монополии
 П  РЕССА
ВОЙНА

Издательство
 ♦ПРОГРЕСС*
 *

GUNTER  HEIDORN
 MONOPOLE  —  PRESSE  —  KRIEG
 STUDIEN  ZUR  DEUTSCHEN
AURENPOLITIK  IN  DER  PERIODE
VON  1902  BIS  1914
 DIE  ROLLE  DER  PRESSE
BEI  DER  VORBEREITUNG  DES  ERSTEN
 weltkrieges
 BERLIN

ГЮНТЕР  ГЕЙДОРН
 МОНОПОЛИИ-ПРЕССА-ВОЙНА
 ИССЛЕДОВАНИЕ
 ВНЕШНЕЙ  ПОЛИТИКИ  ГЕРМАНИИ
С  1902  ПО  1914  ГОД
 РОЛЬ  ПРЕССЫ
В  ПОДГОТОВКЕ
ПЕРВОЙ  МИРОВОЙ  ВОЙНЫ
 Перевод  с  немецкого
 г.  я.  РУДОГО
 Под  редакцией
М.  Н.  МАШКИНА
 ИЗДАТЕЛЬСТВО  «ПРОГРЕСС»
 Москва  1964

ОТ  ИЗДАТЕЛЬСТВА
 Приближается  пятидесятилетие  начала  первой  миро¬
вой  войны,  стоившей  человечеству  10  миллионов  убитых
и  20  миллионов  искалеченных,  оставившей  многие  мил¬
лионы  сирот  и  вдов,  принесшей  огромные  страдания  де¬
сяткам  миллионов  людей  на  земле,  не  говоря  уже  о
неисчислимом  материальном  уроне.
 Первая  мировая  война  была  порождением  мирово¬
го  империализма,  ее  готовили  империалистические  силы
многих  стран,  но  решающую  роль  в  развязывании  ее
сыграл  германский  империализм.
 Потерпев  поражение  в  этой  войне,  германский  им¬
периализм  в  новой  попытке  установления  своего  гос¬
подства  над  миром  развязал  вторую  мировую  войну,
во  время  которой  человеческие  и  материальные  потери
возросли  во  много  раз  по  сравнению  с  войной  1914—
1918  гг.  Вторая  мировая  война  закончилась  небыва¬
лым  в  истории  военным  разгромом  гитлеровской  Гер¬
мании,  решающую  роль  в  котором  сыграл  Советский
Союз.
 Но  германский  империализм  не  извлек  уроков  из
своего  повторного  поражения.  Ныне  реваншистско-мили¬
таристские  силы  Западной  Германии  стремятся  сыграть
роль  поджигателей  новой,  третьей  мировой  войны.
 Однако  сейчас,  когда  коренным  образом  измени¬
лось  соотношение  сил  в  мире  благодаря  существованию
мировой  социалистической  системы,  когда  на  самой
германской  земле  уже  пятнадцатый  год  стоит  на  стра¬
же  мира  Германская  Демократическая  Республика,
силы  противодействия  империализму  неизмеримо  воз¬
росли  и  в  состоянии  не  допустить  развязывания  новой
войны.
 5

Природа  германского  империализма  не  изменилась.
В  его  политике  ясно  прослеживается  преемственность
целей  и  методов.  Поэтому  изучение  германского  импе¬
риализма  как  в  плане  современности,  так  и  в  истори¬
ческом  аспекте  имеет  актуальное  значение,  ибо  позво¬
ляет  лучше  понять  движущие  силы  агрессивной  импе¬
риалистической  политики  в  целом.
 Видное  место  в  .  подготовке  империалистических
войн,  в  проведении  агрессивной  внешней  политики
всегда  занимала  идеологическая  обработка  народных
масс,  орудием  которой  и  являлась  буржуазная  печать.
 Вопрос  о  роли  периодической  печати  в  психоло¬
гической  подготовке  империалистических  войн  имеет
серьезное  значение,  но  еще  не  получил  достаточной
разработки  в  марксистской  литературе.  Поэтому  боль¬
шой  интерес  представляет  книга  Гюнтера  Гейдорна
«Монополии,  пресса,  война»,  посвященная  роли  бур¬
жуазной  печати  в  подготовке  войны  1914—1918  гг.  и
предлагаемая  ныне  советскому  читателю.
 Гюнтер  Гейдорн  принадлежит  к  числу  ученых  ГДР,
пришедших  в  науку  после  разгрома  фашизма  и  создав¬
ших  в  борьбе  с  буржуазной  историографией  ряд  трудов
по  истории  германского  империализма.  С  1953  года  он
работает  в  Университете  в  Ростоке,  сначала  как  доцент,
а  в  последнее  время  как  профессор  и  проректор  и  спе¬
циализируется  по  вопросам  предыстории  первой  и  вто¬
рой  мировых  войн  и  истории  немецкого  рабочего  дви¬
жения.  Его  перу  принадлежит  ряд  статей  по  этим  во¬
просам.
 В  своей  книге  Г.  Гейдорн  на  фоне  быстро  менявшей¬
ся  международной  ситуации  накануне  первой  мировой
войны  характеризует  основные  линии  политики  герман¬
ского  империализма,  германский  милитаризм,  вопросы
подготовки  войны,  различные  внешнеполитические  ак¬
ции  германской  дипломатии  в  начале  XX  века.  Он  оста¬
навливается,  в  частности,  на  Международной  мирной
конференции,  состоявшейся  в  Гааге  в  1907  году,  и  под¬
черкивает,  что  представители  кайзеровской  Германии
всячески  пытались  не  допустить  переговоров  о  разору¬
жении.  Этой  конференции,  на  которой  представители  ве¬
ликих  держав  преследовали  свои  империалистические
цели,  Г.  Гейдорн  противопоставляет  Штутгартский  кон¬
гресс  II  Интернационала  1907  года,  на  котором  рево¬
 6

люционные  силы  международного  социалистического
движения  решительно  поставили  вопрос  о  борьбе  против
милитаризма  и  войны.  Борьба  революционных  сил  Гер¬
мании  против  империализма  и  войн  рассматривается  и
в  других  частях  книги.
 Г.  Гейдорн  останавливается  также  на  возраставших
англо-германских  противоречиях  и,  в  частности,  на  про¬
блеме  соперничества  в  области  морских  вооружений.
 Довольно  широко  в  книге,  рассмотрена  колониальная
политика  германского  империализма.  В  условиях,  когда
защитники  современного  неоколониализма  в  ФРГ  про¬
пагандируют  мысль,  что  Германия  не  имела  колониаль¬
ных  традиций,  выяснение  истинного  лица  колониальной
практики  германского  империализма  приобретает  зло¬
бодневный  характер.  На  страницах  книги  Г.  Гейдорна
читатель  найдет  характеристику  жестоких  методов  гер¬
манских  колониалистов  в  Китае  при  подавлении  восста¬
ния  ихэтуаней,  в  Латинской  Америке  (Венесуэльский
кризис)  и  особенно  в  Африке  (подавление  восстаний  ко¬
ренного  населения  в  Юго-Западной  Африке).  В  этом
комплексе  тем  автор  выделяет  марокканскую  проблему,
которая  сыграла  большую  роль  в  углублении  империа¬
листических  противоречий,  приведших  к  войне.
 Параллельно  автор  подробно  останавливается  на  ро¬
ли  печати  в  осуществлении  империалистической  полити¬
ки.  Основное  внимание  он  уделяет  изучению  идеологи¬
ческой  поддержки,  оказывавшейся  буржуазно-юнкерской
прессой  германскому  империализму,  распространению
тесно  связанной  с  монополиями  прессой  шовинистиче¬
ского  угара  в  стране  и  формированию  прессой  того
«общественного  мнения»,  которое  облегчило  германским
правящим  кругам  проведение  агрессивной  внешней  по¬
литики  и  развязывание  первой  мировой  войны.
 В  книге  дается  подробная  характеристика  немецкой
прессы,  концернов  печати,  информационных  агентств.
Большое  внимание  уделяется  тесным  связям  печати  с
правительством,  прослеженным  на  основе  изучения
автором  архивных  материалов  различных  правительст¬
венных  учреждений.  Анализируется  также  влияние
монополий  на  печать,  в  частности  особый  интерес
представляет  раздел  о  связях  монополистического  Мане-
фельдского  концерна  с  прессой,  написанный  на  основе
архивов  этого  концерна,  которые  широко  использованы
 7

в  книге  и  которые  свидетельствуют  о  воздействии  моно¬
полий  на  различные  политические  акции  правительства
кайзеровской  Германии.
 Г.  Гейдорн  убедительно  показал,  как  печать  стано¬
вилась  важным  инструментом  империалистической  по¬
литики.  Ему  удалось  раскрыть  механизм  использова¬
ния  печати  германским  правительством  и  монополиями,
формы  и  методы  влияния  этой  печати  на  массы  немец¬
кого  народа,  показать  истинную  цену  утверждений  бур¬
жуазных  авторов  о  «свободе  печати»  и  «объективности
информации»,  помещаемой  в  «независимой  прессе».
 Показываемые  в  книге  способы  влияния  буржуаз¬
ной  печати  на  массы  представляют  большой  интерес  и
с  точки  зрения  современности,  ибо  и  теперь  как  в
ФРГ,  так  и  в  других  капиталистических  странах  бур¬
жуазная  печать  является  мощным  средством  воздейст¬
вия  на  массы  и  широко  используется  в  целях  дезори¬
ентации  и  дезинформации,  для  шовинистической  и  на¬
ционалистической,  милитаристской,  экспансионистской
и  колониалистской  пропаганды.  Буржуазная  печать  и
ныне  прибегает  к  тем  же  методам,  существо  которых
раскрыто  в  книге  Г.  Гейдорна.  Хотя  по  сравнению  со
временем,  изучаемым  в  книге,  в  руках  империалисти¬
ческих  сил  появились  и  новые  средства  массового
идеологического  воздействия  (кино,  радио,  телевиде¬
ние),  'роль  буржуазной  прессы  в  идеологической  обра¬
ботке  масс  отнюдь  не  уменьшилась,  а  реакционная
сущность  ее,  империалистические  цели  и  многие  мето¬
ды  остаются  такими  же,  какими  они  показаны  в  книге
Г.  Гейдорна.  И  они  не  могут  не  привлечь  внимание
советского  читателя.
 Советское  издание  книги  «Монополии,  пресса,  вой¬
на»  несколько  отличается  от  ее  оригинала.  В  процес¬
се  подготовки  настоящего  издания  автором  был  внесен
ряд  существенных  дополнений,  проведено  некоторое  со¬
кращение  за  счет  материала,  известного  советскому  чи¬
тателю,  и  т.  п.
 Советский  читатель,  интересующийся  проблемами
империализма  в  настоящем  и  прошлом,  несомненно,  с
пользой  для  себя  ознакомится  с  книгой  Г.  Гейдорна.

ПРЕДИСЛОВИЕ
 «Великий  Карфаген  вел  три  войны.  Он  оставался
еще  могучим  после  первой,  еще  неразрушенным  —  пос¬
ле  второй.  Он  исчез  с  лица  земли  после  третьей»,—
предостерегающе  писал  в  сентябрьские  дни  1951  года
незабвенный  Бертольт  Брехт.  По  вине  германского
империализма  мир  дважды  был  ввергнут  в  колоссаль¬
ные  войны,  империалистам  дважды  удалось  преступно
использовать  значительную  часть  немецкого  народа  в
целях  войны,  а  немецкий  народ  дважды  оказывался
стоящим  перед  развалинами.  И  оба  раза  люди  давали
клятву:  не  допустить  новой  войны!  Но  многие  все  еще
не  могли  правильно  осознать  характер  обеих  мировых
войн,  разобраться,  где  друг  и  где  враг.  Поэтому  они
проклинали  всякую  войну  вообще,  и  справедливую  и
несправедливую,  тем  самым  отрицая  правомерность
освободительной  борьбы,  которая  служит  делу  обще¬
ственного  прогресса,  и  не  пытаясь  понять,  политика
каких  сил  ведет  ik  развязыванию  войн  империалисти¬
ческих.  Между  тем  империалистические  войны  всегда
подготавливались  исподволь,  и  каждый  раз  поджигате¬
ли  войны  использовали  для  этого  прессу,  которая
охотно  служила  их  целям.  За  много  лет  до  первой  ми¬
ровой  войны  эта  пресса  уже  приписывала  предпола¬
гаемому  противнику  вину  за  ее  возникновение.  Так
было  перед  второй  мировой  войной,  это  же  происходит
и  ныне.
 Предыстория  обеих  мировых  войн  фальсифицирова¬
лась  и  фальсифицируется  буржуазными  историками,
что  способствовало  разжиганию  реваншистских  наст¬
роений.  Магнаты  монополистического  капитала  и  ми¬
литаристы  сразу  же  после  поражения  германского
 9

империализма  снова  принимались  за  старое  всюду,
где  только  могли.  После  Ноябрьской  революции
1918  года  им  удалось  восстановить  свои  позиции  во
всей  Германии,  ибо  ряды  противостоявшего  им  рабоче¬
го  класса  были  расколоты.  Ныне  на  востоке  Германии
родилась  Германская  Демократическая  Республика,
ставшая  оплотом  в  борьбе  против  реваншизма  и  милита¬
ризма.  Обстановка  в  Германии  и  во  всем  мире  теперь
не  идет  ни  в  какое  сравнение  с  той,  какая  существовала
перед  обеими  мировыми  войнами.  Силы  мира  неудержи¬
мо  растут.
 Для  того  чтобы  выбить  оружие  из  рук  тех  сил,
которые  олицетворяют  империалистическую  войну,  не¬
обходимо  знать  их  методы.  С  этой  целью  и  написана
настоящая  книга,  в  которой  предпринята  попытка  по¬
казать  зловещую  роль,  которую  сыграла  германская
пресса  в  подготовке  первой  мировой  войны.
 Позиция  германской  прессы  рассмотрена  нами  на
ряде  типичных  примеров.  Объектом  исследования  нам
послужат  только  те  газеты,  которые  показательны  для
политической  прессы  Германии  периода  перед  миро¬
вой  войной,  преимущественно  те  органы  печати,  кото¬
рые  более  или  менее  явно  поддерживали  политику
германского  империализма  и  его  правительства.  Раз¬
личия  между  этими  газетами  имели  второстепенное
значение,  не  носили  принципиального  характера,  а  вы¬
ражались  лишь  в  неодинаковой  степени  агрессивности.
Только  при  таком  подходе  можно  правильно  понять
взаимодействие  между  прессой  и  правительством.  Оно
заключалось  в  том,  что,  с  одной  стороны,  правитель¬
ство  не  могло  игнорировать  «общественное  мнение»,
формировавшееся  прессой,  за  которой  по  большей  ча¬
сти  стояла  та  же  клика,  которая  оказывала  свое  влия¬
ние  и  на  само  правительство,  а  с  другой  —  пресса  виде¬
ла  свою  главную  задачу  в  оправдании  политики  этого
правительства.
 Настоящая  работа,  возможно,  вызовет  упрек  в  не¬
которой  односторонности.  Поэтому  следует  заранее
оговориться,  что  ее  задача  —  показать  не  только  отра¬
жение  империалистической  внешней  политики  Герма¬
нии  в  немецкой  прессе,  но  прежде  всего  поддержку  и
содействие,  оказанные  самой  этой  (Прессой  подготовке
преступной  войны.  Вот  почему  я  считал  невозможным
 10

пренебречь  многочисленными  цитатами  из  различных
органов  печати.  Эти  газеты  служат  весьма  важным
источником,  которому  историки  часто  уделяли  слиш¬
ком  мало  внимания.  Между  тем  никоим  образом  нель¬
зя  упускать  из  виду  и  недооценивать  воздействие  тог¬
дашней  прессы  на  широкие  слои  населения,  тем  более
что  в  то  время  еще  не  существовало  радио  и  других
известных  ныне  средств  агитации.  Вот  почему  я  рас¬
цениваю  приводимые  в  книге  выдержки  из  периодиче¬
ской  печати  как  важный  доказательный  материал.
К  сожалению,  автор  не  располагал  в  желательном
объеме  архивными  документами,  ибо  в  Центральном
немецком  архиве  в  Потсдаме  фонды  отдела  печати  и
информации  бывшего  ведомства  иностранных  дел
представлены  лишь  начиная  с  1914  года.  Однако  и  они
состоят  преимущественно  из  газетных  вырезок.  Автору
удалось  использовать,  и  большей  частью  впервые,  дру¬
гие  фонды  ведомства  иностранных  дел,  а  также  импер¬
ской  канцелярии,  имперского  ведомства  внутренних
дел  и  Германского  колониального  общества.  Кроме
того,  автор  имел  возможность  привлечь  фонды  архива
бывшего  Мансфельдского  концерна,  которые  дают
представление  о  взаимоотношениях  между  германски¬
ми  монополиями  и  прессой.
 Особое  внимание  было  уделено  мемуарной  литера¬
туре.  Стремясь  обелить  самих  себя  и  приписать  все
отрицательное  своим  противникам  и  конкурентам,  ав¬
торы  ряда  воспоминаний  против  своей  воли  довольно
откровенно  рисуют  картину,  временами  приближаю¬
щуюся  к  исторической  истине.  Поэтому  мы  согласны
с  А.  С.  Ерусалимским,  когда  он  с  полным  основанием
отсылает  историков  к  мемуарной  литературе  как  к
серьезному  источнику  К
 Выход  в  свет  советского  издания  этой  книги  совпа¬
дает  с  50-летием  начала  первой  мировой  войны.  Совет-
 1  См.  А.  С.  Ерусалимский,  Внешняя  политика  и  дипло¬
матия  германского  империализма  конца  XIX  века,  М.,  1951,  стр.  21;
его  же,  Внешняя  политика  и  дипломатия  германского  империализ¬
ма  в  начале  XX  века  (Проблемы  и  источники),  «Новая  и  новей¬
шая  история»,  1961,  №  6.  См.  также  F.  Klein,  Ober  die  Verfal-
schung  der  historischen  Wahrheit  in  der  Aktenpublikation  «Die  Grofie
Politik  der  Europaischen  Kabinette  1871—1914»,  «Zeitschrift  fur
Geschichtswissenschaft»,  1959,  Heft  2,  S.  318—330.
 11

ские  читатели  познакомятся  с  методами,  какими  поль¬
зовалась  империалистическая  германская  буржуазия
для  идеологической  подготовки  этой  войны.
 Огромна  была,  говоря  словами  В.  И.  Ленина,  тай¬
на,  в  которой  рождалась  война.  В  книге  предпринята
попытка  показать,  как  буржуазно-юнкерская  пресса  в
Германии  создавала  эту  тайну.
 Пятьдесят  лет  прошло  с  того  времени,  когда  разра¬
зилась  первая  мировая  война.  А  как  изменился  мир  с
тех  пор,  как  прогремел  залп  «Авроры»!  Возник  воз¬
главляемый  Советским  Союзом  могучий  социалистиче¬
ский  лагерь,  к  которому  принадлежит  и  мое  отечест¬
во—  Германская  Демократическая  Республика.  Рухнула
империалистическая  колониальная  система,  порождав¬
шая  столько  конфликтов  и  войн.  Но  величайшее  дости¬
жение  нашей  совместной  борьбы  состоит  в  том,  что
ныне  мы  обладаем  силой  не  допустить  новой  мировой
войны.  Пусть  же  никогда  новая  мировая  война  не  ста¬
нет  объектом  изучения  историков.
 ГЮНТЕР  ГЕЙ  ДОРН
 Октябрь  1963  года

ГЛАВА  ПЕРВАЯ
 ЭКОНОМИЧЕСКОЕ  И  ПОЛИТИЧЕСКОЕ
ПОЛОЖЕНИЕ  ГЕРМАНИИ  В  КОНЦЕ  XIX  —
НАЧАЛЕ  XX  ВЕКА
 После  возникновения  единого  германского  государ¬
ства  немецкая  индустрия  очень  быстро  достигла  уров¬
ня  передовых  капиталистических  стран,  а  частично  и
превзошла  его.  Благами  бурного  промышленного  подъ¬
ема  воспользовались  в  первую  очередь  крупные  пред¬
приятия,  которые  вскоре  перешли  к  созданию  монопо¬
листических  объединений,  преимущественно  картелей.
Рано  начался  в  Германии  и  процесс  сращивания  про¬
мышленного  и  банковского  капитала  и  формирования
финансовой  олигархии.
 Из  страха  перед  рабочим  классом  германская  бур¬
жуазия  стала  все  более  и  более  сближаться  с  юнкер¬
ством..  В  результате  этого  процесса  сближения,  про¬
должавшегося  ряд  десятилетий,  возник  юнкерско-бур¬
жуазный  империализм.  Для  истории  кайзеровской
Германии  типично  именно  сращивание  интересов  юн¬
керства  и  крупного  капитала,  сочетание  политического  и
военного  опыта  первого  с  экономической  мощью  вто¬
рого,  взаимодействие  этих  сил.  Поскольку  националь¬
ное  объединение  свершилось  при  главенствующем  по¬
ложении  Пруссии,  прусское  юнкерство  —  хотя  этот
класс,  как  писал  Ф.  Энгельс,  последние  сто  с  лишним
лет  был  обречен  на  гибель1  —  играло  значительную
роль.
 В  то  время  как  сами  юнкеры  зачастую  превраща¬
лись  в  промышленников  (как  известно,  и  Вильгельм  II
принимал  участие  в  делах  пушечного  короля  Круппа),
промышленники  покупали  поместья  и  со  своей  стороны
 1  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс,  Соч.,  т.  21,  стр.  467.
 13

способствовали  процессу  сближения  юнкерства  и  бур¬
жуазии.
 Германия  шла,  по  определению  В.  И.  Ленина,
«прусским»  путем  развития  сельского  хозяйства;  ста¬
рое,  феодальное  помещичье  землевладение  медленно
перерастало  в  хозяйство  буржуазное,  юнкерское.  Но
буржуазия,  даже  став  в  экономическом  отношении  гос¬
подствующим  классом,  была  все  еще  вынуждена  при¬
спосабливаться  к  политическому  режиму,  возглавляв¬
шемуся  юнкерством.  Разумеется,  это  являлось  специ¬
фической  чертой  Пруссии,  ибо  в  Вюртемберге,  Бадене
и  других  германских  землях  прототип  юнкера  не  вы¬
ступал  на  передний  план  в  такой  же  мере;  однако
нельзя  забывать,  что  Пруссия  играла  в  Германской
империи  главенствующую  роль.
 Влияние  милитаристской  юнкерской  касты  на
внутреннюю  и  внешнюю  политику  Германии  было
очень  сильным.  Но  этот  факт  отнюдь  не  означал
ущемления  власти  монополистов.  Напротив,  герман¬
ское  государство  не  было  бы  государством  империали¬
стическим,  если  бы  монополистический  капитал  не
приобрел  решающего  влияния  на  его  внутреннюю  и
внешнюю  политику.  Однако  только  изучение  позиций
юнкерства  дает  возможность  понять  характер  тех  ме¬
тодов  и  способов,  при  помощи  которых  осуществля¬
лась  политика  как  внутри  Германии,  так  и  на  между¬
народной  арене.  Тогда  становится  ясным  и  то,  почему
юнкеры  и  монополисты  выступали  сообща  по  весьма
многим  вопросам,  в  которых  их  интересы  совпадали.
Сюда  относились  существенные  проблемы  внутренней
политики  (особенно  касавшиеся  борьбы  против  рабо¬
чего  класса),  а  также  определение  основных  направ¬
лений  внешней  политики  —  то  есть  именно  те  сферы,  в
которых  юнкеры  обеспечили  себе  ведущие  позиции.
 Юнкеры  заполонили  генеральный  штаб  и  офицер¬
ский  корпус  и  ведомство  иностранных  дел.  Подавляю¬
щая  часть  высшего  чиновничества  в  Пруссии  также
происходила  из  юнкерской  среды.  Так,  например,  из
12  прусских  обер-'Президентов  11  были  из  дворян,  а
из  22  прусских  полицей-президентов  15  являлись  юн¬
керами.  Прусско-германское  государство,  служившее
интересам  монополистического  капитала  и  юнкерства
и  уже  рано  проявившее  тенденцию  к  государственно¬
 14

монополистическому  капитализму,  было  призвано  .  воп¬
лотить  тесную  взаимосвязь  между  империалистической
буржуазией  и  носителями  высших  государственных
функций  из  среды  юнкерства.  Нельзя  понять  агрессив¬
ную  внешнюю  и  внутреннюю  политику  германского
империализма,  упуская  из  виду  влияние  юнкеров  —
этих  откровенных  милитаристов.
 Если  монополисты  типа  Круппа  оказывали  воздей¬
ствие  в  первую  очередь  на  развитие  военной  промыш¬
ленности,  то  юнкерское  офицерство  налагало  свой  реак¬
ционный  отпечаток  «а  организацию  военного  дела  не
только  Пруссии,  >но  и  всей  Германии1.
 Когда-то  прусский  король  Фридрих-Вильгельм  I
заявил,  что  каждый  немец  —  всего  лишь  подданный
для  несения  военной  службы,  и  это  продолжало  оста¬
ваться  заповедью  для  юнкерского  офицерского  корпуса.
Недаром  для  рейхсканцлера  Бернгарда  фон  Бюлова
 1  Учитывая  глубину  корней  милитаризма  на  немецкой  земле,
некоторые  предприимчивые  авантюристы  поняли,  какие  богатые
возможности  открывает  для  них  всеобщее  почитание  юнкерской
офицерской  клики.  В  результате  родилась  так  называемая  «Кё-
пеникиада».  (Под  этим  названием  известна  история  о  том,  как  без¬
работный  ремесленник,  надев  мундир  и  выдав  себя  за  прусского
капитана,  обосновался  в  муниципальном  управлении  берлинского
района  Кёпеник  и  беспрепятственно  хозяйничал  в  нем  несколько
дней,  пока  не  был  случайно  разоблачен.  «Капитан  из  Кёпеника»
стал  нарицательным  героем,  а  вся  история  послужила  сюжетом
для  известной  комедии  немецкого  драматурга  Карла  Цукмайера.—
Прим,  ред.)  Об  одной  такой  «Кёпеникиаде»  писала  еще  в  1902  го¬
ду  «Кёльнише  цейтунг»:  «В  Берлине  вскрылся  в  эти  дни  крупный
и  неслыханно  наглый  обман.  Так  называемый  «Институт  по  подго¬
товке  к  военной  службе  в  армии  и  флоте»  недавно  разослал  по¬
всюду  свои  проспекты,  в  которых  юношам  в  возрасте  от  16  до
18  лет,  желающим  в  будущем  посвятить  себя  военной  службе,
предлагалось  пройти  1—2-годичный  курс  обучения  —  причем  совер¬
шенно  бесплатно,  уплатив  лишь  вступительный  взнос  в  сумме
20  марок.  Проспекты  содержали  пространную  учебную  программу
и  были  подписаны  от  имени  руководства  института  несколькими
офицерами  в  высоких  чинах,  что  внушало  определенное  доверие...
Как  выяснилось,  института  такого  не  существует.  Фамилии  воен¬
ных,  указанных  в  качестве  попечителей,  преподавателей  и  сотруд¬
ников  института,  приведены  без  их  ведома.  Под  именем  вымышлен¬
ного  руководителя  института  Тило  фон  Рейна  скрывался  некий  Б.,
который  уже  препровожден  в  следственную  тюрьму  по  обвинению
в  мошенничестве»  («Kolnische  Zeitung»,  21.  August  1902,  Abendaus-
gabe).
 15

именно  армия  служила  воплощением  «единства  немец¬
кого  народа»  К
 Германские  милитаристы  создали  свои  собственные
органы,  в  известной  степени  —  собственное  государство
в  государстве.  Большой  генеральный  штаб  стал  при
Вальдерзее,  Шлиффене  и  Мольтке-младшем  относи¬
тельно  независимым  органом  власти  и  с  тех  пор  начал
вторгаться  во  все  области  жизни  немецкого  народа.
Диктатура  Людендорфа  и  военщины  в  первую  мировую
войну  была  лишь  следствием  этого  процесса,  начав¬
шегося  еще  в  предшествовавшие  десятилетия.
 Для  правильной  оценки  внешнеполитических  собы¬
тий  необходимо  постоянно  помнить  о  структуре  гер¬
манского  империализма  и  о  его  сравнительно  позднем
вступлении  на  арену  мировой  политики.  В  противном
случае  не  исключена  опасность,  что  за  внешними  фор¬
мами  проявления  будет  упущена  из  виду  сущность
этой  характерной  исторической  эпохи.
 Решающую  роль  во  внешнеполитической  экспансии
и  в  угнетении  трудящихся  внутри  страны  играл  моно¬
полистический  капитал,  в  руках  которого  все  более
концентрировалась  экономическая,  а  тем  самым  и  по¬
литическая  власть.  Подлинной  властительницей  виль-
гельмовской  Германии  стала  небольшая  группа,  име¬
нуемая  финансовой  олигархией,—  горстка  банкиров,
промышленных  магнатов  и  директоров  концернов.,
вступившая  в  союз  с  юнкерами,  с  которыми  она  пере¬
плеталась  все  сильнее.  Представители  этой  группы
оказывали  неограниченное  влияние  на  всю  правитель¬
ственную  политику  даже  тогда,  когда  сами  не  занима¬
ли  в  правительстве  никаких  постов  и  не  фигурировали
на  первом  плане  в  политических  партиях  и  организа¬
циях.  Однако  некоторые  из  них  начали  уже  и  непо¬
средственно  подвизаться  на  политической  арене.  В  их
числе  был,  например,  некоронованный  король  Саара
промышленный  магнат  Штумм,  который  одно  время
являлся  депутатом  рейхстага  и  лидером  реакционной
Немецкой  имперской  партии.
 Властителями  Германии  стали  такие  люди,  как  Ав¬
густ  Тиссен,  создавший  гигантский  концерн,  как  Круп-
пы,  с  которыми  самые  тесные  деловые  и  личные  отно-  11  В.  von  В  й  I  о  w,  Deutsche  Politik,  Berlin  1916,  S.  10.
 16

Шбния  поддерживал  Вильгельм  II.  К  этой  узкой  группе
принадлежали  также  владельцы  концерна  «Сименс  —
Гальске»,  который  в  свою  очередь  был  теснейшим  об¬
разом  связан  с  Немецким  банком,  возглавлявшимся
Георгом  фон  Сименсом.  В  мощное  монополистическое
объединение  превратился  электроконцерн  Эмиля  Рате-
нау  —  АЭГ.  Возросло  влияние  новых  крупных  банков  —
напомним  хотя  бы  лишь  о  «Дисконтогезельшафт».
Непрерывно  увеличивался  германский  торговый  обо¬
рот,  за  темпами  роста  которого  было  не  под  силу
угнаться  другим  европейским  великим  державам  и
даже  самим  США.
 В  период  империализма  вывоз  товаров  теряет  свое
первостепенное  значение  и  его  место  в  качестве  типич¬
ного  явления  занимает  вывоз  капитала.  Если  к  нача¬
лу  XX  века  английские  монополисты  вложили  за  ру¬
бежом  около  .40,  французские  —  свыше  25  и  герман¬
ские—  более  15  миллиардов  марок,  то  в  1913  году
капиталовложения  Англии  за  границей  уже  составля¬
ли  75,  Франции  —  36  и  Германии  —  35  миллиардов
марок  К  Экспорт  капитала  и  связанное  с  ним  постоян¬
ное  стремление  к  приобретению  новых  сфер  влияния
привели  к  экономическому  разделу  мира  объединения¬
ми  капиталистов.
 Германский  монополистический  капитал  принимал
участие  примерно  в  одной  трети  всех  международных
монополистических  организаций1  2.  Но  так  как  монопо¬
листические  организации  оказывали  решающее  влия¬
ние  на  политику  правительства  своей  страны,  рука  об
руку  с  экономическим  разделом  мира  шел  и  террито¬
риальный.
 Так  вспыхивали  многочисленные  схватки  в  борьбе
за  овладение  чужими  странами  и  колониями,  прини¬
мавшие—  поскольку'раздел  мира  между  (великими  дер¬
жавами  был  уже  завершен  —  характер  империалистиче¬
ских  конфликтов  и  войн.  Ни  одно  государство  не  же¬
лало  расставаться  с  захваченным,  и  поэтому  передел
сфер  влияния  мог  быть  произведен  только  силой.  Это
 1  J.  Kuszynski,  Studien  zur  Geschichte  der  Weltwirtschaft,
Berlin  1952,  S.  81.
 2J.  Kuszynski,  Studien  zur  Geschichte  des  deutschen  Impe-
rialismus,  Bd.  I,  Berlin  1952,  S.  91.
 17

и  послужило  причиной  возникшей  в  апреле  1898  года
В'ОЙны  между  США  и  Испанией.  Она  явилась  первой
империалистической  войной  за  передел  колониальных
владений  и  сфер  влияния.  За  нею  последовал  ряд  дру¬
гих  вооруженных  конфликтов,  которые  в  конечном
счете  вылились  в  первую  мировую  империалистическую
войну.  В  качестве  средства  осуществления  своих  экс¬
пансионистских  политических  целей  крупнейшие  импе¬
риалистические  государства  создали  мощные  армии  и
военно-морские  флоты.  Войны  и  милитаризация  всего
народного  хозяйства  оказались  настолько  выгодными
и  доходными  для  монополий,  что  современный  мили¬
таризм  стал  неотъемлемым  спутником  империализма.
 Германский  империализм  олицетворял  самые  реак¬
ционные  общественные  силы  и  отличался  особенной
агрессивностью  и  жаждой  грабежа,  что  объясняется
всем  ходом  развития  Германии  после  1871  года.  Он
вышел  в  полную  силу  на  мировой  рынок  только  на
рубеже  XX  столетия,  когда  мир  уже  был  поделен.  Но
его  стремление  к  овладению  новыми  областями  вло¬
жения  капитала,  новыми  рынками  сбыта  и  источника¬
ми  сырья  могло  быть  осуществлено  только  путем  на¬
сильственного  передела  мира.
 В  борьбе  за  новые  рынки  сбыта  у  германской  бур¬
жуазии  имелись  благоприятные  предпосылки.  Совре¬
менный  производственный  аппарат  обеспечил  герман¬
ской  буржуазии  преимущество  в  конкурентной  борьбе
на  мировом  рынке  с  другими  империалистическими  го¬
сударствами.  Еще  одним  действенным  орудием  в  ее
руках  явились  картели  и  монополии.  Они  дали  ей  воз¬
можность  сбывать  свою  продукцию  на  зарубежных
рынках  по  бросовым  ценам,  зачастую  даже  ниже  се¬
бестоимости  (демпинг).  В  проведение  этой  политики
широко  включился  государственный  аппарат:  он  вво¬
дил  покровительственные  пошлины,  выплачивал  экс¬
портные  премии  и  т.  д.  Прибегая  к  демпингу  и  опи¬
раясь  на  государственную  поддержку,  германские  мо¬
нополии  сумели  шаг  за  шагом  продвигаться  вперед  на
мировом  рынке.  Германский  монополистический  капи¬
тал,  систематически  перекладывая  последствия  своего
экономического  наступления  на  плечи  трудящихся,
особенно  усилил  в  начале  XX  века  эксплуатацию  ра¬
бочего  класса.
 18

Эксплуатация  монополистическим  капиталом  до¬
полнялась  гнетом  милитаризма.  Из  года  в  год  увели¬
чивалась  военная  машина,  повышались  расходы  на
вооружение.  Так,  эти  расходы  возросли  с  467  712  ты¬
сяч  марок  в  1880/81  году  до  1  923  603  880  марок  в
1912/13  году,  то  есть  на  311  процентов.  Германские
империалисты  намеревались  пустить  в  ход  свою  мощ¬
ную  военную  машину  при  первой  же  благоприятной
возможности,  чтобы  захватить  себе  «место  под  солн¬
цем»:  ведь  они  считали  себя  обделенными  и  обойден¬
ными  при  разделе  мира.
 Кайзеровская  Германия  сл  ишком  поздно  вступила  на
путь  'Соперничества  оо  своими  конкурентами.  В  стремле¬
нии  осуществить  свои  экспансионистские  планы  она  на¬
талкивалась  во  всех  частях  земного  шара  на  другие  импе¬
риалистические  державы,  с  которыми,  если  она  желала
дальнейшего  расширения  своего  господства  и  дальней¬
ших  захватов,  ей  надлежало  помериться  силами.
 Многочисленные  конфликты,  предшествовавшие  пер¬
вой  мировой  войне,  почти  всегда'вспыхивали  из-за  коло¬
ниальных  территорий  или  сфер  приложения  капитала,
передела  которых  стремилась  добиться  Германия.
 В  период  империализма  борьба  за  колониальные
территории  вступила  в  новую  фазу.  Все  большее  зна¬
чение  приобретал  экспорт  капитала,  а  вместе  с  ним  —
и  обладание  колониями,  выкристаллизовывалась  ко¬
лониальная  система  империализма.
 В  последние  десятилетия  прошлого  века  Германия,
бряцая  оружием,  вступила  на  арену  мировой  полити¬
ки.  Уже  в  восьмидесятые  годы  она  завладела  первыми
колониями  и  стала  опасным  противником  Великобри¬
тании.  В  1879  году  был  подписан  договор  о  союзе
между  Германией  и  Австро-Венгрией,  в  1882  году  пос¬
ле  присоединения  к  нему  Италии  возник  Тройственный
союз.  Германские  правящие  круги  антирусским  и  анти-
французским  курсом  своей  внешней  политики  способст¬
вовали  возникновению  франко-русского  союза.  Уже  в
девяностых  годах  прошлого  века  отчетливо  обрисова¬
лись  два  военных  лагеря.
 Положение,  которое  кайзеровская  Германия  занима¬
ла  на  континенте,  опираясь  на  свои  несомненно  самые
мощные  в  Европе  сухопутные  вооруженные  силы,
ее  растущая  торговая  конкуренция  и  колониальная
 19

экспансия  —  все  это  весьма  быстро  привело  к  возник¬
новению  сильного  германо-английского  антагонизма.
И  хотя  на  Вильгельмштрассе  все  еще  старались  достиг¬
нуть  англо-германского  сближения,  часть  магнатов  тя¬
желой  промышленности  (Крупп,  Кирдорф  и  другие)
уже  распознала  в  лице  Англии  главного  конкурента  в
области  индустрии  и  судоходства.
 При  изучении  периода  с  1898  года  вплоть  до  воз¬
никновения  первой  мировой  войны  нельзя  упускать  из
виду  германо-английский  антагонизм.  Этот  антагонизм
получал  все  новую  пищу  в  результате  процесса  моно¬
полизации  тяжелой  промышленности  и  следовавшего
за  ним  наступления  германского  капитала  на  мировом
рынке.  На  рубеже  нового,  XX  века  гигантский  процесс
образования  трестов  с  особой  силой  происходил  в  гор¬
нодобывающей  и  металлургической  промышленности.
Весьма  показательные  цифры  приводит  на  этот  счет
Хальгартен,  делающий  вывод,  что  экспорт  германского
железа  в  Англию  неуклонно  возрастал,  а  импорт  анг¬
лийского  железа  в  Германию,  напротив,  все  более
сокращался.
 Вывоз  германских  черных  металлов
в  Англию  (тыс.  марок):
 Годы 	Стоимость  экспортированного
 металла
 1899 	4 	298
 1900 	7 	886
 1901 	27 	783
 1902 	49 	361
 Вывоз  английских  черных  металлов
в  Германию  (тыс.  марок):
 Годы 	Стоимость  экспортированного
 металла
 1899 	35 	837
 1900 	54 	904
 1901 	15 	740
 1902 	7 	220 	1
 'Г.  Хальгартен,  Империализм  до  1914  года,  М.,  Издательство
иностранной  литературы,  1961,  стр.  274.
 20

Растущая  военно-политическая  мощь  Германии,
экспансионистская  агитация  ее  правящих  классов,  а
также  то,  что  английские  империалисты  хотели  не
только  сохранить,  но  и  приумножить  захваченное,—
все  это  служит  объяснением  германо-английского  анта¬
гонизма,  становившегося  господствующим  в  междуна¬
родных  отношениях.
 Но  захватывать  и  удерживать  за  собой  любые  за¬
морские  территории  Германия  могла,  лишь  вступая
при  этом  в  конфликт  и  борьбу  с  Англией  и  Францией.
Антагонизм  с  последней,  в  частности,  был  ясно  виден
во  время  конфликтов  из-за  Марокко,  не  раз  угрожав¬
ших  миру.  Особенно  серьезной  помехой  для  герман¬
ской  колониальной  политики  являлось  отсутствие
сильного  торгового  и  военно-морского  флота.  Это  об¬
стоятельство  в  значительной  мере  способствовало
ускоренному  созданию  мощного  германского  военно-
морского  флота  в  первые  годы  эпохи  империализма,
что  еще  больше  ухудшило  англо-германские  отно¬
шения.
 Германский  империализм,  будучи  вынужденным
считаться  со  своей  неспособностью  вести  конкурентную
борьбу  на  море,  предпринимал  на  суше  такие  экспан¬
сионистские  акции,  как  прокладка  железной  дороги
Берлин  —  Багдад.  С  тех  пор  как  германский  империа¬
лизм  приступил  к  осуществлению  проекта  постройки
большой  Багдадской  железной  дороги,  начался  новый
этап  не  только  экономической  экспансии  Германии,  но  и
вообще  германской  колониальной  политики  на  Ближнем
Востоке.
 Германские  экспансионисты  высказывались  доста¬
точно  красноречиво  по  адресу  Англии:  «Итак,  на  всех
парах  вперед,  к  Тигру  и  Евфрату,  к  Персидскому  за¬
ливу,  чтобы  передать  сухопутный  путь  в  Индию  в  те
руки,  которые  одни  лишь  призваны  владеть  им,—  в
воинственные  и  трудолюбивые  немецкие  руки»  !.
 Идеологи  правящих  классов  Германии  не  жалели
усилий  для  обоснования  ее  колониальной  политики.
Превозносившийся  нацистами  колониальный  деятель
Карл  Петерс  прямо  заявлял,  что  Герм-ания  должна  11 	«Alldeutsche  Blatter»,  6.  November  1898.
 21

обогатиться  за  счет  других  народов  и  получить  то,  че¬
го  была  лишена  К
 Наряду  с  попытками  оправдания  германской  коло¬
ниальной  политики  и  намечавшегося  подчинения
Ближнего  Востока  идеологи  господствующих  классов
перенесли  центр  тяжести  на  пропаганду  создания  бло¬
ка  государств  «Срединной  Европы»  во  главе  с  Герма¬
нией.  Однако  идея  эта  была  не  нова,  ее  пропагандиро¬
вали  еще  Фридрих  Лист,  де  Лагард  и  другие.  К  сере¬
дине  XIX  века  она  характеризовалась  прежде  всего
своей  антиславянской  тенденцией.  Еще  Фридрих  Эн¬
гельс,  разоблачая  подобные  теории  и  вскрывая  их
истинную  подоплеку,  писал  в  своей  работе  «По  и  Рейн»,
что  их'  апологеты  хотят,  чтобы  Германия  стала  «ар¬
битром  и  господином  Европы»  1 2.
 Видным  поборником  планов  создания  среднеевропей¬
ской  великой  державы  был  Фридрих  Ратцель3.  Он  нему
подобные  —  например,  Эдуард  фон  Гартман4  —  поисти¬
не  не  знали  никаких  пределов  в  установлении  границ
этой  возглавляемой  Германией  империи  «Срединной  Ев¬
ропы»  5.
 Если  воспроизвести  на  географической  карте  без¬
мерные  территориальные  требования  германского  им¬
периализма  в  отношении  Европейского  континента,  то
перед  нами  возникнет  линия,  совпадающая  с  очагами
всех  европейских  конфликтов.  На  Востоке  германские
экспансионисты  притязали  на  значительную  часть  При¬
балтики,  Польшу  и  Украину.  Строительство  Багдад¬
ской  железной  дороги  требовало  проведения  предельно
активной  политики  на  Балканах,  что  неминуемо  увели¬
чивало  количество  взрывчатого  материала  для  конф¬
ликта  с  Россией,  а  за  пределами  Балканского  полу¬
острова  —  и  с  Англией.
 1 	См.  С.  Peters,  Gesammelte  Schriften,  Bd.  Ill,  Miinchen  —
Berlin  1944,  S.  282.
 2 	К-  Маркс  и  Ф.  Энгельс,  Соч.,  т.  13,  стр.  237.
 3 	F.  R  a  t  z  е  1,  Deutschland,  Berlin—Leipzig  1921 	(5.  Auf-
 lage).
 4 	E.  von  Hartmann,  Zwei  Jahrzehnte  deutscher  Politik
und  die  gegenwartige  Weltlage,  Leipzig  o.  J.
 5 	См.  A.  M.  Д  e  б  о  p  и  h,  Об  одной  философско-исторической
«концепции»  германских  империалистов,  «Новая  и  новейшая  исто¬
рия»,  1963,  №  1.—  Прим.  ред.
 22

Итак,  планы  наиболее  агрессивного  крыла  герман¬
ских  империалистов  были  направлены  на  создание  воз¬
главляемой  Германией  «Срединной  Европы»,  которая
включила  бы  всю  Юго-Восточную  Европу  и  даже  часть
азиатской  Турции,  на  установление  своего  господства
над  всей  Европой.
 Готовясь  к  войне,  германские  милитаристы  внушали
немецкому  народу,  что  он  призван  руководить  всеми
другими  народами.  Начальник  генерального  штаба
Гельмут  Мольтке-младший  писал  уже  после  начала
войны,  в  ноябре  1914  года:  «Дальнейшее  духовное  раз¬
витие  человечества  может  осуществляться  только
Германией.  Вот  почему  Германия  не  потерпит  пораже¬
ния  в  войне;  это  единственный  народ,  который  спосо¬
бен  ныне  взять  «а  себя  руководство  человечеством,  что¬
бы  повести  его  к  более  высоким  целям»  Г
 Мольтке  откровенно  высказал,  как  немецкие  мили¬
таристы  намеревались  осуществить  свои  цели.  Герма¬
нии,  утверждал  он,  предназначено  выполнить  «культур¬
ную  миссию».  Что  именно  подразумевалось  под  нею,
испытали  на  себе  народы  немецких  колоний.  Но  Мольт¬
ке  поведал  и  о  том,  как  собирались  выполнить  эту
«культурную  миссию»:  «Однако  осуществление  таких
задач  не  проходит  без  трений,  ибо  постоянно  приходится
преодолевать  сопротивление;  их  можно  реализовать
только  путем  войны»1  2.
 Практика  германских  колониалистов  ничем  не  от¬
личалась  от  практики  английских  и  французских.  Ни¬
какие  попытки  ее  оправдания  не  могут  затушевать  того
факта,  что  империалистическая  Германия  жестоко  рас¬
правлялась  с  колониальными  народами  за  их  любую
попытку  сбросить  с  себя  ярмо  угнетения.
 Германские  империалисты  становились  все  агрес¬
сивнее.  Они  показали  всю  свою  жестокость  при  подав¬
лении  народного  восстания  против  империалистических
захватчиков,  которое  вспыхнуло  в  Китае  в  мае
1900  года.  Некоторые  немецкие  газеты  более  или  менее
откровенно  признавали,  за  что  велись  бои  в  Китае.  Они
писали  о  защите  капиталистических  «жизненных  инте¬
 1 	Н.  von  М  о  11  k  е,  Erinnerungen  —  Briefe  —  Dokumente,  1887
bis  1916,  Stuttgart  1922,  S.  14.
 2 	Ibid,  S.  13.
 23

ресов»  \  считали  «священным  долгом»  отстоять  «евро¬
пейские  интересы,  а  тем  самым  и...  всю  христианскую
культуру»1  2,  призывали  к  защите  «западной  цивилиза¬
ции»  и  к  убийству.
 Во  всяком  случае,  вряд  ли  можно  иначе  понять  та¬
кие  строки:  «...Западная  цивилизация,  хочет  она  того
или  нет,  должна  ныне  либо  победить  огнем  и  мечом,
применяя  винтовки  малого  калибра  и  орудия  навесного
действия,  либо  погибнуть.  Чересчур  чувствительные  ду¬
ши,  воспринимающие  дело  куда  более  прокитайски,  чем
сами  китайцы,  намерены  заранее  возложить  на  нас,  ев¬
ропейцев,  людей  Запада,  вину  за  все  зло  только  лишь
потому,  что  мы  отправились  за  море  и  непрошеными
явились  в  эту  страну,  чтобы  поразить  врага  в  его  соб¬
ственном  лагере.  Но  именно  это  и  служит  свидетельст¬
вом  победоносности  нашей  цивилизации,  доказательст¬
вом  того  факта,  что  наша  культура  более  экспансивна,
более  способна  к  распространению  и  обладает  для
этого  'большей  силой,  нежели  культура  Востока,—  сло¬
вом,  намного  превосходит  ее.  Да,  навязывать  христиан¬
скую  веру  в  качестве  высшего  блага  людям,  утверж¬
дающим,  что  они  живут  по  мудрым  заветам  великого
Конфуция,  или  же  приобщать  этих  людей,  находящих
счастье  в  своей  жизненной  нетребовательности,  к  бла¬
гам  нашей  культуры,  чтобы  пробудить  в  них  потребно¬
сти,  которые  мы  сможем  использовать  себе  же  на  поль¬
зу,—  это  может  показаться  делом  жестоким.  Но  ведь  и
сама  природа  жестока,  вынуждая  свои  творения  вести
борьбу  за  существование:  лев  пожирает  ягненка,  силь¬
ный  —  слабого...»  3
 Если  войска  английских  империалистов  оставили
после  себя  пустыню  в  Китае,  превратив  внутреннюю
часть  Пекина  в  сплошные  развалины  и  пепел  и  разру¬
шив  в  китайской  столице  почти  все  здания  и  храмы,  то
войска  империалистической  Германии  старались  не
отставать  от  них.  Примерам  зверств  войск  империали¬
стической  Германии  в  Китае  несть  числа.
 ■Вот  выдержки  из  случайно  попавшего  в  редакцию
газеты  «Форвертс»  частного  письма  одного  немецкого
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  8.  Juni  1900  (Abendausgabe).
 2 	«Germania»,  14.  Juli  1900.
 3 	«Kolnische  Zeitung»,  16.  Juli  1900  (Abendausgabe).
 24

солдата:  «Если  ты  думаешь,  что  мне  все  время  при¬
ходится  шагать  по  колено  в  крови,  то  ошибаешься:  ни¬
чего  такого  опасного  и  страшного  мне  пережить  не  до¬
велось.  Лишь  однажды  гранаты  разорвались  совсем
рядом  и  разбудили  меня;  впрочем,  боксеры  покушались
на  мою  жизнь  /и  еще  несколько  раз,  да  ничего  у  них  не
вышло.  Мы  вознаградили  себя  за  это,  расстреляв  20—
30  человек,  но  это  тут  такая  мелочь,  что  и  значения
почти  никакого  не  имеет.  Здесь  чуть  не  ежедневно
отправляют  на  тот  свет  столько  злоумышленников,
что  даже  и  смотреть  уже  неохота:  интерес  почти
пропал...»  1
 «Хвала  германской  отваге»  —  под  таким  заголовком
газета  «Германна»  поместила  статью,  в  которой  превоз¬
носила  «беспощадные  и  решительные  действия  офицеров
и  рядовых»2.  Милитаристский  произвол  всячески  поощ¬
рялся  и  восхвалялся,  и  даже  князья  церкви,  например
архиепископ  Кёльнский,  благословляли  его,  предписав
верующим  следующую  молитву  до  окончания  войны:
«Осени,  господи,  своей  благодатью  оружие  войск  на¬
ших,  сражающихся  на  Дальнем  Востоке  за  дело  воз¬
любленного  отечества  нашего  и  во  искупление  пролитой
крови  сынов  его,  и  даруй  им  успех  и  победу,  дабы  по
восстановлении  мира  и  согласия  вернулись  они  в  свою
отчизну,  увенчанные  славой»3.
 В  качестве  орудия  достижения  своих  целей  правя¬
щие  классы  Германии  пользовались  многочисленными
организациями  и  партиями.
 Консервативная  партия  объединяла  в  своих  рядах
прежде  всего  восточноэльбских  крупных  помещиков;
именно  они  и  определяли  ее  дух.  Немецкая  консерва¬
тивная  партия  —  таково  ее  полное  наименование  —  бы¬
ла  ярко  выраженной  монархической  и  антисемитской.
Входили  в  нее  или  были  близки  к  ней  и  крупные  про¬
мышленники,  а  также  многие  высшие  чиновники  и  офи¬
церы.  Этим  объясняется  ее  большое  влияние.  Крестьян,
ремесленников  и  сельскохозяйственных  рабочих  консер¬
ваторы  считали  просто-напросто  «голосующим  скотом».
Хотя  число  мандатов,  получаемых  этой  партией  на  вы¬
 1 	«Vorwarts»,  27.  Februar  1901.
 2 	«Germania»,  15.  Juli  1900.
 8  «Kolnische  Zeitung»,  25.  Juli  1900.
 25

борах,  все  время  сокращалось,  сферу  ее  воздействия
никак  нельзя  недооценивать  хотя  бы  потому,  что  тесное
переплетение  правительства  с  протестантской  церковью,
связь  алтаря  с  короной  давали  консерваторам  такую
полноту  власти,  какую  они,  опираясь  на  свою  экономи¬
ческую  базу  и  политическую  отсталость  аграрных  про¬
винций,  умели  постоянно  использовать  в  собственных
интересах.  Несмотря  на  то  что  у  консерваторов  имелось
достаточно  и  других  средств  и  путей  для  осуществления
своего  политического  влияния,  они  всегда  стремились
обеспечить  себе  как  можно  более  сильное  парламент¬
ское  представительство  в  рейхстаге.  Поэтому  они  не
скупились  на  обещания  избирателям,  ибо  «партия  дво¬
рянства  и  крупных  землевладельцев  никогда  бы  не
одержала  победу  ни  в  одном  избирательном  округе,  не
смогла  бы  провести  ни  одного  депутата,  если  бы  апел¬
лировала  только  к  своему  собственному  сословию  или
к  кругам  с  тождественными  экономическими  интереса¬
ми»1.  Мы  вполне  согласны  с  Робертом  Михельсом  и
тогда,  когда  он  пишет:  «Чтобы  получить  возможность
лично  присутствовать  в  парламенте,  у  консервативного
кандидата  остается  поэтому  только  одно  средство:  вы¬
ступая  на  избирательной  арене,  прибегать  к  демократи¬
ческим  жестам,  разговаривать  с  крестьянами  и  сельско¬
хозяйственными  рабочими  как  со  своими  коллегами  по
профессии  и  пытаться  внушить  им,  будто  их  экономиче¬
ские  и  социальные  интересы  совпадают  с  его  собствен¬
ными»  2.
 Немецкая  имперская  партия,  во  главе  которой  стоял
фон  Кардорф,  первоначально  называлась  Свободно-кон¬
сервативной.  Наряду  с  интересами  крупных  аграриев
она  представляла  также  интересы  крупных  финансовых
кругов  и  промышленного  капитала.  Не  удивительно,
что  Мансфельдский  концерн,  на  пример  которого  нам
придется  часто  ссылаться,  стремился  оказывать  свое
политическое  влияние  именно  через  эту  партию.  Поэто¬
му  саксонское  дворянство  и  породнившаяся  с  ним  бур¬
жуазия—  классические  представители  сил  реакции  —
на  любых  выборах  всячески  старались  провести
 1 	R.  Michels,  Zur  Soziologie  des  Parteiwesens  in  der  mo-
dernen  Demokratie,  Leipzig  1911,  S.  6.
 2 	Ibid.,  S.  7.
 26

в  рейхстаг  или  ландтаг  своего  консервативного  кандидата
именно  в  Мансфельдском  промышленном  районе,  где
рабочие  с  каждым  годом  все  более  осознавали-  свою
силу.  Свидетельство  обер-берг-унд-хюттендиректора  д-ра
Фогельзанга  подтверждает,  что  «Мансфельдское  горно¬
промышленное  общество  по  добыче  меди»  («Mansfeld-
sche  Kupferschieferbauende  Gewerkschaft»),  как  тогда
именовался  концерн,  играло  ведущую  роль  в  финанси¬
ровании  избирательной  кампании  консерваторов  по
выборам  в  рейхстаг  в  обоих  мансфельдсклх  округах  *.
Если  ознакомиться  с  составом  акционеров  этой  компа¬
нии,  станет  понятно,  почему  концерн  прилагал  такие
усилия,  чтобы  протащить  в  рейхстаг  человека  с  отнюдь
не  дворянской,  а  буржуазной  фамилией  —  некоего  д-ра
Арендта,  который  с  большой  энергией  отстаивал  поли¬
тику  германского  империализма.
 Медь,  как  известно,  является  необходимым  сырьем
для.  военной  промышленности.  Поэтому  прибыли  Манс-
фельдского  концерна  в  значительной  мере  зависели  от
проведения  германским  империализмом  политики  во¬
оружения.  Держатели  акций  концерна  требовали  при¬
былей,  а  потому  их  ставленник  в  рейхстаге  голосовал  за
правительственные  законопроекты,  имевшие  целью  уве¬
личение  армии  и  военно-морского  флога1  2.  Депутат
владельцев  концерна  безудержно  выступал  за  захват
новых  и  усиленную  эксплуатацию  уже  принадлежавших
Германии  колоний.  Недаром  же  Арендт  был  давним
другом  Петерса  и  неоднократно  ходатайствовал  перед
Вильгельмштрассе  о  восстановлении  этого  ярого  коло¬
ниалиста  на  государственной  службе3.  Арендт  всегда
был  среди  тех,  кто  настаивал  на  обложении  налогами
товаров  народного  потребления  или  же,  выполняя  в
рейхстаге  задание  своих  поручителей  —  юнкеров,  требо¬
вал  установления  таможенных  рогаток  для  ввоза  скота
из-за  границы4.  Само  собою  разумеется,  он  никогда  и
никоим  образом  не  представлял  интересов  мансфельд-
ских  горняков.  Это  пришлось  признать  даже  газете
 1 	См.  Betriebsarchiv  des  VEB  Mansfeld-Hiittenkombinat  «Wil¬
helm  Pieck»  (далее  —  MA),  Tit.  .IV,  Nr  42/Vol.  XIII,  Bl.  10.
 2 	Ibid.,  Tit.  IV,  Nr  42/Vol.  XII,  Bl.  47c.
 3 	Ibidem.
 4 	Ibidem.
 27

«Берлинер  моргенцейтунг»,  которая  привела  на  своих
страницах  высказывания  мансфельдских  горняков  (при¬
чем  не  социал-демократов)  о  том,  что  Арендт  никогда
не  отстаивал  в  рейхстаге  их  нужд,  а  защищал  лишь  ин¬
тересы  концерна  *.
 Национал-либеральная  партия  представляла  прежде
всего  интересы  крупной  буржуазии  (тяжелой  индустрии,
крупных  торговцев,  судовладельцев  и  т.  п.).  В  период
перед  первой  мировой  войной  эта  партия  безоговорочно
поддерживала  германскую  внешнюю  политику.
 Партия  прогрессистов  выдавала  себя  за  выразитель¬
ницу  интересов  средних  слоев  и  мелкой  буржуазии.  Она
возникла  в  1861  году  и  имела  немалое  число  своих  сто¬
ронников  также  среди  рабочего  класса  в  районах  Сред¬
ней  и  Южной  Германии.  Именно  тот  факт,  что  эта  пар¬
тия  обращалась  к  'Городским  средним  слоям,  придавал
ей  гораздо  больший  вес,  чем  это  может  показаться  на
первый  взгляд,  если  судить  по  тому  количеству  голосов,
которое  получали  на  выборах  эти  «свободомыслящие».
 В  числе  наиболее  важных  политических  группировок
следует  назвать  партию  Центра.  Эта  явно  выраженная
клерикально-католическая  партия  охватывала  своим
влиянием  в  первую  очередь  значительную  часть  католи¬
ческого  населения  Рейнской  провинции,  Баварии  и  дру¬
гих  южногерманских  государств,  а  также  Силезии.  Воз¬
никнув  в  1870  году,  она  являлась  типичной  «партией
народного  сообщества»  —  иначе  говоря,  среди  ее  членов
и  приверженцев  можно  было  обнаружить  представите¬
лей  всех  классов  и  слоев.  Конфессиональная  окраска
помогала  этой  партии  затушевывать  свой  классовый  ха¬
рактер  и  вводить  трудящихся  в  заблуждение.  В  рейхс¬
таге  кайзеровской  Германии  она  играла  серьезную
роль,  так  как  от  ее  позиции  зависела  судьба  весьма
многих  законопроектов.  Она  все  более  определенно,
особенно  после  1906  года,  разделяла  политический  курс
германского  империализма,  при  случае,  однако,  подвер¬
гая  критике  те  или  иные  частные  явления.  Реакционную
роль  этой  партии  достаточно  характеризует  то,  что
она  своей  «христианской»  фразеологией  маскировала
колониальную  политику  германского  империализма.  11 	МА,  Tit.  Ia,  Nr  132/Vol.  VIII,  Bl.  4  («Berliner  Morgenzei-
tung»,  26.  Februar  1905).
 28

Перечисленным  партиям,  вне  всякого  сомнения,
принадлежала  решающая  роль  в  обеспечении  господ¬
ства  германского  монополистического  капитала,  по¬
скольку  они  оказывали  влияние  на  широкие  массы  не¬
мецкого  1народа,  путем  сомнительных  выборов  добиваясь
от  него  «одобрения»  своей  политики.  Хотя  все  названные
партии  без  исключения  стояли  на  позициях  защиты  юн¬
керско-буржуазного  классового  государства,  взаимоот¬
ношения  между  ними,  естественно,  далеко  не  всегда
бывали  безоблачными.  Вполне  понятно,  что  между  раз¬
личными  группировками  буржуазии  и  юнкерства  возни¬
кали  разногласия  относительно  того,  какую  политику
надлежит  проводить.  Эти  противоречия,  часто  вызывав¬
шие  бурные  дебаты  в  рейхстаге,  сами  по  себе  не  в  по¬
следнюю  очередь  создавали  у  многих  людей  иллюзию
свободного  формирования  общественного  мнения  внут¬
ри  и  вне  парламента.  Но  если  не  ограничиваться  по¬
верхностным  рассмотрением  подобных  явлений,  а  под¬
вергнуть  их  основательному  и  глубокому  изучению,  то
станет  очевидным,  что  в  конечном  счете  предметом  раз¬
ногласий  являлись  лишь  средства  достижения  цели,
целесообразность  того  или  иного  метода  действий  на
данном  этапе  развития  политической  обстановки,  между
тем  как  по  коренным  вопросам  империалистической
внешней  политики  среди  этих  партий  царило  полное
единодушие.
 Сказанное,  однако,  вовсе  не  означает,  что  между
крупными  землевладельцами  и  различными  слоями  бур¬
жуазии  не  существовало  никаких  разногласий.
 Для  защиты  и  пропаганды  своих  специфических  ин¬
тересов  правящие  классы  создали  собственные  органи¬
зации.  Одной  из  них  являлся,  например,  Союз  сельских
хозяев.  Когда  Каприви,  осуществляя  свой  «новый  курс»,
вступил  на  путь  изменения  торго/вой  политики  и  стал  в
интересах  промышленного  и  банковского  капитала  про¬
водить  новую  таможенную  политику,  которая  вызвала
снижение  .ввозных  пошлин  на  хлеб,  остэльбские  юнкеры
подняли  страшный  вопль.  Протестуя  в  принципе  против
любого  снижения  пошлин  на  хлеб,  юнкеры  особенно
ополчились  на  таможенную  политику  Каприви  в  отно¬
шении  России.  В  результате  юнкерской  оппозиции  и
возник  18  февраля  1893  года  Союз  сельских  хозяев.
Внешне  это  событие  не  было  чем-то  из  ряда  вон  выхо¬
 29

дящим,  ибо  в  XIX  веке  в  Германии  уже  существовало
немало  всяких  сельскохозяйственных  объединений  и  ор¬
ганизаций.  Но  если  прежде  юнкеры  были  привилегиро¬
ванными  баловнями  правительства,  то  теперь  и  окреп¬
шие  капиталисты  требовали  прав  для  себя.  Таким  об¬
разом,  в  изменившейся  для  юнкеров  ситуации  Союз
сельских  хозяев  должен  был  отстаивать  их  специфиче¬
ские  интересы.
 К  1894  году  союз  уже  располагал  весьма  влиятель¬
ным  печатным  органом  —  газетой  «Дейче  тагесцейтунг».
Со  временем  к  ней  добавились  другие  газеты  и  ежене¬
дельники  —  например,  «Ди  гутсфрау»  и  «Дейче  фрау-
энарбейт».  Сразу  же  после  основания  союза  юнкеры  с
новой  силой  стали  добиваться  изменения  таможенной
политики.  После  того  как  удалось  добиться  падения
Каприви,  распрям  между  юнкерством  и  крупной  бур¬
жуазией  был  положен  конец  и  оба  класса  выдвинули
на  первый  план  свои  общие  интересы.  Все  мероприятия,
которые  начиная  с  девяностых  годов  проводились  в
связи  с  так  называемой  «остмаркенполитик»,  то  есть  с
политикой  угнетения  поляков,  инспирировались  юнкера¬
ми  и  Союзом  сельских  хозяев.
 Союз  сельских  хозяев  с  самого  начала  участвовал  в
марше  по  дороге,  ведшей  к  первой  мировой  войне.  Еще
задолго  до  ее  возникновения  он  пытался  достигнуть
своих  целей  при  помощи  неизменного  аргумента  о  ре¬
шающей  для  ведения  войны  функции  сельского  хозяйст¬
ва  по  «обеспечению  народа'  продовольствием».  Как  и
следовало  ожидать,  не  остался  в  стороне  от  создания
Союза  сельских  хозяев  и  Пангерманский  союз.
 Официально  основанный  9  апреля  1891  года  после
длительной  подготовки,  в  которой  роль  spiritus  rector
играл  также  Гугенберг,  Пангерманский  союз  представ¬
лял  собой,  пожалуй,  самую  отвратительную  организа¬
цию  из  всех  имевшихся  тогда  в  Германии.  В  нем  идеи
пангерманизма  и  крайний  шовинизм  нашли  свою  иде¬
альную  организационную  форму.  Союз  этот,  финансиро¬
вавшийся  монополистической  тяжелой  индустрией,  с
первого  же  дня  своего  существования  стал  активно
вторгаться  в  область  внешней  политики.  Изо  дня  в  день
он  провозглашал  на  весь  мир  свои  экспансионистские
идеи,  в  основе  которых  лежал  тезис  о  расовом  превос¬
ходстве  немцев.  Пангерманец  К-  Ф.  Вольф,  например,
 30

писал:  «Расово-биологическое  мировоззрение  говорит
нам,  что  есть  расы-вожди  (Fuhrerrassen)  и  есть  расы-
ведомые.  Политическая  история  —  это  не  что  иное,  как
история  борьбы  между  расами-вождями...  Такие  люди
могут  завоевывать,  смеют  завоевывать,  должны  завое¬
вывать!  Именно  они  должны  быть  господами  —  себе  и
другим  на  пользу  и  благо.  Это  относится  к  новому  вре¬
мени  точно  так  же,  как  и  к  древности.  Ведь  господство
благородной  расы  с  ее  высоким  образом  мыслей  озна¬
чает  не  уничтожение,  а  более  высокое  развитие:  она
служит  господу  богу,  и  то,  что  она  творит,  является  из¬
бавительной  миссией»  *.  Итог  теории  о  превосходстве
гёрмайской  расы  был  всегда  один  и  тот  же,  независимо
от  того,  против  кого  эта  теория  направлялась  —  против
колониальных  народов,  славян  или  романских  народов
(Welsche).
 Так,  в  сообщении  «Положение  немцев  в  Австрии»,,
опубликованном  в  «Фоссише  цейтунг»,  читаем:  «Мы  не
озорные  дети  и  не  желаем  быть  ими;  будучи  сильной,
полной  жизни  частью  германского  племени,  мы  хотим
неустанно  и  неуклонно  трудиться  ради  процветания  гер¬
манизма.  Пусть  «там,  в  рейхе»  всегда  помнят,  что  нам,
вернейшей  опоре  Австрийского  государства  и  его  дина¬
стии,  выпала  на  долю  великая,  важная  и  для  Герман¬
ской  империи  задача  выполнить  всемирно-историческое
предназначение:  сохранить  созданную  одиннадцать  сто¬
летий  назад  Восточную  марку  (Ostmark),  обеспечить
нашему  великому  коренному  народу  [немцам.  —  Ред.]
тыл  и  фланги  от  славян  и  итальянцев»  1 2.
 Нарисованная  здесь  в  общих  чертах  картина  систе¬
матической  расистской  пропаганды  была  бы  неполной
без  упоминания  о  варварском  антисемитизме.  Здесь
нашему  взору  предстают  предшественники  нацистов.
Уже  тогда  излюбленным  средством  было  сочетание  ан¬
тисемитизма  с  ненавистью  к  революции.
 Именно  пангерманцы  задолго  до  того,  как  вспыхнул
пожар  первой  мировой  войны,  сформулировали  военные
цели  германского  империализма.  Со  страниц  газет  и
журналов  они  пропагандировали  свои  идеи  экспансии.
К.  Петерс  требовал  создания  обширной  германской
 1 	«Alldeutsche  Blatter»,  23.  Jahrgang,  Nr  35,  S.  283  ff.
 a  «Vossische  Zeitung»,  6.  Januar  1912  (Morgenausgabe).
 * 	31

колониальной  империи.  В  дальнейшем  это  требование
нашло  своих  ярых  приверженцев  в  рядах  всех  буржуаз¬
ных  партий.
 Кто  только  не  принадлежал  к  Пангерманскому  сою¬
зу!  Тут  был  и  упоминавшийся  Гугенберг,  который  с
1909  по  1918  год  являлся  генеральным  директором  заво¬
дов  Круппа.  Среди  влиятельных  членов  Пангерманского
союза  мы  видим  также  Кирдорфа  и  Гельфериха.  Одна¬
ко  большинство  монополистов  ограничивалось  финанси¬
рованием  союза,  предпочитая  из-за  кулис  направлять
его  политику  через  своих  посредников.  Несмотря  на  то
что  Пангерманский  союз  едва  ли  насчитывал  более  30—
40  тысяч  человексфера  влияния  его  была  значитель¬
ной.  Руководящие  посты  в  нем  занимали  владельцы  и
главные  редакторы  крупных  газет,  таких,  например,  как
«Теглихе  рундшау»,  «Дейче  цейтунг»,  «Ди  пост»,  «Лейп-
цигер  нейесте  нахрихтен»,  «Рейниш-Вестфелише  цей¬
тунг»,  «Гамбургер  нахрихтен»  и  другие1  2.  Пропаганду  его
целей  и  идей  охотно  брали  на  себя  университетские  про¬
фессора—  такие,  как  Дитрих  Шефер,  Карл  Лампрехт
и  Фридрих  Ратцель,  учителя  гимназий,  священники,  чи¬
новники  и  офицеры.
 Поэтому  совершенно  необоснованным  является  заяв¬
ление  западногерманского  историка  Голо  Манна,  кото¬
рый  писал:  «...Если  за  Пангерманским  союзом  и  стоял
либо  позднее  внедрился  в  него  крупный  капитал,  то  все
же  нельзя  рассматривать  это  движение  только  как  по
существу  определявшееся  частньщ  стремлением  к  при¬
были.  Огромнейшее  число  его  приверженцев  составляли
люди,  жившие  на  небольшие  трудовые  доходы  и  никогда
не  имевшие  надежды  жить  иначе.  Они  желали  служить
великому  делу,  германскому  делу»3.
 Заслуживает  также  внимания  перечень  депутатов
рейхстага,  являвшихся  в  период  с  1894  по  1914  год  чле¬
нами  Пангерманского  союза.  В  нем  фигурируют  59  лиц,
из  которых  51  имело  депутатский  мандат4  с  1904  по
 1 	J.  Kuszynski,  Studien  zur  Geschichte  des  deutschen  Im-
perialismus,  Bd.  II,  Berlin  1950,  S.  16.
 2 	Ibid.,  S.  18.
 3 	G.  Mann,  Deutsche  Geschichte  des  neunzehnten  und  zwanzig-
sten  Jahrhunderts,  Frankfurt  am  Main  1959,  S.  502.
 4  M.  S.  Wertheimer,  The  Pan-German-League, 	1890—
1914,  New  York,  1924,  p,  134—135.
 32

1912  год.  Следует  иметь  в  виду,  что  большинство  этих
депутатов  рейхстага  играли  важную  роль  в  тогдашней
германской  политике.
 К  Пангерманскому  союзу  примыкали  всевозможные
союзы  локального  характера.  Такие  организации,  как
Флотский  союз,  Союз  восточных  областей  («Остмаркен-
ферейн»),  Колониальное  общество  и  им  подобные,  прак¬
тически  представляли  собой  его  ответвления.  Юрген
Кучинский  весьма  ярко  обрисовал  преступную  деятель¬
ность  этой  организации,  созданной  германским  империа¬
лизмом  !.  Когда  Пангерманский  союз  высказывал  свою
точку  зрения  по  поводу  тех  или  иных  политических
событий,  правительство  хорошо  тони  мало,  что  устами
его  говорит  германский  монополистический  капитал.
 В  большинстве  вопросов  между  Пангерманским  сою¬
зом  и  ведомством  иностранных  дел  наблюдалось  свое¬
образное  разделение  труда.  Как  писал  являвшийся  мно¬
го  лет  председателем  этого  союза  советник  юстиции
Класс  в  своих  мемуарах,  речь  шла  именно  «о  таком
разделении  труда  между  ведомством  иностранных  дел
и  Пангерманским  союзом,  которое  было  бы  незаметным
извне»1  2.
 Несмотря  на  это,  Голо  Манн  отстаивает  тезис,  будто
Пангерманский  союз  получал  деньги  из  фонда  ведом¬
ства  иностранных  дел  лишь  от  случая  к  случаю3.
 Совершенно  к  иному  выводу  приходит  другой  запад¬
ногерманский  историк  —  Альфред  Крук  в  своей  «Исто¬
рии  Пангерманского  союза4.  Он  указывает,  что  пан¬
германцам  шли  значительные  суммы  из  фондов,  кото¬
рыми  располагало  ведомство  иностранных  дел5.  Крук
даже  характеризует  шовинистическую  пропаганду  пан¬
германцев  как  предшественницу  фашистских  кампаний,
а  самого  Класса  называет  «прототипом  Гитлера»6.  Но
Крук  все  же  остается  верен  своей  классовой  позиции.
Он  не  поднимается  до  критики  империализма.  Приводи¬
мые  им  компрометирующие  пангерманцев  факты
 1 	J.  Kuszynski,  op.  cit.,  Bd.  II,  S.  9—116.
 2 	H.  С  1  a  fi,  Wider  den  Strom,  Leipzig  1932,  S.  178.
 3 	G.  Mann,  op.  cit.,  S.  504.
 4 	A.  Kruck,  Geschichte  des  Alldeutschen  Verbandes  (1890—
1939),  Wiesbaden  1954.
 5 	Ibid.,  S.  15  (Vgl.  auch  H.  С  1  a  fi,  op.  cit.,  S.  181).
 6 	Ibid.,  S.  65.
 2  Г.  Гейдорн
 33

предназначены  служить  другой  цели.  Он  конструирует
не  существующую  в  действительности  пропасть  между
Пангерм  а  неким  союзом  и  (Правительством  Германской
империи,  якобы  возникшую  с  1911  года—со  времени
последнего  марокканского  кризиса.  Эта  пропасть  обра¬
зовалась  будто  бы  «между  ожиданиями  паегерманцев
и  теми  целями,  которые  могло  ставить  перед  собой  ве¬
домство  иностранных  дел»  *.  Конечно,  расхождения
имелись,  но  то  были  расхождения  между  целями  гер¬
манского  империализма  и  его  возможностями.  Крук  об¬
ходит  этот  факт,  перед  которым  германские  империали¬
сты,  как  известно,  вставали  еще  гораздо  чаще.  Вместо
этого  он  критикует  отдельных  лиц,  некоторых  полити¬
ков,  например  Бюлова  и  Кидерлен-Вехтера1  2.  Но  и
здесь  Крук  исходит  не  из  принципиальных  соображе¬
ний:  он  ругает  их  лишь  за  «неуклюжую»  политику.  Ведь
автор  считает,  что  «разумный,  психологически  ловкий
подход  несомненно  привлек  бы  к  Германской  империи
союзников  и  в  результате  их  благожелательного  отно¬
шения  можно  было  бы  достигнуть  роста  ее  могущества
мирным  путем.  Но  государственное  руководство  ока¬
залось  не  на  высоте,  и  это  дало  новую  пищу  германскому
национализму,  накопившаяся  сила  которого  время  от
времени  прорывалась  и  устремлялась  по  в  высшей  сте¬
пени  нежелательному  пути,  ибо  никакого  здорового  пути
ей  открыто  не  было»3.  Хотя  Крук  на  словах  и  отвергает
«неуклюжую»  пропаганду  пангерманцами  военных
целей,  он  в  сущности  солидарен  с  ними,  говоря  о  необ¬
ходимости  открыть  германскому  империализму  «здоро¬
вый  путь».  Не  только  Германия,  по  его  мнению,  нет,
«вся  Европа  выиграла  бы  от  конструктивного  нового
порядка  в  Восточной  Европе»4.  Тем  самым  Крук  смы¬
кается  с  современной  концепцией  историков  —  сторон¬
ников  империалистической  «интеграции»  Европы.
 Пангерманцы  жаждали  войны  и  не  раз  провоциро¬
вали  ее.  Это  они  первые  подняли  в  1896  году  крик,  что
Германии  необходимо  иметь  мощный  военно-морской
флот,  и  с  тех  пор  без  устали  пропагандировали  свои
 1 	А.  С  г  иск,  Geschichte  des  Alldeutschen  Verbandes  (1890—
1939),  S.  58.
 2 	Ibidem.
 3 	Ibid.,  S.  59.
 4 	Ibid.,  S.  219—220.
 34

требования  относительно  увеличения  морских  и  сухопут¬
ных  вооружений.
 В  лице  Тирпица  пангерманцы  нашли  своего  челове¬
ка,  и  можно  сказать,  что  ,он  вполне  оправдал  их  на¬
дежды.
 Специально  для  пропаганды  морских  вооружений
пангерманцы  создали  Флотский  союз,  который  периоди¬
чески  выдвигал  все  новые  и  новые  программы  строи¬
тельства  военно-морского  флота.  По  своей  численности
Флотский  союз  вскоре  стал  крупнейшей  из  всех  органи¬
заций,  созданных  германским  империализмом  в  период
до  1914  года  К  Членами  его  являлись  многие  аристокра¬
ты  во  главе  с  принцем  Генрихом  Прусским,  промышлен¬
ники  'и  юнкеры,  высшие  офицеры  и  чиновники.  Разу¬
меется,  и  в  истории  этой  организации  бывали  времена
не  только  подъема,  но  и  упадка.  Так,  в  1907  году  Флот¬
ский  союз  пережил  серьезный  кризис,  явившийся  отра¬
жением  империалистических  противоречий,  однако  это
лишь  на  время  уменьшило,  но  отнюдь  не  устранило  пол¬
ностью  его  политическое  влияние.
 Те  же  цели,  что  и  Флотский  союз,  но  в  несколько
иной  плоскости  ставил  перед  собой  Немецкий  военный  11  Уже  спустя  несколько  лет  после  своего  возникновения  Флот¬
ский  союз  стал  важным  орудием  агитации  германского  империа¬
лизма.  «Форвертс»  писал  об  этом:  «Эра  стремящейся  к  расширению
своей  территории  и  к  проведению  своей  мировой  политики  Герма¬
нии  вызвала  к  жизни  в  качестве  дополнения  к  ранее  возникшим
военным  союзам  также  и  Флотский  союз.  Этот  союз,  не  просу¬
ществовав  и  трех  лет,  уже  насчитывает  по  всей  Германии  602  ты¬
сячи  членов.  Большей  частью  это  те  же  самые  люди,  которые  и  так
принадлежат  ко  всяческим  военным  и  «патриотическим»  объеди¬
нениям;  теперь  оказалось  достаточно  легкого  нажима,  чтобы  вооду¬
шевить  их  требованиями  об  увеличении  военно-морского  флота.
Словом,  союз  этот  растет  не  по  дням,  а  по  часам.  Правление  сою¬
за  находится  в  Берлине  и  располагает  штатом  служащих  в
40  человек;  содержание  их  обходится  в  кругленькую  сумму,  равную
125  589,51  марки,  что  составляет  24  процента  всего  его  бюджета.
Союз  издает  ежемесячник  «Флотте»,  еженедельники  «Юбералль»
и  «Альгемейне  марине-корреспонденц»,  а  также  «Флоттенярбух»  и
«Флоттенапрайс-календер».  Ведя  агитацию  за  принятие  закона  об
увеличении  военно-морского  флота,  союз  распространил  6  миллио¬
нов  экземпляров  книг  и  брошюр,  в  том  числе  и  предназначенных
для  рабочих;  было  организовано  3600  докладов  и  лекций.  Средства
на  эти  цели  поступали  преимущественно  в  виде  специальных  по¬
жертвований  от  германских  князей  и  частных  лиц  и  достигли  вну¬
шительной  суммы  —  411812  марок»  («Vorwarts»,  27.  Februar  1901).
 2* 	35

союз.  И  эта  милитаристская  организация,  возглавлен¬
ная  генералом  Кеймом,  генералом  Литцманом,  князем
Отто  цу  Зальмом,  генералом  фон  Либертом  и  другими,
в  своей  пропагандистской  и  агитационной  деятельности
тоже  опиралась  на  сотрудничество  интеллигенции.
 Таким  образом,  мы  вновь  убеждаемся  в  том,  что
пропаганде  империалистических  идей  служили  своим
пером  многие  представители  университетского  ученого
мира,—  напомним  хотя  бы  о  таких  историках,  как  Дит¬
рих  Шефер,  охотно  содействовавший  любой  шовинисти¬
ческой  организации,  или  Фридрих  Мейнеке  и  Георг  фон
Белов.  От  них  не  отставали  катедер-социалист  Адольф
Вагнер,  националистически  настроенный  профессор  Тео¬
дор  Шиман  и  берлинский  германист  Густав  Рёте.
 Одна  из  наиболее  «мудрых»,  по  мнению  пангерхман-
цев,  идей  заключалась  в  том,  чтобы  подчинить  военщи¬
не  все  «воинские  союзы»1.  Хотя  сделать  это  тогда  не
удалось,  пангерманцы  все  же  сумели  через  Немецкий
военный  союз  распространить  свое  влияние  на  много¬
численные  «воинские  союзы».
 Само  собою  разумеется,  пангерманские  депутаты
различных  фракций  рейхстага  (граф  цу  Штольберг-
Вернигероде,  генерал  фон  Либерт,  Вассерман,  Либерман
фон  Зонненберг  и  другие)  отстаивали  в  нем  в  первую
очередь  специфические,  антинародные  интересы  своего
союза.
 Английские  империалисты  не  без  тревоги  прислуши¬
вались  к  великодержавной  пропаганде,  которую  вел
Пангерманский  союз.  Дипломаты  с  Даунинг-стрит  до¬
статочно  хорошо  представляли  себе,  кто  стоит  за  спи¬
ной  Пангерманского  союза,  и  понимали,  кто  говорит
устами  Карла  Петерса,  когда  тот  заявлял  о  необходи¬
мости  создать  охватывающую  весь  мир  Великогерма-
нию1  2.
 Столь  же  внимательно  иностранные  конкуренты  гер¬
манского  монополистического  капитала  следили  за  по¬
литикой  Германского  колониального  общества.  Оно
возникло  в  1882  году,  то  есть  в  период,  когда  Германия
приступала  к  захвату  колоний.  Руководящий  состав  об¬
 1 	«Denkwiirdigkeiten  des  General-Feldmarschalls  Alfred  Grafen
von  Waldersee»,  Bd.  II,  Stuttgart  —  Berlin  1925,  S.  124.
 2 	C.  Peters,  Gesammelte  Schriften,  Bd.  Ill,  S.  277  f.
 36

щества  был  примерно  такой  же,  как  и  в  Пангерманском
союзе;  более  того,  нередко  это  были  те  же  самые  лица,
и  они,  естественно,  проводили  в  обеих  организациях  од¬
ну  и  ту  же  политику.  Юнкеры  и  капиталисты,  профессо¬
ра  университетов  и  преподаватели  гимназий,  чиновники
и  офицеры,  священники  и  врачи,  юристы  и  экономи¬
сты  —  все  они  требовали  германской  колониальной  экс¬
пансии.  Жестокие  методы  империалистической  колони¬
альной  политики  не  только  одобрялись,  но  и  восхва¬
лялись.
 Таким  образом,  Пангерманский  союз  и  Германское
колониальное  общество,  Германский  флотский  союз  и
Военный  союз  —  эти  ярко  выраженные  организации  гер¬
манского  монополистического  капитала  —  имели  своей
задачей  пропаганду  его  целей  в  немецком  народе.
В  числе  тех,  кто  финансировал  эти  организации,  мы  с
самого  начала  видим  представителей  монополистической
тяжелой  промышленности.  Изо  дня  в  день  на  весь  мир
громогласно  провозглашались  и  распространялись  при
помощи  гигантского  пропагандистского  аппарата,  через
газеты  и  журналы  экспансионистские  идеи.  Необходи¬
мость  колониальной  экспансии  на  все  лады  доказыва¬
лась  в  школах  и  университетах.  Колониальное  общество
оказывало  влияние  даже  на  подготовку  предназначен¬
ных  для  «народных  школ»  книг  для  чтения.  Оно  уже  с
1907  года  стало  увешивать  стены  вокзалов  географиче¬
скими  картами  колоний.  Это  общество  одним  из  первых
присоединилось  к  хору  голосов,  требовавших  создания
мощного  военно-морского  флота,  необходимого  как  для
сохранения  колониальной  империи,  так  и  для  завоева¬
ния  новых  колоний.
 Список  влиятельных  империалистических  организа¬
ций  был  бы  не  полон  без  Германского  союза  восточных
пограничных  областей  («Дейчер  остмаркенферейн»),
тоже  весьма  характерного  для  германского  империализ¬
ма.  Пангерманский  союз  и  Союз  сельских  хозяев  при¬
нимали  определенное  участие  и  в  его  деятельности-  По
вполне  понятным  причинам  наиболее  заинтересованными
в  том,  чтобы  получить  в  нем  большинство  руководящих
постов,  были  именно  юнкеры.  Деньги  давали  предста¬
вители  промышленности  и  крупного  землевладения,  а
эти  люди,  как  известно,  стараются  не  делать  невыгодных
капиталовложений.
 37

Каковы  же  были  цели  упомянутого  союза?  Он  стре¬
мился  в  своих  интересах  экономически  и  политически
освоить  Познань  и  Западную  Пруссию,  предпосылкой
чего  служило  энергичное  подавление  любого  польского
национального  движения.  Тут  уж  не  ограничивались
пропагандой  в  прессе  и  литературе,  а  действовали  гру¬
бой  силой.  У  поляков  отнимали  землю,  подвергали  их
физическому  насилию.  Объектом  свирепых  гонений  стал
и  сам  польский  язык.  Так,  например,  в  мае  1901  года
несколько  школьников-поляков  на  уроках  «закона  бо¬
жия»  отказались  отвечать  на  немецком  языке.  Учителя-
пруссаки,  как  обычно,  пытались  сломить  сопротивление
детей  телесными  наказаниями.  Это  вызвало  справедли¬
вое  возмущение  польского  населения;  дело  дошло  до
демонстраций  против  действий  учителей.  На  (последовав¬
шем  затем  судебном  процессе  24  поляка  были  пригово¬
рены  к  лишению  свободы  на  длительные  сроки.  В  ответ
в  Варшаве  и  Львове  состоялись  демонстрации  перед
зданиями  германских  консульств.  Полиция  чинила  кро¬
вавые  расправы,  подавляя  все  акты  протеста  польского
населения.  Но  когда  оказалось,  что  все  принятые  меры
не  только  не  помогли,  но  и  привели  к  прямо  противо¬
положному  результату,  правительство  решило  прибег¬
нуть  к  иным  средствам.  Дабы  успокоить  волнение  среди
польского  населения,  оно  заявило,  что  отнюдь  не  счи¬
тает  желательным  применение  телесных  наказаний  при
религиозном  обучении  детей.  Оно  рекомендовало  привер¬
женцам  розги  действовать  в  школах  более  гибко.  Когда
же  в  пасхальные  дни  1902  года  40  детей  во  Врешене
снова  отказались  говорить  по-немецки  и  потребовали,
чтобы  на  уроках  «закона  божия»  им  разрешили  говорить
на  родном  языке,  их  в  наказание  оставили  на  второй
год.  Можно  представить  себе,  какое  возмущение  вызвала
эта  мера  у  польского  населения.
 Польская  пресса  настаивала  на  признании  равно¬
правия  польского  языка,  но  правительство  и  не  помыш¬
ляло  об  удовлетворении  этого  справедливого  требования.
Кайзеровско-верноподданный  историк  Феликс  Рахфаль
находил  действия  германского  правительства  вполне
нормальными:  «Об  удовлетворении  столь  экстравагант¬
ных  претензий,  разумеется,  нечего  было  и  думать...
Однако  правительство  увидело,  что  его  обязанность  —
оказать  противодействие  опасному  движению,  грозящему
 38

уничтожением  германизма  в  Остмарке...»]  Правда,  б
рядах  партий,  составлявших  большинство  в  рейхстаге,
существовала  оппозиция  «польской  политике»  прави¬
тельства.  Центр  даже  критиковал  эту  политику,  однако
речь  в  данном  случае  шла  не  о  его  принципиальном
выступлении  против  любой  формы  национального  угне¬
тения,  а  лишь  о  борьбе  католического  вероисповедания
за  сохранение  своих  позиций  в  восточных  областях.  Об
этом  прямо  писал  б  марта  1901  года  орган  Центра  «Гер¬
манна»:  «К  чему  должно  привести  последовательное
осуществление  в  восточных  владениях  прусской  монар¬
хии  так  называемой  колонизационной  политики,  говорят
приводимые  ниже  цифры,  заимствованные  из  отчета  По¬
селенческой  комиссии.  Согласно  этому  документу,  число
переселенных  туда  немецких  семей  уже  достигло  4277,
а  общая  площадь  переданных  им  участков  земли  стои¬
мостью  около  50  миллионов  марок  равна  70  500  га.  Но
только  231  семья  поселенцев  принадлежит  к  католиче¬
ству,  а  все  остальные—протестантского  вероисповеда¬
ния.  Разве  не  происходит  при  этом  процесс  постепенной
протестантизации  восточных  областей?..  Стоит  ли  удив¬
ляться  тому,  что  не  только  польские,  но  и  немецкие  ка¬
толики  самым  резким  образом  осуждают  польскую  поли¬
тику  правительства  и  борются  против  нее?  Мы  не  можем
сложа  руки  наблюдать,  как  в  Познани  и  Западной  Прус¬
сии  постепенно  гибнет  католицизм.  Videant  consules!»  * *
На  страницах  других  газет  также  находил  свое  отра¬
жение  неприкрытый  национализм.  Эти  органы  печати
старались  превзойти  друг  друга  в  травле  поляков  и  тре¬
бовали  еще  более  крутых  мер.  Характерно,  например,
заявление  «Кёльнише  цейтунг»  в  связи  с  действиями
прусских  властей:  «Да,  если  человек  из  народа  видит,
как  спокойно  воспринимает  государственная  власть  са¬
мые  наглые  провокации,  как  безнаказанно  польская
пресса...  может  заниматься  подстрекательством,  не  под¬
вергаясь  за  это  уголовным  репрессиям,  кого  же  удивит,
 1  F.  Rachfahl,  Kaiser  und  Reich  1888—1913,  25  Jahre  preu-
fiisch-deutscher  Geschichte,  Berlin  1913,  S.  263. 	.  _
 *  «Пусть  консулы  смотрят»,  —  начало  формулы  сенатского  по¬
становления  в  древнем  Риме,  по  которому  вводилось  чрезвычайное
положение.  В  данном  случае  орган  Центра  выражает  этим  свою
большую  тревогу  за  судьбы  католицизма  в  польских  областях.—
Прим,  ред.
 39

что  известные  элементы  теряют  голову  от  громких  фраз
о  силе  поляков  и  что  в  головах  этих  людей  укрепляется
мысль,  будто  хозяева  здесь  —  поляки.  Врешенский  инци¬
дент  подтверждает,  что  правы  именно  те,  кто  требует
настоятельно  необходимых  мер  со  стороны  государства
против  польских  подстрекателей  и  не  верит,  будто  реча¬
ми,  а  также  обещаниями  содействовать  делу  немецкой
национальности  удастся  отразить  притязания  поляков  на
власть»  1.
 Несколько  месяцев  спустя  для  обвинения  поляков
был  даже  вызван  дух  Бисмарка.  Та  же  «Кёльнише  цей-
тунг»  ссылалась  на  письмо  Бисмарка  своей  жене  от
16  июля  1849  года,  из  которого  должно  было  явство¬
вать,  будто  Врешен  уже  полвека  назад  пользовался
дурной  славой,  поляки  терроризировали  там  немцев
и  т.  п.2
 В  1902  году  прусское  правительство  внесло  законо¬
проект,  направленный  на  осуществление  «внутренней
колонизации».  С  целью  расширения  государственных
владений  в  польских  областях  так  называемый  «Поль¬
ский  фонд»  увеличивался  на  150  миллионов  и  доводился
до  350  миллионов  марок,  что,  как  указывалось,  необхо¬
димо  «в  германских  национальных  интересах»3.  Чтобы
лишить  польское  население  возможности  селиться  в  этих
областях,  летом  1904  года  было  принято  дополнение  к
«Закону  о  поселении»,  которое  ставило  последнее  в  за¬
висимость  от  разрешения  прусских  провинциальных
властей.  Ф.  Рахфаль  с  гордостью  писал:  «Тем  самым
удалось  создать  препятствие  искусственному  росту  чис¬
ленности  крестьянского  населения  польской  националь¬
ности,  который  преследовал  цель  полонизации  Остмар¬
ки»4.  Итак,  полякам  было  запрещено  селиться  в  своих
же  собственных  областях.  Этим  актом  прусская  пра¬
вящая  каста  достаточно  ярко  сама  себя  охарактеризо¬
вала.
 Однако  своим  самым  опасным  врагом  правящие
классы  Германии  считали  немецкий  рабочий  класс,
поскольку  враг  этот  действовал  в  собственной  стране.
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  24.  Mai  1901  (Abendausgabe).
 2 	«Kolnische  Zeitung»,  3.  Januar  1902  (Abendausgabe).
 3F.  Rachfahl,  op.  cit.,  S.  264.
 4  Ibid.,  S.  266.
 40

Поэтому  наряду  со  множеством  различных  объеди¬
нений  предпринимателей1  германская  реакция  9  мая
1904  года  создала  Имперский  союз  борьбы  против  со¬
циал-демократии.  Организацию  его  охотно  взял  на  себя
генерал  фон  Либерт,  занимавший  руководящие  посты
как  в  Пангерманском  союзе  и  Флотском  союзе,  так  и  в
Германском  колониальном  обществе.  Возникновение
Имперского  союза  борьбы  против  социал-демократии
явилось  определенной  вехой  в  развитии  Германии  по
империалистическому  пути,  ибо  завершало  тот  процесс,
характерной  чертой  которого  было  создание  специаль¬
ных  пропагандистских  организаций  монополистического
капитала.  Однако  подстрекатели  из  кругов  крупной  бур¬
жуазии  и  помещиков  в  конечном  счете  вели  борьбу  не
против  социал-демократии  вообще.  По  мере  того  как
усиливалась  дифференциация  в  рядах  социал-демокра¬
тической  партии,  они  направляли  свои  удары  прежде
всего  против  тех  рабочих  и  социал-демократических  ли¬
деров,  которые  не  уклонялись  от  защиты  'справедливых
требований  масс  и,  стоя  на  почве  марксизма,  вели  борь¬
бу  за  новое  общество.
 Какие  именно  классовые  силы  стояли  за  спиной  Им¬
перского  союза  борьбы  против  социал-демократии,  мож¬
но  увидеть  на  примере  одного  из  его  учредителей  —  уже
упоминавшегося  Мансфельдского  концерна.  Он  весьма
рано  —  еще  в  1851  году  —  вступил  на  путь  монополиза¬
ции  и  вплоть  до  1921  года  сохранял  форму  акционер¬
ного  общества  по  добыче  и  переработке  медной  руды,
а  также  каменного  и  бурого  угля  и  калия.  На  долю
этого  концерна  приходилось  около  90  процентов  всей
внутригерманской  добычи  меди2.  Мансфельдский  кон¬
церн  может  служить  наглядной  иллюстрацией  часто  вы¬
сказываемого  бесспорного  тезиса,  что  германские  юн¬
керы  в  ходе  усиливавшегося  капиталистического  разви¬
тия  не  только  устанавливали  тесные  связи  с  крупной
промышленной  буржуазией,  но  зачастую  и  сами  прини¬
мали  участие  в  промышленных  предприятиях.  В  этой
 1 	Об  их  политике  см.,  в  частности,  в  книге  Ю.  Кучинского
(J.  К  u  s  z  у  n  s  k  i,  Studien  zur  Geschichte  des  deutschen  Imperia-
lismus,  Bd.  I,  S.  208—247).
 2 	См.  подробное  исследование  Г.  Раданта,  посвященное  Манс-
фельдскому  концерну:  Н.  R  a  d  a  n  t,  Kriegsverbrecherkonzern  Mans-
feld,  Berlin  1957.
 41

связи  показателен  список  акционеров,  которые  могли  из¬
бираться  членами  наблюдательного  совета.  Таковыми
являлись  акционеры,  владевшие  не  менее  чем  40  акция¬
ми.  Однако  нас  интересует  только  круг  лиц,  владевших
10,0  и  более  акциями.  Среди  них  мы  видим  типичных
представителей  реакционного  саксонского  дворянства  и
породнившейся  с  ним  крупной  буржуазии.  Приводим
этот  список  с  указанием  числа  акций  по  состоянию  на
1  апреля  1909  года.
 Число
 Держатели  акций 	акций
 1. 	Камергер  барон  Арндт  фон  Арним  (Кичер  около  Борны)  100
 2. 	Доктор  философии  Герман  Артур  Беккер,  владелец  дво¬
рянского  поместья  (Кёттерич  около  Гроссботена)  ... 	120
 3. 	Граф  Ганс  фон  Бенст  (Панчель  около  Нимпча,  Силезия)  . 	183
 4.  Майор  Курт  фон  Боксберг  (Гроссвелька) 	250
 5. 	Георг  фон  Боксберг,  владелец  дворянского  поместья  (в
 Ренсдорфе  около  Эльстры,  Саксония) 	203
 6. 	Ротмистр  Адольф  фон  Боксберг  (Дрезден) 	202
 7. 	Доктор  медицины  Артур  Буттер  (Дрезден) 	165
 8. 	Густав  Мориц  Дункер  (Хемниц) 	 .  . 	138
 9. 	Доктор  Фриц  Эггерт  (Галле) 	135
 10. 	Капитан  Франц  Эггерт  (Динце) 	124
 11. 	Граф  Иоганн  Георг  фон  Эйнзидель  (Креба  и  Рейберс-
 дорф,  Саксония)  		143
 12. 	Фельдмаршал-лейтенант  австро-венгерской  армии  Эрих
 фон  Энгель  (Вена) 	168
 13. 	Подполковник  австро-венгерской  армии  Юлиус  фон  Эн¬
гель  (Винер-Нейштадт) 	167
 14. 	Коммерсант  Христиан  Александр  Фреге  (Лейпциг)  . 	. 	180
 15. 	Коммерсант  Христиан  Фердинанд  Фреге  (Лейпциг)  .  . 	114
 16. 	Камергер  доктор  Арнольд  Вольдеман  фон  Фреге-Фельт-
 цин,  владелец  дворянского  поместья  в  Абтнаундорфе  (из
банкирского  дома  «Фреге  и  К°») 	975
 17. 	Тайный  советник  доктор  Отто  Роберт  Георги,  бывший
 обербургомистр  (Лейпциг) 	175
 18. 	Доктор  Вальтер  Гизеке  (Лейпциг)  		 125
 19. 	Помещик  Юлиус  Гагенгут  (Ротенширмбах) 	120
 20. 	Обершталмейстер  Филипп  фон  Гаук  (Дрезден)  .... 	150
 21. 	Граф  Адольф  фон  Гоэнталь,  смотритель  королевского
 дворца  и  камергер  (Дёлькау) 	1185
 22. 	Тайный  коммерции  советник  Карл  Август  Юнг,  фабрикант
 (Эльберфельд)  	100
 42

23. 	Рудольф  Кестнер  (Лейпциг) 	151
 24. 	Барон  Ганс  фон  Келлер  (Берлин-Галензее) 	' 	101
 25. 	Карл  Бернгард  Кракер  фон  Шварценфельд  (Висбаден)  . 	136
 26. 	Адвокат  доктор  юриспруденции  Роберт  Эдуард  Ленгник
 (Лейпциг-Голис) 	193
 27. 	Королевско-саксонский  оберфорстмейстер  Пауль  фон  Лин-
 до  (Бэренфельс  около  Киппсдорфа) 	103
 28. 	Пастор  Вольдемар  Траугот  Линднер  (Гласхютте) 	. 	. 	. 	185
 29. 	Генерал-лейтенант  барон  Гвидо  Генрих  Рудольф  д’Ор-
 виль  фон  Лёвенклау  (Берлин)  . 	. 			156
 30. 	Майор  Фридрих  Вильгельм  Мельгорн  (Дрезден) 	... 	116
 31. 	Генерал  пехоты  Вильгельм  фон  Винквиц  (Домрейхенбах
 около  Вурцена) 	1000
 32. 	Камергер  барон  Эрнст  фон  Мюнхгаузен  (Кассель) 	. 	. 	. 	675
 33. 	Коммерции  советник  Густав  Адольф  Филипп  (Лейпциг) 	. 	140
 34. 	Доктор  юриспруденции  Пауль  Виктор  Платцман  (Лейп¬
циг)  	388
 35. 	Тайный  правительственный  советник  доктор  Генрих  Але¬
ксандр  Платцман  (Лейпциг) 	110
 36. 	Профессор  доктор  Бернгард  Артур  Прюфер  (Лейпциг) 	. 	144
 37. 	Фабрикант  Франц  Оскар  Рихтер  (Лейпциг) 	100
 38. 	Фабрикант  Густав  Замсон  (Берлин) 	100
 39. 	Тайный  правительственный  советник  Карл  Теодор  Шенк
 (Альтенбург) 	570
 40. 	Капитан  в  отставке  Ганс  Шмидт  (Дрезден) 	150
 41. 	Капитан  Фридрих  Георг  Томас 	113
 42. 	Советник  юстиции,  доктор  юриспруденции  Виктор  Генрих
 Теодор  Вольф  (Альтенбург) 	848
 43. 	Карл  Луи  Альфред  Вольф  (Ратевальде,  Саксония) 	. 	. 	160
 44. 	Рудольф  Эдмунд  Камилло  Вольф  (Эйзенах) 	1801
 Этот  список  позволяет  без  труда  понять,  почему
именно  Мансфельдский  концерн  оказался  в  числе  учре¬
дителей  Имперского  союза  борьбы  против  социал-демо¬
кратии.  Господа  акционеры  испытывали  страх  перед
возникшей  на  политическом  горизонте  опасностью  —  ро¬
стом  революционной  активности  германского  рабочего
класса,  который  именно  в  районе  Мансфельда  имел  вы¬
дающихся  представителей.  Мансфельдским  горнякам
приходилось  прозябать  в  нищете,  в  то  время  как  при¬
были  концерна  поднимались  с  каждым  'новым  этапом
 1 	МА,  Tit.  Ia,  Nr  78/Vol.  Ill,  Bl.  74—80.
 43

вооружения.  Так,  если,  к  примеру,  в  1905  году  концерн
получил  чистого  дохода  около  10  миллионов  марок,  то
в  1906  году  этот  доход  равнялся  уже  15  миллионам  ма7
рок!1  Социал-демократическая  партия,  обращаясь  к  ра¬
бочим  Мансфельдского  района  в  период  избирательной
борьбы  накануне  так  называемых  готтентотских  выборов
1907  года,  с  полным  правом  заявляла  в  своей  агита¬
ционной  брошюре:  «При  такой  огромной  чистой  прибыли
заработок  каждого  отдельного  рабочего  из  18  тысяч
горняков,  занятых  на  предприятиях  Мансфельдского
общества,  можно  было  бы  повысить  на  550  марок  в  год,
и  даже  тогда  владельцам  акций  все-таки  остался  бы
чистый  доход  в  5  миллионов  марок»2.
 Но  держатели  акций  были,  разумеется,  заинтересо¬
ваны  не  в  повышении  заработной  платы  горняков,  а  в
увеличении  прибылей,  в  еще  большей  эксплуатации  ра¬
бочих.  Поэтому  обер-директор  рудников  и  металлурги¬
ческих  заводов  Мансфельдского  концерна  Шрадер  с  са¬
мого  начала  выказывал  особое  усердие  в  борьбе  против
рабочего  движения.  С  декабря  1903  года  он  являлся
одним  из  самых  ревностных  поборников  тех  целей,  кото¬
рые  стояли  перед  временным  комитетом,  созданным  для
организации  Имперского  союза  борьбы  против  социал-
демократии3.  Само  собою  разумеется,  горный  советник
Шрадер  в  течение  многих  лет  входил  в  состав  руководя¬
щего  органа  Имперского  союза  —  его  комитета4.  Наблю¬
дательный  совет  Мансфельдского  акционерного  обще¬
ства  весьма  одобрительно  оценивал  руководящую  роль
директора  концерна  в  Имперском,  союзе  борьбы  против
социал-демократии.
 Шрадеру  не  составило  труда  убедить  юнкеров  и  пред¬
ставителей  своего  класса  в  том,  что  Имперскому  союзу
необходимы  деньги  и  что  концерн  должен  принять  уча¬
стие  в  его  финансировании.  Лучше  немного  раскоше¬
литься  сегодня,  чем  завтра  оказаться  перед  лицом  окреп¬
шего  рабочего  класса,  —  таков  был  несложный  расчет,
предложенный  акционерам  и  побуждавший  их  вносить
в  кассу  Имперского  союза  многие  тысячи  марок5.  В  этом
 1 	МА,  Tit.  IV,  Nr  42/Vol.  XII,  Bl.  47h.
 2 	Ibidem.
 3 	Ibid.,  Nr  42/Vol.  X,  Bl.  15—20.
 4 	Ibid.,  Bl.  16.
 5 	Ibid.,  Bl.  9,  142—143.
 44

отношении  мансфельдские  капиталисты  шли  впереди
довольно  многих  себе  подобных,  что  было  отмечено  и  в
благодарственном  письме,  которое  Имперский  союз  на¬
правил  им  11  октября  1905  года.  В  этом  письме,  подпи¬
санном  Либертом  и  доктором  Бовеншеном,  говорилось:
«Если  бы  все  национально  мыслящие  лица  и  крупные
предприятия  в  такой  же  мере  поддерживали  патриоти¬
ческие  стремления  Имперского  союза,  мы  вскоре  имели
бы  для  решения  своей  задачи  средства,  намного  превы¬
шающие  те,  которыми  располагает  социал-демократи¬
ческая  партия.  Для  ведения  войны  нужны  деньги,  а  так
как  Имперский  союз  поставил  своей  задачей  самую
тяжелую  политическую  борьбу,  какую  вообще  когда-
либо  приходилось  вести,  мы  нуждаемся  для  претворения
своих  идей  в  жизнь  в  особенно  энергичной  денежной
поддержке  со  стороны  всех  патриотически  настроенных
кругов.  Великолёпный  пример  национального  самопо¬
жертвования,  даваемый  Мансфельдским  акционерным
обществом,  побудит,  как  мы  надеемся,  и  другие  компа¬
нии  и  промышленные  предприятия  пойти  на  такие  же
финансовые  жертвы...»  1
 Либерт  и  Бовеншен  считали  вполне  обоснованной
прозвучавшую  в  их  письме  жалобу  на  недостаточную
«готовность  к  жертвам»  со  стороны  других  промышлен¬
ников.  Их  юнкерское  мышление  было  не  в  состоянии
представить  себе  иных  методов  борьбы  против  рабочего
движения,  Нежели  те,  которыми  пользовался  Имперский
союз.  Правда,  охотнее  всего  они  прибегли  бы  к  тем  ме¬
тодам,  в  применении  которых  потерпел  поражение  Бис¬
марк.  В  противоположность  им  другие  группы  герман¬
ского  капитала  гораздо  лучше  владели  такими  инстру¬
ментами  воздействия  на  общественное  мнение,  как  прес¬
са  и  прочие  средства,  а  главное  —  искусством  проникно¬
вения  в  среду  рабочего  класса.
 Итак,  Мансфельдский  концерн  являлся  вернейшей
опорой  Имперского  союза,  который  —  как  это  видно  из
доверительной  приписки  к  цитированному  выше  письму
Либерта  —  насчитывал  в  октябре  1905  года  около
61  600  членов2.  Кроме  того,  акционеры  Мансфельдского
концерна  играли  немалую  роль  и  в  финансировании  дру¬
 1 	МА,  Tit.  IV,  Nr  42/Vol.  XI,  Bl.  1.
 2 	Ibidem.
 45

гой,  также  направленной  против  социал-демократии  ор¬
ганизации,  руководство  которой  находилось  в  Бохуме  —
там  же,  где  и  правление  профсоюза  рабочих  горнодобы¬
вающей  промышленности  К  Она  именовалась  Организа¬
цией  защиты  от  социал-демократии.  Бохум,  центр  Рур¬
ской  области,  где  концентрировался  промышленный  про¬
летариат,  стал  и  направляющим  центром  антирабочей
деятельности  предпринимателей  угольно-металлургиче¬
ской  промышленности.  Из  отчета  бохумской  Организа¬
ции  защиты  от  социал-демократии  за  1910—1912  годы
видно,  какие  тесные  узы  связывали  эту  организацию  с
тяжелой  промышленностью1  2.  На  состоявшихся  в  1911  го¬
ду  выборах  в  ландтаг  она  сумела  в  Хаттинген-Виттене
в  противовес  социал-демократии  добиться  избрания
«представителя  крупной  индустрии»3.
 Но,  как  уже  указывалось,  главную  ставку  Манс-
фельдсмий  концерн  делал  в  этот  период  на  Имперский
союз  борьбы  против  социал-демократии.  Шрадер,  в  те¬
чение  многих  лет  являвшийся  обер-директором  этого
концерна,  не  покладая  рук  трудился  над  расширением
рядов  Имперского  союза  и  первое  время  обеспечивал
непрерывное  пополнение  его  новыми  членами.  Еще  до
того,  как  в  Берлине  произошло  официальное  учреждение
•союза,  Шрадер  принудил  многих  подчиненных  ему  лиц
стать  членами  этой  организации4.  В  том  же  духе  и  теми
же  методами  действовал  и  бергверксдиректор  Людвиг5.
 Первые  годы  владельцы  Мансфельдского  концерна
пытались  изолировать  рабочих  от  влияния  социал-демо¬
кратической  партии  и  профсоюзов  потоком  ,  брошюр,
листовок,  выступлениями  '«национально  мыслящих»  ора¬
торов,  а  также  путем  организации  союза  «преданных  им¬
перии»  рабочих.  Но  взялись  они  за  дело  грубо  и  не¬
уклюже.  Хотя  хозяева  Мансфельдского  концерна  в  ка¬
кой-то  степени  использовали  и  прессу  (о  чем  пойдет  речь
в  следующей  главе),  однако  до  первой  мировой  войны
 1 	Ibid.,  Tit,  IV,  Nr  42/Vol.  XIII,  Bl.  76c.
 2 	Ibid.,  Bl.  123—125.
 3 	Ibid.,  Bl.  76c.
 4 	Шрадер  с  гордостью  сообщал  2  мая  1904  года  Либерту,  что
ему  удалось  завербовать  в  Мансфельдском  районе  369  действитель¬
ных  членов  союза  и  12  сочувствующих,  которые  оказывают  содей¬
ствие  союзу  денежными  пожертвованиями  (МА,  Tit.  IV,  Nr  42/Vol.
X,  Bl.  44—45).
 5 	MA,  Tit.  IV,  Nr  42/Vol.  XIII,  Bl.  46.
 46

они  еще  не  проявили  той  способности  скрываться  за  ее
анонимностью  и  проводить  свою  политику  в  области  пе¬
чати  с  таким  широким  размахом,  как  это,  к  примеру,
делал  Крупп  уже  к  началу  ХХ|  века  *.  .
 Положение  изменилось  только  после  того,  как  Манс-
фельдский  концерн  перешел  в  руки  других  монополи¬
стических  групп,  из  числа  которых  особого  упоминания
заслуживает  концерн  Отто  Вольфа.  Этот  период  подроб¬
но  исследован  в  уже  упоминавшейся  работе  Ганса  Ра-
данта,  который  рассмотрел  в  данной  связи  и  роль  пресс-
бюро,  возглавлявшегося  Курдом  Венкелем  1 2.  Отто  Вольф
пользовался  услугами  и  другого  пресс-бюро,  которое,
в  сущности,  представляло  собою  лишь  филиал  руководи¬
мого  Венкелем.  Оба  пресс-бюро  даже  помещались  в
Берлине  в  одном  и  том  же  доме  на  Доротеенштрассе,  11.
Смысл  их  раздельного  существования  состоял  в  том,
чтобы  дать  возможность  второму  выступать  под  иным
наименованием  —  как  пресс-бюро  Плюгера  3.
 К  каким  методам  прибегало  руководство  Манс-
фельдского  концерна  в  рассматриваемый  период,  можно
показать  на  нескольких  примерах.  Так,  оно  явно  рассчи¬
тывало  добиться  большого  успеха  распространением
брошюры  «Бюлов  против  социал-демократии».  Дирек¬
ция  сразу  же  приобрела  12  тысяч  экземпляров  этой  бро¬
шюры  и  распорядилась  распространить  ее4.  Но  деньги
оказались  истраченными  зря  —  большинство  горняков
поняло  истинный  смысл  «рабочей  политики»  Бюлова.
Вместе  с  Имперским  союзом  борьбы  против  социал-де¬
мократии  Шрадер  прибег  и  к  другому  средству  воздей¬
ствия  на  рабочих.  Оно  заключалось  в  использовании  в
целях  агитации  ораторов  из  среды  самих  рабочих,  для
чего  намеченные  кандидаты  проходили  за  счет  концер¬
на  специальную  подготовку  на  организованных  Импер¬
ским  союзом  краткосрочных  курсах.  Однако  никаких
данных,  которые  могли  бы  свидетельствовать  об  успеш¬
ной  деятельности  этих  людей,  в  архивных  делах  не  име¬
ется.  Не  принесло  ожидаемых  плодов  и  введение  на
предприятиях  «рабочих  секретарей»  и  корреспондентов,
 1 	См.  главу  II.
 2 	Н.  R  a  d  a  n  t,  op.  cit.,  S.  67—74.
 3 	MA,  1712,  Pressebiiro  K.  Wenkel.
 4 	«Biilow  gegen  die  Sozialdemokratie»,  MA,  Tit.  IV,  Nr  42/Vol.  X,
Bl.  1.
 47

которые  должны  были  поставлять  материал  для  «Сооб¬
щений  Имперского  союза  борьбы  против  социал-демо¬
кратии»  К
 Вопреки  усилиям  реакционеров  в  сознании  горняков
все  шире  прокладывали  себе  путь  социалистические  идеи.
Это  побудило  владельцев  концерна  со  своей  стороны
начать  пропаганду  «социализма»,  но  «христианского».
В  содружестве  с  церковью  они  выпустили  «Социальный
народный  календарь  для  провинции  Саксонии  на
1906  год».  Он  предназначался  для  эффективного  про¬
тиводействия  социал-демократическому  календарю,  из¬
данному  СДПГ  в  Галле.  Что  же  противопоставляли
социалистической  точке  зрения  правящие  классы?  Пред¬
ставление  об  этом  дает  уже  предисловие,  где  говорится
о  «народном  сообществе»  всех  немцев,  бедных  и  бога¬
тых:  «Так,  мы  читаем,  например,  в  социал-демократиче¬
ском  календаре:  «Будущее  принадлежит  социализму».
Да,  совершенно  верно,  говорим  мы,  однако  сразу  же
добавляем:  но  оно  никогда  не  будет  принадлежать
социал-демократии!  Слово  «Sozius»,  от  которого  проис¬
ходит  понятие  социализм,  означает  то  же,  что  и  слово
«товарищ»  (Genosse),  и  указывает  на  нечто  общее,  на
сообщество...  Богатые  и  бедные  должны  держаться  вме¬
сте,  все  они  —  творение  божие,  а  это  значит,  что  богатые
и  бедные  должны  возлюбить  друг  друга,  должны  не  чуж¬
даться  друг  друга,  а  жить  сообща,  ибо  сотворил  их
один  создатель,  а  ведет  всех  их  —  любящее  отечество.  Не
думаешь  ли  и  ты,  дорогой  читатель,  что  такой  социализм
есть  нечто  привлекательное,  к  чему  стоит  стремиться?»1  2
Весь  вопрос  только  в  том,  для  кого  привлекателен  такой
«социализм».
 .  Главный  упор  в  своих  усилиях,  направленных  против
социал-демократии,  владельцы  Мансфельдского  концер¬
на  делали  в  то  время  на  агитацию  Имперского  союза.
Листовки,  брошюры,  календари  и  различные  другие  из¬
дания  Имперского  союза  были  полны  безудержной  де¬
магогии;  союз  бесплатно  рассылал  в  адрес  примерно
1300  немецких  газет  свой  бюллетень  для  печати  —  «Со¬
общения  Имперского  союза  борьбы  против  социал-демо¬
 1 	МА,  Tit.  IV,  Nr  42/Vol.  XI,  Bl.  77.
 2 	«Sozialer  Volkskalender  fur  die  Provinz  Sachsen»,  MA,  Tit.
IV,  Nr  42/Vol.  XI,  Bl.  23.

кратки».  Этот  бюллетень  пользовался  особенно  большим
спросом  в  редакциях  мелких  и  средних  газет,  ибо  многие
статьи  в  нем  писались  крупными  персонами  вильгель-
мовского  режима,  которых  провинциальной  прессе  ни¬
когда  бы  не  удалось  привлечь  иным  путем  в  качестве
своих  авторов.
 Большие  надежды  возлагал  Имперский  союз  на  ра¬
бочую  аристократию  и  мелкую  буржуазию.  Но  сколько
ни  старались  деятели  союза,  их  усилия  неизменно  кон¬
чались  неудачей.  Имперский  союз  действовал  слишком
грубо,  ненависть  ослепляла  его  и  лишала  гибкости.
Достаточно  перелистать  пресс-бюллетень  Имперского
союза,  чтобы  убедиться  в  этом.
 Бюллетень  восхвалял  Круппа  не  только  за  его  «дело,
которое  служит  национальным  интересам»,  но  и  за  его
якобы  образцовую  «социальную  политику»  *.  Если  ве¬
рить  Имперскому  союзу,  вильгельмовское  полицейское
государство  было  в  конечном  счете  идеальным  государ¬
ством  рабочих.  Руководствуясь  своими  принципами,
Имперский  союз  борьбы  против  социал-демократии  вну¬
шал  рабочим,  что  они  должны  быть  крайне  заинтересо¬
ваны  в  существовании  мощной  и  господствующей  над
всем  миром  Германии.  Колониальная  политика  лживо
преподносилась  как  «коренной  вопрос  бытия»  для  «всего
германского  рабочего  мира»1  2  3.  По  поводу  «безопасности
империи»  и  «перспектив  революции»  в  пресс-бюллетене
говорилось  так:  «Болтовня  социал-демократических  за¬
правил  о  различии  между  патриотизмом  пролетарским
и  буржуазным  не  что  иное,  как  стыдливое  признание
собственной  трусости,  не  позволяющей  им  открыто  и
честно  заявить,  что  они  ни  на  йоту  не  заинтересованы  в
укреплении  силы  и  могущества  империи,  но  зато  живей¬
шим  образом  заинтересованы  в  ее  эвентуальном  пора¬
жении.  Ведь  им  столь  же  хорошо,  как  и  всем  другим,
известно  следующее:  судьбы  рабочего  класса,  его  благо
непосредственно  зависят  от  роста  могущества  империи,
но,  с  другой  стороны,  чем  больше  усиливается  угроза  ее
безопасности,  тем  благоприятнее  становятся  перспективы
той  революции,  штурмовыми  колоннами  которой  должны
 1  «Korrespondenz  des  Reichsverbandes  gegen  die  Sozialdemo-
 kratie»,  6.  August  1907.
 3 	Ibid.,  2.  Dezember  1907,
 49

служить  для  социал-демократов  обманутые  ими  рабо¬
чие  массы»
 Имперский  союз  не  упускал  ни  одной  представляв¬
шейся  возможности  для  злобных  выпадов  против  руко¬
водящих  деятелей  международного  рабочего  движения.
Во  время  Штутгартского  конгресса  II  Интернационала
в  1907  году  он  пытался  дискредитировать  их  самой  от¬
вратительной  клеветой,  для  которой  показателен  и  сам
жаргон,  к  которому  прибегал  орган  Имперского  союза:
«Слава  богу,  день  победы  под  Седаном  пока  еще  для
немецкого  народа  все-таки  больший  праздник,  чем  от¬
крытие  международного  социалистического  конгресса  с
его  болтовней  о  массах.  Правда,  организованные  массы
со  своими  чадами  и  домочадцами  высыпали  на  улицы,
чтобы  поглазеть  на  социалистических  вождей,  проез¬
жающих  мимо  в  роскошных  экипажах,  но  это  весьма
полезно  в  воспитательных  целях  и  характеризуется  крас¬
ной  прессой  как  шаг  на  пути  к  «солнечным  вершинам»
культуры»1  2  3.
 Однако  эта  агитация  в  общем  и  целом  не  оказывала
желаемого  действия;  аргументы  рабочего  движения  бы¬
ли  гораздо  сильнее.  Владельцам  Мансфельдского  кон¬
церна,  которые,  кроме  официального  пресс-бюллетеня
Имперского  союза,  субсидировали  и  другой  подобный
орган  —  издававшийся  Максом  Лоренцем  бюллетень
«Антисоциаль-демократише  корреспонденц»3,  вскоре
пришлось  убедиться,  что  они  попусту  тратят  свои  деньги,
вкладывая  их  в  это  дело.  Да  и  вообще  трудно  было
скрывать  дальше  банкротство  всей  пропаганды  Импер¬
ского  союза.  Ощутимо  сократилось  и  само  число  членов
союза.  Генеральный  секретарь  его  отделения  в  Галле
Михаэлис  13  августа  1909  года,  незадолго  до  крупной
стачки  мансфельдских  горняков,  даже  официально  сооб¬
щил  владельцам  Мансфельдского  концерна  о  крахе
Имперского  союза4.  Не  помогло  и  то,  что  новый  обер-
директор  концерна  доктор  Фогельзанг  лично  возглавил
 1 	«Korrespondenz  des  Reichsverbandes  gegen  die  Sozialdemokra-
tie»,  24.  September  1907.
 2 	Ibid.,  28.  August  1907.
 3 	MA,  Tit.  IV,  Nr  42/Vol.  X,  Bl.  10—14.
 *  Ibid.,  Vol.  XIII,  Bl.  18.
 50

местную  группу  союза  в  Эйслебене;  приостановить  прб^
цесс  распада  этой  организации  не  удалось  и  ему  1.
 Даже  занимавшие  руководящие  посты  служащие
концерна  считали  малоэффективными  те  «разъяснитель¬
ные  материалы»,  которые  издавались  Имперским  союзом
и  подобными  организациями.  Когда  союз  печати  округа
Ванцлебен  сообщил  руководству  концерна  о  своем  наме¬
рении  издать  брошюру  против  социал-демократии,  оно,
прежде  чем  дать  согласие  на  поддержку  этого  мероприя¬
тия,  запросило  отзыв  рецензента.  Руководящий  сотруд¬
ник  дирекции  Рабенальт,  сам  в  прошлом  журналист,
предостерег  от  оказания  финансовой  и  организационной
помощи  изданию  литературы  такого  рода.  Он  выдвинул,
в  частности,  такой  аргумент:  «За  время  своей  публици¬
стической  деятельности  в  печати  я  убедился  в  том,  что
успех  подобных  полемических  брошюр  против,  социал-
демократии,  как  правило,  весьма  мал;  обычно  они  толь¬
ко  дают  социал-демократической  прессе  желанный  ма¬
териал  для  той  сокрушительной  критики,  которая  так
по  вкусу  «товарищам»2.
 Владельцам  концерна  казались  более  целесообраз¬
ными  другие  методы,  а  именно  те,  которые  практикова¬
лись  при  б  немарко  веком  режиме,  хотя  они  и  приводили
часто  к  противоположным  результатам.  Указанные  ме¬
тоды  стали  вновь  желанными  для  хозяев  концерна,
особенно  после  крупной  стачки  мансфельдских  горняков
в  октябре  —  ноябре  1909  года,  которая  вспыхнула  из-за
того,  что  руководство  концерна  не  желало  иметь  среди
рабочих  членов  Союза  рабочих  горнодобывающей  про¬
мышленности  Германии.  Таким  образом,  это  была  на¬
стоящая  политическая  забастовка,  которая  ясно  показа¬
ла  рабочим,  чьим  государством  является  вильгельмов-
ская  Германия.  Ведь  достаточно  было  хозяевам  концерна
затребовать  войска,  как  в  ночь  с  21  на  22  октября  в
Мансфельдский  район  уже  прибыли  вооруженные  пуле¬
метами  две  роты  66-го  пехотного  полка,  дислоцировав¬
шегося  в  Магдебурге3.
 Руководство  концерна,  в  большинстве  случаев  сов¬
местно  с  другими  монополиями  или  через  организации
 1 	МА,  Tit.  IV,  Nr  42/Vol.  —  XIII,  Bl.  24.
 2 	Ibid.,  Nr  42/Vol.  XI,  Bl.  11—12.
 3 	Ibid.,  Nr  13/Vol.  V,  Bl.,  47c—47d,
 51

предпринимателей,  вновь  и  вновь  добивалось  от  кайзе¬
ровского  правительства  сокращения  и  без  того  немногих
прав  рабочих.  Так,  например,  16  января  1911  года  оно
вместе  с  «Немецким  союзом  лиц,  имеющих  интересы  в
калийной  промышленности»,  к  которому  присоединился
и  Мансфельдский  концерн,  потребовало  от  статс-секре-
таря  внутренних  дел  запрещения  забастовочных  пике¬
тов.  В  своем  письме  руководство  концерна  лицемерно
заявляло,  что,  по  его  мнению,  «такая  мера  не  наносит
ущерба  праву  рабочих  на  коалиции,  а  лишь  устранит
злоупотребление  им,  гибельные  последствия  которого
ощущаются  прежде  всего  самими  рабочими»
 Сохранившиеся  архивные  материалы  многократно
подтверждают,  что  управление  концерна  создало  на  под¬
чиненных  ему  предприятиях  широко  разветвленную  си¬
стему  слежки  за  рабочими.  Составлялись  «черные  спи¬
ски»,  в  которые  вносили  всех  рабочих,  подозреваемых  в
деятельности,  связанной  с  социал-демократией  или  Сво¬
бодными  профсоюзами.  Через  ландрата,  полицейские
управления  и  власти  города  Бохума,  где  находился  Союз
рабочих  горнодобывающей  промышленности  Германии,
концерн  регулярно  получал  списки  всех  членов  этого
союза,  учтенных  в  соответствующей  кассе  в  Тойчента-
ле1  2.  В  дирекцию  концерна  систематически  поступали
донесения  шпиков  о  социал-демократических  собраниях.
Точно  так  же  действовало  —  разумеется,  строго  конфи¬
денциально—  и  жандармское  управление3.
 Однако  правящим  классам  не  удавалось  достигнуть
своей  цели  ни  террором,  ни  при  помощи  Имперского
союза.  Все  большее  число  рабочих  проникалось  клас¬
совым  сознанием.
 На  первой  фазе  империализма,  с  одной  стороны,
происходило  временное  улучшение  положения  некоторой
части  рабочего  класса,  а  с  другой,  в  результате  пере¬
хода  от  экстенсивной  эксплуатации  к  интенсивной,  по¬
лучала  всеобщее  распространение  новая  форма  аб'со-
 1 	МА,  Tit.  IV,  Nr.  13/Vol.  VI,  Bl.  108.  (Здесь  уместно  указать
на  тот  факт,  что  нацисты  в  последние  дни  войны  уничтожили  многие
бумаги  и  документы,  относящиеся  к  переписке  Мансфельдского
концерна  с  правительственными  инстанциями  и  союзами  предпри¬
нимателей.)
 2 	Ibid.,  Nr.  42/Vol.  XI  Bl.  151—168,  Vol.  XII,  Bl.  25—28,  75—86.
 3 	Ibid.,  Vol.  XI,  Bl.  174.

Лютного  обнищания  пролетариата.  Эпоха  империализма,
поскольку  она  являлась  и  эпохой  пролетарской  револю¬
ции,  требовала  от  рабочего  класса  пересмотра  всех
прежних  методов  своей  борьбы.  Немецкие  рабочие  тоже
были  вполне  готовы  перейти  к  крупным,  массовым  вы¬
ступлениям,  соответствовавшим  новым  условиям,  однако
этого  не  желали  многие  лидеры  германской  социал-де¬
мократии.  Период  относительно  мирного  развития  уже
миновал.  В  это  время,  когда  правящие  классы  готовили
и  развязывали  империалистические  войны,  а  с  другой
стороны,  уже  стала  реально  ощутимой  возможностью
пролетарская  революция,  от  германского  рабочего  дви¬
жения  требовался  пересмотр  старых  взглядов  с  подлин¬
но  научной,  марксистской  точки  зрения,  что  означало  бы
освобождение  его  от  оппортунизма.
 Левые  в  С  ДПР,  в  числе  которых  следует  назвать
Карла  Либкнехта,  Розу  Люксембург,  Франца  Меринга,
Клару  Цеткин,  Вильгельма  Пика  и  др.,  стоя  на  почве
революционной  классовой  борьбы,  наиболее  решительно
отстаивали  интересы  рабочего  класса,  а  тем  самым  и
всего  немецкого  народа  *.  Они  ожесточенно  боролись
против  всех  попыток  лишить  рабочий  класс  его  теоре¬
тической  основы  и  толкнуть  его  на  путь  буржуазии.
Они  вели  упорную  борьбу  против  милитаризма  и  воен¬
ной  опасности;  они  выступали  за  сочетание  парламент¬
ских  и  внепарламентских  методов  борьбы,  они  одобряли
уроки  первой  —  буржуазно-демократической  —  револю¬
ции  в  России  и  проявляли  беспримерное  личное  муже¬
ство.  В  борьбе  против  империализма  и  военной  опас¬
ности,  за  чистоту  марксизма  и  рабочего  движения  они
свершили  огромное  дело1  2.  Но  личный  героизм  не  мог
заменить  партию  нового  типа.  Хотя  в  период  перед
 1 	Всестороннее  освещение  деятельности  выдающихся  револю¬
ционеров  германского  рабочего  класса  см.  в  книге  Вальтера  Бар-
геля  (W.  В  artel,  Die  Linken  in  der  deutschen  Sozialdemokratie
im  Kampf  gegen  Militarismus  und  Krieg,  Berlin  1958).
 2 	Немецкий  рабочий  класс  и  сейчас  может  многому  научиться
у  германских  левых.  Это  прежде  всего  относится  к  необходи¬
мости  понять,  «какой  настойчивости  и  гибкости  требует  борьба
за  мир,  какой  конкретно  должна  быть  пропаганда  против  войны  и
как  она  должна  дифференцироваться  соответственно  условиям»
(W.  Ulbricht,  Die  geschichtliche  Rolle  Karl  Liebknechts,  «Zur
Geschichte  der  deutschen  Arbeiterbewegung»,  Bd.  I,  Berlin  1953,
S.  45).
 53

первой  мировой  войной  они  йа  массовых  митингах  и
перед  судом  классовой  юстиции  бесстрашно  высказыва¬
ли  идеи  революционных  немецких  рабочих,  их  действия
никогда  не  'имели  того  успеха,  какого  могла  бы  до¬
биться  партия  нового  типа.
 Накануне  первой  мировой  войны  все  партии  II  Ин¬
тернационала,  а  особенно  его  крупнейшая  партия  —
Социал-демократическая  партия  Германии,  в  которую
входили  и  левые,  уже  не  представляли  собой  единого
целого.
 Правые  в  рядах  германской  социал-демократии  все
более  открыто  проповедовали  классовый  мир,  отстаи¬
вали  тезис  о  мирном  врастании  капитализма  в  социа¬
лизм,  давали  заведомо  неправильное  толкование  теории
марксизма.
 Центристы,  которые  на  словах  выступали  против  оп¬
портунизма  и  в  предвоенный  период  не  раз  клялись  в
своей  верности  марксизму,  в  практической  политике
стремились  примирить  марксистскую  идеологию  с  бур¬
жуазной,  революционную  позицию  —  с  реформистской,
сохранить  единство  партии  любой  ценой,  используя  ча¬
сто  радикальные  мелкобуржуазные  фразы.
 Центристы  умели  пользоваться  различными  приема¬
ми.  В  этой  связи  небезынтересно  подчеркнуть,  что  Карл
Каутский  в  своей  статье  «Война  и  Интернационал»,
опубликованной  в  1912  году,  высказывался  против  рево¬
люционных  выступлений  в  случае  возникновения  войны,
.хотя  и  он  тоже  заявлял  о  своем  одобрении  манифестов
Штутгартского,  Копенгагенского  и  Базельского  конгрес¬
сов  II  Интернационала,  совершенно  определенно  требо¬
вавших  внепарламентских  действий  Г  Несколько  позже
он  даже  утверждал,  что  буржуазия  проникнута  стрем¬
лением  к  миру  и  вообще  мир  является  типичным  для
буржуазного  общества  состоянием1  2.
 Правые  в  германской  социал-демократии  в  своей
политической  практике  прямо  и  косвенно  поддерживали
империалистическую  колониальную  политику  и  воору¬
 1 	К.  К  a  u  t  s  к  у,  Der  Krieg  und  die  Internationale,  «Neue  Zeit»,
31.  Jg.,  Bd.  I,  Stuttgart  1913.
 2 	K.  Kautsky,  Die  Berner  Konferenz,  «Neue-  Zeit»,  31  Jg.,
Bd.  II,  Stuttgart  1913,  S.  266.  См.  также  К.  Kautsky,  Die  Vor-
bereitung  des  Friedens,  «Neue  Zeit»,  32.  Jg.,  Bd.  II,  Stuttgart  1914,
S.  876  ff.
 54

жение  вильгельмовской  Германии.  Порою  некоторые
правые  лидеры  СДПГ  выступали  в  защиту  внешней  по¬
литики  германского  империализма  с  исключительной
откровенностью.  Они  оказывали  поддержку  колониаль¬
ной  политике,  причем  им  лишь  с  большим  трудом  уда¬
валось  скрыть  империалистический  оттенок  этой  под¬
держки.  Разговоры  о  «социалистической  колониальной
политике»  нисколько  не  меняли  дела.  Позднее,  в  годы
Веймарской  республики,  Филипп  Шейдеман  счел  себя
вынужденным  опубликовать  мемуары,  в  которых  со¬
жалел,  что  ввиду  недостаточной  проницательности  ру¬
ководящих  военных  кругов  социал-демократическая
военная  программа  не  была  осуществлена.  Шейдеман
писал:
 «Германская  социал-демократия  по  своему  отно¬
шению  к  милитаризму  вообще,  а  к  вильгельмовской
империи  особенно  никогда  не  являлась  противницей  обо¬
роны  страны,  как  это  ей  постоянно  приписывалось...
На  третий  или  четвертый  год  войны,  то  есть  в  обста¬
новке  величайшего  бедствия,  к  «всеобщей  воинской
повинности»  стали  привлекать  молодежь,  которую  кое-
как  обучали  за  несколько  недель  и  затем  отправляли  в
окопы  на  фронт.  Совершенно  ясно,  что,  будь  осуществле¬
на  социал-демократическая  военная  программа,  в  этом
случае,  если  бы  дело  вообще  дошло  до  войны,  в  1914  го¬
ду  для  мобилизации  на  военную  службу  имелось  бы
обученных  людей  несколькими  миллионами  больше»  Г
Тем  самым  Шейдеман  заявил  не  что  иное,  как  то,  что
в  соответствии  с  желанием  правых  лидеров  СДПГ
германские  империалисты  могли  и  должны  были
победить.
 Разумеется,  «патриоты»  типа  Шейдемана  делали  все
для  того,  чтобы  создать  германскому  империализму  воз¬
можно  более  благоприятные  условия.  Взгляды  Шейде¬
мана  были  типичными  для  правых  лидеров  СДПГ:
«Иные  времена  —  иные  нравы!  Иные  времена  —  иные
возможности  и  обязанности.  Парламентарная  жизнь
мирного  времени  была  в  конечном  счете  идиллией  в
сравнении  с  военным  и  послевоенным  периодом.  Пусть  11 	Ph.  Scheidemann,  Memoiren  eines  Sozialdemokraten,
Dresden  1930,  S.  219—220,
 55

это  позволит  нам  довольно  иронически  отнестись  к  при¬
веденному  выше  сопоставлению  былых  и  нынешних  ре¬
чей.  Бебель  мог  иногда  приходить  в  возбуждение  из-за
какого-нибудь  политического  события,  которое  теперь
является  для  нас  смешным  пустяком.  Он  целыми  меся¬
цами  и  годами  вел  бои  за  принципы,  которые  казались
ему  —  а  тогда  и  нам  тоже  —  находящимися  под  угро¬
зой.  Вспомним  хотя  бы  о  боях  между  ним  и  Бернштей¬
ном  из-за  ревизионизма!  Какими  ничтожными  рейн¬
скими  гальками  были  все  эти  политические  и  внутрипар¬
тийные  события  в  сравнении  с  теми  каменными  глыбами,
которые  приходилось  ворочать  социал-демократической
партии  в  годы  войны»  1.
 Германская  буржуазия,  а  вместе  с  ней  и  крупные  аг¬
рарии  уже  в  период  перед  первой  мировой  войной  имели
все  основания  быть  в  согласии  с  такими  социал-демо¬
кратическими  лидерами.
 Бюлов  в  своих  воспоминаниях  приводит  беседу,
имевшую  место  в  ноябрьские  дни  1918  года  и  касавшую¬
ся  тогдашнего  кайзеровского  статс-секретаря  Шейде-
мана.  Обрадованный  тем,  что  «социалисты»  типа  Шей-
демана  отнюдь  не  являлись  якобинцами,  «революцио¬
нерами  большого  размаха»  и  соответственно  не  созы¬
вали  никаких  народных  ополчений,  а  также  не  созда¬
вали  революционных  армий,  идущих  в  бой  под  звуки
«Марсельезы»,  собеседник  Бюлова  (по  словам  послед¬
него,  «депутат,  придерживавшийся  даже  весьма  левого
направления»)  под  конец  разговора  заявил,  что  Шей-
деман  в  случае  выбора  между  креслами  кайзеровского
и  республиканского  министра  скорее  пожелал  бы  остать¬
ся  министром  императора  Вильгельма,  «если  бы  это  су¬
лило  ему  обращение  «превосходительство»  и,  может
быть,  даже  орденскую  ленту»1  2.
 Наконец,  бывший  германский  кайзер,  которого  никто
не  заподозрит  в  том,  что  он  хоть  единый  час  в  своей
жизни  питал  симпатию  к  германской  социал-демокра¬
тии,  спустя  несколько  лет  после  своего  бегства  из  Герма¬
нии  вписал:  «Я  очень  хорошо  знаю,  что  многие  стоявшие
под  социал-демократическим  знаменем  не  желали  ре-
 1  Ph.  S  с.  h  е  i  d  е  m  a  n  n,  op.  cit.,  S.  118.
 2  В.  von  В  й  1  о  w,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  Ill,  Berlin  1931,
S.  301.

Волюции.  Не  хотели  ее  в  тот  момент  й  отдельные  социал-
демократические  вожди;  некоторые  из  них  были  готовы
работать  со  мной»!.  Нетрудно  догадаться,  кого  именно
подразумевал  этот  старый  ненавистник  социалистов,
кого  он  считал  способным  пойти  на  сотрудничество
с  ним  —  коронованным  представителем  германской
реакции.  11  Kaiser  Wilhelm  II.,  Ereignisse  und  Cestalten  aus  den
Jahren  18.78—1918,  Leipzig  —  Berlin  1922,  S.  288.

ГЛАВА  ВТОРАЯ
 ГЕРМАНСКАЯ  ПРЕССА  ПЕРЕД  ПЕРВОЙ
МИРОВОЙ  ВОЙНОЙ.  ПОЛИТИКА  ВЕДОМСТВА
ИНОСТРАННЫХ  ДЕЛ  В  ОТНОШЕНИИ  ПЕЧАТИ
 *В  период,  рассматриваемый  в  данной  книге,  народ¬
ные  массы  отнюдь  не  могли  в  полной  мере  пользо¬
ваться  теми  правами,  которые  гарантировались  им  кон¬
ституцией.  Так,  принцип  свободы  печати  формально
признавался  и  в  вильгельмовской  Германии,  однако  эко¬
номические  и  политические  предпосылки  его  осущест¬
вления  .находились  в  руках  господствующих  классов,
которые  формировали  и  оформляли  «общественное  мне¬
ние»,  выдавая  себя  при  этом  за  выразителей  взглядов
всех  слоев  народа.
 Перед  первой  мировой  войной  пресса  уже  представля¬
ла  собой  во  всех  отношениях  современное  предприятие,
для  функционирования  которого  требовались  крупные
капиталы.  Издание  газеты  стало  дорогостоящим  делом,
ибо  определялось  такими  факторами,  как  стоимость  бу¬
маги  и  ротационной  печати  со  всеми  ее  техническими
тонкостями,  содержание  аппарата  по  распространению,
редакционные  расходы  на  приобретение  материалов
информационных  агентств  и  оплату  корреспонденций  и
т.  п.  Чем  дороже  обходился  выпуск  газеты,  тем  сильнее
росло  стремление  предпринимателей  к  выгодной  амор¬
тизации  вложенных  капиталов  и  извлечению  наибольшей
прибыли.  Вот  почему  почти  каждая  более  или  менее
значительная  буржуазная  газета  выходила  два  раза  в
день,  имела  свои  провинциальные  издания,  давала  при¬
ложения,  основывала  журналы  и  присоединяла  к  себе
книжные  издательства.  Так  появились  крупные  изда¬
тельства,  которые,  инвестируя  свой  капитал  в  другие
отрасли  экономики,  тесно  переплетались  с  промышлен¬
ным  и  банковским  капиталом.  Правда,  подобные  круп¬
ные  издательства  капиталистического  типа  возникли
 58

еще  в  последней  трети  XIX  столетия  (достаточно  напом¬
нить  газетные  и  издательские  монополии,  связанные  с
именами  Рудольфа  Моосе,  Августа  Шерля,  Леопольда
Улынтейна  и  Августа  Гука).  Но  лишь  с  наступлением
XX  века  они  по-настоящему  развернулись  во  всю  свою
мощь.  Промышленники  тоже  не  ограничивались  без¬
участным  наблюдением  за  развитием  печати.  Они  со
своей  стороны  начали  овладевать  прессой,  причем  де¬
лали  это  либо  косвенно  —  помещая  в  ней  коммерческие
объявления,  балансы,  приглашения  на  общие  собрания
акционеров,  отчеты  о  состоянии  дел  и  тому  подобные
материалы,  публикация  которых  превращалась  для  каж¬
дой  газеты  в  важную  статью  доходов,  либо  непосредст¬
венно—  собственным  участием  в  газетном  предприятии.
Таким  образом,  например,  банк  «Дисконтогезельшафт»
в  1872  году  овладел  газетой  «Ди  пост»  К  В  том  же  году
«Прейссише  боденкредитбанк»  за  228  тысяч  талеров
приобрел  «Шпенерше  цейтунг»,  которая  с  1874  года
стала  выходить  под  названием  «Национале  цейтунг»1  2.
 Эта  газета,  впоследствии  именовавшаяся  «Нацио-
наль-цейтунг»,  считалась  чрезвычайно  преданной  прави¬
тельству.  Возглавлявший  ее  многие  годы  Дикс  считал
самой  высокой  своей  заслугой  то,  что  в  каждом  но¬
мере  газеты  отстаивалась  политика  Вильгельмштрассе.
В  мае  1904  года  Дикс  убедился,  что  рейхсканцлер
Бюлов  не  остался  в  долгу.  Когда  оказалось,  что  акцио¬
неры  «Националь-цейтунг»  банкиры  Арнольд  и  Гутман
отнюдь  не  столь  же  довольны  ее  главным  редактором,
сколь  рейхсканцлер,  а  потому  намерены  на  ближайшем
общем  собрании  акционеров  выступить  против  Дикса,
над  ним  сразу  же  простерлась  из  канцлерского  дворца
охраняющая  рука.  Бюлов  вступился  перед  другими
акционерами  «за  сохранение  Дикса»  и  обеспечил  ему
необходимое  большинство,  проголосовавшее  «в  духе  со¬
хранения  прежнего  направления  газеты»3.  Свой  шаг
Бюлов  предпринял  после  тщательной  консультации  с  ве¬
домством  иностранных  дел,  которое  как  раз  было  очень
заинтересовано  в  продолжении  прежнего  политического
 1 	W.  Kau  pert,  Die  deutsche  Tagespresse  als  Politicum,  Freu-
denstadt  1932,  S.  242—243  (Anmerkung  36).
 2 	Ibidem.
 3 	Deutsches  Zentralarchiv,  Potsdam  (далее  —  DZA,  Potsdam),
I^eichskanzlei,  Presse  4/Bd.  1,  Nr  1572,  Bl.  86,
 59

курса  «Националь-цейтунг*.  Дикс  же  хорошо  зарекомен¬
довал  себя  в  проведении  политики,  угодной  ведомству
иностранных  дел.  Поскольку  банк  «Дисконтогезель-
шафт»  располагал  крупным  пакетом  акций  «Националь-
цейтунг»,  заместитель  статс-секретаря  ведомства  иност¬
ранных  дел  Мюльберг  не  ошибся,  обратясь  именно  по
этому  адресу.  Он  тоже  без  обиняков  заявил,  что  «пра¬
вительство  Германской  империи  со  своей  стороны  при¬
дает  решающее  значение  дальнейшему  существованию
такой  газеты,  как  «Националь-цейтунг»  Ч
 Однако  что  касается  читателей,  то  у  них  газета  вовсе
не  пользовалась  такой  же  любовью:  тираж  ее  с  каждым
годом  падал,  и  она,  едва  выбравшись  из  одного  финан¬
сового  кризиса,  впадала  в  другой.  Дело  не  изменилось
к  лучшему  и  после  смены  главного  редактора.  Поэтому
летом  1909  года  новый  редактор  д-р  В.  Н.  Дёркес-Боп-
пард  вынужден  был  начать  поиски  денег.  «Националь-
цейтунг»  снова  обратилась  за  поддержкой  к  правитель¬
ственным  органам,  и  Бюлов  в  «конфиденциальном»
письме  сразу  же  согласился  оказать  такую  поддержку1  2.
 Дёркес-Боппард  все  время  держал  рейхсканцлера
в  курсе  своих  переговоров  с  промышленно-финансовыми
кругами.  После  отказа  банкирского  дома  Блейхрёдера
(еще  со  времен  Бисмарка  финансировавшего  не  одну
газету)  дать  деньги  «Националь-цейтунг»  на  горизонте
вдруг  забрезжила  заря  надежды.  Банкирский  дом  Мен¬
дельсона,  узнав  об  официальном  правительственном  вме¬
шательстве  в  дела  этой  газеты,  оказался  не  прочь  вло¬
жить  в  нее  свой  капитал.  А  когда  Бюлов  пообещал  еще
привлечь  к  финансированию  «Националь-цейтунг»  Круп-
па  и  Баллина3  (что  и  было  действительно  сделано),
она  оказалась  на  время  спасена.
 Впрочем,  Крупп  приступил  к  финансированию  раз¬
личных  ежедневных  газет  еще  в  девяностых  годах
XIX  века.  Он  и  другие  представители  рейнско-вестфаль¬
ской  тяжелой  индустрии  стремились  обеспечить  свое
влияние  на  прессу  для  усиления  внешней  политики,  на¬
правленной  на  захват  рынков  сбыта  и  приобретение  но¬
вых  источников  сырья,  а  также  новых  сфер  вложения
 1  DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4/'Bd.  1,  Nr  1572,  Bl.  88—90
 3  Ibid.,  Reichskanzlei,  Presse  4/Bd.  4,  Nr  1575,  Bl.  24.
 з  Ibid.,  Bl.  25  und  30.
 6Q

капитала.  В  области  внутренней  политики  они  ставили
своей  целью  добиться  вместе  с  юнкерами  введения  по¬
кровительственных  пошлин,  а  также  форсировать  во¬
оружения.
 Наибольшее  покровительство  Крупп  оказывал  газе¬
те  «Берлинер  нейестен  нахрихтен».  В  конце  1900  —  на¬
чале  1901  года  издательство  было  преобразовано  в  ак¬
ционерное  общество.  Во  главе  его  наблюдательного  со¬
вета  с  этого  времени  мы  видим  тайного  финансового  со¬
ветника  Енке  —  директора  эссенских  заводов  Круппа,
а  также  представителей  концернов  Люга  (Оберхаузен),
Кирдорфа,  Б'раунса  и  Бааре.  Все  члены  наблюдательно¬
го  совета  были  исключительно  представителями  и  упол¬
номоченными  монополистического  капитала.  Еще  отчет¬
ливее  вырисовывается  лицо  действительных  хозяев  этой
газеты,  если  добавить,  что  в  1902  году  она  перешла  в
руки  компании  с  ограниченной  ответственностью  «Дей-
чер  ферлаг»,  в  которой  прочно  обосновались  Крупп,
Доннерсмарк,  концерны  «Гуте-хоффнунгсхютте»,  «Фё-
никс»  и  «Бохумер  ферейн»  1.
 Рука  Круппа  была  вездесущей.  Когда,  например,
«Рейниш-Вестфелише  цейтунг»,  не  скрывая  своего  разо¬
чарования  по  поводу  провала  германского  империализма
в  последней  перед  первой  мировой  войной  марокканской
авантюре,  стала  резко  нападать  на  рейхсканцлера  Бет-
ман-Гольвега,  правительство  пустило  в  ход  все  свое
влияние,  чтобы  заставить  газету  круто  изменить  ее  по¬
литическое  направление.  Через  прусского  министра  сель¬
ского  хозяйства  фон  Шорлемера  оно  установило  контакт
с  Крупном.  26  ноября  1911  года.  Шорлемер  писал  заме¬
стителю  статс-секретаря  Ваншаффе:  «После  беседы  с
господином  рейхсканцлером,  я  доверительно  обратил
внимание  тайного  коммерции  советника  Форстера  из
Кёльна,  а  также  господина  Круппа  фон  Болена  на  по¬
зицию  «Рейниш-Вестфелише  цейтунг»,  предоставив  на
их  собственное  усмотрение  принятие  мер,  необходимых
для  того,  чтобы  повлиять  на  редакцию  упомянутой  га¬
зеты»  2.  В  действенности  этих  мер  можно  убедиться,
просмотрев  номера  «Рейниш-Вестфелише  цейтунг»  за
конец  ноября  1911  года.
 1 	О.  Groth,  Die  Zeitung,  Bd.  II,  Mannheim  —  Berlin  —  Leip¬
zig  1929,  <S.  580.
 2 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4/Bd.  5,.  Nr  1576,  Bl.  108.
 61

По  мере  усиления  процесса  империалистического  раз¬
вития  представители  промышленного  и  банкового  капи¬
тала  занимали  в  газетных  издательствах  все  более  и  бо¬
лее  видное  место.  Они  весьма  неохотно  позволяли  по¬
сторонним,  в  том  числе  и  себе  подобным,  заглядывать
в  свои  карты.  Из  политико-тактических  соображений  они
во  многих  случаях  старались  не  обнажать  даже  перед
правительством  свои  финансовые  связи  с  прессой,  что¬
бы  беспрепятственнее  оппонировать  некоторым  шагам
имперских  властей.
 С  18  декабря  1904  года  в  Бреславле  наряду  с  бур¬
жуазно-юнкерской  «Шлезише  цейтунг»  начала  выходить
«Остдейче  альгемейне  цейтунг».  Не  только  руководитель
имперского  правительственного  отдела  печати  Гамман,
но  и  сам  Бюлов  сразу  же  очень  заинтересовались,  кто
именно  стоит  за  ее  спиной.  Правда,  оснований  для  пре¬
тензий  к  этой  газете  не  было:  редакция  ее  следовала
полностью  в  фарватере  Германского  союза  восточных
областей.  Поэтому  обер-президент  граф  фон  Цедлиц-
унд-Трютцшлер  в  ответ  на  запрос  свыше  с  удовлетворе¬
нием  сообщал  в  Берлин,  что  газета  стремится  «укреплять
национальное  сознание  в  восточных  областях  и  поддер¬
живать  правительство  в  его  политике  (борьбы  против
поляков  и  за  экономический  подъем  немцев)»1.  Но  гос¬
пода  с  Вильгельмштрассе  не  удовольствовались  таким
ответом  и  пожелали  получить  более  подробную  инфор¬
мацию.  Расследование,  предпринятое  обер-президентом,
увенчалось  успехом.  Вскоре  Бюлов  и  Гамман  узнали,
кто  же  так  близко  принимает  к  сердцу  «борьбу  против
поляков»  и  «экономический  подъем  немцев».  Этими  ли¬
цами  оказались  Баллин,  Фридлендер,  Арнольд  (акцио¬
нер  «Националь-цейтунг»)  и  князь  Доннерсмарк,  то  есть,
как  совершенно  верно  отметил  доверенный  человек
обер-президента,  весьма  влиятельное  «объединение  круп¬
ных  промышленников»2.
 На  примере  концерна  Шерля  можно  убедиться  в  том,
что  пресса  не  только  служила  целям  воздействия  на
самые  широкие  слои  немецкого  народа,  но  и  являлась,
кроме  того,  весьма  доходным  делом.
 1 	DZA,  Potsdam,  Reicjiskanzlei,  Pfesse  4/Bd.  1.  Nr  1572,  Bl,  108,
 2 	Ibid.,  Bl.  116,

В  1913  году  концерн  Шерлй  распоряжался  капиталом
в  сумме  около  33  578  тысяч  марок
 В  качестве  дивидендов  концерном  было  выплачено
(в  процентах  по  годам):
 1909 		  8
 1910,  1911  и 	1912 	 10
 1904  и  1908  	 11,5
 1901,  1902,  1903,  1905,  1906  и  1907  	 121  2
 Плата  по  подписке  возросла  до  (в  марках  по  годам):
 1910 	  7 	216 	600
 1911 	  8 	207 	841
 1912 	  8 	786 	ПО3
 Поступления  от  публикуемых  коммерческих  объявле¬
ний,  в  первую  очередь  крупных  предприятий,  составили
(в  марках  по  годам):
 1910 	  9 	620 	274
 1911 	  10 	199 	000
 1912 	  10 	667 	5674
 В  заключение 	приведем  данные  о  суммарном  кас¬
 совом  приходе  (они  были  сообщены  правительству  ми¬
нистром  сельского  хозяйства  Шорлемером  и  находятся
в  конфиденциальных  делах  имперской  канцелярии).
Этот  приход  равнялся  (в  тыс.  марок  по  годам):
 1910 	  23 	404
 1911 	  25 	203
 1912 	  25 	9005
 Если,  несмотря  на  непрерывно  растущие  прибыли,
Шерль  в  1910—1912  годах  выплачивал  «всего»  10  про¬
центов  дивиденда,  то  на  это  имелись  веские  причины.
Дело  в  том,  что  Шерль  (а  ему  лишь  в  одном  из  его
семи  предприятий  —  «Август  Шерль  ГмбХ»  —  принадле¬
жало  12  миллионов  марок  основного  капитала  из  всего
 1 	DZA,  Potsdam,
 В1. 	127.
 2 	Ibidem.
 3 	Ibidem.
 4 	Ibidem.
 5 	Ibidem.
 Reichskanzlei,  Presse
 4adhl/Bd.  1,  Nr  1581,
 63

Капитала  в  20  миллионов  марок1)  нуждался  в  деньгах
для  реализации  всевозможных  промышленных  проектов,
в  числе  которых  было  и  запланированное  им  строитель¬
ство  монорельсовой  скоростной  железной  дороги2.
С  начала  1912  года  Шерль  старался  постепенно  отойти
от  издательского  дела  и,  в  частности,  продать  «Август
Шерль  ГмбХ»,  крупнейшей  газетой  которой  являлась
«Берлинер  локальанцейгер».  Между  Шерлем  и  другим
газетным  королем  —  Рудольфом  Моссе  —  начались  пере¬
говоры  с  целью  осуществления  крупной  сделки.  Едва  ли
можно  найти  другое  столь  убедительное  доказательство
тесного  переплетения  интересов  правительства  и  газет¬
ных  монополий,  как  история,  связанная  с  этим  наме¬
рением  Шерля.  Вильгельмовское  правительство  в  пои¬
стине  беспрецедентной  форме  непрерывно  вмешивалось  в
переговоры  и  не  успокоилось  до  тех  пор,  пока  не  было
достигнуто  удовлетворяющее  его  решение.  Этот  эпизод
представляет  собой  типичную  главу  в  истории  импери
алистической  политики  в  области  печати.
 Заинтересованность  Вильгельмштрассе  нетрудно  по¬
нять,  если  учесть  сферу  влияния  концерна  Втзрля.  В  его
состав  входили:
 1. 	«Август  Шерль  ГмбХ»  (основной  капитал  —
20  миллионов  марок):
 а) 	«Берлинер  локальанцейгер»,
 б) 	«Дер  монтаг»,
 в) 	«Берлинер  абендцейтунг»,
 г) 	«Дер  таг»,
 д) 	«Ди  вохе»,
 е) 	«Ди  экспортвохе»,
 ж) 	«Бильдер  фом  таге»,
 з) 	«Теглихер  фергнюгунгеанцейгер»,
 и) 	«Берлинер  вонунгсрегистер»,
 к) 	«Альгемейнер  вегвайзер»,
 л) 	«Интернационале  монатсшрифт  фюр  виссен-
 шафт,  кунст  унд  техник».
 2. 	«Август  Шерль,  Дейче  адрессбух  ГмбХ»:
 Адресные  книги  Берлина,  Лейпцига,  Бреславля,  Эс¬
сена,  Франкфурта-на-Майне,  Галле,  Магдебурга  и  Штет¬
тина.
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adhl/Bd.  1,  Nr  1581,
Bl.  82,  126—127.
 2 	Ibid.,  Bl.  11—13.
 $4

3. 	«Эрнст  Кейльс  нахфольгер  (Август  Шерль)  ГмбХ»
(основной  капитал  —  2  миллиона  марок):
 «Гартенлаубе»  (слияние  «Вайте  вельт»  с  «Фом  фельз.
цум  меер»).
 4. 	«Бедер-нахрихтеншнельдинст  ГмбХ»  (основной
капитал  —  20  тыс.  марок).
 5. 	«Библиотек  Август  Шерль  ГмбХ»  (основной  ка¬
питал—  2  миллиона  марок).
 6. 	«Практишер  вегвейзер  ГмбХ»  (основной  капи¬
тал—  1400  тысяч  марок).
 7. 	«Дейчер  шпорт-ферлаг  ГмбХ»  (основной  капи¬
тал  —  750  тысяч  марок):
 а)  «Шпорт  ин  бильд  унд  шпорт  ин  ворт»  *.
 В  этой  связи  интересно  ознакомиться  также  с  теми
кругами,  которые  вкладывали  свой  (капитал  в  «Август
Шерль  ГмбХ»  —  важнейшую  компанию  концерна  Шерля.
Тот  же  прусский  министр  сельского  хозяйства  Шорле-
мер,  строго  конфиденциально  сообщая  правительству  о
поступивших  капиталах,  отмечал,  что  получены  они
совершенно  приватным  образом»1  2.  По  его  сведениям,
акционерами,^«Август  Шерль  ГмбХ»,  по  состоянию  на
31  марта  1911  года  являлись:
 Внесенный  капитал
(тыс.  марок)
 Август  Шерль 	 .... 	12  000
 Дирекция  «Дисконтогезельшафт»  . 	.... 	1  000
 «Альгемейне  дейче  Кредитанштальт»  * 	 1  100
 «Норддейче  банк»  * 	 1  000
 «Миттельдейче  кредитбанк»  * 	 500
 Братья  Арнольд  (Дрезден) 	 220
 Фриц  Клаггес  (Дюссельдорф) 	 100
 Г-жа  коммерции  советница  Нитхаммер 	(Хемниц) 	80
 «Зюддейче  дисконтогезельшафт»  * 	 200
 «Бармер  банкферейн»  * 	 200
 «Шталь  унд  федерер  акциенгезелынафт» 	. 	. 	200
 «Магдебургер  банкферейн»  ... 	  200
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adh  l/Bd.  1,  Nr  1581,
Bl.  83.
 2 	Ibid.,  Bl.  81.
 3  Г.  Гейдорн
 65

«Штраус  унд  К0»  (Карлсруэ) 	.  .  . 	300
 В.  фон  Дирксен  (Берлин)  . 	. 		 300
 3.  Гейман,  банкир  (Бреславль) 		 200
 «Банк  фюр  Тюринген»  * 	 400
 «Байерише  дисконто-  унд  вексельбанк» 	(Нюрнберг) 	100
 Рудольф  Моссе  (Берлин) 	 1500
 «Н.  Нельфт  унд  К°,  банкгезелыиафт» 	 400
 Всего  19  акционеров  с  общим  капиталом  ....  20  0001
 *  Дочерние  общества  банка  «Дисконтогезельшафт»,  который  тем
самым  имел  долю,  равную  3,9  миллиона  марок.
 С  некоторого  времени  между  Августом  Шерлем  и
правительством  установились  весьма  тесные  взаимоот¬
ношения.  Возникавшие  иногда  разногласия  не  должны
вводить  нас  в  заблуждение  на  этот  счет.  Обе  стороны
неоднократно  достигали  взаимного  согласия,  даже  по
вопросу  о  кандидатурах  определенных  лиц  на  замеще¬
ние  редакторских  постов.  Однако  рейхсканцлер  отнюдь
не  желал  поступаться  своим  правом  лично  осуществлять
политику  в  отношении  руководящих  кадров  печати.  Так,
например,  19  сентября  1906  года  Бюлов  писал  помощни¬
ку  статс-секретаря  Лёбелю  с  острова  Нордерней,  где  он
ежегодно  проводил  несколько  недель,  что  намерен  при¬
влечь  в  прессу  Шерля  некоего  капитана  фон  Веделя2.
В  лице  графа  Мирбаха  (в  то  время  влиятельного  члена
Палаты  господ  прусского  ландтага)  Бюлов  нашел  чело¬
века,  который  со  всей  энергией  стал  проводить  в  жизнь
его  планы  в  отношении  прессы.  Мирбах  и  обратил  вни¬
мание  рейхсканцлера  на  Веделя,  ожидавшего  произ¬
водства  в  майорский  чин3.
 Что  же  касается  Шерля,  то  он  всячески  шел  навст¬
речу  многочисленным  пожеланиям  правительства,  даже
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adh  l/Bd.  1,  Nr  1581,
Bl.  82,  126—127.
 2 	Ibid.,  Bl.  5.
 3 	В  письме  Лёбелю  27  октября  1906  года  Мирбах  следующим
образом  мотивировал  свою  заинтересованность:  «...ведь  пресса
Шерля  имеет  очень  большое  значение.  Он  [Ведель.—  Г.  Г\  сказал
мне,  чтобы  я  выяснил,  будет  ли  отвечать  желанию  правительства
его  вступление  в  предприятие  Шерля.  Господин  рейхсканцлер  в
ответ  на  мой  вопрос  высказался  в  этом  духе»  (ibid.,  Bl.  8).
 66

в  том  случае,  если  при  этом  ему  приходилось  считаться
с  теми  или  иными  убытками  в  делах.  С  1905  года  он,  как
и  многие  другие  издатели  газет,  носился  с  идеей  при¬
соединить  к  своему  концерну  крупную  сберегательную
сеть  в  сочетании  с  лотереей.  Но  Шерлю  не  удалось
вдохновить  имперское  ведомство  внутренних  дел  своим
проектом,  и  от  замысла  пришлось  отказаться.  Однако
с  того  времени  Шерль  рассчитывал  на  награждение  ор¬
деном,  причем  надеялся  получить  Орден  Вильгельма
или  Орден  Красного  Орла  II  класса.  Это  желание,  как
в'идно  из  архивных  документов,  выражалось  им  неодно¬
кратно.  Шерль  считал  орден  вполне  заслуженным:  слиш¬
ком  уж  он  старался  доказать,  что  является  вполне  до¬
стойным  человеком  —  во  всяком  случае  в  том  смысле,
как  это  понималось  господствующими  классами.  Он,  по
его  собственным  словам,  всегда  был  противником  «ев¬
рейской  прессы  (Моссе)»,  владельцем  именно  тех  газет,
«которые  служат  целям  борьбы  с  социал-демократией
и  воздействия  на  широкие  круги  народа  в  монархиче¬
ском,  религиозном  и  идеальном  духе,  а  потому  явля¬
ются  для  правительства  первостепенным  средством  осу¬
ществления  власти»1.
 Когда  речь  шла  о  том,  чтобы  угодить  Бюлову,  да  и
самому  заодно  подзаработать,  Шерль  не  скупился  на
несколько  тысяч  марок.  Однажды  выходившая  в  Мюн¬
хене  «Альгемейне  цейтунг»  (о  ней  мы  еще  расскажем
подробнее)  оказалась  в  затруднительном  денежном  по¬
ложении.  Когда  Бюлов  обратился  к  Шерлю  с  просьбой
оказать  помощь  этому  прусскому  печатному  органу,  за¬
терявшемуся  в  лесу  баварских  газет,  тот  поспешил  за¬
ткнуть  дыру  в  ее  финансах  20  тысячами  марок2.  Поэто¬
му  и  Шерль  всегда  имел  в  Бюлове  своего  союзника,
когда  испытывал  нужду  в  деньгах  и  искал,  где  бы  их
получить.  Директору  концерна  Шерля  Ойгену  Циммер¬
ману  (ставшему  впоследствии  соавтором  книги  Виль¬
гельма  II  «События  и  образы»)  пришлось  по  этому  по¬
воду  обратиться  к  Круппу.  Циммерман  ходатайствовал
перед  Бюловом,  чтобы  тот  снабдил  его  «рекомендатель¬
ным  письмом  к  фирме  Круппа  в  Эссене,  адресованным
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adh  l/Bd.  1,  Nr  1581,
Bl.  151—154.
 2 	Ibid.,  Bl.  158,  220.
 3*
 67

лично  ее  главе  господину  Круппу  фон  Болену  унд  Галь-
баху»  К  Бюлов  «с  большим  удовольствием»  незамедли¬
тельно  дает  просимое  письмо  к  «дорогому  господину
фон  Болену»  * 2.
 Но  Шерль  не  был  бы  типичным  представителем  мо¬
нополистического  капитала,  если  бы  своевременно  не
понял,  что  положение  Бюлова  сделалось  неустойчивым.
Лишь  только  падение  канцлера  стало  очевидным,  как
пресса  Шерля  просто-напросто  перешагнула  через  него,
и  Лёбель,  по  указанию  самого  Бюлова,  с  обидой  писал
2  июля  1909  года:  «Многолетние  отношения  с  «Локаль-
анцейгер»  и  господином  Шерлем  давали  основание  рас¬
считывать  на  то,  что  заслуги  князя  Бюлова  будут  оце¬
нены  гораздо  достойнее,  чем  это  имело  место  на  стра¬
ницах  «Локальанцейгер»3.  Устанавливать  связи  с  но¬
вым  канцлером  Бетман-Гольвегом  Шерлю  необходимо¬
сти  не  было,  они  уже  существовали  и  так.
 И  вот  теперь,  когда  до  Вильгельмштрассе  дошли  слу¬
хи  о  задуманной  сделке  между  Шерлем  и  Моссе,  этим
добрым  отношениям,  как  казалось,  суждено  было  нару¬
шиться.  К  тому  же  Шерль,  сей  «противник  еврейской
прессы»,  намерен  был  продать  свое  дело  не  кому-ни¬
будь,  а  именно  Моссе,  контрагентом  которого  выступал
его  племянник  Кон.  Правительство  вместе  со  стоявшим
за  его  спиной  «Дисконтогезельшафт»  привело  в  движе¬
ние  все  рычаги,  стремясь  не  допустить  продажи  предан¬
ной  ему  прессы  «ненадежным»  кругам.  За  помощью  об¬
ратились  к  самому  кайзеру.  После  продолжительной
переписки  между  Бетман-Гольвегом  и  начальником  тай¬
ного  кабинета  кайзера  по  гражданским  делам  Валенти-
ни  тайному  правительственному  советнику  и  советнику
кабинета  д-ру  фон  Штремпелю  7  мая  1912  года  пред¬
писано  было  сообщить  Августу  Шерлю  от  имени  Виль¬
гельма  II  следующее:  «Его  величеству  кайзеру  и  королю
стало  известно,  что  он  [Шерль]  ведет  е  господином  Ко¬
ном,  родственником  дома  Моссе,  переговоры  о  передаче
последнему  части  акций  «Август-Шерль-гезелынафт»,
результатом  чего  явилось  бы  изменение  политической
линии  издательства.  Его  величество  повелел  довести  до
 !  DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adh  l/Bd.  1,  Nr  1581,
Bl.  244.
 2 	Ibid.,  Bl.  245.
 3 	Ibid.,  Bl.  37.
 68

сведения  господина  Шерля,  что  многообразные  знаки
благоволения  были  до  сих  пор  оказаны  ему  высочайшей
стороной  в  твердой  уверенности,  что  достойная  призна¬
тельности  позиция  его  газет  основана  на  присущем  ему
лично  верноподданном  и  патриотическом  образе  мыс¬
лей,  каковой  вменяет  ему  долгом  и  задачей  жизни  всеми
своими  силами  преданно  помогать  августейшему  пове¬
лителю  и  его  правительству  в  борьбе  против  попыток
врагов  монархии  и  упорядоченного  государственного
строя  к  их  ниспровержению.  Его  императорскому  вели¬
честву  придется  счесть  это  своим  заблуждением,  если
господин  Шерль  предпримет  трансакции  делового  харак¬
тера,  допускающие  подозрение  или  самую  возможность
изменения  прежней  дружественной  в  отношении  пра¬
вительства  позиции  его  издательства.  В  таковом  случае
его  императорское  величество  ни  на  мгновение  не  за¬
медлил  бы  сделать  вывод  из  осознанной  ошибки  и  ли¬
шить  его,  Шерля,  своей  высочайшей  милости  при  одно¬
временном  разрыве  всех  существующих  ныне  связей
двора  и  правительства  с  его  издательством»1.
 Это  был  откровенный  шантаж.  Ведь  Шерль  был  вхож
к  более  крупным  капиталистам  не  в  последнюю  очередь
именно  благодаря  своим  связям  с  правительством,  ибо
сам  он  поднялся  еще  не  так  давно,  а  потому  и  не  мог
обойтись  без  этих  связей.  Шерль  сразу  понял  это  и  зая¬
вил  посланному  к  нему  Штремпелю,  что  вел  переговоры  с
Коном  исключительно  по  вопросу  о  возможном  «сотруд¬
ничестве  последнего  в  отделе  объявлений  своего  концерна.
О  какой-либо  продаже  Кону  акций  он,  Шерль,  никогда  и
не  помышлял.  Наоборот,  он  намеревался  через  Кона
установить  свое  влияние  на  концерн  Моссе.  Все  это  было
ложью.  Насколько  Шерлю  стало  не  по  себе,  видно  из
того,  что  он  тут  же  воспользовался  «советом»  Штремпе-
ля  воздержаться  от  дальнейших  переговоров  с  Коном-,
«ибо  для  него  в  высшей  стёпени  важно  сохранить  ми¬
лость  его  величества»  2.
 Однако  Шерль  не  отказался  от  своих  намерений  и
продолжал  начатые  переговоры  с  Коном,  который  по  по¬
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adh  l/Bd.  1,  Nr  1581,
Bl.  15;  ibid.,  Reichskanzlei,  Presse  4/Bd.  5,  Nr.  1576,  Bl.  4.
 2 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adh  l/Bd.  1,  Nr  1581,
Bl.  16—17.
 69

ручению  Моссе  делал  ему  выгодные  предложения.  Моссе
и  Кон  от  имени  консорциума,  к  которому,  кстати,  при¬
надлежал  великий  герцог  Мекленбург-Стрелицкий,
предлагали  за  «Берлинер  локальанцейгер»  9,5  миллиона
марок  *.
 Тогда  на  первый  план  выступил  со  своими  предложе¬
ниями  банк  «Дисконтогезелынафт»,  тем  более  что  он
уже  имел  в  компании  «Август  Шерль  ГмбХ»  долю,  рав¬
ную  3,9  миллиона  марок.  Представителю  этого  банка
тайному  советнику  Коппелю  Шерль  предложил  принять
субучастие  в  предприятии,  приобретя  пакет  акций  на
сумму  8  миллионов  марок  по  курсу  112,5,  то  есть  за
9  миллионов  марок.  Как  видим,  в  завязавшейся  схватке
Шерль  старался  не  упустить  ни  малейшей  выгоды.  Он
настаивал,  чтобы  покупатель  поначалу  отказался  от  ди¬
видендов,  которые  уже  превышали  6  процентов,  полу¬
чив,  однако,  право  в  любое  время  при  условии  уплаты
еще  3  миллионов  марок  превратить  свое  субучастие  в
полное  с  удовлетворением  всех  претензий  на  получение
дивидендов  1 2.
 Между  тем  не  теряла  времени  и  другая  сторона.  Кон
предлагал  цену  гораздо  большую.  Желая  ослабить  сто¬
явшую  за  ним  группу  капиталистов,  имперская  канце¬
лярия  сообщила  великому  герцогу  Мекленбург-Стрелиц-
кому,  что  ему  следовало  бы  предоставить  свой  капитал
не  в  распоряжение  группы  Моссе  —  Кона  через  банкира
Гельфта,  а  консорциуму  Коппеля  («Дисконтогезель-
шафт»).  Надо,  решил  рейхсканцлер,  довести  до  созна¬
ния  великого  герцога,  «что  значительная  часть  его  со¬
стояния...  пошла  бы  на  демократизацию  издательства
Шерля,  сохранявшего  до  сих  пор  верность  королю3.  Но
и  эти  шаги  показались  недостаточными  правительству.
В  голове  .начальника  отдела  информации  и  печати  Гам-
мана  укрепилась  мысль  о  необходимости  усилить  дав¬
ление  на  Шерля:  пусть  Валентини  сообщит  Шерлю,  что
кайзер  все  еще  весьма  недоволен  (хотя  Вильгельма  в
этом  и  подобных  случаях  больше  даже  и  не  спрашива¬
ли)  и  хочет  наконец  покончить  с  затянувшимся  делом.
И  Валентини  сообщил  Шерлю:  «Имеется  возможность
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adh  i/Bd.  l,Nr  1581,  Bl.  20-
 a  Ibid,  Bl.  18..
 3 	Ibid,  Bl.  21.
 70

продать  дело  человеку,  полицейское  досье  которого  со¬
вершенно  'безупречно  (!),  а  именно  господину  тайному
советнику  Когшелю.  Предлагаемая  цена,  учитывая  боль¬
шую  задолженность  (’.13  миллионов  облигаций)  и  значи¬
тельный  дебет  предприятия  (предоставление  акционерам
наряду  с  дивидендами  особой  доли  прибылей,  «Фосси-
ше  цейтунг»,  процессы),  является,  по  заключению  экс¬
пертов,  в  высшей  степени  благоприятной1.
 Далее  Шерлю  предлагали  пост  председателя  наблю¬
дательного  совета,  дабы  он  остался  в  глазах  окружаю¬
щих  «большим  человеком»2.  Правительственные  эмис¬
сары  пустили  в  ход  и  другое  средство  воздействия:
Валентини  снова  пообещал  Шерлю  орден  и  почести,  за¬
верив,  что  его  соответственно  отметят  «в  связи  с  юби¬
леем»3.  Помня  совет  Гаммана,  Валентини  с  согласия
Бетман-Гольвега  заявил:
 «Дабы  г-н  Шерль  ясно  осознал  всю  серьезность  по¬
ложения,  которую  старается  скрыть  от  него  другая  сто¬
рона,  можно  было  бы  добавить,  что  прочие  газеты  жаж¬
дут  установления  близких  отношений  с  двором  и  пра¬
вительством  и  при  поддержке  последних  сумели  бы  чрез¬
вычайно  расшириться.  Рассматривается  мнение  о  созда¬
нии  новой  газеты,  деньги  и  персонал  для  которой  име¬
ются;  тогда  впредь  не  пришлось  бы  опасаться  той  не¬
надежности,  которая  проявилась  в  совершенно  без¬
основательных  нападках  на  статс-секретаря  фон  Ягова  и
прусского  военного  министра»4.
 В  эти  дни  Гамман  трудился  не  покладая  рук.  Через
редакторов  и  издательских  служащих,  которые  подвиза¬
лись  у  него  в  качестве  осведомителей  (например,  Бер  и
Заломон),  он  лихорадочно  собирал  информацию.  Таким
путем  правительство  узнало,  что  Шерль  еще  не  продал
ни  одной  акции  первого  выпуска,  дающей  право  голоса,
но  именно  они  являлись  предметом  переговоров  с  Моссе.
Поэтому  правительственный  фронт,  к  которому  посте¬
пенно  примкнул  и  ряд  других  промышленников,  выдви¬
нул  в  ноябре  новых  «партнеров  для  переговоров»  с
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adh  l/Bd.  1,  Nr  1581,
Bl.  22.
 2 	Ibidem.
 3 	Ibid.,  Bl.  22.
 4 	Ibid.,  Bl.  23.
 -71

Шерлем:  герцога  Уэйста,  графа  Тиле-Винклера  и  графа
Зиршторпфа,  Ульриха  фон  Ёрцена  и  —  на  сей  раз  —
даже  самого  Круппа  фон  Болена  *.  Все  они  действовали
в  пользу  «Дисконгогезельшафт»1  2.  Закулисные  вдохно¬
вители  становились  все  более  заметными.  Однако  они
не  смогли  перекрыть  столь  заманчивые  для  Шерля  пред¬
ложения  Моссе.  Переговоры  затянулись,  и  правительство
использовало  данное  обстоятельство,  вновь  и  вновь  при¬
бегая  к  тактике  шантажа  3.
 Шерль  проявил  себя  прожженным  мастером  такти¬
ческих  уловок.  Он  мог  выжидать  и  сталкивать  одну
группу  заинтересованных  лиц  с  другой.  14  апреля
1913  года  переговоры  между  Шерлем  и  Коппелем  («Ди-
сконтогезельшафт»)  были  прерваны.  Произошло  это  не
без  ведома  правительства.  На  следующий  же  день  Коп-
пель  сообщил  Бетману  о  результатах  своей  встречи  с
Шерлем:  «По  получении  через  тайного  советника  Гам-
мана  согласия  вашего  превосходительства  я  сообщил
ему,  что  считаю  переговоры  прекращенными»4.
 Однако  такой  разрыв  вовсе  не  входил  в  намерения
Шерля  хотя  бы  уже  по  одному  тому,  что  тем  самым  он
лишался  всякого  средства  давления  на  группу  Моссе.
Поэтому  переговоры  с  «Дисконтогезельшафт»  возобнови¬
лись  (на  этот  раз  компанию  представлял  ее  директор
д-р  Заломонсон)5,  но  затем  в  конце  апреля  они  были
прекращены  самим  Шерлем6.
 Через  несколько  недель,  примерно  в  мае  1913  года,
появилось,  как  свидетельствуют  документы,  новое  за¬
интересованное  лицо  —  Ульштейн7.  Но  ему  не  удалось
долго  участвовать  в  игре:  закулисные  режиссеры  с
Вильгельмштрассе  решили  предпринять  новый  маневр.
Мы  уже  указывали  на  тесные  контакты,  существовав¬
шие  между  директором  издательства  Шерля  Ойгеном
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4^с1Ь  i/Bd.  1,  Nr  1581,  Bl.  27.
 2 	Ibid.,  Bl.  33—34.
 3 	Так,  например,  флигель-адъютант  кайзера  генерал  фон'Хелиус
писал  3  апреля  1913  года  заместителю  статс-секретаря  Ваншаффе:
«Следовало  бы,  пожалуй,  оказать  небольшое  давление,  чтобы  за¬
вершить  дело,  прежде  чем  со  стороны  М.  [Моссе.  —  Г.  Г.]  последует
настойчивое  предложение»  (ibid.,  Bl.  40).
 4 	Ibid.,  Bl.  50.
 5 	Ibid.,  Bl.  65—66.
 6 	Ibid.,  Bl.  70—73.
 7 	Ibid.,  Bl.  72.
 72

Циммерманом  и  правительством..  В  июле,  когда  прави¬
тельственные  круги  весьма  нуждались  в  дельном  совете,
Циммерман,  по-прежнему  действуя  за  спиной  своего  из¬
дателя,  выдвинул  новые  предложения.  Его  рекоменда¬
ции,  если  привести  их  к  общему  знаменателю,  сводились
к  тому,  что  следует  побудить  Эндрю  Карнеги,  владель¬
ца  крупнейшего  американского  Стального  треста,  под¬
держать  своими  капиталами  дружественный  правитель¬
ству  консорциум.
 «Позвольте  мне,—  писал  Циммерман,—  еще  раз  вер¬
нуться  к  вопросу  о  Карнеги.  Учитывая  большую  непо¬
воротливость  германского  капитала,  не  следует  откло¬
нять  обеспечение  предприятия  участием  Карнеги.  Ему
можно  было  бы  сказать  так:  неожиданно  и  на  совсем
короткий  срок  мы  оказались  в  состоянии  взять  это  важ¬
ное  дело  на  себя.  Дай  нам  сейчас  шесть  миллионов  и
предоставь  в  наше  распоряжение  к  31  декабря  1913  года
еще  шесть;  надеемся,  что  последние  шесть  нам  не  потре¬
буются.  Ты  получишь  назад  и  первые  шесть  (что  имело
бы  для  Карнеги  прелесть  новизны).  Я  убежден  в  том,
что  он  сразу  же  пойдет  на  это,  ведь  для  него  это  поисти¬
не  безделица.  Зато  на  германских  капиталистов  было
бы  оказано  гораздо  более  сильное  моральное  давление  с
целью  заставить  их  быстро  раздобыть  нужную  сумму.
Договор  с  Карнеги  я  мог  бы  составить  сразу  же  после
того,  как  удастся  добиться  от  него  согласия  в  любой  мо¬
мент  передать  свои  ныне  приобретенные  акции  немец¬
ким  капиталистам»  К
 Хотя  Циммерман  и  питал  иллюзию,  будто  «в  любой
момент»  можно  будет  без  труда  отделаться  от  амери¬
канского  стального  короля,  предложение  его  заслуживает
нашего  внимания,  так  как  выдает  методы  и  образ  мыслей
господствующих  классов,  которые  всегда  столь  охотно
выступают  под  маской  патриотизма.  Они  считали,  что
лучше  взять  деньги  у  американского  монополиста,  чем
допустить  переход  концерна  Шерля  в  руки  людей,  ко¬
торые  могли  бы  стать  неугодными  тем,  кто  определяет
политику  правительства.  А  ведь  консорциум  Моссе  тоже
являлся  одной  из  группировок  германского  монополисти¬
ческого  капитала!  Правда,  правительство  заявляло,  что  11  DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adh  l/Bd.  1,  Nr  1581,
Bl.  93.
 73

не  желает  передать  «Локальанцейгер»  еврею,  но  это
была  причина,  выдвигавшаяся  на  первый  план  лишь  для
вида  да  к  тому  же  и  не  лучшим  образом  придуманная.
Ведь  все  посвященные  прекрасно  знали,  что  в  действи¬
тельности  речь  шла  об  обеспечении  главенствующего
положения  «Дисконтогезелыпафт»  —  третьего  по  значе¬
нию  банка  Германии,  в  правлении  которого  (на  что
старательно  закрывали  глаза)  заседали  и  капиталисты-
евреи!
 Свое  предложение  Циммерман  передал  18  июня
1913  года  заместителю  статс-секретаря  Ваншаффе.
Однако  план,  заключавшийся  в  том,  чтобы  с  помощью
американского  монополиста  нанести  ущерб  престижу
германских  монополистов,  пришелся  правительству  не
по  вкусу,  и  оно  отвергло  его  *.  Но  поскольку  и  Ваншаф¬
фе,  тесно  связанному  с  «Дисконтогезельшафт»,  не
удалось  обеспечить  приток  денег1  2,  он  но  поручению  Бет-
ман-Гольвега  снова  обратился  к  Коппелю  с  просьбой
возобновить  переговоры  с  Шерлем,  «дабы  обезопасить
крупное  издательское  дело  от  перехода  в  руки  ради¬
кально  настроенных  людей».  Эта  сделка,  подчеркивал
Ваншаффе,  имеет  огромнейшее  значение  для  всей  «об¬
щественной  и  политической  жизни»  3.
 Впрочем,  утверждение,  будто  концерн  Моссе  открыл
бы  путь  «радикальным»  взглядам,  означает  лишь,  что
германское  империалистическое  правительство  счита¬
ло  каждую  газету  радикальной  уже  в  том  случае,  если
та  не  одобряла  с  ликованием  правительственную  поли¬
тику  на  всех  ее  этапах.  Чего  стоила  сама  «оппозиция
Моссе»,  мы  еще  увидим.  Здесь  же  укажем  только  на  сле¬
дующий  факт.  Концерн  Моссе  издавал,  с  одной  стороны,
такие  газеты,  для  которых  была  характерна  предельно
откровенная  апология  германской  официальной  полити¬
ки,  а  с  другой,  и  такие,  которые,  придерживаясь  полу-
либеральных  взглядов,  изображали  :кваз1ирадикальную
(а  следовательно,  отнюдь  не  принципиальную)  оппо¬
зицию.
 Летом  1913  года  бурную  деятельность  развил  ми¬
нистр  сельского  хозяйства  Шорлемер,  вновь  (как  и  в
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adh  l/Bd  1,  Nr  1581,
Bl.  94—95.
 2 	Ibidem.
 3 	Ibid.,  Bl.  114—115.
 74

Свое  время  в  афере  с  «Националь-цейтунг»,  в  которой
был  также  замешан  банк  «Дисконтогезельшафт»).  пу¬
стивший  в  ход  свои  связи  с  финансовым  капиталом  Г
Стремясь  осуществить  задуманный  проект,  он  заручился
поддержкой  кёльнского  банкира  барона  С.  А.  фон  Оп-
пенгейма.  Тот  был  готов  немедленно  вступить  в  концерн
Шерля  капиталом  в  1,5  миллиона  марок,  а  в  дальней¬
шем  и  более  крупными  суммами1  2.  Однако  львиную  долю
акций  захватил  банк  «Дисконтогезельшафт»,  который,
сам  оставаясь  в  тени,  выдвинул  на  передний  план  Шор-
лемера,  а  в  качестве  своего  официального  посредника
использовал  банкира  фон  Оппенгейма.
 И  вот  наконец,  после  столь  затяжных  переговоров,
длившихся  свыше  двух  лет,  20  января  1914  года  была
заключена  вполне  удовлетворившая  правительство  сдел¬
ка  по  продаже  «Август  Шерль  ГмбХ»  —  основного  ядра
концерна  Шерля.
 24  января  Шорлемер  с  огромной  радостью  сообщал
главе  правительства  Бетман-Гольвегу:  «Благодаря  по¬
средничеству  кёльнского  банкира  барона  С.  А.  фон  Оппен¬
гейма,  а  частично  и  на  его  имя  я  купил  номинально  8  мил¬
лионов  акций  первого  выпуска  «Август  Шерль  ГмбХ»  и
номинально  1,9  миллиона  привилегированных  акций  той
же  компании  за  общую  цену  12  миллионов  марок...
За  предприятием  обеспечено  сохранение  наименования
фирмы  Шерля.  В  качестве  лица,  ставшего  владельцем
обычных  акций,  официально,  дабы  это  соответствовало
предписаниям  законов,  указан  тайный  правительствен¬
ный  советник  в  отставке  фон  Крюгер  (проживающий  в
Эллере,  неподалеку  от  Дюссельдорфа)...  В  кругах  рейн¬
ско-вестфальской  крупной  промышленности  г-н  фон  Крю¬
гер  повсеместно  пользуется  деловым  авторитетом.
В  данный  момент  он  является  председателем  наблюда¬
тельного  совета  компании  «Гиберниа»,  которую  времен¬
но  возглавлял  и  в  качестве  ее  генерального  директора»  3.
 Далее  Шорлемер  предлагал  пожаловать  Шерлю  дав¬
но  обещанный  орден,  ибо  верная  правительству  пресса
этого  газетного  магната  может  приобрести  в  будущем
«еще  более  широкое  распространение  и  сильное  влияние,
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adh  l/Bd.  1,  Nr  1581,
Bl.  88,  139  ff.
 2 	Ibid.,  Bl.  137—138.
 3 	Ibid.,  Bl.  148.
 75

вероятно,  также  и  за  границей»1.  Вполне  заслуженный
орден  получил  и  Ойген  Циммерман.  Правда,  свою  на¬
граду  ему  пришлось  выпрашивать,  о  чем  свидетельст¬
вует  пространное  письмо,  в  котором  он  в  превосходной
степени  расписывал  собственные  «заслуги»2.
 Шорлемер  показал  себя  незаурядным  мастером  фи¬
нансовых  махинаций.  Он  был  достойным  представите¬
лем  германского  финансового  напитала  в  прусском  пра¬
вительстве.  Этот  министр  без  обиняков  предложил
рейхсканцлеру  совершить  допускаемый  действующими
законами  обман:  пусть  вкладчики  капитала  создадут
объединение,  которое,  «стоя  за  спиной  г-на  фон  Крюгера,
явится  владельцем  прессы  Шерля»3.  Шорлемеру  при¬
шла  в  голову  блестящая  мысль  относительно  того,  как
ввести  общественность  в  заблуждение  и  скрыть  подстав¬
ных  лиц:  «Крайне  желательно,  чтобы  объединение  стало
юридически  правомочным  именно  в  силу  государствен¬
ного  акта  на  основании  §  23  Свода  гражданских  зако¬
нов,  ибо  только  таким  образом  можно  избегнуть  по¬
именного  внесения  членов  объединения  в  регистрацион¬
ные  книги.  Осмелюсь  покорнейше  просить  ваше  пре¬
восходительство  не  отказать  в  случае  необходимости
энергично  поддержать  перед  компетентными  по  этому
вопросу  министрами  юстиции  и  внутренних  дел  ходатай¬
ство  о  предоставлении  правомочности»4.
 Так  возник  «Дейчер  ферлагсферейн»,  ликвидирован¬
ный  в  1927  году.  В  1916  году  им  овладел  Альф'ред  Гу¬
тенберг,  который  с  тех  пор  являлся  действительным  хо¬
зяином  концерна  Шерля5.
 Насколько  —  заметим  в  заключение  —  имперская  кан¬
целярия  стремилась  сохранить  в  тайне  от  обществен¬
ности  историю  с  продажей  издательства  Шерля,  видно
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4adh  l/Bd.  1,  Nr  1581,
Bl.  149.
 2 	Ibid.,  Bl.  145—146.
 3 	Ibid.,  Bl.  149.
 4 	Ibid.,  Bl.  150  (§  23  «BGB»  гласит:  «Объединению,  местом  на¬
хождения  руководящих  органов  которого  служит  не  одно  из  феде¬
ральных  государств,  входящих  в  состав  Германской  империи,  пра¬
вомочность,  если  на  то  не  имеется  особых  законодательных  пред¬
писаний,  может  предоставляться  решением  бундесрата»).
 5 	См.  G.  Н  е  i  d  о  г  п,  Zur  Geschichte  der  Zeitungstypen  in  der
Weimarer  Republik,  «Wissenschaftliche  Zeitschrift  der  Universitat
Rostock»,  2.  Jg.  der  gesellschafts-  und  sprachwissenschaftlichen  Rcihe.
 76

хотя  бы  из  того,  что  в  ряде  случаев  даже  в  самых  кон¬
фиденциальных  документах  Вильгельмштрассе  преду¬
смотрительно  стерты  фамилии  адресатов.
 Вся  без  исключения  пресса  господствующих  клас¬
сов  отстаивала  политику  германского  империализма.
Однако  отсюда,  как  мы  видели,  никоим  образом  не
следует,  что  она  была  унифицированной.  Несмотря  на
общую  в  принципе  классовую  позицию,  она  отнюдь  не
всегда  .придерживалась  единых  взглядов  по  всем  вопро¬
сам.  Ведь  история  Германии  являет  немало  разногласий
между  юнкерами  и  буржуазией.  Не  во  всем  бывали  еди¬
ны  точки  зрения  даже  различных  группировок  самого
юнкерства.  В  еще  большей  степени  такие  расхождения
наблюдались  среди  различных  группировок  буржуазии.
Этим  и  объясняется,  почему  газеты  правящих  классов
по  разным  поводам  враждовали  между  собой.  Их  вза¬
имная  вражда,  точно  так  же  как  и  «межпартийная  пере¬
бранка»,  порождала  у  многих  читателей  иллюзию  суще¬
ствования  принципиально  отличных  друг  от  друга  точек
зрения,  а  также  широкой  свободы  мнений.  К  тому  же
буржуазная  идеология  допускала  множество  вариантов,
которые,  однако,  не  расходились  с  нею  принципиально.
 Вот  почему  такие  издатели,  как  Моссе  и  Улынтейн,
могли  одновременно  выпускать  у  себя  газеты,  далеко
не  одинаковые.по  своим  политическим  тенденциям.  На¬
пример,  Моссе  наряду  с  явно  преданной  крупному  тор¬
говому  и  финансовому  капиталу  газетой  «Берлинер
гагеблатт»  издавал  и  «Берлинер  фольксцейтунг»  —  бур¬
жуазно-радикальную  по  окраске,  выступающую  за  ком¬
промиссы.  К  ним  следует  добавить  также  принадлежав¬
шую  Моссе  «Берлинер  моргенцейтунг»  —  газету  типа
«Генеральанцейгера»!.  В  свою  очередь  Улынтейн  по¬
мимо  «Фоссише  цейтунг»,  служившей  интересам  крупной
буржуазии,  выпускал  также  «Берлинер  моргенпост»,
специально  рассчитанную  на  средние  слои  и  мелкобур¬
жуазную  интеллигенцию  и  с  симпатией  относившуюся  к
некоторым  представителям  правого  крыла  социал-демо¬
кратии.  Однако  лишь  только  дело  касалось  внешней
политики,  даже  такие  различия  между  ними  —  и  это  11 	То  есть  газеты,  предназначенной  в  первую  очередь  для
публикации  коммерческих  объявлений  и  деловой  информации.—
Прим.  ред.
 77

