/
Author: Никольский Б.В.
Tags: история как литературный жанр исторические произведения хроники анналы мемуары дневники воспоминания жизнеописания биографии история российского государства автобиография история повседневности внешняя политика отечественная история
ISBN: 978-5-86007-795-9
Year: 2015
Text
РОССИЙСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ АРХИВ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Б. В. Никольский
ДНЕВНИК
1896-1918
Издание подготовили Д. Н. Шилов и Ю. А. Кузьмин
ТОМ 2 1904-1918
Jb
Санкт-Петербург
2015
Н64
Никольский, Б. В.
Дневник. 1896-1918 / Б. В. Никольский; изд. подгот. Д. Н. Шилов, Н64 Ю. А. Кузьмин. Т. 2 : 1904-1918. — СПб.: ДМИТРИЙ БУЛАНИН, 2015. —656 с.: ил. ISBN 978-5-86007-793-5 ISBN 978-5-86007-795-9 (т. 2)
Борис Владимирович Никольский (1870-1919) — активный общественно-политический деятель и мыслитель консервативного направления. На страницах дневника, который он вел на протяжении 22 лет, предстают жизнь Петербургского университета и других учебных заведений столицы, деятельность различных общественных организаций, кружков и салонов, многочисленные государственные и церковные деятели, члены Императорской фамилии, профессора, ученые, поэты, студенты, библиофилы, издатели и многие другие. Кроме того, в дневнике можно найти историко-культурные и бытовые подробности жизни профессорско-преподавательской среды той эпохи, размышления автора на внутри- и внешнеполитические, научные, культурные, нравственно-этические темы. Особенно интересны записи за 1917-1918 гг., подробно отражающие повседневную жизнь послереволюционного Петрограда. Без сомнения, дневник Б. В. Никольского занимает выдающееся по информационной насыщенности место в ряду других мемуарных источников и будет интересен и полезен как историкам, юристам, социологам, ученым других гуманитарных специальностей, так и широкому кругу читателей, интересующихся этим сложным и многообразным периодом в жизни нашего Отечества.
УДК 82-94 ББК 63.3(2)
Рецензенты:
В. В. Антонов, Н. К. Леликова, Г В. Михеева (Российская национальная библиотека);
J1. Ю. Гусман (Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения)
Подготовка издания частично осуществлялась в рамках исследовательского проекта Российского гуманитарного научного фонда № 05-01-01159а
Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда, проект № 15-01-16022
Все права защищены. Никакая часть книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая фотокопирование, размещение в Интернете и запись на магнитный носитель, без письменного разрешения владельца. Цитирование без ссылки на источник запрещено. Нарушение прав будет преследоваться в судебном порядке согласно законодательству РФ.
ISBN 978-5-86007-795-9 (т. 2) © Российская национальная библиотека, 2015
ISBN 978-5-86007-793-5 © Д. Н. Шилов, Ю. А. Кузьмин, подготовка издания, 2015
© ООО «ДМИТРИЙ БУЛАНИН», 2015
NATIONAL LIBRARY OF RUSSIA RUSSIAN STATE HISTORICAL ARCHIVE STATE ARCHIVE OF RUSSIAN FEDERATION
В. V. NICOLSKY
DIARY
1896-1918
VOLUME 2 1904-1918
Saint Petersburg 2015
Nicolsky, В. V.
Dairy. 1896-1918 / В. V Nicolsky ; text was prepared by D. N. Shilov, U. A. Kuzmin. — Vol. 2 1904-1918. — SPb. DMITRII BULANIN, 2015. —656 p.: il. ISBN 978-5-86007-793-5 ISBN 978-5-86007-795-9 (vol. 2)
Boris Nikolsky (1870-1919) was an active social and political conservative activist and thinker. He kept his Diary during twenty-two years. The main themes in it are: academic and political life at the Saint-Petersburg University and other educational institutions of the capital, the activities of various public organizations, clubs and lounges, state and Church leaders, members of the Imperial family, professors, scientists, poets, students, book-lovers, publishers and many others. In addition, the Diary contains many historical, cultural and everyday details of life of the teaching environment of the era, the author's reflections on internal and foreign policy, scientific, cultural, moral and ethical themes. Pages of the Diary devoting to 1917-1918 are especially interesting. They expose the everyday life of post-revolutionary Petrograd. Without a doubt, the Diary is an outstanding historical source on Russian history of the beginning of twentieth age. It will be interesting and useful to historians, jurists, sociologists, scholars of other humanities disciplines and to wide circle of readers too.
Reviewer.
V V Antonov, N. K. Lelikova, G. V Mikheeva (National Library of Russia);
L. U. Gusman (Saint-Petersburg State University of Aerospace Instrumentation)
This book was partly prepared with financial support of the Russian humanitarian scientific foundation in a borders of researching project No. 05-01-01159a
The book is published with financial support of the Russian humanitarian scientific foundation in a borders of project No. 15-01-16022
All right reserved. Any part of the book is not allowed to be reproduced without written permission of the owner in any form and by any mean including photocopying, displaying in Internet or distributing on the magnet porters. Citing without mention of the source is prohibited. Anybody breaking the rules would be made responsible in due order according to the laws of Russian Federation.
ISBN 978-5-86007-795-9 (vol. 2) © National Library of Russia, 2015
ISBN 978-5-86007-793-5 © D. N. Shilov, U. A. Kuzmin,
the preparation of the text, 2015 © DMITRII BULANIN, LLC, 2015
СОДЕРЖАНИЕ 2-го ТОМА
Дневник Б. В. Никольского 9
1904 год 11
1905 год 33
1907 год 61
1908 год 69
1912 год 70
1913 год 117
1914 год 178
1915 год 207
1916 год 235
1917 год 278
1918 год 324
Комментарии 463
Записка Б. В. Никольского о его библиотеке (1917 г.) 518
Указатель имен 523
ДНЕВНИК Б. В. НИКОЛЬСКОГО
1904 год
2 апреля, пятница. Еще на наступила свобода, но все-таки передышка есть. Я сильно подвинулся в окончательной установке моей библиотеки, разослал ответные карточки, жду деньги от Толстопята, 6-го веду дело Вольфов по поводу книги Тотгентера, должен кроить «Смесь», отвечать на письма и т. д., и т. д. Но лекции кончились, заседания кружков также, экзамены еще далеко и в общем жить возможно. Дал бы только Бог. Пропущенного времени не восстановишь1; буду писать о том, что есть. — Ходынка — символ царствования2 Злой рок тут ни при чем. Бессмысленные катастрофы были бы невозможны, если бы не являлись косвенными или прямыми последствиями бездарной слабости монарха. Гибель Макарова3 — ужасная случайность; но она — последствие нашей неподготовленности. А та откуда? Гаагское юродство4. Не верю-де в войну. Вот и не верь. Тяжелое время, тягостное царствование. Все запутано, везде и во всем. Макаров погиб случайно: а не случайно погибли Сипягин, Боголепов? Безумное время. Я читаю воспоминания Бисмарка5 (сегодня кончил первый том): вот это человек! Как это умно, сильно, ясно и творчески-прямо! Так и видишь, что для этого ума, этой воли, этого характера центр тяжести их роли был не в событиях, а в самом человеке. Это Ванька-встанька. Он сам был событием, но событием творческим. У него были не намерения, всего менее — благие, но были принципы; а цели он получал от событий. Грандиозное сочетание трезвой политической зоркости с огромным умом и неизменными принципами — вот тайна его значения. Der K6nig hat das Recht, sich von jedem einzelnen seiner Unterthanen und von jeder Corporation im Lande huldigen zu lassen, wann und wo es ihm gef&llt, und wenn man meinem Konige ein Recht bestreitet, welches er ausuben will und Kann, so fQhle ich mich verpflichtet es zu verfechten, wenn ich auch an sich nicht von der practischen Wicktigkeit seiner Ausubung durchdrungen bin1 (I, 242-243). Вот это принцип! Бисмарк был, конечно, честолюбив, — но его честолюбие было, мне кажется, лишь спокойной уверенностью, что нет такой почести, которая бы превысила его права на нее, способность и готовность ее заслужить. Но честолюбию внешнему он не поступился бы, я думаю, ни одним словом, ни одною даже остротою. Он был, как я готов поверить, жаден, корыстолюбив; но за деньги, я думаю, он даже не мигнул бы. Центр тяжести он всегда чувствовал не вне себя, а в себе самом. Оттого и страсти его никогда не опрокидывали: они только его обнаруживали. Где мог, он не брезговал богатеть; но как Катон, который также не брезговал богатеть ex foenore nautico6, считая ростовщичество вдвое худшим воровства. Так и Бисмарк. Ордена, чины, — это ему было все равно; ему нужно было сознавать себя в центре событий. И он так туда и плыл, не торопясь и не горячась. Ртуть, ползущая на самую глубину дна. И затем, он был искренним и надежным доброжелателем России. Не его вина, что в России был такой анахронизм, как
1 Король имеет право требовать преданности каждого подданного и каждого объедине¬
ния в своей стране когда и где ему будет угодно, и если оспаривается право моего короля,
которое он желает и может осуществлять, я считаю своим долгом его защищать, даже
не будучи убежден в практическом значении его осуществления (нем.).
12
Дневник Б. В. Никольского
Горчаков, и такой хаос, как царствование Александра П-го. Благотворительностью он не обязан был заниматься в политике наперекор нашим собственным дипломатам.
— Но возвращаюсь к текущим событиям. Видна полная растерянность наша и неподготовленность. Мечемся, преувеличиваем, гоним на восток лучших начальников, точно они не должны понадобиться ежеминутно на западе или на юге... А вдруг понадобятся? Тибет требует Куропаткина. Флот наш скоро будет весь истреблен. Если назначенный сегодня Скрыдлов и сцепится на ура с флотом Того, то, допуская даже максимум победы, он сбережет не флот, а несколько судов. Много ли это? За Японией Америка. Теперешняя война — начало первой Пунической войны: переправа римлян в Сицилию7 Так мы в Японии готовим долгую борьбу с Америкою. Америка идет на запад; мы должны ее повернуть на юг. Япония идет на запад: мы ее должны повернуть на юг. Япония наш естественный союзник против Англии и Америки: пусть берет Филиппины, Австралию, Полинезию. Пусть Штаты берут Южную Америку. Мы возьмем Корею и Йедо8. Новые Пунические войны кончатся отобранием нами Гавайских островов. Наша задача легче римской: мы не должны, да и не могли бы, истребить новый Карфаген. Нам только надо его повернуть на юг.
— Пора, пора не только нам самим сознать, но и другим внушить, что мы — сверх- европейская держава; что мы не чужие ни во всеевропейском, ни во всеазиатском союзе; что ни турки, ни японцы, ни китайцы, ни индусы нам не чужие; что полагать христианство в основу политики столь же кощунственно, сколь бессмысленно видеть эту основу в социализме, или революции, или монархизме. Политика есть дело земное, и дело ума, выгод и удобств, а не крови, расы или религии. Конечно, привычки и идеи — великие удобства, великие выгоды; но потому с ними и необходимо считаться; однако строить на них политику — тупоумие. Антиполитичен национализм. Он не творческое начало. Национальность одно, а националистичность другое. Национальность — природа; националистичность — домысел. Национальность — симптом; националистичность — возведение борьбы с симптомами в принцип врачевания. Была ведь и такая метода. Я национален, но я не националистичен. Я побеждаю все частные национализмы торжеством своей национальности, но не вижу ее торжества в победе над всеми национализмами. Национализм — дело умирающей нации; это агония, а не жизнь. Будь велик — и прославится твой народ; будьте великим народом — и растворятся в нем все национальности; но, растворив массу национальностей, все-таки не станете великим народом. Мы должны быть на националистичны, ибо своим национализмом фактически оправдываем инородческий национализм. Мы должны быть национальны и потому прежде всего антинационалистичны. Мы должны стереть с лица земли все ноющие в нашем мировом просторе национализмы. Если я заодно с нашими националистами, то только потому, что в их среде кристаллизуется наша сознательная национальность или, лучше, сознательность нашей национальности. А то борьба с инородческими национализмами создает у нас свой, совершенно величию нашему неприличный, на инородческий лад, национализм. Он смешон и вообще «ужаснейший моветон»9 Quod licet bovi, non licet jovi1. — Возвращаюсь к своему. Религия антиполитична. Класть религию, религиозные идеи в основу политики для религии кощунственно, для политики глупо. Из того, что европейцы христиане, вовсе не следует, что нам
1 Что позволено Юпитеру, то не позволено быку (лат. пословица).
1904 год
13
они ближе, чем японцы. Напротив. Турки, японцы, китайцы гораздо выгоднее нам как союзники против европейцев, чем как враги. Христианский комфорт, христианские увеселения, христианская гимнастика, христианская политика, христианская математика, — все это равно глупо, или равно кощунственно. — Революция, социализм... Тогда уж идите далее: сифилис, проституция, эпидемии, почта и т. д. Но это предметы международного общения, а вовсе не политики и не история. Политика и есть активная история; история — пассивная почва политики. А международное общение — это явление бытовое, порождение внешней культуры. Дипломатия, конечно, служит и политике, и международное™; но — увы! «Не будь мундиров, скажи, как различил бы ты служебные ведомства?» (Косьма Прутков)10 А тут не различаются ни мундиры, ни вицмундиры, и «политикою» называется техника международных сношений. Политика истинная возможна только при мысли
о мировом призвании своего отечества. Таким мировым призванием России я считаю осуществление мысли о федеральном человечестве. Доныне все державы стремились к единому человечеству и потому искали гегемонии или владычества над миром. Я полагаю, что это дикое воззрение (хоть оно еще и царствует в мире) отжило свой век. Идея федерального человечества — идея славянофильская и особенно Данилевского11 Она стихийна и бессознательна, но глубоко национальна. Из нее вся наша «бескорыстная» политика. Мир не умеет помирить нашего бескорыстия с нашею завоевательностью. Но одно с другим вполне мирится. Это два газа в одном пространстве. Наша история завоевательна: мы ищем границ. Наша политика бескорыстна: мы ничего не ищем за границами. «Городовые человечества». Да: судьи народов. Мы призваны быть «третьими», вносящими равновесие. Мы те третьи, без помощи которых праву не сладить с силою.
8 апреля, четверг. Во вторник с треском выиграл дело Вольфов. Покамест все разы, как я выступал, я выступал удачно и с успехом. Три раза мог выиграть — и три раза выигрывал. Теперь 16-го самое крупное мое дело: заседание Общества книгопродавцев и издателей12. В сущности, дело уж и теперь выиграно, благодаря веденной мною переписке и обширной подготовке военных действий; но затяжка всегда возможна. Мне очень бы хотелось исчерпать все 16-го, — да это и возможно. В противном случае придется перетаскивать1
9 апреля, пятница. Сегодня и вчера только объяснялся с Вольфами по поводу их дела и расставлял библиотеку. Теперь почти готово 9 шкафов, да все подшкаф- ники, да все чердаки. В общем остается 4 шкафа, но и то один вчерне готов, — Пушкинский. В нем будет пушкиниана и богословие в широком смысле слова. Догма с монографиями и Opuscula11 занимают 3 шкафа; 4-й содержит уголовное и государственное римское право, римскую историю, начало авторов и 1 полку смеси — книги крупнейшего in 8°. 5-й шкаф содержит авторов, преимущественно греческих, 4° источники римского права и вообще крупного формата филологические книги. 6-й шкаф на чердаке содержит фолио и крупные 4° смешанного содержания, а также Собр[ание] постановлений] по ведомству православного] исп[оведания]13 и Опись синодального архива14 и Собр[ание] мнений Филарета15 6-й шкаф далее содержит источники и внешнюю историю. 7-й шкаф на чердаке содержит юридические
I Так в рукописи. По-видимому, фраза не дописана.
II Небольшие сочинения (лат.).
14
Дневник Б. В. Никольского
журналы, а внизу — Bibliotheca Teubneriana16 и французские книги in 8°. 8-й шкаф на чердаке — философия, внизу — старинная юридическая литература, частью собрания сочинений старых авторов, и классические авторы (Teubner, 8°). Шкафы
6-й, 7-й, 8-й на нижних полках хранят крупные in folio. 9-й шкаф на чердаке содержит журналы, гл[авным] обр[азом] «Исторический] вестн[ик]», внизу — иностранное современное гражданское право, русскую историю, смесь крупного формата и фолианты. Подшкафники набиты словарями и частью фолиантами. Как разместить прочее? Места, если хватит, хватит совсем в обрез; вернее, что не совсем хватит. Небольшой запас еще есть пока, но есть и хаотические груды, едва ли его не превышающие. Посмотрим. — Завтра Орбели с 2 служащими Вольфов едет по их делу осматривать дела правления Общества книгопродавцев и издателей. Не думаю, чтоб из этой поездки могло что-нибудь выйти; но если выйдет хоть что-нибудь, буду очень рад. Не знаю, поставлю ли я на своем в общем собрании; но запас у меня прекрасный. — Мы привыкли быть превосходного мнения об иностранной дипломатии и более чем низкого о своей; мы привыкли к чужой ненависти и негодуем на нее. Между тем, знакомясь с иностранною литературой о России, видишь, как высоко ставят наши враги нашу дипломатию, как мало и плохо они нас знают, почти не знают, как они вовсе нас не понимают, и как не могут нас не видеть в нашем величественном росте. Мы растем и ширимся — нас не понимают и приписывают наши успехи нашей дипломатии. Стало быть, когда наша дипломатия хоть сколько- нибудь поумнеет и вырастет, на западе начнут испытывать пренеприятные впечатления. В конце концов, ненависть запада неприятна и порою вредна; но те причины, которыми она порождена, и та почва, в1 которой единственно эта ненависть коренится, т. е. непонимание и незнание, так нам выгодны, что с избытком покрывают убытки. Мы гораздо умнее, чем себе самим кажемся, и гораздо сильнее, чем кажемся другим. В целом мы сила еще необнаруженная. Вовсе не таинственная, — напротив, удивительно простая; но необнаруженная. Противоположность — Индия или Япония. Те таинственны, но легко могут быть обнаружены. Похож на нас только Китай. — Я теперь начал знакомиться с тем, что пишут о нас иностранцы. Это гораздо поучительнее, чем я думал. Это дает очень много спокойной уверенности. Европейцы неизмеримо глупее, чем мы думаем. И немец, и француз в нашей среде — синонимы глупости; но ведь таковы и все за границею. За границею немцы, французы, англичане, — те же, только ученей, опытней, умней и т. д. Но племенные черты, которые нам-то всего смешней и понятнее, те же во всех. Когда мы видим, как считаются за границею с нашими заведомыми дураками, то поневоле становимся спокойней и уверенней; а когда видим, что самые умные и типичные между нашими остаются там точно под чарами шапки невидимки, то успокоиваешься окончательно. Мы для запада — неисчерпаемый родник сюрпризов; а нам на западе нет сюрпризов. Как вы думаете, кто должен одолеть?
10 апреля, суббота. Орбели ездил к Карбасникову. Получить ничего не получил, как я и полагал, но все-таки материал нам доставил недурной, которым, быть может, мы воспользуемся в пятницу. Вообще я начинаю ждать этого общего собрания с интересом давно не бывалым. Минутами даже сердце замирает. Я готов, как нельзя лучше; внезапность моего появления, мои материалы, моя строгая обдуманность,
1 Исправлено из: на.
1904 год
15
мой план действий, рассчитанный на быстрое нападение самыми неожиданными аргументами, накопленными мною в огромном запасе, наконец, нервность и неуверенность Карбасникова, ждущего, но не знающего, что будет, откуда и кем будет нанесен удар, — все это в мою пользу, не говоря о моей привычке говорить в собраниях и все-таки убеждать или обезоруживать слушателей. Но — надо быть очень начеку. Карбасников — наглый, грубый и злой мужик. Необходимо не допустить его ни до какой наглости по моему адресу. Между тем, потеряв голову, он способен зарваться, а то, что я буду говорить, и не такому человеку будет горьким угощением. Но посмотрим. — У Вольфов я был вместе с Орбели, составив ему предварительно черновик его письма Вольфам. Теперь, кажется, все готово. — Вольфам сообщил Демьяненков, что нам министром назначен Глазов17 Ничего не могу сказать, но по «Русскому собранию» это хорошо18 Поддержку перед ним я всегда могу получить. Что, коли он Голицына взял бы в товарищи? Превосходно бы. Но это там еще видно будет. На общем собрании 14-го Глазов присутствовал и слушал меня. — Но, конечно, назначение бессмысленное. Кроме сумбура и глупостей ожидать нечего. При моих воззрениях на классицизм лучше мне от средней школы быть подальше. А на суде я ничем пока не связан. — Удивительно мне, что Извольский назначен раньше Глазова. У него протекция и связи19 Но я к нему никакого касательства не имею.
26 апреля, понедельник. Пока я искусно сорвал общее собрание и начал переговоры с Марксом о продаже ему Вольфами одного издания Писемского для «Нивы». Вот бы удалось! Я условился о 10% комиссионных. Маркс в свою очередь думает продать Академии Фета: вот бы и тут 10%. Он же приглашает меня вести дело против Аскарханова. Но постойте: между 10 и 16 апреля ко мне явилась некая дама — Бетхер. Хочет получить наследство в 86 миллионов. Я не принял ее затеи всерьез, но не отказался от дела. Она сказала, что напишет брату, петроковскому вице-губернатору. Сегодня от него письмо20. Дело заманчивое и кроме меня едва ли кому в России посильное, — разве Муромцеву, да и то едва ли. Но сложность, огромность дела — подавляющая. Правда, я именно способен такую штуку проделать. Посмотрим. Не разберешь, насколько дело серьезно и насколько стоит в нем рисковать. Учиться надо много. Я кое-какие справки начал уже наводить, кое-что просмотрел. Дело касается бездны вопросов: и международное частное право, и различие английских норм наследования в недвижимости и движимости, и вопрос об открытии наследства, — и чего, чего только нет. Чистый роман. По-английски я не говорю и знаю плохо, но понимаю печатное вполне свободно, так что читаю без словаря, особенно юридические книги. Сложность дела состоит в том, что английского права мало, придется изучать англо-индийское право. Но пока все темно: и подданство наследодателя, и место открытия наследства, и нормы, применимые к наследованию, и состав массы, и родство Рейнгардов, и относительная близость их к умершему, — целый ряд вопросов. Я вызвал Бетхершу и, поговоривши с нею, спишусь с Рейнгардом. Насчет англо-индийского права мне пригодится Базя: он консулом в Сингапуре.
14 мая, пятница. Среди суеты некогда сюда писать. По-видимому, надолго моя жизнь запуталась — или, если хотите, определилась. Из адвокатуры некуда деваться. А в ней столько сует и хлопот, что вся жизнь идет наизнанку. Зато есть деньги: а это тоже очень хорошо. Теперь только бы мне пристроить Марксу Писемского. Это бы меня сразу обеспечило до осени, даже, пожалуй, до самого декабря: 6500 рублей. А при всем том до смерти хочется мне заняться чем-нибудь научным. Дорого бы
16
Дневник Б. В. Никольского
я дал за свободное лето! Сомневаюсь, чтоб оно удалось. Но с другой стороны, так много хочется прочесть, написать, сделать, что этой «свободы» не хватит и на сотую долю моих планов. Дело, в конце концов, сводится вот к чему: если я пристрою Марксу Писемского, то никаких других дел мне летом не надо; Зингеровское дело раньше октября все равно разбираться не будет21; Вольфовское дело займет два- три дня в июне; Аскархановское дело тоже не ранее ноября начнется у следователя. Словом, я летом свободен, окончив в мае прошения по Аскархановскому делу. Если же с Писемским дело не кончится, то плохо. Надо изворачиваться изо всех сил. Да еще вот с этим негодяем Толстопятом надо выяснить отношения.
27мая, четверг. Нет, видно свободного лета мне видеть не придется. Адвокатская суета сплошь меня захватывает. И это, заметьте, при таком малом количестве дел, как у меня. — С Толстопятом ясней: он меня не надувает, а просто тянет. С Писемским неясно: Маркс уехал ненадолго за границу. С Вольфами, после ряда блестящих успехов, вышла заминка, — но я завтра везу Звереву прошение, которое, надо надеяться, нанесет Карбасникову окончательный удар. Мейендорф предложил дело Тарновского. Подумав, я берусь. Дело уголовное, перед присяжными, но симпатичное в принципе, а кроме того очень выгодное. По делу с Аскархановым имею доверенности от великого князя, Маркса, Суворина и Вольфов. Мало. Надо заботиться об остальных: Мартынов, Глазунов, Хитрово, Шамов, Толстая. От Достоевской ожидаю. Случевскому напишу. По делу с Хребтовым еще и не начинал. Глупое и кляузное дело. Во всяком случае, на деньги скорая надежда только по поводу Писемского. С Тарновского сомнительнее. С остальных не скоро чего- нибудь дождешься. — В остальном моя жизнь без событий. — На войне период неизвестности и загадок. Что-то в Порт-Артуре? Дай Бог им удачи. — Ходят слухи, что к моменту отплытия Балтийской эскадры будет мобилизована вся армия, — так, на случай. Дай Боже, чтобы так. Оно гораздо верней и спокойнее. — Побили Ламздорфа22. Но это так естественно, что даже нет особенного интереса. Ну, побили, — ну, и черт с ним; а что, Савинский был при этом?23 — Нет. — И последний интерес пропадает. — Да, еще Рейнгардовское дело: но о нем ни слуху, ни духу. — Я мечтаю, чтобы Карбасников обратился ко мне в деле с Дерюжинским. На Вольфовском деле он увидел, насколько я надежный адвокат и опасный противник.
28 мая, пятница. Завтракал у М. И. Д[оможировой], потом читал ученые журналы в университете, затем подал Звереву бумагу Вольфов и теперь, по-видимому, развязался со всеми очередными мелочами. Несколько писем, — и я свободен для подготовки дела с Аскархановым. С ним возни — бездна. — Пока читаю иностранную литературу, главным образом английскую, о России и Японии. А за последние дни читаю Стифена, «New commentaries on the law of England»24 Удивительная это страна. Это ад, это безмерный произвол, в котором о свободе в цивильном смысле не может быть и речи. До чего им чужды даже отдаленные призраки правосудия и справедливости, так это смешно. О научности, о грамотности даже правосудия тут не может быть и речи. Тупоумная работа коралловых полипов. Они приросли к своему прошлому. Свобода права в законе им неизвестна. Их право — недвижимость. Наше право, сравнительно с ними, не только mobile1, но даже sese movens11 Англичанин свободен в газете, но раб на суде. И потому он
I Подвижно (лат.).
II Само себя двигает (самодвижно) (лат.).
1904 год
17
не может верить ни в правду, ни в правосудие. Правда, справедливость, — для него авторитет. Нас справедливость вооружает, англичанина обезоруживает. Для меня — закон, принцип; для англичанина — судья. Ни в грош не ставя судью, я могу признать его решение правильным и притом неоспоримым; англичанину это должно быть невозможно. Я не понимаю, как можно жить при таком праве? Немудрено, что англичане в нравственности хотят быть утилитаристами. Для кого в правосудии нет принципов, а только прецеденты, практичные, пригодные к случаю, решения, для того и в нравственности не может быть абсолютных идей, безусловного долга; для того и в морали нужна практичность. — И до чего наивны англичане, — просто смех и грех. «The church... is an institution established by the law (!) of the land (!) for (!) the maintenance of religion (!)»* (Stephen II, 630). И на следующей странице: «The Clergy and the Laity together constitute the Church»11 Ну скажите, ради Бога, можно ли серьезно говорить с человеком, способным торжественно вносить в книгу такой младенческий лепет? Тут же допотопная наивность: намечается система; что кладется в основу ее? Какой принцип? Какая теория? «In treating of it, we shall find it convenient to consider, first... secondly... thirdly...» и т. д. «It may be found convenient»111. И все. Поистине, как сравнил Шопенгауэр, точно прародители до грехопадения25 Свободное право в державном законодательстве: вот наше правосудие перед английским. Принципы — вот достояние свободного гражданина. У раба не может быть1У принципов. У раба привычки. И раб тот, у кого привычки вместо принципов. Вдвойне раб, у кого чужие привычки вместо принципов. Я не знаю, — я верный и преданный друг, но принципы для меня важнее дружбы. Из дружбы я не могу идти против совести. Зато в пределе совести моя преданность до конца. Но люди не таковы. У них принципы держи для себя самого, а для них делай то, чего им хочется, — и это они зовут преданностью. Так и англичане. Немудрено, что этот народ есть воплощение разбоя, грабежа и бессовестности. Если бы Бог в сердцах захотел плюнуть, то плюнул бы в Англию. — Даже самое беглое знакомство с английским правом объясняет мне, что это слепорожденное племя в отношении справедливости. Народ, до такой степени лишенный правосудия, не может не быть подлым, и в его подлости, пожалуй, более достойного жалости, чем ненависти. Они органически не понимают справедливости ни в обществе, ни в государстве, ни в народах. Если вы меня поймете, то согласитесь, что в английском строе нет петиторных начал, а только поссессорные26 У них нет приобретательной давности, только погасительная, да и та недавно выдумана. — Кстати: Англия представляется мне в юридическом отношении чем-то вроде России при Екатерине. Рецепция римского права произошла у нас при Сперанском, 10-м томом27 Code civil28 есть приспособленное римское право. Мы его приспособили к себе, — наивно, по-детски, но приспособили. А теперь шаг за шагом рецепция идет все далее. Но мы принимаем не римское, не юстинианово, но прямо современное римское право. Специализация дисциплин и специализация министерств: томыу Свода законов и министерства — вот новая Россия. Что прежде было грудой указов и практикою, стало статьями
I «Церковь является институтом, учрежденным на основании закона (!) страны (!) для (!) поддержания религии (!)»(англ.).
II «Духовенство и миряне сообща составляют Церковь» (англ.).
III «Рассуждая об этом, мы найдем, что это пригодно для рассмотрения, во-первых... во-вторых... в-третьих...» и т. д. «Может быть найдено пригодным» (англ.).
IV Далее в тексте зачеркнуто: привычек. v Исправлено из: тома.
2 Зак. 3718
18
Дневник Б. В. Никольского
и томами. Англия в этом отношении можно сказать еще вся в средних веках и феодальных понятиях. — Я думаю, что томы Свода законов более сделали в смысле рецепции, чем все реформы Александра П-го. Система, идеи, принципы, — вот чем одухотворились указы, которые на ощупь создавала история. Конечно, творческое значение «томам» я придаю символически, а не буквально; но в этом символическом смысле — безусловно. Возьмите пандекты любого немца и возьмите «Комментарии» Стифена: все понятно от этого сопоставления. Сложная машина, вроде скоропечатной, и чудовищный спрут с бесчисленными присосками и щупальцами.
1 июня, вторник. Укладывая и разбирая отцовскую библиотеку, отстаивая говенье на Валааме и, наконец, укладывая и разбирая свою библиотеку при переезде, я переутомил ноги. Совсем не могу ни стоять, ни ходить. Сущая смерть. Надо бы1
3 июня, четверг. Был у Маркса, где долго толковали о деле с Аскархановым. С Писемским не выходит. Маркс хочет совсем и предлагает 75.000. Вольфы хотят одно издание и спрашивают 65000. Хорошо бы сойтись совсем на 90000. Это 9000 рублей в мою пользу. Но отсрочка, вот где погибель. Людовика зовут на службу. Ему удар ужасный. — Тарновский должен быть здесь; но когда-то я с ним увижусь и как-то мы столкуемся. Толстопяту я написал и кажется хорошо. Глазунов и Мартынов не отвечают, — по-видимому, пиши пропало. Ну, да можем обойтись и без них. Хитрово тоже ничего не пишет. Стерва. У меня: Маркс, Суворин, Вольфы; К. Р., Толстая, Достоевская. Маркс = Данилевский, Чехов, Майков, Фет, Станюкович, Полонский; Суворин = Плещеев, Некрасов, Апухтин, Кайгородов, Носилов; Вольфы = Даль. Еще м[ожет] б[ыть] Шамов, Сойкин и Березовский на ничтожные суммы. Вообще это дело невыгодное, но для рекламы конечно важное.
4 июня, пятница. Убили Бобрикова29 Прискорбное событие. Жаль трудно заменимого — и заменимого ли? — человека, жаль прерванной работы. Хорошо, если ему возьмут преемника более крутого; но знание дела, края, лиц, отношений, — это в нем погибло бесповоротно. Хорошо в том смысле, что все шведские надежды этим подлым убийством устранены безвозвратно. Но где хладнокровие, такт, выдержка Бобрикова? Жаль. — Скрыдлов молодец, но дай Бог ему удачно домой вернуться. Как минирует Камимура все входы и выходы, так и будем у праздника.
— Обидно отступление у Вафангоу30, но ясно, что японцы снова и надолго задержаны. Только бы дождаться дождей. До них, помнится, меньше трех недель.
5 июня, суббота. Жалоба в цензуру подействовала, — хотя, быть может, тут есть и другая причина. Во всяком случае мое возражение Александрову напечатано31 В понедельник отправляюсь к Звереву узнавать о судьбе нашей жалобы в министерство. От ее воздействия зависит очень многое. Иначе нам придется уступить 11-го июня. Хотя, если дело затянется, можно будет пугнуть общее собрание, сюрпризом сообщив
о нашей жалобе. Затем придется срывать вторично собрание. В случае неудачи придется сидеть, молча выслушивая беседы по нашему делу.
6 июня, воскресенье. Праздно убил день. Теперь это для меня такой исключительный случай, что даже не доставляет мне удовольствия и не вызывает сожаления. В сущности мне как-то все кругом надоело. Только судьба моей жалобы в министерство меня занимает немного. Завтра все выяснится. — Мне очень хочется начать переработку моих «XII таблиц», — хоть по частям, хоть по кусочкам; но Бог весть,
1 Так в рукописи (фраза не дописана).
1904 год
19
когда что-нибудь в этом роде удастся. Всего легче было бы закончить вопрос о lex Aebutia32 До-гаевский период33 даже очень легко составить. У меня есть уже вся главная литература. Для после-гаевского у меня есть уже вся решительно литература, но возни с нею — масса. Да теперь не до того: надо заняться вычислениями контрфакций34 Аскарханова. Кроме того, не мешает напечатать хоть часть Вольфов- ского дела. Все зависит, конечно, от исхода общего собрания.
7 июня, понедельник. Полная неудача. Нашу бумагу отослали на заключение Плющика-Плющевского и этот старый негодяй конечно отклонил. Делать нечего. Теперь мое положение усложняется. Конечно, еще ничто не потеряно; но досадно. Пока в моей адвокатской деятельности это первая, хоть и частичная, неудача. Нельзя, конечно, чтобы все удавалось. Во всяком случае, можно самую неудачу повернуть себе на пользу. Я намерен огласить наше прошение на общем собрании. Ведь они хоть и ловки, но страшно наивны и начальства боятся, как огня. Суд им не страшен: суд медлен. А вот начальство — Боже упаси! Можно будет так изложить дело, что самый отказ министерства покажется им угрозой, особенно если о нем сообщить с торжествующим видом. Но все-таки дело крайне сложно и я положительно не знаю, как повернется история. Попробую, конечно, снова сорвать заседание; но это средство крайне рискованное: обструкция раздражает, а иногородние всегда против незаконности собрания. Притом у Карбасникова наверное готов подбор голосов, совершенно достаточный для большинства. Но — поживем, увидим.
8 июня, вторник. Вчера совершенно случайно узнал, что в «Правительственном] вестн[ике]» продаются «Списки книг»35 за старые годы. Купил и с удивительной экономиею времени проверил Аскархановские кражи. Однако есть еще пробелы, которые надеюсь восполнить на днях. 11-е число приближается. Я недоволен, ибо рискую на этот раз несравненно более, чем прошлый.
13 июня, воскресенье. В пятницу Вольфы чуть не погибли. Но и канальи же! Они не только выдавали премии, но выдавали их даже после того, как начали спор с правлением! Я был их мошенничеством так подведен, как никогда. Правление собрало письменные заявления человек от 20 и ими перебивало наши бумаги. Нечего и говорить, какое получалось убийственное впечатление. Меднолобою наглостью, жидовским бесстыдством казались мне самому мною писанные фразы. Понять не могу, как у них хватало духу отправлять и даже подписывать то, что я сочинял. Единственное, чем я спас их, была ссылка на невозможность голосовать вопрос на основании устава. Пришлось отложить дело еще на неделю; но, конечно, оно по существу проиграно. Вольфы должны просить пардону. Я так им и сказал, объявив, что иначе не могу вести дела. В понедельник пойду предлагать компромисс Кар- басникову. Мне достается впервые роль Ли-хунг-чанга36 Постараюсь обнаружить свои дипломатические дарования. Еще хорошо, что я старался ни с кем не поссориться, не исключая Карбасникова. Если теперь мы выгодно заключим мировую, то моя известность станет еще прочнее. На своем все-таки умеет поставить, даже там, где его ждут такие печальные сюрпризы; но вот сумеет ли заключить почетный мир? Постараюсь. Задача весьма трудная. — Аскархановское дело растет. Я обнаружил с его стороны подложные цензурные разрешения, да еще в перепечатке поэмы великого князя! В цензуре все на моей стороне, потому что ненавидят Аскарханова и с ним постоянно ссорятся. Это чрезвычайно мне выгодно. — Сегодня был у меня И. А. Зиновьев — благодарить за копию переписки Гартвиха с Сувориным. — Сергей Николаевич очень опасно захворал, — воспаление легкого.
20
Дневник Б. В. Никольского
Надеюсь, что не насмерть. — Много работаю над вопросом об Одофреде, lex regia37 и «XII таблицах». Ни шатко, ни валко. Достоверности нет. По-видимому, вывод будет чисто отрицательный: Одофред говорит не о lex regia, но нельзя доказать, что он видел XII таблиц. Но зато история с Бонифацием VIII выясняется все полнее. Nimium odium imperii1, о котором говорит Кола, просто выдумка, да еще и нелепая. Altare quod dam11 есть очевидно алтарь Марии Магдалины38 Он сооружен в 1297 году. Какой тут odium? К кому? Великолепие Рима в эпоху Bespasiano ’mperatore111 могло прельщать Колу и казаться горьким упреком Риму его времени, где не было ни императора, ни папы; но для великолепного Бонифация это не имело смысла. Или Кола стоит на точке зрения Марсилия Падуанского: но она была неизвестна Бонифацию. Словом, это догадка безусловно нелепая. В поступке Бонифация не было никакой политики. Но что он замуровал — возможно, и тогда достоверно, что именно в раку Марии Магдалины: об этом Кола заключил, очевидно, по надписи. Но с другой стороны, надпись еще не доказывает, что замуровка произошла именно при Бонифации: а что, если при Гонории III? И тогда показание Одофреда наверно не относится к lex regia. Но, конечно, если относить его к lex regia, то роль Бонифация несомненна, а бессмысленность показания Одофреда лишает окончательно всякого смысла nimium odium. Это наивность Колы, не более.
14 июня, понедельник. Мне часто думается: когда, где и как восторжествует наконец над недоброжелательством и случаем то правое и хорошее, что я делаю в жизни? Но до сих пор ни откуда ничего не жду, нигде ничего не вижу. Известность есть, а пользы с нее никакой. Книги написал — их упорно замалчивают, не признают. Преподаю по совести — проку мало. Образ мыслей монархический и национальный — правительственная партия меня знать не хочет. Работаю как мало кто — из этой работы ничего не выходит. И несмотря ни на что, нет удачи. А вражда, ненависть, злорадство, предательство — отовсюду. Везде подвохи. Друзей мало. Не спорю, есть, — и добрые, верные друзья; но худо то, что нет почвы под ногами, что все мое благосостояние условно, прекарно. Я то, что называется «не устроился».
18 июня, пятница. В понедельник был у Карбасникова и мы наметили план мировой. Досадно, что приходится бросать дело. Я только-только довел его до конца, выяснил все, что надо, — и вдруг бросать! Но делать нечего. Мы с ним условились, что он переговорит с правлением и тогда пригласит меня для переговоров. Странно, что сегодня вдруг явился ко мне Игнатов, — не могу понять, от себя или от Карбасникова — с длинным разговором о примирении. Предложил за мною заехать и вместе отправиться в правление. Однако не заехал. А сегодня пятница — заседание правления. Если дурак Карбасников собирается тянуть, то я его погублю. Но вообще я что-то не могу понять, на что они рассчитывают. — Вчера днем — Адамович. Ставит условие от своей партии: прибавка к книге хоть одной главы, превращение выпуска в том и уничтожение предисловия. Я готов идти на сделку, но где мне времени взять? Конечно, главу о rationes interdictiIV составить нетрудно. Я на всякий случай запасся сегодня литературою, так что писать могу
I Чрезмерная ненависть власти (лат.).
II Какой-то алтарь (лат.).
III В правление императора Веспасиана (лат.).
IV Основаниях запрещения (дарений между супругами) (лат.).
1904 год
21
хоть завтра. Но до чего это все несносно и досадно — сказать не умею. Притом это сильно замедлит дело. Конечно, все это недорогая цена, только бы развязаться с обузою докторства. — Rationes займут 5-6 листов, не более. Написать, обработать и напечатать — пустяки. Вся задача в том, чтобы дело с Аскархановым не затянулось и не задержало меня. А в виду еще скотина Толстопят, который упорно не плотит мне денег и не шлет нужных документов.
21 июня, понедельник. В воскресенье был у меня Казанский. Приходится приписывать главу и так, чтобы все было готово к концу октября. Не знаю, поспею ли. Завтра пишу ответы на множество (10) писем, а затем сажусь вплотную за Аскар- хановское дело. Баснословной трудности процесс и очень мало шансов на успех. Ну, что будет, то будет. Коли не во всем объеме, так хоть отчасти выиграю. И то хлеб. — Самое главное — поскорей его начать и обратиться к диссертации. — Еще то худо, что денег нет, а новых дел что-то не предвидится. Конечно, их никогда не предвидишь; но летом надо предвидеть, что их вовсе не будет. А денег у меня в обрез, даже занять уже негде. Вот до чего дошло. Правда, могу в университетской кассе, в случае крайности. А то хоть вой. Но все-таки на душе спокойнее с докторством. Это громадный шаг вперед. Когда я доктор, то я стряхнул с души самый мучительный для меня кошмар. Тогда я дождусь свободного лета. Это последний кошмар моей молодости, это докторство! И если б вы знали, какая бездна планов у меня на эту свободу!
24 июня, четверг. Володе сегодня восемь лет. Через год уже 10 лет моей женитьбе. Да, время! — Вчера переехали на дачу и до понедельника я назначил себе каникулы. Надоело все решительно и хочется хоть несколько дней прожить растительною жизнью. К самому переезду у жены, конечно, захворал Роман. Впрочем, пока нет особенной опасности. Пока читаю Нормана, «АН the Russias»39 Это очень интересно, хотя, конечно, не глубоко и не дальновидно. Впрочем, откуда и взяться дальновидности у современного англичанина? — Куропаткин, молодчина, дождался дождей; теперь остается ждать, как он ими воспользуется. Во всяком случае, дожди нам на пользу и выигрыш кампании теперь вернее, чем когда либо.
25 июня, пятница. Вчера вызывали Конева. Роману лучше. Сильный катар40, без крови, но со слизью и водою. — Продолжаю чтение Нормана. Кончил о Финляндии. Он хочет и старается быть беспристрастным, но фактической стороны дела безусловно не знает. При этих условиях, чисто по-английски, он оправдывает (!) Россию практическими, так сказать, интересами. Он полагает, что Россия в сущности права, ибо ей выгодно, даже необходимо так поступать, как она поступает; а между тем она могла бы вполне лояльно исчерпать вопрос гораздо круче и чище. Истинно английское рассуждение. До такой степени английское, что пожалуй оно для англичан не лишено убедительности. Финляндский вопрос для меня решен. Прежде всего, это вопрос управления более, чем государственного устройства. Говорить о Финляндии, как о государстве нельзя потому, что международное право не знает и не дает возможности для возникновения такого государства. Субъектом международного права была Россия, была Швеция, но не Финляндия. Стало быть, никакой унии нет, не было и быть не могло. Если, далее, считать, что конституция Финляндии была уже дана или гарантирована или обещана до трактата со Швециею, то в международном отношении это бессмысленно, ибо в международном отношении до трактата Финляндия была частью Швеции и все действия русских властей
22
Дневник Б. В. Никольского
не имели значения. Это было временное военное управление, не более. Quaestio facti1. Если бы трактат обязывал Швецию дать независимость Финляндии и затем Финляндия, получив конституцию, была присоединена, — тогда другое дело. А пока или, верней, а так, как оно есть, вопроса нет. Теперь, если считать, что русский монарх дал государственное бытие Финляндии, то это вопрос внутреннего управления. Государства тут нет. Государства создаются или войной, или восстанием, или международным соглашением. Ничего этого не было. — Но если Финляндия не государство, то, может быть, она — конституционная область. Однако, никогда не шла в начале 19-го века речь о даровании, — всегда о сохранении строя и законов. Стало быть, первый вопрос — установить, в чем состоял строй и законодательство Финляндии под шведским владычеством; а этим вычеркивается по крайней мере один из ее мнимо-основных законодательных актов; и затем установить, что прибавило к строю и законам русское владычество. Установить нетрудно: прибавлено было документально одно, фактически другое; причем и документально, и фактически данное неоднократно изменялось, причем изменения шли не параллельно. То Александр II ссылался на недействующие законы, то Николай I не созывал сейма. Вопрос стало быть сводится не к толкованию законов, а к определению состава политического отношения. Вопрос надо поставить так: мерами управления может ли быть отменена конституция? Нет. Стало быть, может ли она быть создана мерами управления? Тоже нет. Ни прецеденты, ни практика, ни давность создать и отменить конституции не могут. Напротив, голый закон, не соблюдаемый, не действующий практически, может отменить или создать конституцию? Конечно, нет. Если конституция законом отменена, а на практике соблюдается, то она цела; наоборот, если практика конституционна, но нет октроирующего закона, конституции нет, а есть политическое усмотрение монарха, публично-правовой прекарий. Остается последняя трудность: закон предполагающий конституцию, не существующую на самом деле, может ли считаться доказательством ее бытности? Конечно, нет, — так же, как закон, предполагающий отсутствие конституции, на самом деле существующей, не может считаться доказательством ее небытия. Ибо первое — error facti11, второе — error iuris111: я действую по закону, на самом деле несуществующему, — error facti; я действую вопреки закону, на самом деле существующему, — error iuris. Стало быть, никакие резолюции Александра Н-го не могут с обратною силою создать конституцию, сделав преступными почти все меры Александра I и Николая I. В итоге у нас остается изменчивая практика и непоследовательное законодательство. При этих условиях, отношение населения и его мнения не могут иметь абсолютно никакого значения. Довольны они — тем лучше для них; недовольны — тем хуже для них. Но если колебания управления создали и запутали финляндский вопрос, то последовательное и поступательное управление всего лучше его упростит и разрешит. Да по существу он уж и разрешен. Сейм должен быть сведен на земство: вот ясная задача. Несколько десятилетий последовательности — вот ее наилучшее решение. А то, что пишет Норман, — хоть и очень художественно пишет, — в положительном смысле только пустая болтовня, да еще глубоко безнравственная и циничная в основе. Только и всего.
I Вопрос факта (фактического положения) (лат.).
II Ошибка в факте (лат.).
III Ошибка в праве (лат.).
1904 год
23
26 июня, суббота. Прочел половину Нормана. Чем далее читаешь, тем досаднее. Совсем поверхностно. Для него Россия какая-то внешняя деловая данная, с которою надо считаться в политике; затем он едет по России, глядит в окно вагона, снимает фотографии, пишет к ним изящный параллельный текст; но что может ему дать такое путешествие? Впрочем, и вообще путешествие может дать очень немного. Оно — пособие, картинка, и притом к тому, что в нас уже есть. Чего в нас нет, как знания или мнения, того не даст нам никакое путешествие. Ну, а у Нормана нет ничего, кроме готовых политических расчетов, страхов, надежд и ожиданий англичанина. Глава называется «Волга-матушка», «The little mother Volga». Ее главное содержание — недоверие к нему в Самарском отделении Волжско-Камского банка41 и нефтяное отопление парохода. Затем клочки. Ну, а в Англии он конечно сойдет за специалиста по русским делам. Представьте себе, что я пойду по улицам Петербурга, рассматривая дома, вывески, движение; что я вынесу из такого рассматривания? Неужели я узнаю Петербург? А тут — иностранец, не знающий языка, и вся Россия, — даже all the Russias1. Знать Россию! Да для этого мало быть русским, мало быть ученым, мало прожить целую богатую жизнь. Все узнается изнутри, а не снаружи. Притом, вблизи узнаются только мелочи, детали. Принципиальное не укроется ни на каком расстоянии, — все равно, внешнее или духовное. Возьмите японское шпионство и суворовскую тактику: вот вам война по опытным данным и по принципиальным данным. Серны проходят? Значит и с артиллериею пройдем.42 И конечно прав Суворов, а не японцы. Важно именно принципиальное рассмотреть. Однако это и вовсе нелегко. Нужно далеко проникающий взор, много трезвости и железное упорство в неподатливости на сбивающие мелочи. Последнее всего важнее. Мало наметить путь, — надо его пройти. Для этого надо приучить себя не верить в частные препятствия. Ничего не знаю трудней. А если при этом около вас люди, которые не могут видеть столько и так, как вы, но которые тоже часто умны, ловки, сведущи и упрямы, то не угодно ли внушить им стихийное к себе доверие и всегда различить, что в их мнениях пригодно вашему плану, а что неуловимо вас от него отклоняет. И чем они талантливей и умнее, тем труднее с ними ладить, — т. е. внутри себя самого. Их не надо слушать, конечно; давить их бесповоротно; но и тут есть великие опасности: наберешь преданных слухов, которые без тебя ни к чему не пригодны, — исполнители бесподобные, но только для тебя. Трудно это все и страшно сложно.
27 июня, воскресенье. Почти кончил Нормана. Повторяю, как англичанин — он мастер путешествовать; а как писатель он мастер излагать ясно, живо и интересно, в немногих словах, немногими чертами. Все это очень приятно и, как бы ни расходились результаты с ожиданиями, никто не прочтет его без пользы и всякий с удовольствием. В экономическом отношении он пламенный почитатель Витте и убежденный... если не квартиронаниматель, то иностранный получатель сногсшибательных дивидендов в России. Но при всем том, его очерк отлично писан. Его восторгов по адресу Витте я не разделяю, — т. е. разделяю до известной степени, но совсем в другом смысле и с другой точки зрения; а главное, как ни ценю я заслуги Витте, но я в нем не вижу государственного человека. Он смелый задаватель задач будущему, хоть и ловкий разрешитель их для настоящего. Но насколько он ловок
1 Все России (англ.).
24
Дневник Б. В. Никольского
в настоящем, настолько он играет втемную для будущего и притом чисто инженерски равнодушен к прошлому. Он не воспитатель своего народа. Он исторически так же слеп, как Базаров43 или Толстой: прет напролом, считаясь только с текущим балансом. Историческим принципом он не только не задумается пожертвовать бюджету, а в нем даже мысли не мелькнет о возможности над таким выбором задуматься. Конечно, все это верно лишь по существу, а не в частностях. Из того, что им сделано, я безусловно сочувствую винной монополии. Монетный вопрос для меня темен. Я радуюсь прочности курса, но я возмущен девальвациею. Тут, ясно, Витте пошел на компромисс и только для того, чтоб откупиться в своей тарифной системе. Затем, биметаллизм44 или золотая валюта — тут я не судья и потому молчу. В пределе же моего понимания, сужу так. Идеал Витте — экономически самодовлеющая Россия, производящая сама для себя все, что ей нужно. Идеал мне глубоко привлекательный. В чисто-земледельческой стране он неосуществим. Рост промышленности — наша эмансипация. Витте его поднял. О той административной задаче, которую он тем нам задал, он не подумал, кто бы что ни говорил. А ведь это не только административная, — это культурно-историческая задача. Рабочий вопрос он и ставил, и хотел решить по западной рутине, нам безусловно не пригодной. Вот где я вижу его недостаток самобытности, вот почему он в моих глазах — думаю, что и в глазах истории — не государственный человек. Но далее. Воспитательный тариф — правильная система, но опять-таки задача будущему: отступать-то больно трудно, да и много нужно времени, а риску, недовольства и затруднений — числа нет. И во всяком случае спех и воспитательный характер тарифа — несовместимы. Воспитательный тариф требует многих десятилетий, даже, может быть, столетий; а Витте ставит согревательный компресс. Легко простудиться. В связи с этим его самая слабая идея — иностранные капиталы. Эмансипация требует жертв из своего. Он хочет ее произвести на чужой счет? Детская затея или преступление перед будущим. Ведь, небось, железных дорог он не уступает иностранцам, а старается делать их государственными; ведь он конвертировал старые долги; — ведь он закончил эти мудрые начинания Вышнеградского; — а разве привлечение иностранных капиталов не есть внешний заем, да еще из таких невероятных %, как баснословные дивиденды иностранцев (см. у Нормана «Юзовские дивиденды»45)? Ведь и эти займы придется конвертировать, т. е. выкупать у иностранцев. И тут, повторяю, заблуждение Витте непостижимо для меня. Или, лучше сказать, нигде так ясно не сказалось, что это не государственный ум. Государственный ум дальновиден, думает о будущем столько же, сколько о настоящем. На постройку железных дорог он занимает, — как же не занять на рост производства? — Словом: у Витте я хвалю только то, где он явился исполнителем чужого или продолжателем. Конверсии, выкуп железных дорог и их постройка государством, монополия. Ставлю ему на плюс устойчивость курса. Признавая, что Россия слишком велика, чтобы быть только земледельческою страной, я думаю, что золотая валюта не ошибка; но думаю, что девальвация — ошибка, если не в деловом, то в принципиальном смысле. — Завтра еду в город и по дороге хочу дочитать Нормана.
28 июня, понедельник. Съездил в город, привез нужные книги, а по дороге и дома кончил Нормана. Захватил на всякий случай Дреджа, «Russian affaires»46 Не знаю, поспею ли; но прочесть хочется, ибо книга интересная. — Но сперва выскажу мысль, которой, помнится, нигде не читал и не слыхал и которая, во всяком случае, сама мне навернулась. Все по поводу иностранных капиталов. Именно, я полагаю,
1904 год
25
что, как существуют прямые налоги и косвенные налоги, так есть прямые займы и косвенные займы. Современные захваты рынков — pignoris capiones1, насильственная дача косвенных займов. А приток иностранных капиталов для реального государства (а не мифического или условного) есть косвенный заем. И косвенные займы много тягостнее, чем косвенные налоги. Когда бы ни национализировались иностранные предприятия (кроме11 путей наследования и вообще национальной ассимиляции предпринимателей, — случаи, очевидно, совершенно исключительные и малочисленные) и как бы они ни национализировались, — в руках ли частных лиц или государства, — они все-таки окажутся займом под неопределенные проценты, своего рода foenus nauticum47 — Косвенный заем: новое экономическое понятие.
Теперь поговоримте о высшей политике. За последнее время я давно ею не занимался. Сибирская дорога48 и японско-китайский мир49 явились на сцену вместе с Америкою на наших глазах. История пришла к Тихому океану много скорее, чем было можно думать. И многое, казавшееся крупным, становится мелким и неважным; многое, казавшееся делом отдаленного будущего, запасом для многих столетий, становится грозною неотложностью. Европа оказывается чем-то второстепенным для России. Америка и Азия становятся действующими лицами в нашей истории (были обстановкою). Конечно, обзор Нормана крайне поверхностен. Я принадлежу к тем, кто безусловно не допускает возможности соглашения с Англиею. Для меня и дружба с Германией, и соглашение с Англиею, — только конверсии. Платить все равно придется. И должен сознаться, что, прочитав мемуары Бисмарка, я стал миролюбивее к немцам, а к самому Бисмарку отношусь даже с известным восхищением. Как государственный человек и характер он прямо великолепен (оставляю в стороне его личные пороки). Его ум и искусство огромны. Но что касается Англии, то с нею невозможно иметь дело. С Бисмарком не только было можно, но и следовало, и будь у нас не такие рамолики30, как Горчаков, или свихнувшиеся, как Шувалов, так иначе бы кончилась наша балканская война51. Но — черт с ней, с этою бессмысленною войною. Вернемся к Англии. Жиды, говорю я вам, и те далеко не так наивны в своем хищничестве, как англичане. Жид старается сорвать, но сознает себя плутом и в душе смеется от удовольствия, что так ловко плутует. Но англичанин не таков: он серьезен, он важен, он — я готов поверить — искренно считает себя справедливым и правым. Возьмите Нормана. Не успел он объявить, что в настоящее время не территории нужны, а рынки, — как ставит, через несколько страниц вопрос о соглашении Англии с Россиею по поводу Персии и, через еще несколько страниц, предлагает такое полюбовное соглашение сторонам, что, мол, черт с нею, с Персиею, берите ее всю, но предоставьте в ней полную свободу Англии торговать, а для прочности — не только Англии, но и всем желающим, в особенности Америке. Ну, не наивность ли это? — Притом англичане всех понимают на свой лад. Идейной, идеальной политики они не понимают. Она в их глазах несерьезна, не имеет делового характера. Я вам о деле, а вы мне с убеждениями! — вот отношение каждого англичанина к нашей политике, в которой он видит ужасную хитрость, увертливость и искусство. Он нас слушает как Фамусов Чацкого в последней сцене: «Брат, не финти, — не дамся я в обман: Хоть подеритесь, не поверю!»52 — Итак, ни с Англиею, ни
I Взимания процентов (лат.).
II В рукописи ошибочно: крове.
26
Дневник Б. В. Никольского
с Япониею нельзя вступать не только в союзы, но даже в соглашения. С ними нужно всегда иметь свободные руки. А имея Индию, с ними можно жить в полном смысле слова великолепно, если собрать на границе надлежащее число военных сил.
Еще один важный предмет. Норман находит, что казаки — устарели, что они слишком feudal1 для теперешних условий. В целом это вопиющий вздор, но в частности это глубоко верно. Казаки незаменимы на тревожных сухопутных границах. Это бесспорно. Но дело в том, что мы дошли до края сухопутных границ. Тут казаки бесполезны. Тут нужен флот. Чем было казачество, тем станет крейсерство. Даже такой идиот, как Кривенко, чувствует какую-то связь и параллель. Не казаков надо во флот, а флот нужен вместо казаков там, где мы стали у моря. Спрашивают, нужен ли России флот. Не менее, чем казаки. Россия не морская держава, но по- тому-то и нужен ей флот. А раз он нужен ей на западе и востоке, то нужен и на юге. Устье Эльбы, Босфор, Персидский залив, Владивосток: вот наши морские окраины. Как Цусима нужен между Порт-Артуром и Владивостоком, так Персидский залив и Босфор необходимы между Петербургом и Владивостоком. Итак, наш флот должен быть казацким: крайне быстроходный, весь пригодный для военных целей, весь, кроме броненосцев и, может быть, миноносцев, пригодный и для промысла. И он должен быть вечно атакующим, казацким. Нам не торговый нужен флот, а военный. Нам нужно войско на воде, плавучее казачество. Казаки нам нужны в Китае, в Средней Азии, на Кавказе. В военное время хороши на Западе. Но на прочих границах — флот. Наш флот служит армии: вот его отличие от флота морских государств. Там флот — все. В Англии, в Японии, — там флот дает единство частям; там флотом держится государство; там флот то, что у нас дороги железные. В Англии рельсы продолжают флот; а у нас флот продолжает рельсы. Англии флот дает рынки, а нам рельсы. В Англии, в сущности, все держится флотом, и потому малейшая война с морским государством ей погибельна. Ее флот должен и воевать, и поддерживать единство. Это невозможно.
Вот что необходимо выяснить, чтобы судить о русской политике.
Англия. Англия нам безопасна даже когда у нас нет флота, лишь бы у ней была Индия. Это такая мозоль, которую нажать — хуже, чем ногу отрубить. Индия никому в России не нужна, если не принадлежит Англии. А вот пока принадлежит Англии, она необходима. Но это — пока существует Англия. А я того назову хорошим русским дипломатом, кто сумеет стравить Англию с Германиею не на живот, а на смерть, и, когда одна будет раздавлена и обессилены обе, раздавить победившую. Тогда только в мире будет возможно спокойствие и настанет конец Европе, как реальной силе.
В сущности, этот конец по существу наступил уже. Европа была когда-то способна к единству; теперь эта способность утрачена безвозвратно. Франко-русский союз убил его навсегда. Но он непрочен? Видите ли, мы столько заняли во Франции, что ей невозможно ссориться с нами. А раз Европа не может быть заодно без России, то Европе, как Европе, наступил конец. Осталось латинство, протестантство, но в такой хаотической смеси государств, что без России ничего им не поделать. А Россия, повторяю, сверх-европейское, сверх-азиатское государство. Россия — это Россия. No, Sir, Russia is not a state, Russia is a world11, как верно сказал Победоносцев Бевериджу. Итак, Европа, как целое, не существует.
I Связаны с феодальной эпохой (англ.).
II Нет, сэр, Россия не государство, Россия — это мир (англ.).
1904 год
27
Франция. Франция разлагается. Не знаю более мрачной охлократии53 Сильно сомневаюсь, чтоб она к чему-нибудь была еще способна или пригодна. Центр Европы выгнивает. И мы стали одною ногою в этом центре: перегибаться нечего, мы прочно теперь стоим и всех достать можем.
Германия. Германия — единственное, что есть в Европе. И для того, чтобы развязать себе руки на западе, мы должны ослабить Германию. Она теперь кинулась нам поперек дорог: она в Турции, в Малой Азии, в Киао-Чао54 Не для того ли эти захваты, чтобы было, что нам уступить, на случай дележа Австрии? Может быть, и так; но тогда это пустая затея. Пустить Германию от моря до моря — безумие. Урвать кусочек от Австрии — это так, это допустимо; но и только. Имея же в тылу не ослабленную Германию, мы связаны. Во всяком случае, теперь начинать войну с нею нам невыгодно; всякая же война Германии — нам клад. Решающий момент наступит в день смерти Франца-Иосифа. Развязка европейской истории, как кощеева смерть, в Австрии.
Австрия. Пока что, Австрия нам необходима. Я думаю, что смерть Франца- Иосифа восстановит нам политику Елизаветы: Австрия, Франция и Россия против Германии; но теперь мы можем рассчитывать и на поддержку всего латинства. Западное и южное славянство нам ненужно в смысле инкорпорации (тем менее — дикий бред! — конфедерации). Но как Индия нам нужна в руках Англии, так славянство нам нужно, как несваримый ком в немецком брюхе. Пусть лежит, беспокойный Иона55, стуча всеми пюпитрами парламента. Если бы его слопала Германия, не миновать ей паралича Австрии. Но и нам не нужны ни поляки, ни чехи, ни мад- жары56 Пусть живут: в обессиленной Европе они нужная бессильная единица. Австрия же нам нужна для того, чтобы немцы не усилились черезмерно.
Италия. Италия, Испания, Голландия, Бельгия, Швеция, Дания и т. д. — давно сказано у меня: кружево Европы. А Европа — кружево Азии.
Турция. Турции от нас не уйти, как Персии. Греция нам не нужна. Не нужны и балканские братушки, ешь их немцы. Нам нужны только берега Черного и Мраморного морей и проливы.
Итак, реальные силы таковы: Америка, Япония, Россия. В настоящем их более: Англия, Германия, Россия, Япония, Америка. Франция не сила. Франция только ценность. Японию я охотно признаю силой и уступаю великодушно ей весь Тихий океан в смысле архипелага: все острова, включая Австралию. Китай для меня огромный вопрос. Он опасен нам своею плодливою многочисленностью. Удержать его за стеною? Трудно. Впустить в Сиам и в Индию? Бог с ними, их дело. Отдать японцам? Невозможно.
Америка. Это враг. Хорошо бы схватиться с ним при содействии Японии; но лучше, пока Япония бессильна. Впрочем, пока Америка не лезет вон из кожи, нам нет до нее дела. Война с нею — война морская. Ни ей в Азии, ни нам в Америке делать нечего. Но мы-то согласны; а вот их без кулака не вразумишь.
Остается главное: обессиленная Европа стоит Китая: куда деваться ее голодным миллионам? Пусть идут в Африку. Это единственный исход.
Итак, я полагаю, что нам останется Азия до Гималаев и Великой стены; японцам остается Австралия с островами. Европе Африка. Америка для американцев. Это будет первый великий раздел мира. И тогда, пожалуй, мир будет обеспечен очень надолго. А мир, который делают в Гаге57, не лучше луны, которую делают в Гамбурге58
28
Дневник Б. В. Никольского
Вот вкратце мысли, на которые наводит история. А Норман дал мне только повод к ним вернуться и их изложить.
Если же вы меня спросите, зачем все это? Я отвечу: для вселенского мира и спокойного просвещения человечества. Пока сохраняется теперешний порядок мира, никому нет покоя. Все враждует, соперничает, интригует и злобствует. Людям некогда стать людьми. А как им еще до этого далеко!
29 июня, вторник. Сегодня готовил материалы к Аскархановскому делу. Признаюсь, что это каторжный труд. Но кое-что мне удалось отыскать и не потеряна надежда отыскать недостающее. Однако то, что я теперь делаю, только начало. Впереди еще тьма выкладок и вычислений; а затем составление бумаг, — тоже адски сложная работа. — Кроме своих справок гулял по взморью. Завтра хотел бы кончить свои розыски; но не знаю, хватит ли терпения и сил. До пятницы во всяком случае кончу все, что могу сделать с теперешними материалами.
3 июля, суббота. К четвергу вечеру кончил все, что мог; вчера был в городе, где захватил новые материалы; но пока должен готовить «Смесь». Аскархановское дело — эффектное дело, но неблагодарное по массе труда и по ничтожной плате. А главное, что в нем худо, — задерживает оно меня с диссертациею. — В четверг вечером вдруг оказался в Сестрорецке Горчаков и вызвал меня. От него узнал, что обо мне пущена целая туча сплетен из университета и что вся шайка старается мне подгадить в адвокатуре. Посмотрим. Они надеются на безаппеляционность, но забывают Комиссию прошений59 Неприятное средство, но делать нечего. Борьба, так борьба. И в конце концов, если они меня душат за мои политические убеждения, да притом закрывая мне возможность судиться, то оно даже полезно дать им раз навсегда урок. Но я все-таки думаю, что они умнее. Не могут они не понять, что я не уступлю, а после сыска, учиненного мне в комиссии, несдобровать их подлой шайке. Сам Горчаков и полоумный, и подлый старичишка, от которого мне кроме вреда ждать нечего. Запросы разосланы советом очевидно в дополнение к моему последнему объяснению. Мне кажется, что они просто хотят найти исход для разногласия с комиссиею. Впрочем, мне все темно и до известной степени все все равно.
— Да, от Горчакова узнал, что инкриминируется отзыв Карницкого. Герард меня спросил, кого я знаю из судебного мира. Я сказал, что никого, кроме Карницкого, который знает меня по Юридическому обществу. Он мне говорит, что и чудесно. Я в числе прочих указал Карницкого. Он так и написал, что знает меня по Юридическому обществу, и только, и что засим ничего худого обо мне не знает. Теперь они делают вид, что я ссылался на людей, которые вовсе меня даже и не знают! В таком духе, по крайней мере, передавал мне это Горчаков со слов Вальтера, который, опять- таки со слов Г орчакова, весьма враждебно ко мне настроен. Вот, однако, до чего дошло каление: даже такие божьи коровки, как Вальтер, обнаруживают «враждебность». Удивительный балаган. Он меня, конечно, не раздражает и не оскорбляет; но история все-таки поучительная. Вот сквозь какое горнило приходится пронести свои убеждения! Нет гадости, нет клеветы, нет подлой кляузы, которой бы вам не поднесли все, кто может, если вы преданы царю не за страх, а токмо за совесть. Будь я прохвостом и карьеристом, воздерживайся от убеждений и мнений, или будь явным политическим негодяем, — как бы гладко и ровно шла моя жизнь! Но я все- таки верю в свое правое дело и пойду прежнею дорогою. Не может того быть, чтобы все мои труды, все мое терпение, вся моя настойчивость пропали даром. Даже если бы я не был прав, я бы должен был победить. Конечно, это много человеку портит и мешает, — быть правым!
1904 год
29
5 июля, понедельник. Теперь у меня все предварительное для уголовной части Аскархановского дела готово. Я решил требовать у Маркса прибавки. Несправедливо мне такую каторжную работу исполнять за такие пустяки. Пусть мне хоть 500 рублей еще даст. Ведь как-никак, не считая тюрьмы, он около двух тысяч на одном уголовном деле получит. А гражданское! — Не знаю, удастся ли. — Как бы то ни было, я с гражданским не буду торопиться, а начну уголовное, потом допишу свою главу в диссертацию, а тогда уже подберется и материал для гражданского дела.
14 июля, среда. С Марксом договорился, материалы собрал. Вчера получил от Зингеров копии, для них убийственные. Весьма приятно. Теперь на очереди начатая «Смесь» и затем составление бумаги по уголовному делу, а тогда уже — новая глава для диссертации. Пока читаю помаленьку Drage, «Russian affaires». Сравнительно с Норманом — убогая книга. Компиляция с прорехами, в которые видно вопиющее невежество; плоское мировоззрение; стихийное непонимание России, — вернее: стихийно-европейское непонимание всего, что не-Европа. Во всем в мире надо различать особенности типовые и индивидуальные. И те, и другие законны и существенны; но идейную ценность имеют только признаки типа\ они ценны абсолютно; а признаки индивидуума ценны относительно, — имеют биржевую ценность в мире идей. Европейцы не умеют в себе и в своем отделить типового от индивидуального. Европейская наука, государственность, право, — для них просто наука, просто государственность, просто право; оттого «не-европейское» для них равно «не существующее» или «не долженствующее быть». Не-европейская наука есть не наука и т. д. Так они относятся и к нам. И от чистого сердца. И затем, далее, даже в типовом и индивидуальном они не умеют отличить того, что есть, от того, как есть. Для них н[а]пр[имер] «русское право» есть право, которое сейчас действует в России. А для меня, н[а]пр[имер], право, которое сейчас действует в России, вовсе не русское право, а 10-й том, прямой потомок Сперанского и канцелярии. ПоАя>ца01Г| voov e^evv ob 5i6dGK8i60 Так и Drage. Потому все, что он пишет, — сплошное противоречие и бессмыслица. Вражда к самодержавию н[а]пр[имер] есть типичноевропейская тупость. Для них конституция есть успех сравнительно с полицейским самодержавием; самоуправление — успех сравнительно с феодалистическим бюрократизмом; для них это сравнительно — благо. Но они отсюда вычеркивают и «сравнительно», и «для нас», а говорят: се благо. В России этого «блага» нет. Ergo1, Россия несчастна. Спасибо: Ieh lass’ euch eure Freuden und schenk’ euch euer Bedauem11 Они не понимают, что конституционализм есть вид господствования среднего класса, т. е. не политической группы, а бесформенной и подвижной массы, слагающейся из людей зажиточных или промышленников умственного спроса и предложения. Они не понимают, что конституционализм не только не обеспечивает свободы, а напротив, ее душит: «долой свободу преподавания для преподавания свободы!» Но для них нет возможности придумать что-либо, кроме конституционализма; притом, эта форма властвования сложилась у них одновременно с появлением известных гарантий свободы и отчасти на почве последних: и вот, не умея поделить элементов, не умея, вернее, разложить свою действительность на ее элементы
I Следовательно (лат.).
II Да посетят вас радости и минуют печали (буквально: Оставляю вам ваши радости и забираю ваши печали) (нем.).
30
Дневник Б. В. Никольского
идейные, типовые и исторические, индивидуальные, они берут ее так, как она есть, — вроде как бы статистически, — и провозглашают идеей. А это все равно что инвентарь провозгласить хозяйством или промышленным заведением. Оттого человеческое они понимают только в переводе на европейское; все прочее — варварство. Конечно, это наивность или тупость; но с помощью силы они, действительно, привели значительное количество государств к своему европейскому знаменателю. А что к нему нельзя привести, того и не должно быть, по их мнению, ибо оно варварство.
18 июля, воскресенье. Кончил таблицу контрафакций Аскарханова и черновую на него жалобу. Сегодня был у меня Угур из «Маяка» по поводу юридических им курсов. Сегодня же оказался второй хороший день за все лето. К августу, не раньше, мне удастся подать жалобу прокурору. Что же я сделаю к диссертации? Нынче лекции должны начаться вполне аккуратно. Захворать после начала? Оно бы не худо. Но тогда неудобно выступать на суде. Кроме того — плохо с деньгами. 20-го надо вступить в университетскую кассу и занять. Иначе не извернуться.
27 июля, вторник. Сегодня действительно кончил чистовую жалобу и черновую таблицу. Дело будет недурное. Но — увы: август на дворе! А 7-го сентября дело Шелакина в коммерческом суде61, — надо готовить бумагу. Посмотрим, сумею ли я написать новую главу в течение неполного месяца. Вдруг успею? Благослови, Боже! — Аскархановское дело несомненно даст мне широкую известность. Шела- кинское — начало, Аскархановское — продолжит... Что укрепит? Не Тарновского ли процесс? Очень бы кстати. Толстопят, мерзавец, молчит, как убитый. Нужны деньги, т. е. дело с большим авансом или несколько дел. Через годика два начнут оправдываться выигранные дела, — тогда я прочно стану на ноги. — А пока ничего больше нет. И на войне затишье. Порадовался вестям из Артура; но что-то скажет Ляоян? Дай Бог удачи Куропаткину. Покуда война совсем нас не освежает. Первый же разфом японцев нас вознаградит. Но японцы что, — это чепуха. Карфаген в Америке. И ей не устоять.
9 августа, понедельник. 3-го числа едва-едва, но спас Вольфов. Могу похвалиться своим искусством. У них пропала всякая надежда на спасение, но я спас. Эффектно было. Третье дело их беру — и третье выигрываю вопреки всем ожиданиям. — Аскархановское дело кончу не раньше сентября1. Подлая баба Толстая по-видимому отлынивает, как Достоевская. Досадно: в ней для меня большой козырь. — Шела- кинское дело близко, — надо писать. — Удастся мне написать мою главу в диссертацию или нет? Очень трудно. А ведь если не поспею — докторство еще на год отсрочить придется. Это было б ужасно. 11-го еду в город и хочу захватить часть книг. Теперь можно взяться, ибо жалоба и таблицы почти готовы. 15-го может быть уже начну. — Но должен сознаться, что в адвокатуре я как рыба в воде. Не могу поверить, чтоб этим исчерпывалось мое призвание; но нигде я не был так на месте.
— Сведения по делу Шелакина, которые мне хочется добыть из Америки, должны сильно подгадить Зингерам; но удастся ли мне их достать? «Encyclopedia of Iowa law»62 мало мне помогла; жду с нетерпением Digest. Если и там ничего не найду — одна надежда на ответ Эберсоля. Я написал ему как мог учтивее, хотя достаточно предисловия к этой «энциклопедии», чтобы получить неодолимое омерзение к этой
1 Исправлено из: октября.
1904 год
31
тупице. То, что мы зовем «китайщиною», давно оставило китайцев: китайщина вся в Америке. — «Reflecting1 upon these things, and upon the further fact that the people of Iowa are the most intelligent in the world, it seemed to me that the time had come when some one should undertake the task of writing down for them their law, or so much of it as they can and ought to know etc... I... submit... my labors to the candid judgment of my fellow citizens. If they approve, I shall be glad; if not, I shall at least have the consciousness of having done my II_very best-11 to perform for them a work which, so far as
I know, has never before been undertaken for any people in the world». Или: «Mr. Orwig... I know of no one better qualified to furnish the information there (scil[icet] on the patent law) desired. He is not only an adept in his profession, but he is a reformer and philanthropist as well. He is a friend of the masses, and believes in fair play — in the practice of the Golden Rule — in matters of business. Therefore, the author of this book takes111 great pleasure in introducing him to his readers»lv Или вот как этот «интродуцирован- ный» тип заканчивает свою коротенькую статейку о патентном праве: «Let us therefore wait and hope and pray for the further fruition of the beneficent purposes of the patent laws and the activities of our public benefactors (the inventors), and continue the labors now imposed upon us during long weary hours, and fulfill the scriptural in junction tov be “diligent in business, fervent in spirit, serving the Lord”, that we may hasten the fulfillment of Christ’s mission on earth, when we shall all be members of a socialism that will bring about “Peace on earth, good will toward men”»VI Как меня не вырвало при переписке, удивляюсь. Тьфу.
14 августа, суббота. Сегодня кончил последнюю (кажется) редакцию жалобы и предпоследнюю корректуру приложения. Начал думать о диссертации. Завтра думаю дальше, а потом, чего доброго, и писать начну. Поздненько. Но раньше было
1 Далее в тексте зачеркнуто: on th[e].
11-11 Исправлено из: best very.
III Далее в тексте зачеркнуто: the.
IV «Размышляя об этих вещах и о дополнительном обстоятельстве, что народ Иова является наиболее понимающим в мире, мне кажется, что пришло время кому-то взять на себя задачу написания для них их закона, или даже того, что они могут и должны знать и т. д. Я... представляю... мои труды беспристрастному суждению моих сограждан. Если они одобрят, я буду рад; если же не одобрят, я, по крайней мере, буду сознавать, что мной сделано все, чтобы представить им работу, которая, насколько я знаю, никогда прежде не выполнялась для какого-либо народа в мире». Или: «Мистер Орвиг... Я не знаю ни одного более компетентного человека, чтобы представить здесь желанную информацию (а именно о патентном праве). Он не только знаток своей профессии, но он также реформатор и филантроп. Он — друг масс, и верит в честную игру — в применение золотого правила — в делах бизнеса. Поэтому автор этой книги находит большое удовольствие в представлении его своим читателям» (англ.).
v Далее в тексте зачеркнуто: the.
VI «Позвольте нам, поэтому, ожидать, надеяться и молиться за дальнейшее осуществление благодетельных целей патентного права и деятельности наших общественных благодетелей (изобретателей), и продолжать труды, возложенные на нас, в течение долгих томительных часов, и исполнять на распутье библейское послание быть “старательными в работе, пылкими в душе, служа Господу”, чтобы мы могли ускорить исполнение миссии Христа на земле, когда мы все будем членами социалистического общества, которое принесет “Мир на землю, счастье людям”» (англ.).
32
Дневник Б. В. Никольского
невозможно. — Вообще, главную обузу кое-как с плеч свалил. Конечно, ненадолго.
7-го сентября будет у меня решительный бой в Коммерческом суде с Гольдбергом. Если бы мне удалось до тех пор получить удовлетворительный ответ от Эберсоля, то я был бы на верху блаженства; но если даже и не получу, то надеюсь поставить на своем. Прочих дел не имею на очереди. — А затем прибавились кое-какие мелкие дела: Маркова, Литвинова, — последнее, разумеется, безвозмездно. — Вообще, клиент — это такой фрукт, который зреет только зимою. Какой-то у меня будет урожай? Думается мне, что и Карбасников от меня не уйдет в своем процессе с Дерюжинским. Но тут я буду действовать анонимно. Предложу написать ему защитительную речь и сниму за это 2-3 тысячи, если будет можно.
22 августа, воскресенье. Жалобы и таблицы готовы; из диссертации написан хороший кусочек — хороший для начала. Вообще, пока с нею дело идет не худо. Всплывают иные грехи первого выпуска; но без грехов книг не бывает. Лекции нынче приходится начать аккуратно 1-го сентября, черт бы побрал Глазова. Но это я только так: в сущности он прав, хотя, разумеется, его строгостям более подлежат профессора, чем доценты с их необязательными курсами. В остальном, стало быть, только в деньгах плохо; но тут очень плохо. Впрочем, не знаю и насчет диссертации: неважно. Трудно поспеть к середине октября. Я жду листов 10 печатных; был бы рад, если бы меньше; но боюсь, что выйдет и больше. Пока для меня все темно. Главное — дела: два-три хороших, тысячных дела — и я спасен. Но тысячные дела, увы, не каждый день бывают. — Давно я такой тревоги не переживал, как за эти дни; да и теперь скверно: опять отступили. Помоги, Господи, Куропаткину и Стесселю. Может быть, я ошибаюсь; но мне отступление от Лаояна63 представляется очень серьезным. И дурак Орлов опять зарвался64 Досадно, ибо человек энергичный и отважный. Мало ему скандала с китайцами65, так вместо начальства его японцы сами проучили. Но вообще нехорошо. Балтийская эскадра не готова, предатель Ухтомский погубил весь бой 28-го июля66, Порт-Артуру не легче, от Лаояна отступили, — нехорошо. Конечно, все это пустяки в виду неизбежного итога; но тяжело и горько. Ублажи, Господи, благоволением Твоим1 Сиона и да созиждутся стены Иерусалимские67
1 Вставлено над строкой.
1905 год
27 февраля, воскресенье. Какая бездна событий и как страшно много перемен! Точно годы прошли за полгода, как я не вписывал сюда ничего. События позвали — и я выдвинулся. Теперь я — сила; я влиятельный человек; я знаком с министрами, с членами Государственного совета, с архиереями и митрополитами, с предводителями и губернаторами, придворными и знатью; ко мне ездят депутации условливаться о способе действий; меня знакомят с министрами, чтобы повлиять на них; царь указывает на меня Глазову, требуя, чтобы мне было оказано перед всеми видное отличие; царю передают мои письма, ему доютдывают о моих докладах; и все это со мною, — приват-доцентом, частным поверенным и присяжным стряпчим, не знающим, чем заплатить за квартиру. Хорошо это или худо? Не знаю; но знаю, что это должно было рано или поздно наступить. Мне придется играть ту роль, которой я ожидал, но которой я не хотел, ибо знал, что только горькие события выдвинут меня. Горькие события настали, я впереди, — вперед. — Абамелек и Семенов решили проводить меня в министры; сегодня был обед с этою целью: у Абамелеков обедали Булыгины, Семенов и я. Булыгин был приготовлен ко встрече и разговору со мною. Не знаю, понравился ли ему я; мне он лично понравился: спокойный, веселый, сытый, — прочный человек; но не министр внутренних дел в России сейчас. Его энергия — энергия прочной и благодушной посредственности. Не то нужно. Он сам тверд; но заставить других, — слишком для того хитер. Он способен увлекаться и поддерживать; но не увлекать и вдохновлять. Бороться он может лишь обороняясь и уходя, измором; а истреблять противника — не его дело.
— Днем я долго сидел у Антония. Много разговоров. Вот мой почитатель. Хотя, впрочем, теперь у меня их довольно. Антоний, Абамелек, Семенов, Павлов, Грингмут, Штюрмер, Юзефович, Кривский, — это все не считая Русского собрания. Да, еще — Толь, Куракин, Богданович. Вот посмотрим, чем кончится мой доклад у Муяки. Мне приятно, что будет Саблер. Нет, господа, надо действовать напролом.
За обедом Булыгин с любовью вспоминал моего отца, которого ученик по Правоведению; был очень раз узнать, что и 1_я был правоведом-1 Смешно рассказывал, как перехитрил армянскую депутацию. «Сочувствуете ли Вы армянам», — спрашивает его кто-то из депутации. «Помилуйте, господа, как же не сочувствовать, когда я сам женат на армянке». Те уходят, очарованные, — но дома соображают, что ведь он им ничего не обещал. Мило. — Я ему указывал, как обезвредить рескрипт 18-го февраля68. При Государственном] совете созывать ad hoc11 выборных согласно новому учреждению Государственного] сов[ета] по образцу чухонских депутатов. Не понимает. — Самое печальное: как повернуть, когда большинство дворянств и земств приветствуют обещания указа 12-го декабря69? — Ас каких пор самодержавному царю указ большинство? И если в угоду большинству созывать представителей, то не бессмыслица ли совещательный голос, несовместимый с большинством? Не смешно ли? — Чувствует, что я прав, но стоит на своем. — Вообще, это
I 1 Подчеркнуто карандашом.
II Для данного случая (лат).
ЗЗак. 3718
34
Дневник Б. В. Никольского
министр ненадолго. Он пошел провизорно, а не совсем70 Тогда черт с ним. Нет, нет, я необходим и без меня ничего не выйдет.
28 февраля, понедельник. Все еще нет полного спокойствия насчет Востока. Ужасное время. Просто дышать нечем. Стараешься не думать, забыть, — но первая же минута раздумья нагоняет этот кошмар. Газеты ждешь, точно денег в срок. — Сегодня понедельник. Сначала Пуришкевич. Привез нелепую политическую сцену в стихах: мечтает прочесть ее по ролям в Собрании. Черт с ним, я обещал читать консерватора Кайсарова. — Разговор о Собрании. Голицын — не худой человек, но пассивный, инертный, трус, выжидает, ибо не знает, чего Царь хочет; а тот сам не знает. Остаемся еще мы с ним. Бородкин чудный человек, и основателен, но не деятель для Собрания и притом узкий специалист. Мордвинов — ничто. Золотарев тоже. Лыщинский, Литвинов, — статисты. Энгельгардг — «полезность», но при его самомнении, тщеславии, обидчивости и книжности он негоден для активной роли. Наконец, Волконский и Афанасий, — не знаешь, кто хуже. Словом, Голицын, Пуришкевич и Никольский. За истекший год Собрание вынес на своих плечах один я. — Я все это слушал, немного спорил (во избежание сплетен), но в сущности много тут горькой истины. Собрание было живо Величкою; теперь живет мной. Уйди я — не знаю, что выйдет из Собрания. А ведь какие возможности ему открываются! — По словам Пуришкевича, вчера или в субботу приехал Грингмут. Богданович мной очарован и ждет меня в любой день. — Когда Пуришкевич уходил — репортер из «Листка» от Скроботова71: в «Руси» преподлая заметка по делу Левина-Троянского72. По-видимому, это не интрига, а просто наглое репортерство. Из «Листка» приехали интервьюировать. Я прочел заметку и сказал, что все в ней ложь (так оно и есть). Видно, что писана по слухам и сплетням; все переврано. Сдается, что Троянский ни при чем. — После всех Юзефович. С Кутузовым и Юсуповым-Сумароковым-Эльстон затевают купить «День»73 и перевести в Петербург. Кутузов собирается меня звать, чтоб обсудить это дело. Юзефович (свинья: украл лучшие мысли моего доклада в четверг студенческому кружку при Русском собрании) написал статью по случаю забастовок против Витте. У него письмо от Гессе: тот пишет, что Царь высказал сожаление, отчего Юзефович не пишет в распространенных органах, — н[а]пр[имер] «Новом времени». Юзефович справедливо убежден, что Суворин его статей не примет; но я вызвался оказать ему содействие: предложим статью Суворину, а дублет Юзефович пошлет в Царское; я письмом сообщу Юзефовичу, как и почему Суворин отказал; мое письмо тоже пойдет в Царское. Так Юзефович под предлогом непринятой статьи пошлет Царю новую шимозу74 по адресу общего врага.
Вчера я днем, до обеда, забросил карточку Кашменскому и был у Муяки. Она просит у нее в четверг на 2-й неделе повторить мой доклад о самодержавии75 Извольте. Будут Саблер, Антоний Волынский, Кирилл Гдовский, Гейдены, Губчиц, Стеткевичи и проч. Были званы и обещали, но по словам Антония наверное не будут, Антоний-митрополит и Нольде (Комитет министров). Любопытно, что у Муяки был завтрак. Были два Антония, Саблер, Нольде. Нольде юлил и вертелся у Антония- митрополита, уговаривая присоединиться к большинству по вопросу о распечатании Рогожского кладбища76. Большинство 18 против 8. Антоний очень мягко отказался и наконец сослался на Саблера и уехал от Муяки. Тогда Нольде атакует Саблера, прося сделать удовольствие Сергею Юльевичу. Хоть у них и большинство, но крайне прискорбно видеть в меньшинстве митрополита и Саблера. Но и Саблер пребыл
1905 год
35
тверд. — Я это за обедом рассказал Булыгину. Он был очень заинтересован, но прибавил, что он в большинстве: он не понимает, зачем было запечатывать? Другого повода, кроме высочайшего повеления, не было. — Я отвечаю: «Допустимте даже, что это так; ведь вопрос теперь не в том, почему запечатывали Рогожское кладбище, а в том, распечатывать ли его». И если в пользу распечатания еще меньше доводов, чем в пользу запечатания, то мне непонятно ни большинство, ни его принадлежность к большинству. — Веротерпимость. — Почему веротерпимость требует нетерпимости к православию, мне не ясно; по-моему она не исключает терпимости к православию.
Обдумав сегодня вчерашние разговоры с Булыгиным, я начинаю думать, что хитрый черт плутовал: моя мысль обезвредить рескрипт 18 февраля ему понравилась и я держу пари, что он ее подхватит. Дело вот в чем. Когда я высказал свой проект, то Булыгин слушал страшно внимательно и блестя глазами; потом вдруг говорит: «А почему же вы думаете, что будет иначе сделано?» — Я не мог ему сказать: «Потому что у Вас пороху не хватит», а ответил: «Потому что все другого ждут и Ваши запросы генерал-губернаторам и губернаторам укрепляют эти ожидания». Ему было страшно неприятно, что об этих его запросах уж известно, но вместе моя осведомленность очень понравилась. Тогда впрочем он стал спорить и доказывать, что ни в каком случае не сделают так, как я предполагаю. Теперь я вижу, что тут явное противоречие. Может быть он спорил, чтоб укрепиться в аргументах моей мысли? Но спорил очень уверенно и даже чуть-чуть досадливо. Хитер, шельма, — вот что главное.
Семенов по его уходе был в умилении от разговора и отчасти от себя самого; Абамелек не совсем был доволен результатами; я был очень недоволен Булыгиным. Впрочем, Абамелек и Семенов остались убеждены, что разговор должен был повлиять на Булыгина и многое в нем заронить.
Абамелек рассказывает, что Ермолов на ужине у Яворской пил за конституцию.
II a pris du champagne pour la constitution. — Peut-etre etait ce pour la constitution de madame Яворская? Qui sait, s’il n’a pas touche juste1. — Обе эти остроты очень понравились, особенно дамам, хотя во мне мелькнула было мысль, не слишком ли это вольно; впрочем, смех меня разом успокоил. — Булыгин со своей стороны говорил, что к нему влетает Клейнмихелыиа. «Ах, А. Г., сколько времени мы с Вами не видались?» — «Извините, графиня, я сегодня имею удовольствие видеть Вас впервые в жизни». — «Что Вы говорите, помилуйте! Сколько вечеров мы с Вами провели у Марьи Васильевны Дурново!» — «Прошу извинения, графиня, но я никогда не бывал у Марьи Васильевны Дурново, и даже знаком с нею не был». — Осеклась.
— Впрочем предложила на свои деньги сформировать войско для охраны своих имений. — Булыгин отозвался, что с этою мыслью целесообразней отнестись к военному министру.
3 марта, четверг. 1-го числа взял деньги и был у Голицына. Он советовался со мною, как защищать 140-ю статью Уст[ава] ценз[уры вечером на заседании77. Долго разговаривали, и так как я раньше на эту тему думал, то снабдил его разными аргументами до восторга. И если бы не глупость Кутузова и Цертелева и отсутствие
1 Он выпил шампанского за конституцию. — Не за конституцию ли мадам Яворской? Кто знает, возможно, так и есть (фр.).
36
Дневник Б. В. Никольского
Юзефовича, сторонники 140-й статьи оказались бы в большинстве. Но два титулованных олуха испортили все дело. Во всяком случае, тот раз, когда Голицын зарядился моими аргументами, они чуть не оказались большинством. — Вчера утром был Левин по своему делу утром1. Затем я пошел к Голицыну посоветоваться насчет моей докладной записки об отказе от награды. Не застал. Дома у меня Юзефович: привез статью против Витте для передачи Суворину и помещения в «Новом времени» по желанию Царя, согласно с письмом Путятина. Кстати, списываю это письмо. «Глубокоуважаемый Борис Михаилович, К сожалению, вчера вечером мне не удалось сообщить Вам выраженное мне для передачи Вам желание ВЫСШЕГО НАЧАЛЬСТВА увидеть Ваши статьи в “Новом времени” Сказано это было так: “Мне очень нравятся статьи Б. М. Ю., так у него все ясно и понятно, и так правдиво и дельно. Отчего он не пишет в таких газетах, которые все читают? Например, в "Новом времени”” Я объяснил почему. На это последовало повторение: — “Попросите его писать в "Новом времени", чтобы разъяснить публике многие непонятные для нее вещи по вопросам народного воспитания и образования, — "это так теперь необходимо!"”
— Вот, батюшка, Вам новая задача! — извольте теперь оправдывать возлагаемые на Вас надежды. Крепко Вас обнимаю. Ваш М. Путятин. Когда соберетесь в Царское, зайдите к нам». — Вот по этому письму мы с Юзефовичем и столковались: он пошлет дублет статьи Царю, а я свезу статью Суворину и предложу, а что старый плут скажет, напишу Юзефовичу. — Затем был Калантаров. По-видимому глупый мальчишка сильно попался. Употребил какую-то баронессу (!), 19лет(!) иностранную подданную (!) лютеранского исповедания (!), живущую одиноко (!), ибо ее брат и сестра уехали (!), девицу (!), которая оттого забеременела (!). Хочет жениться, но ему еще нет 21 года. Ясно, что глупый мальчишка попался в лапы каким-то проходимцам. Постарался его расспросить и вразумить. Признаки беременности в том, что сама пресловутая баронесса в ней созналась. Я сказал, что он должен вызвать отца и тому все рассказать напрямик. Кажется, вразумил дурака. — Вечером — Петров, филолог, от Пуришкевича, Павлов, Поляков, ненадолго Акимов, Орбели Рубен и Лев, Кондратьев, Хрусталев, Евреинов. Вяло. Все удручены или огорчены политикою внешней и внутреннею. Все спрашивают о Левинском деле по поводу заметок в «Руси» и «Новостях». Да, еще был Гапанович. Уверяют, что в городе много толков об этой пакостной истории, которою хотели жидки-адвокаты воспользоваться для интриги против меня. Напрасно. Меня поймать на такую глупую удочку не удастся. Вечером, до студентов, я снова был у Голицына и снова не видал, — он спал. Свою записку читал Юзефовичу, — он кое-что посоветовал изменить.
— Сегодня утром вновь у Голицына и прочел записку. Он тоже кое-что посоветовал. Вернулся домой, исправил и от себя, переписал и повез к Глазову. Там в приемной долго разговаривал с П. Н. Семеновым, тоже бывшим у Глазова. Скучный он и придурковатый, хотя хороший и крепкий человек. Вредит ему, что он хвастоват и как-то заунывно-самодоволен. В деталях привирает, но очень невинно. Наконец (последним, — я уступил очередь Семенову) был принят. Изложил дело. Ответ был тот, что Глазов меня вполне понимает, глубоко мне сочувствует, сам то же думал. Ему Государь указал на меня и Вязигина и выразил непременное желание нас вознаградить. Потому воля Государя хоть как-нибудь должна быть исполнена.
1 Так в рукописи.
1905 год
31
Если я не хочу награды, Государь может меня принять, сделать мне какой-нибудь подарок, — словом, что-нибудь. Нельзя же отвергать желание Государя быть милостивым в отношении к верному и деятельному подданному. (Все это смысл, а не слова Глазова: слова очень глупые). — Я ответил, что всякая милость Государя мне драгоценна, но это не должна быть внешняя награда, ибо я не могу допустить, чтобы милостивая воля Государя обращалась во вред его же, Государя, интересам, поскольку этим интересам служит моя деятельность. Я просил доложить Государю мою записку целиком; Глазов не обещал, но сказал, что в выдержках и по существу доложит непременно; а может быть — и всю. Во время разговора я очень резко и прямо сказал, что и я сам, да и все, понимают, что я иду ко все более широкому влиянию; что я сам себя считаю к нему призванным и что события должны меня вполне обнаружить; что и теперь со мною беседуют министры, советуются члены Государственного совета, что до самого царя доходят мои мнения (кстати: Семенов сообщил, что меня в городе считают автором манифеста 18-го февраля и что эти толки весьма характерны. Я посмеялся и сказал, что мне очень лестно казаться таким влиятельным, но для моего авторского самолюбия — жестокий удар. Считаться автором безграмотного, вялого и пустого манифеста, — как хотите, печально для ученого поэта). Все это Глазову показалось весьма интересным. Покончив с вопросом о награде, — да, нет, надо сказать, на чем покончили. Он и сам не знал, какую для меня придумать награду и для того и спросил мой формуляр, чтобы справиться, обдумать и, пригласив меня через недельку-другую, поговорить со мною. Но я предупредил его намерения. Царь не любит проволочек и потому он, Глазов, откладывать не будет и все-таки меня через недельку-другую пригласит сообщить результаты. Самое лучшее, если Государь меня примет и сам со мною познакомится.
— Ну, так покончив с этим, он спросил меня, что теперь делать с университетом? Я сказал, что поделать весною ничего нельзя, полугодие потеряно; но что надо готовиться к осени. Не столь опасны студенты, сколько подлецы и мерзавцы профессора. Но и эта шайка была бы ничто, если бы за нею не стоял ее главный режиссер — Сергей Юльевич. Глазов на все это так и расцвел. Ругательски ругал и профессоров, и Витте. «Вы не можете себе представить, как он нам мешает». — «Так зачем же Вы позволяете». — «Так ведь большинство!» — «А Вы будьте в разногласии». — «Государь не велит: Государь велит действовать по соглашению». — «Нельзя действовать по соглашению с изменниками». — «Нельзя; но Государь велит». — «Значит надо сказать, что Государь велит невозможное; надо выйти в отставку; надо помнить, что долг верноподданного требует не повиноваться велениям, вредным для повелевающего монарха». — «Это легче сказать, чем сделать».
— «Не нахожу; но даже и в этом случае: тем более надо не только сказать, но и сделать. И притом, большинство не у Витте. Вы, Булыгин, Трепов; Манухин, ибо Витте проводил Нольде и значит не может быть за Манухина; Сахаров, Авелан, Александр Михайлович, Икскуль; Коковцев, который трусит, но ненавидит Витте...»
— «Ах, какой трус!» — «Да, сволочь несомненная; но ненавидит, поверьте, — и покажите ему только большинство, — сами увидите! — Саблер с Вами. Кто же против? Ермолов, Фредерикс, Воронцов, — да Воронцов теперь весь вышел. Сольский как?» — «Сольский виляет и всего более старается угодить Царю и попасть ему в тон. Это человек без всяких убеждений, совершенно ненадежный». — «Словом, большинство только на Вашей нерешительности». — Затем рассказал о завтраке у Муяки. Рассказал со слов Булыгина об «отставке» Витте: получив три щелчка
38
Дневник Б. В. Никольского
(1, рескрипт 18-го на имя Булыгина, а не Витте, и в измененной редакции; 2, выговор всем министрам; 3, Сольский вице-председателем Совета министров78), Витте у себя вечером, при гостях (несколько человек), говорит, что подает в отставку; вызывает в телефон секретаря, в телефон ему диктует отставку, велит себе прочесть, исправляет редакцию, приказывает переписать и прислать себе сейчас же. Но пока гости сидели, еще не принесли. Глазов был страшно доволен всеми этими сведениями. — По поводу беспорядков я вкратце Глазову сообщил мой план, который у Семенова излагал Штюрмеру, Столпакову, Любимову, Павлову, Пальчикову, Цертелеву Петру и еще кому-то. Да, ведь вы там не были, так что не знаете (вы — читатель сих строк). Мое рассуждение в двух словах. От одних теорий общественного недовольства не бывает и быть не может. Если есть недовольство, значит есть реальные политические причины. Успокоить недовольство можно только уяснив причины и их устранив. Реальные причины трояки: сословные, национальные (исповедные), экономические. Отсюда уже ясно, что не в школе корень беспорядков, а в семье. Недовольство не из школы выносится, а в школу приносится; если же выносится из школы, то только при подготовленной дома почве. Каковы же у нас причины? Не сословные: 1. Сословий в феодальном смысле слова у нас нет вовсе с 1861 года; 2. Сословия в смысле организованных классов у нас почти вовсе изничтожились: дом сына дочери вдовы купеческого брата Антипова... Если сын этого домовладельца кончит университет, кто он будет? «Интеллигент». 3. Сословные заведения чужды беспорядкам, и чем сословнее, тем для беспорядков недоступнее; чем экономически слабее сословие, тем слабее порядок: Пажеский корпус, лицеи, Правоведение; коммерческие школы и училища; семинарии и академии. — Не национальны ли причины? До известной степени, — да; но лишь до известной степени. Находить причину в инородцах — смешно. Неужели русские так глупы, что даже беспорядков сами придумать не могут? Инородцы неполноправны, — ergo1 недовольны, что вполне естественно, — ergo, дают очень легко хороший процент беспокойных элементов; но ни таланты, ни исполнители, ни руководители, — к чему обольщаться? — не инородцы. Национальный характер беспорядки приобрели только в Привислянском крае: да, вот там национальная подкладка; но что тут общего с нашим расстройством школы? — Итак, остается одно: экономические причины.
— К чему же мы пришли? Общественное недовольство, слагаясь на экономической почве («интеллигенция» — полуголодный, полуневежественный пролетарий), поступает в школу из семьи. Найдена причина — найдено лечение: заинтересуйте семью экономически в сохранении школьного порядка. Как? За всякий беспорядок исключать, принимая немедленно по взносе залога, отбираемого в пользу библиотек, лабораторий, пособий и т. д. Те, кому нечего терять, самые опасные, окажутся вне школы; семья будет заинтересована в порядке самым чувствительным для себя образом. Вот, совсем вкратце, мои мысли. Глазов слушал очень чутко и, хоть и не соглашался, но и не спорил. — Предлагал место юрисконсульта: 6000 р[ублей + наградные. Я ломался, говоря, что меньше 9000 жалованья не могу. Об этом еще можно будет поговорить: если 6000 + 2000 профессуры и 1000 н[а]пр[имер] членом Совета или Ученого комитета, то можно. Доброе начало, как известно, половина дела. Но Глазов предлагал очень осторожно, а я отказывался очень
1 Следовательно (лат.).
1905 год
39
решительно, говоря, что мне при адвокатуре на 6000 идти невозможно. Глазов не ожидал, по-видимому, что я откажусь. — Было и еще что-то, да всего не вспомнишь, а сейчас и не запишешь: пора спать.
5 марта, суббота. Вчера и сегодня неудачные дни. Вчера я назначил быть у Манухина по моему прошению против совета присяжных. Скотина Туткевич повторил, что приемы по-прежнему по пятницам 2-3. Я вчера в министерство, — увы, Манухин принимает по четвергам 2-3. Отсрочка на неделю. Досада. Вечером с женою по обещанию были у Пуришкевичей. Там Ососов, Доливо-Добровольский и какой-то препротивный морячок — кадет или мичман. Там разговоры пустые и малоинтересные. Там же прочел и интервью Булыгина, и приказ о смещении Куропаткина79. Жаль его, дурака. Не знаю, был ли кто ему так верен, как я. Да мне и теперь как-то жаль поверить, чтоб он был виноват. Если же виноват, то примите в соображение, что он сделал и выдержал раньше! Если его силы надорвались, то не будьте неблагодарны. — Интервью Булыгина вполне согласно с тем, что он говорил у Абамелека. — Утром заезжал Юзефович, приславший письмо с просьбою задержать его статью. — По счастью, вышло так, что я и не успел ее сдать. — Юзефович рассказал инцидент в их комиссии. Кутузов на последнем заседании молчал, как убитый, и заговорил только под самый конец, после всех. А ведь мы знаем, как вял Кутузов даже в разговоре; а уж говорит он — упаси Боже: длинно, бледно и нудно. Тогда Кобеко, со смешком и с наглостью, свойственной этому хаму, прерывает его: «Что это, Вы, граф, кажется, обструкциею занялись?» — Тот оборвался, помолчал, — «Я, — говорит, — весь вечер ни одного слова не сказал; я заговорил только теперь; и после сказанного председателем, мне остается только удалиться». Встает и выходит. Ни один из этих скотов его не поддержал и не вышел с ним вместе. Но все-таки возник скандал, споры; защитники Кобеки говорят, что Кутузов не имел оснований оскорбляться, что это была «шутка». Но его и поддержали. Юзефович правильно говорит (но едва ли он это сумел сказать в комиссии), что если бы такое нахальство не было «шуткою», так надо бы не уйти было, но дать по морде. Справедливо. — Сегодня завтракал у Богдановича. Получил выговор, что не сразу явился на зов. Там был почтовый генерал Севастьянов и какая-то замужняя жидовка, за которой он ухаживал. Было весьма бледно. Севастьянов своими словами передавал статью Скальковского. Интересно рассказывал только я, но интересно для них, а не для себя. Завтрак того не стоил, но я говорил с расчетом. — Пуришкевич подтвердил, что в городе мне приписывают манифест 18-го февраля. Я хотел пощупать Богдановича и говорю: «Сначала-де Вам этот манифест приписывали, потом Мещерскому, потом Победоносцеву, потом Антонию, Саблеру, — наконец автора нашли: это я. Последнее слово науки. Я всем отвечаю, что давно1 п бы пора-11 догадаться. — Посмеялись, но затем Богданович сделал вид, что он автор. Его знакомые тоже делают этот вид. По слащавой безграмотности манифеста — это возможно; и все-таки я не верю. Впрочем, кому же интересно знать автора? Ужасно то, что произошло, а не автор.
Мукденская неудача все еще не выяснилась; но спешная сдача Телина80 глубоко прискорбна, в особенности при изобилии запасов. Несчастный Леневич, каково-то ему с таким наследством! Ходили слухи, что после новой мобилизации еще 400.000
1 Вставлено над строкой.
11-11 Исправлено из: пора бы.
40
Дневник Б. В. Никольского
главнокомандующим будет Гродеков, а начальником его штаба Сухомлинов; но назначение Леневича вносит поправку.
8 марта, вторник. В воскресенье весь день исправлял Чарльза Гудлета перевод. Перевод хорош и литературен, но все-таки весь пришлось перечиркать. Вчера наш приемный день. У жены были старуха Платонова, Нидермиллерша, Мейендорфиха и Танька; вечером приехали супруги Пуришкевичи, Харламовы, Максимов, Эрфурт. И днем, и вечером было премило и превесело. Сегодня был в суде по делу Шелакина; отложили до 3-го мая; состязание, стало быть, не раньше осени. Нельзя сказать, чтоб это дело шло спешно.
Я пропустил в свидании с Глазовым довольно интересную подробность. — Нет, оказывается, записал.
18 марта, пятница. Опять много пропустил. За это время умер старик Саломон и мы его похоронили; познакомился у М. И. с Николаем Зиновьевым, который мне понравился, как неглупый, учтивый человек, но не понравился, как человек без убеждений. А еще подхватил с восторгом мой отзыв о Крыжановском, что тот un homme plutot de talents, que de convictions1. В четверг был у Манухина и принят весьма несочувственно. С тех пор меня газеты травят. Хочу привлечь «Русь» за клевету. В11 четверг доклад у Муяки. Антоний Волынский, Кирилл Гдовский, Никифоров, Казаков, Деларов Павел, Жедринский, Величко, разные дамы, разный сброд. Очень странное общество. Докладом были довольны. Был Скворцов. Довольны были чрезвычайно, в особенности епископы и их духовенство. — В пятницу подал всеподданнейшее прошение Будбергу. Вечером в Собрании доклад Цертелева — «Русский народ у А. Толстого». И доклад плох, и чтение невыносимое. Чтобы спасти вечер, я во время перерыва сбегал домой, захватил стихотворения Цертелева и заявил, что хочу возражать. Мне дали слово и я прочел коротенький доклад о стихотворениях Цертелева. Все было спасено. Вечером был у Пуришкевичей. Там Ососовы, юнкер Смирнов, Булацели оба. Очень скучно. Голова болела сверхъестественно.111 Утром хоронили, как говорю, Саломона. В воскресенье был у Саломонов, М. И. — поздравил с рожденьем, у Боровитинова — по делу Левина (он согласился быть третейским судьею, так что Мейендорфа тревожить не нужно). Обедал у Нидер- миллерши. У ней обычная компания: Пассеки, Ветвеницкие, Макшеевы, Остен- Сакен, еще несколько супругов, Беляев, мой Нидермиллер, который сильно мне надоел за обедом по поводу Мещерского и Стаховича81. В понедельник у меня Боро- витинов, с которым разговор по душе о моем всеподданнейшем прошении, непринятии меня в присяжные поверенные и проч. Потом Муяки со своими восторгами. Вечером Волконский, опять лезущий за докладом. Но я отказался. Во вторник утром память отца. Евгения, Мика, мы с женой, — и только. Вечером у Харламовых. Катя Кох, т. е. Е. И. Мессарош, две девицы Яносовы с мамашей, Виппер, Шейн, Писарев. Разговоры все о политике. В среду завтракал у Богдановича. Граф Кутайсов (генерал- губернатор), Бельгард (бывший полтавский губернатор) и какая-то молоденькая Марья Александровна. Кутайсов начал с крайне пренебрежительного тона (не подал руки), тем паче, что я к завтраку опоздал, а кончил тем, что жал мне руку, чуть не
I У него больше талантов, чем убеждений (фр.).
II Далее в тексте зачеркнуто: пятницу.
III Далее в тексте зачеркнуто: В воск[ресенье].
1905 год
41
целовал, изъявлял всевозможные комплименты и т. д. Сволочь он, но пускай и он моей славе служит. Вечером у нас Хрусталев, Поляков, Эрфурт, Бреверн, Кондратьев, Гапанович, Янковский, — до 3 ч[асов] сидели Эрфурт и Кондратьев. В четверг завтракал с Зуевым у М. И. Вечером был зван к гр[афу] А. П. Игнатьеву. Был принят удивительно учтиво, ласково, просто и мило. Они замечательно симпатичные хозяева. Был Звегинцев и Скворцов и все «дети», — гусар, правовед и девочка82 Говорили о высшей политике и мне кажется, что мое влияние не потерпело ущерба. Сужу по тому, как разговоры становились все интересней и прямей и как со мною прощались. Хотя странно, что, условясь о докладе, хозяева не звали бывать вообще у них. Говорили о народном просвещении и Глазове, говорили о проекте, внесенном в Государственный совет, о Булыгине и Витте, о моем проекте обезврежения рескрипта 18-го февраля83. Последнее чрезвычайно понравилось и заинтересовало. Затем я говорил о сословности и также увлек. Вообще, я понемногу вижу, что на революцию должен быть один ответ у правительств и народов: сословность. Это во мне зреет все ясней и яснее. 1-Православие, самодержавие, народность и сословность. Это четыре устоя.-1 Пока нет сословности, будут революции. Только сословностью можно бороться с революцией, ибо только сословностью можно заинтересовать само население в борьбе с революциею. Эта мысль во мне давно бродила, но бесформенно и смутно, доходя до отрицания сословности; но теперь, знакомясь ближе с действительностью, переживая великие события, поневоле я все более проясняю свои мысли, возвожу их к высшим обобщениям. У Бисмарка с Герлахом в переписке84 есть место, где они соглашаются, что до конца 18-го века содержанием всемирной политики было христианство, а с конца 18-го века — революция. Я не могу с этим примириться, но для Европы это глубоко верно. С 18-го века правительства заняли пассивное положение, стали дисконтерами85, биржевиками политических моментов; активно только революционное движение. Но оно и слепо, ибо куда и к чему идет революция, — неизвестно. Революция есть ослабление дисциплины как таковой в народах и государствах. Но ослабление дисциплины не может идти снизу: оно идет только сверху. Почему? Ослабела идея наверху — ослабела вера — ослабела власть — вспыхнул мятеж. Пока правительство остается христианским — у революции нет шансов. Вот почему революция сильна только против слабого в христианском отношении правительства. И вот почему революция в существе безнадежна: она идет против правительств; правительства сильны христианством; идя против правительств, революция должна идти против христианства; идти против христианства нельзя, не идя против христианской морали; идя против христианской морали, т. е. любви и всепрощения, революция идет против человека, человечества и человечности. Потому революция безнадежна. Но силы дьявола велики. Против них, однако, камень веры, на нем церковь, и врата адовы не одолеют ю86. Вопрос только в том, должно ли христианство, будучи солнцем мировой политики, быть ее рычагом? Я считаю, что христианство может оказываться центральной идеею [в] политике, но, как идея не от мира сего, не должно быть в таковые избираемо. Крест не знамя, что вовсе не исключает креста на каждом знамени.
21 марта, понедельник. Сегодня только Кониха днем, так что я накроил «Смеси». 18-го было заседание желающих возобновить занятия студентов. Боровитинов
1 1 Подчеркнуто карандашом.
42
Дневник Б. В. Никольского
затянул до 3-х часов ночи. Там я пользуюсь особенною любовью. Не хватает этой группе фанатика. Дали бы нам двух-трех отчаянных фанатиков — чудно бы наши дела пошли. — В субботу у Боровитинова по делу Левина. Выработал третейскую запись, письмо судей к свидетелям, письмо судей к супер-арбитру87. — Да: в пятницу днем ко мне приехал Путятин. Во-первых, оказывается, что он Царю дал прочесть мое письмо о Витте и услыхал резолюцию, что это «искренно и горячо написано». Не скажу, чтобы резолюция много говорила. Главное в моем письме — и совершенно объективное — слог, сила и яркость изложения. Об этом ни слова. Значит, не чувствуется. — Ну, затем разные разговоры о Булыгинской комиссии88 и наконец прямой вопрос — правда ли, что я от участия в ней отказался? Я был поражен. Никогда не отказывался, никогда не думал отказываться и никто меня в нее не звал. Но я тоже спросил, откуда у него такие слухи? Ну, как бы Вы думали, откуда? От Царя, а у Царя — от Булыгина! Это гадко. Царь сказал: «Отказ Никольского лишний раз показывает, какой это искренний и честный человек, но мне очень жаль, что он отказался». Меня это возмутило. Впрочем, Путятин поправился и сказал, что может быть Булыгин не прямо сказал, что я отказался; но во всяком случае смысл его слов Царю был таков, что я так решительно говорил против рескрипта, что он и подступиться ко мне счел невозможным, что, словом, я прямо показал невозможность для меня участвовать в этом деле. Мы думали, отчего эта интрига. Не напугал ли я Булыгина? Может быть. Но, не исключая этой возможности, решили, что скорей Булыгина напугали другие, т. е., как я думаю, Абамелек, который, может быть, слишком неосторожно меня1 Булыгину подсовывал и тот, при его хитрости, почуял, что ему хотят провести человека. Во всяком случае видно, что Путятин против Булыгина и что Булыгин едва ли не сломит себе шею со своею комиссиею. Путятин звал к себе в субботу обедать. И вот, после Боровитинова, побывав у Оболенских (Раусман, Биркина, Неплюева, Сологубиха), я к нему поехал. Его жена очень милая женщина и славные ребята сыновья. Мы пообедали, побывали вместе у всенощной в придворной церкви и пробеседовали весь вечер. Я высказал мой проект. Путятин меня всячески убеждал изложить его на бумаге и через него передать Царю. Я сегодня весь этот проект в виде конспекта набросал на бумаге. Надо будет выполнить конспект, переписать и послать. Трудно было бы мое положение в комиссии наперекор Булыгину, но ничего не поделаете. Ссориться с ним я не желаю, тем более, что все-таки он лучше других; но его образ действий в отношении ко мне перед Царем — большое свинство. — Путятин читал мне своей проект — бледно и темно. Но его состав комиссии намечен не худо. Д. Хомяков, Ананий Струков, два Самариных, А. М. Золотарев, Н. М. Павлов, я, — еще пять человек, сейчас не помню. Всего двенадцать. — Путятин же подтвердил мне, что я вскоре свижусь с Царем, и сказал это по поводу того, что Глазов был у Царя в ту субботу и говорил обо мне. — Он же сообщил, что гр[афу] А. П. Игнатьеву обер- прокурором не бывать, что будет или Ширинский, или Саблер, который со времени болезни Победоносцева очень отличился, так что обидеть его было бы вопиющею несправедливостью. Но зато вместо Булыгина шансы Игнатьева серьезны. Зато
о Шереметеве, как об обер-прокуроре, не может быть и речи, хоть он и не отказался бы, пожалуй. — Правительственное сообщение о Булыгинской комиссии
1 Далее в тексте зачеркнуто: Ца[рю].
1905 год
43
чрезвычайно всех раздражило, и врагов, и друзей. Видно, что человек виляет, теряется и трусит. Т. е. это было ясно и прежде, но теперь ясно в особенности.
— В воскресенье был Игорь, которому я составлял проект договора о натаскивании. Потом был Голицын. Он мне сообщил все, что я знал, кроме двух подробностей: 1, что Глазову Царь велел меня письменно благодарить за мою деятельность, очень сочувственно приняв и вполне поняв мой отказ от награды. Выходит, что Царь вовсе не выразил желания меня видеть. Но со слов Путятина выходит, что Царь меня вскоре увидит, да и Глазов ничего мне не пишет вот уже 8 дней: для высочайшей воли срок очень большой. 2. Глазов понял мой отказ от юрисконсульства бесповоротным. Я Голицыну объяснил, что принял бы с удовольствием, но только при
9 тысячах в год жалованья, т. е. не считая наградных. Голицын, пожалуй, пригодится, ибо ему было бы весьма желательно видеть меня у них в министерстве.
— В Собрании не ладно. Голицын хорош только при деятельном совете. А без Велички там омертвение. Волконский лбом лезет на общее собрание. Ну, и провалится. Очень жаль, что так. Один Пуришкевич, да и тот плох. — После Голицына де-Векки. Предлагает уступить мне редакторство «Судебной газеты»89, чтобы ее купил Суворин. При 600-то подписчиках! Пропадает человек, но помочь мудрено.
— Юзефович, которого я видел накануне у Путятина, обедавший в Царском у Гессе с Рачковским. От него узнал о поимке шайки 12 анархистов. Молодчина Рачков- ский. Он же удостоверил мне, что вдовствующая императрица отнюдь не за Витте, а скорее против, чем за него. Зато Гессе, не доверяя Витте, все-таки за него, как за единственного пригодного человека. Все то же: консервативный метод лечения гнилого зуба, пока тот не воспалит всю надкостницу. Особенно за Витте жена Гессе, которая на него сильно влияет.
26 марта, суббота. Во вторник вечером читал доклад у Игнатьева. Было человек 60 народу. Звегинцевы, Араповы, Шамшин, Глазов, Платонов, Галкин-Враской, князь Друцкой, дядя Желобовский, еще много важных генералов и много дам. Был Калачич с Натальей. Удивило меня их присутствие. Оказалось, что Калачич в делопроизводстве у Игнатьева. Перед докладом Глазов отвел меня в сторону и передал, что Царю доложил мою записку, но в извлечении; дать ее сполна по его мнению было нельзя, — «места неудобные». Царь вполне согласился и велел только ему передать мне его царскую благодарность письмом. Глазову писать смерть не хотелось; но я сказал, что был бы глубоко рад получить письмо. Затем он остался весь доклад и по-видимому был чрезвычайно доволен. Довольны были, по-видимому, очень, хотя, конечно, были и менее довольные. Говорил я очень смело, напрямик, называя Витте и Ермолова по именам. Эти сильные места вызывали «браво» и аплодисменты. В публике было несколько правоведов, один лицеист, несколько барышень. Мне чрезвычайно понравилась подробность аристократически-патриархального свойства: в боковой комнате была собрана прислуга, слушавшая с напряженным вниманием. Словом, доклад очень удался. — Затем, не помню сейчас, в какой день — кажется в четверг — будем считать, что в четверг — но об этом после.
— В остальное время писал записку о выборных, писал наспех, еле поспевая думать и совершенно безобразным слогом; но слог обработывать некогда, — написать бы, что думаю. — В среду были — Поляков, Гапанович, кн[язь] Андронников, Эрфурт, Кондратьев, Янковский; днем был и обедал Орбели. Едет переводчиком на ревизию с Кузьминским90 Молодец. Смело и молодо. Я любуюсь его решимостью. Вечером не остался. Да, еще были Королев и Ермолов. В четверг я послал нотариальный
44
Дневник Б. В. Никольского
запрос А. А. Суворину для начатия с ним дела о клевете. Был в суде. Вечером вот явился штабс-капитан 2-й артиллерийской бригады Басков звать читать им о самодержавии. Прислал его Антоний.
27марта, воскресенье. Я согласился и для чтения наметили 29-е (теперь на нем остановились окончательно). Затем в разговоре с Басковым мы вздумали отправиться к Антонию. Пошли. Там епископ Сергий, единоверческий священник отец Семен и несколько духовных студентов. Засиделись почти до 2 ч[асов] ночи, причем Антоний видимо угощал мною своих гостей. Но сначала говорили втроем, с Антонием и Басковым. Конечно, о патриаршестве. Антоний за. — «Своевременно ли теперь, когда Россия переживает столь тягостный кризис?» — Церковь Христова не может в канонических и догматических вопросах подчиняться потребностям светской власти». — «Однако до сих пор подчинялась». — «Двести лет церковь была в плену, в угнетении». — «Церковно ли мстить?» — «Никто о мести не думает: мы первые рады послужить Царю и отечеству». — «Но не миром внутренним». — «Божье важнее. Мы по нескольким канонам нескольких соборов обязаны не менее двух раз в году иметь поместные соборы; мы должны иметь патриарха. Светская власть нам двести лет мешала исполнить наш епископский, христианский, канонический долг; светская власть отказывается нам долее мешать; она заявляет, что мы можем его исполнить; как же мы будем отказываться?» — «Но если двести лет Вы могли нести это стеснение и ждать, то неужели не можете подождать еще двух лет? Какой пример дадите Вы всем русским людям!» — «Собор и не соберется раньше двухтрех лет; а епископский собор, избрание патриарха, — это только укрепит государство; и для христианского долга, для соблюдения канонов мы, власть духовная, инициаторами несоблюдения не можем явиться ни на мгновения». — Должен сознаться, что я был убежден и обезоружен. Остается надеяться, что истинные епископы восторжествуют над подлою закваской Антония-митрополита. — Теперь я убежден, что все это было в понедельник, а не в четверг, ибо в четверг был канун Благовещения. — В среду зато я завтракал у Богдановича. Были: полковник Поливанов, рассказывавший о финляндских делах, новый французский морской атташе Бенуа de quelque chose1 что-то вроде Benoit d’Accent Circonflexe11, и некий Сомов. Поливанов передавал со слов Бородкина безобразное совещание Коковцова, Сахарова, мерзавца Оболенского, Эрштрема, Бородкина и еще кажется кого-то. Один Бородкин человек. Оболенский говорит в пользу петиции о пересмотре воинской повинности. Коковцев говорит, что с ним согласен и ручается за большинство в Комитете или Совете министров. Бородкин, негодуя, указывает на то, что петиция писана дерзко в отношении Государя. Коковцев обрывает его тем, что кто же нынче не дерзко пишет Государю? Чем же финляндцы хуже других? — Сахаров копает пальцем в углу рта и говорит, что, мол, конечно, если большинство за и никто не возражает, то и он спорить не станет. — Это совещание министров! Чудное время, чудные дни. — В пятницу жена не завтракала с детьми дома и сплавила меня к Богдановичу же. Были Севастьяниха, Сабанин, Шумахер и какой-то хороший генерал из Ревеля, ругающий Куропаткина. Там чудовищная, но неоспоримая новость: Куро- паткин по телеграфу просил за ним сохранить при командовании 1-й армиею
I Как будто (фр.).
II Бенуа с облеченным ударением (фр.).
1905 год
45
содержание главнокомандующего! Как больно вырывать человека из сердца, уважения или сочувствия и доверия! — Разговоры в среду и пятницу о шайке анархистов. Леонтьева в свойстве с Треповыми, знакома с семьею, почти накануне ареста с семьею Треповых была в театре в одной ложе. Готовые бомбы хранила у себя под кроватью у своего отца. Отец камергер, иркутский вице-губернатор. Я в среду говорю студентам: «Ну, не дурачье ли Вы? Какую невесту упустили!» — Говорят, прехорошенькая, 21 год, лозаннская студентка. — Днем все писал свою записку, которую кончил в субботу днем. — Вечером махнул в Русское собрание. Волконский бормотал что-то бессмысленное; впрочем, я не слушал. Потом ушел к Голицыну, где ужинал с Якимовичем. Голицын говорил о сегодняшнем собрании и своей речи при открытии (недурная речь) оного, а также и обо мне. Сначала приврал и хвастнул: постарался дать мне понять, что убеждал в четверг Глазова устроить мне свидание с Государем. А Глазов-то мне еще во вторник говорил у Игнатьева, что непременно хочет меня Государю представить, хоть на несколько минут. Я сказал, что был бы очень рад, лишь бы это не было официальным представлением, публикуемым в газетах. Потом я мельком рассказал Голицыну этот разговор. Он, бедный, так и осекся. Говорил я ему, что очень бы хорошо было получить 9000 на юрисконсульстве. Голицын (это было вначале) делал вид, что очень сочувствует и будет содействовать; но сконфузясь на представлении Царю, сильно сел. Впрочем, он сам все хлопочет о прибавке ему жалованья, — так ему очень выгодно всякое повышение моих доходов, если я пойду на службу. Еще Голицын говорил, что Глазов в восторге от моего доклада и что у него — неясно осталось, у Глазова или Голицына, — мелькает мысль, не устроить ли этого доклада в царском присутствии. Теперь я думаю, что эта мысль мелькала только у Голицына. — Ну, в субботу было плохо. Утром приехал Левин. Я думал, получу деньги, — нет, тянет подлец. А у меня денег
1 р[убль] 23 коп[ейки], у жены 40 коп[еек], занять негде и нечего. Поехала жена, заложила брошку. Сплавив Левина, заплатил проценты в ссудную кассу по отцовой шубе (мать подарила мне свою квитанцию: все-таки за 35 р[ублей] ссуды я получу прекрасную вещь), для чего съездил на Петербургскую, отправил Коле в Серпухов его деньги91, для чего пришлось ехать в Главный почтамт (пропустил время) и затем, дописав свою записку, в Царское к Путятину. У него был его дядюшка, богатый московский генерал Иванов-Луцевин с дочерью, — миленькою стройною барышнею с черными усиками. Дядюшку этого я совсем приворожил. Он меня упорно звал к себе, когда я буду в Москве. Ну, пообедали с разговорами, сплавили дядюшку и я прочел Путятину. Он говорит, что записка именно есть идеал того, о чем он думал. Он же сообщил мне, причем выяснилась отчасти и его роль, о моем предстоящем знакомстве с Царем. Глазов туг на подъем; Путятин же находил во всех отношениях полезным Царя со мною познакомить; но сделать это помимо Глазова вероятно находил неудобным. А тут Глазов сам раскачался: приехал, по словам Путятина, в диком восторге от моего доклада и в субботу повезет меня к Царю. По мнению Путятина я буду принят с полчаса. Конечно, если меньше, то не стоит и знакомиться. Я смотрю на это свидание как на дело великой важности. События меня привели к Царю. Я был ненужен в легкое время; тяжелое время разом меня двинуло вперед. Все, кто меня двигает, явились сами за мною: Путятин, Абамелек, Семенов, Павлов, Игнатьев, Глазов, — ни у кого нет ни малейших интересов меня двигать, кроме чисто-принципиальных. Они видят, что я тверд, силен и смел, и прямо уступают мне место впереди. Скоро сановники начнут уже примазываться ко мне.
