правовѣрныхъ. Не
мало кажется трудовъ положили Зіядъ п Хаджжаджъ, дабы «при-
влечь вѣру въ страну» для своихъ добрыхъ принцевъ. Но по при-
казу, понятно, она не такъ-то легко водворяется. Изъ любви къ мір-
скимъ интересамъ современные властелины самовольно отвернулись
отъ вѣры старинныхъ сподвижниковъ пророка, стали гнать пхъ и пре-
слѣдовать: и вѣра по всей справедливости не пожелала имъ служить.
Къ тому же при подобныхъ обстоятельствахъ, въ главнѣйшей, а по-
жалуй въ сущности п единственной подпорѣ династіи—Сиріи, слиш-
комъ хорошо знали другъ друга, чтобы можно было расчитывать чего-
либо добиться притворной набожностью. Поэтому все зависѣло отъ
того, какъ бы опять не сцѣпились кайситы съ кельбитами, подобно
тому, какъ это случилось по смерти Язйда I. Устранить же этотъ
взрывъ страстей послѣ бптвы на «луговинѣ Рахитъ», когда все силь-
нѣе внѣдрялась ненависть между обѣими партіями, могло только лич-
ное вліяніе п прозорливая мудрость самого халифа. Такимъ образомъ
всякій разъ при появленіи у кормила правленія слабаго властелина
пли же не предусмотрительнаго политика, непріязненныя племенныя
группы неизбѣжно должны были придти въ столкновеніе. А такъ какъ
совокупность обѣихъ партій и составляла собственно ту силу, которая
необходима была для сдержанія религіозныхъ и національныхъ кон-
трастовъ, то за ихъ разладомъ естественно слѣдовали постоянно и не-
избѣжно усиленія смутъ, въ заключеніе же вспыхивали злокачествен-
ныя возстанія хариджитовъ и шіитовъ, персовъ и берберовъ. Во всѣхъ
частяхъ государства эти разлагающіе элементы мало-по-малу мно-
жились и попутно съ ними съ головокружительной быстротой па-
дало сирійское владычество, увлекая за собой и династію Омайядовъ.
Возможности бороться со столь великими трудностями прежде всего
обязанъ царствующій домъ главнымъ образомъ Абдъ Аль-Мёлику. Изъ
пятнадцати его сыновей четверо были халифами; Маслама, одинъ изъ
братьевъ, признаваемый всѣми за замѣчательнѣйшаго полководца
ислама, при всѣхъ четырехъ тоже игралъ выдающуюся роль. Ие слѣдуетъ
также упускать изъ виду, что двое изъ упомянутыхъ четырехъ хали-
фовъ, Валидъ и Хишамъ, принадлежали къ самымъ замѣчательнымъ
властелинамъ изо всѣхъ, какіе только вообще появлялись на Востокѣ.
Однако даже п въ подобной семьѣ, располагавшей такимъ изобиліемъ
лпчныхъ дарованій, должны былп попадаться болѣе слабо одаренныя
лица. Между тѣмъ отношенія іеменцевъ къ кайситамъ станови-
лись черезчуръ обостренными, такъ что первая встрѣчная ошибка могла
стать вмѣстѣ и роковой. Второй сынъ Абдъ Аль-Мелика, Сулейманъ,
и совершилъ ее. Отъ него начинается если не по внѣшности, то въ
сущности упадокъ владычества Омайядовъ. Отецъ его съ самообладаю-
щею мудростью, что составляло вообще выдающуюся черту его харак-
тера, старался всѣмп мѣрами уравновѣшивать отношенія между кель-
битами п кайситамп. Не взирая на то, что послѣдніе и послѣ битвы
на луговинѣ проявили еще разъ у Х<ізиры свое враждебное настрое-
ніе и подготовили власти довольно значительное затрудненіе, халифъ
ввѣрилъ управленіе всѣмъ востокомъ кайспту Хаджжаджу; тотъ въ
свою очередь постарался насовать всюду своихъ родственниковъ, по-
ложимъ нисколько не въ ущербъ государству, и повытѣснить отовсюду
старѣйшинъ іеменцевъ, особенно же членовъ семьи Мухаллаба. Арабы
юга выказали живѣйшее негодованіе, горько стали жаловаться на не-
благодарность властелина, обязаннаго имъ трономъ, но въ концѣ кон-
цовъ успокоились, когда халпфъ предоставилъ пмъ завоеванія и управ-
леніе на западѣ. Какъ ни беззавѣтно продолжалъ Валидъ держаться
Хаджжаджа, все-таки п онъ поостерегся что-нибудь измѣнять въ сложив-
шихся порядкахъ. Халпфъ этотъ скончался внезапно далеко еще не ста-
рый *). По волѣ отца покойному наслѣдовалъ братъ Сулейманъ. Онъ
не умѣлъ жертвовать своими личными побужденіями благу государ-
ства, не обладалъ ни хладнокровіемъ, ни мудростью своихъ предше-
ственниковъ. Изо всѣхъ качествъ своей семьи новый властелинъ уна-
слѣдовалъ опаснѣйшее—надменность; онъ не былъ въ силахъ побороть
въ себѣ страсти къ наслажденіямъ и проявленія внезапныхъ прихотей.
Съ Валпдомъ былъ онъ нѳ въ ладахъ, уже потому самому, что этотъ
халифъ, какъ и его предшественники, питалъ надежду лпшить его
преемства и передать наслѣдіе своему собственному сыну, Абдъ Аль
Азизу. Недовольные іеменцы, и во главѣ ихъ Ялідъ Пбнъ АІухаллабъ,
*) По различнымъ извѣстіямъ было ему передъ смертью 43, и во всякомъ
случаѣ не болѣе 50 лѣтъ.
117
не могшій никакъ переварить потери управленія богатой провинціей
Хорасаномъ, примкнули понятно къ грядущему властелину. Для Хадж-
жаджа слишкомъ достаточно было поводовъ содѣйствовать секретнымъ
планамъ Валида, но предусмотрительный властелинъ считалъ возмож-
нымъ привести пхъ въ исполненіе, въ виду общей напряженности по-
ложенія, лишь постепенно, не торопясь. Между тѣмъ вице-король сильно
тревожился, онъ нисколько не сомнѣвался, какая судьба ждетъ его,
если Сулейманъ вступитъ на престолъ. Единственной молитвой въ
послѣдніе его" годы было, вѣроятно, чтобы Аллахъ ниспослалъ ему
смерть раныпе кончины повелителя правовѣрныхъ. Желаніе его было
услышано; не прошло и полугода, какъ послѣдовалъ за нимъ и Ва-
лидъ. Мщеніе новаго владыки, отъ котораго успѣлъ ускользнуть со-
старѣвшійся впце-король, разразилось какъ громъ. Наступившее пре-
слѣдованіе единоплеменниковъ покойнаго было тѣмъ безпощаднѣе, что
непріязненные іемѳнцы слишкомъ охотно напрашивались стать ору-
діями мести. Назначеніе Язііда Нонъ Мухаллаба намѣстникомъ Ирака
не только уничтожило навсегда поддерживаемое до сихъ поръ съ та-
кимъ трудомъ равновѣсіе между кайситами и іеменцами, оно подало
сигналъ къ гоненію на самыхъ уважаемыхъ и заслуженныхъ лпцъ, при-
надлежавшихъ еще недавно къ господствовавшей партіи сѣверянъ,
притомъ въ неслыханныхъ доселѣ размѣрахъ, чего никогда не случа-
лось и при забрасываемомъ несправедливо грязью Хаджжаджѣ. Даже
п этотъ неумолимый правитель ограничился только смѣщеніемъ сына
Мухаллаба, а осторожный Абдъ Аль-Мёликъ долго медлилъ утвер-
дить рѣшеніе своего намѣстника. Теперь не постѣснились даже
съ такимъ человѣкомъ, какимъ былъ Мухаммедъ Ибнъ Касимъ—об-
новившій славу исламскаго оружія п только что пріобщившій на даль-
немъ востокѣ новыя провпнціп къ государству; съ нимъ обошлись,
какъ съ зауряднымъ преступникомъ: выданнаго на руки личныхъ
враговъ дома Хаджжаджа, его замучили въ страшныхъ пыткахъ. По-
добная же участь грозила и Кутейбѣ Ибнъ Муслиму; тотъ умеръ по
крайней мѣрѣ съ мечомъ въ рукахъ, обороняясь какъ умѣлъ отъ вне-
запно нагрянувшаго несчастія (96=715). Это послужило гибельнымъ
примѣромъ для всѣхъ тѣхъ, которые могли опасаться прп новой пе-
ремѣнѣ правленія торжества угнетенной до той поры партіи. Вообще
рѣдко случается, чтобы правленіе партіи было благотворно; но при
данныхъ обстоятельствахъ было оно худшимъ изъ золъ, пбо растущее
ожесточеніе между обоими племенами неотразимо быстро передалось
въ средоточіе центральнаго управленія. II здѣсь также вскорѣ нижніе
слои вытѣснили бывшихъ верхними.
Все зло подобныхъ отношеніи усугублялось еще кратковремен-
ностью царствованія каждаго изъ халифовъ. Сулейманъ (96—99=715—
118
717) и Омаръ П (99 — 101=717—720) скончались на третьемъ году
своего управленія; Язіідъ П (101—105=720—724) на пятомъ; Ва-
лидъ II, сынъ Язііда П (125—126=743—744), на второмъ, а Язіідъ
Ш, сынъ Валида I (126=744), лишь под года процарствовалъ. Одинъ
Хишамъ (105—125=724—743) управлялъ 19*/2 лѣтъ. Каждая пере-
мѣна правленія начиная съ Сулеймана, смотря по различнымъ семей-
нымъ связямъ каждаго халифа съ обѣими партіями или по другимъ
какимъ либо личнымъ мотивамъ, неизмѣнно сопровождалась перемѣной
внутренней политики, поэтому и оказалось, что въ промежутокъ вре-
мени между 101 и 127, т. е. въ теченіе всего 26 лѣтъ, пять разъ
переходила власть отъ одной племенной группы къ другой. Между
тѣмъ всякая перемѣна правленія сопровождалась постоянно ожесточен-
нымъ преслѣдованіемъ бывшихъ доселѣ вліятельныхъ личностей, по-
ступавшихъ съ своей стороны прежде точно также нисколько не лучше.
Такимъ образомъ въ короткій періодъ погибло, по большей части
ужаснымъ образомъ, множество почтенныхъ личностей, а взаимная
вражда между сѣверянами и южанами возросла до необычайныхъ раз-
мѣровъ. Всякій, кто только расчитывалъ на свое вліяніе, грозилъ
прямо открытымъ возмущеніемъ, если только новый халифъ казался
ему и его друзьямъ опаснымъ. Такъ, по смерти Омара И, въ 101 (720),
когда съ воцареніемъ Язида II кайситы снова стали у кормила правле-
нія, въ Басрѣ взбунтовался Язидъ Ибнъ Мухаллабъ. Бунтъ широко
раскинулся по преданнымъ большею частью намѣстнику восточнымъ
провинціямъ и казалось теперь же наступалъ уже конецъ сирійской ге-
гемоніи. На этотъ разъ однако Масламѣ, надежнѣйшему мечу семьи
Абдъ Аль-Мёлика, удалось потушить мятежъ. 14 Сафара 102 (24 ав-
густа 720) палъ княжески надменный сынъ Мухаллаба въ упорномъ
бою поблизости Куфы, на берегу Евфрата. Съ его смертью было воз-
становлено вскорѣ спокойствіе также въ Басрѣ и во всей Персіи. Но
когда Валидъ П осмѣлился казнить самымъ безчеловѣчнымъ образомъ за-
служеннаго намѣстника Хишама, іеменца Халида Ибнъ Абдуллу Аль-
Каерія, единоплеменники послѣдняго возстали, провозгласили Язііда Ш
двоюроднаго брата Валида, властелиномъ и умертвили халифа. Вотъ
когда дѣйствительно наступило начало конца. Отнынѣ каждая нзъ
партій стала выставлять своего собственнаго халифа; сирійцы рѣза-
лись поминутно въ открытой междоусобной войнѣ, пока соединенныя
силы восточныхъ провинцій не нагрянули на нихъ и не раздавили
разомъ обѣ партіи.
Неизбѣжнымъ послѣдствіемъ усиленія въ высокой степени всѣхъ
этихъ вѣчныхъ раздоровъ была полная непригодность къ управленію
большинства халифовъ послѣдняго періода. Уже среди сыновей Абдъ
Аль-Мёлика замѣчается большое неравенство. Подобно Сулейману, и
119
Язіідъ II утопалъ въ роскоши, которой онъ придавалъ, положимъ, нѣ-
котораго рода благородную прелесть, ревностно предаваясь занятіямъ
поэзіей и музыкой, но, увы, едва вспоминалъ при атомъ о своемъ долгѣ
властелина. По смерти же Хишама стало совсѣмъ худо. Валидъ II былъ
человѣкъ вполнѣ ограниченный и помимо своего пристрастія къ поэзіи
вовсе нѳ казался даже милымъ бездѣльникомъ. Былъ онъ попросту
сладострастнымъ и жестокимъ деспотомъ—такъ напр. въ основаніе своей
семейной жизни положилъ онъ отвратительное учрежденіе евнуховъ.
Насильственная смерть, закончившая его кратковременное управленіе,
вполнѣ имъ заслужена. Свопмъ возмущеніемъ противъ законнаго главы
семьи преемникъ его, Язгідъ Ш, нарушилъ послѣднее, что могло еще
служить во спасеніе: единство династіи, такъ заботливо ограждаемое
доселѣ въ родѣ Абдъ Аль-Мёлика. II у него ни разу толкомъ не хва-
тило силъ хотя бы беззавѣтной энергіей поддержать свою узурпацію;
новое возстаніе непріязненнаго ему намѣстника Арменіи, Мервана Пбнъ
Мухаммеда, и кайситовъ было немедленнымъ отвѣтомъ на его безза-
конія. Подобнаго пошиба люди были вообще неспособны справляться
съ необычайными трудностями положенія; а положеніе къ тому же было
безнадежное. Два халифа, лучшіе изъ Омайядовъ, страшно запутали
его своими роковыми мѣропріятіями; оно усложнялось кромѣ того ги-
бельными предшествовавшими событіями въ провинціяхъ. Положительно
не стоитъ описывать въ отдѣльности всѣ превратности, постигавшія
отдѣльныхъ правителей, равно и гнусную борьбу кайситовъ съ кель-
битами. Остановимся съ большимъ вниманіемъ на царствованіи лишь
двоихъ—Омара II и Хишама.
Омаръ II былъ сынъ брата Абдъ Аль-Мелика, Абдъ Аль-Азпза,
того самаго, котораго ранняя смерть избавила отъ униженія быть
устраненнымъ насильственно отъ престолонаслѣдія. Дабы склонить на
свою сторону іеменцевъ, Валидъ назначилъ въ 87 (706) Омара, по-
стояннаго ихъ заступника, намѣстникомъ въ Мѳдпну. Человѣкъ глу-
боко и искренне набожный, образцоваго поведенія по примѣрамъ про-
рока и его первыхъ сподвижниковъ, новый правитель сдружился съ
правовѣрными Медины, постоянно оскорбляемыми п угнетаемыми всѣми
остальными Омайядами. Эта дружба прежде всего возбудила живѣй-
шее неудовольствіе Хаджжаджа. Изъ десяти набожныхъ знатоковъ
преданій Омаръ образовалъ возлѣ себя совѣтъ, къ которому постоянно
обращался за всевозможными разъясненіями; этому же совѣту поручено
было наблюденіе за дѣйствіями чиновниковъ пзъ мірянъ. Вообще Омаръ
управлялъ, руководясь кротостью. Понятно, слухи объ этомъ распростра-
нились повсюду. Вскорѣ многіе, имѣвшіе основательныя причины бояться
гнѣва Хаджжаджа, бѣжали пзъ Ирака въ горахъ пророка и находили
безопасное убѣжище подъ сѣнью этого божьяго человѣка. Безпощад-
120 _
ный вице «король востока и не подумалъ съ нимъ церемониться. Вслѣдствіе
неоднократныхъ жалобъ Хаджжаджа, халифъ смѣнилъ въ 93 (712) этого
выродка семьи, своего двоюроднаго братца. Именно съ этой самой поры
ортодоксы начинаютъ чуть-что не молиться на Омара, признавая въ немъ
единственное и послѣднее упованіе на возстановленіе вѣры. Когда Сулей-
манъ заболѣлъ, то почувствовалъ потребность общенія съ набожнымъ ду-
ховникомъ, въ надеждѣ какъ-нибудь примирить совѣсть съ предстоящимъ
ему неизвѣстнымъ будущимъ. Онъ призвалъ Омара., и этотъ послѣд-
ній не преминулъ раскинуть искусную сѣть интригъ. Кумиръ всѣхъ
правовѣрныхъ добился таки своего назначенія п признанія преемни-
комъ вмѣсто ближайшаго сына Абдъ Адь-Мёдпка. Дать правильную
оцѣнку правленія (99—101=717—720) этого достопримѣчатедьнаго
человѣка не такъ-то легко. Обладалъ онъ въ сущности характеромъ
весьма почтеннымъ и стремился неуклонно поступать справедливо.
Быть можетъ, если бы власть его протянулась долѣе, онъ былъ бы
въ состояніи, усердно проводя въ жизнь своп принципы, исправить
гибельную ошибку, совершенную Сулейманомъ который позволилъ себѣ
жестоко преслѣдовать кайсптовъ. Во всякомъ случаѣ, когда Омаръ смѣ-
нилъ Язида Ибнъ Мухаллаба съ хорасанскаго намѣстничества, наказывая
по заслугамъ этого великаго расточителя государственныхъ суммъ, онъ
не выдалъ его личнымъ врагамъ на поруганіе и пытку. Нисколько не
желалъ новый хадпфъ выступать отъявленнымъ врагомъ іеменцевъ,
такъ что ввѣрилъ напр. способному Самаху важный постъ намѣстни-
ка въ Испаніи. Къ сожалѣнію, вслѣдствіе своего преобладающаго бла-
гочестиваго настроенія, все, касавшееся области политической прони-
цательности, оставалось для него какъ бы замкнутымъ. И если нельзя
оспаривать, что нѣкоторыя изъ его распоряженій оказали дѣлу ислама
важныя услуги, зато почти все остальное, что только онъ ни дѣлалъ,
клонилось лишь къ тому, чтобы расшатать въ корнѣ владычество ара-
бовъ, царство которыхъ стадо въ общеімъ неоспоримо мірскимъ. Не-
даромъ же римляне, самый опытный народъ въ дѣлахъ широкой по-
литики, считали основнымъ положеніемъ, что каждое государство мо-
жетъ быть поддерживаемо тѣми лишь средствами, которыми пользова-
лось съ начала своего существованія. Омаръ же захотѣлъ замѣнить са-
мыя существенныя основы управленія преемниковъ Му авіп сентенціями,
понадерганными имъ изъ корана и преданій. И если бы еще это въ
сущности похвальное намѣреніе примѣняемо было осторожно къ дѣлу,
съ пониманіемъ истиннаго смысла существовавшихъ тогда обстоя-
тельствъ! Но набожный халифъ такъ зарылся въ излюбленныхъ изре-
ченіяхъ окружающихъ его ортодоксовъ, что ни разу не подумалъ о
необходимости проведенія въ этотъ грѣховный міръ руководящихъ
идей корана хотя бы съ нѣкоторой разсудительностью. По его безъ-
121
искуственной логикѣ выходило такъ: Богу угодно, а потому и слѣду-
етъ этого же самаго добиваться. А какъ желательно было Богу, чтобы
былъ управляемъ халифатъ, показалъ Онъ правовѣрнымъ слишкомъ
осязательно, когда черезъ посредство рабовъ своихъ, Абу Бекра и
Омара, подчинилъ исламу сначала взбунтовавшихся арабовъ, а вслѣдъ
затѣмъ всю Персію, Сирію и Египетъ. Идеаломъ халифа, стало быть,
сдѣлалось чисто рабское подражаніе организаціи, которую даровалъ
государству первый Омаръ, а недостойные его преемники иска-
зили въ главнѣйшихъ ея чертахъ нечестивыми свопми измѣненіями. Если
вспомнить однако, что всѣ эти отмѣны нисколько не зависѣли отъ
личнаго произвола, а вынуждены были настоятельною силой обстоя-
тельствъ. легко будетъ понять, что старинныя законоположенія под-
ходили къ государственному устройству Абдъ Аль-Мёлика и Хадж-
жаджа все равно какъ коровѣ сѣдло. Но ни одной искоркой по-
добнаго сознанія не освѣщалась, понятно, трогательно набожная увѣ-
ренность этого страннаго человѣка. Вотъ и обнародовалъ онъ вскорѣ
послѣ своего вступленія на тронъ объ отмѣнѣ введеннаго прп Хадж-
жаджѣ предписанія, по которому вновь принимавшіе исламъ союз-
ники обязаны были уплачивать казнѣ попрежнему подушный на-
логъ. Снова иновѣрцамъ становилось теперь весьма выгодно пе-
реходить въ исламъ, и набожный халифъ, организовавшій одно-
временно по всѣмъ провинціямъ бойкую миссіонерскую пропа-
ганду, могъ духовно возликовать при видѣ возраставшаго числа пра-
вовѣрныхъ и на востокѣ и на западѣ; въ самый короткій срокъ при-
было мусульманъ милліоны. Сперва было это, конечно, не искреннее
по большей части обращеніе; но не слѣдуетъ упускать изъ виду, что
вѣроотступничество наказывалось по первоначальнымъ мухаммедан-
скпмъ законамъ смертью, поэтому разъ примкнувшимъ къ корану
отрѣзывалось всякое отступленіе. Такпмъ образомъ черезъ два поко-
лѣнія, во всякомъ случаѣ, всѣ новообращенные становились настоя-
щими муслимамп, поэтому перевѣсъ исповѣдниковъ Аллаха надъ ино-
вѣрцами, благодаря эдикту Омара, дѣйствительно значительно сталъ
преобладать, а попутно государственная касса страшно пустѣла. Вто-
рое новое распоряженіе еще значительнѣе увеличило недоборъ. Од-
нако даже и самъ Омаръ понялъ, что возстановленіе стариннаго за-
прещенія правовѣрнымъ владѣть недвижимымъ имуществомъ нынѣ не-
возможно, по формѣ по крайней мѣрѣ, ибо нельзя же было потребо-
вать земли назадъ отъ всѣхъ владѣвшихъ въ провинціяхъ уже болѣе
70 лѣтъ имѣніями. Осуществленіе такой мѣры по многимъ причинамъ
было немыслимо; вотъ почему къ этому въ высшей степени опасному
эксперименту даже и не приступали. Между тѣмъ постановлено было
все-таки, начиная съ 100 (718/19), воспретить мусульманамъ всякую
122
дальнѣйшую покупку земель. При этомъ ортодоксальному халифу по-
казалось необходимымъ отмѣнить непристойное въ его глазахъ равен-
ство передъ закономъ правовѣрныхъ и союзниковъ, и онъ повелѣлъ
отнынѣ не взимать болѣе хараджа съ имуществъ, все же неправильно
пріобрѣтенныхъ прежде мусульманами, а обложить ихъ значительно
меньшею десягпною съ доходовъ. Это произвело несомнѣнно еще боль-
шее умаленіе государственныхъ доходовъ и было, кромѣ того, въ
высшей степени непрактично, даровавъ характеръ ненавистной при-
вилегіи имущимъ по отношенію къ тѣмъ, коп никогда не обладали
имуществомъ/ Что же касается нѣкотораго вознагражденія послѣд-
нихъ упорядоченіемъ системы распредѣленія годового дохода (т. I,
стр. 303), оно существенно не имѣло значенія, ибо это содержаніе
было относительно не велико, хотя стоило правленію громадныхъ
суммъ, принимая во вниманіе массы новообращенныхъ. Ко всѣмъ этпмъ
мѣропріятіямъ, страшно истощавшимъ общественную кассу, присоеди-
нялось еще новое повелѣніе, хотя и продиктованное человѣколюбивымъ
побужденіемъ, но оказавшееся въ высшей степени безумнымъ. Предпи-
сывалось всѣ суммы, оказавшіяся излишними, незаконными поборами
съ подданныхъ, возвращать потерпѣвшимъ. Случались лп отдѣльныя
примѣненія закона на практикѣ, намъ неизвѣстно, одно можно замѣ-
тить, что едва ли могло бы прійти въ голову самому безчестному чи-
новнику лучшее средство для безнаказаннаго грабежа общественныхъ
кассъ.
Нетрудно, кажется, понять, что многія изъ этпхъ распоряженій
возбудили неудовольствіе въ широкихъ слояхъ, а каждое отдѣльно и
въ совокупности должны были повести къ полнѣйшему упадку финан-
совъ. И дѣйствительно, какимъ-то чудомъ стали исчезать государ-
ственныя суммы. Такъ напр. до насъ дошло, что податные доходы
Ирака сразу упали, такъ что эта богатѣйшая провинція не была бо-
лѣе въ состоянія покрывать расходовъ на собственное управленіе п
потребовались на этотъ предметъ добавочныя суммы изъ государственной
казны въ Дамаскѣ. При подобномъ веденіи дѣлъ и та вскорѣ опу-
стѣла. Между тѣмъ наступила неотложная потребность въ деньгахъ,
приведшая къ самымъ гибельнымъ послѣдствіямъ, о чемъ будетъ ска-
зано ниже.
Пожалуй еще грознѣе для существованія династіи было ослабле-
ніе строгости въ управленіи, сдерживавшей доселѣ различныя рели-
гіозныя и національныя противогосударственныя стремленія. Что дѣ-
лать! Существовалъ неопровержимый фактъ, что сабля представляла
необычайно острое доказательство, когда приходилось убѣждать отще-
пенцевъ. Не слѣдуетъ поэтому добродѣтельно громить Хаджжад-
жа и его приверженцевъ за то, что они такъ часто прибѣгали къ
153
этому всеразрЬшающему способу. Оно обычно п понынѣ на Во-
стокѣ, да и у насъ долгое время повсемѣстно пускалось въ ходъ. Къ
сожалѣнію только, всѣ представители подобнаго воззрѣнія упускаютъ
пзъ виду одно, что идеи невещественны и голову имъ снести невоз-
можно. Добились правовѣрные властелины одного, что никто болѣе
уже не осмѣливался громко исповѣдывать мысль о верховной власти об-
щины, никто также публично не признавалъ болѣе себя защитникомъ
правъ Алидовъ *) на халифатъ. По идеи не вымерли, пока еще въ
демократическихъ слояхъ Ирака тлѣлась искорка стариннаго гордаго
арабскаго духа, а у персовъ коренилось еще національное нерасполо-
женіе къ чуждымъ имъ завоевателямъ. II вотъ, едва только успѣлъ ослаб-
нуть тяжелый гнетъ, сдерживавшій въ покоѣ до кончины Валида ха-
риджитовъ и шіитовъ, обѣ партіи почти одновременно подняли
снова головы. Уже при Сулейманѣ начало подготовляться броженіе
въ различныхъ мѣстахъ. Его намѣстникъ въ восточныхъ областяхъ.
Язпдъ Ибнъ Мухаллабъ, былъ слишкомъ аристократиченъ, чтобы
пускать въ ходъ бывшія въ модѣ при Хаджжаджѣ мелочныя полицей-
скія мѣры, а при Омарѣ старинная строгость не имѣла уже болѣе мѣ-
ста. Неудивительно поэтому, что въ 100 (718) появился въ Иракѣ,
на востокъ отъ Тпгра, человѣкъ, по имени Бистамъ, другіе называютъ
его Шаузебъ, и сталъ снова проповѣдывать ученіе о несущество-
ванія иного рѣшенія внѣ Божескаго (т. I, стр. 361). Набожный Омаръ
нарочито писалъ къ своему намѣстнику въ Куфѣ, чтобы онъ не тро-
галъ проповѣдника, пока тотъ не прольетъ крови. Новому хариджиту
въ короткое время удалось собрать множество приверженцевъ, неодно-
кратно разбивалъ онъ высылаемыя теперь противъ него войска. Только
при вступленія на тронъ Язгіда II удалось разсѣять мятежниковъ
(101=720) и возстановить на нѣкоторое время спокойствіе въ Иракѣ.
Осторожнѣе хариджитовъ держались, и тѣмъ болѣе были опасными,
алиды. Съ тѣхъ поръ, какъ палачи Мус’аба постарались жесточайшимъ
образомъ выбить пзъ головъ шіитовъ ихъ ошибочную мысль, будто бы
было возможно на мѣсто арабскаго владычества Омайядовъ воздвигнуть
новое персидское государство подъ знаменами Алія, секта прикинулась
мертвой. Лишь тамъ и сямъ попадались изрѣдка слишкомъ убѣжден-
ные люди, которые отказывались отъ проклятія памяти Алія, требуе-
маго настоятельно Хаджажджемъ отъ нѣкоторыхъ наиболѣе подозри-
тельныхъ шіитовъ. За это заплатили эти несчастные жизнью, а ос-
тальные стали еще боязливѣе и сосредоточеннѣй. Тѣмъ не менѣе по
всѣмъ восточнымъ провинціямъ мало-по-малу сталъ развѣтвляться
тайный союзъ всѣхъ тѣхъ, кои взирали съ благоговѣніемъ на домъ
*) Потомковъ Алія.
124
Алія, какъ на единственное прибѣжище вѣры п единственную на-
дежду на освобожденіе изъ-подъ арабскаго ига. Кое-гдѣ въ незначи-
тельной какой-нибудь деревенькѣ, по близости священныхъ городовъ
Мекки, Медины, либо Кербелы, проживали въ полной безопасности
внуки, а то и правнуки боготворимаго зятя пророка, на которыхъ по
предначертанію Аллаха перешло наслѣдіе сана имама, истиннаго
духовнаго главы (т. I, стр. 238, прим.). Одному Господу Богу
была вѣроятно извѣстна личность избранника, равно день и часъ, когда
онъ выступитъ изъ непроницаемой дчя человѣческаго глаза сокровен-
ности въ качествѣ Махдія *), призваннаго для возстановленія царства
Божія на землѣ. А пока достаточно было пребывать въ твердой увѣрен-
ности, что къ тому времени чистое ученіе непрестанно будетъ распро-
страняться втшпп, и въ день освобожденія вѣрный народъ воспрянетъ
и однимъ ударомъ истребитъ безбожныхъ. Таинственный мракъ, въ
которомъ скрывались руководители движенія, только подстрекалъ еще
пуще романтическія головы арабскихъ шіитовъ, особенно же сильно
воздѣйствовалъ на персовъ индо-германскаго происхожденія, изстари
пропитанныхъ въ большинствѣ мистическими грезами. Быть можетъ
сами алпды имѣли весьма слабое и неясное представленіе объ объемѣ
и значеніи пропаганды. Безъ сомнѣнія встрѣчались между ними и на-
стоящіе заправилы движенія, поддерживавшіе связь съ одной пзъ лич-
ностей семьи пророка, которую готовились поставить во главѣ пред-
пріятія, когда наступитъ подходящее время для открытаго возстанія.
Сомнительно однако, чтобы алиды держали когда-либо въ рукахъ всѣ
нити тайнаго союза. Казалось, что та нерѣшительность, тотъ недоста-
токъ политической прозорливости, которые погубили Алія и его сы-
новей, унаслѣдованы были и пхъ потомками. Насколько плодовито
было по внѣшности ихъ поколѣніе—у Алія было дѣтей 31 человѣкъ,
а его потомки продолжали размножаться въ подобныхъ же размѣрахъ—
на столько же ощущался исконный ихъ недостатокъ въ выдающихся лич-
ностяхъ. Притязанія на почитаніе правовѣрными семьп не были ими ни
разу правда выпущены изъ рукъ. Но лишь только наступалъ въ тече-
ніе десятилѣтій благопріятный моментъ, представлявшій для смѣлой п
сильной личности поводъ къ рѣшительнымъ дѣйствіямъ, обыкновенно
не находилось никого средп нпхъ, кто бы съумѣлъ пмъ воспользо-
ваться. Если же какой-либо пзъ необычайно отважныхъ алпдовъ и
рѣшался, то это происходило постоянно въ самое неподходящее время.
Такимъ образомъ, за рѣдкими исключеніями, исторія этой семьп почти
во всѣ эпохи представляетъ печальное зрѣлище пропущенныхъ мо-
ментовъ п безцѣльныхъ возстаній, безполезнаго пролитія крови, со-
*) Аль-Махдій—покровительствуемый (Богомъ).
125
провождаемаго глубоко проникающимъ потрясеніемъ всего исламскаго
міра. Несчастный родъ! Самымъ выдающимся его дѣломъ, казалось, было
послужить вывѣской лѣтъ двѣсти спустя для одного дерзкаго искателя
приключеній. Прикрываясь шіптлзмомъ, ему посчастливилось смастерить
одинъ изъ удачнѣйшихъ обмановъ, когда-либо совершавшихся во все-
мірной исторіи. Таковы были люди, въ пользу которыхъ, со времени
перемѣны духа управленія, еще ревностнѣе стало выказываться
влеченіе многихъ въ восточныхъ провинціяхъ. Поистинѣ трудно было
придумать болѣе странную п вредную для выгодъ династіи вы-
ходку чѣмъ та, какую добродушно набожное настроеніе Омара П из-
обрѣло: онъ распорядился въ 99 (717—718) прекратить вездѣ во
время пятничнаго богослуженія обычное проклятіе Алія съ каѳедры.
Очень понятно, что шіиты отнынѣ стали открыто исповѣдывать
почитаніе своихъ святыхъ; а по сложившимся тогда обстоя-
тельствамъ, это сопровождалось, само собой, и отрицаніемъ
власти Омапядовъ. Дальнѣйшія объясненія, кажется, излишни, для
того, чтобы понять какой ущербъ нанесенъ былъ уваженію къ династіи
благодаря этому повелѣнію и вообще черезмѣрному пристрастію, не разъ
выказываемому Омаромъ къ алпдамъ; для тѣхъ же, кто прилагалъ всѣ
старанія къ распространенію ученія шіитовъ, задача была значительно
облегчена. Всего гибельнѣе оказалось для дома Абдъ Аль-Мёлика то об-
стоятельство, что въ эту самую пору возникъ кружокъ прозорливыхъ
и не особенно добросовѣстныхъ личностей, съумѣвшихъ воспользоваться
для своихъ цѣлей существующей тайной организаціей; эти лица вдохнули
въ шіитовъ непоколебимую энергію, чего именно и недоставало у потом-
ковъ Алія. Мы уже ранѣе упоминали, что Аббасу (т. I. стр. 98),
этому дальновидному и осторожному дядѣ пророка, посчастливилось пере-
дать своимъ потомкамъ весь свой своеобразный складъ ума. Сынъ его, Аб-
дулла, находился въ первую междоусобную войну на сторонѣ Алія (т. I,
стр. 353, 355). Когда же дѣла этого халифа ухудшились, Абдулла уда-
лился въ Мекку, а затѣмъ въ Т<іифъ, но нѳ забылъ при этомъ захва-
тить съ собой пзъ бывшаго своего намѣстничества Басры и государ-
ственную казну. Впослѣдствіи онъ успѣлъ помириться съ Омайядами
и съ жаромъ набросился на теологію. Онъ былъ первый богословъ, под-
готовившій систематическій матеріалъ для объясненія корана, и пользо-
вался у современниковъ великимъ личнымъ почетомъ. Жаль только, что
гоняясь за славой онъ возомнилъ, будто все ему доступно. Вотъ почему
для многихъ трудныхъ мѣстъ священной книги, самому ему непонятныхъ,
онъ придумалъ непозволительно сумасбродныя объясненія, съ которыми
н до сихъ поръ приходится поневолѣ считаться. Сынъ Абдуллы, Алій,
выставлялъ напоказъ въ Дамаскѣ и другихъ мѣстностяхъ доходящую
До предѣловъ невѣроятія набожность; собственно говоря, онъ прово-
;2б
дплъ на молитвѣ цѣлый день. Это нисколько не мѣшало ему однако
подкапываться тишкомъ подъ Омайядовъ. Но Валидъ не любилъ шу-
тпть; между ними возникъ открытый разладъ, кончившійся для неосто-
рожнаго высылкой пзъ столицы. Изгнанникъ переселился въ маленькое
мѣстечко, на югъ отъ Мертваго моря. Именно здѣсь, по позднѣйшимъ
преданіямъ, во времена халифа Сулеймана, Абдулла, сынъ Мухаммеда
Ибнъ Аль Ханафія,—стало быть внукъ халифа Алія,—торжественно
передалъ свои и своего дома права на имаматъ Мухаммеду, сыну этого
Алія аббасида. Все это. понятно, лишь измышленіе аббасидскихъ при-
дворныхъ исторіографовъ съ цѣлью убѣдить почтеннѣйшую публику въ
несомнѣнномъ правѣ своихъ господъ возсѣдать на халифскомъ пре-
столѣ. Истиннымъ остается только одно, что именно этотъ самый
Мухаммедъ, отецъ родившагося въ 104 (722) перваго халифа абба-
сидовъ, Саффаха, напалъ на благую мысль воспользоваться для своей
семьи великимъ личнымъ вліяніемъ алидовъ. Съ этой цѣлью онъ до-
бился соглашенія между обѣими отраслями семьи пророка, но аббаспды,
разумѣется, поступали такъ съ предвзятой мыслью. Они задумали
оттѣснить потомковъ Алія какъ только падетъ владычество Омайядовъ,
дабы самимъ овладѣть освободившимся наслѣдіемъ посланника Божія.
Аббасъ и его сыновья, пользуясь всевозможными обстоятельствами,
съумѣли скопить громадныя суммы, межъ тѣмъ какъ алиды были су-
щими младенцами въ дѣлѣ накопленія богатствъ; имъ и показалось вы-
годнымъ согласиться на предлагаемый имъ договоръ. Съ тончайшимъ
поистинѣ коварствомъ съумѣли аббасиды устроить такъ, что вновь от-
крытая общая пропаганда приняла девизомъ неопредѣленно широкую
формулу «владычества для семьи пророка». Такимъ образомъ вездѣ сталп
тайно вербовать прозелитовъ для хашимитовъ, т. е. потомковъ предка
пророка, Хашима (томъ I, стр. 36, 37, 48): шіиты само собой продолжали
подъ этимъ понимать алидовъ, а аббасиды работали собственно для
себя. Такимъ образомъ, пока шіитское ожиданіе переворота, а затѣмъ и
стремленіе къ нему все болѣе и болѣе распространялись тайкомъ во всѣхъ
ихъ кружкахъ, тѣмъ временемъ изъ года въ годъ рыскали посланцы
аббасидовъ по всему Востоку. Подъ купеческой или другой подходя-
щей личиной проникали они и въ кружки не шіитовъ, сѣя повсюду
недовольство; особенно хлопотали эти люди о томъ, чтобы не прекраща-
лись раздоры между арабами сѣверянами п южанами, по преимуществу
же среди племенъ Мударъ и Рабі’а. Съ теченіемъ времени, благодаря
своимъ вѣроломнымъ проискамъ, посланцы эти успѣли вооружить про-
тивъ существующаго правительства не только персидское населеніе,
но п большую часть арабскихъ гарнизоновъ, прпмпряя ихъ постепенно
съ мыслью о необходимости перемѣны династіи.
Все это находилось конечно пока еще въ зачаточномъ состояніи.
127__
когда послѣ преждевременной смерти Омара *) и кратковременнаго
управленія Язііда II вступилъ на престолъ четвертый сынъ Абдъ
Аль-Мёлика, Хишамъ (105—125=724—743). Властелинъ одинаковаго
пошиба со своимъ отломъ, онъ не премпн}лъ укротить усилившуюся
распущенность, исправить послѣдствія неподходящихъ мѣропріятій
Омара II, и, что важнѣе всего, прекратить расхищеніе государствен-
ныхъ суммъ, растрачиваемыхъ однимъ халифомъ на богоугодныя дѣла,
а Язйдомъ—на развлеченія. Тотчасъ же въ 105 (724) онъ назначилъ
Халида Ибнъ Абдуллу Аль-Касрія намѣстникомъ Ирака. Хотя это
былъ іеменецъ, но по способу управленія мало чѣмъ отличался отъ
кайсита Хаджжаджа. Въ теченіе 14 лѣтъ онъ успѣлъ совершить труд-
ный подвигъ, сохраняя все время внутреннее спокойствіе въ этой непо-
корной провинціи. Менѣе счастливъ былъ выборъ халифомъ намѣст-
никовъ на дальній востокъ. Ни братъ Халида, Асадъ, ни его преем-
никъ не смогли бороться одновременно съ мятежными тюркскими пле-
менами, съ раздорами среди арабскихъ непріязненныхъ племенъ и
одновременно успѣшно слѣдить за аббасидскими соглядатаями. Безъ пе-
рерыва вспыхивали бунты, велись открытыя войны, а между тѣмъ
хашимитская пропаганда продолжала успѣшно свою подпольную работу.
Въ то время, какъ здѣсь почти безъ исключенія назначались намѣстни-
ками іеменцы, такъ точно съ 110 (728) наступило въ Африкѣ прав-
леніе кайситовъ. Изъ этого видно, что Хишамъ усвоилъ правильную
точку зрѣнія, стараясь возстановить равновѣсіе между обѣими пар-
тіями. Одного только различія склада ума своихъ восточныхъ и за-
падныхъ подданныхъ къ сожалѣнію онъ не принялъ въ расчетъ. Для
Персіи потребенъ былъ деспотическій образъ управленія, другого отъ
начала ея историческаго существованія и не бывало, а свободолюбивые
и демократическіе берберы требовали внимательнаго и снисходитель-
наго обращенія съ собою. Между тѣмъ существовало значительное
различіе въ образѣ управленія іеменцевъ и способѣ дѣйствія кайситовъ.
Первые, подобно семьѣ Мухаллаба, знатные, щедрые и сравнительно
мягкіе бывали нерѣдко подчасъ нерадивы, безпечны и расточительны.
Кайситы же наоборотъ старались, подобно Хаджжаджу, строгостью,
доходящей до жестокости, возстановлять вездѣ внѣшній порядокъ
и его поддерживать; особенно любили они безпощадно выжимать
'*) Понятно, его преемника, Язііда, обвинили въ отравленіи. Омайяды имѣли
полное право быть недовольными Омаромъ: все, что онъ ни дѣлалъ, подкапы-
вало власть династіи. Но съ другой стороны все вообще, что извѣстно объ
Явйдѣ ІТ, этомъ миломъ, легкомысленномъ, безпечномъ человѣкѣ, не даетъ ни-
какого повода признавать его ни съ того ни съ сего за отравителя. Весьма воз-
можно, что Омаръ погибъ неестественной смертью. Между Омайядами могъ
пайтись и не одинъ, способный на подобное дѣяніе.
_128_
налоги. Первые становились популярными, послѣднихъ боялись.
Все шло бы еще сносно, если бы предоставить управленіе берберами
кельбнтамъ, а восточными провинціями кайситамъ. Хишамъ сдѣлалъ
какъ разъ наоборотъ: сыновей Касрія послалъ въ Иракъ и Хорасанъ,
а Убейду Ибнъ Абдуррахмана, сѣверянина изъ племени Сулеймъ. къ
берберамъ. И выходило, что за исключеніемъ Халида ни одинъ іеме-
нецъ не оказывалъ вліянія на персовъ, а Убейда въ Кайруванѣ
очутился пменно не на своемъ мѣстѣ. Не довольствуясь своимъ не-
обычно грубымъ обхожденіемъ съ берберамп, онъ сталъ съ перваго
почину дурно обходиться п съ кельбитами. Такимъ образомъ, въ араб-
скомъ населеніи Африки, и безъ того не особенно многочисленномъ, былъ
вызванъ расколъ, который во всякомъ случаѣ послужилъ ко вреду безу-
словно необходимаго завоевателямъ обаянія. Во всякомъ случаѣ, Убейда
былъ удаленъ въ концѣ концовъ вслѣдствіе возникшихъ громкихъ жалобъ
со стороны обиженной партіи, но его замѣнилъ опять капситъ, Убей-
дулла Ибнъ ХабХсібъ (116=734). Была это въ своемъ родѣ весьма
почтенная личность и притомъ человѣкъ энергическій. Па иномъ
полѣ дѣятельности его солидныя качества ручались несомнѣнно за
блестящій успѣхъ. Хотя онъ положилъ конецъ злобному преслѣдова-
нію іеменцевъ, но съ берберами сталъ поступать еіце жестче; осо-
бенно упорствовалъ намѣстникъ въ выжиманіи съ нихъ обильныхъ
податей.
Побуждали его къ этому также и чрезмѣрныя требованія Хишама,
вѣчно напоминавшаго намѣстнику о высылкѣ новыхъ денегъ въ сто-
лицу. У этого халифа дарованія правителя, передаютъ современники,
портила чрезмѣрная скупость; въ преданіяхъ сохранились о ней пре-
забавные образчики. Однажды, разсказываютъ, получилъ онъ отъ сво-
его сына Сулеймана записку съ просьбой замѣнить ставшаго негод-
нымъ лошака другимъ животнымъ подъ верхъ. Хишамъ положилъ слѣ-
дующую резолюцію: «Повелитель правовѣрныхъ освѣдомленъ изъ тво-
его письма объ упоминаемой въ немъ слабости твоего животнаго, но
онъ полагаетъ, что это случилось отъ недостаточнаго присмотра тво-
его за кормленіемъ, вслѣдствіе чего и произошла незаконная растрата
фуража. Пожалуйста, присматривай самъ, можетъ быть тогда повели-
тель правовѣрныхъ и сдѣлаетъ что-нибудь для твоей обстановки».
Быть можетъ, главною побудительною причиною скупости халифа была
настоятельная потребность въ мудрой бережливости. Расшатанные
вслѣдствіе превратныхъ распоряженій Омара и безпорядочнаго хозяй-
ствованія Язпда II финансы требовали особливаго вниманія, тѣмъ болѣе,
что бунты и войны, опустошавшіе востокъ, поглощали почти всѣ
текущія средства и, вѣроятно, даже требовали значительныхъ сверх-
смѣтныхъ суммъ. Какъ бы тамъ ни было, государственная касса тре-
129
бовала отъ областей почти невозможнаго и, весьма вѣроятно, что де-
нежныя соображенія имѣли главное рѣшающее вліяніе въ дѣлѣ на-
значенія кайситовъ на западъ. Все же мѣропріятіе это оказалось на
дѣлѣ въ высшей степени роковымъ. Слѣдуетъ замѣтить, что миссіо-
нерскія стремленія Омара II встрѣтили особенно блестящій успѣхъ
среди берберовъ. Между тѣмъ новое правленіе потребовало теперь,
опираясь на извѣстное предписаніе Хаджжаджа, отъ новообращенныхъ
уплату поголовной подати, которую собственно по общимъ государ-
ственнымъ законамъ слѣдовало взимать лишь съ іудеевъ и христіанъ.
Не довольствуясь этимъ, поставленные кайситами должностныя лица
начинаютъ производить всевозможнаго рода вымогательства, и самаго
въ добавокъ ненавистнаго свойства. Можно себѣ представить, какъ глу-
боко были возмущены африканскія племена, привыкшія къ гордой не-
зависимости, когда ихъ стали понуждать для подарковъ вліятельнымъ
лицамъ въ столицѣ доставлять прекраснѣйшихъ дочерей и отбирали
изъ пхъ стадъ лучшіе образцы животныхъ. Глухое ожесточеніе охва-
тило сразу весь народъ, а съ нимъ вмѣстѣ, по роковому стеченію
обстоятельствъ, началась и религіозная агитація. Словно по заказу сло-
жилась она какъ разъ подъ стать характернымъ особенностямъ націи,
хотя, собственно говоря, была естественнымъ продуктомъ всей исто-
ріи омайядскаго халифата. Болѣе тридцати лѣтъ уже прошло, какъ
началось преслѣдованіе хариджитовъ. Словно за дикими звѣрьми гоня-
лись за ними по нсѣмъ восточнымъ и центральнымъ провинціямъ го-
сударства. Арабы нисколько не походили на персовъ. Секта почти
исключительно вербовалась изъ рядовъ свободомыслящихъ бедуиновъ;
не по ея характеру да и безполезны были эти дѣятели, молчаливо под-
стерегающіе, копошащіеся по извилистымъ подземнымъ путямъ тайныхъ
обществъ. Поэтому всякій, кому не охота была, стиснувъ зубы, при,
нижаться, долженъ былъ бѣжать на границы государства, а тамъ,
среди сражающихся войскъ ислама съ невѣрными, не столько тре-
бовался катехизисъ, какъ искусство ловкаго владѣнія саблей. Вотъ
почему и въ сѣверной Африкѣ встрѣчалось не мало хариджитовъ, а
гордое, свободное ученіе о верховенствѣ общины какъ разъ подхо-
дило къ демократическому самочувствію берберскихъ племенъ. Съ по-
ражающей быстротой ученіе хариджитовъ распространилось по всей
странѣ, а съ нимъ и мятежный духъ противъ правительства, образъ
Дѣйствій котораго слишкомъ ярко согласовался съ нечестивостью его
происхожденія. Начались вскорѣ волненія, вспыхивали маленькія воз-
станія, прежде всего въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ сборщики податей
вели себя черезчуръ безъ стѣсненій. Ихъ, разумѣется, подавляли, и Ибнъ
Хабхабъ нисколько не подозрѣвалъ, что стоитъ иа вулканѣ. Въ 122
(740) предпринята была большая экспедиція въ Сицилію подъ пред-
ЙСТОРІЯ ИСЛАМА, Т. ІГ.	9
водительствомъ Хабиба, внука знаменитаго Укбы. Не разъ и ранѣе
этого мусульманскому флоту удавалось грабить на островѣ, а теперь
предполагалось совершить болѣе основательный набѣгъ. Но едва войска
удалились въ походъ, какъ вспыхнуло возмущеніе на крайнемъ западѣ,
съ необычайной быстротой охватившее одно племя'за другимъ. Ибнъ
Хабхабъ послалъ сына Хабиба, Халида, со всѣми находившимися
подъ рукой войсками въ Тангеръ, но численность отряда .оказалась
слишкомъ недостаточной. Въ неравной борьбѣ палъ Халидъ со мно-
жествомъ храбрѣйшихъ и наиболѣе именитыхъ предводителей. Возму-
щеніе безпрепятственно распространилось до Тлемсана. Здѣсь останов-
лено было оно на время подоспѣвшими изъ Сициліи обратно войсками
Хабиба. На протяженіи всего пространства, занимаемаго нынѣ импе-
ріей Марокко, берберы уже не признавали болѣе власти арабовъ; отрѣ-
зана была также отъ остальныхъ частей государства и Испанія. Тамъ
попрежнему продолжались раздоры между арабами и берберами и все
болѣе дѣло клонилось къ наступленію новаго вооруженнаго столкнове-
нія. Всѣмъ этимъ поторопились воспользоваться немедленно вліятельнѣй-
шіе люди этой отдаленной страны. Ухватившись за благовидный пред-
логъ тяжкой болѣзни намѣстника, дѣйствительно вскорѣ скончавшагося,
они выбрали на его мѣсто изъ своей среды старца Абдъ Аль-Мѳлика
Ибнъ Катана. Отнынѣ продолжалъ онъ управлять именемъ Хишама,
а на самомъ дѣлѣ вполнѣ независимо (123 = 741).
Когда вѣсти о происшедшемъ пришли къ Хишаму, онъ сразу по-
нялъ, что слѣдуетъ напрячь всѣ силы, дабы не потерять сразу сово-
купности владѣній на западѣ. Онъ направилъ 27.000 отборныхъ сирій-
скихъ войскъ *) прямо въ Кайруванъ, къ нимъ по пути примкнули въ
Египтѣ еще 3.000. Столько же приблизительно оставалось еще и въ
Африкѣ **), поэтому, казалось, армія была достаточно пополнена на
всякій возможный случай. Но новыя усложненія показали, что даже
для энергіи подобнаго Хишаму правителя было не подъ силу по-
будить къ единодушному дѣйствію всѣ противоположныя партіи,
сталкивавшіяся во внутренней жпзни халифата. Рядомъ съ кельбп-
тами и менѣе многочисленными кайситами, въ старинныхъ гарнизонахъ
Африки и Испаніи находилось почти столько же лицъ мединскаго
происхожденія. Со времени катастрофы 63 г. сыновья бывшихъ союз-
♦) По другимъ же извѣстіямъ только 12.000- но такъ какъ всѣ источники
принимаютъ совокупность войска въ 30.000 и едва ли можно допустить, чтобы
въ Египтѣ, Баркѣ и Триполисѣ нашлось свободныхъ силъ 18.000 для службы
внѣ страны, то я предпочитаю число, приводимое въ текстѣ. Боку, Нізіоіге Лея
Мизпітадз 4’Евра^пе 2 I, 244: Б’оигпеі, Еез ВегЬегз I, 291.
♦*) Общее количество въ 70.000 (Еоигпеі и др.) несомнѣнно преувеличено.
Едва ли можно было собрать и на всемъ вападѣ 40.000 послѣ пораженія Х&лида.
никовъ Мухаммеда (ансары, I томъ, стр. 112) бѣжали толпами на за-
падъ. Здѣсь, при снисходительномъ управленіи іеменскихъ намѣстни-
ковъ они могли избѣгнуть тѣхъ обидъ, коими грозилъ имъ Хадж-
жаджъ и его клевреты. Съ тѣхъ поръ прошло 60 лѣтъ, они значительно
размножились и представляли собой часть арабскаго элемента жите-
лей, съ которой необходимо было считаться. Прибытіе огромнаго вой-
ска, составленнаго исключительно изъ сирійцевъ, потомковъ тѣхъ, ко-
торые нѣкогда такъ безчеловѣчно хозяйничали въ ихъ давнемъ отече-
ствѣ, ожесточенная злоба противъ которыхъ и до сихъ поръ не уга-
сала въ ихъ сердцахъ, весьма понятно, должно было ихъ раздражать.
Съ своей стороны и сирійцы вступили во второй половинѣ 123 (741)
на африканскую почву съ нисколько не скрываемымъ презрѣніемъ къ
туземному гарнизону. Полудикіе, презрѣнные берберы и тѣ ихъ по-
бѣдили,—вотъ и приходится, чтобы поправить дѣло, тянуться въ про-
винцію самой гвардіи повелителя правовѣрныхъ, ворчали они. На
мѣсто попавшаго въ немилость Ибнъ Хабхаба, назначенъ былъ на-
мѣстникомъ всей провинціи и главнокомандующимъ войскъ тоже ко-
нечно кайситъ, Кулсумъ Ибнъ Іядъ. Былъ онъ старый, испытанный
воинъ, къ тому же считался человѣкомъ весьма разсудительнымъ.
Племянникъ же его, Балджъ, уполномоченный въ случаѣ смерти глав-
нокомандующаго занять его постъ, и теперь уже довольно самостоя-
тельно командовалъ авангардомъ. При неоспоримой храбрости помощ-
никъ военачальника отличался необдуманностью и надменностью, что
еще болѣе раздувало заносчивость сирійцевъ и повело вскорѣ къ раз-
дорамъ въ африканскомъ лагерѣ. На первыхъ порахъ Кулсумъ посе-
лился въ Кайруванѣ и выслалъ Балджа съ частью войскъ на соеди-
неніе съ Хабибомъ, остававшимся все время въ Тлемсанѣ. Вскорѣ
затѣмъ получено было отъ послѣдняго посланіе къ намѣстнику, пере-
полненное горькими жалобами на грубость и заносчивость сирійцевъ;
со дня на день можно было ждать въ арміи серьезныхъ безпорядковъ.
Самъ Кулсумъ отправился теперь къ войску. Къ сожалѣнію, онъ по-
вѣрилъ наговорамъ племянника на Хабиба, дошло дѣло до взаимныхъ
ругательствъ, чуть что не превратившихся въ открытую схватку обо-
ихъ отрядовъ. Напутствуемая такими печальными предзнаменованіями,
двинулась огромная армія, какую доселѣ Африка еще ни разу не ви-
дала, въ глубь взбунтовавшейся страны. Берберы дозволили арабамъ
двигаться безпрепятственно далеко на западъ, до долины рѣки Себу. Здѣсь
берберы обступили армію со всѣхъ сторонъ. Знакомый со страной и
жителями Хабіібъ вмѣстѣ съ другими совѣтовалъ окопаться; бербе-
рамъ пришлось бы тогда пробивать безуспѣшно стѣны головой. Балджъ
и тутъ оказался понятно всѣхъ разсудительнѣй. Съ презрѣніемъ
отнесся онъ къ такому бабьему веденію войны. Берберы казались ему
9*
132
сволочью, плохо-вооруженною, полураздѣтой, съ которой расправиться
было легко однимъ натискомъ. Мятежники въ самомъ дѣлѣ не щего-
ляли одеждой и вооруженіе ихъ могло бы быть гораздо лучше, но
ихъ было столько же. сколько песку на берегу морскомъ, и воодуше-
влены были они отчаянной отвагой, подстрекаемые свободолюбіемъ,
религіознымъ фанатизмомъ и ненавистью къ притѣснителямъ. Не за-
бывшій еще своего горячаго спора съ Хабибомъ, Кулсумъ и здѣсь
совершилъ послѣднюю глупость, отнявъ у него команду надъ афри-
канскими войсками н поручивъ ее нѣсколькимъ сирійскимъ офице-
рамъ, чуждымъ, а отчасти и непріятнымъ мѣстнымъ солдатамъ. Сра-
женіе началось наобумъ; впередъ сунулся, понятно, опрометчивый
Балджъ во главѣ сирійской кавалеріи. Оказалось не такъ-то легко
было смять берберовъ; только послѣ вторичной атаки удалось ему
прорвать ряды непріятеля. Вслѣдъ за устремлявшейся все далѣе кон-
ницей, брешь мгновенно замыкалась въ этой необозримой толпѣ мя-
тежниковъ; а когда кавалерія вздумала повернуть назадъ, она была
отрѣзана отъ своей пѣхоты плотной массой непріятелей, разсѣять
которую болѣе уже не было никакой возможности. Между тѣмъ ты-
сяча за тысячей полѣзли на арабскую пѣхоту, напирая всеразрушаю-
щею своей тяжестью. Отдѣлы африканскіе, сражавшіеся вяло, были
отброшены и обращены въ бѣгство, а стойко бившихся сирійцевъ
буквально задавили. Тутъ же на мѣстѣ легла костьми треть могу-
чаго войска. Кулсумъ и другіе сирійскіе военачальники, вмѣстѣ съ
оставшимся вѣрнымъ Хабпбомъ, пали геройской смертью, другая треть
взята была въ полонъ. Это было величайшее пораженіе изо всѣхъ,
когда-либо нанесенныхъ иновѣрцами арабамъ. Повлекло оно за собою
наибольшія бѣдствія и потому еще, что послѣ случившагося подъ стѣ-
нами Константинополя и Пуатье было это третье счетомъ, въ кото-
ромъ Омайяды терпѣли пораженіе отъ внѣшняго врага: къ тому же
оно произвело въ рядахъ вѣрныхъ сирійскихъ войскъ, единственной,
можно сказать, силы династіи, страшныя опустошенія.
По двумъ противоположнымъ направленіямъ бѣжали избѣгнувшіе
смерти и плѣна. Пѣхотинцы, большею частью африканское войско,
устремились къ Кайрувану. валы котораго предоставляли имъ времен-
ное убѣжище. Балджъ со своей сирійской конницей бросился впередъ
чрезъ непріятельскую страну къ морю, такъ какъ побѣдитель отрѣ-
залъ ему путь къ отступленію. Ему удалось укрыться въ Цѳутѣ и
подъ защитой стѣнъ маленькой крѣпости отбивать атаки берберовъ.
Когда же онп поняли, что силой ничего нельзя сдѣлать, то обложили
кругомъ городъ и выжидали терпѣливо, когда голодъ принудитъ ара-
бовъ сдаться. Тщетно посылалъ Балджъ посла за посломъ къ намѣст-
нику Испаніи, Абдъ Аль-Мелику Пбнъ Катану, прося о присылкѣ ко-
133
раблей для переправы чрезъ проливъ. Недаромъ намѣстникъ былъ по
происхожденію ансаръ. Тому назадъ 38 лѣтъ былъ онъ еще юношей,
когда пришлось ему биться съ сирійцами при Харрѣ; своими собствен-
ными глазами лицезрѣлъ онъ опустошеніе Медины и всѣ звѣрства, совер-
шенныя побѣдителями. Теперь пробилъ часъ возмездія и для сирійцевъ;
онъ наотрѣзъ отказалъ спасать отъ голодной смерти запершихся въ
Цеутѣ. Между тѣмъ берберы постарались разослать всюду гонцовъ съ
извѣстіемъ о своей великой побѣдѣ; ихъ испанскіе земляки тоже прі-
ободрились и заволновались: нѣсколько спустя и они возстали про-
тивъ своихъ неудобныхъ господъ. И здѣсь арабы оказались въ мень-
шинствѣ. Въ короткое время ихъ стали тѣснить, разбивать, прого-
нять; и Абдъ Аль-Мёликъ, несмотря иа всю свою глубокую ненависть
къ сирійцамъ, вынужденъ былъ наконецъ перевезти Балджа со всѣмп
его войсками ради спасенія арабскаго владычества на полуостровѣ.
Дѣйствительно, совокупными силами удалось теперь осилить бербе-
ровъ. Но тотчасъ же послѣ побѣды возгорѣлась новая междоусобная
война между сирійцами и ансарами; въ ней погибли сначала Абдъ
Аль-Мёликъ, а затѣмъ и Балджъ (124=7 42), но въ концѣ концовъ сирійцы
одержали верхъ и стали жестоко хозяйничать въ несчастной странѣ.
Поистинѣ задача, предъ которой внезапно очутился кельбитъ ХАн-
зала Ибнъ СафвАнъ, оказывалась почти невыполнимой. Разувѣрив-
шись окончательно въ пригодности кайситовъ въ Африкѣ, Хишамъ на-
значилъ его намѣстникомъ въ Кайруванъ (Раби II І24=фѳвраль,
мартъ 742). Военачальникъ доказалъ однако, что умѣетъ стать на вы-
сотѣ положенія. Двѣ большія арміи берберовъ надвигались съ запада,
когда онъ принялъ начальство. Непріятель собирался уже соединить
силы своихъ отдѣловъ подъ стѣнами города. Ханзала задержалъ обоихъ
предводителей на разстояніи дневного перехода отъ воротъ города, за-
вязавъ съ ними переговоры, а самъ между тѣмъ напалъ внезапно на
слабѣйшій изъ отрядовъ и разсѣялъ его. Много труднѣе было сломить
нѣсколько позднѣе другую часть непріятельскаго войска, но арабамъ
приходилось отстаивать свое существованіе; въ случаѣ пораженія,
Кайруванъ не могъ выдержать осады. Все населеніе вооружилось. На-
ступилъ самый упорный изо всѣхъ происходившихъ въ Африкѣ боевъ
у деревни А снамъ, въ разстояніи не болѣе мили отъ Кайрувана. Онъ
кончился рѣшительной побѣдой Ханзалы и власть намѣстника на
нѣкоторое время упрочилась въ Африкѣ (середина 124=742). Подоб-
ный оборотъ дѣлъ долженъ былъ повліять и на Испанію. Тѣмъ болѣе
невыносимой становилась продолжавшаяся тамъ междоусобная война,
что съ самаго начала возстанія берберовъ зашевелились также и хри-
стіане Астуріи. Благоразумные люди обѣихъ партій обратились по
собственному почину къ Хаизалѣ, и въ 125 (743) могъ уже послан-
134
ный имъ подчиненный намѣстникъ, тоже кельбитъ, Абу’ль Хаттаръ,
переправившись черезъ проливъ, совершить торжественный свой
въѣздъ въ Кордову. Его справедливое и умѣренное отношеніе ко
всѣмъ партіямъ и здѣсь дало возможность установиться на нѣкоторое
время сносному положенію вещей.
Подобно тому, какъ на западѣ кайситы, такъ же точно и іеменцы
на востокѣ наконецъ надоѣли Хишаму. Хорасанъ все еще не успо-
коился даже на время, и въ самомъ Иракѣ не могъ Халидъ сдер-
живать долѣе порядка. Въ различныхъ мѣстахъ вспыхнулъ въ 119
(737) цѣлый рядъ возмущеній хариджитовъ. Халифу показалось, что
намѣстникъ не достаточно энергически поступаетъ при усмиреніи ихъ,
а потому онъ былъ смѣщенъ и снова востокъ перешелъ къ кайситамъ.
Насръ Ибнъ Сейяръ (120=738), получившій Хорасанъ, выказалъ дѣй-
ствительно старинныя племенныя доблести: соединяя цѣлесообразную
энергію съ мягкостью, онъ съумѣлъ поставить дѣло такъ, что нѳ только
арабы, но и турки снова подчинились и повиновались временно пра-
вительству. Къ сожалѣнію, нуждаясь въ надежныхъ лицахъ, намѣст-
никъ вынужденъ былъ замѣстить всѣ высшіе посты своими единопле-
менниками, мударитами, что сильно не понравилось не только іеменцамъ,
привыкшимъ доселѣ вездѣ выступать впереди, но и сѣверянамъ изъ
племени Рабі’а. Такъ и осталась попрежнему непогашенной старин-
ная рознь, готовая - снова при первомъ благопріятномъ случаѣ про-
биться наружу. Все же и здѣсь кое-что было достигнуто, внѣшнее
спокойствіе по крайней мѣрѣ было возстановлено. То же самое совер-
шено было и въ Иракѣ въ 120 (738) вновь назначеннымъ намѣстни-
комъ, кайситомъ Юсуфомъ Ибнъ Омаромъ. Необдуманный и во вся-
комъ случаѣ не широко еще распространенный заговоръ одного алида
по имени Зейдъ Ибнъ Алія, внука Хусейна, былъ подавленъ (122=740)
безъ особыхъ усилій, а претендентъ умерщвленъ. Такимъ образомъ на
19 году постоянной борьбы Хишамъ успѣлъ наконецъ отвоевать себѣ
относительное спокойствіе. Незадолго предъ наступающей смертью,
когда даже Испанія подчинилась намѣстнику халифа, опять все об-
ширное государство возсоединилось подъ скипетромъ Омайядовъ.
Недолговѣчно было однако это единство. Сдерживаемыя доселѣ
твердою рукою Хишама кайситы, при вступленіи на тронъ Ва-
лида II (125=743), сразу же набросились на іеменцевъ, а тѣ
въ свою очередь отвѣтили имъ умерщвленіемъ халифа (126=744).
Этимъ злодѣяніемъ поданъ былъ всѣмъ партіямъ по провинціямъ
сигналъ къ безпощадному истребленію взаимно другъ друга. По-
ставленный іеменцами Язіідъ III почти нигдѣ не былъ признанъ.
Кайситъ Абдуррахманъ, горя местью къ Омайядамъ за дурное
обращеніе и смерть отца своего Хабиба, возсталъ въ Африкѣ
135
въ 127 (745). Смѣлымъ налетомъ выгналъ онъ стараго Ханзалу изъ
Кайрувана, затѣмъ продолжалъ неустанную борьбу съ берберами и
арабами, пока постепенно не овладѣлъ всей провинціей. Въ томъ же
году, благодаря неосторожности Абу’ль Хаттара, возгорѣлась и въ
Испаніи междоусобная война между арабами сѣвера и юга. Такъ какъ
конецъ ея наступилъ долго спустя послѣ продолжительнаго отдѣленія
провинціи отъ халифата, мы отнесли ее къ послѣдней части нашего
сочиненія, въ которой разсказана будетъ исторія самостоятельнаго раз-
витія арабскаго халифата на полуостровѣ. Здѣсь достаточно будетъ
только отмѣтить, что, начиная съ 127 (745) и далѣе, авторитетъ ха-
лифа не признаваемъ былъ болѣе въ земляхъ за Триполисомъ.—Со
времени сраженія на Луговинѣ (64=684), т. е. болѣе чѣмъ 50 лѣтъ,
въ Сиріи нпкто и не помышлялъ возставать противъ дома Омѳйи: те-
перь же отовсюду проносились клики: «держись, кайситъ, прочь кель-
бита!» Снова двинулись отъ Химса осѣдлые въ сѣверной Сиріи кай-
ситы и обложили столицу. Недолго пришлось защищаться Язйду III
(126=744) со своими іеменцами. Уже подходилъ съ сѣверо-востока
Мерванъ Ибиъ Мухаммедъ, намѣстникъ Арменіи и Адербейджана, съ
значительнымъ войскомъ: оно росло по пути, кайситы примыкали къ
нему отовсюду толпами. Внукъ Мервана I, двоюродный братъ Хи-
шама. онъ управлялъ сѣверными провинціями съ 114 (732). Прихо-
дясь племянникомъ Абдъ Аль-Мёлику и двоюроднымъ братомъ четы-
ремъ слѣдующимъ халифамъ, онъ глядѣлъ спокойно до спхъ поръ на
чередованіе предыдущихъ властелиновъ. Теперь же намѣстникъ счелъ
своей обязанностью устраненіемъ узурпатора возстановить единство
дома Омейи, дерзновенно попранное чрезъ умерщвленіе Валида II.
Но прежде чѣмъ онъ успѣлъ достичь предѣловъ Сиріи, Язгідъ уже
скончался (къ концу 126=осень 744), оставляя престолъ брату сво-
ему, Ибрахиму. Ни Мерванъ, ни кайситы, понятно, не захотѣли признать
его. Химсъ снова заволновался. Въ 127 (конецъ 744) 80.000 привер-
женцевъ Мервана выстроились передъ 120.000 іеменцами, занявшими
позицію у Айнъ Аль-Джарръ, между Ливаномъ и Антиливаномъ, при-
крывая собою столицу. Несмотря на значительный перевѣсъ предво-
димыхъ сыномъ Хишама, Сулейманомъ, полчищъ южанъ, Мерванъ одер-
жалъ рѣшительную побѣду благодаря несравненной стойкости своихъ
солдатъ, а отчасти также неожиданному маневру посланной въ об-
ходъ непріятеля конницы (7 Сафаръ 127=18 ноября 744). Путь
къ Дамаску былъ очищенъ. Вскорѣ затѣмъ, когда слабодушнаго Иб-
рахима успѣли убѣдить отречься отъ престола, Мерванъ принялъ при-
сягу жителей столицы (127—132=744—750).
Мерванъ II имѣлъ по всей справедливости полное право занять
въ ряду дамасскихъ халифовъ мѣсто послѣдняго изъ нихъ. Хотя ему
136
удалось въ сущности разыгрывать роль властелина лишь въ незначитель-
ной только части государства, но онъ держался своего титула съ за-
мѣчательной энергіей и упрямствомъ, даровавшими ему прозваніе
<аль-химйръ>—оселъ *). Почти шесть лѣтъ подрядъ боролся онъ во
всевозможныхъ концахъ государства съ каждымъ вновь появляю-
щимся непріятелемъ, и его отважная настойчивость достойна во вся-
комъ случаѣ величайшей похвалы. Нашелся же наконецъ послѣ ряда
глупыхъ и порочныхъ ребятъ хоть одинъ поистинѣ человѣкъ, и дина-
стія Омайядовъ угасла, преслѣдуемая несчастьемъ, но съ почетомъ.
Спасти ее не было уже никакой возможности, какъ только силы от-
чизны раздвоились въ кровопролитной междоусобной войнѣ. Послѣ
того какъ силы іеменцевъ были временно сломлены, стали вспыхивать
одно за другимъ возстанія хариджитовъ и алидовъ. Ни на минуту не
было Мервану покоя, а въ безпрерывной борьбѣ мало-по-малу изне-
могли и его кайситы. Безполезно описывать подробности каждой
отдѣльной войны; достаточно намѣтить главнѣйшія событія по порядку,
со времени вступленія Мервана въ Дамаскъ въ 127 (745), для харак-
теристики тогдашняго положенія государства. Испанія и Африка были
уже окончательно потеряны. Въ Сиріи возстали жители Химса, окре-
стные іеменцы осадили Дамаскъ, въ Палестинѣ вспыхнуло возмущеніе,
въ Киннесринѣ взбунтовался Сулейманъ Ибнъ Хишамъ, Тадморъ
(Пальмира) тоже оказывалъ неповиновеніе, въ Иракѣ возникли раз-
доры между племенами іеменцевъ, Мударъ и Рабі’а, сопровождаемые
возстаніемъ шіитовъ въ Куфѣ и весьма опаснымъ бунтомъ хариджи-
товъ подъ предводительствомъ Дахака—въ Месопотаміи; въ Персіи
овладѣваютъ нѣсколькими городами шіиты; въ Хорасанѣ идетъ упор-
ная борьба Насръ Ибнъ Сейяра съ іеменцами, замаскированными
приверженцами аббасидовъ. Изъ приведеннаго перечня легко усмотрѣть,
что съ самаго момента вступленія новаго халифа на тронъ почти не было
мѣста, гдѣ бы не бушевалъ бунтъ. Мерванъ тѣмъ не менѣе держался
бодро. Одно за другимъ усмирилъ онъ возстанія въ Сиріи, разбилъ и
умертвилъ Даххйка, подавилъ цѣлый рядъ дальнѣйшихъ вспышекъ х<1-
риджитовъ въ Иракѣ и Аравіи. Къ 130 (748) онъ сталъ въ доста-
точной мѣрѣ властелиномъ этихъ провинцій, какъ вдругъ произведено
было нападеніе съ другой совсѣмъ стороны, и силѣ этого напора онъ
уже не былъ въ состояніи болѣе противостоять.
Пока еще Насру Ибнъ Сейяру приходилось бороться, въ осо-
бенности со времени возникновенія возстанія берберовъ (123=741), съ
арабами, подбиваемыми эмиссарами аббасидовъ, становившимися все
•) Ср. образное представленіе того же уподобленія по отношенію Аякса Те-
ламона, Иліада XI, 553.
137
дерзновеннѣе, настоящіе коноводы движенія до самаго 129 (747) укры-
вались гдѣ-то вдали; ихъ личности и цѣли никому не были хоро-
шенько извѣстны. Главнѣйшими приспѣшниками хашимитовъ, какъ
оказывается, были Лбу Муслимъ, неизвѣстнаго—вѣроятно персидскаго
происхожденія, и Абу Салама Хафсъ Пбнъ Сулейманъ, вольноотпущен-
никъ. Во главѣ же всего заговора стоялъ вначалѣ, послѣ кончины
аббасида Мухаммеда, послѣдовавшей между 124 и 12(» (742, 744),
сынъ его Ибрахимъ. Когда же Мервану удалось захватить послѣдняго
въ плѣнъ (130=748). дѣломъ стали руководить братья его, Абу’ль Аббйсъ
Абдулла и Абу Джа’фаръ Абдулла *), будущіе первые халифы изъ дома
пророка. Оба бѣжали въ Иракъ послѣ плѣненія брата. Тамъ же, гдѣ
пребывалъ временной глава семьи, неизмѣнно шныряли между нимъ
и Хорасаномъ Абу Муслимъ и Абу Салама, подготовляя возстаніе
всѣхъ враговъ династіи Омайядовъ. По мановенію ихъ работало 70
апостоловъ и разносились по самымъ незначительнымъ мѣстечкамъ че-
резъ особыхъ посланцевъ призывы: <къ книгѣ Божьей и къ дому про-
рока!». Если же кто изъ шіитовъ спрашивалъ — дѣйствительно-ли дѣло
идетъ о потомкахъ Алія, ему отвѣчали: «нечего торопиться, сначала
побѣда, а тамъ самъ Богъ даруетъ владычество тому, кому надле-
житъ». Между тѣмъ алиды не высказывались, напуганные примѣромъ
несчастнаго ихъ родственника, Зейда Пбнъ Алія, и по своему обыкно-
венію не умѣли стать и теперь на высоту положенія. Все болѣе и
болѣе забирали аббасиды въ свои руки всѣ нити заговора. Наконецъ,
въ 129 (747) все было готово. Насръ Ибнъ Сейяръ, втянутый въ
продолжительную войну съ Джудѳй Аль-Кирманіемъ, главой іеменцевъ,
вдругъ узнаетъ, что неподалеку отъ царскаго Мерва, столицы про-
винціи, въ городкѣ Сефгізенджъ выросъ новый и опасный врагъ.
Тамъ Абу Муслимъ развернулъ 25 Рамадана 129 (9 іюня 747) чер-
ное знамя, отличительный знакъ Аббасидовъ **) въ противоположеніе
бѣлому цвѣту Омайядовъ. Со всѣхъ сторонъ стекались въ лагерь мя-
тежниковъ подбитые за послѣдніе годы арабы іеменцы и шіиты персы.
Посланный Насромъ второпяхъ небольшой отрядъ, съ цѣлью потушить
движеніе въ зародышѣ, былъ разбитъ тоже нѳ вдалекѣ отъ Мерва у
Алина. Съ удвоенной быстротой стало распространяться возмущеніе.
Пробовали было возбудить противъ хашимитовъ національное чувство,
указывая на ихъ союзъ съ персами, но и это не помогло. Раби П
или Джумада I 130 (декабрь 747 или январь 748) принужденъ былъ
Нафъ отступиться отъ Мерва въ виду превосходныхъ силъ соединен-
*) Оба, одинаковые по имени, отличаются только по прозвищамъ.
♦♦) Отнынѣ характеризуются партіи различной окраской мундировъ и знач-
ковъ- сверхъ вышеупомянутыхъ двухъ, вскорѣ выступаютъ—красное хариджи-
товъ и зеленое алидовъ.
138
ныхъ мятежниковъ. Намѣстникъ поспѣшилъ черезъ Серахсъ и Тусъ
къ Нишапуру, стягивая по пути оставшіеся вѣрными отряды. Но пол-
ководецъ Кахтаба Ибнъ Шебйбъ, которому поручено было Абу Мусли-
момъ преслѣдовать Насра, дѣйствовалъ энергически. Онъ нагналъ и
разбилъ намѣстника у самаго Нишапура, такъ что послѣднему при-
шлось спасаться далѣе на западъ. Только въ Джурджанѣ встрѣтилъ онъ
войска, шедшія изъ Ирака: несмотря на его настоятельныя требованія
они не могли ранѣе выступить, занятыя все время подавленіемъ смутъ у
себя на мѣстѣ. А теперь было слишкомъ поздно. Храбрый намѣстникъ
Мервана былъ разбитъ еще разъ мятежниками 1 Зу’ль Хиджжы 130
(1 августа 748), а спустя три мѣсяца этотъ мужественный человѣкъ
скончался (12 Раби I 131=9 ноября 748) на пути въ Хамаданъ, въ
индійскомъ городѣ Сава. Между тѣмъ и халифъ и намѣстникъ его
въ Иракѣ, Язйдъ Ибнъ Омаръ Ибнъ Хубейра, поняли наконецъ всю
великость надвигавшейся на нихъ грозы. Всѣ войска, какія только
можно было собрать, все было двинуто на встрѣчу Кахтабѣ. Но сча-
стіе окончательно повернулось спиной къ Омайядамъ. Неудержимо
двигались впередъ войска хашимитовъ, у Испагани отбросили они
войско сирійцевъ, взяли укрѣпленный Нихавендъ (Шавваль 131=май—
іюнь 749) и въ то время, какъ особый отрядъ мятежниковъ подъ
предводительствомъ Абу ’Ауна *) успѣлъ вторгнуться въ Хузистанъ,
Кахтаба прошелъ мимо стоящаго лагеремъ у Джалулы Язида и на-
правился прямо на Куфу. Послѣднему однако удалось нагнать фор-
сированными маршами ускользавшаго было непріятеля (Мухаррѳмъ
132=конецъ августа 749). Вскорѣ въ одной изъ завязавшихся сты-
чекъ палъ Кахтаба, но сынъ и преемникъ полководца, Хассанъ, разбилъ
Язида и отбросилъ его къ Вйситу. Тутъ аббассидскій полководецъ оста-
вилъ наблюдательный за нимъ корпусъ, а самъ поспѣшилъ къ Куфѣ, ко-
торую сдали ему взбунтовавшіеся іеменцы (10 Мухарремъ=29 августа).
Отнынѣ и далѣе этотъ городъ дѣлается мѣстопребываніемъ аббаси-
довъ. Они нашли теперь какъ разъ подходящимъ выступить нако-
нецъ изъ мрака и подготовить рѣшительные шаги къ своему преобла-
данію. Между тѣмъ въ Хузистанѣ появились посланные Хассаномъ
отдѣльные летучіе отряды, и Абу ’Аунъ могъ безпрепятственно под-
няться вверхъ по Тигру туда, гдѣ около Мосула, опираясь на ста-
ринное свое намѣстничество на сѣверѣ, Мерванъ еще разъ успѣлъ
стянуть большія массы войскъ. Язидъ Ибнъ Омаръ и не думалъ къ
нему присоединяться: получивъ только что строгій нагоняй, онъ опа-
сался за личную безопасность въ случаѣ, если попадется въ руки къ
халифу; впрочемъ войскъ у властелина было черезчуръ достаточно,
*) Абу Аунъ. Второе слово произносится, какъ одинъ слогъ.—	Рсд.
___ 139____
во они состояли отчасти изъ племенъ Куда’а, т. е. южанъ, и въ рѣ-
шительный моментъ, когда дѣло дошло до сраженія у великаго Заба,
они оказали неповиновеніе. Мерванъ былъ разбитъ (11 Джумада
П=25 января 750). Всякая дальнѣйшая надежда на благопріятный
поворотъ судьбы была окончательно потеряна. Направляясь на Хар-
ранъ, гдѣ нѣсколько дней тому назадъ угасъ въ темницѣ аббасидъ
Ибрахимъ, бѣжалъ халифъ въ Сирію, а за нимъ по пятамъ слѣдо-
валъ непріятель, которому никто уже болѣе не былъ въ состояніи со-
противляться. 10 Рамадана (22 апрѣля) сдался Дамаскъ дядѣ Абу ль
Аббаса, Абдуллѣ Ибнъ Алію. Изъ исконной резиденціи семьи своей
Омайядъ спѣшилъ дальше черезъ Палестину въ Египетъ. Но и эта
доселѣ спокойная страна охвачена была всеобщимъ броженіемъ. Мер-
вану не удалось набрать значительныхъ силъ. Разъ еще насѣдающій
непріятель разбилъ халифа при Бусирѣ, въ верхнемъ Египтѣ, не вда-
лекѣ отъ Ушмунейна. Выслѣженный измѣной властелинъ былъ выданъ
и умерщвленъ (26 Зуль Хиджжа 132=5 августа 750). Въ какіе-ни-
будь нѣсколько мѣсяцевъ послѣдовали за нимъ въ могилу почти всѣ
остальные Омайяды. Побѣдоносные Аббасиды повелѣли разыскивать
ихъ всюду и немилосердо истреблять тамъ же на мѣстѣ, гдѣ они бу-
дутъ найдены. Въ самое короткое время весь многочисленный родъ
могучихъ нѣкогда властителей исчезъ до послѣдняго человѣка.
Ужасно, словно ударомъ землетрясенія повергнута была во прахъ
столь могущественная, и еще такъ недавно, династія. Искренне вѣрую-
щіе въ исламъ должны были узрѣть въ этой катастрофѣ правосудное
велѣніе Аллаха. Съ лицемѣрнымъ окрикомъ: «мщеніе за Османа!*
лукавые и необузданные сыны Абу Суфьяна лишили домъ пророка
наслѣдія, прогнали старинныхъ сподвижниковъ Мухаммеда съ мѣста
ихъ родины, священной свидѣтельницы столикихъ подвиговъ вѣры. И
вотъ снова раздался кличъ: «мщеніе за Хусейна*! и опять вступили
въ свои права потомки посланника Божія и его досточтимаго дяди.
Нечестивыми мірскими воззрѣніями вздумали Омайяды замѣнить
набожное воодушевленіе къ исламу. Они же сами устранили влі-
яніе вѣры иа правовѣрныхъ и по всей справедливости преслѣ-
дуемые прародительскимъ грѣхомъ арабскаго язычества погибли,
возбудивъ взаимное мщеніе и племенную смуту между кайситами
и кельбитами. Исторія однако не отмѣриваетъ вины людскія по
масштабу догмата. Она старается уразумѣть какъ причины, такъ п
размѣры противоположныхъ направленій, въ борьбѣ которыхъ совер-
шается поступательное движеніе хода развитія человѣчества. Паденіе
Омайядовъ открыло исламу свободный путь,—величіе, которымъ обла-
дала арабская нація въ неподдѣльной своей чистотѣ, отнынѣ спѣшно
Клонится къ закату. Но арабизмъ и самое гордое поколѣніе старинной
140
Мекки не исчезаютъ окончательно: ярости аббасидскихъ преслѣдованій
избѣгъ молодой отпрыскъ семьи угасшихъ властелиновъ. Онъ предназна-
ченъ подготовить на дальнемъ Западѣ возрожденіе и дома своего, и
народа. Прежде, чѣмъ мы однако повстрѣчаемся съ новою династіей
Омайядовъ въ Испаніи, намъ слѣдуетъ пока прослѣдить дальнѣйшія
судьбы, которымъ подверглись народы Востока, подчиненные отнынѣ
потомкамъ и родственникамъ пророка.
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ.
ХАЛИФЫ БАГДАДА.
ГЛАВА 1.
Богомъ благословенная династія.
<0 люди Ирака, неусыпный предметъ любви нашей и расположе-
нія. Вы тѣ, мысли коихъ никогда не измѣнялъ и не отклонялъ на-
поръ злодѣевъ. Вы дожили, неизмѣнные до нашихъ дней, и Богъ да-
ровалъ вамъ династію нашу. И станете вы счастливѣйшими изъ лю-
дей чрезъ насъ, чего вы и заслуживаете вполнѣ за вашу къ намъ
преданность. Жалуемъ вамъ еще по 100 дирхемовъ годового содержа-
нія сверхъ положенія. Будьте однако всегда въ готовности, ибо,
объявляю вамъ, я тотъ, который станетъ проливать кровь безпощадно,
пагубу несущій мститель >. Такъ окончилъ свою вступительную рѣчь
въ большой мечети Куфы первый аббасидскій халифъ Абу’ль Аббасъ,
13 Раби I *) 132 (29 октября 749), принявъ предварительно при-
сягу войскъ и всей собравшейся общины. И онъ сдержалъ свое обѣ-
щаніе. Сама ййгорія свидѣтельствуетъ, громко признавъ за нимъ из-
бранное имъ же самимъ прозвище—Аль-Саффіхъ «кровопійцы». По-
истинѣ почти невѣроятны тѣ человѣческія жертвы, которыя онъ со
своимъ братомъ Абу Джа’фаромъ принесъ для удовлетворенія своего вла-
столюбія. Казалось одинъ и тотъ же духъ сковалъ обѣ личности для
достиженія задуманныхъ ими цѣлей. Съ необычнымъ для ихъ націо-
нальности единодушіемъ, они дѣйствовали одинаково какъ противъ
своихъ враговъ, такъ равно и приближенныхъ лицъ. Слѣдуетъ по
всей справедливости признать, что Абу Джа’фаръ или же Аль Ман-
суръ **), какъ онъ позднѣе именовался въ качествѣ халифа, въ ко-
*) Дата несомнѣнна, хоти иные относятъ событіе къ Раби II и даже Джу-
мадѣ I. Приводимое въ текстѣ число вполнѣ достовѣрно. Присяга принесена
была вечеромъ 29, а не 30, такъ какъ на Востокѣ день считается съ 6-го часа
предшествующаго ему вечера.
**) На западѣ принято произносить это имя Аль Мансоръ.
роткое правленіе Саффаха уже былъ всецѣло душой новаго управ-
ленія. Одѣленный высокими дарованіями властителя, не меньшими
если даже не превышавшими типы подобные Му авіѣ и Абдъ Аль-
Мёлику, Абу Джа’фаръ отличался сверхъ того по характеру полнѣйшею
безсовѣстностью и извращенностью, превосходящими быть можетъ
даже образъ Людовика XI. И въ отвратительномъ лицемѣріи, сопро-
вождавшемъ нескончаемый рядъ убійствъ и клятвонарушеній, укры-
ваемыхъ подъ наружнымъ видомъ глубочайшей набожности, онъ ни-
сколько не уступалъ страшному зиждителю французскаго государ-
ства. Во всякомъ случаѣ подлежитъ великому сомнѣнію, чтобы
менѣе злокачественный и геніальный негодяй могъ бы справиться
вообще съ задачей возстановленія порядка въ томъ хаосѣ, который
представляли собой страны ислама при восшествіи на престолъ Саф-
фаха. Персы и арабы, шіиты и хариджиты, ортодоксы и невѣрующіе,
приверженцы Омайядовъ, Алидовъ и Аббасидовъ,—все это крутилось
вихремъ во всеобщей революціонной ломкѣ. Въ моментъ паденія
Омайядовъ одинъ лишь терроръ могъ сдержать временное единство
разнородныхъ элементовъ, стремившихся пожрать другъ друга. Заня-
тіе Куфы, старинной резиденціи Алія, исконнаго врага Сиріи, должно
было естественнымъ образомъ завершиться торжественной присягой
новому властелину, имаму и мстителю изъ дома пророка. Всѣ со-
мнѣнія о сокровенной его личности исчезали сразу для многихъ ты-
сячъ, посвятившихъ себя святому дѣлу. Хотя намъ и неизвѣстны
дальнѣйшіе переговоры между алидами и аббасидами о раздѣленіи между
ними власти, не подлежитъ во всякомъ случаѣ никакому сомнѣнію,
что первые вовсе не ради прекрасныхъ глазъ своихъ милыхъ двою-
родныхъ братцевъ добровольно отказались отъ своихъ притязаній на
обладаніе всѣмъ Востокомъ. Если бы даже убѣдительныя въ подоб-
номъ родѣ представленія придворныхъ аббасидскихъ исторіографовъ
и были справедливы, все же относились они лишь къ младшей ли-
ніи, а именно къ потомкамъ Мухаммеда Ибнъ Аль Ханафія; старшая же
отрасль, настоящіе внуки Мухаммеда отъ Фатимы, во всей этой исторіи
переговоровъ ни разу не упоминаются. Но они именно и были тѣми, ко-
торыхъ персы почитали за законныхъ имамовъ. А что они не дѣй-
ствовали заодно съ Аббасидами, явствуетъ уже изъ упомянутаго
раньше отдѣльнаго возстанія Зейда Ибнъ Алія. Само собой ра-
зумѣется, что послѣ неудачнаго возстанія они должны были искать
поддержки въ аббасидахъ, и это становится очевиднымъ изъ изло-
женія послѣдующихъ событій. Безъ положительнаго однако дого-
вора между обѣими сторонами, нельзя никакъ допустить чтобы зей-
диты—такъ отнынѣ зовется по имени упомянутаго только что пре-
тендента строго легитимная партія старшей линіи—согласились дѣй-
113
ствовать заодно съ Абу Муслимомъ и его сторонниками. Объ усло-
віяхъ переговоровъ ничего неизвѣстно, но надо полагать, что настоя-
щій руководитель всего движенія, аббасидъ Ибрахимъ, всюду зово-
мый «имамомъ», признанъ былъ за главу семьи пророка. При этомъ,
такъ по крайней мѣрѣ я полагаю, было положено, чтобы ему наслѣ-
довалъ одинъ изъ алидовъ. Только этимъ и можно объяснить, что
Абу Салама, дѣйствовавшій до сихъ поръ единодушно съ Абу Мусли-
момъ съ момента смерти Ибрахима въ харранской тюрьмѣ, начи-
наетъ подготовлять врученіе имамата одному изъ алидовъ. Алиды
однако не выказали мужества и тутъ. Напугалъ ли ихъ знаменатель-
ный примѣръ Зенда, либо поджидали они болѣе благопріятнаго слу-
чая для окончательнаго разъясненія положенія вещей, такъ или иначе,
они или совсѣмъ не отвѣчали на письма и посланія Абу Саламы, или
же писали уклончиво. Между тѣмъ Абу'ль Аббасъ съ Абу Джа фа-
ромъ вовсе и не помышляли упускать власти изъ своей семьи; всѣ
извороты черезчуръ ревностнаго «визиря дома Мухаммеда», какъ ве-
личали обыкновенно Абу Саламу, вскорѣ стали имъ вѣдомы. Привер-
женцы принцевъ набросились на «введеннаго въ обманъ» и заста-
вили его совершить обряды рукоприкладства предъ Саффахомъ. Этимъ
временно упрочивалась присяга и всѣхъ остальныхъ.
Большаго нельзя было пока и достигнуть. Не такой человѣкъ былъ
однако Абу Салама, чтобы позволить съ собою играть. Слѣдовало по-
этому при озлобленіи отстраненныхъ алидовъ и возбужденіи сомнѣній у
зѳйдитовъ опасаться въ будущемъ весьма серьезныхъ осложненій. Сверхъ
того хариджиты, хотя и распавшіеся къ этому времени на множество
отдѣльныхъ сектъ, все еще продолжали единодушно отрицать всякое
мірское владычество; также и кайситы Месопотаміи и сѣверной Сиріи
начинали понемногу приходить въ себя послѣ перваго погрома; къ
тому же Язйдъ Ибнъ Омаръ Ибнъ Хубѳйра все еще держался въ
своей грозной фланговой позиціи у Васита, опираясь на Басру,
управляемую тоже пока Седьмомъ, сыномъ Кутейбы Ибнъ Муслима.
Какой-нибудь энергическій Омайядъ легко могъ еще отважнымъ дви-
женіемъ въ самый послѣдній моментъ заставить усомниться въ оконча-
тельномъ успѣхѣ. Даже Персія, откуда возникъ весь переворотъ, нѳ была
вполнѣ надежна; среднія же провинціи, гдѣ зейдиты были преобладающимъ
населеніемъ, находились въ рукахъ намѣстниковъ, поставленныхъ Абу
Саламой, а въ Хорасанѣ, на самой тюркской границѣ, возникло опас-
ное броженіе. Недаромъ же въ свое время аббасидъ Ибрахимъ извѣ-
щалъ Абу Муслима, что все владѣющее арабской рѣчью въ восточ-
ныхъ провинціяхъ должно быть предано мечу. И если этотъ фана-
тикъ, жертва свойственнаго Аббасидамъ умѣнья очаровывать, и не ис-
полнилъ буквально приказанія, если приписанное ему позднѣйшими исто-
риками избіеніе 600.000 и сильно преувеличено, все же кровь всѣхъ тѣхъ,
кто держался Омайядовъ, полилась въ Персіи потоками. Вотъ естествен-
ная причина того сильнаго озлобленія, которое забушевало среди сторо-
жевыхъ арабскихъ постовъ, разбросанныхъ за Оксусомъ. И поработалъ
же вволю Саффахъ: въ благодарность за всѣ оказанныя услуги династіи,
Абу Салама былъ устраненъ подосланными Абу Муслимомъ убійцами,
намѣстники его въ Фарсѣ смѣщены]были также съ постовъ и умерщ-
влены іеменскимъ офицеромъ Мухаммедомъ Ибнъ Аш’асомъ (въ концѣ
132=750); въ то же время кайситы, бунтовавшіе въ сѣверной Сиріи и
Месопотаміи, частью были перебиты, частью умиротворены обѣща-
ніями; убѣдили также сдаться и Язпда Пбнъ Омара, а вскорѣ затѣмъ
его умертвили, не взирая на торжественныя завѣренія. И Басра
съ Седьмомъ сдалась, причемъ сверхъ всякаго чаянія договоръ не
былъ нарушенъ коварнымъ побѣдителемъ. Подъ личнымъ наблюде-
ніемъ обоихъ дядей Саффаха, Абдуллы и Да’уда, сыновей Алія, было
совершено истребленіе Омайядовъ; при этомъ употреблены были самые
отвратительные пріемы: членовъ стариннаго владѣтельнаго дома, избѣг-
шихъ ножа убійцы, заманили обѣщаніемъ полной амнистіи и пере-
били ихъ 70 человѣкъ на пиру, устроенномъ нарочито для нихъ. Само
собой, что и тѣ изъ нихъ, которые понадѣялись на право убѣжища въ
Меккѣ, обманулись въ своихъ упованіяхъ. Возстаніе за Оксусомъ усми-
рилъ Абу Муслимъ (133=750/1); онъ продолжалъ управлять почтп
независимо всѣмп восточными провинціями; за то именно, а также и
за всѣ вообще свои притязанія на благодарность Аббасидовъ, вполнѣ
имъ заслуженную, онъ становился часъ отъ часу тягостнѣй для страш-
ной пары братцевъ. Весь 134 (751/2) понѳволѣ приходилось по-
святить усмиренію возстаній хариджитовъ въ Иракѣ и Аравіи, но съ 135
(752/3) можно было наконецъ попристальнѣе заняться судьбою Абу Мус-
лима, этого сдѣлавшагося неудобнымъ поставщика королей, «довѣреннаго
лица семьи пророка», какъ его титуловали офиціально, на манеръ
того, какъ уже расправился недавно этотъ благодарный домъ съ своимъ
несчастнымъ «визиремъ». Иадъ Аббасидами тяготѣетъ сильное подо-
зрѣніе, что возвышеніе Зіяда Ибнъ Салиха, подчиненнаго намѣстника
Абу Муслима за Оксусомъ, случившееся именно въ этомъ году, было
всецѣло дѣломъ ихъ рукъ. Но такой легкой цѣной невозможно было
отдѣлаться отъ могучаго главнокомандующаго на востокѣ. Еще крѣпко
держалъ онъ въ рукахъ своихъ всю организацію, имъ же созданную.
Подчиненные Зіяду офицеры измѣнили п выдали трупъ новаго намѣст-
ника главнокомандующему. Рѣшено было наконецъ заманить послѣд-
няго подъ благовиднымъ предлогомъ въ Куфу. Абу-Муслимъ явился,
но его сопровождалъ сильный конвой, а на границѣ Ирака оставленъ
былъ имъ еще болѣе многочисленный резервъ. Оказалось неудобнымъ
____145
дѣйствовать открытой силой. Ему предоставлена была честь сопрово-
ждать набожнаго Абу Джа’фара въ паломничествѣ, предпринятомъ
имъ въ 136 (754). Не успѣли вернуться оба пилигрима назадъ, какъ
Саффахъ скончался въ Амбарѣ, на берегу Евфрата, отъ злокачествен-
наго недуга (вѣроятно оспы) 13 Зу’ль Хиджжа 136 (9 іюня 754), имѣя
едва 30 лѣтъ отъ роду. Чувствуя приближеніе смерти, властелинъ по-
заботился утвердить за братомъ право на халифатъ. Заранѣе заставилъ
онъ всѣхъ присягнуть ему, чтобы при возвращеніи брата не возникло
какого-нибудь недоразумѣнія; халифъ заставилъ также присягнуть въ ка-
чествѣ второго наслѣдника престола и своему двоюродному брату, Псѣ
Ибнъ Мусѣ, которому были подчинены войска Ирака. Благодаря зтому
распоряженію можно было расчитывать, что Иса, ради личныхъ своихъ
выгодъ почтетъ необходимымъ отстранить всѣхъ другихъ претендентовъ.
Таковымъ и оказалось настроеніе Исы. Итакъ, по окончаніи своего бо-
гоугоднаго путешествія, Абу Джа’фаръ могъ безпрепятственно вступить
на тронъ властелина. Конечно, спокойствіе не долго продолжалось.
По общепринятому преданію, Абу Джа’фаръ былъ старше Саф-
фаха, но по неизвѣстнымъ причинамъ предоставилъ ему первенство.
Все же новый* властелинъ былъ далеко не самымъ старѣйшимъ среди
всѣхъ остальныхъ членовъ семьи, считавшихъ себя вполнѣ достой-
ными этого высшаго сана. Значительнѣе, чѣмъ у этихъ обоихъ, были
заслуги ихъ дядей, Абдуллы и Да'уда, сыновей Алія, въ особенности
перваго. Въ сраженіи при Забѣ Абдулла командовалъ войсками и способ-
ствовалъ вообще своимъ примѣромъ и распоряженіями неустаннымъ и
рѣшительнымъ успѣхамъ Аббасидовъ. Конечно онъ могъ расчитывать, что
вѣскія заслуги даютъ ему полное право занять первое мѣсто въ госу-
дарствѣ и повидимому рѣшился твердо отстаивать свои притязанія.