очень  важно  отметить!—сглаживались.  Тщательное
изучение  германской  прессы  данного  периода  показы¬
вает,  что  в  области  внешней  политики  она  выступала
единым  фронтом.
 Лишь  немногие  газеты  заявляли  себя  печатными  ор¬
ганами  какой-либо  политической  партии  или  определен¬
ного  политического  направления;  большинство  же  лю¬
било  маскироваться  под  '«политически  независимые»,
«нейтральные»  и  «объективные».  Одним  из  важнейших
проявлений  перехода  к  монополистическому  капитализму
в  области  печати  было  возникновение  «Генеральанцей-
гера»,  который  явился  прототипом  всей  реакционной
массовой  прессы.  В  качестве  примера  достаточно  на¬
помнить  об  эволюции  издательства  Шерля  и  его  газеты
«Берлинер  локальанцейгер».
 В  противоположность  рабочему  классу,  который  с
самого  начала  развивал  свою  печать  как  печать  партий¬
ную  и  в  общем  не  скрывал  этого  ее  характера  от  общест¬
венности,  буржуазная  пресса  за  сравнительно  редкими
исключениями  предпочитала  вуалировать  свою  партий¬
ную  принадлежность.  На  то  у  нее,  разумеется,  имелись
свои  причины.  Афишируя  свою  мнимую  «надпартий-
ность»,  она  стремилась  создать  у  читателя  впечатление
источника  объективной  информации.  Эта  тактика  оказы¬
вала  влияние  на  широкие  круги  населения  и  привлекала
их  в  качестве  читателей,  а  кроме  того,  конечно,  благо¬
приятствовала  притоку  коммерческих  объявлений.  Но
более  важным  представляется  здесь  все  же  другое  об¬
стоятельство:  таким  способом  можно  было  ловко  маски¬
ровать  подлинные  цели  различных  политических  груп¬
пировок  правящих  классов,  внушать  трудящимся,  что
они  должны  отождествлять  интересы  этих  классов  со
своими  собственными  классовыми  интересами,  или  по
крайней  мере  добиваться,  чтобы  трудящиеся  были  апо¬
литичными,  и  ни  в  коем  случае  не  допускать  воздейст¬
вия  на  них  социалистической  идеологии.
 Мы  уже  указывали  на  процесс  монополизации  в  об¬
ласти  печати.  Зависимость  мелких  и  средних  газет  ста¬
новится  особенно  очевидной  при  ознакомлении  с  ролью
информационных  агентств  и  бюро.  Многие  провинциаль¬
ные  газеты,  в  том  числе  принадлежавшие  одной  семье
или  находившиеся  в  руках  нескольких  совладельцев,
уже  потеряли  к  тому  времени  свое  собственное  лицо,
 78

особенно  в  освещении  вопросов  внешней  политики.  Те¬
перь  они  изо  дня  в  день  получали  извне  всевозможные
клишированные  материалы,  а  также  статьи,  отражавшие
единую  точку  зрения.  Такой  информацией  вынуждены
были  довольствоваться  99  процентов  всех  германских
газет.
 В  конце  XIX  —  начале  XX  века  90  процентов  немец¬
ких  газет  не  располагало  больше  собственными  коррес
пондентами,  зато  в  Германии  имелось  свыше  150  инфор¬
мационных  бюллетеней1.
 Один  из  таких  информационных  бюллетеней,  распро¬
странявшийся  преимущественно  в  сельских  местностях,
назывался  «Нейе  рейхскорреспонденц»  и  издавался
Виктором  Швейнбургом  —  любимцем  Бисмарка.  Одно¬
временно  Швейнбург  был  редактором  бюллетеня  «Бер¬
линер  политише  нахрихтен»,  пользовавшегося  благо¬
склонностью  и  преемников  Бисмарка.  Бюлов,  например,
по  случаю  шестидесятилетия  Швейнбурга,  который
постоянно  «отдавал  свои  журналистские  силы  на  службу
правительству»2,  по  ходатайству  Гаммана  преподнес
юбиляру  свой  портрет  с  дарственной  надписью3.  Но  куда
важнее  для  Швейнбурга  было  содействие  его  предприя¬
тию  со  стороны  кайзеровского  правительства.  При  под¬
держке  министерства  внутренних  дел  он  в  течение  мно¬
гих  лет  рассылал  свой  бюллетень  655  прусским
обер-президентам,  рег.ирунгс-президентам  и  ландратам,
которые  были  обязаны  приобретать  «Нейе  рейхскоррес¬
понденц»  по  распоряжению  правительства.  Кроме  того,
министерство  внутренних  дел  рекомендовало  260  газетам
регулярно  выписывать  этот  верноподданнический  бюлле¬
тень4.  360  газетам  для  «ориентирования»  в  вопросах
официальной  политики  рассылались  еще  и  «Берлинер  по¬
литише  нахрихтен»5.  Влияние  обоих  бюллетеней  —
«Берлинер  политише  нахрихтен»  и  «Нейе  рейхскоррес¬
понденц»  —  было  отнюдь  не  малым.
 Соответственно  этому  складывались  и  отношения
Швейнбурга  с  правительством.  Поощряемый  Гамманом,
 1 	К.  Bucher,  Gesammelte  Aufsatze  .  zur  Zeitungskunde,  Tu¬
bingen  1926,  S.  276.
 2 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  35/Bd.  1,  Nr  1570,  Bl.  9.
 3 	Ibid.,  Bl.  5—7.
 4 	Ibid.,  Bl.  14—15,  25.
 3 	Ibid.,  Bl.  14—15.
 79

Швейнбург  решился  представить  Бюлову  проект,  кото¬
рый  заслуживает  упоминания  здесь  благодаря  своей
достаточно  откровенно  высказанной  цели.  28  мая
1909  года  заместитель  статс-секретаря  фон  Лёбель  по¬
лучил  от  Швейнбурга  письмо,  в  котором  говорилось:
«В  ответ  на  мое  предложение  князь  Бисмарк  в  1881  году
дал  свое  согласие  на  издание  «Берлинер  политише  на-
хрихтен»,  которые  первоначально  должны  были  служить
целям  политической  информации,  а  в  дальнейшем  стать
боевым  органом...  Последние  события  во  внутриполи¬
тической  области  ясно  показали  необходимость  лучше,
нежели  сейчас,  обеспечивать  проведение  правительст¬
венной  политики  в  средних  и  мелких  провинциальных
газетах  и  притом  делать  это  таким  образом,  чтобы  от¬
ветственность  не  могла  быть  возложена  на  само  прави¬
тельство.  Средняя  и  мелкая  провинциальная  пресса  не
имеет  в  настоящее  время  твердого  руководящего  начала,
она  вынуждена  либо  пользоваться  партийно-политиче¬
скими  публикациями,  либо,  что  еще  хуже,  прибегать  к
заимствованиям  из  оппозиционных  газет.  Посему  я
намереваюсь  таким  образом  объединить  «Берлинер
политише  нахрихтен»  и  «Нейе  рейхскорреспонденц»,
дабы  даже  выходящие  лишь  два-три  раза  в  неделю  га¬
зеты  были  обеспечены  передовыми  статьями  и  обзором
на  тему  дня  с  соответствующими  актуальными  нюанса¬
ми.  Ведь  как  раз  именно  парламентские  дебаты  предо¬
ставляют  нам  богатую  возможность  через  прессу  оказы¬
вать  правительственной  политике  поддержку  в  важных
вопросах...  Обращаясь  к  вам  с  просьбой  не  отказать  в
поддержке  изложенного  мною  плана  перед  его  светло¬
стью  господином  рейхсканцлером  князем  фон  Бюловом,
остаюсь...»  1
 Надо  сказать,  что  Швейнбург  действовал  довольно
умело.  Он  знал,  чем  привлечь  правительство:  заранее
предоставляемой  возможностью  для  вида  отмежеваться
от  частного  информационного  бюллетеня.  Поэтому  план
Швейнбурга  встретил  полное  понимание  во  дворце
рейхсканцлера.  Отношения  между  Бюловом  и  Швейн-
бургом  оставались  хорошими  и  впредь.  Время  от  вре¬
мени  Швейнбург  информировал  и  рейхсканцлера,  прося
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  35/Bd.  1,  Nr  1570,  Bl.  9.
 80

за  это  —  якобы  в  качестве  взаимной  услуги  —  снабжать
его  конфиденциальными  политическими  новостями
 Однако  информация,  которую  Швейнбург  поставлял
Бюлову,  видимо,  стоила  не  очень-то  многого.  К  примеру,
еще  11  июня  1909  года  он  писал  Бюлову,  что  из  раз¬
личных  бесед  с  представителями  германской  индустрии
ему  известно,  «что  она,  как  и  прежде,  рассчитывает  на
мудрое  попечение  вашей  светлости,  что  она,  как  и  преж¬
де,  стоит  на  страже  национального  труда  и  придержи¬
вается  общности  интересов  промышленности  и  сельского
хозяйства.  Имевшиеся  у  меня  опасения,  что,  как  того
желали  некоторые  либеральные  круги,  назначенное  на
завтра  собрание  представителей  германской  торговли
и  индустрии  может  привести  к  образованию  некоего
подобия  лиги  борьбы  против  пошлин  на  зерно,  исчезли
сегодня  после  того,  как  председатель  дирекции  Цент¬
рального  союза  германских  промышленников  вполне
определенно  заявил,  что  германскую  индустрию  не  соб¬
лазнить  такими  проектами»1  2.  Прошло  совсем  немного
времени,  и  давно  готовившееся  свержение  Бюлова  стало
свершившимся  фактом.
 В  последующие  годы  бюллетеню  Швейнбурга  при¬
шлось  проглотить  еще  не  одну  горькую  пилюлю.  Так,
9  июня  1911  года  он  распространил  статью  «Правитель¬
ство  и  социал-демократия»,  добиваясь  опубликования  ее
газетами.  Статья  эта  показалась  монополистам  чересчур
индифферентной.  В  дело  сразу  же  вмешался  Централь¬
ный  союз  германских  промышленников,  потребовав  ее
исправления.  В  архиве  Мансфельдского  концерна
имеется  объяснение,  данное  бюллетенем  по  этому  поводу.
Поскольку  владельцы  Мансфельдского  концерна  тоже
входили  в  Центральный  союз  германских  промышлен¬
ников  и  являлись  подписчиками  «Нейе  рейхскорреспон-
денц»,  извинение  Швейнбурга  было  прислано  и  им.
В  нем  говорилось:  «В  результате  досадного  недосмотра
во  вчерашнем  номере  «Нейе  рейхскорреспонденц»  была
помещена  статья  «Правительство  и  социал-демократия»,
форма  и  содержание  которой  сразу  же  дают  понять,
что  она  полностью  противоречит  той  политической  тен¬
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  35/Bd.  1,  Nr  1570,  Bl.  22.
 2 	Ibid.,  Bl.  19—20.
 81

денции,  которой  «Нейе  рейхскорреспонденц»  строго
придерживается  в  течение  28  лет.  Во  избежание  криво-
толков  следует  категорически  подчеркнуть,  что  Цен¬
тральный  союз  германских  промышленников  также  пол¬
ностью  осуждает  указанную  статью»  V
 В  годы,  предшествовавшие  первой  мировой  войне,
Мансфельдский  концерн  вообще  поддерживал  отноше¬
ния  с  прессой  в  основном  лишь  через  несколько  бюлле¬
теней  для  печати.  Уже  говорилось  о  том,  что  в  этот
период  он  (в  большей  мере  косвенно  и  в  меньшей  непо¬
средственно)  ,  как  и  другие  капиталисты,  заставлял  прес¬
су  служить  его  интересам.  Наряду  с  уже  упоминавшейся
«Антисоциальдемократише  корреспонденц»  1 2  Мансфельд¬
ский  концерн  пользовался  в  своих  целях  преимущест¬
венно  «Зексише  корреспонденц».  Например,  во  время
крупной  стачки  в  октябре—ноябре  1909  года  этот  бюл¬
летень  регулярно  печатал  статьи,  согласованные  с  руко¬
водством  концерна  или  инспирированные  им  3.  Это  име¬
ло  немаловажное  значение,  так  как  «Зексише  коррес¬
понденц»  ежедневно  снабжал  материалом  22  саксонские
газеты  (среди  них  «Лейпцигер  тагеблатт»,  «Дрезднер
анцейгер»  и  «Дрезднер  нейесте  нахрихтен»),  18  берлин¬
ских  (в  том  числе  «Крейццейтунг»,  «Ди  пост»,  «Берли¬
нер  бёрзенкурир»,  «Фоссише  цейтунг»,  «Берлинер  мор-
генпост»  и  «Локальанцейгер»)  и,  наконец,  еще  29  дру¬
гих  немецких  газет,  из  которых  назовем  здесь  лишь
«Кёльнише  цейтунг»,  «Рейниш-Вестфелише  цейтунг»
(Кругтп!),  «Шлезише  цейтунг»,  «Дюссельдорфер  гене-
ральанцейгер»  и  выходившую  в  Штеттине  «Остзеецей-
гунг»  4.  Все  перечисленные  газеты  были  верными  аполо¬
гетами  вильгельмовской  внешней  и  внутренней  политики.
 Наряду  с  воздействием  на  «Зексише  корреспонденц»
проводившаяся  концерном  •  политика  в  области  печати
концентрировалась  в  первую  очередь  на  газетах  Манс-
фельдского  района.  Наиболее  тесный  контакт  поддер¬
живался  с  «Зангерхойзер  цейтунг»,  редакция  которой
постоянно  сотрудничала  с  руководством  концерна  в  ос¬
вещении  положения  на  его  предприятиях5.  То  же  самое
 1 	МА,  Tit.  IV,  Nr  13/Bd  VI,  Bl.  III.
 2 	Ibid.,  Nr  42/Vol.  X,  Bl.  10—14.
 3 	Ibid.,  Nr  13/Bd.  V,  Bl.  47c,  47d.
 4 	Ibid.,  Bl.  47e.
 5 	Ibid.,  Bl.  4.
 82

можно  сказать  и  о  «Клостермансфельдер  тагеблат.т»,
которая  немалую  часть  своего  дохода  получала  за  счет
коммерческих  объявлений  концерна  1.  В  такой  же  зави¬
симости  от  концерна  находилась  и  «Геттштедтер  цей-
тунг».
 Оказывать  давление  на  печать  Мансфельдскому  кон¬
церну  помогал  местный  ландрат,  что  обнаружилось  во
время  крупной  стачки  1909  года.  Типографиям  газет
было  запрещено  печатать  листовки  забастовщиков.  В  од¬
ной  из  листовок  стачечного  комитета  мы  читаем:  «Вла¬
дельцы  геттштедтских  газет  заявили  нам,  что  не  имеют
права  печатать  больше  ни  одной  листовки  руководства
забастовки  ввиду  запрета,  объявленного  господином
ландратом.  Газеты  не  публикуют  также  никаких  сообще¬
ний,  разъясняющих  общественности  положение;  запрет
ландрата,  очевидно,  распространяется  и  на  это»2.
 В  ходе  забастовки  как  раз  и  вскрылись  связи  кон¬
церна  с  прессой.  Нити  от  него  вели  не  только  к  выше¬
названным,  но  и  к  многим  другим  газетам:  «Гельбраер
анцейгер»,  «Мансфельдер  цейтунг»,  «Дрезднер  анцей-
гер»,  «Галлеше  цейтунг»,  «Нейе  Лрейсоише  цейтунг»,
«Магдебургише  цейтунг»,  «Ди  пост»,  «Лейпцигер  нейе-
сте  нахрихтен»,  «Теглихе  рундшау»  и  «Дер  таг»3.  Эти
газеты  нередко  помещали  «собственные  корреспонден¬
ции»  или  «частные  телеграммы»  из  Мансфельдского
района,  а  зачастую  пользовались  также  формулой  «Нам
пишут...»4
 Архивные  материалы  свидетельствуют  далее,  что
Мансфельдский  концерн  в  интересах  своих  биржевых
маневров  инспирировал  публикацию  в  коммерческих
разделах  различных  газет  соответствующим  образом
преподнесенных  отчетов  о  состоянии  дел.  Имеются  в  виду
не  официальные  отчеты  о  деятельности  концерна,  кото¬
рые  он  был  обязан  публиковать  по  закону,  а  газетные
сообщения,  призванные  подчеркнуть  высокий  курс  его
акций.  Так,  например,  19  декабря  1905  года  «Лейпцигер
тагеблатт»  по  инициативе  концерна  поместила  следую¬
щую  заметку:  «По  сообщению,  поступившему  к  нам  из
 1 	МА,  Tit.  IV,  Nr  13/Bd.  VI,  Bl.  62—67.
 2 	Ibid.,  2082/5,  (о.  P.).
 3 	Ibid,  2083,  о.  P,  2082/3  (о.  P.).
 4 	Ibidem.
 83

обычно  хорошо  информированных  кругов  в  дополнение
к  ранее  опубликованным  ориентировочным  данным,  в
кругах  компании  рассчитывают  на  доход,  допускающий
получение  чистой  прибыли,  значительно  превышающей
60  марок  [на  акцию.  —  Ред.].  Полагают,  что  прибыль  за
истекший  хозяйственный  год  составит  около  12  миллио¬
нов  (по  сравнению  с  прежними  4—5  миллионами)»1.
 15  декабря  1907  года  газета  «Лейпцигер  нейесте  на-
хрихтен»  писала  даже  о  прибыли  в  120  миллионов  ма¬
рок2.  Владельцы  акций  концерна  действительно  полу¬
чали  ежегодно  огромные  прибыли.  Они  наживались  на
вооружениях  и  не  в  последнюю  очередь  на  строитель¬
стве  военно-морского  флота.
 Мы  уже  говорили  о  том,  как  мансфельдские  монопо¬
листы  стремились  осуществлять  свои  политические  цели
через  консерваторов.  Этим  объясняются  и  их  тесные
связи  с  подстрекательским  органом  «Ди  пост»,  кото¬
рые,  правда,  возникли  позднее,  уже  после  крупной
стачки  1909  года,  когда  Мансфельдский  концерн  ста¬
рался  наверстать  упущенное  в  области  использования
прессы.
 Эта  новая  фаза  в  действиях  концерна  наступила
в  значительной  мере  как  следствие  инициативы,  прояв¬
ленной  одним  из  крупнейших  его  акционеров  —  д-ром
Паулем  Вахлером,  которому  только  смерть  помешала
продолжить  начатую  линию.  «Ди  пост»  весьма  сожалела
о  смерти  этого  «друга  и  ревностного  покровителя  нашей
газеты...  который  принимал  близко  к  сердцу  ее  радости
и  горести  благодаря  своей  принадлежности  к  партии
свободных  консерваторов»  3.
 Что  же  представлял  собой  этот  оберберграт  д-р
Пауль  Вахлер?  Он  может  служить  олицетворением  тес¬
ного  переплетения  Мансфельдского  концерна  с  другими
компаниями.  В  прошлом  генеральный  директор  пред¬
приятий  графа  Хенкеля  фон  Доннерсмарка,  Вахлер  яв¬
лялся  членом  наблюдательного  совета  Мансфельдского
концерна.  Одновременно  он  председательствовал  в  на¬
блюдательных  советах  «Дейче  грундкредитбанк»  в  Готе,
 1 	МА,  Tit.  Ia,  Nr  132/Vol.  VIII,  BI.  28.
 2 	Ibid.,  Bl.  59.
 3 	Письмо  редакции  «Ди  пост»  Мансфельдскому  концерну  от
13  мая  1912  года  (ibid.,  Nr  78/Vol.  Ill,  Bl.  147).
 84

калийных  предприятий  в  Зальцдетфурте  и  «Лигнозе-
шиссвольфабрик  фюр  армее  унд  марине».  Некоторое
время  он  занимал  даже  пост  председателя  наблюдатель¬
ного  совета  Дрезденского  банка.  Свои  интересы  капи¬
талиста  Вахлер  обеспечивал,  далее,  состоя  заместите¬
лем  председателя  наблюдательных  советов  «Эйзенверк
Крафт»,  «Каттовицер  АГ  фюр  бергбау  унд  эйзенхюттен-
бетриб»,  а  также  «Шлезише  Лаурахютте».  Но  и  этого
мало:  он  входил  в  состав  наблюдательных  советов  еще
четырех  горнопромышленных  и  металлургических  ком¬
паний.  Вахлер  заседал  в  наблюдательных  советах
«Прейссише  лебенс-унд  гаранти-ферзихерунгс  АГ»  и
«Берлинер  шпедиционс-  унд  лагерхауз  АГ».  Фамилию
его  можно  было  видеть  также  в  списках  членов  банков¬
ских  и  биржевых  комитетов.  С  1902  года  он  имел  мандат
в  Палате  господ  прусского  ландтага  '.
 Итак,  у  «Ди  пост»  и  в  самом  деле  были  причины
для  скорби.  Газета  действительно  потеряла  своего  са¬
мого  могущественного  «покровителя».  Совершенно  ясно,
что.  такой  человек,  как  Вахлер,  был  постоянно  готов  и
всегда  умел  использовать  всю  полноту  своей  власти  на
благо  господствующих  классов,  во  имя  проводившейся
ими  политики.
 Для  того  чтобы  расширить  представление  о  могу¬
ществе  прессы  в  период  перед  первой  мировой  войной,
обратимся  к  статистике.  В  литературе  по  освещаемому
нами  вопросу  можно  найти  очень  много  цифровых  дан¬
ных,  которые,  однако,  едва  ли  можно  считать  вполне
точными.  Тем  не  менее  мы  все  же  приведем  здесь  не¬
которые  из  них,  наиболее  близкие  к  истине  и  рисую¬
щие  довольно  наглядную  картину.  В  1881  году  в  Гер¬
манской  империи  выходило  2437  газет,  издававшихся  в
1491  пункте.  В  1891  году  число  газет  возросло  до  3005
и  выпускались  они  в  1795  пунктах.  В  1898  году  их  было
уже  3337  и  издавались  они  в  1884  пунктах.  Даже  если
эти  цифры  не  включают  многочисленных  приложений  и
специальных  изданий  крупных  газет,  то  и  в  таком  слу¬
чае  они  могут  служить  убедительной  иллюстрацией
роста  германской  прессы1  2.  Бывший  главный  редактор
 1 	МА,  Tit.  Ia,  Nr  78/Vol.  Ill,  Bl.  158.
 2 	К.  Schottenloher,  Flugblatt  und  Zeitung,  Berlin  1922,
 S. 	468.
 85

«Ди  пост»  Вильгельм  Кронсбейн,  опираясь  на  материа¬
лы  правления  Союза  издателей  германских  газет,  при¬
водит  данные  .по  состоянию  на  1901  год,  согласно
которым  в  указанном  году  в  Германии  выходило
3452  газеты.  Примечательно,  что  только  1087  из  них
указывали  свое  политическое  направление,  а  792  выда¬
вали  себя  за  '«беспартийные»  газеты.  Что  же  касается
всех  остальных,  то  они  вообще  не  писали  о  принадлеж¬
ности  к  какому-либо  политическому  направлению  Г
 В  1906  году,  как  установил  Карл  Бюхер  на  основе
официального  почтового  перечня  и  издававшихся  рек¬
ламными  конторами  каталогов  газет,  число  последних
составляло  41831  2.  Оно  кажется,  однако,  слишком  боль¬
шим,  ибо,  как  можно  предполагать,  при  подсчете  не
проводилось  четкой  грани  между  газетами  и  ежене¬
дельниками,  а  также  простыми  информационными  лист¬
ками  различных  организаций.  Цифры,  приведенные
Бюхером,  находятся  в  противоречии  и  с  другими  изда¬
ниями3.
 Тщательный  подсчет,  базирующийся  на  изучении  и
сравнении  газетных  каталогов,  приводит  к  следующим
результатам,  формулируя  которые  мы  сознательно  вы¬
двигаем  на  первый  план  даваемую  самой  газетой  ха¬
рактеристику  своего  политического  направления.  Со¬
вершенно  очевидно,  что  содержащиеся  в  газетных
каталогах  сведения  на  этот  счет  нельзя  считать  надеж¬
ными,  не  говоря  уж  о  том,  что  так  называемое  указа¬
ние  на  политическое  направление  той  или  иной  газеты
предназначалось  для  того,  чтобы  создать  впечатление
дифференцированности  политического  мнения,  даже
если  на  деле  ее  и  не  существовало.  Поскольку  в  связи
с  другими  проблемами,  рассматриваемыми  в  настоящей
работе,  нам  как  раз  интересно,  под  какими  именно  мас¬
ками  выступали  газеты  перед  лицом  общественности,
приведем  здесь  статистические  данные  о  распределении
газет  в  1912  году  по  политическим  направлениям,  ука¬
занным  ими  самими.  Вот  эти  данные:
 1 	W.  Kronsbein,  Das  heutige  Zeitungswesen,  Heidelberg
1901,  S.  12.
 2 	K.  Bucher,  op.  cit.,  S.  46.
 3 	W.  S  c  h  6  n  e,  Die  Zeitung  und
1928,  S.  111.
 ihre  Wissenschaft,  Leipzig

1. 	«Беспартийные»,  «независимые» 	1344
 2. 	«Национальные»,  «немецко-национальные»  и  т.  п.  111
 3. 	Консервативные 	 234
 4. 	«Национально-либеральные» 	 197
 5. 	«Либеральные» 	 . 	304
 6. 	Газеты  партии  Центра,  католические 	.... 	453
 7. 	«Дружественные  правительству» 	.... 	176
 8. 	Официальные  органы 	 330
 9. 	«Демократические»,  «свободомыслящие», 	«христи¬
 анско-социальные»,  «народно-прогрессистские»,
польские  и  др 	 149
 10. 	Социал-демократические  . 	. 	. 	. 	77
 11. 	Характеристика  отсутствует 	723
 Всего 	4098  газет
 Сравнение  современной  немецкой  прессы  и  печати
времен  Веймарской  республики  с  выходившей  в  Гер¬
мании  перед  первой  мировой  войной  приводит  к  при¬
мечательному  выводу.  Если  в  период  Веймарской  рес¬
публики  и  особенно  сегодня  вопросы  внешней  политики
занимают  относительно  большое  место  на  страницах
любой  ежедневной  газеты,  то  в  вильгельмовскую  эру
им  уделялось  гораздо  меньше  внимания  по  количеству
публикуемых  материалов.  Хотя  к  первой  мировой  войне
внешнеполитический  аппарат  в  ежедневной  печати  по
сравнению  с  концом  прошлого  —  началом  нынешнего
века  утроился  (причины  этого  коренятся  в  империали¬
стическом  ходе  развития),  иностранная  информация,
передовые  статьи  и  комментарии  по  вопросам  внешней
политики  занимали  в  крупных  газетах  максимум
7—10  процентов  редакционной  части.  При  всем  неизбеж¬
ном  расширении  внешнеполитического  раздела  газет  в
процессе  развития  империализма  он,  как  отмечено  вы¬
ше,  все  еще  не  имел  того  значения,  какое  приобрел  в
последующие  годы.  Указанные  тенденции  подчеркива¬
ются  и  в  многочисленных  работах  буржуазных  ученых,
которые,  однако,  не  смогли  правильно  объяснить  их
причины.  Уже  упоминавшийся  выше  Карл  Бюхер  при¬
водит  сведения  о  содержании  номеров  13  берлинских  и
17  крупных  провинциальных  газет  с  23  по  29  августа
1909  года.  Согласно  его  данным,  внешнеполитический
 87

раздел  занимал  в  берлинских  газетах  всего  5,8,  а  в
провинциальных  —  6,4  процента  Г
 Отто  Грот  предпринял  подобные  исследования  в
отношении  мелких  и  средних  южногерманских  и  юго¬
западногерманских  провинциальных  газет.  Обычно  они
помещали  сообщения  внешнеполитического  характера
только  под  рубрикой  «За  рубежом».  Грот  подробно
анализировал  распределение  материала  в  восьми  вюр¬
тембергских  газетах,  установив,  что  37,87  процента  в
них  приходилось  на  политическую  часть,  в  которой
8,59  процента  всего  номера  уделялось  внешней  полити¬
ке.  Бросается  в  глаза,  что  большое  место  (23,22  про¬
цента)  отводилось  фельетону.  В  общем  и  целом  'подоб¬
ное  соотношение  материалов  было  типичным  для  боль¬
шинства  тогдашних  немецких  газет1  2.
 Даже  такая  заслуживающая  внимания  газета,  как
«Франкфуртер  цейтунг»,  посвящала  внешней  политике
всего  лишь  8,35  процента  (а  максимально  —  9,89  про¬
цента)  своей  редакционной  части3,  хотя  —  добавим  по¬
путно  —  многие  колонки  ее  коммерческой  части  по  свое¬
му  содержанию  и  значению  тоже  могут  быть  отнесены  к
внешнеполитическому  разделу.  Приведенные  здесь
вполне  обоснованные  средние  цифры  рисуют  достаточ¬
но  ясную  картину.  Разумеется,  в  связи  с  определенными
политическими  событиями  (например,  марокканским
кризисом)  внешнеполитическая  часть  увеличивалась  в
своем  объеме.
 Тематически  отдел  внешнеполитической  информа¬
ции  строился  в  германской  прессе  различно.  Зачастую
материал  подавался  по  странам.  Так,  скажем,  сообще¬
ния,  касавшиеся  государств  Тройственного  союза,  по¬
мещались  рядом.  Собственно  передовицы  или  обшир¬
ные  комментарии  по  тем  или  иным  внешнеполитическим
вопросам  публиковались  весьма  редко.  К  тому  же  их
охотно  перемежали  сообщениями,  так  что  читателю
трудно  было  отличить  информацию  от  комментария.
Время  от  времени  страницы,  посвященные  внешней  по¬
литике,  разбухали,  а  ее  значение  искусственно  раздува¬
лось  прессой.  Оживление  внешнеполитического  раздела,
 1 	К.  В  й  с  h  е  г,  op.  cit.,  S.  29.
 2 	О.  G  г  о  t  h,  op.  cit.,  S.  139.
 3 	Ibid.,  S.  118.
 88

как  правило,  наблюдалось  именно  тогда,  когда  правя¬
щим  классам  необходимо  было  отвлечь  внимание  от
внутриполитических  трудностей.
 Итак,  еще  раз  повторим  здесь  то,  что  уже  доказано
в  нашей  работе  на  многочисленных  примерах:  буржуаз¬
ная  и  юнкерская  пресса  вильгельмовской  Германии,
несмотря  на  некоторые  расхождения,  была  в  целом
едина  в  своей  поддержке  внешнеполитических  позиций
Вильгельмштрассе.  Если  в  области  внутренней  полити¬
ки  дело  доходило  иногда  даже  до  серьезных  разногла¬
сий,  то  в  отношении  политики  внешней  этого  сказать
никак  нельзя.  Буржуазные  ученые  также  подтверждают
этот  тезис,  пытаясь  оправдать  общую  для  всей  герман¬
ской  прессы  империалистическую  позицию  в  период,
предшествующий  первой  мировой  войне.  На  передний
план  подобных  рассуждений  (разумеется,  в  различных
вариантах)  выдвигается  следующий  аргумент:  «Нет
никакого  сомнения,  что  именно  в  вопросах  внешней  по¬
литики  чрезмерно  критическая  позиция  прессы  лишь
укрепляет  позиции  заграницы  и  тем  самым  наносит
ущерб  собственной  стране»1.  Через  многие  публикации
буржуазных  авторов  красной  нитью  проходит  мысль,
что  любое  правительство  должно  стремиться  не  только
заинтересовать  народ  своими  внешнеполитическими
целями,  но  и  воодушевить  его  на  самопожертвование  во
имя  достижения  этих  целей.  Соответственно  придава¬
лось  все  большее  значение  прессе  и  по  мере  усиления
подготовки  к  войне  происходило  дальнейшее  расшире¬
ние  внешнеполитических  разделов  многих  германских
газет.
 Достаточно  откровенно  высказал  свое  (причем
отнюдь  не  только  собственное)  мнение  об  этом  Пауль
Эльтцбахер.  По  его  утверждению,  перед  лицом  войны
пресса  Германии  имела  «не  менее  важное  значение,  чем
ее  армия  и  флот,  ее  сельское  хозяйство  и  промышлен¬
ность,  ее  транспорт  и  ее  финансы»2.  Отсюда  видно,  как
высоко  расценивали  роль  прессы  идеологи  правящих
классов.  Ведь  господствующие  классы  могли  приступить
к  осуществлению  своих  захватнических  планов  только
 1  Н.  D  i  е  z,  Das  Zeitungswesen,  Leipzig  1910,  S.  128.
 2P.  Eltzbacher,  Die  Presse  als  Werkzeug  der  auswartigen
Politik,  Jena  1918,  S.  233.
 89

при  том  условии,  что  большинство  немецкого  народа
окажется  готово  поддержать  их  политические  устрем¬
ления.
 Не  приходится  поэтому  удивляться,  что  со  времени
крупной  марокканской  авантюры  1911  года  в  ведомстве
внутренних  дел  уже  лежали  наготове  большей  частью
детально  разработанные  правительственные  распоряже¬
ния,  предназначавшиеся  для  прессы  на  случай  войны  Ч
 Как  уже  было  показано  на  нескольких  примерах,
кайзеровское  правительство  прибегало  к  различным
способам  использования  в  своих  интересах  институтов,
формирующих  общественное  мнение.  В  частности,  оно
по  всякому  поводу  льстило  прессе  и  ее  представителям.
Когда,  например,  в  сентябре  1912  года  в  Берлине  со¬
брался  12-й  Международный  конгресс  печати,  герман¬
ское  правительство  направило  на  связанные  с  ним  офи¬
циальные  приемы  ряд  министров  и  статс-секретарей.
Они  выступили  с  отредактированными  на  Вильгельм-
штрассе  речами,  которые  были  выдержаны  в  дружест¬
венных  тонах  в  расчете  произвести  благоприятное  впе¬
чатление  в  первую  очередь  на  иностранную  прессу1  2.
 Правительство  изыскивало  любую  возможность  пря¬
мого  и  косвенного  влияния  на  прессу,  а  таких  воз¬
можностей  представлялось  множество.  Укажем  здесь
лишь  на  некоторые  наиболее  существенные.  Как  уже
говорилось,  германские  газеты  получали  от  информа¬
ционных  агентств  и  бюро  свыше  90  процентов  своего
информационного  материала  и  почти  все  без  исключе¬
ния  внешнеполитические  сообщения.  Поэтому  прави¬
тельство  всячески  стремилось  поставить  себе  на  службу
эти  агентства  и  бюро,  превратить  их,  или  хотя  бы  глав¬
ные  из  них,  в  официозные,  то  есть  сделать  фактически
зависимыми.  Форма  зависимости  была  в  различных  гер¬
манских  землях  различной:  шкала  ее  простиралась  от
договорных  соглашений  до  создания  чисто  государст¬
венного  информационного  агентства.
 Правительство  Германской  империи  очень  хорошо
сознавало  необходимость  приложить  все  силы,  чтобы
взять  под  свое  начало  источники,  питавшие  информа¬
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichsamt  des  lnneren,  Militaria,  Nr  11
adh13  /Bd.  1,  Nr  12266,  Bl.  2ff.
 2 	Ibid.,  Reichskanzlei,  Presse  2/Bd.  1,  Nr  1561,  Bl.  7—44.
 90

цией  тысячи  немецких,  газет.  Если  в  оказании  влияния
крупного  капитала  на  прессу  значительную  роль  играли
ее  финансирование  и  публикация  на  страницах  газет
коммерческой  рекламы,  то  решающим  средством  идео¬
логического  руководства  печатью  служила  монополиза¬
ция  информационных  агентств  и  бюро,  которые  держа¬
ли  в  своих  руках  важнейшие  нити  информационного
дела.
 Эти  агентства  и  бюро  изо  дня  в  день  вколачивали
свою  информацию  в  головы  читателей.  В  результате
постоянного  периодического  повторения  в  их  умах  воз¬
никал  желательный  ход  мыслей  и  миллионы  людей
убежденно  начинали  считать  эти  мысли  своими  собст¬
венными.  Решающим  средством  убеждения  служили  не
доказательства,  а  хлесткая  фраза  и  стереотипное  повто¬
рение.  Иностранную  прессу  весьма  охотно  цитировали
в  фальсифицированном  виде.  Излюбленным  методом
было,  например,  приведение  выдержек  из  шовинистиче¬
ских  газет  Франции.  У  немецкого  читателя  создавалось
впечатление,  что  эти  шовинистические  высказывания
типичны  для  мышления  французского  народа.  Приме¬
нявшийся  такими  газетчиками  рецепт  воздействия  на
общественное  мнение  целого  народа  сформулировал
тот  же  Пауль  Эльтцбахер:  нужно,  писал  он,  «внушить
читателю  убеждение  в  том,  что  мысли,  которые  хотят
вложить  в  его  голову,  еще  раньше  родились  у  него  са¬
мого...  При  этом  надо  иметь  в  виду  легковерие  масс...
Нет  на  свете  ничего  столь  невероятного,  чему  нельзя
было  бы  заставить  поверить  массы»  !.
 Эльтцбахер  лишь  открыто  рассказал  о  методе,  ко¬
торым  уже  тогда  пользовалась  империалистическая
пресса  Германии.  Каждая  его  строка  дышит  почти
нескрываемым  презрением  к  народным  массам:  «Не  в
меньшей  степени  следует  учитывать  неспособность
масс  к  самостоятельным  суждениям...  Подвести  массы
к  ложному  выводу  очень  легко.  Одно  из  средств  для
этого  —  публикация  информации  из  сомнительного
источника»1  2.
 Самым  значительным  информационным  учрежде¬
нием  в  Германии  до  первой  мировой  войны  было
 1 	Р.  Eltzbacher,  op.  cit.,  S.  128.
 2 	Ibid.,  op.  cit.,  S.  130.
 91

«Вольфше  телеграфенбюро»  (ВТБ).  Это  телеграфное
агентство  было  основано  в  Берлине  27  ноября  1849  го¬
да  доктором  Бернгардом  Вольфом  —  издателем  неза¬
долго  до  того  созданной  газеты  «Националь-цейтунг».
Первоначально  Вольф  собирался  организовать  лишь
информационную  службу  для  своей  газеты.  Но  затем
дело  переросло  рамки  этого  плана.  Уже  вскоре  Вольф
стал  заключать  договоры  с  другими  информационными
бюро.  В  1865  году  требовавшее  больших  капиталов
предприятие  Вольфа  пришлось  преобразовать  в  товари¬
щество  на  вере.  Девять  лет  спустя,  в  1874  году,  то
есть  к  началу  так  называемого  периода  грюндерства,  с
помощью  правительства  произошло  превращение  его  в
акционерное  общество,  которое  отныне  стало  имено¬
ваться  «Континенталь-телеграфен-компани».  Первым
значение  инспирируемого  правительством  информацион¬
ного  агентства  осознал  не  кто  иной,  как  Бисмарк.  При
его  поддержке  удалось  значительно  уменьшить  влияние,
которым  пользовалось  в  Германии  конкурирующее
агентство  Рейтер,  и  укрепить  позиции  ВТБ,  которое
открыло  свои  отделения  в  столицах  всех  значительных
стран  и  стало  обмениваться  информацией  с  другими
агентствами,  уже  и  тогда  передавая  тенденциозные
сообщения.
 Впрочем,  крупные  информационные  агентства  к  то¬
му  времени  уже  «поделили»  между  собой  земной  шар.
Между  агентствами  Гавас,  Рейтер  и  ВТБ  уже  устано¬
вились  своего  рода  картельные  отношения.  На  основа¬
нии  различных  соглашений  ВТБ  должно  было  по¬
ставлять  в  первую  очередь  сообщения  из  Германии,
Австрии,  России,  скандинавских  стран  и  части  Швей¬
царии.  В  сферу  влияния  французского  агентства  Гавас
входили:  Франция  с  ее  колониальной  империей,  Испа¬
ния,  Португалия,  ряд  балканских  стран,  Южная  Амери¬
ка  и  часть  Бельгии.  Рейтер  сохраняло  за  собой  Англию,
некоторые  области  Бельгии,  Голландию,  часть  Балкан
и  почти  весь  остальной  мир,  за  исключением  Северной
и  Центральной  Америки.  От  ВТБ  шли  перекрестные
связи  к  другим  информационным  агентствам,  из  кото¬
рых  упомянем  здесь  «Телеграфен-корреспонденц-бюро»
в  Вене,  Северное  (Петербургское)  телеграфное  агентст¬
во,  «Агенциа  Стефани»  в  Риме,  «Агенсиа  Фабриа»  в  Мад¬
риде,  «Венгерское  телеграфное  бюро»  в  Будапеште,
 92

«Свенска  телеграфен-биран»  в  Стокгольме,  «Норскте-
леграм-бюро»  в  Христиании,  «Ритцауобюро»  в  Копенга¬
гене,  «Швейцерише  депешен-агентур»  в  Берне,  «Ажэнс
Румани»  в  Бухаресте,  «Ажэнс  Бюльгар»  в  Софии  и
«Ажэнс  Милли»  в  Константинополе.
 Предпринимались  многочисленные  попытки  освобо¬
дить  ВТБ  от  зависимости  от  иностранных  информацион¬
ных  агентств,  в  чем  было  весьма  заинтересовано  и  ве¬
домство  иностранных  дел,  рассматривавшее  его  как
свой  орган.
 Так,  в  январе  1906  года  консорциум,  состоявший
из  издателей,  книготорговцев  и  редакторов  и  пользо¬
вавшийся  в  качестве  вывески  именем  генерал-лейтенан¬
та  графа  фон  Ассебурга  1,  попытался  заменить  «Вольф-
ше  континенталь-телеграфен-компани»  (как  оно  тогда
еще  именовалось)  новой,  более  независимой  от  других
агентств  информационной  организацией.  Но  заинтере¬
сованные  лица  оказались  экономически  и  политически
слишком  слабыми  для  того,  чтобы  попытка  их  имела
хоть  малейший  шанс  на  успех2.  Начальник  имперской
канцелярии  Лёбель  ответил  этой  группе,  что  правитель¬
ство  вполне  довольно  деятельностью  ВТБ3.
 Несколько  позже,  в  1912  году,  другая  группа,  дейст¬
вовавшая  от  имени  легационного  советника  в  отставке
фон  Шверина,  вошла  в  ведомство  иностранных  дел  с
предложением  учредить  новое  информационное  агент¬
ство  —  «Дейчес  телеграфенбюро».  Руководитель  отдела
информации  и  печати  Гамман  относился  к  подобным
предложениям  отнюдь  не  отрицательно.  В  строго  дове¬
рительных  беседах  обсуждались  возможности  такого
решения4.  Шверин  направил  меморандум,  в  котором
указывалось:  «Принимая  во  внимание  коммерческие  и
политические  интересы,  которые  имеет  в  настоящее
время  по  всему  миру  Германская  империя,  тяжелые
последствия  отсутствия  влиятельного  телеграфного  бю¬
ро  типа  агентства  Рейтер  очевидны.  Правда,  мы  имеем
в  Германии  1«Вольфше  телеграфенбюро»,  но  что  касает¬
ся  международной  информации,  то  оно  находится
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  34/Bd. 	1,  Nr  1569,
 Bd.  14—15.
 2 	Ibid.,  Bd.  16—17.
 3 	Ibid.,  Bl.  20—21.'
 4 	Ibid.,  Bl.  167.
 93

в  полной  зависимости  от  английского  агентства  [Рейтер]
и  агентства  Гавас*..  Высшим  принципом  [предлагаемого]
агентства  должна  служить  независимость.  Посему  не
является  ни  желательным,  ни  необходимым,  чтобы
Германская  империя,  в  исключительной  степени  заинте¬
ресованная  в  существовании  такого  агентства,  пришла
на  помощь  этому  предприятию  своими  субсидиями.
В  результате  субсидирования,  факт  которого  скрыть
окажется  невозможно,  агентство  будет  производить  впе¬
чатление  зависимого,  что  вызовет  подозрительное  отно¬
шение  к  нему  как  внутри  страны,  так  и  за  границей.
Агентство  должно  быть  само  по  себе  крепким,  хорошо
функционирующим  с  финансовой  точки  зрения  предпри¬
ятием;  тогда  оно  сможет  расширяться  и  в  конечном
итоге  приобрести  то  значение,  которым  ему  следует
обладать,  не  прибегая  при  этом  к  прямой  поддержке  со
стороны  империи»  Г  Этому  «независимому»  информаци¬
онному  агентству,  говорилось  в  меморандуме,  следовало
бы  поддерживать  очень  тесные  отношения  с  правитель¬
ством.  Зарубежные  1представители  ведомства  иностран¬
ных  дел  и  корреспонденты  агентства  должны  были  бы
сотрудничать  между  собой,  в  частности,  для  того  чтобы
иметь  возможность  публиковать  в  иностранной  печати
«хорошие  германские  сообщения»  1 2.
 Причиной  первоначального  краха  также  и  этих  по¬
пыток  послужили  не  в  последнюю  очередь  тенденции  к
международному  переплетению  вышеназванных  круп¬
ных  информационных  агентств.  Только  в  1913  году  во¬
зник  «Телеграфен-унион»,  о  котором  мы  еще  упомянем.
В  годы  перед  первой  мировой  войной  ВТБ,  несмотря
на  все  нападки,  оставалось  официозным  германским
информационным  агентством.  Его  филиалы  в  различных
городах  поддерживали  наилучшие  отношения  с  мини¬
стерствами  германских  земель.  Однако  правительство
Германской  империи  сохраняло  за  собой  решающее
влияние,  почти  постоянно  играло  роль  цензора,  особен¬
но  в  отношении  внешнеполитической  информации.  Офи¬
циозное  положение  ВТБ  проявлялось  для  внешнего  ми¬
ра  уже  в  том,  что  все  правительственные  заявления,
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  34/Bd. 	1,  Nr  1569,
 Bl.  163.
 2 	Ibidem.
 94

а  также  речи  кайзера  передавались  для  распростране¬
ния  исключительно  одному  этому  агентству.
 Уже  Бисмарк  и  его  финансовые  магнаты  типа  Блей-
хрёдера  начали  систематически  проводить  в  области
информации  ту  политику,  которая,  как  будет  показано
ниже,  была  продолжена  путем  создания  и  расширения
отдела  печати.  Германские  правительственные  круги
считали  ВТБ  своим  инструментом.
 Примечательное  признание,  которое  заслуживает
быть  приведенным  здесь  как  ввиду  своей  известной
беспрецедентности,  так  и  ввиду  прекрасной  осведомлен¬
ности  его  автора,  принадлежит  бывшему  главному  ре¬
дактору  газеты  «Ди  пост»  Кронсбейну.  «Бюро  Вольфа,
имеющее  отделение  во  Франкфурте-на-Майне  для  об¬
служивания  газет  Нассау,  Гессена,  Бадена  и  Пфаль¬
ца,—  пишет  Кронсбейн,—  не  передает  из  Берлина  ни
одного  сколько-нибудь  важного  сообщения  без  утвер¬
ждения  берлинским  ведомством  иностранных  дел,  кото¬
рое  осуществляет  таким  образом  «ад  представляемыми
ему  «а  визирование  депешами  своего  рода  цензуру.  Все
сообщения,  неугодные  правительству  Германской  импе¬
рии,  само  собой  разумеется,  распространению  не  подле¬
жат.  Но  так  как  преобладающая  часть  немецкой  прессы
ограничивается  в  отношении  телеграфной  информации
депешами  официозного  агентства  Вольфа  и  лишь
сравнительно  небольшое  число  крупнейших  ежедневных
газет  получает  наряду  с  ними  частные  телеграммы,  то
нетрудно  представить,  какое  влияние  оказывается  с  этой
стороны  на  все  общественное  мнение,  —  влияние,  кото¬
рое  проявляется  куда  меньше  в  том,  о  чем  именно  сооб¬
щается  по  телеграфу  на  весь  мир,  нежели  в  том,  о  чем
именно  умалчивается»  Г
 Если  до  сих  пор  речь  шла  лишь  о  ВТБ,  то  только
потому,  что  оно  занимало  в  Германии  господствующее
положение  в  области  информации.
 В  1862  году  Луи  Гирш  основал  в  Берлине  телеграф¬
ное  бюро,  деятельность  которого  первое  время  концент¬
рировалась  почти  исключительно  на  коммерческой  ин¬
формации.  В  последующие  годы,  окрепнув  благодаря
слиянию  с  другими  небольшими  информационными  бю¬
ро,  телеграфное  бюро  Гирша  начало  заниматься  инфор-  11  W.  К  г  о  n  s  b  е  i  n,  op.  cit.,  S.  19—20.
 95

мационным  делом  вообще.  В  1893  году  «Луи-Гиршс-те-
леграфенбюро»  объединилось  с  «Герольд-телеграфен-
бюро  ГмбХ».  Через  двадцать  лет  тяжелая  индустрия
под  руководством  Круппа  создала  свой  иформационный
концерн  —  агентство  «Телеграфен-унион»,  в  котором  бы¬
ли  слиты  «Луи-Гиршс-телеграфенбюро»,  «Герольд-теле-
графенбюро  ГмбХ»,  «Телеграфен-унион  ГмбХ»,  «Дейчер
телеграф  ГмбХ»,  «Пресс-централе,  телеграфен-агентур»,
«Депешен-агентур  Рихард  Шенкель»  г.  Однако  все  вы¬
шеназванные  информационные  агентства  играли  второ¬
степенную  роль.  Свою  внешнеполитическую  информа¬
цию  они  почти  всегда  приводили  в  соответствие  с
сообщениями  ВТБ,  или  же  им  приходилось  пользовать¬
ся  —  по  крайней  мере  в  целях  сравнения  —  материала¬
ми  отдела  печати  ведомства  иностранных  дел.
 Попытки  германского  правительства  установить
влияние  над  прессой  были  не  новы.  Э.  Довифат  восхва¬
ляет  еще  Фридриха  II  как  гениального  политика  в  обла¬
сти  информации  за  то,  что  тот  мастерски  «всеми  средст¬
вами  распространял  сообщения,  благоприятные  для
себя,  и  препятствовал  преданию  гласности.-неблагопри¬
ятных»1  2.  В  качестве  примера  достойной  удивления  по¬
литики  в  области  информации  Э.  Довифат  приводит  и
редактирование  Бисмарком  «Эмсской  депеши»3.
 Многие  буржуазные  исследователи  не  желают  при¬
знавать  тот  факт,  что  правительство  оказывало  влия¬
ние  на  информационные  агентства  и  преобладающую
часть  немецкой  прессы.  Они  даже  противопоставляют
буржуазно-юнкерскую  печать  правительству.  А.  Г.  Трауб
идет  в  своих  работах  еще  дальше.  После  проигранной
первой  мировой  войны  он  клеймил  позором  те  немногие
немецкие  газеты,  которые  иногда  пытались  критиковать
крайности  германского  милитаризма.  Он  упрекал  эти
газеты  в  том,  что  они  работали  на  пользу  держав  Ан¬
танты.  Трауб  не  только  ни  словом  не  обмолвился  о  том,
что  в  действительности  представляла  собой  милитарист¬
 1 	См.  Е.  Herdegen,  Der  Nachrichtendienst  der  Presse,  Leip¬
zig  1920,  S.  26.  Этот  информационный  концерн,  возглавленный
Гутенбергом,  стал  самым  влиятельным  и  опасным  в  Веймарской
республике.
 2 	Е.  Dovifat,  Zeitungswissenschaft,  П,  Praktische  Zeitungs-
lehre,  Berlin  —  Leipzig  1931,  S.  34—35.
 8  Ibidem.
 96

ская  Германия  с  ее  всесилием  властей  предержащих,  но
и  с  возмущением  писал:  «Во  время  мировой  войны
пропаганда  стран  Антанты  заимствовала  распростра¬
нявшееся  ею  лживое  изображение  германского  «мили¬
таризма»,  «кастового  и  аристократического  государст¬
ва»  в  значительной  мере  из  высказываний  самой  немец¬
кой  прессы  довоенного  времени»  1.
 Легенду  о  том,  что  единственно  пресса  стран  Антан¬
ты  сплошь  и  рядом  занималась  травлей,  старался  под¬
крепить  и  Пауль  Эльтцбахер.  Отдел  печати  ведомства
иностранных  дел  якобы  не  имел  никакой  иной  задачи,
кроме  как  собирать  информацию,  передавать  газетам
официальные  заявления  и  время  от  времени  защищать
официальную  правительственную  политику.  Эльтцбахер
утверждает:  «В  период  мира  внешнеполитическим
аспектом  деятельности  печати  совершенно  пренебрегали.
В  то  время  как  французские  и  английские  газеты  неу¬
станно  старались  настроить  зарубежные  страны  против
Германии  и  привлечь  их  на  свою  сторону...  германская
политика  почти  не  прилагала  никаких  усилий  для  за¬
воевания  мирового  общественного  мнения...  Никаких
учреждений  для  ведения  прессой  внешнеполитической
работы  в  период  мира  почти  не  имелось»2.
 Утверждения  Эльтцбахера  находятся  в  явном  про¬
тиворечии  с  фактами.  Для  доказательства  этого  доста¬
точно  обратиться  к  политике  германского  правительства
в  области  печати.
 К  началу  эпохи  империализма  политика  правитель¬
ства  в  отношении  печати  приобрела  большее  значение.
Политическая  активность  масс  возрастала,  ее  нельзя
было  игнорировать;  приходилось  сначала  считаться  с
усилением  роли  общественного  мнения,  а  в  дальнейшем
даже  поощрять  его  в  своих  интересах.  Правительства
обратили  свое  внимание  на  «public  relations».
 В  той  самой  мере,  в  какой  народные  массы  осознают
свою  гигантскую  роль,  начинает  становиться  силой  в
области  внешней  политики  и  общественное  мнение.  Но
поскольку  массы  всегда  выступают  против  несправедли¬
вых  войн,  несущих  им  нищету  и  страдания,  вооружаю¬
 1 	Н.  Т  г  a  u  b,  Zeitungswesen  und  Zeitungslesen,  Dessau  1928,
S.  40.
 2 	P.  E  11  z  b  a  c  h  e  r,  op.  cit.,  S.  48.
 4  Г.  Гейдорн
 97

щееся  для  такой  войны  правительство  должно  идеоло¬
гически  подготовить  к  ней  народ  за  много  лет  до  начала
военных  действий.  Так  и  правящие  классы  Германии
еще  задолго  до  1914  года  поняли,  что  позицию  трудово¬
го  народа  нельзя  сбрасывать  со  счетов,  ибо  это  сущест¬
венный  фактор  в  их  военных  расчетах.  В  своей  полити¬
ке  по  отношению  к  печати  ведомство  иностранных  дел
считалось  с  тем,  что  в  современной  войне  моральное
состояние  массовых  армий  и  миллионов  рабочих  в  тылу
решающим  образом  определяет  военный  потенциал
страны.  Поэтому  планировавшаяся  захватническая  вой¬
на  еще  за  много  лет  до  ее  начала  уже  преподносилась
немецкому  народу  в  фальсифицированном  духе,  как
справедливая  борьба  за  «место  под  солнцем».
 Внешне  задачей  отдела  печати  было  поддержание
контактов  между  правительством  и  прессой  —  как  гер¬
манской,  так  и  иностранной.  Наряду  с  этими  связями
в  официальный  круг  обязанностей  отдела  входила  обра¬
ботка  появляющихся  в  печати  публикаций.  Разумеется,
о  действительном  намерении  —  руководить  прессой  и
воздействовать  на  нее  —  умалчивалось,  как,  кстати  ска¬
зать,  умалчивалось  об  этом  и  в  послевоенной  буржуаз¬
ной  литературе.  Лишь  немногие  буржуазные  исследова¬
тели  упоминают  об  этой  стороне  деятельности  ведомст¬
ва,  ответственного  за  германскую  внешнюю  политику
того  периода  !.
 В  целом  воздействие  отдела  печати  на  прессу  осу¬
ществлялось  тремя  путями.
 Самым  безобидным  было  предоставление  газетам
корреспонденций.  Большинство  газет,  разумеется,  было
не  в  состоянии  тщательно  проверить  достоверность  по¬
лучаемых  из  ведомства  иностранных  дел  корреспонден¬
ций,  да  если  б  они  и  хотели,  то  не  могли  позволить  себе
такой  роскоши,  ибо  это  привело  бы  к  запозданию  с  ин¬
формацией.  Поэтому  ведомство  иностранных  дел  почти
всегда  с  успехом  проводило  свою  точку  зрения  в
задающих  тон  газетах.  В  определенных  случаях  отдел
печати  шел  и  дальше,  заказывая  видным  лицам  статьи,
которые  затем  направлялись  в  газеты  как  материалы,
якобы  не  являющиеся  вполне  официальным  выраже¬
нием  позиции  Вильгельмштрассе.  11  К.  Bucher,  op.  cit.,  S.  37.
 98

Иногда  в  отдел  печати  ведомства  иностранных  дел
попадали  и  незаказанные  статьи,  написанные  каким-
нибудь  ревностным  приверженцем  существующего  ре¬
жима  и  его  политики.  Подобные  продукты  творчества
Гамман  оценивал  с  точки  зрения  их  пригодности  и  при
возможности  использования  направлял  газетам  для
опубликования.  Такова,  например,  шовинистическая
статья  некоего  Г.  Егера  из  Висбадена,  написанная  как
раз  в  тот  момент,  когда  германская  пресса  в  той  или
иной  степени  была  возбуждена  интервью  Вильгельма  II
газете  «Дейли  телеграф»  и  у  всех  «а  устах  еще  был  так
называемый  Каеабланкский  инцидент.  Автор  статьи,
предтеча  нацистов,  негодовал  против  «парламентской
грызни»  внутри  страны,  категорически  требовал  созда¬
ния  «народного  сообщества»  и  злобствовал  по  адресу
Англии,  Франции  и  России.  Этот  опус  пришелся  по  вкусу
Гамману,  и  он,  зная,  кому  направить  подобную  вещь,
переслал  ее  «Нейе  Прейссише  цейтунг»,  которая  с  ра¬
достью  преподнесла  его  своим  читателямГ
 И,  наконец,  отдел  печати  поддерживал  весьма  ин¬
тимные  отношения  с  некоторыми  журналистами,  на¬
правляя  им  информацию,  которая  не  предназначалась
для  общественности.  К  этому  кругу  журналистов,  удо¬
стоившихся  столь  исключительного  доверия,  принадле¬
жали,  в  частности,  представитель  «Кёльнише  цейтунг»
Артур  фон  Гун,  Август  Штейн  из  «Франкфуртер  цей¬
тунг»,  Энгель  из  «Рейхсботе»,  Фитгер  из  «Везерцейтунг»
и  Эрнст  Франке  из  «Мюнхенер  нейесте  нахрихтен».  Все
они  во  времена  Гаммана  являлись  в  отделе  прессы
своими  людьми2.
 Как  уже  указывалось,  каналами  для  воздействия  ве¬
домства  иностранных.  дел  на  печать  служили  преиму¬
щественно  все  же  телеграфные  агентства.  Лишь  весьма
редко  ведомство  официально  действовало  от  собствен¬
ного  имени.  На  это  у  него  были  свои  причины.  Лишь
благодаря  такому  образу  действий  ведомство  иностран¬
ных  дел  было  в  состоянии  в  любой  необходимый  момент
отмежеваться  от  статьи  или  сообщения,  публикация  ко¬
торых  в  свое  время  считалась  целесообразной.  К  тому  же  11  DZA,  Potsdam,  Rcichskanzlei,  Presse  4/Bd.  3,  Nr  1574,  Bl.
 150 	159
 2  O.  Groth,  op.  cit.,  S.  221.
 4*
 99

косвенное  влияние  оказалось  более  пригодным  для
того,  чтобы  поддерживать  иллюзию  объективной  и  не¬
зависимой  информации  со  страниц  газет.  Только  самые
немногие  читатели  догадывались,  что  ряд  материалов
исходил  из-под  пера  чиновников  отдела  печати  и  был  на¬
писан  в  сотрудничестве  с  ответственными  референтами
по  специальным  вопросам,  а  иногда  даже  и  с  самим
рейхсканцлером  1.  Конечно,  это  имело  место  не  только  в
Германии,  хотя  следует  подчеркнуть,  что,  например,  ан¬
глийская  пресса  сумела  сохранить  гораздо  большую  сте¬
пень  независимости  от  своего  правительства.  Поэтому
английская  точка  зрения  «а  германскую  прессу  была
не  совсем  безосновательной:  «Как  и  прежде,  неотъем¬
лемой  составной  частью  ведомства  иностранных  дел
является  «пресс-бюро»,  включающее  примерно  четыре-
пять  сотрудников,  которые  (как  когда-то  Буш)  в  боль¬
шинстве  своем  принадлежали  раньше  к  числу  журна¬
листов...  Они  находятся  на  правительственной  службе
в  качестве  чиновников  и  со  временем  добиваются  поче¬
стей,  титулов,  положения...  Каждая  газета  может  узнать
там  «самые  последние  новости»;  оно  является  прямо-
таки  справочным  бюро,  которое  великолепнейшим  обра¬
зом  выполняет  свою  задачу.  Разумеется,  оно  подавляет
в  зародыше  всякий  дух  самостоятельной  предприимчи¬
вости,  но  ведь  оно  и  предназначено  для  этого.  Так  или
иначе,  указания  его  всегда  выполняются,  и  таким  обра¬
зом  вся  германская  пресса  находится  под  его  влиянием»  2.
 Отто  Гамман  поступил  на  правительственную  служ¬
бу  в  1893  году  на  основании  «договоренности  между  ми¬
нистерством  внутренних  дел  и  рейхсканцлером  графом
Каприви»3.  Сначала  он  работал  в  Литературном  бюро
прусского  министерства  внутренних  дел,  а  с  1894  года
принял  на  себя  руководство  политикой  ведомства  ино¬
странных  дел  в  области  печати.  Гамман,  вне  всякого
сомнения,  был  опытным  и,  что  еще  важнее,  преданным
германскому  империализму  журналистом.  Репутацию
видного  журналиста  он  завоевал  себе  в  качестве  коррес¬
пондента  «Шлезише  цейтунг»,  «Гамбургишер  корреспон¬
 1R.  Brunhuber,  Das  deutsche  Zeitungswesen,  Leipzig  1908,
S.  49.
 2 	Th.  Lorenz,  Die  englische  Presse,  Halle  1907,  S.  15—16.
 3 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Reichsbehorden  2ib/Bd.  1,  Nr  1605,
Bl.  103.
 100

дент»  и  мюнхенской  «Альгемейне  цейтунг».  Кроме  того,
непосредственно  перед  началом  своей  чиновничьей  карь¬
еры  он  редактировал  «Нейесте  миттейлюнген»,  получая
за  это  «из  фонда  министерства  внутренних  дел  7200  ма¬
рок  в  год»  Г  В  качестве  побочного  заработка  он  распо¬
лагал,  «согласно  его  декларации  о  доходах,  приблизи¬
тельно  5—6  тысячами  марок»1  2.  От  части  своих  дополни¬
тельных  доходов  Гамман,  как  человек  деловой,  не  по¬
желал  отказаться  и  после  прихода  на  Вильгельмштрас-
се,  а  потому  Каприви  разрешил  ему  «в  дальнейшем
исполнять  обязанности  сотрудника  «Нейесте  миттей¬
люнген»  с  получением  гонорара  в  размере  3  тысяч
марок»  3.
 Установление  тесного  контакта  Гаммана  с  ведомст¬
вом  иностранных  дел  относится  к  тем  дням,  когда  он
получал  информацию  от  Каприви  и  Кидерлен-Вехтера.
Последний  был  для  Гаммана  во  многих  отношениях  не
только  предшественником  на  этом  посту,  но  и  образцом,
ибо  уже  сумел,  расширив  рамки  бисмарковских  тради¬
ций,  заставить  прессу  служить  целям  ведомства  иност¬
ранных  дел.  Тесные  связи  завязал  Гамман  и  с  майором
Кеймом,  который  в  период  канцлерства  Каприви  зани¬
мался  пропагандистским  обоснованием  политики  воору¬
жения  (напомним  хотя  бы  о  военном  законопроекте
1892  года).  Специальностью  Кейма  было  обеспечивать
«предоставление  правительству  на  цели  пропаганды
частных  средств,  особенно  средств  крупной  промышлен¬
ности»  4.  Кейм  поддерживал  очень  близкие  отношения  с
фирмой  Круппа,  которая  по  вполне  понятным  соображе¬
ниям  проявляла  особую  заинтересованность  в  осуществ¬
лении  политики  вооружения.  Поэтому  Крупп  охотно
предоставлял  на  агитацию  Кейма  «значительные,  сум¬
мы»,  так  как  она  шла  на  пользу  прежде  всего  перера¬
батывающих  отраслей  промышленности  и  верфей5.
 Таким  образом,  Гамман  с  самого  начала  сделал  вер¬
ный  ход.  Ему  действительно  удалось  превратить  отдел
печати  ведомства  иностранных  дел  в  незаменимый  для
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Reichsbehord'en  2ib/Bd.  1,
Bl.  64.
 2 	Ibidem.
 3 	Ibidem.
 4 	Г.  Хальгартен,  цит.  соч.,  стр.  143.
 5 	Там  же,  стр.  298  (примечание  1).
 101

правительства  инструмент.  Для  ежедневных  газет  этот
отдел  стал  источником  информации  первостепенной  важ¬
ности  по  всем  внешнеполитическим,  а  со  временем  и
всем  важным  внутриполитическим  вопросам.
 В  1896  году  в  связи  с  уголовным  процессом  по  делу
двух  агентов  политической  полиции  (Леккерта  и  Лют-
цова)  статс-секретарь  ведомства  иностранных  дел  Мар-
шалль  фон  Биберштейн  рассказал  о  некоторых  методах,
практиковавшихся  Гамманом1.  Он  обладал  в  отношении
печати  широкими  полномочиями,  и  германским  империа¬
листам  не  пришлось  раскаиваться  в  том,  что  они  предо¬
ставили  их  ему.
 При  содействии  советников  Гейльброна,  Эстерно  и
Рицлера  Гамман  в  течение  многих  лет  отлично  вводил
в  заблуждение  значительную  часть  немецкой  прессы
насчет  истинных  намерений  правительства.  Поражения
германской  дипломатии  с  просто  невероятной  заносчи¬
востью  выдавались  за  победы.  Бывший  советник  герман¬
ского  посольства  в  Лондоне  Эккардштейн,  например,  ка¬
саясь  провалов  ведомства  иностранных  дел  на  Альхеси-
расской  конференции  и  во  время  Агадирского  кризиса,
писал,  что  «отделу  печати  ведомства  иностранных  дел
почти  без  труда  удалось  преподнести  внутри  самой
страны  оба  эти  роковые,  вызвавшие  саркастические  нас¬
мешки  всего  мира  поражения  германской  дипломатии
как  крупные  успехи  государственных  мужей»2.  Отдел
печати  никогда  не  придавал  значения  распространению
правды,  если  она  была  неугодна  германскому  импе¬
риализму,—  а  это  имело  место  почти  всегда.  Проводив¬
шаяся  Гамманом  политика  в  области  печати  подверг¬
лась  после  поражения  1918  года  критике  со  стороны
буржуазных  историков  и  даже  самой  прессы,  причем  от
Гаммана  стали  отмежевываться  именно  те  газеты,  ко¬
торые  с  готовностью  принимали  участие  в  его  игре.
 Партия  Центра  также  проводила  тот  курс,  который  в
1914  году  принес  немецкому  и  другим  народам  миро¬
вую  войну.  Однако  это  не  помешало  «Кёльнише  фолькс-
цейтунг»  критиковать  систему  Гаммана,  ни  словом  не
обмолвившись  о  своей  собственной  вине.  Она  писала  в  * 31 	См.  О.  G  г  о  t  h,  op.  cit.,  S.  220.
 3 	H.  Freiherr  von  Eckardstein,  Die  Isolierung  Deutschlands,
Leipzig  1921,  S.  89.

морализирующем  тоне:  «Немецкому  народу  дозволялось
видеть  на  политическом  горизонте  лишь  нежно-розовую
зарю  да  безоблачное  голубое  небо  вплоть  до  тех  самых
пор,  пока  в  июле  1914  года  не  разразилась  страшная
гроза.  За  последние  десять  лет  не  назвать  ни  одного  со¬
бытия,  по  поводу  которого  ведомство  иностранных  дел
не  давало  бы  прессе  стереотипное  указание:  «Сохранять
максимальную  сдержанность,  а  лучше  всего  ничего  не
говорить  о  нем!»  Основная  ошибка  этой  системы  состоя¬
ла  в  том,  что  отдел  печати  ведомства  иностранных  дел
считал  своим  долгом  влиять  на  германскую  прессу,  а
не  разъяснять»  1.
 Роль  Гаммана  далеко  выходила  за  рамки  только  ру¬
ководства  отделом  печати.  Он  помогал  рейхсканцлерам
Бюлову  и  Бетман-Гольвегу  в  подготовке  их  речей  и
являлся  советником  по  многим  вопросам  политики  Гер¬
манской  империи.  Значительная  часть  всех  интервью
ведущих  политических  деятелей  предварительно  прохо¬
дила  через  него.  Когда  в  марте  1909  года  берлинский
корреспондент  «Пти  паризьен»  обратился  к  председате¬
лю  рейхстага  графу  цу  Штольберг-Вернигероде  с  прось¬
бой  дать  интервью,  к  обсуждению  вопроса  был  привлечен
иГамман.  Официально  текст  заявления  был  предложен
заместителем  статс-секретаря  Лёбелем,  но  роль  крест¬
ного  отца  сыграл  при  этом  Гамман.  То  было  время,  ког¬
да  германские  империалисты  угрозами  объявления  вой¬
ны  России  пришли  на  помощь  своему  австрийскому
союзнику,  который  как  раз  аннексировал  Боснию  и  Гер¬
цеговину.  Разумеется,  в  своем  интервью  Штольберг-
Вернигероде  отрицал  какую-либо  мысль  о  войне:  «Гер¬
манская  политика  не  имеет  никакой  иной  тенденции,
кроме  сохранения  мира»2  3.  Однако  не  столь  миролюбивы
были  последующие  фразы,  в  которых  говорилось,  что  Гер¬
мания  не  намерена  допустить  унижения  Австро-Венгрии;
напротив,  «укрепление  положения  Австро-Венгрии  как
великой  державы  является  для  Германии  вопросом  боль¬
шой  значимости»3.  Не  исключено,  что  именно  Гамман
подсказал  Бюлову  и  прессе  лозунг  о  «верности  Нибе-
лунгов».
 1 	Цит.  по  книге  О.  Грота  (О.  G  г  о  t  h,  op.  cit.,  S.  224).
 a  DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  34/Bd. 	1,  Nr  1569,
 Bl.  30—33.
 3 	Ibidem.
 103

Будучи  специалистом  по  воздействию  на  обществен¬
ное  мнение,  Гамман  добился  монопольного  положения.
Большинству  других  правительственных  органов  было
запрещено  непосредственно  поддерживать  связи  с  прес¬
сой.  Бюлов  оказывал  Гамману  выходившее  за  рамки
обычного  в  этих  кругах  доверие,  полагая,  что  имеет  в
его  лице  способного  союзника.  Гамман  же  со  своей  сто¬
роны  умел  вновь  и  вновь  завоевывать  это  доверие
рейхсканцлера,  что,  однако,  не  мешало  ему  интриго¬
вать  против  Бюлова.  В  дальнейшем  он  служил  Бетман-
Гольвегу  точно  так  же,  как  и  его  предшественнику.  При
Бетман-Гольвеге  Гамману  даже  удалось  увеличить  от¬
дел  прессы  и  расширить  сферу  его  власти.
 Когда  же  статс-секретарем  ведомства  иностранных
дел  стал  Кидерлен-Вехтер,  руководивший  отделом  пе¬
чати  до  Гаммана,  положение  последнего,  казалось,  по¬
шатнулось.  Кидерлен-Вехтер  стремился  убрать  отдел
печати  из  ведомства  иностранных  дел,  ограничить  его
полномочия  и  подчинить  непосредственно  имперской
канцелярии.  План  этот,  однако,  потерпел  неудачу,  как
и  намерение  обойти  Гаммана  или  даже  вовсе  отстра¬
нить  его.
 Изменение  структуры  отдела  печати  произошло  толь¬
ко  во  время  войны:  он  ста'л  самостоятельным,  приобрел
огромное  влияние  и  подчинялся  теперь  непосредственно
самому  рейхсканцлеру.  Но,  как  и  прежде,  возглавлял
его  все  тот  же  тайный  советник  Отто  Гамман.
 Карьера  Гаммана  в  имперской  канцелярии  закон¬
чилась  27  декабря  1916  года.  Это  вовсе  не  значит,  что
отныне  он  остался  без  доходного  и  влиятельного  поста,
однако  кульминационная  точка  его  деятельности  уже
миновала.  Гамман  возглавил  компанию  «Трансоцеан
ГмбХ»,  «созданную  в  интересах  Германской  империи»1,
и  стал  председателем  общества  «Дейче  фермёгенс-фер-
вальтунтс  ГмбХ»,  которое  было  учреждено  на  государ¬
ственные  средства.  В  «Трансоцеан-гезелынафт»  он  офи¬
циально  был  «доверенным  лицом  рейхсканцлера»2.
Кстати,  решение  об  отставке  Гаммана  с  поста  началь¬
ника  отдела  печати  было  принято  весьма  неожиданно,  и
обусловлено  оно  было  тем,  что  военному  руководству
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichsbehorden  2ib/Bd.  2,  Nr  1606,  Bl.  102.
 2 	Ibidem.
 104

вдруг  понадобился  более  «твердый»  человек.  По  этому
поводу  на  заседании  прусского  кабинета  министров
20  октября  1916  года  вспыхнули  бурные  дебаты,  так  как
министр  внутренних  дел  выразил  недовольство  тем,  что
его  игнорировали  .при  решении  вопроса  о  замене  Гам-
мана  и  даже  вообще  не  сочли  нужным  информировать  1.
 Во  время  пребывания  Гаммана  в  должности  началь¬
ника  отдела  печати  против  него  неоднократно  выдвига¬
лись  тяжелые  обвинения;  одно  из  самых  безобидных
сводилось  к  тому,  что  он  использовал  «Нейе  гезелынафт-
лихе  корреспонденц»  «в  деловых,  а  еще  чаще  в  своих
личных  целях»2.  Однако  многие  обвинения  объяснялись
весьма  очевидными  мотивами:  недовольные  журналисты
стремились  избавиться  от  главы  отдела  печати.  Свои  го¬
лоса  они  поднимали  именно  тогда,  когда,  по  их  мнению,
обеспечение  информацией  из  ведомства  иностранных
дел  оставляло  желать  много  лучшего.  Что  же  касается
«Нейе  гезельшафтлихе  корреспонденц»  (ограничимся
этим  примером),  то  как  раз  у  этого  бюллетеня  никогда
не  было  причин  для  жалоб,  и  он  сам  подтвердил  прави¬
тельству  наличие  хорошего  сотрудничества  с  отделом
печати:  ведь  бюллетень  многие  годы  «часто  представлял
на  просмотр...  важные  статьи  с  целью  выяснить,  жела¬
тельны  ли  они  или  же  могут  вызвать  нарекания»3.
 Не  отвечало  фактам  и  появившееся  утверждение,
будто  Гамман  «всегда  был  шефом  печати  в  основном
лишь  по  внутренним  вопросам»,  а  «в  решении  вопросов
внешней  политики...  во  многом  оказался  не  на  высоте»4.
Внешнеполитический  раздел  германской  прессы  того
времени  свидетельствует  как  раз  об  обратном.  Достаточно
хотя  бы  еще  раз  указать  на  официозное  положение  ВТБ
и  других  источников  информации.  Руководимый  Гамма-
ном  отдел,  вне  всякого  сомнения,  умел  не  слишком  явно
выдвигаться  на  передний  план,  но  это  вовсе  не  значит,
что  в  результате  деятельность  его  была  менее  эффек¬
тивна.  Заслуживает  внимания  и  то  обстоятельство,  что
подобные  нападки  не  предпринимались  крупными  газе¬
тами,  на  которые  мы  большей  частью  ссылаемся  в  на¬
стоящей  работе.
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichsbehorden  2’/Bd.  1,  Nr  1603,  Bl.  48.
 2 	Ibid.,  Reichsbehorden  2*/Bd.  2,  Nr  1606,  Bl.  26.
 3 	Ibid.,  Bl.  16—19.
 4 	Ibid.,  Reichsbehorden  2*/Bd.  1,  Nr  1603,  Bl.  27.
 105

Однако  карьера  Гаммана  чуть  не  оборвалась  прежде¬
временно  из-за  одной  истории  личного,  морального  ха¬
рактера.  В  декабре  1908  года  стали  все  сильнее  рас¬
пространяться  слухи,  что  17  октября  1908  года  он  на  од¬
ном  процессе  дал  под  присягой  ложное  показание  К
Дело  в  том,  что  Гамман  был  в  интимных  отношениях  с
разведенной  женой  профессора  архитектуры  Бруно
Шмитца  и  был  застигнут  in  flagranti.  Незадолго  до  того
он  клятвенно  отрицал  подобные  отношения,  а  потому
суд  вынужден  был  привлечь  его  к  ответственности  за
лжеприсягу.  Но  с  точки  зрения  классовой  морали  пра¬
вящих  кругов  это  был  всего  лишь  «деликт  кавалера».
В  дело  вмешался  лично  рейхсканцлер,  и  постепенно  оно
заглохло.  Впоследствии  Бюлов  писал  в  своих  мемуарах:
«Я  не  дал  свалить  Гаммана,  когда  он  оказался  в  столь
затруднительном  положении.  Он  остался  верен  мне  и
вел  себя  мужественно  в  критический  момент'после  моего
бессилия  в  рейхстаге;  с  тех  пор  одним  из  моих  жизнен¬
ных  правил  стало  не  забывать  оказанных  услуг.  Выход
был  найден  в  том,  что  Гамман  по  собственной  инициати¬
ве  выступил  с  ходатайством  об  отстранении  его  от  ис¬
полнения  служебных  обязанностей  до  решения  вопроса.
В  конце  концов  он  был  оправдан,  но  вполне  извинитель¬
но,  что  в  те  тревожные  недели,  когда  он  одной  ногой
уже  стоял  в  тюрьме,  он  и  в  без  того  сложных  для  своего
отдела  условиях,  в  бурной  политической  обстановке  не
обладал  желательным  спокойствием  и  духовной  свобо¬
дой.  Впрочем,  я  не  только  вознаградил  Гаммана  за  его
верность  мне,  доказанную  5  апреля  1906  года,  но  и  дол¬
гое  время  помогал  ему  вновь  укрепиться  в  седле»1  2.
 Остается  еще  упомянуть,  что  наряду  с  Гамманом  в
известном  смысле  свою  собственную  политику  в  отноше¬
нии  прессы  проводили  статс-секретарь  имперского  поч¬
тового  ведомства  Штефан,  Гольштейн  и  Тирпиц.  Ведом¬
ство  иностранных  дел  ежегодно  переводило  тому  или
иному  министерству  деньги  на  работу  с  прессой.  Так,
например,  имперское  ведомство  внутренних  дел  с  се¬
редины  девяностых  годов  получало  ежегодно  10  тысяч
 1 	DZA  Potsdam,  Reichsbehorden  2  !b/Bid.  1,  Nr  1605,  Bl.  170;  ibid.,
Reichsbehorden  2ib/Bd.  2,  Nr.  1606,  Bl.  32—35;  «Berliner  Tageblatt»,
5.  Dezember  1908  (Nr  620).
 2 	B.  Fiirst  von  Biilow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  443.
 106

марок1.  Гольштейн  доверительно  передавал  определен¬
ную  информацию,  не  проходившую  через  Гаммана,  со¬
ветнику  юстиции  Фишеру  для  «Кёльнише  цейтунг»  и
Теодору  Шиману  для  «Крейццейтунг».  Как  показывают
документы,  Гольштейн  поддерживал  собственные  связи
с  прессой,  чтобы  иметь  возможность  лучше  действовать
исподтишка2.  Это  очень  скоро  вызвало  у  Гаммана  гнев,
который  не  утих  и  после  ухода  Гольштейна.  Гамман  не
раз  рекомендовал  рейхсканцлеру  отвечать  на  все  пожела¬
ния  Гольштейна  «весьма  холодным  отказом»  и  прояв¬
лять  к  нему  «полнейшую  сдержанность»  3.
 Тирпиц  приказал  создать  свое  собственное  пресс-
бюро,  которым  руководили  преданные  ему  офицеры.
Один  из  них  —  Гееринген—стал  впоследствии  адмира¬
лом,  а  другой  —  Капелле  —  даже  начальником  импер¬
ского  военно-морского  ведомства.  Если  между  Тирпи-
цем  и  гаммановским  отделом  прессы  и  возникали  иногда
разногласия,  они  отнюдь  не  носили  принципиального
характера.  Гольштейн  в  1906  году  отошел  от  официаль¬
ной  политики,  а  Тирпиц  вместе  со  своим  пресс-бюро
концентрировал  усилия  почти  исключительно  на  мор¬
ских  вооружениях.  Таким  образом,  отдел  прессы  ведом¬
ства  иностранных  дел  и  пропагандистская  машина  Тир-
пица  работали  не  в  противовес  друг  другу,  а  рядом
друг  с  другом,  во  имя  одних  и  тех  же  целей.
 До  сих  пор  речь  шла  преимущественно  о  воздействии
правительства  на  прессу.  Мы  намеренно  выдвигали  на
первый  план  факт  поддержки  большей  частью  герман¬
ской  печати  империалистической  внешней  политики.
Однако  это  никоим  образом  не  должно  служить  отри¬
цанием  воздействия  самой  прессы  на  правительство.
Печать  вполне  сознавала  свою  силу.  Когда  целый  ряд
газет,  игравших  авторитетную  роль  в  формировании
общественного  мнения,  вырабатывал  какую-либо  точку
зрения  и  день  за  днем  распространял  ее,  правительство,
естественно,  не  могло  не  считаться  с  этим.  Так,  на¬
пример,  реорганизация  колониального  ведомства  в
1906  году  была  вызвана  не  в  последнюю  очередь  широко
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Reichsbehorden  2lb/Bd.  2,
Nr  1606,  Bl.  166.
 2 	Ibid.,  Bl.  30.
 3 	Ibid.,  Reichsbehorden  21*/Bd.  1,  Nr  1605,  Bl.  126.
 107

развернутым  пропагандистским  походом  нескольких
газет.  Пресса  имела  в  своем  распоряжении  все  сред¬
ства,  обеспечивавшие  возможность  искусственного  подъ¬
ема  волны  «общественного  мнения».  Излюбленным  ме¬
тодом  было  использование  момента  внезапности.  Не¬
ожиданным  преданием  гласности  какого-либо  события
можно  было  спровоцировать  возникновение  определен¬
ного  настроения  среди  самых  широких  кругов  общест¬
венности.  Например,  сообщение  о  предстоящем  посеще¬
нии  Танжера  кайзером  подействовало  на  многих  подоб¬
но  холодному  душу,  а  для  других,  напротив,  послужило
стимулом  к  взрыву  шовинистической  истерии.
 Правительственные  инстанции  вильгельмовской  Гер¬
мании  имели  все  основания  зорко  приглядываться  к
позиции  отдельных  газет..  Ведь  им  было  хорошо  из¬
вестно,  что  за  спиной  этих  газет  стояли  силы,  которым
принадлежало  в  конечном  счете  решающее  слово  на
политической  арене  и  которые,  будучи  экспортерами  ка¬
питала,  .неустанно  следили  за  каждым  внешнеполити¬
ческим  шагом  правительства,  а  также  стремились  осу¬
ществлять  вмешательство  во  всех  частях  земного  шара  и
предпринимали  при  помощи  прессы  немало  биржевых
спекуляций.
 Итак,  в  данной  работе  нас  интересует  в  первую  оче¬
редь  та  огневая  поддержка,  которую  большинство  не¬
мецких  газет  оказывало  проведению  империалистиче¬
ской  внешней  политики.  При  этом  мы  должны  постоян¬
но  помнить  о  взаимодействии  между  печатью  и
правительством.  Здесь  уместно  указать  и  на  другой
факт,  который  нельзя  упускать  из  виду.  Характерной
чертой  периода  перехода  к  империализму  является  из¬
менение  отношения  буржуазной  прессы  к  правитель¬
ству,  что  обусловило  необходимость  новых  методов  го¬
сударственной  политики  в  области  печати.  Уже  на  исхо¬
де  бисмарковской  эры  капиталистическая  пресса  стала
более  независимой  от  правительства.  Ее  уже  нельзя
было  запросто  покупать  или  же  подкупать  на  деньги  из
«рептильного  фонда».  По  мере  усиления  хода  империали¬
стического  развития  решающий  политический  вес  при¬
обретал  стоявший  за  спиной  буржуазной  прессы  моно¬
полистический  капитал,  желания  которого  на  Вильгельм-
штрассе  должны  были  уважать.  На  смену  казавшейся
в  свое  время  целесообразной  политике  воздействия
 108

на  прессу  при  помощи  давления,  подкупа,  репрессий  и  то¬
му  подобных  средств  пришла  система  косвенного  воз¬
действия  на  нее  через  информационные  агентства,  посред¬
ством  предоставления  или  непредоставления  информа¬
ции  тем  или  иным  газетам,  путем  советов,  указаний  и
тому  подобных  уже  обрисованных  нами  способов.
 Даже  знаменитый  «Кладдерадач»  *,  пользовавшийся
среди  многих  немцев  репутацией  оппозиционного,  не
оставлял  без  внимания  намеки  Вильгельмштрассе.
Во  всяком  случае,  об  этом  говорит  его  позиция  в  обла¬
сти  внешней  политики.  Когда,  например,  ведомство  ино¬
странных  дел  в  июне  1902  года  было  заинтересовано  в
прекращении  предпринятого  немецкой  прессой  пропа¬
гандистского  похода  против  Англии,  «Кладдерадач»
тоже  отказался  от  нападок  на  английского  короля  и
даже,  как  он  25  июня  1902  года  сообщил  рейхсканцле¬
ру,  уничтожил  все  заготовленные  с  этой  целью  кари¬
катуры  К
 «Гамбургер  нахрихтен»,  в  течение  долгого  времени  не
принадлежавшая  к  числу  покровительствуемых  газет,
тоже  стремилась  привести  свой  курс  в  соответствие  с
пожеланиями  Вильгельмштрассе,  ибо  ведомство  ино¬
странных  дел  лишило  ее  прямого  источника  информа¬
ции.  Редактору  «Гамбургер  нахрихтен»  Максу  Логану
удалось  улучшить  отношения  с  правительством:  покаяв¬
шись,  он  обещал  Лёбелю  в  будущем  энергичнее  высту¬
пать  в  поддержку  правительственной  политики,  ибо
«считает  прежнюю  одностороннюю  точку  зрения...  не¬
правильной».  Но  «Гамбургер  нахрихтен»  так  и  не  было
дозволено  стать  официозной  газетой,  и  она  была  обя¬
зана  «независимо»  поддерживать  признанную  необхо¬
димой  политику*  1 2.  Бюлов  был  весьма  обрадован  наме¬
тившимся  поворотом  в  политическом  курсе  газеты.  По¬
меты,  сделанные  им  на  полях  доклада  Лёбеля,  выдают
его  чувства:  «Очень  хорошо!  Я  вполне  согласен  и  охот¬
но  приму  Логана!»3  Желание  Бюлова  исполнилось,  и
отныне  правительство  имело  одной  надежной  редакцией
больше.
 *  Известный  немецкий  сатирический  журнал.—  Прим.  ред.
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4/Bd.  1,  Nr  1572,  Bl.  20.
 2 	Ibid.,  Presse  4/Bd.  3,  Nr  1574,  Bl.  59—60.
 3 	Ibidem.
 109

■Примером  тех  «более  тонких  методов»,  которыми
весьма  охотно  пользовался  отдел  печати,  является  эпи¬
зод  со  «Шлезише  цейтунг»,  выходившей  в  Бреславле.
В  первые  годы  XX  века  в  «Шлезише  дейгунг»  стали  пе¬
риодически  появляться  статьи,  в  умеренной  форме  кри¬
тиковавшие  некоторые  стороны  внешней,  но  главным
образом  'внутренней  политики  правительства.  Стоявшие
за  спиной  этой  газеты  юнкеры  выражали  на  ее  стра¬
ницах  прежде  всего  свое  недовольство  введением  та¬
моженного  тарифа.  В  Берлине  стали  искать  виновника
и  одновременно  старались  найти  выход  из  создавше¬
гося  положения.  Наиболее  подходящим  для  улажива¬
ния  этого  дела  человеком  был  признан  руководитель  Ли¬
тературного  бюро  Фальк,  который  в  течение  несколь¬
ких  лет  сам  являлся  главным  редактором  «Шлезише
цейтунг».  Фальк  не  решился  пойти  на  обострение  от¬
ношений  с  закулисными  хозяевами  этой  газеты  —  в  лю¬
бом  случае  он  оказался  бы  в  проигрыше.  А  потому  он
приписал  всю  вину  своему  преемнику  на  посту  ее  глав¬
ного  редактора  —  Рёзе,  который,  как  аргументировал
Фальк,  испортился  за  время  своей  двадцатилетней  кор¬
респондентской  деятельности  во  Франции.  Фальк  реко¬
мендовал  воздействовать  на  редакцию  через  издателя  —
регирунгсрата  Шульц-Эвлера.  Выбор  Фалька  пал  имен¬
но  на  Шульц-Эвлера  потому,  что  у  этого  человека
«никогда  в  жизни  не  было  в  голове  ни  единой  полити¬
ческой  мысли»  *.  Каким  же  образом  собирался  Фальк
повлиять  на  самого  издателя?  Предложения,  доложен¬
ные  Фальком  Бюлову  и  одобренные  последним,  весьма
характерны.  Они  доказывают,  что  правительство  доста¬
точно  хорошо  знало,  с  кем  оно  имеет  дело.  «Господин
Шульц-Эвлер,—  писал  Фальк,—  наряду  со  многими  хо¬
рошими  качествами  обладает  и  некоторыми  слабостя¬
ми,  в  частности  весьма  значительной  дозой  тщеславия.
Будучи  в  течение  многих  лет  секретарем  Патриотиче¬
ского  союза  женщин,  он  неоднократно  имел  честь  бы¬
вать  с  докладами  у  ее  королевского  высочества  наслед¬
ной  принцессы  Заксен-Мейнингенской,  и  эти  высокие
личные  связи  служили  чуть  ли  не  основным  содержа¬
нием  его  жизненных  интересов...  Он  в  совершенно  неве¬
роятной  мере  чувствителен  к  таким  вещам,  как  ордена  11 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4/Bd.  1,  Nr  1572,  Bl.  37.
 110

и  т.  д.  В  настоящее  время  он  имеет  Орден  Красного
Орла  IV  класса  и  Орден  Короны  III  класса.  Новое  на¬
граждение,  несомненно,  осчастливило  бы  его.  Если  бы
ваше  превосходительство  соблаговолили  при  случае
принять  его  и  сказать  ему  несколько  дружественных
слов,  это  явилось  бы  самым  счастливым  моментом  всей
его  жизни  и  наверняка  побудило  бы  его  оказать  смяг¬
чающее  воздействие  на  редакцию»  К
 И  действительно,  критика  со  страниц  «Шлезише
цейтунг»  вскоре  заглохла,  а  немного  погодя  Рёзе  стал
принадлежать  к  числу  журналистов,  протежируемых
рейхсканцлером1  2.  В  1908  году  Бюлов  помог  Рёзе  посту¬
пить  на  службу  в  концерн  Шерля,  тесно  связанный  с  пра¬
вительством.  Здесь  протеже  Бюлова  возглавил  руковод¬
ство  всеми  литературными  издательствами3.
 Исключительно  верной  правительству  газетой  заре¬
комендовала  себя  «Штаатсбюргер-цейтунг».  Представи¬
тели  ее  были  всегда  желанными  гостями  в  отделе
печати  и  информации.  Газета  пользовалась  этими  свя¬
зями  для  того,  чтобы  выходить  из  хронических  финан¬
совых  затруднений.  В  течение  многих  лет  главным,  ре¬
дактором  ее  был  д-р  Вахлер,  сын  обер-прокурора  при
суде  второй  инстанции  в  Берлине.  Упоминание  об  этих
родственных  связях  гораздо  важнее,  чем  может  пока¬
заться  на  первый  взгляд:  ведь  они  обеспечивали  газете
постоянный  приток  объявлений  от  судебных  исполни¬
телей.  Разумеется,  ни  главный  редактор,  ни  его  отец-
прокурор  не  давали  лично  распоряжений  о  заключении
подобных  договоров  на  публикацию  объявлений  именно
в  этой  газете.  Тут  на  помощь  им  пришла  имперская
канцелярия.  Лёбель  договорился  об  этом  с  председа¬
телем  суда,  и  объявления  стали  регулярно  поступать  в
хШтаатсбюргер-цейтунг»4.  Однако  газете  не  долго  уда¬
валось  избегать  финансового  краха.  Уже  12  января
1906  года  она  без  зазрения  совести  выпрашивала  нуж¬
ную  ей  сумму  в  10  тысяч  марок5.  Заинтересованные
круги  увидели  выход  в  ее  слиянии  со  штёккеровской
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4/Bd. 	1,  Nr  1572,
 Bl.  36—39.
 2 	Ibid.,  Presse  3/Bd.  1,  Nr  1565,  Bl.  18.
 3 	Ibid.,  Bl.  61.
 4 	Ibid.,  Presse  4/Bd.  2,  Nr  1573,  Bl.  9—16.
 5 	Ibid.,  Bl.  39—40.
 Ill

газетой  «Дас  рейх».  В  январе  того  же  года  «Штаатсбюр-
гер-цейтунг»  стала  выходить  как  параллельное  издание
газеты  «Дас  рейх».  Поскольку  Штёккер  и  лиценциат-
теолог  Мумм  тоже  постоянно  обращались  с  просьбами
о  финансовой  поддержке  1,  правительство  решило  сани¬
ровать  печатные  органы  «христианско-национального
рабочего  движения»  при  содействии  промышленных  кру¬
гов2.  Это  удалось  сделать  в  феврале  1906  года.  После
«санации»  «Штаатсбюргер-цейтунг»  должна  была  рас¬
статься  с  последними  остатками  некоторой  независимо¬
сти,  что  ей  дали  понять  очень  скоро.  Когда  6  марта
1906  года  в  статье  «Дальнейшее  обострение  мароккан¬
ского  кризиса»  она  попробовала  покритиковать  поли¬
тику  Вильгельмштраосе  в  вопросе  о  Марокко,  заявив,
что  совместное  выступление  России  и  Англии  в  Альхе¬
сирасе  является  расплатой  за  германскую  политику  по
отношению  к  России,  Бюлов  и  Гамман  немедленно  от¬
реагировали  на  статью,  самым  решительным  образом
настаивая  на  купюрах  и  принятии  строгих  мер.  Через
гри  дня  Мумм  сообщил,  что  редактор,  виновный  в  ин¬
циденте  со  статьей,  уволен3.
 Итак,  открытое  давление  на  прессу  отнюдь  не  ушло
в  прошлое,  хотя  теперь  к  нему  и  прибегали  гораздо
реже,  чем  в  былые  времена.  В  результате  поддержива¬
лась  иллюзия,  будто  в  Германии  наступила  свобода
печати.  Правительство  могло  сохранять  эту  видимость
потому,  что  основная  часть  немецкой  печати  —  газеты
крупной  буржуазии  и  юнкерства  —  в  собственных  инте¬
ресах  всеми  способами  поддерживала  империалистиче¬
скую  политику  правительства.
 Такова  прежде  всего  «Норддейче  альгемейне  цей-
тунг»,  хотя  ее  точка  зрения  представляет  лишь  второ¬
степенный  интерес,  ибо  она,  как  официозный  орган,  яв¬
лялась  открытым  рупором  правительства.  Правитель¬
ственные  публикации  она  регулярно  помещала  под  руб¬
рикой  «Ежедневный  политический  бюллетень».  Тем  не
менее  правительство  не  всегда  солидаризировалось  со
взглядами  этой  газеты.
 «Норддейче  альгемейне  цейтунг»,—  пишет  Эльтц-
бахер,—  служила  преимущественно  рупором  ведомства
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Bl.  25—28,  34—36.
 3 	Ibid.,  Presse  4/Bd.  3,  Nr  1574,  Bl.  13—16,  83—86.
 3 	Ibid.,  Presse  4/Bd.  2,  Nr  1573,  Bl.  103—104.
 112

иностранных  дел,  причем  иногда  столь  явно  и  недву¬
смысленно,  что  открывавший  газетную  полосу  полити¬
ческий  бюллетень  содержал  или  как-либо  отражал  вы¬
сказывания  соответствующих  инстанций,  а  иногда  и
так,  что  официальный  характер  этих  высказываний  ос¬
тавался  под  сомнением  и,  во  всяком  случае,  мог  оспа¬
риваться»  К  Мы  уже  указывали  на  эту  предоставляв¬
шуюся  правительству  возможность  оставить  себе  путь
для  отступления.  Правительство  отнюдь  не  помышляло
предписывать  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»  все  до
последнего  слова.  Оно  иногда  даже  позволяло  ей  идти
не  в  ногу,  чтобы,  имитировать  свободу  действий  редак¬
ции.  Но  статс-секретарь  ведомства  внутренних  дел  По-
задовский  никак  не  мог  усвоить  эту  тактику,  не  укла¬
дывавшуюся  в  его  кругозор  ограниченного  юнкера.
Бюлову  приходилось  поучать  его:  «С  одной  стороны,
редакция  обязана  не  оставлять  без  внимания  ни  один
своевременно  сделанный  ей  соответствующей  инстан¬
цией  намек...  но...  я  не  могу  желать,  чтобы  каждое
слово  на  страницах  этой  так  называемой  канцлеров-
ской  газеты  приписывали  мне  лично;  к  тому  же  общест¬
венность  должна  привыкнуть  к  тому,  что  в  «Норддейче
альгемейне  цейтунг»  имеются  и  свои  редакционные  ма¬
териалы»  1 2.
 Как  известно,  уже  Бисмарк  использовал  «Норддей¬
че  альгемейне  цейтунг»  в  своих  целях.  Так  же  посту¬
пали  и  его  преемники.  Как  именно  проводил  Бюлов
официальную  политику  в  отношении  прессы,  становит¬
ся  ясно  из  распоряжения,  которое  он  16  мая  1901  года
разослал  всем  руководителям  высших  имперских  орга¬
нов  и  прусским  министрам:  «Имею  честь  покорней¬
ше  просить  ваше  превосходительство  представлять  мне
на  утверждение  все  сообщения  явно  официозного  ха¬
рактера,  кои  предназначены  для  опубликования  в
«Норддейче  альгемейне  цейтунг»,  до  их  передачи  га¬
зете»  3.
 В  период  пребывания  Бюлова  на  посту  рейхсканц¬
лера  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»  пользовалась
 1 	Р.  Е  1  t  z  Ь  а  с  h  е  г,  op.  cit.,  S.  52.
 2 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  3/Bd.  1,  Nr  1565,  Bl.
37—38.
 3 	Ibid.,  Bl.  7—8.
 113

преимуществом  первоочередного  получения  всех  зако¬
нопроектов,  что  давало  ей  возможность  публиковать
их  ранее  других  газет1.  Однако  это  было  отнюдь  не
таким  уж  само  собой  разумеющимся  делом,  ибо  другие
органы  печати  ревниво  следили  за  любой  привилегией,
предоставляемой  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»,  и,
стремясь  помешать  этому,  пускали  в  ход  все  свои  связи
с  различными  министрами.  Поэтому  Бюлову  нередко
приходилось  напоминать  руководству  других  инстанций
о  необходимости  направлять  законопроекты  прежде  все¬
го  правительственному  официозу2.
 О 	методах  финансирования  «Норддейче  альгемейне
цейтунг»  правительством  давно  уже  известно  столь  мно¬
гое,  что  исчезает  необходимость  более  подробного  рас¬
смотрения.  Архивные  документы  недвусмысленно  сви¬
детельствуют  также  о  практике  передачи  ей  заказов  на
печатные  публикации  правительства.  Однако  менее  из¬
вестно  о  том,  что  поступление  этих  заказов  газете  шло
отнюдь  не  гладко.  Если  верить  архивным  документам,
среди  которых  имеется  множество  писем  с  просьбами,
жалобами  и  угрозами,  дело  доходило  до  упорной  борь¬
бы  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»  за  предоставле¬
ние  этих  заказов3.  Так,  например,  имперское  патент¬
ное  ведомство  регулярно  публиковало  в  виде  приложе¬
ний  к  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»  свои  извещения
о  новых  фирменных  и  торговых  знаках  и  т.  п.  Вдруг
оно  отобрало  у  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»  этот
постоянный  заказ,  так  как  друпие  газеты  предложили
печатать  его  материалы  по  значительно  более  низкой
цене,  что  должно  было  бы  отвечать  и  интересам  пра¬
вительства.  От  имени  издательства  «Норддейче  бухдру-
керей  унд  ферлагсанштальт»  главный  редактор  газеты
 О. 	Рунге  немедленно  сообщил  рейхсканцлеру,  что  этот
шаг  имперского  патентного  ведомства  наносит  газете
убыток  в  36  тысяч  марок,  что  является  нетерпимым4.
Расчет  Рунге  оказался  верным.  Через  начальника  им¬
перской  канцелярии  Бюлов  сообщил  статс-секретарю
Позадовскому  и  руководителю  имперского  патентного
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  3/Bd.  1,  Nr  1565,  B1.23—24.
 2 	Ibid.,  Bl.  30.
 3 	Ibid.,  Bl.  73—89,  126—148.
 4 	Ibid.,  Bl.  49.
 114

ведомства,  что  «его  светлость  настоятельно  заинтересо¬
ван  в  том,  чтобы  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»  не
несла  никаких  убытков,  а  потому  он  весьма  охотно  же¬
лал  бы  видеть  предоставление  связанной  с  газетой  ти¬
пографии  возможно  большего  количества  постоянных
заказов»  К
 Однако  нельзя  утверждать,  что  «Норддейче  альге¬
мейне  цейтунг»  пользовалась  безраздельной  любовью
правительства.  Всякий  раз,  лишь  только  возникали  но¬
вые  проекты  учреждения  официального  государствен¬
ного  информационного  агентства,  сразу  же  опять  раз¬
давались  голоса,  требовавшие  создания  официальной
государственной  газеты.  Предприниматели  и  аграрии
направляли  правительству  свои  меморандумы,  которые
диктовались  отнюдь  не  только  «чисто  государственны¬
ми  интересами»,  как  в  них  всегда  утверждалось.  Один
из  проектов  не  был  лишен  известной  оригинальности,
затрудняющей  распознание  всей  его  наивности.  Он  был
представлен  Отто  Демишем  —  владельцем  дворянского
поместья  Нидерлюдвигсдорф  в  Оберлаузице1  2.  В  отли¬
чие  от  всех  других  проектов,  в  которых  говорилось,  что
создаваемая  газета  обязана  безоговорочно  поддержи¬
вать  внешнюю  политику  правительства  Германской  им¬
перии  и  являться  органом  борьбы  прежде  всего  против
социал-демократии,  Демиш  требовал,  чтобы  «на  стра¬
ницах  государственной  газеты  в  оригинальных  статьях
высказывались  все  влиятельные  политические  партии»3.
Он  даже  предлагал  формулу  соотношения  представите¬
лей  различных  партий  в  комитете  по  изданию  государст¬
венной  газеты:  3  консерватора,  2  национал-либерала,
3  члена  от  партии  Центра,  2  представителя  партии  про¬
грессистов  и  2  социал-демократа4.  Само  собою  понятно,
подобное  предложение  с  самого  начала  было  отверг¬
нуто  официальными  представителями.
 Гораздо  больше  шансов  на  осуществление  имел
проект,  предложенный  правительству  в  июле  1910  года
крупным  издателем  Реймаром  Хоббингом,  который  был
близок  к  ведомству  иностранных  дел.  Сей  автор  наме¬
ревался  склонить  правительство  к  идее  реорганизации
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  3/Bd.  1,  Nr  1565,  Bl.  53.
 2 	Ibid.,  Presse  4/Bd.  4,  Nr  1575,  Bl.  165—172.
 3 	Ibid.,  Bl.  166.
 4 	Ibidem.
 115

«Норддейче  альгемейне  цейтунг»  под  его,  Хоббинга,
руководством.  Как  явствует  из  его  записки,  он  жаж¬
дал  создать  для  правительства  «ежедневную  газету
большого  размаха»;  однако  Вильгёльмштрассе,  в  соот¬
ветствии  с  планом  Хоббинга,  должна  была  любым  об¬
разом  «открыто  отождествить  себя  с  газетой»  Он,  по
собственному  признанию,  стремился  к  тому,  чтобы  раз¬
делить  газету  на  две  части  —  редакционную  и  официаль¬
ную  —  и  на  всех  полосах  повести  борьбу  против  «феми¬
низма  в  политике»1  2.  К  сожалению,  Хоббинг  не  разъяс¬
нил,  что  именно  он  понимал  под  этим  термином.  Зато  в
качестве  цели  газеты  он  провозгласил  задачу  —  «введя
публику  в  курс  государственных  дел  и  деятельности
административных  органов,  вновь  приобщить  ее  к  тому
чувству  радости  за  свое  отечество,  которое  утеряно
ею  ныне  в  результате  мелких  и  крупных  будничных
забот  и  грызни  между  партиями»3.  Сам  же  Хоббинг
действовал  отнюдь  не  только  из  «чувства  радости  за
свое  отечество»,—  это  показывают  его  требования,  из¬
ложенные  ниже,  после  высокопарного  вступления.  Он
желал  ни  больше  ни  меньше,  как  ради  собственной  вы¬
годы  монополизировать  всю  информацию,  исходящую
от  государственных  и  муниципальных  органов4.
 Сначала  правительство  было  весьма  склонно  согла¬
ситься  с  проектом  Хоббинга.  По  поручению  Бетман-
Гольвега  начальник  имперской  канцелярии  Ваншаффе
совещался  с  министрами  Дельбрюком  и  Дальвицем,
которые  в  принципе  тоже  были  согласны  с  предложе¬
ниями  Хоббинга5.  Однако  проект  провалился,  и  при¬
чины  провала  из  архивных  документов  не  ясны.  Можно
предположить,  однако,  что  правительство  предпочло
не  вступать  в  более  тесные  официозные  связи  с  прес¬
сой.  Ведь  оно,  как  мы  увидим  дальше,  в  этом  вовсе  и
не  нуждалось.
 Насквозь  была  пропитана  шовинизмом  в  самой
худшей  форме  <гНейе  Прейссшае  цейтунг»  —  орган  кон¬
серваторов  (военщины  и  государственной  бюрократии,  а
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  3/Bd.  1,  Nr  1565,  Bl.  102.
 2 	Ibid.,  Bl.  103.
 3 	Ibidem.
 4 	Ibid.,  Bl.  105—107.
 8  Ibid.,  Bl.  114.
 116

особенно  —  тесно  связанных  с  тяжелой  промышлен¬
ностью  юнкеров).  Круг  ее  читателей  составляли  «дво¬
рянство,  высшие  чиновники,  офицеры,  ученые,  духовен¬
ство,  крупные  промышленники  и  землевладельцы»
 У  колыбели  «Нейе  Прейссише  цейтунг»  стоял  Бисмарк,
который  в  период  революции  1848  года  распорядился
основать  ее  под  названием  «Крейццейтунг».  Первый  но¬
мер  ее  вышел  16  июня  1848  года.  Вальдерзее  тоже  гор¬
дился  своим  участием  в  финансировании  «Крейццей¬
тунг»  1 2.
 Следующей  газетой,  на  которую  мы  опираемся  в
своем  исследовании,  является  орган  национал-либера¬
лов  «Кёльнише  цейтунг»,  которая  выступала  преиму¬
щественно  в  качестве  адвоката  западногерманской  тя¬
желой  индустрии.  Ее  высказывания  по  вопросам
внешней  политики  всегда  привлекали  к  себе  большое  вни¬
мание  за  границей,  особенно  во  Франции  и  Великобри¬
тании,  поскольку  временами  правительство  использо¬
вало  ее  для  публикации  своих  сообщений  и  она,  таким
образом,  находилась  на  положении  полуофициозного
органа.
 Типичной  можно  считать  также  позицию  органа
партии  Центра  —  газеты  «Германца».  Ей  не  составляло
особого  труда  перейти  на  позиции  германской  крупной
буржуазии,  хотя  сама  газета,  как  и  стоявшая  за  ее
спиной  партия,  апеллировала  ко  всем  классам  и  слоям
немецкого  народа.  Соответственно  классовой  структу¬
ре  сторонников  этой  партии  «Германна»  пропагандиро¬
вала  идею  «народного  сообщества»  и  скрывала  свои
истинные  намерения  под  конфессиональным  покровом.
 Объектом  нашего  изучения  явится  далее  орган  ли¬
беральной  крупной  буржуазии  «Фоссише  цейтунг»  —
широко  распространенная  газета,  пользовавшаяся  по¬
пулярностью  как  внутри  страны,  так  и  за  границей  и
отрицательно  относившаяся  к  открытой  связи  с  какой-
либо  партией.  Представляет  интерес  для  нашего  иссле¬
дования  и  «Фрейзинниге  цейтунг»,  которая  впоследствии
выходила  под  названием  «Фрейе  дейче  прессе»,  пред¬
ставляла  среднюю  буржуазию  и  временами  высказы¬
вала  оппозиционные  идеи,  за  что  навлекала  на  себя
 1 	«Handbuch  deutscher  Zeitungen  1917»,  Berlin  1917,  S.  95.
 2 	A.  von  Waldersee,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  358.
 117

гнев  таких  печатных  органов,  как,  например,  «Крейц-
цейтунг».
 К  числу  объектов  нашего  исследования  принадле¬
жит  также  газета  «Франкфуртер  цейтунг  унд  хандельс-
блатт»,  которая  возникла  из  созданной  в  1856  году
Леопольдом  Зоннеманом  «Франкфуртер  хандельсблатт».
«Франкфуртер  цейтунг»  отражала  точку  зрения  эконо¬
мического  либерализма,  который  особенно  пропаганди¬
ровал  свободу  торговли.  Подробные  биржевые  бюлле¬
тени,  сообщения  о  состоянии  сырьевого  рынка,  эконо¬
мическая  информация  из  всех  стран  мира  —  все  это
гарантировало  газете  привлечение  широкого  круга  за¬
интересованных  читателей  из  промышленной  и  торго¬
вой  среды.  -В  этом  видны  общие  с  «Кёльнише  цейтунг»
черты.  «Франкфуртер  цейтунг»  принадлежала  к  тем  не¬
многим  органам  германской  печати,  которые  время  от
времени  призывали  милитаристов  в  правительстве  к
умеренности,  как  это  имело,  например,  место  в  период
первого  марокканского  кризиса.  Она  не  скрывала,  что
считает  речь,  произнесенную  Вильгельмом  II  в  Тан¬
жере,  опасной.  Но  типичным  для  «Франкфуртер  цей¬
тунг»  было,  по  ее  собственному  определению,  стремле¬
ние  «умиротворяюще  воздействовать  на  обе  стороны».
«Она  [«Франкфуртер  цейтунг».  —  Г.  Г.]  была  достаточ¬
но  хорошо  осведомлена  как  из  Берлина,  так  и  из  Пари¬
жа  и  могла  различать,  что  именно  из  обоюдных  стрем¬
лений  было  хорошо  и  оправданно,  а  что  преувеличенно
и  опасно;  она  могла,  не  производя  впечатления  само¬
надеянности,  предостерегать  французов  и  в  то  же  вре¬
мя,  не  покидая  национальной  почвы,  упрекать  импер¬
ское  правительство  за  некоторые  промахи»  К  Эта  само¬
характеристика,  долженствующая  вызвать  представле¬
ние  об  объективности  газеты,  настолько  типична,  что
может  служить  наглядным  примером.
 Далее,  мы  иногда  приводим  в  своей  работе  цитаты
из  отражавшей  взгляды  крупной  буржуазии  «Альге-
мейне  цейтунг»  (Мюнхен)  и  газеты  «Ди  пост»,  которую
еще  Бисмарк  использовал  против  Франции.  «Альгемей-
не  цейтунг»  пользовалась  особенной  благосклонностью
правительства  Германской  империи.  Бюлов  хвалил  ее  11  «Geschichte  der  Frankfurter  Zeitung  (1856—1906)»,  hrsg.  vom
Verlag  der  Frankfurter  Zeitung,  Frankfurt  a/M  1906,  S.  784—785.
 118

по  самым  различным  поводам.  Он  заверял  великого
герцога  Гессенского  >в  том,  что  «Альгемейне  цейтунг»
под  руководством  своего  главного  редактора  д-ра  Мар¬
тина  Мора  всегда  верно  служила  «национальному  делу
в  Южной  Германии»  К  Впрочем,  рейхсканцлер  не  впер¬
вые  отождествлял  стремления  своего  класса  с  «нацио¬
нальным  делом».
 Как  и  в  других  случаях,  правительство  помогало
«Альгемейне  цейтунг»  в  финансовом  отношении.
 Однажды  в  беседе  с  Бюловом  д-р  Мор  пожаловался
на  тяжелое  финансовое  положение  этой  дружественной
правительству  газеты.  Канцлер  не  пропустил  мимо  ушей
его  недвусмысленные  просьбы.  Гамману  было  поручено
разобраться  в  этом  деле  и  подготовить  предложения.
Из  датированного  19  марта  1905  года  письма  Мора
Гамману  видно,  что  была  достигнута  договоренность  о
следующих  мерах:
 1. 	Правительство,  используя  свои  связи  с  финансо¬
вым  капиталом,  поможет  привлечь  к  участию  в  издании
газеты  новых  акционеров.
 2. 	Кроме  того,  .правительство  немедленно  предпри¬
мет  прямые  действия  в  поддержку  газеты.
 В  соответствии  с  этим  было  решено,  не  привлекая
внимания,  передать  «Альгемейне  цейтунг»  ряд  прави¬
тельственных  заказов.  К  их  числу  принадлежала  пуб¬
ликация  научных  статей  и  указателей  прусских  высших
школ  (это  в  Баварии!).  Наряду  с  этим  Рейхсбанк  полу¬
чил  указание  печатать  свои  объявления  в  «Альгемей¬
не  цейтунг».  В  типографии  мюнхенской  газеты  должны
были  также  печататься  предназначенные  для  русских
финансовых  учреждений  проспекты  банкира  Мендельсо¬
на  1 2.  Но  настоятельнее  всего  газета  нуждалась  в  на¬
личных  деньгах.  Мор  мог  со  спокойной  совестью  писать
Гамману:  «Господин  рейхсканцлер  выразил  мне  свое  со¬
гласие  позаботиться  об  изыскании  средств  и  успокоил
меня  обещанием,что  это  будет  сделано  своевременно»3.
Очевидно,  Бюлов  дал  весьма  обязывающие  заверения,
так  как  уже  через  несколько  дней  Мор  представил
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  3/Bd.  1,  Nr  1565,  Bl.  9—10.
 2 	Ibid.,  Presse  4/Bd.  1,  Nr  1572,  Bl.  123—125.
 3 	Ibid.,  Bl.  124—125.
 119

отделу  печати  полный  план  финансового  оздоровления
газеты
 Действительно,  скоро  некоторые  промышленники  и
банкиры  получили  письма,  рекомендовавшие  им  д-ра
Мора.  Одно  из  этих  рекомендательных  писем  было  на¬
правлено,  например,  тому  самому  капиталисту  Фрид-
лендеру,  который  уже  встречался  нам  в  числе  кредито¬
ров  «Остдейче  альгемейне  цейтунг»  (Бреславль)  1 2.  Хотя
результаты  этого  вмешательства  со  стороны  правитель¬
ства  и  заставили  себя  ждать,  в  августе  1906  года,  после
того  как  газете  была  оказана  менее  значительная  времен¬
ная  финансовая  помощь,  так  называемый  фонд  Коппеля
предоставил  в  распоряжение  «Альгемейне  цейтунг»  200
тысяч  марок3.  Фонд  Коппеля  (Коппель  являлся  дирек¬
тором  уже  известного  нам  банка  «Дисконтогезельшафт»)
был  государственным  институтом,  который  выдавал  се¬
бя  за  организацию  по  содействию  расширению  связей  с
заграницей.  Чтобы  оправдать  предоставление  субси¬
дии  на  санацию  «Альгемейне  цейтунг»,  было  пущено
в  ход  утверждение,  будто  выпуск  научного  приложения
к  этой  газете  отвечает  целям  фонда  Коппеля4.
 В  годы  после  отмены  «исключительного  закона  про¬
тив  социалистов»  начался  беспримерный  рост  социал-
демократической  партии.  Рука  об  руку  с  ним  шло  бы¬
строе  развитие  социал-демократической  прессы.  Не
только  увеличился  тираж  уже  существовавших  газет,  но
и  возросло  само  их  число:  в  начале  XX  века  по  сравне¬
нию  с  1877  годом—кануном  введения  исключительного
закона  —  оно  удвоилось.  Многие  еженедельные  газеты
превратились  в  ежедневные.  Хотя  в  1912  году  социал-де¬
мократические  газеты,  по  нашим  подсчетам,  составляли
всего  около  1,9  процента  общего  числа  всех  немецких
газет  (77  из  4098),  а  средний  тираж  их  был  ниже,  чем
у  буржуазной  прессы,  политическое  их  воздействие  было
гораздо  большим5.  Ведь  каждый  социал-демократ  ис¬
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4/Bd.  1,  Nr  1572,  Bl.  126.
 2 	«Господин  рейхсканцлер  по  политическим  причинам  живейшим
образом  заинтересован  в  том,  чтобы  предпринятое  господином  док¬
тором  Мором  дело  было  решено»  (ibid.,  В1.  121).
 3 	Ibid.,  В1.  134—135.
 4 	Ibid.,  В1.  134—137.
 5 	В  1914  г.  германская  социал-демократия  располагала  все  же
94  газетами,  из  которых  90  были  ежедневными.  (См.  G.  A.  R  i  t  -
 120

пользовал  свою  газету  прежде  всего  как  средство  агита¬
ции,  особенно  в  дискуссиях  по  внутриполитическим
вопросам.  Радиус  воздействия  социал-демократических
газет  был  больше,  чем  об  этом  говорит  простая  стати¬
стика.  Надо  иметь  в  виду  также  то,  что  в  условиях  виль-
гельмовской  Германии  многие  рабочие  не  решались
выписывать  социал-демократическую  газету.  Однако  не
следует  замалчивать  и  другой  факт:  за  редкими  исклю¬
чениями,  социал-демократическая  пресса  не  проникала  в
среду  сельского  населения.  Деревня  оставалась  почти
безраздельной  вотчиной  буржуазных  и  юнкерских  газет.
 Правительство  с  большим  опасением  следило  за  раз¬
витием  социал-демократической  печати  и,  где  только
можно,  преследовало  газеты  СДПГ  .придирками  и  за¬
претами.  Так,  например,  с  8  июля  1898  года  вступило  в
силу  распоряжение,  согласно  которому  определенные
виды  печатной  продукции  —  в  том  числе,  конечно,  все
без  исключения  социал-демократические  газеты  —  «вви¬
ду  их  враждебной  государству  и  королю  позиции»  1  не
разрешались  к  продаже  на  вокзалах  государственных
железных  дорог.
 Но  вскоре  правящим  кругам  пришлось  осознать,  что
подобными  методами  они  добьются  в  дальнейшем  лишь
обратного  результата.  Гамман  и  его  сотрудники  пред¬
почли  пойти  по  другому  пути:  они  усилили  политику
правительства  в  области  печати.  Против  рабочего  дви¬
жения  был  пущен  в  ход  весь  принадлежавший  правя¬
щим  классам  идеологический  аппарат  власти.  Любой
инициативе  буржуазии  и  юнкерства  уделялось  тщатель¬
нейшее  внимание.  Когда  в  1912  году  на  Вильгельмштрас-
се  из  среды  буржуазии  поступило  предложение  повести
более  концентрированное  наступление  на  рабочее  дви¬
жение  и  его  печать,  возник  план  издания  новой  газеты,
перед  которой  должна  была  стоять  одна-единственная
задача  —  борьба  против  прессы  СДПГ.
 В  архивных  делах  имперской  концелярии  содержится
обширная  переписка  по  этому  вопросу.  В  ней  открыто
признавалось,  что  социал-демократия  с  каждым  днем
 ter,  Die  Arbeiterbewegung  im  Wilhelminischen  Reich.—  Die  Sozial-
demokratische  Partei  und  die  Freien  Gewerkschaften  1890—1900,  Ber¬
lin  [West]-Dahlem  1959,  S.  64,  Anmerkung  84.)
 1  DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4/Bd.  1,  Nr  1572,  Bl.  42—
43,  46.
 121

завоевывает  все  больше  приверженцев.  «Та  часть  не¬
мецкого  народа,  которая  чувствует  себя  оскорбленной
ставшими  с  некоторых  пор  обычными  для  социал-демо¬
кратии  низменными  ругательствами  в  адрес  кайзера  и
рейха,  становится  день  ото  дня  все  меньше,  а  надеж¬
да  свести  когда-нибудь  счеты  с  враждебной  отечеству
кликой  —  все  слабее»,  —  говорилось  в  одном  из  докумен¬
тов.  Поэтому  надо-де  срочно  что-то  предпринять,  иначе
«очень  скоро  станет  слишком  поздно!»1  Правительству
и  крупным  .промышленникам  надлежало  совместно  осу¬
ществить  проект  издания  новой  газеты,  направленной
против  социал-демократии.  Некий  доктор  Френкель,  со¬
общая  Ваншаффе,  что  уже  выделен  уполномоченный  для
переговоров  «с  кругами  тяжелой  индустрии»,  просил
правительство  путем  рекомендации  выразить  на  этой
стадии  свое  положительное  отношение  к  задуманному
предприятию2.  К  кругу  заинтересованных  лиц  в  этот
момент,  очевидно,  принадлежали  также  Август  Шерль,
председатель  наблюдательного  совета  «Дейче  ферлагс-
анштальт»  (Штутгарт)  генеральный  директор  Отто
фон  Галем  и  другие  владельцы  крупных  издательств3.
 Задуманная  антисоциал-демократическая  газета  так
и  не  появилась.  В  этом,  без  сомнения,  было  две  причи¬
ны.  Во-первых,  хозяева  капиталистической  прессы  счи¬
тали  несвоевременным  создание  новой  газеты,  направ¬
ленной  против  социал-демократии,  ибо  основная  масса
немецких  газет  и  без  того  была  враждебна  прогрессу.
Во-вторых,  правительство  не  решилось  открыто  взять
под  свое  покровительство  задуманное  предприятие,  так
как  при  ближайшем  рассмотрении  инициаторы  его  —
Френкель  и  Альбрехт  —  оказались  настолько  бестолко¬
выми  людьми,  что  могли  зайти  гораздо  дальше  того,  что
было  нужно  отделу  печати4.
 К  тому  же  правительство  уже  испытало  не  один  про¬
вал  и  было  научено  горьким  опытом.  В  1905  году
оно  своими  субсидиями  поставило  на  ноги  «Антисоци-
альдемократише  корреспонденц».  Одно  только  ведомство
иностранных  дел,  внеся  2000  марок,  приобрело  годичную
 1  DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4/Bd.  5,  Nr  1576,  Bl.  98.
 3  Ibid.,  Presse  4/Bd.  5,  Nr  1576,  Bl.  131.
 3 	Ibid.,  Bl.  138.
 4 	Ibid.,  Bl.  161.
 122

подписку  на  10  экземпляров  этого  бюллетеня,  занимав¬
шегося  травлей  социал-демократии.  Так  же  поступили
и  другие  министерства.  Квитанции  за  прием  подписной
платы  и  по  сей  день  хранятся  в  архивных  делах1.  Затем
наступила  пора  горьких  разочарований.  «Ант.исоциаль-
демократише  корреспонденц»  не  смогла  не  только  ос¬
тановить  победного  шествия  рабочего  движения,  но  и
вообще  нанести  ему  какой-либо  ущерб.  Столь  же  неу¬
дачным  оказался  также  эксперимент  с  субсидировав¬
шейся  правительством  «Консервативе  корреспонденц»,
которой  Лёбель  разрешил  назначить  для  министерств
подписную  плату,  значительно  «превышавшую  обыч¬
ную»  2.
 Время  от  времени  проводники  правительственной  по¬
литики  в  отношении  прессы  составляли  обзоры  социал-
демократических  газет,  давая  им  оценку.  Нам  удалось
обнаружить  в  архивах  один  такой  обзор,  датированный
10  декабря  1910  года.  Б  основном  он  подразделяется  на
характеристики  газет  СДПГ  с  точки  зрения  внешней  и
внутренней  политики.  Процитируем  здесь  ту  часть,  в
которой  сделана  попытка  подвести  итог:  «У  социал-де¬
мократической  прессы  повсюду  обнаруживается  тенден¬
ция  распространять  среди  рабочих  недовольство  и  оже¬
сточение  по  поводу  существующих  экономических  и  по¬
литических  условий.  Конечной  целью  этой  пропаганды
служит  низвержение  существующей  государственной
формы  и  установление  республики.  Капиталистический
способ  производства,  при  котором  труд  подчинен  соб¬
ственности,  должен  быть  ликвидирован.  Воля  народа
должна  стать  высшим  законом»3.
 Буржуазная  пресса  подвергла  клевете,  а  частично  и
осмеянию  Штутгартский  и  Копенгагенский  конгрессы  II
Интернационала.  А  что  думали  всерьез  в  правительст¬
венных  кругах  насчет  возможных  последствий  этих  кон¬
грессов  международного  рабочего  движения,  видно  из
второй  части  уже  цитированного  обзора:  «Рука  об  руку
с  интернациональными  стремлениями  социал-демократии
идет  ее  издевательство  над  патриотизмом...  Считается
 1 	DZA,  Potsdam,  Reichskanzlei,  Presse  4/Bd.  1.  Nr  1572,  Bl.
136—137.
 2 	Ibid.,  Presse  4/Bd.  3,  Nr  1574,  Bl.  56,  58.
 3 	Ibid.,  Reichsamt  des  Innern,  Nr  14220,  Bl.  219,
 123

желательным  применить  против  возникновения  войны
все  эффективные  средства...  Эти  стремления  оправды¬
ваются  утверждением,  что  войны  никогда  не  служат
подлинным  народным  интересам,  а  всегда  ведутся  за
интересы  династий  или  господствующих  классов»1.
 Высказывания  из  обзора  10  декабря  1910  года  относи¬
лись  только  к  части  печати  СДПГ.  С  другой  стороны,  в
условиях  господства  империалистической  печати  и  та¬
кие  газеты,  как  «Форвертс»,  центральный  орган  СДПГ,
действовали  на  рабочие  массы  революционизирующе,
ибо  оппортунизм  в  то  время  еще  не  отваживался  откры¬
то  порывать  с  основополагающими  принципами  марк¬
сизма.  Не  каждый  читатель  был  в  состоянии  осознать
расхождение  между  словами  и  делами.
 Всю  свою  информацию  в  области  внешней  политики,
представляющей  для  нас  наибольший  интерес,  социал-
демократическая  пресса  брала  почти  из  тех  же  самых
источников,  которые  снабжали  сообщениями  буржуаз¬
ные  газеты.  Здесь  следует  назвать  крупные  информаци¬
онные  агентства  во  главе  с  ВТБ.  Это  заранее  давало
правящим  классам  возможность  оказывать  свое  влияние
на  газеты  СДПГ,  даже  если  тот  или  иной  социал-демо¬
кратический  редактор  критически  оценивал  информацию
и  ее  использование  империалистической  прессой.  Наря¬
ду  с  этим  в  качестве  косвенного  источника  информации
служили  буржуазные  газеты,  что,  конечно,  не  шло  на
пользу  актуальности  и  мало  способствовало  сохранению
социал-демократическими  газетами  собственного  лица.
 Потребность  в  специфически  социал-демократиче¬
ском  информационном  бюро  ощущалась  уже  давно  —
еще  с  Готского  партейтага  1877  года,  но  только  в  1906
году  было  положено  начало  изданию  информационного
бюллетеня  «Социальдемократише  партейкорреспонденц».
Он  должен  был  обеспечивать  партийные  газеты  прежде
всего  материалами  о  социалистическом  движении  в  Гер¬
мании  и  за  рубежом.  Однако  социал-демократическая
печать  никак  не  могла  довольствоваться  этим.  Поэтому
всеобщее  удовлетворение  вызвало  в  СДПГ  учреждение
социал-демократического  пресс-бюро,  которое  с  июля
1908  года  снабжало  партийные  газеты  информацией
из  жизни  партии,  а  также  сообщениями  политического,
 1  DZA,  Potsdam,  Reichsamt  des  Innern,  Nr  14220,  Bl.  222.
 124

экономического  и  культурного  характера.  К  сожалению,
распространять  передовые  статьи,  а  также  освещать
теоретические  и  тактические  вопросы  вновь  созданному
пресс-бюро  было  запрещено  —  якобы  во  избежание  на¬
вязывания  определенного  мнения  отдельным  социал-
демократическим  газетам.  Этот  пробел  восполнялся
частными  информационными  бюллетенями,  которые  вы¬
пускались  преимущественно  сторонниками  правого  кры¬
ла  СДПГ  (например,  Фридрихом  Штампфером).  По¬
следствия  такой  политики  в  области  печати  станут  оче¬
видными,  если  учесть  все  влияние  правых  и  центристов
в  германском  рабочем  движении.
 Кто  же  сидел  в  редакциях  социал-демократических
газет?  Если  с  ходом  империалистического  развития  до¬
ля  участия  буржуазной  и  мелкобуржуазной  интеллиген¬
ции  в  социал-демократической  прессе  несколько,  сокра¬
тилась,  то  вместо  них  в  редакции  устремились  как  раз
те  слои  (бывшие  печатники,  наборщики,  конторские
служащие),  которые  тяготели  к  рабочей  аристократии  и
примыкали  по  взглядам  к  партийной  и  профсоюзной
бюрократии.  По  данным  Института  истории  печати  при
Лейпцигском  университете  имени  Карла  Маркса,  лишь
30  процентов  всех  редакторов  являлись  в  прошлом  на¬
емными  рабочими,  примерно  20  процентов  были  из  уни¬
верситетских  кругов,  а  половина  происходила  из  тех
слоев,  из  которых  преимущественно  рекрутировалась
рабочая  аристократия.
 Для  освещения  политики  в  области  печати,  прово¬
дившейся  руководством  социал-демократической  партии,
в  котором  постепенно  все  большую  роль  играли  оппор¬
тунисты,  мы  сосредоточим  свое  внимание  на  рассмотре¬
нии  центрального  органа  СДПГ—газеты  «Форвертс».
«Форвертс»  может  служить  наиболее  ярким  примером
проникновения  оппортунизма  в  социал-демократическую
прессу.  Однако  на  страницах  «Форвертса»  была  пред¬
ставлена  обширная  идеологическая  шкала  —  от  марк¬
систской  оценки  явлений  до  антимарксистских  взгля¬
дов,  а  тем  самым  —  вплоть  до  косвенной  поддержки
империалистической  внешней  политики.
 Наряду  с  этим  в  данной  работе  используются  выска¬
зывания  издававшегося  Эдуардом  Бернштейном  ежене¬
дельника  «Дас  нейе  монтагсблатт»  и  газеты  «Рейнише
цейтунг»,  в  которой  также  господствовали  оппортунисты.
 .125

Даже  такие  газеты  СДПГ,  которые  лишь  в  определен¬
ные  периоды,  а  отнюдь  не  постоянно  занимали  по¬
следовательную  позицию  в  отношении  германской  внеш¬
ней  политики,  были  подобны  единичным  деревьям  в
социал-демократическом  газетном  лесу.  Говоря  о  жур¬
налистской  деятельности  левых  в  социал-демократии,
надо  прежде  всего  назвать  «Лейпцигер  фольксцейтунг»,
которая  во  многих  своих  номерах  занимала  антиимпе¬
риалистическую  позицию  и  под  руководством  своего
главного  редактора  Франца  Меринга  в  1902—1907  годах
стала  трибуной  пролетарских  революционеров.  Она  от¬
личалась  от  господствующей  германской  .прессы,  как
небо  от  земли.  В  ней  сотрудничал  Юлиан  Мархлевский
и  многие  свои  статьи  публиковала  также  Роза  Люксем¬
бург.  Это  же  можно  сказать  и  о  выходившей  в  Бремене
«Бремер  бюргерцейтунг»  и  штутгартской  «Швебише
тагвахт»  !.
 Едва  ли  необходимо  вновь  подчеркивать,  что  буржу¬
азная  и  юнкерская  пресса  ставила  своей  задачей  вводить
народ  в  заблуждение  насчет  действительных  событий  и
процессов  в  международной  политике.  Но  признания,
подобные  тому,  какое  сделал  один  из  видных  диплома¬
тов  вильгельмовской  Германии,  доводится  читать  не
так  уж  часто.  Правда,  бывший  советник  германского
посольства  в  Лондоне  барон  Герман  фон  Эккардштейн,
которому  хорошо  были  известны  функции  отдела  печа¬
ти,  говорил  только  «о  чудовищных  ошибках,  постоянно
совершавшихся  Вильгельмом  II  и  его  советниками»,  и
умалчивал  о  том,  что  при  этом  речь  шла  о  политике  11 	Оппортунистическая  политика  правых  в  немецком  рабочем  дви¬
жении  встречала  сопротивление  со  стороны  революционного  крыла,
поддержанного  пролетарскими  массами.  В  ряде  случаев  правые  оп¬
портунисты  и  ревизионисты  терпели  поражение  и  вынуждены  были
отступать.
 Такая  борьба  происходила  и  за  социал-демократическую  пе¬
чать  —  как  по  вопросам  позиции  печати  по  отношению  к  опреде¬
ленным  событиям,  так  и  о  замещении  постов  редакторов,  взаимо¬
отношениях  газет  с  правлением  партии  и  т.  д.  Дебаты  по  этим  во¬
просам  развернулись  и  на  партейтагах  в  Мюнхене  в  1902  г.  и  Дрез¬
дене  в  1903  г.  И  хотя  Э.  Бернштейн  изданием  еженедельника  «Дас
нейе  монтагсблатт»  в  апреле  1904  г.  и  стремился  распространить
влияние  ревизионизма  в  рабочем  движении,  сопротивление  рабочих,
в  особенности  в  Берлине,  заставило  его  уже  в  ноябре  1904  г.  пре¬
кратить  издание  этого  еженедельника.—  Прим.  ред.
 126

германского  империализма,  сознательно  направленной
на  передел  мира.  Но  даже  и  в  этом  случае  его  призна¬
ние  достаточно  красноречиво.
 «В  течение  ряда  десятилетий,—писал  Эккардштейн,—
правительство  при  помощи  официального  информацион¬
ного  аппарата  преподносило  немецкому  народу  не  что
иное,  как  миражи...  Деятельность  отдела  прессы  на
Вильгельмштрассе  особенно  в  последние  годы  канцлер¬
ства  князя  Бюлова,  а  также  при  его  преемнике  господи¬
не  фон  Бетмане  заключалась  лишь  в  затушевывании
истины,  дабы  скрыть  от  народа  чудовищные  ошибки,
постоянно  совершавшиеся  Вильгельмом  II  и  его  совет¬
никами.  О  разъяснительной  деятельности,  целям  кото¬
рой  и  должен,  собственно,  служить  информационный
аппарат,  не  могло  поэтому  быть  и  речи»  *.  Не  менее  при¬
мечательно  также  признание  Кидерлен-Вехтера,  кото
рый  заявил  однажды,  что  наиболее  успешно  подвизались
на  поприще  прессы  лишь  сомнительные  личности1  2.
 В  подготовке  первой  мировой  войны  принимали  уча¬
стие  многие  институты  германской  политической  жизни.
О  некоторых  из  них  писалось  подробно.  Но  слишком
мало  внимания  уделялось  до  сих  пор  марксистской  исто¬
риографией  прессе,  хотя  та  в  последние  десятилетия
перед  первой  мировой  войной  превратилась  в  идеологиче¬
скую  силу  первого  ранга.  Ведь  газеты  нередко  пред¬
ставляли  собой  единственный  печатный  материал,  кото¬
рый  люди  брали  в  руки.
 Тот,  кто  занимается  исследованием  внешней  полити¬
ки  германского  империализма  и  поставил  себе  целью
разработать  историю  отдельных  фаз  подготовки  первой
мировой  войны,  должен  изучить  также  высказывания
прессы  того  времени.  Тем  более  что  сообщения  герман¬
ской  печати  предназначались  не  только  для  немецкого
народа,  но  и  для  заграницы  —  с  той  же  целью  замаски¬
ровать  подлинные  намерения  германского  империализ¬
ма,  который  на  рубеже  двух  веков  почувствовал  себя
уже  достаточно  сильным  для  того,  чтобы  решиться
выступить  со  своими  требованиями  во  всех  частях  зем¬
ного  шара.
 1 	Н.  Freiherr  von  Eckardstein,  Lebenserinnerungen  und  po-
litische  DenkwGrdigkeiten,  Bd.  II,  Leipzig  1920,  S.  429.
 2 	O.  Hammann,  Der  neue  Kurs,  Berlin  1918,  S.  86.

ГЛАВА  ТРЕТЬЯ
 ГЕРМАНСКАЯ  ВНЕШНЯЯ  ПОЛИТИКА
В  ПЕРИОД  ОБРАЗОВАНИЯ
АНГЛО-ФРАНЦУЗСКОЙ  АНТАНТЫ
 /.  Франко-итальянское  соглашение  и  отклики  на  него
в  Германии
 Германский  империализм  выступил  со  своими  требо¬
ваниями  на  арену  мировой  политики,  когда  передел  ми¬
ра  мог  произойти  только  за  счет  других  государств.  Со¬
единенные  Штаты  Америки  в  результате  испано-амери¬
канской  войны  1898  года  добились  передела  испанских
колониальных  владений.  Не  был  забыт  при  этом  и  гер¬
манский  империализм.  Хотя  он  и  рассчитывал  на  гораз¬
до  большую  долю  добычи,  покупка  принадлежавших
до  тех  пор  Испании  тихоокеанских  островов  была  вы¬
годным  приобретением:  ведь  Каролинские  и  Марианские
острова  рассматривались  как  исходные  военно-полити¬
ческие  плацдармы  для  дальнейших  захватов.
 Через  несколько  месяцев  германскую  внешнюю  по¬
литику  затронула  спровоцированная  английскими  импе¬
риалистами  война  против  буров.  Желая  воспрепятство¬
вать  сближению  обеих  группировок  континентальных
держав,  поскольку  оно  могло  создать  для  Великобрита¬
нии  серьезные  трудности,  английское  правительство  сно¬
ва  начало  в  марте  1898  года  переговоры  с  Германией
о  союзе.  Германия  вела  их  в  расчете  на  непримиримость
англо-русских  противоречий.  В  Англии  же  со  своей  сто¬
роны  хотели  использовать  германскую  карту  в  игре  про¬
тив  России.  Однако  переговоры  не  пошли  дальше  за¬
ключения  договора,  имевшего  целью  раздел  португаль¬
ских  колоний,  но  так  и  не  вступившего  в  действие.  Вме¬
сто  сближения  резко  обострился  германо-английский
антагонизм.  Правда,  он  еще  не  вылился  в  открытое
столкновение  ни  после  принятия  первого  германского
закона  о  военно-морском  флоте,  ни  даже  в  резуль¬
тате  политико-экономического  проникновения  Германии
 128

в  Турцию,  но  превращение  его  в  решающий  фактор
международных  отношений  было  лишь  вопросом  времени.
 Германия,  воспользовавшись  тем,  что  Великобрита¬
ния  в  своих  действиях  была  связана  англо-бурской  вой¬
ной,  захватила  два  острова  в  архипелаге  Самоа.  В  Ан¬
глии  не  могли  забыть  об  этой  аннексии,  а  также  о  по¬
пытках  политиков  на  Вильгельмштрассе  натравить  на
Британскую  империю  другие  державы.  Однако  в  каче¬
стве  первого  тревожного  акта  в  Англии  восприняли
прежде  всего  германскую  военно-морскую  программу
1900  года.  Германский  империализм  вооружался  на  мо¬
ре  я  на  суше  для  осуществления  своих  захватнических
планов.  Германия,  как  и  другие  империалистические
державы,  не  желала,  чтобы  первая  Гаагская  конферен¬
ция  послужила  помехой  этому.  В  результате  на  этой  так
называемой  мирной  конференции  не  удалось  достигнуть
единства  между  великими  державами.  Зато  оно,  как  ка¬
залось,  сложилось  в  ходе  подавления  народного  восста¬
ния  в  Китае,  когда  Германия  даже  выдвинула  своего
генерала  на  пост  главнокомандующего  объединенными
войсками.  Но  формально  совместные  действия  империа¬
листов  в  Китае  тоже  не  смогли  надолго  устранить  про¬
тиворечия  между  ними.  Россия,  ободряемая  Германией,
стремилась  добиться  в  Китае  привилегий  и  вследствие
этого  наталкивалась  на  сопротивление  в  первую  очередь
Японии.  Англия,  которая  даже  заключением  с  Германи¬
ей  договора  о  сферах  влияния  в  бассейне  реки  Янцзы
не  сумела  вовлечь  ее  в  антирусский  лагерь,  в  то  время
как  сама  упорно  отказывалась  присоединиться  к  нахо¬
дящейся  под  германским  руководством  группировке  дер¬
жав,  повернулась  теперь  лицом  к  Японии,  заключив  с
ней  30  января  1902  года  договор  о  союзе.
 Франция  весьма  внимательно  следила  за  усилением
антагонизма  между  Германией  и  Великобританией.  Пос¬
ле  того  как  английское  правительство  открыто  встало
на  путь  противодействия  реализации  Германией  проекта
строительства  Багдадской  железной  дороги,  начался  пе¬
риод  англо-французского  сближения.  Французские  им¬
периалисты  в  этот  промежуток  времени  также  делали
все  возможное  для  подрыва  Тройственного  союза.
В  1881  году  Франция  овладела  Тунисом.  Италия,  тоже
претендовавшая  на  Тунис  и  считавшая  себя  потому  ра¬
зочарованной,  примкнула  'К  Центральным  державам.
 5  Г.  Гейдорн
 129

Она  хотела  обезопасить  свою  северную  границу  на  слу¬
чай,  если  приступит  к  завоеваниям  на  Африканском
континенте.  Отношения  ее  с  Францией  были  обострены
таможенной  войной,  которую  итальянское  правительство
развязало,  чтобы  оградить  буржуазию  Северной  Италии
от  ввоза  более  дешевых  французских  товаров.  Разумеет¬
ся,  французское  правительство  не  осталось  в  долгу  и
немедленно  обложило  итальянские  сельскохозяйствен¬
ные  продукты  особенно  высокой  пошлиной.  В  ходе
таможенной  войны  не  бездействовали  и  французские
банки:  они  снижали  курс  итальянских  ценных  бумаг.
 После  того  как  итальянскому  правительству  волей-
неволей  пришлось  признать  протекторат  Франции  над
Тунисом  и  между  обеими  странами  был  заключен  тор¬
говый  договор,  а  кризис  1900—1903  годов  лишил  гер¬
манский  капитал  возможности  перекачивать  в  Италию
новые  финансовые  средства,  дипломаты  на  Кэ  д’Орсэ
воспользовались  благоприятной  ситуацией.  Италия  по¬
лучила  французские  кредиты,  а  затем  не  пришлось  дол¬
го  ждать  и  установления  политического  взаимопонима¬
ния.  В  декабре  1900  года  была  достигнута  договорен¬
ность  относительно  Северной  Африки.  Италия  изъявила
готовность  считать  Марокко  принадлежащим  к  сфере
французских  интересов,  а  Франция  в  ответ  на  это  заяви¬
ла  о  признании  Триполитании  областью  с  преимущест¬
венным  влиянием  итальянского  империализма.  В  слу¬
чае  реализации  Францией  своего  марокканского  плана
Италия  могла  предпринять  акции  в  Триполитании.
 Официальные  германские  источники  утверждали,  что
Италия  поставила  Германию  в  известность  об  итало-
французском  соглашении  только  год  спустя  после  его
заключения.  Это  вполне  возможно,  так  как  германский
посол  в  Риме  только  в  марте  1901  года  сообщал  пра¬
вительству  о  своем  предположении,  что  между  Францией
и  Италией  достигнуто  соглашение1.  Официальное  со¬
общение  со  стороны  итальянского  правительства  после¬
довало  лишь  в  декабре  того  же  года  2.
 Когда  в  апреле  1901  года  итальянский  военно-мор¬
ской  флот  посетил  Тулон,  изменение  во  франко-итальян¬
 1 	Die  Grofle  Politik  der  Europaischen  Kabinette  1871—1914,  Bd.
18,  II.  Teil,  Berlin  1927,  S!  713,  Nr  5831.
 2 	Ibid.,  S.  717—719,  Nr  5834.
 130

ских  отношениях  стало  еще  более  явным.  Насколько
далеко  оно  зашло,  стало  ясно  в  связи  с  переговорами  о
продлении  Тройственного  союза  в  1902  году.  Итальящ
ский  представитель  на  переговорах  Принетти  хотел
внести  в  существующий  текст  договора  изменение,  до¬
полнив  его  статьей,  принимающей  во  внимание  сдвиг  во
франко-итальянских  отношениях.  План  Принетти  преду¬
сматривал  также  одобрение  Австрией  итальянских  дей¬
ствий  в  Триполитании  и  ее  отказ  от  приобретений  на
Балканах.  Германия,  согласно  этому  плану,  должна  была
бы  выказать  свою  готовность  уважать  статус-кво  на
Ближнем  Востоке.  Здесь  отчетливо  видны  противоречи¬
вые  интересы  империалистических  держав,  непреодоли¬
мые  даже  в  рамках  союза.  Не  удивительно,  что  пред¬
ставители  германского  и  австрийского  империализма  не
пошли  ни  на  какое  изменение  договора.  Разве  что  Авст¬
рия  изъявила  готовность  не  создавать  Италии  особых
затруднений  в  вопросе  о  Триполитании.
 28  июня  1902  года  договор  о  Тройственном  союзе
был  пролонгирован  на  последующие  двенадцать  лет,  при¬
чем  каждому  из  партнеров  предоставлялась  возмож¬
ность  заявить  о  его  расторжении  до  истечения  шестого
года.
 Итальянцы  попытались  воспользоваться  договором
исключительно  для  гарантирования  своей  северной  гра¬
ницы.  Незадолго  до  его  подписания  Принетти  сообщил
французскому  министру  иностранных  дел  Делькассе,
что  договор  —  во  всяком  случае,  в  том,  что  касается  Ита¬
лии,—  не  содержит  ничего  направленного  против  Фран¬
ции.  Как  и  прежде,  статья  X  определяла  casus  foede¬
ris  *.  В  статье  II  говорилось:
 «В  случае,  если  Италия  без  прямого  вызова  с  ее
стороны  подверглась  бы  нападению  Франции  по  какому
бы  то  ни  было  поводу,  обе  другие  договаривающиеся
стороны  обязаны  оказать  подвергшейся  нападению  сто¬
роне  помощь  и  содействие  всеми  своими  силами.
 Такая  же  обязанность  ляжет  на  Италию  в  случае
прямо  неспровоцированного  нападения  Франции  на  Гер¬
манию»  ].  1*  Условия,  при  которых  подписавшая  договор  страна  обязана
выполнять  свои  обязательства  перед  союзником.—  Прим.  рвд.
 1  Die  politischen  Geheimvertrage  Osterreich-Ungarns  1879—1914,
hrsg.  von  A.  F.  Pribram,  Wien  und  Leipzig  1920,  Bd.  I,  S.  93.
 5* 	131

Далее,  большое  значение  имела  статья  V,  гласившая:
«Если  для  мира  одной  из  высоких  договаривающихся
сторон  создастся  угроза  при  обстоятельствах,  преду¬
смотренных  в  предшествующих  статьях,  то  высокие
договаривающиеся  стороны  условятся  в  надлежащей  мо¬
мент  относительно  военных  мероприятий  на  случай  сов¬
местных  действий.  Они  обязуются  с  настоящего  времени
во  всех  случаях  общего  участия  в  войне  не  заключать
перемирия,  мира  или  договора  иначе,  как  с  общего  меж¬
ду  собой  согласия»  Г
 Бюлов  8  января  1902  года  надменно  заявил,  что  хотя
Тройственный  союз  и  весьма  целесообразен,  являясь
«полезным  связующим  звеном»  для  трех  государств,  од¬
нако  для  Германии  нет  абсолютной  необходимости  при
любых  условиях  сохранять  эту  договорную  систему1  2.
В  действительности  же  германский  империализм  не  мог
обойтись  без  Тройственного  союза,  если  только  не  желал
оказаться  в  полном  одиночестве.  Германия  была  весьма
заинтересована  в  военном  потенциале  участников  этого
договора.  Италия  приняла  на  себя  по  договору  также
военные  обязательства  в  отношении  Германии.  Хотя
слова  начальника  итальянского  генерального  штаба  и
нельзя  было  принимать  слишком  серьезно,  в  Германии
охотно  прислушивались  к  его  заявлениям  о  том,  что  в
случае  войны  Италия  предоставит  генеральному  штабу
в  Берлине  свою  третью  армию  в  самом  боеспособном
виде3.  Обещание  это  было  дано  в  декабре  1901  года.  Но
уже  вскоре  итальянский  генеральный  штаб  стал  созда¬
вать  различные  трудности.  В  то  же  время  немецкое
командование,  как  показывают  расчеты  генерального
штаба,  не  считало  возможным  пренебречь  итальянскими
войсками.  Шлиффен  стремился  разработать  более  благо¬
приятный  мобилизационный  план  и  побудить  итальян¬
цев  ускорить  мобилизацию  обещанной  Германии  3-й
армии.  Итальянские  же  военные  воспротивились  этому
предложению4.
 Вот  почему  надо  было  во  что  бы  то  ни  стало  удер¬
жать  Италию  в  Тройственном  союзе.  По  этому  поводу
 1 	Die  politischen  Geheimvertrage  Osterreich-Ungarns...,  Bd.  I,  S.  93.
 2 	B.  Fiirst  von  Biilow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  I,  Berlin  1930,
S  579.
 3 	GroBe  Polilik,  Bd.  18,  II.  Teil,  S.  683,  Nr  5817.
 4 	Ibid.,  S.  688,  Nr  5818  (Anlage).
 132

Шлиффен  заявил  12  марта1901  года  в  меморандуме  Бю-
лову:  «Гораздо  опаснее  было  бы,  если  бы  Италия,  вместо
того  чтобы  послать  свои  войска  в  Германию,  вышла  из
Тройственного  союза.  Тогда  на  нашу  голову  свалились
бы  прежде  всего  те  150  000  солдат,  которые  теперь,  хотя
бы  на  некоторое  время,  скованы  в  Альпах.  Еще  хуже,
если  бы  в  довершение  и  сама  Италия  перешла  затем  на
сторону  наших  противников.  Однако  еще  ощутимее  бы¬
ло  бы  то,  что  в  таком  случае  она  стала  бы  противницей
не  только  Германии,  но  и  Австрии,  в  результате  чего
последняя  в  значительной  мере  утратила  бы  способность
сопротивляться  России»  Г
 1 	ноября  1902  года  Италия  заключила  новое  согла¬
шение  с  государством,  против  которого  генеральный
штаб  в  Берлине  как  раз  и  собирался  бросить  ее  вой¬
ска,—  с  Францией.
 Итак,  мы  видим,  сколь  мало  могли  в  Берлине  отныне
рассчитывать  на  военную  помощь  со  стороны  Италии.
Рим  гарантировал  себе  возможность  в  случае  войны
выбирать  между  Германией  и  Францией.  За  итальян¬
ским  империализмом  оставалось  право  выбора  стать  на
ту  или  иную  сторону.  Но  тем  самым  терял  всякую  цен¬
ность  Тройственный  союз.
 У  Форин  офиса  тоже  имелись  причины  радоваться.
Англия,  склонившаяся  теперь  к  союзу  с  Францией,  с
удовлетворением  констатировала  ослабление  империа¬
листического  блока  государств,  возглавляемого  Герма¬
нией.  К  тому  же  итальянский  министр  иностранных  дел
14  марта  1902  года  недвусмысленно  хвалил  в  итальян¬
ском  парламенте  хорошие  отношения  между  Англией  и
Италией1  2.  Не  без  тревоги,  в  тоне  упрека  комментирова¬
ла  «Кёльнише  цейтунг»  высказывания  итальянского  ми¬
нистра  иностранных  дел.  Слова  Принетти  и  впрямь  зву¬
чали  для  мировой  общественности  ошеломляюще  дру¬
жественно  в  отношении  Англии:
 «Я  могу  заверить  палату,  что  упомянутые  в  моем
заявлении  14  декабря  столь  счастливо  восстановленные
добрые  отношения  с  Францией...  никоим  образом  не
умаляют  традиционной  дружбы  между  Англией  и  Ита¬
лией.  Для  доказательства  было  бы  достаточно  сослаться
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  18,  II.  Teil,  S.  694,  Nr  5819.
 2 	A.  Singer,  Geschichte  des  Dreibundes,  Leipzig  1914,  S.  141.
 133

на  благородные  и  сердечные  слова,  сказанные  недавно
английским  министром  по  делам  колоний  Чемберленом
по  адресу  Италии,  когда  он  в  подтверждение  своих  сим¬
патий  к  ней  объявил  об  изменении  распоряжения,  ос¬
корблявшего  наши  чувства  и  наш  язык.  Поэтому  я  охот¬
но  пользуюсь  представившейся  мне  сегодня  возможно¬
стью,  чтобы  добавить,  что  отношения  между  Италией  и
Англией  никогда  не  могли  бы  быть  более  сердечными,
нежели  ныне»  1.  Заверение  это  было  в  тот  момент  не¬
сколько  преувеличенно,  но  оно  свидетельствовало  о  за¬
интересованности  Италии  избежать  конфликта  на  Сре¬
диземном  море  е  самой  мощной  морской  державой.
 Два  года  спустя,  5  апреля  1904  года  (за  несколько
дней  до  официального  создания  англо-французской  Ан¬
танты),  «Таймс»  совершенно  откровенно  писал:  «Здесь
нет  нужды  обсуждать  вопрос  о  прочности  Тройственного
союза.  Почти  всюду  господствует  впечатление,  что  Гер¬
мания  придает  ныне  Тройственному  союзу  большее  зна¬
чение,  чем  оба  ее  союзника,  ибо  без  него  ее  изоляция
стала  бы  полной.  При  этом  Германия  оказалась  бы  в
более  опасном  положении  —  как  вследствие  англо-фран¬
цузского  сближения,  так  и  ввиду,  пусть  пока  еще  отда¬
ленной,  возможности  коренного  улучшения  англо-рус¬
ских  отношений».
 Во  время  пребывания  французских  государственных
деятелей  —  президента  республики  Лубэ  и  министра  ино¬
странных  дел  Делькассе  —  в  Риме  «Таймс»  к  вящему  раз¬
дражению  многих  немецких  газет  уделял  большое  вни¬
мание  дружественному  отношению  Англии  и  Франции
к  Италии.  Основные  'Страницы  «Таймс»  от  24  апреля
1904  года  были  посвящены  Италии.  Это  особенно  бро¬
салось  в  глаза  потому,  что  несколькими  днями  ранее  в
Риме  находился  Вильгельм  II,  но  о  его  визите  упомина¬
лось  лишь  мельком,  как  об  эпизоде,  не  имеющем  серьез¬
ного  значения.
 Ошибочно,  однако,  полагать,  что  перед  лицом  такого
хода  событий  более  солидный  характер  носили  хотя  бы
германо-австрийские  отношения.  Венское  правительство
попеременно  то  требовало,  то  просило  от  Берлина  твер¬
дых  заверений  на  случай  австро-русского  конфликта,  ко¬
торый  не  был  исключен  до  тех  пор,  пока  габсбургская
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  16.  Marz  1902.
 134

монархия  продолжала  стремиться  к  осуществлению
своих  экспансионистских  планов  на  (Балканах.  С  дру¬
гой  стороны,  правящим  кругам  Австро-Венгрии  была  не
по  вкусу  и  отводившаяся  им  второстепенная  роль  в  Трой¬
ственном  союзе.  Хотя  представитель  центра  Катрейн  и
поддержал  26  февраля  в  австрийской  палате  депу¬
татов  политику  согласия  с  Германией,  он  достаточно
резко  указал  на  собственные  интересы  австрийской  бур¬
жуазии.
 И  уж  наверняка  мало  обрадовались  эти  люди  про¬
вокации,  затеянной  в  начале  марта  1902  года  в  австрий¬
ской  палате  депутатов.  Депутат  Риттер  фон  Шёнерер  по
поручению  своей  партии  заявил,  что  она  стремится  к
установлению  федеративных  отношений  с  Германией,  то
есть  видит  в  качестве  цели  присоединение  (AnschluB)
Австрии  к  Германии.  Хотя  после  этого  инцидента  между
австрийским  императором  и  германским  кайзером  и  про¬
должался  обмен  церемонными  посланиями,  провозгла¬
шенный  Шёнерером  лозунг  «Да  здравствуют  Гогенцол-
лерны!»1  был  настолько  недвусмыслен,  что  не  понять
его  было  просто  нельзя.  «Норддейче  альгемейне  цей-
тунг»  даже  сочла  себя  вынужденной  осудить  нескромное
выступление  Шёнерера.  Но  все  поняли,  что  подобная
провокация  не  случайна.
 2. 	Выступление  германского  империализма  против
Венесуэлы
 На  рубеже  нового  века  Германия  уже  обладала  в
государствах  Центральной  и  Южной  Америки  сильной
торгово-политической  позицией.  Но  германский  империа¬
лизм  не  довольствовался  достигнутым.  Тенденция  к  даль¬
нейшей  экспансии  находила  свое  выражение  в  усиливав¬
шемся  экспорте  капитала  в  Южную  Америку:  объем  его
возрос  с  полумиллиарда  в  1898  году  до  примерно  двух
миллиардов  долларов  в  1913  году2.  Нетрудно  убедиться,
что  Германия  стремилась  добиться  господствующего
политического  положения  и  в  Южной  Америке.  Так,
 1 	A.  Singer,  op.  cit.,  S.  143.
 2 	I.  Kunz-Lack,  Die  deutsch-amerikanischen  Beziehungen
1890—1914,  Stuttgart  1935,  S.  33.
 135

например,  в  чилийской  армии  в  1897  году  немецкие  офи¬
церы  подвизались  в  роли  руководящих  инструкторов  К
 Весьма  показательна  для  этих  намерений  статья
«Кёльнише  цейтунг»,  в  которой  предпринимается  попыт¬
ка  представить  империалистические  устремления  —  экс¬
порт  капитала  и  военно-политическое  проникновение  —
как  «дело  культуры».
 «В  промышленных  предприятиях,  —  писала  «Кёльни¬
ше  цейтунг»,  —  немецкий  труд  стоит  в  первых  рядах.  Уже
несколько  лет  назад  .в  Чили  имелось  120  немецких  тор¬
говых  домов,  капитал  которых  может  оцениваться  сего¬
дня  в  80—100  миллионов  марок.  Ввоз  и  вывоз  почти  пол¬
ностью  сосредоточены  «в  немецких  руках,  прежде  всего  в
таких  гаванях  южной  части  Чили,  как  Консепсьон,  Валь¬
дивия  и  Пуэрто-Монт.  В  Консепсьоне  25  германским
фирмам  противостоят  всего  10  английских  и  француз¬
ских.  Таким  образом,  ни  одна  страна  —  за  исключением
владычицы  морей  Англии—не  занимает  в  торговле  Чи¬
ли  такого  места,  как  Германия.  Как  в  импорте,  так  и  в
экспорте  Германия  идет  непосредственно  за  Великобри¬
танией.  В  1900  году  на  Германию  приходилось  27  про¬
центов  чилийского  импорта  и  12  процентов  чилийского
экспорта.  Немцам  принадлежит  значительная  доля  не
только  во  внешней  торговле  Чили,  но  и  в  освоении  эко¬
номических  богатств  внутри  самой  страны.  Преобладаю¬
щая  часть  промышленных  предприятий  находится  в  ру¬
ках  немцев,  возглавляется  ими  или  же  поддерживается
германским  капиталом...  Весьма  значительна  немецкая
собственность  в  горной  промышленности  —  в  провинциях
Тарапака  и  Вальдивия;  ее  стоимость  оценивается  в  20
миллионов  марок.  Золотые  и  серебряные  руды  страны
перерабатываются  большей  частью  в  Германии.  Недавно
германские  сельскохозяйственные  круги  стали  прилагать
усилия  к  приобретению  чилийских  залежей  селитры,
чтобы  надежно  и  по  умеренной  цене  обеспечить  наше
сельское  хозяйство  искусственными  удобрениями.  Нако¬
нец,  следует  .повысить  удельный  вес  товаров  германско¬
го  производства  в  чилийской  экономике,  воспользовав¬
шись  тем,  что  здесь  действует  целый  ряд  немецких  бан¬
ковских  учреждений,  которые  энергично  поддерживают
промышленность  и  торговлю.  Эти  различные  банки  нахо-  11  «Hamburger  Nachrichten»,  18.  Januar  1897  (Abendausgabe).
136

дятся  в  Вальпарайсо  —  главном  порту  Чили,  где  имеют
свои  филиалы  «Дейч-чиленише  банк»  и  «Дейче  юберзеи-
ше  банк»,  которые  играют  главную  роль  в  стимулируе¬
мом  немцами  денежном  обращении».
 «И  наконец,  —  указывала  .в  заключение  «Кёльнише
цейтунг»,  —  следует  помнить  о  том  влиянии,  какое  ока¬
зывают  на  администрацию,  на  политическую  и  военную
жизнь  страны  духовные  германские  силы.  Чили  —  един¬
ственное  южноамериканское  государство,  где  немцы
таким  образом  и  в  такой  степени  воздействуют  на  обще¬
ственные  дела.  Чилийское  правительство  сознательно
стремится  использовать  германских  .пионеров  культуры
в  различных  областях  жизни.  Германские  офицеры  слу¬
жат  инструкторами  в  войсках  и  преподают  в  военной
академии  и  в  унтер-офицерских  училищах.  Еще  и  до
сих  пор  бывший  германский  офицер,  генерал  Кернер,
возглавляет  чилийскую  армию,  которая  под  воздействи¬
ем  прусской  дисциплины  и  тактики  превратилась  во  вну¬
шительную  силу»  Г
 Германское  проникновение  в  Южную  Америку  выз¬
вало  беспокойство  у  североамериканских  империалистов.
Идеологи  типа  Шмоллера  требовали  политического  про¬
никновения  Германии  на  южноамериканский  континент.
Поскольку,  кроме  того,  в  начале  века  с  большим  шумом
осуществлялось  строительство  германского  военно-мор¬
ского  флота,  опасения  империалистов  США  росли.
 Ведомство  иностранных  дел  уже  давно  ждало  повода
форсировать  свою  политику  в  отношении  Южной  Аме¬
рики.  Во  время  бушевавшей  в  Венесуэле  с  1898  по  1900
год  гражданской  войны  немецкая  частная  собствен¬
ность—  наряду  с  собственностью,  принадлежавшей  Анг¬
лии  и  другим  европейским  государствам,  —  понесла
ущерб.  В  литературе  по  этому  вопросу  говорится  преи¬
мущественно  об  убытках,  которые  якобы  потерпели  не¬
мецкие  переселенцы  1 2.  Но  движущие  силы  вооруженного
выступления  Германии  против  Венесуэлы  надо  искать
не  здесь.  Германские  капиталисты  требовали  от  прави¬
тельства  Венесуэлы  возмещения  в  сумме  5  миллионов
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  1.  Januar  1903  (Beilage  zur  Morgenaus-
gabe).
 2 	См.,  например,  H.  О  n  c  k  e  n,  Das  Deutsche  Reich  und  die
Vorgeschichte  des  Weltkrieges,  Bd.  II,  Leipzig  1933,  S.  535.
 137

боливаров  (примерно  3,8  миллиона  марок).  К  этому  сле¬
дует  добавить  и  другие  финансовые  требования  герман¬
ского  империализма,  ложившиеся  бременем  на  Венесуэ¬
лу  и  составлявшие  41  миллион  боливаров1.
 Подобные  «права»  предъявлял  и  английский  импе¬
риализм,  который  присчитывал  к  своим  убыткам  еще  и
потерю  судов.  Действия  германского  государства  опре¬
делялись  в  первую  очередь  интересами  акционеров
«Дейч-венесуэлише  эйзенбангезелынафт»,  «Норддейче
банк»  и  Круппа.  Август  Бебель  открыто  указывал  в
рейхстаге  и  на  партейтаге  социал-демократии  на  этих
закулисных  вдохновителей2.
 Уже  летом  1901  года  германское  и  английское  пра¬
вительства  начали  переговоры  с  целью  добиться  уплаты
им  Венесуэлой  сумм,  на  которые  они  претендовали.
Когда  это  не  помогло,  германское  правительство  16  июля
вручило  Венесуэле  меморандум,  который  также  не  возы¬
мел  успеха.  Тогда  германский  империализм  в  букваль¬
ном  смысле  слова  ввел  в  действие  тяжелую  артиллерию.
Поздней  осенью  германское  правительство  направило  к
берегам  Венесуэлы  эскадру  военных  кораблей  с  задани¬
ем  блокировать  венесуэльские  порты.  В  целях  предосто¬
рожности  пришлось  поставить  в  известность  об  этом  ша¬
ге  американское  правительство.  Правительство  США,
ссылаясь  на  доктрину  Монро,  предостерегло  Берлин  че¬
рез  своего  государственного  секретаря  Хэя  от  аннексии
южноамериканской  страны.  В  остальном  же  оно  на  пер¬
вых  порах  не  оказало  сопротивления  установлению  гер¬
манскими  военными  кораблями  блокады  Венесуэлы.
Германия  разглагольствовала  о  «мирной  блокаде»  и  на¬
деялась  найти  общий  язык  с  Англией.
 Однако  10  ноября  Великобритания,  не  информировав
германское  правительство,  вручила  Венесуэле  ноту,  в
которой  высказывалась  английская  точка  зрения3.  Анг¬
лийский  демарш  последовал  в  то  самое  время,  когда
Англия  ожидала  визита  германского  кайзера.  Насколько
«сердечными»  были  отношения  между  обоими  государ¬
ствами,  читателю  немецких  газет  могло  стать  ясно  из
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  17,  S.  245,  Nr  5107.
 2 	«Protokoll  iiber  die  Verhandlungen  des  Parteitages  der  Sozial-
demokratischen  Partei  Deutschlands.  Abgehalten  zu  Dresden  vom
13.—20.  September  1903»,  Berlin  1903,  S.  85.
 3 	Cm.  Grofie  Politik,  Bd.  17,  S.  251,  Nr  5110.
 138

обзора  печати,  в  котором  говорилось:  «По  поводу  речи
кайзера  Вильгельма  газета  «Дейли  график»  замечает,
что  германский  император  был  принят  с  подобающими
почестями,  по  было  бы  лицемерием  утверждать,  что  это
происходило  с  восторженной  сердечностью.  Газета  вы¬
ражает  надежду,  что  визит  благотворно  скажется  на
позиции  Германии  в  отношении  Англии.  «Стэндард»  пи¬
шет,  что  визит  является  естественным  выражением  внут¬
реннего  уважения,  существующего  между  двумя  род¬
ственниками,  и  никакого  политического  значения  не  име¬
ет.  Но  мы  бы  с  сожалением  пришли  к  выводу,  что  это  не
окажет  влияния  на  отношения  между  обеими  странами»1.
 Английская  пресса  имела  все  основания  для  недо¬
вольства.  За  месяц  до  этого  бурские  генералы  Бота,
Девет  и  Деларэ  были  торжественно  приняты  в  Герма¬
нии.  Преобладающая  часть  немецкой  прессы  подняла
антианглийскую  кампанию.  Некоторые  газеты  с  сенса¬
ционной  откровенностью  высказывали  свои  взгляды.
Пангерманцы  в  целях  поддержки  этой  пропагандист¬
ской  кампании  создали  даже  специальный  комитет,
намеревавшийся  «устраивать  не  только  небольшие
приемы»,  но  и  крупные  собрания,  на  которых  бурские
генералы  должны  были  «беспощадно  поведать  правду
и  разоблачить  неслыханный  обман»2,  который  совер¬
шили  английские  империалисты.  Но  не  оказывались  ли
пангерманцы  в  положении  людей,  которые  начинают
бросаться  камнями,  сами  находясь  в  доме  из  стекла?
Мнения  в  правительстве  разделились:  одни  желали
(а  к  ним  принадлежал  и  Вильгельм  II)  устроить  для
бурских  генералов  большой  официальный  прием,  дру¬
гие,  принимая  во  внимание  возможные  дипломатические
последствия  (тем  более  что  кайзер  должен  был  вско¬
ре  посетить  Англию),  советовали  воздержаться.  Но  ан¬
гличане  не  стали  ожидать,  пока  немцы  договорятся
между  собой,  и  охарактеризовали  намеченный  прием
бурских  генералов  как  вмешательство  во  внутренние
дела  Британской  империи3.  Чтобы  не  придавать  этому
предостережению  официальный  характер,  английское
 1  «Germania»,  9.  November  1902.
 а  «Freisinnige  Zeitung»,  12.  September  1902.
 3 	H.  von  Eckardstein,  Lebenserinnerungen  und  politische
Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  409.
 139

правительство  побудило  директора  «Таймс»  Моберли
Бэлла  написать  германскому  поверенному  в  делах
письмо,  в  котором  предсказывалось  дальнейшее  чре¬
ватое  опасностями  ухудшение  отношений  между  Англи¬
ей  и  Германией  в  случае  приема  бурских  генералов1.
Только  тогда  правительство  в  Берлине  —  под  благовид¬
ным  предлогом  2  —  решило  отказать  бурам  в  официаль¬
ном  приеме.
 Узнав  о  таком  решении,  английская  пресса  облег¬
ченно  вздохнула:  этот  шаг  все  же  служил  доказатель¬
ством  того,  что  германское  правительство  не  решилось
открыто  идти  против  Даунинг-стрит  в  бурском  вопро¬
се.  Поэтому  «Дейли  телеграф»  писала  9  октября
1902  года  с  радостной  надеждой:  «Все,  кто  желает  луч¬
ших  отношений  между  обоими  великими  народами  и
хочет  содействовать  подлинным  интересам  самих  бур¬
ских  вождей,  будут,  без  сомнения,  рады  тому,  что  прием
бурских  генералов  германским  кайзером  не  состоится».
 Когда  же  в  конце  концов  бурские  генералы  —  под
видом  частных  лиц  —  все  же  прибыли  в  Берлин,  режис¬
суру  приняли  на  себя  пангерманцы,  причем  они  взя¬
лись  за  дело  с  таким  энтузиазмом,  какого  никогда  не
проявила  бы  ни  одна  официальная  инстанция.  «Фор-
вертс»  поместил  обширную  корреспонденцию  об  этой
встрече,  где  говорилось:  «Когда  три  бурских  генерала
вышли  на  перрон  вокзала,  толпа  бросилась  целовать
им  руки.  Очевидно,  эти  энтузиасты  (мы  не  говорим  об
истеричных  дамочках),  обращавшиеся  с  бурскими  гене¬
ралами  форменным  образом  как  с  мучениками  или  свя¬
тыми,  принадлежали  к  числу  тех  людей,  которых  гер¬
манская...  [военная.—  Г.  Г.]  экскурсия  в  Китай  тоже
привела  в  опьяняющее  состояние  слепого  восторга»3.
На  следующий  день  тысячи  три  крикунов  собрались  в
здании  филармонии,  где  бурским  генералам  был  ока¬
зан  «самый  восторженный  прием».  Те  самые  империа¬
листы,  которые  никогда  не  признавали  независимости
других  народов  и  не  очень-то  считались  с  их  флагами,
теперь  вынесли  на  этот  митинг  германский  националь¬
 1  Н.  von  Е  с  k  а  г  d  s  t  е  i  n,  op.  cit.,  S.  407—408.
 3 	F.  von  Holstein,  Lebensbekenntnis  in  den  Briefen  an  eine
Frau,  Berlin  1932,  S.  215.
 3  «Vorwarts»,  17.  Oktober  1902.
 140

ный  флаг,  «по  бокам  которого  находились  —  справа...
знамя  бывшего  Оранжевого  Свободного  Государства,  а
слева  знамя  бывшей  Южноафриканской  респуб¬
лики»1.
 Только  в  декабре  1902  года  лондонское  и  берлин¬
ское  правительства  договорились  о  совместном  выступ¬
лении  против  Венесуэлы.  Они  вручили  венесуэльскому
правительству  ультиматум,  срок  которого  истекал  через
24  часа,  и  л  тот  же  день  начали  военно-морскую  акцию.
Германские  и  английские  крейсеры  захватили  четыре
венесуэльские  канонерки,  потопили  три  из  них  и  13  де¬
кабря  начали  обстрел  форта  у  Пуэрто-Кабельо.  Когда
же  в  ответ  на  это  венесуэльское  правительство  усилило
свое  сопротивление,  такая,  например,,  газета,  как  «Гер¬
манна»,  поменяла  местами  причину  и  следствия.  Сна¬
чала  она  сообщила  своим  читателям  о  потоплении
канонерских  лодок  «Генерал  Креспо»  «Тотумо»  и  «Мар¬
гарита»,  а  затем  стала  угрожать:  «Крутые  меры,  при¬
нятые  державами,  должны  наконец  раскрыть  прези¬
денту  Кастро  глаза  на  всю  серьезность  ситуации  и  по¬
будить  его  к  уступчивости.  К  сожалению,  он  все  еще
упорствует  в  своих  закоснелых  взглядах,  полагая,
будто  он  даже  может  перейти  к  репрессивным  мерам
против  обеих  держав,  что,  естественно,  привело  бы  лишь
к  ухудшению  его  положения»  2.
 Хотя  социал-демократическая  пресса  и  получала  ин¬
формацию—  особенно  по  вопросам  внешней  политики  —
из  тех  же  самых  источников,  что  и  буржуазная,  что,  ко¬
нечно,  затрудняло  для  нее  правильную  оценку  политиче¬
ских  событий,  но  марксизм  давал  ей  возможность  клас¬
совой,  а  тем  самым  принципиальной  ориентировки.
Увы,  вместо  этого  «Форвертс»  публиковал  о  потопле¬
нии  венесуэльских  кораблей  лишь  «объективные»  со¬
общения,  из  которых  только  одно  выделялось  хоть
своим  партийным  заголовком:  «Банкирская  война  про¬
тив  Венесуэлы».  Однако  статья  заканчивалась  косвен¬
ной  защитой  германского  империализма.  Этот  вывод  не
меняло  даже  наличие  в  статье  некоторых  острых  наме¬
ков.  «Форвертс»  писал:  «До  сих  пор  кажется  несомнен¬
ным,  что  союзные  державы  больше  не  предпримут
 1 	«Freisinnige  Zeitung»,  18.  Oktober  1902.
 2 	«Germania»,  12.  Dezember  1902  (Drittes  Blatt).
 141

против  Венесуэлы  никаких  военных  действий...  С  такой
чрезмерной  удалью  начатая  банкирская  война  может,
следовательно,  найти  свой  мирный  конец.  Этого  можно
достигнуть  двумя  средствами:  или  блокадой,  или  же,
как  предложил  Кастро,  решением  третейского  суда».
Далее  в  статье  говорилось,  что  США  и  Англия  действо¬
вали  совместно,  «чтобы  изолировать  Германию  и  воз¬
ложить  всю  вину  за  эту  историю  на  нее  одну»  *.
 Когда  венесуэльская  авантюра  уже  приближалась  к
концу,  комментарии  в  центральном  органе  СДПГ  стали
приобретать  иной  тон.  На  бомбардировку  лагун  Мара¬
кайбо  канонеркой  «Пантера»  «Форвертс»  реагировал  не¬
сколькими  международно-правовыми  «экскурсами»,  что¬
бы  затем  все  же  прийти  к  правильному  выводу:
«Прежде  чем  предпринимать  дальнейшие  обстрелы,
нужно  сначала  установить,  кто  несет  ответственность
за  это  совершенно  ненужное  кровопролитие.  Судя  по
всем  поступившим  до  сих  пор  сообщениям,  вина  за  это
падает  на  Германию,  которая  абсолютно  немотивиро¬
ванным  образом  напала  на  форт  Маракайбо.  И  не  толь¬
ко  это  нападение,  но  и  .попытка  «Пантеры»  проникнуть
в  лагуну  Маракайбо  также  была  совершенно  не  моти¬
вирована.  Ведь  это  вторжение  не  имело  абсолютно  ниче¬
го  общего  с  блокадой.  Транспортировавшиеся  через
лагуну  товары...  находились  уже  внутри  венесуэльской
территории,  а  потому  не  входили  в  сферу  действия  блока¬
ды.  Конечно  же,  во  всей  этой  своей  акции  против  Венесуэ¬
лы  Германия  столь  мало  заблуждалась  насчет  прин¬
ципов  международного  права,  имеющих  отношение  к  ее
бесцельным  и  безмерным  действиям,  что  нас  этот  новей¬
ший  акт  насилия  уже  никак  не  может  ошеломить»1  2.
 С  другой  статьей  «Форвертса»,  в  которой  орган
СДПГ,  в  принципе  не  возражая  против  выступления  в
отношении  Венесуэлы,  высказывал  лишь  опасения  на¬
счет  будущих  торговых  отношений  между  нею  и  Гер¬
манией,  вступила  в  полемику  «Кёльнише  цейтунг».
Особого  внимания  заслуживают  в  данной  связи  те
строки  из  статьи  «Кёльнише  цейтунг»,  которые  посвя¬
щены  взаимоотношениям  между  великими  державами
и  малыми  государствами  и  неприкрыто  выражают
 1 	«Vorwarts»,  12.  Dezember  1902.
 2 	«Vorwarts»,  20.  Januar  1903.
 142

империалистические  взгляды:  «По  этому  поводу  можно
только  заметить,  что  они  [торговые  отношения.—  Г.  /\]
пострадали  бы  намного  больше,  если  бы  мы  и  даль¬
ше  терпели,  чтобы  немцы  оставались  бесправными  в
отношении  Венесуэлы.  А  «Форвертс»  еще  говорит  о  без¬
защитных  малых  государствах,  с  которыми  великие
державы  не  очень-то  считаются.  Да,  конечно,  не  слиш¬
ком  вдохновляющее  впечатление  производит,  когда  ве¬
ликая  держава  прибегает  к  силе  и  хватает  малое  госу¬
дарство  за  шиворот.  Но  ведь  бывают  обстоятельства,
при  которых  в  конечном  счете  нельзя  действовать  иначе.
В  общем-то  и  целом  в  отношении  малых  государств
почти  всегда  проводится  политика  долготерпения,  а
поэтому  они  зачастую  попросту  рассчитывают  на  нее,  и
таким  образом  в  действительности  возникает  невыно¬
симая  тирания  малых  стран,  которая,  если  позволить
ей  длиться  долго,  поставила  бы  на  голову  все  понятия
о  праве  и  силе»  х.
 Действия  против  Венесуэлы  подготавливались  за¬
благовременно;  как  это  ясно  видно  из  опубликованных
дипломатических  документов,  некоторые  милитаристы
даже  боялись,  что  венесуэльский  вопрос  может  быть  уре¬
гулирован  мирным  путем  1 2.  Особенно  отличились  в  дейст¬
виях  против  Венесуэлы  германские  военные  корабли.
 Венесуэльское  правительство  заявило  о  своей  готов¬
ности  к  переговорам  и  при  посредничестве  правитель¬
ства  США  внесло  предложение  о  передаче  конфликта
на  рассмотрение  третейского  суда.
 Часть  германской  прессы  сначала  для  видимости
выступила  за  такой  метод.  Например,  «Германна»  пи¬
сала:  «Так  как  Германия  и  Англия  никоим  образом  не
собирались  уничтожать  Венесуэлу  и  не  желали  ничего
иного,  кроме  как  выполнения  справедливых  требова¬
ний,  в  принципе  нельзя  что-либо  возразить  против  это¬
го  метода,  от  которого  можно  с  уверенностью  ожидать
разрешения  конфликта  в  соответствии  с  принципами
справедливости»3.
 Внешне  совместное  выступление  Англии  и  Германии
было  только  одной  стороной  медали.  Пока  дело  дошло
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  11.  Dezember  1902.
 2 	См.  Grofle  Politik,  Bd.  17,  S.  253—255,  Nr  5112,  5113,  5114.
 3 	«Germania»,  18.  Dezember  1902.
 143

до  начала  длительных  переговоров,  англичане  сумели
свалить  с  себя  всю  вину  за  военный  конфликт  с  Вене¬
суэлой.  Английскому  правительству  приходилось  счи¬
таться  с  Соединенными  Штатами.  На  Уолл-стрите  ви¬
дели  в  германском  монополистическом  капитале  более
опасного  противника,  а  потому  направляли  свои  на¬
падки  в  первую  очередь  против  Германии.  Некоторые
немецкие  .газеты  старались  обосновать  позицию  ведом¬
ства  иностранных  дел,  сознательно  выдвигая  на  первый
план  не  существовавшую  в  действительности  германо¬
английскую  общность  действий.
 Та  же  самая  газета  «Германна»,  которая  нескольки¬
ми  днями  раньше  так  охотно  соглашалась  на  третей¬
ский  суд,  теперь,  инспирированная  Вильгельмштрассе,
писала:
 «В  связи  с  появившимися  в  американских  газе¬
тах  совершенно  необоснованными  подозрениями  в  отно¬
шении  германской  политики  здесь  официозно  заявляют:
правительство  Соединенных  Штатов  было  давно  постав¬
лено  в  известность  относительно  того,  что  Германская
империя  не  стремится  в  Венесуэле  ни  к  чему  иному,
кроме  как  к  удовлетворению  справедливых  требований
о  возмещении  понесенного  ущерба.  Германо-английское
сотрудничество,  покоящееся  на  идентичности  нарушен¬
ных  интересов,  привело  к  полному  согласию  между  лон¬
донским  и  берлинским  правительствами  относительно
целесообразного  способа  предъявления  обоюдных  требо¬
ваний,  а  потому  различие  в  действиях  обеих  держав
можно  усмотреть  только  при  произвольном  подходе.
Дальнейший  ход  событий,  как  мы  полагаем,  подтвердит,
что  в  намерения  нашего  правительства  отнюдь  не  вхо¬
дит  предъявление  каких-либо  претензий,  выходящих  за
рамки  непосредственной  цели,  а  сами  эти  намерения
были  и  останутся  впредь  лишенными  каких-либо  аван¬
тюристических  задних  мыслей»  Г
 Несколько  откровеннее  высказалась  «Крейццейтунг».
В  своем  вечернем  выпуске  29  декабря  1902  года  она  со¬
общила  из  Каракаса,  что  со  стороны  вице-президента
«готовится»  государственный  переворот  против  пре¬
зидента  Кастро.  Несколько  дней  спустя,  8  января
1903  года,  сообщение  об  этом  появилось  и  в  другой  11  «Germania»,  21.  Dezember  1902.
 144

газете,  находившейся  под  влиянием  правительства  ‘.  Мож¬
но  полагать,  что  эти  немецкие  газеты  выдавали  желае¬
мое  за  сущее.  Так  или  иначе,  германские  правитель¬
ственные  инстанции  не  остались  в  стороне  от  подготовки
путча  в  Венесуэле.  Во  всяком  случае  в  Берлине,  как
писала  «Крейццейтунг»,  предпочитали  насильственное
решение  вопроса  1 2.
 «Германна»  тоже  снова  взяла  на  себя  роль  адвоката
политики  силы.  Эта  выступавшая  от  имени  христиан¬
ства  газета,  сообщая  о  блокаде,  которой  подверглось
беззащитное  гражданское  население,  не  нашла  ни  слова
сожаления,  а  тем  более  обвинения.  «Как  известно,—  пи¬
сала  она,—  президент  Кастро,  чтобы  выполнить  первое
предъявленное  ему  державами  требование,  объявил
принудительный  заем  на  сумму  2  миллиона  боливаров,
которые  должны  были  дать  только  венесуэльцы...  Успех
этого  финансового  мероприятия  был  до  сих  пор  столь
проблематичен,  что  Кастро  прибегнул  к  насильственным
мерам.  Правительство  вызвало  торговцев  из  Ла  Гардии
и  Каракаса,  чтобы  выяснить  их  отношение  к  контрибу¬
ции  на  сумму  2  миллиона  боливаров.  В  конце  концов
их  поставили  перед  выбором:  заплатить  или  отпра¬
виться  в  тюрьму...  Нехватке  денег  сопутствует  недоста¬
ток  продовольствия.  В  случае  если  блокада  не  будет
прекращена  в  ближайшие  дни,  Каракас  окажется  перед
лицом  голода.  В  других  городах  продовольственное  по¬
ложение  еще  хуже»  3.
 Когда  17  января  1903  года  германская  канонерка
«Пантера»  обстреляла  венесуэльский  форт4  и  в  Соеди¬
ненных  Штатах  Америки  проявились  антигерманские
настроения,  в  английской  прессе  было  недвусмысленно
заявлено,  что  военные  действия  Германии  для  Англии
 1  См.  «Kolnische  Zeitung»,  8.  Januar  1903  (Erste  Morgenaus-
gabe).
 a  «Neue  Preufiische  Zeitung»,  31.  Dezember  1902  (Morgenaus-
gabe).
 3 	«Germania»,  17.  Januar  1903  (Erstes  Blatt).  В  подобном  же
духе  высказывалась  «Кёльнише  цейтунг»  («Kolnische  Zeitung»,  14.
Januar  1903).
 4 	Однако  акция  против  форта  Сан-Карлос  не  принесла  желае¬
мого  успеха,  ибо,  по  имеющимся  сообщениям  печати,  «Пантере»,
стремившейся  овладеть  входом  в  залив  Маракайбо,  пришлось
«после  часового  боя  временно  отказаться  от  этой  попытки»  («Kol¬
nische  Zeitung»,  19.  Januar  1903,  Abendausgabe).
 145

совершенно  неудобны.  Германский  посол  Меттерних
19  января  1903  года  доносил  из  Лондона  о  направлен¬
ной  против  Германии  широкой  кампании  в  прессе1.
В  Германии  боялись  провала  этой  военной  демонстра¬
ции  в  результате  английского  маневра.  Вот  почему  сло¬
ва  «/Крейццейтунг»  звучали  заклинанием,  вот  почему
она  прибегала  к  расистским  оскорблениям  по  адресу
венесуэльцев,  надеясь  вызвать  сочувственный  отклик  у
английских  колониалистов.  «В  данном  положении,—
писала  газета,—  внушает  опасение  исключительная  нер¬
возность  общественного  мнения  Англии  и  неопределен¬
ность,  заставляющая  гадать,  не  потеряет  ли  от  этого
самообладание  и  английское  министерство,  преждевре¬
менно  прекратив  блокаду.  В  силу  характера  венесуэль¬
цев  это  легко  может  свести  на  нет  то  впечатление,  кото¬
рое  произвели  на  них  энергичные  действия  обеих  дер¬
жав.  Ведь  та  помесь  креолов,  индейцев  и  негров,  кото¬
рую  представляет  собой  народ  Венесуэлы,  кажется  не¬
способной  действовать  логично  и  извлекать  из  происхо¬
дящего  соответствующий  опыт,  если  преподаваемые  им
уроки  не  будут  весьма  продолжительными  и  основа¬
тельными»  2.
 Со  всей  отчетливостью  вновь  проявился  германо-ан¬
глийский  антагонизм.  В  редакции  «Нейе  Прейссише
цейтунг»  даже  не  давали  себе  труда  скрывать  это,  и
газета  угрожала  изменением  внешнеполитического  кур¬
са  Германии,  не  преминув,  однако,  предварительно  сно¬
ва  заявить  о  «защите  культуры»  германскими  военными
кораблями.  «Мы,—  писала  «Нейе  Прейссише  цейтунг»,—
придерживаемся  взгляда,  что  Германия  со  своими  как
полными,  так  и  половинчатыми  союзниками  отстаивает
в  Венесуэле  не  только  собственные  и  европейские  инте¬
ресы,  но  и  дело  культуры.  А  относительно  того,  что  при
этом  пришлось  прибегнуть  к  насильственным  средствам,
пусть  сожалеет  тот,  кто  наивно  верит,  что  президента
Кастро  и  его  цветных  закулисных  хозяев  можно  было
бы  наставить  на  путь  истинный  лекциями  о  морали  и
международном  праве...  Если  общественное  мнение  Ан¬
глии  ничего  и  слышать  не  желает  о  совместных  с  Гер¬
манией  действиях,  то  после  того,  как  начатая  акция
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  17,  S.  234—235,  Nr  5104.
 2 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  14.  Januar  1903  (Morgenausgabe).
 146

будет  с  честью  доведена  до  конца,  придется  заговорить
о  новой  ориентации.  В  затруднительное  положение  по¬
падем  отнюдь  не  мы.  В  Германии  вообще  до  глубины
души  устали  от  безудержного  хвастовства,  которое  раз¬
дается  со  всех  сторон»  К
 Тем  временем  под  председательством  представителя
США  продолжались  заседания  третейского  суда.  Труд¬
ности  возникали  из-за  того,  что  как  германское,  так  и
английское  правительство  настаивали  на  выполнении
своих  требований  при  любых  условиях.  Иной  была  ли¬
ния  правительства  США:  оно  хотело  решить  дело  так,
чтобы  не  ущемить  интересы  тех  держав,  которые  не
прибегли  к  силе.  Мотив  легко  распознать:  правитель¬
ство  США  не  желало  создавать  прецедента.  Вашингтон
осуждал  применение  силы  вовсе  не  потому,  что  был  в
принципе  против  него,  а  потому  что,  претендуя  на  гла¬
венствующее  положение  на  Американском  континенте,
желал  оставить  право  на  такие  меры  только  за  собой.
Вот  почему  американская  пресса  во  время  венесуэль¬
ского  конфликта  сразу  же  стала  направлять  свои  удар;ы
против  Германии.  Не  было  недостатка  в  намеках,  что
германские  правящие  круги  стремятся  осуществить  свои
захватнические  планы.
 13  февраля  1903  года  переговоры  закончились.  Вене¬
суэльскому  правительству  пришлось  признать  предъяв¬
ленные  Германией  требования.  Правящие  круги  в  Бер¬
лине  торжествовали.  С  большой  радостью  Бюлов  14  ян¬
варя  .1903  года  писал  кайзеру  Вильгельму:  «Как  видно
из  германского  протокола,  венесуэльское  правительство
признало  обоснованными  все  выдвинутые  нами  требова¬
ния.  Все  указанные  нами  в  меморандуме  в  качестве
первоочередных  претензии,  связанные  с  венесуэльской
гражданской  войной  1898—1900  годов,  будут  удовлетво¬
рены,  и  оплата  будет  осуществлена  в  требуемом  нами
размере  частично  наличными  деньгами,  частично  крат¬
косрочными  векселями,  имеющими  достаточно  надежное
обеспечение.  Остальные  претензии,  которые  в  отдельно¬
сти  еще  не  рассматривались,  подлежат  передаче  сме¬
шанной  комиссии,  на  определение  состава  которой  обес¬
печено  соответствующее  влияние  правительства  вашего
величества.  Имеются  достаточные  гарантии  уплаты  и  по  11 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  28.  Januar  1903  (Morgenausgabe).
 147

этим  претензиям...  Наконец,  Венесуэла  обязалась  удов¬
летворительным  образом  урегулировать  вместе  со  всеми
своими  внешними  долгами  также  вопрос  о  находящемся
преимущественно  в  немецких  руках  5-процентном  вене¬
суэльском  займе  1896  года  и  тем  самым  пойти  навстре¬
чу  претензиям  прежде  всего  германской  компании
«Гроссе  Венесуэла-эйзенбан-гезельшафт»  1.
 Куда  более  трезво  и  реально  оценивала  связанные
с  Венесуэлой  события  «Кёльнише  цейтунг».  Газета,
правда,  утверждала,  будто  дело  вообще  шло  только  о
связанных  с  Венесуэлой  «денежных  делах»,  что,  несо¬
мненно,  было  сознательным  преуменьшением,  но  при
этом  не  заблуждалась  насчет  затруднительного  положе¬
ния  германской  политики.  «В  общем  и  целом,—  писала
она,—  можно  утверждать,  что  немецкий  народ  должен
радоваться,  видя,  что  подобным  образом  разрешен  во¬
прос,  который  неоднократно,  казалось,  принимал  поли¬
тический  характер,  хотя  в  сущности  речь  шла  только  о
денежных  делах.  Повсюду,  где  антипатия  к  Германии
была  открытой  или  же  существовала  в  более  или  менее
скрытом  виде,  она  во  время  венесуэльских  переговоров
стала  явственной,  и  было  достаточно  много  попыток  по¬
ставить  германской  политике  подножку»1  2.
 Мы  уже  упоминали,  что  преобладающую  часть  ан¬
глийской  прессы  не  удавалось  привлечь  на  сторону  идеи
германо-английского  содружества.  Руководящую  роль
в  этом  хоре  газет  играла  почти  всегда  «Таймс».  Оба  кон¬
курента—  Англия  и  Германия  —  повсюду,  где  только
могли,  чинили  друг  другу  помехи.
 З.Стремление  правящих  классов  переложить
на  трудящихся  последствия  экономического  кризиса
и  вооружения.  Оппортунизм  и  германская
социал-демократия
 Характеристика  германской  политики  первых  лет  на¬
шего  столетия  была  бы  неполной  без  оценки  таможен¬
ной  политики.  В  1902  году  рейхстаг  принял  решение  о
повышении  пошлин,  которое  затрагивало  цены  на  хлеб
и  другие  важнейшие  продукты  питания,  увеличив  рас¬
 1 	GroBe  Politik,  Bd.  17,  S.  290,  Nr  5150.
 2 	«Kolnische  Zeitung»,  14.  Februar  1903  (Abendausgabe).
 148

ходы  трудящихся  масс.  Бурный  рост  промышленности
позволил  остэльбским  юнкерам  сбывать  свое  зерно  на
внутреннем  рынке  по  более  выгодным  ценам.  Естествен¬
но,  они  боялись  импорта  зерна  и  поэтому  стали  требо¬
вать  от  государства  введения  покровительственных  по¬
шлин.  В  этом  отношении  интересы  юнкеров  совпадали
с  интересами  той  части  промышленников,  которая  тре¬
бовала  протекционистских  пошлин  на  железо.  Юнкеры
неохотно  вспоминали  о  тех  временах,  когда  пост  рейхс¬
канцлера  занимал  генерал  Каприви.  Ведь  этот  преем¬
ник  Бисмарка  понизил  выгодные  для  них  пошлины  на
сельскохозяйственные  продукты,  чтобы  посредством
торговых  соглашений  с  другими  странами  способство¬
вать  экспорту  промышленных  товаров.  Торговые  догово¬
ры  были  заключены  с  Австро-Венгрией,  Италией,  Ру¬
мынией  и  даже  Россией.  В  1902  году  Германия  верну¬
лась  к  прежней  политике,  которая  проводилась  ею  с
1879  года,  то  есть  со  времени  возникновения  общих  инте¬
ресов  юнкеров  и  промышленников  в  отношении  пошлин.
 Рудольф  Гильфердинг  правильно  комментирует  это
явление:  «В  Германии  быстрый  подъем  промышленно¬
сти  после  уничтожения  внутренних  таможенных  границ
и  в  особенности  после  основания  Империи  привел  к
полному  сдвигу  торгово-политических  интересов.  Пре¬
кращение  вывоза  сельскохозяйственных  продуктов  сде¬
лало  землевладельцев  заинтересованными  в  покрови¬
тельственных  пошлинах.  С  ними  объединились  заинтере¬
сованные  в  таможенных  пошлинах  промышленники,  и
это  были  как  раз  представители  тяжелой  индустрии,
особенно  металлургической  промышленности,  потребо¬
вавшие  охранительных  пошлин  против  преобладающей
английской  конкуренции...  За  протекционизм  была  и
известная  часть  банкового  капитала,  который  в  Герма¬
нии  уже  очень  рано,  с  самого  начала,  был  тесно  связан
с  развитием  тяжелой  промышленности.  Против  протек¬
ционизма  была  та  часть  промышленного  капитала,  ко¬
торая  вкладывала  свои  средства  в  экспортные  отрасли
промышленности  и  торговый  капитал»  Г
 Вполне  понятно,  почему  та  часть  буржуазии,  кото¬
рая  вложила  свой  ка-питал  в  предназначенные  для  11  R.  Hilferding,  Das  Finanzkapital,  Berlin  1955,  S.  451
(P.  Гильфердинг,  Финансовый  капитал,  M.,  1959,  стр.  391).
 149