46
Дневник Б. В. Никольского
Булыгин много раз пожалеет о своей ошибке. Но я не против него, и если он раскается, то мы будем солидарны. Ибо он мне нравится, он умен, хитер, спокоен, и он консерватор, хотя не самостоятелен. Какой бы он был прекрасный товарищ министра, если бы меня сделали министром и его дали мне в товарищи! — Путятин мечтал, чтобы моя записка была доставлена Царю до субботы, чтоб он мог ее прочесть до свидания со мною; но это, к несчастью, невозможно: записка сдана мною в переписку Гапановичу; переписана будет во вторник к 5 ч[асам] дня; послана Путятину и возвращена не ранее среды; сдана Гапановичу в четверг и в пятницу к 5 только поспеет. Конечно, может быть и обернемся; но будет ли в пятницу вечером Царь настолько свободен, чтобы прочесть эту большую записку? — Вообще, я вижу, что Путятин не менее меня возлагает надежд на мою встречу с Царем. — Мне пришло в голову предложить Глазову такую комбинацию: юрисконсульт — 6000 рублей, и исправляющий] должность] ординарного профессора по гражданскому праву — 3000 рублей. Совместительство по закону; а тут еще наградные и гонорар. При них я согласен даже на экстраординарного профессора, т. е. на 2000. Если 8000 жалованья и хоть 2000 наградных да столько же гонорару, то я лучшего и не желаю. Мне это сегодня надумалось. — На сегодня я условился в пятницу с Папковым (в Русском собрании) завтракать у Богдановича и поехал; но Папков надул. Поливанов опять был (вместо Папкова приехал). Еще были Скрыдлов, какая-то жидовка, какой-то милый бывший лицеист с седою бородою, Шлиппе (губернатор) и Севастьянов1. За завтраком интересный и горячий спор со Скрыдловым из-за Витте. Он его вздумал защищать, но был разбит без остатку. Шлиппе любопытно молчал. Севастьянов и сам Богданович горячо меня поддержали. Затем я, к сожалению, не мог остаться и уехал на общее собрание. Не стоило ездить: скучища смертная и совершенно безобидный ход событий. Волконский прошел 109 голосами из 148. Председателем, вопреки моему совету, выбрали Павлова: он был так плох, что хуже нельзя. Ясно, что его первый дебют — его последний дебют. Не умеет ни говорить, ни председательствовать, — говорил хуже Цертелева. — Да, возвратясь домой из Царского нашел дома вызов от Глазова к нему завтра между 5 и 6 ч[асами] дня. Это, значит, насчет поездки в субботу.
3 апреля, воскресенье. Сперва вчерашнее свидание. Глазов назначил быть у него к половине 10-го. Я приехал около 1А десятого и потому ждал, покамест он разбирал очередные бумаги. Поехали. В одном поезде с нами ехали Сахаров, граф Гендриков и Кутузов. Гендриков сел к нам в купе и много со мною разговаривал. Глазов передал, что я произвел на того самое симпатичное впечатление. Потом явился Кутузов, долго со мною беседовавший при Гендрикове, а после при Глазове. Звал к себе, хочет посоветоваться касательно своей новой повести, — пробует писать прозою. С Сахаровым я не познакомился, да на поезде и не видался. В Царском в большой дворец, где Глазов начал перечитывать бумаги для доклада и мы пили кофе. Я смотрел весьма веселые картины. Удивляюсь тем, кто такие картины держит, хоть бы Тицианом писаные. Я не стыдлив и не лицемер, но мне дико подумать, чтоб у меня в доме висел саженный холст, где Зевс-туман прощупывает разнежившуюся голую Ио92 и т. п. В публичном доме — отчего же; но в семейном доме, тем более во дворце, — не мой нрав. — Потом, когда Глазов повторил урок, мы долго и много
1 Далее в тексте зачеркнуто: и Скрыдлов.
1905 год
47
с ним разговаривали обо всем на свете. — Без 1А двенадцать поехали в Александрийский дворец93 Там в приемной были Фредерикс, Бенкендорф, дежурный флигель- адъютант Руднев и с нами пришел Путятин. Сахаров засиделся дольше обыкновенного. Глазов предупредил меня, что я буду принят вместе с ним, до его доклада. Вышел Сахаров, вошел Глазов, — через несколько секунд он отворяет дверь, зовет меня. Я вошел.
Царь был в кителе, безо всяких орденов, и когда я, входя, закрывал за собою две тяжелые двери, он, встав из-за стола и разминаясь и нагибаясь, подошел к окну, а затем повернулся мне навстречу. Я низко поклонился; Царь сделал шага два или три ко мне и на представление Глазова пожал мне руку. — Надо заметить, что в приемной, когда Глазов меня представил Фредериксу, тот спросил, по какому случаю я представляюсь. Глазов отметил, что как член Русского собрания и автор нескольких докладов, о которых Государю известно. — Итак, Царь выслушал представление, чуть-чуть улыбаясь. Нервность его ужасна. Он, при всем самообладании и привычке, не делает ни одного спокойного движения, ни одного спокойного жеста. Когда его лицо не движется, то оно имеет вид насильственно, напряженно улыбающийся. Веки все время едва уловимо вздрагивают. Глаза, напротив, робкие, кроткие, добрые и жалкие. Когда говорит, то выбирает расплывчатые, неточные слова, и с большим трудом, нервно запинаясь, как-то выжимая из себя слова всем корпусом, — головой, плечами, руками, даже переступая. Вообще, из нас трех не волновался только я, немного смущался и беспокоился Глазов, но больше всех нервничал, стеснялся и жался Царь. Его фигура, лицо и многое в нем понятно при мысленном сопоставлении монументальной громады Александра III с зыбкой и легкою фигуркою вдовствующей императрицы. Портреты совершенно не дают о нем представления, так как, при огромном даже сходстве, портретам трудно передать нервную жизнь лица. В этом слабом, неуверенном, шатком человеке точно хрупкий организм матери едва-едва вмещает, того и гляди уронит, или расплещет, тяжелый, крупный организм отца. Точно какая-то непосильная ноша легла на хилого работника и он неуверенно, шатко, тревожно ее несет.1 Царь точно старается собраться в одно целое, точно судорожно держится, чтобы не рассыпаться на слишком для него тяжелые черты лица, части тела. В нем все время светится Александр III, но не может воплотиться. Дух,11 которому не хватило крови, чтобы вполне ожить. Впрочем, постепенно его
I Далее в тексте зачеркнуто: Точно он сейчас развалится.
II Далее в тексте зачеркнуто: но.
48
Дневник Б. В. Никольского
нервность успокоивалась и под конец он слушал и просто, и внимательно. Сколько времени я пробыл у него — не знаю; мне казалось, что минут 10; но судя по тому, как я много успел сказать, пожалуй, и больше. Я спросил Глазова, не слишком ли много я говорил; он сказал, что именно столько, сколько следует: если бы больше, было бы1 и много; но я именно остановился на нужной точке. Первые слова Царя были: «Очень рад с Вами познакомиться. Благодарю Вас за Вашу деятельность. Мне стало известно, что Вы читаете разные лекции, где говорите о самодержавии, объясняете его исторически, из нашей истории». — При моем плохом запоминании слов, я не ручаюсь, что воспроизвожу то, как Царь выражался; но отлично помню смысл, т. е. что именно он говорил. Притом, конечно, резюмирую, а не воспроизвожу. Мое дело здесь только ничего не прибавить, воспроизвести то, что сохранила память. — «Позвольте, Ваше Величество, внести необходимую поправку в то, как Вам было доложено содержание моих чтений. Совершенно верно, что я стоял на исторической точке зрения и обнажал исторические корни самодержавия; но смысл моих докладов был вовсе не в исторической точке зрения. Моею целью было идейно разъяснить внутренний смысл самодержавия, его необходимость, а вовсе не его неизбежность. Мало ли что сложилось исторически, — не всему, исторически сложившемуся, следовало бы оставаться. Но самодержавие — дело другое. Не быть ему нельзя. Я всегда готов повторить слова Леонтьева: на что нам Россия неправославная и не-самодержавная!94 Быть или не быть России, быть или не быть самодержавию, — одно и то же. Я указывал, что самодержавие11 до такой степени является сущностью нашего строя, нашей жизни, что не только мы, но даже иностранцы иначе и не могут себе вообразить Россию, как самодержавной. А их свидетельствам в этом отношении нельзя не верить, как бы ни был глуп и невежествен тот или другой иностранец: они имеют перед нами преимущество, хоть и не имеют счастья быть русскими, — это преимущество общего взгляда на нашу жизнь. Я так и сравнивал моим слушателям: вы все видите, как я говорю, но не видите, как111 вы все слушаете; я вижу как вы все слушаете, но не вижу, как я говорю; но общего представления у нас нет; а вот вообразите, что кто-нибудь с улицы в окошко сюда заглянул, — он увидел бы то, чего никто из нас не может увидать, хотя бы1У был простым хулиганом, ничего не могущим понять в происходящем на докладе: он получил бы le coup d’oeil generalv, всю картину; он наше собрание увидал бы не изнутри, а извне; и это дало бы ему, в награду за то, что он не в нашем обществе, то, до чего страшно трудно воображением дойти каждому из нас». — «Это очень хорошо и верно». — «Так вот иностранцы как никто из нас указывают на стихийную связь самодержавия и России. Так Норман во вступлении к «АН the Russias», так особенно Green в описании войны 1877 года95, — Вы, Ваше Величество, может быть изволите знать эту книгу?» — «Нет, не знаю». — «Грин — военный атташе Соединенных Штатов при нашей армии во время Балканской кампании. Тогда был полковником, теперь, кажется, генералом, после того, как кого-то резал на Филиппинских островах, — уж не помню, испанцев или туземцев; помню только, что
I Далее в тексте зачеркнуто: слишком.
II Далее в тексте зачеркнуто: так тесно.
III Далее в тексте зачеркнуто: я слуш[аю].
IV Далее в тексте зачеркнуто: он. v Общий вид (фр.).
1905 год
49
кого-то там резал...» — «О да, они это чисто сделали». — «Очень чисто; дай Господи и нам теперь хоть вполовину так чисто (усмешка, очень добродушная; оборот моей мысли был совершенною неожиданностью и позабавил). Так вот этот столь мало сентиментальный Грин описывает панихиду под Плевной и, изобразив1, как император Александр II, преклонив колена и опустясь головою на рукоять сабли, окруженный целою дивизиею солдат, также коленопреклоненных, держащих одною рукою ружья, другою крестящихся, пред лицом своих наследственных врагов в религии и политике, сбежавшихся толпами на дальних батареях поглазеть на удивительное зрелище, молился за павших товарищей, подпевая хору “Со святыми упокой”, а далекие залпы пушек отбивали им такт, — так вот, описав эту strangely impressive scene11, Грин111 прибавляет: “The Russians have no fewer daily sins to answer for than other people, but the feeling which binds the lower classes to their Tsar is one of purely religious enthusiasm and veneration which finds no counterpart elsewhere in these latter days”Iv. Американцу, стало быть, думается/ что нигде в мире нет ничего подобного нашему монархическому чувству, и особенно в простонародьи. Да так оно и есть. Вот приезжаешь к Вашему Величеству, — кто первый у входа? Часовой. Входишь в прихожую — часовые. Входишь в приемную — часовые. Кто они? Да простые мужики, взятые от сохи. А они Вам вернейшая охрана. И они, простые мужики, они здесь, у Царя во дворце, — вполне дома. Они отлично знают все, что им делать, и как и когда. А вот наш брат “интеллигент” — ведь, увы, Ваше Величество, ведь и я имею несчастье принадлежать к этому незавидному сословию...» Государь и Глазов опять от души рассмеялись. — «Да, несимпатичное слово». — «Никогда не пишу его без кавычек, — только тем, как дворянин, и утешаюсь. Так вот, наш брат, интеллигент, он здесь чужой, он не находит себе места. Точно в церкви: что может быть глупей и беспомощнее положения “интеллигента”, попавшего в церковь? Чем великолепней и богаче храм, тем более там чувствует себя народ дома, у себя; какая-нибудь убогая бабушка в великолепном соборе так же дома, так же хорошо знает, что и как и когда ей делать, как часовой у Вашей двери. А “интеллигент”? Стесняется, старается быть развязным, оглядывается исподтишка, — перекрестится, так некстати; священник возгласит “Мир всем”, а он крестится; начнут читать апостол — он увидит, что “батюшка сел”, заключит, что прочие, значит, стоят из неинтеллигентного усердия, и тоже присядет отдохнуть; войдет в церковь, оглядывается, — “где здесь говеют?”»
— Снова добродушный смех, улыбка и киванье головою во все время этой тирады, как на метко замеченные знакомые мелочи. — «Вот отчего “интеллигенции” и чужда идея самодержавия, столь народная и столь непонятная иностранцам. Да им этого и не понять». — «Обыкновенно сопоставляют самодержавие с абсолютизмом». — «Да, да; умные люди сопоставляют его с просвещенным абсолютизмом, даже говорят — и у нас ведь есть такие умные люди — говорят о просвещенном самодержавии...»
— Опять смех, на этот раз немного хитрый, чрезвычайно довольный, и с оттенком —
I Вписано над зачеркнутым: описав сцену.
II Удивительно выразительную сцену (англ.).
III Вставлено над строкой.
IV У русских не меньше обычных грехов, чем у других народов, но есть чувства исключительной религиозной восторженности и почитания, которые связывают низшие классы и их царя, чувства, которых не встретишь где-либо еще в нынешние времена» (англ.).
v Далее в тексте зачеркнуто: что нет ли у русских.
50
Дневник Б. В. Никольского
с одной стороны: «Так, так его, подлеца!», а с другой: «Ага, не утерпел, вон в кого метишь!» Государь смеясь обернулся на Глазова, но тот или не знал этой фразы Витте, или не вник, куда я мечу, так что сделал понимающую улыбку только из почтительности. — «...Говорят о просвещенном самодержавии, точно есть какое-то непросвещенное самодержавие, точно все наше просвещение не самодержавною властью насаждено и выращено, часто вопреки “интеллигенции”. Но и кроме того сопоставление совершенно невозможно: что общего между западным абсолютизмом, выросшим на почве феодально-сословной, и нашим самодержавием, порожденным высшим напряжением национального демократического и религиозного духа? Взять Людовика Святого и св. Александра Невского. Кто такой Людовик Святой? Феодал, добрый, честный, справедливый, достойный феодал, набожный крестоносец. А Александр? Конечно, он победитель при Неве; но он же и выборный всей земли русской, он у хана спасение вечное отложил, идолам и хану поклонился, только бы народ свой спасти от ужасов нового нашествия! В полном смысле слова душу свою положил за други своя. Он был первою жертвою за свой народ, его первым предстателем и поборником. И вот этот взгляд на Царя, как на выборного всей земли Русской и дает самодержавию высшее идейное содержание». — «Как же, ведь и наш дом был выбран народом». — А, нет, Ваше Величество, это совсем не то. Быть монархом par la уо1оШё de peuple1 совсем не то, что быть самодержавным монархом. Вас никто не выбирал, но в идеальном смысле Вашего значения Вы все-таки выборный всей земли русской. Вы первая жертва за Россию, Вы первый предстатель за свой народ. Этим-то и объясняется особенное отношение к Вам народа. Вы монарх, Вы воплощение всего нашего отечества, — а в то же время, хотя бы для Вашего любого часового, Вы только раб Божий Николай, как он, часовой, раб Божий Антип, Сидор, Кондратий...» — «Совершенно верно. Как это глубоко и верно!»
— «Не выбирал он Вас, а Вы для него все-таки выборный всей земли русской».
— Вот, приблизительно, главное, что я сказал. Но это еще далеко не все. Я помню несколько отрывочных эпизодов, только не могу найти их места в общем ходе разговора.11 Не помню также, на чем именно я остановился; но когда остановился и замолчал, то Государь опять улыбнулся, отпустил меня, два раза крепко пожал руку и сказал: «Благодарю. Благодарю. Продолжайте». — За завтраком Глазов передал мне, что впечатление осталось самое прекрасное. Царь сказал: «Какой умный, даровитый, образованный, красноречивый, а главное — убежденный111 молодой человек». Глазов прибавил от себя несколько теплых слов (которых мне не передал), а Царь опять сказал: «Да, конечно, но все-таки главное — убежденность. Это так редко встречаешь и потому это всего дороже». — Так из эпизодов, которых место плохо помню, один был в начале разговора. Говоря о цели и смысле своего доклада, я сказал, что потому и считаю нужным разъяснять истинный смысл самодержавия, что теперь против него воздвигнут гнусный поход, в котором каждый мечтает что- нибудь урвать у самодержавия, по примеру тех, кто наверху занимается расхищением самодержавия. — Это тоже вызвало сочувственное киванье и какое-то незначительное слово согласия и одобрения. — Помню, что еще что-то было; но
I По воле народа (фр.).
II Далее в тексте зачеркнуто: Я н[а]пр[имер] еще — помнится, в самом начале, объясняя смысл доклада, указал, что.
III Далее в тексте зачеркнуто: человек.
1905 год
51
запишу после, когда вспомню все. — По выходе от Царя Фредерикс меня проинтервьюировал. Я говорил много, но постарался совершенно не дать понятия о разговоре. Когда я высказался о самодержавии очень резко и прямо, вдруг меня Фредерикс спрашивает: «Так Вы как же, считаете, что выборные возможны при самодержавии или невозможны?» — «Как Вам ответить... Я считаю, что если самодержавный монарх что-либо повелел, то его воля должна быть исполнена. ^Самодержавие согласуемо с какими угодно реформами, не только либеральными, но прямо радикальными. Согласуемо оно, стало быть, и с выборным началом-1, ибо собрание выборных, по воле самодержавного Государя созванное, самодержавию не противоречит, если у Царя находятся честные исполнители его воли. Но, конечно, если я стану рассуждать не как верноподданный самодержавного Государя, а как ученый, по своей специальности, как историк права, то должен засвидетельствовать, что привлечение выборных к участию в управлении или законодательстве всегда являлось зародышем ограничения власти монаршей, зерном представительства и прямого народовластия. Повторится ли то же у нас? Неизбежным я этого не считаю. Быть может, как преходящая попытка, оно будет даже благотворным для России, т. е. для самодержавия. Мы прививаем оспу: опухоль, лихорадка, — но пройдет недолгий период, зарубцуется язва, — и организм надолго иммунизован. Только белый рубчик в воспоминание. Может быть и у нас найдутся искусные и честные люди, которые сумеют так осуществить царскую волю, что привлечение выборных иммунизирует Россию и от народного представительства, и от народовластия». — После приема я приехал обратно в большой дворец, где мы позавтракали втроем с Путятиным и Глазовым. Я рассказал содержание разговора. По всему видно, что представление вышло весьма удачно. Путятин видимо был чрезвычайно доволен.11
Теперь вкратце свои события. В понедельник был у Глазова, где обо всем условились. Обедали у нас Кондратьев и мать; Цертелев надул. После обеда был Боро- витинов, но рано ушел. Днем была Павлиха. — Во вторник днем был у Платонова, с которым советовался по делу Верцелиуса и говорил о деле Левина и Троянского. Он отказался быть судьею. Жаль. Впрочем, я может быть уговорю его (хочу быть во вторник). — Потом у Муяки. У нее Сербулаева, Стремоухова, графиня Гейден, Турбина, Мурин, незнакомый мне старец, Аболь-Гассан (персидский секретарь). Довольно вяло, но ничего. Аболь-Гассан спросил меня, не я ли читал у Игнатьева во вторник, и узнав, что я, выразил крайнее сожаление, что не мог меня прослушать. Очень мол много говорят. Вечером читал во 2-й артиллерийской бригаде. Слушали хорошо, были довольны. — В среду были Янковский, Кандауров, Гапанович; но вначале Путятин, привезший мою записку с исправлениями. Кое-что объективно верно, кое-что неверно, а кое-что я смягчил потому, что относится к изложению, а не к мыслям. — На этих же днях был Хрунов, по делу о Платуновском наследстве. Хорошо бы заручиться. — В четверг все с запискою возился и отнес- таки ее для переписки Гапановичу. Вечером у Муяки. Антоний, Дмитрий Гурийский, 2 Губчиц, Сербулаева, Стремоухова, Бертенсониха, 2 Головиных, Майборода, Гейдены супруги, Мурин, мы с женою, какая-то еще дама или девица; вечер продолжительный. Мы с женою декламировали, Майборода пел. Я прочел Антонию
I 1 Текст подчеркнут карандашом.
II В конце абзаца карандашом поставлен знак X.
52
Дневник Б. В. Никольского
письмо Полякова; привел его в восторг. Условились, что я познакомлю их, — приведу Полякова в субботу. — От Муяки многие с нами хотят познакомиться: Гей- дены назвались, Головина была, Бертенсониха хочет быть. Последних мне не очень хочется; но черт их дери. Это знакомство жены. — В пятницу был у Боровитинова по Левинскому делу и с ним говорил о многом. Был в бане. Был у М. И. Д[оможировой], с ангелом поздравил. Там много народу, но больше сволочь. Со Стюрлершею сцепился не на живот, а на смерть. Глупо было, но так как она сказала, что в университетах взятки берут, то меня взорвало. Я ответил, что про университеты можно говорить что угодно, но сказать, что в университетах взятки берут, никто ей не мог, кроме лжеца. Все дамы мне очень сочувствовали. Но было глупо. Меня взорвал подлый ругательный о России тон. Ненавижу. Вечером у Бобрищевой-Пушкиной Антоний читал о благости Божьей и вечных мучениях. Как всегда, умно и интересно. Там старая стерва Достоевская, Колбе, Бертенсониха, Муяка, Головина, даже Майборода, Мурин, мать, Гейденша и еще много. Но у Пушкиной даже от Антония спать хочется. — В субботу была поездка в Царское и вечер у Антония. Ненадолго был Саблер по делу; а затем Лебедев (цензор), Знаменский А. Н., священник какой-то, товарищ Антония, и несколько студентов, в их числе Алексей Ухтомский. Я рассказывал мою поездку. — О том, что было сегодня, запишу завтра.
5 апреля, вторник. Еще вспоминаю, но смутно, один эпизод из разговора с Царем. Кажется, это все вместе с «расхищением самодержавия» составило один эпизод; но, повторяю, помню его смутно, так что слова Царя не могу воспроизвести точно. Смысл их был во всяком случае тот, что те, кто оспаривает самодержавие, в сущности только сами тянутся за властью. Я подхватил и говорю, что, под предлогом «бюрократии» они просто стараются подчинить себе правительство, сами хотят заслонить Царя от народа и, главное, народ от Царя, протянуть зыбкую, но непроницаемую кавалерийскую завесу между ними в парламентской болтовне.
Когда я возвращался в субботу из Царского, от меня выходил генерал Ивашенцов, благодаривший за доклад у них в бригаде. Я его повернул и вкратце рассказал о своей поездке; но говорили и о другом.
В воскресенье не застал Зиновьеву и Брусилова, а потом Юзефовича; застал и был принят у Игнатьевой и Нидермиллерши. У Игнатьевой была какая-то баронесса или графиня Крузенштерн или что-то вроде, но скоро ушла; а когда приехали Сергей Филиппов и генерал Козен, то я ушел. Но просидел с полчаса. Говорили конечно о моем посещении. Впечатление на графиню самое благоприятное. Так как А. П. все мечтает быть обер-прокурором, то у них ликуют по случаю провала тройственного союза Витте-Саблера-Антония и говорят, что эта нелепая затея тем драгоценна, что бесповоротно раскрыла Царю глаза на Саблера и Антония. Касательно Антония я не спорил, но касательно Саблера удостоверил, что дело не совсем так, а кстати сообщил и то, что Ширинский гораздо более опасный (не этими конечно словами) соперник, чем Саблер. Это им было новостью, — т. е. ей, но это все равно. Она сказала, что несомненно Государь меня страшно стеснялся и робел; что он нестерпимо застенчив и теряется при каждом новом человеке; но что уже по второму разу гораздо спокойней. Она же сообщила мне, что Юзефович говорил обо мне Царю. Должно быть это что-нибудь совсем недавнее, так как от Юзефовича я не слыхал, чтоб он Царю на этих днях представлялся. Еще графиня говорила, что Царя должен был особенно стеснять мой фрак и мое ученое звание. Она даже прибавила вскользь, что если я это стеснение рассеял, то это важный показатель и большое завоевание
1905 год
53
(смысл; слова у нее были, конечно, другие). Очень благодарила за мой доклад: видимо, я действительно всем сильно угодил и наделал большого шуму в верхах. —1 Ну, у Нидермиллерши какой-то громадный волосатый черный господин и пустые разговоры; ничего интересного. — Утром в воскресенье был у меня Боровитинов по делу Левина, но больше всего, конечно, чтобы проинтервьюировать о субботе. Ему я, конечно, как и всем, рассказывал только кусочки, а не все. — Вчера днем сначала Муяки, — в четверг зовет вечером слушать Дмитрия о[б] их бакинских и прочих событиях96 Сидела долго. При ней пришла к жене Савичиха. При Сави- чихе внезапно Грингмут. Ему я был очень рад. Поговорить было много о чем. Известие о моей поездке в Царское — потрясающее впечатление. Ему, по особому доверию, прочел мой дневник с пропуском только некоторых ремарок. Грингмут так и просиял. «Всею душою радуюсь за Вас, но еще более рад за Царя. Это свидание — огромный успех вообще для русского дела. Все, что Вы говорили, — превосходно и интересно. И еще надо заметить, что, как ни хорошо все, что Вы говорили, еще лучше то, чего Вы не сказали». — «То есть?» — «То есть, Вы его не учили, не давали никаких советов, не объявляли, что намерены “говорить всю правду” и т. д. Этим его одолевают, мучают. Все хотят “говорить всю правду” и непременно всех ругают: Вы никого не ругали. И когда Царь видит, что его хотят учить, им руководить и т. д., то у него это так наболело, что он мгновенно прячется в себя и начинает думать: “Опять учитель! Опять советчик! Опять считает меня совершенным дураком!” — и нервная потребность отпихнуть непрошеного наставника, про себя утешаться тем, что он, в сущности, бесконечно лучше осведомлен обо всем, о чем ему говорят. Вы же говорили ему несомненно много нового, говорили смело, прямо, умно, интересно, — и не возбудили ни на минуту его недоверчивости. И это для Вас огромный успех, а значит успех для дела». — Еще говорил о резолюции Царя
о необходимости строгих мер против революционного движения. Резолюция положена на журнале Комитета министров по поводу предложения Булыгина (поддержанного — Коковцевым!?) о разъяснении Указа 18-го февраля. Очень приятно.
— Затем длинный разговор о тоне «Московских ведомостей» по поводу Собора. Я передал мою беседу с Антонием. Грингмут горячо спорил, но в сущности понял, что слишком расходился и что надо немножко попридержать свои звоны малиновые. Я сказал ему, что Антоний будет вечером; он тоже обещал быть. Еще я читал ему письмо Полякова, приведшее его в восторг. — Читал ему отрывки моей записки
о рескрипте. — Читал характеристику Ивановского (на редкость удалась; независимо от Ивановского она хороша литературно). — Читал мое письмо Путятину о Витте. Тут Грингмут все время даже глаза закрывал и брови подымал от восторга и умиления. — При его уезде (он обедал у Муретихи) приехала Гейденша. Вечером были Антоний, Грингмут и Харламов. Последний так и скис при таких интересных гостях. Уходя, благодарил «за один из интереснейших вечеров в своей жизни». Вечер, точно, был интересен. Я прочел всю мою записку (Антоний не мог ее дослушать, — слишком поздно приехал). Впечатление весьма большое. Грингмут несколько огорчил меня, указав, что моя мысль по существу не нова: оказывается, нечто в этом роде проектировал и Бисмарк; но, конечно, более робко и лишь в виде намека. Pereant qui ante nos nostra dixerunt!11 Но в общем слушали как роман. Стихи, удачные доклады
I В рукописи тире перечеркнуто карандашом знаком X.
II Пусть погибнут те, которые до нас говорили наше (лат.).
54
Дневник Б. В. Никольского
не так слушивали у меня, как вчера мою записку. Да и слушатели-то были исключительные. Уехали поздно, кажется в 2 часа. — Сегодня надо быть у Платонова по делам Берцелиуса и Левина, да смерть не хочется. Но надо ехать.
9 апреля, суббота. Во вторник был у Платонова, где получил удовлетворительные результаты по делу Берцелиуса и полный отказ по делу Левина-Троянского.1 Вечером пошел на собрание русских студентов97, где протомился безвыходною скукою. В среду был на исторической выставке портретов98, но при неудачном освещении; впечатления настоящего нет еще; слишком огромна выставка. На ней надо не менее 5 раз побывать. Я успел осмотреть залы Петра, Павла, Елизаветы и Анны. — Вечером были Гапанович, Янковский, Кондратьев, Богословский, Орбели; кажется, был еще кто-то. — В четверг праздновали рожденье Романа. Вечером были у Муяки, где преосвященный Дмитрий (Абашидзе) рассказывал
о своем изгнании из Поти. Ничего особенно интересного. Слишком все это лично, поверхностно и узко. Он видит только врагов и интриги, не раскрывая их подкладки. Там были отец Семен, супруги Губчиц, супруги Головины, супруги Чайковские, супруги Долинские, Майборода с дочерью, графиня Гейден. Катя и я читали стихи, Майборода пел. В пятницу я был в Съезде по делам и позавтракал у Богдановича. Были Скрыдлов, Севастьянов, Бельгард, Чабовские мать и дочь, Лодыженские супруги (могилевский вице-губернатор), а после завтрака Jaconnet с дочерью. Со Скрыд- ловым и Бельгардом спор по поводу желания пажей потребовать от Кузьмина- Караваева не носить пажеского знака99. Я за пажей, эти против. Но со Скрыдловым-то можно столковаться, а вот с дураком Бельгардом хоть плюнь. — Богданович уверял меня, будто на докладе в Русском собрании готовится что-то чрезвычайное: будут-де сановники, будет какая-то неимоверная резолюция, председательствовать будет сам Голицын и т. д. Я видел ясно, что вздор, но все-таки пошел. Конечно, никого и ничего. Ни Голицына, ни даже Волконского. Дурак Булацель читал доклад Бородкина со скучнейшей отсебятиной. Народу к 9 ч[асам] едва собралось человек 70. К концу вечера было около 100. Доклад интересный, но и только. Для меня ничего нового. Председателем был Пуришкевич. Много новых членов. Харламов, Чачков, Юревич, Майков, Саблин, еще другие. — Богданович меня в пятницу направил к некой Бузни по большому процессу. Поеду, — хотя не очень-то мне верится. Надо брать, что можно. С деньгами мне совсем капут. Ниоткуда ничего. Хоть помирай. Господи, да будет ли конец этой каторге? — Состав Горемыкинской комиссии100 хорош по принципу, хорош ли по действительности — увидим. — Зиновей Петрович, отец-адмирал, выручай отечество101!11
15 апреля, пятница. 9-го не помню, что было. 10-го и 11-го изготовлял «Смесь». 11-го у нас никого не было. 12-го метался: по делу Левина у Боровитинова, посетил Берцелиуса в его заточении (смирился уже, а я его доконал и кажется вразумил; во всяком случае сильно тронул). Глупый мальчишка, но хороший и добрый. Авось ему нынешняя история пойдет на пользу. От него к Бузни. С этой взятки гладки. Но совет дал, и еще дам. У ней барышня, — больше претензий, чем прав на претензии, — по крайней мере для тех, кому ее богатство не нужно, и для женатых. Дело их нелепо поведено, но может быть оборочено весьма выгодно. — В среду
I Далее в тексте зачеркнуто: В среду был.
II В конце абзаца карандашом поставлен знак X.
1905 год
55
с Вавой и женою на портретной выставке. Осмотрели XVII-й век и Петра почти до конца. — В четверг был опять у Берцелиуса. Но кроме того в четверг меня допрашивали на Левинском суде. Мое показание, как я полагаю, доконало Троянского. Но подлый жид Левин, как кажется, намерен увильнуть от уплаты денег. Ну, это мы посмотрим. Я думаю, он просто тянет, а не увиливает. Я ему послал сегодня очень серьезное письмо. — Да, во вторник или в1 понедельник, — а может быть и в среду, — у меня был некий Лонг, корреспондент «Review of Reviews»102 и «New York Journal»103 Получил из Америки телеграмму, что де приват-доцент Никольский был принят Государем, который с ним советовался по политическим вопросам: интервьюируйте его немедленно. Я отперся — хотя было трудно это обставить дипломатически — но воспользовался случаем, чтобы высказать американцу свои взгляды и некоторые мысли моего доклада. (Кстати: я Грингмуту читал мое письмо Путятину о Витте, — он мысли этого письма вот уже в трех статьях развивает; даже цитату повторил, но переврал; у меня из Ламартина — «C’est lui, c’est toujours lui»11! — а он свое сочинил: Toujours lui, lui toujours111 (?)! Главным образом подхватил он то, что для Витте нужен мир постыдный, ибо мир победный ему крышка). Не знаю, сумеет ли сей Лонг воспользоваться; но доволен он был. Говорили мы с ним по- русски и по-английски, причем я говорил по-английски (sic!), а он по-русски: ибо я не понимал его английской речи, а он плохо понимал мою русскую. Хорошо. — Итак, в Левинском деле все налажено и я надеюсь, что каналье Троянскому несдобровать. Мое вчерашнее показание несомненно для него явилось жесточайшим ударом. Да и Эристов корчился при моих ледяных и учтиво-ядовитых фразах. Я подчеркнул все, что нужно. — Умер и похоронен Кривский. Вот казался-то долговечен, — а разом кончился. Я не поспел на похороны — и жалею: было много знакомых членов Государственного] сов[ета], и между ними — Булыгин. Очень жаль, что не поспел.
— Генерал-губернатором московским назначен Козлов. Вероятно тут Булыгин содействовал. Булыгин сам безличен и обходителен и таких же и проводит. Сколько эгоизма и опасности в этом политическом благообразии! — Сознаться ли Вам по секрету? Я думаю, что Царя органически нельзя вразумить. Он хуже чем бездарен: он — прости меня Боже — полное ничтожество! Если так, то не скоро искупится его царствование. О, Господи, неужели мы заслужили, чтобы наша верность была так безнадежна? Знаете ли Вы, что я порою начинаю понимать Витте, — не в его заигрываниях, а в его предательстве. — Я мало верю в близкое будущее. Одного покушения теперь мало, чтоб очистить воздух. Нужно что-нибудь сербское104 Конечно, мне первому погибать. Но мне жизни не жаль, — мне России жаль.
26 апреля, вторник. Невозможно все записывать. Внесу хоть что-нибудь. Левина дело решено, хотя не совсем в его пользу. Вчера был премилый вечер. У нас собрались Муретиха с сыном и дочерью, Головины, М. И. Д[оможирова] с Матильдою, Харламовы, старик Верховской, адмирал Гильтебрандт, Эрфурт. — В четверг у Гей- денов обед с митрополитом, Кириллом Гдовским, Антонием Волынским, Дмитрием Потийским. Будет Муяки, брат Гейденши и ее мать, мы с женой и еще кто-то. Едва ли интересны мирские гости; но митрополит меня давно интересует. — В пятницу
I Далее в тексте зачеркнуто: четве[рг].
II Это он, вечно он (фр.).
III Вечно он, он вечно (фр.).
56
Дневник Б. В. Никольского
был литературный вечер в Русском собрании. Выручали мы с женою. Сперва прочли «За кем» Пуришкевича105 по ролям, — из рук вон плохо читали; только я и вывез, да Харламов прочел недурно. Затем Голицын прочел свое стихотворение, — ответ на «За кем». Затем1 Пуришкевич свой ответ на этот ответ. Затем Катя попури из монологов из «Сна услады» и «Кащея»106 После перерыва — Пуришкевич свое стихотворение, я первую речь Цицерона против Катилины, называя его Сергием, — произвело фурор, ибо было не в бровь, а прямо в глаз107, — и Волконский из летописных фельетонов о современных событиях. — Вот, кажется, все главное. Еще важнее, конечно, что Левинское дело кончилось и я с него получил деньги. Без этого я погибал. Да и теперь, если не получу какого-нибудь аванса, не знаю, что делать. Господи, когда этому конец? Ужасно. Вечная лихорадка, вечный недохват, и ни отдыха, ни сроку. О моей записке из Царского ни гугу. Да все равно. Мне дело ясно. Несчастный вырождающийся царь, с его ничтожным, мелким и жалким характером, совершенно глупый и безвольный, не ведая, что творит, губит Россию. Не будь я монархистом — о, Господи! Но отчаяться в человеке для меня не значит отчаяться в принципе. Я понял давно, что играть роли в это царствование мне не придется; я думал, что события меня выдвинут; но вот и события, — увы, все то же. Пора крест на все поставить. «Блаженны почившие»108
5 мая, четверг. Мне хочется кое-что записать. Завтра рожденье Государя. Володя намерен отпраздновать это событие. На завтра назначил торжественную процессию. Сегодня была репетиция. Несколько часов мастерил хоругвь и украшения вроде балдахина к царскому портрету. Наконец усадил Анну, Романа, няньку с ее девочкой, сам стал на большой ящик и произнес пламенную политическую речь. Завтра, мол, рождение Государя и мы будем праздновать этот день. Прежде мы не праздновали, а нынче непременно надо праздновать. Теперь война, и много злых людей, которые Царя не хотят совсем, никого не слушаются, устраивают беспорядки. Но мы не изменники, и если эти злые люди не хотят, то мы царя хотим, и все-таки все вместе будем за Царя и отпразднуем его рождение. Ура. Ну, хлопайте же. Бурные аплодисменты. Я тоже пришел, поаплодировал. Потом приходит — я читаю: «Прости, милый папа, но если можно, приди посмотреть». Пришел я. На пустом ящике два национальных флага, украшенный портрет Государя, хоругвь, и с двух сторон с подушками в руках Анна и Оля (нянькина дочь). У Анны на подушке книга, у Оли лодочка. Сзади портрета Роман и няня. Володька дирижирует, втроем поют «Боже Царя храни» и потом всеобщее ура. Книга — изображает биографию Петра Великого, а лодочка — дедушку русского флота109 Уморительный мальчик. Дай ему Господи не игру играть, а дело делать. Уж если я недостоин отстоять родину, и обречен видеть одно горе и неудачи, пусть хоть они увидят лучшие дни. А такая страсть организовывать, изобретать, устраивать, как у него, редко у детей бывает. Притом терпение, настойчивость, прилежание, — прямо неимоверные. — Теперь о себе. Когда я в первый раз был вечером у Игнатьева, он дал мне прочесть проект Икскуля новых статей Основных законов во исполнение п. 1 указа 12-го декабря. Я жестоко раскритиковал первую статью, указав, что проект безграмотен, ибо составитель понятия не имеет о существе аутентического толкования закона. Игнатьев со свойственной ему быстротою схватил сущность дела. Но когда я ему произнес «аутентическое
1 Далее в тексте зачеркнуто: Катя.
1905 год
57
толкование», то в его глазах засветился некоторый испуг, да и Звегинцов как-то огорченно двинул усами и мотнул головой. «Конечно, — говорю я, по словам Горбунова, “Вы за это ответите, — за это за слово за Ваше за нехорошее”, — но что же делать: научный термин». Посмеялись старцы, что, конечно, за такое слово действительно можно ответить; но Игнатьев мою критику усвоил. Я ему на полях набросал ряд мыслей и замечаний. Тем дело и кончилось. Третьего дня получаю от него на прочтение проект журнала, — что же я вижу? Все, что я Игнатьеву растолковал, все это по существу в журнале изображено. Ясно, что мой графчик говорил с огромным успехом, раскатал проект Икскуля начисто, — словом, явился львом или, по крайней мере, бегемотом заседания. Вот и моя копеечка не щербата. Всего забавнее было то, что слова «аутентическое толкование» повторяются несколько раз и действительно, из страха ответить за такое слово, снабжены местами жирными скобками. Воодушевясь этим успехом, я улучил несколько минут времени, изучил журнал и его так раскатал, что, можно сказать, камня на камне не оставил. Поехал вчера утром к Игнатьеву и все ему объяснил (удивительно способный человек: мгновенно схватывает самые отвлеченные и трудные вещи). Воодушевился мой сановник до чрезвычайности. «Это, — говорит, — очень серьезно. Этот журнал мало опротестовать: надо потребовать нового пересмотра дела». Словом, усмотрел возможность так отличиться перед Государственным советом, что любо-дорого. Я невольно почувствовал, что за его генеральскою спиною не хуже орудую, чем И. А. Хлестаков: Государственный совет-то как прижал!110 — Вот я и на государственные дела влияю, да еще по каким огромным вопросам... А нищ, несчастен, и не знаю, чем буду за квартиру платить. Я не честолюбив, и совсем мне не лестно, что я лучше понимаю многое, чем это сонмище выживших из ума идиотов; пусть граф Алексей Павлович, даровитый, умный и живой человек, набравшись от меня ума, приносит пользу отечеству, удивляя своею тонкостью все департаменты Государственного совета; но — Господи! Хоть бы год, хоть бы пол года прожить не в лихорадке, без мучительного страха за завтрашний день! — Золотарев предложил мне читать государственное и полицейское право на его Статистических курсах111 Шесть часов в неделю, 1200 р[ублей] в год. Я согласился. Прочесть эти курсы не трудность, а 1200 р[ублей] на улице не подымешь; да и мне полезно пройти основательно два таких необходимых предмета, подумать над ними хорошенько. В среду мы с ним окончательно условились. Кружками я руководить уже не буду в новом году; а прочие лекции все сохраню. Это мне освободит немного вечера для репетиций на Статистических курсах. — Во вторник я завтракал у Богдановича, — Штюрмер, Арсеньев, М. Н. Кайгородов с женою, Плаксин, Дрю с женою, Маркова, Шауфусиха, еще кто-то. — Вечером было Содружество, — последнее собрание, очень симпатичное. Председательствовал я и очень удачно говорил, сильно расшевелил мальчиков. Старших членов не было, а попы раньше ушли; до конца со мною только генерал Демьяненков оставался. Словом, все благоприятствовало. — Днем был на суде по делу Зингер. Отложено на 14 июня. — Ну, словом, не стоит записывать, — всевозможные пустяки.
8 мая, воскресенье. В пятницу завтракал у Богдановича, где разные сплетни. Народу мало: Чабовский, Кутепов, потом Моллериус, еще кто-то. Вечером в Русском собрании — Энгельгарт: тоска смертная. Впрочем, под конец человек 100 народу. Вчера писал письма, вечером был у Антония на всенощной и на дому. У него Лахостский с христианами, — Верховский, Аникиев, Несмелое, Надеждин; брат
58
Дневник Б. В. Никольского
Антония; дюжина или десяток духовных студентов; какой-то иеромонах. Подробно прослушали об инциденте с приставом на пастырском собрании. Антоний читал всеподданнейший адрес Синода (им писан) и доклад, не доложенный по начальству. Я молчал, удрученный всем этим. По-моему Трепов сделал опасную и обидную ошибку, разогнав попов; Грингмут сделал не меньшую, напав на Антония-митрополита. Две громадных ошибки. С духовенством следовало быть осторожнее. Чума политического беспокойства захватила и его, — надо уладить, не раздражая, не отталкивая и не оскорбляя. — Загадка для меня наш митрополит. Не могу я разобрать, глуп ли1 он политически и сам не ведает, что творит, — прихвостень ли он торжествующего хама по злому умыслу? Горькое время, когда чистые сердцем и духом служат грязным вожделениям охваченного смутою Вавилона. Смешение языков в России112 Надо завоевывать наши границы изнутри. Громадность задач становится неимоверна, ибо завоевание внутри границ бесконечно усложняется трудностями внешней политики.
19мая, четверг. В какое ужасное время мы живем! Чудовищные события в Тихом океане превосходят все вероятия113 Что дальше будет — жутко и подумать. Когда я во вторник у Богдановича узнал истинное положение дел, еще до теперешних подробностей, то я сказал: конец России самодержавной, и в лучшем случае — конец династии. На чудо рассчитывать нечего. Победа на суше едва ли что может изменить, ибо просто опрокинуть японцев мало, их надо истребить, а для этого у нас нет нужного перевеса, нет даже простого равенства сил, — наличных сил, не говоря
о расстояниях, обстановке и пр. И всего ужаснее ждать объяснений, как могли суда Небогатова сдаться в плен? Я высказал догадку, что тут измена, и что взбунтовавшаяся команда попросту связала офицеров. Состав его эскадры — самая сволочь, уже выпущенная из атмосферы забастовок, пропаганды и смуты. Ужасно. Свыше сил человеческих. — Когда я сказал, что конец династии, меня спросили, что же делать. Я сказал: переменить династию. Но конечно, если бы я верил в чудеса и в возможность вразумить глупого, бездарного, невежественного и жалкого человека, то я предложил бы пожертвовать одним-двумя членами династии, чтобы спасти ее целость и наше отечество. Повесить н[а]пр[имер] Алексея и Владимира Александровичей, Ламздорфа и Витте, запретить по закону великим князьям когда бы то ни было занимать ответственные посты, расстричь Антония, разогнать всю эту шайку и пламенным манифестом воззвать к народу, заключив мир до боя на сухом пути. Тогда еще все могло бы быть спасено. Но это значит: распорядись, чтобы сейчас стала зима. Замени человека другим человеком. Вот это я приблизительно сказал. Богданович мне потом говорит: «Напишите это Царю». Я говорю: «Бесполезно. Я не Бог, чтоб из бабы делать мужчину, из Николая Петра». Тогда старый плут говорит: «Ну, напишите это от моего имени, — я пошлю». Я повторяю: «Это бесполезно». «Все равно: ведь Вы как адвокат берете дело, составляете бумагу, хотя не верите в успех? Составьте мне, — я Вам заплачу, как адвокату». Я рассмеялся невольно. «Ну, что ж, хорошо, — я Вам напишу». Старый подлец думал, что я с него черт знает что спрошу. Я говорю: «Мне денег не надо». «Нет, это невозможно». «Ну, хорошо, заплатите мне, как за выход, — 100 рублей». «Нет, это мало: хотите 200?»
1 Вставлено над строкой.
1905 год
59
«Все равно, давайте двести». Вчера написал и вечером с ним окончательно переработал редакцию. По его желанию, намечены трое: Алексей Александрович, Витте и Антоний. Не думаю, чтоб это было хорошо, ибо я писал безо всякой надежды на вразумление. Династия — вот единственная жертва. Но где взять новую? Ведь придворный переворот безнадежен, ибо при нем — долой закон о престолонаследии; а тогда полная смута. Словом, конец, конец. Чудес не бывает. Конец той России, которой я служил, которую любил, в которую верил. Конец не навсегда, но мне уже не видать ее возрождения: надолго ночь. Агония может еще продлиться, но что пользы? Еще если бы можно было надеяться на его самоубийство, — это было бы все-таки шансом. Но где ему! — До чего мы дожили! Что мы детям оставляем! — Бог все видит и знает. Я могу спокойно сказать лишь одно: за меня моим детям стыдиться не приходится. Я побежден, ибо побеждено то дело, которому я служил; но я не изменник и не предатель. Я сам погибну, если придется, но проституцией убеждений не могу заниматься. Я даже надежды не теряю; но иначе бы нельзя было и жить. А пока мне настало время уйти в частную жизнь. На конституцию я не согласен, а без конституции выхода нет. Как пойдут события — кто может это знать? Но пойдут они по-новому. — Что же далее? Торжество католичества, в котором объединится мир христианской культуры против желтого мира? После Калки114 выросло самодержавие: после Цусимского боя вырастет ли единое стадо и единый пастырь? Но Христос обещал полное крушение, да претерпевай до конца един спасется. Значит, — верь и не надейся? Верую, Господи, помоги моему неверию. — 1912 год: это четвертая чара калик Илье Муромцу? «Поубавим ему силушки на поло- винушку»115. — Да, вот мы и дожили до того, что против нас вышли два неведомые витязя, которых чем больше рубишь, тем их больше числом становится116 — Из глубины воззвах к тебе, — услыши мя!117
16 июня, четверг. После мытарства целого месяца сегодня впервые отдыхаю. За это время столько событий, что и не вспомнишь. В конце концов мне начинает серьезно казаться, что внутреннюю политику с января по сие время в значительной степени ведут Трепов, Путятин, Богданович и я. Судьба меня ввела в царство политических интриг. Я теперь знаю столько подводных скал, о которых и не подозревают сановники, что любо-дорого. Я все-таки думаю,1
29 июня, среда. Numquod tandem novi? Nihil sane quod quodem aut audire velim, aut pro certo dicere audeam11 Cic. Brut. 3, 10118 Я бессильно читаю Цицерона, подбираю материал к Катуллу и «XII таблицам», — что же еще делать? Ну, скажите, если знаете: что же делать? Doleo me in vitam paulo serius tanquam in viam ingressum, priusquam confectum iter sit, in hanc res publicae noctem incidisse!111 Но утешаюсь иначе; ибо полагаю, что вынести эту смуту — нужны силы много большие, чем для подвигов и славы в другое время. Может быть на то и вышел я в путь, чтобы не испугаться ночи и пройти сквозь нее до встречи с новою зарею. Знаю, что это и неблагодарней, и труднее, чем успехи и творчество; но вспомните нас, — вы,
I Фраза в рукописи не дописана.
II Нет ли, наконец, чего-нибудь нового? Во всяком случае, ничего такого, что ты хотел бы услышать, а я мог бы сообщить с уверенностью (лат.; пер. И. П. Стрельниковой).
III Печалюсь, что в жизни у меня (было) немного важного, как будто отправляюсь в дорогу, (и) прежде чем путь завершился, на это государство пала ночь (лат.).
60
Дневник Б. В. Никольского
неведомые, которым мы сберегаем неугасимое пламя правды! — В чем наша трагедия? В том, что мы стоим на стороне правды, и это если не понимаем, то инстинктом чувствуем. Сознавая же правоту своего дела, мы к нему относимся по- свински: велика де1 истина и превозмогает119 Потому поневоле, стоя за истину, мы стоим среди воров, разбойников, скотов, негодяев и ничтожеств. Они предпочитают быть мерзавцами на стороне истины, чем на стороне лжи: спокойнее. Но когда наступает час возмездия, то страдают не они: предателю никогда не поздно. Вот отчего ложь не имеет предателей. Да, вот не усомнитесь в истине теперь, — тогда я вас уважать буду. А пока я могу только сказать одно: погубить меня можно, ибо я человек и смертен, но погубить истину нельзя. И потому сберечь изменою свою шкуру значит не верить в истину.
1 Вставлено над строкой.
1907 год
3 июля, вторник} Дифтерит прошел, а все материалы для занятий на даче. Жара и духота такая, что читать нет сил, да и мысли все еще плохо сосредотачиваются. Жена уже начала дезинфекцию квартиры, дня через четыре думаю собраться на дачу. Что делать? Я вздумал записать кое-что и выбрал для начала предмет, который никому кроме меня полностью не известен, а между тем имеет большую историческую важность. Я расскажу, как начался Союз русского народа.
Дело было в октябре 1905 года. Приехав завтракать к Богдановичу, с которым я тогда еще не был особенно близок, я встретил у него в числе других гостей несколько москвичей в русском платье, — хоругвеносцев, как мне объяснили хозяева. О хоругвеносцах я тогда почти ничего не слыхал и не представлял себе ничего политического в их организации. Их главою мне показался Стволов, — бойкий, ловкий, говорун, несколько театральный, но способный, оратор и по всем признакам большой плут. Кроме Стволова помню Минаева, Анофриева, Александрова, — еще нескольких. Оказалось, хоругвеносцы приехали депутациею к Государю от стотысячной московской добровольной охраны, привезли прелестную икону работы Гурьянова в удивительно изящном окладе и адрес в ларце с десятками тысяч подписей. За иконой и адресом кто-то из них ездил на дом и вскоре, до завтрака, привез и то, и другое. И адрес, и ларец, и икона мне чрезвычайно понравились, а хоругвеносцы заинтересовали. Еще более заинтересовала их добровольная охрана. Ничего тогда еще не зная в деле организаций, плохо различая, что правда, что ложь, я верил всему, ибо все мне было ново, все было необычайно, как детям, впервые слушающим сказку. Хоругвеносцы врали, репетируя то, что должны были повторять везде. Рассказывали, как их много, как они сильны, как, благодаря им, все хорошо и крепко в Москве, как им прискорбна идущая из Петербурга смута и как они хотят ободрить Царя, внушить ему твердость среди окружающей его крамолы. Для меня эти речи, московские мещанские ухватки рассказчиков, несомненно русский характер их приемов, единомыслие с нашими взглядами целой могучей народной организации, ее таинственность и бесшумность, — легко сказать: сорганизовать 100.000 человек, да так, что о них никто и не говорит, и не слышит! — все это производило чарующее впечатление. Но самое главное для меня была их простонародность. В Петербурге я знал «своих»: это был сплошь интеллигентный круг, это были люди образованные, нередко глубоко просвещенные, убежденные, но бездейственные, не организаторы, даже не руководители, а больше наблюдатели, ищущие чего-то крупного, массового, к чему бы можно было примкнуть, но дрожжами быть не способные. Для этого круга я сам был дрожжами и чувствовал, до какой степени в Петербурге только мной и сильна эта закваска. Спрос на меня был громадный и мое влияние только начиналось. Но
1 В начале первого предложения, предложения, начинающегося словами «Я вздумал...» и в начале следующего абзаца карандашом поставлен знак — две вертикальные черты, в первом и последнем случаях — наклонные.
62
Дневник Б. В. Никольского
я все время не чувствовал под собою живой простонародной почвы. Что она есть, я в том не сомневался; но где она — не знал; соприкосновения не было. И вдруг — живое соприкосновение! Понятно, что я верил, как мальчишка. А хоругвеносцы, разом смекнув и то, что я человек нужный, и то, чем мне всего более угодить, начали хвастать, ругать Петербург, рассказывать небылицы в лицах о Москве. Увлекло это все меня и заинтересовало до крайности. Я был в тот же день у Игнатьева и рассказал ему о своем знакомстве. Игнатьеву страшно захотелось посмотреть и ларец, и адрес, и образ, и людей. А сами хоругвеносцы у Богдановича напросились быть у меня до обеда в тот же день со своим, как они выражались, «главным» — Полторацким. И точно, ко мне приехали Стволов, Минаев, Полторацкий, — помнится только трое. Я передал им желание графа их видеть в тот же вечер, — они назавтра ехали к Царю, — а кроме того повел длинный разговор. Говорил Стволов, отчасти Минаев; Полторацкий молчал, как немой, только смотрел на меня своими умными, красивыми глазами гипнотизера, изредка опуская их или переглядываясь со своими. Те смотрели на него во все решительные моменты беседы, как бы следя за впечатлением или спрашивая указаний. Но и помимо этих переглядываний было ясно, что он их руководитель, а может быть и глава. Говорили мы долго. Я воодушевился, говорил горячо, долго, довел их всех до слез, и думаю, что слезы были не притворные. Затем Стволов и Минаев ушли, а Полторацкий, хоть и заговоривший под конец, но все же очень бесцветно, остался. И вот он, своим тихим голосом, тише чем вполголоса, со своею красивой и тихой улыбкою, со своими гипнотизирующими глазами, с удивительным даром заговорщичьего слова, начал говорить о добровольной охране, о необходимости учредить ее в Петербурге, а затем и в других городах, о необходимости всю Россию охватить сетью таких же союзов, и о том, что все зависит от того, кто станет во главе этого дела. Он говорил, что народ тверд, что бы ни говорили, что весь простой народ с нами заодно, но что интеллигентных независимых сил — не хватает. Вся задача, по его словам, найти круг энергичных и твердых интеллигентных людей, которые создали бы тайный союз, стали во главе дела и повели народ за собою. Революционеры так и делают, но народу они чужие. Развратить народ они могут, но вести за собою — никогда. Наконец он умолял меня стать в Петербурге во главе этого дела и объединить тех, кто сможет быть полезным. Москву-де он берет на себя.
Я был в полном смысле очарован его речами. Столько было тут верного, сильного и умного, что слабое, странное и несколько неясное для меня тонуло в хорошем без остатка. Мне и в голову не пришло спросить его, кто он сам, чем занимается и т. д. Доверие хоругвеносцев казалось мне достаточным, так как я тогда понятия не имел, что такое хоругвеносцы на самом деле и как изумительно умеют они совмещать благочестие, набожность, делишки, благотворительность, попойки, патриотизм, митрополита и сыскное отделение, великого князя и мелкое ростовщичество, страх перед градоначальником — тогда еще обер-полицмейстером — и смелость перед царем и министрами. Теперь эта порода людей мне хорошо известна; но она уж отживает, сыграв свою роль, и получает новый характер в недрах Союза Русского Народа. Прежде они шли в церковные старосты и этим немного подкрепляли свои кассы, жертвуя притом, иногда не меньше, чем наворовали, только без той наживы и процентов, которые получили. Теперь они стали паразитами Союза, пропитав его
1907 год
63
насквозь денежною нечистоплотностью. Союз завшивел с самого начала и нелегко будет очистить его от этой пакости. Прав был Полторацкий,1 что всего важнее с самого начала стать во главе Союза чистым людям. Но возвратимся к Полторацкому. Я восхитился им насквозь. Вот, думалось мне, самородок! Вот он, московский мещанин, скромный титан, вот та почва, на которой мы стоим, живем и строим! Даже ненавистные мне приемы заговорщика, манера говорить обиняками и недомолвками, страсть к загадочности, таинственности, клятвам и клятвенным союзам, рекламно-террористический слог, зловеще недосказанное хвастовство, — все, что мне так отвратительно было со дней студенчества в радикально-революционных кружках, что в моих глазах свидетельствовало о не-деловом характере предприятий,
о затеях втемную, безо всякого плана и положительного расчета в основании, — все это мне казалось извинительным, невольными слабостями, приемами, бессознательно усвоенными от неприятеля. Словом, я был начисто обморочен и, так сказать, давал под векселя без справки о кредитоспособности. Однако, положительно не понравилась мне та быстрота, с которой он в меня уверовал и на манер Наполеона, желавшего делить вселенную с Александром120, предлагал мне всю Россию, на себя оставляя только Москву. «Ему обещает полмира, А Францию только себе»121 Не понравился и тот клятвенный тайный союз, который он мне с ним предлагал. Все это я отклонил, объявил, что к роли руководителя не гожусь, что простонародья не знаю, говорить с ним не умею, что для этого нужны другие люди, а не я, и пр. Все это ему видимо понравилось, и он стал мне говорить, что у него есть уже кружки, — среди извозчиков, на Калашниковой, на каком-то заводе на Выборгской и т. д., — но тут уж я сразу понял, что он все врет. Однако, несомненный природный ум, талант гипнотизера, своеобразный, простонародный дар слова, блестящие способности агитатора, все это мне показалось слишком ценным, чтоб оставлять его без испытания. Я спросил его о деньгах, — оказывается, деньги только будут, но зато будут разом и сами собой. Однако, у добровольной охраны, оказалось, нет ни гроша. Я спросил его о связях, о знакомствах, — никого ни в какой среде, по крайней мере такого, кого бы он мне мог назвать. Знает Трепова, да был у Богдановича. Однако и это мне показалось объяснимым: он-де должен быть в тени, должен быть известен только своим. В результате я подумал: «А пусть-ка попробует в Петербурге, — может что-нибудь и выйдет у него». Еще весной — или даже осенью — был у меня несколько раз Майков с проектом каких-то бессмысленных народных дружин, безо всякой организации, но с уставом. Знал я, что все упование Майкова возложено на рыбника Баранова, мясника Андреева и купца Аборина. Подумал я о Пурышеве. Вспомнил наконец синодального миссионера Арсения, — дикого, даже выпивающего человека, но фанатика, сильно действующего на простой народ. Направил я Полторацкого к Пурышеву, Баранову, Майкову и поручил разыскать миссионера иеромонаха Арсения. Со своей стороны обещал взять его в Кружок русских студентов122 и в Русское собрание. Собрание даст помещение, Кружок даст сотрудников. У Полторацкого даже глаза загорелись: купцы, монах, студенты, — да это все! И точно, я убедился сразу, что человек он деловой. Был он у Пурышева, но успеха
1 Далее в тексте зачеркнуто: Но возвратим[ся].
64
Дневник Б. В. Никольского
не имел. Не понравились друг другу. Зато от Баранова был в восторге. Майкова видел и сразу верно оценил: золотой, мол, человек, но ни к какому делу не годен. От Голицына залу получил, но тот пригласил в Совет всех хоругвеносцев. Но самое главное — сыскал Арсения, который оказался уже целым архимандритом, и со всею своей обителью вступил в союз с Полторацким. Этот успех решил все дело. Арсений немедленно явился в Петербург, повидался со своими друзьями и знакомыми и собрал первое зерно Союза. Полторацкий процвел. Что касается Голицына, то Полторацкий1 сразу верно оценил его, признав трусом и петербургским чиновником, которому кроме своей карьеры на все в мире наплевать. Однако на Голицына я повлиял и помещение было предоставлено. И вот собрались в Русском собрании Полторацкий, Баранов со своими молодцами, Арсений со своими знакомыми, Майков с товарищами и все желающие из Собрания. Собралось довольно много, был подъем духа. Полторацкий пришел как в чаду, счастливый и гордый. Вы, мол, мне дали все: Майкова, Баранова, Арсения, помещение, — теперь дайте студентов. В четверг, помнится, повел я Полторацкого в Кружок. Познакомил его, сам держался в стороне. Были там Пурышев, покойный Пахомов, Колесов, еще кто-то из купечества. Предоставили Полторацкому слово. Говорил он недурно о народной добровольной охране, одушевлял студентов очень горячо и привлекал их к пропаганде, но приемы его были слишком грубы для молодежи. Однако многие записались в его союз. Вот тут-то и произошел эпизод, раскрывший мне глаза. Во время перерыва подходит ко мне Пахомов, — хохочет: «Ну, батюшка, поздравляю Вас, — нарвались!» — «Что такое?»
— «Да ведь это сыщик, Ваш Полторацкий!» — «Что за чепуха!» — «Помилуйте, сам сказал». — «Кому? Как?» — «Да вот Александру Васильевичу». — Иду к Колесову. Сидят с Пурышевым и хохочут. Оказывается, что им, купцам, особенно Колесову, Полторацкий сразу показался подозрителен. Не свой, не купец. И вот Колесов скромнехонько к нему подсел, обещал содействовать пропаганде в купечестве, а потом и спрашивает: «А Вы сами чем торгуете?» — «А я, — говорит, — ничем не торгую». — «А, служите; что же, у большой фирмы какой-нибудь? Или приказчиком?» — «Нет, — говорит, — не приказчиком». — «Так конторщиком?» — «Нет, я на государственной службе». — «А где же именно?» — «Да я в канцелярии генерал- губернатора». — Все стало ясно. Этот Полторацкий был просто сыщиком московской генерал-губернаторской канцелярии, обморочившим и меня, и нескольких других людей, в частности опытного губернатора — И. Н. Соколовского. Ловок замечательно, московскую мелкую купеческую ухватку усвоил удивительно, способностей огромных, — ну, и смел. После оказалось, что он отъявленный жулик и весьма на руку нечист по денежной части. Проворовался по службе и был выгнан. А раньше подбил студента Лихача на растрату нажертвованных денег. Лихач застрелился, а Полторацкий только пострадал по службе.
Однако, возвращаюсь к Союзу. Создание Полторацкого и Арсения было своевременно. Состоялось два или три собрания. Примыкало простонародье, рабочие, приказчики, извозчики, баныцики. Скоро стало тесно в Русском собрании. Послали телеграмму Государю, где говорили о 1500 собравшихся (было не более 350). Все
1 Вписано над зачеркнутым: он.
1907 год
65
отбросы Русского собрания ринулись в этот союз. Тут оказался и некий доктор Дубровин, — противное, грубое животное, на которого никто не обращал внимание. В союзе он оказался единственным зажиточным интеллигентом. Помешанный на желании играть роль, он заискивал у всех, старался изо всех сил, и был выбран председателем. Общий тон хвастливости, лжи, чего-то нравственно-ненадежного, сразу оттолкнул от этой шайки все, что было почище умственно и нравственно. Но я все время говорил, что раз мы сами не в состоянии собирать серую публику, то не должны другим мешать, а даже содействовать. Правда, гнусное животное Дубровина туда пускать не следовало; надо было с самого начала стать во главе дела. Но я думаю, что тогда союз и не сделал бы своего дела. Историю в перчатках не делают. Дубровин, конечно, гнусный паразит, ничего никогда не делавший и ничего не умеющий сделать; но он зато никому не мешал. Союз рос до сих пор, как лавина, — ему и нужны были Дубровины. Теперь чувствуется, что Дубровин уже не нужен. Мне кажется, что назревает время нам становиться во главе дела. Нужен дух инициативы. Прогулки со знаменами недостаточны. Нужна политическая деятельность. Конечно, не дураку Пуришкевичу ее вести; а и он в своем роде был полезен.1
6 июля, пятница. Полное затишье в газетах. Сумбур предвыборный123 становится все гуще. Я никого не вижу, ничего не слышу, и пользуюсь этим, чтобы думать
о «XII таблицах» и «Дарениях между супругами». Будь у меня деньги, было бы время, я бы работал. А теперь трудно и работать. Теснота в моем кабинете — невыносимая. Все загромождено. На этой квартире кое-как протянем год, но не дольше. Между тем мои средства еще неопределеннее, чем прежде. Болезнь меня совсем разорила, Суворин доконал, а ссора жены с ее отцом вбила осиновый кол. Прежде хоть 190 р[ублей] в месяц я получал, а теперь ничего. Если будет хоть малейшая возможность, я кончу второй выпуск «Дарений между супругами» и попробую получить доктора в Киеве. Я совсем было бросил мысль об ученой степени, но моя болезнь ее возродила. Кроме науки нечем было заниматься. Конечно, мне теперь ученая степень совершенно ни к чему, хотя бы даже и была мною получена. Но я не люблю бросать дело на половине. Да оно и политически было бы высоко назидательно — выпустить теперь новую научную работу и получить ученую степень, тем более в Киеве, где я так популярен.
Болезнь вырвала меня из смерча политики и создала какую-то необычайную длительную паузу в моей жизни. Громада мчится в отдаленьи, грохоча, кружась и сверкая, но я больше не в ней. Я чувствую, что сыграл роль. Я силою воли и силой убеждения одухотворил слепой отпор. И непосредственно я этого не смог бы сделать; но я поил вином идейной воли тех, кто оставался тверд и верен. Это мне удалось. Перелом совершился. Но что дальше? Увы, такая же мертвечина, как и до бури. Я все- таки не боюсь и верю, но не надеюсь ни на что ни для России, ни для всего поколения. Панихиду я по себе давно спел и право рад бы теперь заботиться лишь о делах своей домашней жизни. Но увы, и тут нет ни устойчивости, ни покоя. Клочки, порывы, начинания, — мысль, охватывающая все и ведущая прямым путем сквозь любой ураган, — но эта ясновидящая мысль и бесплодна, и бесприютна. Что за радость быть зрячим, когда хочется согреться? Будь я слепым, у меня на все хватало бы времени. Теперь я все вижу, но показать мне нечего. Замыслы.
1 В конце абзаца карандашом поставлен знак — две косые черты.
66
Дневник Б. В. Никольского
7 июля, суббота. Сегодня 12 лет, как я женат. Среди моих испытаний моя семейная жизнь величайшее и мало заслуженное счастье. Тринадцать — число для меня несчастное. Дай Бог прожить нам благополучно 13-й год. — Сегодня и вчера, за невозможностью ничем заниматься — ибо все материалы у меня на даче — я читал кодекс и дигесты и тосковал о научных занятиях. Пора что-нибудь делать. Мне почти 37 лет. Я прожил более половины псаломского срока124 Надо подводить итоги. Катулл, семейное право, «Дарения между супругами», второе издание «XII таблиц», наконец общее право, — все это только клочки и наброски, а не законченные работы. Надо же сделать хоть что-нибудь. А то все клочки, отрывки, наброски, пробы, но нет цельности, нет ничего такого, что бы сомкнуло эти эпизоды в одно целое. Сколько сил, времени, труда и жизни я сжег на политику! И хоть бы дал я вождей черной сотне! А то ведь и этого нет. Кружок русских студентов... Что-то еще из них выйдет? Им я дал, во всяком случае, пример, и такой, который они спокойно могут вменить себе в образец. Как ораторы, они все мои ученики, хотя не первоклассные. Моя школа политического красноречия не умрет. Но как все это мало, как бесконечно мало! Сумеют ли они каждый собрать хоть по сколько-нибудь интеллигентных сил? — Но Бог с ними. Я, повторяю, стараюсь думать об итогах. Нельзя же оставлять одни черновики. До сих пор не черновик у меня только мои «Стихотворения», да пожалуй отчасти «Дарения между супругами». Но увы, — потребности не выпускают из черновиков. Каким я слогом пишу! Просто жутко читать старые бумаги. — С другой стороны — подрастает Володя. Я колеблюсь между гимназией и Правоведением. Не люблю я и не любил Правоведения, но это единственное черносотенное заведение, т. е. такое, где 1. учат и учатся, — по крайней мере, могут учиться, и 2. где моего сына не будут преследовать за то, что он мой сын, ни товарищи, ни начальство. Но зато 1. не люблю правоведского духа, и 2. нахожу совсем недостаточным их ученье. А дополнить его дома крайне мудрено. Сколько тут думано и передумано! Если бы я мог отдать его в Московский лицей — другое бы дело...
8 июля воскресенье. Чтобы не пропадало время, составил указатели источников к Покровскому, Факт и право, 1 и 2125, и к обеим диссертациям Кремлева126 Это все материалы к будущему русскому Гоммелю127 У меня готовы указатели к моим «XII таблицам», Петражицкому, «Права на доходы» 1 изд[ание]128, Умову, «Дарение»129, Кремлеву, Покровскому. Это очень мало. Днем был В. В. Баранов, который никакой микробы не признает. Поболтали. «Киевлянин» принес вести о Юзефовиче: он таки подложил свинью Дубровину. Завтра пошлю сочувственную телеграмму. Надо распространить пошире постановление киевлян. Наглое самоуправство Союза должно быть сокращено. В Москве я в том же духе проберу Грингмута, который, кажется, мечтает забрать в свои руки Союз. Ничего не выйдет. Грингмут еще менее в состоянии быть во главе этого дела, чем Дубровин. Любопытно, что за Съезд они теперь соорудят. Моя предусмотрительность опять оправдалась. «Объединение» есть или Съезд, или деятельная организация, или пустой звук. Я знал, что у Дубровиных будет последнее; для второго еще время не настало. А срыванье постановлений
о разных управах и т. д., когда под этим нет ничего на местах, — глупая затея. Ну, скажите, Христа ради, способен ли невежда и наглец Дубровин к роли всероссийской! Его провал назревает и по-моему теперь подходящий момент.
16 июля, понедельник. 11 июля переехал на дачу, где в условном карантине выветриваю последнюю микробу. 24 числа конец этому балагану. Занятия мои несколько застряли: я забыл в городе ключ от моей канцелярии и только 14-го
1907 год
67
получил его, а 15-го, в Володины именины, мало мог сделать. За это время прочел с заметками всего Гая, читал Кодекс и Дигесты, гулял с детьми. Были кое-какие мысли. Переписал и аккуратно разметил материалы, которые накопились у меня за 10 лет к моим «XII таблицам». Вообще, материалов у меня масса и хватит на много лет работы. Беда в том, что нет времени для этой работы. Завтра посылаю, т. е. пишу и переписываю, письма. Надо воспользоваться летним затишьем и ликвидировать залежи моей прошлогодней и нынешней корреспонденции. Затем апелляция по делу Зингера — и я свободен впредь до разбирательства дел Грингмута и Степанова. Однако, только эти разбирательства могут мне дать денег. Без них — у меня
25 рублей налицо, и более никаких. — Я воспользовался болезнью, чтобы снова взяться за «Дарения между супругами». Не знаю, удастся ли мне кончить второй выпуск; по-видимому, нет; но если б удалось, я бы представил свою книгу в новом виде в Киев и постарался бы получить доктора. Не только для меня самого, как заключительный момент затянувшейся истории, но и для всей черной сотни успешный конец этого дела мог бы иметь громадное значение. И ведь как немного мне осталось!
14 августа, вторник. Оказался случайно вечер, когда я свободен, один, когда могу ничего не делать и нет под руками дела, которым можно бы заняться. Я приехал в город и остался ночевать, чтобы тратить поменьше денег и времени на разъезды. Денег у меня до 24-го совсем не осталось. Просто беда. Часы даже заложены. Да, так вот я один в пустой квартире. Все, что нужно, успею написать завтра; полученные письма на даче, так что на них ответов писать нельзя; сейчас заняться нечем. Эти дни я спешно ликвидировал наследие болезней. Апелляционная жалоба подана в срок, хотя без корректуры. В эту жалобу1 мною вложено столько искусства и мыслей, что я доволен до глубины души. Будет ли успех? Надеюсь. 24-го в Сенате дело Шевченки130 Тут успех проблематичнее, но 1000р[ублей] обещано во всяком случае. Только бы не тянул он, каналья, расплату. Без нее мне крышка. Ну, а если успех — лафа. Вообще, я привел мои судебные дела в порядок; письма тоже ликвидируются довольно успешно. Разумеется, нечего и думать о научных занятиях, ибо того и жди начнется суета по Собранию. Во всяком случае, виды у меня такие: 1, с сентября возобновляю лекции на Статистических курсах — 1200 р[ублей]. Квартира за учебные месяцы обеспечена; 2,24-го августа дело Шевченки, — 1000 р[ублей]; 3, исполнительный лист на Соколова по делу Абамелека — 400 р[ублей]; 4, дело Степанова — 800 р[ублей], минус 100-150 рублей, которые проезжу; 5, дело Грингмута, — не условливался, но спрошу 500 рублей; 6, сенатские дела Гомеопатов — 200 рублей, только не знаю, решены ли они, т. е. зрелы ли к уплате. Все это распределится на осень, до нового года. Но что мне даст новый год? Ведь на него я не имею в виду ни одной получки, ни одного крупного дела. А с мелкими заработками далеко не уеду. По делу Вольфов в Сенате несомненно придется получить 400 рублей, но они по условию пойдут в погашение долга. По другим делам ничего не предвижу. Дело Васильева обещает пустяки, о Жарове ничего не слыхать, дело Поповой обещает только при выигрыше, который неизвестно когда будет, дело Шелакина и Серебрякова1 1 протянется в Сенате по крайней мере года три, — вот разве с вилковцев132 да Богдановича буду получать какие-нибудь пустяки. Между тем в следующем году надо брать квартиру в 8 комнат, надо Володю отдавать учиться, — это страшный рост
1 Исправлено из: В этой жалобе.
68
Дневник Б. В. Никольского
расходов... Все дела, которые мною заполучены, обещают лишь условный и очень поздний барыш... Плохо. Конечно, кое-что прибавится за сезон, — это несомненно; я Зингеровское дело стараюсь обработать в свою пользу всеми силами; может быть Гута Банкова133 даст заработок; а то, чего доброго, Мейендорф слопает Мартенса и я получу какой-нибудь курс в Училище правоведения. Но все это крайне сомнительно. Я привык не считаться с возможностями. А действительность дает: 133 р[убля] квартира, 300 р[ублей] жене, 30 р[ублей] освещение, да рублей 135 на себя, — итого 600 рублей в месяц минимального расхода. А доход — 90 р[ублей] от С. Н. и из «Нового времени», да теперь на 9 месяцев обеспечено по 133 р[убля] за квартиру. Итого в месяц я должен добывать не менее 375 рублей. Но к ним прикиньте дачу, переезды, лечение и т. д.... Жутко. Теперь квартира стоит 1600 с отоплением; новая будет по крайней мере 2400, да и то пожалуй без дров. Но — давайте работать1. Бог не без милости, а я работник не худой. — Я все думал, думал, как бы упрочить и улучшить свое положение, — и мне пришла в голову удивительная мысль: когда подохнет Кобеко, проситься у Царя в директоры Публичной библиотеки. Мысль отчаянно смелая, — но смелым Бог владеет. А это место точно для меня придумано, да и казенная квартира при 12000 жалованья была бы весьма кстати. С нею бы я скоро все долги выплатил. Но — любители найдутся и без меня. Словом, я это попробую; но ведь Кобеко дохнуть вовсе не сбирается. А уж как бы хорошо! И как бы кстати было для этого получить доктора, — Боже мой! Но вот подите, допишите проклятый второй выпуск! Да я не оставляю мысли о нем; время, — вот в чем штука. А такого обеспеченного лета, каким было бы нынешнее, когда бы не болезни, я не скоро дождусь. Я может быть еще решусь на один смелый шаг. Во время Киевского съезда134 я познакомился с Гуляевым и он мне предлагал представить им мои «Дарения» так, как есть, на доктора. И я, может быть, так и сделаю. Но сейчас об этом думать или рано, или поздно.
19 августа, воскресенье. Свалил с плеч почти все срочное; теперь только дело Шевченки на очереди, да ликвидация накопившихся писем. Дело Степанова назначено на октябрь. Посмотрим. В Москве судейские мной интересуются до крайности, а это будет мое первое выступление перед ними. Хотя, конечно, могут еще и Грингмута пустить раньше Степанова. В пятницу Поповы (Волынские) кормили меня в кабаке обедом и консультировали по части их наследства после Сухтеленов134а Дело крайне сомнительное и шансов мало. Главное же то, что у них денег, по- видимому, ни-ни. Ну, а у меня тоже денег нет и свободного времени нет. А рисковать я не могу. Будь у меня возможность, иное дело; тогда можно и рисковать; а теперь нет. Поэтому я тонко дал им понять, что без надлежащих авансов за такие дела не берусь. По-видимому, их дела очень плохи, они кое-как, крепясь, изворачиваются, но ищут, нельзя ли где-нибудь что-нибудь получить. Вот вернется Богданович, наведу о них справки. У меня эвентуальных135 заработков несколько: Зингер, Попова М., Шевченко, Салерни, — один Шевченко мне лафа, а все прочие дела — капиталы. Да, вот выиграйте!
1 Тире в предложении вставлено над строкой.
1908 год
2 апреля, среда. Vincet amor patriae laudumque immensa cupido1. Сначала я возмущался этим стихом, тем более возмущался, чем неотразимей его красота. Вергилий казался мне каким-то мелким пошляком, профанирующим высокий образ, — конечно, неумышленно. Но теперь я думаю, что Вергилий прав и верно понял Брута136, — того Брута, которого, был ли он или не был, оставили нам римские предания. Amor patriae — бесспорно; но что дальше могло идти у язычника-римлянина? Жажда бессмертия. Умру в детях, оживу в бессмертии славы. Мне думается теперь, что красота древнего мира порождена его понятием о бессмертии. Древним нужна была слава, т. е. нужны были земные свидетели, земная память. Им было неведомо Провидение христианского мира, — всевидящий, всеведущий, безгрешный и вечный Свидетель. Что слава христианину? А бессмертием он уж обладает. Ему нечего и незачем заботиться о бессмертии на земле. Он может презирать это бессмертие. Жертву он приносит втайне, — бессмыслица для язычника. Язычник понимал жертву только корыстно: жертва — отважная цена за бессмертие на земле. А мы в жертве видим самоотречение. Там жертва — эгоизм. Там подвиг ищет мрамора и бронзы. Христианский подвиг ищет лесов и пустыни. Земная жизнь для нас — тяжелый долг: уплатив его, мы рождаемся в бессмертие. Наша смерть — рождение. Но для язычника смерть была минутой ужасной расплаты за жизнь. Вот отчего, не зная бессмертия, не понимая искупления, древний мир весь жил на земле. Он старался найти такое воплощение, из которого не вырвать его небытию. Вполне антично говорит Готье: «Tout passe, — Part robuste Seul a l’etemite. Le buste Survit a la скё Et la m^daille austere Que trouve un laboureur Sous terre Revele un empereur»137 Гораций шел еще дальше. Бронза была для него11 недолговечна, пирамиды низменны. А взгляните на то, как расходует Катулл свое бессмертие: чисто по-Мидасовски138 Он не бережет его. Для него бессмертие — разменная монета ежедневных событий. Но зато лишите его бессмертия — что у него останется? А чем лишить? Одним: лишите его славы, — он умрет. Но умрет ли для бессмертия христианин, лишившийся славы? Смешно и спрашивать. Вот почему истинное111 величие Брута возможно только в христианине. Бог сына отдал, — тако бо мир возлюби139. Для древних богов величие Брута было невозможно, ибо любви к людям они не знали, а слава им была не нужна, ибо они были бессмертны. Зато и Бруту, увы, нужна была слава! Прав Вергилий: laudumque immensa cupido!IV
I К отчизне любовь и жажда безмерная славы все превозмогут (лат.; пер. С. Ошерова; Verg. Аеп., 6, 823).
II Далее в тексте зачеркнуто: еще.
III Слово вставлено над строкой.
IV И жажда безмерная славы! (лат.).
1912 год
29 июня, пятница. Неожиданно берусь за перо и начинаю новую тетрадь моего дневника. Быть может, удастся и еще не раз сюда писать нынче летом. Я решил по возможности привести в порядок мой кабинет и библиотеку, а так как должен сидеть в городе, пока не решится вопрос о квартире для 14-классного училища, то пользуюсь этим временем, чтобы в июле спокойно1 пожить на даче. Я привел в полный порядок Цицероновский шкаф и шкаф иностранной цивилистики, шкаф археологии, частных древностей и проч., полушкафы словарей и начисто убрал все из прохода в кабинет. Тут я заколебался: продолжать ли кабинетом или юридическою половиною библиотеки? После долгих сомнений решил с кабинетом подождать, а юридическую половину начать с брошюр. В два-три дня, быть может, я их размещу. Тогда станут на очередь источники и публичные древности. Источники я в третий раз с начала до конца буду приводить в порядок, но уж на этот раз окончательно. Если это удастся кончить в два-три дня, то всю стену будет уже нетрудно закончить от камина до окна, и это будет уже громадным успехом. Тогда можно будет и за кабинет приниматься. После всего пойдут классики и после них — бумаги. Но это уже, вероятно, в 1913 году. Т. е. бумаги и вообще архив.
Кроме библиотеки я привел в полный порядок все дела мои по школам, до такой степени, что сейчас и делать больше нечего. Переехав на дачу, возьмусь за переписку и судебные дела. Если прикончу переписку за июль и август, то буду благодарить Бога за счастливое лето. К лекциям в Правоведении и на Статистических курсах готовиться не нужно. Осенью придется работать над выборами, ибо я хочу идти непременно по 1-му разряду140. Но вместе с тем необходимо создать какой-нибудь новый основательный заработок, потому что лекции у Августейших кончились141 Вот над этим заработком я и думаю, да все ничего придумать не могу.
Меня все берет сомнение, верно ли я рассчитал, выступив с моим докладом 18-го ноября, или дал жестокий промах142 Мне кажется, что в конце концов верно и то, и другое, потому что предвидеть произошедшего скандала я не мог, а этот скандал не дал мне докончить доклада. И может быть это к лучшему: Бог весть, что бы еще было, если бы я договорил до конца и объявил ультиматум Коковцову. Это могло бы сплотить его окончательно с Пуришканщиками. Конечно, разрыв был бы все равно неизбежен, но сильно бы замедлился.11 В конце концов наиболее для меня внезапною была подлая трусость Лобанова. Тут он показал мне себя с совершенно новой стороны. Окажись он хоть сколько-нибудь честнее, мое дело было бы сделано полностью. Предав меня, он все свел на нет. Видно, судьба все еще не хочет, чтобы наступили события, или хочет, чтоб они наступили иначе, чем я ожидаю. Сейчас маразм невыносимый и общество все, как пошехонцы в трех соснах143 Приезд Распутина144 не знаменует ли конец Коковцева? Не сбирается ли Саблер в премьеры? Этот подлый хитрец сам нечто вроде Распутина. Попади он в премьеры, он способен окончательно сгубить церковь. А удайся покушение на
I Вставлено над строкой.
II Далее в тексте зачеркнуто: Итак.
1912 год
71
Царя145 — ужас. Китай и Персия вновь1 показали нам, что такое регентство146. Я всегда говорил: не боюсь ничего на престоле, ни Ивана IV-ro, ни Николая Н-го; но боюсь регентства. Да не будет.
1 июля, воскресенье. Вчера вышел день неудач: Глазунова не видал, ибо у него прием был отменен по случаю какого-то юбилея; пошел в комиссию — по субботам летом закрыта. С горя приналег на разборку и вчера и сегодня, невзирая на несколько неудач, разобрал почти начисто весь шкаф брошюр по римскому праву. Это колоссальный успех. Завтра наскоро набью, сколько успею, шкафы литературы и грамматики и тогда могу смело браться за источники и внешнюю историю.
Вечером сегодня11 писал у Богдановича. На этот раз даже он пришел в восторг от моего письма. Я за последнее время решил оставлять для себя копии и потому беру с собою несколько листов своей писчей и переводной бумаги. А то ведь пропадут мои труды без следа, да и документы не мешает сохранить. Но до чего трудно со старым чертом и сколько глупостей ему сочиняешь кое-как, наскоро, чтоб иметь возможность хоть изредка раскачать его и провести свое. Такие исторические заслуги, как рескрипт Антонию по случаю кончины о. Иоанна Кронштадтского147, расстройство посмертного чествования Толстого и теперь борьба с Распутиным — это три мои заслуги, в которых и почин, и план, и проведение, — все мое и Богданович явился только моим орудием. Организовав через Стошу наблюдение за Распутиным в Тобольске, я получил громадную силу. Это была замечательно счастливая мысль, когда он попал в Тобольск. Теперь посмотрим, удастся мне его сломить, или нет. Почему-то мне кажется, что удастся. Если же нет, то придется менять тактику. Боже, Боже мой, какой ужас жить в царствование Николая Н-го, знать столько, сколько я знаю, и понимать безнадежность будущего лет еще на 12-15! Хоть бы узнать толком, что такое наследник. Туберкулез ноги148 и эротоманство матери и всей ее семьи — прогноз печальный; но ведь Елисавета Федоровна и Ирина
149
Прусская ничем не проявили гнусных родовых инстинктов , а воля у них по-женски очень твердая. С другой стороны, неужели подлая датская кровь150 опоганила безнадежно потомство? Горе имеим сердца151
2 июля, понедельник. Утром разбирал и начисто изготовил 4 полки трех шкафов источников. Работа сравнительно легкая. Теперь ничего не стоит в один прием покончить с источниками и идти дальше в разборке римского права. Места, как я и предвидел, очищается очень много, особенно при новых комбинациях. Днем, после завтрака, был в Комиссии. Квартирную подкомиссию назначили, по моей просьбе, на четверг в 3 ч[аса] дня. Мечтал покончить дело о квартире с Клейбершиным сыном, но никто не пришел за деньгами. В четверг надеюсь покончить этот вопрос в подкомиссии. Какое было бы это счастье! — Только что собрался обедать — телефон от Корпуса: нужно-де переговорить. Назначил в 8 ч[асов] и до 12 ч[асов] просидели над планами и описями. Видимо дело идет на лад. Если и это удастся, то я недаром старался и хлопотал и Казанскую часть можно будет поздравить с образцовым 14-классным училищем. Заодно и мой участок обогащен, и устроены Уствольская, Кудрявцева, Гуляева, и мною приобретен богатейший опыт. Теперь, пожалуй, я могу и дом строить. Присмотрел даже место — пустопорожний участок
I Вставлено над строкой.
II Вставлено над строкой.
72
Дневник Б. В. Никольского
Казицыной на углу Фонарного и Мойки, против бань. Место великолепное, 300 кв[адратных] сажен, обслуживает Адмиралтейскую, Казанскую и Спасскую части. Туда я хотел бы поместить мужское четырехклассное училище1 и большое начальное, классов на 20, а заодно и читальню. Тогда я создал бы себе прочный памятник и Казанская часть сразу перешла бы из обиженных в разряд первоклассно обставленных городских частей. — Завтра скучный и хлопотливый день: быть у Глазунова, по делу матери в Казначействе, снова с управляющими осматривать помещение в доме Корпуса и вечером тоскливо переливать из пустого в порожнее у пьяного болтуна Добротворского. Вот и он — жилится, силится, тужится, а ничего не выходит. Мертвецы кругом. Боюсь, что мне скоро это все надоест. Ах, если бы богатство, — хотя бы в моем смысле, т. е. довольство без летних голодовок! Когда я затеваю бесчисленные дела, ничего мне не приносящие, Щегловитиха диву дается: зачем это мне? А генерал-прокурора11 с усмешечкой декламирует: «А он, мятежный, ищет бури, Как будто в бурях есть покой»152. Покой-то Бог с ним, — были бы деньги! Но увы, в бурях денег не больше, чем покоя. Ну, что же, будем жить.
3 июля, вторник. Сегодня сделал самую скучную и трудную часть раскладки: перетер и подобрал книги, загромождавшие вторую половину библиотеки от камина до ящиков с «Идеалами Пушкина» и от ящиков до стола. Я не все сделал, но самое запущенное разобрал и образовал круговой проход. Кроме того, убрал и сложил со стульев все не уложенные книги из комнаты № 1-й. Еще день работы и черновая разборка всей римской комнаты кончена. Начнется чистовая. — Был у Глазунова. Глупый он человек, но не лишенный остроумия и своеобразной находчивости. Мою мысль он очень оценил. Я предложил ему составить докладную записку о празднестве
26 августа и тем пресечь все приставанья к нему с потешными153 Он позвал Дем- кина и мы втроем этот вопрос обсудили предварительно. Если эта штука удастся, то я сделаю большое дело: избавлю наши школы от потешных (я так и учительницам объяснял: старайтесь, мол, устраивать Бородинское празднество, — мы этим от потешных избавимся), а между тем все, что в потешных есть полезного, наши ребята получат; укреплю наше положение перед Головой; и, наконец, сойдусь с ним перед выборами. А затем уж я доберусь до Сухомлинова, и тогда Вы посмотрите! — Позавтракав, получил и отправил матери пенсию, а до обеда продолжал утреннюю разборку. После обеда со Шкилондзем и подрядчиком два часа рассматривал квартиру. Оттуда к Добротворскому, — ура, его нет в Петербурге, и я не предупрежден! Ну, теперь держись, голубчик. — Вечером так устал, что даже писем не стал писать, — сил не было. Читал стихотворения Коппё154 Это мило, трогательно, черносотенно, но сентиментально, слащаво и чювствительно111 Много жеманства, претензий и фатовства. Но стихи красивы и нарядны. Мысли тоже нарядны. Подо всем этим, как парижские клоаки с их крысами, потоки животной безнравственности с кишащими хищными, отвратительными и жадными вожделениями. Все французы таковы, — т. е. нынешние.
4 июля, среда. Победа близится. Сегодня кончил верх трех шкафов источников и подготовил для низа 6 полок, привел в полный порядок 4 полки и осталось почти
I Вставлено над строкой.
II Так в рукописи.
III -г
Так в рукописи.
1912 год
73
готовых две полки. Завтра можно это уставить в продолжение 2-3 часов. Следующим очередным делом будет черновая укладка верхов, — юридических монографий и систематических курсов. Как всякая черновая укладка она пойдет очень быстро. Сегодня начерно уложил полок 6-7 классиков, чтоб очистить место. Итого завтра надеюсь довести число чистовых шкафов в римской комнате до 7 + две низовых половины + 1 верхняя половина, и пожалуй 2 верхние половины.
В 12 ч[асов] был Петров переписывать векселя155 Господи Боже мой, помоги мне вырваться из этих анафемских векселей! В 2 ч[аса] был Альбицкий, рассказывавший о бесчинствах Вязигина. Полагать надо, ему ни за что в Думу не пройти. Вообще, Макаров открыто и явно, под видом борьбы с хулиганством союзников, топчет, душит и парализует правое движение. Да, с такими министрами нашей, с позволения сказать, оппозиции лафа. Попробую через Богдановича подложить ему свинку и сколько-нибудь парализовать его гнусную деятельность. Да, когда полу- правые, да еще дураки, у власти, то это безгранично хуже не только левых, но даже полулевых.
Устроил для нашего юбилейного альбома вновь поступившим осенью в школы снимок с какой-то картины Бородинского боя, хранящейся в Зимнем дворце. Это очень приятно — провести такую сложную штуку. Я устроил ее через Богдановича.
Сейчас постараюсь написать два-три письма, хотя глаза буквально слипаются и голова еле шевелит мозгами. Но послезавтра ехать в Сестрорецк и завтра конец намеченной порции расстановки книг, — это такие два праздника, что силы у меня воскресают. Да, не будь летнего затишья...
5 июля четверг. Книг разобрал гораздо больше, чем надеялся. Во-первых, до конца убрал комнату № 1; во-вторых, до самого конца уставил начисто источники; в-третьих, почти одолел плюшкинскую кучу156 в юридической половине римской комнаты: остались самые пустяки, в одно утро можно кончить, если заняться исключительно этим остатком; в-четвертых, начерно почти все монографии уложил; в-пятых, начал и очень подвинул чистовую установку систем, курсов и учебников. Завтра хочу или совсем прикончить плюшкинскую кучу, или эти два полушкафа систем и курсов. Как бы то ни было, я уж и сейчас одолел римскую комнату и в случае надобности в три дня могу придать ей благопристойный черновой вид. Чистовой, конечно, потребует больше работы.
В 3 ч[аса] было заседание квартирной подкомиссии. Жданов похож на жабу, чувствующую, что скоро ей пора вылезать из норы: 10-го приезжает Бельгард и уезжает Тройницкий, и мне придется плохо; между тем наследники Корпуса не кончают дела. Я сегодня поставил Витману и Шкилондзю суровый ультиматум. Завтра Шки- лондзь и Попов у меня в 12 ч[асов] дня. Я все-таки выпросил у Тройницкого заседание на 9-е число: Господи, хоть бы только провести это дело! Без него мне зарез.
Обедал и писал вечером у Богдановича. Второго письма он и не посылал, ввиду того, что и первое подействовало. Сейчас всех очень занимают обыски и аресты, особенно ввиду того, что Руманов оказался чуть не приятелем Коковцева157 Большой скандал. Хуже известие из Туркестана, где взбунтовался целый батальон и открыл огонь по другим частям158 Молодцы стрелки открыли ответный огонь и истребили весь мятежный батальон, но все-таки жертв довольно много. Закинул удочку насчет Макарова и отпора не встретил. Вероятно старому черту не удалось его подковать. Тем лучше. Только слаб Богданович, — долго ли протянет? После Богдановича — величайшее наслаждение моей монашеской жизни, баня. Завтра утром уборка, беседа с Поповым и Шкилондзем — и я порх в Сестрорецк!
74
Дневник Б. В. Никольского
9 июля, понедельник. Отдохнул немного в Сестрорецке и вернулся сюда. На даче впрочем написал матери, Монахову, Лефевру и Стоше. Тем временем Лефевр получил желанное приглашение и таким образом он мной устроен. Слава Богу. Катя говорит: «Ты-то все время кого-нибудь устраиваешь, — а вот отчего никто тебя не устраивает, а напротив — все норовят тебе же подгадить?» «Да, — говорю, — действительно, — отчего?» Сегодня разом погрузился в суету. Провел в Комиссии 8000 на приспособление квартиры и надеюсь, что теперь это дело покончено. Утром разбирал книги и завтра кончу очистку второй половины римской комнаты и приступлю к установке в шкафы. Места, увы, не хватит, но в целом выходит не хуже, чем я думал. Извернуться можно. В телефон говорил с Жеденовым, которого надо в Палате защищать 11-го, лично1 с Муретовым, со Шкилондзем, с доктором Островским, а в Комиссии видел Марголина, которого порадовал вестью о картине Бородинского боя, и с артельщиком Клейбера. Коли мне удастся закрыть школу Россовской159 и открыть 14-классное училище, то мне больше нечего и желать. В Комиссии-то все прошло, но я верю только окончательным концам, а не предварительным. С деньгами туго, но по счастью Богданович зовет меня 11-го, стало быть на квартиру хватит; а там посмотрим. У него писали Макарову, телеграмму на столетие смерти Кульнева, телеграмму Меньшикову. Он сообщил мне отрадный факт, что Распутин, уезжая, сказал приставу: «Ну, я Макарову этого не прощу; он это попомнит». А затем, оказывается, скотина Богданович нахвастался и сообщил Золотареву и Белецкому, а те, конечно, доложили Макарову, что он писал о Распутине Государю. Хвастливость губит старого интригана: зачем это делать?
В Комиссию вернулся Бельгард и по-прежнему в ближайшей дружбе со Ждановым; мне сегодня они ничего скверного не сделали, — а я боялся, особенно из-за 8000 рублей. Теперь только бы покончить с домовладельцами: все остальное сделано.
Да, 6-го неожиданно позвонился Королев и мы вместе позавтракали у Лейнера, а затем я многое, но, конечно, без имен, сообщил ему о Распутине. Ах, как бы мне хотелось сего старца бесповоротно покончить! Да не знаю, как за это взяться. Мои хлопоты через Богдановича — это все равно, что отмахивать зараженную муху: надо ее раздавить, а не отгонять. А как ее раздавишь? Дедка за репку; да тут еще кроме Вырубовой и Царицы — Саблер, Витте и братия... Трудное дело. — Но хорошо, что Распутин восстал против Макарова. Он ему свинью подложит. Бедный Макаров! Вот до чего людей доводит трусость и самомнящая глупость. Он-то трусил и он же врага и нажил. Но черт с ним, с Макаровым: меня Распутин беспокоит.
12 июля, четверг. Хотел сегодня ехать на дачу — Катя попросила остаться до завтра, чтобы ехать вместе. Вчера пол в библиотеке вымыт мокрыми опилками, сегодня натерт с мастикой: этим все сказано. Юридическая половина римской комнаты почти кончена. Четвертый год на этой квартире160 начинается, таким образом, под знаком чистоты и порядка. Аминь.
Вчера в Палате защищал Дунина-Борковского и неудачно: Палата утвердила приговор Окружного суда161 Председатель — Лешко-Попель — ко мне относится враждебно. Вчера же писал чепуху у Богдановича, который сегодня вечером уехал в Москву, Саров и Ялту. Грустно, ибо с ним уехал источник небольшого дохода,
1 Вставлено над строкой.
1912 год
75
весьма меня поддерживавшего. Теперь я вступаю в пустыню летней голодовки. Господи, помоги.
Во вторник начал переговоры с управляющим Клейберши. По-видимому, расторгнуть контракт мне будет нелегко. А между тем в расторжении контракта — центр всего. С другой стороны скотина Мельников затягивает дело с квартирою 14-классного училища. Эти два вопроса у меня тесно связаны: убрать воровку Россовскую, не захотевшую уйти добровольно, и обогатить Казанскую часть целым рядом новых классов. 16-го или 17-го все должно решиться.
Наконец, во вторник же виделся с Муретовым, приходившим хлопотать за Ермолова. К счастью, в среду пришло известие, что дело улажено. Кстати об этом деле: запишу в назидание потомству, Ермолова вы знаете, — черносотенец великий пред Господом, работник великолепный, образцовый земский начальник, но любит кутнуть и алкоголь принимает внутрь plus quam satis1. Был ужин; принимали алкоголь. Доведя себя до состояния почти апостольского — а время было холодное — Ермолов почувствовал необходимость подышать свежим воздухом и провести эти минуты с пользой и удовольствием. Не совсем ясно различая предметы, он надел фуражку городского судьи вместо своей. Найдя подходящее место у забора, Ермолов почувствовал, что фуражка почему-то жмет ему голову, и снял ее. Кончив все, что требовалось, он спохватился, что не взял с собою ни клочка бумаги. Единственное, что нашлось, был государственный кредитный билет трехрублевого достоинства. Ввиду ослабления задерживающих центров он не колеблясь использовал сей билет и прикрыл им corpus delicti11, а затем вернулся со свежими силами к честной компании и вновь принимал алкоголь. Пришла пора прощаться. Ермолов оделся, сыскал свою фуражку и уехал. Городской судья замешкался, но под конец тоже собрался. Ищет фуражку — нет фуражки. Обыскали весь дом — нет фуражки. Наконец, судья решает, что приехал не в фуражке, а в меховой шапке, ибо фуражки нет, а меховая шапка очень подходящего фасона — на самом деле, как выяснилось впоследствии, дамская меховая шляпка — налицо. Надев шапку, судья наконец едет домой. Наутро потрясенные жители обнаруживают нерукотворное создание Ермолова, прикрытое использованным государственным кредитным билетом трехрублевого достоинства и тут же фуражку городского судьи. Не сразу, но дело выясняется. Казалось бы, тут и конец; sed di inmortales aliter putavere111 Черносотенный дух и строгость Ермолова создали ему непримиримую вражду среди красноперых, — а таковых в Новгородской губернии, увы, достаточно. Губернатор там Лопухин, брат сосланного, дурак несоленый162 И вот создается на Ермолова чудовищный донос, в котором главную роль играет описанное мною приключение. Однако в доносе, для ясности и наглядности, оно излагается уже так, что Ермолов использовал фуражку вместо сосуда и государственный кредитный билет употребил с гнусною целью не спроста, а для поругания кокарды и государственного герба, и сделал это столь демонстративно, что терпеть его надругательство невозможно. Губернатор вызвал Ермолова и потребовал объяснений. Застигнутый врасплох, Ермолов однако представил объяснения,
I Более, чем достаточно (лат.).
II Состав преступления (лат.).
III Но боги бессмертные считали иначе (лат.).
76
Дневник Б. В. Никольского
опроверг вымысел об использовании чужой форменной1 фуражки с непотребною целью, вполне убедительно сославшись на то, что городской судья продолжает носить означенную фуражку, что было бы совершенно невозможно, если бы она была использована с описанною в доносе целью, а затем, устранив обвинение в поругании кокарды, перешел к поруганию государственного герба: объяснил, как было дело, и сослался, что эпизод свидетельствует отнюдь не об извращенных политических инстинктах, а разве лишь о рассеянности, понятной после дружеского ужина, и чрезвычайной чистоплотности, ибо он не пожалел трех рублей на то, на что даже наиболее избалованные богачи не тратят и трех копеек. Губернатор выслушал его с грустным и недоверчивым видом и в конце концов объявил, что велит произвести по этому предмету дознание. Как оно производилось, мне неизвестно; однако ближайшим последствием доноса явилась ревизия делопроизводства через непременного члена. Ревизия вновь удостоверила образцовый порядок и выдающиеся достоинства земского начальника; но ревизор дружески ему сообщил, что дело принимает скверный оборот: губернатор играет какую-то сомнительную роль, и, хотя непременные члены все за Ермолова, но представители других ведомств поголовно против него. Ермолова так это удручило, что он подал прошение о двухмесячном отпуске и прошение — без даты — об отставке. И вот Муретов просил меня похлопотать об устройстве злополучно-чистоплотного администратора на какое-нибудь новое место. Вы поймете, с какими чувствами слушал я эту эпопею. По счастью — а с художественно-бытовой точки зрения к несчастию — козни освободительных ревнителей достоинства кокарды и государственного герба посрамлены и дело улажено. Все хорошо, что хорошо кончается.
13 июля, пятницап. Утром укладывал и уставлял юридические фолианты. Для них места, конечно, не хватает, хотя в голове есть кое-какие комбинации, при которых я, пожалуй, ухитрюсь вогнать все. Сегодня, таким образом, число окончательно уставленных шкафов доведено до 20, да есть еще несколько готовых низов. В юридической половине остались все очень легкие шкафы, счетом четыре, да и то из них один почти весь готов, и поработать придется только над одним, — брошюрованные монографии. Затем после завтрака приехал сюда, в Сестрорецк. Поздравил Гавриила Константиновича163 Здесь остаюсь до 15-го вечера и еду примерно до 20-го. За это время надеюсь добраться до кабинета, который, собственно, и составляет основную цель всех установок. Постепенно я и его освобождал и там теперь сравнительно очень просторно. Конечно, перед римскою комнатою весь кабинет сущие пустяки. Но если я буду в состоянии просторно и удобно в нем заниматься в сентябре, то лето прошло недаром.
По случаю смерти Пуэнкаре купил его книжки и читал. Очень интересно и умно. Этот человек мыслит и мыслит ясно, сильно, зорко. Ум его — хозяин своих понятий.
I Вписано над зачеркнутым: служебной.
II В этом месте рукописи Никольский впервые использовал штамп для указания даты записи: число, месяц (сокращенный до «июл.») и год проштампованы, а день недели написан от руки. В дальнейшем он пользовался штамповкой дат постоянно (единичные исключения отмечены). При передаче текста штампованных отметок сокращенные названия месяцев («янв.», «фев.», «мар.», «апр.», «июн.», «июл.», «авг.», «сен.», «окт.», «ноя.», «дек.») раскрываются без оговорок, а отметка «май» приводится в родительном падеже.
1912 год
77
Но мне его трудно читать, особенно ввиду моего незнакомства с французскою математическою терминологиею. Притом, это книги настоящие, их надо почитать, подумать, перечесть, опять подумать, и тогда только дальше читать в том же порядке. Но, конечно, француз. Все философские задатки его ума не выходят из сферы чернорабочей мысли. Он мыслитель только в пределах своего научного мастерства, философ своей научной профессии.
14 июля. Отдыхаю и в полном смысле слова увлекаюсь Пуенкаре. Поразительно интересно и умно. Жаль, что иное мне совершенно непонятно по незнакомству с высшею математикою. Но таких мест немного; все же прочее — великолепно. Иногда в нескольких словах у него целый мир напрашивающихся выводов и следствий. Такая прелесть н[а]пр[имер] как он ne soutiendra pas que le soleil e prouve une sensation musculaire quand il attire la terre1 (p. 130)11 Кстати: центростремительная сила — чувство страха и ужаса; центробежная — чувство радости и восторга; центростремительная сила — смерть, центробежная — жизнь. Из других мыслей у него поразительно богата содержанием, Science et hypothese111, pp. 12-13, различение проверки и доказательства. Я не помню этого различения в логике. А ведь в сущности вся логика есть теория проверки. Затем он подошел к той мысли, которая по-моему есть ключ ко всем тайнам познания и бытия — к антропоморфизму науки. Ведь что такое точка? Пространственное выражение я. Что такое линия? Пространственное выражение силы. Что такое плоскость? Пространственное выражение материи. Я позволил бы себе с этой точки зрения сказать, что геометрия изучает не пространство, а я пространства, душу пространства, и не тела, а я тел, душу тел, разумно-постижимую душу тел,у Кристаллография — психология тел. Наконец, особенно богаты аналогиями для вразумления нашей психологической юриспруденции его критические наблюдения над пространством. Continu mathematique est autre chose que celui des physiciens et metaphysiciens, p. 30; il n’y a pas d’espace absolu et nous ne concevous que des mouvements relatifs, p. 111v Так и воля. Что такое volonte absolueVI? Груда волений, бесконечно дробимых. То же и тут: Le continu ainsi con^u n’est plus qu une collection d’individus ranges dans un certain ordre, en nombre infini, il est vrai, mais exterieurs les uns aux autres. Ce n’est pas la la conception ordinaire, ou Ton suppose entre les elements du continu une sorte de lien intime qui en fait un tout, ou un point ne priexiste pas a la ligne, mais la ligne au pointvu (подчеркнутое — великолепно). De la celebre formule, le continu est l’unite dans la multiplicite, la multiplicite seule
I Утверждает только, что солнце испытывает физическое ощущение, когда притягивает землю (фр.).
II Текст в скобках вписан над строкой.
III Наука и гипотеза (фр.).
IV Исправлено синим карандашом из: дел.
v Математический континуум (непрерывность) есть нечто иное, чем у физиков и метафизиков, с. 30; абсолютного пространства нет, и мы воспринимаем только относительные движения, с. 111 (фр.).
VI Абсолютная воля (фр.).
vn Континуум в таком понимании есть лишь сочетание отдельных частиц в определенном порядке, в бесчисленном количестве, правда, но посторонних по отношению друг к другу. Это не обычная концепция, где между элементами континуума предполагается тесная связь, обеспечивающая целое, где не точка предстоит линии, а линия точке (фр.).
78
Дневник Б. В. Никольского
subsiste, Гипкё a disparu (р. ЗО)1. Великолепно. Нечто вроде протестантства по Хомякову. И вместе это старое математическое отчаяние: «нет движения» — то же самое. В наши дни, копая в носу, Гримм тоже открыл, что воли нет, а есть воления. Но мне стыдно, что я помянул такую инфузорию, думая о Пуенкаре и не изучав теории бесконечно малых.
Кстати. У меня есть одна математическая мысль, тесно связанная с моим мнением, что линия есть пространственное выражение силы. С этой точки зрения, теорема, что на прямую линию из данной точки можно опустить один только пер[п]ендикуляр, неверна: надо прибавить «в одной плоскости». Ибо в разных плоскостях можно опустить бесконечное количество перпендикуляров. Представьте себе диск, вращающийся вокруг диаметра:
На ту же точку диаметра или из той же точки диаметра можно опустить " или поднять-11 бесконечное число перепендикуляров, ибо число плоскостей во время вращения бесконечно.
15 июля. Сегодня ничего не делал, ибо имею право отдохнуть. Утром был в церкви с детьми. Днем читал дальше Пуенкаре. К обеду приехал П. М. Евреинов, с которым вели подробную беседу, в частности о моем плане доконать Распутина.
16 июля. Вчера с Евреиновым вернулся в город. Сегодня убирал шкафы с юридическими журналами и opuscula111, 1У_утром был у Клочкова, где кое-что отобрал, 1V а днем с Н. И. Монаховым ездил на Шлиссельбургский проспект осматривать нанятую Полежаевым квартиру под школу. Нашли, что все не готова. Затем был у еп[ископа] Феофана. Несчастный он какой-то, но видимо хороший. Рассказывал ему, как я слопал Распутина и очень поднял в нем дух. Много его смешил. За обедом у Лейнера встретил А. В. Зиновьева, из разговора с которым окончательно укрепился в уверенности, что дураком Макаровым вертит гадина Андронников.
1 По известной формуле континуум есть единичное во множестве, сохраняется только множество, единичное исчезает (с. 30) (фр.).
11-11 Вставлено над строкой.
111 Небольшое сочинение (лат.).
IV-1V Вставлено над строкой.
1912 год
19
Затем к Дюперрону. У него все, кроме Губаря, — Целибеев, Бюцов, братья Карпинские. Я спровокнул и очень оживил собрание, возбудив вопрос, является ли наш катехизис непререкаемою догмой, или нет, и затем — как согласовать его догматы с началом безусловной дисциплины. Едва ли Добротворский меня поблагодарит.
17 июля. Сегодня сырой и невыносимо жаркий день: с утра непрерывный почти дождь, изредка солнце и жара неимоверная. Хуже быть не может. Потому сделано очень мало. Считая с предшествующими днями начисто убраны журналы, opuscula и начаты брошюрованные монографии. Говоря по-русски, это значит, что наступает конец юридической половине римской комнаты. В два дня ее, кажется, можно кончить. — Затем завтракал с Гапановичем, который здесь проездом. Он не унывает. Ему полезна эта маленькая неудача, — он мог бы зарваться без нее и сломать себе шею; а теперь будет осторожнее. — Написал Лефевру — от успеха его миссии зависит все мое лето. Да, вчера получил повестку на 5 сентября по делу Муретовых- Войташевского. Все-таки доход в сентябре, — слава Богу. Но что мне делать сейчас и в августе?
18 июля. Вчера позволил себе величайшее удовольствие в моей скромной жизни — сходил в баню. Зато сегодня работал как ломовой. Юридическая половина, пожалуй, завтра будет готова начисто, так, что больше и укладывать будет нечего. Сегодня во-первых, благодаря новым комбинациям, уместил полностью все фолианты, во- вторых, начисто уставил весь шкаф с брошюрованными монографиями, в-третьих, перебрал весь шкаф со старинными монографиями и выгадал в нем целую полку, в-четвертых, начал окончательную, последнюю переборку и установку брошюр. При усердной работе завтра можно кончить. Верить ли себе? Сыграйте «GlUckes genug» Шумана164 — Днем был Ваня Кирилов, предлагал хлопотать за устройство ему графского титула. Вот шут гороховый! Добился усыновления каким-то графом Мощенским, единственным и последним в роде, и хочет быть графом Мощенским- Кириловым. Мне думается, что этот граф Мощенский просто прогоревший хулиган, у которого наш Ваня купил усыновление. Нет, ведь нужно же быть шутом: хочет быть графом! — Но дело подготовлено1 артистически и мне думается, что устроить его будет можно: не хватает самых пустяков, — правда, пустяков очень трудных. Посмотрим. Мощенский старше его всего на 16 с чем-то лет: по 10 тому усыновление невозможно165, а по Наполеонову кодексу возможно. Иван усыновился и получил завещание (воображаю, какие маетности166, — Крепюлинский и Вашляп- ский у Гейне!167). Оказывается теперь, что есть особый закон о польских титулах, — требуется ходатайство на высочайшее имя. А он в Канцелярии прошений уже прогорел с титулом графа Грациа-Деи. Скандал. Вот тут-то ему моя помощь и необходима. Посмотрим. — Завтра, Бог даст, кончу римскую комнату, а это значит, что у меня зимою будет кабинет. Хотя не знаю, как я со всем этим извернусь. С 16 августа прием, с 20-х чисел шествие в Бородинскую годовщину, 31-го и 1 сентября молебны в школах, 2-го я еду в Лубны, оттуда в Москву, где проведу денек-другой, — а затем сразу жгучая работа. Когда же разбирать кабинет? Хотя, конечно, это разборка сравнительно очень легкая, только скучная. Да, еще 14 августа разбирается дело Горохова в Коммерческом суде.
1 Вписано над зачеркнутым: проведено.
80
Дневник Б. В. Никольского
19 июля. Юридическая половина римской комнаты готова начисто. Начал разборку стола в кабинете. Но поверите ли Вы, что вся юриспруденция вошла в шкафы без остатка? Катя, и та подивилась. — Послал Ухтомскому мою статью: авось напечатает. Мне до смерти бы хотелось. Проклятое «Новое время» меня душит, не печатает. — У Лейнера встретил Гедройца, который определил сына в 7-й кл[асс] Правоведения. — Идя от Лейнера, встретил цур Милена. Врет как прежде и все грюндерствует168 — Днем у меня была Невиандт. Из ее дела, я думаю, ничего не выйдет, хотя какие-то неясности есть, и порою мне кажется, что, будь у нее деньги, можно было бы чего-нибудь добиться. — Пока это и все. Конечно, по значению ничто не может сравниться с окончанием уборки библиотеки.
20 июля. Утром разбирал кабинет. Как я и предвидел, разборка более скучная, чем трудная, и неудобная ввиду тесноты. Много сделал. — Утром же звонит городской голова: открылась комиссия по чествованию столетия Отечественной войны и там чиновники стали сразу тормозить наши начинания. Голова пригласил меня с собою на следующее заседание. Завтра еду к нему, к градоначальнику и т. д.
— Затем съездил в Училище правоведения за деньгами и завтракал с Катею в Гвар- дейке169 Взял из починки часы и заказал наконец киот к моей большой иконе у Оловянишниковых169а. Вечером ездил держать корректуру моей статьи к Ухтомскому и впервые разговаривал с ним непосредственно. Я прекрасно ему знаю цену; но где же мне сейчас печататься? А он пока держит очень стойко монархическую позицию.
21 июля. Появилась моя статья170 Как я давно в газетах не печатался! Едва ли кто заметит, ибо кто же читает «Петербургские ведомости»; но я сам разошлю статью всем, кому следует. — Утром был у Глазунова — сговаривался — и оттуда к Вендорфу, с которым уладил все трудности. Моя мысль так же вышла практична, как была проста: я заявил, что наше шествие пусть будет само по себе, а междуведомственные церемонии — сами по себе, причем мы в последних примем участие в составе 3-4 тысяч детей. И Глазунов, и Вендорф с восторгом приняли мою мысль.
— Каналья Жданов видимо что-то пронюхал и экстренно созывает юбилейную комиссию на 24-е. Но я не пойду и предупрежу Монахова и А. И. Никольского, чтобы не ходили, а то и Орнатского. А если он все-таки что-нибудь нагадит, то мы с Головою сговорились его унять. — Затем сделал несколько покупок, поел мороженого и приехал в Сестрорецк. Уборки сегодня никакой не было; я поспал днем часа полтора в городе. — Да, лето у меня вышло не праздное. Головой я отдохнул, но телом и здоровьем не особенно.
Проклятые Корпусята тянут с квартирою. Неужели неудача? Невыносимо досадно. Убить столько труда — и все даром... Но я решил ждать. Пусть они сдаются. Не захотят — силою мил не будешь. А вот какая-то большая квартира сдается на углу Гороховой и Казанской, — надо туда заглянуть.
22 июля. Еще в городе кончил «La science et l’hypothese»; теперь читаю «Science et Methode»1. Опять великолепно, хотя есть элементы легкомыслия. Как и все современные французы, особенно Матерлинк, Пуенкаре грубый язычник-дикарь. Его неверие претворяется в самый дикий, полуживотный фетишизм. Матерлинк это сущий дыромоляй171 Как мальчишка-гимназист, он не пропускает случая напомнить своему
1 Наука и метод (фр.).
1912 год
81
доброму читателю (bone lector1), что «мы» в Бога не верим. Но веровать в скрипящее колесо, распахнувшуюся форточку и т. п. — это «страшно» и «трагично». «Изба моя, дыра моя, спаси меня»172. Пуенкаре слишком серьезен, умен и учен, чтобы довраться до Матерлинковщины; но и он верует в факт. Нынче вся сила в факте. Но ведь и дыра в избе факт, и если факты подлежат выбору, если факты только символы и в фактах есть душа, l’ame du fait11, то почему не вправе дыромоляй выбрать символом духа — дыру? Ведь и дыра символ, и дыра факт, и в дыре есть душа... Толстой — дикарь, но Пуенкаре еще несравненно более дикарь, только лучше вооруженный. Фетишизм вообще есть земная кара обезверенным душам. Вместо Бога — табу факт.
Я уже много лет как пришел к сознанию, что «факт» — идол, в который я не могу уверовать. Что такое факт? Я пишу эти строки — факт. Пролетела муха — факт. Упала шишка с сосны, — факт, оплодотворивший дух Ньютона. Приказчик передал мне купленную вещь — факт. Мои рабочие стали косить луг — факт. Распутин водворен в селе Покровском — факт. Мне больно, ибо меня укусила блоха, — факт, или даже два факта. Я слышу свисток кукушки173, подходящей к Школьной Площадке, — несколько фактов. Я дал пощечину Маркову174 — факт. Катулл умер — факт. Соль выше ми в гамме — факт. Солнце садится, солнце село, солнце восходит, солнце встало, — все факты. Что общего? Ничего. Под фактом вообще мы разумеем почему-либо индивидуализованную нами частность бытия. Ведь вся таблица умножения есть лишь ряд удостоверений фактов. В чем principium individuationis111? В субъективном усмотрении нашего я. Объективно в факте только достаточное основание к нашему усмотрению, ибо вне причинной связи для нас, по законам нашего познания, непостижим наблюдаемый произвол (ощущаемый произвол всегда вне причинной связи: «я хочу» — какое основание? Если же я знаю, какое, то я уже не хочу, а наблюдаю свое хотение, познаю его как явление); все прочее субъективно. Чернильница, в которую я макаю мое перо, тоже факт; но как индивидуум в зримой обстановке ее творит мой произвол. Наилучшее доказательство — центавры175 Пешие расы считали, при встрече с конными расами, коня и всадника за одно, как мексиканцы всадников Кортеса. Но объективно они ведь неправы и скоро в том разуверились? Да, и однако индивидуализировали они сперва только центавра, а лишь потом коня и всадника. Индивидуализация завершается словом. В этом смысле можно сказать, что я знаю только то, что могу назвать или что могу выразить. И можно также сказать, что бывают факты зачатые, но еще не индивидуализован- ные нами: их мы не можем выразить, но можем выразить наше состояние творческих потуг. Таков каждый вопрос, ибо вопрос есть выраженное знание моего незнания. Я знаю только то, что ничего не знаю, говорит Сократ. Этого достаточно, отвечает Декарт, ибо, следовательно, я знаю, — я, знающий, есмь.
Но я увлекся. Я хотел только сказать, что не верую в факт, и отлично знаю, что «выбор фактов», о котором говорит Пуенкаре, невозможен. Выбор фактов — рулетка. Мы фактов не выбираем, они нам выпадают, как жребии судьбы, как события нашей жизни, как вдохновения, как темы наших размышлений. Мы так же мало властны
I Добрый читатель (фр.).
II Фактическая душа (фр.).
1,1 Принцип индивидуализации (лат.).
82
Дневник Б. В. Никольского
выбрать факт, как собака, лакающая овсянку, властна схватить и задушить порхающую над нею на громадной высоте ласточку или кусающую ее в то же время блоху. Век, среда, биография, они обрекают нас натыкаться лишь на такие-то категории фактов и мысленно останавливаться лишь на таких то.
Хочу отметить две мысли Пуенкаре. «La mathematique est l’art de donner le meme nom a des choses diffiSrentes1. Это прекрасно, и особенно в той связи, как сказано на стр. 29 «Science et methode». Такова и наука права, такова наука вообще. — Другое место — об изяществе в математике. Но тут он путает. То он говорит о прекрасном в математике объективно, как в творении, то субъективно, как в творчестве. О красоте математики я писал в моей статье о Фете; полезно бы в ней сослаться на слова Пуенкаре об объективном изяществе математики, стр. 25 «(L’elegance dans les mathematiques) с’est l’harmonie des di verses parties, leur symetrie, leur heureux balancement; c’est en un mot tout ce qui у met de Pordre, tout ce qui leur donne de Рипкё, ce qui nous permet par consequent d’y voir clair et d’en comprendre l’ensemble en meme temps que les defaies»11 Он и тут путает архитектонику176, если так можно выразиться, теорем, с их озаряющею читателя силой. Изящество теоремы не в том, что она открывает нам щелку в истину и вечность, а в ее архитектонике. Но Пуенкаре этого не может понять. — Дальше он опять очень интересно говорит о субъективном изяществе, о наслаждении откровением: «Le sentiment de l’etegance mathematique n’est autre chose que la satisfaction due a je ne sais quelle adaptation entre la solution qu’on vient de decouvrir et les besoins (!)m de notre esprit», p. 26,v Когда математик, хотя бы такой умный и тонкий, как Пуенкаре, говорит не о математических формулах, он мне напоминает просыпающегося, который лепечет первые попавшие на язык слова о том, что он видел во сне.
23 июля. Гренделен177 весь вышел, здешний телеграфист не принял, по глупости, телеграмм Никольскому и Монахову, мне надо было узнать, зачем Жданов созывает юбилейную подкомиссию, и меня мучила неизвестность насчет Павского и Лефевра. Все это вместе привело к тому, что я съездил в город, отправил телеграммы, купил семечек, отдал в Комиссии мою статью для рассылки всем членам и экспертам и приехал чуть живой от жары. По дороге в город ко мне подошел и напомнил себя Вальденберг типографский. Я от души похвалил его книгу178 и столько ему рассказал нового и для него интересного и важного по части справочной, что он совсем скис и просил позволения зайти посоветоваться насчет нового издания. Зато от Лефевра и Павского ничего. Это совсем скверно. Завтра и 25-го буду писать всюду отчаянные письма, ибо мне крышка.
Вчера и отчасти сегодня читал и перечитывал Пуенкаре. Кроме факта у него тоже задет вопрос и о случае, но именно только задет, как ласточка задевает крылом поверхность воды. Для любителей рекомендую прочесть статьи о случае Пуенкаре
I Математика есть искусство давать одно имя разным вещам (фр.).
II (Изящество в математике) это гармония разнообразных частей, чистая симметрия, чистое равновесие; одним словом, то, что все организует, то, что придает единство и, следовательно, позволяет нам ясно видеть и понимать совокупность и, в то же время, разрозненные части (фр.).
III Восклицательный знак в скобках вставлен над строкой.
IV Ощущение математического изящества есть не что иное, как удовлетворение, связанное с неким согласованием мевду найденным решением и потребностями (!) нашего ума, с. 26 (фр.).
1912 год
83
и Матерлинка. Параллель весьма поучительная, так как оба друг друга не то, что не знали, а даже не подозревали. Но это между прочим. Вопрос о случае и случайности занимает меня очень давно, чуть ли не с Училища правоведения. Пуенкаре усложняет его, но не к пользе дела. Причем вероятность в случайности? Ведь calcul des probability не есть calcul de l’hazard1. Вероятность касается вовсе не случая, а нашей необходимости решаться в неизвестность. Я не спорю, обойти теорию вероятностей нельзя и думать о ней и помнить о ней необходимо, но случай или случайность сам по себе. Ведь со случайностью не менее тесно, чем вероятность, связан рок, судьба: напрасно молчит о них Пуенкаре, и его молчание столь же летальный симптом для его рассуждений, как молчание Матерлинка о теории вероятностей для рассуждений Матерлинка. Мне жаль, что я невежда в высшей математике: ведь, как это ни удивительно, в моей душе живет глубокая, только11 не развитая, любовь к математическому умозрению. Игорь математик, у Володи громадный интерес и любовь к математике. Мое стихотворение «Когда холодное, суровое мышленье Расторгнет радостей»179 и т. д., особенно где я говорю о числах и линиях, получает множество толкований в статьях Пуенкаре. Я убежден, что если бы нашелся математик, способный понимать поэзию, он сказал бы, что я понимаю математику. О, время, время! Сколько бы я знал, если бы не ты! — Но возвращаюсь к случаю. Что такое случай? Первая фраза пятой симфонии Бетховена. Стучится неведомое в нашу жизнь и кидает нас в неожиданность. Случай есть то, чего мы не ждали, не знали, не звали, но что пришло и явилось. Случай не азарт. Азарт есть вопрос в неизвестность, азарт есть проба, риск. А случай — рок, полная внезапность, все равно, для сердца, для ума, для кармана. Я раскладываю пасьянс, — сколько вероятностей, что он выйдет? В эту минуту проваливается потолок. Пасьянс, калейдоскоп, глазенье в окно, игра в шахматы, пожалуй, спорт — это азарт; провал потолка — случай. Пуенкаре говорит о страховых обществах, но забывает, что страхование знает не случай, даже не вероятность, а риск и закономерность больших чисел. Понятие риска — вот что смешивает Пуенкаре с случаем и вероятностью. Но кто, кроме сумасшедшего или математика, стал бы, рискуя, думать о теории вероятностей? Но я чувствую, что сегодня склонен только размышлять, а не решать, и потому кончаю.