До сихъ поръ онъ все еще стоялъ во главѣ значительнаго войска,
занятый возстановленіемъ пограничной линіи на сѣверѣ, сильно ото-
двинутой византійцами во время междоусобной войны. Въ концѣ кон-
цовъ онъ отказался присягнуть своему племяннику, Абу-Джа’фару, и
это обстоятельство становилось въ высшей степени опаснымъ, ибо
всякая домашняя распря еще не совсѣмъ окрѣпшаго могущества ди-
настіи должна была неминуемо повлечь за собой возмущеніе сирій-
цевъ и возбудить новыя надежды въ алпдахъ. Ничего не оставалось
болѣе Абу-Джа’фару, какъ снова протянуть руку къ тому же самому
«поставщику» королей, само собой съ предвзятой мыслью воздать ему
сторицею за новыя благодѣянія. Абу Муслимъ понималъ хорошо, что
ему сулилъ благодѣтель, но онъ находился въ безвыходномъ поло-
женіи. Аббасиды завладѣли всецѣло его душой и тѣломъ, назадъ было
некуда отступать. Для этой неблагодарной династіи онъ обременилъ
свою совѣсть, воображая что служитъ суровому богу ислама, не-
ИСТОНЯ ИСЛАМА. Т. II.	10
146
искупимымъ ничѣмъ безконечнымъ рядомъ дупіегубствъ. Онъ уже не
былъ болѣе въ состояніи допустить ея паденіе, не принося въ то же
время и себя самого въ жертву. Къ этому рѣшенію побуждали Абу
Муслима настоятельно даже внѣшнія условія. Одно предположеніе, что
онъ и вся страна обманулись въ его миссіи возстановителя дома про-
рока, лишало его сразу власти въ Хорасанѣ. Онъ сталъ бы без-
силенъ, посмѣшищемъ для всѣхъ, долженъ бы былъ страшиться и дру-
зей и недруговъ. Ужъ если пошло на то, что Аббасиды возстаютъ на
Аббасидовъ, приходилось предпочесть все-таки Лбу Джа’фара, и, быть
можетъ, онъ былъ правъ. Прп первомъ же извѣстіи, что Абу Муслпмъ
принялъ сторону племянника, возставшій дядя халифа приказалъ пе-
ребить всѣхъ хорасанцевъ, находившихся въ его войскѣ, которыхъ, какъ
говорятъ, было 17.000 человѣкъ. Абдулла зналъ, что они нѳ обна-
жатъ меча противъ главы своей страны. Кровавая мѣра не привела
однако къ желаемой цѣли. Армія Абдуллы, состоявшая по большей
части изъ сирійцевъ, была разъ еще разбита персами и иракцами
при Низибисѣ (6 Джумада II 137 *) = 27 ноября 754), а надежды
дядей халифа рухнули отъ одного удара. Пока еще не посмѣли ка-
саться главъ виновниковъ. Значительно уже позже, въ 147 (764), по
особому повелѣнію племянника, погибъ подъ развалинами заранѣе
подрытаго дома Абдулла Ибнъ Алій, самый даровитый изъ дядей, а
потому и наиболѣе опасный. Теперь халифъ сгоралъ отъ нетерпѣнія, какъ
бы поскорѣй раздѣлаться съ Абу Муслимомъ. Пока тотъ сражался за
своего властелина, халифъ у него за спиной — отсутствующіе, какъ
извѣстно, всегда неправы—склонилъ на свою сторону многихъ изъ его
подчиненныхъ въ восточныхъ провинціяхъ. И вотъ, когда счастливый
полководецъ, одержавъ побѣду, колебался долго по многимъ причинамъ
принять дружеское приглашеніе милостиваго своего властелина пожа-
ловать къ нему въ Куфу, онъ узнаетъ, что ему измѣнили и что на Хо-
расанъ расчитывать болѣе нельзя. Тогда военачальникъ отважно дви-
нулся въ резиденцію, громко жалуясь на несправедливость оказы-
ваемую той самой семьей, ради которой онъ взялъ на свою душу сотни
тысячъ убійствъ. Быть можетъ онъ надѣялся дорого продать свою
жпзнь во главѣ своего сильнаго отряда тѣлохранителей. II тутъ измѣна
предала ого въ руки халифа. Между обоими произошла горячая пе-
ребранка, тотъ и другой выказали въ спорѣ глубокое взаимное отвра-
*) Касательно времени событія ср. Вапке, ІѴеІІ^евсіі. V, 2, 72. прим. I.—
По другимъ источникамъ борьба родственниковъ происходила въ 136 = 763, въ
такомъ случаѣ распря дядей съ племянниками разыгралась еще въ управленіе
Саффаха. Вѣроятно она и подала поводъ къ назначенію въ томъ же самомъ
году Абу Джа’фара преемникомъ халифа.
147
[ценіе, и «довѣренное лицо дома пророка» изрублено было тутъ же
въ пріемной (24 Ша’бана 137=12 февр. 755).
Только теперь тронъ былъ огражденъ отъ всякой опасности и Лбу
джа’фаръ могъ по всей справедливости носить присвоенный имъ при
самомъ вступленіи на тронъ пышный титулъ Аль-Мансура «Побѣдонос-
наго» (точнѣе: Боговспомоществуемаго). По его примѣру каждый Абба-
тъ, по принесеніи ему присяги какъ будущему наслѣднику, принималъ
особый титулъ. Встрѣчались и при Омайядахъ отдѣльныя стремленія ха-
лифовъ чрезъ посредство подобной вынужденной присяги закрѣпить за
своимъ собственнымъ сыномъ владычество, отстраняя имѣвшаго на ото
законное право брата, но при Аббасидахъ это злоупотребленіе властью
становится постояннымъ правиломъ. Необходимыя послѣдствія подобнаго
злоупотребленія присягой *), никогда при Омайядахъ до 126 не освобо-
ждавшей отъ обязательствъ, были ужасны. Совершенное Мансуромъ
вѣроломство по отношенію къ ближайшей роднѣ указывало напередъ
на будущее широчайшее развитіе эгоизма, доводимаго до крайнихъ
предѣловъ, не принимающаго въ расчетъ общихъ интересовъ владѣтель-
наго дома. И въ самое короткое время почти каждая перемѣна пра-
вителя становится поводомъ для самой злокачественной дворцовой
интриги, отвратительныхъ убійствъ, даже открытой междоусобной
войны, значительно способствуя быстрому ослабленію династіи, высту-
пившей вначалѣ со столь необычной энергіей.
Таковъ былъ домъ Аббасидовъ, таковы его дѣянія. Придворные
исторіографы изливаютъ полной чашей свое благонравное негодованіе
на нечестивыхъ и преисполненныхъ пороковъ Омайядовъ, а этихъ
зовутъ «благословенной Богомъ династіей». Это—дѣло вкуса, но споръ
становится немыслимъ при оцѣнкѣ величественнаго правительствен-
наго дарованія этого недобраго Мансура. Установленная имъ госу-
дарственная организація даровала исламу полный просторъ для рѣ-
шенія насущной политической задачи сплотить наивозможно прочнѣе
арабовъ съ персами, и не такъ, какъ это было при Омайядахъ. Она да-
вала къ тому же возможность лучшимъ элементамъ обѣихъ націй по-
*) Весьма характеренъ и довольно правдоподобенъ разсказъ Харсамы Ибнъ
Аяна. Когда Хадп потребовалъ отъ него приснгпуть сыну Джа’фару вмѣсто
иризнаннаго раньше наслѣдникомъ Харупа, тоть отвѣчалъ: <моя правая дана
тебѣ въ знакъ присяги, лѣвая — Харуну; чѣмъ же прикажешь совершить руко-
битіе?>—А когда халифъ сталъ объяснять, что ему слѣдуетъ именно отказаться
присяги Харуну, отважный полководецъ воскликнулъ: „если сегодня отка-
жусь отъ Харуна, завтра могу отвернуться и отъ Дж&’фара“. Такъ и настоялъ
на своемъ отказѣ. Увы, такой нашелся, попятно, одинъ только во все время
^адычества Аббасидовъ!
10*
148
мочь созрѣть расцвѣту цивилизаціи чрезъ посредство взаимнаго об-
мѣна и споспѣшествованія; лишь въ немногихъ стадіяхъ средневѣко-
ваго міра распустилась она совершеннѣе; скажу болѣе, арабская циви-
лизація стала благословеннымъ плодомъ для всего человѣчества.
Попытаемся же въ общихъ чертахъ изобразить это замѣчательное
развитіе.
ГЛАВА II.
Мансуръ и Бармекиды.
Задача, которую такъ геніально рѣшилъ Мансуръ въ теченіе <
его 21 лѣтняго управленія (14 Зу’ль Хпджжа 136—6 Зу’ль Хидж, .
158=10 іюня 754—7 октября 775), вытекала пзъ самой сути данныхъ
отношеній. Владычество арабовъ надъ персами становилось просто невоз-
можнымъ, о томъ же, чтобы подчиненные сдѣлались господами, не могло
быть конечно и рѣчи; стало быть, оставалось попытаться спаять умѣрен-
ные элементы обѣихъ націй для дальнѣйшей совмѣстной дѣятельности.
Выяснившееся разъ навсегда взаимное нерасположеніе обоихъ наро-
довъ могло быть сдержано лишь благоразумной терпимостью и успо-
коивающимъ добровольнымъ взаимнымъ содѣйствіемъ, которыя едва ли
можно было вдохнуть въ массы; поэтому ничего не приходилось болѣе
какъ примѣненіе управленія такъ называемаго просвѣщеннаго абсолю-
тизма или, какъ на востокѣ понимаютъ—благоразумнаго деспотизма. Вла-
дычество Омайядовъ во многихъ отношеніяхъ было ограничено, такъ
какъ приходилось постоянно считаться съ свободолюбіемъ и тради-
ціями сирійскихъ племенъ, но болѣе или менѣе велось оно въ народ-
номъ духѣ. Династія пала, какъ только группы племенъ вступили
другъ съ другомъ въ ожесточенную борьбу. Аббаспдамъ поэтому нужно
было приноравливаться и стараться, чтобы правленіе ихъ каза-
лось благодѣтельнымъ, дабы по возможности опѳреться твердо п какъ
можно шире на народныя массы. Въ извѣстныхъ размѣрахъ илъ это и
удалось, но спаять цѣльную націю изъ семитовъ и индогерманцевъ и
въ наше просвѣщенное столѣтіе представляется безконечно болѣе
труднымъ, чѣмъ это кажется на первый взглядъ, притомъ лишь въ теоріи,
Достославному чистому разуму. Возникавшія однако постепенно столк-
новенія между обѣими народностями, вмѣстѣ съ быстро наступпвшо ь
упадкомъ силъ династіи, повлекли за собой въ концЬ концовъ снова
разобщеніе. По это наступило все-таки уже тогда, когда обѣ націи
успѣли взаимно перенять многое другъ отъ друга такъ много, что п
въ новомъ государственномъ строѣ каждая изъ нихъ получила воз-
150
ыожность къ. дальнѣйшему самостоятельному развитію, огражденная
отъ насильственной ломки своего прошлаго. Такимъ образомъ, соби-
раніе и сплоченіе податливыхъ людей пзъ умѣренныхъ партій, насиль-
ственное подавленіе, а нѳто и по возможности истребленіе крайнихъ ре-
лигіозныхъ и національныхъ стремленій—вотъ тѣ простыя, но не такъ
легко выдѣляемыя изъ всеобщей путаницы основы, какими руководилась
правительственная власть Аббасидовъвъ теченіе ближайшихъ пятидесяти
лѣтъ. Средствами къ этому послужили: наивозможная государственная
централизація, приспособленіе ислама, въ болѣе или менѣе сносной
формѣ, для усвоенія его просвѣщенными персами, воспитательное подго-
товленіе арабовъ къ высшей ступени цивилизаціи и, наконецъ, созданіе
нейтральной почвы, на которой принадлежащіе къ обѣимъ націямъ
могли бы другъ съ другомъ столковаться. А чтобы этого добиться,
арабскимъ Аббасидамъ понадобилось персидское содѣйствіе. Они нашли
его въ семьѣ Бармекидовъ, одно время ставшей почти равноправной
съ домомъ халифа.
Позднѣйшіе историки, доставившіе намъ свѣдѣнія о главныхъ собы-
тіяхъ, жили въ такое время, когда считалось особенно почетнымъ при-
надлежать вмѣстѣ съ домомъ халифа къ арабской расѣ. Вотъ и постара-
лись они съ помощью косой поперечины примостить и Бармекидовъ
къ арабскому генеалогическому дереву. По ихъ объясненіямъ, этотъ родъ
связанъ съ братомъ Кутейбы, знаменитаго завоевателя странъ за
Оксусомъ. На самомъ же дѣлѣ потомокъ старинной семьи жрецовъ,
Бармекъ, родомъ изъ Балха, былъ отцомъ Халида. Сынъ послѣдняго,
Яхья, совмѣстно со свопми четырьмя сыновьями, Джа’фаромъ, Фадломъ,
Мусой и Мухаммедомъ, заправлялъ длинный рядъ лѣтъ почти неогра-
ниченно дѣлами государственными при халифѣ Харунѣ (170—193=
786—809). Въ тоже время и другіе члены семьи,братья Халида, Ха-
санъ и Сулейманъ, и его второй сынъ Мухаммедъ, занимая хотя п
менѣе выдающіеся посты, равно считались довольно вліятельными
людьми той эпохи. Самъ Халидъ уже почитался однимъ изъ наиболѣе
уважаемыхъ среди апостоловъ Абу Муслима. Вскорѣ послѣ побѣды
Аббасидовъ и смерти Абу Саламы, онъ былъ призванъ въ качествѣ
предпочтительнаго совѣтчика ко двору Саффаха и почти безъ пере-
рыва занималъ и при Мансурѣ важныя должности. При Махдіѣ (158—
169=775—785) довѣрено было Яхьѣ важное мѣсто воспитателя
Харуна, любимѣйшаго сына халифа. Онъ съумѣлъ возвести сво-
его воспитанника, при содѣйствіи матери его Хейзураны, на тронъ.
Насколько намъ извѣстно, это единственный примѣръ на Востокѣ, да
и вездѣ составляетъ большую рѣдкость, чтобы одна и та же семья со-
стояла на государственной службѣ и при дворѣ одного и того же вла-
дѣтельнаго рода въ теченіе болѣе чѣмъ пятидесяти лѣтъ, если не при-
___151_____
вимать въ счетъ нѣсколькихъ случайныхъ размолвокъ. Прежде всего
это можетъ служить лучшимъ доказательствомъ, что Бармекиды были
хорошими царедворцами, а также людьми способными и отличными
должностными служаками. Во всякомъ случаѣ дѣйствовало успо-
коительнымъ образомъ на широкіе слои персидскаго народа то об-
стоятельство, что представители родной ихъ національности очутились
непосредственно возлѣ самаго трона чуждаго имъ владѣтельнаго дома и
имъ же поручено было блюсти высшіе интересы государства. Вотъ и вос-
кресаетъ теперь въ государственномъ устройствѣ Мансура снова ста-
ринная персидская система въ главныхъ чертахъ, а далѣе, при Махдіѣ
и Харунѣ, опять всеконѳчно выступаютъ на первомъ планѣ сыновья Бар-
мена; поэтому не будетъ никакого преувеличенія приписывать всецѣло
этому знаменитому роду всѣ дальнѣйшіе успѣхи династіи. Благодаря
именно его вліянію вызванъ былъ быстрый расцвѣтъ халифата Аббаси-
довъ, имѣвшій такое выдающееся значеніе для всей Малой Азіи. Конечно,
трудно приписать прямо Халиду то устройство, которое стало образцомъ
для управленія его времени и продержалось потомъ столѣтія. Мансуръ
былъ слишкомъ самодержавенъ; нельзя же предполагать, чтобы его
указы продиктованы были ему другимъ. Но этотъ великій государ-
ственный человѣкъ, съ виду такой ужасный деспотъ, съумѣлъ стара-
тельно воспользоваться всѣми свѣдѣніями о старыхъ персидскихъ по-
рядкахъ отъ бармекидовъ и его земляковъ, и это во всякомъ случаѣ
слѣдуетъ признать за вполнѣ достовѣрное.
Уже при Омайядахъ, какъ мы видѣли, чувствовалась потребность
позаботиться объ уменьшеніи невыгодъ, происходящихъ отъ громад-
ныхъ разстояній, отдѣляющихъ столицу отъ пограничныхъ провинцій
въ ихъ широко раскинувшемся государствѣ. Возстановлены были
тогда и почтовые перегоны, по образцамъ государственной почты древ-
нихъ персовъ и византійцевъ. Первой заботой Мансура также было
учрежденіе вновь подобной же организаціи и доведеніе ея до возможно
высшаго совершенства. Но для того, чтобы исполненіе службы дѣйстви-
тельно удовлетворяло цѣли, надо было позаботиться поставить въ
полной независимости отъ намѣстниковъ и пхъ подчиненныхъ всѣ
получаемыя этимъ путемъ политическія извѣстія. Поэтому почтовое
начальство изъято было изъ подъ вліянія мѣстныхъ управленій и под-
чинено непосредственно центральному управленію. Оно стало отвѣт-
ственнымъ исключительно предъ высшей властью за точность и полноту по-
сылаемыхъ имъ извѣстій и тѣмъ самымъ было поставлено въ положе-
ніе внушающихъ страхъ, но для блага государства необходимыхъ на-
блюдателей за управленіемъ мѣстныхъ сановниковъ. Дабы пользоваться
постоянно запасомъ свѣжихъ текущихъ свѣдѣній, навѣдывавшіе почто-
выми пунктами должны были, понятно, вездѣ завести шпіоновъ. Такимъ
152
образомъ сложилась дѣятельная, настоящая тайная полиція, въ де-
спотическомъ правленіи болѣе, чѣмъ во всякомъ другомъ, необходи-
мая. Даже впослѣдствіи, когда полновластіе халифата уже значительно
ослабло, эти довѣренные люди продолжали составлять разрядъ дѣйстви-
тельно ревностныхъ и добросовѣстныхъ чиновниковъ; такъ, напримѣръ,
мы видимъ, что начальникъ почтъ въ Мѳрвѣ, столицѣ Хорасана, по-
сылаетъ въ 207 (822) въ Багдадъ курьера, извѣщая правительство въ
самый день событія о намѣреніи управлявшаго неограниченно этой про-
винціей намѣстника Тахира отложиться отъ метрополіи. И поплатился
бы усердный чиновникъ неминуемо жизнью, если бы могущественный
мятежникъ не умеръ внезапно на другой же день.—Благодаря тому же
стремленію къ усиленію надзора центральнаго управленія были предпри-
няты при Мансурѣ и доведены до конца при Махдіѣ мѣры для безопа-
сности пути, по которому слѣдовали паломники въ Мекку; раскинута
по дорогѣ цѣлая сѣть сторожевыхъ постовъ и маленькихъ укрѣпленіи.
Военные отряды охраняли караваны пилигримовъ отъ разбойническихъ
шаекъ бедуиновъ, шнырявшихъ безпрепятственно по безлюднымъ пу-
тямъ Лравіи, а нынѣ, когда пришелъ конецъ дамасскому великолѣпію,
значительно усиленныхъ толпами сразу обѣднѣвшихъ сирійскихъ пле-
менъ. Важнѣе же всего было въ данномъ случаѣ сохранить связь
между столицей и святыми мѣстностями; имѣть ихъ въ своемъ рас-
поряженіи Аббасидамъ было необходимо, ибо они искали опоры среди
набожныхъ иракцевъ, а не у равнодушныхъ къ вѣрѣ сирійцевъ.
Прямое вліяніе Халида мы можемъ собственно признать въ пере-
устройствѣ финансоваго вѣдомства, которымъ этотъ мудрый Барме-
кидъ управлялъ при Мансурѣ. Къ сожалѣнію, объ отдѣльныхъ подробно-
стяхъ до насъ дошло мало свѣдѣній; одно только извѣстно достовѣрно,
что въ столицѣ учреждено было множество приказовъ, завѣдывавшихъ
болѣе точнымъ контролемъ доходовъ и расходовъ, и не однихъ только
областныхъ управленій. Конечно было невозможно, да и не слѣ-
довало устранять сосредоточившуюся въ лпцѣ намѣстниковъ децентра-
лизацію политическаго управленія, ибо мельчайшія подробности неми-
нуемо ускользали отъ вниманія центральнаго управленія; но для до-
стиженія напвозможно большаго контроля заведена была при Махдіѣ
Яхьей Ибнъ Халидомъ высшая счетная палата.
Для усиленія могущества правленія громаднаго государства и рас-
ширенія его вліянія не существуетъ другого болѣе дѣйствительнаго
средства, какъ приложить стараніе къ возвышенію общаго благососто-
янія совмѣстно съ стремленіемъ взаимнаго сближенія различнѣйшихъ
китоговъ населенія. Какъ ни естественна подобная мысль, а между тѣмъ
именно такія, казалось бы сами собой понятныя основы, равно какъ
..гі вообще, прямо вытекающее изъ спокойнаго обсужденія, примѣ-
153
няются весьма рѣдко къ настоящей жизни, особенно же на Востокѣ.
;)того однако нельзя сказать о правленіи первыхъ Лббасидовъ; они по
крайней мѣрѣ пытались дѣлать въ этомъ направленіи соотвѣтствующіе
опыты, и за это нельзя нѳ быть имъ признательнымъ, хотя, ко-
нечно, они преслѣдовали при этомъ свои особыя цѣли—поднять по-
датную правоспособность народа и охранить внѣшній порядокъ отъ
всевозможныхъ потрясеній. Заботы правительства обращены были прежде
всего и особливо на срединныя области, которыя благодаря своимъ
богатствамъ и нерасположенію ихъ жителей къ только что свергнутой
династіи, сдѣлались мѣстопребываніемъ и главнымъ оплотомъ новыхъ
властелиновъ: былъ это Иракъ. Подобно Египту, своимъ необычай-
нымъ плодородіемъ обязано было Двурѣчье пользованію излишкомъ
водъ, доставляемыхъ Евфратомъ и Тигромъ. Съ давней уже поры,
еще при существованіи вавилонской монархіи, проведена была по
всѣмъ направленіямъ страны великолѣпная сѣть искусственной кана-
лизаціи. При позднѣйшихъ Сассанидахъ, во время начавшихся междо-
усобныхъ войнъ, во многихъ мѣстахъ каналы и плотины пришли въ
негодность; на широкихъ пространствахъ затянуло обработанную землю
пескомъ и болотомъ. Мы уже видѣли, что кое-что по осушкѣ и воз-
становленію прежнихъ пашней дѣлалось и при Омайядахъ. Теперь же
предприняты были работы въ болѣе широкихъ размѣрахъ и въ то же
время замѣненъ былъ хараджъ (т. I, стр. 302) весьма цѣлесообразной
подоходной податью, дабы насколько возможно устранить неравно-
мѣрность податного гнета. Впрочемъ, оставленъ былъ все тотъ же
размѣръ налога—половина, потомъ двѣ пятыхъ дохода—попрежнему
слишкомъ высокій. Тѣмъ нѳ меиѣе дѣйствіе арабской системы выса-
сыванія значительно было, такъ сказать, замедлено и благосостояніе
населенія нѣсколько поднялось, такъ что снова стали получаться съ
Ирака доходы свыше 100.000.000 дирхемовъ. Только съ наступленіемъ
позднѣйшихъ междоусобныхъ войнъ они съ необычайной стремитель-
ностью упали снова.
Одновременно Мансуръ задумалъ обосновать свое владычество на
содѣйствіи добровольныхъ элементовъ, подбираемыхъ имъ изъ арабовъ и
персовъ. Въ ряду первыхъ стояли конечно іеменцы, помогшіе Аббаси-
Дамъ завоевать халифатъ; но и многіе сѣверные арабы, въ особен-
ности всѣ жительствующіе въ Басрѣ, вскорѣ пошли на мировую съ
правительствомъ. Такимъ образомъ часть войска, находившаяся въ Иракѣ
въ непосредственномъ распоряженіи халифа, была составлена изъ обѣ-
ихъ этихъ арабскихъ группъ, а также персидскихъ солдатъ. Они размѣ-
щены были по отдѣльнымъ кварталамъ, взаимно уравновѣшивая другъ
Друга на случай, если бы въ одномъ изъ трехъ отдѣловъ замѣчена была
склонность къ неповиновенію; такимъ образомъ главнокомандующій
151
могъ вполнѣ расчитывать на равномѣрное послушаніе всѣхъ пхъ. По-
добная организація конечно обостряла въ нѣкоторой степени національ-
ную рознь, что и возымѣло гибельныя послѣдствія при болѣе слабыхъ пра-
вителяхъ, но осторожная политика Мансура и Парменидовъ старалась осла-
бить это чувство и дѣйствовала не безъ успѣха и во всемъ остальномъ.
Въ томъ же направленіи работало правительство, стараясь укрѣпить
и оживить всѣмп признанное исламское вѣроученіе, споспѣшествуя при
этомъ взаимному усвоенію знаній и искусствъ, сближенію нравовъ и
обычаевъ, наконецъ, покровительствуя торговлѣ, промышленности и
обмѣну. Для всего этого быстро достигшій процвѣтанія и благососто-
янія Иракъ представлялъ въ теченіе ненарушаемаго ничѣмъ пятидѳ-
сятилѣтняго спокойствія самую благопріятную почву. Полный миръ
царилъ конечно лишь въ центральныхъ провинціяхъ, далѣе, въ
глубь государства, было далеко не такъ спокойно, какъ, напримѣръ,
въ лучшіе годы при Омайядахъ. Но дѣло шло главнымъ образомъ
именно о Басрѣ, Куфѣ, а нѣсколько позже, Багдадѣ; мѣстопребываніе
двора Аббасидовъ и было тѣмъ пунктомъ, гдѣ могло совершиться въ
самой благодатной формѣ полное развитіе новой культуры.
Хотя, конечно, Мансуру нельзя зачесть въ заслугу то обстоятель-
ство, что со времени уже Хаджжаджа стали все болѣе и болѣе рас-
пространяться въ ширь и вглубь въ Басрѣ и Куфѣ зачатки исламской
науки; но несмотря на свою пресловутую скупость, халифъ во всякомъ
случаѣ много содѣйствовалъ высокому процвѣтанію не имъ начатаго
дѣла; теперь именно стало необыкновенно быстро развиваться занятіе
науками. Вообще было невозможно переводить коранъ на иностран-
ный языкъ, благодаря особенностямъ его стиля, и вначалѣ это даже
не дозволялось. По теоріи откровеній Мухаммеда, выставлявшей ихъ
какъ буквальное, механическое повтореніе пророкомъ словъ Божіихъ,
малѣйшія отклоненія отъ первоначальныхъ значеній отдѣльныхъ словъ
почитались за великій грѣхъ. Поэтому арабскій языкъ становился не-
избѣжнымъ не для однихъ только теологовъ, но также и прежде
всего для юристовъ, а слѣдовательно долженъ былъ стать госу-
дарственнымъ языкомъ для всего халифата. Его изученіе было
непремѣннымъ условіемъ успѣшнаго общенія между обоими на-
родами, а также вообще для дальнѣйшаго распространенія зна-
ній. П мы видимъ, что первые настоящіе арабскіе филологи—
персъ Сіібавейхи и арабъ Халиль въ Басрѣ, а А ль-Киса’п въ
Куфѣ, тоже арабъ — жили при Мансурѣ. Какъ высоко цѣнились
труды этихъ людей, лучше всего доказываетъ назначеніе послѣдняго
наставникомъ къ сыновьямъ Махдія, а прекрасная черта неподдѣль-
наго восточнаго характера—благоговѣйное почитаніе учениками своего
учителя, усугубляла честь этого отличія. Въ ту же самую эпоху пред-
155
принялъ филологъ 'Асма’и собраніе стихотвореній и легендъ древне-
арабской героической эры, снабдивъ ихъ грамматическими и объясняю-
щими смыслъ толкованіями, а другой ученый, Халефъ Аль-Ахмаръ,
до такой степени проникся ихъ духомъ, что его подражанія легко
стали смѣшивать съ оригинальными древнѣйшими произведеніями. По-
путно съ распространеніемъ подобныхъ сочиненій, знакомившихъ пер-
совъ съ особенностями семитскаго спхотворнаго искусства арабовъ,
персъ Рузбехъ, болѣе извѣстный подъ арабскимъ прозвищемъ Ибнъ
Аль-Мукаффы, положилъ начало обширной литературѣ сказокъ пере-
водомъ на арабскій языкъ занесеннаго изъ Индіи въ Персію «Зеркала
царей», Калилы и Димны *). Циклъ ихъ заканчивается въ позднѣйшія
времена сборникомъ, извѣстнымъ подъ названіемъ «Тысячи и одной
ночи»; эти остроумные разсказы начиная съ среднихъ вѣковъ и понынѣ
доставляютъ неисчерпаемый источникъ истиннаго наслажденія сынамъ
Востока, а съ крестовыхъ походовъ европейскія сказки и новеллы
Аріоста и Боккачіо, вплоть до братьевъ Гриммовъ, переполнены позаим-
ствованіями изъ того же самаго источника. Онъ же, Аль Мукаффа,
перевелъ на арабскій языкъ и Книгу Царей (Шахнамэ), содержащую
легенды про иранскихъ царей и героевъ, ставшею позднѣе канвой для
великаго эпоса Фирдузи. Одновременно вторгается персидскій духъ и
его утонченность выраженій въ предѣлы арабской поэзіи. Вмѣсто гру-
бой силы, непреклонной гордости, ѣдкой насмѣшки все чащей чаще слы-
шится въ новыхъ произведеніяхъ граціозное изящество, тонкая при-
дворная изворотливость, пріятное остроуміе. Придворный поэтъ Ха-
ру на, Абу Нувасъ, пробуетъ свои силы, воспѣвая исключительно вино
и любовь. Но не одна только подчасъ вѣтреная болтовня разсказчи-
ковъ и поэтовъ доставляла Мансуру стоющіи вниманія досугъ послѣ
его государственныхъ трудовъ и умственнаго напряженія; въ его же
правленіе подводились первые итоги серьезнымъ теологико-истори-
ческимъ и юридическимъ работамъ. Этому безстыдному властелину
трудно конечно приписать чувство неподдѣльной набожности, но онъ,
какъ и его преемники, умѣлъ съ большимъ искусствомъ прикрываться
подобіемъ ея ради лучшаго достиженія мірскихъ цѣлей. И въ этомъ,
какъ и во всемъ, они сильно отличались отъ Омайядовъ, сердца ко-
торыхъ рѣдко когда превращались въ непроглядный разбойничій при-
тонъ. Всѣ Аббасиды, напримѣръ, старательно отправлялись на палом-
ничество въ Мекку и не забывали при этомъ являть народу назида-
тельное зрѣлище, а тамъ, внутри дворца, сокровенно происходили не
разъ дѣла многимъ поужаснѣе, чѣмъ что-либо случавшееся при испор-
*) По-персидски Калилахъ и Дампахъ, передѣлка индійскихъ именъ—Кара-
така и Дамапака. Эти послѣднія присвоиваются двумъ шакаламъ, главнымъ дѣй-
ствующимъ лицамъ индійскаго животнаго эпоса.
156
ченныхъ халифахъ Дамаска. II это лицемѣріе носитъ опять-таки явно
персидскій штемпель. Недаромъ же мудрому визирю Харуна, Яхьѣ,
приписываютъ слѣдующее благоразумное наставленіе, обращенное къ
слишкомъ неосторожно предававшемуся наслажденіямъ сыну своему
Фадлу: «Пользуйся днемъ для удовлетворенія дѣлъ чести и терпѣливо
сдерживай порывы влеченій своихъ къ возлюбленной—жди ночи, кото-
рая наброситъ свой покровъ на все грѣховное—сѣрѣющую мглу ночи
посвяти тому, что тебѣ пріятно; помни, вмѣстѣ съ ночью наступаетъ
для мудреца день — сколь многихъ почитаютъ люди воздержными, въ
то время, какъ они посвящаютъ ночь преудивительнымъ занятіямъ—
ибо ночь опустила надъ ними свой непроницаемый покровъ; пусть
себѣ проводятъ они ее въ играхъ и излишествахъ — но помни, жиз-
ненныя утѣхи глупца не прикрыты, каждый наблюдающій за нимъ
врагъ легко можетъ на этомъ его словпть».—Аббасиды вообще слиш-
комъ строго блюли офиціально свой духовный характеръ сана имама
и тѣмъ настойчивѣе требовали, чтобы какъ арабы, такъ и персы глу-
боко были проникнуты убѣжденіемъ въ правотѣ ихъ притязаній на
повиновеніе всѣхъ правовѣрныхъ. До той поры пеламъ почти нигдѣ
еще не успѣлъ глубоко привиться среди персовъ. Для болѣе основа-
тельнаго воздѣйствія на склонный большею частью къ вольномыслію,
а также и мистицизму народъ, придворной теологіи приходилось болѣе
чѣмъ гдѣ либо остерегаться крайностей и облачиться по возможности
въ броню раціонализма. Изъ этого уже видно, что школа Му тазилитовъ
должна была неминуемо снова выступить на сцену, а она, не взирая
на нерасположеніе къ ней Омайядовъ, еще нѳ совершенно вымерла
въ Басрѣ. Въ первые годы новой династіи родился Абу’ль Хузейль
Аль-Аллафъ, будущій «шейхъ му’тазилитскій*, выразившій до-
вольно опредѣленно ученіе о свободѣ воли и идеальномъ предста-
вленіи сущности божества (т. I, стр. 209) и подготовившій временное
торжество этой школѣ. Подобнаго рода умозрѣніямъ способствовало и
то обстоятельство, что при Мансурѣ положено было также начало пе-
реводамъ сочиненій греческихъ философовъ и естествоиспытателей.
Давно уже переводились они въ христіанскихъ монастыряхъ Сиріи
и Месопотаміи на сирійскій языкъ, теперь же сдѣланы были съ этого
языка переложенія и на арабскій, и тутъ встрѣчаемся мы снова съ
Ибнъ Аль-Мукаффа; онъ пытался снабдить комментаріями нѣкоторые
отдѣлы логики Аристотеля, да и самъ Аллафъ повидимому заставлялъ
сильно потѣть ортодоксовъ надъ своей заимствованной у грековъ діа-
лектикой. Но и правовѣрные нѳ оставались сложа руки: они продол-
жали усердно собирать и приводить въ порядокъ все, касавшееся
объясненій корана и преданій. При дворѣ Мансура закончилъ жизне-
описаніе посланника Божія нѣкто Ибнъ Исхакъ и этимъ трудомъ во-
157
дожилъ начало исторической литературѣ арабовъ. Одновременно упо-
рядочивалась система права: дѣломъ этимъ занимались свободомы-
слящій Лбу Ханііфа въ Багдадѣ и ортодоксъ Маликъ Ибнъ Лнасъ въ
Мединѣ; вмѣстѣ съ позднѣйшими Шафі’ійемъ (при Харунѣ) и Ахмедомъ
Ибнъ Хамбаломъ (при Ма’мунѣ) они остаются классическими писа-
телями по этому предмету, для всѣхъ временъ и народовъ ислама.
Болѣе еще чѣмъ Буфа способствовала развитію умственнаго обмѣна
между арабами и персами находившаяся въ самой Персіи Басра,
доставившая этимъ громадную пользу всему исламу. Рѣдко гдѣ высту-
пало съ болѣе опредѣленной ясностью настойчивое проникновеніе
персидскаго элемента въ чуждую ему сферу, такъ что отнынѣ при-
дется упоминать не объ арабской, а скорѣе исламской литературѣ,
излагаемой по-арабски. Попрежнему арабы не забросили конечно
умственнаго труда; наоборотъ, словно теперь только занялись имъ
серьезно, но работа уже шла совсѣмъ иначе. Особенно въ области поэзіи
и грамматики, также какъ и спеціальной теологіи, обнаружилась не-
разрывная связь съ персидскими воззрѣніями, и участіе персовъ въ этомъ
плодовитомъ движеніи пройти молчаніемъ невозможно. Вскорѣ однако
и Басра была оставлена позади; образовался новый пунктъ, въ кото-
ромъ сосредоточилось общеніе и взаимное соревнованіе между обоими
народами. Послѣ паденія Омайядовъ не могло быть и рѣчи объ остав-
леніи резиденціей Дамаска; столицѣ Аббасидовъ слѣдовало находиться
на границѣ Аравіи и Персіи, тамъ, гдѣ династія могла бы равномѣрно
опереться на обоюдо-дружествѳнные элементы ‘обѣихъ націй и сдер-
живать одновременно могущіе возникнуть непріязненные порывы.
Даже Куфа почиталась слишкомъ арабизированной; представители
персидской народности встрѣчались здѣсь только въ среднемъ и низ-
шемъ классахъ. Мансуру необходимъ былъ новый городъ, гдѣ бы жи-
тели востока и запада могли на равноправной ногѣ лицезрѣть
блескъ новаго двора. Изъ множества его *) замысловъ, побужденіе
заложить городъ вблизи пришедшей въ упадокъ резиденціи Сассанп-
довъ, Мадайна (Ктезифона), у Тигра, было, быть можетъ, самымъ геніаль-
нымъ. Находясь въ средоточіи житницы государства, на берегу гро-
мадной, еще далеко выше судоходной рѣки, почти у пункта пересѣ-
кающихся дорогъ изъ Сиріи, Арменіи, Аравіи и Персіи, онъ обязанъ
былъ своему положенію тѣмъ, что сталъ, какъ и за тысячу
лѣтъ раньше великій Вавилонъ, всемірнымъ городомъ. Съ того самаго
момента, какъ задумано было перенести мѣстоприбываніе могуще-
ственнаго управленія и требовательнаго двора, потянуло сюда же,
*) Или же бармекидовъ. Но преданію, Халидъ игралъ первенствующую роль
при закладкѣ города. Была ли это его личная иниціатива—не вполнѣ дока-
зано.
158
тысячами, подобно желѣзнымъ опилкамъ къ магниту, дѣятельныхъ
купцовъ и ремесленниковъ, увлеченныхъ также силой притяженія
внѣшнихъ сношеній. Основанъ былъ Багдадъ почти что сызнова; тамъ,
на правомъ берегу Тигра, находилось маленькое мѣстечко, о которомъ
не стоило бы въ сущности и упоминать. Одно лишь сулящее счастіе
имя его Багдадъ «Богоданный» могло оправдать отчасти выпавшій
на его долю почетъ, продолжающійся и по сіе время, а въ прежнія
столѣтія доставившій ему удивленіе всѣхъ современниковъ какъ За-
пада такъ и Востока. Въ 145 (762) положенъ былъ первый камень,
изъ котораго въ 149 (766) выросъ «городъ Мансура*—какъ прозывали
въ народѣ, «градъ благоденствія**—какъ любилъ его называть самъ
халифъ. Онъ былъ разбитъ по кругамъ, въ срединѣ высились замокъ
и главная мечеть, а далѣе размѣщались кварталы, отдѣлявшіеся по
образцу восточныхъ построекъ другъ отъ друга стѣнами и воротами.
Въ каждомъ помѣщался укрѣпленный замокъ — мѣстопребываніе на-
чальника гарнизона. За всѣмъ наблюдалъ Мансуръ самолично и до
такой степени входилъ во всѣ мелочи, что разъ указалъ одному чи-
новнику, на обязанности котораго лежала постройка цѣлаго квартала,
на ошибку въ счетѣ въ 15 дирхемовъ; виновнаго заключили въ тем-
ницу и онъ долженъ былъ уплатить эту незначительную сумму. По-
ложеніе дворца впослѣдствіи однако не совпало со вкусами власте-
лина. Этотъ вѣчно подозрительный деспотъ чувствовалъ какъ то не
по себѣ, очутившись окруженнымъ со всѣхъ сторонъ необыкновенно
быстро возросшимъ населеніемъ. По его повелѣнію построенъ былъ
въ 157 (774) новый укрѣпленный дворецъ на самомъ берегу Тигра;
здѣсь онъ поселился въ слѣдующемъ 158 (775) году. Замку дано было
пышное наименованіе Даръ аль Хульдъ «дома вѣчности», совершенно
несоотвѣтственное его назначенію, ибо каждый муслимъ понимаетъ подъ
этимъ предстоящее лучшее на томъ свѣтѣ. Одновременно рынки были
вынесены за стѣны города въ предмѣстья, такъ какъ показалось опаснымъ
дать возможность иностраннымъ купцамъ знакомиться близко съ рас-
положеніемъ резиденціи халифа. Для лучшаго же надзора извнѣ за
жителями и гарнизономъ, приказалъ Мансуръ заложить въ 151 (768),
на противоположномъ восточномъ берегу Тигра, казармы для войскъ
и замокъ для наслѣдника. Махдія. Вскорѣ, вслѣдствіе быстраго притока
жителей отовсюду, выросло множество предмѣстій на обоихъ берегахъ.
Три понтонныхъ моста поддерживали безпрерывное сообщеніе между
обѣими частями города. Глубокіе судоходные каналы протянулись во
всѣ стороны до самаго Евфрата и Персидскаго залива. Служившая и
прежде исходнымъ пунктомъ морской торговлѣ съ Индіей, дальнимъ
востокомъ и берегами Аравіи, Басра получила болѣе широкое развитіе,
ставъ гаванью резиденціи. Представленіе о размѣрахъ и процвѣтаніи
159
обоихъ городовъ едва ли мы можемъ достаточно переоцѣнить, хотя о
числѣ жителей нѣтъ рѣшительно никакихъ удовлетворительныхъ свѣ-
дѣній. Мы знаемъ только, что сюда стекались продукты со всего міра:
привнести, черное дерево для художественныхъ подѣлокъ, алоэ я сан-
далъ какъ куренія, стволы тика на корабельныя постройки, драго-
цѣнные камни, металлы, краски и всякаго сорта минералы изъ Индіи
и Малайскаго архипелага. Изъ Китая привозился шелкъ, фарфоръ и
такъ необходимый для всякаго жителя Востока мускусъ; изъ тюркскихъ
земель и Россіи шли: пушной товаръ и невольники; изъ восточной
Африки — слоновая кость и негры невольники. Все это свозилось
купцами и матросами сюда на* родину, пзъ ихъ дальнихъ отважныхъ
морскихъ странствованій, а также и караваннымъ путемъ. Взамѣнъ
открывали они же прибыльный сбытъ для мѣстныхъ произведеній странъ
халифата: финиковъ, сахара, стеклянныхъ товаровъ, хлопчатой бумаги,
желѣза, проникая вплоть до Китая. Еще оживленнѣй понятно произ-
водился обмѣнъ между отдѣльными внутренними провинціями, тоже
сосредоточивавшійся въ столицѣ. Все находило здѣсь сбытъ: египет-
скій рисъ, овощи, ленъ, бумага; сирійскіе стеклянные и металличе-
скіе товары; аравійскіе москотильные продукты, жемчугъ и оружіе;
хузистанскій сахаръ; желѣзо изъ Кпрмана и Ферганы; персидскій
шелкъ, благоуханія и садовыя произведенія. Все это отсылалось боль-
шею частью дальше, вмѣстѣ съ собственными произведеніями плодород-
наго Ирака. Но самымъ распространеннымъ почти во всѣхъ частяхъ
государства, выгоднымъ и сподручнымъ ремесломъ было съ древнѣй-
шихъ временъ, а также и при халифахъ, выдѣлываніе тканей и ма-
терій. Всѣмъ извѣстно пристрастіе жителей Востока къ великолѣпнымъ
п дорогимъ одѣяніямъ и проистекающій отсюда обычай одарять па-
радными костюмами за заслуги, оказанныя государству илп, скорѣе,
Царствующему дому. И нельзя не сознаться, что эти знаки отличія
гораздо цѣлесообразнѣе, чѣмъ наши ордена. Не безызвѣстно также,
что уже у древнихъ персовъ искусство ковроваго производства доведено
было до высокаго совершенства (т. I, стр. 269). Арабскія завоеванія
слегка лишь подорвали преданія вѣковаго производства, а когда на-
ступила эпоха Аббасидовъ п арабы серьезно стали усвоивать персид-
скую цивилизацію, оживилась снова и получила новое широкое раз-
витіе и тканевая выдѣлка; въ теченіе всѣхъ среднихъ вѣковъ ей отда-
вали безусловное предпочтеніе не только на Востокѣ но и на Западѣ ');
*) И теперь еще можно встрѣтить у насъ въ изобильи остатки образчиковъ
восточныхъ тканей, въ особенности въ ризницахъ при церквахъ и монастыряхъ;
и гдѣ же было найти болѣе великолѣпныя матеріи на напрестольныя пелены
и священническій ризы. Другимъ яркимъ доказательствомъ могутъ служить,
Сложимъ уже пережившіе свою славу, персидскіе ковры. Возьмите самыя слова,
160 ___
тонкія изящныя издѣлія раскупались нарасхватъ. Почти каждая про-
винція кромѣ того выдѣлялась своею особой спеціальностью, смотря
по лучшаго качества вырабатываемымъ ею продуктамъ: хлопчато-
бумажнымъ, льнянымъ, шелковымъ, шерстянымъ либо изъ волоса
животныхъ;] по средоточіемъ наиболѣе совершеннаго искусства въ
дѣлѣ тканеводства неизмѣнно оставалась Персія, въ особенности же
Багдадъ. Почти наравнѣ съ этимъ производствомъ стояло также до-
стигшее во многихъ мѣстностяхъ высокаго совершенства садоводство.
Съ возраставшей повсемѣстно роскошью особенно процвѣтало разведеніе
красильныхъ растеній, цвѣтовъ изъ породъ благоухающихъ, пальмъ и
плодовыхъ деревьевъ. Употребленіе вина, какъ извѣстно, даже въ
эпоху самой разнузданной роскоши, обставлено было строжайшими
ограниченіями, слѣдуя неуклонно религіознымъ предписаніямъ. Надо же
было взамѣнъ послѣдняго дать возможность муслиму вкусить жизнен-
ныя наслажденія. II вотъ, со времени самого пророка, искалъ онъ за-
бвенія въ утѣхахъ любви и запахахъ благоуханій, а чудесные сорта
фруктовъ не сходили со стола правовѣрнаго, такъ какъ жаркій кли-
матъ южныхъ странъ возбуждалъ физическое отвращеніе къ тяжелой
пищѣ, особенно же къ мяснымъ блюдамъ.
Такимъ образомъ, не только знанія и искусства, но и матеріальные
интересы въ одинаково высокой степени создали изъ города Ман-
сура и окружающей его богатой страны наиблагопріятнѣйшую почву
для быстраго и блестящаго развитія. Поспособствовалъ этому въ вы-
сокой мѣрѣ и коренной поворотъ воззрѣній Аббасидовъ на дѣла
внѣшней политики. Бывало всякій разъ, какъ только Омайядамъ не
препятствовали какія-либо внутреннія волненія, они систематически
начинали преслѣдовать завоевательныя і^Ьли первыхъ правовѣрныхъ
халифовъ. Даже Хишамъ, и тотъ пользовался каждымъ свободнымъ
моментомъ и неотступно двигалъ впередъ пограничныхъ намѣстни-
ковъ. Теперь дѣло стало совершенно иначе. Примѣсь арабской крови
и та даже не могла превратить персовъ въ безусловно воинственную
націю. Между тѣмъ силы сирійцевъ были страшно надломлены послѣд-
нею междоусобною войною; къ тому же ни одному Аббасиду и въ го-
лову не приходило направить кайситскія войска на внѣшняго врага;
съ нихъ было довольно и того, чтобы защищать свои собственные очаги
отъ угрожавшихъ нападеніемъ византійцевъ. Такимъ образомъ, лишь
только присоединены были снова, приблизительно въ прежнемъ объемѣ,
вошедшія въ нашъ языкъ: атласъ (гладкая шелковая матерія), дама (тонкое
полотно ивъ Дамаска), балдахинъ (ткань, идущая ивъ Балдаха, такъ называли
на Западѣ встарину Багдадъ). Все это въ совокупности достаточно свидѣтель-
ствуетъ о прежнемъ широкомъ распространеніи восточныхъ матерій, попадавшихъ
въ самые крайніе пункты Европы.
161
отпавшія было во время борьбы съ низвергнутой династіей провинціи—
относительно Испаніи и этого ни разу не удалось—халифы стали воз-
держиваться, за рѣдкими исключеніями, отъ возобновленія завоевательной
политики. Дальнѣйшее распространеніе ислама сразу пріостанавли-
вается. Лишь двѣсти лѣтъ спустя турецкія полчища снова пытаются
возобновить его. Временами, конечно, возникаютъ и на востокѣ и на
сѣверѣ столкновенія съ сосѣдями, но въ общемъ становятся возмож-
ными довольно сносныя отношенія, а за ними непосредственно завя-
зываются постоянныя торговыя связи не только моремъ, но и сухо-
путьемъ, при помощи прокладываемыхъ новыхъ караванныхъ путей.
Китай шлетъ свои продукты уже прямо чрезъ Туркестанъ, а царство
хазаровъ даетъ возможность обмѣна съ волжскими болгарами, чрезъ по-
слѣднихъ и съ русскими; оживленныя сношенія продолжаются съ ними
въ теченіе болѣе двухсотъ лѣтъ: объ этомъ громко свидѣтельствуютъ и
понынѣ ежегодно и часто въ значительномъ количествѣ откапывае-
мые клады аббасидскихъ монетъ внутри Россіи повсемѣстно, а также
по берегамъ и островамъ Балтійскаго моря. Не удавались никакъ
дружественныя сношенія единственно только съ одной Византіей; лишь
окольными путями, черезъ Арменію на Трапезундъ, возможны были, и
то мелькомъ, торговыя сдѣлки. Между тѣмъ на западѣ, каждый захва-
тыяаемый изъ Африки береговой городъ Сициліи, а позднѣе въ южной
Италіи, служитъ ввозными воротами для распространенія восточныхъ
тканей и утвари; также и съ Испаніей, несмотря на отдаленность раз-
стоянія, вскорѣ возстановлена была оживленная каботажная торговля.
Значеніе такого могущественнаго развитія торговли и промышлен-
ности естественно не ограничивалось въ исторіи всего Востока однимъ
временнымъ повышеніемъ всеобщаго благосостоянія и государствен-
ныхъ доходовъ. Впрочемъ, всѣ этп доходы, получаемые центральнымъ
управленіемъ, достигавшіе ежегодно при Мансурѣ 400 милліоновъ
дирхемовъ, за вычетомъ всѣхъ издержекъ на провинціальное управленіе,
продолжались недолго. Въ началѣ третьяго (девятаго) столѣтія доходы
государственные успѣли понизиться до 370, а тридцать лѣтъ спустя
До 290 милліоновъ; между тѣмъ громадныя выдачи на дворъ, издержки
на содержаніе войску, расходы, все становящіеся многочисленнѣй по
веденію внутреннихъ войнъ, должны были вскорѣ окончательно поко-
лебать финансовый балансъ. И тѣмъ не менѣе, если при сложившихся
подобныхъ обстоятельствахъ не произошло всеобщаго хозяйственнаго
краха, а напротивъ, постепенно отдѣлявшіяся части государства чаще
Всего начинали еще болѣе процвѣтать, этимъ арабы были обязаны глав-
нымъ образомъ богатству промышленнаго производства и обилію притока
Доходовъ, получаемыхъ съ заграничной торговли. Итакъ, по мѣрѣ того
какъ халифатъ слабѣлъ въ качествѣ военной державы, въ хозяйствен-
истоия ислама, т. п.	11
номъ отношеніи оставался онъ въ нѣкоторомъ родѣ въ весьма удовлетво-
рительномъ положеніи, пока монгольское нашествіе не опустошило
земель ислама, а крестоносцы не расчистили мѣста для левантскихъ
колоній. Купцы Генуи, Пизы, Амальфи, а позднѣе Венеціи, дали воз-
можность возрождавшемуся Западу и въ этомъ отношеніи подорвать
постепенно слабѣющія силы Востока.
Слагался, какъ видите, совершенно новый государственный обликъ;
прежній халифатъ Омайядовъ преобразовывался съ необычайной
быстротой. Какъ ни велика была перемѣна, которая только что про-
слѣжена нами умственнымъ взоромъ, но ни въ чемъ она не проявля-
лась болѣе отчетливо, какъ въ тѣхъ отношеніяхъ, въ какихъ нахо-
дился ставшій во главѣ государства властелинъ къ своимъ поддан-
нымъ. Мы уже видѣли прежде всю невозможность для Аббасидовъ сдѣ-
латься народными властелинами въ широкомъ значеніи слова. Пп для
араба, ни для перса династія не была національной, стало быть власть,
воплощенную въ прежнихъ халпфахъ, слѣдовало усилить. Потребность
эта какъ разъ совпала съ выдвинутымъ бармекидами стремленіемъ
снова заставить уважать древне-персидскія основы управленія. Пѣтъ
ничего поэтому страннаго, что вскорѣ Аббасидъ началъ походить скорѣе
на Сассанида, даже великаго царя по образцу Дарія или Ксеркса,
чѣмъ на главу свободныхъ арабовъ, представителями которыхъ при-
нуждены были считать себя даже самые могущественные изъ Омайядовъ.
Когда были приняты персидскія воззрѣнія на божественное происхож-
деніе главы государства (т. 1, стр. 362), то явилась непосредственно
необходимость поставить владыку, за исключеніемъ развѣ рѣдкихъ слу-
чаевъ, по возможности въ недосягаемой дали отъ народа. Всякое
его появленіе обставлялось необычайной пышностью, блескъ двора
доведенъ былъ до крайнихъ предѣловъ, а главнѣе всего, появился
посредникъ для необходимаго постояннаго общенія съ народомъ; онъ
избавлялъ потомка Бога отъ столкновенія съ толпой. Самъ по себѣ
Мансуръ отличался бережливостью, но его преемники оставили по
себѣ такіе образцы роскоши, которые даже и въ наше время не
могутъ быть названы иначе, какъ только восточной. И сановники го-
сударства стали подражать насколько умѣли; кое въ чемъ проявлялась,
правда, и утонченность цивилизаціи, но слѣдомъ за ней шла также
испорченность, вырожденіе правящихъ кружковъ, а что всего хуже,
безмѣрное расточеніе государственнаго имущества. Еще болѣе тяжкія
послѣдствія повлекло за собой отчужденіе властелина отъ народа пе-
редачей настоящаго управленія въ руки высшаго министра. Невольно
съ нашимъ представленіемъ о халифахъ багдадскихъ и вообще вла-
стелинахъ Востока неразрывно связано понятіе о визирѣ ). Въ дѣй-
*) Вавнръ почти буквально значитъ „повѣренный въ дѣлахъ". Въ Персіи
163
ствительности же это представленіе есть не что иное, какъ вѣрное
отраженіе тѣхъ самыхъ восточныхъ воззрѣній, которыя вырисовы-
ваются въ каждой главѣ литературы разсказовъ и сказокъ въ сте-
реотипныхъ фигурахъ могущественнаго султана и его мудраго визиря.
А умъ визиря п состоялъ собственно въ томъ, чтобы успѣшно играть
свою трудную роль и все непріятное отстранять отъ сына Бога, въ
будничной же жизни поддерживать доброе расположеніе баловня судьбы.
Внизу визирь всесиленъ, но легкій кивокъ всемогущаго низвергаетъ
его съ высоты величія въ тюрьму, а оттуда слишкомъ часто прямая
дорога на эшафотъ. Этотъ перворазрядный дѣленъ прежде всего дол-
женъ былъ обладать въ высокой степени финансовой геніальностью; у
него всегда есть кое-что въ запасѣ для удовлетворенія малѣйшаго каприза
монарха и его любимцевъ, но до ушей властелина никогда не должны
достигать жалобы подданныхъ на увеличивающіяся вымогательства
податныхъ чиновниковъ. Отъ него требуется также какъ можно болѣе
остроумія, ему надо умѣть ежечасно разсѣивать дурное расположеніе
духа властелина. II обо всемъ-то онъ долженъ знать, о чемъ бы ни
спросилъ повелитель, каждую трудность разрѣшать быстро и вразуми-
тельно, но при этомъ никакъ не непріятнымъ совѣтомъ,. Днемъ онъ
работаетъ какъ волъ, а вечеромъ и добрую половину ночи коротаетъ
съ приближенными властелина въ пѣніи, игрѣ, танцахъ и остроумной
бесѣдѣ, при этомъ ежеминутно подстерегаетъ всѣ подкопы подводи-
мыхъ подъ него безчисленныхъ интригъ затѣиваемыхъ со всѣхъ сторонъ
этими придворными офицерами и чинами, этими дамами гарема и ихъ
евнухами. Ие правда ли какое неопровержимое доказательство бле-
стящихъ дарованій семьи Бармекидовъ! Члены ея почти безъ пере-
рыва болѣе 50 лѣтъ исполняли свою задачу безупречно. По и поло-
женіе этого халифа, отъ прихоти котораго зависѣло заставить дро-
жать *) съ головы до пятъ нѣкогда могущественнаго визиря, нисколько
не безопаснѣй. Страшно караетъ гнѣвъ высшаго повелителя того не-
счастнаго, которому приходится скользить по гладко вылощеннымъ
доскамъ двора: но женское коварство тайкомъ приготовляетъ яды,
подговариваетъ потерявшихъ совѣсть служащихъ и подготовляетъ на-
силія придворныхъ офицеровъ, совершаемыя безшумно подъ покро-
вомъ мрака ночи. Опускаютъ въ гробъ съ лицемѣрными завываніями
издревле существовали подобныя должности. Приводимыя греческими писателями
выраженія „око или ухо царское", когда говорится о приближенныхъ особахъ,
ясно указываютъ на то, что уже при Ахеменидахъ главною обязанностью выс-
шихъ придворныхъ было поддержаніе полнаго разобщенія между народомъ и вла-
стелиномъ.
*) Классическое изображеніе восточнаго царства помѣщено въ сочиненіи
А. Етгаащ Ае^уріеп и. аеірілзсЪез ѢеЪев іп АкегіЬ. ТиЫп^еп 1885, стр. 84.
11*
161
трупъ того, кто вчера еще былъ халифомъ. ІІп единаго знака на
бездыханномъ тѣлѣ послѣ страшно утонченнаго убійства, совершен-
наго, быть можетъ, по повелѣнію брата либо сына свергнутаго. И вотъ
онъ занимаетъ окровавленный тронъ съ тѣмъ, чтобы самому, по всей
вѣроятности, пасть въ короткое время жертвою мщенія или вожделѣнія
соперника. Народъ рѣдко когда и видѣлъ умершаго, никакія узы ни
любви ни уваженія не связываютъ его съ нимъ. Съ нѣмымъ страхомъ
прислушивается онъ къ темнымъ слухамъ, передаваемымъ шепоткомъ,
всѣ молчатъ, никто и пальцемъ не пошевелитъ. Прибавьте къ этому
несчастную форму избирательнаго правленія и всѣ безпорядки, про-
исходящіе при присягахъ и переприсягахъ: просто почитается за
чудо, если какой-либо изъ Аббасидовъ умираетъ своей естественной
смертью.
Нигдѣ болѣе, чѣмъ въ подобной формѣ деспотизма, не зависитъ все
отъ личныхъ свойствъ каждаго отдѣльнаго властелина. Не такой былъ
однако человѣкъ Мансуръ, чтобы позволить своему визирю мудрить надъ
собой, да и Халидъ съ Яхьей не были настолько глупы, чтобы раз-
дражать его своимъ самодовольствомъ, либо питать надежды на какую
либо иную роль, кромѣ разумныхъ помощниковъ высочайшей воли.
Съ своей стороны и халифъ обладалъ слишкомъ возвышеннымъ на-
строеніемъ, чтобы искать утѣхъ владычества внѣ безустанной работы
правителя. Мало имѣли сходства съ этимъ мощнымъ человѣкомъ тѣ,
кому предназначалось продолжать его твореніе. Уже при первыхъ его
преемникахъ обнаружилось все зло механизма придворнаго правленія.
Ближайшимъ повелителемъ былъ его сынъ Мухаммедъ, прозванный Аль-
Махдіемъ (158—169=775—785). Отецъ заставилъ присягнуть ему еще
въ 147 (764), склонивъ Ису Ибнъ Мусу временно отказаться отъ своихъ
правъ съ тѣмъ, чтобы стать халифомъ по смерти сына. Не обладая
неутомимостью и прозорливостью своего отца, все же Махдій перенялъ
кое-что у него. Хотя новый халифъ цѣнилъ бармекидовъ и держалъ
ихъ постоянно на высокихъ постахъ, но ни одного изъ нихъ не
сдѣлалъ своимъ визиремъ; зачастую онъ мѣнялъ послѣднихъ и на
первыхъ порахъ управленіе велось твердо, но никоимъ образомъ не
жестоко. Мало-по-малу однако халифа опутали сѣти гарема и онъ
былъ не настолько проницателенъ чтобы прозрѣвать всѣ интриги своихъ
приближенныхъ. Паденію визиря Абу Убейдуллы въ 161 (778) поспособ-
ствовалъ напримѣръ камердинеръ Рабіі съ помощью самой незатѣйливой
интриги; такъ пошло и дальше; до самой смерти повелителя (169=785),
во всѣхъ превратностяхъ высшей политики участвовалъ этотъ хитрый
интриганъ. И доблестный Я кубъ Ибнъ Да’удъ, долгое время поль-
зовавшійся особымъ довѣріемъ монарха, палъ тоже въ 166 (782/3) за
то, что осмѣлился сдѣлать представленіе халифу о его излишней расто-
165
читсльности; другіе же полагаютъ за то, что онъ оказалъ недозволитель-
ное по отношенію къ одному изъ бѣдныхъ алидовъ состраданіе. Между
тѣмъ подобное увѣщеваніе было на самомъ дѣлѣ слишкомъ основательно.
Начиная съ Махдія расточеніе государственнаго имущества усиливается,
доходя до самой утонченной, иногда поистинѣ безумной роскоши, а при
Харунѣ достигаетъ апогея. Это и было скорѣе чѣмъ все остальное
причиною быстраго разстройства финансовъ. А съ сорокового года Мах-
дій, погрязая все болѣе и болѣе въ чувственныхъ развлеченіяхъ, поте-
рялъ собственную волю и окончательно подпалъ подъ вліяніе жены
своей, Хейзураны. Была это невольница, которую вслѣдъ за своимъ
вступленіемъ на тронъ 159(775/6) онъ сначала освободилъ, а потомъ
женился на ней. Отъ нея родились два сына, Муса и Харунъ. Пер-
вому тотчасъ же дано было прозваніе Аль-Хади (руководящій), ему
присягнули какъ наслѣднику и принудили снова отречься вѣчнаго
кандидата на престолъ Псу (Сафаръ 16О=ноябрь-декабрь 776) *), а
въ 166 (782) Харунъ былъ объявленъ будущимъ преемникомъ Хади
и отличенъ почетнымъ титуломъ «Аръ-Рашпдъ» (прямо-идущій). Хейзу-
рана предпочитала своего младшаго сына Харуна, а такъ какъ онъ
приходился молочнымъ братомъ Фадлу, сыну бармекида Яхьи, то его
стороны придерживалась и вся эта вліятельная семья. Находясь подъ
вліяніемъ жены, все болѣе и болѣе отвращался Махдій отъ Хади и
рѣшился въ 168 (785) лишить его наслѣдія въ пользу Харуна.
Въ это время Хади былъ въ отсутствіи, участвуя въ военномъ походѣ
въ Джурджанѣ; на посланіе отца, требовавшее отъ него согласія, онъ
отвѣтилъ холодно отказомъ. Махдій: тотчасъ же пустился въ путь,
чтобы лично переговорить съ непослушнымъ сыномъ, но въ дорогѣ
внезапно скончался у Мазебдана, въ окрестностяхъ Хульвана, въ
Мидіи. Одни говорятъ, что ему не посчастливилось на охотѣ, другіе—
будто былъ нечаянно отравленъ ревнивой невольницей, приготовившей
ядъ для своей соперницы (22 Мухарремъ 169=4 августа 785). Госу-
дарство обязано во всякомъ случаѣ бармекиду Яхьѣ тѣмъ, что на
этотъ разъ устраненъ былъ самый подходящій поводъ къ борьбѣ
братьевъ. Самъ Махдій въ 161 (778) назначилъ его секретаремъ,
иными словами воспитателемъ 12-ти лѣтняго **) Харуна. Отъ имени
*) Иса умеръ въ концѣ 167=784. Былъ это типъ истаго Аббасида и едва ли
заслуживаетъ принимаемаго въ немъ нѣкоторыми историками особаго участія по
поводу его постоянныхъ неудачъ.
♦♦) Во всякомъ случаѣ не совсѣмъ достовѣрно, что Харунъ родился въ на-
чалѣ 149 (766). Табарій, III. 599, 739 приводитъ неоднократно 145 г., а на
149 указываетъ какъ только на соотвѣтствующій мнимымъ притязаніямъ бар-
мекидовъ," такимъ образомъ, по его завѣреніямъ вся эта исторія молочнаго брат-
ства съ Фадломъ, родившимся къ концу 146 (765), вымышлена для того, чтобы
увеличить уваженіе къ семьѣ. Между* тѣмъ въ 187 (803) случилась извѣстная
166
молодого принца завѣдывалъ онъ управленіемъ западной половины
государства, то есть Адербейджаномъ, Арменіей, Сиріей и Африкой.
Будучи самъ персомъ, онъ не посмѣлъ и думать, опираясь на эти
провинціи, противопоставить Хади своего воспитанника; къ тому же
онъ понималъ, что немедленно же арабы снова возьмутъ перевѣсъ.
Мудрый министръ посовѣтовалъ своему принцу безъ дальнихъ околич-
ностей присягнуть брату. Харунъ былъ еще молодъ, а долго ли про-
живетъ Хади, кто же могъ это знать? О характерѣ послѣдняго до
насъ дошли описанія лишь позднѣйшихъ историковъ, которые обого-
творяли Харуна, поэтому и не могутъ считаться безпристрастными
судьями. Впрочемъ то, что извѣстно о немъ достовѣрно, отчасти рас-
полагаетъ въ его пользу. Историки, положимъ, разсказываютъ, будто
онъ заботился только о своемъ гаремѣ; но это никакъ не согласуется
съ его первыми энергическими дѣйствіями. Привыкшая за послѣдніе годы
Махдія вмѣшиваться въ управленіе Хейзурана пожелала поступать та-
кимъ же образомъ и теперь. Халифъ строжайше запретилъ ей показы-
ваться гдѣ-либо внѣ своего гарема и имѣть какія-либо прямыя сношенія
съ офицерами и служащими, однимъ словомъ, далъ ясно понять, что онъ
не нуждается ни въ чьей опекѣ. Понятно, Хейзурана изъ себя выходила.
Какъ разсказываютъ, несогласія между матерью и сыномъ дошли до
того, что Хади, этотъ арабскій Неронъ *), пытался отравить свою мать
а Харуна казнить. Было ли въ этомъ обвиненіи нѣчто достовѣрное,
трудно рѣшить. Вотъ одни голые факты. Конечно Хади, какъ это по-
стоянно водилось въ семьѣ, намѣревался лишить брата наслѣдія
въ пользу своего собственнаго сына Джа’фара и уже намѣтилъ под-
катастрофа съ бармекидами, т. е. въ такое время, когда истинную суть обстоя-
тельствъ многія еще лица помнили, а потому подобнаго рода выдумка едва ли
возможна. Къ тому же и впослѣдствіи Харунъ имѣлъ обыкновеніе, обращаясь къ
Яхьѣ, называть его „отцомъ* и такимъ самымъ непринужденнымъ образомъ
заявлять о своихъ братскихъ отношеніяхъ къ Фадлу. Наконецъ самъ Табарій въ
обоихъ приводимыхъ мѣстахъ оставляетъ безъ всякихъ замѣчаній возрастъ Ха-
руна при его вступленіи на тронъ (170=786) 21 или 22 лѣтъ. Приходится поэтому
признать годъ его рожденія 149. Не поможетъ въ данномъ случаѣ и дата его смерти
(193=809). И тутъ возрастъ скончавшагося халифа по различнымъ источникамъ
колеблется между 45 и 47 годами.
*) ѵ. Кгепіег. СнІіиг^езсЬісЫе сіез Огіепіз ипіег сіеп СЬаІіГеп Віі. П. стр. 62.—
Дѣйствительно нельзя оспаривать, что приводимыя въ текстѣ свѣдѣнія, какъ
выражается г. Кремеръ, заключаютъ въ себѣ „сокровенную достовѣрность“, но
я не премину замѣтить, что Харсама Ибнъ А’янъ, разыгрывающій въ данномъ
случаѣ довѣренное лицо, извѣстенъ впослѣдствіи какъ одинъ изъ самыхъ дѣль-
ныхъ и надежныхъ полководцевъ Рашида, поэтому свидѣтельство его не болѣе какъ
пустая болтовня. Если же я былъ правъ, когда приводилъ на стр. 147 довольно
правдоподобный анекдотъ про это же лицо, въ такомъ случаѣ все его соучастіе
при подобной обстановкѣ становится просто немыслимо.
167
готовительныя мѣры. Яхья бармекидъ, благодаря сложившимся обсто-
ятельствамъ, понятно впалъ въ немилость и былъ арестованъ. А за-
тѣмъ, въ ночь на 16 *) Раби I 170 (14—15 сентября 786) по обще-
распространенному преданію **), халифа задушили въ постели подуш-
ками невольницы его матери. Тотчасъ же, какъ только наступила смерть
повелителя, Хейзурана лично сообщила объ этомъ Яхьѣ и въ туже
самую ночь одинъ изъ высшихъ сановниковъ взялъ съ постели ма-
ленькаго Джа’фара и заставилъ его подъ угрозой смерти признать
Харуна. Такимъ образомъ произошла во всякомъ случаѣ дворцовая
революція п въ такой острой формѣ, которую для династіи, едва про -
существовавшей пятьдесятъ лѣтъ, нельзя было не признать въ буду-
щемъ многообѣщающей. Конечно, непрерывность правленія была со-
хранена, но истинными представителями ея теперь становились бар-
мекиды, а не владѣтельный домъ. Хару ну (170—193=786—809) было
при восшествіи на престолъ 21 или 22 года, но онъ уже привыкъ, чтобы
за него дѣйствовали мать и «отецъ» его, Яхья, къ тому же имъ обо-
имъ былъ онъ обязанъ властью. Понятно, и дальше онъ разрѣшалъ
имъ управлять. Хейзурана скончалась въ 173 (789/90), но Яхья и его
сыновья, въ особенности Фадлъ, молочный братъ, и Джа’фаръ, другъ,
а вскорѣ всѣми признанный любимецъ халифа, вознеслись теперь на
высшія ступени. Въ 178 (794) Рашидъ передалъ формально управленіе
всѣми дѣлами Яхьѣ; въ 176 (792) назначенъ былъ Фадлъ генералъ-
губернаторомъ Арменіи, Адербейджана, Мидіи и Каспійскихъ про-
винцій, а въ 178 (794) также и намѣстникомъ Хорасана. Джа фаръ
же находился постоянно, за исключеніемъ случайныхъ отдѣльныхъ
порученій, непосредственно возлѣ своего царственнаго друга. Обще-
ніемъ съ этимъ милымъ и остроумнымъ молодымъ человѣкомъ халифъ
особенно дорожилъ.
Наступило начало 187 (803). Халифъ только что вернулся изъ па-
ломничества въ Мекку. По своему обыкновенію, повелитель поселился
далеко отъ Багдада,—онъ не могъ выносить шума и копоти боль-
шого города,—въ замкѣ у Амбара, на Евфратѣ. Нѣсколько уже дней
нездоровилось повелителю пли же какая-то тяжкая забота грызла его
душу. Сирійскій врачъ, христіанинъ Гавріилъ, покачивалъ задумчиво
головой—ничего не пьетъ, не ѣстъ. Чрезъ курьера вызванъ былъ ко
двору глава полицейскихъ въ Багдадѣ: «Если застежка рубашки моей
♦) По общепринятому преданію 14 или 15, но вообще недѣля у мухаыыеданъ
начинается съ пятницы и потому болѣе правильно 16, которое приходилось съ
14 на 15 сентября 786.
**) Нѣкоторые передаютъ, что онъ умеръ послѣ трех дневной болѣвни, И это
нисколько не противорѣчитъ событію: опъ могъ быть умерщвленъ въ кровати,
слегка больной.
сказалъ ему Рашидъ, узнаетъ, зачѣмъ тебя вызывалъ, я швырну се въ
Евфратъ». Затѣмъ должностное лицо поспѣшило съ тайнымъ поруче-
ніемъ обратно въ Багдадъ. Всѣмъ при дворѣ стало какъ-то не по
себѣ, но никто и не воображалъ того, что предстояло. Не задолго предъ
тѣмъ перешептывались одинъ другой, что съ бармекидами что-то не-
ладно. Халифъ сталъ явно выказывать неудовольствіе Яхьѣ: самъ же
повелитель пріучилъ его въ обращеніи съ халифомъ допускать
иногда болѣе откровенности чѣмъ благоговѣнія. Нѣкоторые смутно
стали догадываться, что властелину, уже почти достигшему соро-
калѣтняго возраста, пожалуй что надоѣло быть вѣчно подъ «оте-
ческой» опекой визиря. Но этому слуху являлся живымъ противорѣ-
чіемъ находившійся неотлучно при властелинѣ Джа’фаръ, ибо болѣе чѣмъ
когда-либо сыпались на него милости. Если же одинъ изъ его друзей и
предостерегалъ его, укоряя въ неосторожности, когда онъ выстроилъ тутъ
же на глазахъ у повелителя дворецъ, стоившій 21) милліоновъ дирхемовъ,
то и это замѣчаніе въ настоящее время казалось не имѣло никакого
смысла, и вотъ почему. Въ предпослѣднюю пятницу Мухаррема (27
января 803), халифъ отправился со своимъ любимцемъ на охоту. Всѣ
видѣли, какъ они возвращались обратно рука въ руку. Повелитель рас-
прощался съ Джа’фаромъ, нѣжно обнявъ его, а самъ пожелалъ провести
вечеръ наединѣ со своимп женами. Съ внимательной заботливостью
приказалъ халифъ врачу своему Гавріилу сопровождать бармекидавъ
его жилище и составить ему веселую компанію. Кубки осушались
усердно, а веселое настроеніе какъ-то не приходило. «Обрати вниманіе»,
проговорилъ Джа’фаръ гостю, «повелитель правовѣрныхъ ничего не ку-
шаетъ, я боюсь не начало ли это какой-нибудь серьезной болѣзни». Тутъ же
на пиру возсѣдалъ и Лбу Саккаръ, знаменитый слѣпой пѣвецъ, готовый
пѣсней усладить попойку. Но разстроенный хозяинъ ничего не хо-
тѣлъ слышать, кромѣ одной меланхолической строфы: «и туда поспѣ-
шили Мунзирасыны *) (т. I, стр. 20), гдѣ монахъ христіанинъ святую
обитель воздвигъ**). П ея не боится тревожный, п не ищетъ, даровъ
ожидая».—Такъ коротали они время, пока не наступила вечерняя мо-
литва. Вдругъ врываются въ залъ Месруръ, глава евнуховъ, и адъ-
ютантъ халифа, Харсама, начальникъ тѣлохранителей. «Встань, не-
годяй!» раздается его громовой голосъ, обращенный къ Джй’фару. Съ
ужасомъ глядитъ докторъ, какъ всемогущаго такъ недавно любимца
повелителя волокутъ, словно зауряднаго преступника. Полчаса спустя
позвали врача къ Харуну. Передъ властелиномъ стояла голова Джа’фара
на блюдѣ. «Не хочешь ли меня спросить, заговорилъ повелитель, о прп-
*) Цари Киры.
**) Именно въ Аирѣ, гдѣ жили большею частью христіане.
169
чинѣ моего недавняго отвращенія къ ѣдѣ и питью? Знай, мысли о
томъ, что ты видишь здѣсь, были къ тому истиннымъ поводомъ. Те-
перь я похожъ на выздоравливающаго, прикажи, чтобы мнѣ дали ѣсть’>—
Тѣмъ временемъ начальникъ полиціи въ столицѣ окружилъ жилища,
занимаемыя бармекидами, и всѣхъ ихъ арестовалъ. Разосланные по
провинціямъ курьеры хватали довѣренныхъ лицъ и агентовъ могуще-
ственнаго семейства, имущества конфисковались. Впрочемъ, по тогдаш-
нимъ понятіямъ съ отдѣльными личностями поступили вовсе не же-
стоко. Удовлетворились довольно снисходительнымъ заточеніемъ Яхьп
и его сыновей, и лишь нѣкоторое время спустя усилились строгости,
навѣваемыя вспышками подозрительности, хотя никого больше уже не
казнили.
Внезапная немилость, постигшая первую семью въ государствѣ,
должна была неминуемо произвести повсемѣстно удручающее впе-
чатлѣніе. Разнообразнѣйшія предположенія о настоящей причинѣ
опалы, передаваемыя отъ одного къ другому, дошли и до насъ въ
различныхъ версіяхъ, доказывая, насколько интересовались этимъ
событіемъ какъ современники, такъ и позднѣйшіе потомки. Существуютъ
два противоположныя мнѣнія, которыя повторялись историками и тогда и
теперь. Одни увѣряли, что причиною паденія Джа фара была женщина.
У Харуна была сестра, Аббаса, которую онъ любилъ, какъ пере-
даютъ, такъ нѣжно, что никакъ не могъ съ ней разстаться. И участіе
Джа’фара въ вечерней бесѣдѣ было халифу пріятно, но обоихъ вмѣсгЬ ви-
дѣть у себя запрещали ему однако обычаи гарема, ставшіе съ нѣкото-
раго времени особенно строгими: не дозволялось чужому мужчинѣ видѣть
сестру повелителя безъ покрывала. Одинъ только и былъ исходъ:
Джа’фара слѣдовало женить на Аббасѣ. Для того же, чтобы сохрани-
лось рѣзкое отличіе владѣтельнаго дома отъ слишкомъ могущественной
и безъ того семьи бармекидовъ, бракъ заключенъ былъ фиктивный.
Недолго однако такъ продолжалось: родилось вскорѣ двое дѣтей. Тайно
воспитывались они вдалекѣ отъ двора. Нѣсколько времени спустя донеслп
халифу объ ихъ существованіи, и ему пришлось пожертвовать лю-
бимцемъ. Большинство однако искало понудительныхъ причинъ совсѣмъ
ВЪ иномъ. Замѣчали, что у властелина съ каждымъ годомъ медленно,
но постоянно растетъ чувство недовольства на свою зависимость
отъ гордаго рода. Хотя и въ самой привлекательной формѣ, бармекиды
предоставляли ему однако лишь тѣнь могущества, а себѣ собственно
съумѣли присвоить истинную власть. По настоящему слѣдовало бы отне-
стись съ полнѣйшимъ недовѣріемъ къ первому приводимому выше ска-
занію, какъ это дѣлается вообще съ такъ называемыми историческими
анекдотами, и принять безусловно послѣднее объясненіе, если бы только
изъ хода событій не вытекало, что Харунъ имѣлъ какой-то поводъ питать
170
къ Джа’фару особливую непріязнь. Въ самомъ дѣлѣ, если бы халифъ до-
могался только уничтоженія вліянія бармекпдовъ на государственное
управленіе, Яхья первый долженъ былъ бы пасть отъ меча: въ каби-
нетѣ его сходились всѣ нити управленія; настоящимъ правителемъ
былъ вѣдь онъ, а не Джа’фаръ, который лишь изрѣдка, и то по спе-
ціальнымъ порученіямъ, принималъ участіе въ общественныхъ дѣлахъ.
Какъ бы тамъ ни было, сколь ни возмутительно коварство аббасида,
поражающее намѣченную жертву въ моментъ оказанія лицемѣрной
дружеской ласки, тѣмъ не менѣе не слѣдуетъ упускать изъ виду,
что то положеніе, которое заняла великая министерская семья по отно-
шенію къ своему монарху, шло въ разрѣзъ съ личнымъ правомъ
пользованія властью послѣдняго. Сугубо невыносимымъ сталъ для ха-
лифа установленный порядокъ, когда въ теченіе 180—186 (796—802)
вслѣдствіе многочисленныхъ неудачъ внѣшнихъ и внутреннихъ, про-
исшедшихъ въ управленіе бармекидовъ, онъ представился ему въ
менѣе благопріятномъ свѣтѣ, чѣмъ было это прежде. Безграничную
признательность заслуживала бы поэтому почти невѣроятная кротость
внука Мансура, съ которой онъ удовольствовался, не истребляя въ
корень семьи, низвергнуть черезчуръ высоко поднявшійся родъ, если
бы притомъ халифъ обладалъ способностями пользоваться съ осмотри-
тельностью и искусно единодержавіемъ, такъ счастливо имъ добытымъ.
Про негоже этого никоимъ образомъ сказать нельзя. Сила дома
Аббасидовъ какъ бы на долгое время исчерпалась, всецѣло воплотив-
шись въ мощномъ Мансурѣ. Только въ сынѣ Рашида, Ма’мунѣ, про-
являются снова нѣкоторыя качества, такъ необходимыя монарху испо-
линскаго государства. Не ранѣе ста лѣтъ послѣ смерти основателя
династіи появляется дѣйствительно достойный ему преемникъ. Въ этомъ и
состоитъ исконное проклятіе деспотизма; оно выслѣживаетъ властелина иа
головокружительной выси неограниченной власти, вдыхая въ него забве-
ніе всякой мѣры и необходимости самоограниченія: то низвергается
имъ повелитель въ пропасти неистовой тиранніи, то погружается въ
обезсиливающее болото вѣчной погони за наслажденіями. Надъ пре-
емниками Аббаса разразилось оно въ широчайшихъ размѣрахъ *). Не
♦) Такъ далеко я не желалъ бы идти, чтобы вмѣстѣ съ Кремеромъ (СпІІпг-
^езсѣісЫе Дез Огіепіз, И, 61) приписывать имъ наслѣдственную нервную раз-
дражительность, родъ кесарскаго безумія, замѣченнаго будто бы уже у первыхъ
Аббасидовъ. Подобное предрасположеніе могло легко исчезнуть съ помощью повд-
пѣйшей примѣси свѣжей крови. Мы видимъ, что оно не повело же къ быстрому
упадку семьи, наоборотъ, въ Саффахѣ и Мавсурѣ ничего подобнаго и слѣда нѣтъ,
не были очень скверны и ихъ потомки. Къ тому же, ко всѣмъ роскавнямъ, ука-
зывающимъ на болѣзненные симптомы, слѣдуетъ относиться съ самой внима-
тельной осторожностью. Если сравнить, напримѣръ, два извѣстія ивъ различныхъ
источниковъ объ одномъ и томъ же событіи, попадающіяся па каждой стра-
171
слѣдуетъ разумѣется забывать, что та необдуманная быстрота назна-
ченія самыхъ жестокихъ наказаній, какую мы встрѣчаемъ съ ужасомъ
даже у лучшихъ изъ этой семьи, лишь на половину слѣдуетъ приписывать
личнымъ наклонностямъ: персидскія вліянія, увы, и въ этомъ отно-
шеніи становятся неизбѣжнымъ закономъ *). Во всякомъ случаѣ, примѣры
подобнаго рода безчеловѣчной жестокости были менѣе гибельны въ
общемъ для государственнаго блага, чѣмъ разслабляющая бездѣятель-
ность и боязнь труда—прямыя послѣдствія гаремной жизни и пресы-
щенія всѣми возможными наслажденіями. Мы уже видѣли, какъ силы
Махдія были подорваны быстро въ этомъ направленіи. Вина Харуна
и состояла собственно въ томъ, что, низвергнувъ бармекидовъ, онъ не
обладалъ ни энергіей, ни политическимъ разумѣніемъ для продолженія
образа ихъ управленія. Единственная значительная мѣра, выдвинутая
имъ еще передъ 187 (803) и по всей вѣроятности задуманная по соб-
ственному почину, была повтореніемъ совершенной уже Махдіемъ
ошибки. Онъ возбудилъ соревнованіе между двумя сыновьями своими,
будущими преемниками власти; но когда халифъ скончался, не нашлось
болѣе бармекида, чтобы устранить снова дурныя послѣдствія распри.
Благодаря только ихъ заслугамъ, озарившимъ за время управленія
Харуна блескомъ какъ внутреннее благосостояніе государства, такъ и
внѣшнія отношенія, а равно и рѣзкому отличію послѣдующаго періода,
имя этого властелина неизгладимо запечатлѣлось въ памяти жителей
Востока. Таинственно наброшенъ на него восхитительный покровъ вы-
мысла поэзіи, и слава Харуна вмѣстѣ съ сказками «Тысячи и одной
ночп> разнеслась по всему дальнему Западу. Вотъ почему этотъ чело-
вѣкъ, не совсѣмъ злой по масштабу аббасидскому, скорѣе добродуш-
ный, но какъ халифъ весьма посредственный, пользуется извѣстностью въ
глазахъ болыппнства. Его считаютъ представителемъ восточнаго величія
власти, подобіемъ Карла Великаго, типомъ истаго, доподлиннаго ха-
лифа багдадскаго. А въ сущности при немъ именно и начинается
періодъ упадка халифата: устранивъ отъ дѣлъ семью образцовыхъ ис-
полнителей, онъ поколебалъ вмѣстѣ съ тѣмъ и политику сохраненія
равновѣсія между арабами и персами, правильное пониманіе и про-
веденіе которой въ жизнь въ теченіе пятидесяти лѣтъ и было исключи-
тельной заслугой Мансура и бармекидовъ.
вицѣ арабскихъ историковъ, сразу же поражаешься неопредѣленностью подроб-
ностей, разсѣянныхъ повсюду, даже и тогда, когда приводятся подлинныя сооб-
щенія очевидцевъ.
Какъ опредѣленно вліяла ужасная персидская традиція и въ разбираемое
нами время, лучше всего можетъ подтвердить помѣщенная въ «Іоигпаі азіаѣіцие,
«ёгіе, і. III, стр. 127, статья о методахъ казни, имѣвшихъ примѣненіе, какъ
оказывается, уже во времена Сассанидовъ, что легко прослѣдить по книгѣ Ардаи
Вир&фъ.
ГЛАВА 111.
Арабы и персы.
Стало ясно какъ день, что обѣ преобладающія народности тогдашняго
ислама, столь различныя по характеру, при условіи не возбуждать среди
ихъ насильственнаго взрыва страстей, могли еще съ помощью справедли-
ваго и осторожнаго управленія не только мирно уживаться рядомъ, но
даже постоянно находить другъ у друга взаимную поддержку. Этимъ и
пользовалось правительство до самой кончины Харуна (193=809),
смѣло дѣйствуя какъ во внѣшнихъ, такъ и внутреннихъ дѣлахъ го-
сударства. Вспомните только, въ какомъ дурномъ положеніи очутился
халифатъ при послѣднихъ Омайядахъ по отношенію къ погранич-
нымъ провинціямъ и своимъ сосѣдямъ. Въ Испаніи и Африкѣ вспых-
нуло всеобщее возстаніе; границы Малой Азіи были обнажены; сѣ-
верная Сирія, Месопотамія и Арменія оставались не защищенныя отъ
вторженія византійцевъ; тюркскія племена въ странѣ хазаровъ, за
Оксусомъ и въ Кабулѣ, снова успѣли стряхнуть гегемонію арабовъ—
вотъ что получили въ наслѣдіе Аббасиды, сами тоже поставившіе го-
сударство на краю гибели. И въ этомъ направленіи съумѣлъ однако
Мансуръ измѣнить ходъ дѣлъ. Одно изъ замѣчательнѣйшихъ зрЬлищъ
во всей всемірной исторіи представляетъ собою эта эпоха: расколъ
между римской церковью и исаврійскими иконоборцами византійской
имперіи, съ одной стороны, а съ другой—постоянно продолжающіяся
волненія внутри халифата съ самаго времени паденія Омайядовъ на-
чинаютъ связываться въ нерасторжимый узелъ. Міровыя происшествія
складываются не такъ, какъ бывало: не одна только Византія, но весь
Западъ, а также и большое сѣверное государство хазаровъ казалось
сливались съ судьбами ислама. Отнынѣ противниками христіанъ
становятся христіане, мусульманъ мусульмане; наступаетъ моментъ,
когда извѣстный историческій міръ раскалывается на два неприми-
римые лагеря, и всѣ живущіе вокругъ средиземнаго водоема народы,
до самыхъ крайнихъ предѣловъ востока и запада, начинаютъ это
замѣтно ощущать. На западѣ приходится бороться испанскимъ ара-
173___
фамъ съ франками, на востокѣ—византійцамъ съ халифами. Въ то са-
мое время, когда испанскіе арабы стали сразу во враждебныя отно-
шенія къ своимъ азіатскимъ единовѣрцамъ, а союзники папъ, Каро-
линги—къ еретическимъ императорамъ Константинополя, должна была
естественнымъ путемъ возникнуть связь дома Карла Мартела съ Аб-
басидами, насколько это было возможно, такъ какъ она очевидно
могла доставить обѣимъ семьямъ несомнѣнныя выгоды. Съ другой
стороны, мы видимъ, что Левъ Исаврійскій беретъ въ жены Ирину,
дочь хакана хазаровъ. Рядомъ съ безмѣрными бѣдствіями, принесен-
ными этимъ бракомъ, византійцы заручаются по крайней мѣрѣ под-
держкой сѣвернаго государства; отнынѣ хазары еще грознѣе напираютъ
черезъ Дербентскій проходъ на намѣстниковъ халифа. Но слишкомъ
громадныя разстоянія должны были въ концѣ концовъ одержать верхъ
надъ взаимными интересами. Всѣ сношенія ограничились поэтому лишь
изъявленіями пріязненныхъ чувствъ, посольствомъ Липина къ Ман-
суру (148=765), а позже обмѣномъ вѣжливостей и подарковъ между
Карломъ Великимъ и Харуномъ (797=1КО и Я01=184). Этимъ пу-
темъ удалось франкамъ увидѣть перваго слона, быть можетъ вытор-
говать также нѣкоторыя льготы для своихъ палестинскихъ паломниковъ—
и только. Болѣе важные задатки на міровомъ театрѣ получались исклю-
чительно косвеннымъ вліяніемъ указанныхъ выше дипломатическихъ
уклоненій. Такъ, напр., благодаря трудностямъ, которыя встрѣтилъ
могущественный Константинъ V въ продолжавшейся имъ упрямо
иконоборческой политикѣ, посчастливилось Мансуру въ 139 (756)
отвоевать Малатію съ Мопсуестіей и тѣмъ возстановить старинную
пограничную линію съ Византіей. Большими потерями сопровождалась
оборона арабовъ отъ хазаръ и турокъ. 145 г. (762) прошелъ въ
безуспѣшной борьбѣ, такъ что въ 147 (764) хазары очутились снова
въ Тифлисѣ, производя оттуда страшныя опустошенія и угоняя массы
плѣнныхъ. Возмущеніе каспійскихъ прибрежныхъ народцевъ въ Дей-
лемѣ и Табаристанѣ, потребовавшее особыхъ походовъ въ гг. 141,
142 и 144 (758, 759 и 761) умножало трудности дѣйствитель-
наго охраненія сѣверныхъ границъ. Когда же наконецъ явилась пол-
ная увѣренность въ замиреніи Табаристана, п онъ былъ присоединенъ
къ государству, одинъ весьма опасный бунтъ, возникшій въ
167—168 (783/5), показалъ, чего можно ожидать въ будущемъ отъ
этихъ горныхъ странъ, изъ которыхъ одной предназначалось впослѣд-
ствіи судьбой положить конецъ мірскому могуществу халифата. Между
тѣмъ на востокѣ Абу Муслимъ еще при Саффахѣ снова покорилъ
страны за Оксусомъ до самыхъ границъ Китая (133—134=750—751),
а при Мансурѣ, послѣ нѣсколькихъ предпринятыхъ набѣговъ изъ
Седжестана, князь Кабула согласился, какъ бывало и прежде, платить
174
арабамъ дань. Въ пограничныхъ индійскихъ странахъ удалось тоже
занять опять Мультанъ и совершить новыя завоеванія въ Пенджабѣ
до границъ Кашмира (151=768).
Положеніе дѣлъ на западѣ было несравненно хуже. Хотя Египетъ
послѣ истребленія приверженцевъ Мервана, попрежнему сохранялъ,
за рѣдкими лишь исключеніями, старинную свою склонность къ по-
кою, но за сосѣдней Баркой авторитетъ Аббасидовъ временно не
признавался никѣмъ. Абдуррахманъ Ибнъ Хабгібъ, положимъ, не отка-
зывалъ формально повиноваться Саффаху, но уже племена, кочующія
за Тлемсаномъ, были неподвластны эмиру, а сидѣвшихъ ближе на
востокъ приходилось безпрестанно укрощать неоднократно высылае-
мыми противъ нихъ отрядами. Мало-по-малу и намѣстникъ сталъ
дѣйствовать какъ вполнѣ независимый властелинъ. Удачные набѣги
его флота на Сицилію и Сардинію 'увеличивали еще болѣе его над-
менность, а когда Мансуръ, врагъ всякой неопредѣленности, вздумалъ
было понудить его выказывать большую подчиненность, онъ напря-
микъ отказался повиноваться (137=754/5). Становилось это тѣмъ болѣе
опаснымъ, что въ томъ же году появились въ Кайруванѣ нѣкоторые
изъ Омайядовъ, избѣгшіе кровавой расправы съ ихъ домомъ; ихъ
приняли здѣсь конечно съ распростертыми объятіями. Тутъ очутились два
сына Валида II и внукъ Хишама, Абдуррахманъ Ибнъ Му'авія, а
также множество женщинъ. Абдуррахманъ Ибнъ Хабибъ поспѣшилъ
закрѣпить заманчивый союзъ съ наслѣдниками дамасскаго халифата,
выбравъ между бѣглянками женъ для себя и брата своего, Иліяса. Не
надѣлай сыновья Валида множества глупостей, и тутъ могло бы дойти до
попытки отнять отъ узурпаторовъ Аббасидовъ хотя бы части ихъ
добычи. Омайяды начали необдуманно заявлять свои ни на чемъ не осно-
ванныя высокомѣрныя притязанія на подчиненіе всѣхъ членамъ падшей
династіи п тѣмъ сильно раздражили сына Хабиба. Не долго думая,
эмиръ устранилъ неудобныхъ гостей, но и самъ вскорѣ палъ, сра-
женный кинжаломъ своего собственнаго брата, подстрекаемаго къ
мщенію супругой изъ дома Омайядовъ. По умерщвленіи двоюрод-
ныхъ братьевъ, не предвѣщавшемъ и ему ничего хорошаго, Абдур-
рахманъ Ибнъ Му’авія пустился снова странствовать. Блуждая
отъ одного племени къ другому, онъ достигъ наконецъ Цеуты. Отсюда
рискнулъ онъ переправиться въ Испанію 138 (755). Безъ всякихъ
средствъ, благодаря лпшь безграничной отвагѣ, безстыдству и неслы-
ханному счастію, этотъ удалецъ въ теченіе какого-нибудь года, поль-
зуясь смятеніями междоусобной войны, успѣлъ стать властелиномъ всей
обширной страны и на зло Аббасидамъ основалъ новую династію
Омайядовъ (139=756). Между тѣмъ въ Африкѣ дошло до полнаго
разложенія. Сынъ умерщвленнаго Абдуррахмйна, Хабибъ, изъ мести
175
сталъ воевать со своимъ дядей (138=755/6), и это раздвоеніе араб-
скихъ силъ подало сигналъ ко всеобщему возстанію берберовъ. По-
гибъ Хабгібъ, а съ нимъ рушилось и владычество арабовъ надъ этими
странами (140=757). Па западѣ оно болѣе никогда и не возникало.
Въ томъ же самомъ году (’иджпльмаса, а въ 144 (761) Тахертъ
(нынѣшній Такдемтъ) сдѣлались столицами независимыхъ бербер-
скихъ государствъ племенъ Бену Мидраръ и Бену Рустемъ. До
114 (761) и Каируванъ оставался въ рукахъ возставшихъ племенъ.
Въ это время Мансуръ былъ занятъ борьбой со своими дядями, войнами
съ византійцами, смутами въ Табаристанѣ, и укрощеніемъ множества
бунтовъ внутри государства; лишь въ 142 (759) могъ халифъ поручить
Мухаммеду Ибнъ Аша су попытаться снова завоевать африканскія вла-
дѣнія, выступпвъ въ походъ изъ Египта. Первый опытъ оказался неуда-
ченъ. Вскорѣ затѣмъ возникли снова раздоры между берберами, они потер-
пѣли пораженіе и должны были очистить Кайруванъ (144=761). Этотъ
пунктъ, укрѣпленный сызнова, остался на нѣкоторое время въ ру-
кахъ арабовъ. Также точно и восточная половина Нумидіи, такъ на-
зываемый Забъ, съ главнымъ городомъ Тобна, была занята подчинен-
нымъ полководцемъ'Мухаммеда, Аглабомъ (144=761/2). Хотя позднѣе
и возникали распри въ средѣ самихъ арабовъ по старинному при-
мѣру кайситовъ и кельбитовъ (148=765; 150=767), а черезъ каждыя
нѣсколько лѣтъ покой неукоснительно нарушался возстаніями берберовъ
(150=767/8, 154=771 и т. д.), но все-таки въ этихъ странахъ продол-
жали еще десятки лѣтъ признавать въ сущности авторитетъ Аббаси-
довъ. Дальнѣйшаго расширенія ихъ власти нельзя было конечно
добпться даже при всей энергіи Мансура. Хотя по его повелѣнію въ
южной Испаніи высадился Аль-Ала Ибнъ Муггісъ п организовалъ было
опасное возмущеніе противъ омайяда Абдуррахмана, но прочнаго
успѣха не имѣлъ. Посланецъ аббасида обрѣлъ здѣсь смерть и Испа-
нія со всей западной Африкой осталась попрежнему вполнѣ незави-
симой отъ халпфата.
Въ слѣдующія десятилѣтія государство Мансура и бармекидовъ про-
явило относительно почти вездѣ свою достаточную способность къ со-
противленію превратностямъ судьбы, хотя сила мудраго министра заклю-
чалась скорѣе въ искусствѣ управленія, чѣмъ въ воинскихъ доблестяхъ.
Нельзя было также упрекнуть Махдія въ лучшіе его годы въ недостаткѣ
энергіи, а отсутствіе военныхъ способностей у Харуна восполнялось въ
нѣкоторой степени властолюбіемъ, которое неоднократно побуждало его
хотя бы по наружному виду *) выступать самолично въ походахъ
*) Командованіемъ вавѣдывали конечно приставленные къ принцу генералы,
такъ напр. Хассанъ Ибнъ Кахтаба, Явидъ Ибнъ Мавьядъ, Абдъ Адь Меликъ
Ибнъ Салихъ и др. Что же касается встрѣчающихся въ лѣтописяхъ выраженій
176
протовъ византійцевъ. Между тѣмъ, начиная съ Мансура, почти безъ
перерыва продолжается воина халифата съ Византіей. Конечно она ве-
лась, пожалуй болѣе еще чѣмъ прежде, почти исключительно въ образѣ
хищническихъ набѣговъ. Съ обѣихъ сторонъ безпощадно разоряли
пограничныя провинціи; какъ тѣ такъ и другіе старались увести
какъ можно болѣе плѣнныхъ. Когда одно изъ обоихъ государствъ
терпѣло отъ внутреннихъ безпорядковъ, другое пользовалось бла-
гопріятными обстоятельствами и одерживало временной успѣхъ:
такъ, въ царствованіе Махдія сарацины одолѣвали въ гг. 159,
160, 165, 168, при Харунѣ же въ 172, 174, 175, 177, 178,
181, 182, 187, 188 190 (776—806), а греки въ 161—164. 191
(778—781, 807). При этомъ однако арабы врѣзывались обыкно-
венно глубоко въ Малую Азію—въ 165 (782) достигли они Босфора,
въ 181 (797) при Харунѣ даже Анкиры и Аыоріума, а въ 182 (798)
Эфеса—между тѣмъ какъ византійцы не проникали никогда далѣе
Малатіи и Марата (Германикіи). Въ общемъ не получалось прочнаго
приращенія владѣній, но мусульмане пользовались тѣмъ преимуще-
ствомъ, что военныя операціи происходили большею частью въ обла-
стяхъ Византіи. Въ первый же годъ вступленія на престолъ Харуна
(170=786) арабы позаботились о систематическомъ укрѣпленіи своихъ
пограничныхъ городовъ, начиная отъ Малатіи до самаго Тарса. Крѣ-
пости эти, вмѣстѣ съ разбросанными между ними отдѣльными фортами,
образовали подъ именемъ Аль-’Авасимъ, «оборонительныхъ линій», особо
управляемый округъ, родъ военной границы, организація которой
поддерживалась и впослѣдствіи. Рядомъ съ войной на сушѣ сражались
въ 175 (791) и на морѣ, поблизости Кипра. Въ 190 (806), когда жи-
тели этого никогда окончательно не арабизированнаго острова отка-
зались платить дань, мусульманскій флотъ высадилъ большое войско,
произведшее страшныя опустошенія и захватившее 16.000 плѣнныхъ.
Ничего особенно замѣчательнаго не происходило въ этотъ самый пе-
ріодъ и на сѣверѣ; только упоминается еще разъ о весьма непріят-
номъ вторженіи хазаръ въ Арменію (183=799). Также и на востокѣ,
съ тѣхъ поръ какъ вліяніе халифата усилилось перенесеніемъ сто-
лицы въ Багдадъ, почти вездѣ туркп перестаютъ тревожить мусуль"
манъ. Индію же еще при Махдіѣ (159=776) арабы посѣтили моремъ,
завоевали и опустошили городъ Барваджъ, у устья Нербудды: но
флотъ ихъ потерпѣлъ на возвратномъ пути крушеніе (160=777), а
экипажъ сильно пострадалъ отъ скорбута. Отважное предпріятіе не
повторялось болѣе арабами. II на другихъ границахъ государства не
„Харунъ предпринялъ походъ" и т. п„ они легко объяснимы сущностью поло-
женія дѣлъ. Одинъ такой походъ былъ предпринятъ напр. еще при Махдіѣ въ
163 (780), когда Харуну самое большее было 18, а еще вѣроятнѣе только 16 лѣтъ.