производства  экспортных  товаров  отрасли  промышленно¬
сти,  была  против  протекционистской  таможенной  поли¬
тики:  она  видела,  как  исчезают  ее  шансы  на  вывоз  про¬
дукции.  Установление  более  высоких  пошлин  на  зерно
создало  препятствия  для  импорта  русского  зерна.  С  дру¬
гой  стороны,  это  привело  к  затруднению  германского
промышленного  экспорта  в  Россию.  Между  тем  именно
русский  рынок  сбыта  был  пригоден  для  экспорта  про¬
изводящей  готовую  продукцию  промышленности  и  для
торгового  капитала.  Мы  еще  увидим  далее,  как  тамо¬
женная  политика  привела  к  обострению  германо-рус¬
ских  отношений.
 Однако  германская  буржуазия  стремилась  к  экспан¬
сии,  ибо  сбывать  все  продукты  на  внутреннем  рынке
было  просто  немыслимо  —  не  потому,  что  возможностей
сбыта  не  имелось,  а  по  тем  причинам,  которые  вскрыл
в  своем  труде  «Развитие  капитализма  в  России»
В.  И.  Ленин.  «Необходимость  внешнего  рынка  для  ка¬
питализма,—  указывал  В.  И.  Ленин,—  объясняется  во¬
все  не  невозможностью  реализовать  продукт  на  внут¬
реннем  рынке,  а  тем  обстоятельством,  что  капитализм
не  в  состоянии  повторять  одни  и  те  же  процессы  произ¬
водства  в  прежних  размерах,  при  неизменных  условиях
(как  это  было  при  докапиталистических  режимах),  что
он  неизбежно  ведет  к  безграничному  росту  производст¬
ва,  перерастающему  старые,  узкие  границы  прежних  хо¬
зяйственных  единиц.  При  свойственной  капитализму
неравномерности  развития,  одна  отрасль  производства
перегоняет  другие  и  стремится  выйти  за  пределы  старого
района  хозяйственных  отношений»  1.
 Правительственные  пошлины  были  средством  сохра¬
нять  конкурентоспособность  внутри  страны  в  отношении
иностранного  импорта,  не  допускать  понижения  внут¬
ренних  цен  и  даже  повышать  их.  За  счет  трудящихся
масс  собственной  страны  должна  была  достигаться
прибыль  сверх  обычной  нормы.  Внутренний  рынок  был
призван  служить  воспроизводству  сил,  израсходованных
на  мировом  рынке.
 «Вообще  всякий  немецкий  промышленник  вам  ска¬
жет,  что  покровительственные  пошлины  дают  ему  только  11  В.  И.  Ленин,  Соч.,  т.  3,  стр.  519.
 150

одно  —  возможность  компенсировать  себя  на  внутрен¬
нем  рынке  за  разорительные  цены,  по  которым  он
вынужден  продавать  на  внешнем  рынке»  Г  Эти  слова
принадлежат  Фридриху  Энгельсу.  Вместе  с  тем  он  ука¬
зывал  и  на  другой  факт:  различным  отраслям  промыш¬
ленности,  в  которых  участвовали  и  юнкеры  (напомним
о  свеклосахарной  промышленности,  производстве  водки
из  картофеля  и  др.),  выплачивались  экспортные  премии
в  значительных  размерах.  В  конечном  счете  все  это  дол¬
жны  были  оплачивать  из  своих  средств  трудящиеся.
 Своей  таможенной  политикой  германские  правящие
классы  преследовали  и  другую  цель.  Германия  проводи¬
ла  такую  экономическую  политику,  понять  которую
можно,  только  принимая  во  внимание  начавшуюся  под¬
готовку  к  войне.
 Военщина  исходила  из  того,  что  военные  действия
сделают  импорт  невозможным  как  по  суше,  так  и  по
морю.  Во  время  мировой  войны  Бюлов  считал  необхо¬
димым  указывать,  что  именно  он  с  самого  начала  вы¬
сказывал  эту  мысль.  В  1916  году,  все  еще  находясь  в
плену  иллюзорных  идей  о  возможности  победы  виль-
гельмовской  Германии,  он  писал,  что  таможенный  та¬
риф  1902  года  является  неотъемлемой  предпосылкой
победоносной  войны1  2.  При  помощи  этого  аргумента  юн¬
керы  хотели  уже  в  рассматриваемый  нами  период  при¬
дать  своим  требованиям  «патриотический»  вид.  Они  не
только  занимали  самые  доходные  посты,  но  и  зарабаты¬
вали  крупные  суммы  на  военных  поставках.
 «Форвертс»  совершенно  верно  подметил  истинные
мотивы,  лежавшие  в  основе  «патриотизма»  юнкеров,  но,
к  сожалению,  только  этим  и  ограничился.  А  ведь  какое
сильное  обвинение  можно  было  бы  выдвинуть  против
них,  осветив  приводимые  ниже  факты  во  всей  их
подлинной  взаимосвязи!  «Вполне  естественно,—  писал
«Форвертс»,—  что  патриотические  юнкеры  и  при  уста¬
новлении  каждой  отдельной  пошлины  в  новом  тамо¬
женном  тарифе  подумали  о  своих  поставках  великолеп¬
ному  войску  и  надеются  с  помощью  нового  тарифа  вы¬
жать  побольше  прибыли  из  этих  военных  поставок.
 1  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс,  Соч.,  т.  21,  стр.  383.
 2  См.  В.  Fiirst  von  В  ii  1  о  w,  Deutsche  Politik,  Berlin  1916,
S.  313.
 151

Такова,  например,  пошлина  на  ввоз  лошадей.  Ведь
именно  наши  крупные  юнкеры  ежегодно  зарабатывают
огромные  суммы  на  пополнении  конского  поголовья
германской  армии.  По  данным  выходящего  в  издатель¬
стве  майора  фон  Фитцлебена  (Дрезден)  журнала  «Ин¬
тернационале  ревю  юбер  ди  гезамтен  армееи  унд  фло-
тен»,  германская  армия  насчитывает  в  настоящее  время
в  общей  сложности  103  тысячи  лошадей,  в  том  числе
65  тысяч  кавалерийских,  33  тысячи  артиллерийских  и
около  5  тысяч  пехотных...  Чтобы  покрыть  естественную
убыль  конского  поголовья  в  кавалерии,  оно  пополняется
у  конных  егерей  и  в  обозе  на  7нь  в  полевой  артилле¬
рии—  на  7э,  в  кавалерийских  учебных  частях  —  от  77
до  73.  Даже  в  обозных  частях,  которые  раньше  получа¬
ли  выбракованных  лошадей,  теперь  приступают  к  соб¬
ственному  ремонту.  Таким  образом,  ежегодно  потребное
число  ремонтных  лошадей  превышает,  согласно  данным
«Ревю»,  8100.  Интересно  также...  что  они  поставляются
отнюдь  не  государственными  конными  заводами;  глав¬
ным  поставщиком  конского  поголовья  для  всей  герман¬
ской  армии  являются  прусские  юнкеры»  !.
 В  октябре  1902  года  в  рейхстаге  начались  решаю¬
щие  дебаты  по  вопросу  о  новом  таможенном  тарифе,
которым  2  декабря  1901  года  предшествовало  первое
чтение  законопроекта.  Имперское  правительство  достиг¬
ло  единства  с  правительствами  земель  относительно
размера  таможенных  пошлин.  Пошлины  повышались
на  основе  действовавших  до  того  времени  минимальных
ставок:  на  пшеницу  —с  3,5  до  5,5  марок,  на  рожь  —  с
3,5  до  5,0  марок,  на  овес  —  с  2,8  до  5,0  марок,  на  яч¬
мень—  с  2,0  до  3,0  марок  за  каждые  100  килограммов.
Первоначально  речь  шла  только  о  размере  минималь¬
ных  пошлин  на  зерно  и  о  намерении  крупных  землевла¬
дельцев  повысить  также  'пошлины  на  скот  и  мясо.  Но
затем  на  заседаниях  комиссии  рейхстага  юнкеры  стали
выдвигать  все  новые  предложения.  Как  только  прави¬
тельство,  скажем,  одобряло  повышение  пошлины  на  яч¬
мень  с  2,0  до  3,0  марок,  комиссия  тут  же  начинала
настаивать  на  5,5,  а  Союз  сельских  хозяев  даже
на  7,5  марки1  2.
 1 	«Vorwarts»,  23.  Oktober  1902.
 2 	S.  von  Kardorff,  Wilhelm  von  Kardorff,  Berlin  1936,  S.  349.
 152

Борьбу  вокруг  и  против  запланированного  закона  о
таможенных  пошлинах  вел  в  первую  очередь  именно
Союз  сельских  хозяев,  возглавлявшийся  восточнопрус¬
ским  юнкером  бароном  фон  Вангенгеймом.  Архиреак-
ционные  юнкеры,  которые  не  довольствовались  поддер¬
живаемыми  правительством  размерами  повышения  по¬
шлин,  подняли  шум  в  рейхстаге  и  в  своих  органах
печати.  Они  хотели  выжать  из  трудящихся  еще  больше.
Однако  и  среди  консерваторов  раздавались  голоса,  со¬
ветовавшие  оставаться  на  почве  реальности  и  по  край¬
ней  мере  удовлетвориться  предлагаемым  в  законопро¬
екте.  Это  мнение  находило  отражение  и  на  страницах
«Крейццейтунг»,  которая  писала:  «Так  как  для  нас,
само  собою  разумеется,  несравнимо  важнее  правильная
оценка  наших  действий  друзьями,  чем  противниками,
мы  неоднократно  приводили  здесь  причины,  которые
должны  побудить  большинство  консерваторов  к  ком¬
промиссу,  даже  если  они  и  не  хотят  считать  его  своим
успехом.  Пусть  это  будет  даже  намного  меньше  спра¬
ведливых  ожиданий  сельского  хозяйства,  но  и  тогда  это
все  же  гораздо  больше,  чем  статус-кво.  В  первую  оче¬
редь  надо  иметь  в  виду  (и  это  должно  быть  решающим
для  любого  непредубежденного  подхода),  что  никто  не
в  состоянии  указать  тот  путь,  на  котором  могло  бы
быть  достигнуто  это  утерянное  «больше»...  К  сожале¬
нию,  принимая  во  внимание  весь  тот  опыт,  которым  мы
располагаем  со  времен  отставки  Бисмарка,  мы  отнюдь
не  склонны  верить,  что  всеобщее  избирательное  право  с
его  безграничным  натравливанием  масс  было  бы  в  со¬
стоянии  дать  сельскому  хозяйству  полную  пригоршню
того,  в  чем  оно  нуждается  для  своего  блага  и  процве¬
тания»  1.
 О  том,  что  сторонникам  правительственного  тамо¬
женного  тарифа  приходилось  нелегко,  свидетельствует
«Кёльнише  цейтунг».  Однако  она  дала  волю  своим  чув¬
ствам  только  после  того,  как  закон  был  принят.  Прихо¬
дилось  считаться  даже  с  возможностью  роспуска  рейх¬
стага  —  отсюда  и  резкие  слова  газеты  в  адрес  Союза
сельских  хозяев:  «Почти  всюду  допускалось,  что  рейхстаг
может  расколоться,  а  законопроект  —  провалиться...
Возмущенные  ультрааграрии  с  проклятием  простирают
 1  «Neue  Preufiische  Zeitung»,  14.  Dezember  1902  (Morgenausgabe).
 153

руки  к  вечно  сияющим  звездам  и  кричат  о  предатель¬
стве  интересов  германского  сельского  хозяйства»1.  Га¬
зета  не  упустила  случая  использовать  всеобщее  возбуж¬
дение  в  собственных  партийных  интересах.  Победа  сто¬
ронников  таможенного  тарифа  была  преподнесена  ею
как  победа  национал-либералов,  а  последнее  заседание
рейхстага  по  этому  вопросу  отнесено  к  числу  событий,
которые  «навеки  останутся  самыми  достопримечатель¬
ными  в  истории  народного  представительства»2.
 Не  следует  упускать  из  виду  также  позицию  партии
Центра.  Являвшаяся  рупором  этой  партии  газета  «Гер¬
манна»  выдвинула  тезис,  что  в  конечном  счете  речь  идет
не  о  таможенном  тарифе,  а  о  «демократическом  прин¬
ципе»  подчинения  меньшинства  большинству.  Весьма
отчетливо  эта  точка  зрения  выражена  в  статье,  озаглав¬
ленной  «Принятие  таможенного  тарифа»:  «Не  в  малой
степени  —■  и  это  должны  признать  даже  противники  —
объединению  партий  большинства  способствовала  об¬
струкция  социал-демократов  и  свободомыслящих.  Прав¬
да,  и  в  каждой  из  партий  самого  этого  объединения
имелись  противоречивые  точки  зрения.  Поэтому  дело
так  никогда  бы  и  не  дошло  до  установления  взаимопо¬
нимания  между  достаточным  количеством  депутатов,  ес¬
ли  бы  борьба  против  обструкции  не  оказалась  связующим
средством  и  стимулом.  Под  конец  таможенный  тариф
стал  все  больше  и  больше  отходить  на  задний  план,  и
речь  уже  шла  в  первую  очередь  о  том,  должно  ли  пре¬
обладающее  большинство  подвергнуться  изнасилованию
меньшинством  или  нет»3.
 Социал-демократия  тоже  не  могла  не  выразить  свое¬
го  отношения  к  таможенной  политике.  Еще  на  Штут¬
гартском  партейтаге  в  1898  году  ревизионисты  пы¬
тались  одержать  верх.  Правда,  был  принят  предложен¬
ный  К.  Каутским  проект  резолюции,  который  в  основ¬
ных  своих  чертах  был  марксистским  и  прежде  всего
указывал  на  последствия  повышения  пошлин  для  рабо¬
чего  класса.  Однако  в  дальнейшем  по  вопросам  тамо¬
женной  политики  высказывались  только  ревизионисты.
Хотя  К-  Маркс  и  Ф.  Энгельс  постоянно  и  весьма  убеди¬
 1  «Kolnische  Zeitung»,  15.  Dezember  1902  (Abendausgabe).
 2  «Kolnische  Zeitung»,  15.  Dezember  1902  (Morgenausgabe).
 3 	«Germania»,  16.  Dezember  1902.
 154

тельно  подчеркивали  в  своих  трудах,  что  рабочий  класс
всеми  средствами  должен  препятствовать  усилению  по¬
зиций  правительства,  большинство  социал-демократиче¬
ских  вождей  не  отважилось  на  решительные  действия.
И  это  в  то  время,  когда  по  адресу  партии  со  всех  сто¬
рон  раздавалась  грубые  угрозы!
 Например,  непосредственно  перед  третьим  чтением
законопроекта  в  рейхстаге  «Форвертс»  в  статье  под  за¬
головком  «Призыв  к  самоосквернению»  процитировал
«один  национал-либеральный  листок  из  Бохума»,  кото¬
рый  поместил  принятое  будто  бы  представителями  ра¬
бочих  обращение  к  Вильгельму  II.  Адрес  заканчивался
призывом  содействовать  введению  нового  закона  против
социалистов:  «Мы  от  всего  сердца  ненавидим  ту  печать,
которая  прибегает  к  самым  недостойным  средствам
единственно  лишь  для  того,  чтобы  раздувать  классовую
борьбу  и  натравливать  рабочих;  мы  не  хотим  иметь  ни¬
чего  общего  с  партией,  которая  втаптывает  в  грязь  все,
даже  самое  лучшее,  и  брюзжит  по  поводу  самых  вели¬
кодушных  учреждений,  приносящих  богатые  блага  всем
рабочим,  с  партией,  которая  для  нас,  рабочих,  еще  ни¬
когда  не  добилась  ничего  заслуживающего  похвалы  и  с
недавнего  времени  своим  поведением  в  рейхстаге  в  от¬
ношении  таможенного  тарифа  попирает  интересы  не
только  рабочего  класса,  но  и  всего  народа,  затягивая
желанное  прекращение  нынешней  экономической  неуве¬
ренности  и  тем  самым  сверх  всякой  меры  удлиняя  дей¬
ствие  неблагоприятной  конъюнктуры,  давящей  на  рабо¬
чих,  подобно  кошмару...  Одновременно  мы  хотим  верно-
подданнейше  просить  ваше  императорское  величество
проявить  инициативу  по  изменению  существующего  за¬
конодательства,  с  тем  чтобы  не  допустить  дальнейшего
отравления  жизни  нашего  народа  отвратительными  ме¬
тодами  борьбы»  !.
 Впрочем,  и  сам  «Форвертс»  тоже  охарактеризовал
решающее  воскресное  заседание  рейхстага  как  «незабы¬
ваемое»  событие.  Особенные  похвалы  рассыпала  газета
выступавшему  с  обструкционистски  длинными  речами
социал-демократическому  депутату  Антрику,  делая  из
него  поистине  нового  царя  Леонида:  «В  святой  третий
день  рождественского  поста  представители  парламент-  11  «Vorwarts»,  10.  Dezember  1902,
 155

ского  христианства  таможенных  ростовщиков...  уволок¬
ли  принятый  тариф  в  свою  преисподнюю...  Это  заседание,
походившее  на  битву  титанов,  останется  незабываемым
в  истории  германского  парламентаризма;  незабываемой
останется  и  восьмичасовая  речь  нашего  товарища  Ан-
трика,  который  и  в  последний  момент,  когда  грубая  пре¬
восходящая  сила  уже  захватила  крепость,  один  упорно
и  мужественно  противостоял  врагу;  незабываемым  оста¬
нется,  наконец,  и  тот  факт,  что  рейхстаг  заседал  в  вос¬
кресенье,  и  на  это  нарушение  христианского  воскресно¬
го  покоя  пошли  с  целью  протащить  закон,  представляю¬
щий  собой  издевку  над  христианской  религией  бедных
и  беднейших»  1.
 А  в  остальном  «Форвертс»  утешал  трудящихся  надеж¬
дой  на  следующие  выборы:  борьба  не  окончена,  закон
надо  как  можно  скорее  отменить,  и  отсюда  перед  гер¬
манской  социал-демократией  встает  новая  ответственная
задача.  «Избиратели  своим  волеизъявлением  должны
создать  такое  положение,  при  котором  она  сможет  выпол¬
нить  эту  задачу»1  2.  Вот  и  все,  что  было  пока  сказано.
 На  Дрезденском  партейтаге  СДПГ  в  1903  году  хотя
и  сообщалось  о  мерах,  предпринятых  социал-демокра¬
тией  в  рейхстаге  против  таможенной  политики,  но  прав¬
ление  партии  промолчало  относительно  необходимости
внепарламентских  массовых  действий.  А  на  Бременском
партейтаге  в  1904  году  ревизионист  Макс  Шиппель  уже
нашел  слова  в  защиту  закона  1902  года  о  таможенном
тарифе3.  Поэтому  Шиппелю  пришлось  выслушать  на
партейтаге  резкую  отповедь  Фрица  Цубейля,  своего
коллеги  по  парламентской  фракции:  «Такие  вопросы,
как  таможенный...  не  решаются  при  помощи  лекарствен¬
ных  настоек  да  розовой  водицы  (оживление  в  зале),  а
еще  меньше  —  почтительностью.  Нет,  к  ним  надо  подхо¬
дить  исключительно  как  к  вопросам  соотношения  сил,  и
наша  обязанность  —  приложить  все  свои  усилия  к  тому,
чтобы  помешать  юнкерской  политике.  Бернштейн  счи¬
тает,  что  раз  во  всех  остальных  вопросах  мы  едины,  то
этот  вопрос  не  должен  привести  к  тому,  чтобы  Шиппель
 1 	«Vorwarts»,  15.  Dezember  1902.
 2 	Ibidem.
 3 	См.  «Protokoll  iiber  die  Verhandlungen  des  Parteitages  der  So-
zialdemokratischen  Partei  Deutschlands.  Abgehalten  zu  Bremen
vom  18.  bis  24.  September  1904»,  Berlin  1904,  S.  221,  225—226.
 156

оказался  вынужден  закрыть  за  собой  дверь  в  партию  с
другой  стороны.  О,  если  бы  это  действительно  был  толь¬
ко  один  вопрос!  Но  я  напомню  вам,  к  примеру,  о  взгля¬
дах  Шиппеля  относительно  милитаризма  и  милиции!»1
 Итак,  пост-фактум  были  найдены  сильные  и  верные
сло-ва,  зато  во  время  самого  заседания  рейхстага  соци¬
ал-демократическая  фракция  ограничивалась  лишь  тем,
что  старалась  сорвать  дебаты  обструкционистскими  за¬
тяжными  речами  и  репликами  с  мест.  Изменить  же  она
ничего  не  смогла,  ибо  отсутствовали  внепарламентские
действия.  Новый  таможенный  тариф  был  принят  14  де¬
кабря  1902  года  202  голосами  против  100.  Юнкеры  были
довольны  лишь  наполовину:  они  рассчитывали  на  боль¬
шее,  чем  на  первых  порах  получили.  Поэтому  и  радость
на  страницах  «Нейе  Прейссише  цейтунг»  тоже  не  была
безграничной.  Да,  конечно,  она  торжествовала  «победу
над  обструкцией»,  не  стеснялась  «в  интересах  монар¬
хии,  отечества  и  не  в  последнюю  очередь  немецкого
сельского  хозяйства...  выразить  наше  удовлетворение
поражением  революционных  обструкционистских  пар¬
тий,  которое  не  могло  бы  быть  нанесено  без  принятия
предложения  Кардорфа».  Однако  в  другом  месте  газета
жаловалась:  «Но  если  даже  каждый,  кто  может  пра¬
вильно  оценить  как  умиротворяющее,  так  и  отравляю¬
щее  воздействие  оставшихся  позади  схваток  и  нынеш¬
нюю  невозможность  добиться  более  выгодных  условий
для  сельского  хозяйства,  все-таки  ощущает  удовлетво¬
рение  от  окончания  спора,  то  мы  во  всяком  случае  не
можем  разделить  это  удовлетворение  в  отношении  до¬
стигнутых  в  ходе  парламентских  дебатов  результатов  с
точки  зрения  защиты  интересов  сельского  хозяйства.  Ни
один  знаток  сельскохозяйственного  дела  и  его  страшно
бедственного  положения  не  станет  оспаривать  того  фак¬
та,  что  неотложные  желания  и  потребности  сельского
хозяйства  остались  частично  или  полностью  неудовле¬
творенными»  2.
 Тем  не  менее  новый  таможенный  тариф  был  поисти¬
не  подарком  юнкерам.  С  этого  момента  все  торговые
договоры  заключались  или  были  изменены  в  соответ¬
ствии  с  ним.  Число  кулацких  и  юнкерских  хозяйств
 1 	Ibid.,  S.  231—233.  *
 2 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  15.  Dezember  1902  (Abendausgabe).
 157

невероятно  возросло.  Увеличилось  поголовье  скота,  рас¬
ширилось  также  и  производство  зерна,  ибо  юнкеры  уви¬
дели  новые  возможности  получения  прибылей.  Но  рас¬
плачиваться  за  все  это  приходилось  в  первую  очередь
рабочим.
 Однако  они  в  отличие  от  социал-демократического
руководства  не  желали  покидать  поле  сражения  без
боя  и  нести  на  себе  бремя  последствий  таможенной  по¬
литики.  Наиболее  известным  примером  борьбы  герман¬
ского  рабочего  класса  в  тот  период  может  служить
длившаяся  несколько  месяцев  забастовка  текстильщи¬
ков  Криммичау.  Обманутые  своими  оппортунистически¬
ми  профсоюзными  руководителями,  рабочие  боролись  с
августа  1903  до  января  1904  года.  Около  8  тысяч  тек¬
стильщиков  и  текстильщиц  своей  забастовкой  положили
начало  новому  периоду  классовых  боев  германского
пролетариата.  Они  требовали  десятичасового  рабочего
дня  и  десятипроцентной  прибавки  заработной  платы.
Но  капиталисты  отказывались  удовлетворить  их  спра¬
ведливые  требования.  После  длительных  переговоров,
не  приведших  к  успеху,  так  как  буржуазия  не  желала
создавать  прецедент,  рабочие  пяти  фабрик  7  августа
1903  года  прекратили  работу.  В  ответ  предпринима¬
тели  объявили  локаут,  уволив  8  тысяч  рабочих.  Пред¬
ложение  предпринимателей  принять  уволенных  обратно
на  прежних  условиях  было  отклонено  рабочими  на  со¬
стоявшихся  многочисленных  собраниях.  Предпринима¬
тели  вели  себя  самоуверенно.  Их  расчеты  строились  на
том,  что  рабочие  не  смогут  выдержать  длительную  борь¬
бу  из-за  финансовых  трудностей.  Кроме  того,  предпри¬
ниматели  возлагали  надежды  на  профсоюзное  руковод¬
ство,  рассчитывая  получить  от  него,,  как  это  часто  бы¬
вало,  поддержку  в  самый  решающий  момент.  Централь¬
ный  союз  германских  промышленников  тоже  делал  все,
чтобы  помочь  владельцам  предприятий  Криммичау.
Криммичауские  предприниматели  получали  деньги  со
всех  сторон.  Ведь  Центральный  союз  призвал  нанести
рабочему  классу  и  его  организациям  такое  поражение,
«какого  они  еще  никогда  не  видывали  и  какое  социал-
демократия  надолго  запомнит»  К  11  Цит.  по  статье  W.  Wagner,  Zu  einigen  Fragen  des  Crim-
mitschauer  Textilarbeiterstreiks  von  1903/1904,  «Zeitschrift  fur  Ge-
schichtswissenschaft»,  1953,  Heft  4,  S.  584,
 158

Обещая  денежные  подарки  и  премии,  предпринима¬
тели  вербовали  штрейкбрехеров,  но  таковых  среди  ра¬
бочих  почти  не  нашлось.  Зато  по  всей  Германии  прока¬
тилась  волна  митингов  солидарности  с  бастующими;
рабочие  других  городов  не  ограничились  выражением
своей  симпатии  борющимся  текстильщикам,—  они  ока¬
зали  им  также  материальную  поддержку.  Тогда  реак¬
ция  направила  в  Криммичау  полицейские  части.  Но
сломить  боевую  волю  бастующих  ей  не  удалось,  ибо  ра¬
бочие  всех  других  частей  Германии  верно  стояли  за
своих  борющихся  братьев  по  классу.  Пожертвования
бастующим  шли  даже  из  Англии,  Дании  и  Швеции.
Стачка  текстильщиков  Криммичау  стала  делом  всего
международного  пролетариата.  Несмотря  на  это,  оппор¬
тунистическое  профсоюзное  руководство  17  января
1904  года  прекратило  эту  борьбу,  которая  могла  окон¬
читься  успешно,  как  якобы  бесперспективную.  Террор
против  рабочего  класса  сразу  же  возобновился  с  новой
силой.  Принятые  обратно  на  работу  были  обязаны  за¬
явить  о  выходе  из  профсоюза,  повсеместно  стали  состав¬
ляться  «черные  списки».  Более  600  внесенных  в  них
рабочих,  оставшись  без  работы,  вынуждены  были  поки¬
нуть  Криммичау.
 Вся  германская  буржуазия  считала  это  своим  успе¬
хом.  Ей  казалось,  что  больше  уже  нет  препятствий  ни
для  внутренней,  ни  для  внешней  агрессии.  То  была
Германия  монополистов,  Германия  Круппа.  Недаром  на
похоронах  Фридриха  Альфреда  Круппа  26  ноября
4902  года  Вильгельм  II  произнес  речь,  в  которой,  утвер¬
ждая,  в  частности,  что  смерть  Круппа  лежит  на  совести
социал-демократической  прессы,  превозносил  этого  маг¬
ната  вооружения:  «Он  был  немцем  до  мозга  костей,  че¬
ловеком,  который  всегда  жил  для  других,  который
постоянно  заботился  о  благе  отечества  и  в  первую  оче¬
редь—1  своих  рабочих.  На  честь  такого  человека  напа¬
дали!..  Кто  же  они,  виновные  в  оскорблении  чести  на¬
шего  друга?  Это  те  люди,  которые  прежде  считались
немцами,  а  ныне  недостойны  этого  имени,  выходцы  из
тех  классов  немецкого  трудового  населения,  которые
должны  быть  столь  безгранично  благодарны  Круппу  и
тысячи  представителей  которого  со  слезами  на  глазах
провожают  на  улицах  Эссена  гроб  своего  благодетеля...
Это  те  люди,  которые  хотят  быть  вождями  германских
 159

рабочих,  а  между  тем  лишили  вас  .вашего  верного  хо¬
зяина.  От  вас  самих  зависит  сохранить  в  чистоте  честь
вашего  хозяина  и  оградить  память  его  от  поношений»
Да,  «честь»  Вильгельма  и  «честь»  Круппа  были,  раз¬
умеется,  тождественны,  но  то  не  была  честь  рабочих,
которых  через  несколько  лет  расстреливали  из  круппов-
еких  пушек,  проданных  Франции  этим  германским  коро¬
лем  вооружения.  Ради  приумножения  «чести»  Круппа
истекали  они  кровью  на  полях  сражений  первой  миро¬
вой  войны.
 Над  гробом  Фридриха  Альфреда  Круппа  германская
буржуазная  пресса  проливала  притворные  слезы,  посвя¬
щая  ему  свои  полосы.  Разве  каждая  строка  в  газете
*Германиа»  о  Круппе,  предназначенная  специально  для
мелкобуржуазного  читателя,  не  кажется  позаимствован¬
ной  из  сентиментального  романа?  «Члены  дирекции
фирмы  Круппа  заявили  самым  определенным  образом,
что  хотя  жизнь  Круппа  и  оборвана  естественной
смертью,  но  сама  эта  смерть  должна  рассматриваться
как  естественное  последствие  того  возбуждения,  которое
было  вызвано  постоянными  нападками  на  него  со  сто¬
роны  газеты  «Форвертс».  Фридрих  Альфред  Крупп,  как
пишет  эссенская  «Рейниш-Вестфелише  цейтунг»1  2,  был
«человеком  весьма  чувствительным  и  страдающим  бо¬
лезнью  сердца,  вынужденным  время  от  времени  искать
на  Востоке  исцеления  от  астмы;  кроме  того,  в  отличие
от  своего  отца  характер  он  имел  мягкий,  любезный,  по¬
чти  застенчивый.  Круппа  чрезвычайно  обижало,  когда
в  связи  с  основанием  «Нейесте  политише  нахрихтен»  и
Флотского  союза  имя  его  подвергалось  публичным  на¬
ладкам  и  оскорблениям:  он  не  был  человеком,  создан¬
ным  для  острой  борьбы.  В  результате  публичных  обви¬
нений,  выдвинутых  против  него  центральным  органом
социал-демократии  и  охарактеризованных  юрисконсуль¬
том  господина  Круппа  как  «фривольные  и  клеветниче¬
ские  инсинуации»,  он  был  втянут  в  ту  борьбу  за  свою
честь  и  жизнь,  которой  не  вынесла  его  слабая,  легко
возбудимая  натура»3.
 1 	Die  Reden  Kaiser  Wilhelms  II.,  3.  Teil,  S.  137.
 2 	Как  известно,  «Рейниш-Вестфелише  цейтунг»  была  придвор¬
ной  газетой  Круппа  (см.  главу  II).
 3 	«Germania»,  25.  November  1902.
 160

Если  ткачам  Криммичау  и  не  удалось  одержать
победу,  то  борьба  их  не  прошла  бесследно:  она  укрепила
их  классовое  сознание  и  обнажила  перед  всем  пролета¬
риатом  истинное  лицо  буржуазии.
 Подлинные  настроения  рабочих  выявились  еще  на
состоявшихся  в  июне  1903  года  выборах  в  рейхстаг,  ко¬
торые  также  послужили  одной  из  причин  столь  жесто¬
ких  репрессий  реакции  против  ткачей  Криммичау.  Под¬
водя  итоги  этих  выборов,  «Форвертс»  без  всякого  пре¬
увеличения  рассматривал  борьбу  вокруг  таможенной
политики  как  центральный  вопрос.  Даже  сама  виль-
гельмовская  Германия  не  могла  в  дальнейшем  не  счи¬
таться  с  настроениями  трудящихся  масс  —  слишком
явно  высказались  они  в  ходе  выборов  против  таможен¬
ной  политики,  служившей  исключительно  интересам
правящих  сил.
 «Форвертс»  правильно  освещал  суть  дела,  когда  пи¬
сал  18  июня  1903  года:  «Проводимая  правительством  по¬
литика  таможенных  ростовщиков  получила  на  выборах
достаточно  ясную  оценку,  внешним  признаком  которой
служит  провал  лидеров  Союза  сельских  хозяев  Гана,
Рёзике,  Люкке  и  Эртеля.  Поскольку  аграрные  требова¬
ния  союза  не  отличаются  от  требований  партии  консер¬
ваторов,  этот  приговор  избирателей  относится  ко  всем
правым.  И  в  самом  деле,  в  сравнении  с  консерваторами
мы  добились  больших  успехов.  Во  многих  чисто  сель¬
ских  округах  мы  имеем  теперь  сильное  социал-демокра¬
тическое  меньшинство,  а  некоторые  из  них  мы  даже
завоевали...  В  Мекленбурге  —  этом  показательном  аг¬
рарном  государстве  —  социал-демократия  выступала  во
всех  избирательных  округах:  в  одном  из  них  мы  утвер¬
дились,  а  в  шести  остальных  нам  пришлось  выдержи¬
вать  борьбу  с  консерваторами.  Характерно,  что  удалось
устранить  мекленбургского  национал-либерала  Бюзин-
га,  этого  апологета  таможенного  грабежа».
 Социал-демократическая  партия  сумела  получить
свыше  3  миллионов  голосов.  Тем  самым  народные  массы
дали  ясно  понять,  как  именно  относятся  они  к  политике
вооружения  и  к  только  что  принятому  таможенному
тарифу.
 В  то  время  как  депутаты  —  буржуа  и  юнкеры  —
заведомо  пренебрегали  требованиями  тех  своих  избира¬
телей,  которые  не  принадлежали  к  кругам  буржуазии
 б  Г.  Гейдорн
 161

и  юнкерства  \  оппортунистам  из  руководства  социал-
демократической  партии  приходилось  хотя  бы  на  сло¬
вах  считаться  с  волей  масс.  Аналогичная  картина
наблюдалась  и  на  Дрезденском  партейтаге  СДПГ
(1903  год).  Революционные  рабочие,  которые  уже  не
верили  оппортунистам  до  конца,  требовали  открытого
спора  с  ревизионистами.  В  то  же  время  А.  Бебель,  со¬
вершенно  верно  указывая  на  то,  что  бесцельно  скрывать
разложение  партии  ревизионистами1  2,  не  нашел,  однако,
выхода  из  создавшегося  положения.  Он  считал,  что  до¬
статочно  однажды  открыто  все  высказать:  «Мы  должны
теперь  внести  наконец  ясность,  навести  порядок  и  вза¬
имно  высказать  все  друг  другу  так  основательно,  как
это  только  возможно»3.
 Но  этого  было  недостаточно.  Хотя  ревизионисты  и
потерпели  в  Дрездене  моральное  поражение,  оно  носило
преходящий  характер,  так  как  бернштейнианцы  отсту¬
пили  только  на  время  и  продолжали  свою  работу  в
партии.  Вместо  того  чтобы  исключить  этих  ревизиони¬
стов  из  партии,  им  дали  возможность  продолжать  свою
деятельность,  и  это  в  тот  самый  период,  когда  герман¬
ский  империализм  становился  все  агрессивнее.
 Насколько  сильно  боялась  социал-демократии  реак¬
ция  и  как  сильно  ударила  бы  по  ее  планам  последова¬
тельная  борьба  против  ревизионистов,  совершенно  офи¬
циально  подтвердил  рейхсканцлер  Бюлов  в  своих  речах
10,  14  и  15  декабря  1903  года  в  рейхстаге.  В  мемуарах,
написанных  им  семнадцать  лет  спустя,  Бюлов  предается
воспоминаниям  о  том,  как  он  бичевал  «нетерпимость,
проявленную  Бебелем  на  Дрезденском  партейтаге  соци¬
ал-демократической  партии»4  и  —  в  этом  можно  ему
поверить  —  даже  нашел  понимание  у  ревизионистов.
Бюлов  говорил  не  только  от  своего  собственного  имени,
он  высказывал  то,  о  чем  думали  монополисты  и  юнке¬
ры;  он  рассказывает  в  своих  мемуарах,  что  в  связи  с
 1 	Так,  например,  один  из  главных  сторонников  закона  о  тамо¬
женном  тарифе  Вильгельм  фон  Кардорф  совершенно  открыто  за¬
являл,  что  не  имеет  обыкновения  считаться  с  желаниями  своих
избирателей  (S.  К  а  г  d  о  г  f  f,  op.  cit.,  S.  335).
 a  «Protokoll  fiber  die  Verhandlungen  des  Parteitages  der  Sozial-
demokratischen  Partei  Deutschlands,  Abgehalten  zu  Dresden  vom  13.
bis  20.  September  1903»,  Berlin  1903,  S.  309.
 3 	Ibidem.
 4 	B.  Ffirst  von  Biilow,  Denkwfirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  9.
 162

упомянутой  речью  он  получил  множество  писем  от  бис-
маркианцев  и  промышленников,  которые  полностью  со¬
лидаризировались  с  его  мнением.  Разумеется,  в  их  чис¬
ле  был  и  генеральный  директор  ГАПАГ  Баллин  К  За¬
служивает  особого  внимания  и  другое  признание
Бюлова.  По  его  собственным  словам,  именно  он  помог
вернуться  в  Германию  Бернштейну,  который  некоторое
время  жил  на  правах  эмигранта  в  Лондоне.  Рейхсканц¬
лер  поступил  так  неспроста;  не  в  его  характере  и  отнюдь
не  в  интересах  его  класса  было  бы  позволить  вернуться
в  Германию,  а  тем  более  занять  место  в  рейхстаге  под¬
линному  вождю  социалистов;  на  Бернштейна  же  он  мог
положиться.  Бюлов  стремился  противопоставить  этого
ревизиониста  «фанатичному  Августу  Бебелю»  1 2„
 Правящие  круги  Германии  потребляли  все  средства
в  стремлении  заручиться  поддержкой  рабочих.  Самым
простым  им  представлялось  действовать  через  тех  ра¬
бочих,  которые  примыкали  к  христианскому  движению.
Поэтому  они  сразу  же  стали  выискивать  подходящих
функционеров  из  числа  таких  христианских  рабочих  и
организовывать  для  них  «образовательные  курсы».  По¬
павшие  в  число  избранных  должны  были  отобедать  у
графа  Позадовского  —  пример  «классовой  гармонии»!
История,  которую  поведала  своим  читателям  в  отчете
об  этом  вечере  «Германна»,  звучала  просто  душещипа¬
тельно.
 «В  четверг  вечером  слушатели  социальных  образова¬
тельных  курсов  по  приглашению  статс-секретаря  графа
фон  Позадовского  побывали  у  него  в  гостях.  Граф  и
графиня  любезнейшим  образом  приняли  гостей  в  своем
саду.  Руководитель  и  идейный  вдохновитель  курсов  ге¬
неральный  секретарь  лиценциат  Мумм  представил  го¬
стей  хозяевам  дома.  Пожалуй,  впервые  можно  было
увидеть  в  имперском  ведомстве  внутренних  дел  в  каче¬
стве  гостей  слесарей,  кузнецов,  портных,  ткачей,  дерево¬
обделочников,  мясников,  наборщиков,  шляпников,  сани¬
таров,  литографов,  каменщиков  и  текстильщиков.  Граф
Позадовский  побеседовал  с  каждым  из  них  в  отдельно¬
сти  с  неподдельным  дружелюбием  и  участием.  Через
полчаса  все  поднялись  из  сада  в  дом,  где  их  без  устали
 1 	В.  Ftirst  von  Biilow,  Denkwtirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  10.
 a  Ibid.,  Bd.  I,  S.  469.
 6*
 163

угощали  графиня  и  ее  дочь.  Граф  Позадовский  перехо¬
дил  от  стола  к  столу.  Это  общественное  признание,  вы¬
сказанное  рабочему  сословию,  как  нам  кажется,  весьма
немаловажно,  а  потому  встреча  имеет  принципиальное
значение  во  многих  отношениях»  К
 Отнестись  к  этому  описанию  только  лишь  с  улыбкой
было  бы  неправильно.  Публикация  подобных  материа¬
лов  являлась  системой,  рассчитанной  на  характер  и
восприятие  не  только  мелких  буржуа,  но  и  многих  ра¬
бочих,  которые,  будучи  воспитаны  в  верноподданниче¬
ском  духе,  считали  социальную  структуру  тогдашнего
общества  богоданной  и  незыблемой  на  веки  веков.
Разыгранный  Лозадовским  фарс  был  для  них  призна¬
нием;  они  искренне  были  готовы  видеть  в  этом  обеде
(данном  за  счет  налогоплательщиков)  встречу,  имею¬
щую  «принципиальное  значение».  Прием  у  Позадовско-
го  интересен  еще  и  в  другом  отношении.  Он  показывает
также,  что  правящие  классы  увидели  себя  вынужден¬
ными  прибегнуть  к  таким  средствам,  чтобы  удержать
под  своим  влиянием  рабочих,  сознание  которых  начина¬
ло  все  больше  и  больше  пробуждаться.  Недаром  даже
кайзер  Вильгельм  II  призывал  посылать  в  парламент
«товарищей»,  «простого,  скромного  трудового  челове¬
ка».  Такому  простому,  скромному  человеку  Виль¬
гельм  II  готов  был,  по  его  словам,  с  радостью  сказать:
«Добро  пожаловать!»1  2
 Партейтаг  СДПГ  в  Дрездене  не  мог  обойти  и  во¬
прос  об  угрозе  войны.  Как  известно,  Роза  Люксембург
уже  на  Парижском  конгрессе  II  Интернационала
внесла  резолюцию,  которая  призывала  междуна¬
родный  пролетариат  к  активным  действиям  против  по¬
всеместно  растущего  милитаризма.  'На  Дрезденском
партейтаге  также  вносились  предложения,  направлен¬
ные  против  германского  милитаризма,  но  они  не  приоб¬
рели  того  значения,  какое  должны  были  иметь.  Военная
опасность,  порождаемая  милитаризмом,  явно  недооце¬
нивалась  многими  субъективно  честными  делегатами.
А  один  из  лидеров-оппортунистов,  Г.  фон  Фольмар,  в
своей  речи  в  рейхстаге  9  декабря  говорил  даже  о  впол¬
не  мирной  международной  обстановке.
 1 	«Germania»,  26.  Juni  Г904.
 а  Die  Reden  Kaiser  Wilhelms  II.,  2.  Teil,  S.  142.
 164

Но,  с  другой  стороны,  в  оценке  политической  ситуа¬
ции,  в  отношении  к  милитаризму  уже  тогда  выявились
те  силы,  которые  впоследствии  дали  германскому  рабо¬
чему  классу  боевую  марксистскую  партию  —  Коммуни¬
стическую  партию  Германии.  Наряду  с  Розой  Люксем¬
бург  здесь  надо  назвать  прежде  всего  Карла  Либкнехта.
Через  год  после  Дрезденского  партейтага  он  19  сен¬
тября  1904  года  выступил  на  Бременском  партейтаге
СДПГ  за  специальную  разъяснительную  работу  социал-
демократии  среди  молодежи.  Карл  Либкнехт  вполне
логично  исходил  из  того,  что  воспитание  молодежи  дол¬
жно  быть  не  в  последнюю  очередь  воспитанием  ее  в
духе  борьбы  против  милитаризма.  И  сегодня  очень  по¬
литически  актуально  звучат  его  слова:  «Для  каждого
социал-демократа  совершенно  очевидно,  что  мы  обяза¬
ны  взяться  за  воспитание  молодежи,  а  воспитание  мо¬
лодежи—  это  прежде  всего  воспитание  в  духе  неприми¬
римости  к  милитаризму»  1.
 Карл  Либкнехт  не  раз  в  своей  жизни  доказывал,  на¬
сколько  серьезно  он  относился  к  этой  задаче.  Одна  из
таких  возможностей  представилась  еще  в  том  же,
1904  году.  Когда  в  Кёнигсберге  социал-демократы
были  обвинены  в  государственной  измене  за  то,  что  они
объединились  с  русскими  революционерами  в  борьбе
против  милитаризма  и  реакции,  Карл  Либкнехт  принял
на  себя  их  защиту  на  судебном  процессе,  показав  этим,
что  борьба  против  реакции  —  дело  не  одного  какого-
либо  народа,  а  трудящихся  всех  стран.
 4. 	Русско-германские  отношения  накануне  и  во  время
русско-японской  войны
 Германское  правительство  неоднократно  пыталось
связать  Россию  на  Дальнем  Востоке  и  создать  ей  там
трудности.  Начиная  с  1895  года,  то  есть  со  времени
окончания  японо-китайской  войны,  все  германские  пра¬
вительственные  органы  принимали  меры  к  тому,  чтобы
втянуть  Россию  в  дальневосточные  конфликты.  Анало¬
гичные  цели  преследовала  и  Англия.  Обоим  этим  госу-  * S.1  «Protokoll  iiber  die  Verhandlungen  des  Parteitages  der  Sozial-
demokratischen  Partei  Deutschlands.  Abgehalten  zu  Bremen»,
 S. 	188—189.
 165

дарсгвам  —  Англии  и  Германии  —  не  удалось,  однако,
заставить  друг  друга  вступить  в  такой  союз,  который
вынудил  бы  их  воевать  против  России.  Когда  Англия  и
Япония  повели  между  собой  переговоры  о  союзе,  в  дело
включился  император  Вильгельм:  он  направил  письмо
русскому  царю.  Следует  напомнить,  что  в  конце  декаб¬
ря  1901  года  в  Персидском  заливе  появился  русский
крейсер,  который,  естественно,  привлек  к  себе  внимание
действовавших  там  англичан.  Английская  и  русская
пресса  не  скупилась  на  'взаимные  нападки,  причем  рус¬
ская  утверждала,  что  Россия  больше  не  может  обхо¬
диться  без  доступа  в  Персидский  залив.  Вильгельм  вос¬
пользовался  этим  поводом  и  написал  Николаю  II,  что
Англия  хочет  инсценировать  в  Кувейте  вторую  Фашоду.
Одновременно  Вильгельм  обосновывал  военную  необхо¬
димость  Багдадской  железной  дороги.  Будь  она  по¬
строена,  говорилось  в  письме  кайзера,  русское  прави¬
тельство  могло  бы  послать  из  Одессы  в  Кувейт  не¬
сколько  полков,  «тогда  дело  приняло  бы  иной  оборот
для  некой  державы  [то  есть  Англии.—  Г.  Г.],  потому  что
русские  войска  господствовали  бы  над  внутренними  ли¬
ниями  берега,  против  чего  даже  и  величайший  флаг
бессилен  по  многим  причинам»  Г
 В  связи  с  маневрами  русского  военно-морского  фло¬
та  6  августа  1902  года  около  Ревеля  состоялась  встре¬
ча  Вильгельма  II  и  Николая  II.  Вновь  был  дан  старт
антианглийской  демонстрации.  Кайзер  неожиданно  со¬
общил  царю,  что  в  будущем  он  желает  именоваться
«адмиралом  Атлантического  океана».  А  Николаю  II
Вильгельм  предложил  на  будущее  титул  «адмирала  Ти¬
хого  океана»1  2.  Однако  царь  не  попался  в  западню.
Присутствовавшим  при  этом  немецким  офицерам  и  ря¬
довым  было  тотчас  же  запрещено  предавать  какой-либо
огласке  этот  инцидент.  До  поры  до  времени  была  на¬
дежда  на  то,  что  удастся  избежать  политического  скан¬
дала.  Но  английская  и  французская  пресса  узнала  об
этой  демонстрации  и,  разумеется,  не  упустила  случая
для  пророчеств  насчет  намерений  германских  милита¬
ристов.  Часто  предпринимались  попытки  представить
 1 	«Переписка  Вильгельма  II  с  Николаем  II,  1894—1914»,  Центр-
архив,  М.,  1923,  стр.  39.
 2 	В.  Fiirst  von  Billow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  I,  S,  581.
 165

упомянутое  высказывание  Вильгельма  II  просто  как
бестактность.  Будь  это  так,  то  как  же  объяснить  пись¬
мо  кайзера  дарю  от  2  сентября  1902  года,  в  котором
Вильгельм  II  писал,  что  «мы  оба  заинтересованы  в  том,
чтобы  увеличивать  наши  флоты,  что  у  нас  врожденная
страсть  к  морю,  и  будет  ясно,  что  мы  должны  смотреть
на  наши  два  флота  как  на  одну  большую  организацию,
обслуживающую  один  великий  континент  и  охраняю¬
щую  его  интересы  как  у  его  берегов,  так  и  в  отдален¬
ных  морях»  К  [Кстати,  и  в  последующие  годы  в  своей
переписке  с  Николаем  II  кайзер  употреблял  ту  же  тер¬
минологию,  обращаясь  как  «адмирал  Атлантического
океана»  к  «адмиралу  Тихого  океана».—  Ред.]
 Беседы  в  Ревеле  подтверждают  также,  что  у  правя¬
щих  классов  Германии  и  России  имелась  общая  база,
на  которой  они  могли  установить  взаимопонимание:  не¬
нависть  ко  всему  прогрессивному  и,  следовательно,
прежде  всего  к  революционному  рабочему  классу.  По¬
этому  в  Ревеле  обсуждался  также  вопрос  о  том,  как
вести  совместную  борьбу  против  пролетариата  и  социа¬
листических  партий.
 Насколько  едины  были  оба  монарха  в  своей  ненави¬
сти  к  социализму,  показала  речь  Вильгельма,  произне¬
сенная  немного  позднее,  5  декабря  1902  года,  в
Бреславле.  Уже  до  этого  кайзер  грозил  в  интересах  юн¬
керства  и  буржуазии  внести  в  рейхстаг  законопроект  о
тюремном  заключении  социал-демократов  или  ввести
новый  «исключительный  закон  против  социалистов»1  2,  а
теперь  он  снова  призывал  к  походу  против  социал-
демократической  партии.  «Вместо  того  чтобы  объектив¬
но  представлять  вас,—  говорил  он,—  агитаторы  пыта¬
лись  натравить  вас  на  ваших  работодателей,  на  другие
сословия,  на  трон  и  алтарь,  а  сами  стремились  самым
беззастенчивым  образом  эксплуатировать,  терроризиро¬
вать  и  порабощать  вас  ради  усиления  своей  власти»3.
 Само  собою  разумеется,  дело  не  обошлось  без
«Крейццейтуиг».  Она  тоже  не  смогла  придумать  ничего
лучшего,  как  объяснить  рост  влияния  социал-демокра¬
тии  «жестоким,  насильственным  терроризмом»  СДПГ4.
 1 	«Переписка  Вильгельма  II  с  Николаем  II»,  стр.  42.
 2 	«Germania»,  19.  Januar  1901.
 3 	Die  Reden  Kaiser  Wilhelms  II.,  3.  Teil,  Leipzig,  o.  J.,  S.  142.
 4 	«Neue  Preuflische  Zeitung»,  1.  Dezember  1902  (Abendausgabe).
 167

В  этих  словах  сквозит  ненависть  к  рабочему  движению,
но  в  них  слышится  и  страх  перед  ним,  охвативший  пра¬
вящие  классы  Германии.
 В  своих  попытках  аннексий  на  Дальнем  Востоке
русский  империализм  рано  или  поздно  должен  был
столкнуться  с  Японией,  которая  также  вступила  на  путь
империалистического  развития.  Япония  укрепила  свой
тыл  договором  1902  года  с  Англией,  которая  была  за¬
интересована  в  войне  между  Японией  и  Россией,  так
как  ожидала  для  себя  преимуществ  от  ослабления  Рос¬
сии.  Английские  офицеры  подвизались  в  японском  воен¬
но-морском  флоте  и  армии,  а  английская  и  японская
службы  шпионажа  сотрудничали  между  собой.  Ведя
подготовку  к  войне,  Япония  одновременно  направила  в
Россию  своих  дипломатов,  которые  должны  были  вве¬
сти  царизм  в  заблуждение  относительно  ее  действитель¬
ных  намерений.  Но  и  русский  империализм  был  заинте¬
ресован  в  войне  с  Японией.  Русская  крупная  буржуа¬
зия  требовала  от  царского  правительства  захвата  новых
рынков.  Кроме  того,  царское  правительство  надеялось,
что  война  поможет  ему  укрепить  свои  политические  по¬
зиции  внутри  страны  и  предотвратить  революцию.  Хотя
главнокомандующий  русскими  войсками  в  войне  с  Япо¬
нией  генерал  А.  Н.  Куропаткин  в  1906  году  писал:
«Ныне  безусловно  можно  утверждать  лишь  одно  —  го¬
сударь  [Николай  II.—  Ред.]  и  Россия  не  хотели  войны»1,
царь  при  встрече  с  германским  кайзером  в  Ревеле  в
1904  году  заявил,  что  еще  в  этом  же,  1904  году  он  на¬
мерен  воевать  против  Японии2.
 В  1901  —1904  годах  рабочее  движение  в  России  окреп¬
ло  под  влиянием  революционных  сил.  Трудовые  массы
России  уже  имели  в  лице  большевиков  партию  нового
типа,  которая  под  руководством  В.  И.  Ленина  создала
предпосылки  для  того,  чтобы  не  только  свергнуть  ца¬
ризм,  но  и  открыть  совершенно  новую  страницу  во  всей
мировой  истории.  Как  известно,  царское  правительство
просчиталось:  война  не  помогла  ему  укрепить  свои
контрреволюционные  позиции,  а,  наоборот,  еще  больше
 1 	См.  «Итоги  войны.  Отчет  генерал-адъютанта  Куропаткина».
т.  4,  Варшава,  1906,  стр.  125.
 2  См.  пометы  Вильгельма  II  на  телеграмме  германского  посла
в  России  (Grofie  Politik,  Bd.  19,  1.  Teii,  S.  30,  Nr  5940).
 168

расшатала  их,  поскольку  народные  массы  начали  рево¬
люцию  с  целью  свержения  царизма.
 Германия  была  сознательно  отстранена  от  англо¬
японских  переговоров,  которые  —  можно  утверждать  —
в  конечном  счете  были  направлены  также  против  нее.
В  этот  период  японские  империалисты  ловко  использо¬
вали  противоречия  германской  политики.  Приняв  во  вни¬
мание,  в  частности,  напряженность  в  германо-француз¬
ских  отношениях,  они  обеспечили  себе  благожелатель¬
ный  нейтралитет  Германии.  В  итоге  Япония  получила
возможность  без  помех  выступить  против  России.
 Если  германское  правительство,  с  одной  стороны,
подталкивало  Японию  начать  войну  против  России,  то
это  не  мешало  ему,  с  другой  стороны,  давать  царскому
правительству  многочисленные  обещания.  Уже  в  своем
письме  4  декабря  1903  года  Вильгельм  II  косвенно  обе¬
щал  царю  германскую  поддержку  в  русско-японской
войне1.  Месяц  спустя  кайзер  пошел  еще  дальше:  его
новое  письмо  было  выдержано  в  таких  тонах,  что  цар¬
ское  правительство  должно  было  заключить  из  него  о
наличии  у  германского  правительства  согласия  на  пол¬
ную  поддержку  его  захватнической  политики.  В  этом
важном  письме,  направленном  Николаю  II  3  января
1904  года,  Вильгельм  II  писал:  «...всякий  прекрасно  по¬
нимает,  что  Россия,  подчиняясь  законам  экспансии,
должна  стремиться  выйти  к  морю  и  иметь  незамерзаю¬
щую  гавань  для  своей  торговли.  В  силу  этого  закона
она  имеет  право  на  полосу  побережья,  где  находятся
такие  гавани  (Владивосток  и  Порт-Артур).  Хинтерланд
(лежащие  за  ними  земли)  должен  быть  в  твоих  руках
для  того,  чтобы  можно  было  построить  железные  доро¬
ги,  необходимые  для  подвоза  товаров  к  портам  (Ман¬
чжурия).  Между  двумя  портами  есть  полоса  земли,  ко¬
торая,  попади  она  в  руки  противника,  может  сделаться
чем-то  вроде  новых  Дарданелл.  Этого  ты  не  можешь
допустить.  Эти  «Дарданеллы»  (Корея)  не  должны  быть
угрозой  для  твоих  путей  сообщения  и  помехой  твоей
торговле.  Так  обстоит  дело  на  Черном  море,  но  на
Дальнем  Востоке  ты  не  можешь  примириться  с  подоб¬
ным  положением.  Поэтому  для  всякого  непредубежден¬
ного  человека  ясно,  что  Корея  должна  быть  и  будет
 1  «Переписка  Вильгельма  II  с  Николаем  II»,  стр.  48—49.
 169

русской.  Когда  и  как  —  до  этого  никому  нет  дела  и  ка¬
сается  только  тебя  и  твоей  страны»  Г
 Вильгельм  не  успускал  также  случая  еще  больше  пос¬
сорить  русское  правительство  с  английским.  В  своих
письмах  он  различными  намеками  относительно  англо-
японских  отношений  старался  внушить  царскому  прави¬
тельству,  что  сообщает  ему  какие-то  новости.  Разумеет¬
ся,  германскому  правительству  было  небезызвестно,  что
царизм  с  самого  начала  считал  Англию  своим  возмож¬
ным  противником.  Но  на  Вильгельмштрассе  стремились
не  к  оказанию  действительной  помощи  России,  а  только
к  тому,  чтобы  втянуть  ее  в  войну  и  одновременно  обо¬
стрить  англо-русский  антагонизм.  Германское  прави¬
тельство  не  раз  совершенно  официально  заявляло  рус¬
скому  правительству,  что  в  возможной  войне  оно  «обес¬
печит  тыл»  России*  2.  Эти  заверения  регулярно  делались
начиная  с  1897  года.  Они  были  повторены  в  1902  и
вновь  подтверждены  в  1903  году3.  В  конечном  счете
они  на  исходе  того  же  года  привели  к  тому,  что  русское
правительство  перебазировало  большую  часть  своего
флота  из  Балтийского  моря  на  Тихий  океан.
 Давая  заверения  как  Японии,  так  и  России,  правя¬
щие  политические  круги  Германии  ломали  себе  голову
над  тем,  как  же  им  извлечь  выгоду  в  случае  русско-
японской  войны.  В  весьма  подробном  докладе  Гольштейн
изложил  эти  соображения,  предложив  Германии  выдви¬
нуть  свои  пожелания4.  Когда  нападением  японских
военных  кораблей  на  русский  флот  война  была  наконец
развязана,  в  лагере  германского  империализма  воцари¬
лась  большая  радость.  Ведь  теперь  у  царизма  надолго
оказались  связаны  руки,  он  был  не  в  состоянии,  даже
если  бы  и  хотел,  эффективно  поддержать  своего  фран¬
цузского  союзника.  Поэтому  русско-японская  война
была  весьма  счастливым  выходом  для  германского  импе¬
риализма.  Эта  мысль  нашла  отражение  во  француз¬
ской  литературе.  Так,  например,  Пьер  Ренувэн  в  1934  го¬
ду  писал:  «Русско-японский  конфликт  был,  напротив,
счастливым  событием  для  германской  политики:  так  как
Россия  была  неспособна  оказать  Франции  военную  под¬
 *  «Переписка  Вильгельма  II  с  Николаем  II»,  стр.  51—52.
 2 	Grofie  Politik,  Bd.  19,  1.  Teil,  S.  5,  Nr  5291.
 3 	Ibid.,  S.  11—12,  Nr  5924.
 4 	Ibid.,  S.  35—38,  Nr  5944,
 170

держку,  франко-русский  союз  вдруг  утратил  свое  зна¬
чение»  *.
 Близкий  друг  кайзера  Филипп  цу  Эйленбург  унд  Гер-
тефельд  весьма  хорошо  знал  точку  зрения  германского
правительства.  Рассчитывая  и  в  будущем  обеспечить  себе
благоволение  императора,  он  направил  ему  9  апреля
1904  года  «искренние  пожелания  счастья»  в  связи  с  на¬
чалом  русско-японской  войны1  2.  Насколько  безошибоч¬
ным  оказался  этот  ход,  подтвердил  впоследствии  не  кто
иной,  как  бывший  гофмаршал  Вильгельма  II;  согласно
его  свидетельству,  кайзер  хвастливо  заявлял,  что  с  са¬
мого  начала  целью  дальневосточной  политики  Германии
было  вовлечение  России  в  войну  с  Японией3.
 Германская  буржуазия  связывала  с  русско-японской
войной  многочисленные  надежды.  Англичанам  пришлось
более  или  менее  сократить  морской  оборот  с  Японией,
ибо  русский  флот  захватывал  транспорты  как  военную
контрабанду.  Именно  этого  момента  ожидали  в  Герма¬
нии;  в  дело  тотчас  включились  Северогерманский
Ллойд  и  ГАПАГ.  Они  взяли  на  себя  доставку  металло¬
изделий,  которая  совершенно  определенно  носила  ха¬
рактер  контрабанды4.  Кроме  того,  ГАПАГ  осуществила
еще  одно  крупное  дело,  продав  России  в  качестве  вспо¬
могательных  крейсеров  устаревшие  суда,  которые  в  иных
условиях  давно  были  бы  исключены  из  строя.
 2 	мая  1904  года  в  издававшемся  Эдуардом  Бернштей¬
ном  еженедельнике  «Дас  нейе  монтагсблатт»  была  опуб¬
ликована  интересная  интерпелляция,  в  которой  говори¬
лось:  «Известно  ли  германскому  правительству,  что  на
одной  из  крупнейших  немецких  верфей  для  России
строятся  миноносцы  и  эсминцы?  Известно  ли  ему,  что  с
целью  замаскировать  это  нарушение  Германией  нейтра¬
литета  части  судов  отправляются  в  виде  полуфабрика¬
тов  и  собираются  лишь  на  верфях  Либавы?  Известно  ли
ему,  далее,  что  изготовление  этих  военных  кораблей
осуществляется  столь  спешно,  что  работа  ведется  с
4  часов  утра  до  9  часов  вечера?»
 1 	Р.  R  е  п  о  u  v  i  n,  La  crise  europeenne  et  la  Grande  Guerre
(1904—1918),  Paris  1934,  p.  78.
 2 	J.  Haller,  Aus  dem  Leben  des  Fursten  zu  Eulenburg-Herte-
feld,  Berlin  1924,  S.  301.
 3 	Graf  R.  Zedlitz-Trutzschler,  Zwolf  Jahre  am  deut-
schen  Kaiserhof,  Berlin  und  Leipzig  1924,  S.  71.
 4 	Cm.  GroBe  Politik,  Bd.  19,  1.  Teil,  S.  239,  Nr  6069.
 171

Разумеется,  правительству  было  известно  это  также,
как  и  правлению  СДПГ.  Невольно  возникает  вопрос:  с
какой  целью  Бернштейн  опубликовал  эту  интерпелля¬
цию  в  своей  газете?  Ведь  хотя  и  «Крейццейтунг»  вполне
откровенно  говорила  о  продаже  военных  судов  России  *,
никакой  акции  правлением  СДПГ  проведено  не  было.
Несколько  месяцев  спустя  «Дас  нейе  монтагсблатт»  ла¬
конично  привел  биржевое  сообщение,  согласно  которому
акции  судостроительных  компаний,  особенно  ГАПАГ,  в
целом  поднялись  в  результате  дальнейшей  «продажи
России  судов  компанией  Баллина»  и  благодаря  связан¬
ной  с  этим  «договоренности  с  Кунард-лайн»1  2.  В  довер¬
шение  картины  отметим,  что  в  это  самое  время  флигель-
адъютант  кайзера  капитан  первого  ранга  фон  Гримме
вступил  в  состав  руководства  «Гамбург-Америка-
линие»3.
 Согласно  сообщению  венской  «Нейе  фрейе  прессе»  от
16  марта  1905  года,  русские  вооруженные  силы  получа¬
ли  от  фирмы  «Фельтен  унд  Гийом»  кабель  для  мин.
Можно  привести  и  другие  примеры,  говорящие  о  тожде¬
стве  интересов  германских  монополистов  и  правительст¬
ва  в  русско-японской  войне.  Так,  ГАПАГ  привела  в  дви¬
жение  более  30  судов  для  транспортировки  угля,  чтобы
таким  образом  «помочь»  русскому  флоту4.  Генеральный
директор  ГАПАГ  Баллин  в  доверительном  письме  сооб¬
щал,  что  Крупп  поставил  Японии  орудий  и  снарядов  на
60—70  миллионов  марок5.  Обе  воюющие  стороны  были,
таким  образом,  деловыми  партнерами  германского  капи¬
тала,  который  использовал  ситуацию  в  своих  интересах.
 Одной  из  самых  выгодных  сделок  оставалось,  как  и
прежде,  снабжение  русского  флота  углем,  осуществляв¬
шееся  немецкими  судами.  Тут  даже  совпадали  интересы
германской  и  английской  буржуазии.  Англичане  тоже  не
прочь  были  принять  участие  в  этом  деле,  тем  более  что
кардифский  уголь  пользовался  особенно  большим  спро¬
сом.  Но  по  политическим  соображениям  они  не  решались
официально  продавать  его  ни  японцам,  ни  русским.
 1 	«Neue  PreuBische  Zeitung»,  31.  Mai  1904  ^Abendausgabe).
 2 	«Das  Neue  Montagsblatt.  Berliner  soziaiistische  Montagsschau»,
19.  September  1904.
 3 	Ibidem.
 4 	Cm.  GroBe  Politik,  Bd.  49,  1.  Teil,  S.  248,  Nr  6077.
 5 	Ibid.,  S.  251,  Nr  6080.
 172

Поэтому  доставку  кардифского  угля  приняла  на  себя
опять  же  ГАПАГ.  Дабы  сохранить  видимость  непричаст¬
ности,  правительства  держались  здесь  в  тени.  Например,
официальным  партнером  по  соглашению  с  русской  сто¬
роны  выступало  не  правительство,  а  петербургская  фир¬
ма  «К-  Вахтер  и  К0»  *.
 Итак,  английские  и  германские  капиталисты  во  вре¬
мя  русско-японской  войны  соперничали  между  собой  в
борьбе  за  возможности  получения  прибылей.  Германский
капитал  еще  обладал  большим  влиянием  в  России  и,  в
частности,  имел  значительные  связи  с  Петербургским
международным  коммерческим  банком,  Русским  банком
для  внешней  торговли,  Петербургским  учетным  и  ссуд¬
ным  банком,  Рижским  коммерческим  банком  и  т.  д.1  2
Война  усилила  потребность  России  в  капиталах  и,  кро¬
ме  того,  открыла  перед  германской  промышленностью
новые  экспортные  возможности.  Но  при  всем  значении
этих  фактов  нельзя  не  видеть,  что  германское  влияние  в
России  начинало  падать.
 Главной  целью  германского  правительства  в
этот  период  было  еще  больше  углубить  противоречия
между  Англией  и  Францией,  с  одной  стороны,  и  Росси¬
ей—  с  другой.  Германскому  правительству  не  оставалось
ничего  иного,  как  выдавать  англо-французскую  Антанту3
за  соглашение,  основная  цель  которого  —  не  дать  Фран¬
ции,  союзнику  России,,  оказать  помощь  царизму,  как,
например,  об  этом  писал  6  июня  1904  года  Николаю  II
Вильгельм  II4.  Поскольку  Франция  в  самом  деле  не
предпринимала  ровным  счетом  ничего  для  оказания  Рос¬
сии  действенной  поддержки,  Вильгельму  было  нетрудно
утверждать  это.  Он  расширил  свое  утверждение  в  том
смысле,  что  германский  империализм  якобы  вообще  не
предпринял  бы  ничего  против  вмешательства  Франции.
Ныне  мы  знаем,  насколько  сильно  рассчитывало  герман¬
ское  правительство  использовать  в  своих  интересах  вме¬
шательство  Франции.
 В  ночь  с  21  на  22  октября  1904  года  произошел  рус¬
ско-английский  инцидент  у  Доггер-Банк.  Русский
Балтийский  флот  получил  приказ  перебазироваться
 1  См.  Grofie  Politik,  Bd.  19.  1.  Teil,  S.  253—255,  Nr  6082.
 2Г.  Хальгартен,  цит.  соч.,  стр.  286—287  (примечание  6).
 3 	О  создании  Антанты  см.  ниже.  —  Рвд.
 4 	«Переписка  Вильгельма  II  с  Николаем  II»,  стр.  62.
 173

на  востЧ)чноазиатский  театр  военных  действий.  Русское
верховное  командование  на  основании  различных  предо¬
стережений  считалось  с  возможностью  встречи  с  япон¬
скими  военными  кораблями  уже  в  Северном  море.  В  со¬
стоянии  нервозности  русская  эскадра  ошибочно  приняла
английские  рыболовные  суда  за  японские  миноносцы.
Ответственным  политическим  деятелям  Германии  этот
инцидент  показался  весьма  кстати,  чтобы  сразу  же  по¬
пытаться  нажить  на  нем  политический  капитал.  Дейст¬
вительно,  отношения  между  Россией  и  Англией  непре¬
рывно  обострялись.  Немецкие  газеты  не  скрывали  своей
радости.  Они  даже  строили  расчеты  относительно  воз¬
можного  возникновения  вооруженного  англо-русского
конфликта  и  в  этой  надежде  в  общем  и  целом  были
солидарны  с  Вильгельмштрассе.
 Как  конкретно  выглядело  все  это  на  страницах  гер¬
манских  газет,  видно  из  следующего  примера.  «Ввиду
обстрела  английских  рыболовных  судов  Балтийской  эс¬
кадрой  русского  флота,—  писала  «Фрейе  дейче  прес¬
се»,—среди  английского  народа  царит  все  более  воз¬
бужденное  настроение,  которое  продолжает  возрастать
в  связи  с  попытками  русской  стороны  найти  оправдание
безответственным  действиям  адмирала  Рожественского.
Этот  адмирал  является  действительным  виновником:  по
его  приказу  был  открыт  огонь,  жертвами  которого  стали
мирные  рыбаки.  Русский  главнокомандующий  категори¬
чески  заявил,  что  считает  этот  инцидент  «неизбежным»,
ибо  приказал  не  допускать  приближения  к  своей  эскад¬
ре  без  угрозы  обстрела  с  ее  стороны  ни  одного  чужого
судна.  Это  грубое  заявление,  не  содержащее  к  тому  же
ни  единого  слова  сожаления,  способно  лишь  усилить
царящее  в  Англии  возмущение,  тем  более  что  здесь  ста¬
ло  известно  об  отказе  России  удовлетворить  в  полном
объеме  английские  требования,  касающиеся  компенса¬
ции  в  связи  с  обстрелом  беззащитных  рыбаков.  Итак,
конфликт  вступил  в  острую  стадию,  причем  невыгодную
для  России,  которой,  очевидно,  придется  еще  больше
опозориться  перед  всем  миром,  если  английский  флот
преградит  Балтийской  эскадре  дальнейший  путь.  О  та¬
ком  ультиматуме  со  стороны  Англии  уже  сообщалось»  11  «Freie  Deutsche  Presse  —  Freisinnige  Zeitung»,  27.  Oktober
1904  (Abendblatt).
 174

Однако  Лондон  и  Петербург  быстро  договорились
между  'собой.  Было  достигнуто  соглашение  о  том,  что
Англия  передаст  свою  жалобу  на  рассмотрение  Гааг¬
ского  третейского  суда.  Комиссия,  составленная  из  ан¬
глийских,  русских,  французских,  североамериканских  и
австрийских  военно-морских  специалистов,  25  февраля
1905  года  вынесла  свое  решение  в  пользу  Англии,  обя¬
зав  Россию  уплатить  в  качестве  возмещения  65  тысяч
фунтов  стерлингов.
 Своим  отношением  к  этому  инциденту  английское
правительство  показало,  насколько  сильно  оно  заинте¬
ресовано  в  устранении  всех  препятствий  между  Англией
и  Россией.
 Это  постепенно  стало  доходить  и  до  сознания
политических  кругов  на  Вильгельмштрассе,  которые
в  результате  предприняли  'попытку  вновь  вступить  в
разговор  с  Россией.
 27  октября  кайзер  послал  царю  телеграмму,  в  кото¬
рой  предложил  заключить  союз  между  Германией,  Рос¬
сией  и  Францией,  который  был  бы  направлен  против
Англии  Г  Николай  II  сначала  одобрительно  отнесся  к
такой  идее  и  попросил  прислать  ему  проект  договора1  2.
30  октября  1904  года  Вильгельм  II  лицемерно  писал,  что
Франции  «придется  открыто  высказаться  за  Петербург
или  за  Лондон»3.  Германская  сторона  снова  изображала
дело  так,  будто  англо-французский  союз,  заключенный  в
апреле  1902  года,  преследует  лишь  одну  цель  —  изоли¬
ровать  Россию.
 Поэтому  юсобого  внимания  заслуживает  статья  Союз¬
нического  договора,  предложенного  Германией  России4.
Намерением  германского  правительства  было  поставить
Францию  'перед  свершившимся  фактом.  Но  это  отнюдь
не  отвечало  желаниям  царского  правительства.  Поэтому
 1 	«Переписка  Вильгельма  II  с  Николаем  II»,  стр.  70.
 2 	Там  же,  стр.  72.
 3 	Там  же,  стр.  73.
 4 	Статья  I  в  проекте  гласила:  «В  случае,  если  одна  из  двух
империй  подвергнется  нападению  со  стороны  одной  из  европейских
держав,  союзница  ее  придет  к  ней  на  помощь  всеми  своими  сухо¬
путными  и  морскими  силами.  В  случае  надобности  обе  союзницы
будут  также  действовать  совместно,  чтобы  напомнить  Франции  об
обязательствах,  принятых  ею  на  себя  согласно  условиям  договора
франко-русского  союза»  (там  же,  стр.  74—75).
 175

переговоры  велись  с  переменным  успехом,  пока  17  но¬
ября  1904  года  в  Петербург  не  был  послан  «овый  вари¬
ант  договора.  На  сей  раз  статья  I  предусматривала,  что
после  его  заключения  русское  правительство  ознакомит
с  ним  Францию,  «чтобы...  побудить  ее  присоединиться  к
нему  в  качестве  союзницы»  К
 Новый  проект  договора  содержал,  далее,  секретную
статью,  которая  в  соответствии  с  пожеланиями  ведомст¬
ва  иностранных  дел  не  подлежала,  по  возможности,
сообщению  Франции1  2.  Этой  секретной  статьей'Германии
фактически  гарантировалась  поддержка  со  стороны  Рос¬
сии  на  тот  случай,  если  бы  поставки  угля  русскому
флоту  вызвали  англо-германский  конфликт.  Германская
буржуазия  желала  получить  гарантии,  чтобы  беспрепят¬
ственно  осуществлять  свои  сделки  во  время  русско-
японской  войны.
 Хотя  русский  царизм  в  результате  проигрыша  войны
и  попал  в  довольно  трудное  положение,  он  все  же  не
изъявил  готовности  пойти  на  заключение  договора  с
Германией.  Поскольку  союз  с  Германией,  имевший  в  ос¬
новном  военное  содержание,  привел  бы  к  разрыву  с
Францией,  русское  правительство  не  могло  решиться  на
заключение  такого  договора.  Так  или  иначе,  Германии
не  удалось  довести  дело  до  заключения  союза  с  Рос¬
сией  3.
 Война  была  проиграна  русским  империализмом,  и
царскому  правительству  пришлось  заявить  о  своей  го¬
товности  на  переговоры  о  мире.  Но  и  Япония  исчерпала
свои  силы  и  желала  окончания  войны.  Начались  мирные
переговоры,  в  которых  тоже  не  обошлось  без  интриг
германского  империализма.  Он  был  против  преждевре¬
менного  заключения  мира,  ибо  все  еще  надеялся,  что  ца¬
ризму  удастся  подавить  революцию4.  В  июле  1905  года
германское  правительство  снова  вернулось  к  мысли  по¬
будить  Россию  вступить  в  официальный  союз.  Во  вся¬
ком  случае,  это  было  определяющим  моментом  в  свида¬
нии  Вильгельма  II  и  Николая  II  в  Бьёрке,  о  котором
мы  еще  будем  говорить  далее.
 1 	«Переписка  Вильгельма  II  с  Николаем  II»,  стр.  80.
 2 	Там  же.
 3 	См.  «История  дипломатии»,  т.  II,  М.,  1945,  стр.  167—168.
 4 	См.  Grofie  Politik,  Bd.  19,  2.  Teil,  S.  584—585,  Nr  6296.
 176

Когда  5  сентября  1905  года  Россия  и  Я'пония  под¬
писали  Портсмутский  мирный  договор,  царизм  на  время
избавился  от  'самого  большого  внешнеполитического  за¬
труднения.  В  Германии  он  теперь  больше  не  нуждался.
Тем  временем  французские  и  английские  банки  предо¬
ставили  царизму,  ведшему  ожесточенную  борьбу  против
революции,  новые  кредиты,  которые  он  чрезвычайно
охотно  принял.
 Цель  внешней  политики  германского  империализма
вновь  осталась  недостигнутой.  В  конечном  итоге
Германии  удалось  лишь  заключить  германо-русский
торговый  договор,  присоединившийся  к  многочисленно¬
му  ряду  других  торговых  договоров.  Он  являлся
предметом  обсуждения  еще  в  первой  половине  девяно¬
стых  годов  XIX  века.  Переговоры  неоднократно  преры¬
вались,  пока  не  закончились  в  июле  1904  года  подписа¬
нием  договора  в  Нордернее.  Многие  газеты  разделяли
мнение  «Фрейе  дейче  (прессе»1,  что  влияние  на  подпи¬
сание  договора  оказала  русско-японская  война.  Царизм,
несомненно,  испытывал  внутренние  и  внешние  трудности.
Но  события  после  встречи  двух  императоров  в  Бьёрке
доказали,  что  он  был  менее  связан  с  германским  импе¬
риализмом,  нежели  с  английским  и  французским.  Во
всяком  случае,  от  заключения  торгового  договора  выиг¬
рали  прежде  всего  юнкеры,  так  как  на  основе  этого  до¬
говора  и  установленных  в  их  интересах  пошлин  они
имели  возможность  и  дальше  повышать  цены  на  зерно.
Юнкеры  могли  «торжествовать  викторию»2,  а  трудя¬
щиеся  должны  'были  платить.  Ведь  цены  на  пшеницу
были  в  Германии  на  40,  а  на  рожь  —  на  50  процентов
выше,  чем  на  мировом  рынке3.
 В  эти  годы  Германия  заключила  также  торговые  до¬
говоры  со  Швейцарией  (ноябрь  1902  года),  Италией
(март  1903  года),  Румынией,  Сербией  и  Австро-Венгри¬
ей.  1  февраля  1905  года  упомянутые  договоры  были  по¬
ставлены  на  обсуждение  рейхстага  и  22  февраля  того
же  года  утверждены  значительным  большинством  голо¬
сов.  Поскольку  заключение  этих  договоров  произошло,
несмотря  на  новые  таможенные  тарифы,  многие  в  Гер¬
 1 	«Freie  Deutsche  Presse»,  29.  Juli  1904.
 2 	«Das  Neue  Montagsblatt»,  1.  August  1904.
 3 	Ibidem.
 177

мании  думали,  что  политика,  осуществляемая  герман¬
ским  империализмом  в  интересах  укрепления  своего  мо¬
гущества,  уже  привела  к  намеченной  цели.  Но  уже  че¬
рез  несколько  недель,  во  время  первого  марокканского
кризиса,  им  пришлось  убедиться  в  обратном.
 5.  Кровавое  подавление  германскими  империалистами
колониальных  народов
 Жестокость  германских  империалистов  проявилась
при  'подавлении  восстания  африканских  племен  гереро
и  готтентотов  (кой-коинов).
 В  германской  колонии  в  Юго-Западой  Африке  нахо¬
дилось  16  тысяч  солдат.  Когда  в  1904  году  там  восста¬
ли  гереро,  ситуация  стала  для  германских  империали¬
стов  весьма  затруднительной.  А  когда  в  конце  сентя¬
бря  того  же  года  в  южной  части  колонии  на  борьбу  про¬
тив  своих  колониальных  господ  поднялись  и  готтенто¬
ты,  положение  осложнилось  еще  больше.
 У  коренных  жителей  отнимали  землю,  над  ними  со¬
вершали  и  различные  другие  акты  насилия,  вследствие
чего  они  были  лишены  основы  своего  существования.
Под  германским  флагом  в  Юго-Западной  Африке  гос¬
подствовала  система  жестокой  и  безжалостной  эксплуа¬
тации  по  отношению  к  местным  скотоводам.  Бесчеловеч¬
ное  обращение  колониальных  чиновников,  военнослужа¬
щих  так  называемых  охранных  войск,  фермеров  и  дель¬
цов  с  местным  населением  вызывало  возмущение,  при¬
ведшее  к  восстанию.  Торговцы  обманывали  аборигенов,
в  то  же  время  отказывая  им  в  праве  защищаться.
Даже  «Дейче  колониальцейтунг»  —  орган  Германского
колониального  общества  —  в  статье  «Причины  восста¬
ния  гереро  и  претензии  поселенцев  на  возмещение
убытков»  16  июня  1904  года  осторожно  намекала:
«...признают,  что  отдельные,  немногие,  совершенно  не¬
значительные  по  своему  количеству  странствующие
торговцы  виновны  в  недозволенных  и  жульнических  дей¬
ствиях»  *.  Таким  признанием  орган  германских  колони-  11 	«Deutsche  Kolonialzeitung»,  16.  Juni  1904;  DZA,  Potsdam,
Deutsche  Kolonialgesellschaft,  Herero-Aufstand  1904,  Bd.  3,  Nr  474,
Bl.  101.
 178

алистов  хотел  смягчить  и  приукрасить  условия,  царив¬
шие  в  германской  колонии.  Правда,  в  оправдание  он
добавлял,  что  в'большинстве  случаев  торговцам  приходи¬
лось  прибегать  к  «самопомощи»,  ибо  губернатор  не  мог
предоставить  им  достаточной  защиты  от  не  желающих
платить  гереро  (а  откуда  тем  было,  собственно,  взять
средства  для  уплаты?).
 Эти  высказывания  вызвали  бурю  хорошо  разыгран¬
ного  возмущения.  В  Германии  и  в  колонии  Юго-Запад¬
ная  Африка  стали  происходить  публичные  собрания.
28  апреля  в  «Дейче  колониальцейтунг»  пришла  приме¬
чательная  телеграмма  из  Виндхука:  «Официальные  со¬
общения  колониальной  газеты,  в  которых  вина  за  воз¬
никновение  восстания  приписывается  странствующим
торговцам,  односторонни.  Причинами  восстания  явля¬
ются  покровительственные  договоры  без  подчинения  ге¬
реро,  прекращение  торговли  оружием  с  туземцами,  ши¬
роко  поощряемое  Германией  снисходительное  отноше¬
ние  к  туземцам,  которое  последние  истолковывают  как
слабость,  эксцессы  отдельных  странствующих  торговцев,
усиленная  продажа  ферм  и  иммиграция,  передача  круп¬
ных  территорий  компаниям,  учреждение  районов  резер¬
вации,  требование  самолюбивых  вождей  гереро  о  воз¬
вращении  им  прежней  неограниченной  власти,  управле¬
ние  округом  Окахандья  —  Ватерберг.  Стимулом  к  вос¬
станию  послужило  оставление  войсками  страны  гереро.
То  же  самое,  но  в  более  резкой  форме  передается  по
телеграфу  Колониальному  союзу»  Г
 Особенно  оскорбились  заявлением  «Дейче  колони¬
альцейтунг»  тамошние  немецкие  дельцы:  коммерсант
Густав  Фойгтс  (председатель  Колониального  общества  в
Виндхуке)  доверительно  писал  берлинскому  правлению
Германского  колониального  общества,  что  было  бы  не¬
справедливо  приписывать  вину  торговцам.  Фойгтс  ста¬
рался  доказать  обратное,  не  без  известной  ловкости  ука¬
зывая  на  тот  факт,  что  «гереро  сохранили  жизнь  тор¬
говцам  Мартенсу  в  Отжосазу  и  Людвигу  Конраду  из
Носопа,  причем  последнего  они  посадили  на  лошадь,
дали  ему  провианта  и  отправили  прочь.  Кроме  того,  11 	DZA,  Potsdam,  Deutsche  Kolonialgesellschatt,  Herero-Aufstand
1904/Hilfskomitees  der  Deutschen  Kolonialgesellschatt,  Bd.  1,  Nr  478,
Bl.  170—171.
 179

Самуэль  [верховный  вождь  восставших  гереро  С.  Маха-
реро.—  Ред.]  отдал  приказ  не  убивать  торговцев  Векке,
Шмеренбека,  Нецше  и  меня.  Подобные  случаи  в  отно¬
шении  чиновников  нам  неизвестны»  *.
 Фойгтс  был  наверняка  прав,  когда  отвергал  главные
обвинения  в  адрес  торговцев:  причины  восстания  следо¬
вало  искать  в  колониальной  системе  вообще  (чего
Фойгтс,  разумеется,  признавать  не  желал).  Вместо  этого
он  тоже,  как  видно  уже  из  его  телеграммы,  отстаивал
варварский  тезис  германских  колониалистов,  согласно
которому  против  них  обернулась  проявленная  ими  же
самими  мягкость  и  снисходительность  в  отношении  мест¬
ных  жителей1  2.
 Верховный  вождь  гереро  Самуэль  Махареро  напра¬
вил  губернатору  Юго-Западной  Африки  полковнику
Лейтвейну  письмо,  в  котором  изложил  мнения  вождей
гереро  относительно  причин  восстания.  Не  приходится
удивляться  тому,  что  это  письмо,  сохранившееся  в  ар¬
хиве  и  имеющее  очень  большое  значение  для  понимания
событий,  не  достигло  немецкой  печати.  Вице-президент
Германского  колониального  общества,  бывший  посол
фон  Гольлебен,  например,  категорически  предписал  сво¬
им  сотрудникам  «позаботиться  о  том,  чтобы  письмо  не
попало  в  прессу  или  не  дошло  еще  как-либо  до  сведения
общественности»3.
 Эти  меры  предосторожности  становятся  вполне  по¬
нятными  при  ознакомлении  с  содержанием  письма  Са-
муэля,  где,  в  частности,  говорилось:  «Началась  война  не
в  этом  году,  и  начали  ее  белые;  ведь  ты  знаешь,  что
белые,  и  особенно  торговцы,  сколько  они  убили  гереро  из
ружей  или  в  тюрьме.  И  сколько  ни  говорил  я  про  это  в
Виндхуке,  приходилось  платить  мне  кровью  своих  лю¬
дей...  И  вот  когда  такое  дело,  вы  начали  в  нас  стрелять
и  начали  их,  моих  людей,  заставлять  платить  вам  и  от¬
бирать  у  них  скот.  Вот  из-за  каких  вещей  возникла  вой¬
на  в  этой  стране»4.
 Ни  один  человек,  знакомый  с  практикой  колониаль¬
ной  политики,  не  подумает,  что  это  обличительное  пись¬
мо  произвело  на  колониалистов  впечатление.  Напротив,
 1 	Ibid.,  В1.  253.
 2 	Ibid.,  В1.  170—171.
 3 	Ibid..  Herero-Aufstand  1904/Bd.  3,  Nr  474,  Bl.  273.
 4 	Ibidem.

они  пустили  в  ход  весь  арсенал  насилия,  чтобы  и  на  бу¬
дущее  утвердить  свое  господство  над  гереро.
 Сразу  же  после  возникновения  восстания  германские
колониальные  войска  стали  действовать  с  присущей  им
жестокостью.  Они  не  давали  пощады  даже  женщинам  и
детям,  военщина  расстреливала  африканцев  по  любому
поводу  и  без  всякого  повода.  Аргументация  империали¬
стов  была  стереотипной.  Как  и  в  Китае,  они  мотивиро¬
вали  произвол  «возмездием».  Напечатанная  в  «Фрейзин-
ниге  цейтунг»  статья  о  подавлении  восстания  —  яркое
тому  доказательство.  Это  образчик  империалистической
демагогии,  свидетельство  позорных  преступлений  герман¬
ских  колониалистов  в  Африке.  «Из  Юго-Западной  Аф¬
рики,—  говорилось  в  этом  позорном  документе,—  начали
поступать  наконец  хорошие  вести...  Сила  гереро  кажется
уже  сломленной,  и  поэтому  речь  теперь  идет  о  том,  что¬
бы  проучить  их  за  бунт  и  бесчинства...  Во  всяком  случае,
лживый  и  совершенно  ненадежный  туземный  сброд  ни¬
как  не  заслуживает  каких-либо  ассигнований  на  подъем
страны»  Г
 Идеология  расизма,  который  так  часто  становился
знаменем  германского  империализма,  ясно  проявилась  в
выступлении  генерал-лейтенанта  фон  Келлера  на  собра¬
нии  Германского  колониального  общества  в  Мюнхене
9  февраля  1904  года.  «Во  всех  колониях,—  заявил  Кел¬
лер,—  в  большей  или  меньшей  степени  проявляется
склонность  германских  колониальных  властей  не  только
гуманно  обращаться  с  туземцами,  но  и  преждевременно
считать  достигнутыми  те  успехи,  которых  можно  ожидать
лишь  в  результате  их  цивилизации,  а  потому  имеется
стремление  предоставлять  туземцам  права,  для  которых
еще  только  надлежало  бы  создать  предпосылки.  Тем
самым  устанавливается  равноправие  между  белыми  и
туземцами,  которое  еще  далеко  не  заслужено  послед¬
ними,  стирается  необходимое  представление  о  более  вы¬
сокой  власти  немцев,  что  грозит  ликвидацией  уважения
туземцами  авторитета  белых»1  2.
 В  полемике  с  Германом  Гессе  некий  Э.  фон  Шкопп
высказал  аналогичные  расистские  взгляды  с  той  лишь
разницей,  что  они  выражены  им  с  еще  большей  отчетли¬
 1 	«Freisinnige  Zeitung»,  5.  Februar  1904.
 2 	«Allgemeine  Zeitung»  (Miinchen),  17.  Februar  1904  (Beilage).
 181

востью:  «Когда  все  время  слышишь  и  читаешь,  как
апостолы  неуместной  болтовни  о  гуманности  изливают
целые  потоки  слов  в  защиту  мнимых  прав  наших  «бед¬
ных,  непросвещенных  черных  братьев»  и  заклинают
правительство  поступать  милосердно  с  закоренелыми
поджигателями  и  убийцами,  здоровый  человеческий  рас¬
судок  просто  отказывается  воспринять  подобные  поли¬
тически  незрелые  идеи...  Тот,  кто  в  состоянии  судить  об
африканских  условиях,  должен  научиться  правильно
оценивать  расовое  противоречие  между  белыми  и  цвет¬
ными.  Считать  негров  в  конечном  счете  большими  деть¬
ми  в  корне  неверно,  ибо  никакое  дитя  не  убивает  созна¬
тельно  и  с  такой  зверской  жестокостью,  как  черные»  *.
 Германские  колониальные  войска  действовали  в  со¬
ответствии  с  этой  идеологией.  Они  и  в  Юго-Западной
Африке  не  брали  пленных,  вешали  и  расстреливали  всех
захваченных  гереро.  Своим  письмом  от  13  марта  1904
года,  опубликованным  в  газете  «Форвертс»,  лейтенант
Тизмейер  подтвердил  варварскую  практику  наемных
войск:  «Гереро  негоден  в  качестве  скотовода,  ибо  он
просто-напросто  дает  расти  тому,  что  растет  само  по
себе,  а  потому  поголовье  скота  вырождается  и  стано¬
вится  восприимчиво  ко  всем  эпидемиям.  Вот  почему
война  несет  с  собой  и  нечто  хорошее:  теперь  гереро  не
смогут  конкурировать  с  белыми  в  скотоводстве  [!].  Здесь
настоятельно  требуют,  чтобы  все  предводители  и  вся
знать  (то  есть  все,  кто  до  сих  пор  имел  собственность)...
были  расстреляны  в  отмщение  за  всех  тех  белых,  которые
были  убиты  ими  самими  и  их  людьми.  Все  захваченные
до  сих  пор  повешены  или  расстреляны...  Наихудшая
ошибка  немецких  колонистов—это  игра  в  гуманность»1  2.
 В  доказательство  этой  «игры  в  гуманность»  можно
было  бы  привести  десятки  документов,  хранящихся  в  ар¬
хивах.  Поистине  нельзя  не  содрогаться,  читая  предложе¬
ния  о  том,  как  следует  расправиться  с  гереро  после  по¬
давления  восстания.  Эти  «деловые»  предложения  навсег¬
да  останутся  позорной  страницей  в  истории  германского
империализма.  В  то  время  как  в  Германии  создавались
комитеты  помощи  понесшим  ущерб  колонистам3,  кото-
 1 	«Allgemeine  Zeitung»,  11.  Juni  1905  (Beilage).
 2 	«Vorwarts»,  12.  April  1904.
 3 	Их  возглавлял  президент  Германского  колониального  обще¬
ства  мекленбургский  герцог  Иоганн  Альбрехт.
 182

.  рые  всячески  раздували  ненависть  к  гереро  и  готтенто¬
там,  господствующие  классы  и  церковь  ничего  не  сдела¬
ли,  чтобы  помочь  хотя  'бы  женщинам  и  детям  несчастных
племен.  Вместо  этого  разрабатывались  планы  один
кровожаднее  другого.
 Один  из  таких  планов  еще  24  февраля  1904  года  был
представлен  окружным  начальником  Карибиба  (Юго-
Западная  Африка)  герцогу  Иоганну  Альбрехту.  Воскли¬
цательные  знаки  на  полях  этого  документа  показывают,
что  он  нашел  одобрение  у  герцога.  Речь  шла  прежде
всего  об  усилении  колониальных  войск  за  счет  гереро:
«Расходы  на  эти  сильные  войска  могут  быть  компенси¬
рованы  1)  за  счет  земли,  подлежащей  изъятию  у  тузем¬
цев,  2)  за  счет  всего  поголовья  скота.  Присуждение
всех  гереро,  которые  в  сколько-нибудь  достаточной  мере
подозреваются  в  убийстве  белых,  к  смертной  казни  через
повешение,  захват  в  плен  всех  остальных  и  использова¬
ние  их  на  дорогах,  рудниках  и  т.  д.  под  военной  охра¬
ной  —  вот  единственное,  что  может  рассматриваться  как
достаточное  возмездие  за  эти  зверства.  Дороги  и  руд¬
ники  получат  таким  образом  дешевых  рабочих  и  в  ре¬
зультате  смогут  быть  использованы  для  частичного  по¬
крытия  расходов  на  усиление  войск...»  1
 Другой  поборник  германской  колониальной  политики,
генерал-лейтенант  фон  Рабе,  желал  присуждения  всех
без  исключения  гереро  к  каторжному  труду  на  дорогах
и  на  немецких  фермах2.  Подобные  же  садистские  идеи
высказывал  военно-морской  обер-штабс-арцт  профессор
д-р  Автустин  Кремер,  который  предложил  поголовную
высылку  всех  гереро  в  качестве  сельскохозяйственных
рабочих  на  Самоа.  «Жителям  Самоа  это  будет  уроком,
а  африканцам  —  карой»3,  —  заявлял  он.
 Недостаточно  лишь  констатировать,  что  колониаль¬
ная  политика  империализма  принадлежит  к  самым  же¬
стоким  страницам  истории.  Надо  доказать  это,  как  сле¬
дует  обосновать,  особенно  ныне,  когда  колониализм  идет
к  своему  концу  и  его  приверженцы  хотят  внушить,  будто
 1 	DZA  Potsdam;  Deutsche  Kolonialgesellschaft,  Негего-Aufstand
1904/Hilfskomitees  der  Deutschen  Kolonialgesellschaft,  Bd.  1,  Nr  478,
Bl.  135.
 2 	Ibid.,  Herero-Aufstand  1904/Bd.  3,  Nr  474,  Bl.  112—113.
 3 	Ibid.,  Bl.  63.  См.  также  «Deutsche  Kolonialzeitung»,  26.  Mai
1904  (Nr  21).
 183

он  выполнял  цивилизаторские  функции.  Всякий  раз,
когда  угнетенные  народы  пытались  сбросить  колониаль¬
ное  иго,  колониализм  показывал  свое  звериное  лицо.
 Глашатай  немецкой  «высшей  касты»  Альберт  Фойгтс
писал  Колониальному  обществу  из  Окахандьи:  «Под¬
стрекатели  и  главари  восстания  —  все  вожди  (Kapitane)
должны  быть  расстреляны  по  приговору  военно-полевого
суда.  Конечно,  лучше  бы  их  повесить,  ибо  расстрел  для
убийц  и  'бандитов  означает  слишком  много  чести!  Вся
остальная  племенная  знать  (прочие  старейшины,  сы¬
новья  вождей  и  т.  д.  —  полагаю,  их  наберется  человек
200)  должны  быть  вывезены  в  какую-либо  другую  гер¬
манскую  колонию,  ибо,  покуда  влиятельные  вожди  будут
оставаться  среди  своих  соплеменников,  говорить  об  обе¬
спеченном  мире  нельзя.  Кроме  того,  высылка  племенной
знати  произведет  на  народ  глубокое  впечатление,  ведь
он  даже  не  сможет  ясно  'представить  себе,  что  ста¬
нется  дальше  с  депортированными,  а  одно  то,  что  их
везут  куда-то  за  море,  уже  вселит  в  него  ужас.  Оружие,
земля  и  скот  —  словом,  все,  чем  владеет  гереро,  должно
быть  у  него  отнято,  хотя  часть  скота  придется  потом
отдать  обратно»  1.  Далее  Фойгтс  рекомендовал  создание
для  коренных  жителей  резерватов  и  введение  паспортной
системы,  что'бы  держать  в  руках  тех,  кто  осмелился  бы
без  разрешения  колониальных  властей  покинуть  район
резервации:  «Туземцы,  обнаруженные  без  паспорта,  под¬
лежат  наказанию  —  25  обычных  [курсив  мой  —  Г.  Г.]
ударов  плетью»2.  Письмо  датировано  б  июля  1904  года.
То,  что  оно  вполне  отвечало  взглядам  колониальных  по¬
литиков,  объединившихся  в  Колониальном  обществе,
подтверждается  его  последующим  опубликованием  в
«Дейче  колониальцейтунг»  3.
 Большинство  буржуазных  газет  считало  безусловным
фактом,  что  коренные  жители  Юго-Западной  Африки
принадлежат  к  неполноценной  расе,  и  строило  на  этом
«постулате»  оправдание  тех  зверств  германских  захват¬
чиков,  скрыть  которые  было  невозможно.
 Немецкие  колонизаторы,  выступая  во  имя  христиан¬
ства  и  заявляя  о  распространении  западной  культуры
 1 	DZA,  Potsdam,  Deutsche  Kolonialgesellschaft,  Herero-Aufstand
1904/Hilfskomitees  der  DKG,  Bd.  3,  Nr  474,  Bl.  150—151.
 2 	Ibid.,  Bl.  153.
 3 	«Deutsche  Kolonialzeitung»,  15.  September  1904  (Nr  37).
 184

на  Черном  континенте,  уже  в  начале  XX  века  организо¬
вали  первые  концентрационные  лагеря.  Согласно  поли¬
цейскому  отчету,  опубликованному  в  «Зюдвестафрикани-
ше  цейтунг»,  который  наверняка  содержит  заниженные
цифры,  смертность  заключенных  в  концлагере  Свакоп-
мунд  с  февраля  по  апрель  1904  года  возросла  (в  расчете
за  год)  с  720  до  1000  человек!1
 Трудящиеся  Германии  должны  были  платить  миллг<-
онные  суммы  на  подавление  тех,  кто  ни  в  чем  не  был
повинен,  а  только  защищал  собственную  землю.  Такой
стоящий  в  этом  отношении  вне  подозрения  свидетель,  как
рейхсканцлер  Бюлов,  стараясь  обелить  себя,  выдает  не¬
которые  тайны,  имеющие  прямое  отношение  к  данном}-
вопросу.
 Он  пишет  в  своих  мемуарах,  что  генерал  фон  Трота
(ему  было  поручено  руководить  подавлением  восстания)
весной  1904  года  внес  предложения,  которые  по  своей
жестокости  могут  сравниться  только  с  методами,  прак¬
тиковавшимися  при  подавлении  Ихэтуаньского  восста¬
ния  в  Китае.  Типична  также  реакция  на  эти  предложе¬
ния  генерала  самого  кайзера  Вильгельма  II,  который,
как  известно,  весьма  охотно  ссылался  на  христианство.
Бюлов  пишет:  «Генерал  фон  Трота,  бравый  гвардеец
пехотинец,  был  весной  1904  года  назначен  руководите¬
лем  операций  в  Юго-Западной  Африке.  Чтобы  поскорее
покончить  с  гереро,  он  предложил  загнать  женщин  и
детей  в  безводную  пустыню,  где  они  были,  бы  обречены
на  верную  и  мучительную  смерть.  Я  заявил  его  величе¬
ству,  что  не  дам  своего  согласия  на  подобные  действия.
Кайзер  широко  раскрыл  глаза,  а  затем  пришел  в  воз¬
буждение.  Мою  ссылку  на  христианство  он  встретил
возражением,  что  христианские  заповеди  не  имеют  ника¬
кой  силы  в  отношении  язычников  и  дикарей»2.
 Эти  зверские  планы  воплощались  в  жизнь.  В  февра¬
ле  1905  года  отряды  обер-лейтенанта  графа  Швейница
наткнулись  в  междуречье  Отйосонду  —  Омурамба  на
трупы  детей,  женщин  и  мужчин  из  скрывшихся  главных
сил  гереро.  Они,  надеясь  добраться  до  воды,  выпокали
ямы  глубиной  15—20  метров.  Те  самые  войска,  которые
Бюлов  и  другие  апологеты  германского  империализма
 1 	«Vorwarts»,  10.  Oktober  1905.
 2 	В.  Fiirst  von  Biilow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  21.
 185

столь  охотно  изображали  героическими,  доказали,  какие
цели  преследовались  при  воспитании  немецкого  солда¬
та.  В  качестве  награды  за  злодеяния  ему  сулили  чины
и  ордена,  обеспеченную  жизнь  после  окончания  военной
служ!бы.  «Кёльнише  цейтунг»  уже  в  'феврале  1902  года
требовала  учредить  —  «справедливости  ради»  —  специ¬
альный  орден.  Она  выдвинула  лозунг:  «Солдату  афри¬
канских  войск  —  такую  же  медаль  и  с  теми  же  правами,
как  участнику  войны  в  Китае»  Г  Каждому,  провозглаша¬
ла  она,  следует  воздать  по  заслугам:  «Погибшим  —
Железный  крест  на  гроб,  живым  —  Почетный  крест  на
грудь»1  2.
 Сам  кайзер  тоже  не  отставал  в  выдвижении  всевоз¬
можных  проектов.  Он  снова  использовал  христианство
для  оправдания  целей  германских  милитаристов.  За
убийство  беззащитных  негритянских  женщин  и  детей  он
награждал  семьи  убитых  в  этой  несправедливой  войне  гер¬
манских  солдат  памятными  грамотами,  наглядное  пред¬
ставление  о  которых  можно  составить  по  описанию,  при¬
веденному  в  газете  «Форвертс»:  «На  левой  стороне  гра¬
моты  изображена  вооруженная  женщина,  олицетворя¬
ющая  Германию,  с  императорской  короной  на  голове;
правая  рука  ее  опирается  на  украшенный  имперским
орлом  щит,  а  левая  простерта  вперед  с  лавровым  вен¬
ком...  В  верхней  и  нижней  частях  грамоты  —  символы
христианской  веры.  Вверху  —  крест  с  сияющим  солнцем,
внизу  —  голова  Христа  в  терновом  венце.  А  рядом  сло¬
ва  евангельского  утешения:  «Ни  у  кого  нет  любви  боль¬
шей,  нежели  у  тех,  кто  отдает  жизнь  свою  за  друзей»  3
 Буржуазные  историки  (например,  Готтлоб  Эгельга-
аф)  ограничиваются  упоминанием  о  так  называемых
злодеяниях  угнетенных  негров.  Они  просто-напросто  ос¬
паривают  тот  факт,  что  именно  постоянный  обман  и  не¬
прерывные  насилия  со  стороны  германских  колониза¬
торов  вынудили  гереро  к  восстанию.  Такие  историки  ос¬
меливаются  заявлять,  что  причину  восстания  надо  видеть
в  чрезмерной  снисходительности  и  мягкости  немецких
колониальных  войск  по  отношению  к  черным.  Так,  у
Эгельгаафа  мы  читаем:  «Многим  кажется  скорее  более
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  1.  Februar  1902  (Abendausgabe).
 2 	Ibidem.
 3 	«Vorwarts»,  9.  April  1904.
 186

обоснованным  мнение,  что  такой  превосходный  намест¬
ник,  как  полковник  фон  Лейтвейн,  отчасти  по  личной
мягкости,  а  отчасти  из-за  незначительной  численности
наличных  войск  обращался  с  туземцами  слишком  дели¬
катно,  усиливая  тем  самым  у  них  чувство  собственного
достоинства»  *.
 Эгельгааф  не  может,  однако,  не  признать  огромных
потерь,  понесенных  гереро.  Он  даже  сожалеет,  что  в
результате  карательных  экспедиций  германских  колони¬
альных  войск  убито  так  много  людей.  Но  он  сожалеет
об  этом  в  особенности  потому,  что  в  результате  было
потеряно  очень  много  рабочих  рук.  Только  так  и  можно
понять  его,  когда  он  пишет:  «Сотни  истомленных  муж¬
чин,  женщин  и  детей  были  рассеяны  в  сухих  песках  пу¬
стыни  на  востоке  колонии,  и  народ  гереро  не  только
лишился  в  результате  восстания  своего  лучшего  скота  —
своей  радости  и  гордости,  но  и  был  большей  частью  сам
уничтожен,  а  это  большой  ущерб  и  для  него  и  для  нас.
Ведь  эксплуатация  медных  рудников  на  севере,  у  Ота-
ви,  куда  в  1906  году  дошла  железная  дорога,  и  откры¬
вающиеся  возможности  для  скотоводства  наталкиваются
без  необходимой  туземной  рабочей  силы  на  огромней¬
шие  трудности»1  2.
 Когда  нехватка  черных  рабочих  рук  стала  испыты¬
ваться  все  сильнее,  некоторые  капиталисты  спохвати¬
лись  и  стали  разделять  взгляды,  изложенные  Эгельга-
афом.  Они  стали  протестовать  против  воззрений  Троты,
который  хотел  во  что  бы  то  ни  стало  уничтожить  вос¬
ставшие  племена.  «Туземцы,  —  писала  «Фрейе  дейче
прессе»,  —  представляют  собой  имущество  колонии,  име¬
ющее  большую  хозяйственную  ценность.  Если  исчезно¬
вение  витбоев  [имеются  в  виду  готтентоты,  предводите¬
ля  которых  звали  Гендрик  Витбой.  —  Г.  Г.],  этого  не¬
многочисленного  и  непригодного  к  физическому  труду,
а  также  подверженного  естественному  вымиранию  пле¬
мени,  и  не  имеет,  пожалуй,  такого  большого  значения
для  экономического  развития  страны,  то  совершенно
иначе  обстоит  дело  с  гереро.  Страна  нуждается  в  них
как  в  рабочих.  Поэтому  целью  нынешней  войны  должно
 1 	G.  Е  g  е  1  h  a  a  f,  Geschichte  der  neuesten  Zeit  vom  Frankfur¬
ter  Frieden  bis  zur  Gegenwart,  Stuttgart  1909,  S.  271,
 2 	Ibid.,  S.  272.
 187

быть  не  их  уничтожение,  а  их  действительное  подчине¬
ние»  *.  Вот  каков  был  их  гуманизм,  вот  что  выдавали
они  за  идеалы  христианского  Запада!
 Историк  Феликс  Рахфаль  тоже  сетовал  на  большие
размеры  потерь  в  этой  колониальной  войне,  но  только
потерь,  понесенных  немецкими  колониальными  войска¬
ми.  Он  скорбит  по  1400  убитым  офицерам  и  солдатам,
которые  отдали  свои  жизни  во  имя  интересов  герман¬
ских  колониалистов,  он  печалится  о  380  миллионах  ма¬
рок,  в  которые  обошлась  эта  война,  не  упоминая  о  том,
кто  именно  эти  расходы  нес.  Но  он  даже  не  упоминает
о  потерях  гереро  и  готтентотов,  которые  боролись  за
свою  жизнь  и  существование1  2.
 Такое  же  старание  в  защите  методов  империалистиче¬
ской  колониальной  политики  проявляет  и  американский
историк  Мэри  Э.  Таунсенд.  Она  полностью  становится
на  точку  зрения  господствующих  'классов  вильгельмов-
ской  Германии,  утверждая,  что  колониальное  законо¬
дательство  любой  нации  служит  тому,  чтобы  «защитить
туземцев  от  всякого  рода  несправедливости  и  эксплуа¬
тации»3.  Несколькими  страницами  ниже  она  приводит
более  откровенную  характеристику  колониального  зако¬
нодательства:  «В  колониях,  в  которых  приходится  иметь
дело  с  примитивными  человеческими  расами,  применение
плети  и  палки  —  дело  повсюду  обычное»4.  Не  прихо¬
дится  удивляться  тому,  что  этот  автор,  занимая  аполо¬
гетические  позиции  в  отношении  германской  колониаль¬
ной  политики  и  всячески  тщась  оправдать  ее,  о  восста¬
нии  гереро  против  бесчеловечной  колониальной  системы
только  кратко  упоминает.
 Те  же  самые  круги,  которые  видели  в  русско-японской
войне  источник  своего  обогащения,  наживались  и  на
кровавой  колониальной  войне.  13  капиталистов  жалова¬
лись  на  то,  что  им  не  удалось  воспользоваться  блага¬
ми,  которые  сулило  осуществление  военных  поставок.
Другие  собирали  доказательства,  из  которых  видно,  что
фирма  «Типпельскирх  унд  К0»  поставляла  колониальному
 1 	«Freie  Deutsche  Presse»,  7.  Januar  1905  (Morgenblatt).
 2 	См.  F.  Rachfahl,  Kaiser  und  Reich  1888—1913,  Berlin  1913,
S.  223.
 3 	M,  E.  Townsend,  Macht  und  Ende  des  deutschen  Kolo-
nialreiches,  Leipzig,  o.  J.  (1932),  S.  231.
 4 	Ibid.,  S.  241.
 188

ведомству  скупленные  ею  военные  материалы  с  нацен¬
кой  от  40  до  100  процентов  К  Эта  фирма  обладала
договорными  правами  на  поставку  германским  колони¬
альным  войскам  всего  снаряжения.  Право  это  досталось
монополии  не  даром:  она  постоянно  давала  взятки  пра¬
вительственным  чиновникам  и  офицерам.  Во  главе  за¬
интересованных  лиц  стоял,  однако,  сам  министр  сельско¬
го  хозяйства  фон  Подбельский,  который  лично  участ¬
вовал  в  делах  фирмы  «Типпельскирх  унд  К0»  40  про¬
центами  всего  ее  капитала  1 2.
 Часть  прессы,  и  прежде  всего  органы  тех  кругов,  ко¬
торые  чувствовали  себя  ущемленными,  на  короткое  вре¬
мя  забила  тревогу.  Официозная  «Норддейче  альгемейне
цейтунг»,  впервые  высказавшись  по  этому  поводу  5  ав¬
густа  1906  года,  порекомендовала  подождать  результа¬
тов  расследования.  Налицо  было  стремление  затушевать
тот  факт,  что  министр  зарабатывал  миллионы  на  сдел¬
ках,  которые  его  фирма  заключала  с  ним.  Но  Подбель¬
ский  оказался  'настоящим  дельцом  и  заранее  все  предус¬
мотрел:  у  него  с  женой  была  раздельная  собственность,  а
потому  на  первом  'плане  стала  фигурировать  его  жена.
Выяснилось  даже,  будто  солидная  доля  (40%)  участия
Подбельского  в  делах  фирмы  принадлежит  ему  не  еди¬
нолично,  а  совместно  с  неким  легационным  советником
Бумиллером.  Но  никак  невозможно  было  отрицать,  что
Типпельскирх  является  только  подставной  фигурой,  дей¬
ствительный  же  хозяин  фирмы,  оснащавшей  колониаль¬
ные  войска,—  господин  министр.
 Но  и  другие  фирмы  тоже  заработали  на  этой  кро¬
вавой  войне.  К  ним  принадлежало,  например,  пароходст¬
во  Вёрмана.  Цены  на  перевозку  грузов  у  этой  компании,
пароходы  которой  ходили  по  линии  Гамбург  —  Юго-За¬
падная  Африка,  были  в  среднем  на  40  процентов  выше,
чем  у  других,  но  она  имела  хорошие  связи  с  германски¬
ми  колониальными  властями,  которые  со  своей  стороны
обеспечили  ей  монополию.  За  каждый  рейс  своих  судов
фирма  Вёрмана  предъявляла  правительству  счет  при¬
мерно  на  600  тысяч  марок.  В  течение  года  в  море  не¬
прерывно  находилось  несколько  десятков  ее  пароходов3.
 1 	См.  К-  Н  е  i  n  i  g,  Die  Finanzskandale  des  Kaiserreichs,  Ber¬
lin  1925,  S.  51.
 2 	Ibidem.
 3 	Ibid.,  S.  55.
 189

Попутно  отметим  также,  что  компания  «Вёрман-реде-
рай»  имела  в  Юго-Западной  Африке  еще  одну  фирму  —
«К-  Вёрман»,  которая  получила  все  концессии  на  продажу
водки.  Ведь  алкоголь,  как  известно,  играл  немаловаж¬
ную  роль  в  порабощении  населения  колоний,  и  на  этом
можно  было  хорошо  заработать.  «Уже  в  1898  году  в
Того  было  ввезено  761  294,  а  в  1903—  1  041  196  литров
спиртных  напитков.  В  Камерун  было  импортировано  в
1897  году  1  224  800,  а  в  1903  году  —  1  407  573  литра»1.
 Итак,  для  буржуазии  любая  война,  в  том  числе  и
«малая  колониальная  война»,  если  она,  подобно  той,  о
которой  здесь  говорилось,  длилась  годы,  означала  преж¬
де  всего  прибыль.
 6. 	Проникновение  колонизаторов  в  Марокко
 В  эпоху  империализма  развитие  капиталистических
стран  происходит  неравномерно,  поэтому  одни  из  них
обгоняют  другие  в  экономическом,  политическом  и  воен¬
ном  отношении.  Обостряющаяся  конкурентная  борьба
империалистических  держав  в  свою  очередь  оказывает
воздействие  и  на  их  колониальную  политику.  Причем
империалисты  отнюдь  не  всегда  придавали  исключи¬
тельное  значение  формальному  подчинению  определен¬
ной  Области,  ибо  они  нашли  новый  метод  колониальной
эксплуатации  —  так  называемое  «мирное  проникнове¬
ние».  Французские  колониалисты  первые  дали  формули¬
ровку  этого  понятия:  «penetration  pacifique».  За  эконо¬
мическим  «проникновением»,  то  есть  за  установлением
экономической  зависимости,  шло  установление  зависи¬
мости  политической.  Этот  процесс  можно  весьма  хоро¬
шо  проследить  на  примере  Марокко.
 В  результате  капиталистического  развития  Западной
Европы  Марокко  приблизительно  с  1840  года  стало  сре¬
доточием  интересов  различных  европейских  государств.
Луи-Филипп,  французский  «король-буржуа»,  заставил
Марокко  10  сентября  1844  года  подписать  в  Танжере
мирный  договор,  за  которым  18  марта  1845  года  после¬
довал  так  называемый  договор  об  урегулировании  гра¬
ниц.  Когда  в  конце  концов  Испания  напала  на  Тетуан,
 1  «Vorwarts»,  20.  Oktober  1905.
 190

в  конфликт  вмешались  англичане,  выступившие  против
французов  и  испанцев,  но,  само  собою  разумеется,  от¬
нюдь  не  в  защиту  интересов  Марокко.  Англия,  как  вели¬
кая  держава,  не  желала  допустить  утверждения  какого-
либо  государства  на  побережье,  противолежащем  ее
крепости  Гибралтар.
 Европейские  государства  навязали  Марокко  торго¬
вые  договоры,  не  имевшие  ничего  общего  с  равноправи¬
ем.  Европейские  купцы  получили  привилегии,  в  догово¬
ры  был  включен  «пункт  о  наибольшем  благоприятство¬
вании»  !,  а  двери  в  страну  оказались  широко  распахнуты¬
ми  для  иностранцев.  Конвенция  9  декабря  1856  года  рас¬
ширяла  полномочия  консулов  европейских  государств.
В  их  компетенцию  входило  теперь  разрешение  споров
между  подданными  представляемой  ими  страны  и  ма¬
рокканцами.  Затем  франко-марокканским  соглашением,
заключенным  17  августа  1863  года,  действие  конвенции
было  распространено  и  на  марокканцев,  которые  отны¬
не  уже  не  подлежали  собственной  юрисдикции,  а  под¬
падали  под  власть  иностранных  консулов,  чем  европей¬
ские  колониалисты,  разумеется,  пользовались  до  пре¬
дела.
 Когда  же  марокканское  правительство  не  пожелало
дальше  мириться  с  подобным  положением,  правительст¬
ва  различных  европейских  государств  навязали  в
1880  году  султану  Мауля-Хасану  Мадридский  договор,
на  основании  которого  европейские  колониалисты  не
только  сохранили  свои  привилегии,  но  и  смогли  их  рас¬
ширить.
 Договор  регулировал  вопросы  так  называемого  пра¬
ва  защиты  иностранных  посланников  в  отношении
подчиненных  им  марокканцев,  чиновников  и  слуг,  а
также  —  и  в  этом  суть  договора  —  статьей  17-й  гаранти¬
ровал  всем  подписавшим  его  европейским  государствам
режим  наибольшего  благоприятствования.  11  Речь  идет  о  пункте,  обязывавшем  марокканское  правительство
проводить  в  отношении  данного  партнера  по  договору  политику  не
менее  благоприятную,  чем  в  отношении  какого-либо  иного  государ¬
ства.  При  условии  равноправия  заключивших  торговый  договор  сто¬
рон  этот  пункт  не  содержит  в  себе  ничего  предосудительного.  Но
надо  иметь  в  виду,  что  указанные  договоры  были  навязаны  Марок¬
ко  империалистическими  державами,  дабы  пользоваться  преиму¬
щественными  правами.
 191

Мадридский  договор  подписали  Франция,  Велико¬
британия,  Германия,  США,  Австро-Венгрия,  Бельгия,
Дания,  Испания,  Италия,  Нидерланды,  Португалия  и
Швеция.
 Около  1890  года  в  Великобритании  стал  вынаши¬
ваться  план  оккупации  части  Марокко.  С  целью  поме¬
шать  какому-либо  из  европейских  государств,  имеющих
интересы  в  Марокко,  обеспечить  себе  там  монопольное
положение,  марокканское  правительство  прибегало  к
услугам  иностранных  специалистов  различных  стран  —
прежде  всего  для  создания  вооруженных  сил.  Марок¬
канскую  армию  «помогали»  создавать  французские  и
и  немецкие,  испанские  и  английские  инструкторы,  а
итальянцы  оснащали  ее  оружием.  Число  европейцев,
проживавших  в  Марокко  к  концу  XIX  века,  оценивается
в  5  тысяч  человек  *.
 За  какие-нибудь  полвека,  с  1848  по  1900  год,  това¬
рооборот  западноевропейских  стран  с  Марокко  уве¬
личился  в  стоимостном  выражении  в  пять  раз.  Сравни¬
тельно  быстро  шло  ‘развитие  восьми  марокканских  пор¬
тов,  в  первую  очередь  Могадора,  Танжера  и  Касабланки.
 Империалистические  державы  во  все  возраставшей
степени  концентрировали  свои  усилия  на  «мирном  про¬
никновении»  в  Марокко,  то  есть  на  его  экономическом
подчинении.  Первыми  о  своих  «правах»  заявили  фран¬
цузские  колониальные  деятели.  В  результате  захвата
Алжира  они  вплотную  придвинулись  ik  границам  Марок¬
ко.  Но  у  них  имелся  ряд  конкурентов.  То  были  прежде
всего  английские  империалисты,  за  ними  испанцы  и
итальянцы  и  —  не  в  последнюю  очередь  —  также  гер¬
манские  соперники.  Но  Франция  уже  начала  с  помо¬
щью  своих  дипломатических  и  консульских  представи¬
телей  систематически  расширять  влияние  собственных
деловых  кругов.
 Французские  банкиры,  промышленники  и  судовла¬
дельцы,  а  также  представители  'колониального  крупного
землевладения  решили  поступить  с  Марокко  так  же,  как
с  Тунисом,  над  которым  в  1881  году  подписанием  так
называемого  Бардоского  договора  был  установлен
французский  протекторат.  Французские  колониалисты  11  F.  Weisgerber,  Au  seuil  du  Maroc  modern,  Paris  1947,
p.  84.
 192

заговорили  о  необходимости  «тунисификации»  Марокко.
В  1901  году  они  образовали  комитет,  в  который  вошли
сахарозаводчики,  представители  западноалжирской  же¬
лезнодорожной  компании,  банков  (например,  таких,  как.
«Банк  де  Пари  де  Пэи-Ба»,  «Сосьетэ  Марсейэз  де  кре-
ди»,  «Компани  жэнераль  трансатлантик»),  а  также  кон¬
церна  Шнейдера  —  Крезо.  Именно  представитель  этого
концерна  Эжен  Этьен  высказал  в  декабре  1898  года
пожелание,  чтобы  Франция  действовала  в  Марокко
точно  так  же,  как  в  Тунисе.
 Сначала  французы  захватили  область  Туат,  а  затем,
в  1900  году,  —  область  Тафилель.  Захват  удался  пото¬
му,  что  французы  воспользовались  затруднениями  Ан¬
глии  в  Южной  Африке  (где  она  перешла  к  военным
действиям  против  буров)  столь  же  ловко,  как  и  герман¬
ские  империалисты,  присвоившие  два  острова  в  архи¬
пелаге  Самоа.  Однако  французским  империалистам  при¬
ходилось  считаться  с  Италией  и  Испанией,  которые  вы¬
ступали  за  сохранение  в  Марокко  статус-кво.  В  декабре
1900  года,  как  уже  указывалось  выше,  Италия  согла¬
силась  рассматривать  Марокко  как  область  француз¬
ских  интересов,  получив  от  Франции  картбланш  пред¬
принять  свои  действия  в  Триполитании  тогда,  когда  са¬
ма  Франция  сочтет  своевременным  приступить  к  осуще¬
ствлению  собственных  намерений  в  Марокко.  Наличие
такого  соглашения  надо  постоянно  иметь  в  виду  для
понимания  позиции  Италии  —  официального  союзника
Германии  —  во  время  марокканского  конфликта,  то  есть
на  Альхесирасской  конференции.
 Но  и  английское  правительство,  уступая  настояниям
ряда  монополистов,  уже  довольно  долгое  время  вынаши¬
вало  мысль  превратить  Марокко  в  британский  протек¬
торат.  В  1888  году  Великобритания  подписала  Мадрид¬
ский  договор  и  тем  самым,  подобно  другим  державам,
дала  понять,  что  никому  не  намерена  отдавать  Марокко.
В  1887  году  английский  премьер-министр  и  лидер  пар¬
тии  консерваторов  Солсбери  заявил,  что  Великобрита¬
ния  не  останется  безразличной  к  судьбе  Марокко,  если
дело  дойдет  до  его  раздела.
 Английское  влияние  в  Марокко  выражалось,  в  част¬
ности,  в  том,  что  эту  страну  ‘«осчастливило»  своим  при¬
сутствием  множество  «специалистов».  В  качестве  воен¬
ного  «советника»  при  дворе  султана  подвизался  некий
 7  Г.  Гейдорн 	]93

Маклин,  всячески  содействовавший  усилению  в  стране
влияния  англичан.  Нечего  и  говорить,  что  при  этом  на
первом  плане  никак  не  стояли  интересы  самого  Марокко.
 В  1873  году  Германия  впервые  направила  своего
консула  в  Танжер,  а  вскоре  и  в  другие  города  Марок¬
ко—  Могадор,  Сафи,  Рабат,  Ларраш  и  Фес.  В  1877  году
в  Марокко  была  послана  с  целью  зондажа  германская
миссия,  а  год  спустя  в  Берлин  прибыла  марокканская.
Германия  подписала  и  Мадридский  договор  1880  года.
Заключенный  в  1890  году  торговый  договор,  который
содержал  пункт  о  наибольшем  благоприятствовании,  до
некоторой  степени  гарантировал  положение  германского
капитала.  Однако  в  начале  девяностых  годов  объем  гер¬
манской  торговли  с  Марокко  еще  никак  нельзя  было
назвать  внушительным,  хотя  еще  в  1886  году  у  марок¬
канского  побережья  вдруг  появился  и  бросил  якорь  на
рейде  Касабланки  немецкий  пароход  «Гольтоп»,  на  борту
которого  находился  директор  германского  Экспортного
банка  профессор  Яннаш.  На  судне  была  устроена  на¬
стоящая  выставка  образцов  всевозможных  товаров,  ко¬
торые  через  торговых  агентов  были  предложены  на  ка-
сабланкском  рынке.  Многочисленные  немецкие  фирмы
сразу  же  обосновались  в  портовых  городах,  стали  поку¬
пать  зерно  и  шерсть  и  ввозить  товары  германского  про¬
изводства.  Вскоре  вся  немецкая  печать  стала  петь  во¬
сторженные  гимны  сказочной  стране  Марокко.
 Тенденция  Германии  утвердиться  в  Марокко  ста¬
новилась  все  явственнее.  В  торговле  с  Марокко  Герма¬
ния  в  1900  году  уже  стояла  на  третьем  месте  после  Ан¬
глии  и  Франции.  Если  в  1894  году  германский  экспорт
в  Марокко  составлял  в  стоимостном  выражении
1093  тысячи  марок,  то  в  1903  году  он  возрос  до  4048  ты¬
сяч  марок.  Германский  импорт  из  Марокко  увеличился
за  тот  же  период  с  1626  тысяч  до  4618  тысяч  марок.  Де¬
ла  германского  монополистического  капитала  в  Марок¬
ко  вели  на  первых  порах  135  лиц,  имевших  германское
подданство.  Германские  официальные  органы  печати
предусмотрительно  умалчивали  о  том,  кто  в  действи¬
тельности  стоял  за  спиной  немецких  фирм  с  невинно  зву¬
чащими  названиями.  Так,  мало  что  говорилось  о  фирме
«Гесенер  унд  Иоахимсзон»,  которая  по  заданию  Круп-
па  вела  с  Марокко  обширную  торговлю  оружием,  по¬
скольку  одному  из  находившихся  при  султане  немец¬
 194

ких  военных  инструкторов  удалось  убедить  мароккан¬
ское  правительство  в  целесообразности  закупать  оружие
именно  у  данной  фирмы.
 То  же  самое  можно  сказать  и  о  фирме  «Э.  Фикке».
В  этой  торговле  оружием,  которая  направлялась  ору¬
жейными  заводами,  участвовали  и  гамбургские  оптовые
торговцы.  Чтобы  обеспечить  доставку  оружия  без  по¬
мех,  поставщики  оружия  взяли  на  себя  «охрану»  марок¬
канского  побережья.  Гамбургский  «капитан  Каров  на
старом  пароходе  охранял  по  поручению  султана  ма¬
рокканское  побережье,  чтобы  не  допустить  контрабанд¬
ного  ввоза  оружия.  Но,  конечно,  не  было  такого  случая,
чтобы  он  от  имени  марокканского  султана  пресек
нелегальную  торговлю  оружием  со  стороны  немецких
фирм.
 Особую  любовь  к  марокканскому  государству,  а  вер¬
нее  оказать,  к  этому  рынку  сбыта  вооружения  и  к  за¬
лежам  железной  руды  в  районе  Суса,  питал,  причем  в
полном  согласии  с  германским  правительством,  Крупп.
Он  имел  своего  собственного  представителя  при  дворе
султана  Марокко  —  Роттенбурга,  брата  бывшего  на¬
чальника  имперской  канцелярии  при  Бисмарке.  Этот
агент  Круппа  выступал  в  качестве  главного  инженера
султана  и  поддерживал  тесные  связи  с  марокканским
военным  министром  ал-Менебби.
 Когда  ал-Менебби  посетил  германское  ведомство
иностранных  дел  на  Вильгельмштрассе,  там  постарались
сделать  так,  чтобы  интересы  Круппа  стали  особенно
близки  сердцу  марокканского  представителя.  Как  со¬
общал  29  мая  1889  года  своему  правительству  француз¬
ский  посланник  в  Танжере  Патренотр,  Крупп  с  1884  го¬
да  призывал  германское  правительство  аннексировать
Марокко1.  В  1883—1884  годах  Германия  приступила  к
своим  колониальным  захватам  в  Африке.  В  целях  пре¬
досторожности  правительство  отозвало  своего  человека
из  окружения  марокканского  военного  министра,  и  он
обосновался  именно  в  Эссене  —  резиденции  Круппа.
 Крупп  развернул  в  Марокко  значительную  по  объему
торговлю  оружием,  не  сокращая  ее  даже  в  тот  момент,
когда  ал-Менебби  в  результате  французских  интриг  впал
в  немилость  у  султана.
 7*
 1  См.  Г.  Хальгартен,  цит.  соч.,  стр.  309.
 195

С  1890  года  между  Гамбургом  и  Марокко  установи¬
лось  регулярное  пароходное  сообщение,  которое  с
1885  года  поддерживалось  «Ольденбург-португезише
дампфшиффартсгезелынафт»  совместно  с  «Вёрман-унд
Зломан-линие».
 В  данной  связи  следует  указать,  что  в  германской
буржуазной  литературе  можно  найти  множество  сооб¬
щений  о  «благотворной»  для  Марокко  деятельности  не¬
мецких  ученых  в  этой  стране.  Так,  например,  об  их  дей¬
ствиях  писалось:  «Они  носили  чисто  научный  харак¬
тер»  К  Но  это  было  отнюдь  не  так,  что  доказывается
хотя  бы  торговой  экспедицией  профессора  Яннаша,  ко¬
торый,  превознося  прелести  Марокко,  как  мы  видели,
не  ограничивался  платоническими  восторгами.  В  Марок¬
ко  уже  в  течение  длительного  времени  направлялись
отдельные  путешественники  и  целые  экспедиции  —  яко¬
бы  с  целью  изучать  страну.  К  ним  прежде  всего  надо
отнести  Герхарда  Рольфса  и  Теобальда  Фишера.  Такие
исследователи,  как  Барт,  Рольфе,  Фишер,  Ленц  и  Мальт-
цан,  тоже  преследовали  в  Марокко  определенные  инте¬
ресы.  Особенно  активны  были  Пауль  Мор  и  граф  Ио¬
ахим  Пфейль.  Они—разумеется,  исключительно  из  «на¬
учных»  соображений!  —  интересовались  в  Марокко
главным  образом  полезными  ископаемыми  и  отнюдь  не
были  разочарованы.  Поэтому  в  конце  1902  года  в  Бер¬
лине  решили  основать  Марокканское  общество  и  при¬
ступить  к  изданию  специального  журнала.
 В  конституировании  общества  активное  участие  при¬
нял  граф  И.  Пфейль,  долгие  годы  являвшийся  соратни¬
ком  Карла  Петерса.  Еще  до  того,  как  концерн  Манне-
сманов  выдвинул  свои  претензии,  Пфейль  в  составе  гео¬
логической  экспедиции  разведывал  железорудные  ме¬
сторождения  на  западе  Марокко  и  пробудил  у  герман¬
ской  тяжелой  индустрии  горячий  интерес  к  ним.  Среди
учредителей  общества  мы  видим,  далее,  профессора  Ян¬
наша  и  —  в  качестве  представителя  имперского  военно-
морского  ведомства  —  Эрнста  фон  Галле,  который  в  эти
годы  зарекомендовал  себя  «научным»  участием  в  раз¬
вернутой  адмиралом  Тирпицем  агитации  за  создание
военного  флота  и  благодаря  своей  бурной  деятельности  11  A.  Hoffmann,  Deutsche  Politik  in  Marokko,  Phil.  Diss.
Jena,  Anklam  1929,  S.  5.
 196

в  1906  году  стал  действительным  советником  адмирал¬
тейства.  Кроме  того,  в  руководство  этой  псевдонаучной
организации  входили  уполномоченные  «Ольденбург-пор-
тугезише  дампфшиффартсгезельшафт»  и  пароходства
Вёрмана,  банкир  Эрлангер,  политический  деятель  из
числа  «свободных  консерваторов»  граф  Арним-Мускау,
а  также  майор  Вильмовский  и  консул  Валлиш  (Виль-
мовский  являлся  родственником  семейства  Круппа,  а
Валлиш  —  ставленником  Немецкого  банка).
 Не  заставили  себя  ждать  и  пангерманцы,  которые
в  своем  органе  «Альдейче  блеттер»  1  подняли  вокруг  ма¬
рокканской  проблемы  большой  шум.  Высказываясь  с
большой  откровенностью,  они  дошли  до  аннексионист¬
ских  требований  в  отношении  атлантического  побе¬
режья  Марокко,  то  есть  района  от  Рабата  до  Суса,  где
имелись  залежи  железной  руды,  а  сельское  хозяйство
сулило  великолепные  доходы.
 7. 	Создание  англо-французской  Антанты
(„Сердечного  согласия")  как  результат  обострения
германо-английского  антагонизма
 В  Германии  не  рассчитывали,  что  эти  неприкрыто
провозглашенные  экспансионистские  намерения  на¬
толкнутся  на  совместное  сопротивление  французских  и
английских  конкурентов.  Руководители  германской  по¬
литики  вообще  считали  невозможным  взаимопонимание
между  Францией  и  Англией  ввиду  империалистических
противоречий  между  этими  двумя  странами.  Они  не  по¬
нимали,  что  именно  их  захватническая  политика,  в  част¬
ности  в  Марокко,  побудила  Францию  и  Англию  преодо¬
леть  взаимные  разногласия.
 Германо-английский  антагонизм  оказал  свое  влияние
и  на  политику  империалистических  государств  в  отно¬
шении  Марокко.  На  берегах  Темзы  с  явным  беспокой¬
ством  наблюдали  за  усилиями  германской  индустрии
опередить  английскую,  например  в  области  металлур¬
гии,  и  занять  второе  после  США  место  в  мире.  Од¬
новременно  значительно  возрос  объем  германской  внеш-  11  «Alldeutsche  Blatter»,  10.  Oktober,  17.  Oktober,  5.  Dezember,  12.
Dezember,  19.  Dezember  1903.
 197

ней  торговли,  между  тем  как  английской  становилось
все  труднее  соревноваться  с  ней  даже  в  таких  районах,
как,  скажем,  Южная  Америка  и  Азия  (особенно  Ки¬
тай),  которые  англичане  считали  своими  традиционны¬
ми  рынками  сбыта.  Даже  на  рынках  самой  Великобри¬
тании  продажа  немецкой  стали  непрерывно  возрастала.
Аналогичная  картина  наблюдалась  и  в  экспорте  метал-
лотоваров.  Германский  экспорт  в  Англию,  составляв¬
ший  в  1899  году  27  268  тысяч  марок,  увеличился  до
45  912  тысяч  'марок,  в  то  время  как  английский  в  Гер¬
манию  соответственно  сократился  с  13  855  тысяч  до
7  945  тысяч  марок.
 Вполне  понятно,  что  эта  тенденция  развития  герман¬
ского  экспорта  металлоизделий  не  вызывала  восторгов
у  английского  правительства,  особенно  если  принять  во
внимание,  что  новый  английский  премьер-министр  Ар¬
тур  Джеймс  Бальфур,  племянник  своего  предшествен¬
ника  Солсбери,  был  самым  теснейшим  образом  связан
с  английской  чугунолитейной  и  сталелитейной  промыш¬
ленностью  и,  более  того,  являлся  одним  из  ее  магна¬
тов—  владельцем  крупных  предприятий  в  Шеффилде.
Одиннадцать  его  министров  играли  влиятельную  роль  в
семнадцати  монополизированных  компаниях  по  произ¬
водству  чугуна  и  стали  в  качестве  директоров  и  членов
наблюдательных  советов.  Они  были  вполне  согласны
с  профранцузскими  предложениями  банкирского  дома
Беринга,  видный  представитель  которого  лорд  Кромер
являлся  одним  из  главных  проводников  британской  по¬
литики  в  отношении  Египта.  Заметим  кстати,  что  зна¬
чительная  часть  личного  состояния  английского  короля
Эдуарда  VII  была  вложена  именно  в  этот  банк,  ввиду
чего  король  Великобритании  весьма  понятным  образом
был  не  только  связан  финансовыми  узами  с  данной
группой  английских  банкиров,  но  и  делал  все,  что  было
в  его  власти,  для  обеспечения  их  политики.  Итак,  имен¬
но  в  этих  кругах  возникла  идея  договориться  с  француз¬
скими  монополистами  и  обменять  Египет  на  Марокко.
Кроме  того,  особые  финансовые  .интересы  Англии  дол¬
жны  были  гарантироваться  ее  участием  в  соглашении
о  предоставлении  Марокко  французских  займов.
Содействие  в  этом  деле  оказывал,  лондонский  банк
Ротшильда,  который  уже  помог  созданию  финансовой
базы  франко-русского  союза  1893  года.  Так  уже
 198

на  рубеже  XIX—XX  веков  наметились  первые  признаки
сближения  и  взаимопонимания  между  Англией  и  Фран¬
цией,  что  следует  отнести  за  счет  экспансионистской  по¬
литики  германского  империализма.
 Традиционная  политика  «блестящей  изоляции»,  по
мнению  правящих  кругов  Великобритании,  не  имела
больше  шансов  на  успех  в  .  эпоху  империализма.  Такая
политика  не  могла  укрепить  позиций  английского  им¬
периализма  ни  на  Дальнем  Востоке,  ни  в  Африке,  ни
на  Средиземном  море  и  Ближнем  Востоке,  ни  в  Европе.
Поэтому  Англия  вступила  на  иной  путь  —  на  путь  по¬
литики  военных  и  политических  союзов.  Уже  вскоре
стало  ясно,  что  союз  с  самы>м  опасным  конкурентом  —
Германией  исключен.  Слишком  обострились  противоре¬
чия  между  Германией  и  Великобританией,  так  как  ни
германские,  ни  английские  империалисты  не  желали  от¬
казаться  от  своих  притязаний  в  Европе,  на  Ближнем
Востоке,  в  Китае,  на  Тихом  океане,  в  Южной  Америке
и  Африке.  Растущая  экономическая  конкуренция  и
осуществлявшаяся  обоими  государствами  политика  во¬
оружения  служили  непреодолимыми  препятствиями  для
союза.  Хотя  противников  у  Англии  было  много,  вскоре
выяснилось,  что  наличие  противоречий  между  нею  и
Францией,  а  также  между  нею  и  Россией  не  исключает
возможности  временных  соглашений.  После  того  как
царизм  потерпел  поражение  на  Дальнем  Востоке  и
окончилась  война  с  бурами  в  Южной.  Африке,  Англия
вступила  на  путь  заключения  союзов  с  этими  странами.
 Еще  в  1899  году,  во  время  германо-английских  пере¬
говоров,  германское  правительство  выдвинуло  мароккан¬
скую  проблему  на  первый  план.  В  ноябре  1899  года
британский  министр  колоний  Джозеф  Чемберлен  дал
понять,  что  южная  часть  марокканского  побережья,  ве¬
роятно,  могла  бы  быть  однажды  передана  под  герман¬
ский  суверенитет.  Это  английское  полусогласие,  которое
на  самом  деле  было  всего  лишь  приманкой  для  пере¬
говоров,  побудило  германское  правительство  тотчас  же
дать  указание  своему  послу  в  Париже  заявить,  что  Гер¬
манская  империя  весьма  сильно  заинтересована  в  Ма¬
рокко—  «нервном  узле  земного  шара»,  по  словам  Бю-
лова.
 Действительно,  в  1900  году  в  Англии  были  готовы
пойти  на  известный  компромисс.  Ясность  в  отношения
 199

с  французами  еще  не  была  внесена,  а  потому  англичане
хотели  иметь  про  запас  и  другие  средства.
 В  то  время  германское  правительство  (если  не  счи¬
тать  некоторых  исключений,  вроде  заявления  герман¬
ского  посла  в  Париже),  не  щадя  сил,  громогласно  ут¬
верждало,  что  не  имеет  в  Марокко  никаких  политиче¬
ских  интересов.  Оно,  мол,  движимо  лишь  заботой  о
соблюдении  принципа  «открытых  дверей»,  равноправия
торговли  всех  партнеров  по  Мадридскому  договору.
Эти  маневры  предназначались  для  обмана  обществен¬
ного  мнения.  Лживы  были  и  слова  о  «честных  намере¬
ниях»  в  отношении  султана.  В  ведомстве  иностранных
дел  мыслили  совсем  иначе,  а  германские  монополии  от¬
нюдь  не  проявляли  незаинтересованности  в  Марокко,
как  это  утверждало  правительство.
 В  это  время  в  центр  внимания  империалистических
держав  и  выдвинулось  Марокко.  Германский  посол  в
Лондоне  граф  Гатцфельд  в  беседах  с  лордом  Солсбери
указывал  на  Марокко  как  на  возможный  объект  гер¬
мано-английского  сотрудничества  (cooperation)  К  В  Ан¬
глии  к  германским  предложениям  1902  и  1903  годов  о
разделе  Марокко  относились  сдержанно.  Тем  временем
французское  правительство  узнало  о  германо-английских
переговорах  и  стало  опасаться  совместных  действий
Лондона  и  Берлина  в  Марокко.  Поэтому  оно  поручило
своему  послу  возбудить  в  Лондоне  вопрос  о  соглашении,
которое  Франция  охотно  заключила  бы  с  Англией  в
ближайшем  будущем.  Французский  посол  в  Лондоне,
подбадриваемый  французским  и  английским  финансо¬
вым  капиталом,  вступил  в  переговоры  с  министерством
иностранных  дел  Англии.  Не  полагаясь  на  одну  Ан¬
глию,  Франция  стала  зондировать  почву  и  в  Мадриде.
Испанское  правительство  сначала  уклонилось  от  пря¬
мых  переговоров  относительно  предложенного  Францией
раздела  Марокко,  ибо  не  желало  ничего  предпринимать
без  привлечения  Англии  и  стремилось  в  любом  случае
избежать  конфликта  с  этой  сильнейшей  морской  дер¬
жавой.  Устами  лорда  Ленедауна  английское  правитель¬
ство  официально  заявило,  что  считает  раздел  Марокко  11  Н.  Ni.colson,  Die  Verschworung  der  Diplomaten,  Frank-
furt/Main  1931,  S.  149  (оригинал  —  Sir  Arthur  Nicolson...  A  Study  in
the  Old  Diplomacy,  London  1930,  p.  137.—  Ped.).
 200

преждевременным.  Об  этих  переговорах  узнал  и  султан
Марокко,  который  в  письме  английскому  королю  Эду¬
арду  VII  грозил,  что  в  случае,  если  неприкосновенность
Марокко  не  будет  гарантирована,  марокканское  прави¬
тельство  обратится  за  помощью  в  Берлин1.  Форинофис,
разумеется,  отрицал  ведение  каких-либо  определенных
переговоров,  направленных  против  Марокко.
 Первоначально  ситуация  для  англо-французского
единения  казалась  неблагоприятной.  Английское  пра¬
вительство,  которое  все  еще  надеялось  создать  фран¬
цузам  трудности  в  Марокко,  'было  очень  раздосадовано,
когда  французский  капитал  предоставил  Марокко  заем
на  сумму  7,5  миллиона  франков.  Перед  ним  возникла
альтернатива:  либо  сорвать  план  Франции  и  тем  сыграть
на  руку  Германии,  либо  иметь  Марокко  в  виду  как
объект  для  установления  взаимопонимания.  Хотя  ста¬
новилась  постепенно  заметной  перемена  в  англо-фран¬
цузских  отношениях,  англичане  вовсе  не  отказались  от
своих  позиций  в  Марокко.  Напротив,  они  чрезвычайно
активизировались  и  чинили  французам  в  Марокко  вся¬
ческие  трудности.  Так,  например,  они  были  причастны
и  восстанию,  направленному  против  султана  и  его
французских  «советников».  Различные  группировки
английской  'буржуазии  отнюдь  не  были  с  самого  начала
едины  между  собой.  Но  в  конечном  итоге  верх  одер¬
жали  те  силы  английского  финансового  капитала,
которые  группировались  вокруг  банкирского  дома  Бе¬
ринга.
 После  того  как  при  посредничестве  банкирского  дома
Ротшильда  был  произведен  необходимый  зондаж,  можно
было  приступить  к  обработке  политической  почвы.  1  мая
1903  года  английский  король  Эдуард  VII  прибыл  в  Па¬
риж  с  государственным  визитом.  Сначала  ему  был  ока¬
зан  весьма  сдержанный  прием,  но  настроение  вскоре
удалось  изменить.  Хотя  официально  не  велось  никаких
политических  бесед  и  переоценивать  роль  подобных  ви¬
зитов  было  бы  неправильно,  эта  поездка  английского
короля  все-таки  послужила  началу  англо-французских
переговоров.  Официально  визит  именовался  визитом
 1  Н.  N  i  с  о  1  s  о  п,  Die  Verschworung  der  Diplomaten,  Frank-
furt/Main,  1931,  S.  150—160  (оригинал  —  p.  147);  S.  L  e  e,  King  Edward
VII.  Biography,  v.  II,  The  Reign,  London  1927,  p.  220—221  (Ped.).
 201

вежливости,  в  действительности  же  он  косвенно  служил
началом  переговоров  более  интенсивных,  чем  те,  кото¬
рые  велись  до  сих  пор  французским  послом  в  Лондоне
Камбоном.  Через  четыре  'месяца  президент  Французской
республики  Э.  Лубэ  и  министр  иностранных  дел  Т.  Дель-
кассе  приехали  в  Лондон  с  официальным  визитом,  что¬
бы,  как  гласила  официальная  версия,  ответить  на  визит
английского  короля.  Им  был  оказан  восторженный  при¬
ем.  «В  июле  президент  Лубэ  и  Делькассе  в  свою  очередь
нанесли  визит  в  Англию  и  были  с  энтузиазмом  встрече¬
ны  в  Лондоне»,  —  писал  английский  историк  Уильям  Эд¬
вардс  С
 Такой  прием  французских  политиков  должен  был
привести  любого  внимательного  наблюдателя  к  выводу,
что  англо-французские  отношения  изменились  коренным
образом.  Однако  присутствие  Делькассе  достаточно  яс¬
но  подчеркивало,  что  это  было  нечто  большее,  нежели
просто  визит  вежливости.  Делькассе  и  лорд  Ленсдаун
искали  случая  обменяться  мнениями  по  вопросу  об  анг¬
ло-французском  договоре.
 Таким  образом  было  вспахано  поле,  которое  вскоре
предстояло  засеять  французскому  послу  Полю  Камбону
и  английскому  министру  иностранных  дел.  Уже  в  сентяб¬
ре  1903  года  они  смогли  составить  текст  первых  согла¬
шений.  Английские  дипломатические  представители  были
куда  дальновиднее  политиков  с  Вильгельмштрассе.  Они
значительно  пошли  навстречу  Франции.  Ленсдаун  вел
переговоры  с  Францией  также  и  потому,  что  он  и  особен¬
но  стоявшие  за  ним  круги  уже  тогда  взяли  курс  на
«полное  взаимопонимание»  (good  understanding)  со  сво¬
им  старым  конкурентом  —  Россией1  2.  Разумеется  —  и
иного  нельзя  было  и  ожидать,—  между  английскими  и
французскими  взглядами  имелись  расхождения.  Фран¬
цузы  отнюдь  не  собирались  полностью  уступить  англича¬
нам  Египет,  точно  так  же  как  те  в  свою  очередь  желали
во  что  бы  то  ни  стало  добиться  осуществления  в  откры¬
тых  портах  Марокко  принципа  свободы  торговли.  За
спиной  французских  дипломатов  стоял  «Комитэ  маро-
кэн»  (банкирский  дом  Ротшильда,  Шнейдер  —  Крезо
 1 	W.  Edwards,  British  Foreign  Policy  from  1815  to  1933;
London  1934,  p.  131.
 2 	Cm.  S.  Lee,  op.  cit.,  p.  280—281.
 202

и  др.),  а  за  спиной  английских  —  банкирский  дом  Бе¬
ринга.  Именно  этот  банкирский  дом  в  первую  очередь
стремился  в  угоду  английским  интересам  в  Египте  пе¬
редать  французам  Марокко1.  ■
 Как  бы  то  ни  было,  путь  к  «Сердечному  согласию»
(«Entente  cordiale»)  был  открыт.  14  октября  1903  года
Англия  и  Франция  заключили  соглашение,  которое  пред¬
усматривало  передачу  Гаагскому  третейскому  суду  уре¬
гулирование  вопросов  международно-правового  харак¬
тера,  если  решение  их  не  могло  быть  достигнуто  обыч¬
ным  дипломатическим  путем.  Аналогичные  соглашения
были  заключены  в  июле  1904  года  также  с  Германией,  а
затем  со  Швецией,  Италией,  Испанией  и  Нидерландами.
Однако  соглашение  между  Англией  и  Францией  пока¬
зывало,  что  эти  два  государства,  колониальная  полити¬
ка  которых  до  сих  пор  характеризовалась  острыми  вза¬
имными  противоречиями,  перед  лицом  общего  противни¬
ка  сумели  найти  общий  язык.  Если  вспомнить,  при  этом
об  удавшейся  попытке  Франции  оторвать  Италию  от
Тройственного  союза,  а  также  об  усилиях  итальянской
дипломатии  не  портить  отношения  со  столь  могущест¬
венным  на  морях  Альбионом,  можно  оценить  все  значе¬
ние  этого  первого  этапа  франко-английских  переговоров.
Достигнутое  соглашение  заслуживает  внимания  как  до¬
казательство  того,  что  два  империалистических  государ¬
ства  в  борьбе  против  более  опасного  конкурента  смогли
на  время  отодвинуть  свои  противоречия  и  найти  в  своей
политике  общий  знаменатель.
 Непосредственно  после  лондонских  переговоров
французские  колониалисты  воспользовались  своим  пре¬
имуществом.  Финансово-торговая  компания  «Компани
марокэн»,  'основанная  30  мая  1902  года  концерном
Шнейдера,  открыла  новые  отделения  в  Танжере  и  Фесе
и  обеспечила  султану  новые  займы.  Он  уже  получил
ранее  7,5  миллиона  франков,  а  теперь  французские  бан¬
ки,  за  которыми  стояли  Ротшильд  и  Шнейдер  —  Крезо,
предоставили  ему  дальнейший  заем  на  сумму  62,5  мил¬
лиона  франков.  Предосторожности  ради  магнаты  фран¬
цузского  финансового  капитала  позаботились  о  том,  что¬
бы  небольшая  часть  этого  займа  шла  от  имени  синдика¬
та  испанских  банков.  В  результате  займа  «Компани
 1 	Г.  Хальгартен,  цит.  соч.,  стр.  282—283.
 203

марокэн»  было  поручено  строительство  портов  в  Каса¬
бланке  и  Сафи.  Заем  этот  характерен  для  империали¬
стической  политики  проникновения.  Султан  нуждался  в
деньгах,  чтобы  удовлетворить  своих  кредиторов  по  ра¬
нее  предоставленным  ему  займам  и  финансировать  важ¬
нейшие  работы,  например  указанное  строительство  пор¬
тов.  В  порядке  возврата  долгов  он  должен  был  выпла¬
чивать  60  процентов  дохода  от  морских  пошлин.  Далее,
он  обязан  был  постоянно  иметь  дело  с  тем  же  самым
консорциумом  и  предоставить  ему  основать  Мароккан¬
ский  государственный  банк.
 Чтобы  придать  вес  своим  требованиям,  французское
правительство  направило  в  марокканские  воды  два
крейсера  Г  Одновременно  французские  банкиры  и  про¬
мышленники  учредили  «Комите  дю  Марок»,  который
должен  был  начать  разведку  марокканских  природных
богатств,  а  также  развернуть  гигантскую  пропагандист¬
скую  кампанию,  чтобы  содействовать  —  как  во  Фран¬
ции,  так  и  в  Марокко  —  осуществлению  планов  француз¬
ских  империалистов.  Председателем  этого  комитета  стал
уже  упоминавшийся  Эжен  Этьен,  ставленник  банкирско¬
го  дома  Ротшильда  и  концерна  Шнейдер  —  Крезо.  Он
являлся  также  председателем  комиссии  по  колониаль¬
ным  делам  палаты,  заместителем  государственного  сек¬
ретаря  по  делам  колоний  (1887—1890),  министром  вну¬
тренних  дел  (1905)  и  военным  министром  (1906),  а
впоследствии  занимал  пост  вице-председателя  палаты  и
многие  годы  был  депутатом  от  Орана  в  Алжире.  Это
именно  он  провозгласил  принцип  «penetration  pacifique»
в  Марокко.
 Германо-английскому  антагонизму  суждено  было
вскоре  обостриться  вновь  и  по  другому  вопросу.  Дело  в
том,  что  Канада  в  своей  таможенной  политике  гораздо
теснее  примыкала  к  Британским  островам  и  предостав¬
ляла  поэтому  ввозимым  из  английской  метрополии  то¬
варам  скидку  на  33Уз  процента  по  сравнению  с  обычны¬
ми  пошлинами.  Германские  капиталисты  считали  это
ущемлением  своих  интересов.  Они  добились  от  прави¬
тельства  принятия  контрмеры:  импорт  из  Канады  стал
облагаться  более  высокими  пошлинами,  чем  из  других
государств.  Тогда  в  апреле  1903  года  канадское  прави-  11  А.  А  я  ш,  Марокко.  Итог  одной  колонизации,  М.,  1958,  стр.  70.
 204

тельство  ответило  шагом,  которого  в  Германии  никак
не  ожидали:  оно  обложило  ввозимые  в  Канаду  немец¬
кие  товары  штрафной  'пошлиной  в  размере  337з  про¬
цента  обычной.  Это  было  сделано  по  настоянию  англий¬
ского  правительства,  которое  таким  образом  рассчиты¬
вало  нанести  и  действительно  нанесло  удар  своим
германским  конкурентам  на  мировом  рынке.  Германские
претензии  англичане  отклонили  со  ссылкой  на  то,  что
англо-канадские  меры  —  это  почти  семейное  дело,  в  ко¬
торое  посторонним,  то  есть  немцам,  вмешиваться  не  до¬
зволено  *.  В  восторге  от  германских  контрмер  были  толь¬
ко  ос  талибские  юнкеры,  которые  всегда  считали,  что
ввоз  сельскохозяйственных  продуктов  из  Канады  умень¬
шает  их  прибыли.  Таким  образом,  германские  и  англо-
канадские  шаги  вели  к  обострению  германо-английского
антагонизма.  Они  содействовали  образованию  англо¬
французской  Антанты,  переговоры  о  котором  официаль¬
но  закончились  8  апреля  1904  года.
 Были  подписаны  три  конвенции.  Первая  определяла
интересы  Англии  и  Франции  в  Ньюфаундленде  и  Запад¬
ной  Африке,  другая,  затрагивавшая  вопросы,  которые
составляли  ядро  переговоров,  содержала  договоренность
в  отношении  англо-французской  политики  в  Египте  и
Марокко,  а  третья  касалась  Сиама,  Мадагаскара  и  Но¬
вых  Гебридов.  Франция  отказывалась  от  своих  пре¬
тензий  на  побережье  и  прибрежные  воды  Ньюфаундлен¬
да,  получив,  однако,  право  на  дальнейшее  ведение
рыбного  промысла  у  его  берегов.  В  качестве  компенса¬
ции  ей  передавались  различные  области  в  Западной
Африке,  территория  которых  составляла  около  14  тысяч
квадратных  миль.  В  третьей  ;конвенции  Англия  признава¬
ла  право  собственности  французских  империалистов
на  остров  Мадагаскар.  Кроме  того,  были  урегулированы
вопросы,  по  которым  между  Англией  и  Францией  суще¬
ствовали  трения  на  Тихом  океане  (из-за  Новых  Гебри¬
дов)  и  в  Сиаме.
 Свое  подлинное  значение,  однако,  англо-француз¬
ское  соглашение  приобрело  8  апреля  1904  года  в  резуль¬
тате  подписания  второй  конвенции.  В  ней  Франция  от¬
казывалась  почти  от  всех  своих  претензий  в  Египте  11  Н.  F  г  i  е  d  j  u  n  g,  Das  Zeitalter  des  Imperialismus,  Bd.  I.,
Berlin  1919,  S.  394.
 205

и  давала  заверение  не  ставить  больше  вопрос  о  'британ¬
ской  оккупации  Египта.  Англичане  в  свою  очередь  обе¬
щали  впредь  не  мешать  французам  действовать  в  Ма¬
рокко.
 Таким  образом,  Англия  и  Франция  поделили  между
собой  важные  колониальные  области,  не  спрашивая  на
то  разрешения  ни  у  других  держав,  ни  тем  более  у  са¬
мих  народов,  которых  этот  раздел  затрагивал.
 «Сердечное  согласие»  было  направлено  своим  ост¬
рием  против  германского  империализма  и  возглавляв¬
шегося  им,  хотя  ужей  подточенного  внутренними  разно¬
гласиями  Тройственного  союза.  Правда,  в  тексте  догово¬
ра  невозможно  найти  ни  одного  слова,  которое  могло  бы
быть  каким-либо  образом  истолковано  как  направлен¬
ное  против  Германии.  Но  единение  английских  и  фран¬
цузских  империалистов,  достигнутое  несмотря  на  нали¬
чие  разногласий  из-за  Египта  и  Марокко,  исключавших
до  этого  времени  возможность  совместных  действий,  от¬
крывало  теперь  путь  для  их  общей  политики  против
Германии.
 Уже  само  понятие  «Entente»  было  призвано  служить
для  внешнего  мира  отрицанием  факта  заключения  со¬
юза:  ведь  юридически  речь  действительно  шла  только  о
«согласии».  Это  обстоятельство  необходимо  подчерк¬
нуть,  ибо  в  английской  литературе  еще  долгое  время  по¬
сле  первой  мировой  войны  считалось  важным  употреб¬
ление  термина  «understanding»  (согласие),  а  не  «allian¬
ce»  (союз).  Так,  например,  У.  Эдвардс  писал:  «Антан¬
та—  соглашение  между  Латинской  и  Тевтонской
странами  —  была  не  союзом,  а  согласием»  Г
 Итак,  Англия  отказалась  от  своей  традиционной  по¬
литики  «блестящей  изоляции»  и  решительно  встала  на
путь  противодействия  германским  конкурентам.  Она
сделала  выбор  в  пользу  Франции,  Чтобы  скрыть  свои
аннексионистские  вожделения,  оба  партнера  договори¬
лись  о  подписании  двух  различных  текстов  договора,
которые  примечательны  тем,  что  существенно  отличают¬
ся  друг  от  друга  в  решающих  вопросах.  Сравним  оба
текста.
 В  опубликованном  тексте  соглашения  говорилось:
 «Статья  I.  11 	W.  Edwards,  op.  cit.,  р.  131.
 206

Правительство  Его  Британского  Величества  заяв¬
ляет,  что  оно  не  имеет  намерения  изменять  политиче¬
ский  статус  Египта...
 Статья  II.
 Правительство  Французской  республики  заявляет,
что  оно  не  имеет  намерения  изменять  политическое  по¬
ложение  Марокко...»1  Но  в  статье  II  дополнительного
секретного  соглашения  'говорилось:
 «В  случае  если  одно  из  обоих  правительств  увидело
бы  себя  вынужденным  в  силу  обстоятельств  изменить
свою  политику  в  отношении  Египта  и  Марокко,  это  не
затрагивало  бы  обязательств,  взаимно  принятых  ими  в
статьях  IV,  VI  и  VII  настоящей  декларации»1  2.
 Такой  же  характер  носили  и  статьи  II  и  III  секретно¬
го  соглашения:  в  них  оба  правительства  —  ведь  это  не
предавалось  гласности!  —  договорным  образом  зафикси¬
ровали  свои  аннексионистские  намерения3.
 Правительство  Германии  уже  давно  было  в  курсе
англо-французских  переговоров.  Еще  30  января
1902  года  германский  посол  в  Лондоне  П.  Меттерних  ин¬
формировал  ведомство  иностранных  дел  обо  всем,  что
ему  стало  известно  о  переговорах  между  Чемберленом
и  французским  послом  4.  Из  донесения  Меттерниха  вид¬
но,  что  ему  удалось  получить  довольно  точную  инфор¬
мацию  относительно  объектов  переговоров.  Немного
позднее,  3  февраля,  лорд  Ленсдаун  признал  в  беседе  с
Меттернихом,  что  переговоры  уже  вступили  в  серьезную
стадию.  Германское  правительство  старалось  узнать
подробности  переговоров  также  через  своих  послов  в
Петербурге  и  Мадриде.  Однако  в  целом  в  Берлине  не
слишком  серьезно  относились  к  англо-французскому  ди¬
алогу5.
 Официально  только  23  марта  1904  года  французский
министр  иностранных  дел  Делькассе  в  весьма  осторож¬
ной  форме  сообщил  германскому  послу  подробности  еще
ведшихся  англо-французских  переговоров.  Делькассе  от¬
метил,  что  в  отношении  Марокко  Франция  желает  «воз¬
 1 	British  Documents  on  the  Origins  of  the  War-  1898—1914.
vol.  II,  London  1927,  p.  385—387  (Nr  417).
 2 	Ibid.,  p.  392.
 3 	Ibid.,  p.  393—394.
 4 	Grofie  Politik,  Bd.  17,  S.  342—343,  Nr  5186.
 5 	Ibid.,  S.  343  (Fufinote).
 207

можно  дольше  сохранить  статус-кво»  1.  Тем  не  менее
германский  посол  сделал  из  намеков  Делькассе  вывод
о  намерении  Франции  добиться  в  Марокко  определен¬
ного  преимущества.  Это,  естественно,  послужило  толч¬
ком  и  для  германских  империалистов,  которые  в  свою
очередь  вынашивали  такую  же  мысль.  Только  один  год
понадобился  им  еще,  чтобы  дело  дошло  до  первого
столкновения  из-за  Марокко.
 Когда  9  апреля  «Тан»  сообщила  содержание  заклю¬
ченных  в  Лондоне  конвенций,  Бюлов  через  своего  на¬
чальника  бюро  печати  Гаммана  дал  германской  прессе
указание  писать  об  англо-французском  соглашении  «без
какого-либо  раздражения  или  ревности»2.  Но  Гамман
проинструктировал  журналистов  в  этом  духе  еще  за  две
недели  до  распоряжения  Бюлова.  На  деле  положение
было  таково,  что  многие  влиятельные  политики  Герма¬
нии  действительно  недооценили  значения  только  что
установившегося  англо-французского  «Согласия»,  а  дру¬
гие,  хотя  тоже  не  вполне  осознавали  его  последствия,
понимали,  что  Германия  фактически  потерпела  пораже¬
ние,  так  как  догадывались  о  смысле  англо-французского
соглашения,  но  хотели  это  скрыть.  Ведь  германскому
правительству  не  удалось  достигнуть  своей  цели  —  по¬
мешать  единению  между  Англией  и  Францией,  точно
так  же  как  несколько  лет  спустя  оно  оказалось  не  в  со¬
стоянии  торпедировать  сближение  между  Англией  и
Россией.
 Непосредственно  после  опубликования  договора  анг¬
лийская  пресса  вела  себя  еще  сдержанно.  Подобно
французской  «Тан»,  «Таймс»  9  апреля  1904  года  опуб¬
ликовал  сначала  только  текст  предназначенной  для  об¬
щественности  конвенции,  снабдив  его  некоторыми  ком¬
ментариями,  которые,  однако,  не  были  антигерманскими
по  своему  характеру.  В  последующие  дни  (впервые  11  ап¬
реля  1904  года)  «Таймс»  дал  понять  о  наличии  жела¬
ния,  чтобы  за  англо-французским  единением  вскоре  по¬
следовало  и  англо-русское.  Так,  в  «Таймсе»  сообщалось
из  России:  русская  пресса  весьма  хорошо  знает,  что  про¬
цесс  достижения  единства  с  Англией  пойдет  гораздо  лег¬
че,  чем  достижение  действительной  дружбы  с  Германией,
 1 	Grofie  Politik.,  Bd.  20,  1.  Teil,  S.  5,  Nr  6368.
 2 	Ibid.,  S.  12,  Nr  6374.
 208

ибо  та  представляет  «для  России  гораздо  более  серь¬
езную  угрозу...  чем  Англия»  Г
 12  апреля  1904  года  Бюлов  выступил  в  рейхстаге  по
вопросу  об  образовании  Антанты,  стараясь  умалить  зна¬
чение  этого  акта.  С  трибуны  рейхстага  он  уверял,  что
Германия  имеет  в  Марокко  только  экономические  ин¬
тересы.
 Большинство  немецких  газет  выступило  в  эти  дни  с
неправильными  заявлениями,  вызывающими  большое
удивление.  Некоторые  немецкие  ежедневные  газеты,
комментируя  договор  об  Антанте,  видели  в  нем  только
антииспанское  острие.  Та,к,  в  отношении  центрального
пункта  договора  мы  находим  в  «Германиа»  только  сле¬
дующее:  «Наибольшее  значение  в  новом  соглашении,  не¬
сомненно,  имеет  пункт  о  признании  правовых  претензий
Франции  в  Марокко,  с  одной  стороны,  и  санкционирова¬
ние  статус-кво  в  Египте  —  с  другой.  В.  Испании  согла¬
шение  относительно  Марокко  воспринято  со  смешанны¬
ми  чувствами.  Возможный  протест  имел  бы  лишь  плато¬
нический  характер,  а  потому  он  едва  ли  будет  выска¬
зан»  1 2.
 Совершенно  ошибочную  оценку  соглашения  дала
поначалу  «Кёльнише  цейтунг».  Для  нее  англо-француз¬
ский  договор  означал  поражение  Франции;  газета  счи¬
тала  его  совершенно  неспособным  отодвинуть  на
задний  план  антагонизм  между  двумя  странами,  рас¬
положенными  по  обе  стороны  Ла-Манша.
 Для  полного  непонимания  ситуации  (причем  не-'
ясно  —  вольного  или  невольного)  типичны  такие  рас¬
суждения  «Крейццейтунг»,  характеризовавшие  соглаше¬
ние  как  поражение  Франции:
 «Англо-французское  соглашение  пока  еще  известно
только  в  общих  чертах,  а  не  во  всех  подробностях.  По
всей  видимости,  это  ярко  выраженное  do  ut  des.  Не¬
вольно  сопоставляешь  английские  и  французские  взаим¬
ные  уступки,  с  одной  стороны,  в  Центральной  Африке
и  Ньюфаундленде,  а  с  другой  —  в  отношении  Марокко
и  Египта  и  спрашиваешь  себя:  отыграет  ли  Франция  в
 1 	Н.  S  ch  ottle,  Die  «Times»  in  der  ersten  Marokkokrise  mit
besonderer  Berucksichtigung  der  englisch-deutschen  Beziehungen,
«Historische  Studien»,  Berlin  1930,  S.  16.
 2 	«Germania»,  10.  April  1904.
 209

Центральной  Африке  то,  что  потеряла  на  Ньюфаунд¬
ленде,  приобретет  ли  она  вновь  в  Марокко  то,  чего
лишается  в  стране  фараонов?  На  первый  вопрос  надо
ответить  утвердительно,  на  второй,  более  важный,  отри¬
цательно...  Навсегда  ли  устранено  яблоко  раздора
между  Францией  и  Англией?  Вряд  ли.  Поэтому  сопер¬
ничество  обеих  мировых  держав  на  Средиземном  море
остается.  Во  всяком  случае,  газета  «Солей»  права,  на¬
зывая  химерой  связываемую  с  этим  соглашением  на¬
дежду  на  осуществление  идеи  франко-русско-англий¬
ского  союза,  естественным  образом  направленного  про¬
тив  Германии»1.
 Однако  двумя  днями  позже  эта  газета  уже  начала
писать  в  ином  тоне,  стал  слышаться  совершенно  новый
акцент.  Газета  вдруг  задала  вопрос:  почему  обе  вели¬
кие  державы  полностью  обошли  Германию?  Шовинизм
и  ярость  в  сочетании  с  изрядной  долей  плаксивости
прозвучали,  например,  в  комментарии,  который  «Крейц-
цейтунг»  взяла  из  «Рейхсботе»,  считая  его  достаточно
важным,  чтобы  довести  до  сведения  своих  читателей.
«По  вопросу  об  англо-французском  соглашении,  —  со¬
общала  «Крейццейтунг»,—  «Рейхсботе»  пишет:  «То,  что
не  спросили  Испанию,  при  нынешней  политической  не¬
значительности  данной  страны  еще  можно  понять.  Но
как  понять  то,  что  соглашение  заключено  явно  и  без
Германии—первой  державы  в  мире  [!]?  Должно  ли  это,
как  бы  ни  было  нам  больно,  удивлять  нас  после  столь
большого  опыта  последних  лет,  следует  ли  нам  пола¬
гать,  что  Россия  тоже  была  безмолвной  участницей  со¬
глашения,  и  оправдано  ли  опасение  насчет  возникнове¬
ния  нового  Тройственного  союза  —  России,  Англии  и
Франции...  [!]?  Все  это  произошло  без  Германии,  и  мы
не  могли  бы  избавиться  от  глубоко  ранящего  наши
национальные  чувства  впечатления,  что  нас  почти  не
принимают  всерьез  и  что  мы  в  самом  деле  совершенно
изолированы,  если  бы  в  качестве  последнего  утешения
нам  не  оставалась  дружба  папы  Римского,  облеченная
им  в  прекрасную  формулу:  «Меа  Germania»2.
 Можно  удивляться  столь  верному  предчувствию,
звучащему  в  этих  словах,  несмотря  на  поистине  смехО¬
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  11.  April  1904  (Abendausgabe).
 2 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  13.  April  1904  (Morgenausgabe).
 210

творную  манию  величия.  Действительно,  политики  с
Темзы  оказались  достаточно  дальновидными,  чтобы
уже  в  период  заключения  англо-французских  соглаше¬
ний  уделить  в  своих  расчетах  место  своему  русскому
сопернику  в  качестве  возможного  союзника.  Однако
при  этом  не  следует  упускать  из  виду,  что  решающее
влияние  оказали  лишь  события,  последовавшие  за  рус¬
ско-японской  войной.
 Постепенно  в  редакциях  немецких  газет  все  более
укреплялось  мнение,  что  английские  и  французские  кон¬
куренты  все  же  обыграли  своих  германских  соперни¬
ков.  Пангерманские  деятели  12  апреля,  в  день  заседа¬
ния  рейхстага,  направили  правительству  послание,  в
котором  недвусмысленно  выдвинули  аннексионистские
требования.  Они  не  ограничились,  как  в  своих  преж¬
них  публикациях,  отдельными  кусками  марокканской
земли,  а  потребовали,  чтобы  Германия  получила  все
атлантическое  побережье  Марокко  вместе  с  прилегаю¬
щими  к  нему  глубинными  областями  ’.
 Руководство  Германского  колониального  общества
весьма  скоро  поняло  намерение  англо-французских  кон¬
курентов.  На  заседании  комитета  этого  общества  6  мая
1904  года  различные  местные  союзы  внесли  на  голосо¬
вание  резолюции  по  вопросу  об  англо-французском
соглашении,  настолько  похожие  друг  на  друга,  что  все
без  труда  сошлись  на  формулировке,  предложенной
отделением  союза  в  Лаубане.  Она  гласила:  «Франко¬
английское  соглашение  в  части,  касающейся  Марокко,
совершенно  недвусмысленно  обнаруживает  намерение
со  временем  (через  тридцать  лет)  превратить  все  Ма¬
рокко  во  французскую  колонию»1  2.  Как  мы  знаем,  про¬
шло  не  тридцать,  а  всего  семь  лет,  и  германским  импе¬
риалистам  пришлось  «отказаться»  от  Марокко,  чтобы
взамен  получить  всего  лишь  «клочок  болота».  Впрочем,
мысль  об  объекте  компенсации  возникла  еще  на  упо¬
мянутом  заседании  общества.  Было  предусмотрительно
решено  требовать  от  правительства:
 1 	О.  F.  R  i  s,  Das  Verhaltnis  der  deutschen  Presse  zur  offiziel-
len  deutschen  Politik  wahrend  der  ersten  Marokkokrise  1904  bis  1906,
Phil.  Dis.,  Berlin  —  Koln  1949,  S.  29.
 2 	DZA,  Potsdam;  Deutsche  Kolonialgesellschaft,  Herero-Aufstand
1904/Hilfskomitees  der  Deutschen  Kolonialgesellschaft,  Bd.  1,  Nr  478,
В.1.  214.
 211

«1)  чтобы  в  период,  в  течение  которого  гаранти¬
руется  сохранение  существующих  условий,  в  Марокко
сохранялась  в  полном  объеме  свобода  торговли,  а  эко¬
номические  и  политические  права  проживающих  там
немцев  неуклонно  соблюдались;
 2)  чтобы  в  случае  изменения  этого  положения  в
пользу  Франции  Германской  империи  были  предостав¬
лены  такие  компенсации,  которые  соответствовали  бы
объему  ее  экономических  интересов  в  данной  стране  и
были  бы  достаточными  для  удовлетворения  потребно¬
стей  германского  военно-морского  флота,  нуждающего¬
ся  в  заморских  опорных  пунктах,  а  также  потребностей
немецкого  населения  в  расширении  территории»  Г
 Итак,  то,  о  чем  писали  «Рейхсботе»  и  «Нейе  Пр  ейс-
сише  цейтунг»  и  чего  требовало  Германское  колониаль¬
ное  общество,  не  было  требованием  отдельных  лиц.
Поэтому  в  ведомстве  иностранных  дел  подобные  вы¬
сказывания  читались  не  без  внимания.
 Когда  в  феврале  1904  года  в  Марокко  был  аресто¬
ван  агент,  работавший  на  немецкие  фирмы,  и  герман¬
ский  консул  немедленно  заявил  протест  марокканскому
правительству,  рейхсканцлер  Бюлов  стал  носиться  с
мыслью  направить  в  марокканские  воды  германские
военные  корабли.  Германский  консул  в  Танжере  пред¬
ложил  предъявить  султану  по  всей  форме  ультиматум
и  тем  самым  заставить  его  полностью  отступить.
 К  этому  времени  германские  милитаристы,  учиты¬
вая  враждебную  им  расстановку  сил  европейских  дер¬
жав,  еще  не  были  готовы  к  войне,  но  более  чем  когда-
либо  вооружались  для  нее.  Если  же  они  в  многочис¬
ленных  публикациях  тем  не  менее  давали  полную  волю
своим  аннексионистским  стремлениям,  то  это  свиде¬
тельствовало  лишь  об  авантюризме  политики  герман¬
ских  империалистических  кругов.
 Пангерманцы  с  циничной  прямолинейностью  заявля¬
ли  15  апреля  1904  года  в  «Альдейче  блеттер»,  что  для
успеха  действий  Германии  важно,  «чтобы  за  рубежом
верили,  что  в  случае  необходимости  мы  не  остановимся
перед  войной».  Все  в  тот  же  воинственный  рог  трубили
они  и  в  двух  изданных  ими  брошюрах.  Одна  из  них  —  11  DZA,  Potsdam,  Deutsche  Kolonialgesellschaft,  Herero-Aufstand
1904/Hilfskomitees  der  DKG,  Bd.  1,  Nr  478,  Bl.  214.
 212

«Почему  нам  нужно  Марокко?»  —  была  написана  гра¬
фом  Пфейлем.  Он  пропагандировал  аннексию  Западно¬
го  Марокко  с  целью  расселить  там  якобы  имеющийся
избыток  немецкого  населения  и  обеспечить  снабже¬
ние  Германии  зерном  на  случай  войны.  Западное  Ма¬
рокко  должно  было  стать  германской  военно-морской
базой.
 Председатель  Пангерманского  союза  Генрих  Класс  в
своей  брошюре  «Потеряно  ли  Марокко?  Призыв  в  по¬
следнюю  минуту»  доказывал,  что  еще  не  поздно  осуще¬
ствить  германские  притязания:  «Германское  государст¬
венное  руководство  обязано  по  собственной  воле  немед¬
ленно  решить  в  нашу  пользу  марокканский  вопрос
превращением  во  владения  Германской  империи  всей
территории  юго-западнее  служащего  водоразделом  Атла¬
са,  включая  целиком  атлантическое  побережье  Марокко.
Каково  же  отношение  к  этому  немецкого  народа?  Его
лучшая  и  самая  надежная  часть  жаждет  избавления  от
жалких  межпартийных  склок,  от  бесплодного  пессимиз¬
ма—  она  жаждет  великой  цели,  освобождающей  и  вос¬
пламеняющей,  и  цель  эта  манит  нас  туда,  в  Марокко!»
Итак,  война  за  пределами  Германии  —  таков  был  девиз
этих  реакционеров,  испытывавших  страх  перед  борю¬
щимся  пролетариатом.  «Для  меня  нет  больше  никаких
партий»,—  заявил  десять  лет  спустя  их  коронованный
глава  Вильгельм  II.
 Германская  внешняя  политика  основывалась  еще,
как  и  прежде,  на  идее  неизменного  англо-русского  ан¬
тагонизма,  в  силу  чего  отрицалась  и  практическая
значимость  для  Франции  русской  поддержки.  После
пережитого  политического  поражения  ненависть  с  при¬
умноженной  силой  направлялась  против  западного  со¬
седа.  Немецкие  милитаристы  сочли  момент  подходя¬
щим  для  того,  чтобы  выступить  с  открытыми  угрозами
против  Франции.  Сам  кайзер  не  нашел  ничего  лучшего,
как  в  своей  речи,  произнесенной  1  мая  1904  года  в
Майнце  по  случаю  освящения  железнодорожного  моста
через  Рейн,  разразиться  угрозами  по  адресу  зарейн-
ского  соседа.  В  начале  речи  он,  как  всегда,  говорил  о
своих  будто  бы  постоянно  прилагаемых  усилиях  сохра¬
нить  миру  мир.  Но  затем  последовала  фраза,  которая
со  всей  очевидностью  адресовалась  Франции  и  под¬
линный  смысл  которой  был  ясен  каждому.  Кайзер
 213

заявил,  подчеркивая  стратегическое  значение  моста:
«Я...  убежден,  что  этот  мост,  если  его  придется  исполь¬
зовать  для  серьезных  перевозок,  вполне  оправдает
себя»  *.  Перед  тем  речь  держал  министр  Г.  фон  Будде,
который  предварил  выступление  кайзера  следующими
словами:  «Если  бы...  вашему  величеству  пришлось
призвать  немецкий  народ  к  оружию,  эта  новая  желез¬
нодорожная  линия  оказалась  бы  тем  мощным  орудием
войны,  на  огромное  значение  которого  первым  указал
Мольтке.  Это  он  еще  в  1869  году  говорил  о  небходимо-
сти  постройки  законченного  ныне  моста»1  2.
 В  то  время  как  германский  посол  в  Париже  князь
Г.  фон  Радолин  еще  в  январе  объявил  немецкой  коло¬
нии,  что  германо-французские  отношения  «с  политиче¬
ской  и  коммерческой  точек  зрения  являются  наилучши¬
ми»3,  германские  милитаристы,  вновь  прибегая,  к
угрозам,  уже  пытались  практиковать  показную  «поли¬
тику  силы».  Эта  угроза  по  адресу  Франции,  далеко  не
единственная,  но  произнесенная  непосредственно  после
заключения  Антанты,  свидетельствует  о  том,  что  гер¬
манский  военный  лагерь  был  в  известной  мере  обеску¬
ражен.
 Как  известно,  в  течение  многих  лет  к  числу  тех
сотрудников  ведомства  иностранных  дел,  которые  тес¬
нейшим  образом  были  связаны  с  политическим  курсом
германского,  империализма,  принадлежал  Ф.  Голь¬
штейн.  Поскольку  он  никогда  не  появлялся  на  глаза
общественности  и  отнюдь  не  во  всех  случаях  давал
понять  своим  начальникам  собственное  мнение,  заслу¬
живают  особого  внимания  замечания,  содержащиеся  в
его  письме  от  10  апреля  1904  года.  Как  видно  из  письма,
он  еще  не  во  всех  отношениях  распознал  целенаправ¬
ленность  Антанты,  но  уже  почувствовал,  что  герман¬
ский  империализм  не  может  и  далее  прежним  образом
«осуществлять  какие-либо  заморские  -приобретения»4.
Действительно,  отныне  переделить  мир  можно  было
только  при  помощи  большой  войны.
 1 	Die  Reden  Kaiser  Wilhelms  II.,  3.  Teil,  S.  204.
 2 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  2.  Mai  1904  (Abendausgabe).
 3 	«Freisinnige  Zeitung»,  29.  Januar  1904.
 4 	F.  Holstein,  Lebensbekenntnis  in  Briefen  an  eine  Frau,
S.  231.
 214

Социал-демократическая  пресса  также  оказалась
тогда  неспособной  правильно  оценить  англо-француз¬
ское  соглашение  по  колониальным  вопросам.  Только
в  1912  году  находим  мы  в  еженедельнике  «Ди  нейе
цейт»  статью  русского  социал-демократа  Ф.  А.  Рот-
штейна,  который,  выражая  косвенный  упрек,  писал,
что  германская  дипломатия  должна  была  бы  осознать
полную  переориентацию  Англии  К
 Англичане  первое  время  не  щадили  усилий,  чтобы
скрыть  более  глубокий  смысл  своего  соглашения  с
Францией.  Поэтому  в  июне  1904  года  английский  ко¬
роль—  словно  ничего  не  произошло  —  принял  герман¬
ское  приглашение  участвовать  в  праздновании  «Коль¬
ской  недели».  Визиту  предшествовали  некоторые  раз¬
ногласия  в  германском  правительстве.  Германские  ми¬
литаристы  сознательно  пригласили  английского  коро¬
ля  посетить  именно  эту  твердыню  германского  во¬
енно-морского  флота.  Тирпиц  и  его  приверженцы,  в
противоположность  другой  части  военных,  считали,  что
время  устроить  английскому  королю  впечатляющую
демонстрацию  своего  флота  еще  не  пришло.  Но  в  кон¬
це  концов  визит  все  же  состоялся  и  дал  эффект,  кото¬
рый  был  неизбежен  в  ситуации  1904  года:  англичане
почувствовали  угрозу  своему  господствующему  поло¬
жению  на  море.
 Это  мнение  выразил  и  «Таймс»  1  июня  1904  года.
После  нескольких  вежливых  слов,  касавшихся  в  основ¬
ном  церемонии  военно-морского  парада,  газета  без  оби¬
няков  заявляла  о  своем  недоверии:
 «Мы  с  удовлетворением  воспринимаем  заверения
германского  императора,  что  эти  сильно  растущие  во¬
енно-морские  силы  предназначены  для  охраны  побе¬
режья  и  немецкой  торговли,  а  также  для  поддержания
мира  во  всем  мире.  Мы  надеемся,  что  обстоятельства
никогда  не  заставят  отказаться  от  проведения  той  муд¬
рой  и  гуманной  политики,  которая  провозглашается  в
этих  заверениях...  Нас  не  пугает  никакой  призрак  гер¬
манской  агрессии,  но...  наш  долг  —  следить  за  разви¬
тием  германского  военно-морского  флота  и  видеть  те
цели,  для  которых  он  мог  бы  быть  использован;  эта  11  Th.  Rothstein,  Englands  auswartige  Politik,  «Die  Neue
Zeit»,  30.  Jg.,  Bd.  1,  Stuttgart  1912,  S.  587—588.
 215

задача,  разумеется,  не  становится  менее  важной  ни  от
того,  что  мы  видели  в  Киле,  ни  от  тех  заверений,  кото¬
рые  мы  слышали».
 Английский  король  и  его  свита  старались  говорить
в  Киле  о  соглашении  8  апреля  1904  года  ничего  не  зна¬
чащими  словами.  Они,  как  и  следовало  ожидать,  заяв¬
ляли,  что  соглашение  совершенно  не  направлено  своим
острием  против  Германии.  Подобное  соглашение  меж¬
ду  Англией  и  Германией  излишне,  поскольку  между
ними-де  нет.  никаких  политических  противоречий.  Что
же  касается  Франции,  то  оно,  напротив,  было  единст¬
венным  способом  прийти  к  взаимопониманию  с  нею.
Тем  же  путем,  давал  понять  король,  Англия  намерена
прийти  к  договоренности  и  с  Россией  К  Нельзя  утвер¬
ждать  с  уверенностью,  что  представители  германского
правительства  полностью  поняли  смысл  этого  высказы¬
вания.  Можно  полагать,  что  они  все  еще  считали  анг¬
ло-русские  противоречия  непреодолимыми.
 Вежливости  ради  Англия  пригласила  германские
корабли  посетить  Плимут,  и  в  июле  1904  года  состоялся
визит  германской  эскадры  в  Англию,  который  по  форме
был  ответом  на  английское  приглашение,  а  по  сущест¬
ву  произошел  по  настоянию  Германии.  Результат  мож¬
но  было  предвидеть  заранее:  в  Англии  правильно  оце¬
нили  этот  визит  как  попытку  продемонстрировать
растущую  мощь  германского  флота  ad  oculos.  Соответ¬
ственно  отреагировали  и  английские  газеты:  они  писа¬
ли,  что  германские  корабли  имеют  задание  использо¬
вать  визит  для  военного  шпионажа.  Из  этого  видно,
что  часть  английской  прессы  не  заботилась  даже  и  о
том,  чтобы  формальной  вежливостью  ввести  своих  чи¬
тателей  в  заблуждение  насчет  действительного  характе¬
ра  германо-английских  отношений.
 Но  все  это  было  еще  только  началом.  Когда  осенью
1904  года  произошел  инцидент  у  Доггер-Банк,  в  Анг¬
лии  можно  было  совершенно  отчетливо  ощущать  рост
антигерманских  настроений,  хотя  Германия  и  не  имела
к  нему  прямого  отношения.  Английская  пресса  очень  не¬
долго  занималась  этим  инцидентом.  Ведь  в  этом  флоте
британские  империалисты  не  усматривали  никакой  угро¬
 1  В.  Fiirst  von  Biilow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  28—29.
 216

зы  для  себя,  не  без  оснований  считая,  что  военные
действия  на  Дальнем  Востоке  рано  или  поздно  сделают
невозможным  появление  русских  военных  кораблей  в
Северном  море.  Германский  же  флот,  аргументировали
английские  газеты,  напротив,  специально  готовится  для
борьбы  в  Северном  море.  Примечательно,  что  об  этом
писала  близкая  к  британскому  адмиралтейству  «Арми
энд  нэйви  газетт»  Г
 17 	ноября  1904  года  весьма  откровенную  статью
опубликовала  и  английская  «Вэнити  фэйр».  В  статье
дословно  говорилось  следующее:  «День  и  ночь  Герма¬
ния  готовится  к  войне  с  Англией.  Она  нанесет  удар
лишь  тогда,  когда  будет  готова  ударить,  то  есть  как
раз  в  такой  момент,  когда  Англия  окажется  в  наиболее
невыгодном  положении,  а  Германия  —  в  наилучшей
позиции  для  того,  чтобы  добиться  первоначальных
успехов,  необходимых  в  морской  войне...
 Вот  тогда-то  владычица  морей  и  должна  будет  в
своих  собственных  интересах,  идентичных  с  интереса¬
ми  мира  во  всем  мире,  решить,  что  нужно  сделать  с
германским  флотом»1  2.
 По  сути  дела  планы  германских  милитаристов  ничем
не  отличались  от  планов  милитаристов  английских.  Но
у  германских  милитаристов  было  одно  специфическое
соображение:  им  казалось  целесообразным  не  доводить
пока  дело  до  открытой  борьбы,  ибо  германский  флот
еще  не  был  достаточно  оснащен  для  войны  против
Англии.
 Несмотря  на  это,  в  Берлине  носились  с  мыслью  о
перебазировании  германских  военных  кораблей  из  Во¬
сточной  Азии  и  размещении  их  в  Северном  море3.
Германский  военный  атташе  в  Лондоне  представил
рейхсканцлеру  Бюлову  свои  соображения,  которые  не
расходились  с  этой  точкой  зрения:  он  рекомендовал
осуществить  в  ближайшее  время  нападение  на  англий¬
ский  флот  —  даже  в  тот  момент,  когда  Англия  еще
обладала  количественным  превосходством,  ибо  он  и
ему  подобные  надеялись  ликвидировать  это  превосход¬
ство  в  результате  использования  момента  внезапности
 1 	См.  Grofie  Politik,  Bd.  19,  1.  Teil,  S.  332—336,  Nr  6140.
 3 	Цит.  no  Grofie  Politik,  Bd.  19,  2.  Teil,  S.  354—356,  Nr  6149.
 3  Ibid.,  S.  356—357.
 217

для  атаки  против  дислоцированных  в  Ла-Манше  анг¬
лийских  военных  кораблей  Г
 В  этот  период,  когда  агрессивные  действия  герман¬
ских  империалистов  усилили  опасность  возникновения
войны  между  Англией  и  Германией,  продолжалась  и
англо-германская  гонка  морских  вооружений.  Накопив¬
шаяся  взрывчатка  рано  или  поздно  должна  была  взо¬
рваться.  11 	См.  Grofie  Politik,  Bd.  19,  2.  Teil,  S.  3G3—364,  Anlage,  Nr  6154.