24 июля. В сорок второй раз в жизни встречаю свои именины. До чего я мало сделал за эти 42 года! А ведь пустыми их назвать нельзя. Какое-то чудовищное ожидание, сиденье сиднем. Ну, я хочу докончить свои мысли о случайности.
Риск есть готовность принять возможное за достоверно-будущее и соответственно поступить. Это субъективно. Объективно же риск есть не-достаточное основание для действия, которое мы тем не менее совершаем. Наша решимость восполняет недостаточность основания. Если она совпадет с привходящим в будущем элементом, восполняющем основание, — мы говорим об удаче, выигрыше и т. д.; если нет — говорим о судьбе, неудаче, несчастьи и т. д. Вся наша жизнь есть риск (или вера, если хотите). — Итак, если такова природа риска, что же такое вероятность? Вероятность есть разница между достаточным и наличным основанием к действию,
I Теория вероятностей не есть теория случайности (фр.).
II Вписано над зачеркнутым: но.
84
Дневник Б. В. Никольского
принимая, конечно, достаточное основание > наличного. Вот отчего вероятность поддается исчислению: она есть разница. Но вероятность несоизмерима действительности. Она своего рода я. Оттого вернее всех проиграет тот, кто будет играть по теории вероятностей. — Но это вероятность объективно. Субъективно вероятность есть достаточное основание для решимости при отсутствии достаточного к ней основания. Эта субъективная достаточность — страшно разнообразна и непостоянна1. Притом она всегда есть абсурд. Разум ее никогда не признает. С этой точки зрения всякая решимость есть безумие, ибо решимость нужна и возможна только в будущее, т. е. в неизвестность. Предвидения или полноты знания нам не дано, зато нам дана решимость или воля. Оттого инстинкт есть наилучший компас для решимости. Разум нас только останавливает. Вероятность только ощущается, измерить ее нельзя. Надо полностью, на жизнь и смерть, отдаться восторгу, напрячь волю до высшей полноты ее напряжения и отдаться этим порывом темной причинности: она научит. Но как только мы стали рассуждать, мы собьемся, ибо разум затормозит, в пределе своего ведения, наше беззаветное самообречение причинности и внесет частичную ошибку. Тогда всему конец. Только полнота восторга творит; но когда зачатие совершилось, является разум и строит. — К чему же мы приходим? К тому, что воля несоизмерима причинной действительности, а разум ей соизмерим. Разум знает действительность только минус свое я. А воля знает только свое я. Отсюда можно вывести и свободу воли: «От богов нам нет залога, Так надейся и дерзай!» Причинная связь существует только для разума; для него же и достаточное основание. А для воли только обстановка и желание. Отсюда открытия, гениальные прозрения, суворовские победы, преступления, самоубийства, подвиги, выигрыши, величие и ничтожество, святость и пороки.
Но обращаюсь к любимому учению Пуенкаре — кинетической теории газов. Он ее чаще всего поминает, готов в ней видеть ключ к самым заветным трудностям науки. А я думаю, что всему виной его исходные понятия. Он исходит из представления, что молекулярные движения газов неправильны: что это значит? С точки зрения науки это абсурд, самоубийство, признание чуда, отрицание закономерности бытия. Разве может быть что-нибудь «неправильно»? Или законы есть, или их нет. По-моему, он хочет сказать, что молекулярные движения иррациональны тем явлениям11, которые мы изучаем. Кинетическая теория газов только утверждает, что молекулярное движение газов несоизмеримо, иррационально действию газов. И только.
Теперь обращусь к отдельным мыслям Пуенкаре. «Tout рЬёпотёпе, si minime qu’il soit, a une cause, et un esprit infiniment puissant, infiniment bien informe des lois de la nature, aurait pu le prevoir dёs le commencement des siёcles»I1I Великолепно. Ho оставалось ли бы этому уму место для решимостей и действий? Если б это был ум, то он был бы жалким игралищем косной причинности. Со своим предвидением он напоминал бы мне того попугая из анекдота, который, когда кошка его сцапала и утащила под диван, орал благим матом: «Ехали, ехали и приехали!»
I Вписано над зачеркнутым: недостаточна.
II Вставлено над строкой.
III Всякое явление, даже самое незначительное, имеет причину, и бесконечно мощный, бесконечно сведущий в законах природы ум мог предвидеть ее с незапамятных времен (фр.).
1912 год
85
«Les phenomenes fortuits sont, par definition, ceux dont nous ignorous les lois»1. Верно. Отсюда: случайность — субъективна. Вне человеческой воли нет случайности. В мире нет случайности. С этой точки зрения теория вероятностей не есть подсчет явлений, а подсчет нашего незнания. Но, опять-таки, не самого незнания, а применительно к решимостям, — н[а]пр[имер] к решимости что-либо утверждать. Я нигде в логиках не находил того, что всякое суждение, поскольку оно есть утверждение, есть волевой акт. Мы утверждаем. Приходит разум и говорит: для этого утверждения есть достаточное основание, — вот большая посылка, вот малая. А мы говорим: иди ты к... правовому порядку! Плевать я хотел на твои посылки! Мое достаточное основание в том, что я решился утверждать, — вот и все. — Далее: причем закон в нашем незнании? Наше незнание определяется 1, предельностью чувств; 2, предельностью воображения, — мы не можем разом охватить всего воображением; 3, предельностью поля восприятия: разглядите-ка что-нибудь за горизонтом, даже если бы чувств на это хватило! И вот в море незнания мы плывем. Ведь может всплыть акула? Может. От незнания ли нами законов природы она нас скушает? — Наконец, Пуенкаре не замечает, что вместо случайного факта он определил новый факт. Что ново для ученого? Се dont nous ignorous les lois11 Omnis definitio periculosa!180
Пуанкаре, исходя из поверхностных начал, впадает в смешные наивности. Превосходное на первый взгляд рассуждение на стр. 66 оказывается именно такою наивностью. «Vous me demandes de Vous predire les phenomenes qui vout se produire. Si, par malheur, je connaissais les lois de ces phenomenes, je ne pourrais у arriver que par des calculs inextricables et je devrais renoncer a Vous repondre; mais comme j’ai la chance de les ignorer, je vais Vous repondre tout de suite. Et, ce qu’il у a de plus extraordinaire, c’est que ma reponse sera juste»111 Восхитительно. Однако, о чем он говорит? О кинетической теории газов, о молекулярных движениях. Но не он ли прекрасно говорил, что молекулярная теория — привременна, условна, служебна, что придет время, когда ее откинут за ненадобностью? И вот являются феномены, которые необъяснимы с последовательно-молекулярной точки зрения, но вполне объяснимы независимо от нее. Что же, обратил он внимание на это проявление недостаточности молекулярного, атомистического мироучения? Куда там: он просто анархически заявил, что движения молекул неправильны и из них получаются правильные действия газов.
Верх наивности — сравнение на стр. 67 из практики страхового дела. Оно и забавно, и неверно. Слова «une fois les polices signees»IV, достойны математика, ибо даже ребенок задумался бы прежде, чем их сказать. Разумеется, une fois les polices signees, никакая осведомленность директора не меняет дивидендов, — да и то неверно, ибо, играя наверняка, спекулируя на резервах и т. д. он может феноменально
I Случайные явления есть, по определению, явления, законы которых мы не знаем (фр.).
II То, что мы не знаем законов (фр.).
III Вы просите предсказать вам явления, которые еще предстоят. Если бы, к несчастью, я знал законы этих явлений, то мог бы прийти к этому только с помощью крайне запутанных вычислений и был бы вынужден отказать Вам в ответе; но поскольку я имею счастье их не знать, отвечу Вам сразу. И самое поразительное то, что мой ответ будет верным (фр.).
IV Как только полисы подписаны (фр.).
86
Дневник Б. В. Никольского
повысить доходность и дивиденды. Но это что; всего важнее именно une fois les polices sig^es: ну, а если до подписания полисов? Ну, тогда и дивидендов не будет, ибо не будет страхования, а будет, в крайнем случае, общество взаимного вспомоществования, — да и того не будет, если хорошенько подумать.
Все предшествующее писано утром. Днем составил обещанную Глазунову записку для представления Царю через Макарова и отослал ее для переписки Jlayp- сону, да и самому Глазунову изготовил письмо. Вечером были Евреинов и Таль- берг. Разговоров интересных не было, сезон мертвый и нового нет ничего. Завтра и 26-го буду писать письма, — я совсем не расквитался с моими корреспондентами за нынешнее лето, и мучаюсь этим. Залежи огромные, а времени мало.
25 июля. Писем написал достаточно: матери, тетке, Павлу181 и Царюку. Завтра перепишу и, сколько успею, прибавлю. Но тропическая жара убивает энергию, потому что уставать я не желаю, а пишу не спеша. Хотел бы завтра прибавить Леонтьеву, Рулевой и Ридману, да утро вечера мудренее.
27 июля. Вчера написал и Леонтьеву, и Рулевой, но переписать успел только письма тетке, матери и Павлу. Сегодня их отправил. Ночевал уже в городе. С утра производил с доктором Львовым и техником Зворским осмотр квартиры Казанского смешанного и обнаружили мы столько безобразий, что лучше и желать нельзя. Сегодня же получил 100 р[ублей] от Янковской. И за то спасибо. А проклятый Павский упирается. Ну, посмотрим. После завтрака был в Комиссии, где запасся делами Клейбера и Велихова182, последним для затеянного мною маленького пасквиля. Затем, согласно условию, к Полубояриновой. Умная, но странная женщина. Полная для меня загадка. По-моему, дело их с Главным советом в судебном отношении безнадежно183 Затем, выходя после обеда, встретил у Лейнера Ерем- ченку-Полтавца, которому читал стихи Пересветова. Вместе проехали на трамвае до Литейной. У Филиппова пил гренадин184 и за 4 р[убля] пополнил отцовский экземпляр истории Соловьева в большом издании185 Вечером кутил — был в бане. Жара такая, что я ведрами поглощаю всякие напитки. Сулят маленькую перемену к прохладе, — в добрый час. Посмотрим, что выйдет у меня завтра.
28 июля. Вчера чувствовал себя каким-то разбитым и с горя писал и переписывал письма. Говорил в телефон с Евреиновым, С. В. Штюрмером, немного разобрал в кабинете. Подобрал 2 полных комплекта «Виттовой пляски»186 и один почти абсолютно полный «Плювиума»187: не хватает извещения от редакции о невыходе последнего № ввиду съезда. Наконец неудачно просил Сухомлинова меня принять и неудачно вел первые переговоры по телефону с Вырубовой. Вчера на машинке отстукал ей анонимное послание, предупредив о цели переговоров. Если она и теперь уклонится от переговоров, то на моей мысли проникнуть в лагерь врага надо поставить крест, по крайней мере пока что. Мне почему-то думается, что начать дело можно, — а там видно будет. Из-за переговоров с ней и Сухомлиновым очень поздно уехал из Петербурга, так что не доспал и потому в голове несколько мутно.
За эти дни читал немного Пуенкаре и остановился на его особенности: он совсем не знает, что такое определение. Вот чем объясняется, что его мысли часто как будто не договорены. Он часто только намекает на мысль, а договорить не договаривает. «Qu’est се qu’une bonne definition?»1 — спрашивает он. — «Pour
1 Что такое хорошее определение? (фр.)-
1912 год
87
le philosophe, ou pour le savant, c’est une definition qui s’applique к tous les objets definis et ne s’applique qu’a eux; c’est celle qui satisfait aux re gles de la logique»1. Во- первых, туг не говорится о том, что такое определение. Определи он его, все было бы ясно. Но он увертывается от этой задачи и спрашивает не то, «се que c’est qu’une definition», а «се que c’est qu’une bonne definition»11 Уловка, разумеется, не помогает. На самом же деле я давно уже, разбирая еще определение государства Коркуновым, останавливался на понятии определения. Сегодня я скажу так: определение есть словесное выражение классификации определяемого. Или, если хотите, словесная формула классификации. Она есть уравнение, в котором индивидуальное понятие, предмет или явление вводится в систему: указываются его род и вид, или семейство и вид, или класс, род, семейство и вид. Но ведь каждая классификация относительна, и потому индивидуум может быть частью многих систем одновременно, а следовательно иметь несколько определений, вполне верных. То, о чем говорит Пуенкаре, вовсе не определение, а описание. И качества, на которые он указывает, суть не признаки классификации, а признаки утилитарной проверки. Он делает определение условным: а вдруг, мол, найдутся упрямые объекты, которые не влезут в определение, или в него заберутся, будучи ему чужими? Напротив, определение, удовлетворяющее моим реквизитам, вечно.
В связи с определением определения, которое принимает Пуенкаре, стоит его постулат отсутствия противоречия в определении. С моей точки зрения, такой постулат ни к чему, ибо это ясно само собою: противоречивые суждения ничтожны, т. е. ложны, независимо от того, определения они или нет. Равным образом, я в самом широком смысле отрицаю, чтоб определение включало в себе утверждение бытности определяемого. Достаточно и мыслимости. Иначе мы въедем в онтологическое доказательство.
30 июля. Вчера и сегодня писал письма, а к обеду приехал Володя Саломон, с которым вместе вернулись в город. Днем читал Пуенкаре и скоро кончу. По- прежнему интересно. Вчера же изготовил и отослал Ухтомскому мой пасквиль на Велихова. Если поместит, так это недурно. В городе опять целый ряд писем: я на новые отвечать не успеваю, а надо еще груду старых ликвидировать. Наказание. Ну, завтра деловой день.
1 августа. Вчера был во-первых у Тарасова в Кредитке188. Принят был с особенною любезностью, получил в подарок чудный том истории Кредитки189, но о выборах он и знать ничего не хочет, устраняется начисто. Но я все-таки хорошо сделал, что побывал. — Ожидая Тарасова, встретил шельму Губаря. В числе служащих Кредитки оказался мой слушатель по Статистическим курсам Фомин, который подошел и очень любезно говорил. — От Тарасова к Глазунову. От него узнал, что Комиссия по чествованию 1812 года назначена сегодня 81Л вечера, а я повестки не получил. В телефон сговорился с В. В. Евреиновым, который действительно прислал сегодня повестку. Позавтракав, разбирал кабинет и готовил письмо и телеграмму Богдановичу. К 6 ч[асам] пошел обедать у Лейнера с Дюперроном. Что это был за обед — я не совсем себе уяснил. Не хотят ли эти дураки меня в октябриста
I Для философа или ученого это определение, применимое ко всем определяемым объектам и только к ним; в соответствии с правилами логики (фр.).
II Что есть определение, а что есть хорошее определение (фр.).
88
Дневник Б. В. Никольского
превратить? Настолько глупыми я их не считаю. Вечером дописывал бумаги Богдановичу. — Сегодня с утра их отправил по почте и разбирал кабинет, который очень подвинул, хотя начерно. Да, вчера вечером говорил в телефон с Ухтомским, который очень восхищался моим пасквилем и его сегодня напечатал190 Очень приятно. Теперь буду ждать результатов. Итак, после разборки позавтракал и поехал к Володе Саломону, чтобы с его номера поговорить с Вырубовой. Увы, его прислуги тоже дома не было и я так и не попал на квартиру. Возвратясь домой, убирался дальше и в !4 третьего принял Нарышкину. Едва ли что выйдет; но посмотрим. Затем опять звонил Вырубовой — уехала. Завтра снова делаю пробу. На обратном пути от Саломона осмотрел квартиру на углу Гороховой и Казанской, — увы, под школу не подойдет. Много говорил в телефон о разных мелочах. — Вечером в Совещание о праздновании 12-го года. Собор каких-то идиотов. Председательствовал — чисто физически — Корф; заседали — тоже физически — Мосолов, генерал Болдырев, Вестман, полковник Алексеев и мой А. Н. Тимофеев. Участвовали в беседе В. В. Евреинов, генерал Никулин1903, Кошкин, отчасти П. М. Евреинов, идиот Лысогорский, Глазунов, Мыслицкий, Исполатов. В общем народ милый и доброжелательный, но сама по себе комиссия чисто декоративная. Я говорил много и с успехом, так что поправил все, что напутал прошлый раз Глазунов. Слышал много комплиментов разработке нами нашего шествия. — Завтра еду на прием к Сухомлинову по тому же делу. — Я всем в Совещании подсунул наши планы, циркуляры и проч., — подготовил, как мог и умел, успех нашего дела. Тимофеева просил рассказать Дедюлину, Мосолову ничего не говорил, но дал, — но главное, всех увлек картиною нашего шествия. А больше ничего и не надо. — Назад меня подвез Глазунов и был очень любезен. Я его страшно утешил моею статьей
о Велихове. — Завтра надо ехать на дачу, а между тем дела по горло. Наказание.
— На ночь читал Пуенкаре, но его физические статьи менее интересны. Пробовал читать Некрасова191, но это какой-то идиот. Из него ничему не научишься и ничего не поймешь. — Кабинет совсем выглянул, но книг еще я не трогал, только бумаги и письма разобрал начерно. Во всяком случае и за то спасибо.
3 августа. Вчера кончил Пуенкаре и страшно доволен, что удалось прочесть эти интереснейшие книги. Вчера же и сегодня читал теорию вероятностей Некрасова и впервые вполне уяснил себе закон больших чисел. Но начну по порядку. С утра разбирал письма за 1909, 1910, 1911 и 1912 годы, т. е. за время проживания на Офицерской. Почти начисто их разобрал. Комбинировал разные расстановки мебели в кабинете, но пока ни до чего не додумался окончательно. Утром отправился к военному министру — прием отменен: приходится все отложить до 7-го числа. Дважды звонил к Вырубовой и не могу понять, как она относится к делу, ибо ее дома не было, а лакеям не дано никаких указаний. Предупредил, что иеромонах Амфилохий будет звонить 7-го до 12 ч[асов] дня. Но это все в разное время дня делалось, вперемежку с разборкою писем, переодеваньями и т. д. Пошел обедать к Лейнеру, — там Деларов пьет пиво с каким-то черносотенным старцем Тюльпановым, меня хорошо знающим. Потом оказалось, что они там наспиртовываются с !4 первого. Деларов был уже в подпитии, но ему свойственном, — болтлив, криклив, но по ту сторону хмеля беспредметно хитер, памятлив и плутоват. Только что приехал из-за границы, где видимо сделал какую-то знатную аферу. Врал, но в мелочах, надувался индюком, с пьяным восторгом рассчитано льстил и не знал, как еще блеснуть. Странный и несчастный человек: бездна дарований, подлость,
1912 год
89
граничащая с нравственным помешательством, ноздревская способность на любую гнусность, чичиковское упорство и трусость, жадность Собакевича, маниловская слащавость, громадное образование, тренировка долголетнего коллекционера, — и в итоге вместо творчества, исторического имени и славы, — махровый пустоцвет и алкоголик. Мой отец восхищался его даровитостью и говорил, что он слишком даровит, чтоб из него что-нибудь вышло. Так и случилось. — Он поил нас шампанским (и опять скотина: русским!) и я насилу удрал от него в девятом часу. Он познакомил меня с П. Н. Исаковым и я воспользовался прибытием этого типа, чтоб исчезнуть. Купил Кате конфет и ночью вернулся сюда. — Сегодня дети с Оксаной и бонной играли нам отрывки из «Женитьбы»192 Мальчики были плохи, девочки премилы, а обставили все отлично. К обеду приехал Володя Саломон и после обеда за Оксаною старый дурак Шевелев. А днем читал — т. е. изучал — Некрасова. Увы, и тут есть непреодолимые затруднения, — знаки. Я совсем не знаком с дифференциальным и интегральным исчислением, алгебры же недостаточно. Ее-то я помню. — Вчера, беседуя с Деларовым и Тюльпановым, мельком виделся и говорил с Евреиновым и видел издали обедавших Елачича с Натальею. Не кланялись, но я увидел, что они меня видели, ибо Деларов был шумен и обращал на себя внимание. И подумать, что ему 60 лет! Какое здоровье нужно, чтобы вынести весь поглощенный им алкоголь, пережить его жизнь и остаться тем, что он есть! Да, там же видел Папкова, — Деларов в миниатюре. Он тоже подсаживался к нам минут на 20. Нет, лучше быть просто ничем, — лишь бы не быть этим хорохорящимся чем-то.
4 августа. Чуяло мое сердце, что надо действовать: вчера старец опять приехал193 На этот раз его никто не уследил и Стоша ничего не сообщил. Я послал телеграмму Богдановичу, — посмотрим. А с Петергофом все-таки попробую поговорить. Теряюсь в измышлениях, что предпринять. — Сегодня писал письма — Павскому, Акуловой, — сейчас буду еще писать. Залежи не ликвидируются ни в каком случае даже в скромных размерах. Что же мне делать? — Кое-какие дела есть в виду, — Горохов, Кирилов, Нарышкина, Муретовы, — но это все пустяки, и неверно. Да, еще Поло- тебновы, Бурылин, — но все это так бесконечно далеко и трудно... А все требуют денег и не ждут. У меня только Правоведение и Статистика. Ох, кабы доктора как- нибудь получить! Но и это далеко... Мне грустно и немного страшно. А я затеваю черт знает какую игру с Распутиным, с думою, со школами... На днях в вечерних «Биржевых» была статейка о дворянских девизах. Я бы выбрал себе девизом:
1 «Могу и смею»-1
5 августа. Написал для Жеденова безнадежную кассацию, письмо Мике и буду еще писать. Надо стряхнуть, сколько возможно, за сегодня и завтра, ибо после 7-го едва ли окажется возможность много написать. Господи, неужели мое лето действительно кончается? Грустно. И отдохнул я совсем мало, — только от лекций и посещений школ; все прочее продолжалось.
Пробую, в виде отдыха, вникать в теорию вероятностей. Это чрезвычайно интересно и важно и действительно расширяет кругозор. Но с одной стороны многое мне все-таки недоступно, а кое-что кажется — вне математической техники — сомнительным. И более всего меня смущает слово «вероятность». По-моему математики говорят не о вероятностях, а о возможностях, и считают не вероятности,
1 1 Подчеркнуто карандашом.
90
Дневник Б. В. Никольского
а возможности, т. е. объективные элементы, а не субъективные. Я бы закон больших чисел выразил так: чем выше число повторений исчисляемого явления, тем ближе численно1 возможность и действительность; при бесконечном числе повторений они совпадают численно. Но это совпадение и близость только численные, ничего не имеющие общего с совпадением и близостью явления потенциального и кинетического. В бесконечности всякая игра идет насмарку, и так оно математически.
6 августа. В пределах же времени и ограниченного числа повторений игра не может идти насмарку. Я готов признать, что исчисление возможностей колеблется11 между 0 и 1, но вероятность может быть лишь верна или неверна, 0 или 1, и определяется ex eventu \ а не исчислением. По теории вероятностей я никогда не могу выиграть в рулетку, и всегда есть некоторая возможность выиграть. На деле я с первой ставки могу выиграть и могу никогда не выиграть. Но возвращаясь к вероятности и возможности, я считаю вероятность величиной отрицательной, а возможность — положительною, ибо возможность всегда существует, а вероятность не существует объективно. То, что объективно возможность, субъективно вероятность. Но вероятность становится положительным явлением, когда мы на основании ее принимаем решение. С этой точки зрения теория вероятностей, которую справедливее называть исчислением возможностей, является и математическою теорией искуше- ния1У, ибо грех есть изволение на основании искушенияv, как будто соблазнаУ1 не было. Пред лицом возможностей и вероятностей наша воля есть быстроногий Ахилл194, в два шага перегоняющий черепаху математических исчислений, ползущую в незыблемой уверенности, что закон больших чисел сильней Ахилла и никогда тому ее не обогнать195
Были с детьми в церкви. Послал телеграмму Щегловитихе. Сегодня пишу остальные неотложные письма и вечером еду в город.
Успел написать только Воинову, ибо то, что казалось неотложным, оказалось именно подлежащим отсрочке. Сейчас приехал в город, а ключи забыл в Сестро- рецке. Телефонировал — Катя обещала прислать. Но я думал пораньше лечь, а вышло, что лягу только после 12 ночи. Обидно. Дома целая груда писем, и все таких, на которые необходимо отвечать. Господи, какое мученье! От Богдановича денег еще нет, от Янковской тоже, а 10-го срок за квартиру, и где мне занять 300 рублей — ума не приложу. — Как здесь душно после Сестрорецка! — А Велихов-то отозвался, — но, Боже мой, до чего глупо!196 Надо ему вновь отвечать.
10 августа. Некогда было сюдаУ11 писать, вернее — сил не было, так был занят и столько писал. Побывал у военного министра, у городничего, у его помощника, вел переговоры с управляющими Корпуса и графа Шереметева, был на заседании Главного совета, еще раз осмотрел школу Россовской для составления акта и составил его, составил записку военному министру, написал возражение Велихову, написал множество писем и чуть не попал в Ялту по делу Распутина. А он, каналья,
I Вставлено над строкой.
II Далее в тексте зачеркнуто: в.
III Случайно (лат.).
IV Вписано над двумя другими словами, по очереди зачеркнутыми: «греха» и «соблазна».
v Вписано над зачеркнутым: соблазна.
VI Слово сначала зачеркнуто, затем вписано над зачеркнутым повторно.
vn Вставлено над строкой.
1912 год
91
живет себе припеваючи. Жаль, что поездка в Ялту не состоялась: мне деньги нужны до зарезу. Полубояринова завтра даст в долг, а то и за квартиру-то нечем заплатить. Я действую изо всех сил, чтобы достать денег хоть как-нибудь и где-нибудь, шевелю самые заветные ресурсы, — надо извернуться. А тут еще обокрали бедную Вьюкову, — по моему глубочайшему убеждению, это сторожа мирового съезда. Была у меня Глинская, просилась ко мне в участок. С радостью взял бы, да некуда. Завтра снова иду смотреть две квартиры, — на Почтамтской и на Екатерининском канале: ведь 14-классное все еще в тумане.
11 августа. Утром съездил к Полубояриновой за деньгами. Что за странная смесь инстинктов в этой женщине! Ее не разберешь. — Возвратясь домой, нашел пачку «Петербургских ведомостей» и с наслаждением убедился, что мой конфект Велихову напечатан197 — Отправился нанимать квартиру на Почтамтскую и сразу нанял. Слава Богу, будет хоть 3-классное новое. Туда Поль, Любасову и Глинскую, а Гуляевой поручу 3-е Спасское. Шестакову к Киреевой. Но может быть Кудрявцева захочет к Поль, — тогда еще лучше: Любасову на Мойку, а в новое Почтамтское — Поль,1 Глинскую и Кудрявцеву, к Киреевой Шестакову, а Гуляеву в 3-е Спасское. Всех, кого хотел, устроил. А если удастся устроить Кудрявцеву окончательно в 3-е Спасское, то Гуляеву на ее место. — Затем долго смотрел квартиры в доме министра Макарова, — так же глупы, как сам Макаров, и пришлось отказаться. Убийственно досадно. — Зашел к Купреяновой: у старушки полный разгром, — кончается ремонт. Но школа теперь выглядит отлично. Ей послал все три №№ «Ведомостей», так как ведь о ее школе вся полемика идет. Отправлял письма и телеграммы и купил 1-й том Леонтьева198 Это издание — плод нашей с Губастовым работы. Без него ничего бы не было, но и он говорит, что без меня у него едва ли бы что-нибудь вышло. Я очень поддерживал его энергию, привлек Королева, Антония, написал сам статью и предисловие, прочел доклад и вообще организовал чествование в Русском собрании, наконец, вся мысль о полном собрании сочинений была и начата, и спасена мною. Мы, правда, потерпели неудачу, но без моей инициативы и московского издания никогда бы не было. — Есть заслуга и Розанова — он дал Коноплянцева. — Сегодня событие — смерть Суворина. Я ему многим обязан, но я думаю, что этого человека никто не любил, да и любить его было нельзя, разве пока он мог вас морочить своим талантом, хитрою манерою задушевности, и вообще, пока был у него каприз вам нравиться. Но разглядеть его мне было нетрудно. Его доброта была настолько легкомысленна и беспринципна, что нравственной ценности в ней не было. Чувство долга ему было непонятно органически. Да, он был умен и хитер.
Тут меня прервал Евреинов, с которым вышел продолжительный разговор, прерванный ненадолго управляющим Залемана, с которым мы согласились относительно Почтамтской № 13. Слава Богу, хоть моих я всех устрою: дело в том, что сегодня утром явился старший дворник от Корпуса с отказом. Управление Виндаво- Рыбинской дороги застряло у них еще не меньше, чем на месяц. При этих условиях до нового года получить квартиру немыслимо. — Вечером звонил в телефон Харламов, с которым немного потолковали. — Да, так разговор с Евреиновым. Конечно, о Распутине. У П. М. есть кое-какие сведения через Феофана и Вениамина,
1 Далее в тексте зачеркнуто: Гуляеву.
92
Дневник Б. В. Никольского
и теперь я понимаю, почему тем бабам надо было его убрать из Крыма: он там их имел под наблюдением, и они это чувствовали, если не знали.
Возвращаюсь к школам. Теперь только бы мне закрыть Россовскую — и дело в шляпе: мой участок великолепен. А если мне удастся, ценою сложных манипуляций, убрать Храмову на место Коковцевой, то я окончательно процвету. Россовская и Храмова мои самые слабые учительницы после бедной Лебедевой. А когда уберется Архиереева, то участок окончательно оздоровится в нравственном отношении. Эта хуже их всех по ее скверному духу. Остальные смирны и поддаются доброму влиянию, даже Ушнева. Из классных мне останется убрать Кременецкую и Воробьеву, — с остальными примириться можно. Из заведующих даже стерва Киреева ничего, особенно, если я подпушу к ней Гуляеву или Шестакову. Вьюкова, Парская, Уствольская, Брюхова,1 Поморина, Купреянова, Чебышева-Дмитриева, Карпинская, Таранцева,11 Орловская, Данкварт, — эти все великолепны. Рулева сама по себе, изолированная от Храмовой и Архиереевой, вполне хороша, да и Ушнева будет обезврежена, особенно с переходом центрального училища к Уствольской. А из классных Григорьева, Кушина, Брюхова, Голубятникова, Яковлева, Хильтова, Люба- сова, Моисеенко, Зигон, Кудрявцева, Шестакова, Гуляева, Глинская, — эти на подбор. Вот Колокольцова похуже других, но ладить и с нею можно. Зато я заведу у себя Поль, — это будет огромное приобретение, не говоря о Глинской, Гуляевой и Шестаковой. Вместо Храмовой и Лебедевой трудно будет найти подходящих; на место Архиереевой — Чебышеву, на место Чебышевой хорошо бы Карзову, она мне понравилась; но вот в те две школы — очень трудно. Если бы мне удалось Кудрявцеву пристроить в ту или другую, так это было бы величайшее счастье. Тогда мой участок составил бы одно живое целое, и кто бы ни попал в другую одноклассную для девочек, это уж не изменило бы дела. Ведь, в сущности, мне только четырех и надо пристроить. Что сверх сего — роскошь, не более. Т. е. роскошь в смысле моего личного удобства: потребность-то жгучая в новых классах. — Но пока все это только в проекте, ибо Россовской я прикончить еще не успел и боюсь, что с нею могут выйти трения.
12 августа. Сегодня яростное возражение Велихова199 Видно, что доведен до белого каления. Что же, для первого случая недурно. Я впрочем убежден, что он сунется в Комиссию, чтобы мне там устроить скандал: заранее готовлюсь. Мне плевать. Если не пройду в гласные, то я не буду и в Комиссии оставаться. Потеря времени только. А чему хотел научиться, я, в сущности, научился. Зато, если пройду в гласные, — другое дело: мне жаль бросать такое чудесное дело. — Утром звонит Кудрявцева из Поселка, что приехала Лебедева и чудит. Я тотчас туда. Как всегда у Кудрявцевой, напрасный переполох. Но сладить с бедною старухою невозможно: вынь да положь, подает в отставку 22-го августа. Ну, Бог с нею. — Смотрел квартиры, — все, по разным причинам, не подходящие. Очень много старинных домов в моем участке, с капитальными стенами, с широкими простенками, низкими окнами. Это превосходные жилые квартиры, но для школ совсем не годятся. — Изготовил письмо Богдановичу. Сам не знаю, хорошо или худо. Очень мне мешают
I Вставлено над строкой.
II Вставлено над строкой.
1912 год
93
его граммофонные пластинки: необходимо старику угодить, а угодить ему — портить художественную красоту и ослаблять1 высшую силу убедительности. Но делать нечего: я все-таки могу, благодаря ему, делать большие дела. Вот буду ждать семнадцатого и восемнадцатого. — От Мосолова ответ — конверсионный: отсрочка. Скорее, впрочем, надо видеть в нем признак неблагоприятный, т. е. не со стороны Мосолова, а в смысле медленного пути. — У нашего швейцара и старшая дочь умерла. Бог знает, как на него утраты сыплются. Меньше двух месяцев прошло — четырех детей потерял. И жаль его с женою. — Катя была на панихиде по Суворине. Я завтра пошлю телеграмму или письмо. — Кольбе переезжает, а у меня пломба расшаталась: не знаю, что и делать. Да и глаза у меня по вечерам уставать стали. Говорят, первый авторитет теперь Беллярминов, он же и черносотенец: пойду. — Говорят, что я похудел и постарел. Первое меня радует, второго я не чувствую.
14 августа. Вчера какой-то тусклый день. Писал телеграмму, письма, разговаривал в телефон, вечером был в бане. Утром принимал нашего техника Попова. Становлюсь умом нашей городской головы: надоумил его возложить венок Суворину, явившись в цепи с членами управы, — он послушался, и все кругом его хвалят. Научил его пожертвовать брошюру в Главное управление военно-учебных заведений. На него громадное впечатление производят мои знакомства и связи. — Сегодня все утро говорил в телефон, организуя предстоящее заседание юбилейной подкомиссии и устраивая дело бедной Вьюковой после погрома в ее квартире. Благодаря голове все сделано скоро и споро. Завтра последний день моего лета: с четверга начинается осенняя страда. — Ну, Господи благослови, сейчас еду в комиссию, а оттуда к Харламову, с которым хотел потолковать о Распутине, а кстати поразузнать, следят ли в их лавочке за моею перепискою.
15 августа. Начали появляться учительницы. Утром и днем была Кудрявцева, днем звонила Яковлева. Но день вышел очень печальный: беспокоясь насчет новой школы на Почтамтской, я позвонил к Залеману, и оказалось, что подлый хищник ломается, ставя невозможные условия, и прямо отказывается сдать квартиру, если для него не будут нарушены наши правила. На это я, конечно, пойти не мог и, таким образом, остаюсь без квартиры и без школы. Не умею сказать, до чего мне стало грустно. Целое лето усилий, труда и забот пропало даром. Самое большее, на что я могу рассчитывать, — это устроить Кудрявцеву в школу Лебедевой, но и это сомнительно. Прием несомненно кончится трагедиею. До известной степени я буду удовлетворен, но это удовлетворение стоит на грани злорадства, и потому черт с ним. Да, все в мире трудно и легко ничто не дается, и сплошь и рядом неимоверная затрата труда кончается ничем. Кроме постройки нового дома мне рассчитывать не на что. — Вчера юбилейная подкомиссия прошла в приятных разговорах, а у Харламова начались мои огорчения. По его словам, трудно сомневаться, что все мои письма читают у них в департаменте. Я, конечно, все-таки в этом сомневаюсь, так как моя переписка за последнее время не может представить для них интереса, а до последнего времени... Хотя в деле их департамента можно всему поверить. А если так, то я глубоко огорчен, если к ним попало мое письмо Стоше и совершенно тревожусь касательно моей переписки с Богдановичем. Бояться-то мне, конечно,
1 Вставлено над строкой.
94
Дневник Б. В. Никольского
нечего, но я вовсе не намерен кормить их сведениями. Надо быть осторожнее в переписке и в переговорах по телефону. Для переписки я буду пользоваться помощью Кудрявцевой, Гуляевой и отчасти Глинской. Но надо, чтоб и Стоша сыскал посредника. Об этом я напишу ему через Лефевра, когда тот поедет на Камчатку.
— Сегодня напечатана моя телеграмма в «Новом времени»200 Масса опечаток, что очень досадно.
17 августа. Началось. Вчера утром отдал Кудрявцевой распоряжения по устройству приема и был на заседании Комиссии, удивительно бесцветном. Ясно, что ни у кого нет на сезон ни замыслов, ни планов, а трусят они нашего шествия — неимоверно. Удрать от него нельзя, а удрать неимоверно хочется. Боятся левых и обновленцев до смерти, а между тем ждут торжества правых. Теперь им ясно, что ни отменить, ни сорвать, ни замять празднества будет невозможно. Вообще же все ждут выборов и боятся иметь какие-либо мнения, пока результаты выборов не выяснились. На всякий случай у них без всякой верояции вправо сплошная верояция влево. После комиссии зашел к Вьюковой, которая уж утешилась немного. Вечером было совещание. Собралось более 100 человек, которым я давал объяснения и указания касательно сегодняшнего приема, а заодно подготовить хорошее настроение для 26 августа. Последнее мне, кажется, удалось. Сегодня прием прошел образцово и к счастью перебор не так велик, как я боялось1. Записалось нарицательно около 1500 человек. Это слава Богу. Если завтра запишется человек 300^00, то перебор будет не более 500 душ. Но если более — скверно. — Учительницы довольны моими мнениями, распоряжениями, порядком, — т. е., я говорю о новых, из Коломенской части. Есть и новые наблюдения. Если буду в следующем году в Комиссии и заведовать приемом, то ими воспользуюсь. Прошлогодние учительницы очень рады тому, что я привлек много сторожей из многоклассных училищ. До четырех часов с 7 утра ничего не ел и не пил. Нога правая ноет от усталости неимоверно. Глазунов меня послушался во всем касательно брошюры. Роман прислал в подарок медвежью шкуру. Из Генерального штаба получил бумагу. — Вечером готовил отчет о приеме, т. е. список учительниц. Завтра более трудная задача — разверстка детей. Что мы будем делать — не постигаю. Трудности огромные. — Вечером узнал, что в 6 ч[асов] умерла Гордеева. Царство небесное. Она была нам другом. Это была прекрасная женщина, при всех ее странностях и чудачествах. — Вчера у Лейнера видел Шелькинга и предложил ему надстроить этаж в их доме на Конногвардейском бульваре201 для наших школ. Мысль его поразила и он сказал, что непременно поговорит об этом со мною, когда выяснит дело через архитектора. А мне квартиры необходимы.
29 августа, среда11 Кончили прием, совершили шествие202, сделаны все распоряжения и я считаю себя вправе почувствовать, что утомлен. Между тем на очереди еще один лихорадочный момент: молебны и поездка в Лубны и Москву. Только по возвращении могу сказать, что началось спокойное существование. Впрочем — спокойное ли? Занятия в Павловске кончились203, а с ними кончился и доход. В ближайшем будущем не предвижу ничего взамен. Как мучительна эта неопределенность моей жизни! — Но если бы Вы знали, сколько за эти дни затрачено
I Так в рукописи.
II Даты с 29 августа по 7 сентября включительно вписаны от руки.
1912 год
95
труда и сколько сделано каторжной работы, никому не видной, не заметной, никем не оцененной, при самых неблагоприятных условиях, но работы полезной и необходимой! Целое лето подготовки, целое лето неудач, и отчаянный прием со множеством недовольных. Учительниц я кое-как успокоил; с родителями все еще объясняюсь. Меня трогает их отношение ко мне: ведь недовольство могло бы принять очень острые формы. Однако моя репутация стоит так прочно, что все выходит благополучно. Если бы меня сохранили еще года на три в комиссии, то я много бы сделал. Но если обновленцы одолеют и заполонят нашу комиссию, то я уйду. Единственное условие, при котором я попробую остаться, — это если меня выберут в гласные. Иначе брошу, как ни жаль бросать дело именно в тот момент, когда чувствуешь себя подготовленным, осведомленным, во всеоружии уменья и в самый разгар желания сделать что-нибудь прочное и большое. Что делать, — надо уметь жить.
— Работа была такова, что я все запустил и забросил, деньги, письма, дела, все. Результат достигнут: отчаянный прием, при адски неблагоприятных условиях, не только закончен без вечерних классов и отказов, но еще с небывалою равномерностью в распределении детей по школам, улицам и кварталам. Невзирая на громадный перебор, мой прием далеко ближе к идеалу, чем когда-либо был какой бы то ни было другой прием в Петербурге. — Теперь праздник. Опять можно сказать, что невзирая на все препятствия в виде скверной погоды, газетной агитации, настроения учительниц, новизны дела и подлого поведения полиции, праздник удался блестяще, и львиная доля этого успеха куплена моим трудом и моею заботой. Я устроил полицию, жалонеров204, я уладил историю с помостом, я уладил трения на совещании у барона Корфа, я подготовил всю музыкальную часть празднества, я, наконец, провел всю тонкую политику со всеподданнейшею телеграммою. Смешно, что даже моя история с зеленою лентою на шлеме удалась: в Петербурге о моем шлеме и зеленой ленточке говорят почти столько же, сколько о самом шествии. А эта ядовитая мысль мне пришла в последнюю минуту, — т. е. о ленточке. О шлеме я решил с самого начала: в главном распорядителе все должно быть оригинально и заметно. Словом, в итоге можно считать шествие блестяще удавшимся невзирая на самую неблагоприятную обстановку. Да не будь у нас Бельгарда, — !
31 августа, пятница. Вчера у меня был от трех Р. Благовещенский, попавший в скверную историю. Человек вполне чистый, по-видимому очень милый, хотя скучноватый. Вечером я был у Королева, где обычная шайка: Бандуров, Серовы, Муретов, Егоров с женою, какие-то девицы. Поболтали, посмеялись, закусили и разошлись. Сегодня три молебна — у Киреевой, Ушневой и Купреяновой. Устал, так как три попечительские речи утомительны. Учительницы очень довольны, а родители тронуты. — Все это время я не записывал приходов и расходов; сейчас у меня 3 коп[ейки], а вечером должен Муретов привезти прогонные. Поеду 2-го, — завтра невозможно обернуться: пять молебнов, законоучительская подкомиссия, разные хлопоты и разъезды. Поездка мне будет отдыхом, который я вполне заслужил. Завтра последний каторжный день: потом все входит в колею, — увы, кроме денег. Нынче нет Павловска, — это большое облегчение, но, увы, и для кармана тоже. Надо будет усиленно двинуть дело Бурылина и посмотреть, что выйдет с Кириловым. На Лубны я как-то плохо рассчитываю, — т. е. в смысле полного выигрыша дела. Впрочем, посмотрим. Муретовы какие-то оглашенные. То ли дело покойница Марья Георгиевна! С тою работать было одно наслаждение. А над этими надо нянькою стоять, да и то они ничего не делают. Но, конечно, если
96
Дневник Б. В. Никольского
я выиграю процесс, то мои дела поправляются весьма существенно: 7500 рублей меня спасают на весь год. Господи, помоги! — А как сегодня хорошо было на молебнах и какие славные ребята к нам попали! Особенно один очаровательный мальчуган у Ушневой и прелестная девочка у Купреяновой.
1 сентября\ суббота. Каторжный день: отстоял пять молебнов, произнес пять речей, и за этим занятием провел время с 9 ч[асов] до 3ХА пополудни. Был у Уст- вольской, Брюховой, Орловской, Храмовой и Рулевой; в промежутке посетил больную Карпинскую и позавтракал. У Рулевой на молебне встретил Добржин- скую, чему очень порадовался. Оттуда в Комиссию, где масса мелких дел и разговоров по телефону. Сейчас говорил с Архиереевой, Вишняковым, Полубояриновой11, А. И. Никольским, Темномеровым, Шаволовым, — не помню, с кем еще. Сижу теперь и жду Муретова с доверенностями и последними 250 рублями на поездку. Еду завтра: сегодня было некогда взять билет и сил не было уложиться. Но до чего я счастлив, что сбыл всю эту каторгу! — Здесь меня прервал звонок: Чернов, управляющий Якунчикова, о их квартире205 К сожалению, дело безнадежно: они хотят 10.000, а разместить более 5 классов невозможно. Вот с Корпусом бы возобновить переговоры, — это бы прекрасно; да едва ли удастся.
Сколько сил и сердца я трачу — а будет ли от того кому-нибудь польза? Бог весть. Я знаю, что никакое доброе дело не минует бесследно, и потому продолжаю сеять во все стороны; но до чего грустно сеять без надежды собрать урожай, и даже не зная, кто, когда и как его соберет! Сеешь, потому что пахали отцы и деды, но не потому, чтобы надеялся собрать. «И в медленных умах без упованья сею...» Ветер разносит семена: он тоже сеет, и тоже без упованья. Но он не пахал и не собирает, — на что ему упование? — Все это по поводу молебнов. Одно111 хорошо: та искренняя радость, с которою меня встречают дети. Они меня действительно, кажется, любят, и для них, быть может, посев доброты и ласки не пропадает. Меня забудут, а что-то хорошее, бодрое и веселое останется, и школа им станет мила и дорога. Что ж, и за то спасибо. Из учительниц молодые тоже как будто понимают и чувствуют; из старых некоторые понимают и чувствуют несомненно; зато есть и безнадежные, — главным образом Архиереева. Эту как волка, сколько ни корми, все в лес глядит. Из молодых едва ли не безнадежна Моисеенко. Воробьева та просто полоумная. А прочие чувствуют, — ей Богу, чувствуют, — даже дура Храмова.
4 сентября, вторник. Опять я в Лубнах после поездки, во время которой отоспался всласть. Спал, поистине, как сурок. Отправляясь, оплошал: не проверил расписания и упустил беспересадочный поезд из Харькова на Лубны. Пришлось рисковать и ехать, хотя на пересадку в Полтаве было всего две минуты. С Божьею помощью пересел благополучно и, как крокодил в армянском анекдоте, спал, спал, спал, а ночью просыпался и спал, спал, спал, — только не «утнув мордам в песок», а просто как попало206. — Между Москвой и Харьковом читал сплошь комментарий Эстасо на Катулла207 и прочел сто страниц. Устарело, но хорошо. Вообще, необходимо читать целиком устарелые научные творения выдающихся умов: если будете читать их отрывочно или в пересказе, ничего не вынесете, кроме самодовольства
I В тексте ошибочно: августа.
II Исправлено из: Полубояриновым.
III Далее в тексте зачеркнуто: в них.
1912 год
91
и чувства самомнящей современности; а начнете читать сплошь — и так и вольетесь умом в историю, так и почувствует, что богатая в частностях современность создается людьми, которых индивидуальность, т. е. умственная сила и самобытность, сплошь и рядом бесконечно уступает творческим индивидуальностям прошлого. И никогда самодовольство и развязность современной мелюзги не бывают так забавны, как именно при чтении великих стариков. Как они многого не знали, не понимали, скольких пособий были лишены, сколько раз действовали наугад, по вдохновению, там, где нынче любой школьник обладает методическою достоверностью, — и все же, сколько изобретательности, сколько любви, сколько веры в величие своих задач, сколько единства в общем кругозоре, сколько цельности и простоты в общем понимании! А главное — полное отсутствие хамства, благоговейная, хрустальная серьезность, обращение снизу вверх к тому, что признал великим, готовность наслаждаться этим величием, доходящая до готовности видеть его даже там, где никакого величия нет, согласие примириться только с таким толкованием, которое не идет вразрез с представлением о величии избранного предмета вместо современного хихиканья над наготою древности1 даже там, где мнимая нагота создана собственным нашим непониманием. Для полноты впечатления прибавлю, что все это пишется в Лубнах, в номерке гостиницы, перед окном, выходящим на беспредельно грязную площадь с хохлами, жидами, собаками, свиньями, арбузами, гимназистами, возами, волами и прочим гоголевским инвентарем. А часы бьют 8 утра.
В дороге познакомился с французским консулом в Екатеринославе и с каким-то доктором, не глупым, но правее кадетов, — так, не левей октябриста. Разговоров интересных вести не пришлось. О Муретовском деле мало думал и, просмотрев его по приезде сюда, убедился, что основательно его забыл. А главное — давность. О ней надо крепко помнить и хорошенько подготовиться к спору. Если палата будет против нас, то она, я думаю, все внимание остановит на давности; а если она примирилась с неизбежным, то дело выиграно.
Вечером хочу приписать еще несколько строк. Противником нашим должен выступить Зарудный. Указ Сената великолепен и весьма нам благоприятен. От прокурора палаты имеется запрос, назначено ли дело и, если разобрано, чем кончилось. Полагаю, что все это сильно склоняет весы на нашу сторону. — Очаровательный сад и дивный вид из сада у Горленки привели меня в восторг. Вот бы где жить со своими книгами, читать, работать, думать и любоваться этим дивным простором! А приходится, увы, думать о другом. Завтра бой, от которого зависит очень много для меня: 7500 р[ублей], хотя бы не сразу, меня выручают начисто. Беда в том, что даже при благоприятном11 исходе дела этих денег сразу не получить.
7 сентября пятница. Сижу в «Лоскутной»208 после множества хлопот. Но начну по порядку. На дневнике 4-го сентября меня прервал Муретов. Он старался сохранить самообладание, но страшно нервничал и все время приходил ко мне по пустякам: ему, видимо, было не по нервам оставаться одному. В итоге он только мне мешал заниматься, и я почти не успел повторить, как следует, дела. Пятого мы встали спозаранку, побрились и вместе явились в Палату. Состав был удачный для
I Вписано над зачеркнутым: современности.
II Исправлено из: неблагоприятном.
98
Дневник Б. В. Никольского
дела — не знаю, для нас ли. Председательствовал Крестьянов, добродушный и мягкий. Шрамченко молчал. Юрьев, докладчик, изучил дело идеально: он знал его едва ли не лучше нас всех. Доклад и следствие очень затянулись. Прения начались только в 7 часов. Первым говорил Муретов — и превосходно. Он занимался субъективным составом преступления. Горленко повторил свою прежнюю речь, т. е. разбирал следственный материал и показания свидетелей. Муретов говорил Vi часа, Горленко 47 мин[ут]. Я заявил, что прошу позволения быть кратким и говорил 17 с чем-то минут. Предметом моей речи была давность, причем особый эффект произвели отысканные мной указы Общего собрания (все три члена палаты записали номера и секретарь после говорил, что указы очень на них подействовали), объективный состав преступления и причина маловажности в деле порубок субъективных элементов, ибо цель штрафа оградить не только интересы потерпевшего, но и публичный лесоохранительный интерес, и, наконец, о том, что нам нужна не нажива, а ограждение убытков, что мы добиваемся не штрафа, но приговора, и приговор нам нужен не для денег, а потому, что с Войташевскими можно говорить только с приговором в кармане. Приговор нам нужен потому, что без него мы никогда не возместим понесенных убытков. Большего мы не просим, большего мы не ждем. Противниками были сын Войташевского — тягучий, дельный, бесцветный; поляко- ватый, белесый хохол, и Зарудный. Этот неглуп и делен, но именно потому и изнемогал под безнадежностью защиты. Притом он тоже тягуч и липок. Войташ говорил Vi часа, Зарудный — 65 минут. Я заявил, что предшествующий защитник говорил 65 минут; начиная возражать, заявляю палате, что удовольствуюсь 10 минутами, и если в этот срок не успею кончить, то все равно замолчу. Старцы улыбнулись, но одобрили. Я сказал, что речь моего противника яркий пример того, до чего может вдумчивого человека довести защита безнадежного дела: он впивается в мелочи, забывает целое и доходит до заключений, не совместимых ни с логикою, ни со здравым смыслом. Так философ древности утверждал, что движенья нет. Стоило ли опровергать его часовые умозаключения? Достаточно было встать и начать ходить209 Зарудный так заинтересован отдельными деревьями, что не видит из-за них ни леса, ни переруба. Но отрицает ли он, что 16 десятин, вырубленных Войташевским, не были ему проданы? Нет. Зарудный утверждает, что Войташевский невиновен; но для этого он должен доказывать, что Войташевский жертва уголовного обмана со стороны Куйвея и Соловья и 1_гражданского обмана со стороны-1 Муретовой. Однако, допустив это, надо признать, что жертва обмана получила даром 16 десятин чужого леса, что уголовные преступники Куйве и Соловей являются свидетелями, вызванными Войташевским (Соловей) или, по заявлению Зарудного, свидетельствующими в пользу подсудимого (Куйве), и что главная виновница обмана, Муретова, добилась того, что у нее даром вырубили 16 десятин леса. Более того: документ нотариального договора свидетельствует неопровержимо, что Муретова — потерпевшая, а Войташевский — преступник. Это ничего не значит, объявляет Зарудный: нотариальный договор ничего не значит, вся сила в другом, изустном договоре, по которому Войташевский купил 42 десятины леса. По справке оказывается, что этот второй договор существует исключительно в глубоком убеждении защитника. Но я пойду навстречу защитнику: я признаю, что есть точка зрения, с которой
1 1 Вписано над строкой.
1912 год
99
Муретова сама во всем виновата. Скажу более, такова была точка зрения самой покойной Марьи Георгиевны. Она не раз повторяла мне с глубоким огорчением, что кругом виновата: зачем она доверяла Войташевскому! Зачем не следила за ним изо дня в день! Зачем относилась к нему, как к порядочному, добросовестному человеку! Однако, эта вина служит не к оправданию Войташевского. Далее, За- рудный доходит до того, что заявляет, будто сенатский указ — выгоден для защиты. Это тот указ, который отменил оправдательный приговор. Какой же указ признал бы защитник благоприятным для обвинения? Бог знает, что такое! Но этого мало. По мнению защитника, все свидетели недостоверны, кроме Куйве. Допустим, что так. Но ведь благоприятный защите указ Сената требует, чтобы были указаны точно установленные и с несомненностью доказанные фактические данные, подтверждающие ошибку Войташевского и его убеждение в том, что площадь переруба входит в состав приобретенного им леса: между тем, единственными данными этого рода являются показания свидетелей и всего более Соловья, в действиях которого За- рудный усматривает признаки уголовного преступления. Теперь Зарудный опорочивает всех свидетелей: но тогда, по силе сенатского суда, исчезает всякая возможность оправдать Войташевского. Еще умозаключение: Зарудный уверяет, что Муретова прекрасно знала, сколько на продаваемой площади деревьев, что она их точно, тщательно подсчитала и заботливо хранила перечетную ведомость, прекрасно зная, сколько именно деревьев и на 42 десятинах, и на проданных 25. Не буду спорить, хотя сам Зарудный утверждает, что Муретова своего леса не знала, да и жила почти весь год в Петербурге. Не буду спорить: да, Муретова, живя в Петербурге и никогда лесным хозяйством не занимавшись, знала, сколько стволов и на 42 десятинах, и на продаваемых ею 25 десятинах. Но Войташевский-то, сорок лет занимающийся лесным промыслом и никогда не живущий в городе, Войташевский, затрачивающий 24 тысячи, Войташевский, знающий, что на 42 десятинах 33 тысячи стволов и покупающий не стволы, а 25 десятин, — он-то разве не подсчитал, не знал, сколько стволов на 25 десятинах, которые он покупает по нотариальному договору? И Зарудный думает, что кто-нибудь в мире поверит, что не подсчитал и не знал? Достаточно довести положения защиты до их необходимых последствий и часовая защита сама превращается в грозное обвинение. Мне остается еще 2Уг минуты, но я не буду ими пользоваться: когда уверяют и в течение часа доказывают, что движенья нет, достаточно встать и начать ходить. Я только скажу одно: Зарудный не раз упоминал о математике. Так вот, если он с нею знаком не понаслышке только, то он должен знать, что существует знаменитый Петербургский парадокс Бернулли, где применение частных положений приводит к чудовищным выводам и тем доказывает ложность исходной точки зрения210 Со своей стороны, за всю мою судебную практику я не запомню примера более тщательной и более безнадежной защиты, чем сегодня, защиты, думающей получить оправдание ценою положений, обязывающих к выводам, которые невозможно примирить ни с логикою, ни со здравым смыслом, и навсегда сохраню воспоминание о Лубенском парадоксе, обязывающем нас или оправдать логику и обвинить Войташевского, или оправдать Войташевского и вынести смертный приговор логике и здравому смыслу. Затем начал говорить Горленко. Но было уже 10 ч[асов] 40 м[инут] по лубенскому времени и я счел свою задачу исполненной, а потому удалился, с тем, что, если опоздаю на поезд к 11 ч[асам], то вернусь в зал заседания и останусь до киевского поезда (1 ч[ас] 38 м[инут] ночи). А надо было вернуться в гостиницу, уложиться, расплатиться, взять билет и поспеть.
100
Дневник Б. В. Никольского
Все удалось, ибо оказалось, что харьковский поезд приходит в Лубны в 11 ч[асов]
11 м[инут] по петербургскому времени. Но приговора я так и до сих пор не знаю.
— Пообедали мы у Горленки с Муретенкой и приставом Елкиным, который пишет себя: 1олкин. Утром был в Харькове и видел издали Ильина, от которого, увы, со стыдом прятался. Но что мне делать, когда денег нет? А еще Муретов, в порыве бескорыстия желая заключить мировую на минимальных условиях, спрашивал, не соглашусь ли я на уменьшение гонорара в интересах заключения мировой сделки. Я отказался наотрез. — От Харькова очень счастливо ехал до Москвы один в маленьком купе и снова спал, как крокодил. То же делал и в Лоскутной. Сегодня с утра переписал дорожные заметки к Катуллу и отправился, — сперва к Иверской, затем на центральную станцию за плацкартою, затем на Кузнецкий мост посмотреть в витринах книжные новинки, потом за тем же на Моховую и назад и от Тверской по Кремлевскому саду к Спасителю смотреть памятник Александру III211 Бездарно, безжизненно, грубо и даже не противно. Просто какая-то миллионная пошлость. Г ниленький выползень из какой-то декадентской жопы вместо памятника Г оголю хоть уродством своим забавен: Творцу Носа и Шинели от Мертвых Душ Москвы212 Понимаю и памятник Александру III на Знаменской площади213: там есть попытка художественно выразить мысль, хоть и неглубокую, и неверную; не вина художника, что он глуп, невежествен и взялся не за свое дело: все это неразрывно, и не от людей, а от Бога. Но тут так мертво и бездарно, что кроме громадности не на чем остановиться вниманию. Безобразная голова из модного журнала для парикмахеров, ужасная шея, какая-то колода вместо груди и торса, розга вместо скипетра, отвратительные штаншци и сапожищи, — что-то мужицкое, противное, огромное и грубое, особенно штаны, — и наконец бездарные и бессмысленные складки порфиры: в них ни лепки, ни мысли, ни складок. А что сказать о коврике за спинкою стула? А складки порфиры вроде фалдочек над задницею? И наконец — корона, корона! Вот уж, поистине, ананас возложил дикий болванщик на царскую голову! Только орнаментальные части памятника хороши: орлы, бронзовая каемка на верху цоколя, орнамент кресла, — ибо это именно кресла, а не престол, — но и то спинка кресел так неудачно откинута, что исключает всякую мысль о величии. Ни величия, ни величавости, ни даже огромности: одна огромадность какая-то. Из-за Москвы-реки это все ничего, ибо пропорции с собором удачны. Хороша и лестница. Недурны фонари и гранитные части, но колонки в решетке ничем не отличаются от токарных игрушек: банальщина полная. Затем на расстоянии заметно, что самое основание памятника слишком плоско. Надо бы самый низ постамента сделать вдвое или втрое выше. Всего лучше смотреть на памятник из-за реки, от решетки на набережной у самого спуска, от левого угла Мирового съезда. Только оттуда глаз находит на чем отдохнуть, — на больших размерах сооружения и его пропорциональности храму и общей панораме. Все остальное — бесцветно, бездарно, безжизненно, — просто хоть не смотри. Да, потомки, глядите и поймите, как тупоумно мы не понимали нашего доброго, честного, чистого и благородного царя. Уж одна мысль — посадить Александра Ш-го! Он должен быть на ногах, во весь рост, с открытою грудью, весь — ясная решимость и покорная воле Божьей вера. Он должен быть огромным, но легким, легким не легкостью веса, но легкостью силы. Он должен быть добр и тверд. Его платье должно ему идти, хорошо сидеть на нем, со вкусом скроено и сшито. В нем должна чувствоваться тонкость чувства, деликатность каждого движения сердца. Он должен быть царственным и привлекательным,
1912 год
101
чтобы его хотелось любить за его простоту, прямоту и доброту и чтобы было весело от его царственной силы. Его памятник должен быть таков, чтобы каждому хотелось стать поближе к подножию и вместе со своим царем весело и спокойно посмотреть на нашу Москву и на всю нашу родину, а потом переглянуться с памятником, поймать на его устах улыбку и, уходя, снять шляпу с мыслью: прощай, добрый царь, — спасибо, что ты над нами царствовал! А то ведь уходишь, точно и не приходил. — Затем пошли мытарства: судебная палата, казенная палата, судебная палата, казенная палата, опять судебная палата, а в промежутке завтрак. Все-таки выяснил, как прекратить удержание с жены и Полотебновых наследственных пошлин и получить обратно все неправильно взысканное. И то хлеб. Теперь по-московски
6 ч[асов] 10 м[инут] и до курьерского поезда времени довольно. Завтракал в «Большой Московской», обедать еду в «Прагу»214 Если бы я знал, что приговор в Лубнах в нашу пользу, то вся поездка была бы на редкость удачной. Господи, помоги.
8 сентября 1912. Вчерашняя телеграмма Муретова меня совсем огорчила. Неужели приходится начинать дела снова-здорово? И какая бессмысленная редакция, — неужели не мог яснее? Весь обратный путь был испорчен. Я воспользовался вечером и написал Горленке, но это нисколько не ускорит дела. — На обратном пути ничего интересного не было. Дома нашел только Володю и много писем, но большею частью пустых. Завтра думаю съездить в Сестрорецк, откуда наши возвращаются во вторник: Насте четыре года. А затем с понедельника начало года. — Воспользовался поездкою, чтобы целиком прочесть комментарий Эстасо, глаголемого Стация. Комментарий интересный, хотя не глубокий и очень скромный. Мыслей он мне вполне новых не дал, но многое старое как-то широко развернулось у меня в голове. — Еще читал Болотова анализ215 Это и элементарно, и серьезно, так что для начинающего кажется всего лучше начать с этих лекций. Но трудно сживаться разом с математическими понятиями. Хочется схватить как можно больше, но сил не хватает. Во всяком случае начатки я усвоил. Понятие переменных, функций и предела мне ясны. — Днем гулял с Цезарем и спал; после обеда попробую кое-что написать. — Жалею, что вчера не было времени посмотреть памятник Скобелеву216
9 сентября. Утром был С. П. Благовещенский, который изрядно мне надоел. В телефон поговорил с Бразолем. Гулял с Цезарем. Писал письма и много думал.
О чем думал? Да стоит ли все записывать! После завтрака у Лейнера встретил Н. И. Максимова, которого увлек к себе и вербовал в РРР и в нашу Комиссию. Согласен и с радостью. Заходила мать. После обеда встретил у Лейнера Зиновьева. Оказывается, на Курсах начинать хотят 15-го. Трудно выдумать что-нибудь умнее. Благодаря этому я с Тарасовым повидаюсь, — т. е. с С. А. Без него мне в Думу не пройти. Сейчас хочу кое-что написать, — сколько успею.
10 сентября. С самого утра на осмотр квартиры Россовской. Явились все, — Бельгард, Лопатин, Веймар, кн[язь] Мещерский, Шорохов и даже Мельников, — сей последний по прямому приказанию Бельгарда. Вся компания сразу приняла такой тон, что закрывать школу не следует. Но зато сразу же найдено было необходимым произвести все переделки, которых я требовал и добивался. С другой стороны от Клейберши получена бумага, из которой видно, что она сдается по всем пунктам. Таким образом, если мне убрать Россовскую нынче не удается, то по крайней мере Клейберша побеждена. И то хлеб. Я имел осторожность поставить весь вопрос с самого начала очень хитро, и не прогадал. Теперь надо выживать подлую воровку. Правда, мне едва ли это сейчас удастся: она струхнула и подтянулась, так
102
Дневник Б. В. Никольского
что придраться к чему-нибудь будет мудрено. — Затем по школам. В 3 Спасском никого. Назначили мне Доброхотову, — совершенную падаль. Ее не видал еще. Она пока не переезжает: видимо, явится на завтрашний прием. Затем в 7 Казанское мужское. Там произошла драка. Я производил грозное дознание, но Вьюкова фыркнула в самом решительном месте и рассмешила меня. Весь эффект пропал. Оттуда после завтрака у Лейнера в комиссию. Все благодушно. Жданова снова прокатили дважды в голосованиях, а кроме того я осадил его по делу Лопатина и по ходатайству Лейкина. Злился он безмерно. Впрочем, молчал. — Оттуда к Лей- неру и от обеда к Дюперрону. Все кроме Губаря. Пустые разговоры, которые в сущности вел я же сам. — Завтра первая лекция в 3-м классе. Боюсь, что не успею обриться.
14 сентября. Начал в Правоведении. Второй класс встретил аплодисментами, третий проводил. Последний аплодировал горячо, но только раз. Затем вернулись наши. Во вторник был страшно затянувшийся прием, — была масса работы. Вчера был у Щегловитовых, — встречен был распростертыми объятиями. Посетил дважды училище Вьюковой. Побывал у Полубояриновой. Но самое главное — виделся с Тарасовым, от которого желал получить окончательный ответ, ведет он меня по первому разряду или нет. Он был страшно уклончив и никак не хотел дать прямого ответа. Мое впечатление то, что он с одной стороны боится, не вызвала бы в ком-то протеста моя слишком определенная правота, а с другой не решается связывать себя словом ввиду неопределенности положения: ссора с Глазуновым не исчерпана и торг в самом разгаре. Я во всяком случае сказал, что «пока» для меня сейчас уже невозможно, и отказ Тарасова дать отрицательный ответ я не могу принимать во внимание: он хочет отсрочки, а мне пришла крайность и на отсрочку идти я уже не могу. К концу разговора пришел Бузов, но и тот ничего не высказал определенного. При этих условиях я думаю, что на выборы по 1-му разряду надо махнуть рукой, а значит и вообще мысль об участии в Думе оставить. Жаль.
15 сентября. Вчера вечером у Полубояриновой на учредительном собрании Дубровинского союза217 Сам Дубровин, Васильев, Еремченко, Глобин, Блинов, много других знакомых. Меня выбрали первым товарищем, я уступил Полубояриновой, согласился быть вторым. Жеденов не был: с ним порвано. Все это мертво и скудно. Делается назло кому-то, но не во имя чего-нибудь определенного, положительного. — Я начинаю подумывать, не вернуться ли мне к профессуре: Правоведение 2000, Курсы 1200, — если университет 3000+х, т. е. гонорар, так не было бы хуже, чем теперь. А если пройдет реформа Статистики, то 2000+3000+3000+х. А если подохнет Гольмстен, то еще лучше: 2000+3000+1200+3000. Это плохо и мало, но жить можно. — Сегодня был в трех школах: у Парской, Помориной и Купрея- новой. Парская учит неважно, хотя лучше, чем ,-у нее 1 при мне выходит: она меня боится, волнуется и класс это чувствует. Поморина, напротив, гораздо лучше, чем можно думать. У Купреяновой девочки веселые, живые, и класс, видимо, удачный. Вот посмотрим, что выйдет у меня с воровкою Россовской. Я твердо решил ее доконать. — Вчера был у меня полковник Аничков, но не знаю, стоит ли брать. Процесс в Варшаве и протянется не менее 2 недель, а он не хочет и 2000 давать. Это совершенно невозможно.
1 1 Вставлено над строкой.
1912 год
103
22 сентября. Пропустил целую неделю. Она вся прошла в занятиях школами, заседаниях комиссии и субкомиссий, лекциях и отчасти разговорах по телефону, а также в заседании и хлопотах по Р. Р. Р. и восприятию двух новых членов, Королева и Н. И. Максимова. Затем экстренных новостей нет. Завтра пишу разные бумаги и письма и за этими делами отдыхаю. В среду обедал у меня Горенко, а вечером вызвал к себе КОК218 Там КИК219 и королева эллинов. КОК подбил ее посетить городские школы: я был бы в восторге, если б это состоялось. Нового там ничего. Да, — в[еликая] к[нягиня] Ольга Александровна родила220, и на нее за это в претензии. Странная претензия. Захотелось женщине быть женщиной, а не отхожей утварью с гуттаперчевыми приспособлениями — и на нее в претензии: encore une qui se pique de ne pas etre une chaise регсёе1! Я этою фразой очень утешил своего КОКа. Но до чего все они противны, — т. е. прямые, прямые; боковые сохранили еще нечто царское. А вот все эти полудатские221 и Михаиловичи222 — это черт знает, что такое. Но бедную Ольгу мне всегда было жаль. Хоть я никогда ее не видал, но мне она как-то казалась наиболее на человека похожей, и когда ее случили с этою лягушкой223, я невольно жалел бедняжку. Теперь она попробовала мужчину224 Понятно, что ей захотелось дойти до конца, испытать естественные ощущения. Но тут-то на нее и обиделись. КОК уверяет, будто Ольденбургские желают развода. Только этого и не хватало. — Купил и читал работу в[еликого] к[нязя] Николая Михаиловича об Александре I225 Очень глупо, малограмотно и противно: ученый тон глупенького кадетика или юнкера; но подкладка всего так отвратительно и бессознательно подла, что я как-то ежился, читая. Душа морщилась и ее каким-то тиком подергивало. — Был — как бы Вы думали, кто? — Фридлиб. Как бы Вы думали, зачем? Просит совета о теме для реферата, требуемого для зачисления в присяжные поверенные. Я посоветовал о сельских сервитутах в русском праве: ввиду развития хуторского хозяйства это вопрос назревающий, а при наличном законодательстве безнадежно открытый. Т. е. я много тем предлагал, но он за эту особенно ухватился: у него чутье несомненное. Врал и хвастался. Сидел часа два. — Сезон, стало быть, начался. Без Павловска мне легче, только не в денежном отношении. Но может быть и тут что-нибудь удастся. Главное надо браться за дело Бурылина.
25 сентября. За эти дни писал и подавал разные бумаги в Комиссию, а сейчас вернулся с приема, очень продолжительного и утомительного. Вчера заседание Комиссии — новое блистательное доказательство полной неспособности Бельгарда вести заседания: часа 2Уг потеряно времени зря на пустые разговоры. Я все-таки заголосовал Жданова, но под конец пошел с ним вместе против Лейкина: Аскочен- ская перешла все границы в своем ломаньи. Теперь я больше ее не желаю поддерживать. — Получил от Д. Муретова чрезвычайно утешительные вести: Юрьев при мнении в нашу пользу. Это великолепно. — Сегодня подписали договор с Кириловым, — все-таки 1000 р[ублей]. Это так теперь кстати, что и сказать не умею.
— Завтра прием Королева и Максимова. — В Правоведении по-прежнему прекрасные отношения; с 3-м классом начинается сближение. — О городских выборах ничего не знаю.
1 И раздражает тем, что она не отхожее судно (фр.).
104
Дневник Б. В. Никольского
26 сентября. Сегодня писал разные бумаги в Комиссию и отвозил к Веретенникову Максимова и Королева. Веретенников очень доволен; с теми я еще не разговаривал. В телефон звонил дурак Кюрз, который получил новое emploi1: покровительствует Курлову, которого дела совсем-де поправились, Коковцов и Криво- шеин принимают его сторону, Макаров позвал его к себе обедать, и он, Кюрз, croit de son devoir de rendre justice au §ёпёга1п, который сгорает жаждою со мною повидаться и посоветоваться. Я не отказывался, но отсрочивал. Курлов человек неблагодарный и ненадежный, а как клиент равен нулю. Мне его порою жаль, но когда я вспоминаю, как он был неблагодарен к Трусевичу, Харламову, жене, как нагло в закон всему ставил свои прихоти, как его страсти не лишали его способности к плутням и как они увлекали его не беззаветно, а только в тех случаях, когда ему случалось недоплутовать, я снова его не жалею. Из человеколюбия, быть может, я соглашусь ему что-нибудь сделать, но по существу буду говорить, что я бедный одинокий мужчина, которого всякий может обидеть226, и т. д. — Отвозя Максимова и Королева, зашел осмотреть Храм Воскресенья227 Богато, пышно, красиво, интересно, и все-таки я не испытал восхищения. Точно богатая модная обстановка с подлинными старинными картинами, бронзами и фарфором вперемежку с еще более дорогими продуктами стиля модерн, знакомыми по приложениям к «Новому времени». Может быть лет через двести это будет хорошо. А может быть это просто неудачное впечатление. Хотя настроение мое было прекрасно, день чудный и освещение великолепное. Правда, мозаики пропадали от блеска на солнце. — Я очень рад, что близко два дня праздника. — И знаете что? Хорошо будет, если я теперь не буду переизбран в Комиссию. Это мне освободит массу времени. Я научился всему, что требовалось, и долее не могу много сделать в качестве рядового члена, а в председатели попасть не могу.
27 сентября. Читал в Правоведении, где все более сближаюсь с воспитанниками. Опуда звонил к Полубояриновой — не дозвонился. К нотариусу за копиями доверенностей жены и Полотебновых. После завтрака лекция на Курсах и заседание квартирной подкомиссии, без Жданова, к моему великому удовольствию. Там сделал распоряжения в Комиссии и домой. После обеда на первый урок показательного рисования для учительниц. Много смеху, а в целом весьма любопытно. Преподавал художник Любимов. Так и день прошел. — Везде разговоры о войне. Все в недоумении и только спрашивают, будет ли война. А как тут ответишь? Я на Курсах говорю, что, будет ли война или нет, не знаю, но, если будет, на войну не пойду.
— Почему? — Нога болит. — Редко мои шутки имели такой успех, как эта. Долго все смеялись. Особенно утешил всех мой вполне естественный тон. — Но, говоря без шуток, видимо назревают события. Как ни ужасна бездарность царствования, но мы не можем не иметь успеха. Но какие формы примет это будущее? Австрия кончается, но ее место готовится занять южная, славянская Австрия, — не будет ли хуже?
28 сентября. Канторовское понятие положительной бесконечности228 до известной степени помогает выяснить, насколько наше понятие о Боге ясней и глубже прежнего. Число точек, которое можно поставить в каждом данном пространстве, бесконечно; но сопоставимте число точек, которое можно поставить на плоскости
I Занятие (фр.).
II Считает своим долгом отдать справедливость генералу (фр.).
1912 год
105
круга,1 с числом, которое можно-1 уместить в сфере, образуемой вращением этого круга около своего диаметра. Две бесконечности. Так наше понятие о Боге-творце относится к понятию древних о Боге-творце, как бесконечность точек в сфере11 относится к бесконечности точек в круге111
1 октября. За это время ничего особенного. В пятницу, 28-го, привезли от Оловя- нишникова киоту и конечно с мелкими мошенничествами. Я не принял. До какого раздражения меня доводит эта подлая недобросовестность в мелочах и до какой степени трудно поставить на своем! Порою просто изнемогаешь от этой мелочной бессовестности. Какие силы, какие столетия исцелят нас от этой парши? Счастливые англичане! — Посещал школы. Ничего особенного. В субботу была комиссия о завтраках, — я выторговал своему участку по два завтрака на класс: это великолепно. Заведу бесплатный чай с сахаром для всех детей моего участка. — В пятницу Р.Р.Р. Полный состав. Мы с Веретенниковым давали отчет о принятии Королева и Максимова. Добротворский говорил глупости. Придумывали, как ликвидировать Дюперрона. Чего тут думать? Отобрать шарф и знак — и баста. Нет, трусят. Ох, зайцы конспиративные! Был Соболевский, aIV в субботу я был у него. Там Королев, Егоров и еще какие-то двое. Говорили о войне, а я о школах. Война эта мне до
229
смерти противна Стараются сделать что-то героическое из кровопролитного шантажа. Ну какой возможен героизм у братушек? Турки — те хоть умирают, и их жаль; а эти шакалы воют, зубы оскалены, шерсть дыбом, — почуяли кровь и мертвечину... Только бы нам дали годик-другой, — вся сила в этом: армия наша пока все еще не готова. Да если бы Сухомлинов не прижимал Коковцова, так она бы еще и Бог весть сколько времени была не готова. — Выборы выходят правые, — 53 процента правых. Прошел Пуришкевич. Исчезли октябристы и националисты, пропадают кадеты, ликует Саблер230 Появляется на сцену загадочная четвертая дума. Полагаю, что эта будет подлей и хуже всех. — Клиенты нынче стали заводиться, да только все непригодные: какой-то Лойко с кляузой из бессарабского права, — вон; Щукина, желающая сделать сына дворянином, — вон; интендантский полковник, пойманный Нейдгартом, — вон; теперь какие-то два жида по страховому делу, — сомневаюсь, чтобы что-нибудь было серьезное. — В ночь сочинил стихи, в которых есть очень удавшиеся мысли и образы. — В моем участке блудит на прощанье Архиереева: ей хочется, видимо, провести кого-то своего в центральные. Но я решил ее проучить. Не знаю, что выйдет, но я в центральные никого, кроме своих, не возьму. Уствольскую она сбила, теперь взялась за Орловскую. Ну, посмотрим. — Вчера с Курловым завтракал у Кюрза. Курлов крепится, но ему плохо. Подняться он не подымется, но может быть вывернется. От меня ему, видимо, надо, чтобы я позондировал почву у Щегловитова. Что ж, это еще можно. — Потом изготовил бумагу для Кирилова. Ведь вот болван: вынь да положь, хочет быть графом. — Сейчас прочел первую рецензию на Леонтьевский сборник231 Наглая жидовская выходка. Несомненно, Глинский вычеркнул дерзости по моему адресу.
1-1 Вставлено над строкой.
II Вписано над зачеркнутым: круге.
III Вписано над зачеркнутым: сфере.
IV Далее в тексте зачеркнуто: вчера я.
106
Дневник Б. В. Никольского
А во всем остальном — вздор несосветимый232 — Завтра снова лямка. Я немного простудился, — это скверно.
4 октября. Вчера мне минуло 42 года. Были мать, тетка и Володя Саломон. Вчера же отослал кассационную жалобу в Харьков по делу Муретовых. Сегодня вечер у Богдановича. Еще состарился и ослабел. Плохо старику, — не знаю, долго ли продержится. Завтра праздник, — какое счастье! — В Правоведении великолепно. Школы за это время не мог посещать так часто, как бы хотелось. Делами пока занимаюсь. Теперь на очереди дело Кати и Полотебновых. Это деньги: 1000 р[ублей] мне, да Кате должны вернуть еще больше.
6 октября. Вчера утром у Данкварт-старшей по участку Леонтьева, а днем осматривал квартиру на Средней Подьяческой. Может быть, что-нибудь и выйдет. Днем одолевал меня липкий пластырь, наклеенный мне Петром Шубинским, — студент Назаретов. Он мне так надоел, что сил нет. Это тип липнущего и потеющего неряхи, которому вечно не везет, который всегда опаздывает, у которого всегда что-нибудь почему-нибудь не выходит и который ничего сам не умеет, а все пристает с вопросами о выеденном яйце. Это иногда и прекрасные люди, но у меня чуть родимчик не делается от продолжительной близости с ними. — Вечером пригласили к себе Лихачевы и напоили отвратительным красным вином. — Сегодня в школах и в Правоведении, где объяснял темы Ш-му классу. — Вечером спал. Думал в баню, но предпочел выспаться. — Опять привезли киоту от Оловянишни- кова и опять не так. Боже мой, до чего я ненавижу это подлое свинство! Опять услал назад, хотя кое с чем примирился. — Теперь надо торопиться с делами. Сперва Катино и Полотебновых, потом Кирилова и Бурылина. — Надо повидаться со Щегловитовыми. — Зверев болен и я хочу предложить мои услуги по временной его замене в Училище.
7 октября. Сегодня день отдыха после Бог знает какого времени. Утром принимал Аничкова, — пришлось отказаться: разбор дела назначен на 15-е ноября. Я бросать Петербурга не могу в это время на 2-3 недели. Послал к Блюменфельду. — В телефон говорил с Гедройцем о Неволине и Правоведении. — Еще звонил Кюрз, — его позвал Кривошеин обедать. — Затем убрал часть книг из гостиной. — Звонил Кирилов, — торопит. Нечего делать, поторопимся. — После обеда еду на совещание учителей пения о юбилее Горностаева. Это мне въедет рублей в 25. А впереди прощанье с Архиереевой, — еще 35 рублей. Наказанье. — Но все было бы легче, если бы я хоть сколько-нибудь разобрался в моих бумагах и привел кабинет в удобный вид, а то он у меня почти тот же, что в прошлую зиму. И еще необходимо провести электричество: сил нет с керосиновыми лампами.
15 октября. За это время — ужасная неделя: болезнь наследника233 Полная трагедия, и притом в самую критическую для нас минуту. Конечно, единственным целесообразным исходом было бы Царю развестись и жениться на другой; но будет ли лучше? Я говорю в том смысле, что лучше ли родится? С другой стороны это было бы новой отсрочкою зрелости наследника, т. е. новой опасностью регентства. Далее, Михаил Александрович, по-видимому, действительно обвенчался234, — но тогда он лишается престолонаследия; Кирилл Владимирович Царем лишен престола235, но не отрекся и права, стало быть, сохранил; Андрей Владимирович не то в сифилисе, не то в чахотке; Константин Константинович с его сыновьями, — один Олег, но и тот четвертый... Правда, Дмитрий Павлович; но что он такое? О Борисе Владимировиче едва ли приходится говорить серьезно. — Сегодня и вчера уже широкая
1912 год
107
публика узнала, что у наследника коксит236 Признаться, я пока еще не имею достоверных подтверждений, но верю. — Болгары действуют довольно успешно, — и тут, стало быть, готовится трагедия. Создается новая, южная Австрия, с болгарами в роли пруссаков. Бедная Россия, куда ведут тебя твои судьбы? — Остальное бесцветно. — Вчера узнал, что стою в Глазуновском списке 1-го разряда. Вот будь я еще в Тарасовском!.. — Нанял, наконец, квартиру для новой школы с 6 классами на Средней Подьяческой и устраиваю Поль и Гуляеву. — Посетил школу, куда переведена Данкварт-старшая, чем произвел сенсацию: в 24-м участке к посещениям попечителя не привыкли. Третьего дня делал там прием. Коковцова не годится ни в центральные, ни в заведующие237; но это дело Леонтьева. Она неряха, плутовата, ленива и легкомысленна. То ли дело Данкварт или ведьма Дементьева! Вообще состав заведующих неважный. Кроме этих двух все очень слабы. У меня другое дело. В нашем участке и слабые втягиваются в общий ход дела, и неуживчивые чувствуют общий дух доверия и доброжелательства. Кроме того мои частые посещения и наши приемы подымают дух, расшевеливают учительниц. Все чувствуют работу, интерес, увлечение делом, и не только подтягиваются, но и сами невольно увлекаются. Только бы воровку Россовскую убрать. — Вчера вечером у Щеглови- товых. Его глухая сестра с мужем. Давал читать интересные секретные документы, — о лишении престола Кирилла Владимировича238, о «неограниченный» в основных законах239 — 1-Во вторник1 конспирация у Добротворского. Немного живее, чем всегда, но все-таки вяло. Желательно бы дело, дело. — Завтра еду в особое присутствие управы по делу Вьюковой. — В четверг у Богдановича, — несносный попрошайка. Его подхалимство и попрошайничество доводят меня до тошноты, а делать нечего: надо терпеть. — Вчера был в Канцелярии прошений у Писарева. Видимо, дело Кирилова не пройдет без затруднений, да еще и пройдет ли! — Сегодня приступил к делу Кати и Полотебновых. На днях пойду в Сенат справляться о деле Муретовых. Вскоре думаю взяться за дело Бурылина. Тоскливо жду вестей из-за границы от моих кредиторов. Господи, помоги!
24 октября. Не пишу сюда ничего потому, что некогда, а некогда потому, что сезон в разгаре. По моей инициативе, как Вы знаете, разгорелась страшная история в Правоведении из-за цуканья240, но вышло так, что я остался в стороне. Директора мне жаль, — Принц241 поставил его в невозможное положение. Но зато старые правоведы целиком за него, и мальчишки здорово струсили и поджали хвосты. — Вчера, к сожалению, было отложено дело Гучкова с Дубровиным242 Очень жалею, так как я не преминул бы обложить этого проходимца по заслугам. — Отделка квартиры на Ср[едней] Подьяческой подвигается быстро вперед и домовладелец надеется ее кончить к 1 ноября. Давай Бог. — В понедельник очень мило и весело чествовали Горностаева. Пели хором и я с наслаждением слушал. Все участники мной очень довольны. — В субботу всею наличною семьею чествовали у Целибеева ужином каналью Дюперрона. Уехали в 14 шестого утра. Были флаконы, так что я только вчера вечером, в бане, привел себя в нормальное состояние. — В субботу же был у Будберга по делу Кирилова. Коли он меня не морочил, так наше дело обстоит недурно. — В четверг провел заседание педагогического совета у Скосаревского. По-видимому, мной остались очень довольны. А 19-го производил дознание и разгром
1 1 Исправлено из: В четверг.
108
Дневник Б. В. Никольского
мальчиков из 2-го Спасского, — Стемпковского, Красовского, Круглова и Фурмана: они обратили на себя внимание Скосаревского шалостями и все оказались из 2-го Спасского, да на придачу он их и посадил-то всех по одной линии. Разгром был отчаянный и имел самые благотворные последствия. Страху я нагнал неимоверного и Скосаревский ими с тех пор не нахвалится.
28 октября. Сегодня был с ответным визитом у Гедройцев и никого не застал. Оттуда зашел к Добржинской, где встретился с Оношковичем Осипом, а потом пришла Уствольская с ее племянницею. Говорил с сыном Добржинской и взялся хлопотать о его принятии в Семеновский полк. — Вечером писал у Богдановича чепуху. Старик очень плох и слаб; того и гляди, умрет. У него все-таки очень интересные письма пролазы и плута Никитина. Если он даровитый человек, то Бог с ним, пускай лезет хоть в военные министры. — Вчера прием у Архиереевой: она устроила нам прощальный чай с шампанским. Все целовались. Утром я простил Уствольскую, т. е. посетил ее школу впервые после ее отказа быть центральною.
— В пятницу был у Россовской, застал вопиющее безобразие. Необходимо будет в ноябре или декабре организовать форменное дознание. Ворует, берет взятки, самовольничает, — черт знает, что такое. И тогда ее буду истреблять начисто.
— В Правоведении встретил Тимофеева и долго беседовал. Вечером совещались о чествовании Архиереевой. Бабье, черт их подери. Им надо приказывать и больше ничего.
29 октября. Сегодня посетил Рулеву и Поморину. Диакон Баранский ничего себе, — девочки у него видимо кое-что знают. — Заседание Комиссии. Генерал Никольский упорно проводит жидов. Уж не на жидовке ли он женат? Похоже. Сегодня я ему простил, но затем готов ему поставить ультиматум. — Бельгарду очень плохо, — страдания, говорят, неимоверные. Ходит слух, что он защемил накостную плеву в трещину (продольную) бедерной кости. — Остальное в порядке. Вьюковой выдали ее 900 рублей, Поль и Гуляеву мне назначили. Два трудных вопроса проведено. Теперь посмотрим, как будет с оборудованием нового центрального училища. — Говорят, завтра совещание о списке у Дурново: проведут меня Тарасовцы или нет? Если да, то я несомненно прошел; если нет, то разумеется провалился. Скоты, неужели они не сговорятся? Позвоню к Елисееву завтра: не поставит ли он мою кандидатуру? Он, несомненно, будет у Дурново. — Обедали тетка и Маргарита с Володею Саломоны по случаю Настиных именин. — Пришла в Сенат моя кассационная жалоба по делу Муретовых. — В субботу снова был в Канцелярии прошений по делу Кирилова и долго вразумлял докладчика, Гепец- кого. Осел неимоверный, но хитрая каналья. Не знаю, удалось ли мне его поколебать. Теперь, пока, я велел Кирилову выписать его графа сюда, а сам буду производить разведки в Министерстве юстиции. — В политике внешней так скверно, что я не читаю даже телеграмм. Дай мне Боже ошибиться; но, увы, ошибки невозможны: славянская Австрия готовится и ее союз с Германиею против нас неизбежен. Когда — вопрос другой. Если мы что-либо тут выиграем, неизбежно должна Г ер- мания восторжествовать над Англиею; в противном случае,1 т. е. при победе Англии,-1 нам придется плохо и только разделом Австрии могут быть до известной степени спасены наше будущее и наша честь. — Датское поколение вымирает: но и другие
1 1 Вставлено над строкой.
1912 год
109
преемники не обещают прочной династии, кроме, пока, Дмитрия Павловича. Скверно, скверно.
23 ноября. Сейчас от меня уехал Распутин. Удивляетесь? Отдайте должное моей изобретательности. Хотите знать, как я этого достиг? Извольте, расскажу. В основе всего, конечно, вдохновение. Дурак Кирилов все хлопочет о своем графстве; но когда мы выпустили на Будберга знаменитого графа Мощенского, тот начисто прогорел в моем присутствии. И хорошо еще, что в моем присутствии. Будберг спрашивает, почему он Кирилова усыновил. Тот, насвистанный, отвечает, что ввиду их близости et des raisons tout a fait intimes1. Будберг настаивает, какие это raisons tout a fait intimes: Государь о них спросит прежде всего. Тогда Мощенский говорит: «II т’а th-ё de l’eau»1 Общее недоумение. Будберг спрашивает: «Mous dites done, est ce qu’on donne le titre de comte pour avoir tire quelqu’un de l’eau?»111 Дальше — лучше: оказывается, что есть какой-то протокол об этом спасении. Будберг смотрит на меня вопросительно: «II me semble que Vous те disie tantot quelque chose de tout a fait diffёrent?» — «La seule chose que je puis Vous dire, ce que e’est pour la premiere fois de та vie que j’entends ce que le comte vient d’avances»IV — Тогда Будберг меланхолически замечает: «Et qu’y a il d’intime dans ce que Vous aviez et6 tir6 de l’eau?v»
— Словом, провал. Я вызываю Ивана и рассказываю ему о неблагоповедении его приемного папаши. Грустим. Приезжает еще раз, — не легче. Вдруг меня осеняет: Кирилов как раз человек подходящий, момент критический... «Вот что, — говорю я, — есть один способ, да только сумеешь ли ты?» — «Попробую». — «Ладно: сейчас в Петербурге Распутин; заручись его содействием, — тогда еще, может быть, выйдет что-нибудь». — «А как до него добраться?» — «Ну, это дело твое. Знаю только, что он остановился на Николаевской 79, квартира г-жи Нейман. Cherche»^
— Иван задумался, позвонил в телефон к какому-то Авксентию Ларионовичу, сговорился о свидании, — будет пробовать. — «Но ему нужны деньги?» — «Деньги-то всякому нужны; но я тебе могу деньги сберечь. Скажи, что, мол, услуга за услугу: Вы мне устроите мое дело, а я свезу Вас к человеку, который Вам расскажет кое-что
о причине высылки Вас из Петербурга». — Я не ошибся: Иван оказался the right man on the right placeV11. Добрался, ведь, подлец до Распутина и привез того ко мне. По моему совету Иван взял мотор и примчал хлыста с какою-то из его мироносиц. А я, на всякий случай, Ивана выставил после краткой беседы о его деле и остался с глазу на глаз со знаменитостью дней наших. Позвольте разобраться в моих впечатлениях. Распутин волновался глубоко. Пот с него, когда я говорил, лил градом. Он не мог усидеть на месте. Потом запросился за малою нуждою. Вставал, ходил, дергался, усмехался. Сначала он стал было замысловато посматривать на меня исподлобья, но тотчас убедился, что его дело дрянь: я сам стал на него смотреть
I И по соображениям весьма интимным (фр.). Используются переводы, сделанные при публикации этого фрагмента в «Красном архиве» (подробнее см. во вступительной статье).
II Он меня вытащил из воды (фр.).
III Но скажите, неужели дарят графский титул за то, что вытащили из воды? (фр.).
IV Мне кажется, что вы мне скажете сейчас что-то совсем другое? — Единственная вещь, которую я могу сказать, это то, что впервые в своей жизни слышу о том, что граф сообщил (фр.).
v Но что же интимного в том, что вас вытащили из воды? (фр.).
VI Ищи (фр.).
VII Человеком на своем месте (англ.).
110
Дневник Б. В. Никольского
особенно замысловатыми глазами, которые умею делать не хуже его, только не исподлобья. — Итак, он волновался. Сверх того, я бил наверняка, ибо знал о нем более, чем кто-либо, и во всяком случае бесконечно более, чем он мог предполагать даже в кошмарах; он же ничего не знал обо мне, и каждое мое слово должно было приводить его в ужас и даже отчаяние. Другим он сам кажется чертом; но сегодня, видимо, он чувствовал себя как перед чертом передо мною. Все это, разумеется, превратило его из какого-то волхва просто в жулика, не знающего, как ему быть в антропометрическом бюро. При такой обстановке, когда я был спокоен и холоден, а он переживал ужасные минуты, мои впечатления, конечно, разойдутся со впечатлениями всех других. Ведь, вон, Новоселов дошел до того, что серьезно считает его воплощением дьявола243 Судя по фотографиям, я ждал встретить сильного брюнета с резкими чертами: это худой, немного темнее мочального цвета по волосам и бороде, со страшно подвижным, очень переменчивым и морщащимся лицом, типичный великорусский прирожденный преступник, избравший своим поприщем внушение на почве истерического женского эротоманства. Он актер, но не балагур, как убийцы, а вещун; вместо зверской, лисьей гримасы душителя или разбойника, режущего свои жертвы, он делает гримасы проникновенного, загадочного экстаза. Ясно видно, что это полный психопат, хищный зверь в образе 40-50 летнего степенного, слегка дурашливого, но бесконечно хитрого, гладкогладко причесанного мужичка; но видно и то, что вульгарным разбойником он уже не будет, ибо нашел другое призвание. Вдуматься в его речи я уже не мог; я только ловил то, что мне было нужно. Он старается говорить на вдохновенно-мужицкий лад, но в господском вкусе; ясно, что он говорит не то, что думает, и что своих мыслей никогда не выскажет. Видали Вы на траве комки белой пены, точно слюны? В этой пенистой слюне живет червячок. Так и у Распутина, слова — слюнная пена, точно кто плюнул; никто и не заподозрит в глубине этого плевка вредного червяка- паразита, жадную, хитрую, скрывающуюся мысль. Но я видел этого червяка, видел струсившего каторжника, с ужасом понимающего1, что он опознан, что вся его биография известна, вся шайка раскрыта, и потому не понимающего более, что нужно скрывать. Само собою разумеется, это мешало непосредственности моих впечатлений. — Теперь — о чем же мы говорили? Я сказал так, или приблизительно так. «Услуга за услугу, — я кое-что Вам расскажу; но только небольшую часть, такую, которая покажет, как я много знаю, и которая будет Вам полезна; я готов и впредь Вам помогать, предостерегать Вас, но, конечно, с тем, что и Вы, при случае, окажетесь нам (NB) полезны. Прежде всего, скажу Вам, что я желаю тайны. Я желаю, чтобы Вы молчали обо всем, что Вы услышите. Пусть никто не знает, что Вы были у меня. Если это станет известно, меня станут остерегаться и я не получу тех новых сведений, которые могут Вам быть со временем очень полезны (NB). Но если Вы проболтаетесь, я отрекусь ото всего, и прежде всего от Вас. Сейчас я Вам не враг и даже предлагаю союз; но его первое условие — тайна. В случае же, если Вы захотите кому-нибудь сообщить что-нибудь, спросите меня, и я Вам отвечу, можно ли такое-то лицо посвящать в тайну нашего знакомства. Затем, должен Вас предупредить, что за Вами следят сыщики, и они, конечно, караулят сейчас у меня под окнами. Но я Вас выведу так, что они останутся с носом». И точно, я вывел его с его мироносицею через двор на Максимилиановский244: тут
1 Вписано над зачеркнутым: видящего.
1912 год
111
никакие сыщики не могли бы нас соследить. «Затем, — говорил я, — против Вас на Николаевской245 сняты две квартиры, откуда за Вами следят». Это факт, и пускай он бесится на Макарова: эту каналью надо гнать, пока не поздно и момент, после скандальных выборов, благоприятен. На эти сведения Распутин нервно и со злобной усмешкою подергивался и сказал: «Ну, что ж, пускай следят! Мне что же, — пускай следят!» — Затем я сказал, что связи у меня большие и разнообразные: я знаю и его друзей и поборников, и людей, к нему равнодушных, и его злейших врагов. Это дает мне возможность всегда быть осведомленным и полезным. Сейчас я говорю по уполномочию людей, бесконечно более меня могущественных и которые желают ему быть полезными. Так, надо, чтоб он знал, в чем дело. Он считает своим врагом Макарова и даже открыто это выразил, когда, садясь в вагон 2-го июля, сказал, что Макарову это так не пройдет, что он ему не забудет... Распутин прервал меня словами, что он этого ничего не говорил. Я холодно ответил, что по моим сведениям он это сказал, и сказал приставу, который о том, по долгу службы, доложил всему начальству и Государю это известно. Это уже сильно ушибло старца. Он заерзал и задергался. Да, продолжал я, Макаров, конечно, хотел было его вернуть с дороги еще в конце июня, но струсил; наблюдение установил, но вернуть не посмел. Однако и без Макарова о нем все было известно. Тут я в выдержках прочел ему письмо Стоши. Старец притих и вспотел. Тут я прибавил, что ему очень вредит его дружба с Варнавой и еще более с графом Витте. Старец заволновался и стал говорить, что никакой дружбы у него с графом Витте нет, что он его совсем не знает и его ненавидит: «Я его ненавижу! Ненавижу!» Я с тем же холодным видом, делая круглые, раскрытые глаза, сказал, что по моим сведениям он у графа неоднократно обедал, кушал постные обеды, а графиня Витте ездила к нему на собрания, целовала ему руки, сидела у его ног... Старец опять задергался, засмеялся, начал теребить и кусать бороду, сильно потеть, так что капли пота были видны на лбу, на носу и на щеках. В комнате же — мы сидели в гостиной — было не только не холодно, а не более 13° по Реомюру. Страшно смущенный, то щурясь, то загадочно впиваясь в меня глазами, он залепетал что-то вроде того, что де, какие же у него собрания, и что, де, что же, что ездила. Вообще, разобраться в его лепете, тем более — запомнить слова, было трудно, если не вовсе невозможно. Тогда я, наддавая жару, спросил его, а известно ли ему письмо Илиодора? Не знаю, насколько правдиво, но очень спокойно он ответил, что нет. Я сказал, что жаль. Это письмо очень ему повредило, хотя повредило и Илиодору. В этом письме рассказаны его повествования о его близости к семье Государя. Впрочем, к Илиодору он отнесся довольно равнодушно и высказал что-то вроде того, что Илиодор все врет. Я еще равнодушней ответил, что не все, и что хранящееся у Илиодора письмо — документ. Старца пронизало как электрическим током, он вскочил, стал ходить по комнате и бормотать: «Он его у меня украл! Украл!» Я весьма замысловато спросил: «А другие, у кого разные документы хранятся, тоже украли?» — Вот тут его видимо полоснуло по сердцу и он так на меня метнул глазами, что ни тени притворства нельзя было заподозрить. Я думаю, что так смотрит черт в минуты ужаса. Потом он несколько раз вытер лицо рукой и сел и тут запросился за малою нуждой. Я ответил, что у меня в квартире никак не возможно. Затем я сообщил ему, что выслан он был по прямому велению Государя и вкратце сообщил отрывки из последних писем Богдановича. Тут старцу наступил конец. Он видимо вовсе размяк и пал духом. Пот лился с него фадом. Я, кстати, спросил его, знает ли он стихотворение «Кащей»246? Он встрепенулся. «“Кащей?” “Кащей!” Нет, не знаю... Что такое? “Кащей!”...» — «Напрасно
112
Дневник Б. В. Никольского
не знаете: оно дошло до Государя и вместе с письмом Илиодора всего более Вам повредило в обществе». — «А что же там? О Кащее!..» — «А это ругательное стихотворение на Вас, на Вырубову, на Танеева, на Саблера. Государь, как я имею основания думать, пришел в ужас от этого стихотворения». Когда я читал отрывок о том, как постепенно Государя оставляли одного на «Штандарте», его отчаяние видимо дошло до кульминационного пункта. Он начал почти истерически хохотать. «Услали! Ха-ха-ха! Всех услали! Ха-ха-ха! Один я остался! А я-то и не был на “Штандарте!”» — «Не были, потому что письмо писано 1-го июля, а Вас выслали 2-го». — Тут я нашел, что на первый раз достаточно и сказал, что на этот раз я ничего ему более сообщить не имею. Но вместе предупреждаю его, что в понедельник или во вторник он, может быть, будет выслан. Дело в том, что Богданович экстренно вызывает меня в воскресенье, — значит, будем писать что-нибудь очень энергичное. Кстати, я спросил старца, а как долго предполагает он остаться, если его не вышлют в понедельник или во вторник? Он затрепыхался и стал повторять, что не знает, не знает, ничего не знает. Я сказал, что спрашиваю на всякий случай: быть может, случится что-нибудь сообщить. Но предупреждаю, чтоб он сам ко мне не обращался, даже в телефон, разве через третье лицо, и не со своего №, так как у его № на главной станции посажен слушатель. Это его тоже не порадовало.
— Тогда я стал осторожно зондировать почву. В мое всемогущество и всеведение он, конечно, уверовал: перестал отпираться и стал отвечать ясно, просто и прямо. Потом попробовал узнать, чьи это письма. Я ответил, что этого не скажу, даже не намекну. Он спросил, нельзя ли ему получить эти письма. Я кратко ответил: «Нет». — «Ну, не надо, не надо! Что же — письма... На что мне? Что же мне-то? Пишут, — пускай пишут!» Я сказал, что, в случае надобности, готов сообщить главное содержание писем его друзьям, но не Саблеру или Даманскому. — «Им-то я не скажу, что и здесь был!» — «И прекрасно. А кроме того, я с Саблером хорошо знаком, — я его еще у Победоносцева не раз встречал. Вот Даманского совсем не знаю. Ну, а н[а]пр[имер] Вырубовой я бы еще готов был сообщить, — да только она баба, — умеет ли молчать?» — «О-о-о!» — и так мотнул головой и бородою, что во мне и правда не осталось сомнения в уменьи Вырубовой молчать. — Вот основа разговора. Да, еще я сказал, не укажет ли он кого-нибудь из надежных лиц, через кого бы я мог с ним при случае снестись. Он сначала было заговорил вопросительно — через кого же мол? Но потом, видимо, струсил и это замял. — «Ну, прощайте», — говорит. — «До свидания». — Он со своею мироносицей оделись, оделся и я и повел их через всю квартиру, через коридор, буфетную, бетонный коридорчик, кухню, через темный двор вокруг конюшни, лазейку, к третьему подъезду на Максимилиановский. Не скрою, что это было таинственно на масонский лад, особенно мой стук к швейцару в темную дверь, выход в темную лазейку и через яркий вход опять1 на пустынный Максимилиановский переулок. Затем я пустил их к Вознесенскому, а сам вернулся через Фонарный по Офицерской и черному ходу, так что наш11 швейцар меня вовсе не видал. — Воображаю, что теперь переживает старец. Его мироносице было очень страшно. «Ух, — говорит, — какой двор-то у Вас огромный!» А уж лезть в дверь № 16 ей было совсем жутко.
— Ну, шаг сделан. Что из него выйдет? Конечно, он кинется к Вырубовой; но затем?
I Вставлено над строкой.
II Вставлено над строкой.
1912 год
113
Ждать мне чего-нибудь? Я проник в неприятельский лагерь. Примут они меня — или я только вызвал напрасную тревогу? В смысле смелости и решительности идти далее невозможно. Будем ждать. «Возьму винтовку длинную, / Пойду я из ворот.. .»2471
26 ноября. Письмо с Богдановичем о старце будем писать в четверг или в пятницу: в четверг он получит нужные ему сведения за всю неделю248 Но что я буду делать с деньгами — ума не приложу. Обновленцы, как водится, становятся уп- раздненцами и все упраздняют, в частности и нашу Комиссию. Конечно, страшен сон, да милостив Бог. До осени, вероятно, продержимся; а если и не продержимся, так тем лучше: больше времени останется. Мне время нужно не менее, чем деньги.
— Школу Поль я устроил; но воровка Россовская очевидно уцелеет, как и мерзавка Киреева. Что делать, — я свой долг исполнил.
28 ноября. Вчера прием, все дни хлопоты по открытию новой школы, которая выходит пресимпатичною. Сегодня завтракал у Цвецинского, чтобы похлопотать за Добржинского. По-видимому это удастся. Очень буду рад. — Утром вчера первая репетиция в Ill-м классе Правоведения. Блестящие во всех отношениях ответы. Были, конечно, и послабее, но все-таки 12 человек получило по 12, один 11, один 9 и один 8. Ответы Германова, Носкова, Красовского, Жандра — превосходны. Словом, не знаю, как дальше, но пока еще лучше прошлогоднего. — Вечером 26-го были с женой у Королевых, где супруги Кусковы. — Сегодня жду Пересветова, да заявился Садовской в телефон.
20 декабря. Сегодня сделал последние посещения школ. Был у Храмовой, Карпинской, Чебышевой-Дмитриевой и Парской по часу и несколько минут у Любасовой. Все нашел в полном порядке. Итого в этом полугодии, не считая экстренных случаев, 149 посещений. Цифра, смею думать, небывалая в летописях городских школ. Мысленно прощаюсь с этим делом, и жалею, что приходится прощаться. — Съездил в Училище правоведения за деньгами. Кстати: такой репетиции, как нынче, у меня еще не бывало. В III классе из 41 отвечавшего 29 человек получило по 12, а во втором, хотя, в общем, отвечали хуже, тоже масса по 12. Если я так буду взвинчивать и впредь, то можно будет поздравить и меня, и Училище. — Оттуда в Комиссию. Кудрявцевой окончательно присудили премию за юбилейный очерк249 Ей, наконец, немного подвезло. Вчера туда заезжал Мушников посмотреть урок Григорьевой и увидал Лидочкину картину Рождества цветными мелками на классной доске. Понятно, пришел в дикий восторг: ведь эти курсы рисования — его детище. А сегодня он узнал, что эта же художница — наша лауреатка. Прекрасно. Еще же лучше, что в нашем участке до такой степени развился дух настоящего товарищества, что учительницы страшно довольны успехом Кудрявцевой. Это меня радует неимоверно. Вместо бабьей зависти, сплетен и пр. — товарищеская радость и гордость новым успехом нашего участка. — Теперь отдыхать надо. Я не только имею право, но и должен отдохнуть. Я работал и уставал. — Дивные новинки Пересветова перечитаны мною повсюду несметное число раз. Благой комиссар и злонравный поп производят изумительное впечатление. Что за талант! Мне хочется снабдить его «Потешные огни»250 рукописными толкованиями, без которых они уже теперь понятны весьма немногим. Это такая поэзия, которая вполне понятна только в самые дни ее написания. А кто же может лучше растолковать это, чем я? — Приняли в свое братство Толмачева; моя семья собралась у меня вторично с великим успехом.
1 В конце абзаца карандашом поставлен знак — две вертикальные черты.
114
Дневник Б. В. Никольского
Теперь нарождается новая. Кровавый академик251 по-прежнему со мною мил.
— Выгнали Макарова, — не следовало и назначать; назначили Маклакова, — не верю в его будущее252. Маленький чиновник без положения и связей, без свойств характера, обещающих что-либо в будущем. Конечно, приятна неизбежная ликвидация Харузина, приятно понять, что вбит осиновый кол Крыжановскому, но печально, что тут замешаны Мещерский, Богданович, что Коковцов радуется, вероятно, назначению Маклакова, ибо это Маклаков, а не Хвостов, и печально, что выдвигается снова случайный человек, который не сам выдвигается, а которого выдвигают невидные и непонятные толпе силы. Во всем рассрочка, отсрочка и просрочка. Подарю эту тройку Пересветову, — не вдохновится ли! А какой огромный дар!
— Братушки сведены на нет, и слава Богу; но втянут они нас в войну. Хоть бы мы готовились-то! — Денежные дела мои безвыходны. Близится не то кризис, не то крах, и ничего я не вижу впереди. — Завтра окончательно устанавливают киоту от Оловянишниковых. — Надо действовать и работать. — Вчера были молодые Янковские, Бизюкин, Гуляева, Королев. Не был, к сожалению, Пересветов. Беседа была дружеская и задушевная. — Новый год меня застает в полном затишье. К добру или к худу это затишье? «Могу и смею»253
21 декабря. Сегодня утром наконец установили у меня киоту в библиотеке. После завтрака поехал к экзекутору условиться насчет распорядка на елке 27 декабря. Затем в Комиссию, где мои проклятые учительницы таки напутали и устроили мне перерасход в 200 с лишком рублей. Кирееву я так разнес, что она долго не забудет. К обеду приехала Мика. — В телефон Еремченко уведомил о торжестве Пуришке- вича254 В телефон же сговорился с Дубровиным о воздействии на Щегловитова. В общем кисло.
23 декабря. Вчера снова был у экзекутора, но с Уствольской и Вьюковой. Вечером писал у Богдановича. Старый подлец уже поносит Макарова. Впрочем, новость: ругает и Дедюлина, — дубиной и олухом. Великого князя Николая Николаевича зовет дураком и трусом. Первое несомненно, второе сомнительно.
— Немцы на своем посольстве уставляют какую-то конную группу255 Лошадь пока без головы и без хвоста, не говоря уж о том, что без всадника. Я назвал ее троянским конем и объявил, что о ней-то и пелась песенка «Немец, перец, колбаса Купил лошадь без хвоста». Имело большой успех. — Был с визитом у новобрачного цур Милена256 и у его матери. Старуха лежит в простуде, а молодых встретил у подъезда на Гагаринской и проводил до Бассейной. — Более ничего не делал. Устал и считаю себя вправе отдохнуть. — Да, заходил к Щегловитовой, но она не принимает. А я хотел у них познакомиться с Думбадзе. Это несомненно человек будущего и меня интересует, насколько он действительно умен. Уверяют, что очень.
— Маклаков, по-моему, ничего не обещает. Чем я больше думаю о его положении, тем увереннее, что это лишь второе, удешевленное издание Макарова. Долго говорил с Богдановичем. Я убежден, что Мещерский помог Маклакову стать министром. Значит, Маклаков должен выгнать не только Харузина, но и Белецкого. Стало быть, представляется великолепный случай для Белецкого сделать блистательную карьеру. Я все это развил Богдановичу и старый подлец не только слушал, но понимал и вникал. Мещерскому надо угодить, съев Белецкого. Маклакову это тем легче, что Белецкий ему чужой. С другой стороны, он должен показать, что не Мещерскому угождает, а просто имеет в виду другого директора. Значит, пускай представит Белецкого в Сенат: для того это головокружительное назначение, для Мещерского все-таки удовлетворение, а для Маклакова и Мещерского может выйти утончен¬
1912 год
115
ною казнью Харузину, который встретит в Сенате как равного себе Белецкого. Золотарева я советовал на первое время сохранить.
25 декабря. Пишу после елки, в растроганном, как всегда, состоянии. Вчера у Богдановича провел свою мысль, — чтоб он написал царю о необходимости Сухомлинову по дороге из Берлина в Петербург заехать в Париж. Если это состоится, то вот еще одна моя мысль, вошедшая в политику. — А Богданович, почти умирая телом, интригует за десятерых. Вот уж о ком можно сказать, qu’il n’a pas quatre vingti ans, mais quatre fois vingt ans1. Какой это своеобразный, интересный и отвратительный человек. Боже мой, дай мне быть чем угодно, лишь бы не быть подлецом пред своим собственным судом. Пусть я буду несчастен, вечно без денег, вечно в тисках забот и труда, но не буду подхалимою, флюгером и неблагодарною гадиною. Ты создал меня с тем, что зовут отвратительным характером, — с желанием поступать последовательно и жить по принципу; я портил себе все жизненные выгоды вспышками моей независимости и гордости; я дожил до 42 лет, не быв ни предателем, ни изменником, не стерпев ни одной обиды ради корысти, ради расчета или ради страха; неужели случится мне поступиться этим единственным богатством? Честолюбием, властолюбием, корыстолюбием я не страдаю, никому я не завидую; мне хотелось бы в жизни только досуга и довольства для моей работы; а в 42 года я не имею ни одного года, который можно было бы зачесть мне в пенсию. До 25 лет службы — профессорская пенсия — мне, стало быть, не дослужиться ранее11 67 лет: это все равно, что выиграть 200.000. Ни одного наследства в виду. А семья и привычки... А сотни начинаний, требующих досуга, чтобы стать правами на историческое имя... А сожженные 42 года жизни — во имя чего? Я не знаю. Быть может, я был кое в чем полезен родине? И этого не знаю. Неужели я то оружие, мною воспетое,111 которое было выковано для битв, а послужило только для погребения того ничтожества, которого гниленькая трусость... Если такова моя судьба, то я себя не поздравляю. Sis felix, quicunque leges: te numina servent!IV
Сегодня сидел у меня Дубровин. Это прогоревший начисто случайный человек минуты, живущий теперь только завистью и ненавистью к еще худшим, чем он, ничтожествам с Баскова переулка257 — Грустно. Я чувствую себя чем-то вроде совести, выгнанной из растлившегося сердца, и которая беспредметно и безмолвно скорбит и страдает во тьме. То правое движение, которого я был совестью, стало грызнею шакалов. Я молчал, но самое молчание мое было им страшнее слов и казни. Теперь они меня боятся еще более, — но лишь бы меня не видеть, лишь бы не услыхать моего окрика среди своих завываний. Но я не сдаюсь, как совесть, и они знают, что я жив, непримирим, неизменен и неуязвим. Вот это последнее-то иму и страшнее всего.
31 декабря. Провожаю старый год. Чем его помянуть? Не знаю. Он вышел бесцветным и скорее неудачным, чем удачным; но в сущности нельзя и того сказать. Было всего понемножку и ничего особенного. Удавались политические ходы через подлеца Богдановича; неудачи были в деньгах. Чудно шли дела со школами; но лето было сплошною неудачею. Правда, мне удалось открыть новую школу на Средней
I Что ему не двадцать четыре года, а четыре раза по двадцать (фр.).
II Вписано над зачеркнутым: до.
III Далее в тексте зачеркнуто: что.
IV Будь счастлив, что бы ты ни избрал: боги хранят тебя! (лат.).
v Далее в тексте зачеркнуто: всего. Следующий затем союз «и» вставлен над строкой.
116
Дневник Б. В. Никольского
Подьяческой, — но и ту открыл не до конца. Теперь нас, несомненно, погонят из Комиссии. Подчиняюсь неизбежному, но мне грустно уходить. Господи, благослови на доброе новое дело. А всего более жаль, что не удастся открыть до конца новой школы. Хоть бы это мне удалось! — Образец того, что такое Богданович. Моя мысль-то прошла и Сухомлинова послали в Париж; но старый подлец, послав Царю письмо, немедленно телеграфировал Сухомлинову в Берлин: «Heureux savoir, qu’on Vous enverra de Berlin k Paris» . О том, что, таким образом, государственная тайна станет известна на немецком телеграфе, что его депеша, быть может, раскрывает немцам шифр, если Сухомлинову пошлют шифрованное повеление, — обо всем этом он и не подумал: лишь бы учесть минуту в свою пользу, лишний раз показать свое значение Сухомлинову, похвастаться и покозырять. Господи, как люди подлы, гадки, ничтожны, и что за мерзость эти придворные интриги! — По поводу интриг. Князьков сообщил мне, что технический надзор запретил Русскому собранию сдавать внаймы их залу впредь до целого ряда перестроек. Великолепно. — Еще лучше: у нас в Комиссии ушли Сизов, Швецов, Лопатин, Оношкович, — еще кто-то, — ну, все равно: главное, что пришлось пригласить Булацеля. Он захотел взять участок Лопатина. А это самый отчаянный участок в городе по невозможным личным отношениям: там все со всеми на ножах. Воображаю, что там начнется при таком типе, как Булацель, тем более, что состав-то, кажется, несколько левый. С нетерпением и удовольствием ожидаю скандала, который там давно уже назревает. — Мне приятно, что под самый новый год удалось послать Сухомлинова во Францию, тем более, что мысль эта — всецело моя, как прославление о. Иоанна Кронштадтского, провал чествования Льва Толстого, высылка старца Григория Ефимовича. — Уст- вольская и Вьюкова были у Поль и в восхищении от ее школы: игрушечка. Мне это было страшно приятно. — Вчера был на детском спектакле у ведьмы Дементьевой. Трудно передать, до чего это у ней мило, симпатично, изящно и хорошо. Я торопился домой и потому поручил Вьюковой крепко поцеловать от меня устроительницу. Та была польщена и довольна неимоверно. Сегодня звонила в телефон с очевидною целью, чтобы я снова ее похвалил. Я похвалил. — Да, еще. Мальчики Поль, попав на нашу елку, совсем ошалели и были в безумном восторге; но дело в другом: они были глубоко убеждены, что на елку непременно приедет Государь, и все его ждали; когда же им объяснили, что Государя нечего и ждать, что его не будет, они были страшно разочарованы, и не утешились даже подарками. Кстати
о нашей елке. Она удалась на славу, хотя было более 1600 детей, около 50 учительниц, учителей пения, рукоделия, заместительниц и пр., человек 15 прислуги и около 50 посторонней де[т]воры и публики. Порядок сохранялся образцовый, дети слушались меня поразительно, и за исключением нескольких неудачных подробностей праздник прошел великолепно. Зрелище было прямо восхитительное. В особенности прелестно было, говорят, когда я усадил детей, частью в зале, частью на эстраде, сам сел в середине этой очаровательной группы и читал им сказку про волшебное кольцо258 Правда, в итоге всех увеселений я был два дня без голоса.
1 Счастлив узнать, что Вы посланы из Берлина в Париж (фр.).
1913 год
6 января. Сегодня Христа славил, — был у старика Верховского, у Штюрмеров, у Головиной с сыновьями, которые мне сделали визит в новый год, у Щегловитовой, которая не принимала, у Доможировой и у митрополита Флавиана. Больше не успел, потому что поздно встал, поздно вышел, обрился, — словом, в 3 часа начал объезд. Впрочем, главное сделал. Теперь только Хвостовы, Явленский и еще кто-то. Право- ведские сочинения еще не читаны. Бумаги в Комиссию259 еще не писаны. Сейчас ожидаю Германа Ермолова от Толмачева. Тот видимо круто взялся за наше три Р.
— Вчера у Богдановича провел манифест на Романовский юбилей260 Коли этот манифест пройдет, мне лафа: манифест удивительно удался. Дело было так. Евре- инов сообщает мне, что Булыгин заказал в Москве манифест. Я сразу догадался: Тихомирову? Нет. Ну, значит Истомину. Так и есть. Содержание манифеста должно быть приблизительно такое, что, мол, Романовы воцарились благодаря единению с народом, и это единение выразилось наконец в преобразованиях Николая II. Еще проще: Романовы царствовали 300 лет для того, чтобы создать Булыгинскую думу. Превосходно. Евреинов и говорит: «Проведите свое что-нибудь, если можете». Я вчера к Богдановичу. Едва я начал о манифесте — а он, оказывается, того и хочет. Старый негодяй начал врать и хвастаться, как Пуришкевич: Булыгин-де его просил, а теперь пристал, как с ножом к горлу, — напиши-де. По справке оказалось, что Булыгин, морщась и смеясь, говорил, что Богданович к нему примазывался так настойчиво, что пришлось и ему поручить, чтоб отвязаться. Ну, мне это все равно: лишь бы провести свое. Написал манифест, пожертвовав словом «самодержавие», лишь бы получился явный, очевидный ответ на Дубровинскую телеграмму, которую я же сочинял. Уж только бы прошло! — Дубровин хочет представляться сам-третей со мной и Полубояриновою. Согласен. Если в союзе и в нашей комиссии окажусь — двукратное представление. Быть может, из этого что-нибудь и выйдет; хотя царь меня боится. А мог бы он только знать, какой у него тайный советник пропадает!
— Чебышева-Дмитриева прислала очень интересные и меткие замечания на мои стихи. Я очень рад. Характерно, что она правильно обратила мое внимание на две мои назойливые склонности, — к словам «поэт» и «золотой». Можно подумать, что я корыстолюбив. Но золотой и золотистый цвет я очень люблю.
Если что у меня жестоко пострадало за последние годы, так это слог. Я совсем перестал о нем думать и забочусь только о скорости. В особенности печально это при выработке разных актов, вроде манифестов. Ведь это все экспромты, которые нередко я начинаю писать, не зная, что дальше скажу и чем кончу, — лишь бы поскорей уйти. По-видимому, и мой главный недостаток — повторения — стал меня заедать. А это серьезнейший из моих недостатков. По крайней мере мне с ним труднее всего бороться. Вспоминая все, писанное мною за последнее время, я недоумеваю, написал ли я хоть что-нибудь, стилистически хорошее. Вчерашний, н[а]пр[имер], манифест по слогу — ужасен.
Ну, был Ермолов. Нет, Р. Р. Р. тут ни при чем: они просто хотят завести приличный союз в Калуге. В добрый час.
4-го у Вьюковой был банкет: горела елка, плясали и пели мальчики, я читал сказки. Были Уствольская, 2 — нет, 3 Брюховы, со старшею сестрою, — Таранцова,
118
Дневник Б. В. Никольского
Орловская, Поль, Гуляева. Под конец дамы пристали ко мне: хотят агитировать, чтобы меня переизбрали в Комиссию. «Побойтесь Бога, — говорю, — ведь это смысла не имеет! Вы — городские служащие: разве допустимо, чтобы городские служащие вмешивались в выборы? И кроме того, — разве же кадеты могут меня ставить на свой список? Самое большее, на что они могли бы пойти с какою-нибудь целью, — пропустить меня по стародумскому списку; между тем, я не знаю, существует ли такой список и стою ли я на нем, если он существует. Если стою, то в хвосте. Да притом, я шутом быть не согласен и весьма возможно, что не остался бы сам, если бы меня выбрали в кадетскую комиссию. Словом, это все ни к чему». Однако они решили ехать к Потехину и Шубину-Поздееву, но, к счастью, не скопом, а индивидуально. Баб не переупрямишь; по крайней мере мне удалось их спасти от ответственности. — Предостерег их от шпионства Россовской. — Банкет шел от 6 ч[асов] до Уг четвертого ночи.
Дважды виделся с Родзевичем. Он приехал хлопотать о своей гимназии. Дал ему письмо к Таубе. — Да, я не кончил о Евреинове. Я испугался, не хочет ли он меня испытать насчет Богдановича, и потому поступил очень хитро. «А Вы, — говорю, — не все мне рассказали». — «Что?» — «А Булыгин-то не одному Истомину поручил, а и Богдановичу, и другим». — «Совершенно верно. — «Ну, да это все равно, — говорю, — пускай Истомины, Богдановичи и вся эта шушера что хотят сочиняют; мы через звездную палату261 свое пустим». Словом, сколько мог, изобразил дело так, что я не через Богдановича действую. А то Евреинов большая шельма и до всего донюхается.
8 января. Вчера весь день отчего-то болела голова до поздней ночи. Утром к Помориной, которая очень серьезно больна и к которой я назначил Григорьеву из с. Александровского. Славная девушка, которая очень нравится и мне, и старым учительницам. Ввел ее к девочкам, прочли при ней молитву и к Брюховой. Там 2Уг часа. Она очень довольна, что у нее первой в новом году. Но на это она во- первых имела право, — я у нее не был с 8-го декабря, — а во-вторых я хотел оказать ей внимание за шествие на елке. — Затем в Комиссию. Жданов скромен и мил, со всеми ладит. Я поддержал против него Семеку по делу сумасшедшей Перунд. Давыдов со мной очень холоден, а Тарасов его слушается. Обедали Евгения с Маргаритой и Володею, Мика, мать, тетка, Родзевич. Володя поступает в академию262, — это Евгения дурака настрочила. Ну, что же, в добрый час; но когда эта дурища начинает помышлять о том, что тот будет архиереем, и смех, и злость берет. Род- зевича я подвез до дверей Добротворского. Там все высокое собрание с приятными прениями о выеденном яйце. Оттуда домой с Веретенниковым и мучительною головною болью. — День занят, но пуст. — Сегодня проспал, однако посетил Григорьеву- Поморину, уже целый урок, Данкварт, с которой беседа о ее сестре на место Архиереевой, и Любасову. Оттуда на минуту к Чебышевой-Дмитриевой, с благодарностью за критику. — Затем в Статистику, где Зиновьев сулил клиента из магометан. Я спутал и вместо двух приехал в три, а тот уж уехал. — Оттуда заказал визитные карточки у Петерсена263 и купил почтовой бумаги и конвертов у Криха264
— Сейчас еду на прием. — День занят, но пуст. — Одно не пусто: дети меня любят.
— Зато денег — ни фу-фу, ни чи-чи.