177
оказывалось нпкакпхъ существенныхъ перемѣнъ, но незадолго до
паденія барыекидовъ выяснилось, что, вслѣдствіе дальняго положенія
столицы на востокѣ и ослабленія исконной силы Сиріи, самый Кайру-
ванъ сталъ слишкомъ отдаленнымъ пунктомъ отъ средоточія государ-
ства и нельзя было поэтому расчитывать владѣть имъ постоянно. Даже
при Мансурѣ становилось это труднымъ дѣломъ, теперь же достаточно
было одного появленія честолюбиваго п энергическаго человѣка, чтобы
окончательно воспослѣдовало отдѣленіе. До 174 (791) шло еще все до-
вольно сносно, хотя конечно не особенно было пріятно, когда въ 172 (788)
нѣкто Идрисъ, алидъ, избѣгнувшій аббасидскпхъ палачей, былъ радушно
принятъ берберами на крайнемъ западѣ и основалъ въ Валили *) пер-
вое самостоятельное шіптское государство; въ слѣдующемъ же году
подчинился ему также и Тлемсанъ. Такимъ образомъ вся Мавританія
окончательно отдѣлилась отъ халифата и въ ней возникли три само-
стоятельныя династіи—Бену Мидріры, Бену Рустемы и Идриспды.
Но это было только окончательнымъ утвержденіемъ ужо давно
существовавшей на самомъ дѣлѣ независимости. II въ той же части
западной Африки, гдѣ арабы распоряжались свободно, центробѣжныя
силы дали знать о себѣ чувствительнѣе, чѣмъ можно было ожидать.
Въ 174 (791) сынъ бывшаго намѣстника, питавшій притязанія на постъ
своего отца, выгналъ изъ Кайрувана ставленника Харуна, но и самъ
въ свою очередь погибъ, усмиряя возстаніе тунисскаго гарнизона
(178 = 794). Вслѣдъ за тѣмъ среди мѣстныхъ арабовъ возгорѣлась
междоусобная воина, которую на время только удалось потушить луч-
шему генералу Харуна, Харсамѣ Ибнъ А’яну (179=795). Ояъ назна-
чилъ Ибрахима, сына павшаго во время возмущенія 150 (767) Аглаба,
подчиненнымъ правителемъ округа Заба, завѣдываемаго прежде его
отцомъ. По вторичномъ возвращеніи Харсамы въ 181 (797), возникъ
снова цѣлый рядъ смутъ и возмущеній и вышеупомянутый аглабидъ
много способствовалъ возстановленію порядка до самой Тобны; вскорѣ
однако онъ напрямикъ объявилъ халпфу, что готовъ • пожалуй выпла-
чивать ежегодную дань, а за то во всемъ остальномъ требуетъ предо-
ставить ему и его потомкамъ управлять страной въ видѣ наслѣдствен-
наго лена. Поглощенный борьбой съ хазарами и съ весьма упорнымъ
возстаніемъ въ Персіи. Харунъ согласился на договоръ (184=800).
^тимъ заканчивается первый актъ новаго зрѣлища—когда ставшее
слишкомъ великимъ государство постепенно дробится на рядъ отдѣль-
ныхъ болѣе пли менѣе независимыхъ политическихъ организмовъ,
Управляемыхъ новыми династіями. Намъ придется вскорѣ изучать
это новое явленіе въ дальнѣйшемъ историческомъ его развитіи.
*) Древній Волюбилисъ, не вдалекѣ отъ нынѣшняго Феца.
исторія ислама, т. п.	12
178
Внутренніе раздоры угрожали однако государству Мансура еще
болѣе, чѣмъ внѣшніе враги. Видамъ правительства, поставившаго сво-
ею задачей сближеніе персовъ п арабовъ въ качествѣ равноправныхъ
элементовъ, одинаково противодѣйствовали всѣ болѣе илп менѣе ярко
очерченные національные кружки обѣихъ народностей: и кайситскіе
приверженцы свергнутой династіи, и обойденные властью алиды, на-
конецъ хариджиты, отвергавшіе всякую чпсто политическую форму
правленія. Представители всѣхъ этихъ различныхъ стремленій, по-
нятно, вездѣ, гдѣ только приходилось имъ случайно сходиться въ
одномъ пунктѣ, старались войти во всевозможныя взаимныя соглашенія,
между тѣмъ какъ въ прежнее время они самые значительно были оттѣ-
сняемы массой умѣренныхъ шіитовъ Персіи, державшихъ неизмѣнно,
подъ давленіемъ могущественныхъ бармекидовъ, сторону правитель-
ства. При этомъ внутри шіитской оппозиціи одерживаетъ нынѣ
верхъ крайнее направленіе. Личности алидовъ отступаютъ на задній
планъ, выдвигаются разнообразные пантеистическіе и коммунисти-
ческіе толки, имѣвшіе издавна въ Персіи еще при Сассанидахъ
многочисленныхъ послѣдователей; отнынѣ, благодаря не прекращающе-
муся постоянному національному отвращенію къ чуждому исламскому
вѣроученію, эти вѣянія опять входятъ въ моду. Сами же алиды стре-
мятся снова завязать сношенія съ арабами и мы встрѣчаемъ ихъ при-
верженцевъ, зейдитовъ, до 170 (786) почти исключительно внутри
Аравіи, между тѣмъ какъ въ Персіи, во всѣхъ многочисленныхъ воз-
станіяхъ цолитико-религіозныхъ сектантовъ, лишь изрѣдка упоминается
имя Алія. Теперь на историческую арену выступаютъ главнымъ обра-
зомъ четыре группы движеній: сирійско-кайсптская, хариджитовъ,
алидовъ и національная персидская. Не принимая въ счетъ западной
Африки, первая, понятно, господствуетъ въ Сиріи, вторая въ Месопо-
таміи, третья въ Аравіи, а четвертая въ Персіи, по преимуществу
въ Хорасанѣ. Разберемъ каждое изъ этихъ направленій отдѣльно въ
общихъ чертахъ.
Кайситы никогда не могли окончательно оправиться послѣ поне-
сеннаго ими разрушительнаго погрома, подъ конецъ владычества
Омайядовъ. Въ теченіе первыхъ 40 лѣтъ почти ничего не слышно о
дальнѣйшемъ ихъ существованіи въ Сиріи, а позже они не могли
придумать ничего лучшаго, какъ съ остервенѣніемъ по временамъ схва-
тываться въ Дамаскѣ и его окрестностяхъ со своими исконными вра-
гами. южными арабскими племенами. Такъ дрались они сперва въ
174 (790), затѣмъ въ 176 (792), 180 (796). Побоище стало настолько
кроваво и безпорядки въ странѣ такъ сильны, что Харунъ принуж-
денъ былъ послать любимца своего. Джа’фара; дабы утишить распрю,
потребовалось всеобщее разоруженіе; спокойствіе наступило на вѣ-
179
сколько только лѣтъ, оно было нарушено сновавъ 187 (803). Остается
еще упомянуть о бунтѣ кайсптскихъ племенъ въ Египтѣ (178—794);
пхъ успокоилъ Харсама, слѣдуя по пути на западъ—вотъ и все. Упор-
нѣе велп войну съ ломомъ Аббаса хариджиты. Въ глазахъ ихъ эта
семья была не менѣе нечестивымъ гнѣздомъ, чѣмъ п сами Омайяды. Абба-
сидскій генералъ Хазимъ Ибнъ Хузейма долженъ былъ усмпрять по-
очередно въ 134 (751/2) Басама у Мадайна, а другихъ въ Оманѣ, въ
138 же (755/6) Мулаббада въ Месопотаміи. Затѣмъ, до кончины Ман-
сура наступаетъ временное загишье. Но при Махдіѣ сектанты снова
зашевелились* въ 162 (779) взбунтовался Абдъ Асъ-Селламъ въ Кин-
несрпнѣ (Сирія), въ 171 (787/8) Сахсахъ въ Месопотаміи. Это же
гнѣздо тогдашнихъ хариджитовъ становится снова въ 178—179
(794—795) мѣстомъ далеко не маловажнаго возмущенія Валида,
сына Тарифа. Оно кончается смертью зачинщика, павшаго отъ руки
Язида Ибнъ Мазьяда, но снова вспыхиваетъ въ 1^0 (796), руково-
димое Хуррашей. Па этотъ разъ Харунъ порѣшилъ покончить дѣло
однимъ ударомъ. Онъ повелѣлъ срыть стѣны Мосула, особенно
отличавшагося во всѣхъ этихъ волненіяхъ. Съ трудомъ отговорили
халифа, намѣревавшагося было истребить всѣхъ жителей поголовно.
Дѣйствительно, долгое время послѣ того въ городѣ никто не смѣлъ и
шевельнуться, но волненія сектантовъ продолжались прежнимъ поряд-
комъ въ другихъ мѣстностяхъ: возникали возмущенія у Хулвана въ
185 (801), даже въ самомъ Иракѣ въ 191 (807); въ 190 (806) по-
добныя же смуты охватили восточную Аравію, а въ 191 (807) и Си-
рію. Если всѣ эти взрывы не были настолько сильны, чтобы повести
къ дѣйствительному потрясенію могущества династіи, все же они сви-
дѣтельствовали о жизненности арабскаго стариннаго демократическаго
свободомыслія, вспыхивавшаго по временамъ то тамъ, то здѣсь. При
благопріятныхъ обстоятельствахъ мятежъ легко могъ разлиться повсюду,
особенно тамъ, гдѣ горделивое старинное арабское самосознаніе еще
не погасло, убаюканное совмѣстнымъ сожительствомъ, примѣсью пер-
сидской крови п роскошью, царившею въ большихъ городахъ.
Этомъ обстоятельствомъ, а также и отчужденіемъ, которое выска-
зывали притязательные кружки ортодоксовъ къ мутазилптскимъ тен-
денціямъ правительства, воспользовались алпды; довольно серьезныя
возмущенія возбуждены были ими на югѣ государстпа. Сыновья
Абдуллы, внука Хасана—Мухаммедъ и Ибрахимъ, особенно почи-
таемые за опасныхъ, подняли всю администрацію на ноги. Преслѣ-
дованія шли однако безуспѣшно до 145 (762). Отъ самыхъ границъ
Индіи до южной оконечности Аравіи, по всѣмъ провинціямъ, псюду
находили они себѣ убѣжище; спугнутые съ одного мѣста, опл успѣ-
вали укрыться въ другомъ. Вдругъ доносятъ Мапсуру, что Мухаммедъ
12*
преспокойно живетъ въ окрестностяхъ Медины. Мухаммеду, сыну
Халида Лль-Касрія, бывшему въ качествѣ іеменца на хорошемъ счету
у халифа п въ то же время состоявшему правителемъ священнаго
города,1! велѣно, схватить бѣглеца. Мухаммеду однако не посча-
стливилось, и онъ долженъ былъ уступить постъ свой сѣверянину
Ріяху Ибнъ Осману, этотъ же послѣдній такъ круто повернулъ дѣло,
что вооружилъ противъ себя всѣхъ мединцевъ. Жители открыто при-
няли сторону внезапно появившагося алпда и помогли ему овла-
дѣть особой суроваго намѣстника Мансура (въ срединѣ 145—762).
Мятежъ быстро распространялся по всему Хиджазу, Мекка приняла
намѣстника отъ Мухаммеда, ему присягнули какъ халифу, бедуины
со всѣхъ сторонъ устремились подъ знамена претендента. По алидъ не
съумѣлъ воспользоваться благопріятствовавшими ему обстоятельствами,
не понялъ необходимости соблюдать должное равновѣсіе между кай-
сптами и іеменцами п видимо чуждался первыхъ. Съ своей стороны
и мединскіе начетчики, встрѣтившіе вначалѣ съ радостью потомка
пророка, давно уже разучились дѣйствовать, по образцу старинныхъ
мединскихъ союзниковъ, одинаково хорошо мечомъ и кораномъ. Какъ
только подошло войско Мансура, предводимое ІІсои Ибнъ Мусой и
Хумейдомъ Ибнъ Кахтабой (12 Рамадана 145—4 декабря 762), они раз-
бѣжались. Окруженный немногими оставшимися ему вѣрными, Мухам-
медъ палъ; этимъ былъ положенъ конецъ возстанію въ Хиджазѣ.
Тѣмъ временемъ Ибрахимъ затѣялъ гораздо болѣе опасную революцію
въ Басрѣ (начало Рамадана=конецъ ноября); возмущеніе подготовля-
лось уже издавна, оно одновременно охватило сосѣднія части Ирака,
Хузистана и Персіи. Бунтъ становился особенно страшнымъ, потому
что проживавшій въ Хашиміѣ близъ Куфы Мансуръ очутился вдругъ
окончательно разобщеннымъ съ восточными провинціями. Находясь
между возставшей Басрой и непріязненно расположенной къ нему Си-
ріей, халифъ не имѣлъ при себѣ вдобавокъ достаточнаго количества
войскъ—большинство его арміи тянулось по дорогѣ въ Медину, да-
леко отъ Ирака. Повелитель выказалъ при этомъ такую энергію и
мудрость, которыя даже въ немъ трудно было предполагать: рядомъ
искусно расчптаяныхъ мѣръ онъ съумѣлъ сдержать въ повиновеніи
ненадежныхъ куфійцевъ, въ средѣ которыхъ находилось не малое чи-
сло зейдитовъ, пока не вернулись изъ мединской экспедиціи Иса и
Хумейдъ. Войска подошли какъ разъ впору. При первомъ же извѣстіи о
смерти своего брата, Ибрахимъ, не ожидавшій такой внезапной развязки
въ Хиджазѣ, быстро двинулся отъ Басры къ Куфѣ. Немного уже
миль оставалось ему до столпцы, когда появились навстрѣчу мятеж-
нику только что подоспѣвшія аббасидскія войска. Сначала побѣда скло-
нялась на сторону алпда; но личной энергіи и храбрости Исы уда-
'	_]81___
лось остановить бѣгущія толпы; въ возникшей свалкѣ палъ Ибрахимъ,
а съ нимъ рухнуло и дѣло алидовъ (25 Зуль Ка’да 145=14 февра-
ля 763). Люто, какъ и слѣдовало ожидать, отомстилъ Мансуръ; алп-
довъ повсюду преслѣдовали безпощаднѣе даже, чѣмъ при Хаджжгіджѣ;
страшно пострадала Басра, а въ Мединѣ солдатчина такъ расхозяп-
ничалась, что вскорѣ за занятіемъ города вспыхнулъ опять новый мя-
тежъ. Бушевала чернь и подавленіе волненія не представило конечно
большихъ трудностей. Замѣчателенъ только тотъ фактъ, что въ воз-
мущеніи приняли участіе также рабы негры, превеликое множество
которыхъ понавезено было сюда изъ западныхъ провинцій. Случилось
это впервые. и современники, понятно, не уразумѣли симптома пред-
стоящей опасности отъ безпрерывнаго ввоза тысячъ и тысячъ воен-
ноплѣнныхъ, либо обмѣненныхъ рабовъ изъ чуждыхъ расъ; онп и не
подозрѣвали того, что можетъ случиться при этомъ съ государствомъ,
лишь только сила господствующихъ классовъ населенія начнетъ мало
по налу слабѣть.
Основательность пущенныхъ въ ходъ Мансуромъ пріемовъ въ дан-
номъ случаѣ, какъ и во всемъ, что онъ ни дѣлалъ, повели къ тому, что
долгое время не слышно было ни о какихъ возстаніяхъ алидовъ. Этотъ
мрачный халифъ, понятно, п позже продолжалъ неустанно слѣдить за
ними. Когда Махдій при своемъ вступленіи на тронъ велѣлъ открыть
переполненныя сокровищницы своего покойнаго отца, то съ изумле-
ніемъ увидѣлъ въ одномъ громадномъ подземельѣ густые ряды набаль-
замированныхъ труповъ алидовъ. Тузъ были старцы, возмужалые и
дѣти: у каждаго въ ухѣ торчалъ ярлыкъ съ обстоятельнымъ обо-
значеніемъ имени, званія и происхожденія отдѣльнаго лица. Новый
повелитель распорядился убрать ужасную библіотеку, а трупы пре-
дать погребенію. Тѣмъ не менѣе Мансуръ никогда не чуждался
вполнѣ разумныхъ мѣръ, дабы привязать къ новой власти безопасныхъ
членовъ этой семьи; такъ напр. между гг. 150—155 (767—772) на-
ходимъ мы одного алида на посту намѣстника Медпны. Этой поли-
тики въ главныхъ чертахъ держался и Махдій. .Іишь по временамъ,
чтобы люди не очень-то зазнавались, казнили одного, другого, а со
всѣми остающимися обращались вполнѣ благопристойно. У вы, при Ха-
рѵнѣ все пошло совсѣмъ иначе. Онъ не только отнялъ у нѣкоторыхъ
изъ нихъ годовое содержаніе, но повелѣлъ возобновить снова всеоб-
щее преслѣдованіе. Несчастные были доведены до полнѣйшаго отчая-
нія. II вотъ одинъ пзъ нихъ, Хусейнъ Пбнъ Ѵлій, правнукъ Хасана,
рискнулъ въ сообщничествѣ съ двумя дальними дядями, Идрисомъ п
Яхьей, взбунтоваться возлѣ самой Мекки (169—786); мятежъ оказался
изъ наиболѣе неудачныхъ п самъ Хусейнъ поплатился головой. По Идрису
п Яхьѣ удалось бѣжать. Первый спасся иа крайнемъ западѣ, гдѣ этому
первому тамъ алпду посчастливилось кое-что сдѣлать; среди берберовъ
онъ положилъ основаніе династіи идрисидовъ. Братъ же его Яхья
укрылся у дейлемитовъ въ недоступныхъ прибрежныхъ горахъ Ка-
спійскаго моря. Не трудно было и ему поднять противъ багдадскаго
сюзерена этотъ вѣчно безпокойный народецъ; въ 170 (792) горцы
снова отложились отъ халифа. Тогдашній намѣстникъ этихъ провин-
цій, бармекидъ Фадлъ поспѣшилъ вступить въ мирные переговоры и
вручилъ Яхьѣ охранную грамоту, засвидѣтельствованную весьма по-
чтенными личностями; съ ней п отправился онъ къ халифу Харуну
въ Багдадъ. Здѣсь его встрѣтили съ величайшей предупредительностью.
Нѣсколько позже однако нашелся услужливый главный кади—чест-
наго человѣка звали Абу’ль Бахтарій—который откопалъ ошибку въ
формѣ документа. По повелѣнію Рашида Яхья былъ заключенъ въ
темницу и умеръ голодною смертью.
Далеко съ болѣе значительными затрудненіями предстояло встрѣ-
титься халифату Аббасидовъ въ персидскихъ восточныхъ провинціяхъ,
поддержкѣ которыхъ владѣтельный домъ обязанъ былъ трономъ. Раз-
очарованіе и озлобленіе воздѣйствовали здѣсь горячо на національное
чувство и произвели одинаковое вліяніе, подобно описанному выше
влеченію арабовъ къ алпдамъ. Эти округа подчинились исламу позд-
нѣе другихъ, въ нихъ сохранились въ наибольшей чистотѣ персидскіе
обычаи и вѣрованія. Тутъ, по зову Абу Муслима, поднялись всѣ пого-
ловно съ необычайнымъ пыломъ, сгорая нетерпѣніемъ стряхнуть нена-
вистное иго арабовъ. Аббасиды тѣмъ временемъ забрались тишкомъ
на тронъ, жертвой ихъ неблагодарности палъ наконецъ Абу Муслимъ,
исламъ же нисколько не ослабѣвалъ и попрежнему навязывалъ на-
селенію свою оффиціальную религію въ видѣ ничего не говорящихъ
чувству обрядныхъ артикуловъ богослуженія, а отщепенцы перебѣжчики,
которыхъ слишкомъ большое число безчестило священную отечественную
почву, предавали презрѣнію и осмѣянію досточтимые огнепоклонническіе
храмы древняго Ирана. Уныніе и злоба все распространялись и разноси-
лись по Хорасану, Мидіи и Персіи. И въ другихъ провинціяхъ, особенно
въ малодоступныхъ горныхъ долинахъ Адербейджана. до послѣдняго вре-
мени укрывавшихъ убѣжища огнепоклонниковъ, сохранялось старинное
ученіе Зороастра. а также другихъ древнихъ вѣроучителей, и страстно
выжидали жители момента возрожденія. Съ другой стороны, по мѣрѣ
болѣе прочнаго утвержденія ислама въ этихъ странахъ, и національ-
ное содержаніе этихъ движеній облекалось въ болѣе религіозныя формы:
мятежники начинаютъ бороться не съ арабами, а съ муслимамп; пред-
водители ихъ появляются скорѣе въ роли проповѣдниковъ но-
вой религіи, чѣмъ мірскихъ властителей. Не мало находилось пер-
совъ и въ Багдадѣ, притомъ занимали они выдающіеся посты.
Противъ нихъ-то, особенно тѣхъ. которые хотя бы съ виду только
признавали исламъ, не менѣе какъ и противъ Аббасидовъ направлена
была оппозиція въ восточныхъ провинціяхъ. Да п алиды здѣсь ока-
зывались непригодными; какъ и другіе, были они истымп арабами и
мусульманами. Какіе же главари могли изъ нихъ выйти для этихъ
крайнихъ направленіи! Между тѣмъ, по самому своему существу, воз-
никающія пзъ даннаго настроенія секты клонились къ примѣненію и
въ теоріи п на практикѣ широчайшей разнузданности мысли. Офи-
ціальная же государственная церковь въ дѣлѣ открытой пропаганды
едва ли владѣетъ обыкновенно хотя бы на половину способностью
противодѣйствія по сравненію съ преслѣдуемыми ею, частью скры-
вающимися въ развѣтвленіяхъ тайныхъ обществъ еретиками: по-
этому прямые послѣдователи ученія Зороастра, того самаго, ко-
торое составляло нѣкогда государственную религію древней Персіи,
гораздо легче поддавались исламу, чѣмъ маздакиты, представители
своеобразнаго религіознаго коммунизма, почитаемые еще при Сасса-
нидахъ въ 528 или 529, съ государственной точки зрѣнія, за прокля-
тыхъ отщепенцевъ. Возникшія уже тогда противъ нихъ жесточайшія
преслѣдованія принудили ихъ притвориться вымершими, но на дѣлѣ
они продолжали тайкомъ существовать въ теченіе полутора столѣтій,
никѣмъ не тревожимые. Попадалось здѣсь также не мало сторонни-
ковъ буддійскаго ученія о воплощеніи божества въ царей и основа-
телей религій: всѣ они придерживались во времена Омайядовъ шіи-
товъ, а затѣмъ примкнули къ пропагандѣ Абу Муслима, который не
преминулъ въ угоду имъ распространять убѣжденіе, что божество во-
плотилось нынѣ въ семью пророка. Когда же впослѣдствіи дѣйстви-
тельность не отвѣчала пхъ упованіямъ, эти люди легко поддались раз-
личнаго рода порывистымъ, опаснымъ волненіямъ.
Нѣсколько лѣтъ выжидали спокойно огнепоклонники, маздакиты и
буддисты, исполненія своихъ заманчивыхъ надеждъ, обѣщанныхъ имъ
эмиссарами хашимитовъ, а между тѣмъ все еше ровно ничего не осу-
ществлялось. Когда же разнеслась повсюду страшная вѣсть объ
умерщвленіи Абу Муслима, въ томъ же самомъ году (137=755), не-
медленно же, нѣкто Сумбазъ, пзъ окрестностей Нишапура въ Хора-
санѣ, отъявленный послѣдователь ученія Зороастра, никогда не прини-
мавшій ислама, сталъ проповѣдывать объ отомщеніи за пролптую кровь
именитаго мужа Персіи. Возстаніе, быстро распространяясь, сразу
охватило часть Хорасана въ направленіи къ Рею и Мидіи. Въ кро-
вавой стычкѣ у Хамадана, палъ Сумбазъ, и бунтъ былъ временно по-
тушенъ. Нѣсколько лѣтъ спустя наступилъ моментъ разрыва съ Абба-
сидами п приверженцевъ ученія о воплощеніи. Цѣлыя толпы персовъ
стали одно время появляться вокругъ дворца Мансура въ Хашиміѣ въ
ы
141 (755). Изъ Хорасана стекались люди взглянуть поближе на
новаго властелина. Въ немъ, толковали они. признаемъ мы Бога
своего, а двухъ вельможъ почитали нѣкоторые изъ нихъ за Адама и
ангела Гавріила—очевидное смѣшеніе исламскихъ воззрѣній съ уче-
ніемъ о воплощеніи, почти то же самое, какое не рѣдко случалось под-
мѣчать прежде и у крайнихъ шіитовъ, а въ данномъ случаѣ при по-
средствѣ прежнихъ сподвижниковъ Абу Муслима перенесенное на со-
временныхъ представителей власти. Во всемъ этомъ выказывалось,
собственно говоря, весьма благодушное отношеніе, но Мансуръ по-
нялъ сразу, что невозможно долѣе потакать подобнымъ сектантскимъ
фантазіямъ. Какъ можно, всѣ благомыслящіе люди,—а о сохраненіи
ихъ привязанности только и думалъ халифъ,—будутъ этимъ страшно
оскорблены! II повелѣлъ онъ тѣхъ, кто больше горланитъ, схватить,
но многочисленные единомышленники—ихъ было вѣроятно болѣе пяти-
сотъ человѣкъ—бросились къ тюрьмѣ, освободили узниковъ и съ шу-
момъ понеслись къ замку. Пришлось изрубить на мѣстѣ зачинщиковъ,
а съ ними и многихъ другихъ. Такъ порвана была окончательно вся-
кая связь между Аббасидами и персидскими націоналистами анти-
исламскаго направленія. Конечно возмущеніе въ Хорасанѣ бывшаго
намѣстника страны, Абдъ Аль-Джаббара, случившееся въ томъ же са-
момъ или слѣдующемъ году (142=759), ничего не имѣло общаго съ
этимъ новымъ направленіемъ; сами жители, негодовавшіе на дурное
его управленіе, помогли укротить мятежъ. Зато въ 150 (767) послѣ-
довало возмущеніе настоящаго перса, но имени Устгізсиса. Онъ вы-
далъ себя въ окрестностяхъ Герата за пророка и въ скоромъ^временп
взволновалъ цѣлые близлежащіе округа, сосѣдній Седжестанъ п соб-
ственно Хорасанъ. Вооруженныхъ его приверженцевъ насчитывалось
вскорѣ до 300.000 человѣкъ. Съ большимъ трудомъ одолѣлъ его, вѣ-
роятно только въ 151 (768), Хазимъ Ибнъ Хузейма; но и послѣ того
силы мятежника оставались еще настолько грозными, что пришлось
волей-неволей прибѣгнуть къ почетной съ нимъ капитуляціи. Со
смертью Мансура эти движенія принимаютъ особенно тревожный ха-
рактеръ. Въ 161 (778) возмутился на дальнемъ сѣверо-востокѣ Ата,
персъ пзъ Мерва, служившій нѣкогда секретаремъ при Абу Муслимѣ,
а теперь выступившій снова съ ученіемъ о воплощеніи. Понятно, онъ
училъ, что Абу Муслимъ и самъ онъ были тѣми, въ которыхъ воплоти-
лось въ послѣдній разъ божество. Для того вѣроятно, чтобы укрыть *) отъ
*) Общепринятое предположеніе, будто опъбылъ до такой степени уродливъ,
что не рѣшался появляться съ открытымъ лицомъ—очевидно тенденціозное измы-
шленіе. Томасъ Муръ выбралъ его въ герои своей поэмы ѴеііесІ Ргорііеі оі
КЬогаззап (Ьаііа Еоокіі, ТЬ. I). Извѣстный мятежникъ приЫутасимѣ, Аль-Му-
барка, носилъ тоже покрывало.
глазъ непосвященной толпы величественное зрѣлище своего лика, онъ
выступалъ постоянно закутанный въ златотканный покровъ, отъ котораго
и получилъ прозваніе свое Аль-Муканна «покрытый». Настоящимъ его
мѣстопребываніемъ былъ замокъ Санамъ, возлѣ Кеша за ОксусОхМъ.
Отсюда возстаніе разлилось по всей провинціи, а въ сосѣднемъ Хо-
расанѣ харурпты ::) завладѣли тоже съ необычайной быстротой зна-
чительной полосой земли. Многихъ генераловъ Махдія разбивалъ Му-
канна. Только въ 163 (780), когда Язпдъ Понъ Мазьядъ успѣлъ оси-
лить харуриговъ. могъ СаТідъ Лль-Харгішій справиться съ этимъ за-
мѣчательнымъ пророкомъ. Тѣснимый все болѣе п болѣе, онъ былъ
вынужденъ наконецъ запереться въ своемъ укрѣпленномъ замкѣ Са-
намъ. Когда же держаться долѣе не было никакой возможности/ онъ
принялъ ядъ вмѣстѣ со своимп женамп и приспѣшниками, въ по-
слѣднюю минуту поджегъ замокъ и погибъ въ пламени (163=780).
Еще за годъ раньше, подобно тому какъ и въ сосѣднемъ Табари-
станѣ, вспыхнуло въ ненадежномъ Джурджанѣ иного сорта возстаніе,
возбужденное коммунистическими стремленіями мазиакптовъ. Возму-
щеніе было подавлено, но снова повторилось при Харунѣ въ 180 (797)
въ топ же самой провинціи и продолжалось съ такою силой, что про-
тянулось п на второй годъ. Упорство, съ которымъ эти еретическія
движенія постоянно возобновлялись, заставило правительство убѣ-
диться въ необходимости вырвать зло съ корнемъ. А опасность легко
было усмотрѣть; ояа очевидно проистекала отъ продолжавшихъ по-
стоянно держаться тайныхъ языческихъ воззрѣній, которыя, отчасти
даже подъ маской исламскаго исповѣданія, еще широко были распро-
странены почти по всѣмъ областямъ востока. Маздакиты въ Адер-
бейджанѣ и прикаспійскихъ провинціяхъ, пропитанные буддизмомъ
огнепоклонники въ Хорасанѣ, ыанихейцы п родственныя имъ секты
въ Месопотаміи, особенно въ Харранѣ и окрестностяхъ, въ болоти-
стыхъ мѣстностяхъ южной полосы Евфрата до самой Басры и Хузи-
стана. въ одинаковой мѣрѣ пылали ненавистью къ истинной вѣрѣ,
хотя всѣ эти различныя ученія сильно отличались другъ отъ друга
въ отдѣльныхъ подробностяхъ. Тѣмъ опаснѣе становились ихъ основы,
когда проникали въ среду пропитанныхъ вольномысліемъ арабовъ, на
что неоднократно слышались жалобы уже во времена Мансура. Всѣхъ
этихъ невѣрныхъ и еретиковъ клеймили общимъ наименованіемъ зен-
*) Т. е. хариджиты. Слѣдуетъ однако замѣтить, что во многихъ подоб-
выхъ разбираемому случаяхъ историки примѣняютъ повидимому это названіе,
Ве обращая никакого вниманія на историческую связь, ко всѣмъ вообще раз-
личнаго рода революціонерамъ, когда они не подходятъ подъ обыденныя кате-
горіи шіитовъ, хуррамвтовъ и т. п.
диковъ, что значило первоначально «колдуны» )—такъ вѣроятно ве-
личали всѣхъ еретпковъ уже въ эпоху Сассанпдовъ. Даже при Ман-
сурѣ еслп попадались неудобныя личности, то ихъ казнили иногда по об-
виненію въ зендикпзмѣ; возьмемъ хотя бы Нбяъ Аль-Мукаффу. Послѣд-
ствіемъ возмущенія Муканны было то, что это гоненіе при Махдіѣ вошло
въ систему. Каждый зендикъ почитался государственнымъ преступникомъ,
а въ 167 (783/4) учреждена была должность великаго инквизитора, но-
сящаго титулъ «палача зендиковъ». На его обязанности лежало разслѣ-
дованіе и наказаніе всѣхъ вольнодумцевъ. Мутазилнты теологп. дабы не
ударить въ грязь предъ ортодоксами, всячески стремились избѣгать даже
вида примѣси хотя бы тѣни атеистическаго вольномыслія къ собствен-
ному раціонализму а потому усердно предавались преслѣдованію ере-
тиковъ, но цѣли понятно не достигали. Признанныя опасными для госу-
дарства мнѣнія исповѣдывалпсь сокровенно и продолжали еще успѣш-
нѣе процвѣтать и размножаться тайкомъ. Посыпались разумѣется по-
стыдные извѣты отовсюду, неразлучные спутники всякаго деспотизма,
будь онъ абсолютнымъ либо радикальнымъ, безразлично. Вѣдь обвиненіе
въ ереси—слишкомъ сподручное и почти всегда дѣйствительное средство
къ устраненію личнаго врага илп же политическаго соперника. Дошло
до того, что позорная смерть погубила многихъ сильныхъ по харак-
теру и во всѣхъ отношеніяхъ превосходныхъ людей. Интеллигентные
слои населеніи были запуганы, зато тайное подстрекательство не-
образованныхъ классовъ противъ правительства развивалось все силь-
нѣй. II вотъ, послѣ короткаго перерыва (приблизительно отъ 168—178
=784—794) насильственные взрывы революціонныхъ теченій снова
выступили съ удвоенной силой. До насъ дошли свѣдѣнія о возста-
ніяхъ въ Хорасанѣ, Табаристанѣ п другихъ мѣстностяхъ Персіи въ
166 (782/3), 180—181 (796—797), въ Джурджанѣ въ 183 (799) 184
(800), 185 (801); а наконецъ въ 192 (808), какъ бы въ предвкушеніе
будущей тяжкой междоусобной войны слѣдующаго царствованія, опу-
стошавшей эти страны и сосѣднія провинціи въ теченіе 22 лѣтъ,
вспыхнули въ Адербейджанѣ волненія маздакитскаго характера.
Еслп даже правленію бармекидовъ стоило большихъ усилій справ-
ляться съ подобными трудностями, то самодержавіе Харуна повело
конечно лишь къ тому, чтобы еще пуще усугубить зло. До сей поры
управленіе въ восточныхъ провинціяхъ велось хотя въ общихъ
чертахъ недурно. Во время личнаго своего пребыванія въ Хора-
санѣ въ 178 (794), Фадлъ упорядочилъ многое въ этой области,
по крайней мѣрѣ все то, что могло быть улучшено попеченіемъ
правителя. Благодаря этому, позднѣйшія волненія ограничивались
*) I. БаітезЬеіег въ Доптаі азіаіідие, VIII вёгіе, 1. III, р. 562.
г<
сравнительно незначительною распространенностью. Но съ паде-
ніемъ бармекпдовъ, намѣстникъ Хорасапа, Пса Понъ Алій, при-
нялся самымъ безчестнымъ образомъ грабить ввѣренную его управле-
нію область. Начиная съ 1ь9 (805) громкія жалобы стали доходить
до самаго Багдада. Харунъ былъ настолько недальновиденъ, что во
время благоразумно предпринятаго имъ объѣзда восточныхъ провин-
цій онъ уже въ Рейѣ позволилъ себя одурачить Псѣ, который поспѣ-
шилъ къ нему навстрѣчу п задобрилъ его изысканной лестью и вы-
дачей части награбленнаго въ видѣ княжескихъ подарковъ. ІГ вотъ,
когда внукъ бывшаго намѣстника Омайядовъ Насра Понъ Сейяра, Рафи
Понъ Лейсъ умертвилъ пзъ за своихъ личныхъ счётовъ второстепен-
наго намѣстника въ Самаркандѣ, потерявшіе всякое терпѣніе мѣстные
жители провозгласили его своимъ предводителемъ. Въ союзѣ съ нѣко-
торыми тюркскими племенами ему посчастливилось разбить Псу, а въ
слѣдующемъ неудачномъ сраженіи въ 191 (807) палъ и самъ намѣст-
никъ. Возмущенный всѣмъ происшедшимъ, халпфъ отправилъ въ Хо-
расанъ Харсаму Ибнъ А’яна и тотъ съумѣлъ весьма искусно ней-
трализировать дѣйствія Алія, сына покойнаго намѣстника, только что
его замѣстившаго. Довѣренный Харуна торжественно обѣщалъ народу
на будущее время лучшее управленіе, но Рафи попрежнему распоря-
жался неограниченно за Оксусомъ. Дѣла складывались до такой
степени серьезно, что повелитель счелъ необходимымъ лично вы-
ступить въ походъ противъ мятежника. Онъ послалъ напередъ въ
Мервъ своего сына Ма'муна, а самъ съ главными силами тронулся
вслѣдъ за нимъ. Халифъ прибылъ въ Ту съ (нынѣшій Мешхедъ въ
Хорасанѣ), но здѣсь настигла его скоротечная болѣзнь которую не могъ
перенести рановременно истощенный постоянной безпорядочной жизнью
организмъ. Повелитель скончался имѣя только 45 лѣтъ отъ роду ')
3 Джумада II 193 (24 марта 809) при угнетающемъ сознаніи, что его
постель окружаютъ шпіоны обоихъ его сыновей, эгопстическіе происки
которыхъ угрожали уже теперь нарушить ежеминутно правильность
престолонаслѣдія, а вмѣстѣ съ тѣмъ и посягали на государственную
безопасность. Это было прямою виною не по заслугамъ прославленнаго
усопшаго правителя, п опасность въ скоромъ времени должна была
осуществиться въ самыхъ ужасныхъ размѣрахъ.
Труднымъ, почти невозможнымъ быть можетъ, оказывалось дости-
*) Какая именно - неизвѣстно, описанія симптомовъ болѣзни крайне разно-
рѣчивы. Увѣряютъ, будто бы, по наущенію Амина, врачъ христіанинъ Гавріилъ
отравилъ повелителя, но это не доказано и едва ли справедливо, принимая во
вниманіе характеръ принца—юноши въ высшей степени чувствительнаго и легко"
Мысленнаго.
По другимъ извѣстіямъ 47. ср. прим. на стр. 166.
18 .ч
женіе на дѣлѣ цѣлей политики Мансура и бармекидовъ,—скрѣпленія
надолго единенія арабовъ и персовъ при помощи безусловнаго взаимо-
дѣйствія обѣихъ націй; но преслѣдованіе этого плана, не слѣдуетъ
забывать, представляло единственную возможность сдерживать мир-
нымъ путемъ оба народа подъ однимъ и тѣмъ же скипетромъ. По
этому самымъ лучшимъ и наиболѣе яркимъ свидѣтельствомъ полной
политической несостоятельности Рашида можетъ послужить его край-
нее легкомысліе, допустившее исчезновеніе самой возможности единенія
народовъ, благодаря размножившимся въ его царствованіе гаремнымъ ин-
тригамъ. Было у него трое сыновей: Мухаммедъ, Абдулла и Касимъ
и всѣ они имѣли извѣстныя права на престолонаслѣдіе. Абдулла былъ
самый старшій, но прижитый отъ персидской рабыни. Хотя законъ
былъ на его сторонѣ (т. I, стр. 227), но признаніе его наслѣдникомъ было
бы оскорбленіемъ для столь извѣстной изъ сказокъ «Тысячи и одной ночи»
законной супруги халифа, Зубейды. Долгое время она полновластно
управляла Харуномъ; въ угоду ей халифъ заставилъ принести присягу
какъ наслѣднику въ 173 (789) пли 175 (791) второму своему сыну
Мухаммеду, принявшему прп этомъ титулъ Аль-Аминъ («надежный*}.
Распоряженіемъ же, сдѣланнымъ позже (183=799), назначался ему въ
преемники Абдулла, прозванный Аль-Ма’мунъ—«довѣрія достойный».
Временно первый управлялъ въ качествѣ генеральнаго намѣстника
Иракомъ п Сиріей, а второй Мидіей и восточными провинціями. Въ
186 (802) провозглашенъ былъ третьимъ наслѣдникомъ Касимъ, по-
лучивъ прозваніе Аль-Му таыанъ («увѣренный»), Его управленію были
поручены Месопотамія и «оборонительныя линіи» Между тѣмъ не за-
долго до катастрофы съ бармекидамп (186=802), халифъ повелѣлъ
закрѣпить это распоряженіе, напоминавшее современникамъ подобное
же раздѣленіе государства Людовикомъ Благочестивымъ,, двумя доку-
ментами: по одному изъ нихъ буквально запрещалось Амину, подъ уг-
розою лишенія трона, пытаться нарушать въ чемъ-либо присвоенныя
Ма’муну права, а въ другомъ обязывался въ свою очередь Ма’мунъ
торжественно сохранять вѣрность по отношенію къ своему брату вла-
стелину. Обѣ грамоты, ради вящшаго освященія ихъ содержанія, со-
хранялись въ Ка’бѣ въ Меккѣ. Что думали касательно этихъ поста-
новленій находившіеся еще тогда у кормила правленія бармекпды,
намъ ничего неизвѣстно. Едва ли однако могли они одобрять подоб-
наго рода распоряженія. Вѣроятно эти дѣльцы опасались открыто вы-
ступить противъ интригъ принцевъ и ихъ приверженцевъ и вѣрили
въ свою силу, полагая, что съумѣютъ въ предстоящихъ осложненіяхъ
стойко выждать, какъ это имъ удалось въ былое время при Хади, не
выпуская пзъ рукъ въ общемъ руководительства текущими дѣлами*
Паденіе пхъ удаляло изъ среды соперничествующихъ принцевъ вся-
----------- 189
кую нейтрализующую, уравновѣшивающую силу. Межъ тѣмъ третье
повтореніе акта присяги, совершенное по особому повелѣнію въ 189
(805) не приносило въ сущности ровно ничего положительнаго. Какъ
бы тамъ ни было, одно уже отдѣленіе персидскихъ областей отъ араб-
ско-иракскихъ нарушало единство государства. Если бы даже Аминъ
п Ма’мунъ рѣшились строго блюсти новое устройство, и въ такомъ
даже случаѣ отдѣльно управляемая продолжительное время Персія при-
выкла бы безъ сомнѣнія къ такой широкой самостоятельности, что
позже трудно бы было заставить ея жителей снова вернуться къ преж-
ней подчиненной зависимости. Но вѣдь сразу же становилось и те-
перь яснымъ, что дурныя отношенія, существующія между обоими
наслѣдниками престола, поставили пхъ въ положеніе въ высшей степени
неестественное, при всей ихъ сдержанности съ самаго же начала оказы-
вавшееся непрочнымъ. II эта рознь между отдѣльными личностями стано-
вилась тѣмъ болѣе опасной, что совпадала какъ бы намѣренно съ
враждебнымъ настроеніемъ обѣихъ національностей. Дѣйствительно,
мы видимъ, что бывшій камергеръ Харуна, Фадлъ Понъ Рабіі, правая
рука Амина, преданъ былъ всей душой арабскимъ интересамъ, а до-
вѣренное лицо у сына персіянки, Мамуна, Фадлъ Попъ Сахль, быв-
шій огнепоклонникъ, лишь въ 190 (806), побуждаемый своимъ высо-
кимъ покровителемъ, принялъ офиціально пеламъ. По его то совѣту
и выпросилъ 22-лѣтній принцъ у Харуна взять его вмѣстѣ съ собой
въ Хорасанъ (193=809), чтобы на всякій случай находиться на пер-
сидской почвѣ.
Совсѣмъ не схожая пара братцевъ—о подросткѣ Касіімѣ серь-
езно не могло быть конечно п рѣчи—очутилась по смерти Харуна
другъ противъ друга на скользкомъ пути къ власти. Жаждущій
развлеченій, мечтательно настроенный Аминъ былъ юноша избалован-
ный, а самостоятельная гордость властелина доводила его иногда до
опрометчивости. Холодный, вѣчно соображающій по натурѣ Ма’мунъ
обладалъ замѣчательной головой: его въ высшей степени интересо-
вали науки умозрительныя и точныя. Ко всему этому безстыдство его
Даже и для аббаепда было поразительно; въ этомъ онъ уподоблялся
прародителю своему Мансуру. Между тѣмъ какъ Аминъ сразу же безъ
всякихъ церемоній сталъ подкапываться подъ завѣщаніе покойнаго
°тца, болѣе прозорливый братъ его, при помощи своего Фадла, началъ
тайкомъ заискивать у персовъ и выжидалъ терпѣливо, придерживаясь
Повидимому совершенно легальной почвы, момента, когда Аминъ со-
Перщптъ очевидное беззаконіе. Новый халифъ, правленіе котораго но-
минально продолжалось отъ 193 (809) до его смертп, начала 198
(313), распорядился прежде всего вернуть въ Багдадъ войска, высту-
пившія въ походъ съ Рашидомъ. При первомъ же извѣстіи о кон-
19й
чивѣ отца, Ма’мунъ тоже поспѣшилъ прибыть изъ Мерва въ Тусъ и
здѣсь съ необыкновенной предупредительностью присягнулъ брату, а
въ распоряженія новаго повелителя п не думалъ вмѣшиваться, увѣ-
ренный по меньшей мѣрѣ въ преданности Харсаыы и хорасанской
своей арміи. Старый генералъ Харуна постоянно держался въ сто-
ронкѣ отъ всякаго политиканства—большого и малаго, памятуя прежде
всего, что ему слѣдуетъ оставаться вѣрнымъ слугой своего господина. Ко-
нецъ 193 (середина 609 > онъ употребилъ прежде всего на одолѣніе за
Оксусомъ Рафи; успѣвъ загнать его въ цитадель Самарканда. Харсама
съ подчиненнымъ ему генераломъ Тахиромъ Ибнъ Аль-Хусейномъ, при-
роднымъ персомъ, обложилъ крѣпость. Межъ тѣмъ опрометчивый халифъ
подстрекаемый все болѣе п болѣе противъ брата Фадломъ Ибнъ Рабіемъ,
вздумалъ уже въ 194 (810) обнародовать повелѣніе, чтобы отнынѣ
упоминалось на пятничномъ богослуженіи имя его малютки сына, Мусы,
ранѣе чѣмъ Ма'муна. А это значило, что халифъ вопреки послѣдней
волѣ Рашпда призналъ нынѣ перваго изъ нихъ своимъ наслѣдникомъ.
Ма’мунъ конечно возликовалъ; этимъ прямымъ нарушеніемъ его правъ,
скрѣпленныхъ завѣщаніемъ, Аминъ развязывалъ ему руки. Немедленно
же онъ прервалъ почтовое сообщеніе между Мервомъ и Багдадомъ,
согласился на почетную капитуляцію Рафи. черезъ что заполонилъ
сердца всѣхъ обитавшихъ за Оксусомъ (начало 191=конепъ 809),
сталъ выбивать собственную монету и принялъ, въ расчетѣ на содѣй-
ствіе умѣренныхъ шіитовъ Персіи, титулъ имама Аль-Худа «имама
по Божескому произволенію» (195=810). Прп этомъ онъ старался
всюду, до самаго Багдада, снискивать себѣ благорасположеніе и по мѣрѣ
силъ заручиться соумышленниками, чему конечно послужило наилуч-
шимъ средствомъ открытое нарушеніе договора менѣе коварнымъ его
братомъ. Ничего не выигралъ Аминъ, когда въ 195 (начало 811) тор-
жественно объявилъ объ окончательномъ смѣщеніи съ намѣстническаго
поста соперника-брата, а вскорѣ затѣмъ выслалъ на востокъ войско
и серебряную цѣпь для закованія непокорнаго. Плохимъ свидѣтель-
ствомъ разсудительности халифа или, вѣрнѣе, его совѣтчика Фадла
Пбнъ Рабія, было довѣріе, съ которымъ они прислушивались къ завѣ-
реніямъ Алія Ибнъ Псы, что при первомъ же его появленіи въ Хо-
расанѣ всѣ рѣшительно отступятся отъ Ма’муна. И этотъ пустой хва-
стунишка поставленъ былъ во главѣ экзекуціоннаго корпуса. Алі’1
между тѣмъ умудрился такъ разбросать свое войско во время похода?
что самъ двигался только съ 10.000 войска. Неожиданно атаковалъ
его съ 4000 воиновъ стоявшій ближе всѣхъ Тахиръ, начальникъ
гарнизона въ Реѣ. Въ завязавшейся жаркой стычкѣ палъ Аліи, а его
войско обратилось въ бѣгство. Той же самой участи подвергнулась 11
вторая 20 тп тысячная багдадская армія. Она была побпта прп
191
маданѣ, а послѣ нарушеннаго измѣннически Тахиромъ перемирія и
совсѣмъ истреблена (конецъ 195=811). Вся Мидія до Хульвана перешла
въ руки непріятеля. Снова набрано было еще разъ 40.000 человѣкъ, но
войско къ несчастію состояло на половину изъ арабовъ и персовъ.
Эмиссары Тахира съумѣли посѣять раздоръ въ лагерѣ у Ханикина;
возникли опасныя волненія: бушуя и горланя вернулись ненадежныя
толпы назадъ въ столпцу (196=конецъ 811). Одна оставалась еще
надежда на привлеченіе вспомогательныхъ сирійскихъ войскъ дабы
дать иной оборотъ дѣлу, но тамъ, вокругъ Дамаска и въ самомъ го-
родѣ, бились снова, съ самаго начала междоусобной войны, кайситы
съ кельбитамп. Наконецъ удалось залучить нѣсколько тысячъ арабовъ
въ Ракку, на Евфратѣ, но и тутъ не посчастливилось. Они сцѣпились
съ близъ стоящими персидскими командами, высланными изъ Багдада;
дѣло дошло до настоящаго побоища, и сирійцы повернули обратно домой.
А именно тутъ, въ Иракѣ, все было расчитано на равновѣсіе между
обѣими націями; разъ оно" было нарушено, весь государственный
организмъ распадался, наступалъ невообразимый хаосъ. Дѣло въ томъ,
что войска, какъ извѣстно, набирались и въ столицѣ и по провин-
ціямъ на половину пзъ арабовъ и персовъ. Въ настоящее же время
обѣ національности здѣсь находились во враждебныхъ отношеніяхъ.
Организованный еще въ 178 (794) и расположенный бармекидомъ
Фадломъ хорасанскій корпусъ въ Багдадѣ, ради усиленія конечно пер-
сидскаго вліянія, на бѣду несчастнаго халифа возмутился (11 Рад-
жабъ 196=28 марта 812). Бунтъ былъ подавленъ на этотъ разъ, но
смятеніе вокругъ Амина съ каждой минутой становилось тревожнѣй.
Между тѣмъ съ двухъ сторонъ устремлялись арміи Ма’муна къ заду-
манной цѣли. Послѣ неурядицы подъ Ханикиномъ Тахиръ дви-
нулся впередъ, огибая съ юга, а Хйрсама, принявшій открыто сто-
рону Ма’муна послѣ нарушенія Аминомъ договора, надвигался со свѣ-
жими полчищами по направленію чрезъ Хульванъ прямо на столицу.
Безъ особыхъ затрудненій занялъ Тахиръ Хузистанъ и предпринялъ
изъ Ахваза походъ на Басру и Куфу. Все какъ-то неудачно склады-
валось для несчастнаго властелина въ этотъ злополучный Раджабъ.
Арабы дальнихъ провинцій и тутъ оказались близорукими: они не по-
нимали, что теперь ставятся на карту послѣдніе остатки ихъ полити-
ческаго значенія. Къ концу мѣсяца (апрѣль ^12) присягнули Ма’муну
и священные города, послѣ того какъ вся восточная Аравія покори-
лась безъ боя. Тѣмъ временемъ Тахпръ успѣлъ подойти къ самому
Мадайну, а къ лѣтнему солнцестоянію соединенныя войска Харсамы
и его успѣлп обложить Багдадъ. Конецъ года и весь слѣдующій
(197=812/3) прошелъ въ ожесточенныхъ схваткахъ между отдѣль-
ными отрядами враждующихъ братьевъ; дрались персы съ арабами,
192
солдаты съ дошедшими до изступленія жителями столпцы, а одновре-
менно разыгрывались всевозможнаго рода интриги и измѣны. Какъ то
удалось Амину, задаривъ громадными суммами, переманить на свою
сторону часть солдатъ Тахира (въ концѣ 196=812). Но онп вскорѣ
же возмутились, а затѣмъ обѣщанія персидскаго полководца, подкрѣплен-
ныя весьма настоятельно силой обстоятельствъ, возымѣли надъ ними
болѣе прочное воздѣйствіе. Искренней привязанности къ династіи уже ни-
гдѣ болѣе не существовало. Вѣчные споры изъ за престолона-
слѣдія, постоянныя расторженія торжественно принесенныхъ присягъ,
усиленная въ подобныхъ случаяхъ раздача денегъ, чтобы заручиться
расположеніемъ войска, привели къ тому, что офицеры п должност-
ныя лица давно уже привыкли руководиться одними эгоистическими
соображеніями. Напрасно искали бы мы второго примѣра топ безко-
рыстной вѣрности, къ тому же въ ущербъ себѣ, какую выказалъ един-
ственно одинъ только старый Харсама, къ этой выродившейся семьѣ.
Конечно, прежде всего было прямою обязанностью населенія сто-
лицы, превышавшаго не одну сотню тысячъ, выступить въ защиту
правительства; вѣдь именно ему и обязанъ былъ городъ всѣмъ своимъ
блескомъ и благоденствіемъ. Но роскошь жизни громаднаго города
дѣйствуетъ слишкомъ разслабляющимъ образомъ: пресмыкающіеся предъ
силой, жители становились непокорными и заносчивыми прп первыхъ
признакахъ слабости. Теперь же, когда халифъ все болѣе и болѣе
ощущалъ недостатокъ въ деньгахъ и вынужденъ былъ прибѣгнуть кѣ
обиранію имущихъ, озлобленіе и негодованіе горожанъ росло и шири-
лось. А главный виновникъ всѣхъ бѣдъ, Фадлъ Пбнъ Раби, исчезъ
вскорѣ послѣ бунта хорасанцевъ. Стали понемногу уходить въ
лагерь Тахира одинъ за другимъ и окружавшіе Амина высшіе
офицеры. Честолюбивый персъ очевидно стремился заложить первую
ступень своего величія гибелью несчастнаго властелина. Въ то время,
какъ Харсама неохотно исполнялъ своп обязанности, желая по мѣрѣ
силъ смягчить судьбу сына покойнаго своего господина, Тахиръ неу-
томимо работалъ—подстрекалъ къ измѣнѣ генераловъ п слугъ ха-
лифа и бралъ штурмомъ одинъ за другимъ осажденные имъ кварталы.
Столица страшно пострадала: цѣлыя части города превращались въ
груды щебня—никогда не суждено было впослѣдствіи вернуться преж-
нему блеску, объему и процвѣтанію Багдада. Наконецъ Аминъ за-
перся въ замкѣ Хулдъ, у осажденныхъ быстро истощались жизненные
припасы. Халифъ завязалъ переговоры о сдачѣ съ Харсамой, надѣясь
по крайней мѣрѣ спасти хоть жизнь. Старый генералъ обязался пе-
ревезти ночью властелина изъ дворца водою къ себѣ въ лагерь. По Та-
хиръ не дремалъ: сторожившіе по его приказанію люди ухватились
за ладью и опрокинули ее. Харсама съ Аминомъ однако выплыли, н°
193
поджидавшіе на берегу сторонники Тахира схватили халифа. По по-
велѣнію перса въ ту же ночь несчастный повелитель былъ умерщ-
вленъ (25 Мухарремъ 198=25 сентября 813) *).
Ма’мунъ сталъ теперь (198—218=813—833) единодержавнымъ
властелиномъ. Но волненія, въ которыя злополучная междоусобная
война погрузила весь западъ государства, не такъ-то скоро улеглись.
Болѣе шести лѣтъ продолжались они еще, прежде чѣмъ можно было ха-
лифу вступить наконецъ въ столицу своего государства. И ему понадоби-
лось при этомъ пустить въ ходъ все коварство и безпощадность свойствен-
ныя его роду, дабы осилить всеобщее возмущеніе, разразившееся вскорѣ
снова благодаря совершеннымъ имъ самимъ промахамъ, скорѣе впрочемъ
визиря его, Фадла ИбнъСахла. По пагубности послѣдствій, вліяніе этого
человѣка едва ли уступитъ тому злу, которое принесъ тезка его арабъ
Фадлъ Ибнъ Раби при Аминѣ. Казалось, всѣ его заботы устремлены
были на удовлетвореніе мести перса надъ всѣмъ арабскимъ, блестя-
щіе же успѣхи первыхъ совѣтовъ значительно усиливали вліяніе
Фадла на 28-лѣтняго повелителя. Ему не трудно было убѣдить ха
лифа не трогаться пока изъ Мерва, а управленіе западомъ поручить
брату его Хасану Ибнъ Сахлу. Пока Тахиръ возился съ усмиреніемъ
нѣсколькихъ возмущеній въ Месопотаміи, Хасанъ успѣлъ въ самое
непродолжительное время зарекомендовать себя такъ дурно предъ ара-
бами, что представился самъ собой наиблагопріятнѣйшій моментъ для
алпдэвъ еще разъ попытаться поднять народъ противъ дома Аббаса.
Сл} чаемъ воспользовался нѣкто Абу-съ-Сарайя, человѣкъ съ весьма
подозрительнымъ прошлымъ. Въ битвахъ подъ Багдадомъ участвовалъ
и онъ въ качествѣ сторонника Ма’муна, когда же его уволили по
окончаніи междоусобной воины, проходимецъ сталъ орудовать за спи-
ной одного изъ алпдовъ, проживавшаго въ Куфѣ. Мухаммеда Ибнъ
Ибрахима, болѣе извѣстнаго по его прозвищу Ибнъ Табатаба; ему не
трудно было уговорить легковѣрнаго потомка Алія выступить въ роли
претендента (9 или 10 Джумада II 199=25, 26 января 815). Хотя
вскорѣ послѣ довольно удачной стычки съ войсками Хасана внезапная
смерть постигла Ибнъ Табатаба, а неоднократно разбиваемый впо-
слѣдствіи Харсамой Абу’съ Сарайя былъ наконецъ схваченъ и каз-
ненъ 10 Раби I 200 (18 октября 815), но эмиссары зейдитовъ
успѣли тѣмъ временемъ заручиться сочувствіемъ многихъ въ Басрѣ
и священныхъ городахъ, гдѣ мало-по-малу вскипало неудержимое не-
годованіе на хозяйничанье персовъ. Въ скоромъ времени разлился
бунтъ по всѣмъ провинціямъ, отъ Іемена до Хузпстана. Между тѣмъ
*) Исчисленіе даты Вейлемъ (СгезсЬісІИе Дег СЪаІіГеп II, 194, прим. 2) под-
тверждается и приводимой у Табарія (Ш, 916,15) параллельной сирійской датой
(25 іюль).
потопа ислама, т. и.	13
191
обнаружилось на первыхъ же порахъ, что защитой интересовъ потомковъ
Мухаммеда на этотъ разъ прикрывались одни безчинства анархическихъ
изверговъ: какъ въ Басрѣ такъ и въ Меккѣ свирѣпо распоряжались такъ
называемые намѣстники алидовъ: дошло до того, что вскорѣ все населеніе
поторопилось отъ нихъ отвернуться, а подчиненные генералы Хар-
самы успѣли безъ особаго труда въ теченіе первой половины 200
(815/16) возстановить снова порядокъ повсюду. Не мало поспособ-
ствовало усмиренію мятежниковъ и то уваженіе, которое питали арабы
къ старинному сподвижнику Харуна. Къ концу 200 (816) отправился по-
крытый славой генералъ въ Мервъ къ новому халифу, вполнѣ уповая
что его немаловажныя заслуги подготовили ему несомнѣнно самый ра-
іушный пріемъ. Плохо же зналъ онъ натуру Аббаспдовъ, да ему и не-
когда было ее изучить, безпрестанно сражаясь ради пользъ этой семьи
то въ Африкѣ, то въ Египтѣ, противъ византійцевъ и турокъ, уча-
ствуя на всѣхъ поляхъ сраженій, начиная съ уступовъ Атласа до са-
мыхъ границъ Китая. Цѣпко державшіеся за Ма’муна персы должны
были позаботиться, чтобы устранить росказни стараго болтуна передъ
халифомъ о безнадежной непопулярности настоящаго управленія въ за-
падныхъ областяхъ; они-то и постарались вдохнуть недовѣрчивому
Ма’муну злую мысль, что вступающій во главѣ побѣдоноснаго войска
въ Мервъ военачальникъ готовъ при случаѣ попрать авторитетъ вла-
стелина. Этого было слишкомъ достаточно. Коварный аббасидъ пове-
лѣлъ ввергнуть въ темницу вѣрнаго пособника въ нуждѣ; онъ допу-
стилъ врагамъ его устроить такъ, что военачальникъ скончался въ
заключеніи «естественной смертью» (Зу’ль Када 200=іюнь 816). Од-
нимъ словомъ произошло нѣчто въ родѣ повторенія исторіи съ Абу
Муслимомъ, но какъ человѣкъ, Харсама стоялъ неизмѣримо выше сви-
рѣпаго «поставщика королей >.
Когда вѣсть о гнусномъ злодѣяніи распространилась среди гар-
низона и жителей Багдада, они поняли что ожидаетъ ихъ въ буду-
щемъ. Столица заволновалась. Замѣстителя Хасана Ибнъ Сахла, ре-
зидировавшаго въ то время въ Ваенгѣ, прогнали вмѣстѣ со всѣми
его персами. Не пожелавшій выступить въ роли анти-халифа, сынъ
покойнаго халифа Махдія, Мансуръ сталъ во главѣ возмущенія, про-
возглашенный толпой эмиромъ. «Долой огнепоклонника, исчадіе обо-
жателя огня»! вопили жители Багдада, которые въ пику персамъ все
болѣе и болѣе чувствовали себя муслимами напчистѣйшей воды. Но Ман-
суръ не съумѣлъ справиться съ движеніемъ. Чернь орудовала во всемъ
безусловно. Съ превеликимъ трудомъ удалось наконецъ нѣсколькимъ
смѣлымъ и честнымъ личностямъ образовать милицію изъ среды
наиболѣе почтенныхъ классовъ населенія. Мало-по-малу, хотя и не
вполнѣ, устранена была всеобщая анархія. Казалось наступалъ мо-
195
ментъ успокоенія, Хасанъ уже предпринялъ нѣкоторые шаги ко вза-
имному полюбовному соглашенію, послѣ нескончаемыхъ переговоровъ
предвидѣлся въ близкомъ будущемъ успѣхъ. Договоръ почти уже былъ
заключенъ ко взаимному удовольствію какъ гарнизона, такъ и жите-
лей, и вдругъ получается новая неожиданная вѣсть изъ Мерва, и снова
все взбудоражилось. Руководимый дурными совѣтчиками, халифъ по-
рѣшилъ, ради упроченія все еще оспариваемаго у него могущества,
склонить на западѣ на свою сторону зейдитовъ. Въ народъ проникла
поразительная молва, что 2 *) Рамадана 201 (24 марта 817) повели-
тель выбралъ себѣ зятемъ п преемникомъ, съ даннымъ ему при
этомъ титуломъ Аръ-Рлды * **), алида Алія Ибнъ Мусу; одновременно
черное аббасидское знамя замѣнялось зеленымъ алпдовъ. Такимъ об-
разомъ заключалось примиреніе обѣихъ враждующихъ вѣтвей семьи
пророка, съ предвзятою безъ сомнѣнія мыслью, подобно тому какъ п
во времена Абу Муслпма. отшвырнуть вторую отрасль снова на сто-
рону, лишь только упрочено будетъ въ должной мѣрѣ собственное
свое положеніе. Но послѣдствія этой сдѣлки получились самыя
плачевныя. Багдадъ вовсе не желалъ слышать о какихъ бы то ни
было шіитахъ; весь городъ возсталъ какъ одинъ и провозгласилъ ха-
лифомъ другого сына Махдія, Пбрахпма (28 Зу'ль Хнджжа 201=17
іюля 817). Шіиты же Ирака раздвоились, многіе изъ нихъ, и совер-
шенно основательно, не довѣряли Аббаспдамъ. Въ это же время брать
Абу-съ-Сарайя взбунтовался въ Куфѣ. Пользуясь всеобщимъ смяте-
ніемъ, генераламъ Ибрахима удалось занять этотъ городъ (5 Джумада
I 202=19 ноября 817). Ободренные успѣхомъ, они напали внезапно
на Хасана Ибнъ Сахла въ Васитѣ, но предпріятіе не удалось. Тѣмъ
не менѣе дѣла Ма'муна на западѣ подвигались туго, находясь въ худ-
шемъ чѣмъ когда-либо положеніи. II въ Египтѣ также подготовляв-
шіяся еще со времени смерти Амина волненія разразились. поголов-
нымъ возстаніемъ прп первомъ извѣстіи о предполагаемомъ назначе-
ніи алида наслѣдникомъ. Хуже же всего было то, что начиная съ
201 (815/16) зашевелились снова въ Адербейджанѣ коммунисты, п
волненія ихъ вспыхнули въ самой ужасающей формѣ. Нѣкто Бабекъ,
персъ по происхожденію, сталъ пропсвѣдывать тутъ о воплощеніи бо-
жества въ его семьѣ, а по преемству п въ него самого; прп этомъ
склонялъ онъ всѣхъ къ общности имуществъ и женъ. Быстро удалось
ему навербовать многочисленныхъ послѣдователей въ средѣ сильныхъ
п всегда готовыхъ къ бунту противъ халифата горцевъ. И прежде,
какъ напр. въ 192 (808). находили у нпхъ постоянную поддержку
Но другимъ источникамъ 7 (30 марта).
**) «Любимецъ» (собственно Аллаха).
13*
196
коммунисты, или, какъ ихъ называли тсгда, хуррампты *). Движеніе
могло легко перекинуться и на восточную Персію, гдѣ воспоми-
нанія объ Муканнѣ еще не угасли, и въ такомъ случаѣ было бы
потрясено истинное основаніе могущества Ма'муна. Тѣмъ болѣе ха-
лифу приходилось выслушать внимательно доводы своего зятя алпда.
Въ видѣ исключенія былъ это человѣкъ порядочный—или же нахо-
дилъ нужнымъ выпутать своего будущаго тестя изъ тенетъ тогдаш-
нихъ его приближенныхъ; преслѣдуя односторонне одни персидскіе
интересы, они съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе подрывались подъ
прочныя основы государства. Ма’мунъ не лишенъ былъ прозорливости,
онъ понялъ наконецъ что необходимо измѣнить направленіе поли-
тики. Къ тому же Вида представилъ ему доказательства, что Фадлъ
Ибнъ Сахлъ утаиваетъ отъ него самыя дурныя и важныя извѣстія съ
запада. Властелинъ рѣшился отправиться самолично въ Иракъ (сре-
дина 202=конецъ 817). Не могло конечно ускользнуть отъ Фадла,
что его вліяніе начинаетъ ослабѣвать, хотя Ма’мунъ съ неподдѣль-
нымъ коварствомъ аббаспда въ данный именно моментъ возобновилъ
въ высшей степени милостивымъ рескриптомъ его прежнія почти не-
ограниченныя полномочія. Персъ былъ настолько неостороженъ, что вы-
казалъ явно свое неудовольствіе; черезчуръ усердные почитатели халифа
напали на него и изрубили несчастнаго вовремя его поѣздки наводы
въ Сарахсъ (начало Шабана 202=февраль818). Ма’мунъ понятно без-
утѣшно оплакивалъ потерю своего вѣрнаго слуги и немедленно же по-
велѣлъ казнить убійцъ, въ числѣ которыхъ находился и его соб-
ственный шталмейстеръ. Тотчасъ же взялъ халифъ въ жены одну пзъ
дочерей Хасана Ибнъ Сахла, брата убитаго визиря, подъ командой
котораго все еще состояла порядочная армія въ Васптѣ. Подобная
же своеобразная неудачная судьба постигла вскорѣ и остальныхъ глав-
ныхъ представителей его прежней политики. Отпразднована была
вскорѣ свадьба Аръ-Рпды съ дочерью повелителя. Но къ концу Са-
фари 203 (августъ—сентябрь 818), во время продолжительной остановки
въ Тусѣ, молодой супругъ увлекся и покушалъ не въ мѣру винограда;
онъ умеръ послѣ непродолжительной болѣзни съ очевидными спмпто-
♦) Такъ ввалп этихъ сектантовъ по мѣстечку Хуррамъ, находившемуся не-
вдалекѣ отъ Ардебиля, въ прибрежной цѣпи каспійскихъ горъ Адербейджашц
оно и было повидимому заповѣднымъ гнѣздомъ маздакитскаго ученія; ср. Якутъ
П, 427, 20. Одно это производство я считаю за истинное. Приводимое же Флю-
гелемъ (ХеіисіігіП бег Иеиізсііеп Мог^епІашІІБсЬеп СезеПзсИак 23, 531) безъ вся-
кихъ комментарій—отъ персидскаго сЬиггаш „веселый4*—не болѣе какъ выходка
школьнаго остроумія. Развѣ только въ смыслѣ новѣйшаго жаргона—«развеселая
компанія»—можетъ быть принятъ терминъ „веселость44 въ качествѣ основного
тона, какъ элементъ „безстыднаго44 и «разнузданнаго».
1^7 ___
мани полнѣйшаго несваренія желудка. Смерть такого почтеннаго род-
ственника, къ тому же объявленнаго наслѣдникомъ, -произвела потря-
сающее дѣйствіе на чувствительнаго властелина. Всѣ’ видѣли какъ
стеная и всхлипывая, плелся онъ за гробомъ слишкомъ рано угасшаго,
котораго похоронили рядомъ съ могилой Харуна Аръ-Рашида. По ис-
пытаніямъ повелителя, казалось, не предвидѣлось конца: когда онъ
достигъ Рея, пришла печальная вѣсть о первыхъ признакахъ умопо-
мѣшательства Хасана Понъ Сахла; окружавшая его свита принуждена
была надѣть на него смирительную рубашку. Общественные толки,
ходившіе, по крайней мѣрѣ въ восточныхъ провинціяхъ, какъ тогда
такъ и позже, злорадно добавляли, что всѣ этп несчастія съ ха-
лифомъ послужили ему же на пользу, чтобы отнять у добрыхъ его
жителей Багдада всякій поводъ быть недовольными имъ. II дѣйстви-
тельно, окружающіе Пбрахима Понъ Аль-Махдія не видѣли уже болѣе
никакого основанія, послѣ катастрофы съ ненавистными сыновьями
Сахла и со смертью Риды, къ дальнѣйшему сопротивленію приближав-
шемуся лично властелину. Это стало тѣмъ болѣе для всѣхъ потреб-
нымъ, когда оказалось, что Ибрахимъ, хотя и великій знатокъ въ по-
эзіи и музыкѣ и самъ съ немалымъ успѣхомъ упражнявшійся въ обо-
ихъ искусствахъ, не выказывалъ собственно ни тѣни умѣнья вла-
ствовать въ теченіе всего времени своего номинальнаго халифства.
Итакъ, большинство покинуло претендента и искало примиренія съ его
соперникомъ. Послѣдняя попытка вооруженнаго сопротивленія 29 Зу’ль
Ка’да 203 (28 мая 819) кончилась пораженіемъ и 15 Сафара 204
(11 августа 819) могъ наконецъ Ма’мунъ вступйть въ свой вѣрный
городъ; тутъ же онъ поспѣшилъ развернуть ставшее снова популяр-
нымъ черное знамя Аббасидовъ, а одновременно заслужилъ доброе
расположеніе иракцевъ сложеніемъ съ жителей податей.
II это доброе расположеніе было для него, такъ сказать, болѣе
чѣмъ необходимо. Вслѣдъ за отъѣздомъ Ма’муна вспыхнулъ въ Хора-
санѣ мятежъ харуритовъ; Тахиръ пзъ за личныхъ счетовъ и за-
висти къ генералъ-губернаторъ Хасану Понъ Сахлу все еще никакъ
не могъ справиться въ Месопотаміи съ бунтовщиками, предводимыми
Пасромъ Ибнъ Шебесомъ, а теперь могущество мятежника усилилось
до такой степени, что только сыну Тахира, Абдуллѣ, удалось къ концу
209 (начало 825) принудить его сложить оружіе. Къ этому присоеди-
нилось въ слѣдующіе годы: волненія алидовъ въ Іеменѣ (207=822 и
212=827), гдѣ они мало-по-малу все болѣе и болѣе крѣпчали, воз-
станія въ Мидіи (около 210=824), въ Месопотаміи (214=829), въ
Куммѣ (въ Персіи, 216=831), продолжавшееся многіе годы неповино-
веніе намѣстника Синда (211—214=826—829). А параллельно со
всѣмъ этимъ велись двѣ большія войны, продолжавшіяся болѣе де-
сятка лѣтъ: одна въ Египтѣ (196—217=812—832), а другая противъ
Бабека (201—222=815/6—837). Послѣдняя весьма часто перекрещи-
валась въ весьма опасныхъ къ тому же размѣрахъ со вспыхивавшей
зачастую борьбой съ византійцами.
Уже съ 196 (812) возгорѣлась въ Египтѣ междоусобная война: пзъ
числа находившихся въ странѣ арабовъ кайситы высказались за
Амина, а іеменцы за Ма’муна. Совершенно непредвидѣнное обстоя-
тельство запутало еще болѣе положеніе вещей. Дѣло въ томъ, что въ
Испаніи, независимой съ 139 (756) и находившейся подъ управле-
ніемъ новой династіи Омайядовъ, вспыхнулъ въ 198 (814) мятежъ
жителей Кордовы противъ Хакама I. По усмиреніи его, жители южнаго
предмѣстья этой столицы изгнаны были всѣ поголовно изъ страны-
На корабляхъ переправились они частью въ западную Африку, частью
же въ Египетъ; здѣсь высадилось ихъ въ 199 (814/5) не менѣе 15.000
человѣкъ, не считая женщинъ и дѣтей. Сначала искали бѣглецы по-
кровительства у іеменцевъ, обитавшихъ въ Александріи и кругомъ, но
вскорѣ, пользуясь смутамп междоусобной войны, онп успѣли отстоять
свою самостоятельность, а наконецъ овладѣли даже Александріей. Не-
прерывный рядъ опустошеній, производимыхъ въ этой несчастной
странѣ всѣми этими ожесточенными обоюдными схватками партій, до-
вели даже покорныхъ коптовъ до отчаянія, и въ этой провинціи на-
ступило вскорѣ полное разложеніе. Между тѣмъ только въ 210 (825),
послѣ окончательнаго одолѣнія въ Месопотаміи Насра, освободился
Абдулла Пбнъ Тахиръ и могъ быть посланъ въ Египетъ. Сразу же
принялся онъ за дѣло съ замѣчательной энергіей; разбивъ настоящихъ
мятежниковъ, съумѣлъ нагнать такой страхъ на испанцевъ, что они
предпочли очистить Александрію и снова пуститься въ море подъ
предводительствомъ Абу Хафса Омара Аль-Баллутія. По всей вѣ-
роятности они заранѣе намѣтили для себя островъ Критъ. Недаромъ
же раздаются еще съ 208 (823) жалобы грековъ на нападенія сара-
цинъ. Во всякомъ случаѣ вся эта масса переселенцевъ обруши-
лась въ 211 (826) на островъ и отвоевала его у грековъ. Почти пол-
тора столѣтія властвовали здѣсь потомки Омара въ качествѣ незави-
симыхъ князей, пока византійцамъ не удалось снова прогнать
арабовъ въ 350 (961). — Едва успѣлъ Абдулла Ибнъ Тахиръ
по отплытіи испанцевъ возстановить кое-какой порядокъ въ Египтѣ
и получить новое назначеніе, какъ снова въ 213 (о28) сцѣпились
кайситы съ іеменцамп. Пришлось брату Ма’муна, объявленному на-
слѣдникомъ, Абу Исхаку Мухаммеду, по прозванію Аль Му таспмъ
билляхъ («обрѣтшій защиту въ Аллахѣ») *), отправиться снова съ воіь
*) Обыкновенно авали его просто Му'таспмъ. По общимъ правиламъ—билляхъ
«въ Аллахѣ» пли же 'ала-ллахъ ^на Аллаха44 входятъ въ видѣ связующаго ввена
скомъ въ Египетъ. Но и его вмѣшательство подѣйствовало не надолго.
Уже въ 216 (831) арабы и копты большихъ округовъ нижняго Египта
возстали снова поголовно. Проживавшій въ это время въ Да-
маскѣ послѣ похода противъ визанцтійцевъ, халифъ нашелъ нужнымъ
лично вмѣшаться. Мухарремъ 217 (февраль 832) прибылъ повели-
тель въ Египетъ и въ то же самое время вступилъ сюда же Афшгінъ.
дѣльный военачальникъ тюркскаго происхожденія, командовавшій въ
Баркѣ. Кровь потекла ручьями и возстановлено было наконецъ
спокойствіе на продолжительное время. Теперь Ма’мунъ могъ снова
потянуться на сѣверъ п возобновить свои походы противъ византій-
цевъ.
Съ 215 (830) собственно открываются снова непріязненныя дѣй-
ствія вдоль «оборонительной линіи» арабовъ съ византійцами. А до той
поры приблизительно 25 лѣтъ, за исключеніемъ отдѣльныхъ случайныхъ
набѣговъ, обѣ стороны были заняты по горло улаживаніемъ своихъ вну-
треннихъ безпорядковъ. Нынѣ же правилъ въ Византіи энергическій Ѳео-
филъ. Какъ кажется—впрочемъ наши свѣдѣнія относительно именно этого
историческаго момента весьма неполны—онъ завязалъ сношенія съ хур-
рамитомъ Бабекомъ, власть котораго, не взирая на ежегодные походы
генераловъ Ма’муна (начиная съ 204=819), распростиралась на всю
западную Мидію и восточную Арменію. До насъ дошло также извѣ-
стіе, что одинъ изъ сторонниковъ Бабека, персъ, котораго греки про-
звали Ѳеофобомъ, сражался на сторонѣ грековъ въ возгорѣвшейся
новой пограничной войнѣ между сарацинами и византійцами. Кто бы
однако ни былъ зачинщикомъ возобновленія старинной вражды сосѣд-
нихъ народовъ, для халифа представлялось весьма опаснымъ усложне-
ніемъ, когда сектанты стали дѣйствовать за одно съ внѣшнимъ вра-
гомъ. Весь сѣверо-западъ хМпдіп до самой Килпкіи объятъ былъ какъ
бы огненнымъ кольцомъ. Ма’мунъ прилагалъ величайшія усилія про-
рвать его, но почти всѣ отряды, высылаемые противъ выступавшаго
каждый разъ изъ своей главной квартиры Аль-Базъ на отпоръ Ба
бека, терпѣли пораженія одинъ за другимъ, а случайные незначитель-
ные успѣхи не приводили ни къ какому осязательному результату. П
если на пограничной оборонительной лпніп, благодаря исключительно
воинскимъ доблестямъ Му'тасима, удалось послѣ перемѣннаго счастія
годовъ 215, 216 (830,831), занять византійскую пограничную крѣ-
пость Лулуа у Тарса (217=832) и включить Тіану въ кругъ мусуль-
манскихъ крѣпостей (218=833), все же, какъ оказалось, не хватало
во всѣ титулы Аббасидовъ. Въ обыденномъ же употребленіи ради краткости
они опускаются, такъ будемъ и мы дѣлать. Мы станемъ отнынѣ избѣгать ихъ пе-
ревода- Почти неизмѣнно значатъ они приблизительно: „ищущій пли находищій
въ Богѣ сиду, либо помощь, либо побѣду".
болѣе силъ у халифата одолѣть побѣдоносно настоящую опасность
этой двойной войны. Воинская годность арабовъ быстро улетучива-
лась благодаря возраставшему вырожденію воиновъ—послѣдствію не-
скончаемыхъ междоусобныхъ войнъ и усиливавшейся распущенности,
пріобрѣтаемой жизнью въ большихъ городахъ; а смѣшанныя команды
съ добавленіемъ персидскаго элемента не представляли также ничего
особенно прочнаго; поэтому нѣтъ ничего удивительнаго, что всякое
новое предпріятіе давалось все труднѣе арабамъ, а въ данномъ именно
періодѣ грозило даже полнымъ застоемъ. Чувствовалась потребность
въ коренныхъ измѣненіяхъ въ организаціи, чтобы достигнуть дѣй-
ствительнаго устраненія всѣхъ выступившихъ въявь недостатковъ.
Неограниченной похвалы заслуживаетъ Ма’мунъ за его стремле-
нія и въ эту тяжкую годину изыскивать время и выказывать охоту
на продолженіе великихъ традицій Мансура. Мы уже видѣли
раньше, съ какой заботою относился усопшій великій правитель
къ искусствамъ и наукѣ. Относительно спокойный періодъ исто-
ріи далъ возможность п Махдію съ Харуномъ покровительствовать
также поэзіи и ученымъ работамъ; хотя оба эти халифа болѣе инте-
ресовались первой и родственными съ нею занятіями грамматикой и
литературой. Ма’мунъ же стремился основательно руководить литера-
турными н научными движеніями своего времени, добиваясь созна-
тельно цѣли п выказывая при этомъ необычайное пониманіе. Это
именно качество и выдѣляло его изъ ряда всѣхъ остальныхъ Абба-
сидовъ. Трудно быть безпристрастнымъ къ человѣку, который не усту-
палъ даже наихудшимъ представителямъ своей семьи въ коварствѣ и же-
стокости, именно тогда, когда дѣло шло о выгодахъ личныхъ или семьи,
а зачастую ради удовлетворенія самолюбія или даже мимолетнаго ка-
приза. Но онъ несомнѣнно обладалъ необыкновенной воспріимчивостью
къ умственнымъ интересамъ; всегда былъ готовъ халифъ поддержать
серьезный научный трудъ—одѣлялъ охотно выдающихся ученыхъ и
милостями п покровительствомъ. Положимъ, нельзя умолчать, что мно-
гіе выдающіеся художники и ученые его времени, неоднократно сто-
явшіе въ оппозиціи противъ него, поощряемы были главнымъ обра-
зомъ и прежде при блестящемъ дворѣ Харуна, или же выдвигались
благодаря собственному увлеченію наукой. Таковы были: Абу Тем-
памъ, издатель Хамасы (т. 1, стр. 47); его покровитель Абдулла Ибнъ
Тахиръ, генералъ и поэтъ въ одно и то же время; Аль Бухтурій, тоже
составитель новой Хамасы; Исхакъ Ибнъ Ибрахимъ изъ Мосула,
равно какъ п отецъ его, извѣстный поэтъ и музыкантъ; то же самое
можно сказать о юристѣ ШафГѢ, теологѣ Ахмедѣ Ибнъ Хамбалѣ и
знаменитомъ собирателѣ преданій Аль-Бухаріи. Но рядомъ съ ними
нельзя же пройти молчаніемъ, что Ма'мунъ особенно отличалъ хотя
_201 _
бы напр. прекраснаго историка Мухаммеда Пбнъ Омаръ Аль-Вакидія.
По части хронологіи на его изысканія полагаются и въ новѣй-
шее время. Да и вообще халпфъ никогда не забывалъ ученыхъ и
поэтовъ. Особенно характерно было въ повелителѣ его пристрастіе къ
философіи и точнымъ наукамъ, имѣвшее глубоко проникавшія и въ
слѣдующія столѣтія послѣдствія. Конечно нельзя сказать, чтобы арабы
и персы Ирака не посвящали своихъ досуговъ и до него этимъ за-
нятіямъ. Извѣстно, что уже во времена Александра Великаго Месо-
потамія и прилежащія страны представляли собой наиблагопріятнѣйшую
почву для распространенія греческаго развитія. За 53 г. до Р. X., при
дворѣ парѳянскаго короля Орода разыгрывалась,какъ дошло до насъ,
трагедія Эврипида, когда получена была вѣсть о смерти Красса, а въ
5-мъ столѣтіи по Р. X. Сассанидъ Хосрой Анушарванъ основываетъ
академію, процвѣтавшую въ теченіе трехсотъ лѣтъ въ Джундсшапурѣ
въ Хузистанѣ. Здѣсь разработывалась основательно греческая фило-
софія и медицина; послѣдняя практиковалась также въ большихъ бла-
гоустроенныхъ госпиталяхъ. Посредниками распространенія греческихъ
знаній были сирійцы Месопотаміи, благодаря географическому поло-
женію своей родины, а также исключительной наклонности къ подоб-
наго рода дѣятельности. Этотъ спокойный, неповоротливаго ума народъ,
со слабой изобрѣтательностью, составлялъ яркій контрастъ съ по-
движными, можно сказать безпокойными по темпераменту, своими со-
сѣдями единоплеменниками—іудеями и арабами. Но за то они неиз-
мѣнно отличались упорнымъ прилежаніемъ; столѣтія собирали усердно
сирійцы въ свои жптницы плоды умственной дѣятельности другихъ наці-
ональностей. Позаимствовавъ у грековъ христіанское ученіе, они перера-
ботали,руководствуясь инстинктами своихъ прямолинейныхъ понятій, наи-
глубочайшую проблему таинственнаго основного догмата религіи въ
смыслѣ монофизитскомъ пли жо несторіанскомъ. Занимались они попутно
и изученіемъ твореній старинныхъ языческихъ философовъ, прежде всего
Аристотеля, истины логики котораго хотя и неохотно должна была при-
знать даже сама церковь. Съ не меньшимъ жаромъ принялись эти труже-
ники за изученіе сочиненій велпкпхъ врачей и естествоиспытателей—
Гиппократа, Галена и Діоскорида; имъ помогли усвоить и примѣнять
эти познанія многочисленные греческіе врачи римскаго и византій-
скаго періода; наконецъ извѣстны имъ были и Эвклидъ и Птоломеева
Альмагеста *), однимъ словомъ всѣ главнѣйшіе результаты научныхъ
*) Слово составное изъ арабскаго члена «аль» п греческаго	высшее—
^вига по преимуществу, по сравневію съ подобными ей малаго объема. Вообще
это ванмепованіе обозначало твореніе, въ которомъ Клавдій Птоломей, жившій
Во 2-мъ столѣтіи послѣ Р. X. излагалъ міровую систему, носящую его имя.
До насъ не дошелъ впрочемъ сирійскій переводъ его, сохранился одинъ, сдѣлай-
202
усилій грековъ, ставшихъ на Востокѣ, какъ и вездѣ, наставниками
народовъ. Все это терпѣливые монахи сирійскихъ обителей, раз-
бросанныхъ отъ Антіохіи до Мосула передали слово въ слово на
свой родной языкъ. Непреоборимыя трудности, являвшіяся на каж-
домъ шагу при передачѣ греческихъ словъ и мыслей сообразно се-
митскому складу языка, осиливали они не свободой творческаго
вдохновенія, а мучительнымъ процессомъ точности передачи, рабски
подражая постройкѣ періодовъ и отдѣльныхъ оборотовъ оригинала,
такъ что основательному знатоку обоихъ языковъ даже и нынѣ пред-
ставляется возможность обнять значеніе оригинала почти буквально
въ сирійскомъ переводѣ. Съ этого самаго времени начинаютъ выдѣ-
ляться три пункта, откуда изливалась на арабовъ Багдада вся мудрость
грековъ. Далеко кругомъ по всѣмъ странамъ бывшаго сассанидскаго
государства распространялась слава о знаніяхъ и трудахъ врачей
академіи Джундёшапура, которые сохраняли заботливо въ средоточіи
персидскихъ земель національность, языкъ, религію, равно какъ и
науку грековъ вплоть до аббасидскаго періода. Заболѣлъ какъ-то въ
148 (765) халифъ Мансуръ, обнаружились жестокія желудочныя стра-
данія, а его фельдшера растерялись п не знали чѣмъ помочь. Власте-
линъ давно уже прослышалъ объ искусствѣ сирійцевъ, проживав-
шихъ неподалеку въ этомъ персидскомъ городкѣ; онъ повелѣлъ вы-
звать оттуда начальника лѣчебницы, нѣкоего Георгія изъ дома
Бухтишу. Въ самомъ непродолжительномъ времени врачъ поставилъ
на ноги халифа, и съ этой поры христіане Джундёшапура встрѣчали
радушный пріемъ прп дворѣ Аббасидовъ. Съ внукомъ Георгія, Гав-
ріиломъ, мы уже знакомы какъ съ лейбъ-медикомъ Харуна. Есть свѣ-
дѣнія, что халифы, боявшіеся пуще всего смерти пзъ за своей не-
чистой совѣсти, одаряли подобныхъ ему цѣлителей почетными одѣя-
ніями, дорогими подарками и даже значительными суммами, доходив-
шими въ итогѣ до милліоновъ, — понятно въ такомъ только случаѣ,
когда властелинъ пользовался полнымъ здравіемъ. Уже по приказанію
Мансура, такъ передаютъ историки, Георгій переводилъ на арабскій
языкъ сочиненія медицинскаго содержанія, а Харунъ поручилъ дру-
гому врачу изъ Джундешапура, Іоанну Ибнъ Масавейху, переложить на
арабскій захваченныя въ числѣ прочаго въ походахъ въ Малую Азію и
привезенныя въ тюкахъ рукописи. Этотъ самый Іоаннъ былъ умнымъ
циникомъ, не придававшимъ большого значенія своему христіанству.
Онъ совершилъ на свой страхъ много такого, что даже трудно было
бы предполагать по тогдашнимъ временамъ, хотя бы напр. вивисекціи.
ный съ него арабскій. Но здѣсь, какъ и во всемъ остальномъ, можно смѣло
утверждать, арабы ве уклонялись ни въ чемъ отъ сирійскаго подлинника.
203
Своего Галена зналъ онъ досконально и безъ сомнѣнія исполнилъ, по
существу по крайней мѣрѣ, задачу, навязанную ему халифомъ, пре-
восходно. Былъ онъ позже лейбъ-медикомъ у Ма’муна й его обоихъ
преемниковъ, Му’тасима и Басика. Одновременно съ нимъ стали из-
вѣстны и другіе переводчики медицинскихъ сочиненій. Итакъ, эта пере-
дача греческихъ классиковъ началась уже относительно довольно давно,
но Ма’мунъ придалъ ей новое направленіе: онъ побуждалъ заниматься
менѣе выгоднымъ, чѣмъ медицина, дѣломъ, не приносящимъ непосред-
ственной пользы практическимъ нуждамъ двора, а именно математикой,
астрономіей и философіей. Основано было властелиномъ въ Багдадѣ
великое учрежденіе подъ названіемъ сдомъ наукъ»; тутъ же помѣща-
лась библіотека и астрономическая обсерваторія; все это состояло
подъ управленіемъ свѣдущаго Сельма и было сборнымъ пунктомъ
для множества ученыхъ, независимо отъ школы въ Джундешапурѣ на-
чавшихъ заливать арабскую почву потокомъ греческихъ познаній. Еще
болѣе, чѣмъ тутъ даже, процвѣтало изученіе старинныхъ греческихъ и
сирійскихъ произведеній въ монастыряхъ собственной Месопотаміи,
а также среди жителей Харрана, остававшагося единственнымъ мѣстомъ
въ Сиріи съ языческимъ населеніемъ. II вышедшіе изъ этихъ круж-
ковъ переводчики, залученные щедростью Ма’муна въ Багдадъ, имѣли
громадное преимущество предъ джундешапурцами, какъ болѣе основа-
тельные знатоки чистаго арабскаго письменнаго языка. Это обстоя-
тельство и стало главною причиною, что ихъ работамъ было отдано
предпочтеніе, а старинные переводы вскорѣ забросили. Единствен-
ное мѣрпло, примѣняемое къ этимъ трудамъ даже малосвѣдущими
въ сирійскомъ арабами, было стараніе сдѣлать переводъ по возмож-
ности удобопонятнымъ. Если только подумать, что усвоеніе отвлечен-
ныхъ понятій греческой науки достается не легко даже сыну девят-
надцатаго столѣтія, возможно ли намъ не оцѣнить по достоинству
этихъ людей, умудрившихся просвѣтить мозги необразованнаго араба.
Не умаляется нисколько заслуга перевода и тѣмъ обстоятельствомъ,
что передача шла не прямо съ греческаго, а почти всегда съ сирій-
скихъ изданій. Дѣло въ томъ, что арабскій языкъ, обладающій во
Многихъ отношеніяхъ необыкновенной пластичностью, въ высшей
степени оригиналенъ и своеобыченъ. Для него, особенно въ фило-
софскихъ предметахъ, было еще труднѣе чѣмъ въ сирійскомъ поды-
скать соотвѣтственную терминологію: вотъ почему и помогало болѣе
легкое пониманіе родственнаго нарѣчія къ преодолѣнію существенныхъ
йь извѣстной степени трудностей. II все же было это предпріятіемъ,
граничащимъ почти что съ невозможнымъ—приходилось передавать
Рабскую вѣрность сирійскаго въ нѣсколько болѣе осмысленномъ араб-
скомъ изложеніи. Мухаммеданскіе авторитеты приписываютъ перво-
204
начальную заслугу исполненія этой адски трудной задачи вчинателю
ея» христіанину изъ Хиры, Хунейну Ибнъ Исхйку. При Ма’мунѣ и
позже онъ занялся переводомъ нѣкоторыхъ философскихъ трактатовъ
Аристотеля, въ особенности же болѣе подходящаго къ его пониманію
Галена, и передалъ ихъ сравнительно хорошимъ арабскимъ языкомъ
Благодаря послѣдней работѣ онъ считается настоящимъ основателемъ
арабско-персидской медицины. Ма’мунъ высоко цѣнилъ его труды-
переводы искуснаго человѣка оплачивались буквально на вѣсъ золота.
Ученый подбиралъ, понятно, бумагу необыкновенной плотности и тол-
щины, переписчика своего заставлялъ выводить самыя что ни на есть
крупныя буквы. Но трудная работа заслуживала вполнѣ эту чрезмѣр-
ную плату. Необычайное значеніе подобной дѣятельности сразу откры-
вало возможность результатамъ греческой мысли п ихъ изслѣдованій,
только собраннымъ и при томъ безъ всякой духовной переработки по-
чтенными сирійцами, сдѣлаться доступными для всей этой разумной смѣ-
шанной расы арабовъ и персовъ. Поистинѣ съ волчьимъ апетитомъ набро-
сились они на ломящуюся отъ множества блюдъ трапезу чужеземной
мудрости—направленіе достойное величайшей похвалы, особенно, если
принять во вниманіе, что они не были связаны рѣшительно ника-
кими традиціями съ классической древностью. Мало-по-малу стали
муслимы не только дѣйствительно понимать ими усвоенное, но даже
въ нѣкоторыхъ отрасляхъ продолжать п дальше самостоятельную раз-
работку греческой науки. При пренебреженіи, съ которымъ наши
естествоиспытатели, опираясь нѳ безъ основанія на поразительные
успѣхи наукъ за послѣднее время, имѣютъ обыкновеніе относиться ко
всему, какъ къ имѣющему только историческое значеніе, въ новѣй-
шее время вошло въ моду смотрѣть на арабскую ученость съ
нѣкоторымъ презрѣніемъ. Бытоппсателю средневѣковаго Востока
достаточно будетъ напомнить имъ, что арабы и персы, въ те-
ченіе многихъ сотенъ лѣтъ, продолжали быть наставниками всего
Запада по предмету греческой культуры. Будетъ конечно дурной атте-
стаціей не Востока а именно Запада, что это несовершенное направ-
леніе такъ долго продержалось и считалось въ свое лремя удовлетво-
рительнымъ. Между тѣмъ всякій, приступающій къ дѣлу съ пол-
нымъ безпристрастіемъ, найдетъ надѣюсь, достойнымъ вниманія,
массу наблюденій и описаній новыхъ болѣзней, не ускользавшихъ
отъ прозорлпвости и тонкой наблюдательности восточныхъ врачей.
Эти же арабскіе ученые даровали намъ стройную систему, а въ
нѣкоторыхъ отдѣлахъ создали такое дальнѣйшее развитіе аристоте-
левско-неоплатоническаго ученія, къ которому схоластики Запада,
полагаю, едва ли многое прибавили. Особеннаго вниманія заслужи-
ваетъ также самостоятельная обработка п замѣчательное развитіе ма-
205
тематическихъ п физическихъ, въ особенности же оптическихъ зна-
ній—вотъ подъ какимъ угломъ зрѣнія слѣдуетъ глядѣть на научную
дѣятельность этой знаменательной эпохи, развивавшуюся притомъ на
ряду съ расширеніемъ п другихъ отраслей культуры. Лучшее
конечно и тутъ совершили персы, арабы во многомъ уступали имъ;
единственное исключеніе составляло конечно занятіе математикой, осо-
бенно подходящее къ складу семитскаго ума. Я’кубъ Ибнъ Исхакъ
дль-Киндій при Ма’мунѣ и его непосредственныхъ преемникахъ изло-
жилъ въ безконечномъ количествѣ отдѣльныхъ сочпненій всю область
философіи и естественныхъ наукъ въ энциклопедическомъ объемѣ п
вполнѣ справедливо заслужилъ свой почетный титулъ «арабскаго фи-
лософа». Ипкто изъ цѣлаго ряда слѣдовавшихъ за нимъ ученыхъ
чисто арабскаго происхожденія не съумѣлъ заслужить снова его уни-
версальнаго значенія. Всеисчерпывающішъ геніемъ средневѣковой ме-
дицины былъ Абу Бекръ Мухаммедъ Аръ-Разій *). Онъ жилъ поколѣніе
спустя послѣ Ма’муна въ персидскомъ городѣ Рей (Тегеранъ); его ро-
дина дала также и въ позднѣйшія времена множество другихъ выдаю-
щихся философовъ и естествоиспытателей. Но въ самомъ началѣ, при
Ыа’мунѣ, движеніе ограничивалось лишь Багдадомъ. Этой эпохѣ, поло-
жимъ, приписываютъ также весьма сомнительную заслугу предъ потом-
ствомъ: опа положила прочное начало одному пзъ величайшихъ заблужде-
ній человѣческаго духа—астрологіи. Хотя никакъ нельзя впрочемъ отнять
нѣкотораго значенія отъ наблюденій за теченіемъ звѣздъ п вообще
астрономическо-географическихъ работъ восточныхъ астрономовъ, но
все это отступаетъ совершенно на задній планъ предъ примѣненіемъ
арабами звѣздной сферы къ астрологическимъ задачамъ. Почти столь
же древняя какъ и весь восточный міръ, сохранялась эта воображаемая
наука по преимуществу средп сирійскихъ язычнпковъ Харрана и спустя
нѣсколько десятковъ лѣтъ послѣ Ма’муна перекочевала тоже въ Багдадъ.
II все же она заслуживаетъ нѣкоторой признательности, такъ какъ
благодаря ей многіе дѣльные математики п астрономы, въ сообществѣ
съ нѣкоторыми персами п школой упомянутаго выше Кпндія успѣшно
поработали надъ распространеніемъ п дальнѣйшимъ развитіемъ алгебраи-
ческихъ, геометрическихъ п астрономическихъ свѣдѣній. Была это по
истинѣ весьма характерная порода людей. Со своимъ верховнымъ вож-
демъ, доблестнымъ Сабптомъ Ибнъ Куррой долго еще харранцы культи-
вировали всяческп вѣру и науку праотцевъ своихъ въ пику всей этой
исламской ереси.
Межъ тѣмъ въ глазахъ набожнаго муслима всѣ эти занятія, за
*) Извѣстный на западѣ подъ именами Разеса, Разиса, Абубитира п мно-
гими иными искаженіями.
206
исключеніемъ развѣ грубѣйшей эмпирики въ медицинѣ и астрологіи
почитались нисколько не менѣе предосудительными, чѣмъ у теологовъ
новѣйшей формаціи дарвинизмъ и механическая теорія естествозна-
нія. Именно это и побуждало главнымъ образомъ просвѣщеннаго де-
спота Ма’муна оказывать особое попеченіе занятіямъ точными науками.