ГЛАВА  ЧЕТВЕРТАЯ
 ПОРАЖЕНИЕ  ГЕРМАНСКОГО  ИМПЕРИАЛИЗМА
ВО  ВРЕМЯ  ПЕРВОГО  МАРОККАНСКОГО
КРИЗИСА
 /.  Возникновение  марокканского  кризиса  в  результате
действий  германских  империалистов
 Первое  угрожающее  миру  во  всем  мире  столкнове¬
ние  великих  держав  произошло  на  Африканском  конти¬
ненте.  Он  был  весьма  пригоден  для  того,  чтобы  проде¬
монстрировать  уже  завершившееся  или  еще  происходя¬
щее  образование  блоков  империалистических  государств.
Германский  империализм  считал  себя  окруженным  со¬
перниками.  Германия  по  Багдадской  железной  дороге
протягивала  свои  щупальца  к  Персидскому  заливу  и
неминуемо  должна  была  прийти  в  конфликт  с  Анг¬
лией.  Когда  Франция  вознамерилась  воспользоваться
приобретениями  в  Марокко,  гарантированными  ей  Анг¬
лией  в  1904  году,  германские  империалисты  решили
немедленно  предъявить  и  свои  права.  В  итоге  Герма¬
ния  столкнулась  и  на  Средиземном  море  с  интересами
Англии,  которая  по  здравом  размышлении  заняла  анти¬
германскую  позицию,  встав  на  сторону  Франции.  В  Гер¬
мании  интерпретировали  Мадридский  договор  1880  го¬
да  таким  образом,  что  никакие  державы  не  могут
приобретать  в  Марокко  никаких  преимущественных
прав.  Это  толкование  договора  распространилось  также
на  Испанию  и  Францию,  хотя  колониалисты  в  этих
странах,  естественно,  считали,  что  у  них  имеются  осо¬
бые  интересы  в  Марокко  уже  по  одним  только  «геогра¬
фическим»  причинам.
 До  тех  пор  пока  Англия  чинила  Франции  трудности,
та  не  могла  и  думать  о  завоевании  желанного  положе¬
ния  в  Марокко.  Однако  после  того,  как  Англия  в  пер¬
вые  годы  нашего  века  сблизилась  с  Францией,  послед¬
няя  воспользовалась  представившимся  случаем,  так  как
 219

ей  была  обеспечена  английская  поддержка  в  форсиро¬
ванном  проведении  политики  в  отношении  Марокко.
 На  Вильгельмштрассе,  а  также  на  Рейне  и  в  Руре
видели  почти  исключительно  только  одну  сторону  до¬
говора  1904  года,  а  именно  ту,  которая  положила  конец
колониальным  спорам  между  Англией  и  Францией.  По¬
этому  в  Германии  весьма  бдительно  следили  за  фран¬
цузскими  планами  в  отношении  Марокко.  Впрочем,
парижская  пресса  и  не  скрывала  французских  намере¬
ний.  Хотя  она  и  не  писала  совершенно  открыто  о  конеч¬
ных  целях  в  Марокко,  но  достаточно  ясно  давала  по¬
нять,  что  совершенно  сознательно  снова  выдвигает  ма¬
рокканскую  проблему  на  передний  план.  Уже  известные
высказывания  Бюлова  в  рейхстаге  12  апреля  1904  года
французские  газеты  комментировали  таким  образом,
будто  Германия  не  имеет  намерения  препятствовать
французской  политике  в  Северной  Африке.
 Но  германское  правительство  не  могло  не  выражать
те  интересы,  охрана  которых  была  ему  поручена  гос¬
подствующими  классами.  Германский  капитал  уже  дав¬
но  проник  в  Марокко  и  вынашивал  планы,  которые
больше  не  допускали  отступления.  Интересы  германско¬
го  капитала  в  Марокко  были  значительными.  Маннес-
маны  и  Крупп  с  большой  тревогой  наблюдали,  как  в
Марокко  росло  влияние  французской  индустрии  —  их
самого  мощного  конкурента  на  Европейском  континен¬
те.  Чтобы  помешать  дальнейшим  действиям  Франции
и  выяснить  намерения  представителей  французской  тя¬
желой  промышленности,  Крупп  через  своего  собствен¬
ного  представителя  при  дворе  султана  —  Роттенбурга
стремился  узнать  о  положении  вещей  у  самого  султа¬
на  и  внушить  ему  необходимость  действий,  отвечающих
интересам  германской  тяжелой  индустрии.  В  самой
Германии  в  эти  годы  возникали  многочисленные  союзы,
которые  со  своей  стороны  делали  все  возможное,  чтобы
широко  распространить  в  немецком  народе  идею  осу¬
ществления  «мировой  политики».  В  качестве  теоретиче¬
ской  основы  всем  этим  объединениям  служили  воззре¬
ния  предшественника  геополитиков  Фридриха  Ратцеля,
благосклонно  воспринятые  двором.  Был  основан  Цент¬
ральный  союз  торговой  географии  и  содействия  герман¬
ским  интересам  за  границей;  наряду  с  ним  сущест¬
вовали  Германское  колониальное  общество,  Марок¬
 220

канское  общество  и  Германское  средиземноморское
общество.  Росло  также  влияние  Берлинского  географи¬
ческого  общества,  Географического  общества  в  Гам¬
бурге,  Географического  объединения  в  Лейпциге,
Франкфуртского  союза  по  вопросам  географии  и  ста¬
тистики,  географических  обществ  в  Меде,  йене,  Дрездене,
Любеке,  Грейфсвальде,  Зенкенбергского  общества
естествоиспытателей  и  других.  Упомянем  и  о  Герман¬
ском  школьном  союзе,  который  тоже  занимался  подобны¬
ми  вещами,  вовсе  не  соответствующими  его  названию.
 Наряду  с  регулярной  публикацией  в  прессе  всяких
«информаций»  и  «путевых  заметок»  выходили  также
специальные  издания  различного  рода,  яркое  представ¬
ление  о  которых  дают  объявления  в  «Кёльнише  цей-
тунг».  В  огромном  количестве  издавались  всякие
справочники,  атласы  политической  географии  и  прочий
пропагандистский  материал.  Империалистические,  за¬
хватнические  стремления  —  вот  что  было  действитель¬
ной  причиной  столь  многочисленных  «исследователь¬
ских»  поездок.
 Ф.  Т.  Уильямсон  характеризует  представителей  это¬
го  экспансионистского  направления  как  «новое  поко¬
ление»:  «Новое  поколение,  —  думают  они,  —  это  люди,
мыслящие  реалистически;  они  знают,  что  Германия
нуждается  в  экспансии,  и  их  цель  —  найти  подходящее
пространство,  на  котором  этот  процесс  мог  бы  разви¬
ваться.  Вот  почему  они  указывают  в  своих  статьях  иа
возможности  развития  торговли,  сельского  хозяйства,
освоения  природных  ресурсов  и  на  имеющиеся  шансы
на  создание  постоянных  поселений»1.
 В  другом  месте  он  пишет  о  разочаровании  этих  кру¬
гов:  «Работа  нового  поколения  проводится  под  герман¬
ской  эгидой  и  в  интересах  империи.  Различные  научные
общества  в  Германии  возобновили  исследователь¬
скую  работу  там,  где  ее  когда-то  начало,  но  потом  бро¬
сило  старое  поколение,  которому  платили  английским
золотом»  2.
 Уильямсон  старается  сохранить  видимость  объек¬
тивности,  однако  в  действительности  более  или  менее
 1 	F.  Т.  Williamson,  Germany  and  Morocco  before  1905,
Baltimore  1937,  p.  75.
 2 	Ibid.,  p.  77.
 221

последовательно  стремится  оправдать  империалистиче¬
скую  захватническую  политику,  вольно  или  невольно
игнорируя  классовые  корни  той  политики,  которая  вы¬
звала  к  жизни  все  эти  колониалистские  объединения.
Тем  не  менее  работа  его  содержит  и  много  полезного
материала.  В  частности,  он  указывает  на  заслуживаю¬
щее  внимания  большое  число  немецких  фирм  в  Марок¬
ко,  превышавшее  до  1905  года  число  английских  и
французских  К
 Если  объем  всей  непосредственной  германской  тор¬
говли  в  Марокко  составлял  в  1901  году  около  5  мил¬
лионов  марок,  то  к  1910  году  он  почти  утроился1  2.
Можно  без  преувеличения  сказать,  что  в  действитель¬
ности  эта  торговля  превышала  указанный  объем,  ибо
многие  немецкие  товары  доставлялись  в  Марокко  на
иностранных  судах,  точно  так  же  как  марокканская
торговля  с  заграницей  зачастую  шла  через  германских
капиталистов.  В  одной  из  газетных  заметок  мы  обна¬
ружили  следующие  данные:  «В  пароходном  сообщении
с  четырьмя  марокканскими  портами,  на  которые  при¬
ходился  почти  один  миллион  регистровых  тонн,  пре¬
обладали  суда  под  германским  флагом.  Включая  по¬
истине  процветающие  филиалы  немецких  фирм  и  стра¬
ховых  учреждений...  можно  оценивать  общий  объем
связанных  с  Марокко  денежных  интересов  в  8—10  мил¬
лионов  марок»3.
 Германский  капитал  во  все  возрастающем  объеме
инвестировался  в  марокканские  предприятия.  Притом,
как  уже  указывалось,  германские  монополисты  особен¬
но  стремились  эксплуатировать  богатые  месторожде¬
ния  полезных  ископаемых.
 Представитель  Круппа  Роттенбург  открыл  в  Ма¬
рокко  многие  каналы  для  притока  германского  капита¬
ла.  Его  влиянием  можно  объяснить,  что  султан  решил
оснастить  форт  береговой  обороны  в  Рабате  260-милли-
метровыми  крупповскими  орудиями.  С  некоторого  вре¬
мени  султан  покупал  в  Германии  и  полевые  орудия  для
марокканской  армии.  Через  Роттенбурга  шли  также
многочисленные  заказы  на  горные  и  скорострельные
 1 	F.  Т.  Williamson,  Germany  and  Morocco  before  1905,
Baltimore  1937,  p.  124—125.
 2 	Cm.  F.  Rachfahl,  Kaiser  und  Reich,  S.  231.
 3 	«Freie  Deutsche  Presse»,  31,  Marz  1905  (Abendblatt).
 222

орудия,  причем  их  поставку  обеспечивала  фирма  «Гес-
сиер  унд  Иоахимсзон».  23  июля  1904  года  германский
посланник  в  Танжере  фон  Ментциигён  доносил  рейхс¬
канцлеру,  что  немецкие  торговые  фирмы,  особенно
фирма  «Геоснер  унд  Иоахимсзон»,  жалуются  на  убыт¬
ки,  понесенные  ими  в  результате  последствий  англо¬
французского  соглашения.  Насколько  же  сильно  гер¬
манский  капитал  уже  был  связан  с  Марокко,  если,  как
явствует  из  упомянутого  донесения,  марокканское
правительство  задолжало  одной  только  этой  фирме
несколько  миллионов  марок!1  Все  эти  поставки  осу¬
ществлялись  в  конкурентной  борьбе  с  французской
фирмой  «Готш»,  которая  являлась  не  чем  иным,  как
представительством  Шнейдера  —  Крезо.
 Когда  султан  уволил  почти  всех  европейских  слу¬
жащих  и  созвал  «Национальное  собрание»,  которое
должно  было  обсудить  вопрос  о  некоторых  реформах,
закулисные  дирижеры  с  Сены  стали  опасаться  наихуд¬
шего.  Они  потребовали  от  султана,  чтобы  тот  отказался
от  своего  решения,  и  21  февраля  1905  года  послали
в  Фес  специальную  миссию.  Она  в  ультимативной  фор¬
ме  предъявила  от  имени  французского  правительства
следующие  требования:  организация  на  новых  началах
марокканского  войска,  реформа  администрации  и  суда,
строительство  общественных  сооружений,  шоссе  и  до¬
рог,  реорганизация  полиции  и  таможенной  службы,  а
также  учреждение  Марокканского  государственного
банка.
 Все  эти  мероприятия  должны  были,  естественно,
осуществляться  под  французским  руководством  и,  что
не  менее  важно,  при  участии  французского  капитала.
То  была  программа  «тунисификации»  Марокко,  кото¬
рую  министр  иностранных  дел  Делькассе,  связанный  с
концерном  «Шнейдер  —  Крезо»,  был  готов  воплотить  в
жизнь.  Он  использовал  идею  Э.  Этьена  о  «мирном  про¬
никновении»  в  Марокко.  Делькассе  сразу  же  подхватил
эту  идею  и  еще  10  декабря  1904  года,  выступая  в  палате
депутатов,  сделал  ее  достоянием  гласности.  Он  дал  по¬
нять,  что,  поскольку  теперь  возникло  англо-французское
«Сердечное  согласие»,  Франция  в  союзе  с  Англией
намерена  укрепиться  в  Марокко.  Французские  требо-
 1  GroUe  Politik,  Bd.  20,  1.  Teil.  S.  209—210,  Nr  6522.
 223

вания  в  Марокко  в  феврале  1905  года  и  были  воплоще¬
нием  в  жизнь  этого  «мирного  проникновения».  Герман¬
ский  консул  д-р.  Вассель  был  немедленно  послан  к  ма¬
рокканскому  двору  выяснить  обстановку.  Поскольку
французские  дипломаты  утверждали,  что  Франция  бу¬
дет  действовать  от  имени  всех  европейских  держав,
германский  консул  с  согласия  ведомства  иностранных
дел  сообщил  султану,  что  германские  и  французские
интересы  в  Марокко  никоим  образом  не  идентичны.
Султан  подстрекался  Германией  к  оказанию  самого
энергичного  сопротивления  французским  конкурентам.
В  то  время  как  Вассель  вел  переговоры  в  Фесе,
Роттенбурга  вызвали  для  «доклада»  к  Круппу  в  Герма¬
нию,  чтобы  вместе  с  ним  разработать  и  представить
ведомству  иностранных  дел  предложения,  то  есть,  дру¬
гими  словами,  потребовать  вмешательства  германского
правительства  в  Марокко  в  пользу  немецкой  тяжелой
промышленности  Г
 Основы  германской  политики  в  отношении  Марокко
раскрыл  сам  Бюлов  в  строго  конфиденциальном  письме
германскому  послу  в  Париже  Радолину  21  июля
1904  года.  Излагая  свои  мысли  о  немецкой  торговле  в
Марокко  и  обрисовывая  ее  значение,  он  с  большой  гор¬
достью  сообщал  о  том,  что  почти  во  всех  марокканских
гаванях  обосновались  немецкие  торговцы,  которые
создали  там  также  связанные  с  их  торговлей  сельско¬
хозяйственные  предприятия,  являющиеся  подготовкой  к
«более  крупным  аграрным  предприятиям  в  глубинных
областях  этой  страны»1  2.  Совершенно  недвусмысленно
высказывался  Бюлов  и  о  проводимой  им  политике:
«Германская  индустрия  настоятельно  заинтересована
в  том,  чтобы  в  Марокко  и  впредь  была  сохранена  пол¬
ная  свобода  торговли,  включая  все  концессионное  и  го¬
сударственное  подрядное  дело»3.
 Германская  мощь  в  Марокко  была  в  это  время  по
меньшей  мере  равнозначна  французской.  А  потому  с
того  момента,  как  Франция  собралась  изменить  это
соотношение  сил  в  свою  пользу,  не  могла  не  возник¬
 1  См.  A.  Schreiner,  Zur  Geschichte  der  deutschen  Aufien-
politik,  Bd.  1,  1871—1918.  Von  der  Reichseinigung  bis  zur  November-
revolution,  Berlin  1955.  S.  234.
 a  Grofie  Politik,  Bd.  20.,  1.  Teil,  S.  212,  Nr  6523.
 3 	Ibid.,  S.  213—214,  Nr  6523.
 224

нуть  та  борьба,  которая  должна  была  закончиться  по¬
бедой  или  поражением  одной  из  заинтересованных
империалистических  группировок  держав.  Поскольку,
по  мнению  германских  милитаристов,  позиции  Франции
как  во  внешнеполитическом,  так  и  в  военном  отношении
были  слабы,  а  также  поскольку  царизм  потерпел  пора¬
жение  в  русско-японской  войне  и  русский  пролета¬
риат  готовился  к  решительным  действиям,  обстановка
казалась  им  благоприятной  для  выступления.
 18 	января  1905  года,  в  день  годовщины  образования
Германской  империи.  «Крейццейтунг»  дошла  до  воен¬
ных  угроз  по  адресу  Франции  Г  На  состоявшемся  в  се¬
редине  января  1905  года  в  Плауэне  (Фогтланд)  собра¬
нии  Пангерманского  союза  основной  оратор,  генерал-
лейтенант  фон  Либерт,  одной  фразой  сформулировал
интересы  своих  единомышленников  и  стоявших  за  ними
представителей  тяжелой  индустрии:  «Мы  должны  вы¬
смотреть  себе  дальнейшие  территории»1  2.
 Германские  экспансионисты  уже  не  довольствова¬
лись  общими  для  всех  правами  в  марокканских  портах.
Чтобы  обеспечить  себе  самые  большие  по  объему  по¬
ставки  марокканскому  правительству,  участие  в  госу¬
дарственных  стройках,  а  также  получение  концессий  на
разработку  природных  ископаемых  и  строительство  же¬
лезных  дорог,  они  хотели  иметь  надежный  порт,  серьез¬
но  помышляя  об  Агадире  с  прилегающей  к  нему  терри¬
торией3.  Германский  посланник  в  Танжере  барон  фон
Метцинген  высказал  эти  мысли  уже  в  своей  телеграм¬
ме  от  18  сентября  1904  года4.
 Причины,  лежавшие  в  основе  германских  действий
в  Марокко,  были  исключительно  империалистического
свойства.  Эдгар  фон  Шмидт-Паули  заявлял  даже,  что
германская  буржуазия  стремилась  получить  в  Марокко
«хороший  человеческий  материал»5.
 Осенью  1904  года  французским  колониалистам,  объ¬
единившимся  в  «Комите  дю  Марок»,  удалось  устано¬
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  18.  Januar  1905  (Morgenausgabe).
 2 	«Freie  Deutsche  Presse»,  20.  Januar  1905  (Morgenblatt).
 3J.  Ziekursch,  Das  Zeitalter  Wilhelms  II.,  Frankfurt/Main
1930,  S.  155.
 4 	Grofle  Politik,  Bd.  20,  1.  Teil,  S.  227,  Nr  6533.
 5 	E.  von  Schmidt  -Pauli,  Ftirst  Btilows  Denk-Unwtirdigkei-
ten,  Berlin  1931,  S.  39—40.
 8  Г.  Гейдорн
 225

вить  взаимопонимание  и  с  Испанией.  По  договоренности
между  Францией  и  Испанией  Марокко  подверглось
разделу  на  французскую  и  испанскую  сферы  инте¬
ресов,  причем  французским  империалистам  была  отда¬
на  важнейшая  часть  страны.  Оба  партнера  одобрили
принцип  недопущения  каких-либо  других  заинтересо¬
ванных  сторон,  то  есть  в  первую  очередь  германских
империалистов.  Для  Франции  это  был  значительный
шаг  вперед.  Германское  правительство,  узнав  об  этих
переговорах,  приложило  все  силы  и  использовало  все
возможные  дипломатические  средства,  чтобы  им  поме¬
шать.  Была  поставлена  задача  вовлечь  Испанию  в  воз¬
главляемый  Германией  блок.  После  речи,  произнесен¬
ной  Вильгельмом  II  в  Танжере,  хорошо  информирован¬
ная  на  Вильгельмштрассе  газета  «Кёльнише  цейтунг»
смело  утверждала,  что,  поскольку  Франция  —  единст¬
венный  соперник  Испании  в  Марокко,  слова  кайзера
восприняты  в  Испании  с  огромной  симпатией1.  Так  как
Испания  была  для  Германии  важным  фактором,  ведом¬
ство  иностранных  дел  обязало  германского  посла  в
Мадриде  фон  Радовица  постоянно  вести  переговоры  с
мадридским  правительством  и  давать  испанской  коро¬
леве  всевозможные  обещания.  Ураганный  огонь  герман¬
ской  дипломатии  был  направлен  прежде  всего  против
Франции  как  республики.  Руководители  германской
внешней  политики  вполне  серьезно  надеялись  привлечь
испанскую  корону  на  свою  сторону  подчеркиванием
общих  монархических  интересов.  Бюлов  прямо  пред¬
писывал  Радовицу  наряду  с  апелляцией  к  морским
интересам  Испании  указывать  также  на  ее  интересы
монархические2.
 В  германской  прессе  усиливались  нападки  на  чле¬
нов  французского  кабинета.  Германские  юнкеры,  за¬
нимавшие  руководящие  позиции  в  государственном  ап¬
парате,  изощрялись  в  насмешках  над  парламентским
буржуазным  правительством  Третьей  республики.  Ми¬
шенью  для  нападок  непосредственно  накануне  первого
марокканского  кризиса  особенно  служил  военный  ми¬
нистр  Берто.  В  головах  аристократической  военщины,
кичившейся  своей  голубой  кровью,  просто  не  уклады¬
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  4.  April  1905.
 2 	Grofie  Politik,  Bd.  20,  1.  Teil,  S.  176,  Nr  6487.
 226

валось,  как  это  в  буржуазной  Французской  республике
такой  типичный  представитель  крупной  буржуазии  мо¬
жет  иметь  портфель  военного  министра.  «В  парламент¬
ски  управляемых  государствах  пост  военного  министра
могут  занимать  представители  самых  невероятнейших
профессий.  Так  почему  же  однажды  не  назначить  на
этот  пост  банковского  агента  (Wechselagent),  который
в  результате  своей  доходной  деятельности  сколотил
себе  'состояние  в  З'О  миллионов  франков!  Так  или  иначе,
новому  военному  министру  для  начала  придется  за¬
няться  изучением  военного  дела,  уставов  и  табели  о
рангах.  Но,  как  представляется,  господин  Берто  наря¬
ду  с  многотрудной  профессией  военного  министра  про¬
должает  заниматься  и  своим  более  спокойным  и
прибыльным  ремеслом  биржевого  маклера,  а  потому
безмятежной  жизни  деятелей,  группирующихся  вокруг
Рибо,  может  наступить  конец.  Даже  в  самом  военном
министерстве  несколько  удивлены  подобным  минист¬
ром,  который  того  и  гляди  спутает  список  дисциплинар¬
ных  проступков  с  биржевым  бюллетенем»Г
 Германской  дипломатии,  как  и  прежде,  приходилось
считаться  с  таким  фактором  силы,  как  Англия.  Поэтому
она  предпринимала  многочисленные  попытки  выяснить
позицию  Великобритании.  Ведь  от  этого  в  конечном
счете  зависело,  насколько  готова  Германия  оказать
дипломатическую,  а  возможно,  и  выходящую  за  эти
рамки  поддержку  испанским  стремлениям  в  Марокко,
которым  по  замыслу  Германии  надлежало  придать
антифранцузскую  направленность.  Говоря  прямо,  Испа¬
нии  предстояло  сыграть  роль  авангарда.  Она  должна
была  выдвинуть  и  посредством  официальных  заявлений
распространить  те  требования,  о  которых  сами  герман¬
ские  империалисты  тогда,  в  июне  1904  года,  непосред¬
ственно  после  того,  как  стало  известно  о  возникновении
англо-французской  Антанты,  еще  не  решались  говорить
открыто.
 По  замыслу  политиков  с  Вильгельмштрассе  роль
Испании  должна  была  состоять  в  том,  чтобы  потребо¬
вать  для  себя  в  Марокко  безусловного  равенства  прав
во  всех  отношениях.  Затем  берлинское  правительство
намеревалось  официально  присоединиться  к  этой  точке
 1  «Neue  Preufiische  Zeitung»,  28.  Marz  1905  (Morgenausgabe).
 8*
 227

зрения  и  заявить,  что  то,  чего  требует  справедливость
для  одного,  вправе  требовать  и  другой.  На  дипломати¬
ческом  языке  указаний  Бюлова  Радовицу  это  звучало
так:  «Говоря  от  своего  собственного  имени,  Испания
будет  настаивать  на  предоставлении  вышеупомянутых,
точно  сформулированных  действительных  прав  только
лишь  для  себя,  ибо  не  дело  Испании  таскать  из  огня
каштаны  для  третьей  стороны  —  Англии  или  кого-либо
другого.  Принимая  во  внимание  ваши  знания  террито¬
рии  и  людей,  оставляю  на  усмотрение  вашего  превосхо¬
дительства  решение  вопроса  о  том,  полезно  ли  или
сомнительно  для  германских  целей  уже  сейчас  дать
почувствовать  испанцам,  что  в  подходящее  время  Гер¬
мания  займет  и  будет  разделять  ту  же  точку  зрения.
Разумеется,  —  подчеркну  это  исключительно  для  све¬
дения  вашего  превосходительства  —  для  нас  было  бы
значительным  облегчением,  если  бы  Испания  выступи¬
ла  первой»  Г
 Однако  все  эти  ухищрения  не  дали  желаемого  ре¬
зультата:  Испания  и  Франция  договорились  между
собой.  Теперь  германскому  правительству  не  остава¬
лось  ничего  иного,  кроме  как  выискивать  формальный
предлог  для  непосредственного  вмешательства.  На¬
сколько  легко  найти  такой  повод,  общеизвестно.
В  предыдущей  главе  мы  отмечали,  что  министр  иност¬
ранных  дел  Франции  Делькассе  весной  1904  года  сооб¬
щил  германскому  послу  об  англо-французских  пере¬
говорах,  однако  сделано  это  было  не  в  официальной
форме,  как  соответствовало  бы  дипломатическим  обы¬
чаям;  Делькассе  ограничился  тем,  что  устно  информи¬
ровал  посла.  При  этом  он,—  разумеется,  не  по  одной
только  забывчивости  —  упустил  из  виду  формальную  не¬
обходимость  получения  согласия  Германии  на  призна¬
ние  особых  интересов  Франции  в  Марокко  и  тем  самым
не  получил  признания  со  стороны  Германии  особых
французских  интересов  в  Марокко,  которые  более  или
менее  уважались  Англией,  Испанией,  а  до  этого  и
Италией.  Кстати,  сами  планы  в  отношении  будущности
Марокко  первоначально  разрабатывались  неофициаль¬
но,  и  Франция  (во  всяком  случае,  в  конце  1904  —  нача¬
ле  1905  года)  не  помышляла  о  непосредственной
 1  Grofie  Politik,  Bd.  20,  1.  Teil,  S.  183,  Nr  6498.
 228

аннексии  Марокко.  Она  стремилась  постепенно  уста¬
новить  свой  протекторат,  как  это  и  произошло  впослед¬
ствии.
 В  Германии  был  использован  столь  желанный  повод.
 Формально-юридически  германское  правительство,
как  одно  из  государств,  подписавших  Мадридский  до¬
говор  1880  года,  должно  было  быть  по  меньшей  мере
выслушано  при  изменении  статус-кво.  Именно  этим
упущением  и  воспользовались  «Германна»  и  другие  не¬
мецкие  буржуазные  газеты  для  оправдания  действий
германского  империализма.  4  апреля  1905  года  «Герма¬
нна»  заявила:  «Французский  министр  иностранных  дел
Делькассе  оказался  в  довольно  щекотливом  положе¬
нии.  Он,  несомненно,  совершил  тяжкую  ошибку,  не  по¬
ставив  Германию  официально  в  известность  о  заклю¬
чении  соглашения  и  его  содержании.  Теперь  эта
ошибка  горько  мстит  за  себя,  и  французская  пресса  на¬
прасно  пытается  оправдать  и  извинить  его».
 Германское  правительство  также  стало  на  позицию
нежелания  официально  признавать  существование  со¬
глашения  о  Марокко,  заявив,  что,  не  будучи  официаль¬
но  поставлено  об  этом  в  известность,  оно  не  может  офи¬
циально  принимать  его  к  сведению  Г  Политики  на  Виль-
гельмштрассе  были  готовы  поставить  на  карту  все.
Они  надеялись  иметь  против  себя  только  Францию,  по¬
скольку  Россия  была  ослаблена  войной  и  революцией.
В  том  же  духе  высказывалась  и  «Фоссише  цейтунг»  в
статье,  озаглавленной  «Изменение  в  мировой  расста¬
новке  сил»:  «Как  охотно  прыгнули  бы  на  Сене  в  огонь,
если  бы  только  могли  рассчитывать  на  Россию!»2  Из
этих  предположений  исходил  также  и  начальник  гене¬
рального  штаба  в  Берлине  Шлиффен,  который  считал
войну  в  данный  момент  благоприятной.
 Германские  милитаристы  не  считались  с  возмож¬
ностью  английской  помощи  Франции,  что,  несомнен¬
но,  явилось  грубой  ошибкой  в  концепции  германской
внешней  политики.  Как  зачастую  и  впоследствии,  гер¬
манские  империалисты  оказались  не  в  состоянии  пра¬
вильно  оценить  соотношение  сил.  Противоречие  между
их  планами  завоевания  мирового  господства  и  их  поли-  * 31 	Н.  N  i  с  о  1  s  о  n,  op.  cit.,  S.  172.
 3 	«Vossische  Zeitung».  2.  April  1905  (Morgenausgabe).
 229

тико-моральными,  экономическими  и  военными  возмож¬
ностями  не  могло  быть  разрешено  ими.  Германские
милитаристы  всегда  уповали  на  боеспособность  и  непо¬
бедимость  своих  вооруженных  сил.  И  в  данном  слу¬
чае  они  были  вполне  готовы  развязать  войну  против
Франции.
 Пьер  Ренувен,  предпринявший  изучение  европейско¬
го  общественного  мнения  относительно  германских  дей¬
ствий  в  период  конфликта,  писал:  «Европейское
общественное  мнение  предупреждено:  Германия  резко
продемонстрировала  свою  волю  воспрепятствовать  вод¬
ворению  Франции  в  Марокко.  Программа  германской
политики  определена,  хотя  Бюлов  пока  не  считает  нуж¬
ным  ее  раскрывать:  Германия  будет  придерживаться
мнения,  что  марокканский  вопрос  имеет  международ¬
ный  характер,  она  потребует  созыва  конференции.
В  Германии  отказываются  вести  с  Францией  «прямые
переговоры»,  которые  Делькаосе  предлагал  трижды  в
течение  апреля»  Г  Утверждение  П.  Ренувэна  о  том,  что
«цели  германской  политики  в  Марокко  были  неопреде¬
ленными»1  2,  ошибочно.
 Конечно,  между  различными  группировками  в  Гер¬
мании  имелись  известные  расхождения,  порою  даже  в
отношении  самой  цели  (захват  Марокко  для  прямого
использования  в  интересах  империалистической  Герма¬
нии  или  в  качестве  объекта  компенсации  для  других
территориальных  приобретений),  но  в  принципе  они
были  едины.
 26  марта  Вильгельм  II  с  большой  свитой  прибыл  в
Лиссабон.  Туда  Бюлов  прислал  ему  памятную  записку,
в  которой  излагалась  точка  зрения  германского  прави¬
тельства  по  марокканскому  вопросу.  Телеграмма  эта
являлась  по  сути  дела  инструкцией  кайзеру  и  призвана
была  подготовить  его  к  беседам  с  марокканскими  пра¬
вителями.  Бюлов  исходил  из  того,  что  собравшиеся  в
Фесе  марокканские  делегаты  займут  антифранцузскую
позицию.  Вильгельм  должен  был  дать  им  некоторые
«советы»,  которые  в  значительной  мере  базировались
на  утверждении,  что  Франция  никогда  не  решилась  бы
 1 	Р.  RenouviTi,  La  crise  europeenne  et  la  Grand  Guerre:
p.  71.
 2 	Ibid.,  p.  73.
 230

предпринять  против  Марокко  военные  действия,  не  за¬
ручившись  нейтралитетом  Германии1.  Это  заявление,
содержавшее  косвенную  угрозу  войной  (причем  такие
угрозы  повторялись  неоднократно),  должно  было  стать
известным  во  Франции.
 Во  время  марокканского  кризиса,  7  апреля  1905  го¬
да,  шеф  отдела  печати  ведомства  иностранных  дел
Гамман  изложил  свои  мысли  по  этому  вопросу  в  за¬
писке,  которая  предназначалась  для  Бюлова  и  на  полях
которой  имеются  пометы  рейхсканцлера.  По  мнению
Гаммана,  следовало  стремиться  к  срыву  всеми  средст¬
вами  англо-французского  соглашения  о  Марокко.  Гам¬
ман  считал  вполне  возможным,  что  из-за  мароккан¬
ского  вопроса  возникнет  война.  Именно  по  поводу  этой
фразы  Бюлов  пометил  на  полях:  «Только  не  показывать
страха  перед  этим!  Только  без  трусости!»2
 Однако  тот  же  Бюлов  вынужден  был  признать  в
другом  месте,  что  Франция  не  помышляла  начинать
войну  из-за  Марокко3.  Но  именно  потому,  что  факт
этот  был  известен  в  Берлине,  генеральный  штаб  там
предпринял  шаги,  означавшие  подготовку  к  вооружен¬
ному  конфликту.  Начальник  генерального  штаба  гене¬
рал  фон  Шлиффен  19  апреля  1904  года  заявил  князю
Лихновскому,  что  момент  весьма  благоприятен  для  на¬
чала  войны  с  Францией  4.
 Органы  печати  крупной  буржуазии  и  юнкерства  изо
дня  в  день  натравливали  немецкий  народ  на  Францию.
От  правительственных  кругов  требовалось  проведение
именно  такого  курса,  ибо  считалось,  что  подобным  об¬
разом  можно  добиться  успеха  в  Марокко.  Бюлов
ориентировал  ведомство  иностранных  дел  на  необходи¬
мость  подготовить  «немецкий  народ...  к  любым  слу¬
чайностям  в  будущем».  Вооружение,  внушали  газеты,
должно  быть  усилено,  так  как  Германия  находится  под
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  20,  1.  Teil,  S.  276,  Nr  6576.
 2 	Ibid.,  Bd.  20,  2.  Teil,  S.  312—313,  Nr  6609.
 3 	Ibid.,  Bd.  20,  1.  Teil,  S.  252,  Nr  6554.  Бюлов  прямо  признавал,
что  французский  народ  не  хочет  войны,  а  французское  правительст¬
во,  которое  он  даже  назвал  невоинственным,  не  имеет  агрессивных
намерений.  Подобные  взгляды  содержатся  и  в  донесении  герман¬
ского  военного  атташе  в  Париже  подполковника  фон  Гуго
(дм.  ibid.,  Bd.  20,  2.  Teil,  S.  446—448,  Nr  6717).
 4 	Ibid.,  Bd.  19,  1.  Teil,  S.  175,  Nr  6031.
 231

угрозой.  «Подобные  утверждения  должны  содержаться
не  в  какой-либо  отдельной  статье  какого-нибудь  жур¬
нала,  а  являться  лейтмотивом  целой  серии  статей  в
ежедневных  газетах»  Ч
 В  этой  связи  весьма  показательна  позиция  органа
СДПГ  «Форвертса».
 Еще  весной  1904  года  один  из  лидеров  пангерман¬
цев,  советник  юстиции  Класс,  опубликовал  брошюру
под  заголовком  «Потеряно  ли  Марокко?»  В  конце  мар¬
та  1905  года  «Форвертс»  счел  себя  вынужденным  по¬
знакомить  своих  читателей  с  некоторыми  выдержками
из  этого  памфлета2.  Разумеется,  «Форвертс»  не  соли¬
даризировался  с  подстрекательством  к  войне  Класса
и  лиц,  стоящих  за  ним.  Но  он  и  не  призвал  к  борьбе
против  идеологии  колониальных  захватов,  а  предложил
рецепт  смирной»  колониальной  политики,  экономиче¬
ского  внедрения  в  колонии:  «Если  бы  Германия  к  мо¬
менту  заключения  между  Англией  и  Францией  согла¬
шения  о  Марокко  со  своей  стороны  старалась  приоб¬
рести  в  этой  стране  экономическое  влияние,  то  против
этих  мирных  устремлений  не  могла  бы  ничего  возразить
и  социал-демократия»3.  Это  был  явный  разрыв  с  принци¬
пами  марксизма.  Как  же  иначе  можно  понять  процити¬
рованное  высказывание?  Не  поднимайте  столько  воин¬
ственного  шума,  господа  Маннесманы  и  Крупп,  не  бейте
так  громко  в  барабаны  войны,  дипломаты  с  Вильгельм-
штрассе,  а  эксплуатируйте  колониальные  народы  поти¬
хоньку—  вот  что,  по  сути  дела,  рекомендовал  «Фор¬
вертс»,  если  довести  его  высказывание  до  логического
конца.
 Уже  само  по  себе  прибытие  Вильгельма  II  со  свитой
в  Танжер  было  провокацией.  Это  путешествие  было  за¬
ранее  подготовлено  и  точно  рассчитано.  По  указанию
Бюлова  официозная  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»
20.  марта  1905  года  поместила  статью,  в  которой,  в
частности,  говорилось:  «19  марта  «Кёльнише  цейтунг»
получила  следующее  сообщение  из  Танжера:  согласно
настойчивым  слухам,  его  величество  император  Виль¬
гельм  II  прибудет  31  марта  в  Танжер.  «Стандард»
сообщил  вчера  из  Танжера:  «Официально  о-бъявлено,
 .  1  Grofle  Politik,  Bd.  20,  2.  Teil,  S.  665,  Nr  6875.
 2 	«Vorwarts»,  26.  Marz  1905.
 3 	Ibidem.
 232

что  его  величество  кайзер  Вильгельм  прибудет  в  Тан¬
жер  31  марта  пополудни  и  будет  встречен  высокого
ранга  представителем  марокканского  султана...»  Герма¬
ния  не  только  не  является  участником  какого-либо  со¬
глашения,  касающегося  Марокко,  но  и  не  поставлена
официально  в  известность  о  существовании  такого  со¬
глашения;  считается  само  собою  разумеющимся,  что
целостность  Марокко  должна  остаться  гарантирован¬
ной.  Германия  уверенно  опирается  на  свое  право,  и
результатом  этого  является  господствующее  ныне  гер¬
манское  влияние  в  Марокко.  Предстоящий  визит  кайзе¬
ра  Вильгельма  вызвал  в  местных  кругах  большое
удовлетворение.  Кайзеру  не  только  будут  оказаны
официальные  почести,  но  его  с  радостью  встретит  все
население  Марокко».
 Статья  в  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»  имела
целью  поставить  мир  перед  свершившимся  фактом.
Ей  вторила  «Нейе  Прейссише  цейтунг»:  «Весьма  реши¬
тельный  тон  «Норддейче  альгеймейне  цейтунг»  лучше
всего  говорит  об  абсолютном  превосходстве  [Герма¬
нии.  —  Ред.]  в  дипломатическом  отношении.  У  его  вели¬
чества  кайзера,  как  никогда,  есть  все  основания  по¬
сетить  суверенное  государство,  а  германское  правитель¬
ство  вполне  в  состоянии  урегулировать  свои  широкие
торгово-политические  интересы  с  этим  суверенным  госу¬
дарством  так,  как  это  представляется  полезным»  Г
А  26  марта  1905  года  берлинский  «Локальанцейгер»  в
резко  антифранцузской  статье  потребовал  предоставить
Германии  значительные,  далеко  идущие  права  в  Ма¬
рокко.  Французская  пресса  не  оставила  эти  претензии
без  внимания,  обвиняя  «Локальанцейгер»  особенно
в  том,  что  он  хочет  обеспечить  германские  интересы  «на
веки  вечные»1  2.
 В  немецкой  буржуазной  литературе  весьма  часто
встречается  утверждение,  что  Вильгельм  II  был  вынуж¬
ден  сделать  остановку  в  Танжере.  Но  подобные  утверж¬
дения  не  выдерживают  никакой  критики.
 Сам  Вильгельм  II  неоднократно  утверждал  впослед¬
ствии,  что  совершить  поездку  в  1  анжер  его  «вынудил»
рейхсканцлер.  Оставим  в  стороне  вопрос,  был  ли  этот
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  28.  Marz  190b  (Morgenausgabe)
 2 	См.  A.  M  e  v  i  1,  De  la  Paix  de  Francfort  a  la  Conference
d’Algesiras,  Paris  1909,  p.  205.
 233

шаг  навязан  ему  Бюловом  и  Гольштейном;  в  конце
концов,  Вильгельм  II  и  без  того  являлся  лишь  предста¬
вителем  милитаристской  и  империалистической  системы
в  Германии  и  отнюдь,  не  делал  собственной  политики.
Поэтому  нельзя  всерьез  принимать  эти  его  утвержде¬
ния,  которые  относятся  к  1922  году  и  сделаны  им  в  на¬
дежде  доказать  свою  невиновность  в  возникновении
танжерского  кризиса  Г
 Нас  интересует  позиция  германского  правительства,
ведь  план  'Направить  германские  военные  корабли  для
крейсирования  у  марокканского  побережья  был  не  нов.
 План  германского  правительства  превратить  Танжер
в  порт  для  немецких  судов  возник  уже  гораздо  раньше.
Еще  в  марте  и  апреле  1904  года  посылкой  немецких
судов  в  Танжер  кайзеровское  правительство  стреми¬
лось  подчеркнуть  германские  требования  в  отношении
Марокко.  Даже  в  опубликованных  официальных  доку¬
ментах,  которые  приводятся  выборочно,  эти  факты  на¬
ходят  себе  место*  2.
 Речи,  которые  кайзер  произносил  незадолго  до
отъезда,  привлекали  к  себе  внимание  всего  мира.  Еще
22  марта  1905  года  он,  выступая  с  речью  по  случаю
открытия  памятника  в  Бремене,  начал  трубить  в  воен¬
ный  рог.  Он  говорил  о  штыках  и  пушках,  которые
надо  держать  наготове,  ибо  завистники,  которыми
окружена  Германия,  не  желают  допустить  ее  величия.
Он  восхвалял  германский  военно-морской  флот,  грозил
одновременно  Англии  и  Франции,  а  в  заключение,  дой¬
дя  до  геркулесовых  столпов  высокомерия,  заявил,  что
немецкий  народ  является  солью  земли3.
 Большая  часть  германской  прессы  превозносила  эту
речь  как  шедевр  ораторского  искусства  и  утверждала,
что  весь  немецкий  народ  одобряет  ее.  Комментарий
«Фоссише  цейтунг»  нельзя  охарактеризовать  иначе,
как  лицемерие:  «Вчера  во  время  торжественного  обе¬
да  в  Бременской  ратуше  кайзер  в  ответ  на  приветствие
бургомистра  д-ра  Паули  выступил  с  речью,  которая
вызовет  живой  отклик  во  всем  цивилизованном  мире.
 'Kaiser  Wilhelm  II.,  Ereignisse  und  Gestalten,  S.  90—91.
 2 	GroBe  Politik,  Bd.  20,  1.  Teil,  S.  199,  Nr  6512;  S.  202—203,
Nr  6515—6516.
 3 	Die  Reden  Kaiser  Wilhelms  II.,  3.  Teil,  S.  242—243.
 234

Именно  в  этот  момент,  когда  Франция  ввиду  нашей  по¬
зиции  в  марокканском  вопросе  ощущает  легкое  беспо¬
койство,  речь  эта  вдвойне  важна,  ибо  она  говорит  о
самой  решительной  и  поистине  одухотворенной  привер¬
женности  политике  мира»  Г
 «Скажи  мне,  как  партия  и  ее  пресса  реагируют  на
подобные  речи,  и  я  скажу  тебе,  каково  политическое
лицо  этой  партии»,  —  так  можно  было  бы  здесь  весьма
кстати  перефразировать  древнюю  пословицу.  О  том,
какую  позицию  заняли  правые  лидеры  германской  со¬
циал-демократии  (которых  нельзя  смешивать  со  всей
массой  рядовых  членов  СДПГ),  говорит  комментарий
«Форвертса»  к  бременской  речи  кайзера.  Речь  эта,  по
утверждению  газеты,  якобы  не  содержала  старых,
столь  часто  высказывавшихся  Вильгельмом  идей  о
Германии  как  великой  мировой  державе,  о  мировой  им¬
перии  и  о  германской  мировой  политике,  а  слова  о
«соли  земли»  вовсе  не  звучали  как  бряцание  саблей
или  угроза1  2.  Заметим,  что  орган  СДПГ  писал  это  всего
за  неделю  до  первой  марокканской  авантюры  герман¬
ского  империализма!
 С  громким  барабанным  боем  вышла  немецкая  коло¬
ния  в  Танжере  встречать  прибывшего  31  марта  1905  го¬
да  кайзера.  Церемонией  встречи  руководил  возглавляв¬
ший  колонну  немецких  граждан  тот  самый  Роттенбург,
который  несколько  дней  назад  отстаивал  на  Вильгельм-
штрассе  интересы  Круппа.  Вильгельм  II  не  упустил
случая  встать  в  величественную  позу  и  вновь  произ¬
нести  речь  против  Франции,  хотя  поверенный  в  делах
Франции  в  Танжере  граф  Шеризэ  тоже  явился  привет¬
ствовать  главу  германского  государства.  Обращаясь  к
нему,  Вильгельм  провозгласил  на  весь  мир,  что  «бу¬
дет  непосредственно  договариваться  с  султаном  как  с
равноправным,  свободным  властителем  независимой
страны,  будет  в  высшей  етепени  считаться  с  его  спра¬
ведливыми  претензиями  и  ожидает,  что  они  будут  до¬
стойно  уважаться  Францией»3.
 Он  сделал  еще  несколько  комплиментов  прибывше¬
му  для  встречи  дяде  султана  и  добавил,  что  рассматри¬
 1 	«Vossische  Zeitung»,  23.  Marz  1905  (Abendausgabe).
 2 	«Vorwarts»,  24.  Marz  1905.
 3 	Grofle  Politik.  Bd.  20,  1.  Teil,  S.  288,  Nr  6589;  S.  304,  Nr  6611.
 235

вает  марокканского  монарха  как  свободного  суверена.
Этот  визит,  заявил  кайзер  собравшимся  немцам,  под¬
черкивает  идею  равноправия  всех  наций.  В  сочетании  с
самим  фактом  его  прибытия  в  Танжер  речь  эта  могла
восприниматься  только  как  провокация.  Представляя
государство,  которое  во  время  подавления  гереро  и
готтентотов,  а  еще  ранее  в  Китае  и  одновременно  в
польских  провинциях  показало,  как  оно  на  деле  счи¬
тается  с  суверенитетом  и  независимостью  других  наро¬
дов,  Вильгельм  II  решил  выступить  именно  в  Танжере
в  качестве  защитника  марокканского  суверенитета  от
посягательств  Франции!
 По  указанию  ведомства  иностранных  дел  империа¬
листическая  немецкая  печать  замалчивала  те  места  из
кайзеровской  речи,  которые  касались  именно  этого
пункта.  Зато  ока  превозносила  его  выступление,  по¬
вторяя  на  все  лады  фразы  о  «равноправии»  и  «неза¬
висимости»  Марокко1,  восхваляла  кайзера  за  его  слова,
что  Марокко  «вопреки  франко-английскому  соглаше¬
нию  остается,  с  германской  точки  зрения»,  как  и
прежде,  «свободной  страной»2.  Вполне  понятно,  в  тот
же  колокол  била  и  официозная  «Норддейче  альгемей-
не  цейтунг»3.
 Председатель  рейхстага  граф  Балестрем  в  своей
речи  грозил  разбить  наголову  каждого,  кто  нарушит
мир,  и  договорился  до  гротескного  сравнения  Вильгель¬
ма  с  Карлом  V.  По  его  словам,  Вильгельму  II  первым
из  германских  императоров  удалось  вступить  на  афри¬
канскую  землю.
 Наверняка  не  случайно,  а  вполне  обдуманно  и,  ве¬
роятно,  не  без  согласия  ведомства  иностранных  дел
«Кёльнише  цейтунг»  1  апреля  1905  года  опубликовала
инспирированную  промышленными  кругами  статью,
выделявшуюся  своей  откровенностью  и  определен¬
ностью.  Она  начиналась  предназначенной  для  француз¬
ской  буржуазии  ссылкой:  «Нам  пишут  из  промышлен¬
ных  кругов».  В  статье,  в  частности,  говорилось:  «В  по¬
лемике  по  марокканскому  вопросу  французская  пресса
пытается  все  время  представить  дело  так,  будто  герман¬
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  1.  April  1905  (Abendausgabe).
 2 	«Freie  Deutsche  Presse»,  1.  April  1905,  (Abendblatt).
 3 	«Norddeutsche  Allgemeine  Zeitung»,  3.  April  1905.
 236

ские  жалобы  совершенно  беспредметны,  ибо  франко¬
английское  соглашение  не  направлено  против  немецкой
промышленности  и  торговли  и  не  призвано  вытеснить
их  из  Марокко.  В  какой  мере  неверно  это  утверж¬
дение,  показали  уже  столь  же  примечательные,  сколь  и
откровенные  высказывания  «Журналь  де  деба»,  который
открыто  заявляет,  что  Франция  хочет  сделать  из  Ма¬
рокко  новый  Тунис  —  на  пользу  Франции,  а  не  другим
державам.  Перед  лицом  таких  обстоятельств  весьма
уместно  подчеркнуть,  что  экономические  последствия
захвата  Туниса  Францией  состояли  в  том,  что  торговля
других  стран  в  Тунисе  была  просто  исключена...  Когда
мы  говорим  об  экономических  интересах,  то  речь  в  дей¬
ствительности  идет  не  только  об  импорте  или  экспорте,
.но  и  о  других  не  менее  важных  деловых  интересах
[курсив  мой.—  Г.  Г.].  С  того  момента,  когда  различ¬
ные  области  управления  Марокко  окажутся  подчинен¬
ными  исключительно  французскому  контролю  и  господ¬
ству,  концессии  для  предпринимателей  других  стран
как  в  горной  промышленности,  так  и  в  железнодорож¬
ном  строительстве  [курсив  мой.—  Г.  Г.]  станут  совер¬
шенно  невозможны  и  явятся  достоянием  одних  лишь
французов.  Однако  совершенно  неоспоримо,  что  такие
концессии  должны  предоставляться,  если  речь  идет  о
том,  чтобы  действительно  приобщить  Марокко  к  куль¬
туре,  как  бесспорно  и  то,  что  именно  путем  подобных
концессий  торговля  соответствующей  страны  получает
значительный  стимул  и  настоящую  опору  для  своего
развития»  1.
 Так  напряженность  была  доведена  до  предела.  Гер¬
манские  милитаристы  были  готовы  ко  всему:  ведь  уже
в  апреле  1904  года  ведомство  иностранных  дел  взвеши¬
вало  вопрос  о  вооруженном  вмешательстве  в  Марокко.
Советник  ведомства  иностранных  дел,  впоследствии
посол  в  Лондоне,  фон  Лихновский  полагал,  что  после
образования  англо-французской  Антанты  и  итало-фран-
цузского  сближения  Германии  срочно  необходим  ка¬
кой-либо  внешнеполитический  успех.  И  вот  германские
империалисты  и  милитаристы,  приведшие  тогда  Герма¬
нию  к  внешнеполитической  изоляции,  попытались  подо¬
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  1.  April  1905.
 237

рвать  Антанту  угрозами  войны.  Германское  правитель¬
ство  бездумно  боролось  за  достижение  необходимого
ему  внешнеполитического  успеха.  Чтобы  добиться  его,
германские  милитаристы  поставили  на  карту  интересы
немецкого  народа,  обострив  международную  обстанов¬
ку  и  даже  идя  на  риск  мировой  войны.
 Франция  должна  была,  по  мнению  германского  пра¬
вительства,  отказаться  от  своих  марокканских  планов,
что  одновременно  нанесло  бы  удар  по  Антанте.  Герман¬
ское  правительство  билось  за  дипломатический  успех,
оно  хотело  заставить  страны,  подписавшие  Мадридский
договор,  собраться  на  конференцию.  На  первый  взгляд
это  казалось  вполне  разумным  предложением.  Но
французский  министр  иностранных  дел  Делькассе  раз¬
гадал,  что  таким  образом  Германия  лишь  намерева¬
лась  подорвать  позиции  Франции  в  Марокко,  чтобы  за¬
тем  при  благоприятной  ситуации  установить  там  свое
собственное  господство.
 Политики  на  Сене  слишком  хорошо  понимали,  что
германские  монополисты  хотят  поколебать  позиции
Франции  в  Марокко,  чтобы  при  первом  же  удобном
случае  завладеть  ими.  Понятно,  Делькассе  был  готов
на  все,  дабы  не  допустить  такого  поворота  событий.
Наряду  с  ним  в  правительство  входил  в  качестве  ми¬
нистра  внутренних  дел  Эжен  Этьен.  Очень  тесные  связи
с  французской  тяжелой  индустрией  имел  морской  ми¬
нистр  Томсон.  Эти  министры,  точно  так  же  как  и  пре¬
зидент  республики  Лубэ,  были  акционерами  «Компани
марокэн».  К  ним  были  близки  также  сенатор  Жарент
и  сенатор  Бараньон,  который,  будучи  владельцем  газе¬
ты  «Ле  пти  дофинуа»,  оказывал  их  действиям  поддерж¬
ку  в  печати.  Он  провел  в  «Компани  марокэн»  своего
племянника  Поля  Револи,  являвшегося  секретарем
банкира  Айнара,  которого  можно  назвать  одним  из
главных  финансистов  этой  компании  и  зять  которого
Жоннар  в  качестве  тогдашнего  генерал-губернатора
Алжира  играл  крупную  роль  в  марокканской  политике
французского  империализма.  К  этому  кругу  следует
причислить,  далее,  и  Андре  Тардье,  теснейшим  образом
связанного  с  французским  министерством  иностранных
дел,  по  заданию  которого  он  писал  многочисленные
передовицы  и  стал  владельцем  газеты  «Тан».  За  спиной
всех  указанных  лиц  стояли  концерн  Шнейдера  —  Крезо
 238

и  «Комите  дю  Марок».  Человека,  знакомого  с  метода¬
ми  империалистических  кругов,  не  удивит,  что  .глава
концерна  Шнейдер  обладал  мандатом  в  парламенте,  а
его  ставленники  в  правительстве  и  в  различных  парла¬
ментских  комиссиях  наживались  на  строительстве  алжи¬
ро-марокканских  железных  дорог,  на  добыче  мароккан¬
ской  руды,  строительстве  укреплений  и  молов  в  марок¬
канских  гаванях,  а  также  и  прежде  всего  на  военных
подрядах.
 Однако  взгляды  премьер-министра  Франции  Мориса
Рувье  не  вполне  совпадали  со  взглядами  министра  ино¬
странных  дел  Делькассе.  Рувье,  также  являвшийся
представителем  французского  финансового  капитала,
был  более  склонен  к  совместным  действиям  с  герман¬
скими  конкурентами.  Это  относилось  в  первую  очередь
к  строительству  Багдадской  железной  дороги.  Созда¬
вать  какие-либо  затруднения  для  Немецкого  банка  не
входило  в  его  планы.  На  то,  разумеется,  имелись  свои
причины:  Рувье  владел  многочисленными  ценными  бу¬
магами  Багдадской  железной  дороги,  которые  продава¬
лись  и  на  парижской  бирже.
 Поскольку  германские  заявления,  как  и  прежде,
сопровождались  воинственным  шумом,  французское
правительство  стало  проявлять  некоторую  неуверен¬
ность—  ведь  в  Париже  хорошо  знали,  что  представляют
собой  германские  милитаристы.  Внутри  французского
кабинета  образовались  две  группировки:  одна  возглав¬
лялась  Рувье,  другая  —  Делькассе.  Сторонники  Дель¬
кассе  не  верили  в  серьезность  этих  угроз  войной,  так
как  рассчитывали  на  Англию  и  знали,  что  в  Берлине,  по
крайней  мере  во  второй  фазе  марокканского  кризиса,
были  информированы  о  позиции  Форин  офис.  Однако
премьер-министр  Франции  Рувье  воспринял  германские
угрозы  всерьез.  Группа  Рувье  постепенно  одержала
верх  и  была  готова  пойти  навстречу  германскому  пред¬
ложению  о  созыве  конференции.  26  апреля  1905  года
Рувье  заверил  германского  посла  в  Париже  Радолина,
что  Франция  не  думает  изменять  статус-кво  в  Марокко  Г
Рувье  взял  в  свои  руки  руководство  министерством  ино¬
странных  дел  и  воодушевился  идеей  вообще  устранить  11 	С.  Фей,  Происхождение  мировой  войны,  т.  I,  М.,  1934,
стр.  137.
 239

Делькассе  из  состава  своего  кабинета.  Часы  пребыва¬
ния  Делькассе  в  правительстве  были  сочтены,  но  только
6  июня  большинство  членов  французского  правитель¬
ства  отмежевалось  от  Делькассе  и  последнему  приш¬
лось  подать  в  отставку.
 За  несколько  дней  до  этого  князь  Хенкель-Доннерс-
марк,  один  из  самых  могущественных  магнатов  гер¬
манской  тяжелой  индустрии  и  крупный  помещик,  по¬
сетил  Париж  и  с  большой  настойчивостью  добивался
там  смещения  Делькассе.  Хенкель-Доннерсмарк  тесней¬
шим  образом  был  связан  с  Круппом,  концерном  «Гуте-
хофнунгсхютте»,  «Фёниксом»  и  «Бохумер  ферейн»,  яв¬
лялся  членом  наблюдательного  совета  «Дейче  ваффен-
унд  муниционсфабрикен».
 Германская  пресса  ликовала  по  поводу  ухода
Делькассе  с  официальной  арены,  выдавая  это  за  победу
в  марокканском  вопросе.  «Германна»1  дала  волю  сво¬
ему  восторгу  в  статье  «Делькассе  пришлось  убраться»;
«Крейццейтунг»  тоже  была  вне  себя  от  радости  по  по¬
воду  этого  успеха,  который  в  действительности  был  чем
угодно,  но  не  поражением  Франции.  Французская  круп¬
ная  буржуазия  лишь  убрала  неуклюже  действовавшего
министра  и  стала  на  пути  германской  внешней  полити¬
ки  той  самой  скалой,  за  которую  «Крейццейтунг»  вы¬
давала  германский  империализм:  «Нам  не  к  лицу
отмечать  свою  победу  оскорбительной  насмешкой,  но
это  своего  рода  возмездие,  что  Делькассе  сломал  себе
голову  именно  из-за  Германии,  которую  он  в  сравнении
с  Англией,  Италией  и  Испанией  считал  какой-то  соло¬
минкой,  а  она  теперь  преграждает  дорогу  всей  фран¬
цузской  политике,  как  скала»1  2.
 Германские  милитаристы  думали,  что  одержали
верх,  и  после  падения  Делькассе  снова  стали  разжигать
военный  психоз.  Так,  в  прессе  появилось  следующее
сообщение:  «В  парижских  парламентских  кругах...  хо¬
дят  слухи,  что  отношения  между  Францией  и  Герма¬
нией  остаются  весьма  напряженными.  В  кулуарах  па¬
латы  депутатов  утверждают,  что  нота,  врученная  Рувье
германскому  послу,  отнюдь  не  удовлетворила  гер¬
манских  дипломатов.  Более  того,  если  верить  слухам,
 1 	«Germania»,  7.  Juni  1905.
 2 	«Neue  Preuflische  Zeitung»,  23.  Juni  1905  (Abendblatt).
 240

в  принципе  уже  принято  решение  о  мобилизации  с
целью  обеспечения  готовности  ко  всяким  случайностям
на  восточной  границе  Франции»  Г
 Сообщения  такого  рода  соответствовали  обычным
методам  германской  дипломатии.  Так  как  доказа¬
тельств  намеченной  французской  мобилизации  не  име¬
лось  и  ни  одна  официальная  инстанция  не  желала  взять
на  себя  ответственность  за  подобное  ложное  сообще¬
ние,  пресса  прибегла  к  одному  из  самых  опасных
средств  отравления  атмосферы.  Она  распространяла
слухи,  которые  могли  иметь  своим  источником  сам  Бер¬
лин  и  которые  соответственно  можно  было  в  любое
время  раздуть  или  же  отмежеваться  от  них.  Кроме
того,  пресса  получала  возможность  постоянно  указы¬
вать  и  даже  подчеркивать,  что  речь  идет  только  о  слу¬
хах.  Так  или  иначе,  идейные  вдохновители  германской
внешней  политики  достигли  своей  цели:  значительную
часть  немецкого  народа,  особенно  мелкую  буржуазию,
охватил  военный  психоз.
 Апологеты  империалистической  политики  Германии
пытались  впоследствии  оправдать  эти  агрессивные  акты.
Некоторые  из  них  вновь  сожалели,  что  Германия  не
осуществила  свои  военные  угрозы.  К  ним  принадлежал
Эдуард  цу  Ревентлов,  который  в  своей  «Политической
предыстории  великой  войны»  считал  нужным  заклей¬
мить  «нерешительность»  германского  империализма1  2.
В  действительности  же  германское  правительство  же¬
лало  войны  лишь  как  ultima  ratio;  оно  знало,  что
Франция  находится  в  неблагоприятном  положении,  так
как  ее  русский  союзник  увяз  в  войне  на  Дальнем  Восто¬
ке.  Если  же  Германия  тем  не  менее  не  решилась  на¬
чать  войну  против  Франции,  то  только  потому,  что  в
первой  фазе  марокканского  кризиса  еще  не  была,  а  во
второй  фазе  уже  вполне  была  ясна  позиция  Англии.
 Английское  правительство  с  известным  опасением
наблюдало  за  попытками  германской  дипломатии  по¬
мешать  франко-испанским  переговорам.  В  Англии
стало  известно  и  о  германских  планах  завладеть  портом
на  атлантическом  побережье  Марокко.
 1 	«Freie  Deutsche  Presse»,  23.  Juni  1905  (Abendblatt).
 2E.  zu  Reventlow,  Politische  Vorgeschichte  des  Grofien
Krieges,  Berlin  1919,  S.  119.
 241

Английское  правительство,  как  мы  знаем,  было  в
тот  момент  отнюдь  не  склонно  идти  навстречу  герман¬
ским  планам  в  Марокко.  Под  влиянием  банкирского
дома  Беринга  правительство  дало  французскому  заве¬
рение  в  любой  поддержке,  какая  окажется  необходи¬
мой  для  того,  чтобы  помешать  осуществлению  герман¬
ской  политики  1.  Британское  адмиралтейство  в  ноябре
1904  года  действительно  перегруппировало  свою  эскад¬
ру,  базировавшуюся  в  Северном  море,  сконцентрировав
самые  крупные  военно-морские  силы  именно  в  тех
пунктах,  куда  германский  империализм  протягивал
щупальца,  в  том  числе  и  у  португальского  побережья,
куда  было  стянуто  около  33  английских  линейных  ко¬
раблей  и  25  крейсеров.  Эта  недвусмысленная  демонст¬
рация  в  июне  1905  года  была  подкреплена  заявлением
английского  правительства  о  том,  что  в  случае  возник¬
новения  войны  оно  встанет  на  сторону  Франции2.
 Внешняя  политика  вильгельмовской  Германии  сама
привела  к  еще  более  тесному  сближению  английского
и  французского  конкурентов.  Это  уже  1  апреля  1905  го¬
да  констатировала  возглавляемая  Францем  Мерингом
«Лейпцигер  фольксцейтунг»  —  почти  единственная  не¬
мецкая  газета,  которая,  сохранив  ясность  мысли,  про¬
истекавшую  из  марксистского  подхода  к  анализу  собы¬
тий,  сумела  реалистически  взглянуть  на  вещи.  Она
писала:  «Министр  иностранных  дел  Делькассе  заявил,
что  внешняя  политика  Франции  точно  следует  путем,
который  намечен  франко-английским  соглашением...
А  текст  англо-французского  соглашения  не  оставляет
места  для  какого-либо  неправильного  понимания.  От¬
метив  далее,  что  Англия  заверила  Францию  в  полной
поддержке  ее  акции,  министр  в  заключение  сказал:  в
западной  части  Средиземного  моря  Франция  находит
богатое  поле  для  своей  деятельности  и  эксплуатации.
Эту  свою  задачу  Франция  выполнит,  не  нарушая  чьих-
либо  прав  или  интересов.  Итак,  тем  самым  официально
признано  наличие  договоренности,  а  также  взаимной
поддержки  со  стороны  Англии  в  марокканских  делах.
Вот  он,  успех  графа  Бюлова!»
 1 	Н.  N  i  с  о  1  s  о  п,  op.  cit.,  S.  175.
 2 	См.  В.  Fiirst  von  Billow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  190—
196,  а  также  H.  von  Eckardstein,  Die  Isolierung  Deutsch-
lands,  S.  146—447.
 242

6,  7  и  8  октября  1905  года  французская  газета  «Ма-
тэн»  опубликовала  серию  статей,  из  которых  явствова¬
ло,  что  Делькассе  на  том  же  заседании  совета  минист¬
ров,  которое  закончилось  его  отставкой,  ссылался  на
данное  Англией  обещание  оказать  Франции  военную
поддержку  как  «а  море,  так  и  на  суше.  Вот  тогда  ми¬
ровой  общественности  и  стало  ясно,  почему  германский
империализм  не  осмелился  осуществить  свой  военный
план.
 Но  как  бы  то  ни  было,  руководящие  круги  Бер¬
лина  в  первой  фазе  марокканского  кризиса  подвели
Германию  к  военной  пропасти.  «Германия  на  волосок
от  войны  с  Францией  и  Англией»*.
 Однако  германские  милитаристы  отнюдь  не  были
так  уверены  в  успехе,  как  они  хотели  это  показать.
Глаза  их  были  прикованы  к  Англии.  Как  поведут  себя
английские  конкуренты?  Вся  пресса  вздохнула  с  облег¬
чением,  узнав,  что  Великобритания  по-прежнему  дер¬
жит  винтовку  к  ноге.  Германская  печать  всем  своим
поведением  напоминала  малыша,  который  грозит  бо¬
лее  сильному,  чувствуя  себя  в  безопасности  под  сенью
родительского  дома:  «Вне  всякого  сомнения,  там  [во
Франции.—  Г.  Г.]  только  теперь  осознали  ту  беспомощ¬
ность,  которая  стала  уделом  Франции  в  результате  по¬
ражения  России  на  Дальнем  Востоке  и  разгрома  ее
флота.  То,  что  французский  народ  отверг  возможность
энергичной  английской  поддержки,  а  в  случае  необхо¬
димости  также  и  боевого  содружества,  свидетельствует
лишь  о  его  здравом  смысле.  Ибо  где  и  когда  Англия
таскала  для  других  каштаны  из  огня!  Уж  лучше  было
бы  договориться  с  сильной  Германией»1  2.
 Но  марокканская  проблема  не  была  и  не  могла  быть
разрешена,  ибо  империалистические  государства  хотя
и  заключают  между  собой  временные  соглашения,  но
разрешать  подобные  проблемы  не  могут.
 8  июля  Рувье  и  германский  посол  в  Париже  Радо-
лин  подписали  документ,  открывавший  путь  к  дальней¬
шим  переговорам3.
 1 	В.  И.  Ленин,  Тетради  по  империализму,  Соч.,  т.  39,
стр.  668.
 2 	«Freie  Deutsche  Presse»,  28.  Juni  1905  (Abendblatt).
 3 	Grofie  Politik,  Bd.  20,  2.  Teil,  S.  515,  Nr  6767.
 243

2.  Провал  германо-русских  переговоров  о  союзе
 Германское  правительство  стремилось  постепенно
выйти  из  состояния  изоляции.  В  качестве  эвентуального
партнера  по  переговорам,  собственно,  могла  рассматри¬
ваться  только  лишь  царская  Россия,  которая  подверг¬
лась  тяжелым  потрясениям  в  результате  русско-япон¬
ской  войны  и  еще  в  'большей  мере  —  революции.  Как
мы  уже  видели,  германский  империализм  тоже  был
некоторым  образом  причастен  к  возникновению  русско-
японской  войны  и  в  буквальном  смысле  слова  наживал
себе  капитал  на  этой  войне.  После  инцидента  у  Дог¬
гер-Банк  Германия  снова  стала  надеяться  на  готов¬
ность  России  к  сближению.  Мы  уже  рассмотрели  пере¬
говоры  между  Германией  и  Россией  о  заключении  сою¬
за,  который,  будучи  направлен  своим  острием  против
Англии,  должен  был  привлечь  и  Францию.
 Связанные  с  этим  дипломатические  маневры  достиг¬
ли  своей  кульминационной  точки  в  июле  1905  года,
когда  кайзер  Вильгельм  II  и  русский  царь  Николай  II
встретились  в  финских  шхерах  около  острова  Бьёрке.
Все  германские  попытки  к  сближению  официально  мо¬
тивировались  общностью  монархических  интересов  пе¬
ред  лицом  революции.  В  феврале  1905  года  германское,
правительство  предложило  заключить  германо-русское
бескорыстное  соглашение.  В  директиве  рейхсканцлера
послу  в  Петербурге  фон  Альвенслебену  затрагивалась
все  та  же  струна:  «По  моему  [Бюлова.—  Г.  Г.]  мнению,
германо-русский  бескорыстный  договор  не  только  устра¬
нил  бы  в  будущем  единственную  возможную  причину
недоверия  между  Россией  и  Германией,  но  и  уже  те¬
перь  практически  доказал  бы  всестороннюю  солидар¬
ность  монархических  интересов  по  отношению  к  разла¬
гающей  деятельности  интернациональной  революцион¬
ной  пропаганды»  К
 Этот  лейтмотив  постоянно  звучал  в  официальных
заявлениях,  где  указывалось  также  на  необходимость
общими  усилиями  подавить  революционный  пролета¬
риат,  который  под  влиянием  революции  в  России  под¬
нимался  на  борьбу  и  в  Германии.  Правящие  круги  Гер¬
мании,  которые  хотя  и  являлись  конкурентами  русского  11  Grofle  Politik,  Bd.  22,  S.  12,  Nr  7349.
 244

империализма,  но  принадлежали  к  тем  же  классам,  что
и  русские  крупные  помещики  и  буржуазия,  и  внешне
выражали  свою  симпатию  к  господствующему  в  Рос¬
сийской  империи  режиму.  В  Берлине  в  это  время  было
много  реакционеров,  бежавших  из  России,  когда  земля
стала  гореть  у  них  под  ногами.  Тот,  кто  представляет
себе  революционную  силу  русских  рабочих  и  крестьян
в  1905—1907  годах,  сможет  понять,  какой  ужас  охва¬
тил  международную  реакцию.  По  данным  Дж.  А.  Фар¬
рера,  к  1906  году  только  в  одном  Берлине  находилось
50  тысяч  реакционных  эмигрантов  из  России  *.  Хотя
число  это  и  кажется  несколько  преувеличенным,  оно  все
же  дает  достаточно  яркое  представление  о  страхе  рус¬
ской  реакции.  Фаррер  далее  указывает,  кто  именно
выражал  свою  солидарность:  «Предельно  щедрое  госте¬
приимство  проявили  крупные  немецкие  помещики,  охот¬
но  приняв  эти  русские  семьи  в  свои  дома»1  2.
 Однако  правящие  классы  Германии  не  удовольство¬
вались  лишь  такой  формой  поддержки.  Немецкие  банки
сразу  же  предоставили  царизму  заем  для  подавления
революции.  По  приказу  германского  правительства  на
границе  с  Россией  были  сконцентрированы  войска,
чтобы  в  случае  необходимости  —  разумеется,  отнюдь  не
из  бескорыстных  соображений!  —  прийти  ему  на  по¬
мощь.  Кайзер  Вильгельм,  как  пишет  Бюлов  в  своих
воспоминаниях,  привлек  профессора-пангерманца  Тео¬
дора  Шимана  в  качестве  советника  для  составления
письма  к  царю,  в  котором  предлагал  Николаю  II  с
беспощадной  жестокостью  подавить  революционное
движение  и  при  всех  условиях  продолжить  войну,  то
есть  силой  пробиться  через  Дарданеллы,  чтобы  при
помощи  Черноморского  флота  начать  новые  операции3.
 Эти  советы  давались  несмотря  на  то,  что  германское
правительство  не  питало  никаких  иллюзий  относитель¬
но  тех  трудностей,  с  которыми  столкнулся  царский
режим.  В  одной  из  инструкций  ведомству  иностранных
дел  Бюлов  весьма  недвусмысленно  подчеркнул,  что
установить  контакт  с  Россией  хотя  и  стоит,  но  только
 1 	J.  A.  Farrer,  Die  europaische  Politik  unter  Eduard  VII.,
Miinchen  1925,  S.  189.
 2 	Ibidem.
 3 	B.  Fiirst  von  Biilow,  Denkwurdigkeiten,  Bd.  II,  S.  134.
 245

до  той  поры,  пока  «эта  крупная  глыба»  не  развалится1.
Таким  образом,  даже  непосредственно  перед  встречей
в  Бьёрке,  20  июля  1905  года,  германское  правитель¬
ство  рассчитывало  на  возможность  краха  царской  Рос¬
сии.  Разумеется,  в  своих  официальных  сношениях  с
русским  правительством  дипломаты  решительно  ничем
не  выдавали  наличия  у  них  таких  мыслей.
 Однако  Россия  все  еще  оставалась  фактором,  с  ко¬
торым  германскому  империализму  приходилось  счи¬
таться.  Россия  была  нужна,  как  писал  5  августа  в
«Цукунфт»  Максимилиан  Гарден,  в  качестве  «союзника
и  клиента».  Встреча  в  Бьёрке  должна  была  стать  дип¬
ломатическим  антиподом  и  противовесом  Антанты.
Таково,  как  это  видно  из  многочисленных  документов,
было  намерение  германского  правительства.  Сам  Бю-
лов  в  записке  Гольштейну  сформулировал  цель  Бьёрк-
ского  договора  так:  он  должен  «служить  прободению
Двойственного  союза»2  Англии  и  Франции.  Германские
военные  питали,  кроме  того,  надежду  при  помощи  этого
договора  привязать  Россию  к  возглавляемому  Герма¬
нией  империалистическому  блоку  и  тем  самым  предо¬
ставить  генеральному  штабу  в  Берлине  возможность
распоряжаться  русскими  вооруженными  силами.  Одно
из  предложений  Бюлова  относительно  Бьёркского  до¬
говора  обнаруживает  именно  это  намерение3.  Чтобы
не  дать  в  России  распознать  его,  в  Бьёрке  приходилось
действовать  очень  осторожно.  Однако  ведомство  иност¬
ранных  дел  не  нашло  ничего  более  подходящего,  как
предоставить  самому  Вильгельму  перехитрить  русского
противника  по  игре.
 Вильгельм  II  предложил  Николаю  II  встретиться
на  море.  Царю  не  оставалось  ничего  иного,  как  на  пря¬
мой  запрос  ответить  прямым  согласием.  Правда,  для
вида  Вильгельм  заявил,  что  прибудет  «как  простой
турист,  без  всяких  церемоний»4,  но  на  самом  деле,  он
отправлялся  на  свидание  с  политическим  заданием  в
кармане.
 Сообщение  о  предстоящей  встрече  Вильгельма  II
и  Николая  II  произвело  сенсацию.  Сначала  в  печати
 1 	Grofle  Politik,  Bd.  19,  2.  Teil,  S.  436,  Nr  6202.
 2 	Ibid.,  S.  467,  Nr  6222.
 3 	Ibid.,  S.  492,  Anlage  В  zu  Nr  6235.
 4 	S.  Lee,  op.  cit.,  S.  357.
 246

в  весьма  общих  словах  говорилось,  что  царь  покинул
Петергоф  «якобы  для  плавания  вдоль  побережья.  Однако
стало  известно,  что  цель  его  поездки  —  встреча  с  кай¬
зером  Вильгельмом  в  шведских  водах»  К  Но  уже  на
следующий  день  прессе  пришлось  сообщить,  что  Пе¬
тербург  опроверг  эту  информацию  —  «правда,  не  слиш¬
ком  категорически»1  2.  Тем  не  менее  многие  газеты  сразу
же  начали  высказывать  предположения  относительно
цели  встречи,  причем  проправительственные  органы
ограничивались  самыми  общими  местами.  Так,  «Кёль-
нише  цейтунг»  писала:  «Между  тем  весьма  близко  к
истине  предположение,  что  царь  испытывает  потреб¬
ность  побеседовать  с  германским  кайзером  —  одним  из
своих  близких  родственников  и  друзей  —  о  тяжелом  по¬
ложении  России.  При  той  теплой  и  откровенной  друж¬
бе,  которую  проявляет  кайзер  Вильгельм  по  отношению
к  императору  Николаю,  было  бы  вполне  естественным,
чтобы  он  охотно  согласился  на  эту  беседу»3.
 Пока  пресса  еще  взвешивала  все  «за»  и  «против»
и  печаталось  последнее  опровержение,  главы  двух  го¬
сударств  встретились  23  июля.  На  этот  раз  диплома¬
тия  не  позволила  просочиться  наружу  никакой  инфор¬
мации.  Сообщения  в  газетах  о  встрече  были  весьма
скупы  и  не  выходили  за  рамки  догадок  или  их  опровер¬
жения.  Так,  в  «Нейе  Прейссише  цейтунг»  мы  читаем:
«Такие  сюрпризы  [неожиданная  встреча  кайзера  с  рус¬
ским  царем.  —  Г.  Г.]  обычно  действуют  на  настроение,
вызывают  страх  или  надежды,  и  чем  меньше  частным
лицам  известно  что-либо  о  целях  и  результатах  встречи
или  даже  хотя  бы  о  предмете  переговоров,  тем  не¬
обузданнее  разыгрывается  у  них  возбужденная  фанта¬
зия,  теряющаяся  в  догадках»4.
 «Германна»  обращала  внимание  читателей  на  воз¬
можность  беседы  императоров  о  внутренних  делах  по¬
трясенного  революцией  российского  государства  и  в
этом  своем  предположении  была  не  так  уж  далека  от
истины:  «Можно  вполне  понять  царя...  если  у  него  или
у  его  близких  советников  возникла  потребность  в  беседе
 1 	«Germania»,  22.  Juli  1905  (Erstes  Blatt).
 2 	Ibid.,  23.  Juli  1905  (Drittes  Blatt).
 3 	«Kolnische  Zeitung»,  23.  Juli  1905.
 4 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  25.  Juli  1905  (Abendausgabe).
 247

с  дружественным  монархом,  о  котором  известно,  что
у  него  ясный  взгляд  на  вещи  и  непредвзятые  суждения
и  что  он  любит  открыто  высказывать  свое  мнение,  меж¬
ду  тем  как  в  интересах  Германии  —  отнюдь  не  желать
умножения  бедствий  и  смуты,  царящих  в  России,  а,  на¬
против,  дать  честный  и  добрый  совет...  Если  речь  шла  о
вопросах  внутренней  политики,  то  германский  кайзер
отнюдь  не  вмешивался  в  нее  в  том  смысле,  чтобы  вы¬
сказываться  против  реформ,  необходимость  которых
очевидна.  Если  же  речь  шла  о  Восточной  Азии,  то  он
наверняка  не  дал  никакого  такого  совета,  который  мог
бы  повредить  России,  а  убеждал  царя,  что  при  пред¬
стоящих  мирных  переговорах  Россия  будет  иметь  в  ли¬
це  Германии  честного  и  бескорыстного  друга»1.
 Слова  о  германском  бескорыстии  вообще  играли
большую  роль  в  печатной  пропаганде,  тем  более  что
иностранная  печать  отнюдь  не  проявляла  склонности
верить  в  бескорыстие  германского  империализма,  ведь
она  достаточно  хорошо  знала  свои  собственные  полити¬
ческие  методы.  Во  всяком  случае,  английская  и  фран¬
цузская  пресса  навязали  немецкой  полемику,  в  центр
которой  встал  вопрос  о  том,  каковы  мотивы  действий
Германии  и  кто  именно  явился  инициатором  встречи  в
Бьёрке2.
 «Крейццейтунг»  надела  на  себя  маску  простодушия.
В  начале  августа  она  поместила  статью,  в  которой  гово¬
рилось:  «В  отношении  внутренних  дел  других  государств
существует  старый  прусский  принцип:  не  давать  совета,
пока  не  просят,  точно  так  же  как  русский  принцип  гла¬
сит:  не  просить  совета  у  других.  Не  приходится,  однако,
говорить,  что,  несмотря  на  это,  не  исключена  возмож¬
ность  беседы  обоих  монархов  о  тех  заботах,  которые
лежат  на  сердце  у  одного  из  них...  Мы  никогда  не  дела¬
ли  секрета  из  того,  что,  по  нашему  мнению,  более  все¬
го  нужно  России»3.
 Близок  к  истине  был  в  своих  намеках  «Форвертс».
Между  его  строк  очень  отчетливо  чувствуется  влияние
русской  революции  и  того  отклика,  который  она  нашла
 1 	«Germania»,  26.  Juli  1905  (Erstes  Blatt).
 2 	См.,  например,  «Kolnische  Zeitung»,  25.  Juli  1905  (Mittags-
ausgabe).
 3 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  2.  August  1905  (Morgenausgabe).
 248

в  среде  германского  рабочего  класса.  Иная  оценка
встречи  Вильгельма  II  со  смертельным  врагом  русской
революции,  чем  та,  которая  была  дана  «Форвертсом»,
была  бы  отвергнута  немецкими  рабочими.  «Форвертс»  с
полным  правом  писал:  «Германский  рабочий.  класс...
мог  следить  за  событиями  в  Бьёрке  только  с  огромней¬
шим  недоверием.  Любое  сближение  представителей  Гер¬
мании  с  царской  Россией  он  рассматривает  как  демон¬
страцию  в  пользу  царизма  и  против  русского  освободи¬
тельного  движения.  Встреча  обоих  монархов  может  быть
объяснена  только  реакционными  замыслами.  Такое
объяснение  неизбежно  и  в  том  случае,  если  рассматри¬
вались  не  русские  внутренние  дела,  а  международная
обстановка...  Встреча  императоров  в  Бьёрке  представ¬
ляется  попыткой  оказать  выгодное  России  влияние  на
мирные  переговоры.  Одновременно  русско-германское
сближение  означает  демонстрацию  против  франко-анг¬
лийской  Антанты;  последствия  такого  сближения  неиз¬
бежно  сказались  бы  на  франко-русском  союзе.  Но  если
французская  демократия  клеймит  союз  с  запятнавшим
себя  кровью  царизмом  и  хочет  избавиться  от  него,  то  и
все  свободолюбивые  слои  немецкого  народа  самым  ре¬
шительным  образом  отвергают  перспективу  еще  более
тесного,  чем  раньше,  сближения  Германии  с  Россией
царизма.  Немецкий  народ  ненавидит  и  презирает  рус¬
ский  царизм,  он  отвергает  какое  бы  то  ни  было  сбли¬
жение  с  варварским,  кровавым  режимом!»  1
 Обобщая,  можно  сказать,  что  немецкая  пресса  не
ориентировала  своих  читателей  относительно  сути  пере¬
говоров.  Спустя  же  несколько  недель  она  могла  бы  со¬
общить  только  о  новом  поражении  германской  внешней
политики.  Когда  «простой  турист»  Вильгельм  II  вдруг
вытащил  из  кармана  прошлогодний  проект  союзного  до¬
говора,  Николай  II  подписал  его.  Однако  ему  удалось
внести  в  договор  одну  поправку,  смысла  которой  кайзер
в  своем  радостном  ослеплении  не  распознал,  но  которую
затем  правильно  расценило  ведомство  иностранных  дел.
По  мнению  царя,  статья  I  должна  была  гласить:  «В  слу¬
чае,  если  одна  из  двух  империй  подвергнется  нападе¬
нию  со  стороны  одной  из  европейских  держав,  союзница
ее  придет  ей  на  помощь  в  Европе  всеми  своими  сухо¬
 1 	«Vorwarts»,  25.  Juli  1905.
 249

путными  и  морскими  силами»1.  Два  слова  —  «в  Евро¬
пе»  —  сводили  на  нет  весь  эффект,  на  который  рассчиты¬
вали  на  Вильгельмштрассе.  Германия  была  бы  обязана
отстаивать  европейские  интересы  царизма,  к  тому  же
при  определенных  условиях  даже  с  помощью  оружия.
Россия  же  не  взяла  бы  на  себя  никаких  обязательств
выступить  в  Азии.  Но  так  как  договор  должен  был
быть  направлен  против  Англии  и  особенное  значение
имела  бы  поддержка  Россией  антианглийской  внешней
политики  Германии  именно  в  Азии,  он  терял  свой  смысл.
 Бюлов  писал  об  этом:  «В  Европе  Россия  может  по¬
мочь  нам  против  Англии  своим  флотом  мало,  а  сухо¬
путными  войсками  и  того  меньше.  Как  раз  с  того  само¬
го  пункта,  где  Англия  боится  России,  а  именно  с  Ин¬
дии  и  Персии,  в  результате  добавления  слов  «в  Европе»
expressis  verbis  снимается  русская  угроза»2.
 Ошеломленный  ошибкой  кайзера,  который  опроки¬
нул  всю  концепцию  германской  внешней  политики,  Бю¬
лов  пригрозил  своей  отставкой.  Угроза  эта,  хотя  она  и
не  являлась  серьезной,  ибо  и  в  дальнейшем  Бюлов  не
раз  прибегал  к  ней,  была  тем  не  менее  характерна  для
настроения,  царившего  на  Вильгельмштрассе  после  не¬
удачи  с  договором.
 Русские  империалисты,  заметив,  что  Германия  хочет
использовать  их  против  Англии,  вполне  понятно,  тоже
призадумались.  Витте  и  министр  иностранных  дел
Ламздорф  использовали  все  свое  влияние,  стремясь  не
допустить  вступления  договора  в  силу.  При  этом  они
предприняли  ловкий  дипломатический  ход.  По  их  нау¬
щению  царь  сообщил  кайзеру,  что  он  связан  соглаше¬
ниями  с  Францией,  а  потому  договор  может  войти  в
силу  только  после  того,  как  та  даст  на  него  свое  согла¬
сие.  Но  именно  этого-то  и  хотело  избежать  германское
правительство.  Вильгельм  II,  еще  недавно  столь  уверен¬
ный  в  своем  успехе,  слал  в  Петербург  умоляющие  пись¬
ма,  которые  должны  были  побудить  царя  ратифициро¬
вать  договор.  Но  Россия  упорствовала  в  своей  точке
зрения.  Вильгельм  II  не  достиг  своей  цели  —  ему  не
 1  Grofie  Politik,  Bd.  19,  2.  Teil,  S.  465,  Anlage  zu  Nr  6220
(«Сборник  договоров  России  с  другими  государствами,  1856—1917»,
М.,  1952,  стр.  335.  —  Ред.).
 х  В.  Fiirst  von  Biilow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  140.
 250

удалось  воплотить  в  жизнь  договор  с  Россией  против
Франции.  Германские  попытки  добиться  германо-русско¬
го  союза,  где  Германия  играла  бы  основную  роль,  про¬
валились.  Окончание  русско-японской  войны  и  обеспе¬
ченные  в  Париже  займы  помогли  царизму  во  внешне¬
политическом  плане  вновь  встать  на  ноги,  так  что  он
снова  мог  выступать  на  стороне  Франции.  Английские
дипломаты  использовали  эту  ситуацию  и  завязали  со
своими  русскими  коллегами  переговоры,  которым  через
полтора  года  суждено  было  привести  к  созданию  Трой¬
ственной  Антанты.
 В  результате  всего  этого  германские  политики  долж¬
ны  были  встать  на  путь  дальнейших  переговоров  с
Францией,  и  через  некоторое  время,  28  сентября  1905  го¬
да,  оба  партнера  договорились  о  программе  конферен¬
ции  по  марокканскому  вопросу,  которая  должна  была
состояться  в  Альхесирасе  Г
 3. 	Перед  конференцией  по  вопросу  о  Марокко.
 Влияние  первой  русской  буржуазно-демократической
 революции  на  Германию.  Немецкий  рабочий  класс
в  борьбе  против  реакции
 В  период  затяжных  дипломатических  переговоров
германские  экспансионисты  пытались  завоевать  в  Ма¬
рокко  новые  позиции.  При  посредстве  командированно¬
го  в  Фес  германского  посланника  в  Лиссабоне  графа
Татенбаха  они  получили  ряд  заказов  и  подрядов  на  ра¬
боты  по  строительству  портов.  Один  немецкий  банков¬
ский  консорциум  предложил  султану  при  условии  не¬
которых  гарантий  аванс  в  10  миллионов  марок  в  счет
очередного  займа.  Но  здесь  выступили  на  сцену  фран¬
цузские  финансовые  магнаты.  Между  Парижем  и  Бер¬
лином  начался  обмен  нотами,  ибо  ни  здесь,  ни  там  не
желали  уступить  выгоду  другому.  В  результате  реши¬
тельной  позиции  Франции  и  английских  предупреждений
немецким  экспансионистам  пришлось  отступить.  Они
предоставили  французским  конкурентам  возможность
участия  в  займе,  а  вопрос  о  передаче  строительства
портов  (речь  шла  прежде  всего  о  Танжере)  был  отложен
до  конференции  по  Марокко.  11  GroGe  Politik,  Bd.  20,  2.  Teil,  S.  592,  Nr  6832.
 251

Пангерманцы  были  рассержены  таким  ходом  собы¬
тий  и  потому  бушевали  на  страницах  своих  изданий,
не  раз  пытаясь  начать  бить  в  барабан  войны.  Даже  че¬
рез  неделю  после  первого  соглашения  о  созыве  конфе¬
ренции  они  писали:  «Мы  могли  бы...  сделать...  больше;
мы  могли  бы  —  и  на  этот  раз  с  самыми  благоприятны¬
ми  перспективами  —  повести  ту  войну,  о  которой  Мольт-
ке  говорил,  что  она  еще  предстоит  нам  для  защиты  на¬
ших  завоеваний  1871  года»1.
 Этой  концепции  полностью  соответствовала  «теория
заложника».  Буржуазная  историография  приписывает
ее  Гольштейну.  Обнародована  же  она  была  профессо-
ром-пангерманцем,  доверенным  человеком  кайзера  Тео¬
дором  Шиманом,  который  многозначительно  писал:
«Поскольку  Англия  и  Франция  вступили  между  собой
в  союз,  Германия  должна  прежде  всего  разбить  Фран¬
цию.  Это  будет  менее  трудно  и  сулит  больший  успех.
Франция  должна  будет  получить  и  те  удары,  которые
предназначались  Англии,  ибо  тот,  кто  наносит  удар  по
Франции,  бьет  и  по  Англии.  Для  Германии  Франция
должна  служить  «заложником»,  обеспечивающим  благо¬
разумное  поведение  Форин  офиса»1  2.
 Эта  «теория»,  вполне  понятно,  вызвала  во  Франции
бурное  возмущение.  Так,  задолго  до  возникновения  пер¬
вой  мировой  войны,  спала  маска  с  лица  германского
империализма.  Рассматривая  эту  «теорию  заложника»
на  соответствующем  историческом  фоне  и  зная,  какие
силы  действовали  в  то  время,  ее  нельзя  считать  просто
домыслами  пангерманского  фанатика.  Подобные  взгля¬
ды  отвечали  правительственной  политике,  они  принад¬
лежали  к  той  программе,  которая  была  претворена  в
жизнь  в  августе  1914  года  и  первой  жертвой  которой
стал  бельгийский  народ.  Трусливое  нападение  вовне,
планы  подавления  рабочих  внутри  страны  —  так  выгля¬
дела  эта  политика.  Революционный  рабочий  класс  пред¬
ставлял  слишком  большую  угрозу  для  правящих  клас¬
сов.  Не  кто  иной,  как  сам  Вильгельм  II,  невольно  под¬
твердил  это  в  письме  рейхсканцлеру  Бюлову.  Выдержки
из  этого  письма  Бюлов  приводит  в  своих  воспомина¬
ниях.  То  было  письмо,  написанное  в  рождественский
 1 	«Alldeutsche  Blatter»,  IS.  Juli  1905.
 2 	«Kolnische  Volkszeitung»,  16.  Juni  1905.
 252

сочельник,  и  оно  хорошо  отражало  настроение  кайзера
накануне  нового,  1906  года.  Войну,  писал  кайзер,  нельзя
вести  сейчас  по  различным  причинам,  «но  главным  бы¬
ло  бы  то,  что  из-за  наших  социалистов  мы  не  смогли
бы  взять  из  страны  ни  одного  человека,  не  подвергнув
крайней  опасности  жизнь  и  собственность  граждан».
Вильгельм  давал  также  рецепт,  как,  по  его  мнению  и  по
мнению  его  классовых  единомышленников,  можно  было
бы  справиться  с  революционным  рабочим  классом:
«Сначала  перестрелять,  обезглавить,  обезвредить  социа¬
листов,  если  нужно  —  с  помощью  кровопролития,  и  тог¬
да  —  внешняя  война,  но  не  раньше,  не  сейчас!»1  Эта
фраза,  ставшая  печально  знаменитой,  позволяет  пра¬
вильно  оценить  политику  немецких  милитаристов.  Как
видим,  правящие  круги  знали,  что  рабочий  класс  пред¬
ставляет  опасность  для  их  курса.
 Революционные  силы  немецкого  рабочего  движения
с  возмущением  реагировали  на  военную  политику  гер¬
манского  правительства,  и  тысячу  раз  был  прав  Август
Бебель,  заявив  7  декабря  1905  года  в  рейхстаге:  «Без
германского  рабочего  класса  вы  не  сможете  вести  ни¬
каких  войн».  А  в  разговоре  с  советником  германского
посольства  в  Лондоне  Германом  фон  Эккардштейном
А.  Бебель  заявил:  «Я  рад  видеть  вас,  чтобы  сказать  вам,
что  мы  [социал-демократы.—Г.  Г.]  не  пойдем  на  войну.
И  я  был  бы  благодарен  вам,  если  бы  вы  сообщили  об
этом  господам  на  Вильгельмштрассе»2.
 А.  Бебель  указывал  на  единство  взглядов  герман¬
ской  и  французской  социал-демократии.  Он  подчерки¬
вал,  что  обе  партии  «в  случае  войны  со  всей  решитель¬
ностью  призвали  бы  массы  не  идти  на  войну»3.
 Лидер  французских  социалистов  Жан  Жорес  вместе
со  своими  сторонниками  также  решительно  отвергал
империалистическую  войну.  Он  был  готов  по  приглаше¬
нию  германской  социал-демократической  партии  при¬
быть  в  Берлин,  чтобы  выступить  там  на  митинге  с  речью
о  задачах  пролетариата  по  сохранению  мира.  Этот
 1 	В.  Fiirst  von  В  u  1  о  w,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  198.
 2 	H.  von  Eckardstein,  Die  Isolierung  Deutschlands,  S.  131.
 3 	Ibid.,  S.  135.
 253

митинг  должен  был  состояться  9  июля  в  Берлине.  Но  не
успел  «Форвертс»  сообщить  о  нем,  как  большая  часть
реакционной  немецкой  печати  подняла  страшный  вопль:
затея  социал-демократии  угрожает-де  государству  и
направлена  против  германской  нации!  От  правительства
стали  требовать  запретить  выступление  Ж.  Жореса.
Реакционерам  явно  стало  не  по  себе,  когда  они  увидели
возможность  установления  единства  действий  немецко¬
го  и  французского  пролетариата.
 Поэтому  Бюлов  поручил  послу  в  Париже  побудить
Ж-  Жореса  к  «отказу»  от  поездки  в  Берлин.  Иначе  го¬
воря,  тем  самым  визит  и  намеченное  в  связи  с  ним  во¬
леизъявление  германского  и  французского  пролетариата
были  запрещены.  «Форвертс»  с  полным  основанием  об¬
личал  «убожество  политических  условий»  в  кайзеровской
Германии'1.
 Ж-  Жорес  хладнокровно  воспринял  бурю  в  немецком
газетном  лесу,  поскольку  знал,  чего  можно  от  него
ждать..  Газеты  французских  империалистов  в  большин¬
стве  своем  мало  чем  отличались  от  немецких,  и  потому
Ж-  Жорес  в  конце  февраля  1906  года  вполне  правильно
сказал:  «Комите  дю  Марок»  имеет  свою  руку  в  прессе
и  дипломатии»2.  Действительно  ли  руководство  обеих
социалистических  партий  в  случае  возникновения  войны
выступило  бы  на  борьбу  против  ее  поджигателей?  Что
касается  лично  Августа  Бебеля  и  Жана  Жореса,  то
они  приложили  бы  все  свои  силы  для  осуществления
этих  идей.  Но  оппортунизм  уже  настолько  разъел
II  Интернационал,  что  хотя,  лишь  считаясь  с  настрое¬
ниями  рабочего  класса,  еще  приходилось  принимать
резолюции,  призывавшие  к  борьбе  против  преступной
политики  правящих  классов,  которые  сами  были  гото¬
вы  перейти  в  наступление  на  трудящихся,  однако  пра¬
вые  лидеры  социалистических  партий  все  дальше  откло¬
нялись  от  интернационализма.
 Тщетно  надеялись  правящие  классы  Германии  ис¬
пользовать  в  своих  интересах  внутренние  трудности
царизма.  В  своей  ненависти  к  революционным  устрем¬
лениям  пролетариата  они  мало  чем  отличались  от  цар¬
 1 	«Vorwarts»,  7.  Juli  1905.
 2 	О.  Нашгпапп,  Zur  Vorgeschichte  des  Weltkrieges,  Berlin
1919,  S.  288.

ского  режима.  Поэтому  они  следили  за  событиями  в
России  с  большим  беспокойством,  но  в  то  же  время
считали  буржуазно-демократическую  революцию  там  не
совсем  нежелательной,  ибо  рассчитывали  получить  от
этого  выигрыш  в  области  внешней  политики.  Борьба
русских  рабочих  и  крестьян  действительно  оказала
воздействие  на  Германию,  но,  увы,  совершенно  не  такое,
на  какое  рассчитывали  германские  реакционеры.  В  Гер¬
мании  значительно  оживилось  и  поднялось  революцион¬
ное  движение;  пример  борющихся  русских  рабочих
действовал  заразительно.  На  многочисленных  собраниях
германские  рабочие  выступали  за  то,  чтобы  последовать
примеру  русских  братьев  по-  классу.
 Вне  себя  от  ярости,  реакционные  круги,  и  прежде
всего  пангерманцы,  начали  травлю  революции  в  России.
Их  ненависть  концентрировалась  на  германской  социал-
демократии.
 С  наступлением  эпохи  империализма  в  Германии
обострились  все  присущие  капитализму  противоречия.
Ожесточенная  борьба  за  территориальный  передел  ми¬
ра  между  монополиями,  господствующими  в  великих
державах,  не  только  усилила  эксплуатацию,  но  и  по¬
гребла  под  собой  экономические  основы  существования
ремесленников,  крестьян  и  мелких  предпринимателей.
Захватническая,  агрессивная  политика  германских  им¬
периалистов  и  милитаристов  угрожала  будущему  всей
германской  нации.  Таким  образом,  решение  коренного
противоречия  между  жизненными  интересами  немецко¬
го  народа  и  эксплуататорскими,  захватническими  инте¬
ресами  империалистических  властителей,  между  миро¬
любивыми  интересами  трудящихся  и  военной  полити¬
кой  империалистов  стало  решающим  для  Германии
вопросом,  от  которого  зависели  все  остальные.
 Выражением  все  более  обострявшихся  противоречий
между  трудящимися,  с  одной  стороны,  и  империалиста¬
ми  —  с  другой,  явились  крупные  массовые  выступления
рабочего  класса  —  такие,  как,  например,  сбор  подписей
под  протестом  против  повышения  пошлин  на  продоволь¬
ствие  (ноябрь  1901  года)  и  массовая  забастовка  тек¬
стильщиков  Криммичау  (1903—1904  годы),  о  чем  уже
говорилось  выше.
 Революция  в  России  послужила  мощным  вдохнов¬
ляющим  примером  для  борьбы  немецких  рабочих.
 255

Забастовочное  движение  в  Германии  сделало  резкий  ска¬
чок,  достигнув  не  виданного  ранее  уровня.  Так,  в  янва¬
ре—феврале  1905  года  горняки  Рура  провели  крупную
забастовку:  только  в  одном  январе  бастовали  240  тысяч
человек.  Борьба  горняков  Рура  была  направлена  про¬
тив  удлинения  рабочего  дня  —  последствия  политики
вооружения.  Они  бастовали  вопреки  сопротивлению
своих  оппортунистических  лидеров.  Более  четырех
недель  боролись  рабочие  за  свои  права,  но  профсо¬
юзное  руководство  подрывало  их  боевую  решимость.
10  февраля  «Форвертс»  в  статье  «Перемирие»  дал  ясно
понять,  что  в  кругах  социал-демократического  партий¬
ного  и  профсоюзного  руководства  намерены  пренебречь
всем,  что  может  выйти  за  рамки  чисто  экономических
целей.
 В  «Лейпцигер  фольксцейтунг»  мы  находим  отраже¬
ние  тех  настроений,  которые  охватили  трудящихся,  ког¬
да  они  узнали  о  решении  доверенных  лиц  прекратить
всеобщую  забастовку  рабочих  Рура.  Хотя  фамилии  ви¬
новников  срыва  борьбы  и  не  названы,  газета  приходит
к  правильному  выводу:  «Совсем  как  в  Криммичау!  Вот
каково  было  ощущение,  которое  возникло  у  каждого
при  известии  о  прекращении  борьбы  в  Руре.  Тут,  как  и
там,  неожиданное  для  рабочих,  быстрое  окончание
стачки.  Только  капиталистические  стервятники  с  бле¬
стящими  от  радости  глазами  смотрят,  как  затравлен¬
ное  животное  теряет  последние  свои  силы,  как  оно  сла¬
беет  и  слабеет,  а  «Франкфуртер  цейтунг»  вчера  сочла
уже  своевременным  заявить,  что  настал  подходящий
момент  накинуться  на  него,  подобно  хищной  птице,  и
ударами  жадного  клюва  разодрать  грудь  и  выклевать
глаза  еще  живой  «жертве»  !.
 Насколько  сильное  воздействие  русская  революция
оказала  на  борьбу  рабочих  Рура,  хорошо  понял  Карл
Либкнехт,  который  в  речи,  произнесенной  им  в  Лейпциге
12  февраля  1905  года,  подчеркнул  значение  рурской  за¬
бастовки,  одновременно  предостерегая  от  ее  переоценки.
Для  истории  международного  рабочего  движения,  ска¬
зал  он,  неизмеримо  большее  значение  имеют  бои  в
России.  К-  Либкнехт  прямо  охарактеризовал  борьбу  11 	«Leipziger  Volkszeitung»,  10.  Februar  1905.
 256

русского  пролетариата  как  поворотный  пункт  в  судьбах
народов  Европы'1.
 Героическое  Декабрьское  восстание  1905  года  в  Мо¬
скве  стало  событием,  которое  обсуждалось  по  всей  Гер¬
мании  1 2.  В  годовщину  «Кровавого  воскресенья»  в  память
о  дне  9(22)  января  1905  года  во  многих  городах  Герма¬
нии  состоялись  демонстрации.  Большая  часть  герман¬
ского  рабочего  класса  последовала  призыву  Между¬
народного  социалистического  бюро  и  21  и  22  января
1906  года  вышла  на  улицу,  приняв  участие  в  демонстра¬
циях.  Только  в  Берлине  в  эти  дни  состоялось  31  собрание.
 Когда  в  годовщину  петербургского  «Кровавого
воскресенья»  были  созваны  митинги,  целью  которых
было  не  только  отметить  начало  русской  революции,
но  и  выступить  против  прусской  трехклассной  системы
избирательного  права,  полиция  запретила  их.  Партий¬
ное  правление  СДПГ  подчинилось  этой  угрозе,  вместо
того  чтобы  призвать  массы  к  борьбе  против  полуабсо-
лютистского  государства.  Правящие  классы  оказались
бы  вынужденными  отступить  перед  концентрированной
силой  германского  пролетариата.  Они,  как  заявлял
Вальдерзее  еще  в  1889  (!)  году3,  боялись  требований
рабочего  класса  и  уже  давно  ожидали  его  выступле¬
ния.  В  ноябре—декабре  1905  года  и  в  январе  1906  го¬
да  по  всей  Германии  прошли  внушительные  предвыбор¬
ные  демонстрации  против  реакционного  прусского  и
саксонского  трехклассного  избирательного  права.  Сак¬
сонский  пролетариат  открыл  предвыборную  борьбу
состоявшимися  в  Дрездене  крупными  митингами  с  тре¬
бованием  изменения  избирательного  права.  В  декабре
1905  года  в  Дрездене  состоялись  массовые  демонстра¬
ции  под  лозунгом  введения  в  Саксонии  всеобщего  из¬
бирательного  права4.  В  январе  1906  года  вспыхнула
 1  К.  L  i  е  b  k  п  е  с  h  t,  Der  Kampf  in  Ruhrrevier  und  die  Revo¬
lution  in  RuBland,  «Gesammelte  Reaen  und  Schriften»,  Bd.  I,  Berlin
1958,  S.  128.
 а  См.  об  этом:  «Die  Auswirkungen  der  ersten  russischen  Revolu¬
tion  von  1905—1907  auf  Deutschland»,  herausgegeben  von  Leo  Stern,
«Archivalische  Forschungen  zur  Geschichte  der  deutschen  Arbeiterbe-
wegung»,  Bd.  2/1,  Berlin  1955,  S.  69  ff,  86  ff,  234  ff,  239  ff  u.  a.
 3 	A.  Graf  von  Waldersee,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  476.
 4 	Саксония  в  1896  году  переняла  от  Пруссии  трехклассное  из_-
бирательное  право  и  тем  самым  значительно  ухудшила  свою  изби¬
рательную  систему.
 9  Г.  Гейдорн
 257

всеобщая  политическая  забастовка  трудящихся  Гам¬
бурга.  Сотни  тысяч  человек  демонстрировали  перед
гамбургской  ратушей  против  намечавшегося  ухудше¬
ния  избирательного  правачто  явилось  кульмина¬
ционной  точкой  выступлений  за  избирательное  право
накануне  первой  мировой  войны.
 Эти  массовые  выступления  были  направлены  не
только  против  растущей  эксплуатации  и  политической
реакции,  но  и  против  серьезных  военных  провокаций
со  стороны  германского  империализма  в  период  перво¬
го  марокканского  кризиса.  Например,  9  июля  1905  года
в  Берлине  и  Констанце  состоялись  организованные  соци¬
ал-демократией  два  больших  митинга  в  защиту  мира.
 Особенно  сильно  разгорелись  среди  рабочего  класса
дискуссии  по  вопросу  о  политической  массовой  стачке
и  всеобщей  забастовке  —  новом  оружии,  которое  впер¬
вые  было  применено  в  России.
 В  то  время  как  трудящиеся  Германии  вели  борьбу
против  империалистической  эксплуатации  и  по  приме¬
ру  русского  рабочего  класса  перешли  к  использованию
массовой  политической  забастовки  в  качестве  нового
средства  внепарламентской  борьбы,  оппортунисты  в
рядах  рабочего  движения  перешли  к  открытым  дейст¬
виям,  показав  свое  истинное  лицо.  Отношение  к  мас¬
совой  политической  забастовке  стало  в  Германии  тем
критерием,  при  помощи  которого  можно  было  отличить
оппортунистов  от  революционеров.  Роза  Люксембург
и  Карл  Либкнехт  принадлежали  к  числу  тех,  кто  осо¬
знал  значение  массовой  забастовки  как  нового  метода
борьбы  пролетариата.  Они  требовали  применения  это¬
го  средства  в  борьбе  против  германского  империализ¬
ма  и  его  политики  войны.  Но  правое  руководство  со¬
циал-демократии  и  профсоюзов  уже  давно  всеми  воз¬
можными  аргументами  и  особенно  разговорами  об
эвентуальном  ухудшении  избирательного  права  удер¬
живало  рабочих  от  борьбы.  Кёльнский  конгресс  проф¬
союзов  в  мае  1905  года  продемонстрировал  раскол,
внесенный  оппортунистами  в  ряды  германского  рабо¬
чего  движения,  хотя  рабочие  и  продолжали  бороться.
Конгресс  в  Кёльне  принял  решение  объявить  вредной
не  только  саму  массовую  политическую  забастовку,  11  См.  «Vorwarts»,  7.  Januar  1906.
 258

но  и  всякую  дискуссию  о  ней  и  призвал  рабочих  энергич¬
но  противодействовать  попыткам  применить  также  и
в  Германии  политическую  стачку.  Это  решение  пока¬
зывает,  насколько  прочно  укрепились  оппортунисты  в
профсоюзном  движении.  Но  решение  Кёльнского  конг¬
ресса  было  повсеместно  отвергнуто  рабочими.  Револю¬
ционные  силы  социал-демократии,  группировавшиеся
вокруг  Августа  Бебеля,  Карла  Либкнехта,  Розы  Люк¬
сембург,  Франца  Меринга  и  Клары  Цеткин,  выступили
против  этой  оппортунистической  политики  правых  ли¬
деров,  защищая  массовую  политическую  забастовку.
Под  влиянием  революции  в  России  и  под  действием
революционных  сил  в  СДПГ  Йенский  партейтаг  в  сен¬
тябре  1905  года  постановил  взять  массовую  политиче¬
скую  стачку  на  вооружение  в  качестве  нового  боевого
оружия  пролетариата.  В  итоге  разгоревшейся  на  съез¬
де  борьбы  марксистских  сил  с  оппортунистами  была
принята  резолюция,  которая,  хотя  и  была  непоследо¬
вательна  в  своих  формулировках  и  давала  простор
оппортунистическим  толкованиям,  так  как  ограничи¬
вала  применение  массовой  забастовки  лишь  в  качестве
оборонительного  оружия  при  наступлении  реакции,  все
же,  если  рассматривать  ее  в  целом,  имела  револю¬
ционное  значение.  Этой  резолюцией  наносился  удар
по  ревизионистам.
 В  принятой  подавляющим  большинством  (287  голо¬
сов  против  14)  резолюции,  предложенной  Бебелем,
Йенский  партейтаг  СДПГ  заявил,  что  «в  случае  по¬
кушения  на  всеобщее,  равное,  прямое  и  тайное  из¬
бирательное  право  или  на  право  рабочих  на  коалиции
долгом  всего  рабочего  класса  является  категорическое
применение  всех  считающихся  пригодными  методов
обороны.  В  качестве  одного  из  наиболее  действенных
боевых  средств  для  отпора  подобному  политическому
преступлению  по  отношению  к  рабочему  классу  или
же  для  завоевания  важного  для  его  освобождения  ос¬
новополагающего  права  партейтаг  рассматривает  в
данном  случае  самое  широкое  применение  массового
прекращения  работы»  Г  11  «Protokoll  iiber  die  Verhandlungen  des  Parteitages  der  So-
zialdemokratischen  Partei  Deutschlands.  Abgehalten  zu  Jena  vom  17.
bis  23.  September  1905»,  S.  143.
 9*
 259

Отметим,  что  В.  И.  Ленин  считал  данную  резолю¬
цию  определенной  поддержкой  революционной  борь¬
бы  международного  пролетариата  1.
 Члены  партии,  а  также  и  беспартийные  члены
профсоюзов  с  удовлетворением  восприняли  это  реше¬
ние.  Резолюция  Йенского  партейтага  имела  большое
значение  для  ведения  революционной  классовой
борьбы.
 Решающая  заслуга  марксистских  сил  немецкого
рабочего  движения  в  период  русской  революции  и
первого  марокканского  кризиса  состоит  в  том,  что  они
популяризировали  «русские»  методы,  внепарламент¬
ские  средства  борьбы,  особенно  массовую  политиче¬
скую  забастовку.  Их  деятельность  способствовала
осознанию  трудящимися  основного  противоречия,  су¬
ществовавшего  в  Германии,—  противоречия  между  аг¬
рессивными  интересами  империалистов  и  мирными
интересами  трудового  народа.
 Реакция  с  большой  тревогой  наблюдала  за  таким
ходом  событий.
 Фриц  Гольштейн,  например,  вынужден  был  в
письме  4  июня  1906  года  признать,  что  и  в  Германии
ощущалось  «заразительное  воздействие  русского  бро¬
жения»1  2.  Резолюция  партейтага  в  йене  вызвала  нема¬
лый  страх  у  монополистов  и  юнкеров.  Газета  крупной
буржуазии  «Ди  пост»  писала:  «Еще  никогда  воля  к  рево¬
люции,  а  в  данном  случае  именно  к  насильственной
революции,  не  была  выражена  столь  ясно  и  едино¬
душно,  столь  принципиально  и  последовательно  и  не
опиралась  столь  сильно  на  настроения  масс,  как  ныне
на  партейтаге  в  Йене»3.
 Некоторые  представители  буржуазии  возлагали  свои
надежды  на  правые  оппортунистические  элементы  среди
лидеров  СДПГ.  Лидер  партии  национал-либералов  Вас¬
серман,  заявив  9  декабря  1905  года,  что  такие  револю¬
ционные  элементы,  как  Роза  Люксембург  и  Август  Бе¬
бель,  представляют  угрозу,  вместе  с  тем  утешался
мыслью,  которую  выразил  в  следующих  словах:  «Но,
господа,  не  будем  забывать  одного:  если  даже  Роза
 1 	См.  В.  И.  Л  е  н  и  н,  Соч.,  т.  9,  стр.  264.
 2 	F.  Holstein,  op.  cit.,  S.  255.
 3 	Цит.  no  «Vorwarts»,  26.  September  1905.
 260

Люксембург  и  сказала  в  Йене:  «При  таком  движении
мы  можем  приобрести  все  и  не  потерять  ничего»,—  то,
к  счастью,  и  внутри  самой  социал-демократии  есть  про¬
тивоборствующие  этому  течения.  Господин  депутат
Фроме  и  другие  считают  сегодня,  что  вся  революцион¬
ная  романтика  господина  Бебеля  доставляет  им  мало
радости»  *.
 На  Йенском  партейтаге  А.  Бебель  резко  выступил
против  наступающего  ревизионизма.  Но  ревизионисты
не  были  исключены  из  партии,  а  все  сигналы  тревоги
привели  только  к  тому,  что  они  стали  действовать  осто¬
рожнее.  Они  были  далеки  от  того,  чтобы  отказаться  от
своей  политики.  В  том  же  году  в  Бадене  дело  дошло
даже  до  заключения  блока  между  партиями,  называв¬
шими  себя  либеральными,  и  социал-демократией.
 Несмотря  на  это,  рабочее  движение  представляло
опасность  для  правящих  классов  Германии.  Поэтому
капиталисты  создали  антирабочий  «Союз  защиты»,  в
котором  руководящую  роль  играл  Густав  Штреземан,
ставший  в  период  Веймарской  республики  рейхсканцле¬
ром  и  министром  иностранных  дел1  2.  Если  одни  желали
такого  союза,  то  другие  открыто  призывали  к  кроваво¬
му  террору.  К  числу  сторонников  последнего  метода
принадлежал  и  Вильгельм  И,  политическим  девизом  ко¬
торого  в  это  время,  как  уже  говорилось,  была  война,  но
только  после  того,  как  будет  покончено  с  социалиста¬
ми.  И  против  такого  режима  правые  оппортунисты  из
руководства  СДПГ  и  профсоюзов  запрещали  рабочим
бастовать!  Они  боялись  за  свои  посты,  опасались,  что
это  несколько  ухудшит  избирательное  право  и  им  при¬
дется  расстаться  со  своими  мандатами.  Пролетариат
был  готов  к  борьбе  против  милитаризма,  но  оппорту¬
нисты  в  социал-демократическом  руководстве  не  жела-
чи  ее.  Свое  истинное  лицо  оппортунисты  показали  и  в
связи  с  другим  событием  1906  года.
 Политика  подавления  поляков  вызвала  новые  схват¬
ки.  В  1906  году  более  50  тысяч  польских  школьников
отказались  на  уроках  «закона  божия»  отвечать  на  не¬
мецком  языке.  Но  никто  из  оппортунистов  и  не  подумал
 1 	Е.  В  a  s  s  е  г  m  а  п  п,  op.  cit.,  S.  48.
 2 	См.  G.  Stresemann,  Reden  und  Schriften,  Bd.  I,  Dresden
1926,  S.  1317.
 261

повести  вместе  с  польскими  трудящимися  борьбу  про¬
тив  проводимой  германскими  империалистами  политики
национального  угнетения.  Член  правления  СДПГ  Игнац
Ауэр  еще  15  сентября  1902  года  на  состоявшемся  в
Мюнхене  партейтаге  определил  политическую  линию
в  этом  вопросе.  Он  высказал  точку  зрения  своих  едино¬
мышленников  из  правления  СДПГ,  заявив,  что  польские
провинции  следует  рассматривать  как  германские  обла¬
сти  Г  Это  было  открытое  признание  проводимой  правя¬
щими  классами  Германии  так  называемой  «политики
в  отношении  восточных  областей»  («Ostmarkenpolitik»).
 'Как  уже  подчеркивалось,  перешедшим  к  открыто  оп¬
портунистическим  действиям  правым  в  руководстве
СДПГ  противостояло  левое,  революционное  крыло  во
главе  с  Карлом  Либкнехтом.  Но  таких  деятелей,  как
Карл  Либкнехт,  среди  социал-демократических  вождей
было  немного.  Их  и  не  могло  быть  много,  ибо  отсут¬
ствовала  та  последовательная  борьба  в  самой  партии,
которую  с  самого  начала  вел  В.  И.  Ленин  в  русском  ра¬
бочем  движении.
 Карл  Либкнехт  неустанно  боролся  за  счастье
немецкой  молодежи.  Его  статьи,  опубликованные  в  ор¬
гане  «Союза  молодых  рабочих  Германии»  —  журнале
«Юнге  гарде»,  звали  на  борьбу.  Либкнехт  показывал
молодым  рабочим,  для  каких  целей  призывает  их  под
свои  знамена  германский  милитаризм.  Он  клеймил  из¬
девательства  над  солдатами  и  казарменную  муштру,
столь  характерные  для  германского  милитаризма.  Он
срывал  маску  с  реакционного  офицерского  корпуса  и
указывал  на  те  оскорбления  и  унижения,  которые  при¬
ходилось  переносить  пролетариям,  одетым  в  военный
мундир.  Проникновенно  звучали  его  слова:
 «Но  все  же  к  вам  взывают:  надлежит  защищать  оте¬
чество;  во  имя  высоких  целей  закрыть  на  все  глаза,
сжать  зубы.
 Защищать  отечество.  Вспомните  наши  «героические»
дела  в  Китае,  бои  в  африканских  колониях,  торг  из-за
Марокко,  который  чуть-чуть  не  втянул  Германию  в  ми¬
ровую  войну,  чуть-чуть  не  навлек  на  Европу  смерть  и  11 	«Protokoll  iiber  die  Verhandlungen  des  Parteitages  der  Sozial-
demokratischen  Partei  Deutschlands.  Abgehalten  zu  Miinchen  vom  14.
bis  20.  September  1902»,  Berlin  1902,  S.  106.
 262

ужас.  Что  общего  имело  это  с  защитой  отечества?  Ко¬
рыстная  политика  захвата  мировых  рынков  и  коло¬
ниальная  политика  может  служить  интересам  крупно¬
капиталистических  предпринимателей;  на  отечество,
на  пролетариат  эта  политика  лишь  возлагает  новое
бремя.
 Ну,  как  бы  там  ни  было,  вам  придется  отправиться
в  казармы.
 Там  вы  скоро  услышите:  вы  должны  нести  службу
не  только  для  борьбы  против  внешнего  врага,  но  и  для
борьбы  против  внутреннего  врага!
 Кто  же  этот  внутренний  враг?
 По  команде  вы  должны  стрелять  в  отца  и  мать,  в
братьев  и  сестер!
 Ради  отечества?..
 Милитаризм  —  это  злой  дух,  губящий  культуру;  он
порождает  варварство  в  цивилизованном  обществе  и
высасывает  соки  из  народа,  пожирает  все  средства,  мо¬
гущие  служить  подлинному  прогрессу.
 Милитаризм  —  это  квинтэссенция  и  итог  всего,  что
враждебно  народу,  он  свирепый  исполнитель  воли  капи¬
тализма  и  его  опора  из  крови  и  стали»  К
 Опасения  социал-демократического  партийного  руко¬
водства,  что  правящие  классы  пойдут  на  ухудшение
избирательного  права,  небыли  необоснованными,  но  сред¬
ства,  которыми  оппортунисты  намеревались  противодей¬
ствовать  этому,  не  в  состоянии  были  помешать  предпо¬
лагавшемуся  ухудшению.  Массы  показывали  свою  готов¬
ность  к  борьбе  и  в  вопросе  об  избирательном  праве.
Общеизвестно,  что  в  избирательной  борьбе  социал-де¬
мократия  год  от  года  одерживала  все  большие  успехи.
Но  известна  также  и  тогдашняя  переоценка  ею  парла¬
ментской  борьбы,  что  объяснялось  непониманием  оппор¬
тунистами  сущности  государства.  Не  говоря  уже  об
ошибочной  позиции  в  отношении  буржуазного  государ¬
ства,  не  соответствовали  действительности  и  оппортуни¬
стические  взгляды  на  функцию  парламентаризма.  Рейх¬
стаг  был  в  Германии  единственным  органом,  который
хоть  в  какой-  то  мере  избирался  демократическим  образом.  11  К.  Liebknecht,  Rekrutenabschied,  Reden  und  Schriften,
Bd.  I,  S.  186—187,  189  (К.  Л  и  б  к  н  e  x  т,  Избранные  речи,  письма
и  статьи,  М.,  1961,  стр.  88—89  и  90).
 263

Однако  рейхстаг  не  имел  того  значения,  какое  по¬
стоянно  приписывали  ему  оппортунисты.  Кайзер  как
исполнитель  воли  самых  реакционных  кругов  имел
право  распустить  рейхстаг;  не  парламент  назначал
рейхсканцлера,  а  император,  повиноваться  которому
были  обязаны  в  правовом  отношении  все  чиновники.
В  различных  германских  землях  существовали  самые
различные  избирательные  системы,  но  все  они  были
рассчитаны  на  обеспечение  власти  господствующим
классам.  Там,  где  это  было  возможно,  хотя  и  не  очень
просто,  юнкеры  и  буржуазия  и  далее  изменяли  полити¬
ческие  условия  в  свою  пользу.  Поэтому  в  период  перед
первой  мировой  войной  дело  доходило  до  боев  за  изби¬
рательное  право.  Агрессивная  политика  германских
империалистов  в  марокканском  вопросе  была  во  всех
отношениях  глубоко  антинациональной,  и  выступления
немецкого  рабочего  класса  служили  выражением  не  его
определенных  специфических  интересов,  а  коренных  по¬
требностей  жизни  и  развития  всей  немецкой  нации  в
целом. 	-  ;
 Действия  революционного  рабочего  класса  следует
расценивать  как  выражение  подлинно  национальной
политики  именно  потому,  что  империалистические  и
милитаристские  силы  бесцеремонно  ставили  на  карту
интересы  всей  германской  нации,  и  потому,  что  сущест¬
вование  империализма  и  милитаризма  несовместимо  с
ее  жизненными  потребностями.  Вступление  в  эпоху
империализма  означало  начало  решающего  поворота  в
развитии  германской  нации.  Капитализм  уже  выполнил
свою  историческую  задачу.  Империалистско-милитарист¬
ский  блок  монополистической  буржуазии  и  юнкерства
действовал  вопреки  национальным  интересам.  Империа¬
листы  и  милитаристы  поставили  производительные  силы
германской  нации  на  службу  подготовке  империалисти¬
ческой  войны,  они  отстаивали  безудержную  экспансио¬
нистскую  политику  в  Европе  и  заморских  странах,  тем
самым  приведя  Германию  к  безнадежной  внешнеполи¬
тической  изоляции  и  поставив  на  карту  жизненные
интересы  всех  трудящихся.
 Противодействие  рабочих  проводимой  германским
империализмом  политике  войны  стало  глубоко  нацио¬
нальным  делом.  Но  вместе  с  тем  оно  было  и  актом  про¬
летарского  интернационализма.
 264

4. 	Провал  германской  внешней  политики  на
Альхесирасской  конференции
 16  января  1906  года  в  испанском  портовом  городе
Альхесирасе  состоялась  конференция,  о  созыве  которой
существовала  договоренность  между  заинтересованны¬
ми  государствами.  Кроме  Германии  и  Франции  на  ней
были  представлены  Великобритания,  Россия,  Испания,
Италия,  Австро-Венгрия,  Португалия,  Бельгия,  Нидер¬
ланды,  Швеция  и  США,  то  есть  те  державы,  которые
подписали  Мадридский  договор  1880  года.  Открыл  кон¬
ференцию  испанский  министр  иностранных  дел  герцог
Альмодовар.  Он  был  оптовым  виноторговцем,  который
благодаря  своим  связям  при  дворе  и  своей  «деловой  со¬
лидности»  стал  и  герцогом,  и  министром  иностранных
дел  испанской  монархии.
 Именно  Альхесирас,  а  не  Танжер,  как  первоначально
требовала  Германия,  был  избран  местом  заседаний  кон¬
ференции,  чтобы  решить  марокканскую  проблему  вне
пределов  владений  султана  и  не  нанести  ущерба  ничье¬
му  престижу.  Отнесем  за  счет  чистой  случайности  тот
любопытный  факт,  что  именно  этот  город  восхваляли
как  лучшее  место  для  конференции  испанский  премьер-
министр,  который  одновременно  являлся  главным  ак¬
ционером  компании,  владевшей  единственным  в  Альхе¬
сирасе  отелем,  а  также  его  преемник  —  синдик  испан¬
ского  финансового  капитала  в  Альхесирасе.
 Германская  делегация  подготовилась  к  конференции
весьма  основательно,  она  была  снабжена  инструкцией,
предписывавшей  ей  действовать  исключительно  в  духе
танжерской  речи  Вильгельма  II  К
 Германские  милитаристы  еще  раз  со  всей  резкостью
выступили  против  Франции  и,  оказавшись  зажатыми  в
тиски  международной  изоляции,  снова  прибегли  к
угрозе  войной.  В  секретной  инструкции  от  29  декабря
1905  года  Бюлов  предписал  послу  в  Париже  Радолину
изложить  французскому  правительству  следующую
мысль:  «Мы  будем  стремиться  на  конференции  к  тому,
чтобы  она  закончилась  мирной  договоренностью,  при  ко¬
торой  обе  стороны  будут  удовлетворены,  по  крайней
мере  сейчас.  Мы  не  стремимся  к  дипломатической  победе  11  GroBe  Politik,  Bd.  21,  1.  Teil,  S.  39,  Nr  6922,  Anlage  1.
 265

над  Францией.  Но  мы  не  потерпим,  если  Франция
будет  пытаться  одержать  на  конференции  победу  над
нами.  Мы  не  требуем  в  Марокко  ничего,  кроме  откры¬
тых  дверей  для  торговли  и  промышленности  всех  наций,
и  мы  не  можем  отступить  от  этого  требования.  Доста¬
точно  Франции  безоговорочно  признать  право  открытых
дверей  —  и  мирный  исход  конференции  обеспечен.  Если
же  Франция  предпримет  попытку  прямо  или  косвенно,
полностью  или  частично  закрыть  признанные  ею  откры¬
тыми  двери,  то  упорствование  Франции  на  таком  пути,
вне  всякого  сомнения,  создало  бы  критическую  ситуа¬
цию  и  сделало  бы  неизбежным  тяжелый  конфликт  с
нами.  Решающее  значение  имеет  то,  чтобы  французские
государственные  деятели  заранее  совершенно  ясно  ви¬
дели  опасность,  которую  таит  в  себе  в  таком  случае
конференция»  К
 Это  была  прямая  военная  угроза,  угроза,  на  которую
германская  дипломатия  пошла  с  целью  добиться  осу¬
ществления  экономических  интересов  германского  моно¬
полистического  капитала.
 Разумеется,  подобные  мысли  не  предназначались
для  общественности.  «'Норддейче  альгемейне  цейтунг»
и  другие  верные  правительству  органы  печати  дебатиро¬
вали,  как  всегда  в  подобных  случаях,  «мирные»  версии.
Так,  в  «Нейе  Прейссише  цейтунг»  можно  было,  напри¬
мер,  прочесть:  «Поэтому  мы  вполне  можем  ожидать,  что
Альхесирасская  конференция  без  больших  бурь  приве¬
дет  марокканский  вопрос  в  тихую  гавань.  Мы  с  боль¬
шим  удовлетворением  приветствуем  то  единодушие,  с
каким  воспринято  требование  постоянно  открытых  две¬
рей,  а  также  два  других  основных  требования  кайзера»1  2.
А  в  это  самое  время,  в  декабре  1905  года,  Шлиффен
составлял  докладную  записку,  в  которой  изложил  свой
новый  план  ведения  войны  с  Францией,  учитывавший
временную  слабость  России  и  предусматривавший  про¬
ход  германских  войск  через  нейтральную  Бельгию,
то  есть  нарушение  международного  права.
 Делегация  германского  правительства  на  конферен¬
ции  должна  была  не  допустить  установления  француз¬
ского  контроля  над  марокканской  полицией.  Как  и
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  21,  1.  Teil,  S.  30—31,  Nr  6916.
 2 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  24.  Januar  1906.
 266

прежде,  надлежало  сч  решиться  к  тому,  чтобы  обеспечить
для  германской  торговли  порт  в  Марокко.  С  этой  кон¬
цепцией  германская  делегация  и  прибыла  на  открытие
конференции,  состоявшееся  16  января  1906  года.
 Уже  в  самом  начале  конференции  выявилось,  что
германские  представители  попали  в  положение  изоля¬
ции.  Английский  министр  иностранных  дел  Э.  Грей
10  января  1905  года  заявил  французскому  послу  в  Лон¬
доне  П.  Камбону  о  поддержке  Франции  в  случае  гер¬
манского  нападения  Г  Заверение  в  помощи  было  еще
раз  подтверждено  Греем  Камбону  31  января.  Повтор¬
ному  заверению  предшествовала  беседа  Грея  с  герман¬
ским  послом,  в  которой  первый  дал  недвусмысленно  по¬
нять,  что  в  случае  войны  Англия  выступит  на  стороне
Франции1  2.
 Россия  и  Италия  тоже  поддерживали  Францию.  Гер¬
мания  предприняла  различные  шаги  в  расчете  привлечь
на  свою  сторону  хотя  бы  Россию,  но  все  они  ни  к  чему
не  привели.  Не  помогло  и  то,  что  в  дело  вновь  вклю¬
чился  сам  кайзер,  еще  до  начала  конференции  напра¬
вивший  своему  «милейшему  Ники»  письмо,  в  котором
тщетно  старался  доказать  безобидность  целей  герман¬
ской  политики  в  отношении  Марокко.  Вильгельм  призы¬
вал  царя  оказать  «свое  могущественное  содействие  в
деле  приведения  конференции  к  общему  соглашению,
основанному  на  сохранении  принципа  открытых  дверей»
и  писал,  что  «слово,  сказанное  тобой  в  этом  смысле
своему  представителю  на  конференции,  очень  облегчило
бы  задачу  моего  уполномоченного»3.  Несмотря  на  все
германские  заигрывания,  Россия  все  же  встала  в  Аль¬
хесирасе  на  сторону  своего  союзника  Франции.  Царизм
нуждался  в  займе.  В  Германии  его  получить  было  нель¬
зя;  следовательно,  оставался  лишь  путь  в  Париж.
А  там,  в  Париже,  председатель  совета  министров  Рос¬
сийской  империи  граф  Витте  успешно  провел  перегово¬
ры  о  займе  на  сумму  2  миллиарда  франков.  Предостав¬
ление  этого  займа  было  теснейшим  образом  связано  с
позицией  России  в  Альхесирасе.  Тем  самым  провали¬
лись  и  попытки,  предпринятые  Германией  в  Бьёрке.
 1 	См.  Grey  of  Fallodon,  Twenty-Five  Years  1892—1916,
vol.  I,  London  —  New  York  1925,  p.  70—72.
 2 	Ibid.,  p.  76—79.
 3 	«Переписка  Вильгельма  II  с  Николаем  II»,  стр.  127.
 267

Английские  дипломаты  Никольсон  и  Мэккензи  Уоллес
сумели  по  достоинству  оценить  и  использовать  данное
обстоятельство:  уже  во  время  конференции  они  пред¬
приняли  переговоры,  которым  было  суждено  через  год
увенчаться  созданием  Тройственной  Антанты.
 Хотя  Италия  формально  согласилась  с  возобновле¬
нием  Тройственного  союза,  тем  самым  оставшись  офи¬
циальным  союзником  Германии,  она  в  гораздо  большей
степени  придерживалась  соглашения,  заключенного  ею
с  Францией.  В  то  время  как  другой  партнер  по  Трой¬
ственному  союзу  —  Австро-Венгрия  —  плыл  в  герман¬
ском  фарватере,  итальянский  представитель  Висконти-
Веноста  высказался  в  пользу  французских  притязаний.
Это  послужило  для  немецкой  прессы  достаточным  осно¬
ванием  для  того,  чтобы  заговорить  об  отпадении  Италии
от  Тройственного  союза.
 Германский  рейхстаг  тоже  счел  себя  вынужденным
5  апреля  1906  года  выступить  с  критикой  по  адресу
Италии.  Но  итальянского  «союзника»  уже  ничем  нельзя
было  сбить  с  избранного  пути,  и  это  должно  было  при¬
вести  к  определенному  финалу.  Поскольку  одновремен¬
но  возрастала  напряженность  в  отношениях  между
Италией  и  Австрией  и  венское  правительство  стало  уси¬
ливать  свои  войска  в  Южном  Тироле,  телеграмма,  на¬
правленная  в  Вену  германским  кайзером,  могла  рас¬
сматриваться  как  угроза  Италии.  Вильгельм  благодарил
Австро-Венгрию  за  поддержку  на  Альхесирасской  кон¬
ференции  и  в  свою  очередь  обещал  ей  поддержку  при
первом  же  подходящем  случае.  Итальянцы  восприняли
это  как  намек  в  свой  адрес.
 Почти  ни  одна  германская  или  влиятельная  иност¬
ранная  газета  не  прошла  мимо  телеграммы  кайзера.
Все  они  —  будь  то  «Таймс»,  «Тан»,  «Германиа»  или
«Фоссише  цейтунг»  —  комментировали  ее.  «Лейпцигер
фольксцейтунг»  заявила  17  апреля  1906  года:  «Теле¬
грамма  Вильгельма  II  австро-венгерскому  министру
иностранных  дел  вызвала  в  Италии  крайнее  недоволь¬
ство;  в  ней  повсюду  усматривают  весьма  явно  направ¬
ленное  против  Италии  острие  в  связи  с  ее  позицией  в
Альхесирасе  и  заявляют,  что  содержащееся  в  телеграм¬
ме  заверение  в  аналогичной  помощи  германского  прави¬
тельства  имеет  отношение  к  существующим  расхожде¬
ниям  между  Италией  и  Австрией...»
 268

Отсюда  видно,  насколько  ослабли  союзные,  отноше¬
ния  внутри  Тройственного  союза.  Империалистические
противоречия  подорвали  этот  союз,  который  хотя  и  был
оформлен  договором,  но  больше  уже  не  соответствовал
ситуации  последнего  десятилетия  перед  первой  мировой
войной.
 Итак,  ситуация  прояснилась.  А  тем  временем,  пока
германская  внешняя  политика  решающим  образом  со¬
действовала  обострению  марокканского  кризиса  вплоть
до  угрозы  возникновения  войны,  рейхстаг  принял  реше¬
ние  о  дальнейшем  усилении  армии.  Реакционное  боль¬
шинство  рейхстага  добилось  установления  для  всех
военнообязанных  двухлетнего  срока  действительной  во¬
енной  службы  '.
 3  марта  1906  года  изоляция  германских  делегатов
стала  совершенно  очевидной.  При  голосовании  проекта
учреждения  Марокканского  государственного  банка  гер¬
манская  делегация  увидела  противостоящую  ей  ком¬
пактную  группу  в  составе  Франции,  Англии,  России  и
Испании.  Главы  делегаций  Италии  и  США  также  отме¬
жевались  от  германских  требований.
 Правительство  Соединенных  Штатов  Америки,  кото¬
рое  в  1906  году  предприняло  вооруженную  интервенцию
на  Кубе,  чтобы  обеспечить  там  интересы  нью-йоркского
банка  «Спейер  энд  компани»,  играло  в  Альхесирасе
роль  «поборника»  независимости  Марокко.  Те  самые  аме¬
риканские  империалисты,  которые  жестоко  эксплуати¬
ровали  Кубу,  подчеркивали  на  Альхесирасской  конфе¬
ренции  принцип  «открытых  дверей»  и  высказались  в
пользу  Франции.  Правительство  Соединенных  Штатов
не  было  заинтересовано  в  ослаблении  англо-француз¬
ской  Антанты1  2.  Когда  обострились  споры  из-за  органи¬
зации  полиции  в  Марокко,  представители  США  внесли
компромиссное  предложение,  2-й  и  3-й  пункты  которого
были  на  пользу  французской  политике.  Текстуально  в
них  говорилось:
 «2.  Чтобы  денежные  суммы  на  содержание  [полицей¬
ских]  частей  предоставлялись  предлагаемым  междуна¬
 1 	Подробно  об  усилении  армии  см.  в  статье  генерала  фон  Берн-
гарди  (v.  Bernhard  i,  Das  Heerwesen,  «Deutschland  unter
Kaiser  Wilhelm  II.»,  Bd.  I,  Berlin  1914,  S.  367).
 2J.  Kunz-Lack,  op.  cit.,  S.  124  If.
 269

родным  банком,  учредительный  капитал  которого  дол¬
жен  быть  одинаковыми  долями  распределен  между  все¬
ми  державами  (исключая  небольшое  преимущество,
которого  желает  Франция  и  которое  рассматривается
как  не  имеющее  значения).
 3.  Чтобы  полномочия  по  обучению,  дисциплине,
оплате,  помощи  в  руководстве  и  контроле  были  переда¬
ны  французским  и  испанским  офицерам  и  унтер-офице¬
рам,  которые  будут  назначены  султаном  после  представ¬
ления  дипломатическими  миссиями  их  имен»  *.
 В  отношении  пункта  2-го  германское  правительство
при  определенных  условиях  было  готово  пойти  на  неко¬
торые  уступки.  Во  всяком  случае,  Бюлов  охарактеризо¬
вал  возможное  предпочтение,  отдаваемое  Франции  при
основании  Марокканского  государственного  банка,  как
пригодное  к  обсуждению,  отвергнув,  однако,  пункт  3-й,
который  обеспечивал  испанским  и  французским  офице¬
рам  и  унтер-офицерам  решающее  влияние  на  мароккан¬
скую  полицию1  2.
 Несколько  позже  американские  лидеры  открыто  под¬
держали  Францию.  Президент  США  Теодор  Рузвельт
заявил  германскому  послу,  что  Соединенные  Штаты  не
заинтересованы  видеть  Францию  униженной  Герма¬
нией3.  Так  закончилась  7  апреля  1906  года  Альхесирас-
ская  конференция.
 Еще  до  того  как  завершились  переговоры  в  Альхеси¬
расе,  пангерманцы  вновь  начали  трубить  в  хорошо  зна¬
комый  рог.  Хотя  любой  мало-мальски  внимательный
наблюдатель  не  мог  не  замечать  неблагоприятной  для
Германии  внешнеполитической  обстановки,  немецкие
шовинисты  продолжали  разыгрывать  из  себя  «сильных
людей».  В  своем  органе  «Альдейче  блеттер»  они  снова
призывали  разрешить  наконец  марокканскую  проблему
силой,  заявляя,  что,  в  конце  концов,  надо  решить  ее,
«коль  Франция  желает,  то  добром,  а  нет  —  так  другими
средствами»4.  Националистический  историк  Ганс  Дель¬
брюк  писал  в  «Прейссише  ярбюхер»,  что  скоро  станет
ясно,  хотят  ли  западные  державы  действовать,  как  и
 1 	GroBe  Politik,  Bd.  21,  1.  Teil,  S.  182,  Nr  7019.
 2 	Ibid.,  Bd.  21,  1.  Teil,  S.  183—184,  Nr  7020.
 3 	Ibid.,  S.  301,  Nr  7112.
 4 	«Alldeutsche  Blatter»,  24.  Februar  1906.
 270

прежде,  против  Германии,  а  если  да,  то  дело  должен
решить  именно  меч.  В  том  же  тоне  на  страницах
«Штаатсбюргер-цейтунг»  (№  102)  высказался  промыш¬
ленник  Дитрих  фон  Эртцен,  заявивший,  что  завершени¬
ем  всех  переговоров  может  быть  только  война.
 Представленные  на  Альхесирасской  конференции
цержавы  подписали  трактат  \  который  провозглашал
независимость  султана  и  формально  гарантировал  рав¬
ные  права  в  Марокко  для  всех  государств,  но  на  деле
германским  империалистам  пришлось  косвенно  при¬
знать  преимущественное  положение  Франции  и  Испании
в  этой  стране.  Было  принято  решение  о  создании  «Банк
д’эта  дю  Марок»,  руководство  которым  в  действитель¬
ности  принадлежало  «Банк  дё  Пари  э  де  Пэи-Ба»,  а
«Дейче  рейхсбанк»,  «Банк  оф  Инглэнд»,  «Банк  дё
Франс»,  «Банко  де  Эспанья»  участвовали  в  контроле.
Находился  «Банк  д’эта  дю  Марок»  в  Танжере,  а  управ¬
лялся  из  Парижа.  Деятельность  его  регулировалась
французским  законодательством  для  акционерных  об¬
ществ.  По  учреждении  27  февраля  1907  года  учредитель¬
ный  капитал  банка  в  сумме  15,4  миллиона  золотых  фран¬
ков  был  разделен  на  14  равных  частей  по  2200  акций
стоимостью  500  франков  каждая.
 Каждая  из  подписавших  Альхесирасский  трактат
двенадцати  стран  получила  долю,  равную  7,14  процента
капитала,  что  и  составляло  2200  акций.  Франции  же,
якобы  учитывая  упомянутый  выше  договор  от  12  июня
1904  года  о  предоставлении  Марокко  займа,  было  пре¬
доставлено  три  доли.  Таким  образом,  французские  ка¬
питалисты  владели  6600  акциями,  то  есть  21,42  процента
капитала.
 Капитал  банка  поступал  преимущественно  из  част¬
ных  источников,  в  чем  вновь  проявлялась  ведущая  роль
монополистов.  За  «Банк  дё  Пари  э  де  Пэи-Ба»,  разу¬
меется,  стояли  те  самые  представители  финансового
капитала  Франции,  которые  уже  давно  преследовали
свои  цели  в  Марокко.
 Таможенный  контроль  формально  оставался  между¬
народным,  а  на  деле  осуществлялся  таким  образом,  что
Франция  и  Испания  могли  обеспечить  себе  решающие  11 	Текст  трактата  см.  в  «Сборнике  договоров  России  с  другими
государствами.  1856—1917»,  стр.  345—385  (Ред.).
 271

позиции.  В  результате  действий  империалистических
держав  Марокко  в  известном  смысле  превратилось  в
общий  рынок  государств,  задающих  тон  в  капиталисти¬
ческом  мире.  Марокко  поставляло  сельскохозяйственное
и  горнопромышленное  сырье,  а  само  должно  было  поку¬
пать  готовую  продукцию.  Навязав  Марокко  статус,  низ¬
водивший  его  до  полуколонии,  иностранные  державы
взяли  под  контроль  всю  его  финансовую  систему.
 С  целью  дальнейшего  усиления  французского  влия¬
ния,  еще  больше  усугублявшего  поражение  Германии,
конференция  решила  к  выгоде  Франции  вопрос  о  ма¬
рокканской  полиции.  Здесь  на  помощь  Франции  пришло
компромиссное  предложение  США.  Франции  и  Испании
поручалось  «реорганизовать»  марокканскую  полицию  и
осуществлять  над  ней  контроль.  Прежде  всего  полицей¬
ские  части  в  марокканских  портах  должны  были  в  те¬
чение  пяти  лет  находиться  под  командованием  фран¬
цузских  и  испанских  офицеров,  формально  же  эти  части
были  поставлены  под  верховный  контроль  швейцарского
генерального  инспектора  марокканской  полиции.
 Назначение  представителя  Швейцарии  в  качестве
так  называемого  генерального  инспектора  этой  полиции
должно  было  создать  видимость  нейтралитета.  Но  этот
генеральный  инспектор  не  мог,  даже  если  бы  и  хотел,
приобрести  хотя  бы  приближенно  такое  же  влияние,  ка¬
кое  должен  был  бы  иметь  в  соответствии  со  своим  гром¬
ким  титулом.
 Впрочем,  до  подписания  трактата  Швейцарию  вооб¬
ще  не  спрашивали,  желает  ли  она  взять  на  себя  обя¬
занности  генерального  инспектора,  так  же  как  ни  по
одному  вопросу  не  сочли  нужным  всерьез  выслушать
султана,  ради  защиты  «суверенитета»  которого  империа¬
листы  якобы  и  развязали  весь  этот  конфликт.
 Подчинение  марокканской  полиции  Франции  яви¬
лось  крупным  подарком  магнатам  французской  военной
промышленности.  Ведь  тем  самым  они  косвенно  полу¬
чили  монополию  на  поставку  оружия  для  Марокко.  К  то¬
му  же  контроль  над  марокканским  побережьем  нахо¬
дился  в  руках  французских  полицейских  офицеров.  В  их
власти  было  пресекать  или  пропускать  контрабанду
оружия.  Само  собою  разумеется,  они  закрывали  глаза
на  нелегальный  ввоз  французского  оружия,  но  весьма
сомнительно,  что  они  стали  бы  это  делать  ради  немецкого.
 272

Так  или  иначе,  у  французских  промышленников  гора
свалилась  с  плеч,  ибо  до  этого  столь  благоприятного
для  них  урегулирования  они  не  раз  попадались  на
контрабандном  ввозе  оружия.  Так,  например,  даже  еще
во  время  Альхесирасской  конференции  был  задержан
французский  пароход  «Эйдер»,  тяжело  нагруженный
оружием,  предназначавшимся  для  противников  сул¬
тана.
 Альхесирасская  конференция  явилась  заключитель¬
ным  аккордом  марокканского  кризиса,  она  зафиксиро¬
вала  поражение  германского  империализма,  понесенное
им  в  этой  «холодной  войне».  Кайзеровская  Германия  не
сумела  подорвать  ни  русско-французский  союз,  ни  ан¬
гло-французскую  Антанту.
 «Форвертс»  весьма  верно  оценивал  ситуацию,  считая
итогом  марокканского  кризиса  усиление  доверия  между
странами  Антанты.  Газета  не  упускала  из  виду  и  италь¬
янскую  позицию  в  Альхесирасе,  которая  помогла  увели¬
чить  выигрыш  Франции  и  особенно  Англии:  «Исход
конференции  по  марокканскому  вопросу  означает  уси¬
ление  солирующих  голосов  Англии  и  Франции  в  евро¬
пейском  концерте  и  почти  полную  изоляцию  Германии.
Средиземноморские  державы  объединились,  и  Латин¬
ский  союз,  на  стороне  которого  стоит  Великобритания,
стал  фактом»  Г
 В  тот  же  день,  когда  в  «Форвертсе»  появились  эти
строки,  Бюлов  заявил  в  рейхстаге:  «Мы  не  имеем  в  Ма¬
рокко  прямых  политических  интересов,  у  и  ас  нет  там  и
никаких  политических  стремлений...  Мы  не  желаем  сами
укрепляться  в  Марокко,  ибо  это  было  бы  скорее  ослаб¬
лением,  нежели  усилением  нашей  позиции...»  1 2
 Бюлов  утверждал  далее,  что  германское  правитель¬
ство  преследует  лишь  цель,  «чтобы  в  этом  важном,  са¬
мостоятельном,  лежащем  на  двух  путях  мировой  тор¬
говли  районе  оставалась  открытой  дверь  для  соревнова¬
ния  иностранных  государств»3.
 Все  это  отнюдь  не  соответствовало  фактам.  Просто
виноград  оказался  слишком  зелен  для  лисы,  вот  она  и
 1 	«Vorwarts»,  5.  April  1906.
 2 	«Stenographische  Berichte  uber  die  Verhandlungen  des  deu-
tschen  Reichstages»,  11.  Legislationsperiode,  II.  Session,  1905—1906,
S.  2622  ff.
 3 	Ibidem.
 273

делала  вид,  что  вовсе  не  хочет  его.  Германский  импе¬
риализм  заставила  отступить  не  только  внешнеполити¬
ческая  расстановка  сил,  не  только  сплотившаяся  против
него  в  Альхесирасе  группировка  держав.  Расчеты  гер¬
манских  правящих  кругов  перечеркнул  также  герман¬
ский  рабочий  класс.
 На  упомянутом  заседании  рейхстага  А.  Бебель  задал
вопрос,  почему  же  германское  правительство,  если  оно
столь  не  заинтересовано,  подняло  весь  этот  шум  из-за
Марокко  и  «все  прошлое  лето  держало  мир  в  тревоге»1.
 Когда  Шлиффен  представлял  кайзеру  свой  план  ве¬
дения  войны  и  германские  милитаристы  были  полны  ре¬
шимости  применить  в  Марокко  силу,  правительство
увидело,  что  оно  изолировано  не  только  во  внешнеполи¬
тическом  отношении.  Поражение  в  марокканском  кри¬
зисе  было,  несомненно,  нанесено  германским  империа¬
листам  и  немецким  рабочим  классом.  У  империалистов
отсутствовал  надежный  тыл.
 Юджин  Андерсон  в  своей  работе,  посвященной  пер¬
вому  марокканскому  кризису,  приходит  по  многим  во¬
просам  к  весьма  реальной  оценке  германской  внешней
политики.  Он  подчеркивает,  что  правительство  Германии
не  осознало  изменения  мировой  обстановки:  «Пытаясь
восстановить  свое  господствующее  положение,  какое
она  занимала  до  образования  Антанты,  Германия  лишь
толкнула  этим  Францию,  Англию  и  Россию  на  еще  боль¬
шее  сближение  между  собой  и  способствовала  созданию
той  самой  коалиции  держав,  которой  она  опасалась.
Защищая  какое-то  международное  право,  с  которым  ни¬
кто  уже  не  считался,  она  лишь  обнаружила  перед  всем
миром  свою  изоляцию,  которая  была  бы  полной,  если
бы  не  поддержка  Австрии.  На  конференции  она  выну¬
дила  Россию,  Италию  и  даже  Соединенные  Штаты  под¬
держать  нехотя  Францию.  Германия  полностью  просчи¬
талась  в  оценке  ситуации»2.
 Часть  германской  империалистической  прессы  пыта¬
лась,  как  и  обычно  в  таких  случаях,  выдать  также  аль-
хесирасское  поражение  за  успех.  Например,  Бюлов  в
близко  стоявшей  к  нему  газете  «Дер  дейче»  изображал
исход  марокканского  кризиса  как  большой  дипломати¬
 1 	«Stenographische  Berichte...»,  S.  2622  ff.
 2E.  Anderson,  The  first  Moroccan  Crisis  1904—1906.  Chi¬
cago,  Illinois,  1930,  p.  397—398.
 274

ческий  успех  Германии,  но  его  напускной  оптимизм  ни¬
кого  не  мог  ввести  в  заблуждение  относительно  истин¬
ного  положения  вещей.
 Как  и  прежде,  выделялся  верноподданный  голос
«Нейе  Прейссише  цейтунг».  Однако  слова  Теодора  ТТТи-
мана  были  мало  пригодны  для  того,  чтобы  изгладить  из
памяти  читателей  только  что  пережитое  поражение:
«...мы  выполнили  обязательства,  которые  налагались  на
нас  словами,  произнесенными  кайзером  31  марта.  Наша
позиция  совершенно  ясна;  она  урегулирована  в  отноше¬
нии  султана  и  Франции  новым  договором,  и  в  этом
смысле  можно  сказать,  что  для  Германии  нет  больше
никакого  марокканского  вопроса,  а  существует  лишь
ряд  гарантированных  международным  соглашением
прав  германских  подданных  в  Марокко,  которые  Гер¬
манская  империя  отстаивает  повсюду,  где  немцы  тру¬
дятся  на  чужой  земле»  К
 Германская  пресса  сыграла  во  время  марокканского
.кризиса  значительную  роль.  Газеты,  связанные  с  Виль-
гельмштрасее,  сделали  все,  чтобы  усилить  раздражение
во  Франции  и  Англии.  Большое  возбуждение  вызвал,
например,  в  английской  прессе,  особенно  в  «Таймсе»,
провокационный  вопрос  «Франкфуртер  цейтунг»,  на
чьей  стороне  будет  стоять  Франция  в  англо-германской
войне.  Как  и  следовало  ожидать  (а  именно  этого  и  хо¬
тели  во  Франкфурте),  статья  имела  своим  последствием
не  оставившую  никаких  сомнений  проантантовскую
демонстрацию  во  французской  прессе1  2.
 Обобщая,  можно  сказать,  что  немецкая  буржуазная
печать,  подобно  английской  и  французской  прессе,  пу¬
скала  в  ход  множество  аргументов.  В  своем  безмерном
самомнении  эти  германские  газеты  не  желали  замечать
возникновение  новых  враждующих  группировок.
«Таймс»  с  полным  правом  мог  торжествовать:  «Антанта
выдержала  испытание  огнем!»3
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  4.  April  1906.
 2 	См.  H.  S  с  h  6  111  е,  op.  cit.,  S.  105—106.
 3 	Ibid.,  S.  197.  В  этой  связи  следует  указать  на  один  неприем¬
лемый  тезис  Г.  Шёттле,  который  игнорирует  причины  марокканского
кризиса  и  мотивы  германской  внешней  политики.  Автор  утверждает,
что  марокканский  кризис  отнюдь  не  был  результатом  борьбы  Гер¬
мании  против  Франции,  этапом  империалистической  экспансии,  а
представлял  собою  крупную  дипломатическую  битву  Германии  и
Великобритании  за  союз  с  Францией  (S.  235).
 275

Среди  работ,  затрагивающих  вопрос  о  роли  прессы,
следует  отметить  книгу  Герхарда  Кунерта  «Отношение
общественного  мнения  Германии  к  марокканскому  во¬
просу  вплоть  до  подписания  Альхесирасского  тракта¬
та»  К  Она  является  наглядным  образцом  буржуазно¬
объективистского  подхода  к  трактовке  исторических
событий.  Автор  уделяет  преимущественное  место  сторон¬
никам  захватнической  политики  и  во  многих  случаях
косвенно  их  поддерживает.  С  точки  зрения  содержаще¬
гося  в  ней  материала  работа  в  некоторой  своей  части
может  быть  полезна,  но  по  своей  исторической  концеп¬
ции  совершенно  неприемлема.  И  для  Кунерта  типична
неспособность  распознать  значение  англо-французской
Антанты.  Зато  он  односторонне  выдвигает  на  первый
план  своего  исследования  франко-итальянский  союз.
Одобряя  действия  германского  империализма  в  период
марокканского  кризиса,  он  откровенно  заявляет,  на¬
пример:  «Существовало  два  пути:  либо  Германия  дол¬
жна  была  примириться  с  непризнанием  своих  прав,  ли¬
бо  она  должна  была  защищаться.  Первое  можно  было
ей  советовать,  если  стоять  на  той  точке  зрения,  что  Гер¬
мании  не  следовало  выступать  в  качестве  великой  дер¬
жавы»  1 2.
 Кунерт  видит  в  германском  общественном  мнении
периода  марокканского  кризиса  три  течения.
 Первое  —  Пангерманский  союз  и  ему  подобные  объ¬
единения,  которые  были  малочисленны  (при  этом  Ку¬
нерт  намеренно  преуменьшает  их  влияние).  Это  тече¬
ние,  по  мнению  автора,  всего-навсего  желало  —  пусть
даже  при  помощи  меча  —  приобрести  земли  для  эми¬
грации  из  «перенаселенной»  Германии.
 Второе  течение,  включавшее,  по  мнению  Кунерта,
консерваторов,  аграриев,  национал-либералов  и  «офи¬
циозные  круги»,  являлось  самым  крупным  в  количест¬
венном  отношении  и  отстаивало  точку  зрения,  что  Гер¬
мании  не  стоит  вести  войну  из-за  Марокко.  Вообще
данное  течение,  по  утверждению  автора,  не  имело  в
виду  завоевание  Марокко,  ибо  это  потребовало  бы
слишком  больших  жертв.  Политической  целью  этих
 1 	G.  К  u  n  е  г  t,  Die  Stellung  der  offentlichen  Meinung  Deutsch-
lands  zur  Marokkofrage  bis  zum  Vertrag  von  Algeciras,  Leipzig  1920.
 2 	Ibid.,  S.  111.
 276

кругов  было  только  обеспечение  экономических  инте¬
ресов.
 Третье  течение,  по  словам  Кунерта,  рекрутировалось
преимущественно  из  рядов  социал-демократии.  Оно
выступало  против  завоеваний  в  Марокко,  требуя  вместо
этого,  чтобы  Германия  «на  мирной  основе  приняла  уча¬
стие  в  приобщении  Марокко  к  культуре»  Г
 Пангерманцы  были  озлоблены  колебаниями  прави¬
тельства,  которое  хотя  и  угрожало  войной,  но  так  и  не
начало  ее.  Советник  юстиции  Класс  и  его  единомыш¬
ленники  внушали  правительству,  что  Германия,  если  она
хочет  утвердиться  как  мировая  держава,  не  должна
бояться  выступить  с  оружием  в  руках1  2.  (Бюлову  при¬
шлось  выслушать  это  в  рейхстаге  14  ноября  1906  года.)
Особенно  яростные  нападки  позволял  себе  издававшийся
Максимилианом  Гарденом  .  еженедельник  «Цукунфт»,
который  еще  6  января  1906  года  подготовил  своих  чита¬
телей  к  тому,  что  Альхесирас  может  стать  для  герман¬
ской  дипломатии  новой  йеной.
 Слишком  охотно  бряцавшие  мечом  дипломаты  с
Вильгельмштрассе  не  только  вернулись  в  Берлин  с  не¬
удачей,  но  и  оставили  в  Альхесирасе  о  себе  плохое,
впрочем  вполне  типичное  для  своего  класса,  впечатле¬
ние3.  Нельзя  сказать,  чтобы  английские  представители
проводили  на  конференции  в  принципе  иную  политику,
но  тем  не  менее  характеристика,  данная  английским  де¬
легатом  сэром  Артуром  Никольсоном  обоим  главным
германским  представителям,  весьма  точна.  Свое  мнение
о  них  он  выразил  двумя  фразами:  «Господин  фон  Ра-
довиц,  первый  немецкий  делегат,  был  полон  мягкой
 1 	G.  К  u  п  е  г  t,  op.  cit.,  S.  120.
 2 	См.  H.  F  г  i  е  d  j  u  п  g,  Das  Zeitalter  des  Imperialismus
 1884—1914,  Bd.  II,  S.  95. 	' 	„ 	„
 3 	Это  произошло  в  присутствии  представителей  мировой  прессы;
так,  в  Альхесирасе  находились  представители  следующих  газет  и
информационных  агентств:  «Temps»,  «Journal  de  Debats»,  «Matin»,
«Echo  de  Paris»,  «Eclairs»,  «Petit  Parisien»,  «Petit  Journal»,  «Li-
berte»,  «Figaro»,  Agence  Havas;  «Times»,  «Tribune»,  «Standard»,
«Daily  Chronicle»,  Exchange  Telegraph,  Associated  Press;  «Secolo»,
«Popolo  romano»,  «Mattino»,  «Tribuna»,  «Giornale  di  Sicilia»,  «Gior-
nale  d’ltalia»,  WTB  (Агентство  Вольфа  —  Ригер),  «Neue  Freie  Pres-
se»,  «Lokalanzeiger»  (барон  фон  Цедлиц),  «Frankfurter  Zeitung»
(Макс  фон  Розенберг).  (См.  А.  Т  а  г  d  i  е  u,  La  Conference  d’Al-
gesiras.  Histoire  diplomatique  de  la  crise  marocaine,  Paris  1909,
p.  503—504.)
 277

дерзости  и  угрожающей  мягкости;  дипломат  по  профес¬
сии  и  даже  по  инстинкту,  но  по  степени  закрученности
усов  и  по  духу  своему  —  солдат.  Граф  Татенбах,  второй
немецкий  делегат,  был  по  лицу  и  голосу  унтер-офицер,
отпускавший  грубые  шутки,  а  волны  национально-не¬
мецкого  гнева  заливали  краской  кожу  на  его  голове
под  коротко  подстриженными  волосами»  Г
 За  кулисами  Альхесирасской  конференции  произо¬
шло  и  еще  одно  событие,  о  котором  следует  коротко
упомянуть.  Было  обнародовано  соглашение  между  Фран¬
цией  и  Испанией,  с  одной  стороны,  и  Великобританией
и  Испанией  —  с  другой.  В  нем  три  подписавших  его
государства  обосновывали  необходимость  сохранения
при  всех  условиях  статус-кво  в  Средиземном  море  и  на
его  побережье.  Когда  англичанам  удалось  к  тому  же
добиться  заключения  японо-французского  соглашения,
которое  призвано  было  гарантировать  сохранение  ста¬
тус-кво  на  Дальнем  Востоке,  каждому  стало  видно
банкротство  внешней  политики  империалистической
Германии.
 5. 	Военные  переговоры  между  державами  Антанты
 К  концу  Альхесирасской  конференции  Англия  и
Франция  начали  переговоры  о  военном  сотрудничестве,
которое  было  направлено  прежде  всего  против  Герма¬
нии.  В  декабре  1905  года  в  Англии  на  смену  правитель¬
ству  консерваторов  пришло  правительство  либералов.
Мы  уже  упоминали  о  том,  что  французский  посол  в
Лондоне  Камбон  официально  запросил  нового  министра
иностранных  дел  Англии  Грея  относительно  английской
позиции  в  случае  возникновения  германо-французской
войны.  Грей  в  январе  держался  еще  несколько  уклон¬
чиво,  но  в  целом  дал  положительный  ответ.  Новый
военный  министр  Англии  Холден  некоторое  время  спустя
распорядился  начать  переговоры  между  английским  и
французским  генеральными  штабами.  В  последующие
годы  Холден  произвел  реорганизацию  английской  ар¬
мии,  с  тем  чтобы  она  была  подготовлена  к  войне  на
Европейском  континенте.  Всем  участникам  переговоров  11 	Н.  N  i  с  о  1  s  о  п,  op.  cit.,  S.  185—186.
 278

было  ясно,  что  предполагаемым  противником  является
именно  возглавляемый  Германией  военный  блок.  Отсю¬
да  и  вытекала  необходимость  военного  сотрудничества
с  французскими  вооруженными  силами.
 Генеральный  штаб  в  Берлине  задолго  до  войны  раз¬
работал  план  военных  действий  против  Франции,  со¬
вершенно  не  считавшийся  с  нейтралитетом  Бельгии,  и
это  подтвердил  даже  такой  видный  представитель  гер¬
манского  милитаризма,  как  бывший  военный  министр
генерал  артиллерии  Герман  фон  Штейн.  В  своих  мемуа¬
рах  он  пишет  о  военном  плане  графа  Шлиффена:  «Если
противником  являлась  Франция,  то  фронтальное  наступ¬
ление  на  нее  не  сулило  никакого  успеха.  Верден,  фор¬
ты  на  Маасе,  система  крепостей  Туль  —  Нанси,  Эпиналь
и  мозельские  форты  представляли  слишком  большое
препятствие.  Обход  же  слева  был  затруднен  Эпиналем,
фортами  на  Мозеле,  Вогезами  и  Бельфором.  Обход  со
стороны  Бельгии  выдвигал  меньше  трудностей,  если  бы
удалось  быстро  обезвредить  Льеж.  Шлиффен  много
размышлял  над  операционным  планом  и  разрабатывал
не  один  вариант,  исключавший  вторжение  в  Бельгию.
Однако  он  оставался  недоволен  ими.  До  самого  послед¬
него  момента  он  считал,  что  французы  будут  продви¬
гаться  через  Лотарингию.  И  в  этом  он  оказался  прав.
Обход  через  Бельгию  должен  был  нанести  французам
самый  чувствительный  удар»1.  Штейн  подтверждает
также,  что  этот  план  был  разработан  в  полном  согласии
с  тогдашним  политическим  руководством1  2.
 Это  происходило  в  1904—1905  годах.  Как  видим,  сам
момент  возникновения  этого  плана  далеко  не  безынтере¬
сен.  В  конце  1905  года  Шлиффен  закончил  свою  работу
над  планом  и  в  феврале  следующего  года  уже  передал
его  в  соответствующие  инстанции  не  без  предваритель¬
ных  конфиденциальных  переговоров  с  Гольштейном  и
другими  руководящими  политическими  деятелями3.
 Дальнейшая  разработка  плана  была  форсирована
во  время  первого  марокканского  кризиса,  но  в  целом
он  был  подготовлен  «зимой  1904—1905  года...  Пожалуй,
 1 	Н.  von  Stein,  Erlebnisse  und  Betrachtungen  aus  der  Zeit  des
Weltkrieges,  Leipzig  1919,  S.  33.
 2 	Ibid.,  S.  43.
 3 	Cm.  G.  Ritter,  Der  Schlieffenplan.  Kritik  eines  Mythos,
Miinchen  1956,  S.  119.
 279

именно  в  то  время,  когда  в  Петербурге  разразилась
революция.  В  результате  ее  в  течение  следующего  мо¬
билизационного  года  Россия  определенно  выпадала  как
противник,  и  Шлиффен  мог  использовать  всю  герман¬
скую  армию  на  Западном  фронте»1,  —  писал  извест¬
ный  западногерманский  буржуазный  историк  Герхард
Риттер.
 Г.  Риттер  не  критикует  операционный  план  герман¬
ского  генерального  штаба,  а,  скорее,  старается  пред¬
ставить  его  как  невинное  дело.  В  качестве  коронного
свидетеля  в  пользу  Шлиффена  он  дает  слово  самому
Шлиффену.  «Какие-либо  иные,  кроме  военно-техниче¬
ских,  а  тем  более  политические  соображения»  не  играли
никакой  «заметной  роли».  «Все  вместе  производит  впе¬
чатление  чисто  теоретического  оперативного  этюда...
Как  чисто  «академический»  его  характеризует  и  сам
Шлиффен»2.  Насколько  ослепляюще  действует  шлиф-
феновский  операционный  план  на  Г.  Риттера  и  по  сей
день,  видно  хотя  бы  из  следующей  фразы:  «Никто  не
может  читать  этой  записки  без  ощущения  этого  напол¬
няющего  ее  взлета  наступательной  мысли,  который  уме¬
ло  связан  в  ней  с  тщательным  учетом  всех  стратегиче¬
ских  деталей»3.
 Итак,  нарушение  бельгийского  нейтралитета  было
уже  делом  более  или  менее  решенным.
 Великобритания  и  Франция  считались  с  возможно¬
стью  нарушения  бельгийского  нейтралитета  Германией,
и  германским  военачальникам  и  правительству  было
об  этом  известно  задолго  до  начала  войны.  В  одном
из  докладов  рейхсканцлеру  начальник  генерального
штаба  Мольтке  подробно  сообщал  об  английской  точке
зрения,  не  пытаясь  даже  хоть  сколько-нибудь  опровер¬
гать  ее4.
 Английские  политики  предложили  установить  контакт
с  командованием  бельгийской  армии.  Начальник  анг¬
 1 	G.  Ritter,  op.  cit.,  S.  44.
 2 	Ibid.,  S.  45.  Характерно  в  этой  связи,  что  Г.  Риттер  опи¬
рается  в  своей  работе  на  исследование  офицера  вермахта  фон
Цельнера,  которое  тот  опубликовал  в  1938  (!)  году  в  «Вервиссен-
шафтлихе  рундшау»  («Wehrwissenschaftliche  Rundschau»,  1938,  Son-
derheft).
 3 	Ibid.,  S.  47—48.
 4 	Grofie  Politik,  Bd.  21,  2.  Teil,  S.  525—526,  Nr  7226.
 280

лийского  генерального  штаба  Грайерсон  оказывал  в
1906  году  поддержку  и  содействие  переговорам,  которые
вел  английский  военный  атташе  в  Брюсселе  подполков¬
ник  Барнардистон  с  начальником  бельгийского  гене¬
рального  штаба  Дюкарном,  когда  шла  речь  о  возможной
высадке  английских  войск  после  нападения  Германии
на  Бельгию.  Говорилось  и  о  разработке  совместных  ме¬
роприятий  с  целью  облегчить  взаимодействие  англий¬
ского  экспедиционного  корпуса  (численностью  пример¬
но  100  тысяч  человек)  с  бельгийской  армией.  Для  вы¬
садки  английских  войск  предназначались  французские
порты  Кале,  Дюнкерк  и  Булонь.  Службы  шпионажа
Англии  и  Бельгии,  а  также  Франции  должны  были
сотрудничать  между  собой,  чтобы  быть  в  курсе  всех  мер,
принимаемых  с  германской  стороны.  Нет  никакого
сомнения  в  том,  что  английский  империализм  намере¬
вался  в  случае  войны  действовать  вместе  с  Бельгией  *.
«Обнаружение»  этого  документа  германскими  войсками
при  их  вторжении  в  Бельгию  в  1914  году  вызвало  в  свое
время  большое  возбуждение,  и  апологеты  германского
империализма  не  жалели  сил,  клеймя  на  его  основании
Англию  и  Бельгию  за  всю  «недостойность»  их  поведения.
 6. 	Англо-германское  морское  соперничество.
 Новое  налоговое  бремя  для  немецких  трудящихся
 Германские  империалисты,  мечтавшие  о  переделе
мира,  нуждались  для  осуществления  своих  планов  в
сильном  военно-морском  флоте.  Требование  о  создании
такого  флота  выдвигалось  в  Германии  еще  с  середины
девяностых  годов.  Уже  в  январе  1896  года  Вильгельм  II
произнес  по  этому  поводу  речь,  которая  может  рассма¬
триваться  как  результат  продолжительной  беседы,  со¬
стоявшейся  перед  тем  между  кайзером  и  адмиралом  фон
Тирпицем.  Тирпиц  же  представлял  пангерманцев,  кото¬
рые  в  свою  очередь  выражали  интересы  таких  монопо¬
листов,  как  Крупп1  2.  В  дальнейшем  Тирпица  поддержал
 1 	См.  письмо  начальника  бельгийского  генерального  штаба
военному  министру  Бельгии.  Письмо  датировано  10  апреля  1906  го¬
да  и  цитируется  Ревентловом  (Е.  zu  Reventlow,  Politische  Vor-
geschichte  des  Grofien  Krieges,  S.  159—162).
 2 	Cm.  A.  Schreiner,  op.  cit.,  S.  194.
 281

тогдашний  рейхсканцлер  Гогенлоэ,  который  в  письме  от
31  октября  1897  года  также  высказался  за  строитель¬
ство  мощного  боевого  флота1.  Новый  глава  ведомства
иностранных  дел  Бюлов  рассеял  все  сомнения  относи¬
тельно  назначения  этого  линейного  флота:  уже  в  первой
своей  речи  в  рейхстаге  6  декабря  1897  года  он  недву¬
смысленно  заявил,  что  Германия  требует  для  себя  «ме¬
ста  под  солнцем»,  тем  самым  оправдывая  ее  экспансио¬
нистскую  политику.  Кайзер  Вильгельм  в  своей  речи,
произнесенной  в  Киле  в  декабре  1897  года,  тоже  прибег
к  достаточно  сильным  выражениям.  Он  призвал  своего
брата,  принца  Генриха  Прусского,  отправлявшегося  в
Китай,  ударить  по  всем  врагам  Германии  «бронирован¬
ным  кулаком»2.  Это  выражение  отныне  стало  крылатым
в  буржуазной  прессе,  особенно  английской.
 В  июне  1897  года  Тирпицу  было  поручено  руковод¬
ство  имперским  военно-морским  ведомством.  Но  он  не
собирался  играть  такую  же  второстепенную  роль,  как  и
его  предшественники  на  этом  посту  Гейзнер  и  Гольман.
Его  первым  шагом  в  новом  амплуа  явилась  разработка
проекта  закона  о  строительстве  флота.  Законопроект
был  опубликован  30  ноября  1897  года  и  должен  был  по¬
ложить  начало  созданию  сильного  линейного  флота.
Военно-морская  программа  предусматривала  увеличение
военно-морского  флота  в  течение  6  лет  до  19  линейных
кораблей,  8  броненосцев  береговой  обороны  и  42  крейсе¬
ров.  Первостепенную  роль  в  ее  обсуждении  играл  захват
Цзяочжоу.  Сторонники  военно-морской  программы
аргументировали  тем,  что  самая  насущная  задача  те¬
перь—  оградить  германские  владения  во  всех  частях
земного  шара.
 Тем  не  менее  не  все  политические  круги  Германии
были  готовы  в  полном  объеме  одобрить  предлагаемые
увеличение  и  модернизацию  флота.  Первоначально  бюд¬
жетная  комиссия  рейхстага  сократила  ассигнования  на
эти  цели.  Постройка  двух  крейсеров,  за  которую  рато¬
вали  консерваторы  и  национал-либералы,  была  откло¬
нена  голосами  партии  Центра,  социал-демократов,  «сво¬
бодомыслящих»,  поляков,  вельфов  и  эльзасцев.
 1 	Ftirst  Oh.  zu  Hohenlohe  -  Schillingsftirst,  Denk-
wiirdigkeiten,  Bd.  II,  Stuttgart  —  Leipzig  1907,  S.  531.
 2 	Die  Reden  Kaiser  Wilhelms  II.,  2.  Teil,  S.  80.
 282

В  дискуссии,  развернувшейся  вокруг  военно-морско¬
го  законопроекта,  весьма  активно  участвовала  и  пресса,
хотя  следует  подчеркнуть,  что  в  принципе  она  не  была
против  военно-морского  строительства.  Некоторые  газе¬
ты  возражали  лишь  против  постройки  слишком  круп¬
ных  линейных  кораблей.  Даже  социал-демократический
еженедельник  «Ди  нейе  цейт»  не  выступал  последова¬
тельно  против  осуществлявшихся  империалистами  мор¬
ских  вооружений.  Так,  в  пятом  номере  этого  журнала
за  1897  год  под  заголовком  «Вопрос  об  увеличении
флота»  была  опубликована  анонимная  статья,  всем
своим  содержанием  и  стилем  указывавшая  на  то,  что  ее
автором  является  морской  офицер.  Статья,  помещенная
журналом  без  всяких  комментариев  (из  чего  можно  за¬
ключить,  что  редакция  солидаризировалась  с  мнением
автора),  тоже  была  направлена  лишь  против  постройки
дорогостоящих  линейных  кораблей.  Автор  совершенно
недвусмысленно  заявлял:  «Если,  принимая  во  внимание
наши  колониальные  владения  и  возросшие  потребности
защиты  германских  интересов  и  торговли  за  границей,
мы  должны  в  течение  следующих  один  за  другим  про¬
межутков  времени  и  в  соответствии  со  средствами,  вы¬
деленными  на  то  без  ущерба  для  самых  насущных
потребностей,  построить  абсолютно  необходимое  количе¬
ство  крейсеров  и  судов  береговой  обороны,  то  иначе
обстоит  дело  с  линейными  кораблями.  Здесь  следует
производить  лишь  самую  необходимую  замену  при  за¬
ведомой  непригодности  имеющихся  кораблей  и  помнить,
что  все  крупные  и  мелкие  флоты,  в  том  числе  даже  ан¬
глийский,  насчитывают  значительное  количество  уста¬
ревших  судов,  на  использование  'которых  они  все  же
рассчитывают.  Одним  словом,  в  наших  военно-морских
ассигнованиях  надо  проявлять  самую  скрупулезную  бе¬
режливость  и  предпринимать  только  те  шаги,  которые
представляются  доказанной  необходимостью»  1.
 Поэтому  сторонники  строительства  мощного  военно-
морского  флота  решили  развернуть  широкую  пропаган¬
дистскую  кампанию.  Сам  Бюлов  писал  в  своих  мемуа¬
рах,  что  он  рекомендовал  кайзеру  предпринять  такую
пропагандистскую  акцию,  необходимую  для  того,  чтобы
ударить  в  «национальный  барабан».  Опираться  следо¬
 1  «Die  Neue  Zeit»,  15.  Jg.,  Bd.  I,  Stuttgart  1897,  S.  151.
 283

вало,  по  мнению  Бюлова,  в  первую  очередь  на  Флотский
союз  и  профессуру1.
 Весьма  интересны  ,в  этой  связи  некоторые  строки
из  письма  Вильгельма  II  своему  другу  Филиппу  Эйлен-
бургу.  Это  письмо,  датированное  20  августа  1897  года,
ясно  показывает,  что  думали  правящие  классы  о  немец¬
ком  народе  и  как  они  намеревались  путем  национали¬
стической  пропаганды  сделать  его  покладистым.  Как  яв¬
ствует  из  письма,  Тирпиц  создал  специальный  пропа¬
гандистский  аппарат,  который  прямо  или  косвенно
обеспечивал  материалами  военно-морского  характера
почти  1500  газет.  Вильгельм  II  выражал  в  письме  свою
радость  по  поводу  весьма  «охотно  пошедшего  навстречу
и  проявившего  готовность  профессорского  элемента»,
который  получил  специальное  задание  устно  и  в  статьях
внушать  немецкому  народу  мысль  о  необходимости
морских  вооружений  2.  Сам  Вильгельм  тоже  весьма  охот¬
но  доказывал  в  различных  публичных  выступлениях,
что  будущее  Германии  —  на  море.
 Тем  не  менее  энтузиасты  строительства  военно-мор¬
ского  флота  не  были  полностью  уверены  в  своем  успехе.
Так,  в  партии  Центра  имелись  отдельные  противники
строительства  флота,  которые,  правда,  не  выдвигали
принципиальных  возражений  и  не  стремились  (да  и  не
были  в  состоянии)  задержать  гонку  морских  вооруже¬
ний.  Во  всяком  случае  «Крейццейтунг»  домогалась  со¬
гласия  партии  Центра,  ибо  голоса  фракции  этой  партии
в  рейхстаге  могли  в  решающий  момент  помочь  перетя¬
нуть  чашу  весов3.  Три  дня  спустя  в  «Крейццейтунг»  уже
зазвучала  угроза,  которая  была  высказана  в  помещен¬
ном  под  рубрикой  «Манифестации  в  поддержку  военно-
морского  флота»  сообщении  о  собрании  «представите¬
лей  торговли  и  промышленности,  крупного  и  мелкого
ремесла»,  поддержавшем  требование  об  увеличении
военно-морского  флота4.  Не  понять  этого  намека  Центр
не  мог.
 Сама  же  «Германна»  долгое  время  держала  своих
читателей  в  неведении  относительно  позиции  фракции
 1 	В.  Fiirst  von  Biilow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  I,  S.  59.
 2 	Ibid.,  S.  137.
 3 	«Neue  PreufJische  Zeitung»,  II.  Januar  1898  (Morgenausgabe).
 4 	Ibid.,  14.  Januar  1898  (Morgenausgabe,  1.  Beilage),
 284

партии  Центра  в  рейхстаге.  Даже  «о  время  решающих
заседаний  рейхстага  этот  орган  партии  Центра  все  еще
не  высказывал  своей  точки  зрения  и  вместо  этого  25  мар¬
та  и  27  марта  1898  года  опубликовал  лишь  тексты  речей,
произнесенных  в  рейхстаге  депутатами  от  этой  партии
д-ром  Либером  и  д-ром  Шпаном.  Насколько  мало  вре¬
менная  оппозиция  партии  Центра  затрагивала  сущность
программы  военно-морского  вооружения  (только  бавар¬
ские  депутаты  настаивали  на  ее  отклонении)  сообщила
после  голосования  сама  же  «Германна».  Она  писала:
«Никогда  еще  ни  одна  идея  не  прокладывала  себе
путь  при  обсуждении  в  комиссиях  победоноснее,  чем  идея
этого  законопроекта,  —  так  заявил  депутат  д-р  Либер.
Это  объяснялось  прежде  всего  тем  обстоятельством,  что
цель  законопроекта  —  создание  военно-морского  фло¬
та—  практически  не  встречала  сколько-нибудь  серьез¬
ного  возражения.  Камнем  преткновения  является  не  ма¬
териальное  ядро  военно-морского  законопроекта,  а  лишь
формально-правовая  сторона  «обязательства»...»  1
 С  речью,  обосновывавшей  необходимость  принятия
военно-морского  закона,  выступил  в  рейхстаге  Тирпиц.
Его  речь  напряженно  ожидалась  повсюду.  «Форвертс»
придерживался  мнения,  что  у  программы  Тирпица  нет
никаких  шансов  на  успех,  и  предсказывал  провал  зако¬
нопроекта  о  строительстве  флота2.  Речь  нового  статс-
секретаря  военно-морского  ведомства  орган  СДПГ  не
без  оснований  комментировал  как  весьма  убогий  про¬
дукт  мысли:  «Пришли  новые  люди,  чтобы  проложить
«новые  пути».  Представленные  в  рейхстаге  партии  пра¬
вительственной  коалиции  возлагали  большие  надежды
на  этих  новых  людей,  место  которым  вынуждены  были
уступить  такие  фигуры,  как  Маршалль,  Бёттихер  и  Голь¬
ман.  Ожидания  сменились  полным  разочарованием...
При  нынешней  системе  правления  появление  видных
личностей,  крупных  государственных  мужей  с  ярко  вы¬
раженной  индивидуальностью  представляется  просто  не¬
возможным...  Итак,  Тирпиц  держал  речь.  Автор  военно-
морской  программы,  о  котором  и  о  роли  которого  газе¬
ты  месяцами  сообщали  столько  диковинного,  человек,
которого  сам  кайзер  будто  бы  назвал  «морским  Роо-
 1 	«Germania»,  30.  Miirz  1898.
 2 	«Vorwarts»,  2.  Dezember  1897,  3.  Dezember  1897.
 285

ном»  и  который  должен  был  служить  самым  мощным
столпом  правительства,  этот  господин  Тирпиц  дебютиро¬
вал  в  рейхстаге  столь  неудачно,  как  только  было
возможно.  От  выступления  нового  главы  морского  ве¬
домства  не  повеяло  даже  капелькой  свежего  морского
воздуха.  Сонно  и  вяло  журчал  высохший  ручеек  его  ре¬
чи.  Предшественник  его  господин  Гольман  был  по  срав¬
нению  с  ним  куда  более  полон  жизни  и  огонька.  И  что
же  представил  он  в  качестве  обоснования  своей  про¬
граммы?  Он,  как  и  рейхсканцлер,  не  блеснул  ни  одной
новой  мыслью,  не  продемонстрировал  даже  ни  одного
нового  поворота  ее.  В  самых  бледных  выражениях  было
вновь  сказано  то,  что  уже  бесконечно  повторялось  в
скудном  обосновании  закона  и  что  убого  твердила  про-
флотская  пресса»  Г
 В  заключение  орган  СДПГ  сно.ва  ставил  под  сомне¬
ние  возможность  получения  сторонниками  законопроек¬
та  большинства  голосов  в  рейхстаге.  Насколько  неверно
редакторы  «Форвертса»  расценивали  позицию  фракции
Центра,  им  пришлось  признать  всего  через  три  дня,
когда  читатели  их  газеты  смогли  прочесть  нечто  совер¬
шенно  противоположное:
 «Первое  чтение  законопроекта  о  флоте  закончилось,  и
общее  впечатление  таково,  что  господин  Тирпиц  получит
средства  для  осуществления  своего  плана,  то  есть  для
создания  линейного  флота.  Колеблющаяся  позиция  пар¬
тии  Центра  в  этом  вопросе  сегодня  уже  предопределила
победу  правительства  над  парламентом»1  2.
 Итак,  Тирпиц  мог  записать  в  свой  актив  первую  по¬
беду.  Ему  не  было  нужды  идти  на  большие  риторические
издержки.  Тем  более,  что  благодаря  этому  он  сознатель¬
но  об  очень  многом  умолчал.  То,  что  он  не  сказал  в
1897  году  в  рейхстаге,  было  изложено  им  в  записке
17  декабря  1908  года.  В  этом  письме  Тирпиц  считался  с
возможностью  возникновения  англо-германской  войны.
Он  совершенно  откровенно  заявлял,  что  военно-морское
руководство  еще  со  времени  разработки  и  принятия  пер¬
вого  закона  о  строительстве  флота  смотрело  в  глаза
угрозе  войны  3.
 1 	«Vorwarts»,  7.  Dezember  1897.
 2 	«Vorwarts»,  10.  Dezember  1897.
 3 	GroBe  Politik,  Bd.  28,  S.  27,  Nr  10238.
 286

Военно-морской  закон  1898  года  предусматривал  до¬
ведение  германского  флота  до  желаемого  уровня,  путем
постройки  7  линкоров,  2  тяжелых  и  7  легких  крейсеров.
Но  он  не  только  определял  количество  подлежащих  за¬
мене  или  строительству  на  ближайшие  годы  кораблей,
но  и  придавал  развитию  флота  вполне  определенное  на¬
правление.
 Как  ни  странно,  в  Лондоне  сначала  восприняли  закон
об  усилении  флота  довольно  спокойно,  хотя  он  прямо
был  направлен  против  Англии  и  пангерманцы  в  своем
органе  «Альдейче  блеттер»  9  января  1898  года  растру¬
били  об  этом  на  :весь  мир.  Германия,  писали  они,  долж¬
на  быть  достаточно  сильна  на  море,  для  того  чтобы  су¬
меть  дать  отпор  английскому  нападению,  а  также  при¬
обрести  такую  способность  к  заключению  союза,  чтобы
привлечь  к  нему  те  государства,  с  которыми  она  «имеет
в  отношении  Англии  общие  интересы».
 Те  же  мысли  высказывал  в  «Нейе  Прейссише  цей-
тунг»  граф  Экбрехт  фон  Дюркгейм:  «При  существующих
ныне  стратегических,  общих,  а  также  торгово-политиче¬
ских  условиях,  претерпевших  по  сравнению  с  прошлым
значительные  изменения,  сильный  флот  настоятельно  не¬
обходим  Германской  империи  для  обеспечения  подобаю¬
щего  ей  по  праву  и  необходимого  для  нее  положения
великой  державы.  Ее  влияние  во  всех  крупных,  волную¬
щих  мир  вопросах,  ее  устойчивое  и  прогрессирующее
экономическое  процветание,  защита  и  сохранение  весь¬
ма  значительной  части  ее  национального  богатства,  ее
сила  длительного  сопротивления  в  войне  не  будут  гаран¬
тированы,  если  в  ее  общем  вооружении  наряду  с  сухо¬
путными  силами  не  будет  наличествовать  полноценный
флот.  Ее  неприкосновенность,  которая  возрастет  в  ре¬
зультате  такого  усиления  ею  своего  могущества,  будет
содействовать  длительному  сохранению  мира...  Во  всех
вопросах,  затрагивающих  интересы  Германской  империи
и  таких  морских  государств  (будь  то  европейские  или
заокёанские),  которые  недосягаемы  для  Германии  по
суше,  ее  положение  на  море,  само  собою  разумеется,  бу¬
дет  иметь  решающее  значение».  Автор  писал  далее,  что
германский  флот  перестает  быть  «даже  для  надменной,
тяготеющей  к  торговле  и  приобретению  земель  Англии  —
будь  она  врагом  или  другом—неким  quantite  negligeable.
Это  послужит  сохранению  мира,  ибо  заставит  серьезно
 287

призадуматься  сторонников  лозунга  «Germaniam  esse
delendam!»  *  Но  для  той  коалиции,  которая  однажды
смогла  бы  легко  возникнуть  против  Великобритании,
Германия  стала  бы  тогда  желанным  -партнером»*  1.
 Радость  энтузиастов  морского  вооружения  была  по¬
истине  безгранична.  Уже  вечером  25  марта  «Кёльнище
цейтунг»  торжествовала:  «Первый  акт  великой  драмы,
разыгравшейся  вокруг  военно-морского  законопроекта,
сегодня  благополучно  закончился,  и  радостный  резуль¬
тат,  о  котором  телеграф  уже  давно  разнес  весть  по  всем
странам,  заключается  в  том,  что  значительное  большин¬
ство  народных  представителей  высказалось  за  принятие
законопроекта...»  2  А  по  окончании  третьего  чтения  зако¬
нопроекта  та  же  газета  писала:  «Польза  принятого  за¬
кона  о  флоте  для  внутриполитической  жизни  состоит  в
том,  что  отныне  принципиальная  оппозиция  ему  уже  не
сможет  превращать  строительство  наших  вооружен¬
ных  сил  на  море  в  арену  беззастенчивых  подозрений  и
безграничных  натравливаний,  что  в  последние  годы  по¬
вторялось  каждое  лето,  наподобие  стихийного  бедст¬
вия»  3.
 Можно  воспринять  как  шутку  то  обстоятельство,  что
во  время  дебатов  в  рейхстаге  играл  роль  даже  такой
«аргумент»,  как  утверждение,  будто  морское  вооружение
идет  на  пользу  науке.  Так,  депутат  Эннецерус  доказы¬
вал,  а  газета  «Кёльнише  цейтунг»  сочла  нужным  под¬
черкнуть4,  что  военно-морской  законопроект  заслужи¬
вает  внимания  именно  потому,  что  военно-морской  флот
всегда  способствовал  развитию  науки  своими  измери¬
тельными  работами,  изучением  глубин  и  т.  д.
 Но  поистине  вершин  националистической  демагогии
достигла  «Нейе  Прейссише  цейтунг»,  которая  писала:
«Этот  день  войдет  в  историю  германских  военно-морских
сил  как  один  из  самых  значительных...  этот  день...  ста¬
нет  памятным  днем  для  национального  самосознания
немецкого  народа,  который  в  лице  большинства  своих
представителей  единодушно  подтвердил,  что  хочет  ви¬
 *  «Германия  должна  быть  разрушена!»  (лат.)
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  9.  Februar  1898  (Morgenausgabe,
 1.  Beilage).
 3 	«Kolnische  Zeitung»,  25.  Marz  1898  (Abendausgabe).
 3 	Ibid.,  29.  Marz  1898  (Abendausgabe).
 4 	Ibid.,  29.  Marz  1898  (Zweite  Morgenau&gabe).
 288

деть  осуществленным  все  необходимое  для  сохранения
германского  величия  и  могущества  как  в  самой  стране,
так  и  за  рубежом,  а  следовательно,  и  для  обеспечения
мира»  К
 Хотели  это  видеть  в  Англии  или  нет,  но  военно-мор*
ской  флот  германского  империализма  строился  для
борьбы  против  нее,  а  сам  германский  империализм  воо¬
ружался  на  битву  за  мировое  господство.  Тем  самым
Германия  становилась  опаснейшим  врагом  Великобрита¬
нии,  и  чем  больше  продвигалось  вперед  германское  во¬
енно-морское  вооружение,  тем  острее  должен  был  про¬
являться  германо-английский  антагонизм.
 Поскольку  другие  державы  не  решились  выступить
против  аннексии  Цзяочжоу,  германский  империализм
счел,  что  может  без  особого  риска  сделать  следующий
шаг.  Едва  только  закон  о  флоте  был  принят  28  марта
 1898 	года  рейхстагом  (219  голосов  против  139),  как  гер¬
манское  правительство  уже  стало  носиться  с  мыслью  о
создании  военно-морской  базы  на  Гаити.  Только  пер¬
спектива  осложнений  с  Соединенными  Штатами  Амери¬
ки,  которых  хотело  избежать  германское  правительство,
заставила  его  отказаться  от  этого  проекта  1 2.
 11  декабря  1899  года  Бюлов  заявил  в  рейхстаге,  что
немцы  претендуют  на  «еще  более  великую  Германию»
(«Grosseres  Deutschland»).  Если,  продолжал  он,  Герма¬
ния  хочет  расширить  сферу  своего  господства,  то  смо¬
жет  сделать  это,  только  опираясь  на  мощную  армию  и
боеспособный  флот.  В  том  же  тоне  была  выдержана  и
новогодняя  речь  Вильгельма  II  при  наступлении  нового
века.
 Английские  империалисты  очень  скоро  увидели,  что
сулит  им  второй  закон  о  флоте.  В  своей  работе  «Кризис
социал-демократии»  (известной  также  как  «Брошюра
Юниуса»)  Роза  Люксембург  совершенно  верно  указыва¬
ла  на  это:  «Морское  соперничество,  которое  длится  с
обеих  сторон  уже  полтора  десятилетия,  а  в  последнее
время  лихорадочное  строительство  дредноутов  и  сверх¬
дредноутов—  это  уже  была  война  между  Германией  и
Англией.  Военно-морской  законопроект  от  11  декабря
 1899 	года  был  со  стороны  Германии  объявлением  войны,
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  29.  Marz  1898  (Morgenausgabe).
 2 	Grofie  Po’ltik,  Bd.  15,  S.  109—111,  Nr  4201—4204.
 10  Г.  Гейдорн
 289

на  которое  Англия  ответила  4  августа  1914  года»  К  Ста¬
рый  поборник  интересов  британского  могущества  Уин¬
стон  Черчилль  также  подтвердил,  что  англичане
распознали  усиление  позиций  германского  империализ¬
ма  и  начали  бояться  его  как  конкурента  на  море1  2.
 В  те  годы  у  германских  милитаристов  было  только
одно  опасение:  как  бы  война  не  вспыхнула  прежде,  чем
Германия  достаточно  вооружится  на  суше  и  на  море.
Они  даже  открыто  выражали  это  опасение,  уточняя,  что
цель  германской  политики  —  в  первую  очередь  сохра¬
нить  мир  и  выиграть  время,  «пока  мы  не  будем  иметь
такой  мощный  флот,  какой  нам  нужен,  чтобы  внушить
к  себе  уважение»3.
 Как  известно,  уже  принятию  первого  закона  о  флоте
предшествовала  шумная  пропагандистская  кампания;
при  внесении  второго  военно-морского  законопроекта
пытались  еще  сильнее  воздействовать  на  народ  в  духе
политики  правящих  классов.  Поэтому  правительство
искало  методы  и  пути  еще  более  широкого  и  интенсив¬
ного  распространения  идеи  необходимости  создания
мощного  военно-морского  флота.  Начался  период  широ¬
ко  развернутой  пропаганды  в  пользу  строительства
военного  флота,  что,  однако,  не  мешало  газете  «Фрей-
зинниге  цейтунг»  утверждать,  будто  энтузиазм  вокруг
этого  дела  отнюдь  не  искусствен4.  Флотский  союз  дока¬
зывал,  что  столь  быстро  возрастающий  по  численности
народ,  как  немецкий,  должен  прилагать  усилия,  чтобы  в
честном  соперничестве  пробиться  на  мировом  рынке,  а
потому  не  может  пренебречь  проведением  мировой  по¬
литики  большого  размаха.  Немецкий  народ,  внушал
Флотский  союз,  должен  назло  всем  недоброжелателям
идти  по  пути  величественного  национального  развития.
 В  числе  прочих  мер  стала  практиковаться  посылка  на
социал-демократические  собрания  профессоров  с  целью
убедить  в  необходимости  морских  вооружений  и  рабочие
массы.  Длинные  выспренние  речи  произносили  Шмол-
лер,  Вагнер,  Дельбрюк  и  другие.  Ораторы  правитель¬
 1 	R.  Luxemburg,  Ausgewahlte  Briefe  und  Schriften,  Bd.  1,
Berlin  1951,  S.  291.
 2W.  Churchill,  Weltkrisis  1911  —1914,  Leipzig  1924,
S.  11—13.
 3 	«Grenzboten»,  Jg.  1900,  Bd.  I,  S.  662.
 4 	«Freisinnige  Zeitung»,  13.  Junt  1900.
 290

ственной  ориентации  отстаивали  концепцию,  поразитель¬
но  похожую  на  так  называемую  «политику  силы»  в  на¬
ши  дни.  Приведем  лишь  один  пример.  28  ноября  1899  го¬
да  по  заданию  Свободного  флотского  союза  Густав
Шмоллер  демагогически  обращался  к  трудящимся:
«Задача  большой  политики  именно  в  том  и  состоит,  что¬
бы  думать  не  только  о  сегодняшнем  и  завтрашнем  дне,
но  и  о  будущем.  Трудовой  человек,  занятый  своими  буд¬
ничными  делами  и  поглощенный  повседневными  забота¬
ми,  должен  быть,  конечно,  доволен,  если  хорошо  обду¬
мает  и  осознает  свои  перспективы  на  ближайшие  меся¬
цы  и  годы  и  соответственно  этому  построит  свою  жизнь.
Ничего  другого  от  него  и  не  требуется.  Но  именно  по¬
тому-то  его  так  трудно  привлечь  на  сторону  более  дале¬
ко  идущих  планов,  которые  касаются  блага  его  детей
и  будущего  его  отечества...  Конечно,  филистера,  чело¬
века,  который  не  видит  дальше  собственного  носа  и  жи¬
вет  только  сегодняшним  днем,  трудно  убедить  требо¬
ваниями  будущего,  да  и  невозможно  с  уверенностью
предсказать  это  будущее  для  каждого  в  отдельности.  Но
в  своих  главных  чертах  оно  должно  всегда  присутство¬
вать  в  нашей  душе,  если  рассматривать  его  историче¬
ским  взглядом.  Вот  о  чем  идет  ныне  речь  в  связи  с  при¬
нятием  военно-морского  закона.  Мы  обязаны  отдавать
себе  отчет  в  том,  что  без  крупной  силы  на  море,  такой,
которая  оградила  бы  наши  берега  от  блокады  и  абсо¬
лютно  обезопасила  бы  наши  колониальные  владения  и
нашу  мировую  торговлю,  экономическое  будущее  наше
не  может  быть  гарантировано.  Все  разбирающиеся  в
этом  деле  и  дальновидные  люди  говорят,  что  с  таким
флотом,  какой  мы  имеем  сейчас,  достигнуть  этого  не¬
возможно»  Г
 Стремление  к  экспансии  становится  очевидным,  ког¬
да  читаешь  заявления,  которые  содержатся  в  той  же
речи  и  с  таким  же  успехом  могли  бы  принадлежать  и
Гансу  Гримму:  «...увеличение  численности  германского
населения  в  ближайшие  сто  лет  до  100—150  миллионов
человек  не  является  ни  авантюристичным,  ни  нежела¬
тельным.  Оно  должно,  оно  обязано  произойти,  и  оно
произойдет,  если  мы  действительно  хотим  остаться  11  G.  S  с  h  ш  о  1  1  е  г,  Zwanzig  Jahre  deutscher  Politik  (1897—
1917),  Miinchen  —  Leipzig  1920,  S.  2—3.
 10*
 291

могущественным  народом.  Но  это  население  не  может
быть  размещено  только  в  пределах  нашей  старой  роди¬
ны.  Мы  должны  иметь  за  ее  границами  земледельческие
колонии  и  области  культивирования,  которые  поглотят
избыток  населения»  Шмоллер  утверждал,  что  суще¬
ствование  немецкого  народа  находится  под  угрозой  и
только  сильный  флот  в  состоянии  обеспечить  ему  буду¬
щее.  «Но  все  это  немыслимо  без  наращивания  морской
мощи,  без  превращения  германских  колоний  в  извест¬
ном  смысле  в  поставщиков  для  нас  продовольственных
и  колониальных  товаров  и  в  покупателей  нашей  фабрич¬
ной  продукции,  без  возможности  для  живущих  в  метро¬
полии  немцев  оказывать  на  них  в  случае  необходимости
давление  властью  и  в  любом  случае  при  помощи  флота
предотвращать  дискриминацию  и  угрозу  в  отношении
нашей  торговли»1  2.
 Чтобы  у  рабочих  не  возникло  сразу  же  подозрение,
что  Шмоллер  ведет  пропаганду  в  интересах  враждебных
пролетариату  классов  (ибо  часть  рабочих  достаточно
хорошо  знала,  что  он  представляет  собой),  он  заявлял:
«Поскольку  мы  [ведущие  экономисты  из  Союза  социаль¬
ной  политики.  —  Г.  Г.]  стоим  вне  социальных  классов  и
над  ними  и  их  эгоистическими  интересами  наподобие  че¬
стных  маклеров  между  рабочими  и  предпринимателями,
то  вполне  понятно,  что  обе  стороны  в  моменты  сильного
возбуждения  нападают  на  нас  и  мечут  против  нас  громы
и  молнии  за  то,  что  мы  не  льстим  ни  тем,  ни  другим  и
говорим  им  неприятную  правду»3.
 Как  в  1898  году,  так  и  теперь  правые  из  руководства
СДПГ  косвенно  поддерживали  военно-морскую  програм¬
му  германских  милитаристов.  Если  тогда  они  предоста¬
вили  на  страницах  «Нейе  цейт»  слово  морскому  офице¬
ру,  то  на  этот  раз  они  преподнесли  читателям
«Форвертса»  статью  «прусского  офицера».  Для  людей
легковерных  подобные  высказывания  могли  звучать
даже  несколько  оппозиционно,  хотя  в  целом  статья  была
написана  в  духе  полной  поддержки  морских  вооруже¬
ний,  направленных  против  Англии:
 «В  обосновании  военно-морского  закона  1900  года
по-прежнему  все  еще  настойчиво  говорится  о  «самом
 1 	G.  S  с  h  m  о  1  1  е  г,  op.  cit.,  S.  6.
 2 	Ibid.,  S.  8—9.
 3 	Ibid.,  S.  27.
 292

крупном  флоте»,  от  которого  надо  обезопасить  наши  бе¬
рега  и  моря;  таким  образом,  своим  острием  он  явно
направлен  против  Англии.  Итак,  причины.известны.  Если
два  года  назад  официальные  инстанции  успокоительно
заверяли,  что  Германии  нечего  и  думать  о  том,  чтобы
обладать  военно-морским  флотом  первого  ранга,  подоб¬
ным  тому,  какой  имеют  старые  морские  державы  Ан¬
глия  и  Франция,  то  ныне  эволюция  английского  импе¬
риализма  вынуждает  трезво  и  твердо  считаться  с  воз¬
можностью  разрыва  с  Великобританией  и  готовиться  к
этому  созданием  флота  первого  ранга»  Г
 Рабочих  старались  привлечь  всеми  мыслимыми  спо¬
собами:  ведь  они  должны  были  помогать  готовить  вой¬
ну,  а  тем  самым  и  массовое  уничтожение.  Лидер  на¬
ционал-либералов  Эрнст  Вассерман  говорил  даже,  что
рабочие  могут  рассчитывать  на  повышение  заработной
платы  только  в  том  случае,  если  будет  и  дальше  расти
промышленность  по  производству  экспортной  продук¬
ции,  защищать  которую  и  есть  задача  германского  фло¬
та  1 2.  В  той  же  речи  он  доходил  до  утверждения,  что
именно  военная  промышленность  дает  рабочим  хлеб  и
работу,  поскольку-де  на  заработную  плату  в  судострои¬
тельной  промышленности  идет  ежегодно  свыше  70  мил¬
лионов  марок,  что  обеспечивает  заработок  и  пропитание
62  тысячам  человек3.  Аргументируя,  Вассерман  ссылал¬
ся  на  оппортунистов  из  рядов  социал-демократии,  и
надо  признать,  что  он  имел  для  этого  основания,  так
как  оппортунистические  элементы  в  СДПГ  неоднократ¬
но  высказывались  в  пользу  колониальной  политики.
В  заключение  Вассерман  делал  вывод,  что  без  сильного
военного  флота  нечего  и  думать  о  колониальной  им¬
перии  4.
 Именно  так  и  говорилось  в  официальном  обоснова¬
нии  нового  военно-морского  закона:  «Для  того  чтобы  в
настоящих  условиях  оградить  морскую  торговлю  и  ко¬
лонии  Германии,  есть  только  одно  средство:  Германия
должна  иметь  столь  крупный  линейный  флот,  чтобы
 1 	«Vorwarts»,  8.  Mai  1900.
 я  См.  Е.  Bassermann,  Sein  politisches  Wirken,  Reden  und
Aufsatze,  Bd.  I.  Zur  auswartigen  Politik,  Berlin  1914,  S.  10.
 3 	Ibid.,  S.  24.
 4 	Ibid.,  S.  26.
 •293