9 января. Вчера прием оживленный и интересный. Сегодня посетил Купреянову, Колокольцову, Таранцову, после завтрака Поль с Инночкой и оттуда на заседание юбилейной подкомиссии. Тройницкий и Никольский меня извели, особенно Николь¬
1913 год
119
ский с его странною потребностью всюду проводить жидов. Сам-то уж никак не жид, но провести жида — его первая потребность. Ведь наказывает же нас Господь Бог такими людьми. Во всем хорош, но в этом пункте — необъясним. Не знаю, пройдет ли он в Комиссию; для обновленцев он ничто, а Жданов его ненавидит. — Школа Поль прелесть как мила. Все есть, все ново, все чисто, — места немного, но достаточно. Правда, в обрез, — как на корабле: ни вершка лишнего. И уж они с Инночкою стараются во всю мочь. — Вчера на приеме важная новость: из Ревизионной комиссии два типа были у Россовской с расспросами. Спрашивали про чай, про точилку для карандашей, про картины (?). Судя по ее рассказам, она врала им чепуху и они, зная мою записку, не могли этого не заметить. Спросили посмотреть точилку для карандашей. Точилки не оказалось, — по ее словам отдана в починку. Она послала за нею прислугу (прелесть!), но та вернулась, когда ревизоры уже ушли (еще лучше). Спрашивали объяснений по представленным ею счетам. Интересует меня, почему они спрашивали о картинах. Нет ли у них каких-либо сведений? Или это для отвода глаз? Как бы то ни было, история с машинкой очаровательна. Из ее слов выходило также, что она выгораживала себя по вопросу о сборах на чай. С одной стороны, это урок для меня, с другой, если ревизоры вникли в сущность дела, доказательство им, что она меня обманывает.
25 января. По горло все время занят. Сегодня работал у Богдановича. Все чепуха. Днем был у Белецкого по делу Курбангалиева, но Белецкий был в думе на запросе265 и я ограничился переговорами с Курловым. Завтра еду снова. Днем заседал в подкомиссии о десятипроцентных прибавках с Тройницким и Таубе. Утром был в школе Ушневой. — Вчера до ХА четвертого ночи у меня сидел Хвостов. Ему видимо плохо. Он попался в думу и видит, что в хлеву с марковыми и пуришкевичами долго не продышишь, а Коковцов его злобно душит. Я хочу мирить его со Щегловитовым.
— Хвостов приехал в 12 ч[асов] ночи после собрания у меня моей семьи. Было бесцветно и скучновато, но я не мог отдаться настроению. Меня томили заботы о деньгах и остатки нездоровья. — До семьи был Мартов. Я взялся даром вести его дело, т. е. дело его сына. — От 2 до 5 заседал в подкомиссии по приему, где всю работу выполнил не только единолично, но даже собственноручно. Даже Жданов молчал и слушался. — Все утро отдыхал после ужасного припадка 23-го. Именно, в среду была назначена торжественная панихида по Стасюлевиче266 в школе Ушневой. Я прочел лекции в Правоведении, посетил школу Данкварт-младшей, позавтракал, — но уже за завтраком голова вся тлела от боли. Попробовал выпить
2 рюмки водки, — полегчало. Панихиду отстоял, но вступительное слово сказал бледно. Учительниц собралось много, — были Храмова, Карпинская, Любасова, Киреева, Воробьева, Кондратьева, Уствольская, Брюхова, Вьюкова, Поль, Гуляева, Ушнева со своими классными, кажется Купреянова. Когда детей развели по классам, я чуть не упал и началась отчаянная рвота. Учительницы за меня перепугались насмерть. Дома слег как пласт и весь день проспал, т. е. протомился в дремоте с грелкою. Вечером была кандидатка Матвеева, хорошенькая, смелая, неглупая, которую я ласково, но твердо приводил к дисциплине. Потом пришли Евреинов, а раньше Садовской. Последний ушел раньше, а Евреинов сообщил, что Палеолог и Путилов ему говорили, что Богдановичу все пишу я. Мне это в сущности даже выгодно, но было неприятно, тем более что и Евреинов тут совал нос не в свое дело. Я вышел из затруднения по-видимому удачно, но был огорчен. Обдумав со всех сторон, полагаю, что источником слухов является курьер Гордеев. Он меня
120
Дневник Б. В. Никольского
столько видал у Богдановича, а служит у Палеолога. Однако от Палеолога через Бурдукова слухи идут к Мещерскому и Маклакову. Богдановичу это зарез, а мне ничего. Но я старика сегодня обо всем известил, ибо предателем не был и не буду.
— Во вторник прием затянулся до 2 ч[асов] ночи: с двумя участками очень трудно.
— Утром читал в Правоведении, потом посетил школу Чебышевой-Дмитриевой и прочел одну лекцию на Статистических курсах. Оттуда в Комиссию на заседание о завтраках. Выторговал по прибавке себе и Леонтьеву. — В понедельник вводил к воровке Россовской премилую заместительницу Баудер и провел у Брюховой все утро. У Россовской новые безобразия. После завтрака заседание Комиссии, — Булацель пытался со мною спорить, но я его высокомерно и холодно игнорировал. Выходило недурно. — Обедали у нас мать и Саломоны. Вечером у Добротворского. Скучно и глупо, только соленый арбуз к жаркому за ужином меня утешил и освежил.
— В воскресенье — что было в воскресенье? Да, — утром была Баудер, которую я готовил к Россовской, а после завтрака были Долгоруков и Колачевский, которым я ‘ ранее в училище-1 обещал показать мою библиотеку. Затем писал письма и отдыхал. — Однако всего пропущенного не записать. Отмечу главное. Моя жена с неподражаемою красотою душевною добилась восстановления отношений с матерью. Тронут и умилен ее подвигом, хотя жаль, что так бесплодно расточаются такие сокровища души и сердца. Но по существу ее поступок достоин любого жития.
— Затем получил через Зиновьева и Баязитова дело Курбангалиева, занял у митрополита Флавиана, начал лекции в Правоведении и на Статистике, возобновил знакомство с Худековым (NB), — было еще что-то... Спать пора.
27января. Щегловитовых сегодня вечером куда-то узвали и я согласился с самим завтра у них пообедать. С Белецким условился быть у него во вторник. А затем весь день писал мои особые мнения — об увеличении числа членов Комиссии и о «России под скипетром Романовых»267 Черт с ними совсем, — не стоило и писать, но уж взялся за гуж, не говори, что не дюж. — В телефон говорил с Чебышевой- Дмитриевой. Мои маститые амазонки268 ведут за меня усердную кампанию. Че- бышева-Дмитриева заявила Неллису, что, если бы меня не выбрали в Комиссию, так это было бы величайшею несправедливостью 20-го века. Затем превозносила меня каналье Иванову и дураку Нижегородцеву. Все слушают и удивляются. До чего противно и глупо это хамье. Какой-то Неллис — кто он такой? Откуда он? Вчерашний немецкий навоз, примазавшийся к Петербургу, — и тоже, удивляется, что я, коренной, природный русский, весь вросший в нашу историю, что я работаю на пользу своей роди™! Какое безграничное, чисто немецкое тупоумие! Вообще, мои амазонки везде и всем поют, что такого попечителя, как я, не бывало и нет в Петербурге. Я думаю, что это правда, но еще думаю, что это еще не похвала: быть лучше этой шушеры!.. — Но с другой стороны, если меня переизберут — это будет, пожалуй, моею величайшею победою над тупоумием человеческим. Заставить обновленцев — меня — переизбрать — нет, как хотите, это чего-нибудь да стоит. Мне выгодно было бы не быть переизбранным, но и быть переизбранным при таких условиях — чего-нибудь да стоит. Ну, посмотрим. Момент, право, интересный. Жданов, конечно, постарается мне подгадить, но едва ли что сделает, если пройду в их избирательном комитете. А если пройду, то могу оказаться из наилучше
1 1 Вставлено над строкой.
1913 год
121
прошедших, потому что Елисеевские-то меня дружно поддержат. Курьезно, курьезно. Нет, Вы представьте себе хоть на минуту, что я пройду по списку обновленцев!
10 февраля. Удивительно, что я все-таки веду дневник: такая неимоверная масса работы, что у меня буквально минуты не остается. Не может быть, чтоб это все прошло бесследно. Вопрос в одном — как эти следы проявятся. — Ну, меня блистательно прокатили в думе и не оставили шансов на избрание во вторую очередь. Попасть бы хоть в кандидатский список и не в самый конец, — и то бы хорошо. Хочу ехать к Маклакову, — агитировать против кадетов, избранных в нашу несчастную комиссию. Надо заметить, что если бы их утвердить, так это было бы полным фиаско: из них нет никого, кто мог бы работать, и учительницы возмутились бы, особенно после нашего состава комиссии. Но утверждать нельзя, и это неимоверно досадно. Я так не хочу бросать школ, что все лелею надежду пройти хоть в кандидаты; но сам знаю, что шансов мало. Амазонки мои собирают какие-то подписи. Что ж, — это победа; но врата адовы стоят несокрушенно. — Тесть умирает и на сей раз, по-видимому, взаправду. Грустно и тяжело в материальном отношении. В остальном он мне чужой, — органически чужой и больной. — Дела мои до того плохи, что я начинаю изнемогать, и только запой моей работы меня спасает от мрачного уныния. Денег ниоткуда и дел не вижу, а долги растут. Господи, помоги: впереди лето, Богданович того и гляди умрет, — просто смерть. Одно Муретов- ское дело меня могло бы выручить, но и оно затягивается: раньше осени, даже при скором1 выигрыше в Сенате, ему не бывать разобранным. — Старец Григорий Ефимович в такой силе, как никогда11. Днюет и ночует, с наследником неразлучен. Царь спрашивает, какой мальчику нужен воспитатель, когда старец за него часами молится? Царица и он сделали по сцене великой княгине Марии Павловне, — первая за то, что та посмела не обратить на старца внимания, а он за то, что та смела заговорить о воспитании. Ужас, — прямо жутко и холодно становится. — Дело Курбангалиева прошло пока блестяще. — Бобриковский обед269 омрачен подлым тостом Бородкина. Я кажется остыл и хочу ему написать.
23 февраля. Я немного успел отоспаться и отдохнуть на маслянице, но зато ничего не сделал из заданных себе самому работ. Плохо. — Мой манифест, как и следовало ждать, провалился. Впрочем, обо мне газета «День» напечатала заметку, что я автор манифеста270 Заметка имеет такой вид, что вранье «Дня» идет из черносотенных кругов. Ох, не введи нас во искушение, но избави нас от Дубровина. — Сегодня был впервые у Гуляевой и познакомился с ее матерью. — Вчера был на детском спектакле у Дементьевой. Было прелестно, хотя рождественский спектакль был милее. Там были Уствольская, Таранцова, Вьюкова с матерью. Я взял моих ребят, которые остались очень довольны. — Володя был с Никоном на панихиде в Петропавловском соборе и на обедне в Казанском. К сожалению, посош- ников271 отменили у всех, кроме патриарха и митрополитов, так что служить Володе не удалось, а он только глядел из алтаря. — Я побывал у Маклакова111. Впечатление бледное. Это несомненно случайный человек. Он не глуп, симпатичен, жив и решителен, смел (кажется, — может быть только запальчив), бодр и свеж. Но он
I Вставлено над строкой.
II Первые два слова предложения подчеркнуты карандашом.
III Фамилия подчеркнута карандашом.
122
Дневник Б В. Никольского
болтлив, самонадеян, поверхностен, беспокоен, старается хитрить, и хитрит убийственно слабо, как в темном лесу в своем деле и понятия не имеет о нашем великолепном Петербурге. А уж кому-кому, а министру-то надо хорошо знать это болото с его крокодилами. Наконец, его кругозор все-таки кругозор губернатора, а не государственного человека. Его единственная опора — личная симпатия государя: Вы понимаете, какова прочность этой «опоры»! Всего более меня огорчила его скоропалительность: у него все просто. Как бы то ни было, это бойкий, способный и смелый (кажется) человек; но он склонен к хитрости, а почвы под собою не имеет. Словом, из него вероятно выработается полип. Вы знаете, что такое полип? Министр, приросший к своему креслу, прикаменевший к своему министерству, как коралл, и который только беспомощно шевелит щупальцами, питаясь инфузориями будней. При малейшем движении воды он свертывается и притихает, а потом опять потихоньку развертывается, распускает щупальцы и шевелит ими, ничтожный, жалкий и беспомощный. Сойти с места он не может. Его отламывают и бросают. Таков был Макаров, да таковы и все они. Можно ли быть более полипом, чем Коковцов? Жалкое время, жалкие нравы, жалкие людишки. — Мои учительницы раскололись из-за меня начисто. Неожиданности для меня тут нет, хотя, признаюсь, Орловскую и Брюховых я не считал подлыми. Остальное-то мне все ясно: Ушнева и Киреева с их классными, Россовская с Бондыревою, дура Храмова, — все это несомненно. Будь Яковлева на собрании, все дело могло бы повернуться. Но — ничего: то, что творится в Русском собрании, показывает лучше слов, нужен ли я, или нет, и прав ли я, или нет. — Да. Маклаков задался целью восстановить единение между правыми организациями. Начал с Дубровина. Тот бы рад-радехонек, но мы с Полубояриновою, ни словом не сговорившись, заняли непримиримую позицию. Теперь, судя по рассказу Дубровина, сей доктор все свалил перед Маклаковым на меня; а Маклаков, выходит, не знал, что я товарищ председателя. Буду ждать натиска. Отпор всегда готов. Я знаю, что Дубровину верить ни в одном слове нельзя, и дай только ему Маклаков денег, он все на свете продаст; но Полубояринова упряма и богата. — Итак, я нравственно прощаюсь со школами, но думаю, что рано или поздно меня туда снова позовут, как позвали в Правоведение, как позвали в Союз, как позовут в Русское собрание. Но когда? Ведь годы проходят, — все лучшие годы...272 О, Боже мой! Дай мне не богатства, но прочного, независимого довольства, — и вся жизнь моя повернется... Аминь.
16 марта. Сегодня могу вздохнуть. В четверг дело Курбангалиева выиграно, в пятницу я получил об этом известие, сегодня 500 р[ублей], еще 500 р[ублей] во вторник. Аминь. Теперь на несколько недель стало легче. — Всю неделю прохворал, — впервые за сезон. Отношу это к тому, что вовсе перестал пить кофе и — после прошлогодних антиалкогольных лекций273 — вино. К вину я никогда влеченья не питал, но привык немного за последние годы. Нынешний сезон провел по строжайшим правилам трезвости и — не только перенес без переутомления небывалую массу труда, но даже чувствую себя свежим и бодрым на удивление.
— Сегодня, на радостях, накупил всем подарков. Мальчики с ума сошли, получив столько марок для их коллекций. Мутон считается себя1 бесконечно старше их, так как получила собрание творений Иннокентия274 — Был в четверг и сегодня на
1 Так в тексте.
1913 год
123
заседаниях подкомиссий; но в комиссии что-то тихо. Мой успех в общем присутствии управы наделал громадного шума и, если бы я меньше знал людей, то думал бы, что мои шансы на переизбрание увеличились. Но бешенство Жданова, молчавшего и глядевшего, как раздавленная жаба, не поддается описанию. Он совсем перестал ходить в Комиссию. Все заметили и смеются. Злоба завела его так далеко, что он готов сам себе вредить, лишь бы поставить на своем. — Анекдот Поль о попечителе, невидимо присутствующем на исповеди, производит потрясающее впечатление. Мне кажется, что я никогда не слыхивал такого искреннего, дружного и веселого смеха. Все смеются и смеются до слез. — В Правоведении лекции кончаются 20-го: Господи, как хорошо! — Вчера вызывал Глинскую для вручения медали и поговорил с ней обо многом. Наивная в своей застенчивости и высоком о себе мнении, но не глупая девушка и, кажется, хорошая. — Оказывается, что 1_старец Григорий Ефимович-1 ведет анти-славянскую политику при дворе. Не ожидал, но одобряю; хотя, увы, мы не застрахованы от объявления завтра же войны Австрии. Как все это ужасно и как все это глупо! — Старая каналья Богданович, я думаю, даже из гроба попробует интриговать. Меня тошнит от его попрошайничества, но как он интересен в своем цинизме и нескудеющем пронырстве! — Вчера служили панихиду, — 30 лет со дня смерти отца... После панихиды был у Никона. Володя получит Романовский нагрудный знак275 Хлопотал за Лебедева и подал мысль: сделать его священником, но оставить на службе в Синоде. Мысль Никону чрезвычайно понравилась, — да она и мне понравилась. — Не придумал еще, как проведу лето, освободясь от Комиссии. Хотелось бы сделать побольше, — но все зависит от денег. Моя дружба с магометанами сулит мне чудное будущее276 Кюрз уговаривает меня ехать с нашими детьми в Париж, уверяя, что это мне устроит клиентелу. Тут есть нечто, и я действительно мог бы туда слетать не без пользы; во Франции дар слова — все, а я не лишен уменья говорить и французским языком владею не худо. Но, разумеется, эта поездка осуществима довольно трудно. Притом, однако, дурак Кюрз верно говорит, что в России мне почти невозможно прорвать тучу жидовской ненависти, злословия, партийной вражды и предубеждений; а во Франции всего этого нету, кроме жидов; но тамошние жиды сами по себе.
13 июня. Были события: 7-го мы представлялись Государю. Не берусь решить, было ли это выражением антипатии или желания поскорее закончить затянувшийся из-за Коковцова прием, но он только вежливо подал мне руку и ни одного слова мне не сказал, ни одним взглядом11 не вызвал сказать ему что-нибудь. Полубояри- нова все-таки свое сказала, но я промолчал. Быть может с исторической точки зрения мое нынешнее молчание было красноречивее моих прежних речей. Навязываться я никому не желаю. Меня навязывает людям и событиям история. Покойный Алопеус как-то дружески мне высказал, что порою мое существование уже есть дерзость. — Видел наследника, который поразил меня своими прелестными, сияющими, глубокими глазами, отличным цветом лица и нежным румянцем. Быть может, все это слишком прозрачно, но болезненного впечатления не производит. Мальчик прехорошенький. Нога изуродована. Ох, пусть лучше отсохнет нога, чем воля. — Вечером у Коковцова, который обещал поддержать мою просьбу277 Он
I 1 Подчеркнуто карандашом.
II Вписано над зачеркнутым: словом.
124
Дневник Б. В. Никольского
более часа говорил — и видит Бог говорил умно и верно. Разумеется, он кокетничал со мною, стараясь привлечь мою симпатию: сочувствие правых ему теперь нужнее, чем когда-либо. Но он пищит, ибо чувствует себя одиноким, чувствует общее злорадство, а со стороны коллег ловит жадные взгляды нетерпеливых и почтительных наследников. Он рассказал, что Столыпин платил клубу националистов по 15000 в месяц (180.000 в год!!), что Замысловский, Марков и Вязигин предлагали ему правую Четвертую думу, желая на расходы по сему предмету всего 970.000 рублей, из коих 27.000 «на разъезды», что речи против1 него в думе говорятся по шпаргалкам чиновников чужого ведомства (понимай — Министерства внутренних дел). Говорил удивительно верно и здраво о глупости Столыпина, о его подлых политических подкупах, о наивности, с которой тот11 принимал всерьез всех этих правых, левых и средних шарлатанов, о безнадежности династии, о том, что за Россию он не боится, но на спасение династии не рассчитывает, и наконец, со злобой и волнением сказал, что давать денег всем этим шантажистам справа не будет, а если его будут принуждать, то он уйдет, ибо считает, что за шесть лет казенного воспитания в Лицее расплатился: «Мы квиты». Сказал, к сожалению, и о том, что любит Государя. По-моему это было лишнее, во всяком случае, — было ли это заигрыванье с моим монархизмом, или желание застраховаться от моей нескромности после своей откровенности, или исполнением служебного долга в наименее подходящую минуту. Его тон заставил меня вспомнить, как Пьер Безухов говорит Элен, что ее любит278 Вернее всего, это было просто наивностью самовлюбленного чиновника, привыкшего к дуракам-слушателям. Но он не сознанием, а инстинктом почувствовал, что лучше бы этого не говорить, хотя не понял, почему ему это почувствовалось. Как бы то ни было диссонанс с этою любовью и финальным «мы квиты» ясно показал, что последствий из своего исповедания любви он не вывел, а предпосылок из своего «мы квиты» не чувствовал. Во всяком случае он говорил умно и верно, и не думать того, что говорил, не мог. — Затем Маклаков таки сообщил городу111 свою резолюцию о нашей комиссии. Значит, моя песенка спета. После перерыва вступать я не желаю. Моя мысль теперь такова: я завтра иду к Кассо предлагать себя профессором в Юрьев, где хочу добывать доктора. Мне докторство необходимо. Это прибавка в Правоведении и путь в Петербург, т. е. обеспечение. — Сегодня Лыко- шин по поручению уехавшего Маклакова сообщил, что тот подготовил у Государя почву для моего ходатайства, но находит необходимым, чтоб оно шло не его докладом, а моим прошением. Как это понимать? Не знаю. Но, конечно, в субботу иду к Мамантову: если Государю сказано и Коковцов согласен, так за чем же дело стало? — С деньгами мне совсем плохо. Кингу279 я заплатил 150 р[ублей], Голике280 заплатил 125 р[ублей], но дальше — ужас. — Будем тверды. Сдаваться я не желаю. «Меня судьба найдет бойцом, Где не застанет мудрецом»281 — Лихачев продал (какова пролаза!) свои иконы Государю за 300.000. Пожалуй, это обеспечит ему директорство в Библиотеке. Идти ему в помощники? Посмотрим. — Вот сколько событий. Но ни одно не решилось, — все условны. Между тем работать необходимо вовсю, чтобы вывернуться с библиотекою Шубинского. Какая, в сущности,
I Частично вставлено над строкой.
II Вписано над зачеркнутым: он.
III Вставлено над строкой.
1913 год
125
вопиющая несправедливость: выкупать свое наследство, — вернее, выкупать, на прокорм гадинам Оболенским, на свой заработок, наследство своих же детей, — выкупать его для детей же... Да, судьба не баловала меня материально.
14 июня. «В монархическом правлении подданные все то должны государю, что в республике граждане своему отечеству». Шофин, «История славных государей и великих генералов», пер[евод] Козельского, СПб. 17922, стр[аница] 165 282 Разрезая книгу, я наткнулся на эту превосходно выраженную фразу и возмутился духом до того, что третьи сутки не могу успокоиться. Не разберешь, что это такое, меднолобая наивность холопства или иезуитское издевательство в раболепной позе. Судя по всей книге, скорее первое, чем второе. Но не это важно. Важно то, что формула великолепна, что в ней воплощено сознательное или бессознательное убеждение громадного, подавляющего большинства монархистов. Покойный И. А. Шестаков, умный, искренний и честный человек, говорил, по словам его жены, о царствовании Александра III: «Quel bonheur que de servir son Empereur et sa patrie en meme temps!1» Органически этого не признаю, не понимаю, не прощаю. Гражданин в монархии должен своему отечеству более, чем в республике, а если не более, то полней. Отечество для гражданина верховный критерий как в монархии, так и в республике; но преданность отечеству требуется в монархии от гражданина полнее, чем в республике. В каком смысле? А вот в каком. О повиновении законам не будем говорить: оно совершенно одинаково в республике и монархии. Подчинение властям точно так же. Разница в чем, — в первоисточнике власти. В республике его составляет большинство, в монархии — единый человек. И в республике, и в монархии жизнь государственная возможна только при11 подчинении. Подчиняться для человека жертва. Потому никакое государство не может стоять без самопожертвования граждан. Перед чем же, как перед верховною властью, должен склоняться гражданин в республике? Перед большинством. Почему? Разве большинство гарантия справедливости, истины, добродетели? Разве ученые, мудрые, добродетельные, — большинство? Разве герои, гении, святые, — большинство? Разве большинство Колумб, Г ал илей, апостолы, Спаситель? Нет, большинство есть гарантия двух условий: силы и безответственности. Почему я должен подчиниться большинству? Потому, что оно сильнее меня. Как Кусков говорит толпе: «Ты одна мне мысль ласкаешь, /Ты одна мне страх наводишь, / Потому что ты венчаешь, / Потому что ты низводишь». Подчинение толпе, большинству, есть подчинение силе; подчинение силе есть страх. Потому страх (не говорю об искательстве, — оно порок, и нельзя его ставить в упрек ни республике, ни монархии) есть основа республики, — страх или цинизм: сила ломит и соломушку, так чего же лезть на рожон! Умывание рук — чисто республиканский принцип. Но здесь мы переходим уже к другой стороне дела. Не всегда же страх. Иногда бывает — и это всего чаще — не столько страшно, сколько трудно принять решение. Сам я не знаю, а решиться надо. С кем идти? Лучше с большинством: спокойнее. Здесь не страх, а незнание, стадность. Чем невежественнее, тем стадность теснее. А дитя незнания риск. А дитя риска — страхование: на людях и смерть красна. Большинство дает ту опору, которой ищут незнание и сомнение. Пусть эта опора бессмысленна, — разве не бессмысленна скала?
I Какое счастье одновременно служить своему императору и отчизне (фр.).
II Вписано над зачеркнутым: на.
126
Дневник Б. В. Никольского
А скала опора. С другой стороны, всякое меньшинство умывает руки: оно сложило с себя ответственность и подчиняется. Итак, основы подчинения большинству, как верховному критерию, самые низменные: страх, цинизм и стадность. В лучшем случае — скептицизм: я же не знаю, так лучше поддержу интерес большинства. Весь ужас нашего существования в том, что мы не знаем, а между тем сознаем, что должны знать, ибо должны решаться. Без прощающего Бога для человеческого достоинства один героический исход — стоицизм и самоубийство. — Совсем иначе в монархии. Верховный критерий в ней — воля жертвы. Монарх — жертва обреченная. Он должен решать, хочет или не хочет. Он к тому не только призван, он к тому рожден, к тому зачат, от предков, к тому зачатых. И подчинение ему основано на подчинении разумной воле, а не вне воли лежащему подсчету. Да, и монарх сила; но я подчиняюсь ему не как силе, а как жертве. Я могу быть бесконечно выше его и умственно, и нравственно, но я подчиняюсь ему во имя отечества. Его положение гарантирует меня от его продажности, властолюбия, честолюбия, страстей. Его страсти все удовлетворены. Положение монарха делает его абсолютно сытым нравственно. Ему ничего не надо, ибо у него все есть. Это как схимник283 на Валааме или мудрец Сенеки: у него все есть, ибо ему ничего не нужно284 Оттого в согласии с монархом нет животного ликования победившего большинства, нет «торжества победителей»285, а есть торжество убеждения. В несогласии с монархом нет умывания рук, ибо я ни на кого не слагаю ответственности за решение, противное моему убеждению. В подчинении монарху, с нами не согласному, нет злорадства, — в нем торжество гражданского самоотвержения. Но и этого всего мало. В подчинении монарху до конца остается возможность личного подчинения, ибо и сам монарх немыслим без личного подчинения Богу, а послушание толпе, таким же людям, как я сам, но только более сильным, возмутительно для человеческого достоинства. Я говорю, конечно, о принципе, — о принципе, — а не о фактической обстановке. И в республике возможен героизм, и в монархии возможны цинизм, пресмыкательство и пр. Но в принципе республиканском лежат побуждения животные, стадные; в монархическом принципе лежат побуждения религиозные, индивидуальные, человеческие. Г г. атеисты и республиканцы, помните, что все животные атеисты и республиканцы, и что в виде высшей похвалы им вы сами в них находите призраки религиозности (Матерлинк, «Sur la mort d’un petit chien»286) и монархичности (царь-лев, царь-орел: нравится ли вам царь-бык, царь-баран, царь- волк? Увы, там только диктаторы и президенты, — виноват, вожаки, — животные не сидят... кроме обезьян...). И вот, героизм в монархии полнее, потому что нельзя с такою полнотою жертвовать собой идее, как человеку. Жертвуя собой идее, мы все же творим свою волю. Как ни верти, Sic volo, sic iubeo, sic pro ratione voluntas1, — т. e. моя воля. А в монархии мы даже не жертвуя собою творим чужую волю. Это труднее, подвиг должен быть полнее, жертва реальней и чувствительнее. Зато полней и счастье. Полку нужно знамя, символ идеи. Государству нужен монарх, символ власти. Христианскому государству знамя — крест, власть — монарх. Республика льстит нашему личному произволу; монархия требует его себе в дань.
Но принцип, вычитанный мной у Шоффина, увы, ужасен. Это стадная редакция высшего принципа гражданственности. Человек заслоняет толпе монарха и гражданин
1 Так я хочу, так повелеваю, обоснованием да будет моя воля (лат.; Iuv. Sat., 6. 223).
1913 год
127
растворяется в подданном, подданный становится холопом, монарх весь пропитывается инстинктивно этой атмосферою двора и органически начинает видеть в гражданине только грубияна, «невоспитанного человека»287. А это бессознательно проникает все его действия, все его правление. Он помнит свой долг, но не умеет его1 выполнять, прилагать к делу свои принципы. Он становится божком, баловнем двора. Из этих условий могут вырываться только гении воли. Монарх должен быть волею воль, но в атмосфере непроницаемой придворной покорности воля слабеет, мертвеет, уходит в себя и ищет опоры. Когда вы долго стоите — н[а]пр[имер] в церкви — и начнете переминать ступни, то у вас получится иллюзия, что вы качаете пол, как плот или плавучую льдину. Там11 иногда монархам с омертвелою волею кажется, что они правят громадою своего отечества. Они не могут дотянуться до точки отпора, сопротивления, а когда дотянутся — отскакивают, ушибаются. Слепой тянется, тянется, — и непременно испугается и отдернется, когда наткнется. Да, но уж это другая сторона дела. Я говорю о принципе. Шоффиновский афоризм я со своей точки зрения выразил бы так: В монархическом государстве гражданин более должен своему отечеству, чем в государстве республиканском. Монархия есть форма правления героическая, республика форма правления стадная (надо прилагательное от толпа: толопная, — но такого слова нет).
Днем был у Кассо, где ждал довольно долго. Знакомых только двое — Куплевас- ский и Бывалькевич. Кассо был учтив и любезен, хотя не ответил в том горячем духе, как мне хотелось. Я ему сказал следующее. 12-го июня в городском управлении получена бумага Министерства внутренних дел, определяющая новый состав комиссии, в который я не вхожу. Мне, правда, заявлено, что меня «ведут» в новый состав, но я не настолько наивен, чтобы серьезно считаться с такими заявлениями, и во всяком случае с 12 июня считаю себя свободным от работы по городским школам. В связи с этим я решил ему представиться, чтобы сообщить мою мысль, которая теперь вполне назрела, и попросить его высказаться о ней принципиально. Эта мысль — возвращение к университетской деятельности. Как магистр я, в связи с его практикою, не могу рассчитывать на Петербургский или Московский университеты. Правда, я магистр чисто случайно, ибо моя докторская диссертация написана, напечатана, принята Новороссийским университетом, отзыв составлен, даже диспут был предположен, но в революционные годы это откладывалось, откладывалось и наконец вовсе отложилось. ш"Как бы то ни было111, мне остаются провинциальные университеты. Но из Петербурга я не уеду, ибо здесь мой заработок. Мне нужен университет, куда бы я мог ездить. Таков Юрьевский. Но мне необходимо 5000, считая из них 1500 расходом на разъезды. Мне сказали, что там с гонораром можно получить эту сумму. Прочесть в два дня 6 и даже 8 лекций я могу. Дальнейшие подробности мне неизвестны, но на меньшую сумму я не согласен, ибо тогда мне пришлось бы отказаться от адвокатуры. Кассо говорил о практической стороне дела, усомнился, чтобы в Юрьеве было возможно столько заработать (2000 жалованья, — значит 3000 гонорара: трудно), спрашивал меня о Правоведении и т. д. Как вывод,
I Далее в тексте зачеркнуто: применять.
II Так в рукописи. По смыслу правильнее: так.
Ш-Ш т-
Текст вписан над зачеркнутым: итак.
128
Дневник Б. В. Никольского
заявил, что очень рад со мною повидаться, запомнит мое заявление и будет иметь в виду мою готовность принять на себя профессуру на указанных условиях. — От себя скажу, что для меня вся сила в докторстве, и теперь надо во что бы то ни стало дописать мою книгу. Олег издаст, — он категорически сказал, что будет все издавать, что я напишу288 Весь вопрос во времени.
Завтра иду к Мамантову по поводу библиотеки Шубинского, а затем хочу быть у Сухомлинова — просить его иметь меня в виду для Военно-юридической академии. Боюсь я только, не сбирается ли там Гольмстен уступить свою кафедру Дерюжин- скому. Словом, я решил твердо двинуть все связи и возобновить профессуру. Это мало, но это постоянный доход, а звание частного поверенного мне ни к чему: мои дела таковы, что я могу их вести и не будучи адвокатом по званию.
Я утром все-таки не договорил до конца. Что же должен монарху гражданин? Все, что должен верховной власти в своем отечестве, и все, что должен, как христианин, в отношении человека, лишь бы не в ущерб интересам отечества. Но никогда гражданин монарху не должен того, что должен отечеству; иначе он будет не подданный, а холоп; а требующий иного монарх будет не монарх, а деспот или злодей. Вот принципы монархизма.
15 июня. Утром был на постройке в доме графини Крейц289 и отдал распоряжения, — вероятно, последние. Хотел быть у Сухомлинова, — попроситься в Военноюридическую академию, — но он в отпуску до возвращения Государя. После завтрака пошел к Мамантову — по субботам нет присутствия. Поехал в Публичную библиотеку повидаться с Сайтовым — сегодня не было. С горя пошел к Щеглови- тову просить его представление 5-й книги гражданского уложения290 Там Чаплин и пасынок Щегловитова. Долго беседовали. Щегловитов рассказывал о своем триумфе в Совете министров. Ядовито посмеивался над Маклаковым. Да, несерьезный он человек. Затем я получил нужные документы и попрощался на лето. Обедал у нас Добрянский. Вот бы идеальный заведующий 4-классным. Я ему закинул словечко — он с полной охотою. После обеда свез его на Фонтанку 71, показать школу моего устройства. — В промежутках между всеми этими делами читал свои «Дарения между супругами»291, втягивался и вдумывался в старые мысли. Нахожу, что все это недурно. Ах, удалось бы только написать нынче мою книгу! После долгого перерыва я чувствую, что работал бы с искренним увлечением, вроде того, как работал в Любани над «XII таблицами»292. И насколько же я владею литературою! Но своею библиотекою владею плохо. Искал, искал d’Amaud, «Variae observationes», и так и не нашел, — а между тем есть, я наверное помню, что есть.
16 июня. Просто беда: мерзавец Байрашев не отвечает, Мессарош тоже, и денег ни гроша. Завтра кончаю писать мое заключение Макаровой. — Сегодня Мещерский хватил Богдановича293 и вечером я старцу сочинял ответ. Днем была С. Н. Петрова. Я отказался делать распоряжения, — пусть завтра узнает, остаемся ли мы в Комиссии, или вступает ее новый состав. — Завтра иду к Мамантову, ибо долее времени терять нельзя.
17 июня. Оказывается, на сегодня Потехин созвал новый состав для распре деления участков. Итак, конец. Я не грущу, так как привык к этой мысли. Днем заходила Поморина по делу о ремонте и так расплакалась при известии, что все кончено, как я и не мог ожидать. Я был искренно тронут, но и тут не загрустил: я столько
1913 год
129
себе дела наметил, что минуты свободной не остается. — Был у Мамантова, — все благополучно. — Написал Монахову, чтоб он оставил за собою мой участок и он обещал Петровой постараться; но он такая жопа, что на него надеяться невозможно.
— Все эти дни перечитываю и передумываю мои «Дарения между супругами», печатные и рукописные. Господи, помоги их дописать! — Послал Байрашеву и Мес- сарош еще по телеграмме.
Мой Володя совсем вырос и я постепенно его знакомлю с интересующими его вопросами. Он умный, твердый и удивительно тактичный. Из моих слабостей у него только раздражительность сильна.
19 июня. Вчера и сегодня писал заключение и прошение по делу Макаровых, а кроме того дважды был на постройках по Фонтанке 71 и на Средней Подьяческой 5294 Все так хорошо, что невыразимо больно уходить. Но делать нечего, — такова жизнь. Я до того привык к неблагодарности на почве политической вражды, предубеждений и личной ненависти, что с благодарностью принимаю от судьбы все случаи этого рода. У жены стоит букет жасминов, дивно цветущих и благоухающих. Я сегодня смотрел на них и подумал: вот тема для стихотворения! Ветки сломаны, должны завять, — но поставлены в воду, — и от ужаса и боли умирания цветут всею полнотою душистой силы своей, цветут без надежды принести плод и жить, — но не цвести не могут. Цветут всею силой ужаса надвигающейся смерти, цветут всею силою беззаветного умирания, цветут, потому что умирают. — Да, так вчера приходила плакать Парская, а днем Кл[авдия] Неудачина. Обеих я и возил на постройки. — Вечером позвонился Павел Верховской, приехал пить чай и в беседах сидел до 2 ч[асов] ночи. — Сегодня весь день напрасно ждал подлеца Байрашева, но после обеда съездил к Макаровым за последними справками. Завтра сдаю бумаги в переписку Лаурсону и пишу прошение Государю. — Утром получил извещение, что моя роль в Комиссии кончена. Вчера Неудачина сообщила, что мой участок взял Янович. Этого и следовало ждать. — Теперь близко к моей научной работе. — Немного привел в порядок книги в кабинете и наметил план раскопок в нем. Надо будет хорошенько приналечь. — Да, в телефон позвонил управляющий Семевской295 и согласился на все мои условия. Итак, я ухожу и ни одной несчастной не оставляю в участке. Надо известить Доброхотову.
22 июня. Вчера сдал Макаровой мое заключение о ее деле и получил последние 100 рублей. Вчера и сегодня кончил всеподданнейшее прошение и сдал его в переписку, — подаю в понедельник. Сегодня же начал писать устав Баязитову, Байрашеву и К°. Сегодня же пересмотрел мои заметки к Катуллу и сам подивился их количеству. По-прежнему думаю о «Дарениях между супругами». — Вчера вечером собрание у меня. Королев несносен, как никогда. Вообще было вяло, но с захватывающим интересом слушали мои рассказы о приеме Союза у Царя, о Щегловитове, Коковцове, Маклакове и К° Хотел бы завтра и не позже понедельника покончить устав моих татар, — тогда передо мною раскрываются далекие горизонты. Планы мои таковы, впредь до перемен. Исходный пункт — 18 июля, доклад Мамантова у Государя. С этого дня вопрос о библиотеке С. Н. Шубинского становится вопросом неотложным. До 18-го июля я от него свободен. До отъезда жены с детьми на дачу я кончаю дела и письма: сперва татар, потом Мессарош и Е. Н. Шубинской, а затем дело Кати и Полотебновых296 Как только наши уедут, я лихорадочно привожу
9 Зак. 3718
130
Дневник Б. В. Никольского
в порядок мой кабинет, переписку, бумаги и архивный шкаф в № 1. В зависимости от времени, которого это потребует, идет остальное. Надо притом будет обставить мою библиотеку на Средней Подьяческой: электричество,1 стол, кресло, полки, икона. В промежутке съезжу к нашим на дачу и перепишу, сколько можно и надо, рукопись моих «Дарений». По возвращении постараюсь дописать недописанное. Нынче август у меня свободен весь, да и сентябрь до половины, так как со школами покончено. С 18-го июля начинается дело о библиотеке: перевозка ее со Знаменской, черновой разбор, перевозка книг со складов Кокорева и постепенная разборка. К весне следующего года, может быть, удастся собрать обе библиотеки и тогда свезу на Подьяческую мои книги, подходящие туда по содержанию, и зато свою специальность расставлю полностью здесь, на Офицерской. — Посмотрим, что дальше будет; а я подумываю, по истечении контракта на эту квартиру, перемахнуть в Царское. Здесь становится не по средствам. Буду держать маленькую квартирку для приемов, и баста. Но все, конечно, зависит от устройства моих дел вообще.
23 июня. Переписка Богдановича и Мещерского — одно очарование. Давно я так не хохотал, как сегодня, читая письмо Мещерского297 и сочиняя ответ Богдановича. Вот когда я могу пожалеть, что я не беллетрист: какие чудные страницы можно было бы создать, изображая этих двух подлецов, — злобного, жадного, грубого и подлого бульдога и вороватого, блудливого, беспокойного, ласкового и кусачего сеттера, — даже на сеттера, а борзого. Оба старые, хитрые, подлые, оба друг друга боятся, у обоих рыльце во всех пушках, в какие могло попасть, — и оба умные, даровитые, лизоблюды, попрошайки, холопы до грации, на все готовые и на все способные. Да, мой адвокатский и секретарский заработок завел меня за все кулисы, — я вижу такие изнанки, от которых можно было бы прийти в ужас, если бы ждать чего-нибудь от людей. А что делать? Управлять людьми надо такими, каковы они есть, и по щучьему веленью другими их не сделаешь. Ох, идеалисты, не суйтесь в дела правления! Вы будете или деспотами, или жертвами, погубите себя, озлобите других, и ценою неимоверных жертв достигнете гомеопатических успехов. Но горе горшее тому государству, где сердце власти бьется в груди циников и подлецов.
Ну, что сегодня? Сегодня писал устав Байрашеву. Не кончил, но хорошо и много написал. Мой огромный опыт по Русскому собранию, Союзу, кружкам, п делу Вольфов, делам гомеопатов,-11 Училищной комиссии, выразился в этом уставе вполне. Завтра хотелось бы его кончить, да боюсь, что не поспею.
26 июня. Устав не кончил, хотя подвинул. Вернулся Баязитов и говорил в телефон. Видимо, запутался денежно, — пищит. Написал Данкварт: уж очень грустно посещать мою чудную школу. На ночь читаю Катулла Корродино д’Аллио298 Порядочная чепуха, но любопытно. Может быть, дальше найдется и что-нибудь серьезное. Сегодня же получил от Фадеева «Законные книги» Павлова299: экземпляр действительно драгоценный. Вчера написал Никитину, сегодня Данкварт, завтра буду писать Мессарош. — Кстати, просматривал Библию, нашел текст Иеремия, 31, 15: «Тако рече Господь: Глас в Раме слышан бысть плача и рыдания и вопля: Рахмль
1 Вставлено над строкой.
11-11 Вставлено над строкой.
1913 год
131
плячущися чад своих и не хотяше утешитися, яко не суть. 16. Тяко рече Господь: удержи голос твой от рыдания и глаза твои от слез, ибо есть награда за труд твой, говорит Господь, и возвратятся они из земли неприятельской». Вы не находите, что это тема плача Ярославны в «Слове о Полку Игореве»? Я нахожу.
27 июня. Утром, как хотел, выбрал обои для Данкварт, отправил ей письмо и сделал последние (надолго ли?) книжные покупки. Возвратясь домой, едва успел получить письмо от Доброхотовой и послать ей устный ответ — звонок в телефон: Янович, мой преемник по участку. Попросил ко мне зайти. Принял его самым доброжелательным образом. Молодой, смахивает на жидочка, недурен собой, спокойный, видимо желает работать. Я познакомил его в общих чертах с делами участка. Завтра повезу его на Фонтанку. Искренности его я не верю, но черт с ним, — лишь бы устроить хоть сколько-нибудь мои школы. Мне кажется, что я его тронул, и мы расстались, кажется, друзьями. Из-за разговора с ним, меня глубоко взволновавшего, потерял весь день. В 6 ч[асов] у нас обедал по просьбе жены Штюрмер — они совещались о Боровенке300, — а в 7 ч[асов] я был у старца на прощальном сеансе. Он взволнован очередным событием — открыли — не Азефа, но Азефу, — казанскую провокатрису на казенный счет. Прекрасно. Щегловитов вызван экстренною телеграммою Коковцова. Старец боится вражды его к Маклакову. Я тоже опасаюсь. Но мне-то все равно, только бы прошло мое дело с библиотекою. Скандал-то с Азефой очевидно грандиозный. Вчера или сегодня ее арестовали. — Завтра везу Е. Н. Шу- бинскую в Публичную библиотеку выбирать место для шкафа Шубинского301 Господи, до чего мне вся возня наших с полоумною старухою надоела! Ну, да все равно, — скорее бы, скорее бы покончить последние остатки дел и взяться, сколько можно, за «Дарения между супругами».1
29 июня. Вчера ничего не писал — из-за волнения: получил 31-й каталог канальи Войнича302 и в нем Катулл 1473 г.303 — 800 рублей... и «Пелей и Фетида» (1500) года...304 Цена 70 рублей... Решил написать: не могу. Из царского пособия заплачу. Судите меня, как хотите, — не могу. Книга встречается раз в 25 лет. Теперь буду ждать ответа. Это страсть, глупость, сумасшествие, что хотите, но я не могу. — Что же еще? Да для меня все умерло, пока не пришел ответ. — Ну, все-таки вчера возил Яновича на Фонтанку и сдал ему школу. Грустно было. Я сам себе напоминал того пленного французского драгуна в «Войне и мире», который только повторяет: «Mais ne faites pas de mal a mon petit cheval!11»305 — Днем возил сумасшедшую тещу в Публичную библиотеку. Она, кажется, довольна. — Вечером был в бане. — Сегодня утром смотрел постройку на Средней Подьяческой. Запоздала, но понемногу подвигается. — Днем дописывал устав татарам. Ей Богу, интересно выходит. Но голова ужасно болит, — не после бани ли? Да и жара эти дни, — хоть умирай. — Да, вчера, чтоб отдохнуть от гнилых разговоров, зашел к Базыкину, — он хочет в понедельник посмотреть книги Макарова. Коли купит за 150р[ублей] — чего мне еще? Уговорился получить гонорар в 300 рублей, деньгами взял 100, остальное книгами; из них в Публичную библиотеку продал на 150р[ублей], себе отобрал рублей все-таки на 400, да вот хочу остальное продать за 150р[ублей]. И слава
I На верхнем поле листа 299 об., где расположена запись за 27 июня 1913 г., карандашом сделана помета: «Старец? — библиофилу!»
II Не обижайте мою лошадку (фр.).
132
Дневник Б. В. Никольского
Богу. А эти 150 рублей мне бы теперь ух, как кстати! — Завтра кончаю устав, пишу для тещи письмо Кобеке, еще несколько мелких писем, и берусь за Москву, т. е. дело жены — Полотебновых. А 7-го хочу хоть на несколько дней на дачу, — хоть сколько-нибудь подышать воздухом: сил нет, до того тоскливо и душно. — В понедельник уезжают Богдановичи. — От Щегловитова звонка нет, — напрасно.
30 июня. Кончил татарский устав — по существу превосходный, по форме не до конца обработанный — и написал для тещи письмо каналье Кобеке. Два главные кошмара стряхнул. На радостях пересмотрел и сложил в порядке карточные каталоги отцовской библиотеки. Много еще над ними возни, но все-таки главное все сделано. Не знаю, смогу ли в таком же идеальном виде составить каталог для библиотеки Шубинского, — а надо бы! — За последний год начал серьезно разговаривать с Володей. Очевидно, говорим всего больше о политике внешней и внутренней. Он жадно все это в себя впивает, вдумывается, воспринимает, — как-то переварится... Странная у него рассеянность, — точно ушиблен какой-то мозговой центр. А все остальное великолепно. Понятливость, спокойствие ума, широкий кругозор, ясность и склонность к определенному и простому, любовь к тонкому и глубокому, изящество мысли, — все есть, только бы развилось и как уготованная жертва воспламенилось от молнии творящего мгновения. Дай Бог. — Ну, завтра у меня Базыкин и мелкие письма, но завтра же начинаю московское дело. Во вторник завтракаю в кабаке с Поль и Вьюковой. — Сегодня загнул карточку306 Яновичу и посетил — но неудачно — Тургеневскую читальню: Петровой не застал. Ее новая квартира почти совсем готова.
1 июля. Базыкин, каналья, не пришел, но может быть это вышло кстати, так как приехала Данкварт. Мы с нею дружески обо всем переговорили и днем я показал ей ее школу. Ей видимо искренно понравилось там, — да, признаться, как же и не понравиться? Но мне было еще грустнее.
2 июля. Вчера вечером поехал к Щегловитову, но он, шельма, ничего мне сказать не хотел и потому принял при Веревкине и Корсаке. Поболтали и простились. Он вчера приехал и вчера же уехал. С горя поужинал у Лейнера. Сегодня утром сидела Петрова, потом я у Лейнера кормил завтраком Вьюкову и Поль, потом показал им школу на Фонтанке 71, потом читал и сдал устав Байрашеву и Баязитову, потом обедал, потом был несколько минут у Богдановича и сейчас иду спать. Так-то и день прошел. Завтра пишу письма, а вечером у нас Евреинов. — Вьюкову я утешил. Право, мне дорога их общая преданность.
4 июля. Вчера и сегодня — нет, начну иначе. Вчера был Базыкин и тоже отказался дать 150 р[ублей] за книги. Черт их дери, досадно. Я рассердился и начал для пробы составлять свой каталог для продажи. Только что собрался его отложить — Толмачев. Просидел весь день, остался обедать, и после обеда хотел сидеть, но я его сплавил — отвез на Фонтанку 71. Он восхищался безмерно. Вечером был Евреинов. Он высказал догадку — ввиду упоминания Казани — не замешана ли тут мироносица Распутина с корзинкою писем. Возможно. В остальном было скучно.
— Сегодня решил довести опыт, так сказать, до опыта и составлял карточки для продажного каталога. Составил бесспорно интересное описание для продажи 21 книги, за которые можно — очень дорого — назначить 100 рублей номинально: сколько же еще работать? А печатание каталога? А рассылка? А реализация? Нет, так описывать можно только очень дорогие книги, и сейчас времени нет. Решил предложить Бурылину — не купит ли разом все, плюс мои дублеты, за 300 рублей? Завтра
1913 год
133
напишу. Вчера Толмачев, а сегодня мешали Макаровы, бывшие за советом по их делу. Но эти хоть заплатили за прежнее; а Толмачев только набирался вестей и слухов.
— Катя укладывается. Когда уложится, я поеду ненадолго на дачу, а затем начинаю разбирать мой кабинет. Без этого я не могу ни работать, ни жить. Надеюсь кончить эту обузу дней в пять — в неделю. Тогда подвигаю, сколько могу, мои «Дарения», пока не получу известия о деньгах от Царя на библиотеку Шубинского. Тут надо условливаться с Федотовым о квартире и Волковым о полках, а с тещей о книгах и с Кокоревскими складами о библиотеке отца. Между тем надо писать, писать и работать.
6 июля. Вчера — что было вчера? Вчера было нестерпимо душно и жарко, а сегодня еще хуже. Утром панихида, — 40-й день смерти Шубинского. Днем спал, до того меня томила жара и духота, а в остальное время, чтобы не остаться без дела, готовил каталог лишних книг и дублетов. Завтра надо взяться за дело; но сил нет. Гроза необходима, а ее нет. — Был на постройке. Раньше августа рассчитывать на квартиру для книг нельзя. Что же, может быть оно и лучше. — Вот только надо в Сенат пойти по делу Мессарош: а то мне деньги скоро понадобятся, а я еще ничего не сделал. — Но мне очень улыбается мысль продавать дублеты собственными каталогами. Много ли я продам, не знаю, но думаю, что выручу все-таки больше, чем от оптовой продажи, невзирая на все расходы по рассылке, печатанию и т. д. Вместе с тем подготовлю почву для распродажи дублетов из библиотек Шубинского и отца.
7 июля. Сегодня восемнадцать лет, как я женат. Как все это скоро идет! — Писал письма и вечером с мальчиками съездил в Ботанический сад: такая жара и духота, что хочется хоть немного подышать каким ни на есть воздухом. — Завтра1, пока хватит сил, буду писать дальше застрявшие дела и письма.
8 июля. Сегодня всего более изнемогал от жары, читал, справлялся и посылал телеграммы. Не знаю, называется ли отдыхом11 такое жаренье в собственном соку в вонючей духовой печи,111 глаголемой Петербургом, — но я почти ничего не делал. Мозги у меня как то не в порядке все эти дни. — Утром отсылал корреспонденцию, читал пустопорожние газеты и был на консультации с О’Бриен де Ласси307 Несчастная женщина, которой мне глубоко жаль, но которой едва ли можно помочь. А эта гадина Утина, т. е. по мужу, что не делает ее лучше, и у которой наше свидание и происходило, — эта Утина... Ох, никому, никому, а всего более министру финансов и председателю Совета министров, не должно водиться с жидами или родственниками жидов, хотя бы вдовыми или разведенными308 — Был Королев, привез мне от Соболевского 4 стр[аницы] оттиска его статьи: а я-то ждал исторического очерка Румянцевского музея309!
9 июля. Молодец Бурылин покупает книги — это во мне подняло дух до высоты построек Залемана310 Затем был Баязитов, — я условился за 800 р[ублей] вести дело Курбангалиева в Сенате. Деньги до зарезу нужны, а то бы я дороже взял. На радостях мигом уложил все три ящика. Итого, смотрите: деньгами 100 р[ублей] от Макаровой, а за книги, предложенные в зачет 200 рублей, получено из Публичной
I Вписано над зачеркнутым: Сегодня.
II Вставлено над строкой.
III Далее в тексте зачеркнуто: называемой].
134
Дневник Б. В. Никольского
библиотеки 150 рублей, от Бурылина жду 300 рублей, да себе книг отобрал... ну, на сколько? Ну, не меньше, как на 400 рублей. Итого 950 рублей. Ко мне Колачев- ский подговаривался на дублеты макаровских антикварных каталогов, — что же, можно будет ему спустить рублей за 100, тогда выйдет 1000 рублей. Почаще бы так дела делать. — Написал Бурылину и Войничу. Завтра надо браться за Московское дело: теперь пора. — У меня все эти дни в животе что-то неладно, и так странно, как никогда не бывало. В городе свирепствует тиф. Не сесть бы мне? Хочу позвать Конева. — Роман, каналья, играл, играл мячиком в детской, что строго запрещено, разбил электрическую лампу-плафон и осколком1 Настасье продрал щеку под самым глазом. Теперь окончательно лишен всех прав состояния. Катя заявила ему, что не дерет его только потому, что, если бы начала, то убила бы его, и потому прогнала с глаз долой. Сидит в своей комнате, трясется; там обедает без сладкого и даже тетерьку311 получает без варенья. Вызывали Мержеевского. Даже эстетической опасности он не нашел. — Был на постройке у Федотова, договаривался о квартирке для библиотеки. Туда из моих книг думаю выслать все богословие, философию, педагогику, логику, психологию, народную словесность, всеобщую и русскую историю, политику, географию. В № 1 перевести всю библиографию и историю ученых; на место богословия Цицерона (?), на место библиографии и ученых правоведение современное, социологию и антропологию; в кабинете оставить Пушкина, Катулла, п"воспитание царского сына,-11 изящную словесность и справочные книги, в том числе юридические. Если б это удалось, то мне и мечтать больше не о чем бы было. По моему грубому подсчету на Подьяческой уместится 12000 томов. Это возможное количество при соединении двух дедовских библиотек с пополнением из моей.
10 июля. Завтра вызвал Конева: в животе что-то необъяснимое. Не жилец ли завелся? Вон проклятого! — Получил от Вуича уведомление, что принц Ольденбургский назначил Ашеньку первою кандидаткою на свою стипендию. Спасибо. Заниматься не могу из-за живота, который хуже всякой жары. Хотел бумаги разбирать — и того не могу. Переписываю кое-что, — больше ни к чему не способен.
11 июля. Молодчина Бурылин уж и деньги прислал. Но зато сегодня и он получил уж мое второе письмо, сегодня же послано ему более половины карточного описания и завтра едет окончание, а книги давно заботливо уложены в три ящика. — Был Конев. Ничего не понимает. Завтра пошлем исследовать на глистов, а до тех пор подождем. — Наши укладываются, так что скоро я здесь окажусь Робинзоном.
Пожалуй, за нынешнее лето мне лета совсем не видать. Раньше 20-го июля мне отсюда не вырваться, это ясно. Мне необходимо повидаться с Сухомлиновым, узнать о моем деле от Мамантова, добиться от Федотова точных размеров моей будущей квартиры, заказать шкафы столяру, — когда же все это? Ох, как хорошо, что я отдохну от городских школ! — Как только наши уберутся, я возьмусь за мой кабинет. Невозможно долее ждать. Иначе у меня и нынешняя зима погибнет. Мне столы необходимы. — Братушки-то грызутся — что за мерзость!312 Две моих новых остроты. Мне кто-то повторяет: «Братоубийственная война!» — «Э, плюньте, — говорю я, — какая там братоубийственная война! Братушкоубийственная, вот и все». — Другая
1 Далее в тексте зачеркнуто: анне.
11-11 Вставлено над строкой.
1913 год
135
острота. Королев, возвратись из Москвы, спрашивает, что нового. — «Нового? Да что нового... “Туртукай взят и я там”, как телеграфировал король Карл Румынский королеве Елисавете с театра балканских действий»313 — И то, и другое будет очень повторяться, несмотря на летнее время.
12 июля. Наши укладываются и потому даже письма писать невозможно. Мы с Цезарем гуляли дважды, а кроме того я читал Цицерона. Жарко, это главное. На углу Аничкова дворца и Невского встретил Харламова, идущего на службу, и долго с ним разговаривал в тени Екатерининского сквера. — Сегодня вернулся обожаемый314 и на днях должен вернуться Сухомлинов, с которым я пойду беседовать насчет Военно-юридической академии. Там состав, если вычеркнуть Гольмстена, вполне приличный, т. е. такой, с которым мне нетрудно ладить — хотя бы внешне. Конечно, в Гольмстене-то все и дело; но — посмотрим. — Напротив, у меня мелькнула мысль вступить в Историко-филологический институт315 вместо Холодняка, — но куда: там Гельвих и Малеин, а состав — Зелинский на Зелинском едет и Зелинским погоняет. Это надо бросить. — Сейчас мне, кажется, на лето хватит; благодаря татарам дела не переводятся; только бы не умер Богданович, так я и с частью долгов расквитаюсь. Господи, помоги! Ох, как все в жизни трудно и медленно налаживается!
14 июля. Со вчерашнего дня Робинзоном. Вчера писал письма, сегодня разбирал кабинет. Очистил окно, стулья, бюро Дерби и почти весь письменный стол и старые письма за 1909, 1910, 1911, 1912 и 1913 годы привел в порядок (они, по правде, уже были почти в порядке; но Вы сами должны знать, что значит «почти»). Завтра дела и занятия в Сенате: узнаю, будет ли прием у Сухомлинова. — А живот по- прежнему не в порядке, хотя никаких глистов нет. Надо полечиться. — Завтра же иду искать себе приходящую Пятницу: если Купреяновой прислуга здесь, то возьму ее; а если нет, то право не знаю, кого пригласить на гастроли. — Наконец, завтра же надо крепко взяться за Московское дело; и кроме всего, купить картонок для старых писем. Моя манера сохранять все письма имеет свою прелесть, но имеет и отрицательные стороны: создается такой архив, что хоть министерству впору. — Да, когда так тихо и спокойно, то много можно сделать. — Сегодня четырнадцатое. Коли не надует и не затянет Коковцов, мое дело должно решиться 18-го. Дай Бог. — Что-то далее? В политике, по-видимому, ничего, — т. е. во внешней.
15 июля. Сегодня голова болит и я только докончил выноску в столовую бумаг и книг с бюро Дерби, письменного стола и из кабинета. В Сенат не попал — завтра. Сухомлинова еще нет: приедет завтра или в среду. — Днем была Петрова, которая все ко мне бегает по старой памяти советоваться. — Утром писал вексель Петрову, другому. Изведи из темницы душу мою!316 — Оказывается, что кабинет разобрать будет гораздо легче, чем казалось и я боялся. Дай Бог. — Денег в обрез, — вот что скверно. — А я все-таки надеюсь мою книгу, сколько мыслей хватает, дописать. Мне только малейшую дайте возможность работать, — я работник хороший. Это даже злейшие враги за мною признают. Вся беда в том, что возможности этой нет.
16 июля. Ну, сегодня был в Сенате и снял копию с погибельного для Муретовых указа. Вот образец несправедливо решенного дела: Муретова проиграла его только вследствие политического предубеждения 1_сначала и после-1 клевет на нее. А в общем ну их всех к дьяволу! — Хотел заняться делом Мессарош — нельзя, в гражданском
1 1 Вставлено над строкой.
136
Дневник Б. В. Никольского
департаменте справки выдаются только по средам и пятницам, а завтра я должен быть у Кистера. — Значит, в четверг или завтра надо идти за справками по делу Полотебновых и Кати и постараться его двинуть перед отъездом. — Остальное, пока, сделано, — мелочей я не считаю.
17 июля. Наготовил писем, памятную записку для императрицы, был на приеме у Чернявского, любезно меня всему научившего, и теперь остается ждать завтрашнего дня. Сухомлинов приедет не раньше 20-го, так что мне его не дождаться. Завтра побываю на постройке, в казенной палате и, если понадобится, у Вишнякова, а затем постараюсь все написать и побывать в бане. — Утром явился проситель, — неожиданно обнаружившийся родственник, Герасимов, сын Н. А. Скроботовой, — как же он мне приходится? — его мать двоюродная сестра моей матери.
Да, так вот он хочет служить по судебному ведомству. Предложил ему написать мне несколько curriculum1 и подумать, куда ему хочется. Я к нему особенного доверия не питаю. Отец его был педагогом и, помнится, был с позором уличен во взятках. Его дядюшка, Н. А. Скроботов, из «Петербургского листка»317, достаточно известен, чтоб о нем распространяться. Выглядит этот Герасимов тоже как-то сомнительно: грубоват душою, красив, и как-то двусмысленно красив, — такие купчихам нравятся, — очень прилично и изящно одет, — видимо способен, а кончил-то университет по второму разряду318, — родители бедствуют... Конечно, всяко бывает, — не я же буду ему вредить, — но, достанься мне такой, я бы долго, очень долго к нему присматривался.
Обедал у Лейнера с Евреиновым, скулящим, что не делает карьеры. Вечером зашел к Петровой узнать о ее переезде: в понедельник и вторник. — Евреинов сказал, что по его сведениям Сухомлинова не ждут раньше августа. Тем лучше: я скорей уеду на дачу. Письма все переписаны и запечатаны.
18 июля. Скверно питаться в ресторане: сегодня что-то так ослабел и так неладно в голове и животе было, что не завтракал и проспал 3 часа днем самого лучшего времени. Утром только и сделал, что посетил постройку и поговорил с Поль и Петровой. После обеда прошелся по букинистам. Сейчас работать не могу, — слаб. Надо в баню пойти. А завтра во что бы ни стало знакомиться в Сенате с делом Мессарош. Затем, сколько успею, двинуть Московское дело. Без него я не уеду из
tjflgjUauJj». Манд,
ituu-U
1 Curriculum (vitae) — жизненный путь, краткие сведения о жизни (лат.).
1913 год
137
Петербурга: это твердо решено. — Постройка у Федотова сильно запоздает и полки заказать ранее первых чисел августа немыслимо. А это меня совсем не устраивает. Но делать нечего.
19 июля. Ну, сегодня кончилось несколько первых актов. Прежде всего, приехал Сухомлинов: завтра буду узнавать в телефон и, если он принимает во вторник, остаюсь в городе до вторника. Затем, был в Сенате по делу Мессарош. Дело интереснейшее и заняться им очень стоит. Оттуда зашел к Мамантову. Государь ссуду разрешил; теперь ждем ответа Коковцова. Спасибо царю. Оттуда к Вишнякову о московском деле: по его мнению все очень просто, но если там будут тянуть, он поторопит. Вернулся — ко мне Полубояринова по поводу ее концессии. Потом звонит Блюменфельд от Макаровых, — они, стервы, все еще не уехали. Ну, как таких не облапошивать? — На улице после обеда встретил Рачковского и Хру- сталева; последний проводил меня до букинистов. Купить ничего не покупаю, а так, поболтать, хожу. — Итак, сегодня все кончено, что можно было кончить. Но вот Сухомлинова приходится ждать. Завтра день более или менее свободный, если не считать пустяков и справок, а вечером 3 Радения.
20 июля. Ну, получил весть от плута Баязитова и узнал о Сухомлинове: у него прием только по четвергам. В крайнем случае приеду сюда на 1-е августа, а то отложу на 8-е. Досадно. Очень досадно. Уеду во всяком случае завтра, и уеду днем, а не утром. Днем буду собираться. — Мамантов вчера сказал, что Царь меня прекрасно помнит и очень сочувственно ко мне относится; что он Царю сообщил
о моих сыновьях, о их интересах и пр. Все это для мальчиков, конечно, весьма полезно. — На даче я даже газет не буду получать. Это будет первый настоящий отдых в две недели. Посмотрим, сколько я успею за это время написать. — На обороте наклеиваю вырезку из «Фигаро» от 28 октября 1911 года: нахожу все мысли Доде великолепными}
1 На верхней половине следующего листа рукописи (л. 304) слева наклеена вырезанная колонка газетного текста:
Trente-cinq and apres Mettemich, Guizot, rentrant en France d’un long sejour en Angleterre, oil les evenements de 1848 l’avaient oblige a se refugier, ecrivait a la тёше correspondante:
«Je trouve le pays que j’habite comme je l’avais laisse. On vit tranquillement dans une insecurite materielle. On parle des revolutions comme d’un mal toujours imminent et dont on ne peut ni guerir ni mourir».
Qu’elle est vraie encore de nos jours cette appreciation emise en 1850! L’insecurite materielle dont parlait Guizot n’a fait que s’accroitre; elle a pour corollaire la facilite avec laquelle on s’y resigne, 1’indifference qu’on у oppose et l’impuissance des chefs d’Etat a la faire cesser, comme si tous se fussent dit: «Apres nous le deluge!»
Sans doute une telle situation n’est pas sans issue ni sans remede. Mais, ce qui fait craindre qu’elle ne se prolonge assez longtemps pour paralyser partout la vie mondiale, c’est que, nulle part, pas plus dans l’Allemagne feodale que dans la liberate Angleterre, pas plus dans la Russie autocratique que dans la France republicaine, personne ne parait s’appliquer a у mettre un terme. On s’en tient a des demi-mesures, a des mesures accidentelles, prises seulement a l’heure ou le mal eclate; c’est a peine si Ton reprime les emeutes; on tolere les manifestations hostiles; bien plus, on les protege. II est visible que soi-disant maitres du jour ne le sont qu’en apparence et qu’ils ne gouvement plus en vue de l’avenir.
Ils n’en ont ni le temps ni les moyens. Ils gouvement comme ils peuvent, au jour le jour, trop occupes a resoudre les difficultes de l’heure presente pour s’appliquer a la solution des difficultes
138
Дневник Б. В. Никольского
Сейчас ушли радельцы. Были Королев, Орнатский, Епифанов, Бюцов. Скучно.
— Днем был у старухи Шубинской. Как я выцарапаю у нее библиотеку, совершенно себе не представляю. Кроме явочного порядка надеяться не на что. — Купил мальчикам марок для коллекции, — не знаю, пожалуй, накупил и дублетов; но на двух это ничего: лишнее Володе, а Роману не лишнее.
22 июля\ Ну, хорошо ли, худо ли, я на Боровенке. Вчера день приключений. Из города уехал благополучно; попутчицу получил какую-то вполне приличную немолодую и некрасивую даму, с которою до Любани молчали, а потом разговаривали. Кондуктор отбирает билет: «Вам выходить». — «Сейчас?» — «Сейчас». — «Первая остановка?» — «Первая остановка». — Поезд останавливается, кондуктора нет; никто не встречает. Торопясь, прощаюсь с попутчицею, выношу часть вещей, — наш вагон не у платформы. Кладу все наскоро на песок, — третий звонок. Бегу за чемоданом — поезд пошел. Вытаскиваю на площадку — поезд ускоряет ход. Видя, что делать нечего, бросаю чемодан и, вспоминая доброе старое время, прыгаю благополучно сам. Стрелочник помогает донести все до платформы. Никто не встречает.
futures. En aucun temps, on ne vit la societe se defendre si mal contre Г invasion des barbares ni fermer plus volontairement les yeux sur les perils auxquels elle est expos£e de toutes parts.
Cet extraordinaire aveuglement, cette incomprehensible indifference ne nous disposent que trop a craindre des tragiques lendemains. Ils dramatisent ainsi les temps ou nous vivons et nous aident a comprendre pourquoi l’histoire de nos jours est souvent plus poignante pour nous que celle du passe, ne serait-ce que parce que nous en ignorons le denouement. Ernest Daudet.
(Через тридцать пять лет после Меттерниха, Гизо, возвращаясь во Францию после долгого пребывания в Англии, куда его вынудили бежать события 1848 года, писал той же корреспондентке:
«Я нахожу страну, в которой обитаю, такой же, какой ее оставил. Люди спокойно живут в условиях материальной неустойчивости. О революциях говорят, как о вечном и неминуемом зле, неизбежном, но не смертельном».
И как еще верно о наших временах суждение, высказанное в 1850 г.! Материальная неустойчивость, о которой говорит Г изо, только увеличилась; ее следствием является готовность к смирению, безразличие, с каким ее встречают, и неспособность властей покончить с ней, словно бы все сказали: «После нас хоть потоп!»
Несомненно, такое положение не беспричинно и не безнадежно. Но внушает опасения то, что оно было не столь долгим, чтобы полностью парализовать жизнь в мире, так что нигде, будь то в феодальной Германии или либеральной Англии, самодержавной России или республиканской Франции, никто, похоже, не пытается положить ей конец. Ограничиваются полумерами, случайными мерами, принятыми в час, когда зло становится очевидным; почти не подавляют бунты; опускают враждебные выступления; и даже защищают их. Ясно, что так называемые хозяева на час есть лишь видимость и что они правят уже без видов на будущее.
У них нет ни времен, ни средств. Они правят, как могут, живут сегодняшним днем, слишком занятые решением сиюминутных трудностей, чтобы пытаться решать предстоящие. Никогда не было общества, так плохо защищенного от вторжения варваров и так охотно закрывающего глаза на опасности, угрожающие со всех сторон.
Эта поразительная слепота, невероятное безразличие побуждают нас чрезмерно опасаться завтрашних трагедий. Они драматизируют время, в котором мы живем, и помогают нам понять, почему история нашего времени зачастую для нас более горестна, чем прошлая история, не потому ли, что мы не знаем ее исхода. Эрнест Додэ) (фр.).
1 Записи за 22 и 24 июля сделаны фиолетовыми чернилами.
1913 год
139
Читаю название станции — Вял ка. Благодарю: вылез за 8 верст до Боровенки. Вот когда я охотно показал бы кондуктору свежесть моей мускулатуры! Послал за лошадьми, а Кате отправил телеграмму. Через несколько времени звонят в телефон с Боровенки: Катя предлагает выслать лошадей. Прошу подождать, не устроюсь ли сам. Однако в воскресенье, 10 ч[асов] вечера, — все пьяно или спит, а лошади в поле. Звоню сам и вызываю лошадей. Дорога натуральная, — до сих пор еще мои кости с каким-то томным удовлетворением испытывают взаимное прикосновение. Людоеды могли бы меня прямо резать и подавать в качестве отбивных1 котлет. Сегодня все еще не могу опомниться, — точно в бане слез с излишне жаркого полка. — Здесь все благополучно, кроме Романа, у которого снова припадок аппендицита. Надо резать безотлагательно. — Сейчас пойдем к Штюрмерам; вообще же сегодня отдыхаю и ничего не делаю, — разве после обеда напишу несколько записок.
24 июля. Скромно отпраздновали двойные именины319 Утром была заказана обедня. За столом были усиленные меню. Вчера и сегодня мы с Володей и Цезарем много гуляли. Я написал несколько скучных писем. Завтра еще несколько скучных писем и затем берусь за «Дарения между супругами». Штюрмеры, честь им и слава, совсем нас не стесняют.
26 июля. Сейчас запечатал и отправил последнее письмо. Остаются бумаги в Москву, и я могу браться за «Дарения между супругами». Не помню, записывал ли я сюда мой новый план. Он таков. Книга состоит из четырех частей. Первая остается как была, источники и пособия, только с изменениями и дополнениями. Вторая часть — Rationes interdicti. Третья — Mores. Четвертая — Oratio320 Переработанная по этому плану, книга становится гораздо цельнее, стройней и законченнее. Кроме того, я вношу все улучшения, какие набрались за десять лет. А во избежание болтовни выпускаю книгу не как выпуск или том, а как законченное целое. Это будет обман, но делу помочь не трудно: нужное для диссертации число экземпляров я печатаю с указателем и с обложкою для диссертации; а после защиты пускаю в продажу с обложкою первого тома и с указателем отдельною брошюрою. А честно действовать с теми негодяями, которые у нас называются профессорами, не только нельзя, но прямо безнравственно. Вопрос только, где мою книгу провести, когда я ее кончу. Москва? Киев? Одесса? Казань, Харьков, Варшава и Юрьев — безнадежны, о Саратове или Томске смешно и думать. Впрочем — кончим сперва книгу.
27 июля. Оказалось, что я захватил не все материалы для московского дела и придется съездить за ними в город. Поеду завтра, делать нечего. С другой стороны оказалось, что без книг много написать нельзя: придется и их захватить побольше. С горя выбрал наиболее законченную часть моей работы — историю rationes11 в римской литературе — и разом перебелил большой кусок. Нахожу, что это очень недурно. После долгого перерыва работаю с увлечением и восторгом. Посмотрим, как пойдет дальше. Новых мыслей еще нет и быть не может, но старые укладываются в довольно стройное целое. Новый план работы лучше старого и повторений окажется несравненно меньше; кроме того, мои теории окажутся убедительнее; наконец, материалы сгруппируются цельнее; между тем ничего нет хуже разрозненности доказательств. В научной аргументации что отложено, то потеряно. Недостаток
I Вписано над зачеркнутым: битых.
II Оснований (лат.).
140
Дневник Б. В. Никольского
переписанного — избыток иностранных слов. Какой-то птичий язык, по выражению Гоголя321. Но сейчас переделать невозможно. Быть может, удастся кое-что подправить в чистовике для печати. В целом я днем доволен.
28 июля. Утром немножко беседовал со Штюрмером, а затем весь день переписывал свою работу, слегка исправляя и немного дополняя. Остались на завтра самые пустяки. — В город решил ехать 31-го днем, чтобы побывать заодно у Сухомлинова; а во вторник у меня побывает Баязитов. — Завтра, кончив переписку, начну продолжение, или, лучше, начало: Марлиани322, Бодуэн323, Бриссон324 и Оттоманы325. Это в сущности узел всего. Написав этот кусок, легче оформлять остальное и подвинуться к той части, которая главным образом застряла. — Нахожу, что слог моей главы о Rationes очень тяжел. Слишком много пояснительных и вставных слов. Но что делать, такой предмет. С ним не развернешься.
29 июля. Кончил весь отрывок о rationes в римской литературе и написал — быть может несколько длинно — вступление к новой литературной истории: о Марлиани, Бодуэне и Бриссоне. Теперь стал на Оттоманах, а с другой стороны на глоссе iuris canonici1, Альциате326 и Кора327 1-го привезу нужные книги из Петербурга, зато 31-го увезу отсюда все лишнее. Полагаю, что привезенного хватит для закругления старых материалов. Тогда дописать станет совсем легко. Чего доброго, к сентябрю все удастся закончить... Дай Бог. — На этой работе прошел весь день, — третий счастливый день за столько лет! — Но если я кончу книгу, то мне поистине более нечего желать от нынешнего лета. Тогда печатать и затем вопрос о защите. На титуле можно будет поставить 1915 год. Как только напечатаю, берусь за Катулла и потом за Lex Regia328, Одофред и «XII таблиц».
30 июля. Утром укладывался и составлял расписание всех дел для завтрашней поездки. Приехал Баязитов, привез корреспонденцию. Масса поздравлений, — не знаю, как отвечать. Баязитов же уплатил первые 200 р[ублей] от Курбангалиева. Мы переговорили с плутоватым ахуном329 о всех его делах, а вечером я читал письма, каталоги и проч. Так и день прошел. А завтра-то, завтра, — Ниагара мелочей и пустяков. Я составил заранее точное расписание, потому что иначе в три дня не обернуться, а я хочу все покончить в 24 часа. — Собирается гроза, — только бы завтра утром не вымокнуть до квартиры.
2 августа. Вчера и третьего дня околачивался в городе и устал неимоверно. Выехали со Штюрмером 31-го утром и дорогою беседовали о философии и высшей политике. В городе все время шел дождь, хотя встречены мы были ярким солнцем. Первое — узнал о Сухомлинове: оказалось, что прием будет. Затем занялся поручениями Кати и детей, да побывал в почтамте и сделал свои собственные закупки. После обеда у Лейнера сидел и читал для моей работы. Пришлось начисто переменить мое мнение о Марлиани. Относительно Плутарха так и не выяснил, в какой мере editio princeps 150 9330 было первым для Газика яараууе^шта и РсоцоЯка331 Делал справки по Липену, Брюне и пр., и пр. Со скуки поехал к Лейнеру ужинать, где очень удачно встретил Евреинова. Сумасшедший мулла совсем было обморочил его и втянул на 3000 р[ублей] в какие-то заявки. Я постарался отговорить Евреинова от этой глупости и кажется отговорил. — Утром 1-го перерыл бумаги и нашел все, что было надо, обрился и отправился к Сухомлинову. Изложил ему в чем дело.
1 Канонического права (лат.).
1913 год
141
Он отнесся любезно, но от себя отклонил: идите мол к Звонникову. А я и пойду, будьте спокойны. — Говорил и о постороннем, в частности о медицинской академии. «Я, — говорит, — их огнем и мечом, и пусть на мне всех собак вешают». — Я говорю ему, что эта медицинская академия такое снадобье, на котором должен быть наклеен ярлычок: «встряхивать перед употреблением». — Острота его до глубины души утешила. По глазам вижу, что он ее прибережет для всеподданнейшего доклада.
— «Они, — говорит, — еще не знают, какую я им конфетку поднесу: я всех левых профессоров выгоню». — Все это, конечно, отнюдь не меняет того факта, что он действует бестактно, глупо и не зная среды. — От него переоделся и пошел по делам. Едва успел обернуться к Рыбинскому поезду: на почтовый поспеть было немыслимо. — Да, 31-го вечером вызывал Баязитова с какою-то татаркою: меднолобая дикарка, с которою разговаривать не стоило; а с ним столковался о деле Курбангалиева. — Еще 31-го же заглянул на Ср[еднюю] Подьяческую. Читальня прелестная. Видел Петрову и Казмину. 1-го было открытие и Петрова умоляла меня прийти, но это было совершенно немыслимо. — Обратно ехал с военным доктором Зайцевым и беседовал опять о высшей философии и науке. Сегодня днем спал и гулял, а до завтрака гулял. Всем подарки, все довольны. А коли все довольны, так я больше всех.
3 августа. Сегодня Катино рожденье, у наших детей гости Штюрмерята и у меня — голова болит. Сейчас, к ночи, слава Богу, легче. — Утром была обедня, после завтрака спектакль, вернее литературное утро с участием всех артистических сил, кроме только мамы, — впрочем, мама была режиссером. Затем был шоколад и детские игры на открытом воздухе. — После обеда я добаливал свою головную боль. — В промежутках обдумывал учения Кора. Поправки есть, но по существу я остаюсь при старых воззрениях. — Как убийственно слаба юридическая библиография 15-го, 16-го, 17-го и даже 18-го века! Сущее мучение. Все приходится собирать заново, с пробелами и вопросами на каждом шагу. — Завтра я должен обязательно изготовить бумагу Курбангалиева и писать, сколько успею, письма.
— Впрочем, сейчас, вечером, вернулся Штюрмер и на завтра назначено повторение
332
дивертисмента
4 августа. Составил и отправил Баязитову жалобу Курбангалиева и написал самому Курбангалиеву. В этом прошел день. Вечером с Володею сидел у Штюр- меров и забавлял их рассказами. А дивертисмент, по случаю болезни Романа, отменили. Завтра начинаю Московское дело: ныне отпущаеши333
5 августа. Так ничего и не сделал, только Кора и Оттомана считывал и делал выписки. Но я имею право и отдохнуть. — Между завтраком и обедом со всеми Штюрмерами и двумя барышнями Моргуновыми гуляли, — ходили на сопки, где очень симпатично и красиво. Было жарко и утомительно, но хорошо и весело.
— Завтра твердо решил кончить злополучное московское дело, от которого зависит мое душевное спокойствие нынешней осенью. — Других событий нет.
6 августа. Сказано — сделано: бумага в Москву обдумана, написана, переписана и отправлена. Заодно послал и письмо Войничу. Завтра буду писать письма и о дарениях. — Володя стал прелестно снимать. Всех нас снял группою на Чертовом мосту — просто загляденье. Другая группа — на овсяном поле — проще, хотя все- таки мила. Но в лесу на ручье — хоть на выставку. Да, радует меня сын. Все его хвалят и все любят. Удивительно много у него достоинства, спокойствия и какой-то мужественной твердости. В нем столько самообладания и спокойствия, что я как то
142
Дневник Б. В. Никольского
не могу себе представить его влетевшим в историю. Спаси его, Боже. Он из тех, кому нельзя не верить на слово. Но он страстный и глубоко чувствующий, а всего более — гордый. Это он из гордости так спокоен и тактичен, из гордости так решителен, серьезен и вежлив. А потом он правдив, справедлив и прям. Он умеет и сумеет идти своим путем: это моя кровь. А с другой стороны, на состязания-то не идет из гордости, но зато непременно хочет быть первым без состязаний. Давай первенство вне конкурса; а по конкурсу ничего не надо. Спаси его, Боже.
7 августа. Сегодня решил быть последнему отдыхальному дню. Утром с Романом ходил грибы собирать и обнаружили вдвоем необычайное грибное место: в полчаса набрали 9 белых, 17 красных, около 30 березовиков и 1 роскошный груздь. После завтрака написал Яновичу и в виде отдыха составил алфавитный указатель к письмам прошлого года: на Рождестве я нынче не успел. Во время обеда прошел царский поезд и сейчас охрана уже снята. Мыслей не было никаких, — ни умных, ни глупых. Судите сами: мне осталось всего 4 дня дачного воздуху. — Но я хорошо отдохнул, как давно не случалось. Помоги, Господи, кончить с книгой и стать доктором: это все, чего я пока желаю, и это вполне возможно, если не возникнет внезапных препятствий. Конечно, защитить книгу, т. е. получить степень, труднее, чем написать и напечатать.
9 августа. Второй день пишу книгу. Сегодня с величайшим трудом одолел Оттоманов, да и то, кажется, не окончательно. Как бы то ни было, я перевалил почти за все главные трудности начала. Кора, Марлиани, Бодуэн, Оттоманы, — это главные камни преткновения. Можно было бы все начало считать готовым, если бы не приписка о глоссе к Corpus iuris canonici1. Да и ее бы я мог завтра же сделать, если бы догадался захватить сюда Лопеца де Паласиос Рубеос334: вот то-то и беда, что не догадался. Теперь приходится ждать города. Но завтра я хочу, по мере сил, отхватать Монтекатино335, Шаронда336, Аржантре337 и голландцев. Если удастся, то я опять исполню все, что мысленно себе задавал, собирая в городе книги. И завтра последний день — или предпоследний — работы на чистом воздухе. — Вчера накатал еще и письмо Якубовичу; хотел бы до отъезда написать еще Тальбергу и Мике. Она, кажется, подозревает, — как и я, между прочим, — что Кистера настроила против нее Евгения. Та на это способна. Удивительно мерзкая и злая гадина. — Остальные письма покончу в городе. Но там работы будет масса: хлопоты об Ашеньке, дело с библиотекою Шубинского и квартирой, уборка моего кабинета, — в первую очередь; тут же дело Мессарош и накопившаяся, несомненно, в Петербурге переписка. И при всем том — возможно, возможно кончить мою книгу хоть начерно. Разделка уже не требует столько досуга и времени.
10 августа. Сделал даже больше, чем вчера задал: покончил критическое и догматическое направления до Джентиле338 Это великолепно. Теперь в три дня работы можно докончить все, что было вчерне готово до «проруби». А прорубь — пустяки, потому что идей там нет никаких, а чисто механическая работа. И тогда можно взяться за переработку напечатанной части книги, — т. е. тогда вся задача выполнена, так как чистка и шлифовка могут быть закончены11 между прочим. — Между обедом и лампою рассказывал у Штюрмеров сказку всем детям и родителям. Последние
I Своду канонического права (лат.).
II Вписано над зачеркнутым: выполнены.
1913 год
143
наслаждались чуть ли не больше, чем первые. — Завтра еду с поездом 11 ч[асов]
22 м[инуты] утра. Слава Богу, лето для меня вышло дивное. Денег хватило, отдых был и роковая работа разом двинута вперед. Если я кончу ее, то мною достигнут один из величайших успехов всей моей жизни. Но если даже не кончу, я добром помяну лето 1913 года. От осени и зимы мне остается желать одного: прочного материального устройства. Я хлопочу, и моя книга — самый верный и решительный к нему шаг.
11 августа. Господи благослови, я в городе. Пустыня, как я не запомню. От угла площади до угла Невского в 7-м часу дня я насчитал 1_на Морской-1 всего городовых, извозчиков, швейцаров, дворников, шоферов, прохожих, проезжих, включая поперечных по Гороховой и Кирпичному, — 198 человек. Это в 5 часов утра больше бывает в нормальное время. Притом душно, жарко и воняет. — Утром не спеша уложился, простился со Штюрмерами (они всем крестным ходом меня провожали) и поехал. В купе было много народу, но я промолчал всю дорогу с таким непроницаемым видом, что никто не посмел со мною заговорить. Я вообще в себе технику молчания в публичных местах очень выработал. — Домолчался до стихотворения, — с Рождества ничего не сочинял. — В городе извещение, что Царь дал денег, — очень мило и весьма кстати. Курьезное письмо Войнича. Скучное Родзе- вича. Сладкое Никольского. Неинтересные каталоги. Тараканы — всю квартиру заполонили. Надо вывести проклятых. — Читал все накопившееся п“в газетах-11: скучновато; одно только важно — Гримма Кассушка шаркнул в Харьков339 Во- первых, это давно было необходимо сделать, и наказание вполне заслужено; а во- вторых, у меня мелькнула мысль — чем бы я не хорош для Петербурга? Гримма положение пиковое: не ехать в Харьков — уходить из Государственного совета. Поедет, поедет. А не поедет — еще хуже. А111 как ему ехать в Харьков, когда он должен в Государственном совете заседать? Убийственный ход. — Откровенно признаюсь, что у меня зашевелилась догадка, не с расчетом ли на меня Кассо так распорядился, — после моего посещения? Посмотрим. Буду ждать и напоминать не стану. Я не Грибовский, чтобы своим достоинством жертвовать выгодам. Будем ждать. Хитер этот злой и циничный грек, но не ему меня понять и поймать. Он хитер, зол, подл и холоден; но я силен и чист. Аминь.
12 августа. Сегодня утро провел в неудачных разговорах в телефон по Ашень- киному делу. Днем в Департамент государственного казначейства, где получил 10.000 и долго беседовал с директором, который меня под конец провожал как министра какого-нибудь. Я ему многое разъяснил насчет Канцелярии прошений и дал два важных для него совета. — Затем сдал деньги в банк на текущий счет, купил мыла, истребительных порошков, отправил телеграммы и, пообедав, посмотрел букинистам в витрины. Сейчас вернулся из бани. Завтра еду в Александровский институт340 разузнавать, в чем дело. В городе как-то нервы напряжены: я стал рассеянным и неловким. Полез на стремянку, доставать книги, да и сверзился на шкаф. Толстое стекло пробил спиной и частью затылком. Осколков больших более сотни, лучами, а мелкие так и брызнули. И поверите ли, даже нигде не обрезался. Правда,
I-1 Вставлено над строкой.
II-11 Вставлено над строкой.
111 Вписано над зачеркнутым: Да и.
144
Дневник Б. В. Никольского
ловкость не вовсе меня покинула: я хорошо ухватился одною рукою за ручку створки; но все-таки мог, не говоря о трагическом исходе, серьезно поранить себя и даже изувечить. Отделался расходом на вставку стекла. — Ну, завтра продолжаю срочные дела. — Здесь душно, жарко и воняет до тошноты.
13 августа. Грустно мне что-то. На что жизнь уходит! — Сегодня был в Александровском институте по делу Ашеньки и весьма неудачно: никого в городе. Утром купил у Клочкова чудный экземпляр Моммсена-Блака-Витте341 за 75 р[ублей] наличными. Дорого, но хорошо. — Вечером был Байрашев с уставом. Устав разобрали. А на Варшавском вокзале его надули самым мошенническим образом: без торгов возобновили контракт с его конкурентами на три года. Каков негодяй Валуев! Я попробую выяснить это дело и, если можно, проучить негодяя за обман и двуличие. Ничего не выйдет, так наплевать.
14 августа. Сегодня, как назначил, писал письма. Завтра, может быть, напишу еще. Утром звонил Штюрмер со всякими пустяками, но я его порасспросил насчет Валуева. Оказывается, Рухлов с товарищами терпеть его не могут, а он подлец и взяточник. Вот бы не подумал-то! — Ну, затем писал с ядом и глумлением письмо грубому мешку с деньгами Абамелеку. Полагаю, поймет, — он все-таки очень воспитанный в светском смысле человек. Между тем я не хотел дать ему повод обидеться, даже не хотел колкостей, а так, высшею холодной иронией, языком сторожа в Зоологическом саду, рассудительно внушающего павианам пользу чистоплотности. Он так привык к своим деньгам, что забывает о непродажных ценностях.
— Письмо от Петрова. Он мне надоел своими вымогательствами под видом любезности. Постараюсь выйти из этой проклятой кабалы либо через Полубояринову, либо через какой-нибудь банк.
16 августа. Ну, 14-го был на Статистике. Курсы переводятся в новое помещение, на угол Офицерской и Английского. Помещение хорошее и удобное, т. е. сравнительно с теперешним. Оттуда для сравнения возил Зиновьева смотреть школу на Фонтанку 71. Пришлось высшему учебному заведению позавидовать начальной школе, как недоступному дворцу. — А вчера, получив совершенно бестолковую депешу от Кати, махнул рукой и съездил на Сиверскую к Вейнрейх, и все устроил в 10 минут. Одна обуза свалилась, но день пропал. Сегодня такая духота и пыль, что солнце мутно светит, точно в затмении. Необходима гроза. Мозоль ноет, — к перемене погоды. Заниматься нет сил. С великим трудом писал неотложные письма. — На Невском встретил Гольтгоера и долго дружески беседовал. На Курсах-то занятия, слава Богу, застрянут, но в Училище все начнется, увы, в срок. Да и Робинзониада моя продлится на лишних 10 дней. Но я хочу во что бы ни стало покончить с накопившимися письмами: иначе мне опять на весь год заколодит. И выведу окончательно тараканов на квартире. И еще надо как-нибудь развязаться с Кириловым. Сил нет, как надоел. А все моя дурацкая добросовестность: дал бы ему получить полный отказ, и дело в шляпе. — Теперь что еще... Да: кажется, я не худо придумал с Доброхотовой. Если Янович сделает по-моему, воображаю, какие будут рожи у Киреевой и всех прочих! — Относительно Звонникова я передумал. Надо будет сначала сговориться с Трегубовым: он может меня поддержать. А чтобы с Трегубовым было крепче, попрошу Щегловитова попросить от себя Трегубова за меня. Трегубое и так будет за меня, но со Щегловитовым будет куда крепче, особенно если он скажет Трегубову, чтобы тот сказал Звонникову, что он, Щегловитов, меня поддерживает. — А на Мамантова у меня вот какие виды: чтоб
1913 год
145
он исходатайствовал или предоставил мне привилегию официально вести у них дела в качестве поверенного. Мы прекрасно могли бы столковаться; а это золотое дно. Им выгодно иметь неофициального и безответственного союзника: я всегда могу быть лучше их и полней их осведомлен во всем и в сотне случаев они будут действовать наверняка, когда теперь действуют наугад впотьмах. И они будут ко мне направлять неудобных просителей, которых я сумею от них отвадить. Не знаю, выйдет ли; а если выйдет, то мне лучше и желать нечего. — На днях еще Нарышкина приедет. И для той у меня приготовлена конфетка, — только бы удалось: чтоб она в зачет платы отдала мне библиотеку ее отца из Хамалайс. Это может удаться, а тогда дело будет повыгоднее, чем с Макаровыми. — «И этим Вы заняты?» — спрашивает читатель. — Да, этим. Я хитрю, я рассчитываю, я соображаюсь с людскими пороками и людскою глупостью, потому что я должен жить; но я не предатель и не подлец. Я во всем боец, и мне по душе завет великого идеалиста: Der Mann muss hinaus In’s feindliche Leben, Muss wirken und streben, Muss wetten und schaffen, Erlisten, erraffen, Muss wetten und wagen, Das Gliick zu erjagen1,342 Правда, что такое счастье? — Кстати, — от счастья к вере, от веры к религии и молитве. Какая высшая и лучшая молитва? Та, в которой мы просим со всею силой искренности и желания, но о том, чего сами не знаем: сделай так, как Ты хочешь, то, чего я не знаю и не могу хотеть, но что Ты знаешь и можешь; у меня только жажда, чтобы совершилась и проявилась воля Твоя. «Да будет воля Твоя»343: это не смирение, не покорность, а жажда ощущения воли Божьей, творимой не только чудесами, но всею закономерностью мировых явлений, и не только этою закономерностью, но и чудесами. Кстати: для ума чудеса невозможны; для воли чудеса — страшный соблазн, и я знаю, что и дьявол творит чудеса, ибо надежда на чудеса — надежда ленивых, лицемерных и лукавых; но истинные чудеса только для любви. «Какое чудо в том, что было то, что было, в тесной причинной связи?» — говорит разум. «Сделай чудо, потому что у меня не выходит, и я буду ждать чуда и ничего не делать, а если чуда не будет, я не буду в Тебя верить», — говорит воля. Или еще хуже: «Вот Тебе свечка в 10 коп[еек], и чтоб было чудо, иначе — попы обманщики!» Или и еще хуже... Но любовь говорит иначе: «Вот мне счастье, которое пришло помимо и вне всех моих понятий, — это чудо, и я верю, что это чудо, ибо я счастлив и хочу быть благодарным за свое счастье, — а кому и как мне быть благодарным, если нет чудес?» — Теперь второе. Все в нас ежится и томится, когда нас спрашивают, может ли Бог, по всемогуществу своему, сделать так, чтобы 2x2 было пять? А между тем Лобачевский давно ответил: конечно, может; и это нас обяжет к целой арифметике чуда. Как не использовать его гениальные откровения в пользу веры? Да, но для этого нужна безделица: нужна вера, да еще не боящаяся знания, и нужно знание, да еще не боящееся веры! Если Лобачевский мог построить целую геометрию на бессмысленном положении, что параллельные линии могут сойтись или разойтись, то как же Бог не может сотворить того, что нам кажется полным абсурдом? А дьявол хохочет и гнус оккультистов и как еще там они себя называют летит на дым и пламя адских костров, выстукивая и выколдовывая ложные знамения, т. е. те чудеса, которые совершаются по нашей воле. Тут нет разницы
1 В эту неласковую жизнь нужно входить, трудиться и искать, растить и томиться, спорить, играть и рисковать, чтобы счастья добиться (нем.).
ЮЗак. 3718
146
Дневник Б. В. Никольского
между колдовством, гаданием и азартной игрой: воля кидается в неизвестность и когда не ушибется и не погибнет, говорит, что это чудо. Нет, таких чудес мне не надо. Это не вера в фетиш, это ниже, это нечто бесконечно скотское: это — рабство фетишу, это низменнейшее идолопоклонство скотоподобного дикаря.
18 августа. Ну, жара и духота такие, что жить нельзя. Все изнывают и томятся. Я совсем разбит и не знаю, что мне делать. Все остановилось. Только 16-го у Лей- нера за ужином выпил кофею и так разыгрались мозги, что до 5 утра не спал и стихи так и нахлынули. Целый роман сочинился и я им вдохновлялся. Стихи Володе я считаю тоже очень удавшимися. — Зато вчера ничего не делал. Был в бане для спокойствия духа и чистоты тела. Достигнуто и то, и другое. Сегодня еще жарче. У Лейнера встретил наконец Евреинова, но зато он прилип и провел со мною целый день. Вечером были Орнатский, Бюцов и Жулебин. Остальные в отпуску. Было скучно и вяло. — Да, вчера заходил к Петровой, — поболтали недолго. — Сегодня приехала Нарышкина. Завтра буду у нее. — Завтра же буду у Бибишки, — надо во-первых долг заплатить, а во-вторых повидаться с ним. Тоска смертная. Надо и Войничу платить. Тоже скучно. — Нового ничего и съезда не предвидится. Только учащаяся молодежь наполнила улицы и появились так называемые родители. Но мне это нынче все равно: школ на моей ответственности нет, — пускай отдуваются другие. — Ну, прощайте, не хочу скверно влиять на Вас тоскливым настроением Робинзона после дня в вонючей духовой печи.
20 августа. Такая нестерпимая жара, что не знаю, стоило ли приезжать сюда. Я ничего не делаю. Т. е. как «ничего», — делаю, но не столько и не так, как хотел бы.
— Нового мало. Был у Мамантова, у Нарышкиной, у Добротворского; написал несколько глупых писем и записок; много читал, хотя все больше вздору. Учительницы все еще ко мне лезут по старой памяти со всякими глупостями. Сегодня хочу развязаться с целым рядом писем. Завтра будет Иван Кирилов.
23 августа. Ну, в среду расплатился за Ашеньку, писал письма. Вчера устроил обед Уствольской, Вьюковой и Поль. Ясно из их рассказов, что в комиссии мертвечина и царство Жданова. Стараюсь не думать, а то жалко станет и грустно. Вчера сильно подвинул уборку кабинета. Сегодня уложил в фанерочные картонки все письма за 1909, 1910, 1911 и 1912 гг. И частью письма за нынешний год. Считаю это величайшею победою: места на столе расчистилось неимоверно много. Теперь только бы разобрать хоть немного бумаги — и я готов к работе. Катя отложила переезд очень кстати: к 25-му я бы не поспел. Да одни письма сегодня заняли целый день. — Да, перевел деньги Войничу. «Он близок, близок день свиданья!»344
— Виделся с Зигон, Гуляевою, Киреевою, Пятницкою. Другим пока не до меня: прием. Родители по старой памяти так и лезут, как мухи. Учу, кого могу. — Бюро Дерби свободно и я за ним пишу. Оно у меня предназначается для дневника, стихов, переписки и счетов. Большой письменный стол идет под науку и адвокатуру и потому пока не служит. — Завтра Шилов приедет утром смотреть мою библиотеку. Я рекламирую понемногу: надо подымать ее ценность славою. Смотрели Клочков, Ба- зыкин; завтра Шилов. Да мне теперь немного до полного порядка. — Прочел записки врача Вересаева345 Не понимаю, на что так взъелись доктора. Это просто слабо, и притом много верного. С одной стороны гной душевный и умственный, с другой слепое тяготение к науке, неизвестно во имя чего и ради чего, с третьей наивность недоучки, которому приходится исполнять обязанности ученого. На каждом шагу все открытие америк в гниленькой атмосфере неврастеничной тоски
1913 год
147
и наглой самовлюбленности паршивенького еврейчика. Чего тут в бешенство приходить?
24 августа. Утром был Шилов, искренно восхищавшийся библиотекою. Днем была Кудрявцева Лидочка — болтали и ели виноград. Обедать буду с Евреиновым. Выкупил вексель Петрову на 1000 рублей: получив 1000 рублей от Полотебновых, я верну ее в выкупные за библиотеку. Приехала горничная наводить в квартире порядок и мне стало разом чище и легче. Пожалуй даже в баню схожу на радостях. Она открыла несколько тараканьих притонов и мы их там хорошо присыпали.
— Дело о юбилейной Вавкиной медали все разрастается. В Гимназии на него смотрят даже более торжественно, чем бы следовало. Но я все устроил, как надо, а там — как желаете.
25 августа. Уже не только не жарко, но прямо холодно, а занимаюсь я плохо. Но — через день начинается осмысленное существование. Моя уборка завтра должна сильно двинуться вперед, и теперь это уже нетрудно. Если же я завтра успею разобрать хоть начерно бумаги, то мне и желать нечего. — Сегодня был у Нарышкиной и познакомился с ее старшим сыном. Он переживал отчаянные минуты, а его жена была в лихорадке и чуть не в истерике. Сама Нарышкина безумно волновалась, но такими умиленно-благодарными глазами взглянула мне на прощанье в глаза, что я понял ее. Любопытно, как-то выдержит она разговор после моего ухода. Если выдержит натиск, то ее дело можно считать выигранным, — т. е. в смысле получения с сына хоть чего-нибудь. Сын ее несомненно боится меня, как огня, а уж о его супруге и говорить нечего. Если сама Нарышкина не напортит, то можно разом устроиться по-хорошему. Я с самым простодушным видом отравил доверие этого дурака к его супруге и ее родне, заговорив, по поводу их отца, о том, что переводить на других свое имущество — вид идиотизма. Его жена, выслушав мое рассуждение, что Д. К. Нарышкин в здравом уме и ничего ни на кого переводить не станет, ибо переводить-то можно на кого? На своих, или на тех, кого считаешь своими. On n’est trahi que par les siens1! В нужную минуту свои-то и вышвырнут дурака вон. Конечно, это было не так грубо, но мысль была именно такова. Она встала, прошлась по комнате, закурила, вышла в соседнюю комнату, вернулась опять, закурила другую папиросу, забыв о первой, и не смела не только глядеть мне в глаза, но вообще взглянуть на меня. Губами шевелила, шептала что-то про себя, — вообще, нервничала более чем достаточно. А я был в ударе и плел паутину круглых мягких фраз, которые однако смыкались в стройную сеть. Ничего не назвал, а все сказал. Обошел все скользкие места, но так учтиво и старательно обошел, что и дурак не мог не понять. Любопытно, выйдет ли что-нибудь из нашего свидания. Вот вечером поговорю с нею в телефон. В ту минуту она была безумно довольна.
28 августа. Вчера приехали наши и сегодня я начерно разобрал все мои бумаги. Но беда все-таки: так тесно мне, что без новой квартиры хоть в гроб ложиться; а пользоваться ею тоже непомерно трудно среди учебного года. Сейчас был на постройке: моя квартирка уже прорезалась, так что можно план рисовать. Без предварительного плана я полок не могу заказать. И второе горе — что стала моя книга. Может быть теперь удастся за нее взяться, но пока я ни строки не написал.
1 Предают только свои (фр.).
148
Дневник Б. В. Никольского
И тесно так, что писать нет возможности. Попробую сколько-нибудь кабинет привести в порядок, — т. е. книги. Благодаря библиотеке Шубинского у меня расчистится ряд дублетов, — н[а]пр[имер] 18 лет «Исторического вестника» уйдут разом, уйдут
6 томов истории Соловьева346, уйдет еще кое-что, — все-таки место. — Потом необходимо письма писать: если запущу теперь, весь сезон погублю. — Богданович вернется только к октябрю: это важно в денежном отношении. — Насчет злящихся на меня учительниц я спокоен, но кто меня возмущает — мерзавка Орловская. Если только я вернусь, она кончена, — она и Россовская.
29 августа. Сегодня весь день писал письма. Сильно подвинул вперед. Осталось 17 требующих исполнения, да и то не все. Завтра доканчиваю еще несколько скучнейших цидуль. — Утром был у Богословского, которому отвозил в реставрацию портрет деда; заодно сдал и раму отремонтировать и вновь вызолотить Абросимову.
— Много всяких разговоров в телефон. — Вечером вчера явилась, по моему вызову, Любасова, которую я постарался кое-как устроить в ее горе. Вообще, мои ведьмы без меня совсем обнаглели. Они, видимо, думают, что я, если и вернусь, то уж никак не в наш участок. Воображаю их ужас, если меня переизберут и окажется, что мы с Яновичем их давно поделили. Да, так Любасову я видимо совсем утешил.
— Послезавтра сдаем Ашеньку в Институт и Володьку отправляем в Гимназию.
30 августа. Утром был на постройке, где зарисовывал план новой библиотеки и снимал мерку, а днем нарисовал окончательно план полок, переписал все письма, принял Макарову с дочерью и поручил столяру Волкову составить смету по плану, причем свел его сам на постройку. Затем покончил с письмами. Немного сделано, зато страшная обуза с плеч долой. Глупые какие эти Макаровы, — сущее наказание. А в то же время в них много здравого расчета. И опять-таки Рёсопогше des bouts de chandelles1 их лозунг. — По окончательному плану и подсчету в библиотеке на Подьяческой уместится не менее 8000 и до 9000 томов.
31 августа. Утром сильно подвинул разборку книг в кабинете и написал несколько писем; отказался сочинять Столыпинское приветствие347 старой каналье Богдановичу, хотя деньги ух как нужны. Ашеньку не приняли в Институт из-за насморка, велели приехать в среду. Володька представлялся директору с медалью и видимо очень доволен свиданием. Приехал Щегловитов, но я к нему поеду только после Киевского позорища348 — Были какие-то мысли высшего порядка, да потонули в пустяках.
1 сентября. Сегодня все утро и часть дня приводил в порядок кабинет. Очень подвинул в смысле красоты, но еще очень мало в смысле простора. Между тем моя расстановка временная, впредь до переезда на Среднюю Подьяческую. — Днем пришли инкунабулы от Войнича349 Хороши, ничего нельзя сказать. Но я как-то холодно их встретил. — Пришла телеграмма от Олега. Ничего не поделаете, и за то спасибо. — Письмо Абамелек-Лазареву несносно. До сих пор не могу переписать до конца. — Завтра хочу сам съездить в таможню, получить посылки от Гоцуини, попробовать, точно ли это такая возня, как говорят. — Послезавтра начало учебного года. Господи, помоги!
2 сентября. Сегодня решил сам съездить в почтовую таможню за книгами и съездил. Сколько было жалоб и вранья, — и что же? В течение часа с четвертью
1 Грошовая экономия (фр.)-
1913 год
149
все было покончено, а я все время шел в очереди и терпеливо ждал. — Затем уставлял книги и очень подвинул вперед не только по красоте, но и по расчистке.
— Дописал Абамелеку и написал Ермолову. — Вызвали меня Янковская и Полу- бояринова. Был у обеих и обеим взялся исполнить их поручения. — Завтра первая лекция в Училище, поездка в цензуру, днем укладка и вечером баня. — Сегодня еще заказал окончательно полки для Подьяческой. Все-таки 600 рублей. Дорого, да ничего не поделаешь.
3 сентября. Первая лекция в 3-м классе. Слушали прекрасно, но к моему удивлению не аплодировали. Правда, в прошлом году им это запрещено ввиду злоупотреблений; но мало ли что им запрещают. Затем в цензуру. Счетом 4V4 минуты времени. А Матвей ходил часов по пяти. Днем Катя заставила убрать каталоги в № 1. Убрал и привел все в порядок. Успел переписать письмо Ермолову и написать Мике. Затем купил красивую мусорную корзину, съездил к Полубояриновой, прошел по Литейному, заглядывая в витрины, и за 6 р[ублей] купил новый неразрезанный немецкий «Капитал» Маркса350 После всего в баню. — Звонила Уст- вольская, звала завтра смотреть квартиру для 4-классного: спасать Поль. Обещал вместе осмотреть.
4 сентября. Первая лекция во втором классе. Потом выплатил обещанные деньги Бернерду через Кинга. Затем был в Сенате за справками и работал по делу Мес- сарош. Оно оказалось в столе Орбели. Он явился и, увидав меня, был так поражен и взволнован, что не мог ни слова сказать и бросился мне на шею. Потом мы разговаривали о пустяках. Оттуда, по просьбе Уствольской, с ней и с Поль осмотрел квартиру на Демидовом переулке и научил их, как учить Яновича. Оттуда прошли к Поль, куда подошла Вьюкова, и мы осматривали почти законченную школу. Очень мило. Вечером были Королев и Муретов Александр. Курьезнейший разговор о Гримме, который запишу завтра. Сейчас не могу, хочу спать.
5 сентября. Объяснял темы в[о] 2-м классе. Затем домой и на первый прием к Ашеньке, все, кроме Володи. Смешная такая, но миленькая и грациозная. Большая, стройная, изящная девочка. Затем дома ничего не делал, только письмо Мике переписал и отправил. Вечером к Бибишке. Там брюзжал Порфирыч и плодил материю пустопорожней болтовни Монашенко. Я молчал, — а впрочем, кажется, что-то говорил. О Гримме другой раз, я сейчас нестерпимо спать хочу.
6 сентября. Частью не поспевал, частью забывал записать историю с Гриммом, достойную внимания. Не помню, записал ли я своевременно ее начало351, и потому запишу его, как помню. Начало было десять или одиннадцать лет назад. Я добивался вакантной после Ефимова кафедры. Гримм, Петражицкий, Гольмстен и прочие вели против меня отчаянный поход. Задержать мое докторство им удалось до сего дня. Покровский, которого они вели, стал доктором, а магистров они устранили от конкурса. Я примирился с фактом. Как-то утром — еще я лежал в постели — мне подают почту. Письмо от Гримма — нет, не от Гримма — нет, от Гримма — странный почерк... В уверенности, что писал Гримм, распечатываю. Там явно искаженным, почти не-гриммовским, почерком изображено: «Здесь обрел даровую квартиру / Муж злокачествен, подл и плешив. / И оставил в наследие миру / Образцовых доносов архив»352 Бумага изящная слоновая, скорее дамская, чем мужская, — прошу это заметить. Я очень удивился, — смысл пасквиля мне был совершенно непонятен. Подумал я, подумал, но так ничего и не понял. Прочитал газеты, — вдруг, совершенно случайно, читаю телеграмму в «Новое время» из Киева, извещающую, что вчера
150
Дневник Б. В. Никольского
Совет С.-Петербургского университета избрал на вакантную кафедру истории римского права профессора Киевского университета Покровского. Смысл пасквиля мгновенно стал мне ясен. Но на всякий случай я пошел на почту и спросил, когда и где было опущено в ящик это письмо. Оказывается, ночью накануне в районе Главного почтамта. Тут уж окончательно мне выяснилось, в чем дело. Очевидно, у Покровского с его шайкою все было условлено заранее: тотчас по избрании ему послана была телеграмма в Киев, а он оттуда пустил немедленно свою в «Новое время» и поспел в последнюю минуту. Стало быть, из Петербурга телеграмма пошла ночью, — т. е. была отослана по главной станции, так как отделения закрываются в 9 часов. Там же, тогда же, был опущен в ящик пасквиль. Оставалось решить, кем. Не Гольмстеном: он бы не стал посылать телеграммы ночью. Не Петражицким: он не стал бы посылать пасквиля, ибо не знает Некрасова, да и почерк не его. О Жижиленке нечего и думать. Оставался Гримм. Его почерк, его эрудиция, его душа, как в зеркале. Поехал с телеграммою Покровскому и заодно опустил пасквиль, — может быть, заранее составленный, может быть ex consilii sententia1. Торжество победителей, достойное всего, что делали эти негодяи. Письмо я, как водится, сохранил, а самый факт запомнил. И вот я приезжаю нынче из Боровенки и читаю о кассовой ликвидации Гримма. Посмеялся и собрался забыть. Но потом, через два-три дня, вспомнил об анонимном пасквиле. Вспомнил — подумал — и решил себя проверить. Сел за писчую11 машинку, отстукал адрес, — Его превосходительству Давиду Давидовичу Гримму, профессору Харьковского университета, Вас[ильевский] Остр[ов] и т. д. — и текст: «Ау-у-у! / Здесь обрел и пр. / Прощай, Гриммушка! / Ещ aoi катй уг|<; когкрт] кбуц, 6ikt££ Nea^xe, / 0(p£a os pretax; s^epoowm Ktiveq. / А в переводе Ф. Ф. Зелинского: / «Будь тебе легкой земля и гробница, О Гримм благородный, / Чтобы могли тебя псы вырыть и слопать, подлец!» Запечатал и отправил заказным городским письмом. Хотел было вогнать еще где-нибудь из «Недоросля» — «Вот злонравия достойные плоды»353 — но не вышло в ту минуту. Если я ошибся и не Гримм писал мне тогда, то он ничего не поймет; но если он, то кара будет жестокая: он посмотрится в зеркало в бессильном бешенстве. Послал я 14-го или 15-го августа — не помню. Хорошо. Вы думаете, конец? Концом это было бы с человеком, а не с Гриммом. Кажется, 2-го или 1-го сентября звонят в телефон. Подхожу. Тревожный женский голос: «У Вас продаются мопсы?»
— «Мопсы?» — «Да, мопсы. У Вас?» — «Нет, Вы ошиблись, очевидно, номером, — здесь ничего не продается и никаких мопсов нет и не было». — «Нет, ошибки нет: это квартира Никольского?» — «Да, но только мопсов нет. Есть очень сердитый фокс-терриор, но и тот не продается. Откуда Вы слышали, что на квартире Никольского продаются мопсы?» — «В “Новом времени” объявление». — «Ну, тогда поздравляю Вас: Вы жертва глупейшей мистификации». — И со смехом мы вешаем трубки. — Подумал я — что это значит? Ничего не понимаю. Не учительницы ли? Нет — с какой стати, и какой смысл! Взял «Новое время» — никакого объявления. Это оригинально: значит, звонок был и будет единственным. Так и оказалось. Я ничего не понял и подумал, что выяснится потом. И точно, беру на следующий день «Речь» и читаю интервью с Гриммом, который, оказывается, только что вернулся из-за
I По желанию совета (университета) (лат.).
II Далее в тексте зачеркнуто: бумагу.
1913 год
151
границы. Все стало ясно: во-первых, улика: расписался, — если бы не он писал пасквиль, откуда бы узнал он, кто отвечает; во-вторых, важная подробность: пасквиль писан ex consilii sententia с супругою, — недаром бумага была дамская; в-третьих, доказательство, что ответный удар попал в самую цель и достойные супруги корчатся в бессильном бешенстве, понимая, что я смеюсь, и смеюсь последним, и притом ни в какой интриге неповинен. Одно только мне было неясно, — в чем смысл мопсов: вдруг не Гримм? И в чем намек, и от кого, если не Гримм? В среду рассказываю историю с письмом Королеву и Муретову. Хохочем. Они спрашивают, все ли тем и кончилось. Говорю, что все, хотя был сомнительный случай, и рассказываю про телефон: с 15-го августа до 2-го сентября ничего — 1-го сентября вернулся из-за границы — 2-го телефон; только причем мопс — вот чего не понимаю. — «Ну, — говорит Королев, — а это-то я вполне понимаю; это никак не учительницы, а именно Гримм». — «Почему?» — «Да уж позвольте Вам рассказать, — дело прошлое: ведь “Мопс” было Вашею кличкою между некоторыми студентами». — Тут уж я нахохотался вдоволь и говорю: «Нет, постойте, дело слишком забавно. Теперь я позвоню к Гримму и спрошу, остался ли еще у них ретривер? — «Что?» — «Ретривер — ре-три-вер — собачка, такая злобная порода, — по-русски — как это? — сыщики — или ищейки... Вы публиковали в газетах...» — «Где? Как?» — «Да как же, в газете “Речь” публикация госпожи Гримм, что даром отдается в надежные руки очень злобный ретривер, привозный из Харькова. Что, он у Вас, — или отдали1 живодерам?» — Посмеялись; Королев говорит: «А знаете, лучше это я скажу, — у меня и голос такой...» — Еще смешнее. «Пожалуйста, — говорю. — Доставите мне громадное удовольствие». — Вот, не знаю, сказал он, или нет. Пока никакого отклика не имею. Но воображаю злобный ужас достойной четы после такого обращения в телефон: противник-то их насквозь понимает и все время над ними издевается.
Ну-с, был со справками в Сенате и читал в Правоведении. Очень мило беседовал
о сочинении с Германовым, Красовским и Носковым. После лекции был у Зверева, просил его поддержать у Кассо мою просьбу на место Гримма. Очень охотно и сердечно согласился.
Все эти дни надрываюсь — ищу квитанции Кокоревского склада: нет как нет. Завтра хочу сверху до низу перебрать все мои бумаги и добиться этих квитанций. Конечно, и так не пропадут мои ящики, но все-таки.
7 сентября. Все утро искал квитанций, перебрал буквально весь мой архив, но так и не нашел. Непостижимо. Съездил в склады. Оказалось, Катя клала туда дачную мебель. Пусть ищет, не у нее ли: я вспомнил, что ей давал. Но помнится мне и то, что Матвей мне возвращал квитанции. — На обратном пути встретил Власия и мы долго друг друга провожали. От него узнал отрадную новость, что Георгиевский прибавил магистратам по 300 р[ублей] в год. Это немного, но это благородно. Завтра, во всяком случае, подвигаю вперед приведение кабинета в порядок: необходимо. — Вечером сидели два Курбангалиева и Баязитов. — Вот день, событиями не богатый.
8 сентября. Утром очень сильно подвинул установку книг и завтра надеюсь еще успешнее поработать. Теперь выглянули почти все шкапы и в каждом не менее
4 верхних полок приведено в полный порядок, а в двух только по 2 нижних полки
1 Вписано над зачеркнутым: продали.
152
Дневник Б. В. Никольского
не устроено. — Затем были все в институте у Ашеньки. Володя имел большой успех и сам по себе, и особенно ввиду медали. По-видимому, Ашенька сразу очень хорошо себя поставила и среди подруг, и перед начальством. Ею там очень интересуются и хорошо интересуются. — Но манеры там неважные. Ходят, руками размахивают, бедрами потряхивают, юбки болтаются, — многие гримасничают. Впрочем1, вид у девочек здоровый и скромный. Мужланистых немало, — а нравы, по-видимому, хорошие.
9 сентября. Вчерне почти закончил установку книг в кабинете и расставил почти всю Катулловскую библиотеку. Но, увы, гора на письменном столе почти не уменьшилась. Затем днем был на постройке и у Поль. Подписал заказ полок и заказал шторы. Завтра заплачу за квартиру — и останется почти 5000 р[ублей]. А надо платить 7500 р[ублей], да за полки, да Голике... Тяжело. — Вечером были на прощанье Курбангалиевы. Сейчас дел никаких нет в виду. Только бы скорей из Москвы получить. — Теперь как-нибудь сложу книги на один бок и возьмусь за мои «Дарения»: надо спешить.
10 сентября. Читал лекции в Училище. В перерыве неожиданный разговор со Зверевым. Принц нашел необходимым преподавать историю искусства. Почему — он сам один знает; но необходимо. Бедное начальство совершенно удручено. Зверев наконец ему говорит, что очень велики затруднения: нет свободных часов, нет профессоров и т. д. Но так как Принцу нужно же отступное, то вот, мол, может быть лучше русскую литературу, по 2 ч[аса] в неделю, 3-му классу? Подумавши, Принц согласился. Зверев предлагает мне, — новую с Пушкина. Я, конечно, согласился: 500 р[ублей], как раз моя новая квартира. Недаром вчера черный тараканчик мне попался, — к деньгам и вышло. — Возвратясь домой, проспал 3 часа. Вечером думал о своем курсе. — Книг так много, что стола мне все равно не расчистить. Пока дело стоит так: через 10 дней будут готовы шторы, к 25 сентябрю поспеют шкафы начерно, две недели будут работать на квартире, к 10 октябрю полки готовы. Надо завтра же заказать где-нибудь чугунные костыльки вместо прокладок. Но вся сила и вся трудность в письменном столе, который расчистить необходимо.
12 сентября. Читал 3-му классу. В перерыве 1-й обращается ко мне с просьбой
о совете. Третьего или четвертого дня Сосновский и Армфельт нализались, — не так безобразно, как прежде, но основательно. Принц их исключил. Начались хождения, просьбы и, наконец, вчера была объявлена амнистия. И что же? Вчера же Сакович, Голынский и Ключарев напились уже до положения риз, попали на Удельную и начали на станции бесчинствовать. Сакович обнажил шпагу и член и, размахивая тем и другим, ходил по станции и мочился. Его арестовали и повезли в участок, причем он и его товарищи сопротивлялись и ругались. По дороге он соскочил и снова прибежал на станцию. Скандал возобновился. Жандарм и полиция старались захватить буйствующих, они стали драться, причем избили начальника станции, который старался их успокоить. Особенно буйствовали Сакович и Голын- ский. Началась потасовка и Саковича избили до потери сознания. Голова на затылке и темени разбита до кости. Он лежит в лазарете в бреду и лихорадке; мозговых явлений пока нет. Принц немедленно и немилосердно изгнал всех трех. Настроение воспитанников подавленное. Жалеют исключенных, особенно Ключарева, но сами
1 Вписано над зачеркнутым: Но.
1913 год
153
понимают, что те кругом виноваты. Думают о скандале, о газетах, о суде и хотят как-нибудь помочь и товарищам, и училищу. Спросили моего совета. Я вкратце дал совет такой. Что сделано, то сделано; скандал разразился, виноватые жестоко поплатились и еще долго будут расплачиваться за свою глупость; нужно только нравственно поддержать их в трудную минуту и по возможности спасти училище от ответственности за их поступок. Для этого один путь: немедленно самим воспитанникам сделать все, что можно, для удовлетворения потерпевших служащих и их высшего начальства. Пускай уполномоченные от воспитанников съездят извиниться прежде всего перед губернатором и просят его указать им способ, как они могли бы дать удовлетворение приставу и полиции. У Адлерберга самого сын в 3-м классе. Сказать, что они глубоко скорбят о происшедшем, жалеют товарищей, за свое легкомыслие платящихся испорченною молодостью, и рады все сделать, чтобы загладить их вину и снять ответственность с училища. Ввиду участия в деле жандармов явиться к Маклакову и принести в его лице извинения министерству, причем просить Лыкошина, как бывшего правоведа, помочь им в этом и поддержать их. Одновременно скакать к Бюнтингу, как бывшему правоведу, и просить его научить их, как загладить вину товарищей и удовлетворить начальника станции, а если нужно, то и Рухлова. Когда все это будет сделано, через начальство доложить
о результатах Принцу, а вместе просить Щегловитова как-нибудь прекратить судебное дело; сегодня же ехать к Нанделыптедту, просить его, как правоведа, научить их и помочь виноватым. Их никому не осуждать, но и не оправдывать, а только вызывать к ним сожалению, всего же настойчивее просить кончить дело мирно во имя училища, на которое иначе хлынет целая лавина нареканий и позора. Мальчики послушались и тотчас поскакали во все концы. Не знаю, что у них выйдет, но думаю, что, сделав все это, они все-таки до известной степени спасут достоинство училища.
— С моей личной точки зрения я очень тронут и обрадован их обращением за советом ко мне: поняли, значит, и почувствовали. Голынского и Саковича, признаться, мне не жаль, но Ключарева — очень: он замечательно способный юноша и жаль будет, если сорвется на этом и пропадет. Я хочу его завтра достать и побеседовать с ним. Пускай сдает государственные экзамены: кончит вместе со своим же классом нынче весною. В крайнем случае пусть идет в университет.
Читаю письма Толстого к жене354 Как усердно жена и дети вбивают ему один осиновый кол за другим! Эти письма — ужасны. Трудно вообразить более противного человека. Каинская пустота на дне его души. Выгнившая сердцевина. Сколько наивной, бессознательной подлости прорывается на каждом шагу и какими мертвыми наблюдениями полна его жизнь. Самодовольство и самообожание, граничащие с идиотизмом. Но все это под поверхностью ума, сквозь который не все смогут проникнуть. И все маски и позы, позы и маски. Ясно, что давно когда-то он уверился, что жена его глубже известного слоя не проникнет в его жалкую душу, — а этот слой далек от гнилой сердцевины, — и, уверившись в этом, перестал стесняться, а потом даже и забыл, почему не стесняется. И та, пожалуй еще более противная, чем он сам, действительно глубже этого слоя в его душу никогда не проникала, хотя каинская пустота иногда сказывается до безнадежности ясно.
14 сентября. В среду были Садовской, Лидочка, Королев и Кусков. Садовскому назначил сегодня заниматься у меня рукописями Фета. А вчера просидел день у Таубе на приеме. Просил его за Ключарева и за себя. В обоих случаях горячо обещал полное содействие. Виделся с Грибовским и вел очень милую беседу.
154
Дневник Б. В. Никольского
Вечером принимал Ключарева. Его настроение превосходно и он, видимо страдая, держит себя с величайшим достоинством. Сегодня приезжал ко мне его отец благодарить меня и просить о дальнейшем содействии. В телефон меня вызвал Зверев условиться со мной о курсе русской словесности, которой я назначен профессором. Там я встретил Соболевского, и мы просидели до 2 часов ночи. Зверев много рассказывал о Толстом. Много спорили, много читали стихов. Днем отвечал Лефевру и вел разговоры в телефон со всеми концами Петербурга. Сейчас, усталый и по- глупелый, ложусь спать.
15 сентября. Вчера и сегодня Садовский занимается у меня до 3 ч[асов] по рукописям Фета и очень доволен массою найденного материала. Еще раз явится завтра. Я со своей стороны переговариваюсь в телефон, пишу и переписываю письма, принимаю посетителей. Сегодня Королев привез Бандурова-старшего, которого я принимал на правах учителя. Затем осмотрел свою библиотеку, школу и читальню на Подьяческой и сидел у Поль, вытянувшей жилу на ноге. Сегодня женится Петя Саломон. Я послал телеграммы ему и Жене. — Таубе очень торопил меня с дис- сертациею. Да я сам рад торопиться, — беда в разборке книг. Завтра попробую подвинуть ее сколько можно будет.
16 сентября. Садовский у меня занимался, и я посоветовал ему его книгу, когда он ее напечатает, представить на Пушкинскую премию с тем, что мне поручат о ней писать отзыв. Мысль ему очень понравилась. — Привел окончательно в порядок книги в кабинете и выгадал места на целую полку; беда только в том, что полку надо заказать. Попробую завтра. Но как бы то ни было, не убрав книг я не могу писать о дарениях. Завтра или на днях начну их переносить в № 1 -й и там сложу грудою, чтобы расчистить мой письменный стол. — Сейчас приедут мои милые братцы.
17 сентября. Вчера очень симпатичное собрание. Сегодня не менее симпатичные лекции во 2-м классе. Отношения у меня со старшим курсом установились окончательно. Они мне вполне доверяют, беспрекословно слушаются, и вообще чувствуется взаимная близость и теплота. После лекции разговаривал с воспитанниками, встретился со Щегловитовым и Трегубовым и долго вместе беседовали, — они двое, я, Зверев, директор и Беренс. В четверг иду к Щегловитову вечером. Зверев очень меня торопит с диссертацией. Я сам понимаю, что надо все бросить и гнать книгу во весь опор. Сгоряча разом убрал все книги со стола и даже сел писать, но сразу наскочил на новые материалы. Завтра постараюсь еще подвинуть после лекций. — Вчера же звонил Ключарев: его дело с Таубе при моем содействии устроилось; теперь надо устроить его с Грибовским. Послал Грибу телеграмму. Сейчас Ключарев должен ко мне позвонить и я думаю махнуть в баню. — До чего приятно писать на просторном, широком столе! Я уже года два, если не больше, этого не испытывал. — Когда перевезу книги на Подьяческую, только тогда начнется настоящая жизнь. — На мою лекцию в субботу явятся Щегловитов, Таубе, Зверев, директор, Соболевский и чуть ли не весь старший курс. Щегловитов, Зверев, директор и Соболевский сбираются вообще ходить на все мои лекции. Это, пожалуй, и стеснительно, но делать нечего. Поглядим, что у меня выйдет. Основная мысль у меня ясна, — делить всю литературу 19-го века на два периода, — чисто художественный до освобождения крестьян и после — преобладание политических интересов над художественными до декадентов. Теперь мы накануне возрождения. Но как эту мысль провести — другой вопрос. Важно также свести к Пушкину
1913 год
155
весь первый период с точки зрения художественности, в смысле форм словесного творчества.