Материнская кровь била живымъ ключемъ въ его жилахъ: если для
цѣлей политической необходимости онъ не постѣснился пожертвовать
своимъ персидскимъ визиремъ, его сердце все-такп оставалось навсегда
далекимъ отъ всего арабскаго. По успокоеніи умовъ въ Багдадѣ, не
только выступилъ снова на сцену вполнѣ оправившійся отъ сумасше-
ствія Хасанъ Понъ Саклъ и присутствовалъ на торжественномъ бра-
косочетаніи своей дочери съ царственнымъ зятемъ, но и всѣ окру-
жающіе халифа равно какъ и его симпатіи оставались по прежнему
персидскими. Прежде же всего его религіозное настроеніе мало чѣмъ от-
личалось отъ убѣжденій зендика грозящихъ по арабскимъ понятіямъ
государственной безопасности. Конечно, повелитель не проявлялъ
пхъ офиціально, но всѣ сразу замѣтили, что гоненія на еретиковъ пре-
кратились. Подъ конецъ же своей жизни Ма’мунъ совершилъ еще рѣ-
шительный шагъ по пути развитія исламской теологіи въ духѣ пер-
сидскаго свободомыслія. Мы уже указывали ранѣе на связь этого на-
правленія съ раціонализмомъ мутазплитовъ теологовъ (т. II стр. 156),
а также на вѣроятность вліянія въ этомъ самомъ дѣлѣ и греческой
философіи. Изъ всѣхъ произведеній греческой литературы наиболь-
шую трудность для истиннаго пониманія представляли, понятно, тво-
ренія философскихъ писателей. Поэтому труды Хунейна п его сына
Исхака, занявшагося главнымъ образомъ Аристотелемъ, представляли,
несомнѣнно, орудія къ достаточно основательному усвоенію на пер-
выхъ же порахъ системы логики. По мѣрѣ того какъ мутазилиты извле-
кали изъ этого богатаго арсенала наиболѣе острое оружіе въ спорахъ
съ пеумудреннымп въ діалектическомъ пскусствѣ ортодоксами, филосо-
фія Аристотеля должна была казаться для свободомыслящаго вла-
стелина все желаннѣй. Если даже сказаніе о являвшемся халифу
будто бы во снѣ греческомъ мудрецѣ не болѣе какъ продуктъ позд-
нѣйшаго миѳическаго наслоенія, развѣ самое единодушіе въ пере-
дачѣ преданія не есть отраженіе признаваемаго всѣми факта, именно
того глубокаго интереса, съ которымъ Мамунъ привѣтствовалъ за-
нятія его современниковъ философіей. Прошло конечно не менѣе
столѣтія, пока жители востока успѣли осилить логику п перейти
къ метафизикѣ великаго мыслителя. Но и самой логики было
слишкомъ достаточно чтобы дать мутазплптамъ несомнѣнный науч-
ный перевѣсъ надъ ушедшими съ головой въ собираніе и поверхно-
стную систематизацію преданій ортодоксами, а правительству между
207
тѣмъ предоставлялась возможность признать раціонализмъ за настоящую,
законную форму исламскаго вѣроученія. Раби I 212 (іюнь 827) появи-
лось знаменитое распоряженіе предписывавшее признать .ученіе о со-
творенности корана (т. I стр. 212) какъ единственно правильное и
обязательное для всѣхъ. ІІныыи словами мутазилитское направленіе вы-
двинуто было какъ исключительно правильное на высоту государ-
ственной религіи, а ортодоксальное признано было за еретическое и
исповѣдованіе его воспрещалось. ІІовелѣвалось также, понятно въ
угоду персидскимъ шіитамъ, почитаніе Алія «превосходнѣйшаго изъ
смертныхъ послѣ Мухаммеда», а съ другой стороны налагался строгій
запретъ на восхваленія въ какой бы то ни было формѣ Му авіи. Этотъ
самый указъ, какъ мы неоднократно и раньше упомпналщ неизмѣнно
и въ точности соблюдали всѣ современные п позднѣйшихъ эпохъ
историки. Хотя новое распоряженіе и было отчасти на руку ортодок-
самъ, сильно недолюбливавшимъ Омайядовъ и почитавшимъ все же въ
Аліѣ зятя пророка, но самая мысль что допустима возможность сомнѣ-
нія въ нерукотворенности предъ вѣки существовавшаго слова Божія
признана была ими за чистѣйшее богохульство. Съ неподдѣльнымъ му-
жествомъ стали они отстаивать свое совершенно противоположное
мнѣніе и не переставали ревностно поучать, изобличая ересь мутази-
литовъ. Ма’мунъ рѣшился наконецъ разомъ прекратить всѣ споры. Раби
218 (май 833) обнародованъ былъ новый указъ, постановлявшій на
будущее время принять за правило подвергать административному
испытанію въ правовѣріи всѣхъ кадіевъ и наставниковъ преданій. II
дѣйствительно, когда халифъ отправился въ Тарсъ, готовясь двинуться
въ новый походъ противъ византійцевъ, приглашены были въ собра-
ніе богослововъ главари багдадскихъ ортодоксовъ, въ числѣ прочихъ
и знаменитый юристъ Ахмедъ Ибнъ Хамбалъ, для выслушанія ихъ
взглядовъ на Коранъ. Какъ умѣли выпутывались старовѣрующіе изъ
разставленныхъ имъ сѣтей, стараясь давать уклончивые отвѣты. Но
на посланные въ Тарсъ письменные протоколы засѣданій получены
были вскорѣ новыя опредѣленныя приказанія халифа. Предписыва-
лось повторить допросъ, а тѣхъ, кто прямо и чистосердечно не согла-
сится признавать новый догматъ, выслать въ лагерь. Туго пришлось
ортодоксамъ! Какъ бы тамъ ни было, Ахмедъ и его единомышленники
твердо стояли на своемъ; ихъ отослали дѣйствительно въ Киликію.
Но на этотъ разъ они счастливо отдѣлались, гроза миновала. Прежде
чѣмъ пхъ успѣли доставить въ лагерь, пришла вѣсть о кончинѣ отъ
скоротечной болѣзни властелина, прожившаго всего 48 лѣтъ (Раджабъ
218, августъ 833). Положимъ и прп слѣдовавшихъ непосредственно за
вимъ преемникахъ, не особенно впрочемъ заботившихся о религіи и
ваукѣ, признавалось все еще офиціально мутазилитское ученіе вплоть
208
до 237 (851); иногда даже позволяли злоупотреблять преслѣдованіемъ
относительно нѣкоторыхъ почему либо неудобныхъ личностей, такъ
напр. въ числѣ прочихъ былъ подвергнутъ наказанію плетьмп въ 21
(834) и Ахмедъ Ибнъ Хамбалъ. Но стоявшій во главѣ придворныхъ
богослововъ верховный кади Ахмедъ Ибнъ Абу Ду адъ былъ для своего
времени администраторъ снисходительный и гуманный; онъ прилагалъ
всяческія старанія чтобы устранять по возможности явную жестокость
и не доводилъ во всякомъ случаѣ дѣла до крайностей. Тѣмъ не менѣе
самое признаніе еретическимъ ученія ортодоксовъ, понимавшихъ при-
томъ хорошо что они вполнѣ солидарны съ основателемъ ислама, воз-
буждало въ душѣ правовѣрныхъ сильнѣйшее негодованіе^ возмущало
вмѣстѣ съ ними большинство жителей Багдада. И дѣйствительно—
каждое раціональное ученіе требуетъ разумѣется отъ своего послѣдо-
вателя самостоятельнаго образа мышленія. Между тѣмъ правовѣріе не
придаетъ вообще большого значенія разуму, а посему самому оно много
симпатичнѣе простой толпѣ, ибо она не въ силахъ слишкомъ часто
прибѣгать къ помощи разума. Ио такъ какъ съ обѣихъ сторонъ обык-
новенно предводительствуютъ богословы, которые въ качествѣ богосло-
вовъ не могутъ никоимъ образомъ признать хотя бы относительной
правоты противоположнаго направленія, то религіозный споръ легко
переходитъ въ борьбу различныхъ классовъ населенія, а это само собой
порождаетъ серьезный политическій раздоръ. Здѣсь скорѣе всего должно
было это произойти: именно въ тогдашнемъ Багдадѣ націонализмъ
персидскаго пошиба слишкомъ явно совпалъ вмѣстѣ съ вносимымъ
окружавшими Ма’муна персами образованіемъ и науками. Не трудно
было ортодоксамъ ославить своихъ противниковъ въ широкихъ слояхъ
народонаселенія, по большей части состоявшаго изъ людей съ чисто
арабскимъ складомъ ума и осмѣять вольнодумпос персидское на-
правленіе. Такимъ образомъ вся правительственная дѣятельность Ма-
муна, его столь похвальный и удавшійся было замыселъ, прп помощи
усиленнаго поощренія научной дѣятельности, дать новый толчекъ го-
сударственному развитію, разбивается неожиданно о дальнѣйшее обо-
стреніе непріязненности между арабами и персами. Нерасположеніе
это и безъ того ставшее слишкомъ очевиднымъ со времени междоусо-
бицы Амина съ Ма’муномъ, отнынѣ все глубже разъединяетъ обѣ на-
ціональности и пріуготовляетъ послѣдующую гибель халифата.
Этотъ внутренній процессъ разобщенія шелъ весьма медленно хотя
и безъ перерыва, начиная съ того самаго момента когда политика
равновѣсія между востокомъ п западомъ съ паденіемъ бармекидовъ
стала немыслимой, но онъ успѣлъ уже обозначиться довольно явственно
даже при Ма’мунѣ по внѣшнему своему складу. Мы уже видѣли какъ
вслѣдъ за отъѣздомъ халифа съ востока безпокойные элементы Хо-
209
расана вылились наружу цѣлымъ возстаніемъ. Тахиръ, не вполнѣ год-
ный для дѣятельности на западѣ, пользовался конечно въ средѣ
своихъ земляковъ высокимъ уваженіемъ. Поэтому онъ оказывался са-
мымъ подходящимъ человѣкомъ въ качествѣ кандидата на долж-
ность правителя этой непокорной провинціи. Посланный въ 2о5 (821)
туда, Тахиръ дѣйствительно съумѣлъ быстро выказать все свое умѣ-
ніе. Съ его безпощадной энергіей мы уже успѣлп ознакомиться во
время блестящаго похода, предпринятаго имъ противъ Амина и слѣ-
довавшей затѣмъ быстрой расправы съ этнмъ злополучнымъ властели-
номъ. Сколь же разсудителенъ былъ этотъ человѣкъ, лучше всего
доказываетъ вѣроятно намѣренно предназначенное къ распубликованпо
письмо его къ сыну Абдуллѣ, по поводу назначенія послѣдняго на са-
мостоятельный постъ. Оставляя въ сторонѣ великолѣпіе арабскаго
стиля, о чемъ могъ конечно позаботиться искусный секретарь, столь
неизбѣжный по обыденнымъ персидскимъ нравамъ и готовый всегда
къ услугамъ своего эмира, нельзя не прійти въ изумленіе отъ обилія
превосходнѣйшихъ наставленій. II чего только нѣтъ въ этомъ образцо-
вомъ документѣ—въ немъ говорится о богобоязненности, справедливо-
сти, кротости, вѣрности, осмотрительности; подобраны, однимъ словомъ,
всѣ добродѣтели, украшающія истиннаго властелина. И доселѣ еще сла-
вится по всему востоку это посланіе какъ классическое письменное про-
изведеніе. Ясно кажется, что человѣкъ этотъ досконально понималъ въ
какомъ тонѣ слѣдуетъ говорить съ почтеннѣйшей публикой, а мимо-
ходомъ и съ халифомъ,—что затронуть, дабы произвести выгодное впе-
чатлѣніе. Но если дѣло касалось его ничтожной личности, то соблю-
деніе добродѣтелей, хотя бы напрпм., вѣрности, становилось значительно
уже менѣе тщательнымъ. Удалось ему наконецъ прибрать къ своимъ
рукамъ востокъ, и вотъ въ одну прекрасную пятницу (Джумада I 207=
сентябрь—октябрь 822) эмпръ распорядился, чтобы не упоминали во-
все имени халпфа во время хутбы (т. I стр. 218), иными словами, на-
мѣстникъ отказалъ въ повиновеніи государю, возсѣдавшему въ Баг-
дадѣ. На счастье послѣдняго эмиръ скончался на слѣдующій же день.
Но Ма’мунъ очень хорошо понималъ всю невыгоду своего положенія;
прп существующихъ уже безпорядкахъ въ Месопотаміи. Египтѣ, бун-
тахъ Бабека и алпдовъ невозможно было халифу навязывать себѣ на
Шею еще новый громадный мятежъ. Онъ предоставилъ управленіе во-
стокомъ сыновьямъ Тахира, сначала Тальхѣ, а послѣ его смерти, вос-
послѣдовавшей въ 213 (828/9), Абдуллѣ. Такимъ образомъ Хорасанъ
сталъ независимымъ въ сущности владѣніемъ. Подобно Аглабидамъ
въ Кайруванѣ и Тахириды на востокѣ ни въ чемъ не руководствовались
волей халифа. Лишь ради почета упоминались за хутбой имена
повелителей правовѣрныхъ, да чеканились изображенія ихъ на моне-
исторія ислама, т. п.	11
210
тахъ, и то болѣе для того только, чтобы узаконить въ нѣкоторой сте-
пени свое собственное владычество и съ помощью ясно выражен-
ной санкціи со стороны намѣстника пророка освятить свои ленныя
отношенія п сдѣлать ихъ правомѣрными. Такъ собственно продолжа-
лось прп Тахпридахъ, продержавшихся въ теченіе пятидесяти лѣтъ
по ихъ замѣстители, дѣти Саффара, выказывали уже явное непови-
новеніе халифу. За ними слѣдовали Саманиды, и прежде чѣмъ насту-
пилъ конецъ ихъ власти, не только вся Лидія п Персія успѣли вы-
свободиться изъ подъ гегемоніи халифа, но и А.ббасиды, вслѣдствіе
нѣкоторыхъ своеобразныхъ усложненій, лптилпсь временно своего
мірского могущества. Итакъ, самое назначеніе Тахпра намѣстникомъ
Хорасана обозначало на самомъ дѣлѣ временное выдѣленіе восточ-
ныхъ провинцій съ наиболѣе остававшимся чистымъ персидскимъ эле-
ментомъ, а вскорѣ послужило къ полному отпаденію отъ Ирака и отъ
исключительно арабскихъ округовъ запада всей Персіи. Сызнова рас-
ходятся обѣ націи послѣ двухсотлѣтней, положимъ подневольной
связи, но поспособствовавшей довольно могучему и производительному
взаимодѣйствію. Еслп персы пріобрѣли для своего дальнѣйшаго
независимаго существованія религію ислама и продолжали придер-
живаться ея ни разу ей не измѣняя, то и у арабовъ взамѣнъ получи-
лась превосходная организація и высшая культура. Обѣ націи ощу-
щали теперь влеченіе къ болѣе оживленной духовной дѣятельности;
расцвѣтъ ея тянулся долго и не только въ Иракѣ, нѳ взирая на на-
ступившую тяжкую годину, но даже и въ образовавшихся вскорѣ но-
выхъ отдѣльныхъ государствахъ. II именно въ этихъ послѣднихъ
только что наступало настоящее ея развитіе. Багдадъ же продолжалъ
еще цѣлыя столѣтія попрежнему оставаться средоточіемъ для нихъ
всѣхъ. Здѣсь сталкивались всевозможныя умственныя теченія востока
и запада, такъ что всѣ земли ислама, по меньшей мѣрѣ отъ Египта
до Туркестана, продолжали составлять сплоченную область своеобраз-
ной духовной жпзни. То же самое можно сказать про торговлю и
внѣшнія сношенія. Понятно, по мѣрѣ возникавшихъ войнъ и внезап-
ныхъ революцій они постепенно слабѣли, но попрежнему направля-
лись чрезъ Иракъ. Халифатъ не переставалъ также, не взирая на
ослабленіе своего мірского значенія, разыгрывать выдающуюся роль
во всѣхъ сплетеніяхъ политики, благодаря духовному преобладанію
своихъ обитателей. На этомъ нерепутьп. когда направленія обоихъ
народовъ начинаютъ значительно расходиться, кончается собственно
общая исторія арабовъ и персовъ. Съ этого момента намъ придется
заняться исключительно судьбами первыхъ, изображенію же самостоя-
тельной національной жпзни послѣднихъ мы отводимъ особый отдѣлъ
нашего труда. Отнынѣ Багдадъ и его халифы займутъ до извѣстной
21 1
степени историческую авансцену. Нагроможденіе большого числа мел-
отдѣльныхъ государственныхъ организмовъ мѣшаетъ разобраться
пЪ чрезвычайно спутанной обшей картинѣ исторической жизни. Да
послужить наше искусственное вылѣченіе халифата какъ бы рамкой,
болѣе оттѣняющей широкія и глубокія черты всей эпохи.
КНИГА ПЯТАЯ.
Аббасиды и Фатимиды.
ГЛАВА I.
Халифы и преторіанцы.
Нѣсколько болѣе чѣмъ сотню лѣтъ попирали арабы съ саблями
наголо персидскій народъ, не сполна сто слѣдующихъ лѣтъ боролись
обѣ націи внутри халифата то мирнымъ путемъ, то съ оружіемъ въ
рукахъ изъ за главенства. А теперь разошлись окончательно, убѣдясь
въ невозможности подчиненія на долго какъ для одной такъ и для
другой націи. Если персы убили весь свой запасъ силъ на военную
организацію, никогда болѣе не повторенную ими въ полномъ объемЬ
послѣ блестящихъ походовъ Абу Муслима и Ма’муна, а въ данный
моментъ недоумѣвали что предпринять, очутившись вновь самостоя-
тельными, то и арабы въ свою очередь погрузились снова, въ эпоху
Аббасидовъ, въ Аравіи, Сиріи и Египтѣ въ столь излюбленное ими
разъединеніе своевольныхъ начальниковъ, а жители Ирака преврати-
лись въ ремесленниковъ, купцовъ, ученыхъ и съ каждымъ днемъ теряли
и склонность и способность къ военнымъ предпріятіямъ. Мы уже упо-
минали, какъ съ окончаніемъ послѣдней междоусобной войны иракскія
войска не были даже въ состояніи совладать съ Бабекомъ и византій-
цами. Ко всему этому присоединялась еще развившаяся въ народѣ
въ большихъ городахъ страсть къ противодѣйствію правительству въ
особенности же въ Багдадѣ, что конечно доставляло не мало хлопотъ
правителямъ. Уже Рашиду посреди его вѣрной столичной черни ста-
новилось иногда душновато; онъ удалился въ 187 (803) въ Ракку,
расположенную на среднемъ Евфратѣ, объясняя перемѣну мѣстопре*
быванія тѣмъ, что не выноситъ шума и копоти большого города-
Ма’мунъ, какъ оказалось, обладалъ болѣе крѣпкими нервами; онъ
поселился въ Багдадѣ; послѣ вынесенныхъ жестокихъ опустошеній
213
столица поневолѣ замолкла на время, а властелинъ окружилъ себя
чужеземными войсками и съ ихъ помощью надѣялся сдержать слиш-
комъ неумѣренные порывы своихъ дорогихъ подданныхъ. Все это были
надежные воины изъ восточныхъ понятно провинцій, частью персы,
а рядомъ съ ними и солдаты изъ округовъ Ошрусаны и Ферганы,
гористыя мѣстности которыхъ давали пріютъ отважнымъ и сильнымъ
племенамъ. Эти самые воины и оказывали когда-то упорное сопро-
тивленіе арабамъ завоевателямъ; плѣненные ихъ земляки издавна
служили въ качествѣ тѣлохранителей у многихъ вельможъ халифата;
при мягкомъ обхожденіи и нѣкоторой щедрости на нихъ можно было
безусловно полагаться. Уже при первыхъ Аббасидахъ *) встрѣчаются
турецкіе вольноотпущенники въ рядахъ войскъ, незамѣтно ростетъ
ихъ число также и въ средѣ офицеровъ арміи. При Ыа’мунѣ начи-
наютъ они появляться даже на выдающихся постахъ; Хейдеръ Ибнъ
Ка’усъ изъ Ошрусаны, по прозванію Аль-Афпіинъ, усмирилъ, какъ
извѣстно, великое египетское возстаніе. И между рядовыми воинами
попадалось конечно много турокъ, а также и берберовъ, которыхъ
напр. вѣроятно достаточно находилось въ войскѣ, навербованномъ
Афшиномъ въ Баркѣ. Повелителю правовѣрныхъ навязывалась, такъ
сказать, сама собой мысль о замѣнѣ ставшихъ негодными арабовъ
и персовъ другими болѣе сильными юношески народами и о по-
пыткѣ составить изъ нихъ ядро войскъ. Тотчасъ по вступленіи
своемъ на престолъ Му’тасимъ (218 —227 = 833 — 842) совершилъ
послѣдній и конечно рѣшительный шагъ въ этомъ направленіи, от-
давъ приказаніе вербовать въ войска чужеземцевъ тысячами **).
Его особенно побудило къ этому вспыхнувшее по смерти Ма’муна
возстаніе въ предводимой пмъ въ войнѣ противъ грековъ арміи; сол-
даты намѣревались выбрать властелиномъ вмѣсто него Аббаса, сына
покойнаго халифа. Для упроченія своей власти пришлось новому по-
велителю срыть слишкомъ выдвинутую впередъ крѣпость Тіану, пре-
кратить войну съ византійцами, расп)стить войско и вернуться по-
спѣшно въ столицу. Организація турецкихъ и берберійскихъ гвардей-
скихъ полковъ быстро совершилась и способствовала закрѣпленію вла-
сти за Му’тасимомъ. На первыхъ же порахъ успѣли новыя войска отли-
читься въ войнахъ противъ Бабека и византійцевъ, доказавъ на дѣлѣ цѣ-
лесообразность предпринятой мѣры. Но вскорѣ же обозначились и рѣз-
кія невыгодныя стороны. Въ болотистыхъ странахъ нижняго Евфрата
между Басрой и Васитомъ обитало съ самаго начала владычества
*) По всѣмъ вѣроятіямъ они появились впервые при Мансурѣ. Въ 137 (754/5)
одинъ изъ вольноотпущенниковъ тюркскаго происхожденія былъ назначенъ на-
чальникомъ довольно значительнаго, въ родѣ Хамадана, города (Табарій	5—7).
**) По одному извѣстію общее ихъ число доведено было до 70.000 человѣкъ.
214
арабовъ племя Зуттъ; это были цыгане, переселившіеся въ Персію еіце
прп Сассанидахъ п занявшіе эту самую мѣстность. При нашествіи му-
сульманъ они безпрекословно примкнули тотчасъ же къ арабамъ; сол-
даты пхъ все время вмѣстѣ съ прочими войсками Ирака сражались
доблестно во всѣхъ воинахъ ислама. Со смертью Ма’муна возникло по
неизвѣстнымъ причинамъ среди нихъ броженіе, они стали сильно доку-
чать правительству постоянными хищническими набѣгами на сосѣдей.
Одному арабскому полководцу Уджейфу Ибнъ Лмбасѣ удалось наконецъ
ихъ усмпрпть. Этотъ же самый Уджейфъ отличался послѣ, рядомъ съ
турками, во вновь начатой кампаніи противъ византійцевъ. Когда ха-
лифъ наградилъ львиною долей только свою гвардію, военачальникъ
почувствовалъ себя сильно оскорбленнымъ и, опираясь на недовольство
арабскихъ войскъ противъ чужеземцевъ, организовалъ заговоръ съ
цѣлью смѣстить халифа и передать власть Аббасу. Му’тасимъ былъ вб
время предупрежденъ, поплатились головами зачинщики, а вмѣстѣ съ
ними и несчастный принцъ (223=838); повелитель понятно сталъ еще
болѣе недовѣрчивъ къ арабамъ п милостивъ къ туркамъ. Эга грубая
и необузданная солдатчина п прежде зачастую задирала безнаказанно мир-
ныхъ гражданъ а также не менѣе спокойную милицію Багдада, теперь же
заносчивость и буйство наемниковъ становились просто невыносимыми,
глубоко возмущая и безъ того недовольное религіозными преслѣдова-
ніями населеніе. Черезъ нѣсколько лѣтъ владѣтельный домъ потерялъ
послѣдніе остатки привязанности, на которую онъ еще могъ расчиты-
вать въ городѣ Мансура. Не мало поспособствовала этому также
новая мѣра Му тасима; къ концу 220 (835), замѣчая все возростаю-
щее неудовольствіе жителей Багдада, халифъ задумалъ, подражая
гибельному примѣру Рашида, перенести резиденцію въ маленькое мѣ-
стечко Самарра, расположенное въ 15 миляхъ отъ столпцы вверхъ по
теченію Евфрата. Небольшой провинціальный городъ, получившій широ-
ковѣщательное названіе Сурръ-менъ-ра, «утѣха для созерцающаго»,
черезъ годъ (221=836) совершенно преобразился. Рядомъ, съ велико-
лѣпнымъ дворцомъ халифа высились сотни обширныхъ зданій, пред-
назначаемыхъ для помѣщенія высшихъ воинскихъ и придворныхъ чи-
новъ; тутъ же расположены были казармы для турецкаго и берберій-
скаго гвардейскаго корпуса—получалось что-то на подобіе Версаля въ
отдаленіи отъ Парижа; сходство положенія дѣлъ въ тогдашнемъ Баг
дадѣ съ этимъ послѣднимъ было поразительное. Жалобы столичныхъ
жителей не докучали болѣе халифу. Одно только упустилъ пзъ впд}
Му’тасимъ—невозможно было отнынѣ никому протянуть руку помощи
властелину въ случаѣ надобности, если бы когда-нибудь толпы наем-
ныхъ солдатъ, почувствовавъ свою силу, вздумали попытаться разы*
грывать роль господъ. Самъ онъ, положимъ, въ этомъ отношеніи былъ
215
совершенно спокоенъ. Никакому турку не уступалъ властелинъ въ
силѣ, неотесанности и грубостп, къ тому же былъ достаточно прозор-
ливъ, Всякій разъ, когда кто-нибудь изъ его высшихъ, сановниковъ
позволялъ себѣ задирать голову слишкомъ высоко, аббасидъ умѣлъ
подыскать случай, чтобы избавиться отъ слишкомъ неосторожнаго субъ-
екта. Прежде другихъ испыталъ на себѣ это заслуженпѣйшій турец-
кій генералъ Афшинъ, завершившій двадцатилѣтнюю борьбу съ Бабе-
комъ (222=^37) и пожавшій немаловажные лавры на войнѣ въ Малой
Азіи съ византійцами (223=838). Въ тѣ времена почестями и подар-
ками сыпали щедро, безъ мѣры, а хуррамиты сильно озабочивали
правительство. Халифъ распорядился о необычайно усовершенство-
ванной организаціи почтовыхъ сообщеній между главной квартирой
дѣйствующей арміи и Самаррой; по неудобному пути, на протяженіи
болѣе 100 нѣмецкихъ миль мчались курьеры безпрерывно п довозили
халифу депеши всего только въ 4 сутокъ. Побѣдитель получилъ за
свои подвиги діадему и двѣ перевязи, осыпанныя драгоцѣнными кам-
нями; деньгами и имуществами награжденъ былъ онъ безъ числа, а
три года спустя умеръ медленной голодной смертью въ темницѣ, такъ
какъ казнить его публично не рѣшались, опасаясь недовольства воен-
ныхъ турецкаго происхожденія. Военачальнику поставлена была въ
вину его зависть къ самостоятельно управлявшимъ на востокѣ Тахп-
рпдамъ. По разсказамъ современниковъ, онъ возстановилъ Испехбедена
табарпстанскаго, АІазьяра Пбнъ Карина, противъ Абдуллы Пбнъ Та-
хира. Вѣроятно турокъ надѣялся получить назначеніе для усмиренія
возникшаго на востокѣ волненія, а съ усиленіемъ своего вліянія вы-
тѣснить оттуда современемъ и самого владѣтельнаго вассала, управляв-
шаго также и турецкими землями за Оксусомъ, съ тѣмъ чтобы самому
на родной почвѣ положить начало независимому княжеству. МѴ'тасимъ
вб-время провѣдалъ про его происки; тѣмъ временемъ Абдулла Пбнъ
Тахиръ успѣлъ одолѣть Испехбедена. А Афшина обвинили въ атеизмѣ,
и рѣшено было, какъ это практиковалось в при АІахдіѣ, устранить опас-
наго человѣка. Но уже можно было п теперь предвидѣть, что не всегда
же удастся халифамъ одерживать верхъ въ случаѣ новыхъ столкнове-
ній съ начальниками преторіанцевъ, да и во многомъ другомъ эти
новыя отношенія влекли за собой не менѣе гибельныя послѣдствія.
Возьмемъ хотя бы содержаніе наемныхъ войскъ: оно несомнѣнно сто-
ило значительно дороже прежнихъ арабскихъ и персидскихъ ополче-
ній. II чѣмъ болѣе принуждены были считаться властелины съ доб-
рымъ расположеніемъ своихъ гвардейцевъ, тѣмъ все труднѣе ста-
новилось налагать узду на постоянно возраставшія безмѣрныя требо-
ванія жадныхъ наемниковъ. При каждой новой перемѣнѣ властелина—
увы, они чередовались все чаще и чаще — новому халифу прежде
2 ІН
всего необходимо было черпать щедрою рукой пзъ государственнаго
сундука, дабы заручиться содѣйствіемъ всѣхъ вліятельныхъ начальни-
ковъ войскъ; позднѣе являлось все болѣе и болѣе поводовъ къ наг-
лому н безпрерывному повторенію требованій избалованныхъ прето-
ріанцевъ. При Му’таззѣ (252 —255=гМі6—869), какъ передаютъ, из-
держки на содержаніе наемныхъ войскъ возросли ежегодно до 2 мил-
ліоновъ золотыхъ динаріевъ, что равнялось совокупности итога, полу-
чаемаго въ теченіе двухъ лѣтъ съ хараджа во всѣхъ еще остающихся
земляхъ государства. II это составляло одну лишь уплату текущаго
жалованья и раціоновъ! При подобномъ положеніи дѣлъ визирю ха-
лифа оставалось заботиться лишь объ одномъ—какъ бы раздобыть
денегъ, и какъ можно болѣе. Самъ Му тасимъ, едва успѣвъ навербо-
вать своихъ турокъ, принужденъ былъ немедленно же смѣнить впзиря,
Фадла Ибнъ Мервана, за то только, что тотъ не съумѣлъ удовлетворить
вб время всѣмъ требованіямъ двора. И прежде нерѣдко случались вне-
запныя смѣны лицъ, завѣдующихъ тепленькими мѣстечками, вслѣдствіе
наговоровъ, почти всегда впрочемъ справедливыхъ, на черезчуръ безце-
ремонное ихъ обращеніе съ общественными суммами; тотчасъ же принима-
лись крутыя мѣры для отобранія отъ нихъ награбленныхъ имуществъ.
Но теперь подобный пріемъ сталъ зауряднымъ правиломъ. Изъ того
же стѣсненнаго финансоваго положенія возникъ мало-по-малу не менѣе
безнравственный обычаи раздавать должности и лены лишь по уплатѣ
значительныхъ денежныхъ суммъ. Словомъ, начиналось повсемѣстное
грабительство. Гвардейцы приставали съ требованіями къ халпфу,
тотъ обращался къ визирю, визирь тормошилъ чиновниковъ, завѣдую-
щихъ сборомъ податей, тѣ принимались общипывать жителей. Никто
не былъ твердо увѣренъ долго ли еще придется ему пользоваться
властью, между тѣмъ зналъ, что при смѣщеніи изъ него выжмутъ весь
сокъ. И вотъ каждый служащій усугубляетъ свое рвеніе, чтобы по-
больше высосать у населенія, у несчастнаго народа и безъ того съ каж-
дымъ днемъ бѣднѣвшаго благодаря безпрерывнымъ возстаніямъ, меж-
доусобнымъ войнамъ и произволу турокъ и берберовъ. Наконецъ от-
чаяніе превозмогло все: бѣшеное всеобщее возстаніе грозило расша-
тать основы государства въ тотъ самый моментъ, когда нежданный
подъемъ столь низко павшей династіи, казалось, сулилъ снова насту-
пленіе лучшаго временп.
Паденіе аббасидскаго халифата, доведеннаго до полнѣйшаго уни-
женія безцеремоннымъ хозяйничаньемъ преторіанцевъ, совершилось въ
весьма непродолжительный, всего трпдцатилѣтній промежутокъ. Въ
227 (842) скончался Му таспмъ; преемникъ его, тридцатилѣтній сынъ,
Харунъ Аль-Васикъ билли (уповающій на Бога; 227—232=842—847),
кромѣ удовлетворенія своихъ похотей, интересовался развѣ только
217
стихами да анекдотами. По его понятіямъ, главнѣйшей задачей вла-
стелина было выжиманіе денегъ у высшихъ должностныхъ лицъ, да
еще пожалуй преслѣдованіе непокорныхъ ортодоксовъ Багдада. Преж-
нимъ порядкомъ продолжались понужденія ихъ къ признанію сотво-
ренности корана. Хотя ни Васикъ, ни его покойный отецъ вовсе не
интересовались богословскими тонкостями мутазилитскихъ придворныхъ
теологовъ, но ихъ брала досада на этихъ, тамъ въ столицѣ, осмѣли-
вающихся свое сужденіе имѣть. Наконецъ жители потеряли оконча-
тельно терпѣніе и Ахмеду Ибнъ Насру, одному изъ тѣхъ немногихъ,
которые организовали милицію въ Багдадѣ (201=816/7), удалось воз-
будить всеобщее возстаніе противъ халифа и его приближенныхъ ту-
рокъ. Въ самый послѣдній моментъ однако мятежъ постигла неудача:
по несчастному стеченію обстоятельствъ слишкомъ рано поданъ былъ
сигналъ ко всеобщему возстанію (231=846). Но бездна, легшая между
народомъ и властелиномъ, сразу раскрылась, и тѣмъ неизбѣжнѣе ста-
новилась необходимость для халифа придерживаться чужеземной гвар-
діи. Съ этого самаго времени турки начинаютъ беззастѣнчиво распоря-
жаться на правахъ законныхъ хозяевъ. Когда смерть преждевременно
настигла Васика въ 232 (847), какъ говорятъ вслѣдствіе постоян-
ной безпутной жизни, высшіе чины и офицеры предполагали сначала
присягнуть несовершеннолѣтнему его сыну, Мухаммеду, но главарямъ
турокъ, Васііфу и Итаху, мальчикъ, облаченный въ великолѣпный ко-
стюмъ и высокій персидскій колпакъ, который, начиная съ Мансура,
стали носить всѣ халифы, показался до нельзя смѣшнымъ. Не долго
думая, возвели онп на тронъ брата Васика съ титуломъ Аль-Муте-
ваккиль ала’лла («уповающій въ дѣлахъ своихъ на Бога») (правилъ
232—247=847—861)—самаго непривлекательнаго типа аббасидъ, ка-
кого только можно себѣ представить. Вѣроломный, неблагодарный и
жестокій, подобно многимъ изъ нихъ, новый халифъ отличался свое-
воліемъ и распутствомъ, лишь у немногихъ въ этой гнусной семьъ
встрѣчавшимися; въ сущности же новый властелинъ сказывался да-
леко не такимъ взбалмошнымъ и безумнымъ, какимъ любилъ вообще
самъ прикидываться. Онъ хорошо видѣлъ опасность своего положенія.
Поставленный между мятежнымъ городомъ и сдѣлавшимися слишкомъ
могущественными турками, халифъ приготовился дѣйствовать въ духѣ
пращура своего, Мансура. Прежде всего, въ 235 (849), устраненъ былъ
турокъ Итйхъ, тотъ самый, который посадилъ халифа на тронъ. Власть
этого человѣка пугала властелина. Кромѣ командованія надъ войскомъ,
турокъ занималъ при дворѣ первое мѣсто, совмѣщая въ себѣ управле-
ніе финансами и почтовымъ вѣдомствомъ (т. П, стр. 151—152). Ха-
лифъ ухитрился вкрадчиво-кошачьимъ обхожденіемъ приласкать и усы-
пить его бдительность, а затѣмъ Итахъ, ввергнутый въ тюрьму, умеръ
218
отъ жажди. Казнь эта въ тѣ времена практиковалась предпочтительно
предъ всѣми остальными: ни пятнышка на тѣлѣ, такъ что потомъ легко
было утверждать, что рѣченый выше умеръ, къ величайшему сожалѣнію
всѣхъ прпнпмающпхъ въ немъ участіе, отъ болѣзни. Одновременно
предпринималъ Мутеваккпль различныя мѣры, обнаружившія его стрем-
леніе пріобрѣсти вновь у народа поддержку противъ турокъ и такимъ
образомъ держать обѣ стороны въ равновѣсіи. Легче всего можно
было подѣйствовать въ данномъ направленіи крутою перемѣной цер-
ковной политики. Въ арабскихъ частяхъ государства, за исключеніемъ
развѣ Сиріи, правовѣріе пользовалось еще широкой популярностью:
на Персію же, ставшую при тахиридѣ Мухаммедѣ, сынѣ Аб-
дуллы, почти самостоятельнымъ отдѣльнымъ государствомъ, нечего
было конечно разсчитывать. Нѣтъ ничего удивительнаго поэтому, что
Мутеваккилю пришло въ голову стать набожнымъ наперекоръ всѣмъ
своимъ предшественникамъ. Другіе, понятно, подставляли за него своп
спины для бичеванія, между тѣмъ какъ этотъ богобоязненный халифъ
не измѣнилъ ни на Іоту личнаго своего времяпровожденія за стѣнами
Самарры, не особенно чтобы очень назидательнаго. А между тѣмъ ор-
тодоксы, писатели всѣхъ временъ, превозносятъ его до небесъ. II по
ихъ понятіямъ было за что. Немедленно по вступленіи въ управленіе,
халифъ воспретилъ всякія пререканія о коранѣ, затѣмъ въ 235 (850),
возстановлено было старинное предписаніе о внѣшнемъ разграниченіи
муслпмовъ отъ союзниковъ иновѣрцевъ (т. I. стр. 302—304); еще бо-
лѣе строгія мѣры воспослѣдовали въ 239 (853/4)—повелѣно было срыть
въ Багдадѣ вновь построенныя церкви; наконецъ приступлено было къ
самому главному. Въ 237 (851/2) догматъ сотворенностп корана при-
знанъ за еретическій *), а верховный кади мутазплитъ Ахмедъ Пбнъ Лбу
Дуадъ замѣненъ ортодоксомъ чистѣйшей воды. Съ этихъ поръ начались
жестокія преслѣдованія послѣдователей либеральной теологіи. Однимъ
словомъ, во всемъ рѣшительно старалсн халифъ выказать себя ревно-
стнѣйшимъ приверженцемъ старовѣрующей партіи. Не пощажены были
также и шіиты: въ 235 (849/50) по повелѣнію халифа наказанъ былъ
п посаженъ въ тюрьму одинъ алидъ въ Багдадѣ, въ 236 (850,1) раз-
рушена молельня надъ гробомъ Хусейна въ Кербела, возникшее кру-
гомъ мѣстечко срыто, запрещены даже паломничества къ этому мѣсту,
а въ 241 (855/6), какъ передаютъ, снова засѣченъ былъ на смерть
одинъ шіитъ въ Багдадѣ за то, чго осмѣлился отзываться непочтп-
•) По другимъ извѣстіямъ распоряженіе зто обнародовано будто бы еще
при Басикѣ, въ послѣдній годъ его управленія. Но это сообщеніе очевидно грѣшитъ
противъ истины. И въ самомъ дѣлѣ, развѣ мыслимо было совершеніе коренного
измѣненія системы ранѣе смѣщенія Ибпъ Абу Дуада, главнаго представителя
и исконнаго ревнителя мутазплитскаго ученія еще со временъ Ма’мупл.
219
тельно, по суннитскимъ понятіямъ, объ Абу Бекрѣ, Омарѣ и тому
подобныхъ священныхъ лицахъ. Не подлежитъ конечно сомнѣнію,
что и въ другихъ арабскихъ провинціяхъ ревниво выслѣживались все-
возможные еретики, п ортодоксальное направленіе дѣйствовало повсе-
мѣстно съ особенпой силой. Подобными средствами нельзя было однако
окончательно задушить ни шіитовъ, ни раціоналистовъ. Мутазилиты дер-
жались стойко: особенно въ Басрѣ, ихъ исконномъ мѣстопребываніи
(т. II, стр. 83), ученіе ихъ поддерживалось ревностно и едва ли осла-
бѣвало. хотя пропаганда велась, быть можетъ, съ большими предосто-
рожностями; если же приверженцы алидовъ нѣсколько съежились вре-
менно, то мы знаемъ достаточно всю опасность пхъ распространенія,
обезпечиваемую этой сектѣ при какихъ угодно обстоятельствахъ таин-
ственностью пропаганды. Весьма скоро развернутся предъ нами ре-
зультаты ихъ неустанной подземной работы. Все же мЬры Мутеваккиля
оказывались крайне тягостными для дѣла развитія ислама. Онъ на-
всегда заглушилъ распространеніе въ мухаммеданскихъ государствахъ
даже самой цѣлесообразной свободы мысли; философія—главное ору-
діе и союзница раціонализма—была заклеймена именемъ безбожной;
величайшіе запросы человѣческаго бытія загнаны были въ келіи уеди-
ненныхъ мечтателей, не могшихъ оторваться отъ любимыхъ своихъ
занятій. Въ тиши, ради собственнаго самоудовлетворенія погружались
они въ запретныя изысканія и ни разу не рѣшались добытыя ими из-
слѣдованія излагать иначе, какъ предварительно окутавъ ихъ стара-
рательно и уснастивъ текстами корана. Тогда только, подъ обще-
принятой удобной внѣшностью, сообщались эти несмѣлые отрывочные
намеки немногимъ пмъ сочувствующимъ, и въ такомъ даже видѣ по-
добныя попытки считались опасными. Не прошло однако четверти сто-
лѣтія послѣ запрещенія мутазплптскаго ученія, какъ родился въ 260
(873/4) въ Басрѣ Абу’ль Хасанъ Алій Аль-’Ліпарій, потомокъ въ
девятомъ колѣнѣ Лбу М)сы Аль Аш арія, того самаго, который въ
борьбѣ Алія съ Му'авіей разыгралъ столь позорную роль посредника
на третейскомъ судѣ (т. I, стр. 363—364). Праправнукъ не походилъ на
своего прародителя; вмѣстѣ съ талантомъ и познаніями соединялся въ
немъ твердый и достойный уваженія характеръ. Въ теологическихъ
изысканіяхъ своихъ онъ работалъ, не взирая на похвалы и неми-
лость власть имущихъ. Гонимый, онъ покинулъ сначала ортодоксовъ
п перешелъ къ мутазилптамъ, но раціонализмъ не могъ удовлетворять
его вкусовъ. Онъ создалъ новую систему, задумалъ примѣнить искус-
ство логически философскаго разсужденія образованныхъ свободомысля-
щихъ къ правовѣрнымъ положеніямъ суннитовъ, совершенно въ такомъ
же родѣ, какъ западнан схоластика умудрилась обосновать истины
христіанскаго вѣроученія на началахъ Аристотеля. Какъ здѣсь, такъ
и тамъ метафизическія положенія догмы, обработанныя логическимъ
путемъ, превращались въ послѣдовательное цѣлое, которому было
придано внѣшнее значеніе чего-то объективно научнаго; какъ здѣсь,
такъ и тамъ одухотворенное созданіе даровитыхъ мыслителей мало-
по-малу пспоіплялось и вырождалось при обработкѣ его позднѣйшими
дѣятелями, пока не осталось отъ прежняго ничего болѣе какъ сухой,
скелетообразный катехизисъ; собраніе параграфовъ замѣнило полное
жизни, свизное изложеніе душу щемящаго религіознаго ученія. Въ
первый разъ раціонализмъ задѣтъ былъ въ системѣ АпГарія и побитъ
собственнымъ оружіемъ. Никто болѣе не смѣлъ уже обзывать пред-
ставителей ортодоксіи невѣждами; лпкуя стали они теперь утверждать,
что самой мудрости мірской довелось поработать, дабы доказать спра-
ведливость традиціоннаго пониманія божественнаго слова. Можно себѣ
представить, какую непреодолимую силу получала отъ воздѣйствія по-
добнаго направленія въ соединеніи съ наклонностями массъ деспоти-
ческая власть государственнаго правленія для борьбы съ вольномысля-
щими. А тѣ попрежнему продолжали безуспѣшно искать разрѣшевія
квадратуры круга въ примиреніи вѣры съ наукой. Но такъ какъ не
истина, а стремленіе къ ней составляетъ подлинную цѣнностп работы
человѣческаго духа, то и побѣда схоластической ортодоксіи, не могшей
никакъ перерости самое себя, обозначала начало конца умственнаго
общественнаго прогресса. Прошли еще конечно столѣтія и тогда только
наступилъ этотъ дѣйствительный конецъ для ислама. Въ исключитель-
ныхъ лишь случаяхъ обращались персы къ арабской системѣ Аіл’арія,
въ большинствѣ же углублялись все основательнѣй въ свой шіитскій
мистицизмъ. Даже на арабской почвѣ появлялись то здѣсь то тамъ ге-
рои духа, развернувшіе именно въ борьбѣ съ ортодоксіей полную силу
восточнаго мышленія и чувствованія. Но насильственное переиначеніе
персидскимъ мистицизмомъ яснаго значенія словъ корана вмѣщало само
въ себѣ внутреннюю неправду, а тѣ немногіе философы и поэты, которые
рѣшались протестовать противъ офиціальнаго вѣроученія, стояли особ-
някомъ и никогда не имѣли значительнаго вліянія не только на ду-
ховную жизнь широкихъ слоевъ населенія, но даже п въ средѣ образо-
ванныхъ почитались мало. Такимъ образомъ искусственная пряжа тео-
логической системы Аш’арія, какъ кажется, навсегда, въ старпн}
и теперь, соткала воедино вмѣстѣ съ духомъ корана и безпо-
щадность длани мірского правленія для всѣхъ суннитскихъ странъ
ислама.
Если послѣдствіе перехода Мутеваккпля пзъ лагеря персидскихъ
свободомыслящихъ подъ знамена арабской ортодоксіи возымѣло позже
величайшее значеніе, то его личное грубое вмѣшательство въ дѣла
внутренняго развитія народа нисколько не было оплачено по заслу-
221
гамъ, какъ па это онъ крѣпко расчитывалъ. Ортодоксія съ удоволь-
ствіемъ воспользовалась предложеннымъ ей покровительствомъ, но
какъ-то но находила ни единаго повода подставлять спою спину ради
интересовъ отдѣльныхъ личностей династіи, покровительство которыхъ
стало для нея столь полезнымъ. Равно и массы, ею руководимыя, оста-
вались, поскольку отъ нихъ зависѣло, бездѣятельными зрителями войны
между халифами и преторіанцами, которую возбудилъ Мутеваккиль,
въ данномъ случаѣ совершенно правильно, умерщвленіемъ Итаха.
Борьба возгорѣлась ужасающая, такая, какою сопровождаются обыкно-
венно во всѣ времена распорядки преторіанцевъ. Изъ пяти слѣдую-
щихъ халифовъ — Мутеваккиля (232 — 247=847—861), Ыунтасира
(247—248=861=862), Муста’ина (248—251=862—866), Му’тйзза
(252—255=866—869) и Мухтеди (255—256=869—870) едва ли
одинъ умеръ естественной смертью; въ отместку за это изъ числа
турецкихъ генераловъ пощажены были только Буга старшій и сынъ
его Муса. Остальные же — Васгіфъ, 253 (867), Буга младшій, 254
(868), Салихъ Пбнъ Васгіфъ, Мухаммедъ Пбнъ Буга и Баикъ-Бегъ,
256 (870)—всѣ погибли насильственной смертью. Не стоитъ вгля-
дываться пристально въ эту драму, облитую кровью и испещренную
ужасомъ; достаточно прослѣдить ее въ общихъ чертахъ.
Дабы вести далѣе свою политику охраненія халифата отъ прето-
ріанскихъ захватовъ, Мутеваккиль придумалъ двѣ весьма цѣлесообраз-
ныя мѣры. Онъ поставилъ во главѣ арабовъ Багдада опытнаго воен-
наго; для этой цѣли халифъ упросилъ тахирида Мухаммеда Пбнъ Аб-
дуллу переселиться пзъ Мерва въ столицу и здѣсь принять управле-
ніе Иракомъ. Побуждало ли этого послѣдняго вѣрноподданническое чув-
ство къ своему сюзерену, либо кажущееся приращеніе власти сма-
нило могучаго вассала къ принятію предложенія — такъ или иначе,
передавъ управленіе Хорасаномъ брату своему Тахиру, Мухаммедъ
появился въ Багдадѣ въ 237 (851) и принялъ на себя не особенно
благодарную обязанность,—упорядочить насколько возможно пришед-
шее въ разстройство положеніе дѣлъ. Лишь медленнымъ путемъ могъ
онъ сдѣлать кое-что, и то прп благопріятныхъ обстоятельствахъ. Тѣмъ
не менѣе послѣдствія показали, что дѣятельность его была не безъ
результатовъ. Наконецъ халифъ осмѣлился сдѣлать еще одинъ шагъ
впередъ. Въ 245 (859/60) повелѣлъ онъ воздвигнуть новую резиден-
цію внѣ предѣловъ округа Самарры, расположенія главнаго контин-
гента преторіанцевъ; названа она была по его имени Джа’фаріей. До-
вольно нерасчетливо потрачено было на сооруженіе ея два милліона
золотыхъ динаріевъ, а турки, понятно, злились, по меньшей мѣрѣ вол-
новалпсь. Въ началѣ 246, а по другимъ источникамъ въ 247 (860,
8(>1) халифъ переселился въ свой новый, великолѣпный дворецъ;
-------------223-----------------
но надежда ускользнуть такимъ образомъ изъ-подъ надзора ту-
рокъ не осуществилась. Незначительное число личныхъ привержен-
цевъ, окружавшихъ властелина, никогда бы но посмѣло сопротивляться
открытой силой противъ безпощадныхъ наемниковъ. Халифъ, понятно,
выказалъ на столько прозорливости, что услалъ на византійскія гра-
ницы главу преторіанцевъ, Бугу старшаго, а самъ, между тѣмъ, поль-
зуясь его отсутствіемъ, готовился заарестовать внезапно Васпфа; но
въ то же время былъ настолько опрсметчивъ, что явно отстранилъ
старшаго своего сына, Мунтасира, объявленнаго уже наслѣдни-
комъ, ради любимаго имъ Му’тазза, и заставилъ перваго опасаться
всего отъ окончательно потерявшаго совѣсть отца. Въ этой семейкѣ,
какъ оказывается, самое ужасное немедленно же осуществлялось на
дѣлѣ. Мунтасиръ столковался съ Васифоыъ, уже прослышавшимъ о на-
мѣреніяхъ халпфа, и съ Бугой младшимъ, а затѣмъ въ ночь 4 Шав-
валя 247 (10—11 декабря 861) этп турки умертвили прозорливаго
властелина, ничего не страшившагося, но слишкомъ мало подчиняв-
шаго свои капризы требованіямъ политической необходимости. Съ его
смертью хаосъ неудержимо врывался въ халифатъ. Даже для аббаспда
отцеубійство не могло одкако казаться бездѣлицей. Но особенно былъ
поэтому доволенъ наслѣдникъ преподнесеннымъ ему соумышленни-
ками саномъ халпфа. Не прошло и шести мѣсяцевъ со вступленія на
тронъ, какъ онъ скончался измученный угрызеніями совѣсти, а мо-
жетъ быть и отравленный, хотя доподлинно не извѣстно, кто бы могъ
его угостить ядомъ; впрочемъ всѣ современники были глубоко убѣ-
ждены, что ему дольше не процарствовать, какъ и сассаниду Шируэ,
купившему также смертью отца свое вступленіе въ бѣлый домъ Хос-
роевъ. Муста’иномъ, внукомъ Мѵ’тасима, слѣдовавшимъ за несчаст-
нымъ Мунтаспромъ, своевольные турки играли какъ мячикомъ. Такъ
называемое правленіе его тѣмъ только и замѣчательно, что въ это
время совершена была послѣдняя попытка пришедшихъ въ отчая-
ніе арабовъ Ирака высвободиться изъ подъ гнуснаго режима турокъ.
Дѣло въ томъ, что оба Буги—Васгіфъ отсутствовалъ въ то время,
сражаясь противъ византійцевъ—пренебрегли ради Муста'ина Му’таз-
зомъ, а этотъ послѣдній, любимецъ кумира жителей Багдада—Му-
теваккиля, п имъ былъ, понятно, особенно милъ. Вскорѣ по избра-
ніи Муста’ина (248 = 862) вспыхнули въ 249 (863) волненія нъ
столицѣ, но они не привели ни къ чему, благодаря топ роли, какую
принялъ на себя Мухаммедъ тахпрпдъ. Совершенно, положимъ, за-
конно, въ этомъ однако случаѣ съ полнѣйшимъ отсутствіемъ прозор-
ливости» старался онъ, не принимая въ расчетъ никакихъ вопросовъ
лпчностей, оберегать интересы государства. Буквально хладнокровно
глядѣлъ военачальникъ какъ турки, противъ которыхъ собственно и
_ 223__
призвалъ его Мутеваккиль въ Багдадъ, рубились съ разсвирѣпѣвшими
арабами. Такъ устранена была временно опасность, грозившая Му-
ста’ину. но неизбѣжнымъ слѣдствіемъ было то, что турки, вернувшись
въ Самарру, сцѣпились другъ съ другомъ. Такъ называемый халифъ
очутился въ такомъ отчаянномъ положеніи, что принужденъ былъ бѣ-
жать вмѣстѣ съ державшими его сторону Бугой и Васпфомъ изъСа-
марры въ Багдадъ. У продолжавшаго соблюдать законность тахирида
онъ встрѣтилъ конечно радушный пріемъ. Теперь большинство остав-
шихся въ Самаррѣ турокъ вздумало провозгласить Му’тазза халифомъ.
Багдадъ само собой долженъ былъ въ видѣ оппозиціи немедленно же
перейти на сторону Муста ина. Во имя его «градъ благоденствія», а
нынѣ вмѣстилище всевозможныхъ бѣдствій, подъялъ послѣдній бой,
завершившій паденіе арабизма какъ самостоятельной политической ве-
личины. Въ теченіе всего 251 года (865) жители Багдада отчаянно обо-
ронялись, всякая новая побѣда турокъ предвѣщала имъ невыносимыя
страданія. Народъ чуть не растерзалъ Мухаммеда Нонъ Тахира когда
тотъ къ концу года нашелъ нужнымъ завязать переговоры съ оса-
ждающими. Но съ Муста’иномъ невозможно было имѣть никакого дѣла.
Опасаясь своей собственной смѣлости, онъ затѣялъ за спиной Мухам-
меда тайные переговоры съ преторіанцами. Тахирпдъ долженъ былъ
поневолѣ покинуть его, если только не желалъ самъ пасть жертвою
коварства аббасида. Такпмъ образомъ онъ подписалъ капитуляцію отъ
своего имени и жителей города на довольно сносныхъ условіяхъ, при-
знавъ Му тазза халифомъ. Муста’инъ вынужденъ былъ волей неволей
(‘дожить власть (18 Зу’ль Хиджжа 251=10 января 866) и нѣсколько
дней спустя новому властелину принесена была присяга неспособной
долѣе ни къ какому болѣе сопротивленію столицей (4 Мухарремъ 252=25
января 866Ѣ Новый повелитель оказался достойнымъ сыномъ Мутевак-
кпдя п попытался возобновить политику отца; увы, п онъ тоже по-
терпѣлъ неудачу. Было конечно правильно пользоваться все болѣе и
болѣе возраставшей завистью между турками и берберами для того,
чтобы возстановлять отдѣльныхъ военачальниковъ другъ противъ друга;
но только чрезъ одно это нельзя было ничего выиграть, пока халифъ самъ
но съумѣетъ такъ себя поставить, чтобы занять главенствующую роль
среди всеобщаго замѣшательства. На это Му’таззъ не былъ однако
способенъ. Его хватало на то лишь, чтобы нарушить договоръ, заклю-
ченный съ Му ста йномъ, и убрать съ дороги несчастнаго предшествен-
ника; онъ съумѣлъ также приказать умертвить собственнаго своего брата
Му аііяда. котораго сильно боялся (252=866). Но всѣ его интриги и
вѣроломства съ преторіанцами и тахиридами привели только къ войнѣ
всѣхъ противъ всѣхъ; государству грозила серьезная опасность рас-
пасться на мелкія части. Вначалѣ рѣзались турки съ берберами, затѣмъ
___ 224
первые стали поѣдать другъ друга, причемъ погибъ Васгіфъ (253=
867). Потомъ халифъ повелѣлъ Байку Бегу арестовать и умертвить
(254=868) Бугу младшаго, показавшагося властелину черезчуръ само-
стоятельнымъ. Когда же скончался Мухаммедъ Тахпридъ (14 Зуль
Ка да 253=13 ноября 867), Му’таззъ ухитрился перессорить брата п
сына послѣдняго. Въ концѣ концовъ оба принуждены были покинуть
Багдадъ, и здѣсь снова возгорѣлась междоусобная война. Вездѣ, однимъ
словомъ, наступало полное расторженіе отношеній; нигдѣ не было за-
мѣтно однако твердаго личнаго вмѣшательства властелина, вѣчно
продолжавшаго попрежнему строить ковы втиши. Уже въ 254 (868)
довелъ онъ до того, что рѣшительно никому изъ его офицеровъ и
высшихъ чиновниковъ, внѣ его сферы вліянія, никто не желалъ под-
чиняться, а тѣмъ паче ему самому. Л такъ какъ самъ халифъ поста-
рался ослабить силу своихъ преторіанцевъ, никому изъ намѣстниковъ,
начиная съ Египта и кончая Персіей, нѳ приходило болѣе въ голову
посылать деньги въ столицу. Между тѣмъ мятежники, появившіеся
сразу въ различныхъ пунктахъ, стали подступать къ самымъ стѣнамъ
Самарры. Дошло наконецъ до того, что халифу нечѣмъ было выпла-
чивать жалованье наемнымъ войскамъ. Тѣ, конечно, шутить этимъ не
любили; они дали властелину нѣсколько дней сроку, а когда и по про-
шествіи этого времени онъ нѳ былъ въ состояніи уплатить требуемой
суммы, его безъ всякихъ церемоній умертвили (Раджабъ 255=іюль 869).
Изъ глубокаго униженія, въ которое ввергнутъ былъ халифатъ
Аббасидами, разъ еще удалось поднять его на какія-нибудь сорокъ
лѣтъ, благодаря доблестнымъ усиліямъ царствовавшихъ одинъ за дру-
гимъ четырехъ замѣчательныхъ властелиновъ. Сына Басика, Мухам-
меда, поставленнаго Баикъ-Бегомъ и сыновьями Васифа и Буги на мѣсто
Му тазза халифомъ, всѣ считали за человѣка ничтожнаго, робкаго, на-
божнаго. Ему то можно было повѣрить, всѣ полагали что онъ будетъ
много покорнѣй, чѣмъ бывшій его предшественникъ! Но въ этомъ турки
сильно ошиблись. Въ груди новаго властелина таилась желѣзная
мощь, о которой давно уже, со времени Мутасима и не слыхи-
вали. Для этого человѣка, введшаго впервые при дворѣ простоту и
воздержность, соединенныя съ надменностью прирожденнаго повели-
теля, существовало одно изъ двухъ—либо гнуть, либо совсѣмъ сло-
мить. Наступалъ дѣйствительно послѣдній моментъ и самое подходя-
щее время для самостоятельнаго вмѣшательства халифа въ дѣла. Во
всякомъ случаѣ дикая жадность турокъ превыспла уже всяческую
мѣру. Ссоры между ними и берберами продолжались попрежнему свопмъ
порядкомъ, къ тому еще присоединилось, что солдаты начинали ока-
зывать явное неповиновеніе свопмъ командирамъ. А тѣ въ свою оче-
редь, побуждаемые однимъ чувствомъ удовлетворенія ненасытнаго ко-
225
рьістолюбія, стали особенно небрежно содержать части, квартировав-
шія не въ (’амаррѣ, а Багдадѣ, не принимавшія прямого участія въ
дворцовыхъ революціяхъ, вспыхивавшихъ безпрестанно,.можно ска-
зать не по днямъ, а по часамъ. Искусно вооружая одного противъ
другого военачальниковъ, возведшихъ его на престолъ, не особенно до-
вольныхъ энергіей, халифа и успѣвъ при этомъ выказать всю силу своей
воли, Мухтеди завязалъ мало-по-малу сношенія съ отдѣлами стояв-
шихъ въ Багдадѣ войскъ, раздраженныхъ противъ высшихъ офице-
ровъ за нерадивое отношеніе къ ихъ интересамъ, и могъ пови-
димому расчитывать хотя временно на ихъ поддержку. Халифъ рѣ-
шилъ поэтому дѣйствовать круто, чтобы сразу избавиться отъ сыно-
вей Васйфа и Буги. II это ему удалось по отношенію къ Салиху
Цбнъ Васііфу и Мухаммеду Ибнъ Бугѣ (256=870), но Баикъ-Бегъ,
которому поручено было исполненіе подготовительныхъ мѣръ, открылъ
замыселъ халифа Мусѣ Ибнъ Бугѣ и оба согласплись напасть сообща
на властелина. Халифъ прослышалъ про измѣну и понялъ, что слѣ-
дуетъ пустить въ ходъ самыя крайнія средства. Успѣвъ только что
овладѣть личностью Баикъ-Бега, халифъ приказалъ бросить къ но-
гамъ наступавшихъ полчищъ Мусы отрѣзанную голову заговорщика,
а самъ, предводительствуя нѣсколькими тысячами берберовъ и турокъ,
смѣло выступилъ противъ значительно превышавшихъ численностью
мятежниковъ. По недолго могли выдержать натискъ бѣшеныхъ пол-
чищъ немногочисленные защитники халифа; ихъ бѣгство рѣшило судьбу
Мухтеди. Съ обнаженнымъ мечомъ, отбиваясь отчаянно и тщетно
взывая: «люди, защищайте же своего халифа*, достигъ повелитель
одного дома; вскорѣ накрыли его здѣсь турки. Съ истиннымъ герой-
ствомъ, до послѣдняго конца, отказывался повелитель согласиться на
требуемое отъ него отреченіе; его стали мучить самой утончен-
ной пыткой, такъ что ни на одномъ членѣ по смерти не оказалось
ни единаго признака насильственнаго конца (18 Раджабъ 256=21
іюня 870). Но халифъ прожилъ все-таки не даромъ. Продолженіе
прежняго режима, приведшаго не только государство на край гибели,
но стоившее также въ теченіе всего одного года жпзни тремъ пре-
торіанскимъ военачальникамъ, даже и для турокъ показалось нѣ-
сколько рискованнымъ. Мужественное поведеніе умерщвленнаго халифа
встрѣчено было всеобщимъ одобреніемъ и почитаніемъ въ самыхъ
Широкихъ кругахъ населенія,, между тѣмъ какъ генералы не могли
Уже долѣе сомнѣваться въ распространеніи недовольства въ значи-
тельныхъ отдѣлахъ ихъ собственнаго же войска. Самъ Муса Ибнъ
Ьуга, какъ кажется, принялъ твердое намѣреніе на время умѣрить свои
Требованія. И стало истиннымъ благословеніемъ для государства, когда
Какъ разъ въ это же самое время нашлись подходящіе люди, чтобы,
ИСТОПИ ИСЛАМА, т. и.	15
пользуясь благопріятными обстоятельствами, надолго укротить чуже.
земныя войска.
Верховная власть возвращена была Мусой снова въ семью Мутс-
ваккпля. Новый халифъ Ахмедъ, по прозванію Аль-Му’тампдъ (256—.
279=870—892), братъ Му’тазза, былъ самъ по себѣ довольно орди.
парнымъ человѣкомъ. Но онъ нашелъ въ другомъ своемъ братѣ, Тальхѣ
дѣльнаго помощника, обладавшаго необычайной энергіей и рѣдкимъ
талантомъ настоящаго правителя. Вскорѣ же возложилъ на него ха-
лифъ почти все управленіе, а въ 261 (875) обѣщалъ ему даже пре-
емство послѣ собственнаго своего сына, Джа’фара. Руководимый выс-
шимъ благоразуміемъ, Му’тамидъ постарался также покинуть насколько
возможно поспѣшнѣе злосчастную Самарру—онъ перенесъ свою рези-
денцію вскорѣ въ Багдадъ, и турки не посмѣли воспрепятствовать ему
въ этомъ. Сильной рукой сдерживалъ Тальха какъ ихъ такъ и бер-
беровъ, даже сыну Буги ни разу не приходило въ голову стать по-
перекъ дороги страшному Муваффаку, таковъ былъ его офиціальный
почетный титулъ. Сынъ его, Абу’ль Аббасъ Ахмедъ, не уступавшій ему
въ дарованіи правителя, въ послѣдніе годы отца, когда стали одолѣ-
вать старика мучительные недуги, замѣнялъ его, часто дѣйствуя съ
не меньшей энергіей. Когда же Муваффакъ скончался 278 (891), всѣ
безпрекословно присягнули Ахмеду, принявшему титулъ Аль-Му'та-
дпда, въ качествѣ будущаго преемника сына Му’тамида. Но Му’тадпду
не было никакой охоты выжидать наслѣдіе, собственно въ его рукахъ
сосредоточивалась вся власть, поэтому небольшого труда стоило по-
нудить Му’тампда отнять отъ сына право наслѣдства и перенести
преемство прямо на племянника (начало 279=892). Вскорѣ затѣмъ
скончался халифъ, какъ передаютъ, отъ чрезмѣрнаго обжорства.
Поспособствовалъ ли Ахмедъ этимъ желудочнымъ болямъ чѣмъ ни-
будь, какъ нѣкоторые подозрѣвали, рѣшить трудно. Какъ бы тамъ ни
было, Му’тадидъ безпрепятственно занялъ тронъ (279—289=892—902)
и пользовался широкою популярностью. Не взирая на свою строгость
онъ вполнѣ заслужилъ любовь за личную бережливость и безукоризненное
управленіе. Какъ человѣкъ высоко образованный, онъ не пренебрегалъ
посвящать короткіе свои досуги изученію поэтическихъ и историче-
скихъ твореній. Будучи въ равной мѣрѣ выдающимся полководцомъ
какъ и могучимъ правителемъ онъ съумѣлъ на нѣкоторое время
задержать паденіе халифата. Также и наслѣдникъ его, котораго онъ
подготовплъ въ своемъ сынѣ Аліѣ, прозванномъ Аль-Муктафи (289—
295=902—908). выказалъ способность справляться съ тяжелой задачей?
выпадавшей все увеличивавшеюся злобой дня на долю правителя. Но
съ его преждевременной смертью кончается не особенно длинный
227
рядъ истинныхъ самодержцевъ, и халифатъ неудержимо устремляется
къ упадку.
Во время болѣзни, посѣтившей Муктафи предъ смертью, онъ уже
не былъ въ состояніи самъ распорядиться о принесеніи присяги въ
пользу брата своего Джа’фара, котораго именно желалъ халифъ на-
значить наслѣдникомъ. Наиболѣе вліятельные чпны нѣсколько даже
сомнѣвались, можетъ ли власть перейти къ 13-тплѣтнему Джа'фару,
отъ котораго конечно нельзя было ожидать твердаго управленія, такъ
необходимаго въ настоящемъ положеніи государства. Но послѣдняя
воля заслужившаго всеобщее уваженіе Муктафи одержала конечно
верхъ, и Джа'фаръ былъ возведенъ на тронъ подъ именемъ Аль-
Муктадира (295—320=908—932). Противная партія еще не считала
себя однако побѣжденной. Между членами дома Аббаса имѣвшими нѣ-
которыя права на халифатъ, самымъ даровитымъ и любимѣйшимъ всѣми
за свой прекрасный характеръ оказался сынъ Му’тазза, Абдулла. Че-
ловѣкъ съ тончайшимъ образованіемъ и выдающимся поэтическимъ
дарованіемъ, онъ пользовался благорасположеніемъ Му’тадида и жилъ
спокойной жизнью извѣстнаго и почитаемаго всѣми писателя. Друзья
захотѣли во что бы то ни стало поставить его халифомъ вмѣсто Мук-
тадира. Когда же этогь послѣдній, не обладавшій, будучи еще несовер-
шеннолетнимъ, достаточной силой воли, вскорѣ подчинился своей ма-
тери и окружавшимъ его женщинамъ и евнухамъ, общее недовольство
офицеровъ и чиновниковъ быстро созрѣло въ заговоръ, имѣвшій цѣлью
сверженіе Муктадира и возведеніе на престолъ Абдуллы Пбнъ Му’-
тазза. Вначалѣ шло все удачно. Сопротивлявшагося визиря, Аббаса
Пбнъ Аль-Хусейна, умертвили; находившіяся подъ командой арабскаго
военачальника, Хусейна Пбнъ Хамдана, войска въ столицѣ приняли
открыто сторону Абдуллы, и этотъ принцъ былъ провозглашенъ подъ
именемъ Аль-Муртада халпфомъ. Но первое нападеніе на замокъ было
отбито дворцовой стражей Муктадира. Для Хусейна, игравшаго во
всей этой исторіи весьма двусмысленную роль, было это слишкомъ
достаточнымъ поводомъ, чтобы вывести изъ города войска. Евнухъ
Мунисъ, вѣрный слуга семьи Му’тадпда, быстро воспользовался благо-
пріятнымъ случаемъ; тотчасъ же сдѣлалъ онъ вылазку во главѣ тѣло
хранителей. Окружающіе Абдуллу были разогнаны, а вслѣдъ за симъ
и самъ онъ взятъ въ плѣнъ. Несчастный принцъ, которому подобало
скорѣе возсѣдать въ сонмѣ сборища остроумныхъ поэтовъ, чѣмъ стано-
виться во главѣ обширнаго государства, поплатился за свое халиф-
ство, продолжавшееся ровно день (20 Раби I 296=17 декабря 908)
жизнью; но кончина его обозначала одновременно прекращеніе само-
стоятельной власти главы государства. Жалкій Муктадиръ передалъ
въ руки своего избавителя Муниса, одаривъ его предварительно тп-
15*
228
туломъ Эмиръ аль-умара (эмиръ надъ эмирами, г. е. главенствующій
эмиръ, главнокомандующій), власть почти неограниченную. Если не
считать нѣсколькихъ безплодныхъ попытокъ высвободиться опять изъ
подъ опеки, халифъ сталъ на всю свою жизнь куклой въ рукахъ
этого человѣка, перваго эмиръ-аль-омра, какъ привыкли не совсѣмъ
правильно называть этихъ майордомовъ послѣдующихъ халифовъ.
Было это, понятно, уже давно цѣлью преторіанскаго режима, рано
или поздно они добились бы своего. Муктадпръ постарался только,
чтобы свершилось оно въ самой мелкой, унизительной формѣ.
Титулъ эмира эмировъ самъ по себѣ не означаетъ ничего больше
какъ санъ высшаго генерала въ арміи, п какъ таковой онъ не имѣетъ
никакого касательства съ гражданскимъ управленіемъ. Вначалѣ ве-
лось оно, какъ и встарь, визиремъ. Но прп слабыхъ повелителяхъ
опасность, весьма понятно, надвигалась ближе; всякій разъ, когда бу-
дутъ задѣты интересы войска, иными словами, какъ только заблаго-
разсудится генералиссимусу, можно было ожидать вмѣшательства его въ
собственно управленіе страной. Такимъ образомъ оно начинаетъ по-
степенно терять свое значеніе, пока наконецъ не устранятся совер-
шенно послѣдніе остатки настоящаго государственнаго порядка. Пра-
вленіе Муктадира по преимуществу предвѣщало неизбѣжную борьбу
обѣихъ властей. Въ данномъ случаѣ, положимъ, произошла весьма
странная перетасовка ролей—въ высшей степени честный и разсуди-
тельный для своего времени Мунисъ пользовался своимъ вліяніемъ
главнокомандующаго единственно для того, чтобы направить государ-
ственное хозяйство на путь добросовѣстности и бережливости, а ха-
лифъ всячески старался» насколько только способенъ былъ этотъ слабо-
душный человѣкъ, противодѣйствовать ему во всемъ. Когда Мунисъ
принимался за дѣло серьезно, онъ умѣлъ конечно поставить на своемъ,
но эта разобщенность направленій вела неминуемо къ полной дезорга-
низаціи всей совокупности государственнаго строя. При Муктадпрѣ
напрпмѣръ почти постоянно чередовались на посту визиря только двѣ
личности. Оба носили одно и то же имя Алія, этимъ и кончается ихъ
сходство. Одинъ изъ нихъ, сынъ Аль-Фурата, принималъ большое уча-
стіе въ возведеніи на тронъ Муктадира, тѣмъ особенно и заслужилъ
благоволеніе властелина. Для характеристики времени тогдашняго
упадка былъ этотъ человѣкъ наиразительнымъ типомъ: общитель-
ный п ласковый по виду, онъ оказывалъ щедрость людямъ полезнымъ,
напрпмѣръ поэтамъ, готовымъ пѣть ему хвалебные гимны, но въ сущ-
ности былъ вполнѣ сложившимся типомъ безсовѣстнаго интригана. Вы-
сокимъ саномъ своимъ пользовался для систематическаго высасыванія
народныхъ соковъ и считалъ задачей своей жизни пускать всѣ средства
въ ходъ лишь бы какъ нибудь удержаться на своемъ посту. Другой,
229
Алій Ибнъ Пса, былъ человѣкъ честный; способный и гуманный чи-
новникъ, онъ заботился объ охраненіи платежной правоспособности
населенія и объ избавленіи народа отъ излишнихъ тяготъ. Не было
въ немъ правда п тѣни геройскаго мужества, въ слояхъ тогдашняго
управленія для этой добродѣтели не было мѣста; при первыхъ призна-
кахъ надвигавшейся грозы онъ по мѣрѣ возможности уклонялся, но
всегда готовъ былъ предложить государству свои услуги и способно-
сти, если можно было сдѣлать это не подвергаясь опасности. Къ кому
пзъ обоихъ нихъ ближе лежало сердце халифа, нѳ подлежитъ кажется
никакому сомнѣнію. Если достойно удивленія, что отъ Мутеваккпля
могли родиться такіе сыновья какъ Муваффакъ и Му’тадидъ, нѳ ме-
нѣе изумительно также, что отъ него же произошелъ и этотъ Мук-
тадиръ *). Въ его время что-то нѳ слышно о необычайныхъ злодѣя-
ніяхъ, отличавшихъ столь многихъ Аббасидовъ, за то не замѣчалось
въ новомъ халифѣ также ни слѣда благородныхъ побужденій, ни тѣни
заботъ объ исполненіи обязанностей, достойныхъ властелина. Одарен-
ный ограниченнымъ умомъ, съ довольно обыденной чувственностью
вмѣсто сердца, слабохарактерный и трусливый властелинъ мечется
безъ перерыва изъ стороны въ сторону, то обуреваемый страхомъ къ
генералиссимусу войскъ, то побуждаемый неодолимой страстью насы-
тить свою похотливость и расточительность. Словно пойманный школь-
никъ съеживался онъ, когда стоны ограбленнаго населенія разражались
вдругъ возстаніемъ отъ голода или же сыпались на его голову громы
недовольства неумолимаго майордома. Но лишь только опасность
миновала, начиналась снова все та же негодная п безсмысленная
жизнь. Мунисъ зачастую принужденъ былъ отсутствовать, находясь
то въ походахъ противъ византійцевъ, то усмиряя внутреннихъ мя-
тежниковъ; тогда наступала полная свобода для этого «образцо-
ваго» властелина и онъ безпрепятственно могъ упражняться въ полу-
ребяческихъ, полу мошенническихъ своихъ продѣлкахъ. Дважды (301=
913, 314=927) принудилъ его главнокомандующій, а разъ (306=918)
взрывъ народнаго негодованія—передать впзирьство Алію Ибнъ Псѣ
или же кому другому одинаковаго съ нимъ направленія, но при пер-
вой возможности халифъ увольнялъ бережливаго управителя, не на-
ходившаго денегъ на гаремъ и шалости халифа, причемъ призы-
вался снова дорогой Ибнъ Аль Фуратъ. Три раза (295—299=908—911;
304—306=917—918; 311—312=923—924) напускался этотъ него-
') Арабскіе историки древнѣйшаго періода вообще неохотно приплетаютъ
Къ своимъ хроникамъ какія бы то ни было воззрѣнія. У одного изъ нихъ встрѣ
чаемъ мы только слѣдующее сухое замѣчаніе: „Если сравнить положеніе хали-
фата его времени съ тѣмъ, что было при его братѣ, Мукгафи и отцѣ ого, Му -
тадидѣ, то окажется громадное различіе.
230
дли на несчастное государство. Но признательный властелинъ ни-
сколько не постѣснялся, понятно, и пожертвовалъ имъ долго не думая,
когда визирь сталъ продолжать свое постыдное ремесло выжиманія у всѣхъ
паипочтеннѣйінпхъ личностей угрозою либо пристрастіемъ денегъ, въ
третій разъ ужъ черезчуръ опрометчиво; чпсло непріятелей возросло въ
такой ужасающей степени, что халифу показалось необходимымъ вы-
городить себя. Не стоитъ безъ нужды останавливаться подолг) надъ
описаніемъ позорнаго зрѣлища. Достаточно упомянуть, что съ каждымъ
днемъ все болѣе и болѣе умножались всевозможныя вымогательства—
печальныя послѣдствія преторіанскаго порядка. Абу Алій Мухаммедъ
Ибнъ Мукла, даровитый ученый и государственный человѣкъ, извѣст-
ный установитель арабской каллиграфіи, хотя и отличавшійся эгои-
стическими поползновеніями, а также довольно рѣзкой наклонностью
къ интригамъ, считался все же однимъ изъ лучшихъ дѣльцовъ въ
средѣ наипочптаемыхъ чиновниковъ. Именно онъ, по личному настоя-
нію черезчуръ осторожнаго Алія Ибнъ Псы, занялъ постъ визиря
(316=928) и не безъ достоинства продолжалъ управлять въ духѣ
своего предшественника. Въ }то самое время произошло столкновеніе
между начальникомъ багдадской полиціи Назукомъ и окружавшими
халифа фаворитами: интриги втянули въ эту распрю и Муниса. Ге-
нералиссимусъ прибылъ въ столицу и ему столь убѣдительно втолко-
вали насчетъ безпорядковъ, производимыхъ халифомъ въ государствен-
номъ хозяйствѣ, что онъ согласился наконецъ на устраненіе ничтож-
наго властелина; въ Мухарремѣ 317 (февраль 929) вынудили Мукта-
дира отречься отъ престола; халифомъ провозглашенъ былъ братъ его
Мухаммедъ, принявшій титулъ Аль-Кахира. Но въ столицѣ возникли
тотчасъ же безпорядки: чернь и солдаты произвели страшныя безчин-
ства, а Назукъ разыгрывалъ при этомъ самую жалкую роль: Мунисъ
сразу же передумалъ и рѣшилъ еще разъ попробовать управлять отъ
имени Муктадира. Нѣсколько дней спустя устраненъ былъ снова Ка-
хиръ, и на столь часто подвергавшійся униженію тронъ сѣлъ прежній
владыка. По не надолго. Старанія Ибнъ Муклы, назначеннаго Муни-
сомъ визиремъ, упорядочить по возможности совершенно расшатанный
снова революціонными движеніями порядокъ въ столицѣ дали поводъ
халпфу устранить навязаннаго ему силой министра. Негодность преем-
никовъ удаленнаго довела всеобщую смуту до крайнихъ предѣловъ.
Рядомъ съ начавшейся рѣзней военныхъ и черни Багдада, шли своимъ
чередомъ интриги чиновниковъ и офицеровъ. Дошло наконецъ до того,
что подстрекаемый окружающими Муктадиръ рѣшился порвать связь со
своимъ генералиссимусомъ, назначивъ ему въ преемники подчиненнаго
Булейка (начало 320=932). Неподготовленный къ такому серьезному
шагу, Мунисъ долженъ былъ временно удалиться изъ столпцы. Вскорѣ
231
однако военачальнику удалось стянуть войска пзъ провинцій; 27 Шаіь
валя 320(31 октября 932), подъ самыми стѣнами Багдада, возгорѣлась
битва между его войсками п окружавшими Муктадира. Не особенно
храбрый халифъ помимо своей воли увлеченъ былъ въ бой. Воору-
женные коранами богословы, составлявшіе прикрытіе повелителя, не оста-’
повили однако наемниковъ эмира. Вопреки намѣреніямъ послѣдняго,
лично привязаннаго къ семьѣ Му’тадпда и желавшаго только наказать
халифа за непослушаніе, свирѣпые воины умертвили властелина въ
разгарѣ боя. Свершившагося измѣнить конечно нельзя было. Но при-
званный Кахиръ (320—322=932—934), во второй разъ ставшій
преемникомъ брату, почелъ совершенно достаточнымъ воспользоваться
этимъ печальнымъ событіемъ и отомстить тому, кто его вызвалъ. Дѣя-
тельность новаго халифа поразительно напоминаетъ отдаленнаго его
предшественника Му’тазза. Коварствомъ и подвохами съумѣлъ онъ
вскорѣ избавиться отъ всѣхъ тѣхъ, которые помогли ему стать вла-
стелиномъ и конечно давно уже раскаялись въ томъ, что выбрали
такого опаснаго человѣка. Интригами и обѣщаніями удалось халифу
переманить на свою сторону большинство солдатъ Муниса; тогда Ка-
хиръ наконецъ рѣшился назначить новымъ эмиромъ аль умара Та-
рифа, измѣнившаго бывшему главнокомандующему. Вскорѣ затѣмъ по-
пались въ руки повелителя самъ Мунисъ п всѣ наиболѣе выдающіеся
приверженцы этого эмира. Ша’бана 321 (августъ 933) еще полновласт-
ные годъ тому назадъ господа палп отъ меча палача. Набожный лишь
по виду, Кахиръ оказался жестокимъ тираномъ и въ высшей степени
безнравственнымъ человѣкомъ, который предавался изо дня въ день
пьянству. Вскорѣ онъ возбудилъ всеобщее недовольство. Ибнъ Му-
кла, успѣвшій бѣжать во время гибели своего благодѣтеля Му
ниса, употребилъ все свое вліяніе чтобы вооружить противъ халифа
войска, недовольныя и безъ того тѣмъ, что имъ часто не выдавалось
жалованье. Разъ ночью въ Джумаду 1 322 (апрѣль 934) ворвались
турки во дворецъ халифа и ослѣпили его *). Жизни у него не отни-
мали; онъ продолжалъ влачить до 339 (950) жалкое существованіе
павшаго величія. Преемникъ его, сынъ Муктадира, Ахмедъ, назван-
ный Аръ-Ради (322—329=934—940) повидимому былъ набожный
и благомыслящій повелитель, но его ни разу не допускали лично
вмѣшиваться въ управленіе. Начало его призрачнаго правленія отмѣ-
чено было возникшими среди ортодоксовъ Багдада безпорядками, есте-
ственнымъ отголоскомъ продолжавшихся въ средѣ правящихъ круж-
*) Подобно королямъ Спарты халифы не могли въ качествѣ намѣстниковъ
Пророка имѣть какіе либо тѣлесные недостатки. Такимъ образомъ уничтоженіе
главнѣйшаго ивъ органовъ чувствъ дѣлало невозможнымъ на будущее время
возведеніе его снова па тронъ, какъ это имѣло мѣсто при Муктадирѣ.
____232____
ковъ замѣшательствъ. Дошло до того что даже пзъ округовъ, прп.
мыкавшихъ къ самымъ вратамъ столицы намѣстники перестали вц,
сылать государственные доходы въ резиденцію, такъ что ставшій
снова визиремъ Пбнъ Мукла не былъ въ состояніи выплачивать
жалованье гарнизону; начался повальный грабежъ населенія. Тремъ
слѣдовавшимъ за нимъ визирямъ тоже не посчастливилось до-
быть денегъ. Радію ничего болѣе не оставалось какъ отдаться въ
руки Мухаммеда Ибнъ Райка, намѣстника Васпта. Уже раньше засы-
лалъ онъ тайныхъ пословъ съ предложеніемъ дозволить ему вмь
іпаться подъ условіемъ врученія ему сана Эмира аль-умара. Насту-
пило соглашеніе и первымъ дѣломъ прибывшаго въ Багдадъ Пбнъ
Рапка было закрытіе всѣхъ канцелярій визпря и захвата всего упра-
вленія въ собственныя руки. Онъ поручилъ всѣ гражданскія дѣла,
особливо завѣдываніе финансами, своему секретарю; отнынѣ ни ха-
лифъ, ни окружающіе его не имѣли болѣе права ни во что вмѣши-
ваться. А на покрытіе потребностей какъ личныхъ, такъ и своего
двора «повелитель правовѣрныхъ» получалъ столько, сколько заблаго-
разсудится его генералиссимусу. Мірская власть халифата, учрежден-
наго Абу Векромъ и Омаромъ, просуществовавъ триста лѣтъ, дождалась
наконецъ своего позорнаго конца.
Вмѣстѣ съ послѣдними усиліями династіи, начиная съ Мухтеди и
оканчивая Муктафи, сразу оборвавшимися вступленіемъ на престолъ
слабой личности, съ развитіемъ внутреннихъ распорядковъ государ-
ства согласуются точь въ точь и дѣйствія преторіанцевъ противъ
враговъ государства внѣшнихъ н разсѣянныхъ по провинціямъ. Ирп
Му’тасимѣ—всюду блестящій успѣхъ по всѣмъ направленіямъ; съ его
смертью наступаетъ быстрый упадокъ воинскихъ предпріятій, а на-
конецъ при Му'таззѣ въ каждой провинціи не находятъ болѣе нуж-
нымъ повиноваться центральному управленію. Муваффакъ и Му’та-
дидъ возстановляютъ снова воинскую честь Аббасидовъ, но они были
въ состояніи лишь задержать процессъ государственнаго разложенія,
воспрепятствовать же ему не хватало у нихъ силъ. Съ Муктафи на-
ступаетъ упадокъ, продолжавшійся безъ перерыва до тѣхъ поръ, пока
халифы не лишены были окончательно мірской власти и принуждены
были ограничиться лпшь однимъ духовнымъ авторитетомъ «намѣстниковъ
Мухаммеда», какъ мы это уже видѣли выше. Этотъ ходъ историческаго
развитія придется намъ теперь прослѣдить въ двойномъ направленіи:
во внѣшнихъ войнахъ и при возникавшихъ трудностяхъ внутри го-
сударства.
Съ тѣхъ поръ какъ халифатъ уступилъ Испанію и Африку Омаия-
233
дамъ, Идриспдамъ и Аглабпдамъ, а Персію Тахпрпдамъ, внѣшнія столк-
новенія могли возникать лишь на сѣверо-западѣ, съ Византіей. Борьбу
этихъ исконныхъ враговъ мы прослѣдили до того самаго момента, когда
Му’тасимъ въ виду явнаго неповиновенія, вспыхнувшаго въ арабскомъ
лагерѣ, принужденъ былъ отступиться отъ послѣднихъ завоеваній, сдѣ-
ланныхъ при Мамунѣ. Нѣсколько лѣтъ съ обѣихъ сторонъ не возоб-
новлялись непріязненныя дѣйствія. По уже съ 222 (837) предприни-
маетъ императоръ Ѳеофилъ, вступивъ вѣроятно въ соглашеніе съ Ба-
бѳкомъ, серьезное нападеніе на мусульманскія оборонительныя линіи.
Греки заняли Самозату на Евфратѣ и сосѣднюю съ ней Сабатру *),
а затѣмъ произвели страшныя опустошенія въ сѣверной Сиріп и Ме-
сопотаміи; сами мусульмане сознаются, что византійцы проникали почти
до воротъ резиденціи. По цѣль непріятелей—освобожденіе Бабека
жарко преслѣдуемаго войсками халифа—не осуществилась. Мртаспмъ
уразумѣлъ всю необходимость, напрягши послѣднія силы, избавиться
разъ навсегда и прежде всего отъ сектантовъ, размножившихся и опу-
стошавшихъ въ теченіе болѣе двадцати лѣтъ сѣверо-западныя провин-
ціи. Поэтому предоставилъ онъ полную свободу дѣйствія Ѳеофилу, а тѣмъ
временемъ побѣдоносный турецкій генералъ Лфшинъ вступилъ тор-
жественно въ Самарру съ изловленнымъ Бабекомъ. Теперь можно
было подумать и объ отомщеніи византійцамъ. Арабы стали подго-
товляться къ рѣшительному походу въ Малую Азію. Въ томъ же са-
момъ году дѣйствительно выступаетъ халифъ лично во главѣ громад-
наго войска противъ византійцевъ. Предводимые Уджейфомъ арабы,
а равно превосходно подобраннныя полчища турокъ подъ командой
генераловъ Птаха и Ашнгіса двинулись изъ Тарса въ Каппадокію,
между тѣмъ Афшинъ съ другимъ отдѣломъ турокъ направился изъ
Месопотаміи къ Малатіи **). Но прежде чѣмъ произошло соединеніе
обѣихъ армій, Афшинъ наткнулся нечаянно на самого императора
Ѳеофила и разбилъ его (25-го Шабана 223 = 21-го іюля 838) такъ
жестоко, что непріятель немедленно же отступилъ во Фригію; да-
лѣе Дорилеи греки не посмѣли двигаться даже и тогда, когда
главная армія халифа достигла Аморіума и занялась осадой силь-
ной крѣпости (6 Рамадана = 1 августа). Крѣпость защищалась
♦) Такъ названа была арабами одна изъ крѣпостей оборонительной линіи,
у грековъ извѣстна она подъ именемъ Совопетра, или еще въ подражаніе араб-
скому наименованію Запетронъ. Надо полагать находилась она въ мѣстности
между Самоватой и Малатіей. Болѣе обстоятельнаго о ея положеніи ничего до
насъ не дошло.
♦*) Мѣсто расположенія Д аз имена или жеДазимопоса, тамъ, гдѣ произошло
рѣшительное сраженіе, совершенно неизвѣстно. Поэтому памъ приходится огра-
ничиться болѣе подробнымъ обозначеніемъ движенія отдѣльныхъ частей войскъ.
храбро и быть можетъ не сдалась бы, хотя Оеофплъ только и
могъ сдѣлать что завязать безплодные переговоры съ халифомъ;
но лпчпый врагъ коменданта помогъ сарацинамъ *) овладѣть горо-
домъ. Ужасно было мщеніе Му таснма за совершенныя греками въ
прошломъ году лютости: городъ былъ сожженъ, большинство способ-
ныхъ носить оружіе перебито (было ихъ вѣроятно до 30.000), осталь-
ныхъ вмѣстѣ съ женщинами и дѣтьмп увлекли въ плѣнъ, а началь-
ника гарнизона, стратега Аэція, позднѣе распяли въ Самаррѣ. Удер-
жать только что пріобрѣтенныя завоеванія, понятно, мусульмане не могли;
такъ бывало впрочемъ п прежде, тѣмъ болѣе что Му тасиму тотчасъ же
пришлось раздѣлываться съ арабскимъ мятежемъ, а позже укрощать
и другіе бунты. Поэтому на первыхъ порахъ мы встрѣчаемся далѣе
лпшь съ случайными набѣгамп, совершаемыми на сушѣ и на морѣ, со
взаимнымъ обмѣномъ плѣнныхъ и т. и. Болѣе серьезная борьба гото-
вилась возобновиться лпшь при Мутеваккилѣ. Самовольная попытка
этого слишкомъ часто поступавшаго необдуманно властелина ограни-
чить полунезависимость, которою всегда пользовались армянскіе от-
дѣльные князья подъ гегемоніей мусульманъ, и которую теперь стре-
мились еще болѣе расширить, привела въ 237 (852) къ опасному воз-
мущенію всей страны. Предводимые Бугой старшимъ, турки съ боль-
шимъ трудомъ подавили его въ 238 (852 3); но халифъ не посмѣлъ ужо
болѣе привести въ исполненіе первоначальный свой планъ, ибо, по обык-
новенію, византійцы воспользовались обстоятельствами и бросились гра-
бить пограничные арабскіе округа. До 243 (857) они ревностно про-
должали свои набѣги, а въ 238 (852|3) греческій флотъ въ 300 кораб-
лей произвелъ даже высадку въ Египтѣ п ограбилъ Даміетту. Такъ
какъ многіе мятежи задерживали войска Мутеваккиля, мусульманамъ
пришлось бы вѣроятно значительно хуже, если бы къ тому же вре-
мени императрица Ѳеодора, въ разгарѣ церковной политики противъ
*) День взятія не вполнѣ опредѣленъ. По извѣстіямъ арабскимъ, повелѣло
было Му’тасимомъ повернуть назадъ спустя 55 дней послѣ начала осады, стало
быть 25 П1авваля=19 сентября. Сама же осада должна бы повидимому продол-
жаться много дней, если не мѣсяцевъ. Между тѣмъ нельзя полагаться на по-
казанія арабовъ, особенно коротокъ кажется промежутокъ .въ 11 дней между
сраженіемъ и прибытіемъ Му’тасима къ Аморіуму, если только соединеніе Афшинд
съ главнымъ войскомъ, какъ передаютъ, имѣло мѣсто въ Анкирѣ и дальнѣйшее
поступательное движеніе къ отстоявшему на семь дней пути Аморіуму послѣ-
довало послѣ остановки, продолжавшейся въ теченіе многихъ дней. Замѣчу
одно, что сообщеніе Ибнъ Вадиха (изданіе НоизШа П, 681), что городъ сдался
17 Рамадана (12 августа) замѣчательно сходится съ византійскимъ извѣстіемъ
(ЬсЬеап 81. Магіін XIII, 143); осада продолжалась въ такомъ случаѣ лишь 13
дней. Откуда же взята дата - - конецъ Шавваля 223=23 сентября 838 у Вейля
(ОезсЬісШе <Іег СЬаІіГеп П, 315), мнѣ неизвѣстно.
секты Павликіанъ, не вздумала прогнать за границы большія массы
этихъ храбрыхъ людей. Въ оборонительныхъ линіяхъ они были встрѣ-
чены главнокомандующимъ Омаромъ Пбнъ Абдуллой *) съ распростер-
тыми объятіями и разселены въ мусульманскихъ владѣніяхъ, которыя
они теперь стали ревностно защищать отъ нападеній византійцевъ.
Имъ вскорѣ даже удалось укрѣпиться въ самой непріятельской странѣ,
въ мѣстѣ Тефрикѣ, въ Малой Арменіи. Наконецъ Буга въ 241 (858) со
своими турками могъ двинуться впередъ; и ему также какъ Омару
Пбнъ Абдуллѣ въ 246 (860) посчастливилось нанести грекамъ чувстви-
тельный вредъ. Но возраставшее постоянно участіе преторіанцевъ въ
дворцовыхъ революціяхъ и междоусобныхъ войнахъ измѣнило при Му-
ста пнѣ положеніе дѣлъ къ величайшему ущербу .для ислама. Еще въ
248 (862) Васйфъ вернулся въ Самарру послѣ успѣшнаго набѣга въ
византійскіе предѣлы, а уже въ 249 (863) греческій генералъ Пе-
тронасъ окружилъ Омара къ сѣверу отъ Тавра и истребилъ все его
войско. Если же въ смутныя времена отъ Мутазза до Мухтеди не
былъ потерянъ весь округъ оборонительныхъ линій, то этимъ мусуль-
мане обязаны только тому, что и въ Византіи происходили тогда не
меньшіе безпорядки; церковныя неурядицы и насильственный переходъ
правленія къ македонской династіи помѣшали грекамъ воспользоваться
какъ бы слѣдовало упадкомъ халифата. По лишь только императоръ
Василій твердо укрѣпился, какъ направилъ въ эту сторону могучіе
удары. Прежде всего озаботились греки отдѣлаться отъ Павликіанъ,
засѣвшихъ въ ихъ государствѣ опасной занозой. Въ два послѣдо-
вательные похода 257 (871) и 259 (873), они были неоднократно побиты.
Въ послѣднемъ году, обезопасивъ предварительно въ 258 (872) свои
фланги и врѣзавшись глубоко въ арабскую землю между Мелитеной и
Самозатой, императоръ взялъ и Тефрику. Теперь уже могъ онъ сво-
бодно дѣйствовать противъ оборонительныхъ линій. Въ началѣ 263
(876) отвоевалъ Василій снова Лулу у (т. П стр. 199) и опустошилъ въ
263 (877) всю страну между Тарсомъ и Марашемъ. Предпринятый
арабами въ отместку походъ въ 265 (878) не удался, лишь въ 270
(883'4), одержали они снова еще разъ большой успѣхъ. Война про-
должалась съ этихъ поръ съ перемѣннымъ счастіемъ въ теченіе де-
сятковъ лѣтъ, совершались по старинному набѣги на пограничные
округа Сирійско-Мало-Азіатскіе. Рядомъ съ ними выступаютъ на пе-
редній планъ снова морскія экспедиціи, предпринимаемыя поперемѣнно
обѣими сторонами. Ни тѣ, ни другіе не расчитывали при этомъ дѣ-
лать прочныя завоеванія, высаживались попросту въ одномъ изъ
♦) Или же Убейдуллой. Какое ивъ ѳтихъ именъ вѣрнѣе нельзя сказать опре-
дѣленно.
пунктовъ вражьяго берега, поспѣшно производились опустошенія на-
сколько только было возможно, а затѣмъ снова уплывали. Истый мор-
ской разбой, ставшій особенно сподручнымъ и окупаемымъ богатой
добычей для мусульманъ, когда лежавшій въ самомъ средоточіи ви-
зантійскихъ владѣній Критъ сталъ дружественнымъ пристанищемъ,
(т. И, стр. 198). Сарацины, обитавшіе на Критѣ, промышляли сами
однимъ только пиратствомъ по Эгейскому морю, забираясь даже иногда
далеко въ глубь Адріатическаго; но съ сирійско-киликійской берего-
вой полосы, въ особенности же изъ Тарса быстроходные крейсеры
арабовъ прокладывали себѣ дорогу вплоть до самой гавани Константи-
нополя. Уже подъ 880 (266’7) упоминаютъ византійскіе лѣтописцы объ
одномъ подобнаго рода предпріятіи; за нимъ слѣдуютъ далѣе все но-
выя экскурсіи. Эти морскіе набѣги принимаютъ дѣйствительно опас-
ный характеръ съ появленіемъ ренегата, по имени Льва. Изъ своего
постояннаго мѣстопребыванія, Триполиса сирійскаго, онъ наводитъ
ужасъ на все побережье Эгейскаго моря, дѣйствуя, начиная съ 291
(904) со своимъ флотомъ изъ 50 хорошо вооруженныхъ кораблей. Въ
этомъ самомъ году корсаръ напалъ на Ѳессалонику, второй по вели-
чинѣ городъ въ Византійской имперіи; цѣлые десять дней чинилъ онъ
здѣсь грабежи и убійства, а .затѣмъ повернулъ назадъ, захвативъ съ
собой тысячи плѣнныхъ *). II въ слѣдующіе годы продолжалъ онъ
производить всевозможныя безчинства въ Архипелагѣ, нисколько не
менѣе своихъ критскихъ единоплеменниковъ, пока наконецъ весь его
флотъ не былъ уничтоженъ у Лемноса византійскимъ адмираломъ
Іоанномъ Радпномъ. При Му тадидѣ и Муктафи счастье благопріят-
ствовало арабамъ и на сушѣ: изъ своихъ владѣній они не потеряли
нпчего, а набѣги, производимые на Малую Азію, приносили имъ го-
раздо болѣе прибыльной добычи, чѣмъ всѣ походы византійцевъ въ
область «оборонительныхъ линій». Но съ новымъ упадкомъ халифата
при Муктадирѣ военные успѣхи естественно стали мало-по-малу сла-
бѣть и свершилось неслыханное въ теченіе вотъ уже болѣе ста лѣтъ
дѣло—желѣзное кольцо крѣпостей порвано было армяно-византійскимъ
генераломъ Іоанномъ Куркуасомъ. Греки овладѣваютъ въ 314 (926)
Малатіей, въ 315 (927) наводняютъ Арменію вплоть до столицы ея,
Двина, въ 316 (928) занимаютъ западъ страны до Эрзерума, а въ
317 (929) и сѣверъ Месопотаміи, между Мейяфарикиномъ, Амидомъ
(нынѣшній Діарбекиръ) и Малатіей; хотя арабскіе намѣстники, дѣй-
ствуя изъ Мосула и Тарса, совершали неоднократныя попытки оттѣс-
нить войска Куркуаса, но это удавалось имъ лишь временно. Съ 322
*) 22.000, какъ утверждаютъ византійцы. Трудно однако допустить воз-
можность помѣщенія всѣхъ ихъ на 54 корабляхъ, поэтому болѣе вѣроятно число
5.000 плѣнныхъ, приводимое въ арабскихъ источникахъ.
237
(934) на долгое время потеряны были для ислама Самозата, Малатія
и вся западная Хрмснія.
Еще худшее вліяніе, чѣмъ на охраненіе границъ, имѣли повторяв-
шіяся все чаще и чаще дворцовыя революціи и мятежи въ резиден-
ціи халифа на расположеніе умовъ въ тѣхъ провинціяхъ, которыя не
находились непосредственно подъ давленіемъ турецкихъ преторіанцевъ.
Почти въ каждой изъ нихъ происходило броженіе, которое по первому
признаку слабости центральнаго управленія переходило въ открытое
непріязненное движеніе. Враждебное отношеніе къ царствующей ди-
настіи, значительно ослабѣвшее на Востокѣ, благодаря только факти-
ческому отдѣленію Персіи отъ имперіи, продолжало существовать въ
провинціяхъ, гдѣ преобладалъ арабскій говоръ. Старинное племенное
стремленіе къ независимости, враждебное прочности какого угодно
государственнаго строя, сохранилось всюду, гдѣ отдѣльныя племенныя
группы еще не слились воедино, какъ это произошло въ большихъ
городахъ Ирака. Не погаелп еще также въ нѣкоторыхъ округахъ Си-
ріи и Месопотаміи воспоминанія объ Омайядахъ, хотя бы подъ ви-
домъ положительнаго нерасположенія къ Аббасидамъ. На сѣверѣ же,
въ Адербейджанѣ и Каспійскихъ провинціяхъ, протянули другъ другу
руки коммунизмъ и неугомонность воинственныхъ горныхъ народ-
цѳвъ—дейлѳмитовъ, табаристанцевъ и курдовъ. А повсемѣстно, гдѣ
только ни рождалось недовольство, алиды хлопотали попрежнему и
старались воспользоваться имъ для своихъ собственныхъ цѣлей. Та-
кимъ образомъ въ тотъ моментъ, когда центральное управленіе было
уже не въ силахъ оказывать непосредственное свое вліяніе на про-
винціи, всѣ эти стремленія, находящія поддержку въ естественномъ
влеченіи самихъ намѣстниковъ уклониться по возможности отъ испол-
ненія приказаній халифовъ, грозили, въ опасной до нельзя формѣ,
самой прочности государства. Ранѣе всего ощутилась эта опасность
въ сѣверныхъ провинціяхъ.