война  даже  для  самых  мощных  в  военно-морском  отно¬
шении  противников  была  сопряжена  с  таким  риском,
что  это  ставило  бы  под  вопрос  их  собственное  положе¬
ние  в  мире»  '.
 Разумеется,  такой  флот  стоил  очень  больших  де¬
нег—  столько,  сколько  хотели  получить  магнаты  воен¬
ной  промышленности.  Поэтому  военные  промышленники
были  заинтересованы  в  подходящих  представителях
для  проведения  своей  финансовой  политики.  Сначала
они  хотели  сделать  министром  финансов  человека  своего
круга,  а  именно  Георга  фон  Сименса1  2,  директора  Не¬
мецкого  банка,  и  это  лишний  раз  доказывало,  какое
влияние  на  государственный  аппарат  уже  приобрел
германский  монополистический  капитал.  Не  случайно
предложение  такого  рода  было  сделано  Сименсу  в  ян¬
варе  1900  года,  то  есть  во  время  принятия  второго  зако¬
на  о  флоте.
 Германские  крупные  промышленники  уже  очень  рано
стали  проявлять  интерес  к  строительству  военно-мор¬
ского  флота.  Причем  не  только  потому,  что  тот  в  про¬
цессе  захвата  заморских  рынков  сбыта  и  источников
сырья  приобретал  рее  большее  значение  в  качестве  во¬
енного  инструмента,  но  и  потому,  что  отдельные  отрас¬
ли  индустрии  извлекали  из  постройки  судов  непосред¬
ственные  выгоды.  Когда  Вильгельм  II  18  октября
1899  года  объявил  о  втором  военно-морском  законе,
курс  акций  различных  предприятий  сразу  же  под¬
скочил.  Так,  акции  судостроительных  верфей  «Вулкан-
верфт»  и  «Говальдтверфт»  поднялись  соответственно  на
19  и  17  процентов,  металлургических  заводов  «Баропер
вальцверк»  —  на  27,  «Гаспер  эйзенверк»  —  на  33,  «Бис-
маркхютте»  —  на  21,  «Бохумер  гусшталь»  —  на  12,
«Шарлоттенхютте»  —  на  30  процентов3.
 Приведенные  цифры  достаточно  ясно  говорят  сами
за  себя,  особенно  если  иметь  в  виду,  что  германская  ин¬
дустрия  в  это  время  шла  навстречу  кризису,  грозные
признаки  которого  были  уже  вполне  заметны.  Еще
 1 	Цит.  по  книге  К-  Helfferich,  Die  Vorgeschichte  des  Welt-
krieges,  Berlin  1919,  S.  51.
 2 	K-  Helfferich,  Georg  von  Siemens,  Bd.  Ill,  Berlin  1923,
S.  371.
 3 	E.  Kehr,  Schlachtflottenbau  und  Parteipolitik  1894—1901,  in:
«Historische  Studien»,  Heft  197,  Berlin  1930,  S.  210.
 294

утром  на  следующий  день  после  выступления  кайзера
«Кёльнише  цейтунг»  поместила  статью  под  заголовком
«Достигнута  ли  высшая  точка  промышленного  подъ¬
ема?»,  в  которой  с  тревогой  описывались  признаки  на¬
двигающегося  кризиса:  «Поскольку  мощный  экономиче¬
ский  подъем  последних  лет  должен  когда-либо  прекра¬
титься  или  замедлиться,  в  последние  дни  в  результате
профессиональных  спекуляций  на  умышленно  распро¬
страняемых  мрачных  биржевых  прогнозах  стало  возни¬
кать  предположение,  что  и  в  промышленности  тоже
наступил  перелом  и  отныне.должен  начаться  спуск  с  вы¬
сокой  лестницы  экономического  подъема»  К
 Поэтому  радость  в  связи  с  перспективой  принятия
нового  закона  о  флоте  была  вполне  искренней.  Та  же
самая  газета,  которая  всего  несколько  часов  назад
смотрела  на  положение  вещей  столь  пессимистически,
теперь  ликовала  по  поводу  «сердечного  призыва»  кайзе¬
ра,  посвятив  его  речи  немало  строк:
 «Кайзер  с  полным  правом  отмечает  умение  соотечест¬
венников  оценить,  насколько  необходимы  надежная  за¬
щита  и  непрерывное  усиление  военно-морского  флота
для  наших  интересов  за  рубежом.  Можно  с  радостью
констатировать,  что  это  убеждение  начинает  становить¬
ся  достоянием  все  более  широких  кругов.  В  острых
схватках  последних  десятилетий  по  вопросу  о  различ¬
ных  мерах  усиления  нашей  военной  мощи  мы  вновь  и
вновь  осознавали,  сколь  ничтожны  вечные  уверения  од¬
носторонне  мыслящих  теоретиков,  будто  Германия  не
сможет  вынести  бремени  своих  расходов  на  вооружение.
Все  больше  распространяется  убеждение,  что  положе¬
ние  Германии  в  центре  Европы  делает  заповедью  само¬
сохранения  принцип:  быть  вооруженными  и  оснащен¬
ными  как  можно  лучше.  Ведь  только  неуязвимые  воору¬
женные  силы  являются  надежной  опорой  прочного
мира,  а  тем  самым  и  абсолютно  необходимой  основой
для  здорового  роста  нашего  благосостояния  и  для  про¬
цветания  дела  мира...  Щупальца  германских  интересов
все  сильнее  проникают  во  все  части  земли,  эти  интересы
могут  найти  твердую  почву  и  процветать  только  там,
где  им  обеспечена  надежная  защита  со  стороны  госу¬
дарства.  Слишком  часто  за  последние  годы  приходилось  11  «KoJnische  Zeitung»,  19.  Oktober  1899  (Zweite  Morgenausgabe).
 295

нам  убеждаться  в  том,  что  важнейшие  заморские  инте¬
ресы  Германии  не  могли  найти  этой  защиты,  ибо  нашим
морским  вооруженным  силам,  к  сожалению,  не  уделя¬
лось  внимания.  Мы  благодарны  Германскому  рейхстагу
за  то,  что  он  наконец  совершил  в  этом  отношении  ко¬
ренной  перелом,  и  надеемся,  что  у  нас  больше  никогда
не  будет  такого  народного  представительства,  которое
отказывало  бы  в  этой  защите  наших  интересов  на  мо¬
рях»  К
 Действительно,  как  мы  уже  указывали,  акции  раз¬
личных  предприятий  и  компаний,  связанных  с  морским
вооружением,  сразу  же  после  речи  кайзера  подскочили.
В  уже  упоминавшейся  работе  Эккарта  Кера  приводятся
некоторые  примеры,  которые  доказывают  именно  то,
что  он  пытается  оспорить  несколькими  страницами
ниже.
 Так,  например,  изменение  курса  акций  пяти  упоми¬
наемых  Кером  предприятий  дает  следующую  симптома¬
тичную  картину:
 Наименование  предприятий
 Курс  акций  по  состоянию  на
 18  октября
1899  г.1
 19  октября
1899  г.2
 20  октября
1899  г.3
 30  октября
1899  г.1
 «Вулканверфт»,  Штеттин
 226,50
 228,50
 229,90
 245,50
 «Баропер  вальцверк»  .  .
 111,00
 113,40
 112,00
 120,00
 «Гаспер  эйзенверк»  .  .  .
 337,75
 348,25
 351,00
 361,75
 «Бисмаркхютте»  ....
 300,00
 296,00
 300,00
 309,50
 «Шарлоттенхютте»  .  .  .
 177,00
 178,75
 179,75
 197,25
 1 	,  .Kolnische  Zeitung“  ,  19.  Oktober  1899  (Abendausgabe).
 2 	Ibid.,  20.  Oktober  1899  (Abendausgabe).
 3 	Ibid.,  30.  Oktober  1899  (Abendausgabe).
 1  Ibidem.
 Как  видим,  в  течение  двенадцати  дней  акции  пере¬
численных  компаний  значительно  поднялись.  Для  круп¬
ных  промышленников  это  отнюдь  не  было  неожиданно¬
стью.  Крупповская  «Германиаверфт»  в  Киле  ориентиро¬
валась  на  выполнение  большой  программы  военно-мор¬
ских  заказов.  В  этой  связи  интересно  высказывание  11  «Kolnische  Zeitung»,  19.  Oktober  1899  (Abendausgabe).
 296

«Кёльнише  цейтунг»:  «Два  года  тому  назад  даже  в  сим¬
патизирующих  флоту  кругах  неоднократно  высказыва¬
лось  сомнение  в  том,  что  наши  верфи  окажутся  в  со¬
стоянии  выполнить  в  указанные  сроки  предусмотренную
военно-морской  программой  постройку  новых  и  модер¬
низацию  старых  кораблей.  Тем  временем  произошло
именно  то,  что  уже  тогда  предсказывали  «энтузиасты
флота»:  по  мере  расширения  выдвигаемых  задач  возра¬
стала  и  производительность  германских  верфей.  Из  не¬
большой  заметки,  обошедшей  недавно  нашу  прессу,  мы
узнали,  что  ныне  на  верфях  Круппа  в  Киле  могут  быть
одновременно  заложены  восемь  линейных  кораблей  —
целая  эскадра!»  1
 Как  и  в  период  обсуждения  первого  военно-морского
законопроекта,  орган  партии  Центра  и  теперь  неполным
голосом  подпевал  хору  сторонников  строительства  фло¬
та.  Но  он  не  говорил  и  «нет».  Скорее  было  похоже,  что
он  просто  заткнул  уши  и  делал  вид,  что  —  в  противо¬
положность  «Форвертсу»  —  не  понял  истинного  смысла
кайзеровской  речи,  и  даже  считал  нужным  оправды¬
ваться:  «Когда  кайзер  жалуется,  что  в  течение  первых
восьми  лет  его  правления  ему  упорно  отказывали  в  уси¬
лении  флота,  то  это  верно  только  лишь  в  отношении
отклонения  постройки  отдельных  военных  кораблей.
В  остальном  же  ему  отнюдь  не  отказывали  в  прогресси¬
рующем  увеличении  флота  со  значительным  повыше¬
нием  военно-морских  ассигнований  при  одновременном
увеличении  численности  армии  мирного  времени...
В  речи  кайзера  некоторые  пытаются  усмотреть  —  как
это  делает  сегодня  «Форвертс»  —  «провозглашение  но¬
вой  огромной  военно-морской  программы».  Но,  по  наше¬
му  мнению,  речь  кайзера  не  дает  оснований  для  такого
утверждения...»2
 «Форвертс»  действительно  указал  своим  читателям
на  подлинный  смысл  речи  Вильгельма  II,  но  уроков  из
нее  никаких  не  извлек,  позабыв,  по-видимому,  о  своем
провале  в  декабре  1897  года.  Газета  снова  предрекала
поражение  энтузиастам  строительства  флота:  «Речь
эта,  представляющая  собой  смесь  пангерманского  флот¬
ского  энтузиазма  с  микелевской  беспартийной  полити¬
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  31.  Oklober  1899  (Abendausgabe).
 2 	«Germania»,  20.  Oktober  1899.
 297

кой  «сплочения»,  по  своему  программному  характеру
примыкает  к  речам,  произнесенным  кайзером  в  Ойен-
хаузене  и  Дортмунде.  Если  первая  грозила  нам  законом
о  заключении  нас  в  тюрьму,  а  вторая  говорила  о  непре¬
клонной  воле  провести  законопроект  о  строительстве
канала,  то  эта,  гамбургская,  провозглашает  новую  ог¬
ромную  военно-морскую  программу...  Очевидно,  кайзер
в  столь  торжественном  тоне  высказывал  лишь  свои  лич¬
ные  желания  и  мнения.  Мы  не  можем  полагать,  что
правительство  и  особенно  господин  Тирпиц  склонны
пережить  парламентское  поражение,  которое  неизбежно
будет  вызвано  внесением  законопроекта  о  флоте  еще  до
реализации  уже  принятого  ранее  плана»  К
 Но  на  другой  день  тот  же  «Форвертс»  писал:  «Лич¬
ное  правление,  создающее  в  германской  политике  неко¬
торые  неудобства  для  монархистов,  на  этот  раз,  к  сча¬
стью,  несет  своего  рода  панацею  в  себе  самом.  Откро¬
венность,  с  какой  германский  кайзер  излагает  свои
взгляды,  дает  возможность  своевременно  осознавать
грозящую  опасность  и  позволяет  инакомыслящим  при¬
нимать  контрмеры  прежде,  чем  это  станет  слишком
поздно»1  2.
 Консервативная  «Крейццейтунг»  первоначально  опуб¬
ликовала  только  официальный  текст  речи  кайзера  и
молчала  в  течение  нескольких  последующих  дней.  Затем
она  встала  на  защиту  кайзера,  речь  которого  будто  бы
снова  была  «понята  неправильно»3.  Однако  газета  не
только  признала  косвенно  весьма  малую  готовность
немецкого  народа  «идти  на  жертвы»,  но  и  оказалась  вы¬
нужденной  прибегнуть  к  двум  маневрам:  с  одной  сторо¬
ны,  она  сделала  вид,  что  никаких  новых  планов  увеличе¬
ния  флота  не  существует,  а  с  другой  —  попыталась
 1 	«Vorwarts»,  19.  Oktober  1899.
 2 	Ibid.,  20.  Oktober  1899.
 3 	«Германна»  еще  за  десять  месяцев  до  этого  события  априори
считала  все  сообщения  о  высказываниях  кайзера  ненадежными:
«О  речах  кайзера  обычно  сообщается  в  официозном,  порядке.  Сооб¬
щения  же  печати  о  высказываниях,  которые  кайзер  будто  бы  делал,
по  информации  частных  лиц,  даже  в  тех  случаях,  когда  публика¬
ция  таких  сообщений  не  запрещена  прессе,  все  же  являются  сомни¬
тельными.  Ведь  присутствующие,  как  показывает  опыт,  всегда
склонны  слышать  в  речах  кайзера  именно  то,  что  им  подходит,
никакой  же  возможности  проверки  достоверности  таких  сообщений
не  имеется»  («Germania»,  29.  Dezember  1899).
 298

лишить  речь  ее  антианглийского  острия.  «Речь,  которую
его  величество  кайзер  произнес  18  октября  в  Гамбурге
по  случаю  спуска  на  воду  нового  линейного  корабля
«Карл  Великий»,—  писала  газета,—  естественно,  ожив¬
ленно  обсуждается  всей  прессой.'  Однако  впечатление,
складывающееся  у  нас  при  ознакомлении  с  коммента¬
риями  печати,  которыми  мы  уже  располагаем,  как  и
обычно  в  таких  случаях,  по  преимуществу  таково,  что
авторы  комментариев  совершенно  не  понимают  или  не
желают  понять,  что  же  в  конечном  счете  хотел  сказать
кайзер.  Но  тем  точнее  соответствует  истине  та  оценка,
которую  кайзер  дал  политическому  и  национальному
образу  мышления  значительной  части  нынешнего  поко¬
ления  нашего  народа,  жалуясь  на  его  склонность  к  бес¬
плодной  партийной  грызне  и  на  тесно  связанную  с  этим
незначительную  меру  того  понимания  целей  и  взглядов,
которое  служит  неотъемлемой  предпосылкой  нынешней
мировой  политики...  Но  мы  не  требуем  ничего,  что  было
бы  несовместимо  с  работоспособностью  нашей  нации,  и
этого,  разумеется,  столь  же  мало  хочет  и  сам  кайзер.
Главное,  к  чему  он  в  первую  очередь  стремится,—  это
воздействовать  на  умонастроение  нации,  воспитать  ее  в
духе  великих  идей  и  большей  готовности  к  жертвам.
О  деталях  мы  здесь  не  говорим,  ибо,  как  уже  отмеча¬
лось,  полагаем,  что  за  гамбургской  речью  не  кроются
никакие  новые  планы  увеличения  флота  и  что  она  пре¬
следует  только  вышеназванную  национально-воспита¬
тельную  цель...  Что  бы  ни  сулило  нам  будущее,  судьба
Германской  империи  всегда  будет  решаться  борьбой  ее
армии,  а  не  флота.  В  этом  главное  различие  между
Англией  и  нами,  а  потому  конечной  целью  наших  стрем¬
лений  не  может  служить  желание  добиваться,  чтобы
Германия  стала  равной  Англии  как  морская  держава»  '.
 Вновь  на  первый  план  выступили  круги,  заинтересо¬
ванные  в  получении  прибылей  от  вооружения  и  в  созда¬
нии  военного  флота.  Один  из  властелинов  германского
торгового  флота,  Альфред  Баллин,  хорошо  понимал
взаимосвязь  обеих  сторон  военно-морского  строитель¬
ства:  «Командир  военного  корабля  в  заморских  краях  —
это  агент  торговых  интересов  своей  родины»1  2.
 1 	«Кене  PreuBische  Zeitung»,  22.  Oktober  1899  (Morgenausgabe).
 2 	E.  К  e  h  r,  op.  cit.,  S.  214.
 299

Владельцы  верфей,  предприятий  по  производству
бронированных  плит,  орудийных  и  пороховых  заводов,
угольных  шахт  увидели  ясную  перспективу  получения
новых  прибылей.  Огромные  доходы  получали  от  воору¬
жения  выпускавшие  броню  заводы  Круппа  и  Штумма.
При  этом  Крупп  в  особенности  сумел  использовать
свое  монопольное  положение.  Точные  данные  о  прибы¬
лях  обнаружить  трудно,  но  общая  стоимость  облагае¬
мой  налогами  собственности  Круппа  возросла  со
119  миллионов  марок  в  1895  году  до  187  миллионов  ма¬
рок  в  1902  году1.  Крупп  диктовал  военно-морскому  ве¬
домству  цены.  Этот  промышленник,  которого  при  каж¬
дом  удобном  случае  превозносили  как  патриота,  и  не
думал  при  заключении  сделок  с  германским  военно-
морским  флотом  быть  сговорчивее,  чем  при  переговорах
с  иностранными  заказчиками.
 Эккарт  Кер  в  своей  выпущенной  в  1930  году  работе
преуменьшал  прибыли  судостроительных  верфей.  Он
признавал,  правда,  что  строительство  флота  было  для
Круппа  одним  из  самых  крупных  его  бизнесов,  но  вме¬
сте  с  тем  представлял  положение  верфей  при  перегово¬
рах  с  военно-морским  ведомством  как  зависимое,  в  фи¬
нансовом  отношении  невыгодное  и  приносившее  неболь¬
шую  прибыль.  Да,  конечно,  то  обстоятельство,  что  вер¬
фи  «Везерверфт»  в  Бремене,  «Говальдтверфт»  в  Киле,
«Шихау»  в  Эльбинге,  «Вулкан»  в  Штеттине,  «Германиа-
верфт»  в  Киле,  а  также  «Блом  унд  Фосс»  в  Гамбурге
не  были  объединены  в  картель,  облегчало  задачу  воен¬
но-морского  ведомства,  давало  ему  возможность  выби¬
рать  между  различными  предложениями.  Но  из  этого
вовсе  нельзя  делать  вывод,  что  верфи  не  получали  ог¬
ромных  прибылей  от  постройки  военных  судов.  Утвер¬
ждения  Кера,  будто  часть  верфей  даже  несла  убытки
от  военно-морского  строительства,  необоснованны2.
 У  промышленников  и  судовладельцев  имелись  все
основания  любыми  способами  содействовать  политике
создания  большого  флота.  Обычно  столь  неохотно  появ¬
лявшиеся  на  политической  арене,  они  вышли  на  аван¬
сцену,  когда  понадобилось  расширить  сферу  действия
Флотского  союза.  В  гамбургской  газете  «Нахрихтен»
 1 	Е.  К  eh  г,  op.  cit.,  S.  222  (Fufinote  52).
 2 	Ibid.,  S.  225—227.
 300

от  11  февраля  1900  года  (утренний  выпуск)  они  постави¬
ли  свои  фамилии  под  приглашением  на  важное  собрание
Флотского  союза.  Среди  устроителей  собрания  мы  нахо¬
дим  не  менее  20  миллионеров.  Итак,  Баллин,  Вёрман,
Блом,  Краземан,  Крогман,  Робинов,  Гонтард,  Оппенгей¬
мер,  Гольтхузен  и  другие  совершенно  открыто  выступи¬
ли  за  строительство  крупного  военно-морского  флота.
Мотивировали  они  это  по-разному,  но  в  конечном  счете
сходились  на  лозунге  защиты  германской  заморской
торговли.
 Можно  согласиться  с  Кером,  когда  он  пишет:  «Речь
шла  просто-напросто  о  безусловной  защите  государ¬
ственной  властью  частнокапиталистических  интересов»  К
Расхождения  имелись  лишь  в  деталях,  но  не  в  принци¬
пе:  здесь  царило  полное  единодушие,  а  посему  означен¬
ные  миллионеры  и  готовы  были  поддерживать  Тирпица
в  различных  отношениях.
 Тирпиц  уже  давно  развернул  через  руководимое  им
имперское  ведомство  агитацию  в  пользу  флота.  Он  ор¬
ганизовал  внутри  этого  ведомства  отдел  агитации  (Ин¬
формационное  бюро),  возложив  на  него  в  качестве  за¬
дач  «разъяснение  и  внушение  немецкому  народу  его
морских  целей  и  потребностей,  контроль  над  прессой,
содействие,  препятствование,  ограничение  или  влияние
на  публикацию  статей  и  фотографий,  временами  поме¬
щение  собственных  материалов,  привлечение  крупных
ученых  к  самостоятельным  выступлениям  и  обеспечение
их  материалом,  работу  в  союзах,  устройство  выставок  и
показов,  а  также  свободное  предоставление  различных
справок  по  военно-морским  вопросам»1  2.
 Таким  образом,  наряду  с  пропагандистскими  орга¬
низациями  имелась  также  государственная  инстанция,
которая  систематически  оказывала  воздействие  на  прес¬
су  в  духе  желательной  военно-морской  политики.
С  1897  года  Эрнст  фон  Галле  (впоследствии  приват-до¬
цент  общественно-политических  наук  в  Берлинском  уни¬
верситете)  стал  научным  сотрудником  Информационно¬
го  бюро  военно-морского  ведомства,  действительным  со¬
ветником  адмиралтейства  и  руководителем  «научно
 1 	Е.  К  е  h  г,  op.  cit.,  S.  240.
 2 	Ibid.,  S.  95.  (Кер  ссылается  на  недатированную  памятную  за¬
писку  Янсона  о  задачах  и  деятельности  Информационного  бюро.)
 301

фундированной»  агитации.  Каждый  законопроект  о  фло¬
те  имперское  военно-морское  ведомство  сопровождало
выпуском  специальных  памятных  записок  наукообраз¬
ного  характера,  которые  имели  задачей  убедить  общест¬
венность  в  необходимости  сильного  военного  флота.
После  нескольких  неудач  удалось  наладить  выпуск  спе¬
циального  морского  ежегодника  «Ярбух  фюр  Дейчландс
зееинтересен»  (или,  как  его  кратко  называли,  «Наути-
кус»)  Г  Авторы  ежегодника  принадлежали  к  политиче¬
ским  и  хозяйственным  кругам  и  старались  при  помощи
дифференцированного  подхода  сделать  строительство
флота  приемлемым  для  всех  классов  и  слоев  немецкого
народа.  В  университетах  Берлина  и  Киля  были  созданы
профессорские  кафедры  морского  хозяйства,  открыт
морской  музей  с  коллекцией  имперского  морского  ве¬
домства  и  аналогичные  учреждения.
 2 	и  3  ноября  1897  года  приверженцы  Тирпица  через
инспирированные  ими  статьи  в  нюрнбергской  газете
«Френкише  моргенпост»  потребовали  проведения  меро¬
приятий,  призванных  оказать  воздействие  на  всю  систе¬
му  школьного  образования  в  духе  флотской  политики.
«Будущие  учителя  средних  школ  должны  были  еще  на
университетской  скамье  научиться  понимать  мировую
политику,  чтобы  потом  соответственным  образом  препо¬
давать  историю  в  старших  классах  гимназий,  привлекая
учащихся  на  сторону  империализма»1  2.  Кроме  того,  им¬
перское  военно-морское  ведомство  направляло  прави¬
тельствам  отдельных  германских  государств  подробные
указания  относительно  того,  как  просвещать  учащихся
в  вопросе  о  роли  Германии  в  качестве  будущей  морской
державы.  В  1901.  году  тайный  советник  адмиралтейства
Пауль  Кох  и  профессор  д-р  Генрих  Борк  выпустили
даже  специальную  книгу  для  чтения,  предназначенную
для  старших  классов  школ3.  Готовился  даже  специаль¬
ный  учебник  для  высших  учебных  заведений.
 Но  всех  этих  средств  было  далеко  не  достаточно  для
того,  чтобы  охватить  массы.  Поэтому  имперское  военно¬
 1 	«Jahrbuch  fur  Deutschlands  Seeinteressen»,  herausgegeben  von
Nauticus.
 2 	E.  К  e  h  r,  op.  cit.,  S.  107.
 3 	Ibid.,  S.  108  («Deutsches  Flottenlesebuch  fur  hohere  und  mittle-
re  Lehranstalten,  herausgegeben  von  Paul  Koch,  Geheimen  Admirali-
tatsrat  und  Dr.  Heinrich  Bork,  Professor»).
 302

морское  ведомство  решило  прежде  всего  усилить  свое
влияние  на  прессу.  Уже  во  время  первого  законопроек¬
та  о  флоте  Тирпиц  собрал  вокруг  себя  преданных  ему
журналистов,  а  после  вступления  этого  закона  в  силу
он,  ка<к  писала  газета  «Берлинер  тагеблатт»  в  своем
утреннем  выпуске  3  мая  1898  года,  принял  парад  своих
«вспомогательных  журналистских  крейсеров».  Если  к
этому  добавить,  что  с  первых  же  дней  «Берлинер  ней-
есте  нахрихтен»  и  «Ди  пост»,  как  раз  незадолго  до  того
купленные  Круппом  и  Штуммом,  настойчиво  содейство¬
вали  политике  Тирпица,  станет  ясно,  по  каким  именно
каналам  финансировалась  пропаганда  в  пользу  созда¬
ния  сильного  флота.
 Крупные  аграрии  после  первоначального  колебания
отказались  от  своей  оппозиции  в  отношении  строитель¬
ства  большого  флота.  Они  быстро  нашли  —  за  счет  гер¬
манского  пролетариата  —  общий  язык  с  промышленни¬
ками,  которые  оставили  неприкосновенными  позиции
аграриев  в  Пруссии  и  пошли  навстречу  юнкерским  ин¬
тересам  при  введении  новой  таможенной  системы.
 После  проигранной  первой  мировой  войны  Тирпиц,
как  и  многие  другие,  пытался  оправдать  свою  политику.
Он  обосновывал  ее  в  мало  оригинальной  форме,  заяв¬
ляя,  что  без  военного  флота  «следовало  бы  добровольно
ограничить  развитие  торговли  и  промышленности,  вновь
организовать  эмиграцию  и  отказаться  от  наших  загра¬
ничных  интересов.  В  таком  случае  мы,  по  выражению
Лихновского,  предоставили  бы  поле  деятельности  «анг¬
лосаксам  и  сынам  Иеговы»,  удовлетворившись  своей
старой  славой  соли  земли,  народа-удобрителя»1.
 Второй  законопроект  о  военно-морском  флоте  был
внесен  в  качестве  дополнения  к  первому  военно-морско¬
му  закону.  Единовременные  расходы  должны  были  на
760  миллионов  покрываться  за  счет  займов,  а  на
1092  миллиона  марок  —  за  счет  текущих  средств.  Общая
сумма  ежегодных  ассигнований  на  флот  должна  была
составить  в  1900  году  169  миллионов  марок,  а  к
1916  году  возрасти  до  323  миллионов  марок.  Бюджетная
комиссия,  в  которой  доминировали  представители  пар¬
тии  Центра,  внесла  изменения  в  законопроект.  Прежде
 1  A.  von  Т  i  г  р  i  t  z,  Erinnerungen,  Leipzig  1919,  S.  58  (А.  Тир¬
пиц,  Воспоминания,  M.,  1957,  стр.  106).
 303

всего  был  найден  иной  модус  метода  финансирования.
Однако  эти  изменения  были  столь  незначительны,  что
правительство  без  каких-либо  оговорок  одобрило  скор¬
ректированный  законопроект.  Милитаристы  оказались
вполне  удовлетворенными.  42  июня  новый  закон  о  флоте
был  принят  в  рейхстаге  201  голосом  против  103.  По  это¬
му  закону  'к  1917  году  германский  флот  должен  был
представлять  собой  ударную  силу  из  4  эскадр,  насчиты¬
вающих  в  общей  сложности  34  линейных  корабля,  8  тя¬
желых  и  24  легких  крейсера,  заморского  флота  в  соста¬
ве  3  тяжелых  и  10  легких  крейсеров  и  так  называемого
резерва  в  составе  4  линейных  кораблей,  3  тяжелых  и
3  легких  крейсеров.  К  этому  добавлялось  еще  около
100  миноносцев.
 Германский  империализм  воспользовался  тем,  что
Англия  была  занята  в  это  время  войной  против  буров,
и  своей  военно-морской  программой  бросил  вызов  этой
великой  державе.  Целью  борьбы  был  передел  мира.  Как
мыслили  его  себе  германские  империалисты,  поведал
18  июня  1901  года  в  Гамбурге  их  венценосный  предста¬
витель:  «Несмотря  на  то,  что  у  нас  еще  нет  такого,  ка¬
кой  следовало  бы  иметь,  флота,  мы  завоевали  себе  ме¬
сто  под  солнцем.  Моя  задача  —  позаботиться  о  том,
чтобы  это  место  под  солнцем  неоспоримо  оставалось  за
нами,  чтобы  лучи  его  благотворно  действовали  на  тор¬
говлю  и  образ  действий  вне  страны,  на  промышлен¬
ность  и  сельское  хозяйство  внутри  страны,  а  также  и
на  парусный  спорт,  ибо  наше  будущее  —  на  море»1.
 Растущий  антагонизм  на  море  не  давал  покоя  и  ан¬
глийским  империалистам,  тем  более  что  осуществление
германской  политики  вооружения  постоянно  сопрово¬
ждалось  воинственными  речами  различных  представите¬
лей  правительства  и  самого  кайзера.  Так,  например,
26  октября  1905  года  Вильгельм  во  весь  голос  провоз¬
гласил  тост  за  «вооруженный  немецкий  народ».  «Порох
сух,  меч  отточен,  цель  осознана,  силы  собраны,  песси¬
мисты  изгнаны!»2—воскликнул  кайзер.
 Не  оставались  в  долгу  и  англичане.  Гражданский
лорд  адмиралтейства  Сидней  Ли  3  февраля  1905  года
грозил  уничтожить  германский  флот.  На  Темзе  не  только
 1 	Die  Reden  Kaiser  Wilhelms  II.,  3.  Teil,  S.  32—33.
 2 	Ibid.,  S.  279.
 304

говорили,  но  и  действовали.  Весь  мир  пристально
следил  за  тем,  как  в  1906  году  в  Англии  строился  пер¬
вый  дредноут.  Это  был  военный  корабль  невиданного
дотоле  водоизмещения,  а  его  орудия  по  своей  дально¬
бойности  превосходили  все  ранее  созданные.  Он  обла¬
дал  исключительно  мощной  броней,  которую  не  могли
пробить  даже  снаряды  самого  крупного  калибра.  Строи¬
тельство  первого  дредноута,  водоизмещение  которого
исчислялось  в  17  900  тонн,  а  скорость  достигала  21  мор¬
ской  мили  в  час,  было  только  началом.  Корабль  по¬
строили  в  кратчайший  срок.  2  октября  1905  года  его  за¬
ложили,  а  уже  через  год  он  был  спущен  на  воду  и  со¬
вершил  пробное  плавание.  В  том  же  году  британское
адмиралтейство  приступило  к  постройке  еще  двух  ли¬
нейных  кораблей  этого  же  типа,  которыми  два  года
спустя  демонстративно  был  усилен  английский  военно-
морской  флот.
 Английский  флот  к  началу  1906  года  был  сосредото¬
чен  в  Северном  море  и  у  португальского  побережья.  Это
была  отнюдь  не  случайная  операция,  а  этап  в  осущест¬
влении  плана,  который  уже  давно  вынашивался  первым
лордом  британского  адмиралтейства.  Англия  исходила
из  правильной  предпосылки,  что  германский  империа¬
лизм  решится  на  войну  только  в  тот  момент,  «когда
эскадра,  дислоцирующаяся  в  Ла-Манше,  и  Атлантиче¬
ский  флот  будут  находиться  в  открытом  море  далеко  от
германских  вод»  1.
 После  окончания  Альхесирасской  конференции,  ког¬
да  уже  шли  англо-французские  военные  переговоры,
английская  эскадра  направилась  с  визитом  в  Германию.
Это  был  визит  вежливости,  призванный  подчеркнуть
морскую  мощь  Англии.  27  августа  английская  эскадра
прибыла  в  Свинемюнде,  а  несколько  дней  спустя  —  в
Данциг.  Немецкая  пресса  сообщала  об  этом  визите
очень  скупо,  но  большинство  органов  печати  увидело  в
нем  повод  опять  поднять  барабанный  бой  в  пользу
строительства  сильного  флота.  Германское  военно-мор¬
ское  командование  приказало  своим  боевым  кораблям
незаметно  следовать  за  британской  эскадрой.  Тем  са¬
мым  оно  хотело  обескуражить  англичан,  которые  должны
 1  S.  Lee,  op.  cit.,  S.  329.
 305

были  предполагать,  что  германский  флот  находится  в
Северном  море.
 После  того  как  пресса  достаточно  поработала,
неистовым  приверженцам  создания  сильного  флота  было
уже  ни  к  чему  затрачивать  много  пороха  на  произнесе¬
ние  речей  в  рейхстаге.  В  своих  выступлениях  они  лишь
метали  громы  и  молнии  против  английских  дредноутов
и  «клеймили»  позицию  Англии  в  Альхесирасе.  В  голове
Тирпица  родилась  так  называемая  «идея  риска»,  смысл
которой  состоял  в  том,  что  германский  флот  должен
быть  столь  мощным,  чтобы  даже  для  самого  сильного
противника  на  море  нападение  было  сопряжено  с  ри¬
ском.  То  же  самое  большинство,  которое  весной
1905  года  дало  согласие  на  усиление  армии,  теперь
одобрило  требуемое  строительство  военных  кораблей,
которое,  по  планам  его  инициаторов,  должно  было  бы
начаться  еще  в  соответствии  с  военно-морским  законом
1900  года.  Энтузиасты  сильного  флота  торжествовали
победу,  ибо  законодательное  оформление  этого  акта
было  таково,  что  парламент  и  в  будущем  должен  был
каждый  раз  одобрять  строительство  новых  кораблей.
 Весьма  интересное  высказывание  кайзера  об  этом,
относящееся  к  апрелю  1909  года,  мы  находим  в  воспо¬
минаниях  бывшего  гофмаршала  Вильгельма  II  графа
Роберта  Цедлиц-Трютцшлера.  По  его  свидетельству,
кайзер  заявил,  что  новым  законом  о  флоте  он  обвел
парламент  вокруг  пальца,  ибо  теперь  открывалась  воз¬
можность  добиться  одобрения  любого  требования.  Этот
типичный  представитель  династии  Гогенцоллернов  не
стеснялся  в  выражениях:  «Я  не  скупился  на  благодар¬
ности,  так  как  именно  при  помощи  этого  закона  о  фло¬
те  я  получу  любой  дивизион  линейных  кораблей,  какой
только  захочу.  Это  штопор,  которым  я  при  любых  усло¬
виях  могу  открыть  бутылку,  даже  если  пена  ударит  до
самого  потолка.  Пусть  платят,  собаки,  пока  не  поси¬
неют!  Теперь  я  их  полностью  держу  в  руках,  и  никакая
сила  в  мире  не  помешает  мне  выжать  столько,  сколько
возможно»  1.
 Но  кто  же  должен  был  платить,  «пока  не  посинеет»?
Вооружение  германских  империалистов  вновь  и  вновь
ложилось  бременем  на  плечи  трудящихся,  осуществля¬
 1  R.  Zedlitz-Trutzschler,  op.  cit.,  S.  159.
 306

лось  за  их  счет.  Это  стало  ясно  уже  в  мае  1906  года,
когда  правительство  «изыскало»  новые  источники  полу¬
чения  налогов.  С  введением  двухгодичного  срока  воен¬
ной  службы  и  одновременным  повышением  суммы  де¬
нежного  содержания,  выплачиваемого  офицерам,  воз¬
росла  потребность  в  деньгах.  Одна  из  оговорок  к
таможенному  закону  1902  года  предусматривала  ассиг¬
нование  средств  на  обеспечение  вдов  и  сирот  из  допол¬
нительных  доходов  от  новых  пошлин,  то  есть  за  счет
самих  трудящихся.  Лишь  только  15  мая  1906  года  рейх¬
стаг  постановил  выплачивать  всем  депутатам  3  тысячи
марок  в  год  за  участие  в  сессиях  парламента,  как  спу¬
стя  четыре  дня  большинство  сторонников  таможенного
тарифа  проголосовало  за  новые  налоги,  которые  прямо
или  косвенно  затрагивали  трудящихся.  Налоги  были
повышены  на  железнодорожные  билеты,  сигареты  и  пиво,
а  также  на  грузоперевозки  и  автомобили.  Были  повы¬
шены  также  почтовые  тарифы.  Буржуазия  весьма  скоро
нашла  методы  и  средства  компенсировать  увеличение
налога  на  грузоперевозки  путем  повышения  цен  на  то¬
вары,  а  также  сумела  переложить  дополнительные  рас¬
ходы  на  автотранспорт  на  самих  потребителей.
 Правление  социал-демократической  партии  без  вся¬
кого  сопротивления  восприняло  это  огромное  обремене¬
ние  трудящихся,  хотя  рабочий  класс,  как  это  доказывали
демонстрации  в  защиту  избирательного  права,  был  го¬
тов  к  борьбе.  В  партийном  руководстве  СДПГ  уже  дав¬
но  взяли  верх  противники  массовой  политической  за¬
бастовки  и  других  активных  действий.  Эта  позиция  не
может  быть  объяснена  непониманием  смысла  повыше¬
ния  налогов:  было  известно,  что  налоговые  законы
1906  года  служили  подготовке  войны  и  были  лишь  од¬
ним  из  шагов  на  этом  пути.  Ведь  писал  же  «Форвертс»
23  мая  1906  года:  «Рейхстаг  проглотил  законопроект  об
имперских  налогах  вместе  с  его  дополнительной  оболоч¬
кой—  так  называемым  «законом-футляром»...  Закручи¬
вание  налогового  пресса,  ассигнование  новых  огромных
сумм  на  увеличение  флота,  повышение  численности
сухопутных  сил  мирного  времени,  а  также  денежного  со¬
держания  офицерскому  составу  и  некоторые  другие
запланированные  дотации  —  таковы  пока  благодатные
«реформы»  на  пользу  германскому  отечеству.  Именно
пока,  причем,  как  можно  предполагать,  лишь  на  корот¬
 307

кое  время,  ибо  колониальная  авантюра  в  песках  Юго-
Западной  Африки  предъявит  еще  основательные  требо¬
вания  к  имперской  казне,  а  кроме  того,  вскоре  можно
с  уверенностью  ожидать  нового  законопроекта  об  уве¬
личении  флота...  Последствия  этого  покушения  на  кар¬
ман  налогоплательщика  станут  ощутимы  уже  скоро».
 До  сих  пор  правительство  покрывало  растущие  рас¬
ходы  на  вооружение  преимущественно  за  счет  займов.
В  результате  государственный  долг  к  концу  мая
1906  года  возрос  уже  до  3,5  миллиарда  марок1.  Не  при¬
ходится  особо  подчеркивать,  что  монополистический  ка¬
питал  нажил  на  этих  займах  большие  прибыли.  Воз¬
никшую  финансовую  дилемму  правительство  могло
разрешить  только  путем  введения  новых  налогов,  вы¬
ходивших  за  рамки  установленных  в  1906  году.
 Лишь  защитники  интересов  немецкого  пролетариата
подняли  свой  голос  протеста  против  этой  политики.
К  числу  тех  немногих,  кто  правильно  оценивал  тогда
ситуацию,  принадлежала  Роза  Люксембург.  Она  пони¬
мала  смысл  политики  вооружения  и  видела  связанное
с  ней  усиление  эксплуатации  рабочего  класса.  Ее  статья
«Беспредельная  провокация»,  опубликованная  в  «Фор-
вертсе»  19  ноября  1905  года,  когда  стал  известен  новый
законопроект  о  флоте,  била  тревогу,  будоража  сознание
народа.
 В  то  самое  время,  когда  немецкий  рабочий  класс
обрекался  на  страшную  нужду,  когда  значительная
часть  пролетарского  населения  Германии  не  имела  воз¬
можности  есть  досыта,  милитаристы  требовали  сотни
миллионов  на  строительство  броненосцев.  Роза  Люк¬
сембург  клеймила  эту  осуществлявшуюся  германскими
милитаристами  политику  насилия  и  указывала  трудя¬
щимся  массам  на  Россию,  откуда  «великолепнейшие
молнии  и  величественные  раскаты  грома  русской  рево¬
люции  проникли  в  затхлый  чулан  прусско-германской
отсталости  и  с  потрясающей  отчетливостью  осветили
темные  углы  разваливающегося  барака»2.
 А  между  тем  Эдуард  Бернштейн  через  несколько  не¬
дель  утверждал,  что  «флот  в  несравненно  меньшей  сте¬
 1 	См.  J.  Z  i  е  k  и  г  s  с  h,  op.  cit.,  S.  181.
 2 	Rosa  Luxemburg,  Ausgewahlte  Reden  und  Schriften,
Bd.  II,  Berlin  1951,  S.  249.
 308

пени,  чем  сухопутная  армия,  служит  орудием  реакции
и  даже  вообще  едва  ли  является  им»  Г
 Если  до  сих  пор  германский  империализм  считал
своим  главным  врагом  Францию,  то  теперь  кое-что
изменилось.  Правящие  круги  в  Берлине  постепенно  ста¬
ли  понимать  характер  соглашения  об  Антанте:  ведь  дей¬
ствия  Англии  во  время  марокканского  кризиса  и  после
него  достаточно  красноречиво  говорили  сами  за  себя.
В  Германии  стало  привычным  рассматривать  и  Англию
как  завтрашнего  врага  на  море  и  на  суше.  Английский
военный  министр  Холден  был  недалек  от  истины,  утвер¬
ждая,  что  германские  военно-морские  специалисты  уже
в  1906  году  разработали  па  случай  войны  план  втор¬
жения  в  Англию.  Он  писал,  что  германское  нападение
ожидалось  с  северного  побережья  Франции1  2.  Собствен¬
но,  не  так  уж  важно,  совпадало  это  предположение
Холдена  с  реальными  военными  планами  Германии  или
нет.  Во  всяком  случае,  международная  обстановка  была
такова,  что  оба  самых  влиятельных  империалистиче¬
ских  государства  того  времени  —  Германия  и  Англия  —
готовились  к  вооруженной  борьбе,  которая  должна
была  решить,  кто  из  них  займет  господствующее  поло¬
жение  в  мире.
 1 	«Das  Neue  Montagsblatt»,  4.  Juli  1904.
 2 	iR.  В.  Haldane,  Erinnerungen  aus  meinem  Leben,  Berlin  —
Leipzig  1930,  S.  180.

ГЛАВА  ПЯТАЯ
 УСИЛЕНИЕ  ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ
ИЗОЛЯЦИИ  ГЕРМАНИИ.  ОБОСТРЕНИЕ
ПРОТИВОРЕЧИЙ  МЕЖДУ  КАПИТАЛИ¬
СТИЧЕСКИМИ  ГОСУДАРСТВАМИ
 /.  Образование  Тройственной  Антанты
 Если  образование  империалистических  блоков  более
или  менее  явно  проявлялось  во  всех  политических  собы¬
тиях  и  ранее,  то  в  1907  году  оно  стало  еще  очевиднее.
После  окончания  русско-японской  войны  и  временного
поражения  революционных  сил  царское  правительство
начало  проводить  новый  внешнеполитический  курс,  ко¬
торый  в  отличие  от  курса,  по  понятным  причинам  осу¬
ществлявшегося  во  время  войны,  больше  уже  не  харак¬
теризовался  выжидательной  позицией.  Англия  же  по¬
няла,  что  ее  прежний  противник  Россия  может  быть
привлечен  к  союзу,  ибо  новым  главным  противником
стала  теперь  Германия.
 Англо-русское  сближение  завершило  собою  тот  про¬
цесс  внешнеполитического  развития,  отдельные  этапы
которого  уже  прослежены  нами.  Раньше  Англия  подтал¬
кивала  Японию  на  войну  против  России,  так  как  видела
в  последней  силу,  угрожавшую  британским  позициям
на  Дальнем  Востоке.  Теперь  же  империалистические
державы  Англия,  Франция  и  царская  Россия  пришли  к
убеждению,  что  было  бы  разумней  устранить  имею¬
щиеся  между  ними  расхождения  путем  переговоров  и
объединиться  для  своей  защиты  от  империалистической
Германии,  которая  стала  для  всех  них  опаснейшим  кон¬
курентом.  Англия  и  Франция  показали  пример  в
1904  году  и  с  этого  времени  вели  между  собой  военные
переговоры,  направленные  против  Германии.
 Отсюда  было  недалеко  и  до  возобновления  военных
переговоров  между  Францией  и  Россией,  прерванных  в
1901  году.
 310

Целью  французского  генерального  штаба  было  убе¬
дить  своего  русского  союзника  в  необходимости  в  слу¬
чае  войны  бросить  на  восточную  границу  Германии
возможно  более  крупные  контингенты  войск,  причем  ди¬
пломатии  предоставлялось  найти  форму  соглашения,
которая  удовлетворила  бы  все  три  государства.
 В  Германии  прекрасно  знали,  какую  угрозу  пред¬
ставляла  в  случае  войны  Россия,  находящаяся  в  лагере
Антанты.  Союз  между  Великобританией,  Францией  и
Россией  должен  был  стать  коалицией  всего  мира  против
Германии  и  Австро-Венгрии,  ибо  Италия  едва  ли  могла
всерьез  причисляться  к  Тройственному  союзу.  Да  и  со¬
юзнические  отношения  с  Австро-Венгрией  таили  в  себе
для  Германии  опасность  рано  или  поздно  столкнуться
с  Россией  в  результате  той  политики,  которую  прово¬
дила  венская  партия  войны.  Поэтому  германское  прави¬
тельство,  как  мы  видели,  предпринимало  всевозможные
попытки,  стремясь  подорвать  франко-русский  союз  и
заставить  Россию  повернуть  фронт  против  Англии.
 Подъем  революционного  движения  в  России,  полу¬
чивший  резонанс  во  всем  мире,  занял  не  последнее  ме¬
сто  среди  факторов,  которые  побудили  английское
правительство  найти  путь  к  установлению  взаимопони¬
мания  с  царизмом.  Две  причины,  следовательно,  стиму¬
лировали  заинтересованность  английского  империализ¬
ма  в  союзе  с  Россией.  Во-первых,  русско-японская  вой¬
на  притупила  когти  русскому  империализму  на  Даль¬
нем  Востоке,  а  на  Ближнем  Востоке  царская  Россия
и  Англия  увидели  себя  противостоящими  одному  и  тому
же  врагу  —  германскому  империализму.  Во-вторых,
угрожающая  внутриполитическая  ситуация  России  вы¬
зывала  у  английских  империалистов  опасение,  как  бы
однажды  им  не  пришлось  потерять  свой  капитал,  вло¬
женный  в  русские  предприятия.
 Итак,  почва  для  установления  взаимопонимания
была  налицо.  Оно  наметилось  еще  в  Альхесирасе,  а  в
марте  1907  года  стало  уже  вполне  очевидным  для  миро¬
вой  общественности.  Новый  русский  министр  иностран¬
ных  дел  А.  П.  Извольский  был  человеком,  который,
стремясь  спасти  царизм,  видел  выход,  в  частности,  в
союзе  с  Англией.  В  марте  1907  года  русский  флот  побы¬
вал  с  визитом  в  английском  порту  Портсмуте.  Депута¬
ция  русских  офицеров  и  матросов  была  торжественно
 311

принята  в  Лондоне,  и  английское  адмиралтейство
устроило  в  их  честь  большой  прием.  Эдвард  Грей  и
морской  министр  Эдуард  Фишер  даже  присутствовали
на  устроенном  для  гостей  представлении  в  варьете
«Альгамбра».  Сам  по  себе,  конечно,  факт  этот  мало  чго
мог  значить  в  политическом  отношении,  но,  во  всяком
случае,  он  являлся  демонстрацией,  ибо  в  Англии  не  при¬
нято  было  оказывать  иностранным  военно-морским  де¬
легациям  подобные  почести  К
 Несколько  позднее  английские  дипломаты  выступи¬
ли  в  качестве  посредников  на  русско-японских  перегово¬
рах,  которые  30  июля  1907  года  действительно  увенча¬
лись  соглашением.  Обе  стороны  обязались  признавать
статус-кво  на  Дальнем  Востоке,  а  также  гарантировать
«независимость  и  целостность»  Китая  при  соблюдении
принципа  «открытых  дверей»1  2.  Германия  была  офици¬
ально  поставлена  в  известность  о  результатах  этих  пере¬
говоров,  однако  ей  не  было  ничего  сообщено  о  допол¬
нительных  соглашениях,  которые  тем  не  менее  сущест¬
вовали,  ибо  о  них  упоминается  в  договорах  1910—
1912  годов.
 Движущей  силой  при  этом  были  англичане,  пресле¬
довавшие  в  перспективе  более  крупную  цель.  Следует
упомянуть  также,  что  русско-японскому  соглашению  от
30  июля  1907  года  предшествовало  заключенное  за  два
дня  до  него  другое  соглашение,  которое  регулировало
некоторые  вопросы  торговли  и  рыболовства,  вытекав¬
шие  из  Портсмутского  мира.  Франция  и  Япония  достиг¬
ли  10  июня  1907  года  договоренности  по  вопросу  о
своих  интересах  на  Дальнем  Востоке;  французы  откры¬
ли  японцам  доступ  в  Индо-Китай  и  на  свой  рынок  ка¬
питалов.  Все  это  уже  делало  Россию  и  Японию  партне¬
рами  держав  Антанты.  Но  вскоре  этому  фактическому
положению  суждено  было  найти  и  официальное  вопло¬
щение.
 Английская  дипломатия,  уже  с  1903  года3  стремив¬
шаяся  достичь  компромисса  с  Россией,  усилила  свою
активность  в  этом  направлении.  Переговоры  с  англий¬
ской  стороны  вел  в  Петербурге  посол  Великобритании
 1 	С.  Фей,  цит.  соч.,  т.  I,  стр.  158.
 2 	Там  же.
 3 	См.  Н.  N  i  с  о  1  s  о  п,  )р.  cit.,  S.  220.
 312

сэр  Артур  Никольсон.  Инструкции  из  Лондона  предпи¬
сывали  ему  обсудить  с  царским  правительством  три
круга  проблем:  Персия  (Иран),  Тибет  и  Афганистан.
 Прямые  переговоры  длились  с  июня  1906  до  августа
1907  года.  Царская  Россия  и  Англия  решали  судьбу
других  народов,  даже  не  спрашивая  на  то  их  согласия,
что  вытекало  из  самого  характера  империалистической
политики.  Однако  Персия,  правительство  которой  узна¬
ло  кое-что  об  этих  совершенно  секретных  переговорах,
высказала  некоторые  сомнения  относительно  их  право¬
мочности.  Английский  посланник  в  Тегеране  сообщал
своему  правительству,  что  персидское  правительство  бу¬
дет  рассматривать  англо-русское  соглашение  как  раздел
Персии  *.  Но  эти  возражения  нисколько  не  беспокоили
ни  лондонских,  ни  петербургских  политиков.
 Как  известно,  германские  монополисты  тоже  пыта¬
лись  утвердиться  в  Персии.  С  немецкой  стороны  в  даль¬
нейшем  раздавалось  немало  возмущенных  голосов,  де¬
лалось  немало  «разоблачительных»  заявлений  по  поводу
англо-русских  действий,  но  при  этом  берлинские  оппо¬
ненты  всякий  раз  «забывали»  упоминать  о  том,  что
германские  круги  добились  создания  в  Персии  своего
банка.
 Некоторые  историки  пытаются  изобразить  времен¬
ные  разногласия  между  ведомством  иностранных  дел  и
группой  немецких  банкиров  по  вопросу  о  создании  гер¬
манского  финансового  учреждения  в  Персии  чуть  ли  не
как  настоящий  конфликт.  Рудольф  Иббекен  делает,  на¬
пример,  следующий  вывод:  «Если  же  иметь  в  этой  связи
в  виду  бесконтрольность  финансовых  операций  создан¬
ного  в  Персии  германского  банка,  то  практическое  зна¬
чение  официальной  оговорки  можно  считать  незначи¬
тельным.  Именно  на  этом  примере  отчетливо  прояв¬
ляется  пробел  в  мышлении  германской  дипломатии:
политика  и  экономика  тщетно  боролись  за  свой  синтез»  1 2.
На  этом  примере  отчетливо  видно,  как  буржуазный
историк  не  учитывает  того,  что,  несмотря  на  возмож¬
ность  существования  расхождений  между  господствую¬
щими  в  экономике  кругами,  политика  в  конечном  счете
 1  См.  Н.  N  i  с  о  1  s  о  п,  op.  cit.,  S.  265.
 2  R.  I  b  b  е  k  е  n,  Das  auBenpolitische  Problem,  Staat  und  Wirt-
schaft  in  der  deutschen  Reichspolitik,  Schleswig  1928,  S.  257.
 .3.13

все  же  определяется  теми  классовыми  группировками,
которые  обладали  в  вильгельмовской  Германии  эконо¬
мической  и  —  во  все  возрастающем  масштабе  —  также
политической  властью.  Решающим  является,  следова¬
тельно,  взаимодействие  между  экономикой  и  политикой,
осознать  которое  во  всей  его  глубине  позволяет  только
исторический  материализм.
 Английская  буржуазия  боялась  германской  конку¬
ренции  в  различных  сферах  деятельности  и  не  в  послед¬
нюю  очередь  в  судоходстве,  тем  более  что  в  Персидском
заливе  стало  появляться  все  больше  пароходов  компа¬
нии  ГАПАГ.  Английская  пресса  с  большой  экспрессией
освещала  эту  сторону  германо-английской  конкуренции.
Американский  историк  Росс  Дж.  С.  Хоффмэн  в  качест¬
ве  примера  ссылается  на  «Таймс»:  «Так,  например,
«Таймс»  19  июня  1906  года  опубликовал  доклад,  в  ко¬
тором  говорится,  что  немцы  развернули  активнейшую
деятельность  на  Среднем  Востоке...  способствующую
росту  их  престижа  и  укреплению  их  экономических  по¬
зиций.  Их  агенты  действуют  методически,  в  соответствии
с  заранее  разработанными  систематическими  планами.
Так,  в  момент,  когда  ГАПАГ  организует  регулярные  и
хорошо  налаженные  рейсы  между  Балтикой  и  крупней¬
шими  портами  Персидского  залива,  имперское  прави¬
тельство  создает  новое  консульство  в  Персии  и  Месопо¬
тамии»  Г
 После  продолжительных  дискуссий,  длившихся  с
18  по  31  августа  1907  года,  англо-русские  переговоры
удалось  привести  к  завершению.  За  Великобританию
конвенции  по  Ирану,  Афганистану  и  Тибету  подписал
Никольсон,  а  за  Россию  —  Извольский1  2.
 В  действительности,  конечно,  не  так  важны  детали
этих  соглашений,  как  сам  факт,  что  между  обеими  дер¬
жавами  вообще  было  заключено  соглашение.  Существо-
вавшие  в  течение  многих  десятилетий  противоречия
между  Англией  и  царской  Россией  в  Средней  Азии  и
особенно  их  антагонизм  в  персидском  вопросе  были  за¬
ранее  закалькулированы  в  кабинетах  на  Вильгельм-
штрассе,  где,  как  уже  неоднократно  указывалось,  дела¬
 1 	R  о  s  s  J.  S.  Hoffman,  Great  Britain  and  the  German  Tra¬
de  Rivalry,  Philadelphia  1933,  p.  162.
 2 	См.  «Сборник  договоров  России  с  другими  государства:.:!!  >,
стр.  387—394.
 314

лась  ставка  в  первую  очередь  на  непреодолимость  анг¬
ло-русского  антагонизма.  Поэтому  достигнутый  компро¬
мисс  возвещал  об  изменении  всемирно-политического
характера  и  обнажал  противоречия,  возникшие  в  этот
период,  а  именно  —  германо-английские.  Как  писал
В.  И.  Ленин  в  своих  «Тетрадях  по  империализму»,  «де¬
лят  Персию,  Афганистан,  Тибет  (готовятся  к  войне  с
Германией)»  ].
 Английский  империализм  усиливал  исходные  пози¬
ции  для  борьбы  против  своего  соперника.  Совершенно
ясно,  что  он  искал  себе  союзников  среди  уже  имевшихся
или  возможных  противников  Германии.  Со  своей  точки
зрения  английский  империализм  сделал  единственно
верный  шаг,  когда  пошел  на  соглашение  с  царской  Рос¬
сией,  тем  более  что  пакт  с  нею  мог  принести  ему  лишь
пользу  в  борьбе  с  Германией.
 Поэтому  совершенно  необоснованным  является  вы¬
вод  Вольфганга  Клейнкнехта  в  его  появившейся  в
1937  году  в  Берлине  работе  об  ошибочной  позиции  Анг¬
лии.  В.  Клейнкнехт  задавал  вопрос,  «была  ли  политика
Entente  cordiale  правильной  или  ошибочной.  С  точки
зрения  Германии  ответом  на  нее  явилась  занятая  ею
позиция.  Мне  кажется,  что  и  в  Англии  все  больше  осо¬
знавали,  что  политика  Тройственной  Антанты  с  ее  пос¬
ледствиями  была  большим  ущербом  для  Европы  и  уж
наверняка  никак  не  выигрышем  для  Англии»1  2.
 «Германия  попыталась  как  расколоть  Антанту,  так
и  подорвать  франко-русские  отношения.  Но  ничего  этого
ей  не  удалось,—  писал  Пьер  Ренувен.—  Она  использова¬
ла  угрозы,  и  грубость  определенных  действий  не  прино¬
сила  ей  симпатий.  Эти  попытки  обернулись  против  нее:
в  конце  кризиса  Entente  cordiale  стала  более  прочной  и
началось  англо-русское  сближение»3.
 Непосредственно  после  достижения  взаимопонима¬
ния  с  Англией  царская  Россия  приступила  к  усиленно¬
му  вооружению.  Подготовка  к  войне  шла  теперь  во  всех
империалистических  странах  и  во  всех  областях  их  жизни.
 1  В.  И.  Ленин,  Тетради  по  империализму,  Соч.,  т.  39,
стр.  669.
 2W.  Kleinknecht,  Die  englische  Politik  in  der  Agadirkri-
se  (1911),  «Historische  Studien»,  Berlin  1937,  S.  13.
 3 	P.  R  e  n  о  u  v  i  n,  op.  cit.,  p.  76,
 315

Франция  'стала  требовать  от  Англии  большего  учета
ее  интересов  в  военном  отношении.  Как  сообщал  тог¬
дашний  английский  военный  министр  Холден,  француз¬
ские  военные  круги  требовали  в  1907  году  введения  в
Англии  всеобщей  воинской  повинности  по  французско¬
му  образцу1.  Клемансо  отправился  в  Лондон,  чтобы  до¬
биться  от  Англии  создания  крупных  сухопутных  сил.
Но  на  Темзе  ,не  пошли  на  это,  ибо  английский  империа¬
лизм,  как  и  прежде,  рассчитывал  опираться  в  первую
очередь  на  свой  мощный  военно-морской  флот.
 Между  тем  генеральные  штабы  стран  Антанты  про¬
должали  свои  переговоры.  Уже  указывалось,  что  фран¬
цузские  и  русские  генштабисты  еще  с  девяностых  годов
прошлого  века  обменивались  между  собой  опытом.  При¬
соединившиеся  к  ним  теперь  англичане  придавали  осо¬
бый  вес  переговорам  военно-морских  экспертов.  В  ос¬
тальном  они  не  склонны  были  брать  ,на  себя  какие-либо
четко  сформулированные  обязательства.  Бывший  бри¬
танский  премьер-министр  Г.  Асквит  признавал:  «При
этом  мы  дали  (как  я  уже  показал)  России  и  Франции
совершенно  ясно  понять  следующее:  заключение  Антан¬
ты  устранило  из  наших  отношений  все  существенные
причины  для  недоброжелательства  и  недоверия,  и  мы,
когда  бы  и  где  бы  ни  возник  великий  вопрос  о  войне,
должны  иметь  руки  свободными,  чтобы  совершенно  сво¬
бодно  решить,  желаем  ли  мы  напасть  или  нет»2.
 На  сей  раз  германская  дипломатия  не  питала  ника¬
ких  иллюзий.  Она  попыталась  уже  в  ходе  англо-русских
переговоров  разгадать  намерения  обоих  правительств,
но  это  ей  не  удалось.  Правда,  просочились  сведения  о
том,  что  являлось  предметом  переговоров:  в  Германии
знали,  что  речь  идет  о  Персии,  Афганистане  и  Тибете,
но  какие  именно  готовятся  решения,  пока  —  правда,  до¬
вольно  недолго  —  оставалось  неизвестным.  В  мае  1906
года  Бюлов  сообщал  германскому  послу  в  Петербург
«в  качестве  материала  для  официального  заявления»,
что  германское  правительство  приветствовало  бы  согла¬
шение  между  Англией  и  Россией,  так  как  устранение
трений  между  ними  послужило  бы  делу  всеобщего
 1 	R.  В.  Haldane,  op.  cit.,  S.  172.
 2 	H.  H.  Asquith,  Der  Ursprung  des  Kjieges,  Miinchen  1924,
S.  79.

мира.  От  русского  же  правительства,  говорилось  далее
в  послании  Бюлова,  Берлин  ожидает,  что  вопросы,  за¬
трагивающие  германские  интересы,  оно  будет  решать
вместе  с  Германией  и  не  поставит  ее  перед  свершив¬
шимся  фактом
 Долгое  время  немецкая  пресса  не  обращала  ника¬
кого  внимания  на  возможность  англо-русского  соглаше¬
ния.  Когда  оба  государства  начали  форсировать  свои
усилия  по  установлению  взаимопонимания,  им  еще
предстояло  преодолеть  целую  гору  трудностей  на  этом
пути,  устранить  сильное  взаимное  недоверие.  И  в  немец¬
кой  печати  раздавались  голоса,  считавшие,  как,  напри¬
мер,  Теодор  Шиман,  такое  соглашение  едва  ли  воз¬
можным:  «К  числу  многих  распространяемых  ныне
невероятных  слухов  принадлежат  также  разговоры  о
подготовляемом  франко-англо-русском  альянсе.  То,  что
такие  желания  имеются,  известно  уже  не  первый  год,
но  мы  не  верим,  чтобы  их  осуществление  сегодня  при¬
близилось.  России  приходится  ныне  думать  об  иных
вещах,  нежели  о  далеко  идущих  комбинациях  в  области
внешней  политики,  и,  по  всей  вероятности,  ей  еще  до¬
вольно  долго  будет  не  до  этого.  Ведь  в  настоящее  вре¬
мя  там  господствует  только  одна  мысль:  предстоящее
10  мая  открытие  Думы  и  внушающий  страх  вопрос:
а  что  потом?»1  2
 Относительно  верно  оценивал  свершившееся  едине¬
ние  Англии  и  России  германский  поверенный  в  делах
в  Петербурге  фон  Микель.  После  изложения  различных
статей  конвенции,  которые  частично  интерпретировались
им  неверно,  он  высказал  германскому  правительству
следующую  точку  зрения:  «Исходя  из  этого  анализа,
легко  сделать  вывод,  что  англо-русское  соглашение
имеет  значение  не  столько  в  отношении  Азии,  сколько,
напротив,  в  отношении  Европы,  где  последствия  его  бу¬
дут  сказываться  длительное  время.  Эта  цель  и  застав¬
ляла  Англию  со  столь  большой  настойчивостью  стре¬
миться  к  дружественному  урегулированию  разногласий
с  Россией.  Английское  влияние  в  Европе,  после  того
как  будут  устранены  трения  с  Россией,  должно  возра¬
сти.  Россия  же  получает  достаточное  время  для  реорга¬
 1 	GroBe  Politik,  Bd.  25,  1.  Teil,  S.  12,  Nr  8507.
 2 	«Neue  PreuBische  Zeitung»,  9.  Mai  1906  (Morgenausgabe).
 317

низации,  и  она  счастлива,  что  в  этом  ей  не  помешает  ни
одна  европейская  держава»  Г
 Чтобы  правильно  оценить  политическую  сферу  дей¬
ствия  Антанты,  нужно  вспомнить  о  соглашении,  заклю¬
ченном  10  июня  1907  года  между  Францией  и  Японией.
Мы  уже  говорили  о  нем  выше.  Здесь  же  только  отме¬
тим,  что  благодаря  франко-японскому  соглашению  в
сферу  действия  Антанты  фактически  оказался  вовлечен¬
ным  и  Дальний  Восток.  Это  станет  особенно  очевидным,
если  учесть  последовавшие  за  этим  соглашением  до¬
говоры  1 2.  Не  следует,  кроме  того,  упускать  из  виду
договоренность  между  русским  и  японским  империализ¬
мом,  начало  которой  было  положено  уже  упоминавшей¬
ся  конвенцией  от  30  июля  1907  года  и  которая  базиро¬
валась  на  тех  же  принципах,  что  и  франко-японское
соглашение.
 2. 	Новая  попытка  германской  внешней  политика
парировать  образование  Тройственной  Антанты
 Несмотря  на  вступление  России  в  Антанту,  герман¬
ское  ведомство  иностранных  дел  не  отказалось  от  на¬
дежды  использовать  Россию  против  Англии.  В  октябре
1907  года  уполномоченные  Германии  и  царской  России
вели  переговоры  о  секретном  соглашении,  которое  при¬
звано  было  содействовать  сохранению  статус-кво  на
Балтийском  море.
 В  тот  самый  день,  когда  в  Петербурге  была  подпи¬
сана  англотрусская  конвенция,  германское  правитель¬
ство  обратилось  к  царскому  правительству  с  предложе¬
нием  обсудить  вопрос  о  заключении  германо-русского
гарантийного  пакта  о  статус-кво  на  Балтийском  море.
Стремясь  ввести  в  заблуждение  Англию  и  Францию,
германское  правительство  распустило  в  Лондоне  и  Па¬
риже  слух,  будто  между  Берлином  и  Петербургом  на¬
чались  секретные  переговоры3.  Однако  русский  министр
иностранных  дел  Извольский  выразил  несогласие  с  по¬
 1 	GroBe  Politik.  Bd.  25,  1.  Teil,  S.  44—45,  Nr  8536.
 2 	См.  «Международные  отношения  на  Дальнем  Востоке  (1840—
1949)»,  М.,  1956,  гл.  IV.
 3 	См.  Н,  N  i  с  о  1  s  о  п,  op.  cit.,  S,  277,
 318

добным  методом  и  в  ответ  со  своей  стороны  предложил
пригласить  участвовать  в  переговорах  также  Швецию  и
Норвегию.  Берлину  волей-неволей  пришлось  пойти  на
это,  радуясь  лишь,  что  Швеция  ответила  отказом,  по¬
скольку  не  желала  вести  переговоры  относительно  рас¬
положенных  около  ее  границ  Аландских  островов1.
 Англия  и  Франция  с  неудовольствием  следили  за
германо-русским  обменом  мнениями,  что  может  слу¬
жить  лишним  доказательством  того,  насколько  нена¬
дежным  они  еще  считали  своего  русского  союзника.
Грей  в  своих  мемуарах  цитирует  некоторые  письма,
дающие  ясное  представление  о  той  неуверенности,  ко¬
торую  испытывала  Франция2  3.  Однако  он  благоразумно
умалчивает  о  настроениях  самого  английского  прави¬
тельства.
 Соглашение  между  Германией  и  Россией  все  же
было  заключено,  хотя  так  никогда  и  не  приобрело  того
значения,  на  какое  рассчитывала  Вильгельмштрассе.
Россия  уже  слишком  прочно  заняла  место  в  лагере
Антанты.
 В  декабре  1908  года  Германия  предложила  заклю¬
чить  аналогичное  соглашение  в  отношении  бассейна  Се¬
верного  моря.  В  таком  соглашении  должны  были  уча¬
ствовать  наряду  с  Германией  и  Англией  также  Дания
и  Голландия.  Францию  германское  правительство  хо¬
тело  отстранить,  но  английские  дипломаты  добились,
чтобы  она  была  поставлена  в  известность  о  данном
соглашении.  Продолжительный  торг  между  германски¬
ми  и  английскими  дипломатами  привел  к  тому,  что
Франция  не  осталась  пассивным  наблюдателем,  а  при¬
няла  участие  в  переговорах.  В  итоге  весной  1908  года
было  подписано  соглашение  о  Северном  море,  в  кото¬
ром  Германия,  Англия,  Голландия,  Дания  и  Швеция
брали  на  себя  обязательство  поддерживать  статус-
кво  в  этом  районе.  Германское  ведомство  иностранных
 1  Заключенным  в  1856  году  в  Париже  договором  определялось,
что  Россия  не  имеет  права  строить  на  этих  островах  оборонитель¬
ные  укрепления.  Поскольку  в  октябре  1905  года  Норвегия  отдели¬
лась  от  Швеции  и  уния  между  обоими  государствами  распалась,
русское  правительство  надеялось  использовать  создавшуюся  си¬
 туацию  в  своих  интересах.
 3 	См.  Е.  Grey,  Fiinfundzwanzig  Jahre  Politik,  Bd.  I,  Munchen
1926,  S.  144—146.
 319

дел  рассчитывало  при  помощи  соглашения  привлечь  на
свою  сторону  малые  государства  Северного  моря  —
Голландию  и  Данию.  Германские  дипломаты,  высту¬
пив  в  роли  псевдозащитников  этих  государств,  вели
себя  так,  будто  заключением  договора  помешали  Анг¬
лии  использовать  статус-кво  в  Северном  море  во  вред
малым  странам.  В  действительности  же  была  подписа:
на  бумага,  не  имевшая  ни  малейшего  практического
значения.
 3. 	Усиление  германского  влияния  на  Ближнем  Востоке.
 Поддержка  германским  империализмом  австрийских
аннексионистов
 В  июле  1908  года  в  Македонии  произошло  восста¬
ние  младотурок,  которое  не  могло  не  оказать  влияния
не  только  на  германскую  политику,  но  и  на  все  между¬
народное  положение.
 Германский  капитал  уже  давно  протянул  свои  щу¬
пальца  в  Турцию.  Заинтересованные  германские  круги
активизировали  с  этой  целью  и  самого  кайзера.  Как
известно,  в  1898  году  Вильгельм  II  предпринял  поездку
в  Палестину.  Предлогом  послужило  желание  посетить
«святые  места».  На  самом  же  деле  поездка  преследо¬
вала  иную  цель:  кайзер  воспользовался  возможностью
попутно  нанести  визит  турецкому  султану.  Отнюдь  не
случайно  также  в  Константинополе  в  этот  самый  мо¬
мент  оказался  директор  Немецкого  банка  Георг  фон
Сименс,  настойчиво  искавший  случая  начать  в  Турции
переговоры  о  строительстве  Багдадской  железной  до¬
роги.  Кроме  того,  он  уже  давно  имел  поручение  полу¬
чить  от  Порты  согласие  на  постройку  гавани  на  азиат¬
ском  побережье  Босфора,  а  именно  в  Хайдарпаше.
 В  январе  1899  года,  то  есть  непосредственно  после
визита  Вильгельма  II  в  Константинополь,  проект,  пред¬
ложенный  германским  капиталом,  считался  уже  утвер¬
жденным.  Но  было  бы  напрасно  искать  в  политических
и  экономических  разделах  немецких  газет  каких-либо
подробностей  о  политике,  связанной  со  строительством
Багдадской  железной  дороги.  На  эту  тему,  как  каза¬
лось,  было  наложено  табу,  и  она  не  подлежала  деталь¬
ному  рассмотрению.  Если  исключить  общие  рассужде¬
 320

ния,  путевые  заметки  и  т.  д.,  то  Ближний  Восток  вы¬
двинулся  в  центр  внимания  германской  прессы  только
примерно  в  1909  году,  то  есть  тогда,  когда  уже  стало
невозможным  скрывать  происходящие  в  Турции  поли¬
тические  события  и  германское  правительство  больше
не  считало  нужным  это  делать  —  либо  потому,  что  они
выглядели  как  «чисто  внутритурецкие  дела»,  либо  же
потому,  что  на  Вильгельмштрассе  надеялись  —  с  неко¬
торыми  видами  на  успех  —  возложить  ответственность
за  указанные  события  на  Англию  или  Россию.
 Если,  например,  в  Северной  Африке  германский  мо¬
нополистический  капитал  не  смог  укрепиться,  не  при¬
влекая  к  себе  большого  внимания,  то  на  Ближнем
Востоке  это  ему  по  крайней  мере  отчасти  удалось.
Только  когда  экономическое  проникновение  герман¬
ского  капитала  начало  приносить  определенные  поли¬
тические  успехи,  империалистическая  пресса  Германии
приоткрыла  завесу,  которая  до  тех  пор  лишь  время  от
времени  становилась  чуть  прозрачнее.
 В  1899  году  германская  печать  еще  не  обращала
никакого  внимания  на  переговоры  немецких  банкиров  с
турецким  правительством,  а  предавалась  рассуждениям
о  поездке  кайзера  на  Ближний  Восток,  выдавая  ее  за
великую  заслугу,  разумеется,  отнюдь  не  ради  интере¬
сов  Немецкого  банка,  а  во  имя  «дела  христианства»!.
«Крейццейтунг»  писала:  «Весьма  характерно,  что  эта
поездка  [кайзера  на  Ближний  Восток.  —  Г.  Г.]  со  всеми
ее  перипетиями  и  результатами  явилась  сенсацией  для  11  Историк  ГДР  Лотар  Ратман  подчеркивал  в  этой  связи,  что
на  Вильгельмштрассе  заявляли,  что  «поездка  кайзера  служит  толь¬
ко  религиозным  целям  и  должна  рассматриваться  исключительно
как  паломничество  коронованного  пилигрима  к  святым  местам...
Таким  путем  политическое  руководство  стремилось  ввести  в  заблуж¬
дение  как  европейских  соперников,  так  и  внутригерманскую  оппо¬
зицию.  То,  что  это  удалось  по  крайней  мере  во  внутригерманских
рамках,  подтверждает  статья  в  «Форвертсе»  от  28  августа  1898  го¬
да:  «Что  же  касается  нас,  то  мы  смотрим  на  поездку  [кайзера.—
Ред.]  в  Палестину  с  холодным  спокойствием  и  думаем,  что  ни  ка¬
толические  страхи,  ни  протестантские  надежды  не  оправдаются  в
какой-либо  форме...  Столь  же  мало  можно  ожидать,  что  поездка  в
Палестину  приведет  к  «национально-политическим  достижениям»  в
немецких  интересах...  Мы  ничего  не  имеем  против  поездки  и  не  бу¬
дем  страстно  против  нее  бороться»  (L.  R  a  t  h  m  a  n  n,  Stofirichtung
Nahost  1914—1918.  Zur  Expansionspolitik  des  deutschen  Imperialis-
mus  im  ersten  Weltkrieg,  Berlin  :1903,  S.  i26f.).  —Прим.  ред.
 11  Г.  Гейдорн
 321

всего  мира,  отодвинув  на  задний  план  все  остальное.
Даже  чреватый  серьезными  последствиями  исход  вой¬
ны  между  Америкой  и  Испанией,  в  результате  которой
в  конечном  счете  перестала  существовать  целая  коло¬
ниальная  империя,  едва  привлек  к  себе  внимание...
Тем  единодушнее  звучит  во  всех  сообщениях  призна¬
ние  того,  что  (если  отвлечься  от  всех  субъективных  мо¬
ментов)  одержана  решающая  победа  дела  Евангелия»
 Несколько  откровеннее  (как  бы  в  виде  исключе¬
ния)  было  сообщение  из  Константинополя  от  29  янва¬
ря  1899  года:  «На  вчерашнем  торжественном  обеде,
данном  германским  союзом  «Тевтониа»  по  случаю  дня
рождения  кайзера,  посол  барон  фон  Маршалль  произ¬
нес  речь,  в  которой  прославлял  заслуги  его  величества
в  оказании  мирным  путем  поддержки  и  содействия
германским  интересам.  Посол  выступил  также  на
празднестве  германского  Союза  ремесленников  (!),  под¬
черкнув  заинтересованность  кайзера  в  деятельности
каждого  немецкого  торговца  и  промышленника»1  2.
 Возвращаясь  из  Иерусалима,  кайзер  остановился  со
своей  свитой  в  Дамаске,  дав  этим  обильную  пищу  ми¬
ровой  печати,  которая  стала  заполнять  сообщениями  и
статьями  о  столь  примечательном  событии  целые  га¬
зетные  полосы.  Улем  города  шейх  Абдулла-эффенди
провозгласил  здравицу  в  честь  германского  императо¬
ра.  Но  глава  династии  Гогенцоллернов  увидел  в  этом
акте  вежливости  достаточное  основание  для  того,  чтобы
высокомерно  возвестить  на  весь  мир  новую  экспансио¬
нистскую  линию  германского  империализма:  «Пусть
султан  и  300  миллионов  рассеянных  по  всему  свету
мусульман,  которые  чтят  в  нем  своего  халифа,  будут
уверены  в  том,  что  германский  кайзер  останется  их
другом  на  вечные  времена!»3
 Вполне  понятно,  как  Россия,  так  и  Англия  с  боль¬
шим  раздражением  следили  за  таким  ходом  событий,
да  у  них  и  впрямь  хватало  причин  для  беспокойства,
ибо  германский  капитал  не  упускал  ни  одной  возмож¬
ности  расширить  свое  влияние  в  Малой  Азии.  Прежде
всего  следует  указать  на  его  устремления,  связанные  с
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  5.  Januar  1899  (Morgenausgabe).
 2 	«Kolnische  Zeitung»,  29.  Januar  1899.
 3 	Die  Reden  Kaiser  Wilhelms  II.,  2.  Teil,  S.  127.
 322

постройкой  Багдадской  дороги.  Германский  финансо¬
вый  капитал,  осуществляя  экспансию,  пробивался,  на
Юго-Восток,  тем  самым  обостряя  свои  противоречия
не  только  с  Англией,  но  также  и  <с  Россией  и  Фран¬
цией,  ибо  линия  Берлин  —  Багдад  не  могла  не  затро¬
нуть  области  интересов  вышеназванных  государств.
Строительством  Багдадской  дороги  германский  импе¬
риализм  обеспечивал  себе  отнюдь  не  только  экономи¬
ческое  господство  в  Турции:  именно  период  после
1898  года  показал,  какую  большую  роль  играли  при
этом  военные  соображения.
 Турция  явно  все  больше  попадала  в  военно-полити¬
ческую  зависимость  от  германского  империализма.  Гер¬
манские  и  турецкие  военные  интересы  сливались,  при¬
чем  германские  интересы  не  были  ограничены.  Но,  как
верно  замечает  Э.  М.  Ирли,  учитывались  также  инте¬
ресы  господствующих  классов  Турции:  «Одним  из  глав¬
ных  мотивов,  по  которым  турецкое  правительство  было
заинтересовано  в  строительстве  Багдадской  железной
дороги,  являлась  возможность  ее  использования  в
военных  целях.  После  того,  как  дорога  была  бы  рекви¬
зирована  военными  властями,  от  компании  могли  по¬
требовать—  в  мирное  время  для  проведения  маневров
или  подавления  мятежей  (!),  а  во  время  войны  для
мобилизации  —  предоставления  в  распоряжение  пра¬
вительства  всего  ее  подвижного  состава  или  такой  его
части,  какая  могла  оказаться  необходимой  для  пере¬
возок  командного  и  рядового  состава  армии,  флота,
полиции  и  жандармерии  вместе  со  всем  их  военным
снаряжением!»  1
 В  конечном  счете  военные  аспекты  были  подчинены
экономическим:  военщина  ведь  была  призвана  помо¬
гать  германскому  финансовому  капиталу  в  осуществле¬
нии  его  политики.
 Английский  капитал  уже  после  Крымской  войны
приступил  к  строительству  железных  дорог  в  Турции.
Вскоре  его  примеру  последовала  и  Франция.  Герман¬
ский  же  капитал  проявил  интерес  к  этому  делу  только
в  1888  году.  В  октябре  1888  года  Турция  предостави¬
ла  Немецкому  банку  концессию  на  строительство  же¬
 1  Е.  М.  Early,  Turkey,  The  Great  Powers  and  the  Bagdad
Railway,  New  York  1923,  p.  83.
 11*
 323

лезной  дороги  от  Хайдарпаши  до  Анкары.  6  февраля
1893  года  этот  банк  получил  еще  одну  концессию  —  на
постройку  железной  дороги  от  Эскишехира  до  Коньи.
Уже  28  июля  1896  года  по  этой  линии  открылось  дви¬
жение.  Однако  у  германского  капитала  были  совер¬
шенно  другие  планы.  Ему  было  важно  продолжить
Анатолийскую  линию  до  Багдада.  Во  всех  этих  пере¬
говорах  Немецкий  банк  пользовался  полной  поддерж¬
кой  германской  дипломатии.  Как  мы  видели,  кайзер
тоже  внес  свою  лепту.  Помогла  Немецкому  банку  по¬
стоянная  финансовая  нужда  турецкого  правительства.
Хотя  французский  капитал  и  был  готов  —  само  собою
разумеется,  в  собственных  интересах  —  «помочь»  сул¬
тану,  германская  дипломатия  под  руководством  посла
фон  Маршалля  убрала  с  пути  все  прямые  препятствия
для  своих  финансовых  кругов.  Когда  англичане,  стре¬
мясь  перечеркнуть  германские  планы,  подкупили  зятя
султана,  Немецкий  банк,  недолго  думая,  устранил  его,
оказав  ему  помощь  «в  бегстве  на  французском  грузо¬
вом  пароходе»1.  26  ноября  султан  утвердил  предостав¬
ление  Анатолийской  железнодорожной  компании  («Ана-
толише  бангезелынафт»)  концессии  на  строительство
железной  дороги  от  Коньи  через  Багдад  к  Басре.  Если
всевозможные  «исследовательские  комиссии»  объезжали
всю  страну  и  раньше,  то  теперь,  после  получения  кон¬
цессии,  они,  горя  желанием  как  можно  скорее  реали¬
зовать  планы  Немецкого  банка,  активизировали  свою
деятельность  еще  больше.
 Если  первоначально  английское  правительство  еще
взвешивало  возможность  своего  участия  в  постройке
Багдадской  железной  дороги  и  по  этой  причине  до  поры
до  времени  не  создавало  серьезных  затруднений  гер¬
манскому  капиталу,  то  постепенно  обстановка  изме¬
нилась.  Английская  пресса  с  тревогой  наблюдала  за
ростом  влияния  германского  соперника.  Но  английский
капитал  не  сразу  откликнулся  на  желания  своего  пра¬
вительства,  и  это  вынудило  министра  иностраннйх  дел
Ленсдауна  заявить  5  мая  1903  года  в  палате  лордов,
что  утверждение  другой  европейской  державы  в  Пер¬
сидском  заливе  означало  бы  casus  belli2.
 1 	См.  К.  Mehrmann-Coblenz,  Der  diplomatische  Krieg
in  Vorderasien,  Dresden  1916,  S.  35.
 2 	Ibid.,  S.  73.
 .32.4

Уже  6  мая  1903  года  вся  германская  пресса  поме¬
стила  сообщение  ВТБ  о  речи  лорда  ЛенсдауНа.  Но
многие  немецкие  газеты  сделали  вид,  будто  это  выска¬
зывание  правительства  Великобритании  направлено
исключительно  против  России,  а  не  против  германских
планов  строительства  Багдадской  железной  дороги.
Например,  «Нейе  Прейссише  цейтунг»  писала:  «Короче
говоря,  размышляя  над  этими  событиями,  мы  не  нахо¬
дим  основания  поддаваться  возбуждению,  которое
громко  проявляется  частью  нашей  прессы.  Нет  ни  ма¬
лейшей  причины  что-либо  изменять  в  наших  планах  по¬
стройки  Багдадской  дороги  или  же  отказываться  от
нее»  Г
 Аналогичные  высказывания  можно  было  прочесть  и
в  «Кёльнише  цейтунг»,  которая,  однако,  вообще  скрыла
от  немецкого  читателя  предостережение  Ленсдауна.
Вместо  этого  в  тот  же  день  она  ринулась  в  атаку  про¬
тив  появившихся  в  английской  прессе  статей  так  назы¬
ваемых  «пожирателей  немцев».  Проницательный  чита¬
тель  мог  легко  уловить  из  статьи  «Кёльнише  цейтунг»,
какое  внимание  уделяла  английская  печать  германским
проектам  строительства  Багдадской  дороги  и  как  вни¬
мательно  следила  она  за  высказываниями  пангерман¬
цев.  В  статье  «Кёльнише  цейтунг»  говорилось,  в  част¬
ности:  «Английскому  читателю  время  от  времени  разъ¬
ясняют,  что  за  Багдадской  дорогой  и  ее  инициаторами
стоит  германское  правительство,  которое  хочет  лишь
использовать  Англию  и  Францию,  чтобы  они  таскали
для  него  каштаны  из  огня,  между  тем  как  само  оно
пытается  незаметно  —  хитростью  и  коварством  —  про¬
никнуть  в  Персидский  залив.  Далее  пытаются  доказать,
что  дорога  вообще  никогда  не  будет  построена  или  же
не  принесет  коммерческого  дохода,  что  если,  будучи
построена,  она  и  пойдет  на  пользу  торговле,  то  только
германской,  а  английской  принесет  лишь  вред  и  что,
наконец,  дорога  в  лучшем  случае  лишь  очень  ненамного
сократит  путь  в  Индию,  если  в  самой  Англии  захотят
всего-навсего  увеличить  субсидию  для  пароходной  ком¬
пании  «П.  энд.  О.»...  В  обоснование  оскорбительнейших
для  чести  Германии  обвинений  приводятся  всевозмож¬
ные  цитаты  из  изданий  пангерманцев.  Ведь  по  утвер-  11 	«Neue  PreuBische  Zeitung»,  13.  Mai  1903  (Morgenausgabe).
 325

ждению  германофобов  неоспоримо,  что  пангерманцы  и
германское  правительство  действуют  совместно...»1
 С  весьма  большим  опозданием,  только  9  ноября
1903  года,  ответил  на  заявление  Ленсдауна  бюллетень
«Берлинер  политише  нахрихтен»,  недвусмысленно  ука¬
зав  при  этом  на  стратегическое  значение  Багдадской  же¬
лезной  дороги  в  случае  блокирования  Суэцкого  канала.
 Противоречия  между  германским  и  английским  им¬
периализмом  получили,  таким  образом,  новую  пищу.
В  беседе  с  германским  послом  в  Лондоне  Меттернихом
в  1908  году  Остин  Чемберлен  высказал  опасение,  уже
на  протяжении  ряда  лет  испытывавшееся  английским
правительством.  Он  заявил,  в  частности,  что  Германия
своими  действиями  в  Турции  может  вынудить  Англию
держать  в  индийских  водах  ряд  военных  кораблей.  Он
считался  даже  с  возможностью  уменьшения  английско¬
го  влияния  в  Турции1  2.
 Аналогичным  образом  действовало  в  тот  период  и
царское  правительство,  заявившее,  что  не  может  до¬
пустить  завоевания  Германией  политического  преобла¬
дающего  положения  в  Турции.  Но  германское  прави¬
тельство  следовало  намеченным  курсом.  Когда  Россия
предложила  заключить  соглашение  о  проливах  и  через
дипломатические  каналы  дала  понять,  что  в  случае  сог¬
ласия  Германии  она  не  будет  чинить  препятствий  гер¬
манскому  железнодорожному  строительству  в  Малой
Азии,  кайзеровское  правительство  ответило  отказом:
ведь  оно  еще  могло  играть  на  противоречиях  между
Англией  и  Россией,  а  также  между  Францией  и  Англией.
 На  деле  русская  дипломатия  в  начале  века  в  такой
же  малой  степени,  как  и  английская  и  французская,
была  в  состоянии  воспрепятствовать  проникновению
германского  капитала  в  Турцию.  Однако  царскому
правительству  все  же  удалось  заставить  турецкое  пра¬
вительство  сделать  заявление  о  том,  что  до  1910  года
оно  больше  не  предоставит  иностранцам  концессий  на
строительство  железных  дорог  в  областях,  примыкаю¬
щих  к  черноморскому  побережью  или  к  русской  грани¬
це  на  Кавказе.  Когда  в  1901  году  Англия  овладела  Ку¬
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  6.  Mai  1903  (Erste  Morgenausgabe).
 2 	A.  Chamberlain,  Englische  Politik.  Erinnerungen  aus  ftinf-
zig  Jahren,  Essen  1938,  S.  564.

вейтом,  создав  там  свой  новый  опорный  пункт  в  Пер¬
сидском  заливе,  о  разрядке  напряженности  больше  не
могло  быть  и  речи.
 Германия  обострила  свои  противоречия  как  с  Рос¬
сией,  так  и  с  Англией.  Германские  империалисты  ви¬
дели  возможность  вложить  в  постройку  линии  Бер¬
лин—  Багдад  крупные  капиталы.
 Немецкий  реакционный  публицист-пангерманец
Эрнст  цу  Ревентлов  писал  по  этому  поводу:
 «Германская  империя,  которая  возникла  среди  других
европейских  держав  как  укрепляющаяся  вопреки  им
промышленная  и  торговая  держава,  была  лишена  на
континенте  каких-либо  иных  возможностей  широкой
экономической  деятельности.  Единственным  районом,
позволявшим  вырваться  на  простор,  был  Балканский
полуостров,  и  путь  этот  вел  на  Восток.  Морской  путь
туда  был  нужен  для  будущих  рынков,  но  он  приобрел
бы  крупное  значение  только  после  постройки  желез¬
ных  дорог,  оставаясь,  однако,  при  этом  зависимым  от
Великобритании.  Сухопутная  связь  по  линии  Балкан¬
ский  полуостров  —  Константинополь  могла  явиться  не¬
зависимой  от  этой  морской  державы  и,  более  того,
стать  монополией  Центральных  держав.  В  то  же  время
это  связывало  германскую  внешнюю  и  экономическую
политику  со  всем  комплексом  вопросов  Балканского
полуострова,  вопросов  силы  и  вопросов  экономики»1.
 Само  собою  разумеется,  немецкая  буржуазная  прес¬
са  не  упускала  возможности  изображать  «мирное  про¬
никновение»  в  Турцию  как  «культурную  миссию».  Если
верить  печати,  вкладывать  свой  капитал  в  Турцию
Немецкий  банк  побудили  самые  благородные  цели.  В  то
же  время  в  немецких  газетах  не  найти  ни  строчки  о
гигантских  прибылях,  о  той  грандиозной  сделке,  кото¬
рая  была  заключена  с  Турцией,  все  более  и  более  попа¬
давшей  в  экономическую  и  политическую  зависимость
от  Германии.  Если  турецкие  финансы  уже  и  ранее  на¬
ходились  под  контролем  европейских  держав,  то  неза¬
долго  до  первой  мировой  войны  германский  империа¬
лизм  сумел  подчинить  себе  также  турецкую  армию.
Богатства,  которые  выкачивались  из  Турции,  должны
были  оплачиваться  в  первую  очередь  турецкими  крестья¬
 1 	Е.  zu  R  е  v  е  n  11  о  w,  op.  cit.,  S.  52.
 327

нами.  Да,  Германия  осуществила  в  Турции  себе  на
благо  великолепный  бизнес.
 Лишь  немногие  в  Германии  обладали  тогда  муже¬
ством  правильно  оценить  это  закабаление  Турции.  Роза
Люксембург  открыто  клеймила  германский  империа¬
лизм:  «Оборотной  стороной  этого  великолепного  «куль¬
турного  деяния»  является  «мирное»  разорение  мало¬
азиатского  крестьянства.  Суммы  на  эти  грандиозные
предприятия,  естественно,  выкачиваются  Немецким
банком  при  помощи  широко  разветвленной  системы
общественных  долгов,  а  турецкое  государство  стало
вечным  должником  господ  Сименса,  Гвиннера,  Гельфе-
риха  и  других,  как  прежде  —  английского,  французского
и  австрийского  капитала.  Этот  должник  обязан  не
только  постоянно  выкачивать  из  своего  государства
огромные  суммы,  но  и  гарантировать  прибыль  от  по¬
строенных  таким  образом  железных  дорог»  *.
 Итак,  германское  влияние  внутри  турецкого  госу¬
дарственного  организма  было  значительным.  Мы  уже
указывали,  что  оно  распространялось  и  на  армию.
В  годы  после  марокканского  кризиса  Германия  на¬
правляла  в  турецкую  армию  инструкторов  и  с  помощью
немецких  офицеров  предприняла  реорганизацию  турец¬
ких  вооруженных  сил.  Крупп  и  другие  военные  про¬
мышленники  поставляли  им  вооружение.  С  1907  года
турецкие  офицеры  с  целью  обучения  проходили  служ¬
бу  в  германской  армии.  Турция  получила  заем  от
«Дейче  Ориентбанк»  и  передала  германским  капита¬
листам  строительство  канала  для  обводнения  Коний-
ской  равнины.  Далее,  германским  фирмам  было  пору¬
чено  строительство  моста  в  Галате  (Стамбул).
 Поверенный  в  делах,  а  позднее  статс-секретарь  ве¬
домства  иностранных  дел  Кидерлен-Вехтер  с  гордо¬
стью  записал  23  августа  1907  года  в  свой  дневник:
«Все  мои  дела,  которые  я  уже  считал  законченными,
теперь  застряли.  Трудности,  которые  создает  Немецкий
банк,  дают  английскому  послу  время  для  принятия
контрмер,  а  мне  приходится  начинать  все  сначала.  Но
теперь  я  предпринял  концентрическое  наступление,  ко¬
торым  рассчитываю  добиться  решения  четырех  вопро¬
сов:  1)  командирование  турецких  офицеров  в  Герма*
 ‘Rosa  Luxemburg,  op.  cit.,  S.  295.
 328

нию;  2)  орошение  района  Коньи  (огромное  дело!);
 3) 	удвоение  акционерного  капитала  «Анатолише  бан»;
 4) 	передача  немецкой  фирме  строительства  'ставшего  по¬
истине  опасным  для  жизни  Стамбульского  моста»  К
 Германская  дипломатия  совершала  многочисленные
сделки  на  пользу  германским  монополистам.  Багдад¬
ская  дорога  прокладывалась  дальше,  немецким  фир¬
мам  поручалось  также  обеспечение  Константинополя
электрическим  освещением  и  постройка  в  городе  трам¬
вайной  линии.  Германский  капитал  обеспечил  себе
решающие  позиции.
 Великобритания  очень  хорошо  поняла,  что  расту¬
щая  зависимость  Турции  от  Германии  и  успехи  поли¬
тики  Австро-Венгрии  на  Балканах  будут  означать  вы¬
дачу  Ближнего  Востока  германскому  империализму.
И  эта  сторона  германо-английского  антагонизма  не  в
последнюю  очередь  способствовала  образованию  Ан¬
танты1  2.  Россия  также  чувствовала  себя  под  угрозой  в
результате  усиления  зависимости  Турции  от  Германии
и  особенно  перед  лицом  политики  Австро-Венгрии  на
Балканах.
 Стремясь  противодействовать  германской  активно¬
сти,  британские  империалисты  прибегали  к  различным
методам  давления  на  Турцию.  С  одной  стороны,  они
оказывали  финансовый  нажим,  а  с  другой,  раздували
или  использовали  внутренние  волнения.  Когда  3  июля
 1908 	года  офицеры-младотурки  подняли  восстание  в
Ресне  в  Македонии,  Англия  уже  была  готова  торжест¬
вовать  победу.  Восставшие  потребовали  от  султана
признания  принятой  еще  в  1876  году,  но  затем  вновь
отнятой  конституции.  Султану  пришлось  уступить  и  в
ночь  на  24  июля  восстановить  конституцию.  Своим
великим  визирем  он  назначил  проанглийски  настроен¬
ного  Кямиля-пашу,  который  сразу  же  вступил  в  пере¬
говоры  с  Англией,  что  было  благожелательно  встрече¬
но  в  Лондоне.  Но  когда  Кямиль-паша  предал  своих
друзей,  те  же  самые  младотурки,  которые  привели  его
к  власти,  свергли  его.  Это  произошло  14  февраля
 1909 	года.
 1 	A.  von  Kiderlen-Wachter,  Der  Staatsmann  und  Mensch,
Bd.  I,  Berlin  —  Leipzig  1925,  S.  240  ff.
 2 	См.  E.  M.  Earle,  op.  cit.,  p.  204  ff.
 329

Еще  в  тот  же  день  в  некоторых  немецких  газетах
можно  было  прочесть,  что  сообщения  о  намечающихся
в  Турции  с  некоторых  пор  изменениях  являются  «ре¬
зультатом  циркулирующих  в  Константинополе  политиче¬
ских  слухов»  К  Тем  более  ошеломляющим  было  впечат¬
ление,  когда  на  следующий  день  та  же  самая  пресса
не  только  сообщила  о  назначении  Хуссейна  Хильми-
паши  на  пост  великого  визиря,  но  и  охарактеризовала
его  как  человека,  который  написал  на  своем  знамени
лозунг  «Османская  империя  —  османам»  и  обладает
достаточной  силой,  чтобы  «осуществить  эту  идею  на
деле»1  2.  То,  что  этот  лозунг  имел  антианглийскую  на¬
правленность  и  не  относился  к  германскому  империа¬
лизму,  можно  было  прочесть  между  строк.  Аналогич¬
ные  тенденции  мы  находим  и  в  «Нейе  Прейссише  цей-
тунг»,  которая  писала:  «На  первых  порах  очень  трудно
сделать  вывод  относительно  значения  этих  событий
[то  есть  свержения  Кямиля-паши.  —  Г.  Г.]...  В  Англии
явно  мало  довольны  устранением  Кямиля-паши,  в  ко¬
тором  видели  решительного  защитника  особых  англий¬
ских  интересов.  Комитет  [«Единение  и  прогресс».  —
Ред.]  предвидел  возможность  того,  что  Англия  может
оказаться  раздосадованной,  и  хотел  сгладить  это  впе¬
чатление  демонстрацией  перед  зданием  английского
посольства»3.
 «Фоссише  цейтунг»  тоже  не  могла  скрыть  своей
радости  по  поводу  свержения  Кямиля-паши4.
 Если  радость  буржуазной  печати  Германии  и  не
была  лишена  оснований,  то  все  же  эти  газеты  поспе¬
шили  с  предсказанием  изменений,  которые  не  могли
совершиться  во  мгновение  ока.  Либеральные  тенденции
и  английское  влияние  в  значительной  мере  еще  сохра¬
нялись  некоторое  время,  пока  султан  Абдул-Хамид  в
апреле  1909  года  не  стал  жертвой  им  же  самим  орга¬
низованного  заговора;  ведь  во  главе  турецкой  армии
стояли  офицеры  —  выученики  немецких  инструкторов.
Интересно,  что  «Кёльнише  цейтунг»  первоначально  дер¬
жала  своих  читателей  в  полном  неведении  относительно
 1 	См.,  например,  «Kolnische  Zeitung»,  14.  Februar  1909.
 2 	«Kolnische  Zeitung»,  15.  Februar  1909  (Abendausgabe).
 3 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  17.  Februar  1909  (Morgenausgabe).
 4 	«Vossische  Zeitung»,  15.  Februar  1909  (Abendausgabe).
 330

характера  апрельского  мятежа  1909  года.  Она  даже
писала  о  «реакционном  характере  военного  путча»1  и
приписывала  ему  исключительно  «реакционные  и  рели¬
гиозно-мусульманские»  мотивы2.
 В  иностранной  печати,  особенно  в  прессе  стран
Антанты,  еще  более  открыто  стали  указывать  пальцем
на  закулисных  организаторов  государственного  пере¬
ворота.  «Кёльнише  цейтунг»  с  подозрительной  запаль¬
чивостью  отражала  нападки  французской  «Либертэ»,
которая  писала,  что  «за  константинопольскими  события¬
ми  скрываются  иностранные  козни.  Один  уж  тот  факт,
что  Англия  открыто  выступает  за  комитет  «Единение
и  прогресс»,  а  Франция  тоже  выразила  ему  свою  сим¬
патию,  дает  возможность  сделать  вывод  о  позиции
Германии.  Германский  кайзер  не  пожелал  бросить  на
произвол  судьбы  своего  друга  султана,  а  германский
посол  в  Константинополе  не  захотел,  чтобы  пропали
даром  многие  пиастры,  выданные  от  имени  германского
императора  албанцам  из  султанской  гвардии.  Не  вы¬
ходя  за  рамки  вежливости,  скажем  лишь,  —  указыва¬
лось  в  «Либертэ»,  —  что  германский  посол  в  Констан¬
тинополе  полностью  в  курсе  подлинных  причин  мя¬
тежа»  3.
 Германские  газеты  со  своей  стороны  обвиняли  анг¬
лийских  империалистов  в  том,  что  те  замешаны  в  игре,
и  это,  несомненно,  было  столь  же  правильно,  как  и  об¬
винения,  выдвинутые  газетой  «Либертэ».  14  апреля
«Крейццейтунг»  открыто  заявила,  что  англичане  не
случайно  симпатизируют  турецкой  партии  «Ахрар»
(либералам)  и  постоянно  стремились  заменить  «от¬
личное  правительство  Хильми-паши»4  «его  предшест¬
венником  Кямилем-пашой  —  фаворитом  и  сторонником
англичан»5.  Со  страниц  «Германиа»  раздавались  ана¬
логичные  голоса:  «Закулисными  режиссерами  мятежно¬
го  движения  были  англичане  и  русские,  воспользовав¬
шиеся  мусульманским  фанатизмом,  чтобы  раздуть  не-'
довольство  младотурецким  режимом  и  навлечь  на
страну  катастрофу,  которая  помогла  бы  устранить
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  14.  April  1909  (Erste  Morgenausgabe).
 2 	«Kolnische  Zeitung»,  15.  April  1909  (Abendausgabe).
 3 	«Kolnische  Zeitung»,  16.  April  1909  (Erste  Morgenausgabe).
 4 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  13.  April  1909  (Abendausgabe).
 5 	«Neue  PreuBische  Zeitung»,  14.  April  1909  (Abendausgabe).
 331

нынешние  политические  достижения  и  восстановить  ста¬
рые  условия.  В  последние  месяцы  в  Константинополе
стало  заметно  много  английских  денег.  «Больному  че¬
ловеку  на  Босфоре»  никак  не  выздороветь,  если  будет
процветать  англо-русская  пшеница»  1.
 Германская  пресса  торжествовала  по  поводу  паде¬
ния  английского  влияния  в  Турции.  «Фоссише  цейтунг»
вполне  сознательно  писала  в  давнопрошедшем  вре¬
мени:  «То  были  золотые  для  английского  влияния  в
Константинополе  дни,  когда  верный  вассал  и  исполни¬
тель  желаний  британского  министерства  Кямиль-паша
занимал  пост  великого  визиря,  а  Ахмед  Риза  был  пре¬
зидентом  турецкого  парламента...  Отставка  Кямиля-па-
ши  рассматривалась  чуть  ли  не  как  национальное  бед¬
ствие...»  2
 В  подобном  же  духе  писал  и  «Форвертс»:  «Факты
пока  говорят  только  о  том,  что  английская  пресса  не
может  скрыть  большого  удовлетворения  по  поводу  свер¬
жения  Хильми-паши.  Как  известно,  Англия  с  довольно
кислой  миной  наблюдала,  как  строго  придерживавший¬
ся  дружественной  к  ней  позиции  Кямиль-паша  должен
был  уйти  под  нажимом  младотурок...»3
 К  этому  времени  стали  реально  ощущаться  успехи
германской  политики,  связанной  со  строительством  Баг¬
дадской  железной  дороги:  финансовое  проникновение  в
Турцию  приносило  свои  политические  плоды.  На  непо¬
священного  читателя  все  это  производило  поистине
ошеломляющее  впечатление:  ведь  германская  (в  том
числе  и  социал-демократическая)  пресса  так  мало  со¬
общала  об  экономическом  проникновении  германского
монополистического  капитала  в  Оттоманскую  империю.
Экспансия  в  направлении  Берлин  —  Багдад  до  поры  до
времени  осуществлялась  в  полной  тиши:  германские
империалисты  еще  не  забыли  марокканское  поражение.
Но  теперь,  в  1909  году,  ведомство  иностранных  дел
■  решило  несколько  громче  дать  знать  о  своих  действиях
в  Турции  и  направило  туда  с  целью  демонстрации  не¬
сколько  военных  кораблей  4.
 1 	«Germania»,  15.  April  1909.
 2 	«Vossische  Zeitung»,  18.  April  1909  (Morgenausgabe).
 3 	«Vorwarts»,  15.  April  1909.
 4 	В  германской  прессе  тех  дней  тщетно  искать  информацию  о
действиях  этих  германских  военных  кораблей.
 332

Бели  верить  официальным  сообщениям,  они  отпра¬
вились  туда  только  для  того,  чтобы  защитить  жизнь
германских  подданных1.  Несколько  позже  официальные
круги  стали  более  откровенными.  3  июня  1909  года
командир  «Любека»  телеграфировал  кайзеру:  «Пре¬
бывание  военных  кораблей  вашего  императорского  ве¬
личества  «Гамбург»  и  «Любек»  у  побережья  Малой
Азии,  Сирии  и  Палестины,  как  показал  ход  событий,
исключительно  важно  и  полезно  для  защиты  герман¬
ских  интересов  в  этих  областях.  Как  сложится  дело  в
будущем  при  нынешних  политических  условиях  в
стране,  находящихся  в  состоянии  становления,  пока  не¬
известно.  Но  даже  если  положение  останется  на  дли¬
тельное  время  спокойным,  достигнутые  успехи  могут
быть  сохранены,  а  германское  влияние  —  даже  расши¬
рено,  если  германский  флаг  будет  постоянно  виден  в
этих  водах»2.
 Поскольку  во  главе  турецкой  армии  стояли  выуче¬
ники  прусско-немецких  офицеров,  германские  милита¬
ристы  могли  отважиться  снова  направить  в  Турцию
генерал-полковника  барона  Кольмара  фон  дер  Гольца.
Одним  из  первых  его  шагов  там  явилась  разработка
нового  закона  о  военных  кадрах3.  Фон  дер  Гольц  про¬
был  в  Турции  до  января  1910  года,  не  без  успеха  ста¬
раясь  отучить  турецкий  офицерский  корпус  от  само¬
стоятельного  политического  мышления,  чтобы  тот  еще
более  охотно  подчинялся  распоряжениям  и  рекоменда¬
циям  германских  милитаристов.  Насколько  широкими
были  права  германских  офицеров  в  Турции,  видно  из
того,  что  маневры  турецких  войск  проводились  в  точ¬
ном  соответствии  с  указаниями  генерального  штаба  из
Берлина4.
 В  1910  году  Германия  и  Турция  вели  между  собой
переговоры  о  продаже  последней  военных  кораблей.
С  одной  стороны,  германские  промышленники  нажива¬
лись  на  продаже  военных  судов.  Они  предоставили
Турции  заем,  который  обеспечил  ей  директор  Немец¬
кого  банка  Гельферих,  после  того  как  младотурки  пер¬
воначально  хотели  раздобыть  денег  в  Париже.  Виль¬
 1 	См.  GroBe  Politik,  Bd.  27,  1.  Teil,  S.  7—8,  Nr  9582,  9584.
 2 	Ibidem.
 3 	Ibid.,  S.  281,  Nr  9802.
 4 	Ibid.,  S.  283,  Nr  9803.
 333

гельм  II  от  всего  сердца  желал  германским  монополи¬
стам  прибылей  и  оказывал  всяческое  содействие  в
этом.  В  записях  статс-секретаря  ведомства  иностранных
дел  мы  находим  следующие  строки:  «Я  сказал  турец?
кому  послу,  что  его  величество  кайзер  придает  боль¬
шой  вес  тому,  чтобы  германская  индустрия  имелась  в
виду  при  заказах  на  военные  корабли»  К  После  неко¬
торого  торга  в  августе  1910  года  Турции  были  проданы
два  крейсера  типа  «Бранденбург»:  «Вайсенбург»  и
«Курфюрст  Фридрих-Вильгельм».  Заметим  мимоходом,
что  корабли  эти,  отнюдь  не  самые  лучшие,  подлежали
выводу  из  строя  или  переводу  в  резервную  эскадру  и
тем  не  менее  все  же  принесли  Германии  10  миллионов
дохода.
 Но  германское  правительство  преследовало  и  дру¬
гую  цель:  оно  надеялось  со  временем  вытеснить  из  Тур¬
ции  английских  военно-морских  инструкторов.  Эти
мысли  откровенно  высказывали  германский  посол  в
Константинополе  Маршалль  и  Бетман-Гольвег1  2.
 Но  прежде  всего  волнения  в  Турции  использовала
в  своих  интересах  дипломатия  Австро-Венгрии.  Авст¬
рийская  партия  войны  решилась  именно  теперь  осуще¬
ствить  аннексию  Боснии  и  Герцеговины.  Со  стороны
Турции  особенного  сопротивления  ожидать  не  прихо¬
дилось;  Россия  же  еще  не  настолько  оправилась  после
русско-японской  войны,  чтобы  предпринять  решитель¬
ные  контрмеры.  Берлинский  конгресс  1878  года  хотя  и
признал  за  Австро-Венгрией  право  на  оккупацию  обеих
провинций  и  управление  ими,  однако  вполне  определен¬
но  поставил  их  под  турецкую  верховную  власть.  Теперь
в  Вене  хотели  выйти  за  рамки  этих  договорных  согла¬
шений.  5  октября  1908  года  рескриптом  императора
Франца-Иосифа  была  провозглашена  аннексия  Боснии
и  Герцеговины.  Германия  поспешила  немедленно  заве¬
рить,  что  о  намерениях  Вены  ей  ничего  известно  не
было.  В  Лондоне  германский  посол  9  октября  1908  го¬
да  официально  заявил,  что  Австро-Венгрия  не  преду¬
предила  Германию  о  данной  акции  и  Германия  «столь
же  ошеломлена  этими  событиями,  как  и  другие  дер¬
жавы»  3.
 1 	См.  Grofie  Politik,  Bd.  27,  1.  Teil,  S.  291,  Nr  9808.
 2 	Ibid.,  S.  314—315,  Nr  9831,  9832.
 3 	E.  Grey,  op.  cit.,  Bd.  I,  S.  188.
 334

Эта  официальная  версия  распространялась  по¬
всюду.  Еще  9  января  1909  года  кайзер  Вильгельм  II
писал  в  одном  из  своих  обычных  писем  царю:  «Аннек¬
сия  Боснии  и  Герцеговины  была  поистине  неожидан¬
ным  сюрпризом  для  всех,  и  особенно  для  нас,  так  как
нас  известили  о  намерениях  Австрии  даже  позднее,  чем
тебя.  Я  считаю  своим  долгом  обратить  на  это  твое
внимание  потому,  что  Германию  обвиняют  в  том,  что
она  побудила  Австрию  предпринять  этот  шаг.  Утвер¬
ждение  это  нелепо  и  так  же  ложно,  как  и  то,  которое
имело  место  в  случае  с  Санджакской  железной  доро¬
гой»  !.
 Можно  привести  множество  доказательств  неискрен¬
ности  этих  заверений  Вильгельма  II.  Так,  в  донесении,
которое  направил  ведомству  иностранных  дел  герман¬
ский  посол  в  Константинополе  4  октября,  в  день  про¬
возглашения  аннексии  Боснии  и  Герцеговины,  о  своей
беседе  с  русским  послом  Зиновьевым,  сообщалось:
«Зиновьев  говорил  сегодня  со  мной  об  австро-венгер¬
ском  плане  аннексии  Боснии  и  Герцеговины.  Он,  ка¬
жется,  не  знает,  что  эта  акция  уже  непосредственно
предстоит,  и  я  тоже  ничего  не  сказал  ему  об  этом»1  2.
 Германские  империалисты  были,  вне  всякого  сомне¬
ния,  готовы  поддержать  Австрию  в  любом  случае,  в
том  числе  и  в  случае  возникновения  войны.  А  о  готов¬
ности  австрийских  милитаристов  начать  войну  свиде¬
тельствуют,  в  частности,  признания  Бюлова,  который  в
своих  мемуарах  указывает,  что  начальник  австро-вен¬
герского  генерального  штаба  Конрад  фон  Гётцендорф
принял  для  этого  все  необходимые  меры3.
 Германское  правительство  считалось  с  возможно¬
стью  войны  и  готовилось  к  ней.  Все  соответствующие
планы  уже  лежали  наготове  в  генеральном  штабе  в
Берлине.  Это  видно  и  из  статьи  начальника  генераль¬
ного  штаба  фон  Шлиффена,  опубликованной  в  «Дейче
ревю»  №  1  под  заголовком  «Война  в  настоящее  вре¬
мя».  Во  время  новогоднего  приема  1909  года  статья  со
всеми  ее  выводами  живо  обсуждалась  в  присутствии
кайзера4.  Несколько  ранее,  в  ноябре  1908  года,  крон¬
 1 	«Переписка  Вильгельма  II  с  Николаем  II»,  стр.  143.
 а  GroBe  Politik,  Bd.  26,  1.  Teil,  S.  101,  Nr  8082.
 3  B.  Fiirst  von  Btilow,  Denkwurdigkeiten,  Bd.  II,  S.  404.
 4  A.  von  Kiderlen-Wachter,  op.  cit.,  Bd.  II,  S.  20—21.
 335

принц  в  беседе  с  генералом  Мольтке  заявил,  что  война
помогла  бы  Германии  выйти  из  «запутанного  положе¬
ния»  Г  И  еще  одно,  последнее  доказательство.  Бывший
гофмаршал  Вильгельма  II,  человек  хорошо  информи¬
рованный,  не  скрывает  в  своем  дневнике  радости  по
поводу  исхода  боснийского  кризиса.  Он  пишет  о  победе
германской  политики,  о  победе  по  всей  линии,  которая,
по  его  словам,  смогла  быть  достигнута  только  потому,
что  правящие  круги  Германии  действительно  были  го¬
товы  нанести  удар1  2.  На  Вильгельмштрассе  не  колеба¬
лись  в  поддержке  политики  Австро-Венгрии,  которая
рано  или  поздно  должна  была  привести  к  войне,  ибо
там  считали,  что  придется  иметь  дело  с  ослабленной
Россией  и  еще  не  готовой  к  войне  Францией.
 Позиция  России  в  самом  деле  сыграла  определен¬
ную  роль.  Осенью  1908  года  русский  министр  иностран¬
ных  дел  Извольский  совершил  поездку  по  ряду  европей¬
ских  государств.  Сначала  он  встретился  в  Бухлау  с  ав¬
стровенгерским  министром  иностранных  дел  Эренталем
и  заявил  ему,  что  Россия  не  будет  препятствовать  аннек¬
сии  Боснии  и  Герцеговины,  если  Австро-Венгрия  помо¬
жет  изменить  режим  черноморских  проливов  в  интере¬
сах  России.
 Извольский  рассчитывал  на  поддержку  в  вопросе  о
проливах  также  и  со  стороны  других  правительств.
В  Берлине  ему  было  дано  полусогласие  и  заявлено,
что  Германия  не  имеет  преимущественной  заинтересо¬
ванности  в  проливах.  Позиция  Германии  «в  этом  во¬
просе  зависит  от  общего  положения  и  расстановки  сил
между  державами,  а  также  от  отношения  к  нам  Рос¬
сии»3.  В  то  время  как  Франция  занимала  выжидатель¬
ную  позицию  и  отказывалась  дать  определенное  согла¬
сие,  в  Англии  Извольский  нашел  лишь  противников
своих  планов.  В  ходе  его  переговоров  с  Греем  был  со¬
гласован  проект  созыва  международной  конференции,  в
которой  должны  были  бы  принять  участие  все  державы,
подписавшие  Берлинский  трактат  1878  года,  и  на  кото¬
рой  мог  бы  быть  решен  вопрос  о  Боснии  и  Герцеговине
путем  пересмотра  ряда  положений  трактата.
 1 	R.  von  Zedlitz-Trutzschler,  op.  cit.,  S.  195.
 2 	Ibid.,  S.  227.
 3 	B.  Fiirst  von  Billow,  Denkwurdigkeiten,  Bd.  II,  S.  396.
 336

Однако  Австро-Венгрия  отнюдь  не  склонна  была
допустить,  чтобы  вопрос  об  этой  аннексии  решался
международной  конференцией;  ведь  она  могла  поло¬
житься  на  поддержку  с  тыла  германским  империализ¬
мом,  который  был  уже  готов  в  случае  необходимости
выступить  своими  вооруженными  силами  вместе  с  нею
против  других  держав,  и  особенно  против  России.  Вен¬
ская  партия  войны  пошла  еще  дальше;  теперь  она  жаж¬
дала  превентивной  войны  против  Сербии  К  По  этому
вопросу  между  генеральными  штабами  в  Берлине  и  Ве¬
не  были  приняты  совместные  решения,  имевшие  значе¬
ние  военной  конвенции  1 2.
 В  марте  1909  года  германская  дипломатия,  содейст¬
вуя  интересам  Австро-Венгрии,  стала  проводить  по
отношению  к  царизму  наступательную  политику.  Она
настаивала  на  признании  аннексии  и  не  останавлива¬
лась  даже  перед  тем,  чтобы  придать  этим  требованиям
форму  ультиматума.  Узнав  по  неофициальным  кана¬
лам  о  нежелании  русского  правительства  допустить,
чтобы  дело  дошло  до  войны,  германское  правительство
стало  подстрекать  Австро-Венгрию  вторгнуться  в  Сер¬
бию  3.
 Бюлов  дал  германскому  послу  в  Петербурге  Пурта-
лесу  указание  настойчиво  потребовать  от  царского
правительства  немедленного  ответа:  Германия  настаи¬
вает  на  согласии  России  с  австро-венгерской  нотой,  ко¬
торая  содержит  требование  о  лишении  силы  статьи
25-й  Берлинского  трактата.  Таким  образом,  Россия
должна  была  формально  заявить  о  своем  согласии  с
аннексией  Боснии  и  Герцеговины4.
 «Демарш  был  сделан  тоном  ультиматума,  —  писал
французский  историк  Пьер  Ренувен.—  Совет  министг
ров  [России.  —  Ред.]  признал  невозможным  вести  войну.
Армия  не  была  готова,  финансовое  положение  было
трудным,  угроза  внутренних  беспорядков  не  была  сня¬
та.  И,  наконец,  не  была  ли  Россия  изолированной,  так
как  она  не  могла  рассчитывать  на  Францию  и  Анг¬
лию?»  5
 1 	См.  «История  дипломатии»,  т.  II,  стр.  195—196.
 2 	Там  же,  стр.  196—197.
 3 	GroBe  Politik,  Bd.  26,  2.  Teil,  S.  683,  Nr  9451.
 4 	Ibid.,  S.  694,  Nr  9460.
 5 	P.  R  e  n  о  u  v  i  n,  op.  cit.,  p.  78.
 337

Германское  правительство  усиливало  свой  нажим.
С  его  ведома  Австро-Венгрия  22  марта  объявила  «со¬
стояние  тревоги»  для  двух  армейских  корпусов.
 Теперь  России  стало  уже  ясно,  что  ей  придется
уступить,  раз  она  не  может  ничего  противопоставить
вторжению  Австро-Венгрии  в  Сербию.  Россия  отсту¬
пила  перед  германскими  требованиями,  после  чего
и  Сербии  тоже  не  осталось  ничего  иного,  как  пассивно
наблюдать  за  осуществлением  аннексии  Боснии  и  Гер¬
цеговины.  Так  закончилась  эта  глава  предвоенной
истории.  Возглавляемый  Германией  блок  империали¬
стических  государств  одержал  успех,  но,  увы,  это  был
мнимый  успех.  Правда,  Англия  не  предприняла  почти
ничего  для  укрепления  позиции  России.  Но  теперь  Рос¬
сия  была  поставлена  перед  необходимостью  еще  боль¬
ше  укрепить  свои  отношения  с  Англией  и  Францией.
 Шовинистическая  печать  Германии  выискивала  са¬
мые  различные  аргументы  для  оправдания  действий
Австро-Венгрии.  Самый  нелепый  из  них  сводился  к
тому,  что  аннексия  осуществлена-де  в  интересах  само¬
го  населения  Боснии  и  Герцеговины.  Католическая
«Германиа»  писала,  что  габсбургская  монархия  реши¬
лась  на  аннексию  только  лишь  для  того,  чтобы  дать
возможность  населению  Боснии  и  Герцеговины  восполь¬
зоваться  благами  «конституционных  институтов».  «Так
же  как  не  вызывало  никакого  сомнения,  что  оккупиро¬
ванные  провинции  должны  были  подлежать  длитель¬
ному  австро-венгерскому  управлению,  было  несомненно
и  то,  что  внешние  формы  оккупации  и  администрации
оккупированной  области  не  всегда  должны  сохранять
свой  временный  характер.  Ведь  это  означало  бы  от¬
странение  населения  от  пользования  конституционными
институтами.  Такое  урезывание  его  естественного  пра¬
ва,  само  собою  разумеется,  не  входило  в  намерения
Берлинского  конгресса,  который  создал  указанный  вре¬
менный  статус.  Что  же  касается  Австро-Венгрии,  то
она  не  могла  самостоятельно  ввести  конституцию  на
той  территории,  которой  она  лишь  управляла  для  Тур¬
ции.  Для  этого  требовалось  окончательное  решение
вопроса,  что  и  сделано  ныне  в  результате  распростра¬
нения  суверенитета  императора  Австрии  и  короля  Венг¬
рии  на  оккупированные  еще  с  того  времени  провинции.
Поскольку  положение  вещей  на  Балканском  полуост¬
 338

рове  все  более  тяготело  к  такому  решению,  создание
окончательных  условий  нельзя  было  откладывать  далее,
и  можно  лишь  удивляться  долготерпению  австрийцев,
которые  мирились  со  столь  длительным  ожиданием.
Ведь  боснийско-герцеговинское  население  настолько
привыкло  к  австро-венгерскому  управлению,  при  кото¬
ром  оно  впервые  стало  вести  достойный  человека  об¬
раз  жизни,  что  просто  не  могло  бы  понять  прекращение
этого  правления»  Г
 Можно  было  верить  или  не  верить  этим  «благород¬
ным»  мотивам,  но  с  международно-правовой  точки  зре¬
ния  не  так-то  просто  было  превратить  нарушение  права
или  разрыв  договора  в  законный  акт.  Однако  тот,  кто
подумает,  что  немецкие  газеты  отступили  перед  этой
трудностью,  ошибется.  «Германна»  с  энергией,  достой¬
ной  лучшего  применения,  поддерживала  предпринятую
Австро-Венгрией  аннексию  Боснии  и  Герцеговины,  вся¬
чески  доказывая  ее  правомочность  «с  точки  зрения
международного  права»  и  полное  соответствие  Берлин¬
скому  трактату  1878  года.  Тем,  кто  не  был  способен  разо¬
браться  в  ее  заключениях,  она  предлагала  свое  субъ¬
ективистское  толкование  права,  которое  может  удивить
только  того,  кто  еще  питает  какие-то  иллюзии  насчет
«правового  сознания»  у  агрессоров.  В  декабре  1908  го¬
да  в  этой  газете  можно  было  прочесть:  «Да,  конечно,
договоры  между  государствами  должны  считаться  та¬
кими  же  незыблемыми,  как  и  между  частными  лицами,
и  внешняя  политика  государства  не  должна  покидать
почву  права.  Но  с  этим  вполне  сочетаемо  такое  поло¬
жение,  когда  государство  в  пределах  территории,  на
которую  распространяется  его  суверенитет,  и  без  втор¬
жения  в  собственность  другой  договорной  державы  осу¬
ществляет  предоставленные  ему  по  договору  права  так¬
же  и  против  желания  других  подписавших  этот  договор
держав,  руководствуясь  исключительно  своим  обосно¬
ванным  пониманием  права»1  2.
 Вспыхнувший  на  Балканах  факел  еще  не  разгорелся
в  пламя  большой  войны.  Но  пройдет  лишь  несколько
лет,  и  Балканские  войны  положат  начало  мировой  им¬
периалистической  бойне.  В  исторической  литературе
 1 	«Germania»,  8.  Oktober  1908.
 2 	«Germania»,  19.  Dezember  1908.
 339

вильгельмовской  эпохи  и  периода  Веймарской  респуб¬
лики  поднималось  много  шуму  вокруг  присущей  Гер¬
мании  «верности  Нибелунгов».  Это  выражение  было
пущено  в  оборот  Бюловом,  впервые  произнесшим  его  с
трибуны  рейхстага  7  декабря  1908  года.
 За  несколько  дней  до  выступления  Бюлова  «Фосси-
ше  цейтунг»  откровенно  писала  о  причинах,  по  которым
германский  империализм  так  твердо  встал  на  сторону
Австро-Венгрии.  «Австро-Венгрия,  —  писала  газета,  —
в  интересах  своей  независимости  вынуждена  в  такой  же
мере  полагаться  на  германскую  дружбу,  как  Герма¬
ния—  на  дружбу  Габсбургской  монархии.  Союз  между
ними  не  означает,  что  одно  государство  находится  на
службе  у  другого;  он  мог  упрочиться  только  потому,
что  приносит  одинаковую  пользу  обеим  империям,  при¬
дает  им  обеим  производящую  внушительное  впечатле¬
ние  силу  и  тем  самым  существенно  способствует  сохра¬
нению  мира.  На  твердом  и  полном  взаимном  доверии
и  согласии  обеих  империй  зиждется  также  и  возмож¬
ность  их  союза  с  Италией.  Если  же  дружба  между
Берлином  и  Веной  окажется  поколебленной,  то  вся  ми¬
ровая  политика  может  принять  такой  оборот,  послед¬
ствия  которого  невозможно  предусмотреть...  Но  жела¬
ние  видеть  Габсбургскую  монархию  сейчас  и  впредь
великой  державой  составляет  непреходящий  интерес  и
для  Германии»1.
 В  тот  самый  день,  когда  Бюлов  произносил  в  рейх¬
стаге  свою  речь  по  вопросам  внешней  политики  и
заверял  Австро-Венгрию  в  союзнической  верности,
«Фоссише  цейтунг»  широковещательно  сообщала  о  на¬
ционалистическом  митинге  части  берлинского  студен¬
чества,  в  котором  приняли  участие  также  некоторые
профессора—Шмоллер,  Вагнер,  Рёте  и  другие.  «Мы
полагаем,  —  писала  газета,  —  что  без  преувеличения  ха¬
рактеризуем  собрания,  подобные  вчерашнему,  как  веху
на  пути  развития  отношений  между  немцами  Германской
империи  (Reichsdeutsche)  и  австрийскими  немцами
(Deutschosterreicher).  В  первый  раз  со  времени  выде¬
ления  Австрии  из  Германии,  то  есть  за  целое  поколение,
состоялось  такое  грандиозное  публичное  собрание  с
участием  цвета  нации,  которое  столь  впечатляюще,
 1 	«Vossische  Zeitung»,  28.  November  1908  (Abendausgabe).
 340

столь  откровенно  и  столь  темпераментно  продемонст¬
рировало  национальную  связь  австрийских  немцев  с
Германской  империей...  Но  было  бы  недооценкой  этого
собрания  упускать  из  виду  его  отношение  к  австрий¬
скому  государству:  не  против  Австрии,  а  за  Австрию
ратовали  участники  митинга,  не  против  Габсбургов,  а
за  Габсбургов.  Один  из  ораторов  пошел  даже  так  да¬
леко,  что  оценил  союз  с  Австрией  как  нравственное  тре¬
бование...  Вчерашние  речи  не  оставляли  сомнения  в
том,  на  чьей  стороне  общественное  мнение  Германии.
Оно  —  за  Австрию.  Его  не  смущает,  что  Австрия  пред¬
ставляет  собой  государство  со  смешанным  с  националь¬
ной  точки  зрения  населением,  где  миллионы  врагов  все¬
гда  готовы  выступить  против  германизма;  в  час  опас¬
ности  оно  —  вместе  с  немцами  Австрии  и  с  германской
династией  Габсбургов»Г
 Интересен  комментарий  этой  газеты  к  речи  Бюлова.
Даже  буржуазный  орган  оказался  вынужденным  заме¬
тить  канцлеру,  что  его  утверждение,  будто  германское
правительство  ничего  не  знало  о  предстоящей  аннексии,
вызвало  веселое  оживление:  «Высказывания  канцлера
были  проникнуты  уверенностью  в  силе  Германской  им¬
перии  и  надеждой  на  бескровное  разрешение  тех  спор¬
ных  вопросов,  которые  волнуют  в  настоящий  момент  на¬
роды,  вызывая  то  здесь,  то  там  опасение,  что  вскоре
пушки  заиграют  музыку  к  военному  танцу...  Правда,
его  заверение,  что  Германия  узнала  о  намеченной  ан¬
нексии  Боснии  и  Герцеговины  лишь  одновременно  с
Россией  и  Италией  и  что  он,  будучи  далек  от  упреков
барону  фон  Эренталю,  напротив,  благодарен  ему,  вы¬
звало  недоверчивое  оживление.  И  все  же  эту  благо¬
дарность,  если  канцлер  высказал  ее  искренне,  можно
понять.  Будь  Германия  поставлена  об  этом  в  извест¬
ность  ранее  или  же  запрошена  о  совете,  для  нее  воз¬
никла  бы  щекотливая  ситуация.  Предостережение  мог¬
ло  бы  быть  воспринято  недоброжелательно  и,  не  встре¬
тив  понимания,  омрачить  дружбу;  категорическое  же
одобрение  могло  бы  взвалить  на  Германию  ответствен¬
ность,  принимать  которую  у  нее  не  было  оснований...
Германия  сохранит  верность  своему  австрийскому  11 	«Vossische  Zeitung»,  7.  Dezember  1908  (Abendausgabe).
 341

союзнику  и  поэтому  не  покинет  его  в  вопросе  о  конфе¬
ренции»  *.
 Орган  консерваторов  «Нейе  Прейссише  цейтунг»,
едва  упомянув  о  речи  Бюлова,  ограничился  специаль¬
ной  подборкой  иностранных  откликов1  2.  Газета  только
один  раз  прокомментировала  заявление  Бюлова,  но
даже  здесь  не  преминула  придать  своей  интерпретации
воинственный  характер:  «Князь  Бюлов  вчера  сделал
свое  заявление  о  союзных  отношениях  между  Герма¬
нией  и  Австрией,  еще  раз  твердо  подчеркнув  и  не  оста¬
вив  никакого  сомнения  относительно  незыблемости
этого  союза  и  всей  серьезности,  с  которой  мы  относим¬
ся  к  нашим  союзническим  обязательствам.  Если  канц¬
лер,  дипломатическая  осторожность  которого  при  пуб¬
личном  обсуждении  политических  проблем  общеизвест¬
на,  счел  себя  вынужденным  вчера  еще  раз  со  всей
высоты  своего  политического  положения  и  перед  лицом
призванных  делегатов  немецкого  народа,  а  также  пред¬
ставителей  мировой  печати  указать  на  то,  что  Герман¬
ская  империя  ни  при  каких  обстоятельствах  не  даст
оторвать  себя  от  союзной  империи  на  Дунае  и  готова
без  колебаний  считаться  с  определенными  договором
последствиями  в  случае,  если  бы  этого  потребовал
casus  foederis,  то  не  может  быть  более  никакого  сомне¬
ния  в  том,  что  серьезность  политического  положения
сделала  необходимым  бросить  на  весы  всю  силу  Гер¬
манской  империи  в  качестве  последнего  серьезного
предостережения  от  легкомысленного  нарушения
мира»  3.
 В  национал-либеральной  «Кёльнише  цейтунг»,  само
собой  разумеется,  тоже  восхвалялась  речь  Бюлова4.
Газета  еще  7  октября  обещала  Австро-Венгрии  любую
германскую  поддержку,  а  полгода  спустя  вновь  стала
говорить  о  самоотверженной  дружбе  и  германской
«верности  Нибелунгов»:  «Ибо  то,  что  присоединение
Боснии  и  Герцеговины  являлось  необходимостью,  им
[славянским  политическим  деятелям  в  Австро-Венгрии.—
Г.  Г.]  было  совершенно  ясно.  Между  тем  Россия,
 1 	«Vossische  Zeitung»,  8.  Dezember  1908  (Morgenausgabe).
 2 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  8.  Dezember  1908  (Abendausgabe),
9.  Dezember  1908  (Morgenausgabe).
 3 	Ibid.,  11.  Dezember  1908  (Abendausgabe).
 4 	Cm.  «Kolnische  Zeitung»,  11.  Dezember  1908  (Abendausgabe).
 342

если  бы  она  действительно,  как  она  не  уставала
уверять,  являлась  подлинным  другом  Австро-Венгрии,
должна  была  в  этом  практическом  случае  занять  место
на  ее  стороне.  Однако  произошло  Обратное.  Вместо
России  именно  столь  часто  подвергавшаяся  поноше¬
ниям  Германская  империя  оказалась  истинным,  само¬
отверженным  другом  монархии,  и  именно  ее  верности
Нибелунгов  следует  отчасти  быть  благодарными  за  то,
что  барон  фон  Эренталь  смог  привести  свою  политику
к  желанному  успеху»  К
 Полноты  ради  следует  заметить,  что  и  «Германна»
последовательно  придерживалась  позиции,  занятой  ею
к  началу  боснийского  кризиса.  С  редкостной  откровен¬
ностью  она  признавала,  что  именно  германский  воен¬
ный  нажим,  заверение  в  поддержке  Австро-Венгрии
даже  в  случае  войны  вынудили  Россию  пойти  на  уступ¬
ку.  В  статье,  озаглавленной  «За  положение  Австрии
как  великой  державы»,  говорилось:  «Берлин  недвусмы¬
сленно  дал  понять,  что  Германия  будет  поддерживать
своего  союзника  до  конца,  а  из  Вены  державы  получи¬
ли  от  своих  военных  атташе  такие  донесения,  которые
не  оставляли  сомнения  в  полной  решимости  австро¬
венгерского  кабинета.  С  самого  начала  аннексии  Авст¬
ро-Венгрия  приняла  меры  подготовки  к  войне,  которые
подняли  степень  боеспособности  вооруженных  сил  мо¬
нархии  на  никем  другим  не  достигнутый  уровень.
Всеобщее  осознание  того  факта,  что  Австро-Венгрия
решилась  защищать  мечом  созданное  5  октября  1908  го¬
да  положение,  привело  к  повороту:  24  марта  в  Петер¬
бурге  начали  безоговорочное  отступление»1  2.
 Резонно  спросить,  какую  же  позицию  занимал  со¬
циал-демократический  «Форвертс»?  Его  нельзя  упрек¬
нуть  в  том,  что  он  подпевал  хору  открыто  шовинисти¬
ческих  газет,  но  и  вполне  последовательной  антивоен¬
ной  линии  он  тоже  не  придерживался.  После  нескольких
критических  замечаний  в  адрес  речи  Бюлова  цент¬
ральный  орган  социал-демократической  партии  заяв¬
лял:  «Всем  тем,  что  сказал  рейхсканцлер  о  намере¬
ниях  германской  внешней  политики,  к  счастью,  можно
быть  более  или  менее  довольными.  Нет  самодовольных
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  16.  April  1909  (Erste  Morgenausgabe).
 2 	«Germania»,  14.  April  1909  (Zweites  Blatt).
 343

заявлений  о  том,  что  мы  должны  быть  везде,  где  бы  в
мире  ни  вспыхнули  беспорядки.  Вместо  этого  призыв
к  политике  открытых  дверей  для  торговли  Германии  и
других  стран  во  всех  частях  земного  шара!  Если  б
только  этим  и  ограничиться!»  1
 Слабо,  очень  слабо!  Вместо  энергичного  протеста
против  империалистической  политики  «Форвертс»  давал
Вильгельмштрассе  весьма  и  весьма  наивные  «рекомен¬
дации».  Ибо  как  же  иначе  истолковать  следующие,  на¬
пример,  слова,  появившиеся  на  его  страницах  к  концу
боснийского  кризиса:  «Итак,  Австро-Венгрия  может  до¬
казать,  насколько  искренна  ее  любовь  к  миру,  в  кото¬
рой  она  так  настойчиво  заверяет  весь  мир.  Ведь  воен¬
ные  тучи,  несомненно,  начинают  рассеиваться,  и  мир,
если  Австро-Венгрия  в  самом  деле  желает  его,  дейст¬
вительно  может  быть  сохранен...  Эти  подводные  тече¬
ния  [партии  войны.  —  Г.  Г.]  в  Вене  представляют  собой
ныне,  пожалуй,  наибольшую  международную  опасность,
и  Германская  империя  поступила  бы  хорошо,  если  бы
проявила  свою  союзническую  верность  и  в  том,  чтобы
предостеречь  и  удержать  своего  союзника  от  бесцель¬
ных  и  преступных  авантюр»2.
 При  освещении  германской  внешней  политики  мно¬
гие  немецкие  буржуазные  историки  опирались  на  запад¬
ную  идеологию  и  делали  отсюда  вывод  о  долге  Гер¬
мании  вмешиваться  в  восточные  дела.  Так  Фейт  Ва¬
лентин  в  своей  книге  о  внешней  политике  Германии
счел  необходимым  до  рассмотрения  боснийского  кризи¬
са  совершить  экскурс  в  прошлое.  Он  отстаивал  и  так
называемую  «верность  Нибелунгов»3.  Валентин  углуб¬
ляется  в  прошлое  вплоть  до  античности  с  целью  дока¬
зать,  что  борьба  между  Западом  и  Востоком  всегда
оказывала  влияние  на  судьбы  Востока4.  Интересны  в
этой  связи  его  географические  воззрения,  согласно  ко¬
торым  Ближний  Восток  простирается  от  Венгрии  до
Афганистана5.  Далее  Валентин  пишет:  «На  Востоке  и
благодаря  ему  союз  Германской  империи  с  Австро-
 1 	«Vorwarts»,  8.  Dezember  1908.
 2 	«Vorwarts»,  28.  Marz  1909.
 3 	V.  Valentin,  Deutschlands  AuSenpolitik  von  Bismarks  Ab-
gang  bis  zum  Ende  des  Weltkrieges,  Berlin  1921,  S.  85.
 4 	Ibid.,  S.  71.
 5 	Ibidem.
 344

Венгрией  превратился  в  политическую  общность  их
судеб,  значение  которой  вышло  за  рамки  альянса  обо¬
их  государств,  достигнутого  при  заключении  оборони¬
тельного  союза  1879  года»  К
 Аннексионистские  намерения  Валентин  оправдывает
при  помощи  формулировки,  согласно  которой  герман¬
ская  политика  на  Востоке  в  конечном  счете,  «несмотря
на  все,  была  своеобразной  оправданной  связью  эконо¬
мической  работы  и  энергичной  государственной  дея¬
тельности»1  2.  Валентин  откровенно  восхваляет  геополи¬
тическую  концепцию,  оправдывая  внедрение  герман¬
ского  капитала  в  Турцию  и  попытку  направить  турец¬
кую  политику  на  путь  зависимости  от  Германии  на  том
основании,  что  такая  пестрая  по  своему  составу  об¬
ласть,  как  Турция,  должна  считаться  со  всеми  теми
«узлами»  и  «беспорядками»,  которые  неизбежно  выте¬
кают  из  ее  «географического  положения»3.  Исходя
из  подобной  «теории»,  можно,  естественно,  «обосно¬
вать»  любую  империалистическую  экспансионистскую
политику.
 Пускаясь  в  разглагольствования  о  специфичности
судеб  немецкого  народа,  немецкие  буржуазные  исто¬
рики  пытаются  уйти  от  ответа  на  неприятные  вопросы,
каковыми  для  них  являются  прежде  всего  вопросы  о
движущих  силах  исторического  процесса  и  о  том,  кто
же  определял  в  период  первой  мировой  войны  полити¬
ку  империалистической  Германии.
 Остается  лишь  добавить,  что  царская  Россия  отнюдь
не  примирилась  со  своим  поражением  в  боснийском  кри¬
зисе  и  вскоре  добилась  успеха.  В  октябре  1909  года
царь  встретился  в  Раккониджи  с  итальянским  королем
Виктором-Эммануилом  III.  Обоих  монархов  сопро¬
вождали  их  министры  иностранных  дел,  которые  вели
политические  переговоры.  В  известном  смысле  встреча
в  Раккониджи  имела  такое  же  значение,  как  и  заклю¬
ченный  Италией  в  1902  году  договор  с  Францией.  Под¬
писанное  в  Раккониджи  совершенно  секретное  согла¬
шение  служило  определению  позиции  России  и  Италии.
Оба  государства  подтвердили  свое  желание  совместно
 1 	V.  Valentin,  op.  cit.,  S.  72.
 2 	Ibid.,  S.  76.
 3 	Ibidem.
 345

противодействовать  австро-венгерской  экспансии  на  Бал¬
канском  полуострове1.  Наряду  с  сохранением  на
Балканах  статус-кво  оба  правительства  предусмот¬
рели  также  возможность  в  случае  надобности  вос¬
пользоваться  и  иными  средствами,  а  при  его  нарушении
поддержать  «национальный  принцип»  в  развитии  бал¬
канских  государств.  Между  обеими  договаривающими¬
ся  сторонами,  как  явствует  из  статьи  IV,  мыслилось
установление  более  тесной  связи.  Каждый  партнер  обя¬
зывался  не  заключать  без  привлечения  другого  ника¬
ких  соглашений  с  третьими  державами,  касающихся
европейского  Востока2.  Царское  правительство,  естест¬
венно,  было  заинтересовано  главным  образом  в  том,
чтобы  заручиться  итальянской  поддержкой  в  вопросе
о  проливах.  В  компенсацию  за  это  итальянцы  надея¬
лись  на  русское  благожелательное  отношение  к  осу¬
ществлению  своих  планов  в  Триполитании  и  Кире-
наике3.
 Однако  итальянские  империалисты  не  постеснялись
30  ноября  1909  года  заключить  соглашение  и  с  Австро-
Венгрией.  Правда,  оно  не  выходило  за  рамки  Тройст¬
венного  союза,  так  как  лишь  уточняло  статью  VII  до¬
говора  об  этом  союзе.  Однако  характерно,  что  Италия
не  сочла  необходимым  информировать  об  этом  акте
Россию4.
 Италия  хотела  сидеть  сразу  на  двух  стульях,  а  это,
следовательно,  могло  означать  лишь,  что  Тройственный
Союз  находился  в  состоянии  распада.  От  германской
общественности  не  укрылись  столь  «легкомысленные»
действия  Италии.  Уже  визит  русского  царя  в  Ракко-
ниджи  дал  достаточный  повод  для  оценки  надежности
южного  партнера  по  Тройственному  союзу.  Хотя  в  вы¬
сказываниях  по  этому  вопросу  и  имелись  некоторые
различия,  однако  немецкие  газеты  самых  различных
направлений  не  могли  скрыть  своей  тревоги  в  связи  с
итальянской  игрой.  Орган  рейнской  крупной  буржуазии
явно  не  желал  открыто  высказывать  свое  мнение  и
вместо  этого  преподносил  отклики  немецкой  и  иност¬
 1 	См.  «История  дипломатии»,  т.  II,  стр.  199.
 2 	С.  Фей,  цит.  соч.,  т.  I,  стр.  284.
 3 	Там  же.
 4 	Die  politischen  Geheimvertrage  Osterreich-Ungarns,  hrsg.  von
A..  F.  Pribram,  S.  99—100.
 346

ранной  печати  таким  образом,  что  у  читателя  не  оста¬
валось  сомнений  в  нарушении  Италией  союзнической
верности.  Лишь  в  одном-единственном  случае  «Кёльни-
ше  цейтунг»  вышла  из  своего  укрытия.  Однако  ей  не
удалось  внушить  читателям  твердой  уверенности  в  ста¬
бильности  Тройственного  союза,  когда  она,  в  частности,
писала:  «Высказывания  итальянской  печати  о  визите
царя  отличаются  друг  от  друга  в  деталях,  причем
написано  и  много  такого,  чего,  вероятно,  не  следовало
бы  печатать.  Придавать  подобным  высказываниям  осо¬
бое  значение  нет  никаких  оснований.  Если  Россия  и
Италия  устанавливают  между  собой  отношения,  пост¬
роенные  на  дружбе  и  доверии,  то  с  германской  сторо¬
ны  против  этого  нет  никаких  возражений...  как  и...  ма¬
ловероятно,  чтобы  ход  событий  после  Раккониджи  при¬
обрел  существенно  иное  направление»  1.
 Своеобразную,  однако  не  противоречащую  ее  обыч¬
ной  практике  аргументацию  развила  консервативная
«Крейццейтунг».  Она  считала  само  собою  разумею¬
щимся,  что  царское  правительство  сообщит  своему
французскому  союзнику  о  результатах  встречи  в  Рак¬
кониджи.  Отсюда  можно  было  бы  заключить,  что  и
Италия  должна  поступить  так  же  в  отношении  Тройст¬
венного  союза.  Но  вывод  консервативной  газеты  был
обескураживающе  иным:  «Мы  не  сомневаемся  в  том,
что  Италия  в  полной  мере  выполнит  этот  свой  долг
[информирование  своих  союзников.  —  Г.  Г.],  чтобы  в
будущем,  как  и  прежде,  оказалось  возможным  осно¬
ванное  на  взаимном  доверии  единодушие  держав
Тройственного  союза  в  политических  вопросах.  А  это
соображение  в  свою  очередь  подводит  к  убеждению,
что  в  Раккониджи  не  может  быть  заключено  никаких
соглашений,  так  или  иначе  направленных  против  дру¬
гих  держав  Тройственного  союза,  ибо  в  противном
случае  само  дальнейшее  существование  последнего
было  бы  поставлено  под  сомнение»2.
 Аналогичными  рассуждениями  «Нейе  Прейссише
цейтунг»  блеснула  и  непосредственно  перед  визитом
царя  в  Раккониджи.  Не  может  быть  того,  что  не  смеет
быть!  —  вот  из  чего  исходила  газета,  доказывая  это
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  26.  Oktober  1909  (Erste  Morgenausgabe).
 2 	«Neue  PreuBische  Zeitung»,  26.  Oktober  1909  (Abendausgabe).
 347

следующим  образом:  «Несмотря  на  бурю,  которая  вот
уже  несколько  недель  с  новой  силой  бушует  в  России
против  Германии,  и  особенно  невзирая  на  'ставшее  за¬
метным  в  кругах  итальянских  республиканцев  стремле¬
ние  выйти  из  Тройственного  союза  и  создать  русско-
итальянский  альянс,  направленный  своим  острием
против  Австрии  и  Германии,  мы  с  полным  спокойствием
смотрим  на  возможные  итоги  встречи  в  Раккониджи.
Ведь  со  времени  событий  этой  весны  мы  знаем,  что
царь  не  сумеет  создать  никакой  политической  комбина¬
ции,  которая  была  бы  направлена  против  Германии,
а  кроме  того,  мы  непоколебимо  убеждены  в  том,  что
наш  итальянский  союзник  не  пойдет  на  такое  соглаше¬
ние,  которое  прямо  противоречит  добровольно  приня¬
тым  им  на  себя  союзническим  обязательствам»
 «Фоссише  цейтунг»  сначала  оспаривала  факт  даль¬
нейшего  ослабления  Тройственного  союза,  но  затем,
после  полемических  выпадов  против  русофильских  го¬
лосов  в  английской  прессе,  писала:  «Стало  уже  совер¬
шенно  привычным  видеть  право  и  долг  итальянской
дипломатии  в  том,  чтобы  в  любой  момент  продавать
вес  своей  нации  тому,  кто  предложит  большую  цену,
даже  почти  не  сознавая,  что  такой  образ  действий  не¬
совместим  с  верностью  и  верой.  Однако...  следует  все
же  по  крайней  мере  задать  вопрос,  что  могло  бы  побу¬
дить  Германию  и  Австрию  поддаться  итальянским  по¬
пыткам  нажима,  если  ясно  как  божий  день,  что  первая
никогда  не  может  рассчитывать  на  итальянскую  по¬
мощь  против  Англии  или  Франции,  а  вторая  должна
будет  считаться  с  итальянским  нападением  при  ссоре  с
Россией»1  2.
 К  числу  немногих  буржуазных  газет,  которые  не
пытались  скрывать  своего  мнения,  принадлежала  «Гер¬
манна».  Еще  24  октября  она  утверждала,  что  укрепле¬
ние  итальянской  «дружбы  с  Россией  следует  рассма¬
тривать  как  совершенствование  Тройственного  союза»3.
Двумя  же  днями  позже  газета  откровенно  писала:  «Со¬
вершенно  ясно,  что  визит  царя  итальянскому  королю
надо  рассматривать  не  как  простой  визит  вежливости,
 1 	«Neue  PreuBische  Zeitung»,  22.  Oktober  1909  (Abendausgabe).
 2 	«Vossische  Zeitung»,  26.  Oktober  1909  (Morgenausgabe).
 3 	«Germania»,  24.  Oktober  1909  (Erstes  Blatt).
 348

а  как  акцию,  имеющую  политическое  значение.  Сверх
того,  официозное  итальянское  телеграфное  агентство
Стефани  тоже  заявляет  в  материалах  для  итальянских
провинциальных  газет,  что  визит  царя  не  был  лишь
актом  вежливости,  а  представлял  собою  естественное
дополнение  к  недавним  встречам  в  Шербуре  и  Каусе,
которые  в  свою  очередь  явились  последствиями  новой
политической  ситуации,  возникшей  на  Балканах...
Правда,  миланская  «Персеверанца»  уверяет,  что  визит
русского  царя  далек  от  того,  чтобы  повлечь  за  собой
ослабление  Тройственного  союза,  что  он,  наоборот,
укрепляет  и  дополняет  его.  Но  это  лишь  наивная  улов¬
ка,  которой  в  конце  концов  никто  не  верит...  Италия,
как  это  со  всей  очевидностью  явствует  из  откровенных
высказываний  некоторых  итальянских  газет,  намерена
выйти  из  Тройственного  союза  и  ныне  готовится  при¬
соединиться  к  русско-франко-английской  Антанте...
«...Вот  уже  с  начала  нашего  века  ни  один  немец  не  рас¬
считывает  больше  в  случае  войны  на  помощь  со  сторо¬
ны  Савойи»,  —  признает  даже  национально-либеральный
«Ганноверше  курир».  Что  за  польза  или  вред  нам  от
того,  останется  ли  Италия  в  Тройственном  союзе  или
нет,  если  мы  зато  еще  крепче  примкнем  к  Австро-Вен¬
грии»  К
 Когда  несколько  недель  спустя  рейхсканцлер  Тео¬
бальд  фон  Бетман-Гольвег  выступил  с  речью,  посвящен¬
ной  вопросам  германской  внешней  политики,  «Фор-
вертс»  с  полным  правом  мог  писать:  «Несколько  более
словоохотлив  был  сегодня  канцлер  в  отношении  внеш¬
ней  политики,  хотя  временами  и  говорил  банальные
общие  места.  Он  уверял,  что  встреча  Виктора-Эмману¬
ила  и  Николая  никак  не  угрожает  союзнической  вер¬
ности  Италии,  а  также  что  германское  правительство
вполне  разделяет  желание  английского  правительства
относительно  установления  доброго  взаимопонимания.
Эти  риторические,  ни  к  чему  не  обязывающие  фразы
исторгли  восторженные  возгласы  у  некоторых  предста¬
вителей  партии  свободомыслящих,  в  израненных  серд¬
цах  которых  все  еще  не  угасла  тоска  по  ушедшему  в
прошлое  бюловскому  блоку.  И  все  же  рейхсканцлер  11  «Germania»,  26.  Oktober  1909  (Erstes  Blatt).
 349

сночва  только  играл  словами,  вместо  того  чтобы  сооб¬
щить  осязаемые  факты»  1.
 Но  большего  Бетман-Гольвег  и  в  самом  деле  ска¬
зать  не  мог,  ибо  факты  были  против  него.  Италия
сближалась  с  Антантой,  а  оторвать  Россию  от  запад¬
ных  держав,  как  пришлось  убедиться  новому  рейхсканц¬
леру,  оказалось  делом  безнадежным.
 Как  в  Петербурге,  так  и  в  Берлине  в  рассматривае¬
мый  период  произошли  персональные  изменения  в  со¬
ставе  политических  деятелей,  занимавших  руководящие
правительственные  посты.  Рейхсканцлер  Бюлов  пал  не¬
посредственно  после  боснийского  кризиса  и  был  заме¬
нен  на  этом  посту  Бетман-Гольвегом.  В  качестве  статс-
секретаря  по  иностранным  делам  его  правой  рукой
стал  Альфред  фон  Кидерлен-Вехтер.  В  начале  1910  го¬
да  Извольскому  пришлось  покинуть  свой  пост,  который
занял  теперь  доверенный  человек  П.  А.  Столыпина
С.  Д.  Сазонов.  Этот  новый  министр  иностранных  дел
сопровождал  царя  в  поездке  в  Германию,  состоявшей¬
ся  в  ноябре  1910  года.
 Коронованные  главы  и  новые  руководители  внеш¬
ней  политики  обоих  государств  встретились  в  Потсда¬
ме.  Если,  с  одной  стороны,  Вильгельм  II  25  августа
1910  года  грозил  России  войной  и,  выступая  в  Кёниг¬
сберге,  призывал  восточнопрусские  полки  быть  в  бое¬
вой  готовности,  а  потом  даже  повторил  эти  угрозы  на
параде  XVII  армейского  корпуса  в  Мариенбурге1  2,  то,  с
другой  стороны,  в  Берлине  были  заинтересованы  в  из¬
вестном  сближении  с  Россией.  Там  рассчитывали  на
успех  уже  хотя  бы  по  одному  тому,  что  немецкая  реак¬
ция  во  внутриполитических  вопросах  тяготела  к  цариз¬
му  в  силу  общей  заинтересованности  в  подавлении
всех  прогрессивных  сил.
 О  том,  что  этот  внутриполитический  момент  —  общ¬
ность  мыслей  в  отношении  борьбы  против  рабочего
движения  —  играл  важную  роль,  мы  уже  говорили.  Это
подтверждал  также  германский  посол  в  Петербурге
граф  Пурталес.  В  одном  из  писем  к  бывшему  еще
рейхсканцлером  Бюлову  он  писал:  «При  этом  надо
иметь  в  виду  еще  один  момент,  весьма  существенный
 1 	«Vorwarts»,  11.  Dezember  1909.
 2 	См.  Reden  Kaiser  Wilhelms  II.,  4.  Teil,  S.  208.
 350

для  прогноза  относительно  той  внешней  политики,  ко¬
торую  Россия  будет  проводить  в  ближайшем  буду¬
щем,  а  именно  тесную  взаимосвязь,  существующую
здесь  между  внутренней  и  внешней  политикой.  Ведь  не¬
возможно  отрицать,  что  в  последнее  время  консерва¬
тивное  направление  приобрело  решающее  влияние  и
господин  Столыпин  тоже  считает  нужным  повернуть
руль  государственного  корабля  еще  сильнее  вправо.
Следует  также  признать,  что  это  обстоятельство  спо¬
собствует  созданию  более  благоприятных  перспектив
для  дружественного  в  отношении  Германии  направле¬
ния  внешней  политики»  К
 Легко  понять,  почему  руководители  германской  внеш¬
ней  политики  вновь  стали  прилагать  усилия  к  тому,
чтобы  посеять  раздор  между  царской  Россией  и  другими
державами  Антанты  или  даже  вообще  оторвать  ее  от
Тройственного  согласия.  Официально  предметом  пере¬
говоров  в  Потсдаме  были  вопросы  о  Багдадской  желез¬
ной  дороге  и  Северной  Персии.  Русские  интересы  в  Пер¬
сии  были  признаны,  и  Германия  эвентуально  была
готова  взять  на  себя  обязательство  не  инвестировать
больше  свой  капитал  в  этой  сфере  русских  интересов.
Такое  обязательство  было  в  известной  степени  заман¬
чиво  для  русской  крупной  буржуазии,  ибо  германский
капитал  начинал  усиленно  проникать  в  Северную  Пер¬
сию  и  намеревался  строить  там  транспортные  сооруже¬
ния,  прежде  всего  —  железные  дороги.  Представители
России  ответили,  что  в  таком  случае  они  не  будут  пре¬
пятствовать  немцам  в  сооружении  ветки  Багдадской  же¬
лезной  дороги  к  Ханекину,  расположенному  на  турецко¬
персидской  границе.
 Бетман-Гольвег  считал  себя  весьма  умным  полити¬
ком,  предложив  заключить  договор,  в  котором  оба  го¬
сударства  торжественно  заявили  'бы,  что  не  примут  уча¬
стия  ни  в  каких  враждебных  друг  другу  политических
группировках  держав.  Если  бы  русское  правительство
подписало  такой  договор,  это  означало  бы  серьезную
опасность  для  Антанты.  Сазонов  отказался  поставить
свою  подпись  под  договором  и  вместо  этого  сделал  так,
что  из  Петербурга  просочились  кое-какие  сведения  о  пе¬
реговорах.  11 	Grofie  Politik,  Bd.  26,  2.  Teil,  S.  779—780,  Nr  9530.
 351

Несмотря  на  это,  Кидерлен-Вехтер  предавался  ил¬
люзиям  о  крупном  успехе,  достигнутом  в  борьбе  против
Англии.  Да,  конечно,  англичанам  было  несладко  от  гер-
мано-русаких  переговоров,  но  статс-секретарь  герман¬
ского  ведомства  иностранных  дел  обольщался  слишком
рано,  записав  в  свой  дневник,  что  в  связи  с  потсдам¬
скими  переговорами,  английский  министр  иностранных
дел  подумывает  об  уходе  в  отставку  К  Но  величайшую
глупость  совершил  сам  новый  рейхсканцлер:  10  декабря
1910  года  он  сообщил  рейхстагу,  что  удалось  прийти  с
Россией  к  полному  соглашению  по  политическим  вопро¬
сам.  Это  заявление,  как  и  следовало  ожидать,  сразу  же
побудило  англичан  и  французов  к  действиям.  Англичане
поняли,  что  германские  уступки  русской  политике  в  от¬
ношении  Персии  и  договоренность  насчет  германской
политики  строительства  Багдадской  дороги  могли  бы
привести  к  такому  же  результату,  как  и  соглашение,
заключенное  между  Англией  и  Францией  в  апреле  1904
года.  Поэтому  Лондон  и  Париж  немедленно  оказали  на
Россию  экономическое,  дипломатическое  и  публицисти¬
ческое  давление,  возымевшее  успех.
 Выражая  большое  раздражение  по  поводу  этого  по¬
литически  ошибочного  шага  Бетман-Гольвега,  «Кёльни-
ше  цейтунг»  вместе  с  тем  оспаривала  способность  и  пра¬
во  царской  империи  произносить  решающее  слово  в  меж¬
дународной  политике.  Царская  Россия,  разумеется,
была  квинтэссенцией  реакции  и  во  внутренней  и  во
внешней  политике,  причем  именно  большевики  всегда
подчеркивали  это  и  потому  неустанно  боролись  за  свер¬
жение  этой  системы.  Но  не  германской  реакции  приста¬
ло  именно  в  1911  году  читать  ей  такую  нотацию:  «Если
эти  господа  [имеются  в  виду  руководители  русской  внеш¬
ней  политики.—  Г.  Г.]  когда-нибудь  поймут,  что  выше
головы  не  прыгнешь  и  что  сила  нации  должна  идти  не
только  вширь,  но  и  вглубь,  то  они  покончат  со  своей
жадностью  девятилетнего  дитяти  и  дадут  место  концен¬
трированному  труду  и  именно  тогда  осознают  значение
хороших  отношений  с  Германской  империей»1  2.
 В  Петербурге  не  пошли  на  заключение  с  Германией
особого  соглашения.  Дело  ограничилось  тем,  что  19  ав¬
 1 	См.  A.  von  Kiderlen-Wachter,  op.  cit.,  Bd.  II,  S,  151.
 2 	«Kolnische  Zeitung»,  18.  Mai  1911.
 352

густа  1911  года  была  достигнута  договоренность  по  пер¬
сидским  проблемам  и  о  строительстве  Багдадской  доро¬
ги,  которому  Россия  обязалась  отныне  не  препятство¬
вать.  Это,  конечно,  было  выигрышем  для  германского
империализма,  поскольку  облегчало  ему  проникновение
в  Персию.  Но  ведь  германо-русские  переговоры  должны
были  служить  средством  достижения  стратегической  це¬
ли  германской  внешней  политики.  Увы,  к  ней  германский
империализм  так  и  не  приблизился:  царское  правитель¬
ство  осталось  верно  Антанте.  Не  без  согласия  Антанты
действовала  Россия  и  в  вопросе  о  строительстве  Багдад¬
ской  железной  дороги.  Ведь  английский  министр  ино¬
странных  дел  Грей  заявил  в  марте  1911  года,  то  есть
еще  во  время  германо-русских  переговоров,  что  Велико¬
британия  не  намерена  чинить  больше  никаких  препят¬
ствий  строительству  Багдадской  дороги.  Подпись  рус¬
ского  правительства  под  соглашением  от  19  августа  1911
года  была  /поставлена,  таким  образом,  отнюдь  не  в  про¬
тиворечии  с  желаниями  и  политическими  требованиями
западных  империалистических  держав  —  кредиторов
России.
 Однако  немецкая  пресса,  приверженная  германской
внешней  политике,  утверждала  прямо  противополож¬
ное.  Само  собою  разумеется,  в  данном  случае  желание
было  «отцом  мысли»,  которая,  если  ее  и  не  удавалось
воплотить  на  практике,  все  же  некоторое  время  отражав
лась  на  страницах  газет.  В  этом  духе  «Фоссише  цейтунг»
характеризовала  германо-русское  соглашение  как  «пе¬
речеркивание  политики,  направленной  на  изоляцию  Гер¬
мании»,  как  «политическую  сенсацию»,  кото|рая  является
весьма  «нежелательной»  для  Англии  и  Франции  Ч
 В  этот  хор,  в  основе  репертуара  которого  лежал  по¬
литический  просчет,  включилась  и  «Крейццейтунг»,  ко¬
торая  поистине  превзошла  самое  себя:  «Значительная
часть  английской  и  французской...  прессы  своими  ком¬
ментариями  к  сообщению  о  заключении  соглашения  от¬
кровенно  выражает  раздражение  и  тщетно  старается
лживыми  и  злобными  репликами  смазать  то  глубокое
впечатление,  которое  вызвало  повсюду  подписание  гер¬
мано-русского  соглашения  и  вновь  происшедшее  в
Потсдаме  скрепление  германо-русской  дружбы  именно  11  «Vossische  Zeitung»,  20.  August  1911  (Morgenausgabe).
12  Г.  Гейдорн
 353

в  тот  момент,  когда  в  Париже  и  Лондоне  старались  ис¬
пользовать  Россию  против  Германии  в  марокканском
вопросе»  *.
 Вскоре  Сазонов  попытался  ослабить  русские  уступ¬
ки,  сделанные  Германии  в  пользу  политики  строитель¬
ства  Багдадской  дороги.  Он  боялся,  едва  став  министром
иностранных  дел,  произвести  слишком  плохое  впечат¬
ление  в  своей  стране,  так  как  русская  буржуазия  прояв¬
ляла  беспокойство  в  связи  с  возможностью  проникнове¬
ния  немецких  товаров  в  Персию.  На  деле  же  русское
правительство  лишь  санкционировало  то  положение,
которое  возникло  еще  раньше  и  изменить  которое  оно
было  не  в  состоянии.
 4. 	Международный  социалистический  конгресс
в  Штутгарте.  Буржуазное  пацифистское  движение
 Январь  1907  года  принес  германской  социал-демокра¬
тии,  .правые  лидеры  которой  так  опьянялись  успехами
на  выборах,  поражение  в  избирательной  борьбе.  Из  81
мандата,  которыми  партия  обладала  до  тех  пор  в  рейхс¬
таге,  она  сохранила  только  43.  Консерваторы  и  либе¬
ралы  объединились  на  выборах,  реакция  консолидирова¬
лась  в  страхе  перед  рабочим  классом,  который  мот  стать
для  нее  гораздо  опаснее,  нем  правые  лидеры  СДПГ.
С  тех  пор  как  социал-демократия,  а  также  часть  партии
Центра,  считаясь  с  настроениями  своих  избирателей  из
трудовых  слоев  населения,  вынуждены  были  неоднократ¬
но  протестовать  против  империалистической  политики
силы,  правительство  Бюлова  стало  изыскивать  контр-
средства.  Оно  снова  прибегло  к  безудержной  травле
рабочего  движения,  пользуясь  при  этом  полной  под¬
держкой  со  стороны  Имперского  союза  борьбы  против
социал-демократий  и  других  шовинистических  организа¬
ций.  Разжигались  националистические  чувства  немец¬
кой  мелкой  буржуазии  и  других  представителей  средних
слоев,  отравлялось  сознание  сельского  населения  да  и
части  рабочего  класса,  которые  в  силу  империалистиче¬
ского  хода  развития  оказались  в  плену  взглядов,  уси¬
ленно  насаждавшихся  пропагандистской  машиной  пра-  11  «Neue  Preufiische  Zeitung»,  23.  August  1911  (Morgenausgabe).
354

вящих  классов.  Правители  вильгельмовской  Германии
прибегали  в  избирательной  борьбе  к  любым  национали¬
стическим  лозунгам  —  от  призывов  к  завоеванию  обшир¬
ной  колониальной  империи  до  восхваления  прусако-гер¬
манского  милитаризма.  Монополисты  защищали  свои
прибыли,  наживаемые  на  вооружении.  Так,  например,
монополистические  объединении  выплачивали  своим  акг
ционерам  дивиденды  в  следующих  размерах:  «Бохумер
гуешталь»—  15  нроценов,  «Феникс  бергбау»—  15,  «Ром-
бахер  хюттенверке»—14,  «Доннерсмаркхютте»—14,
«АЭГ»—11,  «Шеринг  хемише  фаб!рикен»—17,  «Гоф¬
ман  ваггонфабрик»  —  22  процента  и  т.  д.1
 19 	января  1907  года  Бюлов  пригласил  в  «Паласт-
отель»  «многих  промышленников,  ученых,  деятелей  ис¬
кусства,  банкиров»1  2,  да'бы  провозгласить  перед  собрав¬
шимися  националистические  лозунги  избирательной
борьбы.  По  собственному  признанию,  он  «вполне  соз¬
нательно»  направил  «острие  против  социал-демокра¬
тии»3.  После  выборов  реакция  торжествовала  победу,
целая  при  этом  характерные  признания.  Так,  пангерман¬
цы  писали  в  своей  «Дейче  цейтунг»:  «Теперь,  когда  по¬
беда  завоевана,  стоит  вспомнить  о  тех,  кто  помог  ее
одержать.  На  первом  'месте  надо  упомянуть  Имперский
союз  'борьбы  против  социал-демократии,  который  поис¬
тине  блестяще  выдержал  свое  боевое  крещение»4.
 Тем  большую  опасность  представлял  рост  оппорту¬
низма  в  германской  социал-демократии  и  других  парти¬
ях  II  Интернационала.  Европа  уже  стояла  в  преддверии
первой  мировой  войны.  Хотя  империализм  до  крайней
степени  обострил  опасность  войны,  концентрация  рабо¬
чего  класса  на  военных  предприятиях  и  его  воля  к  борь¬
бе  открывали  возможность  успешной  борьбы  против
войны.  На  Штутгартском  конгрессе  II  Интернационала
В.  И.  Ленин  указывал  на  эту  возможность.  Отношение
к  войне  и  милитаризму  стало  центральным  вопросом
международного  рабочего  движения.
 Оппортунисты  всех  мастей  в  различных  социал-де¬
мократических  партиях  были  готовы  именно  в  этом  воп¬
 1 	См.  Hilferding,  op.  cit.,  S.  152  (русский  перевод,
стр.  159).
 2 	В.  Furst  von  В  u  1  о  w,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  272.
 3 	Ibidem.
 4 	«Deutsche  Zeitung»,  27.  Januar  1907.
 12*
 355

росе  пойти  на  уступки  господствующим  классам.  Они
не  стеснялись  даже  предлагать  членам  своих  партий
«социалистическую  колониальную  политику».  Печаль¬
ную  известность  снискал  себе  своей  упорной  попыткой
навязать  эту  политику,  являющуюся  издевкой  над  прин¬
ципами  пролетариата,  голландский  оппортунист  ван
Кол.  «Бюллетень  Имперского  союза  борьбы  против  со¬
циал-демократии»  сразу  же  представил  этого  оппорту¬
ниста  образцом  для  германского  пролетариата  и  счел
нужным  опубликовать  его  подробные  высказывания:
«В  этом  отношении  голландцы  дают  пример  того,  как
можно  достигнуть  многого  на  благо  колоний.  При  опреде¬
ленных  условиях  колониальная  политика  может  явиться
и  культурной  миссией.  Колонизация  необходима,  она
представляет  собой  ступень  культурного  развития.  Что
колонизацию  можно  осуществлять  успешно,  видно  на
опыте  американцев.  Как  выглядело  бы  современное  об¬
щество  без  кофе  и  индиго,  получаемых  из  колоний?..  От
колоний  нельзя  отказаться,  они  могут  быть  необходимы
и  при  социалистическом  .режиме.  Для  многих  стран  это
жизненный  вопрос:  куда  деть  излишних  рабочих,  откуда
брать  сырье?  Значение  колоний  со  временем  возрастет
еще  больше.  Германская  социал-демократия  не  взяла
на  себя  ответственность  в  области  колониальной  поли¬
тики.  Товарищ  Ледебур  весьма  красноречиво  выступал
в  германском  рейхстаге  против  нынешней  колониаль¬
ной  политики.  Но  германская  социал-демократия  не  вела
позитивной  колониальной  политики,  не  внесла  ни  одного
предложения  по  ее  улучшению.  Почему  же  они  не  от¬
правились  сначала  в  колонии,  чтобы  изучить  их?  Они
ни  о  чем  не  заботились,  дулись  на  колониальную  поли¬
тику,  а  практически  ничего  не  делали.  Где  же  колони¬
альная  программа  германской  социал-демократии?  Ко¬
лониальная  политика  господствует  ныне  над  миром»  Г
 Штутгартский  конгресс  II  Интернационала,  состояв¬
шийся  в  1907  году,  показал,  какие  взгляды  выражают
оппортунисты.  Как  и  на  предыдущих  конгрессах  и  меж¬
дународных  встречах,  в  центре  обсуждения  в  Штутгарте
также  стоял  вопрос  о  позиции  социал-демократии  в  от¬
ношении  войны.  От  имени  правления  СДПГ  Август  Бе-  11 	«Korrespondenz  des  Reichsverbandes  gegen  die  Sozialdemokra-
tie»,  11.  September  1907.
 556

бель  внес  резолюцию,  которая  во  всех  своих  существен¬
ных  пунктах  повторяла  старые  программные  установки
II  Интернационала  и  по  существу  не  призывала  к  ак¬
тивным  действиям  против  войны.  В.  И.  Ленин  и  Роза
Люксембург  своими  дополнениями  придали  этому  реше¬
нию  совершенно  иной  характер  —  характер  борьбы.
«При  угрозе  войны  трудящиеся  классы  затронутых  ею
стран  и  их  представители  в  парламентах  должны  при
поддержке  Международного  социалистического  бюро
приложить  все  усилия  для  того,  чтобы  помешать  возник¬
новению  войны,  применяя  для  этого  такие  средства,  ко¬
торые  они  сочтут  наиболее  действенными.  и  которые,  ко¬
нечно,  должны  изменяться  и  усиливаться  в  соответствии
с  обострением  классовой  борьбы  и  общей  политической
ситуацией.  В  случае  если  война  все  же  разразится,  они
обязаны  выступить  за  скорейшее  ее  окончание  и  стре¬
миться  всеми  силами  использовать  вызванный  войной
экономический  и  политический  кризис  для  того,  чтобы
пробудить  сознание  народа  и  тем  самым  ускорить  кру¬
шение  капиталистического  классового  господства»  *.
 Центральный  орган  германской  социал-демократии  с
гордостью  за  эту  демонстрацию  сил  международного  ра¬
бочего  класса  писал:  «В  буржуазном  обществе  приобре¬
тает  все  большую  силу  расовый  предрассудок  и  нацио¬
нальный  пароксизм,  доводимый  мировой  империалисти¬
ческой  политикой  до  дикого  военного  психоза,  который
разъединяет  нации  и  так  натравливает  их  друг  на  друга,
что  Гаагская  мирная  конференция  до  сих  пор  не  достиг¬
ла  ни  малейшего  успеха.  В  Штутгарте  же,  в  противопо¬
ложность  этому,  встретились  лучшие  представители
международного  социалистического  рабочего  класса,  во¬
одушевленные  общей  для  всех  них  идеей  классовой
борьбы.  Они  собрались  сюда  для  совместной  борьбы
против  существующего  капиталистического  обществен¬
ного  строя  и  его  основы—наемного  рабства.  Расовые,
языковые  и  национальные  различия  —  'все  то,  что  рас¬
членяет  'капиталистическое  общество,  не  может  больше
разделять  пролетарские  слои  различных  государств  и
наций»  1 2.
 1 	«Internationaler  Sozialistenkongrefi  zu  Stuttgart,  18.—24.  August
1907»,  Berlin  1907,  S.  102.
 2 	«Vorwarts»,  18.  August  1907.
 357

«Штутгартский  парламент  народов»,  как  назвал
его  «Форвертс»,  действительно  производил  глубокое  впе¬
чатление,  особенно  по  сравнению  с  проходившей  одно¬
временно  Гаагской  конференцией.  Несмотря  на  атаки  из
лагеря  оппортунизма,  большинство  штутгартских  реше¬
ний  'были  призывами  к  действию.  «Там,  где  резолюции
касаются  определения  позиции  социалистического  про¬
летариата  по  актуальным  жизненным  политическим  воп¬
росам  и  решают  их,  они  в  известной  степени  становятся
весьма  важными  акциями,  прямым  политическим  дейст¬
вием.  К  такого  рода  резолюциям  принадлежат  многие
решения,  принятые  Штутгартским  международным  ра¬
бочим  парламентом,—  в  первую  очередь  те,  которые  за¬
трагивают  колониальную  политику  и  'борьбу  против  ми¬
литаризма...  Это  единодушие  возымеет  свое  действие  и
на  господствующие  классы.  Вандервельде  по  праву  го¬
ворил:  «Люди,  заседающие  в  Гааге,  достаточно  хорошо
знают,  что  подлинная  мирная  конференция  происходит
не  в  Гааге,  а  в  Штутгарте»1.
 Это  было,  несомненно,  верно.  Но  ошибкой  было,  что
«Форвертс»,  а  за  ним  и  вся  социал-демократическая
печать,  в  том  числе  «Лейпцигер  фольксцейтунг»,  очень
мало  уделяли  внимания  Гаагской  конференции,  не  ис¬
пользовав,  таким  образом,  многочисленные  поводы  для
разоблачения  политики  империалистических  держав,  а
также  для  изложения  марксистских  взглядов  по  вопро¬
сам  войны  и  мира.  Более  того,  даже  публиковавшиеся
на  их  страницах  материалы  грешили  множеством  оши¬
бочных  положений  и  оценок.  Так,  «Форвертс»  по  случаю
открытия  Гаагской  конференции  поместил  статью
«Кольцо  договоров  против  Германии»,  в  которой  не  бы¬
ло  и  следа  марксистского  анализа  империализма.  В  ней
говорилось:  «Франция  и  Испания,  равно  как  и  Испания
и  Англия,  заключили  друг  с  другом  договоры...  Изоля¬
ция  Германии  предстает  теперь  в  новом,  резком  свете.
Ведь  против  кого  же  нужна  взаимная  защита,  если
Италия  находится  в  отменно  хороших  отношениях  с
Францией!  Испанский  посол  в  Париже  категорически  за¬
явил  редактору  «Тан»,  что  основой  этой  системы  догово¬
ров  являются  «марокканские  дела»,  которые  решаются
в  Париже  и  Мадриде  в  лояльном  духе!  Таким  образом,
 1  «Vorwarts»,  25.  August  1907.
 358

в  действительности  именно  неуклюжая  германская  «ми¬
ровая  политика»  сделала  возможными  все  эти  согла¬
шения,  которые  —  надо  признать  —  отвечают  настрое¬
ниям  народов  и  сложившемуся  у  них  мнению  от¬
носительно  надежности  германской  политики...  При
ограниченной  ценности  дипломатических  договоров  (по¬
скольку  их  придерживаются  только  до  тех  пор,  пока  они
полезны)  заключение  этих  новейших  соглашений  отнюдь
не  является  для  Германии  основанием  приходить  в
ужас,  если  предположить,  что  в  будущем  германская
внешняя  политика  воспользуется  путями,  которые  помо¬
гут  рассеять  антипатию,  порожденную  ею  за  границей»  Г
 Как  часто  на  страницах  центрального  органа  СДПГ
перемешивалось  ошибочное  и  правильное!  Если  с  цити¬
рованной  выше  статьей  согласиться  никак  нельзя,  то
полное  одобрение  вызывает  напечатанное  во  время
Штутгартского  конгресса  сообщение  о  митинге  на  Нек-
Kajpe:  «В  эти  дни,  когда  в  Гааге  жадная  до  торжествен¬
ных  церемоний  дипломатия  болтает  о  мире,  чтобы,  воз¬
вратившись  к  своим  правительствам,  снова  приняться
за  черное  дело  раздувания  войн,  пролетариат  доказал,
что  узы  социалистической  солидарности  народов  силь¬
нее,  чем  шовинизм  и  капиталистическая  экспансия,  что
социализм  —  это  также  и  мир...  Чем  шире  социализм
распространяет  свое  влияние  среди  народов,  чем  крепче
узы,  связывающие  пролетариев  различных  стран  мира,
тем  труднее  господствующим  классам  подстрекать  на¬
роды  на  истребительную  войну.  Пролетарский  интерна¬
ционализм—  самая  надежная  гарантия  мира  во  всем
мире»2.
 Реакционная  пресса  не  могла  замолчать  тот  факт,
что  весь  мир  взирал  на  Штутгарт.  Поэтому  «Крейццей-
тунг»,  пытаясь  преуменьшить  значение  конгресса,  высо¬
комерно  заявила:  «Международный  конгресс  социали¬
стов  в  Штутгарте  целую  неделю  старался  привлечь  к
себе  внимание  всего  мира,  но  чем  дольше  длился  этот
спектакль,  тем  скучнее  он  становился.  Буржуазная  пресса
считала  своим  долгом  информировать  читателей  о  ходе
дебатов,  но  затем  газеты  одна  за  другой  постепенно  ста¬
ли  сокращать  место  для  сообщений  о  нем,  ибо,  право,  * 31  «Vorwarts»,  19.  Juni  1907.
 3 	«Vorwarts»,  21.  August  1907.
 359

жаль  было  бумаги  на  эти  пустые  вещи.  Ни  одной  новой
мысли,  ни  одного  решения,  заслуживающего  внимания  [!].
Таким  образом,  центральным  моментом  всего  кон¬
гресса  осталось  народное  гулянье  на  Каннсштаттерва-
зен,  где  вожди  партии  появились,  подобно  князьям,  а
участникам  пришлось  довольствоваться  лишь  экзальти¬
рованными  речами,  ложный  пафос  которых  казался  еще
неуместнее  под  голубым  небом  и  сенью  дубрав  долины
Неккара»  К
 Но  буржуазии  было  не  по  себе,  и  это  отчетливо  чув¬
ствовалось  в  строках  газеты  «Германна»,  которая  и  в
данном  случае,  как  обычно,  не  окупилась  на  угрозы.
«Бурный  спор  социалистов  разных  стран  по  вопросу  о
позиции  в  отношении  милитаризма  закончился  в  Штут¬
гарте  гнилым  компромиссом,  -что  явилось  «заслугой»  де¬
путата  Бебеля.  Эта  «стирая  горячая  голова»  постара¬
лась  как  можно  лучше  сыграть  роль  пожарника  и  при¬
пасти  достаточно  шлангов  для  тушения  пожаров.  Такая
линия  этого  политического  ухаря  была  бы  непонятна,
если  бы  не  было  известно,  что  своим  компромиссным
предложением  он  хотел  спасти  организацию  германской
социал-демократии.  Германская  империя  вряд  ли  спо¬
койно  восприняла  бы  |решение  ответить  на  объявление
войны  военной  забастовкой  или  всеобщей  стачкой.  Для
того,  кто  присоединяется  к  этому  решению  и  открыто  за¬
являет,  что  его  организация  имеет  целью  в  случае  вой¬
ны  вызвать  в  своей  стране  беспорядки  и  революции,  не
нужно  даже  вводить  никакого  исключительного  зако¬
на  —  для  него  вполне  достаточно  и  существующих  ста¬
тей  уголовного  кодекса  о  государственной  измене,  под¬
стрекательстве  к  бунту  и  т.  п.  Если  бы  в  Штутгарте
были  приняты  предложения  французов,  ближайшим  по¬
следствием  легко  могло  бы  явиться  предание  всего  прав¬
ления  социал-демократической  партии  имперскому  суду,
и  дело  приняло  бы  такой  оборот,  что  финал  его  не  смог
бы  предсказать  никто.  Бебель  знал  это  и  вынужден  был
предупредить  такое  развитие  событий.  Но  дебаты  весьма
поучительны  для  нас,  немцев,  ибо  они  лучше  всего  сви¬
детельствуют  о  том,  сколь  сильный  страх  внушает
наша  военная  мощь»1  2.
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  25.  August  1907  (Morgenausgabe).
 2 	«Germania»,  4.  September  1907.
 360

Редакторы  «Германна»  явно  не  поняли  сущности
дополнения  к  штутгартской  резолюции,  внесенного
В.  И.  Лениным  и  Розой  Люксембург.  Ведь  только  осуще¬
ствление  дополнения  представляло  угрозу  для  империа¬
листической  системы.  Впрочем,  опасения  редакторов
упомянутой  газеты  скоро  рассеялись,  ибо  спустя  не¬
сколько  недель  после  Штутгартского  конгресса  Густав
Носке  заявил  в  рейхстаге,  что  в  случае  войны  социал-
демократия  не  отстанет  от  буржуазных  партий  и  тоже
«возьмет  ружье  на  плечо».  Реакция  встретила  это  заяв¬
ление  Носке  с  огромным  удовлетворением,  даже  лико¬
ванием.  Подобные  заявления  были  по  нраву  реакции,
что  можно  показать  на  следующем  примере.  Тогдашний
рейхсканцлер  Бюлов  писал  в  своих  воспоминаниях  о
беседе  с  советником  кабинета  Валентини  27  июня  1909
года.  Из  беседы  явствует,  что  Бюлов  с  давних  пор  имел
намерение  привлечь  в  министерство  внутренних  дел  од¬
ного  или  нескольких  социалистов».  Бюлов  сказал  Вален¬
тини:  «Я  'был  'бы  даже  не  прочь  назначить  в  качестве  ди¬
ректора  или  докладчика-еоветника  ведомства  внутрен¬
них  дел  какого-нибудь  дельного  социалиста,  например
Отто  Гуэ  или  Карла  Легина»  Г
 В  Германии  борьбу  против  милитаризма  вели  в  пер¬
вую  очередь  пролетарские  массы,  которые  неоднократ¬
но  выступали  против  милитаризма  и  той  опасности,  ка¬
кую  он  несет.  С  особенной  энергией  вел  антимилитари¬
стскую  борьбу,  используя  парламентскую  трибуну,  Карл
Либкнехт.  Наряду  с  этим  он  обращал  главное  внимание
на  внепарламентские  методы  борьбы.  Так,  на  партейта-
гах  СДПГ  в  Бремене  (1904),  Йене  (1905)  и  Мангейме
(1906)  он  выступал  за  антимилитаристскую  пропаганду
и  агитацию  среди  молодежи.  Вопреки  сопротивлению  оп¬
портунистов  в  профсоюзном  руководстве  и  в  самой  со¬
циал-демократии  он  являлся  постоянным  наставником  и
помощником  молодежных  организаций.  Организатор
пролетарской  молодежи  на  борьбу  против  милитаризма,
Карл  Либкнехт  в  1907  году  опубликовал  знаменитую
работу  «Милитаризм  и  антимилитаризм  в  связи  с  рас¬
смотрением  международного  молодежного  движения»,
где  показал  немецкой  молодежи,  которую  муштровали
для  того,  чтобы  она  стреляла  в  своих  отцов  и  матерей,  11  В.  Ftirst  von  В  ti  1  о  w,  Denkwtirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  510.
 361

братьев  'и  сестер,  истинное  лицо  германского  милитариз¬
ма.  Пю  его  инициативе  в  1907  году,  после  окончания
Штутгартского  'конгресса,  состоялась  международная
конференция  социалистических  молодежных  организа¬
ций.  В  предложенной  Карлом  Либкнехтом  резолюции
представители  социалистического  молодежного  движе¬
ния  выразили  в  духе  резолюции  Штутгартского  конгрес¬
са  волю  к  активной  'борьбе  против  милитаризма.  В  своей
резолюции  конференция  заявила:  «Конференция  ссы¬
лается  на  резолюцию  Штутгартского  социалистического
конгресса  о  милитаризме,  а  также  на  сформулированные
в  ней  задачи  антимилитаристской  oqpbdbr  и  молодежных
организаций.  Она  обращает  особое  внимание  на  опас¬
ность  милитаризма  для  внутренней  классовой  борьбы  и
считает  долгом  международного  молодежного  движения
бороться  против  милитаризма  в  духе  этой  резолюции»  *.
 Насколько  непопулярной  была  среди  немецкой  рабо¬
чей  молодежи  военная  служба  в  вильгельмовской  армии,
выразил  —  разумеется,  против  своей  воли  —  бюллетень
Имперского  союза  борьбы  против  социал-демократии.
«Задача  буржуазных  партий,—  указывалось  в  бюллете¬
не,—  держать  в  руках  или  же  взять  в  руки  дело  воспи¬
тания  подрастающего  молодого  поколения,  пока  молодой
гражданин  нашего  государства  не  попадет  на  почетную
военную  службу.  Если  в  этом  направлении  будет  вес¬
тись  серьезная  работа,  то  вновь  настанут  времена,  когда
наша  боеспособная  молодежь  считала  день  вступления
в  армию  почетным  и  радостным,  а  вовсе  не  днем  потери
свободы  и  начала  муштры  для  войны  и  бойни  народов,
днем,  когда  ее  заставляют  танцевать  под  команду»1  2.
 Тех,  'кто,  подобно  Карлу  Либкнехту,  не  ограничивал¬
ся  одними  антимилитаристскими  резолюциями,  а  гото¬
вил  «политическое  действие»,  отправляли  на  скамью
подсудимых.  В  результате  судебного  процесса  по  обви¬
нению  в  государственной  измене  Карл  Либ1кнехт  был
приговорен  к  полутора  годам  заключения  в  крепости.
Итак,  в  то  время  как  Носке  с  трибуны  рейхстага  открыто
отрекся  от  принципов  пролетарского  интернационализма,
 1 	«Dokumente  und  Materialien  zur  Geschichte  der  deutschen  Ar-
beiterbewegung»,  Reihe  I,  Bd.  5,  Berlin  1961,  S.  299.
 2 	«Korrespondenz  des  Reichsverbandes  gegen  die  Sozialdemo-
kratie»,  30.  September  1907,
 362

К.  Либкнехта  предали  суду,  который  не  раз  использо¬
вался  правящими  классами  для  расправы  с  передовыми
борцами  пролетариата.  Реакция  уже  тогда  достаточно
хорошо  разбиралась  в  различии  между  правыми  и  левы¬
ми  в  германской  социал-демократии.  На  известие  о  при¬
говоре,  вынесенном  К.  Либкнехту,  революционный  ра¬
бочий  класс  ответил  бурей  возмущения.  «Форвертсу»
пришлось  тоже  выразить  эти  настроения:  «Имперский
обер-прокурор  увидел  состав  преступления,  квалифици¬
руемого  как  государственная  измена,  в  том,  что  своей
брошюрой  Либкнехт  якобы  хотел  подготовить  нападение
Франции  на  Германию,  чтобы  затем  [как  утверждал
прокурор.—  Г.  Г.]  опытная  в  употреблении  оружия  соци¬
ал-демократия  истребила  «верную  порядку»  часть  ар¬
мии...  Само  обоснование  приговора  доказывает,  что
процесс  носил  политический  характер  в  полном  смысле
этого  слова.  Его  альфой  и  омегой  является  охрана  ны¬
нешней  конституции,  согласно  которой  монарх  как  выс¬
ший  военачальник  не  ограничен  в  решении  вопроса  о
войне  и  мире  и  даже  об  использовании  армии  против
«внутреннего  врага».  И  вот  это-то  положение,  которое
даже  в  сравнении  с  конституциями  других  культурных
государств  превозносят  как  современное  и  истинно  кон¬
ституционное  и,  разумеется,  демократическое,  хотят  ос¬
тавить  навеки  неизменным!»  1
 Мы  уже  говорили,  что  армия  предназначалась  для
использования  против  «внешних  и  внутренних  врагов»,  и
о  том,  кто  именно  подразумевался  под  ними.  В  качестве
иллюстрации  приведем  здесь  стихотворение,  которое
приписывалось  кадету  Вилли  Рамдору,  а  в  действитель¬
ности  было  сочинено  берлинским  пастором  Гёрнандтом.
«По  приказу  его  величества  императора  и  короля»  оно
было  вручено  «каждому  кадету,  дабы  он  хранил  его  в
своем  сердце»2.  Вот  этот  верноподданнический  опус:
«Благослови  тебя  бог,  да  храни  тебя  кайзер  народу  и  вой¬
ску  на  благо;  пусть  простирается  мирная  власть  твоя
над  странами  и  морями.  И  сколько  б  ни  бесновался  от
злости  галльский  петух  и  ни  стоял  у  нас  на  пути  завист¬
ливый  Альбион—  мы  верим  богу  и  кайзеру!  Что  ж,  если
крамольная  партия  мечтает  о  красной  године,  готовы  и
 1 	«Vorwarts»,  13.  Oktober  1907.
 2 	«Vorwarts»,  8.  November  1907.
 363

мы,  кадеты,  устроить  ей  'красное  воскресенье!  Куда  ни
пошлет  нас  верховный  наш  вождь,  будем  повсюду  бить¬
ся  за  кайзера»
 Насколько  сильным  было  стремление  народных  масс
к  миру,  доказывает,  в  частности,  то,  что  представители
буржуазии  не  могли  (полностью  его  игнорировать,  тем
более  что  буржуазные  демократы  вновь  и  вновь  выступа¬
ли  с  пацифистскими  лозунгами.  Это  пацифистское  дви¬
жение  в  известной  мере  приняло  организованные  фор¬
мы.  Так,  например,  еще  в  1886  году  в  Лондоне  возникла
«Международная  ассоциация  'мира  и  арбитража»  («Ин-
тернейшнл  пис  энд  арбитрейшн  ассошиэйшн»),  видев¬
шая  свою  цель  в  том,  чтобы  «созданием  и  организацией
общественного  мнения  добиться  учреждения  междуна¬
родного  третейского  суда,  который  бы  вместо  примене¬
ния  вооруженной  силы  выносил  решения  в  случае  меж¬
государственных  споров»  1 2.
 Большое  внимание  привекла  к  себе  1книга  Берты  фон
Зуттнер  «Долой  оружие»,  которая  хотя  и  не  мобилизовала
массы  против  милитаризма,  но  пришлась  в  высшей  сте¬
пени  не  по  вкусу  германской  и  австрийской  военной  ка¬
марилье  и  поэтому  была  опубликована  с  большими
трудностями.  В  1889  году,  во  время  Всемирной  выставки,
в  Париже  собрался  конгресс  в  защиту  мира,  который
принял  решение  ежегодно  созывать  межпарламентскую
конференцию.  Во  многих  странах  возникли  так  называе¬
мые  общества  в  защиту  мира,  которые,  впрочем,  утверж¬
дали,  что  не  преследуют  никаких  политических  целей  и
желают  посвятить  себя  лишь  «содействию  осуществле¬
нию  принципа  прочного  мира  между  народами»3.  Эти
идеи  буржуазных  демократов  определили  содержание
многих  конгрессов  в  защиту  мира—в  Риме,  Берне,
Б!'рюсееле,  Антверпене,  Будапеште  и  других  городах.
 Буржуазные  пацифисты,  многие  из  которых  честно
прилагали  все  усилия  для  сохранения  мира,  не  понимая,
однако,  закономерностей  капиталистического  общества,
считали  кульминационной  точкой  своего  движения  Гааг¬
скую  конференцию  по  разоружению,  которая  была  соз¬
вана  по  инициативе  русского  правительства  в  мае  1899
года.  Она  была  заведомо  обречена  на  провал,  ибо
 1 	«Vorwarts»,  8.  November  1907.
 2 	В.  von  Suttner,  Memoiren,  Stuttgart  —  Leipzig  1909,  S.  176.
 3 	Ibid.,  S.  208.
 364

принимавшие  в  ней  участие  правительства  и  не  помыш¬
ляли  'всерьез  об  ограничении  Boqpy>KemiH,  не  говоря  уже
о  разоружении.  Эта  таи  называемая  конференция  по
ограничению  'вооружений,  в  которой  официально  приня¬
ли  участие  самые  крупные  государства  мира,  выработа¬
ла  лишь  международные  правила  ведения  войны.
 Германский  империализм  в  самой  резкой  форме  от¬
верг  на  Гаагской  конференции  все  соглашения,  которые
могли  бы  эвентуально  привести  к  ослаблению  немецкой
военной  машины.  Точка  зрения  германского  правитель¬
ства  очень  резко  (а  для  германского  правительства,
упитывая  его  тактические  соображения,  даже  слишком
резко)  'была  выражена  немецким  делегатом  Гроссом  фон
Шварцгоффом.  Он  заявил,  что  Германия  при  всех  об¬
стоятельствах  будет  вооружаться  и  впредь,  так  как
«общественное  и  частное»  благосостояние  в  стране  не¬
прерывно  растет  и  никто  в  ней  не  ощущает  бремени
вооружения.  Характерно,  что  за  эту  речь,  представляв¬
шую  собой  вызов  не  только  немецкому  народу,  этому
полковнику,  являвшемуся  официальным  представителем
германских  милитаристов  и  требовавшему  создания  бое¬
способного  войска,  а  также  ведения  войны  как  само¬
довлеющей  цели,  Кёнигсбергский  университет  присвоил
степень  доктора  юриспруденции  honoris  causa.
 Другой  делегат  Германии  на  первой  Гаагской  кон¬
ференции,  профессор  фон  Штенгель,  незадолго  до  нее
выпустил  памфлет  «Вечный  мир»,  в  котором  восхвалял
войну  как  единственно  целесообразное  для  германского
государства  деяние.  В  назначении  этого  «ученого»  де¬
легатом  на  Гаагскую  конференцию  таился  глубокий
смысл.  Как  же  реагировал  Бюлов  на  этот  плод  ученой
мысли,  отнюдь  не  предназначавшейся,  впрочем,  для  ши¬
рокой  общественности?  «Это  был  всего  лишь  доклад,
произнесенный  в  узком  дружеском  кругу  и  выпущенный
издателем  без  ведома  автора»  Г
 Разумеется,  правящие  классы  Германии  больше  все¬
го  ненавидели  социалистическое  движение,  боровшееся
против  милитаризма.  Но  они  начали  преследовать  и
пацифистское  движение,  лишь  только  увидели,  что
его  представители  стали  требовать  разоружения  не  толь¬
ко  от  других  государств  (это  считалось  желатель-  11  В.  von  S  u  11  n  e  r,  op.  cit.,  S.  441.
 365