18 сентября. Вчера читал, читал Паласиос Рубеос355, справлялся по декрету, декреталиям, по Юстинианову своду, по Бартолу, по Бальду356, и теперь, кажется, не только вполне себе дело уяснил, но могу и писать. Сегодня все это разобрал, но помешал Грибовский: явился по моей телеграмме в 3 часа и просидел до 6. Завтра в 3 часа назначено у меня его рандеву с Ключаревым-отцом. — А после Училища был у Котова, где купил прекрасных книг, между прочим Сергеевского о причинной связи357 за 2 р[убля]. Дешевле нельзя. Сергеевский сам предлагал 50 р[ублей] и нигде не мог достать. А тут чудный неразрезанный экземпляр. — У него дивный экземпляр Бакмейстера358 Я даю 100р[ублей], он хочет 125 р[ублей]. Пожалуй, придется дать. — Грибовскому показывал подробно мою библиотеку. Но он мужик и в благородных книгах ни черта не смыслит. Впрочем, общее грандиозное впечатление получилось. — Если никто не придет — сегодня среда — попробую хоть немного написать мои «Дарения». Ох, трудно теперь, среди суеты. А еще политика не началась, статистика не началась, библиотека на Подьяческой не началась: что будет, когда начнутся?
И написать успел кое-что, и гости были: Егоров, Козмин, Королев. И не только были, но еще и рано ушли. Аминь.
19 сентября. Утром читал лекцию 3-му классу, но в сущности более разговаривал, чем читал лекцию. А в восемь позвонил А. И. Никольский с известием, что на заседание Думы 25 с[его] м[есяца] назначены выборы 10 членов комиссии. Так как
10 не утверждено, то это число имеет демонстративный характер: ведь кроме десяти умер Оболенский, вышли Толстой и Новиков, не доизбрано двое, — нет, 10 и никаких. Отсюда вывод, что я в число этих 10 не попаду. Тем и лучше. — В Училище с директором и Зверевым решили, по мысли директора, так: чтобы не вышло перерыва в чтении мною лекций, а всеобщая литература читалась со следующего года в 3-м классе и русская во 2-м, нынешнему 3-му классу всеобщей литературы не читать вовсе, но зато мне читать им более пространный курс, по два часа в течение двух лет. Это и меня очень устраивает, и мальчики очень довольны, да и курс очень выиграет в смысле объема и содержания. — Затем в три часа состоялось рандеву Ключарева и Грибовского. Ключарев был в восторге, ибо все устроилось великолепно и теперь его сын недели через две будет, вероятно, принят и зачислен в студенты. Все хорошо, что хорошо кончается. — Кроме того написал несколько строк
1 для «Дарений» 1 Сейчас еду к Щегловитову.
22 сентября. У Щегловитова сделал все, что было нужно: сообщил письмо Лефевра359 и он сказал, что немедленно сообщит его Маклакову; что он сам сделает по своему ведомству, не сказал, но я думаю, что и по своему ведомству не оставит распорядиться. Затем, просил помочь мне у Кассо и Трегубова: твердо и решительно обещал. Затем спросил о Ключареве — выяснилось, что сам Бог велит его просьбу исполнить. Затем беседовали о деле Бейлиса360, — мало интересного и нового, — и о всяком вздоре. Видел сына его жены361 — трудно вообразить более противного и глупого наглеца. — В пятницу утром был на молебне в школе Поль, всем распорядился и сказал речь. Пили чай. Было очень весело и дружно. — Позавтракал
1 1 Вставлено над строкой.
156
Дневник Б. В. Никольского
и читал лекции в Училище. — Боровитинов стал просить кого-нибудь в правители канцелярии к Зейну: 9000 р[ублей], небольшие наградные, большая квартира. Мы подумали о Харламове, но я предвидел отказ. Возвратясь домой, вспомнил об А. И. Никольском, как человеке безусловно подходящем. Вызвал его в телефон на субботу, а Харламова к 10 ч[асам] вечера. Подумав, он, действительно, отказался.
— Никольский, конечно, даже мечтать никогда не смел ни о чем подобном, и только захлебнулся. Доставил свой формуляр и разные другие документы. Утром же занимался Садовский. После завтрака на вступительную лекцию по истории русской словесности. Был почти весь старший курс. Присутствовали Щегловитов, Зверев, директор, Гольтгоер, Соболевский, батька362, Боровитинов, Куплевасский, Харламов. Восторг всеобщий. Читал стихи Сологуба, Соболевского, Пушкина, читал отрывки из Филарета, Вигеля, Паренсова, Хомякова, Стронина, Победоносцева. Мысль была очень проста и ясна и потому вся лекция, думаю, хорошо уложилась в мозги. Перемена умиления и смеха напрягла нервы аудитории до высшей степени. Теперь только и разговоров, что о моей лекции. — Боровитинову отрекомендовал Никольского1 — он нашел, что трудно выдумать лучшего кандидата. — Вечером — что было вечером? — Да, вечером был Уствольский. Я подумал об Анне Ивановне и, желая порадовать ее чем-нибудь, решил иметь в виду ее сына для службы у Никольского. Вот он и явился. Хоть он и либерал, но в Финляндии, мне думается, скоро очнется. А человек он, я думаю, честный и дельный, характером смирный и насчет жидов, чухон и инородцев всегда судил и судит очень здраво. Он ухватился обеими руками. — Еще звонил к Щегловитову, который, под впечатлением моего чтения, немедленно купил Филарета. — Сегодня в последний раз занимался Садовский, а в 11 ч[асов] явились, как было назначено, Германов, Красовский и Носков за объяснениями о сочинении по римскому праву и за книгами. Вразумил, накормил завтраком, нагрузил книгами и поехал в Институт к Ашеньке. Оттуда забросил карточки Ключареву и Григорьянцевой, а затем Грибовскому, который, черт его дери, поселился на краю света, в глухой трущобе363 Возвратясь оттуда и пообедав, написал все очередные письма и эти строки. — Да, говорил в телефон с Полубоя- риновой, звал в среду на Ключаревых, — не может. — А Бакмейстера-то я купил, будь он проклят. Дивный экземпляр.
23 сентября. Хотел весь день писать и до сих пор не написал ни строки. Утром получил приглашение от Маклакова: это меня уже сбило. Надо было обриться. Заодно махнул в Статистический комитет за деньгами — оказывается, выдадут в октябре по неизвестным мне соображениям. После завтрака в Училище: там получил, но только за римское право, ибо словесность еще не прошла через совет. Поднялся наверх, где видел моих трех корифеев и выхлопотал им право хранить данные мною книги в библиотеке. — Оттуда домой. Только что расположился, переодевшись, писать — Ключарев. Зачем приходил — неизвестно, но просидел до конца и я же его подвез до Невского. — Маклаков очень сочувственно отнесся к мысли
об объединении правых мусульман и дело, видимо, в шляпе. Полубояриновой поручение тоже выполнено. Порекламировал Евреинова и думаю, что сделал ему карьеру. — От Маклакова в резиновый магазин, где накупил разных калош и прочей утвари, и, зайдя к Клочкову, домой. Сейчас пойдут всевозможные посетители.
1 Вставлено над строкой.
1913 год
157
Телеграмма от Никитина, вовсе меня не устраивающая: надо же сговориться насчет Абамелека. — Ну, как раз первый посетитель: пришли получать по счету от Голике.
25 сентября. Вчера читал лекцию. Правоведы меня каждый раз обступают и начинают всевозможные разговоры. Теперь их особенно занимает дело Бейлиса.
— Днем был экзамен четырем отсталым на Статистических курсах. Клейман срезался. Вечером был у Гуляевых. — Сегодня скучная лекция 2-му классу и поездка на Подьяческую. Плохо я рассчитал: шкафы построены слишком высокие. Затем в школу и к Петровой. В школе Неудачина как-то не умеет сойтись и не нравится им. Бог даст, растворится в общей атмосфере веселья, дружбы и доброжелательства. Там была докторша Кузнецова. — Днем приезжал Байрашев — просил устроить повышение по службе его приятелю. Отказался принципиально. Такие дела мне не подходят. — В Училище правоведик Эссен подал мне тетрадку стихов. Стихи детские, но милые; таланта пока не заметно.
26 сентября. Вчера были: Ключарев с сыновьями, Соболевский, Никольский и Садовской. Вышло симпатично и мило, хотя нельзя сказать, чтоб очень оживленно. Садовской передал мне для просмотра яростную антисемитическую статью Тиня- кова — не его ли собственную? — Сегодня полетел в Училище, позабыв, что праздник. Час просидел и беседовал с Лефрансуа, а потом зашел в церковь, да и простоял всю обедню. Служба была великолепная; первую половину простоял я один, потом пришел Соболевский, потом Алюхин, потом какой-то воспитанник и наконец Догель, забывший, как и я, что праздник. Настроение было прекрасное, никто и ничем не развлекал, и я вышел в самом поэтическом и умиленном состоянии душевном. — Зато дома весь день ничего почти не делал. У Володи был Юрий Харламов. После обеда ко мне явился Бразоль советоваться касательно их гомеопатического съезда364 — Странное дело: я отдохнул летом, я меньше занят, чем когда-либо, а между тем чувствую себя не таким бодрым и свежим, каким по справедливости бы хотелось и следовало. — Вчера выборы 10 членов в нашу комиссию не состоялись — должно быть, отложены за поздним временем. Но как прогорели господа обнагленцы365 — Боже мой! Более позорного провала еще не бывало на моей памяти. Это сплошной маразм, полное бессилие и неспособность работать хоть сколько-нибудь и хоть в чем-нибудь. Еще немного — и потребуется хирургическое вмешательство министерства.
27 сентября. Сегодня знаменательный день: через Таубе, а Таубе через Зверева, Кассо сделал мне формальное предложение — пока не руки и сердца, но ординарной профессуры в Юрьевском университете. Конечно, это не Петербург, но я не могу отказываться, так как сам предлагал себя Кассо в Юрьев и соглашался даже на экстраординарного, лишь бы 5000 верных: с ординарным, я думаю, 2000 гонорара набрать не трудно. А через год, т. е. по получении доктора, можно и в Петербург. Трудновато, конечно, а все-таки надо. Я и не колеблюсь, но теперь предпочел бы еще год остаться так и прямо получить Петербург. Однако, повторяю, сказано — свято и я поеду в Юрьев. К Кассо пойду в понедельник, — а может быть и все-таки завтра. Как бы то ни было, хоть и кружным путем, но это возвращение к профессуре. Время такое, что прямой человек только кружными путями может своих целей достигать. «Много ли верст до Гогулина?» — «Да обходами-то три, а прямо-то шесть»366 В Правоведении третий класс попросил поговорить им о деле Бейлиса и я поговорил. Вышел — меня окружили и начались разговоры почти до шести часов. Теперь у меня там вполне установились те отношения, которых я желал с самого
158
Дневник Б. В. Никольского
начала. Еще немного и я стану, я думаю, главным авторитетом между воспитанниками. — Милеев просиял: издает свои стихи, основывает поэтический журнал и ставит в «Кривом Зеркале»367 свою пьесу. Сияет, волнуется, шумит, суетится, — счастливый человек. Все основатели и сотрудники несовершеннолетние. В добрый час. — Сейчас я все-таки взволнован. Как-никак, поворот и серьезный. Господи, благослови! — Подходили с разговорами целая куча народу: Булацель, Ключарев, Неклюдов, Эссен, Милеев, Качалов, — еще кто-то. Неклюдов передал поклон от Осипова, который оказывается по жене его дядей. Я был очень тронут этим приветом и со своей стороны просил его передать мои дружеские чувства.
28 сентября. День отрадных неожиданностей. Пошел к мерзавке Утиной поговорить с О’Бриен де Ласси о помиловании ее мужа. Поговорили. Она подняла вопрос о гонораре. Поговорив об этом, к величайшему взаимному удовольствию порешили так: она мне плотит теперь 3000 р[ублей] и потом в год по 3000 р[ублей], причем я остаюсь ее, так сказать, юрисконсультом. Что может быть лучше? А тут еще статья Меньшикова об Ильине: ее немедленно учтем и прижмем Рухлова. Помимо того нажму на Хвостова. Тогда я спасен, спасен и счастлив. Ординарная профессура, 3000 р[ублей] от О’Бриен де Ласси, лицензии от Ильина, — Господи, чего мне еще? А если доктора получу, то прибавка 1350 р[ублей] в Правоведении, да прибавка в Статистике до 3000 р[ублей]. Считайте сами: 3000 р[ублей] гонорар от О’Бриен де Ласси + 3000 р[ублей] ординатура + 2500 р[ублей] Правоведение + 1500 Статистика + 2000 гонорар в университете = 12000 р[ублей]. Если вычесть 1500 р[ублей] на поездки в Юрьев, то надо прибавить примерно столько же других доходов. А если получу доктора, то университет 3000 р[ублей] жалованье + 4500 р[ублей] гонорар + 3000 р[ублей] О’Бриен + 3850 р[ублей] Правоведение + 1500 Статистика = 15850 р[ублей]. А если пройдет реформа Статистики + еще 1500 р[ублей] = 17350 р[ублей] и без всяких вычетов. А если провести дело Ильина — Нет, черт с нею, с адвокатурой. Еще я думаю о месте Плющевского-Плющика. Словом, я хочу «освободиться от частных и других долгов» 368, и это становится возможно при простом благоразумии. Дай Бог, дай Бог. Катулл 1473 г. явился тоже счастливою случайностью. Словом, вперед, вперед и вперед за докторскою степенью. В ней теперь для меня все.
29 сентября. Утром позвонил Янович — хотел поговорить о деле Дементьевой- Рудольф. Он видимо поторопился и сел. Я познакомил его с обстановкой и действующими лицами. Как он будет изворачиваться — не знаю. — Оттуда к Данкварт, которая сразу согласилась взять к себе, временно или навсегда, переплетные классы от Уствольской. Осмотрел школу. Хорошо. Но к ней попали две Большевы и Архангельская. Вообще «аккорда» у нее нет, кроме нижнего этажа: там аккорд. Научил ее, как добыть 1000 р[ублей] лишних на оборудование. Любопытство их напряжено до крайности вопросом Янович-Дементьева-Рудольф. — В «Петербургской газете» заметка, что вчера было заседание кандидатской комиссии и что, мол, «конечно» прошли только обновленцы369. Я перевожу это так: меня прокатили. В добрый час. Я попрошу Маклакова оптом не утверждать их кандидатов и 10 человек назначить из старого состава. Я, Никольский, Князьков, Воеводский, Давыдов, Леонтьев, Ушаков, Мазарович, Елисеев, Орнатский, — вот и довольно. В крайнем случае Гейден. — После завтрака к Мутону в институт. Оттуда с Романом зашел на Подьяческую, где вместе с моими феями осматривал мою квартиру и мои шкапы. Дело подвигается. Дней через пять, через неделю все может быть готово. — Уствольская пригласила меня
1913 год
159
4-го вечером на вечерок моих друзей-учительниц. Видимо хотят мне устроить что-то вроде чествования. — Писал письма, а с 8 до Уг двенадцатого сидел правовед Эссен, которому я разбирал его стихи. Милый мальчик, но едва ли талант. Впрочем, посмотрим. От него узнал, что во вторник в Училище чествуется 75-летие Апухтина: полный для меня сюрприз, — я ничего не слыхал. — Дело Бейлиса все на том же: виновность его не доказана, ритуальное убийство установлено неопровержимо370 Интересно, чем и как все это разыграется. — Завтра еду к Кассо решать мою профессуру. Да это, вероятно, одна формальность, ибо дело решено. — Кажется, теперь все. — Послал письмо Меньшикову: если мне удастся с Ильиным, то все спасено и все исправлено, что было испорчено до сих пор.
30 сентября. Сегодня еще 2000 р[ублей] заработал у Байрашева по делу его протеже Проскурякова. Почаще бы так! А спасибо татарам, — они мой главный ресурс. — Получил забавное письмо от Ключаревой: ей, видимо, очень хочется посмотреть, какой я такой из себя. Послал мою фототипию. — Господи, до чего хорошо хоть на несколько месяцев быть обеспеченным! — Ждал, что Кассо примет меня сегодня, но он назначил быть на приеме в пятницу. Еще лучше: выгадываю целую неделю. Меньшиков зато назначил быть у него завтра. Если удастся его как должно обработать, дело Ильина в шляпе: держись, Рухлов! — Сейчас опять приедет Байрашев.
1 октября. Ну, сегодня день прошел занятно, хотя мало производительно. Утром загнал в Одессу приветствие применительно к местным условиям. В целом вышло узко, я не коснулся общих тем. — После завтрака к Меньшикову. Разговор скучный, но он обещал поддержать Ильина при случае. Мне больше ничего и не надо. Ему бы я и не поверил, но его жена за меня горою, так что я спокоен. Какой отвратительный гад этот Меньшиков! Он мне весь противен, с ног до головы. Но по делам и с ним приходится ладить. А когда я заварю кашу с запросом в Думе, Меньшиков будет чрезвычайно полезен. Теперь задача, — как пробраться к левым. Не пригодится ли Садовской? Нет, он не подойдет. — Ну, а все-таки мои дела поправились: 3000 р[ублей] О’Бриен де Ласси, 2000 р[ублей] Байрашев за Проскурякова, 1000 р[ублей] от Полотебновых, да Юрьевское жалованье с гонораром. Теперь только бы учредить татарский союз371, — тогда юрисконсульство в 3600 р[ублей] и никаких. Заплотят, да еще и дел дадут. Ведь я от них уже получил 1600 р[ублей] от Курбангалиева, 1000 р[ублей] от Байрашева и 2000 р[ублей] от него же за Проскурякова, — 4600 р[ублей] в несколько месяцев. Да, еще я в понедельник решил быть у Маликова: ведь если там проучить Валуева, то можно с Байраша еще 5000 р[ублей] получить. А затем жду Рухлова для дел Ильина. Господи, помоги выйти из тисков до конца!
2 октября. Во-первых, читал лекции 2-му курсу. После лекций меня окружили с тысячами расспросов. Едва урвался. Затем после завтрака был у Граве по делу
об уставе магометан. Обо всем переговорили. Купил книг и дома после обеда принимал студента Шорина — проводить электричество — и Байраша. Дело Проскурякова устроено окончательно: 2000 р[ублей] получу завтра. Еще Петров прислал на просмотр экран и ширму. Я предлагаю 75 р[ублей], он хочет 100 р[ублей]. Вещи очень красивые и стоят больше, рублей 180, если делать по заказу, а то и больше. — Теперь завтра и послезавтра надо во что бы ни стало кончать устав татарам. А сейчас будут гости. А завтра мне 43 года. И все то благо, все добро.
3 октября. Правоведы после лекции просили у меня раздать им мою всеподданнейшую речь 31 дек[абря] 1905 г.372 Я обещал, но оказывается, что у меня только
160
Дневник Б. В. Никольского
17 экземпляров] ее, да и те неважные. Надо будет перепечатать. А лекция 3-му классу вышла очень оживленная. Затем начал лекции на Статистических курсах. Проводили рукоплесканиями, — впервые, кажется, с тех пор, как я там читаю. А второй час пришлось, по их просьбе, занять делом Бейлиса: выскажитесь, мол. Ну, что же, я врать не стану. — Дома чествуют мое рождение: тетка, мать. — Дело Проскурякова кончено и 2000 р[ублей] добыто, не выходя из комнаты, в три дня.
5 октября. Вчера редактировал окончательно устав Сыратуль Мустакым373, а после завтрака поехал к Кассо. Свиданием я недоволен. Конечно, я получаю разом ординатуру, т. е. 3600; но с ничтожным тамошним гонораром это составит всего 4000 р[ублей] с небольшим. Это не 5000 р[ублей]. Я сказал, что согласен, но в надежде на Петербург. Кассо ответил, что надеяться никому не запрещено, но что он ничего не обещает. Я дал понять, что смотрю на Юрьев, как на этап; на это он уже несколько
1-игриво и по-моему излишне-1 развязно ответил, что, в конце концов, если мне не понравится, так я могу и отказаться. Я несколько удивленным тоном сказал, что в этом я ни одной минуты не сомневался и, как обеспеченный человек, всегда могу отказаться от того, что мне не подойдет: надо мною не каплет. Этот твердый тон несколько задел Кассо, и он сказал, что он в том смысле говорит, что с «их» стороны мне не будет упреков вроде того, что я их подвожу и пр. Тогда я еще более твердо и холодно, подняв надлежащим образом брови, ответил, что и не предполагал возможности подобных упреков и даже не совсем их себе уясняю, но тем более приятно мне слышать, что их возможность мне не угрожает. Все это было не в тоне резкостей, а в тоне с его стороны добродушных колкостей, а с моей стороны в тоне холодной независимости. Кассо, несомненно, был слегка задет, но, мне кажется, лишь настолько, чтобы желать меня кольнуть, — не более; со своей стороны я ни одной колкости не принял. Как бы то ни было, родства душ у нас нет и обещания мне не дано. Видимо, у Кассо свои планы насчет Петербурга. Я впрочем ему сказал, что не держусь безусловно римского права и готов на гражданское право или судопроизводство, и он это принял к сведению. Досадно, так как я мечтал о Петербурге после ухода Гримма; а Зеелер, Никонов, Базанов, — это все прочно. В Москве Митюков еще прочнее. — Пока ждал очереди, говорил с Радловым и Красноженом. С последним встретился очень кстати и сегодня завез ему карточку. Правые там безнадежное меньшинство, хотя кадеты трусоватые и всегда готовы проявить раскаяние. Крайние правые только Красножен и Невзоров. Сиринов при мне заколеблется вправо11 Белявский последнее время, по его словам, вилял и дружил с Шал- ландом. Декан — барон Лоринговен, видимо, что-то расплывчатое. Кассо сказал, что заседания факультета будут, вероятно, назначаться на такие дни, когда меня в Юрьеве не будет. Назначение состоится не ранее ноября, так что начать лекции мне придется только с января: это вот великолепно. Еще Кассо спросил, где я хочу защищать на доктора. Я сказал, что, говоря по секрету от министра народного просвещения, собираюсь в Москве. Но мы еще посмотрим (это я не сказал, а подумал), может быть и в Петербурге. Да, так Красножен. Пьяный он, грубый и неприятный; но года полтора или два с ним протянуть возможно. — Радлов был очень мил. Берет в «Журнал Министерства народного просвещения» отрывки из
I 1 Вставлено над строкой.
II Вставлено над строкой.
1913 год
161
моей книги. — Дома кончал устав и беседовал с Боровитиновым. Никольский признан подходящим; теперь нужны смотрины. Они состоятся у меня в эту или в ту пятницу или субботу. — Как только буду назначен в Юрьев, назначусь и в Правоведение. — Вечером был у моих учительниц на Подьяческой. Поль с Инночкой и Лидочкой, Уствольская, Вьюкова, Таранцова, Парская, Поморина, Петрова. Так сказать, девять муз и Аполлон. Вечером я был доволен, но в угощении, увы, было более гостеприимства, чем соответствия моему требовательному желудку: сегодня голова трещит отчаянно и сильно рвало. Из-за этого ничего не сделал, только принял утром татар, написал прошение Льву Кассию, отвез его и забросил карточку Красножену, а заодно зашел к Котову, где взял кое-что юридическое. — Остальное время лежал пластом, без обеда и даже вечернего молока. — Звонил Кривошеин Платон по поводу моего назначения: словом, дело идет. Надо бы побывать у Таубе; завтра я буду у Щегловитовых после Ашеньки.
Итак, я становлюсь профессором... Господи, благослови: что-то будет? Денег очень мало: чистых не более 2500 р[ублей]. Конечно, это лучше, чем ничего. — Вчера вернулся Богданович. Я завтра зван обедать. — С Ильиным что-то странное. Сегодня времени, а после сил не было ему ответить. Завтра необходимо снестись. Вот, если с ним удастся, тогда мое дело сделано прочно и я обеспеченный человек.
7 октября. Вчера утром отправил телеграмму Ильину, написал и вечером переписал, а сегодня послал письмо ему же. После завтрака с Володею к Ашеньке, где были Тетушка и Шевелев со внучкой. Оттуда с Володею к Щегловитову. Разговоры о деле Бейлиса, об Олеге. По словам Щегловитова, Олег выглядит очень плохо. Летом у него был солнечный удар, хотя легкий. Прибавил 11 или 12 фунтов, но выглядит худо. Скверно. Второго он должен был выехать в Петербург. — Затем обедать к Богдановичу. Старик еще слабей и раздражительнее. Рвет и мечет на помешательство с Распутиным. Написали сильное (а по-моему слабое) письмо, из которого конечно ничего не выйдет. Старику теперь жить не долго, да видимо и династии конец не далек. Будем тверды, станем добре, станем без страха святое возношение в буре приносити374 — Сегодня масса мелочей, но и дел. Был на почте, купил гомеопатии, у Криха письменных принадлежностей, внес в банк проскуря- ковские деньги, купил для пополнения книг, а после завтрака к Богдановичу печь телеграмму Ширванскому полку375 Внушил ему посоветовать Маклакову разослать грозный противопогромный циркуляр. Затем к Трегубову. Оказывается, с Военноюридической академиею дело плохо. Гольмстен уже провел туда какого-то Малинина, который метит ему в преемники, а сам хочет в Сенат. Но вчера Щегловитов мне сообщил, что Макаренко и Звонников просили его за Гольмстена, но он, под влиянием моих рассказов о Гольмстене, им начисто отказал. А стало быть Гольмстен не уйдет. Оно и лучше, и хуже. Мне с Юрьевым академии не совместить; а Малинин, конечно, мне поперек дороги. — Им нынче нужен кто-нибудь на историю русского права. Я рекомендовал Верховского. Но может быть Цызырев перейдет на историю, а мне уступит энциклопедию? Вот это было бы прекрасно. В крайнем случае можно пихнуть Грибовского. — В итоге Трегубов взялся позондировать там почву, а я поеду к Платонову потолковать о том же. — За обедом у нас был Володя Саломон. Несчастный он. Но пока все балаганили по поводу его поступления в академию. Садимся за стол, — мы с Володею моим по нашу сторону,
11 Зак. 371
162
Дневник Б. В. Никольского
а напротив нас Володя тот с Романом. Вавка острит: на той де стороне духовенство. «Да, — говорю я, — l’homme d^glise»1. Спрашиваем о Петиной жене. Описывает ее и прибавляет, что позавидовал брату. Я говорю: худо; каинское чувство, говоря духовно-академическим слогом. Зовут ее Нина Сергеевна, но по крещении она Антонина. Катя возмущается: «Нина — особая святая, как это можно!» L’homme d’eglise разводит бессильно руками, а наш Володька подсказывает: «Разве я сторож брату моему?376» Посмеялись от души; за остроту я пожаловал автору рубль.
— После обеда на репетицию во втором классе. Неважно, хотя сносно. Говорят они все как-то скверно. Это все по вине учебника. Нет у нас хороших учебников, — нет, и конец. Беспалов получил 3, Ратьков-Рожнов 6. Это им всем урок. Если не подтянутся, я пойду сбавлять. Так нельзя. — Ну, завтра снова тяжелый день, а потом будет легче.
10 октября. Трудные дни, за которые бешено устал. Во вторник читал в училище и на Статистических курсах. Слабо читаю, хотя слушатели довольны. После Статистики покупал закуски и вино к обеду, а также пригласил Харламова. Обед был не скучный, но и не особенно интересный. Красножен, оказывается, совсем пить не может: сразу скисает. Рассказов много, но характерного ничего. — После обеда на репетицию. Загнал еще пару шестерок. Это им полезно, чтобы не распускались особенно. — Утром после лекций болтали со Щегловитовым и начальством, особенно со Зверевым. Хороший и милый человек. — Красножену и Грибовскому я ни намека на Юрьев. Воображаю эффект от моего появления в Юрьеве! Кассо уехал к Царю. Хоть бы тот догадался спросить, отчего меня не в Петербург назначают. — Вчера опять лекции в училище и Статистике. Перед завтраком зашел к Сириусу и заказал свою всеподданнейшую речь377 У меня все разошлось, а надо же издать ее в приличном виде хоть раз. — Днем был Волков с докладом, что сегодня уставляют шкафы, и с просьбой о деньгах. Затем Шубин, рассказавший мне историю одной фотографической группы. Оказывается, что статистики не хотели меня приглашать на группу, — впрочем, и еще кого-то из преподавателей. Однако, восторжествовало мнение, что пригласить необходимо. Но тогда некоторые заказали группу без моего медальона. Это пока все ничего; но вот что поучительно: оказывается, что каналья Сиринов пользовался их особенным расположением, и они рассказали ему всю историю обо мне и спросили его, какого типа группу он желает; он, конечно, избрал группу без меня. Вот это характерно. В Юрьев его назначили. Мы там встретимся. Великолепно. Вот физиономия-то! Но как, кстати, ужасны все назначения Кассо! После Шубина пошли гости. Были Н. П. Покровский, Шантеклер- Королев с женою, Змий-Кондратьев, Ключарев Ираклий, Садовский с Тиняковым. Было интересно. Толковали о Св. Кирилле Александрийском, о погромах, об Ипатии и, заслушав отрывки из книги Лященки378, признали единогласно, что святой отец в ее убиении неповинен379 Змий начал кощунствовать с антисемитической точки зрения, но мы с Шантеклером защемили его диалектическою вилкой и принудили к капитуляции. — Да, генерал Никольский известил меня о нашем провале в Думе: нас всех прокатили. Но выбраны совершенно невозможные типы. Теперь надо ехать к Маклакову: пусть всех не утвердит, десять старого состава назначит, а семь велит
1 Божий человек, священник (фр.)-
1913 год
163
переизбрать. — Сегодня опять лекции там и тут. Потом на Подьяческую смотреть шкафы. Заодно зашел в школу. Болтали, смеялись. Затем выспался, поел супу и сейчас иду к Богдановичу. — Завтра повидаюсь с Ермолинским, которому зачем-то меня нужно. Олег вероятно возвратился: он должен был приехать 5-го октября. Завтра же пишу письма, которых накопилось немало. Жду Рухлова для дела Ильина.
11 октября. Сегодня утром работал телефон. Затем перевел 400 франков Бокке, обрился и смотрел диван для Подьяческой и люстру для моего кабинета. Ничего не нашел. Что хорошо, то дорого, а что не дорого, то плохо. По-видимому, придется ограничиться столом, стулом и хорошим креслом, на котором можно спать, — по крайней мере, дремать. После завтрака читал лекции и был у Ермолинского. Оттуда на Подьяческую — совещаться о сельской библиотеке для великого князя. Петровой дома не было; переговорил с Поль. — В Училище условились с Боровити- новым завтра у меня завтракать с Никольским, — смотрины. Тот безумно волнуется. — С правоведами болтали. Меня особенно полюбил Маклаков. Я их очень смешил и заинтересовал тем, что многих знаю: Дистерло, Васильева, Маклакова, Матеева, Алкалаева, Булацеля, Авситидийского, Ширинского, Эссена, — еще кого-то. Я им рассказал, как я все это узнавал и запоминал. Они дивились моей памяти.
— Сейчас хотел письма писать, но так устал за неделю, что сил не хватает. — Вчера у Богдановича опять старые интриги. Проводит в воспитатели наследника Самарина — это еще хорошо, я сочувствую, — и Джунковского: ну, это феноменально глупо. Сдружился с Юсуповой и теперь ту рекламирует. Но плох старик, недолго уж ему финтить.
13 октября. Вчера утром был занят всякими пустяками, а также обдумывал лекцию. В 12 ч[асов] по условию были Боровитинов и Никольский. Я их познакомил, накормил завтраком и оставил беседовать, а сам поехал на лекцию. Явился Щегловитов и привел Чаплина. Лекция была удачна. Вечером к Кровавому академику. Были Глубоковский, Лопарев, Францев, Каринский, Шантеклер, Бандуров-меныиой, еще кто-то из синодского архива1 и еще кто-то. — Ques sunt is? Ignoti, nesquio ques11 Разговоры пустые, только о Бейлиса деле посерьезнее. — Сегодня изготовил нотариальное заявление Ро, был у Ашеньки, зашел с Романом на Подьяческую, где близится конец, и по дороге встретил Гедройца, с которым беседовал о Баталине. Это какой-то дурак несосветимый. Вызвал завтра к себе Лидочку для объяснений. Вечером считал всячески доходы и расходы. Подлец Хвостище надул — приехал нездоровый и в десятом часу слег, а мне даже не позвонил. Скотина. Придется к нему завтра ехать? Попробую сговориться. — Кассо у Царя докладывает о моем назначении в Юрьев. Эх, кабы Царь его спросил — «А почему не в Петербург?» Очень бы это было важно. — В среду Никитин, с которым условимся о деле Аба- мел ека. Да, надо бы Стюарта повидать по делу библиотеки Бирюкович. — Завтра день трудный, а вторник, среда и четверг и подавно. Пожалуй, в пятницу Кассо уже к себе вызовет. Завтра Федотов у меня — условиться о новой квартире. Словом, неделя предстоит на славу, тем более, что во вторник надо быть у Богдановича.
— Думать некогда. — Обновленцы так прогорели, как никогда, а Янсон их начисто доконал: и Оппель, и Шубин-Поздеев (через д!), — все промелькнули перед нами,
I Над словами «синодского архива» вписано: Здравомыслов.
II Кто это? Незнакомцы, не знаю кто (лат.).
164
Дневник Б. В. Никольского
все побывали тут!..380 Между тем, надо думать о комиссии. Правда, это только по возвращении Маклакова. Но тогда и с татарами дело. А 18-го возвращается Рухлов — дело Ильина... Сезон, сезон разгорается. Между тем надо как-нибудь с библиотекою Шубинского устроиться. Пока не получена 1000 р[ублей] из Москвы и 3000 р[ублей] от О’Бриен де Ласси, я не могу с анафемою тещею рассчитаться. Правда, у Бай- рашева мой кредит теперь неограничен. Словом, извернуться можно, а как только откроем Союз, так и совсем хорошо станет: лето спокойное... Господи, который год я мечтаю об этом! Теперь только бы долги выплатить. Пройди дело Ильина — и я богат\
16 октября. В понедельник утром подписали условие с Федотовым, я съездил к нотариусу и послал заявление Ро, — ни звука до сего дня. Мерзавка видимо хочет суда и надеется чего-нибудь добиться, т. е. вернее просто меня обокрасть. Боюсь, что это ей удастся, ибо у меня доказательств нет никаких. — Затем вместо Кудрявцевой Поль прислала ко мне Гуляеву. Посмеялись недоразумению. Поехал к Трегубову, — надул: его в присутствии не было. Засим весь день и весь вечер писал письма и заказы. Вчера проспал первую лекцию; вторую читал с успехом. То же и на Статистических курсах. Днем была Кудрявцева. Затем я спал и был у Богдановича. Он ведет отчаянную кампанию против Распутина, хотя в ее успех трудно верить. Одно только недурно: каналья Апраксин уже ездит к Распутину. Да, теперь я лучше понимаю людей. — Сегодня лекции в Училище, разговор у Сириуса, лекция на Статистике. Там печальная новость: Зиновьев уходит, ибо растратил казенные деньги. Завтра будет ревизия; но он надеется пополнить. Пополнит ли? Жаль беднягу. Я давно замечал. Вероятно, баба. Возможно, что покончит самоубийством. Его дела вовсе плохи были. — Оттуда купил закусок к обеду Никитина и Блюменфельда. С Никитиным мы не договорились до конца: я не выговорил своей доли. Но это поправимо. Дело его завтра будет проиграно: я получил от Чаплина справку в телефон. А Чаплин сбирается снова в субботу на мою лекцию. После обеда пришли Ключарев, Эссен, Покровский, Соболевский, а Блюменфельд уехал. Настроение у всех было хорошее, но Никитин был удручен ожиданием завтрашней неудачи. А лекций завтра не будет: чудно, я успею много сделать и меньше устану.
— Между прочим, мне показалось, что во втором классе есть как будто недовольство мной и демонстрации по моему адресу; но может быть это только так. На следующей неделе все выяснится окончательно. — Ну, это пока все, по крайней мере все главное. Завтра роковой день — свидание с Хвостовым по поводу Ильина.
17 октября. Сделал все мелочи, которые так мешают делать большие дела. Удивительно кстати сегодняшний праздник. Был на Подьяческой, где был поражен и расстроен сыростью в двух углах. После завтрака был и забрал книги у Клочкова. Затем был у меня Баталин. Он и правда очень неглупый, даже умный; но не чувствует позорной стороны того, что живет на счет Лидочки. Он уже не ребенок и должен сам работать. Я ему в невиннейшей и наивнейшей форме как нечто само собою разумеющееся дал это понять и, кажется, он почувствовал и расстроился. Но я говорил дружески, не для колкостей, а для его блага. Но он твердо решил выбрать науку, — что же, слава Богу, пускай на здоровье. Но беда в том, что он себе на уме, не договаривает, а потому и договориться с ним до чего-нибудь очень мудрено. — Сейчас будут сперва Никитин, с треском проигравший дело, и потом Хвостов. Господи, помоги!
18 октября. Хвостов сидел, черт его дери, до трех почти ночи, но зато горячо и положительно обещал все сделать для Ильина. Переговорили обо всем. Оказывается он за Родзянку, все из желания досадить Коковцову. Оказывается, далее, что Марков
1913 год
165
постоянно у Маклакова, но Хвостов ему хода не дает и напускает на него своих, — Барача и других, держащих Маркова в осаде. Словом, я получил все, чего хотел.
— Сейчас приехал Рухлов, — я буду у него в субботу. Кассо ничего не пишет и к себе не зовет. На днях возвращается Мамантов, — этот отвозил мою благодарность Государю. Как досадно, что Кассо был раньше! — Я Хвостова познакомил с Бис- марковским конфликтом из-за Роона и тогдашнею забастовкою министров381. Хвостов пришел в восторг и попросил меня заказать кому-нибудь перевод. Я заказал Блюмен- фельду, со справками по конституции и пр. — Сегодня был на Подьяческой. Полки будут кончены во вторник. Пожалуй, не врут: осталось, действительно, дня на четыре работы. Вечером у меня был Шорин: тот начнет проводить электричество во вторник. Потом можно звать полотеров и, благословясь, приступать к увозу библиотеки. Кстати и Байрашев вернулся. Зашел к Поль. Девочки мне обрадовались, как родному. Лидочку не видал. — В училище от Боровитинова узнал, что он получил от Никольского самое положительное впечатление и вскоре должно состояться знакомство с Зейном. Читал 3-му классу. Эссен уже рассказал им, видимо, чудеса в решете о среде. Они пристали, чтобы я прочитал им «Благонравного комиссара». После лекций я прочел. — Подписал к печати мою всеподданнейшую речь. — В телефон говорил — до одурения: с Гуляевой, с Петровою С. Н. дважды, с Хвостовым, с Никольским четырежды, с Блюменфельдом дважды, с Кондратьевым, с Трегубовым, с Бразолем, с Федотовым, — еще с кем-то... Да, Трегубое сообщил, что в Военно-юридической академии предрешено заместить Гольмстена его теперешним помощником Малининым или Мартыновым. Впрочем, Звонников желал бы со мною повидаться. Ну, что же, — там есть комбинации: пускай Цызырев возьмет историю русского права, а мне уступит энциклопедию, — Сокольского они вышибают. Правда, времени у меня совсем нет; но ведь это не сразу и состоится. — Теперь вся моя жизнь — напряженное ожидание, как решатся дела Ильина и моих татар. Дело Ильина — сотни тысяч; дело татар — золотое дно.
19 октября. Голова что-то болит весь день. Вчера, только я кончил дневник, позвонил Щегловитов, спросить, что нового. Я зарядил его целою кучею новостей и особенно доконал известиями о Шмакове, который сбирается обвинять, исходя из воззрения на литургию, как на отголосок ритуального обескровления. Он был совсем расстроен. — Сегодня утром был у меня Байрашев, который завтра утром явится с Баязитовым условливаться окончательно. — Маклаков, против ожидания, не принял меня сегодня. Сейчас пойду к Богдановичу, так узнаю, не подвел ли меня старый черт, уверяя, будто Маклаков завтра едет в Ялту: вернулся Евреинов и сообщил, что во вторник у Арбузова доклад Маклакову, и притом экстренный.
— Затем в Училище, где удачно читал о школе Кольцова, т. е. Никитине, Сурикове и Дрожжине, а затем начал о Грибоедове. — Дома звонил Боровитинов-меньшой и должен быть ненадолго Бразоль, да вот опаздывает: я через 14 часа уйду к Богдановичу. — Делом Бейлиса интересуются напряженно. В моих глазах обвинение чудовищно растет, а Сикорский так совсем доконал жидов. Чем бы дело ни кончилось, жиды покончены; я думаю, впрочем, что обвинительный приговор обеспечен. По сведениям Щегловитова за жидов только четыре присяжных заседателя. Правда, это много; но — лишь бы не изменилась пропорция: тогда больше ничего1 и не надо.
1 Вставлено над строкой.
166
Дневник Б. В. Никольского
— В понедельник у нас обедают молодые Саломоны. — Завтра начинается съезд гомеопатов: я, по-видимому, не попаду, или попаду не надолго.
20 октября. Сегодня были утром Байрашев с Баязитовым. У них заминка: вместо Рассулева подписался Рахманкулов, а Шейх-Али, как и надлежит восточному генерал-майору 67 лет, приговорен на 2 недели ареста за непотребство, а именно за посещение дома свиданий с малолетними проститутками. Согласитесь, что после этого никак нельзя его записывать в учредители общества, поставившего себе целью борьбу с разрушительными и противогосударственными течениями в мусульманстве. Хохотал я чуть не до слез, но делать нечего: восточные нравы. — После завтрака на съезд гомеопатов. Устроено все превосходно и Бразоль ведет съезд как по нотам. Вчера он меня задержал сочинением ему всяких актов. — Оттуда в Кружок русских студентов. Это просто черносотенный митинг, который ведут студенты. Но студенты на вид ничего, как будто интеллигентные. Я немного воодушевился и старался говорить интересно для студентов и понятно для мужиков. Кажется, удалось. Я вспоминал о возникновении на Валааме мысли о Христианском содружестве, о возникновении Кружка русских студентов при Русском собрании,
о Виттовой Пляске382; затем познакомил студентов с книгою Казанского383 и вкратце изложил мое учение о самодержавии по Основным законам. Закончил удачно вышедшим призывом работать и учиться. Уходя во время перерыва, слышал восторженные отзывы каких-то слушателей, слышавших и видевших меня в первый раз. Пообедав дома, почувствовал себя совсем усталым и поспал. Сейчас ничего.
21 октября. Утром явилась Савинова, которую мне подыскала Петрова для составления каталога сельской читальни великому князю. Взялась все сделать. После завтрака к гомеопатам — и очень пожалел, что поехал: какой-то хулиган Осецкий в наглой речи с политическими выпадами выскочил ни к селу, ни к городу и сорвал аплодисменты жидов. Я ушел немедленно. Купил все к обеду. Но обед прошел очень неприятно. Эта скотина Петр вчера увязался — с молодою женой! — ужинать со своим товарищем Оттом, тоже женатым, в каком-то кабаке, и так поужинал, что оба сегодня томятся в похмельи. В результате он не мог явиться к нам. Приехала его жена с Володею. Миленькая и держала себя, особенно приняв в соображение безобразную обстановку, с большим достоинством. Было ее жаль до крайности. Моя мать, Володя, Катя были возмущены до глубины души, а Володя Саломон был в таком отчаянии, что заплакал от стыда и досады. Бог с ним, с этим дураком; но как можно не подумать, что он учит свою молодую жену с первых шагов жизни за него стыдиться? Она почти ребенок; из нее равно может выйти хорошая женщина и мерзавка; на какой же ее путь толкает муж, за которого ей не может не быть стыдно? Жаль, противно и больно. Затем к Добротворскому, где они гниют и киснут. Я внес огромное оживление и бодрость духа. Из них умней и лучше всех все-таки Шабельский. Но я ввел туда достаточно правых; с Хвостовым вместе мы их можем направить, куда надо и как надо. — Но всего досаднее на Петра. Ну, куда такой человек годен? Мы им приготовили встречу, обед, небольшие подарки, — конечно, мы родственники, а не чужие, и такая история будет ему не в погибель, а только в стыд и, дай Бог, в урок; но что, если урок не подействует? Нет, я за моих мальчиков на такие случаи спокоен. И тронул меня дурак Володя Саломон: при всей его глупости, он держал себя восхитительно. Нельзя было его не полюбить. Дай Бог умному проявить столько такта, сердца и достоинства, сколько он проявил в своей простоте. — Вот из таких историй возникает разлад, гнилые семьи, гнилое
1913 год
167
потомство. Ах, как люди сами губят жизнь и свою, и чужую! А все почему? Потому, что нет ни принципов, ни интересов, ни любви и жалости к другим; животная повадливость, слепой эгоизм и потому рабство минуте.
22 октября. Сегодня утром был на Подьяческой: сегодня же полки окончены. Завтра начинается установка электричества. В пятницу вешают шторы. В субботу я повезу лесенку и мебель, а также замки и задвижки. — Днем написал письмо Зиновьеву, начал Ермолинскому, но все прерывали. У Кати был Блюменфельд. Я с ним поговорил о моих судебных делах. После обеда сочинял телеграмму у Богдановича и на раут к Елисееву. Было по-моему более 4000 народу. Кое-кого повидал, кое с кем поболтал. Мы были с А. И. Никольским. Я говорю Елисееву: «Братья Никольские чествуют братьев Елисеевых». В общем все это ни к чему. Изумили меня обнагленцы, явившиеся чуть не в полном составе. Был Меньшиков с Сеничкою. Был Жданов. И все это жрало и пило. Тьфу, какая мерзость. Распорядительства было совсем мало, все устроено неискусно, толпа предоставлена себе самой, вместо ораторов какие- то покойники, шептавшие что-то юбиляру, передававшие ему крышки от гробов, регалии на подушках, цветы и уступавшие место другим покойникам. Толпа гудела и изредка рукоплескала, никого не слушая за полною невозможностью расслышать. И в итоге у меня украли новехонькие калоши. Да, смейтесь, смейтесь, а мне ей-Богу новых калош очень жаль: и погода мерзейшая, и извозчики спрашивали по рублю.
23 октября. Скучно и вяло читал 2-му классу, более живо на Статистике. Зиновьев, по счастью для него, пополнил растрату и потому уходит мирно. Кончилось судебное следствие по делу Бейлиса. Я думаю, что иного приговора, кроме обвинительного, не может и быть. Коковцов и Троицкий говорили прилично и потому их экспертиза не повредила Бейлису, как Павловская или Бехтеревская384, но зато и спасти его она не могла. Меня поразила ее бледность. Они могли бы, кажется, и во всяком случае должны бы были найти более наглядные доводы, если бы дело их было правым. Многое из того, что они говорили, было увиливаньем и во всяком случае не было ответом на вопрос. Их можно резюмировать так: ритуальные убийства еще ни разу не были доказаны с очевидностью; мы же в них не верим. Любопытно, что-то скажет Виппер. Я жду собственно только его речи; прочее безразлично. — Шкафы кончены, и я рассчитался с Волковым. На квартире уже ставят электричество и завтра, вероятно, кончат.
24 октября. По-видимому, завтра к полудню кончат установку на той квартире; но я купил нужную арматуру, кроме спальной, — т. е. для кабинета, библиотеки и коридора. Остальное потом. — Утром удачно читал 3-му классу и еще удачнее статистикам. — Получил деньги. Видел Зиновьева. Хорохорится, суетится, храбрится, делает вид, что почитает себя жертвою, ругает Георгиевского, — но ведь тот, хоть и хам, но в данном случае, увы, прав... Вечером к Богдановичу. Получил через Дедюлина ^высочайшее повеление больше о Распутине не писать. Выговор и запрещение очень твердые,-1 но без гнева. Царь велел передать, что не желает более получать писем, подобных этому, и вообще получать слишком часто получать11 от лиц посторонних советы и указания на 20-й год царствования и по достижении зрелого возраста. Курьезнее всего то, что Дедюлин об этом написал 19-го и 19-го же
I 1 Подчеркнуто карандашом.
II Так в рукописи (дважды «получать»).
168
Дневник Б. В. Никольского
мы махнули второе письмо о Распутине, еще более забористое, чем первое. Но в деле, конечно, курьезные элементы гомеопатически растворяются в ужасных. Явно, что Распутин бесповоротно забрал полную власть и силу.1 Какими чудовищными последствиями это грозит церкви, тяжело и подумать. Не буду и думать, потому что ни к чему это все. — Речь Виппера хороша, но все же не так, как мне бы от него хотелось. Произнес он ее, по-видимому, очень удачно. Вообще тон и дух очень хороши. Когда вернется, я устрою ему чествование. — Вчера были Петр Саломон с женой и Володею, Харламов, Евреинов, Шантеклер, Мензенкампф. Было оживленно.
27 октября. Пропустил несколько времени, да было некогда писать. Сегодня утром спал за прежние ночи. У нас проводят электричество. Был Байрашев — волнуется в нетерпении. Но что же мне делать, если Маклаков меня не принимает. После завтрака побывал у Ашеньки и оттуда зашел на Подьяческую. Планировал расстановку, но трудно без книг. Дома думал — о многом. В 5 часов сели за стол и я махнул к 6 на последнюю репетицию. Третий класс нынче очень бледный. Маклаков отвечал прекрасно, хорошо Васильев, Дистерло, Виноградов, Шульгин. Учатся старательно, но народ не особенно даровитый. Вечером по условию ждал Зиновьева, но его нет. И слава Богу: он все хочет мне показать, что растраты не было, — а как не было! — Вчера — вчера утром явились монтеры, принесли каминные приборы от Сан-Галли385, была репетиция и после нее вечер у Кровавого академика. Там много народу, — двое братушек с дамою, Пальмов, какой-то идиот из Синода, Егоров, Шантеклер, Бандуров, еще кто-то. Было скучно, я только внес оживление.
— Лекция была удачна, но слушали трудно: избаловались цитатами и декламациею. Почти кончил «Горе от ума». Щегловитов не мог быть. Впрочем, в 5 часов позвонился в телефон и произвел обмен взглядов. Я хочу устроить обед в честь Виппера и Косоротова.11 Позвать думаю Флавиана, Никона, Щегловитова с женою, Смирнову, Соболевского, Полубояринову, Мицкевича, Зверева, Елисеева, Никольского, Харламова, Пересветова, Олега с Ермолинским, Евреинова и может быть Ключарева, а то и Хвостова. Собрание будет интересное. Дорого обойдется, но расход целесообразный. — Пятница, по случаю годовщины смерти Чайковского386, вышла свободной и я сделал много скучного: подобрал каминные приборы, заказал диван-рекорд, выбрал нужную арматуру, купил книги и вечером принимал братию. Было ничего, сердечно, — прощались с Жулебиным. А до братии устроил репетицию в Училище для 6 человек раньше срока. — Приближается время забирать библиотеку Шубинского. — От Кассо ни слуху, ни духу. Он, впрочем, говорил, что ранее ноября назначение и не может состояться. Да мне-то все равно. Мне теперь нужны Маклаков и Рухлов. Что, если Рухлов уйдет? Это было бы мне теперь невыгодно. — Умер Дедюлин. Господи, когда бы Думбадзе на его место! Но едва ли. Джунковский спит и видит, да и придворная сволочь зарится. — Епифанов меня в пятницу просил прочесть лекцию в пользу 6-й гимназии. Я согласился: коли они не боятся, так чего же мне бояться?
28 октября. Удивительно глупый день. Утром111 Никольский смутил меня рассказом Жданова, что министр внутренних дел не может назначать членов нашей
I Предложение подчеркнуто карандашом.
II Предложение подчеркнуто карандашом.
III Вписано над зачеркнутым: вчера.
1913 год
169
комиссии. Я бросился к Мартынову387, разыскал все издания Городового положения, справился и нахожу: нигде не сказано, что министр имеет это право, но a fortiori1 оно вытекает по аналогии из его права назначать голову и членов управы. Потеряно время и деньги. — Затем были всевозможные переговоры в телефон. После обеда узнал от Евреинова об оправдании Бейлиса. Тот был в отчаянии, но я сразу почувствовал, что тут что-то не так. И действительно, добившись текста вопросов, я успокоился и даже нахожу, что лучше и быть не могло: Бейлис оправдан, ритуал признан388 Жиды, видимо, ликуют, но это ликование плохое. Подумав, они опомнятся. Ведь кассация невозможна. Это даже лучше обвинительного по отношению к Бейлису приговора. Жиды вопили: обвинив Бейлиса, вы обвините всех евреев. Но приговор говорит: нате, — Бейлис невиновен, но вы-то виновны.11 — Конечно, в целом это вновь конверсия, вновь отсрочка. Но что же делать? — Синод назначил Варнавку, хоть и с оговоркою, что делает это по воле Государя. Великолепно. Великолепно.
— Вечером был у Королевых. Было скучно. Но я познакомился с Мерзлоуховым и через него надеюсь получить книги о браке Ивана Алексеева389, Амвросия Сергеева и Скачкова390: давно о них мечтаю. — Господи, помоги мне в трудное время. Россия страдает, династия гниет, гниение сказывается расслаблением во всем ее теле, и невыносимо тоскливою становится жизнь. Беспросветные сумерки. Всего ужаснее, что гниение двинулось в область церкви. Положительно, необходимо хирургическое устранение Распутина. Другого исхода нет.111 Хотя — не все ли равно? Снявши голову, по волосам не плачут.
31 октября. Измучен до невероятия: сегодня похороны Доможировой и я прошел за гробом с 3-й линии между Большим и Средним в Лавру, да еще полпути провел под руку Матильду, и отстоял обедню. Потом днем были Ермолов и Морголи. Этого кажется и из гусар выгнали. — Над гробом я не говорил потому, что погребали в церкви, а в церкви мирянам говорить не полагается. — Евреинов, по счастью, поправляется. Вот оно, оправдание-то Бейлиса, — до удара довело честного человека.
— Потом был у Полубояриновой, где беседовал с Дубровиным. Обсуждали бумагу министру двора по случаю нагрудного Романовского знака391 — Оттуда обедать к Богдановичу. Там скучнейшее сочинение телеграммы в Морской корпус, для которой я использовал очаровательный анекдот, им рассказанный. После бала и ужина идет мичман домой. Идет — не может решить, что перед ним светится, — солнце или месяц? Видит матроса — «Стой! Что это, брат, такое, — солнце или месяц?»
— «Не могу знать, Ваше благородие, — я не здешний». — Вчера читал только в Училище, — был на панихиде. Вечером были Блюменфельд, супруги Шантеклер, братья Ключаревы. Днем спал из-за вторника. А во вторник были лекции, — т. е. лекций не было, а в Училище и на Статистических курсах я говорил о деле Бейлиса. В Училище овации и спор с Демкиным, который, увы, хочет быть умным. Жаль. Он мне казался и на самом деле умным. На Курсах демонстрация: когда я стал характеризовать экспертов и особенно Павлова, двое вышли и, выходя, обратились к слушателям со словами, как им не стыдно сидеть и слушать такие глупости. Успеха выходка не имела. — Днем была Настя именинницею. — Вечером на панихиде
I Особенно, тем более (лат.).
II Предложение подчеркнуто карандашом.
1,1 Это и предыдущее предложения подчеркнуты карандашом.
170
Дневник Б. В. Никольского
и опуда к Яковлевой и ее сожительнице. Там их племянница-жидовочка, — вероятно эта, извините, Фанни была за жидом, — фамилия Рогин очень мне не нравится. Еще Уствольская с Агаповой, какой-то Михаил Петрович Карякин, ведший актерские разговоры, и супруги Браун: она — красивая, но старая женщина, он — бывший правовед. Направление черносотенное. Но не это важно, а то, что мы просидели почти до 4 часов. Зачем меня звали — не знаю. Во всяком случае отвез коробку конфет. И вот от этого всенощного бдения до сих пор не могу отоспаться. Хорошо, что хоть вина было мало. — Это пишу при электричестве. Завтра, вероятно, кончат монтеры, а если не завтра, то послезавтра. — Запрос о крушениях быстро подвигается: завтра же берусь за него вплотную.
7 ноября. Целая неделя пролетела. Столько событий, что не успеваешь оглянуться. Сегодня у меня званый обед со многими приключениями. Я хотел его устроить в честь Щегловитова, Косоротова и Виппера, но Косоротов — черт его разберет, почему — отказался. Остаются Щегловитов и Виппер. Почему отказался Гавриил Константинович, тоже не понимаю. Олег болен и потому естественно, что уклонился Ермолинский. Со всеми этими поправками обедают: Флавиан1, Полубояринова, Зверев, Соболевский, Виппер, Меньшиков, Елисеев, Харламов, Грибовский, Щегловитов, Сазонова, Никон, Мицкевич, Дубровин, Никольский, Штюрмер, Лахост- ский, Первольф и мы с женою, с Володей и Романом. Байрашев чудно мне организует весь дастерхан392 и надеюсь, что все выйдет хорошо. Трата большая, но эффект важный. Больше таких обедов устраивать долго не буду. — 4-го ноября — знаменательный день. Я собою недоволен до глубины души, но чувствую, что начатое надо кончать. А вчера вышло еще хуже. Но вчерашний день поправим, а 4-е — никогда. Cogita11 — Что же еще вышло за это время? Почти до конца приготовлена библиотека на Подьяческой; устроено электрическое освещение во всей квартире, кроме только задней половины моей библиотеки; истрачены почти все деньги. Вчера шумная среда, но не скажу, чтоб особенно интересная. Были Козмин, Покровский, Мензенкампф и Королев. Спорили о математике. Да, — похоронили М. И. Домо- жирову, — как это у меня ускользнуло! Было очень грустно. Как-никак, 32 года ничем не омраченного знакомства, и в том числе двадцать лет знакомства очень тесного и близкого. Это были хорошие, серьезные похороны, ничем не профанированные. Пришли только те, кто действительно, искренно хотел проститься с нею. Все было честно и строго. — Приближается покупка библиотеки Шубинского. Господи, помоги. — Да, вчера Гуляева очень расстроила меня новою формою, злостно клеветническою, которую приняли сплетни учительниц по поводу моей библиотеки на Подьяческой. Они стараются выдумать, нет ли тут чего-нибудь вроде Дюлу. Конечно, более нелепого вздора не выдумаешь нарочно, и только Россовские да Ждановы способны к таким мерзостям; но я принял это к сердцу потому, что клевета, как бы ни была бессмысленна, желанный дар врагам оклеветанного, и не может не повредить, пока не забудется и ее создатели не сядут в тюрьму. Признаюсь, перспектива жидовского клеветничества представляется мне теперь наиболее несвоевременною в моей жизни. Я хочу вступить в период мирной научной деятельности. Но подождем; буду сугубо осторожен и в школы ни ногой,
I Подчеркнуто карандашом.
II Думай (лат.).
1913 год
171
особенно для девочек, — т. е. до вступления снова в Комиссию, буде ему суждено состояться.
8 ноября. Ну, обед удался на славу. Щегловитов говорил великолепно, Виппер очень умно и хорошо, Зверев тоже, о. Павел — умно, искренно, симпатично и наивно, Грибовский — презабавно и очень удачно, Пересветов — мило и скромно. Прочие слушали и наслаждались. Вообще, могу сказать, что такого удачного, интересного и для всех приятного собрания у меня еще никогда не бывало. Все были не только довольны, но могу сказать восхищены. Обед уже получил название «исторического». Да, говорил и я. Здравица за Государя, за героев киевского процесса, новое стихотворение Ивана Пересветова, розданное гостям, статья Тинякова (Александра Куликовского) в «Земщине»393 и двукратное участие в разговоре. Сегодня еще телеграмм послал на 21 рубль, — это уже расход совершенно сверхсметный. Но ничего, — он только усиливает значение и впечатление от обеда. — Сегодня только лекции 3-му классу и баня. — 10-го мы с Володей едем в Училище на концерт.
10 ноября. Вернулись с концерта. Концерт был мил, но публика противна. И какой дурной тон! Перед нами сидело три или четыре девчонки лет 16-18: от них так воняло потом и регулами, что я не мог отделаться от чувства отвращения. И вообще манеры теперь страдают: кланяться не умеют, двигаться не умеют, рук держать не умеют, — хуже того: постоянно пальцами во рту копают. А уж развязность, тон, — что то ужасное. Впрочем, общество и не важное было. — Встретился с Осиповым и познакомился с его женою. Пустая и очень самоуверенная. Но она страшно удивилась и опешила от моего покровительственного, твердого, властного и в то же время вполне учтивого тона. Видно, она очень привыкла распоряжаться — и наскочила, и почувствовала себя девчонкой перед очень важным дядею, — добрым в сущности, но очень важным и строгим. В целом она ничего. — Днем у нас был с визитом Мицкевич. Утром приходила Савинова. После обеда была консультация Кривдина и Блюменфельда по делу Войцеховского и Янковской. — Вчера — что было вчера? Вчера была удачная лекция при необычном составе слушателей. В 3-м классе много народу было на спевке и сыгровке. Тогда Соболевский предложил пустить ко мне 4-й и 5-й классы. Они явились с восторгом и слушали во всю мочь. Я читал биографию Пушкина, остановившись особенно подробно на его дуэли. Щегловитова не было, — он в Думе на комиссии о печати394. — Вечер пропал на Подьяческой. Там все-таки сильная сырость и квартиру надо хорошенько просушивать. Боюсь книги там расставлять. — 13-го дело Толмачева: надо идти, а идти ужасно не хочется.
11 ноября. Умер Маляго, а я не мог быть ни на одной панихиде и потому сегодня поехал на похороны. Прислуга, разумеется, вовремя не разбудила и к выносу я опоздал. Процессию застиг уже на Расстанной. Отстоял обедню и нес гроб до самой могилы — страшно далеко и тяжело. Жаль было хорошего человека и я сказал слово над гробом. Слово было от души и видимо тронуло присутствовавших. Были чины Кабинета, Танеев с женою, Будберг. Был Фушка Еленев. Бакенбарды у него теперь еще сладострастнее, чем прежде. Подвез меня домой на моторе. Затем я много писал всякой всячины, много переговаривался в телефон, принимал Байрашева и беседовал с Судейкиною, наносившею Кате визит. Сюда приехала Леночка Попова хоронить свою мамашу: с нею тоже много говорил в телефон. Сговаривался с Кривдиным (нужно же получить такую фамилию! А по Сеньке и шапка: ростовщик ростовщиком). Видимо удастся вернуть 8000 рублей: очень бы хорошо.
172
Дневник Б. В. Никольского
— На свадьбу к Звереву не попал, послал телеграмму. — Завтра назначил себе кучу мелочей.
12 ноября — 17 ноября. Вот так-то вернее. Бог знает, сколько мелочей и больших дел. Удивляюсь, как меня хватает. Да еще эти дни — вернее, ночи — я все Маркевича читаю и читаю с восхищением. Замечательный талант. Все более дружусь с правоведами. Кончил успешно дело Янковской. Был у Маклакова и устроил дело моих татар. Был 15-го у Олега в Павловске. Все еще нет ничего из министерства от Кассо. Завтра начинаю серьезно готовить дело Ильина: иначе мне крышка. Приготовив его и заняв у Байрашева, берусь за библиотеку Шубинского.
22 ноября. Продолжаю крутиться в делах и бездельи. Сегодня принимал у себя братию высокого собрания. Вчера читал сказки девочкам Таранцовой и получил два рукоделья в подарок. Вечером обедал у Абамелека. В среду кончил лекции
2-му классу при громе аплодисментов. Сегодня кончил 3-му классу историю римского права, завтра последняя лекция в 1913 году в Училище. Слава Богу, пора отдохнуть. А от Кассо ни гу-гу: странно. Вероятно он ждет последней минуты. Его дело. В первых числах декабря перевезу книги тестя на Среднюю Подьяческую.
26 ноября. Суета, суета и суета. Спешу покончить вздоры, чтобы сосредоточиться на деле Ильина. Вчера обедал у Мейендорфа и натравливал его на Рухлова. В субботу был у этой канальи и наговорил ему таких сладостей, что того так и дергало во все стороны. Каналья, он совершенно исподличался. Ну, погоди же, я тебя проберу. Таких надо брать огласкою. Посмотрим. Подробно записывать некогда, а жаль. Завтра начинаю работать. Сегодня был у Богдановича. Он видимо в затруднении. Завтра мне доставят из Сириуса мою всеподданнейшую речь395 и вообще завтра масса мелочей. Сегодня репетиция второму классу — средняя: ни то, ни се. Впрочем, были ответы великолепные. Кроме трех корифеев — Германова, Носкова и Кра- совского — блистательно ответил Рахманинов.
4 декабря. Кончил лекции вчера на Статистических курсах, а сегодня провел в Училище репетицию 3-му классу. Среднее впечатление. Событий же за это время не было. Только зубами пришлось вырывать книги от Менсье. Мерзавка переводчица слова Livres usages1 перевела11 «Поношенные вещи». Что из этого произошло, поймет только тот, кто хоть раз бывал в таможне. Без моего личного присутствия и профессорского звания мне бы ничего не добиться. Впрочем, это интересно. Надо все уметь делать самому, иначе нельзя ничего требовать от других. Теперь я все это сумею сделать. — В субботу был у Щегловитовых со Зверевым и дубиною Сеничкою Назимовым. — Писал эти дни письма, рассылал мою речь и запись моей беседы с Рухловым. Кстати, эта запись очень удалась, хотя писана сразу. Я, правда, старательно ее заранее обдумал. — Иван Пересветов прислал корректуру «Змеевика» 96 Есть хорошие новинки. — Был у сумасшедшей тещи. Перевозку книг пришлось отложить на середину декабря. Господи, когда только я кончу благополучно это дело! — Читал письма Вальполя397 и нахожу их очень любопытными. — Читал стихи Вордсворта398 и нахожу скучными. — Да, позвольте: сегодня ведь обсуждение запроса Рухлову399! Любопытно, что-то вышло из этого всего. Ну, завтра в газетах все прочтем. — У меня были Голубев и Чаплинский. — Пока устал. Завтра начинается мой окончательный отдых.
I Старые книги (фр.).
II В тексте ошибочно: перевел.
1913 год
173
7 декабря. В четверг был у Богдановича. Совсем выдыхается старый черт. Вчера читал сказки мальчикам Вьюковой при девочках Таранцовой. Янович отдал переплетное мастерство от Уствольской в школу Россовской. Великолепно. Сегодня ездил в Лавру — 40-й день по Доможировой. Днем был газетчик Никитин: просится описать великого князя — «Как живет и работает». Ну, ничего не выйдет. Вечером свез Володю впервые к Соболевскому. — Приближается перевозка книг Шубинского и вообще ликвидация нынешнего года. Вы знаете, он был не худой и я впервые вздохнул нравственно и материально. Что год грядущий мне готовит?400
10 декабря. В воскресенье были у нас вечером Щегловитовы и Смирнова. Было ни скучно, ни весело. Сейчас вернулся от Шабельского. Вот там скучища и мертвечина. Днем репетиция на Курсах, прием Байрашева. Все эти дни переговоры о татарах в телефон с Истоминым и Граве и лично с Байрашевым. Завтра немного суетливо, но ничего. Начал знакомиться с произведениями Борка. Интересно, хотя того, чего я ждал, нет. Пока читаю его «Размышления о Французской революции»401 Умно и верно, всего более деловито.
11 декабря. Утром был в библиотеке на Подьяческой, где прилаживал полки. Раньше того говорил с Глинским, просившим совета в телефон, и направил его к Блюменфельду. Потом был в Правоведении по делу Ключарева. Все оказалось именно так, как я полагал. Подписался на «Старые годы»402 После обеда спал. Вечером был только Кондратьев.
12 декабря. Утром изготовлял пакеты и рассылал памятку403 всем участникам обеда 7-го ноября404 Потом зашел навестить Гуляеву. Читал и думал. Была Савинова по делу о книгах для читальни великого князя. Потом к Богдановичу, где снял копию с письма Маклакова, — неглупого, но наивного сквозь все попытки хитрить. Вернулся домой — трах, в каталоге Мартина Нейгофа «bel exemplaire1» п~всех 9 томов Одофреда405-11 Шестнадцать лет не встречал ни в одном каталоге, шестнадцать лет мечтаю купить. Неужели перекупят? Послал телеграмму с оплаченным ответом. Это главная мечта моего собирательства. Поставь он 100 гульденов, и то бы я заплатил, не поморщившись; а у него всего 50, т. е. по 4 рубля за том. Теперь буду ждать в лихорадке.
13 декабря. Волнуюсь, потому что из Гаги нет ответа. Утром был у полоумной дуры Янковской и вразумил ее. Умеет же баба все переврать! Затем отсылал обратно Бокке и Дорбону дефектные книги, купил электрических лампочек и т. п. Днем спал. К обеду явился Тальберг и удивил меня своею неосведомленностью во многом. Я его настраивал. Поручил ему подружить меня со Скаржинским, который, как я слышал, влияет на Маклакова. Сейчас Тальберг сидит у Скаржинского. Я был бы очень рад заменить Птощевского-Плющика, которому давно пора на покой, и вообще Маклакова жаль: вот только легкомыслен и поверхностен человек до невероятия. Завтра трудный день: репетиция в Училище, прием у Маклакова, много мелочей и вечером собрание у меня пяти незнакомцев.
15 декабря. Вчера получил ш“ответ из Гаги — ура, Одофред мой-111! Вчера репетиция у Догеля, где я ассистировал. Слабо учит и слабо учатся. В Училище же
1 Прекрасный экземпляр (фр.). 1,-11 Подчеркнуто карандашом.
111-111 Подчеркнуто карандашом.
174
Дневник Б. В. Никольского
узнал, что печатный приказ о моем назначении в Юрьев получен у них уже три дня, — а я ничего не знаю. Изумительно. Завтра буду справляться и в пятницу представляться министру, если надо. Мне необходимо побывать в Юрьеве до составления расписания лекций в весеннем полугодии: ведь это для меня крайне важно. — Вечером неудачное собрание; один Бюцов сидел до первого часа ночи. Сегодня навестил больную и занимался дома. Явилась Зиновьева из Москвы в надежде получить с1 меня хоть что-нибудь обратно; но это дудки. Вечером у Богдановича. Все-таки, самое главное — Одофред. Ужасно еще то, что у тещи вышла заминка с Публичною библиотекой и значит выйдет заминка у меня с книгами. Наказание Божье. А тут еще с татарами возня. Словом, просто крышка. Дело Ильина вероятно погибло. Я хотел бы хватить мою беседу Мещерскому, да не хочу рисковать, особенно теперь, при едва состоявшемся назначении. Хотя, в конце концов, плевать мне на это назначение: ни на секунду не позволю ему стать мне поперек дороги. — В Юрьев придется-таки съездить на следующей неделе. — Завтра и во вторник хочу кончить все неотложное.
16 декабря. Сегодня сам получал на таможне посылку от Гужи. Нахожу эту процедуру возмутительною. Могли бы упростить ее хотя бы для мелких посылок и главное удешевить безобразные расходы. — Днем съездил к букинистам. — Вечером навестил больную, а затем к Полубояриновой. — Завтра за письма, которых накопилась целая уйма. — Жду Одофреда. — Прочел печатный приказ о моем назначении, но в «Правительственном вестнике» еще нет ничего. Надо заказывать форменное платье.
19 декабря. Ну-с, сегодня в «Правительственном вестнике» изображен приказ
о моем назначении406 Был у портного, которому заказал платье, — виц-мундир, форменный сюртук, тужурку и сюртук не-форменный. Был у Евреинова, который, хоть и очень медленно, а все же поправляется. Вечером у Богдановича. Сейчас пишу Маклакову. Щегловитов сегодня пожинает лавры, распространив свою грозную длань на присяжных стряпчих. Это моя заслуга: я напустил на него Добро- творского, а11 Добротворский научил Щегловитова, что все его меры против жидов в адвокатуре бесполезны, пока не подведены под норму присяжные стряпчие. Теперь обложение жидовы закончено. Слава Богу. — Жду с любопытством завтрашних газет: неужто «Речь» не найдет несколько теплых слов у себя в запасе по моему адресу? Было бы очень обидно. — Завтра буду проситься к Щегловитову: у меня масса дел к нему. — Надо скорее кончать всю эту мерзость, — т. е. я разумею дела. Правда, теперь начнутся новые. Мне необходимо наверстывать все, в чем я застрял, — т. е. чины. Придворное звание теперь тоже было бы мне кстати. Все это в виду пенсии. Мне должно быть зачтено мое пребывание доцентом, я должен использовать мое профессорство в Правоведении. Я вспомнил, что я всего только коллежский ассессор (или асесор?)407: по должности я теперь особа 5-го класса. Благоговейте.
20 декабря. Газеты молчат, но «Речь» не обманула моих надежд: поместила в хронике известие408 Меня видимо забыли и недоумевают, как понимать это назначение. — Сегодня собирал деньги и сведения о том, что должен делать добрый
I Вставлено над строкой.
II Вставлено над строкой.
1913 год
175
служащий. Оказалось, что чины и ордена я могу получать по Училищу (выгоднее); вычет будет самый умеренный — треть жалованья в течение трех месяцев; превосходительством могу быть при трех условиях: 1, Владимир 4-й степени; 2, пять лет в чине статского советника; 3, двадцать лет службы. Все три условия допускают отступления. Через четыре года я все равно должен быть статским советником со старшинством с 3 декабря 1913 года, значит 3 декабря 1918-го года я уже созрею для превосходительства. Владимир 4-й степени не обязателен, а срок 20 лет поддается сокращению даже без манифеста. Для зачисления меня в Правоведение я должен подать прошение в Совет Училища, что я и не умедлю учинить. Петлицы должны быть статского советника.1 Ну, кажется, все. Какой я стал разом осведомленный! Да, службы у меня в общем уже есть 10 лет с хвостиком. Вообще же необходимо посоветоваться с Воеводским, который мне, оказывается, может очень пригодиться. Да, еще негодяй Сиринов, попавшийся мне в Статистическом комитете, сообщил, что я имею право 2 месяца опоздать: не желаю, поеду сразу. Там на факультете, оказывается всего 7 человек, я восьмой; совет и факультет заседают по пятницам. Отлично, значит я буду ездить на пятницы, субботы и воскресенья, перенеся в Училище мои лекции на понедельник с пятницы и субботы. У меня тогда будет ровно 24 лекции в неделю. Для облегчения могу на Статистике читать от 2 до 4. Выезжать, по-видимому, придется в четверг 8 ч[асов] 50 м[инут] пополудни, там в пятницу 9 ч[асов] 34 м[инуты] утра и прямо в университет. Из Юрьева же выезжать в воскресенье в 6 ч[асов] 10 м[инут] пополудни, здесь в понедельник в 7 ч[асов] 20 м[инут] утра.
24 декабря. Все выходит именно так, как выше изложено. Эти дни я все писал письма, да вчера у Шилова понабрал библиографии из библиотеки Голубовского. Удивительная библиотека. Разрезанные книги — большое исключение. А подбор любопытный. Юридического ничего. Вообще, юридических библиотек мало. Они имеют в огромном большинстве случаев практический характер, а если научный, то очень современный. Редкости встречаются до крайности редко, а хорошие подборы — совсем исключение. — Ну, сегодня получил от портного вицмундир. Ответов ниоткуда пока не имею, — т. е. я разумею ниоткуда из Юрьева. Сегодня был у Евгении с поздравлением, так она ждет письма от своей Ионши. Я говорю, что в Петербурге была Ион, а в Юрьеве стала панс-ион. — Белявский был у меня и много сообщил интересного и полезного. Он вместо Георгиевского. Тоже не приобретение. Но для него блистательная карьера. Нет, я на это не лыцусь. Моя мечта — Государственный совет от дворянства.11 И эта мечта мной отнюдь не брошена.
25 декабря. Сегодня праздник и я провел его праздно. Только днем был на Подьяческой, где разместил в двух шкафах полки на бронзовых кронштейнах. Теща сплавила свой знаменитый архив в Публичную библиотеку409 (Лихачев пристал к Кате, чтоб она меня с ним помирила: черт с ним, я ссориться не желаю; но проучить его я хотел, и проучил) и можно теперь надеяться на скорый переход книг в мою собственность. — Вечером никто не был, и это великолепно. — Вот и все за нынешний день.
I Предложение подчеркнуто карандашом.
II Предложение подчеркнуто карандашом.
176
Дневник Б. В. Никольского
26 декабря. Письмо от Красножена410, — пока мало толку. Днем читал, гулял, думал. Вечером у Богдановича. Плох старик. Того и гляди, прекратится и этот ресурс, — надо новый; а с татарами дело застряло, от Вишнякова ни гу-гу и де Ласси как в воду канула. Не желает ли она сэкономить 3000 рублей? Не подарю ни за что. Теща видимо сбирается мне выдать библиотеку, а мне беда: нет последней 1000 р[ублей]. Между тем портному надо 400, Сириусу 200, телефоны 112, Ро 125, Подьяческая надо за квартиру, да артели за перевозку, а всего 7250 рублей. Правда, Богданович немного выручает, — думаю на телефоны до нового года заработать, да сейчас в кармане 175 р[ублей], т. е. портному за вицмундир. Но зато 1-го января квартира 300, да Кате 300, итого чистый дефицит. А в Юрьев ехать — наличные нужно. Словом, пищу. Да, еще теще полоумной за шкафы 150 надо. Ну, это после.
28 декабря. Вчера был на елке у Поль. Старанья было много и дети, видимо, веселились. Сегодня работал в библиотеке на Подьяческой и много сделал: с прежним считая, 4У2 шкафа + \3А шкафа + еще отдельные полки. Разумеется, все это придется передвигать, но начало все-таки сделано. Перенес туда же первую порцию книг, — очень небольшую, просто, чтобы начать. — У Шилова за грош купил огромную партию изящных перепечаток старинной французской литературы, — Ionaust, Liseux, Lemerre411 и др. — и массу изящной библиографии. — Теща окончательно сказала, что после 3-го февраля я могу брать библиотеку. И слава Богу, пора с этим покончить. — Сегодня, по-видимому в последний раз, ничего не делал. Завтра начинаю писать письма и записку для Маклакова.
31 декабря. Всегда под новый год, между 10 и 12, остается свободная минута. Нынче год высоко знаменательный. Моя жизнь становится на новую колею. С интересом ожидаю юрьевских впечатлений. С удовольствием и страхом ожидаю получения тестевой библиотеки. Почти бесповоротно махнул рукою на Комиссию по народному образованию. Жду окончания дела о союзе моих татар. Если это удастся, то я на ногах даже без дела О’Бриен де Ласси. А с ним я могу жить припеваючи, т. е. платить долги. Докторская степень, конечно, стала, но и она назревает. Словом, какое-то вступление в новую жизнь, вернее — возвращение на давно намеченную старую, потому что реформа Статистики тоже сулит совершенно не зависящее от меня улучшение моего состояния. Перелом, порожденный политикою, кончается и следы его сглаживаются. Правда, моя жизнь осложнилась новыми условиями, которые меня тяготят, но я надеюсь, что выйду из всех затруднений. В трудности я не верю. Борк, которого «Reflexions» я читаю, великолепно говорит
о трудностях, — правда, не то, что я сейчас сказал, но в сущности то же самое: «It has been the glory of great masters in all the arts to confront and to overcome the difficulty; and when they had overcome the first difficulty, to turn it into an instrument for new conquests over new difficulties; thus to enable them to extend the empire of their science; and even to push forward, beyond the reach of their original thoughts, the land-marks of the human understanding itself. Difficulty is a severe instructor, set over us by the supreme ordinance of a parental Guardian and Legislator, who knows us better than we know ourselves, as he loves us better to. Pater ipse colendi Haud facilem esse viam voluit412 He that wrestles with us strengthens our nerves and sharpens our skill. Our antagonist is our helper. This amicable conflict with difficulty obliges us to an intimate acquaintance with our object and compels us to consider it in all its relations. It will not
1913 год 177
suffer us to be superficial»1 Это великолепная похвала трудности, достойная гекза-
413 414
метров или сенаров
1 «Слава великих мастеров во всех искусствах заключалась в противостоянии трудностям и преодолении их; и когда они преодолевали первое препятствие, они превращали его в инструмент для новых побед над новыми затруднениями; таким образом, они получали возможность расширять сферу своих знаний; и даже продвигать ее далее, за грань досягаемости их первоначальных размышлений, за границы самого человеческого понимания. Трудность является строгим наставником, поставленным над нами верховным законом отеческого Опекуна и Законодателя, который знает нас лучше, чем мы сами знаем себя, и любит нас сильнее. Отец пожелал сам, чтоб земледельческий труд был нелегок. Он — то, что борется с нами, укрепляет наши души и утончает наше искусство. Наш противник является нашим помощником. Этот дружеский конфликт с трудностью обязывает нас к близкому знакомству с нашей целью и понуждает нас рассматривать его со всех указанных сторон. Это не позволит нам быть поверхностными» (англ., лат.).
12 Зак. 371
1914 год
1 января. Господи, благослови новый год! Вчера встретили его всею семьею, только без Насти, но зато с тетушкою. Сегодня с Володею был у Флавиана, у матери, у Платоновых и записался во Мраморном дворце. Получил ответ и от Невзорова. Надо будет его с Красноженом кормить обедом, — делать нечего. О диссертации, конечно, даже не думаю. Письма запустил чудовищно. Между 3-м и 7-м придется брать тестеву библиотеку. Трудно это все, — очень трудно.
2 января. Сегодня завтракал Родзевич. От него узнал, что здесь Щербаков. Тотчас явилась мысль накормить его, Красножена и Невзорова вместе, прихватив еще кого-нибудь. Забросил ему карточку. Завтра буду у Богдановича — попросил и его позвать к обеду: познакомимся и сговоримся. А утром отнесу ему мою речь и телеграммы 7-го ноября. Еще Родзевич сказал, будто Кассо перенес прием на субботу: отчаяние! Ведь я должен быть у Маклакова. Ну, свел Родзевича на Подьяческую, куда перенес уже две полки книг, а затем обошел букинистов. После обеда писал телеграммы и говорил в телефон, а кроме того принимал каналью Сергея Еленева. Из-за приезда Юрьевцев, Щербакова и приемов у министров тестеву библиотеку раньше масляницы взять не удастся. — Вчера вечером был Шантеклер с женою, да Юрий Харламов. — Вечером, наконец, позвонил к Орбели, чтоб он готовился сдавать в Юрьеве экзамен на магистра. Потрясло его мое обращение и самым фактом, и содержанием, до крайности.
5 января. Ну, был у консула Кассия, Таубе и Шевякова. Был всеми принят очень мило. Узнал, что со мною назначается Догель и потому позвал завтра и его. Обед будет такой: Невзоров с женою, Казанский, Догель, Никольский, Добротвор- ский, Мика, Ашенькина классная дама Адрианова, мы с женой и Володя с Ашенькою. Будет скучновато, но я постараюсь оживить. Сегодня отдавал 1_и делал-1 визиты — Невзорову, Казанскому, Карабегову, Епифанову, Мензенкампфу, Добротворскому, Евреинову В. М., Щегловитовым, Добржинской. Нового ничего. — Скоро, скоро полное начало. Юрьев очень меня занимает. Жду впечатлений, интересных только своею провинциальною сплетническою пошлостью. Молодежь там серая и тупая.
6 января. Обед состоялся и вышел очень удачно, хотя с переменами. Адрианова не могла быть, но зато экспромтом явился Гапанович, а я вместо Адриановой пригласил Штюрмера. Чтобы было 14 за столом посадили и Романа. Было шумно, весело и кажется интересно. Только Добротворский мучился застенчивостью, да Казанский стеснялся. Под конец, впрочем, даже эти расходились. Конечно, это не «исторический» обед 7-го декабря, но все-таки наши гости (провинциальные) уехали очень довольными. Догель тоже всем очень полюбился. Словом, обед очень благополучно прошел. — Завтра, Господи благослови, начало лекций в Училище.
— Утром О’Бриен, хотя только 1500 р[ублей] вместо 4000 р[ублей]. Но и то спасибо: я выговорил 2500 р[ублей] на июль. Если не надует, мне лучше и не надо. Но вообще я, по-видимому, вырвался из тисков. Когда получу доктора, то вырвусь окончательно. Статистика 1200 р[ублей], Училище 2500 р[ублей], Юрьев (4500-1500) 3000 р[ублей],
1 1 Вставлено над строкой.
1914 год
179
О’Бриен пока по 3000 р[ублей], кое-что Богданович, — ну, скажем 1000 р[ублей] = = 10.700. Это можно жить. А после докторства 1200 + 3850 + 3000 + 3000 татары = = 11.000 р[ублей]. А после реформы Статистики даже без докторства, татар и О’Бриен 3000 + 2500 + 3000 = 8.500; а с докторством 9.850 р[ублей]. Но ведь если к этому хоть татары — вот и 12.000 р[ублей]. Пока достаточно. А попади я в Петербург или даже Москву — чего мне? Я не говорю, что я буду богат, но я вырвусь окончательно из тисков. Квартира 3800 + Кате 4800 = 8600. Это идеал и во всяком случае достигнутый. Господи, не оставь!
8 января. Вчера начал, сегодня продолжал лекции в Училище. Идут хорошо, хотя, привыкнув поздно ложиться и поздно вставать, я очень устаю. — Сегодня были Янковский, Королев, Кондратьев, Гапанович и его председатель управы Попов. Хохоту и острот было без конца. Особенно утешил всех Янковский, поставив необычайное ударение и заговорив о телефонных кабелях. — Я решил было все-таки взять библиотеку тестя на этой неделе, но полоумная старуха просит отложить на масляницу. Черт с нею, пускай: больше процентов накопится. — Пришел Одофред415, завтра за ним посылаю, не позже субботы получу. Аминь. — Кончил Борка «Reflexions on the French revolution»416 Великолепно. — Значит, последние дни этой недели отдам на переписку. — Был Богачев и надоел: проиграл процесс и хочет получить убытки с Государя. Остроумно. Я очень расхолодил его патриотические надежды. Ловкий и умный малый. Издает снова свои брошюры417
10 января. Вчера читал в Училище, а днем хорошо и крепко спал. Обедал у Богдановича со Щербаковым, своим попечителем. Он держался очень осторожно, но расстались мы, видимо, хорошо. От него узнал, что здесь мой ректор, Алексеев, которого необходимо разыскать. Сегодня дважды был на Подьяческой, оба раза с книгами. Там уже 5 полок перенесено: это добрый ящик, если не более. Днем сидел и приступал к попрошайничанью Невзоров. После обеда явился Орбели по моему вызову. Он ушел в какое-то религиозное настроение и на магистра видимо держать не станет. Хороший он человек, но бессмысленная женитьба на Ольге418 его погубила. Затем сочиняли с Богдановичем телеграмму на открытие памятника великому князю Николаю Николаевичу419. Днем писал письма и телеграммы. Завтра постараюсь кончить неотложные дела, чтобы в воскресенье быть вполне свободным. Писем таки накопилось немало. Главное — Толмачев. — Меня взяло сегодня сомненье, не портит ли мне у Маклакова Богданович. Он способен, а мое знакомство с Маклаковым ему видимо не нравилось. Ну, если так, то держись, старая каналья.
11 января. Сегодня сделал несколько мелких дел, написал стерве Ро и еще пачку книг отвез на Подьяческую. Там теперь уже 6 больших полных полок. Взял билет в Юрьев: еду в четверг делать визиты и осматривать театр военных действий.
— Я начал раскапывать Плюшкинскую кучу420, благодаря Подьяческой. Но всего важней узнать, сколько места займет библиотека тестя. В этом вся сила. Я боюсь, что для книг отца не останется места. Но подождем. У меня уйдет весь «Исторический вестник», — одно это триумф. — Как проводить лето? Надо будет отдохнуть, но не худо и книги порасставить.
12 января. Писал Никитину, читал всякий вздор, составил огромный визитный список для Юрьева (да, 56 визитов!) с алфавитом улиц, имен и пр. и подготовлял книги к перевозке на Подьяческую. Теперь с простым извозчиком могу разом переправить целый ящик. Хорошо бы до масляницы перевести богословский шкаф.
180
Дневник Б. В. Никольского
Если б это удалось, то все хорошо. В него я перевел бы Цицерона, в цицероновский шкаф и мой кабинет библиографию, юриспруденцию в библиографический шкаф и тогда на Подьяческую смешанный шкаф из № 1-го, а в него историю ученых. И тогда моя библиотека прочно установлена. — С Одофредом задержка, ибо Сеню- гаев запил; но все равно, приехал. — Вступительной лекции не придумал. Во всяком случае, о себе — ни слова, никаких принципиальных обобщений, а просто первая лекция курса, интересная только личностью лектора и его уменьем делового изложения в области своего предмета. Но вопрос, с чего начать. Это надо выяснить в беседе с Лоринговеном.
13 января. Ну, что сегодня? Сегодня утром масса мелочей: карточки визитные, ордена, перчатки теплые, сургуч, свечки и пр. Затем лекция в Училище — скучноватая, хотя читал о Пересветове и футуризме421 Поспал дома часок и после обеда перевез ящик книг на Подьяческую. Легче стало. У Богдановича писал чепуху и хлопотал за Талона422 Надоел он мне по горло. В телефон узнал грустную новость: Павлов, Ф. К., умирает. Завтра приму его жену и постараюсь посетить его до отъезда в Юрьев. Дома читал стихи Татищева, — есть талант, но форма детская. Посмотрим, в состоянии ли он учиться. Еще — сносился с Макарихою. Что еще? Да больше, кажется, ничего...
14 января. Читал и делал Булацелю и Авситидийскому репетицию в Училище. Первому кол, второму 7. А на Курсах не состоялась лекция из-за путаницы: я думал, что по новому расписанию читаю по вторникам 2-4 и по четвергам 12-2, а вышло, что читаю по вторникам 1-3 и по четвергам 2-4. Слушатели и ушли. Сегодня Георгиевский сдавал Комитет Белявскому, но я не пошел на эту комедию. Вечером была братия, хотя Бруевич все еще хворает. — Павлова не могла быть: боюсь, не умирает ли Павленко. Жаль было бы беднягу. — Завтра жду Одофреда: он уже в цензуре. — Курьезное письмо от Волкова.
16 января. Вчера получен Одофред. Ура. Экземпляр великолепный. Сегодня доставлен1 три «библиотеки» Леклерка. Сейчас мне не хватает только первой серии «Opuscula» Калоджера, а то все есть: Гуже, Нисерон, Башомон, Леклерк, Бейль. Правда, последний еще только заказан. — Вчера были Кусков, Бизюкин, Гапанович с Поповым и Яцына, принесший мне стихи Татищева. Он оказался очень неглупым и симпатичным мальчиком. — Сегодня читал лекцию в Училище и вновь не состоялась (по счастью) лекция на курсах. Это дало мне возможность зайти к Богдановичу и зашибить полсотни на дорогу. — Сейчас, перед обедом, все готово. Помоги, Господи. После обеда обреюсь и в путь.
7 апреля. Боевое полугодие миновало: везде лекции кончены, теперь только экзамены. Притом год миновал в полном довольстве и не делая займов, — если не считать царского займа. Теперь только дотянуть до докторства — и я спасен денежно. Хотя дотянуть будет нелегко.
Научился ли я чему-нибудь за это полугодие? Кажется, да. Впрочем, все так неопределенно и смутно в моей жизни! Мне нужна бездна и неизвестность, мне нужно таинственное завтра, нужно вечное ощущение самого края, последней границы. Тогда мне легко и не скучно.
1 Так в рукописи.
1914 год
181
Меня волнуют мысли о политике. Вырождение1 династии так очевидно и безнадежно, что надеяться не на что. Между тем действовать — преждевременно. Переходное состояние тянется, тянется, точно позднее осеннее ненастье, — растратим ли все до солнца? И вот я смотрю кругом. Вместо людей — гады. Люди отходят, уходят, и гадам все привольнее. Вне наших идей — полная гибель; но людей не видно и у нас. Умирать еще рано, — я не чувствую смерти; но жить — невозможно. Подвиги? В ноябрьскую слякоть гроза невозможна. — Можно ли назвать меня идеалистом, доктринером? Менее всего. Я не доктринер, когда говорю, что нельзя терпеть на услугах чистого дела Пуришкевичей; я не доктринер, когда говорю, что монархическое чувство не допускает примирения с Распутиными; я не доктринер, когда говорю, что не жиды страшны, а мы больны. Я, наконец, не Пилат, умывающий руки. Мне скорее свойственна слишком трезвая зоркость. Дух авантюры мне столь же ненавистен, как малодушие или шаткость. Взгляните кругом, — что за метаморфозы! Со спокойною совестью предъявляю всем будущим историкам требование найти, понять и оценить меня; иначе они ничего не поймут в нашем времени.11
8 апреля. Сегодня день отдыха. Впрочем, отдавал с женою визит цур Милену, был у букинистов и вечером у Богдановича. В четверг последний сеанс. Еще написал Ульянинскому. Читал вчера и сегодня Одофреда. Завтра хочу работать на Подьяческой, чтобы кончить остающиеся мелочи там и по возможности окончательно туда перевезтись, — т. е. два шкафа ореховых, а ящики оттуда сюда и начать укладку книг отсюда. За этим вся задержка. Только бы перевести богословский и исторический шкафы, — все спасено.
18 апреля. Приехал в Юрьев на неделю — кончать книгу. В городе за это время прикончил библиотеку тестя, т. е. перевез на Подьяческую ореховые шкафы, увез оттуда лишние книги и уложил 11 ящиков из богословского, исторического шкафа, с литературных полок, из Плюшкинской кучи и со столов, подоконников и т. д. Осталось еще ящиков на 25. Зато о переписке страшно подумать. Вот разве сегодня Байрашев оставит Варшавский вокзал за собою423 — тогда, по крайней мере, деньги будут; а то и насчет денег неловко. — Здесь тихо и хорошо. Сегодня решил отдыхать, разбираться и кончить всю механическую работу, а также написать два-три (сколько успею) послания. Кроме того записал мысли о вещном праве и сделках.
Прежняя усталость меня все-таки одолела и сегодня день весь ушел зря. Утром, правда, я занялся, но зато после обеда спал около 3А часа, немного погулял по Домбергу424 и затем с 4-х дня до девятого проболтал в профессорской с Грассом, Бульмеринком и Тарле и Крашенинниковым. Мне как будто начинает удаваться завести наши111 сношения с немцами. Если я восстановлю их, то это будет огромное дело. Мне кажется, что немцы придумали, будто я имею соответствующее поручение от Кассо. Ну, что же, пускай, дураки, думают, — лишь бы восстановить их сношения с правыми. Бульмеринк просит протекции у Щегловитова: окажу, — цена за союз недорогая. Грасс прямо начал в духе сближения дипломатические переговоры. Завтра Бульмеринк у меня просителем, — посмотрю, не выйдет ли
I Подчеркнуто карандашом.
II Предложение подчеркнуто карандашом.
III Вставлено над строкой.
182
Дневник Б. В. Никольского
разговора о сближении. Наши правые тоже склонны к сближению. Популярность моя здесь очень велика, это я вижу ясно по моему политическому опыту. Мне доверяют и враги, и друзья, и равно признают меня не только по связям и влиянию силою, но и по уменью. Мне Шалланд на прошлом заседании совета говорит: «Вы опасный человек, Вами все левые очарованы». Я ему говорю: «Ничего, они скоро разочаруются; за мною дело не станет». И вот если я использую мою популярность, общее ко мне доверие и назревающие настроения, то мне может быть удастся изолировать Гиргенсона и сблизиться с немцами от лица правых. Но Грасс мне говорит: «Ведь Вы здесь ненадолго, года на два — на три, — а без Вас опять все расстроится». Дальновидны, канальи. Ну, да я намекну, что ведь не в отставку же я уйду, если даже уйду из Юрьева. Надеюсь, поймут.
19 апреля. Время проходит феноменально глупо: за целый день ничего не сделал. Утром был Бульмеринк, — ему сделаю. В 12 ч[асов] был назначен диспут Будула425: я пошел, заинтересовавшись темою. Диспут убогий и скучный. Ни одной мысли, ничего живого, яркого, ясного. Сам Будул идиот, требования сведены к нулю, возражения меньше нуля. Только Игнатовский сказал кое-что осмысленное. — Ну, 3000 р[ублей] обеспечено: Байраш получил Варшавский вокзал. — Да, так о диспуте. Он затянулся, — как говорят, ввиду моего присутствия. В результате я пере- голодал и с 9 ч[асов] утра ничего не ел до ХА третьего. Страшно разболелась голова и работать я не мог. А завтра заседание экзаменной комиссии и обед (черт его дери) у Невзорова. Значит, еще день пропадет; а 21-го я пойду посмотреть, как здесь экзаменуют: ergo, еще день пропал.
20 апреля. Все-таки приготовил вчера и сегодня кусок первой главы для сдачи в типографию. Утром ходил в профессорскую, которая теперь, по моему почину, переименована в «храм праздности», читать газеты и в церковь, а после завтрака в Автомате был на заседании с Удинцовым. Заседание пустое, но Лоринговена все-таки обложили: Сиринова позвали, а Леонтьева нет. Озлобился наш деканушка страшно. Теперь через ХА часа к Невзорычу обедать. Завтра утром посижу на экзамене, чтобы присмотреться, и затем вплотную за работу.
21 апреля. Вчера у Невзорова обильный обед. Ректор с женою, командир местного полка Левицкий4253 с женою, Удинцев с женою, Красножен и я. Обед как обед. Левицкий препротивный. Ах, да, еще временный председатель местного съезда Прозоровский — наглый петражист, примазывающийся к правым, нечто еще более вредное, чем Сиринов. Затем, сегодня утром повертелся на экзамене. Серо и слабо. Пусторослев экзаменует глупо, а баллы ставит очень строго. В остальном работал и приготовил начерно к печати главу 1-ю — «Материалы» и главу IV-ю — «Oratio». Завтра попробую главу I-ю приготовить окончательно и тогда возьмусь за Il-ю — «Rationes interdicti». Главу III-ю приготовлю потом, после нее начисто главу IV-ю, затем оглавление и наконец предисловие426 После ужина гулял на Домберге. Славно, хотя было уже слишком темно. — Все-таки, приятно видеть огромную кипу листов, готовых в типографию. По-моему, более половины сделано до конца. Трудно будет только III-ю главу обработывать. Во Il-й не готово меньше четверти и никак не больше четверти. В I-й не готовы самые пустяки, — какая-нибудь {/]6. В IV-й придется сделать не более Vs.
22 апреля. Ужасно туго даются мне Ганс427 и Гассе428 Честно читал и думал весь день и ни строки пока не написал. Но утром окончил подготовку I-й главы
1914 год
183
для типографии (поскольку возможно здесь), а днем переписал свое особое мнение к заседанию Совета в пятницу. Посмотрим, много ли насочиняю завтра.
Одолел-таки проклятых немцев и написал о Гассе почти до конца. Теперь Ганса шутя изложу. Но зато сейчас 1А второго ночи.
23 апреля. Сегодня счастливый день и может быть канун еще более счастливого: я кончил начисто и Ганса, и Гассе, и убедился, что больше мне писать нечего. Словом, если не случится чего-нибудь совсем особенного, я завтра совсем окончу главу о rationes nullitatis1. Ничего подобного я не ожидал. Подумайте: после двенадцати лет задержки понять, что кончена работа, и притом работа, от которой зависит сейчас все благосостояние! Не умею Вам сказать, как хорошо.
После ужина — или обеда — пошел гулять на Домберг. Долго сидел на языческой вышке и любовался наступающими сумерками. Почки едва начинают распускаться, вокруг обнаженных ветвей даже еще не дым, а какое-то зеленоватое дыхание. Вечер тихий и ясный. Почти душно в теплом воздухе: кругом напряжение миллионов распускающихся почек и в сумерках точно слышится радостный шепот неудержимой весенней зелени. Свету еще довольно, теней уже достаточно. Края кудрявых облаков еще улыбаются бледному закату. Глубоко внизу стальным клинком светлеет Эмбах429, по которому ползут десятки лодок. За ним — холмы полузеленой бронзы, а ближе — крутые11 кровли, готические шпили, острые вышки нерусских домов. Город шумит и ворчит под самыми ногами. По аллеям движутся разговоры, — то русские, то немецкие, то эстонские, — то ближе, то дальше. Изредка вдали111 прогремят колеса. Сквозь 1У_говор и лепет людской жизни~1У настойчиво слышится из развалин мяукающий писк совы, собирающейся на вечернюю прогулку. Неожиданно прозвучит где-нибудь около смех. Обернешься — громада красных развалин430 тускло розовеет вдогонку дню. В пустые пролеты, в готические просветы окон смотрится вкрадчивый призраку лунного света. Месяц весенний, не яркий, но влажно светлый, бледно-ясный. Он еще не светит, а томно роняет изнемогающий туман сиянияУ1 Но в этом тумане уже чувствуются близкие лучи голубого золота. Небо темнеет и голубеет. Загораются звезды. Эмбах тускнеет, холмы чернеют, звуки таинственней и смелее. Где-то недалеко закурили ужасные немецкие папиросы.
24 апреля. Не знаю, в чем дело, но заниматься не в силах. Весь день ничего не делал. Утром был в библиотеке, потом в лектории. После обеда опять махнул в университет — присутствовал на экзамене и слушал ответ Меньшикова Якова. Полужид, хотя красивый юноша; какой-то медленный и вялый, но видимо способный. Вернулся домой и спал. Поужинав пошел на какую-то комиссию в университет. Пошли с ректором домой — Тарановский. «Вы тут зачем?» «Я экзаменовал». «Ну, пойдемте все вместе». Пошли. Завязался разговор. Проводили ректора до дому. Пошли назад, потом Тарановский позвал меня на Домберг погулять. Пошли, ходили,
I Основаниях недействительности (лат.).
II Вписано над другим, зачеркнутым словом.
III Вставлено над строкой.
,V_1V Вставлено над строкой.
v Далее в тексте зачеркнуто: туманного.
VI Вписано над зачеркнутым: света.
184
Дневник Б. В. Никольского
вернулись, раз восемь прошли всю Пеплерскую431 Он на меня произвел не худое впечатление: несомненно не жид, несомненно не глуп и русская кровь в нем есть; но затмение глубокое: жертва царствования и смуты. Направо для него поворот невозможен, да и самолюбие не пустит. Пока не убрали Грабаря и не обуздали Гирген- сона, здесь порядка не будет. — Ну, завтра надо писать, писать, писать и писать.
25 апреля. Кончил Савиньи и Пухту432; теперь только Франке433 и короткий перечень всех остальных. Хотелось бы кончить завтра — да пожалуй и кончу.
— Вечером совет. Во-первых, сделал величайшую гадость Лоринговену, — такую, что весь совет посмеивался, даже приятели барона. Дело в том, что он пустил циркуляром прошение о командировке. Пусторослев подписал первый, но сделал оговорку, что не принимает на себя деканство. Ту же оговорку сделали Красножен, Шалланд, Тарановский. Невзоров подписал двусмысленно — под Красноженом, но без прямой оговорки. Я подписал: «Согласен, как и все». Грабаря, Догеля и Си- ринова не было в Юрьеве. В сущности, при таких надписях Лоринговен должен был бы внести дело в факультет; а он, как мелкий и глупый жулик, изготовил представление в Совет, что де факультет ходатайствует о командировке и подлинного голосования не приложил. Все прошло бы мирно, — но я запротестовал. Спорили часа полтора и выяснили всю подноготную. Несчастный Лоринговен трясся от бешенства и потом убежал, ссылаясь на болезнь. Да пожалуй и вправду заболеет. Возразить было нечего: документа нет. Мы с Крашенинниковым занесли в журнал, что из 9 членов факультета (Лоринговен не считается, его дело) 3 были в отсутствии, а 5 подали голос с оговоркой, и что подлинное циркулярное голосование к делу не приложено. Ректор говорит мне: «А здоровую свинью Вы барону подложили, — ведь пожалуй и правда командировки не получит». Невзоров пришел поздно. Я ему говорю: «Двадцать пять рублей!» — «За что?» — «Да я без Вас Вашему Говену такую свинью подложил, что меньше двадцати пяти рублей нельзя и спросить».
— Потом спор об эстонском обществе434 Немцы остались мной очень довольны, хотя Мазинг, стоящий за эстонцев, тоже принял мое мнение. Тарановский, стоящий за эстонцев, был вне себя. В результате моей провокации получилось, что ректор чуть не подрался с Афанасьевым, Тарановский с пеной у рта спорил с Цеге фон Ман- тейфелем и дружески соглашался с Невзоровым, пока Цеге одобрял Квачалу, и не хватало только Грабаря, чтобы было с кем согласиться Крашенинникову. Наконец заседание было закрыто за отсутствием кворума. Мое мнение было, что решать этот спор не наше дело: пускай по 2138 ст[атье] т[ома] X435 обращаются в суд; нам никакой власти толковать их устав и решать их споры не принадлежит. В общем с этим все согласились, но некоторые настаивали, что мы должны 1_все же-1 высказаться против постановления общего собрания эстонского общества. Но я против этого потому, что нечего университету вмешиваться в споры немцев с латышами: пускай себе грызутся или идут в суд. Шалланд прибежал ко мне: «А Вы, — говорит, — сторону немцев держите, — т. е. фактически. Красножен-то Вами недоволен». — Врет. Красножен был просто пьян. А насчет немцев я очень рад, — но только эстонцев тоже раздражать не желаю. Посмотрим, посмотрим, как дело дальше пойдет.
29 апреля. Вчера отэкзаменовал статистиков — одно горе. Сегодня зато здесь отвечали очень порядочно. Серо, тускло, но серьезно и по мере сил добросовестно.
1 1 Вставлено над строкой.
1914 год
185
Протеже Невзорова все плохи, особенно его Бельдюгин. Уж о Прозоровском и говорить не стоит. Ему я поставил «удовлетворительно» из милости. Петый дурак и бездарность. А Бельдюгин так себе... Здесь он считается почти фениксом. На завтра осталась только 21 душа.
Взял сюда новые книги — и напрасно: ни у Дернбурга436, ни у Бехмана437, ни у Алибранди438 ни слова о rationes interdicti. Оно, конечно, слава Богу, — работы меньше. Я, может быть, еще сегодня вечером напишу страничку-другую-третью.
— Да: Лоринговен мне своей книги не подносит. Это просто неучтивость и неуменье сохранить свое достоинство. Я бы на его месте непременно послал. Но, с другой стороны, я понимаю его ничем не утолимую ненависть. Это Гримм № 2-й, тип, которому я ненавистен органически, стихийно.
В Петербурге звонил ко мне Грибовский. Он что-то — если не врет — наладил с Зелером. Советует напоить Никонова в кабаке. Ну, это я умею. А Зелеру 3-го или
4-го нанесу визит. Господи, благослови. Зелера хвалят решительно все как порядочного и милого человека.
Завтра в Питер и там до 8-го должен заполнить пробелы, оставленные в моей рукописи, т. е. в библиографии и в отношении выписок; затем после 8-го сдаю все, что можно, в типографию и берусь — нет еще, не берусь: за третью главу берусь по приезде сюда 19-го с Володей и остаюсь тогда, вероятно, до июня, чтобы вернуться и со щитом, т. е. корректурой, и на щите, т. е. сдав окончательно в типографию весь оригинал439 Как-никак, я сделал нечто исключительное: после двенадцати лет дописал книгу. — Летом я подрядился для Училища составить компилятивное пособие для моего курса новейшей русской литературы. Ну, это будет не особенно легко и притом я с удовольствием занялся бы чем-нибудь более интересным; но делать нечего. Притом я хочу отдохнуть в Боровенке — ну, хоть месяц. Это будет заслуженный отдых, хоть и за корректурами.
Днем болела голова, а в 6 ч[асов] я пошел гулять на Домберг и любовался весною в ученом городке. Везде учебники, записки, зубреж поштучно, парами, компаниями. Кое-где счастливцы, сдавшие сегодня экзамены. На каждом шагу разговоры, по отрывкам которых немедленно знаешь, из какого билета программы заимствована тема. И вокруг этого и надо всем этим неудержимо расцветающая весна и тихий, теплый, бледный и прозрачный закат.
1 мая. Вчера таки дописал до самого конца главу, а сегодня уже снабдил ее целым рядом библиографических дополнений. Ехал обратно с супругами Удинцевыми. Здесь сразу погрузился в тысячу сует и заодно раскинул сети в Юрьеве. Я построил дело так, что все выйдет в мою пользу, что бы ни вышло; но, разумеется, всего предусмотреть невозможно.
2 мая. Совсем, начисто кончил библиографический список; теперь должен браться за выписки из источников и проверку некоторых цитат; остальное выправлю во время печатания, за корректурою. — С утра студент от Спасовского — просьба
о занятиях. От Байрашева ни гласа, ни послушания440 С Епифановым согласились
об Алексееве и о Целепи; с иеромонахом Антонием увижусь в воскресенье и в воскресенье же побываю у еп[ископа] Анатолия. Коли дело Целепи устроится, я процвел начисто, на весь год, с избытком, с уплатою всех неотложных долгов. — После обеда вздремнул, а с 8 принимал Веретенникова. Развал у нас полный, и в нашем деле, и в политике, и в финансах. — Теперь перепишу темы для сочинений правоведам — и спать; а завтра экзамен и вечером у Уствольской. Madame Чиж, не
186
Дневник Б. В. Никольского
обладая достаточной эрудициею, считает своим долгом, как жена профессора, блеснуть иногда образованием. Так, говоря об очень веселой вечеринке, уверяет, будто это была сущая Варфоломеевская ночь (Вальпургиева ночь)441 Так вот, у Уствольской видимо затевается Варфоломеевская ночь.
10 мая. Браво, — сегодня эффектный день. По предложению представителей двух враждующих партий, немецкой Грасса и эстонской Фельсберга, Совет поручил мне ознакомиться с делом Эстонского общества древностей с точки зрения интересов университета в этом деле и сделать доклад Совету. Большего удовлетворения мне и быть не могло, ибо я упорно отстаивал на совете ту точку зрения, что мы не должны вмешиваться в спор немцев и эстонцев, подлежащий ведению только суда, но должны оградить интересы университета и вообще интересы культуры и просвещения вне всяких национальных рамок. Теперь я мечтаю, чтобы борющиеся стороны поручили мне быть между ними третейским судьею. Когда бы сбылась эта мечта, я был бы в восторге. Черносотенца, назначенного, русского профессора эстонцы и немцы избирают судьею! Да это торжество русского дела на окраине! Это великая победа русской культуры! Но и сейчас я доволен. После благодарности присяжных заседателей на Мозырском процессе442 это первая моя победа и1 при самых неблагоприятных условиях. Зато дело Алексеева мне удалось затормозить ценой очень ловкого хода. Я написал особое мнение неправильно с точки зрения формы. Поднялись споры. Тогда я сказал, что не хочу быть предметом пререканий. Они все же настаивали на голосовании. Тогда я взял мое мнение, разорвал его и сказал, что голосовать нечего, а изложу я все заново. Они почувствовали, что попались, но не могли понять, в чем и как и, главное, как им поступить. Вообще, быв неправ по существу, я оставил их в мучительном подозрении, что их перехитрил. Грабарь прямо стал спрашивать, как же ему понимать мой образ действий. Я засмеялся и сказал: «Подумайте». Я не перехитрил, а только озадачил; но раз они уверены, что перехитрил, так и слава Богу: победителей не судят. А по существу дело отложено. Когда же Грабарь стал ныть, что дело затягивается, я разъяснил, что оно затягивается по вине Грабаря, который не доставил (один из всех) к прошлому заседанию конспекта своей речи. Грабарь осекся и замолчал. Вообще, грозившую мне крупную неприятность я вовремя повернул в сторону и лишил моих противников победы, которую они уже смаковали. Это вроде того, как я в Комиссии по народному образованию улизнул от Воеводского и Орнатского. Грабарь стал темно-малинового, иззелена-малинового цвета и понял, что враг ушел, но все понять не мог, куда, как ушел и что, собственно, случилось. А уж поручение мне Советом дела эстонского общества — тут уж, как Марью Александровну у Гоголя, только вера в Провидение подкрепила его443
19 мая. Живем с Володею в Юрьеве второй день. Он зубрит к экзамену, а я поглощен всевозможною суетою: беседую с немцами, эстонцами, знакомлюсь направо и налево и укрепляю свою популярность. Сегодня говорил по-немецки на диспуте Грасса и немцы нашаркали мне, как никому. Вышло у меня, правда, недурно. Я в особенности боялся, что ослабею и не сумею придать литературную форму моим мыслям; однако сошло и немцы даже удивлялись совершенству моего немецкого изложения. Потом обедали у Невзорова, где было без конца разговоров
1 Вставлено над строкой.
1914 год
187
и смеху о моем богословском выступлении. Невзоров обещает запрос в Совете по поводу того, что назначенный профессор Никольский позволил себе говорить по- немецки на заседании богословского факультета, — на публичном заседании! Но курьезно, что здешние богословы все полужиды: прадед Гана жид, отец Грасса жид, бабушка Бульмеринка жидовка, Зеземан тоже полужид. Остаются Квачала и Гир- генсон. Последний почитается коренным немцем, из семейства, в нескольких поколениях дававшего пасторов, — но фамилия мне подозрительна... Как бы то ни было, дня лютеранского богословского факультета недурно. — Ну, кроме того сдал треть моей рукописи в типографию. Вчера подготовил печатный текст оригинала для поправок, только к несчастью не весь: остальное после 23-го. — Всего изумительнее полученная мною сегодня из Тамбова от Веретенникова телеграмма: «Место настоящее время занято». Почему из Тамбова? Не понимать ли, что место Горемыкина уже занято Витте? Загадка полная. — Теперь на два дня возвращаюсь завтра в Петербург и 23-го еду назад в Юрьев до 30-го или 31-го. Это будет уже конец окончательный моим поездкам сюда до осени.
23 мая. Каналья Сиринов обнаружил себя во всей красоте и расстроил нам чудное заседание факультета. Нас было 4, их пятеро. Надо было прокатывать Jlo- ринговена. По гражданскому процессу Невзоров прошел семью голосами против одного. По гражданскому праву Лоринговен проходит +4 -4. Прочие кандидаты отказываются. Повторная баллотировка дает +4 -А. Кафедра вакантна. Следующим идет местное право. Первый по числу предложений Лоринговен. Сиринов кладет ему направо и получается +5 -3. Ergo, у Невзорова без всякой компенсации отнято четыре часа, — без компенсации потому, что гражданского права Невзорову они не дадут, — а нас 3 против пяти, с Догелем и то всего 4 против пяти. После этого идет Леонтьев. Его прокатывают пятью против четырех. И понятно Сиринов получает пять против трех черные шары. Он не догадался даже отказаться от баллотировки. Словом, непринятая измена. Конечно, все это пустяки; но отдать выигранную партию неприятелю — невыносимо досадно. Я доволен, что каналья Сиринов себя выказал вполне и может считаться конченным у нас; притом и Лоринговен лишен гражданского права, но впереди сплошной туман: захворай Красножен, прозевай мы заседание, — мы биты безвозвратно. — Сегодня наклеил окончательно печатный текст моей книги; завтра берусь за работу. — Ректор хочет меня представлять к Владимиру 4-й степени: согласен.
24 мая. Утром писал для ректора отчет о моих особых заслугах. Изготовив, отправился в профессорскую читать газеты. Меня там подхватил Фельсберг и показывал музей древностей. Музей отличный, порядок образцовый и заслуги Фельсберга неоспоримы. Пообедав, вернулся домой и написал письма, причем возился над Sitzungsberichte1 Эстонского ученого общества. Отправил письма и отстоял всенощную в Успенской церкви444: университетская закрыта по случаю ремонта. В Успенской служил наш митрофорный445 соборне с тремя попами. Оттуда пошел ужинать. — Автомат закрыт до 27-го. И бедный рыцарь мой Пошел без ужина домой446 Дома начал переработывать главу о mores. Оказалось, что я поторопился с наклейкою: приходится много11 перекраивать и переклеивать, по крайней мере
I Отчетом о заседании (нем.).
II Вписано над зачеркнутым: все.
188
Дневник Б. В. Никольского
вначале. Ну, посмотрим. Боюсь я, не застрять бы с этими переделками. Придется брать у Гана рукопись обратно для новых поправок. Надо включить Мерилля447, исправить де-Медио448 — Вчера я так устал, что забыл записать об экзамене Майма. Это совершенный идиот и я пропустил его именно как идиота. Экзаменовали его 1 ч[ас] 22 минуты и так тяжело было слушать его нудное мемеканье, что я под конец перестал вовсе понимать. Ну, черт их всех дери. «Глупость людская, о глупость людская! / Всюду ты, ранней и поздней порой, / Льешься могучею, шумной рекой, / Льешься бурливая, льешься незримая, / Неизмеримая, неодолимая, / Льешься, судьбы мирозданья решая, / Злая стихия, тиран роковой!»
25 мая. С утра сел за работу, которая вышла труднее, чем я ждал; все же подвинул очень серьезно. Кончать придется в Петербурге: здесь книг нет. Обедал и ужинал в Handwerkerverein1. Хуже, чем в Автомате. Перед ужином встретил Петухова и долго с ним гулял по Домбергу и в поле за Мельничной улицею. Вообще день рабочий. Завтра буду заново комбинировать §§ 3-5, разбив ученых на группу XII таблиц и группу Ромула.
26 мая. Гораздо легче и скорее, чем думал, обработал главу об affinitas11 между супругами. Утро занял Невзоров, а вечер провел на «торжественном» заседании Учено-литературного общества. На нем присутствовало всего девять (9) человек, причем можно считать 10, так как Невзоров рано ушел, а вскоре явился Царев- ский. Публики было: 1 студент и инспектор народных училищ Сахаров. Доклад длился менее 12 минут, прения около 4 минут. Затем началось чтение отчета и пр. и выборы (шарами, шарами!) должностных лиц. Словом, позор и мертвечина. Бедный наивный Петухов чуть не плакал. Тяжело видеть, до чего все здесь друг друга ненавидят, завидуют, подозревают, злятся, сплетничают... Брр!... — Выбирают меня в члены совета. Ректор не понял и спрашивает меня: «Чем Вас писать-то, — членом?» Я говорю: «Нет, уж лучше карандашом». Остроту очень оценили.
27 мая. Ну, сегодня потрудились во славу церкви и отечества. Встал в 8 часов, чтоб обриться, но все было закрыто. Напился кофею у Вернера и в ограде Успенской церкви ждал прибытия архиерея. Служба шла с ХА, примерно, десятого до 1А, примерно, первого. Затем пошли торжественным крестным ходом на Дружескую. День был великолепен, зрелище дивное. Было два хора и оркестр военной музыки, была полковая охрана, была масса молящихся и множество зрителей. Настроение было чудесное. Отправились на место закладки, — и то хорошо: но Иоанн привел нас в восхищение, ибо после всего этого пешком в крестном ходу вернулся в Успенскую церковь. Словом, в пятом часу только мы попали к Невзорову, — и затем непрерывно обедали, пили здоровья и слушали и говорили речи до 12 часов ночи. Архиепископ был поразительно бодр, — точно не 70-летний старик, а 25-30-летний юноша. Я говорил с воодушевлением и большим успехом. Говорили и многие другие: Невзоров, ректор, о. Антоний Ларь, Прозоровский, инспектор учительской семинарии449, начальник уезда450, еще какой-то администратор, офицер, командовавший нарядом, — словом, все понемногу. Городской голова фон Гревингк, о котором я первый вспомнил, тоже был приветствуем, и очень растрогался. Словом, дух мирного обновления, как называет мою политику Красножен, царил на торжестве.
I Ремесленном клубе (нем.).
II Родстве (лат.).
1914 год
189
Я особенно отметил доброжелательное и корректное отношение иноверного населения. Иоанн это подхватил и приветствовал голову особо. Тот отвечал в прекрасном духе мирного обновления. Мне было и то приятно, что многие не знали о присутствии немца и лютеранина в нашем собрании, и однако никто не высказал ни единого намека, который бы ему, как немцу и лютеранину, мог быть неприятен. Приветствовали его, по моему почину, очень горячо. Под конец я продекламировал «Лес» Кутузова451 В общем торжество было великолепно. Но мои бедные ноги!.. Спокойной ночи, господа, — завтра экзамен.
29 мая. Кончили экзамены. Кончившие курс (всего 50, но из них я разумею 27 или 28) пригласили пообедать Удинцева, Невзорова, Красножена и меня. Обед (или завтрак) вышел очень оживленный, хотя Красножен был невыносим. Он сразу подпил и говорил беспрестанно неприятности Невзорову, на которого в великом гневе: тот не пригласил его бесплатным гостем в «Родник»452. Здесь такие вещи не прощаются. Я был очень тронут приглашением молодежи и сказал речь, более, впрочем, длинную, чем удачную. — Видел Грасса, который мне сообщил, что о моем участии в его диспуте напечатано в 66 местных газетах. — Условился с Крашенинниковым, что осенью буду читать курс о Катулле и защищу статью pro venia legendi1. Я выбрал темою — стихотворения Катулла о Цезаре453. Хорошо бы, если бы за моего Катулла мне поднесли доктора латинской словесности. — После 27-го у меня голова точно обожжена: я очень чувствителен к солнцу, а пробыл три часа под солнцем с открытою головою. Вот только сейчас, в 12ч[асов] ночи, мне легче, после прогулки по Домбергу. — Завтра последний день моего пребывания здесь, если не случится чего-нибудь особенного.
30 мая. Ну, сегодня сделал все, что требовалось: был у Мазинга, у Фрея, развязался с Богдановичем, условился в типографии. Завтра иду в последний раз в типографию и затем еду домой. Завтра же попрощаюсь с Крашенинниковым, подав ему прошение о курсе на их факультете. И прощай Юрьев. — Вечером гулял на Домберге с Царевским и Такелла и зашли посидеть к Игнатовскому.
5 июня. Вот, не угодно ли: 5-е июня, а я ничего не писал. Но суеты была масса. Сегодня первый день, как я немного передохнул, да и то несколько часов провел за телефоном, да утром был и завтракал Епифанов, а днем была и обедала Мика с Милочкою. Видел тьму народа, был у Брюна по делу Байрашева и привлек его к содействию. Завтра представляюсь Кассо, если есть прием, а если нет, то Шевя- кову и Таубе. Книги даже не тронул по приезде, да едва ли раньше вторника и трону. Володя завтра едет погостить к Юрию454 в Царское. Я дал ему разных поручений к Августейшим и очень был бы рад, если б они его пригрели. Там Гавриил и Игорь и сам великий князь. Пускай учится иметь знакомства и связи. Он умный и хороший мальчик, — жаль только, обидчивый. Ну, еще была О’Бриен де Ласси, были выгнанные из училища Якиманский и Армфельт. И их устроил, сколько было можно. Теперь только покончить с нашею братией, и я могу браться за приведение в порядок запущенных зимою дел, писем, библиотеки и т. д.
7 июня. Ну, кое-что кончено; завтра привожу в запоздалый порядок письма: надеюсь, в один день эту разборку окончу. В понедельник хлопочу по делу Байрашева и другим, а также пишу наиболее срочные письма. Во вторник берусь за книгу,
1 На право чтения лекций (лат.).
190
Дневник Б. В. Никольского
хотя сегодня успел-таки ее немного почистить. Вчера был у Кассо. Он очень торопился на обед в честь саксонского короля455 и потому я был очень краток. Я просил его назначить нам Рождественского на энциклопедию и Коллатинского на прибалтийское право. Кассо предоставил мне списаться с ними. Оба дураки, а Коллатинский не столько правый, сколько не левый; но лучше такие, чем друзья Грабарей и Тара- новских. Я объяснял Кассо, что нам надо двух, ибо сейчас нас 5 и 5, т. е. интерференция. Назначить нам одного для выборов безразлично, ибо избираемый не голосует, а значит при 6 наших голосах у нас остается только пять. Ну, а если нас 7, тогда мы хозяева положения. Кассо очень был доволен, что у меня есть кандидаты. Коллатинского мне подсказал Догель. На приеме познакомился с Никитским, — очень кстати: рассказал ему, как мы с Крашенинниковым хотим проводить его в Петербург. Он поломался немного, но по существу мысль ему видимо по душе. Еще вчера интриговал за Мику и через старика Гедройца разузнал, почему к хвалебному письму Булыгина прицеплен реприманд456 Она сегодня должна мне сообщить о результатах ее дневного свидания с Булыгиным и Чернявским. Володя гостит у Харламовых в Царском.
8 июня. Получил первые Уг листа корректуры. Господи, благослови! Разобрал и письма, хотя не все и не совсем: утро пошло на переписку письма Алексееву. Завтра боевой день, послезавтра ликвидация срочных забот, кое-какие письма и книга, книга, книга. Только бы покончить с 3, 4 и 5 §§-ми. Это и легко, и трудно. В этом вся зацепка: перевалю за эту преграду, и все пойдет само собою. Тоска, что столько времени пропало. Надо еще ногу лечить: очень стала чувствительна и ноет постоянно.
9 июня. Устроил все, что было надо, и заручился всеми заручками. Был в Государственном банке просить о снятии протеста457, говорил с Байрашем о деньгах, расплатился с Базыкиным, а вечером был за кулисами у Губаря на его открытии. Завтра мое собрание — и отдых, отдых, отдых, т. е. своя, свободная работа. Да, побывал на Подьяческой. Там все в порядке. Теперь еще надо ногу полечить: ноет, стерва, и устает от всякого пустяка. — Володя в Павловске наслаждается жизнью, вращаясь среди золотой молодежи, т. е. Гоги и Юрия. Сегодня ему отослана бритва Жилетг и завтра он будет брить свой — кажется, единственный — волос на бороде. Харламовы ждут этого священнодействия с нетерпением.