Мы уже упоминали не разъ (т. И, стр. 1«5, 196 прим., 215), о
возстаніяхъ хуррамитовъ въ Адербейджанѣ: въ настоящее время мы
удовольствуемся описаніемъ ихъ вкратцѣ. Первые безпорядки появи-
лись еще при Харунѣ, а при Ма’мунѣ въ 201 (815/6) Бабекъ придалъ
этому движенію новый толчекъ. Въ короткое время возсталъ весь Адер-
бепджанъ, а позднѣе (до 211=826) власти бунтовщика подчинились
сосѣднія области Арменіи и Мидіи до Мосула и за Хамаданъ. По-
ложимъ въ 212 (827) Мухаммедъ Ибнъ Хумейдъ успѣлъ снова по-
корить Мосулъ, но этотъ же полководецъ, дѣйствуя противъ Бабека,
потерпѣлъ пораженіе п самъ палъ въ 214 (829). Его преемникъ за-
нялся не укрощеніемъ мятежниковъ, а болѣе существеннымъ въ его
глазахъ—совершеніемъ всевозможныхъ безчинствъ надъ жителями Ми-
238
діи. что, конечно, не могло ихъ особенно расположить къ правитель-
ству. Первый рѣшительный шагъ сдѣланъ былъ лишь въ правленіе
Му гасима. Персидскій его генералъ, Исхакъ Пбнъ Ибрахимъ, поколо-
тилъ въ 218 (833) въ Мидіи мятежниковъ вмѣстѣ съ присоединив-
шимися къ нимъ толпами испаганцевъ, при Хамаданѣ. Теперь уже можно
было начать серьезное преслѣдованіе самихъ хуррамптовъ. Правитель-
ство стало сперва усердно сѣять измѣну въ самомъ лагерѣ Бабека; этимъ
сразу были остановлены всѣ его попытки снова перейти въ наступ-
леніе. Затѣмъ постепенно, шагъ за шагомъ, его начали сильно тѣс-
ппть. Начиная съ 220 (835) дѣло это поручено было туркамъ, пред-
водимымъ Бугой и Афшпномъ. Въ качествѣ главноначальствующаго
послѣдній оказался вскорѣ далеко хитрѣе и искуснѣе въ умѣніи поль-
зоваться мѣстностью, чѣмъ даже самп мятежники, воевавшіе въ своей
собственной странѣ. И все-таки нападеніе правительственныхъ войскъ
на главную крѣпость мятежниковъ, Аль-Базъ (т. II, стр. 199), было
отражено въ 221 (836); но вслѣдъ затѣмъ Лфшину удалось умертвить
Тархана, лучшаго изъ генераловъ Бабека, а въ 222 (837) послѣдо-
вало взятіе орлинаго гнѣзда тѣснимыхъ повсюду коммунистовъ; прп
этомъ кажется дѣло не обошлось безъ вѣроломнаго обмана. Къ концу
того же года пойманъ былъ и Бабѳкъ, ускользнувшій было въ сопро-
вожденіи немногихъ оставшихся ему вѣрными. Онъ былъ подвергнутъ
мучительной казнп, послѣ того, какъ его провезли на показъ на слонѣ по
всѣмъ улпцамъ столицы. Едва успѣла миновать эта опасность, какъ
взбунтовался испехбеденъ Табаристана, Мазьяръ Ибнъ Каринъ (224=
839, ср. стр. 215). Пришлось бы во всякомъ случаѣ долго прово-
зиться съ нпмъ даже соединеннымъ силамъ халифа и тахирида Аб-
дуллы; не такъ-то легко было усмирять эту неудобную провинцію,
къ которой принадлежалъ къ тому жѳ и южный берегъ Каспійскаго
моря. По самъ Мазьяръ оплошалъ: съ цѣлью дѣйствовать насколько
позможно энергичнѣй, онъ сталъ вымогать громадныя суммы отъ сво-
ихъ подчиненныхъ, вынудилъ жителей главныхъ городовъ на берегу
моря, Саріи и Амула переселиться въ Хормиздабадъ, лежавшій въ
самой цѣпи горъ; подобныхъ насилій совершено было имъ множество.
Ему измѣнили свои же; изловленнаго бунтаря казнили впослѣдствіи
въ Самаррѣ. Покореніе вѣчно неспокойной страны принесло на этотъ
разъ особые плоды: теперь только приняла масса населенія истин-
ную вѣру и допустила разрушить огнепоклонническія капища. Но пра-
вительству это послужило на погибель. Новые мусульмане по преж-
нему не питали склонности къ халифату; отнынѣ стали они ревност-
ными приверженцами алидовъ, которые еще раньше были приняты
радушно сосѣдями табаристанцевъ дейлемитами (т. П, 182). Когда
впослѣдствіи при Муста’инѣ въ 250 (864) арабскіе чиновники позво-
239
лили себѣ рядъ насилій, табарпсганцы, не допускавшіе никоимъ обра-
зомъ подобнаго обращенія съ собою и возмущенные происшедшимъ,
призвали проживавшаго въ Реѣ алида Хасана Ибнъ Зеида. Охотно
согласился тотъ стать во главѣ возстанія. Хотя тахпридамъ и уда-
лось временно вытѣснить его пзъ страны, но послѣ продолжительной
борьбы алидъ снова успѣлъ укрѣпиться и стать здѣсь твердою но-
гой—возникала еще новая династія алидовъ (т. И, стр. 177), въ са-
момъ средоточіи аббасидскаго государства.
И во многихъ пныхъ мѣстностяхъ дѣйствовали все эти же искон-
ные враги халифата Аббасидовъ. Проводимую отъ пхъ имени безпре-
рывно тайную подпольную интригу мы прослѣдимъ въ совокупности
въ слѣдующей главѣ. Она нисколько впрочемъ не совпадала съ по-
пытками зейдптовъ, вѣчно поддерживавшими, въ часто повторяемыхъ
ими возстаніяхъ, притязанія семьп Алія на халифство. Нѣчто подоб-
ное напримѣръ случилось при Мѵ’тасимѣ въ персидской провинціи
Талеканъ (219=834), по тахириду Абдуллѣ не трудно было подавить
бунтъ. Худшее произошло въ злополучное правленіе Муста'ина. Въ
250 (864) взбунтовалась Куфа вмѣстѣ съ доброй половиной Ирака, а
въ 251—252 (865—866) къ нимъ присоединилась п большая часть
Хиджаза. Здѣсь орудовали впрочемъ не одни зейдиты; главнымъ обра-
зомъ возстали безпокойные бедуины. Эти удальцы жадно хватались
за каждый подходящій случай, лпшь бы проявить самоволіе и погра-
бить, со времени же аббасидскаго владычества они постоянно и усердно
предлагали свои услуги зейдитамъ (т. П, стр. 180,185) подобно тому,
какъ при Омайядахъ держали сторону хариджитовъ. Впрочемъ далеко
на сѣверъ и эти послѣдніе еще не совсѣмъ вымерли. Демократиче-
скія стремленія и имена старинныхъ борцовъ секты еще сохранились
среди арабскихъ племенъ въ такъ называемыхъ округахъ Діяръ
Бекръ и Діяръ РабГа *). Какъ бывало неоднократно и прежде (т. II,
стр. 179), они стали волноваться при ВАсикѣ (231=845|6) п Мутѳ-
ваккилѣ (234=848|9). Ибнъ Аль Ба’исъ, такъ звали главаря вто-
рого бунта, бросился въ гористый Адербейджанъ и упорно отби-
вался въ крѣпкомъ Мерѳндѣ отъ полчищъ Буги младшаго; измѣна
предала его однако въ руки турокъ. Но долго еще, начиная съ 253
(867), мятежъ не утихалъ въ этихъ мѣстностяхъ. Одинъ харпджитъ
по имени Мусавиръ поднялъ знамя возстанія въ Бавазиджѣ, къ югу
*) Т. е. «жилища Бекровъ» и «жилища Рабі’а. Племена Бекръ И/»нъ Вайль
(т. I, стр. 254 прим.) равнымъ образомъ и измаилиты Рабі’а Аль-Фарасъ, про-
живавшіе въ старину бокъ о бокъ въ восточной и сѣверной Аравіи, пересели-
лись въ Месопотамію еще до Мухаммеда и ванили указанную въ текстѣ мѣст-
ность. Главнымъ городомъ у Діяръ Бекръ былъ Амидъ, по имени котячаго на-
зывается нынѣ цѣлый округъ.
отъ Мосула. Не одни арабы, но и многочисленные курды примкнули
теперь къ возстанію. Въ годы 227 (842) *) и 231 (845|6) впервые
зашевелились зги кочевники; всс равно какъ и нынѣ они появлялись
всюду, гдѣ пахло грабежомъ и разбоемъ. Въ безправное же время при
Му’таззѣ и его преемникахъ, секта укрѣпилась въ этихъ провинціяхъ
до такой степени прочно, что даже при Му тамидѣ, когда насту-
пили лучшіе порядки, самъ энергическій Муваффакъ не былъ уже въ
силахъ ихъ одолѣть. Только Мутадиду удалось ихъ сломить въ 280—
283 (893—896). Съ тѣхъ поръ все еще продолжающіяся отдѣльныя
попытки происходятъ вокругъ Мосула, но уже въ направленіи чисто
политическаго свойства.
Непосредственнымъ поводомъ къ возстанію Мусавира было совер-
шенно то-же самое, что возбудило бунтъ Хасана въ Табарпстанѣ,—
безчинія, совершаемыя высшимъ чиновникомъ въ округѣ. Уполномочен-
ные халифа и преторіанцы распоряжались, понятно, и здѣсь ничуть не
лучше, чѣмъ нъ столицѣ. Пхъ неосмотрительныя, частью преступныя
дѣянія слишкомъ часто стали повторяться и повели къ открытому
взрыву недовольства, давно уже бродившаго среди населенія. Еще при
Му'тасимѣ вспыхнуло по этой самой причинѣ опасное возстаніе въ
Палестинѣ. Солдатъ оскорбилъ жену или сестру нѣкоего Лбу Харба;
этогъ послѣдній, недолго думая, тутъ же на мѣстѣ убилъ грубаго
воина, а самъ, избѣгая преслѣдованія, бросился на утекъ въ горы.
Здѣсь провозгласилъ онъ, выдавая себя за потомка Омайядовъ, войну
безбожному роду Аббасидовъ. Такъ какъ подобно Муканнѣ (т. П, стр.
185) онъ носплъ «барка», родъ вуаля, обязательнаго только для жен-
щинъ, прозвали его также Аль-Мубарка «завѣшенный». Мятежникъ
обрѣлъ столько почитателей среди іеменцевъ, что Раджа, высланный
противъ него Му таспмомъ, не посмѣлъ сразу на него напасть и око-
пался, выжидая времени наступленіи полевыхъ работъ. И дѣйстви-
тельно, толпы землепашцевъ вскорѣ разошлись по домамъ. Даже и те-
перь не такъ-то легко было военачальнику осилить бунтовщика и из-
ловить его (227=842). Въ сѣверной Сиріи произвели особенно не-
пріятное впечатлѣніе распоряженія Мутѳваккиля, касавшіяся обитав-
шихъ въ этой странѣ многочисленныхъ христіанъ (т. II. стр. 218). До-
статочно было совершоннаго въ 240 (854) намѣстникомъ незначитель-
наго самоуправства въ Химсѣ, чтобы вызвать весьма тревожнаго
свойства возстаніе, повторившееся и въ 241 (855). А суровое пода-
вленіе его устрашило безпокойныхъ не надолго, лишь до 250 (864); до
*) П° другимъ извѣстіямъ уже въ 224 (839), предводимые Джа'фаромъ Ибнъ
Михирджавомъ. До насъ дошли лишь неопредѣленныя и противорѣчивыя извѣ-
стія о кончивѣ его.
241
насъ дошло извѣстіе, что въ томъ же самомъ мѣстѣ іеменцы къ этому
времени снова заволновались. Въ самой же Аравіи не было никакой на-
добности даже въ поводѣ для вольнаго бедуина ухватиться за оружіе.
Уже при Басикѣ (230=845) племя Бену Сулеямъ предобродушно приня-
лось грабить пограничныя мѣстечки Хнджаза (т. I, стр. 133, 142).
Когда же возмущенный подобнымъ неслыханнымъ дѣломъ намѣстникъ
Медины выступилъ противъ нихъ съ войскомъ, они нанесли ему пора-
женіе; тотчасъ же многія изъ большихъ племенъ, гатафане, фезарып
др. примкнули къ нимъ. Весь сѣверъ и центръ полуострова вскорѣ
объятъ былъ пламенемъ возстанія. Пришлось посылать для усмиренія
Бугу старшаго съ его турецкими войсками. Не одну чувствитель-
ную потерю претерпѣлъ полководецъ прежде, чѣмъ успѣлъ во-
дворить порядокъ, частью уступчивостью при переговорахъ, частью
силой.
Итакъ, мы видимъ, что горючаго матеріала накопилось слпшкоімъ
достаточно. Со времени пораженія Омайядовъ онъ всюду таился
подъ тонкой государственной корой. Даже энергіи Мансура и тур-
камъ Мутасима стоило большого труда предохранить государство отъ
вспышекъ, грозившихъ при первомъ благопріятномъ случаѣ разлиться
повсемѣстнымъ пожаромъ. Стоплодолько дождаться постыднаго безсилія
правленія Муста’ина и огонь запылалъ въ двоякомъ направленіи. Тамъ,
гдѣ управляли въ провинціи дѣльные военачальники, прогорѣла лишь связь,
соединявшая доселѣ ту область съ халифатомъ; но въ Иракѣ и соб-
ственной Аравіи пламя охватило все государственное зданіе. Раски-
нувшись далеко въ ширь, пожарище наконецъ разлилось и далѣе за
предѣлы. Казалось сохранились вполнѣ только отдѣльныя пристройки,
но и тѣ вскорѣ загорѣлись; многія изъ нихъ рухнули и обратились въ
груды пепла. Пощажена была развѣ восточная половина халифата, на-
шедшая со временъ Ма'муна въ своемъ національномъ обособленіи
нѣкоторое удовлетвореніе п тревожимая только слишкомъ частой смѣ-
ной династій. Но и здѣсь всеобщая путаница захватываетъ постепенно
пограничные округа. Намъ приходится теперь перейтл именно къ по-
ложенію Персіи, причемъ мы удовольствуеімся краткимъ очеркомъ об-
щаго тамъ положенія дѣлъ.
Съ тѣхъ поръ какъ тахириду Мухаммеду Пбнъ Абдуллѣ вздума-
лось вмѣшаться почти безъ всякаго успѣха въ арабско-турецкую
междоусобицу въ качествѣ намѣстника Багдада (250=864). власть его
семьи на востокѣ мало-по-малу стала клониться къ упадку. Я’кубъ
Пбнъ Лепсъ изъ Седжестана, по прозванію Асъ-Саффаръ, «мѣдникъ»,
понемногу забиралъ въ руки власть въ Карманѣ и Фарсѣ, и стадъ ро-
доначальникомъ династіи Саффаридовъ ). Съ 250 (864) укрѣпился,
*) Общеупотребительное «Соффаридыэ не совсѣмъ вѣрно.
ИСТОРІЯ ИСЛАМА т. п.	16
какъ уже намъ извѣстно, въ Табаристанѣ алпдъ Хасанъ, а въ сере-
динѣ между обѣими новыми династіями возникла почти въ томъ же
самомъ году полу владѣтельная семья сыновей Абу Дулафа. Отецъ ихъ
былъ извѣстнымъ арабскимъ генераломъ при Харунѣ; ему удалось
вовремя уклониться отъ междоусобной войны братьевъ Амина и Ма’-
муна. Послѣ одержанной побѣды халифъ оставилъ его въ покоѣ въ
большомъ имѣніи, пріобрѣтенномъ пмъ въ окрестностяхъ мидійскаго
города Караджа, лежавшаго между Хамаданомъ и Испаганью. Благо-
даря своему уму и щедрости, высоко превозносимыми тогдашними
поэтами къ превеликой досадѣ Ма’муна, Абу Дулафу удалось закрѣпить
свое вліяніе на весь округъ, а около 250 (864) сынъ его, Абдъ-Аль
Азизъ, былъ офиціально назначенъ намѣстникомъ Мидіи и Пспаганп. Въ
возникшихъ затѣмъ войнахъ между Саффаридами и халифами, къ ко-
торымъ мы еще со временемъ вернемся, онъ съумѣлъ, а потомъ его
сыновья при всякихъ обстоятельствахъ, искусно отстаивать свои права.
Только въ 284 (897), когда Саффариды снова вздумали было оказы-
вать неповиновеніе энергическому Му’тадиду, послѣдній изъ сыновей Абу-
Дулафа, Омаръ, былъ побѣжденъ безусловно и вынужденъбѣжать въ Та-
баристанъ. Имъ и кончается эта маленькая династія; появленіе ея
однако въ высокой степени типично для всѣхъ послѣдующихъ. Повто-
рялось постоянно все одно и то же въ неизмѣнно одинаковомъ порядкѣ.
Какой нибудь способный и нецеремонный генералъ, командующій горстью
солдатъ, при случаѣ, во время возстанія либо междоусобной войны,
ухитряется угодить халифу. Тотчасъ же получаетъ онъ особое назна-
ченіе, быть можетъ даже намѣстничество. Но лишь только почувствуетъ
онъ свою силу, какъ забываетъ посылать дань—единственный знакъ за-
висимости отъ правительства при полной самостоятельности мѣстнаго
управленія. Съ этой самой поры онъ начинаетъ разыгрывать изъ себя
независимаго князька до тѣхъ поръ, пока не нагрянетъ халифъ, либо
другой болѣе сильный конкурентъ, п не раздавитъ его. Возьмемъ, на-
примѣръ, хотя бы турка Ахмеда Ибнъ Тулуна. Будучи въ 254 (868)
намѣстникомъ Египта, онъ успѣлъ въ 264 (878) распространить свою
власть на Сирію н часть Месопотаміи. А когда при Муваффакѣ
халпфатъ снова окрѣпъ, Му’тадидъ отбираетъ у его сына въ 286
(899) Месопотамію, противоставляя ему возникшую въ этой странѣ,
изъ новаго военнаго рода, династію Саджидовъ. Въ то время какъ въ
292 (904/5) быстро слабѣющій родъ Тулунпдовъ теряетъ послѣдніе
остатки своего могущества, Саджпды держатся въ полученномъ ими въ
276 0*89 90) въ ленное владѣніе Адербейджанѣ до 317 (929). Между
тѣмъ, во время борьбы съ хцрпджптамп въ Мосулѣ и кругомъ его. вне-
запно появляются Хамданиды. Они были въ родствѣ съ Хусейномъ
Пбнъ Хамданомъ, который, какъ мы видѣли раньше, разыгрывалъ
243
чрезвычайно двусмысленную роль въ началѣ правленія Муктадпра. Въ
292 (905) его братъ Лбу’ль Хейджа получилъ офиціально намѣстни-
чество въ Мосулѣ. Сыновья же его и ихъ потомки, вѣчно воюя съ ви-
зирями и эмирами Муктадира, мало-по-малу распространяютъ свою
власть надъ Месопотаміей, а позже и надъ сѣверомъ Сиріи. Такъ
успѣли они образовать вовсе не ничтожное двойное государство съ
главными городами Мосуломъ и Халебомъ. Хотя этотъ ленъ просуще-
ствовалъ не болѣе ста лѣтъ—независимое владычество Хамданидовъ
окончилось значительно ранѣе устраненія (413=1022) послѣдняго хам-
данпда—онъ имѣлъ однако, въ особенности государство Халебъ, благо-
даря заслугамъ знаменитаго Сейфъ адъ Даулы, необыкновенное значеніе
для исторіи ислама, о чемъ будетъ ниже. За то послѣдняя пзъ этихъ
династій, укрѣпившаяся съ 321 (933) снова въ Египтѣ и извѣстная
тамъ подъ именемъ Пхшидидовъ, не имѣла большого значенія. Въ
358 (969) положенъ былъ ей конецъ Фатиыидами, лучше сказать,
мнпмо-алидскими государственными гробокопателями, разрушителями
того, что нѣкогда основалъ великій Омаръ.
Именно Алиды, поздніе, но послѣдовательные мстители за претерпѣн-
ное ими послѣ паденія Омайядовъ беззаконное гоненіе, были истин-
ными виновниками полнаго государственнаго разложенія, которому они
способствовали гораздо болѣе, чѣмъ бездѣятельность позднѣйшихъ хали-
фовъ Багдада, болѣе, чѣмъ вражда національностей, даже болѣе, чѣмъ пе-
чальныя послѣдствія преторіанскихъ распорядковъ. Положимъ, именемъ
ихъ орудовали другіе, какъ это мы видѣли въ дни Мухтара и Мухам-
меда Ибнъ Ханафія (т. И, стр. 125, 142). По именно во имя алидовѣсъ
нѣкотораго времени, когда при Мустаинѣ и его преемникахъ униже-
ніе Аббасидовъ достигло крайнихъ предѣловъ, велась пропаганда, еще
болѣе вредоносная, чѣмъ подъ конецъ владычества Омайядовъ. Благодаря
ей, во всѣхъ большихъ провинціяхъ ощущалось броженіе, подготовлялось
всеобщее возстаніе, а послѣдствія его исламскій міръ никогда уже
болѣе не могъ загладить. Именні) алиды фатимиды главнымъ обра-
зомъ истощили послѣднія силы государства, возстановленныя было муже-
ственными властелинами Муваффакомъ, Му’тадидомъи Муктафи; не будь
этихъ страшныхъ соперниковъ, послѣднимъ халифамъ быть можетъ уда-
лось бы снова укрѣпить и оздоровить расшатанный организмъ. Такимъ
образомъ намъ предстоитъ теперь изображеніе послѣднихъ ката-
строфъ халифата, разсмотрѣніе судебъ самостоятельныхъ княжествъ
и ихъ возрастающихъ стремленій по пути къ государственному разло-
женію; при этомъ конечно мы дадимъ и характеристику положитель-
ныхъ сторонъ пхъ дѣяній, но самое главное чѣмъ мы займемся, это
пропагандой алидовъ, которымъ мы вынуждены приписывать самое
могущественное вліяніе па распаденіе халифата.
16*
ГЛАВА II.
Намѣстники и эмиръ аль-умар&.
Кто захотѣлъ бы заняться изложеніемъ достовѣрной и подробной
исторіи, по большей части недолговѣчныхъ—малыхъ и большихъ госу-
дарствъ, которыя обязаны своимъ существованіемъ распаденію хали-
фата, тому пришлось бы исписать цѣлые томы, еслибъ онъ пожелалъ
хотя въ скромной долѣ добросовѣстно отнестись къ своей задачѣ.
Дѣло въ томъ, что существованіе этихъ мелкихъ государственныхъ
организмовъ, зависящее прямо отъ субъективныхъ качествъ отдѣль-
ныхъ личностей, обоснованное на насиліи и случайностяхъ, было во
всякомъ случаѣ почти всегда слабо обезпечено, большею частью жалко
и тревожно. Все тѣ же обстоятельства, способствовавшія утвержденію
данной династіи, могли ежеминутно послужить на пользу возникавшаго
вновь рода, а послѣдствіемъ являлось неизбѣжно паденіе предыдущей
династіи. Такихъ государственныхъ трѳтьеразрядныхъ родовъ, какъ
семья Абу Дулафа, встрѣчается въ эту смутную эпоху цѣлыя дюжины
(стр. 242), а еще болѣе незначительные владѣтельные роды, такъ ска-
зать четвертаго и пятаго порядка попадаются въ обширныхъ пре-
дѣлахъ царства исламскаго, во времена упадка халифата Аббаси-
довъ вплоть до монгольскаго нашествія (приблизительно въ періодъ
отъ 250—600=860—1200), сотнями. Но слѣдить внимательно за судь-
бою каждой изъ этихъ безпрерывно мѣняющихся династій столь же
мало подобаетъ историку ислама, какъ еслп бы, скажемъ примѣрно,
историку Германіи взбрело на умъ въ подробности и точно изла-
гать измѣнчивыя судьбы княжескихъ родовыхъ лпній Лейнингенской
либо графовъ Сольмскпхъ. Бытописателю слѣдуетъ доискиваться вѣч-
наго, постояннаго въ текущихъ явленіяхъ жизни народа, это не-
измѣнное и необходимое хорошенько усвоить, признать и оцѣнить по
достопнству для уясненія истиннаго развитія мухаммеданскаго міра-
Героическая эпоха арабскаго народа канула уже въ вѣчность; нѳ взи-
рая на всевозможные ужасы, дѣянія юнаго народа придали ей нѣчто
обаятельное и величественное. При описаніи слѣдующей ступени ра3"
__ 245
витія не стоитъ разслѣдывать съ прежнимъ рвеніемъ во всѣхъ част-
ностяхъ ничтожныя дѣянія измельчавшихъ людей. Когда же среди
все возрастающей порчи данной эпохи мелькнетъ призракъ истиннаго
величія либо вынырнетъ дѣйствительно прочный успѣхъ, то такое
исключительное зрѣлище тѣмъ болѣе обратитъ на себя наше вни-
маніе. Во второй половинѣ третьяго и въ началѣ четвертаго сто-
лѣтій (860—960), три рода обращаютъ на себя особое вниманіе:
Аглабиды въ Африкѣ, Тулуниды въ Египтѣ и Хамданиды въ Сиріи
п Месопотаміи. Несмотря на разнообразіе ихъ происхожденія, дѣя-
тельности и судебъ, между всѣми ими одно общее — эти дина-
стіи съумѣли, хотя на нѣкоторое врвлмя, переустроить болѣе крупные
отдѣлы клонящагося къ разложенію государства въ прочныя кня-
жества, оберегая подчиненные имъ народы отъ ужасовъ междо-
усобной рѣзни, которая именно въ это самое время началась между
несчастными обитателями срединныхъ странъ аббасидскаго халифата.
Итакъ эти три рода заслуживаютъ полное право, предъ всѣми осталь-
ными, на преимущественное наше вниманіе; исторію ихъ мы обязаны
изложить относительно болѣе подробно.
Мы покинули (т. II, стр. 175) родоначальника Аглабидской дина-
стіи въ тотъ моментъ, когда онъ былъ утвержденъ Харуномъ въ ка-
чествѣ намѣстника провинціи «Африка». Признавая въ обычной тог-
дашней формѣ главенство багдадскаго двора, новый правитель далъ одно-
временно понять, что готовъ на сохраненіе этого верховенства лишь
внѣшнимъ образомъ, а въ сущности рѣшился твердо удерживать
пріобрѣтенную имъ независимость. Отношенія эти поддерживались
обѣими сторонами съ величайшимъ постоянствомъ и искренней пре-
дупредительностью въ теченіе болѣе ста лѣтъ, при всей въ сущности
шаткости подобныхъ условіи. Была ли когда-нибудь посылаема изъ
Кайрувана опредѣленная дань въ столицу халифовъ, намъ конечно неиз-
вѣстно; но постоянно, насколько это зависѣло отъ власти Аглабидовъ,
производилось моленіе за каждаго аббасидскаго халифа, чеканилась также
монета съ именемъ верховнаго владыки. Въ этой отдаленной про-
винціи уваженіе къ авторитету намѣстника пророка было столь
велико, что единственно разъ лишь, въ началѣ третьяго столѣтія,
одинъ только африканскій принцъ Зіядетъ Алла I, бъ своемъ родѣ
Мансуръ этого владѣтельнаго дома, осмѣлился открыто выказать непо-
слушаніе халифу. И онъ несомнѣнно былъ правъ, ибо Ма’мунъ по-
требовалъ отъ него чеканки на монетахъ рядомъ съ именемъ халифа
также и фамиліи одного изъ своихъ генераловъ *), иными словами, по-
♦) По единственной остающейся замѣткѣ (Еоцгпеі, Ьез ВегЬегз, Рагіз, 1875,
I, 481), былъ это Абдулла Ибнъ Тахиръ. По этому поводу Вейль (Сезсѣ. <1. СЬаІ.
И, 248) совершенно справедливо говоритъ, что объ этомъ генералѣ упоминать
_ 246____
требовалъ, чтобы Зіядетъ Алла призналъ другого за генералъ-губернатора.
Подобнаго рода приказанія во всякомъ случаѣ не обязанъ былъ исполнять
вассалъ. Ма’мунъ, какъ кажется, отмѣнилъ, нисколько не прекословя, свое
необдуманное распоряженіе. Но когда въ 289 (902) подданные Ибрахима
II принесли жалобу энергическому халифу Му’тадиду на тиранства пхъ
властелина, тотчасъ же воспослѣдовалъ указъ сюзерена, коимъ пове-
дѣвалось правителю передать власть сыну. II тотъ, кто никогда доселѣ
нп отъ кого не принималъ совѣтовъ, безропотно сложилъ съ себя
власть, нимало не задумываясь. Не трудно уразумѣть причины этихъ,
повидимому платоническихъ, отношеній между эмиромъ Кайрувана и
халифомъ багдадскимъ, доставлявшихъ между тЬмъ обѣимъ сторонамъ
существенныя выгоды. Не слѣдуетъ упускать изъ вида, что первый,
находясь между берберами запада и аббасидскими намѣстниками Египта,
очутился такъ сказать меаду двухъ огней, и ему конечно не жела-
тельны были вторженія въ его область каждаго изъ этихъ опасныхъ эле-
ментовъ; но самымъ главнымъ было то, что законность владычества надъ
африканскими арабами зависѣла единственно и исключительно отъ инве-
ституры халифа, и изъ безчисленныхъ возстаній подчиненныхъ воена-
чальниковъ эмиръ могъ вывести правильное заключеніе, что это
освященіе его власти главой ислама, несомнѣнно умножающее въ широ-
кихъ кругахъ населенія уваженіе къ нему, становилось крайне необходи-
мымъ.Съ другой стороны и Аглабиды служили для Аббасидовъ прикрытіемъ
тыла государства не только отъ берберовъ, зараженныхъ частью хариджи-
тизмомъ частью пііитствомъ, но также и еще въ большей пожалуй
мѣрѣ отъ византійцевъ, силы которыхъ ослаблялись вслѣдствіе набѣ-
говъ африканцевъ на Сицилію и нерѣдко бывали чрезъ это отвлекаемы
отъ сирійской границы. Вотъ почему въ Багдадѣ старательно заботились
о сохраненіи «Африки» въ однѣхъ п тѣхъ же рукахъ. Когда въ 196
(811/2) Ибрахимъ I очутился въ весьма скверномъ положеніи, въ
виду вспыхнувшаго опаснаго возстанія, намѣстникъ Египта поспѣшилъ
снабдить его по крайней мѣрѣ хотя значительной денежной суммой,
розданной въ видѣ подкуповъ вліятельнымъ лицамъ и произведшей
расколъ въ непріятельскомъ лагерѣ; такимъ образомъ дана была ем}
полная возможность подавить бунтъ.
Принято считать Аглабпдовъ за довольно незначительный родъ; съ
этимъ я никакъ не могу согласиться. По своимъ силамъ, бывшимъ
въ ихъ распоряженіи и сравнительно притомъ слабымъ, они совер-
шили достаточно. Подвѣдомственная имъ территорія простиралась отъ
Триполиса не далѣе окрестностей нынѣшняго Алжира; къ тому
возможно лишь подъ 205 (а еще вѣрнѣе подъ 206, ср. у самого Вейля стр. 20 Ъ
прим. 3). Итакъ, дата Фурнеля 201 г. во всякомъ случаѣ невѣрная—рѣдкій
весьма случай у этого пунктуальнаго и добросовѣстнаго изслѣдователя.
217
вся часть послѣдняго на западъ за Боной принадлежала къ владѣ-
ніямъ большого племени берберовъ, Китамы, держать которое въ по-
виновеніи можно было лишь принимая особыя мѣры. Далѣе обитали
Зенита—кабилы *) съ ихъ главнымъ городомъ Тлемсаномъ, въ боль-
шинствѣ подчиненные ІІдрисидамъ пли же состоявшіе съ ними въ
союзѣ (ср. т. II, стр. 177), а по ту сторону Атласа удерживали рев-
ностно свою независимость Бену Рустемъ въ Тахертѣ в Бену Мидраръ
въ Сиджильмасѣ (т. П, стр. 175). Робкая попытка подчинить вліянію
Кайрувана племя Рустемъ, находившееся отчасти въ сферѣ могуще-
ства Аглабидовъ, окончилась неудачей (239=853/4). Можно сказать, что
намѣстники поступили мудро, не* совершая никакихъ дальнѣйшихъ
завоевательныхъ попытокъ въ этомъ направленіи: рустемиты эти были
завзятыми хариджитами; какъ ни досадно было, что ихъ шейхъ позво-
лилъ себѣ присвоить высокое имя халифа, не слѣдовало все-
таки разжигать насильственными мѣрами ихъ фанатизма, всегда
готоваго вспыхнуть. Съ другой стороны Ыидрариты, несомнѣнные
сунниты, какъ бы вкрапленные среди шіитскихъ и хариджит-
скихъ берберовъ, кажется обязаны были своимъ сохраненіемъ, глав-
нымъ образомъ, отдаленности ихъ оазиса. Они готовы были пожалуй
молиться на Аббасидовъ, но находились внѣ сферы дѣятельности
намѣстниковъ халифа, и тѣ должны были довольствоваться од-
нимъ сознаніемъ, что тамъ далеко, на опасномъ западѣ, хотя въ одномъ
пунктѣ по крайней мѣрѣ, есть кучка пріязненно расположенныхъ лю-
дей. Тому же, что Аглабиды все таки, несмотря на то, что они почти
не могли расчитывать ни на какую дѣйствительную помощь со стороны
востока, находились теперь въ лучшихъ отношеніяхъ къ большинству
окружавшихъ ихъ берберовъ, чѣмъ ихъ предшественники при Омай-
ядахъ, обязаны они—разъ счастію, а рядомъ съ нимъ и правильному
направленію своей политики. Счастіемъ по истинѣ было для нихъ,
что родъ Пдрисидовъ не долго пользовался своимъ превосходнымъ по-
ложеніемъ. Не принимая въ расчетъ преходящихъ колебаній, одно
время родъ этотъ съумѣлъ искусно укрѣпить и расширить свое го-
сподство между берберами. Ни къ чему не повело, когда Ибрахимъ
Ибнъ Аль-Аглабъ въ 177 (793), по порученію Харуна Аръ-Рашііда, ко-
варно отравилъ черезъ посланное лицо Идриса I, а затѣмъ отстранилъ
одного вслѣдъ за другимъ обоихъ опекуновъ еще слишкомъ юнаго
Идриса II. Берберы Аураба, Санхгіджа и всѣ вообще кабилы зорко
оберегали подроставшаго принца и ничѣмъ пхъ нельзя было сбить съ
*) По-арабски; кабила, множ, число кабаиль=племя; слово это примѣняется •
не только къ арабамъ; въ настоящее время нмъ обозначаются исключительно бер-
беры.
248
толку. Въ 192 (б08) облюбовалъ себѣ Идрисъ новою столицей Фецъ *);
здѣсь пріютилъ онъ 8000 испанскихъ изгнанниковъ изъ Кордовы
(т. И, стр. 198; въ 198=814), также п ЗОО семей бѣжавшихъ изъ
Кайрувана, вѣроятно отъ насилій Зіядетъ-Алла I (быть можетъ въ
210=825). Такимъ образомъ алидъ Идрисъ явно выказалъ враждеб-
ность какъ по отношенію къ Омайядамъ Испаніи, такъ равно и
къ Аглабпдамъ. Одновременно (197—198 = 813—814) позаботился
онъ снова укрѣпить свою власть, ослабѣвшую было во время
его несоверіненнолѣтія надъ зешітамп Тлемсана, и такимъ образомъ
значительно пододвинулся къ арабскимъ владѣніямъ. Но его преем-
никъ и сынъ Мухаммедъ въ 213 (828) уничтожилъ сразу всѣ плоды
его успѣховъ. Потакая быть можетъ напиравшимъ на него ото-
всюду и возникавшимъ безъ перерыва стремленіямъ берберовъ къ пар-
тикуляризму, онъ раздѣлилъ въ угоду своимъ братьямъ государство иа
десять частей. Между ними, понятно, вскорѣ возникли столкновенія,
вслѣдствіе которыхъ благонадежно расширявшееся могущество дома
Идриса быстро пришло въ упадокъ, такъ что къ концу третьяго сто-
лѣтія (около 900), когда зенйты Тлемсана вздумали было принудить
рустемовъ Тахерта къ признанію главенства Алидовъ, это крошечное
государство могло съ успѣхомъ имъ сопротивляться. Тѣмъ менѣе,
стало-быть, приходилось Аглабидамъ безпокоиться о западѣ. II они
съумѣлп теперь вполнѣ воспользоваться благопріятствовавшими имъ
обстоятельствами. Начало ихъ управленія впрочемъ было чрезвычайно
бурное. Настоящему основателю династіи, Ибрахиму I Пбнъ Аль-
Аглабу, пришлось въ теченіе одиннадцати лѣтъ своего правленія
(184—196=800—812) усмирить четыре опасныя возстанія, возбуж-
даемыя непокорными арабскимп офицерами въ Тунисѣ и Триполпсѣ
(186=802, 189=805, 194—196=810—812 и еще разъ снова вспых-
нувшее въ послѣднемъ году). Особенно труденъ былъ годъ 194; по-
терявъ Кайруванъ, аглабпдъ высидѣлъ въ теченіе цѣлаго года въ
новопостроенномъ имъ замкѣ, названномъ въ чесгь халифовъ Аль-
Аббасія. окруженный со всѣхъ сторонъ мятежниками; лишь подку-
пами удалось наконецъ эмиру осилить бунтъ. Также и для усмиренія
Триполиса въ 196 (812) долженъ былъ онъ обратиться къ наемнымъ
берберамъ, которые, исполнивъ порученіе, въ свою очередь сами взбун-
товались. Пришлось звать на помощь рустемовъ Тахерта, которые
потребовали за возстановленіе порядка отдачи имъ части окрестностей
Триполпса. Вообще продолжительныя междоусобныя войны пріучили
какъ офицеровъ такъ и солдатъ къ своеволіямъ всяческаго рода. Сынъ
*) Собственно Фасъ пли же по марокканскому произношенію Фэсъ. Право-
писаніе Еез испанское, и произносить слѣдуетъ Фесъ.
249
Пбрахихма, Абу’ль Аббасъ Абдулла (196—201=812—817), сталъ не-
навистенъ подданнымъ за чрезмѣрное обремененіе населенія податями.
Ему наслѣдовалъ братъ его, Зія летъ-Алла I (201—223=817—838),
безпощадный тиранъ, но властелинъ опытный. Онъ сразу же понялъ,
что прежде всего слѣдуетъ сломить чрез^мѣрное вліяніе высшихъ офи-
церовъ. Этотъ человѣкъ неукротимо дикій и страстный, невоздержный
во гнѣвѣ и къ тому же пьянпца, искалъ опоры въ духовенствѣ, чрезъ
него пріобрѣвъ вліяніе и на народныя массы. Главнымъ кадіемъ по-
ставилъ онъ въ 203 (818/9) ученика знаменитаго юриста Малика
(т. II, стр. 157), система ученія котораго привилась сначала въ Афри-
кѣ, а потомъ и въ Испаніи. Замѣчательный человѣкъ былъ этотъ Асадъ
Ибнъ Аль-Фуратъ. Едва достигши 17-ти-лѣтняго возраста, онъ уже
командовалъ арміей, и этотъ профессоръ юриспруденціи не хуже
всякаго генерала по призванію съумѣлъ одерживать побѣды. Обладая
львиной храбростью какъ бы въ подтвержденіе носимаго имъ имени *),
онъ не боялся нвкого, ни толпы бунтующихъ солдатъ, ни даже своего
кровожаднаго властелина и всегда умѣлъ настоять на своемъ. Народъ
обоготворялъ его за его религіозное рвеніе, справедливость и непре-
клонность характера; гнѣвно ворча не разъ принужденъ былъ усту-
пать ему даже самъ безпощадный Зіядеть-Алла, на котораго образъ дѣй-
ствій и значеніе воинствующаго кадія производили сильное Впечатлѣніе-
Политика аглабида, стремившагося опереться на ортодоксальность, имѣла
большій успѣхъ, чѣмъ позднѣйшія попытки Мутеваккпля въ томъ же
направленіи (т. II 218).
Свирѣпость и коварство, съ которыми эмиръ повергалъ къ сво-
имъ стопамъ головы генераловъ, одну вслѣдъ за другой, вскорѣ воз-
будили съ 207—211 (822— 826) цѣлый рядъ возстаній. Мятежники
успѣли еще разъ оттѣснить его изъ Кайрувана и загнать на
узкую береговую полосу между Габесомъ и Трпполисоыъ. Но въ 212
(827) эмиръ успѣлъ наконецъ усмирить своихъ безпокойныхъ арабовъ
и теперь показалъ, что онъ способенъ не только срубать головы:
постройками и проведеніями дорогъ старался онъ поднять благо-
состояніе страны. Въ особенности же позаботился эмиръ отвлечь куда
нибудь подальше опасные элементы своей арміи и довольно много-
численныхъ представителей племенъ берберовъ, жившихъ всюду въ
его владѣніяхъ; онъ далъ имъ занятіе въ непрѳкращавшихся набѣ-
гахъ на Сицилію, о которыхъ вскорѣ мы будемъ говорить подробнѣе.
Успѣхи и богатая добыча оттуда вывозимая сильно поспособствовали
быстрому государственноіму расцвѣту. Братъ Зіядета, Абу Пкалъ Аглабъ,
(223—226=838—841) славился благодушіемъ и набожностью. Сыну
♦) По арабски „Асадъ4’ значитъ левъ.
250
же послѣдняго, Абу’ль Аббасу Мухаммеду 1 (226—242=841—856),
какъ-то все удавалось, за рѣдкими развѣ исключеніями, п счастіе со-
провождало неотступно всѣ его предпріятія, такъ что Абу Ибрахимъ
Ахмедъ (242—249=856—863) могъ уже значительно подвинуть даль-
ше культурное развитіе въ «Африкѣ» при посредствѣ предпринятыхъ
имъ многочисленныхъ общественныхъ работъ. Братъ его, Зіядетъ
Алла II (249—250=863—864), былъ повидимому превосходнымъ
правителемъ, но скончался, процарствовавъ не болѣе года, а съ нимъ
вмѣстѣ ушло въ могилу и величіе аглабидскаго государства. Братъ по-
слѣдняго, Абу Абдулла Мухаммедъ II (250—261=864—875), былъ шело-
паемъ безгранично легкомысленнымъ; любимое его занятіе охота и
болотныя птицы подали поводъ къ общераспространенной насмѣшли-
вой кличкѣ его Абу’ль Гарйникъ, <отца *) журавлей*. Но не всѣ
его наклонности были одинаково безвреднаго характера. Въ его управ-
леніе государство скоро пришло въ упадокъ, къ тому же голодъ, слу-
чившійся въ 260 (874), произвелъ страшныя опустошенія среди на-
селенія. Положеніе дѣлъ продолжало ухудшаться и при братѣ его Абу
Исхакѣ Ибрахимѣ II (261—289=875—902). Будучи энергическимъ
принцемъ, онъ довелъ жестокость до крайнихъ предѣловъ. Желая воз-
становить блескъ своей династіи, эмиръ основалъ новую столпцу, Рак-
каду, въ одной милѣ на юго-западъ отъ Кайрувана, и возводилъ мно-
жество другихъ построекъ, а между тѣмъ подготовилъ своему дому
гибель совершеніемъ гнуснаго злодѣянія, бывшаго къ тому же и гру-
бой, непростительной ошибкой. Большое племя берберовъ Кптама глав-
нымъ образомъ сдерживалось въ повиновеніи арабской колоніей въ
Билизмѣ. Находясь въ порядочномъ отдаленіи отъ Кайрувана эти люди
держали себя довольно самостоятельно, откликаясь нѳ на всякій зовъ
эмира. А когда всеобщее въ странѣ недовольство на кровожаднаго вла-
стелина разразилось наконецъ въ 278 (891) цѣлымъ рядомъ воз-
станій, то и жители Билизмы участвовали въ нихъ конечно не изъ
послѣднихъ. Долго пришлось повозиться Ибрахиму, чтобы потоками
крови возстановить свою власть на востокѣ, такъ что онъ не рѣ-
шался предпринимать новую утомительную борьбу съ мятежниками Би-
лизмы и притворно съ ними помирился. Но мало-по-малу въ слѣдую-
щіе годы эмиръ съумѣлъ заманить къ себѣ въ Раккаду множество са-
мыхъ почтенныхъ гражданъ этого города. Когда же въ 280 (893/4)
набралось ихъ въ столицѣ до 1000, онъ внезапно накинулся съ
толпой солдатъ на беззащитныхъ и приказалъ ихъ всѣхъ перебить.
Такимъ образомъ своими собственными руками Ибрахимъ уничтожилъ
передовой оплотъ арабской силы, сдерживавшій доселѣ многочислен-
♦) Срав. т. I, стр. 72, примѣч. 1-ое.
251
ныхъ и воинственныхъ берберовъ Заба. Государство подвергалось
страшной опасности отъ набѣга берберовъ, въ случаѣ если бы имъ
вздумалось сбросить ярмо, ничѣмъ болѣе не сдерживаемое. II это на-
шествіе вскорѣ наступило. Ибрахимъ попрежнему продолжалъ угне-
тать своихъ подданныхъ, пока тѣ не взмолились къ самому халифу. Мы
уже знаемъ, что по жалобѣ жителей Му’тадидъ смѣстилъ злого принца
и передалъ управленіе его сыну Абу’ль Аббасъ Абдуллѣ (289—290=
902—903). Настоятельная потребность именно такого прекраснаго
властелина, какимъ его описываютъ современники, ощущалась во всемъ
государствѣ. Уже зашныряли эмиссары Алидовъ по кочевьямъ Китамы,
подготовляя возмущеніе кабиловъ. Но безчеловѣчный сынъ Абдуллы,
посаженный взбѣшеннымъ отцомъ подъ арестъ за низкіе его поступки,
подсылаетъ наемныхъ убійцъ. Перешагнувъ чрезъ трупъ родителя, са-
дится этотъ послѣдній аглабидъ, Зіядетъ-Алла III, на престолъ, кото-
рый столько же ему послужилъ на пользу, какъ нѣкогда Аббаспду
ЗІунтасиру. Этотъ Зіядетъ-Алла III—одно изъ отвратительнѣйшихъ ис-
чадій, извѣстныхъ исторіи—независимо отъ безстыдства и свирѣпо-
сти, былъ распутенъ и глупъ, какъ малый ребенокъ. Изъ страха
понести заслуженное возмездіе, эмиръ повелѣлъ умертвить не только
всѣхъ своихъ дядей и двоюродныхъ братьевъ, въ общемъ 29 че-
ловѣкъ, но даже своего брата родного, весьма способнаго Абу’ль-
Ахваля, и какъ разъ въ ту самую минуту, когда этотъ послѣдній го-
товился мужественно и осмотрительно встрѣтить возставшихъ уже
берберовъ Китамы. Неудержимой волной хлынули теперь берберы, про-
рвавъ всѣ преграды; въ ночь на 25 Джумада II 296 (19/20 марта
909) недостойный властелинъ вынужденъ былъ спастись бѣгствомъ
лзъ Раккады. Не въ его характерѣ было защищать тронъ своихъ пред-
ковъ съ мечомъ въ рукѣ. Онъ укрылся въ Египтѣ. Здѣсь этотъ тя-
гостный для аббасидскаго намѣстника гость продолжалъ по прежнему
вести распутную жизнь, пока не умеръ преждевременно (303=916).
Съ позоромъ, не менѣе постыднымъ чѣмъ все его правленіе, погасъ
въ лицѣ его домъ Аглабпдовъ.
Мы уже упоминали, что покореніе Сициліи было величайшей услу-
гой, оказанной этпмъ родомъ исламу. Оно подготовлялось впрочемъ
болѣе ста лѣтъ. Подобно пунійцамъ Карѳагена, владѣя сѣвернымъ бе-
регомъ запада Африки, мусульмане зорко присматривались къ боль-
шимъ островамъ, воздымавшимся на подобіе быковъ гигантскаго моста
между обѣими частями свѣта. Всякому, полагаю, извѣстно, что вплоть
до нашего столѣтія жители этого изрѣзаннаго бухтами н усѣяннаго
рифами берега славились какъ искусные мореходы п по мѣрѣ силъ и
возможности занимались пиратствомъ. Благопріятное очертаніе бере-
говъ помогло арабамъ, какъ здѣсь, такъ и въ Финикіи, въ невѣроятно
252
короткій срокъ преобразиться въ отважныхъ моряковъ. Невозмож-
ность же своевременной защиты западнаго бассейна Средиземнаго моря
изъ Константинополя, которому поминутно угрожало внезапное появ-
ленія передъ стѣнами города сирійскихъ адмираловъ, предостав-
ляла полную свободу африканскимъ и испанскимъ крейсерамъ неимо-
вѣрно быстро, цѣлыми сотнями покрывшими море, наброситься на от-
крытые и почти беззащитные берега какъ острововъ, такъ и всего италь-
янскаго полуострова. Уже въ 81 г. (703), по приказанію покорителя
Африки, Мусы Ибнъ Нусапра, высадился въ Сицилію ) Ата Пбнъ
Рафп и вернулся назадъ съ богатой добычей. Съ этой поры пзъ года
въ годъ отправляются морскія экспедиціи то туда, то въ Сардинію
(съ 91=710). Ужасныя бѣдствія, претерпѣваемыя изумленными бере-
говыми жителями отъ этихъ внезапныхъ набѣговъ, можно сравнить
съ бѣдствіями, испытанными впослѣдствіи западной Европой отъ наше-
ствій норманновъ. Правда, случалось, что та или другая непріятельская
эскадра погибала отъ бурь или греческаго огня, но на мѣсто ея тот-
часъ же снаряжалась свѣжая. Уже въ 122 (740) Сиракузы должны
были сдаться на капитуляцію и уплатить дань одной проходившей мимо
города разбойничьей шайкѣ. Византійцы постарались хотя отчасти
оградить острова возведеніемъ новыхъ укрѣпленій, а когда сталъ вла-
стелиномъ Ибрахимъ Ибнъ Лль-Аглабъ, заключено было въ 189 (805)
дѳсятплѣтнее съ христіанами перемиріе, на которое эмиръ согласился
тѣмъ охотнѣе, что возмутившіяся въ Африкѣ войска требовали отъ
него усиленныхъ заботъ. Но вѣчно тревожимымъ островитянамъ отъ
этого едва-ли стало легче. ІІдрпсиды и испанцы продолжали по преж-
нему совершать набѣги, пираты ихъ высаживались безпрерывно то въ
Сардинію, то въ Сицилію, а начиная съ 190 (806) и въ Корсику; даже и
Аглабиды нарушили наконецъ заключенный договоръ. Все дерзновеннѣе
становились набѣги разбойниковъ. Въ 197 (812/13) арабы ограбили не
только Корсику, но еще Ниццу и Чивитавеккію, а также совершали на-
бѣги на малые острова до самой Псхіп. Временно впрочемъ заключались
новые договоры; иногда казалось, что мирныя торговыя сношенія начи-
нали мало-по-малу смѣнять вѣчную войну; но увы, это продолжалось не
долго, хотя трудно сказать, кто первый нарушилъ миръ. Такъ шло до 212
(827), когда сицилійскій мятежникъ Евоимій, бѣжавшій пзъ Сиракузъ отъ
преслѣдованій византійскаго намѣстника Фотейна, появился при дворѣ
Зіядетъ Алла I. Онъ предложилъ эмиру предпринять сообща походъ
въ Сицилію съ цѣлью завоеванія острова и назначенія тамъ вла-
*) Въ единственномъ сохранившемся историческомъ памятникѣ не упоми-
нается собственно имени Сициліи. Если тамъ говорится о другомъ островѣ, то
первый набѣгъ мусульманъ на Сицилію произошелъ въ 85 (701). на одинъ изъ
городовъ западнаго берега, вѣроятно Лилибеумъ.
____253___
стелиномъ его же, Евоимія, соглашавшагося заранѣе признать надъ
собой главенство мусульманъ. Предложеніе грека было принято по
особому настоянію кадія Асада, падкаго ко всякой священной войнѣ
противъ невѣрныхъ. Въ томъ же году посажены были на корабли
11.000 мусульманскихъ воиновъ. Спустя три дня войско высадилось
у Мазары; поспѣшившій на встрѣчу непріятелю Фотейнъ былъ раз-
битъ. Побѣдоносное войско арабовъ быстро достигло Сиракузъ, но
крѣпкія стѣны города, для разрушенія которыхъ недоставало у оса-
ждающихъ потребныхъ на это военныхъ машинъ, выдержали приступъ
мусульманъ. Нѳ взирая на всѣ предстоящія трудности, неукротимый
Асадъ и нѳ подумалъ снимать осады, но въ лагерѣ появилась повальная
болѣзнь и старый полководецъ былъ унесенъ ею (213=828). Счастье
повернуло тотчасъ же къ арабамъ спиною. Не принесшій мусульма-
намъ особенной пользы Евопмій былъ заколотъ двумя сицилійскими
патріотами. Свѣжепрп бывшія войска пзъ Константинополя стали сильно
тѣснить арабовъ, въ ихъ рукахъ оставались лишь Мазара и Минео.
Они уже подумывали было вернуться въ Африку, какъ вдругъ явилась
нежданно негаданно помощь. Высадились испанскіе корсары, какъ это
и прежде частенько бывало, и охотно помогли пробиться осажденнымъ
въ Минео единовѣрцамъ (214=829). Годъ спустя (215=830) Зія-
детъ Алла, по усмиреніи возстанія въ Тунисѣ, былъ уже въ состояніи
послать новое войско. Арабы заставили теперь сдаться Палермо послѣ
годовой упорной осады (216=831). Съ этихъ поръ византійцамъ при-
ходилось постоянно отступать. Въ союзѣ съ христіанами Неаполя,
которымъ арабы помогли когда-то противъ лонгобардовъ Беневента,
мусульмане, предводимые братомъ Зіядетъ Алла, Абуль Аглабъ Ибра-
химомъ, осадили въ 228 (842/3) Мессину и взяли городъ послѣ упор-
наго сопротивленія, какъ кажется въ томъ же самомъ году, во всякомъ
случаѣ вскорѣ спустя. За спмъ слѣдовало покореніе южной части
острова. Аббасъ Пбнъ Фадлъ, выбранный послѣ смерти Абу’ль Аглаба
самимъ войскомъ въ предводители въ 236 (851) и утвержденный въ
этой должности эмиромъ Мухаммедомъ I, присоединилъ осаждаемый
и раньше часто городъ Кастроджіованни, расположенный въ срединѣ
острова (244=859). Со смертью Аббаса (247=861) среди мусульманъ
возникаютъ безпорядки и несогласія. Какъ водилось это и прежде,
порядокъ между берберами и арабами сохранялся лишь до тѣхъ поръ,
пока ихъ понуждала къ тому общая опасность; связь же съ «Афри-
кой» естественно становилась все слабѣй, а «журавлиный отецъ> былъ
не такой человѣкъ, чтобы съумѣть поддержать свой авторитетъ ц своихъ
полководцевъ. Со вступленіемъ Ибрахима П дѣла опягь пошли иначе.
II здѣсь этотъ энергическій принцъ съумѣлъ настоять на своемъ. Онъ
заставилъ тотчасъ же войска приняться за трудную осаду Спракузъ
^263=877), и 21 мая 878 (264) старинная столпца,"взятая штурмомъ,
сопровождаемымъ ужаснымъ кровопролитіемъ, была обращена въ груды
развалинъ. Начинавшійся съ послѣдними годами управленія Ибрахима
П упадокъ династіи Аглабидовъ принесъ христіанамъ временно облег-
ченіе. Сицилійско-африканскій флотъ потерпѣлъ пораженіе у сѣвер-
наго греческаго берега (266=880), затѣмъ послѣдовала высадка ви-
зантійцевъ въ Палермо; но еще болѣе дурными послѣдствіями угрожали
мусульманамъ возникшія снова несогласія между арабами и берберами,
несогласія, бывшія естественнымъ добавленіемъ къ возникшему въ
Африкѣ общему возстанію противъ Ибрахима П. Поэтому немногіе
христіане, сохранявшіе еще независимость въ Таорминѣ и ущельяхъ
Этны, могли въ 281 (894/5) добиться заключенія довольно сноснаго
мирнаго договора, который ограждалъ по крайней мѣрѣ ихъ свободу,
положимъ не надолго. Ибо когда Ибрахимъ II отрекся отъ престола
въ 289 (902), онъ пожелалъ сложить голову въ священной войнѣ и
заставилъ своего сына передать ему начальствованіе надъ войсками
въ Сициліи. Договоръ съ невѣрными тотчасъ же былъ нарушенъ. По
взятіи Таормины, въ видѣ искупленія своихъ грѣховъ противъ еди-
новѣрцевъ, онъ повелѣлъ перебить не только способныхъ носить ору-
жіе христіанъ, но даже вопреки законамъ ислама и всѣхъ женщинъ
вмѣстѣ съ дѣтьми. Онъ умеръ въ этомъ же самомъ году, перепра-
вившись съ войскомъ чрезъ проливъ и перенесши войну въ Калабрію,
застигнутый болѣзнью у Козенцы. Арабы тотчасъ же покинули мате-
рикъ, а Сицилія отнынѣ оставалась во владѣніи мусульманъ еще
цѣлыя полтора столѣтія.
Но гораздо еще ранѣе этого производились набѣги на Италію.
Война, которую вели арабы въ союзѣ съ Неаполемъ противъ лонго-
бардовъ Беневента, была началомъ цѣлаго ряда вмѣшательствъ мусуль-
манъ въ нижне-итальянскія распри, происходившія между лонгобардами,
итальянцами и франками. Съ 223 (838) удалыми арабскими партиза-
нами предпринимались наѣзды изъ Сициліи: съ 228 (842/3) опу-
стошаютъ эти берега также и корсары Крита (т. II, стр. 236). Въ 225
(839/40) сицилійская вольница укрѣпилась въ Тарентѣ, а въ 227/8
(842) берберская разбойничья шайка поселилась въ Бари. Нзъ обоихъ
этихъ пунктовъ производились страшныя опустошенія, причинявшія
много вреда не только нижней Италіи, но п всей береговой полосѣ
Адріатическаго моря, византійцамъ и венеціанцамъ, что еще болѣе услож-
няло междоусобную войну лонгобардовъ. Одновременно и западный бе-
регъ Италіи не былъ пощаженъ. Не говоря уже объ отдѣльныхъ
случайныхъ набѣгахъ, мусульмане осмѣлились въ 846 (конецъ 231 и
начало 232) напасть на Рпмъ и Гаэту; а когда пмъ не удалось это пред-
пріятіе. они попытались безцеремонно повторить его п въ другой разъ.
Тутъ они понесли въ 849 (234/5) тяжкое пораженіе у Остіи. Буй-
ства и грабежи сарациновъ возросли до того, что въ 851 (236/7)
императоръ Лудовикъ II, правнукъ Карла Великаго, самъ направился
въ Италію съ цѣлью уладить несогласія христіанъ и организировать
походъ противъ мусульманъ. Лонгобарды Беневента охотно согласи-
лись пожертвовать своимъ союзнымъ отрядомъ сарацинъ и истребили
его цѣликомъ. Но это кровавое дѣло побудило мусульманъ къ отмще-
нію. Сицилійскій полководецъ Аббасъ набросился снова на несчастную
страну. Походъ кончился новымъ занятіемъ Тарента и значительнымъ
укрѣпленіемъ позиціи у Бари. Муфарриджъ Ибнъ Салимъ, такъ звали
новаго властелина города, сталъ грозой для всей Апуліи, Калабріи и
вообще остальныхъ округовъ, даже за Неаполь и Бѳневентъ. Объ Аг-
лабидахъ онъ пересталъ заботиться; назвавшись султаномъ *), онъ велъ
на свой страхъ воины, закончившіяся только въ 257 (871) взятіемъ
обратно Бари соединенными силами византійцевъ и итальянцевъ. Въ
томъ же году африканскій отрядъ высадился у Салерно и оса-
ждалъ городъ довольно долго, но въ 258 (872) сарацины были здѣсь
разбиты войсками Лудовпка. А набѣги, неоднократно предпринимаемые
мусульманами по смерти императора (261=875), не много собственно из-
мѣнили въ общемъ положеніе вещей. Тѣмъ не менѣе мусульмане удер-
жали за собой еще нѣкоторые пункты, въ особенности же Гарильяно, въ
которомъ они пріобрѣли страшное пристанище для продолженія своихъ
разбоевъ, тянувшихся отъ 268 (882) до 304 (916).
Значительно болѣе краткое существованіе чѣмъ Аглабидовъ пред-
стояло Тулунидамъ въ Египтѣ. Пхъ владычество продолжалось не мно-
гимъ долѣе 37 лѣтъ, а дѣйствительное значеніе имѣлъ собственно только
первый изъ нихъ. Но могущество, которое сосредоточилъ основатель
династіи въ своихъ рукахъ было столь велико, что угрожало, самому
халифату, и тулунидъ укрѣпилъ бы несомнѣнно за своей семьей весь
западъ государства, если бы его не постигла преждевременная смерть.
Преемники его всѣ безъ исключенія были илп несовершеннолѣтніѳ,
или же тщедушные юноши, межъ рукъ которыхъ всѣ имъ пріобрѣ-
тенныя средства выскользнули какъ песокъ. Такъ что, пользуясь первымъ
удобнымъ случаемъ, энергическій халифъ могъ безъ труда снова пріоб-
щить только что уступленныя провинціи къ общему составу госу-
дарства.
Эта недолговѣчная династія обязана своимъ успѣхомъ всеобщей
смутѣ, начавшейся со временъ Муста’ина и изъ резиденціи разлив-
шейся по провинціямъ. Несчастный халифъ нашелъ среди турокъ,
*) Асъ—султанъ значитъ по-арабски „владычество>. Но и въ то уже время,
переносимое на личность, звучало подобно нашему „Высочеству пли Величеству*.
256
которые играли имъ какъ мячикомъ, единственнаго только человѣка,
заслужившаго его личное довѣріе. Былъ это Ахмедъ, сынъ Тулуна.
Намѣстникъ его родины прислалъ отца изъ за Оксуса вмѣстѣ съ толпой
единоплеменниковъ въ 200 (815/6) въ видѣ подарка Ма’муну. Тулунъ
успѣлъ выслужиться при дворѣ и далъ своему сыну необычное по своему
положенію научное образованіе. По смерти отца 240 (854/5) Ахмедъ
успѣлъ прп различныхъ случаяхъ отличиться, такъ что Муста’инъ по
своемъ отреченіи въ 252 (866), собираясь въ изгнаніе въ Баситъ, вы-
бралъ себѣ въ сопутники этого самаго тулунпда. Состоя при лишенномъ
трона принцѣ, онъ сохранилъ къ нему вѣрность, во всякомъ случаѣ не
принималъ никакого участія въ умерщвленіи въ 253 (867) несчастнаго
Аббасида. Между тѣмъ мать его вышла замужъ за вліятельнаго гене-
рала, Баіікъ-Бега. Когда же этому послѣднему въ 254 (868) поручено было
намѣстничество въ Египтѣ, онъ поставилъ по обычаю того времени
вмѣсто себя замѣстителемъ пасынка своего; 23 Рамадана 254 (15 сен-
тября 868) Ахмедъ Пбнъ Тулунъ прибылъ въ Фустатъ. Положеніе
дѣлъ было не легкое: въ Александріи и нѣкоторыхъ другихъ мѣстно-
стяхъ сидѣли особые эмиры, не подчиненные непосредственно намѣст-
нику; вліятельный начальникъ надъ податнымъ управленіемъ встрѣ-
тилъ новаго правителя съ нескрываемымъ неудовольствіемъ, а вскорѣ
по прибытіи тулунпда вспыхнуло въ верхнемъ Египтѣ возстаніе Али-
довъ. Ахмедъ выказалъ сразу всю свою энергію: мятежъ подавилъ,
а возникшій вслѣдъ за нимъ второй тоже быстро усмирилъ (255=869),
затѣмъ искусно устранилъ вліяніе гражданскаго своего соправителя.
Въ Фустатѣ же онъ сталъ крѣпкой ногой, воздвигнувъ новый кварталъ
спеціально для тѣлохранителей и остальной личной своей свиты. А
когда Муваффакъ назначенъ былъ въ 258(872) братомъ свопмъ, Му’-
тамидомъ, генеральнымъ намѣстникомъ запада, и тутъ тулунидъ ухи-
трился задарить визиря халифа, такъ что начальствованіе въ Египтѣ
оставлено было за нимъ. По временамъ, для поддержанія добрыхъ
отношеній, высылалъ Ахмедъ въ Багдадъ представителю государства
дань, хотя и не особенно охотно. А когда плоды укоренившагося хо-
зяйства преторіанцевъ назрѣли для халифата въ достаточной мѣрѣ, въ
видѣ войнъ противъ Зинджей п мятежнаго перса Саффара, тулунидъ
нашелъ возможнымъ махнуть рукой и на властелиновъ Багдада,
предпочитая сохранять деньги для себя лично. Не таковъ былъ
однако человѣкъ Муваффакъ, чтобы пропускать подобное безнаказанно.
Но отголоски турецкаго управленія и междоусобныхъ войнъ въ Мракѣ
не улеглись еще окончательно. Посланное въ Египетъ войско вступило
въ Месопотамію, но здѣсь не хватило денегъ па уплату жалованья
солдатамъ; пришлось поневолѣ отложить предпріятіе до болѣе благо-
пріятнаго момента. На сторонѣ тулунпда, располагавшаго свободно
257
громадными доходами богатой страны, оказывались въ настоящее время
всѣ преимущества. Четыре милліона золотыхъ динаріевъ получалъ на-
мѣстникъ съ одной подневольной работы трудолюбивыхъ коптовъ (т. I.
стр. 297—298) и всѳ же мѣстные жители, при возникшемъ большемъ
порядкѣ и спокойствіи энергически управляемой страны, находили свое
положеніе много лучше чѣмъ прежде. Несмотря на увеличивавшуюся
съ годами роскошь и великолѣпіе, которыми привыкъ съ нѣкотораго
времени окружать себя правитель, все же нельзя было не замѣтить,
что на благо страны истрачивались большія суммы. Воздвигались нг
одни дворцы и казармы, учреждались также госпитали, богадѣльни,
расходовались большія деньги на вспоможеніе ученымъ. До сихъ поръ
еще мечеть Ибнъ Тулуна, лежащая посреди квартала имъ воздвигну-
таго въ 263—265 (877—879) и вошедшаго въ черту нынѣшняго го-
рода Каира, громко свидѣтельствуетъ объ общеполезной дѣятельности
владѣтельнаго князя. II за ходомъ внѣшнихъ событій намѣстникъ слѣ-
дилъ зорко. Онъ воспользовался чрезвычайно ловко недосугомъ Му-
ваффака, втянутаго во многія войны, и успѣлъ расширить свою власть
даже за границы Египта. Въ 264 (877) скончался Ахмаджуръ, намѣст-
никъ халпфа въ Дамаскѣ. Немедленно же двинулся Ахмедъ въ Сирію.
За исключеніемъ Антіохіи, взятой силою въ 265 (878), вся страна
вмѣстѣ съ оборонительными линіями и западной частью Месопотаміи
очутилась въ рукахъ могучаго эмира. Начальники отдѣльныхъ окру-
говъ не оказали никакого сопротивленія—ими не руководило чувство
вѣрности къ правительству, ихъ не воодушевляла надежда получить ка-
кую-либо помощь и поддержку изъ Багдада. Но въ томъ же самомъ
году (265=879) полученныя дурныя вѣсти изъ Фустата остановили
побѣдоносное шествіе тулунпда. Одинъ изъ его сыновей, Аль-Аббасъ,
возсталъ противъ отца. Съ частью войска, перешедшаго на его сто-
рону, и кругленькой суммой въ милліонъ динаріевъ удалился онъ въ
Барку, подальше отъ разгнѣваннаго отца. Стремительно вернулся на-
мѣстникъ въ Фустатъ н по обыкновенію своему предпринялъ самыя
широкія, энергическія подготовленія для одолѣнія блуднаго сына,такъ
что послѣдній счелъ за лучшее углубиться еще дальше; избѣгая
возможности встрѣчи съ отцомъ, онъ двинулся прямо въ предѣлы вла-
дѣній аглабида Пбрахпма II и со своей распущенной солдатчиной
принялся грабпть восточный округъ Трииолиса. Сосѣдніе берберы тот-
часъ же предложили Ибрахиму свою помощь. Аббаса побили и отбро-
сили снова въ Барку (266=88о). Здѣсь продержался онъ еще нѣко-
торое время, пока посланное Ахмедомъ войско не уничтожило его от-
рядъ и не взяло самого его въ плѣнъ (268=882). По этотъ бунтъ
родного сына послужилъ какъ бы поворотнымъ пунктомъ для преж-
няго удачнаго поприща сыпа Тулуна; сопровождавшее постоянно всѣ
ИСТОРІЯ ИСЛАМА, т. II.	17
258
его предпріятія счастіе теперь ему измѣнило. Лулу, назначенный имъ
управителемъ Месопотаміи, перешелъ на сторону Муваффака (268=
881/2); очень топко задуманный планъ залучить халифа Мутампда, не
особенно довольнаго опекой своего черезчуръ безцеремоннаго брата,
въ Сирію, чтобы, держа его въ своихъ рукахъ, разыгрывать какъ бы роль
оберегателя законнаго главы отъ козией безчеловѣчнаго родственника,
не удался, не взирая на полную готовность со стороны глуповатаго
аббасида (269=882); попытка же завладѣть Меккой рушилась, благо-
даря неожиданному сопротивленію собравшихся тамъ массъ паломни-
ковъ (269=883). Затѣмъ съ обѣихъ сторонъ была разыграна вздорная
комедія. Ахмедъ объявилъ Муваффака лишеннымъ сана, какъ бунтовщика
противъ намѣстника пророка; въ отвѣтъ на это воспослѣдовало вы-
нужденное у халифа настоящимъ правителемъ государства отрѣшеніе
Ибнъ Тулуна отъ должности намѣстника. Между тѣмъ эмиръ потерпѣлъ
довольно чувствительное пораженіе во время неудачной осады Тарса,
гдѣ засѣлъ одинъ изъ его подчиненныхъ военачальниковъ, Язманъ,
возгордившійся одержанной имъ недавно побѣдой надъ византійцами.
Всѣ эти неудачи впрочемъ не особенно пугали энергическаго князя.
По уже подъ Тарсомъ ощутилъ онъ первые признаки надвигавшагося
недуга. Пренебрегая даже самимъ халифомъ, тѣмъ паче не пожелалъ
онъ слѣдовать предписаніямъ своихъ врачей. Боли усилились вслѣдствіе
несоблюденія діэты и въ 270 (884), вернувшись въ Фустатъ, онъ умеръ,
имѣя съ небольшимъ 50 лѣтъ отъ роду. Послѣ него осталось 17 сы-
новей; казалось многочисленность семейства упрочивала за династіей
власть на нѣсколько столѣтій. Но намѣстничество перешло въ руки
Хумаравейхи, унаслѣдовавшаго немного доблестей отъ своего отца. Онъ
былъ способенъ лишь на то, чтобы оставшіеся по смерти Ахмеда въ
государственной кассѣ 10 милліоновъ динаріевъ пустить снова во все-
общее обращеніе. Добродушный, весьма падкій ко всякаго рода развле-
ченіямъ, молодой человѣкъ, едва достигшій 20-лѣтняго возраста, новый
эмиръ питалъ непреодолимое отвращеніе ко всякаго рода воинскимъ
предпріятіямъ, предпочитая зачастую слѣдовать мудрой политикѣ
страуса при встрѣчѣ съ болѣе или менѣе серьезнымъ затрудне-
ніемъ. Пока еще онъ былъ въ живыхъ, все повидимому оста-
валось попрежнему, но послѣ внезапной его смерти оказалось на дѣлѣ,
что болѣе прозорливые успѣли окружить семью Тулуна крѣпкой сѣтью
и стоило небольшихъ усилій впослѣдствіи принакрыть ею окончательно
весь этотъ княжескій родъ. Муваффакъ превосходно взвѣсилъ обо-
юдныя силы и не подумалъ нападать одинъ на слишкомъ могучаго
вассала. Направивъ самолично войска противъ Дамаска, онъ уполно-
мочилъ въ то же время Исхака Ибнъ Кундаджпка, владѣтельнаго
князя Мосула, и Мухаммеда Ибнъ Абу-съ-Саджа, намѣстника в'ь
259
Амбарѣ и на среднемъ Евфратѣ, вступить вмѣстѣ съ нимъ въ Сирію,
суля имъ въ будущемъ округленіе ихъ владѣній. Благодари этому, съ
перваго натиска Сирія была отторгнута отъ Египта, но побѣдители пе-
рессорились при раздѣлѣ добычи. Такъ что въ 271 (885) командующій
багдадскими войсками Му’тадидъ, сынъ Муваффака, былъ покинутъ на
произволъ судьбы Саджидами и Исхакомъ и былъ принужденъ отсту-
пить при приближеніи войскъ Хумаравейхи къ Рамлѣ (въ Палестинѣ).
Тулуниды снова завладѣли Сиріей и даже осилили вспыхнувшее тамъ
въ 273 (886) возстаніе. Муваффакъ убѣдился наконецъ, что самое
лучшее будетъ постараться напустить Месопотамію на Сирію и выждать,
когда обѣ стороны дойдутъ до полнаго истощенія. Осчастливленный выше
мѣры формальнымъ утвержденіемъ въ намѣстничествѣ Сиріей и Египтомъ,
за обязательство упоминать имя халифа за пятничнымъ богослуже-
ніемъ, Хумаравейхи затѣялъ, въ угоду правителю государства, ожесто-
ченную борьбу съ Мухаммедомъ и Исхакомъ. А ихъ главнымъ обра-
зомъ подстрекало желаніе какъ бы побольше оттягать другъ у друга
земли, поэтому то одинъ, то другой принимали подчасъ сторону
Хумаравейхи. Во всей Месопотаміи воцарился полный безпорядокъ. Тулу-
нидъ придавалъ особое значеніе лишь внѣшности. Огромныхъ денегъ
стоило эмиру въ 277 (890) уговорить Язмана, не особенно-то обращав-
шаго вниманіе въ своемъ крѣпкомъ Тарсѣ на Багдадъ и Египетъ, упоми-
нать отнынѣ и имя Хумаравейхи на пятничномъ богослуженіи. Тулунидъ
возомнилъ, что черезъ это самое онъ становится настоящимъ властели-
номъ «оборонительныхъ линій», точно также какъ полагалъ, что съ 279
(892) халпфъ Му’тадидъ у него совершенно въ рукахъ, когда повелитель
за массу денегъ соизволилъ утвердить его намѣстникомъ, а въ 282
(895) оказалъ даже честь высватать одну изъ его дочерей. Восхищен-
ный тесть потратилъ 172 милліона золотыхъ динаріевъ на свадьбу и
приданое, а чтобы не потерять какъ нибудь подобное высокое благо-
воленіе, сталъ усердно выплачивать дань, не пропуская ни одного года.
Такимъ образомъ у Му тадида появились теперь деньги, а переполнен-
ные подвалы, оставленные Ахмедомъ Ибнъ Тулуномъ, быстро начали
пустѣть. Въ этомъ же самомъ году послѣдовало умерщвленіе Хума-
равейхп въ гаремѣ какими-то разсвирѣпѣвшими женщинами, а быть
можетъ и евнухами; наступилъ теперь конецъ и всѣмъ тулунидамъ.
Высшіе чины провозгласили эмиромъ сначала сына Хумаравейхи, Джей-
ша; когда же этотъ 14-ти лѣтній отрокъ сталъ творить однѣ глупости, его
смѣнилъ въ 283 (896) Харунъ. Но денегъ въ египетской казнѣ уже не было
ли гроша; каждый военачальникъ поступалъ такъ, какъ ему хотѣлось.
Командовавшій оборонительными линіями Рагибъ перешелъ въ 283
(896) на сторону халифа; одинъ за другимъ сдавались Му тадиду го-
рода внѣ собственной Сиріи со стоявшими еще въ нихъ гарнизонами
17*
2(50
египтянъ. Когда же его преемникъ, халифъ Муктафи, справился съ пер-
вымъ возстаніемъ карматовъ 291 (904), онъ могъ окончательно покон-
чить и со всѣми несовершеннолѣтпими тулунпдами. Сирійскіе эмиры сдава-
лись безъ сопротивленія генералу его, Мухаммеду Ибнъ Сулейману. Ужо
къ концу года успѣлъ этотъ военачальникъ стать передъ Фустатомъ, а
одновременно съ нпмъ появился флотъ у Димьята(Даміетты). Несчастный
Харунъ погибъ въ возникшей случайно свалкѣ между его тѣло-
хранителями (нач. 292 = кон. 904). Напдостойнѣйшій пзъ сыновей
Ахмеда, Шейбанъ, дядя покойнаго эмпра, попробовалъ было сопротив-
ляться, но долженъ быль вскорѣ уступить предъ напоромъ превосход-
ныхъ силъ. Со своими турками Мухаммедъ распоряжался въ покоренномъ
имъ городѣ ужасно (292=нач. 905): все было разграблено, кварталъ
тулунидовъ разрушили почти до основанія, приверженцевъ павшаго
владѣтельнаго дома мучили и истребляли массами, а членовъ несчастной
семьп всѣхъ забралп въ Багдадъ. Счастливые дни для Египта мино-
вали, намѣстниковъ смѣняли теперь поминутно. Безпорядки, нищета
и злополучіе возростали подобно тому, какъ это уже наступило почти
для всѣхъ остальныхъ областей западной половины халифата.
Изъ полнаго запустѣнія, которому подверглись всѣ эти страны
при Муктадпрѣ (съ 295=908), лишь нѣсколько округовъ средняго
протяженія были извлечены сильной рукой одного могучаго князя. Я
говорю про семью Хамданпдовъ. Она вынырнула изъ мрака почти
въ то самое время, когда домъ Тулунпда началъ клониться къ упадку.
Въ лицѣ величайшаго представителя этой семьп арабская отвага п распо-
рядительность блеснули въ послѣдній разъ передъ тѣмъ какъ по-
гаснуть окончательно. Въ немъ конецъ арабской исторіи замѣчатель-
нымъ образомъ смыкается съ началомъ ея, на подобіе окружности круга,
такъ какъ изъ племенп Таглибъ, того самаго, пзъ котораго вышелъ
герой Кулепбъ, озарившій преддверіе ислама (т. I, стр. 1), происходилъ и
Хамданъ, передавшій свое имя роду Сейфъ-адъ-даулы. Старинный родо-
начальникъ былъ главоютаглибитовъ, осѣвшихъ послѣ 40-лѣтней войны
въ Месопотаміи (т. I, стр. 24) и по сію пору, по прошествіи 250 лѣтъ
(864) проживавшихъ на сѣверо западъ отъ Мосула въ мѣстности Діяръ
Рабі'а, не покидая по возможности старинныхъ навыковъ жизни бедуи-
новъ. Среди арабскихъ поселеній Діяръ Рабі’а, Діяръ Бекръ, Діяръ
Мударъ (послѣднее югозападнѣе на самомъ Евфратѣ), раздѣлившихъ
между собой сѣверъ Месопотаміи, предпріимчивый военачальникъ могъ
всегда набрать, благодаря пагубнымъ порядкамъ, возникавшимъ сб вре-
менъ Муста ина, цѣлыя толпы удалыхъ соратниковъ, охочихъ п подраться
и пограбить. Собрать ихъ было такъ же легко, какъ легко для подобныхъ
же цѣлей вербовались за деньги въ то время турки, дсйлемпты н тому
подобные наемники. Роковое знаменіе времени и состояло въ сущности
261
въ томъ, что центральное управленіе нигдѣ не обладало достаточными
силами, чтобы оградить правильный ходъ управленія. Всякій съ
нѣкоторымъ вліяніемъ и сплои нисколько не задумывался въ любомъ
мѣстѣ присвоить себѣ главенство. Въ случаѣ успѣха онъ былъ увѣ-
ренъ, что за извѣстную сумму, выжатую у своихъ же новыхъ под-
данныхъ, можно легко, при хроническомъ бездепежьи халифата, ку-
пить утвержденіе у халифа, визиря или же генеральнаго намѣстника. А
если такой человѣкъ п дальше продолжалъ болЬе или менѣе аккуратно
высылать умѣренную дань, то могъ быть спокоенъ, что его ие потре-
вожитъ ни одинъ пзъ властелиновъ и что ему предоставятъ распо-
ряжаться въ своемъ округѣ какъ пожелаетъ. Неизбѣжнымъ по-
слѣдствіемъ пріобрѣтеніи владѣнія для подобнаго выскочки, возведшаго
себя самовольно въ князья, являлось стремленіе возможно большаго
его округленія. Отсюда и проистекали собственно всѣ эти безпре-
рывныя маленькія и большія войны съ пограничными сосѣдями, вѣч-
ныя поползновенія вмѣшаться въ споры, возникавшіе между халифами,
преторіанцами и визирями, а при этомъ и старанія заручиться въ
столицѣ извѣстнымъ вліяніемъ. Начинавшееся такимъ образомъ полное
разложеніе въ западныхъ и центральныхъ провинціяхъ нѣкоторое время
еще сдерживали энергическій правитель Муваффакъ, сынъ его Му’-
тадпдъ и внукъ Муктафи. Ыы только что видѣли, какъ съумѣли эти
властелины, не ведя упорной борьбы, присоединить къ халифату го-
сударство Тулунидовъ. Подобнымъ же образомъ Муваффакъ остановилъ
въ 262 (876) поступательное движеніе перса Саффара, а Му та-
дпдъ, преемникъ его, съ помощью пришедшихъ изъ за Оксуса іСа-
манидовъ, окончательно его осилилъ. Такъ что на нѣкоторое время
всякая опасность миновала съ этой стороны, ибо хотя Саманиды при-
знавали власть халифа лишь внѣшнимъ образомъ, но ихъ связывали съ
нимъ обоюдные общіе интересы поддержанія порядка на востокѣ, и ни
разу новая династія не пыталась силой проникнуть въ Иракъ. Также и
старанія Хамдана укрѣпиться по близости столпцы, въ замкѣ Мэрдинъ,
въ Месопотаміи, и оттуда ловить рыбу въ мутной водѣ, пользуясь воз-
станіями хариджитовъ кругомъ Мосула, не долго пользовались успѣ-
хомъ. Му’тадидъ напалъ на мятежниковъ и пзловилъ въ 282/3 (896) какъ
главу хариджитовъ, такъ и этого предпріимчиваго предводителя. Но семья
его съ первыхъ же шаговъ своихъ выказала особое дипломатическое
чутье. Хамданъ былъ на столько предусмотрителенъ, что помѣстилъ у
халифа въ войскѣ своего сына, Аль-Хусейна. По его просьбѣ отца
помиловали. Вскорѣ Хусейнъ отличился на войнѣ. Прп завоеваніи
Египта (292=904) онъ командовалъ авангардомъ Мухаммеда Понъ Сулей-
мана, а въ 294 и 295 (907, 908) одерживалъ надъкарматами довольно зна-
чительные успѣхи. Между тѣмъ братъ его, Абу’ль Хейджа Абдулла, ставъ
въ 292 (905) намѣстникомъ Мосула, успѣлъ въ 294 (907) подавить
довольно серьезное возстаніе курдовъ п тѣмъ значительно упрочилъ
свое положеніе. При Муктадирѣ, во время дворцовой революціи, Ху-
сейнъ принялъ, какъ извѣстно, сторону сына Аль-Му’тазза (т. И,
стр. 227), а когда предпріятіе рушилось, Абу’ль Хейджа, оказался
преданнымъ вассаломъ, помѣнявшись въ этомъ случаѣ съ братомъ ролью,
разыгранною прежде Хусейномъ при отцѣ. Намѣстникъ братъ кинулся съ
войскомъ преслѣдовать бѣглеца и съумѣлъ такъ устроить, что попалъ
въ милость. Онъ получилъ въ 298 (911) начальство надъ Діяръ Бекръ,
а впослѣдствіи п надъ земляками своими Діяръ Рабі'а. Немного спу-
стя Абу’ль Хейджа (301=913/4), а за нимъ Хусейнъ (303=915/6)
попытались отвоевать себѣ полную независимость прп слабомъ Мукта-
дирѣ, но Мунисъ, считавшій своей обязанностью ограждать владычество
Аббаспдовъ отъ стремленій эмировъ къ самостоятельности, энергически
преслѣдовалъ обоихъ братьевъ; ему удалось во второй разъ забрать
всю семью Хамданидовъ въ Багдадъ. Хусейнъ былъ вскорѣ казненъ
здѣсь въ 305 (917); его обвинили, и кажется не безосновательно,
какъ соучастника въ заговорѣ. Абу’ль Хейджѣ возвращено было въ
307 (919/20) намѣстничество въ Мосулѣ, родственникамъ же его под-
чинены были и Діяръ Рабі’а. II хотя послѣднія бурныя волны кар-
матскаго наводненія коснулись этихъ странъ, семья Хамданидовъ без-
препятственно продолжала еще долго здѣсь властвовать. Въ 316 (928)
Абу’ль Хейцжа примкнулъ къ Мунису, предпринявшему походъ съ цѣлью
низверженія съ престола Муктадира (т. II, стр. 230); въ возникшихъ сму-
тахъ прп водвореніи снова халифа, Абу’ль Хейджа былъ убитъ. Тѣмъ не
менѣе сынъ его, Аль-Хасанъ, былъ утвержденъ намѣстникомъ Мосула и
Діяръ РабГа. Ему пришлось раздѣлять власть съ нѣкоторыми другимп
хамданидамп, придерживавшимися впрочемъ строго его политики. Те-
перь, при новомъ походѣ Муниса, онъ принялъ сторону багдадскаго двора,
потерпѣвшаго однако неудачу. Мунисъ овладѣлъ Мосуломъ, Хасанъ
долженъ былъ бѣжать. Хотя по смерти Кахира въ 322 (934) онъ полу-
чилъ обратно свою провинцію, но въ томъ же голу визирь Пбнъ
Мукла (т. II, стр. 230) отобралъ ее снова отъ него. Все же семья Хам-
данидовъ слишкомъ крѣпко утвердилась въ этой области, такъ что
было нежелательно назначеніе сюда посторонняго; поэтому намѣстни-
комъ былъ назначенъ дядя Хасана. Внезапно въ Мосулѣ появился
Хасанъ, напалъ на только что прибывшаго правителя и не постѣснился
умертвить собственнаго своего родственника (323=935). Послѣ нѣко-
торой борьбы этотъ хамданпдъ успѣлъ снова овладѣть Мосуломъ, Діяръ
Рабі’а п Мударомъ, а въ 324 (936) братъ его Алій сталъ господиномъ
и Діяръ Бекра. Такимъ образомъ большая часть Месопотаміи подчи-
нилась съ этой поры власти Хамданидовъ.
263
Въ это самое время халифатъ со своимъ эмиромъ аль-умара Мухам-
медомъ Попъ Райкомъ (т. П, стр. 232) находился въ самомъ отчаянномъ
положеніи. Уже съ 301 (914) алиды (т. II, 242) начали напирать пзъ Таба-
рисгана на внутреннія провинціи Персіи. Они врѣзывались угрожа-
юще, какъ бы клиномъ, между областями Багдада и Хорасана, упра-
вляемыми эмирами халифа и ихъ союзниками Саманидами. Въ ве-
домыхъ ими воинахъ противъ Саманидовъ главную роль, понятно,
играли горные народны южнаго побережья Каспійскаго моря, издавна
примкнувшіе къ алидамъ (т. II, 182 и 238), а между ними выдвига-
лись на первый планъ деилемиты. Необразованные и грубые, но силь-
ные н храбрые—они были въ эту эпоху кулачнаго права какъ бы
прирожденными наемниками, совершенно такими же какъ и турки,
отличаясь отъ послѣднихъ развѣ еще большею дикостью и шіитскимъ
своимъ вѣроисповѣданіемъ. Не глубоко однако сидѣло въ нихъ чувство
почтенія къ алидамъ; ихъ рвеніе къ семьѣ пророка быть можетъ было
не болѣе какъ замаскированный предлогъ, чтобы прикрыть самоволіе,
составлявшее существенную черту ихъ характера. Поэтому теперь,
когда они выступили на болѣе широкую арену, занялись они, весьма
понятно, главнымъ образомъ удовлетвореніемъ своихъ личныхъ инстинк-
товъ—жажды добычи и ненасытнаго честолюбія. Они готовы не только
служить у суннитскихъ властелиновъ, но также усиленно домогаются,
подъ предводительствомъ энергическихъ и безпощадныхъ военачаль-
никовъ, выкроить самимъ себѣ, подражая въ этомъ остальнымъ, какое
нибудь владѣніе изъ оставшихся лоскутковъ государства халифовъ
Абу Шуджа Бувепхи былъ именно такимъ предводителемъ вольницы.
Онъ выдвинулся въ борьбѣ Саманпдовъ съ алидами. Сражаясь попе-
ремѣнно то съ одними, то съ другими, онъ сталъ рѣшительно главен-
ствовать среди своихъ земляковъ, а сыновья его Алій, Хасанъ и Ах-
медъ сдѣлались основателями новой династіи Бувейхпдовъ или же Бун-
довъ *). Исторію ея мы передадимъ впослѣдствіи болѣе связно, те-
перь же достаточно упомянуть, что при вступленіи на тронъ ар-Радя
(322=934), вся средняя Персія, особенно Фарсъ, находилась уже подъ
властью Бундовъ и они готовились овладѣть Хузпстаномъ. Про-
винція эта находилась тогда въ рукахъ трехъ братьевъ, сыновей упра-
вителя почтъ въ Басрѣ, по своему происхожденію называемыхъ обык-
новенно «сыновья Барпдія» **). Самымъ выдающимся между ними
*) Послѣднее произношеніе было раньше общепринято, первое же болѣе пра-
вильное (Примѣч. автора). Но во 2-мъ т. нѣмецк. изданія, стр. 10, авторъ беретъ
свои слова назадъ и отдаетъ предпочтеніе чтенію <Буя> и «Бунды». Къ числу
именъ съ этимъ снореымъ окончаніемъ (>уя» илп * вейки >) относятся и упоми-
наемые выше Сибавейхи (или: Сибуя) и Хумаравейхи (или: Хумаруя.)—Ред.
**) Барйдъ по-арабски значитъ почта, отсюда <баргідій> употребляется тогда,
264
былъ Абу Абдулла, человѣкъ, буквально потерявшій совѣсть. Откинувъ
всякій стыдъ, онъ старался возвыситься всѣми способами, пуская въ
ходъ противъ своихъ подчиненныхъ коварство, интриги, убійства, гра-
бежи и угнетеніе. Очутившись теперь какъ бы въ тискахъ между
наступающими Бундами ц халифомъ, или лучше сказать его эми-
ромъ, онп искали возможность какъ нпбудь удержаться, принимая
сторону то однихъ, то другихъ, съ затаенной мыслью напасть впо-
слѣдствіи на бывшаго союзника, какъ на врага. Провинцію отдалъ
эгпмъ «превосходнымъ чиновникамъ» Понъ Мукла ;въ 316 (928). И
не взирая на отдаленность ихъ прежняго мѣстожительства, братья утвер-
дились довольно основательно въ Хузпстанѣ, а въ 320 (932) присо-
единили къ своей намѣстнической области даже и Басру, за уплату
но тогдашнему обычаю значительной суммы. Итакъ, весьма трудная
задача предстояла Понъ Райку, ставшему эмиромъ въ 324 (935).
Нужно было въ одно и то же время сдерживать этихъ опасныхъ вас-
саловъ справа, Хамданидовъ слѣва, отбиваться въ столпцѣ отъ напа-
деній карматовъ, ставшихъ полными хозяевами въ Аравіи и пустынѣ
вплоть до самаго Евфрата, а сверхъ того ограничивать по возмож-
ности наступательное движеніе Бундовъ. Въ его распоряженіи были
лишь силы Ирака до границъ Мосула; на полученіе же дани съ Сиріи
и Египта нечего было п расчитывать при не прекращавшихся непрі-
язненныхъ отношеніяхъ тамошнихъ эмировъ. Съ самаго же начала
Ибнъ Райку не повезло. Хотя подчиненный его, турецкій генералъ
Беджкемъ и разбилъ Барпдія, но съ выступившимъ на Багдадъ по
наущенію послѣдняго бундомъ Ахмедомъ уже сладить не могъ и
далъ ему безпрепятственно занять Ахвазъ. Пользуясь возникшей сумя-
тицей, самъ Беджкемъ вздумалъ было сдѣлаться эмиромъ и дѣйствительно
успѣлъ въ 326 (938) добиться своей цѣли, когда войско окончательно
покинуло Понъ Райка. Тѣмъ временемъ хамданидъ Хасанъ мосульскій
нашелъ, что время подходящее—прекратить уплату дани; когда же
Беджкемъ съ согласія халифа вздумалъ понудить непокорнаго вас-
сала. за спиной у него внезапно появился снова въ Багдадѣ Понъ
Раикъ во главѣ нѣсколькихъ тысячъ недовольныхъ солдатъ. Воена-
чальнику, застигнутому врасплохъ, пришлось торопливо заключить миръ
съ Хасаномъ (327=938); онъ успѣлъ однако войти въ соглашеніе съ
Ибнъ Рапкомъ, по которому тотъ обязался перекочевать со своими
солдатами въ Сирію. Низложенный эмиръ занялся тамъ ревностно
преслѣдованіемъ отрядовъ Мухаммеда Ибнъ Тугджа, по прозванію Аль-
когда говорится о всякомъ, имѣющемъ какое либо соотношеніе съ почтой, иначе
почтовый чиновникъ.

Пхшида *), намѣстника Сиріи и Египта. II съ Баридіямп заключилъ
Беджкемъ миръ, уступивъ Баситъ (327—939). Но дружба эта
продолжалась не долго. По смерти Ради, когда Беджкемъ возвелъ на
престолъ брата его Аль-Муттаки (329—333=940—944), Ибнъ Аль-
Баридій проявилъ намѣреніе двинуться на Багдадъ; противъ него высту-
пилъ второстепенный военачальникъ турокъ, Тузунъ. Между тѣмъ Бедж-
кемъ погибъ во время одного курдскаго набѣга (329=941), а войска
его разсѣялись. Тузунъ ушелъ къ Пбнъ Райку въ Сирію, другіе пе-
решли къ Баридію, и этотъ послѣдній могъ теперь безпрепятственно
вступить въ Багдадъ. Онъ отобралъ отъ беззащитнаго халифа всѣ
наличныя деньги, но все же не былъ въ состояніи удовлетворить всѣхъ
требованій ненасытныхъ свопхъ наемниковъ и принужденъ былъ по-
кинуть столпцу. Оставшіеся здѣсь дейлемиты и турки перевер-
нули все вверхъ дномъ. Одинъ дейлемитъ, по имени Куртегинъ,
присвоилъ себѣ санъ эмира-аль-умары, а турки не захотѣли ему
повиноваться; дошло до открытаго боя, въ которомъ Куртегинъ
одержалъ верхъ. Чтобы какъ-нибудь избавиться отъ этихъ не-
сносныхъ дейлемитовъ, превзошедшихъ даже турокъ грубостью и на-
силіями, халпфъ сталъ убѣдительно просить Ибнъ Райка вернуться
изъ Сиріи и возстановить порядокъ въ столицѣ. Эмиръ внялъ моль-
бамъ и двинулся къ Багдаду со своими и Тузуна полчищами. Дей-
лемиты были побѣждены и жители страшно имъ отомстили за претер-
пѣнныя раньше мучительства. Ибнъ Раикъ сталъ снова эмиромъ, но
не долго продолжилось спокойствіе. Ибнъ Аль Баридій, набравъ по-
немногу снова войско въ Васитѣ и Басрѣ, не пожелалъ болѣе по-
виноваться; къ нему примкнулъ и Тузунъ, не хотѣвшій долѣе оста-
ваться въ подчиненіи у Ибнъ-Рапка, а также толпы бунда, продолжав-
шаго все опредѣленнѣе мѣтить на Багдадъ. Войска эти подъ командой
брата Пбнъ Лль-Баридія, Абу’ль Хусейна, выступили противъ Пбнъ
Райка. Разбитый въ 330 (942) эмиръ былъ изгнанъ изъ города
вмѣстѣ со своимъ халифомъ Муттаки. Оказалось, что оба братца слиш-
комъ походили другъ на друга; послѣ претерпѣнныхъ жителями столицы
мукъ продолжительной междоусобной войны и послѣдовавшаго за ней въ
зиму 330 (941)2) голода, этотъ «честный малый» не постыдился наложить
еще новую подать на хлѣбъ въ зернѣ! Бѣдный народъ, а вмѣстѣ съ нимъ и
Тузунъ не выдержали и взбунтовались противъ изверга, но дейлемиты
усмирили ихъ и Тузунъ бѣжалъ. Онъ укрылся въ Мосулѣ у хамдани-
довъ (330=942), тамъ же пребывали также, послѣ своего изгна-
нія изъ Багдада, Ибнъ Раикъ съ Муттаки; всѣхъ ихъ встрѣтили здѣсь
*) Ихшидъ, какъ утверждаютъ, былъ титулъ турецкихъ старшинъ Ферганы
Отецъ Мухаммеда, Тугджъ, велъ отъ нпхъ свой родъ.
радушно. По хамданидъ Хасанъ вовсе не намѣренъ былъ подставлять
свою спину ради выгодъ другихъ. При первомъ же удобномъ случаѣ онъ
приказалъ своимъ тѣлохранителямъ умертвить ночью не подозрѣвавшаго
ничего подобнаго Ибнъ Райка и заставилъ безхарактернаго халифа при-
знать его, Хасана, эмиромъ аль-уыарой вмѣсто погибшаго. По этому
поводу получилъ онъ также почетный титулъ Насиръ адъ-даула <за-
щити ика государства», а братъ его Алій наименованъ былъ Сейфъ адъ-
даула «государственный мечъ>. Повторялась извѣстная исторія: чѣмъ пе-
чальнѣе становились обстоятельства, тѣмъ витіеватѣе дѣлался слогъ. Вна-
чалѣ несомнѣнно успѣхъ былъ на сторонѣ хамданидовъ. Братъ Аль-Ба-
рпдія долженъ былъ покинуть Багдадъ, хамданиды временно даже заняли
Баситъ. Но Алію понадобились вскорѣ подкрѣпленія, чтобы продол-
жать дѣйствовать успѣшно противъ непріятеля. Посланный къ нему на
подмогу съ турецкими войсками Тузунъ пожелалъ снова разыгрывать
самостоятельную роль; онъ взбунтовался противъ Сеифъ-адъ-даулы и
принудилъ его отступить къ Багдаду. Хамданидамъ, послѣ нѣкоторой
борьбы, пришлось очистить и столицу. Ее занялъ въ 331 (943) Тузунъ.
Подстрекаемый дурнымъ обращеніемъ съ нимъ Насиръ-адъ-даулы, ха-
лифъ понятно возвелъ турка въ санъ эмпра аль-умара. Но этотъ по-
слѣдній сталъ такъ жестоко обращаться съ несчастнымъ Муттаки,
что возбудилъ въ немъ самыя крайнія опасенія. «Повелителю право-
вѣрныхъ» не оставалось ничего болѣе, какъ опять бѣжать къ хамда-
нидамъ (332=943); одновременно халифъ написалъ къ Пхшиду въ
Египетъ, прося его о помощи, не расчитывая встрѣтить у Насиръ-адъ-
даулы прямой и искренней поддержки. Тѣмъ не менѣе хамданиды по-
пытались снова, конечно, имѣя въ виду скорѣе личные свои интересы,
двинуться на Багдадъ; но Тузунъ побилъ ихъ нѣсколько разъ и
Муттакп принужденъ былъ укрыться въ Раккѣ на Евфратѣ. Хамда-
ниды круто перемѣнили фронтъ п стали изъ Месопотаміи домогаться
проникнуть въ скверную Сирію, принадлежавшую собственно къ на-
мѣстничеству Пхшпда. Халебъ былъ уже въ пхъ рукахъ, когда потя-
нулся изъ Египта, по зову халифа, Пхшпдъ (332=944). При приближеніи
его хамданидскій генералъ благоразумно очистилъ Халебъ, даже самъ
Насиръ-адъ-даула воздерживался отъ всякаго насилія все время, пока
Пхшпдъ совѣщался съ халифомъ въ Раккѣ. Переговоры не привели
однако ни къ какимъ результатамъ. Хамданиды между тѣмъ убѣди-
лись, что имъ никогда не удастся стать твердой ногой въ Багдадѣ,
тѣмъ болѣе что буидъ Ахмедъ уже овладѣлъ почти всѣмъ Хузиста-
номъ, занялъ Баситъ и оттѣснилъ баридіевъ въ Басру. Предстояла
теперь борьба бунда съ Тузуномъ, вмѣшиваться въ которую Наспръ-
адъ-даула и не помышлялъ, умудренный опытомъ прежнихъ лѣтъ. Онъ
уже бросалъ жадные взоры за Евфратъ по направленію къ Сиріи и

ясно далъ понять Муттаки, что намѣренъ его окончательно по-
кинуть. Съ своей стороны Тузунъ придавалъ теперь большую цѣну»
бъ виду наступавшихъ бундовъ, присутствію въ Багдадѣ верхов-
наго главы ислама и прилагалъ всѣ старанія помириться съ халифомъ,
изъявляя ему всевозможные знаки вѣрноподданнической преданности. Ха-
лифу предстоялъ такимъ образомъ выборъ между Ихшидомъ и эми-
ромъ аль-умарой. Было очевидно, что оба стремились съ нимъ сбли-
зиться, руководимые только своекорыстными видами, ибо и намѣст-
нику Египта присутствіе повелителя правовѣрныхъ въ его владѣніяхъ
послужило бы лишь средствомъ, дабы возвысить собственный авторитетъ
въ глазахъ подданныхъ и пограничныхъ сосѣдей. Наконецъ Мутгакп
рѣшилъ въ пользу Багдада, и на свою же голову. Потерпѣвъ неудачу,
Ихшпдъ немедленно же удалился; Тузунъ, чтобы только залучить своего
законнаго владыку, конечно поклялся, и два раза еще, при тор-
жественной обстановкѣ, предъ лицомъ самыхъ уважаемыхъ чиновни-
ковъ и духовныхъ ученыхъ резиденціи, въ безграничной преданности
п вѣрности. Но едва только несчастный халифъ прибылъ въ Багдадъ,
его схватили и ослѣпили (333=944). Эмиръ возвелъ на престолъ
свою креатуру, сына Муктафи. даровавъ ему титулъ Мустакфп (333—
334=944—946). Не долго пришлось вѣроломному эмиру наслаждаться
успѣхомъ; онъ умеръ въ 334 (945), сраженный эпилепсіей, давно
уже его мучившей, а преемникомъ его сталъ бывшій доселѣ визиремъ
Ибнъ Ширзадъ. Имъ собственно и кончается рядъ настоящихъ эми-
ровъ аль-умара. Буидъ Ахмедъ какъ разъ въ это время сталъ на-
ступать изъ Васита. Въ истощенномъ свирѣпымъ хозяйничаньемъ
турокъ и дейлемптовъ Багдадѣ царствовалъ вѣчный голодъ; не у кого
было уже выжимать деньги на уплату жалованья войскамъ; съ не-
большой горстью солдатъ бросился Ибнъ Ширзадъ на защиту воротъ
города отъ насѣдавшаго врага. Неравный бой продолжался недолго.