ным),  но  и  от  самой  Германии.  Когда  в  1906  году
германская  группа  Межпарламентского  союза  под
руководством  профессора  Эйкгоффа  пожелала  устроить
в  Берлине  конгресс,  рейхсканцлер  Бюлов  20  августа
1906  года  направил  непосредственно  Вильгельму  II  пись¬
мо,  в  'котором  писал,  что  по  тактическим  соображениям
нельзя  воспрепятствовать  созыву  этой  конференции  в
Берлине.  Однако  кайзер  сначала  отказался  пойти  на  это,
а  на  второе  письмо  Бюлова  дал  такой  ответ,  который
как  нельзя  лучше  соответствовал  интересам  его  едино¬
мышленников  по  классу,  а  также  крупной  буржуазии:
«В  общем  и  целом  я  считаю  это  дело  не  стоящим  и  ло¬
маного  гроша!  Однако  не  имею  ничего  против,  если  они
поболтают  и  у  нас.  Но  только  при  одном  условии!  Пусть
эти  болтуны  сначала  поручатся,  что  не  допустят  никакой
ругани  по  адресу  прусской  армии  или  германского  фло¬
та  и  нашей  военной  системы.  А  иначе  мы  их  сразу  возь¬
мем  за  шиворот»К
 5. 	Дипломатическая  прелюдия  ко  второй  Гаагской
конференции
 5  ноября  1904  года  поверенный  в  делах  США  в  Бер¬
лине  Г.  П.  Додж  по  указанию  своего  правительства
вручил  Германии  приглашение  на  вторую  Гаагскую  кон¬
ференцию.  Итак,  официальная  инициатива  созыва  вто¬
рой  международной  конференции  исходила  от  президен¬
та  Соединенных  Штатов  Америки.  Этому  предшествова¬
ли  переговоры  между  русским  послом  в  Берлине  и
статс-секретарем  ведомства  иностранных  дел  бароном
фон  Рихтгофеном.  Последний  указывал  в  дальнейших
беседах,  что  не  верит  в  возможность  созыва  конферен¬
ции,  ибо  германское  правительство  не  намерено  идти
навстречу  ее  идее  до  тех  пор,  пока  продолжается  русско-
японская  война.  Русское  правительство,  поначалу  тоже
отрицательно  настроенное  в  отношении  идеи  созыва  та¬
кой  конференции,  очень  скоро,  однако,  заявило  о  своем
принципиальном  согласии  принять  в  ней  участие,  сделав  11  Das  Werk  des  Untersuchungsausschusses  der  Verfassunggeben-
den  Deutschen  Nationalversammlung  und  des  Deutschen  Reichstages,
Bd.  5,  2.  Hbd.,  Berlin  1929,  S.  89.
 366

лишь  оговорку,  что  работа  конференции  должна  начать¬
ся  только  после  окончания  русско-японской  войны.
 В  сентябре  1905  года  в  печати  вновь  появились  сооб¬
щения,  муссировавшие  идею  созыва  международной  кон¬
ференции.  Между  тем  русско-японская  война  закончи¬
лась.  26  сентября  1905  года  русское  правительство  офи¬
циально  вручило  в  Берлине  приглашение  на  (вторую
Гаагскую  конференцию.  Однако  только  в  апреле  1906  года
приглашенные  правительства  сообщили  свои  основные
идеи  для  обсуждения  На  конференции.  В  общем  и  це¬
лом  дебатироваться  должны  были  те  же  самые  пробле¬
мы,  что  и  на  первой  Гаагской  конференции.  Прежде
всего  подлежали  международному  урегулированию  воп¬
росы  сухопутной  и  морской  войны,  а  также  намечалось
заключить  соглашение  об  учреждении  международного
арбитража  —  так,  во  всяком  случае,  говорилось  в  офи¬
циальных  нотах.
 В  ноте  русского  правительства  от  3  апреля  1906  года
в  качестве  желательной  даты  созыва  конференции  ука¬
зывался  июль  того  же  года.  Против  предложенной  Рос¬
сией  даты  сразу  же  возразили  американское  и  герман¬
ское  правительства,  сообщив,  что  они  согласны  на  созыв
конференции  летом  1907  года.  Состоявшаяся  в  июле
1906  года  в  Лондоне  межпарламентская  конференции
также  высказалась  за  переговоры  в  Гааге;  она  особенно
поддержала  идею  учреждения  международного  арбит¬
ража  и  потребовала  обсуждения  вопроса  о  разоружении.
 Когда  в  сентябре  1906  года  английский  военный  'ми¬
нистр  Холден  побывал  в  Берлине  с  визитом,  вопрос  о
предстоящей  Гаагской  конференции  обсуждался  вновь.
О  чем  шла  речь  во  время  этих  бесед?  Все  правительства,
а  особенно  правительства  великих  держав,  еще  задолго
до  конференции  стремились  привлечь  на  свою  сторону
мировую  общественность  и  скрыть  собственное  намере¬
ние  вооружаться.
 Английское  правительство  запустило  пропагандист¬
скую  машину  на  полный  ход.  Премьер-министр  Велико¬
британии  Кемпбелл-Баннерман  1  марта  1907  года  опуб¬
ликовал  в  журнале  «Нейшнл»  статью,  в  которой
благочестивыми  словами  превозносил  английский  воен¬
но-морской  флот  как  фактор  мира.  В  его  статье,  в  част¬
ности,  говорилось:  «Я  убежден  в  том,  что  во  всем  мире
наши  военно-морские  силы  считаются  «неагрессивными»
 367

и  лишенными'  каких-либо  намерений  предпринять  дей¬
ствия,  направленные  против  независимости,  экономиче¬
ской  свободы  и  законного  развития  других  государств.
Было  бы  поэтому  ошибкой  полагать,  что  другие  мор¬
ские  державы  могли  бы  оказаться  склонны  рассматри¬
вать  нашу  позицию  как  препятствие  на  пути  прекраще¬
ния  вооружения  или  же  временного  перемирия  (truce).
Истина,  как  мне  кажется,  лежит  в  противоположном
направлении.  Наша  общеизвестная  приверженность
обоим  основным  принципам  —  независимости  наций  и
свободы  торговли  —  дает  нам  право  заявить,  что  наш
флот,  хотя  он  и  неуязвим,  предназначен  не  служить  угро¬
зой  на  морях  всего  мира,  а  быть  носителем  сердечной
доброй  воли,  которая  основывается  на  вере  в  общность
интересов  всех  наций»  Г
 Английское  правительство,  считавшее  политически
целесообразным  известное  время  лить  воду  на
мельницу  пацифистского  движения,  сразу  же  ухвати¬
лось  за  идею  разоружения.  В  палате  общин  9  мая  1906
года  было  внесено  и  принято  предложение,  согласно  ко¬
торому  правительству  поручалось  внести  на  обсуждение
конференции  вопрос  о  разоружении.  В  июле  1906  года
Кемпбелл-Баннерман  'вновь  воспользовался  случаем  вы¬
сказаться  по  вопросу  разоружения  на  лондонской  сес¬
сии  Межпарламентского  союза.  На  основании  многочис¬
ленных  документов  можно  доказать,  что  все  это  дела¬
лось  исключительно  из  пропагандистских  соображений.
 Побудительные  мотивы  Англии  вскоре  стали  очевид¬
ны.  В  беседе  с  германским  послом  в  Лондоне  министр
иностранных  дел  Грей  8  февраля  1907  года  заявил,  что
Англия  желает  поставить  на  обсуждение  Гаагской  кон¬
ференции  вопрос  о  разоружении  (the  limitation  of  ex¬
penditure  for  armaments).  При  этом  английское  прави¬
тельство,  добавил  он,  заинтересовано  «главным  обра¬
зом  в  том,  чтобы  добиться  сокращения  ассигнований  на
цели  военно-морского  флота»1  2.  В  той  же  беседе  Г  рей
подчеркнул  далее,  что  его  правительство  «считается  со
всеобщим  настроением  в  стране»  и  потому  прилагает
усилия  «как-либо»  ограничить  вооружения  на  междуна¬
родной  основе.  Грей  не  мог,  следовательно,  не  признать,
 1 	Das  Werk  des  Un.tersuchungsausschusses,  B>d.  5,  2.  Hbd.,  S.  130.
 2 	Grofie  Politik,  Bd.  23,  1.  Teil,  S.  115,  Nr  7840.
 368

что  английский  народ  не  имел  заинтересованности  в  по¬
литике  войны  и  не  был  намерен  и  дальше  нести  гигант¬
ские  'расходы  по  вооружению.
 Таиим  образом,  не  миролюбие  побуждало  англий¬
ских  империалистов  выдвигать  вопрос  о  прекращении
всемирной  гонки  вооружений,  а  необходимость  считаться
с  настроениями  английских  народных  масс.  К  этому
следует  добавить,  что  Великобритания  находилась  в
относительно  выгодном  военном  положении.  Ее  флот
являлся  сильнейшим  в  >мире,  и  в  то  'время  ни  один  дру¬
гой  флот  не  мог  быть  ему  опасен.  Россия  потеряла  зна¬
чительную  часть  своего  флота  в  войне  с  Японией,  гер¬
манское  военно-морское  вооружение  еще  не  продвину¬
лось  слишком  далеко,  а  с  Францией  у  Англии  было
достигнуто  временное  политическое  единение.  Необходи¬
мо  еще  раз  подчеркнуть,  что  эта  тактика  английского
правительства  объяснялась  преимущественно  внутрипо¬
литическими  причинами.  Правительство  либералов  до¬
билось  победы  на  вьгборах  в  январе  1907  года  в  первую
очередь  'благодаря  тому,  что  лучше  умело  орудовать
пацифистскими  аргументами.  Пропаганда  в  пользу  ра¬
зоружения  приняла  официальный  характер,  когда
Англия  сообщила  русскому  правительству  о  своем  же¬
лании  добавить  к  программе  Гаагской  конференции  во¬
прос  о  разоружении.
 Но  в  Англии  раздавались  и  иные  голоса:  имелись
люди,  которые  не  желали  придерживаться  проводимой
правительством  тактики  и  проповедовали  дальнейшее
вооружение.  Так,  25  апреля  1907  года  «Дейли  телеграф»
нападала  на  английское  правительство  за  его  желание
обсуждать  в  Гааге  вопрос  о  разоружении.
 Правительству  США  тоже  пришлось  изложить  свою
точку  зрения  по  вопросу  о  разоружении.  Ведь  и  амери¬
канский  народ  давно  протестовал  против  гонки  воору¬
жений.  Американское  правительство,  весьма  пристально
следя  за  ростом  противоречий  между  германским  и  анг¬
лийским  империализмом,  не  желало  изменения  соотно¬
шения  сил  за  счет  ослабления  своего  флота.  Президент
Соединенных  Штатов  Теодор  Рузвельт  пытался  поэтому
внушить  английскому  правительству  мысль  о  сохране¬
нии  прежнего  уровня  военных  флотов.  Англия  подхва¬
тила  это  предложение,  надеясь,  что  США  первыми  вы¬
двинут  вопрос  о  разоружении.  В  подходящий  момент
 369

английское  правительство  намеревалось  поддержать  это
предложение,  не  подвергая  себя  опасности  идти  на
дальнейшие  уступки.
 6  сентября  1906  года  правительство  Соединенных
Штатов  Америки  довело  до  сведения  Германии  свое
предложение  о  том,  чтобы  водоизмещение  каждого  из
линейных  кораблей  не  превышало  15  тысяч  тонн.  Гер¬
манское  правительство  отклонило  указанное  ограниче¬
ние  и  сообщило  американскому  правительству,  что  тому
следует  обращаться  с  таким  предложением  не  в  Бер¬
лин,  а  в  Лондон.  Тем  временем  между  Вашингтоном  и
Лондоном  продолжались  переговоры  в  поисках  пути
постановки  этой  проблемы  на  обсуждение  Гаагской  кон¬
ференции.
 Правительство  США  отнюдь  не  являлось  миролюби¬
вым;  для  него  это  был  исключительно  политический
маневр,  рассчитанный  на  обман  народных  масс.  Оно  стре¬
милось  создать  у  них  впечатление,  будто  проводит  по¬
литику  мира,  которой  на  деле  не  придерживалось.  В  до¬
несении  германского  поверенного  в  делах  в  Вашингтоне
о  беседе  с  президентом  США  говорится  дословно  сле¬
дующее:  «С  другой  стороны,  у  правительства  [США.—
Г.  Г.]  существует  точка  зрения,  что  из  внутриполитиче¬
ских  соображений  надо  в  известной  мере  считаться  с
пацифистскими  элементами  и  в  угоду  им  устроить  при¬
личные  похороны  мертворожденному  ребенку»  Г  Гер¬
манский  посол  в  Вашингтоне  сообщал  также  следующие
подробности  о  своей  беседе  с  президентом:  «Президент
добавил,  что,  как  мне,  очевидно,  хорошо  известно,  он,
учитывая  общественное  мнение  в  Соединенных  Штатах,
хотя  и  вынужден  выступать  за  политику  [разоружения,
но  лично  убежден  в  невозможности  ее  осуществления»1  2.
 О 	том,  почему  правительство  Соединенных  Штатов
не  думало  всерьез  о  разоружении,  а  лишь  из  тактиче¬
ских  соображений  распространяло  эту  идею,  президент
поведал  не  американскому  народу,  а  стальному  королю
Карнеги.  В  письме  ему,  которое  было  зачитано  в  апре¬
ле  1907  года  на  Международном  конгрессе  в  защиту
мира  в  Нью-Йорке,  говорилось:  «Каждый  шаг  по  пути
всеобщего  разоружения  имел  бы  отрицательные  послед¬
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  23,  1.  Teil,  S.  231,  Nr  7935.
 2 	Ibid.,  Bd.  23,  2.  Teil,  S.  318—319,  Nr  7986.
 370

ствия,  ибо  тем  самым  цивилизованные  и  миролюбивые
народы,  достигшие  высшего  уровня  муниципальных  и
международных  обязательств,  были  бы  лишены  возмож¬
ности  держать  под  угрозой  другие  народы,  'которые  еще
не  достигли  такого  уровня  и  не  признают  подобных  обя¬
зательств»  Г
 Германские  империалисты  неоднократно  заявляли,
что  они  не  желают  участвовать  в  обсуждении  на  Гааг¬
ской  конференции  вопроса  о  разоружении.  В  апреле
1907  года  германское  правительство  официально  обос¬
новало  свой  отказ  нежеланием  прекращать  проводимую
им  политику  строительства  военно-морского  флота.  Ве¬
домство  иностранных  дел  весьма  настойчиво  пыталось
заранее  обеспечить  провал  обсуждения  на  конференции
вопроса  о  вооружениях,  ибо  боялось,  что  в  результате
дискуссии  ему  придется  обнажить  свое  истинное  лицо
перед  всеми  народами  и  оказаться  заклейменным  ими.
Правительства  же  Англии  и  США,  как  мы  видели,  тоже
не  думали  всерьез  о  подлинном  разоружении;  однако
английское  и  американское  правительства  могли  по¬
зволить  себе  роскошь  поставить  этот  вопрос  на  повестку
дня  международной  конференции,  ибо  их  морские  воо¬
ружения  были  намного  более  совершенными,  чем  гер¬
манские,  а  кроме  того,  в  своих  политических  расчетах
они  заранее  ориентировались  на  отказ  Германии.
 Представитель  русского  правительства  профессор
Ф.  Ф.  Мартенс  неоднократно  пытался  добиться  в  Берли¬
не  согласия  на  обсуждение  вопроса  о  разоружении.  За¬
тем  Мартенс  посетил  правительства  различных  других
европейских  государств,  хотя  русское  правительство  и
не  верило  в  практические  результаты  его  миссии.  При
переговорах  с  Италией,  однако,  счастье  улыбнулось  Мар¬
тенсу  больше,  чем  в  Берлине,  ибо  Италия  поддержала
постановку  вопроса  об  ограничении  вооружений.  Ми¬
нистр  иностранных  дел  Италии  Титтони  будто  бы  даже
заявил,  что  итальянский  кабинет  не  удержался  бы  у
власти,  если  бы  ответил  на  идею  разоружения  отказом1  2.
 Позиция  берлинского  правительства  не  изменилась,
даже  когда  Мартенс  в  марте  1907  года  довел  до  его  све¬
дения,  что  Франция  тоже  не  возражает  против  дебатов
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  23,  1.  Teil,  S.  231,  Nr  7935  (Fuflnote).
 2 	Cm.  Das  Werk  des  Untersuchungsausschusses,  S.  40.
 371

по  разоружению;  в  Берлине  решили  во  что  бы  то  ни
стало  не  допустить  обсуждения  этого  вопроса.  Вместе  с
Австро-Венгрией  германские  дипломаты  в  Петербурге
пытались  побудить  русское  правительство  снять  вопрос
о  разоружении.  Закулисная  борьба  длилась  целые  неде¬
ли.  В  конце  концов  Россия  в  апреле  1907  года  заявила,
что  не  настаивает  на  включении  вопроса  о  разоружении
в  официальную  программу  конференции,  но  считает,  что
за  Великобританией,  Соединенными  Штатами  и  другими
государствами  должно  быть  оставлено  право  выдвинуть
указанный  вопрос  на  обсуждение.
 Германский  империализм  хотел  вооружаться  и  даль¬
ше,  чтобы  в  подходящий  момент  поставить  на  повестку
дня  передел  мира.  Вот  почему  он  отказывался  идти  на
заключение  соглашения,  ограничивавшего  водоизмеще¬
ние  линейных  кораблей  15  тысячами  тонн,  как  это  пре¬
дусматривалось  предложением  Т.  Рузвельта.  Наоборот,
германская  военно-морская  программа  намечала  меры
по  строительству  гораздо  более  крупных  линейных  ко¬
раблей.  Но  Германии  еще  приходилось  проявлять  мак¬
симальную  осторожность  в  отношении  других  держав.
Недаром  даже  статс-секретарь  имперского  военно-мор¬
ского  ведомства  фон  Тирпиц  писал  10  октября  1906  го¬
да  статс-секретарю  ведомства  иностранных  дел:
«Именно  сейчас  уместна  особая  осторожность,  ибо
его  императорское  величество  только  что  утвердил  зна¬
чительное  увеличение  водоизмещения  наших  крупных
крейсеров,  превышающее  15  тысяч  тонн»  Г  А  сам  кайзер
в  беседе  с  английским  послом  в  Берлине  Ф.  Лэсселлсом
следующим  образом  сформулировал  точку  зрения  гер¬
манских  милитаристов:  «В  случае  если  вопрос  о  разо¬
ружении  всплывет  в  какой-либо  форме,  Германия  отка¬
жется  участвовать,  ибо  как  я,  так  и  мой  народ  никогда
не  потерпим,  чтобы  иностранцы  что-либо  предписывали
нам  в  наших  военных  и  морских  делах»1  2.
 Тогдашний  рейхсканцлер  Бюлов  тоже  высказывался
вполне  определенно.  Как  пишет  он  сам  во  втором  томе
своих  воспоминаний,  он  не  мог  поддаться  на  удочку
«лицемерной»  пропаганды  мира3.  В  приливе  откровения
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  23,  1.  Teil,  S.  90,  Nr  7819.
 2 	Ibid.,  S.  86,  Nr  7815.
 3 	B.  Fiirst  von  В  iilow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  98.
 372

Бюлов  заявил  далее,  что  Германия  приняла  участие
в  обеих  Гаагских  конференциях  только  из  тактических
соображений.  Руководствуясь  исключительно  пропаган¬
дистскими  мотивами,  германские  империалисты  сочли
нецелесообразным  заявить  о  своем  нежелании  участво¬
вать  в  конференции,  которая  именовалась  мирной.  Эти
соображения  заставили  подчиниться,  по  крайней  мере  на
время,  и  военных.  Как  трудно  было  им  это  сделать,  по¬
казывает  донесение  английского  военного  атташе  в  Бер¬
лине.  Атташе  докладывал  своему  правительству  содер¬
жание  одной  беседы  с  начальником  кайзеровского
кабинета  по  военно-морским  делам  адмиралом  фон
Мюллером,  который  без  обиняков  дал  ему  понять,  что
бесполезно  «ожидать  от  Германии,  чтобы  она  принима¬
ла  во  внимание  разоружение»  К
 6. 	Ход  переговоров  на  второй  Гаагской  конференции
 Вторая  Гаагская  конференция  открылась  15  июня
1907  года.  239  делегатов  представляли  на  ней  прави¬
тельства  44  стран.  После  вступительной  речи  голланд¬
ского  министра  иностранных  дел  председательский  пост
занял  глава  русской  делегации  —  посол  в  Париже
А.  И.  Нелидов.  Для  ведения  дел  конференции  'был  обра¬
зован  секретариат,  в  котором  германский  представитель
отсутствовал.  Уже  одно  это  обстоятельство  доказывает
факт  изоляции  германской  делегации  в  Гааге.
 Обсуждению  подлежали  вопросы,  содержавшиеся  в
программе,  представленной  Россией.  Речь  в  основном
шла  о  четырех  комплексах  проблем:
 «1.  Совершенствование  положений  конвенции  о  мир¬
ном  разрешении  международных  конфликтов  в  той  ее
части,  которая  касается  третейского  суда  и  международ¬
ных  следственных  комиссий.
 2. 	Дополнение  положений  конвенции  о  законах  и
обычаях  войны  на  суше,  в  частности  в  отношении  нача¬
ла  военных  действий,  прав  нейтральных  государств  на
суше  и  т.  д.,  деклараций  1899  года,  а  также  —  в  связи  с
истечением  срока  действий  одной  из  них  —  вопрос  о  ее
продлении.  11 	Die  Britischen  Amtlichen  Dokumente,  Bd.  VI,  1.  Hbd.,  S.  6.
 373

3. 	Заключение  'конвенции  о  законах  и  обычаях  войны
на  море  по  следующим  вопросам:  особые  операции  в
морской  войне,  как-то:  обстрел  гаваней,  городов  и  насе¬
ленных  пунктов  военно-морскими  силами,  установка  мин
и  т.  д.;  переоборудование  торговых  судов  в  военные  ко¬
рабли,  частная  собственность  воюющих  стран  на  море;
сроки  благоприятствования  отплытию  торговых  судов  из
нейтральных  и  вражеских  портов  после  начала  военных
действий;  права  и  обязанности  нейтральных  стран  на
море,  а  также,  в  частности,  вопросы  о  контрабанде,  по¬
ложении  судов  воюющих  сторон  в  нейтральных  гаванях,
уничтожении  в  случае  крайней  необходимости  захвачен¬
ных  в  качестве  приза  торговых  судов.  В  проектирую¬
щуюся  конвенцию  могут  быть  включены  такие  положе¬
ния  о  войне  на  суше,  которые  одновременно  применимы
и  к  морской  войне.
 4. 	Расширение  конвенции  1899  года  о  применении  к
морской  войне  принципов  Женевской  конвенции  1864  го¬
да»  К
 Уже  по  своей  тематике  Гаагская  конференция,  следо¬
вательно,  никак  не  заслуживала  наименования  «мир¬
ной».  Даже  «Крейццейтунг»,  обычно  не  отличавшаяся
меткостью  суждений,  на  этот  раз  писала:  «Конференция
по  между  народ  ню  му  праву,  а  не  мирная  конференция  —
так  следовало  бы  назвать  заседающий  ныне  в  Гааге
конгресс  государств.  Наименование  «мирная  конферен¬
ция»  отражает  лишь  часть  ее  деятельности,  причем  от¬
нюдь  не  самую  существенную.  Первая  Гаагская  кон¬
ференция  была  «мирной»  лишь  в  малюй  степени,  ибо
предметом  ее  обсуждения  были  военные  приготовления,
а  вторая  будет  служить  дальнейшему  развитию  между¬
народного  права  отнюдь  не  только  в  той  его  части,  ко¬
торая  касается  правового  урегулирования  вопросов  ми¬
ра.  Пожалуй,  наиболее  ценным  и,  как  мы  надеемся,
наиболее  благодатным  плодом  деятельности  конферен¬
ции  явится  ^разработка  как  раз  именно  правовых  воп¬
росов  морской  войны  и  нейтралитета»1  2.
 Как  мы  видели,  вопрос  об  эвентуальном  разоруже¬
нии  стал  жертвой  вето  различных  держав  —  не  в  по¬
 1 	О.  N  i  р  р  о  1  d,  Die  Fortbildung  des  Verfahrens  in  volkerrecht-
lichen  Streitigkeiten  (Anhang),  Leipzig  1907,  S.  657—658.
 2 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  19.  Juni  1907  (Abendausgabe).
 374

следнюю  очередь  Германии.  Еще  перед  самым  началом
конференции  «Кёльнише  цейтунг»,  известная  своими
тесными  связями  с  Вильгельмштрассе,  писала:  «Навер¬
няка  можно  лишь  одобрить  заявления  различных  пра¬
вительств  о  том,  что  они  не  могут  принять  участия  в
обсуждении  всех  указанных  в  русской  программе  пунк¬
тов,  так  как,  по  их  мнению,  оно  не  может  привести  к
полезному  результату;  тем  самым  удастся  избежать
ненужной  траты  времени»  Г  Заслуживают  внимания  так¬
же  высказывания  органа  партии  Центра  —  газеты  «Гер¬
манна»,  которая  неприкрыто  выражала  точку  зрения
германских  милитаристов,  даже  не  давая  себе  труда
придать  им  христианское  обрамление:  «Англия  же,  на¬
против,  вытащила  на  свет  божий  вопрос  о  разоружении,
который  уже  сыграл  определенную  политическую  роль
в  предыстории  второй  Гаагской  конференции  и  'который
таил  в  себе  зародыш  тяжелых  раздоров,  если  бы  он
благодаря  решительной  позиции  Германии  и  Австрии,
заявивших,  что  они  не  примут  участия  в  его  обсужде¬
нии,  не  перешел  бы  в  плоскость  платонических  разгово¬
ров  между  другими  государствами.  Напомним  о  заяв¬
лении,  сделанном  князем  Б  юл  о-вом  в  рейхстаге,  а  также
о  'блестящей  речи  депутата  'барона  д-ра  фон  Гертлинга
о  невозможности  в  нынешнее  время  теоретически  и  прак¬
тически  урегулировать  вопрос  о  разоружении»1  2.
 В  своей  вступительной  речи  Нелидов  ни  словом  не
затронул'  вопроса  о  разоружении,  в  связи  с  чем  «Кёль¬
нише  цейтунг»  откровенно  выразила  свою  радость  и  од¬
новременно  лицемерно  попыталась  создать  впечатление
(так  'как  ведь  англичан  пока  нельзя  было  сбрасывать
со  счетов),  что  у  германского  империализма  тогда  еще
не  имелось  готовой  '.концепции.  «Речь,  произнесением  ко¬
торой  господин  Нелидов  принял  на  себя  председательст¬
вование,  примечательна  главным  образом  тем,  чего  он
(как  после  всего  сказанного  и  написанного  на  этот  счет
можно  было  бы  ожидать)  не  сказал  и  не  затронул.  Ведь
Нелидов  поставил  перед  конференцией  лишь  две  глав¬
ные  задачи:  во-первых,  искать  и  найти  целесообразные
средства  решения  возникающих  между  государствами
споров  мирным  путем  и  тем  самым  избежать  разрывов
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  13.  Juni  1907  (Erste  Morgenausgabe).
 2 	«Germania»,  16.  Juni  1907  (Erstes  Blatt).
 375

и  конфликтов,  а  во-вторых,  в  том  случае,  если  война  все
же  возникнет,  смягчить  и  ослабить  ее  последствия  как
для  самих  воюющих  сторон,  так  и  для  косвенно  стра¬
дающих  от  нее.  О  разоружении,  посредством  которого
должно  'было  быть  облегчено  бремя  давящих  на  народы
военных  ассигнований,  он  не  сказал  ни  слова.  Сделать
отсюда  заключение,  что  этот  вопрос  вообще  не  будет
поднят,  было  бы  преждевременно,  но  можно  предполо¬
жить,  что  отдельные  государства  еще  сами  не  опреде¬
лили  точно  свои  желания  по  данному  вопросу  или  же
вообще  еще  не  осознали  всей  его  значимости»  К
 Итак,  в  основном  обсуждению  подлежали  четыре
указанных  комплекса  вопросов  —  так,  во  всяком  случае,
предусматривалось  официальной  программой.
 В  соответствии  с  четырьмя  кругами  проблем  были
образованы  четыре  комиссии.  В  первой  комиссии,  ко¬
торая  должна  была  попытаться  урегулировать  вопрос  о
международном  арбитраже,  председательствовал  фран¬
цузский  министр  иностранных  дел  Леон  Буржуа.  Вторая
комиссия  была  посвящена  правовым  вопросам  сухопут¬
ной  войны.  Председателем  ее  являлся  бельгийский  госу¬
дарственный  министр  Бернерт.  В  сферу  компетенции
третьей  комиссии  входили  правовые  вопросы  войны  на
море.  Руководил  этой  комиссией  итальянский  посол  в
Париже  Торниэлли.  Под  председательством  русского  де¬
легата  Ф.  Ф.  Мартенса  работала  четвертая  комиссия,
занимавшаяся  правовыми  аспектами  морской  добычи  и
контрабанды.
 Германскую  делегацию  возглавлял  посол  в  Констан¬
тинополе  Маршалль  фон  Биберштейн.  В  ее  состав  вхо¬
дили  тайный  легационный  советник  д-р  Криге,  вице-кон¬
сул  Траутман,  профессор  д-р  Цорн,  тайный  советник
Гёпперт  и  несколько  офицеров.  Маршаллю  предстояло
приложить  все  силы,  чтобы,  в  соответствии  с  директи¬
вами  германского  правительства,  играть  в  Гааге  веду¬
щую  роль.  Он  уже  приобрел  себе  в  Турции  репутацию
верного  защитника  интересов  германского  монополисти¬
ческого  капитала.  Особенно  полезным  он  оказался  гер¬
манским  капиталистическим  группам  при  разработке
проекта  Багдадской  железной  дороги.  Бюлов  серьезно  11  «Kolnische  Zeitung»,  17.  Juni  1907  (Abendausgabe).
 376

писал  в  своих  воспоминаниях,  что  Маршалль  был  са¬
мым  остроумным  оратором  из  всех  выступавших  на
конференции  и  «своим  знанием  дела  более  чем  кто-
либо  .иной»  способствовал  «конструктивной  работе»  ’.
 Высокомерие  делегата  германского  империализма
поистине  не  знало  границ.  .В  немецких  буржуазных  опи¬
саниях  Гаагской  конференции  1907  года  постоянно
утверждалось,  будто  немецкая  делегация  пользовалась
всеобщим  вниманием  и  значительно  подняла  на  ней  ав¬
торитет  Германии  в  глазах  всего  мира.  Если  верить
подобным  заключениям,  то  особую  популярность  сни¬
скали  на  конференции  германские  военные.  В  этой  свя¬
зи  наиболее  часто  упоминаются  имена  генерала  Гюнде-
ля  и  адмирала  Зигеля1  2.  Германское  правительство  де¬
лало,  что  могло,  помогая  распространению  этой  легенды,
и  постоянно  оказывало  на  прессу  соответствующее  воз¬
действие.  В  действительности  же  дело  выглядело  не¬
сколько  иначе.  Даже  следственная  комиссия  Немецкого
национального  собрания  и  Германского  рейхстага  была
вынуждена  охарактеризовать  поведение  Маршалля  как
столь  коварное,  что  это  наносило  ущерб  престижу,  а  тем
самыми  позициям  Германии  на  конференции3.  Поведе¬
ние  Маршалля—  а  он  старался  наиболее  последователь¬
но  проводить  линию  германского  империализма  —  вызва¬
ло  такое  озлобление  участников  конференции,  что  буржу¬
азные  дипломаты  других  стран,  несмотря  на  всю  их
приверженность  дипломатическому  этикету,  едва  здоро¬
вались  с  ним4.  Генерал  Гюндель  рассказывает  в  днев¬
нике  о  своем  отношении  к  другим  делегатам:  «С  неко¬
торыми  людьми  я  познакомился  главным  образом  по  их
инициативе,  ведь  я  вел  себя  сдержанно,  считая,  что
путь  ко  мне  такой  же,  как  от  меня  к  ним»5.
 Однако  немецкая  пресса  расписывала  «выдающиеся
достижения»  германской  делегации.  Впрочем,  принцип
Маршалля  гласил,  что  с  прессой  надо  быть  на  короткой
ноге.  Поэтому  он  принимал  любого  журналиста  и  бесе-
 1 	В.  Fiirst  von  Biilow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  299.
 2 	General  E.  G  ii  n  d  e  1,  Aus  seinen  Tagebiichern,  hg.  von  Wal¬
ter  Obkircher,  Hamburg  Ш39,  S.  74.
 3 	Cm.  Das  Werk  des  Untersuchungsausschusses,  Bd.  5,  2.  Hbd.,
S  53
 Ibid.,  1.  Hbd.,  S.  49,  94.
 5 	E.  G  ii  n  d  e  1,  op.  cit.,  S.  79.
 377

давал  с  ним  самым  дружеским  образом,  если  только
тот  не  нападал  на  внешнюю  политику  Германии.  Он
даже  привез  с  собой  на  конференцию  из  'Константино¬
поля  корреспондента  «Франкфуртер  цейтунг»  Пауля
Вейца,  который  стал  неофициальным  рупором  герман¬
ской  делегации  Г
 Какую  же  позицию  занимали  германские  делегаты
по  отдельным  вопросам?  В  задачу  данной  работы  не
входит  рассмотрение  дебатов  во  всех  комиссиях  и  под¬
комиссиях.  Поэтому  ограничимся  лишь  несколькими  во¬
просами,  дающими  возможность  охарактеризовать  прин¬
ципиальные  взгляды  германских  империалистов.
 Среди  14  соглашений,  датированных  18  октября
1907  года,  одно  прямо  касалось  начала  военных  дей¬
ствий,  то  есть  формальных  положений,  с  которыми  над¬
лежало  считаться  при  объявлении  состояния  войны.
Уже  сам  по  себе  этот  вопрос,  входивший  в  компетен¬
цию  второй  комиссии,  в  достаточной  мере  говорит  о
характере  этой  так  называемой  мирной  конференции.
 Была  принята  предложенная  Францией  формулиров¬
ка,  согласно  которой  державы  не  имели  права  начинать
военные  действия  без  предварительного  недвусмыслен¬
ного  предупреждения  о  них  противной  стороны.  Это
предупреждение  должно  было  являться  либо  явным
объявлением  войны,  либо  ультиматумом  с  обусловлен¬
ным  объявлением  войны1  2.
 На  конференции  обсуждалось  и  другое  предложе¬
ние,  которое  помогает  осветить  позицию  германского
империализма.  Голландская  дополнительная  формули¬
ровка  предусматривала  24-часовой  срок  между  извеще¬
нием  и  началом  военных  действий.  Правда,  это  допол¬
нительное  предложение  было  отклонено  не  только  Гер¬
манией,  но  и  Великобританией,  Францией,  Японией,
США  и  Италией.  Но  германский  делегат  Маршалль  не
удержался  и  первым  категорически  заявил,  что  требо¬
вания  современной  войны  вынуждают  нападающего  на¬
чать  военные  действия  сразу  же  после  извещения.  На¬
падающему  нельзя  навязывать  никакого  иного  срока,
кроме  как  абсолютно  необходимого,  «чтобы  показать
 1 	Е.  G  u  n  d  е  1,  op.  cit.,  S.  80.
 2 	Deuxieme  conference  de  la  Paix.  Actes  et  Documents,  La  Haye
1908,  part  I,  p.  623.

противнику  переход  к  насильственным  действиям»  К
Присутствовавшие  на  конференции  юристы  тщательно
облекли  это  возражение  в  правовые  одежды,  ослабили
его  резкость.  Но  суть  его  в  том,  что  германский  импе¬
риализм  намеревался  создать  международно-правовую
основу  для  нападения  на  другие  народы.
 Русский  делегат  в  этой  комиссии  полковник  Михель¬
сон,  к  огорчению  германской  делегации,  выступил  за
голландское  предложение.  В  связи  с  этим  фон  Мар-
шалль  писал  в  докладе  Бюлову  29  июля:  «Французы
внесли  весьма  понятное  предложение  о  требованиях
объявления  войны,  которое  я  сразу  же  принял  без  ого¬
ворок.  Но  тогда  этот  полковник  произнес  речь  в  пользу
введения  «delai»  [отсрочки]  для  начала  военных  дейст¬
вий  с  длинным  обоснованием,  высшей  точкой  которого
являлось  утверждение,  что  война  —  это  нечто  весьма
ужасное  и  надо  сделать  все  для  того,  чтобы  даже  в  са¬
мый  последний  момент  создать  возможность  посредни¬
чества,  дабы  предотвратить  это  бедствие.  То  была  речь,
которая  была  бы  понятна,  будучи  произнесена  Бертой
Зуттнер,  но  в  устах  полковника  она  вызвала  прямо-
таки  раздражение  как  у  офицеров,  так  и  у  штатских
лиц»1  2.
 Вильгельм  II  не  смог  удержаться  от  искушения  сде¬
лать  несколько  пометок  на  полях  этого  доклада.  Рус¬
ское  предложение  о  «delai»  он  комментировал  так:
«Это  потому,  что  у  русских  такая  медленная  мобили¬
зация!»3  Германские  империалисты  никак  не  желали
потерять  шанс  быстрого  нападения.  Они  были  готовы
в  любой  момент  нарушить  возможное  соглашение.  Ког¬
да  21  октября  Маршалль  направил  в  Берлин  новое  до¬
несение,  в  котором  с  радостью  докладывал,  что  наконец
удалось  провести  в  конвенции  об  объявлении  войны
точку  зрения  германских  милитаристов,  Вильгельм  II
снабдил  соответствующее  место  даже  этого  благоприят¬
ного  с  точки  зрения  германских  милитаристов  доклада
следующей  пометкой:  «Выпад  против  нашей  быстрой
мобилизации.  Я  с  этим  не  посчитаюсь!»4
 1 	Е.  Hem  me  г,  Die  deutschen  Kriegserklarungen  von  1914,
Stuttgart  1938,  S.  78.
 2 	Grofie  Politik,  Bd.  23,  1.  Teil,  S.  270—272,  Nr  7961.
 3 	Ibid.,  S.  272,  Nr  7961.
 4 	Ibid.,  S.  281,  Nr  7963.
 379

Итак,  ответственные  политические  деятели  Герма¬
нии  в  своей  секретной  переписке  совершенно  откровенно
заявляли,  что  готовы  в  любой  момент  разорвать  в  клоч¬
ки  соглашения,  которые  сами  же  подписали.  Буржуаз¬
ные  историки,  стремясь  оправдать  подобные  высказыва¬
ния,  охотно  утверждают,  что  речь  идет  исключительно
об  обрывочных  импульсивных  излияниях  неуравнове¬
шенного  кайзера.  Но  вся  история  германского  милита¬
ризма—  лучшее  доказательство  того,  насколько  серьез¬
ными  были  подобные  заявления.
 Кроме  того,  предметом  обсуждения  в  Гааге  явилось
«запрещение  сбрасывания  бомб  и  взрывчатых  веществ
с  летательных  аппаратов,  а  также  право  контроля  на
суше».  Первая  проблема  представлялась  на  рассмотре¬
ние  еще  Гаагской  конференции  1899  года,  и  было  до¬
стигнуто  соглашение,  срок  действия  которого  устанавли¬
вался  на  пять  лет.
 На  заседаниях  комиссии  по  вопросам  сухопутной
войны  рассматривалось,  в  частности,  предложение,  вне¬
сенное  бельгийской  делегацией.  Уже  статья  44-я  Гааг¬
ской  конвенции  1899  года  запрещала  любой  воюющей
стороне  принуждать  население  оккупированной  террито¬
рии  к  участию  в  военных  операциях,  направленных  про¬
тив  собственной  страны.  Бельгийский  делегат  хотел
дополнить  эту  статью  словами:  «Directement  ou  indirec-
tement,  collectivement  ou  individuellement»  *.  Кроме
того,  не  должно  было  более  разрешаться  силой  оружия
принуждать  население  оккупированной  области  давать
информацию  о  военных  действиях.  Германский  делегат
генерал  фон  Гюндель  сразу  же  отверг  такое  дополне¬
ние  как  неприемлемое.  В  результате  если  по  многим
другим  частным  военным  вопросам  (например,  о  снаря¬
дах  с  отравляющими  газами,  о  запрещении  определен¬
ных  видов  пехотных  снарядов,  о  метании  бомб  с  лета¬
тельных  аппаратов)  после  долгих  дебатов  все  же  уда¬
лось  договориться,  то  принятию  статьи,  запрещавшей
понуждение  жителей  оккупированной  территории  да¬
вать  военные  сведения  во  вред  своей  собственной  армии;
было  оказано  ожесточенное  сопротивление  —  прежде
всего  со  стороны  германских  милитаристов,  поддержан¬
ных  в  конечном  счете  австрийцами,  англичанами,  аме-  11  Прямо  или  косвенно,  в  групповом  или  индивидуальном  по¬
рядке  (франц.).
 380

ржанцами  и  русскими.  Маршалль  притянул  за  волосы
формальный  довод,  что,  во-первых,  эта  статья  «недопу¬
стимым  образом  ограничивает  свободу  военных  дей¬
ствий,  а  во-вторых,  поскольку  она  содержит  только  этот
запрет,  могут  якобы  сделать  вывод,  что  все  остальное,
не  запрещенное  столь  категорически  и  недвусмысленно,
разрешено»  1.
 При  голосовании  по  вопросу  о  правах  и  обязанностях
нейтральных  наций  и  лиц  в  сухопутной  войне  предло¬
жение  германской  делегации  провалилось,  что,  впрочем,
отнюдь  не  расстроило  последнюю:  ведь  все  равно  гер¬
манские  милитаристы  надеялись,  что  в  случае  войны
смогут  обращаться  с  нейтральными  странами  по  своему
произволу.  Эта  линия  была  германской  правительствен¬
ной  политикой,  особенно  в  отношении  малых  государств.
Гюндель  сожалел  в  своем  дневнике,  что  малые  госу¬
дарства  имели  на  конференции  такие  же  права,  как  и
крупные:  «Принцип  голосования  по  государствам  с  оди¬
наковым  весом  голосов  —  абсолютная  бессмыслица»2,—
записывал  он.  Этот  милитарист  охотно  поговорил  бы  с
малыми  странами  другим  языком  —  только  так  можно
понять  его  вздохи  по  поводу  последнего  заседания  ко¬
миссии  по  вопросу  о  нейтральных  странах:  «Приходится
идти  на  компромиссы,  когда  нет  иного  оружия,  кроме
слов»3.
 Чего  стремилась  добиться  германская  делегация
своим  предложением  по  проблеме  о  гражданах  ней¬
тральных  стран  на  территории  ведущего  войну  государ¬
ства?  Граждане  нейтрального  государства,  находя¬
щиеся  на  территории  воюющей  страны,  должны  были,
по  мнению  представителей  германского  правительства,
пользоваться  определенными  преимуществами  и  не  ис¬
пытывать  никаких  ограничений  в  отношении  своих  прав
и  своей  собственности.  Разумеется,  германские  делегаты
завуалировали  свое  предложение  всевозможными  эти¬
ческими  формулировками.  Но  смысл  его  состоял  в  том,
чтобы  оградить  германские  капиталистические  инте¬
ресы,  к  примеру  на  Балканах,  и  в  других  районах  зем¬
ного  шара,  где  постоянно  возникали  политические  кри¬
зисы,  которые,  как  известно,  приводили  к  войнам.
 !  Е.  G  ii  n  d  е  1,  op.  cit.,  S.  102.
в  Ibid.,  S.  103.
 3 	Ibidem.
 381

В  третьей  комиссии  стояли  на  обсуждении  восемь
соглашений  относительно  морской  войны,  которые  так¬
же  проливали  свет  на  истинный  характер  этой  «мир¬
ной»  конференции.  На  первый  план  были  выдвинуты
два  вопроса.  В  первой  подкомиссии  третьей  комиссии
делегаты  обсуждали  вопрос  о  применении  морских  мин.
Англичане  по  вполне  понятным  причинам  пытались,
апеллируя  к  «гуманности»,  добиться  принятия  конвен¬
ции,  отвечавшей  их  морским  интересам.  Они  хотели  огра¬
ничить  применение  минтерриториальными  водами  воюю¬
щих  сторон  и  разрешить  минирование  лишь  в  радиусе
до  10  морских  миль  от  военных  гаваней.  Далее,  они
были  заинтересованы  в  запрещении  минирования  с
целью  блокады  торговли  и  в  не  меньшей  степени  также
применения  дрейфующих  мин.  И  хотя  совершенно  оче¬
видно,  что  истинные  мотивы,  лежавшие  в  основе  англий¬
ских  предложений,  не  имели  ничего  общего  с  заботой  о
гуманности,  характерно  все  же,  что  именно  германский
делегат  наиболее  рьяно  выступал  против  предложенных
англичанами  формулировок.  Полный  самодовольства,
Маршалль  писал  своему  рейхсканцлеру:  «В  бой  всту¬
пить  пришлось  даже  старой  леди  Фрай.  В  надежде
вызвать  у  меня  как  отца  семейства  какие-либо  чело¬
вечные  движения  души,  она,  сидя  рядом  со  мной  на  од¬
ном  обеде,  серьезно  выразила  мне  свое  опасение,  что
из-за  мин  могут  погибнуть  невинные  женщины  и  дети,
даже  целые  семьи!  Но  я  не  дал  себя  разжалобить»
Германским  делегатам  удалось  сорвать  принятие  тех
статей,  ради  которых  так  старались  англичане  и  кото¬
рые  предусматривали  ограничение  применения  мин  во
времени  и  пространстве.  Германские  милитаристы  были
очень  довольны.  Когда  в  конце  конференции  англичане,
воспользовавшись  случаем  для  реванша,  стали  упрекать
германскую  делегацию  в  том,  что  из-за  нее  принятые
решения  не  согласуются  с  требованиями  гуманности,
Маршалль  счел  себя  вынужденным  заявить,  что  «в  от¬
ношении  гуманности  германское  правительство  не  даст
превзойти  себя  никому  другому»1  2.
 Очень  остро  столкнулись  различные  точки  зрения  по
вопросу  о  контрабанде.  Здесь  отчетливо  проявились
 1 	GroBe  Politik,  Bd.  23,  1.  Teil,  S.  286,  Nr  7964.
 2 	E.  G  ii  n  d  e  1,  op.  cit.,  S.  115.
 382

германо-английские  противоречия.  Германские  милита¬
ристы  мечтали  о  блокаде  Англии,  чтобы  в  случае  войны
поставить  ее  на  колени  голодом.  То,  что  германская  де¬
легация  высказывала  и  Гааге  дипломатическими  фраза¬
ми,  орган  консерваторов  высказал  совершенно  открыто.
«Интересы  Германской  империи,—  писала  «Нейе  Прейс-
сише  цейтунг»,—  требуют,  чтобы  продовольствие  было
объявлено  контрабандой.  Мы  получаем  значительную
часть  зерна  из  России  и  могли  бы  преодолеть  трудно¬
сти,  эвентуально  вызванные  блокированием  морского
пути,  доставкой  иностранного  зерна  через  нейтральные
порты  континента.  Большое  преимущество  включения
всех  без  исключения  видов  продовольствия  в  число  кон¬
трабандных  товаров  проявилось  бы  в  первую  очередь  в
случае  войны  с  государством,  которое  вынуждено  почти
полностью  ввозить  свое  продовольствие  из-за  границы.
Характерно,  что  Англия  во  время  восточноазиатской
войны  энергичнейшим  образом  требовала  от  России,
чтобы  продовольствие  не  считалось  контрабандой»  К
 Еще  большее  значение  имели,  однако,  дебаты  отно¬
сительно  права  на  морские  трофеи.  В  опубликованных
документах  содержится  подробное  заключение  герман¬
ских  милитаристов  по  этой  проблеме.  Речь  идет  о  при¬
ложении,  датированном  20  апреля  1907  года,  и  о  до¬
кладной  записке  тогдашнего  статс-секретаря  имперского
военно-морского  ведомства  фон  Тирпица  рейхсканцлеру
Бюлову,  датированной  тем  же  числом.
 Тирпиц  еще  в  1904  году  высказался  против  отмены
права  на  морские  трофеи.  Соображения  германских  ми¬
литаристов  по  данной  проблеме  можно  кратко  суммиро¬
вать  так.  Они  рассматривали  право  на  морскую  добычу
как  военный  вопрос,  который  может  приобрести  выдаю¬
щееся  значение  в  войне  с  Англией.  На  этот  случаи  гер¬
манские  милитаристы  планировали  блокаду,  которая
должна  была  парализовать  торговое  судоходство  Ан¬
глии.  Именно  потому,  что  Британские  острова  целиком
зависели  от  ввоза  продовольствия  и  сырья  извне,  Тир¬
пиц  и  его  сторонники  и  отвергали  отмену  права  на  мор¬
скую  добычу.  В  отмене  права  на  морскую  добычу  они
усматривали  меру,  содействующую  росту  могущества
Англии.  Поскольку,  однако,  в  1907  году  германский  11  «Neue  PreuBische  Zettung»,  25.  Juni  1907  (Abendausgabe).
 383

империализм  еще  не  был  готов  к  войне,  следовало  сохра¬
нением  этого  права  удержать  Англию  от  войны  против
Германии  до  тех  пор,  пока  последняя  не  сочтет  воору¬
женное  столкновение  со  своим  грозным  соперником
своевременным.  Тирпиц  с  предельной  откровенностью
изложил  позицию  своей  клики.  Он  писал:  «Наше  крайне
опасное  положение  в  отношении  Англии  общеизвестно.
Поэтому  в  течение  ряда  лет  мы  должны  всеми  силами
избегать  войны.  Весьма  важным  фактором  при  этом
является,  вопреки  всем  противоположным  утвержде¬
ниям,  страх  англичан  перед  правом  на  морскую  добычу.
Если  же,  несмотря  на  это,  дело  дойдет  до  войны,  с  на¬
шей  стороны  будет  применено  любое  мыслимое  средство
для  нанесения  ущерба  врагу.  Наряду  с  битвами  воен¬
ного  флота  за  господство  на  морях  и  блокадой  мы  бу¬
дем  вести  и  торговую  войну,  которая  сулит  большие
успехи  именно  в  применении  к  Англии.  В  случае  выиг¬
рыша  нами  битвы  торговая  война  неизбежна  для  того,
чтобы  использовать  победу  и  вынудить  Англию  к  миру.
В  случае  же  проигрыша  битвы  торговая  война,  вероят¬
но,  явится  тем  единственным  средством  борьбы,  которое
нам  останется,  чтобы  по  крайней  мере  добиться  полу-
благоприятного  мира.  Ваша  светлость  не  может  при¬
нять  на  себя  ответственность  перед  историей,  лишив  из
гуманных  и  весьма  преувеличенных  экономических  со¬
ображений  свое  отечество  такого  важного  средства
борьбы,  как  наше  право  на  морскую  добычу  в  отноше¬
нии  Англии»  К
 Эти  и  подобные  мысли  развиваются  еще  дальше  в
приложении  к  указанному  документу,  совершенно  ясно
доказывая,  что  германский  империализм  издавна  подго¬
тавливал  войну  и  потому  стремился  никоим  образом  не
связывать  себя  в  военном  отношении.  Это,  конечно,  от¬
нюдь  не  исключало,  что  он  в  любой  момент  был  готов
нарушить  подписанные  соглашения.  Если,  считал  Тир¬
пиц,  подписания  конвенции  о  ликвидации  права  на  мор¬
скую  добычу  избежать  не  удастся,  следует  разрабаты¬
вать  военные  планы,  не  считаясь  с  существующими  со¬
глашениями.  В  приложении  к  докладу  он  категорически
подчеркивал,  что  война  очень  быстро  вынудит  Германию
 1  Grofie  Politik,  Bd.  23,  2.  Teil,  S.  360,  Nr  8006.
 384

нарушить  имеющееся  соглашение,  ибо  какие-либо  сен¬
тиментальные  соображения  здесь  неуместны  !.
 С  .ноября  1908  года  по  февраль  1909  года  в  Лондоне
проходила  конференция  по  морскому  праву,  которая
26  февраля  1909  года  приняла  декларацию  о  морском
праве.  Новая  декларация  дополнила  соглашения,  при¬
нятые  на  Гаагской  конференции,  так  как  регулировала
в  первую  очередь  вопросы  морской  блокады,  контра¬
банды  и  т.  д.
 Одновременно  подлежал  учреждению  международ¬
ный  призовой  суд,  идея  создания  которого  была  выдви¬
нута  на  Гаагской  конференции,  причем  предложение  ис¬
ходило  от  германской  делегации.  Маршалль  предпринял
этот  маневр,  чтобы  сгладить  то  отрицательное  впечатле¬
ние,  которое  произвело  на  мировую  общественность
упорное  отклонение  немцами  вопроса  о  разоружении.
Эта  отвлекающая  тактика  нашла  одобрение  у  большин¬
ства  газет.  «Кёльнише  цейтунг»  ссылалась  даже  на
«Дейли  ньюс»:  «Сегодняшнее  известие  из  Гааги,  пишет
радикальная  «Дейли  ньюс»,  вызовет  всеобщее  удовле¬
творение.  Со  времени  германского  non  possumus  в  во¬
просе  о  разоружении  друзья  мира  находились  в  пре¬
увеличенно  удрученном  состоянии.  Предложение  баро¬
на  фон  Маршалля,  напротив,  действует  ободряюще...
Вторая  конференция,  точно  так  же  как  и  первая,  не
способна  сделать  войну  невозможной.  Но  она  будет  спо¬
собствовать  мирному  вооружению  мира,  и  предложение
барона  фон  Маршалля  уже  само  по  себе  явилось  бы
достаточным  оправданием  ее  созыва»1  2.
 Однако  несколько  позднее  всем  стало  ясно,  как  мало
германский  империализм  был  склонен  подчиняться  меж¬
дународным  соглашениям.
 Как  видно  из  предварительных  переговоров,  идея
создания  международного  третейского  суда  играла  на
Гаагской  конференции  большую  роль.  Пацифистское
движение,  особенно  в  англосаксонских  странах,  уже
многие  годы  разделяло  такую  точку  зрения  и  требовало
создания  системы  международного  арбитража.  Прави¬
тельство  Германии  обусловило  свое  согласие  на  созыв
конференции,  в  частности,  и  требованием,  чтобы  проб¬
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  23,  2.  Teil,  S.  367,  Nr  8006  (Anlage).
 2 	«Kolnische  Zeitung»,  20.  Juni  1907  (Abendausgabe).
 13  Г.  Гейдорн
 385

лема  обязательного  подчинения  решению  третейского
суда  не  была  включена  в  повестку  дня.  Поэтому  русская
программа  конференции  не  предусматривала  обсужде¬
ния  вопроса  об  обязательности  подчинения  арбитражу.
 Этот  комплекс  привлек  к  себе  внимание  еще  на  пер¬
вой  Гаагской  конференции  1899  года.  В  качестве  сторон¬
ника  подобных  взглядов  особенно  выделялся  тогда
французский  делегат  Леон  Буржуа.  В  повестку  дня  эта
проблема  была  включена  в  первую  очередь  благодаря
усилиям  русских.  Пацифисты  во  всех  странах  надея¬
лись,  что  соглашение  об  обязательном  арбитраже  вы¬
нудит  любое  государство  подчиняться  решению  третей¬
ского  суда  и  таким  образом  будет  способствовать  лик¬
видации  угрозы  войны.
 ^  Германские  милитаристы  видели  опасность  даже  в
/самом  распространении  этой  идеи.  Поэтому  они  высту¬
пили  в  поход  против  нее,  но,  учитывая  настроения  наро¬
дов,  не  могли  не  прибегнуть  к  некоторой  маскировке.
Так,  они  утверждали,  что  обязательность  арбитража  не
должна  носить  всеобщего  характера  хотя  бы  потому,
что  Германия  стремится  добиваться  двусторонних  дого¬
воров  об  арбитраже.  Эта  оговорка  относилась  к  заклю¬
ченному  12  июля  договору  с  Англией  об  арбитраже,  в
котором  ссылались  на  первую  Гаагскую  конференцию.
Обе  договаривающиеся  стороны  обязывались  передавать
все  спорные  вопросы,  урегулирование  которых  дипло¬
матическим  путем  окажется  невозможным,  постоянному
третейскому  суду  в  Гааге,  созданному  на  основании
соглашения  от  29  июля  1899  года.  Однако  при  этом  обе
стороны  не  упустили  возможности  внести  в  соглашение
«резиновый»  параграф,  открывавший  широкую  возмож¬
ность  для  любой  трактовки.  Так,  в  дополнение  к  выше¬
названному  обязательству  в  статье  I  говорилось:  «При
этом  [договаривающиеся  стороны.  —  Ред.]  руковод-
*  ствуются  предпосылкой,  что  такие  спорные  вопросы  не
\затрагивают  жизненные  интересы,  независимость  или
Iчесть  обеих  договаривающихся  сторон,  а  также  интересы
/  третьих  держав»1.  В  остальном  же  германский  импе¬
риализм  хотел  посредством  переговоров  о  введении
арбитража  заставить  Англию  пойти  на  дальнейшие
уступки.  Англичане  должны  были  позволить  высадиться
 1  GroBe  Politik,  Bd.  23,  1.  Teil,  S.  6,  Nr  7749  (Anlage).
 386

в  Уолфиш-Бее  германским  колониальным  войскам,  на¬
правленным  на  подавление  восстания  гереро,  а  также
разрешить  им  пройти  через  английскую  колониальную
область.  Англия  отказалась,  и  ведомство  иностранных
дел  радовалось  тому,  что  ему  хотя  бы  удалось  добиться
договора  об  арбитраже.  Английские  империалисты  так¬
же  не  были  слишком  большими  приверженцами  обяза¬
тельного  третейского  решения;  они  тоже  боялись,  что
подобное  соглашение  может  ограничить  их  в  их  захват¬
нической  политике1.
 Франция  и  США  официально,  то  есть  перед  форумом
мировой  общественности,  выступали  за  обязательный  до¬
говор  об  арбитраже.  Заседавший  в  1900  году  в  Сент-Луи¬
се  Межпарламентский  союз  обратился  к  американскому
правительству  с  просьбой  отстаивать  идею  заключения
всемирного  договора  о  третейском  суде.  Хотя  американ¬
ское  правительство  само  и  не  верило  в  принцип  обяза¬
тельного  арбитража,  оно  все  же  не  сочло  для  себя  воз¬
можным  пренебречь  настроениями  американского  народа
и  потому  вынуждено  было  выступить  с  этой  идеей  на
конференции.  Германия  и  США  также  вели  между  собой
в  1904  году  переговоры  о  заключении  соглашения  об
арбитраже.  Оно  было  подписано  23  ноября  1904  года  в
Вашингтоне,  но  не  получило  достаточного  большинства
голосов  при  ратификации  в  сенате.
 Нас,  однако,  интересует  в  первую  очередь  отношение
германского  империализма  к  проблеме  международного
арбитража.  Германское  правительство  боялось,  что
третейский  суд  при  определенных  обстоятельствах  может
создать  ему  трудности,  когда  придет  время  бросить  на
чашу  весов  военную  силу.  Поэтому  Германия  заявила
лишь  о  готовности  заключить  с  некоторыми  государст¬
вами  договоры  о  третейском  решении  спорных  вопросов.
Идти  дальше  этого  германский  империализм  не  желал
по  причине,  которую  рейхсканцлер  фон  Бюлов  высказал
в  директиве  германскому  послу  в  Лиссабоне  13  сентября
1904  года:  «Уже  сейчас  я  хотел  бы  заметить,  что  в  об¬
щем  и  целом  договоры  об  арбитраже  с  такими  государ¬
ствами,  с  которыми  мы  можем  справиться  и  дипломати¬
ческим  путем,  представляются  маложелательными  по
одной  той  причине,  что  легко  могут  стать  неудобными
 1  Grofle  Politik,  Bd.  23,  2.  Teil,  S.  323—324.  Nr  7987.
 13:
 387

для  нас»  А  в  докладе  кайзеру  Бюлов  29  июля  1907  го¬
да  изложил  эту  точку  зрения  еще  яснее:  «Совершенно
неприемлем  был  бы,  однако,  всемирный  договор  о  тре¬
тейском  суде,  который  вообще,  а  также  и  в  отношении
злонамеренных  мелких  государств  лишил  бы  нас  воз¬
можности  заставить  считаться  с  нашим  фактором  си¬
лы»1  2.  Немецкий  народ  и  народы  других  стран  слишком
хорошо  знают  природу  германского  империализма,  что¬
бы  питать  какие-либо  сомнения  относительно  того,  ка¬
кой  смысл  вкладывали  в  Берлине  в  фразу  «заставить
считаться  с  нашим  фактором  силы».
 Маршалль  получил  задание  ни  в  коем  случае  не  при¬
знавать  в  Гааге  правомочности  международного  арби¬
тража  и  не  принимать  никаких  обязательств  в  отноше¬
нии  заключения  третейских  договоров  об  арбитраже.
Только  необходимость  считаться  с  настроениями  наро¬
дов  заставляла  германскую  делегацию  не  обнаруживать
достаточно  резко  своей  отрицательной  позиции.  Тем  не
менее  мир  знал,  что  Германия  несла  главную  вину  за
отклонение  таких  договоров.
 Маршалль  действовал  согласно  полученным  инструк¬
циям,  которые  были  определены  еще  7  августа  1907  го¬
да3,  и  11  октября  1907  года  сообщил,  что  Германия
одержала  победу  над  всеми  приверженцами  всемирного
третейского  договора4.  Германская  делегация  проголо¬
совала  лишь  за  декларацию,  целью  которой  было  скрыть
от  непосвященных  истинный  характер  Гаагской  конфе¬
ренции5.  Но  германские  милитаристы  торжествовали.
Стоит  только  заглянуть  в  заключительный  отчет  главы
германской  делегации:  «Для  великих  держав,  а  именно
для  таких,  которые  имеют  своими  соседями  малые  и
средние  государства,  всемирный  договор  о  третейском
суде,  который,  естественно,  базировался  бы  на  принципе
абсолютного  равенства  государств,  был  бы  равнозна¬
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  23,  1.  Teil,  S.  17  (Fufinote),  Nr  7760.
 ’  Ibid.,  2.  Teil,  S.  330,  Nr  7992.
 3 	Ibid.,  1.  Teil,  S.  82—83,  Nr  7814.
 4 	Ibid.,  2.  Teil,  S.  345,  Nr  8001.
 5 	Следственная  комиссия  германского  рейхстага  на  своем  засе¬
даний  22  декабря  1923  года  категорически  одобрила  такую  пози¬
цию  германской  делегации  в  отношении  проблемы  международного
третейского  суда,  одновременно  утверждая,  однако,  что  германское
правительство  сослужило  службу  идее  третейского  суда  (Das  Werk
des  Untersuchungsausschusses,  Bd.  5,  2.  Hbd.,  S.  14).
 388

чен  во  многих  случаях  отказу  от  фактора  силы,  которым
более  сильный  превосходит  более  слабого.  Место  этого
фактора  силы  занял  бы  повсюду  фактор  права,  который
позволяет  более  слабому  в  случае  спора  без  всяких
разговоров  тащить  сильного  в  Гаагу»1.
 Небезынтересно  посмотреть,  далее,  как  немецкая
пресса  старалась  оправдать  позицию  германского  импе¬
риализма.  Едва  отзвучали  последние  речи  на  церемонии
открытия  Гаагской  конференции,  как  «Крейццейтунг»
с  предельной  резкостью  уже  отвергала  любое  третейское
решение,  способное  помешать  войне:  «Именно  в  отно¬
шении  этого  обязательства  —  признания  международного
третейского  суда  —  уместно  соблюдать  величайшую  осто¬
рожность.  Германская  империя  участвовала  до  сих  пор
лишь  в  одном  международно-правовом  договоре,  пре¬
дусматривающем  обязательное  решение  третейского
суда,  —  в  договоре  о  Всемирном  почтовом  союзе.  В  во¬
просах  же  ведения  войны  обязательность  третейского
решения  подлежит  категорическому  отклонению»2.
 Когда  на  последнем  своем  заседании  конференция
еще  раз  занялась  вопросом  о  всемирном  арбитраже  и  в
результате  народы  мира  были  введены  в  заблуждение
ничего  не  говорящим  заявлением,  та  же  самая  газета
снова  высказалась  по  данной  проблеме.  Она  догадыва¬
лась,  сколь  много  германская  политика  потеряла  в  гла¬
зах  мировой  общественности  в  результате  ловкого  ма¬
невра  англичан.  Жалкую  попытку  парировать  удар  пред¬
принял  пангерманец  Теодор  Шиман,  заявивший:
«Последнее  заседание  Гаагской  конференции  хотя  и
признало  с  милой  и  обнадеживающей  мотивировкой
идеальную  полезность  обоснования  необходимости  все¬
мирного  договора  об  арбитраже,  однако  воздержалось
от  его  практического  осуществления  ввиду  связанных
с  этим  преимущественно  юридических  трудностей.  Тем
самым  она,  по  нашему  мнению,  поступила  правильно,
ибо  нет  ничего  опаснее  принятия  на  себя  таких  обяза¬
тельств,  которые  эвентуально  не  могут  быть  выполнены.
Правда,  «Таймс»  придерживается  иного  мнения,  усмат¬
ривая  в  отрицательной  позиции  конференции  германскую
интригу,  направленную  .на  изоляцию  Англии,  —  мысль,
 1 	Grofle  Politik,  Bd.  23,  1.  Teil,  S.  292—293,  Nr  7965.
 2 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  19,  Juni  1907  (Abendausgabe).
 389

которая  представляется  тем  более  странной,  что  вот  уже
четыре  года,  как  весь  мир  видит,  сколь  искусно  умеет
Англия  изолировать  Германию  при  помощи  цепи  тех
договоров,  последним  или,  лучше  сказать,  новейшим  зве¬
ном  которой  служит  только  что  заключенный  русско-анг¬
лийский  договор.  У  всех  еще  в  памяти  то  явное  злорад¬
ство,  с  каким  фиксировался  каждый  новый  договор»  Г
 Как  уже  указывалось,  план  торпедировать  любую
идею  арбитража  был  выработан  еще  задолго  до  конфе¬
ренции.  На  Вильгельмштрассе  решительно  не  желали
способствовать  реализации  идеи  международного  арби¬
тража  даже  в  том  случае,  если  бы  эта  идея  против  ожи¬
дания  получила  на  конференции  одобрение  большинства
участников.  В  печати  это  намерение  выдала  «Кёльнише
цейтунг»,  которая  в  комментарии  об  отрицательной  по¬
зиции  фон  Маршалля  писала:  «После  всего  этого  судьба
обязательного  третейского  суда  уже  не  кажется  больше
сомнительной;  возможно,  что  и  удастся  собрать  коли¬
чественное  большинство,  но  возражение  выступающих
против  него  крупных  держав  делает  голосование  безре¬
зультатным»  1 2.
 Прикрывавшаяся  христианскими  принципами  «Гер¬
манна»  в  духе  выраженного  Маршаллем  типичного  для
германского  империализма  взгляда,  согласно  которому
право  всегда  на  стороне  сильного,  заявляла:  «Барон  фон
Маршалль  смог  убедительно  показать  неосуществи¬
мость  принятого  решения,  то  есть  той  обязательности
решений  третейского  суда,  которую  предусматривал
проект  комиссии.  Ведь  можно  поставить  сто  шансов  про¬
тив  одного,  что  крупные,  могущественные  государства,
у  которых  возникнут  разногласия  с  другими,  не  при¬
знают  навязанное  им  решение  третейского  суда,  если
они  сочтут  его  предубежденным.  Такой  третейский  суд
явился  бы  чистейшим  фарсом,  недопустимым  в  столь
серьезном  деле,  а  потому  было  бы  лучше  вообще  отка¬
заться  от  создания  подобного  суда...»3  Приходится
лишь  поражаться,  насколько  охотно  орган  партии  Цент¬
ра  поддерживал  политику,  продолжением  которой  яви¬
лась  первая  мировая  война.
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  16.  Oktober  1907  (Morgenaus-
gabe).
 2 	«Kolnische  Zeitung»,  8.  Oktober  1907  (Erste  Morgenausgabe).
 3 	«Germania»,  8.  Oktober  1907  (Erstes  Blatt).
 390

Важнейшим  из  рассматривавшихся  на  Гаагской  кон¬
ференции  'был,  вне  всякого  сомнения,  вопрос  о  разору¬
жении,  хотя  официально  он  упоминался  лишь  вскользь.
Германское  правительство,  как  известно,  поставило  свое
участие  в  конференции  в  зависимость  от  снятия  вопроса
о  разоружении  с  повестки  дня.  Позиция  Англии  и
Соединенных  Штатов  по  вопросу  о  разоружении  может
быть  определена  на  основании  тех  инструкций,  которые
правительства  этих  стран  дали  своим  делегациям.  Не¬
смотря  на  всяческие  заверения  в  стремлении  к  миру,  во
всех  империалистических  государствах  вооружения  пос¬
ле  первой  Гаагской  конференции  продолжали  расти.
После  первой  империалистической  по  своему  характеру
войны,  происшедшей  в  1898  году  между  США  и  Испа¬
нией,  в  мире  не  раз  вспыхивали  военные  конфликты.
Опасность  войны  не  была  устранена,  а,  наоборот,  год
от  году  возрастала.  Поэтому  народы  в  тот  период  очень
часто  оказывались  перед  лицом  острой  ситуации,  чре¬
ватой  войной.  Одной  из  самых  важных  причин  неуклон¬
ного  обострения  германо-английского  антагонизма  была
гонка  военно-морских  вооружений.  Соединенные  Шта¬
ты  с  известным  опасением  следили  за  строительством
не  только  германского,  но  и  английского  военного  фло¬
та.  Поэтому  правительство  США  высказывалось  за  ог¬
раничение  военно-морских  вооружений  всех  стран.
В  этом  вопросе  США  хотели  идти  как  вместе  с  Герма¬
нией,  так  и  с  Англией;  более  того,  они  намеревались
при  случае  выступить  с  одним  из  этих  государств  про¬
тив  другого.  Американские  империалисты  были  заин¬
тересованы  лишь  в  передышке  в  гонке  вооружений,
ибо  в  принципе  вовсе  не  были  за  разоружение.  Об  этом,
в  частности,  говорит  такой  факт.  23  июня  1907  года  в
Киле  состоялась  беседа  между  американским  стальным
королем  Карнеги  и  германским  кайзером.  Как  сообщал
в  своей  телеграмме  ведомству  иностранных  дел  совет¬
ник  в  императорской  свите  посланник  фон  Иениш,  Кар¬
неги  заявил  кайзеру,  что  «он,  несмотря  на  известные
тенденции  международного  стремления  к  миру,  являет¬
ся  противником  английской  идеи  разоружения,  посколь¬
ку  она,  по  его  мнению,  не  может  привести  ни  к  какому
практическому  результату»  ‘.
 1  Grofie  Politik,  Bd.  23,  2.  Tell,  S.  301,  Nr  7969.
 391

Английское  правительство  в  инструкции  от  12  июня
1907  года  предписывало  своей  делегации  поставить  во¬
прос  о  разоружении  на  повестку  дня  конференции.  Кро¬
ме  того,  Лондон  поручил  своим  представителям  уста¬
новить  контакт  с  американской  делегацией.  Содержа¬
лись  в  инструкции  и  указания  насчет  тактики  в  отно¬
шении  германской  делегации.  Правительство  Велико¬
британии  хотело  на  первых  порах  не  провоцировать
Германию  в  вопросе  о  разоружении,  а  лишь  сделать
вид,  что  оно  идет  навстречу  антивоенным  настроениям
народных  масс,  и  заодно,  если  'возможно,  добиться  .не¬
которых  преимуществ  для  собственной  военно-морской
политики.  Таким  преимуществом,  по  мнению  англий¬
ских  империалистов,  явилось  бы  сохранение  статус-кво.
Германское  правительство  не  оставалось  в  неведении
относительно  намерения  возложить  на  него  ответствен¬
ность  перед  форумом  мировой  общественности  за  исход
дебатов  по  данному  вопросу:  сами  англичане  не  скры¬
вали  этого.  В  марте  1907  года  английский  министр  ино¬
странных  дел  Грей  откровенно  проинформировал  гер¬
манского  посла  об  этой  намечаемой  правительством
Англии  политике  и  ее  мотивах:  «Учитывая  обществен¬
ное  мнение  в  стране  и  данные  парламенту  заявления,
я  поставлен...  перед  необходимостью  выдвинуть  вопрос
о  разоружении»  1.
 Царское  правительство  в  сущности  также  было  про¬
тив  всеобщего  разоружения.  В  начале  апреля  1907  года
состоялась  беседа  между  русским  министром  иностран¬
ных  дел  Извольским  и  германским  послом  фон  Шёном,
в  ходе  которой  первый  выразил  свое  сожаление  по  по¬
воду  того,  что  германское  и  австро-венгерское  прави¬
тельства  категорически  отклоняют  любую  дискуссию
по  вопросу  о  разоружении.  Затем  Извольский  признал,
что  ограничение  вооружений  неприемлемо  и  для  цар¬
ской  России.  Но  русское  правительство,  в  свое  время
выступившее  инициатором  постановки.  вопроса  о  разо¬
ружении,  вынуждено  было,  по  его  словам,  обеспечить
себе  теперь  «почетное  отступление»  2.
 25  июля  1907  года  Извольский  еще  раз  обрисовал
позицию  своего  правительства,  охарактеризовав  при
 »  Grofie  Politik,  Bd.  23,  1.  Teil,  S.  147,  Nr  7869.
 2  Ibid.,  iS.  196—197,  Nr  7909.
 392

этом  себя  лично  решительным  противником  разоруже¬
ния  *.  Еще  определеннее  высказался  Извольский  относи¬
тельно  причин,  побудивших  его  правительство  выступить
на  Гаагской  конференции  в  роли  поборника  идеи  разору¬
жения.  Это  было  прежде  всего  давление  русского  рабоче¬
го  класса,  огромную  силу  которого  царское  правительство
уже  познало  в  дни  революции.  В  свете  сказанного  стано¬
вятся  понятными  также,  например,  соображения  герман¬
ского  посла  в  России,  высказанные  в  его  сообщении  рейхс¬
канцлеру  о  беседе  с  Извольским  2  апреля  1907  года.
Если  бы  царское  правительство  в  своей  официальной
политике  не  попробовало  прибегнуть  к  возможности
разоружения,  утверждал  фон  Шён,  «авторитет  монар¬
хии,  сохранение  которого  в  нынешние  трудные  для
России  времена  бесконечно  важно  для  нее...  понес  бы
тяжкий  ущерб.  Серьезные  трудности  могли  бы  возник¬
нуть  для  России  и  в  области  внешней  политики.  Англия
вряд  ли  примирилась  бы  с  открытым  сопротивлением
своим  желаниям.  В  результате  своих  неудач  Россия
вынуждена  в  настоятельных  интересах  своей  безопас¬
ности  по  возможности  благополучно  договориться  с
Англией  и  Японией.  Если  же  это  не  удастся,  если  су¬
ществующие  трения  не  будут  устранены  или  по  край¬
ней  мере  сглажены,  грозит  новая  война.  Она  же  означа¬
ла  бы  ни  больше,  ни  меньше,  как  новую  и  исключитель¬
но  сильную  вспышку  революции  в  России,  которая
принесла  бы  с  собой  крах  Российской  империи  и  свер¬
жение  монархии»1  2.
 17  августа  1907  года  в  здании  голландского  парла¬
мента  в  Гааге  начались  переговоры  по  проблеме
разоружения.  Когда  председательствовавший  на  кон¬
ференции  русский  представитель  Нелидов  весьма  ре¬
шительно  высказался  за  обсуждение  этой  проблемы,
германское  правительство  в  ответ  немедленно  предпри¬
няло  дипломатические  шаги  в  Петербурге.  Германская
делегация  при  каждом  удобном  случае  саботировала
переговоры.  В  официальных  письменных  донесениях  в
Берлин  и  в  официозных  сообщениях  она  характеризо¬
вала  стремление  достигнуть  договоренности  по  вопро¬
сам  разоружения  как  комедию.  Один  из  германских
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  23,  2.  Teil,  S.  306,  Nr  7974.
 2 	Ibid.,  Bd.  23,  1.  Teil,  S.  197,  Nr  7909.
 393

делегатов,  генерал  фон  Гюндель,  записал  тогда  же  в
свой  дневник:  «Нельзя  полагаться  ни  на  что  другое,
кроме  как  на  свой  надежный  меч»  Г
 Еще  24  марта  1907  года  германское  правительство
изложило  свою  точку  зрения  в  меморандуме,  вручен¬
ном  также  и  австро-венгерскому  послу.  Этот  меморан¬
дум  заслуживает  внимания  постольку,  поскольку  в  нем
германский  империализм  сам  разоблачает  себя.  Из  него
видно,  что  германские  милитаристы  больше  всего  боя¬
лись  того  контроля  над  своей  военной  промышлен¬
ностью,  который  до  известной  степени  вытекал  бы  из
соглашения  о  разоружении.  Они  не  желали  предоста¬
влять  такому  международному  контрольному  органу  ни¬
каких  полномочий,  ибо  контроль  над  вооружениями
якобы  «представлял  бы  недопустимое  нарушение  суве¬
ренитета  государства»,  а  также  «означал  бы  крайнюю
угрозу  безопасности  государства  извне»1  2.
 14  июля  1907  года  германская  делегация  получила
указание  ни  в  коем  случае  не  принимать  участия  в  пе¬
реговорах  о  разоружении3.  Тот  факт,  что  эти  директи¬
вы  выражали  хорошо  продуманную  концепцию  герман¬
ских  империалистов,  пришлось  впоследствии  подтвер¬
дить  члену  немецкой  делегации  Криге  в  показаниях,
данных  им  следственной  комиссии  германского  рейхс¬
тага  4.
 Уже  тогда  высказывался  тезис,  что  государство
может  добиться  в  политических  переговорах  тем  боль¬
шего  успеха,  чем  сильнее  оно  может  опереться  на  свою
готовую  к  войне  армию.  Например,  в  книге  И.  Рю-
дорффера,  первое  издание  которой  вышло  в  1915  году  [!],
по  вопросу  о  дискуссии  по  проблеме  разоружения  на
Гаагской  конференции  1907  года  мы  находим  следую¬
щие  высказывания:  «Таким  образом,  можно  верить  в
оборонительный  характер  современных  вооружений,
если  понимать  под  этим,  что  за  ними  отнюдь  не  кроет¬
ся  намерение  завоеваний  при  помощи  вооруженной
силы.  Современные  государства  нуждаются  в  них
 1 	Е.  G  й  n  d  е  1,  op.  cit.,  S.  110.
 2 	Grofie  Politik,  Bd.  23,  1.  Teil,  S.  171,  Nr  7887  (Anlage).
 3 	Ibid.,  S.  259,  Nr  7958.
 4 	Das  Werk  des  Untersuchungsausschusses,  Bd.  5,  2.  Hbd.,
S.  167—168.

[вооружениях.—  Г.  Г.]  для  того,  чтобы  при  конкуренций
с  сосуществующими  государствами  придать  вес  голосу
своих  представителей,  дабы  быть  готовыми  к  возмож¬
ному  столкновению  с  противостоящими  государствами,
которого  они  желают  избегать  до  тех  пор,  пока  сохра¬
няется  расстановка  сил  на  международной  арене.  По¬
этому  наш  век  —  это  век  самых  огромных  вооруже¬
ний  и  самого  длительного  мира.  Это  своеобразное  со¬
стояние  кажется  многим  противоестественным,  но  оно
не  является  таковым.  Неправильно  думать,  что,  хотя
современные  государства  и  вооружаются,  они  никак  не
пользуются  своим  вооружением.  Правда,  войны  еще
не  ведутся  оружием,  но  они  калькулируются,  и  резуль¬
таты  калькуляции  решают  ныне,  так  же  как  прежде
исход  сражений,  какие  именно  преимущества  получает
одно  государство  и  какой  ущерб  придется  потерпеть
другому.  Пушки  не  стреляют,  но  их  голос  слышен  на
переговорах.  Оценка  собственной  военной  мощи  и  воен¬
ной  мощи  противника  определяет  ту  степень  уступок,
на  которую  может  пойти  данное  государство  или  же
которой  оно  может  потребоваться  от  противника.  Эта
оценка  и  есть  калькуляция  войны»  Ч
 Германские  милитаристы  заявляли  в  рейхстаге,  что
необходимо  быть  готовым  к  войне.  Вассерман  требовал
от  правительства  в  любой  момент  держать  армию  и
флот  в  боевой  готовности1  2.  Бюлов  имел  наглость  на
том  же  заседании  рейхстага  30  апреля  1907  года  зая¬
вить,  что  проводимая  правительством  политика  воору¬
жений  зарекомендовала  себя  как  хорошее  орудие  укреп¬
ления  мира3.  Либерман  фон  Зонненберг,  барон  фон
Гертлинг  и  многие  другие  —  все  они  поддерживали  во¬
оружение.  Но  оплачивать  гонку  вооружений  должны
были  трудящиеся,  и  это,  разумеется,  нисколько  не  сму¬
щало  милитаристов.
 Депутат  рейхстага  князь  фон  Гатцфельд  на  том  же
заседании  рейхстага  совершенно  открыто  говорил,  что
из  германских  трудящихся  можно  выжать  еще  больше.
Этот  юнкер  заявил,  что  существующее  финансовое  об¬
 1 	J.  J.  R  u  е  d  о  г  f  f  е  г,  Grundziige  der  Weltpolitik  in  der  Ge-
genwart,  Stuttgart  —  Berlin  1920,  S.  219.
 2 	E.  Bassermann,  op.  cit.,  S.  97,  102—103,  115.
 3 	Stenographische  Berichte  iiber  die  Verhandlungen  des  deu-
tschen  Reichstages,  Bd.  228,  Berlin  1907,  S.  1252  B.
 395

ложение  на  душу  населения  еще  очень  низко  с  точки
зрения  военных  целей.  Несмотря  на  то  что  военный
бюджет  постоянно  возрастал,  фон  Гатцфельд  утверждал:
«И  все  же  мы  имеем  еще  массу  неисчерпанных  источ¬
ников  налоговых  поступлений,  в  известной  степени  не¬
использованные  резервы...  при  помощи  которых  мы  мо¬
жем,  если  это  необходимо,  набрать  внушительное  ко¬
личество  миллионов  марок»  Г
 Хотя  в  том  же  году,  когда  проходила  вторая  Гааг¬
ская  конференция,  в  Штутгарте  собирались  социалисты
разных  стран  для  обсуждения  мер  по  недопущению  вой¬
ны,  на  упомянутом  заседании  рейхстага  30  апреля
1907  года  правый  социал-демократ  Фольмар  уговаривал
германских  империалистов  по  крайней  мере  из  такти¬
ческих  соображений  принять  участие  в  дискуссии  по
разоружению  1 2.
 Обобщая,  можно  сказать,  что  безрезультатность  об¬
суждения  на  Гаагской  конференции  вопроса  о  разору¬
жении  следует  отнести  в  первую  очередь  за  счет  уси¬
лий  германской  делегации.  Глава  ее  Маршалль  совер¬
шенно  ясно  указывал  на  это  в  своем  отчете  от  18  авгу¬
ста  1907  года3.
 Такой  ход  событий  отнюдь  не  являлся  неожидан¬
ностью  для  того,  кто  трезво  следил  за  германской  внеш¬
ней  политикой  предвоенного  периода  и  тщательно  ана¬
лизировал  публичные  заявления  германского  правитель¬
ства  с  точки  зрения  их  истинного  содержания,  правиль¬
но  оценивал  отклики  буржуазной  и  юнкерской  печати.
Правлению  социал-демократической  партии  тоже  была
достаточно  хорошо  известна  закулисная  сторона  герман¬
ской  внешней  политики.  Центральному  органу  СДПГ
«Форвертс»  не  надо  было  быть  пророком,  чтобы  пред¬
сказать  судьбу  переговоров  о  разоружении:  «Гаагская
мирная  конференция,  как  и  следовало  предполагать,  ока¬
залась  .малодостойной  своего  наименования...  До  сих  пор
не  было  и  речи  об  укреплении  и  обеспечении  междуна¬
родного  мира;  происходившие  пока  переговоры  каса¬
лись  в  большей  мере  регулирования  вопросов  об  обы¬
чаях  войны.  Правда,  уже  и  это  при  условии  соблюдения
 1 	Stenographische  Berichte...,  Bd.  228,  S.  1248  С.
 2 	Ibid.,  S.  1256—1257.
 3 	Grofie  Politik,  Bd.  23,  2.  Tell,  S.  313  ff.,  Nr  7984.
 396

международных  соглашений  могло  бы  быть  полезным.
Однако  с  укреплением  мира  такое  урегулирование  имеет
столь  же  мало  общего,  как  установление  правил  поедин¬
ка  с  борьбой  против  дуэли...  Сама  же  идея  разоруже¬
ния  будет  похоронена.  Этого  не  скрывают  и  некоторые
государственные  деятели,  от  которых  исходила  инициа¬
тива  обсуждения  на  конференции  вопроса  о  разоруже¬
нии»  *.  Но  что  за  польза  от  таких  констатаций,  если  за
ними  не  следовали  дела,  способные  поднять  массы  на
борьбу?  Наряду  с  этим  в  одной  из  немногих  статей,  ка¬
сающихся  Гаагской  конференции,  газета  утверждала,
что  война  коренится  в  «противоречивых  интересах  на¬
ций»1  2.  Когда  Гаагская  конференция  бесславно  закончи¬
лась,  «Форвертс»  в  заключительной  заметке  высказал
мнение,  имевшее  весьма  много  общего  с  точкой  зрения
«Таймс»,  заявив:  «Просто  удивительно,  насколько  взгля¬
ды  такой  крупной  и  хорошо  осведомленной  во  всех  во¬
просах  мировой  политики  газеты  совпадают  со  взгляда¬
ми  социал-демократии»3.  Но  было  ли  это  и  впрямь  уди¬
вительно?
 Как  показывает  ознакомление  с  прессой,  поборни¬
кам  германской  внешней  политики  было  все  же  не  по
себе,  когда  англичане  с  помощью  председателя  конфе¬
ренции  Нелидова  инсценировали  дискуссию  по  разору¬
жению.  Эти  знатоки  империалистической  внешней  по¬
литики  опасались,  что  даже  «игра  в  разоружение»  най¬
дет  отклик  у  народов,  хотя,  конечно,  и  не  могли  не
знать,  что  английская  сторона  предприняла  лишь  ди¬
пломатическую  игру.  Поэтому  иронией  звучали  выска¬
зывания  «Фоссише  цейтунг»  относительно  «решения
о  разоружении»:  «Состоявшиеся  на  Гаагской  конферен¬
ции  дебаты  о  разоружении  закончились.  Они  не  при¬
вели  к  каким-либо  неутешительным  разногласиям,  не
говоря  уже  об  угрозе  европейскому  миру.  В  критиче¬
ский  момент,  когда  другие  державы  обвинялись  в  на¬
мерении  окружить  и  изолировать  Германию,  вопрос
о  разоружении  представлялся  просто  средством  изобра¬
зить  Германскую  империю  нарушителем  спокойствия,
препятствием  на  пути  ограничения  дорогостоящей  под¬
 1 	«Vorwarts»,  19.  Juli  1907.
 2 	«Vorwarts»,  16.  Juli  1907.
 3 	«Vorwarts»,  23.  Oktober  1907.
 397

готовки  к  войне,  а  также  оказать  на  германскую  поли¬
тику,  пожалуй,  не  только  моральное  давление.  Между
тем  князь  Бюлов  с  предельной  четкостью  изложил  в
рейхстаге  точку  зрения  Германии  по  вопросу  разоруже¬
ния;  некоторые  правительства  присоединились  к  этим
высказываниям,  а  английское  предложение  перед  ли¬
цом  улучшения  отношений  между  Лондоном  и  Берли¬
ном  приняло  такой  вид,  при  котором  оно  лишилось
своего  острия  и  дает  свободу  для  любого  решения  на¬
родов».  Англия  «с  самого  начала  ограничилась  в  ос¬
новном  платоническим  заявлением...  Разоружение  было
явно  поставлено  в  зависимость  от  доброй  и  свободной
воли  каждого  правительства  и  предоставлено  на  его
собственное  усмотрение.  Решения  отдельных  государств
не  должны  предписываться  извне,  на  них  не  должно
оказываться  никакого  давления.  Тем  самым  Англия
признает  правоту  мнения  князя  Бюлова,  что  для  сов¬
местного  ограничения  вооружений  еще  не  найдена
пригодная  формула  и  ее  трудно  будет  найти  и  в  бу¬
дущем»  К
 Можно  лишь  удивляться,  с  какой  откровенностью
некоторые  газеты  дали  волю  своему  чувству  после  того,
как  германская  точка  зрения  встретила  столь  слабое
возражение,  и  сколь  большое  значение  они  придавали
констатаций,  что  следует  быть  благодарными  герман¬
ской  делегации  за  то,  что  по  вопросу  разоружения  была
принята  безобидная  и  никого  ни  к  чему  не  обязываю¬
щая  резолюция.  Так,  «Кёльнише  цейтунг»,  сообщая
читателям  о  водянистой  резолюции,  писала:  «Следова¬
тельно,  результата  не  достигнуто.  Какой  бы  ход  ни
приняло  обсуждение  этого  вопроса,  Германия,  само  со¬
бою  разумеется,  должна  оставаться  в  этом  пункте
безусловно  твердой.  Но  к  числу  исторических  итогов
этой  конференции  принадлежит  тот  факт,  что  благода¬
ря  дипломатическому  уму  главы  германской  делегации
удалось  достигнуть  договоренности  о  мирном  [!]  устра¬
нении  чреватого  опасностями  [!]  предложения  о  разо¬
ружении»  1 2.
 «Нейе  Прейссише  цейтунг»  заняла  ту  же  линию,  но
придала  своим  высказываниям  подчеркнуто  воинствен¬
 1 	«Vossische  Zeitung»,  19.  August  1907  (Abendausgabe).
 2 	«Kolnische  Zeitung»,  20.  August  1907  (Zweite  Morgenausgabe).
 398

ный  оттенок:  «Наиболее  сложный  вопрос  конферен¬
ции  —  поставленное  по  недосмотру  на  повестку  дня
английское  предложение  о  разоружении  —  разрешен  со¬
вершенно  безобидным  образом.  Опасения,  .которые  пер¬
воначально  были  связаны  с  этой  явно  направленной
против  Германии  британской  акцией,  оказались  благо¬
даря  решительной  позиции  германской  делегации  не-
оправдавшимися.  И  в  этом  пункте  выявилось,  что  на¬
род,  насчитывающий  60  миллионов  и  имеющий  такую
армию,  как  германская,  нельзя  так  легко  изолировать»  К
 Что  касается  газеты  «Германна»,  то  она  и  в  данном
случае  не  преминула  продемонстрировать  свою  архи¬
реакционность:  «Наибольшие  опасения  относительно
исхода  конференции  связывались  с  английским  пред¬
ложением  о  разоружении.  Оно  обсуждалось  в  прошлую
субботу  на  четвертом  пленарном  заседании,  но  итоги
обсуждения  таковы,  что  английское  предложение  пре¬
вратилось  в  платоническую  резолюцию,  в  простое  по¬
желание...  Не  будем  гадать  о  том,  какие  потребовались
предварительные  переговоры,  чтобы  придать  англий¬
скому  предложению  о  разоружении  безобидную  и  мяг¬
кую  форму,  и  особенно  о  том,  обсуждалась  ли  эта  фор¬
мулировка  при  встречах  монархов  в  Свинемюнде,  Виль-
гельмхое  и  Ишле...  И  вот  теперь,  после  принятия  реше¬
ния  о  разоружении  17  августа  сего  года,  «серьезное  изу¬
чение»  его  правительствами  всех  стран  будет  иметь
своим  результатом  не  столько  разоружение,  сколько  уси¬
ление  вооружения  и  Англия  тоже  будет  продолжать
строить  свои  дредноуты.  Прекрасная  идея  всеобщего
разоружения  еще  пребывает  в  туманной  дали,  а  мечта
о  вечном  мире  —  и  того  дальше»1  2.
 В  доказательство  того,  что  данная  статья  отнюдь  не
исключение,  приведем  еще  одну  выдержку  из  этой  же
газеты.  Двумя  месяцами  позже  в  комментарии  к  окон¬
чанию  Гаагской  конференции  «Германна»  опять  заяв¬
ляла:  «Как  и  всеобщее  разоружение,  заключение  обяза¬
тельного  всемирного  договора  об  арбитраже  осталось
идеалом  и  неразрешенной  проблемой.  Если  это  решение
вообще  когда-нибудь  и  удастся  найти,  то  такой  обяза¬
тельный  для  всех  мировой  договор  об  арбитраже
 1 	«Neue  Preuflische  Zeitung»,  21.  August  1907  (Morgenausgabe).
 2 	«Germania»,  21.  August  1907.
 399

будет  ограничиваться  поистине  самыми  незначитель¬
ными  спорами  —  такими  незначительными,  что  их  реше¬
ния  военной  силой  и  без  того  не  приходилось  бы  опа¬
саться...  Пусть  в  конечном  счете  об  успехе  затяжных
дебатов  можно  говорить  лишь  с  очень  большими  ого¬
ворками,  а  сами  переговоры  временами  напоминали  ко¬
медию,  но  нельзя  все  же  не  выразить  удовлетворения
по  поводу  того,  что  Германия  хорошо  справилась  со
своей  задачей  в  Гааге.  Ее  представитель  барон  фон
Маршалль  сыграл  там  выдающуюся  роль  и  блестяще
парировал  английские  попытки  посредством  лицемер¬
ных  предложений  о  разоружении  выставить  Германию
нарушителем  мира»  1.
 В  течение  целых  десятилетий  от  немецкого  народа
скрывали  правду  о  Гаагской  конференции.  Буржуазные
историки  многословными  рассуждениями  и  «обоснова¬
ниями»  старались  внушить  немецкому  народу  невоз¬
можность  разоружения.  Такие  историки,  как  Газхаген,
восхваляли  воинственную  политику  германских  мили¬
таристов  и  неизменно  придавали  большое  значение  кон¬
статации,  что  благодаря  «бдительности  германской  дип¬
ломатии»  были  провалены  предложения  о  разоруже¬
нии  2.  Историки  этого  склада  и  тогда  и  позднее,  в  годы
Веймарской  республики,—  точно  так  же  как  их  после¬
дователи  в  период  фашизма  и  ныне  в  Западной  Гер¬
мании  (частично  это  те  же  самые  люди)  —  идеологиче¬
ски  готовили  немецкий  народ  к  мировой  войне.
На  заседании  следственной  комиссии  германского  на¬
ционального  собрания  и  германского  рейхстага  24  мая
1922  года  депутат  Шюкинг  рассказал  о  беседе,  которая
состоялась  у  него  весной  1915  года  с  историком  Дель¬
брюком.  Большая  ошибка  историков,  заметил  Шюкинг
Дельбрюку,  состоит  в  том,  что  они  не  привлекли  вни¬
мания  немецкого  народа  к  значению  Гаагской  конфе¬
ренции.  Ответ  Дельбрюка  типичен  —  он  показывает  нам
историка,  который  видит  свое  высшее  призвание  в  том,
чтобы  быть  идеологическим  оруженосцем  империализ¬
ма.  Дельбрюк  ответил:  «Мы  сознательно  не  сделали
этого,  ибо  мы,  немцы,  были  еще  молодым  народом,
 1 	«Germania»,  19.  Oktober  1907  (Zweites  Blatt).
 2 	J.  Hashagen,  Weltpolitische  Entwicklungsstufen,  1895—
1914,  Bonn  1916,  S.  49.

которому  предстояло  великое  будущее  и  который  не
был  намерен  допустить,  чтобы  его  подобными  институ¬
тами  лишили  возможностей  будущего»  *.
 Немецкий  народ  за  десятилетия,  прошедшие  после
этой  беседы,  мог  на  собственном  опыте  познать,  кто
хотел  лишить  его  «возможностей  будущего».  Это  те  са¬
мые  классовые  силы,  которые  вновь  хотят  уготовить
ему  такое  же  «будущее»  ценой  вооружения  и  войны.
Но  сознание  своей  ответственности  должно  побуждать
каждого  честного  историка  разоблачать  перед  лицом
народа  заинтересованные  в  войне  круги.
 7. 	Второй  марокканский  кризис  и  подписание
Касабланкского  договора  между  Германией  и  Францией.
 Германская  попытка  заключения  союза  с  США
 Альхесираоская  конференция  1906  года  не  могла
разрешить  противоречий  между  Германией  и  Францией.
Поэтому  через  некоторое  время  противоречия  в  Север¬
ной  Африке  резко  обострились  вновь.
 В  1903  году  (сделаем  небольшой  экскурс)  был  во¬
зобновлен  и  реорганизован  Угольный  синдикат.  Отныне
«смешанным  предприятиям  разрешалось  удовлетворять
свои  потребности  в  угле  без  контроля  синдиката»1  2.  Эко¬
номический  кризис  1902—1903  -годов  усилил  процесс
концентрации  в  германской  тяжелой  промышленности,
благодаря  чему  могущество  Круппа,  Августа  Тиссена,
Гуго  Стиннеса,  Рейнгольда  Маннесмана  и  Эмиля  Кир-
дорфа  возросло.  Они  рвались  к  железной  руде  —  лота¬
рингской  и  североафриканской.  Они  владели  рудниками
в  Лотарингии,  Люксембурге  и  во  Франции.  Но  наступ¬
ление  на  экспортных  рынках  и  не  в  последнюю  оче¬
редь  гонка  вооружений  властно  требовали  новых  источ¬
ников  сырья.  В  этом  стремлении  заключались  причины
той  военной  опасности,  которая  в  те  годы  нависла  над
миром.  В  погоне  за  высокими  прибылями  германские
монополисты  столкнулись  с  французскими  конкурента¬
ми,  которые,  подобно  своим  немецким  противникам,
ожесточенно  боролись  за  эти  прибыли.
 1 	Das  Werk  des  Untersuchungsausschusses,  Bd.  5,  1.  Hbd.,  S.  40.
 2 	Г.  Хальгартен,  цит.  соч.,  стр.  433.
 401

■Снова  разгорелась  схватка  за  марокканскую  руду.
Германские  монополисты  никогда  и  не  скрывали,  на¬
сколько  им  мешало,  поистине  лишало  сна  многолетнее
стремление  Шнейдера  —  Крезо,  особенно  после  Альхе¬
сираса,  занять  господствующее  положение  в  Марокко.
После  того  как  Шнейдер  —  Крезо  и  горнодобывающий
концерн  де  Ванделя  соединились  в  «Комите  де  форж»
и  вокруг  него  сгруппировались  другие  монополистиче¬
ские  объединения  в  «Юньон  дез’эндюстри  металлюржик
э  миньер»,  во  Франции  возникла  такая  концентрация
монополистической  мощи,  которая  стала  оказывать
воздействие  на  внутреннюю  и  внешнюю  политику  стра¬
ны.  Заседавшие  в  парламенте  и  правительстве  предста¬
вители  этого  монополистического  объединения  не  сидели
сложа  руки.  'Следует  указать,  что  влияние  этих  сил  глу¬
боко  проникало  и  во  французское  рабочее  движение.
Яркий  свет  на  измену  Мильерана  проливает,  например,
тот  факт,  что  этот  «социалист»  являлся  адвокатом  кон¬
церна  Шнейдера  —  Крезо1.
 В  1906  году  вспыхнули  новые  волнения  в  Марокко,
которые  благодаря  конкуренции  германских  и  фран¬
цузских  монополий  быстро  привели  к  новому  обостре¬
нию  германо-французских  отношений.  Испания  и  Фран¬
ция  направили  в  Танжер  свои  военные  корабли.  Султан
послал  свои  войска.  Этот  маневр  родился  не  в  его  го¬
лове,  а  был  инспирирован  его  германскими  советника¬
ми2.  Но  конфликт  все-таки  не  дошел  до  открытого  обо¬
стрения,  так  как  в  нем  в  тот  момент  ни  одна  сторона
еще  не  была  заинтересована.
 Германский  посланник  в  Танжере  всячески  старался
направить  политику  султана  в  германский  фарватер.
В  германском  ведомстве  иностранных  дел  укоренилась
идея  временно  не  выступать  самим  на  передний  план,
а  превратить  султана  в  послушное  орудие  германской
политики.
 В  марте  1907  года  вновь  представился  случай  поме¬
риться  силами  в  Марокко.  Французские  империалисты
воспользовались  убийством  в  Марракеше  французского
врача  Мошана  в  качестве  предлога,  чтобы  потребовать
не  только  возмездия  и  компенсации,  но  и  осуществле¬
 1 	Г.  Хальгартен,  цит.  сач.,  стр.  437.
 2 	См.  Е.  Brandenburg,  Von  Bismarck  zum  Weltkriege,
Berlin  1925,  S.  298.
 402

ния  реформы  по  Альхесирасскому  трактату,  кстати  го¬
воря,  не  спросив  ни  марокканский  народ,  ни  даже  пра¬
вительство  страны.  В  дело  вновь  вмешалось  германское
ведомство  иностранных  дел  —  оно  поддерживало  султа¬
на  в  его  нежелании  согласиться  на  французские  требо¬
вания.  Французские  империалисты,  одно  'Время  даже
размышлявшие,  не  вступить  ли  им  в  переговоры  с  Гер¬
манией  относительно  возможности  колониального  со¬
глашения,  довольно  неожиданно  для  германского  пра¬
вительства  перешли  в  наступление.  В  апреле  1907  года
«Компани  марокэн»  решила  начать  работы  по  соору¬
жению  порта  в  Касабланке.  В  ответ  на  это  начались
волнения  многочисленных  племен.  Хотя  они  требовали
немедленного  прекращения  этих  работ,  в  целом  возму¬
щение  марокканского  народа  было  направлено  против
тех  унизительных  условий,  которые  были  связаны  с
предоставлением  французских  займов  1903  и  1904  го¬
дов.  Но  больше  всего  марокканцев  возмутили  послед¬
ствия  Альхесирасского  трактата.  Так,  брат  султана
Мауля-Хафиз  говорил:  «Я  хочу  поддерживать  друже¬
ственные  отношения  со  всеми  странами  и  .видеть  про¬
цветающей  как  вашу,  так  и  нашу  торговлю.  Но  что  мне
известно  об  Альхесирасской  конвенции?  С  нами  не  со¬
ветовались...»  1
 Происшедшее  30  июля  1907  года  в  результате  про¬
вокационных  действий  «Компани  марокэн»  в  Каса¬
бланке  убийство  нескольких  европейских  рабочих  по¬
служило  французским  экспансионистам  поводом  для
того,  чтобы  5  августа  произвести  обстрел  Касабланки  с
крейсера  «Жалиле»  и  высадить  французские  войска  на
берег.  Это  еще  больше  разожгло  недовольство  марок¬
канцев.  7  августа  два  восставших  племени  двинулись
на  Касабланку,  но  были  отброшены.
 Однако  восстание  ширилось  и  охватывало  все  боль¬
шие  части  Марокко.  Германские  же  представители  вновь
пытались  направить  политику  султана  по  угодному  себе
пути.  Франция,  естественно,  заметила  это  и  стала
взвешивать  возможности  новых  переговоров  с  Герма¬
нией  относительно  заключения  колониального  соглаше¬
ния  2.  Однако  на  Вильгельмштрассе  требовали  прежней
 1 	А.  А  я  ш,  цит.  соч.,  стр.  73.
 2 	Е.  Brandenburg,  op.  cit.,  S.  299.
 403

эквивалентной  компенсации,  предоставить  которую
французы  готовы  не  были.  Франция  не  желала  проч¬
ного  союза  с  Германией.  Французские  политики  разга¬
дали  германские  намерения  подорвать  Антанту  и  за¬
ставить  Францию  хотя  бы  косвенно  признать  аннексию
Эльзас-Лотарингии.
 При  таких  условиях  переговоры  неминуемо  должны
были  сорваться.  Германское  ведомство  иностранных  дел
ответило  на  отклонение  своих  предложений  враждеб¬
ным  жестом  и  воспользовалось  такой  ситуацией,  чтобы
разыграть  из  себя  защитников  марокканского  народа.
В  мае  1908  года  ведомство  иностранных  дел  приняло
марокканскую  делегацию,  заявив,  что  Германия,  как  и
прежде,  считает  султана  суверенным  правителем.  Учи¬
тывая  всю  предыдущую  германскую  политику  в  Марок¬
ко,  это  знучало  чистейшей  издевкой.  Франция  увидела
в  этом  шаге  нарушение  Альхесираоского  трактата  и
сразу  же  заявила  протест,  который,  однако,  в  Берлине
официально  не  был  принят  во  внимание.  Это  побудило
французского  посла  демонстративно  покинуть  герман¬
скую  столицу.
 Насколько  мало  германские  империалисты  были  за¬
интересованы  в  оказании  действительной  поддержки
султану,  показал  дальнейший  ход  событий.  Когда  вос¬
стание  охватило  все  Марокко  и  к  восставшим  примкнул
также  брат  султана  Мауля-Хафиз,  германское  прави¬
тельство  сразу  же  сделало  на  него  ставку  и  добилось
свержения  султана,  а  французское  встало  на  сторону
старого  султана.  7  сентября  германское  правительство
предприняло  демарш,  призвав  все  государства,  подпи¬
савшие  Альхесирасский  трактат,  признать  Мауля-Хафи-
за  законным  султаном.  Но  этот  шаг  не  встретил  желае¬
мой  поддержки.  Мауля-Хафиз,  выглядевший  в  глазах
многих  марокканцев  поборником  независимости  и  пото¬
му  с  восторгом  принимавшийся  населением,  очень  бы¬
стро  разочаровал  марокканский  народ.  Ведь  и  он  тоже
был  в  руках  германских  и  французских  экспансиони¬
стов  всего  лишь  шахматной  фигурой,  которую  они  вы¬
двигали  вперед  именно  тогда,  когда  казалось,  что  это
обещало  им  какую-либо  выгоду.
 Не  пожелали  упустить  благоприятный  момент  и  ис¬
панские  колониалисты;  они  потребовали  предоставле¬
ния  им  горнопромышленных  концессий.  Мауля-Хафиз,
 404

возможно  побуждаемый  к  тому  с  германской  стороны,
ибо  тем  временем  в  дело  уже  вмешался  концерн  Маннес-
манов,  отказался.  Но  испанские  компании  не  унимались.
По  их  настоянию  испанское  правительство  двинуло  в
Марокко  войска;  экспедиционный  корпус  численностью
в  40  тысяч  человек  приступил  к  захвату  области  Риф.
 25  сентября  1908  года,  еще  в  правление  султана
Абд-ал-Азиза,  произошел  инцидент,  который  заставил
до  предела  опуститься  стрелку  политического  баромет¬
ра  германо-французских  отношений:  из  французского
Иностранного  легиона  в  Касабланке  дезертировали  ше¬
стеро  солдат.  Трое  из  них  были  немцами.  Германский
консул  пытался  помочь  дезертирам  бежать  на  немец¬
ком  судне.  Он  делал  это  отнюдь  не  из  патриотических
чувств,  которым  должна  была  бы  претить  служба  в
Иностранном  легионе,  не  из  желания  вырвать  немцев
из  легиона  —  нет,  ему  важно  было  насолить  француз¬
ским  конкурентам.  Как  раз  поэтому  французские  воен¬
ные  власти  не  остались  перед  ним  в  долгу  и  арестовали
дезертиров,  в  том  числе  и  трех  немецких  легионеров.
Немедленно  началась  небольшая  дипломатическая  вой¬
на:  французские  власти  протестовали  против  превыше¬
ния  власти  германским  консулом,  а  Германия  со  своей
стороны  обвиняла  французское  правительство  в  нару¬
шении  консульских  прав.  Как  бы  там  ни  было,  каса-
бланкский  инцидент  накалил  политическую  атмосферу.
 Германское  правительство  достаточно  хорошо  зна¬
ло,  что  его  представитель  зашел  слишком  далеко  *.  Пос¬
ле  продолжительных  переговоров  спор  был  разрешен;
как  и  всегда  в  подобных  случаях,  козлом  отпущения
был  избран  второстепенный  чиновник,  который  и  понес
для  проформы  «заслуженное  наказание»  1 2.
 Небезынтересна  в  этой  связи  позиция  Англии,  вновь
вставшей  на  сторону  Франции.  «Фоссише  цейтунг»  жа¬
ловалась  на  концентрацию  английских  вооруженных  сил
в  Северном  море  и  постройку  новых  дредноутов  —  то
 1 	В  одной,  из  записок  Бюлова  (от  5  октября  1908  года)  содер¬
жится  признание,  что  «в  этой  истории  с  дезертирами  мы  не
безупречны»  (Grofie  Politik,  Bd.  24,  S.  340,  Nr  8972).
 2 	Ibid.,  S.  339,  Nr  8371.  В  другой  записке,  адресованной  кай¬
зеру,  Бюлов  выразил  эту  мысль  еще  отчетливее  (см.  также  В.  Fiirst
von  В  u  I  о  w,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  411).
 405

есть  на  принятие  мер,  которые,  вне  всякого  сомнения,
были  направлены  прямо  против  Германии1.
 9  февраля  1909  года  была  во  второй  раз  подведена
«итоговая  черта»  под  марокканскими  делами.  Германия
и  Франция  подписали  так  называемый  Касабланкский
договор,  предоставлявший  французам  некоторые  пре¬
имущества,  понять  которые  можно  лишь  при  более
подробном  рассмотрении  тогдашней  позиции  германско¬
го  империализма.  В  момент,  когда  боснийский  кризис,
точно  грозовая  туча,  навис  над  Европой  и  конфликт  ме¬
жду  Австро-Венгрией  и  Россией  из-за  аннексии  Боснии
и  Герцеговины  казался  неизбежным,  когда  германо-анг¬
лийский  антагонизм  .все  усиливался,  а  вооружения  Гер¬
мании  еще  не  достигли  желаемого  уровня  и  приготовле¬
ния  к  войне  не  были  закончены,  в  Берлине  сочли  за
благо  еще  раз  пойти  на  уступки.  Германия  согласилась
передать  касабланкский  инцидент  на  рассмотрение  Га¬
агского  третейского  суда.  Она  признала  в  Касабланк-
ском  договоре  «особые»  политические  интересы  Франции
в  Марокко  и  заявила,  что  в  дальнейшем  будет  пресле¬
довать  в  Марокко  только  экономические  цели.  Со  своей
стороны  правительство  Французской  республики  обе¬
щало  не  посягать  на  независимость  Марокко  и  не  ущем¬
лять  экономические  интересы  Германии2.  Германские
империалисты  соглашались  даже  на  учреждение  фран¬
ко-германского  кондоминиума  с  целью  эксплуатации
марокканских  рудников:  они  желали  до  поры  до  вре¬
мени,  так  сказать,  делить  добычу  с  французскими  кон¬
курентами.  Это  означало  уже  полуотказ  от  прежних
германских  планов;  со  стороны  же  Франции  это  было
лишь  половинчатой  уступкой.
 Буржуазная  пресса  Германии  сознательно  придер¬
живалась  тактики  ослабления  впечатления  от  этого  от¬
нюдь  не  выигрышного  для  германского  империализма
соглашения.  Например,  «Крейццейтунг»  не  была  склон¬
на  «рассматривать  германо-французское  соглашение  как
событие,  имеющее  чрезмерное  значение»3.  «Фоссише
цейтунг»  утверждала:  «Содержание  соглашения...  весь¬
ма  незначительно.  Определяемое  им  и  без  того  содер¬
 1 	«Vossische  Zeitung»,  9.  Februar  1909  (Morgenausgabe).
 2 	Текст  Касабланкского  договора  см.  в  Grofie  Politik,  Bd.  24,
S.  489—490,  Nr  8490.
 3 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  9.  Februar  1909  (Abendausgabe).
 406

жится  уже  «  Альхесирасском  трактате.  Если  Франция
желает  впредь  более  лояльно  соблюдать  его,  чем  до  сих
пор,  мы,  разумеется,  за  это.  Германия  и  так  не  пресле¬
довала  в  Марокко  никаких  политических  целей,  однако,
несмотря  на  Альхесирасский  трактат,  она  ущемлялась
в  своих  экономических  интересах»  К
 Орган  СДПГ  «Форвертс»  считал,  что  империалисты
пришли  к  соглашению  перед  лицом  выступлений  между¬
народного  рабочего  класса2.  Действительно,  учитывая
позицию  мирового  пролетариата,  который  на  междуна¬
родном  социалистическом  конгрессе  в  Штутгарте  в
1907  году  провозгласил  свою  готовность  всеми  сред¬
ствами  бороться  против  военной  опасности,  ни  герман¬
ское,  ни  французское  правительства  не  решились  раз¬
вязать  войну.  С  волей  народных  масс  к  миру  нельзя
было  не  считаться,  нельзя  было  ее  недооценивать.
Именно  поэтому  В.  И.  Ленин  и  Роза  Люксембург  смог¬
ли  придать  боевой  характер  внесенной  на  рассмотрение
конгресса  резолюции  «Милитаризм  и  международные
конфликты».  Пролетарские  массы  и  в  Германии  высту¬
пали  против  милитаризма  и  тех  опасностей,  которыми
он  грозил.  Германские  и  французские  империалисты
оказались  вынужденными  на  этот  раз  договориться  меж¬
ду  собой  —  не  в  последнюю  очередь  под  воздействием
выступлений  международного  пролетариата.
 Несомненен  и  тот  факт,  что  в  описываемый  момент
находившиеся  у  власти  германские  империалисты  ни
в  каком  отношении  (внутриполитическом,  внешнеполи¬
тическом,  военном  или  экономическом)  еще  не  чувст¬
вовали  себя  готовыми  начать  войну.  Одной  из  мер  под¬
готовки  к  войне  должна  была  служить  именно  парали¬
зация  германской  социал-демократии.
 Несколько  недель  спустя,  26  мая  1909  года,  герман¬
ское  и  французское  правительства  подписали  протокол,
которым  они  признавали  решение  Гаагского  третейско¬
го  суда  и  тем  самым  соглашались  с  содержащимся  там
осуждением  действий  как  германского  консула,  так  и
французских  военных  властей.
 Итак,  Касабланкский  инцидент  был  урегулирован,
однако  экономические  противоречия  отнюдь  не  были  * 31  «Vossische  Zeitung»,  9.  Februar  1909  (Abendausgabe).
 3  «Vorwarts»,  12.  Februar  1909.
 407

устранены.  Крупп  и  Маннесманы  по-прежнему  рвались  в
Марокко.  Магнаты  германской  тяжелой  промышлен¬
ности  стремились  стать  независимыми  от  иностранного
ввоза  руды.  Потому  они  и  зарились  на  марокканскую
 руду-
 Во  время  своего  пребывания  в  1906  году  в  марок¬
канском  городе  Мелилья  Рейнгольд  Маннесман  как
раз  занимался  осуществлением  подобных  проектов.
Позднее  концерн  братьев  Маннесманов  получил  от  Мау-
ля-Хафиза  право  на  владение  в  Марокко  2027  разра¬
ботками  полезных  ископаемых.  То,  чего  не  удалось  до¬
биться  от  прежнего  султана,  приобрели  у  его  брата  —
всего  за  20  тысяч  золотых  франков.  Заметим  кстати,
что  деньги  эти  потекли  вовсе  не  в  государственную
казну,  а  самому  султану.  В  свете  всего  этого  становится
ясным,  почему  германское  правительство  столь  энергич¬
но  поддерживало  Мауля-Хафиза.
 Дипломаты  других  держав  сразу  же  забили  тревогу.
Во  Франции  начался  пропагандистский  поход  против
германского  империализма.  Не  скупились  на  резкие
слова  и  пангерманцы,  выдававшие  интересы  братьев
Маннесманов  за  национальные  интересы  немецкого  на¬
рода,  —  как  же  иначе  могли  они  убедить  немецкий  на¬
род,  которому  в  случае  войны  пришлось  бы  таскать
для  них  каштаны  из  огня,  что  этого  требуют  интересы
всей  нации!  Братьям  Маннесманам  и  прочим  монопо¬
листам  приходилось  применять  такую  тактику  потому,
что  их  цели  не  имели  ничего  общего  с  народными
нуждами.  Германские  монополисты  начинали  обычно
говорить  о  национальных  интересах  немецкого  народа,
когда  их  прибыли  оказывались  под  угрозой  или  же
когда  надо  было  использовать  обманутых  трудящихся
для  захвата  новых  источников  обогащения.  Но  это  ни¬
когда  не  мешало  германским  монополистам  при  пер¬
вом  же  подходящем  случае  вступать  в  переговоры  и
заключать  сделки  с  «исконным  врагом»  —  Францией.
Пока  пангерманцы  все  еще  продолжали  бушевать,  мо¬
нополисты  уже  вели  переговоры  с  концерном  Шнейде-
ра-Крезо,  чтобы  вместе  с  ним  создать  «Юньон  миньер».
Кроме  того,  Маннесманы  и  другие  капиталисты  осно¬
вали  в  1907  году  в  Танжере  «Дейче  Мароккоцейтунг»
в  качестве  своего  рупора  на  'северном  побережье  Афри¬
канского  континента.
 408

Маннесманы  требовали  установления  протектората
над  всем  районом  Суса  и  в  этом  духе  оказывали  воз¬
действие  на  германскую  внешнюю  политику,  что  видно
из  свидетельств  человека,  которому  это  было  достаточ¬
но  хорошо  известно.  Кидерлен-Вехтер,  представлявший
тогда  статс-секретаря  ведомства  иностранных  дел,  сооб¬
щает  в  своих  записях,  что  соображения  Маннесманов
определили  ход  одного  из  заседаний  комиссии  бундес¬
рата  по  иностранным  делам  К
 Наиболее  явственно  мотивы  германских  действий  в
Марокко  проступают  в  записях  посланника  в  Танжере
барона  фон  Вангенгейма:  «Германию  отстраняют  от
сколько-нибудь  значительных  общественных  работ  в
Марокко.  Марокко  будет  строить  только  те  гавани,
железные  дороги  и  прочие  объекты,  которые  ему  пред¬
ложит  Франция.  Благодаря  тому,  что  Франция  первой
будет  знать  об  этих  планах  и  сможет  соответственно
приспособить  к  ним  производственные  мощности  своей
промышленности,  а  также  привлечь  для  их  разработки
французский  «Инженьёр  консей»  в  Танжере,  она  полу¬
чает  такое  преимущество  перед  заинтересованными
конкурирующими  кругами  других  стран,  что  у  тех  нет
никаких  шансов  победить  в  соревновании.  Это  прояви¬
лось  уже  в  прошлом  году  при  поставках  для  нужд
полиции.  В  целом  можно  утверждать,  что  определяю¬
щее  влияние  Франции  на  марокканское  правительство
не  только  исключает  дальнейшее  развитие  германских
интересов,  но  и  грозит  уничтожением  ныне  существую¬
щим.  В  лучшем  случае  германский  торговец  может  по
милости  Франции  прозябать  в  Марокко».
 Донесение  это  было,  несомненно,  преувеличенным.
Германские  монополисты  обладали  в  Марокко  доста¬
точным  влиянием,  но  того,  что  они  получили,  им  было
мало.
 Поэтому  Вангенгейм  и  приходил  к  заключению,  что
«вполне  понятным  и  возникшим  отнюдь  не  из  шови¬
нистских  идей  желанием  наших  коммерсантов  в  Марок¬
ко  до  сих  пор  было,  чтобы  кайзеровское  правительство
всеми  средствами  боролось  против  идеи  французского
проникновения»1  2.
 1 	A.  Kiderlen-Wachter,  op.  cit.,  Bd.  I,  S.  76.
 2 	Grofie  Politik,  Bd.  24,  S.  470—471,  Nr  8476.
 409

Пока  Маннесманы  еще  интриговали  в  Марокко,
другие  крупные  промышленники  —  такие,  как  Крупп,
Тиссен  и  Кирдорф,  —  начали  переговоры  с  француз¬
скими  монополистами,  прежде  всего  со  Шнейдером  —
Крезо.  Маннесманам  волей-неволей  пришлось  убе¬
диться,  что  германское  правительство  тем  временем
уладило  конфликт  с  Францией.  Свое  недовольство  они
вскоре  выразили  в  печати  1.  Маннесманы  продолжали
подкапываться  под  соглашение  и  дальше.  Они,  как  это
доказывает  адресованное  Кидерлен-Вехтеру  письмо
тайного  советника  Циммермана  от  13  июля  1910  года2,
старались  вызвать  в  Марокко  новый  кризис.  Прошло
совсем  немного  времени,  и  действительно  вновь  воз¬
ник  —  на  этот  раз  самый  острый  —  конфликт,  который
привел  Германию  и  Францию  на  грань  войны.
 В  1907  году  был  молчаливо  продлен  договор  о  Трой¬
ственном  союзе.  Это  продление  нисколько  не  меняло
того  факта,  что  Италия  фактически  уже  не  принадле¬
жала  к  Тройственному  союзу  и  все  больше  примыкала
к  Англии  и  Франции.  При  анализе  международного  по¬
ложения  и  позиции  империалистической  Германии,
естественно,  и  от  ведомства  иностранных  дел  не  могло
укрыться,  что  при  всех  международных  событиях  она
неизменно  оказывалась  в  изоляции.  Поэтому  ведомство
иностранных  дел  неустанно  зондировало  то  в  одном,
то  в  другом  направлении.
 Еще  в  1907  году  была  предпринята  попытка  заклю¬
чить  германо-американский  союз.  Поводом  должна
была  послужить  политика  обоих  государств  в  отноше¬
нии  Китая.  После  нескольких  германских  запросов  пре¬
зидент  Соединенных  Штатов  Америки  известил  герман¬
ское  правительство,  что  он,  «как  и  прежде,  во  всех
крупных  восточноазиатских  вопросах  рука  об  руку»
будет  идти  с  Германией.  Он  даже  сообщил,  что  весьма
скоро  намерен  ознакомиться  с  германскими  предло¬
жениями  о  поддержании  статус-кво3.  Согласно  данным
из  официальных  германских  источников,  правительство
Соединенных  Штатов  было  также  заинтересовано  в  со¬
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  29,  S.  7  ff.;  A.  Kiderlen-Wachter,
op.  cit.,  Bd.  II,  S.  40.
 2 	A.  Kiderlen-Wachter,  op.  cit.,  S.  120.
 3 	Cm.  Grofie  Politik,  Bd.  25,  1.  Teil,  S.  78,  Nr  8553.
 410

трудничестве  между  американским  и  германским  фло¬
тами  против  Японии1.  У  правящих  классов  Германии
имелись  свои  причины  стремиться  к  сотрудничеству
с  США.  Альянс  с  Америкой  и  Китаем,  при  котором  ки¬
тайцы  играли  бы  подчиненную  роль,  был  бы  направлен
против  Англии.  Германский  капитал  боролся  за  гаран¬
тию  беспрепятственного  осуществления  своих  крупных
дел  в  Китае.  Кайзер  Вильгельм  II  так  сформулировал
эту  мысль:  «Оно  [германо-американское  соглашение  о
Китае.  —  Г.  Г.]  является  прикрытием  для  Янцзы,  пока
наш  флот  не  будет  готов.  Против  Америки  Англия  ни¬
когда  не  решится  ничего  предпринять»2.
 Однако  США  предпочли  иную  политику  —  Америка
не  пошла  по  общему  с  Германией  пути.  Поскольку  аме¬
риканские  монополисты  не  были  заинтересованы  в
том,  чтобы  облегчить  германскому  капиталу  проникно¬
вение  в  Китай,  правительство  США  не  получило  тре¬
буемого  большинства.  Зато  Соединенные  Штаты  дого¬
ворились  с  Японией  о  том,  чтобы  урегулировать  спор¬
ные  вопросы  декларацией.  Не  приходится  специально
оговаривать,  что  объектом  договоренности  снова  явился
Китай.  В  официальной  версии  американцы  заявили,  что
они  заключили  с  Японией  договор,  чтобы  избегнуть
японо-китайского  конфликта.  Далее  Вашингтон  с
оглядкой  на  американский  народ,  который  не  желал
американо-японской  войны,  утверждал,  что  был  вынуж¬
ден  пойти  на  такое  соглашение3.
 8. 	Реакционное  внутриполитическое  законодательство
консервативно-либерального  блока.  Распад  блока
консерваторов  и  либералов.  Подъем  массового  движения
в  Германии
 Рабочий  класс  противопоставил  реакции  свою  край¬
нюю  решимость  не  допустить  осуществления  поставлен¬
ной  ею  цели  —  ухудшения  избирательного  права.  И  он
подкреплял  свою  решимость  боевыми  делами,  хотя
правление  социал-демократической  партии  и  не  возгла¬
вило  революционное  движение.
 1 	См.  GroBe  Polilik,  Bd.  25,  1.  Teil,  S.  79,  Nr  8553.
 2 	Ibid,,  S.  89,  Nr  8557.
 3 	Ibid.,  S.  97,  Nr.  8565  (Anmerkung).
 411

Как  и  всегда  в  таких  ситуациях,  реакция  прибегла
к  террору.  В  Берлинском  дворце  кайзера  чувствовали
себя  в  состоянии  гражданской  войны.  После  мощных
демонстраций  с  требованиями  всеобщего  избирательно¬
го  права,  состоявшихся  10  января  1908  года,  охрана
кайзера  была  усилена:  отныне  ее  составляли  не  менее
десяти  полицейских  офицеров  и  примерно  150  охранни¬
ков  '.  Градом  посыпались  процессы  по  обвинению  в
оскорблении  его  величества  кайзера.  Но  затем  17  фев¬
раля  1908  года  соответствующий  закон  пришлось  моди¬
фицировать.  Вильгельмовское  правительство  сочло  себя
вынужденным  внести  в  него  изменение  в  том  смысле,
что  теперь  тот,  кто  «лишь  по  неразумению,  опрометчи¬
вости  или  при  отсутствии  злой  воли»1  2  нанес  оскорбле¬
ние  кайзеру  (то  есть,  иначе  говоря,  высказал  свое  мне¬
ние),  подвергался  менее  суровому  наказанию.  Прави¬
тельство  вынуждено  было  пойти  на  такой  шаг,  ибо  в
противном  случае  тюрьмам  пришлось  бы  принять  в
свои  стены  еще  намного  больше  людей  по  обвинению
в  оскорблении  его  императорского  величества.
 Реакция  стояла  на  своем  и  в  вопросе  избиратель¬
ного  права.  Бюлов  в  мемуарах  рассказывает,  почему  он
и  его  единомышленники  были  против  распространения
на  Пруссию  того  избирательного  права,  которое  дейст¬
вовало  при  выборах  в  общегерманский  рейхстаг.  Они
боялись  революционных  сил  социал-демократии  —  под¬
линных  представителей  рабочего  класса.  Бюлов,  по
собственному  признанию,  так  говорил  об  этом  Фридри¬
ху  Науману:  «Представьте  только  себе  берлинское  го¬
родское  собрание  депутатов,  избранное  на  основе  все¬
общего  и  равного  избирательного  права,  а  после  этого
еще  пожелайте,  чтобы  несомненно  страдающее  недо¬
статками  трехклассное  избирательное  право  было  за¬
менено  системой,  которая  применительно  к  отнюдь  не
одной  общине  означала  бы  господство  только  одной
партии,  являющейся  самой  нетерпимой  из  всех  пар¬
тий»  3.
 Да,  состав  прусской  палаты  депутатов,  избранный
на  основе  реакционного  трехклассного  избирательного
 1 	См.  R.  Zedlitz-T  riitzschler,  op.  cit.,  S.  187.
 2 	Lucas,  Das  iStrafrecht,  «Deutschland  unter  Kaiser  Wil¬
helm  II.»,  Bd.  1,  Berlin  1914,  S.  286.
 3 	B.  Fiirst  von  Billow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S,  462.
 412

права,  устраивал  Бюлова  куда  больше.  Ведь  в  ней  к
началу  1910  года  заседали  152  консерватора,  60  «сво¬
бодных  консерваторов»,  65  национал-либералов,  28
представителей  Свободомыслящей  народной  партии,  8  де¬
путатов  Объединения  свободомыслящих,  104  депутата
от  партии  Центра,  15  представителей  поляков,  2  датча¬
нина,  1  христианский  социалист,  1  депутат,  не  принад¬
лежащий  ни  к  какой  фракции,  и  всего  лишь  7  социал-
демократов.  Если  между  буржуазными  фракциями  и
имелись  разногласия,  то  по  решающим  вопросам  клас¬
сового  характера  они  в  конечном  счете  всегда  бывали
едины.  Независимо  от  того,  что  значение  парламента
отнюдь  не  следует  переоценивать,  социал-демократы
были  заведомо  обречены  в  прусском  ландтаге  терпеть
поражение  от  машины  голосования.
 Какой  характер  носили  законы,  принимавшиеся
палатой  депутатов  прусского  ландтага,  можно  было  бы
весьма  наглядно  показать  на  целом  ряде  примеров.  Нас
в  первую  очередь  интересует  общегерманская  политика
правящих  классов.
 Уже  давно  бельмом  на  глазу  у  реакции  были  проле¬
тарские  молодежные  организации.  Юнкеры  также  про¬
являли  особую  заинтересованность  в  том,  чтобы  не  дать
сельскохозяйственным  рабочим  возможности  объеди¬
няться  в  собственные  организации.  В  итоге  возник  закон
о  союзах  от  19  апреля  1908  года.  Параграфы  5  и  7  этого
закона  ставили  все  в  зависимость  от  разрешения  поли¬
ции  1.  Почти  во  всех  случаях  на  собраниях,  в  том  числе
и  в  польских  и  других  областях  с  национальными  мень¬
шинствами,  признавался  только  немецкий  язык  (пара¬
граф  12).  Параграф  17  категорически  запрещал  всем
лицам  моложе  18  лет  состоять  членами  политических
партий2.  Те  самые  возрастные  группы  трудящихся,  ко-
 1 	Параграф  5  гласил,  например:  «Устроитель  публичного  собра¬
ния,  созываемого  с  целью  обсуждения  политических  вопросов  (по¬
литическое  собрание),  обязан  не  позднее  чем  за  24  часа  перед
началом  данного  собрания  известить  о  нем,  с  указанием  места  и
времени,  соответствующий  полицейский  орган  («Reichsgesetzblatt
1908»,  Nr  18,  Berlin  1908,  S.  152).
 2 	Параграф  17  гласил:  «Лица,  не  достигшие  полных  18  лет,
не  имеют  права  быть  членами  политических  союзов  и  присутство¬
вать  на  собраниях  таких  союзов  (если  только  речь  не  идет  о  меро¬
приятиях  развлекательного  характера),  а  также  на  публичных  поли¬
тических  собраниях»  (Ibid.,  S.  155).
 413

горым  впоследствии  пришлось  проливать  свою  кровь  на
фронтах  первой  мировой  войны  за  интересы  германско¬
го  империализма,  законом  1908  года  лишались  права
участвовать  в  политических  собраниях,  а  тем  самым,
следовательно,  возможности  разобраться  в  событиях,
не  говоря  уж  о  том,  чтобы  поднять  свой  голос  протеста.
Реакционные  партии  блока  продемонстрировали  при
принятии  этого  закона  полное  единодушие,  что  лишь
доказывает,  насколько  сильно  боялись  они  политически
мыслящей  молодежи.  У  них  были  совсем  иные  планы
в  отношении  молодежи,  и  особенно  девушек.  Михаэль
фон  Фаульгабер,  ставший  впоследствии  кардиналом  и
архиепископом  Мюнхенским,  писал,  что  религия  —
важнейшее  призвание  молодых  девушек,  которому
они  —  по  его  совету  —  должны  были  посвятить  себя  с
большим  усердием,  интересуясь  только  своей  семьей  и
не  заботясь  о  делах  государственных  и  политических1.
Закон  о  союзах  был  направлен  в  первую  очередь  про¬
тив  молодежных  организаций  рабочего  класса.  Виль¬
гельм  Пик  охарактеризовал  его  как  «еще  одну  гаран¬
тию  «мирной»  подготовки  мировой  войны»2  3.
 Упомянем  еще  об  одном  событии,  вызвавшем  тогда
большой  шум.  28  октября  1908  года  английская  газета
«Дейли  телеграф»  опубликовала  интервью  с  кайзером.
В  этом  интервью  Вильгельм  II  предельно  ясно  выска¬
зал  свои  взгляды  на  германо-английские  отношения,
разумеется  выдвигая  на  первый  план  свою  персону.
Он  нагло  утверждал,  что  является  другом  Англии,
из-за  чего  будто  даже  вступил  в  противоречие  со  «сред¬
ними  и  низшими  классами»  немецкого  народа.  Все
интервью,  начиная  с  утверждения,  что  он,  Вильгельм  II,
якобы  поддерживал  английскую  военщину  во  время
бурской  войны,  и  кончая  высказываниями  насчет  ма¬
рокканского  кризиса  и  германской  военно-морской
политики,  было  словно  специально  предназначено  для
того,  чтобы  ухудшить  и  без  того  плохие  германо-анг¬
лийские  отношения.  Возник  крупный  политический
скандал,  мимо  которого  не  смог  пройти  и  германский
 1  См.  М.  von  Faulhaber,  Unsere  religiose  Kultur,  «Deutsche
 Kultur,  Katholizismus  und  Weltkrieg.  Fine  Abwehr  des  Buches  «La
Guerre  Allemande  et  le  Catholicisme»,  Freiburg/Br.  1915,  S.  473.
 3 	W.  Pieck,  Peden  und  Aufsatze,  Berlin  1950,  Bd.  1,  S.  499.
 414

рейхстаг.  10  ноября  1910  года  в  рейхстаге  состоялись
большие  дебаты,  останавливаться  на  которых  мы  здесь
не  будем.  Отметим  лишь,  что  даже  некоторые  минист¬
ры  заявили  о  своем  несогласии  как  с  формой,  так  и  с
содержанием  интервью.
 Верной  правительству  прессе  потребовалось  опреде¬
ленное  время,  чтобы  прийти  в  себя.  Некоторые  газеты
в  первые  дни  даже  считали  нужным  дать  положитель¬
ную  оценку  сообщенным  в  интервью  фактам.  К  ним
принадлежала  «Фоссише  цейтунг»,  которая,  положив  в
основу  своих  высказываний  тезис  о  старой  англо-фран¬
цузской  «наследственной  вражде»  и  обрисовав  друже¬
ственное  по  отношению  к  бурам  настроение  в-  Герма¬
нии,  делала  неожиданный  вывод:  «Но  чем  понятнее
было  то  настроение,  тем  большую  признательность
должны  были  найти  кайзер  и  правительство  Герман¬
ской  империи  по  ту  сторону  Ла-Манша,  ибо  они,  рискуя
даже  нанести  ущерб  своей  популярности  в  собственной
стране,  неуклонно  придерживались  дружественной
и  выгодной  островному  государству  политики.  По¬
скольку  часть  английской  нации  постоянно  обвиняет
Вильгельма  II  во  враждебных  намерениях,  можно  ли
удивляться  тому,  что  он  решительно  протестует  против
подобных  подтасовок?  Информация  «Дейли  телеграф»
окажет  на  англичан  хорошее  воздействие.  Насколько
долго  оно  сохранится,  покажет  будущее»  Г
 Несколько  более  скептически  звучали  строки  газеты
«Германна».  Она  тоже  не  вскрывала  существа  вопросов,
однако  выражала  озабоченность,  овладевшую  некото¬
рыми  кругами  германской  буржуазии:  «Действительно
ли  корреспондент  «Дейли  телеграф»  желал  способст¬
вовать  улучшению  отношений  меж^у  Германией  и  Анг¬
лией  или  же,  возможно,  у  него  были  совсем  иные  наме¬
рения?  Убедились  ли  те  круги  английского  народа,  на
недружественность  которых  к  Германии  жаловался  кай¬
зер,  в  своей  ошибке  и  изменят  ли  они  свои  взгляды  или
же  вновь  удастся  ложно  истолковать  эти  высказыва¬
ния  кайзера,  например,  как  признак  страха  Германии
перед  Англией?  Нам  приходится  воздержаться  от  отве¬
та  на  эти  вопросы...  Так  или  иначе,  возникает  вопрос,
не  может  ли  откровенность  кайзера  о  его  позиции
 1  «Vossische  Zeitung»,  29.  Oktober  1908  (Morgenausgabe).
 415

в  отношении  бурской  войны  принести  ущерб  и  вызвать
недоверие  за  пределами  Англии...  Мы  боимся,  что  кор¬
респондент  «Дейли  телеграф»  оказал  Германии  и  пре¬
жде  всего  кайзеру  медвежью  услугу»  *.
 В  германском  газетном  хоре  нашлось  всего  лишь
несколько  голосов,  которые  вскрыли  принципиальное
зерно  этой  скандальной  истории.  Независимо  от  того,
насколько  серьезно  Вильгельм  II  говорил  о  посылке  в
Англию  планов  войны  против  буров,  история  с  интервью
ярко  осветила  двуличие  правящих  классов  Германии.
Ведь  каждому  было  хорошо  известно,  что  буры  не  мо¬
гли  не  видеть  в  демонстрировавшейся  по  любому  удоб¬
ному  поводу  (вспомним  о  телеграмме  Крюгеру!)  пози¬
ции  германского  правительства  «залог  того,  что
германская  дипломатия  в  случае  войны  не  останется
безучастной»1  2.  В  течение  многих  лет  империалистиче¬
ская  немецкая  пресса  в  антианглийских  тонах  превоз¬
носила  буров  как  свободолюбивых  героев.  И  вот  вдруг
«на  свет  божий  выплыло,  что  Вильгельм  тайно  направил
в  Лондон  военные  планы  разгрома  этих  самых  буров»3.
Разумеется,  огласка  таких  вещей  поставила  германское
правительство  в  неловкое  положение.  Надо  было  бы¬
стро  предать  все  это  забвению.  После  жалких  дебатов
в  рейхстаге  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»  и  «Нейе
Прейссише  цейтунг»  дали  сигнал  прекратить  коммен¬
тирование  допущенной  кайзером  глупости.  «Крейццей-
тунг»  не  нашла  лучшего  аргумента,  чем  следующий:
«Что  касается  разоблачений  «Дейли  телеграф»,  то  мы
хотели  бы  высказать  критическое  мнение  историка.  То,
что  в  английской  газете  выдается  за  высказывание  на¬
шего  кайзера,  не  дает  никакой  гарантии  аутентичности
текста  приписываемого  кайзеру  высказывания,  а  тем
более  контекста,  в  котором  оно  было  сделано»4.
 В  буржуазной  прессе  мы  находим  хотя  и  обширное,
однако  далекое  от  существа  дела  описание  истории  с
«Дейли  телеграф».  Единственное,  что  в  действитель¬
ности  внушало  тревогу  германскому  правительству,  так
это  опасение,  что  Вильгельм  II  в  своей  политической
 1 	«Germania»,  29.  Oktober  1908.
 2 	«Leipziger  Volkszeitung»,  29.  Oktober  1908.
 3 	Ibidem.
 4 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  11.  November  1908  (Morgenausgabe).
 416

глупости  и  впредь  будет  говорить  о  мыслях,  которым
надлежало  оставаться  тайнами  кабинета.  Разве  можно
готовить  войну,  когда  истинные  намерения  высказы¬
ваются  так  громко?  Гольштейн,  один  из  специалистов
в  области  империалистической  политики,  охарактеризо¬
вал  высказывания  кайзера  как  «проявление  болтли¬
вости»  Г
 Готовящий  войну  нуждается  в  деньгах.  Поэтому  од¬
ной  из  важнейших  задач  правительства  Бюлова  было
изыскать  новые  налоги.  В  рейхстаг  были  внесены  за¬
конопроекты  о  повышении  налогов  на  пиво,  вино,  вод¬
ку,  табак,  электричество,  газ,  а  также  на  объявления.
В  сочетании  с  налогами  на  наследство,  военным  нало¬
гом  и  правом  государства  на  наследование  они  должны
были  оказать  помощь  в  ликвидации  финансовой  нужды,
вызванной  политикой  вооружения.  Все  это  именовалось
финансовой  реформой.  Против  намечаемых  мероприя¬
тий  стали  возражать  юнкеры,  надеявшиеся  получить
больше,  чем  им  фактически  предлагалось.  Для
Бюлова  настала  горячая  пора.  Он  попеременно  при¬
нимал  представителей  различных  партий  и  вел  осо¬
бенно  многочисленные  беседы  с  юнкерами,  которые  по
понятным  причинам  были  прежде  всего  против  введе¬
ния  налога  на  наследство.  Ситуация  для  рейхсканцле¬
ра  резко  обострилась.  16  июня  1909  года  он  произнес  в
рейхстаге  большую  речь,  с  помощью  которой  попытал¬
ся  добиться  принятия  законопроекта  о  налогах.  Не¬
сколько  дней  спустя,  24  июня,  состоялось  голосование,
в  ходе  которого  закон  о  налоге  на  наследство  был  про¬
вален.
 Бюлов,  первейшая  внутриполитическая  цель  кото¬
рого  состояла  всегда  в  борьбе  против  рабочего  клас¬
са  вообще  и  социал-демократии  особенно  и  который
стремился  переложить  тяготы  вооружения  на  трудя¬
щихся,  оказался  теперь  в  сложном  положении.  Хотел
он  того  или  нет,  ему  приходилось  выступать  за  введе¬
ние  налога  на  наследство,  причем  не  столько  ради  по¬
крытия  дефицита  в  расходах  на  вооружение,  сколько
ввиду  необходимости  считаться  с  народными  массами,
которым  надо  было  внушить  представление  о  справед¬
ливом  распределении  налогового  бремени.  Но  чванли-  11  F.  von  Holstein,  op.  cit.,  S.  324.
 14  Г.  Гейдорн
 417

вые  и  жадные  юнкеры  не  хотели  подыгрывать  ему,  они
проголосовали  против  налога,  что  формально  повлек¬
ло  за  собой  падение  канцлера.  В  действительности  же
он  уже  давно  выдохся,  потерпев  внутриполитическое  и
внешнеполитическое  кораблекрушение.
 Газета  «Форвертс»  нашла  весьма  верные  слова  для
оценки  такого  события,  как  падение  Бюлова.  Можно
было  бы  и  сегодня  еще  радоваться  данной  ею  харак¬
теристике  внешней  политики  германского  империализ¬
ма  в  период  канцлерства  Бюлова,  если  бы  не  было  из¬
вестно,  что  за  словами  социал-демократического
партийного  руководства  отнюдь  не  следовали  сколько-
нибудь  значительные  дела.  Демонстрируя  хорошее  зна¬
ние  вопроса,  «Форвертс»  в  статье,  озаглавленной
«Падение  канцлера»,  следующим  образом  анализиро¬
вал  германскую  внешнюю  политику:  «Колониальная
политика  стала  центром  тяжести  всей  внешней  поли¬
тики,  и  князь  Бюлов  с  самого  начала  поставил  свою
политику  на  службу  капиталистическим  экспансионист¬
ским  интересам...  Но  в  силу  этого  новая  политика  дол¬
жна  была  прийти  в  столкновение  с  интересами  других
колониальных  держав,  прежде  всего  Англии  и  Фран¬
ции.  Было  ясно,  что  такая  политика,  если  она  вообще
сулила  успех,  требовала  предельно  эффективных  дей¬
ствий  с  позиции  силы.  А  потому  на  немецкий  народ
наряду  с  расходами  на  самые  крупные  сухопутные  силы
постоянно  и  в  устрашающе  прогрессирующих  размерах
взваливались  расходы  и  на  мощный  военно-морской
флот...  Империалистическая  политика  означает  воз¬
растающую  опасность  сохранению  мира,  растущее  обло¬
жение  народа,  застой  в  социальной  политике,  мобили¬
зацию  всех  военных  и  финансовых  сил  на  службу
экспансионистской  политике,  успехи  которой  идут  на
пользу  лишь  крупному  капиталу»  Г
 Цели  и  последствия  германской  внешней  политики
не  составляли,  таким  образом,  непроницаемой  тайны  и
для  правления  СДПГ.  Между  вдохновителями  охарак¬
теризованной  «Форвертсом»  внешней  политики  и  по¬
давляющим  большинством  немецкого  народа  не  суще¬
ствовало  никакой  общности  интересов  —  между  ними
не  должно  было  быть  и  гражданского  мира.
 1  «Vorwarts»,  15.  Juli  1909.
 418

Бюлову  пришлось  уйти.  К  своему  ужасу,  он  конста¬
тировал,  что  ни  одна  из  сторон  не  пролила  по  нем  ни
слезинки.  Тем  самым  —  вполне  закономерно.—  распал¬
ся  и  кое-как  сколоченный  «бюловский  блок».  Вскрывая
причины  возникновения  и  распада  этого  блока,  Карл
Либкнехт  в  своей  речи,  произнесенной  17  сентября
1909  года  в  Лейпциге,  сказал:  «.Вследствие  всего  поли¬
тического  развития  в  Германии  юнкерству  все  еще
подчинены  силы  милитаризма,  в  котором,  однако,  и
буржуазия  нуждается.  В  известном  смысле  юнкеры  яв¬
ляются  сторожевыми  псами  капитала.  Однако  для
этого  им  нужны  средства  власти  и  насилия,  которые
буржуазия  оставляет  за  ними.  В  результате  юнкерство,
которое,  собственно,  обрело  свою  силу  и  свои  корпи  в
феодальном  государстве,  все  еще  занимает  сегодня
мощную  политическую  позицию.  Солидарностью  между
буржуазией  и  юнкерством  объясняется  и  попытка  Бю-
лова  создать  консервативно-либеральное  объединение.
Если  смотреть  на  дело  с  такой  точки  зрения,  то  подоб¬
ная  мысль  не  была  безумной.  Однако  и  буржуазия  и
юнкерство  имеют  общие  интересы  только  по  отношению
к  пролетариату,  у  них  нет  общих  экономических  инте¬
ресов.  По  этой  причине  консервативно-либеральный
блок  должен  был  распасться,  как  только  ему  надлежа¬
ло  выдержать  первое  испытание»  *.
 Отныне  партия  Центра  и  консерваторы  шли  вместе.
Этот  «черно-голубой»  блок  отказывался  идти  во  вну¬
триполитической  области  даже  на  самые  незначитель¬
ные  демократические  уступки  и  проводил  агрессивную
внешнюю  политику,  которая  проявилась  в  мароккан¬
ском  конфликте,  в  ходе  аннексии  Боснии  и  Герцегови¬
ны  Австрией,  в  дальнейшем  усилении  флота  и  армии.
С  полным  единодушием  юнкеры  и  депутаты  партии
Центра  голосовали  также  за  новые  косвенные  налоги.
60  консервативных  депутатов  рейхстага,  из  которых  38
являлись  крупными  помещиками  из  Восточной  Пруссии
и  Остэльбии,  из  года  в  год  раздували  костер  шовиниз¬
ма.  Они  вполне  могли  быть  довольны  новым  рейхскан¬
цлером  Бетман-Гольвегом.  Крупные  капиталисты  тоже
почуяли  новые  возможности  получения  прибылей.  Они  * S.1  К.  Liebknecht,  Gesammelte  Reden  und  Schriften,  Bd.  II,
 S.  318—319  (К-  Либхнехт,  Избранные  речи,  письма  и  статьи,
М.,  1961,  стр.  128—129).
 14*
 419

выдвинули  на  пост  нового  статс-секретаря  по  иностран¬
ным  делам  Кидерлен-Вехтера.  Это  даже  документаль¬
но  подтверждается  письмом  директора  банка  Гельфе-
риха].  Этот  финансовый  деятель  откровенно  выражал
Кидерлен-Вехтеру  свою  радость  по  поводу  того,  что
дело  с  назначением  последнего  увенчалось  успехом.
Приводимые  ниже  строки  не  нуждаются  в  коммента¬
рии;  они  и  так  достаточно  убедительно  подтверждают
тесное  переплетение  интересов  монополистов  и  ведом¬
ства  иностранных  дел,  а  также  подчинение  последнего
своим  монополистическим  хозяевам.
 «Берлин,  29  июня  1910  года.
 Глубокоуважаемый  господин  статс-секретарь!
 От  всего  сердца  желаю  вашему  превосходительству
счастья  в  связи  с  назначением  главой  ведомства  иност¬
ранных  дел.  Не  могу  выразить  вам,  как  я  обрадован
этим  известием:  за  вас,  что  вы  наконец  обрели  подоба¬
ющий  вам  круг  деятельности,  за  себя  лично  и  за  мои
дела  и,  не  в  последнюю  очередь,  за  нашу  германскую
политику,  которой  это  столь  крайне  необходимо!»1  2
 Начавшийся  осенью  1907  года  и  продолжавшийся  до
весны  1909  года  экономический  кризис  принес  герман¬
скому  рабочему  классу  новые  бедствия.  К  ним  добави¬
лось  возросшее  бремя  вооружений,  новые  налоги  и  по¬
шлины  за  счет  снижения  жизненного  уровня  рабочих.
На  ухудшение  своего  положения  германский  пролета¬
риат  ответил  контратаками,  массовыми  выступлениями
с  целью  создания  демократических  условий  политиче¬
ской  жизни.
 Новое  правительство,  возглавленное  Бетман-Гольве-
гом,  объявило  о  внесении  в  феврале  1910  года  законо¬
проекта  о  реформе  прусского  избирательного  права,
которая  означала  не  что  иное,  как  издевку  над  рабо¬
чими,  поскольку  никоим  образом  не  меняла  существо¬
вавшей  трехклассной  системы.  В  ответ  закаленный  в
боях  германский  пролетариат  провел  13  февраля  по
всей  Германии  политические  демонстрации.  Сотни  ты¬
сяч  рабочих  вышли  на  улицы  Франкфурта-на-Майне,
Галле,  Неймюнстера,  Берлина  и  других  городов.
 1 	См.  A.  Kidcrlen-Wachter,  op.  cit.,  Bd.  II,  S  98—100.
 2 	Ibid.,  S.  108—109.
 420

Для  берлинского  полицей-президента  фон  Ягова  ре¬
шение  о  проведении  демонстрации  явилось  достаточным
основанием  сделать  заявление,  которым  он  навсегда
превратил  себя  в  посмешище.  Ягов  в  избытке  усердия
провозгласил  некое  «право  на  улицу»,  которая  пред-
назначена-де  только  для  транспорта,  а  не  для  демон¬
страций.  Хотя  полиция  предупредила,  что  пустит  в  ход
оружие,  массы  не  отступили.  В  Берлине  во  внушитель¬
ной  демонстрации  приняли  участие  многие  тысячи
людей.
 Полицейские  и  армейские  части  готовы  были  к
гражданской  войне,  их  вымуштровали  «стрелять  в  отцов
и  матерей».  Приведем  описание  этой  демонстрации
одним  из  ее  очевидцев:
 «Сегодня  народные  массы  продемонстрировали  свою
политическую  зрелость,  а  правящие  круги  Пруссии  —
свою  политическую  незрелость.  Все  орудия  государст¬
венной  власти  были  брошены  против  рабочих.  Воен¬
щина  заранее  получила  указания,  драгуны  специально
приучали  своих  коней  к  городской  обстановке,  кавале¬
рия  и  конная  артиллерия  были  приведены  в  боевую  го¬
товность,  полиция  усилена  унтер-офицерами.  Извеще¬
ние  берлинского  полицей-президента,  в  четырех  стро¬
ках  выразившее  весь  дух  прусской  системы  насилия,
всю  ненависть  и  презрение  к  рабочим,  содержало  угро¬
зу  применения  оружия»  Ч
 В  то  время  как  в  Берлине  демонстрация  обошлась
без  кровопролития,  во  Франкфурте-на-Майне,  Галле,
Кёнигсберге  и  Неймюнстере  полиция  стреляла  в  демон¬
странтов  и  ранила  более  ста  человек.  23  февраля
1910  года  во  Франкфурте-на-Майне  состоялась  длив¬
шаяся  полдня  забастовка,  а  27  февраля  —  народная
манифестация,  в  которой  участвовали  50  тысяч  человек,
снова  продемонстрировавших  свою  силу  и  боевую  ре¬
шимость.  Правление  социал-демократической  партии  не
смогло  не  поддержать  это  движение,  если  и  не  одобрив
в  категорической  форме,  то  все  же  признав  его.  Обо¬
дренная  этим  берлинская  организация  СДПГ  решила
провести  6  марта  в  Трептов-парке  массовое  гулянье.
Полицей-президент  немедленно  запретил  его  и  прика¬
зал  полицейским  подразделениям  оцепить  парк.  Но
 1  «Vorwarts»,  14.  Februar  1910.
 421

демонстранты  перехитрили  полицию—они  двинулись
в  центр  города.  К  ужасу  королевско-прусских  властей,
над  Тиргартеном  вдруг  взвились  красные  знамена.  Эта
неудача  немного  просветлила  тупые  головы  прусских
полицейских.  Ягов  приказал  своим  остроконечным  кас¬
кам  немедленно  на  конях  и  велосипедах  отравиться  в
Тиргартен.  Когда  же  разъяренные  полицейские  прибы¬
ли  туда,  они  увидели,  что  демонстрация  уже  закончи¬
лась.  В  чисто  прусской  манере  они  выместили  свою
ярость  на  возвращавшихся  демонстрантах  и  прохожих.
По  данным  «Форвертса»,  в  этом  «гулянье  в  защиту
избирательного  права»  приняло  участие  около  150  ты¬
сяч  демонстрантов.  То  была  и  по  численности  и  по  сво¬
ему  характеру  крупнейшая  демонстрация,  какую  до
этого  когда-либо  видел  Берлин  *.  10  апреля  трудящиеся
Берлина  одержали  первый  успех:  полиция  оказалась
вынужденной  разрешить  рабочие  собрания  под  откры¬
тым  небом.
 Подводя  итог,  следует  сказать,  что  массы  остались
хозяевами  улицы.  Роза  Люксембург  радовалась  этой
частичной  победе  рабочего  класса.  25  марта  1910  года
она  недвусмысленно  писала  в  бреславльской  газете
«Фольксвахт»:  «Требования  политической  демократии,
равноправия  вполне  закономерно  стоят  ныне  на  первом
плане  нашей  борьбы  и  вызывают  громкий  отзвук  в
сердцах  миллионов.  Но  самые  лучшие  реформы  —  это
лишь  маленькие  этапы  большого  пролетарского  марша
к  завоеванию  пролетариатом  политической  власти,  к
осуществлению  социализма...  Какой  бы  оборот  ни  при¬
нял  ход  событий,  дело  пролетариата  выйдет  из  этой
кампании  победителем,  если  нам  удастся  использовать
нынешнее  время  не  только  для  пробуждения  и  активи¬
зации  масс,  но  и  для  их  просвещения,  не  только  для
мощного  расширения  армии  наших  сторонников,  но  и
для  углубления  и  укрепления  их  социалистического
сознания»1  2.
 Полгода  спустя,  в  сентябре  1910  года,  полиция  вновь
наглядно  показала  рабочим  Моабита,  кто  является  хо¬
зяином  в  государстве.  Бастовавшие  рабочие  фирмы
«Купфер  унд  К0»  вынуждены  были  выступить  против
 1 	«Vorwarts»,  7.  Marz  1910.
 2 	R.  Luxemburg,  op.  cit.,  Bd.  II,  S.  342,
 422

штрейкбрехеров,  выполнявших  провокационное  задание
полиции.  Ягов  только  и  ждал  этого  момента,  чтобы  бро¬
сить  против  рабочих  свои  орды,  которые  по  его  приказу
открыли  огонь  по  рабочим  и  одного  из  них  убили.  «По
последним  сообщениям,—  писал  орган  СДПГ  «Фор-
вертс»,—  более  или  менее  серьезно  ранены  только  два-
три  полицейских,  в  то  время  как  их  саблями  или
браунингами  ранено  несколько  сот  гражданских  лиц!
В  ночь  с  четверга  на  пятницу  происходили  поистине
дикие  сцены,  что  не  скрываетсяг  даже  в  официальных
полицейских  описаниях,  опубликованных  в  буржуазной
прессе.  В  эту  ночь  полицейские  сделали  вслепую  163
боевых  выстрела  из  своих  браунингов  по  балконам  и
окнам,  которые  не  закрывались  или  не  очищались  по
первому  же  окрику  «стражей  порядка»,  а  также  через
входные  двери  по  лестничным  клеткам  и  этажам»
 Дело  было  не  только  в  избирательном  праве;  по¬
всюду  буржуазию  охватил  страх  перед  растущим  клас¬
совым  сознанием  германского  пролетариата.  Не  было
такой  низости,  которая  не  нашла  бы  в  те  дни  места  на
страницах  буржуазно-юнкерской  прессы,  и  мерилом
пригодности  для  опубликования  служили  лишь  классо¬
вые  интересы  юнкеров  и  буржуазии.  Церковные  круги
тоже  использовали  любой  случай  для  нападок  на  рабо¬
чий  класс.  «Кёльнише  цейтунг»  широко  пропагандиро¬
вала  своеобразную  «теорию»,  которая  нашла  своих
приверженцев  и  поборников  в  лице  пастырей  евангели¬
ческо-лютеранской  церкви.  Согласно  этой  «теории»,
имелось  только  одно  апробированное  средство  напра¬
вить  «избыток  сил»  рабочего  класса  по  угодному  пути,
и  средство  это—война!  Мысль  сия  была  выражена
неприкрыто:  «Психолог,  бродящий  ради  специфическо¬
го  интереса  по  северным  районам  Берлина,  видит  здесь
и  нечто  иное:  жгучее  стремление  людей  обрести  в  жиз¬
ни  какую-то  романтику.  Он  видит  избыток  сил  у  всех
этих  молодых  парней  в  возрасте  от  20  до  30  лет,  он  ви¬
дит,  как  они  в  присутствии  своих  жен  и  невест  сжимают
кулаки  и  похваляются  хорошенько  проучить  «голубые
мундиры».  Может  быть,  они  только  что  вышли  из  кино,
где  за  10  пфеннигов  смотрели  фильм  «Погоня  за  пре¬
ступником»  или  какую-нибудь  подобную  картину.  Сло-  11 	«Vorwarts»,  29.  September  1910.
 423

вом,  им  хочется  каких-то  приключений.  В  детстве  они
играли  в  индейцев,  а  теперь  кидают  кирпичи  в  полицей¬
ских.  Единственное  геройство,  которым  может  похва¬
статься  такой  пролетарий,—  это  случайная  потасовка  с
оказанием  «сопротивления  государственной  власти»,  за
что  он  отсидел  пару  месяцев.  Он  похож  на  застоявше¬
гося,  хорошо  откормленного  жеребца;  и  народ,  вот  уже
40  лет  живущий  в  мире,  пытается  строить  баррикады,
поскольку  его  не  отправляют  в  окопы  бороться  против
внешнего  врага.  Является  ли  это  признаком  того,  что
наша  империя  пошатнулась?  Едва  ли.  Дайте  этим  лю¬
дям  иную  романтику,  и  они  покажут  чудеса  своей  вер¬
ности  долгу;  на  Юго-Западе  [Африки.  —  Ред.]  мы  виде¬
ли  немало  бывших  социал-демократов  среди  неутоми¬
мых  воинов.  Мы  как  целостный  народный  организм
страдаем  от  диспепсии,  мы  жаждем  движения  для
того,  чтобы  кровь  в  наших  жилах  вновь  потекла  быст¬
рей.  В  тот  момент,  когда  разразилась  бы  война,  исчез¬
ли  бы  и  бунты  —  этот  суррогат  больше  не  потребо¬
вался  бы»  Г
 О  том,  как  мало  юнкеры  и  крупная  буржуазия  счи¬
тались  с  интересами  народных  масс,  свидетельствует
высказывание  того,  кто  являлся  верховным  представи¬
телем  господствующих  классов  Германии.  Кайзер  Виль¬
гельм  II  так  сформулировал  свой  взгляд  на  обязан¬
ности  трудовых  людей:  «Они  должны  платить  налоги,
пока  не  почернеют»1  2.
 Вполне  понятно,  на  Магдебургском  партейтаге  со¬
циал-демократии  левые  вновь  выдвинули  на  обсужде¬
ние  вопрос  о  массовой  политической  забастовке.  Рево¬
люционные  рабочие  уже  вели  борьбу  в  Берлине,
Ганновере  и  Кёльне,  в  Билефельде  и  Дортмунде,  в  Дес¬
сау  и  Брауншвейге,  во  Франкфурте  И  других  местах.  Но
уже  вскоре  правление  СДПГ  изменило  свою  позицию,
занятую  в  феврале  —  марте  1910  года.  Оно  подчинилось
аргументам  профсоюзной  бюрократии  и  в  секретном
циркуляре  отказалось  от  всех  дальнейших  действий.
Когда  не  помогло  и  это,  оно  стало  полностью  замал¬
чивать  возможность  новой  массовой  стачки.  Тем  не
менее  Роза  Люксембург  предложила  выдвинуть  лозунг
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  8.  November  1910.
 2 	R.  Zedlitz-Trutzschler,  op.  cit.,  S.  242.
 424

установления  в  Германии  республики,  так  как  он  был
наиболее  пригоден  для  успешного  выступления  против
милитаризма  во  внутренней  и  внешней  политике,  против
господства  юнкерства.  Каутский  и  его  друзья  сразу  же
выступили  против  Розы  Люксембург.  Тех,  однако,  кто
шел  на  сделки  с  милитаристами,  не  призывали  к  ответу.
Когда,  например,  следовало  привлечь  к  ответственности
социал-демократических  депутатов  баденского  ландта¬
га  за  то,  что  они  одобрили  бюджет,  дело  не  дошло  до
принципиальных  споров,  а  закончилось  длинными  де¬
кларациями.  Правда,  Август  Бебель  негодовал  против
ревизионистов,  но  и  он  оказался  не  в  состоянии  задер¬
жать  наступление  врагов  внутри  рабочего  движения.
Для  этого  была  необходима  принципиальная  борьба  —
такая,  какую  вели  большевики  в  России.
 Буржуазная  пресса  с  большим  вниманием  следила
за  работой  Магдебургского  партейтага,  ибо  империа¬
листам  было  важно  знать,  в  каком  направлении  идет
развитие  социал-демократии  в  момент,  когда  война
уже  казалась  лишь  вопросом  времени.  Реакционные
газеты  открыто  выражали  сожаление  по  поводу  пора¬
жения,  понесенного  ревизионистами  при  голосовании.
«Берлинер  тагеблатт»  22  сентября,  «Ди  хильфе»  30  сен¬
тября  и  «Ди  пост»  22  сентября  1910  года  писали,  что
ревизионистское  меньшинство  подверглось  на  партей-
таге  насилию.  Прусские  милитаристы  теперь  открыто
поддерживали  ревизионистов  в  рядах  социал-демокра¬
тии.  Уже  тогда  проявил  себя  и  Теодор  Хейс,  будущий
президент  Федеративной  Республики  Германии.  30  сен¬
тября  1910  года  в  «Ди  хильфе»  он  поливал  грязью  тех,
кто  стоял  на  почве  марксизма,  называя  их  «истериче¬
скими  типами»,  «глупцами»  и  «необузданными  нату¬
рами».
 Те  же  тенденции  проявлялись  и  во  внешней  полити¬
ке  Германии.  В  воздухе  пахло  новыми  военными  акци¬
ями,  которые  встречали  недовольство  народных  масс
всех  стран.  Трудящиеся  Германии,  разумеется,  ни  в  ма¬
лейшей  степени  не  были  заинтересованы  вести  войну
ради  Круппа,  Маннесманов  и  других  монополистов.
После  Штутгартского  конгресса  II  Интернационала  ре¬
волюционные  силы  внутри  германской  социал-демокра¬
тии  усилили  свою  борьбу  против  империализма  и  мили¬
таризма.
 425

Неустанная  борьба  Карла  Либкнехта  против  импе¬
риализма  находила  полную  поддержку  в  рабочих  мас¬
сах.  Готовность  немецких  рабочих  всеми  силами
бороться  против  военной  политики  империалистов  вы¬
ражалась  в  многочисленных  стачках  и  демонстрациях.
Сопротивление  империалистической  политике  войны
стало  центром  тяжести  классовой  борьбы  в  междуна¬
родном  масштабе.  Как  и  в  1907  году  в  Штутгарте,  пред¬
ставители  международного  рабочего  движения  в
1910  году  на  социалистическом  конгрессе  в  Копенгаге¬
не,  действуя  в  интересах  всего  миролюбивого  человече¬
ства,  вновь  выразили  свою  решимость  всеми  средст¬
вами  вести  борьбу  против  войны.  Насколько  верно
марксистские  силы  рабочего  движения  оценивали  силу
народных  масс,  доказала  в  Копенгагене  Клара  Цеткин.
Эта  подлинная  революционерка,  которая  еще  в  Штут¬
гарте  привлекла  внимание  своим  выступлением,  содер¬
жавшим  обвинение  по  адресу  австро-венгерской  соци¬
ал-демократии  в  том,  что  та  торпедировала  борьбу  за
предоставление  женщинам  избирательного  права,  на
Копенгагенском  конгрессе  предложила  ежегодно  про¬
водить  Международный  женский  день.  Клара  Цеткин
считала  борьбу  за  избирательное  право  для  женщин  не
только  частью  борьбы  за  всеобщее  избирательное  пра¬
во.  Она  стремилась  привести  женщин  в  движение  про¬
тив  войны  и  милитаризма,  вовлечь  их  в  борьбу  за
новый  общественный  строй.
 9. 	Обострение  германо-английского  военно-морского
соперничест  ва
 В  это  время  все  больше  и  больше  обострялся  гер¬
мано-английский  антагонизм,  который  выступал  на
первый  план  в  международных  отношениях  и  коренил¬
ся  в  экономических  противоречиях  и  вытекавшей  из  них
политике  гонки  вооружений.  Если  экономический  кри¬
зис  1905—1906  годов  на  время  затормозил  эту  гонку,
то  после  него  обе  страны  (Германия  и  Англия)  стали
закладывать  еще  больше  военных  кораблей.  Новым  в
гонке  вооружений  было  строительство  военных  кораб¬
лей  совершенно  нового  класса,  которые  по  названию
первого  судна  этого  типа  стали  именоваться  дредноу¬
 426

тами  и  строились  все  интенсивнее  несмотря  на  то,  что
каждый  из  них  стоил  около  50  миллионов  марок1.
 В  связи  с  различными  поездками  и  визитами  гер¬
манского  императора  и  английского  короля  вопросы
военно-морского  строительства  всякий  раз  вновь  ока¬
зывались  предметом  обсуждения.  Это  имело  место  и  в
августе  1907  года,  когда  оба  монарха  встретились  в
Вильгельмсхоэ,  и  в  ноябре  того  же  года,  когда  Виль¬
гельм  II  отправился  с  визитом  в  Англию.  В  последнем
случае  после  обычной  церемонии  встречи  начались  по¬
литические  беседы,  которые  на  этот  раз  касались  также
Багдадской  железной  дороги.  Германские  монополисты
хотели  вести  переговоры  только  с  Великобританией,
в  то  время  как  английские  партнеры,  в  первую  очередь
военный  министр  Холден,  возражали  на  это,  что  Анг¬
лия  не  может  вести  такие  переговоры  за  спиной  России
и  Франции  и  нуждается  в  их  согласии.  Поэтому,  заяв¬
ляли  англичане,  необходимо  «вести  переговоры  a  quat-
ге,  а  не  a  deux»2.
 К  тому  времени,  когда  германо-английский  антаго¬
низм  уже  больше  невозможно  было  скрыть,  когда  на
Штутгартском  конгрессе  II  Интернационала  была  разо¬
блачена  опасность  войны,  а  на  Гаагской  конференции
германский  империализм  продемонстрировал  всю  свою
непримиримость,  в  социал-демократическом  «Форверт-
се»  появилась  статья,  которая  ясно  показывает,  на¬
сколько  далеко  зашел  разрыв  правых  в  рядах  СДПГ
с  марксизмом.  Статья  содержала  все  что  угодно  —  от
геополитической  концепции  до  отрицания  возможности
германо-английской  войны.  «Правящие  классы  Герма¬
нии,—  говорилось  в  ней,  —  все  более  жадно  устремляют
свой  взор  на  моря,  хотят  создавать  флоты,  колонии
и  военно-морские  базы  —  то  есть  все  то,  чем  англи¬
чане  обладают  уже  целые  столетия.  Если  бы  геогра¬
фическое  положение  обеих  стран  было  иным,  причин
для  британско-германского  конфликта  имелось  бы
мало...  Германия  могла  бы  быть  столь  же  экономиче¬
ски  сильной  и  не  вызывала  бы  одним  этим  фактором
английской  вражды  к  себе,  если  бы  только  не  стреми¬
 1 	См.  G.  Ledebour,  Die  Einschrankung  der  Seeriistungen,
«Neue  Zeit»,  27.  Jg.,  Bd.  2,  Stuttgart  1909,  S.  99  ff.
 2 	S.  Lee,  op.  cit.,  p.  537.
 427

лась  стать  мощной  на  море.  Экономическая  конкурен¬
ция  ведет  к  войне  лишь  тогда,  когда  конкурирующие
нации  [!]  еще  молоды  и  полны  бурного  порыва,  когда
они  находятся  еще  в  состоянии  становления  или  же
когда  одна  нация  буквально  грозит  уничтожить  другую.
Эти  обстоятельства  не  наличествуют  в  британско-гер¬
манских  отношениях.  Конечно,  Англия  ощущает  гер¬
манскую  конкуренцию,  но  в  ее  распоряжении  имеется
целый  ряд  оборонительных  мер,  которые  далеки  от  кро¬
вавого  столкновения»  *.  И  это  «Форвертс»  писал
несмотря  на  то,  что  в  редакции  газеты  было  хорошо
известно,  что  вильгельмовское  правительство  разраба¬
тывало  новые  планы  усиления  своего  военно-морского
флота!
 Б  1908  году  рейхстаг  принял  закон,  согласно  кото¬
рому  срок  службы  линейных  кораблей,  ранее  состав¬
лявший  25  лет,  теперь  устанавливался  в  20  лет.  Таким
образом,  закон  означал  фактическое  увеличение  флота.
Рейхстаг  без  обсуждения  передал  соответствующий  за¬
конопроект,  внесенный  правительством,  на  рассмотре¬
ние  комиссии,  которая  вскоре  представила  его  пленуму
для  утверждения.  Это  фактическое  увеличение  флота,
несомненно,  произвело  на  англичан  определенное  впе¬
чатление.
 За  год  до  принятия  нового  закона  в  Берлине  появи¬
лась  работа  вице-адмирала  в  отставке  Гальстера  «Ка¬
кое  морское  вооружение  нужно  Германии?».  В  ней
впервые  внимание  общественности  было  официально
привлечено  к  подводному  флоту.  Если  раньше  военно-
морской  ежегодник  «Наутикус»  занимал  еще  отрица¬
тельную  позицию  по  отношению  к  подводным  лодкам,
то  к  1908  году  он  уже  изменил  ее.  В  издании  1908  года
подводные  лодки  характеризуются  как  полноценное
боевое  оружие.  В  1909  году  Англия  уже  располагала
55  подводными  лодками  и  24  строила.  Во  Франции  к
тому  же  времени  были  готовы  к  действиям  53  подвод¬
ные  лодки  и  49  заканчивались  строительством2.  Статья
Гальстера  требовала  ускорения  темпов  строительства
германского  подводного  флота.  Поскольку  тогдашний
уровень  техники  ограничивал  радиус  действий  подвод-  * 31 	«Vorwarts»,  10.  November  1907.
 3 	«Neue  Zeit»,  28.  Jg.,  Bd.  1,  Stuttgart  1910,  S.  531.
 428

ных  лодок,  новое  оружие  рассматривалось  преимущест¬
венно  как  наступательное  боевое  средство  для  операций
в  районе  Балтийского  и  Северного  морей.  Таким  обра¬
зом,  оно  было  направлено  прежде  всего  против  Англии,
что  вполне  понимали  по  ту  сторону  Ла-Манша.  Наряду
с  этим  Германия  лихорадочно  продолжала  строить  и
крупные  надводные  корабли,  не  упуская  случая  проде¬
монстрировать  их  англичанам,  дабы  произвести  на  них
впечатление.
 В  1908  году  такая  возможность  представилась  сно¬
ва:  по  случаю  традиционной  «Кильской  недели»  анг¬
лийский  король  Эдуард  VII  был  гостем  Вильгельма  II.
Собственно,  он  посетил  Вильгельма  проездом,  направ¬
ляясь  в  Ревель,  где  должен  был  встретиться  с  русским
царем.  Но  когда  Эдуард  VII  увидел  подразделение  гер¬
манского  военно-морского  флота,  в  том  числе  минонос¬
цы,  демонстративно  маневрировавшие  на  глазах  англи¬
чан,  эффект  оказался  противоположным  тому,  кото¬
рого  рассчитывали  добиться  закулисные  политические
режиссеры  с  Вильгельмштрассе.  Теперь  англичане  еще
больше,  чем  раньше,  были  полны  решимости  усилить
строительство  своего  флота.  Происходившие  в  Англии
дискуссии  по  этому  вопросу  теперь  приближались  к
своей  высшей  точке.
 С  весны  1908  года  английская  пресса  предприняла
широкий  пропагандистский  поход  против  германской
политики  морского  вооружения.  Его  причины  были  в
опасениях  английских  империалистов  перед  германски¬
ми  вооружениями.  Исходным  пунктом  этих  опасений
было  также  и  поведение  германской  делегации  при  об¬
суждении  правил  войны  на  море  на  Гаагской  конферен¬
ции  1907  года.  Все  это  заставляло  британских  империа¬
листов  опасаться  за  свои  позиции  и  принимать  соответст¬
вующие  меры.
 В  феврале  газета  «Таймс»  ознакомила  своих  чита¬
телей  с  письмом,  которое  Вильгельм  II  направил  пер¬
вому  лорду  адмиралтейства  лорду  Твидмауту  с  целью
оказать  влияние  на  ход  обсуждения  военно-морских
вопросов  в  парламенте.  В  палате  общин  шли  горячие
дебаты  относительно  строительства  флота,  и  там  не  раз
высказывались  по  адресу  немцев.  К  тому  же  президент
«Империэл  мэритайм  лиг»  лорд  Ишер  опубликовал  в
«Нейшнл  ревью»  статью,  в  которой  требовал  отвечать
 429

на  каждый  новый  германский  военный  корабль  построй¬
кой  двух  английских  —  «два  киля  против  одного».  Гер¬
манскому  правительству  снова  пришлось  убедиться  в
том,  что  англичане  предпримут  все  возможные  шаги
для  сохранения  своего  преимущества  в  морском  воо¬
ружении.  На  военные  нужды  шла  почти  треть  англий¬
ского  государственного  бюджета.  Если  в  1890  году
военные  ассигнования  составляли  около  86  миллионов
фунтов  стерлингов,  то  в  1909/10  бюджетном  году  они
возросли  до  163  миллионов  фунтов  стерлингов1.  Пред¬
варительные  ассигнования  на  английский  флот  равня¬
лись  в  1908/09  году  32  319  000  фунтов  стерлингов,  а  в
1910/11  финансовом  году  —  35  143  000  фунтов  стерлин¬
гов.  Для  мобилизации  средств  на  вооружение  приш¬
лось  повысить  налоги.  Великобритания  шла  типичным
путем  империализма:  английская  буржуазия  повыша¬
ла  косвенные  налоги,  перекладывая  таким  образом
бремя  вооружений  на  плечи  трудящихся.
 Определенные  круги  германских  империалистов  с
известной  тревогой  воспринимали  намерения  англичан
сохранить  прежнее  господствующее  положение  на  море.
Переговоры  со  своими  конкурентами  по  ту  сторону  Ла-
Манша  стремились  завязать  в  первую  очередь  те  кру¬
ги  германского  монополистического  капитала,  которые
были  заинтересованы  в  морском  судоходстве.  Так,
известно  о  переговорах  генерального  директора  ГАПАГ
Альберта  Баллина,  которые  он  с  согласия  и  ведома
правительства  вел  летом  1908  года  с  английским  фи¬
нансистом  сэром  Эрнстом  Кэсселом.  Само  собою  разу¬
меется,  немец  пытался  внушить  англичанину,  что  какие
бы  то  ни  было  опасения  относительно  германского
военно-морского  строительства  лишены  всяких  основа¬
ний.  Но  Кэссел  знал  цену  подобных  уверений,  тем  бо¬
лее  что  Баллин  предельно  откровенно  выдал  точку
зрения  германского  империализма,  когда  англичанин
заявил,  что  «однажды  Англия  в  согласии  с  Россией  и
Францией  может  поставить  перед  Германией  вопрос,
когда  же  та  положит  конец  усилению  своего  вооруже¬
ния»2.  Баллин,  проявляя  предельную  самоуверенность,
 1  М.  Beer,  Der  englische  Etat,  «Neue  Zeit»,  28.  Jg.,  Bd.  1,
Stuttgart  1910,  S.  86.
 aB.  Huldermann,  Albert  Ballin,  Oldenburg  i.  O./Berlin
1922,  S.  210.
 430

не  оставил  сомнений  на  тот  счет,  что  само  предъявле¬
ние  такого  вопроса  было  бы  равнозначно  объявлению
войны  и  на  него  последовал  бы  соответствующий  ответ
со  стороны  Германии1.  Год  спустя  Баллин  и  Кэссел
продолжили  переговоры.  На  этот  раз  на  передний  план
была  выдвинута  идея  временного  соглашения  о  воен¬
но-морском  строительстве.  В  тот  период  англичане
были  заинтересованы  в  сокращении  гонки  морских
вооружений.  Они  могли  позволить  себе  это,  ибо  имели
преимущество,  но  германские  политики-маринисты  не
желали  идти  на  ограничение  военно-морских  воору¬
жений  2.
 Английские  военные  круги  стали  чаще,  чем  когда-
либо,  учитывать  перспективу  войны  с  Германией,  взве¬
шивать  возможность  использования  против  Германии
в  случае  войны  экспедиционного  корпуса.  В  решении
этого  вопроса  1908  год  имел  большое  значение.  Анг¬
лийский  генеральный  штаб  мог  радоваться  достигну¬
тому  успеху  —  его  план  высадки  войск  на  континенте
получил  одобрение  всех  английских  политических  дея¬
телей.  Особое  внимание  британское  адмиралтейство
уделяло  планам  блокады  Германии.  Можно  сказать,
что  в  августе  1909  года  английский  империализм  уже
располагал  совершенно  готовой  программой,  которая
подлежала  претворению  в  жизнь  в  случае  возникнове¬
ния  войны  с  Германией3.  План  был  разработан  во  всех
деталях.  В  нем  были  предусмотрены  даже  такие  меры
на  случай  войны,  как  цензура  печати  и  почтовой  пере¬
писки,  обращение  с  иностранцами  и  т.  д.4  В  английском
военном  министерстве  начало  действовать  специальное
бюро  по  борьбе  со  шпионажем.  Полученные  данные
были  обобщены  в  так  называемой  «Военной  книге»
(«War-Book»),  подготовка  которой  была  начата  в
1910  году  и  которая  затем  систематически  пополнялась
новыми  материалами  вплоть  до  начала  войны5.
 Несмотря  на  всеобщую  подготовку  к  войне,  импери¬
алисты  стран  Антанты  не  упускали  ни  одного  удобного
случая  для  демонстрации  своего  показного  миролюбия.
 1 	В.  Н  u  1  d  е  г  m  a  n  п,  op.  cit.,  S.  210.
 2 	Ibid.,  S.  225—226.
 3 	Н.  Н.  Asquith,  op.  cit.,  S.  135—136.
 4 	Ibidem.
 5 	Ibid.,  S.  137.
 431

Если  германское  правительство  не  желало  полностью
изолировать  себя  на  мировой  арене,  ему  тоже  нельзя
было  пренебрегать  «речами  о  мире».  Случай  продемон¬
стрировать  «мирные  устремления»  представился  Бюло-
ву,  когда  он  выступил  на  15-й  конференции  Межпар¬
ламентского  союза.  «Фоссише  цейтунг»  привела  сле¬
дующую  выдержку  из  его  речи:  «Немецкий  народ,
желающий  мира,  основанного  на  праве  и  справедли¬
вости,  и  поддержанием  мира  в  течение  столь  многих
лет  доказавший  искренность  своего  стремления  к  миру,
аплодирует  вам  за  вашу  деятельность.  Я  знаю,  что
мои  соотечественники  единодушны  со  мною,  когда  я,
обращаясь  к  вам,  восклицаю:  пусть  ваши  труды  будут
плодотворны,  пусть  они  принесут  пользу  всем  народам,
представители  которых  доставили  нам  большую  ра¬
дость  и  оказали  большую  честь,  прибыв  в  Берлин!
(Аплодисменты)».  Комментируя  это  высказывание,  га¬
зета  писала  далее:  «Рейхсканцлер  сумел  —  иногда  в
тоне  дружеской  беседы,  иногда  с  серьезной  деловито¬
стью  —  остановиться  на  всех  вопросах,  которые  зани¬
мали  конгресс.  Было  видно,  что  он  истинный  сторонник
мира  и  прибыл  сюда  не  только  ради  вежливости»  К  На
другой  день  та  же  газета,  сама  того  не  ведая,  показа¬
ла,  что  каждое  слово  бюловской  речи,  да  и  собствен¬
ный  комментарий  «Фоссише  цейтунг»  к  ней  —  чистей¬
шее  лицемерие.  Империалистическая  идеология,  вар¬
варские  концепции  Ницше  отчетливо  проявились  в
утверждении  газеты,  что  войны  происходили  всегда  и
вечны,  ибо,  писала  «Фоссише  цейтунг»,  «мир  между  на¬
родами  даже  в  самом  благоприятном  случае  может
быть  и  оставаться  только  «вооруженным»,  поскольку
нельзя  и  никогда  не  удастся  молочными  реками  самого
набожного  мышления  изменить  присущую  человеку  от
рождения  натуру  хищного  зверя  и  превратить  его  в
овечку  на  лугу  или  в  кроткую  голубку»1  2.
 Мы  видели,  что  влиятельные  германские  политики
категорически  отвергали  какое-либо  разоружение.  Тир-
пиц  разъяснил  и  причины  такой  позиции.  Тяжелая  про¬
мышленность  Германии  была  ориентирована  на  мор¬
ское  вооружение,  и  правительство  не  могло  требовать
 1 	«Vossische  Zeitung»,  17.  September  1908.
 2 	«Vossische  Zeitung»,  18.  September  1908  (Abendausgabe).
 432

от  буржуазии  отказа  от  огромных  прибылей.  В  письме
Бюлову  от  22  ноября  1908  года  Тирпиц,  разбирая  анг¬
лийские  воззрения,  констатировал,  что  связанная  со
строительством  флота  английская  буржуазия,  исходя
из  своих  деловых  интересов,  тоже  не  заинтересована
в  отказе  от  вооружения.  Затем,  опираясь  на  эту  свою
констатацию,  он  заявлял:  «Классическим  доказатель¬
ством  правильности  моей  точки  зрения  представляется
мне  высказывание  самого  английского  военно-морского
министра  Мак-Кенны  в  беседе  с  нашим  послом  (соглас¬
но  письменному  донесению  военно-морского  атташе).
Мак-Кенна  утверждал,  что  Германия  имеет  ныне  боль¬
ше  судостроительных  фирм,  строящих  дредноуты,  чем
Англия.  Так  как  эти  немецкие  фирмы  большей  частью
жили  за  счет  строительства  германских  военных  кораб¬
лей,  а  иностранные  заказы  были  незначительны,  то
можно  предположить,  что  после  принятия  нашего  за¬
кона  о  военно-морском  флоте  его  увеличение  не  может
быть  прекращено  хотя  бы  ради  того,  чтобы  не  оставить
без  хлеба  созданную  в  государственных  интересах  от¬
расль  промышленности.  Английское  адмиралтейство
пришло  к  такому  выводу  в  своей  собственной  стране,
где  судостроительная  промышленность  давно  ожидает
заказов.  Не  желая  дать  ей  зачахнуть,  государство  дол¬
жно  обеспечить  ее  работой.  То  же  самое  относится  и  к
фирмам,  поставляющим  броню  и  пушки,  в  чем  Герма¬
ния  также  имеет  превосходство»  Г
 Не  приходится  удивляться  тому,  что  4  февраля
1909  года  Тирпиц  потребовал  от  Бюлова  отклонить  все
английские  предложения1  2.  Бюлов  был  полностью
согласен  с  взглядами  своего  статс-секретаря  по  военно-
морским  делам.  После  визита  английского  военного
министра  в  Германию  он  сообщил  Тирпицу,  что  также
утвердился  в  намерении  не  вести  с  Англией  переговоров
по  вопросу  о  флоте.  Одновременно  прессе  было  дано
указание  не  обсуждать  новую  английскую  военно-мор¬
скую  программу,  принятую  в  марте  1909  года,  дабы  снять
вопрос  о  флоте  в  качестве  объекта  дискуссии3.  Но  по¬
скольку  это  не  всегда  удавалось,  немецкие  газеты  при¬
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  28,  S.  6,  Nr  10227.
 2 	Ibid.,  S.  78—79,  Nr  10257.
 3 	Ibid,  S.  92—93,  Nr  10264.
 433

писывали  вину  за  гонку  вооружений  англичанам.  Ко¬
нечно,  сами  англичане  были  далеко  не  невинны,  но
германские  пропагандисты  военно-морского  флота  из¬
вращали  факты,  приписывая  одной  лишь  Великобрита¬
нии  вооружение  с  целью  войны  и  тем  самым
оправдывая  нежелание  Германии  согласиться  даже  на
переговоры  о  заключении  соглашения  о  разоружении.
 Именно  так  «Нейе  Прейссише  цейтунг»  комментиро¬
вала  30  марта  1909  года  речь  Грея1.  Прежде  всего
газета  доказывала  оборонительный  характер  герман¬
ского  флота,  делая  затем  следующий  вывод:  «Из  этого
ясно  видно,  что  Германия  преследует  своим  военно-
морским  строительством  исключительно  лишь  цель
утвердиться  в  своем  международном  положении  вели¬
кой  державы  и  в  самой  общей  форме  обеспечить  необ¬
ходимую  защиту  своих  заморских  интересов,  между
тем  как  Англия  вооружается  исключительно  ради  борь¬
бы  против  Германии.  Это  различие  настолько  очевид¬
но,  что  невозможно  внять  аргументам  Грея.  Его  взгля¬
ды  относительно  эвентуального  соглашения  насчет
морского  разоружения  также  доказывают,  что  внешняя
политика  Англии  и  сегодня,  как  и  прежде,  направлена
на  то,  чтобы  оттеснить  Германию  на  задний  план.  Но
на  это  не  может  пойти  ни  одна  держава,  не  желающая
пожертвовать  собой  и  отказаться  от  своего  будущего».
 Тирпиц  взял  на  себя  миссию  убедить  председателя
Флотского  союза  гросс-адмирала  в  отставке  фон  Ке¬
стера  в  необходимости  из  тактических  соображений
 1  В  этой  речи  Грей  характеризовал  место  флота  в  английской
политике  и,  в  частности,  заявил:  «Нет  никакого  сравнения  между
тем,  какое  значение  представляет  германский  флот  для  Германии,
и  тем,  какое  значение  наш  флот  имеет  для  нас.  Наш  флот  для
нас  —  то  же,  что  для  немцев  их  армия.  Для  них  иметь  сильный
флот—значит  повысить  свой  престиж,  свое  дипломатическое  влия¬
ние,  способность  охранять  свою  торговлю;  но  все  же  для  них  —
это  не  вопрос  жизни  или  смерти,  как  для  нас.  Никакое  превос¬
ходство  английского  флота  над  германским  никогда  не  сделает  нас
способными  угрожать  независимости  или  территориальной  целост¬
ности  Германии,  потому  что  у  нас  нет  армии,  которая  могла  бы
без  посторонней  помощи  захватить  германскую  территорию.  Но,
если  германский  флот  будет  превосходить  наш,  то  при  наличии  той
армии,  какая  есть  у  Германии,  это  будет  грозить  нам  не  просто
военным  поражением.  На  карту  будут  поставлены  наша  независи¬
мость,  само  наше  существование»  (Цит.  по  Е.  L.  Woodward,
Great  Britain  and  the  German  Navy,  Oxford  1935,  p.  231).
 434

временно  приостановить  агитацию  за  дальнейшее  уве¬
личение  флота  *.
 16  марта  1909  года  английский  морской  министр
Мак-Кенна  выступил  в  парламенте  с  обоснованием  но¬
вых  ассигнований  на  флот.  Чтобы  добиться  от  депута¬
тов  согласия,  он  оперировал  наглядными  примерами
германского  военно-морского  строительства.  Некоторые
депутаты  упрекали  правительство  за  то,  что  оно  слиш¬
ком  мало  делает  для  увеличения  флота.  Их  аргументы
базировались  особенно  на  том  факте,  что  Германия
строит  гораздо  большее  количество  линейных  кораб¬
лей,  чем  об  этом  сообщало  правительство.  Другие  на¬
стаивали  на  переговорах  с  Германией,  желая  таким
путем  приостановить  гонку  вооружений.  Чтобы  успо¬
коить  первых,  занимавших  оппозицию  по  отношению  к
правительству,  адмиралтейство  в  конце  июля  устроило
военно-морской  парад  в  Соленте.  Туда  были  стянуты
24  линейных  корабля,  10  крейсеров,  48  эсминцев,  а
также  50  других  военных  судов,  которые  должны  были
продемонстрировать  мощь  английского  военно-морско¬
го  флота.  Спустя  три  дня  в  Англию  прибыл  с  визитом
русский  царь.  Английское  правительство  хорошо  орга¬
низовало  его  встречу.  Оно  выслало  навстречу  царю  три
линейных  корабля  и  препроводило  царскую  яхту  имен¬
но  в  Солент,  что,  разумеется,  не  могло  не  произвести
впечатления  на  русского  союзника.
 Через  несколько  месяцев  после  июльской  речи  Аск¬
вита,  осенью  1910  года,  были  возобновлены  германо-анг¬
лийские  военно-морские  переговоры.  На  Даунинг-стрит
снова  прозрачно  намекали  на  свою  заинтересованность
в  соглашении.  В  то  же  самое  время  Бетман-Гольвег  в
письме  германскому  послу  в  Лондоне  не  скрывал,  на¬
сколько  неугодно  было  ему  такое  соглашение.  Бет¬
ман-Гольвег  весьма  сожалел,  что  именно  та  часть  речи
английского  премьер-министра  от  14  июля,  которая
была  посвящена  возможности  заключения  соглашения
о  вооружениях,  нашла  большой  отклик  среди  герман¬
ских  и  английских  народных  масс.  Однако  это  не  по¬
мешало  германскому  правительству  выдвинуть  в  ка¬
честве  причины  отклонения  им  переговоров  о  разору¬
жении  тот  довод,  что  в  таком  случае  оно  «не  имело  бы  11  Grofie  Politik,  Bd.  28,  S.  93,  Nr  10265.
 435

поддержки  со  стороны  общественного  мнения  Герма¬
нии»  *.  А  чтобы  это  «общественное  мнение»  не  узнало
ничего  толком  об  английских  предложениях,  на  Виль-
гельмштрассе  распорядились  «по  возможности  воспре¬
тить  немецкой  прессе  обсуждение»  этого  вопроса1  2.
 До  весны  1911  года  германо-английские  переговоры
так  и  не  наладились.  Каждый  из  партнеров  старался
переложить  всю  полноту  ответственности  за  их  неуда¬
чу  на  другого.  Германская  сторона  подвергала  напад¬
кам  позицию  Англии  в  Марокко,  Персии  и  Турции,
главным  образом  в  связи  с  вопросом  о  Багдадской  же¬
лезной  дороге,  одновременно  проявляя  также  присталь¬
ное  внимание  к  англо-французским  действиям.  Кроме
того,  германская  дипломатия  желала  получить  от  Ве¬
ликобритании  гарантию  на  владение  Эльзас-Лотарин¬
гией.
 Германские  милитаристы  и  не  думали  отказы¬
ваться  от  гонки  морских  вооружений.  Англия  же  со  сво¬
ей  стороны  не  была  готова  заключить  политическое
соглашение,  которое  ухудшило  бы  ее  отношения  с  Рос¬
сией  и  Францией.  Бетман-Гольвег  со  всей  откровен¬
ностью  охарактеризовал  теорию  разоружения  как  уто¬
пию,  а  «христианские»  газеты  поддерживали  точку  зре¬
ния  своего  правительства,  которое  помышляло  лишь  об
усилении  милитаризма3.  И  в  Англии  и  в  Германии
произносились  речи,  но  ни  здесь,  ни  там  их  не  под¬
крепляли  делами.
 Произошло  то,  что  и  должно  было  произойти:  пере¬
говоры  сорвались.  Но  именно  это  и  отвечало  намере¬
ниям  ведомства  иностранных  дел.  В  течение  1909,  1910,
1911  и  наконец  1912  года  английское  и  германское  пра¬
вительства  вели  переговоры  насчет  устранения  сопер¬
ничества  в  морских  вооружениях.  Однако  все  англий¬
ские  предложения  по  ограничению  этих  вооружений,
в  чем  временно  был  заинтересован  британский  импе¬
риализм,  были  наотрез  отклонены  германской  сто¬
роной,  ибо  в  Берлине  не  желали  отказываться  от  своей
экспансионистской  политики,  продиктованной  манией
 1 	«Vorwarts»,  16.  Juli  1910.
 2 	«Grofie  Politik»,  Bd.  28,  S.  350,  Nr  10400.
 3 	«Germania»,  4.  April  1911  (статья  под  заголовком  «Движение
за  мир  и  католическая  церковь»  являлась  официозной!).
 436

величия  и  направленной  против  держав  Антанты.  Гер¬
манский  империализм  не  пошел  на  соглашение  с  анг¬
лийским,  полагая,  что  враждебность  Англии  ему  не
страшна.  Германские  империалисты  вели  планомерную
подготовку  к  войне.  Они  уже  наметили  даже  дату  ее
начала.
 Еще  3  июня  1909  года  у  рейхсканцлера  Бюлова  со¬
стоялось  совещание,  в  котором  приняли  участие  Тир-
пиц,  начальник  генерального  штаба  Мольтке,  статс-
секретарь  ведомства  иностранных  дел  барон  фон  Шён,
начальник  военно-морского  кабинета  вице-адмирал  фон
Мюллер  и  германский  посол  в  Лондоне  Меттерних.
Как  видно  из  протокола,  в  центре  внимания  совещания
стояли  германо-английские  отношения.  Все  участники
совещания  были  единодушны  в  своем  отрицательном
отношении  к  идее  сокращения  вооружений.
 В  оценке  положения  все  сошлись  на  том,  что  в  на¬
стоящий  момент  война  с  Англией  и  ее  союзниками  опас¬
на.  Было  констатировано  также,  что  политика  усиления
германского  военно-морского  флота  увеличила  напря¬
женность  в  германо-английских  отношениях.  Однако  из
этого  не  сделали  вывода  о  необходимости  «более  осто¬
рожной»  политики  в  области  морских  вооружений,  а  ру¬
ководствовались  лишь  соображениями  целесообраз¬
ности.  Так,  Мольтке  предостерегал  от  немедленного
развязывания  германо-английской  войны,  поскольку
Германия  еще  не  была  в  состоянии  «выйти  с  победой
из  вооруженного  конфликта  с  Англией»  1.
 Ему  вторил  Тирпиц,  заявивший,  что  через  два  года
ситуация  станет  для  Германии  гораздо  благоприятнее,
тем  более  что  к  1915  году  благодаря  завершению  стро¬
ительства  важного  для  германского  флота  Кильского
канала,  соединяющего  Северное  море  с  Балтийским,
а  также  укреплений  на  острове  Гельголанд  «опасная
зона»  будет  преодолена.  Руководящие  военные  круги
Германии  считали,  что  войну,  которая  наверняка
гарантировала  бы  победу,  следует  начать  лишь
в  1915  году,  так  как  к  этому  моменту,  по  мнению  Тир-
пица,  английский  противник  в  результате  германского
вооружения  уже  не  будет  столь  опасен2.
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  28,  S.  175,  Nr  10306.
 2 	Ibidem.
 437

В  результате  этого  обсуждения  германские  влия¬
тельные  круги  пришли  к  выводу,  что  надо  настолько
усилить  темпы  вооружения  на  море,  чтобы  как  можно
быстрее  достигнуть  предельно  высокой  степени  боевой
готовности.  Собственно,  к  иному  выводу  они  и  не  могли
прийти,  если  действительно  желали  считаться  с  стрем¬
лением  к  прибылям  со  стороны  таких  магнатов  военной
промышленности,  как  Крупп,  Штумм,  Тиссен,  Кирдорф,
Стиннес,  Сименс  и  Ратенау.  Именно  монополии  тяже¬
лой  индустрии  и  электропромышленности  особенно
сильно  наживались  на  гонке  вооружений  как  на  море,
так  и  на  суше.  Для  этих  монополий  прибыли  от  произ¬
водства  винтовок,  пушек,  корабельной  брони  были  бо¬
лее  важным  делом,  чем  сохранение  мира.  Ради  своей
наживы  они  ставили  на  карту  жизненные  интересы  не¬
мецкого  народа.
 Итак,  германские  империалисты  вооружались,  чтобы
возможно  раньше  достигнуть  этого  момента,  и  тем  самым
непосредственно  навлекали  на  человечество  мировую
войну.
 Фронты  будущей  мировой  войны,  которые  еще  в
1870  году  предвидели  Карл  Маркс  и  Фридрих  Энгельс,
отчетливо  определились:  на  одной  стороне  державы
Антанты  —  Англия,  Франция  и  Россия,  к  которым
склонялась  и  Италия,  а  на  другой  —  Германия  и  Авст¬
ро-Венгрия  со  своим  турецким  вассалом.
 Насколько  явным  стало  образование  враждебных
империалистических  блоков,  показала  уже  Альхесирас-
ская  конференция.
 Германским  монополиям  поневоле  пришлось  повре¬
менить  с  осуществлением  своих  целей  в  Марокко,  но
тем  активнее  вели  они  свою  подрывную  деятельность,
стремясь  вызвать  новый  кризис.  Германские  империа¬
листы  неизменно  шли  все  дальше  и  дальше  по  пути
войны.