10 июня. Наконец, разобрался в письмах. Великое счастье. Вечером была братия, в том числе еп[ископ] Анатолий и Змий. Рано разъехались, потому что все спешили на дачу. Вели беседу об антиалкоголизме. Кстати, не правильнее ли писать анть алкоголизме? — Завтра вступаю в колею, а вечером вероятно кто-нибудь соберется.
13 июня. Сегодня великий день: я наконец одолел Отманов458 Это мне далось труднее всего. Но сегодня конец, конец, конец. Правда, еще не написано, но это теперь вопрос только двух-трех дней. Завтра, впрочем, надо хлопотать о моем формуляре и вообще о всякой чепухе; но это тоже не беда. Матисен, подлец, выслал Уг листа и стал: ему послано внушение. — Мензенкампф был у Кассо и в восторге от любезного приема. Хорошо бы поскорее кончить рукопись: она подвигается отчаянно медленно.
15 июня. Вчера устроился с формуляром, побывав у Щелкунова и в Министерстве] иностранных] дел, где мне очень помог Губарь. А затем, кроме тысячи мелочей, вчера и сегодня очень подвинул мою книгу. Еще дня два работы — нет, дня три — и я кончу совсем к печати всю главу о Rationes и главу о Mores до 19-го века. А это много больше половины. Сейчас вполне, абсолютно готово 175 листов +35 листов
1914 год
191
= 210 листов, из коих 53 уже сданы в типографию; всего листов 418, из которых остается около 80 рукописных и около 130 наклейных, причем все самое трудное сделано. Из остающегося может меня задержать только пополнение Кв[инта] Муция
1-по поводу4 praesumptio Muciana459 В печатном виде книга составит, пожалуй, страниц 500, а с предисловием и оглавлением и больше.
19 июня. Сегодня кончил в III главе все намеченное и в один день могу, кажется, кончить к печати главу Il-ю. В ней у меня остались только листы 175 и до конца.
— Вчера были Догель, Губарь, Родзевич с женой и Тальберг. Губарь презабавно рассказывал. — А накануне я кормил ужином Родзевича. — Оба дня писал мало, все суетился. Завтра тоже много времени потеряю. В воскресенье вечером шлю рукопись с Володею в Юрьев, во вторник утром он возвращается и мы вместе едем на дачу. Хочу там отдохнуть и вернуться 1-го июля. С июля, кстати, на 16 р[ублей] 66 к[опеек] увеличивается плата за квартиру, — увы! Но на лето нынче хватает вопреки всем опасениям. Ведь еще мне 300 р[ублей] прибавки в Юрьеве за полугодие и 200 р[ублей] за государственный экзамен, — да наберется же сколько-нибудь и гонорару. — Простите, что так скучно: устал и смертно спать хочу.
20 июня. Сегодня исполнил все, что мог, из суеты; на завтра только посещение Мосолова, и конец. Сегодня же думал и обдумывал praesumptio Muciana, так что завтра сбираюсь писать. Вечером был в Инспекторском отделе, где главный, Осинин, оказался моим товарищем. Он доказал мне, что я статский советник и имею право на Владимира; вот только на превосходительство мне требуется 17 лет службы, а у меня только 10. Ну, да это мы еще посмотрим. Я и так не ранее, чем через
5 лет рассчитывал. — Базанов назначен попечителем: это кафедра и ординатура. Увы, я пока еще не доктор! Но близко, близко, — совсем близко. — Негодяй Байраш не шлет денег, и все тут. Затем — затем ничего особенного.
21 июня. Был у хитрой канальи Мосолова. Они безусловно не хотят нам давать Романовского нагрудного значка. Ну, и плевать. Он мне удостоверил, что никому не дано, а Марков и Пуришкевич получили значки, как члены думы. Затем усиленно писал. В общем завтра, если постараться, можно кончить и тогда я пошлю вечером в Юрьев готовых 267 листов, а с прежде посланными 320. Останется для подготовки 106; но это число вероятно несколько увеличится, ибо сокращений я предвижу немного, а приписок будет все-таки порядочно. Сегодня получил набор
1-го листа и отослал корректуру обратно. Таким образом все идет к быстрому концу. Помоги, Господи!
22 июня. Утром уехали наши на Боровенку, днем приехал Володя и сейчас я отправил его в Юрьев с рукописью. Застрял я чуточку с христоматиею текстов
о чадолюбии. Эта христоматия представлялась мне не совсем ясно и только на ходу работы я понял, как с нею быть. Но уж ее после. Завтра кончаю все и еду во вторник до 1-го к нашим, чтобы там отдохнуть и написать письма. — Тихо, просторно и спокойно в пустой квартире: чудесно. — Володя совсем большой мальчик становится, ясный, твердый и стойкий.
23 июня. Целый день работал над бл[аженным] Августином. Христоматия текстов готова. Остается, правда, еще выписка из Тертуллиана и декламации Квинтилиана, но это можно не считать. Надо только обработать этот материал и сделать сводку
1 1 Вставлено над строкой.
192
Дневник Б. В. Никольского
его. — Байрашев скрылся. Если он опять меня подведет с протестом, то я представлю в Государственный] банк его расписку и копии с моих телеграмм. Что за скотина! — Затем, все хлопоты, назначенные на сегодня, закончены. Осталось сочинить телеграмму Глубоковскому, которую пошлю из Боровенки. Завтра встретимся с Володею на Николаевском вокзале, напьемся кофею и поедем. Пожалуй, в Любани увижу каналью Байраша.
24 июня\ Совершили переезд, встретясь на Николаевском вокзале. Жара и духота нестерпимые. Здесь очень хорошо, удобно и красиво. Но зной, духота, пыль и дым на всем протяжении от Юрьева до Боровенки, вернее на всем треугольнике Юрьев- Петербург-Боровенка. — Сегодня день посвящаю праздности и прохладительным напиткам.
26 июня. Вчера писал и отправлял письма; сегодня разобрал все Катулловские билетики. Жара неимоверная, но работа идет прекрасно. Завтра снова пишу письма. Господи, как все это хорошо! Деревня, почты и газет нет, никого знакомых ближе шести верст, ни книг, ни телефона, ничего. — Ашенька захворала, — жена думала, аппендицит, и погнала Володьку на поиски Шкарина. Он проездил почти 36 часов и по счастью вернулся без Шкарина. По счастью оттого, что Анна поправляется. У нее просто что-то в яичниках по случаю регул. Но Володька пропутешествовал презанятно.
27 июня. Сегодня сделал второй урок: составил указатель к исходящим письмам прошлого года. Теперь могу взяться вплотную за письма. — Засуха по всей России грозит неурожаем. От зноя все в пыли и сухом тумане. — Вечером читал детям «Сон статского советника Попова»460 — Здесь я времени не потерял; посмотрим, что в городе.
28 июня. Где-то недалеко прошла гроза, но к нам только брызнуло дождем и пахнуло свежестью. Но и то спасибо. Да гром еще громыхает где-то вдалеке. — При всем том написал и переписал несколько писем. Завтра продолжаю, в понедельник кончаю, а может быть и еду; но во вторник ехать крайний срок. Надо кончать мою книгу. Я разделил все так, что переписка здесь, Катулл здесь, а там «Дарения между супругами». В этот приезд закончу главу о Rationes и может быть — это мечта —
о Mores. Oratio совсем пустяки: там ни одной, кажется, радикальной поправки.
29 июня. Сегодня гроза и дождь прошли над нами. Блаженство. Я даже стихи сочинил. Кроме того написал и переписал несколько скучнейших писем. Ехать решил послезавтра утром, так что завтра дописываю еще более скучные письма и nach Afrika, nach Kamerun11 — Володька все еще оправляется от ангины, которую схватил во время поисков Шкарина. Есть книга Стенли — «Как я нашел Ливингстона»461: так я предлагаю Володе написать сочинение «Как я не нашел Шкарина».
— А я здесь чудно отдохнул. Погодите, в августе еще лучше будет.
30 июня. Снова жара хуже прежнего, причем влажный после дождя воздух раз- вяливает до изнеможения. Разметил, разложил и надписал разобранные бумажки к Катуллу, а больше ничего не делал, — т. е. писем не писал. Думал зато немало дня моих «Дарений». Завтра утром рано выезжаю в город до субботы. Времени мало, всяких поручений порядочно, а между тем корректура из Юрьева должна меня
I Штамп даты поставлен поверх ошибочно поставленного ранее: 23 июня.
II В Африку, в Камерун (нем.).
1914 год
193
ждать. Но мне к спеху только христоматия о чадолюбии Римлян: остальное поспеет.
— Не знаю, как быть с ногой: ее необходимо лечить и пожалуй одним массажем не отделаешься, — понадобится электричество. А при постоянных разъездах какое возможно правильное лечение? — Ну, Господи благослови.
3 июля. Ну, пока все главное сделано. Христоматия выписок готова, — особенно задержал окаянный Кассий Дион, — готовы срочные письма, сделаны все нужные заказы. Остается сегодня Ефимова и завтра вечер у Богдановича, весьма кстати для моих финансов приехавшего в такую глухую пору. Завтра постараюсь приготовить к печати 7 §§, от 11-го до 17-го включительно. Это так легко, что, по- видимому, удастся и еще перехватить. Здесь прибавилось немного переписки, но все больше пустяки. Демкин едет сам в Юрьев, — через него посылаю рукописи к Маттисену.
4 июля. Вчера была Ефимова, с которою в пять минут покончил условие: все авторские права безвозвратно в мою собственность, я плачу 300 р[ублей], наличными 150 и векселями 150. На этом можно кое-что нажить, — немного, но можно. Если же меня в Петербург переведут, то можно порядочно. — Беда в том, что Ефимова ограничена в правоспособности и Бог весть, удастся ли снять с нее это ограничение. Лжет она все время, так что правды добиться мудрено.
Ну, я кончил все до § 20-го и до стр[аницы] 371 рукописи. Осталась ровно 71 страница, из которых более 50 пойдут в набор почти без поправок. Это можно сделать до конца в 3^ дня усиленной работы. Тогда готовить предисловие, оглавление, указатели, маргиналии и прочую корректурную чепуху.
Обедал и писал у Богдановича. Старый интриган добивается, чтобы его посетил Пуенкарре, — т. е. хочет ордена. И ведь добьется, каналья. Но все-таки мне удалось его подвинтить на выходку против Распутина. Если без меня Александра Викторовна не отговорит, то важная штука выйдет. Старый плут раздобыл от Похвиснева копии всех телеграмм Вырубовой, императрицы и Распутина со «Штандарта» и на «Штандарт»462 Вот Вам и тайны. Ох, как это мудрено хранить тайны! Не дай Бог. Я славлюсь этим уменьем, а между тем сам сознаю, что всему моему уменью цена грош, ибо тайны раскрываются именно от непредвидимого и непредвиденного. Все наши расчеты включают в себя некоторую функцию неизвестного. Правда, что все-таки злейший враг тайны — тщеславие.
Я был у Добржинской по делу о вышиваньях и она меня засыпала целою лавиною сплетен о школах. Как все это теперь от меня далеко и какие все-таки остались у меня чудные воспоминания! Тысяча неблагодарных и сто тысяч предателей не затмят в моем сердце благодарной радости об одном верном и благодарном. Ни предательство, ни неблагодарность меня не удивляют; а верность и благодарность всегда удивляют и потому глубоко радуют. Есть старый анекдот, что потерпевшие кораблекрушение, выкинутые на берег, после всех страхов и ужасов, возблагодарили Господа, ибо увидали на берегу — виселицу: виселица явилась для них символом цивилизации, залогом безопасности. Иногда у меня смешливое удовольствие вызывает предательство и неблагодарность: а, здесь люди!
6 июля. Вчера приехал со множеством ручного багажа, но лошадей не мог получить чуть не два часа. Сегодня прекрасно провел день в отдыхе. Завтра тоже едва ли много сделаю. Но 8-го и 9-го думаю поработать над письмами.
7 июля. Сегодня 19 лет нашей свадьбы. Утром отслужили обедню, а затем весело провели день все вместе. Играли в горелки, в серсо463, ели апельсины и абрикосы,
13 Зак. 3718
194
Дневник Б. В. Никольского
словом, наслаждались всеми невинными удовольствиями деревенской благоустроенной жизни. Завтра думаю писать письма.
8 июля. Утром с мальчиками прекрасно прогулялись версты за четыре. День очень жаркий и очень ветряный, после сильной ночной грозы. Отдыхаю всласть. Меня так развялило, что не могу с мыслями собраться даже для деловых писем. Между тем послезавтра в город. Хочу кончить книгу. Не знаю, выйдет ли. Мне казалось, что может легко выйти. Для удобства начну с главы об Oratio, а затем уже допишу остаток о mores.
Нет, так ничего и не писал. Завтра сделаю, что успею. — Зато прочел еще раз Фойгта «Lex Maenia»464 и много читал Бенуа и Тома, комментарий к Катуллу465
9 июля. Написал 8 скучнейших писем с отменною краткостью и приготовился к завтрашней поездке. Кроме того одолел 114 и 115 стихотворения Катулла. Это разом подвинуло меня. Хронология стихотворений к Мамурре, его любовнице и Цезарю теперь мне совершенно ясна. Сперва decoctoris arnica466, затем сам Мамурра с его фирманским наделом и Ментула, затем двустишия на Ментулу, там 29-е стихотворение,1 потом 57-е и после всего 11-е. Между 29 и 57-м идет Nil nimium studeo11 С 57-м тесно связано Consule Pompeio111. Mentula moechaturIV предшествует 29-му стихотворению. Сперва decoctor Formianusv, потом Ментула и наконец Мамурра. Так и Цезарь: сперва безымянный любовник Муции, затем друг Мамурры, затем по имени, затем вдвоем поимянно и лишь под конец огромная фигура Цезаря примиряет поэта с человеком. В конце концов silvas вместо iustar467 — счастливейшая мысль.
10 июля. Щелкни кобылу в нос, она махнет хвостом, сказал Косьма Прутков468 Ну, и что же? Да то, что так и вышло: пырнули-то в живот Распутина469, а умер-то Мещерский470 — Такова не особенно христианская, но искренняя в своем лаконизме надгробная речь, которую я под свежим впечатлением вести о кончине князя Владимира Петровича произнес у Богдановича, к превеликому его удовольствию.
Во всяком случае, Вы видите, что я в городе. Здесь прямо невыносимо: гроза необходима и грозы нет. Изнемогаю. — Дорога прошла благополучно, но в Любани подлец Байраш начал хитрить. Ну, я ему не сдамся. Беда в том, что 5000 придется платить в декабре, а у меня их нет. Остальное мне все наплевать.
11 июля. Сегодня до книги так и не дотронулся, — писал письма, думал, хлопотал по банкам, говорил в телефон, мылся в бане, принимал Ефимову, — словом, тысяча дел, ни одного дела. — Ультиматум Австрии471 представляется мне явным вызовом нам. И конечно мы удивлены. Это судьба всех, кто сам не действует. А мы не действуем, это всем ясно. Забастовки наши питаются оттуда же, откуда идут такие циркуляры. Только бы нам не поторопиться, — это всего было б ужаснее. — Наконец получил два листа корректуры. Ректор видимо подействовал, хотя, судя по письму Демкина, все-таки напрасно пустился с ними в шуточки. Впрочем, если он повторит напоминание, то я буду очень рад. — Забастовки же — увы, порождение Джунковского. Этот идиот столько зла натворил, что мы не скоро его кашу расхлебаем. Ох, нехорошо.
1 Далее в тексте зачеркнуто: и.
11Я не слишком стремлюсь (Catull., 93. 1).
III Когда Помпей (впервые) был консулом (Catull., 113. 1).
IV Ментула распутствует (Catull., 94. 1). v Формианский мот (Catull., 41.4; 43. 5).
1914 год
195
14 июля. Пишу рано утром в ожидании газет. События разыгрываются не на шутку. Войска вернулись из лагерей. Настроение тревожное, но не худое. Видимо, война назревает. Я боюсь только нашего обожаемого полковника472. В нем главная опасность. Затем опасность в том, что успел наблудить Джунковский. — Переходя к своим мелким делам, я нахожу их в порядке. Байраша я перехитрил. Маттисен так и шлет корректуру. Богданович упросил меня остаться на сегодня.
16 июля. Вчера вернулся благополучно и отдыхал, а сегодня сперва тоже отдыхал, а потом держал корректуру. Завтра держу ее окончательно и пишу письма, а заодно попробую сколько-нибудь привести в порядок главу об Oratio, которую захватил сюда. Г олова немножко болит, — это все после города.
Австрийцы-то начали войну.. .473 Что же, посмотрим. Нам нет основания торопиться, но готовиться мы должны лихорадочно. Каждый день для нас выигрыш. Мне вчера казалось, что войны, пожалуй, и не будет; но вот, выходит иначе. В добрый час. Ведь еще неизвестно, чем дело кончится. Славянские элементы Австрии выскажутся не сразу. Притом, сколько бы ни разыгрывала равнодушие Англия, но ей необходимо ловить момент, и немцы должны тоже выжидать. Вообще, любопытно. Еще не совсем тревожно, а близко.
18 июля. Вчера и сегодня держал корректуру и писал письма. Вчера с Романом прогулялись на станцию, — это около 10 верст. Заниматься изготовкою текста моей книги здесь невозможно. — А война-то все назревает. Мобилизация474 хороша тем, что коснулась коренных русских губерний. Что касается манифестаций475, то к ним я равнодушен. Это все бутафория. О газетах судить не могу, мы здесь получаем только «Петербургскую газету». Вот послезавтра посмотрю все сам. Богданович страшно волнуется, ссылаясь на самого Сухомлинова. Но это меня не смущает. Ну, не совсем готовы, — велика беда! Лишь бы не были совсем не готовы. Вот моя книга — это плохо: не поспею, — ох, не поспею!
19 июля. Война, видимо, все ближе. Здесь, в нашей глуши, где газеты приходят вечером, а теперь и через сутки, и то заметно, что гроза надвигается. Слухи есть и здесь, но слухи смутные. Вот завтра все узнаю. Пожалуй, придется после 24-го совсем остаться в Петербурге. Невыносимо сидеть в неизвестности. Володя пошел к Штюрмерам, чтобы поговорить с С. В., который должен сегодня приехать, и забрать газеты. Может так случиться, что мне завтра пешком придется идти на станцию. Воображаю, какая будет на поезде давка! Завтра в Крестцах смотр всем лошадям в 8 ч[асов] утра. — Какие же слухи? Слухи, что Германия прислала запрос о нашей мобилизации и полученный ответ нашла неудовлетворительным476 Хорошо бы, если бы так, — это свидетельствовало бы, что мы не зеваем и сохраняем активную роль. Ох, несколько бы нам деньков еще выгадать! — Если план немецкой войны действительно сводится к тому, чтобы в первую очередь обрушиться на нас, то Франция должна первая начать войну. Это спутало бы все карты. Хоть бы два денька нам объявить после Франции! Конечно, это невозможно. Во всяком случае, Франция должна начинать и нападать: это громадный шанс в нашу пользу и в военном, и в дипломатическом отношении. — Пишу все это, а сам волнуюсь, потому что ничего не знаю. Вот они, желанные, жданные события... Не могу принудить себя усомниться в нашем успехе. Что бы ни было, наша должна взять. Или нет ни Бога, ни истории. Худшее, что я допускаю, — что спор сойдет на нет; но ведь и это конец и Германии, и Австрии.
196
Дневник Б. В. Никольского
Ну, оказывается, что Германия мобилизовалась477 Если завтра же вся Россия не будет мобилизована, мы проиграли всю игру; если же будет, посмотрим.
25 июля. Перечитываю ту страницу1, — когда это было писано? Несколько лет тому назад?.. Сюда я не писал, но пользовался письмами, чтобы записать события, остроты, мысли. Больше ничего не могу делать. Напряженно жду вестей. На море идет повсеместная ликвидация Германии. План сокрушения Франции с севера можно признать уже неудавшимся, благодаря Бельгии. Но в таком случае проиграна вся игра, ибо потеряно главное для Германии, — время. Ни Франция, ни мы не спим. Если бы Вы знали, сколько я простил нашему полковнику! Теперь я боюсь только за ликвидацию войны после победы. Если он и там не напортит, то видит Бог, я все ему прошу. В мои студенческие годы у меня висела " карта Европы-11, где наша западная граница шла по Эльбе. Теперь я соглашусь даже на Одер. ш"Наконец, если мы проведем ее по Висле, так и то я согласен стерпеть. Но не меньше."111
— Думаете ли Вы, что эта война — конец? Горе нам, если мы так подумаем. Впереди Япония, Америка, впереди Англия, славяне, — тут масса войн и вооружений. IV"Ho, ликвидировав Германию,"1У мы должны прежде всего создать могучий боевой флот, и в том числе на Тихом океане; У мы должны получить Персию У Вот из-за Персии-то у нас и могут возникнуть первые столкновения с Англиею. — Вы скажете, что смешно теперь об этом думать? А я Вам говорю, что преступно об этом не думать. Не во мне дело: что такое я? Ах, если б обо всем этом думал и все это понимал наш полковник!
Сколько бы нам ни говорили о готовности Германии, никто этому не поверит. Разве это готовность — иметь разбросанный флот, рискуя войною с Англиею? Но как же не учесть этого риска? Да, Гогенцоллернам конец. Франц-Иосиф и Вильгельм — какие трагические фигуры! Но Франц-Иосиф это просто болван, который своею подлою тупостью воистину не достоин той трагедии, которая над ним разыгрывается. А Вильгельм не болван. Это мечтатель, фантазер, своего рода несчастный король Баварский478 В нем бездна возможностей, но ни малейшего сознания действительности. Он с действительностью не считается, потому что ее не чувствует. Его мечты естественны, его симпатии правильны, его порывы царственны, но они разошлись с тем, что есть. Предуставленная гармония нарушилась ну — на полтона, на четверть тона, — и диссонансы нарастают, нарастают, ни один расчет не оправдывается, ни одно ожидание не сбывается... А грозовые тучи все чернее, все ближе, молнии вспыхивают со всех концов горизонта...
26 июля. Переписывал письма; завтра кончаю и держу корректуры. В газетах никаких известий. Ясно только, что бельгийцы славно держатся и тормозят немцев. Еще бы денечка два-три, там это было б одно великолепие. Неделя прошла со времени объявления нам войны, а пока не дано даже намека ни на одно сражение, — между тем, немцам необходимо в 16-18 дней покончить с Франциею. Сейчас этот срок уже не соблюден, а наша мобилизация идет великолепно. Любопытно, как и где
1 Запись за 25 июля 1914 г. начинается в рукописи с новой страницы.
II-11 Подчеркнуто карандашом.
III-111 Подчеркнуто карандашом.
IV-IV Подчеркнуто карандашом.
v-v Подчеркнуто карандашом.
1914 год
197
мы начнем наступление. — Судя по варварскому обращению немцев с иностранцами, они приведены в ярость и ничего не знают о безнадежности своего положения. Страшно будет их протрезвление. Что Вильгельм, — целый народ ужаснется и притихнет. Гогенцоллерны кончились, это ясно, их порешат свои же. Очевидно, в Германии никто еще не знает о судьбе ее торгового флота. Да и понятно: громадная страна превращена в осажденную крепость, но еще сражений не было; и вот все население поддерживается цензурой и подстрекательством в состоянии самоуверенной злобы.
27 июля. Сегодняшние вести о войне совсем неопределенны. Все мелкие неприятности немцам и, напротив, их бенефис — гибель английского миноносца «Амфион»479 В Думе все прилично, кроме хулиганского братанья Маркова и Пу- ришкевича с Милюковым480 Стоют друг друга, хотя, вопреки поговорке, три сапога пара. Манифест и речь царя тоже приличны481. — Сдал все письма и продержал все корректуры. — Штюрмер говорит, что до 10-го проезд будет из Петербурга совершенно невозможен, так что, видимо, мне 3-го здесь не побывать. Затем, рестораны открыты только до 10 ч[асов] вечера, — значит, мне не ужинать.
28 июля. Сегодня весь день, за невозможностью делать что-либо иное, обдумывал мою работу о Катулле, Цезаре и Мамурре. План так прост, что о нем и думать не стоит. Первая глава — установление текста 1_и словесное толкование-1, вторая — хронология, третья — реальное толкование. Наиболее оригинальна и самостоятельна первая глава, менее оригинальна вторая, всего менее третья. Но во всех трех много нового и совсем неожиданного. — Новости о войне тоже неясны, кроме молодцов бельгийцев. Везде подготовка, собирание сил и мертвое молчание. Но все ближе сроки. Плохо немцам, о том гласят все признаки. Они объявляют всенародно о взятии Льежа, а тот держится482, как ни в чем не бывало. Французы понемногу подготовляют Эльзас, а немцы нащупывают пути вторжения от Кракова к Киеву; мы также морочим их на линии Сувалки-Ломжа.
29 июля. Приехал не только благополучно, но даже вполне удобно: был один в четырехместном купе 1-го класса. Удивительная судьба Штюрмера: он правдивый человек, но что ни скажет, то соврет. Вы смеетесь? Ей Богу это так. — Здесь видимо лихорадка прошла. Военных на улицах меньше и оживление не такое, как в первые дни войны. Конечно, война видна и на улицах, но все же город успокоился. Здесь еще кусочек корректуры, который я весь разом продержал. Много поздравлений, будь они прокляты, на которые надо отвечать. По счастью дел совсем мало: и то хлеб.
30 июля. Целый день читаю газеты и стараюсь предугадать события, хотя сам понимаю, что это праздное занятие. Несомненно то, что немцы сели и вопрос только в том, как они будут изворачиваться. Я думаю, что Вильгельм, как бык на красное, кинется напролом форсировать то, что ему не удалось сразу, — т. е. на свою погибель. Ясно, что в таком случае вся война должна разыграться на северо-востоке Франции и главным образом в Бельгии. Ах, только бы дали нам времени, — только бы времени! Спасибо бельгийцам, они нам много подарили.
31 июля. Не знаешь, где найдешь, где потеряешь: оказалось, что перевод на 500 рублей мною получен не от Байрашева, но от — Ильина! Велик Бог земли
1 1 Вставлено над строкой.
198
Дневник Б. В. Никольского
русской... Это мне страшно улучшает дела. — Меня до крайности тревожат Соединенные Штаты. Их эскадра может ужасно испортить дела на море.
Работал у Богдановича и читал газеты. Напряжение страшное, нетерпение глубокое и мерно нарастающее. Затишье перед ураганом: тучи все чернее, все ближе сползаются, кругом все тише и жарче, — ни листок не шелохнется, — только изредка вдали громыхает и загораются молнии... Немцы сели, это ясно, — вопрос только в том, как совершится их агония. Ну, а затем — затем начнется столкновение братушек с Италиею. Валлона483 рано или поздно должна стать яблоком раздора. Но это все, конечно, мелочи. На западе нас держит только Англия и пока мы с нею не покончили, всемирная история не может перейти к бассейну Тихого океана. Что будет потом — это вопрос другой; рано или поздно земной шар должен весь опоясаться историею; но сколько столетий или тысячелетий на это потребуется — кто скажет?
1 августа. Страшно хочу спать и потому буду краток. Сражение в Бельгии видимо действительно разгорается. Я уплатил царю 1000 рублей.1 Смущение чиновников было невероятно. Никогда еще такого случая не бывало, чтобы кто-нибудь царю долг платил. Они смеялись, что я создаю прецедент совершенно исключительный. К Лейнеру зашел дурак Павел Верховской, с которым дружески беседовали. Долго разговаривал с ослом Кузминским. Господи, и такие болваны попадают в товарищи министра! Вечером наконец попал в баню: блаженство.
2 августа. Пустой день. Газеты, телеграммы, хлопоты по делам наших и пр. Получена корректура, ее держу завтра. Завтра же назначил себе писать письма, — тоска неимоверная. А сейчас я хочу выспаться. На войне совсем грозно. Бой не сегодня-завтра, все готово. Что же касается воззвания к полякам484, то оно меня тревожит. Я все эти дни думал и разговаривал о Польше, и все было в моей душе больше вопросов, чем ответов. Теперь один ответ дан: вся бывшая Польша вводится в русские границы. Но тогда — что такое обещания о вере, языке и самоуправлении? Ведь это или все, или ничто. В первом случае безумие, во втором обман. Под фирмою славянства собирать Польшу очень мило, но не значит ли это отдавать за фирму русскую Россию? Я питаю глубочайшее отвращение ко всем братушкам, и к черногорцам, по крайней мере к старому шантажисту Николаю485, пожалуй большее, чем к болгарам. Ну, да это бросимте. ""Итак, вся Польша — в России. Плохо.-11 Плохо и трудно. Конечно, это все-таки наилучшее решение проблемы, потому что подвигает нашу границу к Одеру. Но как это все трудно и сложно! Почему Сербия, Болгария, Чехия, Венгрия — самостоятельные государства, а Польша нет? Пока существовали Австрия и Германия, все было понятно; но теперь? Ведь тут ни на каких автономиях не отъедешь! — Ох, делатели весны486, будьте вы прокляты на все роды и роды! — Вместо двух полувраждебных нам немецких империй создается громадный пласт бесчисленных маленьких государств, враждебных нам безо всяких ограничений и — не имеющих выхода, как не имела его Германия. Этот пласт должен или пойти против нас, или поставить нас на ножи со всею латинской и англосаксонскою частью Европы. Конечно, последнее неизбежно; вопрос, однако, в пределах. Братушкам так же придется тянуться в Африку и Азию, как тянулась
1 Предложение подчеркнуто карандашом. 11-11 Подчеркнуто карандашом.
1914 год
199
Германия, — т. е. наши с ними пути должны скреститься в Босфоре. Ах, господа, войнами, в конце концов, человечество покупает только новые войны.
3 августа. Честно целый день держал корректуру, кроме передышек, когда читал газеты. Корректуры продержал много, — думаю, что листов 5 печатных самое меньшее, — вписывая маргиналии, заголовки и проч. — На войне все то же, т. е. грозная неопределенность, и со всех сторон света беззвучно катящиеся на Германию лавины неразразившихся громов. Не сегодня-завтра громыхнет на западе. Бездействие немцев непостижимо. Не может быть, чтоб они чего-нибудь не готовили; но тогда — почему же такая погибельная для них медленность? Скрытые от нас внутренние катастрофы? — Ну, ждать во всяком случае недолго, — дня три, четыре самое большее. — Завтра пишу письма и берусь за окончание моей рукописи: я и то застрял из-за войны. А набор дошел уже до 172 листа и скоро начинается лучшая часть главы о Rationes.
Сейчас ужинал у Лейнера, так там передавали слух, что был морской бой и англичане потеряли 10 судов, но потопили 30 немецких. Мало правдоподобно. Чего ради немцам переть на свою погибель? Притом экстренных прибавлений к газетам нет.
4 августа. Сегодня ничего не делал. Война и газеты жить не дают. Сущая погибель. А вечер отняли Макариха с дочкой и Благовещенский. Днем обошел букинистов, где полное затишье.
5 августа. Днем были супруги Невзоровы и Блюменфельд, а утром Марк Баса- нин — Лашеева. Всех, сколько мог, удовлетворил и ободрил. День зато пропал.
— Прочел речь Государя487 Слава Богу, ничего. — Все ожидания обмануты, и мои мрачные в том числе. Слава Богу. — Ну, завтра необходимо письма писать.
6 августа. Не сегодня-завтра начало. Не умею Вам передать моего нетерпения. Мои мысли, прямо говорю, парализованы войною. Ничто еще не выяснилось фактически, хотя принципиально все ясно, и душа томится, выжидая событий. Когда же, Господи!
Мало написал. Был Шмидт, но не юнкер488, а Шмидт из Юрьева. Направил его к Гедройцу. Написал несколько писем, все пустых. Спал час времени. В остальном пустой день. Вот сейчас, на сон грядый, напишу, может быть, письмо-другое.
7 августа. А ведь немцы-то, кажется, бросают наступление: почему они до сих пор цепенеют? При этих условиях великолепно безмолвное появление в устье Финского залива нашей эскадры. Явилась — скрылась... Очень хорошо. Это я понимаю в том смысле, что все четыре дреднота489 готовы. Как бы то ни было, приходится ждать наступления наших войск, ибо только тогда что-нибудь окончательно выяснится. Пока все только стычки. Правда, эти стычки свидетельствуют о плохом качестве немецких войск и на западе, и на юге, и на востоке, — а ведь гонведы490 считаются лучшей австрийскою конницею. Венгерских кавалеристов сам Суворов хвалил во время итальянской кампании. Но это все только присказки. Может быть, после затмения491 мы двинемся явно.
И знаете что: не выжидает ли затмения Вильгельм? Ведь оно завтра и носит название «русского». На войне ведь ничем пренебрегать не следует. А очередь до нас доходит. Бельгийцы бьют, французы бьют, сербы бьют, — очевидно, пора. Пройдет затмение — и с Богом. Оно пройдет, притом, за нашим тылом. Ну, а затем — будем ждать.
Получил и продержал два листа с лишком корректуры. В воскресенье буду перевозить ящики на Подьяческую. Так оно и должно было быть.
200
Дневник Б. В. Никольского
8 августа. А я понял, почему мое зрение вдруг ослабело: это прошлое затмение. Правда, я мало смотрел на солнце, но вот печальные последствия. Зрение не испорчено вовсе, но попорчено. Как это было глупо! — Сейчас темнеет, ибо 2 часа ровно.
Получил, продержал и отослал сверстанный лист корректуры, написал два пустых письма и три раза побывал на Подьяческой, куда свез три чемодана книг и уставил полки в одном шкапу. Федотов, как обещал, выкрасил свой дом 1_со двора-1 белою краской и теперь там очень светло и чисто. Завтра еще кое-какие хлопоты, в воскресенье перевозка 12 ящиков и я воскресаю, потому что сразу подвинется очистка Плюшкинской кучи и богословского шкафа. А в них все дело.
9 августа. Продолжаю перевозить чемоданами книги на Подьяческую, читать газеты и терять дорогое время. Но необходимо хоть немного расчистить мои комнаты. С завтрашнею перевозкою получу возможность очистить богословский шкаф и исторический шкаф в № 1, а это для меня все: тогда и плюшкинская куча убрана. Сегодня приготовил на Подьяческой шкаф для философии; завтра приготовлю для богословия; завтра же постараюсь, сколько можно, разобрать ящики: чем скорее с ними покончу, тем легче мне будет. Как только очистится богословский шкаф, так начнется работа на Офицерской: Цицерона в богословский шкаф, библиографию в цицероновский, цивилистику в библиографический, библиографию в цивилистиче- ский и, если можно, в исторический. Тогда плюшкинской куче конец навсегда.
Утро у меня отняла Лашеева, день — библиотека. Из Юрьева пока ничего. Надеюсь получить завтра более крупную посылку.
До 12-го я здесь, а 12-го еду на два-три дня в деревню и по возвращении вплотную берусь за окончание моей книги.
Ну, это все вздор: вся суть в войне. На войне сражение на западе все ближе, а наша первая армия двинулась сильным потоком. Фронт боя в 30 верст — это хороший бой; 14 полков — хорошие силы. Это добрая подготовка наступления на Галицию. Теперь уж об отдаче немцам привислянских губерний нечего и думать, — это крепко. Успех сербов тоже очень утешителен. Пока немцы продвигаются только в Бельгии, но и то — какою ценою! Притом — что день грядущий им готовит! Но вот этот грядущий-то день и составляет основной вопрос. Наша армия боеспособна с 4-й недели мобилизации; сегодня уже 31Л недели, — ждать не более 16-17 дней. Что немцы погибли, это каждому ясно; однако до сей минуты все in pendenti11
10 августа. Ломовики надули и не приехали. Я в телефон объявил артели, что посылаю ее к черту и навсегда кончаю с нею дела. Ведь с 1893 года я никогда к другим не обращался. Но теперь они без памяти обнаглели и видимо не дорожат даже такими клиентами, как я. — Весь день разрушен и все планы сбиты, как у Вильгельма. — Взятие Инстербурга492 — великолепно; что же далее? — Когда мне дело станет ясно? — Когда немцы будут вынуждены прекратить свою ложь. — Я все- таки отвез на Подьяческую два чемодана и два портфейля книг; но 12 ящиков стоят. Отчаяние.
11 августа. Все чемодан за чемоданом отвожу книги на Подьяческую, но идет медленно. Был на складах у Кокорева. Попробую завтра взять десяток ящиков
I 1 Вписано над зачеркнутым словом.
II В состоянии неопределенности (лат.).
1914 год
201
оттуда и мои 12 перевести: это сразу поможет; но надо сыскать счет от Кокорева, а я все растерял за нынешний сезон. — Продержал корректуру двух листов, 6-го и 7-го. — Вечером у Братусов сиденье, завтра ехать на Турцевич. — Блюменфельдих устроил. — Теперь недолго: до 20-го я непременно покончу с моими основными шкафами, тем более, что в них совсем немного теперь осталось, — т. е. сравнительно немного, — и тогда расчищу себе место для уборки на Офицерской.
Квитанции так и не сыскал. Завтра все увидим и узнаем.
Прошел слух, что 4.300.000 наших войск одновременно двинуто по всему западному фронту. Господи, благослови, если верно. И если неверно.
12 августа. Кабак и кофейная сделали свое дело: я себя плохо чувствую и сегодня спал часа два. Но все-таки на завтра устроил переезд на Подьяческую. Мои ящики на складах Кокорева оказались премаленькими, так что я перевезу завтра
16 штук + 12 моих. Из-за этого, пожалуй, мне ранее 14-го не выехать. Ничего не поделаете.
Мы сделали в Пруссии блестящее дело, но на западе бой идет с отчаянным напряжением. Нам надо не зевать, пока не кончилось это дело. Сейчас еще все сведения неясны. Линия столкновения колеблется. Да разве такое сражение скоро может решиться? Мне думается, что союзникам не сломить немцев; но даже если немцы одолеют, это будет Пиррова победа493 Скорее всего дело кончится вничью. Но благодаря нашему натиску немцы — т. е. верхи немецкие — могут дрогнуть. Одним словом, Спаси, Господи, люди твоя494
13 августа. Мое чувство меня не обмануло: французы отбиты и англичанам пришлось отступить495. Конечно, это ничего не решает; но это чувствовалось. И я до сих пор думаю, что немцы еще наложат нашим почтенным союзникам. Если они вздуют англичан, я втайне буду очень рад. Исход войны предрешен, но это было бы прекрасным эпизодом.
Перевез на Подьяческую 16 ящиков отцовской библиотеки и 12 моих книг. Еду на дачу завтра. Не умею сказать, до чего я счастлив сегодняшним переездом. Два ящика отцовских откупорил. Книги только чуть-чуть, поверхностно, отсырели, а во всем остальном, благодаря заботливой укладке, уцелели безупречно.
16 августа. Провел вчера чудный день в деревне — и простился с нею. Здесь суета. Богдановичи очень плохи. Выпросил старый черт у Царя подачку и едет в Крым. — Наши в Пруссии великолепны. Что ни день, то успех. Сегодня англичане взяли на воде маленький реванш496 за вздрючку, заданную немцами на сухом пути; но ясно все-таки, что немцы ломят, и вся надежда союзников на нас. Хорошо бы, кабы немцы их еще почистили, пока мы Львов будем забирать. Война все равно нами выиграна и чем крепче вздуют немцы французов, тем вернее будет наша победа.
17 августа. На войне битвы, сведений надлежащих нет. Курлов и Рейнбот посланы администраторами в завоеванную Пруссию497 Не нахожу, чтоб это было умно. — У Богдановича писал трезвый манифест498 Это моя мысль и, если она пройдет, это будет великий успех. Старик вовсе плох. — Держал корректуру. Уже 7-й лист подписан к печати. Скоро будет сверстано 10 листов. Надо завтра на Подьяческой спешно кончать работу: все зависит от этой уборки. — Днем сидел Хру- сталев, прося заступиться за его сестру, раскаявшуюся революционерку, которая теперь просит помилования. Подумав и обсудив дело, я ему обещал.
21 августа. Долго не писал, — т. е. по нынешним временам долго. Но закрутился. Суета безобразная. Победы меня утешили. Видимо, либо сегодня, либо завтра Львов
202
Дневник Б. В. Никольского
должен пасть. Это очень своевременно ввиду затруднений, испытываемых французами. — Сегодня продержал корректуру до 10-го листа включительно, а вчера — нет, третьего дня — был у меня какой-то жулик от Маттисена, которому от меня здорово напрело. Вчера обедал у Лейнера с Катей и с Демкиным. Сегодня встретил Армфельта: едет на войну. Правоведов на войне множество. Где-то Мензенкампф?
— Устроил Целибеева в мой участок, но это такая жопа, что я на него плюнул. Пускай изворачивается, как сам знает. А я из-за этой скотины потерял целый день. В субботу буду — т. е. хочу — разбираться на Подьяческой. Там у меня уже четыре отцовских ящика выгружено и два шкафа устроено.
25 августа. Сколько зря потеряно времени! Как тяжело все это и как надоело!
— Война идет блистательно, но мне не повезло. Иду по Морской — навстречу Чаплин. Пристал с глупыми разговорами и задержал. Гляжу — едет Щегловитов с Маламою. Кончено: скрываться долее нельзя. И точно, после обеда звонит, зовет к себе. Пришлось поехать. Он ноет, злословит и пророчит всевозможные гадости, повторяя подлые клеветы Сухомлинова. Впрочем, я убедился, что каналья Смирнов у Шабельского не лгал, описывая, что Щегловитов с ним заигрывал. — У Щеглови- това сидел Беренс. — Расстроил меня и рассердил Щегловитов со своими Собаке- вичевскими речами499 Все это зря. Кроме одного1, — увы: Польши. По-видимому не врут жиды, приписывая заигрывания с Польшей английским интригам. Что за несчастье с этим царем! Еще то нехорошо, что денег у нас нет. Уже 2Уг миллиарда израсходовано и надо занять еще 800 миллионов. — В армии Брусилова действует Радко-Дмитриев. Обе армии Иванова двинуты в тыл австрийцам. Но противны интриги негодяя Сухомлинова, противно, что Щегловитов их злорадно и без критики повторяет. Черт их всех дери, подлецов. Впрочем, он меня не поколебал и не смутил. Это ведь самый дешевый способ казаться умным и дальновидным, — каркать.
26 августа. Корректуры не шлет Маттисен, денег и расписки не шлет Байрашев. Последний форменная каналья и без нотариуса мне с ним видимо не разделаться.
— Война затихла на минуту, везде идут передвижения войск и сил. Французы как будто чего-то добились. — Водка запрещена500, и это наш успех, но манифест, к сожалению, не прошел. Жаль. — Вчера весь день искал для Змия Гигина и так и не нашел, а между тем наверное знаю, что у меня есть mythographi auctores11 — Сегодня толковал с Епифановым.
27 августа. Наконец-то вести о том, что австрийцы разбиты на главном фронте. Судя по телеграмме великого князя их положение отчаянное501 Громадный полукруг прижимает их к Сану, не пуская к Висле. Им остается только просить пардону502 Разумеется, пока еще конец не наступил, но весть о полной победе вопрос только времени. Брусилов должен торопиться на подмогу Рузскому и надо надеяться, что не запоздает. — Утром возился на Подьяческой. Места не хватит на отцовские книги, потому что мне еще много тащить отсюда. Там остается к разборке 18 ящиков: не знаю, как с этим быть.
29 августа. Вчера вдруг мы с Володею расхворались: он простудился, а я что-то съел. Несло меня неудержимо и только сегодня кое-как я пришел в себя. Вчера и сегодня продержал кучу сложной корректуры. На улицу не выхожу, а питаюсь молоком,
I Последний слог вставлен над строкой.
II Авторы-мифографы (лат.).
1914 год
203
булками, бульоном, яйцами всмятку и киселем. На завтра заказали мясное. — Весь день прошел в корректурах, газетах и разговорах. Был Бруевич, в телефон говорили Тальберг, Зигон, еще кто-то. — Австрийцев лупим, но скучно и тревожно жду конца, тем более, что немцы зашевелились на севере. Надеюсь, что второй раз мы не оплошаем, тем более, что времени было достаточно и наши войска из Финляндии двинуты заблаговременно. — Я не верю тому, чтобы немцы во Франции растерялись. Мне думается, что они готовят прорыв с запада, который сейчас, может быть, и не удался, но который может удаться завтра.
30 августа. Сегодня вышел на улицу и на Подьяческой разобрал несколько ящиков. Завтра может быть еще немного подвину. Утром был Шабельский, вечером Тальберг. Много подробностей, свидетельствующих о частичных наших промахах. Самсонов по-видимому застрелился503 Через Юрия от Брюна услыхали, что Инстер- бург оставлен. Очень грустно. Еще не нравится мне, что мы берем от японцев пушки. Уверяют, будто мы через Архангельск отправили во Францию казаков. Сибирские корпуса уже за Вильною. Сосредоточение далеко не закончено. Мобилизация кончена всего два-три дня назад.
31 августа. Маттисен наконец очнулся и шлет ежедневно по прянику, так что я за ним не поспеваю. Этого-то я и боялся. Но по счастью застряли занятия в Училище, — одно спасение. — Сегодня был у Ашеньки. Там Репьева. Ничего особенного. — Сегодня слухи о дополнительных капитуляциях: ко вчерашним 30.000 пленных прибавилось еще 70.000. Это еще ничего, а то я был в отчаянии, что австрийцев упустили. Во всяком случае победа мировая: более 5/6 всей австрийской армии разбито наголову. Что перед этим успехи французов!504 — Завтра надо хлопотать по делу Хрусталева, — ужасно неудобно.
Пришло известие, что Богданович умер. Это большое событие, а для меня огромное. Через него я мог сильно влиять на политику и проводить мои взгляды в жизнь. Теперь я лишен орудия, — капризного, но при случае могущественного. Ведь водку-то мы запретили до окончания войны. Распутина-то мы одолели. Иоанна Кронштадтского прославили. Кривошеина осадили. Вот Щегловитова не провели в премьеры.1 Но посмотрим, — еще я не все свои планы растерял. Сейчас мне одно необходимо, — быть доктором и как можно скорее. Сравнительно с этою задачею все остальное на втором плане. — Но Богданович оригинальная, выдающаяся фигура. Великое смешение добра и зла, холопства и идейности, ума и плутовства, дерзости и трусости, деятельности и праздности, паразитизма и громадных заслуг, благороднейших порывов и отъявленной подлости, непроницаемой конспиративности и бабьей болтливости, гениальной изворотливости и находчивости и вопиющей бестактности, пронырства, маклачества и геройства, доброты и мстительности, великодушия и бессовестного эгоизма, бесстыдства и чопорности, цинизма и утонченной деликатности. Что в нем преобладало? Не берусь ответить.
2 сентября. Ну, с утра перевез сюда с Подъяческой 6 ящиков пустых. Затем отправил матери деньги. Держал корректуру. Сидел у меня Блюменфельд. Поехал к Лядову по делу Хрусталева и О’Бриен. И то, и другое вполне успешно. Затем держал корректуру, а сейчас ушел Евреинов, все еще слабый, но оправляющийся. Он приехал вчера вечером. — Новостей с войны мало. Австрийцев мы гвоздим,
1 Предложение подчеркнуто карандашом.
204
Дневник Б. В. Никольского
немцы наступают. Беспокоит только меня судьба нашего флота. Высадка в Мемеле свидетельствует о чем-то очень скверном. Больно подумать.
3 сентября. Закончил всю корректуру. Теперь посмотрим, кто кого одолел. Я думаю, что типография сдастся. Кроме того говорил со множеством народу в телефон. Был Клюев, просил помощи в городском самоуправлении: нашел кого просить! Был Ламбер, просил покровительства. Был наш околодочный, просил покровительства.
О Господи!
4 сентября. Утром был О’Бриен де Ласси-сын. Затем я возобновил прерванную работу с 370-го листа, т. е. подготовку к печати оригинала. Позавтракав, поехал к Ашеньке. Оттуда к 3-м часам домой. В 3 явился А. К. Смирнов. Дурак и крикун, провинциальный политик, но при всей плутоватости человек сердечный. Сидел до 6. После обеда съездил за едою разного рода. Так и день прошел. На войне мы продолжаем гвоздить австрийцев, а немцы выходят из боя, чтобы на нас обрушиться. Назревает второй фазис войны, переход наших сил в наступление. Благослови, Боже.
6 сентября. Вчера и сегодня почти кончил 3-ю главу: осталось 3 листа. Четвертая глава сущие пустяки. — Сегодня с утра хоронили Богдановича. Похороны, при его известности и значении, были очень бледны. Саблер, Щегловитовы, Мак- лаковы, Сухомлинова. Военных почти не было — понятно; но многие блистали отсутствием, кому должно было бы быть. Из Министерства внутренних дел был только Скаржинский на вокзале; все прочие, даже Плеве, приехали только в середине обедни и даже к панихиде. Вообще, хоронили холодно и сухо. А мне было и грустно, и жаль.
Наступает учебный год, наступают расходы. От Богдановича ничего заработы- вать не буду, — вот вам и убыток; а новых доходов в военное время неоткуда взять. Вчера Фокковское дело, как германской фирмы, сняли с очереди. Я зашел в Палату справиться о Мензенкампфе: пропал с сестрою без вести в своем имении, которое в Келецкой губернии, в 9 верстах от австрийской границы. Храни его, Боже.
7 сентября. Утром сел кончать 3-ю главу и для памяти взял рецензию Нольде. Я не читал ее лет десять и совершенно забыл о ней. Поразили меня та злоба и сознательная подлость, которой она проникнута. Допустить, чтоб он не понимал — т. е. не он, а Гримм, несомненный вдохновитель этой гадости — итак, чтобы Гримм не понимал, что клевещет и передергивает, нельзя. Это сознательное опо- рочиванье меня там, где мне или неимоверно трудно, или невозможно 1-было защищаться-1 На одно они не рассчитывали, — что я не верю в успех и победу ничего подлого, что я всякую клевету презираю и опровергать ее не стану. Но и11 еще на одно они не рассчитывали: что я постараюсь извлечь из этого пасквиля все, чему в нем можно научиться. Ни одной моей мысли им поколебать не удалось, но изложение я переделаю с начала до конца. Это скучно и трудно, но это мой долг чести перед клеветниками. После завтрака съездил с Володею к Ашеньке и уложил целый ящик книг. — Сейчас я сижу один в пустой квартире. Володя у Юрия, прислуга ушла. В этой тишине вспомнились мне все мучительные минуты, которые переживал я, когда Гримм со своими присными травил меня и выживал из университета. Тогда
I 1 Вписано над зачеркнутым: затрудняться.
II Вставлено над строкой.
1914 год
205
была не партийная только травля, — я весь был этой шайке ненавистен и противен. Мне вредили даже те, кому я ничего не сделал, ни худого, ни хорошего, кому я не мог ни помешать, ни повредить. В ненависти ко мне н[а]пр[имер] Гримма было прямо некоторое самозабвение. Припомните его анонимное ругательство, посланное мне после выборов Покровского: он ненавидел меня неудержимо, стихийно, бескорыстною ненавистью пресмыкающегося, которое ненавидит со страху, даже неосновательного. И им удалось надо мною восторжествовать. Сломить меня — нет; наказание они все получили, а я прошел мою жизнь, как начал; но навредить мне они навредили. Черт с ними, — не помнить же всех клопов, которые нас кусали. Но сейчас мне так живо вспомнилась их стадная злоба и стадное надо мною торжество.
8 сентября. Обедал и завтракал с Володею в ресторане: Палага отпущена на похороны жениха и зятя. Днем спал и был у А. В. Богданович, которую учил насчет пенсии. Вообще, ослабел и разбит; ничего не успел сделать. — В Училище занятия возобновляются 18-го и очень неудобно, — от 3 до 7 пополудни, урок в 40 минут. Занятия будут в гимназии Гуревича505 Надо будет как-нибудь поудобнее расположить лекции на Статистических курсах.
16х сентября. Съездил в Юрьев, прочел шесть лекций. Поездка была ужасная. Билеты продавались, но мест почти не было. Я ехал сам-пять в четырехместном купе. Спальных мест не было, а я ехал без пледа и подушки. Но это еще ничего сравнительно с обратным путем. Из Юрьева не было билетов ни первого, ни второго класса. До Тапса506 ехал с жидом Татаркером, кончившим весною, в 3-м классе, где набилось более 100 человек. В Тапсе нашел место наверху в малом отделении (внизу ехало двое). И был счастлив неимоверно. — В Юрьеве многих нет. Во главе патриотического движения стоят Тарле, Шалланд и Тарановский. C’est bien a vomir11
— Здесь суета, пустяки и серьезные события. Война разгорается и близятся решающие столкновения. — Книга меня давит: окаянный Маттисен все набрал, но послал в Юрьеве же в гостиницу, и я потерял более 10 дней даром, а теперь изнемогаю под массою корректур. 2-я глава почти вся подписана к верстке, а 3-я почти вся набрана. Самое же трудное — не могу переделать заключения. В уме оно готово, но сосредоточиться некогда. В крайности можно будет захворать. Уборка книг стала безнадежно. С деньгами в обрез. — А сколько народу промелькнуло перед глазами! Сколько впечатлений!
19 октября. Поработано по совести. Пользуюсь праздниками, чтоб отдохнуть и набраться сил. Книги сверстано 25V* листов, но окончание все еще не написано. Зелер принял диссертацию. С Никоновым еще не говорил. Удинцева не видал. С министром не мог повидаться из-за его болезни. В политике печально и смутно. Распутин с одной стороны, Кривошеин с другой. Булыгина выдвигают на место Акимова. Звегинцева с Божьею помощью Харламов свалил507. — На войне потерял Олега508 Прославились Брусилов, Горбатовский, Новиков. — Кассий уродует вовсю, цинично глумясь над профессурой и насаждая негодяев, которых потом никакою кислотою не вытравишь. — Господи, до чего все это скучно, досадно и беспросветно!
13 декабря. Сегодня великий день, ибо я послал в Юрьев последний оригинал последнего указателя. Книга родилась. Есть ошибки, есть недосмотры, но я за нее
I Цифра 6 исправлена от руки из другой, штампованной.
II Вызывает рвоту (фр.).
206
Дневник Б. В. Никольского
спокоен. Другое дело господа рецензенты. Не поговорив с Удинцевым, не берусь судить о роли Петражицкого: затевает ли он сыграть благородного отца или остаться до конца подлецом? Что бы ни было, я должен действовать вовсю. Всего мне страшней, если он начнет тянуть, а наши подлецы сдадут: уберут Таубе и не состоится мое назначение, — что тогда? Кого нам Бог пошлет в министры? Только бы царь тянул подольше. — Умер Кассо509 Бог с ним. Его никто добром не помянет, кроме нескольких, облагодетельствованных им лично. — Я был у Таубе сразу после Тринклера после первой операции. Выхожу, — все меня обступают: как? «Таубе, — говорю, — смотрит на дело оптимистически». Какой-то освободитель сомневается: «Ведь, может быть, еще и худой конец получится?» — «Может быть». — «Так, значит, и об университетской автономии можно подумать...» — «Знаете, — говорю, — я на Вашем месте не искал бы гарантий автономии в заднем проходе министра. Хотя, конечно, — on prend son bien ou on le trouve1. — Эффект был достоин остроты. Я мог бы распустить складки, как Билибин в «Войне и мире»510 — Жду общего стремительного нападения наших войск на немцев.
26 декабря. Рассылаю и развожу веленевые экземпляры «Дарений», а в остальном вкушаю спокойствие. Теперь все готово, толчок дан, — остановить итог не в моей власти. Я должен только внимательно следить. Пока признаков никаких ниоткуда, ни худых, ни хороших. Даже ответов или откликов нет: ни от Царя, ни от Марии Феодоровны, ни от Королевы511, ни от Петра Николаевича. Только сам великий князь откликнулся. Завтра съезжу к Зеелеру и Никонову, а может быть и к Удинцеву, чтоб окончательно выяснить обстановку. — Вчера долго сидел у Щегловитова. Он играет роль олимпийца, но сам так весь и напряжен. Я посмеялся в душе и подумал: вот бы тебе меня в министры народного просвещения посадить, — какую бы ты повел политику? — Интриги в полном разгаре, и Кривошеин впутал в них старичка512 и даже Главнокомандующего513. Ну, это мы еще посмотрим. Я попробую свой подкоп подвести поглубже. Не удастся — что же, мы люди маленькие... В конце-то концов ведь все-таки только Царь должен решать. Нынче в ночь так мучительны были эти думы, что воспел Гарпократа514. — Вчера был и у Флавиана.
— Сегодня только закидывал свои книги, — Таубе, Шевякову, Мицкевичу, Макла- кову, Горемыкину, Коковцову... Для полноты комплекта подумал, не послать ли Кривошеину. И знаете что? Ведь я, пожалуй, пошлю. Так тоньше игра. Гораздо тоньше.
1 Хорошей мыслью не грех воспользоваться (фр.)-
1915 год
6 января. Благословясь, начинаю завтра новое учебное полугодие. Книга515 готова и почти всем разослана. Некролог тоже516 Текст Катулла почти приготовлен к печати. Сейчас у меня на душе только Эстонское ученое общество517 8-го представляюсь Таубе и Шевякову — благодарить за орден518 — и 8-го же думаю съездить в Ригу, повидаться со Щербаковым, посмотреть город, Киммеля и пр. Неудобно то, что 11-го вечером необходимо быть здесь, ибо назначено совещание у Ермолинского519 Потом необходимо сговориться со Щегловитовым, чтоб он не пропустил в «Журнал Министерства юстиции» какой-нибудь пакостной против меня статьи: Дерюжинский способ[ен] подрядить для этой цели Нечаева. Так вот, чтобы дело было чище, мы пустим туда Блюменфельда. Пускай печатают где-нибудь в «Праве» и т. п.: в «Ж[урнале] Министерства] нар[одного] просвещения]» Крашенинников, а в «Ж[урнале] Министерства] ю[стиции]» Блюменфельд. Зелер и Никонов где хотят. Еще надо бы для «Исторического вестника» что-нибудь заготовить.
Я начал открывать Америки после Колумба. Но может быть это и не совсем Америки. Дело видите ли в чем. Не только безграмотные бабы, но и образованные дикари верят в привидения. Ну, а я не верю. Отчего же мой нервный страх в иных случаях? Мне никогда ничего не «казалось». И я думаю, что я понял. Привидение всякое плод воображения, но не умышленного, а рефлекторного, как галлюцинация. А что такое галлюцинация? Безвольная, рефлекторная игра воображения, как во сне. Воображение есть способность вспоминать и комбинировать свои представления, не теряя ни сознания умышленности, ни чувства реальности. Но вот иногда воля ослабевает, а органы внешних чувств испытывают как бы судороги, адекватные тем ощущениям их, когда они получают извне раздражения, необходимые, чтобы получилось то или другое представление. В таких случаях начинается галлюцинация, т. е. воображение со всею живостью действительности. Словом, это судороги воображения. Здоровое воображение их не испытывает иначе, как во сне. — Это именно то, что я хотел записать, но мне не нравится, как я записал.
15 января. Был у Игнатьева. Ответ уклончивый. Он, видимо, и рад был бы, да боится. Поговорил с Шевяковым. Тот тоже осторожничает. Боюсь Таубе: он способен по глупости своей погубить все дело. Но в конце концов лишь бы хоть после защиты обещали меня сюда перевести: мне и того довольно. Однако при бесхарактерности Игнатьева надо добиваться скорого решения и положительных обещаний. Хорошо бы, если бы до моего перевода состоялось затеянное Невзоровым избрание меня в ректоры: благодаря немцам, оно вполне возможно; а ректором перевестись в Петроград куда эффектней и для Игнатьева приятнее. Но в общем нет той определенности, которая мне всего важнее.
17 января. Написал главные письма. Завтра чествую обедом трех корифеев — Германова, Красовского и Носкова. Завтра же визиты, с которыми я застрял. Вчера съездил вечером к Радлову и был принят очень радушно. Теперь еще надо побывать у Никонова, Щегловитова и Глубоковского: очень разнообразно, но весьма необходимо. На масляной хочу писать об Эстонском обществе, чтобы в феврале с этим покончить. А затем надо готовиться в ректоры, к диспуту, — назревает что-то. Только бы перевестись в Петроград. А нет, так хоть доктора поскорее получить: 1350 р[ублей] в Училище прибавки.
208
Дневник Б. В. Никольского
19 января. Вчера пресимпатичный, на редкость удавшийся обед в честь трех корифеев; сегодня начал чтение лекций на Статистических курсах. Сегодня звонил Гавриил Константинович. Мы с ним поболтали и он обещал к нам приехать на блины. Постепенно чемоданами перевожу книги на Подьяческую. Пожалуй скоро переберусь в мой кабинет из гостиной. На Подьяческой разбираюсь понемногу в отцовских книгах. Два дня — и я сделал главное. Но где мне взять эти два дня? — Послезавтра жду интересной и оживленной среды.
24 января. Получил корректуру Катулла и пушкинских статей520, которую и продержал. На Подьяческой осталось выгрузить только четыре ящика отцовских книг, а свои чемоданами перетаскиваю туда. Еще три-четыре поездки и с богословием покончено. С философиею гораздо труднее: там ей места не хватает. Вообще места в обрез, так что остальные 12 ящиков отцовских книг + верных 12 ящиков моих книг совсем девать некуда. Надо чистить дублеты: единственное спасение. Потом справочные книги и библиография составят на той квартире ящика два-полтора, т. е. полок пять. Конечно, всего этого очень мало; но пока я буду рад разместить хоть то, что вывезено из складов. Но вот Эстонское общество стало. — Сегодня у Насти и Романа что-то вроде сильнейшей краснухи и я никуда не хожу. — Сегодня же приезжал Крашенинников, — очевидно, по моему письму; но повидаться не удалось. — Вчера Елисеев совещался по поводу своего завещания. Богатый человек.
— В четверг обедали с Катей !~и Володей 1 у Германовых, — мило и сердечно. Габру покормить блинами и самим поесть у Елисеевых из-за болезни детей не удастся.
25 января. Едва ли когда в жизни я так бессмысленно терял день, как сегодня. Во-первых, после бани — проспал. Затем пришел швейцар с Мойки 91, призванный в ополчение, и я целый час сочинял ему всеподданнейшее прошение. Затем позвонил Крашенинников и мы условились, что я к нему сейчас приеду. Едва я отошел от телефона — Любасова, с явною целью посплетничать. Затем спровадил ее и к Никитскому. Черт меня попутал с моею рассеянностью: вместо Лахтинской отправился на Гатчинскую521 и, сколько ни искал Никитского, разумеется не нашел. Вернулся домой, выяснил недоразумение и опять обратно, только уже верно. Из Юрьева мало нового, только Крашенинникову хочется быть выбранным в ректоры. Предприятие безнадежное, но ведь и он безнадежный по упрямству. За всеми этими умными делами пропал целый день.
26 января. В Училище, т. е. в Министерстве юстиции, читал, а затем меня, ввиду болезни детей и возможности заразы, просили не продолжать. То же и на Статистических курсах. Оно не худо, но глупо. — Разослал книжным магазинам мой печатный циркуляр522 Что-то продам! — Приехал Волков и я кормил его ужином. Просит места. Господи, что я за министр такой, чтобы всем давать места! — Перевозил книги на Подьяческую. — Кажется все.
28 января. Вчера и сегодня хлопотал по разным мелочам. У детей, оказывается, просто сильная инфлуэнца с крапивною лихорадкою. Все хорошо, что хорошо кончается. — Начал продавать свою книгу, но не могу сказать, чтобы ходко: пока Вольфы взяли 10 экземпляров], да Право 3 экземпляра]. Впрочем, подождем рецензий и диспута. — Среды сегодня не будет: я велел всем говорить, что у детей краснуха.
1 1 Вставлено над строкой.
1915 год
209
29 января. Вчера все-таки были Догель и Соболевский. Догель обнаружил, что каналья Невзоров со мною хитрит и плутует. Ну, да черт с ним. — Сегодня много убирал на Подьяческой и прошелся по букинистам. Кроме того, была консультация с Блюменфельдом и Епифановым по делу Елисеева523 Мое мнение всеми одобрено.
1 февраля. Ну, договорился с Зелером. Не позже середины апреля категорически обещает дать отзыв. Ему видимо хочется выбрать самое глухое время, когда студенты разъезжаются или зубрят. Черт с ним, только бы не надул. Но он не такой человек, да притом осенью не так удобно, как весною: весною труднее скандал устроить.
— Был у Глубоковского, но он спал. — А у детей-то, видимо, и впрямь скарлатина, только у Романа в изумительно легкой форме, а у Настюшки несколько тяжелее.
— Вчера совещание у Ермолинского, — по счастью, последнее. Вчера же завтракал Гавриил Константинович. — Корректуры моих книг подвигаются, моя установка и перевозка книг тоже, хотя медленно, медленно и медленно. Во всяком случае начал начисто уставлять на Подьяческой русских авторов. — Пока продал 17 экземпляров] «Дарений»: это половина всего количества, на которое я надеялся в первую голову.
— Не знаю, как быть с карантином: просто зарез. Требуется шесть недель, т. е. весь Великий Пост, — а нынче Пасха-то 23 марта. В смысле отдыха — великолепно; в смысле занятий — выгодно; в смысле службы — совестно.
3 февраля. Если считать, что Катя заболела три дня назад, то сроком педантичного карантина будет 14-е марта. Это недурно, да с Юрьевом неладно, ибо курс, не начатой до 15 марта, считается не состоявшимся. Не знаю, как и быть, а ехать-то
5-го все равно необходимо. — Еще книг перевез. Приходится место выкраивать и приниматься за дублеты. Притом полок не хватает, а по военному времени мастеров нигде не достанешь. Просто беда. Цицероновский шкаф более, чем наполовину, готов, но это мало помогает: отцовских книг так много, что некуда их разместить, а на складах еще 12 ящиков нетронутых. Только ореховые шкафы немного и выручают. Вот надо подумать о Елисеевском доме и о квартире524: все зависит от денег. Имей я 10.000 на уплату полностью Петрову и на переезд, так я бы нынче летом переехал.
4 февраля. Сегодня, после долгого перерыва, дошел до чувствительного успеха с книгами. Во-первых, существенно прибавил места на Подьяческой; во-вторых, разобрал навороченные на ящиках книги на Офицерской; в-третьих, уложил целый ящик философских книг и вовсе очистил новый Цицероновский шкаф, в котором уставил целую полку; наконец, почувствовал возможность снова взяться за плюшкин- скую кучу. Все это готовилось уже давно, но сегодня зато разом сказалось. — Носков вел в телефон длинный разговор о том, что ему делать. В итоге, в Юрьеве будут нынче сдавать государственные экзамены Демкин, Ключарев, Германов и Носков. Нельзя не сказать, что Училище будет представлено блистательно. — Завтра еду в Юрьев: нельзя не ехать.
28 февраля, суббота, Юрьев*. Случайно захватил сюда эти листки и мне очистился свободный вечер. За это время выздоровели все наши, съездили со мною все три мальчика, т. е. Германов, Носков и Ключарев, в Юрьев, я получил сверстанными 7 листов моих статей и 4 листа Катулла, которые почти готовы для подписи к печати, и сегодня
1 Дата, день недели и место вписаны от руки.
14 Зак. 3718
210
Дневник Б. В. Никольского
убедился, что Крашенинников на днях кончит отзыв о моей книге. Это слава Богу. Подлец Грибовский пугает меня, что Зеелер, будто бы, колеблется. Хотя врет он, но посмотрим. Вернулся Максим Ковалевский, но зато имеется Трепицын. Если плут Удинцев пролезет в попечители, то мне очистится кафедра. У Игнатьева может быть побываю 5 марта. — Здесь тоскливо. Везде выжидают и присматриваются.
— Елисеев предлагает сделать надстройку во флигеле для моей библиотеки, — огромную залу в 6 аршин высоты. Это для меня решает вопрос о переезде. Буду его торопить с надстройкою. Но все, все, все отступает на второй план перед мыслью
о диспуте. Только бы мне перевалить через1 этот проклятый гребень, перегородивший мою жизнь.
Война идет своим чередом, загадочная для нас, не посвященных в планы и сведения власть имущих, но явно ведущая к изнеможению Германии. Фафнеру525 плохо. Но что нас ожидает? Перед нами неимоверные дали и полное отсутствие людей. Боже, какие вокруг ничтожества, и всего более в отношении характеров, инициативы и творчества! Сознаешь их полное бессилие, близорукость, беспомощность и бездарность, сознаешь, что момент и все его возможности будет упущен, а все совершится стихийно, само собою, как во сне, — т. е. ничто не будет использовано, по крайней мере сознательно. Что делать, — видно, так Богу угодно. Одно утешение в том, что все, кто может повредить, еще бездарней, беспомощней и бессильнее. — Вы мне скажете: а что же ты сам? — Ах, я сам давно себе это говорю! — Где же результаты?
— Поверьте, если минута настанет, я решил ее не упускать и думаю, что не упущу. Но сейчас кроме этого решения никакого другого принять невозможно.
4 марта. Немного вздохнул после тревоги. Подлец Грибовский заронил во мне сомнения в искренности и честности Зеелера. Все вышло вздор. — Устаю неимоверно. — Соглашение с Елисеевым о квартире почти состоялось.
10 марта. Завтра (может быть) кончаю лекции в Училище, в четверг на Статистических курсах, в пятницу в Юрьеве. Какое блаженство! — За это время кончился у нас карантин, началась дезинфекция, я купил у Котова кое-что из библиотеки Дункана, а у Клочкова из библиотеки Шнейдера, — что же еще? Мы выбрали Пусторослева и Покровского; Игнатьев, как явный болван, способен обоих утвердить. Пал Перемышль, взят Мемель526 Четыре листа Катулла подписаны к печати. Отменен экзамен по литературе в Училище правоведения. В моей личной жизни все без перемен. А сейчас думаю пойти в баню.
11 марта. Сегодня читал свои 4 часа в Училище, но успел побывать и в учебном комитете Статистических курсов, где добился строгостей против наших шалопаев. Очень я устал за учебный год, пора и отдохнуть. Завтра кончаю в Петрограде, в пятницу в Юрьеве. После Пасхи только раз в Юрьев съезжу, для оправдания гонорара и совести, и конец полный. Поглупел же я, люди добрые, от усталости, — на себя противно!
17 марта. Пишу измученный и усталый до конца. Съездил в Юрьев, который к концу учебного года начинает меня приводить в раздражение. Я на все там смотрю холодно, ибо все еще надеюсь недолго там оставаться, но все же невыносимо быть даже близким зрителем этой грызни инфузорий. Затем, по возвращении, попал в такую дезинфекцию, от которой бегемот околеет, не то что микробы. Ночевал
1 Вставлено над строкой.
1915 год
211
две ночи на Подьяческой и довольно много там прибрал. Сегодня принципиально покончил с Елисеевым насчет квартиры и теперь изучаю планы. Выходит очень хорошо. — В Юрьев придется съездить еще раз на Фоминой. Каналья Невзоров совсем спутался и спутал всех своей игрою. Ссориться я с ним не хочу, но и сговариваться более не буду: что ни скажет, то солжет. Сегодня написал мне нахальное письмо527 Чтобы не ссориться, я ничего ему не отвечу. Т. е. поздравлю с праздником, а больше ничего. Гонорар у меня 516 рублей: отвратительно, ибо лишает меня прибавки в 600 рублей, а 1600 рублей не обещает осенью. — Ну, а засим, лекции пока закончены. Аминь.
18 марта. Сидел я тихо, смирно, обдумывал квартиру в доме Елисеева, — звонок — Догель. Удручен разговором с Игнатьевым и от Жилина снова вести худые по поводу моих «Дарений». Ну что за подлецы! Какая-то интрига видимо идет вовсю, и Зеелер все-таки не совсем чист, а Никонов явно шантажирует. Кому-то чего-то от меня хочется. Подсчитывал я, подсчитывал голоса, — надо завтра ехать по городу собирать голоса и сердца. Соберу ли? Надеваю перчатки. О, Господи, что за наказание! Все висит на волоске и каждый голос на учете. Один захворавший — и все пропало; один захворавший — и все спасено. Если результаты получатся все-таки неблагоприятные, последняя надежда — Крашенинников: пускай дают мне доктора филологии. На их факультете это может пройти единогласно. — Но как тяжелы эти волнения, зависимость от подлости человеческой и трусости и злорадства инфузорий! Только бы перевалить эту последнюю преграду.
22 марта. Христос воскресе! — Ездил по городу, был у Грибовского, Жилина и Никонова; еще поеду к Удинцеву, Розину и Мигулину. Все они мерзавцы, но я не исправлять их хочу, а получить их голосами степень доктора. Бог еще не без милости. Верные плюсы — Грибовский, Зеелер, Никонов, Чистяков, Жилин, Ященко, Георгиевский, Трепицын; верные минусы — Дерюжинский, Пиленко, Жижиленко, Бенешевич, Гольмстен, Ивановский, Ковалевский. Ни то, ни се, — Удинцев, Розин, Мигулин, Петражицкий. Что касается Кауфмана, он умирает. Конечно, главный — Удинцев. Если им заручиться и Мигулиным, то дело в шляпе. По существу же, мне думается, вся сила в смерти Кассо и в олухе Игнатьеве. Повеяло чем-то новым и вся сволочь, говоря модным словом, перегруппировывается. Я тут удивительно некстати пришелся с моим докторством. Вот им и хочется не выказать себя явными подлецами, но меня сплавить. С другой стороны отношения у них обострились до крайности и на мне всего удобнее свести счеты. Обсудив дело со всех сторон, я решил так: не брать ничего назад, а вести все дело на скандал. Там будь что будет.
24 марта. Был утром у Удинцева, позавтракал дома, проэкзаменовал пять душ в Училище (один хуже другого, — Митрофанов, Ширинский, Маклаков, Эссен и Элиатт) и был у Мигулина. Грубый и отвратительный хам. Обещал на факультете поддержку и голос. Рассказал прелюбопытно о диссертации Шалланда528. — Удинцев, по моей гипотезе прячущий i (1удинцев), отмалчивался, но из его слов я вывел заключение, что Зеелер и вправду ведет какую-то преподлую игру. Видно, прав Тарановский в своем отвращении к нему. Удинцев, впрочем, открыто против меня голосовать не будет. Вообще, открытая баллотировка — мое спасение. — Мигулин смотрит очень оптимистически и полагает, что наши левые придут не в полном составе. Его бы устами да мед пить. — Он уверен в прочности Игнатьева, с которым знаком. Но я не уверен в серьезности самого Мигулина, с которым, увы, достаточно познакомился. — Теперь надо повидать еще Георгиевского, Трепицына, Розина
212
Дневник Б. В. Никольского
и Ященко. Власий обещал уговорить Латкина приехать на факультет. Надежды мало, но посмотрим. Если еще Латкин приедет, то мое дело в шляпе. Мигулин убежден, что не придут Петражицкий, Пиленко и Гольмстен. Я надеюсь только на первого, при особом счастье на двух первых. Гольмстен-то придет.
26 марта. Вчера и сегодня нестерпимо болела голова, так что я ничего решительно не мог делать. Вечером вчера были Королев, Тальберг, Змий и Носков с Германовым. Сегодня утром был на выносе у Никольского и прошел за гробом до Вознесенского проспекта, успев по дороге еще раз снаружи осмотреть нашу будущую квартиру в доме Елисеева.
28 марта. Вчера у Евгении на вечеринке молодежи в честь обрученных529 Много народу, но изумительная шантрапа. Кроме Ушаковой, супругов Паленов, супругов Бистром и двух барышень Фишер фон Вальдгейм — одна срамота. Даже лицеисты казались какими-то приказчиками. Невеста премиленькая и для Володи лучше и на- мечтать нельзя. Он говорил речь и для него речь была невероятно хороша. Я много говорил с Паленом. Он милый, но крайне легкомысленный, бесхарактерный, упрямый и сущий мальчишка. Его жена, напротив, положительна и серьезна. Я шутя сказал, что уговариваю его сдавать на магистра астрономии, точно Чичиков Тен- тетникова помириться с генералом Бедрищевым530: Пален тоже обиделся на неуместные, по его мнению, экзаменные требования Иванова. «Это, — я говорю, — совсем как у Гоголя: после, мол, такого поступка», — «Помилуйте, да это вовсе даже и не поступок! Это генералы всегда так!» Не думаю, чтобы я убедил его, но его жена глядела на меня с умиленною благодарностью: видимо, она сама так же смотрит, только не имеет авторитета.
29 марта. Вчера обедали с женой и Ашенькой у Елисеева, а потом дамы поехали в концерт. Сегодня в телефон, по телеграфу и письменно подготовлял и закреплял большинство в мою пользу. Мне думается и верится, что все пройдет благополучно. Интрига бесспорно ведется, но Бог не без милости. Я боюсь не чужих, а своих.
31 марта. Опять звонки в телефон, опять вилянье Удинцева, беспокойства Грибов- ского и Жилина. Беда в том, что Зеелер уехал в Ригу и должен вернуться завтра. Если он не задержит отзыва, то дело в шляпе. У меня 10 голосов, считая Удинцева. Если прибавить Латкина, то 11. Но Латкин не будет, хотя Власий сегодня поехал к нему в Царское просить его быть на заседании. Во всяком случае, завтрашняя беседа с Зеелером все решает. — Сегодня предполагалось чтение Победоносцева 3-му классу, но у них экзамен переложен на завтра. Я тоже переложил чтение, хотя завтра среда.
1 апреля. После долгих переговоров в телефон пришлось отложить. Зеелер тянет. Нечего делать, обойдемся без подлеца Удинцева. Мстить ему я не буду, но на меня ему рассчитывать не следует. Отзыв дан будет в конце апреля и не позже начала мая. — Затем был у Щегловитовых. Скучно и вяло. — Вечером чтение III классу. Было более 20 человек, — 23, если не ошибаюсь: Левитский, Фальтин, Маргаритов, Маклаков 2-й, Сигрист, Прилежаев, Озеров, Ридигер, Закалинский, Грюнбладт, Кисель-Загорянский, Головин, Пашенный, Зуев, Новиков, Колчановский, Пален, Томишко, Николайчик, Моллов, Муромцев, Петров. Не были Юршевский, Бафталов- ский, Урсин, Обухов, Тизенгаузен, Бантыш, Блохин, Батьянов, Воллович, Дейша, Каджар, Коновалов, Тюфяев. Из «чужих» были Харламовы отец и сын, Тальберг, Германов, Носков, Епифанов, Блюменфельд. Вечером мальчики очень довольны,
1915 год
213
хотя всего более, кажется, коньяком и мадерою. Подъем духа был всеобщий и уж не скучал никто. Было весело, шумно, разнообразно и интересно. Разошлись около
2 ч[асов] ночи.
9 апреля. В понедельник у нас обедала Евгения с нареченными свойственниками и Володею, мать и тетушка. Вчера был обед в честь Алексеева, супругов Елисеевых и Юзихина, которому я торжественно подарил его два Георгия от Бока531 Были супруги Харламовы, Грибовский и Евгения. Сегодня экзамен в Училище и ритуальное убийство Куколя и Хлебникова. Оба нагло ничего не знали. Уверенность в том, что я не режу, должна быть уничтожена. — Тайна анонимных писем раскрыта Филипповым: это некая Нина Даниловна Семенюкова, дочь типографщика. Завтра предстоит мне очная ставка с нею в сыскном. Откровенно говоря, я не уверен и думаю, что тут подкуп или подстрекательство супругов Гримм532 Впрочем, посмотрим. — Вчера и третьего дня писал жалобу Елисеева в Суд на Дворянскую Опеку533 Ведут Блюменфельд и Епифанов. — Грибовский в среду категорически говорил, что диссертация пройдет и все колебания отвергнуты. Рассмотрение 4-го мая. Не знаю, как совместить это с разбирательством 5-го мая в Юрьеве. Посмотрим. Завтра жду рецензии Крашенинникова. Устроил дело Демкина, хотя, кажется, приобрел нерасположение Миципса. Черт с ним.
10 апреля. Возил Володю на французский письменный экзамен в Гуревию534 По-видимому, ничего. Первое впечатление на начальство и товарищей прекрасное. В его классе он самый изящный. — 4-го назначено мое дело на факультете, а 5-го разбирательство университетского дела на суде в Юрьеве. Следовало бы сидеть в Петрограде, а надо быть в Юрьеве. Ну, посмотрим.
11 апреля. Вчера ночью конспирировали у меня Елисеев и Епифанов. Бумага Елисеевым подписана и сегодня послана. Господи, благослови. Сегодня день посвящен отдыху, на который я считаю себя вправе. Днем же пришло начало рецензии Крашенинникова, которое я сдал Радлову. Пойдет, увы, только в июньской книге. Тогда, пожалуй, лучше до осени. — Володя очень счастливо сдавал письменный немецкий экзамен.
12 апреля. Отдавал визиты правоведам, т. е. развозил мои карточки. В Училище вручил Маргаритову, Моллову, Николайчику, Новикову; на дому Маклакову, Кол- чановскому, Головину, Ридигеру, Грюнбладту, Дейше, Петрову, Томишке, Палену и Муромцеву. Кроме того был у Ашеньки в Институте. Вечером работал на Подьяческой. Для философии приходится отвести целый большой шкаф. Пренебрегать этою работою не следует, ибо в ней залог успешной расстановки на Биржевой линии535
— Алексеев в телефон утверждает, что 4500 р[ублей] ординарным (без гонорара) пройдет с января. Если без гонорара, то черт с ними: здесь гонорар лучше. Но мне важнее статистическая реформа: там чистых 4500. Но все это из-за войны отсрочено, а расходов от нее — свыше всех сил.
17 апреля. 15-го открывал в Юрьеве государственную комиссию и хлопотал за моих мальчиков. Скотина Невзоров все время старается делать им гадости. Вот гадкое животное! — Сюда приехал Крашенинников и был у Игнатьева. Покровского тот не утверждает, а насчет Пусторослева все колеблется. — Сегодня блестящий экзамен Ш-го класса. Вечером был на совещании с Ширинским, Джаваховым и Юмашевым по поводу вечера во славу святителя Николая. — Надо завтра начать подготовку диспута.
214
Дневник Б. В. Никольского
19 апреля. Сегодня был с визитом у Бурков и съездил к Латкину в Царское. Боюсь, что не приедет. Он не отказывался, но разъяснял мне, что Ивановский и Петра- жицкий наверное не приедут. Очень был бы рад, если бы вышло так, но поручиться было бы трудно. Между тем он не приедет на заседание — и будет мне очень плохо.
— Вчера был на свидании с Крашенинниковым на Николаевском вокзале. Настраивал Зверева ругнуть Пусторослева Шевякову, а если можно, то и Игнатьеву.
— Curriculam vitae1 написал, завтра буду готовить тезисы. — У Ашеньки в среднем 11,90, а может быть и ровно 12; во всяком случае первенство безусловное. Дубровская готова потопиться со злости.
23 апреля. Вчера на среде Губарь привел всех в восторг «Последним интервью с графом Витте» сотрудника «Биржевых ведомостей» Мойше Попугайчика. «Ви понимаете себе, граф Витте вже умирает, тяжелого дихания, глаза закрыты, — а нашего сотрудник провизор Попугайчик окело со своею книжке хочет иметь последней интервью. Ну, он все ходит, ходит окело и просит: “Ваше Сиятельство, ради Бога! Ради Бога! Умоляю Вас о самого коротеньком интервью. Ви знаете, как жадно ловит общество Вашего каждого слова! Ради Бога, Ваше Сиятельство! И что Ви думаете, что получат евреи после войны?”» Тогда граф Витте, тяжело дишет, ис закрытыми глазами складивает пальцы вот так — большой палец между третьим и четвертым — и молча мне показивает! Я же сразу понимаю: здесь что-то символическое!! “Ваше Сиятельство, не мучайте символическими загадками! Ради Бога, одного самого короткого слова! Умоляю Вас, одного взгляда: и почему же это — большой палец между третьим и четвертым — а не то?!! — " большой палец между указательным и третьим-11”. И тогда он совсем задихается, снова закривает глаза и с последними силами прохрипел: “То... вже... обещано... полякам!..”»
27 апреля. Съездил в Юрьев и отъэкзаменовал своих 35 человек. Зарезать никого не зарезал, но нескольким через председателя объявил предостережение. На Совете говорил с успехом и внес свою лепту в защиту дона Мигуэля Крашенинникова от подлых выходок Лаппы. Теперь изворачиваюсь здесь, подготовляясь к диспуту. Вчера женили Володю Саломона. Что из этого выйдет? Почем знать, может быть выйдет отлично. С Коковцовым много разговаривал. По-видимому, остались друг другом довольны. Свадьба вышла, во всяком случае, веселая и симпатичная.
17 мая. Немного отдохнул от лекций. Неудача на факультете меня совсем не огорчила: я ждал ее, понимая, что за меня заступаться никто не будет; а болезнь Георгиевского, отъезд Удинцева и безнадежность Латкина даже без предательства Трепицына предрешали неуспех. 30-го апреля мне было вполне ясно, что несдобровать; но я решил идти напролом, понимая, что ничего не теряю, но при неудаче выигрываю нравственно. Что и случилось. Боюсь, однако, что в Одессе не встречу надлежащей поддержки. Тогда мне совсем плохо: на Москву нечего и в мечтах надеяться, на Киев расчет не лучше, чем на Петроград.
22 мая. Сегодня целый день редактировал сочинение Демкина, а вечером сидел у Невзорова. По-видимому все мои три мальчика будут оставлены при университете. Завтра надо еще несколько скучнейших работ покончить по факультету — и слава Богу, можно будет приятно провести в Юрьеве время. Буду подготовлять экспедицию
1 Жизненный путь, краткие сведения о жизни (лат.).
11-11 Вставлено над строкой.
1915 год
215
в Одессу. Здесь хорошо, в особенности на Домберге. Пусторослев утвержден. Что же, разве можно было другого ждать при Игнатьеве! Утвердят и Шалланда. 28-го и 29-го последние два экзамена. Жилин экзаменует по международному праву, я по полицейскому.
23 мая. Сегодня весь день писал разные бумаги для моих трех чемпионов и переписывал для себя заметки Никонова. Мертвечина удивительная, — т. е. говорю о тех, которые могу понять: у меня его отметки, но нет заметок и самого отзыва. Теперь остались самые пустяки. Пользы от них будет немного, но это и несущественно. Поражает меня их манера спорить и не соглашаться: какое-то цеплянье к словам, критика выражений вместо критики мыслей. Но во всяком случае у Никонова есть замечания весьма дельные. Мертвым мне представляется то, что он старается не согласиться и поймать на слове. Да разве в том дело, чтобы непременно не согласиться? Ну, хорошо, я неправ: что же, ты согласен с теми, против кого я спорю? Ты находишь, что моя мысль слаба: изволь, — чем же ты ее заменяешь? Ничем... Моя полемика резка, — хорошо: что ж, она несправедлива и мои резкости незаслуженны? И при этом сколько легкомыслия, сколько готовности довольствоваться внешностью1 там, где нужна величайшая недоверчивость к существу! Сколько стремления возразить, не высказавшись самому! Ловят опечатки, описки, обмолвки, внешние противоречия, — «полезный труд». Я, н[а]пр[имер], незыблемо убежден в верности моего взгляда по существу; но их существо совсем не занимает, им игра в бирюльки всего дороже. — Не сердитесь, что я все это пишу: целый день возни над чужими придирками к мелочам Вашего любимого труда!
24 мая. Кончил переписку Никонова — в его придирках положительно есть полезные указания по частным вопросам — и взялся за моих корифеев, ныне чемпионов. Составил инструкцию для Германова и на 2/3 написал представление о нем в факультет; завтра кончаю и берусь за Демкина; после всех примусь за Мишу. Тоже занятие не веселое, но взялся за гуж, не говори, что не дюж. Притом инструкция моя несомненно будет памятником и до известной степени историческим документом, — началом русской школы римского права. Всем трем по существу предъявляются те же требования, но для каждого имеются индивидуальные оттенки. Наиболее практический характер Носкову, наиболее философский Демкину, наиболее специальный Германову. Вот любопытно, чего потребовать от Красовского, если он не оставит мысли о научной работе. А вот писать им рекомендации — скучнее. Ну, да лишь бы вышли дельными учеными, — тогда мне не жаль ни труда, ни времени. Еще я сбираюсь Блюменфельда оболванить, не говоря уж о Мензенкампфе, когда вернется из австрийского плена. Но в этих мне не нравятся немецкие фамилии.
Утром гулял по Домбергу, днем после обеда читал в Университете газеты. Досадно, что Перемышль очистили536 Неужели мы не можем сломить этих анафем? В конечном результате я ничуть не сомневаюсь, но тяжело переживать эти колебания, особенно до окончательных известий. Немцы несомненно играют ва-банк и несомненно будут биты, но ждать конца — совершенно невыносимо.
25 мая. Кончил инструкции для всех трех и представления для Германова и Демкина, причем инструкцию Германову всю переписал, инструкцию Демкину почти всю. Завтра надеюсь все кончить. В этом умном занятии прошел весь день, только утром
1 Вставлено над строкой.
216
Дневник Б. В. Никольского
съездил за адресом к Шинкарскому и отправил ему письмо. С моими чемпионами мы сближаемся все более. Даже выздоравливающий Демкин становится все добродушней и веселее. Неистовый черногорец до того меня боится, что кажется и вправду сбирается что-то выучить по полицейскому праву. — Вечером немного поболтал с супругами Жилиными. Видимо, ему страшно нравятся мои отношения с моими мальчиками: он никогда не видал со стороны профессоров ничего подобного, да и со стороны молодежи не видал такого отношения, какое видит с их стороны ко мне, и он, кажется, думает, как бы хорошо было самому завести что-нибудь подобное. Бедная наша молодежь, которая ни в ком почти из профессоров не видит ни друзей, ни наставников, ни даже просто людей с сердцем и душой, а все1 каких-то приказных кафедроначальников! Постараемся учинять добрый пример.
26 мая. Благодарение Богу, все готово для Факультета, кроме только представления о Носкове; но его легко успею кончить завтра. Сегодня же продержал корректуру сочинения Демкина и погонял при этом неряху. Он впервые почувствовал, что серьезную работу оформлять дело очень кропотливое и скучное. С другой стороны он разволновался, когда увидал свои писания в печатном виде и так многозначительно кашлянул, что мы с Германовым просто покатились со смеху. То-то оно-то, первая корректура научной работы! Впрочем, завтра мне и еще одна обуза, — теперь уже совсем последняя: править его перевод латинских текстов, навязанный нам Невзорычем. Да Демкину-то это во всяком случае полезно, так что я не отказываюсь. Но пора, пора кончать со всей этой обузою.
27мая. Благодарение Богу, все кончил, даже корректура перевода выправлена. Завтра спокойно экзаменую пациентов. Ходил ругать Демкина за его невозможное неряшество и кажется немного устыдил. Но день весь насквозь убит всей этою белибердою. — По-видимому, на Сане немцы взяли свое537. Как это все больно и как удивительно, что мы все чего-то ждем. Конечно, покоряясь неизбежности, я молчу и терплю молчание властей; но как это все мучительно и тоскливо! Хоть бы знать, надеяться ли.
29 мая. Ну, благодарение Богу, кончили заседания комиссии. С дипломом 1-й степени кончили только мои корифеи и жид Горелик. А самое главное — что мы таки побили проклятых немцев на Днестре538 Пора. Хоть на чем-нибудь можно отдохнуть душою. Вчера все сдали экзамены и вечером мы впятером с Крсто пошли сперва ужинать в Вайнемуне; а потом гулять на Техельфер. Пели хором, импровизировали всякую похабщину, дразнили собак, словом, развлекались шумно и разнообразно.
31 мая. Бессмысленные дни, бессмысленные дела. На факультет явились и Тарановский, и Грабарь со специальною целью провалить мое оставление, т. е. верней отсрочить его до осени. Вероятно, скотина Демкин слишком много болтал. Он самонадеян и легкомыслен до крайности. Их цель была мне ясна: попробовать, нельзя ли сплавить их всех на войну. Голосование вышло за отсрочку до среды, но в среду они не явятся на заседание под предлогом обсуждения университетского устава. Однако, я принял меры и отнес на среду же продление стипендии кандидату Лорин- говена — некоему Поска. Значит, они придут; но Грабарь подаст особое мнение, а Шалланд уезжает в среду; значит в четверг не состоится кворума. Впрочем, Невзоров
1 Вставлено над строкой.
1915 год
217
может подать особое мнение по делу Поски. Тогда они соберут кворум и на четверг. Но в Совете, боюсь, они надо мною восторжествуют, пустив дело Поска раньше моего дела и провалив меня. Поддержка Пусторослева для нас много значит и, если они его не обработают, наше дело крепко. Шалланд тоже говорил в нашу пользу. Но если Пусторослев сдаст, нехорошо. Сегодня смехотворное заседание Совета по проекту Устава. Левые безусловно против проекта, чему я очень рад; но мне надо было подчеркнуть левый характер их будущей резолюции. Потому я с мотивировкой отказался от голосований, выборов и прений. Невзоров смекнул и присоединился к моему заявлению, а потом и Кондаков его поддержал. Грабарь стал просить письменного заявления. Когда я сделал заявление, они запротестовали. Вышло неимоверно глупо. Тогда я уступил во всех частностях редакции. Спорить им стало не о чем и они, чтобы не сесть в лужу, замолчали: сами напросились на занесение в журнал того, что их же самих компрометирует. Невзорыч был доволен безгранично. Поздно спохватились. Превеселая штука.
3 июня. Победа полная. Я произнес речь, кажется часовую, но в конце концов восторжествовал и даже Грабарь был тронут. В итоге все три чемпиона единогласно оставлены. Сознайтесь, что едва ли я когда-нибудь одерживал такие одоления.
— Вчера заседание Совета, где тоже мое выступление дважды состоялось с блистательным успехом, особенно по части мазурнического представления богословского факультета об отпуске Гану на время его высылки. Тарановский мне даже записку через стол прислал, что совершенно со мною согласен. — Пусторослев и вчера и сегодня подхватывает мои мнения, так что левые даже начинают нервничать. Скверно одно: правые, полагаясь на меня, вовсе не посещают совета. — Хлопочу теперь о заместителе Грунского. Вот бы Каринского! — Но мне теперь до того хорошо, что никогда лучше не было. Я гулял по Домбергу и дышал дивным воздухом, благоухающим сиренью. — Завтра написать и переписать три отзыва о сочинениях — и я свободен. Господи, до чего хорошо! Ни одного препятствия у моих мальчиков не осталось. Они и не подозревают, подлецы, и не знают, сколько мне денег, сил, труда и искусства стоили. Ну, да Бог с ними. Успеют состариться и все понять, чего пока не понимают.
5 июня. Внезапная минута затишья: жду от переписчицы сочинения Германова, чтобы закончить отзыв о нем, навязанный мне канальею Тарановским. Одновременно жду от попечителя дипломов. Одновременно жду от переписчицы моих отзывов о сочинениях Демкина и Носкова. К 2 часам дня все должно быть готово, иначе провал, а сейчас без 20 м[инут] двенадцать. Посмотрим.
Вечером. Конец и Богу слава: совет пропустил наше представление закрытою баллотировкою, причем Демкин получил +27 -3, Носков +27 -4 и Германов +23 -8. Последнее совершенно необъяснимо. Против моих голосовали вероятно Царевский, Гиргенсон, — кто третий? Кто четвертый? Но всего более странно — кто от пятого до восьмого? Германов, правда, шел 1-на баллотировку-1 первым: не смешали ли его с Носковым? Я сказал, что по качеству ставлю первым Демкина, вторым Германова, третьим Носкова. Ну, да все равно: важно то, что хоть один серьезный нравственный успех. Что-то из них выйдет? Оконфузить они меня не оконфузят, за это я спокоен; но потом, на широком поприще, — сбудутся ли мои надежды? Не окажется ли Демкин
1 1 Вставлено над строкой.
218
Дневник Б. В. Никольского
вторым Петражицким? За Германова я как-то более всего спокоен. — А теперь надо подумать и о себе.
8 июня. Вчера вернулся и принимал у себя Германова и Евреинова, а сегодня утром Змия. Днем был в Училище за деньгами. Заодно повидал Миципсу и при 20-25 правоведах, преимущественно младшего курса, рассказывал о наших чемпионах в Юрьеве. Сейчас, вечером, побывал в бане. Завтра буду работать на Подьяческой. Грустно, что сдаем Львов539; но, видимо, делать нечего. — Смена Маклакова540 производит убийственно гадкое впечатление. При Столыпине мы любовались Россиею с расторопным полицмейстером во главе; теперь, при Кривошеине, порадуемся на свою родину под руководством Молчалина из выкрестов541 Будем верить в Бога: на земле верить не во что.
9 июня. Увезли Романа в лечебницу резать аппендикс. Получены бумаги для моих чемпионов из Юрьева. Видел по этому случаю Германова. Вечером принимал Елисеева. После всего Катин художник Кисель беседовал со мною по поводу моего портрета, который он хочет написать. Купил новинки у Вольфа. Получил Дюрюи542 от Шилова, — дешево и безупречный экземпляр. Завтра буду держать корректуру Пушкина для Юрьева. В телефон говорил с Демкиным-отцом.
11 июня. Вчера вечером Мика с Милочкою, Тальберг, Евреинов и Киссель, напросившийся писать мой портрет. Любопытные новости об интригах. — Сегодня Роману вполне благополучно сделана операция. Днем я был у него. Бледный, кроткий, покорный и еще одурманенный эфиром. В 6 ч[асов] приехал Киссель и делал с меня наброски до 9, когда приехал Елисеев и я составил ему очередной рапорт.
— Невзоров сообщает, что дело чемпионов двинуто543 Ну, и слава Богу. А чтоб они дигесты переводили, это дудки. Ни у меня времени на это нет, ни их я не буду отрывать от занятий. И легко сказать — переводи ему Dig. 50,16 и 17544!
12 июня. Сегодня утром Киссель писал третий этюд, уже красками, а в 2 ч[аса] приехал де-Ласси говорить об отце. Ввел его в курс дела. Потом к Роману. Он пришел в себя и успокоивается после операции. В телефон говорил со Змием, Бра- тусами и Талобрегом545. Приводил в порядок вырезанные из газет рецензии. Страдал
о дефиците. На войне затихло.
13 июня. Утром разбирался на Подьяческой; днем писал письма, читал дело Елисеева, был у Вольфа и купил еду. После обеда Киссель делал четвертый набросок моего портрета в той позе и в том месте — перед шкафом против двери в кабинет — как и где я сам ему посоветовал. Он правильно жалуется на трудность моего лица: не за что уцепиться; а подвижность неимоверная: каждую минуту новое выражение. Затем был Елисеев. После него разговаривал с Ашенькою. Завтра пишу письма: давно пора.
15 июня. Мазилка мой меня и рисует, и снимает, и материалами запасается. Видимо, хочет отличиться и прославиться. Это хитрый человечек и очень себе на уме. Умным я его не считаю и думаю, что он природный предатель. Ну, сегодня ездил по разным пустякам, хотя купил у букинистов за грош прекрасные вещи. Главным образом выкраивал из газет библиографию. Я вот уже года два как завел манеру выстригать из газет рецензии и вкладывать в книги. — За эти дни впервые читал Сенкевича. Слабо это и бледно. Пускай мертвые погребают своих мертвецов546; мы живы и на этих чужих похоронах нам скучно. — Сегодня с Губарем завтракал у Лейнера. На улице встретил жидка Абельмана и с ним разговаривал. — Вчера вечером был Догель, озлобленный неудачами с профессурою. Зарядил его всеми
1915 год
219
своими печальными новостями. — Щербаков, мерзавец, молчит: надо его все-таки в вилку взять. Вот погодите, я завтра на него Демкина напущу. — Назначен Поливанов547: не пристроиться ли по этому случаю в Юридическую академию? Пока, разумеется, все это чепуха. — Роману все лучше. На войне затишье, но в России слухи-слухи-слухи... Я совершенно убежден, что немецкие деньги питают анти- немецкие судороги низов и особенно антидинастическое озлобление. В частности, рекламирование Главнокомандующего548 с явною целью посеять разлад. Разумеется, немецкие браки давно пора прекратить; но сейчас только немцы могут сеять эту смуту.
16 июня. Был у Романа, — тот совсем молодцом, завтра швы снимают. Был у букинистов, но зря: ничего нет. А затем кроил старые газеты. Главный запас ликвидирован. Теперь остались самые — сравнительно — пустяки. Но завтра хочу письма писать, — т. е. совсем не хочу, да надо. — Принесли из «Сириуса» мои тезисы к несостоявшемуся диспуту. Грустно стало на эти хорошенькие, стильные тетрадочки.
18 июня. Вчера вечером Губарь, Королев, Н. М. Каринский, Догель, Евреинов, Тальберг, Германов, тетя Mticke549 с Милочкою. Шумно и оживленно, хотя мне скучно. Я для политики или умер, или еще не воскрес. Эта острота вчера была встречена общим смехом. Я согласен, что все делается бессмысленно и Кривошеин играет в Витте, хотя Витте сравнительно с ним то же, что Вандомская колонна550 сравнительно с кукишем Даргомыжского, по словам самого Даргомыжского. Да, но вся беда не в этих Молчалиных, а в обожаемом полковнике. Что же делать? Сохраним верность до конца.
День ознаменовался новым событием: у Ашеньки острый припадок аппендицита и ее увезли к Роману в общину, чтобы завтра, смотря по обстоятельствам, резать или лечить. Наказанье. Но припадок сам по себе не страшный.
19 июня. Утром мой мазилка рисовал свой пятый этюд и пришла завтракать мать. После завтрака навестил болящих Романа и Анну, купил Ашеньке обещанные книги и кроил библиографию. Завтра, по обещанию, держу корректуру Пушкина551
20 июня. Почувствовал себя слабым, так что два часа спал, а кроме того ездил в Училище за деньгами и прошелся по букинистам. У Гомулина вдруг нашлось две полки юридического старья. Купил оптом. Кое-что есть порядочное, кое-что туда-сюда, но есть и хлам, а главное — разрозненные тома. Корректуру Пушкина завтра держать надо. Для восстановления равновесия сходил в баню. — Ашеньке лучше, на этот раз окончательно. Ее аппендикс оказался чем-то исключительным: вершка АУг в длину и толщиною пальца в два. Цейдлер говорит, что это второй или первый такой за всю его практику. Его не сразу нашли, потому что он забрался в малый таз и охватил матку. Вот причина тяжелых регул Ашеньки и всех ее вообще болезненных явлений. Ну, теперь всему этому верный конец.
21 июня. Утром меня рисовал Кисель, днем я держал корректуру, а к 6 ч[асам] по обещанию обедал у Германова. Там их друзья — офицер, его воспитатель по Корпусу, и старуха Бритнева. Вечером она еще может молодиться, но днем производит неприятное впечатление. — Завтра непременно кончу корректуру, неимоверно скучную и сложную: приходится проверить все ссылки и перевести их, где возможно, на академическое издание. Но сегодня мною три листа послано Маттисену.
22 июня. Изготовил и отослал последние 4 листа Маттисену. Но это было вечером. Утром меня вызвал наконец Щербаков. Его хватил внезапный нефрит552 и он себя
220
Дневник Б. В. Никольского
считает умирающим. Жаль, — хороший человек. Но так как Алексеев всегда зарился на его место, то я отослал извещение в Ельву553 Получить Алексеева попечителем было бы для нас великолепно. Ну, моих мальчиков устроил: он продиктовал мне ускорительную телеграмму Буковицкому. — После завтрака навестил моих болящих. Анне все еще не совсем ладно, а Роман чувствует себя великолепно. Затем прошелся по букинистам, и не безнаказанно. Теперь осталась одесская переписка554, но я боюсь начинать, пока не выяснилась судьба Щегловитова555 Если он остается — одно, если же нет — надо посмотреть, кто его преемник. В четверг постараюсь повидаться с ним, если он не уехал.
25 июня. Кончил всю сложную корректуру (1-ю) гранок Катулла и отослал их Маттисену, от которого получил уже три первые листа статей о Пушкине. Кроме того масса мелочей, вроде починки часов, взносов в банках и т. п. Вчера утром был у Щегловитова. Он старается быть философом, но видимо глубоко уязвлен и до смерти не хочет уходить. Рассказывал мне массу подробностей, так что я вынес впечатление, что ему хотелось перед кем-нибудь излить душу. Все это мелочи, по- моему, важные только для его желчного чувства. Притом его неудовольствие сказывается в мрачном освещении событий. Наконец, и невыносимо ему ждать ответа на свою просьбу об отставке. А наш великолепный полковник сидит себе в ставке обузою неподъемной и в ус не дует. 1_Нет, в эту династию невозможно долее верить. Я верю только в Россию,-1 потому что в ней будущее человечества. — Ну, вечером Догель, Тальберг и Германов. Слухи, желчь и пожиманье плечами. Дальше моего диагноза, что назревает Витте 2-й Малый, никто не пойдет. — А теперь самое главное: Щегловитов сообщил о досрочном призыве 1916 года на очень тяжелых условиях, без отсрочек, льгот и реквизиционным порядком556, так что Володя попадет на войну без окончания курса. В первые минуты больно сердце сжалось, — но что же делать? Умирать, так умирать. А все-таки своею головой играть легче. Но делать, сами знаете, нечего. Постараюсь устроить его в Пажеский корпус и в Семеновский полк. Всеми преимуществами постараюсь воспользоваться, но никаких уклонений ни в чем.
26 июня. Сегодня кончил все корректуры, полученные вчера, собрал несколько оттисков для оригиналов в типографию, съездил к Вольфам, а утром принимал Губаря. Вечером побывал в бане. Роман со вчерашнего дня водворился у родных пенатов557 и необычайно весел. Ашеньке тоже все лучше с каждым днем. Завтра ее навещу. Жара и духота — неимоверные; по-видимому, скоро гроза. Предполагаю завтра писать письма или держать корректуру, если пришлет Маттисен. — У Красно- става какой-то успех558; пока ничего не понимаю.
27 июня. Мазилка закончил сегодня этюд и во вторник рисует новый на Подьяческой. Был у Ашеньки, — она совсем оправляется. Держал корректуру 4-го и 5-го листов Пушкина. И все. Мало? Я имею право отдохнуть. Но мне хочется если не вовсе закончить, то хоть по возможности закончить корректуру Катулла и Пушкина до отъезда на дачу. Там я буду переделывать статьи «Суд над Пушкиным» и «Последняя дуэль Пушкина» и составлять указатель слов к Катуллу. Если останется время, возьмусь за брошюру против Нольде и Флейшиц. Все это хотелось бы сделать к концу июля, когда я должен быть в Петрограде. Завтра пускаюсь на розыски Казанского.
1 1 Подчеркнуто карандашом.
1915 год
221
28 июня. Утром был с Догелем на Екатерининском канале и проводил его на Эртелев пер[еулок], причем сильно устал. Дома получил и продержал окончание корректуры Пушкина. Теперь остались сущие пустяки и следующую корректуру буду подписывать уже к печати. Катулл тоже подвинут очень основательно, так что следующую корректуру подпишу к верстке. За это время много читаю. Прочел Клингера — «Фауста»559, воспоминания Жоржеля560 и Ремюза561 Раньше прочел рассказы Мериме, «Красное и черное» Беля562 Сегодня перечитал почти все письма Пушкина. Как неумно, хоть и добросовестно, издал их Сайтов!563 — А что касается «Последней дуэли Пушкина», так мне придется эту статью заново переработать. С 1899 года появилась такая масса новых материалов, что ими нельзя не воспользоваться, хотя по содержанию цена им грош. Остальные Пушкинские статьи не требуют усиленной переработки. То же и Фет: над ним достаточно совсем пустых поправок.
29 июня. Сегодня, как назначил, все утро копался в моих Плюшкинских кучах, разыскивая давно заготовленные мною на случай перепечатки вырезки моих статей, но так, увы, и не нашел. Правда, сыскал много материалов, могущих заменить эти вырезки; но досадно, что придется зря платить переписчице. Впрочем, я поищу еще. — Днем была мать; надо просить за нее Куломзина564 Авось сделает. — Вечером был на Подьяческой и подбирал материалы к вопросу о «Гаврилиаде».
— Написал Лернеру и кстати Сайтову: хотя слухи дошли до меня не сегодня, но как же иначе объясниться? — Прикидываю будущий сборник и все выходит большое неравенство томов: первый много толще. Но посмотрим, еще не велика беда.
— Разбирает меня охота хватить второй сборник стихотворений, включив в него и кое-что старое. Посмотрим. Пока и так дела по горло. Пушкин и отчасти Фет меня сами по себе тяготят; а тут еще брошюра о Нольде и Флейшиц. — Завтра, надеюсь, решится вопрос о Щегловитове и его преемнике, а стало быть и о деле де Ласси. Хорошо бы его покончить.
1 июля. Пишу письма и хлопочу. Сегодня был у Чернявского. Положение матери выгоднее, чем я думал, и надеюсь, что Козен осенью мне все устроит. Об Ашеньке буду в субботу говорить с Куломзиным. От Маттисена получена вся корректура Катулла и почти вся Пушкина: эту надеюсь до конца получить завтра. О Щегловитове пока ничего не знаю. Вечером был только Германов, отдыхающий за лаун- теннисом565 от экзаменов. Из-за Куломзина придется пропустить Сейожин поезд: он ходит на Боровенку только по субботам. В промежутках между делом начинаю сильно подчищать Плюшкинскую кучу. Подчистил бы много больше, кабы сколько- нибудь разобраться в библиографических шкафах. Но это посмотрим.
2 июля. Утром последний сеанс моего мазилки на Подьяческой. Потом в Училище к Миципсе устраивать дело о приписке Володи к призывному участку. Все устроил. Затем пешком по Литейному. У Базыкина встретился с Лернером и много разговаривал. У Мельникова достал «Русскую старину» за 1884 г. и вырезал статьи Якушкина566: давно хотелось ими обзавестись. Слезая с трамвая на углу Екатерингоф- ского, столкнулся с Ф. И. Медведевым, с которым очень дружественно и задушевно побеседовал. Дома водворена Ашенька. Вечером много разговоров с Володей о Тургеневе, Достоевском, Леонтьеве, Толстом. Он теперь только начинает, видимо, но зрелей и равновеснее, переживать то, что я переживал 15-16 лет от роду. — От Маттисена получил окончание Пушкина, от Юшманова дикую запись моего доклада
о Св. Николае.
3 июля. Плюшкинская куча сильно сдает у окна: у меня поэтому подъем духа. Демкин ускорил Володино дело, оно будет рассмотрено в первое же заседание,
222
Дневник Б. В. Никольского
т. е. 7-го, и послано в Училище 8-го. Прекрасно. Перетаскиваю понемногу книги на Подьяческую и тоже результаты меня радуют. Но зато корректур сегодня не держал, а завтра буду хлопотать у Куломзина. Гастфрейнд, шельма, молчит. Материалы для Боровенки подобраны почти полностью. Теперь только списать фельетоны Лернера в «Бессарабских ведомостях»567 и я готов. Библиотека тестя тоже пригож[д]ается. Но какой это был варвар с книгами! Только детям, и скверным детям, простительно их так уродовать.
4 июля. Сегодня день такой жаркий, что сделано совсем мало. Взял из починки часы, цепочку, побывал у Куломзина. Он обещал завтра доложить, в понедельник исполнить. Давай Бог. После ходьбы проспал почти до обеда. Вечером писал и переписывал прошение императрице и много разговаривал о литературе с Володей. Он все читает Достоевского. Завтра продержу последнюю корректуру Пушкина, — продолжение на Боровенке. Едем туда, по-видимому, в среду. — Сегодня скучал и грустил, как незаметно и бледно идет моя жизнь. Что мною сделано? Говоря высоким слогом, для бессмертия довольно, для славы ничего; и в целом, до чего это непропорционально моим силам! Тяжелое послушание на меня наложило время. Ведь никто не скажет, чтобы я праздно прожил мою жизнь; а что я сделал? Но буду свое делать.
5 июля. Продержал и отправил в Юрьев последнюю корректуру Пушкина. Частью переправил оригинал «Академического Пушкина» и решил прибавить статью об отрывке «Когда великое свершалось торжество»568 Вам известно, что я считаю это стихотворение весьма подлежащим критике: вот и хочу попробовать изложить свои критические соображения связно и подробно. Завтра думаю заняться Катуллом, чтобы к отъезду покончить всю черновую работу. Печатанье же я летом хочу пустить медленным темпом, чтобы хорошенько сосредоточиться на полемике с блудною парою — бароном и жидовкою569: моя брошюра должна быть готова к осени. Если Догель будет послан в Одессу председателем испытательной комиссии, то я буду в восторге: он может очень мне помочь. Я во что бы ни стало хочу получить доктора по старому порядку и потому намерен торопиться. — Назначен Самарин570 Не знаю, ничего не жду от этого назначения. Вероятно, уйдет, напутавши, — и это был бы самый лучший конец.
6 июля. Продержал корректуру всего Катулла и отослал ее за подписью к верстке. Вечером были супруги Елисеевы. Намекал насчет денег, — ничего. Да нынче-то я без него как-нибудь извернусь; а вот в июле плохо будет. Наши едут послезавтра, Володя уезжает сейчас; я поеду вероятно в субботу. Завтра и до субботы буду писать письма и статьи. Все прочее очередное покончено.
8 июля. Вчера неожиданно зашиб на деле Ильинской 333 р[убля] 33 к[опейки]. Благодарю Бога. Я ожил. — Наши едут завтра. — Сегодня сделал преудачный обход букинистов, написал и отослал письмо Щегловитову, а вечером пили чай с Таль- бергом. Наши едут завтра утром. — Все признаки, что новые назначения делаются Горемыкиным в обход Кривошеина. Хорошо бы, если б он теперь слопал эту кри-вошь: конец венчает дело. — Я много читаю. Теперь на ночь перечитываю «Лаокоона» Лессинга571 — Библиотека моего тестя значительно ниже своей репутации. Это был возмутительный варвар относительно книг. Ни за одну нельзя быть спокойным. Там нет картинки, там титула, там указателя, и часто это не случайно, а злонамеренно. Н[а]пр[имер], в «Русской старине» и «Историческом вестнике» он выстригал рекламы: зачем? Он в книге не уважал документа и памятника. Он
1915 год
223
видел в ней «струмент» и старался сделать его как можно «портативнее». Н[а]пр[имер], беру прекрасный с виду экземпляр «Библиографических записок»572: трах, в 1858 г. не хватает стр[аниц] 307-338. Экземпляр-то дефектный. Обидно — просто сказать не могу. Как же это — переплетать, не проверив экземпляра? Видно, дешево достал, — экземпляр чистый, картинки все налицо, — вали к переплетчику!
9 июля. День рождения моего отца. Он мог бы дожить до сегодня: ему не было бы 80 лет. — Щегловитов несколько раз ко мне звонил, пока не застал, и очень растроганно благодарил за письмо. Я рад, что его тронул. — Готовил все мелочи к укладке. — Наши уехали рано утром и я вновь один в пустой квартире. — Завтра подготовлю все до конца и уложусь; в субботу поеду. — Сегодня встретил писачку из Ведомства] учреждений] и[мператрицы] М[арии] и узнал, что мне там гадит некий Шван, не то жид, не то немец, но во всяком случае сволочь. Надо будет похлопотать и остеречься. — Отвратительно кормят в кабаках во время войны. Точно яду наглотался. — Повозился я с переводом газет на дачу, — совсем ноги обломал.
12 июля. Вчера благополучно приехал сюда с бумагами, книгами и вещами. Сегодня жара неимоверная, так что серьезно заняться не мог. Читал Венгеровского Пушкина573 и «Остафьевский архив»574 Не могу сказать, до чего омерзительна вся эта Тургеневская порода. Не люблю я и Вяземского. Мещерский-то все-таки его же кровь575 Но вся Тургеневщина это такая квинтэссенция576 лакейства, какой другой в русской литературе нет и не бывало. Истинный продукт «европеизации». Русские птенцы Бироновского гнезда. — Тревожны вести с войны. Понять не могу, что тут такое: сражение или новое отступление? Несомненно, со стороны немцев двинуты последние силы, они играют вовсю; несомненно, эта ставка рано или поздно будет бита; но тяжело с нашими великолепными министрами. Ну, что же делать, будем пить горькую чашу во имя будущности.
13 июля. В ночь припадок ишиас577: покорно благодарю! Сегодня хожу — или брожу — весь день скрюченный и слабый. Была чудная гроза, но мне легче не стало. Получил от Маттисена корректуры. По слабости телесной весь день читал Венгеровского Пушкина. Какой-то жидовский лабиринт, в котором вместо Минотавра578 в каждом закоулке по еврейчику, благодушно испражняющемуся в такт пушкинских стихов. Послал Габре телеграмму. На войне все еще темно и смутно. Сдаем мы, наконец, Варшаву или нет?579 Если мы ее сдадим к открытию Думы, это будет превосходно. Ведь осталось 6 дней: до тех пор мудрено сражение выиграть. Если же... Впрочем, разве можно что-нибудь сейчас понять? — Завтра попробую держать корректуру. Сегодня и вчера нарезал бумагу для карточного черновика — т. е. для указателя слов Катулла.
14 июля. Продержал корректуру Пушкина, которого читал очень усердно. Начал корректуру Катулла. Почти кончил подготовку карточек для указателя: более 6000 готово; остановлюсь на 8 с небольшим. После жестоких горчишников на ночь мой ишиас сегодня сдал, хотя не прошел. С Володей и Ашенькою беседуем о литературе: они читают Толстого и Гончарова. Начали вместе читать «Россию и Европу»580, но сегодня прочли очень мало, всего страниц 10. — Завтра надо писать письма и дальше заняться Катуллом; а после того начинаю писать Пушкинские статьи и заметки, в первую очередь о «Когда великое свершалось торжество», а затем «Пушкин и “Гаврилиада»”». — На войне все еще неважно. Понять не могу, чего мы ждем: положение вполне ясно, надо или отбрасывать немцев, или отступать. Но мы отступать, как будто, не хотим...
224
Дневник Б. В. Никольского
15 июля. Кончил карточки для указателя и всю корректуру Катулла параллельно с Шульце-Беренсом и Фридрихом. Завтра пишу письма. Ишиас легче, но все-таки болит. Думаю все о деньгах — и тоже болит. Думаю о войне — и тоже, если не болит, то ноет. О думе не думаю, чтобы не вырвало. Как бы хотел я все, все решительно забыть, вырваться душой изо всех уз и отдаться мирно моим трудам! «Но зовет, зовет нужда, / Мира краски и тела, / Жгучий бой добра и зла!» — Были какие-то мысли, — сейчас ничего не помню. Tacet пох1. Но и в ночной тишине собаки брешут.
— Да, вышел указ: Володе полагается отсрочка. Ну, и слава Богу.
16 июля. Писал письма, читал с детьми «Россию и Европу» с толкованиями. Вечером газеты. Что же, видимо вновь отступаем... Больно.
18 июля. Вчера и сегодня написал 15 страниц в лист статьи «Когда великое свершалось торжество». Пока я вполне доволен. Как-то кончу? Осталось, кажется, уже много меньше половины. Но в городе нужны еще справки и выписки, в особенности, что касается Брюллова с его дурацкою выставкою581 Мне думается, что Брюллов совершенно не при чем и является такою же выдумкою Смирновой, как отнесение к императору Николаю стихотворения «С Гомером долго ты беседовал один»,
11-подхваченное Гоголем-11,582 Вообще, это была несомненно лгунья и хвастунья непомерная, Крыловская муха583, вравшая напропалую. Дочь584 видимо сгладила, где могла, документально опровергаемые вымыслы, созданные матерью после смерти тех, кем она бывала окружена; но теперь достаточно еще111 нескольких открытий — и роль Смирновой вполне разоблачится. Конечно, ее записки всегда останутся драгоценным памятником; но — о, если бы возможно было найти и издать их оригиналы, хоть кусочки! То-то самодовольного вранья, — но как выиграла бы правда, уцелевшая в ее записках! А то читаешь — «И Мойше, и зачем же ви вроте, что едете уф Киев, если ви управда едете себе уф Киев?!» — Если бы газеты приходили не вечером, я не мог бы совсем работать, так удручают меня вести с войны. Иногда я начинаю баюкать себя мечтою, что все это вранье, что мы только вводим немцев в заблуждение и вдруг их ожжем с какого-нибудь фланга, — но потом только заснуть не могу.
19 июля. Сказано — сделано: решил кончить и только что дописал 21-ю страницу моей статьи. В ней есть пробелы вследствие недостатка книг, но большая часть их может быть заполнена в городе в несколько минут. И в целом я статьею доволен, кроме одного места, которое завтра проверю и, если надо, переправлю. Сегодня же подсчитал будущий текст — выходит, что одни Пушкинские статьи составят добрых 25 листов. Не разбить ли всего на три тома? В одном Пушкина, в другом поэтов и смесь, в третьем прозаиков. Тогда bo1v второй том вошли бы: Фет, Полонский, К. Р., Кондратьев, Мережковский, Сковорода, Дюринг, даже Леонтьев. Беда в том, что все это вместе составляет не более 15-16 листов. Пожалуй, всего вернее просто сделать два тома: в один включить Пушкина, во второй все остальное, — т. е. поэтов и смесь плюс Страхов, Победоносцев, Данилевский, Гиляров-Платонов, — еще что-то, — вместе будет не более 35 листов. — Военные известия как-то загадочнее: как будто немцы ничего не могут поделать.
1 (Иль в) ночи безмолвной (Catull., 7.7).
11-11 Вставлено над строкой.
III Вставлено над строкой.
IV Вставлено над строкой.
1915 год
225
20х июля. Весь день обдумывал статью о «Гаврилиаде» и набросал конспект трех страниц в лист. Не совсем понимаю, зачем я все это делаю. Т. е. я понимаю, но едва ли стоило перетряхать всю эту ветошь. Ну, да все равно: пускай видят, как надо исполнять такие работы. — Получил газеты585 Ну, что же, могу поздравить Горемыкина, Кривошь и tutti quanti11. Поистине, сколько бы ни блудили наши верхи, наши друзья слева всегда нас выручат. Только поляки себя прилично и держали586
— А что касается автономии, то надо отдать Николаю II справедливость: если Бог не поможет и Россия сама себя не спасет, этот несчастный человек все погубит. Он во всяком случае заклеймил себя перед народом и историею позорней и преступнее, чем даже Александр I-й. Конечно, сейчас уже буки: зачем было аз говорить, — я разумею воззвание587 Да, Витте был струсивший подлец, но Кривошь это такая поганая гнида, какой и вообразить я себе не могу. — Впрочем, подождем. Наше гениальное правительство село в невылазное болото: попробуйте-ка теперь их распустить! А не распустите их подольше — послушаете, послушаете! Одна у меня молитва: благо ми, яко смирил мя еси588!
21 июля. Речь Дурново великолепна. Это первое, что сказано о нашем оглашенном Игнатьеве, это первое рокотанье отпора. Как сильно, властно и твердо! И ведь как мало и просто сказано!589 — Ну, а затем — затем...— Затем я жду сегодняшних газет. Утром думал, после завтрака делал визит княгине. Она со Скарятиною безумно скучает. Затем читали с детьми «Россию и Европу». После обеда составил и переписал указатель стихотворений Катулла. Завтра думаю поработать над «Гаврилиадою». Да, сегодня подписал к печати последние два листа «Поэт и читатель». Подумав, нахожу, что пожалуй один том придется сделать. Никак не разбить ни на два, ни на три тома. Между тем за один том придется брать 6 рублей: очень дорого, испугает. Просто беда, ничего не выходит. Может быть разбить на три части?
22 июля. Великолепная гроза, но из-за того день пропал: перед грозою всегда такое томленье, что никак мыслей не соберешь. Письмо Германова. Совсем он ребенок. И все-таки я думаю, что из него может отличный ученый выйти. Много читал Пушкина, но ничего не писал, — только «Суд над Пушкиным» слегка подготовлял к печати. Читали с детьми «Россию и Европу». Между прочим мысли Данилевского о системе наук — глубокие и по существу неоспоримые — вызвали во мне кое- какие мысли. Пресловутое сравнительное правоведение и есть применение зоологического метода в поисках классификации общественных явлений. Неуместное применение верного в своей области метода. — Хотелось бы завтра побольше написать
о «Гаврилиаде». Для этого ложусь сегодня пораньше спать.
23 июля. Думал писать, но немыслимо: не хватает фактов и книг, так что надо все отложить до Петрограда. Это феноменально глупо. — Блюша прислал почту. В ней бумага идиота Пусторослева. Мне хотелось его немного подразнить, но, подумав, воздержался. Он дурак, но порядочный человек, а шутки может не понять. Не желая поддаваться соблазну, ответил ему частным письмом, где все смазал. Не хвастаться же мне перед ним и не сплетничать же о дон-Мигуэле590 Но материала ему дал, чтобы казаться умным. — Дума-то наша — Господи! Гучкова назначают591 — господи! — Ну, Царь — Бог с ним, это несчастный неврастеник;
I Цифра 0 исправлена от руки из штампованной: 1.
II Всех прочих (итал.).
15 Зак. 371
226
Дневник Б. В. Никольского
Кривошеин — черт с ним, это гнида, желающая быть орлом; но Горемыкин-то, Горемыкин! Он-то что думает, чего хочет и на что надеется? Или это старческий маразм? Однако ведь он делает все, что Царю несносно, противно и ненавистно. Царь терпеть не может Гучкова, Родзянку, — ему их навязывают.
24х июля. Сегодня в 45-й раз в жизни я именинник. Был ли я в жизни 45 раз именинником? Бог меня знает. — Читал Якушкинское описание рукописей Пушкина592. Не стыдно ли, что у нас до сих пор нет ни описания, ни каталога рукописей? Притом Якушкинское описание требует бесчисленных указателей, а их-то и нет.
Простудил голову, левое ухо и гланды. Сегодня лучше, ибо на ночь смазался йодом. Были и пили шоколад Урусова с дочерью, Скарятина, а у Романа был маленький Фредерикс. Играли в крокет593. Ели именинный крендель. Я писал письма, читал, готовил разные скучные мелочи для моих будущих работ. — У Бюцова второго брата убили594 — Юрьев теперь наводнен приезжими из Риги. На гостиницы рассчитывать мудрено, на квартиры еще мудренее. Надо будет у кого- нибудь устроиться. У Крашенинникова страшно неудобно, но за неимением лучшего больше негде. Оно в общем даже дешевле выйдет, хоть и менее удобно. Потом будет можно у кого-нибудь еще из правых устроиться, чтобы не стеснить ни хозяев, ни себя. В крайнем случае в содружестве устроюсь. Как бы то ни было, надо подумать об этом заблаговременно.