11 Джумады I 334 (19 декабря 945) вступилъ Ахмедъ въ столпцу и
заставилъ конечно халифа назначить себя эмиромъ аль-умарой, при-
нявъ почетный титулъ Му’ызза адъ-даула «опора государства».
Въ то же время буидъ назвался султаномъ *) и этимъ формально
заявилъ, что отнынѣ мірская власть принадлежитъ ему исключительно,
а не халифу. Шіитовъ делеймптовъ понятно не интересовало нисколько
духовное значеніе послѣднихъ; но для большинства суннитскаго насе-
ленія Ирака «повелитель правовѣрныхъ» оставался попрежнему ре-
лигіознымъ главой, только ради этого султанъ буидскій и призна-
валъ халифа по внѣшности. Повелителю дозволено было содержать
при себѣ штатъ придворныхъ, назначена была ему, какъ бы въ видк
*) Ср. стр. 255, прим.
подачки, ежедневная пенсія въ 5000 динаріевъ, съ каѳедры провоз-
глашалось имя его, а также чеканилось на монетахъ передъ именемъ
султана. Но вся эта внѣшность теряла истинное свое старинное зна-
ченіе, связанное съ саномъ «намѣстника пророка». «Довольствовались
изображеніемъ его на монетѣ и упоминаніемъ съ каоедры» и затѣмъ
обыкновенно обходились съ нимъ какъ съ товаромъ, ничего не сто-
ющимъ. Какъ понималъ свою «присягу» бундъ по отношенію къ
Мустакфи, онъ показалъ ясно недѣль пять спустя. Негодуя за что-то
на этого несчастнаго, онъ повелѣлъ его ослѣпить и сдѣлалъ хали-
фомъ Мутп (334—363=946--974), сына Муктадира. Вообще Му’ыззъ
и его преемники обходились съ потомками могучаго Мансура п гор-
даго Харуна пожалуй еще похуже, чѣмъ со своей челядью. Объ упла-
тѣ назначенной имъ пенсіи не было болѣе и помину. Для удовлетво-
ренія насущныхъ потребностей предоставлены были Аббаспдамъ до-
ходы съ нѣсколькпхъ имѣній п, конечно, ихъ хватало на то только,
чтобы оградить халифа отъ нужды. До такого жалкаго униженія до-
шелъ нынѣ халифатъ, котораго имущественныя средства еще сто лѣтъ
тому назадъ казалось были неисчерпаемы.
Слишкомъ поздно понялъ свою ошибку Насиръ-адъ-даула, допустивъ
возникнуть на мѣсто безсильнаго, постоянно ослабляемаго внутренними
смутами, государственнаго организма военную силу съ прочнымъ уст-
ройствомъ, способнымъ просуществовать еще десятки лѣтъ. Положимъ,
со своими ограниченными средствами едва ли могъ бы хамданидъ
властно положить предѣлъ ея развитію. Такъ плп иначе сосѣдство бу-
ндовъ становплось для него все болѣе п болѣе неудобнымъ. Офи-
ціально все же долженъ былъ онъ оставаться въ положеніи намѣст-
ника или, скажемъ, вассала халифа, а потому обязанъ былъ выплачивать
ему, въ настоящее же время управлявшему отъ его пмени султану,
дань. Неоднократно (337, 347, 353=949, 958, 964) пытался онъ из-
бавиться отъ своей зависимости; раньше даже, вскорѣ послѣ взятія Баг-
дада, онъ предпринялъ было отважный походъ п внезапнымъ натискомъ
едва не отнялъ столпцы у Му’ызза (334=946). Но къ этому времени
по взятіи Басры и окончательномъ одолѣніи Баридія (336=947) бунды
владѣли уже почти безусловно всей Персіей до границъ Хорасана и были
значительно сильнѣе хамданпда, которому пришлось поневолѣ принорав-
ливаться и стать къ деплемптамъ въ отношенія въ высшей степени стѣ-
снительной зависимости. Но даже и въ подобномъ положеніи ничего
хорошаго не предвидѣлось. Собственный сынъ Наспръ-адъ-даулы, Абу
Таглибъ, съ которымъ онъ, по неизвѣстнымъ причинамъ, разссорился,
захватилъ отца въ плѣнъ въ 356 р467) и выдержалъ до самой смерти,
12 Раби 358 (3 февраля 969), въ заточеніи, относительно впрочемъ
не очень жестокомъ. Поистинѣ трагическая судьба, хотя отчасти пза-
269
служенная, постигла Наспръ-адъ-даулу. Безустанная 35-лѣтняя дѣятель-
ность этого человѣка, поступавшаго весьма хитро и умно, но вмѣстѣ
съ тѣмъ и вѣроломно, приносившаго все въ жертву своему расчитанноыу
эгоизму, имѣла результатомъ образованіе изъ незначительнаго помѣстья
цѣлаго княжества, обнимавшаго къ концу жизни властелина всю Месо-
потамію вплоть до Текрита на Тигрѣ, на югъ. Въ теченіе какихъ
нибудь десяти лѣтъ все это успѣли растерять его потомки. Братья
Абу Таглиба перессорились сначала съ нимъ, а потомъ разошлись другъ
съ другомъ. Самъ же новый намѣстникъ впутался по несчастно въ
ссору съ султанами Бундами. Когда Адудъ адъ-даула, племянникъ
умершаго въ 356 (967) Му’ызза, овладѣлъ въ 367 (977/8) всѣмъ Ира-
комъ, хамданпдъ былъ вынужденъ очистить Мосулъ, а въ 368 (978/9)
покинуть и Месопотамію. Онъ палъ въ слѣдующемъ году (369=979)
при Рамлѣ, въ Палестинѣ, на которую онъ напалъ съ набранной имъ
по дорогѣ шайкой бедуиновъ. II остальные потомки Насиръ-адъ-даулы
разсыпались во всѣ стороны. Однп поступили къ Адудъ-адъ-даулѣ, другіе
ушли на службу къ египетскому намѣстнику. Лѣтъ сто спустя, внукъ
хамданига, Хасанъ Понъ Хусейнъ, прозванный въ память своего дѣла
также Ыасиръ-адъ-даулой, будучи генералиссимусомъ войскъ въ Каирѣ,
былъ схваченъ и умерщвленъ позавидовавшимъ ему эмиромъ—вотъ
послѣднее извѣстіе, дошедшее до насъ о хамданпдахъ Мосула.
Но какъ ни замѣчательна была измѣнчивая игра пхъ судьбы, не
они доставили подлинную славу своему роду. Начиная съ 331 (943),
мы совершенно упустили изъ виду Сейфъ-адъ-даулу—это случилось по-
тому именно, что опъ нашелъ для своей дѣятельности пную арену.
Едва вернулпсь въ 333 (944) халпфъ Муттаки въ Багдадъ, а Пхшпдъ
въ Египетъ, какъ хамданиды снова устремились на сѣверъ Сиріи. Пзь
своихъ владѣній въ Діяръ Мударъ имъ стоило только переправиться
черезъ Евфратъ, чтобы достичь въ два перехода Халеба, принадле-
жавшаго вмѣстѣ со всей остальной Сиріей къ владѣніямъ египетскаго
эмира. На этотъ разъ двинулся туда самъ Сейфъ-адъ-даула; 8 Раби 1
333 (29 октября 944) вступилъ онъ въ этотъ городъ. Вскорѣ затѣмъ, раз-
бивъ при Хпмсѣ посланное Пхшидомъ войско, подъ предводитель-
ствомъ Кафура *) двинулся онъ далѣе къ Дамаску. Гарнизонъ однако
♦) У арабовъ входило постепенно въ обычай давать рабынямъ, рабамъ, въ
особенности же евнухамъ ласкательныя прозвища, ваимствованныя собственп-)
отъ равличнаго рода драгоцѣнностей; такъ напр. Джаухаръ „драгоцѣнный камень
Якутъ „гіацинтъ* и т. п. Такимъ образомъ Лулу значило «жемчугъ», а Кафуръ
«камфара» (ср. т. I. стр. 270). Появленіе подобныхъ именъ все чаще и чаще въ
средѣ должностныхъ лицъ и эмировъ лучше всего указываетъ на безпорядочное
назначеніе слугъ гарема на высшіе государственные посты. Кафуръ былъ негръ,
илп по меныпРЙ мѣрѣ абиссинецъ.
270
отказался сдаться, а когда подошелъ самъ Ихшпдъ съ сильнымъ вой-
скомъ, Сейфъ-адъ-даула принужденъ былъ отступить; неудачный бой
подъ Киннесриномъ понудилъ его даже очистить Халебъ. Въ концѣ 334
или же въ началѣ 335 (946) послѣдовала смерть энергическаго Ихшида,
снова развязавшая руки хамданидамъ. Владычество надъ , Египтомъ
перешло къ сыну эыпра, еще несовершеннолѣтнему ребенку. Именемъ
его сталъ управлять Кафуръ, и впослѣдствіи, для того чтобы держать
своего начинающаго оперяться молодого эыпра въ полной зависимости,
предстояло много хлопотъ египетскому военачальнику. Сейфъ-адъ-даула
этимъ воспользовался и утвердился въ 335 (946) въ Дамаскѣ. Но онъ
попортилъ свои отношенія къ жителямъ города и кочевавшимъ кру-
гомъ бедуинамъ. Слишкомъ рано сталъ выказывать эмиръ свои намѣ-
ренія ввести болѣе строгое управленіе среди привыкшихъ къ почти
независпмой жизни арабовъ, пользовавшихся слабой связью Сиріи съ
Египтомъ. Жители Дамаска сами же позвали Кафура, Сейфъ-адъ-даула
проигралъ два сраженія подъ рядъ и снова долженъ былъ очистить
не только Дамаскъ, но даже и Халебъ (конецъ 335 или начало 336=
947). Немного времени спустя заключенъ былъ однако между нимъ и
Кафуромъ договоръ. Желая оградить покой на дальнемъ сѣверѣ, чтобы
съ большею увѣренностью разыгрывать далѣе роль господина въ
Египтѣ, онъ уступилъ Сейфъ-адъ-даулѣ сѣверную Сирію со включеніемъ
Химса, а Дамаскъ оставилъ въ подчиненіи Египта. Обѣ стороны должны
былп поневолѣ держаться свято сохраненія договора. Кафуру прихо-
дилось считаться съ неоднократными попытками своего питомца высво-
бодиться изъ подъ тягостной зависимости, а Сейфъ адъ-даула по горло
былъ занятъ въ своемъ вновь возникшемъ государствѣ безпрерывной
борьбой съ напирающими на него византійцами.
Старинная измѣнчивость судебъ побуждала оба сосѣднія враждебныя
государства пользоваться каждой внутренней смутой противника и выры-
вать другъ у друга побѣду въ вѣчно оспариваемой въ теченіе столѣтій по-
граничной чертѣ, идущей вдоль оборонительныхъ линій и Арменіи. Съ уве-
личивавшейся же постоянно безурядицей хозяйничанья эмировъ приходи-
лось все выше и выше подымать, въ защиту отъ врага, знамя ислама.
Одерживаемые Іоанномъ Куркуасомъ успѣхи въ Арменіи, начиная съ
308 (920, ср. т. П, стр. 236) заставили уже съ 324 (936) вмѣшаться
въ борьбу съ греками и Сейфъ-адъ-даулу, завѣдывавшаго тогда управле-
ніемъ въ Діяръ Бекрѣ. Такъ, до насъ дошли нѣкоторыя извѣстія о его
набѣгахъ на окрестности Малатіи и въ западную Арменію, находив-
шуюся уже въ полной зависимости отъ грековъ; это происходило въ
годы 326 (938) п 328 (940). Если даже руководствоваться малодосто-
вѣрными извѣстіями арабскими объ одержанныхъ будто бы въ то время
побѣдахъ, то едва ли они могли имѣть какое либо болѣе плп менѣе
271
прочное значеніе, ибо злополучная борьба хамданидовъ изъ за обладанія
Багдадомъ и саномъ эмпра аль-умары понуждала ихъ почти совершенно
обнажить сѣверныя границы. Каждый городъ принужденъ былъ на свой
страхъ позаботиться, какъ бы отсидѣться отъ нападенія страшнаго Кур-
ку аса. Нѣтъ ничего удивительнаго поэтому, что уже въ 329 (940) ви-
зантійскій полководецъ вторгнулся въ Месопотамію, а въ 331 (942)
овладѣлъ Низнбпсомъ. Эдесса должна была выдать ему, въ видѣ выкупа,
пелены св. Вероники, принятыя съ безконечнымъ ликованіемъ христіа-
нами; въ 332 (943/4) овладѣваетъ онъ даже Расъ А ль-А иномъ. Только
отозваніе храбраго героя, получившаго въ народѣ кличку «второго Ве-
лисарія»—завистники оклеветали его предъ императоромъ Романомъ I—
задержало на нѣкоторое время дальнѣйшіе успѣхи византійцевъ. Съ са-
маго начала вступленія своего въ Халебъ, Сейфъ адъ-даула уже попытался
проникнуть въ область, лежащую за Марашемъ; имѣя въ виду оградить
Месопотамію отъ дальнѣйшихъ набѣговъ непріятеля, онъ двинулся изъ
сѣверной Сиріи грекамъ въ тылъ. Но въ ближайшіе затѣмъ годы, пока
продолжалась борьба съ Кафуромъ, конечно нельзя было и думать пред-
принять что либо серьезное въ этомъ направленіи. За то, начиная съ
336 (947), хамданидъ напрягъ всѣ свои сплы, чтобы отбросить искон-
наго врага ислама назадъ въ Малую Азію. Успѣхи на этомъ полѣ по-
лучились конечно весьма сомнительные. Такъ напр. греки овладѣли въ
337 (948І9) Марашемъ и нанесли гарнизону Тарса чувствительное по-
раженіе. Когда же самъ Сейфъ-адъ-даула совершилъ въ 339 (950) побѣ-
доносный набѣгъ на Каппадокію, то на возвратномъ пути, въ горахъ
при Хадасѣ, наткнулся неожиданно на засаду. Немногіе изъ его воиновъ
вернулись домой; самъ предводитель спасся, какъ передаетъ преданіе,
благодаря только отчаянному прыжку со скалы. Удачнѣе были годы 340—
344 (951/2—955/6): цѣлымъ рядомъ серьезно выполненныхъ походовъ
мусульманамъ довелось оттѣснить христіанъ; въ 341 (952/3) взятъ былъ
ими обратно Маратъ и возстановлены старинныя стѣны крѣпости, глав-
ное же поддержана была честь исламскаго оружія. Но силы незначитель-
наго княжества, по сравненію съ мощной имперіей, не могли долго про-
держаться противу тяжкаго напора слишкомъ многочисленнаго войска
врага. Одинъ мусульманскій отрядъ уже въ 345 (956/7) понесъ чувстви-
тельное пораженіе, а въ 346 (957) Левъ, сынъ Доместика Варды, овладѣлъ
Хадасомъ, который впзаиіійцы безуспѣшно осаждали въ первые годы.
Въ 347 (958) нахлынули греки съ сѣвера на Месопотамію, заняли мно-
гія крѣпости и снова доходили вплоть до Амида, а въ 348 (959) до Эдессы
и Харрана. Когда же Сейфъ-адъ-даула направился было въ византійскіе
предѣлы, имѣя въ впду понудить Льва къ отступленію, греки окружплп
эмпра и истребили почти все его войско. Особенно гибеленъ былъ для
мусульманъ 350 (961) годъ. Нпкпфоръ Фока, знаменитый полководецъ,
впослѣдствіи императоръ, довершилъ къ этому времени, тщетно пред-
принимаемое нерѣдко и прежде, обратное завоеваніе острова Крита.
Такимъ образомъ устраненъ былъ изъ средоточія государства передо-
вой постъ ислама, удерживавшій во многихъ различныхъ пунктахъ силы
грековъ и чрезъ это отвлекавшій непріятеля отъ границъ халпфата.
Силы эти могли теперь быть направлены съ еще большимъ успѣхомъ
на Сирію и Месопотамію. Къ вящшему несчастію князя Халеба возни-
кло въ то же время между его генералами открытое непослушаніе—
старинный недугъ арабскаго народа. Комендантъ Тарса первый под-
нялъ знамя бунта (350=961/2); два года спустя (352=963), пользуясь
болѣзнью Сейфъ-адъ-даулы, одинъ изъ приблпженнѣйшихъ полковод
цевъ[князя послѣдовалъ разъ уже преподанному гибельному примѣру,
а немного спустя (354=965) и другой генералъ провозгласилъ себя
независимымъ властелиномъ Антіохіи. Эмиръ долженъ былъ испы-
тать теперь на себѣ весь трагизмъ историческаго возмездія. Рано со-
старившійся и часто посѣщаемый злымъ недугомъ, властелинъ
сталъ переносить отъ своихъ подчиненныхъ то же самое, въ чемъ
и самъ погрѣшалъ нѣког іа въ молодости, по отношенію къ членамъ
пришедшей въ упадокъ семьи халифовъ. Непреклонное мужество, съ
которымъ продолжалъ онъ вести до послѣдняго вздоха безнадежную
борьбу съ врагами какъ внѣшними, такъ и внутренними, конечно за-
служиваетъ высокаго удивленія, но неустранимый ничѣмъ рокъ не-
удержимо совершаетъ свое теченіе въ немногіе годы. Никифоръ овла-
дѣваетъ въ 350 (конецъ 961) Аназаброй, а въ 351 (962) и Мара-
шемъ, пріобрѣтеннымъ было недавно снова, въ 341, мусульманами.
Къ концу того же самаго года, храбрый хамданпдъ терпитъ вторич-
ное пораженіе и принужденъ безпомощно лицезрѣть покореніе и гра-
бежъ своей столицы Халеба, совершаемый ликующими полчищами ви-
зантійцевъ. Греки не могли здѣсь конечно долго удержаться, главное
потому, что вскорѣ Нпкифоръ покинулъ Сирію и поспѣшилъ въ Кон-
стантинополь, чтобы возложить на свою главу императорскую ко-
рону. Но новый императоръ не замедлилъ дать почувствовать не-
счастной Сиріи вето тяжесть могучей своей десницы. Уже въ 353
(964) пала предъ нимъ Мопсуестія, въ 354 (963) своимъ чередомъ
шли дальнѣйшія завоеванія, — взяты были Адана и Тарсъ. Эти три
города, такъ долго служившіе надежнѣйшимъ оплотомъ для всего
округа «оборонительныхъ линій», обратились въ греческіе плац-
дармы противу самихъ же мусульманъ, между тѣмъ какъ одновре-
менно занятъ былъ византійцами окончательно и островъ Кипръ. Въ
слѣдующемъ году (355 = 966) имперцы принялись снова разорять
Месопотамію, доходя до Низибина и Амида. Сейфъ-адъ-даула не-
медленно поспѣшилъ туда на выручку, а Никифоръ тѣмъ временемъ
273
вторгся въ Сирію и осадилъ Антіохію. Застигнутый новымъ острымъ
припадкомъ болѣзни п предчувствуя приближеніе смерти, эмиръ при-
казалъ перенести себя въ Халебъ. Въ этомъ городѣ, обязанномъ ему
своимъ краткимъ расцвѣтомъ, властелинъ скончался 10 Сафара 356
(25 января 967) всего 52 лѣтъ отъ роду, надломленный преждевре-
менно, совершенно истощенный отъ напряженій жизнп, проведенной
имъ въ безпрерывныхъ походахъ. Сынъ его Са’дъ-адъ-даула продол-
жалъ съ отвагой отчаянія, въ теченіе 25 лѣтъ, неустанную борьбу съ
бунтующими эмирами и напиравшими византійцами. Съ большимъ искус-
ствомъ съуыѣліі воспользоваться греки раздорами въ лагерѣ мусульманъ;
мирволя то бунтовщикамъ, то пхъ властелину, шагъ за шагомъ овладѣ-
вали они страной. Быть можетъ еще до кончины Сейфъ-адъ-даулы за-
нята была пмп Антіохія, во всякомъ случаѣ не позже какъ спустя три
года (355=966 пли 358=969). За силъ слѣдовало опустошеніе вра-
гомъ округовъ Маарры, ПІейзара, Хамата (357=968), разграбленіе
Хпмса (385=968), а въ 358—364 (968—975) произведено было новое
нашествіе на Месопотамію вплоть до Эдессы. Ни къ чему но повело и
рѣшеніе Са’дъ адъ-даулы подчиниться въ 367 (978) бунду багдадскому,
Адудъ-адъ-даулѣ, въ надеждѣ заручиться помощью могущественнаго
султана. Короткій роздыхъ, воспослѣдовавшій вслѣдствіе возникшей въ
Малой Азіи междоусобной воины съ Вардой Склиромъ, былъ нарушенъ
уже въ 371 (981). Въ этомъ самомъ году Варда Фока появился
подъ стѣнами Халеба и вырвалъ у эмира новое обѣщаніе платить
дань. За то, правда, помогъ онъ въ 372 (982/3) осажденному въ
своей же столицѣ властелину разогнать взбунтовавшихся вассаловъ.
По несчастнаго Са’дъ-адъ-даулу начинаютъ отнынѣ тѣснить и съ другой,
противоположной стороны. Дѣло въ томъ, что съ 358 (969) власть
надъ Египтомъ перешла въ сильныя руки Фатпмпдовъ, а въ 359
(970) подчинился пмъ и Дамаскъ. Между нпми, устремлявшимися
жадно на сѣверъ, и византійцами становилось немыслимымъ суще-
ствованіе такого маленькаго владѣньпца. какъ Халебъ. Поневолѣ при
нужденъ былъ Са’дъ-адъ-адула безпомощно лавпровать между обоими мо-
гущественнѣйшими противниками. Добровольно сдалъ онъ грекамъ въ
373 (983) Химсъ, дабы успѣшнѣе прикрыть южныя свои границы отъ
надвигавшагося новаго врага, а между тѣмъ уже въ 376 (986/7) и этому
послѣднему долженъ былъ онъ принести клятву въ вѣрности, положимъ,
только для вида; несчастный добился въ концѣ концовъ того только,
что значеніе его постепенно стало умаляться. Одержавъ въ послѣдній
разъ нѣкоторый перевѣсъ надъ однимъ пзъ фатииндскихъ эмировъ
въ 381 (991), онъ умеръ, не оставивъ все-таки сыну своему, Са’іідъ-
адъ-даулѣ, въ наслѣдіе рѣшительно никакой возможносги продолжать
независимое существованіе. Чтобы охранить себя какъ никакъ отъ
ИСТОРІЯ ИСЛАМА, т. и.	18
274
порабощенія Фатпмидами, этотъ слабый эмиръ, скорѣе впрочемъ пол-
ководецъ отца его, Лулу, руководящій имъ безусловно, отдался въ
руки грекамъ. II дѣйствительно, могучій императоръ Василій И
дважды освободилъ (381=991, 385=995) осажденный египетскими
войсками Халебъ. Но возникшая война съ болгарами не дала воз-
можности грекамъ продолжать походы въ Сирію; поэтому вскорѣ Лулу
подчинился окончательно Египту, выторговавъ самостоятельное управ-
леніе Халебомъ. Онъ распоряжался здѣсь до 392 (1002) именемъ
Са’пдъ-адъ-даулы, какъ кажется отравленнымъ самимъ же коварнымъ
министромъ, а затѣмъ до 394 (1003,4) въ качествѣ регента обоихъ не-
совершеннолѣтнихъ мальчиковъ покойнаго. Въ этомъ году*) отослалъ
онъ своихъ питомцевъ въ Египетъ по предварительному соглашенію съ
фатимпдомъ Хакимомъ и продолжалъ управлять провинціей, утверж-
денный уже офиціально намѣстникомъ ея. Наслѣдовавшій ему сынъ,
Мансуръ, былъ вытѣсненъ родомъ Мпрдаспдовъ. Въ 407 (101 б|7) удалось
разъ еще овладѣть Халебомъ хаыданиду Абу Шуджа, но по наущенію
регентшп Египта онъ былъ умерщвленъ въ 413 (1022) и съ тѣхъ
поръ болѣе не слышно въ Сиріп про семью Сейфъ-адъ-даулы.
Имени самаго значительнаго изъ хамданидовъ и понынѣ всякій
правовѣрный въ мусульманскомъ мірѣ придаетъ особое значеніе не за
одну только его безустанную борьбу, предпринятую имъ противъ не-
вѣрныхъ. Съ его царствованіемъ, а отчасти и перваго его преемника,
въ глазахъ жителя Востока неразрывно связанъ послѣдній дѣйстви-
тельно животворный подъемъ арабской поэзіи и науки. Съ упадкомъ
халифата не сразу конечно угасъ и расцвѣтъ того духовнаго про-
гресса Ирака, который столь успѣшно началъ развиваться при пер-
выхъ Аббасидахъдо Мамуна. Мы уже ранѣе упоминали (т. II, стр. 227)
про несчастнаго халифа «одного дня» Ибнъ Аль-Му тазза, почитаемаго
всѣми за блестящаго, богато одареннаго поэта; многіе изъ его совре-
менппковъ, а прежде другихъ знаменитый Пбнъ Аръ-Румій, по всей
справедливости могутъ быть смѣло поставлены на ряду сь нимъ. А въ
самую бѣдственную эпоху Муста’ина и его преемниковъ появились въ
опустошенномъ Багдадѣ наиболѣе выдающіеся историки: Аль-Белазурій
начертавшій «исторію (мусульманскихъ) завоеваній» съ замѣчатель-
нымъ для своего времени критическимъ тактомъ и методомъ,. а также
и весьма правдивый Ибнъ Кутепба. Къ концу третьяго (девятаго)
столѣтія жилъ тамъ же величайшій исламскій ученый Атъ-Табаріи, въ
одно время юристъ, теологъ и историкъ. Съ необычайнымъ прилежа-
ніемъ собралъ онъ въ 25-тп-томныхъ комментаріяхъ на коранъ п въ
*) По другимъ извѣстіямъ формальное развѣнчаніе династіи произошло при
сынѣ Лулу (между 400 п 402—1009,10 и 1011/2).
275
еще болѣе объемистой всемірной хроникѣ ) все, что касалось преданій,
священнаго писанія и исторіи мухаммеданства. А въ первой половинѣ
четвертаго (десятаго) столѣгія путешественникъ Аль-Мас’удіп описы-
валъ все, что видѣлъ во время своихъ странствованій по всѣмъ му-
сульманскимъ странамъ отъ Пндіп до Египта; въ его книгѣ помѣ-
щены всевозможныя достопримѣчательности и исторія посѣщенныхъ имъ
провинцій, а равно и пограничныхъ странъ невѣрныхъ. Въ это же
время появилось первое подробное географическое описаніе доступнаго
мухаммеданамъ міра,—трудъ Аль-Пстахрія. Грамматическими изыска-
ніями и занятіями литературой особенно ревностно занимались въ
Басрѣ и Багдадѣ. Лучшимъ памятникомъ въ этомъ родѣ служитъ
кнпга—Аль-Камиль (ссовершенная»), составленная Мубаррадомъ. Въ
ней собрано множество драгоцѣнныхъ историческихъ извѣстій, образ-
чиковъ стихотвореній и грамматическихъ выводовъ. Занятія точными
науками продолжались все въ прежнемъ направленіи (т. II, стр. 205),
а теологія вступила именно теперь, благодаря Аш’арію, (т. II, стр. 219),
на тотъ торный путь, оставшійся и для будущаго единственно плодо-
творнымъ.
По самыя оригинальныя произведенія по искусству и наукѣ
того времени произрастали не на почвѣ Ирака, а при дворѣ Халеб-
скомъ. Не взирая на тяготы и бѣдствія, причиняемыя безпрерывными
войнами, какъ внутренними, такъ и внѣшними, Сейфъ-адъ-даула съ
рідкостною, а принимая во вниманіе незначительность владѣній—безпри-
мѣрною щедростью, старался всѣми мѣрами собрать вокругъ себя лю-
дей, одаренныхъ поэтическимъ талантомъ и знаніями. Блестящій Абу
Фирасъ и отличившійся во всѣхъ родахъ поэзіи, часто, правда, ма-
нерный, но еще чаще остроумный Мутенебби далеко превзошли со-
временныхъ поэтовъ Багдада. Послѣдній въ особенности долгое время
почитался за величайшаго поэта у арабовъ, пока болѣе точное изу-
ченіе поэзіи доисламскаго періода не измѣнило въ корнЬ этого воз-
зрѣнія. Покровителю этихъ поэтовъ весьма кстати посвятилъ Абу’ль
Фараджъ Аль-Пспаганій свою объемистую «Книгу пѣсней», истинную
сокровпщнпцу для ознакомленія съ поэзіей и музыкой арабовъ; въ
ней приводятся на каждомъ шагу разсказы пзъ жизни поэтовъ и пхъ
меценатовъ, а также заключается и богатый историческій матеріалъ.
Отличительной чертой Сейфъ-адъ-даулы, по сравненію со всѣми осталь-
ными современными властелинами, было несомнѣнно свободомысліе въ
извѣстныхъ границахъ. Окружающіе его, болѣе чѣмъ гдЬ-лпбо, могли
смѣло п довольно непринужденно относиться къ догматикѣ ортодок-
совъ. Самое названіе приводимаго нами выше Мутенебби (<разыгры-
*) Эта хроника напечатана въ Европѣ и сосгоитъ пзъ 21 тома. Рсд.
ЛЬ*
276
ваютій пророка») произошло отъ того, что разъ, еще до своего пе-
реселенія въ Халебъ, случилось ему выступить въ Сиріи въ роли про-
рока и проповѣдывать новую религію. Самую жаркую полемику про-
тивъ общепринятаго низменнаго пониманія ислама возбудилъ пменно
одинъ изъ благороднѣйшихъ поэтовъ того времени, да пожалуй и
всѣхъ вѣковъ вообще. Это былъ Абу’ль Ала, прозванный по мѣсту
рожденія своего Ма’аарры въ Спріп, Аль-Ма’аррій. Поэтическій та-
лантъ его. положимъ, созрѣлъ окончательно только при Са’дъ-адъ-даулѣ,
но сознательное усвоеніе имъ традицій Мутенебби даетъ намъ полное
право отнести его къ предыдущей эпохѣ, въ которую онъ жилъ еще
юношей. Этотъ пѣвецъ слѣпецъ рѣзко однако отличается отъ своего
первообраза Мутенебби, домогавшагося въ позднѣйшіе годы благо-
склонности у власть имущихъ; его мужественныя воззрѣнія, равно
какъ и неумолимое осмѣяніе всякаго религіознаго лицемѣрія и боязли-
вой подчиненности мысли, поразительно напоминаютъ знаменитаго гер-
манскаго литератора Лессинга. До сей поры никто еще не осмѣливался
въ мусульманскомъ мірѣ говорить напрпмѣръ такимъ языкомъ:
Властелипы земли, вы давно устарѣли,
И чѣмъ дальше все пуще насиліемъ жили.
Всю надежду вложилъ нашъ народъ въ Богоданнаго *),
Пусть вершитъ и достигнетъ спасенья желаннаго.
Ошибаетесь люди! Лишь разумь божественъ
Его путь днемъ и ночью всегда неуклоненъ.
Эти секты придуманы съ явною цѣлью
Угнетать васъ, несчастныхъ, могучею дланью.
Наравнѣ со свободомыслящими поэтами находили убѣжище при
дворѣ Хамданидовъ также п философы, почитаемые всюду за безбож-
ныхъ еретиковъ. Между этими послѣдними, пользовавшимися защитой и
поддержкой Сейфъ-адъ-даулы, находился и величайшій мыслитель, всего
мусульманскаго востока, Аль-Фарабій. Онъ-то и совершилъ гигантскій
трудъ, котораго его предшественники лишь поверхностно болѣе пли
менѣе коснулись. Этотъ геніальный человѣкъ съумѣлъ обнять и про-
зрѣть до самыхъ крайнихъ изгибовъ наитруднѣйшія задачи грече-
ской философіи. Прославляемый не по достоинству на западѣ Авп-
*) Т. е. имама, единственнаго обладателя, какъ утверждаютъ ортодоксы,
божественною правдою. Подъ этимъ названіемъ подразумѣвается халифъ или
претендентъ алидовъ; смотря по убѣжденіямъ, одинъ изъ пихъ долженъ стоять
во главѣ общины.
'277
ценна самъ сознается лѣтъ полтораста спустя, что ему тогда только
удалось понять метафизику Аристотеля, когда попались въ руки его
комментаріи Аль-Фарабія на эту самую книгу. Поэтому настоящимъ уста-
новителемъ строго научной разработки на Востокѣ философіи слѣдуетъ
считать не кого иного, какъ именно только его, а то, что ему дана
была возможность безмятежно преслѣдовать свою цѣль быть можетъ
и есть наилучшее украшеніе побѣднаго вѣнца храбраго и свободнаго
отъ предразсудковъ Хамданпда. Такимъ образомъ, помогая творить
другимъ, онъ завѣщалъ лучшимъ людямъ будущаго драгоцѣнное наслѣ-
діе и какъ разъ въ то именно чреватое катастрофами время, когда
одной половинѣ исламскаго міра предстояла неминуемая гибель. Ибо мы
не можемъ умолчать—какъ ни страшны были тѣ сцены, которыя уже
промелькнули предъ взоромъ читателя, предстоитъ впереди еще болѣе
ужасное, а именно исторія подводимой мины, а затѣмъ взрыва всего го-
сударственнаго строя, произведеннаго Алидами и выдававшими себя за
ихъ приверженцевъ пзмаплитамп. Ужасная стремительность и неизбѣж-
ность процесса разрушенія, со внѣшними симптомами котораго мы уже
отчасти встрѣчалась въ этой главѣ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, тогда только
могутъ быть оцѣнены по достоинству, когда будутъ основательно усвоены
главныя причины болѣзни.
ГЛАВА III.
Алиды, Измай литы, Карматы.
Всеобщія причины, которын ускорили съ половины третьяго (де
нятаго) столѣтія распаденіе халифата — упадокъ народной силы, бла-
годаря разслабляющему вліянію цивилизаціи охватившей всѣ слои;
все увеличивающаяся роскошь жизни большихъ городовъ; неурядица,
хозяйничанье преторіанцевъ и неспособность большинства халифовъ;
высасываніе соковъ у населенія на потребы расточительнаго двора и
ради утоленія корыстолюбія чиновниковъ и офицеровъ; опустошеніе
обширныхъ территорій п разореніе жителей вслѣдствіе безпрестанныхъ
междоусобныхъ войнъ; недовольство среди чисто національныхъ круж-
ковъ управленіемъ, составленнымъ изъ смѣшанныхъ элементовъ араб-
скаго и персидскаго — все это было на руку однимъ лишь алидамъ.
Безконечныя мученія и притѣсненія, коимъ подвергались повсемѣстно
жители, невольно вселяли ожесточеніе въ сердцахъ самыхъ покор-
ныхъ; постепенно возраставшія притѣсненія создавали естествен-
ныхъ сторонниковъ для тѣхъ, которые съ момента восшествія на
престолъ перваго изъ Аббасидовъ уже начали тайно проповѣдывать
о незаконности и непригодности ихъ власти, столь нагло захва-
ченной. Подобно тому, какъ при обыкновенномъ механическомъ дав-
леніи на любое твердое тѣло наибольшая сумма тяжести ложится на
нижнія его точки, точно также и бремя, накопившееся благодаря
дурному правленію, должно было въ исламскомъ мірѣ неизбѣжно
стать напболѣе ощутительнымъ прежде всего для низшихъ слоевъ
населенія. Вслѣдствіе разстройства всѣхъ общественныхъ отношеній,
сельское населеніе прежде всего доведено было до безнадежнаго
почти положенія. Большіе города, въ особенности Багдадъ, не мало
выстрадали, конечно, отъ безпрерывныхъ дворцовыхъ революцій и без-
конечныхъ междоусобныхъ войнъ; безчинія турокъ принесли также
горожанамъ страшный вредъ. Но богатства, накопленныя здѣсь цѣ-
лыми поколѣніями благодаря кипучей торговлѣ и быстрому обмѣну;
выгоды, извлекаемыя населеніемъ отъ присутствія и расточительности
____279 ___
пышнаго двора и знати, доставлявшихъ громадный заработокъ массѣ
столичныхъ производителей; преимущества, которыми пользовались нѣ-
которые приморскіе города, въ особенности Басра, прп выгрузкѣ за-
граничныхъ товаровъ, привезенныхъ морскимъ путемъ.—все это еще
въ достаточной мѣрѣ помогало пхъ населенію переносить всѣ .тягости
непомѣрныхъ налоговъ. Положеніе земледѣльца было совершенно иное.
II прп обычномъ порядкѣ вещей у него отбирали большую часть до-
ходовъ ненасытные сборщпкп податей. Теперь же, когда пзъ года въ
годъ посѣвы его пропадали подъ копытами проносившейся вихремъ
конницы то бунтовщиковъ, то правительственныхъ войскъ, когда не
щадили самаго жилища ивъ пылубон предавали его огню, расхищали
его скотъ, сыпались побои на его спину, подвергали насиліямъ семью,
а зачастую пятнали даже честь, отнимали наконецъ жизнь—земледѣлецъ
не могъ болѣе выносить такое существованіе. А между тѣмъ въ Иракѣ по-
степенно разрушались всѣ ирригаціонныя сооруженія, каналы и плотины,
такъ необходимыя для процвѣтанія земледѣлія страны; громадные участки
стало затягивать болотомъ в заносить пескомъ, а несчастные жители
должны были все по прежнему платить и снова илатпть, чтобы спо-
собствовать дальнѣйшему существованію столь «прекраснаго» порядка
вещей. Стоитъ припомнить начало Зітріісі&ішиз’а *) и придать только во-
сточный колоритъ картинѣ тогдашняго положенія нѣмецкихъ крестьянъ
къ концу Тридцатилѣтней войны, чтобы составить себѣ довольно вѣрное
представленіе о мукахъ феллаховъ **) Ирака и Месопотаміи въ девя-
томъ и десятомъ столѣтіяхъ. Встрѣчалось, понятно, и въ городахъ
не мало несчастныхъ и недовольныхъ. ІГ въ среднихъ слояхъ обще-
ства росло отвращеніе къ испорченности вѣка и ненависть къ
коварному произволу власть имущихъ; по тому краснорѣчивому вы-
раженію, которое придалъ этому общему сознанію Абу’ль Ала, можно
судить, какъ широко оно было распространено. Хуже всѣхъ конечно
приходилось рабамъ, съ которыми господа стали обходиться крайне
безчеловѣчно. Страдала и городская чернь: паденіе заработной платы
все увеличивало число нуждающихся, и съ каждымъ днемъ росла ни-
щета. Ужъ еслп даже богачи п знатные, которымъ преимущество ихъ
положенія давало возможность получить образованіе и вмѣстѣ съ
тѣмъ налагало на нихъ обязанность проявлять человѣколюбіе, не
желаютъ зачастую и слышать ни о томъ, ни о другомъ, тѣмъ
болѣе становится понятнымъ, что притѣсняемый народъ наконецъ
всколыхнется со стихійной сплои и перешагнетъ въ свою очередь
*) Знаменитый романъ Гриммельсгаузена изъ эпохи Тридцатилѣтней войны.
**) Слово значитъ буквально «пахарь», соотвѣтствуя такимъ образомъ ва-
шему понятію о крестьянинѣ, конечно при томъ положеніи, какое онъ занималъ
на самомъ дѣлѣ въ Европѣ къ концу среднихъ вѣковъ.
280
также за предѣлы всякой гуманности. ІКертвого народной мести ста-
новятся тогда вовсе не впповнпкп его страданій: въ такомъ случаѣ
они укрываются обыкновенно за крѣпкими стѣнами пли же высе-
ляются изъ страны. Согласно ужасной жизненной логикѣ гибнутъ
тогда всего чаще лучшіе люди, выступающіе въ защиту закона и
обычая, съ ними вмѣстѣ неизбѣжно гибнутъ п священнѣйшія
для человѣчества блага. Теперь кажется нетрудно буде'тъ понять,
какимъ образомъ большія возмущенія, возбуждаемыя алидами, способ-
ствовали значительно болѣе, чѣмъ даже всѣ внѣшнія войны п интриги
стремящихся къ независимости эмировъ, быстрому упадку государ-
ства Мансура. Начиная съ несчастнаго правленія Муста’пна эти
возстанія принимаютъ мало по малу характеръ дикаго озлобленія и
страстности и стремятся къ истребленію въ корнѣ всего существующаго
порядка. Подобное дикое изувѣрство намъ хорошо извѣстно изъ исторіи
возстаній рабовъ въ древности, бунтовъ крестьянскихъ въ Германіи и
Жакеріи во Франціи. Оно нанесло неисцѣлимыя раны цивилизаціи,
а вмѣстѣ и поступательному ходу “всей духовной жизни Востока.
Все возрастающее огрубѣніе этихъ массъ мятежниковъ начинаетъ
замѣтно проявляться уже при Ма’мунѣ въ возстаніи Абу-съ-Сарайя
(т. П, стр. 193.195), когда отмѣченныя въ началѣ главы причины
распаденія халифата начали только что проявляться и еще въ са-
мыхъ незначительныхъ размѣрахъ. Пзъ трехъ возмущеніи алпдовъ,
угрожавшихъ халифату при Мутампдѣ, одно возникло въ 256 (870)
въ Куфѣ; какъ кажется оно не отличалось существенно отъ прежнихъ
случавшихся нерѣдко обыкновенныхъ бунтовъ. Другое вспыхнуло въ
Мединѣ въ 271 г. (884 5), и обнаружило болѣе опасный характеръ,
но ограничилось однимъ городскимъ райономъ. По въ 255 г. (869)
произошло въ Басрѣ возстаніе рабовъ, сопровождавшееся необычай-
нымъ ожесточеніемъ; въ теченіе четырнадцати лѣтъ превращенъ былъ
въ пустыню весь югъ Ирака и сосѣдній Хузистанъ. Нѣкто изъ де-
ревни Варсенпнъ, по близости Рея (Тегерана), арабскаго впрочемъ про-
исхожденія, по имени Аліи Ибнъ Мухаммедъ—въ семьѣ его съ нѣко-
торыхъ поръ стали наслѣдственнымп шіитскія воззрѣнія — возымѣлъ
благое намѣреніе разыграть въ 249 г. (863) въ Бахрейнѣ роль по-
томка Алія. Успѣху его обмана, какъ кажется, много способствовали
личныя его связи съ потомками племени Абдъ-аль-Кайсъ, поселивши-
мися тамъ издавна; къ этому роду онъ принадлежалъ и по своему про-
исхожденію. Онъ набралъ между вѣчно безпокойными и, какъ намъ уже
извѣстно (т. П4 стр. 239), весьма склонными къ алидамъ бедуинами
изрядную партію приверженцевъ; но въ концѣ концовъ былъ прогнанъ
оттуда въ 254 (868) мѣстнымъ намѣстникомъ Му тазза и бѣжалъ
въ Басру. Но 'и здѣсь за нимъ строго слѣдили. Тогда онъ перѳ-
281
селился въ Багдадъ. Со вступленіемъ на престолъ ЗІухтеди онъ вернулся
въ концѣ 255 (869) снова въ Басру, гдѣ произошла къ тому времени
смѣна намѣстника, и открыто поднялъ 26 или 28 Рамадана (7 9 сен-
тября) знамя б)нта. Знакомый хорошо съ условіями жизни этого
большого приморскаго города, Алій обратился прямо къ привозимымъ
сюда рабамъ—неграмъ. Арабы называютъ берегъ Занзибара и его жи-
телей Азъ-Зпнджъ ), этимъ же словомъ обозначаются вообще черно-
кожіе; съ тѣхъ самыхъ поръ и почти вплоть до настоящаго времени
арабами постоянно велась оживленная торговля рабами. Поэтому са-
мое возстаніе Алія Понъ Мухаммеда зовется обыкновенно «войною
зинджей», а самого предводителя величаютъ «предводителемъ зинджей».
Сверхъ того осталось за нимъ знаменательное прозвище Аль-Хабвсъ,
«извергъ», вполнѣ имъ заслуженное. Овладѣть Басрой ему не удалось,
но по окрестностямъ города шайки его страшно свирѣпствовали: вездѣ
освобождались рабы, умерщвлялись владѣльцы, цѣлый рядъ мѣсте-
чекъ былъ сожженъ мятежниками. Отовсюду стекались къ бунтовав-
шимъ рабы и бѣдннки. Не разъ Алій побѣждалъ даже высылаемыя
противъ него правительственныя войска. 25-го Раджаб'а 256 (28 іюня
870) взялъ онъ Оболлу в почти до основанія разрушилъ городъ;
вскорѣ затѣмъ палъ и Аббаданъ, напуганные -жители котораго поспѣ-
шили сдаться. Грабя п умерщвляя, прошелъ предводитель зинджей весь
Хузистанъ до столицы Ахваза, которая открыла ему ворота 12 Рама-
дана (13 августа). Для подавленія возстанія зинджей посланъ былъ
въ Басру халифомъ Мухтеди Са’идъ Понъ Салихъ съ значительнымъ
войскомъ. Въ началѣ 257 года (870,1) военачальникъ дѣйствовалъ до-
вольно успѣшно, но къ концу ПІа’бана (въ срединѣ іюля 871) папалъ
на него ночью одинъ изъ приспѣшниковъ Хабиса, Яхья Ибнъ Мухам-
медъ Аль Бахраній *) **), и войска халифа понесли большой уронъ. Вое-
начальникъ былъ смѣненъ, но Алій Ибнъ Абанъ, другой предводитель
зинджей, послѣдовательно разбивалъ одного за другимъ троихъ преем-
никовъ смѣненнаго; 16-го или 17-го Шавваля 257 (7 или 8 сентября 871)
все возрастающія толпы мятежниковъ бросились на Басру и взяли го-
родъ приступомъ. Можно себѣ представить, какъ ужасно расправля-
лись въ этомъ большомъ торговомъ городѣ разъяренныя шайки ра-
бовъ, мстя своимъ прежнимъ господамъ за дурное обращеніе и неспра-
ведливости. Въ кровавой потѣхѣ не уступали имъ и орды нагрянув-
шихъ вмѣстѣ съ ними дикихъ бедуиновъ. Умерщвляли по приказанію
*) Но-гі’ечески <2дцоІ5».
**) Т. е. изъ Бахрейна. Такимъ образомъ нъ числѣ первыхъ примкнули къ
Хабису частью, а быть можетъ и цѣлыми толпами, бедуины. Впослѣдствіи объ
этомъ вполнѣ опредѣленно упоминаютъ и историки, но такъ было по всей вѣ-
роятности съ самаго начала возстанія.
Бахранія цѣлыми толпами несчастныхъ, сложившихъ оружіе послѣ тор-
жественнаго обѣщанія сохраненія имъ жизни; Алій Ибнъ Абанъ сжегъ
даже главную мечеть; въ теченіе трехъ дней мятежники грабпли и
разоряли городъ. Въ Багдадѣ между тѣмъ наступила перемѣна пра-
вленія. Халифомъ сдѣлался Мутамвдъ. Благодаря установившемуся
вскорѣ лучшему порядку въ столицѣ и заведенной братомъ власте-
лина, Муваффакомъ. болѣе строгой дисциплинѣ между турками, можно
было въ самомъ началѣ Зу’ль-Ка’ды 257 (конецъ сентября 871) выслать
противъ Зпнджей свѣжія войска подъ прѳдводпгельствомъ Мухаммеда
Аль-Муваллада. Мятежники тѣмъ временемъ уже очистили Басру. Они
грабили охотно большіе города, но сила ихъ заключалась главнымъ
образомъ въ умѣньи пользоваться естественными преградами страны,
изрѣзанной по всѣмъ направленіямъ рѣками и каналами. Мятежники
разбивали обыкновенно лагерь въ самой неприступной мѣстности и
здѣсь мало-по-малу возникали впослѣдствіп укрѣпленные ихъ города.
Изъ этихъ пунктовъ появлялись они внезапно, производили свои опу-
стошительные воровскіе набѣги, а иногда наносили войскамъ халифа
чувствительное пораженіе, нападая по своему обыкновенію только
ночью. Это должны были испытать на своихъ плечахъ и новые полко-
водцы халифата: Алій Пбнъ Абанъ налетѣлъ какъ коршунъ на Муваллада
вблизи Басры, а впослѣдствіп п на Мансура Пбнъ Джафара въ Хузпстанѣ
(258=871); въ Рабп I 258 (январь—февраль 872) самъ Муваффакъ
принялъ начальство надъ войскомъ, но и онъ, послѣ нѣсколькихъ
кровавыхъ стычекъ, принужденъ былъ отступить къ Васиту. Правитель
передалъ главное начальство надъ войскомъ снова Мувалладу; когда
же военачальнику не удалось помѣшать въ 259 (873) вторичному
опустошенію Ахвйза, ведепіе войны было окончательно поручено опыт-
ному турецкому генералу, Мусѣ Пбнъ Бугѣ. Но обстоятельства п те-
перь складывались для правительства неблагопріятно. Въ то время,
какъ подчиненные военачальники Мусы мало-по-малу стали оттѣснять
мятежниковъ, пзъ Хузистана къ устьямъ Евфрата, слѣдуя заранѣе
обдуманному плану, въ Фарсѣ, въ тылу дѣйствующихъ противъ зпнджей
правительственныхъ войскъ, возсталъ нѣкто Мухаммедъ Ибнъ Василь.
Онъ вздумалъ воспользоваться замѣтнымъ упадкомъ династіи тахпрп-
довъ п ихъ ожесточенной борьбой съ постепенно возвышавшимся Саф-
фаромъ и отвоевать себѣ независимое положеніе; разъ въ 256 г.
(870) онъ уже пытался открыто не признавать авторитетъ халифа.
Теперь онъ же двпнулся прямо въ Хузпстанъ. Пзъ всѣхъ генераловъ,
дѣйствовавшихъ тогда противъ зпнджей, блпжѳ всѣхъ очутился у но-
ваго очага мятежа Абдуррахманъ Пбнъ Муфлихъ; онъ долженъ былъ
первый выдержать напоръ надвигавшагося непріятеля. Прп Рамхур-
музѣ въ 261 г. (въ концѣ 874 пли въ началѣ 875) полководецъ палъ,
283 ___
проигравъ сраженіе. Хотя вскорѣ Якубъ Саффаръ, отнявшій за по-
слѣдніе годы отъ тахиридовъ всѣ восточныя провинціи, за всключе"
ніемъ областей за Оксусомъ, а отъ алидовъ Табаристанъ и Мидію, про-
гналъ въ Зу'ль-Ка дѣ 261 (августъ 875) узурпатора Ибнъ Василя, но совер-
шилъ это затѣмъ только, чтобы обрушиться немедленно же со всѣми
соединенными въ его рукахъ силами Персіи на халпфа, иными словами
на Муваффака, очутившагося теперь въ самомъ критическомъ положе-
ніи, какъ бы между двухъ громадныхъ огней, Саффаромъ и зинджами.
Тутъ-то и выказалъ правитель всю свою желѣзную энергію; ей
одной династія Аббасидовъ обязана была вторичнымъ своимъ спасе-
ніемъ. Всѣ его попытки склонить Саффара къ соглашенію не имѣли
конечно успѣха; тогда правитель стянулъ къ столицѣ всѣ войска, дѣй-
ствовавшія противъ Зинджей, оставивъ только гарнизонъ въ Басрѣ.
Непріятель между тѣмъ успѣлъ, не останавливаясь, пройти болѣе чѣмъ
полпутп отъ Васпта къ Багдаду. При Дейръ-Аль-Акулѣ на Тпгрѣ столк-
нулись обѣ арміи; 9-го Раджаба 262 (8 апрѣля 876) произошелъ упор-
ный бой, кончившійся пораженіемъ персовъ. Получившій въ пылу
битвы множество ранъ, Саффаръ долженъ былъ отступить въ Хузп-
станъ, частью остававшійся еще въ его рукахъ; остальная половина
наводнена была зинджами, выдвинувшимися тѣмъ временемъ подъ
предводительствомъ Алія Ибнъ Аба на далеко на сѣверъ и востокъ.
Правда, Саффаръ отринулъ съ негодованіемъ союзъ, предложенный
было ему начальниками шаекъ рабовъ, но Ибнъ Василь вскорѣ послѣ его
пораженія снова появился въ Фарсѣ п одновременно вспыхнуло въ Хо-
расанѣ возстаніе. Поневолѣ Саффаръ долженъ былъ спѣшить на востокъ,
съ тѣмъ, чтобы пресѣчь личнымъ своимъ присутствіемъ бунтъ въ корнѣ.
Оставленный имъ въ ХузистанЬ курдъ Мухаммедъ Ибнъ Убейдулла
оказался не столь разборчивымъ въ выборѣ союзниковъ. Онъ вошелъ
въ переговоры съ зинджами и заручился пхъ обѣщаніемъ сражаться об-
щими силами противъ уже надвигавшихся войскъ халифа. Прежній
главнокомандующій. Муса Ибнъ Буга, былъ нѣсколько ранѣе (262=876)
назначенъ дѣйствовать противъ Ахмеда Ибнъ Тулупа. Преемникъ его
Месруръ Аль-Балхій отправилъ въ Хузистанъ Ахмеда Ибнъ Лейсавейхп.
Этому искусному полководцу удалось разбить соединенныя силы зин-
джей п Саффаридовъ при Сусѣ (Сузѣ: 262=876). Съ этого времени
между союзниками начались серьезныя несогласія. Мухаммедъ сторо-
нился; пользуясь этимъ, Ибнъ Лепсавейхп наносилъ зпнджамъ одно по-
раженіе за другимъ и принудилъ предводителя ихъ, Алія Ибнъ Абана,
отступить за Ахвазъ. Теперь военачальникъ могъ свободно дѣйство-
вать пзъ своей главной квартиры въ Тустерѣ, смотря по надобности
на оба фронта (263=876/7). Между тѣмъ Саффаръ снова надвигался
съ востока; съ большимъ благоразуміемъ отступилъ ранѣе его появлѳ-
нія Нонъ Лейсавейхп въ предѣлы Ирака, предоставляя обѣимъ враждую-
щимъ сторонамъ расправляться другъ съ другомъ какъ имъ заблаго-
разсудится. Дѣйствительно зинджи спЬппллсь съ персами, происходили
между нпмп горячія стычкп. Наконецъ обѣ стороны заключили пере-
миріе. Саффару достался Ахвазъ, а зинджи ограничились обладаніемъ
небольшой части Хузпстапа (263=877). Но они развернули свои силы
въ иномъ направленіи, перекочевали въ Иракъ и стали дѣйствовать
весьма энергично. Здѣсь, въ мѣстности, пересѣченной каналами и боло-
тами, новый ихъ предводитель, Сулейманъ Ибнъ Джамп, начинаетъ вести
оживленную партизанскую войну. Одержавъ нѣсколько побѣдъ, поко-
лотивъ нѣсколькихъ турецкихъ военачальниковъ Муваффака и даже Му-
валлада, онъ занялъ самый Васптъ п по издавна заведенному обычаю
разграбилъ. Хотя Ибнъ Лейсавепхп, начавшій снова дѣйствовать, успѣлъ
временно оттѣснпть'Сулеймана(265=875,9), но вслѣдъ за тѣмъ и этотъ
энергическій генералъ не былъ въ состояніи препятствовать дальнѣй-
шимъ набѣгамъ зинджей. Снова проникли они далеко, даже за Ба-
ситъ, п очутились на полпути отъ Багдада. Бсе населеніе нижняго
Ирака въ ужасѣ бѣжало въ столицу (265=878 9).
Положеніе халифата въ 265 году (878/9) было повидимому весьма
плачевное, но кипуче дѣятельный Муваффакъ за послѣдніе годы обни-
малъ уже своимъ орлинымъ окомъ далеко, начиная съ Сиріи п
проникая за предѣлы Оксуса. Онъ держался мудрой, дальновидно пред-
усмотрительной и твердой политики, которая, благодаря также случайно
сложившимся счастливо обстоятельствамъ, вскорѣ увѣнчалась полнымъ
успѣхомъ. Ахмедъ Ибнъ Тулунъ владѣлъ пока еще, положимъ, всею
Сиріею и частью Месопотаміи, но возмущеніе сына его Аббаса заста-
вило могучаго вассала немедленно вернуться въ Египетъ, а два года
спустя Муваффаку уже удалось склонить намѣстника тулунпда въ
Раккѣ, управлявшаго сѣверными и месопотамскими округами, признать
власть халифа. Хариджиты вокругъ Мосула стали также постоянно
терпѣть неудачи. Но главнымъ успѣхомъ было пріобрѣтеніе правите-
лемъ имперіи въ Саманидахъ Трансоксаніи, признанныхъ еще въ
261 г. (875) багдадскимъ правительствомъ ленными намѣстниками
этой большой провинціи, гораздо болѣе крупнаго и дѣятельнаго союз-
ника въ тяжёлой борьбѣ съ храбрымъ и непокорнымъ вассаломъ, чѣмъ
возставшіе противъ Саффара хорасанцы. Халифату въ Иракѣ стало теперь
значительно легче, когда на востокѣ явился могущественный противо-
вѣсъ обаянію могущества Саффара. Хотя этотъ послѣдній продолжалъ до
самой своей смерти, послѣдовавшей 9-го Шавваля 265 (4 іюня 879),
владѣть сѣвернымъ п восточнымъ Хузистаномъ, но уже ничего болѣе
не могъ предпринять противъ Ирака, а его братъ и преемникъ Амръ,
окруженный со всѣхъ сторонъ противниками, вынужденъ былъ медленно,
285
но безостановочно отступать. Благодаря этому обстоятельству, очисти-
лась, положимъ, пока для зпнджей, большая часть Хузистана. За то
теперь, когда Муваффаку нечего было болѣе опасаться нападенія на
столицу со стороны Саффара, оставалось однимъ лишь вопросомъ вре-
мени—усмиреніе безпорядковъ, производимыхъ еще бунтующимп ра-
бами. Положимъ, опытные и настойчивые предводители чернокожихъ
продолжали попрежнему изыскивать всевозможныя средства для нане-
сенія вреда халифату. Такъ напримйръ, когда Алій Ибнъ Абанъ
въ концѣ 265 г. (879) подвинулся въ Хузпстанѣ до .самаго Тустера и
здѣсь потерпѣлъ отъ подчиненнаго полководца Месрура, турка Текина,
два большія пораженія, онъ съумѣлъ задарить этого «честнаго малаго»
и убѣдить его не пользоваться результатами своихъ успѣховъ, а оста-
ваться себѣ спокойно въ Тустерѣ, давая этпмъ мятежникамъ возмож-
ность нѣсколько оправиться. Месруръ вскорѣ же прозналъ про преступное
соглашеніе и засадилъ измѣнника въ тюрьму; но наемники, бывшіе
подъ его начальствомъ, частью ушли къ зинджамъ, частью къ Мухам-
меду Пбнъ Убейдуллѣ, все еще не покидавшему частп Хузистана, но-
минально принадлежащаго Амру, брату Саффара. Возобновилась снова
старая пгра: коварно изъявляя знаки взаимной искренней дружбы, каж-
дая сторона жаждала вытѣснить изъ страны другую. Но Алій Пбнъ
Абанъ оказался въ копцѣ концовъ болѣе сильнымъ и Мухаммедъ при-
нужденъ былъ покинуть саффарпда п присягнуть Хабпсу, отнынѣ на-
чавшему величать себя халифомъ. Самозванецъ чеканилъ собственную
монету и настаивалъ на провозглашеніи своего именп прп пятничномъ
молитвословіи. Впрочемъ благоденствіе Мухаммеда вь качествѣ вас-
сала Хабпса продолжалось • недолго. Успѣхъ самозванца быстро меркъ
и Мухаммедъ подчинился халифу (267=881), охотно простившему
его прошлое. А положеніе предводителя грабительскихъ шаекъ вскорѣ
измѣнилось къ худшему. Хотя также п преемникъ Текина, турокъ
Агартмышъ, былъ побптъ въ 266 (880) Аліемъ, но съ II Раби этого
же самаго года (ноябрь—декабрь 879) появился въ Иракѣ, во
главѣ свѣжаго войска, сынъ правителя пмперіп, Абу’ль-Аббасъ, буду-
щій халпфъ Аль-Му’тадидъ. Съ арміей отправлено множество ко-
раблей и судовъ; съ помощью ихъ можно было теперь пробираться
впередъ по каналамъ и разыскивать всѣ самыя сокровенныя приста-
нища зпнджей. иСтоль же энергичный, какъ и отецъ *), Му’гадпдъ
ловко подмѣтилъ образъ веденія войны непріятелемъ, а мятежники на
первыхъ же порахъ совершили крупную ошибку, отнесясь пренебре-
жительно къ дѣйствіямъ этого на ихъ взглядъ двадцатичетырехлѣтняго
с) Разсказываютъ, напримѣръ, про него, что въ одной пзъ послѣдовавшихъ
битвъ онъ самъ стрѣлялъ изъ лука безпрерывно, такъ что пзъ большого пальца
засочилась наконецъ кровь.
286
молокососа. Такимъ образомъ новому военачальнику удалось напасть
врасплохъ при Васитѣ на соединенныя силы Сулеймана Ибнъ Джамп
и его товарища, Сулеймана Понъ Мусы Ашъ-ІІІа’ранія, и нанесги обо-
имъ жестокое пораженіе. Разбитые мятежники принуждены былп
укрыться въ своихъ, окаймленныхъ каналами, укрѣпленныхъ городахъ
Аль-Мансура («градъ побѣдъ») и Аль-МенГа («неприступная тверды-
ня»). Му’тадпдъ продолжалъ дѣйствовать по прежнему* систематично.
Всѣ рѣчныя пзвилины тщательно разслѣдывалпсь, п такпмъ образомъ
очищался постепенно каждый выдвинутый постъ зивджей; войска за-
нимали одинъ округъ за другимъ, захватывали, гдѣ было возможно,
суда противниковъ и наконецъ достигли до Мені’п. Часть ея успѣлъ
спалить авангардъ, предводимый Абу Хамзой Пусейромъ. Въ виду при-
ближавшейся опасности Аль-Хабисъ вытребовалъ пзъ Хузистана Алія
Ибнъ Абана; но Муваффакъ тоже не дремалъ, стянулъ еще больше
войскъ п появился самъ во главѣ пхъ въ Сафарѣ 267 (сентябрь, октябрь
880) на мѣстѣ военныхъ дѣйствій. Оба города грабителей былп взяты
штурмомъ. Правитель имперіи направился прямо въ Хузистанъ, чтобы
очистить насколько возможно эту провинцію отъ остававшихся тамъ,
послѣ удаленія Понъ Абана, шаекъ бунтовщиковъ и обезопасить
фланги главной арміи въ дальнѣйшемъ движеніи ея впередъ. Все
это исполнено было безъ особыхъ затрудненій и теперь можно было
уже безпрепятственно преслѣдовать самого «владыку зпнджей». Го-
родъ его Аль-Мухтара («избранный») находился на западъ отъ Бас-
ры, замкнутый кругомъ кольцомъ безчисленныхъ каналовъ и рукавовъ
устья рѣкъ Евфрата и Тигра. До этого неприступнаго логовища было
пока еще далеко, его взяли наконецъ, приблизительно три года спустя,
1-го пли 2-го Сафара 270 (10—11 авг. 883), послѣ долгой осады.
Муваффакъ самолично присутствовалъ среди штурмующихъ и до тѣхъ
поръ не успокоился, пока одинъ пзъ тѣлохранителей Лулу, намѣстника
сѣверной Сиріи, приславшаго тоже вспомогательный корпусъ для нане-
сенія окончательнаго удара мятежникамъ, не предсталъ передъ прави-
телемъ съ окровавленной головой Хабиса.
Подобно тому, какъ неоднократно упоминали мы и прежде, энергія
Муваффака и Му’таднда дала блестящіе результаты при подавленіи
этого въ высшей степени опаснаго бунта, усложненнаго къ тому
же одновременной борьбой съ Саффиромъ; то же самое повторя-
лось и при другихъ самыхъ разнообразныхъ положеніяхъ пхъ полнаго
треволненій правленія. Въ началѣ 286 (899) можно было, казалось,
смѣло расчитывать, что наступаетъ наконецъ для династіи Аббасидовъ
новый періодъ государственнаго благоденствія. Въ Иракѣ порядокъ
болѣе не нарушался; Хузистанъ п Фарсъ также находились, равно
какъ и большая часть Мидіи, въ непосредственномъ подчиненіи у ха-
287
лифа, съ тѣхъ поръ какъ саффаридъ Амръ вовлеченъ былъ въ без-
прерывныя воины съ мятежниками и Саманидамп, а сыновей Абу
Дулафа изгнали. Изъ Адербейджана заявилъ Саджпдъ Мухаммедъ
свою покорность, Мосулъ очищенъ былъ отъ хариджитовъ, Ме-
сопотамія и «оборонительныя линіи* освободились отъ господства ту-
лунидовъ, которые сами поспѣшили принести присягу халифу и обя-
зались платить даже значительную дань за дозволеніе оставаться по-
прежнему намѣстниками Сиріи и Египта. Даже аглабпды въ Кайру-
ванѣ глубоко прониклись вящшимъ уваженіемъ къ теперешнему на-
мѣстнику пророка; въ Аравіи, наконецъ, все, казалось, успокоилось.
И вдругъ въ этомъ же самомъ году получается отъ Ахмеда Ибнъ-
Мухаммеда Аль-Васикія, намѣстника Басры, извѣстіе, что въ Бах-
рейнѣ, все въ томъ же самомъ исходномъ пунктѣ, откуда впервые
появился нѣкогда Хабпсъ, возникли новыя волненія. Какой-то пер-
сіянинъ пзъ Дженпабы, приморскаго города Фарса, по имени Абу-
Са’идъ Хасанъ, сынъ Бахрама, возбудилъ снова возстаніе, повидимому
въ интересахъ алидовъ. Ему удалось сдѣлаться зятемъ всѣми почи-
таемаго гражданина города Катпфа. у Персидскаго залива, Хасана
Ибнъ Сумбура. Благодаря большому вліянію своего тестя, онъ собралъ
вокругъ себя цѣлыя толпы горожанъ и бедуиновъ и держалъ всѣ
окрестности въ страхѣ. Поговаривали даже, что онъ собирается на-
пасть на Басру. Халифъ отдалъ приказъ немедленно заняться исправ-
леніемъ укрѣпленій города и выслалъ туда 287 (900) Аббаса Понъ
Амра Аль-Ганавія, съ цѣлью успѣшнаго отраженія предполагаемаго
нападенія Абу-Са’пда. Когда же Аббасъ выступилъ противъ дѣйстви-
тельно приближавшихся бунтовщиковъ, послѣдніе его осилили и даже
взяли въ плѣнъ. Впослѣдствіи •Абу Са'идъ его освободилъ, вручивъ
ему посланіе къ Лу’тадиду. Въ немъ преподано было халифу не мало
дѣльныхъ наставленій. Мятежники совѣтовалъ повелителю оставить
въ покоѣ почву Аравіи. Онъ доказывалъ, что вести воину слѣдуетъ
сообразуясь съ мѣстными условіями пустыни, а о нихъ его турки не
имѣютъ никакого понятія, къ тому же они не вынесутъ климата страны
и станутъ терпѣть отъ недостатка съѣстныхъ припасовъ. Поэтому онъ
совѣтуетъ благодушно—не лучше ли будетъ не задѣвать его въ Бах-
рейнѣ. Какъ бы тамъ ни было, Му’тадидъ долженъ былъ сознаться,
что человѣкъ этотъ правъ. II въ другихъ мѣстностяхъ бедуины за-
волновались. Люди изъ племени Тай совершили даже дерзновенное
нападеніе на караванъ богомольцевъ въ 287 (900); шайки привержен-
цевъ Абу Саида зашевелились въ 288 г. (901) въ окрестностяхъ
Басры. Въ то время какъ въ самомъ Иракѣ стали появляться то тамъ,
то сямъ группы алидовъ, на югѣ Аравіи та же самая партія успѣла
захватить внезапно Сав’у, хотя и на короткое время. Оказывалось
необходимымъ озаботиться о серьезныхъ подготовительныхъ мѣрахъ,
прежде чѣмъ сунуться въ это осиное гнѣздо. Но едва успѣло прави-
тельство заняться уничтоженіемъ и изловленіемъ отдѣльныхъ шіит-
скихъ шаекъ въ Иракѣ, какъ вспыхнуло внезапно возстаніе алидовъ
въ 289 (902), также и въ Сиріи. Въ томъ же самомъ году поднялось
противъ Аглабидовъ на дальнемъ западѣ берберское племя Китама, под-
стрекаемое всетѣмп же шіитскими эмиссарами. Эти одновременныя воз-
станія даютъ намъ одно лишь неопредѣленное понятіе о силѣ и неожидан-
ности пропаганды, опутавшей какъ бы сразу своими нитями почти всѣ
провинціи, начиная съ Персіи до южной оконечности Аравіи п сѣвер-
наго побережья западной Африки. Для полнаго уразумѣнія дальнѣй-
шихъ событіи необходимо вкратцѣ познакомиться съ существующимъ до-
селѣ развитіемъ этой не прекращавшейся никогда подпольной агитаціи.
Пусть вспомнитъ читатель, что издавна приверженцы дома Алія распа-
дались на различныя секты, смотря по тому, какой вѣтви многочислен-
наго потомства этой фамиліи они приписывали право на имаматъ. Лпнія
Мухаммеда Пбнъ Аль-Ханафія отступила на задній планъ, какъ только
овладѣли властью Аббасиды*(т. П, стр. 142) *); на нѣкоторое время выдви-
нулись было зрпдііты (т. П. стр. 178), но приблизительно въ половпнѣ
третьяго столѣтія взяли верхъ два новыя теченія подъ именемъ дюжин-
никовъ и измаилитовъ. Первые получили свое названіе потому, что они,
начиная съ Алія, признавали 12 имамовъ, пзъ которыхъ послѣдній дол-
женъ былъ, по пхъ убѣжденію, низвергнуть безбожный родъ Аббаси-
довъ и основать на землѣ Божье царство. Пзмапллты возлагали все
свое упованіе на одного только алида въ пятомъ поколѣніи—Измаила,
сына Джафара, правнука Хусейна; онъ почитаемъ былъ ими за седь-
мого имама, а первыми считали они Алія, Хассана и Хусейна. Такъ
какъ происхожденіе этихъ двухъ сектъ совпадаетъ по всрй вѣроятности
со временемъ появленія особенно почитаемыхъ ими имамовъ, то можно
допустить, что дюжпнники образовались во второй ноловпнѣ третьяго
столѣтія (послѣ 260=873/4), а измаплиты приблизительно за сто лѣтъ
раньше (около 148=765/6). Обѣ партіи постигла одна и та же участь,
и тѣ и другіе ошиблись въ расчетахъ на избранныхъ ими потомковъ
Алія: ни Измаилу, ни Мухаммеду Ибнъ Хасану, имаму дюжинниковъ, нѳ
представилось подходящаго случая создать царство Божіе. Но надежды
народа на своего героя или на пришествіе избавителя, который поло-
житъ когда-нибудь конецъ всѣмъ національнымъ и общественнымъ бѣд-
ствіямъ, неисчерпаемы. Что за бѣда, если онѣ не осуществляются въ
*) По позднѣйшему извѣстію, положимъ, измаилвты отождествляются съ
партіей Мухаммеда Ибнъ Аль-Ханафія, но невѣрность этого воззрѣнія не под-
лежитъ никакому сомнѣнію.
289
данную минуту, упованія отодвигаются на болѣе дальній срокъ, и такъ
продолжаются ожиданія, хотя бы до суднаго часа. Герой или избавитель
становится безсмертнымъ, всѣ страстно ждутъ появленія его снова. Или
какъ Барбаруса почиваетъ онъ мирно въ Кифгейзерѣ, пли же въ качествѣ
скрытаго имама онъ укрывается въ одномъ недоступномъ человѣческому
глазу п только Богу извѣстномъ мѣстѣ. Въ Измаилѣ и Мухаммедѣ сталъ
видѣть народъ своего махдія (т. П, стр. 142—Ііо), ревностные послѣ-
дователи ожидали ежеминутно ихъ вторичное появленіе. Но въ то
время, какъ дюжинникп, возникшіе, какъ надо полагать, лишь въ пра-
вленіе Му тадпда, оставались въ сущности вѣрными въ своихъ воззрѣ-
ніяхъ вообще умѣренному шіитскому направленію зейдитовъ, измаи-
литы, какъ кажется, со времени подавленія хуррамитовъ и смерти Ба-
бека (223=83ь), заключили тѣсный союзъ съ крайними шіитами, мнѣ-
нія которыхъ были пропитаны большею частью коммунистическими и
пантеистическими представленіями. Главнымъ ихъ догматомъ было уче-
ніе о воплощеніи божественнаго духа въ настоящаго имама. Рядомъ
съ нимъ, мало-по-малу, принята была тоже буддійская идея о пересе-
леніи душъ. Благодаря этому новому догмату, стало постепенно сту-
шевываться ученіе о преемственности перехода духа отъ отца къ сыну.
При помощи измышленной еще прежде Абдуллой Ибнъ Сабой теоріи
о необходимости существованія помощниковъ пророка (т. I стр. 332),
построена была совершенно новая, проводимая весьма послѣдовательно,
система, сподручная для заправилъ секты. Система эта, какъ намъ
извѣстно, имѣла различныя степени развитія; но отличіе касалось
главнымъ образомъ приспособленія къ измѣнчивости индивидуаль-
ныхъ отношеній, а вовсе не сущности этого ученія, и мы можемъ съ
нѣкоторою увѣренностью предположить, что вся система успѣла сло-
житься ко времени управленія Муста’ина (250=864) существенно въ
томъ самомъ видѣ, который ей придали впослѣдствіи позднѣйшія о
ней извѣстія. Содержаніе ея въ краткихъ чертахъ было слѣдующее;
Богъ, подлинное естество котораго остается для человѣка сокровен-
нымъ и неисповѣдимымъ, выслалъ въ свѣтъ семь воплощеній своего
существа въ видѣ пророковъ, чтобы возвѣстить міру свою волю; соотвѣт-
ственно этому зовутъ ихъ «натикъ» (проповѣдники), ихъ имена слѣ-
дующія: Адамъ, Ной, Авраамъ, Моисей, Іисусъ, Мухаммедъ и на-
конецъ Мухаммедъ Махдій, сынъ *) Изыа’ила Понъ Джафара. Каждый
пзъ нихъ замѣнялъ проповѣдываемую ранѣе религію своего предше-
ственника болѣе возвышенной и совершенной догмой. Для распростра-
*) Какъ видше, сынъ становится на мѣсто отца; Пзма'илъ умеръ раньше
отца своего, Джафара, а потому мѣсто Измаила занялъ сынъ Изма’ила, Мухам-
медъ. Во всякомъ случаѣ Изма’илъ, какъ показано, не исключенъ изъ системы,
но упоминается, какъ второстепенное лицо.
исторія ислама, т. и.	19
290
ненія въ мірѣ и сохраненія проповѣдуемаго каждымъ «нйтикомъ» вѣро-
ученія, назначаются имамы. У каждаго натнка есть свой помощникъ,
прозываемый самптъ «молчальникъ», потому именно, что самъ отъ себя
онъ не можетъ ничего проповѣдывать, но лишь повторяетъ слова на-
тика и закрѣпляетъ вхъ въ сердцахъ людей: это имамъ извѣстнаго
религіознаго періода. Таковыми помощниками были: Сетъ у Адама,
Симъ у Ноя, Измаилъ у Авраама, Ааронъ у Моисея, Петръ у Іисуса,
Алій у Мухаммеда. Для продолженія преемства проповѣднической дѣя-
тельности впредь до появленія слѣдующаго натика, у каждаго имама
должно быть по шести преемниковъ, такъ что на 7 натиковъ прихо-
дится 7X7 имамовъ. Такъ напримѣръ седьмымъ пмамомъ періода Мои-
сея былъ Іоаннъ Креститель, за которымъ слѣдуетъ Іисусъ, новый
основатель религіи. Алій завѣщалъ также точно имаматъ въ наслѣд-
ство Хасану. Хуссейну, Алію, сыну Хуссейна, Мухаммеду, сыну Алія,
Джафару, сыну Мухаммеда и Изма'илу, сыну Джафара. Сынъ послѣд-
няго, Мухаммедъ Махдій, становится такимъ образомъ седьмымъ Нати-
комъ; онъ-то и служитъ авторитетомъ для настоящаго времени, по-
этому и называютъ его «владыкой вѣка». Помощникомъ у него
является Абдулла Ибнъ Меймунъ *), о которомъ, равно какъ и о его
преемникахъ будетъ рѣчь впереди. Всякій обязанъ конечно неуклонно
слѣдовать предписаніямъ махдія и его имамовъ, продолжающихъ про-
повѣдывать п распространять его • ученіе. Махдій не умеръ, онъ сталъ
только невидимъ, но къ концу временъ снова вернется къ своимъ.
Не слѣдуетъ упускать изъ виду, что въ этомъ чудовищномъ смѣ-
шеніи разнороднѣйшихъ религіозныхъ преданіи оставлены не трону-
тыми многіе элементы корана; поэтому зачастую переходили въ секту
и правовѣрные муслимы; стоило только ловко, осторожно и не торо-
пясь хорошенько обработать пхъ. Попробуемъ представить ходъ обра-
щенія въ частностяхъ, быть можетъ, нѣсколько нами пріукрашенный,
но въ общемъ все-таки довольно достовѣрный. Является въ какой-нп-
будь мѣстности эмиссаръ секты, одинъ пзъ дап («призыватель, глаша-
тай»); подъ какимъ-нибудь благовиднымъ предлогомъ, большею частью
въ роли суфія (т. П, стр. 82), купца, промышленника пли чего-либо
подобнаго онъ поселяется на болѣе продолжительное время. Человѣкъ
этотъ съ виду отличается глубокою п искреннею набожностью. Въ
разговорахъ о религіозныхъ и другихъ предметахъ, которые онъ ве-
детъ постоянно съ новымъ кружкомъ своихъ знакомыхъ, дап ста-
рается вплетать таинственныя указанія на настоящій смыслъ нѣкоторыхъ
непонятныхъ мѣстъ корана, разъясняетъ подлинное значеніе того илп
*) А на самомъ дѣлѣ, надо полагать, жилъ онъ въ значительно болѣе позд-
ній періодъ, чѣмъ Мухаммедъ Махдій.
291
другого, повидимому безразличнаго явленія природы, предлагаетъ на
разрѣшеніе трудные вопросы, могущіе привести бесѣдующаго съ нимъ
въ замѣшательство, а отчасти наводящіе на различнаго рода сомнѣ-
нія. Прежде всего поражаетъ его слушателя замѣчательное знаніе
корана, религіозныхъ преданій вообще и предписаній, ритуальныхъ
въ особенности, такъ что таинственное это существо должно произве-
сти наконецъ впечатлѣніе человѣка, могущаго сказать еще гораздо бо-
лѣе, если только пожелаетъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ умѣетъ онъ искусно
пользоваться темою печальнаго положенія, какъ государственныхъ,
такъ и частныхъ дѣлъ; онъ тонко намекаетъ, что упадокъ и всѣ тѣсно
связанныя съ нимъ бѣдствія зависятъ отъ того только, что массы на-
рода отринули божескій законъ и не желаютъ болѣе повиноваться лич-
ности подлиннаго имама; онъ даетъ понять, что только возвращеніе
съ ложнаго пути, достиженіе настоящаго пониманія смысла божествен-
наго писанія и его священной воли, въ такомъ истинномъ значеніи,
какое можетъ преподать одинъ только настоящій имамъ, приведутъ
ко всеобщему повороту, къ лучшимъ порядкамъ. Притомъ онъ съ не-
обыкновенною ловкостью приноравливается къ степени развитія ума
тѣхъ, съ кѣмъ*пмѣѳтъ дѣло: умнымъ льститъ безсовѣстно, приходя
въ притворное восхищеніе передъ ихъ способностями, а глупцовъ оду-
рачиваетъ торжественнымъ видомъ своего неизмѣримаго превосходства
надъ нимп; такимъ образомъ пріобрѣтаетъ себѣ въ самыхъ широкихъ
кружкахъ значеніе, часто даже уваженіе. Когда же ему удается на-
конецъ разжечь въ людяхъ страстное желаніе постичь тайники его со-
кровенной мудрости, при случаѣ онъ показываетъ видъ, что пожалуй
нѳ прочь объяснить имъ все. Наступаетъ желанный моментъ, бесѣ-
дующій ждетъ съ нетерпѣніемъ поучительнаго наставленія, а онъ вдругъ
какъ бы спохватится и смолкнетъ, растолковывая, что дѣло это чрез-
вычайно трудное и всякая поспѣшность крайне вредна. За симъ слѣ-
дуютъ обыкновенно со стороны собесѣдника неотступныя просьбы вы-
сказаться прямо, безъ утайки. Тогда эмиссаръ приводитъ торжественно
то мѣсто изъ корана, въ которомъ Богъ возвѣщаетъ объ обязанно-
стяхъ союзниковъ. Онъ напоминаетъ слушателю, что пророки п во-
обще всѣ правовѣрные должны неуклонно слѣдовать велѣніямъ всемо-
гущаго п требуетъ съ своей стороны отъ жаждущаго познанія
метины прежде всего дать ему святое обѣщаніе соблюденія молчанія
предъ непосвященными, а также безусловной откровенности по отно-
шенію къ нему, представителю святого дѣла. Прп малѣйшемъ коле-
баніи слушателя, Да и рѣзко обрываетъ свою проповѣдь; еслп же со-
бесѣдникъ готовъ подчиниться всѣмъ его требованіямъ, наступаетъ
дальнѣйшее испытаніе доброй воли прозелита: отъ него требуется вне-
сеніе, соразмѣрно средствамъ, соотвѣтственной ерімы денегъ. Тогда
19
292
только, когда будетъ уплачено на дѣло общаго блага—здѣсь мы на-
талкиваемся на очевидное примѣненіе коммунистическихъ началъ—на-
чинается собственно настоящее обученіе новообращеннаго. На осно-
ваніи данныхъ разума и преданій дай старается доказать, что Божья
воля сознается и совершаема, а исполненіе предписываемыхъ обязан-
ностей можетъ быть пріятно Всевышнему въ такбмъ только случаѣ,
когда совѣстью правовѣрнаго руководитъ не ложное ученіе обыден-
ныхъ богослововъ, причинившихъ ужь столько зла на этомъ свѣтѣ, а
наставленія имамовъ, которыхъ Богъ поставилъ истолкователями своей
вѣчной правды и пастырями надъ людьми. Слушателю указываютъ
на Алія и его потомство, какъ на единственныхъ истинныхъ имамовъ,
затѣмъ предлагаютъ безусловно и свято почитать Мухаммеда Ибнъ
Измаила, какъ «владыку вѣка>. Втолковавъ все это надлежащимъ
образомъ прозелиту, приступаютъ наконецъ къ изложенію настоящей
системы ученія. Усвоивъ твердо всѣ положенія шіптизма, новообра-
щенный окончательно перестаетъ быть муслимомъ, ибо ставить Му-
хаммеда на одну доску со всѣми прочими пророками, а еще болѣе дерзно-
венное утвержденіе, что послѣднимъ и наивысшимъ пророкомъ является
вмѣсто него махдій, противорѣчитъ окончательно коренному догмату
ислама (сравн. т. I, стр. 211). По все еще множество нитей связывало
съ кораномъ завлеченныхъ, такъ что въ массѣ примкнувшихъ къ сектѣ
господствовало убѣжденіе, что они усвоили только истипныц смыслъ бо
жественнаго откровенія и составляютъ избранную общину вѣрующихъ. А
между тѣмъ вся эта система, такъ хитроумно организованная, клони-
лась къ единственной лишь цѣли: подготовить тысячи тысячъ легко-
вѣрныхъ и фанатиковъ и привить къ нимъ привычку безусловнаго
повиновенія обожаемому, невидимому имаму, а равно и его видимымъ
пособникамъ (дай), обращая такимъ образомъ всю эту массу въ слѣпое
орудіе въ рукахъ небольшой кучки безсовѣстныхъ, честолюбивыхъ запра-
вилъ. Новообращенные проходили постепенно четыре степени познанія
сущности измаплптизма; послѣдовательность усвоенія основъ ученія
сильно напоминала правила, существующія въ нашихъ масонскихъ ло-
жахъ на западѣ. Повидимому, этимъ исчерпывалось все ученіе; но орга-
низаторы пзмаилпты установили сверхъ того еще пять наивысшихъ сте-
пеней познанія; эти степени были доступны лпшь для лпцъ съ сильной
волей и одаренныхъ большими способностями. На нихъ разсчитывали,
что впослѣдствіи они въ состояніи будутъ отринуть предписанія вся-
кой положительной религіи,—одни, руководствуясь чисто теоретическими
воззрѣніями, другіе же изъ-за мірскихъ цѣлей. Отрывочныя свѣдѣнія
объ этихъ пятп высшихъ степеняхъ, встрѣчающіяся у мусульманскихъ
писателей, составляютъ довольно смутное нагроможденіе разнообраз-
ныхъ, отчасти философскихъ, отчасти же мистическо-пантеистическихъ
293
представленій. Поймать руководящую нить въ этомъ невообразимомъ
хаосѣ чрезвычайно трудно. Нельзя было къ тому же и разсчитывать,
чтобы позднѣйшіе историки, по большей части принадлежавшіе къ
ортодоксамъ, могли узнать вполнѣ обстоятельно о томъ, что соста-
вляло сокровенную тайну лицъ примыкавшихъ къ тѣсному кружку
заправилъ секты. Такъ или иначе, можно допустить, что нѣкоторой
смѣсью древне-персидскихъ, греко-философскихъ и гностическихъ
представленіи пользовались съ цѣлью постепеннаго вытравленія всѣхъ
прежнихъ религіозныхъ убѣжденій прозелита, такъ что въ концѣ кон-
цовъ его доводили до абсолютнаго скептицизма или матеріализма, въ
нравственномъ же смыслѣ превращали въ эгоиста п циника. Пятая
степень внушала между прочимъ, что настоящій внутренній смыслъ-ко-
рана не имѣетъ ничего общаго съ внѣшнимъ буквальнымъ значеніемъ
священныхъ словъ; такимъ образомъ проторена была дорожка для
самаго широкаго аллегорическаго толкованія, совершенно упраздняв-
шаго положительное вѣроученіе и дававшаго полную свободу философ-
скому взгляду на все сущее. Шестая степень учитъ понимать въ ино-
сказательномъ’смыслѣ также и религіозные обряды, значеніе которыхъ въ
глазахъ посвященныхъ чисто символическое. Слѣдуя толкованію измаи-
лптовъ, пророки настаивали на обязательномъ исполненіи внѣшнихъ
обрядовъ при молитвѣ, омовеніп и т. п., руководствуясь единственно
философской точкой зрѣнія, для того, чтобы дать возможность умному
правительству держать всѣхъ въ повиновеніи и предупреждать раз-
личнаго рода проступки. При этомъ мало-по-малу умаляется все болѣе
значеніе пророковъ по сравненію съ философіей и этимъ какъ бы под-
готовляется переходъ къ тремъ послѣднимъ высшимъ степенямъ, въ
которыхъ вообще и помину болѣе нѣтъ о такъ называемой положи-
тельной религіи. Седьмая степень состояла въ сліяніи древне-персид-
скаго дуализма съ гностическимъ ученіемъ о деміургѣ, создавшемъ
міръ п подчиненномъ высшему существу; прозелптъ приходилъ къ
тому убѣжденію, что пзъ этихъ двухъ высшихъ существъ одно, пред-
вѣчное, есть первоисточникъ вещества, второе—проистекающее изъ
перваго—создатель всевозможныхъ формъ, въ которыхъ вещество по-
явилось въ видимомъ мірѣ. Но преждесущее высшее существо должно
было возникнуть изъ какого-то основного принципа, невѣдомаго ни
по имени, ни по его качествамъ, такъ какъ оно абсолютно непозна-
ваемо.
Съ этимъ ученіемъ рука объ руку идетъ опять таки изъ Индіи
почерпнутое представленіе, что каждый дай можетъ, по мѣрѣ само-
совершенствованія, чистоты познаванія и дѣйствій, стать имамомъ,
натпкомъ, зиждителемъ, наконецъ творцомъ, высшимъ божествомъ,—
извѣстное воззрѣніе буддистовъ, легко вытекающее пзъ принциповъ
___294____
абсолютнаго пантеизма. Когда такимъ образомъ была совершенно сгла-
жена разница между божескимъ и человѣческимъ естествомъ, легко
уже усвоивались истины девятой, высшей степени. Но ученію этой
послѣдней всѣ религіозныя воззрѣнія должны быть разсматриваемы
какъ смутныя представленія о сущности вещей, подтверждающія одну
только вѣчность матеріи. Потому можно было считать и всѣ догматы
степеней лишь аллегорическими. Такъ, напримѣръ, вторичное прише-
ствіе махдія въ дѣйствительности состоитъ только въ познаваніи ис-
ходившей отъ него истины и въ распространеніи его ученія среди че-
ловѣчества. Что же касается всѣхъ остальныхъ пророковъ, были они
простые, часто ошибавшіеся люди, слѣдовательно проповѣдываемые
нѣкогда пмп религіозные и нравственные законы нисколько не обя-
зательны для посвященнаго. По аналогіи съ новымъ временемъ такіе
принципы смѣло можно назвать нигилистическими.
‘ Человѣкъ, который могъ придумать такое діавольски искусно со-
ставленное ученіе, клонящееся къ систематическому подрыву какого
угодно мало-мальски нѳ твердаго подобно скалѣ религіознаго убѣжденія,
былъ, по всей вѣроятности іібдуллаіібнъ Меймунъ; съ нимъ мы встрѣ-
чались уже и прежде прп изложеніи офиціальнаго ученія измаили-
товъ, какъ съ помощникомъ махдія. Отецъ его былъ, персіянинъ,
родомъ изъ Мидіи. Должно быть, какъ и сынъ, былъ онъ по профессіи
глазной докторъ, притомъ вольнодумецъ (зендикъ, т.. II, стр. 185 . 186),
который воспиталъ своего сына въ томъ же направленій и притомъ
вдохнулъ въ него непримиримую ненависть ко всему арабскому. И вотъ,
чтобы дать пищу своей ненависти, а въ то же время пріобрѣсть для себя
и своихъ потомковъ блестящее положеніе, сталъ онъ принимать ревно-
стное участіе въ шіитской пропагандѣ въ Хузистанѣ; мало-по-малу
распространялось его вліяніе среди измаилптовъ, доселѣ повидимому
безобидныхъ. Между нпмп-то и удалось ему постепенно ввести корен-
ное преобразованіе шіитскаго вѣроученія и обезпечить самому себѣ
безусловную и ревностную привязанность, посредствомъ искусно рас-
пространяемаго упованія на великую будущность махдія. Его дай
исходили весь Хузистанъ и сосѣдніе округа, вербуя безчисленное
множество прозелитовъ. Правительство вскорѣ однако обратило все
свое вниманіе на эту пропаганду; Абдулла долженъ былъ бѣжать и посе-
лился въ маленькомъ городкѣ Саламіѣ (Саламиніасѣ древнихъ), вблизи
Хамата; здѣсь между жителями оказалось много алидовъ, такъ что это
мѣстечко представляло самое подходящее убѣжище для мнимаго шіита.
Но свою измаплитскую пропаганду продолжалъ онъ, а впослѣдствіп
(послѣ 261=874/5) съ его смертью, сынъ его Ахмедъ, не столько въ
этой мѣстности, сколько въ Иракѣ и по всей Персіи, при помощи
дѣятельныхъ своихъ эмиссаровъ. Они успѣли возстановить противъ
____295____
нѳумѣлаго арабско-турецкаго правленія главнымъ образомъ массы по-
коренныхъ націй, арамейцевъ въ Месопотаміи и персовъ по ту
сторону Тпгра. Приблизительно между 250 и 260 (864 . 874) *),
гросмейстеръ пзмаплитовъ. Абдулла, выслалъ снова въ окрестности
Куфы, этого стариннаго шіитскаго гнѣзда, одного пзъ своихъ дай,
по имени Хуссейна Аль-Ахвазія **). Хуссейнъ познакомился здѣсь, не-
подалеку отъ одного небольшого мѣстечка, съ крестьяниномъ арамей-
цемъ, по имени Хамяаномъ. Его земляки, продолжавшіе еще говорить
по-спрійскп, прозвали за изуродованныя болЬзнью черты лица,
Курматомъ «безобразнымъ лицомъ», а арабы переиначили кличку въ
«Карматъ». Измаилитскій эмиссаръ суъмѣлъ его ловко одурачить сво-
имъ витіеватымъ краснобайствомъ. Былъ это одинъ изъ тѣхъ несча-
стныхъ крестьянъ, безвыходное положеніе которыхъ въ тѣ печальныя
времена мы изобразили схематически въ началѣ этой главы. Зерно
надежды на возможность спасенія благодаря всемогущему заступни-
честву махдія, обѣщаемому дай, пало на хорошо подготовленную почву.
Несчастный ревностно ухватился за послѣдній якорь спасенія. Секта
стала быстро распространяться въ Иракѣ. Послѣ смерти Хуссейна
преемникомъ его въ качествѣ дап сдѣлался Карматъ. Онъ поселился
въ Калвазѣ, предмѣстьи Багдада. Здѣсь онъ поддерживалъ связь съ
однимъ изъ родственниковъ ***) Абдуллы въ восточной Персіи, между
тѣмъ какъ шуринъ его, Абданъ, продолжалъ успѣшно дѣйствовать при
помощи безчисленныхъ -ѳмиссаровъ въ окрестностяхъ Куфы, а нѣко-
торые изъ нихъ, подобно Абу Са’иду Аль Дженнабію, высылались даже
на югъ Персіи. Приверженцевъ секты стали величать карматами,
слѣдуя прозвищу, данному лично Хамдану. Уже въ 277 году (890/1)
они до такой степени размножились п почувствовали свою силу, что
основали на Евфратѣ самостоятельную колонію. Позднѣйшіе историки
разсказываютъ многое о совершенныхъ ими гнусныхъ дѣяніяхъ. По сло-
*) По Саси 264 (873/4), Ехроэё сіе Іа геіщіоп (Іез Г)гпзе8, I, Рагіз 1838. р.
СЬХХІ; не то однако у ЕіІігізЦ е(1. Еій^еі I, 187, 12. Вся исторія возникнове-
нія секты, равно какъ и вышедшихъ изъ нея фатпмпдовъ, дошла до насъ почти
исключительно по суннитскимъ источникамъ. Будучи злѣйшими врагами измаи-
литовъ, писатели эти во многомъ искажаютъ смыслъ событій и вообще нена-
дежны. Я стараюсь выбрать по возможности наиболѣе достовѣрное.
♦*) Т. е. изъ Ахваза, столицы Хузистангц такимъ образомъ человѣкъ этотъ
былъ тоже персіянинъ.
***) «Однимъ изъ его сыновей», такъ говорится въ одномъ арабскомъ извѣ-
стіи—но это могъ быть даже и внукъ. Всѣ данныя, касательно потомства МеЙ-
муна, слишкомъ противорѣчатъ одно другому, такъ что трудно сказать что
либо положительное въ этомъ случаѣ. Я позволю себѣ назвать человѣка пред-
ставляющаго собою личность довольно загадочную, меймунпдомъ. Даже насчетъ
Ахмеда неизвѣстно въ точности, былъ лп онъ сыномъ или внукомъ Абдуллы.
Не входя въ излишнія подробности, будемъ считать его за сына.
296
вамъ лѣтописцевъ—обыкновеннымъ пхъ занятіемъ былъ грабежъ п убій-
ства; общность имущества и даже женщинъ составляли главныя основы
ихъ жизни. Въ отдѣльныхъ подробностяхъ встрѣчаются конечно боль-
шія преувеличенія *), хотя и раньше мы замѣчали рѣзкое коммуни-
стическое направленіе всего этого движенія. Проживавшій въ СаламіЬ,
гросмейстеръ Ахмедъ, сынъ Абдуллы, нашелъ теперь возможнымъ
мало-по-малу отклонять помышленія и надежды вѣрныхъ, всецѣло
устремленныя на таинственнаго махдія и внушить имъ вѣру въ воз-
можность передачи Богомъ пмамата дому Меймуна: для того, чтобы
облегчить успѣхъ пропаганды, онъ сталъ утверждать, что семья его
ведетъ свой родъ отъ А киля, брата Алія. Но ни Карматъ, ни Аб-
данъ, ярые фанатики въ душѣ, и слышать не захотѣли объ этомъ;
они остались при своемъ прежнемъ махдіѣ Мухаммедѣ Понъ Измаилѣ
и порвали всякую связь съ домомъ Абдуллы. .Желая добиться прими-
ренія, Ахмедъ послалъ меймунида, проживавшаго въ восточной Пер-
сіи, къ Кармату, не прервавшему окончательно съ нимъ сношеній.
Когда онъ прибылъ въ Калвазу, то уже не засталъ тамъ Кармата: съ
этого времени о послѣднемъ нигдѣ болѣе нѣтъ и помину **). МеГпп-
нидъ отправился затѣмъ къ Абдану, а когда и этотъ упрямо сталъ
отвергать новыя идеи, повелѣно было одному дап низшей степени, по
имени Зикравейхи, умертвить Абдана. Но большинство карматовъ при-
няли горячо сторону семьи своего покойнаго патрона. АІечи засвер-
кали. Опасаясь мести за смерть Абдана, Зикравейхи скрылся куда-то,
а меймунидъ удалился снова въ восточную Персію. Зикравейхи между
тѣмъ послалъ тайкомъ своихъ сыновей Яхью, Хуссейна и Алія, съ нѣ-
которыми другими преданными ему лично карматами къ бедуинамъ пзъ
племени Кельбъ, кочевавшими въ Сирійской пустынѣ, имѣя въ виду
подготовить себѣ и своимъ новое убѣжище въ другой провинціи.
Посланные стали здѣсь проповѣдывать снова во имя махдія Мухам-
меда. Нмъ удалось вскорѣ склонить многихъ изъ Бену-Аль-Уллейсъ.
части племени Кельбъ (288=901). Складывался такимъ образомъ но-
вый центръ карматовъ рядомъ съ основаннымъ раньше въ 286 году
♦) Весьма характерно то обстоятельство, что одинъ пзъ самыхъ достовѣрныхъ
позднѣйшихъ историковъ (Ибнъ Аль-Асиръ VII. 311) весьма простодушно сооб-
щаетъ, что намѣстникъ Куфы не находилъ никакого повода предпринять какія
либо строгія мѣры противъ карматовъ и наложилъ только на впхъ особую дань
въ 278 году (&91/2). Люди же богобоязненные, возмущенные принципами, проповѣдуе-
мыми сектой, послали доносъ въ Багдадъ, но правительство съ своей стороны не
находило причины обратить на это дѣло особое вниманіе и оставило жалобу безъ
послѣдствій.
**) Весьма вѣроятно, что по повелѣнію гросмейстера, онъ былъ устраненъ, равно
какъ и Абданъ, а впослѣдствіи и Абу Саидъ за свое дерзкое ослушаніе и вообще
выказанное ими неповиновеніе главѣ секты.
297
(899) въ Бахрейнѣ Лбу Са’вдомъ. Тѣ и другіе начали дѣйствовать,
самостоятельно, ибо гросмейстеръ секты въ Саламіѣ, которому весьма
важно было бы конечно принять личное участіе въ готовящемся дви-
женіи, возникавшемъ въ непосредственномъ сосѣдствѣ съ Сиріей, не-
задолго передъ тѣмъ собрался покинуть настоящее постоянное мѣсто-
пребываніе, чтобы посвятить себя въ отдаленномъ, но многообѣщаю-
щемъ пунктѣ отважному п великолѣпному по послѣдствіямъ предпріятію.
АІы не знаемъ собственно, въ которомъ году умеръ Ахмедъ Пбнъ
Абдулла; главенство надъ сектой перешло къ одному изъ его племян-
никовъ *), Саиду, сыну Хуссейна, дальнему родственнику Абдуллы.