ГЛАВА  ШЕСТАЯ
 НАРАСТАНИЕ  УГРОЗЫ  ВООРУЖЕННОГО
СТОЛКНОВЕНИЯ  МЕЖДУ  КРУПНЕЙШИМИ
ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИМИ  ДЕРЖАВАМИ.
НАЧАЛО  ПЕРВОЙ  МИРОВОЙ  ВОЙНЫ
 I. 	Провоцирование  германским  империализмом  третьего
марокканского  кризиса
 Подобно  Альхесирасскому  трактату  Касабланкский
договор  тоже  не  смог  устранить  в  Марокко  экономиче¬
ских  противоречий  между  германскими  монополистами,
среди  которых  была  и  группа  Маннесманов,  и  предста¬
вителями  французской  тяжелой  индустрии.  По  обе  сто¬
роны  Рейна  ждали  лишь  повода  для  нового  вмешатель¬
ства  в  дела  Марокко.  Такой  повод  представился  весной
1911  года,  когда  вспыхнуло  восстание  против  режима
Мауля-Хафиза.  Центром  восстания  явился  старый  ка¬
раванный  путь,  соединявший  марокканскую  столицу
Фес  с  Танжером.  Уже  не  в  первый  раз  подобные
события  привлекали  к  Марокко  внимание,  и  достаточ¬
но  часто  здесь  бывали  замешаны  иностранные  инте¬
ресы.
 Как  возникло  это  восстание?  В  1910  году  француз¬
ские  капиталисты  заставили  Мауля-Хафиза  принять
новый  заем  в  сумме  100  миллионов  франков.  Этими
деньгами  он  должен  был  заплатить  долги  своего  пред¬
шественника,  связанные  с  теми  подрядами,  которые
вырвала  для  себя  «Компани  марокэн».  Не  считаясь  ни
с  чем,  французские  представители  вынуждали  его  к
уплате  компенсации  тем  европейцам,  которые  понесли
убытки  при  жестоком  огневом  налете  французского
крейсера  на  Касабланку  5  августа  1907  года.  Посколь¬
ку  ущерб  был  нанесен  прежде  всего  зданиям  и  собст¬
венности  «Компани  марокэн»,  французские  предпри¬
ниматели  —  монополисты  хотели  получить  за  свои
действия,  так  сказать,  двойное  вознаграждение.  В  довер-
 439

шение  всего  Мауля-Хафиз  обязался  погасить  еще  долг
в  70  миллионов  франков  Франции  и  65  миллионов
Испании;  тем  самым  Марокко  должно  было  сверх  всего
оплатить  и  вызванную  французскими  и  испанскими  ка¬
питалистами  интервенцию.
 Таким  образом,  марокканскому  правительству  ни¬
чего  не  оставалось  от  этого  займа:  он  утекал  туда,  от¬
куда  был  получен.
 Тем  не  менее  французские  монополии  потребовали
гарантий.  Султан  для  обеспечения  должен  был  предо¬
ставить  кредиторам  и  те  источники  доходов  государст¬
ва,  которые  не  были  еще  под  иностранным  контролем.
Это  вызвало  резкое  усиление  народного  возмущения.
В  своем  новогоднем  послании  1911  года  французский
поверенный  в  делах  в  Танжере  граф  Сен-Олэр  поспе¬
шил  заявить,  что  Франция  находится  на  пути  установ¬
ления  полного  «суверенитета»  в  Марокко.  Уже  с
1908  года  французская  военная  миссия  в  Фесе  прояв¬
ляла  исключительную  активность.  Войска  султана
формировались  и  обучались  под  французским  руковод¬
ством.
 Весной  1911  года  вспыхнуло  восстание  мароккан¬
ского  народа  против  султана  Мауля-Хафиза.  Посколь¬
ку  восставшие  племена  направились  на  Фес,  султан
обратился  к  французам  за  военной  помощью.  Ничего
более  приятного  для  французских  империалистов  он
сделать  бы  не  мог.  Под  предлогом  восстановления  «по¬
рядка  и  безопасности»  они  немедленно  дали  своим  вой¬
скам  приказ  выступить  на  подавление  восстания.  Во
Франции  2  марта  1911  года  пришло  к  власти  новое
правительство,  которое  и  направило  в  Марокко  35  ты¬
сяч  солдат  с  задачей  якобы  восстановить  «спокойствие
и  порядок».
 Этот  французский  шаг  вызвал  большой  шум  в  не¬
мецкой  реакционной  печати.  Статьи  в  немецких  газетах
сопровождались  требованием  предпринять  с  герман¬
ской  стороны  ответные  действия.  К  числу  наиболее
рьяных  подстрекателей  и  в  эти  критические  дни  при¬
надлежала  шовинистическая  газета  «Ди  пост»,  которая
так  часто  оказывала  помощь  еще  Бисмарку  в  его  анти-
французских  кампаниях.  Она  угрожающе  писала:  «Мы
считаем  само  собою  разумеющимся,  что  наш  статс-сек¬
ретарь  ведомства  иностранных  дел  должен  быть  неза¬
 440

медлительно  отозван  из  своего  отпуска.  Альхесирасский
трактат  был  в  свое  время  заключен  в  предположении,
что  таким  путем  удастся  обеспечить  целостность  и
суверенность  Марокко.  Ход  событий  показал,  что  эта
надежда  оказалась  нереальной.  Франция  —  одна  из
держав,  подписавших  Альхесирасский  трактат,  —  сама
перечеркнула  его,  нарушив  его  основные  положения.
Таким  образом  Германская  империя  получила  ныне
полную  свободу  действий...  Новая  конференция  или  же
переговоры  с  теми  державами,  которые  благодаря
[Альхесирасской.  —  Ред.]  конференции  получили  воз¬
можность  вмешиваться  в  марокканскую  торговлю,  были
бы  лишены  всякого  смысла.  Необходимыми  же  нам
представляются  немедленные  действия»!.
 Под  действиями  газета  «Ди  пост»  подразумевала  не
только  различные  дипломатические  акции  —  она  шла
гораздо  дальше.  В  Германии  раздувался  военный  пси¬
хоз.  Еще  29  марта  1911  года  консервативная  «Крейц-
цейтунг»  задавала  вопрос:  «До  каких  пор  мы  будем  к
затаенной  радости  наших  соседей  кланяться  шляпе,
одетой  на  шест,  этому  чучелу  —  Альхесирасскому
трактату?  Не  лучше  ли  было  бы  ликвидировать  цели¬
ком  марокканский  вопрос?»
 Несмотря  на  эти  и  подобные  угрозы,  французское
правительство  продолжало  свой  курс.  Тем  временем  к
власти  во  Франции  пришел  новый  кабинет,  морским
министром  в  котором  стал  Делькассе.  А  он,  как  уже
говорилось,  был  ставленником  Шнейдера  —  Крезо.  Не
встретив  серьезного  сопротивления,  французские  войска
заняли  все  важные  пункты  Марокко.  21  мая  генерал
Муанье  с  войсками,  насчитывавшими  8  тысяч  человек,
подошел  к  Фесу  и  захватил  его  без  боя.  Первым  его
официальным  шагом  было  заставить  султана  Мауля-
Хафиза  дать  отставку  великому  визирю  ал-Глауи,  по¬
скольку  тот  был  известен  как  человек,  склонный  вос¬
принимать  не  французские,  а  немецкие  советы.
 «Крейццейтунг»  на  первых  порах  все  еще  воздер¬
живалась  от  обвинений  по  адресу  французского  прави¬
тельства,  заняв  выжидательную  позицию.  Газета  упре¬
кала  французских  империалистов  в  том,  что  в  течение
ряда  лет  они  сами  пытались  добиться  того,  к  чему  стре-  11 	«Die  Post»,  24.  Mai  1911.
 441

мились  их  германские  соперники,  а  именно  обеспечения
себе  решающего  влияния  в  Марокко  путем  подчинения
султана  и  его  окружения.  «Как  мы  уже  сообщали  в
утреннем  выпуске,  —  писала  «Крейццейтунг»,  —  фран¬
цузский  экспедиционный  корпус  под  командованием
генерала  Муанье,  не  встретив  никакого  сопротив¬
ления,  высадился  в  Фесе  и  нашел  европейскую  коло¬
нию  в  хорошем  состоянии...  Таким  образом  наступил
тот  «критический  момент»,  о  котором  говорили  в  самом
Париже,  и  последующие  шаги  французов  должны  до¬
казать,  хотят  они  честно  и  неукоснительно  придержи¬
ваться  положений  Альхесирасского  трактата  или  нет.
Мы  в  самом  деле  не  верим,  что  французское  правитель¬
ство  намерено  официально  нарушить  Альхесирасский
трактат.  Но,  скорее  всего,  оно  и  впредь  будет  совер¬
шать  прегрешения  против  духа  этого  договора  и  дей¬
ствовать  по  формуле:  султан  владеет  Марокко,  а  мы
владеем  султаном!»  1
 Когда  французская  пресса  стала  громко  намекать,
что,  вероятно,  можно  было  бы  начать  говорить  с  гер¬
манскими  конкурентами  насчет  объектов  компенсации,
«Ди  пост»  снова  предприняла  нападки  на  те  круги,  ко¬
торые  были  готовы  пойти  на  компромисс.  Газета  не
преминула  расписать  Марокко  в  самых  радужных  крас¬
ках,  как  некую  райскую  обитель,  где  могли  бы  найти
свое  счастье  сотни  тысяч  немецких  переселенцев.  «Ма¬
рокко  может  обеспечивать  нас  ранними  овощами,
яйцами,  мехами,  ячменем,  хлопком.  Огромные  залежи
руды  ждут  там  своей  разработки.  Там  открываются
исключительные  возможности  для  нашей  индустрии,
для  нашей  торговли,  для  наших  техников.  Притом  Ма¬
рокко  расположено  всего  на  расстоянии  3—4  дней
пути  от  Гамбурга.  Такие  страны  не  валяются  дюжи¬
нами  на  земном  шаре.  Потому  и  нечего  пытаться  пред¬
лагать  нам  компенсацию  за  Марокко  где-нибудь  в
тропических  областях.  Если  же  вопрос  уже  достаточно
созрел  для  этого,  то  мы  заведомо  должны  отвергнуть
подобные  компенсации»1  2.
 Таким  же  образом  реагировал  и  орган  пангерман¬
цев  «Альдейче  блеттер».  К  сильным  выражениям  при¬
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  24.  Mai  1911  (Abendausgabe).
 2 	«Die  Post»,  2.  Juni  1911.
 442

бегали  и  другие  газеты,  например  «Крейццейтунг»  и
«Кёльнише  фольксцейтунг».  Когда  же  8  июня  1911  года
Испания  военной  силой  захватила  Лараш,  а  два  дня
спустя  —  Ал-Ксар-ал-Кебир,  что  показало,  как  мало
стоил  Альхесирасский  трактат,  тон  германских  буржу¬
азных  газет  стал  еще  резче.
 Таким  образом,  пока  большинство  немецких  газет
выступало  против  всякого  компромисса  и,  будучи  инспи¬
рировано  Маннесманами  и  другими  магнатами  тяже¬
лой  промышленности,  даже  не  помышляло  об  отказе  от
рудных  месторождений  в  Марокко,  влиятельные  поли¬
тики  из  ведомства  иностранных  дел  всячески  обостряли
ситуацию.
 Если  Маннесманы  в  союзе  с  прочими  представите¬
лями  тяжелой  индустрии  успешно  оказывали  воздейст¬
вие  на  германскую  политику  в  духе  своих  интересов  в
Марокко,  то  и  другие  монополисты,  такие,  как  Крупп,
Тиссен  и  Кирдорф,  еще  в  1909  году  перестраховались
на  основе  Касабланкского  договора.  Раздосадованные
поражением  в  первом  марокканском  кризисе,  они  вели
теперь  рафинированную  двойную  игру.  Подстрекая
германское  правительство  и  общественность  к  новым
провокациям  против  Франции,  они  одновременно  обе¬
спечили  свои  интересы  на  случай  нового  поражения  в
марокканских  делах,  уже  в  1909  году  образовав  со¬
вместно  с  французскими  монополистами,  в  первую
очередь  с  Шнейдером  —  Крезо,  особый  синдикат  по
эксплуатации  Марокко.  Однако  это  не  помешало  им
в  1911  году  принять  участие  в  интригах  Маннесманов
против  тех  же  самых  французских  монополий:  а  вдруг
вопреки  всем  ожиданиям  дело  окончится  германской
победой!  Так  или  иначе,  они  должны  были  оказаться  в
выигрыше,  а  потому  вместе  с  Маннесманами  активно
обостряли  противоречия.
 Карл  Либкнехт  в  1913—1914  годах  разоблачил  и  за¬
клеймил  в  рейхстаге  практику  и  происки  военных  моно¬
полий.  Он  показал,  что  фирма  Круппа  в  течение  ряда
лет  подкупала  чиновников  военного  и  морского  ведом¬
ств,  чтобы  получать  от  них  информацию  о  планах  пра¬
вительства  в  области  вооружения,  данные  об  артилле¬
рийских  системах  и  других  новых  образцах  оружия,
имеющегося  в  государственных  арсеналах,  а  также  о
конструкциях  и  ценах  на  оружие  своих  конкурентов.
 443

Одновременно  К.  Либкнехт  разоблачил  и  междуна¬
родный  сговор  военных  монополий.  Он  указал,  что
Крупп  и  другие  немецкие  монополисты  снабжали  ору¬
жием  не  только  германскую  армию  и  флот,  но  также
Россию,  Францию,  Англию  и  другие  страны;  более
того,  они  в  союзе  с  русскими,  английскими,  француз¬
скими  и  австрийскими  военно-промышленными  фирма¬
ми  в  интересах  собственной  наживы  разжигали  воен¬
ный  психоз  и  не  давали  ему  утихнуть.  К.  Либкнехт
справедливо  говорил  о  «не  имеющем  отечества  капи¬
тале»,  о  «бессовестности  капитала»  и  заявлял:  «Извест¬
но,  что  внешняя  политика  нашей  нынешней  эпохи
делается  не  в  ведомствах  иностранных  дел,  а  в  конто¬
рах  заводов  и  банков  и  что  ее  средствами  куда  меньше
служат  дипломатические  ноты,  нежели  ноты  совсем
иного  свойства».  Отсюда  К-  Либкнехт  делал  вывод:
«...Отечество  в  опасности!  Однако  ему  угрожает  не
внешний  враг,  а  опасный  внутренний  враг  и  прежде
всего  международный  промышленный  капитал»  Г
 После  того  как  еще  в  апреле  1911  года  французское
правительство  поставило  правительство  Германии  в
известность  о  своих  намерениях  в  Марокко,  указав  на
приказ  войскам,  предусматривающий  возможность
вступления  в  Фес  с  целью  «защитить»  живущих  там
европейцев  и  их  собственность,  статс-секретарь  ведом¬
ства  иностранных  дел  Кидерлен-Вехтер  заявил  фран¬
цузскому  послу,  что  при  длительной  оккупации  Феса
французскими  войсками  Германия  уже  не  сможет  счи¬
тать  султана  монархом  Марокко,  признанным  Альхеси-
расским  трактатом.  В  этом  случае  германское  прави¬
тельство  вновь  получит  «свободу  действий»1  2.
 Через  несколько  дней  после  этой  беседы,  3  мая
1911  года,  Кидерлен-Вехтер  ясно  изложил  свою  точку
зрения,  недвусмысленно  доказывающую,  что  герман¬
ский  империализм  и  дальше  хотел  следовать  агрессив¬
ным  курсом.  В  опубликованных  германских  документах
точка  зрения  Кидерлен-Вехтера  выражена  так:  «Нам
следовало  бы  обеспечить  себе  для...  предстоящих  пере¬
 1 	См.  К.  Liebknecht,  Die  Internationale  des  Riistungskapi-
tals,  Ausgewahlte  .Reden,  Briefe  und  Aufsatze,  Berlin  1952,  S.  226
(русск.  перевод  —  К-  Либкнехт,  Избранные  речи,  письма  и
статьи,  М.,  1961,  стр.  214).
 2 	Grofie  Politik,  Bd,  29,  S.  98,  Nr  10545.
 444

говоров  такой  объект,  который  склонил  бы  французов
к  компенсациям.  Если  французы  водворятся  в  Фесе  из
«опасения»  за  своих  соотечественников,  то  и  мы  вправе
охранять  наших  соотечественников,  которым  угрожает
опасность.  Мы  имеем  крупные  немецкие  фирмы  в  Ма¬
тадоре  и  Агадире.  Немецкие  корабли  могли  бы  напра¬
виться  в  указанные  порты  для  охраны  этих  фирм.  Они
могли  бы  совершенно  спокойно  оставаться  там  с  един¬
ственной  задачей  —  предотвращать  проникновение  дру¬
гих  держав  в  эти  важнейшие  гавани  южного  Марокко...
Имея  такую  надежную  опору,  мы  могли  бы  спокойно
следить  за  дальнейшим  ходом  событий  в  Марокко  и
ждать,  не  предложит  ли  нам  Франция  подходящих
компенсаций  в  своих  колониях,  в  обмен  на  что  мы
покинули  бы  обе  эти  гавани»1.
 В  тот  же  день,  когда  Кидерлен-Вехтер  изложил  это
на  бумаге,  Эккардштейн  имел  беседу  с  депутатом  рейх¬
стага  от  партии  Центра  Маттиасом  Эрцбергером.  По¬
следний  рассказал  ему  о  своем  разговоре  с  Кидерлен-
Вехтером.  По  словам  Эрцбергера,  Кидерлен-Вехтер  уже
длительное  время  вынашивал  мысль  направить  к  за¬
падному  побережью  Марокко  несколько  военных  ко¬
раблей2.  Ю.  Газхаген,  также  указавший  на  этот  факт,
датирует  его,  однако,  слишком  поздним  числом.  По  его
изложению,  Кидерлен-Вехтер  «уже  [?]  23  [июня.  —  Г.  Г.]
в  доверительной  беседе  высказал  намерение»3  послать
в  Агадир  «Пантеру».
 Уже  30  апреля  официозная  «Норддейче  альгемейне
цейтунг»  заявляла:  «Следует  надеяться,  что  события
позволят  французскому  правительству  придерживаться
своей  программы.  Выход  за  ее  рамки  не  соответствовал
бы  положениям  Альхесирасского  трактата,  ибо  их
существенная  составная  часть  —  наличие  независимого
марокканского  властителя.  Нарушение  существенных
положений  Альхесирасского  трактата,  даже  если  бы
оно  произошло  под  давлением  внешних  обстоятельств
и  против  воли  данной  державы,  вернуло  бы  свободу
действий  всем  остальным  державам  и  тем  самым
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  29,  S.  105—107,  Nr  10549.
 2 	См.  H.  von  Eckardstein,  Personliche  Erinnerungen  an
Konig  Eduard  aus  der  Einkreisungszeit,  Dresden  1927,  S.  85—86.
 3 	Cm.  J.  Hashagen,  Umrisse  der  Weltpolitik,  II.  Teil,  1908—•
1914,  Leipzig  und  Berlin  1916,  S.  58.
 445

привело  бы  к  последствиям,  которые  в  настоящее  время
трудно  даже  предвидеть»  *.
 Несколько  дней  спустя,  2  мая,  произошел  вышеупо¬
мянутый  разговор  между  Эрцбергером  и  Кидерлен-
Вехтером.  Впрочем,  мы  можем  сослаться  и  на  высказы¬
вания  самого  Кидерлен-Вехтера.  11  мая  он  внес  в
свой  дневник  следующую  запись:  «Кайзер  одобрил  мою
марокканскую  программу  (вместе  с  посылкой  кораблей
в  Агадир)»1  2.
 Эккардштейн  дал  проникнуть  в  прессу  сообщению
о  запланированной  акции  ведомства  иностранных  дел.
Хотя  Кидерлен-Вехтер  предварительно  сообщил  ряду
политических  деятелей  о  подготавливаемом  маневре,
он  не  постеснялся  опровергнуть  это  сообщение  через
отдел  печати  ведомства  иностранных  дел.
 В  Берлине  желали  во  что  бы  то  ни  стало  сделать
решительный  шаг.  К  этому  у  них  было  немало  стиму¬
лов.  Как-то  в  беседе  с  Генри  Энгстом  Бебель,  по  словам
О.  Чемберлена,  заявил,  что  германское  правитель¬
ство  боится  усиления  социал-демократии  и  вообще  пи¬
тает  страх  перед  германским  рабочим  движением.  Чтобы
подстегнуть  мелкую  буржуазию  и  всю  буржуазию  в  це¬
лом,  германское  правительство  хочет  играть  «патриоти¬
ческую»  роль  и  отвлечь  внимание  народных  масс  в
сторону  внешней  политики3.  Через  преданную  ему
прессу  германское  правительство  заявило:  «Междуна¬
родный  характер  марокканского  вопроса  становится
все  более  очевидным.  Испания,  а  вместе  с  ней  и  Анг¬
лия  уже  показали,  что  не  желают  оставаться  сторон¬
ними  наблюдателями.  Если  Германия  молчит,  это  не
значит,  что  она  отказывается  от  своих  прав:  мы  только
ждем  своего  часа  и  знаем,  что  он  придет»4.
 В  лице  Кидерлен-Вехтера  и  его  аппарата  группа
Маннесманов  имела  верных  проводников  своих  целей.
Ей  нужны  были  подобные  люди,  ибо  действия  фран¬
цузских  экспансионистов  заставляли  ее  опасаться  по¬
тери  своего  влияния  в  Марокко.  Заместитель  Кидерлен-
Вехтера  придерживался  мнения,  что  для  каждого
 1 	«Norddeutsche  Allgemeine  Zeitung»,  30.  April  1911.
 2 	A.  von  Kiderlen-Wachter,  op.  cit.,  Bd.  II,  S.  122.
 3 	Cm.  Sir  A.  Chamberlain,  Englische  Politik,  Erinnerungen
aus  funfzig  Jahren,  Essen  1938,  S.  581.
 4 	«Neue  PreuBische  Zeitung»,  14.  Juni  1911  (Morgenausgabe).
 446

марокканца  само  собою  разумеется,  что  тот,  кто  рас¬
полагает  политической  властью,  в  состоянии  обеспечить
себе  повсюду  и  экономические  преимущества  Г
 Поэтому  на  Вильгельмштрассе  и  говорили  о  полити¬
ческой  акции.  Германское  правительство  вознамерилось
принять  меры,  которые  могли  вызвать  широкие  по¬
литические  последствия.  На  это  решение  повлияло  в
особенности  то,  что  выдвинутая  Маннесманами  фирма
«М.  М.  Варбург»  в  рассматриваемый  период  открыла  в
Марокко  новые  месторождения  полезных  ископаемых,
которые  еще  не  были  известны  французам.  Особенно
значительны  были  залежи  медных  руд,  которые  оцени¬
вались  как  руды  с  необычайно  высоким  содержанием
меди1  2.
 Кидерлен-Вехтер  принял  советника  юстиции  Генриха
Класса,  председателя  Пангерманского  союза,  и  обсу¬
дил  вместе  с  ним  тактику,  рассчитанную  на  обман
общественности.  В  своих  мемуарах  Класс  рассказал,
как  за  кулисами  была  достигнута  договоренность  о
«само  собой  разумеется,  незаметном  извне  разделении
труда  между  ведомством  иностранных  дел  и  Пангер¬
манским  союзом»3.  Человек,  ответственный  за  внеш¬
нюю  политику  кайзеровской  Германии,  во  время  этой
беседы  заявил  ему:  «Нападайте  на  меня,  это  будет  мне
на  пользу.  Тогда  я  смогу  сказать  иностранным  пред¬
ставителям,-  что  ведомство  иностранных  дел  готово  на
компромисс,  но  ему  мешают  эти  злые  пангерманцы,  а
их  влияние  столь  велико,  что  с  ними  приходится  счи¬
таться.  Иностранным  державам  придется  привыкнуть  к
этому»  4.
 Пангерманцы  же  защищали  политику  магнатов
германской  тяжелой  индустрии,  в  данном  случае  кон¬
церна  Маннесманов.  Между  ведомством  иностранных
дел  и  военными  промышленниками  не  имелось  ника¬
ких  принципиальных  расхождений.  Речь  шла  лишь  о
тактической  игре,  о  «разделении  труда».
 Братья  Маннесманы  проявляли  в  этот  период  исклю¬
чительную  активность.  В  Вене,  Париже,  Риме,  Берлине
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  29,  S.  144,  Nr  10572.
 2 	Ibid.,  S.  146,  Nr  10572.
 3 	H.  С  1  a  fi,  Wider  den  Strom,  S.  178.
 4 	Ibidem.
 447

и  Лондоне  они  выискивали  юристов,  которые  за  соот¬
ветствующий  гонорар  доказывали  «правомочность»  их
претензий  на  марокканскую  руду.  Кирдорф  и  другие
промышленники  в  своем  «открытом  письме»  присоеди¬
нились  к  претензиям  концерна  Маннесманов,  несмотря
на  то,  или,  вернее,  именно  потому,  что  осуществление
маннесмановских  требований  могло  бы  привести  к
войне  с  Францией.  Некоторые  из  этих  «патриотов»,  для
которых  капиталистическое  предпринимательство  и
прибыль  всегда  стояли  превыше  всего,  —  Кирдорф,
Крупп  и  Тиссен  —  принимали  участие  в  предприятии
французских  конкурентов  немецкого  концерна  Манне¬
сманов—  «Унион  миньер».  Да  и  сами  Маннесманы,  не
отставая  от  себе  подобных,  пытались  установить  связи
с  этим  французским  концерном.
 Соблюдая  условленное  «разделение  труда»  с  ведом¬
ством  иностранных  дел,  пангерманцы  развернули  свою
кампанию.  23  апреля  они  устроили  годичное  собрание
своего  союза,  незадолго  до  которого  состоялась  новая
беседа  Класса  со  статс-секретарем  ведомства  иностран¬
ных  дел.  Кидерлен-Вехтер  вновь  заверил  председателя
Пангерманского  союза  в  том,  что  тот  и  его  единомыш¬
ленники  будут  вполне  удовлетворены  политикой  гер¬
манского  правительства  в  марокканском  вопросе.  Что
же  касается  его  самого,  Кидерлен-Вехтера,  то  он
является  приверженцем  этой  пангерманской  политики  К
 На  своем  годичном  собрании  Пангерманский  союз
принял  резолюцию,  в  которой  говорилось,  что  нельзя
уступать  марокканское  поле  деятельности  одним  фран¬
цузам  и  что  германское  правительство  решающим  об¬
разом  призвано  «содействовать  формированию  буду¬
щего  для  Марокко»1  2.
 Если  в  резолюции  уже  шла  речь  о  разделе  Марокко
между  Францией  и  Германией  и  эту  мысль  даже  под¬
хватили  некоторые  другие  газеты,  то  финансировав¬
шаяся  Круппом  «Рейниш-Вестфелише  цейтунг»  в
статье  «Действий,  действий!»  24  апреля  1911  года  адре¬
совала  за  Рейн  недвусмысленные  угрозы:  «Речь  идет  о
чести  германского  кайзера,  о  чести  немецкого  народа,
о  будущем  немецкого  народа,  и  немецкий  народ  сумеет
 1  «Rheinisch-Westfalische  Zeitung»,  20.  Januar  1912.
 а  «Alldeutsche  Blatter»,  29.  April  1911.
 448

отстоять  свои  права.  Пусть  французы  уважают  до¬
говоры.  А  если  они  не  могут  или  не  хотят  это  делать,
то  мы  требуем  равных  прав,  требуем  раздела  Марокко
между  Германской  империей  и  Францией.  Если  же
Франция  всерьез  воспротивится  этому  —  о,  тогда  она
будет  нести  ответственность  за  войну».
 Тем  самым  французское  правительство  ставилось
перед  альтернативой:  пойти  либо  на  совместную  сдел¬
ку  с  германскими  монополистами,  либо  на  риск  войны.
 В  то  время  как  Франции  адресовались  эти  угрозы,
по  линии  правительства  (вспомним  о  согласованном
«разделении  труда»)  велись  переговоры  с  Парижем.
Вопрос  стоял  о  компенсациях,  которых  ведомство  ино¬
странных  дел  стремилось  добиться  как  минимального
успеха.  Германское  правительство  требовало  в  Марок¬
ко  ряд  районов,  французы  же  были  против.  Француз¬
ский  уполномоченный  Камбон  —  тот  самый,  который,
будучи  послом  в  Лондоне,  сыграл  видную  роль  в  обра¬
зовании  Антанты,  —  сразу  же  отверг  предоставление
Германии  доли  в  Марокко.  Правда,  он  все  же  поддер¬
живал  переговоры  между  Парижем  и  Берлином,  но
делал  это  лишь  с  целью  в  конце  концов  изгнать  гер¬
манских  конкурентов  из  Марокко.
 Чтобы  планируемая  добыча  в  Марокко  не  уплыла
из  рук  немецких  монополистов,  германское  правитель¬
ство  решилось  на  шаг,  возымевший  тяжелые  последст¬
вия:  послать  в  Агадир  канонерку  «Пантера».  Эта  новая
авантюра  вызвала  конфликт,  который  привел  мир  на
грань  войны.  Действительно,  «прыжок  Пантеры»,  подоб¬
но  танжерской  речи  Вильгельма  II,  был  неслыханной
провокацией,  ибо  он  «...попрал  принятые  до  тех  пор
юридические  нормы...  Германия  снова  вызвала  к  себе
антипатию  во  всем  мире,  а  Франция  снова  нашла  со¬
чувствие  и  поддержку  у  своих  английских  друзей»1.
 Операция,  тщательно  подготовленная,  не  была  ни
оригинальной,  ни  просто  ловкой,  зато  была  опасной.
Едва  ли  какая-либо  империалистическая  интервенция
начиналась  без  того,  чтобы  якобы  подвергающиеся
угрозе  граждане  данного  государства  не  воззвали
 1  G.  Р.  Gooch,  Franco-german  relations  1871—1914,  Lon¬
don  —  New  York  —  Toronto  1923,  p.  53.
 15  Г.  Гейдорн
 449

к  нему  о  «помощи».  Итак,  берлинские  режиссеры  при¬
нялись  за  дело.  Германское  правительство  позаботи¬
лось  о  том,  чтобы  немецкие  фирмы  в  Марокко  стали
просить  о  помощи,  обратившись  к  нему  с  жалобой  и
просьбой  защитить  их.  Это  обращение,  как  того  и  же¬
лали  в  Берлине,  было  отправлено  из  Марокко  21  июня.
 По  поручению  правительства  «Норддейче  альгемей-
не  цейтунг»  1  июля  1911  года  поместила  подействовав¬
шее  ошеломляющим  образом  на  общественность  лице¬
мерное  сообщение:  «Германские  фирмы,  имеющие  свои
интересы  на  юге  Марокко,  ссылаясь  на  возможность
распространения  царящих  в  других  частях  Марокко
беспорядков  и  вызванной  этим  угрозы  тамошним  гер¬
манским  интересам,  обратились  к  кайзеровскому  пра¬
вительству  с  просьбой  принять  меры  к  охране  жизни  и
собственности  немцев  и  их  подопечных  в  данных  мест¬
ностях.  Кайзеровское  правительство  с  указанной  целью
направило  недавно  в  Агадир  находившуюся  непода¬
леку  канонерку  флота  его  императорского  величества
«Пантера»,  поставив  об  этом  в  известность  другие
державы.  Влиятельным  в  этом  районе  марокканцам
одновременно  сообщено,  что  с  появлением  германского
военного  корабля  в  этой  гавани  не  связано  никаких
недружественных  намерений  в  отношении  Марокко  или
его  жителей».
 Немецкая  печать  присовокупила  к  этому  сообще¬
нию,  которое  она  опубликовала  текстуально,  весьма
любопытную  информацию  «Кёльнише  цейтунг»,  кото¬
рая  содержит  невольное  признание  того,  о  чьих  инте¬
ресах  шла  речь  в  действительности.  «Видным  немецким
фирмам,  —  писала  газета,  —  принадлежат  в  Агадире  и
в  простирающихся  далеко  от  него  глубинных  областях
огромные  участки  земли,  которые  используются  в  каче¬
стве  сельскохозяйственных  предприятий.  Владения  од-
ной-единственной  фирмы  равны  по  площади  целому
княжеству...  В  последнее  время  не  только  усиливались
сельскохозяйственные  интересы,  но  и  во  все  большей
мере  возрастало  значение  немецкой  торговли.  Однако
это  не  отражается  статистикой,  поскольку  значитель¬
ная  масса  товаров,  импорт  и  экспорт  которых  приписы¬
вается  Англии,  на  деле  кружным  путем  импортируется
и  экспортируется  через  нее  германскими  фирмами.  И,
наконец,  крупные  германские  фирмы  весьма  заинтере¬
 450

сованы  в  глубинных  районах  Агадира  ввиду  имеющих¬
ся  там  ископаемых  богатств.  Это  особенно  относится
к  значительным  залежам  меди...»
 Итак,  дело  было  в  меди,  и  это  было  так  же  хорошо
известно  во  Франции,  как  и  в  Германии..  Знали  об
этом  в  первую  очередь  и  пангерманцы,  которым  за¬
меститель  статс-секретаря  ведомства  иностранных  дел
Циммерман  за  15  минут  до  «прыжка  Пантеры»  сооб¬
щил:  «'Через  четверть  часа  взорвется  бомба.  В  12  часов
наши  послы  сообщат  иностранным  правительствам,  что
в  эту  самую  минуту  германский  военный  корабль  под¬
ходит  к  Агадиру.  Мы  предложили  немецким  фирмам  и
предпринимателям  направить  нам  жалобы  и  призывы  о
помощи.  Агадир  открывает  дорогу  в  Сус  —  самую  бога¬
тую  рудами  и  одновременно  самую  ценную  в  сельско¬
хозяйственном  отношении  часть  Марокко.  Мы  наложим
руку  на  эту  область,  чтобы  удержать  ее  за  собой»  К
 Три  дня  спустя  «Пантеру»  сменили  крейсер  «Бер¬
лин»  и  канонерская  лодка  «Эбер».
 Все  это  было  явной  провокацией,  которую  прави¬
тельство  намечало  уже  давно.  Тем  не  менее  централь¬
ный  орган  СДПГ  ограничился  текстуальным  воспроиз¬
ведением  сообщения,  которое  ведомство  иностранных
дел  опубликовало  в  «Норддейче  альгеймейне  цейтунг»1  2.
Это  произошло  несмотря  на  то,  что  правлению  партии
должны  были  быть  известны  причины  марокканского
конфликта.  Ведь  об  этом  говорилось  не  только  в  сек¬
ретных  документах  и  в  предназначенных  для  архива
делах  ведомства  иностранных  дел;  достаточно  откро¬
венные  высказывания  проскальзывали  временами
также  в  империалистической  прессе,  а  в  дни
«прыжка  Пантеры»  даже  и  не  надо  было  читать  между
строк.
 «Кольпите  цейтунг»  и  «Нейе  Прейссише  цейтунг»3,
демонстрируя  предельную  откровенность,  мотивировали
вмешательство  германского  правительства  защитой  ча¬
стнокапиталистических  интересов.
 Германские  экспансионисты  в  соответствии  с  наме¬
ченной  ими  программой  рассчитывали,  что  даже  в  слу¬
 1 	Н.  С  1  а  В,  Wider  den  Storm,  S.  206.
 2 	«Vorwarts»,  2.  Juli  1911.
 3 	«Neue  Preufiische  Zeilung»,  2.  Juli  1911  (Morgenausgabe).
 15*
 451

чае  неудачи  они  все  же  смогут  добиться  значительных
уступок.  Как  видно  из  донесения  рейхсканцлера  Виль¬
гельму  II,  считалось,  что  это  вопрос  жизни  и  смерти1.
На  международной  арене  берлинские  политики  стара¬
лись  произвести  успокаивающее  впечатление.  Одним  из
их  маневров  явились  усилия  статс-секретаря  имперско¬
го  казначейства  поддержать  высокую  конъюнктуру  на
бирже,  организовав  скупку  имперских  ценных  бумаг2.
Эти  мероприятия  создавали  видимость  стабильности,
которой  в  действительности  уже  не  было,  так  как  наи¬
более  экстремистские  круги  германского  империализма
рвались  к  войне.
 В  то  время  как  печать,  состоявшая  на  службе  у
этих  кругов,  с  предельной  откровенностью  высказывала
такие  взгляды  и  без  обиняков  требовала  занятия  —
даже  ценой  войны  —  Агадира  и  прилегающей  к  нему
полосы,  либеральные  газеты  сначала  взяли  более
осторожный  тон.  Правда,  они  без  устали  восхваляли
образ  действий  берлинского  правительства,  но,  учиты¬
вая  настроения  основной  массы  своих  читателей,  а  так¬
же  испытывая  страх  перед  военными  неожиданностя¬
ми,  выдвигали  на  первый  план  переговоры.  Типичны
для  этой  тактики  высказывания  «Фоссише  цейтунг»:
«Посылка  германской  канонерки  в  Агадир  подейство¬
вала  на  народы  с  неослабленной  силой  удавшейся  не¬
ожиданности.  Можно  лишь  поздравить  с  этим  герман¬
скую  дипломатию.  Ведь  на  очевидцев,  участвующих
или  неучаствующих,  произвела  большое  впечатление
целеустремленная  энергия.  Начало  начал  в  политике  —
не  слово,  а  дело.  А  дело  в  нужном  месте  и  в  нужное
время  делает  излишней  массу  слов,  которые  могли  бы
вызвать  лишь  длительное  беспокойство.  Конечно,  и  ре¬
шительное  вмешательство  может  вызвать  нежелатель¬
ное  беспокойство  и  даже  возбуждение.  Но  оно  в  такой
же  мере  способно  содействовать  мирному  прояснению
ситуации  и  ускорить  его.  Энергия  должна  быть  целе¬
устремленной,  а  не  импульсом,  не  темпераментной
вспышкой.  Шаг,  предпринятый  ведомством  иностранных
дел,  явно  хорошо  продуман»3.
 1 	Grofie  Politik,  Bd.  29,  S.  191—193,  Nr  10613.
 3 	A.  Wermuth,  Ein  Beamtenleben,  Berlin  1922,  S.  289—290.
 3  «Vossische  Zeitung»,  4.  Juli  1911  (Morgenausgabe).
 452

Несмотря  на  все  многочисленные  конфликты  в  Ма¬
рокко,  подобная  провокация  была  неслыханной.  Правя¬
щие  круги  германского  империализма  вели  дело  к
войне.  Кидерлен-Вехтер  подчеркивал,  что  авторитет
германского  империализма  подорван,  а  потому  «в  край¬
нем  случае»  надо  воевать1.  Точку  зрения  милитаристов
высказал  тогдашний  начальник  Большого  генерального
штаба  генерал-полковник  Мольтке,  который  ничего  не
желал  более  страстно,  чем  немедленной  войны  против
Франции2.
 Германские  милитаристы  хотели  вновь  напасть  на
Францию  еще  в  1875  году,  но  им  помешали  другие  го¬
сударства,  не  желавшие  допустить,  чтобы  Германия
стала  слишком  мощной.  В  1905—1906  годах  ситуация
казалась  им  в  высшей  степени  благоприятной.  Союзни¬
ца  Франции  Россия  была  ослаблена  в  войне  с  Япо¬
нией,  а  вспыхнувшая  революция  лишала  ее  возмож¬
ности  участвовать  в  событиях  на  мировой  арене.  Но
намерение  германских  империалистов  напасть  на  Фран¬
цию  и  на  этот  раз  встретило  препятствие  на  своем
пути:  к  ужасу  своему  они  убедились  в  том,  что  их
итальянский  союзник  отверг  их  военные  планы  и  от¬
крыто  перешел  на  сторону  Англии  и  Франции.  Поэтому
они  оказались  вынужденными  сесть  за  стол  переговоров
в  Альхесирасе.
 После  целой  серии  внешнеполитических  поражений
они  затем  в  результате  Боснийского  кризиса  смогли
вместе  с  австро-венгерским  союзником  записать  в  свой
актив  довольно  сомнительный  успех.  Хотя  в  союзе  с
австро-венгерскими  империалистами  они  укрепили  свое
влияние  на  Балканах  и  принудили  Сербию  и  Россию  к
признанию  этой  аннексии,  однако  тем  самым  они  еще
сильнее  приковали  Россию  и  Сербию,  а  также  и  Ита¬
лию,  с  империалистическими  интересами  которой  на
Балканах  они  не  пожелали  считаться,  к  Франции  и
Англии.  Поэтому  в  период  Боснийского  кризиса  из  пла¬
нов  молниеносной  победы  над  Францией  на  западе,
последующей  победы  над  Россией  на  востоке  и  раз¬
грома  оставшейся  в  одиночестве  Англии  не  вышло  ров¬
ным  счетом  ничего.
 1 	См.  A.  von  Kiderlen-Wachter,  op.  cit.,  Bd.  II,  S  83.
 2 	См.  H.  von  M  о  11  k  e,  Erinnerungen,  Briefe,  Dokumente,
S.  362.
 453

Совершенно  ошибочно  оценивая  соотношение  сил  в
мире,  германские  монополисты,  бряцающая  саблей
военщина  и  их  идеологи  рассчитывали  переходом  в
новое  внешнеполитическое  наступление  запугать  дер¬
жавы  Антанты  и  с  легкостью  захватить  без  войны
дальнейшие  позиции.  В  1911  году  им  показалось,  что
подходящий  момент  наступил.  Они  воспользовались
Марокко  как  поводом,  чтобы  шаг  за  шагом  осущест¬
вить  свои  давно  вынашиваемые  планы.
 Даже  в  официальной  немецкой  буржуазной  литера¬
туре  можно  найти  многочисленные  признания  готовно¬
сти  к  войне.  Так,  например,  Г.  Онкен  замечает,  что  пан¬
германцы  всегда  и  повсюду  помышляли  о  войне1.
Вассерман,  где  только  мог,  трубил  в  военный  рог.  Он
лживо  утверждал  в  ноябре  1911  года,  что  немецкий
народ  проявил  невиданную  дотоле  решимость  к  войне2.
В  шовинистическом  угаре  «Крейццейтунг»  тщилась  до¬
казать,  что  «от  одной  границы  с  черно-бело-красными
пограничными  столбами  до  другой»  наблюдался  «взлет
национального  воодушевления»3.
 В  действительности  же  немецкие  трудящиеся  от¬
нюдь  не  были  заинтересованы  идти  на  войну  за  Ман-
несманов  и  иже  с  ними!  В  1911  году  боевая  решимость
немецких  рабочих  усилилась.  Об  их  боевом  настроении
свидетельствовали  мощная  демонстрация  берлинских
рабочих  5  февраля  по  случаю  похорон  Пауля  Зингера,
массовые  первомайские  митинги,  а  также  демонстрации
с  требованием  изменения  избирательного  права  в  янва¬
ре  и  июле.  Самой  высшей  точки  это  массовое  движение
достигло  в  период  второго  марокканского  кризиса.
 В  августе  и  сентябре  1911  года  во  многих  городах
Германии  прошли  массовые  митинги  протеста  против
марокканской  политики  германского  империализма.  По¬
всюду,  где  только  ни  выступали  представители  левых  в
социал-демократии,  им  было  обеспечено  одобрение  на¬
родных  масс.  Конечно,  в  социал-демократии  имелись  и
такие  группы,  которые  именно  в  этот  момент  боевой
пробы  сил  отреклись  от  принципов  пролетарского  ин¬
 1 	См.  Н.  О  п  с.  к  е  п,  Das  Deutsche  Reich  und  die  Vorgeschichte
des  Weltkrieges,  Bd.  II,  S.  709—711.
 2 	См.  E.  Basserman,  op.  cit.,  S.  172.
 3 	Cm.  «Neue  Preufiische  Zeitung»,  3.  Juli  1911  (Abendausgabe).
 454

тернационализма.  Но,  как  мы  увидим  далее,  они  не
выражали  настроений  немецкого  народа.
 В  такой  момент  стали  лавировать  и  правосоциали¬
стические  журналисты.  С  одной  стороны,  они  предосте¬
регали  в  «Форвертсе»  от  «новой  колониальной  аван¬
тюры  с  неизвестными  последствиями»1,  а  с  другой  —
восхваляли  проводившуюся  до  тех  пор  марокканскую
политику  германского  империализма  и  отождествляли
интересы  господствующих  классов  с  интересами  немец¬
кого  народа.  Редакцию  «Форвертса»  явно  весьма  мало
смущало  то,  что  «равноправие»  и  «полная  экономиче¬
ская  свобода  действий  в  Марокко  для  германской  тор¬
говли  и  германской  индустрии»2  обеспечивались  ценою
эксплуатации  немецких  трудящихся  и  угнетения  ма¬
рокканцев.
 После  «прыжка  Пантеры»  германские  империали¬
сты  стали  испытывать  больше,  чем  когда-либо,  внешне¬
политические  трудности.  Немаловажное  значение  име¬
ла  в  создавшейся  международной  ситуации  позиция
Англии.  Некоторые  историки  пытались  превратить  ма¬
рокканский  кризис  в  критерий  позиции  Англии.  Так,
Клейнкнехт  считал,  что  кризис  устранил  последние
сомнения  относительно  позиции  Англии,  явился  как  бы
пробным  камнем,  показавшим,  насколько  твердо  она
будет  держаться  Антанты  и  стоять  на  стороне  Фран¬
ции3.  Как  будто  английская  позиция  в  1911  году  во¬
обще  еще  оставляла  какие-либо  сомнения!  Германо¬
английский  антагонизм  стал  непреодолимым,  он  не
давал  больше  никакой  альтернативы,  и  лишь  вопросом
времени  оставалось,  когда  и  где  он  приведет  к  военно¬
му  взрыву.  Идя  по  пути  откровенной  апологетики,
Клейнкнехт  отождествлял  германский  империализм  с
Европой  и  к  тому  же  старался  приписать  вину  за  по¬
литику,  толкавшую  к  первой  мировой  войне,  исключи¬
тельно  британским  империалистам:  «Будущее  Европы
зависело  только  от  степени  и  характера  того  влияния,
которое  английская  политика  желала  оказывать  на
двойственный  союз»4.
 1 	«Vorwarts»,  4.  Juli  1911.
 2 	«Vorwarts»,  6.  Juli  1911.
 3 	W.  Kleinknecht,  op.  cit.,  S.  13.
 4 	Ibid.,  S.  19—20.
 455

Преобладающая  часть  английской  прессы  немедлен¬
но  осудила  в  резких  выражениях  «прыжок  Пантеры».
Например,  в  статье,  озаглавленной  «Руки  прочь!»,
газета  «Дейли  график»  6  июля  1911  года  призывала
английское  правительство  к  решительным  действиям.
Тем  не  менее  в  Германии  имелись  люди,  предававшиеся
иллюзии,  будто  Англия  устранится  от  германо-фран¬
цузского  конфликта1.  Однако  германские  провокации
еще  теснее  сплотили  Антанту.  4  июля  1911  года  Грей
официально  дал  понять  германскому  послу,  что  его
правительство  отнюдь  не  безразлично  относится  к  исхо¬
ду  марокканского  конфликта.
 Английский  премьер-министр  Асквит  сделал  в  пала¬
те  общин  заявление,  которое  он  демонстративно  закон¬
чил  следующими  словами:  «Я  хочу,  чтобы  было  ясно
понято,  что  английское  правительство  придерживается
взгляда,  что  в  Марокко  возникла  новая  ситуация,  ко¬
торая  более  непосредственно,  чем  прежде,  затрагивает
дальнейшее  развитие  английских  интересов.  Мы  питаем
надежду,  что  дипломатическая  дискуссия  найдет  реше¬
ние,  и  в  той  мере,  в  какой  мы  примем  его,  мы  будем
достаточным  образом  иметь  в  виду  защиту  тех  интере¬
сов  и  выполнение  тех  договорных  обязательств  в  отно¬
шении  Франции,  которые  хорошо  известны  палате»2.
 По  ту  сторону  Ла-Манша  считались  даже  с  воз¬
можностью  войны.  Во  всяком  случае,  английский  воен¬
ный  министр  отдал  приказ  держать  в  боевой  готовности
экспедиционный  корпус,  предназначенный  для  высад¬
ки  на  континенте,  и  отменил  запланированные  ежегод¬
ные  маневры  войск.  Эти  меры  держались  в  тайне  от
населения,  к  чему  имелись  серьезные  основания  —  в
Англии  в  то  время  бастовали  железнодорожники,  ра¬
бочие  гужевого  транспорта  и  судоходных  компаний  и
другие,  причем  дело  доходило  даже  до  кровопролитных
столкновений  с  полицией  и  войсками,  отнюдь  не  свиде¬
тельствовавших  об  избытке  ура-патриотического  энту¬
зиазма  у  трудящегося  населения.
 Генеральный  штаб  в  Берлине,  узнав  о  начавшихся
военных  приготовлениях  английской  стороны,  с  прису-
 1  См.  Н.  Friedjung,  Das
 Bd.  Ill,  S.  32.
 2  Цит.  no  «Vorwarts»,  7.  Juli  1911.
 Zeitalter
 des  Imperialismus,
 456

щим  ему  высокомерием  игнорировал  их,  не  веря  в  силу
английской  экспедиционной  армии1.
 В  более  угрожающем  тоне  было  выдержано  следую¬
щее  официальное  заявление  английского  правительст¬
ва.  Мы  имеем  в  виду  речь,  произнесенную,  21  июля  в
Лондоне  канцлером  казначейства  Ллойд  Джорджем.
Содержание  ее  было  определено  премьером  Асквитом
и  министром  иностранных  дел  Греем.  Эта  речь,  поддер¬
жанная  в  комментариях  английских  газет,  особенно  в
«Таймс»,  «Вестминстер  газэтт»  и  «Дэйли  кроникл»,
предостерегала  германский  империализм  от  попыток
принятия  решений  о  Марокко  без  участия  Англии.
Между  строк  Ллойд  Джордж  заявлял  о  военной  готов¬
ности  Великобритании.
 Реакционной  германской  историографией  речь  Ллойд
Джорджа  характеризовалась  как  «прыжок  Пантеры»
английской  политики2;  так,  В.  Клейнкнехт  повернул
копье  в  обратную  сторону,  утверждая  в  1937  году,  что
«не  столько  «прыжок  Пантеры»,  сколько,  напротив,
одобренное  англичанами  французское  продвижение  на
Фес  и  речь  Ллойд  Джорджа  привели  к  тому  положе¬
нию,  которое  мы  характеризуем  как  кризис»3  [курсив  в
оригинале.  —  Г.  Г.].
 Разбор  неверных  утверждений  Клейнкнехта  увел
бы  нас  слишком  далеко  от  нашей  темы.  Его  работа
лишена  масштабности  и  даже  обычно  присущей  подоб¬
ного  рода  исследованиям  видимости  буржуазной  добро¬
совестности  и  профессионализма.  Так,  например,  одно
из  многих  утверждений  Клейнкнехта  гласит,  что  «вы¬
вихи»  английской  политики  объясняются  только  тем,
что  «в  глубине  души  Никольсона  и  Гроу  [жила.—  Ред.]
противоестественная  ненависть  к  Германской  импе¬
рии»4.  Только  в  одной  Великобритании  якобы  царило
тогда  «военное  настроение»5,  только  для  Форин  офис
была  характерна  «твердая  готовность  к  войне»6,  между
тем  как  «в  Германии  тогда  никто...  и  не  думал  о  реше¬
 1 	R.  В.  Haldane,  op.  cit.,  S.  198.
 2 	W.  Kleinknecht,  op.  cit.,  S.  198.
 3 	I  hid.,  S.  115.
 4 	Ibid.,  S.  44.
 5 	Ibid.,  S.  65.
 6 	Ibid.,  S.  74.
 457

нии  вопроса  с  помощью  войны»  *.  Увы,  Клейнкнехт
ничем  не  подтвердил  свой  тезис,  да  он  и  не  мог  при¬
вести  никаких  доказательств,  ибо  факты  против  него.
 В  известном  смысле  речь  Ллойд  Джорджа  явилась
для  всех  органов  английской  и  французской  печати
сигналом  к  усилению  кампании  против  Германии.  От¬
реагировала  на  нее  и  вся  немецкая  пресса.  Э.  Л.  Вуд¬
ворт  прав,  когда  он  пишет:  «Недовольство  германской
прессы  было  направлено  в  основном  против  Великобри¬
тании»  1 2.
 Буржуазные  газеты  Германии  стремились  всячески
преуменьшить  значение  речи  Ллойд  Джорджа,  дабы
скрыть  от  немецкого  читателя  серьезность  содержаще¬
гося  в  ней  предупреждения.  «Было  бы  полезно  говорить
об  этой  речи  как  о  не  содержащей  никакой  угрозы»,—
комментировала  «Фоссише  цейтунг»3.  Не  следует  пере¬
оценивать  отклики  английской  печати,  —  считала  «Нейе
Прейссише  цейтунг».  «Насколько  нам  известно,  —  писа¬
ла  она,  —  между  нами  и  Англией  нет  ни  малейшего
повода  для  Конфликта.  Что  же  касается  выпадов  анг¬
лийской  антигерманской  газетной  клики  и  ее  покрови¬
телей,  то  они  нам  знакомы  вот  уже  свыше  десятка  лет.
Она  уже  угрожала  нам  и  совсем  в  иных  тонах,  чем
сегодня,  и  все  же  никогда  не  могла  заставить  нас  хоть
на  шаг  отступить  от  проводимой  политики.  Если  бы
английское  правительство  было  ее  орудием  (во  что  пы¬
тается  ныне  превратить  французское  правительство
газета  «Тан»),  то  уже  давно  пожар  мировой  войны
охватил  бы  не  только  Англию  и  нас,  но  и  всю  Европу
и  Америку.  Но  газетные  передовицы  —  это  не  пушки,  а
застольные  речи  —  не  реляции  о  победе.  Ни  то,  ни  дру¬
гое  не  решает  будущего»  4.  Все  это  еще  звучало  уверен¬
ностью  в  победе,  но  бесперспективность  марокканской
авантюры  вскоре  уже  стала  отчетливо  вырисовываться
на  политическом  горизонте.
 1 	W.  К  1  е  i  n  k  n  е  с  h  t,'  op.  cit.,  S.  70.
 2 	E.  L.  Woodward,  Great  Britain  and  the  German  Navy,
p.  313.  Данная  работа  заслуживает  в  связи  с  нашим  изложением
особого  внимания,  ибо  ее  автор  использует  весьма  многочисленные
английские  и  еще  более  многочисленные  немецкие  газеты,  либо
цитируя  их,  либо  же  излагая  их  взгляды  на  различные  историче¬
ские  события.
 3 	«Vossische  Zeitung»,  24.  Juli  1911  (Morgenausgabe).
 4 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  26.  Juli  1911  (Morgenausgabe).
 458

Марокканская  авантюра  обернулась  поражением
для  германского  империализма.  «Англия  остановила
Германию»,—  писала  вся  мировая  печать,  за  исключе¬
нием,  разумеется,  немецкой  и  явно  идущей  в  герман¬
ском  фарватере  прессы.  Даже  такой  человек,  как  Тир-
пиц,  говорит  в  своих  воспоминаниях  о  крупном  дипло¬
матическом  поражении  Германии.  Но  характерна  и
типична  его  реакция  на  это  поражение.  Тйрпиц  и  ему
подобные  хотели  компенсировать  себя  новыми  морски¬
ми  вооружениями,  направленными,  ра1зумеется,  про¬
тив  Англии:  «С  этой  мыслью  я  вернулся  осенью  в
Берлин  и  указал  канцлеру,  что  мы  потерпели  диплома¬
тическое  поражение  и  должны  загладить  его  новым
дополнением  к  военно-морской  программе»  ’.
 Месяц  спустя,  25  августа,  англичане  снова  при¬
бегли  к  предостережению  по  германскому  адресу  —  на
этот  раз  через  венскую  «Нейе  фрейе  прессе».  Один
«высокопоставленный  английский  дипломат»  пореко¬
мендовал  германским  милитаристам,  чтобы  они  «уме¬
рили  свой  пыл,  ибо  их  вызывающая  позиция  означает
конфликт,  в  котором  Англия  будет  на  стороне  Фран¬
ции...»1  2  «Крейццейтунг»  не  без  основания  предполага¬
ла,  что  предупреждение  исходит  от  английского  посла  в
Вене  Кэйтрайта3.
 Можно  было  бы  предположить,  что  английские
угрозы  представляли  собой  исключительно  средство
давления.  Но  на  самом  деле  они  означали  нечто  боль¬
шее,  ибо  Англия  временами  считалась  с  возможностью
возникновения  германо-французской  войны  и  разраба¬
тывала  планы  военной  кампании  против  Германии.
Уинстон  Черчилль  составил  по  этому  поводу  соответст¬
вующий  меморандум  и  направил  его  имперскому  коми¬
тету  обороны  и  кабинету  министров4.  В  меморандуме
он  исходил  из  того,  что  Германия  при  своем  наступле¬
нии  на  Францию  вторгнется  на  территорию  Бельгии.
В  Лондоне  считались  с  возможностью  временного  про¬
движения  германских  войск  и  последующего  разверты¬
вания  сил  союзников.  Доминирующей  в  меморандуме
 1 	A.  von  Tirpitz,  op.  cit.,  S.  182  (А.  фон  T  и  p  п  и  ц,  цит.
соч.,  стр.  234).
 2 	См.  A.  Singer,  Geschichte  des  Dreibundes,  S.  220.
 3 	«Neue  PreuBische  Zeitung»,  26.  August  1911  (Abendausgabe).
 4 	W.  C  h  u  r  c  h  i  1  1,  op.  cit.,  S.  52.
 459

была  идея  совместных  операций  английских,  француз¬
ских  и  русских  войск  против  Германии  *.
 К  числу  мер,  направленных  на  подготовку  к  войне,
относится  также  возобновление  англо-японского  союза,
предпринятое  13  июля  1911  года.  Борьба  против  гер¬
манского  империализма  на  время  отодвинула  на  задний
план  англо-японские  противоречия  в  Китае.
 Империалисты  Франции  были  ободрены  английски¬
ми  обещаниями.  Правда,  англичане,  как  всегда,  ста¬
рались  не  связывать  себя  твердыми  обещаниями,  и
тогда  еще  не  было  заключено  соглашение  о  немедлен¬
ной  военной  помощи,  но  французы  получили  прямое
заверение,  что  в  случае  конфликта  они  могут  рассчи¬
тывать  на  английскую  вооруженную  помощь.  И  только
в  дальнейшем  англо-французские  переговоры  привели
к  заключению  военной  конвенции1  2.
 27  ноября  Грей  произнес  в  парламенте  речь.  Так
как  германский  империализм  уже  был  принужден  к
отступлению,  английский  министр  иностранных  дел
изменил  тон  в  расчете  прежде  всего  на  английский
народ.  В  его  речи  очень  часто  встречалось  теперь  слово
«мир»,  но  между  этими  заверениями  в  миролюбии  бер¬
линское  правительство  услышало,  что  Англия  не  наме¬
рена  безучастно  смотреть  на  экспансию  германского
империализма.
 Вскоре  «Вестминстер  газэтт»  опубликовала  статью
под  заголовком  «Основы  английской  политики  на  пути
к  разрядке  в  англо-германских  отношениях»3.  Статья
преследовала  ту  же  цель,  что  и  речь  Грея.  На  Темзе
увидели,  что  германский  империализм  уже  начал  от¬
ступать,  хотя  и  стремится  еще  произвести  обратное
впечатление,  бряцая  для  этого  оружием.  Поэтому  анг¬
лийская  пресса  решила  нанести  ему  напоследок  еще
один  удар,  но  сделать  это  так,  как  если  бы  военная
мощь  Германии  произвела  на  нее  большое  впечатле¬
ние.  «Вестминстер  газэтт»  писала:  «Мы  рассматри¬
ваем  в  этой  статье  английскую  политику,  и  не  наша
задача  распространяться  относительного  того,  что
должна  делать  Германия.  Но...  если  Германия  желает
 1 	W.  Churchill,  op.  cit.,  S.  55  ff.
 2 	См.  H.  О  n  c  k  e  n,  op.  cit.,  Bd.  II,  S.  701.
 3 	См.  B.  Huldermann,  Albert  Ballin,  S.  235—246.
 460

положить  конец  англо-германскому  спору,  ей  следует
поставить  перед  собой  задачу  убедить  нас  в  том,  что
она  не  стремится  к  господству  в  Европе,  при  достиже¬
нии  которого  мы  стали  бы  следующей  жертвой,  как
только  будет  покончено  с  Францией»
 Угрожающая  позиция  Англии  не  осталась  без  жела¬
тельного  воздействия  на  Германию.  Ввиду  решительной
позиции  Англии  и  Франции  германский  империализм
отступил.  Ситуация  и  'соотношение  сил  показались  ему
еще  недостаточно  благоприятными,  он  хотел  выиграть
время  для  завершения,  как  он  надеялся,  последних,  ре¬
шающих  мер  по  вооружению,  чтобы  затем  в  наиболее
подходящий  момент  пустить  свою  военную  машину  в
ход.  Усиленное  вооружение  и  увеличение  численности
войск  должны  были  изменить  соотношение  сил  в  пользу
германского  империализма.  Однако  в  1911  году  герман¬
ский  империализм  еще  не  мог  приступить  к  осуществле¬
нию  таких  планов,  а  потому  был  вынужден  вступить  на
путь  переговоров.
 Германия  пошла  на  переговоры  и  по  другим  причи¬
нам.  Если  Крупп,  Тиссен  и  Кирдорф  уже  в  1909  году
договорились  е  французскими  монополистами,  а  именно
с  Шнейдером  —  Крезо,  о  временном  разграничении
сфер  своих  интересов,  то  Маннесманы,  как  и  прежде,
отклоняли  компромисс  с  французскими  конкурентами,
все  еще  надеясь  вытеснить  их  из  Марокко.  Чтобы  обес¬
печить  интересы  Маннесманов,  и  был  совершен  «прыжок
Пантеры»;  в  основном  именно  ради  них  ведомство  ино¬
странных  дел  вызвало  второй  марокканский  кризис.  Но
даже  самим  Маннесманам  при  трезвой  оценке  положе¬
ния  в  1911  году  пришлось  констатировать,  что  соотно¬
шение  сил  сложилось  неблагоприятно.  Поэтому  Маннес¬
маны  охотно  изменили  свою  линию,  как  только  им
было  гарантировано  40  процентов  акций  во  француз¬
ском  горнопромышленном  синдикате  Шнейдера  —  Кре¬
зо,  в  котором  уже  с  1909  года  принимали  участие  Крупп,
Стиннес  и  другие  германские  монополисты.  Итак,  те,
кто  громче  всех  трубил  в  «патриотический»  рог,  сразу
же  удовлетворились,  лишь  только  появилась  перспекти¬
ва  новой  сделки  и  новых  прибылей1  2.  После  того  как
 1 	В.  Н  u  1  d  е  г  m  a  n  n,  op.  cit.,  S.  240.
 а  См.  «Neue  Zeit»,  30.  Jg.,  Bd.  1.,  Stuttgart  1912,  S.  263.
 461

Маннесманам  были  обеспечены  их  прибыли,  ведомство
иностранных  дел  могло  приступить  к  переговорам.
 Поскольку  Франция  была  готова  к  переговорам,  ибо
она  находилась  в  гораздо  более  выгодном  положении,
германское  и  французское  правительства  через  обыч¬
ные  дипломатические  каналы  стали  зондировать  взаим¬
ные  требования.  Статс-сбкретарь  имперского  колони¬
ального  ведомства  фон  Линдеквист  в  своей  докладной
записке  предложил  вместо  расширения  германской  ко¬
лонии  Камерун  за  счет  части  французских  владений  в
Конго  увеличение  за  счет  Дагомеи.  Французский  посол
Камбон  4  февраля  1911  года  направил  статс-секретарю
германского  ведомства  иностранных  дел  одобренный
французским  правительством  проект  соглашения  о  Ма¬
рокко.  Камбон  уточнил  точку  зрения  своего  правитель¬
ства,  подчеркнув,  что,  прежде  чем  начинать  переговоры
о  компенсации,  надо  договориться  о  решении  мароккан¬
ского  вопроса  в  целом.
 Во  время  переговоров  между  германскими  и  фран¬
цузскими  дипломатами,  когда  германское  правительство
стремилось  получить  в  Западной  Африке  территорию
вплоть  до  реки  Конго,  то  есть  требовало  от  Франции
таких  уступок,  на  которые  та  пойти  не  могла,  англий¬
ская  позиция  играла  важную  роль,  и  парижское  прави¬
тельство,  разумеется,  постоянно  взирало  на  Лондон.
При  таких  обстоятельствах  германское  правительство
увидело  себя  вынужденным  принять  предложенный
французской  стороной  проект  соглашения  в  качестве
основы  для  обсуждения.  На  Вильгельмштрассе,  разу¬
меется,  делали  расчет  на  то,  что  в  ходе  переговоров
удастся  потеснить  французского  конкурента.  7  сентября
ведомство  иностранных  дел  вручило  свои  контрпредло¬
жения.  Если  Франция  предлагала  ограничить  три¬
дцатью  годами  равенство  экономических  прав  в  Марок¬
ко  всех  стран,  подписавших  Альхесирасокий  трактат,  то
германская  сторона  ни  в  коем  случае  не  соглашалась  на
такое  ограничение.  Статья  VIII  французского  проекта
соглашения  предусматривала  обеспечение  решающего
влияния  французских  капиталистов  на  все  обществен¬
ные  работы  марокканского  государства.  Германская
сторона  возражала  и  против  этого.  Кидерлен-Вехтер
предложил  объявить  конкурс  на  общественные  работы
и  подбирать  руководящих  инженеров  и  техников  в  соот-
 462

ветств1ии  с  участием  в  них  данной  нации.  Это  звучало
весьма  примирительно,  а  в  действительности  было  тор¬
гом  насчет  того,  кто  именно  будет  обладать  преимуще¬
ством  —  французские  или  же  немецкие  колониалисты.
Так  переговоры  шли  некоторое  время  с  переменным
успехом.  Но  уже  4  сентября  1911  года  ведомству  ино¬
странных  дел  пришлось  признать,  что  политическую,  ад¬
министративно-техническую  и  военную  власть  в  Марок¬
ко  придется  передать  французам.  Кидерлен-Вехтер
даже  заверил  французского  посла,  что  в  последующем
секретном  соглашении  он  одобрит  установление  фран¬
цузского  протектората  над  Марокко.  Итак,  германское
поражение  было  полным.  На  Вильгельмштрассе  знали,
что  в  Марокко  Германии  больше  претендовать  не
на  что.
 4  ноября  1911  года  было  подписано  франко-герман¬
ское  соглашение  о  Марокко.  Во  втором  соглашении,  за¬
ключенном  в  тот  же  день,  оба  правительства  зафикси¬
ровали  свои  намерения  в  Экваториальной  Африке.  В  це¬
лом  германские  империалисты  подняли  много  шуму  из
ничего.  Марокко  отошло  к  Франции,  то  есть  Германия
признала  французский  протекторат  над  ним.  В  качестве
эквивалентной  компенсации  Германия  получила  часть
«французского»  Конго.
 Переговоры  тянулись  четыре  месяца,  и  за  это  время
мир  не  раз  находился  под  угрозой.  Но  германский  им¬
периализм  не  избежал  своего  поражения.  Первоначаль¬
ные  германские  требования  шли  слишком  далеко,  они
были  нереальны.  Конечная  стратегическая  цель  их  со¬
стояла  в  том,  чтобы  выжать  наиболее  ценную  компен¬
сацию.
 Что  же  из  этого  вышло?  Предложенная  французами
область  Конго  была  охарактеризована  германским  ко¬
лониальным  ведомством  как  не  имеющая  никакой  цен¬
ности  болотистая  местность.  Такую  же  оценку  —  «кло¬
чок  болотистой  местности»  —  не  без  основания  дал  ей
и  французский  премьер-министр  Жозеф  Кайо  1.  Кидер-
лен-Вехтер,  все  еще  подстрекаемый  Маннесманами,
имел  особые  планы.  Он  хотел  получить  в  свои  руки  об¬
ласть  Конго  в  качестве  первого  козыря.  В  сущности  он
желал  идти  дальше:  «Мы  должны  продвинуться  до
 1  См.  A.  Schreiner,  op.  cit.,  S.  247.
 463

Бельгийского  Конго  для  того,  чтобы  оказаться  там
на  тот  случай,  если  оно  подвергнется  разделу,  и  для
того,  чтобы  мы,  пока  это  образование  еще  существует,
могли  установить  через  него  связь  со  своей  Восточной
Африкой»1.  С  одной  стороны,  германские  колониалисты
желали  связать  свои  колонии  в  Африке  между  собой,  а
с  другой  —  они  все  ближе  подбирались  к  богатствам
«бельгийского»  Конго.
 По  соглашению  о  Конго  германский  империализм
получил  :не  представлявшую  никакой  ценности  террито¬
рию.  Но  хотя  Маннесманы  и  другие  монополисты  и  не
завладели  марокканской  рудой,  им  удалось  все  же  уста¬
новить  свой  контроль  над  значительной  частью  импорта
и  экспорта  Марокко,  скупить  там  многие  земельные
участки  и  построить  ряд  предприятий.  Накануне  первой
мировой  войны  более  одной  восьмой  всего  богатства
этой  страны  находилось  в  руках  концерна  Маннесманов.
 Германские  империалисты,  обострившие  междуна¬
родную  обстановку  почти  до  состояния  войны,  а  в  ре¬
зультате  оказавшиеся  вынужденными  отступить,  скры¬
вали,  как  это  часто  бывало,  от  немецкого  народа  поне¬
сенное  поражение.  Многие  газеты  по  указке  сверху
сначала  праздновали  мнимую  победу  —  хотя  и  не  с  оди¬
наковым  воодушевлением,  но  в  одинаковом  тоне  —  и  хва¬
лили  руководителей  ведомства  иностранных  дел.  В  то
время  как  пангерманская  пресса  (например,  «Ди  пост»  и
«Рейниш-Вестфелише  цейтунг»)  не  могла  полностью
скрыть  свое  тяжелое  похмелье,  вновь  и  вновь  сожалея
об  отсутствии  «железного  человека»,  «Германна»  пре¬
возносила  «деяния»  политиков  с  Вильгельмштрассе:
«Экономическое  значение  этого  расширения  территории
весьма  высоко  оценивается  в  наших  руководящих  кру¬
гах...  Поэтому  мы  можем  лишь  по-прежнему  с  доверием
относиться  к  .ведомству  иностранных  дел,  заключивше¬
му  это  соглашение,  и  выразить  ему  нашу  признатель¬
ность...»  2.
 Но  поскольку  тот  факт,  что  германские  монополисты
уступили  Марокко  своему  французскому  конкуренту,
надолго  скрыть  было  невозможно,  та  же  самая  газета
 1 	См.  A.  von  Kiderlen-Wachter,  op.  cit.,  Bd.  II,
S.  128  ff.
 2 	«Germania»,  5.  November  1911.
 464

два  дня  спустя  сменила  тон,  полагаясь  на  забывчи¬
вость  своих  читателей.  Теперь  побитые  магнаты  герман¬
ской  тяжелой  индустрии,  оказывается,  были  даже  рады
избавиться  от  Марокко:  «Нам  представляется  весьма
сомнительным,  чтобы  Франция  могла  скоро  возрадо¬
ваться  своим  приобретениям.  Выигрыш,  который  она  по¬
лучила  округлением  своей  североафриканской  колони¬
альной  империи,  несомненно,  велик.  Но  опыт,  который
пришлось  приобрести  Франции  в  Алжире,  дает  основа¬
ние  полагать,  что  еще  понадобятся  длительные  бои  и
большие  жертвы,  прежде  чем  Франция  действительно
сможет  овладеть  Марокко...  Франция  окажется  связан¬
ной  по  рукам  на  целые  годы,  и  у  нее  еще  будет  вполне
достаточно  забот  по  закреплению  за  собой  ныне  достиг¬
нутого.  Это  тоже  одна  из  сторон  соглашения  о  Марокко,
и  ее  необходимо  принимать  во  внимание  при  его
оценке»  К
 Другого  мнения  (с  ним  совершенно  согласны  и  мы)
придерживался  «Форвертс»,  который,  обобщая  выска¬
зывания  юнкерской  и  буржуазной  прессы  по  мароккан¬
скому  вопросу,  писал:  «...она  лгала,  лгала  сознательно!»1  2
 Некоторые  буржуазные  историки  тоже  старались  вы¬
дать  поражение  за  победу.  Например,  Фейт  Валентин
утверждал,  что  германский  империализм  одержал  триум¬
фальную  победу,  а  Англия  и  Франция  потерпели  совме¬
стное  дипломатическое  поражение3.  Теряя  всякое  чув¬
ство  меры,  он  даже  хвалил  руководителей  германской
внешней  политики  за  их  мнимую  победу,  предавался
фантазиям  насчет  огромных  германских  владений  в  Аф¬
рике  и  наконец  венчал  свои  рассуждения  заявлением,
что  от  Англии  теперь  не  приходится  ожидать  никаких
возражений.  В  частности,  сей  автор  писал:  «Но,  выходя
за  рамки  позитивного  выигрыша  настоящей  минуты,  на¬
ше  руководство  обеспечило  ценные  перспективы  на  бу¬
дущее.  В  борьбе  за  Африку  Германия  наряду  с  Фран¬
цией  и  Англией  тоже  имела  перед  собой  великую  и
ясную  цель:  создание  Центральноафриканской  империи.
Какой  бы  ход  ни  приняло  отныне  развитие  в  Африке,
Германия  как  государство,  имеющее  свои  владения
 1 	«Germania»,  7.  November  1911.
 2 	«Vorwarts»,  7.  November  1911.
 3 	V.  Valentin,  op.  cit.,  S.  101.

на  реке  Конго,  смогло  тоже  сказать  свое  решающее
слово.  На  горизонте  будущего  вырисовывались  контуры
еще  большей  Германской  Африки.  И  здесь  уже  больше
не  приходилось  ожидать  возражения  Англии...»  1
 Статс-секретарь  имперского  колониального  ведомства
фон  Линдеквист  в  своей  докладной  записке  оценивал
ситуацию  несколько  реальнее.  Он  пришел  к  выводу,  что
сделанные  Францией  предложения  носят  неприятный
для  германского  империализма  характер2.  Те  же  самые
мысли  доминировали  и  среди  руководства  Колониаль¬
ного  общества.  Там  обдумывали  контрмеры,  с  помощью
которых  удалось  бы  не  допустить  слишком  большого
разочарования  среди  шовинистически  настроенной  мел¬
кой  буржуазии  и  поддерживать  огонь  шовинизма,  так
как  колониалисты  нуждались  в  таких  настроениях,  ибо
вынашивали  мысль  о  переделе  мира  при  помощи  воен¬
ной  силы.  Была  создана  комиссия,  которая  разработала
установки  для  «разъяснения  и  агитации».  Члены  комис¬
сии  консул  Возен,  Христиан  фон  Борнгаупт  и  фабри¬
кант  Зупф  предложили  регулярно  публиковать  в  печати
установочные  статьи  о  праве  Германии  на  Марокко.
В  основу  пропагандистского  похода  надлежало  поло¬
жить  материал,  который  совместно  поставляли  ведомст¬
во  иностранных  дел,  консульства  и  экономисты3.  Прихо¬
дилось  считаться  с  тем,  что  понесенное  поражение  на¬
долго  замолчать  .не  удастся  —  слишком  уж  громко  гер¬
манские  милитаристы  перед  тем  бряцали  оружием.
 Почему  же  германские  империалисты  одобрили  это
столь  невыгодное  для  них  соглашение?  К  тому  моменту,
когда  борьба  между  Германией  и  Англией  за  конечную
ветку  Багдадской  железной  дороги,  за  рынки  и  преоб¬
ладающее  положение  в  области  Военно-морских  воору¬
жений  близилась  к  своей  кульминационной  точке,
германское  правительство  убедилось  в  решимости  Анг¬
лии  и  Франции.  Против  своей  воли  оно  было  вынуждено
отказаться  от  захвата  Марокко.  Стремясь  не  допустить
более  тесного  сближения  между  Англией  и  Францией,
оно  своим  агрессивным  выступлением  в  Агадире  доби¬
 1 	V.  Valentin,  op.  cit.,  S.  104.
 2 	Grofie  Politik,  Bd.  29,  S.  412,  Nr  10770.
 3 	DZA,  Potsdam;  Deutsche  Kolonialgesellschaft,  Marokko-Kon-
go-Abkommen/Pressekomission,  Bd.  2,  Nr  518,  Bl.  20—21.
 466

лось  обратного  результата.  Надеясь  в  1910  году  в  Пот¬
сдаме  вывести  Россию  из  тройственной  Антанты,  оно  с
разочарованием  убедилось,  что  это  не  удалось.
 Маннесманы,  Крупп,  Стиннес  и  другие  германские
монополисты  не  отказывались,  однако,  от  предстоящего
в  будущем  передела  мира.  Германские  империалисты
лишь  ждали  более  подходящей  ситуации,  чтобы  вновь
выдвинуть  свои  притязания  на  Марокко  1  и  другие  тер¬
ритории  по  всему  земному  шару.  Однако,  как  ясно  по¬
казал  марокканский  кризис,  такой  благоприятный  случай
Германии  представиться  не  мог.  Именно  вследствие  ма¬
рокканского  конфликта  окончательно  оформились  два
враждебных  лагеря  и  возникла  та  расстановка  сил,
которая  сыграла  решающую  роль  в  первой  мировой  вой¬
не.  Империалистическая  Германия  изолировала  себя
своими  безмерными  требованиями.  Вражда  с  Англией,
Францией  и  Россией  явилась  логическим  результатом
агрессивной  экспансионистской  политики  германского
империализма,  проводимой  по  всему  свету.  Империали¬
сты  других  стран  увидели  угрозу  своим  сферам  господ¬
ства  и  объединились  для  отпора  германским  притяза¬
ниям.  В  Европе  возник  крайне  запутанный  узел  проти¬
воречий,  разрубить  который  при  общем  для  всех  импе¬
риалистических  держав  захватническом  характере  их
политики  можно  было  только  путем  войны.
 Французским  колониалистам  франко-германское  со¬
глашение  1911  года  о  Марокко  расчистило  путь.  «Ком¬
 1  После  того  как  в  начале  первой  мировой  войны,  9  сентября
1914  года,  рейхсканцлер  Бетман-Гольвег  в  секретном  меморандуме
верховному  военному  руководству  сформулировал  цели  Германии  в
войне  и  поставил  задачей  установление  германского  господства  над
всей  Европой,  братья  Маннесманы  в  1916  году  вновь  обратились  к
Вильгельму  II  и  верховному  командованию  армии,  возглавлявше¬
муся  Гинденбургом  и  Людендорфом,  с  призывом  при  заключении
мирного  договора  ни  в  коем  случае  не  забыть  об  аннексии  Марок¬
ко.  В  своем  прошении  от  2  января  1916  года  Маннесманы  не  жа¬
лели  слов  ради  восхваления  той  «выгоды  для  отечества  и  одновре¬
менно  для  частных  фирм»  (А.  N  о  г  d  е  n,  Lehren  der  deutschen
Geschichte,  Berlin,  1947,  S.  46),  которую  принесет  установление  гер¬
манского  суверенитета  над  Марокко.  Во  время  войны  Отто  Ман-
несман  лично  отправился  в  Триполитанию,  чтобы  разжечь  там  про¬
тив  Франции  то  движение,  которое  он  и  его  классовые  единомыш¬
ленники  именовали  «священной  войной»  местного  населения.  Они
разглагольствовали  об  интересах  отечества,  а  на  уме  у  них  была,
как  и  прежде,  только  руда.
 467

пани  марокэн»  увеличила  свои  капиталы.  Французские
банки  заставили  марокканское  правительство  подписать
30  марта  1912  года  в  Фесе  договор,  согласно  которому
Франция  устанавливала  над  Марокко  свой  протекто¬
рат.  В  этом  разбое  приняла  участие  и  Испания.  Она
получила  в  Северном  Марокко  зону,  которая  была  пре¬
доставлена  ей  франко-испанским  соглашением  от  ноября
1912  года  —  разумеется,  без  согласия  на  то  мароккан¬
ского  народа.  Но  французским  колониалистам  не  при¬
шлось  долго  предаваться  радости.  17  апреля  1912  года
вспыхнуло  восстание  многочисленных  племен,  которое
французским  войскам  едва  удалось  подавить  с  помощью
всех  имевшихся  в  .их  распоряжении  средств.
 Едва  был  урегулирован  'марокканский  кризис,  как
германский  империализм  стал  искать  новых  областей
вложения  капитала.  Вместе  с  Соединенными  Штатами
Америки,  Англией  и  Францией  он  усилил  свое  влияние
в  Китае,  где  ему  предоставлялись  особые  шансы  при
строительстве  Ханькоу-Сычуаньской  железной  дороги.
Ведь  Бетман-Гольвег  заявил  10  ноября  1911  года,  что
Германия  полна  решимости  «применить  свои  силы  и
осуществить  все,  что  она  может,  во  всем  мире»  1.
 В  Англии  хорошо  поняли  подлинный  смысл  этих  слов.
Как  уже  было  показано  выше,  на  заявление  германского
канцлера  Грей  ответил  27  ноября  в  палате  общин.  Как
в  Англии,  так  и  в  Германии  не  сомневались,  что  Бетман-
Гольвег  лишь  высказал  то,  о  чем  думали  его  едино¬
мышленники.
 Но  германскому  империализму  повсюду  в  мире  при¬
ходилось  сталкиваться  с  империализмом  английским,  и
этот  факт  не  могли  затушевать  никакие  временные  со¬
глашения.  Война  между  Германией  и  Англией  была
лишь  вопросом  времени.
 К  этому  столкновению  готовила  своих  читателей  и
«Германна».  Эта  газета  партии  Центра  следующим
образом  комментировала  указанную  речь  Грея:  «История
поистине  уже  достаточно  научила  нас  необходимости
сохранять  в  отношении  Англии  двойную  и  тройную  осто¬
рожность,  и  это  вновь  наглядно  подтвердила  речь  Грея.
Не  из  любви  к  Франции  вмешалась  в  конфликт  Англия,
а  из  эгоизма,  который,  впрочем,  всегда  был  лейтмотивом
 1  Grofie  Politik,  Bd.  31,  S.  28,  Nr.  11319  (FuBnote).
 468

ее  внешней  политики,  и  прежде  всего  из  недоброжела¬
тельства  к  Германии...  Мы  должны...  открыто  и  честно
сделать  выводы  и  .признать,  что  конфликт  между  двумя
державами  отнюдь  не  улажен,  а,  наоборот,  только  те¬
перь  стал  по-настоящему  неизбежен.  Или  мы,  может
быть,  должны  ожидать  от  гордых  англичан,  что  они
вдруг  одумаются  и  станут  чуть  поскромнее?  Перед  ли¬
цом  уроков  истории  ожидать  этого  было  бы  глупо.  Или
мы  должны  ожидать  от  немецкого  Михеля,  чтобы  он
униженно  и  безропотно  принял  английскую  опеку?  Но
мы  считаем  это  .полностью  исключенным,  а  потому  не¬
избежно,  что  однажды  дело  дойдет  до  сведения  счетов
между  обеими  державами  путем  войны»  Г
 2. 	Позиция  германского  правительства  во  время
итало-турецкой  войны  из-за  Триполитании
 Итальянский  империализм  давно  вынашивал  планы
захвата  Триполитании.  Для  государства,  стремящегося
осуществить  далеко  идущие  захватнические  планы,  важ¬
но  овладеть  определенными  стратегическими  позициями.
Такой  позицией  и  являлась  для  итальянцев  Триполита-
ния.  Они  уже  давно  рассматривали  эту  область,  распо¬
ложенную  против  Сицилии,  как  выгодный  плацдарм.
В  Италии  уже  длительное  время  скапливались  вложен¬
ные  в  военную  индустрию  капиталы.  Германские  и
швейцарские  деньги  потекли  в  страну,  расположенную
по  другую  сторону  Альп,  они  инвестировались  в  про¬
мышленные  предприятия  и  использовались  для  санации
банков.  «Это  была  явная  ирония  судьбы:  ведь  именно
немецкий  капитал  явился  в  значительной  мере  причиной
затруднений,  приведших  к  войне...»1  2,  поскольку  итальян¬
ская  буржуазия  надеялась  при  помощи  войны  улучшить
свое  экономическое  положение.  В  авангарде  ее  шел
клерикальный  «Банко  ди  Рома»,  который  заставил  и
Ватикан  изображать  войну  за  Триполитанию  как  спра¬
ведливый  акт  и  дать  свое  официальное  благословение
экспансионистским  устремлениям  3.
 1 	«Germania»,  29.  November  1911.
 2 	Г.  Хальгартен,  цит.  соч.,  стр.  518.
 3 	Там  же,  стр.  518—519.
 469

Италия  вела  переговоры  по  вопросу  о  Триполитании
с  теми  державами,  которые  эвентуально  могли  проявить
заинтересованность  в  нем.  Сближение  с  Францией  в
1900-году  принесло  Италии  согласие  французского  пра¬
вительства.  Примерно  в  то  же  самое  время  и  Англия
достигла  договоренности  с  Италией  относительно  афри¬
канских  территорий.  О  соглашениях,  заключенных  в
Раккониджи  между  Италией  и  Россией,  мы  уже  упоми¬
нали.  Таким  образом,  Италия  в  1909  году  заручилась
также  и  русским  одобрением.  Наиболее  благоприятная
ситуация  для  осуществления  итальянских  экспансиони¬
стских  намерений  сложилась  именно  во  время  мароккан¬
ского  кризиса  19Н  года.  Можно  предполагать,  что  на
лондонское  правительство  также  падала  часть  вины  за
выбор  именно  этого  момента  для  выступления  Италии.
Другие  державы  были  слишком  поглощены  Марокко,
чтобы  уделять  еще  достаточное  внимание  и  новым  про¬
блемам.
 Перед  лицом  такой  ситуации  итальянский  премьер-
министр  Джолитти  и  его  министр  иностранных  дел  Сан-
Джулиано  решили  действовать.  28  сентября  (1911  года
итальянский  посол  вручил  турецкому  правительству
ультиматум,  требовавший  от  Турции  в  течение  24  часов
признать  итальянскую  оккупацию  Триполитании  или  же
считаться  с  неизбежностью  войны.  Порта  отклонила
ультиматум,  и  война  началась.  Весьма  быстро  был  за¬
хвачен  город  Триполи  —  он  пал  уже  5  октября.  Итальян¬
ские  войска  без  больших  трудностей  вынудили  сдаться
турецкие  гарнизоны  в  Тобруке,  Дерне,  Бенгази  и  Лебде.
Итальянские  империалисты  считали  игру  уже  выигран¬
ной.  Но  они  принимали  в  расчет  только  6  тысяч  турец¬
ких  солдат,  позабыв  о  местных  племенах,  которые  нача¬
ли  против  Италии  малую  войну.  Так  или  иначе,  италь¬
янцам  удалось  захватить  только  прибрежную  полосу.
Однако  они  использовали  время  для  переброски  новых
войск.  Еще  задолго  до  того,  как  Триполитания  и  Кире-
наика  могли  считаться  завоеванными,  итальянский  пар¬
ламент  одобрил  декрет  итальянского  короля,  которым
провозглашалась  аннексия  еще  не  захваченной  области.
Вся  попавшая  в  руки  Италии  территория  стала  имено¬
ваться  Ливией.
 Однако  англичане  теперь  уже  не  желали  мириться
с  этим  так,  как  в  начале  века.  Хотя  они  и  не  имели
 470

ничего  против  занятия  города  Триполи  и  его  окрестно¬
стей,  но  столь  значительное  расширение  сферы  господ¬
ства  итальянского  империализма  никак  не  входило  в  их
расчеты.  Все  же  в  конечном  счете  Англия  предоставила
событиям  свободно  развиваться,  поскольку  война  весьма
затянулись.  Итальянские  военные  корабли  осуществляли
операции  против  Дарданелл,  что  принесло  им  некоторые
временные  успехи,  но  не  решило  исхода  войны.  Только
в  Эгейском  море  итальянцы  одержали  несколько  побед.
После  падения  острова  Астрофалии  пришлось  сложить
оружие  и  слабо  защищенному  Родосу.  Но  в  самой  Три-
политании  итальянские  войска  все  еще  не  могли  выйти
за  пределы  прибрежной  полосы  и  продвинуться  в  глубь
страны.
 Война  стоила  итальянцам  больших  потерь  в  людях  и
военной  технике.  Она  становилась  все  более  непопуляр¬
ной  среди  народных  масс,  оказывавших  ей  все  возра¬
ставшее  сопротивление.  В  этот  момент  итальянскому
правительству  помогли  кризисы  на  Балканах,  высшими
точками  которых  явились  две  Балканские  войны.  Турция
оказалась  втянутой  в  эти  войны,  и  теперь  итальянцы
смогли  без  особых  трудностей  аннексировать  Триполи-
танию  и  Киренаику.
 В  какой  степени  война  за  Триполитанию  затронула
германскую  внешнюю  политику?  В  связи  с  продлением
Тройственного  союза  в  1902  году  германское  правитель¬
ство  'первоначально  предоставило  Италии  свободу  рук  в
Триполитании.  Между  тем  германо-итальянские  отно¬
шения  значительно  ухудшились:  достаточно  напомнить
об  Альхесирасе.  Немецкая  пресса  сразу  же  дала  почув¬
ствовать  это  итальянцам.  Итальянским  политикам  при¬
шлось  призадуматься,  когда  газета  «Германна»  в  разгар
войны  за  Триполитанию  стала  обвинять  их  в  том,  что
они  играли  комедию  во  время  гаагских  переговоров  и
не  пожелали  безоговорочно  поддержать  германскую  по¬
литику  Г
 «Крейццейтунг»  по  существу  призывала  герман¬
ское  правительство  взять  реванш  за  Альхесирас.  Так,
в  статье,  озаглавленной  «Конфликт  в  Триполитании»,
она  писала  29  сентября:  «Никто  не  может  сомневаться  в
том,  на  чьей  стороне  в  нынешнем  конфликте  из-за  Три-  11  См.  «Germania»,  1.  Oktober  1911.
 471

политании  моральное  право,  а  кто  действует  вопреки
ему.  Но  на  какую  именно  позицию  побудят  встать  пра¬
вительство  соображения  реалистической  политики  —
это  еще  неизвестно.  Возможно,  прецедентом  окажется
позиция  Италии  в  Альхесирасе,  когда  этот  союзник  Гер¬
мании  вместе  с  нашими  вратами  голосовал  против  нас  и
провалил  все  наши  предложения.  Ныне  вновь  идет  речь
о  средиземноморском  вопросе,  и  мы  сегодня  находимся
примерно  в  таком  же  положении,  как  тогда  Италия.
В  столь  же  малой  степени,  в  какой  мы  можем  упрекать
Италию  за  то,  что  мы  по  ее  вине  лишились  возможности
осуществления  наших  претензий  на  Марокко,  она  будет
иметь  право  сердиться  на  нас  за  то,  что  ее  покуше¬
нию  на  Триполитанию  суждено  остаться  безрезуль¬
татным»  Г
 Весьма  неприятным  для  германского  империализма
было  то,  что  он  имел  перед  собой,  с  одной  стороны,  в
лице  Италии  союзника,  а  с  другой  —  в  лице  Турции
государство,  которое  широко  распахнуло  свои  двери  гер¬
манскому  капиталу.  Германский  империализм  не  мог
быть  заинтересован  в  ослаблении  Турции,  но  и  не  ре¬
шался  выступить  против  Италии.  Для  Берлина  был<?
небезызвестно  также,  что  австрийская  военная  партия
во  главе  с  Конрадом  фон  Гетцендорфом  жаждала  ис¬
пользовать  напряженное  положение  Италии.  Агрессив¬
ные  силы  в  Вене  выступали  даже  за  превентивную  вой¬
ну  против  ненадежного  итальянского  союзника1  2.  Когда
турецкое  правительство  попыталось  прибегнуть  к  по¬
средничеству  Германии,  чтобы  предложить  итальянцам
экономические  уступки  в  Триполитании,  как  только
те  откажутся  от  военных  акций,  германское  прави¬
тельство  вновь  уклонилось  от  ясного  ответа  на  такой
запрос.
 В  то  же  время  итальянцы  оказались  вынужденными
бросить  на  подкрепление  в  Северную  Африку  новые
контингенты  войск.  Когда  они  с  этой  целью  сняли  свои
войска  не  с  австрийской,  а  с  французской  границы3,
всем  государствам  стало  ясно,  что  Италия  взяла  курс
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  29.  September  1911  (Abendaus-
gabe).
 2 	E.  Brandenburg,  op.  cit.,  S.  345.
 3 	Ibid.,  S.  348.
 472

на  отход  от  Центральных  держав  и  на  сближение  с
Антантой.  Поскольку  приближался  срок  возобновления
Тройственного  союза,  германское  правительство  лавиро¬
вало  между  Италией  и  Австро-Венгрией.  Оно  не  желало
допустить  взрыва  существующих  между  ними  противо¬
речий,  но  в  то  же  время  старалось  лишь  отдалить  кон¬
фликт  между  обоими  государствами.  Но  взрыв  этот,
причины  которого  коренились  в  противоположных  эко¬
номических  и  политических  интересах  буржуазии  Ита¬
лии  и  Австро-Венгрии,  был  неотвратим.  И  здесь  не  могло
ввести  в  заблуждение'  даже  подписание  5  декабря
1912  года  нового  договора  о  Тройственном  союзе.
 Совершенно  не  отдавая  себе  отчета  в  возникшей  си¬
туации,  политики  на  Вильгельмштрасее  придавали  боль¬
шое  значение  военно-морскому  соглашению  между
державами  Тройственного  союза,  вступившему  в  дей¬
ствие  1  ноября  1913  года.  Соглашение  детальнейшим
образом  регулировало  применение  военно-морских  сил
этих  держав  в  случае  войны,  то  есть  определяло  их
действия  прежде  всего  в  Средиземном  море,  вопросы
командования  и  другие  вопросы,  нуждающиеся  в  уре¬
гулировании  при  подобных  обстоятельствах.  Кроме  того,
соглашение  содержало  разработанный  в  общих  чертах
оперативный  план,  намечало  базы  и  опорные  пункты,
которые  подлежали  занятию  «союзниками».  Германии
согласно  «боевому  распределению  военно-морских  сил
Тройственного  союза  для  ведения  совместных  операций»
предстояло  выделить  дивизион  кораблей  в  составе  крей¬
серов  «Гебен»,  «Страсбург»,  «Бреслау»  и  «Дрезден»  1.
 Не  оставались  безучастными  при  заключении  мир¬
ного  договора  Италии  с  Турцией  и  германские  банки.
Прежде  всего  дирекция  Немецкого  банка  регулярно
сообщала  ведомству  иностранных  дел  свои  желания.
Так,  Тельфер,их  30  ноября  1912  года  вручил  заместите¬
лю  статс-секретаря  д-ру  Ойгену  Циммерману  записку,  в
которой  предлагалось  включить  в  мирный  договор  ста¬
тью,  призванную  гарантировать  германские  капитали¬
стические  интересы  в  отношении  турецких  железных
дорог.  У  французских  капиталистов  имелись  такие
 1 	Полный  текст  военно-морского  соглашения  см.  в  сборнике
«Die  politischen  Geheimvertrage  Osterrech-Ungarns  1879—1914,  hrsg.
von  A.  F.  Pribram»,  S.  308—319.
 473

же  интересы,  и  между  Берлином  и  Парижем  начались
переговоры.  В  самой  же  Турции  в  ноябре  1912  года  бы¬
ла  создана  специальная  комиссия  якобы  для  защиты
интересов  кредиторов  турецкого  государства.  Однако
Балканские  войны  вынудили  комиссию,  в  которую  вхо¬
дил  и  русский  представитель,  прервать  свои  заседания,
а  возникновение  первой  мировой  войны  сделало  вообще
невозможным  продолжение  ее  работы.
 3. 	Немецкие  рабочие  в  борьбе  против  подготовки  войны.
Капитуляция  социал-демократических  лидеров  рейхстага
перед  политикой  германских  милитаристов
 27  марта  1911  года  рейхстаг  утвердил  новый  законо¬
проект  об  армии,  предусматривавший  дальнейшее  уси¬
ление  сухопутных  войск  Германии.  Заслуживает  внима¬
ния,  что  наибольшие  изменения  были  произведены  в
транспортных  войсках.  Были  реорганизованы  войска
овязи,  а  также  железнодорожные  и  воздухоплаватель¬
ные  части.  Военный  закон  1911  года  означал  наступле¬
ние  милитаристов,  которые  воспользовались  вызванным
ими  же  самими  марокканским  кризисом  для  того,  чтобы
год  спустя  протащить  в  рейхстаге  новый,  гораздо  более
далеко  идущий  военный  законопроект.
 Однако  30  марта  1911  года  социал-демократическая
фракция  рейхстага  все  же  внесла  предложение  ограни¬
чить  вооружения.  0;на  сделала  это,  потому  что  массы
требовали  разоружения.  Решающую  роль  сыграла  здесь
осознававшаяся  правыми  социал-демократами  необходи¬
мость  считаться  с  настроениями  своих  избирателей.  Это
соображение  признал  Гуго  Гаазе  в  своем  докладе  на
Хемницком  партейтаге  СДПГ  в  1912  году:  «Отсюда  вид¬
но,  что  предложение  об  ограничении  вооружения,  кото¬
рое  наша  фракция  внесла  и  самым  энергичным  образом
отстаивала  в  рейхстаге  17  марта  1910  года  и  30  марта
1911  года,  было  правильным.  [Очень  верно!  (Возгласы
в  зале.—  Ред.)]  Наша  фракция  сделала  все,  чего  требо¬
вала  ситуация.  Напомню  о  том,  какое  ликование  вызы¬
вали  во  время  недавней  предвыборной  борьбы  у  наших
избирателей  наши  заявления  о  том,  что  социал-демокра¬
тическая  партия  —  единственная  партия,  которая  внесла
предложение  об  ограничении  вооружений  и  стремится  к
 474

установлению  взаимопонимания  прежде  всего  между
Англией  и  Германией»1.
 На  практике  же  правые  социал-демократические  ли¬
деры  отклоняли  все  меры,  которые  могли  бы  остановить
германских  империалистов.  Когда  германское  правитель¬
ство  послало  в  Агадир  канонерку  «Пантера»  и  возник¬
новение  войны  казалось  уже  делом  всего  нескольких
дней,  французские  социалисты  предложили  провести  во
всех  странах  митинги  протеста  против  военных  авантюр.
По  случаю  митинга  протеста  французских  социалистов
правление  СДПГ  направило  им  телеграмму  с  выражени¬
ем  своей  симпатии.  Содержание  телеграммы  могло  вы¬
звать  надежду,  что  германская  социал-демократия  дока¬
жет  свою  солидарность2  3.  Но  что  произошло  на  деле,
когда  ситуация  стала  серьезной?  Испанские  и  англий¬
ские  социалисты  сразу  же  выразили  свою  готовность
поддержать  предложенные  французами  интернациональ¬
ные  действия.  Правые  лидеры  СДПГ  на  это  не  пошли.
Но  в  то  время,  как  трудящиеся  на  многочисленных  со¬
браниях  протестовали  против  связанных  с  Марокко  про¬
вокаций  германских  империалистов,  оппортунисты  (кото¬
рые  при  помощи  различных  уверток  уже  задушили  дви¬
жение  за  изменение  избирательного  права)  делали  все
возможное  для  того,  чтобы  не  допустить  новых  мощных
митингов  и  манифестаций,  так  как  отвергали  эф¬
фективные  внепарламентские  действия.  Они  не  согласи¬
лись  на  предложение  французских  социалистов  провести
и  в  Германии  массовые  митинги  протеста  в  связи  с
«прыжком»  Пантеры»  в  Агадир.  Правление  СДПГ  при¬
бегло  к  пустой  отговорке,  заявив,  что  подобная  акция
могла  бы  ввиду  шовинизма,  захватившего  многие  слои
 1 	«Protokoll  fiber  die  Verhandlungen  des  Parteitages  der  Sozial-
demokratischen  Partei  Deutschlands.  Abgclialten  in  Chemnitz  vorn
 15.  bis  21.  September  1912»,  Berlin  1912,  S.  410.
 3 	Заявление  правления  СДПГ  гласило:  «Классово  сознатель¬
ный  пролетариат  Германии  шлет  рабочим-социалистам  Франции
братский  привет.  Мы  заверяем  французскую  социал-демократию  в
том,  что  германский  рабочий  класс  выступает  в  своей  стране  про¬
тив  преступных  поджигателей  войны  с  такой  же  энергией,  какую
проявляет  французский  пролетариат,  собравшись  па  сегодняшний,
созванный  феДеРаИией  Сены  митинг  протеста  против  преступных
военных  махинаций  шовинистов  и  поднимая  свой  голос  в  защиту
мира.  Да  здравствует  международная  социал-демократия,  освобож¬
дающая  народы!»  («Vorwarts»,  13.  Juli  1911.)
 475

немецкого  народа,  помешать  СДПГ  на  предстоящих  вы¬
борах  в  рейхстаг.  Оппортунисты  уже  тогда  говорили  о
«меньшем  зле»,  тем  самым  настежь  открывая  двери
большему  злу  —  империалистической  войне  Г  Даже  сам
Август  Бебель  не  обратил  должного  внимания  на  тот
факт,  что  немецкий  рабочий  класс  требовал  такой  ак¬
ции1  2  3.  А.  Бебель,  будучи  не  согласен  с  оппортунистиче¬
ской  позицией  большинства  в  правлении  партии,  тем  не
менее  подчинился  ложно  понятой  партийной  дисциплине.
В  одном  из  относящихся  к  1911  году  писем  к  К-  Каут¬
скому  А.  Бебель  писал:  «Я  нахожусь  в  отвратительной
ситуации,  я  тоже  должен  нести  ответственность  да  сверх
того  еще  вынужден  молчать,  хотя  самому  мне  больше
всего  хотелось  бы  выступить  против  правления.  Если
этому  суждено  продолжаться  и  в  новую  эру,  я  откажусь
от  своего  поста.  Тогда  я  буду  свободным  человеком  и
смогу  писать  и  говорить,  как  хочу»  3.
 Революционные  силы  германской  социал-демократии
давали  правильную  оценку  закулисным  причинам  ма¬
рокканского  кризиса  и  ориентировали  трудящихся  на
массовые  выступления  в  борьбе  против  империалисти¬
ческой  политики  войны.  Так,  Роза  Люксембург  писала
в  статье,  опубликованной  в  журнале  «Глейххейт»:  «Над
капиталистическим  обществом  нависла  империалистиче¬
ская  грозовая  туча.  Четыре  великие  державы  Европы  —
Франция,  Германия,  Англия  и  Испания  —  оказались  не¬
посредственно  втянутыми  в  торг,  в  котором  речь  идет
сперва  о  судьбе  Марокко,  а  затем  и  многих  других  об¬
ластей  «Черного  континента»,  так  и  этак  взвешиваемых
в  качестве  «объектов  компенсаций»...  Война  или  мир,  Ма¬
рокко  в  обмен  на  Конго  или  Того  на  Таити  —  таковы
вопросы,  при  решении  которых  на  карту  в  игре  ставится
жизнь  тысяч  людей,  благо  целых  народов.  Дюжина  жад¬
ных  промышленников  поручила  своим  политическим
приказчикам  прицениваться  и  торговаться  вокруг  этих
вопросов,  словно  на  рынке  из-за  куска  баранины  и  де¬
сятка  луковиц...  Исторический  смысл  марокканского  кон¬
 1 	R.  Luxemburg,  Ausgewahlte  Reden  und  Schriften,  Bd.  II,
Berlin  1951,  S.  412.
 2F.  Oelssner,  Rosa  Luxemburg,  Eine  kritische  biographische
Skizze,  Berlin  1951,  S..  95.
 3  Цит.  по  K.  Stenkewitz,  Gegen  Bajonett  und  Dividende,
Berlin  1960,  S.  267.
 476

фликта  —  это  конкурентная  борьба  за  то,  кому  из  пред¬
ставителей  европейских  капиталистов  будет  дано  первым
наброситься  на  северо-западную  часть  Африканского
континента,  чтобы  капиталистически  проглотить  ее...»1
 А  Карл  Либкнехт  заявил  12  апреля  1911  года:  «В  вы¬
сшей  степени  влиятельные  круги  подстрекают  сегодня,
как  и  вчера,  к  военному  конфликту;  да  и  кто  бы  мог
доверять  Бетману  и  Кидерлен-Вехтеру,  сообщникам
подпевал  и  друзьям  юнкеров,  все  внешнеполитические
надежды  которых  строятся  на  развязывании  шовинисти¬
ческих  инстинктов?..  Дело  должно  было  бы,  как  обычно,
пойти  так:  сначала  преподнести  немецкому  народу  новые
колонии,  а  вместе  с  ними  новое  огромное  бремя,  новое
ограбление  народа  в  интересах  кучки  колониалистов,
обострение  империалистической  политики  господства  и
насилия  со  всеми  ее  атрибутами  новых  вооружений  и  ее
роковым  воздействием  на  внутреннюю  политику:  укреп¬
лением  сил  подавления,  сил  всех  заклятых  врагов  про¬
летариата»  2.
 Роза  Люксембург,  отнюдь  не  разделявшая  точку  зре¬
ния  правления  партии,  в  полном  соответствии  с  требо¬
ваниями  классовой  борьбы  гневно  писала  24  июля
19Ш  года  в  «Лейпцигер  фольксцейтунг»  по  поводу  ре¬
шения  не  проводить  митингов  протеста:  «Нам  кажется
совершенно  ясным,  что  такое  отношение  германской
партии  к  социалистическому  движению  протеста  в  дру¬
гих  странах  никак  не  может  подействовать  обнадежива¬
юще  и  вдохновляюще.  Тем  интереснее  выяснить  причи¬
ны,  которые  привели  к  такому  отношению  со  стороны
партии.  Это  звучит  почти  невероятно,  но  такими  причи¬
нами  снова  служит  оглядка  на  предстоящие  выборы  в
рейхстаг...  Поэтому,  по  нашему  разумению,  долг  социал-
демократии—  не  успокаивать  общественное  мнение,  а,  на¬
оборот,  будоражить  его  и  предостерегать  от  опасностей,
таящихся  в  каждой  такой  авантюре  нынешней  мировой
политики.  Нам  подобает  рассчитывать  в  качестве  фактора
мира  не  на  заинтересованность  в  нем  какой-либо  капита¬
листической  клики,  а  исключительно  на  сопротивление
просвещенных  в  данном  вопросе  народных  масс»3.
 1 	«Dokumente  und  Materialien  zur  Geschichte  der  deutschen  Ar-
beiterbewegung»,  Reihe  I,  Bd.  5,  S.  604  und  606.
 2 	Ibid.,  S.  601—602.
 3 	R.  Luxemburg,  op.  cit.,  Bd.  II,  S.  378,  382—383.
 477

Правление  СДПГ  смогло  противопоставить  призыв¬
ным  словам  Розы  Люксембург  лишь  памфлет,  изобило¬
вавший  личными  выпадами.  Это  не  помешало  Розе
Люксембург  на  йенском  партейтаге  СДПГ  снова  будо¬
ражить  партию,  дабы  побудить  ее  к  действиям  против
безумной  гонки  вооружений.  Правда,  Август  Бебель  то¬
же  предостерегал  против  вооружений  и  опасности  войны.
Когда  летом  1911  года  И.  М.  Майский  при  встрече  с
А.  Бебелем  спросил  его,  как  он  оценивает  международ¬
ное  положение,  Бебель  воскликнул:  «Мы  со  стариком
Либкнехтом  открыто  боролись  против  франко-прусской
войны  1870  года.  За  это  нас  на  два  года  упрятали  в
крепость,  но  это  пошло  только  на  пользу  нашему  движе¬
нию.  Мы  и  теперь  будем  вести  борьбу  против  войны!»
И,  как  бы  обращаясь  к  ревизионистам  внутри  партии,
добавил:  «Да,  да,  мы  будем  вести  борьбу  против  войны!
Я  уверен,  что  сумею  повести  за  собой  партию»  *.  А.  Бе¬
бель  заявил  на  Йенском  партейтаге,  что  за  войной  после¬
дуют  «сумерки  богов»  для  буржуазного  общества.  Но
оппортунистическое  примиренчество  и  стремление  к  ком¬
промиссам  с  открытыми  ревизионистами  оказывало  от¬
рицательное  воздействие  на  партийное  руководство  и  на
всю  партию  в  целом.  Партейтаг  значительным  большин¬
ством  голосов  принял  компромиссную  резолюцию  прав¬
ления  партии,  не  выдерживавшую  никакого  сравнения
с  резолюцией,  предложенной  Розой  Люксембург.
 Реакционный  историк  Вальтер  Кох  писал  в  своей
работе  об  Йенском  партейтаге,  что  СДПГ  старалась  до¬
стигнуть  практических  успехов  «если  надо,  то  даже  це¬
ною  разрыва  с  доктриной»1  2.  Он  выражал  свою  радость
по  поводу  того,  что  ревизионисты  и  оппортунисты  все
более  и  более  занимали  «позитивную  позицию  по  воен¬
ному,  колониальному  и  аграрному  вопросам»3.
 Тот,  кто  нарушает  принципы  революционного  марк¬
сизма,  рискует  в  конечном  счете  оказаться  в  лагере
буржуазии.  В  свете  исторической  перспективы  сейчас
можно  с  полным  правом  констатировать,  что  обрисован¬
ная  выше  позиция  правления  СДПГ  объективно  подго¬
 1 	См.  «Новая  и  новейшая  история»,  1960,  №  3,  стр.  148—149.
 2 	W.  Koch,  Volk  und  Staatsfuhrung  vor  dem  Weltkriege,
Stuttgart  1935,  S.  90.
 3 	Ibid.,  S.  19,
 478

товила  то  предательство,  которое  совершили  социал-де¬
мократическая  фракция  рейхстага  и  партийное  руковод¬
ство  4  августа  1914  года.  Они  отвергли  меры,  которые
позволили  бы  схватить  империалистов  за  руку,  напри¬
мер  объявление  всеобщей  политической  забастовки.
 Следует  особо  подчеркнуть,  что  Роза  Люксембург
непосредственно  после  Йейского  съезда  .предвидела  ту
огромную  опасность,  в  какой  оказалась  бы  партия  в  слу¬
чае  возникновения  войны.  Мало  известны  написанные
ею  тогда  слова  о  том,  что  оппортунисты  типа  Зюдекума.
Давида  и  Носке  всегда  будут  искать  путей,  чтобы  пре¬
доставить  милитаризму  финансовые  средства,  вместо
того  чтобы  объявить  ему  беспощадную  борьбу,  то  есть
вырвать  его  корни  К  Насколько  права  была  Роза  Люк¬
сембург,  стало  ясно  уже  весной  1913  года.  В  заключение
мы  осветим  здесь  и  эти  события,  поскольку  они  нагляд¬
но  демонстрируют  ту  пропасть,  которая  возникла  между
действиями  и  стремлениями  большинства  германского
рабочего  класса,  с  одной  стороны,  и  оппортунистически¬
ми  руководителями  СДПГ  —  с  другой.
 Балканские  войны  и  мировой  политический  кризис
явились  для  милитаристов  желанным  поводом  форсиро¬
вать  вооружение  во  всех  областях.  7  апреля  1913  года
в  рейхстаг  был  внесен  законопроект  об  увеличении  чис¬
ленности  германской  армии  с  683  тысяч  человек  до
863  тысяч1  2.
 Не  только  немецкий  народ,  но  и  трудящиеся  других
стран  с  пристальным  вниманием  следили  за  политикой
германской  социал-демократии,  считая  критерием  преж¬
де  всего  ее  отношение  к  политике  вооружения  герман¬
ского  империализма.  На  состоявшихся  в  1912  году  выбо¬
рах  в  рейхстаг  социал-демократия  одержала  большую
победу.  Четыре  с  четвертью  миллиона  избирателей  от¬
дали  свои  голоса  СДПГ,  благодаря  чему  ей  удалось
провести  в  рейхстаг  НО  депутатов,  которые  смогли  со¬
ставить  в  нем  сильнейшую  фракцию.  «Кельнише  цей-
тунг»  с  горечью  писала  по  этому  .поводу:  «Несомненно,
рост  социал-демократии  следует  рассматривать  как
большой  ущерб  даже  в  том  случае,  если  можно  было  бы
предположить  у  нее  сильное  стремление  к  изменению
 1 	R.  Luxemburg,  op.  cit.,  Bd.  II,  S.  412.
 2 	См.  K-  S  t  e  n  k  e  w  i  t  z,  op.  cit.,  S.  96  ff.
 479

курса.  Все  равно  партия  эта  по  своей  сути  находится  в
таком  противоречии  со  всей  германской  буржуазией  и
нынешним  (направлением  государственного  развития,  что
при  всех  обстоятельствах  приходится  лишь  сожалеть  об
этом  успехе  социал-демократии»  К  А  Имперский  союз
борьбы  против  социал-демократии,  .боявшийся  оконча¬
тельно  потерять  собственный  престиж,  дал  выход  своему
большому  разочарованию  в  следующих  словах:  «При  той
разобщенности  и  разъединенности,  которые  царят  внутри
буржуазных  партий,  .неблагоприятный  исход  выборов  в
рейхстаг  не  может  являться  ни  для  кого  неожиданно¬
стью.  Однако  следует  надеяться,  что  именно  эта  крупная
победа  социал-демократической  партии  заставит  бур¬
жуазные  партии  одуматься  и  трезво  взглянуть  на  вещи,
а  также  еще  раз  докажет,  что  братоубийственная  борьба
в  буржуазном  лагере  идет  на  пользу  только  социал-де¬
мократии  и  льет  воду  на  мельницу  общего  врага  всех
партий,  выступающих  за  сохранение  нынешнего  государ¬
ственного  строя...»1  2
 Социал-демократическая  партия  к  тому  времени  объ¬
единяла  в  своих  рядах  около  миллиона  членов,  а  посто¬
янными  подписчиками  социал-демократической  печати  яв¬
лялись  полтора  миллиона  человек.  Но  крупная  победа
на  выборах  явилась  лишь  новой  пищей  для  иллюзий,
которые  с  некоторых  пор  стали  «символом  веры»  мно¬
гих  функционеров  партии.
 Выборы  принесли  значительное  увеличение  голосов
не  только  социал-демократии,  но  и  партии  прогресси¬
стов,  а  в  небольшой  мере  и  национал-либералам.  Поте¬
рял  голоса  Центр.  Если  в  1907  году  ему  еще  удалось
получить  2145  тысяч  голосов,  то  в  1912  году  за  него
было  подано  всего  1991  тысяча  голосов.  Много  голосов
потеряли  Имперская  партия,  антисемиты  и  «бюндлеров-
цы»,  а  также  Баварский  крестьянский  союз.  Поражение,
понесенное  на  выборах  1912  года  Имперской  партией,
особенно  важно  подчеркнуть  потому,  что  к  ней  принад¬
лежали  (либо  были  близки)  многие  руководящие  дея¬
тели  государственного  аппарата,  в  том  числе  и  сам
канцлер  Бетман-Гольвег.
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  26.  Januar  1912.
 2 	MiA,  Tit,  IV,  Nr  42/Vol.  XIII,  Bl.  106—107  (конфиденциаль¬
ное  письмо  от  24  января  1912  года).

А  какие  только  меры  ни  принимала  буржуазия,  что-
бы  нанести  поражение  социал-демократии!  Бетман-Голь-
вег  выдвинул  лозунгом  избирательной  борьбы  «покро¬
вительственную  политику  как  основу  национального  бла¬
госостояния».  Имперский  союз  борьбы  против  социал-
демократии  распространил  речь  Бетман-Гольвега  в  виде
листовки.  Ландратам  были  даны  инструкции  всеми  мыс¬
лимыми  способами  оказывать  содействие  правительст¬
венным  партиям.  Но  все  оказалось  тщетно.  Программа
старого  «черно-голубого»  блока,  отстаивавшего  в  области
внутренней  политики  финансовую  реформу  и  в  интересах
крупного  землевладения  и  военной  промышленности  вы¬
двигавшего  в  своем  предвыборном  обращении  на  перед¬
ний  план  «защиту  национального  труда»,  была  отвергну¬
та  трудящимися.  Партия  Центра,  как  обычно,  апеллиро¬
вала  к  религиозным  чувствам  своих  избирателей,  высту¬
пая  как  партия,  верная  государству  и  правительству.
Имперская  партия  стремилась  вернуться  к  бисмарков-
ской  политике,  она  призывала  все  «отечественные  пар¬
тии»  к  борьбе  против  «общего  врага»,  под  которым,  ко¬
нечно,  подразумевалась  социал-демократия.
 3  января  1912  года  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»
опубликовала  официальное  предвыборное  обращение
правительства.  В  нем  защищалось  существующее  изби¬
рательное  право  и  полностью  игнорировалось  недоволь¬
ство  народных  масс  германской  внутренней  и  внешней
политикой.  Авторы  обращения  не  преминули  восполь¬
зоваться  также  лозунгом  «защиты  национального  тру¬
да»,  выдвинутым  еще  при  Бисмарке.
 Газета  сообщала  о  широких  мероприятиях  в  обла¬
сти  социального  обеспечения  и  о  скором  оздоровлении
финансов.  У  читателя  правительственного  обращения
должно  было  создаться  впечатление,  что  в  вильгельмов-
ской  Германии  все  обстоит  как  нельзя  лучше  и  царит
богоугодный  порядок  и  что  эту  гармонию  нарушает  толь¬
ко  одна  социал-демократия.  Газета  совершенно  откры¬
то  призывала  к  новому  усилению  борьбы  против  со¬
циал-демократии.
 Не  приходится  удивляться  то'му,  что  предпринимате¬
ли  создавали  фонды  для  финансирования  выборов  —
это  было  обычной  и  повсеместной  практикой  буржуа¬
зии.  На  партейтатге  СДПГ  в  Хемнице  приводился  при¬
мер,  как  Покровительственный  союз  северогерманского
 16  Г.  Гейдорн
 481

пивоварения  и  родственных  отраслей  промышленности
призывал  отчислять  в  избирательный  фонд  по  одному
пфеннигу  с  каждого  центнера  солода,  израсходован¬
ного  в  истекшем  хозяйственном  году  Г  >  •
 Однако  несмотря  на  все  принятые  реакцией  меры,
СДПГ  одержала  на  выборах  большую  победу,  которую
руководство  партии,  увы,  не  использовало.
 Роза  Люксембург  в  журнале  «Глейххейт»  5  февра¬
ля  1912  года  призывала  социал-демократическую  фрак¬
цию  внести  в  рейхстаге  законопроект  об  упразднении
постоянной  армии  и  потребовать  введения  милицион¬
ной  системы.  Это  требование  мыслилось  как  наступле¬
ние  против  объявленных  правительством  военных  и
военно-морских  законопроектов,  которые,  по  мысли  гос¬
подствующих  классов,  должны  были  застать  немецкий
народ  врасплох.  Роза  Люксембург  справедливо  указы¬
вала,  что  в  рейхстаге  представлялось  возможным  высту¬
пить  с  принципиальных  позиций  против  империалисти¬
ческой  политики.  Ведь  борьба  народных  масс  против
империалистической  политики  уже  сыграла  свою  ре¬
шающую  роль  на  выборах  в  январе  1912  года.
 Социал-демократия  победила  на  них  только  потому,
что  правление  партии  —  а  многие  честные  рабочие  ве¬
рили  ему  —  делало  вид,  что  всеми  средствами  борется
против  империализма  и  войны.  Стоит  только  прочитать
следующие  строки  из  социал-демократического  пред¬
выборного  обращения,  чтобы  понять,  почему  рабочие
отдали  свои  голоса  СДПГ:  «Империалистическое  безу¬
мие  охватило  все  буржуазные  партии.  Бессмысленная
гонка  вооружений  превратила  крупные  культурные  на¬
ции  в  вооруженные  полчища.  Фурия  войны  уже  не¬
истовствует  в  мире.  Она  все  приближается.  В  каждой
стране  поджигатели  войны  творят  свое  преступное  дело.
Ни  одна  буржуазная  партия  не  находит  в  себе  ни  му¬
жества,  ни  решимости  с  несгибаемой  энергией  противо¬
стоять  империалистическим  проискам.  Только  социал-
демократия  осознала  свою  всемирно-историческую
задачу.  Со  всей  своей  силой  она  выступает  против  натрав¬
ливания  одних  народов  на  другие.  Она  хочет  мира,  она  11  «Protokoll  fiber  die  Verhandlungen  des  Parteitages  der  Sozial-
demokratischen  Partei  Deutschlands.  Abgehalten  in  Chemnitz  vom  15.
bis  21.  'September  1912»,  S.  55.
 482

хочет  совместной  борьбы  эксплуатируемых  всех  стран
против  классового  господства  капитала.  Ни  одного  че¬
ловека  и  ни  одного  гроша  милитаризму  —  этой  постоян¬
ной  угрозе  миру!»  1  И  тысячу  раз  был  прав  «Форвертс»,
когда  на  следующий  день  после  того,  как  стало  извест¬
но  об  одержанной  социал-демократией  победе  на  вы¬
борах,  констатировал:  «Треть  немецкого  народа  отдала
свои  голоса  социал-демократии.  Она  голосовала  против
империалистической  политики.  Националистическое  под¬
стрекательство  осталось  безрезультатным.  Наглая  игра
поджигателей  войны  заклеймена  как  преступление.
Трудовые  массы  нашей  страны  не  желают  безумия  гон¬
ки  -вооружения,  они  не  хотят  новых  военных  расходов
и  новых  налогов»  1 2.
 Насколько  мало  правление  СДПГ  было  готово  ис¬
пользовать  одержанную  победу,  выявилось  еще  во  вре¬
мя  самих  выборов,  когда  руководство  социал-демокра¬
тии,  вопреки  воле  подавляющего  большинства  членов
партии,  заключило  соглашение  с  Прогрессивной  народ¬
ной  партией.  Правление  СДПГ  боялось,  что  члены  пар¬
тии  спросят,  зачем  это  сделано.  Поэтому  Шейдеману
было  поручено  обосновать  указанное  соглашение  на
партейтаге.  Ему  действительно  удалось  убедить  деле¬
гатов  партейтага  и  даже  заслужить  наибольшую  по¬
хвалу  самому  себе:  один  из  делегатов  партейтага  оха¬
рактеризовал  его  как  самого  ловкого  защитника  прав¬
ления  СДПГ3.
 Правление  СДПГ  злоупотребляло  также  авторите¬
том,  которым  партия  пользовалась  за  рубежом.  Шейде-
ман  выступил  30  марта  1912  года  в  Париже:  ему  было
поручено  рассказать  французам  об  истории  развития
германской  социал-демократии.  И  именно  ему  достались
те  овации,  которые  французские  социалисты  предназ¬
начали  борющимся  немецким  рабочим  —  социал-демо¬
кратам,  партии  К-  Маркса  и  Ф.  Энгельса,  в  лице  кото¬
рой,  как  писала  «Юманите»  31  марта  1912  года,  фран¬
цузский  пролетариат  видит  «провозвестника  мира»4.
 Упоенные  результатами  выборов,  представители
СДПГ  отправились  в  Базель  на  конгресс  II  Интерна¬
 1 	«Vorwarts»,  12.  Januar  1912.
 2 	«Vorw;irts»,  13.  Januar  1912.
 3 	Ph.  Scheidemann,  op.  cit.,  S.  113.
 4 	Ibid.,  S.  222.
 16*
 483

ционала,  который  должен  был  выработать  решения  по
вопросам  борьбы  против  империализма.
 25  ноября  1912  года  Базельский  конгресс  II  Интер¬
национала  принял  манифест,  призывавший  социалистов
всех  стран  активно  бороться  против  угрозы  войны.  В  на¬
чале  манифеста  приводилась  принадлежащая  В.  И.  Ле¬
нину  и  Розе  Люксембург  формулировка  штутгартской
резолюции.  Затем  манифест  заклеймил  гонку  вооруже¬
ний  и  налагаемое  ею  на  трудящихся  бремя.  С  удовлет¬
ворением  констатировалось  в  нем,  что  социалистиче¬
ские  партии  единодушны  в  своей  решимости  вести  вме¬
сте  с  профсоюзами  всех  стран  войну  против  войны.
Правильно  оценивая  обстановку,  манифест  главную  от¬
ветственность  за  возникновение  острой  опасности  войны
возлагал  на  германских,  английских  и  французских  им¬
периалистов.  По  этой  причине  решающее  значение  при¬
давалось  борьбе  рабочего  класса  Германии,  Англии  и
Франции.  Примечательно,  что  за  манифест  голосовали
представители  всех  социалистических  партий,  хотя  очень
скоро  политическая  практика  уличила  лидеров  очень
многих  партий  II  Интернационала  во  лжи.
 Не  было  такого  рабочего,  такого  социал-демократа,
который  не  считал  бы  следующие  слова  своим  собст¬
венным  убеждением:  «Военная  опасность,  возникшая
однажды  на  Дальнем  Востоке  и  на  Западе,  все  прибли¬
жается,  она  возобновляется  с  каждым  годом  и  стано¬
вится  все  более  острой.  Есть  только  одна  сила,  безого¬
ворочно  желающая  мира,—  это  сила  объединенного  в
международном  масштабе,  сплотившегося  на  совместную
борьбу  пролетариата.  Продемонстрировать  эту  силу  —
такова  задача  Базельского  конгресса»  Г
 В  Базеле  были  найдены  достаточно  энергичные  сло¬
ва,  там  были  выдвинуты  и  революционные  лозунги,  но
правые  социал-демократические  вожди  своими  дальней¬
шими  делами  изменили  тем  резолюциям,  за  которые  они
сами  голосовали.  Только  большевики  вместе  с  левыми  в
германской  социал-демократии  и  «тесняками»  в  Болга¬
рии  показали  в  дальнейшем  свою  решимость  действо¬
вать  так,  чтобы  слово  не  расходилось  с  делом.  Когда
Клара  Цеткин  страстно  выступала  в  Базеле  против  гро¬
зящей  империалистической  войны,  призывая  междуна¬
 1  «Vorwarts»,  24.  November  1912.
 484

родный  рабочий  класс  совместными  действиями  не  до¬
пустить  войны,  она  искренне  верила  в  то,  что  можно
опереться  на  лучшие  силы  германского  рабочего  дви¬
жения.  И  она  подтвердила  верность  своим  убеждениям,
добившись  того,  что  за  несколько  недель  до  начала
первой  мировой  войны  по  ее  инициативе  в  Берлине
была  созвана  интернациональная  конференция  с  целью
организовать  вопреки  воле  правления  социал-демокра¬
тической  партии  выступление  против  надвигавшейся
все  грознее  опасности  войны.  Но  иные  намерения  были
у  таких  деятелей,  как  Давид.  Хотя  3  декабря  1912  года
он  высказался  в  поддержку  Базельского  манифеста  и
рассказал,  как  колокола  Мюнстера  звонили  в  честь
«посланцев  народа»,  все  это  были  пустые  фразы,  рас¬
считанные  на  настроения  народных  масс.  Фразы  эти  ни¬
чего  не  стоили  и,  как  считали  многие  социал-демокра¬
тические  лидеры,  ни  к  чему  их  не  обязывали.
 Вскоре  после  Базельского  конгресса  социал-демо¬
кратическая  фракция  рейхстага  попала  в  довольно
неприятное  положение.
 В  период  подъема  волны  шовинизма  после  марок¬
канского  кризиса  рейхстаг  14  июня  1912  года  принял
новый  закон  об  армии.  В  итоге  к  началу  1913  года  гер¬
манская  армия,  по  официальным  данным,  насчитывала
647  пехотных  и  1  учебный  батальон,  109  пулеметных
рот,  13  пулеметных  частей,  510  эскадронов,  616  бата¬
рей  полевой  артиллерии,  47  пехотных  артиллерийских
батальонов  с  183  батареями  и  22  дивизионами  артилле¬
рии  на  конной  тяге,  32  саперных,  18  транспортных  и
25  обозных  батальонов  К  Но  милитаристам  и  этого  было
мало.  Еще  в  военном  законопроекте  1912  года  они  тре¬
бовали  дальнейшего  увеличения  армии.  Весной  1913  года
правительство,  как  уже  говорилось,  внесло  новый  воен¬
ный  законопроект.  Он  содержал  наибольшие  требо¬
вания  из  всех  выдвигавшихся  милитаристами  до  тех
пор.  К  этому  же  времени  военно-морское  ведомство
потребовало  усиления  флота,  хотя  последний  военно-
морской  законопроект  был  внесен  всего  лишь  в
1912  году.  Это  з.вучало  неприкрытой  угрозой  державам
Антанты.  Как  и  всегда,  рейхстаг  показал  себя  послуш-  11 	General  von  Bernhardi,  Das  Heerwesen.  «Deutschland  un-
ter  Keiser  Wilhelm  II.»,  Bd.  I,  Berlin  1914,  S.  371.
 485

ным  орудием  господствующих  классов.  Почти  не  было
сколько-нибудь  значительных  дебатов  по  существу  са¬
мого  законопроекта.  Лишь  немного  поспорили  относи¬
тельно  источников  покрытия  расходов.  Но  правитель¬
ство  предусмотрительно  отделило  военный  законо¬
проект  от  этого  вопроса  и  вполне  рассчитанно  включило
вопрос  о  налоге  на  имущество  в  другой  законопроект  —
о  покрытии  расходов  на  увеличение  армии.  В  резуль¬
тате  ему  удалось  добиться  такого  большинства  в  рейх¬
стаге,  какого  оно  не  имело  никогда  прежде.
 Это  стало  возможным  потому,  что  социал-демократи¬
ческая  фракция  не  парировала  шахматный  ход  прави¬
тельства,  а,  наоборот,  проголосовала  за  расходы  на
вооружение,  то  есть  за  военную  политику  германского
империализма.  Впервые  перед  лицом  всей  обществен¬
ности,  в  стенах  высшего  законодательного  органа  Гер¬
мании,  социал-демократия  порвала  со  своим  старым
принципом:  ни  одного  человека  и  ни  одного  гроша  кай¬
зеровскому  государству.
 Бетман-Гольвег  в  своей  речи  7  апреля  1913  года
использовал  всю  фразеологию  из  репертуара  пангер¬
манцев,  чтобы  скрыть  истинные  намерения  правитель¬
ства.  Он  говорил  о  грядущей  битве  между  славянами  и
германцами,  изображал  в  качестве  военной  угрозы  пан¬
славистские  стремления  и  указывал  на  «резкое  ожив¬
ление  расового  инстинкта»  у  славян.  Это  идеологиче¬
ское  обрамление  сыграло  весьма  важную  роль  в  обос¬
новании  военного  законопроекта,  и  та  самая  социал-
демократия,  которая  до  голосования  еще  выступала
против  законопроекта,  одобрила  новые  обременитель¬
ные  военные  расходы.
 Во  второй  половине  января  «Германия»  дополнила
официозное  сообщение  о  предстоящем  военном  законо¬
проекте  важными  деталями.
 Охватившее  всю  Германию  возмущение  выразила
газета  «Форвертс»,  которая  охарактеризовала  поведе¬
ние  милитаристов  как  нечто  «чудовищное,  никогда  не
бывалое»,  как  «вызов  народу  и  издевку  над  ним  в  та¬
кой  кровавой  форме,  какую  нации  еще  не  приходилось
переживать»  !.  Но  центральный  орган  СДПГ,  учитывая
настроения  рабочего  класса,  не  ограничился  этим.
 1  «Vorwarts»,  26.  Januar  1913.
 486

В  статье  под  заголовком  «Раздавливающее  бремя»  газе¬
та,  перечислив  возраставшие  год  от  года  военные  ас¬
сигнования,  выступила  затем  со  следующей  констата¬
цией,  звучавшей  как  суровое  предостережение:  «Наши
фанатики  вооружения  все  циничнее  .выступают  со  сво¬
ими  истинными  взглядами...  [они]  именно  в  Германии
несчетное  число  раз  с  жестокой  откровенностью  заяв¬
ляли:  для  чего  же  мы  расходовали  'бесчисленные  мил¬
лионы  на  гонку  вооружений,  для  чего  же  мы  создали
крупнейшую  армию  континента  и  первоклассный  флот,
если  у  нас  не  хватит  нервов  в  первый  же  подходящий
момент  нанести  удар!»1  В  этом  стиле  были  выдержа¬
ны  и  другие  статьи  крупнейшей  социал-демократиче¬
ской  газеты  Германии.
 Какой  же  вывод  должен  был  сделать  непосвящен¬
ный  читатель?  Только  один:  германская  социал-демо¬
кратия,  как  и  прежде,  твердо  придерживается  старых,
сформулированных  К.  Марксо.м  и  Ф.  Энгельсом  анти¬
милитаристских  принципов.  Этот  антимилитаризм  яв¬
лялся  составной  частью  пролетарского  интернациона¬
лизма.  Радостное  впечатление  производил  поэтому  сов¬
местный  манифест  французской  и  германской  социал-
демократии,  опубликованный  в  «Форвертсе»  1  марта
1913  года  под  заголовком  «Против  безумия  гонки
вооружений!».  В  нем,  в  частности,  говорилось:  «В  Гер¬
мании  и  Франции  правительства  вновь  готовят  законо¬
проекты,  предусматривающие  увеличение  и  без  того
чудовищного  бремени  вооружений.  В  этот  час  француз¬
ская  и  германская  социал-демократия  считают  своим
долгом  сплотиться  еще  теснее  и,  объединившись,  пове¬
сти  борьбу  против  этих  граничащих  с  безумием  дейст¬
вий  правящих  классов.  Французская  и  германская  со¬
циал-демократия  единодушно  и  единогласно  протестуют
против  непрекращающегося  вооружения,  истощающего
силы  народов,  вынуждающего  их  к  пренебрежению  свои¬
ми  важнейшими  культурными  задачами,  раздуваю¬
щего  взаимное  недоверие  и  вместо  обеспечения  мира
вызывающего  конфликты,  которые  ведут  к  всемирной  ка¬
тастрофе  с  массовой  нуждой  и  массовым  уничтожением.
Социал-демократия  обеих  стран  может  по  праву  считать
себя  выразительницей  интересов  как  немецкого,  так
 1  «Vorwiirts»,  28.  Januar  1913.
 487

и  французского  народа,  заявляя,  что  народные  массы
в  своем  подавляющем  большинстве  желают  мира
и  испытывают  отвращение  к  войне...  Под  знаменем  Ин¬
тернационала,  на  котором  написаны  свобода  и  незави¬
симость  каждой  нации,  германские  и  французские  со¬
циалисты  с  еще  большей  силой  будут  продолжать  свою
борьбу  против  ненасытного  милитаризма,  против  опу¬
стошающей  целые  страны  войны,  за  взаимопонимание,
за  прочный  мир  между  народами».
 Можно  было  бы  привести  и  многие  другие  примеры.
Все  они  доказывают,  что  германский  рабочий  класс  был
полон  решимости  положить  конец  проводимой  немецким
империализмом  политике  вооружения.  Но  только  лишь
левые  в  социал-демократии  стремились  бороться  против
германского  империализма  и  милитаризма.  В  этом  они
могли  опираться  на  готовых  к  борьбе  немецких  рабочих,
как  то  доказали  выборы  в  рейхстаг,  состоявшиеся  в  ян¬
варе  1912  года,  крупная  забастовка  250  тысяч  горняков
Рура  в  марте  1912  года  и  стачка  рабочих  северогерман¬
ских  верфей  в  июле  1913  года.  Немецкие  трудящиеся
массы  отвергали  империалистическую  систему  эксплуа¬
тации,  реакцию,  империализм  и  военные  провокации.
 Именно  поэтому  и  весьма  упрямые,  отнюдь  не  заин¬
тересованные  в  мощных  действиях  рабочего  класса  ре¬
дакторы  газеты  «Форвертс»  вынуждены  были  помимо
своей  воли,  если  только  они  не  желали  оказаться  в  пол¬
ной  изоляции  от  масс,  публиковать  статьи  с  такими
взглядами,  против  которых  они  уже  давно,  скажем  еще
в  1905  и  в  1910  году,  выступали  со  всей  резкостью.  По¬
этому  совершенно  непривычен  был  тон  передовой  статьи
«Форвертса»  от  29  марта  1913  года  под  заголовком  «Ор¬
гия  милитаризма»:
 «Само  собою  разумеется,  социал-демократия  должна
всеми  силами  воспротивиться  такой  оргии  милитариз¬
ма...  Поле  битвы  на  ближайшее  время  —  это  парламент,
и  наша  фракция  при  обсуждении  наверняка  выполнит
свой  долг,  в  первую  очередь  воспрепятствовав  протаски¬
ванию  желательных  правительству  и  буржуазным  пар¬
тиям  законов.  Но  одной  только  этой  парламентской
борьбы  недостаточно,  надо  мобилизовать  массы  на
борьбу  вне  парламента»  1  [курсив  мой.  —  Г.  Г.].
 1  «Vorwarts»,  29.  Marz  1913.
 488

Одна  за  другой  следовали  статьи  с  выражением  про¬
теста,  печатались  призывы  к  организации  массовых  ми¬
тингов.  В  Берлине,  Бреславле,  Эльберфельде-Бармене,
в  избирательном  округе  Леппер-Ремшейд-Метман,  в
Хагене,  Эссене,  Вюртемберге,  в  округе  Заале,  в  Наум-
бурге,  Кёльне,  Карлсруэ,  Йене,  Ростоке  и  других  ме¬
стах  массы  демонстрировали  против  военного  законо¬
проекта,  против  империализма  и  войны.  Заголовки
в  «Форвертсе»  носили  наступательный  характер:  «Огром¬
ное  кровопускание»1,  «Покушение  на  немецкий  народ»2,
«Требования  милитаризма»3,  «Иллюзия  шовинистов»4,
«Против  превращения  Германии  в  казарму»5.
 И  все  же,  несмотря  на  все,  правые  лидеры  СДПГ
голосовали  за  вооружение!  Правящие  классы  Германии
смогли  игнорировать  протест  пролетариата  и  всех  дру¬
гих  трудящихся  потому,  что  правые  социал-демократи¬
ческие  вожди,  те  самые,  которые  уверяли,  что  выра¬
жают  интересы  трудового  народа,  бросили  его  на
произвол  судьбы.  В  лагере  апологетов  империализма  ца¬
рило  ликование.  Его  в  несколько  приглушенной  форме
выразила  газета  «Германна»,  которая  писала:  «По¬
скольку  «Германна»  с  самого  начала  придерживалась
взгляда,  что  в  парламентской  борьбе  вокруг  законо¬
проектов  об  армии  и  покрытии  расходов  только  взаимо¬
понимание  между  самими  буржуазными  партиями,  а
также  между  ними  и  правительством  может  привести  к
плодотворной  цели,  мы,  само  собою  разумеется,  радо¬
стно  приветствуем  то  взаимопонимание,  которым  «увен¬
чалось»  вчерашнее  голосование  этих  законопроектов.
Тем  более  что  Центр  внес  свой  выдающийся  вклад
в  установление  этого  взаимопонимания  и  единства  бур¬
жуазных  партий...  Оно  служит  защите  и  преумножению
чести  нашего  отечества,  сохранению  мира  путем  мощ¬
ного  вооружения  немецкого  народа,  и  приносить  жертвы
во  имя  этого  —  наш  первейший  долг  сейчас  и  впредь»6.
 Достаточно  заглянуть  в  «Фоссише  цейтунг»  тех  дней,
чтобы  понять,  как  была  воспринята  позиция  фракции
 1 	«Vorwarts»,  1.  A'pril  1913.
 2 	«Vorwarts»,  3.  April  1913.
 3 	«Vorwarts»,  4.  April  1913.
 4 	«Vorwarts»,  5.  April  1913.
 5 	«Vorwtirts»,  7.  April  1913.
 6 	«Germania»,  2.  Juli  1913.
 489

СДПГ.  Даже  в  «Форвертсе»  были  процитированы  из
нее  некоторые  мысли,  звучавшие,  собственно,  как  обви¬
нение.  Правда,  редакция  газеты  «Форверте»  попыта¬
лась  протестовать  против  «приписывания  подобных  мо¬
тивов»,  однако  протест  этот  был  вялым  и  не  мог  ничего
изменить,  ибо  факты  отрицать  невозможно.  «Разве  это
ни  о  чем  не  говорит,—  писала  «Фоссише  цейтунг»,—  что
партия,  ведущая  за  собой  более  4  миллионов  избира¬
телей  и  имеющая  в  рейхстаге  свыше  ПО  депутатов,
соглашается  предоставить  миллиард  марок  на  военные
ассигнования  и  на  повышение  —  в  явно  .военных  це¬
лях—налога  на  имущество  на  100  миллионов  в  год?
Разве  это  ничего  не  значит,  что  она  ни  на  одной  стадии
обсуждения  не  предприняла  никакой  попытки  обструк¬
ции?»  Вполне  понятно,  такая  констатация  буржуазной
газеты  пришлась  редакции  «Форвертса»  не  по  вкусу1.
 В  многочисленных  статьях,  опубликованных  в  еже¬
дневных  газетах  и  в  журналах,  на  партейтаге  в  Иене
и  при  других  случаях  оппортунисты  пытались  оправ¬
дать  свою  политику.  Например,  Густав  Носке  бес¬
стыдно  спекулировал  понятиями  в  своей  опубликован¬
ной  в  «Нейе  цейт»  статье,  полемизируя  с  теми  социал-
демократами,  которые  решительно  осуждали  позицию
социал-демократической  фракции  рейхстага.  Прибегая
к  совершенно  неубедительной  аргументации,  сводившей¬
ся  к  тому,  что  фракция-де  была  не  в  состоянии  воспре¬
пятствовать  увеличению  армии,  а  потому  не  выполнила
бы  своего  долга,  если  бы  не  предприняла  попытки  при¬
влечь  и  имущие  классы  к  покрытию  расходов  на  воору¬
жение,  Носке  затем  пытался  оправдаться  столь  же
неубедительной  ссылкой  на  то,  что  в  противном  случае
фракция  лишилась  бы  возможности  пропагандировать
социалистические  требования  с  трибуны  рейхстага  2.  Он
использовал  предоставленные  ему  страницы  теоретиче¬
ского  органа  социал-демократии  для  того,  чтобы  по  воз¬
можности  заставить  замолчать  критиков  оппортунизма:
«Фракция  не  имеет  оснований  менять  избранное  направ¬
ление.  Я  полагаю,  что  могу  выразить  надежду  на  то,  что
ей  не  будут  мешать  в  выполнении  ее  тяжелых  обя-
 1 	См.  «Vorwarts»,  2.  Juli  1913.
 2 	G.  N  о  s  k  е,  Die  Taktik  der  Fraktion,  «Neue  Zeit»,  31.  Jg.,
Bd.  2,  Stuttgart  1913,  S.  427.
 490

данностей  в  трудной  борьбе,  вынуждая  ее  тратить  часть
тех  своих  сил,  которые  с  большей  пользой  могут  быть
обращены  'На  борьбу  с  противником,  нежели  на  отраже¬
ние  нападок  из  собственного  лагеря»  К
 Под  теми,  кто  требовал  изменения  позиции  социал-
демократической  фракции  рейхстага,  подразумевалась
не  в  последнюю  очередь  Роза  Люксембург,  которая  не
скрывала  своего  мнения  и  выступала  против  К-  Каут¬
ского  и  всех  других,  кто  восхвалял  эту  позицию  «как
великолепную  победу  и  начало  настоящей  весны  «по¬
зитивной  работы»  в  рейхстаге»1  2.  В  шести  статьях,  опуб¬
ликованных  в  «Лейпцигер  фольксцейтунг»,  Роза  Люксем¬
бург  разоблачила  позицию  правых  социал-демократов.
Редакторы  «Форвертса»  промолчали,  уделив  всего  толь¬
ко  33  строки  изложению  —  причем  искаженному  —  вы¬
сказываний  этой  выдающейся  руководительницы  герман¬
ского  рабочего  класса3.  Насколько  метко  попала  в  цель
Роза  Люксембург,  видно  из  отношения  к  оппортуни¬
стам  самих  рабочих.  Во  многих  местах  состоялись  со¬
циал-демократические  митинги  и  собрания,  которые  осу¬
дили  капитулянтов  из  фракции  рейхстага4.  Выход  из
партии  перестал  быть  единичным  явлением,  число  под¬
писчиков  социал-демократических  газет  начало  падать5.
 'Приведем  оценку,  данную  позиции  социал-демократи¬
ческой  фракции  рейхстага  в  «Рейнише  цейтунг».  Даже
эта  газета,  главным  редактором  которой  когда-то  был
Карл  Маркс,  предприняла  попытку  оправдать  эту  пози¬
цию.  Она  открыто  утверждала:  «Для  народа  не  будет
неожиданностью,  что  решение  рейхстага  от  30  июня
обязывает  его  направлять  каждый  год  в  казармы  на
63  тысячи  своих  сыновей  больше,  чем  до  сих  пор...  Ког¬
да  стали  известны  первые  сообщения  о  военном  зако¬
нопроекте,  социал-демократическая  пресса  заявила:  мы
должны  сделать  все,  чтобы  провалить  его.  Если  это  не  уда¬
стся,  мы  должны  позаботиться  о  том,  чтобы  имущие
классы  до  последнего  пфеннига  оплатили  расходы  на  эту
программу»0.  Но  еще  большую  несостоятельность  про¬
 1  G.  N  о  s  k  е,  ар.  cit.,  S.  427—428.
 !  R.  Luxemburg,  op.  cit.,  Bd.  II,  S.  470.
 3 	«Vorwiirls»,  1.  August  1913.
 4 	«Vorwiirls»,  10.  August  1913.
 ■r>  R.  Luxe  m  bur  g,  op.  cit.,  Bd.  II,  S.  470—471.
fi  «Rheinische  Zeitung»,  1.  Juli  1913.
 491

демонстрировал  в  этой  связи  сам  «Форвертс».  «Конец  и
начало»  —  так  озаглавил  он  свое  резюме,  открывавшееся
следующей  примечательной  параллелью:  «...На  дворе
погода  меняется  каждые  четверть  часа.  То  струи  дождя
поливают  буйно  пробивающуюся  зелень  Тиргартена...
то  вдруг  сквозь  зеленые  ветви  с  улыбкой  проглянет
солнышко,  бесчисленное  множество  раз  отражаясь  в  кап¬
лях  воды...  Социал-демократия  в  рейхстаге  подобна  по¬
годе...»  1
 Итак,  военный  законопроект  был  вне  опасности.  Сле¬
дуя  наметкам  Генерального  штаба,  рейхстаг  должен  был
бы  согласиться  на  создание  еще  трех  армейских  корпу¬
сов.  Но  правительство  сочло  несвоевременным  затруд¬
нять  принятие  законопроекта,  и  без  того  уже  привлек¬
шего  к  себе  слишком  большое  внимание.  Апологеты  им¬
периалистической  политики  среди  историков  утверждали
впоследствии,  будто  бы  поражение  германского  империа¬
лизма  в  первой  мировой  войне  объяснялось  отсутствием
именно  этих  трех  армейских  корпусов.  Один  из  таких  за¬
щитников  империалистических  интересов,  Дитрих  Ше¬
фер,  в  своей  «Всемирной  истории  нового  времени»  от¬
стаивал  именно  эту  точку  зрения  и  даже  упрекал  не¬
мецкий  народ  в  том,  что  тот  не  проявил  достаточного
«самопожертвования»:  ведь  все,  что  говорилось  о  невы¬
носимости  тягот,  было-де  просто  глупостью.  Поскольку
мы  здесь  имеем  дело  с  типичным  образчиком  указанной
апологетики,  воспроизведем  заявление  Шефера  дословно:
«Если  бы  не  отсутствие  этих  трех  армейских  корпусов,
формирование  которых  правительство,  вопреки  проекту
Генерального  штаба,  не  включило  в  военный  законо¬
проект  1913  года,  наступление  на  Париж  не  было  бы
отбито  на  Марне.  Вообще,  насколько  может  предвидеть
человеческий  разум,  поражение  Франции  удалось  бы
нанести  еще  до  вступления  России  в  войну,  если  бы
только  правительство  и  рейхстаг  в  последние  предвоен¬
ные  десятилетия  путем  призыва  и  подготовки  всех  спо¬
собных  к  военной  службе  граждан  довели  германские
вооружения  до  того  уровня,  достижение  которого  было
бы  возможно,  если  бы  немецкий  народ  и  его  руководи¬
тели  были  столь  же  самоотверженны  и  так  же  ясно
оценивали  обстановку,  как  правительство  и  народ  Фран¬
 1  «Vorwarts»,  1.  Juli  1ШЗ.
 492

ции.  Глупая  болтовня  о  невыносимости  бремени  расхо¬
дов  на  вооружение  теперь  очевидна  каждому  во  всей
своей  беспочвенности»  *.
 Нет  уж,  германская  социал-демократия  не  может
сказать,  что  ее  действия  привели  германский  империа¬
лизм  к  краху.  Имелся  только  один  путь,  существовала
только  одна  возможность:  свергнуть  империалистическую
систему.  Но  для  этого  народным  массам  нужна  была
партия,  которая  привела  бы  их  к  победе.  С  этой  точки
зрения  согласие  социал-демократической  фракции  рейхс¬
тага  на  вооружение  —  только  один  из  этапов  рокового
пути.
 Данная  констатация  приобретет  еще  большую  зна¬
чимость,  если  принять  во  внимание,  что  германский  ра¬
бочий  класс  был  готов  к  борьбе.  В  результате  проводив¬
шейся  правящими  классами  политики  вооружения  со¬
циальное  положение  трудовых  масс  ухудшилось,  хотя
период  1910—1913  годов  и  принес  с  собой  в  общем  эко¬
номический  подъем.  Однако  подъем  этот  пошел  на  поль¬
зу  преимущественно  предпринимателям,  а  не  рабочим1  2.
Именно  поэтому  указанные  годы  и  характеризовались
сильным  забастовочным  движением.  Только  в  одном  1912
году  в  2825  забастовочных  боях  участвовали  479  589  ра¬
бочих  3,
 Особого  внимания  заслуживает  стачка  250  тысяч
горняков  Рура  в  1912  году.  В  те  дни  рабочие  весьма
отчетливо  ощутили,  в  чьих  руках  находился  государст¬
венный  аппарат.  Владельцы  угольного  синдиката  доби¬
лись  применения  против  бастующих  полиции  и  жандар¬
мерии.  Восемь  дней  длились  бои,  явившиеся  демонстра¬
цией  боевой  решимости  рабочих  и  именно  так  и
воспринятые  даже  господствующими  классами.  Когда
оказалось,  что  полиция  сама  не  в  состоянии  справиться
с  бастующими,  реакция  бросила  против  них  войска.  Ведь
кайзер  Вильгельм  некогда  заявил,  что  солдаты  должны
быть  готовы  стрелять  в  своих  отцов  и  матерей;  теперь
вооруженный  пулеметами  полк  принца  Фридриха  Ни¬
дерландского  был  послан  в  Дортмунд.  Но  горняки  Рура
 1 	D.  Schafer,  Weltgeschichte  der  Neuzeit,  2.  Teil,  Berlin  1922,
S  429.
 2  См.  K.  S  t  e  n  k  e  w  i  t  z,  op.  cit.,  S.  141  ff.
 3  Cm.  R.  L  i  n  d  a  u,  Probleme  der  Geschichte  der  deutschen
Arbeiterbewegung,  Berlin  1950,  S.  58.
 493

держались,  опираясь  на  солидарность  шахтеров  Саара,
Лотарингии  и  Саксонского  каменноугольного  бассейна.
В  противоположность  столь  твердой  решимости  горняков
бороться  оппортунистическое  профсоюзное  руководство
приложило  все  усилия  к  тому,  чтобы  как  можно  быстрее
задушить  стачку.  19  марта  делегаты  трех  союзов  горня¬
ков  собрались  в  Бохуме  на  окружную  конференцию,  на
которой  большинство  ораторов  высказалось  за  продол¬
жение  стачки.  Однако  согласно  уставу  забастовка  могла
продолжаться  только  'при  том  условии,  если  решение  об
этом  принято  большинством  в  две  трети  голосов.  По¬
скольку  для  такого  большинства  не  хватило  всего  не¬
скольких  голосов,  оппортунисты  достигли  своей  цели:
стачка  была  прекращена.
 Забастовка  горняков  Рура  явилась  выражением  на¬
раставшего  политического  кризиса  в  Германии,  и  руко¬
водство  СДПГ  в  ряде  других  случаев  считало  нужным
высказывать  требования  масс.  Когда,  например,  поздней
осенью  1912  года  были  повышены  цены  на  мясо,  что
особенно  чувствительно  ударило  по  трудящемуся  насе¬
лению,  партийному  руководству  пришлось  выступить
против  закона  1900  года,  который  в  интересах  юнкерства
затруднял  импорт  скота  и  .мяса.  Решающим  фактором,
приведшим  к  вздорожанию  мяса,  являлась  инспириро¬
ванная  юнкерами  таможенная  политика.  Ведь  дешевое
мясо  можно  было  в  любое  время  ввезти  из-за  границы.
Но  поскольку  правительство,  отстаивая  интересы  юн¬
керов,  не  намерено  было  принимать  радикальные  меры,
социал-демократическая  фракция  рейхстага  потребовала
хотя  бы  на  время  снизить  пошлины  на  ввоз  мяса.  Ра¬
зумеется,  это  требование  натолкнулось  на  стену  непони¬
мания;  правящие  классы  сделали  вид,  что  даже  не  ус¬
лышали  его.
 Как  уже  указывалось,  революционные  рабочие  готовы
были  вести  не  только  экономическую  борьбу:  в  самых
различных  случаях  они  выступали  также  и  за  массовую
политическую  стачку.  Когда  итальянские  рабочие  отве¬
тили  на  военную  авантюру  в  Триполитании  массовой
политической  забастовкой,  берлинские  трудящиеся  со¬
чли  это  выступление  единственно  правильным  и  выра¬
зили  итальянским  товарищам  по  классу  свою  благодар¬
ность.  Другое  дело  —  профсоюзные  деятели  типа  Шёнгу-
зена,  которого  нарисовал  Вилли  Бредель.  Когда  в  июле
 434

1913  года  гамбургские  докеры  призвали  к  крупной  заба¬
стовке.  и  к  ним  присоединились  портовые  рабочие  Бре¬
мена,  Киля  и  Штеттина,  некоторые  профсоюзные  руково¬
дители  назвали  ее  противозаконной  и  отказали  стачеч¬
никам  в  материальной  поддержке.
 И  такой  шаг  был  предпринят  в  условиях,  когда  каж¬
дый  в  Германии  знал,  что  эти  верфи  полным  ходом  ра¬
ботали  на  войну.  Классовые  противоречия  в  стране
обострились  к  1913  году  до  такой  степени,  что  В.  И.  Ле¬
нин  пришел  в  марте  1913  года  к  следующей  оценке  по¬
ложения  в  Германии:  «На  наших  глазах  зреет
политический  кризис  даже  в  самой  «твердокаменной»
буржуазно-юнкерской  стране,  Германии»1.
 Учитывая  боевое  настроение  масс,  правление  СДПГ,
в  котором  после  смерти  А.  Бебеля  засели  открытые  и
скрытые  ревизионисты,  оказалось  вынуждено  допустить
дискуссию  о  массовой  забастовке.  Однако  оппортунисты
и  не  помышляли  действовать  на  деле.  Напротив,  они
привели  в  движение  все  рычаги,  чтобы  успокоить  трудя¬
щихся  и  удержать  их  от  дальнейших  действий.  Подобно
тому  как  они  и  раньше  били  отбой  при  стачках  и  мас¬
совых  выступлениях,  .правые  профсоюзные  лидеры  и  на
этот  раз  задушили  забастовку  горняков  Рура  в  1912  году
и  рабочих  верфей  в  1913  году.  Занимавшие  решающие
позиции  в  профсоюзах  и  в  социал-демократической  пар¬
тии  оппортунисты  срывали  революционные  выступления
рабочего  класса  против  империалистической  эксплуата¬
ции  и  угнетения,  против  реакционных  политических
условий  и  грозящей  опасности  войны.
 4. 	Развязывание  первой  мировой  войны
 Балканские  войны  четко  обозначили  расстановку  сил
среди  империалистических  великих  держав.  Россия  и
Англия  стремились  вырвать  Турцию  из-под  влияния  Гер¬
мании,  чтобы  таким  образом  ослабить  позиции  герман¬
ского  империализма  на  Ближнем  Востоке.  Австро-Венг¬
рия  со  своей  стороны  не  хотела  допустить,  чтобы  Сербия
добилась  освобождения  южных  славян,  проживавших  на
ее  территории.  Австрийское  правительство  видело  вСер-
 1 	В.  И.  Лен  и  н,  Соч.,  т.  18,  стр.  547.
 495

бии  своего  опаснейшего  противника,  .ибо  политика  этого
государства  и  его  обращенная  к  южным  славянам  про¬
паганда  могли  привести  и  без  того  шаткую  Дунайскую
монархию  к  полному  развалу.  Именно  этим  руководи¬
лась  Австро-Венгрия,  когда  готовила  войну  против
Сербии,  будучи  уверена  в  том,  что  Германия  окажет  ей
поддержку.  Царская  Россия  в  свою  очередь  считала,  что
в  борьбе  за  Балканский  полуостров  Сербия  является
ее  крупнейшим  козырем  как  в  политическом,  так  и  в
военном  отношении.  Ранее  царизм  неизменно  отступал
перед  германо-австрийской  коалицией.  Но  с  того  време¬
ни,  как  Россия  в  своем  конфликте  с  Австро-Венгрией
могла  уверенно  опираться  на  Францию,  заручившуюся
поддержкой  Англии,  возникновение  мирового  пожара
стало  неизбежным.  Механизм  союзных  обязательств
распространился  на  все  важнейшие  государства  мира;
германские  империалисты  решительно  стремились  к  то¬
му,  чтобы  их  система  союзов  функционировала  наилуч¬
шим  образом,  дабы  развязать  войну  в  условиях,  когда
подготовка  противника  еще  не  достигла  уровня  подго¬
товки  центральноевропейских  держав  и  в  результате
удалось  бы  разгромить  Антанту,  прежде  чем  ее  военная
машина  заработает  на  полную  мощность.  Зимой  1913/14
года  германские  милитаристы  объявили  о  предстоящем-
увеличении  армии.  Военные  расходы  Германии  состави¬
ли  в  1914  году  2046,5  миллиона  марок,  то  есть  76,7  про¬
цента  всего  государственного  бюджета.  Вооружение  в
столь  огромных  масштабах  должно  было  обеспечить
германским  милитаристам,  как  они  надеялись,  подавля¬
ющее  превосходство  и  предоставить  возможность  пора¬
ботить  всю  Европу.  В  Берлине  ждали  только  подходя¬
щего  повода,  который  очень  скоро  подвернулся.
 28  июня  1914  года  в  боснийском  городе  Сараево  был
убит  наследник  австрийского  и  венгерского  престола
эрцгерцог  Франц  Фердинанд.  Эрцгерцог  принадлежал
к  австрийской  военной  партии,  о  чем  было  известно  и  в
Сербии.  Когда  распространились  сведения  о  том,  что
престолонаследник  намерен  присутствовать  при  манев¬
рах  австро-венгерской  армии  в  окрестностях  Сараева,
сербская  националистическая  организация  «Черная  ру¬
ка»  приняла  решение  его  устранить.  Члены  этой  тайной
организации  полагали,  что  .можно  посредством  индиви¬
дуального  террора  освободить  тех  сербов,  которые  нахо¬
 496

дились  под  властью  австро-венгерской  монархии.  В  со¬
став  организации  входили  преимущественно  офицеры
сербской  армии.  Правда,  сербское  правительство  знало
о  существовании  этой  тайной  организации,  которая,
кстати,  являлась  одной  из  многих  аналогичных.  Однако
правительство  ничего  не  знало  о  плане  убийства  эрцгер¬
цога.  Даже  руководитель  германского  ведомства  иност¬
ранных  дел  фон  Ягов  вынужден  был  признать  это  вся¬
чески  замалчивавшееся  германскими  империалистами
обстоятельство  Г
 Точно  так  же  и  Бюлов,  во  время  войны  снова  став¬
ший  официальным  деятелем  германской  внешней  поли¬
тики,  был  вынужден  признать,  что  сербское  правитель¬
ство  и  не  стимулировало  убийство  и  не  желало  его1  2.
В  Берлине  и  Вене  тотчас  же  развернулась  полным  ходом
непосредственная  подготовка  к  войне.  Не  ожидая  даже
результатов  предварительного  следствия,  империалисти¬
ческие  газеты  Германии  принялись  распространять  все
те  злостные  выдумки  о  сербских  зверствах,  которые  уже
не  раз  внушались  читателям.  Газета  «Германиа»,  кото¬
рая  еще  в  1913  году  открыто  требовала  «поговорить  по-
немецки»  с  сербами  и  выражала  надежду,  что  «снис¬
ходительность  и  долготерпение,  которые  в  последние
годы  являлись  основными  элементами  австро-венгерской
политики  на  Балканах,  иссякнут  наконец  в  Вене  в  отно¬
шении  Сербии,  этого  самого  вероломного  из  балканских
государств»3,  теперь  призывала  к  войне  против  Сербии.
С  таким  же  призывом  выступала  «Фоссише  цейтунг»,
которая  в  обоснование  своей  позиции  обвиняла  Сербию
в  стремлении  к  «аннексии»  областей,  уже  аннексиро¬
ванных  Австро-Венгрией.  Она  писала:
 «Аннексия  Боснии  и  Герцеговины  Австро-Венгрией
дала  новую  пищу  исконным  сербским  заговорщическим
планам  именно  после  победы  Сербии  в  обеих  балканских
войнах.  Заговорщики  сосредоточили  свое  внимание  на
обеих  провинциях  габсбургской  монархии,  и  их  возбуж¬
дение  по  поводу  потери  желанной  боснийской  добычи
переросло  в  военный  угар»  4.
 1 	G.  von  J  a  g  о  w,  Ursachen  und  Ausbruch  des  Wcltkrieges,  Ber¬
 lin  1919,  S.  96.
 3  B.  Burst  von  В  ii  1  о  w,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  Ill,  S.  138—139.
 3 	«Germania»,  23.  Juli  1913.
 4 	«Vossische  Zeitung»,  29.  Juni  1914  (Abendausgabe).
 497

Более  реалистично  оценивала  положение  социал-де¬
мократическая  газета  «Форвертс»  в  своем  первом  ком¬
ментарии,  озаглавленном  «После  покушения».  Дав  во
многих  отношениях  неточное  и  уклончивое  освещение
австро-венгерской  политики  угнетения  южных  славян,
газета  в  заключение  правильно  подчеркивала:
 «Если  покушение  действительно  вызовет  обострение
той  злосчастной  политики,  которую  до  сих  пор-  вела
габсбургская  монархия,  то  это  не  приостановит  ее  окон¬
чательного  банкротства,  а  лишь  ускорит  его»  Г
 Весь  мир  знал,  что  царская  Россия  окажет  поддерж¬
ку  Сербии.  Следовательно,  война  Австро-Венгрии  против
Сербии  должна  была  неизбежно  повлечь  за  собой  также
войну  против  России.  Но  никто  из  руководящих  деяте¬
лей  Австро-Венгрии  не  решился  бы  начать  эту  войну,  не
заручившись  поддержкой  Германии.  Поэтому  фактиче¬
ски  решение  вопроса  о  войне  и  мире  зависело  от  герман¬
ских  империалистов,  а  поскольку  последние  ждали  вой¬
ны,  она  в  итоге  оказалась  предрешенной,  хотя  и  в  Бер¬
лине  никто  не  питал  иллюзий  относительно  возможности
ее  локализации.
 2  июля  1914  года  германский  посол  сообщил  из  Вены
в  двух  телеграммах,  что  Австро-Венгрия  твердо  рассчи¬
тывает  на  германскую  поддержку  и  в  известной  мере
хочет  даже  получить  совет1  2.  С  согласия  германского
правительства  посол  фон  Чиршки  в  тот  же  день  заверил
австрийское  правительство,  что  Германия  окажет  под¬
держку  в  случае  войны.  По  поручению  германских  ми¬
литаристов  он  открыто  заявил,  что  Германия  «поддер¬
жит  любое  твердое  решение  Австро-Венгрии»3.  Вслед
за  этим  австрийский  император  обратился  к  Вильгельму
II  с  личным  письмом,  к  которому  был  приложен  обшир¬
ный  меморандум  его  правительства.  Берлин  дал  совер¬
шенно  недвусмысленный  ответ:  австро-венгерскому  послу
было  сообщено,  что  Германия  уже  давно  предвидела
возможность  войны  между  Австро-Венгрией  и  Россией
и  предусмотрела  такую  перспективу  в  своих  планах.
Вильгельм  II  намекнул,  что  не  следует  слишком  медлить
с  вооруженным  выступлением  против  Сербии,  так  как
 1 	«Vorwarts»,  30.  Juni  1914.
 2 	«Die  Deutschen  Dokumente  zum  Kriegsausbruch  1914»,  Berlin
1922  (2.  Aufl.),  Bd.  I,  S.  12,  15,  Nr  9,  Nr  11.
 3 	Ibid.,  S.  17,  Nr  11,
 498

Германия,  безусловно,  будет  стоять  на  стороне  Австро-
Венгрии1  .
 Позиция  германских  империалистов  'Вызвала  настоя¬
щее  ликование  среди  поджигателей  войны  в  Вене.  Роза
Люксембург  в  своей  работе  «Кризис  социал-демократии»
(«Брошюра  Юниуса»)  привела  некоторые  типичные  вы¬
держки  из  еженедельника,  издававшегося  военной  пар¬
тией  эрцгерцога.  Характерно  уже  само  название  этого
издания  —  «Гросс-Эстеррейх»  («Великая  Австрия»).
Совершенно  беззастенчиво,  с  поистине  поразительной
откровенностью  австрийские  империалисты  писали:
 «Уже  в  течение  шести  лет  мы  ждем,  когда  наконец
наступит  разрядка  в  удручавшем  напряжении,  которое
мы  столь  мучительно  ощущали  во  всей  нашей  политике.
Мы  знаем,  что  только  в  войне  может  возродиться  новая
и  великая  Австрия,  счастливая,  несущая  освобождение
своим  народам  Великая  Австрия;  поэтому  мы  желаем
войны.  Мы  желаем  войны  потому,  что  только  посредст¬
вом  войны  решительно  и  мгновенно  может  быть  достиг¬
нут  наш  идеал:  сильная  Великая  Австрия...»2
 Эти  мысли  целиком  и  полностью  соответствовали  це¬
лям  германской  внешней  политики.  6  июля  Вильгельм  II
созвал  в  Потсдаме  совещание,  в  котором  принял  участие
представители  Генерального  и  Военно-морского  штабов.
Так  как  Генеральный  штаб  из  года  в  год  приводил  свои
планы  мобилизации  в  соответствие  с  новыми  требова¬
ниями  и  последний  пересмотр  планов  был  закончен  31  мар¬
та  1914  года,  генералитет  имел  возможность  сообщить  кай¬
зеру  о  готовности  германской  армии  и  флота  к  войне.
 В  прессе  стали  публиковаться  статьи,  призванные
продемонстрировать  готовность  Германии  к  войне.  В  них
с  упоением  говорилось  о  том,  что  немецкие  солдаты  во¬
оружены  лучше,  чем  солдаты  других  армий  3,  откровен¬
но  выбалтывались  стратегические  соображения,  побу¬
дившие  строить  капал  кайзера  Вильгельма,  и  многое
другое  в  том  же  роде.  Вот  один  такой  образчик  излия¬
ний  воинствующих  шовинистов:
 «Тот,  кто  непосредственно  ознакомился  с  этим  не¬
обычным  искусственным  водным  путем  [Кильским  кана¬
 1 	«История  дипломатии»,  т.  II,  стр.  248.  См.  также  «Die
 Deutschen  Dokumente...»,  Bd.  I,  S.  32—33,  Nr  15.
 3  Cm.  R.  Luxemburg,  op.  cit.,  Bd.  I,  S.  322.
 3  Cm.  «Neue  Preufiische  Zeitung»,  3.  Juli  1914  (Morgenausgabe).
 499

лом.  —  Ред.\,  может  оценить,  какая  была  проделана  ог¬
ромная  работа,  и  может  также  получить  представление
о  том,  какое  значение  имеет  этот  канал  для  наших  тор¬
говых  судов  и  как  велика  его  стратегическая  ценность
для  наших  военно-морских  сил,  поскольку  он  дает  воз¬
можность  в  кратчайший  срок  и  в  условиях  безопасности
пройти  из  mare  clausum,  Балтийского  моря,  к  устью
Эльбы  и  тем  самым  в  Северное  море...»  1
 Нет  необходимости  подвергать  обсуждению  вопрос
о  том,  созывалось  ли  в  Потсдаме  заседание  Коронного
совета  или  нет.  Буржуазная  историография  неизменно
пыталась  проводить  дискуссию  по  этому  вопросу,  при¬
званную  лишь  отвлечь  внимание  от  того  факта,  что
развязывание  войны  против  Сербии  в  частности  и  миро¬
вой  войны  вообще  было  предрешено  не  в  Вене,  а  в
Берлине.  Можно  считать  доказанным,  что  совещание,
на  котором  высшие  офицеры  армии  и  флота  доложили  о
состоянии  подготовки  к  войне  и  получили  приказы,  дей¬
ствительно  имело  место2.
 Безусловно,  не  случайно  на  следующий  день  и  в  Вене
состоялась  конференция  министров.  Граф  Берхтольд  на¬
чал  свой  доклад  с  заявления  о  том,  что  правительство
должно  рассмотреть  вопрос,  не  наступило  ли  время  раз
и  навсегда  обезвредить  Сербию.  Он,  Берхтольд,  может
сообщить,  что  переговоры  венского  правительства  с  Бер¬
лином  привели  к  благоприятному  результату  и  как  сам
кайзер  Вильгельм,  так  и  Бетман-Гольвег  считают  целе¬
сообразной  войну  против  Сербии.
 Берхтольд  не  оставил  также  никаких  сомнений  отно¬
сительно  того,  что  развязывание  конфликта  с  Сербией
может  привести  к  войне  с  Россией3.
 1 	«Vossische  Zeitung»,  9.  Juni  1914  (Morgenausgabe).
 2 	В  «Немецких  документах  о  возникновении  войны»  в  конечном
счете  тоже  не  удалось  опровергнуть  факт  созыва  такого  совещания.
См.  об  этом  «Deutsche  Dokumente  zum  Kriegsausbruch»,  Band  V,
 S. 	17  (Graf  M.  Montgelas,  Glossen  zu  den  Vorkriegsakten)  und
Band  IV,  S.  171,  Anhang  VIII.  Даже  Фейт  Валентин  вынужден
признать,  что  совещание  между  кайзером  и  важнейшими  военными
и  политическими  деятелями  все-таки  состоялось.  Из  его  описания
событий  видно  также,  что  в  этом  совещании  приняли  участие
два  австрийских  представителя  (V.  Valentin,  Deutschlands
AuBenpolitik,  S.  171).
 3 	W.  Fraknoi,  Die  ungarische  Regierung  und  die  Entstehung
des  Weltkrieges,  Wien  1919,  S.  19.
 500

Венгерский  премьер-министр  граф  Тисса  высказал
некоторые  сомнения,  касавшиеся,  впрочем,  только  так¬
тики.  Полагая,  что  Австро-Венгрия  не  должна  компроме¬
тировать  себя  в  глазах  Европы  как  поджигатель  войны,
Тисса  предложил  направить  сербам  ультиматум,  кото¬
рый  в  принципе  был  бы  выполнимым.  Если  Сербия  при¬
мет  его,  то  это  будет  означать  дипломатический  успех
Австро-Венгрии.  Если  же  ультиматум  будет  отклонен,  то
всегда  можно  будет  предпринять  военную  акцию.  Тисса
возражал  против  очевидного  германското  вмешательст¬
ва,  которое  он  считал  весьма  опасным.  Однако  его  точка
зрения  не  встретила  одобрения:  сторонники  Берхтольда,
представители  австрийской  военной  партии,  по-прежнему
высказывались  за  радикальное  решение  и  считали,  что
именно  война  является  наилучшим  средством  для  дости¬
жения  их  целей.  Военный  министр  присоединился  к  вы¬
водам  Берхтольда  и  предложил  напасть  на  Сербию  без
предварительного  объявления  войны  К
 Юнкерско-буржуазная  пресса  предусмотрительно
скрыла  от  немецкого  народа  эту  военную  песню  из  Ве¬
ны.  Отчет  об  этой  конференции  министров  в  Вене  был
начинен  явной  ложью.  Так  как  приходилось  считаться  с
недоверием  значительной  части  трудящегося  населения,
была  избрана  форма  опровержения:
 «Некоторое  внимание  было  привлечено  тем  обстоя¬
тельством,  что  начальник  Генерального  штаба  генерал
пехоты  фон  Конрад  и  представитель  находящегося  в
отъезде  командующего  флотом  вице-адмирал  фон  Кай-
лер  хотя  и  не  принимали  участия  в  официальных  сове¬
щаниях,  но  все  же  до  этого  имели  беседы  с  министрами
монархии  и  обоими  премьер-министрами.  На  этом  осно¬
вании  возникло  предположение,  что  уже  имеется  в  виду
предпринять  военные  шаги.  Однако  данное  предположе¬
ние  может  быть  охарактеризовано  как  совершенно  оши¬
бочное.  Целью  переговоров  с  представителями  армии
являлось  лишь  выяснение  пожеланий  начальника  Гене¬
рального  штаба  и  командующего  флотом  относительно
бюджета  будущего  года»1  2.
 В  то  время  как  в  Вене  министры  обсуждали  только
формальную  сторону  и  соответствующую  тактику  в  раз-
 1 	W.  F  г  a  k  п  о  i,  op.  cit.,  S.  21,  24.
 2 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  9.  Juli  1914  (Abendausgabe).
 501

ййзыванйй  давно  задуманной  войны,  шовинйстичёскай
юнкерская  и  буржуазная  печать  (В  Германии  начала  но¬
вый  этап  в  антиславянской  травле  —  не  только  против
сербов,  но  также  против  русских,  поляков  и  других  сла¬
вянских  народов.  Продажная  .правая  печать  не  гнуша¬
лась  никакими  средствами,  стремясь  во  что  бы  то  ни
стало  выполнить  поручение  хозяев.  Так,  например,  «Нейе
Прейссише  цейтунг»  в  крикливом  тоне  сообщала  об
«антинемецких  выступлениях  в  Галиции».  Она  писала:
 «Почти  во  всех  крупных  центрах  Галиции  уже  в  те¬
чение  нескольких  лет  существуют  польские  гимнастиче¬
ские  объединения  «Соколы»...  Помещения,  где  собирают¬
ся  эти  союзы,  являются  одновременно  тем  местом,  где
молодежи  внушается  польское  национальное  сознание  и
где  в  первую  очередь  молодежь  натравливается  против
тех  немцев,  которые  известны  своей  преданностью  мо¬
нархии...  В  ночь  со  вторника  на  среду  в  Лемберге  [то
есть  во  Львове.  —  Ред.]  польская  чернь  разбила  все  окон¬
ные  стекла  во  многих  немецких  лавках,  в  канцелярии
«Союза  немецких  христиан  в  Галиции»,  в  редакции  га¬
зеты  «Дейчес  фольксблатт»  и  в  евангелической  школе...
Вечером  1  июля  в  Станиславе  на  кладбище  собралась
кучка  учеников  старших  классов  вместе  с  учителями,
ремесленные  подмастерья  и  тому  подобные  элементы,
для  того  чтобы  отомстить  проживающим  в  Станиславе
немцам  за  Билиц.  В  качестве  первого  геройского  подвига
были  разбиты  три  стекла  в  евангелической  церкви,  на
которой  в  связи  с  убийством  эрцгерцога  [Франца  Ферди¬
нанда.—  Ред.]  были  вывешены  траурные  флаги.  Следую¬
щей  жертвой  был  дом  евангелического  пастора  и  пастор¬
ская  канцелярия,  в  которой  как  раз  в  среду  проводил
свое  обычное  собрание  союз  молодежи.  Внезапно  гра¬
дом  посыпались  камни  в  помещение,  где  находились
юноши,  и  можно  считать  чудом,  что  никто  не  был  серьез¬
но  ранен.  В  сиротский  дом  для  девочек  «Вифлеем»  кам¬
ни  были  брошены  в  спальни,  где  малышки  уже  легли
спать.  Сестры,  которые  сидели  за  ужином,  вынуждены
были  уйти  из-за  стола,  так  как  их  забросали  большими
камнями»  Г
 В  июльские  дни  пресса  обнаружила  и  «виновника»
войны.  Она  указывала  на  Россию,  как  будто  только  от
 1  «Neue  Preuflische  Zeitung»,  7.  Juli  1914  (Morgenausgabe).
 502

ее  позиции  зависело  решение  вопроса  о  войне  и  мире.
«Фоссише  цейтунг»  формулировала  эту  мысль  так:  «Ес¬
ли  Россия  откажется  протянуть  руку  помощи  Сербии,
то  народы  скоро  обретут  мир...  Если  же  Россия  теперь
выступит  в  качестве  союзника  Сербии,  то  на  ее  власти¬
телей  падет  'ответственность  за  все,  что  за  этим  после¬
дует»  1.
 «Крейццейтунг»  и  в  особенности  пангерманец  про¬
фессор  Теодор  Шиман  не  упускали  представлявшейся
возможности  снова  и  снова  клеймить  Россию  как  един¬
ственного  виновника  возникновения  кризиса2.
 19  июля  в  Вене  состоялась  вторая  конференция  ми¬
нистров.  На  этой  -конференции  Берхтольд  предложил
вручить  сербскому  правительству  23  июля  ультиматум,
обусловленный  сроком  в  48  часов,  и  одновременно  объ¬
явить  мобилизацию.  Берхтольд  дал  также  понять,  что
германское  ведомство  иностранных  дел  оказывает  на
Австро-Венгрию  давление,  и  вполне  определенно  .под¬
черкнул,  что  в  случае  новой  затяжки  Берлин  проявит
беспокойство,  «так  как  уже  сейчас  в  Берлине  начинают
нервничать»3.
 Имеются  неоспоримые  доказательства  того,  что  гер¬
манские  милитаристы  были  предельно  точно  осведомлены
о  шагах,  предпринимаемых  Веной.  Поверенный  в  делах
баварской  миссии  в  Берлине  сообщил  председателю  ба¬
варского  совета  министров  уже  18  июля,  что  венское
правительство  предоставило  отпуск  военному  министру
и  начальнику  Генерального  штаба  с  единственной  целью
создать  видимость  «мирных  намерений»  4.
 В  том  же  докладе  (от  18  июля)  фон  Шён  информи¬
ровал  свое  правительство  также  о  решении  венского  ка¬
бинета  вручить  Сербии  ультимативную  ноту,  ведущую
к  войне.  Фон  Шён  имел  возможность  сообщить  своему
правительству,  что  Австро-Венгрия  опирается  на  Берлин
и  что  Германия  согласна  со  всеми  ее  шагами,  «даже
связанными  с  риском  войны  с  Россией»5.  Доклад  бавар¬
ского  поверенного  в  делах  интересен  еще  и  по  другой
 1 	«Vossische  Zeitung»,  12.  Juli  1914  (Morgenausgabe).
 2 	«Neue  PreuGische  Zeitung»,  8.  Juli  1914  (Morgenausgabe).
 3 	W.  Fraknoi,  op.  cit.,  S.  4.
 4 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  IV,  S.  126,  Anhang  IV,  Nr  2.
 5 	Ibid.,  S.  127.
 503

причине.  Из  этого  доклада  совершенно  ясно  видно,  что
германские  империалисты  имели  в  'виду  мировую  войну.
 Конечно,  фон  Бюлов  пытался  в  своих  мемуарах  пред¬
ставить  свою  политику  как  единственно  правильное  вы¬
ражение  интересов  Германии  (то  есть  германского  им¬
периализма),  а  политику  своего  преемника  изображал
как  сплошную  цепь  ошибок.  Стремясь  самого  себя  обе¬
лить,  а  своего  конкурента  опорочить,  фон  Бюлов  говорил
правду,  когда  писал,  что  германское  ведомство  иност¬
ранных  дел  являлось  той  кухней,  в  которой  был  изго¬
товлен  австро-венгерский  ультиматум  Сербии  Г  Герман¬
ские  империалисты  не  желали  предоставить  Австро-Вен¬
грии  свободу  действий  по  решающим  вопросам.  Так,
например,  в  мае  1914  года  Бетман-Гольвег  вновь  высту¬
пил  против  самостоятельной  австро-венгерской  политики
и  потребовал  накинуть  узду  на  венское  правительство1  2.
Если  к  сказанному  еще  прибавить,  что  и  статс-секретарь
по  иностранным  делам  в  своей  книге,  посвященной  яко¬
бы  анализу  причин  мировой  войны,  не  отрицает,  что  он
был  точно  осведомлен  о  планах  венского  правительства3,
то  цепь  доказательств  можно  считать  замкнутой.
 В  своей  статье  «Война  и  российская  социал-демокра¬
тия»  В.  И.  Ленин,  как  известно,  уже  пришел  к  этому
выводу,  хотя  ему  и  не  был  известен  документальный  ма¬
териал.  Ему  удалось  это  сделать  потому,  что  он  многие
годы  изучал  политику  империалистических  держав  и
знал,  чего  от  них  можно  ожидать.  Нельзя  лучше  охарак¬
теризовать  причины,  побудившие  германскую  буржуазию
развязать  войну,  чем  это  сделал  В.  И.  Ленин,  писавший:
 «На  деле  немецкая  буржуазия  предприняла  граби¬
тельский  поход  против  Сербии,  желая  покорить  ее  и  за¬
душить  национальную  революцию  южного  славянства,
вместе  с  тем  направляя  главную  массу  своих  военных
сил  против  более  свободных  стран,  Бельгии  и  Франции,
чтобы  разграбить  более  богатого  конкурента.  Немецкая
буржуазия,  распространяя  сказки  об  оборонительной
войне  с  ее  стороны,  на  деле  выбрала  наиболее  удобный,
с  ее  точки  зрения,  момент  для  войны,  используя  свои
последние  усовершенствования  в  военной  технике  и  пре¬
 1 	В.  Fiirst  von  Biilow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  Ill,  S.  13.
 2 	Ibid.,  Bd.  Ill,  S.  152—153  (копия  собственноручной  записки
Бетман-Г  ольвега).
 3 	Н.  G.  von  J  a  g  о  w,  op.  cit.,  S.  103—104.
 504

дупреждая  новые  вооружения,  уже  намеченные  и  пред¬
решенные  Россией  и  Францией»  К
 В  итоге  23  июля  в  Белград  был  направлен  австро¬
венгерский  ультиматум,  срок  которого,  как  заранее  ре¬
шили,  был  ограничен  48  часами.  В  ультиматуме  сербское
правительство  обвинялось  в  том,  что  оно  оказало  содей¬
ствие  террористическому  движению  и  тем  самым  нару¬
шило  те  обязательства,  которые  были  навязаны  Сербии
в  1909  году  после  аннексии  Боснии  и  Герцеговины.  В  де¬
сять  требований  было  умещено  все  то,  чего  вообще
нельзя  было  бы  потребовать  ни  от  какого  другого  прави¬
тельства.  Ультиматум  не  только  требовал  от  сербского
правительства  роспуска  националистических  союзов  и
наказания  лиц,  виновных  в  покушении  28  июня,  но  и
вообще  представлял  собой  как  по  форме,  так  и  по  со¬
держанию  прямое  вмешательство  во  внутренние  дела
сербского  государства.  Разве  можно  было  иначе  истол¬
ковать  хотя  бы,  например,  третье  обязательство,  приня¬
тия  которого  потребовали  от  сербского  правительства.
Согласно  этому  обязательству  сербское  правительство
должно  было  объявить  о  своей  готовности  «безотлага¬
тельно  изъять  из  школ  Сербии  как  в  части  состава
учителей,  так  и  учебных  пособий  все  то,  что  служит  или
может  служить  поддержке  пропаганды  против  Австро-
Венгрии»  1 2.
 «Крейццейтунг»  убеждала  своих  читателей,  что  авст¬
ро-венгерский  ультиматум  является  наилучшим  доказа¬
тельством  любви  центральноевропейских  держав  к  миру.
Он  может-де  расцениваться  как  «проявление  часто  отме¬
чаемого  долготерпения  венских  государственных  деяте¬
лей»3.  Все  еще  ошибочно  полагая,  что  державы  Трой¬
ственного  согласия  оставят  Сербию  на  произвол  судьбы
и  посоветуют  ей  принять  ультиматум,  газета  предсказы¬
вала  банкротство  сербской  политики.  Вместе  с  тем  она
не  .преминула  закончить  свою  статью  разглагольствова¬
ниями  о  проявляемой  германским  империализмом  «вер¬
ности  Нибелунгов».  «В  совместной  обороне,  плечом  к
плечу  с  союзниками»4  —  таков  был  лозунг,  который
отныне  провозглашался  ежедневно.
 1 	В.  И.  Ленин,  Соч.,  т.  21,  стр.  12.
 2 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  IV,  S.  101  (Anhang  I).
 3 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  24.  Juli  1914  (Abendausgabe).
 4 	Ibidem.
 505

Этот  лозунг  был  ^подхвачен  всеми  буржуазными  га¬
зетами.  Одни  высказывали  его  прямо,  а  другие  пока
еще  предпочитали  косвенное  изложение,  которое,  впро¬
чем,  было  достаточно  прозрачным.  Например,  «Франк-
фуртер  цейтунг»  писала:
 «То,  что  сегодня  вечером  пишут  берлинские  газеты
об  ультиматуме  и  создавшемся  положении,  показывает,
что  они  единодушно  сознают  серьезность  развивающихся
событий  и  все  без  исключения...  одобряют  действия
Австро-Венприи,  направленные  к  расчету  с  Сербией,  на¬
ходят  их  правильными  и  даже  радостно  приветствуют
их,  сознавая  также,  что  может'возникнуть  необходимость
в  выполнении  Германией  союзных  обязательств»  Г
 В  таком  же  духе  высказывалась  «Фоосише  цейтунг»,
однако  она,  не  ограничиваясь  только  характеристикой
возможного  действия  механизма  союзных  договоров,
снова  указывала  на  Россию  как  на  «главного  виновни¬
ка»  предстоящей  войны:
 «Германское  правительство  неоднократно  заявляло  о
своей  верности  союзам.  Если  создадутся  условия,  пре¬
дусмотренные  союзным  договором,  оно,  безусловно,  вы¬
полнит  свои  договорные  обязательства.  Каковы  эти  обя¬
зательства?  Германо-австрийский  союзный  договор,  под¬
писанный  7  октября  1879  года,  был  опубликован  3  фев¬
раля  1888  года...  Таким  образом,  согласно  этому  договору,
Германия  обязана  выполнить  союзные  обязательства,
если  Россия  нападет  на  Австро-Венгрию...  Следователь¬
но,  во  всех  случаях  существенно  определить,  кто  напа¬
дает.  Но  это  понятие  является  спорным  как  в  политике,
так  и  в  международном  праве.  Многократно  выдвигалось
положение,  согласно  которому  не  тот  является  нападаю¬
щей  стороной,  кто  объявил  войну,  а  тот,  кто  сделал
невозможным  дальнейшее  сохранение  мира.  Во  всяком
случае  России  легко  либо  удержать  Сербию  от  военного
выступления,  либо  по  меньшей  мере  ограничить  спор
участием  двух  заинтересованных  государств»1  2.
 В  это  же  время  «Форвертс»  весьма  правильно  оха¬
рактеризовал  военную  политику  германского  империа¬
лизма:
 1 	«Frankfurter  Zeitung  und  Handelsblatt»,  25.  Juli  19*14  (2.  Mor-
genblatt).
 2 	«Vossische  Zeitung»,  25.  Juli  1914  (Morgenausgabe).
 506

«'Безответственные  элементы,  имеющие  влияние  при
венском  дворе,  желают  войны,  и  австрийский  ультима¬
тум  сделал  это  ясным  для  'всего  мира.  Императорско-
королевские  властители,  ранее  проводившие  изменчивую
политику  блефа  и  провалов,  теперь,  чтобы  продемонст¬
рировать  энергию,  ударили  бронированным  кулаком  по
столу,  и  Европа  с  возмущением  встрепенулась...  Шови¬
нистическая  пресса  совершила  преступление,  безудерж¬
но  подстрекая  своего  дорогого  союзника  в  его  военных
устремлениях,  и  нет  сомнения,  что  господин  фон  Бетман-
Гольвег  обещал  свою  поддержку  господину  Берхтольду.
Но  это  означает  лишь,  что  в  Берлине  ведут  такую  же
опасную  игру,  как  и  в  Вене.  Проводя  политику  авантюр,
можно  знать,  с  чего  она  начинается,  но  никогда  нельзя
знать,  чем  она  закончится»  *.
 Однако  это  было  известно.  Разве  II  Интернационал
на  своих  конгрессах,  а  германская  социал-демократия  на
своих  партейтагах  и  по  многочисленным  другим  поводам
не  клеймили  вновь  и  вновь  политику  империалистов,  ве¬
дущую  к  войне?  Сверх  того  имелось  решение  предпри¬
нять  массовые  выступления  именно  с  целью  положить
конец  этой  «опасной  игре».  Однако  правление  герман¬
ской  социал-демократии  не  призывало  к  подобным  вы¬
ступлениям.  А  как  раз  в  это  время  и  нужны  были  такие
призывы!
 Тотчас  же  после  получения  ноты  сербское  правитель¬
ство  обратилось  к  русскому  правительству  с  просьбой
о  помощи  и  защите.  Но  царское  правительство  посовето¬
вало  сербскому  принять  почти  все  требования,  содержав¬
шиеся  в  ультиматуме.  Соответственно  и  была  составлена
ответная  нота,  весьма  искусно,  впрочем,  отредактиро¬
ванная.  Сербия  приняла  в  основном  все  австро-вен¬
герские  требования,  кроме  одного.  Но  этого  было  доста¬
точно  для  австро-венгерского  представителя.  Заявив,  что
сербское  правительство  не  приняло  ультиматума,  он  за¬
требовал  свои  паспорта.  Посланник  Гизль  еще  до  полу¬
чения  ответа  распорядился  упаковать  архивы  и  прочее
имущество  миссии1  2.  В  эти  часы  германское  правитель¬
ство  еще  пыталось  'разыгрывать  перед  внешним  миром
роль  сторонника  нейтралитета.  В  ответ  на  соответствую¬
 1 	«Vorw.'irts»,  25.  Juli  1914.
 2 	См.  «Историю  дипломатии»,  т.  II,  стр.  255.
 507

щий  запрос  баварского  правительства  оно  сообщило,  что
считает  нежелательным,  чтобы  власти  официально  ока¬
зывали  содействие  распоряжению  о  призыве  в  армию
военнообязанных  из  Австро-Венгрии,  находящихся  в  Ба¬
варии,  пока  не  объявлена  мобилизация  в  Германии.  Од¬
нако  в  той  же  телеграмме  баварский  поверенный  в  Бер¬
лине  сообщил  своему  правительству,  что  с  точки  зрения
интересов  германской  политики  желательно  предоста¬
вить  железнодорожные  льготы  при  отправке  на  родину
австро-венгерских  военнообязанных  К
 Следовательно,  указания  с  Вильгельмштраесе  имели
такой  смысл:  пока  не  оказывать  заметной  всему  миру
официальной  .поддержки,  но  зато  неофициально  всячески
помогать  австро-венгерскому  союзнику,  на  которого  воз¬
ложена  задача  развязать  войну.
 Аналогичной  позиции  придерживалась  также  значи¬
тельная  часть  прессы,  хотя  ей  и  не  нужно  было  столь
тщательно  взвешивать  свои  слова,  как  это  делало  ве¬
домство  иностранных  дел.  «Нейе  Прейссише  цейтунг»
снова  угрожала  войной,  но  уже  не  так  открыто,  как  рань¬
ше,  а  со  ссылкой  на  союзные  обязательства  Германии:
 «Жребий  брошен,  и  он  решил  не  в  пользу  мира,  ибо
если  в  момент,  когда  пишутся  эти  строки,  состояние
войны  между  Австро-Венгрией  и  Сербией  и  не  стало  еще
реальностью,  то  все  же  после  разрыва  дипломатических
отношений  не  может  быть  никаких  сомнений  в  том,  что
война  начнется.  Мы  выражаем  армии  союзной  империи
наши  самые  искренние  пожелания  скорого  и  успешного
разрешения  поставленной  перед  ней  задачи...  Никто  из
нас  не  желает  войны,  но  всякое  нападение  на  Австрию
неизбежно  и  немедленно  приведет  к  тому,  что  мы  вы¬
ступим  на  ее  стороне»1  2.
 Исключение  составляла  «Ди  пост»,  которая  могла
претендовать  на  репутацию  органа,  всегда  шумно  под¬
стрекавшего  к  войне.  Она  просто  ждала  официального
призыва  к  выполнению  союзных  обязательств,  ибо  речь
должна  была  идти  прежде  всего  о  выступлении  против
славянских  народов,  а  германские  милитаристы  давно
уже  готовились  к  этому.  Воспроизведем  слово  в  слово
 1 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  IV,  S.  133  (Anhang  IV,  Nr  6).
 2 	«Neue  PreuBische  Zeitung»,  26.  Juli  1914  (Morgenausgabe).
 508

то,  что  указанная  газета  сочла  необходимым  заявить
26  июля  1914  года:
 «Само  собой  разумеется,  что  в  тот  момент,  когда  к
нам  будет  обращен  призыв  о  выполнении  союзных  обяза¬
тельств,  мы  этому  призыву  последуем.  В  таком  случае  мы
должны  забыть  о  поводе,  который  не  может  получить  на¬
шего  одобрения,  мы  должны  будем  считаться  с  гораздо
более  существенными  соображениями  —  с  тем,  что  мы  ни
при  каких  обстоятельствах  не  можем  потерпеть  окруже¬
ния  Австрии  славянами.  Такая  постановка  вопроса  станет
для  нас  злободневной  лишь  в  тот  момент,  когда  Россия
объявит  мобилизацию.  Наши  силы  должны  укреплять
сознание  того,  что  наш  меч  отточен,  и  мы,  зная,  что  это
остро  заточенный  меч,  извлечем  его  только  в  крайнем
случае,  по  тогда  уж  будем  действовать  без  пощады».
 Некоторые  газеты  подыскивали  даже  соображения,
в  свете  которых  представлялось  бы  ненужным,  чтобы
Австро-Венгрия  официально  объявила  войну  Сербии.  Эти
попытки  оправдать  нападение  без  объявления  войны  на¬
шли  свое  отражение  в  газете  «Германна»:
 «В  данный  момент  .положение  таково,  что  непосред¬
ственное  объявление  войны  Австро-Венгрией  Сербии
еще  не  последовало,  но  в  то  же  время  происшедший  в
субботу  разрыв  дипломатических  переговоров  может  рас¬
сматриваться  как  фактическое  начало  военных  действий.
К  тому  же  при  'создавшемся  положении  вещей  формаль¬
ное  объявление  войны  Австрией  и  не  является  необхо¬
димым,  так  как  с  момента,  когда  Сербия  отказалась
дать  Австро-Венгрии  требуемое  удовлетворение  в  обус¬
ловленном  объеме,  Дунайская  монархия  вправе  тотчас
же  заставить  дать  ей  такое  удовлетворение,  добиваясь
этого  наиболее  подходящим  для  нее  способом  —  путем
ли  немедленной  оккупации  сербской  территории,  путем
ли  получения  залога  того  или  иного  рода!,  или  с  по¬
мощью  других  мероприятий,  которые  она  считает  уме¬
стными»  1 2.
 Важное  значение  имела  для  германского  прави¬
тельства  позиция  Англии.  Отношение  России  и  Франции
к  разразившимся  событиям  было  совершенно  ясным.
Война  Австро-Венгрии  против  Сербии  с  неизбежностью
 1 	Речь  шла  о  занятии  Белграда  «в  качестве  залога».  —  Прим.  ред.
 2 	«Germania»,  27.  Juli  1914.
 509