25 июля. Работать невозможно по недостатку книг. С горя составил указатели к описанию Якушкина — заодно решил их напечатать. Данилевского не читали, потому что весь дом по очереди в бане мылся. Завтра последний день в этот приезд на даче. Допишу Габре письмо и, сколько успею, дополню Якушкинский указатель.
26 июля, воскресенье11 Письмо Габре допечатано, предметный указатель очень подвинут, все уложено, я скоро лягу спать. Данилевского читали с разговорами. Теперь следующее. Высокий холм, на нем дом, над домом башня с окном на запад. Солнце садится и его последние лучи озаряют башню и комнату. Там сидит человек и работает. Но солнце так низко, что его лучи бьют в окно, слегка даже111 греют лицо, но уже не падают на стол с работою. Лоб труженика озарен, но его руки уже в темноте и он работает почти на ощупь. Наконец, ему работать уже нельзя — а солнце еще сияет, алое, почти теплое, — и труженик невольно задумался, глядит на зарево заката, опустив голову на руку, и думает... О, заходящее солнце! — Согласитесь, это тема для чудного стихотворения. Я несколько раз пытался его сочинить, но ничего не выходит. Это можно бы даже нарисовать. Это даже была бы дивная тема для художника. Трудная, но дивная. — Погодите, еще я может быть это все сочиню.
Трудно здесь понять, что собственно там творится. Ясно одно, что флюгера метнулись влево и вся игра идет на ставки влево. Насколько я понимаю, Царь еще не стал на этот путь, но ни в ком не видит опоры. Присутствие Самарина меня несколько успокаивает, да и сам Горемыкин был и едва ли перестал быть принципиальным противником этой белиберды. Но игра идет.
28 июля. Вчера приехал со Штюрмером, до смерти мне надоевшим. Затем бродил по городу, посетил букинистов. Отбирал книги и наводил справки для работ
I Цифра 4 исправлена от руки из другой, штампованной.
II Дата и день недели написаны от руки.
III Вставлено над строкой.
1915 год
227
о Пушкине. День прошел праздно. Сегодня разболелась голова и я проспал от завтрака — т. е. лучше от 3 часов до семи. Утром был в Публичной библиотеке, где милый Сайтов дал мне все справки. В два часа были Елисеев и Епифанов. Вечером был в бане и сейчас безумно хочу спать. — Справки относительно Брюллова дали тот самый результат, которого и надо было ждать. Его «Распятие» писано в 1837 году, в ноябре (приблизительно)595, и Пушкин не мог писать стихи 1 июня 1836 года по поводу этой картины.
29 июля. Кое-что сегодня сделал. Утром был на Подьяческой, где Кисель с Уг часа подмазывал мой портрет. Затем я подбирал нужные книги для Пушкина. Около часу рылся в Белинском и так и не нашел того места, которого искал. Пришел домой — звонок: Александр Муретов, раненый в левую руку. Провели время не худо, но я много его зря потерял. После завтрака у Лейнера сделал разные закупки и распоряжения. Завтра праздник и я хочу сделать все выписки из «Бессарабских ведомостей» и «Отечественных] записок». — Вчера обедал у Лейнера с Ев- реиновым, но сегодня его не было. — Завтра вечером у меня гости и завтра же надо занять у Елисеева: иначе мне плохо. — Жаль будет, если мы сдадим Юрьев и пропадут мои отпечатанные листы. Да: сегодня получил чистые листы Пушкина и корректуру Катулла.
30 июля. Сегодня был у Сайтова, давшего мне справку о письме Пушкина. Это несомненно препроводительное к «Гаврилиаде». Много разговоров о Пушкине, великом князе Константине Константиновиче, Павловском дворце596, Олеге. После завтрака вплотную засел за выписки и к обеду покончил Лернера, а после обеда начал Мокрицкого. Послал телеграмму Боровитинову, потому что мои сведения
о беспроволочном телеграфе в Финляндии бесспорно весьма интересны. Вечером Бюцов, Кондратьев, Монахов. Разошлись в 11-м часу и мы с Бюцовым пошли к Лейнеру есть простоквашу и пить кофей. Бюцов вызвался поговорить с Веретенниковым о вступлении с Губарем в Общество для распространения коммерческих знаний597 — 1-го мне едва ли удастся уехать. — Завтра в 11 ч[асов] утра буду у Елисеева по разным делам.
31 июля. Ну, благодарение Богу: кончил все выписки и отобрал все книги о Брюллове. Почти готово все. Затем был у генерала Баженова, которому сообщил сведения
о беспроволочном телеграфе в Финляндии. Хорошо, коли что важное. Был у Елисеева — все устроил, что было надо. Был в «Сириусе», все устроил для Пусторос- лева. Завтра еду по магазинам и устраиваюсь на Подьяческой. В воскресенье еду домой. За обедом назначил рандеву1 Змию. Какой он липкий, — смерть. С Елисеевым договорился касательно квартиры. Вероятно, год просижу без книг, но делать нечего. Как мне поможет Подьяческая! Я составлю книги в два ряда. Это скверно, но иначе немыслимо: хуже будет. А римские книги и библиографию придется на год убрать куда-нибудь, только не к Кокореву, конечно. Досадно, а делать нечего.
— Теперь извозчиков вовсе нет и ноги мои так устают, что беда. Все пешком да на трамваях. Делать нечего: война.
1 августа. Уф! Потрудился: делал — и сделал — все покупки, и даже больше, чем просили; подковал Елисеева; заплатил долг Царю; вернул книги в Публичную библиотеку и взял новые; заплатил на Подьяческой; словом, на завтра только укладка
1 Рандеву (фр. rendez-vous) — встреча.
228
Дневник Б. В. Никольского
моего груза, — по правде сказать, огромного, ибо Катя мне поручений не дала, но Александре написала, и та наградила меня двумя корзинами, из которых в одной, помимо всего прочего, три утюга. Благодарю Вас. А у меня книг пуда на три, да туалетный чемоданчик, да корзина с едою, да конфеты, да портфейль, да корзина с алюминиевою посудою. Сущая беда. — Ну, в телефон говорил с Тальбергом. В Департаменте государственного казначейства беседовал с Шабельским. У Лейнера беседовал с Курчинским-дядюшкою. Сосчитал, что от подъезда нашей будущей квартиры до остановки трамвая 675 спокойных моих шагов. Это очень немного.
Во всяком случае, все назначенное мною сделано без остатку и времени даром не пропало ни минуты. Это редко так удается. И с этим сознанием отправляюсь спать.
5 августа. Сделал все, что следовало, вернулся на Боровенку и хватил жестокий насморк, от которого лечусь, кончая указатель к Якушкину. Страшно подумать, сколько надо сделать нам над Пушкиным. — Маттисен прислал набор «Когда великое свершалось торжество», и я могу взяться за окончание, как только будет готов набор. Затем останется статья о бессмыслицах598 и я спокоен за 15-16 листов набора. Статья же о «Гавриилиаде» выходит очень трудной. Я только не знаю, будет ли она и настолько же интересной и важною. — Немцы видимо решили взять Ковну599 Меня это тревожит. Интересна впрочем их тактика: они всю артиллерию сдвигают против крепости, так что штурм, собственно, является только формальностью. Впрочем, посмотрим, — еще рано слагать оружие. Борьба кипит, исход ее предрешен, и вопрос только в том, как разыграется игра. Кроме пирровых побед, немцы ни о каких мечтать не могут. — Возвращаясь к моим личным делам, скажу, что без моего насморка, лишившего меня способности к более серьезной работе, едва ли бы я кончил мой указатель. А кроме того почта меня мучает, — я должен ответами сотням людей.
6 августа. Ковна-то не взята, Змий меня зря напугал и расстроил; впрочем, и успех немцев еще далеко не окончательный. — Проклятый указатель только сейчас подошел к концу. Письма явились для меня сущею каторгою. Теперь я на середине программ. Может быть еще сегодня кончу, а завтра утром уж наверное. Тогда можно двинуть все прочее. Маттисен-то так и шлет: сегодня пришла половина «Академического Пушкина». А мне еще править текст «Когда великое свершалось торжество» и заново писать о бессмыслицах Пушкина. Что-то я успею кончить до начала лекций? Да еще и начнутся ли они? У нас, по-видимому, не очень надеются. Вот в Училище будут. Как-то Статистические курсы?
Ну, вот: кончил указатель скорее, чем надеялся. Теперь очередь за бессмыслицами, только не Пушкина, а Корша600
7 августа. В один день шутя написал о мнимых бессмыслицах Пушкина. Впрочем, это все было так давно обдумано и столько раз изложено, что в моей скорости нет ничего удивительного. — Завтра пишу бумагу Елисееву и кое-какие письма; 9-го берусь за корректуру, если поспею. — Третий день у меня жестокий насморк, не уступающий ничему. Попробую сегодня порцию хины. — Ковна пала. Крайне все это печально. Духом я не падаю, но чувствую себя печально. Я понимаю, что все это пирровы победы, но ведь и нам они стоят. А что в газетах пишется — тьфу! Я только работою с утра до ночи могу в себе заглушить тоскливое чувство. Итак, да здравствует работа.
8 августа. Как сел с утра, так и накатал все начало статьи о «Гавриилиаде». Это было самое трудное и скучное. Теперь пойдет менее трудное, хотя не менее скучное.
1915 год
229
Самое лучшее берегу под конец. — Читали с детьми Данилевского, прочли большой кусок 6-й главы. — Бумагу Елисеева, была не была, завтра; тогда ж и письма. — Я все- таки думаю, что «Гавриилиада» и справки о Брюллове для меня самое спешное, что можно сделать с письмами в 10 дней. Если удастся, то лето мое не вовсе пропало. — Куда денется гарнизон Новогеоргиевска601? Впрочем, если он сумеет истребить немцев вдвое-втрое против себя, то что же, — славная гибель... А больно и тяжело. Просто сон пропадает, как придут под вечер газеты. С утра забудусь за работой, а вечером — тоска и бессонница. Но с нами Бог.
9 августа. Сегодня так приналег на «Гавриилиаду», что кончил и Лернера602, и Барсукова603, и Брюсова604, и паки Барсукова605, не говоря о приписках и примечаниях к написанному ранее. Теперь моя «Смесь»606, Павлов607 и остальные документы608 Все это можно кончить завтра. Тогда только моя формулировка и вывод. Словом, в два дня кончить можно. То-то бы чудно было! — Но страшно остаться без дела. Я как пьяный, пока работаю. Кругом трусость, паника, малодушие, истерические крысы, мечтающие эвакуироваться заблаговременно... До чего трусливы люди! Страх — наиболее подлое изо всех стадных чувств. Ну, хорошо, ну, придут немцы, ну, сожгут, разграбят, — что же делать? И чего метаться? Если мы всегда работать должны, то теперь должны сугубо. Посмотрите на крестьян: они пашут, косят, жнут, молотят, — ив этом сила сила государства. Они не уйдут со своей земли до последней крайности. А мы, а нам подобные, все эти освободители! Мерзость и гнусность. Кажется, придется мне вновь заговорить. — Воображаю, что в Юрьеве делается! Это такое гнездо трусости, в котором душа, как в свином хлеве. Впрочем, подождем: к 20 надо ехать. — Вы спросите, почему паника? Потому что на Николаевской дороге расписание поездов изменили. Удивительное дело. А у Штюрмеров вопли: через месяц немцы Петроград займут. Тьфу! — Бедная Ашенька снова захворала. Бедная девочка, до 16 лет не может наладиться ее здоровье. А весь организм хорош и здоров. Нос вырезали, аппендикс вырезали, — нет, все не ладится. Наказание. Один Володя, видимо, стал на ноги физически, да Настя покрепче других. Удивительно слабы они. Это не мое, это Катино. Но и у ней организм здоровый.
10 августа. Написал все вставки в корректуру «Когда великое свершалось торжество» и написал всю историческую часть «Гавриилиады». Завтра буду набрасывать окончание. У нас горе: вчера захворала Анна, — сегодня ей лучше; но за докторшею гоняли вчера вечером Володю, он был уже с насморком, очень разгорячился и сильно простудился. Сейчас лежит с ангиной и с тяжелой инфлуэнцою. Температура все подымается. Вечером было 39,4. Ох, дети, дети! — Ночь мало спал, а сейчас ожидаю нового расстройства, т. е. газет. Мне думается, Шумский прав, и канальи немцы пужают. Последняя ставка, — больше им делать нечего, — так они ценою каких угодно жертв берут крепости ради молниеносных эффектов. Ох, Фафнеры, Фафнеры!
11 августа. Все бросил, кончаю о «Гавриилиаде». Отдохнул душой от победы над немецким флотом609 Володя и Ашенька лежат. Володе лучше, Ашеньке не особенно. Завтра надеюсь «Гавриилиаду» кончить, осталось очень мало. Тогда составлю бумагу Елисееву. Боюсь только, что несколько растянуто мое изложение: нельзя сжато писать залпом. Да я вообще писатель не лаконичный. Но — теперь отступать нельзя.
12 августа. Кончил «Гавриилиаду» в пределах здешней возможности: у меня все- таки не оказалось двух пособий, Каллаша о Горчакове610 и Вяземского о Пушкине611
230
Дневник Б. В. Никольского
Удивительно хорошо себя чувствую по этому случаю. — Кате пишет Александра, что наша проклятая немка612 сдала свою прежнюю квартиру на год Виленскому польскому банку613 и что на лестнице по этому случаю вечная толчея. Все равно, мы последний год живем на Офицерской. — Завтра, наконец, напишу бумагу Елисееву и возьмусь за почту. Как ни сократилась, слава Богу, моя переписка, но все еще мне пишут и писать приходится. — Дети окончательно поправляются. С ужасом думаю, во что мне въедет Володина обмундировка по военным ценам. — Итак, я лето использовал и все успел сделать. Указатель к Катуллу невозможен, потому что корректура застряла у подлеца Крашенинникова. Или он послал ее мне в Петроград?
13 августа. Ввиду окончания пушкинских работ, взялся наконец за письма и выполнил сие довольно успешно, тем более, что много гулял. Вместе с тем назрело сознание, что моя переработка Якушкинского указателя должна быть еще раз вдвойне переработана. Не знаю, как-то я успею это сделать. В остальном все благополучно.
14х августа. И рапорт в Опеку по делу Елисеева оказался легче, да и вышел умней и тоньше, чем я ждал, и дополнение к указателю пошло глаже, чем я боялся. Но все-таки с этим анафемским указателем мне еще придется в корректуре повозиться. Завтра, сколько останется, буду его доканчивать и напишу несколько писем: завтра наша благодатная почта бессмысленнее, чем когда-либо, и корректуры, которую жду, ни за что не выдаст по случаю великого праздника614
15 августа. Вполне закончил указатель и порядочно почистил «Суд над Пушкиным». Много ходил и дышал. Днем были супруги Штюрмеры и Сейожа довел меня до белого каления своею трусостью и своими преувеличениями. Я посоветовал ему переехать куда-нибудь не западнее Владивостока, ибо там его настроение по крайней мере будет безвредно. Придумал стих, хотя несколько излишне звукоподражательный: Кузнечики трещат вокруг тысячезвучно. Послал телеграмму митрополиту Флавиану. Господи, до чего бездарно синодальное воззвание! — Ну, решил ехать 17-го, а не 18-го. Володя раньше 20-го ехать не может, а на Сережином поезде мне с моими книгами только и удобно ехать, благо он ходит. Правда, он будет всю дорогу разговаривать и меня бесить, но я как-нибудь отверчусь от разговоров. Значит, завтра укладываюсь. Кончено лето и то, что я называю отдыхом. Благодарю Бога за месяц чистого воздуха и спокойной работы. Сегодня попробую написать еще несколько писем. — Да, Сережа меня успокоил немного тем, что снарядов из Америки и из11 Англии привезено неимоверное количество, так что о недостатке их теперь и речи быть не может. По его сведениям, с середины сентября уже предполагается переход в наступление. Давай Бог. Но во внутренней политике хаос — нечто чудовищное, нечто омерзительное. Вот приеду в Петроград, осведомлюсь, как и что.
16 августа, воскресенье111. Почти все уложено, чай (как называется у меня молоко со льда)1У выпит и я жду газет, чтобы получить новую порцию бессонницы. А нынче бессонница наградила меня стихотворением, в котором есть строфы положительно
I Цифра 4 исправлена от руки из другой, штампованной.
II В рукописи ошибочно: из из.
III Дата и день недели написаны от руки.
IV Текст в скобках вставлен над строкой.
1915 год
231
хорошие. Кстати, я пересматривал Владимира Соловьева о Пушкине615. Боже мой, до чего это нагло, бездарно и скучно! Вот кого считают у нас учеными, профессорами, кому с треском присуждают докторские степени! И этого жалкого болтуна принимают всерьез! Прямо нестерпимо.
17 августа. Приехал благополучно, а от разговоров Штюрмера отделался тем, что сослался на желание спать и притворился спящим, а потом и впрямь задремал. Сделал много вздору, который отнимает столько времени. Прочел, что хотят переводить Юрьевский университет в Нижний. Если там будут лекции, то мне крышка. В крайнем случае подам в отставку. И что станут делать Догель, Сиринов, Таранов- ский, Тарле, Грабарь? Нет, о Нижнем нечего и думать. А если лекций не будет, так и слава Богу. Но вернее всего, что никакого перевода не будет. Немцы в Юрьев не пойдут, а потом погоним их в любезный фатерланд1 или окружим. Говорят, что гвардия в Валке. Это весьма приятно. — Теща, старая дура, прислала телеграмму, которую жена, по вине перевравшего телеграфа, приняла за вызов сюда к умирающей, поскакала ночью, до Любани, ввиду переполнения, ехала на тормозе и, приехав сюда, убедилась, что та здоровёхонька. Деньги, беспорядок, — наказание. Здесь разные дурацкие письма.
18 августа. С утра держал корректуру и дополнял рукопись «Гавриилиады». Днем был на Подьяческой, где бесплодно подбирал справки: все ссылки оказались пустопорожними. Впрочем, нашел новые ссылки, которые завтра постараюсь проверить. Вторично делал любопытные наблюдения в трамваях касательно разменных денег. Но сегодня уже много спокойнее. О, бараны, насколько выше вы людей! Вы атеисты, как всякий скот, вы не знаете, что такое совесть, рассудок, отечество, — как понятна ваша потребность идти стадом! Затем зря потерял массу времени по поводу своего багажа. Я уложил книги для удобства — да, удобство, нечего сказать! — в ящик и сдал его в багаж. По нерасторопности приемщика мой багаж не был принят. Квитанцию мне все-таки в последнюю минуту выдали, но багаж застрял на станции и поезд ушел. Штюрмер уверял меня, что пришлют со следующим. Нанял я посыльного получить багаж не вчера, а сегодня. Но и сегодня нет. Я сам поехал на вокзал. Все равно, — нет. Послали срочную служебную депешу начальнику станции. Теперь сижу у моря, жду погоды. Наказанье. Ведь я приехал за 20 минут до отхода поезда. И еще беда в том, что в ящик упакованы книги от Сайтова из Публичной библиотеки, которые я обязался вернуть в срок — к 20-му. — Ну, что еще? Купил и читал размышления Распутина616 О, село Степанчиково617! Страшно устаю в городе. Душно, жарко и суетливо, а вместе с тем одиноко и печально. Сейчас хочу пойти в баню. Пить хочется — нестерпимо.
25 августа. Все уладил, съездил в Юрьев, вернулся и второй день трачу зря на мелочи. В Юрьеве противнее, чем когда-либо. Впрочем, встретил Хитрово Курляндского и познакомился с его семьею, катался на моторе, ужинал, познакомился с Фиошей, — неглупый и симпатичный. Еще встретил Красовского Алексея. На совете разгромил Сиринова, за что Богушевский обругал меня немцем, а Невзоров, Красножен, Игнатовский, Курчинский и Богушевский хотели уйти с заседания. Вообще, они видимо сочли меня изменником. Что за идиоты! Но они меня вывели из себя своим мычаньем, блеяньем, рычаньем и пр. во время моей речи. Я так на
1 Vaterland (нем.) — родина.
232
Дневник Б. В. Никольского
них заревел, что они струсили, а потом взбесились. И в общем, как сущие идиоты, испортили всю мою политику. Я им немцев под красным соусом сервировал, а они все испортили. Но Сиринова я разгромил: за него — 1 голос, против — 22, прочие воздержались. Эвакуации, по-моему, не будет, но предварительная разрешена. Особого переполнения в Юрьеве не заметно и дороговизны нет особенной. Здесь отчаянная погода. Продержал присланную корректуру. Был в Публичной библиотеке. Крашенинникова рецензия напечатана, поскольку написана.
27 августа. Вчера людная, шумная, оживленная среда. Садовской с молодым Бартеневым; три корифея — Германов, Демкин, Носков; Харламовы отец и сын; Тальберг, Евреинов, Догель. Много разговоров, но все неясно. Мне сдается, что корень всех перемен в придворной среде, а именно — Нилов. И с разгромом ставки618 внутренняя политика упрощается, но война ставится под знак вопроса. Немцы видимо рвутся в Киев. В великого князя все верили, в обожаемого полковника никто. Раньше весны не велено ждать конца войны. А в остальном... Был Данилов, теперь просто Нилов619, — интриги те же. — В Государственном совете у центрального блока нет большинства620, — значит вся игра насмарку. Городские думы мутят, но будет и отпор. Обнародование программы блока дает нам явного врага, которого одного не хватало. Болезнь Дурново большое несчастье. Роспуск Думы — трудно и рискованно. Уход Брюна621 большое несчастье. Будь у нас надежда на скорый успех на войне — другое бы дело. Словом, смутно, смутно и смутно.
Сегодня подобрал наконец все материалы и написал о второй статье Каллаша622 Завтра мечтал кончить, но приехал Ильин из Харькова: придется отложить. На завтра же я назначил быть у меня трем моим корифеям. Надо задать их мозгам корму. А затем надеюсь с «Гавриилиадою» до понедельника покончить. Это было бы венцом всех моих желаний.
28 августа. Совсем замучился. С утра писал бумагу Ильину. Позвонился и напросился Королев подбодриться политическою беседою. Не успел его сплавить — Гапанович с просьбой о рекомендации в контроль623 Едва его сплавил — три корифея для выработки плана их занятий. Они еще сидели — Ильин, которого насилу выпер к 6 часам. Предлагал выкупить мою долю за 1500 р[ублей]. Ишь чего захотел! Я наотрез отказался. — На завтра вечером зван к Жилину. Днем буду кончать, сколько поспею, «Гавриилиаду». Осталось немного. — Письмо от Грасса624: дураки эти немцы — Господи!
29 августа. Кончил «Гавриилиаду». В корректуре придется еще почистить, но в целом кончено. Будут две-три прибавки, вычеркну кусок-другой, но все это еще поспеется. Из остального трудности предвижу только в «Последней дуэли Пушкина». Прочее сделается легко. — Сейчас поеду к Жилиным коротать вечер. — А какое счастье развязаться с работою! Теперь только в понедельник побываю в бане — и баста. — Боюсь только, что не поспею к Рождеству с Пушкиным. А как бы хотелось! — Теперь завтра у меня свободный день. Попробую написать несколько писем. 30-го или 31-го надеюсь уже получить из Юрьева корректуру новых сверстанных 3 листов и хоть часть Якушкинского указателя.
30 августа. Получил,1 продержал и отослал корректуру 3!4 листов, которых ожидал, а в общем день посвятил отдыху. Вчера вечером был очень радушно принят
1 Далее в тексте зачеркнуто: и.
1915 год
233
Жилиными. У них Жилин-думский, Новицкий и — Германов. Домой шли вместе.
— Вечером у Володи сидел Юрий Харламов. — Завтра хлопотливый день по Володиным делам, а 1-го — начало нашего с ним учебного года в Правоведении, т. е. молебен.
31 августа. Утром был с Володею в Училище, где пригонял ему училищное облачение и делал выписки из «Щолного] с[обрания] з[аконов]»625 для Гавриилиады. Разговоры, но все пустяки. Вечером заплатил портному за мундир и пальто моего нового правоведа. Очень изящный и стройный мальчик. Доволен до смешного. Вечером Змий и Бюцов. Все ждут результатов поездки Горемыкина626
1 сентября. Молебен в Училище. Володя, изящный, стройный, скромный и уверенный, сразу выделялся в толпе. В отношении пробора не нашел ни одного соперника. Весел, счастлив и доволен. Делал первые визиты. Тоже и бабушки нынче пошли: был он на Знаменской627 — и ни грошика не получил по случаю нового мундира. До чего мы дожили! — В Училище встретил П. Н. Осипова, Бредова, А. С. Худекова. Чествовали Лефрансуа. Затем я спал и вообще второй день ничего не делал. Завтра начинаю лекции — разом четыре. А сейчас хочу вымыться в баньке.
13 сентября. За это время начались лекции в Училище, и не только начались, но и наладились. Володя тоже вжился и вчера уже вернулся с двухнедельного интерната. Счастлив он безгранично. Все ему нравится и сам он привлекает, видимо, всеобщие симпатии. Он очень гибок и тверд. Это не я. Он природный политик и, по-видимому, своих целей великолепно умеет достигать. А за его душу я спокоен.
— Ну, 11-го я выступал на суде по делу университета, вчера дал здоровую зуботычину «Речи» моим опровержением. Будут помнить. Впрочем, газетчики вообще моих опровержений боятся, как огня. Я помню впечатление от моих опровержений по Мозырскому процессу628. — Спасибо Ильину, хоть он и свинья: его 1200 р[ублей] спасли меня в самую тяжелую минуту. — Были среды очень оживленные и веселые, особенно 9-го сентября. Губарь морил всех со смеху рассказами о разных выпивках. Были неподражаемые эпизоды. — Устаю от лекций с самого начала. Это нехорошо. Хорошо только то, что вина совсем пить не приходится, а потребности в нем никогда у меня и не было. — Подписано к печати три листа; держу медленно корректуру указателя. — Выиграно дело Макаровой, — один из моих адвокатских триумфов. — Устроены мои корифеи, — Германов в Судебном департаменте629, Носков в Консультации630 у Мордухай-Болтовского. Спешу кончить дело О’Бриен де Ласси. Пишу по делу Елисеева. Купил у букинистов за гроши несколько прекрасных книг. — Наши вернутся вероятно завтра: могли и сегодня, да их нет. — Думаю об Одессе: пора. Хотя пути сообщения теперь очень затруднены, но посмотрим.
— Вчера, дожидаясь приема у Катенина, беседовал с идиотом Муромцевым. Он жалеет, что думу распустили631: такая-де была прекрасная. Я говорю: «Я с Вами согласен; de mortuis aut bene, aut nihil1». — «Нет-с, — говорит, — она не mortua11 Посмотрите, сколько ею сделано! Как она снабжение боевыми припасами подвинула!»
— «Да, — говорю, — это верно: пуль отлила кампании на три...» Старик сердится. «Нет, Вы не в том смысле говорите; Вы иронизируете, смысл Ваших слов насмешливый». — «А по Цензурному уставу слова должны толковаться в их прямом
I О мертвых или хорошо, или ничего (лат.).
II Мертвая (лат.).
234
Дневник Б. В. Никольского
смысле: как же Вы, Ваше Превосходительство, в моих словах сокровенного смысла допытываетесь?» — На войне затишье, — не перед новою ли грозою? Дома тише. Горемыкин пугнул газетчиков цензурою. Лучше поздно, чем никогда; но еще бы лучше вовремя. Впрочем, и за то спасибо.
14 сентября. Наших еще нет и мы с Володею питаемся на Царскосельском вокзале, где кормят очень порядочно. Кроме того продержал всю Пушкинскую корректуру, которую имел. Сейчас думаю написать мои речи о студенческих шапочках632 и о мерзавце Сиринове, если успею. Тогда развяжусь со всеми главными занозами. На этой неделе начинаются занятия и на Статистических курсах, но я начну на следующей. Нечего баловать. — Читал сборник памяти Философовой633 Что за смехотворная книга и что, вообще, за смехотворная фигура! Осина, которая вечно трясется, шуршит, и даже на дрова не годится; только что красные грибы под нею плодиться любят. Но она хоть была хорошенькая и благовоспитанная психопатка; а вот ее супруг — вот типик! — Эта Философова была какой-то Богданович в юбке, наш пострел, который везде поспел и нигде не успел. И об этом смехотворном существе печатают огромных два тома. Хорош и слог: более карикатурной торжественности нельзя и вообразить. И вот, прочитав всю эту белиберду, выносишь одно впечатление: что за беспардонно-суетливое и незлобиво-рекламное существо! Вполне естественно, что сынок-содомит634 явился фениксом ее потомства. Какое счастье, что этих махровых пустоцветов становится все меньше! Теперь или женщины, или Тырковы. — Берешь два больших красивых тома, читаешь, ищешь чего-нибудь, — и что же? Целая жизнь, и вся эта жизнь — миловидное и приятное пустое место.
24 декабря, четверг. С утра мне казалось, что я вполне поправляюсь, и я прогулялся до Волжско-Камского банка, чтобы внести деньги. Банк оказался уже закрыт, и я устал. Лег отдохнуть. Проснулся в подозрительном состоянии. Решил смерить температуру. Оказалось 37,5°. Признаюсь, это меня глубоко взволновало и я решил вызвать серьезного специалиста. Мой странный бронхит меня тревожит. Ведь мой отец тоже сперва начал с бронхита около 45 лет, а к 47 умер от скоротечной чахотки. Я ничего не говорю, пока нет опасности, но упорство бронхита меня беспокоит. Пример Грабаря у меня перед носом. — Как бы то ни было, надвигается новый год. Мы перешли в наступление635 Пока все темно и я, как требует логика, боюсь надеяться и верить.
1916 год
2 января. Выздоравливаю после инфлуэнцы, приятно занявшей у меня весь декабрь, причем почти неделю я провел в компрессах на все легкие. Сейчас я несомненно и окончательно поправляюсь, так что не выхожу только вследствие сильных морозов. — Под самый новый год получил дело, которое меня выручает из денежных тисков, и выяснил возможность отсрочить переезд к Елисееву, благодаря таксировке квартирных дел. Зато ничего почти не сделал на праздниках. — Увы, положение Игнатьева кажется все прочней, а несчастная русская школа разоряется все безотраднее. В политике еще хуже. На войне — темно и неясно. Разумеется, немцы пищат, но и нам тяжело. Я верю в победу, но я не верю в будущее. Впрочем, пою Богу моему дондеже есмь636 — Завтра буду писать письма и затем, сколько успею, держать корректуру. Прежде всего напишу бумаги для Елисеева. Печально тянуть его безнадежное дело. — Затем пишу Белецкому. Хвостов, увы, больше хвастается, чем делает. Я понимаю, что его положение сложно и трудно, но все-таки мне многое непонятно. — По правде говоря, сейчас я мечтаю лишь об... Смешно: в ту минуту, как я начал это писать, мне подают пакет из Министерства] в[нутренних] д[ел] по тому самому делу, о котором я думал, — а именно, о доверенности мне от министерства для выборов в Думу по 1-му разряду637 Господи, как бы хорошо, если б удалось! Помоги, Господи! Видимо, впрочем, все идет на лад. — Поговорил в телефон с Елисеевым. Бумага эта совершенно выбила меня из колеи, так что продолжать не стану.
3 января. Утром Мартемьянов просить рекомендации в Феодосию. Во-первых, я никого в Феодосии не знаю, а во-вторых, Мартемьянова никому не стану рекомендовать, кроме врага. Днем Щегловитов, видимо, нервничающий от наглого тона жидовской печати и чувствующий, что его председательствование на съезде638 было ошибкою. В остальном без перемен. Делать ничего не сделал. Занят выздоравливанием.
5 января. Куманин говорил, что не повезет, так и в жопе палец сломишь. Судите сами, везет ли мне, или не везет. Только что вчера сговорился с Боборыкиным
о выдаче мне доверенности, позвонил к Тарасову. Того не было в Страховом, но он после позвонил. Так и так, говорю, довожу до Вашего сведения, что получил доверенность от Министерства внутренних дел. У того дрожит голос, он проверяет, так ли это. «Ну, что же, — говорит, — мне это очень прискорбно, ибо выходит, что Вы у меня отбили эту доверенность». Дальше — больше: оказывается, ему доверенность выдана еще в ноябре. Как ни досадно мне было, но принцип дороже самолюбия. «Очень, — говорю, — сожалею, но в интересах дела поперек дороги Вам не хочу становиться и от моей доверенности откажусь; но не скрою от Вас, что весьма сожалею и1 о новом неуспехе моего желания пройти в гласные по первому разряду». Он вилял, вилял, но мое великодушие его не прошибло. Впрочем, он мне, видимо, не поверил. Однако,11 я не царь41 и моему слову поворота нет. Звоню
1 Вставлено над строкой.
11-11 Исправлено из: хоть я и не царь, но.
236
Дневник Б. В. Никольского
снова к Боборыкину. Тот струхнул, — его промах. Однако, я успокоил его и очень тем растрогал. «Я, — говорит, — вызову к себе Тарасова и с ним поговорю». Сегодня звонит: поговорил, но тот все «жмется да кряхтит»639 Я вынес такое впечатление: лично1 Тарасов не только ничего против меня не имеет, но даже сочувствует моей кандидатуре; однако за меня распинаться не желает; между тем в их шайке видимо есть противники моей кандидатуры, с которыми ему схватываться неохота; если б он убедился, что я нужнее моих противников, он бы не жался и не кряхтел. Значит, ему надо показать, что я нужнее. Через Елисеева и Боборыкина я показал; теперь постараюсь через Писаренкова, а потом и через Хвостова, а если можно, то и через Белецкого. Как бы то ни было, теперь Тарасов связан моим благородным относительно его поступком и чувствует прямое на себе давление со стороны министерства, с чем очень должен считаться. — Третьего дня сидели у меня Власий, которого я знакомил с положением в его новом ведомстве и с новыми его подчиненными, а потом был Щегловитов. Вчера были у Кати Чаплинский, молодые Янковские, Мика, еще кто-то. Завтра снова ждем людной среды. — Завтра должен кончить бумагу Елисееву, а я все еще не совсем отошел после полугодия и болезни.
7 января. Капитуляция Николая Черногорского640 доставила мне величайшее нравственное удовлетворение. Без масок-то лучше. А сам по себе театральный эффект, разумеется, неприятен. Но пора, пора, давно пора покончить с братушками, в особенности с их «династиями». Старые бредни о славянах и славянстве сданы в архив и не воскреснут. Раса не есть какая-либо абсолютная величина. Раса многочлен, могущий и сокращаться, и усложняться, оставаясь тем же; только если он меняет свою природу, получается новая раса. В области рас эта перемена природы выражается в духовном элементе: в расовом (или национальном) самосознании. Признаком его является язык. Но языка недостаточно самого по себе, — он лишь одна из величин многочлена, коэффициент, который может быть заменен раскрытием скобок. Так, сохранение своего языка может быть покрыто ренегатством. Славянство без православия — ничто. В этом смысле ни поляки, ни чехи, п ни хорваты-11 не славяне; даже болгары не славяне, ибо раскольники. Остаются только сербы, за исключением магометан. Что же такое славянство? Ведь и Хомякову, и Тютчеву нужны были чехи и поляки православные, одни in specie111, другие in speIV Славянство это просто лозунг для приживальцев России, это «слово», которое надо «знать», чтобы жить на русский счет. Довольно, довольно, — пора кончать эти бредни. Пожалуйста, не считайте нас славянами; мы вас не считаем. Мы русские, нам этого довольно. Теперешняя война ^ стихийно выясняет v фантастичность вычитанного в летописях политического родства641
Вчера среда, довольно людная. Германов, Евреинов, Егоров, Янковский с женою, Мика с Милочкою, Губарь, Юрий, Королев, Тальберг. Вчера же до среды Елисеев, которого сейчас ожидаю с Блюменфельдом и Епифановым для совещания. — Сегодня кляузные бумаги от Невзорова. Не знаю, чьи тут кляузы, но кляузы эти идут против
1 Вставлено над строкой.
11-11 Вставлено над строкой.
III На виду (лат.).
IV В будущем (лат.).
v-v Исправлено из: выясняет стихийно.
1916 год
237
Сиринова, а заодно против меня, Догеля и Курчинского. Как все это омерзительно мелко и гадко. Впрочем, я написал довольно ядовито. Это вроде скромного хода пешкою, после которого противник не делает Вам издалека подготовленного с тяжелыми жертвами шаха и должен бросить весь план атаки.
Елисеев передал, что мой противник в Думе, будто бы, Дурново. Так сказал Тарасов. Ой, врет. Почему Дурново? А если правда, то чего Тарасову с ним считаться? И что такое Дурново? Шумный дурак, ни к какому кругу не принадлежащий, хотя мог бы принадлежать к какому угодно. Посмотрим, посмотрим.
10 января. Все еще не выхожу: слишком гнилая погода. Начал, однако, понемногу заниматься. — Сегодня в 3 ч[аса] было назначено совещание у меня с Елисеевым, Епифановым и Блюменфельдом. За полчаса явился с визитом Писаренков, которого я вскоре с Елисеевым познакомил. Очень счастливое совпадение. — Вечером была беседа 2-му классу, но явились только 6 человек: Сигрист, Новиков, Зуев, Марга- ритов, Грюнбладт и Николайчик. Кроме того Германов. — У нас вчера заболел Володя жестокой инфлуэнцою. Зато Ашенька поправилась. — Теперь надо писать письма, бумагу для Елисеева и делать репетицию правоведам. — Читаю и обдумываю Катулла. Много мыслей. Корректура близится к окончанию, да во время болезни успел составить указатель слов к 36 стихотворениям. И то спасибо, — хоть кусочек работы сделан. — Не знаю, смогу ли приехать к экзамену в Юрьев. И надо, и не хочу рисковать, и дела задерживают. По счастью, сейчас начался мороз: Бог даст, завтра выйду на улицу.
12 января. Вчера вышел благополучно, сегодня был уже в Училище, где срезал трех, — Бафталовского, Куколя и Маклакова 2-го, — семерку загнал Головину, а на репетиции вывели 1 Коновалову. Надо, надо их встряхнуть. Дружба дружбой, а ученье ученьем. Завтра поеду читать одну лекцию (утренних не буду) и ассистировать Щегловитову. На Статистических курсах видимо занятия не начались еще. Да я в январе намерен ехать в Юрьев только на экзамен. — Все обдумываю, как мне остаться на год на Офицерской. До конца войны я, по-видимому, во всяком случае могу; вопрос только в том, чтоб остаться и после конца, чтобы переехать спокойно. Боюсь, меднолобую немку никакою хитростью не проймешь. — Сыграли с выздоравливающим Володей очень интересную шахматную партию. Понемногу я начинаю приучаться к дальним расчетам.
18 января. Съездил в Юрьев, проэкзаменовал две дюжины глупых душ, срезал двух немцев и одного русского. В общем подготовились прекрасно. Сегодня прочел две лекции в Училище. Завтра литература там же, заседание на Статистических курсах и хлопоты — боюсь, что бесплодные — по делу Сторожева642 — Поездка в Юрьев очень улучшила мое состояние: там солнце, снег и мороз. Не умею Вам передать, как обрадовался я, когда проснулся 16-го утром в залитой солнцем комнате. А воздух, а снег! — Здесь кое-как изворачиваюсь. — Упорные слухи, что Штюрмера делают Горемыкиным, а кн[язя] Н. Д. Голицына — вместо моего Хвостова. Трудно поверить. Я провожу мысль, что Штюрмера сделают Волжиным. А Голицына скорее сделают Горемыкиным, чем Хвостовым 2-м. И это будет — будет ли много лучше? Он хороший человек, но очень не умен. Правда, это укрепит Хвостова. Впрочем, слухи бывают разные. Как это все скучно и тоскливо! — Вот не сделают ли Голицына нашим министром, вместо Игнатьева? Ах, хорошо бы! — В Училище беседы с Лукьяновым. Удивительно противное существо. — Смотрел игру в шахматы и решал задачи. Много думал о Катулле. Скотина Крашенинников ни гу-гу.
238
Дневник Б. В. Никольского
— Дома все тихо. Володя, бедняга, в инфлуэнце. Меня удивляет, что никто из товарищей его не посетил. Правда, Юрий только что сам выздоровел, а Полланы лежат.
19 января. Сегодня день на славу. Утром получил приглашение к Хвостову. Тотчас позвонил Елисееву и отправился на лекцию. Кончал о Надеждине. После первой1 лекции звонит Елисеев: к нему звонил Тарасов, прямо взбешенный приглашением: это, де, все интриги Никольского. Ну, не идиот ли? Ведь ясно, что я разбил его интриги. — После второй лекции разговор с Зверевым и Щегловитовым, а потом в банк за деньгами и завтракать. Оделся в виц-мундир. В11 1 ч[ас] приехал Елисеев и мы сговорились о Хвостове. К 2 ч[асам] пошел на заседание в Статистический комитет. Оттуда к Хвостову, где встретились с Елисеевым. Тарасов сказался больным и не приехал. Ну и черт с ним. Поговорили очень подробно. Хвостов страшно ухватился за мысль Елисеева купить «Новое время» со ссудой от правительства. Оттуда в Министерство юстиции к Веревкину просить за Сторожева, но Веревкин был на баронском совещании. Вызвал Мишу643 и с ним и нашим Тарновским (педагогом, не статистиком644) поболтал. Затем к Вольфу, Тузову и домой. Вечером говорил в телефон с Веревкиным, получил обещание полной поддержки Сторожеву. Давай Бог.
21 января. Слухов, сплетен, рассказов, — конца-краю нет. Всех, кажется, министров посменяли и всех кандидатов поназначили. Понять ничего нельзя. Калейдоскоп медленно поворачивается, но его закрыли крышкой и крышку эту еще не сняли. Новая комбинация сулит нам полный сюрприз. — Вчера людная и шумная среда. Сигрист, Левитский111, Германов, Носков, Петя Саломон, Королев, Янковский, Евреинов, Тальберг, Садовской, Писаренков, Любарский. Письмо и книга от Красов- ского. — Днем лекции в Училище. Я грозно прикрикнул на Волловича-младшего и Ш-й класс до смерти перепугался, когда увидел, что я всерьез рассердился. Но потом Воллович извинился и я его простил. — Сегодня две лекции в Училище и первая на Курсах. В Юрьев не еду. Вечером Елисеев, Блюменфельд и Епифанов. Елисеев говорит, что Тарасов рвет и мечет. Посмотрим. Конечно, теперь мне первого разряда не видать, как ушей своих; но плевать. — Завтра много хлопот. — Да, вчера загнул картоны Штюрмерам645 и встретил на улице Маклакова, с которым условились видаться. — Говоря стихами Козьмы Пруткова, «Есть бестолковица, Сон уж не тот. Что-то готовится, Кто-то идет»646 — Кстати: кто бы, когда бы ни печатал мои дневники, он будет прохвостом, подлецом и сукиным сыном, если цитируемые стихи будет печатать прозою, в строку, как я их сюда пишу: их необходимо печать стихами, а не прозою, более мелким шрифтом, каждый стих с новой строки, словом, так, как я сам печатаю цитаты стихами.
22 января. Сегодня в 11 ч[асов] был Садовской. Я предложил ему вместе заняться рукописями Фета. Вышло, что он столько наделал ошибок, сколько полагается писачке, взявшемуся за чужие рукописи. Все ему восстановил. Он позавтракал и ушел в смешанных чувствах, — частью жестокого конфуза от своей неумелости, частью восторга, что благодаря моей помощи, не впутался в грязную историю.
I Вписано над зачеркнутым: второй.
II Далее в тексте зачеркнуто: Vi.
III Исправлено из: Левицский.
1916 год
239
— После завтрака пошел в банк; там встретил Дрюна Веревкина, с которым заговорил и осведомил в нашей статистике. Это ему за брата и Сторожева. Он совсем болен, чуть жив1: было расширение аорты. А вечером испытал блаженство: был в бане после двух месяцев!!
24 января. Вчера был у Веревкина и получил твердую надежду на успешное решение дела Сторожева. На радостях подарил себе и другим несколько книг. А сегодня делал визиты. Сперва у Писаренкова, где познакомился с его миленькой и милою женою. Затем забросил карточки Добрянскому, Судейкиным и съездил к Щегловитовым. Хотел от них к Маклаковым и Ильяшенке (конечно, В. С.), но застрял, да и то вернулся домой почти к 8 ч[асам]: в трамваях нечто невероятное.
— Завтра встречу всю братию, поговорю о срочных делах. — Городские выборы идут, но мне по первому разряду не пройти. Скотина этот Тарасов. Делать нечего, попробую в Коломне по второму, как зовет Веретенников. С Шабельским надо поговорить об Ильине. — Читаю творения Игнатия Брянчанинова647 и нахожу много интересного и прекрасного. Нравится мне и книга Галахова о религии648 Умно и серьезно. Сегодня утром окончил мое чуть не 15-летнее начало «Растет печаль неодолимо».
28 января. Дело с Тарасовым развилось и осложнилось до крайности. Моя «интрига», как он выражается, удалась и я думаю, что ему придется смириться перед министром и со скрежетом зубовным вести меня по первому разряду. А впрочем — черт с ним. Пройду в гласные, так пройду, не пройду, так не пройду. Корысти мало.
— Вчера гости: Добрянский, Янковский, Тальберг, Блюменфельд, Королев, Носков, Германов. Днем Бразоль и Евреинов. Много рассказов. Ужасны слухи о Сухомлиновых. По-видимому обоих уличили не только в безумном взяточничестве, но и в государственной измене649 Ужас и позор. — Хвостов вертит Штюрмером и политикой. Игнатьева нашли нужным сохранить для думы, а изъять вместе с роспуском на Пасху. И Куракин, и Кос[т]рицкий, и Соковнин провалились. Прекрасно. Только бы Хвостов успел меня в Государственный совет провести. — Трамвайные анекдоты. I. Вагон полон. Сидит толстый господин с покупками. Стоит беспокойная дама. Крутой поворот. Дама летит и с размаху садится господину на колени. Тот с искаженным лицом пытается вскочить и в отчаянии восклицает: «Сударыня, вы мне яйца раздавили!..» — «Негодяй! Подлец!..» — Публика приходит тоже в негодование, господина не слушают, останавливают вагон, требуют протокола. Что же оказывается: несчастный pater familias11 вез домой действительно десяток яиц в бумажном мешочке и дама их действительно раздавила, сделав ему гоголь-моголь на коленях... II. На углу Садовой и Невского в вагон лезет бойкая баба-беженка.
— «К Покрову идет вагон?» — «К Покрову». — «Точно ли к Покрову?» — «К Покрову, к Покрову». — «Да верно ли, что к Покрову?» — «Ах, какая беспокойная! Да ты грамотная?» — «Грамотная». — «Так вот, читай, — видишь, “Покровская площадь”?» — «Ох, батюшка, у Вас тут в Питере совсем не то пишут, что есть!..»
— «Чего ты врешь-то!» — «Не вру, а сама знаю». — «Да что ты знаешь-то?» — «Да вот сама видала, здесь же, на Садовой». — «Да что ты видала-то?» — «А вот то и видала, что отгорожено место забором, а в нем ворота у будки. Я подхожу —
I Исправлено из: живой.
II Отец семейства (лат.).
240
Дневник Б. В. Никольского
ясно углем написано: хуй. Я, признаться, заглянула в ворота — и что ж ты думаешь? Там городские дрова продают!»
29 января. Вторично был на панихиде по Евгении650 Неприятно там. Одна Маргарита человек. А сыновья...651 — Были Коковцовы, Кабат и Плеске, Семен- товская-Курилло, Кривопишина, мать, Ольга, Милочка, Разумов, еще кто-то.
— Печально и все, что у нас творится. Обвинение Сухомлиновых в шпионстве, созыв думы652, сумбур во всех делах, — куда ни взглянь, везде гнусно. — Вечером был Елисеев с Епифановым и Блюменфельдом. И тут печально с неудачею в Палате.
— В телефон беседовал со шталмейстером Бурдуковою653, с Шадурским, с Зайончков- ским. — Хочу просить Хвостова, чтоб он просил Царя перевести меня в Петроградский университет из Юрьевского. Эта мысль у меня явилась в среду. — Читал дневник Толстого654 До чего убого, лицемерно и противно! Какой это безгранично жалкий, суетный и ограниченный человек! Его публицистика — смешна, его письма — ничтожны, его дневник — жалок и отвратителен. Только художественная часть его писаний чего-нибудь и стоит, но и та безграмотна. Как хорошо к его писаниям подходит, что Гиляров-Платонов озаглавил свою статью об уважении к правильности языка словами заповеди «Чти отца твоего и матерь твою». В наглой, хлы- щевской безграмотности Толстого сказалось все хамство его души (если у него есть — или была — душа).
30 января. Похоронили Евгению. Народу было немного. Меня тронула Коковцова: с Монетной до Лавры шла за гробом, отстояла обедню и на могиле оставалась до конца. Вот дура-то дура, а благородство сердца ее делает умней умных. И сам Кики655 был в церкви, догнав похороны у ворот Лавры. Но зато после похорон я мог только спать и до сей минуты совсем разбит. Вообще, декабрь еще долго будет отзываться на моих делах. — Сегодня прочел биографию Толстого, писанную Бирюковым656, и перечел 3-й том воспоминаний Мещерского657 До чего пуста эта биография! Всю жизнь, кроме творчества своего, человек вертелся и хорохорился около чего-то и так ничем и не сумел стать. Под конец выдумал для себя роль и вжился в нее, как в иллюзию какого-то значения и какой-то власти. Жалкая жертва тщеславия, самообольщения, лицемерия, чисто животного эгоизма и самомнения полудикаря при огромном таланте. — Елисеев подбивает меня заручиться голосом от Александро-Невской Лавры. Попробую завтра и в понедельник, если буду стоять в Тарасовском списке. Если нет — извините.
31 января. Тарасов меня не включил и, стало быть, вопрос о моем участии в думе покончен. Видно, не судьба. Теперь буду хлопотать о переводе в Петроград. А я на похоронах Евгении снова простудился, хотя не сильно. Сегодня весь день кис и даже никаких мыслей не было. Спал и читал какую-то чепуху. Всего хуже то, что репетиция завтра состояться не может на Статистических курсах. А рисковать я не могу. — В политике выжиданье думы. Бог его знает, что из него выйдет. Разумеется, срок будет невелик: на Пасху распустят, а там видно будет. Всего важнее, конечно, близящийся перелом войны. Кто кого. Т. е. я знаю, кто кого, но важно, когда, как и что. — Обидно, что визиты сегодня не состоялись: еще воскресенье пропадет.
1 февраля. Продолжаю зябнуть и чихать. Был Петя Саломон прощаться. Говорили
о книгах его отца. Посмотрим, — в случае чего-нибудь, я готов купить, чтобы сберечь, что можно и что стоит. По-видимому, там преимущественно хлам. — Письмо от негодяя Глинского658 Ответил холодно и ясно. — Мать просит денег. Послал.
1916 год
241
Скверно это, что я не мог ее устроить из-за моей инфлуэнцы. Надо пристать к Козен.
— Хоть бы Хвостов меня в Государственный совет пристроил, право. А то раздразнил запахом горячего калача на голодуху, и нет ничего.
4 февраля. Все еще кашляю, чихаю, да на придачу горло разболелось. Нет худа без добра: я воспользовался всем этим и подписал к печати Катулла, а сегодня запечатал исправленную корректуру Пушкинского, т. е. Якушкинского указателя. Громадный труд, но едва ли не запоздалый. Впрочем, теперь колебаться поздно: буду кончать, а там видно будет. — Хвостов вызывал Елисеева, чтобы впутать его в предприятие Сытина-Гурлянда-Маркса и пр., но я так разочаровал того прежними рассуждениями, что он уклонился. — Но все это чепуха. На войне-то, слава Богу, лучше: взяли Эрзерум659 Буду ждать дальнейшего: пойдут ли наши на выручку англичан, или к Константинополю? А может быть и того, и другого? Как бы то ни было, успех отрадный. — Вчера Змий, Германов, Носков, Мензенкампф, Воинов, Янковский, Королев, Егоров, — кто-то еще, не могу вспомнить... Ах, да, Бартенев. Глупенький фатишка, хотя сам по себе, кажется, не худой юноша.
5 февраля. Сегодня продолжал готовить указатель слов к Катуллу, а больше ничего не делал. Был Елисеев — разговоры о пустяках. Надо бы письма писать, — я много их задолжал. С грустью думаю, сколько еще работы над Пушкиным, начиная с указателя. Слава Богу, письма хоть готовы, а стихи очень подвинуты, почти до верстки; но проза, проклятая проза, с которою придется здорово повозиться.
— Кашляем все, Роман меньше всех. Анна захворала у себя в Институте, — 39,7°. Печально, если скарлатина: они ведь сидели в карантине. — Газеты пережевывают взятие Эрзерума. Победа правых по первому разряду сильно осадила обнагленцев660 Их голоса везде разбиваются. Зато в политике наши блощуки (я так зову членов Прогрессивного блока) видимо держатся довольно крепко. Впрочем, продолжительным это быть не может. Теперь не полоса отступлений на вторую оборонительную линию.
6 февраля. Блощуки сговариваются. Ну, и на здоровье. — Привел в порядок накопившиеся письма. Отвечать не так уж много, хотя найдется кое-что. Закончил указатель слов к первым 4 листам Катулла. Решал шахматные задачи и играл с Володею. Мне кажется, что он способнее меня и легко может меня перегнать. А благородная игра. Пока я, правда, комбинирую на очень короткие последствия, но уже чувствую прелесть далеких замыслов.
7 февраля. Сегодня писал письма, — считая с перепискою вчерашнего Невзорову, всего семь штук. С непривычки достаточно. Притом днем был вернувшийся сегодня Евреинов. Через него получил из Киева поклон от Сикорского. Пошлю старику некролог Олега661, — другого сейчас больше нечего. Завтра буду писать дальше, — очень хочется поскорее развязаться, а накопилось все-таки порядочно.
— Простуда легче, но горло все болит. — Нет, по военному времени поездки в Юрьев вещь невыносимая: постоянные простуды могут и вовсе расшатать здоровье. Надо торопиться с переводом в Петроград. — Тальберг тоже свалился: наказанье.
8 февраля. Сегодня день довольно пустой. Днем была Уствольская. В телефон переговаривался с Тевяшевым и Монаховым, которых должен согласовать по вопросу об Осфруме662 Письмо от Невзорова. Какой это лукавый подьячий и кляузник! И какая смесь доброты с предательством, хитрости с тупостью, упорства с малодушием, балагурства с озлоблением, учености с невежеством, хамства с чувствительностью, скопидомства с гостеприимством, расчетца и самообладания
16 Зак. 3718
242
Дневник Б. В. Никольского
с неудержимою блудливостью! Ну, я написал ему бумагу, от которой он не будет в восторге. Кроме того изготовил письмо Красовскому. Думаю, что никакая цензура не придерется. — Мое горло все еще болит, а прочие недуги, видимо, миновали. А горло зато болит несносно: глотать больно до того, что аппетит пропадает.
9 февраля. Переписал письмо Красовскому, бумагу в факультет, сговорился по телефону со Штюрмером и Веретенниковым об экзаменах купца Малышева, ныне благополучно закончившихся, получил книги от Гегера и Спиридовича (очень интересно, — свыше всех моих ожиданий), принял и направил к Шабельскому Ильина, приехавшего сюда воевать с Семирадзким, сговорился со Страубе касательно завтрашней репетиции правоведам у меня на дому, внимательно прошел одну партию Андерсена в шахматы, — согласитесь, что трудно дать целому дню более жалкое назначение. — Царь приехал в Думу663 Не знаю, к чему это. Прочтем завтра заявление Штюрмера. Вероятно, белиберда664 — Горло болит по-прежнему. И десну захватило, и языком едва ворочаю. Это все моя подлая инфлуэнца на почве непомерной усталости. Просто беда. — Блощуки Штюрмеру кричали: «Не верим»665 Отлично. Так и надо. На стол ноги, на стол, — пускай помнят хозяева!
11 февраля. Сегодня день волнений — письмо Мейендорфихи моей жене. Вышла такая история с его деликатностью и неряшеством, что я попал в нелепейшее положение. Избави нас, Боже, от излишне деликатных и притом бестолковых людей. Теперь предстоит бесконечная переписка, объяснения, менуэт с фигурами вместо трех шагов по прямой линии666 и т. д. Ведь если б эта свинья сразу написал или поговорил, так я не оказывался бы дураком. Делать нечего, покривлю душою, навру с три короба: единственное, что мне остается. Ох, деликатность, деликатность, если б ты была повинна хоть в миллионной доле того, что делается твоим именем!
— Вчера шумная, веселая среда. Первым молодой Рачковский, затем Г. Вишняков, — товарищ с моего 4-летнего возраста, но с которым мы не видались лет 35, — Германов, Носков, Левитский, Королев, Евреинов, Янковский, Догель, — кажется, все. Радовались на поведение блощуков. Подробности об избиении Гришки, — по- видимому, наш Свенцицкий взял на себя инициативу: поручил Володе расспросить Пончика и послать через него брату мой поцелуй. Другие говорят, что это все легенда и ничего не было. — Днем репетиция 2-му классу у меня на дому. Репетиция такая легкая — одно семейное право — что нечего и учить, и спрашивать. Струй667 очень веселился, рассматривая у меня разные книги: он присутствовал ex officio1.
— Сегодня принимал Моллова, тщетно пытавшегося выклянчить у меня экзамен вне срока, и вечером Ганжемукова. Сумбурный человек, сам запутавший свое правое дело, которое, видимо, запутает и до конца. В телефон говорил с Тальбергом, уже вставшим с постели, но еще не выходящим. — Горло болит по-прежнему, хотя бессменно нося компресс уже 24 часа, я, кажется, сломал эту пакость. Это все инфлуэнца не хочет выходить. Однако, с Божьею помощью, надеюсь одолеть ее благоразумием и упорством. — Немцы кинулись на Верден668: демонстрация или воистину? Как бы то ни было, началось оживление. Если верно, что они двигают свой флот, то наступает перелом. Флот будет их последнею ставкою. Как бы я был счастлив, если б они с англичанами друг друга истребили! Победа же немцев весьма мало вероятна. Победа полная англичан... Право, не знаю, чего в ней больше, добра или худа. Только бы им победить ценою великих потерь!
1 По должности (лат.).
1916 год
243
12 февраля. Утром Монахов и Тевяшев, между которыми, кажется, наладил единение для Осфрума. Затем новости: Степана в Иркутск на место Князева, Плеве в Сенат, Шадурского на место Степана, Пильца на место Плеве, Сабурова на место Шадурского669 Своеобразно. А затем, кроме упражнений в шахматы и партии с Володею, ничего не делал. Много думал, немного спал. Мое горло все еще в компрессах. Не могу сыскать моего документа Мейендорфу. Я до того считал наше дело поконченным, что совсем забыл, где и какие у меня документы. — В Думе гниют под роспуск: ясно, — близятся к последней сессии; разговоры под занавес.
— Изучаю партии Андерсона670 Есть очень хорошие и поучительные. Но их мало проверять: их надо тщательно заучивать. Даже слабые ходы полезны. Одну я почти всю запомнил. Да, — днем неожиданно воскресый1 из мертвых Штейн: хочет заручиться согласием жены на чтение писем Крылова671 Говорили вообще о литературе, политики не касались. Multa фЛ6А,оуа, nihil яо^ткбу11
13 февраля. Промучился два дня прежде, чем нашел письма Мейендорфа672. По ним выходит, что я больше виноват, чем думал, и Мейендорф менее запутал своею деликатностью и неряшеством, чем я моею небрежностью. Скандал вдвойне. Ну, что же, — я не подлец: признаю свою вину и попрошу прощения. Теперь только главный вопрос: где же, в конце концов, выданный мною документ? Беда еще в том, что подлинного заемного письма673 я до сих пор не нашел. Меня мороз дерет по коже, когда подумаю, — а что, если оба документа, и старый, и новый, окажутся в моих бумагах? Положим, тогда я только смешон и более ничего: покажу и извинюсь. Но если новый в пространстве — тогда извините: я жертва, но не виновный.
— Страшно запустил я мои бумаги за последние два-два с половиною года. Письма не размечены по целым месяцам. Необходимо привести их в порядок. Постепенно я все-таки раскапываю залежи, всего более благодаря полкам на Подьяческой; но все-таки возни еще масса. — Сегодня разные поправки ко вчерашним слухам о назначениях. Говорят о замене Крыжановского посредством Плеве674, о замене Пильцем Степана675 и Неверовым Плеве676, с оставлением Шадурского на месте, а Князева и Крыжановского вводят в лоно Совета677 Черт их подери, я гораздо нужнее, не говоря уж о том, что мне советское жалованье еще нужнее. — Немцы лезут на Верден, но пока безуспешно. Если даже это демонстрация, поздравить их не с чем.
— Выборы, кажется, сулят нам успех. Не знаю, горевать или радоваться. Победа — приятно; беда в том, что победителями быть мы не умеем. Ну, да посмотрим. Я все равно в игре теперь не участник. Моя забота — перевестись в Петроград и заканчивать мои книги.
14 февраля. Ну, сегодня весь день у трубки телефона и в беседах с посетителями. Сперва Королев — заступись за какого-то попа Розова. Обещал. Потом Веретенников: С. К. Хитрово оказывает давление на почтовых чиновников, своих подчиненных, и проводит список клуба общественных деятелей678 по Коломне679 Объяснил ему, что такое Хитрово, и предложил звонить Власию, пока сам буду звонить Догелю. Догеля, конечно, дома нет; у Власия телефон занят. Трах — Догель ко мне в гости с вестями о Юрьеве. Я его за бока: на Хитрово хотят жаловаться министру, спасайте его, скажите, чтоб он бил отбой. Дозвонились. Хитрово перепугался до смерти.
I Так в рукописи.
II Много научных (разговоров), ничего политического (лат., греч.).
244
Дневник Б. В. Никольского
Предложили мне ему говорить. Научил я дурака, чтоб он созвал, кого может, из чиновников и при свидетелях им объявил, что они его действия ложно истолковали, что он говорил частным образом, что ему больно от таких интриг и он берет все назад: пусть голосуют за кого и как хотят,1 лишь бы помнили, что за правых. «Вы, — говорю, — для крепости это им при свидетеле, — вот пусть к Вам М. И.680 идет». Так и порешили. Звоню Веретенникову, хохочем оба до слез такой удаче. Бедный Хитрово! — Не успел покончить — звонит Рачковский: назначил ему в 8 ч[асов] прием по личному делу. Едва назначил — Королева: Серова хочет меня видеть, вызвалась доставить бумаги о попе. Пусть приходит. Наконец, в 5-м часу Мейендорф. Объяснил ему, в чем дело, повинился в своей вине, выработали общими силами содержание будущего документа. А утром я так и не нашел подлинного письма. Надо еще искать. Едва успел пообедать — Серова. Придралась к случаю меня поблагодарить: она 12-го февраля кончила Педагогический институт, куда попала при моем и Габры содействии. Меня тронула ее благодарность. Она вся сияет от счастья. Едва ушла — Рачковский. Обещал завтра хлопотать о нем у Хвостова. Да: в промежутках созвонились с Писаренковым, что Хвостов меня завтра примет. Первый выход после моей глаголемой ангины: голос в Думу и просьба к Хвостову. Буду просить о переводе в Петроград из Юрьева. План весь готов. Вывози, кривая!
15 февраля. Рассуждая с точки зрения личного самолюбия, мне было бы простительно сегодня не ходить на выборы; но по принципу весь забинтовался, пошел и опустил свой бюллетень. Черт с ними, я свое самолюбие могу и для домашних надобностей сохранить. Наши бодрятся. — Затем прием у Хвостова был отменен и день пропал даром. Только Володя мне мат загнал: я слишком распустился и он стрельнул у меня ладью и слона, не уступив даже пешки. Я не рассчитал числа ходов, собрал все силы для атаки с левого поля, а он мне все расстроил справа и ударил в лоб и слева двумя ладьями и ферзью, когда у меня были связаны ладья, конь и две пешки. В итоге ферзь погибла, и я был наказан за небрежность. Вечером третий класс на беседе. Там есть очень милые и симпатичные, но такие типы, как Пожидаев, Воллович и (хуже всех, по-моему) Чунихин все портят. Ничего нет хуже, когда первый ученик такой хам, как Чунихин. Юрий, Кожин, Шлейфер, Кольцов, Растопчин, Зиссерман, Таубе, — это все премилые мальчики и дурак из них только Зиссерман. — Завтра пишу письма, принимаю Нелюбина-Гегера и вечером у меня Шабельский, Веретенников и Монахов. В среду репетиция и гости. С четверга работа и письма. Впрочем, и сегодня продержал корректуру Якушкинского указателя. Наказанье теперь с набором из-за военного времени: срам, да и только. — Мой выход на выборы, слава Богу, не отразился на здоровьи. Но я ж и укутался!
18 февраля. Ну, победить-то мы победили, но эта победа ни к чему. С нами прошли такие типы, как Бари и Зеленко, Пуришкевич, Лыкошин и Кистер, — частью готовые нетчики, частью хулиганы и вообще люди, не имеющие ничего общего и не объединенные никаким авторитетом. Это все тотчас развалится. Но эффект, разумеется, громадный. Жиды ругают левых и Оппеля за раскол, но ведь только жиду и непонятно, что раскол — симптом, а не причина. — Вчера репетиция. Так, ничего особенного. Вечером шумно и весело. Под самый конец мы хохотали до слез, предаваясь училищным воспоминаниям. Были Озеров, Сигрист, Левитский, Юрий,
1 Далее в тексте зачеркнуто: Вы это.
1916 год
245
Володя, Янковский, Тальберг, Тарновский, Рачковский, Егоров, Жилин, Германов. Был, кажется, еще кто-то... да, Маргарита. — Сегодня утром скучный Пятницкий и прием у Хвостова. Вот там-то все и дело. Давно я так не был удручен. События назревают и чужеродная династия гибнет, стихийно будучи не в состоянии понять, что кругом совершается. Хвостов вступил в открытую борьбу с Гришкою. Собранные сведения вполне уличают эту гадину в бессознательном шпионстве в пользу немцев. Ни спорить, ни возражать против фактов нельзя. Царь не хотел слушать, но Хвостов сказал, что тогда ему придется свой доклад повторить в Думе. Царь выслушал и, читая документы, не оставляющие сомнений, такал. Затем за завтраком все тотчас рассказал жене и Вырубовой. Конечно, истерики, слезы, бабья истерическая ненависть к Хвостову. Сейчас Гришка, Питиримка, Мануйлов и Белецкий ежедневно конспирируют в Александро-Невской Лавре. Между тем из армии к Хвостову приезжал генерал, сообщивший, что офицерство поголовно для Гришки требует петли, так как ясно, что он, болтая спьяну все, что видит у Царя и слышит от него, осведомляет жидов, а те пускают дальше. Может быть полковница681 и сама- то полушпионка и московская к ней ненависть — глас народа, суд Божий. Как бы то ни было, Гришку вешать мало, нужно сперва повесить его патронесс. — Хвостов, конечно, весь охвачен пылом неравной борьбы. При ненависти Гришкиных мироносиц ему, конечно, мудрено устоять. Но я, спокойнее глядя со стороны, думаю, что не в Гришке дело, а в какой-то несравненно более глубокой причине. По-моему старая жидовско-масонская интрига забрала в свои щупальцы всю гниль, в которой живет несчастный неврастеник с глухо-немою душой, и сеет рознь и смуту. — По сведениям Хвостова — это было для меня громовым ударом — он ожидает, что его преемником будет... Игнатьев! Ну, это, разумеется, всему конец. Оказывается, этот мерзавец пользуется особою симпатиею полковницы и действительно крепок. Штюрмер и есть Штюрмер, т. е. трус, подлец, молчалин и предатель. А заигрывание Царя с Думою — Гришкино дело. Посещение Думы Царем Гришка проектировал уже более двух месяцев. И кругом него жиды, жиды, жиды, — как блохи, как паразиты, пожирающие гада, пресмыкающегося в зловонной трясине. Нет, тут есть заговор, как был он и в 1905 году, но не заговор немецкий, а тот же масонски- жидовский. Те же мартинисты682 захватили ниточки и губят вымирающую династию, захватив ее гнилые похоти, слабости, неврастенические порывания и пристрастия.
19 февраля. Сегодня весь день думал и передумывал все, что вчера узнал. Как ни поверну, печально и скверно. — К завтраку пришла мать. — Володя весь день отсутствует из-за их новой классной истории по поводу VI-го класса, т. е. Приго- ровского и Саморупо. Это у них не вышло, но все-таки для Володи вся история выгодна, ибо в ней он фактически становится признанным главою класса. — После истории он обедал у Германова и в компании Германова, Носкова и еще трех товарищей уехал в ложу Елисеева в театр Фарс683. — А я вызвал Рачковского1, передал ему мои вчерашние за него хлопоты и мы с ним сблизились, как никогда. Это " хороший и благородный человек. Он теперь собирает для меня сведения о мартинистах и масонах вообще/11 А я жду звонка от Хвостова, которого в телефон просил ко мне позвонить, как только вернется, чтобы к нему Рачковского направить.
1 Подчеркнуто карандашом.
1,-11 Подчеркнуто карандашом.
246
Дневник Б. В. Никольского
— У Вердена затишье, — вероятно, временное. Немцам нужно что-нибудь затевать после неудачи. — Днем заезжала, но не зашла, Щегловитиха. — Всего ужаснее для меня лично, что Игнатьев в силе. При этих условиях Хвостов совершенно бессилен мне помочь, ибо я рассчитывал на известный coup d’etat684 в мою пользу при его содействии. Но черт с ним, с моим личным благополучием, когда такие дела совершаются. Страшно думать о расчетах после войны. Беда.
20 февраля. Сегодня весь день Рачковский просидел у нас. Он отыскал ночью1 в бумагах отца записку о мартинистах (по моим указаниям) и ее надо было переписать. Я возложил эту обязанность на Романа и они вдвоем проработали с утра до 8 часов. Гражданское крещение Романа: работает над государственным секретом в возрасте 12 лет! Он разом как-то вырос внутренно. — Сам я прошелся на Подьяческую и перенес туда пачку книг. — Из Академии открытка об отпуске мне ее изданий: спасибо Соболевскому. — Под Верденом новый натиск немцев: ясно, что им плохо и ждать апреля нельзя. Выдержат ли французы? Сумеют ли затянуть? Впереди ведь добрые два месяца! — Володя где-то пропадает весь день. Ему обидно, что Роман доверительно узнает какие-то секреты, о которых должен молчать и перед ним, и перед мамою. Впрочем, он выдерживает вид, полный достоинства. Его успехи в Училище уравновешивают до известной степени успех младшего брата. Ничего, это ему урок: вот что значит уменье\ Ведь на машинке Романа он же учил писать.
21 февраля. Сегодня чудный день и я дважды был на Подьяческой, перетаскивая туда книги. У нас Рачковский работал с Романом. После обеда был Штейн: ему нужна рекомендация в Румянцовский музей. Посмотрим. Днем написал несколько срочных писем и прошел по самоучителю несколько шахматных партий. Всего более рад, что разделался с письмами. Но теперь опять поездки в Юрьев и все вносимое ими расстройство, а на горизонте векселя Петрова и никакой надежды на улучшение моих дел Государственным советом. Да, днем ненадолго Демкин. И в целом, при всей этой суете, пустой и мертвый день. — Завтра лекция на Курсах, может быть книги из Академии, Рачковский у Хвостова, куча других дел, может быть интересных.
22й февраля. На Статистике лекция не состоялась: я не предупредил, что возобновляю чтение, — и скажу Вам по секрету, что сделал это умышленно. Зашел в Комитет за деньгами — еще не выдают. Вернулся домой — из Училища спрашивают, буду ли читать. Так как звонили, когда меня дома не было, пришлось сказать, что буду. Пришел — а там скандал: первый класс лишил прав Володю, Гедройца и Болдырева. В ответ на это четвертый класс отказался дежурить. Третий класс сочувствует четвертому. Первый вступился за шестой, а шестых разжигают негодяи Юрша, Денисьев, Прилежаев, Куприянов и пр. Видимо, дело будет иметь продолжение. — В Училище ждал Рачковского. Он был отлично принят Хвостовым, но тот ждет решения своей борьбы с Распутиным и назначил быть опять через неделю. Зашли в «Сириус», поболтали с Савопуло и домой, где Рачковская старуха. Постарела, поглупела, надломилась, — одна тень былого. Пообедали — Губарь. Он вступил в Союзный банк685, и Яков Абрамович Бродский устраивал у себя обед. Были Иосель
I Вставлено над строкой.
II Вторая цифра 2 исправлена от руки из штампованной: 1.
1916 год
247
Гессен ус женой, Д. Левин, племянник Иоселя, и многие другие авторитеты. Левин обедал ус Губарем рядом и начал разговор в пользу мира. Губарь его оборвал, и Иосель поддержал Губаря тоном глубоко себе осведомленного цадика686. Но Левин стоял на своем, ссылаясь, что вот и Распутин стоит за мир. На это возразили, что с Распутиным тягается Хвостов. Но Иосель ус тем же видом улыбающегося от своей великой осведомленности цадика произнес, что еще неизвестно, чем все это кончится; сегодня четверг — а сегодня у Хвостова важнейший доклад Государю; и1 еще неизвестно, что из этого всего может выйти: и Хвостов может слететь, и война продолжаться. — Утром звонил Щегловитов, звал к себе; но я не поехал: нестерпимо далеко687 Сговорились повидаться завтра, но завтра ко мне напросился Красножен и придется вновь отказаться. Пока я вызвал к себе Хвостова в телефон, чтобы рассказать ему об обеде у Бродского. Да, Гришка это ужасное бедствие. Трудно вообразить, что может выйти по окончании войны. — Бумаги Рачковского о мартинистах — чепуха. Гораздо важнее было бы достать его доклад о Филиппе. Важно то, что мартинисты налаживали Филиппа, — не они ли же приладились и к Распутину через жидов? Печально, темно и тревожно. — Перетаскиваю, между прочим, книги на Подьяческую всякий раз, как могу. — Еще говорил в телефон с Блюменфельдом, Елисеевым (завтра у меня будет), Гегером-Нелюбиным (завтра у меня будет), Красноженом (завтра у меня завтракает), еще с кем-то. — А шельма этот Губарь. Чья бы в нем кровь ни была, богат он будет. — Под Верденом ничего не понимаю.
— Вчера получил последние чистые листы Катулла. Это, как-никак, плоды почти тридцатилетней любви, занятий и изучения. Главное по трудности (Prolegomena11), конечно, впереди, но все-таки третья часть работы готова; кончив указатель слов, буду считать готовою половину. Летом — впрочем, Богу одному известно, что будет летом.
23 февраля. Утром Красножен и завтракал, а до него я перемолвился по телефону со Щегловитовым: сговорились, что я буду завтра днем. Красножен приезжал возбудить меня против Невзорова. Черт их всех подери, какая тоска с этими юрьевскими дрязгами! Главный маг и волшебник там это Алексеев. Наши кадеты снюхались с Курчинским и даже Сириновым. Свой-то своему поневоле брат. — После завтрака на Курсы. Встретил Гедройца и вместе с ним прошел до Курсов. Он мне подал великолепную мысль относительно суточных: ведь Петроград на том же положении, что и Юрьев! Условились, что я завтра буду на службе у него после Щегловитовых и он мне по документам это все докажет. — Прочитав лекцию, зашел за деньгами в Комитет. — Дома Гегер-Нелюбин. Называет себя латышем, но сомнительно: морда и пронырство типичного жида. После обеда Елисеев совещаться, кого вести в головы. Кандидаты Апраксин Петенька и Веретенников. Я доказал, что Веретенников несравненно предпочтительнее. Заодно попросил у Елисеева его ломового для книг из Академии на Подьяческую. Потом позвонил Веретенникову и с ним сговорился насчет плана действий. — Володю выбрали товарищем председателя. Доволен он чрезвычайно. А что первый класс его прав лишил, это его еще более возвышает в собственных глазах. Вообще, это его первый настоящий успех. — Завтра беспокойный деловой день. — Да, — Зайончковский звонил по
I Далее в тексте зачеркнуто: что.
II Введение (греч.).
248
Дневник Б. В. Никольского
делу Розова. Multa лоХтка, nihil (p&o^oyov1 — Ha войне у Вердена снова какая-то заминка. Зато в Малой Азии наш успех развивается неудержимо688. Ждать апреля, апреля. — В Училище кончаем лекции 12-го марта. Экзамены намечены 28 марта и 20 апреля. — Горло снова заболело: разговаривал на улице с Гедройцем. До чего я себя, однако, довел! Не простуда, а болит.
6 марта. Вернулся из Юрьева сравнительно благополучно. Ехали хоть и сам- четверт в двуместном купе, но двух офицеров уложили наверх, а с какою-то дамою внизу спали сардинками. Потом от Тапса до Нарвы спал дополнительно. Здесь, наконец, отставка Хвостова. Надо бы ему написать и с ним повидаться. До чего все темно и печально — сказать не умею. Здесь упорные забастовки на военных заводах и беспорядки в университете. Логично и заслуженно. — В Юрьеве не было ни факультета, ни совета, и потому я написал две бумаги и наконец приготовил конспект моей речи о Сиринове. Сейчас записать много не могу, все-таки разбит путешествием. Да, у нас прибыл Чубинский, зато выбыл Алексеев-меньшой. Этого никто ничем не помянет: пустое место.
18 марта. Вот сколько пропустил; но был неистово утомлен последними лекциями, поездкою в Юрьев и вообще ликвидацией учебного года. Сегодня следовало бы писать письма, но меня вызвали в Училище — выручать начальство: Боровитинов остался без ассистентов. Превесело провел окончание экзамена. — Завтра всевозможные хлопоты: звонит Петров о векселях, Блюменфельд о своем электрическом французе и т. п. — В среду очень оживленно и людно: Н. П. Харламов, Евреинов, Тальберг, внезапно Кусков с войны, Наркевич, Королев, Тарновский, Германов, Носков, Рачковский, Янковский, Маргарита и Володя Саломон, Блюменфельд, — еще, кажется, кто то... — На экзамене сегодня выручал Левицкого, которому выпросил 11,50, и Дейшу, которому устроил 8. — Я в Юрьев не поехал, хотя завтра диспут Овчинникова, — нет, не завтра, а в воскресенье. Сил и денег не было вчера ехать.
20 марта. Подвигаю день за днем перемещение книг на Подьяческую, и, кажется, получаю столяра для добавочных полок. Это для меня спасение. Без них не знаю, что и делать. — Сегодня хотел писать письма, но что-то заболела голова и я почти все рабочее время дня проспал. Вечером успел-таки написать три коротеньких письма. — Вчера вечером у Кровавого академика. Невежин, которому, я полагаю, хочется в почетные академики; Пальмов, Смирнов, Францев с каким-то учеником, Евсеев, Сергей Кулаковский, которого я позвал к себе, Королев и Егоров, Симони, еще несколько безымянных. Что успел, то сделал. — Завтра хлопочу по делу Сторожева и спешно заканчиваю срочные дела и письма.
24 марта. Ну, сегодня кончил лекции на Курсах и намерен отдохнуть от всех треволнений. Через Лаурсона приобретаю за грош издания Географического общества, через Соболевского даром издания Академии и за грош издания и остатки Славянского общества689 Любопытно, что вышло с трудами экспедиции Чубин- ского690 В Географическом остались только томы I2, II, IV, VII2; прочее считалось распроданным. Однако в Славянском нашлись томы 1ь III, VI, VIIj. Лаурсон достал мне том V и получился полный комплект, обошедшийся мне менее 7 рублей. А его номинальная цена была 19 р[ублей] с чем-то, а антикварная все 30 р[ублей]. В общем, благодаря войне и сокращению заграничных покупок я очень пополнил и подровнял
1 Много политических (разговоров), ничего научного (лат., греч.).
1916 год
249
русский отдел соединенных библиотек отца, тестя и моей. Теперь любо-дорого посмотреть, какие сплошные серии и собрания у меня образовались. После войны и вообще лет через 15-20 всему этому цена удвоится, если не утроится. Да и кроме того, уже теперь, считая по курсу, стоимость иностранного отдела моей библиотеки почти удвоилась. Дешевле 150.ООО1 ее теперь оценить было бы несправедливо.
— Завтра праздник и отдых. — У Володи Саломона жена ушла. Не вижу в этом ничего удивительного. — Тиняков и Садовской перегрызлись окончательно. — В среду много народу: Володя и Маргарита, Королевы-супруги, Наркевич, Крсто, внезапно появившийся в Петрограде, Германов, Носков, Яцына в пажеском облике, Юрий Харламов, Вишняков, Янковский, — еще кто-то... Да, Козмин. — У Веревкина был: сулит успех делу Сторожева. — А у меня мысль: попросить его зачислить меня в Консультацию691 Это не вредно, и для производства в генералы полезно. — На Подьяческую так и перетаскиваю книги тугими портфелями. Благодаря Катиным столярам я вздохнул свободно: полки есть.
25й марта. ’"“Скотское в человеке боится Бога-111, не верит в Бога, требует доказательств бытия Божья. Слово «боится» надо понимать не в смысле страха Божья, но в смысле ужаса перед неведомым, чувственно неощутимым и диалектически непостижимым. Собака воет на луну — скотствующий человек требует доказательств бытия Божья. Что, вообще говоря, по природе своей страшно? То, что доступно одному или двум чувствам, но не допускает проверки остальными. Я вижу человека, слышу голос, но не могу ощутить его осязанием: мне страшно, я говорю, что имел видение. Это — страшно. Удивительно же то, что доступно чувствам, но непостижимо диалектике. Истина — недоступное чувствам, но вполне постижимое диалектике. Красота — диалектика, говорящая чувствам. Приятное в постижимом. Но это между прочим; моя тема в том, что доказательство родственно скотской уверенности: за невозможностью чувственной достоверности, дай мне диалектическую, не то я начну выть или лаять. Кстати, погодите: у Матерлинка есть что-то в этом роде в его элегии на смерть бульдога. Сейчас справлюсь. Вот. Le chien est le seul etre vivant qui ait trouve et reconnaisse un dieu indubitable, tangible, irrecusable et defmitif. II n’a pas a chercher rue puissanse parfaite, superieure et infinie dans les 1ёпёЬге5 (Le double jardin692, pp. 30—31)IV Они не чувствуют, эти пудельки-богоискатели, что Матерлинк предначертал их идеал.
Другое совсем. Невероятно хорошее чувство пополнять разрозненные или начатые ряды отцовской и дедовской библиотеки. Раскапываешь начатый фундамент и возводишь на нем стену, смыкающую в один венец торчавшие из земли начатки. Воплощается родовой интерес, посмертно растет сооружаемое научною мыслью здание. Благодаря приобретениям в Славянском и Географическом обществах и в Академии мне удалось сомкнуть столько разорванных рядов и оправдать давнишние вехи, что сердце радуется. Н[а]пр[имер] у отца имеются распроданные тома серии, а я пополняю нераспроданные. В итоге заклепаны пробелы.
I Подчеркнуто карандашом.
II Цифра 5 исправлена от руки из штампованной: 4.
111-111 Подчеркнуто карандашом.
IV Собака — единственное живое существо, которое нашло и признало бога несомненного, осязаемого, неопровержимого и окончательного. Она не ищет пути власти совершенной, высшей и бесконечной во мраке (Двойной сад, с. 30-31) (фр.)-
250
Дневник Б. В. Никольского
Сегодня, по случаю великого праздника, уподобляюсь шабашующему жиду693 и позволил себе ничего не делать, а потому, пожалуй, вечером и еще запишу сюда, если мысли будут.
8 апреля. Устраиваюсь понемногу среди предпраздничных хлопот, но поговеть так и не удастся. Выяснил план борьбы с моею домовладелкою; получил все нужное из Славянского и Географического обществ и почти все из Академии наук; но там Кубасов научил меня еще одной получке; перенес немало книг на Подьяческую; устроил там новые полки и набил почти полностью первый шкаф иностранной изящной словесности; провел экзамен по римскому праву; познакомился с полоумным антиком Гунниусом — сущий Лемм из «Дворянского гнезда»694; затеял много новых дел; и, что успею, постараюсь окончить в апреле и мае. Завтра и на праздниках пишу деловые письма. Да: прочел публичную лекцию в пользу VI-й гимназии695 Доход — 450 р[ублей]; успех — Бог его знает, какой. Я привык-то не к таким. Продолжаю учиться шахматам и, кажется, делаю успехи. Володя хорошо сдает экзамены. Роман увлекается нашею Троицкою церковью696. Жена все еще в ее переходном состоянии, которое тянется вот уже три года. Мне думается, что года через два у нее начнется просветление: так по закону природы выходит. А сейчас это что-то для всех невыносимое, и для тех, кто ее всех больше любит, всех невыносимее.
9 апреля. Оделся, собрался и отправился к заутрени; но трамваи не ходят, извозчиков нет, — вовсе нет, все разобраны, — а идти к Троице и назад после тамошней службы мне уже не по ногам. Зашел к Вознесенью697, — но там столько народу, что ничего не слышно, не видно, и кругом толчея, как на базаре. Подумал, подумал, и вернулся домой. И вот сижу один. Володя в Училище, Романа оставили спать — у него голова болела, Настя спит, Катя — не знаю, в какой церкви. Давно я не проводил пасхальной ночи так грустно. Ничего даже и делать не хочется. — Днем все обдумывал мой будущий краткий учебник догмы. Хорошо будет. Но пока у меня на шее Катулл и литературные статьи. Поспею ли с ними нынче летом? Зима кончается, и я получу возможность заниматься в моем кабинете, которой был лишен ввиду дороговизны дров. Лишение, правда, не большое из-за каторжной езды в Юрьев и моей болезни, но теперь все-таки лишение. Впрочем — усчитаешь ли все лишения в жизни? Будем верить и работать, как будто нам вечно 20 лет и вся жизнь перед нами.
10 апреля. Откровенно говоря, всего больше сегодня занимался шахматами. С Володею сыграл чуть ли не семь партий, да сколько-то прошел по учебнику. Впрочем, работал и на Подьяческой, изобретая место. Ничего, кое-что выходит. Я сдвоил постепенно ряды во многотомных изданиях, — Вольтер698, «Энциклопедический словарь»699, «Исторический вестник», «Русская старина», «Киевская старина», «Сборник Исторического общества»700, «Русский архив», «Старые годы»701, «Архив князя Воронцова»702, издания Маркса, «Сборник» Второго отделения Академии наук703, кое-кого из авторов, — Борка704, Гумбольдта705, Местра706. Все это мне дало около 20 лишних полок разной длины. Потом прибавил полки благодаря книгам мелкого формата. В шкапу иностранной изящной словесности вместо 11 рядов уместилось 15, вероятно столько же окажется в русской. Но все же чувствую, что запасы кончаются и без новых полок я могу сесть на мель. Отбираю — вернее, почти сплошь подобрал, — богословие, философию, русскую историю, Rossica707, русскую народную словесность. Перетащил сюда, на Офицерскую, — библиографию, классиков и все вообще научное, меня касающееся. Словом, судилище с хозяйкою
1916 год
251
застанет меня весьма подготовленным. — Завтра будем обедать у Елисеевых, а днем попишу писем. — На войне после Трапезонда708 тихо. Все поджидают и подготовляются. — Днем привезли из Института Ашеньку, но сейчас же увезли на Знаменскую, а вернулись к 10 часам и тотчас услали спать.
11 апреля. Сегодня много спал. Днем у Кати Епифанов, Янковский, супруги Рачковские, Чаплинский. Обедали с детьми у Елисеевых. Там супруги Сандерс, Шмеманша, какой-то Алексей Алексеевич. Много музыки. Домой пешком с мальчиками. Завтра хочу побывать у Анастасия насчет кафедры светского красноречия в духовной академии. Тогда можно бы проститься с Юрьевым, получив директорство на Коммерческих курсах709 Хорошо бы в Военно-юридическую на место Гольмстена, да не дохнет старый негодяй.
12 апреля. Прочел о смерти Плющевского-Плющика: пишу Штюрмеру и хлопочу у Анастасия. Мне мало верится в успех, но по крайней мере не придется упрекать себя в случае чего-нибудь. — Сегодня 20° на солнце и я начал переезжать в кабинет. Это первые строки, писанные на старом пепелище. Господи, помоги.
Написал и отнес Штюрмеру, написал и послал Анастасию. Анастасий назначил завтра в 10 часов утра. Едем, — Господи, помоги. Я разом пру во все стороны: у Веревкина буду проситься в Консультацию, у Штюрмера прошусь в юрисконсульты, у Елисеева иду в директоры Курсов и у Анастасия закидываю удочку насчет светского красноречия; впереди еще Антоний с Шуваевым насчет Военно-юридической академии. Об университете я не могу и думать, пока сидит хулиган Игнатьев. А его все не гонят.
Не сегодня-завтра начнутся военные действия. Что-то будет!..
15 апреля. У меня все пошли неудачи. В Академии неудача — нужно богословское образование (какое бессмысленное условие!); у Штюрмера неудача — он ко мне звонил, но меня не было дома, а мне до него не дозвониться; но всего досаднее, что я почти три дня убил на приведение в порядок карточного каталога библиотеки Бирюковича, чтобы вместе с нашим Университетом (вернее, на его счет) купить ее, — и сегодня письмо, что дело отложено до осени. Просто хоть с Мешковым списывайся. А я все другое запустил ради этой работы. Ну, завтра пишу Мейендорфу и О’Бриен де Ласси, а потом Сайтову и прочим. Письма у меня теперь поставлены в первую очередь, ибо письма — деньги. Досадно, что я зря потратил время на каталог.
17 апреля. Ну, сегодня день пропал, но с визитами я несколько развязался: сделал Шевелеву, моим трем верным старухам — Уствольской, Вьюковой и Та- ранцовой, Кенелю, Страубе, Ильяшенке. Не застал, увы, только трех, — Шевелева, Кенеля и Ильяшенку. Остальных стряхну с плеч через неделю. Вечером написал три письма, а днем сговаривался в телефон с Головиными, С. Ф. и Федором, и Богословским. На улице встретил Тальберга. — Теперь завтра будут хлопоты, но напишу О’Бриен, Пусторослеву, Сайтову и Кубасову. Впрочем, потеряю много времени, возивши в институт Ашеньку: Катя поехала дачу смотреть с Настею, да там второй день и пропадает. — Ас каталогом я придумал новую комбинацию — предложить книги Мешкову через Шевякова, который едет в Пермь. Может быть и удастся. — Сегодня весть о капитуляции англичан710 Черт с ними, но досадно. Моральный эффект. А тут еще немцы отбили свои окопы у озера Нарочь711 Ну, посмотрим, посмотрим.
252
Дневник Б. В. Никольского
18 апреля. Сегодня разобрал до конца библиографические вырезки, прикупил старые №№ газет и вообще развязался со всевозможною чепухою. Завтра письма и приступаю к исковому прошению.
21 апреля. Ну, страду кончил. Вчера экзамен в Училище, сегодня на Статистике. Вчера зарезал Волловича, сегодня шесть душ. Но все ничего не знали. Вчера гости, — Догель, Королев, Егоров, Садовской, Сигрист, Германов, Носков, Авра- мович, Тальберг. Тальберг передал, что моя кандидатура считается у Штюрмера вполне решенным делом. Хорошо бы, если бы так. Я не знаю, сколько доходу, но думаю, что немало. Главное — что должность безответственная, а между тем весьма, при уменьи, влиятельная. Теперь писать О’Бриен, Мейендорфу и начинать дело с Пелькой-богатыршею. Господи, помоги! Большая игра и тяжелая; но дело зашло за грань и поворота нет. Были мысли, но рассеялись и на душе так пусто и прозрачно.
22 апреля. Каждый день что-нибудь заканчиваю. Сегодня внес квартирный налог712, поговорил в Волжско-Камском банке с Карнеевым о заминке в учете моих векселей у Петрова, просмотрел у Сигриста книги его деда Мордухай-Болтовского (безнадежный хлам), отвез портфель книг на Подьяческую, написал несколько мелких писем... Что-то еще было... Да, какую-то сестру милосердия принимал, просившую за какого-то студента. Наотрез отказал. Коли я на дому буду спрашивать, так это сущая смерть. Разбираю понемногу свои книги, но до Плюшкинской кучи еще не добрался. Впрочем, из столовой убрал почти все. Теперь использую праздники для писем и деловых бумаг.
23 апреля. Разбираюсь понемногу в кабинете и в № 1, а что всего важнее — написал исковое прошение и завтра с Блюменфельдом его обсуждаю. Теперь два последних кошмара — письма О’Бриен и Мейендорфу. Потом уже легкие вещи — деньги у Елисеева, бумага ректору... Да, еще вопрос о Штюрмере: надо с Писарен- ковым окончательно сговориться. Коли все это выгорит, да мне удастся перевестись в Петроградский университет, то, ей Богу, большего и желать нельзя. А мне нужна хоть какая-нибудь нравственная и денежная поддержка. Жена замучила и всех, и меня своим нытьем. Мы все бежим от нее, потому что сил нет ее слушать, а между тем кроме молчанья нет спасения. Душевное расстройство ее матери сказалось и на ней. Лечить невозможно, а между тем все бежит. Володя бежит в гости, Роман в церковь, прислуга уходит, а я бегу, куда глаза глядят. По-моему, это — климактерический период; но мученье свыше сил человеческих.
24 апреля. Много разобрал в кабинете и Плюшкинской куче, отнес порцию книг на Подьяческую и сделал визиты Зайончковскому (серьезно болен со Страстной недели), Чаплинскому и Головину С. Ф. Больше не успел, так как засиделся у Чаплинских. Узнал о приезде Щегловитовых: надо повидаться. Вечером редактировал с Блюменфельдом мое исковое прошение. Теперь бы следовало писать О’Бриен, но это после: я непомерно устал. Впрочем, и завтра тяжелый день: много хлопот. Но — посмотрим. Все кончается и я двигаюсь к устройству человеческой обстановки. Теперь только бы полок лишних на Подьяческой и все спасено.
Чем-то кончится мое судебное дело с Пелью? По-видимому, придется мне с нею повозиться. Но я спокоен, что мой иск ее застанет врасплох. Она всего ждет, но только не этого, — и то-то будет ей сюрприз, когда она вздумает меня выселять, а я сошлюсь на производство окружного суда! — Пока жду нетерпеливо, чем кончится мое дело у Штюрмера.
1916 год
253
26 апреля. Вчера и сегодня сплошь занятые дни. Вчера с Уг девятого работал на Подьяческой и разместил три полки книг, одну в два ряда, и вообще много сделал. Затем отнес книги Сайтову, прикупил нужные для библиографических вырезок №№ «Дня», «Нового времени» и «Речи», обошел букинистов, много сговаривался в телефон и вечером был у Братусов. Сегодня кроил библиографические вырезки, был в библиотеке Духовной академии, где видел Серебренникова, потом завтракал и экзаменовал в Училище, консультировал Звереву и, обойдя букинистов, прибыл домой. Вечером принимал Белопольского и после него Губаря. Завтра уж одни мелочи, 28-го экзамен на Курсах — и я свободен, совсем свободен. Теперь только книги, да побывать у Колбасьева насчет моего дела с Пелью. А вот когда я О’Бриен напишу — одному Богу известно. А ведь это деньги!
27 апреля. Ну, со Штюрмером неудача: у него есть свой кандидат. Надо и на это махнуть рукой. Обидно. — Слух, что Трепова министром внутренних дел, а на его место Борисова; Штюрмер остается председателем. Возможно. Главное для меня в Игнатьеве, но в общем все это плохо. — Сегодня утром интересный эпизод. Рачковский мне как-то в среду показывал фотографии, Гришка solo1 в двух видах и он же со своею паствою в двух видах. Я знал, что эти фотографии можно купить на углу Столярного и Мещанской, у какого-то убогого фотографа Крестинина. Собрался я наконец и заказал по экземпляру для моей коллекции документов о Распутине. Сегодня захожу получать — что ж оказывается: в субботу ко вдове Крестинина явилась полиция и отобрала у нее все отпечатки и оба негатива группы. Негативы были у ее мастера, так городовые сторожили ее двое суток, пока не явился мастер. Очевидно, Танеева, Вырубова и другие узнали, что их паства разглашается, и запротестовали. Уж не этим ли скандалом объясняется назначение Трепова? Штюрмер о нем еще ничего не знает и не подозревает, но в Путях сообщения говорят, как о деле решенном. — Положим, группы-то я получу и пересниму, это дудки; но что за время, что за нравы, что за дела713!
28 апреля. Вчера Наркевич, Янковский, Королев, Германов, Блюменфельд, Ев- реинов. Раньше Елисеев, с которым разговоры о печальных городских делах. Тарасов окончательно выжил из ума, все путает и всех против себя восстановляет. На войне снова заминка, неудачные нападения на немцев, ропот и неудовольствие.
— Сегодня экзамен на Статистических курсах, где несколько ритуальных убийств и в целом отчаянные ответы.
29 апреля. Хорошо поработал по укладке и установке на Подьяческой и в № 1-м, где раскопал много завалившихся книг. Завтра, наконец, совсем свободен, если у меня бывает свободное время. — Получил книгу Садовского714 Какой мелкий и подленький трус: сколько напел он мне о своей благодарности, о том, как выразит ее в предисловии и пр. И что же, из-за истории с Тиняковым вскользь упомянул мое имя где-то на задворках. Ведь я не гонюсь за благодарностью, — но таковы трусы.
1 мая. Вчера и сегодня Плюшкинская куча побеждена вполне, и теперь пойдет только ликвидация победы. Вчера же были Германов и Носков, которым я сдавал университетские книги. Вечером был у Соболевского. Там шумная старуха Мертваго, Пальмов, Евсеев, Егоров, Королев, Францев, Невежин, еще два-три гостя без речей. Разговоры со одним дураком, которого я до сих пор не знаю толком по фамилии.
1 Один (итал.).
254
Дневник Б. В. Никольского
Вчера же Володя сдал последний переходный экзамен на старший курс. Впрочем, говорят, что его призовут в ноябре. Ну, что же делать, — призовут, так призовут. Война. По новейшим сведениям наступление брошено и решено донимать немцев дальше измором. Тяжело, — ух, как тяжело.
2 мая. День истрачен, но, кажется, не совсем даром. Утром одолел уже до самого дна последние остатки кучи, а днем, отнесши пачку книг на Подьяческую, был у Колбасьева, которого подготовлял к моему делу. Назначено на 16-е сентября. Iacta est alea1. На обратном пути зашел к Молчанову, купившему красивую французскую библиотеку, и отобрал кое-что. Едва пообедал — Елисеев. Согласился вновь идти в Училищную комиссию и послал заявление о Коммерческих курсах. Там экономию наводят — 1500 р[ублей] жалованья. Ну, если до 2000 с лекциями довести, так все равно брать надо. Да и за лекции хотят платить по 200 р[ублей] вместо 250. И все-таки надо брать: 2000 р[ублей] — деньги. Я могу 100 р[ублей] жене в месяц прибавить. А если в Петроград перевестись по уходе Игнатьева — Боже мой! — После Елисеева Пончик Свенцицкий. — Володя в золотом воротнике: завтра акт в 10 ч[асов] утра. Хочу идти.
3й мая. Акт в Училище. Володя перешел третьим. Если бы не дурацкая сбавка по классу из поведения и не его болезнь, перешел бы с нашивками, а теперь даже листа715 не получил. Веревкин сообщил о помиловании Сторожева. Буду просить прибавки. Коли получу хоть 3000, — ура. — После акта с Германовым зашел вторично к Молчанову, но ничего хорошего, т. е. пустяки прибавил. Перетащил на Подьяческую чемодан и портфейль книг и подровнял отдел философии. Подбирал книги Володе для его сочинения об Аристотеле. Играл с ним в шахматы, — т. е. не с Аристотелем, а с Володею. — На акте Кенель, Харламовы, Гедройчиха со свекром, Сиг- ристиха, Зуевы супруги. — Еще 5-6 переносок на Подьяческую, и я вполне одолел трудности; а если удастся найти еще столяра для новых полок, то победа исчерпывающая. Сегодня я несомненно выгадал место для лишней полки в философском шкафу; богословие размещается свободно без остатка; иностранная словесность тоже; русская, по-видимому, тоже; фольклор и русская словесность — надо подумать. Как бы то ни было, хоть в обрез, но места на обеих квартирах на все хватит решительно. — Теперь надо писать О’Бриен и затевать переписку с Грантом.
6 мая. Все эти дни был занят всевозможною суетой и, между прочим, ездил по букинистам, у которых вдруг явилось много хорошего. Зато письма и пр. застряли. Завтра из-за Володи должен быть в Училище и у Усова в Пажеском корпусе.
— Вчера были с ним в Лермонтовском музее716: любопытно, красиво и хорошо.
— В среду были Соболевский, Янковский, Аврамович, Германов, Носков, Сигрист, Левитский, Юрий, Змий, Наркевич, Евреинов, Тальберг. А сколько в телефон го- ворено, того и не напишешь. Покончив спешные дела, должен работать над переводами и отчетами Германова, Демкина и Носкова. Убийственная тоска. Но что делать!
7 мая. Сегодня были с Володею в Училище, где я хлопотал о мундире и штанах для него. По возвращении сквозь строй букинистов и по довольном отдыхе был у генерала Усова. Оказывается, что быть генералом деду недостаточно: надо быть
I Жребий брошен (лат.).
II Цифра исправлена от руки из штампованной: 2.
1916 год
255
генерал-лейтенантом717. Но сейчас это все равно. Вечером у меня был Котляров по делу, а затем я был у Кровавого академика. Там серая компания и потому скучно. Говорили о книгах. Завтра хочу покончить последние визиты.
8 мая1. От визитов воздержался, зато перетащил книги на Подьяческую, кое-что наладил и обдумывал, а частью писал письма. Завтра намерен делать то же самое. Для меня главное покончить дело с О’Бриен де Ласси и написать Пусторослеву и Невзорову, а затем прочесть и поправить отчеты Германова и Носкова. И тогда — аминь. — Мои книги неподвижны. Попробую пока составить до конца указатель слов к Катуллу. Возни еще очень много, но дело чисто механическое.
10 мая11 Вчера утром принимал Кононович-Архиерееву, Блюменфельда и много работал на Подьяческой по установке Rossica. Вечером заказал три новые полки, в воскресенье закажу еще три или пять. После обеда был у Дружинина. Оказывается, что даром издания Археографической комиссии получать можно и что 17-го последнее до октября заседание. Будем писать. — Сегодня был в конторе «Речи», где взял понедельники за 1909 и 1911 гг. для библиографических вырезок718, а также в Комиссии, где запасся каталогами. Вечером буду писать письма и бумаги.
— Ну, Дружинину изготовил, переписал и послал. Теперь надо подбираться к синодальным изданиям. Если получу их и все, что просил у Академии, то будет великолепно. В общем я даром получу книг рублей на 500, — и все превосходных книг.
12 мая. Вчера и сегодня кончал вырезки из «Речи», причем сегодня был в ее конторе и прикупил нужные номера. Вечером вчера Янковский, Тальберг, Носков, Германов, Юрий. Много смеху и острот по поводу исключения Каджара 2-го. Янковский проникновенно говорит: «Нет, Училище еще не пропало!» И потом восклицает: «И такими людьми не дорожат!» Я говорю: «Персюк!» — «Нет, — говорит, — тут несомненное культурное влияние Училища». Я должен был согласиться. Вы спросите, в чем же дело. Дело и просто, и сложно, — как хотите. Был акт, на котором Каджар получил аттестат зрелости. После акта все разбрелись, кто куда. В Училище был только Каджар, который в приемной беседовал с какою-то гимназисткою (?). Струй, при всей своей глупости знающий Училище und seine Pappen- heimes111, почуял что-то недоброе и был начеку. Вдруг он захотел проверить обстановку. Ни Каджара, ни «гимназистки» в приемной не оказалось, но у Струя сложилось убеждение, что ни Каджар, ни его гостья из Училища не уходили. Он решил произвести тщательную разведку. Разведка привела его к карцерам младшего курса. Верхний оказался запертым на ключ изнутри. Струй стал стучать и вызывать Каджара. Ответа не было. Струй пригрозил пойти к Гольтгоеру. То же молчание. Струй приставил к двери солдата и пошел за генерал-инспектором. Тот вооружился запасным ключом и они явились на театр военных действий. В карцере не оказалось никого, но нашелся матрас, вывернутое окно и выломанная железная решетка. За окном шел сильный дождь. Казалось бы — дело темное. Но, на беду Каджара,
«Шла дорогой той старушка»719
I Штамп перевернут на 180°
II Штамп поставлен рядом с другим, зачеркнутым. Первая цифра нового штампа вписана от руки.
III И тех, с кем имел дело (нем.).
256
Дневник Б. В. Никольского
Генерал-инспектор вошел с нею в сношения и в итоге выяснилось, что Каджар, — отдайте должное умственным его способностям и физической силе, — попав в осадное положение, выломал голыми руками оконную раму и железную решетку, забрал «гимназистку», как котенка, и помог ей с высоты около 1 Уг сажен спрыгнуть безопасно на улицу, а затем последовал за ней и вернулся в Училище, как ни в чем не бывал. Я высказываю подозрение, что аттестат, им полученный, был аттестатом половой зрелости. Итак, вернувшись в Училище, он закурил папиросу и бодро пошел навстречу Гольтгоеру и Струю, чтобы малым нарушением порядка — курением в неурочном месте — окончательно переместить центр тяжести вопроса. На все вопросы о карцере он отозвался, конечно, простодушнейшим ничего не знанием. Тем не менее была доставлена старушка, которая столь же непосредственно удостоверила, что это «ён самый». Дело в тот же день было доложено Принцу и Принц уволил Каджара без прошения. Так училищный акт ознаменовался для Каджара аттестатом зрелости, он подкрепил аттестат актом половой зрелости, а Принц, как deus ex machina1, завершил всю историю третьим актом — актом распорядительной власти. — Вчера и сегодня ходил опять по букинистам.
13 мая. Сегодня снес пачку книг на Подьяческую и днем держал беседу в Училище перед завтрашним экзаменом, а утром очень подвинул уборку № 1-го. Могу сказать, что победа теперь на всех моих фронтах, а с воскресенья начинается быстрое движение вперед, благодаря трем новым полкам на Подьяческой. № 1 будет вполне очищен через пять-шесть переносок на Подьяческую. — Сейчас у Володи Юрий и Текутьев, у меня был по делу Губарь, а звонится, я слышу, иеромонах Антоний.
— Поговорив с Антонием, решил представиться Питириму и поговорить насчет кафедры светского красноречия в Духовной академии. Мне думается, что Анастасий или хитрит, или путает. — Судьба Волжина решена; кандидаты — не знаю, кто хуже: Голицын и Жевахов720 Последнего двигает Гришка. Господи, до чего печально все, происходящее вокруг нас!
14 мая. ну, слухи об учреждении Статистического института721 в порядке 87 статьи722 оказываются, конечно, вздором, что весьма прискорбно, ибо это было бы 6000 вместо 1500. Затем еще раз переэкзаменовка в Училище. Томишко и Фальтин вовсе уклонились, а все прочие получили бы по нолю. Из них один Пашенный имеет оправдание, потому что болен. Бантыш, Блохин и Загорянский-Кисель просто наглецы. Как бы то ни было, я никому ничего не поставил. Сейчас Миципс в телефон просил проэкзаменовать их еще раз. Я согласился, но предупредил, что это — последний раз. У них почему-то тлеет надежда, что Принц в конце концов «велит» поставить им по 8 и перевести в 1-й класс. — История Каджара была мне подробно рассказана Струем и Собакой и по существу вся подтвердилась, кроме деталей. Характерно, впрочем, что первое подозрение мелькнуло у Собаки; ему же принадлежит инициатива раскрытия тайны принца Каджара. — Сейчас у Володи братья Полланы, Елисеев и Фрибес.
15 мая. Полки готовы, но так недобросовестно сделаны, что я больше тому же столяру ничего не закажу: я дал ему злата и выгнал его723. Затем уставлял книги на Подьяческой, хотя новых полок пока в дело не пускал. Номер первый с каждым
1 Deus ex machina — буквально: бог из машины (лат.), развязка вследствие вмешательства непредвиденного обстоятельства.
1916 год
257
днем приводится в лучший вид. Утром и на Подьяческой разбирал и раскладывал в книги газетные вырезки. Вечером были Брюсов и Братусы. Брюсов произвел на меня благоприятное впечатление, хотя в нем кровь Бальзаминова и Белотеловой724
— Питирим служил сегодня у Троицы и, по рассказам Романа, внешне производит благоприятное впечатление; но при богослужении поминает из первых между живыми раба Божья Григория725, а между усопшими рабу Божью Марию, — первую жену Гришки725а
16 мая. Был у Питирима. Принят был отменно учтиво, но отпущен ни с чем: ничего-де не знает, о деле слышит первый раз. Я решил просить Габру поддержать мое ходатайство. Но его нет на Каменностровском726. Боюсь, потеряю время. — Оттуда к А. Н. Шелькинг. Получил книги, а ей устроил продажу ее книг за 25 рублей Лихачеву: она не рассчитывала и на 5 рублей. Жалко старушку. — Оттуда к Молчанову. Он, оказывается, купил у Остроградского библиотеку Бокачева, но, увы, уже продал ее всю целиком, — видимо, Шибанову. Делать нечего, а библиография там была первосортная. — Вечером у Порфира727 с Братусами и Монашенкою.
22 мая. Вернулся из Юрьева. Туда и оттуда ехал замечательно удачно, — спал на верхнем месте. Туда попал в одно купе с Елисеевым, ехавшим в Иеве728 сам-пят. Оттуда встретился в вагоне с Мейендорфом, которого просил за Гунниуса. Там скучно, злобно и подло. Все-таки суточные за май я содрал с Пусторослева, но и прочие мне будут выданы, ибо контрольная палата высказалась в мою пользу. Все- таки это почти 900 р[ублей] в год, а мне разом около 600 получить придется. Видел Гунниуса, которого накормил обедом, и Шилкарского. Много беседовал с Демкиным. Его рвение сейчас видимо ослабело, но я ему вспрыснул доппинга. — Сегодня исполнял накопившиеся дела и уставлял книги на Подьяческой. Подвинул немного.
— Сюда ехал, кроме Мейендорфа, с Татаркером: у него умер отец, он становится хозяином фабрики. Мы сговорились, что он изготовит мне полки на Подьяческую. Будем заказывать. — Тальберг звонил. По слухам вместо Волжина Бобринский, а вместо Игнатьева — ума помрачение! — Петенька Апраксин... И не это смешно, а то, что он все-таки будет лучше. — Ну, а война идет на перелом. Немцы рискнули всей эскадрою. Я все время твержу, что выход в море со стороны немцев обозначит их последнюю крайность. И пока мои тайные пожелания сбываются: англичане одерживают верх, но несут очень тяжелые потери. Желаю им полной победы ценою всех лучших судов. Если это сбудется, то счастье на нашей стороне до конца. А пока, разумеется, надо ждать отчаянных немецких натисков.
23 мая. Сторожев, от которого хоть не три, но две тысячи получил. Теперь я спасен на лето. Впрочем, на фронте домовладелицы есть оживление: сын ее желает осмотреть квартиру. Я сказал, что против осмотра ничего не имею, но что съезжать не намерен и им предоставляю меня высылать судом. Т. е. это я сказал старшему дворнику, и думаю, что самый осмотр предпринят с целью узнать, каковы мои намерения. Теперь они их узнали. Во всяком случае первенство почина за мною. Буду ждать дальнейших действий неприятеля. — На войне во всяком случае немцы потерпели на море неудачи. Не вздумали бы они искать компенсации на Балтийском море. Их натиск на Францию, Италию и на нас в Малой Азии как будто исключает возможность прервать бои на Западе, но я все-таки думаю, что война может решиться только на нашем фронте. — Ну, завтра я делаю последний экзамен в Училище и еду к Веревкину проситься в Консультацию Министерства юстиции. Что будет, то будет. Необходимо ликвидировать Юрьевские поездки. Если верно, что вместо
17 Зак. 3718
258
Дневник Б. В. Никольского
Игнатьева Апраксин, то мне это все же лучше. — Вместо Хвостова прочат Макарова, вместо Шуваева Куропаткина или Енгалычева: все это ни к чему. Сколько ни верти, ужасно видеть верховную власть в теперешних руках. Еще немного, и я стану конституционалистом.1 На западе велики были злоупотребления монархов, но " злоупотреблений неврастенией и там не было;-" между тем эти злоупотребления наиболее невыносимы.
27ш мая. Вчера была такая тьма народу на поезде, как никогда. Но я честно стоял более часа в очереди IV-y билетной кассы-1У, пока мимо меня не прошмыгнул Сиринов, у"получив билет“у Тогда меня осенила лучезарная мысль: присутствие имеется, — их трое! Налево кругом — и я вернулся домой, а в Юрьев послал телеграмму, что продажу билетов прекратили. Поверяйте, соврал я или нет! А ехать в таком поезде, за свои-то деньги! — Подвигается перетаскивание книг. В среду были А. И. Никольский, подаривший мне 3 выпуска «Вестника Общества любителей истории»729, Евреинов, Тальберг, Гапанович, Носков, Германов, Кулаковский, — кажется еще кто-то... — Ну, в Юрьев я все-таки должен буду съездить, но это уж потом. — На войне пока превосходно и Брусилов великолепен. Как-никак, а немцам должно быть очень кисло. — Завтра еду к Веревкину проситься. Кстати, вчера встретил на улице Дрюка и от него узнал, что Белявский отплатил Георгиевскому черною неблагодарностью и тот заявил, что кроме служебных между ними отношений быть не может. Оно естественно, хотя мне жаль Георгиевского. Сиринов со временем предаст его еще хуже. — Прелестный анекдот букинистов. Я как-то в присутствии Лихачева покупал книги. Подсчитал и говорю: ну, вот, — я написал на бумажке, сколько даю, — говорите, сколько хотите. Разошлись очень мало и тот разом уступил. Лихачеву это, видимо, очень понравилось и он тоже стал подсчитывать и писать на бумажку. Был он у Молчанова, набрал книг, долго считал, написал на бумажке, — ну, сколько? Тот говорит — и Николай Петрович в умилении показывает запись: копейка в копейку. Я рассказал случай Шилову. Был у него третьего дня, — «Вот, — говорит, — Б. В., рассказывали Вы мне о случае Николая Петровича с Молчановым: а у меня так куда лучше вышел. Набрал Николай Петрович очень много, — ну, говорит, я подсчитаю. Считал, считал, карандашиком писал, опять считал, — готово. Вот моя цена, — ни копейки не переменю. Вот и папаше моему отдал бумажку: ни копейки. Хорошо, стал и я считать, — без карандашика, так. Подсчитал — говорю: 35 рублей. Можете себе представить, у Николая-то Петровича на бумажке — 42 рубля! Что тут было — и сказать нельзя». Зная Шилова и Николая Петровича ни один человек на свете не сможет не расхохотаться. Я надолго утешен этим случаем.
28 мая. Ну, сегодня довольно пустой день, хотя с анекдотами. Утром понес книги на Подьяческую. Старший дворник подхватил чемодан и понес наверх. Прихожу — дверь не отворяется. Дергаю — никаких. Что такое? Проверяю ключи — нет сомнений: дверь заперта изнутри. Вор пойман. А рядом работает маляр. Кликнули
1 Предложение подчеркнуто карандашом.
11-11 Подчеркнуто карандашом.
111 Цифра 7 исправлена от руки из штампованной: 3. IV-IV Вставлено над строкой. v_v Вставлено над строкой.
1916 год
259
и его в свидетели. Стучим: открывай, мол, крючок, кто там сидит, — уйти все равно некуда! Мертвая тишина. Делать нечего, посылаю дворника за городовым. Вызовы тщетны. Приходит городовой — все то же. Ладно, будем ломать дверь. Маляр и дворник взяли долото, я отомкнул оба замка, налегли, — дверь открылась, — но вора не было: клапан на замочной скважине заскочил, когда я дверь захлопывал, и зацепился за край другой створки. Осмотрели квартиру, все нашли в порядке, посмеялись и разошлись. — Затем ходил во Взаимный кредит730, был у Вольфа, а после обеда купил конфет. У Гурме встретил двух бывших правоведов, ныне военных, а потом Дрюка. Рассказал два раза «Тайну принца Каджара», чем очень всех утешил. Сейчас написал почти все срочные письма.
29 мая. Сегодня в тени 23°, на солнце было 34°. Прошел бурный дождь с градом, но жара прежняя. Перетащил очередную пачку на Подьяческую, прилаживал там полки. Дома писал, переписывал и сейчас отправил очередные письма. Как они стали бесцветны после того, что я убедился в подпечатывании731! Не могу писать. А кроме того и вообще писать письма занятие неблагоразумное. — Продолжаю придумывать разные способы осуществления моей новой системы безвозмездного приобретения книг. Теперь затеваю даром получить все полные собрания законов732 и все издания Синода. Последнее гораздо легче первого, но — посмотрим. Еще впереди Общество истории и древностей733 — На Подьяческой приходится сдваивать ряды, не то места безусловно не хватит. Шкаф русской литературы почти готов: осталось две полки. Второй шкаф иностранной литературы почти готов, но надо сдвоить ряды. У меня красивые собрания сочинений Вольтера734, Фонтенелля735, Мабли736, Ж. де Местра737, Шекспира, Байрона738, Борка739, Гумбольдта740, переписка Гримма741, Вальполя742, сочинения Ричардсона743, Фильдинга744 Этот шкаф сущее загляденье. Да, еще Брантомма прекрасное старое издание, Буало in 8° в пергаменте и f° с гравюрами, Банделло ed[itio] princeps1 с 4-м лионским томом745. Все это вместе поразительно красиво. Но без полок у Татаркера много не сделать. Только сдваивая ряды могу что-нибудь выиграть. У меня сдвоены Вольтер, все издания Маркса, «Исторический вестник», Гумбольдт, Борк и де Местр, «Киевская старина», «Старые годы». Могу сдвоить «Сборник Исторического общества», «Русскую старину», «Русский архив», окончание «Исторического вестника». Да, во второй ряд убран «Сборник 2-го Отделения Академии наук» и «Ученые записки Юрьевского университета»746 Все славные полные ряды. Еще словарь Брокгауза-Ефрона747, 2-й экземпляр из библиотеки Шубинского, сдвоен. Придется сдвоить «Известия 2-го Отделения Академии наук»748, имеющиеся годы «Журнала Министерства народного просвещения» и серии Географического общества749, к которым сбираюсь осенью прибавить комплект «Живой старины»750. Может быть сдвою кое-что по философии, н[а]пр[имер] Канта, Ницше, Гоббза, Шопенгауера, «Вопросы философии и психологию)751. Придется и русских авторов сдваивать, н[а]пр[имер] Достоевского большое издание, Чернышевского, Салтыкова, Данилевского, Грота, Маркевича, Мережковского, Толстого. Ну, да подождем. Без новых полок я все же как без рук и перетаскивать больше нельзя. Надо здесь устанавливать библиографию, Цицерона и — наконец-то! — современную юриспруденцию. А там постараюсь нажиться на учебнике Ефимова. От Училища я могу получить плату за издание и нажиться от
1 Первое издание (лат.).
260
Дневник Б. В. Никольского
распродажи излишка; а затем требовать второго издания и т. д., постепенно составляя свой собственный учебник. Одним словом, работать я готов так, как будто никогда в жизни еще не терпел ни одной неудачи. Помоги, Боже.
30 мая. С утра суета. Сперва Полотебнова в телефон, — измучила, но я на своем поставил. От телефона прямо оторвал Кулаковский Сергей, которому показывал мою библиотеку на Офицерской, а после завтрака на Подьяческой. Во время завтрака был Сторожев, который устроился с сыном. Затем играл с Володею в шахматы, а после обеда еще сильно подвинул вперед разборку на дому. Скоро, скоро начну завершать и здесь, и на Подьяческой. Завтра еще хлопоты, но с 5-го числа думаю взяться вплотную за Катулла и Пушкина. На Подьяческой куда ни шло, извернемся, да и здесь возможно; только, пока наши в городе, непомерно тесно. Мне только места и не хватает, иначе бы давно все закончил. — Вечером хочу кое-что из писем закончить.
Писем не писал, но indicem uerborum1 начал. Пока стою на 61,55 inclusiue11 Листы 5, 6 и 7 самые трудные, т. е. наиболее многословные. Последние же три листа пустяки. При некотором усилии, невзирая на все хлопоты, можно и к 4-му закончить листочки.
31 мая. С утра смотрел у Молчанова библиотеку Арбузова. Для меня ничего, все для Лихачева. Потом зарядился в Археографической экспедиции. За 154ш р[убля] 75IV к[опеек] купил 137 томов великолепных книг и отвез на Подьяческую, где сдвоил весь «Сборник Исторического общества» и на следующий раз намерен сдвоить «Русский архив», а затем «Русскую старину», что в общем даст мне пять полок экономии, на которых я великолепно размешу всю археографию и еще полки три свободных оставлю. Дома узнал, что пришли деньги из Харькова: чрезвычайно кстати, хотя не знаю, сколько именно.
Сбирался в баню, но дома не оказалось чистых носков. Остался и с горя кончил index uerborum к 61 стихотворению. Теперь половина текста преодолена.
2 июня. Вчера последняя среда. Евреинов, Тальберг, Янковскийу, Носков, Германов, Кулаковский, Егоров. Вчера же и 31-го переговоры с Красноженом, Тарле, Писаренковым, Тальбергом по поводу Юрьева, Перми и Игнатьева. Хорошо бы осадить эту каналью. Надо торопиться с Веревкиным. — Сегодня стащил и уставил кое-что на Подьяческую. Вчера днем был в Археографической экспедиции, где прикупил кое-что на наличные. Сегодня днем заседание на Статистике, где я добился отчисления в общем 10 человек. Они ждали решения своей участи, но никак не рассчитывали попасть в солдатики. Их ужасу и негодованию не было пределов. Ничего, ничего, — пускай учатся или маршируют. Поощрять каналий не следует.
— Был у Вольфа. У меня вечером Епифанов, которому поручил тянуть в суд Ирину Ро; Ефимова и Германов, в присутствии которого с нею договорился. Надо составлять договор и издавать учебник Ефимова752. — Ну, завтра дела.
4 июня. Дела вместо вчерашнего числа перешли на сегодняшнее. Вчера был только у Братусов, где появился Никаноров. А сегодня Веревкин очень сочувственно
I Указатель слов (лат.).
II Включительно (лат.).
III Цифра 4 исправлена из: 1.
IV Цифра 7 исправлена из: 3. v Вставлено над строкой.
1916 год
261
отнесся к моей мысли стать членом Консультации и научил, как действовать: пусть Миципс доложит Принцу, а Принц напишет Хвостову, чтобы меня сделали членом за мои заслуги по Училищу. Веревкин поддержит и все пройдет как по маслу. Хорошо, так и сделаем. — Сегодня же изготовил доверенность Епифанову для дела Ро. — Вечером проводил наших вместе с Германовым и Носковым. Встретил Евреиновых, провожавших сестру в Ригу. — Сейчас сижу в тихой пустой квартире. Завтра начинаю работать, а послезавтра поселяюсь у Тальберга на время отсутствия Александры с мужем. — Наш Юрьевский желтый блок действует вовсю и, думается, эту игру Игнатьев проиграет. — Обедал и ужинал у Лейнера. — Вчера — нет, сегодня! — сговаривался с поверенным моей проклятой немки. Думаю, что она сдастся начисто.
5 июня. Сегодня прочел о назначении Жилина юрисконсультом Министерства внутренних дел. Так вот кто мой счастливый соперник! Ну, что же, зависти во мне нет, — я считал давно, что при Гурлянде мне на Штюрмера плоха надежда. Поздравлю Жилина, чтобы не испортить отношений. — Ночевал так тихо в пустой квартире, что лучше не надо. Подвигаю понемногу список слов. Сегодня попробую писать письма и вечером еще кое-что подготовлю. Пока переместил мою канцелярию в Володину комнату; в столовой буду раскладывать указатель по алфавиту, а сначала размещу Пушкина, т. е. корректуру, рукописи и пособия.
До обеда сдвоил «Русский архив» и расставил Щукинские сборники753, «Полное собрание летописей»754, «Минеи Великие»755 и начал сдваивать «Исторический вестник». На дему перенес все снадобья для корреспонденции к Володе, а все Пушкинское в столовую, чем очень освободил кабинет. Еще немного и я совсем освобожусь. Потом написал Тарановскому, Жилину и Кате. После ужина перепишу, завтра отошлю.
Поужинал у Лейнера с двумя братьями Евреиновыми, переписал письма и прибавил еще одно — Габре. Необходимо его просить о Питириме и еще о всякой всячине.
6 июня. С утра налаживался и все приводил в порядок, принимал Епифанова по разным делам, разговаривал без конца в телефон и, наконец, отправился из дому. Переезд к Тальбергу отложил на завтра; Жилины звали к себе с Тальбергом, отклонил. Перевел «Новое время» и «Петроградскую»756 на дачу, взял понедельники «Речи» за 1912 год, обошел букинистов от Симеоновской до Невского, а сейчас вернулся с обеда. Дома получил извещение о завтрашней беседе с московским Королевым. Коли слушу с него тысяч пять, то-то воспраздную! — Между тем index uerborum подвигается. Скоро кончаю 63-е стихотворение. — Досадно, что Миципсы не будет до 1-го сентября, — значит, не будет и письма Принца министру юстиции: а кто знает, уцелеет ли министр до сентября? — Брусилов действует великолепно и немецкий отпор не представляется мне серьезным757 — Скоро берусь за отчеты и переводы моих трех мушкетеров, хотя Демкин еще ничего не представил. — Надо бы повидаться по делу нашего Университета со Зверевым, Щегловитовым и Коковцовым.
Кончил вырезки из «Речи» 1912 года. Днем я сегодня доволен: я сбыл много скучных и мелких дел. Все ближе летняя свобода.
7 июня. Утром Королев. Просидел два часа, заплатил за совет 200 р[ублей]. И то хорошо. По-видимому, на 5000 надеяться можно, а в случае удачи и еще на 10.000. О, Господи, помоги! — Затем исполнял новую тысячу мелочей и, кажется, кроме
262
Дневник Б. В. Никольского
конца «Речи», «Биржовки»758 и писем, все кончил. Нет, еще Крылов и Вольф. Сейчас перееду к Тальбергу. Пока закончил указатель слов к 63-му1 стихотворению. — Но до чего приятно и легко заниматься в пустой квартире!
8 июня. Благополучно переночевал у Тальберга. С интересом читаю Лависса, «Очерки по истории Пруссии»759 Много французской наивности, но интересно и хорошо. Письмо Ильяшенки, — мысль не худая.