Когда онъ вступилъ въ управленіе, то оказалось, что въ 288 году
(901), кромѣ Ирака, Сирійской пустыни и Бахрейна, особенно дѣя-
тельная пропаганда шла еще въ четвертомъ пунктѣ. Она началась соб-
ственно за много лѣтъ раньше, но теперь окончательно созрѣла' и
подавала большія надежды. Лѣтъ двадцать тому назадъ, въ 268 году
(8г 1/2) Ахмедъ Пбнъ Абдулла совершилъ паломничество ко гробу
Хуссейна въ Кербела, съ намѣреніемъ пропагандировать лично дѣло
пзмаилитпзма среди ревностныхъ шіитовъ, обыкновенно собиравшихся
тамъ во множествѣ. Одинъ богатый человѣкъ изъ Іемена (южной Ара-
віи), совершавшій въ то же самое время поклоненіе въ этомъ святомъ
мѣстѣ, увлекся новыми идеями в забралъ вмѣстѣ съ собой на родину
одного пзъ дай Ахмеда, по имени Пбнъ Хаушёба. Насколько почва
оказалась благопріятной для воспріятія этого ученія, можно судить по
одному еще раньше нами сообщенному факту, что въ 288 г. (901)
одинъ алидскій претендентъ на первыхъ же порахъ успѣлъ овладѣть,
хотя на короткое время, Сана, столицей этой провпнпіи. Маленькія
алидскія княжества вознпклп преимущественно во многихъ гористыхъ
мѣстностяхъ Іемена, тамъ гдѣ большинство жителей были зейдиты.
Княжества эти игнорировали аббаспдскихъ намѣстниковъ, онп частью
существуютъ и понынѣ. Не удивительно поэтому, что и пзмаплиты
быстро расплодились въ округѣ, охваченномъ издавна пропагандой
алидовъ. Пбнъ Хаупіебу посчастливилось. Окруженный значительнымъ
числомъ поклонниковъ, онъ вскорѣ былъ въ состояніи самостоятельно вы-
сылать проповѣдниковъ всюду, гдѣ только возникало общее недовольство
правительствомъ и обѣщало нѣкоторый успѣхъ вражьимъ замысламъ.
Памъ уже извѣстно, что изо всѣхъ областей, въ которыхъ господство-
валъ исламъ, арабское владычество оказывалось слабѣе всего въ сѣ-
верной Африкѣ. Начиная съ области Китама (т. П, стр. 247), бер-
беры стали совершенно независимыми, да и остальныхъ, жившихъ да-
Или же двоюродному брату а по другимъ источникамъ даже внуку. Въ
этомъ послѣднемъ случаѣ между правленіемъ Ахмеда и Са’ида долженъ былъ зани-
мать постъ гросмейстера отецъ его.
298
дѣѳ на востокѣ, стоило арабамъ большихъ усилій сдерживать въ по-
виновеніи. Не разъ также приходилось намъ видѣть, съ какимъ вооду-
шевленіемъ встрѣчали берберы каждое доходившее до нихъ религіоз-
ное движеніе (т. П, стр. 129- 177), принимавшее въ то же
время окраску политической оппозиціи. Ибнъ Хаушебъ поступилъ
поэтому весьма умно, жотправивъ въ началѣ семидесятыхъ годовъ
(въ 885) нѣсколькихъ дай въ Африку. Они поселились среди племени
Кптама, но вели пропаганду недолго; спустя нѣсколько лѣтъ всѣ они
скончалпсь. Въ концѣ 279 (въ началѣ 893) посланъ былъ туда же,
по распоряженію того же Ибнъ Хаушеба, измаилптскій эмиссаръ Абу
Абдулла, по прозванію Аш-Ші’ій, «шіитъ». Воспользовавшись искусно,
по примѣру многихъ другихъ эмиссаровъ, временемъ мекканскаго
паломничества, онъ успѣлъ въ Меккѣ сойтись съ двумя берберами пзъ
племени Кптама. Очаровавъ ихъ своей лицемѣрной набожностью, вмѣстѣ
съ берберами отправился и онъ къ нимъ на родину. Прибывъ на мѣ-
сто, измаилитъ энергически повелъ свою агитацію начиная съ 280
(893) *); преодолѣвая вначалѣ нѣкоторыя трудности, мало-по-малу
онъ обратилъ все племя въ ярыхъ измаилптовъ. Когда же свирѣпый
аглабидъ Ибрахимъ П, по повелѣнію халифа Му'тадпда, отрекся въ
289 (902) Ътъ власти, побуждаемый впрочемъ къ этому шагу отча-
сти и возникшимъ уже явно среди Китймы движеніемъ, берберы
дѣйствительно возстали, подъ предводительствомъ этого самаго
Ші’ія. При первомъ извѣстіи о предстоящемъ важномъ событіи на
западѣ, покинулъ Саламію и Са’идъ, гросмейстеръ измаилитовъ; онъ
направился прямо на Фустатъ, чтобы быть поближе къ театру начи-
навшейся борьбы. Но этотъ человѣкъ, попавъ въ Египетъ какъ разъ
въ пору всеобщей смуты, къ концу владычества Тулунидовъ, разгу-
ливавшій въ большомъ городѣ никѣмъ не замѣчаемый, подъ привыч-
ной измаилптамъ маской купца, не былъ уже болѣе Са’идомъ, потом-
комъ персидскаго глазного врача Меймуна. Онъ сразу превратился въ
*) Я придерживаюсь положительно этой даты (йе 8асу, Ехровб сіе іа геіі^іоп
Дев Впігев, I, стр. ССЬѴШ), не обращая никакого вниманія на опроверженія Фур-
неля (Ьез ВегЬегв, II, стр. 53). Нельзя же допустить, чтобы Ибнъ Хаушебъ не
пожелалъ въ теченіе долгаго времени по смерти первыхъ эмиссаровъ предпринять
новой попытки*, также и промежутокъ между Раби I 288 (мартъ 901), времени прибы-
тія къ Кптймомъ Аш-Ші’ія по источникамъ Фурпеля, и во всякомъ случаѣ.несомнѣн-
номъ отъѣздѣ Са’пда пзъ Саламіи въ первой половпнѣ 289, надо сознаться, слиш-
комъ коротокъ для полнаго обращенія племени Кптама и увѣдомленія въ то же
время объ этомъ важномъ событіи въ СаламІЕо. Невозможно также объяснить, какъ
это дѣлаетъ Фурнель (II, 67), что Са’идъ покинулъ свое мѣстожительство мзъ опа-
сенія преслѣдованія его мѣстными властями. Почему же, если это такъ, онъ не
отправился гораздо ближе, подъ покровительство сыновей Зикравейхи?
299
личность извѣстную, знаменитую, въ Убейдуллу *), сына Мухаммеда, пря-
мого потомка алпда Джа’фара. Стало быть онъ преобразился сразу въ
ыахдія Мухаммеда,«сокровеннаго имама»,въ него воплотился духъ божій
преемственно, отъ предковъ. Въ лицѣ его выступалъ наконецъ открыто—
давно ожидаемый имамъ и махдій. Теперь дерзновенные потомки Мей-
муна начинаютъ вести свой родъ уже не только отъ брата Алія, какъ
это утверждали они при началѣ возникновенія карматовъ, а отъ са-
маго зятя пророка и слѣдовавшихъ за нимъ священвыхъ имамовъ.
И безсовѣстные обманщики со своими мѣдными лбами такъ увѣренно
отстаивали свои права, что и по сіе время нѣкоторые западные уче-
ные находятся подъ впечатлѣніемъ большого сомнѣнія. А что ежели
въ самомъ дѣлѣ все, что наговорили суннитскіе историки про эту
семью, лишь выдумка, измышленная на пользу ихъ исконныхъ вра-
говъ, аббасидовъ? Придется въ такомъ случаѣ признать въ лицѣ этихъ
фатимпдовъ, какъ они величаютъ себя по имени своей прабабки Фа-
тимы, супруги Алія и дочери пророка (т. I, стр. 135), кровныхъ по-
томковъ Алія. Но я никакъ не могу раздѣлять эти воззрѣнія въ виду
весьма вѣскихъ данныхъ **) и буду неуклонно считать махдія Убеп-
*) «Рабинъ* (т. е. смиреннѣйшій слуга) божій.
**) Достаточно будетъ, я полагаю, привести слѣдующія соображенія. Конечно
утвержденіе де Саси (Ехройё I. стр. ССХЫХ), изложенное по свойственной ему
манерѣ безусловно, что египетскій писатель Макрпзп совершенно правъ, не при-
давая нпкакого значенія объясненіямъ аббасидовъ и ихъ приверженцевъ, въ сущ-
ности довольно основательно. Въ интересѣ аббасидскпхъ халпфовъ положимъ было
уронить насколько возможно въ общественномъ мнѣніи фатпмпдскихъ конкурентовъ,
не пренебрегая при этомъ даже подлогомъ. Но вѣдь историческое существованіе
Абдуллы Ибнъ Меймуна подтверждается уже тѣмъ, что независимо отъ занимаемаго
пмъ въ системѣ ученія измаплитовъ мѣста помощника седьмого натика (де Гуе, Мега.
8111 Іев Сагтаіез, стр. 73), онъ почитался нисколько не менѣе и въ средѣ позднѣйшихъ,
а въ общихъ чертахъ одинаковыхъ съ пзмаплптами по воззрѣніямъ, друзовъ (бе Басу.
Ехрозё I, стр. 35). А эти послѣдніе, какъ обоготворявшіе фатпмпда Хакима, могутъ счи-
таться въ данномъ случаѣ безъ всякихъ оговорокъ достовѣрнымп свидѣтелями. Трудно
разрѣшимую дилемму выбора между потомками персидскаго глазного врача Меймуна
и предполагаемымъ поколѣніемъ пророка они обходятъ очень просто, признавая тоже
и Меймуна происходящимъ отъ Алія, что положительно невозможно. Изъ этого вы-
текаетъ неопровержимое положеніе, что офиціальная генеалогія фатпмпдовъ, а слѣ-
довательно и самое происхожденіе ихъ отъ Алія—чистѣйшая поддѣлка. Ибо сами
изобрѣтатели подлога не рѣшились пріобщить сюда же имени Меймуна и такимъ
образомъ становятся въ самое рѣзкое противорѣчіе съ предапіямп друзовъ, пнымп
словами, со своими же едпповѣрцамп. Этп же послѣдніе въ данномъ случаѣ согла-
суются въ самомъ существенномъ съ аббаспдскпми показаніями (ср. также Абуль-
махёспнъ II, 445, 2). Ие Басу (ССЫ) приводить также, что взгляды Макрнзія тѣмъ
болѣе кажутся ему основательными, что для настоящихъ алидовъ, въ случаѣ если бы
Убейдулла былъ дѣйствительно обманщикомъ, было бы насущною потребностью
сорвать съ него маску, дабы чрезъ это расчистить самимъ себѣ дорогу къ власти.
Пользуясь данными, почерпнутыми изъ недавно обнародованныхъ новыхъ источ-
300
дуллу тѣмъ, чѣмъ онъ и былъ на самомъ дѣлѣ—безсовѣстнымъ, но
счастливымъ обманщикомъ. Съ меньшимъ еще правомъ, чѣмъ даже
Аббаспды къ концу правленія Омайядовъ онъ воспользовался име-
немъ алидовъ, чтобы самому ловчѣе усѣсться на выкраденномъ имъ
такимъ путемъ тронѣ. II все это удалось ему обработать въ теченіе
какихъ нибудь нѣсколькихъ лѣтъ. Пусть теперь припомнитъ чита-
тель (т. П, стр. 251), какъ послѣ возстанія племени Китама, отце-
убійца аглабидъ Зіядетъ-Алла Ш самъ же приложилъ посильное ста-
раніе расчистить для революціи путь къ побѣдѣ. Въ то время какъ
Абу Абдулла Аш-Ші’ій все приближался постепенно къ Раккадѣ,
прокладывая себѣ дорогу рядомъ кровопролитныхъ стычекъ съ ара-
бами, Убейдуллѣ, къ концу владычества Тулунидовъ, становилось
опаснымъ оставаться въ Египтѣ. Между тѣмъ «махдій» не могъ ни-
коимъ образомъ появиться среди берберовъ раньше окончательнаго
изгнанія аглабидовъ: спасителю міра нельзя же было подвергать себя
риску хотя бы временнаго пораженія. Иное дѣло его полководецъ—
за неудачей тому предстоялъ только шансъ возстановить свой
престижъ, но пророкъ долженъ считаться всегда непобѣдимымъ.
Поэтому Убейдулла пустился въ весьма опасное путешествіе чрезъ
занятую еще аглабидами страну и укрылся инкогнито въ Спджпль-
нпковъ, мы можемъ теперь положительно утверждать, что въ этомъ направ-
леніи со стороны алидовъ дЬлаемы были дѣйствительно различнаго рода по-
пытки. Вѣдь единственно только послѣ укрѣпленія въ Егпптѣ своего господ-
ства насильственнымъ путемъ, Му’ыззу, удалось благоразумной щедростью привя-
зать къ себѣ алпдовъ; да здѣсь и не было для нихъ никакого смысла вооружаться
противъ благожелательствующаго принца; было бы это только на руку однимъ аб-
басидамъ и карматамъ (приводимый же у'ХѴизІепГеМ, бевсЬісЬіе (іег Еаіішійеп-СЬа-
ІіГеп, СоеШпдеп, 1881, стр. 119, анекдотъ, неоспоримо аббасидской фабрикаціи).
Также идриспды въ западной Африкѣ считали болѣе выгоднымъ на первыхъ же
порахъ дружпть съ фатпмпдами, весьма умно и предупредительно протянувшими имъ
руку. Но въ Сиріи мы видимъ уже не то. Приживавшіе здѣсь алиды попытались
охранить своп права, вскорѣ потерпѣвъ, положимъ, неудачу (ХѴйзІепСекІ, стр. 122).
Покровительствуемые бундами, они неоднократно протестовали въ Багдадѣ про-
тивъ дѣйствительности фатпмидской генеалогіи (ХѴйзіепГекІ, стр. 143. 197. 237).
Тѣмъ еще болѣе невѣроятнымъ представляется второстепенное отчасти хотя и до-
пустимое предположеніе, что меймунпды работали съ самоотверженной предан-
ностью вначалѣ не дли себя, а для алидовъ, и только въ рѣшительный моментъ отсту-
пились отъ нихъ. Если даже не принимать въ расчетъ совершенно положитель-
ныхъ преданій друзовъ, это невозможно уже потому, что сынъ Зикравейхи, какъ
мы это увидимъ впослѣдствіи, тотчасъ же по отъѣздѣ УбеЙдуллы изъ Саламіи, при-
нялъ самъ титулъ махдія. Алиды никогда не были настоящими руководителями
движенія. Это станетъ совершенно яснымъ изъ слѣдующаго факта. По взятіи Са^
ламіи карматамп произведена была между жившими въ городѣ хашимитами, т. е. али-
дами страшная рѣзня по приказанію Хуссейна Ибнъ Зикравейхи (Ибпъ Аль-Асиръ,
VII, 362, 17).
301
масѣ (т. П, стр. 247), гдѣ никто пзъ Бену Мидраръ и не подозрѣ-
валъ о его присутствіи между ними (292=905). Позже, его заклю-
чили даже въ темницу (вѣроятно къ концу 295 пли началу 296=908).
Но Ші’ій одерживалъ быстро побѣду за побѣдой. Онъ занялъ поки-
нутую Зіядетъ-Аллой Раккаду (1 Раджабъ 296=26 марта 909), за-
тѣмъ потянулся на западъ и овладѣлъ Тахертомъ, столицей Бену Ру 
стемъ (т. П, стр. 247) а наконецъ послѣ короткой борьбы съ вой-
сками Мидраритовъ 7 Зу'ль Хиджжы 296 (27 августа 909) вступилъ и
въ Сиджильмасу. Освобожденный пзъ своего заточенія, Убейдулла торже-
ственно вступилъ теперь въ Раккаду 29 Раби П 297 (15 января
910). Немедленно же принялъ онъ офиціально титулъ Аль-Махдія
(т. П, стр. 124 прим.) и «повелителя правовѣрныхъ», какъ законный
имамъ и халифъ. Абонентамъ пришлось поневолѣ мириться съ возник-
новеніемъ на ряду съ ними халифата Фатимидовъ, притомъ съ та-
кими широкими притязаніями на исключительное владычество.
Какъ расправились другъ съ другомъ оба эти могучіе конкурента,
будетъ изложено въ послѣдней главѣ этой книги. Вернемся теперь
снова къ сыновьямъ Зикравейхи. Одинъ пзъ нихъ, Яхья, принялъ на-
чальство надъ бедуинами, примкнувшими къ карматамъ. Вскорѣ при-
соединились къ нему же многіе и изъ Ирака. Дѣло въ томъ, что про-
живавшіе тамъ карматы возбудили противъ себя гнѣвъ правитель-
ства за совершаемые ими безпрестанные грабежи и убійства. Войска
Мѵ тадида вскорѣ разогнали скоппща мятежниковъ, и они перекочевали,
забывая умерщвленіе Абдана, къ своимъ соумышленникамъ бедуинамъ.
Теперь и Яхья Ибнъ Зикравейхи вздумалъ выдавать себя тоже за алида,
повелѣлъ величать себя Ашъ-Шейхъ «старѣйшій» и провозгласилъ,
что верблюдъ, на которомъ онъ возсѣдаетъ, ступаетъ по божьему пути,
подобно тому какъ шествовала во времена Мухаммеда верблюдица Касва
(т. I, стр. 104). II сталъ новый «пророкъ» морочить людей, увѣряя всѣхъ,
что у него въ разныхъ мѣстахъ разставлено до 100.000 воиновъ,
что они ждутъ отъ него только перваго сигнала, и тому подобное.
Успѣхъ какъ бы спѣшилъ оправдать его безграничную самоувѣрен-
ность. Вблизи Куфы, а затѣмъ при Раккѣ онъ разогналъ въ 289 п
290 (902) войска, высланная противъ него сначала Му’тадидомъ, а по
смерти халифа (Раби II 289=апрѣль 902) сыномъ и преемникомъ его,
Муктафи, и наконецъ проникъ въ 290 (903) въ Сирію. Тамъ управ-
лялъ именемъ ту лу вида Хару на турокъ Тугджъ, отецъ Пхшпда. Два
раза подъ рядъ карматы жестоко разбивали намѣстника, а когда на-
конецъ подошло къ нему на подмогу сильное египетское войско, въ
первой же стычкѣ Яхьн палъ. Но братъ его, Хуссейнъ, заступилъ его
мѣсто и довершилъ новое пораженіе намѣстника. II этотъ карматъ
сталъ тоже утверждать, что онъ потомокъ Алія, по пменп Ахмедъ.
302
Вскорѣ же онъ принялъ титулъ имама, а впослѣдствіи даже сталъ
величаться махдіемъ. Во всякомъ случаѣ Хуссейнъ поступалъ такъ съ
согласія самого гросмейстера измаилитовъ, Убейдуллы, который глав-
нымъ образомъ хлопоталъ объ устраненіи вмѣшательства халифа въ
борьбу Абу Абдуллы съ аглабидами, и сильно разсчитывалъ на эту
серьезную диверсію карматовъ. Подчиненные прозвали Хуссейна—
сахибъ ашъ-шаматъ «человѣкъ съ отмѣтиной». Онъ имѣлъ на лицѣ
пятно, почитаемое карматами за несомнѣнный, признакъ его правъ на
имаматство *). Во многихъ сраженіяхъ Тугджъ снова былъ побитъ,
и наконецъ шайки бунтовщиковъ осадили его въ Дамаскѣ. На этотъ
разъ намѣстникъ успѣлъ откупиться, а карматы потянулись на сѣ-
веръ, опустошая по дорогѣ всю страну. Ими были разграблены го-
рода Химсъ, Хамйтъ, Ма’арра, Баальбекъ, Саламія. Тѣхъ, кто осмѣ-
ливался имъ сопротивляться, немилосердно умерщвляли, а женъ и дѣ-
тей забирали съ собой. Бедуины возликовали, отовсюду стекались онп
сюда изъ сирійской пустыни, толпы карматовъ росли, а муки несчаст-
наго населенія множились. Энергическій Муктафи не могъ глядѣть
спокойно на эти ужасные кровавые распорядки; становилось слишкомъ
ясно, что тулунидаыъ не справиться съ бунтовщиками и властелинъ самъ
двинулся въ Сирію съ значительнымъ войскомъ. Вначалѣ сыну Зикра-
вейхи удалось внезапнымъ натискомъ разсѣять у Халеба авангардъ
халифа, предводимый Абу’ль Агарромъ. Но вскорѣ нестройныя толпы
ложнаго махдія были вытѣснены постепенно изъ завоеванной ими страны
совокупными, хорошо направленными дѣйствіями генераловъ халифа
и тулунида. Не обошлось при этомъ конечно безъ ожесточенныхъ
упорныхъ стычекъ. Наконецъ 6 Мухаррема 291 (29 ноября 903) Му-
хаммедъ Ибнъ Сулейманъ нанесъ бунтовщикамъ при Хаматѣ рѣши-
тельное пораженіе. Разбитыхъ карматовъ энергически преслѣдовалъ
Хуссейнъ Ибнъ Хамданъ, и его усилія увѣнчались плѣненіемъ «чело-
вѣка съ отмѣтиной» вблизи Евфрата. Главу карматовъ препроводили
въ Багдадъ. Здѣсь 13 Раби I 291 (3 февраля 904), его подвергли
вмѣстѣ съ двумя сообщниками жесточайшей казни. По карматы все
еще не успокопвалпсь окончательно. Войска Муктафи подъ предво-
дительствомъ Мухаммеда Ибнъ Сулеймана, направленныя теперь на
Египетъ, изгнали оттуда окончательно тулунидовъ (292—905). Но
вскорѣ же, благодаря ужасному своеволію солдатчины, почтп вся
страна снова возмутилась (конецъ 292—начало 906) и почти весь
Египетъ отложплся отъ халпфа. Большинство военныхъ сплъ хали-
фата послано было для усмиренія этой провинціи, а въ Сиріи въ то
же время вспыхнулъ старинный мятежъ, раздуваемый третьимъ сы-
*) Ср. «печать пророчества» у Мухаммеда (т. I. стр. 103).
303
номъ Зикравейхи, Аліемъ (293=начало 906). Бедуины впрочемъ не
успѣли еще забыть преподанной имъ слишкомъ недавно острастки и,
какъ кажется, число приверженцевъ кармата было не настолько зна-
чительно, чтобы онъ могъ рѣшиться на упорное сопротивленіе. При
первомъ же появленіи Ибнъ Хам'іана съ небольшимъ отрядомъ, мя-
тежники быстро разсѣялись. Нѣкоторые изъ нихъ со свопмъ предво-
дителемъ удалились въ Іеменъ къ Ибнъ Хаушебу *). Значительное та-
кимъ образомъ усиленіе мѣстныхъ силъ карматовъ поощрило послѣд-
няго къ болѣе широкимъ предпріятіямъ. ГІ дѣйствительно, въ томъ же
самомъ году измаилиты овладѣваютъ Сан'ой и другимп городами. Но
продержаться въ этомъ далеко выдвигавшемся пунктѣ они не могли
долго. Населеніе не особенно-то сочувствовало ихъ еретическому уче-
нію и вскорѣ возмутилось противъ новыхъ своихъ властелиновъ. Мя-
тежники вынуждены были снова очистить главный городъ и отступить
въ наиболѣе отдаленный уголокъ провинціи. А между тѣмъ движеніе
въ Сиріи снова возобновлялось и принимало теперь довольно широ-
кіе размѣры. Старикъ Зикравейхи, который вѣроятно руководилъ изъ
своего тайнаго убѣжища и прежними возстаніями по порученію Убей-
дуллы, выступаетъ теперь по отстраненіи трехъ его сыновей снова,
но болѣе рельефно и уже на передній планъ. Предпринятый Аліемъ по-
ходъ безъ достаточной быть можетъ подготовки возобновляется съ болѣе
прочной организаціей. На первыхъ же порахъ удается мятежникамъ
сманить на свою сторону бедуиновъ кельбитовъ. Подъ предводитель-
ствомъ Абу Ганпма они заливаютъ ’опять, въ союзѣ съ настоящими
карматами, часть Сиріи, всюду грабя; на этотъ разъ опустошаются
области на востокѣ отъ верхняго Іордана вплоть до Дамаска. Когда
изъ Ирака подоспѣлъ Хуссейнъ Пбнъ Хамданъ съ правительственными
войсками, проворные бедуины моментально разсыпались въ разныя
стороны и, прежде чѣмъ войска успѣли ихъ нагнать, снова разграбили по
дорогѣ Хитъ на Евфратѣ.Наконецъ предводимое Исхакомъ Пбнъ Кундад-
жикомъ войско настигло пхъ на мѣстѣ ихъ обычной кочевки въ пустынѣ.
Долѣе они уже не были въ состояніи сопротивляться, а потому бедуины
выдали головой Абу Ганпма и пхъ оставили въ покоѣ (293=906). Спра-
виться съ иракскими карматами было немного потруднѣе. Теперь вы-
ступаетъ на сцену лично самъ Зикравейхи, принимаетъ титулъ пмама,
предоставляя другому военное командованіе надъ толпою многочи-
*) То обстоятельство, что тотъ же самый Попъ Ха}інебъ, который вмѣстѣ съ
шіитомъ Абу Абдуллой сочинилъ миссію УбеЙдуллы среди берберовъ, теперь при-
нимаетъ сына Зикравейхи, пѳ будетъ ли напдучгнпмъ доводомъ, что даже послѣ отъ-
ѣзда Убейдуллы пзъ Саламіи сирійскіе п иракскіе карматы продолжали по преж-
нему считать себя въ нѣкоторомъ родѣ за его подчиненныхъ, т. е. были именно
въ такихъ къ нему отношеніяхъ, какъ мною представлено нѣсколько выше.
304
елейныхъ и отчаянныхъ мятежниковъ. Въ окрестностяхъ Куфы ста-
новилось, начиная съ Зу’ль Хиджжы 293 (сент.—октябрь 906) далеко
не безопасно, мятежники осмѣливаются даже проникать въ самый го-
родъ. А когда, вскорѣ затѣмъ въ Мухарремѣ 294 (октябрь—ноябрь 906),
потянулись обратно иракскіе и хорасанскіе караваны пилигримовъ
изъ Мекки, карматы стали подстерегать ихъ на окраинѣ пустыни. За-
вязались жаркія схватки, цѣлыя побоища—богомольцы не осмѣлива-
лись въ тѣ смутныя времена пускаться въ дальній путь не вооружен-
ные съ ногъ до головы. Мятежникамъ однако удалось, частью благо-
даря пущенному ими въ ходъ вѣроломству, умертвить большин-
ство не только мужчинъ, но и женщинъ, а остальныхъ увлечь съ
собой въ видѣ добычи. Число убитыхъ достигало во всякомъ слу-
чаѣ многихъ тысячъ *). Давно уже пора было положить конецъ всѣмъ
этимъ безчиніямъ. Муктафи выслалъ противъ мятежниковъ сильное
войско подъ предводительствомъ турецкаго генерала Васгіфа младшаго,
сына Сувартекина. Поблизости Куфы полководецъ настигъ самого Зи-
кравейхи. Карматы дрались съ такимъ ожесточеніемъ, что первый день
кончился для обѣихъ сторонъ безъ всякихъ результатовъ. Когда же
на другой день палъ смертельно раненый Зикравейхи, мятежники обра-
тились въ бѣгство (Раби I, 294=дек. 906 или янв. 907). Хотя тай-
ная организація карматовъ несомнѣнно продолжала и далѣе суще-
ствовать, но съ этихъ поръ сирійско-иракская отрасль ея если и не
была подавлена окончательно, уже не рѣшалась болѣе въ теченіе дол-
гаго времени производить здѣсь массовыя неистовства. Трудно ко-
нечно уловить настоящую причину этого временного затишья. Насту-
пило оно отчасти вслѣдствіе одержанныхъ правительственными вой-
сками побѣдъ, а еще скорѣе, какъ кажется, благодаря рѣшительному
повороту успѣшныхъ дѣйствій Ші’ія въ сѣверной Африкѣ. Въ связи
съ непрекращавшимися волненіями въ Египтѣ, Убейдуллѣ казались
безполезными дальнѣйшія жертвы въ восточныхъ провинціяхъ въ виду
положительной удачи похода противъ аглабидовъ. Задачу же ослаб-
ленія халифата при помощи безпрерывныхъ на него нападеній для
подготовки возможности позднѣйшаго завоеванія Египта фатпмидами
взяли на себя отнынѣ карматы Бахрейна. Въ своей неприступной по-
зиціи за буграми арабской пустыни, они обладали несравненно болѣе
прочнымъ военнымъ базисомъ, нежели ихъ единовѣрцы, проживавшіе
въ Сиріи или же въ Иракѣ.
Упоминаемый нами раньше Абу Са’идъ и его приверженцы, о первыхъ
успѣхахъ которыхъ при Му’тадидѣ мы говорили уже выше, были неоспо-
*) Передъ нападеніемъ карматовъ насчитывалось, какъ утверждаютъ, пилигри-
мовъ въ трехъ караванахъ 20.000 человѣкъ. Быть можетъ это нѣсколько и пре-
увеличено, но добрую половину этого числа во всякомъ случаѣ они могли имѣть.
303
римо карматами. Самъ Абу Саидъ былъ посланъ въ Персію Курматомъ
главнымъ дай Ирака, а исчезновеніе послѣдняго и умерщвленіе Абдана
возстановило и его противъ гросмейстера измаилитовъ, проживавшаго
въ Саламіи. Но личныя его цѣли, клонящіяся къ основанію самостоя-
тельнаго владычества въ Бахрейнѣ, какъ разъ совпадали съ видами
УбейдулАр. пожелавшаго связать руки аббаспдамъ именно въ этомъ
направленіи. II эта связь взаимныхъ выгодъ установилась до такой
степени прочно, что пока нельзя было и ждать никакихъ измѣненій
въ этихъ отношеніяхъ. II вотъ, пользуясь тѣмъ, что войска Муктафи
заняты были многотрудной борьбою съ Зикравейхи п его сыновьями,
Абу Са’идъ прибралъ постепенно къ своимъ рукамъ весь округъ Ба-
хрейнъ. Удалось было находившимся въ этой провинціи сторонникамъ
правительства еще разъ занять Катифъ въ 290 (903), но это былъ
лпшь временной успѣхъ. Съ одной стороны виды на освобожденіе изъ
подъ строгой ферулы халифа, а также и самое ученіе пзмаилптовъ
въ томъ видѣ, какъ его усвоили карматы, представлялись для бедуи-
новъ: одно—слишкомъ заманчивымъ, а другое — соотвѣтствовавшимъ
ихъ наклонностямъ. Какъ далеко ушелъ самъ Лбу Са’идъ въ степеняхъ
тайной вѣры, намъ ничего неизвѣстно. Но масса карматовъ псповѣ-
дывала во всякомъ случаѣ только офиціальное вѣроученіе, т. е. вообще
признавала махдія и держалась обязательства исполнять все проповѣ-
дуемое его дай, какъ выраженіе божественной воли. ІГ это ученіе
конечно старательно приноравливалось тутъ, на арабской почвѣ, къ
народному характеру. О томъ, что существеннымъ намѣреніемъ главъ
секты было истребленіе арабскаго владычества во всѣхъ странахъ внѣ
Аравіи замалчивалось, понятно, самымъ тщательнымъ образомъ. Вся
полемика направлена была исключительно противъ владычества абба-
сидовъ п суннитской формы ислама; поэтому прилагалось особое ста-
раніе ввести послабленія или даже отмѣнить нѣкоторыя неудобныя къ
исполненію предписанія религіи, дабы чѣмъ нпбудь заслужить распо-
ложеніе народное. Молитва, посты п паломничество объявлены былп
для правовѣрныхъ необязательными, а употребленіе вина и брачные
союзы съ ближайшими родственниками, строго запрещаемые кораномъ
по образцу еврейскаго закона, были отнынѣ разрѣшаемы безъ даль-
нихъ околичностей. Все подобное считалось, понятно, правовѣрными
муслимамп за нѣчто омерзительное и онп находили особое наслажденіе
приписывать карматамъ сверхъ всего этого всевозможныя гадости, и
прежде всего конечно коммунизмъ п общность женщинъ. Послѣднее
во всякомъ случаѣ было чистѣйшей напраслиной, да и первое отно-
силось скорѣе къ раздѣлу добычи, установленному издавна сампмъ Му-
хаммедомъ (т. I, стр. 127). Достойно всяческой похвалы однако то, что
ожно сказать на основаніи весьма скудныхъ свѣдѣній объ истинныхъ
истопи ИСЛАМА, т. іг.	20
3<Яі
отношеніяхъ между карматами. Между ними несомнѣнно царствовало
большое единодушіе, черта совершенно не арабская. Въ особенности
зтпмъ отличались члены совѣта управленія, заступившіе впослѣдствіи
единовластіе даіі. Пхъ демократическія воззрѣнія понравились сразу
же бедуинамъ. Но если это замѣчательное братство не было впкоимъ
образомъ подборомъ разбойниковъ и убійцъ, какими представляли ихъ
позднѣйшіе историки, то все же, судя по приведенному нами и раньше,
а также принимая во вниманіе вообще характеръ бедуина, не имѣющій
ничего общаго съ истинной гуманностью, можно утвердительно сказать,
что въ войнахъ карматовъ много пролито неповинной крови и совер-
шено не одно дикое, вопіющее дѣло. Во всякомъ случаѣ въ первый
разъ послѣ великихъ завоевательныхъ войнъ перваго столѣтія (седь-
мого) своеобразно организованные сыны пустыни снова выказали блестя-
щимъ образомъ превосходство исконной арабской храбрости, сохра-
ненное ими всецѣло надъ изнѣженными горожанами Ирака. Они засѣли
теперь глубокой занозой на цѣлые пятьдесятъ лѣтъ въ живое мясо
багдадскаго халифата. II непрерывныя войны, которыя они вели про-
тивъ правительства, тѣ опустошенія, которыя они произвели въ про-
винціяхъ, содѣйствовали болѣе чѣмъ все остальное—слабость прави-
телей, несогласія между визирями и турецкими генералами—невѣро-
ятно скорому упадку государства, въ той самол формѣ, какъ было
изложено нами въ предыдущей главѣ.
Лѣтъ черезъ десять послѣ 290 (903) весь Бахрейнъ находился уже
во власти карматовъ. Главный городъ провинціи, Хаджаръ, былъ взятъ
послѣ продолжительной осады и разоренъ до основанія. Аль-Ахса (въ
обыкновенномъ, сокращенномъ произношеніи Лахса) стала резиден-
ціей дай до попытки занять также сосѣдніе округа Іеыамы и Оманъ
не имѣвшей пока успѣха. Тѣмъ временемъ гросмейстеръ секты Убей-
дулла вступилъ въ Раккаду какъ махдій и халпфъ. Подобно
Мансуру (т. II, стр. 145 — 147), ему захотѣлось какъ можно
скорѣе устранить человѣка, который собственно доставилъ ему власть
и во главѣ своихъ побѣдоносныхъ берберовъ казался фатимпду слиш-
комъ опаснымъ. Бъ концѣ 298 (911) пали Абу Абдулла Ші'ій и
его братъ Абу’ль Аббасъ, пораженные копьями приспѣшниковъ УбеЙ-
дуллы. Вскорѣ затѣмъ получено было восточными дай отъ страшнаго
своего гросмейстера лаконическое извѣщеніе: «Вы знаете, какое мѣсто
занимали въ исламѣ Абу Абдулла и братъ его Абу’ль Аббасъ. Но
сатана совратилъ ихъ, а я искупилъ пхъ грѣхи мечомъ. Миръ съ вами».
Абу Са’идъ не настолько былъ глупъ, чтобы повѣрить въ виновность
ШПя. Онъ отлично прозрѣлъ манеру обхожденія махдія съ вѣрнѣйши-
ми своими слугами и повернулъ къ нему спиною. За то онъ тоже
палъ отъ руки убійцы (301 = 913/4). Но Убейдулла поостерегся
307____
далѣе вмѣшиваться въ организацію тайнаго союза на востокѣ.
Въ данномъ случаѣ онъ выказалъ какъ бы безпристрастіе, назначивъ
сына убитаго, Абу ТЯхира Сулеймана, старшимъ дай на востокѣ;
благодаря атому карматы остались попрежнему въ подчиненномъ по
отношенію къ нему положеніи.
Можно смѣло назвать Абу Тахира настоящимъ героемъ карма-
тизма. Подобно старинному главѣ хариджитовъ, Катари (т. и, стр.
56,60), онъ предводительствовалъ полчищами вольнолюбивыхъ арабовъ
и походилъ на своего первообраза главнымъ ооразомъ тѣмъ, что увле-
калъ своихъ въ бой и мечомъ и вдохновенно разжигающей военной
пѣснью. Подъ его командою карматы стали пугаломъ для всего халифата.
Пользуясь расположеніемъ даже тѣхъ изъ бедуиновъ, которые прямо не
примкнули къ сектантамъ, Абу Тахиръ съумѣлъ направить ихъ въ 302
(915) на грабежъ каравановъ иракскихъ богомольцевъ. Положимъ, новое
нападеніе карматовъ на Оманъ кончилось неудачей. Зато въ 307 (919/20)
налетѣлъ Тахиръ коршуномъ на Басру, многихъ перекололъ а городъ
разграбилъ. Походъ предпринятъ былъ по повелѣнію Убейдудлы,
собиравшагося сдѣлать нападеніе на Египетъ и желавшаго отвлечь
вниманіе халифа въ другую сторону. Нашествіе повторилось въ
311 (923) и имѣло еще худшія послѣдствія. Побито было пропасть
народѵ, многіе бросились со страха въ рѣку и тоже погибли.
Карматы угнали съ собой массу женщинъ и дѣтей и овладѣли не-
смѣтной добычей. Въ это самое время наступилъ въ Багдадѣ ми-
нистерскій кризисъ (т. II, стр. 230), сопровождаемый тоже ве-
ликими внутренними безпорядками. Въ 312 (924) стали выслѣживать
карматы караваны богомольцевъ и забрали въ полонъ послѣ одной кро-
вавой схватки нѣсколькихъ весьма почтенныхъ личностей, въ числѣ
прочихъ и хамданпда Абу’ль Хейджу. Абу Тйхиръ взялъ съ нихъ
обѣщаніе, что ему будутъ уступлены Басра и Ахвазъ и освободилъ
плѣненныхъ. Когда же обѣщанное пришлось ждать слишкомъ долго,
Карматъ двинулся къ концу года въ новый походъ и дошелъ до Куфы.
Здѣсь разогналъ онъ только что выступпвшій въ Мекку караванъ бо-
гомольцевъ и въ началѣ 313 (925) захозяйничалъ въ городѣ со свой-
ственной ему жестокостью. Весь Иракъ пришелъ въ величайшее смя-
теніе, жители западныхъ кварталовъ Багдада бѣжали за Тигръ. Ни-
чтожный халифъ Муктадпръ и его совѣтчики не знали, что и
дѣлать; никто не осмѣливался болѣе предпринять паломничество
въ Мекку, ни въ этомъ году, нп въ слѣдующемъ. Наконецъ вы-
званъ былъ пзъ Адербейджана саджидъ Юсуфъ, сынъ Мухаммеда.
Цѣлый годъ прошелъ (314=926'7) въ самыхъ тщательныхъ подго_
товленіяхъ, а въ слѣдующемъ (315=927) выступилъ онъ противъ не-
пріятелей По меньшей мѣрѣ вдвое сильнѣйшее правительственное вой-
Г ’	20*
ско было разбито на-голову карматами у Куфы, самъ предводитель по-
палъ въ плѣнъ. Затѣмъ Абу Тахиръ разорилъ Амбаръ, перешелъ Ев-
фратъ и двинулся на Багдадъ. Наскоро собрали Абу ль Хейджа и Му-
нисъ войско въ 40.000 человѣкъ для прикрытія СТОЛИЦЫ; разъ только
осмѣлились войска халпфа напасть на карматовъ съ цѣлью освобож-
денія Юсуфа. Но силы посланнаго отряда оказались недостаточными,
войска былп отброшены, а саджпда умертвили по приказанію Лбу Та-
хира. Напасть на столицу Карматъ все же не посмѣлъ; лишь частью
удавались походы, предпринимаемые имъ въ 316 (928) на нѣкоторые
города, расположенные по Евфрату; жители оборонялись съ муже-
ствомъ отчаянія. За то ему удалось пройтись съ огнемъ и мечомъ по
многимъ округамъ Месопотаміи, а одновременныя возстанія иракскихъ
карматовъ, подавляемыя съ большимъ трудомъ, страшно разорили не-
счастное Междурѣчье. Въ 317 (930) Абу Тахиръ внезапно появился во
время празднества богомольцевъ въ самой Меккѣ. Тысячи пилигри-
мовъ были убиты, умерщвляли въ самомъ святилищѣ, разграбили го-
родъ, изъ Ка’бы былъ выломанъ священный черный камень (т. 1.
стр. 221) и увезенъ въ Лахсу. Намѣреніе было слишкомъ очевидное—
пожелали навсегда уничтожить престижъ Мекки. Но въ результатѣ по-
лучилось повсемѣстное негодованіе во всемъ исламскомъ мірѣ, такъ
что самъ Убейдулла въ одномъ офиціальномъ посланіи къ Абу Тахиру
принужденъ былъ настапвать на возвращеніи камня. Въ тайныхъ ин-
струкціяхъ вѣроятно говорилось иное. Намъ извѣстно, что камень
оставался въ Лахсѣ до тѣхъ поръ, пока въ 339 (951) не предписано
было серьезно фатпмпдскимъ халифомъ Мансуромъ возвратить его
обратно.
Продолжавшійся упадокъ халифата, междоусобныя войны, возник-
шія между эмирами, тянувшіяся безъ конца до и послѣ кончины Мук-
тадира, упрочили еще болѣе могущество карматовъ, ставшее іГочтп
непреоборимымъ. Безполезно описывать всѣ отдѣльные набѣги пхъ.
продолжавшіеся до самой смерти Абу Тахира (332=944). Вообще
впрочемъ свирѣпость вторженій стала мало-по-малу ослабѣвать. Ибнъ
Гайкъ, братья Баридіп, а также Пхшпдъ египетскій сочли за лучшее
стараться держать опасныхъ гостей въ отдаленіи при помощи уплачивае-
мой пмъ дани; удалось также за звонкую монету возстановить, начи-
ная съ 327 (939), паломничества въ Мекку ко святымъ мѣстамъ. Дѣла
шли довольно долгое время и по смерти Абу Тахира все тѣмъ же по-
рядкомъ. Фатимидамъ предстояло много вознп съ непокорными бербе-
рами. Они оставили востокъ временно на произволъ судьбы, даже не
назначали нп одного новаго дай. Карматы выбирали себѣ одного изъ
родственниковъ умершаго предводителя, засѣдавшаго въ совѣтѣ упра-
вленія, завѣдывавшаго вообще весьма успѣшно всѣми дѣлами этого
зот
оригинальнаго государства. Вліяніе совѣта господствовало въ тѣ вре-
мена не оспариваемое никѣмъ надъ всѣмъ полуостровомъ; въ 340
(951) покоренъ былъ и Оманъ. Л внѣ границъ Аравіи всѣ были до-
вольны, еслп страшные бедуины довольствовались выплачиваемой пмъ
условленной данью. Только съ 358 (969) начинаетъ могущество кар-
матовъ нѣсколько падать, вслѣдствіе событій, совершившихся въ
Африкѣ. Описаніе пхъ потребуетъ особаго разсмотрѣнія.
ГЛАВА IV.
Фатимиды и окончательный упадокъ династіи Аббасидовъ.
Когда 29 Раби II 297 (15 янв. 910) вь Раккаду въѣзжалъ Убей-
дулла, первый халифъ изъ семьи Фатимпдовъ, планъ потомковъ*персвд-
скаго глазного врача, замыслившаго истребленіе господства Абба-
спдовъ, былъ уже на половину выполненъ. Высшая власть переходила
теперь въ Африкѣ отъ аббасидскпхъ арабовъ къ берберамъ измаили-
тамъ. Занятая одновременно карматами въ Аравіи Лахса стала сбор-
нымъ пунктомъ, откуда тайная секта въ теченіе какихъ-нибудь нѣ-
сколькихъ лѣтъ успѣла почти отвоевать власть багдадскаго прави-
тельства надъ Аравіей, Сиріей и Египтомъ. А непрестанно повторяй
шіяся нападенія на Иракъ открыли дорогу персидскимъ Бундамъ кь
воротамъ самой столпцы халифата, ибо тайная организація измаилп-
товъ продолжала дѣйствовать попрежнему, раскинувъ свои сѣти на-
чиная съ западной Африки вглубь Персіи, готовая къ услугамъ без-
различно каждаго врага аббасидовъ, жаждущаго гибели династіи. Сколь
преступными ни представлялись бы намъ дѣянія этого ужаснаго семей-
ства, нельзя же допустить, чтобы меймупиды или тамъ фатимцды —
какъ онп весьма удачно присвоили себѣ это имя — готовы были
удовольствоваться властью, брошенной пмъ прпхотыо неслыханнаго
рока, и были бы въ состояніи хотя на одну секунду уклониться отъ
преслѣдованія великаго плана своего предка Абдуллы. О политикѣ но-
ваго африканскаго халифа можно составить совершенно невѣрное по-
нятіе, еслп глядѣть на него исключительно какъ на обыкновеннаго
властелина прибрежнаго государства, простиравшагося между Баркой
и Тайгеромъ. Не ради громкаго тптула и не для того, чтобы легче
импонировать суевѣрнымъ берберамъ Фатимиды заставили величать
себя халифами по примѣру испанскихъ Омайядовъ, едва ли когда-ни-
будь мечтавшихъ о покореніи всего востока. Титулъ «по велите ля пра-
вовѣрныхъ» заключалъ въ себѣ для нихъ скорѣй смыслъ неизбѣжно
тяжкой необходимости. Не откуда было имъ узнать *), что мечъ бер-
*) Коигпеі, Ьев Веіѣегд, II, 374.
311
беровъ когда-то разгромилъ при Каннахъ римскіе легіоны и чуть не
привелъ на край гибели величайшее государство древности. По Фа-
тпмиды достаточно убѣдились въ остротѣ лезвея этого меча п поняли,
что наемникамъ Аббасидовъ и ихъ эмирамъ не подъ силу будутъ эти
дикія полчища. На первыхъ же порахъ созрѣлъ у нихъ планъ создать
себѣ изъ берберовъ войско, при помощи котораго, а также карматовъ
Бахрейна, мо^чп бы они завоевать сначала Египетъ, а затѣмъ и осталь-
ныя провинціи востока. Едва минуло четыре года по вступленіи на
тронъ, самъ Убейдулла предпринимаетъ уже попытку овладѣть восто-
комъ. II каждый разъ, когда у Фатимидовъ являлась малѣйшая воз-
можность, попытка возобновлялась п завоеваніе отчасти совершалось.
Да, отчасти. Съ того самаго момента, какъ хитрые узурпаторы рас-
кинули свою резиденцію у самыхъ вратъ Аравіи, дальнѣйшее продол-
женіе политики вытѣсненія династіи арабскихъ Аббаспдовъ, при по-
мощи карматскихъ арабовъ, стало невозможнььмъ. Разнузданное, без-
граничное свободолюбіе и хищничество послѣднихъ обратилось теперь
противъ тѣхъ, кто до сихъ поръ умѣлъ понуждать пхъ служитъ сво-
имъ себялюбивымъ цѣлямъ. Результатомъ этой политики былъ во вся-
комъ случаѣ полный разгромъ багдадскаго халифата, а вмѣстѣ съ
тѣмъ и потеря арабами своего первостепеннаго положенія въ исламѣ.
Такимъ образомъ исгорія дома Фатиыидовъ, вслѣдствіе антп-арабскаго
направленія его цѣлей, должна составить въ нашемъ изложеніи необ-
ходимую заключительную главу всего арабскаго періода ислама, хотя,
съ другой стороны, семья эта выступаетъ временами и въ слѣдующей
исторической эпохѣ ислама.
Цѣли Фатимидовъ тяготѣли собственно къ востоку: поэтому обра-
щали они вниманіе на западъ не болѣе того, насколько этого требо-
вала самая крайняя необходимость. Они старались прежде всего зару-
читься содѣйствіемъ самыхъ сильныхъ берберскихъ племенъ, въ осо-
бенности Кптамы и Санхаджы. Во всемъ же остальномъ они посту-
пали осторожно и остерегались углубляться далеко на западъ, больше
чѣмъ это требовалось необходимымъ обезпеченіемъ перевѣса назван-
ныхъ племенъ, равно и собственнаго владычества—вотъ въ главныхъ
чертахъ правительственная политика Фагимпдовъ. Имъ никогда и въ
голову не приходило полнѣйшее порабощеніе всего побережья сѣвер-
ной Африки, вплоть до Атлантическаго океана. Иначе трудно понять,
какимъ образомъ могли они упустить множество случаевъ, когда воз-
можно было смѣлымъ натискомъ занять округа отъ Тлемсана до Тай-
гера и вырвать пзъ рукъ властелиновъ Испаніи Омайядовъ отдѣленную
отъ нихъ самой природой Цеуту. Даже и это неизбѣжное закрѣпленіе го-
сподства Фатимидовъ надъ побережьемъ на востокъ отъ Тлемсана по-
требовало шестидесятп-пятилѣтняго напряженія новыхъ халифовъ, пока
312
не посчастливилось имъ привести въ исполненіе давно лелѣян-
ныя надежды на обладаніе Египтомъ. Да наконецъ, весьма возможно
что благополучное рѣшеніе обѣихъ этихъ задачъ имъ удалось благодаря
только особеннымъ условіямъ, отличавшимъ рѣзко эгу замѣчательную
династію отъ всѣхъ остальныхъ родовъ исламскихъ властителей. Въ ка-
чествѣ гросмейстера тайнаго союза пзмаилитовъ, у каждаго Фатимпда
совѣсть—если возможно примѣнить это слово къ людямъ, по принципу
заботящимся только о своихъ собственныхъ интересахъ—ничѣмъ рѣши-
тельно яе была ограничена, лишь только дѣло касалось власти. Ради доб-
раго народа своего однако, вовсе не посвященнаго въ сокровенныя глубины
высшихъ степеней нигплпстпческой пропаганды, вынуждены былп «има-
мы» разыгрывать притворно роль настоящихъ шіитовъ. Само собой раз-
умѣется, что для укрѣпленія власти постановлено было по смертп* каж-
даго изъ халифовъ предоставить одному только сыну его право престо-
лонаслѣдія. Такимъ образомъ однимъ взмахомъ устранены былп тѣ па-
губныя распри изъ-за престола, которыя такъ сильно поспособствовали
гибели Омайяловъ и Аббасидовъ. Одно эго распоряженіе доставило
дому Убейдуллы такую внутреннюю крѣпость, которая могла быть по-
трясена развѣ какимъ либо изъ ряду выходящимъ событіемъ пли же
цѣлымъ поколѣніемъ слѣдующихъ одинъ за другимъ неспособныхъ власте-
линовъ. Но и при подобномъ режимѣ оставалась возможность возста-
нія сына противъ отца, что и встрѣчалось въ исторіи этого дома, но
ко времени упадка династіи. Если ко всему эгбму прибавить еще вы-
сокое религіозное значеніе верховнаго главы государства, которое въ
глазахъ берберовъ имѣло особенную серьезную важность, можно себѣ
представить, сколько преимуществъ оказывалось у этого рода по срав-
ненію съ Аббаспдамп, не говоря уже про всѣхъ остальныхъ эмировъ.
Попытки послѣднихъ стать родоначальниками новыхъ династій руши-
лись обыкновенно при первомъ неспособномъ сынѣ либо внукѣ. II какъ
ни странно въ сущности, но эти дерзкіе узурпаторы, Фатимиды, съу-
мѣли въ теченіе цѣлыхъ 270 лѣтъ удержать за собой и передавать
отъ отца къ сыну свою весьма почтенныхъ размѣровъ власть.
Убейдулла Аль-Махдій (правилъ отъ 297—322=910—934) счи-
талъ себя призваннымъ осуществить самолично во всемъ объемѣ про-
грамму своего дома. Несогласовавшіяся никоимъ образомъ съ разы-
грываемой пмъ ролью мірового спасителя первыя правительственныя
его распоряженія возбудили, положимъ, недовѣріе даже въ нѣкоторыхъ
кружкахъ племени Кптама, которому исключительно обязанъ . былъ
махдій всѣмъ своимъ успѣхомъ. Но отдѣльныя возстанія, возникавшія
среди этого племени, былп подавляемы также, какъ и многія другія, все
тѣмъ же неутомимымъ Абу Абдуллой ІПГіемъ. Одновременно (297=910)
направлены были другіе полководцы Убейдуллы противъ племени
313
Зенита, осадившаго Тахертъ. Враждовавшіе съ китамитами, они потому
и не высказали никакой охоты подчиниться новому главѣ. Разсѣять
пхъ не стоило впрочемъ особаго труда. Между тѣмъ въ то самое
время какъ Абу Абдулла хлопоталъ о возстановленіи порядка въ Забѣ,
мѣстности, обитаемой отдѣлами племени Китама, между основателемъ
новой династіи и его первымъ замѣстителемъ вознпклп крупныя недо-
разумѣнія, при ^существующихъ отношеніяхъ неизбѣжныя. Убейдулла
желалъ управлять самовластно, одолѣвшій же и дисциплинировавшій
племя Китама Ші’ій, состоявшій и понынѣ во главѣ этого воинствен-
наго племени, оказывался для повелителя слишкомъ могущественнымъ.
Абу Абдулла, съ своей сторовы. находилъ вполнѣ естественнымъ за-
заслугп, оказанныя имъ махдію, имѣть голосъ и вліяніе въ управле-
ніи новымъ государствомъ. Онъ почувствовалъ себя въ высшей сте-
пени обиженнымъ, когда халифъ какъ бы намѣренно не обращался
къ нему за совѣтомъ и выказалъ, хотя и осторожно, явное стремле-
ніе умалить всячески и ограничить вліяніе его личности. Его заста-
вляли напр. тратить время попусту въ преслѣдованіи незначитель-
ныхъ разъединенныхъ бандъ, препятствовавшихъ окончательному воз-
становленію порядка въ Забѣ. вмѣсто того чтобы принимать въ сто-
лпцѣ серьезное участіе въ рѣшеніи важнѣйшихъ государственныхъ
дѣлъ. Происхожденіе имамата Убейдуллы какъ духовнаго званія было
ему слишкомъ извѣстно, чтобы могло внушать ему почтеніе. II онъ
началъ постепенно, какъ разсказываютъ, искать тѣсной связи съ гла-
вами племени Китама, чтобы добиться если понадобится даже силой
признанія своихъ личныхъ достоинствъ, въ чемъ ему упорно отка-
зывалъ неблагодарный властелинъ. Онъ упустилъ изъ виду безпощад-
ность тайной организаціи измаплитовъ, а ее-то и держалъ твердо въ
своихъ рукахъ Убейдулла. Намѣренія его были переданы халифу. Ни
одной минуты не промедлилъ властелинъ отдѣлаться поскорѣе отъ
опаснаго подчиненнаго, при помощи нѣсколькихъ преданныхъ людей
изъ того же самаго племени Китама. 16 Джумада II *) 298 (19февр.
911) III Гій вмѣстѣ со своимъ брагомъ былъ умерщвленъ неподалеку
отъ Раккады; въ тотъ же самый день, по повелѣнію вѣроломнаго
властелина, былъ принесенъ въ жертву также вѣрнѣйшій сорат-
никъ погибшаго — Абу Заки, только что одержавшій на пользу
махдія рѣшительную побѣду надъ взбунтовавшимися въ Трипо-
лисѣ берберами. «Тотъ, повиноваться которому ты насъ научилъ,
приказываетъ умертвить тебя», отвѣтилъ одинъ изъ убійцъ Абу
Абдуллѣ, когда Ші’ій умолялъ его не совершать такого гнуснаго пре-
ступленія; лишившій же Абу Заки жизни, намѣстникъ Триполиса,
*) По другимъ извѣстіямъ только 1 Зу'ль-Хиджжа (31 іюля); ср. ХѴизіепіеШ,
Гайті(іеп-СЬа1іГеп. стр. 44; Фурнель, Ьѳз ВѳгЬегз, II, 106, № 5.
____314 _
приходился ему роднымъ дядей. Этпмъ разоблачается нагляднѣе
всего та страшная власть надъ отдѣльными членами секты, которою
пользовался неограниченно глава измаплитовъ; Убейдулла, какъ мы
видѣли, ни на минуту не задумался устранить съ легкимъ сердцемъ
столь боготворимаго апостола Кптамы. Параллель, которую мы нѣ-
сколько раньше проводили между этой трагедіей и той, которая когда-
то разыгралась на востокѣ между Мансуромъ п Абу Муслимомъ, стано-
вится поразительной до чрезвычайности. Что же касается нѣсколькихъ
отдѣльныхъ возстаній среди племени Кптама въ 298 (911) и 300
(912/3), упОхМіінаемыхъ какъ послѣдствія насильственной смерти
Абу Абдуллы, а также возникшихъ позднѣе раздоровъ между
этими же берберами и большею частью арабскаго населенія Кайру-
вана, то въ нихъ, надо полагать, принимало участіе меньшинство
группъ этого могущественнаго племени. Ибо въ цѣломъ оно продол-
жало составлять главнѣйшую опору Убейдуллы и его преемниковъ.
Правительство напр. въ томъ же 300 (913) году безъ малѣйшаго ко-
лебанія приняло ихъ сторону, когда населеніе Триполпса, притѣсняе-
мое нѣкоторыми отдѣлами Кптамы взбунтовалось. Противъ нихъ же
вооружилось весьма понятно отстаивающее свою независимость племя
Зената, кочевавшее вокругъ Тахерта. Побѣжденные нѣсколько разъ, они
были усмирены окончательно 4 Сафара 299 (1 окт. 911), когда не-
покорный городъ былъ взятъ. Поставленный здѣсь намѣстникомъ Ма-
сала Ибнъ Хаббусъ, глава племени Бену Мпкнаса, въ теченіе тринадцати
лѣтъ строгими мѣрами поддерживалъ порядокъ и до самой смерти
доблестно прикрывалъ на западѣ тылъ махдія. Проникнувъ со своими
микнаситамп къ Магрибу :),занялъ онъ въ ЗОз (920) владѣнія-идриси-
довъ. Стремленіе Убейдуллы, по возможности какъ можно менѣе на-
вязывать себѣ хлопотъ на западѣ, выказалось въ данномъ случаѣ
весьма рельефно; положимъ, управленіе страной'возложено было, въ
сущности, на одного пзъ старѣйшинъ Мпкііасы, наМусуПбнъ Абу’ль-
Афію, но идрисиду Яхьѣ предоставленъ былъ все таки въ распо-
ряженіе городъ Фецъ съ титуломъ эмира. Правда, несогласія между
обоими послѣдними, возникшія въ 309 (921), вызвали необходимость
возобновленнаго вмѣшательства Масалы и удаленія идрпсидовъ. Но
мы увидимъ вскорѣ, что Фатимиды ничего не имѣли противъ продол-
женія существованія династіи алпдовъ, лишь бы они держалпсь спо-
койно. Въ томъ же самомъ 309 (921/2) перебрался Масала черезъ
Атласъ и занялъ снова Сиджилмасу, которая въ 297 (909) пре*
*) Аль Магрибъ «Западъ», въ противоположность Аль Метрику «Востоку», ъъ
болѣе обширномъ смыслѣ обозначаетъ всякую страну на западъ отъ Египта, а въ
тѣсномъ—западъ Африки отъ Заба до океана. Современный Марокко зовется
Аль Магрибъ аль Акса «крайній западъ».
31 5
гнала гарнизонъ китамитовъ и впустила берберовъ Бену Мидраръ. Те-
перь и Убейдулла, обезоиашенный съ тылу и совершенно полагаясь на не-
усыпность пограничнаго своего полководца, могъ безъ особенной само-
надѣянности начать постепенно приводить въ исполненіе свой излюб-
ленный планъ завоеванія Египта. Довольно непріятнаго свойства
извѣстія пришли изъ Сициліи въ тотъ самый моментъ, когда махдій
рѣшился приступить къ своему великому предпріятію. Дѣло въ томъ,
что арабская знать на островѣ, обитавшая въ Палермо, подобно тому
какъ главная квартира берберовъ расположена была въ Джпрджентп,
не посмѣла на первыхъ порахъ (297=910) отказать въ повиновеніи
назначенному Фатимидамл эмиру. Но вскорѣ этого человѣка возне-
навидѣли всѣ на островѣ. Въ Палермо вспыхнуло возстаніе (299=
912); оно повторилось въ 300 (913) и охватило наконецъ весь
островъ. Арабы соединились съ берберами для сверженія африкан-
скаго ига и присягнули какъ независимому эмиру одному всѣми ува-
жаемому человѣку, Ахмеду Понъ Курхубу. Убейдулла остался однако
при своемъ. Ему не желательно было тратпгь понапрасну свои силы
на походы въ Сицилію и на западъ. Онъ махнулъ рукой на Сицилію,
предоставляя ей временно распоряжаться своей судьбой какъ взду-
мается. Оттуда издалека онъ не ждалъ ни помощи, ни нападенія.
Къ концу 300 или началу 301 (913) *) махдій отправилъ своего 22-хъ
лѣтняго сына Абу’ль Касима съ войскомъ и флотомъ, черезъ Трипо-
лисъ. на востокъ. Безъ особыхъ затрудненій покорена была Барка,
также и Александрія (нач. 302=914). Въ Египтѣ, послѣ паденія ту-
лупидовъ, долгое время царилъ страшный безпорядокъ. Хотя Текинъ,
турецкій намѣстникъ аббасида Муктадира, п успѣлъ возстановить от-
части порядокъ въ странѣ, но располагалъ слишкомъ слабыми силами,
чтобы дать настоящій отпоръ энергическому нападенію извнѣ. Та-
кимъ образомъ значительная часть страны па сѣверъ п западъ отъ
Фустата была занята пзмаилитамп, какъ вдругъ Абу’ль Касиму при-
шло въ голову отозвать назадъ своего подчиненнаго полководца Ха-
басу, командовавшаго до спхъ поръ передовыми отрядами и назна-
чить на отвѣтственный постъ другого. Взбѣшенный Хабаса покинулъ
немедленно лагерь въ сопровожденіи толпы всадниковъ и поспѣшно
направился къ Магрибу, къ своему брату, жившему въ Тахертѣ.
Убейдулла распорядился изловить обоихъ, предупреждая возможность
дальнѣйшихъ козней. Когда обѣ окровавленныя головы легли у его
ногъ, мрачный тиранъ, какъ бы озаренный философскимъ наитіемъ,
воскликнулъ: странная превратность судебъ! Востокъ п западъ вотъ
этимъ головамъ показались тѣсны, а теперь помѣщаются обѣ въ этомъ
*) Какъ время такъ и вся исторія этого похода не особенно достовѣрпо
разслѣдованы. Гоптпеі, Без ВегЬегз II, 116.
_ 'І16 —
ящичкѣ!—А между тѣмъ потеря руководителя не прошла юному
принцу даромъ. При первомъ извѣстіи о вторженіи Фатимидовъ
эмиръ аль-умара Мунисъ быстро собралъ войско и направилъ его въ
Египетъ. Съ помощью новоприбывшихъ Текши» разбилъ на голову
берберовъ. Абу’ль Касиму пришлось спасаться съ остатками арміи.
Вскорѣ и Барка, гдѣ онъ оставилъ гарнизонъ, возстала. Китампты по
своему обыкновенію и здѣсь стали обходиться съ мирными жителями
крайне жестоко. Такимъ образомъ Фатимиды лишились и этого не-
большого успѣха, остававшагося еще послѣ труднаго похода. II изъ
другихъ мѣстъ приходили въ Раккаду извѣстія не особенно благо-
пріятныя; сицилійскій эмиръ, Пбнъ Курхубъ, оказался человѣкомъ
способнымъ и предпріимчивымъ. Въ угоду багдадскому халифу, не
избалованному вообще расположеніемъ ближайшихъ эмировъ и кар-
матовъ, онъ предписалъ во всей Сициліи чтеніе молитвъ за Мукта-
дира вмѣсто махдія. Кромѣ того, въ концѣ 301 (іюль 914), эмиръ
снарядилъ къ африканскимъ берегамъ флотъ, который, нанеся пора-
женіе остававшимся здѣсь кораблямъ фатимида, не принимавшимъ
участія въ экспедиціи египетской, разграбилъ приморскій городъ
Сфаксъ. По благоденствіе храбраго эмира продолжалось недолго.
Уже въ 300 г. (913) возникли въ войскѣ его смуты; всеобщее не-
удовольствіе было вызвано обложеніемъ Этны, въ уступахъ которой еще
къ концу владычества аглабидовъ засѣли христіане. Попытка умиротво-
рить ихъ оказалась трудной, пришлось совсѣмъ отказаться отъ пред-
пріятія. Нѣсколько спустя, вслѣдствіе претерпѣннаго флотомъ кораб-
лекрушенія, не удался также хищническій набѣгъ на Калабрію, что
возбудило среди сицилійскихъ берберовъ ропотъ на арабскаго ихъ
предводителя. Не помогло также и то обстоятельство, что въ срединѣ
303 г. (начало 916) византійская императрица Зоя, желая обратить
всѣ свои силы противъ болгаръ, обязалась особымъ договоромъ пла-
тить Пбнъ Курхубу значительную дань. Въ началѣ 304 г. (августъ
916) берберы возмутились, захватили въ плѣнъ эмира и отправили
его къ махдію. По повелѣнію Убейдуллы надъ нимъ совершена была
жесточайшая казнь. Немедленно же высланы были на островъ силь-
ные отряды пзъ племени Китама. По своему обыкновенію принялись
они со свирѣпостью опустошать и грабить; на нѣкоторое время зло-
получная Сицилія очутилась подъ владычествомъ Фатимидовъ. Такимъ
образомъ получался здѣсь снова удобный операціонный базисъ для
дальнѣйшихъ опустошительныхъ набѣговъ на южную Италію, пред-
принятыхъ по приказанію Убейдуллы между 306 и 318 г. (918—930).
Производились онп большею частью съ помощью славянскихъ рабовъ,
которыхъ число какъ разъ къ этому времени значительно размножи-
лось во всѣхъ мусульманскихъ странахъ, особенно же на западѣ,
317
такъ какъ дружный натискъ на Балканскій полуостровъ славянскаго
міра нисколько не препятствовалъ сербамъ, хорватамъ и другимъ мел-
кимъ народностямъ продолжать вести междоусобныя войны и прода-
вать попутно плѣнныхъ муслимамъ, быстроходные капера которыхъ,
шнырявшіе вдоль Адріатическаго побережья, были какъ нельзя лучше
приспособлены къ дѣятельной торговлѣ невольниками. Мы увидимъ
впослѣдствіи, какую политическую роль суждено было сыграть этимъ
самымъ славянамъ въ Испаніи. Фатимиды пользовались пми по пре-
имуществу для вербовки на свои крейсеры матросовъ: воинственные,
алчущіе добычи люди былп какъ нельзя болѣе подходящими къ
этому дѣлу. Наконецъ подобно тому, какъ ранѣе сдѣлалъ Ибнъ Кур-
хубъ, махдій далъ понять Византіи, что готовъ заключить мирный дого-
воръ. Соглашеніе дѣйствительно воспослѣдовало. Императоръ Романъ обя-
зался само собой уплачивать дань. Теперь Убейдулла направилъ свой
хищническій флотъ къ берегамъ Лигурійскаго моря. Незадолго до
своей смертп (начало 322=934) онъ выслалъ къ Генуѣ экспедицію,
которая опустошила окрестности города, а въ слѣдующемъ году
(323=935) произведено было еще большее кровопролитіе. Нападеніе
сдѣлано было на самый городъ, находившійся въ то время въ цвѣ-
тущемъ положеніи. Пострадало мужское населеніе, взята была не-
смѣтная добыча вмѣстѣ съ тысячами дѣтей и женщинъ. На возврат-
номъ пути много зла причинили пираты Корсикѣ и Сардйніи. Воз-
никшія къ этому времени нѣкоторыя затрудненія въ царствѣ Фатп-
мидовъ положили предѣлъ всѣмъ этпмъ хищническимъ набѣгамъ.
Но все это были только второстепенныя занятія; махдій ни на
минуту не упускалъ изъ виду своей главной цѣли. Уже въ 304
(916/7) занята была снова Барка, а въ 306 (919) направплся на-
слѣдникъ престола Абу’ль Касимъ съ новымъ войскомъ, состояв-
шимъ изъ китамитовъ, другихъ берберовъ и арабовъ на востокъ. 8 Са-
фара 307 (10 іюля 919) взята была Александрія и разграблена; вся
часть страны на западъ отъ Нила до самаго Ушмунейна была поко-
рена. Въ это время какъ разъ умеръ намѣстникъ аббасидскін. Вмѣ-
сто его снова назначенъ былъ Текинъ. Ему удалось одержать побѣду
у Фустата, а одновременно напали на африканскій флотъ у Рашида
^Розетта) посланные по распоряженію эмира аль-умара изъ Тарса
корабли. Обливаемые горящею нефтью, корабли фатпмпдовъ загорѣ-
лись и былп почти всѣ истреблены (Шавваль 307=февраль—мартъ,
920). Въ томъ же году вѣроятно по приказанію Убейдуллы, 307
(919/20), карматы произвели нападеніе на Басру, съ цѣлью отвлечь сюда
силы аббаспдовъ. Въ Мухарремѣ 308 (май—іюнь 920) вступилъ самъ
эмиръ аль-умара Мунисъ со свѣжими войсками въ Египетъ. Послѣ при-
бытія еще нѣсколькихъ новыхъ отрядовъ изъ Ирака войскамъ халпфа
318
удалось въ теченіе 308 (920/1), послѣ цѣлаго ряда битвъ, мало-по-
малу вытѣснить Абу ль Касима изъ страны. Но Барка осталась на
этотъ разъ за Фатпмпдами. Изъ нея принцъ прибылъ обратно въ
столицу 1 Раджаба 309 (5 ноября 921).
Резиденція перемѣстилась къ эгому времени на другое мѣсто. На во-
стокѣ новая династія не охотно вообще остается въ мѣстопребываніи сво-
ихъ предпіественнпковъ. Жители старинной столицы продолжаютъ
весьма упорно сохранять вѣрность къ низвергнутой династіи. Абба-
сиды основали Багдадъ, Аглабпды Раккаду. по примѣру ихъ Убей-
дулла заложилъ въ ЗОО или 303=912/3 или 915 6), невдалекѣ отъ Таи *
суса Аль-Махдію «городъ махдія». Въ 308 (920 1) властелинъ могъ
уже переселиться во вновь отстроенный городъ. Расположенная на
берегу моря, новая столица была самымъ подходящимъ мѣстомъ‘для
пребыванія повелителя, коего все вниманіе устремлено было одновре-
менно на Сицилію п Египетъ. Положимъ, на десятокъ съ лишнимъ
лѣтъ пришлось пока оставить помышленія о вторженіи въ Египетъ.
Убейдулла пришелъ къ убѣжденію, что необходимо нѣсколько выж-
дать и дать окрѣпнуть молодому его государству. Поэтому всѣ слѣ-
дующіе годы старается онъ занять свои эскадры хищническими мор-
скими набѣгами и пріумножить награбленными богатствами казну
свою. Тѣмъ временемъ однако Масала позаботился объ усиленіи Мо-
гущества Фатимидовъ на западѣ, о чемъ было отчасти упоминаемо
нами и выше. Но какъ добросовѣстно ни исполнялъ свою обязанность
въ этомъ направленіи глава ыикнаситовъ, оставалось еще достаточно
элементовъ, могущихъ въ искусныхъ рукахъ сдѣлаться опаснымъ
оружіемъ противъ самого же махдія. Обо всемъ этомъ повелитель
своевременно получилъ довольно подробныя свѣдѣнія; такъ что, когда
Масала палъ въ 312 (924) во время похода противъ вѣчно безпокойнаго
племени Зената, приняты были немедленно же мѣры къ возможному замѣ-
щенію въ другомъ пунктѣ потери личнаго вліянія умершаго полководца.
Съ этой поры на западной окраинѣ Заба воздвигнута была новая крѣпость
Мухаммѳдія (нынѣ Мейла). Она стала главной квартирой намѣст-
ника Магриба, а на мѣсто Масалы назначенъ былъ одинъ изъ его
подчиненныхъ, Пбнъ Абу’ль Афія. II дѣйствительно, можно было по-
видимому смѣло положиться также и на этого старѣйшину мпкна-
ситовъ. Въ 313 (925) одинъ изъ пдрпепдовъ взбунтовался въ Фецѣ.
Въ короткій срокъ онъ набралъ столько приверженцевъ, что въ од-
номъ сраженіи даже осилилъ намѣстника. Но этотъ послѣдній уже
въ 314 (926), положимъ при посредствѣ измѣны, успѣлъ снова овла-
дѣть взбунтовавшимся городомъ п умертвилъ опаснаго соперника.
Когда жа походъ наслѣдника престола, Абу’ль Касима, предпринятый
чрезъ нѣкоторую часть запада (315/6 = 927/8), не принесъ особенно
319
выдающихся результатовъ, Пбнъ Абу’ль Афія съумѣлъ до 319 (931) за-
владѣть всѣмъ Магрибомъ за исключеніемъ одной Цеуты, гдѣ засѣла
ку’&а идрисидовъ. Именно это новое положеніе, казалось бы столь бла-
гопріятное для Фатимидовъ, должно было въ послѣдніе годы владыче-
ства Убейдуллы привести къ довольно нежелательнымъ осложненіямъ.
Могущественный Абдуррахманъ III, первый кордовскій халифъ въ Испа-
ніи, не могъ спокойно глядѣть на то, что у самыхъ вратъ его го-
сударства вмѣсто безпорядочной горсточки подданныхъ безсильнаго
идрисидскаго владѣньица расположился вліятельный представитель вы-
сокопарящаго рода, обладающій притомъ характеромъ самымъ безпо-
щаднымъ. Уже прп первомъ появленіи Фатимидовъ, недовѣрчиво слѣ-
дилъ Абдуррахманъ за происходившимъ здѣсь. Онъ помогъ въ 305
(917/8) одному маленькому владѣтельному князьку Накура, прогнан-
ному было Масалой, снова отвоевать родной свой городъ, а въ 314
(926) войска омапяда заняли даже крѣпость Мелиллу, какъ извѣстно
и до сихъ поръ главный форпостъ испанцевъ въ Африкѣ. Теперь же,
когда успѣхи Пбнъ Абу’ль Афіи въ Магрибѣ становились все гроз-
нѣй, Абдуррахманъ послалъ не долго думая гарнизонъ въ Цеуту и
выгналъ оттуда идрисидовъ. Пбнъ Абу’ль Афія не питалъ особенной
личной привязанности къ Фатпмидамъ. Могущественный властелинъ
Испаніи, могшій въ каждое мгновеніе высадить въ Цеутѣ большое
войско, внушалъ ему гораздо болѣе уваженія, чѣмъ махдій, находя-
щійся почти въ 200 нѣмецкихъ миляхъ отъ Феца. II вотъ въ 319
(931) полководецъ становится въ денныя отношенія къ омайяду. Намѣст-
никъ Тахерта положимъ нанесъ измѣннику пораженіе и временно пре-
датель долженъ былъ даже покинуть Фецъ (321=933); но побѣдоносное
войско Фатимидовъ слишкомъ рано очистило Магрибъ; уже въ 323 (935)
Ибнъ Абу ль Афія становится снова господиномъ на западѣ. Всѣ эти
событія не были однако такого сорта, чтобы серьезно тревожить дворъ
махдія. Но со смертью Убейдуллы это измѣнилось.
Ночью 14 Раби 1 322 (3/4 марта 934), бывшій глава тайной
секты, ставшій сразу властелиномъ большого государства, испу-
стилъ послѣдній свой вздохъ. Кривыми путями, безсовѣстнымъ при-
мѣненіемъ самыхъ ужасныхъ средствъ вскарабкался онъ на пре-
столъ. Нельзя впрочемъ отрицать, что махдій доблестно продержался
на зтой головокружительной высотѣ благодаря только своимъ громад-
нымъ способностямъ, энергіи и... вѣроломству. Спрашивалось, пережи-
ветъ-ли сотворенное имъ государство кончину своего основателя, ибо
какъ ни вѣренъ вообще разсчетъ на глупость п суевѣріе толпы, тотъ,
кто прозрѣваетъ на этомъ свѣтѣ слѣды высшаго порядка, можетъ
съ нѣкотораго рода самоудовлетвореніемъ подмѣчать, что въ разсчетахъ,
упомянутыхъ выше, попадаются зачастую п порядочныя прорѣхи.
320
Убейдулла пользовался успѣхомъ въ качествѣ махдія, т. е. спасителя;
призваніемъ его было положить конецъ безбожному и основать на
землѣ царство Божіе. Такъ продолжалось при его жизни—а, будучи
махдіемъ, онъ не могъ умереть—и слѣдовало съ упованіемъ ждать въ
будущемъ исполненія пмъ обѣщаннаго. Теперь же скончался тотъ,
который выступилъ съ подобными претензіями, имъ однако не осуще-
ствленными. Съ теченіемъ времени Фатимиды постарались разумѣется
выпутаться и устранить вопіющее противорѣчіе, переформировавъ
постепенно основной свой догматъ. По измѣненному толкованію, нужно
еще ждать послѣдняго натлка, настоящаго махдія. А въ данную ми-
нуту нельзя было и удивляться, что немедленно же въ 322 (934) по-
явился въ Триполпсѣ «ложный» махдій, а въ 323 (935), вскорѣ послѣ
отправленной въ Геную второй экспедиціи, кромѣ Ибнъ Абу’ль Афіп
въ Федѣ, весь Тахертъ сразу охваченъ былъ возстаніемъ. Аль-Каимъ
би-амр-плла «слѣдующій Божіимъ велѣніямъ», такой титулъ принялъ
сынъ и наслѣдникъ Убейдуллы, Абу’ль Касимъ; надо же было по-
нятно вступить въ конкуренцію съ Аббасидами по вычурнымъ прозви-
щамъ. Если понимать слово Каймъ въ первоначальномъ его значеніи
«стоящій», въ такомъ случаѣ новый властелинъ вполнѣ заслужилъ
свой титулъ. Ибо выдержкѣ этого хотя и не всегда счастливаго, но
храбраго и стойкаго воина (управлялъ съ 322—334=934—946) обя-
занъ африканскій халифатъ своимъ сохраненіемъ. Въ самомъ началѣ
впрочемъ обстоятельства не казались особенно страшными. Хотя пол-
ководецъ Кайма, Мейсуръ, осаждалъ съ 323 (935) безуспѣшно въ Фецѣ
Абу’ль Афію, но вскорѣ въ 324 (936), завязавъ искусно переговоры съ
жителями этого большого города, онъ довелъ предпріятіе до недурного
конца, поставивъ осажденнаго полководца въ безвыходное положеніе. Съ
оставшимся ему вѣрнымъ войскомъ Понъ Абу’ль Афія не могъ уже
сладить съ Мейсуромъ. Побитый на голову, принужденъ былъ онъ
бѣжать за Атласскій хребетъ ьъ пустыню. II позже старался онъ тай-
комъ злоумышлять въ разныхъ мѣстахъ противъ Фатимидовъ, но
вскорѣ скончался въ 327 (935/9). Владѣнія его переданы были весьма
благоразумно идрпспдамъ (325=937), имѣвшимъ еще множество при-
верженцевъ въ Магрибѣ, а со времени занятія Цеуты испанскими
войсками, успѣвшимъ поссориться съ Омайядами. На возвратномъ
пути отъ Фепа Мейсуръ снова покорилъ Тахертъ (324=936). II до
такой степени Каймъ увѣрился въ своихъ берберахъ, что предпри-
нялъ третій походъ въ Египетъ, назначивъ начальникомъ экспедиці-
оннаго корпуса вольноотпущенника Зейдана. Положеніе дѣлъ дѣй-
ствительно было таково, что предвѣщало повидимому быстрый успѣхъ
предпріятію. Не прекращавшіяся потрясенія, причиняемыя борьбою съ
карматамп, и пагубные распорядки эмиратства привели халпфатъ при
321____
ничтожномъ Ыуктадпрѣ на край гибели. Ио послѣ долгой борьбы, те-
перь именно достигъ Мухаммедъ, сынъ Тугжда, намѣстничества въ Си-
ріи п Египтѣ. Это былъ совершенно иного закала человѣкъ, чѣмъ всѣ
его предшественники. Поэтому едва только Зейданъ временно занялъ
Александрію, немедленно же далеко превосходящій его воинскимъ да-
рованіемъ противникъ заставилъ фатимидскаго полководца снова
очистить городъ и тотчасъ же начать полное отступленіе. Каймъ
рѣшился собрать большія полчища, направить пхь снова противъ Му-
хаммеда. называвшагося съ 327 (939) года Ихшидоыъ (т. II, стр. 265
прпм.). Къ счастію фатлмпда, готовая уже къ выступленію арміи еще
пе успѣла двинуться въ свой дальній походъ, какъ надъ головой вла-
стелина внезапно разразплась страшная буря, долгое время собирав-
шаяся среди полнаго зашитья. Абу Язіідъ Махладъ, изъ племени Зе-
ната придерживался подобно многимъ другимъ берберамъ стариннаго
ученія хариджитовъ (т. II, стр. 129). Еще при Убейдуллѣ началъ
онъ свою проповѣдь противъ ыахдія въ непроходимыхъ ущельяхъ горъ
Аурасъ; здѣсь проживало къ тому же множество хариджитовъ. Ус-
пѣхъ его пропаганды возросъ значительно со смертью стараго вла-
стелина, какъ бы подтверждавшей злобныя выходки проповѣдника
противъ обманщика. Благопріятствовало ему также не мало вспых-
нувшее въ 325 (937) возстаніе въ Сициліи, возбужденное самоволі-
емъ и жестокостью тамошняго намѣстника Салима Понъ Рашида.
Посланный туда Каймомъ Халйль Ибнъ Исхакъ несмотря на свою
непреклонную безпощадность успѣлъ потушить бунтъ лишь по-
слѣ трехлѣтней ожесточенной борьбы, проливъ цѣлые потоки крови.
Ужасы расправы затронули даже черезчуръ крѣпкіе нервы арабскихъ
историковъ, отзывавшихся о нихъ съ содроганіемъ (329=940). Вслѣдъ
затѣмъ созрѣлъ и заговоръ въ Африкѣ. Въ 332 (943/4) Абу Язидъ
спустился наконецъ съ горъ вмѣстѣ съ племенами аурасъ. Къ полчищамъ
его примыкали всюду недовольные и сбитые съ толку берберы; все
это широкой волной хлынуло на восточныя провинціи. «Человѣкъ
на ослѣ», такъ прозвали начальника возмутившихся, по употребляе-
мому имъ неизмѣнно подъ верхъ животному, имѣлъ 60 лѣтъ отъ роду.
Долгая и исполненная опасностей жизнь заговорщика выработала изъ
него типъ отчаяннѣйшаго фанатика. Его приказанія, дышавшія и безъ
того презрѣніемъ ко всему, что считается гуманнымъ, приводились въ
исполненіе дикими кабилами съ жестокостью, превосходившею быть мо-
жетъ даже самыя намѣренія предводителя. Онъ направился по пря-
мому пути къ мѣсту пребыванія халифа. Бунтовщики взяли Аль-Ур-
бусъ *), Беджу, Тунисъ и разорили ихъ до тла, дико свирѣпствуя.
*) Испорченное изъ Ларибусъ древннхь, которое, въ свою очередь, финикій-
скаго происхожденія.
ИСТОРІЯ ИСЛАМА, Т. II.	21
322
Чувствительное пораженіе, нанесенное мятежнымъ полчищамъ вой-
сками халифа, заставило предводителя ихъ повернуть на югъ. На
этотъ разъ подверглись ужаснѣйшему опустошенію (333=944) Рак-
када и Кайруванъ. Ставшій было наперерѣзъ Менсуръ, между Рак-
кадой и Махдіей, былъ разбитъ мятежниками и палъ въ сраженіи.
Взята была затѣмъ Суса, надъ которой разразились все тѣ же неис-
товства, и осажденъ былъ самъ Каймъ въ Махдій. Обложеніе города
продолжалось почти круглый годъ. Халифъ и гарнизонъ города, пзъ
племенп Китама, съ величайшей стойкостью отражали бѣшеныя на-
паденія осаждающихъ. Долгое время посланцы повелителя тщетно
взывали о помощи у продолжавшихъ преспокойно кочевать въ Забѣ
китамптовъ и проживавшихъ въ нынѣшнемъ Алжирѣ группъ племени
Санхаджа. Даже и среди этихъ племенъ смерть махдія поколебала, надо
полагать, прежнюю пхъ вѣру. Наконецъ китампты пришли въ движе-
ніе по собственному побужденію, но были разбиты при Константинѣ;
зато удалось одному изъ старшинъ Санхаджа, Зири, доставить въ
городъ цѣлый обозъ съ провіантомъ. Городъ былъ спасенъ. Между
тѣмъ вокругъ все было давно уже разорено, съ каждымъ днемъ труд-
нѣе добывалось пропитаніе, осаждающіе начинали выказывать нетер-
пѣніе. Абу Язидъ дѣлался несмотря на зто все заносчивѣе, а берберы не-
терпѣливѣе. Одно племя за другимъ покидало его; пришлось поневолѣ въ
началѣ 334 (945) снять осаду. Но конца возстанія еще не предвидѣлось.
Абу Язидъ сразу же измѣнилъ свое обращеніе съ берберами; новыя
подкрѣпленія открыли ему возможность еще разъ перейти въ наступ-
леніе, но благопріятный моментъ былъ уже. упущенъ мятежниками.
Напиравшее съ запада ополченіе китамптовъ хотя еще разъ по-
несло пораженіе, однако войска халифа постепенно стали одерживать
верхъ. Собравшись въ послѣдній разъ съ силами, набросились шайки
бунтовщиковъ на Сусу, защиту которой взялъ на себя и на этотъ
разъ Каймъ. Халпфъ скончался во время осады 13 Шавваля 334
(18 мая 946^ лишь 54 или 55 лѣтъ отъ/роду, истощенный чрезмѣр-
нымъ напряженіемъ послѣднихъ лѣтъ. Въ сынѣ его и наслѣдникѣ,
Абу Тахирѣ Изма’илѣ (334—341=946—953), счастливо соединялись
выдающіяся воинскія доблести и энергія вмѣстѣ съ кротостью, свой-
ствомъ, весьма рѣдко встрѣчавшимся въ этомъ страшномъ родѣ. II это
самое качество души дѣлало его болѣе всякаго другого способнымъ за-
вершить тяжкую междоусобицу. Чтобы не уронить духъ въ войскахъ,
онъ скрылъ прежде всего смерть отца. Въ одной удачной вылазкѣ
ему посчастливилось разбить Абу Язмда и принудить его поспѣшно
отступить. Съ этой поры опасный мятежъ сталъ быстро затихать.
Масса приверженцевъ покинула предводителя бунта, Кайруванъ за-
перъ передъ нимъ ворота. Слѣдовавшій за нимъ по пятамъ Изма’плъ
323
съумѣлъ—гдѣ ласковостью, гдѣ снисходительностью—расположить въ
свою пользу терроризованное населеніе. Попытка Абу Язпда коварно
нарушить только что наступившее было по взаимному соглашенію пе-
ремиріе и одержать новую побѣду не привела ни къ какпмъ ре-
зультатамъ, благодаря присутствію духа и личной отвагѣ фатимпда.
Противнику пришлось поневолѣ спасаться въ концѣ концовъ на за-
падъ. До самаго начала 336 (средина 947) упрямый фанатикъ все
еще пытался возбуждать новыя волненія и отчаянно отбивался отъ
преслѣдующихъ его. Окруженный наконецъ въ послѣднемъ своемъ
убѣжищѣ въ горахъ, онъ былъ смертельно раненъ. Погибелью глав аря
мятежа закончилась эта грандіозная четырехлѣтняя борьба. Омайядъ
Абдуррахманъ не преминулъ конечно воспользоваться стѣсненнымъ
положеніемъ своего опаснаго соперника. Одинъ пзъ надежнѣйшихъ
его генераловъ, Ибнъ Томлосъ, переплылъ нарочно Гибралтаръ, съ
тѣмъ чтобы возбудить возстаніе среди племени Зената, кочующаго
вокругъ Тахерта. Но стоило только ІІзма’илу, послѣ одержанныхъ
имъ побѣдъ, двинуться на западъ, и возмутившееся племя поспѣшило
ему навстрѣчу съ изъявленіями покорности. Возвратившись назадъ
въ Кайруванъ, фатимидъ объявилъ о смерти отца своего, офиціально
принялъ санъ властелина, а вмѣстѣ съ нимъ, и по всей справедли-
вости, титулъ Аль-Мансуръ «Побѣдоносный». Магрибъ впрочемъ про-
должалъ попрежнему волноваться. Пдрисиды, державшіе до сихъ
поръ сторону Фатимидовъ, послѣдовали старинному личному влеченію
и подчинились снова Абдуррахману (337=948/9); отложились немед-
ленно же п Зената вокругъ Тахерта. Но испанскій халифъ потребо-
валъ отъ лдрпсидовъ еще большаго, сильно стѣснявшаго ихъ повино-
веніе, а одно изъ отдѣловъ племени Зената перешло на сторону Ман-
сура и поднадуло своихъ же земляковъ, такъ что и здѣсь въ общемъ
не предстояло опасныхъ усложненій. Послѣ подавленія большого мя-
тежа и продолжавшихся нѣкоторое время все еще смутъ, наступилъ
наконецъ п въ Сициліи покой. Посланный Мансуромъ къ концу 336
или началу 337 (948) Хасанъ Ибнъ Алій, арабъ кельбитъ, обладав-
шій рѣдкимъ благоразуміемъ и твердостью, вскорѣ заслужилъ всеоб-
щее уваженіе, какпмъ едва-лп кто пользовался до него со времени
покоренія острова. Освободивъ фатпмпда отъ всякихъ заботъ по уп-
равленію этимъ неудобнымъ владѣніемъ, эмиръ сталъ въ сущности
независимымъ властелиномъ Сициліи.
Правленіе Мансура пресѣклось неожиданно. Простудившись слу-
чайно, онъ скончался 28 Шавваля 341 (18 марта 953). При сынѣ
его Абу Темпмѣ Ма’аддѣ, прозванномъ Аль-Му’ыззомъ (правилъ 341—
365=953—975), горизонтъ на западѣ, въ началѣ царствованія, каза-
лось затянуло мрачными тучами. Непостоянные зениты Тахерта пс-
21*
324
решли было сперва ва сторону фатимидовъ, когда имъ не понрави-
лись нѣкоторыя новыя распоряженія омайяда Абдуррахмана. Но мо-
гучій властелинъ какъ разъ объ эту пору казалось задумывалъ серьез-
ное нападеніе на самое средоточіе африканскаго халифата. На одномъ
изъ судовъ Му’ызза, захваченномъ испанскими крейсерами, найдены
были документы, изобличавшіе непріязненныя намѣренія фатимвда.
И вотъ, когда по повелѣнію своего сюзерена сицилійскій эмиръ Ха-
санъ приказалъ своему флоту пошарить немного въ окрестностяхъ
Альмеріи, Аб/ц’ррахыанъ отвѣтилъ немедленно подобною же хищ-
ническою высадкою у Сусы (345 = 956/7), а вслѣдъ за тѣмъ сталъ
готовиться къ формальному нашествію на Африку. Но Му’ыззу поло-
жительно повезло. Какъ разъ къ этому самому времени возникла у
халифа кордовскаго серьезная война съ испанскими христіанами, по-
глотившая всѣ его военныя силы на полуост.р’овѣ. Лучшаго случая едва
лп можно было дождаться когда либо для успѣшнаго дѣйствія на за-
падѣ. Итакъ, въ 347 (958) выступилъ въ походъ съ большимъ войскомъ,
состоявшимъ пзъ кигамитовъ и зенитовъ, Джаухаръ вольноотпущен-
никъ, одинъ изъ самыхъ замѣчательныхъ фатимидскпхъ полководцевъ.
Съ нимъ вмѣстѣ двпнулся и Зири, предводительствовавшій отдѣлами
Санхаджи. Этотъ достойный старѣйшина, со времени оказанной имъ
такъ удачно помощи осажденнымъ въ Ліахдіп, оставался неизмѣнно
однимъ изъ ревностнѣйшихъ приверженцевъ халифа. II въ данную
минуту онъ завершилъ блестящій й энергичный походъ Джаухаракъ
самому океану штурмомъ и взятіемъ Феца (348=959). Такпмъ обра-
зомъ завоеванъ былъ весь Магрибъ за исключеніемъ Тангера и Цеуты.
Вскорѣ затѣмъ скончался омайядъ Абдуррахманъ. Равно доблестный
его преемникъ Хакамъ II распорядился положимъ объ укрѣпленіи въ
351 (962) Цеуты, но не могъ помѣшать второму походу Джаухара
въ Магрибъ. Экспедиція продолжалась Почти два года (355—357 или
356 — 358=965'6—967/8). Теперь Му’ыззъ могъ окончательно не
страшиться ничего съ этой стороны и снова сталъ помышлять о воз-
обновленіи заброшеннаго на цѣлые 30 лѣтъ плана завоеванія Египта.
На долю Пхшида выпало въ Египтѣ то же самое, что случилось
нѣкогда съ Ахмедомъ Ибнъ Тулуномъ: у него также не нашлось ни
одного достойнаго преемника. Порядокъ поддерживался еще кое какъ,
пока живъ былъ его вольноотпущенникъ и бывшій помощникъ, Ка-
фуръ (т. II, стр. 269—271). Послѣ кончины властелина 21 Зу’ль Хиджжы
334 (24 іюля 946), этотъ опытный администраторъ держалъ въ полной
зависимости юнаго сына скончавшагося намѣстника, а подъ конецъ
даже самъ сталъ разыгрывать изъ себя намѣстника. Когда же и онъ
скончался (357=968), а эмиры избрали своимъ сюзереномъ одпннад-
цатилѣтняго внука Ихшида, въ Египтѣ п Сиріи снова начались все-
325
возможнаго рода безпорядки. Случилось такъ, что визирь несовершѳн-
нолѣтняго властелина обидѣлъ одного принявшаго пеламъ еврея, Я’куба
Ибнъ Кпллпса, нѣкогда занимавшаго въ странѣ высокую должность.
Еврей бѣжалъ къ Аіу'ыззу и поразсказалъ ему многое, что могло имѣть
немаловажное значеніе для задуманнаго еіце раньше похода въ Еги-
петъ. Почти было излишне назначать такого знаменитаго генерала, ка-
кимъ былъ Джаухаръ, главнокомандующій этого четвертаго по-
хода. окончившагося полнымъ успѣхомъ нападенія на Фустатъ.
Какъ только дошло сюда извѣстіе о приближеніи фатпмидскихъ войскъ,
выступившихъ пзъ столпцы 14 Раби I 358 (5 февраля 969) п успѣв-
шихъ уже достигнуть Барки 18 Раджеба (7 іюня), египетская знать
выслала, не долго думая, навстрѣчу Джаухара пословъ, поручивъ имъ
изъявить полную пхъ готовность подчиниться. Конечно ближайшіе
приверженцы пхшидовъ попробовали сопротивляться, за ними послѣ-
довало немного солдатъ. У Гпзе *) берберы почти шутя прорвали 11
ИІа’бана (30 іюня) ряды непріятельскіе, а 17 Шабана 358 (6 іюля
969) Джаухаръ уже вступалъ въ городъ Амра Пбнъ Аль-Аса (т. I,
стр. 296). Свой лагерь полководецъ разбилъ на томъ самомъ мѣстѣ,
гдѣ теперь стоитъ Каиръ. Слѣдуя примѣру перваго мусульманскаго
завоевателя, онъ тотчасъ же приказалъ возвести на этохчъ самомъ мѣ-
стѣ необходимыя сооруженія для будущей новой столицы. Дано было
ей наименованіе Аль-Кахпра «Побѣдный городъ»; позднѣе звалп ее
обыкновенно Аль-Кахиратъ Аль Му’ыззія «Каиръ Му’ызза». Нынѣ
полное имя города Масръ **) Аль-Кахира, болѣе же употребительное—
Масръ. Такъ названъ онъ, слѣдуя древнѣйшему обозначенію страны,
семитскими сосѣдями. Фустатъ остался существовать рядомъ съ нимъ
и переименованъ въ Сгарый Каиръ.
Съ не покидавшей никогда этого полководца энергіей Джаухаръ и
не думалъ опочить на лаврахъ. Оставшись пока самъ въ Капрѣ, онъ
выслалъ большую часть войска на сѣверъ. Во время паломничества
358 (969) фатпмидскіе солдаты успѣли уже взять на себя охрану свя-
щенныхъ обрядовъ въ Меккѣ, при этомъ въ молитвословіяхъ заста-
вляли богомольцевъ упоминать имя Му’ызза. Одновременно начато было
наступленіе на Сирію подъ предводительствомъ Джа’фара Пбнъ Фел-
лйха, китампта по происхожденію. Здѣсь предстояло еще побѣдить пле-
мянника пхшпда, Хасана Пбнъ Убейдуллу. Онъ только что двинулся
съ войскомъ по направленію къ Египту. У Рамлы въ Палестинѣ столк-
нулись обѣ арміи. Хасанъ былъ разбитъ и взятъ въ плѣнъ. Затѣмъ
♦) Пишутъ и Гизехъ; мѣстечко вблизи знаменитыхъ пирамидъ.—Собственно:
Джизе, но арабская буква Джимъ произносится въ Египтѣ какъ г.—Ред.
♦♦) Первоначально Мисръ (по-еврейски Мпсраимъ)..
326
въ слѣдующемъ году (359—969/70) занятъ былъ Дамаскъ. Вѣчно не-
угомонные берберы враждовали нѣкоторое время съ горожанами, но
къ концу 359 (970) наступило наконецъ спокойствіе. Джа'фаръ пови-
димому не двигался дальше Дамаска. Химсъ принадлежалъ ко владѣ-
ніямъ хамданида Са’дъ адъ-даулы, втянутаго въ ожесточенную борьбу
со своими непокорными эмирами и съ плотно засѣвшими въ Антіохіи ви-
зантійцами. Впутываться въ эту страшно сложную борьбу было конечно
неблагоразумно прежде чѣмъ не наступило въ Сиріи и Египтѣ полное
спокойствіе, а наконецъ фатимпдовъ стѣсняло нѣчто очень важное, вскорѣ
давшее себя знать и весьма ощутительно. Въ этотъ самый моментъ именно
возникли несогласія между Фатим идами и ихъ бывшими привержен-
цами, карматами. Припомнимъ себѣ, что со времени кончины Абу Та-
хира своеобразный государственный строй Въ Бахрейнѣ почти предо-
ставленъ былъ самому себѣ, ибо какъ разъ въ это время (332=944),
вслѣдствіе возстанія Абу Язпда, Каймъ очутился въ крайне стѣснен-
номъ положеніи. Тѣмъ временемъ, за отсутствіемъ главы, назначаемаго
Фатимидамп, карматы выбрали изъ своей среды совѣтъ правленія и
онъ безпрепятственно распоряжался всѣми государственными дѣлами
до тѣхъ поръ, пока Му'ыззъ не выслалъ Джаухара для завоеванія
Египта. Въ случаѣ успѣха, карматы становились въ непосредственномъ
сосѣдствѣ и при дальнѣйшемъ расширеніи власти Фатимндовъ на Сирію
наступала необходимость въ содѣйствіи арабскихъ измаилптовъ. Вотъ
главныя побудительныя причины, почему Му’ыззъ рѣшился поставить
во главѣ ихъ новаго дай, на котораго могъ бы твердо расчитывать.
Организація пзмаплптовъ попрежнему сохранилась во всей своей ста-
ринной неприкосновенности. Властелинъ имѣлъ всѣ данныя, чтобы опе-
реться на гибкую покорность этого элемента, такъ какъ еще въ 339 (951)
повелѣніе Мансура о возвращеніи въ Меіѵку обратно чернаго камня
было исполнено съ пунктуальной точностью. Но въ расчеты закра-
лась маленькая ошибка. Рядомъ со строго измаилптскимъ направле-
ніемъ въ теченіе 25-ти лѣтней независимости укоренилось между оби-
тателями Лахсы и иное, въ которомъ выразилось древнее араб-
ское свободолюбіе. Такимъ образомъ, когда назначенъ былъ Му’ыззомъ
главою карматовъ Сабуръ, внукъ перваго дай, Абу Са’ида, многіе дру-
гіе члены семьп п совѣтъ управленія воспротивились введенію вновь
среди нихъ единовластія. На ихъ сторонѣ оказалось большинство.