должна  была  вскоре  перерасти  в  австро-русскую  войну
и  тем  еамым  в  германо-русскую  и  германо-французскую.
Но  как  поступит  Англия?  Выяснение  этого  вопроса  ру¬
ководящие  политики  Германии  считали  в  те  дни  самой
срочной  дипломатической  задачей.
 15  июля  —  еще  до  австрийского  ультиматума  Сер¬
бии!  —статс-секретарь  по  иностранным  делам  передал
германскому  послу  в  Лондоне  указание  срочно  информи¬
ровать  Вильгельмштрассе  о  возможной  позиции  Англии
в  предстоящей  войне  Г  Из  официальных  английских  ис¬
точников  нельзя  было  почерпнуть  никакого  определенно¬
го  ответа  на  столь  жгучий  для  Берлина  вопрос.  Как  мы
еще  увидим,  английское  министерство  иностранных  дел
и  в  дальнейшем  держалось  уклончиво.  Оно  не  хотело
заранее  открывать  свои  карты.  Поэтому  существенное
значение  для  германского  правительства  имела  при
оценке  английской  внешней  политики  позиция  английской
печати.  16  июля  Лихновский  сообщил  из  Лондона,  что
«Таймс»  посвятила  австро-сербскому  конфликту  передо¬
вую  статью.  Осуждая  в  первой  части  передовой  статьи
резкость  тона  сербской  печати,  газета  не  упустила  случая
во  второй  части  предостеречь  Австро-Венгрию  против
продолжения  той  политики,  которую  уже  давно  пропове¬
довали  военные  журналы.  «Таймс»  совершенно  недву¬
смысленно  подчеркивала,  что  инсценированный  Австро-
Венгрией  конфликт  с  Сербией  (Германия  в  статье
не  была  прямо  упомянута)  угрожает»  европейскому  миру
и  может  развязать  большую  международную  (войну.  Не¬
смотря  на  это  и  на  другие  косвенные  предупреждения,
германское  правительство  неизменно  отрицательно  реа¬
гировало  на  все  попытки  по  возможности  предотвратить
возникновение  войны.  Правда,  19  июля  читатели  офици¬
озной  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»  с  удивлением
обнаружили,  что  эта  газета  высказывается  не  столь  рез¬
ко,  как  до  сих  пор.  Увы,  такое  изменение  тона  объяс¬
нялось  отнюдь  не  ростом  благоразумия,  а  тем  обстоя¬
тельством,  что  означенный  официозный  орган  получил
от  правительства  указание  прибегать  к  более  осто¬
рожным  формулировкам  и  не  бить  тревогу  «преждевре¬
менно»  1 2.
 1 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  I,  S.  73,  Nr  48.
 2 	Ibid.,  S.  97,  Nr  70.
 510

Но  чтобы  в  Вене  никому  не  пришло  в  голову,  будто
германское  правительство  решило  отказаться  от  агрес¬
сивного  курса,  германскому  послу  была  послана  теле¬
грамма,  в  которой  определенно  разъяснялось,  что  мяг¬
кий  тон  «Норддейче  альгемейне  цейтунг»  вызван  только
«необходимостью  считаться  с  европейской  дипломатией»
и  отнюдь  не  должен  быть  понят  как  «немецкий  отказ  от
поддержки  венской  решительности»  Г  И  в  дальнейшем
правительство  неоднократно  рекомендовало  руководя¬
щим  органам  печати  занимать  подобную  позицию:  с  од¬
ной  стороны,  проявлять  умеренность,  а  с  другой  —  не  ску¬
питься  на  клятвы  в  немецкой  верности  в  отношении  ав¬
стрийского  союзника,  что  бы  ни  случилось1  2.
 Грей  и  его  инспираторы  не  поддались  запугиванию
со  стороны  немецких  газет.  Они  выжидали.  Иначе  по¬
ступило  германское  правительство,  которое  снова  на¬
правило  в  Лондон  с  политическим  поручением  генераль¬
ного  директора  компании  ГАПАГ  Баллина.  Быстро  был
найден  деловой  повод  для  маскировки  перед  обществен¬
ностью  намерений  Баллина.  В  Лондоне  Баллину  удалось
встретиться  с  Греем,  Холденом  и  Черчиллем.  Вернувшись
27  июля  из  Лондона,  Баллин  заявил,  что  у  него  сложи¬
лось  впечатление,  что  «достаточно  искусный  германский
дипломат  безусловно  мог  бы  достигнуть  соглашения  с
Англией  и  Францией...»3.
 Решившись  довести  дело  до  войны,  германское  пра¬
вительство  не  слишком  рассчитывало  на  английское  ми¬
ролюбие  и  сочло  целесообразным  разослать  предостере¬
жение  всем  немецким  кораблям  4.  В  этой  связи  Бетман-
Гольвег  советовал  не  слишком  открыто  проводить
подготовку  военного  флота,  чтобы,  с  одной  стороны,  не  вы¬
звать  подозрений  у  Англии,  а  с  другой—не  раскрыть,
какие  позиции  намерен  занять  германский  флот  к  нача¬
лу  войны.  Кроме  того,  Бетман-Гольвег  еще  не  верил  в
 1 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  S.  97,  Nr  70.
 2 	Об  этом  свидетельствует  также  одно  неотосланное  распоря¬
жение  статс-секретаря  по  иностранным  делам,  датированное
22  июля  1914  года.  См.  «Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  I,  S.  129,
Nr  107.
 3B.  Hul  dermann,  Albert  Ballin,  S.  301.
 4  «Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  I,  S.  105—106,  108,  Nr  80,
Nr  82.
 511

возможность  участия  Англии  .в  войне,  по  крайней  мере
на  ее  первом  этапе  Г
 Такое  заблуждение  являлось  следствием  искусных
маневров  английской  дипломатии,  которая  придержива¬
лась  правила  как  можно  дольше  оставлять  руководите¬
лей  германской  внешней  политики  в  неизвестности  отно¬
сительно  истинных  намерений  британского  империа¬
лизма.
 24  июля  Грей  пригласил  к  себе  германского  посла
Лихновского.  Незадолго  перед  этим  австро-венгерский
посол  официально  вручил  английскому  правительству
копию  ультиматума,  направленного  Сербии.  В  беседе  с
Лихновским  Грей  теперь  заявил,  что  Великобритания  до
до  тех  пор  не  станет  вмешиваться  в  конфликт,  пока  его
участниками  останутся  лишь  Австро-Венгрия  и  Сербия.
Но  если  война  превратится  в  австро-русский  конфликт,
то  нельзя  предвидеть,  какие  это  может  иметь  послед¬
ствия.  В  своих  маневрах,  направленных  к  тому,  чтобы
ввести  германское  .правительство  в  заблуждение,  Грей
зашел  так  далеко,  что  даже  заговорил  о  возможности
войны  между  четырьмя  державами,  безусловно  имея  в
виду  Австро-Венгрию,  Германию,  Россию  и  Францию1  2.
Настроения  германского  кайзера  в  то  время  характери¬
зует  помета,  которую  он  сделал  на  полях  телеграммы
из  Лондона.  Смысл  ее  сводился  к  тому,  что  Грей  ошибся
относительно  возможного  числа  держав,  (вовлеченных  в
военный  конфликт,  забыв,  в  частности,  об  Италии.
 Через  два  дня,  26  июля,  английский  король,  восполь¬
зовавшись  подходящим  случаем,  завязал  разговор  с
братом  кайзера,  принцем  Генрихом  Прусским.  Георг  V
также  стремился  к  тому,  чтобы  пока  что  не  дать  воз¬
можности  германскому  империализму  уловить,  каковы
намерения  Англии  в  случае  возникновения  войны.  Снова
английская  сторона  постаралась  произвести  впечатле¬
ние,  будто  английский  империализм  заинтересован  в
том,  чтобы  война  была  локализована  и  в  ней  участвова¬
ли  только  Австро-Венгрия  и  Сербия.
 27  июля  1914  года  «Франкфуртер  цейтунг»  в  следую¬
щих  словах  охарактеризовала  позицию  английской
печати:
 1 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  S.  193,  Nr  182.
 2 	Ibid.,  Bd.  I,  S.  170,  Nr  157.
 512

«Общее  впечатление  от  сегодняшних  выступлений  га¬
зет  таково,  что  войны  еще  можно  избежать.  Во  вторую
очередь  по  крайней  мере  часть  прессы  высказывает  мне¬
ние,  что  Англии  вооруженный  конфликт  непосредствен¬
но  не  касается  Г
 Для  начала  германских  милитаристов  устраивал  ней¬
тралитет  Англии:  как  известно,  их  намерения  сводились
к  тому,  чтобы  в  кратчайший  срок  разгромить  Францию.
Поэтому  нейтралитет  Англии  в  течение  первых  недель
войны  целиком  и  полностью  соответствовал  бы  желани¬
ям  германского  империализма.
 Англия  со  своей  стороны  сделала  все  возможное,
чтобы  предстать  перед  мировой  общественностью  в  ка¬
честве  миролюбивого  государства.  На  другой  день  после
вручения  австро-венгерского  ультиматума  Сербии  ан¬
глийское  правительство  выдвинуло  предложение  созвать
конференцию  при  участии  Англии,  Германии  и  Франции
и  все  более  сближавшейся  с  Антантой  Италии.  Несом¬
ненно,  это  предложение  являлось  лишь  тактическим  ма¬
невром.
 После  того  как  сербское  правительство  дало  ответ
на  австро-венгерский  ультиматум,  Грей  поручил  заявить
в  Берлине,  что  теперь  дело  Германии  —  оказать
влияние  на  Вену  в  целях  предотвращения  войны.  Австро-
Венгрии  надлежало  признать  удовлетворительным  серб¬
ский  ответ.  В  «Истории  дипломатии»  справедливо  ука¬
зано,  что  такое  обращение  к  германскому  империализму
было  бессмысленным.  Самое  позднее  в  описываемый
момент  Грею  следовало  уже  раскрыть  карты—примерно
таким  же  образом,  как  в  1911  году,  когда  Англия,  к
ужасу  германских  милитаристов,  открыто  выступила  на
стороне  Франции.  По  мнению  автора  данной  части
«Истории  дипломатии»  В.  М.  Хвостова,  тогда,  быть  мо¬
жет,  еще  были  бы  шансы,  что  поджигатели  войны  обра¬
зумятся  в  последний  момент1  2.  Вместо  этого  английский
министр  иностранных  дел  поручил  запросить  Берлин,
не  согласится  ли  Германия  дать  своему  послу  в  Лондоне
указание  принять  совместно  с  представителями  Италии,
Франции  и  Англии  участие  в  упомянутой  конференции,
 1 	«Frankfurter  Zeitung  und  Handelsblatt»,  27  Juli  1914  (Abend-
blatt).
 2 	См.  «История  дипломатии»,  т.  II,  стр.  256.
 17  Г.  Гейдорн
 513

призванной,  по  мысли  ее  инициаторов,  «найти  выход  из
возникших  осложнений»  1.
 Для  германских  милитаристов  конференция  была  со¬
вершенно  неприемлема,  как  и  всякое  другое  посредни¬
чество.  Помимо  того,  что  английские  предложения  нель¬
зя  было  принимать  всерьез  (иначе  они  были  бы  подкреп¬
лены  недвусмысленной  угрозой),  эти  предложения  вооб¬
ще  были  некстати  для  политиков  на  Вильгельмштрассе,
и  они  их  отклонили.  Перед  общественностью  отказ  был
мотивирован  предельно  надуманными  аргументами,  с
помощью  которых  нельзя  было  скрыть  подлинные  воен¬
ные  намерения.  Так,  например,  «Крейццейтунг»  опубли¬
ковала  следующее  высказывание:
 «Само  собой  разумеется,  Германия  сочувствует  вся¬
кому  посредническому  выступлению  ради  предотвраще¬
ния  разрыва  между  Австрией  и  Россией  и  примет  уча¬
стие  в  подобном  выступлении.  Но  она  ничего  не  сделает
и  не  примет  никаких  решений,  которые  могли  бы  каким
бы  то  ни  было  образом  затруднить  выступление  ее  союз¬
ника  против  Сербии»  2.
 Если  перевести  эти  обороты  на  обычный  язык,  то
они  означали:  «Мы  отказываемся,  мы  не  желаем».  Ана¬
логичное  изложение  германской  позиции  дали  и  другие
газеты3.  Они  твердили,  что  следует  обратиться  к  Рос¬
сии:  тот,  кто  «хочет  посредничать  в  интересах  мира,
должен  стараться  оказать  воздействие  на  Петербург»4.
Все  явственнее  обнаруживалась  германская  тактика,
направленная  к  тому,  чтобы  объявить  Россию  главным,
если  не  единственным,  виновником  войны.  На  первом
плане  в  газетах  стали  фигурировать  статьи,  которые
даже  при  самом  снисходительном  отношении  нельзя
квалифицировать  иначе,  как  подстрекательские  тирады.
Так,  например,  «Германна»  писала:
 «Однако  планы  панславизма  заходят  гораздо  дальше.
Панславизм  стремится  'подчинить  господству  России  не
только  все  славянские  народы,  но  сверх  того  и  весь
Ближний  и  Дальний  Восток;  он  хочет  господствовать
 1 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  II,  S.  25,  Nr  304.
 2 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  28.  Juli  1914  (Abendausgabe).
 3 	«Frankfurter  Zeitung  una  Handelsblatt»,  28.  Juli  1914  (Abend-
blatt).
 4 	«Frankfurter  Zeitung  und  Handelsblatt»,  28.  Juli  1914  (Mor-
genausgabe).
 514

на  пространстве  от  Пекина  до  Константинополя,  от
Ледовитого  океана  до  внутренних  районов  Индии.
В  случае  успешной  реализации  этих  намерений  пансла¬
визм,  само  собой  разумеется,  обеспечил  бы  себе  гос¬
подство  над  всем  миром  и  тогда  смог  бы  навязать  свою
«культуру»  другим  народам,  трепещущим  перед  его  вла¬
стью  и  ставшим  теперь  его  рабами.  Но  эта  «культура»
является  противоположностью  западноевропейской  куль¬
туры  и  ее  худшим  врагом.  Она  ведет  к  разрушению  всех
тех  культурных  ценностей,  которые  созданы  в  Европе  в
результате  тысячелетнего  труда,  и  стремится  к  уничто¬
жению  всякой  свободы  мысли,  веры,  политической  жизни.
Достаточно  взглянуть  на  внутреннее  положение  Ррссии,
чтобы  увидеть,  что  панславизм  хочет  принести  миру...
Поэтому  борьба  против  панславизма  означает  защиту
европейской  культуры,  защиту  политической  свободы  и
противодействие  абсолютному  господству  России  над
всей  Европой  и  значительной  частью  Азии»  !.
 Итак,  Германия  отклонила  предложение  о  созыве
конференции,  продолжая  и  в  дальнейшем  выступать  про¬
тив  всякой  попытки,  серьезной  или  несерьезной,  предот¬
вратить  войну.  Соответственно  действовало  и  австро¬
венгерское.  руководство.  28  июля  оно  объявило  войну
Сербии  и  тотчас  же  начало  военные  действия.  Австрий¬
ские  империалисты  видели  в  этом  достаточное  основание
для  того,  чтрбы  отклонить  всякое  посредничество1  2.
 Только  теперь,  когда  в  результате  политики  всех  им¬
периалистических  держав  возникла  опасность  катастро¬
фы,  которую  в  первую  очередь  вызвала  и  обусловила
кайзеровская  Германия,  Грей  наконец  раскрыл  карты
английской  политики.  29  июля  Лихновский  дважды  имел
возможность  встретиться  с  английским  министром  ино¬
странных  дел,  избравшим  весьма  своеобразную  форму
для  беседы  с  германским  послом.  По  собственному  при¬
знанию  Грея,  он  хотел  «в  дружественном  и  частном  по¬
рядке»  сделать  сообщение  германскому  послу.  Он  желал
бы  избегнуть  упрека  в  неискренности.  В  докладе  Лих-
новского  германскому  ведомству  иностранных  дел  гово¬
рится,  что,  согласно  заявлению  Грея,  «британское  прави¬
тельство  желает  и  впредь  поддерживать  прежнюю  дружбу
 1 	«Germania»,  28.  Juli  il914.
 2 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  II,  S.  32,  Nr  313.
 1?
 515

с  Германией  и  может  остаться  в  стороне  до  тех  пор,
пока  конфликт  ограничивается  Австрией  и  Россией.  Но
если  бы  в  него  втянулись  мы  и  Франция,  положение  тот¬
час  же  изменилось  бы  и  британское  правительство  при
известных  условиях  было  бы  вынуждено  принять  сроч¬
ные  решения.  В  этом  случае  нельзя  было  бы  долго  оста¬
ваться  в  стороне  и  выжидать;  если  бы  война  разрази¬
лась,  то  это  была  бы  самая  большая  катастрофа,  какую
мир  когда-либо  переживал.  Он  далек  от  того,  чтобы  вы¬
сказывать  какие-либо  угрозы,  но  он  хотел  бы  предохра¬
нить  меня  от  заблуждений,  а  себя  от  упреков  в  не¬
искренности  и  поэтому  выбрал  форму  частной  беседы»  Г
 Насколько  сильно  это  откровение  путало  расчеты  гер¬
манских  милитаристов,  видно,  в  частности,  из  помет,
сделанных  Вильгельмом  II  на  полях  телеграммы  Лих-
новского1  2.  Но  если  то,  что  сказал  Грей  29  июля,  ока¬
залось  неожиданностью  для  многих  германских  дипло¬
матов  на  Вильгельмштрассе,  то  тем  не  менее  это  цели¬
ком  и  полностью  соответствовало  интересам  английского
империализма.  Антагонизм  между  Германией  и  Англией
обнаруживался  уже  так  часто,  что  военный  взрыв  на
этой  почве  был  только  вопросом  времени.  Сам  Грей
указывает  в  своих  мемуарах,  что  он  всегда  был  наме¬
рен  в  случае  войны  выступить  на  стороне  Франции,
так  как  подобной  линии  поведения  требовали  интересы
Великобритании  (следовало  бы  уточнить:  интересы  ан¬
глийских  империалистов)  3.
 Теперь  Берлин  вдруг  заговорил  с  Веной  другим  то¬
ном.  Так,  совсем  по-иному  звучит  заявление,  которое
Бетман-Гольвег  поручил  германскому  послу  в  Вене  пере¬
дать  австро-венгерскому  руководству:  «Мы,  правда,
готовы  выполнить  наш  долг  союзника,  однако  не  можем
согласиться  на  то,  чтобы.  Вена  легкомысленно  и  не  счи¬
таясь  с  нашими  советами  втянула  нас  в  мировой  по¬
жар»  4.
 Отрезвление,  по  крайней  мере  кратковременное,
стало  ощущаться  и  в  тоне  печати,  в  частности  в  статьях
органа  юнкеров  «Нейе  Прейссише  цейтунг».  Хотя  готов¬
 1 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  II,  S.  87,  Nr  368.
 2 	См.  «История  дипломатии»,  т.  II,  стр.  257.
 3Lord  Edward  Grey,  op.  cit.,  Bd.  I,  S.  296.
 4  «Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  II,  S.  126,  Nr  396.
 516

ность  Германии  сражаться  на  стороне  Австро-Венгрии
по-прежнему  обосновывалась  «верностью  Нибелунгов»,
тем  не  менее  внимательный  читатель  мог  внезапно  обна¬
ружить  между  строк  страх  германских  империалистов
перед  изоляцией:
 «Если  Австрия  перестанет  быть  европейской  великой
державой  вследствие  того,  что  победоносная  Россия  со¬
хранит  открытую  сербскую  рану  в  австрийском  государ¬
ственном  организме,  то  мы  окажемся  между  Россией  и
Францией  под  таким  военным  давлением,  которое  в  те¬
чение  долгого  времени  не  сможем  вынести.  Поэтому,  под¬
нимая  меч  для  борьбы  за  великодержавные  позиции
Австрии,  мы  одновременно  боремся  и  за  наши  позиции»1.
 Тем  временем  германским  империалистам  был  нане¬
сен  еще  один  удар:  Италия  дала  понять,  что  она  не
склонна  вести  войну  на  стороне  своих  формальных  союз¬
ников.  Уже  14  июля  германский  посол  в  Риме  был
вынужден  сообщить  ведомству  иностранных  дел,  что
Италия  отнюдь  не  склонна  одобрить  австро-венгерские
шаги  против  Сербии  и  тем  более  поддержать  их.  Италь¬
янская  позиция  обосновывалась  ссылкой  на  то,  что,
поступая  иначе,  итальянское  правительство  оказалось
бы  в  противоречии  со  взглядами  народа  и  либеральными
принципами2.  25  июля  итальянское  правительство  снова
заявило,  что  оно  не  может  помочь  Австро-Венгрии,  так
как  текст  австро-венгерской  ноты  Сербии  составлен
«столь  агрессивно  и  неудачно,  что  общественное  мне¬
ние  Европы,  как  и  Италии,  будет  настроено  против
Австрии...»3
 Однако  уже  на  следующий  день  итальянское  прави¬
тельство  довело  до  сведения  германского  посла  в  Риме,
что  оно,  несмотря  на  свои  «либеральные  принципы»,
готово  поддержать  Австро-Венгрию,  если  будут  учтены
требования  Италии  о  компенсации  4.
 27  июля  итальянский  министр  иностранных  дел  снова
проявил  активность,  выразив  в  беседе  с  германским
послом  надежду,  что  еще  можно  будет  предотвратить
конфликт.  Германия  должна  лишь  вступить  в  переговоры
 1 	«Neue  PreuBische  Zeitung»,  1.  August  1914  (Morgenausgabe).
 2 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  I,  S.  67,  Nr  42.
 3 	Ibid.,  S.  181,  Nr  168.
 4 	Ibid.,  S.  214,  Nr  211.
 517

и  совместно  с  Англией,  Францией,  Россией  и  Италией
предпринять  «шаги  в  мирном  духе»1.  Хотя  переговоры
и  не  могли  преодолеть  противоречия  между  этими  стре¬
мившимися  к  войне  государствами,  все  же  одна  помета
Вильгельма  II  проливает  достаточно  яркий  свет  на  ре¬
шимость  германских  империалистов  начать  войну.
«Я  ни  на  что  не  соглашусь»  —  таков  был  единственный
комментарий  кайзера  но  поводу  итальянских  предложе¬
ний.  Однако,  чтобы  не  предстать  перед  мировой  общест¬
венностью  только  в  облике  поджигателя  войны,  а  так¬
же  не  в  последнюю  очередь  и  для  того,  чтобы  обмануть
немецкий  народ,  германское  правительство  в  тот  же
день  предприняло  в  Вене  шаги  якобы  посреднического
характера.  Каждая  фраза  в  указаниях,  данных  Бетман-
Гольвегом  германскому  послу  в  Вене,  ярко  свидетель¬
ствует  о  том,  что  речь  шла  о  маневре,  о  маскировке
подлинных  намерений2.
 Ни  Англия,  ни  Италия  не  верили  в  успех  посредни¬
ческой  акции,  да  и  сами  нисколько  не  были  заинтере¬
сованы  в  мирном  разрешении  возникшего  конфликта.
В  частности,  итальянское  правительство  выдвигало  все
новые  требования.  Так,  например,  оно  настаивало  на
передаче  Италии  Трентино.  Но  как  раз  на  это  в  Вене
не  соглашались,  почему  Чиршки  в  частном  письме  и
просил  Ягова  не  возбуждать  в  Риме  никаких  иллюзий  3.
 Итальянские  империалисты  присоединились  к  той
стороне,  которая  сулила  им  большую  выгоду.  Они  дого¬
ворились  с  Францией  уже  многими  годами  раньше.  Кро¬
ме  того,  Италия,  как  средиземноморская  держава,  не
была  заинтересована  в  конфликте  с  такой  сильной  мор¬
ской  державой,  как  Англия.  Между  Италией  и  Англией
завязывались  все  более  тесные  связи.  29  июля  Лихнов-
ский  сообщил  из  Лондона  о  распространившемся  в  жур¬
налистских  кругах  слухе,  согласно  которому  между  Анг¬
лией  и  Италией  достигнута  договоренность  в  случае
европейской  войны  ничего  не  предпринимать  друг  против
друга4.  Хотя  итальянский  министр  иностранных  дел
официально  отрицал  достижение  такого  соглашения,
однако  в  одном  отношении  этот  слух,  во  всяком  случае,
 1 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  II,  S.  242,  Nr  249.
 2 	Ibid.,  S.  267—268,  Nr  277.
 3 	Ibid.,  Bd.  II,  S.  43,  Nr  326.
 4 	Ibid.,  S.  81,  Nr  362.
 518

был  верен  —  в  том,  что  Италия  ищет  сближения  с
Англией.
 Германское  ведомство  иностранных  дел  распоряди¬
лось  об  опубликовании  в  прессе  успокоительного  сооб¬
щения,  которое,  однако,  было  составлено  в  весьма  вялых
выражениях  и  прозвучало  совершенно  неубедительно.
В  нем  говорилось:  «Распространившиеся  сегодня  вече¬
ром  слухи,  будто  позиция  Италии  в  отношении  Тройст¬
венного  союза  стала  в  какой-то  мере  сомнительной,  со¬
вершенно  необоснованны.  Италия  верна  Тройственному
союзу»  Г
 Официальные  и  неофициальные  инстанции  кайзеров¬
ской  Германии  постоянно  утверждали,  будто  только
Россия  может  предотвратить  мировой  пожар,  и  эту
версию  в  дальнейшем  распространяла  германская  бур¬
жуазная  историография,  выводы  которой  правиль¬
нее  было  бы  назвать  широко  задуманной  попыткой
оправдания  агрессивной  политики  кайзеровской  Герма¬
нии.  Однако  невозможно  опровергнуть  то,  о  чем  свиде¬
тельствуют  перед  всем  миром  документы.  Даже  публи¬
кации,  предпринятые  в  Германии,  позволяют  распознать,
кто  был  действительно  главным  виновником  войны.
25  июля  германский  посол  в  Петербурге  имел  длитель¬
ную  беседу  с  русским  министром  иностранных  дел.  Как
и  следовало  ожидать,  главным  предметом  беседы  был
австро-сербский  конфликт.  Сазонов  высказал  мнение,
что  австро-сербские  разногласия  к  тому  времени  стали
европейской  проблемой  и  обвинения  Австро-Венгрии  по
адресу  Сербии  требуют  ответа.  После  Боснийского  кри¬
зиса  Сербия  взяла  на  себя  определенные  обязатель¬
ства  перед  Европой.  Поэтому  теперь  делом  европейских
государств  является  проверка  того,  насколько  Сербия
выполнила  свои  обязательства1  2.  В  соответствии  с  полу¬
ченными  инструкциями  Пурталес,  правда,  пообещал  до¬
вести  до  сведения  Берлина  русскую  точку  зрения,  но
счел  необходимым  уже  в  этой  беседе  сказать,  что  он  не
верит  в  возможность  того,  что  Австро-Венгрия  когда-
либо  согласится  подчинить  «свои  жизненные  интересы»3
решению  'Международного  третейского  суда.
 1 	«Frankfurter  Zeitung  und  Handelsblatt»,  2.  August  1914
(2.  Morgenblatt).
 2 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  I,  S.  174,  Nr  160.
 3 	Ibidem.
 519

Из  дальнейших  высказываний  русского  министра
иностранных  дел  Пурталес  сделал  вывод,  что  Россия
прибегнет  к  силе  оружия  лишь  в  том  случае,  если  Ав¬
стро-Венгрия  проявит  намерение  добиться  территориаль¬
ных  приобретений  за  счет  Сербии.  Немедленное  вмеша¬
тельство  германский  посол  не  считал  возможным  Г  Но
Пурталес  все  же  хорошо  ориентировался  в  петербург¬
ских  делах,  располагал  надлежащими  источниками  ин¬
формации  и  поэтому  имел  возможность  дать  своему
правительству  хоть  и  не  полную,  но  все  же  правильную
оценку  положения.  Таким  образом,  германские  империа¬
листы  знали,  как  обстоит  дело,  и  их  не  могло  чрезмерно
удивить  посланное  Пурталесом  в  тот  же  день  сообще¬
ние,  в  котором  излагались  предположения  о  русской
подготовке  к  мобилизации  против  Австро-Венгрии1  2.  Гер¬
манской  дипломатии  давно  было  известно,  что  в  случае
войны  царизм  выступит  на  стороне  Антанты.  Уже  не
раз  заканчивались  неудачей  попытки  парализовать,
а  тем  более  разорвать  этот  союз.  Новой  демонстрацией
характера  русско-французских  отношений  явилось  посе¬
щение  Петербурга  французским  президентом  Раймоном
Пуанкаре.  Конечно,  русское  правительство  оказало  главе
французского  государства  всевозможные  почести,  и  оно
сделало  бы  это  также  двумя  годами  раньше.  Однако
в  июле  1914  года  указанный  визит  приобрел  характер
явно  выраженного  предупреждения.  Европа  находилась
накануне  большой  войны!
 Шовинисты  в  России  использовали  эту  возможность
в  своих  интересах.  Но  тех,  кто  рассчитывал  вызвать  такие
же  настроения  у  русских  рабочих,  постигло  разочарова¬
ние.  Русские  народные  массы  не  хотели  войны,  они
видели  своего  врага  не  в  германском  рабочем,  а  в  им¬
периалистах  Германии  и  России,  как  и  других  стран.
Многолетняя  работа  большевиков  принесла  свои  плоды.
С  известным  удовлетворением,  которое,  как  вскоре  выяс¬
нилось,  было  плодом  недальновидности,  Пурталес  сооб¬
щал  о  «бросающемся  в  глаза  безразличии,  которое  про¬
явила  большая  часть  публики  по  отношению  к  визите¬
ру»  (Паункаре)  3.
 1 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  S.  175.
 2 	Ibid.,  S.  201,  Nr  194.
 3 	Ibid.,  S.  206—207,  Nr  203.
 520

Для  такого  безразличия  имелись  свои  основания.
Как  раз  в  дни  государственного  визита  Пуанкаре  рево¬
люционное  движение  масс  переживало  новый  подъем.
Это  было  время  крупных  стачек,  а  столкновения  между
борющимися  рабочими  и  царской  полицией  происходили
в  Петербурге  в  тот  самый  день,  когда  в  другой  части
города  чествовали  Пуанкаре.
 Неделю  спустя  «Кёльнише  цейтунг»  утверждала,  что,
хотя  в  целом  в  русском  народе  «легко  с  помощью  духо¬
венства  вызвать  военные  настроения»,  это  не  относится
к  «фабричным  рабочим,  среди  которых  господствуют  со¬
циалистические  идеи  и  которые  лишь  ждут,  когда  не¬
удачная  война  предоставит  им  возможность  ниспроверг¬
нуть  существующий  строй»1.
 Подобные  соображения  высказывались  и  на  страни¬
цах  газеты  «Нейе  Прейссише  цейтунг».  Эти  рассуждения
представляли  собой  сочетание  пожеланий  и  надежд  со
страхом  перед  русским  примером  1905  года,  который
в  случае  его  повторения  мог  бы  иметь  последствия  и  для
германского  империализма.  Теодор  Шиман  довольно
прозрачно  намекал  на  это  обстоятельство:
 «Сейчас  как  раз  исполнилось  десять  лет  с  тех  пор,
как  там  [в  России.  —  Г.  Г.]  вспыхнуло  революционное
пламя,  и  понадобились  годы,  прежде  чем  удалось  это
пламя  погасить.  Но  кто  может  поручиться,  что  оно  не
пробьется  снова  из-под  пепла?»2
 Решительная  позиция  держав  Антанты  вызвала  коле¬
бания  в  лагере  германских  империалистов.  Однако  эти
колебания  длились  недолго,  и  агрессивные  силы  снова
одержали  верх.  Когда  на  Вильгельмштрассе  поняли,  что
Россия  вовсе  не  капитулирует  перед  германскими  угро¬
зами,  германская  военщина  поставила  перед  собой  толь¬
ко  одну'цель:  побудить  Россию  затянуть  приготовления
к  войне,  чтобы  германская  армия  смогла  выиграть  вре¬
мя.  Планы  Генерального  штаба  в  Берлине  строились  на
расчете,  что  для  полной  мобилизации  русских  вооружен¬
ных  сил  понадобится  не  менее  40  дней3.  Уже  тогда  гер¬
манские  милитаристы  надеялись,  что  им  удастся  очень
быстро  поставить  Францию  на  колени,  а  затем  порознь
 1 	«Kolnische  Zeitung»,  1.  August  1914.
 2 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  1.  Juli  1914  (Morgenausgabe).
 3 	.«История  дипломатии»,  т.  II,  стр.  258.
 521

разгромить  каждого  из  остальных  противников.  Поэто¬
му  германскому  послу  в  Петербурге  29  июля  было  пору¬
чено  пригрозить  русскому  правительству  возможностью
германской  мобилизации  Г  Все  усилия  были  направлены
к  тому,  чтобы  заклеймить  Россию  как  виновника  миро¬
вой  войны.  На  заседании  прусского  правительства,  со¬
стоявшемся  30  июля  1914  года,  Бетман-Гольвег  снова
заявил,  что  решающим  «для  позиции  Германии  в  сов¬
ременном  конфликте  является  соображение  о  необходи¬
мости  всячески  добиваться,  чтобы  Россия  предстала  в
качестве  виновной  стороны...»1  2
 Печать  в  течение  продолжительного  времени  соот¬
ветствующим  образом  и  поступала.  «Нейе  Прейссише
цейтунг»,  например,  демонстрировала  настоящие  чуде¬
са  словесной  эквилибристики.  Перед  лицом  широко  рас¬
пространенного  мнения,  что  германские  империалисты
могли  и  должны  были  бы  повлиять  на  Австро-Венгрию
в  интересах  мира,  ответственные  германские  политики
на  Вильгельмштрассе  всячески  стремились  защитить
свою  позицию.  Они  —  впрочем,  не  особенно  искусно  —
делали  вид,  будто  события  их  застигли  врасплох,  и  в
конечном  счете  всю  ответственность  пытались  возложить
на  русский  царизм.  Отстаивая  эту  точку  зрения,  «Нейе
Прейссише  цейтунг»  писала:
 «Все  эти  высказывания  строятся  на  предпосылке,
что  Германская  империя  и  ее  кайзер  воспрепятствуют
действиям  Австрии  и  помешают  осуществлению  ее  наме¬
рений.  Это,  конечно,  невозможно.  Невозможно  потому,
что  мы  не  имеем  никакого  права  вмешиваться  в  реше¬
ние  вопросов,  которые  являются  исключительно  делом
нашего  союзника...  Такому  взгляду  полностью  соответ¬
ствует  тот  факт,  что  венская  нота  стала  известна  бер¬
линскому  кабинету  только  из  газет.  Само  собой  разу¬
меется,  Берлин  не  был  удивлен  поведением  венского
правительства.  В  соответствии  с  основанными  на  союзе
отношениями,  построенными  на  полном  доверии,  Берлин
по  ходу  событий  был  полностью  осведомлен  о  намерениях
Вены...  Следовательно,  русская  и  французская  печать
выдвинула  совершенно  неприемлемые  требования...  Она
прекрасно  знает,  что  не  может  быть  и  речи  об  исполне¬
 1 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  II,  S.  59,  Nr  341.
 2 	Ibid.,  $.  176,  Nr  456.
 522

нии  этих  пожеланий.  Если  тем  не  менее  упомянутые  по¬
желания  все  же  высказываются,  то  делается  это  лишь
с  целью  замаскировать  подлинное  распределение  ответ¬
ственности.  Ответственность  падает  исключительно  на
Россию»  К
 Когда  Россия  приступила  к  мобилизации  и  31  июля
это  решение  стало  известно  общественности,  германское
правительство,  не  теряя  ни  минуты,  окончательно  пу¬
стило  в  ход  свою  военную  машину.  Русскому  правитель¬
ству  с  величайшей  поспешностью  был  вручён  ультима¬
тум  с  требованием  немедленной  приостановки  мобилиза¬
ции,  а  через  несколько  часов  Германия  уже  объявила
войну1  2.  Мировая  война  началась.
 Причины,  в  силу  которых  райхсканцлеру  потребова¬
лось  столь  поспешно  объявить  войну  России,  отчасти
раскрыл  Бюлов,  писавший  в  своих  воспоминаниях:
 «Почему  мы  уже  1  августа  с  невероятной  поспешно¬
стью  объявили  войну  России?  Причина  здесь,  как  и  во
многих  других  ошибочных  дипломатических  маневрах,
коренилась  во  внутриполитических  соображениях,  вер¬
нее  сказать,  во  внутриполитических  страхах  канцлера.
Альберт  Баллин  наглядно  обрисовал  мне  сцену,  проис¬
ходившую  в  его  присутствии.  Когда  Баллин  вошел  в  са¬
лон,  где  были  тогда  приняты  столь  потрясающие  реше¬
ния,  то  увидел  рейхсканцлера,  которого  начали  называть
кригсканцлер;  он  большими  шагами,  в  сильном  возбуж¬
дении  ходил  взад  и  вперед  по  комнате.  Перед  ним  за
столом,  заваленным  толстыми  книгами,  сидел  тайный
советник  Криге.  Криге  был  прилежным,  честным  и  усерд¬
ным  чиновником.  Он  был,  если  воспользоваться  выра¬
жением  Бисмарка,  юристом,  крепко  сидящим  в  седле,
но  его  политические  способности  не  соответствовали
уровню  его  политических  познаний.  Бетман,  как  расска¬
зал  мне  Баллин,  время  от  времени  обращался  к  Криге
с  нетерпеливым  вопросом:  «Объявление  войны  России
все  еще  не  готово?  Я  должен  сейчас  же  иметь  мое  объяв¬
ление  войны  России!»  Совершенно  растерянный,  Криге
копался  между  тем  в  крупнейших  руководствах  по  меж¬
дународному  и  государственному  праву,  начиная  с
 1 	«Neue  Preufiische  Zeitung»,  27.  Juli  1914  (Morgenausgabe).
 2 	См.  текст  двух  проектов  в  «Die  Deutschen  Dokumente»,
Bd.  Ill,  S.  50-52,  Nr  542.
 523

«Права  войны  и  мира»  Гуго  Гроция  и  вплоть  до  Блюнч-
ли,  Геффтера  и  Мартенса,  выискивая  прецеденты.  Бал-
лин  позволил  себе  спросить  канцлера:  «Почему,  собст¬
венно,  ваше  превосходительство,  вы  так  стр-р-ашно
торопитесь  с  объявлением  войны  России?»  Бетман,  эта
бездарная  каланча,  как  его  иронически  прозвал  социа¬
лист  Франк,  ответил:  «Иначе  я  не  заполучу  социал-
демократов»  Г
 Как  уже  указано,  германское  правительство  букваль¬
но  в  самую  последнюю  минуту  составило  себе  представ¬
ление  об  английской  позиции.  Поскольку  решающее
значение  для  возникновения  первой  мировой  войны  имел
антагонизм  между  германским  и  английским  империа¬
лизмом,  распространение  военного  пожара  и  на  другие
страны  Антанты  являлось  после  объявления  Германией
войны  России  только  вопросом  времени.
 В  лагере  английского  империализма,  несмотря  на  все
его  противоречия  о  Германией,  существовала  нейтралист¬
ская  группа,  представители  которой  входили  в  состав
английского  кабинета.  Эта  группа  добилась  принятия
предложения,  которое  Грей  изложил  германскому  послу.
Согласно  этому  плану  Германия  должна  была  обязать¬
ся  не  нападать  на  Францию,  то  есть  вести  войну  только
против  России.  Великобритания  со  своей  стороны  была
готова  в  этом  случае  сохранить  нейтралитет  и  даже  по¬
ручиться  за  то,  что  Франция  останется  пассивной1  2.
Таким  образом,  несмотря  на  то,  что  английское  прави¬
тельство  приняло  на  себя  договорные  обязательства  по
отношению  к  России,  оно  временно  было  готово  оста¬
вить  русского  союзника  на  произвол  судьбы.  Очевидно,
лондонские  политики  полагали,  что  им  легче  будет  про¬
диктовать  свою  волю  ослабевшим  Германии  и  России.
Лишь  поэтому  связанная  с  Греем  империалистическая
группа  приняла  предложение  Морлея.  Но  план  сорвало
вмешательство  Франции  и  России.  Для  французского
правительства  война  была  давно  решенным  делом.  Такой
же  была  и  позиция  германского  правительства.  Чтобы
при  всех  обстоятельствах  действовать  уверенно,  гер¬
манское  правительство  прибегло  к  испытанному  методу
провокации.  Когда  была  объявлена  французская  моби¬
 1 	В.  Ftirst  von  Biilow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  Ill,  S.  167—168.
 2 	Cm.  «Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  Ill,  S.  66,  Nr  562.
 524

лизация,  германские  империалисты  мало  что  могли  на
это  возразить,  так  как  они  уже  ранее  объявили  состоя¬
ние  мобилизации.  Зато  они  1  августа  нарушили  нейтра¬
литет  Люксембурга,  заняв  военными  силами  вокзал
Ульфлинген  *.  Так  как  Франция  оттянула  свои  войска
на  10  километров  от  границы,  то,  по  мнению  генераль¬
ного  штаба  в  Берлине,  не  было  иного  пути,  кроме  нару¬
шения  нейтралитета  Люксембурга,  что,  кстати,  могло
уже  служить  ясным  указанием  на  предстоящее  наруше¬
ние  бельгийского  нейтралитета.  Одновременно  в  герман¬
ской  печати  систематически  публиковались  лживые  сооб¬
щения  о  нарушениях  границы  со  стороны  французской
армии  и  военно-воздушных  сил.  Эта  сообщения  способ¬
ствовали  дальнейшему  разжиганию  страстей.  3  августа
германское  правительство  решило  вручить  французскому
ноту,  содержавшую  объявление  войны.  Англия  в  этот
момент  еще  не  находилась  в  состоянии  войны.  Для  это¬
го'  понадобилось  еще  примерно  30  часов.  Теперь  в  анг¬
лийском  кабинете  тон  стали  задавать  сторонники  немед¬
ленной  войны  с  Германией.  Стимулом  этому  послужили
действия  самого  германского  правительства.  Как  уже
неоднократно  подчеркивалось,  германский  милитаризм
издавна  носился  с  планом  нарушения  бельгийского  ней¬
тралитета  в  случае  войны.  Еще  29  июля  Бетман-Гольвег
дал  понять  английскому  послу,  что  при  известных
обстоятельствах  Германия  может  выступить  против
Бельгии2.
 Еще  до  того,  как  вообще  начались  военные  действия
между  Германией  и  Францией,  в  руках  германского
посланника  в  Брюсселе  уже  находились  соответствую¬
щие  указания  ведомства  иностранных  дел.  Эти  указания
были  датированы  29  июля  1914  года  и  облечены  в  фор¬
му  ноты  бельгийскому  правительству,  которая  начина¬
лась  так:  «Имперское  правительство  располагает  досто¬
верными  сведениями  о  предстоящем  продвижении  фран¬
цузских  вооруженных  сил  по  линии  Маас  —  Живе  —
Намюр.  Эти  сведения  не  оставляют  никакого  сомнения
относительно  намерений  Франции  напасть  на  Германию
через  бельгийскую  территорию.  Имперское  правитель¬
ство  не  может  не  испытывать  беспокойства  по  поводу  * 31  «Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  Ill,  S.  94,  Nr  602.
 3  Ibid.,  Bd.  II,  S.  95,  Nr  373.
 525

того,  что  Бельгия  при  самом  добром  желании  не  будет
в  состоянии  без  оказания  ей  помощи  отразить  француз¬
ское  продвижение  с  такой  твердой  надеждой  на  успех,
чтобы  в  этом  заключалась  достаточная  гарантия  против
возникновения  угрозы  Германии.  Сохранение  неприкос¬
новенности  Германии  требует  предотвращения  враждеб¬
ного  нападения.  Поэтому  германское  правительство
будет  испытывать  величайшее  сожаление,  если  Бельгия
будет  усматривать  враждебный  в  ее  отношении  акт  в  том
обстоятельстве,  что  действия  противников  Германии  за¬
ставят  ее  в  целях  самозащиты  в  свою  очередь  вступить
на  бельгийскую  территорию»  Г
 Более  позднее  распоряжение  (данное  2  августа)
вновь  недвусмысленно  засвидетельствовало  намерение
Германии  напасть  на  Бельгию.  Ягов  2  августа  поручил
посланнику  в  Брюсселе  вручить  упомянутую  ноту  бель¬
гийскому  правительству  в  виде  ультиматума  со  сроком
в  12  часов.  При  этом  он  отметил:
 «Надо,  чтобы  у  бельгийского  правительства  созда¬
лось  впечатление,  будто  все  указания  по  этому  делу
вами  получены  только  сегодня»1  2  3.
 Для  германских  империалистов  бельгийский  нейтра¬
литет  был,  по  выражению  Бетман-Гольвега,  лишь  «клоч¬
ком  бумаги,  un  chiffon  de  papier,  a  scrape  of  paper»3.
 Тотчас  же  нашлось  предостаточно  защитников  гер¬
манских  действий.  Все  они  в  качестве  существенного
обоснования  ссылались  на  то,  что  Франция  и  Англия
также  намерены  были  нарушить  бельгийский  нейтрали¬
тет.,  Этого  нельзя  отрицать,  но  это  также  ни  в  какой  ме¬
ре  не  может  оправдать  действия  империалистической
Германии,  которые  были  запланированы  за  много  лет
до  описываемых  событий.  Так,  например,  из  воспомина¬
ний  Эккардштейна  видно,  что  Шлиффен  еще  в  1902  году
намерен  был  в  соответствующем  случае  вступить  в
Бельгию4.  Можно  привести  и  многие  другие  доказатель¬
ства  5.
 1 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  II,  S.  98—99,  Nr  376.
 2 	Ibid.,  Bd.  Ill,  S.  123,  Nr  648.
 3 	B.  Fiirst  von  Biilow,  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  Ill,  S.  176.
 4 	H.  Freiherr  von  Eckardstein,  Lebenserinnerungen  und
politische  Denkwiirdigkeiten,  Bd.  II,  S.  399.
 5 	См.  также  Generaloberst  von  M  о  1  t  k  e,  op.  cit.,  S.  16—18,  21;
A.  Graf  Monts,  Erinnerungen  und  Gedanken  des  Botschafters,  hrsg.
von  K.  F.  Nowak  und  F.  Thimme,  Berlin  1932,  S.  263—264  и  т.  д.
 526

Для  Англии  германское  выступление  против  Бельгии
явилось  не  только  желанным  обоснованием  войны,  но  и
поводом  для  безудержного  лицемерия.  Как  раз  те  круги,
которые  сами  не  собирались  остановиться  перед  напа¬
дением  на  бельгийскую  территорию,  нашли  немало  слов,
с  помощью  которых  стремились  скрыть  свои  собствен¬
ные  намерения,  а  общественности  вновь  представить
Великобританию  в  роли  защитника  малых  государств.
Похоже  на  шутку,  когда  бывший  английский  премьер-
министр  Асквит  в  своих  мемуарах  следующим  образом
излагает  доклад  Грея  на  решающем  заседании  англий¬
ского  кабинета:
 «Нейтралитет  Бельгии,  —  сказал  он  [Грей.  —  Г.  Г.],
и  в  его  голосе  отразилось  волнение  перед  окончательным
решением,  —  обеспечен  договором.  Германия  является
державой,  подписавшей  этот  договор;  на  подобных  тор¬
жественных  обязательствах  покоится  цивилизация.  Что
будет  с  цивилизацией,  если  мы  откажемся  от  таких  до¬
говоров  или  допустим  их  нарушение?  Упорядоченное  об¬
щество  отличается  от  голой  силы  лишь  соблюдением
подобных  торжественных  соглашений  и  пактов.  Но  Гер¬
мания  нарушила  нейтралитет  Бельгии.  Это  означает
нарушение  слова.  Это  означает  и  конец  независимости
Бельгии»  Г
 Члены  правительства  договорились  направить  Гер¬
мании  ноту  с  требованием  безусловного  соблюдения
бельгийского  нейтралитета.  Срок,  поставленный  герман¬
скому  правительству  для  ответа  на  ноту,  истек  без  ма¬
лейших  признаков  реакции  со  стороны  Берлина.  Начи¬
ная  с  23  часов  4  августа  между  Германией  и  Великобри¬
танией  возникло  состояние  войны.  Германо-английский
антагонизм  привел  к  открытому  взрыву.
 Наряду  с  подготовкой  войны  в  военной,  экономиче¬
ской  и  политической  областях  происходило  в  крайне
острой  форме  «идеологическое  вооружение»,  вылившееся
по  мере  приближения  внутриполитического  и  внешне¬
политического  кризиса  в  усиленный  террор.
 В  правительственных  канцеляриях  Германии  хорошо
знали,  кто  является  внутриполитическим  противником.
Там  проявлялось  известное  понимание  положения,  в  ка¬
ком  оказались  правые  лидеры  в  социал-демократическом
 1  Н.  Н.  Asquith,  op.  cit.,  S.  234.
 527

руководстве.  И  милитаристы  не  рассчитывали  на  не¬
медленный  и  полный  официальный  поворот  в  курсе
социал-демократического  руководства:  слишком  велика
была  опасность,  что  рабочие  в  своем  большинстве  преж¬
девременно  распознают  смысл  ведущейся  игры.  Но
милитаристов  очень  беспокоило  левое  крыло  германской
социал-демократии.  Против  левых  и  выступили  госу¬
дарственный  аппарат  и  буржуазная  печать.  Левых  нуж¬
но  было  обезвредить,  дабы  лишить  рабочий  класс  его
вождей.  В  феврале  1914  года,  например,  Розе  Люксем¬
бург  было  предъявлено  шитое  белыми  нитками  обвине¬
ние  в  подстрекательстве  солдат  к  неповиновению.  Пово¬
дом  послужило  то,  что  Роза  Люксембург,  демонстрируя
верность  принципам  пролетарского  интернационалйзма,
заявила  23  сентября  1913  года  на  народном  собрании  в
Фехенгейме  близ  Франкфурта:
 «Если  от  нас  ожидают,  что  мы  направим  смертоносное
оружие  против  наших  французских  и  иных  зарубежных
братьев,  то  мы  заявляем:  нет,  этого  мы  не  сделаем»1.
 Роза  Люксембург  выразила  лишь  то,  что  думало
подавляющее  большинство  ее  слушателей,  она  выска¬
зала  лишь  те  мысли,  которым  поклялись  в  верности  все
партии  II  Интернационала  на  конгрессах  в  Штутгарте,
Копенгагене  и  Базеле,  и  те  требования,  которые  выдви¬
нул,  обращаясь  к  германскому  пролетариату,  партейтаг
СДПГ  в  Хемнице.  Но  именно  потому,  что  Роза  Люксем¬
бург  относилась  к  этим  заявлениям  серьезно  и  не  наме¬
рена  была  в  решающие  часы  отречься  от  них,  ее  решено
было  осудить;  франкфуртский  уголовный  суд  приговорил
Розу  Люксембург  к  одному  году  тюремного  заключения.
Однако  обвиняемая  выступила  в  качестве  обвинителя,
заявив  на  суде:  «Господин  прокурор  несколько  раз  по¬
вторил,  что  еще  до  того,  как  я  высказала  то  мнение,
которое  мне  ставится  в  вину  и  которое  явилось  апогеем
в  моей  речи,  я  уже  «безмерно  подстрекала»  тысячи  дру¬
гих  моих  слушателей.  На  это  я  заявляю:  господин  про¬
курор,  мы,  социал-демократы,  вообще  не  занимаемся
подстрекательством!  В  самом  деле,  что  значит  «подстре¬
кать»?  Разве  я  внушала  присутствующим  на  собрании:
если  вы  в  случае  войны,  как  немцы,  окажетесь  во  враж¬
дебной  стране,  например  в  Китае,  то  действуйте  таким
 1 	R.  Luxemburg,  op.  cit.,  Bd.  II,  S.  723  (Anmerkung  507).
 528

образом,  чтобы  и  через  сто  лет  ни  один  китаец  не  ре¬
шился  бы  даже  косо  взглянуть  на  немца?  Если  бы  я
так  говорила,  то  это  действительно  было  бы  подстрека¬
тельством.  Или:  разве  я  пыталась  возбудить  в  собрав¬
шихся  массах  националистическое  высокомерие,  шови¬
низм,  презрение  и  ненависть  к  другим  расам  и  наро¬
дам?  Это  было  бы  действительно  подстрекательством.
Но  я  так  не  высказывалась,  и  так  не  выскажется  ни
один  образованный  социал-демократ.  На  собраниях  во
Франкфурте  я  делала  то,  что  мы,  социал-демократы,
постоянно  стремимся  делать  устно  и  письменно:  про¬
свещать  трудящиеся  массы.  Внушать  им  сознание  их
классовых  интересов  и  их  исторических  задач,  указы¬
вать  массам  на  общий  ход  исторического  развития,  на
те  тенденции  к  экономическим,  политическим  и  социаль¬
ным  переворотам,  которые  созревают  в  современном
обществе  и  с  железной  необходимостью  ведут  к  тому,
что  на.определенном  уровне  развития  существующий  об¬
щественный  строй  будет  уничтожен  и  заменен  более
высоким,  социалистическим  общественным  строем»
 Как  волнующе  звучали  эти  слова!  Они  отражали  ре¬
волюционный  дух  марксизма  и  делали  честь  герман¬
скому  рабочему  классу.  «Форвертс»  был  вынужден  на¬
писать  по  этому  поводу:
 «Товарищ  д-р  Роза  Люксембург  вчера  во  Франкфурт¬
ском  уголовном  суде  приговорена  к  чудовищному  нака¬
занию—  одному  году  тюремного  заключения.  И  за  что?
Как  узнают  наши  читатели  из  опубликованного  в  дру¬
гом  месте  газеты  телеграфного  сообщения,  товарищ  Роза
Люксембург  осуждена  за  то,  что  страстно  призывала
народ  к  борьбе  против  войны  и  против  поджигателей
войны,  за  то,  что  разъясняла  причины  войны  и  указы¬
вала  на  угрозу  войны»1  2.
 Через  несколько  месяцев,  29  июня  —  4  июля,  Роза
Люксембург  снова  оказалась  на  скамье  подсудимых,
представ  на  этот  раз  перед  судом  по  гражданским  де¬
лам  берлинской  уголовной  палаты  2-го  окружного  суда.
В  «Социаль-демократише  корреспонденц»  от  5  мая
1914  года  она  заклеймила  продолжавшиеся  истязания
солдат  в  армии,  в  связи  с  чем  военный  министр  фон
 1 	R.  Luxemburg,  op.  cit.,  S.  492—493.
 2 	«Vorwarts»,  21.  Februar  1914.
 529

Эйнем  возбудил  против  нее  дело  по  обвинению  в  оскор¬
блении  армии.
 Юнкерская  и  буржуазная  печать  подняла  невероят¬
ный  шум,  открыто  угрожая  «смутьянам».  «Так  дальше
продолжаться  не  может!»  —  восклицала  «Крейццейтунг».
Заявив,  что  «подстрекательская  деятельность  и  влияние
на  молодую  смену  армии,  которая  частично  отравляется
в  больших  городах  ядом,  содержащимся  в  социал-демо¬
кратических  газетах,  разлагает  армию»,  газета  патети¬
чески  вопрошала,  когда  же  наконец  будут  изданы  чрез¬
вычайные  законы  против  этих  «подстрекателей»  Г
 Когда  защитник  Розы  Люксембург,  парируя  удар
милитаристов,  выступил  с  призывом  к  свидетелям  истя¬
заний  солдат  явиться  в  суд  и  дать  соответствующие  по¬
казания,  то  1013  жертв  милитаристского  произвола
выразили  готовность  подтвердить  правдивость  заявлений
Розы  Люксембург.  Классовая  юстиция  оказалась  в  тя¬
желом  положении  и,  опасаясь,  что  потерпит  поражение
накануне  войны,  трусливо  приостановила  процесс,  не¬
смотря  на  протесты  Розы  Люксембург.
 Генерал  фон  Клейст,  однако,  в  тоне  самого  низмен¬
ного  национализма,  антисоциализма  и  антисемитизма
осмелился  на  страницах  реакционной  «Крейццейтунг»
нанести  оскорбления  Розе  Люксембург  и  революцион¬
ному  левому  крылу  германской  социал-демократии,
заявив:
 «Немец  отличается  высокоразвитым  правосознанием
и  острым  чувством  справедливости  по  отношению  к  от¬
дельным  лицам.  Это  хорошо  и  благородно,  но  чуждо
действительности,  когда  дело  доходит  до  защиты  вре¬
дителя  за  счет  интересов  общества...  Однако  я  полагаю,
что  в  данном  случае  нужно  перестать  делать  политику,
руководясь  только  рассудком.  В  данном  случае  должно
и  может  сказать  свое  слово  сердце.  Тогда  и  можно  бу¬
дет  покарать  руку,  приготовившуюся  нанести  удар...»
Прежде  всего,  по  мнению  Клейста,  нужно  было  распу¬
стить  рейхстаг:  найдется  «достаточно  много  верных  лю¬
дей,  чтобы  добиться  проведения  выдвинутого  требова¬
ния  и  одновременно  разбить  мощь  социал-демократии».
Далее,  Клейст  требовал  издания  закона  6  штрейк-  11 	«Neue  PreuSische  Zeitung»,  6.  Juli  1914  (Abendausgabe).
 530

брехерстве.  Этот  генерал-юнкер  не  постеснялся  утвер¬
ждать,  что  такой  закон  якобы  пойдет  на  пользу  прежде
всего  рабочим,  ибо  «в  столь  прославленном  правовом
государстве,  как  Пруссия,  каждому  рабочему  должно
быть  обеспечено  по  крайней  мере  его  самое  важное  и
высшее  основное  право,  право  зарабатывать  свой  на¬
сущный  хлеб  без  препятствий  со  стороны».  В  заключе¬
ние  генерал  в  стиле  пангерманцев  выступил  с  яростной
руганью  по  адресу  евреев,  которые  якобы  уже  под¬
чинили  своему  господству  «немецкие  финансы,  а  также
в  значительной  мере  прессу,  искусство  и  театр»,  но,
к  счастью,  не  имеют  доступа  в  «офицерское  сословие».
Допуск  евреев  в  офицерское  сословие,  полагал  генерал,
«означает  опасность  для  государства,  ибо  через  откры¬
тую  дверь  наряду  с  отдельными  избранными  лицами  в
армию  проникнет  масса  неполноценных  элементов».
Армия  же  должна  остаться  чисто  расовой,  немецкой.
Ибо,  утверждал  генерал,  «арийцу  было  бы  трудно...
подчиняться  чужеродному  семиту...  Между  тем  полити¬
чески  влиятельное  еврейство  имеет  международный  ха¬
рактер  и  старается  достичь  своих  скрытых  целей  путем
борьбы  против  христианской  религии,  разрушения  не¬
мецкой  дисциплины  и  немецких  нравов,  а  также  путем
уничтожения  монархического  прусского  государства.
Поэтому-то  еврейство  и  возглавило  социал-демокра¬
тию...»  1
 В  действительности  большинство  трудящегося  немец¬
кого  населения  не  хотело  никакой  бойни  между  наро¬
дами,  никакой  империалистической  войны.  Даже  офи¬
циальные  документы  германского  ведомства  иностран¬
ных  дел  подтверждают  этот  факт,  который  столь  часто
пытались  отрицать.  В  уже  упомянутой  телеграмме
Бетман-Гольвега  германскому  послу  в  Вене  мы  обнару¬
живаем  замечание,  позволяющее  понять,  почему  импе¬
риалисты  стремились  любой  ценой  снять  с  себя  главную
вину  за  возникновение  войны:  разглашение  истины,
писал  рейхсканцлер,  «сделало  бы  невыносимым  и  наше
собственное  положение  в  стране,  где  мы  должны  высту¬
пать  лишь  в  роли  стороны,  вынужденной  воевать»1  2.
 1 	«Neue  Preuffische  Zeitung»,  14  Juli  1914  (Abendausgabe).
 2 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  I,  P.  268,  Nr  277.
 531

Относительно  «воинственного  настроения»  народных
масс  прусский  посланник  в  Карлсруэ  сообщал  27  июля
1914  года  следующее:
 «...по  моим  наблюдениям,  нет  настоящего  воодушев¬
ления  по  поводу  войны  для  защиты  союзника,  собственно
говоря,  наполовину  славянского»  *.
 Это  сообщение  было  весьма  осторожно  сформулиро¬
вано  и  сопровождалось  антиславянскими  выпадами,  ибо
в  Берлине  неохотно  прислушивались  к  подобного  рода
информации  как  раз  в  те  дни,  когда  война  стала  окон¬
чательно  решенным  делом.  Если  же  дело  и  доходило
до  шовинистических  демонстраций,  то  они  исходили  не
от  рабочего  класса.  В  донесениях  баварского  поверен¬
ного  в  делах  из  Берлина  говорится  о  демонстрациях,
в  которых  группы  людей  пели  «патриотические  песни»
и  выкрикивали  «ура»  в  честь  «союзных  династий  Гоген-
цоллернов  и  Габсбургов».
 Но  кто  же  в  действительности  демонстрировал  в  Бер¬
лине?  Ответ  на  этот  вопрос  дает  нам  Шён:
 «Характерной  чертой...  этих  демонстраций  было  то
обстоятельство,  что  в  них  участвовали  представители
не  низших  слоев  населения,  а  преимущественно  образо¬
ванных  сословий...»1  2  Сказано,  как  видим,  совершенно
недвусмысленно.  Безусловно,  и  в  среде  рабочего  класса
нашлись  люди  —  и  их  число  было  не  столь  уж  неболь¬
шим,—  которые  были  вовлечены  в  водоворот  шовинизма.
Это  обстоятельство  вряд  ли  вызовет  удивление,  если
учесть,  что  оппортунисты  в  руководстве  социал-демокра¬
тической  партии  в  течение  ряда.лет  неустанно  стреми¬
лись  приглушить  революционное  самосознание  трудя¬
щихся.  Однако  в  глазах  внешнего  мира  оппортунисты
все  еще  стояли  во  главе  любого  движения,  направлен¬
ного  против  войны.  Социал-демократическая  пресса
официально  и  шумно  выступала  против  поджигателей
войны.  В  «Брошюре  Юниуса»  Роза  Люксембург  привела
большое  количество  цитат  из  прессы  того  времени,  за¬
служивающих  того,  чтобы  с  ними  познакомиться3.
 Еще  25  и  26  июня  1914  года  ландеспартейтаг  вюр¬
тембергских  социал-демократов  поддержал  внесенное
 1 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  II,  S.  25,  Nr  303.
 2 	Ibid.,  Bd.  IV,  S.  135  (Anhang  IV,  Nr  9).
 3 	Cm.  R.  Luxemburg,  op.  cit.,  Bd.  I,  S.  276—279.
 532

Кларой  Цеткин  предложение,  содержавшее  призыв  к  то¬
му,  чтобы  «массы,  оставаясь  на  почве  революционной
классовой  борьбы»  *,  сорвали  планы  поджигателей  вой¬
ны.  Наивного  человека,  пожалуй,  удивит  то  обстоятель¬
ство,  что  даже  такой  деятель,  как  Ф.  Шейдеман,  вынуж¬
ден  был  признать:  «При  этом  подавляющее  большинство
народа,  вне  всякого  сомнения,  решительно  было  настрое¬
но  против  войны»1  2.
 27—30  июля  1914  года  во  многих  городах  Германии
состоялись  мощные  антивоенные  демонстрации.  Рабочие
демонстрировали  против  угрозы  войны  в  Лейпциге,
Берлине,  Бранденбурге,  Кёнигсберге,  Галле,  Киле,
Нюрнберге,  Гёрлице,  Мюнхене,  Брауншвейге,  Бремер-
хафене,  Хагене,  Ванне,  Франкфурте-на-Майне,  Штутгар¬
те,  Людвигсхафене,  Фрейбурге,  Бреславле,  Дрездене,
Ризе,  Йене,  Гамбурге,  Любеке,  Бремене,  Кёльне,  Эль-
берфельде-Бармене,  Билефельде  и  других  городах3.
 В  связи  с  этими  многочисленными  антимилитарист¬
скими  и  —что  существенно  —  внепарламентскими  вы¬
ступлениями  правители  Германии  готовились  к  любому
возможному  повороту  событий,  даже  к  тому,  чтобы  дви¬
нуть  вооруженные  части  против  рабочего  класса.  Виль¬
гельм  II  хотел  дбъявить  осадное  положение  и  заточить
в  тюрьму  руководителей  революционного  движения.
Ягов  и  Лёбель  (прусский  министр  внутренних  дел)
29  июля  уже  получили  инструкции  соответствующего
содержания4.
 Таким  образом  обнаружилось,  что  значительная
часть  немецкого  народа  не  желает  войны.  Несомненно,
таким  же  было  настроение  народных  масс  и  в  других
странах.  Учитывая  это  обстоятельство,  Международное
социалистическое  бюро  решило  провести  28—29  июля
в  Брюсселе  специальное  заседание.  На  встречу  явились:
 1 	См.  W.  Р  i  е  с  k,  Leben  und  Kampf  von  Clara  Zetkin.  Reden
und  Aufsatze,  Bd.  I,  Berlin  1950,  S.  474.
 2 	Ph.  Scheidemann,  op.  cit.,  S.  235.
 3 	Cm.  F.  Klein,  Deutschland  1897—1917,  Berlin  1961,  S.  271  ff.;
G.  В  c  n  s  e  г,  X.  S  t  r  e  b,  G.  Winkler,  Partei  und  Massen  beim
Ausbruch  des  ersten  Weltkrieges,  «Zeitschrift  fur  Geschichtswissen-
schaft»,  1958,  Heft  1,  S.  177  f.;  E.  Winkler,  H.  F  1  i  e  g  n  e  r,  Zur
Methode  in  J.  Kuczynskis  Buch.  «Der  Ausbruch  des  ersten  Weltkrie¬
ges  und  die  deutsche  Sozialdemokratie»,  ibid.,  1958,  Heft  3,  S.  578  ff.
 4 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  II,  S.  49,  Nr  332.
 533

Жорес,  убитый  через  два  дня,  Вандервельде,  Гаазе  й
Другие.
 Хотя  II  Интернационал  и  призвал  рабочий  класс  всех
стран  выступать  против  затевавшейся  войны,  но  уже
не  было  и  речи  о  необходимости  претворить  в  дело  ре¬
золюции,  принятые  в  Штутгарте,  Копенгагене  и  Базеле.
 В  Германии  социал-шовинисты  нашли  общий  язык  со
своим  империалистическим  правительством.  Бетман-
Гольвег  в  весьма  дружественной  форме  советовал  со¬
циал-демократической  прессе  соблюдать  осторожность,
«так  как,  если  дело  дойдет  до  войны,  то,  конечно,  будет
объявлено  осадное  положение,  которое  для  прессы  чре¬
вато  многими  опасностями»  Г
 Почему  же  рейхсканцлер  враждебного  рабочим  ре¬
жима  стал  вдруг  проявлять  такую  трогательную  заботу
о  рабочей  печати?  Почему  он  не  собирался  использовать
осадное  положение  как  подходящий  повод  для  того,
чтобы  задушить  прессу,  враждебную  его  классу?  Отве¬
тить  на  эти  вопросы  не  так  уж  трудно.  В  часы,  когда
решались  вопросы  войны  и  мира,  большинство  социал-
демократических  газет  вовсе  не  проявляло  враждебно¬
сти  по  отношению  к  правительству.  Наоборот!  Прави¬
тельство  было  свободно  от  всех  забот.  Об  этом  с  вели¬
чайшей  радостью  сообщал  баварский  посланник  в
Берлине  в  частном  письме  главе  мюнхенского  прави¬
тельства:  «Социал-демократы  по  обязанности  (!)  демон¬
стрировали  в  защиту  мира,  но  сейчас  держатся  весьма
смирно.  Один  депутат  (правда,  ревизионистского  на¬
правления),  с  которым  беседовал  рейхсканцлер,  заверил,
что  в  социал-демократической  партии  никто  и  не  думает
о  восстании  или  всеобщей  забастовке»1  2.  Имя  этого  дея¬
теля  «ревизионистского  направления»  стоит  напомнить:
это  был  Альберт  Зюдекум  3.
 Ответственность  и  вина  социал-демократических  ли¬
деров  были  тем  больше,  что  основная  масса  немецкого
рабочего  класса  еще  оказывала  им  доверие.  Казалось
бы,  воззвание  правления  партии,  принятое  25  июля,  и
последовавшие  за  ним  массовые  демонстрации  выразили
 1 	Ph.  Scheidemann,  op.  cit.,  S.  237.
 2 	«Die  Deutschen  Dokumente»,  Bd.  IV,  S.  151  (Anhang  IV,
Nr  27).
 3 	Ibid.,  Bd.  II,  S.  178,  Nr  456.
 534

единодушное  мнение,  с  которым  нельзя  было  не  счи¬
таться.  И  разве  могли  массы  подозревать,  что  уже  тогда
в  прусском  военном  министерстве  и  в  прусском  прави¬
тельстве  такие  руководящие  политики,  как  Бетман-Голь-
вег,  решили  ничего  не  предпринимать  против  правых
•  лидеров  социал-демократии  и,  более  того,  делать  с  ними
одно  общее  дело?  1  Открытые  и  замаскированные  оп¬
портунисты,  одержавшие  накануне  первой  мировой  вой¬
ны,  после  смерти  А.  Бебеля,  верх  в  руководстве  социал-
демократической  партии,  в  августовские  дни  1914  года
открыто  выступили  против  принципов  пролетарского
интернационализма.  Они  с  развернутыми  знаменами
перешли  в  лагерь  империалистов  и  милитаристов  и  об¬
маном  заставили  рабочих  истекать  кровью  в  окопах  за
интересы  германских  империалистов.
 Правые  социал-демократические  лидеры  сочли,  что
им  удалось  найти  лозунг,  с  помощью  которого  они  смо¬
гут.  представить  войну  неизбежной  и  необходимой  для
Германии.  То,  что  в  течение  нескольких  лет  высказы¬
валось  от  случая  к  случаю,  теперь  должно  было  стать
главным  пропагандистским  лозунгом  социал-демократи¬
ческого  партийного  руководства.  28  июля  среди  рабочих
были  распространены  листовки,  в  которых  Восток  был
указан  в  качестве  цели  предстоящего  похода.  Еще  через
три  дня  во  многих  социал-демократических  газетах  была
опубликована  пресловутая  статья  Фридриха  Штампфе-
ра,  в  которой  объявлялось,  что  рабочие  выполнят  свой
«долг»  и  никому  не  уступят  «в  патриотизме»  2.  Появле¬
ние  такой  статьи  правительство  сочло  достаточным  осно¬
ванием  для  того,  чтобы  дать  указания  военному  коман¬
дованию  в  случае  возникновения  войны  не  создавать
никаких  трудностей  и  не  чинить  никаких  препятствий
подобного  рода  партийным  деятелям.
 «Против  царизма!»  —  истошно  кричали  в  один  голос
все  газеты3.
 Если  не  указывать  источники  цитат,  то  трудно  заме¬
тить  различие  между  выступлениями  отдельных  органов
печати,  ибо  социал-демократическая  «Фольксштимме»  и
 1 	F.  Klein,  Deutschland  1897—1917,  S.  274.
 2 	D.  F  r  i  c  k  e,  Friedrich  Stampfer  und  der  «demokratische  So-
zialismus»,  «Zeitschrift  fur  Geschichtswissenschaft»,  1958,  Heft  4,
S.  766  f.
 3 	Cm.  R.  Luxemburg,  op.  cit.,  Bd.  I,  S.  326—330.
 535

юнкерская  «Крейццейтунг»  соревновались  между  собой
в  проявлении  «патриотизма»,  который  привел  к  массо¬
вой  бойне  и  массовым  жертвам  немецкого  и  других
народов.  Вот  некоторые  образчики  «единодушия»  и
«патриотизма»,  демонстрировавшихся  в  те  дни  газетами
самых  различных  направлений:
 «...Если  русский  царизм  навяжет  нам  войну,  то  в
решающий  час  последнее  решение  примет  —  независимо
от  классовых  различий,  мировоззрения  и  всех  прочих
разногласий  —  тесно  сплоченный  и  преисполненный  ре¬
шимости  народ,  до  последней  капли  крови  готовый
защищать  независимость  и  величие  Германии  от  пося¬
гательств  любого  врага...»  1
 «Германия  не  хотела  этой  войны.  Но  после  того,
как  война  ей  навязана,  она  будет  ее  вести  с  чистой  со¬
вестью,  с  сознанием  того,  что  у  нее  есть  отличная  воен¬
ная  организация,  способная  бесстрашно  и  мужественно  бо¬
роться  даже  против  превосходящих  сил  противника.  И
пусть  враги  не  заблуждаются  на  этот  счет.  С  сегодняш¬
него  дня  умолкнут  внутренние  споры  и  каждый  будет
выполнять  свой  долг,  в  том  числе  и  немецкие  рабочие,
являющиеся  сторонниками  социал-демократии»2.
 «Немецкий  народ  отвечает  на  легкомысленную  про¬
вокацию  твердым  решением  —  раз  Россия  этого  захо¬
тела—  отбить  провокацию  силой  меча,  и  столь  чувстви¬
тельно,  чтобы  на  долгое  время  мы  были  защищены  от
исходящих  оттуда  попыток  тгричинять  нам  неприятности
или  наносить  оскорбления...  Как  священная  клятва  зву¬
чит  торжественный  гимн  «Германия,  Германия  превыше
всего»,  и  мужественно  вторит  ей  боевая  песня  «Твердо
и  преданно  стоит  стража  на  Рейне!».  Высокое  чувство
патриотического  воодушевления  наполняет  грудь  каж¬
дого  немца,  и  из  уст  в  уста  передается  восторженный
призыв:  «С  богом  за  короля  и  отечество!»  Мы  идем  на
войну  не  из  жажды  приобретения  новых  земель  или
стремления  к  выгодам.  Война,  в  которую  нас  вовлекла
Россия,  —  это  священная  война  за  нашу  честь,  за  наше
достоинство  и  наше  существование.  Мы  выступаем  в
крестовый  поход  потому,  что  враг  нас  вынудил,  и
 1 	«Volksstimme»  (Mannheim),  31.  Juli  1914.
 2 	«Frankfurter  Zeitung  und  Handelsblatt»,  1.  August  1914  (2.
Morgenblatt).

начинаем  бой  с  верой  в  бога,  который  благословит  наше
оружие,  защитит  наши  границы  и  охранит  наши  очаги»  К
 «...Мобилизация!  С  быстротой  молнии  это  известие
распространилось  по  немецкой  земле.  Восторгом  полна
грудь  и  учащенно  бьется  сердце,  когда  видишь,  как  с
полным  сознанием  предстоящей  беды,  которая  внезапно
нагрянула  подобно  грому  среди  ясного  неба,  толпу  охва¬
тила  лихорадочная,  горькая,  но  преисполненная  воли
и  готовности  решимость  к  борьбе.  Теперь  нет  различия
между  классами  и  сословиями,  между  буржуа,  крестья¬
нами  и  рабочими!  У  всех  теперь  одна  судьба,  ото  всех
отечество  требует  отдать  и  жизнь  и  имущество.  Это
спаивает  всех  воедино!  Теперь  умолкнут  распри  между
партиями,  пустые  споры,  которые  повседневно  нас  изво¬
дили.  Теперь  уже  никто  не  думает  о  том,  что  вчера
отделяло  его  от  других  соотечественников.  Будь  это
консерваторы,  либералы,  члены  партии  Центра  или  со¬
циал-демократы—  всех  их  объединяет  клятва:  «Мы  хо¬
тим  быть  единым  народом,  народом  братьев!»1  2
 «Надо  было  пережить  и  увидеть,  что  происходило,
например,  на  улицах  Берлина,  нужно  было  слышать
звучание  старых  военных  песен,  которые  днем  и  ночью
без  конца  распевались  тысячами  людей,  нужно  было
разделить  то  ликование,  которое  бушевало  у  стен  кай¬
зеровского  дворца,  нужно  было  быть  свидетелем  дело¬
вого  оживления  в  ясные  и  солнечные  первые  дни  моби¬
лизации.  Нужно  было  видеть,  как  сияли  ог  радости  лица
тех,  кто  маршировал  по  улицам  в  почетном  королевском
военном  мундире,  как  сияли  лица  тех,  кто  знал,  что
пришло  время  выполнения  солдатской  службы  для  дела
мира,  пора  величайшего  солдатского  счастья,  —  и  тогда
становилось  ясным,  что  и  сегодня  в  немецком  народе
сильны  те  чувства,  которые  когда-то  двинули  наши  вой¬
ска  по  направлению  к  Дюппелю  и  Альзену,  те  сильные
чувства,  руководясь  которыми  наш  единый,  как  и  теперь,
народ  с  оружием  в  руках  совершил  победоносный  поход
на  Сену»3.
 В.  И.  Ленин  с  предельной  глубиной  вскрыл  несостоя¬
тельность  тезиса,  что  война  велась  против  царизма.
 1 	«Germania»,  2.  August  1914.
 2 	«Kolnische  Zeitung»,  2.  August  1914  (Sonderausgabe).
 3 	«Neue  PreuSische  Zeitung»,  3.  August  1914  (Sonderausgabe).
 537

Какая  разница  еще  существовала  .  между  правыми  со¬
циал-демократическими  лидерами  и  Бетман-Гольвегом?
 «Германские  и  австрийские  с.-д.  пытаются  оправдать
свою  поддержку  войны  тем,  что  этим  самым  они  будто
бы  борются  против  русского  царизма.  Мы,  русские  с.-д.,
заявляем,  что  такое  оправдание  считаем  простым  со¬
физмом.  Революционное  движение  против  царизма  вновь
приняло  в  нашей  стране  в  последние  годы  громадные
размеры.  Во  главе  этого  движения  все  время  шел  рос¬
сийский  рабочий  класс.  Миллионные  политические  стач¬
ки  последних  лет  шли  под  лозунгом  низвержения  ца¬
ризма  и  требования  демократической  республики.  Не
далее,  как  накануне  войны,  президент  французской
республики  Пуанкаре  во  время  своего  визита  Нико¬
лаю  II  сам  мог  видеть  на  улицах  Петербурга  баррикады,
построенные  руками  русских  рабочих.  Ни  перед  какими
жертвами  не  останавливался  российский  пролетариат,
чтобы  освободить  все  человечество  от  позора  царской
монархии.  Но  мы  должны  сказать,  что  если  что  может
при  известных  условиях  отсрочить  гибель  царизма,  если
что  может  помочь  царизму  в  борьбе  против  всей  рос¬
сийской  демократии,  так  это  именно  нынешняя  война,
отдавшая  на  службу  реакционным  целям  царизма  де¬
нежный  мешок  английской,  французской  и  русской  бур¬
жуазии.  И  если  что  может  затруднить  революционную
борьбу  российского  рабочего  класса  против  царизма,
так  это  именно  поведение  вождей  германской  и  австрий¬
ской  социал-демократии,  которое  не  перестает  нам  ста¬
вить  в  пример  шовинистическая  печать  России»!.
 Шовинисты  всех  мастей  торжествовали  победу.  Мно¬
голетнее  подстрекательство  и  отчасти  весьма  искусно
проводившаяся  идеологическая  подготовка  войны  при¬
несли  свои  плоды.
 Войны  —  результат  существования  антагонистиче¬
ского  классового  общества.  Но  само  по  себе  это  опре¬
деление  еще  ничего  не  говорит  о  сущности  той  или  иной
конкретной  войны.  Эта  сущность  не  одинакова  для  всех
войн  в  целом;  необходим  глубокий  анализ  характера
каждой  отдельной  войны.  Но  характер  той  или  иной
войны  никогда  нельзя  определить  лишь  на  основе  изу¬
чения  ее  дипломатической  предыстории.  Отсюда  долг
 1  В.  И.  Ленин,  Соч.,  т.  21,  стр.  14.
 538

пролетариата  —  ставить  свое  участие  в  войне  в  зависи¬
мость  от  ее  характера.  Поскольку  первая  мировая  война
была  войной  империалистической  с  обеих  сторон,  у  про¬
летариата  не  было  оснований  ее  поддерживать.  Наобо¬
рот,  он  —  как  предусматривала  резолюция  Штутгарт¬
ского  конгресса  II  Интернационала  —  обязан  был  ис¬
пользовать  порождаемый  войной  политический  кризис
для  свержения  господствующего  класса.
 Вместо  этого  социал-демократическая  фракция  в
рейхстаге  4  августа  1914  года  проголосовала  за  предо¬
ставление  военных  кредитов.  Правые  социалисты  пыта¬
лись  прикрыть  свою  позицию  аргументом  о  «защите  оте¬
чества»  и  совершили  тем  самым  позорное  предательство
принципов  германского  и  международного  рабочего
класса.  Они  нанесли  удар  в  спину  пролетариату,  зая¬
вившему  о  своей  готовности  к  борьбе.  «Одобрение  воен¬
ных  кредитов  4  августа  1914  года  явилось  прямой
изменой  интересам  рабочего  класса,  нации  и  социа¬
лизму»1.  Так  4  августа  1914  года  стало  одним  из  самых
черных  дней  в  истории  немецкого  народа  и  его  рабо¬
чего  движения.
 Буржуазные  историки  и  сейчас  еще  не  скрывают
своей  радости  по  поводу  происшедшего  тогда  раскола
рабочего  класса.  Весьма  показательно  в  этом  отношении
мнение  Германа  Гейдеггера:
 «Волна  единого  национального  самосознания  охватила
всех  немцев,  и  они  вышли  в  поход.  Многие  рабочие  с
воодушевлением  отправились  в  бой  ради  защиты  отече¬
ства.  Отечество  не  было  уже  больше  для  пролетариата
«воображаемым  понятием»,  а  стало  «живой  действи¬
тельностью»  2.
 Подобные  заявления  о  «национальном  единстве»  приз¬
ваны  были  замаскировать  противоположность  интересов
народа,  с  одной  стороны,  и  империалистов  —  с  другой.
 Поэтому  нет  ничего  удивительного  в  том,  что  мы  оце¬
ниваем  4  августа  1914  года  как  день  национального  по¬
зора,  между  тем  как  Гейдеггер,  напротив,  отождествляя
массы  пролетариата  с  правыми  оппортунистическими
 1 	Grundrifi  der  Geschichte  der  deutschen  Arbeiterbewegung,  «Ein-
heit»,  August  1962,  S.  96.
 2 	H.  Heidegger,  Die  deutsche  Sozialdemokratie  und  der  na-
tionale  Staat,  1870—1920,  Gottingen  —  Berlin  —  Frankfurt  1956,  S.  75.
 539

лидерами  социал-демократии,  утверждает,  что  в  этот  день
«идея  национальной  жизненной  общности  оказалась  силь¬
нее  солидарности  пролетариата  во  всем  мире»  *.
 Совершенно  иную  по  сравнению  с  социал-демократи¬
ческой  фракцией  рейхстага  позицию  заняли  большеви¬
ки  в  России,  которые  с  первого  дня  призывали  массы
выступить  против  бойни  народов.  В  данной  связи  сле¬
дует  указать  на  письмо  В.  И.  Ленина  Инессе  Арманд
от  19  января  1917  года,  в  котором  он  изложил  маркси¬
стскую  точку  зрения  по  этому  вопросу:  «В  империали¬
стской  войне  1914—1917  гг.,  между  2-мя  империали¬
стскими  коалициями,  мы  должны  быть  против  «защиты
отечества»,  ибо  (1)  империализм  есть  канун  социализ¬
ма;  (2)  империалистская  война  есть  война  воров  за  до¬
бычу;  (3)  в  обеих  коалициях  есть  передовой  пролета¬
риат;  (4)  в  обеих  назрела  социалистическая  революция.
Только  поэтому  мы  против  «защиты  отечества»,  толь¬
ко  поэтому!!»1  2
 Наоборот,  подчеркивает  Ленин  в  другом  письме,  так¬
же  адресованном  Инессе  Арманд,  рабочий  класс  должен
быть  готов  защищать  демократические  свободы  от  вся¬
кого  покушения  реакционных  сил.  «Что  защита  отечест¬
ва  допустима  (когда  допустима)  лишь  как  защита  де¬
мократии  (в  соответственную  эпоху),  это  и  мое  тоже
мнение»3.
 Но  кто  же  мог  приписать  вильгельмовской  Германии
демократический  характер  или  утверждать,  что  в  первой
мировой  войне  германская  армия  защищала  демократию!
Однако  Носке  и  ему  подобные  действовали  так  уже  в
1907  году,  а  в  период  первой  мировой  войны  они  пыта¬
лись  с  помощью  демократии  втянуть  германский  рабо¬
чий  класс  в  водоворот  шовинизма.
 Роза  Люксембург  так  писала  об  обмане,  в  котором
участвовали  оппортунистические  лидеры  социал-демо¬
кратии  и  профсоюзов:
 «После  того  как  социал-демократическая  фракция
в  парламенте  присвоила  войне  функцию  средства  защи¬
ты  немецкой  нации  и  культуры,  социал-демократиче¬
ская  пресса  присвоила  этой  же  войне  черты  освободи¬
 1 	Н.  Heidegger,  op.  cit.,  S.  76.
 2 	В.  И.  Ленин,  Соч.,  т.  35,  стр.  220.
 3 	Там  же,  стр.  198.
 540

теля  иностранных  наций.  Гинденбур.га  представляют
исполнителем  завещания  Маркса  и  Энгельса»  К
 После  первой  мировой  войны  немецкие  буржуазные
историки  пытались  внушить,  будто  никто  в  Германии
не  вел  дело  к  войне,  а  когда  она  возникла  без  всякой
вины  за  это  со  стороны  Германии,  немецкий  народ  во
всей  своей  совокупности  оказался  воодушевленным  ею.
Но  эти  утверждения  в  какой-то  мере  выдерживают  кри¬
тику  лишь  в  части,  касающейся  «воодушевления  вой¬
ной».  Оно  действительно  было,  хотя,  конечно,  им  был
захвачен  далеко  не  весь  «немецкий  народ  во  всей  своей
совокупности».
 Тем  не  менее  бациллой  шовинизма  была  заражена
даже  часть  немецкого  рабочего  класса1  2.  Проводившаяся
в  течение  ряда  лет  идеологическая  подготовка  войны
и  оппортунистическая  политика  правых  социал-демокра¬
тических  лидеров  не  остались  без  последствий.  Оппорту¬
нисты  внесли  растерянность  и  националистические  на¬
строения  в  среду  рабочего  движения.  «Ревизионистские
лидеры  сумели...  внести  замешательство  в  значитель¬
ную  часть  рабочих  масс  и  других  трудящихся,  злоупот¬
 1 	R.  Luxemburg,  op.  cit.,  Bd.  I,  S.  330.
 2 	Историк  ГДР  Фрид  Клейн  подчеркивает:  «Семена  шовинисти¬
 ческой  травли  попадали  в  подготовленную  почву.  В  течение  деся¬
тилетий  господствующие  классы  отравляли  немецкий  народ  идеями
шовинизма  и  милитаризма  и  воспитывали  его  в  духе  верноподдан-
ничества.  Милитаристские  традиции  старой  Пруссии  после  создания
Германской  империи  стали  оказывать  сильное  влияние  во  всей
Германии.  В  течение  многих  лет  немецкий  народ  прямо  готовили  к
империалистической  войне.  Наивная  вера  в  руководящих  полити¬
ков,  которой  злоупотребили  империалистические  режиссеры  войны;
шовинистическая  заносчивость  у  многих,  которые,  недооценивая
истинное  положение  вещей,  верили  в  мифическую  победу  прусско-
немецкой  военной  машины  над  Россией,  Францией  и  Англией;  прес¬
са,  которая  в  конце  июля  —  начале  августа  впала  в  настоящий
припадок  военной  истерии  и  военного  воодушевления,—  все  это  бы¬
ли  составные  части  того  пресловутого  «духа  1914  года»,  который
охватил  в  канун  войны  часть  немецкого  народа  и  беззастенчиво
превозносился  в  корыстных  целях  бесчисленными  пропагандистами
немецкого  империализма  как  откровение  германизма.  В  действи¬
тельности  военное  воодушевление  1914  г.  не  может  быть  предметом
гордости  и  национальной  радости,  так  как  это  были  дни  рокового
поражения,  нанесенного  народным  массам  господствующими  клас¬
сами,  которым  удалось  вовлечь  нацию  вопреки  ее  элементарным
интересам  в  войну,  приведшую  к  действительно  ужасным  послед¬
ствиям»  (F.  Klein,  Deutschland 	1897—1947, 	S.  276f.).—
 Прим.  ред.
 541

ребить  их  национальными  чувствами  и  подчинить  их
интересам  военной  политики  империалистической  бур¬
жуазии»
 Если  в  августе  1914  года  волна  шовинизма  захватила
и  рабочих,  то  прежде  всего  потому,  что  правые  социал-
демократические  лидеры  многие  годы  дезориентировали
рабочий  класс,  а  в  начале  войны  открыто  перешли  на
позиции  буржуазии.  Правление  СДПГ  ничего  не  про¬
тивопоставило  шовинистической  кампании  немецкой
буржуазно-юнкерской  прессы;  наоборот,  оно  подорвало
даже  имевшуюся  социал-демократическую  'плотину  на
пути  этого  мутного  потока.  В.  И.  Ленин  подчеркивал,
что  не  массы,  а  правые  вожди  социал-демократии  пере¬
шли  на  позиции  буржуазии,  тем  более  что  мнения  масс
никто  не  спрашивал.  «...Об  отношении  к  войне  могли
высказаться  сколько-нибудь  свободно  (т.  е.  не  будучи
прямо  схвачены  и  отведены  в  казарму,  не  стоя  перед
непосредственнейшей  угрозой  расстрела)  исключительно
«горстка  парламентариев...»1  2  «Массы  не  могли  при  из¬
мене  их  вождей  в  критическую  минуту  сделать  ничего;
а  «горстки»  этих  вождей  вполне  могли  и  должны  были
голосовать  против  кредитов,  выступать  против  «граждан¬
ского  мира»  и  оправдания  войны,  высказываться  за
поражение  своих  правительств...»3
 Таким  образом,  в  германской  социал-демократии
оппортунисты  изменили  тем  принципам,  без  которых  ре¬
волюционное  движение  теряет  все  свое  влияние  и  всю
свою  силу,  превращаясь  в  жалкое  подобие  этого  движе¬
ния.  Однако  оппортунистические  лидеры  вовсе  не  были
идентичны  с  социал-демократической  партией  в  целом.
Конечно,  антивоенные  демонстрации  были  бы  мощнее  и
эффективнее,  если  бы  германский  рабочий  класс  имел
марксистско-ленинское  руководство.  Но  оно  родилось
лишь  в  огне  войны  и  революции.  Одни  только  левые  в
германском  рабочем  движении  —  Карл  Либкнехт,  Роза
Люксембург,  Франц  Меринг,  Клара  Цеткин,  Вильгельм
Пик  и  их  боевые  соратники  —  повели  борьбу  против  пре¬
ступной  войны  и  правящих  классов,  указывая  народу
выход  из  массовой  бойни  и  порабощения.
 1 	«Grundrifi  der  Geschichte  der  deutschen  Arbeiterbewegung»,  S.  96.
 2 	В.  И.  Ленин,  Соч.,  т.  21,  стр.  212.
 3 	Там  же,  стр.  214,

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
 15  декабря  1887  года,  за  27  лет  до  начала  первой  ми¬
ровой  войны,  боевой  соратник  Карла  Маркса  Фридрих
Энгельс  пророчески  писал:
 «И,  наконец,  для  Пруссии  —  Германии  невозможна
уже  теперь  никакая  иная  война,  кроме  всемирной  войны.
И  это  была  бы  всемирная  война  невиданного  раньше
размера,  невиданной  силы.  От  восьми  до  десяти  миллио¬
нов  солдат  будут  душить  друг  друга  и  объедать  при
этом  всю  Европу  до  такой  степени  дочиста,  как  никогда
еще  не  объедали  тучи  саранчи.  Опустошение,  причинен¬
ное  Тридцатилетней  войной,  —  сжатое  на  протяжении
трех-четырех  лет  и  распространенное  на  весь  континент,,
голод,  эпидемии,  всеобщее  одичание  как  войск,  так  и
народных  масс,  вызванное  острой  нуждой,  безнадежная
путаница  нашего  искусственного  механизма  в  торговле,,
промышленности  и  кредите;  все  это  кончается  всеобщим:
банкротством;  крах  старых  государств  и  их  рутинной
государственной  мудрости,  —  крах  такой,  что  короны
дюжинами  валяются  по  мостовым  и  не  находится  ни¬
кого,  чтобы  поднимать  эти  короны;  абсолютная  невоз¬
можность  предусмотреть,  как  это  все  кончится  и  кто
выйдет  победителем  из  борьбы;  только  один  результат
абсолютно  несомненен:  всеобщее  истощение  и  создание
условий  для  окончательной  победы  рабочего  класса.
 Такова  перспектива,  если  доведенная  до  крайности
система  взаимной  конкуренции  в  военных  вооружениях
принесет,  наконец,  свои  неизбежные  плоды»  К
 В  августе  1914  года  «доведенная  до  крайности  систе¬
ма»  начала  пожинать  свои  кровавые  плоды.  Задолго  до  11 	К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс,  Соч.,  т.  21,  стр.  361.
 543'

начала  военных  действий  уже  противостояли  друг  другу
две  мощные  группировки  держав,  полные  решимости,
если  понадобится,  продолжать  свою  империалистиче¬
скую  политику  силой  оружия.
 Борьба  против  германского  соперника  побудила
английский  империализм  к  сближению  с  Францией  и
Россией.  Франция  колебалась  недолго,  ибо  иначе  она
вновь  оказалась  бы  один  на  один  против  своего  опас¬
ного  соседа,  так  как  русский  союзник,  ослабленный  вой¬
ной  с  Японией  и  буржуазно-демократической  револю¬
цией,  не  смог  бы  бросить  все  свои  силы  против  Герма¬
нии.  Хотя  добиться  согласия  между  английским  и  рус¬
ским  империализмом  было  несравненно  труднее,
поскольку  англо-русский  антагонизм  носил  более  глубо¬
кий  характер,  все  же  удалось  завязать  успешные
переговоры  и  между  Лондоном  и  Петербургом,  достиг¬
шие  своей  первой  кульминации  в  заключении  договора
от  31  августа  1907  года. 	,i
 Создание  тройственной  Антанты,  несомненно,  явилось
важным  этапом  подготовки  первой  мировой  войны.
Крайне  агрессивный  германский  империализм  увидел
себя  в  изоляции:  державы  Антанты  были  против  него,
Соединенные  Штаты  Америки  имели  тенденцию  к  сбли¬
жению  с  Тройственным  согласием,  Япония  прикрывала
его  тыл  на  Дальнем  Востоке,  а  союзник  по  Тройствен¬
ному  союзу  Италия  фактически  уже  с  1904  года  выбыла
из  германского  блока.  Только  уже  отмеченный  печатью
разложения  государственный  конгломерат  Австро-Венг¬
рии  по-прежнему  оставался  верен  союзу  с  Германией.
Но  Австро-Венгрия  была  скорее  обузой,  нежели  опорой,
ибо  австрийская  военная  партия  уже  задолго  перед
первой  мировой  войной  неоднократно  угрожала  миру.
 Тем  не  менее  германские  империалисты  лихорадочно
стремились  завладеть  источниками  сырья,  рынками
сбыта,  сферами  вложения  капитала  и  опорными  пунк¬
тами  по  всему  миру,  что,  естественно,  содействовало
образованию  враждебной  им  группировки  великих  дер¬
жав.  В  то  время,  когда  раздел  мира  был  уже  почти
завершен,  экспансия  той  или  иной  империалистической
державы  могла  осуществляться  только  за  счет  других
империалистических  держав.  Поэтому  первая  мировая
война  1914—1918  годов  была  кровавым  результатом
империалистического  развития,  поэтому  вину  за  ее  воз¬
 544

никновение  несут  империалисты  всех  стран.  Однако
непосредственно  она  была  начата  правителями  виль-
гельмовской  Германии,  которые  вооружались  к  ней
наиболее  интенсивно  и  соответственно  развязали  ее  в
самый  подходящий  для  себя  момент.  Как  же  иначе
могли  они  осуществить  свои  разбойничьи  планы?
 Эта  война,  которую  германские  империалисты  и  ми¬
литаристы  готовили  уже  во  время  первого  мароккан¬
ского  кризиса  и  для  ведения  которой  германская  воен¬
щина  давно  разработала  специальную  военную  концеп¬
цию  (план  Шлиффена),  не  могла  окончиться  победой
империалистической  Германии,  так  как  против  герман¬
ского  блока  стоял  весь  остальной  империалистический
мир.  Когда  при  таких  условиях  германские  империали¬
сты  и  милитаристы  развязали  первую  мировую  войну,
они  тем  самым  без  малейших  угрызений  совести  поста¬
вили  на  карту  само  существование  немецкой  нации.
 Но  в  кровавый  водоворот  войны  оказались  вовле¬
ченными  рабочие  и  крестьяне,  учителя  и  студенты,  слу¬
жащие  и  ремесленники.  Они  проливали  свою  кровь  на
полях  сражений  у  Арраса  и  Вердена,  под  Варшавой  и
Лодзью,  у  Изонцо  и  в  Скагерраке.  Никто  из  них,  разу¬
меется,  не  хотел  умирать  за  Круппа  или  Кирдорфа,
Маннесмана  или  Дуйсберга.  Многие,  очень  многие  нем¬
цы  верили  тогда,  как  и  два  десятилетия  спустя,  что
отдают  свою  жизнь  в  защиту  отечества.  Им  вбивали  это
в  голову  в  родительском  доме,  в  школе,  при  помощи
различных  пропагандистских  организаций  и  средств  и
не  в  последнюю  очередь  —  прессы,  которая  почти  вся,
без  каких-либо  исключений,  поставила  себя  на  службу
идеологической  подготовке  войны.  Не  только  в  августе
1914  года,  нет,  и  многими  годами  раньше,  когда  герман¬
ский  империализм  еще  только  собирался  вытеснить
своих  соперников  и  внедриться  в  различные  районы  зем¬
ного  шара,  эта  пресса  пускала  в  оборот  лозунги  о  «за¬
щите  отечества»,  о  «несправедливостях»  в  колониальном
вопросе,  причиненных  Германии  Великобританией  и
Францией,  и  о  недостающем  немцам  «месте  под  солн¬
цем».
 Вплоть  до  настоящего  времени  буржуазные  историки
пытаются  продолжать  эту  линию,  находящуюся  в  про¬
тиворечии  с  истиной.  Излюбленный  метод  буржуазной
западногерманской  историографии,  с  некоторого  времени
 ]8  Г.  Гейдорн
 545

вновь  усиленно  занимающейся  проблемами  первой  ми¬
ровой  войны,  заключается  в  проведении  разграничи¬
тельной  линии  между  довоенным  и  военным  периодами  1.
Подобная  антиисторическая  манера  рассмотрения  во¬
проса  дает  возможность,  допуская  некоторые  критиче¬
ские  замечания  в  отношении  немногих  руководящих
политиков,  изображать  самый  германский  империализм
в  целом  как  миролюбивую  силу,  а  стремление  к  аннек¬
сии  отнести  к  периоду  войны,  которую  якобы  навязали
Германии.  Дело  изображается  так,  будто  лишь  в  угаре
первоначальных  военных  успехов  многие  немцы  преда¬
лись  мечтам  об  аннексиях2.
 Мы  попытались  показать,  что  агрессивный  дух  уже
в  течение  десятилетий,  предшествовавших  началу  вой¬
ны,  господствовал  во  всех  областях  жизни  кайзеров¬
ской  Германии.  И  если  перед  лицом  более  чем  достаточ¬
ного  количества  фактов  Людвиг  Дэйо  и  другие  и  не
в.  состоянии  полностью  отрицать  экспансионистский  ха¬
рактер  политики  германского  империализма,  они  все
же  оспаривают  вину  монополистического  капитала,
широко  пользуются  субъективистскими  концепциями
вроде  рассуждений  о  «демонизме  власти»,  который  по¬
буждал  подпавших  под  его  влияние  к  борьбе  за  геге¬
монию  на  европейском  континенте3.
 Голо  Манн  уже  в  начале  первой  главы  своей  «Немец¬
кой  истории  XIX  и  XX  столетий»  отдает  дань  весьма
примечательному  субъективизму:
 «Многое  открыл  и  подарил  миру  европейский  гений:
добро  и  зло,  такие  вещи  по  большей  части,  которые  были
одновременно  и  добром  и  злом.  В  том  числе  государство,
в  том  числе  нацию...  С  тех  пор  как  образовалось  евро¬
пейское  общество,  как  существует  Европа,  они  распа¬
лись  на  нации»4.
 Г.  Манн  идет  по  пути  отрицания  существования
милитаризма  в  прошлом.  Почему,  спрашивает  он,  надо
 1 	См.  F.  Klein,  Die  westdeutsche  Geschichtsschreibung  uber
die  Ziele  des  deutschen  Imperialismus  im  ersten  Weltkrieg,«Zeitschrift
fur  Geschichtswissenschaft»,  1962,  Heft  8,  S.  1810.
 2 	M.  Gohring,  Bismarks  Erben  1890—1945,  Deutschlands  Weg
von  Wilhelm  II.  bis  Adolf  Hitler,  Wiesbaden  1958,  S.  105.
 3 	L.  D  e  h  i  o,  Deutschland  und  die  Epoche  der  Weltkriege,  Miin-
chen  1955,  S.  13,  35.
 4 	G.  Mann,  op.  cit.,  S.  15.
 546

говорить  о  прусском  милитаризме?  «Этатизм  был  бы
более  подходящим  словом.  Прусским  королям  никогда
не  было  свойственно  романтическое  прославление  войны;
они  и  в  отношении  войн  проявляли  скупость,  так  же
как  и  в  других  областях»  Г  Поскольку  не  было  мили¬
таризма,  не  существовало  и  милитаристов.  Постоянно
усиливавшееся  вооружение  армии  и  флота  было  прояв¬
лением  подлинной  любви  к  миру,  а  Тирпиц  был  со¬
вершенно  порядочный  человек.  Для  чего  же  в  таком
случае  создавался  флот,  построенный  для  борьбы  с  бри¬
танской  конкуренцией?  Ответ  гласит:  «Он  должен  был
стать  для  Германии  на  морях  тем  же  (?),  чем  была  ее
армия  на  суше:  не  средством  ведения  войны.  Тирпиц
не  хотел  войны,  как  не  хотели  ее  и  немецкие  генералы»1  2,
 Если  верить  автору,  то  и  такие  руководящие  государ¬
ственные  деятели,  как  Бетман-Гольвег,  также  вели  мир¬
ную  политику.  Катастрофа  1914  года  была-де  вызвана
неблагоприятным  географическим  положением  и  ком¬
плексом  национальной  неполноценности,  который  часто
компенсировался  национализмом:  «Немцы  лишились
симпатии  в  мире,  так  как  думали,  что  они  ею  не  поль¬
зуются,  и  хвастливо  заявляли,  что  и  не  нуждаются  в
ней»3.  Агрессивные  действия  германских  империалистов
против  Китая,  проникновение  монополистического  ка¬
питала  в  Турцию,  стремление  к  экспансии  в  Марокко  и
других  местах  —  все  это,  по  его  мнению,  было  исключи¬
тельно  проявлением  упомянутого  «хвастовства».  «...Речь
шла  о  том,  чтобы  доказать,  что  ни  один  серьезный  во¬
прос  в  мире  не  может  быть  решен  без  участия  герман¬
ского  кайзера.  Таков  был  постоянно  возобновлявшийся
мотив»4.  Так,  согласно  Г.  Манну,  проявлялись  послед¬
ствия  «неблагоприятного  положения  Германии»5.
 «Она  была  сильнее  и  сплоченнее,  чем  все  ее  соседи,
но  располагалась  посередине;  она  не  могла  расширяться
без  ломки  ранее  существовавшего  порядка.  Она  не  хо¬
тела  войны,  Если  бы  она  желала  войны,  если  бы  она
считала  ее  вероятной,  она  заключила  бы  в  1900  году
пакт  с  Англией;  но  она  его  не  заключила  именно  потому,
 1 	G.  Mann,  op.  cit.,  S.  39.
 2 	Ibid.,  S.  505.
 3 	Ibid.,  S.  515.
 4 	Ibid.,  S.  516.
 5 	Ibid.,  S.  517.
 18'
 547

что  опасалась,  как  бы  Англия  не  втянула  ее  в  войну
против  России.  Если  бы  она  стремилась  к  войне  против
западных  держав,  то  самые  подходящие  условия  для
этого  были  в  1905  году,  когда  Россия  была  полностью
парализована  в  результате  своего  поражения  на  Восто¬
ке  и  революции»  *.  Однако  Г.  Манн  не  пишет  о  том,  что
германские  империалисты  в  1905  году  не  были  готовы
к  войне  и  что  они  вовсе  не  по  своей  воле  воздержались
от  агрессии,  а  их  заставили  воздержаться,  Это  видно  на
примере  событий,  связанных  с  марокканским  кризисом
1905  года.  Описывая  августовские  дни  1914  года,
Г.  Манн  рассказывает,  как  бывший  рейхсканцлер  фон
Бюлов  явился  свидетелем  того,  что  его  преемник  Бет-
ман-Гольвег  был  совершенно  потрясен  событиями  и
будто  бы  даже  не  догадывался  и,  уж  тем  более,  не
понимал,  каким  образом  дело  дошло  до  войны1  2.  «Трудно
изобразить  эту  сцену  правдоподобнее.  Они  —  люди,  ко¬
торых  мир  считал  гнусными  зачинщиками,  —  не  знали,
как  это  с  ними  случилось.  Они  были  искренни,  когда
говорили,  что  не  хотели  этого»3.
 Мы  привели  примеры  трактовки  исторических  дета¬
лей  из  книги  Голо  Манна  главным  образом  по  той  при¬
чине,  что  его  книга  написана  отнюдь  не  исключительно
для  профессиональных  историков  и,  несомненно,  может
оказать  влияние  на  массы.
 Западногерманский  историк  Вальтер  Хубач  при  ха¬
рактеристике  мировой  войны  1914—1918  годов  пытается
вновь  оживить  легенду,  которую  еще  в  июле  1914  года
распространяла  буржуазная  и  юнкерская  пресса,  утвер¬
ждая,  будто  австрийское  правительство  неточно  инфор¬
мировало  германское  правительство4,  из-за  чего  Бетман-
Гольвег  якобы  слишком  поздно  узнал,  «в  какую  зависи¬
мость  он  попал  от  австрийских  намерений  и  мероприя¬
тий».  Он  надеялся  ликвидировать  конфликт  или  по
крайней  мере  локализовать  его  территориально.  Но  эти
надежды  потерпели  крушение  якобы  из-за  русской  и
и  французской  политики,  из-за  «русских  интересов  на
Балканах»  и  из-за  «идеологической  подготовки  Франции
 1  G.  Mann,  op.  cit.,  S.  517.
 ?  В.  Fiirst  von  Biilow,  Denkvvflrdigkeiten,  Bd.  Ill,  S.  148.
 3 	G.  Mann,  op.  cit.,  S.  567.
 4 	См.,  например,  «Neue  Preufiische  Zeitung»,  27.  Juli  1914  (Mor-
genausgabe).
 548

к  войне».  В.  Хубач  пишет,  что  «положение  созрело  для
войны»  в  1914  году  главным  образом  потому,  что  манев¬
ренность  дипломатии  была  затруднена  «представлениями
о  неприкосновенности  государственного  суверенитета»1.
 Игнорируя  исторические  факты,  В.  Хубач  ни  слова
не  говорит  даже  об  участии  германского  империализма
в  возникновении  мирового  конфликта  1914  года.  Более
того,  он  предусмотрительно  вовсе  умалчивает  об  этом,
даже  когда  дает  общую  оценку  возникновения  войны  и
ее  причин,  винит  во  всем  главные  державы  Антанты,
особенно  Россию,  и  не  бросает  даже  малейшей  тени
подозрения  на  германских  империалистов:
 «Возникновение  этого  огромного  столкновения  обу¬
словил  целый  комплекс  различных  причин:  великосерб¬
ская  идея  и  внутренняя  слабость  Австро-Венгрии,  пан¬
славизм  и  давние  планы  экспансии  России  на  Балканах;
возможность  для  Франции  восстановить  свои  подорван¬
ные  в  1870  году  позиции  в  Европе;  английские  опасения
относительно  господствующей  позиции  Германии  на  кон¬
тиненте  и  защита  Бельгии.  К  перечисленному  присоеди¬
нился  еще  страх  перед  возможностью  потери  союзников
и  изоляции  в  условиях  кризиса;  все  это  затормозило
усилия  по  сохранению  мира,  которые  были  предприняты
слишком  поздно  и  быстро  стали  бесплодными  под  влия¬
нием  техники  обусловивших  друг  друга  мобилизаций.
Политика  Бетман-Гольвега,  по  его  собственным  словам,
рассыпалась,  как  карточный  домик»2.
 Подобные  взгляды  входят  в  систему  исторического
оправдания  германского  империализма  и  тем  самым
служат  задаче  идеологического  обоснования  современ¬
ной  политики  правящих  кругов  ФРГ.
 С  другой  стороны,  заслуживают  быть  отмеченными,
как  ввиду  мужества  автора,  так  и  ввиду  научной  цен¬
ности  его  работ,  труды  западногерманского  историка
Фрица  Фишера,  который,  опираясь  на  многочисленный
архивный  материал,  сначала  в  своей  статье3,  а  позднее,
 1 	W.  Hubatsch,  Der  Weltkrieg  1914—1918,  «Handbuch  der
Deutschen  Geschichte»,  hrsg.  von  Prof.  Just,  Bd.  IV,  Abschn.  2,  Kon¬
stanz  1956,  S  4.
 2 	Ibid.,  S.  7.
 3 	F.  Fischer,  Deutsche  Kriegsziele,  Revolutionierung  und  Se-
paratfrieden  im  Osten  1914—1918,  «Historische  Zeitschrift»,  Bd.  188,
1959,  Heft  2.
 549

в  1961  году,  в  книге  «Стремление  к  мировому  влады¬
честву»  1  подверг  анализу  агрессивную  политику  герман¬
ского  империализма  в  первой  мировой  войне  и  изобли¬
чил  во  лжи  своих  западногерманских  коллег2.
 Работы  Фишера,  которые  вскрыли  «преемственность  в
экспансионистской  политике  германского  империализма,
политике,  имеющей  определенные  цели  в  войне»  (Kriegs-
zielpolitik),  а  также  всю  полноту  «ответственности  по¬
литического  руководства  империи»  и  то,  что  «эти  воен¬
ные  цели  вытекали  из  германской  «мировой  политики»
до  1914  года»3,  как  и  следовало  ожидать,  вызвали  раз¬
дражение  в  стане  апологетов  германского  империализ¬
ма.  Многие  западногерманские  газеты  занялись  «делом
Фишера».  Эти  газеты  еще  и  сегодня,  почти  через  пять¬
десят  лет  после  начала  первой  мировой  войны,  боятся
правды.  Увы,  они  имеют  для  этого  основания,  ибо,  как
и  полвека  тому  назад,  буржуазно-империалистическая
печать  служит  идеологической  подготовке  войны.
 *  *  *
 Итак,  буржуазно-юнкерская  пресса  освещала  внеш¬
нюю  политику  Германии  исключительно  с  национали¬
стической  точки  зрения.  Даже  тогда,  когда  раздавались
отдельные  критические  голоса,  речь  шла  лишь  о  целе¬
сообразности  тех  или  иных  мер,  а  не  о  принципиальных
контраргументах.
 С  развитием  капиталистического  способа  производ¬
ства  стала  общественной  необходимостью  и  пресса.  Как
политический  институт,  как  распространитель  полити¬
ческих  взглядов  пресса  играла  и  играет  по  сей  день
немалую  и  весьма  активную  роль  в  руках  опреде¬
ленных  классов.  С  образованием  класса  буржуазии
связано  возникновение  буржуазной  прессы,  а  с  разви¬
тием  пролетариата  родилась  и  та  печать,  которая  поста¬
вила  себя  на  службу  этому  новому  классу.  В  отличие
от  буржуазной  прессы  рабочая  печать  с  самого  начала
приобрела  характер  чрезвычайно  важного  политиче¬
ского  института.
 1 	F.  Fischer,  Griff  nach  der  Weltmacht,  Die  Kriegszielpolitik
des  kaiserlichen  Deutschland  1914/18,  Diisseldorf  1961.
 2 	Cm.  F.  Klein,  Die  westdeutsche  Geschichtsschreibung,  a  a.  O,
 3 	Ibid.,  S.  1823. 	'
 550

Буржуазно-юнкерская  пресса,  несомненно  выполняв¬
шая  в  рассматриваемый  период  свою  надстроечную  функ¬
цию,  носила,  как  и  сама  эта  надстройка,  ярко  выражен¬
ный  реакционный  характер.  Все,  что  было  некогда  про¬
грессивного  в  буржуазной  журналистике,  по  мере  пе¬
рехода  к  империализму  постепенно  испарялось,  и  оста¬
валась  лишь  апология  осуществлявшейся  правящими
классами  политики.  Но  кто  же  угрожал  этой  политике,
кто  стремился  нарушить  контуры  этой  политической
схемы?  То  были  иностранные  конкуренты,  против  ко¬
торых  уже  ковался  меч,  а  также  германское  и  междуна¬
родное  рабочее  движение,  являвшееся  единственной
эффективной  силой,  способной  не  допустить  бойни
народов.
 В  том,  что  немецкое  рабочее  движение  не  перешло
к  решительным  действиям,  в  том,  что  авторитет  герман¬
ской  социал-демократии  во  II  Интернационале  лопнул,
как  мыльный  пузырь,  большая  доля  вины  и  буржуаз¬
ной  прессы.  Она  не  без  успеха  старалась  парализовать
боевую  силу  немецких  рабочих  и  привлечь  многих  из
них  вместе  со  средними  слоями  в  лагерь  шовинизма.
Только  действенная  социал-демократическая  печать,
вдохновленная  идеями  марксизма  и  так  же  отвечавшая
новым  общественным  условиям,  как  ленинская  «Искра»,
могла  бы  победоносно  противостоять  буржуазной  прес¬
се.  Публицистическая  и  журналистская  деятельность
Розы  Люксембург,  Карла  Либкнехта,  Франца  Меринга
и  Клары  Цеткин  доказывает  это.  Но,  не  говоря  уже  о  не¬
допустимой  недооценке  германской  социал-демократией
периода  перед  первой  мировой  войной  работы  с  печатью,
именно  беспринципная  позиция  большинства  органов
СДПГ  —  и  в  первую  очередь  самой  газеты  «Фор-
вертс»  —  настолько  подорвала  вал,  воздвигнутый  ра¬
бочим  движением  против  буржуазной  идеологии,  что
он  не  выдержал  постоянного  натиска  господствующих
классов.
 Если  автору  удалось  показать  ту  мощную  идеоло¬
гическую  поддержку,  которую  преобладавшая  буржуаз¬
но-юнкерская  пресса  —  открыто  или  завуалированно  —
оказала  германским  империалистам,  цель  данной  рабо¬
ты  достигнута.
 Первая  мировая  война  явилась  результатом  обост¬
рения  империалистических  противоречий  и  попыток
 551

двух  коалиций  великих  держав  установить  свое  мировое
господство.  И  хотя  первые  военные  годы  не  принесли
ожидаемой  победы  ни  Центральным  державам,  ни  Ан¬
танте,  для  германского  империализма  и  его  союзников
война,  собственно,  была  проиграна  в  военном  и  полити¬
ческом  отношении  с  самого  начала.  Чем  дольше  она
длилась,  тем  больший  отклик  находил  в  массах  тезис
германских  левых  социал-демократов  о  том,  что  главный
враг  немецкого  народа  —  в  собственной  стране.
 Когда  затем  рабочие  и  крестьяне  России  под  руко¬
водством  своей  марксистско-ленинской  партии  свергли
царизм  и  в  октябре  1917  года  завоевали  политическую
власть,  это  означало  потрясение  всей  мировой  капита¬
листической  системы,  и  процесс  революционизации  Гер¬
мании  стал  усиливаться  месяц  от  месяца.  Такой  ход
развития  реакция  не  смогла  теперь  задержать  даже  с
помощью  террора  против  бастующих  рабочих  и  солдат.
Правда,  сотни  тысяч  немцев  подвергались  репрессиям,
их  бросали  в  огонь  последних  боев  ужасной  войны,  но
революционные  силы  германского  рабочего  класса,
использовав  опыт  большевиков,  нанесли  германскому
империализму  удар  в  самое  уязвимое  место.  Народные
массы  не  желали  больше  умирать  за  интересы  герман¬
ского  и  иностранного  монополистического  капитала,  они
хотели  мира  и  установления  такого  общественного
строя,  которому  не  нужны  войны.
 Причины  Ноябрьской  революции  коренились  в  са¬
мом  развитии  внутренних  и  внешних  противоречий
юнкерско-монополистической  Германии.  Революция  вы¬
зревала  под  воздействием  крайне  усилившейся  из-за
войны  нищеты  народных  масс  и  вспыхнула  как  резуль¬
тат  полного  провала  безумных  и  авантюристических
методов  ведения  войны  германскими  милитаристами.
Однако  полностью  Ноябрьскую  революцию  можно  по¬
нять,  только  рассматривая  ее  как  звено  в  длинной  цепи
революционных  потрясений  мирового  капитализма,  кото¬
рые  были  подняты  на  новую  ступень  победой  Великой
Октябрьской  социалистической  революции.  Победа  рус¬
ских  рабочих  и  крестьян,  возглавляемых  партией
большевиков,  явилась  поворотным  пунктом  мировой
истории.
 Буржуазно-демократическая  Ноябрьская  революция,
явившаяся  крупнейшим  революционным  выступлением
 552

масс  в  Германии  со  времен  Великой  крестьянской  вой¬
ны,  а  также  очень  значительным  антиимпериалистиче¬
ским  массовым  движением,  которое  нанесло  тяжелые
удары  международному  монополистическому  капиталу,
вместе  с  тем  с  предельной  ясностью  показала,  что  имен¬
но  раскол  рабочего  класса  и  отсутствие  марксистско-
ленинской  партии  были  теми  причинами,  которые  сде¬
лали  невозможной  полную  победу,  то  есть  завершение
буржуазно-демократической  революции  и  ее  успешное
перерастание  в  революцию  социалистическую.  Поэтому
основание  Коммунистической  партии  Германии  было,  вне
всякого  сомнения,  важнейшим  событием  Ноябрьской  ре¬
волюции,  более  того,  оно  открыло  новую  эпоху  в  исто¬
рии  германского  рабочего  движения  и  всего  немецкого
народа.
 Правые  социал-демократические  лидеры  продолжали
проводить  ту  же  политику,  которую  они  вели  еще
задолго  до  первой  мировой  войны  и  открытым  выраже¬
нием  которой  было  голосование  за  военные  кредиты
4  августа  1914  года.  Основы  германского  монополисти¬
ческого  капитала  и  реакционного  юнкерства  не  были
затронуты.
 В  годы  Веймарской  республики  буржуазная  пресса,
от  которой  часто  не  отставали  многие  социал-демокра¬
тические  газеты,  стала  снова  внушать  немецкому  народу
мысль  о  необходимости  вооружаться.  Когда  кайзеров¬
ский  генерал-фельдмаршал  Гинденбург  стал  во  главе
Веймарской  республики,  а  на  улицах  уже  выкрикивали
свои  военные  лозунги  нацистские  отряды,  эта  пресса
особенно  восхваляла  строительство  броненосца  «А»,
предпринятое  правительством  социал-демократа  Гер¬
мана  Мюллера.  В  годы  фашистского  террора  все  нацио¬
налисты  и  шовинисты  без  помех  изливали  на  страницах
газет  свою  ярость  против  рабочего  движения.  А  затем
была  развязана  вторая  мировая  война,  к  которой  они
давно  готовились.  Революционные  представители  гер¬
манского  рабочего  класса,  теперь  уже  объединенные  в
рядах  марксистско-ленинской  партии,  не  уставая  подни¬
мали  свой  предостерегающий  голос  и  с  беспримерным
самопожертвованием  вели  борьбу  против  преступного
режима.
 После  того  как  в  результате  господства  фашизма  мо¬
ральные  принципы  культуры  всего  за  какое-то  десятиле¬
 553

тие  оказались  низвергнутыми  в  пропасть  глубочайшего,
варварства,  благодаря  победе  Советского  Союза  насту¬
пила  новая  весна  и  для  немецкого  народа,  мужественные
антифашисты  которого,  и  прежде  всего  коммунисты,  про¬
тивостояли  террористическому  аппарату  нацизма.  Для
всей  Германии  открылась  возможность  вступить  на  но¬
вый  путь.  Но  эта  возможность  была  использована  только
на  востоке,  где  7  октября  1949  года  родилось  первое  не¬
мецкое  государство  рабочих  и  крестьян,  явившееся
воплощением  надежд  всех  миролюбивых  людей,  и  где
стала  стремительно  развиваться  также  революционная
печать.
 Немецкому  рабочему  классу  пришлось  пройти  дол¬
гий  и  тернистый  путь,  прежде  чем  он  смог  создать  в
своем  государстве—Германской  Демократической  Рес¬
публике—  прессу,  отстаивающую  те  принципы,  за  ко¬
торые  боролись  Карл  Маркс  и  Фридрих  Энгельс  и  за
которые  отдали  свою  жизнь  Роза  Люксембург  и  Карл
Либкнехт.

БИБЛИОГРАФИЯ
 К.  Маркс,  Письмо  Л.  Кугельману  от  29  ноября  1869  г.  (К-  Маркс
и  Ф.  Энгельс,  Соч.,  т.  XXVI,  стр.  32—34)
 К.  Маркс,  Гражданская  война  во  Франции  (Соч.,  т.  17,  стр.  317—
370)
 К.  Маркс,  Классовая  борьба  во  Франции  с  1848  по  1850  гг.  (Соч.,
т.  7,  стр.  5—ПО)
 К.  Маркс,  Учредительный  манифест  Международного  Товарищества
Рабочих  (Соч.,  т.  16,  стр.  3—11)
 К.  Маркс,  Критика  Готской  программы  (Соч.,  т.  19,  стр.  9—32)
 Ф.  Энгельс,  Внешняя  политика  русского  царизма  (Соч.,  т.  22.
стр.  11—52)
 Ф.  Энгельс,  Социализм  в  Германии  (Соч.,  т.  22,  стр.  247—264)
 Ф.  Энгельс,  Набросок  ответа  редакции  «Sachsische  Arbeiter-Zeitung»
(Соч.,  т.  22,  стр.  73—75)
 Ф.  Энгельс,  Протекционизм  и  свобода  торговли  (Соч.,  т.  21,
стр.  372—389)
 Ф.  Энгельс,  Роль  насилия  в  истории  (Соч.,  т.  21,  стр.  419—479)
 К.  Маркс,  Ф.  Энгельс,  Внешняя  политика  Германии  (Соч.,  т.  5,  стр.
160—162)
 К.  Маркс,  Письмо  Ф.  Энгельсу  от  25  февраля  1865  г.  (Соч.,  т.  XXIII,
стр.  256—259)
 Ф.  Энгельс,  Письмо  К-  Марксу  от  31  июля  1870  г.  (Соч.,  т.  XXIV,
стр.  363—366)
 Ф.  Энгельс,  Письмо  К.  Марксу  от  15  августа  1870  г.  (Соч.,  т.  XXIV,
стр.  380—383)
 К.  Маркс,  Письмо  Ф.  Энгельсу  от  17  августа  1870  г.  (Соч.,  т.  XXIV,
ст|р.  384—386)
 В.  И.  Ленин,  Отсталая  Европа  и  передовая  Азия  (Соч.,  т.  19,  стр.
77—78)
 В.  И.  Ленин,  Империализм,  как  высшая  стадия  капитализма  (Соч.,
т.  22,  стр.  173—290)
 В.  И.  Ленин,  Империализм  и  раскол  социализма  (Соч.,  т.  23,
стр.  94—109)
 В.  И.  Ленин,  Международный  социалистический  конгресс  в  Штут¬
гарте  (Соч.,  т.  13,  стр.  66—77)
 В.  И.  Ленин,  Война  и  российская  социал-демократия  '  (Соч.,  т.  21,
стр.  9—18)
 555

В.  И.  Ленин,  Оппортунизм  и  крах  II  Интернационала  (Соч.,  т.  22,
стр.  96—108)
 В.  И.  Ленин,  Воинствующий  милитаризм  и  антимилитаристская  так¬
тика  социал-демократии  (Соч.,  т.  15,  стр.  168—178)
 В.  И.  Ленин,  Вопрос  о  мире  (Соч.,  т.  21,  стр.  262—266)
 В.  И.  Ленин,  Развитие  капитализма  в  России  (Соч.,  т.  3,  ст>р.  1—535)
В.  И.  Ленин,  Исторические  судьбы  учения  Карла  Маркса  (Соч.,
т.  18,  стр.  544—547)
 В.  И.  Ленин,  Политические  партии  в  России  (Соч.,  т.  18,  стр.  28—38)
В.  И.  Ленин,  Доклад  о  революции  1905  года  (Соч.,  т.  23,  стр.  228—
■246)
 В.  И.  Ленин,  Конференция  заграничных  секций  РСДРП  (Соч.,  т.  21,
стр.  137—142)
 В.  И.  Ленин,  Положение  и  задачи  Социалистического  Интернаци¬
онала  (Соч.,  т.  21,  ст.р.  19—24)
 В.  И.  Ленин,  Государство  и  революция  (Соч.,  т.  25,  стр.  353—462)
В.  И.  Ленин,  Социализм  и  война  (Соч.,  т.  21,  стр.  267—307)
 В.  И.  Ленин,  Столыпин  и  революция  (Соч.,  т.  17,  стр.  217—225)
 В.  И.  Ленин,  О  задачах  пролетариата  в  данной  революции  (Соч.,
т.  24,  стр.  1—7)
 В.  И.  Ленин,  О  лозунге  Соединенных  Штатов  Европы  (Соч.,  т.  21,
стр.  308—311)
 В.  И.  Ленин,  О  'поражении  своего  правительства  в  империалистской
войне  (Соч.,  т.  21,  стр.  247—252)
 В.  И.  Ленин,  О  карикатуре  на  марксизм  и  об  «империалистическом
экономизме»  (Соч.,  т.  23,  стр.  16—64)
 В.  И.  Ленин,  Горючий  материал  в  мировой  политике  (Соч.,  т.  15,
стр.  159—165)
 ПРИ  РАБОТЕ  НАД  КНИГОЙ  БЫЛИ  ТАКЖЕ  ИСПОЛЬЗОВАНЫ:
 а) 	АРХИВНЫЕ  МАТЕРИАЛЫ  ЦЕНТРАЛЬНОГО  НЕМЕЦКОГО  АРХИВА
В  ПОТСДАМЕ  И  АРХИВА  МАНСФЕЛЬДСКОГО  МЕТАЛЛУРГИЧЕСКОГО
 КОМБИНАТА  им.  В.  ПИКА  В  ЭЙСЛЕБЕНЕ;
 б) 	РАЗЛИЧНЫЕ  ИЗДАНИЯ  ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ  ДОКУМЕНТОВ;
 в) 	СТЕНОГРАФИЧЕСКИЕ  ОТЧЕТЫ  РЕЙХСТАГА  И  ПАРТЕЙТАГОВ  СДГ1Г;
 г) 	СТАТИСТИЧЕСКИЕ  ЕЖЕГОДНИКИ;
 д) 	ПУБЛИКАЦИИ  ДОКУМЕНТОВ  ПО  ИСТОРИИ  НЕМЕЦКОГО  РАБОЧЕГО
 ДВИЖЕНИЯ:
 Dokumente  und  Materialien  zur  Geschichte  der  deutschen  Arbeiterbe-
wegung,  Reihe  I,  Bd.  5,  Reihe  II,  Bd.  1,  Berlin  1958  ff.
 Die  Auswirkungen  der  ersten  russischen  Revolution  von  1905—1907
auf  Deutschland,  hrsg.  von  Leo  Stern,  Bd.  II,  1  und  II,  2,  Ber¬
lin  1954  und  1956
 e) 	ГАЗЕТЫ,  ЖУРНАЛЫ,  СПРАВОЧНЫЕ  ПОСОБИЯ  ПО  ПРЕССЕ:
 «Norddeutsche  Allgemeine  Zeitung»,  Berlin.
 «Kolnische  Zeitung»,  Koln.
 556

«Germania»,  Berlin.
 «Vossische  Zeitung»,  Berlin.
 «Freisinnige  Zeitung»,  Berlin.
 «Neue  Preufiische  Zeitung»,  («Kreuzzeitung»),  Berlin.
 «Frankfurter  Zeitung  und  Handelsblatt»,  Frankfurt  am  Main.
 «Allgemeine  Zeitung»,  Miinchen.
 «Die  Post»,  Berlin.
 «Vorwarts»,  Berlin.
 «Neues  Montagsblatt»,  Berlin.
 «iRheinische  Zeitung»,  Koln.
 «Leipziger  Volkszeitung»,  Leipzig.
 «Korrespondenz  des  Reichsverbandes  gegeri  die  Sozialdemokratie»,
Berlin.
 «Die  Neue  Zeit—Wochenschrift  der  deutschen  Sozialdemokratie»,
Stuttgart.
 «Alldeutsche  Blatter»,  Berlin.
 «Zukunft»,  Berlin.
 Die  russische  Revolution  von  1905—1906  im  Spiegel  der  deutschen
Presse,  hrsg.  von  Leo  Stern,  Berlin  1961.
 Handbuch  der  Auslandspresse  1918,  bearbeitet  von  der  Auslandsstelle
des  Kriegspresseamtes,  Berlin  1918.
 Handbuch  des  Vereins  Arbeiterpresse,  hg.  vom  Vorstand  des  Vereins
Arbeiterpresse,  Berlin  1914.
 Handbuch  deutscher  Zeitungen  1917,  bearbeitet  im  Kriegspresseamt
von  Rittmeister  a.  D.  Oskar  Michel,  Berlin  1917.
 Zeitungskatalog.  Annoncen  —  Expedition  Rudolf  Mosse,  45.  Auflage,
Berlin  1912.
 ж) 	МЕМУАРЫ,  ПУБЛИЦИСТИКА,  ИСТОРИЧЕСКИЕ  ИССЛЕДОВАНИЯ,
СТАТЬИ  И  Т.  Д.
 Albertini  L.,  The  Origins  of  the  War  of  1914,  Vol.  I,  European  Rela¬
tions  from  the  Congress  of  Berlin  to  the  Eve  of  the  Sarajevo
Murder,  Oxford  —  London  —  New  York  —  Toronto  1952
Anderson  E.,  The  First  Moroccan  Crisis  1904—1906,  Chicago  —  Illi¬
nois  1930
 Anderson  P.,  The  Background  of  Anti-English  Feeling  in  Germany
1890—1902,  Washington  1939
 Asquith  H.,  Der  Ursprung  des  Krieges,  Miinchen  1924  (оригинал.
The  Genesis  of  the  War,  London  1923.—  Ped.)
 Baasch  E.,  Geschichte  des  Hamburgischen  Zeitungswesens  von  den
Anfangen  bis  1914,  Hamburg  1930
Barriere  M.,  Guillaume  II  et  son  temps,  Paris  1934
Barnes  H.  E.,  Die  Entstehung  des  Weltkrieges.  Eine  Einfiihrung  in
das  Kriegsschuldproblem,  Stuttgart,  Berlin,  Leipzig  1928
Bartel  W.,  Die  Linken  in  der  deutschen  Sozialdemokratie  im  Kampl
gegen  Militarismus  und  Krieg,  Berlin  1958  (перевод:  Бар¬
тель  В.,  Левые  в  германской  социал-демократии  в  борьбе  про¬
тив  милитаризма  и  войны,  М.,  1959.—  Ред.)
 Bartel  W.,  Karl  Liebknecht  gegen  Krupp,  Berlin  1951
Bassermann  E.,  Sein  politisches  Wirken,  Reden  und  Aufsatze,  hg.  und
eingeleitet  von  Dr.  Fritz  Mittelmann,  1.  Bd.—Zur  auswartigen
Politik,  Berlin  1914
 557

Beer  M.,  Der  britisch-russische  Ausgleich  in  Mittelasien,  «Neue  Zeit»,
26.  Jg.,  1.  Bd.,  Stuttgart  1908
 Beer  M.,  Der  englische  Etat,  «Neue  Zeit»,  28.  Jg.,  1.  Bd.,  Stuttgart
1910
 Beer  M.,  Die  weltpolitische  Frage,  «Neue  Zeit»,  26.  Jg.,  2.  Bd.,  Stut-
gart  1908
 Benser  G.,  Streb  W.,  Winkler  G.,  Partei  und  Massen  bei  Ausbruch  des
ersten  Weltkrieges,  «Zeitschrift  fiir  Qeschichtswissenschaft»,  VI.
Jg.,  Berlin  1958,  H.  1
 Bergh  M.  van  den,  Das  deutsche  Heer  vor  dem  Weltkrieg,  Berlin
1934
 Bergstrasser  L.,  Die  Balkankrisis,  Berlin  1914
 Bergstrasser  L.,  Qeschichte  der  politischen  Parteien  in  Deutschland,
Mannheim,  Berlin,  Leipzig  1921
 Bernhard  L.,  Der  Hugenberg-Konzern.  Psychologie  und  Technik  einer
GroBorganisation  der  Presse,  Berlin  1928
Bernstein  E.,  Deutschland  als  Konkurrent  Englands,  «Neue  Zeit»,  14.
 Jg.,  2.  Bd.,  Stuttgart  1896
Bertourieux  /.,  Die  Wahrheit,  Berlin  1916
 Beumelburg  W.,  Wilhelm  II.  und  Billow,  Oldenburg  i.  O.  1932
Bibl  V.,  Liigen  der  Geschichte,  Dresden  1931
 Bode  F.,  Der  Kampf  urn  die  Bagdadbahn  1903—1914.  Ein  Beitrag  zur
Geschichte  der  deutsch-englischen  Beziehungen,  Breslau  1941
Bornhak  К.,  Deutsche  Geschichte  unter  Kaiser  Wilhelm  II.,  Leipzig
1922
 Brandenburg  E.,  Deutschlands  Kriegsziele,  Leipzig  1917
Brandenburg  E.,  Von  Bismarck  zum  Weltkriege.  Die  deutsche  Politik
in  den  Jahrzehnten  vor  dem  Kriege,  Berlin  1925
Brunhuber  R.,  Das  deutsche  Zeitungswesen,  Leipzig  1908
Bilcher  K-,  Gesammelte  Aufsatze  zur  Zeitungskunde,  Tubingen  1926
Buchanan  G.,  Meine  Mission  in  Rutland,  Berlin  1926  (оригинал:  My
Mission  to  .Russia  and  other  Diplomatic  Memoirs,  vol.  I—II,
London  1923;  сокращенный  русский  перевод:  Бьюкенен  Дж.,
Мемуары  дипломата,  М.,  1924—Ред.)
 Buchheim  К.,  Geschichte  der  christlichen  Parteien  in  Deutschland,
Miinchen  1953
 Buchhorn  T.,  Politik  und  Presse,  Berlin  1920
 Buhl  F.  von,  Reden  und  Aufsatze,  1900—1921,  Miinchen  und  Berlin
1922
 Billow  B.  von,  Deutsche  Politik,  Berlin  1916  (перевод:  Бюлов,  Гер¬
манская  политика,  1917.  —  Ред.)
 Billow  В.  von,  Denkwiirdigkeiten,  Bde.  I—IV,  Berlin  1930—1931  (со¬
кращенный  перевод:  Бюлов  Б.,  Воспоминания,  под  редакцией
и  с  предисловием  В.  М.  Хвостова,  М.  —  Л.,  1935.  —  Ред.)
Billow  В.,  Die  Grundlinien  der  diplomatischen  Verhandlungen  bei
Kreigsausbruch,  «Die  deutschen  Dokumente  zum  Kriegsaus-
bruch»,  Bd.  5,  Berlin  1922
 Burkhardt  H.,  Die  politische  Tagespresse  des  Konigreiches  Sachsen,
Freiberg  1914
 Carroll  E.  M.,  Germany  and  the  Great  Powers,  1866—1914.  A  Study
in  Public  Opinion  and  Foreign  Policy,  New  York  1938
Chamberlain  A.,  Englische  Politik.  Erinnerungen  aus  fiinfzig  Jahren,
Essen  1938
 558

Charmatz  R.,  Osterreichs  aufiere  und  innere  Politik  von  1895  bis  1914,
Leipzig  und  Berlin  1918
 Churchill  W.,  Weltkrisis 	1911—1914,  Leipzig  1924  (оригинал:  The
 World  Crisis,  vol.  I  (1911—1914),  London  1924.—  Ped.)
 Class  H.,  Wider  den  Strom,  Leipzig  1932
 Class  H.,  Marokko  verloren?  Ein  Mahnruf  in  letzter  Stunde,  Miinchen
1904
 Czernin  0.,  Im  Weltkriege,  Berlin  und  Wien  1919  (сокращенный  пе¬
ревод:  Чернин  О.,  В  дни  мировой  войны.  Мемуары,  М.—П.,
1923.—  Ред.)
 Dang  A.,  Die  sozialdemokratische  Presse  Deutschlands,  Frankfurt/Main
1928
 Daumig  E.,  Die  neue  Armee,  «Neue  Zeit»,  30.  Jg.,  2.  Bd.,  Stuttgart
1912
 Деборин  A.  M.,  Об  одной  философско-исторической  «концепции»
германских  империалистов,  «Новая  и  новейшая  история»,
1963,  №  1  (Ред.)
 Dehio  L.,  Deutschland  und  die  Epoche  der  Weltkriege,  Miinchen  1955
Delbriick  H.,  Vor  und  nach  dem  Weltkrieg.  Politische  und  historische
Aufsatze  1902—1925,  Berlin  1926
 Demeter  K,  Das  deutsche  Heer  und  seine  Offiziere,  Berlin  1929
Deutsche  Kultur,  Katholizismus  und  Weltkrieg.  Eine  Abwehr  des  Bu-
ches  «La  Guerre  Allemande  et  le  Catholicisme»,  Freiburg  im
Breisgau  1915
 Deutsche  Vortrage  Hamburgischer  Professoren,  Hamburg  1914
Deutschland  unter  Kaiser  Wilhelm  II.,  Bd.  I,  Berlin  1914
Dietrich  R.,  Unser  Handel  mit  unseren  Feinden,  Miinchen  —  Leipzig
1914
 Diez  H.,  Das  Zeitungswesen,  Leipzig  1910
 Dix  A.,  Weltkrise  und  Kolonialpolitik.  Die  Zukunft  zweier  Erdteile,
Berlin  1932
 Dovifat  E.,  Die  Zeitungen,  Gotha  1925
 Dovifat  E.,  Zeitungswissenschaft  I.  Allgemeine  Zeitungslehre,  Ber¬
lin—  Leipzig  1931
 Dovifat  E.,  Zeitungswissenschaft  II.  Praktische  Zeitungslehre,  Ber¬
lin  —  Leipzig  1931
 Earle  E.  M.,  Turkey,  The  Great  Powers  and  the  Bagdad-Railway.
 A  Study  in  Imperialism,  New  York  1923
Ebeler  /.,  Stellung  der  offentlichen  Meinung  zu  den  deutsch-englischen
Problemen  1898—1904,  Kiel  1951  (Phil.  Diss.)
 Eckardstein  H.  von,  Die  Entlassung  des  Fiirsten  Biilow,  Berlin  1931
Eckardstein  H.  von,  Die  Isolierung  Deutschlands,  Leipzig  1921
Eckardstein  H.  von,  Lebenserinnerungen  und  politische  Denkwiirdig-
keiten,  Bde.  I  und  II,  Leipzig  1919  und  1920
Eckardstein  H.  von,  Personliche  Erinnerungen  an  Konig  Eduard  aus
der  Einkreisungszeit,  Dresden  1927
 Eckstein  G.,  Imperialisms  und  Riistungsbeschrankung,  «Neue  Zeit»,
30.  Jg.,  2.  Bd.,  Stuttgart  1912
 Edwards  W.,  British  Foreign  Policy  1815  to  1933,  London  1934
Egelhaaf  G.,  Geschichte  der  neuesten  Zeit  vom  Frankfurter  Frieden
bis  zur  Gegenwart,  Stuttgart  1909
 Eltzbacher  P.,  Die  Presse  als  Werkzeug  der  auswartigen  Politik,  Jena
1918
 559

Emil  К.,  Der  deutsche  Imperialismus  und  die  innere  Politik,  «Neue
Zeit»,  26.  Jg.,  1.  Bd.,  Stuttgart  1908
Emil  КDie  Auflosung  des  Reichstages  und  die  Klassengegensatze
in  Deutschland,  «Neue  Zeit»,  25.  Jg.,  1.  Bd.,  Stuttgart  1907
Engelberg  E.,  tJber  das  Problem  des  deutschen  Militarismus,  «Zeit-
schrift  fiir  Geschichtswissenschaft»,  IV.  Jg.,  Berlin  1956,  H.  6
Erler  C.,  Von  der  Macht  der  Presse  in  Deutschland,  Berlin  1911
Ерусалимский  А.  С.,  Внешняя  политика  и  дипломатия  германского
империализма  в  конце  XIX  века,  1951
 Ерусалимский  А.  С.,  Германский  империализм  и  дипломатическая
подготовка  международной  интервенции  в  Китае  в  1900  г.,
«Народы  Азии  и  Африки»,  1961,  №  4.  (Ред.)
 Ерусалимский  А.  С.,  Проникновение  германских  монополий  в  Китай
в  конце  XIX  —  начале  XX  в.,  «Вопросы  истории»,  1960,  №  9.
Ерусалимский  А.  С.,  Внешняя  политика  и  дипломатия  германского
империализма  в  начале  XX  в.  Проблемы  и  источники.  («Но¬
вая  и  новейшая  история»,  1961,  №  6)
 Ерусалимский  А.  С.,  Георг  Хальгартен  и  его  исследование  внешней
политики  германского  империализма  (вступительная  статья
к  русскому  изданию  книги  Г.  Хальгартена  «Империализм  до
1914  года»,  М.,  1961,  стр.  1—30)'.
 Eschenburg  Th.,  Das  Kaiserreich  am  Scheideweg,  Bassermann,  Billow
und  der  Block.  Nach  unveroffentlichten  Papieren  aus  dem  Nach-
lafi  Ernst  Bassermanns,  eingeleitet  von  Gustav  Stresemann,
Berlin  1929
 Esser  C.,  Stuttgarter  Neues  Tageblatt,  Stuttgart  1913
Everth  E.,  Die  Offentlichkeit  in  der  Aufienpolitik  von  Karl  V.  bis  Na¬
poleon,  Jena  1931
 Everth  E.,.  Die  Zeitung  im  Dienste  der  Offentlichkeit,  «Archiv  fur
Buchgewerbe  und  Gebrauchsgraphik»,  Nr  4,  Leipzig  1928
Eyck  E.,  Das  pers5nliche  Regiment  Wilhelms  II.  Politische  Geschichte
des  deutschen  Kaiserreiches  von  1890—1914,  Erlenbach  —
Zurich  1948.
 Farrer  J.  A.,  Die  europaische  Politik  unter  Eduard  VII.,  mit  einer
Einleitung  von  Georg  Karo,  Miinchen  1925.
 Fay  S.  B.,  The  Origins  of  the  World  War,  vol.  I.  New  York,  1930
(перевод:  Фей  Ci,  Происхождение  мировой  войны,  т.  I,  М.,
1934—  Ред.-,  немецкий  перевод:  Der  Ursprung  des  Weltkrieges,
1.  Bd.,  Vor  Sarajewo.  Die  Vorgriinde  des  Krieges,  Berlin  1930).
Federn  K-,  Anklagen  gegen  Deutschland.  Das  Buch  «J’accuse»  und
andere  Schriften,  Berlin  1917.
 Feis 	H., 	Europe 	the  World’s 	Banker, 	1870—1914,  New 	Haven  —
 London,  1930.
 Feis 	H., 	Europe 	the  World’s 	Banker, 	1870—1914,  New 	Haven  —
 London  1930.
 Fischer  E.,  Holsteins  Grofies  Nein.  Die  deutsch-englischen  Biind-
nisverhandlungen  von  1898—1901,  Berlin  1925.
 Fischer  F.,  Deutsche  Kriegsziele,  Revolutionierung  und  Separat-
frieden  im  Osten  1914—1918,  «Historische  Zeitschrift»,  Bd.  188,
1959,  H.  2.
 Fischer  F.,  Griff  nach  der  Weltmacht.  Die  Kriegszielpolitik  des
kaiserlichen  Deutschlands  1914/18,  Diisseldorf  1961.
 Fischer  H„  Geschichtliche  Entwicklung  des  Nachrichtenwesens  und
 560

der  Nachrichtentechnik,  «Zeitungswissenschaft»,  9.  Jg.,  Nr  7,
Berlin  und  Leipzig  1934.
 Fricke  D.,  Der  Aufschwung  der  Massenkampfe  der  deutschen  Arbeiter-
klasse  unter  dem  FinfluB  der  russischen  Revolution  von  1905,
«Zeitschrift  fur  Geschichtswissenschaft»,  V.  Jg.,  Berlin  1957,
H.  4.
 Fricke  D.,  Zur  Rolle  des  Militarismus  nach  innen  in  Deutschland  vor
dem  ersten  Weltkrieg,  «Zeitschrift  fiir  Geschichtswissenschaft»,
VI.  Jg.,  Berlin  1958,  H.  6.
 Fricke  D..  Friedrich  Stampfer  und  der  «demokratische  Sozialismus»,
«Zeitschrift  fur  Geschichtswissenschaft»,  VI.  Jg.,  Berlin  1958,
H.  4.
 Fricke  D.,  Der  Reichsverband  gegen  die  Sozialdemokratie  von
seiner  Griindung  bis  zu  den  Reichstagswahlen  von  1907,
«Zeitschrift  fiir  Geschichtswissenschaft»,  VII.  Jg.,  Berlin  1959,
H.  2.
 Friedjung  H.,  Das  Zeitalter  des  Imperialisms  1884—1914,  Bde.  I—III,
Berlin  1919—1922.
 Front  wider  Bulow.  Staatsmanner,  Diplomaten  und  Forscher  zu
seinen  Denkwiirdigkeiten,  hg.  von  F.  Thimme,  Miinchen  1931.
 Fuchs  H.,  Technik  im  modernen  Zeitungsbetrieb,  Stuttgart  1916.
 Галкин  И.  С.,  Дипломатия  европейских  держав  в  связи  с  освобо¬
дительным  движением  народов  европейской  Турции  в  1905—
 1912  гг.,  М.,  1960.  —■  Ред.
 Гальперин  А.,  Англо-японский  союз  в  1902—1921  годы,  М.,  1947.
 Garr  М.,  Die  wirtschaftlichen  Grundlagen  der  festlandischen  Zeitungs-
wesens,  Wien  1911.
 Die  Flottenvermehrungsfrage.  Von  einem  Seeoffizier,  «Neue  Zcit»,
15.  Jg.,  1.  Bd.,  Stuttgart,  1897.
 Geschichte  der  Frankfurter  Zeitung,  1865—1906,  hg.  vom  Verlag  der
Frankfurter  Zeitung,  Frankfurt  am  Main  1906.
 Gdhring  M.,  Blsmarcks  Erben  1890—1945.  Deutschlands  Weg  von
Wilhelm  II.  bis  Adolf  Hitler.  Wiesbaden  1958.
 Gooch  G.,  P.  Franco-German  Relations  1871  —1914,  London  —  New
York—Toronto  1923.
 Gooch  G.,  History  of  Modern  Europe.  1878—1919,  London—New
York  —  Toronto  and  Melbourne  1925  (сокращенный  перевод:
Гуч  Г.  П.,  История  современной  Европы,  М.  —  Л.,  1925.—
Ред.).
 Grey  Е.,  Funfundzwanzig  Jahre  Politik,  1892—1916,  1.  und  2.  Bde.,
Munchen  1926  (оригинал:  Twenty-Five  Years,  1892  to  1916,
vols  I—II,  London  1925.—  Ред.)
 Grotewohl  O.,  DreiBig  Jahre  spater.  Die  Novemberrevolution  und  die
Lehren  der  Geschichte  der  deutschen  Arbeiterbewegung,  Berlin
1951.
 Groth  O.,  Die  politische  Presse  Wurttembergs,  Stuttgart  1915.
 Groth  O.,  Die  Zeitung.  Ein  System  der  Zeitungskunde  (Journalistik),
2.  Bd.,  Mannheim—Berlin  —  Leipzig  1929.
 Gruber  W.,  Die  Presse  im  Wandel  der  politischen  Systeme  Frankreichs
bis  zum  Weltkrieg,  Heidelberg  1936.
 GrundriB  der  Geschichte  der  deutschen  Arbeiterbewegung,  «Einheit»,
17.  Jg.,  Berlin  1962,  Sonderheft.
 Giindel  E.  von.  Aus  seinen  Tagebuchern.  Deutsche  Expedition  nach
 561

China  1900—1901,  Zweite  Haager  Friedenskonferenz  1907,
Weltkrieg  1914—1918  und  Zwischenzeiten.  Bearbeitet  und  hg.
v.  Walter  Obkircher,  Hamburg  1939.
 Guttmann  B.,  SchattenriB  einer  Generation  1888—1919,  Stuttgart
1950.
 Hagemann  W.,  Grundzuge  der  Publizistik,  Regensburg  —  Munster
1947.
 Haldane  R.  B.,  Befor  the  War,  London;  немецкий  перевод:  Erinne-
rugen  aus  meinem  Leben.  Obersetzt  und  hg.  von  Herbert
von  Hindenburg,  Berlin  u.  Leipzig  1930.
 Haller  /.,  Aus  dem  Leben  des  Ffirsten  Philipp  zu  Eulenburg  —
Hertefels,  Berlin  1924.
 Haller  I.,  Die  Aera  Bfilow.  Eine  historisch-politische  Studie,  Stutt¬
gart  und  Berlin  1922.
 Haller  I.,  England  und  Deutschland  um  die  Jahrhundertwende,  Leip¬
zig  1929.
 Hallgarten  G.  W.  F.,  Imperialismus  vor  1914,  Bde.  I  und  II,  Munchen
1951  (перевод:  Хальгартен  Г.,  Империализм  до  1914  года.
Под  редакцией  и  с  вступительной  статьей  А.  С.  Ерусалим-
ского,  М.,  1901.  —  Ред.).
 Hallmann  Н.,  Der  Weg  zum  deutschen  Schlachtflottenbau,  Stuttgart
1933.
 Hamann  0.,  Bilder  aus  der  letzten  Kaiserzeit,  Berlin  1922.
 Hamann  O.,  Deutsche  Weltpolitik  1890—1920,  Berlin  1925.
 Hamann  O.,  Der  neue  Kurs.  Erinnerungen,  Berlin  1918.
 Hamann  O.,  Um  den  Kaiser.  Erinnerungen  aus  den  Jahren  1906—
1909,  Berlin  1919.
 Hamann  O.,  Zur  Vorgeschichte  des  Weltkrieges,  Erinnerungen  aus
den  Jahren  1897—1906,  Berlin  1919.
 Harden  M„  Kopfe.  Eine  Auswahl,  Berlin  1930.
 Harden  M.,  Von  Versailles  nach  Versailles,  Hellerau  b  Dresden,
1927.
 Hartmann  E.  von,  Zwei  Jahrzehnte  deutscher  Politik  und  gegen-
wartige  Weltlage,  Leipzig  o.  J.
 Hashagen  I.,  Umrisse  der  Weltpolitik.  I.  1871—1907,  Leipzig  und
Berlin  1916.
 Hashagen  I.,  Umrisse  der  Weltpolitik.  II.  1908—1914,  Leipzig  und
Berlin  1916.
 Hashagen  I.,  Weltpolitische  Entwicklungsstufen.  1895—1914,  Bonn
1916.
 Heerdegen  E.,  Der  Nachrichtendienst  der  Presse,  Leipzig  1920.
 Heide  W.,  Diplomatie  und  Presse,  Wien  1930.
 Heidegger  H.,  Die  deutsche  Sozialdemokratie  und  der  nationale  Staat
1870—1920,  Gottingen  —  Berlin  —  Frankfurte  1956.
 Heinig  K-,  Die  Finanzskandale  des  Kaiserreiches,  Berlin  1925.
 Heinsick  P.,  Diplomatie  und  Presse.  Riickblicke  und  Vorschlage  ffir
die  Zukunft,  Breslau  1917.
 Helfferich  K.,  Die  Vorgeschichte  des  Weltkrieges,  Berlin  1919.
 Helfferich  K.,  Georg  von  Siemens.  Ein  Lebensbild  aus  Deutschlands
grofier  Zeit,  3.  Bd.,  Berlin  1923.
 Hertling  G.  von,  Erinnerungen  aus  meinem  Leben,  2.  Bd.,  hg.  v.
Karl  Graf  von  Hertling,  Kempten/Munchen  1920.
 Hilferding  P.,  Das  Finanzkapital.  Eine  Studie  fiber  die  jfingste
Entwicklung  des  Kapitalismus.  Mit  einem  Vorwort  von  Fred
 562

OelBner,  Berlin  1955  (перевод:  Гильфердинг  П.,  Финансовый
капитал,  М.,  1959.  —  Ред.).
 Hilferding  R.,  Der  Parteitag  und  die  auswartige  Politik,  «Neue  Zeit»,
29.  Jg.,  2.  Bd.,  Stuttgart  1911.
 Hock  /..  Das  deutsch-russische  Verhaltnis  vom  Ausbruch  des  Rus-
sisch-Japanischen  Krieges  bis  zur  Beendigung  der  bosnischen
Krise  (1904—1909)  im  Lichte  der  britischen  Akten,  Dresden
1941.
 Hoffmann  A.,  Deutsche  Politik  in  Marokko,  Anklam  1929.
 Hoffmann  K.,  Das  Ende  des  kolonialpolitischen  Zeitalters.  Grund-
ziige  eines  wirtschaftsorganischen  Genossenschafts-Imperia-
lismus,  Leipzig  1918.
 Hoffmann  R.  /.  S.,  Great  Britain  and  the  German  Trade  'Rivalry
1875—1914,  Philadelphia  1933.
 Holstein  F.  von,  Lebensbekenntnis  in  Briefen  an  eine  Frau.  Einge-
leitet  und  hg.  v.  Helmuth  Rogge,  Berlin  1932.
 Hubatsch  W.,  Die  Ara  Tirpitz.  Studien  zur  deutschen  Marinepolitik
1890—1918,  Gottingen  —  Berlin  —  Frankfurt  1955.
 Hubatsch  W.,  Der  Admiralstab  und  die  Obersten  Marinebehorden
in  Deutschland  1848—1945,  Frankfurt  a.  M.  1958.
 Hubatsch  W.,  Der  Weltkrieg  1914/1918,  «Handbuch  der  Deutschen
Geschichte»,  Bd.  IV,  Abschnitt  2,  Konstanz  1956.
 Huldermann  O.,  Albert  Ballin,  Oldenburg  —  Berlin  1922.
 Ibbeken  R.,  Das  auBenpolitische  Problem,  Staat  und  Wirtschaft  in
der  deutschen  Reichspolitik  1880—1914,  Schleswig  1928.
 «История  дипломатии»,  т.  II,  Дипломатия  в  новое  время.  Автор
тома  В.  М.  Хвостов,  М.,  1963.  —  Ред.
 Jagow  G.  von,  Ursachen  lind  Ausbruch  des  Weltkrieges,  Berlin  1919.
 Kardorff  S.  von,  Wilhelm  von  Kardorff,  Berlin  1936.
 Karski  J.  (70.  Мархлевский.  —  Ред.),  Kopenhagen,  «Neue  Zeit»,
28.  Jg.,  2.  Bd.,  Stuttgart  1910.
 Kaupert  w.,  Die  deutsche  Tagespresse  als  Politicum,  Freudenstadt
1932.
 Kautsky  K.,  Armee  und  Volk,  «Neue  Zeit»,  32.  Jg.,  1.  Bd.,  Stuttgart
1914.
 Kautsky  К.,  Der  erste  Mai  und  der  Kampf  gegen  den  Militarismus,
«Neue  Zeit»,  30.  Jg.,  2.  Bd.,  Stuttgart  1912.
 Kautsky  K.,  Der  Krieg  und  die  Internationale,  «Neue  Zeit»,  31.  Jg.,
 1. 	Bd.,  Stuttgart  1912.
 Kautsky  K.,  Der  Stuttgarter  KongreB,  «Neue  Zeit»,  25.  Jg.,  2.  Bd.,
Stuttgart  1907.
 Kautsky  K.,  Die  Berner  Konferenz,  «Neue  Zeit»,  31.  Jg.,  2.  Bd.,  Stutt¬
gart  1913.
 Kautsky  К.,  Die  Situation  des  Reiches,  «Neue  Zeit»,  25.  Jg.,  1.  Bd.,
Stuttgart  1907.
 Kautsky  K-,  Die  Vorbereitung  des  Friedens,  «Neue  Zeit»,  32.  Jg.,
 2. 	Bd.,  Stuttgart  1914.
 Kehr  E.,  Schlachtflottenbau  und  Parteipolitik  1894—1901,  «Historische
Studien»,  Berlin  1930.
 Keller  K.,  Deutschlands  auswartige  Politik  von  Caprivi  bis  Beth-
mann-Hollvvcg.  Ein  historischer  Oberblick,  Detmold  1921.
 Kiderlen-Wachter,  Der  Staatsmann  und  Mensch.  Briefwechsel  und
NachlaB,  Bde.  I.—  II,  hg.  v.  Ernst  Jackh,  Berlin  und  Leipzig
1925.
 563

Kjellen  R.t  Die  Grofimachte  der  Gegenwart,  Leipzig  und  Berlin  1916.
 Kjellen  R.,  Die  Grofimachte  und  die  Weltkrise,  Leipzig  und  Berlin,
1921.
 Kjellen  R.,  Dreibund  und  Dreiverband.  Die  diplomatische  Vorge-
schichte  des  Weltkrieges,  Miinchen  —  Leipzig  1921.
 Klein  F.,  Deutschland  von  1897/98  bis  1917,  Berlin  1961.
 Klein  F.,  Ober  die  Verfalschung  der  historischen  Wahrheit  in  der
Aktenpublikation  «Die  Grofie  Politik  der  Europaischen  Kabi-
nette  1871—1914»,  «Zeitschrift  fur  Geschichtswissenschaft»,
VII.  Jg.,  Berlin  1959,  H.  2.
 Klein  F.,  Die  westdeutsche  Geschichtsschreibung  iiber  die  Ziele  des
deutschen  Imperialismus  im  ersten  Weltkrieg,  «Zeitschrift  fiir
Geschichtswissenschaft»,  X.  Jg.,  Berlin  1962,  H.  8.
 Kleinknecht  W.,  Die  englische  Politik  in  der  Agadirkrise  (1911),
«Historische  Studien»,  Berlin  1937.
 Koch  W.,  Volk  und  Staatsfiihrung  vor  dem  Weltkriege,  Stuttgart
1935.
 Kronsbein  W.,  Das  heutige  Zeitungswesen,  Heidelberg  1901.
 Krick  A.  Geschichte  des  Alldeutschen  Verbandes  (1890—1939),  Wies¬
baden  1954.
 Kuczynski  J.,  Studien  zur  Geschichte  der  Weltwirtschaft,  Berlin  1952.
 Kuczynski  J.,  Studien  zur  Geschichte  des  deutschen  Imperialismus,
Bd.  I,  Monopole  und  Unternehmerverbande,  Berlin  1952
(перевод:  Ю.  Кучинский,  Очерки  истории  германского  импе¬
риализма,  т.  I,  М.,  1952.  —  Ред'.).
 Kuczynski  Studien  zur  Geschichte  des  deutschen  Imperialismus,
Bd.  II,  Propagandaorganisationen  des  Monopolkapitals,  Berlin
1950.
 Kuczynski  J.,  Der  Ausbruch  des  ersten  Weltkrieges  und  die  deutsche
Sozialdemokratie,  Berlin  1957.
 Kuhner  G.,  Die  Stellung  der  offentlichen  Meinung  Deutschlands  zur
Marokkofrage  bis  zum  Vertrag  von  Algeciras,  Leipzig  o.  J.
(1920).
 Kunz-Lack  L,  Die  deutsch-amerikanischen  Beziehungen  1890—1914,
Stuttgart  1935.
 Kuropatkin  A.,  Die  Ergebnisse  des  Russisch-Japanischen  Krieges,
Berlin  1910  (русский  оригинал:  «Итоги  войны»,  Отчет  гене¬
рал-адъютанта  Куропаткина,  т.  4,  Варшава,  1906.  —  Ред.).
 Lamprecht  К.,  Deutscher  Aufstieg  1750—1914.  Einfiihrung  in  das
geschichtliche  Verstandnis  der  Gegenwart,  Gotha  1914.
 Langer  W.  L.,  The  Diplomacy  of  Imperialism  1890—1902,  vols.  I,  II,
New  York  and  London  1935.
 Ledebour 	G., 	Die 	Einschrankung  der  Seeriistungen, 	«Neue 	Zeit»,
 27. 	Jg.,  2.  Bd.,  Stuttgart  1909.
 Ledebour 	G., 	Die 	Interessenkampfe  in  Siidwestafrika, 	«Neue 	Zeit»,
 28. 	Jg.,  2.  Bd.,  Stuttgart  1910.
 Ledebour 	G., 	Ein 	fadenscheiniger  Riistungsvorwand, 	«Neue 	Zeit»,
 31.  Jg.,  1.  Bd.,  Stuttgart  1913.
 Lee  S.,  Eduard  VII.  Der  Prinz  von  Wales,  Dresden  1928;  Eduard  VII.
Der  Konig,  Dresden  1928  (оригинал:  King  Edward  VII.  A  Bio¬
graphy,  vols  I—II,  London  1925.—  Ред.).
 Lensch  P.,  Die  neuen  Wehrvorlagen,  «Neue  Zeit»,  30.  Jg.,  2.  Bd.,
Stuttgart  1912.
 Lensch  P„  Drei  Jahre  Weltrevolution,  Berlin  1918.
 564

Lenz  M.,  Deutschland  im  Kreis  der  Grofimachte.  1871—1914,  Berlin
1925.
 Lerchenfeld-Koefering  H.  V.,  Erinnerungen  und  Denkwiirdigkeiten
Berlin  1935.
 Leupolt  E.,  Die  Aufienpolitik  in  den  bedeutendsten  politischen  Zeit-
schriften  Deutschlands  1890—1909,  Leipzig  1933.
 Lewinsohn  R.  (Morus),  Das  Geld  in  der  Politik,  Berlin  1931.
 Lichnowsky,  Auf  dem  Wege  zum  Abgrund,  1.  Bd.,  Dresden  1927.
 Liebknechi  K.,  Gesammelte  Reden  und  Schriften,  Bde.  I—IV,  Berlin
1958—1961.
 Liebknecht  K-,  Ausgewahlte  Reden,  Briefe  und  Aufsatze,  Berlin  1952
(перевод:  Либкнехт  К.,  Избранные  речи,  письма  и  статьи,
М.,  1961.  —  Ред.).
 Liman  Р.,  Der  Kaiser.  Ein  Charakterbild  Wilhelms  II.,  Berlin  1904.
 Lindemann  P.,  Heimat  und  Volkstum  in  der  deutschen  Tagespresse,
Diisseldorf  1937..
 Lochner  L.  P.t  Die  auBenpolitische  Wirkung  der  Nachricht,  «Zeitungs-
wissenschaft»,  9.  Jg.,  Nr  7,  Berlin  und  Leipzig  1934.
 Lorenz  Th.,  Die  englische  Presse,  Halle  1907.
 Luxemburg  R.,  Ausgewahlte  Reden  und  Schriften,  Bde.  I—II,  Berlin
1951.
 Madol  H.,  Ferdinand  von  Bulgarien.  Der  Traum  von  Byzanz,  Berlin
1931.
 Mandelbaum  K.,  Die  Erorterungen  innerhalb  der  deutschen  Sozial-
demokratie  fiber  das  Problem  des  Imperialisms  (1895—1914),
Frankfurt  a.  M.,  1929.
 Mann  G.,  Deutsche  Geschichte  des  neunzehnten  und  zwanzigsten
Jahrhunderts,  Frankfurt  a.  M.,  1959.
 Mann  W.,  Die  Agadirkrisis  des  Jahres  1911,  Giefien  1934.
 Masson  W.,  Die  deutsche  innere  Politik  unter  Kaiser  Wilhelm  II.,
Stuttgart  und  Berlin  1913.
 Max,  Prinz  von  Baden,  Erinnerungen  und  Dokumente,  Berlin  und
Leipzig,  1927.
 Международные  отношения  на  Дальнем  Востоке  (1840—1949).  Под
редакцией  Е.  М.  Жукова,  Изд.  2,  М.,  1956.
 Mehring  F„  Das  Marokko-Abenteuer,  «Neue  Zeit»,  29.  Jg.,  2.  Bd.,
Stuttgart  1911.
 Mehring  F.,  Der  Ausgang  der  Aera  Caprivi,  «Neue  Zeit»,  13.  Jg.,
 1. 	Bd.,  Stuttgart  1895.
 Mehring  F.,  Der  Kanzlerwechsel,  «Neue  Zeit»,  27.  Jg.,  2.  Bd.,  Stutt¬
gart  1909.
 Mehring  F.,  Hohenlohes  Anfjinge.  «Neue  Zeit»,  13.  Jg.,  1.  Bd.,  Stutt¬
gart  1895.
 Mehrmann-Coblenz  K-,  Der  diplomatische  Krieg  in  Vorderasien.  Unter
besonderer  Beriicksichtigung  der  Geschichte  der  Bagdadbahn,
Dresden  1916.
 Meinecke  F.,  Preufien  und  Deutschland  im  19.  und  20.  Jahrhundert.
Historische  und  politische  Aufsatze,  Miinchen  und  Berlin  1918.
 Meinecke  F.,  Die  deutsche  Kata  strophe,  Wiesbaden  1946.
 Meusel  A.,  Beitrage  zur  Geschichte  des  deutschen  Imperialisms  von
1890—1914,  1.  Teil,  Berlin  1951.
 Mevil  A.,  De  la  Paix  de  Francfort  a  ,1a  Conference  d’Algesiras,  Paris
1909.
 565

Meynen  0.,  Reuter  F.,  Die  deutsche  Zeitung.  Wesen  und  Wertung,
Miinchen  und  Leipzig  1928.
 Михалевский  Б.  H.,  О  рабочей  аристократии  в  Германии  перед
первой  мировой  войной,  «Вопросы  истории»,  1955,  №  1.
 Michels  R.,  Zur  Soziologie  des  Parteiwesens  in  der  modernen  Demo-
kratie,  Leipzig  1911.
 Malden  B.,  Alois  Graf  Aehrenthal.  Sechs  Jahre  auflere  Politik
Osterreich-Ungarns,  Stuttgart  und  Berlin,  1917.
 Moltke  H.  von,  Erinnerungen—  Briefe—Dokumente,  1877—1916,
Stuttgart  1922.
 Montgelas  M.  graf  von,  Glossen  zu  den  Vorkiegsakten,  «Die  deutschen
Dokumente  zum  Kriegsausbruch»,  Bd.  5.  Berlin  1922.
 Monts  A.,  Erinnerungen  und  Gedanken  des  Botschafters  Anton  Graf
Monts,  hg.  von  K.  F.  Nowak  und  F.  Thimme,  Berlin  1932.
 Millter-Meiningen  E.,  Diplomatic  und  Weltkrieg,  Bd.  1,  Berlin  1917.
 Munster  H.,  Geschichte  der  deutschen  Presse.  In  ihren  Grundziigen
dargestellt,  Leipzig  1941.
 Munzinger  L.,  Die  Entwicklung  des  Inseratenwesens  in  den  deutschen
Zeitungen,  Heidelberg  1901.
 Mdnzner  G.,  Offentliche  Meinung  und  Presse,  Karlsruhe  1928.
 Murray  G.,  The  Foreign  Policy  of  Sir  Edward  Grey,  1906—1915,
Oxford  1915.
 Nachimson  M.,  Die  Belastung  der  deutschen  Volkswirtschaft  durch
den  Militarismus,  «Neue  Zeit»,  29.  Jg.,  1.  Bd.,  Stuttgart  1911.
 Nachimson  M.,  Die  Militarausgaben  der  europaischen  Groflmachte,
«Neue  Zeit»,  29.  Jg.,  2.  Bd.,  Stuttgart  1911.
 Nachimson  M.,  Einige  Zahlen  zur  Charakteristik  der  finanziellen
Lage  Deutschlands,  «Neue  Zeit»,  27.  Jg.,  2.  Bd.,  Stuttgart  1909.
 Neilson  F.,  Wie  Diplomaten  Kriege  machen,  Leipzig  1919.
 Nicolson  H„  Die  Verschworung  der  Diplomaten.  Aus  Sir  Arthur  Ni-
colsons  Leben.  1849—1928.  Frankfurt/M:  1931  (оригинал:  Sir
Arthur  Nicolson,  the  First  Lord  'Carnock.  A  Study  in  the  Old
Diplomacy,  London  1930.—  Ped.).
 Nippold  0.,  Die  Fortbildung  des  Verfahrens  in  volkerrechtlichen
Streitigkeiten.  Ein  volkerrechtliches  Problem  der  Gegenwart
speziell  im  Hinblick  auf  die  Haager  Friedenskonferenzen
erortert,  Leipzig  1907.
 Нотович  Ф.  О.,  Дипломатическая  борьба  в  годы  первой  мировой
войны,  т.  I,  М.—Л.,  1947  (Ред.).
 Нотович  Ф.  О.,  Фашистская  историография  о  «виновниках»  мировой
войны.  В  сб.:  «Против  фашистской  фальсификации  истории»,
М.,  1939  (Ред.).
 Nowak  К.  F.,  Das  dritte  deutsche  Kaiserreich,  2.  Bd.,  Deutschlands
Weg  in  die  Einkreisung,  Berlin  1931.
 Oelfiner  F.,  Rosa  Luxemburg.  Eine  kritische  biographische  Skizze,
Berlin  1951.
 Oncken  H.,  Das  alte  und  das  neue  Mitteleuropa.  Historisch-politische
Betrachtungen  uber  deutsche  Biindnispolitik  im  Zeitalter  B.is-
marcks  und  im  Zeitalter  des  Weltkrieges,  Gotha  1917.
 Oncken  H.,  Das  Deutsche  Reich  und  die  Vorgeschichte  des  Welt¬
krieges,  Bde.  I  und  II,  Leipzig  1933.
 Paleologue  M„  La  Russie  des  Tsar  pendant  la  Grande  guerre,  vol.  I,
Paris  1921  (перевод:  Палеолог  M.  Царская  Россия  во  время
 566

мировой  войны,  Москва  —  Петроград,  1923  (Ред.);  немецкий
перевод:  Am  Zarenhof  wahrend  aes  Weltkrieges.  Tagebticher
und  Betrachtungen.  Bd.  I,  Miinchen  1925).
 Pannekoek  A.,  Deckungsfrage  und  Imperialismus,  «Neue  Zeit»,
32.  Jg.,  1.  Bd.,  Stuttgart  1914.
 Peters  C.,  Gesammelte  Schriften,  Bd.  Ill,  Miinchen  und  Berlin  1944.
 Pflugk-Hartung  I.  von,  Der  Kampf  um  die  Freiheit  der  Meere,  Berlin
1917.
 Pieck  W.,  Reden  und  Aufsatze.  Auswahl  aus  den  Jahren  1908—
1950.  Bde.  I  und  II,  Berlin  1950  (перевод:  Пик  В.,  Избранные
произведения,  М.,  1956.  —  Ред.).
 Pittius  Е.,  Die  politische  Tagespresse  Schlesiens,  Sorau  1914.
 Poincare  R.,  Au  service  de  la  France,  vol.  I—V,  Paris  1926  (Ред.);
немецкий  сокращенный  перевод:  Memoiren,  Dresden  1929.
 Полетика  H.  П.,  Возникновение  мировой  войны,  М.—Л.,  1935.—  Ред.
 Posse  Е.,  Uber  Wesen  und  Aufgabe  der  Presse,  Tubingen  1917.
 Die  Presse  Grofibritanniens.  Hg.  von  der  ALA-Anzeigen-Aktienge-
sellschaft,  Berlin  1925.
 Quetsch  F.,  Die  Entwicklung  des  Zeitungswesens  seit  der  Mitte  des
15.  bis  zum  Ausgang  des  19.  Jahrhunderts,  Mainz  1901.
 Rachfahl  F.,  Kaiser  und  Reich  1888—1913.  25  Jahre  preufiisch-
deutscher  Geschichte,  Berlin  1913.
 Ratzel  F.,  Deutschland,  Berlin  und  Leipzig  1921.
 Renouvin  P.,  La  crise  europeenne  et  la  Grande  Guerre  (1904—1918),
Paris  1934.
 Reventlow  E.  zu,  Deutschlands  auswartige  Politik  1888—1913,  Ber¬
lin  1914.
 Reventlow  E.  zu,  Politische  Vorgeschichte  des  Grofien  Krieges,  Ber¬
lin  1919.
 Reventlow  E.  zu,  Von  Potsdam  nach  Doom,  Berlin  1940.
 Rieger  I.,  Die  Wilhelminische  Presse  im  Oberblick  1888—1918,
Miinchen  1957.
 Ritter  G.,  Die  Legende  von  der  verschmahten  englischen  Freund-
schaft  1898—1901,  Freiburg  i.  Br.  1929.
 Ritter  G.,  Die  Arbeiterbewegung  im  Wilhelminischen  Reich.  Die  So-
zialdemokratische  Partei  und  die  Freien  Gewerkschaften  1890—
1900,  Berlin  —  Dahlem  1959.
 Ritter  G.,  Der  Schlieffenplan.  Kritik  eines  Mythos,  Miinchen  1956.
 Rogge  H.,  Holstein  und  Hohenlohe  (1874—1894),  Stuttgart  1957.
 Rohrbach  P.,  Deutschland  unter  den  Weltvolkem,  Materialien  zur
auswartigen  Politik  1899—1918,  Stuttgart  1921.
 Rohrbach  P.,  Die  Bagdadbahn,  Berlin  1911.
 Романов  Б.  А.,  Очерки  дипломатической  истории  русско’-японской
войны,  1895—1907,  изд.  2,  М.  —  Л.,  1955.  —  Ред.
 Rothstein  Th.  (Ротштейн  Ф.  А.—Ред.),  Der  Streit  um  die  Bagdad¬
bahn,  «Neue  Zeit»,  31.  Jg.,  2.  Bd.,  Stuttgart  1913.
 Rothstein  Th.,  Die  deutsch-englische  Annaherung,  «Neue  Zeit»,  31.  Jg.,
 2. 	Bd.,  Stuttgart  1913.
 Rothstein  Th.,  Englands  auswartige  Politik,  «Neue  Zeit»,  30.  Jg.,
I:  Bd.,  Stuttgart  1912.
 Рубинштейн  E.  И.,  Политика  германского  империализма  в  поль¬
ских  землях  в  конце  XIX  —  начале  XX  века,  М.,  1953.  —  Ред.
 Rudiger  G.  von.,  Die  Bedeutung  der  Algeciras-Konferenz  unter
Beriicksichtigung  der  europaischen  Marokko-Politik  bis  zur
 567

.  endgultigen  Losung  der  Marokkofrage,  Munchen  und  Leipzig
1920.
 Ruedorffer  J.  J.,  Grundzuge  der  Weltpolitik  in  der  Gegenwart,  Stutt¬
gart  und  Berlin  1920.
 Sasonoff  S.  D.,  Sechs  schwere  Jahre,  Berlin  1927.
 Schafer  D.,  Weltgeschichte  der  Neuzeit.  Zweiter  Teil.  Vom  Ende  des
Siebenjahrigen  Krieges  bis  zur  Gegenwart,  Berlin  1922.
 Scheidemann  Ph.,  Memoiren  eines  Sozialdemokraten,  Dresden  1930.
 Schiemann  Th.,  Ein  Verleumder.  Glossen  zur  Vorgeschichte  des
Weltkrieges,  Berlin  1915.  .
 Schiemann  Th.,  Wie  England  eine  Verstandigung  mit  Deutschland
verhinderte,  Berlin  1915.
 Schippel  M.,  Kulis  fur  Deutsch-Ostafrika,  «Neue  Zeit»,  10.  Jg.,  2.  Bd.,
Stuttgart  1892.
 Schrnidt-Pauli  E.  von,  Fiirst  Billows  Denk-Unwurdigkeiten,  Berlin
1931.
 Schmoller  G.,  Zwanzig  Jahre  Deutscher  Politik  (1897—1917),  Auf-
satze  und  Vortrage,  Munchen  und  Leipzig,  1920.
 Schone  W.,  Die  Zeitung  und  ihre  Wissenschaft,  Leipzig  1928.
 Schottenloher  K.,  Flugblatt  und  Zeitung,  Berlin  1922.
 Schottle  H.,  Die  «Times»  in  der  ersten  Marokkokrise  mit  besonderer
Beriicksichtigung  der  englisch-deutschen  Beziehungen,  «Histo-
rische  Studien»,  Berlin  1930.
 Schreiner  A.,  Zur  Geschichte  der  deutschen  Auflenpolitik  1871—1945.
Bd.,  I,  1871—1918  —  Von  der  Reichseinigung  bis  zur  Novem-
berrevolution,  Berlin  1955.
 Schiiddekopf  О.  E.  Die  deutsche  Innenpolitik  im  letzten  Jahrhundert
und  der  konservative  Gedanke,  Braunschweig  1951.
 SchUssler  W.,  Osterreich  und  das  deutsche  Schicksal,  Leipzig  1925.
 Schwedler  W.,  Das  Nachrichtenwesen,  Gotha  1925.
 Sell  F.,  Die  Tragodie  des  deutschen  Liberalismus,  Stuttgart  1953.
 Singer  A.,  Geschichte  des  Dreibundes,  Leipzig  1914.
 Spahn  M.,  Die  Grofimachte.  Richtlinien  ihrer  Geschichte,  Maflstabe
ihres  Wesens,  Berlin  —  Wien  1918.
 Spengler  O.,  Jahre  der  Entscheidung.  Erster  Teil.  Deutschland  und
die  weltgeschichtliche  Entwicklung,  Munchen  1933.
 Spickernagel  W.,  Fiirst  Biilow,  Hamburg  1921.
 Stein,  Dr.  v.,  Erlebnisse  und  Betrachtungen  aus  der  Zeit  des  Welt¬
krieges,  Leipzig  1919.
 Stenkewitz  K.,  Gegen  Bajonett  und  Dividende.  Die  politische  Krise
am  Vorabend  des  ersten  Weltkrieges,  Berlin  1960.
 Stieve  F.,  Deutschland  und  Europa  1890—1914,  Berlin  1926.
 Stolberg-Wernigerode  O.  zu,  Deutschland  und  die  Vereinigten  Staaten
von  Amerika  im  Zeitalter  Bismarcks,  Berlin  und  Leipzig  1933.
 Stresemann  G.,  Reden  und  Schriften.  Politik-Geschichte-Literatur
1897—1926,  Dresden  1926.
 Strobel  H.,  Die  deutschen  Flottenruslungen,  «Neue  Zeit»,  28.  Jg.,
 2. 	Bd.,  Stuttgart  1910.
 Stutterheim  К.  V.,  Die  englische  Presse  von  ihren  Anfangen  bis  zur
Gegenwart,  Berlin  1933.
 Suttner  B.  von,  Memoiren,  Stuttgart  und  Leipzig  1909.
 Tardieu  A.,  La  Conference  d’Algesiras,  Histoire  diplomatique  de  la
crise  maroccaine,  Paris  1909.
 568

Тарле  Ё.  В.,  Европа  в  эпоху  империализма  1871—1919,  Соч.,  т.  5,
стр.  21—508  (Ред.).
 Taylor  A.,  J.  Р.,  The  Struggle  for  Mastery  in  Europe  1848—1918,
Oxford  1957  (русский  перевод:  Тэйлор  А.  Дж.  П„  Борьба  за
господство  в  Европе,  1848—1918,  вступительная  статья  и
редакция  М.  Н.  Машкина,  М.,  1958.  —  Ред.).
 Tirpitz  A.  von,  Erinnerungen,  Leipzig  1919  (русский  перевод:  Тир-
пиц  А.  фон,  Воспоминания,  М.,  1957.  —  Ред.).
 Townsend  М.  Е.,  The  Rise  and  Fall  of  Germany’s  colonial  Empire
New  York  1930  (Ред.);  нем.  перевод:  Macht  und  Ende  des
deutschen  Kolonialreiches,  Leipzig  o.  J.  (1932).
 Traub  H.,  Grundbegriffe  des  Zeitungswesens,  Stuttgart  1933.
 Traub  H.,  Zeitungswesen  und  Zeitunglesen,  Dessau  1928.
 Trotha  Fr.  von,  Fritz  von  Holstein  als  Mensch  und  Politiker,  Ber¬
lin  1931.
 Ulbricht  W.,  Der  Zusammenbruch  Deutschlands  im  ersten  Weltkrieg
und  die  Novemberrevolution,  Berlin  1952.
 Ulbricht  W.,  Die  geschichtliche  Rolle  Karl  Liebknechts,  «Zur  Ge-
schichte  der  deutschen  Arbeiterbewegung»,  Bd.  I,  Berlin  1953.
 Ulbricht  W.,  Des  deutschen  Volkes  Weg  und  Ziel,  «Einheit»,  14.  Jg.,
Berlin  1959,  H.  9.
 Ulbricht  W.,  Referat  zum  «Grundrift  der  Geschichte  der  deutschen
Arbeiterbewegung»,  «Einheit»,  17.  Jg.,  Berlin  1962,  Sonder-
heft.
 Vagts  A.,  Deutschland  und  die  Vereinigten  Staaten  in  der  Welt-
politik,  Bd.  II,  London  1935.
 Valentin  V.,  Deutschlands  Aufienpolitik  von  Bismarcks  Abgang  bis
zum  Ende  des  Weltkrieges,  Berlin  1921.
 Valentini  R.  von,  Kaiser  und  Kabinettchef,  Oldenburg  1931.
 Valter  M.  P.  C.,  Neue  Beitrage  zur  Entstehungsgeschichte  des  Welt¬
krieges  1914,  Berlin  1915.
 Wagner  W.,  Zu  einigen  Fragen  des  Crimmitschauer  Textilarbei-
terstreiks  von  1903/04,  «Zeitschrift  fiir  Geschichtswissenschaft»,
Nr  4,  Berlin  1953.
 Wahl  A.,  Deutsche  Geschichte.  Von  der  Reichsgrundung  bis  zum
Ausburch  der  Weltkrieges  (1871—1914),  Bde.  III—IV,  Stutt¬
gart  1932  und  1936.
 Waldersee  A.,  Denkwiirdigkeiten  des  General-Feldmarschalls  Alfred
Grafen  von  Waldersee.  Hg.  v.  Heinrich  Otto  Meisner,  3.  Bd.,
1900—1904,  Stuttgart  und  Berlin  1923.
 Wedel  C.  von,  Zwischen  Kaiser  und  Kanzler.  Aufzeichungen  des
Generaladjutanten  Grafen  Carl  von  Wedel  aus  den  Jahren
1890—1894.  Eingeleitet  und  hg.  v.  Graf  Erhard  von  Wedel,
Leipzig  1943.
 Wegerer  A.  von,  Bibliographie  zur  Vorgeschichte  des  Weltkrieges,
Berlin  1934.
 Wendel  H.,  Europa  in  Feuergefahr,  «Neue  Zeit»,  32.  Jg.,  2.  Bd.,  Stutt¬
gart  1914.
 Wermuth  A.,  Ein  Beamtenleben,  Berlin  1922.
 Wertheimer  M.,  The  Pan-German  League  1890—1914,  New  York
1924.
 Wettstein  O.  u.  a.,  Studien  iiber  das  Zeitungswesen,  Frankfurt/M.,
 o.  J.
 569

Wilamowitz-Moellendorff  U.  von,  Zwei  Reden.—  Krieges  Anfang  —
Die  geschichtlichen  Ursachen  des  Krieges,  Berlin  1914.
 Wilhelm  II.,  Ereignisse  und  Gestaiten  aus  den  Jahren  1878—1918,
Leipzig  und  Berlin  1922  (русский  перевод:  Вильгельм  II,
События  и  образы,  Берлин,  1923.—  Ред.).
 Wilhelm  II.,  Briefе  Wilhelms  II.  an  den  Zaren  1894—1914,  hg.  und
eingeleitet  von  Walter  Goetz,  Berlin  1920  (русский  перевод:
Переписка  Вильгельма  II  с  Николаем  II,  1894—1914,  Мос¬
ква  —  Петроград,  1923;  английский  неполный  оригинал:
«Letters  to  the  Tsar»,  London  1920.  —  Ред.).
 Wilhelm  II.,  Die  Reden  Kaiser  Wilhelms  II.  in  den  Jahren  1901  bis
Ende  1905.  Dritter  Teil,  Gesammelt  und  hg.  v.  Johannes
Penzler,  Leipzig
 Wilhelm  II.,  Die  Reden  Kaiser  Wilhelms  II.  in  den  Jahren  1906  bis
Ende  1912.  Vierter  Teil,  gesammelt  und  hg.  v.  Bogdan  Krieger,
Leipzig
 Williamson  F.  T.,  Germany  and  Morocco  before  1905,  Baltimore  1937.
 Wolf  J.  B„  The  Diplomatic  History  of  the  Bagdad  Railroad,  «The
University  of  Missouri  studies»,  Vol.  XI,  Number  2,  Columbia,
Missouri  1936.
 Wolff  H.,  Einfiihrung  in  die  Zeitungskunde,  Berlin  1928.
 Woodward  E.  L.,  Great  Britain  and  the  German  Navy,  Oxford  1935.
 Wrede  R.,  Handbuch  der  Journalistik,  Berlin  1902.
 Zedlitz-Triitzschler  R.  von,  Zwolf  Jahre  am  deutschen  Kaiserhof,
Berlin  —  Leipzig  1924.
 Zenker  E.  V.,  Bibliographie  zu  einer  Allgemeinen  Geschichte  des
Zeitungswesens,  Wien  1904.
 Zieger  Th,,  Die  geistigen  und  sozialen  Stromungen  Deutschlands  im
19.  und  20.  Jahrhundert,  Berlin  1916.
 Ziekursch  /.,  Politische  Geschichte  des  neuen  deutschen  Kaiser-
reiches,  Bd.  Ill,  Das  Zeitalter  Wilhelms  II.  (1890—1918),
Frankfurt  am  Main  1930.
 Zoller  L„  Die  wirtschaftspolitischen  Quellen  der  Tageszeitung,
Speyer  1935.

ОГЛАВЛЕНИЕ
 От  Издательства 	5
 Предисловие  	 9
 Глава  первая.  Экономическое  и  политическое  положе¬
ние  Германии  в  конце  XIX  —  начале  XX  века  ... 	13
 Глава  вторая.  Германская  пресса  перед  первой  миро¬
вой  войной.  Политика  ведомства  иностранных  дел
в  отношении  печати 	 58
 Глава  третья.  Германская  внешняя  политика  в  период
 образования  англо-французской 	Антанты 	128
 1. 	Франко-итальянское  соглашение  и  отклики  на  него
 в  Германии 	 128
 2. 	Выступление  германского  империализма  против  Ве¬
несуэлы  	 135
 3. 	Стремление  правящих  классов  переложить  на  трудя¬
 щихся  последствия  экономического  кризиса  и  воору¬
жения.  Оппортунизм  и  германская  социал-демо¬
кратия 	148
 4. 	Русско-германские  отношения  накануне  и  во  время
 русско-японской  войны 	165
 5. 	Кровавое  подавление  германскими  империалистами
 колониальных  народов 	 178
 6. 	Проникновение  колонизаторов 	в 	Марокко  .... 	190
 7. 	Создание  англо-французской  Антанты  («сердечного
 согласия»)  как  результат  обострения  германо-англ-
лийского  антагонизма  	 197
 571

Глава  четвертая.  Поражение  германского  империа¬
лизма  во  время  первого  марокканского  кризиса  .  . 	219
 1. 	Возникновение  марокканского  кризиса  в  результате
 действий  германских  империалистов 	219
 2. 	Провал  германо-русских  переговоров  о  союзе  .  .  . 	244
 3. 	Перед  конференцией  по  вопросу  о  Марокко.  Влияние
 первой  русской  буржуазно-демократической  револю¬
ции  на  Германию.  Немецкий  рабочий  класс  в  борьбе
против  реакции  	 251
 4. 	Провал  германской  внешней  политики  на  Альхеси-
 расской  конференции 	265
 5. 	Военные  переговоры  между  державами  Антанты  . 	. 	278
 6. 	Англо-германское  морское  соперничество.  Новое  на¬
логовое  бремя  для  немецких  трудящихся  . 	. 	281
 Глава  пятая.  Усиление  внешнеполитической  изоляции
Германии.  Обострение  противоречий  между  капита¬
листическими  государствами  ... 	 310
 1. 	Образование  Тройственной  Антанты 	310
 2. 	Новая  попытка  германской  внешней  политики  пари¬
ровать  образование  Тройственной  Антанты  .... 	318
 3. 	Усиление  германского  влияния  на  Ближнем  Востоке.
 Поддержка  германским  империализмом  австрийских
аннексионистов  	 320
 4. 	Международный  социалистический  конгресс  в  Штут¬
гарте.  Буржуазное  пацифистское  движение  .... 	354
 5. 	Дипломатическая  прелюдия  ко  второй  Гаагской  кон¬
ференции  	366
 6. 	Ход  переговоров  на  второй  Гаагской  конференции  373
 7. 	Второй  марокканский  кризис  и  подписание  Каса-
 бланкского  договора  между  Германией  и  Францией.
Германская  попытка  заключения  союза  с  США  .  . 	401
 8. 	Реакционное  внутриполитическое  законодательство
 консервативно-либерального  блока.  Распад  блока
консерваторов  и  либералов.  Подъем  массового  дви¬
жения  в  Германии 	411
 9. 	Обострение  германо-английского  военно-морского  со¬
перничества  	426
 572

Глава  шестая.  Нарастание  угрозы  вооруженного  столк¬
новения  между  крупнейшими  империалистическими
державами.  Начало  первой  мировой  войны 	. 	. 	. 	439
 1. 	Провоцирование  германским  империализмом  третьего
 марокканского  кризиса  	 439
 2. 	Позиция  германского  правительства  во  время  итало-
 турецкой  войны  из-за  Триполитании 	469
 3. 	Немецкие  рабочие  в  борьбе  против  подготовки  вой¬
 ны.  Капитуляция  социал-демократических  лидеров
рейхстага  перед  политикой  германских 	милитаристов 	474
 4. 	Развязывание  первой  мировой  войны 		 495
 Заключение 	543
 Библиография 	555

Г.  Гейдорн
 МОНОПОЛИИ  •  ПРЕССА  •  ВОЙНА
 Редактор  Н.  А.  ЗАХАРЧЕНКО
Переплет  художника  Б.  И.  Фомина
Художественный  редактор  И.  И.  Каледин
Технический  редактор  М.  А.  Б  е  л  е  в  а
Корректор  И.  Н.  Т  и  м  о  ш  к  о  в  а
 Сдано  в  производство  29/Х  1963  г.
Подписано  к  печати  21/11  1964  г.
 Бумага  84X108732=9,0  бум.  л.
 29,5  печ.  л.,
 Уч.-изд.  л.  31,5.  Изд.  №  7/1865.
 Цена  1  р.  98  к.  Зак.  752
(Темплан  1964  г.  Изд-ва  ИЛ  пор.  №  202)
 ИЗДАТЕЛЬСТВО
«ПРОГРЕСС»
Москва,  Зубовский  бульвар,  21.
 Московская  типография  №  20
«Главполиграфпрома»  Государственного  комитета
Совета  Министров  СССР  по  печати
Москва,  1-й  Рижский  пер.,  2

ИЗДАТЕЛЬСТВО  „П  Р  О  Г  Р  Е  С  С“
 Готовит  в  изданию
в  1964  году
 КНИГИ  ПО  МЕЖДУНАРОДНЫМ  ОТНОШЕНИЯМ,
ДИПЛОМАТИИ  И  ПРАВУ
 МЕМУАРЫ
 Климковский  Е.  Я  БЫЛ  АДЪЮТАНТОМ  ГЕНЕРАЛА
АНДЕРСА.  Варшава,  1959,  перевод  с  польского,  20  изд.  л.,  цена  в
переплете  1  р.  35  к.
 Мюллер  В.  Я  НАШЕЛ  ПОДЛИННУЮ  РОДИНУ.  Записки
немецкого  генерала.  Берлин,  1963,  перевод  с  немецкого,  26  изд.  л.,
цена  в  переплете  1  р.  76  к.
 ИСТОРИЯ  МЕЖДУНАРОДНЫХ  ОТНОШЕНИИ
 Притт  Д.  ОЧЕРКИ  ВНЕШНЕЙ  И  ВНУТРЕННЕЙ  ПОЛИ¬
ТИКИ  ЛЕЙБОРИСТОВ  В  1945—1951  гг.  Лондон,  1963,  перевод  с
английского,  24  изд.  л.,  цена  в  переплете  1  р.  59  к.
 (См.  продолжение)

СОВРЕМЕННЫЕ  ПРОБЛЕМЫ  МЕЖДУНАРОДНЫХ
ОТНОШЕНИЙ
 Арисменди  Р.  ПРОБЛЕМЫ  ЛАТИНОАМЕРИКАНСКОЙ
РЕВОЛЮЦИИ.  Монтевидео,  1962,  перевод  с  испанского,  40  изд.  л.,
цена  в  переплете  2  р.  60  к.
 Браун  А.  КОНСЕРВАТОРЫ  У  ВЛАСТИ  В  1951—1962  гг.
ОБЕЩАНИЯ  Й  ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ.  Лондон,  1963,  перевод  с
английского,  12  изд.  л.,  цена  в  переплете  87  коп.
 Нкрума  К.  АФРИКА  ДОЛЖНА  ОБЪЕДИНИТЬСЯ.  Лондон,
1963,  перевод  с  английского,  16  изд.  л.,  цена  в  переплете  1  р.  16  к.
 У  о  д  д  и  с  Д.  АФРИКА.  ПУТЬ  БУДУЩЕГО  РАЗВИТИЯ.  Лон¬
дон,  1963,  перевод  с  английского,  10  изд.  л.,  цена  60  коп.
 ПРАВО
 Дюкло  Ж.  ГОЛЛИЗМ,  ТЕХНОКРАТИЯ  И  КОРПОРАТИ¬
ВИЗМ.  Париж,  1963,  перевод  с  французского,  8  изд.  л.,  цена  30  коп.
 СУДЕБНЫЙ  ПРОЦЕСС  ПО  ДЕЛУ  ВЕРХОВНОГО  ГЛАВНО¬
КОМАНДУЮЩЕГО  ГИТЛЕРОВСКОГО  ВЕРМАХТА.  Берлин,  1960,
перевод  с  немецкого,  18  изд.  л.,  цена  83  коп.
 Сабо  И.  СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ  ПРАВО.  Будапешт,  1963,
перевод  с  венгерского,  22  изд.  л.,  цена  в  переплете  1  р.  52  к.
 Заказывайте  эти  книги  в  магазинах  Книготорга.  Предваритель¬
ные  заказы  на  печатающиеся  книги  принимают  магазины  и  отделы
«Книга  —  почтой»  республиканских,  краевых  и  областных  книго¬
торгов.  Они  оформляются  на  почтовой  открытке  в  магазине.  О  по¬
ступлении  нужной  книги  в  магазин  покупатель  извещается.
 Своевременно  оформляйте  предварительные  заказы  на  интере¬
сующие  вас  книги.