Сабура умертвили (конецъ 358=969). Возникъ положимъ чрезъ это
расколъ въ общинѣ, долженствовавшій впослѣдствіи ослабить могу-
щество карматизма, но пока еще не была сломлена ихъ воинская
мощь, а она-то и находилась всецѣло въ рукахъ отнынѣ возстано-
вленнаго противъ Фатимпдовъ совѣта управленія. Чтобы несогласіе пре-
вратилось въ открытую непріязнь, недоставало только матеріальнаго
327
опорнаго пункта, п таковымъ стало завоеваніе Сиріи. Подобно большин-
ству эмировъ, находившихся въ сферѣ вліянія государства Лахсы, также
и ихшпдъ Хасанъ Ибнъ Убейдулла откупался отъ карматовъ значи-
тельной данью для огражденія спокойствія въ сирійской провинціи.
Съ занятіемъ Джа'фаромъ Понъ Феллахомъ Сиріи, подать эта неиз-
бѣжно прекращалась. Между тѣмъ кпчливые арабы Бахрейна вовсе и
не помышляли упустить изъ рукъ столь значительный доходъ. Совѣтъ
управленія распорядился тотчасъ же о возстановленіи въ Меккѣ въ
359 (970) молитвословія за аббасидскаго халифа Мути’, а одновре-
менно выправилъ посольство въ Багдадъ съ предложеніемъ къ султану
бу адскому Бахтьяру заключить союзъ противъ фатимидовъ. Хотя
бунды и былп шіитами, но они вѣрили нисколько не болѣе алидовъ
въ подлинность полномочій Убейдуллы и его потомковъ. Къ тому же
Бахтьяру предстояло достаточно заботъ оборонять свою власть надъ
Иракомъ противъ посягательствъ честолюбивыхъ членовъ своей соб-
ственной семьи. Поэтому становилось въ высшей степени опаснымъ
для него, когда въ Сиріи, а можетъ быть вскорѣ п въ Месопотаміи
укрѣпится, вмѣсто ставшихъ совершенно не страшными хамданидовъ
и пхшпдовъ, династія равно могучая, какъ и безпощадная. Съ вели-
чайшей охотой обѣщалъ буидъ карматамъ просимую ими поддержку
деньгами и оружіемъ. И вотъ къ концу 360 (971) двинулось сильное
войско изъ Аравіи, подъ предводительствомъ Хасана Аль А'сама, и
потянулось вдоль линіи Евфрата въ область Дамаска. Кичась своими
недавними побѣдами, Джа’фаръ Понъ Феллахъ отнесся слишкомъ пре-
зрительно къ нападенію разбойниковъ пустыни и до того опрометчиво
дѣйствовалъ, что погибъ вмѣстѣ со всѣмъ своимъ отрядомъ (6 Зу’ль
Кады 360=31 августа 971). Бедуины овладѣли городомъ, распоряди-
лись здѣсь о провозглашеніи имени Мути’ съ церковной каѳедры и по-
тянулись далѣе на югъ. Прозорливый Джаухаръ поступилъ гораздо
осмотрительнѣе своего легковѣрнаго подчиненнаго; при первомъ извѣ-
стіи о наступленіи карматовъ, онъ выслалъ немедленно вспомогатель-
ныя войска въ Сирію. Отрядъ былъ слишкомъ слабъ, чтобы загоро-
дить дорогу непріятелю, онъ укрылся за стѣнами Яффы, а дорога въ
Египетъ очистилась. Между тѣмъ Асамъ нѣкоторое время тщетно
пытался овладѣть Яффой. Затѣмъ двинулся дальше впередъ, оставивъ
вокругъ крѣпости наблюдательный корпусъ. Внезапнымъ натискомъ
карматъ овладѣлъ пограничной крѣпостью Кулзумъ (нынѣ Суэцъ), а
къ началу 361 (октябрь—ноябрь 971) былъ уже въ нѣсколькихъ ми-
ляхъ отъ Капра. Джаухаръ держался нѣкоторое время въ выжидатель-
номъ положеніи и пытался завязать сношенія съ подчиненными
А’сама: нашлись вѣроятно нѣкоторые пзмаилиты, готовые подчи-
ниться велѣніямъ фатимидовъ, а также и бедуины, падкіе къ звонкой
328
монетѣ. Произошло но всякомъ случаѣ такъ, что послѣ борьбы, про-
должавшейся нѣсколько дней подъ рядъ, 3 Раби 1^21 декабря 971)
карматы былп наконецъ побѣждены и принуждены очистить Египетъ.
Войскамъ Джаухара удалось также освободить гарнизонъ Яффы, но
идти дальше на Дамаскъ оказалось пока невозможнымъ. Наоборотъ
главнокомандующій приказалъ отступить всѣмъ остающимся въ Пале-
’стпнѣ отрядамъ, какъ только узналъ, что А'самъ нисколько не упадъ
духомъ послѣ своего пораженія. II дѣйствительно, карматы пододвину-
лись снова къ самой Рамлѣ, стягивая все новыя подкрѣпленія изъ Ара-
віи. На этотъ разъ они напрягали казалось всѣ свои силы, чтобы
отомстить за свое пораженіе. ІІмъ необходимо было конечно позабо-
титься о возстановленіи своего вліянія, какъ внѣ, такъ и внутри Ара-
віи. Джаухаръ сталъ все болѣе и болѣе ощущать всю тягость возло-
женной на него отвѣтственности. Имъ отправлялись послы за послами
съ настоятельнымъ приглашеніемъ къ Му'ыззу* пожаловать въ Египетъ
самому лично, что впрочемъ какъ разъ соотвѣтствовало вообще и цѣ-
лямъ политики Фатимидовъ.
Моментъ конечно былъ выбранъ во многихъ отношеніяхъ весьма
неудобный. Передвиженіе войска, большею частью состоявшаго изъ кп-
тамитовъ-берберовъ, въ Египетъ послужило для заклятыхъ непріятелей
Фатимидовъ, вѣчно волновавшихся зенатовъ въ центральномъ Магрибѣ
сигналомъ къ новымъ возстаніямъ (9704). Къ счастью Му’ызза имѣ-
лись теперь въ лицѣ Зпри и его санхаджптовъ надежные помощники.
Положимъ, этотъ старѣйшина палъ въ одной изъ многочисленныхъ
стычекъ, происходившихъ прп подавленіи возмущенія (360=971). Но
сыну его Болуккину удалось наконецъ въ теченіе 361 (971/2) вытЬснить
зенатовъ пзъ прежнихъ ихъ кочевьевъ и прогнать за Атласъ къ Спджиль-
масѣ и тѣмъ окончательно умиротворить весь западъ. Такъ что въ на-
стоящее время одна только Цеута, занятая испанскими войсками, остава-
лась внѣ вліянія Фатимидовъ. Далѣе не находили повода сопротивляться и
идрпепды около Тангера: они признали тоже главенство Му’ызза. на-
влекши за то конечно на себя гнѣвъ Омайядовъ. Храбро отразили
они въ 362 (972 3) первое нападеніе, сдѣланное на нихъ испанскими
войскамп, но въ 364 (97і) пхъ забрали въ полонъ и отвелп въ Кор-
дову. Послѣднія событія произошли впрочемъ нѣсколько лѣтъ спустя,
но по всему тому, что можно было предположить на основаніи прош-
лаго, едва ли могъ Му’ыззъ сомнѣваться въ томъ, что будетъ труд-
ненько изъ Египта держать берберовъ въ полной зависимости. II тѣмъ
не менѣе властелинъ послѣдовалъ призыву своего военачальника. Дѣй-
ствительно, стоило потрудиться надъ возстановленіемъ сильно пошат-
нувшейся гегемоніи надъ измаилптами. а вмѣстѣ и надъ дальнѣйшимъ
подтачиваніемъ халифата Аббасидовъ. Оставалось рѣшить, въ чьп на-
329
дежныя и крѣпкія рукп передать управленіе западной Африкой, чтобы
ве угрожала отсюда никогда Фатпмидамъ та же участь, какую они сами
уготовили прежнимъ властелинамъ Египта.’Центръ тяжести китамптовъ_
берберовъ, переселившихся большей частью въ Капръ, перемѣстился
теперь также во вновь пріобрѣтенную провинцію. Изъ остальныхъ
племенъ самыми сильными были санхаджпты, а пхъ предводитель Бо-
луккпнъ оказалъ правительству, также какъ и покойный его отецъ,
весьма значительныя услуги. Му’ыззъ намѣтилъ его своимъ буду-
щимъ намѣстникомъ. Сначала передалъ онъ ему округа Магриба до
малаго Сирта, а позже, когда Фатимидамъ пришлось все серьезнѣе
впутываться въ распри изъ за Сиріи, переданъ былъ ему также п
Триполисъ. Подобно тому, какъ въ Сициліи, и здѣсь санъ намѣстника
переходилъ отъ отца къ сыну, причемъ въ Каирѣ обыкновенно тре-
бовалось лишь формальное признаніе ленныхъ отношеній. Такимъ
образомъ съ Болуккпна начинается первая берберская династія Зи-
ридовъ. Исторіей ея мы займемся болѣе подробно въ послѣднемъ
отдѣлѣ этого сочиненія.
22 Зу’ль Хиджжы 361 (4 октября 972) вручилъ халифъ Болук-
кину управленіе страной, а 10 Раби I 362 (19 декабря 972) по-
кинулъ навсегда Кабпсъ (Габесъ), послѣдній большой городъ «про-
винціи Африка». 23 или 25 Шабана (29, 31 мая 973) вступилъ
властелпнъ въ Александрію, 2 Рамадана (6 іюня) въ Гпзе, а 5 (9)
того же мѣсяца *) торжественно въѣзжалъ въ «Каиръ Му’ызза». По
всей справедливости могъ онъ остаться довольнымъ тѣмъ, что успѣлъ
соорудить въ новомъ городѣ Джаухаръ. Кромѣ необходимыхъ зданій
для войска п администраціи, прпступлено было къ постройкѣ боль-
шой мечети. Была это Аль-Азхаръ «Блистательная», которая и понынѣ,
несмотря на простоту своей постройки, считается за одну пзъ вели-
чайшихъ достопрпмѣчательностей ислама, пбо преемникъ Му’ызза, Аль-
Азпзъ, обратилъ ее въ 378 (988/9) въ училище для приготовленія ду-
ховныхъ и судей. II по сіе время сохранила она прежнее свое вос-
питательное назначеніе, а благодаря большому вліянію каирскихъ
ученыхъ на мухаммедаяъ, живущихъ на востокѣ, представляетъ пзъ
себя какъ п прежде главную арену выработки исламскаго генія. Перво-
начально конечно служила она, подобно захваченной Джаухаромъ
15 Раби II 359 (25” февр. 970) тулунидской мечети Фустата,
мѣстомъ совершенія богослуженія по шіитскимъ обрядамъ, введеннымъ
здѣсь конечно, какъ это было п раньше въ западной Африкѣ и при-
знаннымъ за государственную религію. Нельзя сказать, чтобы воспре-
щалось отнынѣ суннитское исповѣданіе: требовалось только совер-
*) По другимъ извѣстіямъ 7 или 8 Рамадана=11 или 12 іюня.
330
шеніе его негласно, не задѣвая высшаго религіознаго чувства побѣ-
дителей. Но все же на приверженцевъ старинной ортодоксіи п офи-
церы, и чиновники, особенно берберы, смотрѣлп косо. Во всякомъ слу-
чаѣ шіитизмъ не привился прочно въ странѣ, сплошь населенной сун-
нитами. Несмотря на то что Египетъ находился подъ владычествомъ
Фатимидовъ болѣе двухсотъ лѣтъ и въ настоящее время въ Каирѣ
число шіитовъ столь же незначительно, какъ и до прибытія Джау-
хера. Поэтому новое правленіе въ глазахъ населенія считалось не-
популярнымъ по религіознымъ причинамъ, а вліятельная роль, кото-
рую разыгрывали берберы, дѣлало его и чуждымъ. Но Египетъ вовсе
не былъ избалованной страной. Участь коптовъ оставалась неизмѣн-
ной при любомъ правленіи. Они почитали себя счастливыми, если
могли исполнять свою барщину, по крайней мѣрѣ не подвергаясь
побоямъ, не .замучиваемые до смерти. Горожане считались арабами,
но и здѣсь, какъ и вездѣ, потеряли свой старинный воинскій
закалъ. Пзъ безконечныхъ междоусобныхъ войнъ, возникавшихъ
между эмирами и турецкой солдатчиной, вынесли они глубокое
влеченіе ко внЬшнему покою. Не взирая на случайныя драки съ
слишкомъ ревностными шіитами, они и не думали подымать шума,
лишь бы имъ не препятствовали спокойно заниматься ремеслами п
торговлей. Зато конечно мало пзъ нихъ попадалось годныхъ и охо-
чихъ служить въ войскѣ халифа. Также, какъ и теперь, бедуиновъ
было немного, за исключеніемъ развѣ каменной пустыни между Ни-
ломъ п Краснымъ моремъ. И на нихъ, засѣвшихъ въ недоступныхъ
своихъ закоулкахъ, правительство вообще не расчитывало. Все же ни-
сколько не удивительно что при Фатимидахъ, также какъ и во время
короткаго управленія Ибнъ-Тулуна, плодоносная со свопмъ трудолю-
бивымъ населеніемъ страна стала быстро процвѣтать. Несмотря на
свою относительно довольно незначительную территорію :), произвела
она массу цѣнностей какъ для себя, такъ и для своего повелителя, и
дала династіи полную возможность распространить свое вліяніе да-
леко за предѣлы государства. Довольно непрочными конечно остава-
лись всегда владѣнія, пріобрѣтаемыя въ Сиріи и Аравіи. Неустранимое
физическое условіе, не безъ основанія не понравившееся еще первому
Омару,—соединяющій Египетъ съ Азіей узкій Суэцкій перешеекъ, ко-
торому постоянно угрожала опасность,—сильно затрудняло рѣшительныя
дѣйствія въ сосѣднихъ провинціяхъ и даже способствовало попыткамъ
*) Кромѣ узкой ПОЛОСЫ НИЛЬСКОЙ долины годны въ Египтѣ къ обработкѣ,
какъ извѣстно, только дельта п такъ называемый Фаюмъ (оазисъ Меридова озера).
Все это въ совокупности составляетъ 554 кв. мили, нѣсколько мевѣе, чѣмъ
пространство, занимаемое Бельгіей (Ай. Егшап, Ае^урѣеп пші а^уріізсііез БеЬеп
іп АНегіІшш. ТйЬіп^еп Н85, стр. 31).
331____
византійцевъ, равно какъ и нѣкоторыхъ месопотамскихъ п арабскихъ
властелиновъ оттѣснять египетскихъ халифовъ даже къ самому Пилу.
Именно это самое успѣли уже испытать Фатимиды тотчасъ же
послѣ перваго занятія Сиріи и послѣдовавшаго за нимъ нападенія
карматовъ, что и было ближайшимъ поводомъ къ переселенію Му’ызза
въ Капръ. II дѣйствительно, въ 363 (974) повторилось ожидаемое
новое нашествіе карматовъ. Предпринято было оно, соотвѣтственно про-
должительной подготовкѣ, съ громадными силами, далеко превышав-
шими численность войскъ Му’ызза. Поэтому, хотя берберы по своему
обыкновенію дрались хорошо и даже, какъ говорятъ, имѣли въ
первой бптвѣ нѣкоторый перевѣсъ, халпфъ счелъ за лучшее не
ставить * все на карту въ генеральномъ сраженіи и укрылся за
стѣнами столицы. Онъ попробовалъ возобновить прежнюю игру,
такъ счастливо удавшуюся Джаухару три года тому назадъ. За поря-
дочную сумму Му’ыззъ успѣлъ убѣдить бедуиновъ изъ племени Тай.
подошедшихъ къ карматамъ въ видѣ подкрѣпленія, измѣнить свопмъ
товарищамъ. П дѣйствительно, когда берберы бросились на осаждаю-
щихъ *), предатели попросту обратились въ бѣгство. Остальные при-
ведены были въ разстройство, нѳ ожидая ничего подобнаго; не взирая
на выказанныя предводителемъ А’самомъ п его свитой чудеса храб-
рости, Фатимиды одержали полную побѣду. Прежде чѣмъ успѣли
остатки разсѣяннаго войска достигнуть Лахсы, владычеству карматовъ
и въ Сиріи положенъ былъ нежданный конецъ. Дѣло въ томъ, что
оба предводителя остававшихся здѣсь отрядовъ, быть можетъ ранѣе
еще катастрофы въ Египтѣ, поссорились. Этимъ воспользовался на-
правлявшійся на сѣверъ египетскій полководецъ. Онъ сошелся съ тѣмъ
изъ поссорившихся, которому вообще главенство карматовъ было не-
навистно. Противникъ былъ разбитъ и взятъ въ плѣнъ, а Дамаскъ
снова подчинился берберамъ. По своему обычаю они сталп преслѣдо-
вать и обижать горожанъ. Доведенные до крайности, жители схвати-
лись за оружіе, началась жестокая рѣзня, дрались всѣ. Бунтъ былъ
*) Приводимыя Вюстенфельдомъ хронологическія данвыя въ его СезсЬісЫе (Іег
ЕаѣітісІеп-СЬаІЙен, на стр. 121, по которымъ вторженіе А’сама въ Египетъ прои-
зошло лишь въ НІабанѣ, а рѣшительное сраженіе послѣ 1 Рамадана, не согла-
суются съ дальнѣйшимъ изложеніемъ (стр. 124). Въ немъ разсказывается, что
войска фатимидскія медленно слѣдовали за бѣгущими карматами, а подступили
къ Дамаску уже 23 Рамадана. Еще менѣе достовѣрностп въ томъ, будто бы воена-
чальникъ карматовъ Абу’ль Мунаджжа участвовалъ въ началѣ того же мѣсяца
въ сраженіи при Каирѣ, а затѣмъ уже къ 10 успѣлъ вернуться въ Дамаскъ (стр.
122, 124). Находившіеся у меня подъ рукой тексты не дали мпѣ возможности
подыскать настоящія даты. Быть можетъ главное противорѣчіе разрѣшается
просто тѣмъ, что Абу’ль Мунаджжа вовсе не былъ откомандированъ отъ бѣгу-
щаго войска, а преспокойно оставался съ самаго начала въ Сиріи.
___ 332___
потушенъ въ серединѣ 364 (975), когда явился изъ Египта со свЬ-
жпми войсками Райяпъ, евнухъ халифа. Вслѣдъ затѣмъ (364=975)
напали на городъ полчища турецкихъ наемниковъ подъ предводи-
тельствомъ Лфтекина, одного изъ подчиненныхъ бунда Бахтьяра,
только что поссорившагося со своимъ властелиномъ въ Иракѣ. Ра-
зыскивая для себя какое нибудь независимое княжество, онъ про-
гналъ пзъ Дамаска египетскаго военачальника. Немедленно же стали
снова провозглашать здѣсь на богослуженіи имя аббасидскаго халифа
Таи’. А чтобу хотя отчасти оградить себя отъ предполагаемыхъ со
стороны Египта нападеній, Афтекпнъ заключилъ союзъ съ византій-
цами. Въ это время грекамъ удалось оттѣснить одинъ изъ фатимпд-
скихъ отрядовъ, выдвинувшійся было къ самому Трпполису, и нане-
сти ему пораженіе прп Бейрутѣ. II не только это мѣсто, но и Сайда
(Сидонъ) были ими заняты, а вмѣстѣ съ ввми и все побережье на
одной параллели съ Дамаскомъ. По византійцы не посмѣли удерживать
за собой далеко выдающуюся на югъ позицію. II вотъ, когда они
стали отступать къ Трпполису, Рапянъ, соединившись послѣ своего
изгнанія изъ Дамаска съ остатками разбитаго византійцами отряда,
нанесъ имъ пораженіе. Такимъ образомъ всѣ разсчеты Лфтекина на
поддержку грековъ сразу рухнули. Пока нечего было однако и ду-
мать о завоеваніи обратно Дамаска.
Легко себѣ представить по описанному выше какая страшная су-
мятица происходила при столкновеніи, напиравшихъ съ востока и сѣ-
вера, турецкихъ и арабскихъ эмировъ, византійскихъ войскъ съ сѣ-
веро-запада, п фатимпдскихъ и карматскпхъ полчищъ съ юга. Для
всеобщей исторіи ислама всѣ эти осложненія имѣютъ лишь значеніе
признаковъ, характеристики степени продолжающагося разложенія абба-
сидскаго государства и какъ бы служатъ подготовкою для дальнѣй-
шихъ понятныхъ успѣховъ крестоносцевъ, вслѣдствіе значительнаго
раздробленія исламскихъ силъ. Имѣя это въ виду, мы и обратили
особое вниманіе на первые шаги, совершенные Фатимидами въ Спріп.
Впослѣдствіи достаточно будетъ ограничиться самыми существенными
перемѣнами, произошедшими въ этомъ самомъ районѣ; до нихъ впро-
чемъ не дожилъ первый египетскій халифъ. РабиII 365 (декабрь 975)
скончался Му’ыззъ въ своей резиденціи, 46 лѣтъ отъ роду. Покойный
далеко уступалъ своему отцу и дѣду въ воинскихъ дарованіяхъ, а
между тѣмъ именно ему суждено было осуществить давнія мечты
предковъ: занять грозную позицію у самыхъ вратъ аббасидскаго
халифата и создать цѣлое обширное государство. Властелинъ разсу-
дительный и прозорливый, онъ умѣлъ выбирать людей, пригодныхъ
къ исполненію его предначертаній. Благодаря также своей мудрой
осмотрительности въ обращеніи съ мѣстными суннитами и христіан-
333
скпмъ элементомъ, ему удалось подготовить твердую почву для го-
сподства своего рода въ Египтѣ, такъ мало симпатизировавшемъ
измаилитамъ. Сынъ и преемникъ его Низаръ по прозванію Аль-Азизъ
(365—386=975—996) продолжалъ вообще дѣло родителя въ томъ же
самомъ направленіи. Не подлежитъ впрочемъ никакому сомнѣнію, что
оба втайнѣ твердо держались измаилптскихъ традицій, но былп слиш-
комъ предусмотрительны и остерегались оттолкнуть отъ себя народъ
слишкомъ крутыми мѣрами. Необходимость заставляла властелина дѣй-
ствовать осмотрительно, такъ какъ обстоятельства понуждали Азиза,
въ виду недостаточности силъ берберовъ-китамитовъ для нуждъ большого
государства и возникавшихъ опасныхъ усложненій въ Сиріи, позабо-
титься объ увеличеніи военныхъ силъ. Набирать же ихъ приходилось
большею чаегыо изъ людей, по крайней мѣрѣ вначалѣ, совершенно
чуждыхъ измаплитскимъ воззрѣніямъ. Подобно тому, какъ и вездѣ, по-
надобилось также и въ Египтѣ для усиленія сухопутныхъ сплъ обра-
титься къ туркамъ и дейлемитамъ. Послѣдніе правда были шіиты, но
первые исповѣдывалп въ большинствѣ суннитское ученіе и притомъ
значительно превышали числомъ остальныхъ наемниковъ. Быть мо-
жетъ въ одинаковой мѣрѣ, какъ вслѣдствіе религіозной, такъ равно
и національной антипатіи, вскорѣ возникли дурныя отношенія между
новыми войсками и берберами. Недовольство послѣднихъ разразилось
цѣлымъ возстаніемъ уже при Азизѣ (373=983/4). Подавили его турки,
и это нисколько не утишило конечно негодованія африканцевъ. Та-
кимъ образомъ и Фатимиды неизбѣжно подверглись общей участи разло-
женія востока, а пока сдѣлали еще одинъ важный шагъ для рас-
пространенія своего владычества въ Сиріи. Въ 365 (976) обратился
АзиЗъ къ старому Джаухару, устраненному было въ послѣдніе годы
управленія Му’ызза, и поручилъ ему покончить трудную войну противъ
Афгекина. Турокъ позвалъ къ себѣ на помощь карматовъ, Джаухаръ
принужденъ былъ отступить. Египетскаго полководца осадили враги
въ Аскалонѣ (366=976 7). Неизвѣстно, какими побужденіями руко-
водился Афтекинъ — былъ-ли это порывъ добропорядочности, актъ не-
осмотрительности или же онъ слишкомъ боялся своихъ же собствен-
ныхъ союзниковъ карматовъ—такъ или иначе онъ дозволилъ ему уйти,
заручившись самымц многообѣщающими условіями, которыя конечно
не были исполнены. Въ 367 (977) выступилъ самъ Азизъ въ походъ
въ Сирію; союзники былп имъ разбиты при Рамлѣ. Побѣда была впро -
чемъ не пзъ особенно блестящихъ; впослѣдствіи, лишь съ помощью
измѣны, удалось халифу схватить Афгекина, а карматамъ обѣщано
было выплачивать ежегодно 20.000 золотыхъ въ видѣ дани. Съ этихъ
поръ они окончательно перестаютъ тревожить Фатпмидовъ. А’самъ.
заклятый врагъ послѣднихъ, скончался уже въ 366 (976); большин
334
сгво членовъ прежняго совѣта управленія вмѣстѣ съ послѣднимъ бра-
томъ Абу Тахира тоже -перемерли, а неудачи послѣднихъ лѣтъ по-
дѣйствовали губительно на единодушіе внутри общпны и не могли
конечно благопріятно вліять и на остальныхъ бедуиновъ. Поэтому
новые предводители, избранные изъ другихъ членовъ семьп Абу Са’-
ида нашли нужнымъ повернуть на старинный путь, доставившій въ
лучшія времена карматизма столысо блестящихъ успѣховъ. II снова
толпы сектантовъ' направились противъ Аббасидовъ, а лучше сказать
бундовъ; опять возобновились грабительскія нападенія на караваны
богомольцевъ п на пограничные округа Ирака.>По счастливыя вре-
мена для сектантовъ миновали. Теперь въ Меккѣ стали пользоваться
высшимъ авторитетомъ особые городскіе старѣйшины—шерифы, т. е.
потомки пророка, и сектанты потеряли всякое вліяніе на городскія
дѣла. Бедупны отъ нихъ тоже сторонились. Въ 378 (988/9) сыны
степей нанесли имъ даже жестокое пораженіе. Уже сами бедуины съ
этихъ поръ стали взимать дань съ пилигримовъ, за уплату которой
и въ прежніе годы допускалось только безпрепятственное совершеніе
паломничества. Карматы сразу превратились въ обыкновенныхъ вла-
стелиновъ Лахсы, лишь нѣсколько разъ упоминается ихъ имя до 443
(1051), а затѣмъ болѣе уже ничего не слышно о нихъ, наводившихъ нѣ-
когда паническій ужасъ на три сосѣднія большія государства.
Для Фатимидовъ было конечно нежданнымъ ударомъ когда изъ
рукъ ихъ выскользнуло самое подходящее оружіе. Случилось это въ
тотъ самый моментъ, когда они разсчитывали съ помощью карматовъ
сдвинуть съ самыхъ основъ весь востокъ. Опираясь только на свои
собственныя и Египта силы, они не помышляютъ болѣе о движеніи
за границы Сиріи. Тѣмъ временемъ тайный союзъ измаплптовъ про-
должаетъ разростаться, пріобрѣтаетъ сильное значеніе во всѣхъ окру-
гахъ востока и окончательно тоже выскользаетъ пзъ прежнихъ вла-
стительныхъ рукъ, складывается въ самостоятельное могущество, нѳ
питающее никакого интереса къ судьбамъ потомковъ своего основа-
теля. И, несмотря на все это, исторія замѣчательной этой семьп пред-
ставляетъ собой значительно болѣе высокій интересъ, чѣмъ всѣ осталь-
ныя побочныя династіи, слѣдовавшія быстро одна за другой на почвѣ
аббасидскаго халифата. Этимъ обязаны фатимиды своей упорной по-
литикѣ и своеобразнымъ традиціямъ своего рода. Благодаря этимъ
традиціямъ встрѣчаются въ ихъ псторіп поразительные эпизоды. Соб-
ственно все происходившее въ Сиріи представляетъ собою конечно не
болѣе какъ весьма утомительный рядъ своеволій и возмущеній да-
масскихъ намѣстниковъ, попытокъ вмѣшательства хамданидовъ въ
дѣла юга, а съ упадкомъ династіи Сейфъ-адъ-даулы—воздѣйствія фатп-
мидекпхъ эмировъ на междоусобныя войны Халеба. Не особенно бле-
335
стящей, но мудрой политикѣ Азиза и его вліятельнаго визиря Ибнъ-
Киллпса, того самаго, который указалъ Джаухару путь въ Египетъ,
удалось мало-по-малу подчинить Дамаскъ нѣсколько большей за-
висимости отъ Каира. Когда же хамданиды, поставленные въ безвы-
ходное положеніе, были дважды спасены императоромъ Василіемъ
(т. II, стр. 274), устроено было формальное признаніе халифа Ха-
кима по соглашенію, послѣдовавшему въ 402 (1011/2) чрезъ посред-
ство маіордома хамданидовъ, а впослѣдствіи ихъ замѣстителя Лулу.
И фатпмпдъ возмечталъ наконецъ, что онъ настоящій властелинъ во
всей Сиріи. Разнородныя пограничныя войны, веденныя съ византій-
цами, не особенно повліяли на суть вещей. Антіохія оставалась по
прежнему за греками, Хаматъ, Хпмсъ, Халебъ и Дамаскъ неизмѣнно
считались арабскими, хотя эмиры, особенно въ двухъ послѣднихъ
городахъ, не охотно подчинялись приказаніямъ своего сюзерена въ
Каирѣ. Случалось временами какому-нибудь дѣльному генералу воз-
становлять, п довольно осязательно, авторитетъ Фатимидовъ. Такъ на-
прпмѣръ турокъ Анупітекинъ Дпзбирій отвоевалъ снова отъ поколѣнія
эмировъ Мирдасидовъ Халебъ и даже присоединилъ было нѣкоторые
города Месопотаміи. Понадобились впрочемъ болѣе могучія руки, чѣмъ
руки маленькихъ сирійскихъ князьковъ, чтобы вытѣснить окончательно
египтянъ изъ этой страны. Давно уже въ Иракѣ и персидскихъ про-
винціяхъ буидскіе султаны вели нескончаемыя семейныя и междоусоб-
ныя распри п стали впослѣдствіи для своихъ турецкихъ и дейлемит-
скихъ войскъ игрушкой, совершенно подобно тому какъ это случилось
нѣкогда съ аббасидскими халифами Муста'иномъ и Му'таззомъ. Около
средины пятаго (одиннадцатаго) столѣтія надвигались новыя турецкія
полчпіца съ востока, быстро падали предъ ними раздробленныя въ
видѣ крошечныхъ атомовъ княжества. Разъ на короткое время туркамъ
удалось сплотить большую часть мухаммеданскаго востока,—я говорю
о внукахъ Сельджука, одного изъ турецкихъ предводителей. Изъ
нынѣшней страны киргизовъ ихъ родоначальникъ переселился за
Оксусъ, а его потомки, подражая другимъ предводителямъ наемни-
ковъ, также точно стали властелинами великаго государства, подобно
тому какъ сто лѣтъ назадъ совершили то же самое бунды. 22 Рама-
дана 447 (15 декабря 1055) провозглашено было впервые пмя Сель-
джука Тогрульбега въ Багдадѣ на пятничномъ богослуженіи, а 25
(18) въѣзжалъ онъ торжественно въ исконный градъ халифовъ, по
имени вассалъ, а въ дѣйствительности властелинъ безпомощныхъ абба-
сидовъ, временныхъ духовныхъ привратниковъ султана, питавшихся
тутъ крохами, падавшими со стола мірского властелина. Двоюродному
внуку Тогрульбега, Мёликшйху, довелось подчинить подъ свой скипетръ
кромѣ сѣвера также и весь западъ Малой Азіп. Войска его заняли
336
подъ предводительствомъ Атсиза въ 463 (1071) Іерусалимъ, а въ 468
(1076) и Дамаскъ. Подобно тому какъ и государство бундовъ, новое
сельджукское царство распалось вскорѣ на цѣлый рядъ отдѣльныхъ
владѣніи, повелители которыхъ взаимно враждовали и дали возмож-
ность Фатимпдамъ снова занять страну, до Іерусалима. Но Дамаскъ
вплоть до нынѣшняго столѣтія ни разу уже болѣе не видѣлъ въ своихъ
стѣнахъ египетскаго намѣстника.
Гораздо поучительнѣе, чѣмъ всѣ эти внѣшнія событія, но зато и
гораздо труднѣе поддающіяся въ совокупности изслѣдованію являются
стремленія Фатимидовъ воспользоваться своимъ положеніемъ въ каче-
ствѣ главъ измаплитизма для оттѣсненія Аббасидовъ. Съ нѣсколькими
десятками тысячъ, находившимися въ распоряженіи каирскаго двора
солдатъ берберовъ и турокъ, можно ёыло при напряженіи всѣхъ силъ
завоевать Сирію, о покореніи же Месопотаміи и Ирака нечего было
и думать. Было необходимо поэтому такъ опутать сѣтями пзмаплпт-
скоп пропаганды эти провинцій, чтобы впослѣдствіи попытаться стать
твердой ногой въ Багдадѣ. Съ кошачьей ласковостью сталъ прозор-
ливый Азизъ йскать сближенія въ 369 (980) со стоящимъ въ то
время на вершинѣ могущества бундомъ Адудъ-адъ-даулой. Его под-
ходы оцѣнены былп по достоинству вѣжливымъ отвѣтомъ, но въ то
же время, по странному стеченію обстоятельствъ, появился снова про-
тестъ алидовъ и суннитовъ Багдада противъ подлинности генеалогіи
Фатимидовъ (ср. т. П, стр. 299 прим.). Между тѣмъ измаплитская про-
паганда попрежнему ширилась тайнымъ путемъ, на это существуетъ
множество достовѣрныхъ указаній. Веселаго и жизнерадостнаго на-
строенія въ частной жизни, Азизъ кромѣ того питалъ пристрастіе къ
великолѣпію и наслажденіямъ и при всемъ своемъ большомъ умѣ пре-
доставлялъ много, быть можетъ даже слишкомъ много простора
своимъ подчиненнымъ, въ особенности же Ибнъ Кпллису, обладавшему
правда солидными достоинствами. Но рядомъ съ этимъ у властелина
оказывались своеобразныя особенности, бьющія въ глаза. Онъ покрови-
тельствовалъ болѣе, чѣмъ это водилось въ Египтѣ, христіанамъ и
евреямъ и выказывалъ притязаніе на способность предсказывать будущее.
Былп это вѣроятно первые шаги политики, пріучавшей мало-по-малу
народъ къ изыс.илитскимъ воззрѣніямъ и догматамъ. Къ несчастію
Фатимидовъ слѣдующій халифъ, увлекаемый складомъ своего ума и
быть можетъ подстрекаемый нѣкоторыми фанатиками, ушелъ слишкомъ
далеко по этому пути и благодаря своей поспѣшности не только по-
вредилъ успѣху своихъ мѣропріятій, но даже поставилъ будущность
всего рода на краю гибели. Сынъ Азиза, Абу Алій Аль Мансуръ,
прозванный Аль-Хакимъ бп-амрилла «совершающій божье велѣніе»,
(386—411=996—1021) представляетъ собой дѣйствительно одну пзъ
____337 _
самыхъ странныхъ и загадочныхъ личностей, когда либо встрѣчай
шпхся въ исторіи. Кому приходится перерыть неимовѣрную кучу
анекдотовъ, встрѣчающихся у позднѣйшихъ историковъ, затерявшихъ
ключъ къ уразумѣнію сущности его характера, нагромождавшихъ
безъ всякаго разсужденія преданія, безсмысленныя прежде всего и
принявшія притомъ въ народномъ пересказѣ самыя грубыя п не-
обычайныя формы, невольно можетъ тому показаться что Хакимъ просто
на просто былъ сумасшедшій. II такое умозаключеніе неоднократно
повторялось многими. Мы должны однако признать на основаніи
одного несомнѣннаго факта *) что этотъ .наиболѣе странный, чѣмъ
всѣ остальные его рода, фатпмидъ давалъ самъ преданіямъ поводъ
окутать свой образъ густѣйшимъ покровомъ, чрезъ который неясно
просвѣчиваютъ лишь нѣкоторыя его главныя черты. «Въ 395, повѣст-
вуетъ историкъ египетскихъ халифовъ **), обнародованы были ни
съ чѣмъ несообразныя распоряженія. Публичный торгъ на рынкахъ
и базарахъ разрѣшался только ночью, предписывалось днемъ запирать
лавки. Впослѣдствіи же было это измѣнено какъ разъ наоборотъ.
Послѣ солнечнаго заката запирались всѣ дома, никто не имѣлъ права
выходить на улицу, женщинамъ запрещалось покидать дома, а са-
пожникамъ не дозволялось изготовлять имъ сапоги. Онѣ не смѣли
даже показываться въ окнахъ.. Чтобы отличать христіанъ и евреевъ
въ банѣ отъ правовѣрныхъ мусульманъ, обязаны были христіане
носить на шеѣ крестъ, а евреи бубенчикъ... Всѣхъ собакъ на обще-
ственныхъ площадяхъ, на главныхъ и второстепенныхъ улицахъ, по-
велѣно было убывать.—Воспрещена была продажа напитковъ пзъ
ячменя... лупиновъ... воспрещалось ловить рыбу безъ чешуп» и т. д.
Нельзя однако сказать, по крайней мѣрѣ про нѣкоторыя изъ этпхъ
распоряженій, чтобы были они чистѣйшей безсмыслицей. Воспрещеніе
выхода послѣ заката солнечнаго и держаніе женщинъ взаперти
можно легко объяснить какъ попытку ограничить распутство въ гро-
мадномъ городѣ. Предписаніе, касающееся христіанъ и евреевъ, есть
только дополненіе къ омаровымъ узаконеніямъ о ношеніи платья не-
вѣрными (т I, стр. 304), которыя уже въ Багдадѣ прп Мутеваккилѣ
стали еще значительно строже (т. П, стр. 218). Это предписаніе, равно
*)	Я говорю про пущенный въ обиходъ вымыселъ объ умерщвленіи Хакима
по наущенію его сестры. Легко опровергнуть этотъ слухъ, благодаря приводи-
мымъ однимъ христіаниномъ египетскимъ подробностямъ, появившимся не болѣе
30 лѣтъ спустя по исчезновеніи халифа. Ср. Де 8асу, Ехрозб Де Іа ггіі^іоп Дез Бгигез
I, ССССХѴІ и слѣд. Къ этому неоспоримому свидѣтельству пожалуй не мѣшаетъ
прибавить, что приписываемое сестрѣ Хакима побужденіе (8асу. ССССѴІ) основано
несомнѣнно на извѣстномъ отношеніи халифа къ египетскимъ женщинамъ ра-
су, СССЬХХП).
**	) \Ѵіізіеп(е1Д, СезсЫсЫе Дег ГаіішіДеи -СЬаІіГеп, стр. 179.
ИСТОРІЯ ИСЛАМА, т. п.	22
338
какъ и запрещеніе продажи одуряющаго пива, указываетъ лишь на
стремленіе возстановить въ полной силѣ основные законы ислама.
Иначе трудно и объяснить ихъ появленіе, а потому невозможно
считать ихъ не долго думая за одинъ простой капризъ деспота,
который во многомъ однако, какъ мы увидимъ, поступалъ весьма со-
знательно. Такъ какъ преданіе доставляетъ намъ одни только голые
факты да и тѣ несомнѣнно частью исковерканные, частью преувеличен-
ные, было бы чудомъ конечно разрѣшить нынѣ вѣрно всѣ эти загадки
безъ исключенія. Иногда таится глубокій смыслъ въ дѣйствіяхъ, по-
видимому бездѣльной жестокости. Однажды, такъ гласитъ преданіе,
выѣхалъ по своему обыкновенію Хакимъ на “ослѣ ночью на прогулку;
за нимъ слѣдовало нѣсколько тѣлохранителей. Повстрѣчались съ по-
велителемъ десять вооруженныхъ съ ногъ до головы людей (вѣроятно
турецкіе солдаты) и дерзко стали требовать денегъ. «Раздѣлитесь
на двѣ половины, вступите въ бой. кто побѣдитъ, тотъ и получитъ
деньги», приказалъ халифъ. Немедленно же началась свалка, девять
человѣкъ вскорѣ пало на мѣстѣ. Десятому кинулъ Хакимъ цѣлую
пригоршню золотыхъ. Когда онъ наклонился, собираясь ихъ подобрать,
тѣлохранители по мановенію властелина изрубили его Поразительно
и внушающе, говоритъ другой лѣтописецъ, было каждое появленіе
этого сумасброднаго повелителя. «Видъ его устрашалъ подобно льву»,
такую характеристику даетъ современный почти писатель; <ннкто не
могъ выдержать взгляда его большихъ, темноголубыхъ очей, онъ
обладалъ страшнымъ, громоноснымъ голосомъ.> Въ его обращеніи замѣ-
чалось своенравіе, непостоянство въ соединеніи съ жестокостью, без-
божіемъ и суевѣріемъ. Онъ молился, какъ передаютъ, обращаясь
исключительно къ планетѣ Сатурну и убѣжденъ былъ, что находится
въ постоянномъ общеніи съ сатаной. Увѣряютъ, что въ теченіе его
управленія принесено было для удовлетворенія его звѣрства 18.000
человѣческихъ жертвъ. Намъ предстоитъ, по моему разумѣнію, видѣть
въ этомъ загадочномъ человѣкѣ пли одареннаго, но своенравнаго
тирана, дошедшаго въ школѣ измаилитовъ до безумнаго самообожанія,
или же властелина съ возвышенными понятіями, подготовленнаго
традиціями и исторіею своего рода къ полнѣйшему презрѣнію чело-
вѣческаго рода. II онъ захотѣлъ изъ этого самаго человѣчества вылѣ-
пить какъ изъ мягкаго воска нѣтго, быть діожетъ, лучшее. Весьма
возможно, что въ этой полной противорѣчій натурѣ заключалось болѣе
пли менѣе и то и другое. Полную истину въ данномъ случаѣ могъ бы
пожалуй прозрѣть одинъ развѣ вѣщій взоръ поэта. Какъ бы тамъ ни
было, выдающійся историкъ *) такъ возсоздаетъ изъ груды хроникъ
♦) Богу, Еззаі зиг Гіііыоіге йе Гізіяшізте, ігай. р. СЬаиѵіп, Ьеуйе 1879, стр.
283-291.
339
все теченіе его политики. По убѣжденію историка этотъ властелинъ
разыгрывалъ поперемѣнно въ первые годы своего правленія (386—
408=996—1017) роль то шіита, то суннита. Во второмъ же періодѣ
(408—411=1017—1021) онъ дѣлалъ попытки установить государ-
ственной религіей измаил'итскій догматъ о воплощеніи божественнаго
духа въ натика (т. II, стр. 289) и самъ возымѣлъ при этомъ притязаніе
стать седьмымъ высшимъ натикомъ, которому подобаетъ божеское
почитаніе. Этимъ п объясняются жестокія преслѣдованія евреевъ и
христіанъ въ первые годы царствованія, принудительное обращеніе
ихъ массами въ пеламъ, всевозможныя насилія надъ самыми почтен-
ными епископами, распоряженія о разрушеніи во всемъ государствѣ
церквей и синагогъ; между тѣмъ во второй періодъ предоставлено
было каждому исповѣдывать какую кто пожелаетъ религію. Дозволя-
лось даже, неслыханное доселѣ дѣло, возвращеніе обращенныхъ въ
исламъ къ прежнему исповѣданію (т. II, стр. 121); намъ извѣстно,
что для посвященныхъ въ высшія степени измаилитизма каждая
религія считается безразличной по своему достоинству (т. II. стр. 294).
Тѣмъ не менѣе я не могу согласиться съ предположеніемъ, что личныя
убѣжденія Хакима проходили одновременно тѣ же самые фазисы,
которые отражались впослѣдствіи въ его правительственныхъ мѣро-
пріятіяхъ. По моему мнѣнію фактъ обнародованія въ 399 (1009)
полнаго равенства между суннитскимъ и шіитскимъ вѣроисповѣданіемъ
а затѣмъ личное повидимому принятіе властелиномъ въ 400 (1010)
суннитской обрядности слѣдуетъ разсматривать въ связи съ непомѣр-
ной строгостью исполненія всѣхъ мельчайшихъ предписаній, касаю-
щихся платья и пищи, не только обязательныхъ для евреевъ и хри-
стіанъ, но въ равной мѣрѣ трудныхъ и для каждаго мусульманина,
въ той по крайней мѣрѣ формѣ, какъ это было изстари установлено
исламомъ. Властелину, воспитанному съ самой юности въ измаилит-
скихъ принципахъ, быть можетъ желательно было пріучить все насе-
леніе къ равнодушію по отношенію къ религіознымъ обрядностямъ и
довести ихъ до того, чтобы они самп почувствовали всю тяготу и не-
пригодность ихъ. Конечно возможность допущенія какъ одного, такъ
и другого толкованія болѣе или менѣе гадательны, также какъ трудно
сказать, что слѣдуетъ приписывать этому халифу лично, а чтб его
измаплитскимъ наставникамъ. Ибо прп вступленіи на тронъ ему было
всего одиннадцать лѣтъ съ нѣсколькими мѣсяцами, а при появленіи
его первыхъ <безсмысленныхъ» предписаній только шестнадцать. Съ
другой же стороны достовѣрно извѣстно, что спустя столѣтіе прп
послѣднихъ слабыхъ Фатимидахъ союзъ измаилитовъ сталъ совершенно
независимымъ и неоднократно говорилось современниками про того
или иного изъ визирей или генераловъ, управлявшихъ самостоятельно:
22*
340
<онъ былъ измаилитъ, а фатимида считалъ ни во что». Этотъ страш-
ный орденъ всюду хорошо сохранилъ свои секреты, они не дошли до
насъ. Въ одномъ только нельзя усомниться, что тайное общество про-
должало существовать п имѣло могущественное значеніе, а измѣнчи-
выя отношенія, существовавшія между имъ и халифами, покрыты до
сихъ поръ непроницаемымъ мракомъ, разоблаченіе котораго быть мо-
жетъ никогда и.не наступитъ.
Во всякомъ случаѣ тогдашній Египетъ едва ли былъ способенъ
воспріять шіитизмъ, а тѣмъ болѣе основы пзмаилитскаго ученія. Бла-
готворныя и цѣлесообразныя мѣры, въ'усиліяхъ къ проведенію кото-
рыхъ никоимъ образомъ нельзя отказать этому всѣми ославленному
халифу, нисколько не остановили всеобщаго народнаго неудоволь-
ствія и ожесточенія, излившагося въ опасномъ возстаніи и поставив-
шаго въ 396 (1005/6) династію Фатимидовъ на самый край гибели.
Одинъ омайядскій прпнцъ, прогнанный знаменитымъ испанскимъ майор-
домомь халифа Хишама, Аль-Мансуромъ*), извѣстный подъ именемъ
Абу Раква, съумѣлъ стать имамомъ среди арабовъ и берберовъ Барки,
и безъ того негодовавшихъ на фатиыидскпхъ турецкихъ генераловъ.
Подъ его предводительствомъ арабы и берберы возстали противъ Ха-
кима. Высланные пзъ столицы противъ мятежниковъ турки были побиты.
Раква уже находился не вдалекѣ отъ Каира, когда въ рѣшительный мо-
ментъ подоспѣли вызванныя спѣшно изъ Сиріи вспомогательныя войска и
при помощи военной хитрости осилили мятежниковъ. И позднѣе воз-
никали неоднократно внутреннія смуты. То сталкивались турецкія
войска съ толпами недовольныхъ жителей резиденціи, то вступали въ
борьбу турки вмѣстѣ съ берберами противъ негритянскихъ войскъ,
составлявшихъ личную охрану халифа Хакпма. Нельзя вообще не
признать, что попытка халифа обратить Египетъ въ образцовое измаи-
литское государство, для коего несовершеннымъ прообразомъ служила
организація карматовъ въ Лахсѣ, повела къ глубокому потрясенію
фатпмидскаго могущества и имѣла дальнѣйшимъ послѣдствіемъ окон-
чательный упадокъ динаегіи. Уже въ первый періодъ управленія Ха-
кима дѣла приняли дурной оборотъ, а во второй перевернулось все
кверху дномъ. Въ 395 (1004) открыта была йодъ именемъ «дома
знанія» новая ученая коллегія, въ которой проповѣдывалось и рас-
пространялось шіитское ученіе, а также безвредное съ виду ученіе
измаплитское первой степени (т. П, стр. 290—292). Школа далеко несо-
вершенно исполнила свое назначеніе: народъ какъ былъ такъ и остался
въ душѣ при суннитскомъ исповѣданіи. Особенно широко разлилось
возстаніе, когда одинъ турецкій измаилитъ, по имени Даразій, при-
') Его зовутъ обыкновенно Дльмапзоромъ.
бышпіб къ Хакиму съ востока, сталъ однимъ изъ приближеннѣйшихъ
лицъ во дворцѣ. Онъ обнародовалъ въ 407 (1017)*) записку и осмѣлился
прочесть ее всенародно въ большой мечети. Въ ней доказывалось, что
душа Адама перешла на зятя пророка, отъ нег<> на Фатимидовъ, а
въ настоящее время на Хакима. Собраніе правовѣрныхъ накинулось
на дерзкаго еретика. Съ превеликимъ трудомъ успѣлъ онъ спастись**),
но множество его приверженцевъ было умерщвлено, а дома пхъ раз-
граблены. Хакимъ снабдилъ его тайкомъ деньгами и помогъ уйти въ
Сирію. Здѣсь, среди горцевъ южнаго Ливана, издавна не особенно
благоволившихъ къ исламу, нашелъ онъ многочисленныхъ привержен-
цевъ. Такъ возникла секта друзовъ, носящая его имя***). Послѣдова-
тели ея исповѣдуютъ почти одинаковый культъ съ измаилптскпмъ
ученіемъ четвертой степени (т. Пстр. 292) п признаютъ халифа фатимид-
скаго до сихъ поръ, въ качествѣ «своего Господа Хакима», боже-
ствомъ. Недостаточно проученный первой неудачей, халифъ дозволилъ
въ 409 (1018) другому, а въ 410 (1019) и третьему исповѣднику его
божественнаго происхожденія набирать себѣ прозелитовъ въ резиден-
ціи. Перваго вскорѣ изгналъ народъ, второй, персъ, по имени Хамза,
проживалъ здѣсь до 411 (10^0). Онъ вздумалъ также гіроповѣдывать
въ мечети свои богохульства. И его встрѣтили не лучше предшествен-
никовъ. Возникли снова сильные безпорядки, въ которыхъ принялъ
на этотъ разъ участіе и турецкій гарнизонъ. Хамзѣ пришлось также
спасаться бѣгствомъ. Онъ направился къ Дарізію и сталъ настоящимъ
теологическимъ авторитетомъ для друзовъ, которые и понынѣ придер.
жпваются строго его катехизиса. Хакпмъ постарался выместить своимъ
неповоротливымъ подданнымъ за пхъ нежеланіе увѣровать въ сго бо-
жественность. По мановенію повелителя тѣлохранители и турки на-
бросились на горожанъ и расправились съ ними по-свойски. Можно
себѣ представить какъ дѣйствовала и исполняла приказанія повели-
теля солдатчина. Въ концѣ концовъ берберы и турки сцѣпились съ
негритянской гвардіей халифа. Поднялся чистый содомъ.
Каково было настроеніе Хакпма въ тотъ моментъ, трудно рѣшить.
Въ ночь 27 Шавваля 411 (13 февраля 1021)халпфъ внезапно исчезъ.
Многія загадки его жизни кончаются этой послѣдней, самой неразрѣ-
шимой. Извѣстіе, что сестра его, опасаясь участи, грозившей ей,
приказала его умертвить, очевидно вымышлено (ср. стр. 337, прим. 1);
куда же дѣвался халифъ—никому не извѣстно. Судя по всему тому,
*) Время сообщенія не вполнѣ точно опредѣлено, но годъ этотъ, взятый
намну де Саси, наиболѣе достовѣрный, не такъ какъ у ѴѴ ивіеігіеМ, СезсІіісЬіе (Іег
РаІітШеп-СІіаІііеп, стр. 206.
**) По другому извѣстію его растерзали, но это положительно невѣрно.
'*♦♦) Точное названіе ея по-арабски: адъ-ДаразіЙя «братство Дарязіевъ».
342
что дошло до насъ о его жпзни, можно допустить, что халифъ убѣ-
дился наконецъ въ невозможности дать ходъ въ Египтѣ своимъ пла-
намъ и порѣшилъ продолжать жить въ какомъ нибуц, потайномъ
мѣстѣ. Такпмъ образомъ онъ могъ вдохнуть въ своихъ привержен-
цевъ убѣжденіе въ непреложности его призванія какъ натика. Не тро-
нутый смертью, онъ появится вновь къ концу дней въ качествѣ
имама и махдія; такъ по крайней мѣрѣ уповаютъ п понынѣ друзы.
Во всякомъ случаѣ Сыну его, Абу’ль Хасанъ Алію, прозванному Азъ -
Захаромъ (411—427=1021—1036), юношѣ 16-ти лѣтнему, приходилось
очень трудно, но его опекуншей была тетка Ситтъ аль-мулькъ*), уна-
слѣдовавшая отъ брата по меньшей мѣрѣ энергію. Когда у ногъ ея
легли головы коварнымъ образомъ схваченныхъ высшихъ офицеровъ,
въ войскѣ, а затѣмъ и въ странѣ возстановленъ былъ порядокъ. II
Сирія, гдѣ послѣ смерти Хакима никто болѣе не заботился объ авто-
ритетѣ халифа, къ 420 (1029) подчинилась. Къ этому времени впро-
чемъ Ситтъ аль-мулькъ уже скончалась. Повидимому самъ Захиръ,
несмотря на свое явное пристрастіе ко всевозможнаго рода развлече-
ніямъ, обладалъ нѣкоторыми серьезными качествами властелина. И
дѣйствительно, въ теченіе его управленія о смутахъ въ Египтѣ что-то
не слышно. Было поистинѣ несчастіемъ для страны, когда онъ палъ
жертвою чумной эпидеміи 15 Шабана 427 (13 іюня 1036). Ибо сынъ
его, Абу Темимъ Ма’аддъ, принявшій титулъ Аль Мустансира (427—
—487=1036—1094), царствовалъ положимъ долѣе всѣхъ остальныхъ
мусульманскихъ властелиновъ (60 лунныхъ или 58 солнечныхъ лѣтъ),
но не выказалъ никакихъ особыхъ талантовъ, за исключеніемъ развѣ
весьма развитой въ немъ способности къ веселью и швырянью день-
гами. Положимъ, прп вступленіи на тронъ ему было всего 7 лѣтъ,
и горе странѣ, имѣющей властелиномъ ребенка! Мать его была рабыня
негритянка. Она стала управлять отъ его имени, опираясь на негри-
тянскую гвардію, число которой постепенно возросло къ тому времени
до 50.000 человѣкъ. Между тѣмъ было слишкомъ очевидно, что при
опекѣ необразованной и не имѣющей особеннаго значенія женщины
ничего хорошаго не могло выйти. И дѣйствительно, когда отважный
Дизбирій одержалъ^въ Сиріи цѣлый рядъ блистательныхъ успѣховъ,
въ Каирѣ довѣрчиво отнеслись къ распространяемой на его счетъ
клеветѣ и смѣстили единственнаго въ то время доблестнаго полко-
водца, развязавъ этимъ руки всѣмъ сирійскимъ эмирамъ и давъ имъ
полную возможность продолжать оказывать неповиновеніе. Дворцовыя
интриги, убійства министровъ и другихъ высокопоставленныхъ лицъ ста-
*) Зитта въ «Натанѣ Мудромъ» одного корня со словомъ Ситтъ «госпожа >.
Титулъ ея былъ Ситтъ Ашъ-ІНамъ «повелительница Сиріи».
343
новплись отнынѣ обыденнымъ дѣломъ. А. когха въ 440 (1048/9*) Зиридъ
Му’ыззъ Пбнъ Бадисъ взіумалъ открыто провозгласить давно уже
существовавшую на самомъ дѣлѣ независимость запада, на владѣнія
отпавшаго ленника направлены были нѣкоторыя племена арабскихъ
бедуиновъ, но безъ всякихъ выгодныхъ послѣ іствій для халифа II въ
самой резиденціи съ 450 (1058) всѣ перессорились—визири, негры
и турки. Несчастному Мустанспру пришлось исчерпать всю государ-
ственную кассу, чтобы хотя нѣсколько удовлетворить нарушителей
мира. Въ 454 (1062) турки, руководимые хамданидомъ Насиръ адъ-
даулой (ср. т. II, стр. 269), осилили окончательно къ вящшему
ущербу халифа и безграничному бѣдствію страны. Турки поста-
вили себя въ Египтѣ совершенно въ такое же положеніе, въ ка-
комъ находились пхъ земляки въ Багдадѣ. Они не обращали болѣе
никакого вниманія на такъ называемаго повелителя правовѣрныхъ,
грабили казначейства, расхитили драгоцѣнную библіотеку,—невозна-
градимо тяжкая потеря и по настоящее время. И тогда, когда въ 465
(1072/3) былъ устраненъ туркомъ Ильдегизомъ ставшій .слишкомъ не-
выносимымъ изъ за своей непомѣрной кичливости Насиръ адъ-даула,
двору отъ этого нисколько не стало легче. Странная прихоть исторіи:
этотъ самый Мустансиръ, уваженіе къ которому въ то время пало до
такой степени, что Насиръ адъ-даула распорядился объ отмѣнѣ во
многихъ городахъ моленія объ немъ и приказалъ вмѣсто него упо-
минать во время хутбы аббасидскаго халифа Кайма, нѣсколькими
годами раньше убаюкивалъ себя надеждою, что ему предназначено
судьбою осуществить старинные планы своего дома и вытѣснигь изъ
Багдада аббасидовъ.
Въ скверномъ положеніи очутились дѣйствительно, со времени
въѣзда въ Багдадъ Му’ыззы аіъ-даулы (334=945, т. II, стр 267),
потомки могучаго Мансура, съ которыми бунды обращались отнынѣ весь-
ма безцеремонно. По устраненіи Мустакфи (т. II, 2і>8) пришлось
тремъ аббаспдамъ, Мути (334—363=946—974), Таи (363—381 974
—99^) и Кадиру (381—422=992—1031) испытать болѣе чѣмъ печаль-
ное существованіе, перенося презрѣніе и полное невниманіе со стороны
шіитскихъ султановъ. Эмиры аль-умара повелителя, какъ пока вели-
чали себя еще бунды чуть что не въ насмѣшку, нуждались въ ду-
ховномъ авторитетѣ халифа для необходимаго противовѣса Фатимп-
дамъ въ ихъ поступательномъ движеніи по Сиріи. Вообще Аббасидовъ
только терпѣли; ихъ содержали такъ дурно, что иногда халифы лишены
были самаго необходимаго. Число шіитовъ въ Багдадѣ понятно воз
росло при новомъ правленіи; разъ одинъ изъ этихъ еретиковъ едва
♦♦) Ср. Еопгпеі, Іев В^гЬегз, II, 369, н. 2.
344
не занялъ мѣсто суннитскаго главы кадіевъ. Превеликаго труда сто-
ило Кадиру не допустить до этого. Зато шіиты получили своего
собственнаго судебнаго главу съ титуломъ накибъ «настоятель». Враж-
дебныя партіи понятно занимали обыкновенно особые кварталы
города. II несмотря на это существовала непрестанная вражда между
шіитами, гордившимися единовѣрствомъ съ султанами, и слишкомъ из-
вѣстными по своему фанатизму суннитами столицы. Нельзя сказать,
чтобы эта рознь была только чисто религіознаго характера, она дол-
жна была неизбѣжно стать болѣе тягостной для халифовъ, чѣмъ для
бундовъ. Непріятности множились по мѣрѣ того, какъ хозяева «пове-
лителя правовѣрныхъ» погрязали въ провинціализмѣ и семейныхъ
раздорахъ. Поистинѣ оказывалось дѣйствительнымъ избавленіемъ для
Аббасидовъ и для «града благоденствія», когда при Каймѣ (422—467=
1031—1075) сельджуки Тогрульбега положила конецъ пришедшему
въ разстройство хозяйничанью бундовъ. Положимъ, турецкій султанъ
не особенно торопился навѣстить своего верховнаго религіознаго вла-
дыку. Круглый годъ онъ даже и не вспомнилъ о немъ, а войска его
распоряжались въ Багдадѣ совершенно такъ же, какъ въ былое
время турки. Но сельджуки были суннитами, Тогрульбегъ счелъ необ-
ходимымъ, для приданія своему владычеству характера законности,
испросить у халифа въ 449 (1058) въ торжественной аудіенціи инвес-
титуру на титулъ султана. При этомъ онъ облобызалъ землю передъ
стопами намѣстника пророка и сѣлъ возлѣ по особому приглашенію—
разыграна была однимъ словомъ полнѣйшая комедія въ назиданіе
почтеннѣйшей публикѣ. Однако султанъ не могъ и впослѣдствіи обхо-
диться дурно съ халифомъ. Онъ предоставилъ ему средства на довольно
представительную жизнь, по мѣрѣ же возрастанія благоденствія росло
понятно уваженіе п вліяніе Аббасидовъ въ Багдадѣ и окрестностяхъ.
II несмотря на все это халифу пришлось пострадать какъ разъ
именно теперь отъ козней злѣйшихъ враговъ вѣры—измаилитовъ и
фатимидовъ. Имъ удалось наконецъ на короткое время изгнать его
изъ старинной резиденціи его предковъ. Пока бунды держались еще
въ Иракѣ, въ пхъ интересахъ было конечно противодЬйствовать всѣмъ
замысламъ египетскаго властелина и его тайныхъ приспѣшниковъ
измаилитовъ. Но съ того самого момента, когда сельджуки заняли
Багдадъ и изгнали изъ города начальствующаго надъ войсками бун-
довъ. турка Арслана Аль-Басасирія, настроеніе сразу измѣнилось.
Надо полагать, что этотъ самый Басаснрій давно уже предвидѣлъ
успѣхъ Тогрульбега и на всякій случай искалъ сближенія съ измап-
лптами, располагавшими, кромѣ Египта, во многихъ отношеніяхъ боль-
шимъ вліяніемъ вообще во всѣхъ странахъ востока. Несомнѣнно одно,
что онъ находился въ постоянныхъ сношеніяхч» съ фатимпдомъ Мус-
345
тансиромъ. Когда же Ибрахимъ, братъ Тогрульбега, подстрекаемыя
интригами пзмаилптовъ, во второй разъ поднялъ знамя бунта въ
450 (1058) въ Персіи и султанъ долженъ былъ спѣшно туда двинуться,
Басасирій воспользовался безпомощностью Багдада и неожиданнымъ
набѣгомъ овладѣлъ на короткое время столицей. Когда же халифъ
Каймъ вынужденъ былъ покинуть городъ, онъ ввелъ немедленно же
шіитское богослуженіе и приказалъ молиться за фатпмида Мустансира
(13 Зуль Када 460=1 января 1059). При извѣстіи о совершившемся,
въ Каирѣ конечно возликовали. По у обоихъ соперничествующихъ
владѣтельныхъ родовъ права были почти одинаковы — во всякомъ
случаѣ ничтожныя для торжества.
Мы уже видѣли, каковы были порядки, наступившіе въ собствен-
ной странѣ Мустансира вскорѣ послѣ этого случайнаго тріумфа.
Династія его никогда болѣе не оправлялась послѣ бѣдствій, причинен-
ныхъ ей турецкими смутами. Между тѣмъ халифу пришла въ го-
лову дѣйствительно не глупая мысль призвать къ себѣ изъ Акки
въ 466 (1073/4) армянина Бедра Аль-Джамалія на помощь противъ
турокъ и негровъ. Онъ занималъ эту крѣпость на службѣ у фатимида
съ нѣсколькими полками состоявшими исключительно изъ его земля-
ковъ армянъ. Хотя Бедру было уже лѣтъ 60 слишкомъ, но этотъ энер-
гическій человѣкъ нисколько не задумывался надъ какими нибудь
пустяками. Въ томъ же самомъ году (466=1074) поручилъ онъ своимъ
подчиненнымъ офицерамъ войти въ дружескія отношенія, каждому съ
однимъ изъ самыхъ непокорныхъ эмировъ Каира и постараться пе-
ребить всѣхъ этихъ забіякъ. Покончивъ съ ними, онъ принялъ титулъ
миргуша*), т. е. генералиссимуса, и сталъ управлять страной почти
самостоятельно. Его озабочивало одно только, что всѣ его попытки
отвоевать отъ сельджуковъ провинціи въ Сиріи и Палестинѣ, несмотря
на занятый было имъ морской берегъ до Сидона, не увѣнчались ожи-
даемымъ успѣхомъ. Все-таки онъ былъ въ состояніи, скончавшись не
задолго до Мустансира въ 487 (1094), передать успокоенный и снова
начинающій процвѣтать Египетъ сыну своему, Шаханшаху, власть
котораго надъ страной стала еще неограниченнѣй, чѣмъ власть покойнаго
его отца. II не даромъ носилъ онъ при ничего не значущемъ млад-
шемъ сынѣ Мустансира, Муста’ли (187—495=1094—1101) пышный
титулъ: Аль-Меликъ Аль-Афдаль «совершеннѣйшій царь». Таковымъ
онъ и былъ, управляя на самомъ дѣлѣ Египтомъ. Между тѣмъ именно
при Мустанспрѣ измаилиты безмолвно отстранились отъ Фатимидовъ.
Тотчасъ же послѣ призванія миргуша Бедра въ Египтѣ появился
персъ Аль-Хасанъ Понъ Сабахъ, очень вліятельный дай на вос-
*) Точнѣе Эмиръ аль-гуюшъ «главнокомандующій».
346
токѣ. Высшіе сановники принимали его съ почетомъ, чтд подтвер-
ждаетъ несомнѣнно существовавшее еще тогда единеніе между фати-
мидами и пзмаплитами. Но съ этихъ поръ потомки первыхъ гросмей-
стеровъ ордена начинаютъ мало по малу терять свою связь съ обще-
ствомъ, съ своей стороны и оно относится полупрезрительно къ по-
степенно увеличивающейся слабости египетскаго халифата. Центръ
тяжести общества переносится, при помощи эгого самаго Хасана, въ
Персію и сѣверную • Сирію; тамъ встрѣтимся мы съ нимъ опять въ
слѣдующемъ отдѣлѣ нашего сочиненія. Отнынѣ Египетъ становится
для измаилитовъ какъ бы второстепенной величиною, съ которой лишь
случайно приходится имъ изрѣдка считаться. Во всякомъ случаѣ для
измаилитовъ сдѣлалось совершенно безразличнымъ то, что предпринялъ
Египетъ въ этотъ моментъ противъ надвигавшихся крестоносцевъ.
Въ высочайшей степени безстрастно относясь ко всякой положитель-
ной религіи, измаилиты принимали франкскихъ рыцарей какъ бы за
новыя фигуры въ своей политической игрѣ. Они приготовились ра-
зыграть на доскѣ Малой Азіи блестящую партію и вели ее со страш-
нымъ успѣхомъ, какъ вдругъ дерзновенная рука монголовъ опрокинула
не только фигуры, но и самую доску. Хотя Афдаль былъ по натурѣ
своей искуснымъ властелиномъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ и увлекался. Какъ
это часто бываетъ, онъ цѣнилъ менѣе противника болѣе отдаленнаго,
чѣмъ ближайшаго, расчитывалъ воспользоваться первымъ, какъ сред-
ствомъ, и самъ между тѣмъ обратился въ его орудіе. Въ 489 (1096) Іеру-
салимъ находился въ рукахъ Ортокидовъ изъ турецкаго рода. Пмъ пере-
далъ этотъ городъ сельджукъ Тутушъ, братъ Меликъ-шаха. Афдалю
казалось верхомъ политики воспользоваться раздорами сельджуковъ
съ ихъ эмирами, расшатавшими и это большое государство. Его ма-
нила надежда отвоевать снова Сирію. Слѣдуя примѣру, преподанному
византійцами, пользовавшимися всякій разъ возникавшими раздорами
среди мусульманъ, онъ задумалъ также воспользоваться сумятицей,
которая водворилась при первомъ крестовомъ походѣ*) между эмирами
Сиріи и Палестины. Въ Шабанѣ 491 (1098) ему дѣйствительно удалось
отнять Іерусалимъ отъ ортокидовъ, но для того единственно чтобы
даровать какъ мусульманамъ, такъ и христіанамъ зрѣлпще взятія
этого города крестоносцами ровно черезъ годъ (23 Шабана 492=15
іюля 1099). Намъ стыдно сознаться, что эти послѣдніе распоряжались въ
городѣ, освященномъ смертію Спасителя, пожалуй ничуть не менѣе
жестоко, чѣмъ турки; впрочемъ во многихъ историческихъ сочине-
ніяхъ этотъ фактъ замалчивается. Афдалю и ближайшему халифу
*) Ср. „Исторія Крестовыхъ походовъ14 Б. Куглера, русскій переводъ изд.
Л. Пантелѣева, стр. 14, 62 и д. 1895 г.
347
Амиру (495—524=1101—ИЗО) не много помогла ихъ запоздалая
наука. Войска египетскія неоднократно были побиваемы Іерусалимскимъ
королемъ Балдуиномъ; самому Египту пришлось выносить теперь
вторженіе франковъ. Было однако истиннымъ несчастіемъ для страны,
когда Амиръ, который вступилъ на престолъ имѣя 5 лѣтъ отъ роду,
утомленный долгой опекой, повелѣлъ въ 515(1121) умертвить Афдаля,
такъ необходимаго для Египта, несмотря нд его роковую ошибку. Поддер-
живаемая нѣкоторое время обоими армянами династія стала быстро кло-
нитьсякъ упадку. Безпорядочное управленіе Амира въ соединеніи съ про-
изволомъ и жестокостью повело въ концѣ концовъ къ устраненію не-
достойнаго халифа. Такъ какъ послѣ него не осталось мужского поко-
лѣнія, пришлось въ первый разъ уклониться отъ престолонаслѣдія по
прямой линіи. Властелиномъ выступилъ нѣкто Аль-Хафизъ (524 544=
1130—1119). Вскорѣ, уже съ 528 (1134), началась ожесточенная
борьба между обоими его сыновьями; съ одной стороны стали негры
и измаилиты, а съ другой турки и сунниты:* халпфъ очутился въ
безвыходномъ положеніи. Такъ и умеръ Хафизъ, не дождавшись пре-
кращенія нескончаемой борьбы своихъ солдатъ. Сынъ его, 17-лѣтній
Зафиръ (544—549=1149—1154), оказался настоящимъ типомъ сла-
столюбца; во время такъ называемаго управленія его выступаетъ майор-
домомъ курдъ суннитъ, Ибнъ Салларъ, служившій нѣкогда въ войскѣ
у Афдаля, но правителя закололъ собственный же его внукъ и вслѣдъ
затѣмъ прп возростающемъ разстройствѣ дѣлъ послѣдній форпостъ
въ Сиріи, Аскалонъ, достался въ руки франковъ*). Пятилѣтній сынъ
Зафира, Фаизъ (549—555=1154—1160), не долго прожилъ, и измаи-
литъ Талаи, въ то время самое вліятельное лицо въ Египтѣ, счелъ
за лучшее возвести патронъ опять таки несовершеннолѣтняго, млад-
шую отрасль семьи халифовъ, Адида, имѣвшаго всего девять лѣтъ
отъ роду (555—567=1160—1171). Во время номинальнаго его пра-
вленія, когда вспыхнула ожесточенная борьба эмировъ, командовавшихъ
его войскомъ, съ Амори королемъ іерусалимскимъ и полководцами ту-
рецкаго атабега въ Дамаскѣ, Нуреддина ИбнъЗенки, высоко выдвинулся
обликъ героя, котораго пеламъ къ своей чести могъ противопоставить
западу даже въ это время полнѣйшаго упадка. Это былъ Салахъ адъ-
динъ, сынъ Эйюба, извѣстный всему христіанскому міру. II его полю-
били всѣ наперекоръ религіозной нетерпимости, въ образѣ Саладина,
превознесеннаго вдохновеннымъ перомъ самаго вольномыслящаго поэта
Германіи.
Адидъ скончался, въ сущности уже лишенный Саладиномъ всякой
власти, 10 Мухаррема 567 (13 сентября 1171). Съ этимъ послѣднимъ
*) По арабскимъ источникамъ 27 Джумады II 548=20 сентября 1163.
348
халифомъ, если не считать слабыя попытки нѣкоторыхъ шіитовъ при-
сягнуть его сыну Да’уду, погасла династія Фатимидовъ. Несмотря
на крайнюю сомнительность своего происхожденія и быстро насту-
пившій упадокъ, какъ это впрочемъ часто случается на востокѣ, все
же этотъ родъ на долгое время съумѣлъ вселить въ бѣднаго копта
сознаніе, что и онъ тоже человѣкъ. Сверхъ того династія эта пред-
ставляетъ въ лицѣ Хакима одно пзъ своеобразнѣйшихъ и оригиналь-
нѣйшихъ явленій въ средѣ всѣхъ властелиновъ Востока. А если ко-
нецъ этого замѣчательнаго рода мало соотвѣтствовалъ блестящимъ
его начинателямъ, во всякомъ случаѣ онъ былъ сносяЬѳ, чѣмъ это
тянущееся цѣлый рядъ столѣтій недостойное существованіе, которое
досталось въ удѣлъ равно неразумнымъ и несчастнымъ соперникамъ
ихъ изъ дому Аббаса.
Конечно, безчинія, произведенныя Басасиріемъ въ Багдадѣ, продолжа-
лись недолго. Въ теченіе какихъ нибудь нѣсколькихъ мѣсяцевъ Тогруль-
бегь успѣлъ подавить бунтъ своего брата, и уже къ концу 451 (1059/60)
халифъ Каймъ снова былъ водворенъ въ резиденціи. Съ этихъ поръ
стали обходиться съ нимъ съ особеннымъ уваженіемъ—Тогрульбегъ, а
по смерти его (455—465=1063—1073), слѣдующій султанъ, племян-
никъ его, Альпъ Арсланъ (455—465=1063—1073), и знаменитый его
сынъ и преемникъ, Меликъ шахъ (465—485=1073—1092). А удовле-
твореніе какъ матеріальныхъ такъ и духовныхъ потребностей города ха-
лифовъ этими выдающимися властелинами и ихъ знаменитымъ визиремъ,
Низамъ аль-мулькомъ, подѣйствовало благотворно и на положеніе, заня -
тое отнынѣ верховнымъ представителемъ религіи, одѣленнымъ къ
тому же достаточными матеріальными средствами. Вскорѣ халифы
пріобрѣтаютъ значительно расширившееся вліяніе на жителей Баг-
дада. Положимъ, Муктади (467—487 = 1075—1094) и Ыустазхиръ
(487—512=1094—1118) еще не успѣли воспользоваться предоста-
вленнымъ имъ болѣе широкимъ полемъ дѣятельности, но но смерти
Меликъ шаха, когда возникли распри и войны между потомками
Сельджука, Мустаршпдъ (512—529=1118—1135) получилъ въ 526
(1132) въ даръ отъ султана Мас’уда Багдадъ и большую часть Ирака,
какъ самостоятельное владѣніе. Съ этого времени халифы стали при-
нимать снова участіе въ качествѣ свѣтскихъ властелиновъ въ теку-
щихъ политическихъ дѣдахъ, соотвѣтственно ограниченнымъ силамъ
своего «РопііПсіит Миііаштесііз», если такъ дозволено будетъ на-
звать этого рода небольшихъ размѣровъ первосвященнпческую терри-
торію. Во всякомъ случаѣ новыя права принесли несчастіе первому же
слѣдующему халифу, Рішиду (529—530=1135—1136). Онъ поссо-
рился съ Мас’удомъ, а у султана нашлись средства смѣстить его по
приговору собранія нѣсколькихъ духовныхъ ученыхъ и юристовъ. Въ
34У
преемникѣ его, Муктафи (530—555=1136 —1160), замѣтна была нѣ-
которая доля аббасидской безпощадности, но Мустанджпдъ (555—566=
=1160—1170) и Мустеди (566—575=1170—1180) какъ-то все не
находили случая придать хотя нѣкоторое значеніе своему маленькому
государству. Изъ всѣхъ Аббасидовъ принесъ по мѣрѣ силъ своихъ
наиболѣе вреда исламу Наспръ (575—622=1180—1225), обладавшій
зато сильнымъ характеромъ. Ему захотѣл'ось изъ своего крошечнаго
государства сотворить нѣчто значительное. Съ нимъ случилось совер-
шенно то же самое, что н съ Афдалемъ, горько ошибшемся въ расче-
тахъ на крестовосцевъ; только аббасиду пришлось имѣть дѣло съ
гораздо болѣе опаснымъ врагомъ ислама—монголами. Экономя своими
незначительными средствами, зато дѣйствуя довольно энергично, ха-
лифъ силился расширить владѣнія халифата далеко за предѣлы Ирака
и сразу же затѣялъ ссору съ могущественнымъ Мухаммедомъ Ибнъ
Такашемъ, властелиномъ Хорезма (Хивы), владѣвшимъ тогда уже
Трансоксіаной и частью Персіи. Желая какъ нибудь поживиться на
счетъ богатаго сосѣда, халифъ убѣдилъ изъ корыстныхъ видовъ мон-
гола Джингисъ-хана напасть на 'область -шаха Хорезма, нисколько
и не подозрѣвая, подобно всякому жившему въ западной Азіи, под-
линной силы этого страшнаго человѣка. Такимъ образомъ признавае-
мый всѣми за оберегателя вѣры самъ онъ накликалъ катастрофу,
погубившую почти всѣ исламскія государства.
Лично Насиръ не дожилъ до разразившейся бури, также какъ и
его непосредственные преемники Зйхиръ (622—623=1225—1226) и
Мустансиръ (623—640=1226—1242). . Послѣдній впрочемъ уже очу
тился въ опасномъ положеніи въ виду устремившихся на западъ
полчищъ хорезмійцевъ и монголовъ. Послѣдній халифъ Багдада
Муста’симъ (640—656 = 1242—1258) оказался ничтожностью. По-
ложимъ, ему предстояла трудная и не всякому по плечу роль погиб-
нуть съ достоинствомъ. Этотъ полнѣйшій нуль по каждой отрасли
государственнаго управленія имѣлъ мри себѣ двухъ ревностныхъ со-
вѣтчиковъ. Одинъ убѣждалъ его подчиниться, другой же подстрекалъ
сопротивляться страшному Хулагу, брату и военачальнику надъ вой-
сками императора монголовъ. А халифъ все колебался, все не рѣ-
шался исходатайствовать вовремя милость у могущественнѣйшаго
варвара и въ то же время не имѣлъ отваги пасть достойнымъ обра-
зомъ съ мечемъ въ рукахъ. Послѣ слабаго и далеко неполнаго
сопротивленія ему пришлось сдать монголамъ на капитуляцію пяти-
сотлѣтнюю резиденцію своего рода 4 Сафара 656 (10 февраля 1258).
Халифа заставили сначала показать всѣ драгоцѣнности дворца, а
затѣмъ его умертвили, воздавъ ему вполнѣ по заслугамъ (14 Сафара 656
=20 февраля 1258). Была это не послѣдняя династія арабскаго происхо-
350
жденія, такъ постыдно низринутая во прахъ. Своенравному року
угодно было, чтобы властелинъ Гранады, послѣдній окаменѣлый вздохъ
котораго до сей поры показываетъ гордый испанецъ христіанинъ чу-
жестранцу, велъ свой знаменитый родъ отъ Са’да Пбнъ Убады, вѣр-
наго союзника Мухаммеда, чуть что не ставшаго по смерти пророка
халифомъ (т. I, стр. 233—234). Не особенно важно, конечно, что
этотъ родъ—аббасиды вообще отличались искони свирЬпостыо въ счастіи
и необыкновенной покладливостыо прп наступленіи неблагопріятныхъ об-
стоятельствъ—потерялъ столь унизительно послѣднія крохи бывшаго нѣ-
когда мирового значенія своего. Всего болѣе поражаютъ дальнѣйшія
судьбы этой странной семьп, прозвучавшія отголоскомъ подобно игрѣ
сатира послѣ греческихъ трагедій. И на этотъ разъ потомки Аббаса
ухитряются какъ-то не только спастись изъ развалинъ мірового по-
жара, но еще прихватить весьма добропорядочную синекуру. Хулагу
истребилъ большинство членовъ семьи халифа, но йѣкоторое ихъ
число успѣло бѣжать. Султанъ мамелюковъ, Бейбарсъ, о которомъ бу-
детъ еще рѣчь впереди, поставилъ одного изъ нихъ, придавъ ему пыш-
ный титулъ Аль-Мустансиръ билляхъ, «желанный Богомъ помощникъ»,
халифомъ въ Каирѣ. Мамелюку понадобился въ видѣ противовѣса
этимъ безбожнымъ фатпмидамъ, о которыхъ до сихъ поръ еще пом-
нили старики въ Египтѣ, несомнѣнной подлинности «повелитель пра-
вовѣрныхъ», чтобы онъ явно свидѣтельствовалъ народу, будучи тутъ
же подъ бокомъ у султана, о законности сго собственной власти. По-
томки этого аббасида сохранили неизмѣнно пріобрѣтенное ими слу-
чайное положеніе, рѣдко доставлявшее имъ нѣкотораго рода неудоб-
ства, до той самой поры, пока османъ Селимъ въ 923 (1517)нѳ по-
ложилъ конецъ царствованію мамелюковъ въ Египтѣ. Чтобы оконча-
тельно присвоить себѣ оффиціальнымъ путемъ права духовнаго главы
ислама, Селимъ захватилъ сь собою въ Константинополь и тогдаш-
няго аббаспда, Мутеваккиля Ш по счету, заставивъ его предвари-
тельно отступиться торжественно отъ титулахалпфа въ пользу осмап-
скаго побѣдителя. Увы, Мутеваккиль слѣдовалъ примѣру своего тезки,
велъ жпзнь самую безпорядочную и въ копцЬ концовъ попалъ въ
крѣпость въ 926 (1520). Султанъ Солиманъ дозволилъ ему въ 929
(1522/3) вернуться въ Каиръ. Здѣсь, во время возникшаго въ томъ
же году возстанія Ахмеда паши, выступаетъ еще разъ аббасидь въ
роли духовнаго авторитета. Далѣе о немъ ничего болѣе не слышно,
кромѣ сухого извѣстія, что онъ скончался въ 945 (1538)- Съ нимъ
угасъ родъ аббасидовъ.
КОНЕЦЪ ВТОРОГО ТОМА.
ОГЛАВЛЕНІЕ ВТОРОГО ТОМА.
КНИГА ТРЕТЬЯ (стр. 1-140).
Омайяды.
ГЛАВА I. (Стр. 1-27).
М у ’а в і я.
Отреченіе Хасана (2).—Му'авія халифъ (3).—Му'йвія и Зіядъ (4).—Дѣя-
тельность Зіяда по управленію на востокѣ (5).—Борьба правительства съ харид-
житамп (8).—Му'авія и положеніе дѣлъ на западѣ (13).—Развитіе племенного пар-
тикуляризма (14).—Управленіе (17).—Война съ византійцами (18).—Опустошеніе
Малой Азіи; осада Константинополя (19).—Походы Укбы въ Сѣверную Африку
(21).—Завоеванія тюркскихъ земель на востокѣ (23). — Признаніе Язйда наслѣд-
никомъ; вынужденная присяга (26).
ГЛАВА II. (Стр. 28—67).
Вторая междоусобная война.
Восшествіе Язйда на престолъ; Хусейнъ и Ибнъ-азъ-Зубейръ (28—29). —
Шіиты въ Куфѣ; походъ Хусейна (30-33).-Гибель Хусейна при Кербелѣ(34).—
Послѣдствія смерти Хусейна (35 ь—Возстаніе мединцевъ (36—38). — Битва при
Харрѣ; разореніе Медины (39 41).—Осада Меккн. Смерть Язяда. Му’авія II
(42—44).—Убейдулла въ Сиріи; Мерванъ I, халифъ (45—46).—Умерщвленіе Мер-
вана; его преемникъ Абдъ Аль Мёликъ (47—48). — Византійцы; междоусобная
война на востокѣ; хариджиты (49—50).—Мухаллабъ выступаетъ противъ харид-
житовъ; Мухтаръ въ Куфѣ (51—52).—Царство террора въ Куфѣ; битва прн Ха-
зирѣ (53—55).—Кончина Мухтара; возстаніе Ашдака (56—57). — Абдъ Аль Мё-
ликъ выступаетъ противъ Ирака; битва при монастырѣ Католикосъ (58—59). —
Мекка, осажденная Хаджжйджемъ; смерть Ибнъ Зубейра (60—61) — Хаджжйджъ
въ Куфѣ; Мухаллабъ побѣждаетъ.окончательно хариджитовъ (62—64).—Возстаніе
Абдуррахмана Ибнъ Мухаммеда (65—67).
352
ГЛАВА III. (Стр. 68—113).
Процвѣтаніе династіи и второй періодъ завоеваній.
Управленіе Хаджжаджа; реформы Абдъ Аль Медика (68—70).—Арабскія мо-
неты.—Сыновья Абдъ Аль Мелика, Валидъ (71—73).—Удовлетвореніе религіозныхъ
интересовъ, постройки мечетей (74).—Архитектура; арабески; усовершенствованіе
начертанія арабскихъ письменъ (75—76).—Зачатки исламскихъ наукъ (77—81).—
Древнѣйшія теченія въ теологіи (82—84).—Поэзія и придворная жизнь—Новыя
завоевательныя войны (85—86).—Новыя завоеванія на востокѣ (87).—Мусульмане
въ Индіи. Нарушеніе мира съ императоромъ Юстиніаномъ П (88—90).—Походы
въ Малую Азію и Арменію (91—92). —Левъ йсаврійскій спасаетъ Константино-
поль (93—95).—Дальнѣйшія войны въ Малой Азіи, на Кавказѣ, и Африкѣ (96).—
Разрушеніе Карѳагена; гибель пророчицы берберовъ (97- 99) —Покореніе запад-
ной Африки. Графъ Юліанъ Цеутскій (100—101). — Положеніе дѣлъ въ царствѣ
гбтовъ. Тарикъ переплываетъ въ Испанію (102—104).—Бдтва при Вехеръ (Хе-
ресъ) де-ла-Фронтера (105—106).—Муса заканчиваетъ покореніе Испаніи (107—
108).—Отрѣшеніе Мусы; вторженія сарациновъ во Францію (109—111). — Битва
при Турѣ и Пуатье. Астурійское королевство (112-113).
ГЛАВА IV. (Стр. 114—140).
Третья междоусобная война и паденіе династіи.
Ссоры между кайситами и кельбитами (114—116). — Нарушеніе равновѣсія
между группами племенъ (117—118). — Непригодность послѣднихъ Омайядовъ
(119).—Непригодность мѣръ, проводимыхъ реформами Омара II (120—122).—Ха-
риджиты и алиды подымаютъ снова голову (122—123). — Единеніе аббасидовъ
съ алидамп: общая ихъ пропаганда (125—126). —Управленіе Хишама. Хариджиты
среди берберовъ (127—129).—Возстаніе берберовъ; уничиженіе арабовъ (130—
132).—Новыя междоусобныя войны на западѣ и востокѣ (133—131). — Послѣдніе
Омайяды; Мерванъ П (135—136Ѣ — Аббасиды и алиды, паденіе Омайядовъ
(137—140).
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ. (Стр. 141—211).
Халифы Багдада.
ГЛАВА I. (Стр. 141—148).
Богомъ благословенная династія.
Устраненіе Алидовъ Аббасидами (141—142).—Усмиреніе многократныхъ воз-
станій (143-146) —Характеръ династіи Аббасидовъ (147—148).
353
ГЛАВ/Ѵ И. (Стр. 149—171).
Мансуръ и Бармекиды.
Положеніе и значеніе Бармекидовъ (149—150).—Почтовое вѣдомство; финан-
совое управленіе; улучшеніе земледѣлія (151—152).—Войско- Умственный обмѣнъ
между арабами и персами (153).—Развитіе наукъ. Основаніе Багдада(154—158).-
Торговля и промышленность (159).- Миролюбіе во внѣшней политикѣ.—Халифъ и
визирь (160—163). — Мансуръ и Махдій (164).—Хади и Харунъ Аръ-Рашидъ
(165—168). — Паденіе Бармеквдовъ (169—170).— Харунъ самодержецъ; начало
упадка (171).
ГЛАВА І1Г (Стр. 172—211).
Арабы, и персы.
Войны на сѣверѣ и востокѣ (172—173)— Африка, Сицилія, Испанія. Войны
съ Византіей (174).—Самостоятельная Африка подъ управленіехчъ Аглабидовъ
(175—177).—Внутреннія затрудненія: кайситы, хариджиты, алиды (178—180).—
Идрисиды.-Настроеніе восточныхъ провинцій (181—182).—Броженія пантеисти-
ческихъ и коммунистическихъ сектантовъ (183—184). — Зендпки. Возмущеніе
Рафи; кончина Харуна (185—187).—Аминъ и Мамунъ(І88—189).—Война братьевъ
(190—192).—Гибель Амина; Ма’мунъ халифъ (193—194).—Сопротивленіе арабовъ;
Ма’мунъ перемѣняетъ свою политику (195 — 196).—Правленіе Ма’муна. Возстанія: въ
Египтѣ, на о. Критѣ (197—198).—Византійцы;Бабакъ. Ма’мунъ покровитель наукъ
(199 -200).—Врачи, естествоиспытатели и философы (201—204).—Астрономы, аст-
рологи, математики (205). -Свободомыслящіе придворные теологи (206 —208).—
Начало отдѣленія двухъ народностей (209—211).
КНИГА ПЯТАЯ (стр. 212—350).
Аббасиды и Фатимиды.
ГЛАВА 1. (Стр. 212-243).
Халифы и преторіанцы.
Му’таспмъ создаетъ турецко-берберійское наемное войско (212—213).—Пре-
восходство силъ турецкой гвардіи (214—217).—Мутеваккиль пробуетъ оперсться
на правовѣріе (218—219».—Реакція противъ свободомыслія. Дворцовыя революціи
(220—221).—Глубочайшее униженіе халифата (222—223).— Временное возрожде-
ніе Аббасидовъ (224 226).—Новый упадокъ. Эмиръ аль-умарй (227—228).—Ин-
триги и насильственныя возведенія на тронъ (229—231).—Халифатъ перестаетъ
быть всесвѣтной силой (232—233). — Войны византійцевъ во время управленія
Му'тасима и его преемниковъ (234—235).—Положеніе дѣлъ въ провинціяхъ. Б'а-
бекъ (236—237).—Возстаніе Алидовъ и хариджитовъ (238 -240).—Обзоръ причинъ
распаденія халифатства (241—243).
354
ГЛАВА П. (Стр. 244—277).
Намѣстники и Эмиръ аль-умара.
Аглабиды въ Африкѣ. Положеніе и власть ихъ (244—246).—Аглабиды въ
Африкѣ: укрѣпленіе ихъ власти (247—248).—Аглабиды въ Африкѣ: паденіе и ко-
нецъ династіи (249—250).—Аглабиды въ Африкѣ: завоеваніе Сициліи (251—253).—
Аглабиды: Рацціа въ Италіи.—Тулу ниды (254). — Тулу виды въ Египтѣ и Сиріи
(255—256).— Хамданиды въ Месопотаміи (257—259). — Хамданиды и дейлемиты
въ борьбѣ съ эмиромъ халифа (260—261).—Халифъ становится игрушкой хам-
данидовъ и турокъ (262).—Багдадскіе султаны изъ Бундовъ; Хамданиды Мосула
(263—265).— Сейфъ-адъ-даула, эмиръ Халеба (266—269). — Судьбы хамданидовъ
Халеба (270—274).—Умственное движеніе, заслуга Сейфъ-адъ-даулы (275—277).
ГЛАВА III. (Стр. 278—309).
Алиды, измаилиты, карматы.
Возстанія алидовъ. Война рабовъ Зинджей (278—281).—Усложненіе возста-
нія рабовъ войной съ Саффаромъ (282—284).—Возвращеніе саффаридовъ: истреб-
леніе зинджей (285—286).—Возстаніе алидовъ въ Бахрейнѣ. Секта нзмаилитовъ
(287—288).—Дюжинники и измаилиты (289—290).—Пропаганда и духъ изманли-
тизма (291—293).— Абдулла Ибнъ Меймунъ; Карматъ (294—296). — Карматы и
измаилиты (297—298). — Убейдулла фатимидъ 299—300). — Карматы Бахрейна
(301—303).—Халифатъ Фатимидовъ въ Африкѣ. Сирійскіе карматы (304—306).—
Конецъ карматизма въ Сиріи (307). — Апогей могущества союза карматовъ
(308-309).
ГЛАВА IV. (Стр. 310—350).
Фатимиды и окончательный упадокъ династіи Аббасидовъ.
Политика Фатимидовъ въ Африкѣ (310—312).—Укрѣпленіе фатимидской ди-
настіи (313—315).—Западная Африка, Египетъ, Сицилія, Южная Италія (316).—
Новый походъ въ Египетъ. Столкновенія съ Испаніей (317—318).—Смерть Убей-
дуллы. Возстаніе берберовъ (319—320).—Подавленіе возстанія. Самостоятельность
Сициліи (321—323).—Египетъ и Сирія, завоеванные Фатимидами; основаніе Каира
(324-325).—Вражда между Фатимидами и карматами (326—328). — Переселеніе
Фатимидовъ въ Египетъ (329—331).—Борьба изъ-за Сиріи (332—333).—Упадокъ
карматовъ. Фатимиды и сельджуки въ Сиріи (334—335).—Развитіе фатимидско-
измаилитской политики. Хйкимъ (336—338).—Личность Хакима. Его попытки из-
маилитизировать Египетъ (339—340).—Происхожденіе секты друзовъ. — Смерть
Хакима (341—342).—Паденіе владычества Фатимидовъ. Аббасиды и сельджуки
(343—345).—Временный тріумфъ и дальнѣйшій упадокъ Фатимидовъ (346—347).—
Конецъ Фатимидовъ (348).—Завоеваніе Багдада монголами. Послѣдніе Аббасиды
(349—350).	/ л
ИЗДАШЯ Л. Ф. ПАНТЕЛѢЕВА,
Бобржинскій, М. Очеркъ Исторіи Польши, пер. съ 3-го іюльскаго ішанія подъ
ред. проф. Н. Н. Карѣева. Цѣна за 2 тома б руб. 60 к.
Гюйо. Искусство съ точки зрѣнія соціологіи. Съ предисловіемъ Альфреда Фулье.
Перев. по 2-му франц. изд. подъ ред. А. Н. Пыпина. Ц. 2 р. 50 к.
Дайси, А. В. Основы* государственнаго права Англіи. Пе]5ев. съ 3-го англ,
изд. О. В, Ііолтораиой* подъ ред. П. Г, Виноградова^ проф. московскаго уни-
верситета. Ц. 2 р. 50 к.
Дарестъ. р. Изслѣдованія по.исторіи права. Переводъ П. 11. Чеботарев-
скаго. Ц. 2 р. 50 к.
Джеббъ, Р. Гомеръ. Введеніе къ Иліадѣ и Одиссеѣ. Пер. съ англ. Л. Ѳ.
Семенова. Ц. 1 р. 50 в.
Ибервегь-Г ейнце. Исторія новой философіи въ сжатомъ очеркѣ. Перев. съ 7-го
пѣм. изд. Я. Н. Колубовскій. Въ приложеніи очерки философіи у славянъ и два
указателя. Цѣна 5 р.
Карѣевъ, Н. Основные вопросы философія исторіи. 2-е изд. 2 тома. Цѣна
за 2 т. 4 р. 25 коп.
Куторга, М. С Неизданныя сочин. Т. I. Ц. съ билетомъ на окончаніе 9 р.
Ланге, Фр. Исторія матеріализма. Перев. съ нѣм. Н, 11. Страхова. Ц. за
2 тома 5 р. Отдѣльно 2-й т. Ц. 2 р. 50 к.
Масперо, М. Историческія чтенія. Древняя исторія: Египетъ, Ассирія. Перев.
съ франц. съ 192 рис. Цѣна 2 руб.
Ланглуа. Историческія чтенія. Исторія средникъ вѣковъ. Перев. съ франц.
съ 81 рис. Ц. 2 р. 50 к.
Марьежоль, Ж. Г. Историческія чтенія. Исторія среднихъ вѣковъ и новаго
времени. 1270—1610 гг. Перев. съ франц. съ 111 рис. Ц. 2 р.
Лакуръ-Гайе. Историческія чтенія. Исторія новаго времени. 1610—1789.
Перев. съ франц. съ 76 рис. Ц. 2 р. 50 к.
Мерцаловъ, А. Е. Вологодская старила. Матеріалы для исторіи сѣверной
Россіи. Цѣна 1 р.
Модестовъ, В. И. Лекціи по исторіи римской литературы. Полное изданіе—
три курса въ одномъ томѣ. Ц. 5 р.
Монтескьё. Персидскія письма. Перев. съ фр. Ц. 2 р. 50 к.
Симонъ, Ж. Срединное Царство. Основы китайской цивилизаціи. Перев. съ
франц. В. Раниева. Ц. 2 р.
Сорель, А. Европа в французская революція. Перев. съ франц. съ преди-
словіемъ профес. 11. Н. Карнеса. Т. I и II ц. 6 р., т. III и IV ц. 5 р. 50 к.
Спиноза, Б. Этика. Перев. съ лат. подъ ред. проф. В. И. Модестова^ изд. 3-ѳ
Ц. 1 р. 50 к.
Тацитъ, К. Сочиненія. Перев. съ примѣч. и со статьею о Тацитѣ и его сочин.
В. И. Модестова. I. Агрпкола. Германія. Исторіи. Ц. 2 р. 50к.
„	„ Т. II. Лѣтонись. Разговоръ объ ораторахъ. Ц. 3 р. 50 к.
Шереръ. Исторія нѣмецкой литературы. Перев. съ нѣм. подъ ред. А. 11.
Пыпина. Т. І-й ц. 3 р. Т. ІІ-й ц. 3 р., за два тома 5 р. 50 к.
Эварницкій, Д. И. Запорожье въ остаткахъ старены и преданіяхъ народа;
въ 2-хъ частяхъ, съ 55 рисунками въ полную страницу и 7*планами. Ц. 6 р.
Наказъ Императрицы Екатерины !І. Роскошное изданіе, русскій и француз-
скій тексты; съ библіографическими примѣчаніями И. Г. Безгина. Ц. 3 р. На осо-
бенной бумагѣ 5 р.
Вновь вышедшія книги:
Бойсъ, Ч. В. Мыльные пузыри. Четыре лекціи о волосности. Переводъ съ франц.
под. ред. Б. П. Вейнберга. Ц. 60 к.
Карелинъ, А. А. Краткое изложеніе политической экономіи. Ц. 1 р. 50 к.
Майковъ, Л. Н. Историко-литературные очерки: Крыловъ, Жуковскій,
Батюшковъ, Пушкинъ, Плетневъ, Погодивъ, Фетъ. Ц. 2 р.
Томсонъ, В. Строеніе матеріи. Популярныя лекціи и рѣчи. Переводъ съ англ.
Б. II. Вейнберга, подъ ред. проф. В. И. Вориланау съ 67 ] ис. Ц. 2 р. 50 к.
Тэнъ. Объ умѣ и позваніи. Пер. съ франц. П. Н. Страхова. 2-оеизд. Ц. 3 р.
Куторга, М. С. Неизданныя сочиненія. Т. I. Ц. съ билетомъ на окончаніе 9 рі
Апулей. Золотой оселъ; пер. съ лат. Н. М. Соколова. Ц. 1 р. 50 к. Велене-
вые экз. 2 р. 50 к.
Сѣрошевскій, В. (Сирко). Якутскіе разсказы. Ц. 75 ' к.
Ждановъ. И. Н. Русскій былевой эпосъ. Ц. 5 р.
Печатаются:
Куторга, М. С. Неизданныя сочиненія. Т. II.
Гиро. Псторическія чтенія. Частная и общественная жизнь трековъ. Перев.
съ франц.
Мюллеръ. Исторія ислама, 3-й т. перев. съ нѣм.
Лесажъ. Жиль-Блазъ, пер. съ франц.
Исторія крестовыхъ походовъ, соч. Куглера, пер. съ нѣм.
Діонео. На крайнемъ сіьеро-мстокѣ Сибири.
Бѣловъ, Е. А. Русская исторія съ древнѣйшихъ временъ до Петра Великаго.
Готовятся къ печати:
Де-Мендоза. Лазарилло де-Тормесъ, пер. съ испанск.
Безгинъ, И. Г. Библіографія русскихъ книгъ ХѴІП в. гражданской печати.’
Паскаль. Письма о морали и политикѣ іезуитовъ (Ьез ргоѵіпсіаіез).
Масперо. Древняя исторія народовъ Востока; съ многочисленными рисунками
въ текстѣ. Французское изданіе, еще только начатое, составитъ 150 листовъ боль-
шого формата.
Штраусъ, Ф. Ульрихъ ф. Гуттенъ.
ІГерцаловъ, А. Е. Смутное время.
Успенскій, 0. И. Исторія Вв?автішкой Нигеріи. Этоіъ трудъ предпринятъ
въ сотрудничествѣ съ проф. В. Г. Васпліевскпмъ и другими лицами.
Фредерикъ и Нюэль. Основы физіологіи человѣка; пер. съ франц. подъ ред.
ир. II. Е. Введенскаго и лр. И. Р. Тарханова.
Дозволено*цензурою. С.-Петербургъ, 24 января 1895 г.
Типографія и Литографія В. А. Тяхавова, Садовая № 27.