Написал Ильяшенке, но не переписал. Красножена известил о полном торжестве нашей операции против Игнатьева. Прошелся по букинистам. Сейчас подписал договор с Ефимовой. С сего дня я собственник. Итого в нашей семье собрались литературные права: 1, моего отца; 2, С. Н. Шубинского, 3, В. А. Крылова в 73 части760; 4, В. В. Ефимова; 5, мои. Все не ахти что, но все могут приносить небольшие доходы, впрочем, заранее покрытые моими расходами — правда, фиктивными в большей части — на мои две диссертации. Доходы же с Крылова и Шубинского принадлежат не мне, а жене. Но все-таки детям есть небольшое наследство. Теперь надо готовить Ефимова догму и историю как можно быстрее. Пойду по букинистам искать хороших экземпляров для оригинала. А потом понемногу начнем пополнять. Но сперва кончать Пушкина и Катулла. Кстати, сегодня кончил вторую страницу 64-го стихотворения. Это больше половины.
9 июня. Габрину телеграмму подали мне слишком поздно: досадно. — После долгих справок оплатил договор с Ефимовою. Теперь мои права обеспечены от всяких случайностей. Хотя все-таки я побываю в Окружном суде, чтобы посмотреть его завещание в подлиннике.
Побывал в Академии, где Пушкин все еще не вышел, но получил 3-й выпуск каталога761 Книги мне Академией, оказывается, отпущены и будут доставлены в субботу. Габра зовет завтра. Суточные отпущены полностью, что покрывает мне три голодных месяца по Статистическим курсам. — Ну, затем делал мало, только index uerborum упорно подвигаю хоть по страничке в день. — Сегодня иду в баню.
— Много вырезок газетных успел тоже разложить по книгам. — Без 4-го тома Пушкина смысла нет кончать мой якушкинский указатель. — Встретил моих поросят, бегущих за книгами в Университетскую библиотеку.
10 июня. Вчера вымылся в бане. Что теперь это стоит — ума помрачение: за вход 70 к[опеек], за мытье 30 к[опеек], за простыню 20 к[опеек]. Прибавьте начай.
— Сегодня был у Габры, который меня познакомил со своею — по-видимому, женою762 Живет en petit bourgeois11 С величайшею готовностью взялся написать Питириму, но от личного объяснения с ним искусно уклонился. Ну, и за то спасибо.
— Сейчас, пообедав у Лейнера, приступаю к сочинению для Габры письма. — Его цаца, — откровенно Вам скажу, — ужасна. И некрасива, и неизящна, и неинтересна, и по умственному и нравственному уровню немногим лучше средней кухарки. Разумеется... Впрочем, чтущий да разумеет.
Ну, изготовил письма Питириму и Габре и завтра свезу сам во дворец. Господи, благослови! Ах, до чего бы мне хотелось соединить Академию, Консультацию и Елисеевские курсы! Если по 2000, да Консультация бесплатно, так и то выгоднее, чем Юрьев. Соединить-то, конечно, нельзя с Юрьевом; а вот если бы выгнали каналью Игнатьева — о!..
I Цифра 6 исправлена из: 5.
II Как мелкий буржуа (фр.)-
1916 год
263
11 июня. Сегодня свез Габре в Мраморный дворец письма — мое и к Питириму, а затем разбирал академический дар. К сожалению, немало изъянов, хотя все мелочи и поправимые; но вот что досадно: — не отпустили «Византийского временника»763 Погодите, я все-таки его выцарапаю. — Завтракал у Лейнера и никого не встретил. Закончил index uerborum для 7 страниц 64-го стихотворения. — Сегодня Тальберг едет во Псков, и мне надо пораньше будет вернуться на 12-ю роту764
12 июня. Составлял indicem uerborum, устанавливал «Исторический вестник» на Подьяческой, завтракал и обедал у Лейнера. Но день принес две неожиданности. Первая — появление Демкина с огромным отчетом. Наказанье, — теперь я должен их читать! А вторая — письмо от генерала Бутурлина. Я тотчас увильнул. Ничего не понимаю, но чувствую, что не выбраться бедному Патрикию на волю765 Странно все это. А главное — задержка денег. Посмотрим, уплотит ли он в Банк. Боюсь, что нет. Впрочем, проверим. — В остальном запомнить нечего.
13 июня. Написал нашим. Надо бы читать отчеты моих трех мушкетеров, но лень, и я буду дальше готовить index uerborum, тем более, что близок конец 64-го стихотворения и я даже заранее составил указатель к 65-му. — Ну, еще две страницы указателя заготовил, да помешали дальше. Звонили Змий1, Пукарев, Германов, Носков, а сейчас заходил Родзевич. Я порадовал его известием, что Ебелов затевает высылку его из Одессы. Ему полезно такие души получать. Положим, Тальберг за него заступился, но все-таки неприятно. Вечером еще с ним ув[ижусь].
14 июня. Вчера скучища у Полубояриновой, но познакомился с Тихменевым, который произвел на меня весьма благоприятное впечатление. Сегодня покончил уроки: 64-е стихотворение, принимал Носкова, завтракал с Блюменфельдом, говорил с Вольфом о Крылове (должен получить на дом расчет). О Королеве из Москвы ничего не слышно. Жаль. Впрочем, лишь бы О’Бриен заплатила поскорее. — Сейчас ожидаю Родзевича. До завтрака был Баязитов в своей белой чалме, шикарном халате и со Станиславом на шее766 — Ну, был и Родзевич, надоевший по горло. Милый человек, но тип завязшего в трясине провинциальных мелочей человека. Старался вернуть его к действительности и сознанию того более, чем скромного, места, которое ему в сущности принадлежит. — За это время я все-таки много читаю. Прочел Лависса, «Очерки по истории Пруссии»; Морэ, «Во времена фараонов»767; читаю Ликтанберже, «Современная Германия»768 Все это полезно по нынешним временам. Просматриваю и еще кое-что. — Наступление Брусилова застыло769 Видимо, теперь черед немцев, хотя «Русский инвалид» статьею, видимо, переведенною с французского, и плохо переведенной, уже возвестил, что пробил час вселенского наступления. Говорят, Эверт еще не совсем готов. — Забыл записать, что завтракал и с Янковским, с которым притом дважды прошелся по Невскому. Он сегодня едет в Финляндию, куда назначен со стороны Корево. По-видимому, Боровитинов сядет, ибо против него настроили Горбатовского, — а военные власти, по нынешним временам, очень много. Да, Туманов окончательно убран: Хабалов770
15 июня. Кончаю 66-е стихотворение. Сговорился с Демкиным касательно отчета. Бразоль зовет сегодня с ним осматривать библиотеку Гастфрейнда. Вечером совещание у Полубояриновой. — Ну, Бутурлин денег не внес, Вольф отчета не изготовил. Приходится понукать обоих. Был на квартире Гастфрейнда. В общем хлам,
1 Вставлено над строкой.
264
Дневник Б. В. Никольского
но товар ходкий. Завтра с Молчановым осмотрим еще раз. Для меня ничего — или почти ничего. — 66-е стихотворение кончаю, но больше ничего сделать не успею: надо ехать к Полубояриновой.
16 июня. Ну, вчера у Полубояриновой довольно скучно. Интересен и деловит был только Кострюченко или что-то в этом роде из Ростова-на-Дону. Прочее слабо и серо. Дело делает только Родзевич. Я ушел заранее. — Читаю Ликтанберже с удовольствием и пользою, хотя книга дипломатическая: верояция вправо, верояция влево, верояция прямо. Нового для меня мало, общие идеи — просто фразы; но группировка фактов наглядна и общая картина проста и ясна. Перевод плох, но это уже само собою разумеется. — Блок в Думе лопнул771 и левые газеты напоминают мне Сабурова: когда ему на акте в Университете студент дал пощечину, то он воскликнул: «Какое неожиданное событие!» 2 — Ну, были с Молчановым и Бразолем на квартире Гастфрейнда. Молчанов дает 500 р[ублей]. Бразоль глубоко разочарован. Я думаю, что цена правильная. — На улице встретил генерала: по-моему — Сухомлинов. Едет на извозчике, серое пальто, защитная фуражка. Сказал Бразолю — тот так и встрепенулся: «И я, — говорит, — видел». «По-моему, — отвечаю, — он, только постарел, разрыхлел и сгорбился». «Вот, — говорит, — только мне показалось, что мал ростом». Событие важное, если не замечательное сходство. Позвонил к Таль- бергу, велел разузнать наверное. — Изготовил 67, 681 и начал 682 стихотворения. У Лейнера обедал с братьями Евреиновыми. На Морской встретился и беседовал с Бюцовым и Губарем.
17 июня. Бутурлин таки внес вчера 2000 р[ублей]. Спасибо и на том. Ныне от- пущаеши. — Сегодня купил плацкарту, но ничего сделать не успел, ибо утром явился Кондратьев, которому разрешил пользоваться без меня библиотекою на Подьяческой и ее показывал, объясняя, где что найти; а идя из банка встретил Францева, который ко мне прилип и во-первых надоел, во-вторых утомил разговорами стоя на улице и в-третьих отнял массу времени. В итоге поспею только написать нашим, отправить и вечером попасть в баню. Жара летняя. — Все исполнил, т. е. написал письма и был в бане; но перед банею принял Блюменфельда, которому дал разные поручения. Жилин его зовет на помощь. Выбор хороший, но где же Жилину! Эх, дурачье, что меня прозевали.
18 июня. Ну, сегодня исполнял поручения из Тойлы773. Цены — ужасные, так что трудно развернуться. Но я, на радостях, что О’Бриен заплатила, все-таки размахнулся. 20-го и 21-го все закончу. Сегодня устал и слаб, ибо все-таки съел вчера на ночь известные Вам две конфетки, отчего с утра несло меня до изнеможения. Нельзя безнаказанно питаться в кабаках, тем более в военное время. — Лечицкий так и обкладывает австрийцев774 Вообще, видимо началось. И началось не худо. — У Лейнера встретил Фельсберга. Бесцветные разговоры. — Был у Башмакова по поводу наследства Гастфрейнда и продажи Евтушевского. В целом он1 готов купить, но едва ли особенно расщедрится.
19 июня. Всю ночь жара, полосами теплый, слабый дождь, отдельные удары грома. То же сейчас. Голова не болит, но гроза надвигается. Парно, душно, весь развяленный ходишь. Впрочем, написал несколько писем и вел переговоры по телефону, в частности со Зверевым, который будет у меня между 5 и 7 часами по своему делу о наследстве.
1 Вставлено над строкой.
1916 год
265
2 июля. Побывал в Юрьеве, где насладился триумфом над олухом Игнатьевым и получил, наконец, полностью суточные. Затем к нашим в Тойлу. Прекрасная, живописная и благоустроенная местность. По его дому, церкви и службам переименовал Елисеева в барона Елисеева, лорда Орро и Пюхаэгге775. Выходит совсем по-шотландски, тем более, что по соседству живет со своим хозяйством и семейством John Howard, Esq^i^e]1. Был и у того. Много гуляли, играли в шахматы и разговаривали о Маркевиче, которого дети читают, если можно так выразиться, запоем. Читал отчеты моих трех поросят, из которых Носков положительно свинья. Ну, я ему и письмо за то загнал! — Здесь все на месте. Вчера и сегодня налаживал дело с моею хозяйкою. То-то стерва злоколбасная776! Ну, посмотрим, как-то будет она изворачиваться! Я щадить ее не согласен. Сегодня внес за июль в депозит. Старший дворник исчез уже третий день; швейцар впивается в меня глазами, но я весело хожу мимо и ни о чем не спрашиваю. Любопытство всей челяди напряжено до последнего градуса каления, хотя в душе они все убеждены в моей победе и будут безмерно ей рады. — Коростелева тиснула мои цифры в «Новом времени». Впрочем, Тальберг довел их через Писаренкова до Штюрмера еще 22-го числа и те оба в восторге. В Ставке, на съезде министров, уже предлагали место Наумова777 нашему Павлику778, но он отказался. Главное, что предлагали. И то хорошо. А в Галич — Трепова Федора779 Господи Боже, за что нас наказуеши!780 — Теперь мое дело, собственно, сделано; но подождем 6-го, не будет ли мне повестки.
Поехал в Академию покупать 4-й том Пушкина, забыв, что летом склад открыт только по средам. Дома созвонился с нахалкою Коростелевою. Потом явился Германов, которому, как вчера Демкину, сдал его отчет с пояснениями. Потом составлял указатель к Катуллу и писал письмо Кате. Звонил Шил карский, который у меня будет завтра утром и с которым я потом завтракаю у Лейнера.
На войне маленькое затишье, вернее — передышка. Под Байбуртом781 мы поправляем наше отступление в Персии782. В общем беспокойно. Может быть завтра, к Георгиевскому празднику783, нас порадуют каким-нибудь хорошим сюрпризом.
3 июля. Шилкарский принес свою книгу784 Любопытно, что это такое. — Получили они от отца письмо. По цензурным немецким соображениям писано по- французски на машинке: значит, за подлинность ни одного слова ручаться нельзя. Пишет, что хворает и хотел бы видеть жену или Броню (дочь). Дочь решила во что бы ни стало ехать. Шилкарский вполне разумно считает это безрассудством, но мать за поездку. Будут хитрить: устроили девушке якобы командировку в Швецию, а оттуда она поедет в Германию. Она поручила брату просить меня поддержать ее хлопоты у градоначальника, но брат очень против. Я говорю: «Хорошо, я поговорю с городничим, расскажу ему, в чем дело, и попрошу паспорта ни за что не давать. Ведь явно едет на свою погибель». Так и решили. Пользы там она никому и ничему никакой не принесет, а вред и себе, и может быть России, принести может. Лучше вернуться вослед за нашими войсками: иначе, отступая, немцы ее же в тылу обратят на рытье окопов и проституцию, — ведь молодая, хорошенькая полька. Завтра буду говорить с Оболенским.
Показывал Шинкарскому мою библиотеку, но он смотрел довольно небрежно. В книге, как художественном издании, он видимо совсем ничего не понимает.
1 Джон Говард, эсквайр (англ.).
266
Дневник Б. В. Никольского
Воспользовавшись воскресным днем, почти кончил указатель к Катуллу. Стал на 6-м стихе 110-го стихотворения. Да и кончил бы сегодня, но вышли все карточки, а новые резать лень. Уж кончу во вторник. — Кроме того почти закончил все вырезки из «Речи». Пожалуй и их покончу до отъезда. Весь вопрос в окаянной хозяйке. Она молчит. Положим, и я молчу, да и положение мое выгоднее. Только бы Блюменфельд вернулся до 6-го: тогда я могу спокойно ехать в Тойлу. А без него должен сидеть, ожидая повестку или звонка от поверенного моей колбасы.
4 июля. Ну, сегодня жарко. А впрочем кончил начисто index uerborum, завтракал с Змием у Лейнера (ничего нового), встретив по дороге на Морской Моласа и с тем поболтав. После завтрака собирал багаж и вел разные переговоры в телефон, — с Тальбергом, между прочим. Нового ничего. После обеда к Коростелевой. Такая же цыганка. Оттуда к Братусам. Завтра буду подбирать Пушкинские материалы для работы в Тойле и вообще укладываться. Сегодня кончил еще все газетные вырезки. У Братусов говорил с Оболенским-городничим и Шилкарская обеспечена от получения паспорта.
5 июля. Ну, Блюменфельд приезжает завтра и, значит, мы с Германовым можем завтра ехать. Билетов на центральной, увы, уже не оказалось. Конечно, раз мы вдвоем, это дела нисколько не портит. В остальном на все времени1 хватит. Завтра же кончаю мои платежи Бернерду: это тоже великое счастье. Меня мучило, что я с ним был недобросовестен. — С поручениями жены мои багажи составляют целый обоз. И нигде ничего нет, не говоря уж о ценах: цены само собою неимоверные. Белья купил, — у меня все сносилось до тла. — Сейчас хотел в баню, но меня так разморила жара, что я заснул и проспал. Хотя, впрочем, кажется все-таки пойду.
8 июля. Приехали на рассвете 7-го, очень удачно получив места, благодаря покровительству Е. А. Германовой перед комендантом, ее знакомым, очень в ней заискивающим. Здесь прекрасно, только жарко свыше меры. Сегодня были в церкви, где виделись с бароном Орро, лордом Пюхаэгге, и его женою. Затем играли с Гер- мансоном785 и, хоть он играет гораздо хуже меня и я ему обещал из него пустить пух, вышло, что я начисто продул ему все три партии. И смех, и грех. За дело еще не брался. Хочу начать завтра. Самое скучное теперь: переводы. Потом отзывы-то написать недолго. — Германову здесь, по-видимому, нравится, но он тоже пока ничего не делает: играет с Володею в шахматы, купается, — теперь нашли какого-то богатого доктора Флинта (не жид ли? Я ничего не заметил, но фамилия мне не нравится; притом учился сперва в Бонне, потом уже в Медицинской академии — темно. Акционер изделий Керстена786 и уклоняется от войны, записавшись у себя рабочим. И это в 26 лет. Но в конце концов черт с ним) — итак, нашли Флинта и пошли к нему резаться в теннис. — В воскресенье пойду к Говарду и к барону Елисееву. — Роман выздоравливает. Очень милый он мальчик, хоть и плут, — да и плут-то премилый и пресимпатичный. Сейчас худенький, бледненький, но вырос и очень весел. Ему еще и сидеть не велят после тифоида787 Ашенька все читает «Бездну»788. Настя всем отравляет существование.
9 июля. Утром мылся — за неимением бани — в горячей ванне, потом до завтрака спал, до обеда принимали барона с женою, приживалкой и собакой, и писал письма. Сейчас буду их переписывать. Германов с Володею купаются, читают
1 Исправлено из: время; при этом последний слог вставлен над строкой.
1916 год
267
и играют в шахматы. Мутон читает «Бездну». Роман лежит. Жару сменил прохладный сильный ветер, но погода тем лучше.
11 июля. Сегодня начал купаться и читать перевод Германова. Если ничто не помешает, то завтра его кончу. А вчера пили фифоклок789 у лорда Пюхаэгги и осматривали его замок и парк. Все очень красиво и хорошо. Сегодня был на почте и ходил на минуту к Говарду. — Хорошо бы завтра кончить редактирование перевода, послезавтра написать отзыв о его отчете и 14-го начать либо Пушкина, либо — еще важнее — разборку билетиков и затем переписку index uerborum Катулла. Ну, посмотрим. Перевод Германова очень старателен, хотя немного наивен. Не говорю о промахах и ученическом знании латинского языка. — Надо бы еще и письма понаписать, — ну, да черт с ними. Вот что мне Блюменфельд назначит. — Хочу в новой книге вместе писать и письма, и дневник. Мои мальчики по моему совету давно так делают. Это гораздо удобнее. — Да, главное забыл. Убран Сазонов. Если, как можно думать, из-за поляков, то слава Богу. Замена его Штюрмером, а Штюрмера Хвостовым790, свидетельствуют, что Бобринского царь ни за что не хочет в министры, а что Сазонова убрали довольно скоропостижно и преемника ему еще не нашли. Графа нашего791 скорее!
12 июля. Сказано — сделано: сегодня кончил редактирование Женичкиного перевода. Посмотрю, что буду делать завтра, — писать ли отзыв о его отчете, или сразу взяться за редактирование Мишиного перевода. — На этом прошел весь день.
— Арестованы Рубинштейн и К°792 Это хорошо, — худо то, что всех их, пожалуй, отпустят по Гришкиному предстательству. — Купались, хотя в воде было всего 8°. Купанье превосходно действует на мою больную ногу. День яркий и теплый, а ветер свежий, и потому день великолепный. — При чтении перевода Германова и дигест были кое-какие мысли, — не крупные, правда.
13 июля. Подумал и взялся за Мишин перевод. Работал усердно, а все-таки сделал только две страницы печатных из семи. Это, пожалуй, медленнее, чем с Женичкою, — даже наверное. — Купались, с пользой и удовольствием. — Вечером сыграл в шахматы с Володей, — у обоих по 1 Уг партии. Было бы две моих, да я дурацки прозевал ладью и потерял перевес качества и атаку. — Габру сделали почетным стариком какой-то станицы, — кажется, Сакмарской793. Володя напомнил мне, что я в Сестро- рецке утешал его: терпи, гусар794, — казаком будешь. — Кузнечики у нас так и поют- заливаются; но цикады здесь исключительно звонкие, — таких я никогда нигде не слыхал. Ходил подсматривать, да не удалось. Постараюсь еще. — Какая безумная трата времени — возня с моими тремя мушкатерами! Ведь мне еще писать три отзыва, — т. е. не менее трех дней работы, — да Мишин перевод едва ли в два дня кончу: итого пять потерянных дней самого лучшего времени в году для отдыха и научной работы.
14 июля. Сделал 2Уг страницы печатных: это дает надежду на успешное окончание завтра, так как между 3-мя и 6-ю часами потерял время, глядевши на игру Женички с Флинтом в лаун-теннис и разговаривая с женою Говарда по-русски, французски, английски и итальянски. Завтра Володины именины, — значит, немного времени снова потеряю. Но какое будет блаженство, когда все кончу! Теперь почти одни отзывы остаются. — Мишина работа сделана гладко, но все же с легкомыслием.
— А больше записать нечего.
15 июля. Нет, не кончил. Именины Володи помешали, а кроме того позабыл в купальне пенсне и лень было сразу идти за ним; а без пенсне я, жалея глаза,
268
Дневник Б. В. Никольского
работать над мелким шрифтом не хотел. Так и пропало много времени. А затем гуляли долго. — Романа выпустили в сад. Похудел он, как скелет, но весел и разом стал оправляться. — Завтра могу смело кончить Мишину мазню и заготовить ему грозное послание. Если все сделаю, то 17-го начинаю работу над индексом. Хорошо бы ее в неделю кончить, — да только не удастся: слишком большой труд. Но если даже я кончу ее к отъезду в город, так и за то спасибо.
16 июля. Легко покончил даже самые трудные §§ Мишиного перевода и отослал ему при грозном письме. Оттого день имеет у меня праздничный характер. Сыграл с Володею четыре партии, сделав одну в ничью, две выиграв и одну проиграв. Еще обещал пьющему из меня кровь Германову продержать последнюю корректуру его отчета. Это можно успеть завтра. И тогда — дудки: надоело. — Славно купаемся каждый день; мальчики даже по два раза. Роман целые дни пишет письма в саду.
— При чтении переводов были мысли, частью старые, но частью и новые. — Германов говорит, что ему никогда и нигде в гостях так хорошо не жилось, как у нас. Ну, и слава Богу. — Куропаткин-то никак не может немцам медного лба продолбить, хоть и старается795 Видимо, здесь они отчаянно упираются. — Огорчило меня сообщение «Нового времени» о квартирном проекте Хвостова: моя колбасница надо мною до известной степени восторжествует. По существу я все-таки в великой выгоде, но досадно, что прогадал и не принял ее условий.
17 июля. Сегодня вдруг загнал увлекшее меня письмо Змию. Кроме того днем купались, пили кофей у Елисеевых и я сыграл партию с какою-то Рек, у них проживающей. Партия была мною выиграна (я провел пешку в1 ферзя, имея кроме того перевес в позиции и фигуре), я собрался объявить мат в два хода и вдруг поставил ферзя под ее ладью: она тотчас съела ферзя и я тут же потерял даром ладью. Тогда у меня осталась ладья и конь против двух ладей и коня. Партия, выигранная начисто, была конечно проиграна. Но играет она хуже меня, это вне всякого сомнения. Затем вечером беседовали о жизни, искусстве и науке с Германовым, Ашенькой и Володей, а потом с одним Володей о долге, браке и любви. Завтра, если ничего не случится, хочу взяться за Катулла: барометр за сутки упал на 13 десятых. Но тепло. Над морем темно и вспыхивают угрюмые зарницы при сильном ветре. Дождь изредка, в разрезы туч порой яркие звезды. — А на войне Брусилов доколачивает Австрию.
— Квартирный проект уже проведен, но не знаю, применят ли его к Петрограду.
20 июля. За эти дни чудно купаемся при сильном ветре; я написал письмо матери;
по буквам разложил весь index и начисто разложил а,Ьис. Работа идет несравненно медленнее, чем я думал и хотел, но все же идет. Сперва я колебался, не начать ли переписку по мере разборки, но потом решил сперва разобрать все начисто и все переписать, а тогда уже пополнять и проверять, отложив окончательную проверку и чистку до корректуры. — Германов едет завтра. Ему очень нравится у нас, да и он очень нас веселит своим жизнерадостным ребячеством. — Поспею ли я все разложить и переписать до моей поездки в город? Разложить-то разложу и часть, быть может, и перепишу, но все — едва ли. — Забросил шахматы, мысль о письмах, все, — только бы скорее покончить с индексом. Мне думается, что половина всей работы сделана, и притом самая тяжелая. Чем дальше, тем разнообразней и легче.
1 Вставлено над строкой.
1916 год
269
— По газетным намекам ясно, что Брусилов готовит решающий удар. Хорошо бы. Гвардия-то у него, судя по траурным объявлениям796
21 июля. Медленно идет разборка. Сегодня изготовил только d,e,fguh,a. хотел еще сделать i и /. — Уезжает Германов. Очень нас растрогал тем, что вдруг загрустил и чуть не плакал, готовясь к отъезду: вздыхал, морщился, тер лоб и глаза, перестал острить, — вообще, так расчувствовался, что и мило, и трогательно, и удивительно было это видеть. Сейчас на прощание исполняет свой репертуар — «Благодарю, не ожидал», «Сидит милый на крыльце», «Как ныне сбирается вещий Олег» с припевом «Так громче музыка»797 и другие номера того же рода. — У нас он переписал начисто проредактированный мною перевод 17-го титула 50-й книги дигест и подчистил окончательно беловой список отчета; а читать — читал мало, ему Володя мешал с шахматами. А тот очень преуспевает: меня все время бьет. Положим, теперь я шахматы запустил из-за работы.
22 июля. Кончил / и /, почти кончил т. Ничего не поделаете, я честно работал и кроме купанья и трех очень коротких партий с Володею ничем не отвлекался. Но во всяком случае более половины готово. Завтра дойду, надеюсь, до q и, может быть, даже q начну. Тогда 25-го, надо надеяться, кончу всю раскладку и за два дня, сколько успею, перепишу. Остальное после поездки в город. — У нас без Германова тише. Володя дочитывает «Бездну», чтобы взяться потом за Аристотеля.
23 июля. Кончил т, и, о и сделал более половины р. Но р оказалось такою трудною буквою (масса слов), что стоит нескольких, и потому я доволен, тем более, что брился, т. е. затратил с уборкою добрых 3Л часа времени, а вечером отстоял всенощную. Я люблю всенощную, хотя пока еще слишком светло и нет настоящей поэзии темного вечернего храма. — Пришло письмо от О’Бриен, но я не успел его прочесть: сперва отложил, а потом забыл; а теперь лень, все равно спать пора: завтра надо рано встать, выкупаться, прямо с купанья в церковь, а с 3-х часов ожидаем на шоколат всех Говардов и супругов Елисеевых. Жаль, что почти ничего не успею сделать, — но это мы еще посмотрим: вдруг удастся не только р кончить, но и q прихватить. А тогда есть шансы 26-го не только всю разборку окончить, но и переписку начать.
24 июля. Купался, отстоял обедню, отрывками окончил р и сделал г, а после обеда пили шоколад Елисеевы и все Говарды. Вышло нескучно и мило. Письма, — милое от Германова, подозрительное от Миши798, содержательный рапорт1 Тальберга. Утром газеты принесли известие о призыве, — не разберешь, призван Володя, или нет. Это мне обошлось в 10 рублей на телеграммы. — Завтра почти кончу указатель и коротко напишу Тальбергу; 26-го кончу индекс и начну переписку. Все это, если не придется по Володиным делам немедленно ехать в Петроград. Избави Боже: только не теперь! Ему надо нос вычищать, а Полякова в городе нет; сейчас это полный переполох и невозможность попасть ни в Пажеский корпус, ни вольноопределяющимся в Семеновский полк или к Наркевичу; — словом, сущая беда.
25 июля. Целиком разобрал q и разобрал s по гласным. Хотел бы завтра все кончить, но едва ли удастся: s, /, и, — три очень большие буквы. Сегодня мало сделал из-за чужого неряшества. Соседская молодежь забрала ключи от купальни и задержала. Мы с Володею в ожидании сели за шахматы. Играли очень интересно,
1 Далее в тексте зачеркнуто: Германо[ва].
270
Дневник Б. В. Никольского
но эти шалопаи задержали нас до 1-го часу. Пришлось купанье отложить до 4-го часа. Это перебило день, а все золотое утро погибло. — Завтра жду телеграмм по Володиному делу. — Сегодня с ним вели долгие беседы о сословиях, о рабочем вопросе,
о большом свете, об изящном тоне. Он начал читать об Аристотеле для своего сочинения. — На войне затишье. Стороны видимо собираются с силами и нацеливаются.
26 июля. Кончил s и /, разобрал и по основным буквам. Завтра кончу легко в один, много в два приема, и ночью поеду в город. Начинать переписку нет никакого смысла до отъезда. — О Володиной судьбе ничего не знаю: телеграммы сюда идут медленнее писем. Сущее наказанье. Правда, ему написал Наркевич, но это не по поводу призыва. — Славно купаемся каждый день. Эти купанья меня великолепно подбодряют. Мне нужно сил для тяжелой зимы. — Вчера уехали Елисеевы. — Как-никак, большая часть моего лета кончилась. Я мало сделал по итогам, но я честно работал. Во всяком случае готов index к Катуллу, а в августе надеюсь окончить index к Пушкину и подвинуть печатание моего Пушкина. Посмотрим, я может быть зимою фиктивно похвораю, чтобы подвинуть мои работы. — На войне мы двигаемся, но, разумеется, медленнее. Только бы взять окаянный Ковель799 — То, что убрали Сазонова, — слава Богу; но Штюрмер, конечно, герой не моего романа.
27 июля. Сейчас 20 минут шестнадцатого (пишу по новому счету часов800): я вполне кончил всю раскладку индекса. Чрезвычайно приятно. Переписка, проверка и пополнение займут, вероятно, около недели. Значит, к 8-10 августа я покончу с Катуллом и отошлю оригинал в Юрьев. К сентябрю, пожалуй, можно будет подписать к печати, прибавив указатель стихотворений и строчек. Тогда начнется новая пагинация: шмуцтитул801, титул, посвящение, pracfatio, prolegomena, index bibliographicus1. Последний в основе готов, но оформить его — большая возня. — Сегодня выкупался к отъезду. Погода переменная: то дождь из сита и тихо, то солнце, тучи и сильный западный ветер. Барометр прыгает. Все это сулит не особенно приятную ночную поездку на станцию. Господи, помоги. — Утром три депеши, что Володю не призывают. Слава Богу. Всего бы лучше ему попасть под призыв в ноябре.
30 июля11 Все, что можно было, сделал и теперь ожидаю понедельника. Завтра свободен. Вчера у Жилиных, где Чаплинские, Тальберг, Червинская, Колачевский и еще какая-то Лидия Андреевна из Киева. Но сегодня я расстроен: оказывается, новый квартирный указ не распространяется на квартиры дороже 2400 рублей. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Завтра буду наводить все справки, какие могу. Ведь меня право не за что выдавать на растерзание моей стерве злоколбасной802
4 августа. Переношу сюда дневник803 Приехал я сюда благополучно и даже удачно, но в Петрограде простудился, в дороге прибавил, а на пути со станции совсем прозяб в тумане. В итоге получил жестокий насморк, который только теперь, кажется, уступил протерголу804 — Вчера, по случаю семейного торжества, были у нас Говар[д]ы, две поповны с братом и сын управляющего. Сделал я очень мало: не кончил даже буквы А в черновой переписке индекса. — Роман все еще слаб и этот черт, Флинт, находит у него уплотнение правого легкого. Не было печали! Он слабенький, Роман, и очень нервный. Но не будем бить тревогу: этот Флинт
I Предисловие, введение, библиографический указатель (лат.).
II Дата написана от руки.
1916 год
271
здоров из мухи слона делать. — Пог[о]да наконец начинает улучшаться. — Пора: урожай начинает серьезно страдать. — Мои любимцы — древесные кузнечики — поют-заливаются дни и ночи. Они здесь очень голосисты и звонки. — Играл в шахматы с Володей и дул его очень основательно. — Беседовали о философии, свободе воли, самообладании, аскетизме, добротолюбии, Ниле Сорском, — а Роману читал наизусть «Кузнечика-Музыканта»805. Какая это прелестная вещь!
5 августа. Сегодня все еще не купаюсь после насморка; хочу завтра начать. Засим переписал 8 страниц указателя, сыграл 5 партий с Володей и 2 с поповым сыном, чистил в саду елочки от лишаев, слушал и наблюдал кузнечиков, разговаривал с Володей, Анной и Романом, играл с детьми в пятнашки. Так и день прошел.
6 августа. Вчера все-таки переписал до 20-й страницы включительно. Это Л, В и добрая половина С. Сегодня хочу подвинуть дальше, хотя лень и насморк не прошел. Утром были у обедни. Настя несла икону Преображения, — сегодня храмовой праздник. Сейчас пишу матери. Володя ушел дуть попа в шахматы, Катя с девочками к Говардам, а Роман читает С. Аксакова.
Тревожит меня здоровье Романа. Уплотнение легкого, о котором говорит Флинт, может угрожать очень серьезными последствиями. Не успокоюсь, пока не призову к нему Поггенполя. Роман такой слабенький, нервный, — а тут еще подряд у него была сперва скарлатина, потом операция аппендикса, потом тифоид, причем вышел глист, а теперь еще легкие. Сегодня он жаловался на сердце, на колотье в боку жаловался уже несколько дней. И Катя как-то легко к этому относится. Но я сегодня взвинтил ее.
Переписал мало, всего три страницы. Вечером собрались с Володею к Говарду и поболтали с ним в саду. Было очень поэтично беседовать в теплый вечер, над темным, шумящим морем, при свете дальнего маяка, под мягкими, легкими тучами и проблесками угасающего к ночи заката. Лиц было почти не видно, но зато тем слышнее были интонации. Вдали слышалась музыка: его Грациелла806 играла что-то на разбитом пианино.
7 августа. Носков наконец удостоил меня присылкою переписанного отчета. На этот раз выглядит в общем прилично и представить можно. Все утро ушло на чтение, зато сегодня же посылаю назад. Еще обуза с плеч долой. Отзывы написать уже пустяки. — После завтрака дул Володю в шахматы. Теперь, когда кровь от головы после Шахматов отойдет, начну переписку моей порции указателя. — На войне снова затишье, но видимо очень грозное. Все устраиваются, готовятся и собираются. Не двинемся ли мы на всем фронте от Риги до Карпат? Хорошо бы.
Несмотря на многочисленные партии в шахматы с Володею, на долгие разговоры с ним о государстве, власти, цели жизни, святости и прочих высоких материях, на продолжительные наблюдения за ежами вечером, — все-таки почти кончил С, дойдя до 27-й страницы включительно. Да, еще утром грибы собирал, которые были поданы к обеду, и всем пришлось по большой порции.
8 августа. Сегодня весь день туман, тягучий, подвижной, теплый, но густой и вялый. Только теперь, к ночи, прояснело: звезды, луна и чудное синее небо.
— Работал и кончил Д на 35-й странице. Это очень успешно, хотя мне все мало. До города кончить я ни в каком случае не успею, но все же хотел бы сделать более половины. Если буду по 8 страниц, так успею: 35+56=90, а всего около 145. Но до чего скучна эта каторжная работа! И все-таки не надо ни падать духом, ни брезговать
272
Дневник Б. В. Никольского
черным трудом. Учитесь на мне, дорогие потомки: посчитайте мои мысли и подумайте, от какого я труда не уклонялся.
9 августа. Сегодня составил Е и более половины F. Это меня весьма утешает. Кроме того, утром собирал грибы, днем играл с Вол[о]дею в шахматы, а вечером с ним же гулял. Само собою, что весь день ведем с ним разговоры по поводу его чтения Аристотеля. Он прочел уже 270 страниц из 370 и через два дня надеется кончить. Увы, я кончу мой словарь только в городе. Да тут еще Ашенька дала на просмотр свое немецкое сочинение. — Письмо Змия. Отвечать буду после. — Во всяком случае лето, кроме отдыха, здоровья и сил, дало мне наконец индекс. Это великое счастье. Более половины Катулла готово. — Теперь очередь за Пушкиным, но, увы, близятся лекции...
10 августа. Неприятный и тревожный день. Началось все тихо: рано встал, набрал грибов, переписал 3 страницы, сыграл с Володею в шахматы по новым правилам, — т. е. никакие зевки не прощаются, — позавтракал, — все было хорошо. Но затем вхожу к Роману — в его комнате устроен сквозняк, чтобы проветрить, когда он лежит в компрессе! Можно подумать, что это уголовщина. Моя жена к несчастью унаследовала от своей сумасшедшей матери некоторые дикие причуды, которые возникают у нее совершенно внезапно, причем она за эти бессмысленные проделки на плаху готова идти. Я вместо сквозняка поднял такую бурю, что теперь, надеюсь, ничего подобного не повторится. Тут как раз Флинт. Я остался при нем все время и поехал с ним к его больному. Он тоже мне сказал, что уход моей жены поражает его иногда внезапными странностями (я бы сказал: сумасшедшими причудами), которые очень вредят, особенно ввиду упорства. По его мнению, после тифа (вовсе не тифоида, но просто тифа, по счастью не тяжелого) Роман простудился вследствие безумных компрессов1 скота Локкенберга и моей супруги и теперь, чем бы оправляться, хуже хворает. Ему необходимо дольше прожить в деревне, в сухом месте и, прибавлю от себя, подальше от фантастического ухода матери, которая, когда на нее найдет, способна прямо уморить несчастного мальчика, подобно Сереже. И тогда это была не неопытность, а именно какое-то полоумное ослабление мозга807 В здоровом человеке это было бы преступление. Ну, я все это сделаю, как ни ужасны затраты в такое время, как сейчас; но надо сначала11 добиться, чтобы Роман хоть чуточку оправился от своего бронхита или как его назвать. А температура у него лихорадочная, румянец, широкие зрачки, лихорадочные глаза. Худ и слаб после тифа, — просто смотреть мученье. Но главная опасность в уходе, ужасном тем, что в нем забота, внимание и тщательность вдруг прерываются безумными причудами, за которыми ни за что не уследишь. Пока, разумеется, нет опасности; но вот где мне Романа устроить — в деревне, в сухой местности, — на сентябрь и октябрь? Здесь ему климат вреден. Так это все меня расстроило, что я, проехав верст 6 с Флинтом, простился и пешком пошел домой. Прогулка меня утомила, но все-таки дала исход. Но дома, конечно, новые невыносимые мелочи. Так издергались нервы, что на себя противно. Только работа и успокоивает. Изготовил 7 листов, почти до половины Я, кончив / и G. — И погода для Романа ужасная: сыро, туманы и тепло. Барометр упорно поднимается, — но тучи сплошь закрывают небо и воздух недвижен целыми днями, как ночью. Только сегодня есть подобие ветерка.
I В рукописи: компрессах.
II Вставлено над строкой.
1916 год
273
11 августа. Барометр упорно подымается, дождь не менее упорно падает. Тем не менее видели, наконец, ненадолго солнышко. Роману лучше. Обещал ему за волчий аппетит — не за количество съеденного, а за аппетит — единовременно
1 рубль, а за скорое выздоровление — усиление месячного оклада на 50 коп[еек]. Работал усердно и кончил 8 страниц, т. е. почти всю букву J. Господи, до чего мне хочется с этой обузою развязаться! Если буду усиленно работать, то до отъезда свободно сделаю более двух третей. В городе последнюю четверть, пополнение пропущенного, сверка с Эллисом и Швабе808, — и я у цели. Более года лежала эта обуза у меня на душе.
Флинт о Юрьеве рассказывал чудеса: рестораны там все закрыты, припасов нет и питаться негде. Буду возить из Петрограда и запивать кофеем у Вернера, больше нечего делать. Но может быть не так уж дела плохи, как рассказывает Флинт.
Наступление на Солунском фронте началось809 Что это такое? Соединение Брусилова, Румынии, Саррайля и Кадорны? — Характерно, что немецкий флот показывает фокусы, т. е. шевелится. Врете, врете: плохо вам, и вовсе плохо.
12 августа. Сегодня очень удачно работал: еще нет 11 часов, а я кончил
9 страниц, составив У, L и начав М. Судя по индексу Эллиса (к слову сказать, никуда не годному), это более половины. Великолепно. А между тем успел сыграть 4 партии с Володею, набрать грибов к обеду (мне — груздей, а детям — красных) и пройти с Володею несколько страниц об Аристотеле Гильденбрандта по-немецки810, — т. е. я читал ему по-русски немецкий текст. — Роману тоже гораздо лучше. — Письмо от матери. Бедная старуха! Не умерла бы она с этим переездом!811
Мне остается четыре дня летнего досуга. Слава Богу, это больше, чем в прошлом году, и я успел отдохнуть и поправиться, особенно благодаря купанью.
13 августа. По числу страниц я сделал немного, но по количеству труда, билетиков и страниц указателя Эллиса не меньше, чем вчера. Просто писал очень убористо. Сейчас готово 5 страниц и я хочу переписать еще одну. Кончил М и начал N. — Кроме того много думал, собирал грузди (на всех хватило за обедом) и готовил Насте лук и стрелы. Это с детства моя специальность, и мои стрелки сегодня летали всем на диво. — Нам отсрочивают начало учебного года до 15-го сентября: спасибо, хотя в сущности это ни к чему, ибо в Юрьеве все начнется по-всегдашнему.
14 августа. Кончил N, О w начал Р. По Эллису мною сделано 30 страниц из 48, — т. е. завтра я должен перевалить за 2/з всей работы, а к отъезду, пожалуй, закончу и 3А. Сейчас это венец моих желаний. Страниц мною написано всего 6, но это потому, что я постепенно пишу все убористее. К 1 сентября моя рукопись почти наверное вся будет готова для типографии.
Везде затишье, кроме Солунского фронта. Пока там медленно движутся. — Сообщение о 15-м сентября сегодня оказалось казенной уткою, — порода птиц, наиболее несносная; но с другой стороны, нам показывают язык и говорят: а может быть еще и не утка. А сколько тревоги наделали, переполоху, сколько вызвали смущения! Во всяком случае, мне Ашеньку 16-го везти придется, не отсрочивая. Чем ближе к поездке, тем любезнее падает барометр, а дождь не только падает, но хлещет целыми часами. Приятная перспектива, если в ночь на 17-е такая погода!
15 августа. В день Успения не пожалел себя и кончил Р. Это самая трудная буква. К отъезду завтра у меня будет готово ровно 3Л по Эллису, а фактически больше 3А. Но зато сегодня весь день ничего другого не делал, — виноват, с Володею сыграл несколько пустых партий.
274
Дневник Б. В. Никольского
17 августа. Вчера почти кончил Q, которая у меня почти вдвое больше, чем у Эллиса. Простился с Говардами и привез сюда Ашеньку. На станции любовались на шарлатана Теннисона — эстонского буддиста, босоногого бродягу в красном плаще. Спали плохо, несмотря на место в спальном вагоне. Сегодня сделал мелкие дела, завтра берусь за продолжение индекса, 19-го везу Ашеньку в Институт. Здесь все тихо, нового ничего.
19 августа. Указатель-то мой не тово, — только несколько строк успел сегодня, да и завтра надеюсь немного. Вот в воскресенье, Бог даст, подвину. А записать нечего. Впрочем, были мысли. Вкратце суть их такова. Болезнь выводит человека из области добра и зла. Может ли помнить, что добро и что зло, сумасшедший, эротоман, сифилитик, прокаженный, обезображенный волчанкою, страдающий зловонием изо рта? Все, что делает человека отвратительным, не может не ослаблять в нем сознания добра и зла. — Это одна мысль. А другую забыл.
20 августа. Сегодня, хотя много времени потерял, стоя в хвосте на центральной станции и покупая билеты на 25-е и 1-е, а потом заболтался в Училище с Соболевским, Федоровым, Дометти, Вольдемаром и другими, в конце концов все-таки кончил R. Немного, но и то спасибо. — Вольдемар едет в Пермь. Вообще, там недурная собирается компания. Негодяй Палечек упорно проводит кадетские идеалы, а болван Игнатьев невесть что творит. Доколе, Господи! Вообще, смешно и больно глядеть и видеть все, что происходит. Одного: возможности без тревог о завтрашнем дне работать. Больше я ничего не прошу у Бога, не ищу у людей. Non otium quaero, immo nego otium (Цицерон бы оценил этот каламбур)812 — На войне мы вновь наступаем: Бог помочь! Но что будет, что будет! И внутри, и вовне!
21 августа. Постарался и букву S довел до предлога sub включительно. Утром от Ашеньки письмо с напоминанием о приеме. Я думал, ей что-нибудь нужно, — оказалось, просто так. А время потеряно. Но это неважно: важна пришедшая мне мысль, достойная Колумба. Дело в том, что Зелера шлют деканом в Пермь: я и поговорю с ним, нельзя ли мне защитить у них мою злополучную диссертацию. Жаль, что мне раньше не пришло это в голову. Ведь остроумно, не правда ли? Господи, помоги! А там пройти скорее всего могло бы.
22 августа. Невзирая на переговоры с Зелером, к которому еду завтра к 11 ч[асам] утра, с Блюменфельдом, от которого узнал, что ни мне, ни Пельке повестки не вручены за нашим выбытием из Петрограда, и с О’Бриен, которая сидела более Уг часа, довел букву Т до tondet, т. е. дальше половины. Остается менее 5 страниц Эллиса, — ровно !/10 всей массы. Это легко сделать в два дня при усердной работе. Так и постараюсь.
На ночь читаю — сегодня, вероятно, кончу — Корниля, Пророки813 Жалкая книжонка, сквозь которую что-то чувствуется, но которая в конце концов ничего не дает. Сперва я надеялся, что дальше будет лучше, но сейчас буду кончать, чтобы не бросить на серединке. Ненавижу не доводить что бы то ни было до конца.
23 августа. Был у Зеелера. С полною готовностью обещает. Оговорка — если будет туда послан. Но видимо это только так. Будем надеяться и ждать. Пока работал, — сделал 111 страниц, т. е. довел до ualde. По Эллису остается ЪУг страницы. Завтра можно кончить. Тогда сверка с указателем Эллиса, пополнение приготовленных пробелов, подчеркиванье для печати, сличение с указателем Швабе и 2-го сентября сдача в типографию. Фу, — страшно подумать, какую гору свалил
1916 год
275
я с плеч. Поспею ли я 1-го сентября все кончить? В крайнем случае сверку со Швабе отложу до корректуры.
На Невском после обеда встретил Крсто. С ним прогулялись по Невскому, по Литейной и на № 4 доехали до Морской.
На войне зреют решающие события.
24 августа. В половине второго ночи на 120 странице кончил обработку указателя. Слава Тебе, Господи. Теперь считка, проверка, пополнение, — все пустяки. Подчеркнутых уже есть 30 страниц, а конец работы в городе я делал уже с пособиями, т. е. пробелов заполнять не требуется. Завтра могу ехать со спокойным сердцем. — Был у Сайтова — просил Аристотеля Джоуэта814 и Ньюмана815, — не тут-то было: на то и Публичная библиотека, чтобы в ней не было главных научных изданий Аристотеля. Звонил к Латышеву, — пойду в воскресенье просить из их библиотеки816 Ну, а теперь спать и по закону, и по праву. (NB. Оригинальное в юридическом смысле сопоставление терминов! Германов, запишите!)
30 августа. Володин приезд, поездка в Юрьев и усиленная работа над обработкой индекса захватили все мое время; а тут еще письма и сегодня посещение Бутурлина. Он хотел меня пугнуть между прочим, но так наскочил, что впредь будет осторожнее. Как я хорошо сделал, что побывал у Грана! Этот каторжник, как я и думал, вовсе не О’Бриена желает выпустить, а мне подгадить, и поймал дочь на эту удочку. Теперь она страшно запутала все дело, попав на его крючок.
8 сентября. Засуетился, запутался во всякой чепухе, — а главное, затревожился о квартире. Новый закон меня режет без ножа. Просто не знаю, что и делать. Ожидаю журнала Совета министров. Безумное сборище глупых, трусливых, бездарных и ничтожных людей, — что могут они делать, кроме сеяния анархии? Го- ворят, Штюрмера убирают: спрашивается, почему лучше Трепов или Хвостов? А назначение Раева? А Бобринский с его «твердыми ценами»817? Бог знает, что такое. Видит Бог, нам не на что надеяться, кроме непредвидимого. Называйте его чудом, если хотите. Среди тоски о родине, хлопот о Володе, тревог о квартире, переговоров с Гарусевичем о кандидате на кафедру польской проповеди (это моя богатейшая мысль), шатанья по кабакам и всякого вздору ничего хорошего не делаю. Проверка индекса стала на 12-й странице, о Пушкине даже не думаю, — скучно, тревожно и суетливо. Записывать не успеваю.
25-го августа думал о логике. Логика есть теория словесного доказывания. Она есть теория доказывания, но не мышления. Мышление есть психический процесс, результатом которого может явиться доказывание, но не всегда. Затем, она есть теория доказывания словесного. Если доказывается что-либо не только словами, а символами и словами или чистыми символами, мы имеем дело с математикою. Оттого одна из главнейших задач логики есть учение о доказательстве и проверке. Затем, в логике много говорится о схемах доказательства, о силлогизмах, но совершенно не говорится о логическом конструировании посылок. А в нем-то вся и сила. Для примера берут такую нелепость, как «Гай человек, все люди смертны, ergo Гай смертен». Ну, скажите, Бога ради, разве это — доказательство? Разве это нужно доказывать? И если нужно, то разве так это доказывается? И разве это не нелепая конструкция вместо: «Человек смертен. Гай человек. Стало быть, Гай смертен». Если уж хотите, можно строить целый логический ряд: «Все люди смертны; исключений нет; значит, человек смертен; Гай человек; значит, Гай смертен».
276
Дневник Б. В. Никольского
Однако, разве это доказательство? Это умозаключение от опыта с одной стороны, классификация с другой стороны. Ведь вся задача в том, как конструировать посылку. Вообще же силлогизм о Гае — величайшая нелепость и пошлость: что тут доказывается? И если доказать должно, что Гай непременно умрет, то разве этот силлогизм что-либо доказывает?
9 сентября. Был у Плеве. Обещана полная поддержка в моем деле. Обязательное постановление отменяется, но с оговоркою, что, впрочем, все остается по- старому. Теперь надо распалить мою колбасницу и жаловаться на нее Плеве. Надо хорошенько обдумать план действий. Открываю битву 16-го или 17-го сентября, — лучше 17-го.
Володя совсем поправляется. У Лейнера встретил Мейендорфа. Он осунулся, постарел, ослабел умственно, а нравственно впадает в какой-то столбняк, утрачивая всякую справедливость и способность судить объективно, что я в нем прежде так любил. Но в остальном в нем просыпается что-то молодое в беседах со мною.
Утром видел Нарышкину. Совсем разрушается и по-прежнему хочет вести процесс, ничего не затрачивая. Конечно, ничего у ней не выйдет; но мне бы хоть мои затраты вернуть бы хотелось. Я хитро поставил дело.
13 сентября. 11-го прибыли наши и вернулся из лазарета Володя. В Семеновском полку он принят очень радушно. Теперь только ждать призыва. Я все еще привожу дела в порядок, a index uerborum не двигается. Надо поторопиться, потому что 15-го уже начало моих лекций, — правда, только в Училище, — и надо писать отзывы об отчетах моих трех мушкетеров. — Много думаю, но мало придумываю нового. — Сегодня утром зашел Змий и просил объяснить ему, почему я за самодержавие, в чем этого смысл и как вообще можно быть монархистом, когда царствуют Николай II, Александра Федоровна и пр. Говорил и видимо тронул.
15 сентября. Вчера первая среда: Германов, Носков, Королев, Евреинов, Тальберг и Гапанович. Бесконечные разговоры о назначении Протопопова. Глубокое недоумение и горький смех. Мише поставил ультиматум: оставление службы и сдача первого экзамена в марте. Он притих, но смирился. — Сегодня первая лекция в Володином классе. Слушали с напряженным интересом и любопытством. Жаль начинать: все почти на войну пойдут. — Володя страшно волновался за меня. Было трогательно и мило видеть, как он замирал и боялся впечатления товарищей.
17 сентября. Добрался, наконец, до Шевякова и получил обещание Германову стипендии в 1200 р[ублей] с 1 января и, может быть, с 1 августа по 1 января. Но за этим пропала бездна времени. На улице встретил Харламова и поговорил о делах политических. Какая тоска! — Протопопов выехал в Ставку. Харламов говорит, что Бальц и Степанов гадают на пальцах, куда их выпрут818 Степана вместо Зейна819 Бог знает, что происходит.
20 сентября. Ну, сегодня начал 2-му классу. После лекции и завтрака был у Козен, которую вполне удовлетворил бумагой и письмом ее московскому поверенному. Кроме того вел переговоры с двумя скотами — Миципсой и Зверевым. Хуже всех Зверев. Я понимаю, что правых ненавидят, когда правые таковы. Это маниак по части создания затруднений. Дайте ему аксиому — он начнет копошиться и пыжиться, чтобы, отрицая очевидность, задержать Вас на месте. А заревите на него благим матом — струсит и уступит. Никакие улучшения с таким человеком невозможны. Это один из тех несчастных, которые видят ум в том, чтобы возражать и не соглашаться. Он меня раздражает до мозга костей. «Нельзя допускать ускоренных
1916 год
277
экзаменов, не заставив их прослушать курс». — «Насчет репетиций — Вы правы, но касательно лекций... Мы знаем, как они слушают». — «Ну, нет, по-моему репетиции — это только так, для порядка; вся сила в лекциях». — «Николай Андреевич, да не Вы ли горою стояли за введение репетиций? А польза от лекций, которых они не посещают, или посещают через пятое в десятое, да и посещая-то не слушают, а слушая запоминают только нашу внешность, чтобы передразнить, — какая тут польза?»
— «Я с Вами на 9/ш согласен, но как же отрицать пользу лекций?» — «Я не вообще отрицаю некоторую пользу лекций; я говорю, что для их развития и познаний всего важней усвоение науки; а усваивают они ее на 0,001 на лекциях и на 0,999 на репетициях и экзаменах». — «Ну, нет; их усвоение на экзаменах ничего не стоит, — они все учат кое-как; их надо бы заставлять учиться к экзаменам не так, как у нас...»
— «Вот это верно; однако, во-первых, я с них и требую всегда одинаково, — слушал он лекции или не слушал, знать должен, и знать всегда одинаково; а во-вторых, я потому и1 не боюсь ускоренных экзаменов, что знать римское право они все равно будут...» — «Нет, вот с этим я не согласен: нельзя же требовать с человека, не прослушавшего курса, то же, что с прослушавшего...» — «Почему, если не слушавшие постоянно отвечают превосходно, а мозолившие нам на лекциях глаза ничего не знают?» — «Ну, это уж во всяком случае при нормальных условиях; а теперь время военное!» — «Спрашивается, почему же Вы против ускоренных экзаменов? Ведь наша цель — чтоб они знали; если эта цель достигнута, если юноша знает и понимает, какое нам дело, «прослушал» он курс или нет? И если мы достигнем знаний, то мы правы». — «Нет, этого недостаточно». И т. д. без конца. Плюнешь и постараешься переменить разговор. Но вот когда переменить разговора нельзя, когда надо добиться положительного ответа, а он, подлец, плодит материю и болтает вместо определенного ответа и так и не доходит сам ни до какого решения, да и Вам не дает, да и никому дойти не дает, — сущее мучение.
1 Далее в рукописи зачеркнуто: стою за.
1917 год
28 февраля. Сижу дома с больною ногой и простудой и никуда не в состоянии сунуться; телефон уже не звонит ни к нам, ни от нас, и неизвестность о происходящем полная. Заходил утром Евреинов, пробродивший вчера весь день по улицам, отдохнул у меня душой и поражался моему спокойствию. Но я не вижу ничего сверхъестественного: полный хаос, Ходынка, и все решит организованная военная сила. В Петрограде и вообще в тылу ее нет. У мятежников нет офицеров. Это просто бунт черни, застигший всех врасплох. Ни плана, ни программы, ни идеи, ни руководства я не вижу. Плохо будет, когда подойдут верные войска: тогда погаснет электричество, прекратится вода, — во время боя на улицах иначе быть не может. Судя по всему, анархия полная и безусловная. Только извне может явиться организованная сила; без нее все равно ничего ни у кого не будет и быть не может. Власий — который болтает чепуху, но иногда кое-что почерпает и ценное — уверял, что идут верные войска из Финляндии. — Из наших окон все видно как из ложи. Толпа трусливая, неорганизованная и присматривающаяся к безнаказанности. Солдаты бродят без оружия. Стрелки, 1-го запасного, летчики, Кексгольмцы, Измайловцы, Павловцы,1 170-го полка, Гвардейский экипаж, Балтийский экипаж и неизвестные мне. Преображенцев не видал, хотя между ними, говорят, бунтующих немало. Все это мгновенно скроется перед организованною властью. Близ их, где-то на Фонарном — кажется, действительно в доме Евангелического общества820 — штаб-квартира, и потому непрерывно носятся моторы туда и назад. Похожи на солдат только чины Гвардейского экипажа. Прочие выглядят самыми убогими запасными. Грабежей по частным домам пока нет и на улицах только любопытство. Повторяю, тяжелые минуты пойдут только во время систематического боя. Тогда храни нас всех, Боже. Но чем все это разрешится — сказать не берусь. Наш обожаемый...821 Бог с ним. Я говорю: англичане взяли Багдад822, теперь надо русским брать Петроград. Прислуга сообщает, что на улице ждут мятежных войск из Москвы. Все это не страшно, и я не боюсь никого, кроме возлюбленного и обожаемого, а надеюсь только на бравого генерала. По-моему, сейчас достаточно одного хорошего полка, — разумеется, для начала: спокойные элементы примкнут автоматически. — Жаль беднягу Щег- ловитова: попался, как кур во щи.11 Но он человек сильный и здоровый, выдержит; а вот за его жену можно беспокоится. Она куда-то уехала из квартиры, и никто не знает, где она. Больная и беспокойная женщи[на].
Сижу безвыходно, а на улицу тянет — мочи нет. Простуда пустяки, всего опаснее нога. — Разгромили «Асторию» и должно быть перебили офицеров. Говорят, с крыши открыли огонь из пулеметов, и толпа хлынула с бешенством. —У нас под окнами убили черносотенную старуху, обличавшую бунтующих солдат. — Уверяют, что сыскали и захватили какого-то спрятавшегося министра. — Телефон не действует, узнать ничего нельзя. Володю вчера задержали в Корпусе. Недолго я поговорил с ним в телефон вчера; сейчас послали к нему с горничной умывальный прибор; ждем от
I Далее в тексте зачеркнуто: Преображенцы.
II Далее в тексте зачеркнуто: Арестован.
1917 год
279
нее вестей. — День чудный, солнечный, — с виду сущий праздник. — Припасов очень мало. Нам хватит на неделю, даже более, — по крайней мере хлеба; керосину всего фунтов 15; сахару совсем мало; свечей 3 фунта.
Все идет к быстрой и полной ликвидации. Правительство № 2-й собирает в новом Ноевом ковчеге, в министерском павильоне Думы всех бывших и сущих членов правительства № 1, каких может найти. О правительстве № 3-й ничего не слышно, хотя по-видимому оно все-таки сговорилось с правительством № 2-й. Кроме Щегловитова захвачены Штюрмер, Ширинский, Рейн, Курлов, Балк (именно он отсиживался в «Астории»), затем Маккавеев (?), Борисов (?) и много других. Протопопов, по-видимому, действительно укрылся в Царском Селе. Тревожит и смущает меня повсеместная пальба по толпе и солдатам из пулеметов: кому и зачем это нужно? С каким-то жутким холодом прокрадывается в душу вопрос, — неужели и вправду здесь измена, и компания Протопопова, Добровольского, Курлова, Батмаева, полиции и прочих продалась немцам? Мне легче поверить, что это сумасшедшие люди. Или в рядах Петроградской полиции действительно немцы и немецкие агенты? Если нет, то я ничего не понимаю. Петроград сейчас беззащитен. Парочка цеппелинов с Рижского фронта — и я вас поздравляю. Все пулеметы израсходованы. Прибывающие части все присоединяются к правительству № 2-й. Однако правительство №2-й существует только на бумаге. Гарнизона не существует. Комендантом Петрограда назначен член Думы полковник Энгельгардт, — слыхали Вы про такого? Я никогда не слыхал. Милюков вступил в заведывание иностранными делами, Маклаков юстициею, — Господи Иисусе Христе! О погромах, разгромах, остановленном подвозе, остановленных заводах, разбитых тюрьмах, — нигде ничего в газете Правительства № 2-й. Велик старый немецкий бог!
Телефон действовал довольно долго, и мы поговорили с Володей. Их распустили, но он простужен и сидит в лазарете. Сообщал безразличные сведения. Сам я не вытерпел, оделся и пошел на улицу. Прошел по Вознесенскому, по Мойке от Синего моста до Невского, причем видел, как доколачивали окна «Астории» и шли громить реформатскую церковь. Потом пошел по Невскому до того берега Екатерининского канала, по Банковской линии на Садовую, по Садовой до Мучного, по Екатерининскому каналу до Гороховой, оттуда на Казанскую и по Вознесенскому домой. Везде одно и то же: любопытство, веселое ощущение полной безнаказанности, сдерживаемое тайным страхом, изредка пьяные и гулянье, гулянье и гулянье. Словом, анархия на себя смотрит и удивляется. Боже упаси, когда хлебнет вина и попробует крови. Горе тогда правым и виноватым. Узел событий — Царское Село. Насколько я понимаю нашего обожаемого, он пойдет на какое угодно соглашение с кем угодно. Чем бы дело ни кончилось, ликвидация династии видимо неизбежна. Это все входит в общее стихийное восстание против немецкого гнета. Глухонемые, выученные говорить, должны уйти. Но кто же становится на их место? Все темно и печально.
Прогулка, видимо, сошла благополучно. Днем заходили Плиш и Плюм823, — Германов и Носков, — не знающие, как быть. Поговорив со мной, ушли поспокойнее. Бедный мой учебник Ефимова, не бывать ему напечатанным. Вообще, какая роковая судьба мне досталась на долю: я твердо верю, что меня будут помнить столетия, но сейчас — ничего не понимаю. С покорностью жду своей судьбы. Умереть, так умру, жить, так буду жить. На все воля Божия. Ведь вот как часто я в душе роптал на то, что мне не дают ни дела, ни власти: ну, дали бы мне, — что бы мог я поделать один посреди этих отверженных, глупцов, изменников и негодяев? А судьбу их
280
Дневник Б. В. Никольского
разделил бы, — разве только, что не прятался бы, как подлый трус, а прямо пошел бы навстречу своей судьбе, как шел всю жизнь и как, если Бог не оставит, пойду до смерти. Пользы бы не принес, славы бы не добыл, — только честь не запятнал бы...
Умереть ль победить, —
Что гадать? Судьба не наша!
Надо жить — и будем жить И тебя смиренно пить,
Уготованная чаша...824
3 марта. Заняться ничем немыслимо, и потому весь день брожу и думаю, а ночь не сплю и тоже думаю, только изредка задремав минут на 10, на 15. Зевота мучит, а сна нет; спокойствие полное и невозмутимое, а между тем незримый огонь пожирает душу. Стихи сочинял. Сколько планов, мыслей, предположений, намерений было за одну сегодняшнюю ночь! — Сегодня все слухи, слухи, слухи... Наследник умер. Царь подписал отречение. Наследник жив. Вильгельм убит. Царь отказался отречься, Наследнику лучше. Прорван нами рижский фронт. Царь отказался, но только под условием, что отрекается за себя и за сына. Последний слух, кажется, вернее всех. Везде замазывают слово «Императорский», снимают вензеля для иллюминаций, снимают короны, гербы, порфиры; в витринах исчезли фотографии царствующего дома, но зато красуются Родичевы, Керенские, Шингаревы и т. д. Спокойствие полное; гулянья нет; движение на улицах деловое; хвосты громадные, крикливые и по-прежнему терпеливые. В банке народу много, но только получают по чекам; вкладчиков при мне не было ни единого. Магазины большею частью закрыты. Газеты еще не выходят. Почта работает. Извозчиков и трамваев нет. Тротуары еще не чищены, улицы не метены. Скользко и сорно. День — восторг: солнце, мороз градусов 7, капели на крышах. Красные бантики, красные флаги. Солдат еще много, но уж они не имеют вида бродяг. Повсюду жиды-студенты из городской милиции. Ни одного вооруженного мотора. Вообще, пробуждается жизнь после бури. Повернулась великая страница истории, но книга судеб1 еще не разогнулась и не захлопнулась. Во всяком случае переворот совершился, династия кончена и начинается столетняя смута, — если не более, чем столетняя. Ведь в лице нашей Империи умирает Восточно-римская Империя. Что впереди? Мне уже не видать не только конца, но даже, Бог весть, много ли начала захватит моя жизнь, и взгляну ли я, хоть умирая, на пределы обетованные... Не знаю, что мне сулят перемены. В порядок и спокойствие я не верю. Чем бы ни кончилась война, внутренние раздоры неизбежны. Не знаю, миновать ли нам и террора. Все может быть. Аресты, производимые Керенским, обещают очень многое. Торжество крайних неизбежно и неизбежно их падение. Какою-то ценою все это будет куплено!
Сегодня перечитывал мои дневники за время с 1896 года. Точно долго был на кладбище. Боже мой, ведь я на грани третьего периода моей жизни. Скольких нет! А сколько было! И как все это горько и грустно! Конечно, явились и новые силы; считаю тех, кто со мною рос, мужал и совершал путь своей жизни; считаю новых, — детей; недолго мне и до внуков... Господи, благослови встретить мирную старость.
1 Вписано над строкой.
1917 год
281
Моим уделом дай насладиться мне,
О Феб, в здоровьи, с мыслями ясными,
И дай, чтоб я не посрамился Старостью жалкой и лире чуждой.
11 марта. Начал устройство своих дел и начал, конечно, с неудачи, хотя непредвиденною назвать ее никак не могу. Был у Елисеева и просил его иметь меня в виду для работы у него. Он ответил комплиментом, но сказал, что сейчас никакой ответ не возможен: даже форма правления в России неясна; хорошо, коли будет буржуазная республика; ну, а если социально-демократическая? Притом, земли будут отбирать. Конечно, ему земли более расход, чем доход; но все же их отобрание должно повлиять на его дела. Он подумывает и о том, чтобы продать свое предприятие. Словом, намерен стать рантьером и, в случае чего-нибудь, пожалуй, просто уехать из России. Конечно, это следствие паники и минуты, но мне-то не легче.
— Теперь второй пункт — Демкин. Думаю, что и там будет то же. Третий пункт — Коковцов с его японским обществом. Но пока подождем, это единственное, что остается для устройства личных дел. А через неделю выясню многое в Юрьеве. Никогда еще мне такой тупик не грозил. Разумеется, нет тупика, из которого бы не было выхода; но теперь тупик из тупиков. Притом будущее, даже ближайшее, до того грозно, ввиду близкого немецкого натиска, что страшно и подумать. Я Вильгельму не слуга, а немцам не холоп, а умереть — везде умрешь; умирать надо честно; стало быть, это все ясно; но, Боже мой, каково в 46 лет переживать такие крушения, как я! Величие России, существование России, — поставлено на карту; монархии в России не существует; Милюков оказывается последним монархистом; впереди — долголетние смуты, голодовки, нищета, новые войны; церковь в отвержении, не сегодня-завтра в гонении, о личных невзгодах стоит ли говорить после этого? Не приходит ли мой час?
Его дождусь ли я — не знаю,
Но час мой будет грозный час:
О нем пророчества я тайные читаю,
Непостижимые для вас.
То будет страшный час, — не ведал мир суровей! —
Тысячелетиям их жребии падут,
И бурей пролетит, в огне, дыму и крови Моих решений правый суд...
И вот, под гнетом какого-то дымного облака скорби, душа бездейственно томится и ждет. Туман, туман, туман печали, в котором ничего не видно, только слышен грохот мировой катастрофы; действовать нельзя, решаться невозможно и остается ждать, как птица в дупле во время бури.
13 марта. Грустно и тяжело. Грустно и тяжело и за Россию, и за семью, и за себя. Впереди какое-то беспросветное томление. Картина мне все яснее. В России три группы: мужики,1 рабочие и мелкая буржуазия, с которою вместе все интеллигентные силы. С нею правительство. Силою вещей с ними армия. Мужики — социалисты-
1 Далее зачеркнуто: солдаты и кители.
282
Дневник Б. В. Никольского
революционеры, рабочие — социал-демократы, все прочие — конституционалисты- демократы. Республиканцы все. Кроме, может быть, меня и — будущего, вернее — двойного будущего: близкой диктатуры и далекой, далекой монархии. Вспомнят ли тогда меня? Может быть, не только не вспомнят, но даже и знать не будут? Благословляю счастье тех, кто будет счастлив благодаря идеям и вере, оживлявшим мою жизнь, тогда забытую и может быть неведомую. Какое счастье — глядеть спокойно в вечность и любоваться ее бессилием и ничтожеством! Это счастье звезд, сияющих в бездну беспредельности. Впрочем, к делу. Итак, первое слово за рабочими. Армия запасных — с ними; армия фронта — с мужиками; офицерство — ни с теми, ни с другими, а с нами. С офицерами все знание, все богатство, словом, все культурное. Сюда же тянут наши союзники. Но после войны — вот когда начнется страшное-то... Сейчас рабочие ведут к террору и к подавлению их вооруженною силою. Денег у Вильгельма хватит. Вся социал-демократия не что иное, как провокация, — разумеется, говорю не о массах, которых мне жаль, как несчастных, темных, грубых и страдающих людей, таких же несчастных1, как я,11 ш"с тою только разницею, что меня-111 никто не жалеет и ^ что я не стану1У грабить, завидовать, отнимать и убивать, а будуу работать, верить, умирать, если придется, но все-таки верить и чтить право и правду. Нет, вся социал-демократия — несчастная масса рабов, ^“и более ничего; но bot-vi над нею — кучка грабителей и хищников, шантажирующих и своих рабов, и их врагов, и все, и вся. Но черт с ними, с этими вожаками! Итак, опишу сегодняшний день. Утром отослал письмо Демкину, отчет Носкова, остригсяУИ
14 марта. Ну, сегодня сделал еще несколько шагов. Во-первых, был на Статистических курсах, где долго говорил с 9-ю (! это очень много для нас) слушателями и расстался с ними самым дружеским образом. Это очень подняло во мне дух. Затем сочинял предшествующие письма825 В 5 часов был у Коковцова, как он в воскресенье назначил по телефону. Говорил ему, что в России мне сейчас много заработать трудно, что за границу я мог бы и хотел бы только в Америку или в Японию. В Америке он ничего не может, а в Японии может, и я просил его меня рекомендовать. Говорил о продаже библиотеки. Он ответил, что, действительно, в Америке он никого и ничего не знает, а в Японии знает как раз теперешнее правительство: президента8253 Тераучи, министров иностранных дел Мотоно и внутренних дел Гото. Сказал, чтобы я составил о себе мемуар на любом иностранном языке, по крайней мере, в двух экземплярах, что он этот мемуар со своим подтверждением пошлет своим знакомым японским министрам. Ну, а насчет библиотеки сказал, что на японцев тут рассчитывать нечего: не такой народ. А об остальном поговорим, если будут результаты. Что же, спасибо и на том. Меня поразило, что он меня понял и видимо оценил мою решимость — ехать в незнакомый край искать удачи. Во всяком случае посмотрим. Устроюсь без Японии — тем лучше; устроюсь в Японии — что же,
I Вписано над строкой.
II Далее зачеркнуто: которого.
III-111 Вписано над строкой.
IV-IV Исправлено над строкой из: который не станет. v Исправлено из: будет.
VI_VI Вписано на полях взамен зачеркнутого: а. уп Запись обрывается.
1917 год
283
по крайней мере голодать не буду. А года через три столько может удивительного случиться! Притом из Японии недалеко до Америки. Кто знает, чем все это кончится!
— От Коковцова зашел к Молчанову потолковать о моей библиотеке. Потолковали. Думаю, в конце концов, что с ним ничего не выйдет. Лучше с Мешковым списаться и с Вольфом потолковать, а то с Базыкиным. Надо спрашивать, искать и сноситься; сразу решить ничего нельзя.
15 марта. Сегодня 34 года как умер отец. После лекций, вернее беседы с Морозовым, Федоровым, Коныткиным и Стройновским в зубрилке, проехал в Лавру и помолился на неубранной могиле отца и старшей сестры. Было больно, тяжело, горько и стыдно. Когда жизнь меня карает, я всегда вспоминаю все свои вины перед Богом и людьми, и в этом нахожу силы: мои несчастия всегда на суде моей совести заслужены, — и мне по-прежнему больно, но я нахожу силу нести эту боль, как правое возмездие. Что было бы мое существование без этой готовности! Из Лавры, где зашел и в собор и совсем один в этой громаде чувствовал себя не одиноким (а каким одиноким я стал, едва вышел из собора и попал в толпу при ярком солнце в полдень!), домой. Дома читал газеты и составлял телеграмму. Хотел по телефону поговорить о моей библиотеке с Пергаментом826 и попал на Грабаря, приехавшего к Пергаменту. Видимо, его и Тарановского будут избирать вместо Грибовского и Пиленки. Еду в Юрьев завтра. Грабарь уверяет, что это ни к чему и жалуется на ужасные условия переезда. Знаю, но все-таки ехать должен. Пока это пишу, подали извещение о квартирном налоге. Я имел удовольствие узнать из оного, что налог исчислен с меня, по военному времени, в сумме 396 рублей. Отрадно.
4 апреля. По случаю свободы столько стало праздников и так их усердно празднуют, что вовсе деловая жизнь замирает. Я — старой веры человек и без работы жить не могу, а потому, в ожидании открытия торговли и учреждений, взялся за работу — делаю последнюю считку индекса слов к Катуллу. Сейчас кончил 60-ю страницу из 120. Впрочем, это меньше половины, так как дальше есть очень убористо писаные страницы. Хочу все кончить к 10-му, чтобы переслать Маттисену через Шилкарского. Надеюсь, успею. — Вчера обедали у Елисеевых и я ему откровенно описал мое отчаянное положение. Моей библиотеки ему до того стало жалко, что — пока это никаких последствий не имело. — Звонил к Демкину: уехал на юг и вернется не ранее, чем через неделю. — Звонил к Бажанову, но нигде не отвечают. Смутно вспоминается мне, что я читал в газетах объявление о его смерти. Жаль, если так.
— Теперь, с окончанием (надо думать) завтра праздников, возьмусь и за Вольфа: не дадут ли занятия, не купят ли Ефимова и пр. Думаю и о Волжско-Камском банке. Мухин там только для виду; вся сила в Виндельбанде, а его я не знаю. А в промежутках буду кончать Катулла, Ефимова и Пушкина. Сейчас решить ничего нельзя, как ни жжет тревога и как ни гнетет необходимость. Откровенно говоря, всего более надежды на Демкина. Дай мне он тысяч на 10 занятий, так и в Японию мне ехать не надо: с Правоведением и заштатными из Юрьева это 16.500 на год обеспечено; это уже твердая почва. — Как-то Догель: он хотел поговорить с Нератовым
о назначении меня консулом куда-нибудь в экзотические страны. Конечно, из этого ничего не выйдет, но я не имею права не испытать каждой возможности. — Мне ясно, откуда ярость Чубинского: Гримм, который пролез в Лицей. Этот не забудет и не оставит меня в покое нигде. — т. е. где только сможет достать. Но посмотрим: достать-то ему не везде можно.
284
Дневник Б. В. Никольского
8 апреля. Кончил считку индекса с указателем Эллиса, крайне слабым и небрежным. Думаю, что теперь мой индекс доведен до точки или почти до точки. Во всяком случае можно сдавать его в набор, хотя работы еще немало. — Сегодня же беседовал с Германовым. — В Училище произвел экзамены Головину 3-му и Кондратовичу. Оба из рук вон плохи, но я пропустил. — Вчера был Плеве; сообщил, что кроме него выпущены Чаплинский и Дейтрих. Однако Чаплинский не подает о себе никаких вестей. Ну, Бог с ним. Видно, я пока ему не нужен. — В Волжско- Камский банк я раздумал идти: поговорил с Сандерсом, и тот мне дал понять, что у них своя компания. — Коковцова пригласили в банк, да он-то меня не пригласит. — Вчера был у Андогского. Прописал новые очки с цилиндрическим стеклом для левого глаза. У Урлауба будут готовы к 21-му только. Сейчас работаю с пенсне, — терпеть не могу. — Во всяком случае, с плеч долой обуза с Катуллом. Это докука нескольких лет. Теперь корректура Ефимова, письма, отзыв о Демкине, отчет Германова.
10 апреля. Вчера звонок. Отворяю сам. Какой-то ободранный тип. Рекомендуется: профессор Кадлубовский, из Перми, от Мешкова. Оказывается, декан историко-филологического факультета. Показал ему библиотеку, и дома, и на Подьяческой, все нужное рассказал. Спросил 200.000 1_(без шкафов и прочего)-1 Соглашается с радостью. Ну, прибавить-то никогда не трудно. Здесь юридический декан Матвеев и Богаевский. Последний должен тоже осмотреть мою библиотеку, а с Матвеевым надо поговорить насчет избрания: возможно ли, что и как. Это очень подняло во мне дух, особенно после окончания Катулла. Да, я нашел запропавший алфавитный указатель стихотворений (Index carminum11) и составил сравнительный указатель счета стихов (Index uersuom111). Ждал, что сегодня приедет Шилкарский, но напрасно: ни его, ни звонка в телефон все нет. На 13-е назначен осмотр библиотеки Пергаментом. На 12-е заказан прием у Шталь-Шредера после сегодняшнего осмотра. — Да, у меня был на днях выпущенный Плеве, сообщивший, что с ним на Страстной выпустили Чаплинского. Чаплинская, дескать, с умилением говорила обо мне. Однако, он ко мне даже не позвонил. Хорошо — подожду и я: ведь боится, быть может. Однако, Плеве-то побывал! — Вчера был Армфельт Николай советоваться насчет бумаг из Юрьева. Научил. От него узнал, что со Щегловитовым что-то случилось: закаменел, застыл, и на приеме не узнал жену. Удар? Болезнь? Вранье? Володе в Пажеском корпусе сообщили то же.
12 апреля. Вчера был Блюша, которому дал документы и поручил дело Ро. Между прочим, ему один эстонец-богослов, Каллас, племянник того Калласа, с которым у меня был Теннисон по делу Эстонского общества827, дал обо мне «общий отзыв эстонцев»: wust anstandig benommenIV Я долго смеялся. Wust baltisch gesagtv И это у них высшая похвала, тем более для русского.
Сегодня запломбировал зубы. Днем был Епифанов, говоривший о судьбах и тревогах Бруевича. Днем окончательно закончил (sic) индекс Катулла. Если завтра
1-1 Вставлено над строкой.
II Указатель песен (лат.).
III Универсальный указатель (лат.).
IV Вел себя прилично (нем.).
v Сказано по-балтийски (нем.).
1917 год
285
не увижу Шилкарского, то пошлю рукопись 27-го с Левитским. По почте боюсь.
— Разыскал и пересматривал мой перевод Катулла. Работы много. Заодно перечитывал старые стихотворения. Странное было чувство. Я такую массу из них совсем перезабыл, что читал их как новые чужие; к сожалению, вспоминая, как их писал, этими воспоминаниями я невольно заглушал свежесть и непосредственность впечатления чисто художественного и потому ясность оценки. В общем ничего — право, ничего... — Пергамент отложил осмотр до вторника. С ним для продажи ничего не выйдет, но для отзыва он очень пригодится.
Вечером Евреинов, Егоров, Королев, Германов, Левитский. Кроме Егорова, у всех не то паника, не то самооплевание. Так это противно, что стыдно за свою печаль. Но как быть? Это не уныние, не малодушие, но именно печаль осиротевшей души, томительно сознающей свое одиночество среди урагана мировых событий. — Да, Догель говорил с Нератовым. Тот очень за, но Милюков, конечно, против. Это было ясно. Впрочем, есть и выгода: факт остается фактом, — я предлагал мои услуги так называемому новому правительству, и оно от них отказалось; обвинять меня не в чем; а там что дальше будет — увидим. Я говорю: был Николай II и Распутин 1-й. Теперь вместо Николая Н-го двенадцать министров и вместо Распутина I-го целый совет распутинских депутатов из рабочих и солдат. А министры столь же беспомощны, как низвергнутый император, и депутаты столь же камарински безнадежны, как убитый лейб-колдун. Но символы рухнули — и армия дрогнула. Конец ли? По- моему нет. — Вспоминали предсказание св. Серафима, что Россия переживет величайшие бедствия при Михаиле, но возродится. Первая половина сбылась: Михаил царствовал несколько часов. Будем верить, что сбудется и вторая. Господи, помоги нашему неверию.
16 апреля. Вчера наконец Шилкарский из Москвы. Дома, конечно, даже чаем напоить нельзя, — пришлось вести в кабак и это въехало в 16 рублей... Ну, об этом противно и думать, не только писать. Отправил с ним в Юрьев рукопись моего индекса: это еще один шаг вперед. Впрочем, он едет только во вторник.1 Вчера же стихотворение, — не знаю, как вам, а для меня в нем — история моей души за много лет. Читайте его все, кому попадут когда-либо мои книги, и мое горе, мое страдание должно обжечь Вам кощунственные руки, если они небрежно, тем более грубо, прикоснутся хоть к одной странице, опоганят ее хоть одним пятном, хоть одним мазком карандаша. Эти книги, забота о них, спасали мою душу от отчаяния. Мною собраны они в Россию п~со всех концов света-11 для ее будущих поколений, для процветания в ней науки. Нет, пусть каждый, кому попадет в руки хоть одна моя книга, собирает библиотеку, стягивает в Россию сокровища ума, знания, творчества.
14-го заседали в Училище. Скверно там и смутно. Везде разруха, везде и во всем. Если немцы получат хоть какой-нибудь успех на войне, у нас террор неизбежен. Да что террор, — не в терроре дело. Мучительно сознание той невыносимой опасности, в которой мы живем, и того упадка духа, которым все проникнуто.
19 апреля. Откровенно Вам говорю, что мне даже жаль моей иронии: ну, разве разберется в ней какой-нибудь Грабарь? Т. е. кое-что поймет, кое-что почувствует,
1 Предложение вписано на правом поле листа. п_п Вписано на правом поле листа.
286
Дневник Б. В. Никольского
но оценить — не знаю, многие ли смогут и сумеют оценить, до какой степени мне удалось это письмо828 Оно вышло не сразу, но сложилось разом; именно потому, что задеть меня сейчас и притом Грабарь — не мог, но его письмо возбудило меня ровно настолько, сколько было нужно для 1_того, чтобы написать ответ-1 в том11 роде, ш как я написал-111. Вы только полюбуйтесь на наивность его самообожания, на эту важность и уверенность в своем отличном тоне, и прорывающиеся сквозь них злорадство, мстительность, ликование, — увы, он еще бесконечно лучше многих, — лучше подавляющего, колоссального большинства... Мне всего более жаль моих триумвиров. Отчет Германова я разом проредактировал за вчерашний день, — это был долг моей совести: пускай подаст на Факультет, а что будет, то будет. Второй долг совести уплатил сегодня: навестил больного Плеве и познакомился с его матерью и с баронессою. Но ему лучше, хоть он еще сильно болен. Вчерашний день печально провел дома. Лишний я в России теперь и не знаю, сгладится ли, пройдет ли это чувство, и когда и как оно растворится в чем-нибудь. Я не сломлен, я даже надломленным себя не чувствую, но я глубоко печален. Одна только работа меня хоть несколько спасает от полного уныния. Моя рукопись завтра попадет к Маттисену, если не попала сегодня. Господи, благослови. Теперь буду ждать Демкина, письма из Москвы, из Перми, и держать корректуру Ефимова. После нее берусь за окончание Пушкина и подготовку пролегомен и библиографии для Катулла. После всего решится вопрос о Японии. Господи, помоги мне остаться на родине и спасти возможность хоть немного поработать для русской науки!
20 апреля. Я сегодня дошел до такого состояния, что готов плакать. Подумайте, что я переживаю: в религиозном отношении — поругание моей веры, унижение церкви; в государственном отношении — полный упадок военной мощи, расчленение нас на кусочки, грозный враг у порога столицы, полный ущерб всему русскому; в политическом отношении — полное1У крушение того строя, которому я отдал себя, свои силы, свою семью, свою удачу; в смысле призвания — полная невозможность быть прочитанным или выслушанным в науке, словесности, где бы то ни было; в смысле житейского успеха — полный тупик и неизвестность; в смысле существования — нищета и невозможность прокормить семью. Из глубины воззвах к Тебе — услыши мя!829 И Бог мне свидетель, что я не сдамся, не паду духом, не сложу рук и буду жить, пока [не] убьют или умру. Если так суждено — чего же метаться?
22 апреля. Утром осматривал библиотеку Пергамент. Днем отправил все письма. Германов, оказывается, устроен в Юрьеве до 1-го января 1918 года: слава Богу; но тем сильнее моя работа о Демкине и Носкове. Демкина-отца еще нету в Петрограде. Подал заявление о подоходном налоге. Наслаждаюсь новыми очками с цилиндрическим левым стеклом. — В Петрограде смута все сильнее: что удивительного? Того требует логика событий. Немцы, говорят, ждут и готовятся: извините, они готовятся и ждут, — а это гораздо серьезней. Алексеев говорил правительству, что до Петрограда им не дойти: увы, я теперь уже ничему не верю. Я верил довольно, — сыт.
— Савичу Некрасов говорит, что он мало взяточников ловит. «Знаете, г. министр, —
1-1 Вписано над зачеркнутым: письма.
11 Исправлено из: этом.
111-111 Вписано на правом поле листа.
IV Вставлено над строкой.
1917 год
287
отвечает Савич, — взяточника поймать не так легко, как императора свергнуть».
— Бруевичу в толпе мешает уйти какой-то упорный хам и хулиган. Ни ласкою, ни сказкою не проймешь. Толпа равнодушна и даже, может быть, злорадна. Бруевич из сил выбивается, — никаких. «Пустите же меня, я со свертками, без меня просторнее будет». Никаких. «Я старый судья, я 38 лет служил, я старик, пустите меня!»
— «Много вас тут, судей, довольно посудили, теперь все переменилось!..» — «Ну, уж извините, уж кто был дураком, тот и теперь дураком остался!» — Взрыв хохота и толпа заставляет хулигана пропустить Бруевича.
27 апреля. Ну, 25-го приехал Демкин. Я с ним условился о его сыне и поговорил
о себе. Он нашел возможным обещать мне на 9000 занятий в «Волге», где он теперь главный воротила, и может быть еще где-нибудь. Мои познания по страховому делу пригодились бы тут очень кстати. Если все это устроится, то я спасен: лишился кафедры, но выиграл на деньгах. Конечно, погибли надежды на Статистический институт и даже жалованье на Курсах; но зато кончены поездки в Юрьев, — а это экономия здоровья, сил и денег. Затем, если устроюсь в «Волге», то могу и вообще свои доходы поднять и повысить. Буду стараться. — Сегодня был у Таубе, смотрел его неубранные книги. Мы очень по душе поговорили. Он не умен, но удивительно милый и порядочный человек. — Вчера были только Евреинов, Германов и Егоров. Было невесело. Королев удрал со страху в Ахтырку. Егоров говорит: «Будет там сеять панику». «Ну, — говорю, — теперь такие недосевы по всей России, — пусть хоть панику сеют». — Во вторник было вновь заседание профессионалки в Училище830. По существу Вальтер вел заседание умно, хотя в техническом отношении несколько бестолково; во всяком случае, в основном он был прав: давать им большинство по мелочам и по безразличному, но прокатывать в основном. Я готовлюсь в субботу развить такую демагогию, что небу жарко станет, и Крылову с Кузьминым едва ли сдобровать. — В понедельник было заседание и аукцион в Генеалогическом обществе. Книги неинтересные и аукцион довольно вялый. Там Путятин, уезжающий с Палтовыми831 в Москву. Оба его сына ранены. Один в обе ноги осколком, — рана неопасная, вполне поправился; а младший на днях в лицо навылет пулей, оглохнет на левое ухо; поправится и тот, но жаль, — изуродован и оглохнет. А сам Путятин изнервничался и измучился до крайности. Еще там был Губастов, — состарился очень, но еще не разрушился. — Завтра внезапно назначили родитон у Мутончика832, — видно, не попаду в Географическое общество. А хотелось бы побывать хоть раз.
— Отзыв о Демкине почти готов. Но до чего скучно и делать, и переделывать, — Господи Иисусе Христе! Катулла в пустые минуты переписываю и клею для черновика, — т. е. Катулла по-русски. А от Сабашниковых833 ответа нет: обидно834 Впрочем, подождем: быть может, только справляются где-нибудь. Как бы то ни было, мой черновик доведен до с. 64 включительно. Это более половины, чего доброго 2/з всего. С Тюремною типографиею можно вступить в сношения: слава Богу, Ефимова двинем. — О политике стараюсь не думать. До того тяжело и томительно, что нет ни слов, ни сил. Даже газеты стал только пробегать: читать не могу. Да и что газеты? Знать надо не по газетам. А у меня порвались теперь все нити.
1 мая. Тяжелая неврастения жены потребовала лечения. Был сегодня у Протопопова. В пятницу или понедельник поеду к нему с нею вместе. Опасного я пока ничего не вижу, но болезнь серьезная и помощь необходима. — В субботу было новое заседание профессионального союза, где я развел такую демагогию, что
288
Дневник Б. В. Никольского
у Кузьмина и Крылова на душе захолонуло, а Вальтер обмер. Я потребовал, во-первых, устранения из нашего устава возмутительного выражения «низшие служащие», а во-вторых, полного уравнения их прав с нашими. Что это было, Боже мой! Весь ужас их положения был в том, что, как черносотенец, я демократ побольше их, — я истинный патриот-демократ, а не социал-демократ, — и стало быть искренность моя вне сомнений; во-вторых, в том, что наши три делегата — Ваганов, Шепелев и Сергеев — голосовали за мною без рассуждений; в-третьих, и самое главное, что они оказались в безвыходном положении: им пришлось голосовать против допущения в наш союз младших служащих. Затем Ваганов через Володю просил меня выслушать их и научить, как им быть. Я принял их трех у меня сегодня вечером совершенно секретно, разъяснил им положение вещей, научил и отпустил. Не знаю, как они будут действовать, но думаю, что наш союз отныне прочен. Держитесь, Крылов, Кузьмин и Компания. — Вчера неожиданно Змий с его 300 рублями. Забавный и милый человек. Ничего не поделаете, теперь у меня по долгу совести забота о его детях. Пока жив, буду помнить. — В пятницу был на родитоне в Институте. Плох наш президиум. Ничего не поделаете, другого нет. — Вчера был у больных, — у Ашеньки и у матери. Плоха мать и слаба. Там Авдотья. Заявила мне, что они с племянницею на республику не согласны и совсем было решили отравиться, да только яду не достали. Я советовал пожить еще, сколько Бог судил, потому что республика все равно от их кончины не отменится и даже
о ней не узнает. Со вздохом и со слезами Авдотья согласилась, что «это конечно».
— Германов постоянно ко мне звонит. — Сегодня выясняются новые условия Тюремной типографии. Тяжелые условия. Но делать нечего, отступать некуда.
4 мая. Кончил переписку моего русского чернового Катулла. Намерен заканчивать работу, почти завершенную 24 года назад. Чудеса. Вот вам и революции! — Но я не только переписывал, а и переделывал, так что некоторые пьесы в сущности заново перевел. Не знаю только, нужно ли это кому-нибудь. Во всяком случае, могу спокойно сказать, что в какие-нибудь две недели этот перевод может быть закончен для печати. А это очень много значит.
Здоровье моей жены все еще очень плохо, и мои нервы она издергивает до последних пределов возможного; но мне кажется, что есть маленькое улучшение. Зато в делах все хуже. Ни о заштатном жалованьи по университету, ни о судьбе Училища ничего ясного. Счастье хоть то, что я покончил отчет Демкина и сегодня от его отца узнал, что министерство ему устроит оставление даже без факультета. Ну, теперь только Мишка Носков, и моя совесть спокойна. Но вот я, затравленный, одинокий, бессильный, хлопочу, стараюсь о других; а кто обо мне похлопочет и постарается? Бог и я сам, а более никто. — Вчера были Германов, Носков, Евреинов, Николаев, Харламов. С Николаевым мы как-то разом возобновили старые товарищеские отношения, встретясь в Училище после 28 лет разлуки. Вот где значение закрытого учебного заведения. — Теперь могу держать корректуру Ефимова. Германов и Носков едут в Юрьев завтра. Демкин устроен, а значит и Мишку, вероятно, устроим. Словом, это кончено. Теперь Ефимов, Катулл и пр. Да надо еще в Училище хоть сколько-нибудь выхлопотать на Ефимова ввиду новых типографских условий. Тоже и о Романе похлопотать необходимо.
Если я только получу доходную постоянную работу, то я никуда не еду, а спешу кончать из моих работ все, что можно. Вот только не могу решить, что важней
1917 год
289
и более спешно: библиография Катулла, Prolegomena1 к нему же или Пушкин. Думается мне, что Катулл важнее: мне все мечтается получить за него доктора honoris causa11 в Юрьеве и стать хоть несколько известным за границею. Но зато Пушкин более готов и сразу может быть основательно подвинут. С другой стороны, если придется продавать библиотеку, то Катулл станет очень надолго. И вероятно займусь именно Катуллом после Ефимова. Index bibliographicus111 и вместе Prolegomena.
Как бы то ни было, сегодня еще кусок жизни закончен моею перепискою Катулла. Ах да, надо писать Мунастру!835 Жалко, но делать нечего.
7 мая. Получил наконец из Юрьева бумагу, — слава Богу, оставляют хоть мои 3000. А то я думал, что и их отжилят. С Училищем это все-таки 6000 с небольшим в год. — Затем мои поросята уехали в Юрьев, а Демкин приехал сюда. Сегодня был у меня. Дикий человек. К моему несказанному ужасу он подал свой нынешний отчет, не предъявив его мне. Что это будет — боюсь и подумать. Умолял его взять обратно и прислать мне. — Получил и сведения от Маттисена. В первую голову надо работать над Пушкиным, а над Катуллом после. — Сегодня и вчера дважды прошел всю корректуру вещного права. Теперь осталось последнее чтение. Жду обязательственного права из Тюремной типографии. — Сегодня и вчера много думал по-французски. На ходу сложился экспромт:
Се que vous appelez Russie,
J’appelle egout.
La social-democratie N’est pas mon goQt,v
Все эти дни читаю на ночь урывками Дирксена836 и много думаю о моих «XII таблицах». Хорошо бы, пока жив, переработать эту книгу во второе издание, влив в нее Дирксена и Шолля837 в русской обработке, а все <Шх>тркху разработать в виде отдельных небольших монографий, как я и решил уже давно: о tignum iunctum838, lex Aebutia839, Одофред и lex Regia840 и т. д. — Но как только сдам в Сенатскую типографию Ефимова, — вероятно, во вторник, — берусь за Академического Пушкина и прочее, а затем, параллельно, кончаю переработку Якушкинского указателя841 И на кой черт, собственно говоря, я затеял его переработку! Но раз начато, кончать надо.
Завтра у меня утром Таубе смотрит мою библиотеку. Думаю, что это ни к чему, но, в конце концов, для славы библиотеки куда ни шло. Все мне все равно, только бы Демкин-старший дал на 9000 работы. Тогда могу ждать событий и смертного часа, если нужно. — Вчера на улице встретил Мамонтова и долго с ним разговаривал. — Вчера же, по дороге в Училище, где безнадежно экзаменовал нескольких мерзавцев, сочинил стихи, — как будто удачные. Да, вот подумайте: я пишу стихи
I Предисловие, введение (греч.).
II Ради почета (лат.). Здесь: степень доктора наук, присужденная без защиты диссертации, по совокупности заслуг.
III Библиографический указатель (лат.).
IV То, что вы называете Россией, / Я называю нечистотами. / Социал-демократия / Не в моем вкусе (фр.).
v Чужое, другое (греч.).
19 Зак. 371
290
Дневник Б. В. Никольского
31 год и не видал читателей, а громадное, подавляющее большинство 1_моих стихов-1 никогда никем не было ни читано, ни прослушано. Я работаю над научными вопросами, могу сказать, 27 лет — и не знаю, прочтена ли хоть одна моя научная строка таким читателем, на какого я имею право. А из моих мыслей едва тысячная доля выражена публично. А что выражено на лекциях, то все равно что прочитано вслух в четырех пустых стенах. И что же, меньше ли моя энергия и готовность работать? Ни на волос, ни на пылинку. Скажу вам больше: никогда мне так не хотелось писать и дописывать, как именно теперь, когда для меня умерла всякая надежда на издателя, читателя и слушателя. Вот это и есть призвание. Прибавьте, что во мне ни злобы, ни ропота, — самое большее острота. Коли не суждено, так не суждено; а если высшею волею не указано всему этому сгинуть без следа, то не может не настать то время, когда меня будут изучать с умилением и восторгом.
20 мая. За это время кончил все, чего не хватало для тома о Пушкине: «Послание к Дельвигу», «Тибулл», «Батюшков и Пушкин», «К биографии Брюллова», «Пушкин у сектантов»; жду корректур из Юрьева. Теперь могу браться за Катулла. Кроме того, начал перетаскивать книги на Подьяческую. За один сегодняшний день перетащил три портфейля. Выясняю мое финансовое положение. Дороговизна достигает чудовищных размеров. Никаких денег не хватит. С 23-го готовятся баснословные забастовки. В июле ждем форменного голода. Страшно и подумать о том, каков-то будет урожай. Даже слово это как-то жутко писать. А что же делать? Стихи сочинять? Так я и сочиняю, и очень хорошие стихи, как никогда. Жена, по-видимому, скоро уедет в Любань, — это одно спасенье для нее и для всех нас. А затем кругом замирает жизнь нормальная и зреет катастрофическое будущее. Все чувствуют его приближение, но никто не знает, во что оно выльется. В войсках масса цынготных, ибо все плохо питаются. Дрова 58 р[ублей] сажень с доставкою, да 2 р[убля] за укладку сажени, — итого 60 р[ублей]. Готовится повышение цены на трамваи, на электричество, — на все будут карточки... О наступлении ничего не слышно... Даже нынешние министры уходят... Да, в хорошее мы время живем!
Мои начинания все притихли. От Мешкова ни гу-гу, да ему и не до меня, судя по газетам. Теперь весь вопрос в Демкине. Если он даст обещанное место в 9000, все спасено. Если не даст, надо мною сгущаются черные тучи. О японцах не знаю, стоит ли и думать. Ефимов сулит расход, но дохода не обещает. Словом, куда ни кинь, все клин.
Носков застрял в Юрьеве, — это добрый знак: значит, они прошли на факультете и он ждал, чем кончится вчерашнее заседание совета. Слава Богу, если так. Эта забота у меня с плеч долой. О Боже мой, если бы только меня переизбрали осенью, и Демкин устроил! Тогда, если буду жив, я могу жить. А если мы окажемся в состоянии перейти в наступление, тогда война должна кончиться полною победою. Вот только что — сможем ли? Из глубины воззвах к Тебе — услыши мя!842 А пока — работать, работать, работать и работать.
22 мая. Сегодня перетаскивал книги на Подьяческую, приводил в порядок мой угол в столовой, писал и переписывал письма843 и начал набрасывать латинское предисловие к Катуллу. Тяжеловато выходит, я еще не вписался в латинское изложение. Но это придет, не беспокойтесь. Да, изготовлял план указателя к Пушкину. Страшно трудная задача. До получения корректур ее не стоит и начинать. Завтра
1 1 Вставлено над строкой.
1917 год
291
много хлопот и переговоров. — Вчера был весь день дома, все писал, думал и укладывал книги, а частью перетаскивал на Подьяческую. Вечером были Плиш и Плюм, да кроме того днем Миша в телефон делал доклад. Спасибо старому черту Невзорьичу844 Но те-то какие гады! Особенно эта гнусная тварь Лоринговен. Надо моих мальчиков пристраивать в Киев, — больше не на что надеяться.
24 мая. Дошел до 7-го стихотворения включительно за два — нет, за три дня. Трудно и скучно писать. Газеты стараюсь читать как можно меньше, потому что и без их наглого лганья тяжело. Понемногу перетаскиваюсь на Подьяческую и вос- становляю относительный порядок вокруг себя. На ночь читаю «XII таблиц» Год- фруа845 Новых мыслей или вовсе нет, или почти нет, но старые все лучше уясняются. Пушкина вперед не двигаю: без корректур переработка указателя невозможна или сведется к огромной и непроизводительной затрате труда. Ефимова велел сегодня Сенатской типографии исправлять. С Тюремною типографиею никак не могу столковаться. Сегодня был Демкин-младший. Как будто приходил меня поблагодарить, но самое слово благодарности до того претит его натуре, что так ничего и не сказал, только времени отнял часа два. Вечером жду Плиша, Плюма, Зуева и Володю из Корпуса, куда он, по-видимому, переехал. По моим соображениям у него роман. Дело естественное, лишь бы не понадобилась аптека: увы, это финал, древним романистам не знакомый, а новыми далеко еще не использованный. Фра- кастор1 остался одинок со своею мифологией ad usum Caesaris Borgiae11
25 мая. Сегодня крайне мало сделал, но зато много думал и подготовил мысленно.
— Вчера были Германов, Зуев, ш-молчавший Левитский,-111 неожиданно Покровский и еще Егоров. От Егорова узнал о Королеве. Этот необузданный человек, с его раздражающею заносчивостью, всех и без того против себя раздражил, а тут еще в Коломенской гимназии повел борьбу с инспектором и довольно успешно; а успех ему погибель: он пьянеет от каждой удачи. Вместе с тем он струсил событий и удрал в Ахтырку в самый разгар борьбы. Без него, конечно, во всех трех заведениях, где он учителем, стали требовать его удаления. Везде это сошло для него более или менее благополучно, но тут-то и выяснилось следующее. Ковалевский получил некоторое анонимное письмо. Заподозрили, что оно должно идти из Коломенской гимназии. Улики были довольно вески. Объединенные педагоги повели усиленное дознание, и в итоге один из них сознался, что письмо писано им и Королевым. Что теперь наш Шантеклер будет делать, не знаю. Жалея дурака, я все же понимаю, что поступок его во всех отношениях предосудителен. Разумеется, такие вещи не забываются, и как он будет оправдываться, мудрено угадать. Если он не жертва клеветы, то он конченный человек, ибо уличенного автора анонимных посланий, да еще теперь, да еще Ковалевскому, да еще черносотенца, да еще пренеприятного и заносчивого никто не пощадит; но даже если он оклеветан, ему будет очень трудно. Болван, болван!..
Сегодня сидел в Синодском архиве, изучая опись дел Казанского собора. Увы, в них о Брюллове ничего нет и быть не может. Придется еще раз Аплаксину звонить и от него и Философа Орнатского чего-нибудь добиваться. Кстати: выборы Вениамина
I Вписано над зачеркнутым: Саннадер.
II Для использования Цезарем Борджиа (лат.). 1,1-111 Вставлено на нижнем поле листа.
292
Дневник Б. В. Никольского
меня крайне утешили. Попы-то сорганизовались и Андрея начисто разгромили. Прекрасно. Прекрасно. Это всей России пример. Первое, что меня утешило хоть немного после революции. Посмотрим, как и что далее. — Затем после обеда у меня был Евреинов (вместо среды: вчера не мог быть) и Германов, которого завтра шлю получать от Ро мои книги. — Утром перетащил чемодан и портфейль книг на Подьяческую. — Да, кроме выборов Вениамина глубоко утешительно фиаско Мануйлова с его орфографиею: все норовят ему наложить. — Но за всем тем — что творится! Что творится! А что впереди! Весь опыт японской войны в смысле организации тыла, тайны и пр. — насмарку: немцам и шпионы теперь1 не нужны.
— Думаю, что с понедельника или вторника пора Демкина прижимать. Необходимо добиться чего-нибудь в имущественном отношении. — Как только Гримм вовсе уйдет из министерства, пушу Германова просить на Ефимова субсидии. Коли удастся тысчонки три выцарапать, так и слава Богу. Лишь бы обо мне не пронюхали: в этом вся трудность. Без меня вероятно дадут. Германову Дорожкин поможет. Но главное надо, чтобы Гримм ушел. При нем все погибнет. А без него и Радлов пригодится. — Сабашниковы ни слова мне не отвечают: это худой признак. Конечно, время теперь мудреное. — Мучительно, что всего ждать приходится. И потом, после затишья, вдруг все разом посыплется, и удачи, и неудачи, хоть разорвись. Вы посмотрите: 1. жду осени в Юрьеве, — все-таки не исчезла возможность переизбрания;
2. жду от японцев; 3. жду от Демкина; 4. жду уход Гримма; 5. жду денег из Юрьева и из Училища, где мои прибавки задержаны; 6. жду ответа из Тюремной типографии; 7. жду корректуры из Сенатской типографии; 8. жду корректур от Маттисена; 9. жду письма от Соболевского; 10. жду ответа от Сабашниковых; 11. жду сношений с Катковым и Костею Смирновым для моего докторства и для магистерского экзамена моих трех мушкатеров; 12. жду справки от Аплаксина и Орнатского; 13. жду отъезда жены в Любань (еще немного, и я сам впаду в полоумное состояние: нет ужаснее пытки, чем нервная болезнь жены, да еще неврастения, да еще в такой форме); 14. жду событий, — последнее всего ужаснее. Сначала я лихорадочно хлопотал и работал, а сейчас нечего и делать. Разве писать Prolegomena, — но очень скучно по-латыни, у меня пыл остывает: так несносно свою мысль насильно пихать в чужой язык. А кроме всего на носу хлопоты хозяйственного свойства с отъездом жены, особенно ввиду Романа. Мы сегодня с Евреиновым затеяли съездить втроем на Валаам, хоть через Сердоболь: это бы очень хорошо и для Романа, и для меня. Да, забыл едва ли не главное: 15. жду вестей из Перми от Мешкова.
Перечитал послереволюционный дневник и письма. Не весело все это. А впереди темно.
26 мая. Да, вот вы меня пожалеете, неведомые читатели, через много лет, а может быть и столетий, и я так в этом уверен, что заранее тронут и вас благодарю; но сейчас- то, сейчас, где жалость и сочувствие мне? Их нет и быть не может. — Но в чем же дело? — Да ни в чем, если хотите. Написал окончательное предисловие к Ефимову, — за завтраком была старая, чуть живая, совсем больная и поглупевшая мать, — днем плакалась надломленная, несчастная, больная душою жена, заранее придумывающая, чем она будет меня пилить осенью и о чем ей ныть летом в Любани, — Германов и Блюменфельд выцарапали от подлой кухарки, вдовы Ро, мои недопереплетенные
1 Вставлено над строкой.
1917 год
293
книги, — я расставил их, подумал, кому-то они достанутся и сберегу ли я мою библиотеку, — и до того стало больно, тяжело и одиноко, что и сказать вам не могу. Не подумайте, что я сам ною под заразительным влиянием неврастении моей жены, — нет, я не ною: дело не в обстановке, не в мелочах, а в ужасных событиях и в одиночестве моей души. Мне некуда падать, потому что вокруг меня всюду бездна. С точки зрения истории — пустой момент между великими событиями. Но в смысле одиноко страдающей души — беспредельная тоска неизвестности. Нет ни солнца, ни ночи, ни света, ни тьмы, ни сна, ни страдания, — но безысходная, невыносимая, пустая тоска. Ноет сердце без боли, тоскует ум без мысли, душа томится в бездействии и плывут неудержимо пустые, слепые, безликие мгновения.
27мая. Сегодня во-первых пошел добывать сахар в банк к Шурыгину, а банк-то по субботам закрывается в ХА первого. Затем сходил с Катею бросить бюллетени в районную думу. Бросили за народную свободу846 Надо выбирать, или за разрушение, или за сохранение. Я против разрушения. События многих вразумили и протрезвили. Затем перетащил на Подьяческую чемодан и портфейль книг. Затем писал Соболевскому. Затем прижал Мичерлинга с не выданною нам мукою. Затем до обеда был Догель. Никогда он не говорил таких подлых шляхетско-татарских пошлостей как сегодня. Да, наше дворянство глубоко не национально и ничего не стоит. Если бы не был так дик наш народ, что бы можно было сделать! Но он груб, дик, — так; а вот вы-то, его вожди и повелители, вы-то, говорящие, что с мужиком никогда не сможете душою породниться (я говорю: а как мне прикажете с ним разродниться, когда во мне ни полкапли крови не-мужицкой нет?), что дворянство по существу международно, что демократия убивает самую идею отечества, самую возможность патриотизма, — вот вы, говорящие это, со страху ли, со злобы ли, все равно, — чего вы стбите? Как не оправдать мужика, если он вас ненавидит? Как осудить его, если он хочет у вас отнять землю, не его, конечно, индивидуально, — индивидуально она ваша, — но его землю коллективно, всенародно? — Болтал о разговоре кубанских казаков и «Дикой дивизии» выкрасть Царя и наследника и начать реставрацию, — но это такой глупый и жалкий бред, что не стоит и слушать. Просто кто-то с дураков деньги сбирает на реставрацию, а тратит собранное на ресторацию. По-французски даже орфографически нет различия. — По слухам Мануйлов уходит... Хоть бы и не приходил! Кого-то на его место? Было бы корыто, свиньи будут. — Харламов устроился в Громовскую фирму847 на 500 р[ублей] в месяц и еще брюжжит, негодяй! 4200 р[ублей] пенсии, 4800 р[ублей] инспекторских в Невской мануфактуре, да 6000 секретарских, — 15000 рублей в год! А я мучаюсь и ничего не могу поделать! Господи, помоги мне только спасти семью, спасти библиотеку и поработать хоть немного для науки! Но сколько для этого нужно, — о Боже мой, Боже мой! — В понедельник или во вторник берусь за Демкина вплотную. Мне плохо становится. — Тогда же необходимо сговориться с Бутяевым касательно бумаги и с Тюремною типографиею касательно набора и печатания. — В телефон долго разговаривал с Блюменфельдом. Он встретил Мензенкампфа, который мне шлет поклон и ко мне сбирается в среду. — Что сказать вам еще? Пустыня захватила мою душу и все края таятся за мутным и туманным горизонтом. Иди, куда хочешь, — везде простор и везде пустыня, везде голодная смерть, везде случай и неизвестность. И я иду по солнцу и звездам и все не вижу ничего, кроме туманного и мутного горизонта.
294
Дневник Б. В. Никольского
28 мая. Был у Ашеньки в Институте с Романом. Там старуха Платонова с дохлою дочерью. Ашенька поправляется от ушиба руки. На обратном пути к Осипову и Пильцу. Сидели, предавались воспоминаниям, и я их очень развеселил. Пилец меня даже до трамвая № 18 проводил. Жена его не захотела меня видеть. Я мельком ее видел в соседней комнате, где она жадно слушала наши разговоры. Дома утром вспомнил, что давно еще, очень давно, хотел написать о «Памятнике» Горация, Державина и Пушкина848. Относя книги на Подьяческую, захватил материалы — Гротов- ского Державина849, «Риторику» Ломоносова850, Капниста851; Гораций у меня весь на Офицерской. Статья может выйти очень интересная и симпатичная. Завтра не успею начать, — много возни: хочу съездить на Варгунинскую фабрику, выяснить положение дел с Бутяевым и моим заказом. Проверив расчеты, нахожу, что светописной бумаги852 у меня достаточно, что простой бумаги надо прикупить 57 стоп, из них
5 для Сенатской типографии и 52 для Тюремной, и 5 стоп для обложки, если простой формат, и 10, если двойной. В последнем случае весь заказ обойдется (бумага) 2208 рублей с копейками. Типографские работы по Сенатской типографии около 3500 р[ублей], да по Тюремной тысячи 2, итого 5500+2208=7708. Прикиньте брошюровку и все прочее, выйдет 8000 р[ублей]. Печатаю 2500. Если назначить по
10 р[ублей] и пустить в продажу 2300 (более не хватит), то 23.000; скинув !/4853, остается 17.250 рублей. Из Училища получу, впрочем, ровно 2000 за 200 экземпляров]. Тогда, значит, выру[ч]ка будет 21000-5250=14750 при наличных расходах в 6000 рублей. Если удастся получить из Министерства хоть 3000 рублей, то можно скинуть — ну, 2 рубля номинальных. Расходов будет 3000 р[ублей], а выручки так: 16000-4000=12000 рублей. Тогда доход даже больше при полной распродаже. Можно скинуть не 2 рубля, но 1 ‘Л, — тогда еще выручка в 1000 рублей с хвостиком. Елисееву долг в 4000 рублей — и все-таки останется тысяч 8. Только бы распродать. Но вернее, что ничего не получу, — все-таки останется около 5000 р[ублей] при полной распродаже. Если бы в два года, — лучше и быть бы не могло. Но в три года и то ничего. Даже в четыре ничего, лишь бы разошлось. Это окупит хоть царский заем. Ну, посмотрим. — Муки обеспечил 18 фунтов; завтра буду сахару добывать. Обещали по 1 р[ублю] 50 к[опеек] фунт: готов хоть 2 пуда купить. — Харламов написал какую- то нелепую параллель Рима и христианства с одной стороны и современности и социализма с другой. Володьке очень понравилось. Я ему разобрал эту белиберду и совсем его доконал. — Он под моим влиянием интересуется финансовыми и экономическими вопросами. В добрый час. Пускай читает и учится. Он по моему совету будет читать Мануйлова о деньгах854 А потом может Стурма о бюджете855 Нынче век такой, что финансово-экономическая подготовка всего важнее. — Ну, Господи благослови в новую неизвестность, которая называется завтра.
29 мая. От неизвестных причин чувствую себя весь день совсем разбитым, — особенно ноют мои ноги. Может быть это к перемене погоды? — Раздобыл путем всяческих уловок и хитростей 18 фунтов муки; сахару пока не удалось, попробую завтра; хотя сегодня часа два потерял даром, ловя Шурыгина. По 1 р[ублю] 50 к[опеек] фунт, да еще и достану ли. Если достану, куплю пуд, а то и больше: впереди сущий сахарный голод. Спал днем целый час. Подбирал книги и обдумывал идею «Памятника». — К Бутяеву о бумаге договариваться еду завтра: сегодня он занят.
— С Демкиным, видно, тоже завтра надо начинать переговоры. — Что делает окаянная почта — ума помрачение: сегодня пришла из Юрьева бандероль, отправленная 12-го мая. Итого 17 дней. Сущее наказание. Надо писать Маттисену.
1917 год
295
— По городу слухи о полном разрыве с нами англичан и французов, о войне, объявляемой1 нам Швецией, о полной победе на выборах в районные думы крайних левых и многое другое, столь же веселое. Говорят, все это изображено в «Вечернем времени». Что же, веселые вести приятно и слушать. Ах, Боже мой, Боже мой, какие времена! Какие слухи! Какие действительные события! — О бессилии нашем нечего и распространяться; наши левые, все наши окраины и инородцы добились своего, — и что же? Чистое разрушение. Разумеется, на этом кончиться не может, — но какие впереди события! Через какое горнило испытаний суждено еще нам пройти! Поистине, наступает такая скорбь, какой еще не бывало с начала мира.
31 мая. Сегодня уехала жена с Настею в Любань. Мы вдвоем с Романом и — пока — с Александрой остались в пустой квартире. Помоги, Боже, с деньгами. Днем был Плеве. Я дипломатично ему рассказывал, как стараюсь и надеюсь пристроить на лето Романа на дачу. Вдруг ему придет в голову мысль предложить устроить ему пансион у них? Там два Вуича, 15 и 13 лет. — Вчера был у Бутяева. Бумага мне пока обеспечена. Теперь только за Тюремною типографией остановка. А бумагу я выхватил в последнюю минуту: завтра они подписывают акт о продаже Земскому союзу. Но поездка на Мануфактуру заняла у меня с Уг десятого до 1 ч[аса] дня.
— Сегодня толковал-таки с Шурыгиным. Путает, — не разберешь, достанет он сахару или нет. Обещает, но нет положительности в тоне. — На ночь читаю Годфруа. Если бы не среда, сегодня бы мог его и покончить. Будут Германов и Жилин, а может и еще кто. Завтра иду с Романом на русский экзамен в Училище и может быть зайду днем к Демкину. Это дело я должен во что бы ни стало вырешить: иначе мне грозит полная катастрофа. — Много думал о статье о «Памятнике». Может очень хорошо выйти. Притом сюжет, можно сказать, совершенно не разработанный. — Если завтра покончу так или иначе с Демкиным, спешно берусь за «Памятник», а затем продолжаю Prolegomena. В промежутке пишу письма, а на ночь после Годфруа намерен прочесть Санио, Varroniana8553
1 июня. Вчера внезапно целый раут: п сперва Володя, потом11 А. Д. Муретов, Плиш и Плюм, Евреинов, Иван Пересветов и Жилин. Ночевали благополучно. Роман сдал отлично экзамен, но на сочинении свернулся и получил 11. Обидно. — Несмотря на гостей, кончил Годфруа; сегодня начинаю Санио. — Так устал от похода в Училище и к Лейнеру и обратно, что Демкина приходится отложить на завтра. — Жена приехала за едою сюда: слава Богу, это признак, что ей хорошо. Она, конечно, говорит, что «ужас», как, мол, будет сыта и пр., но, разумеется, это вздор и привычка к111 болезненному нытью. Главное, что хватило энергии, решимости и сил тотчас собраться, приехать, закупить, собраться и уехать. Еще неделю назад она была бы к этому совершенно неспособна.
2 июня. Несмотря на бесчисленные преимущества житья с Романом в пустой квартире, плохо работаю, — можно сказать, ничего не делаю. — Утром был у Демкина: к моему великому горю он в отъезде до 10-го или 11-го. Это скверно. — Хлопотал о молоке, — не знаю, что выйдет. — Социалистические выборы в городские думы меня не удивляют и не пугают: во всех столицах социалисты большинство.
1 Буквы с 3-й по 5-ю вставлены над строкой.
11-11 Вставлено над строкой.
111 Вставлено над строкой.
296
Дневник Б. В. Никольского
Попробовали бы дать избирательное право всем обывателям кухни, так разве кухарка, судомойка, горничная, прачка, пожарный, кот и собака составили бы большинство против мышей, тараканов, мух и клопов? Вот если бы сперва позвали тараканщика, отремонтировали кухню и людские и устроили голосование в декабре... Теперешний банково-промышленный строй идет насмарку и раскрывает свои карты. Крестьяне городу хлеба не дадут и покупать ничего не станут. Города погорят, погорят и обезлюдеют. И это будет не у нас только, но везде. Горе банкам и фабрикам! Горе городской черни! И горе Европе вообще! А деревня уцелеет. — Ну, что же еще? Да плохи мои дела без Демкина. Совсем плохи, как очень давно не бывали. Теперь никакие займы не выручат.
3 июня. Сегодня много думал и справлялся о Пушкине и выяснил несколько мыслей, да притом нашел литературный источник стихов «Дела давно минувших дней»: Оссиан. Снес чемодан и портфейль книг на Подьяческую. Приготовил несколько мелочей для житейского обихода. Спал около двух часов. Вечером явился Володя, который привел Зиссермана. Мы поили их кофеем. Но более ничего не было и я ничего не делал. Придумал еще написать о Володе Брусилову: может быть, и выгорит что-нибудь. Нашел неожиданный библиографический материал к вопросу о воспитании царевича. Я теперь более, чем когда-либо, намерен заняться этим вопросом. Завтра воскресенье и надеюсь по этому случаю хорошенько поработать.
5 июня. Вчера и сегодня начал две статьи — «Памятник» и «О цитатах в стихотворениях Пушкина». Последняя, в сущности, мелочь, но ведь о Пушкине трудно сказать что-нибудь целиком новое и существенное. — Роман великолепный сожитель и страшно много мне помогает своею заботливостью и распорядительностью.
— Вчера были у Ашеньки, но у той хоть не бывай: к ней повадилась старуха Платонова, страдающая старческою болтливостью, и с дочерью, страдающей избытком апломба. В итоге с Ашенькою не удается сказать ни слова. — Сегодня был у Вуича по поводу Насти. Ну, хоть эта обуза с плеч долой. Только написать. — В Крестах итальянская забастовка856: то-то мой Ефимов не подвигается. Завтра надо поговорить.
— Завтра работаю в Публичной библиотеке и обедаю с Романом у Лебедевой- Миранди. Я той говорю: «Нынче одинаковое безумие приглашать гостей к обеду и отказываться от такого приглашения, когда не имеешь возможности ответить тем же».
— Володя лихо сдает репетиции, хотя кое в чем срывается. Унтер-офицерство все-таки обеспечено.
6 июня. Утром делал выписки и наводил справки в Публичной библиотеке. Завтра иду туда же кончать. Сегодня выписал все переводы из Катулла, напечатанные в журналах 18-го века. Весьма мало. Катуллу в России не повезло. — Днем явился Петя Саломон, пока продолжающий существовать у Стаховича в Гельсингфорсе. Утром звонил внезапно явившийся с фронта А. И. Никольский, — будет завтра чай пить. Обедали с Романом у Миранди, где кроме нас супруги Харламовы. Оказывается, сегодня его рождение и ему минуло 46 лет. Обед был по этому случаю на славу, — мы давно такого не ели: налимья уха, пирог с рисом, рябчики с салатом, кофей с сахаром, шоколадные конфеты, бенедиктин, белое вино; после всего орехи и миндаль. — Роману ужасно интересно и весело со мной, а мне с ним преудобно.
— Да, днем заходил Германов, вернувший кое-какие книги. Если бы не греческий язык, то я был бы его занятиями вполне доволен. — Обдумывал многое о Пушкине.
10 июня. Залпом собрал материалы в Публичной библиотеке и в три дня написал главу о Горации для моей статьи «Памятник». Затем вчера был Жилин, а в среду
1917 год
297
были А. И. Никольский, Егоров, Германов и Евреинов. Роман слушал и упивался нашими разговорами. — О Демкине пока ни слуху, ни духу, а деньги у меня уже на исходе. Завтра и понедельник — крайний срок. С тюрьмою тоже никак не могу сговориться относительно Ефимова857 Завтра буду у Ашеньки и начну писать письма. Я с таким увлечением писал о Горации, что ни о чем другом не мог и не хотел думать. И какое наслаждение работать в моей библиотеке, где все естъ\ Увы — нет порядка: я так ее запустил и забыл за эти годы, что с трудом нахожу нужные книги, а иногда и найти не могу, — н[а]пр[имер] Холодняка «О некоторых типах римских метрических надгробий»858. Знаю, что есть, — но где? Просто беда. Сегодня нашел Кассия Диона; а где Pauly-Wissowa Vi859, выпуск Рошера со статьей о Лаодамии860, — помню, что были вынуты и отложены, — а вот найдите! — Жара все эти дни — как в аду: 35*/2° на солнце, 26° в тени. Сейчас только немного легче: около 2 ч[асов] ночи — на дворе 16°. И барометр незыблемо уставился на хорошую погоду. — Ну, во всяком случае Гораций побежден, а это пожалуй самая трудная часть и во всяком случае самая длинная. О Державине можно сказать сравнительно коротко; ну, Пушкин, конечно, займет немало труда. Хотя в голове все так хорошо и дивно готово, что только бы написать. — А в политике что делается — одна тоска. Нет, лучше не думать.
Callimachi manes et ,_Coi sacra-1 Philetae,
In vestrum, quaeso, me sinite ire nemus!861
13 июня. Вчера неудачно был у Демкина, — его спешно вызвали куда-то по делу; завтра иду окончательно. Вчера и сегодня кончал Державина. Завтра сделаю приписку о постройках Августа и на том покончу обработку Горация. Утром Змий, очень хваливший мои новые стихи. Вчера и сегодня Блюменфельд, — сегодня даже слишком много отнявший времени. Покупаю 10 саж[ен] дров. Это обойдется в 580 рублей, причем укладывать буду собственноручно. Дрова чудные, но и цена превосходная. Потом надо писать письма. — Ждал, согласно письму, Шинкарского, но так и не дождался: верно будет завтра. Хоть бы догадался привезти корректуры от Маттисена! — Теперь осталось только о Пушкине написать. Но вот посмотрим, что скажет Демкин. Если он меня разом запряжет, то станет трудненько. А делать нечего. На 1-е июля здесь затевается полный локаут. То-то пойдут великолепные дела! Конечно, все это неизбежно; однако оттого не легче.
15 июня. Наконец первая корректура от Маттисена. На радостях в один день продержал всю корректуру «Послания к Дельвигу» и всего 11-го листа, а кроме того сделал ц[е]лый ряд поправок и приписок по поводу Дмитриева. Завтра могу держать корректуру указателя и Академического Пушкина. Сегодня напишу каналье Маттисену. — Вчера был у Демкина. Говорит, что моя судьба решится не позднее, как через месяц. Ну, это еще можно ждать. Хотя настроение в Петрограде отчаянное. Вспышка может произойти каждую минуту даже безо всякой провокации и какого бы то ни было заговора. В ночь на вчера стихи, которыми доволен. Вчера вечером Шилкарский, Егоров, братья Евреиновы. Сидело11 до после часу ночи. Сегодня утром пришел наконец Володя. В «Трех памятниках» готовы Гораций
I 1 Исправлено из: sacra Coi.
II Так в тексте.
298
Дневник Б. В. Никольского
и Державин, — по-видимому, кроме очень мелких поправок и приписок, готовы ne varientur1 — Блюша два дня подряд у меня сидел с разговорами. — Жара, хотя немного легче против прежнего. Рабочие безумеют, а предприниматели готовят на 1-е июля полную остановку всех заводов. — Зреют, зреют ужасные события, — чем-то они разразятся и кончатся!
17 июня. Сделал половину египетского труда862 — проверку половины Якуш- кинского указателя. Я читаю «Описание» строка за строкой и проверяю все по указателю. Что приходится переживать из-за прозаических набросков и заметок — этого никто не поймет, не испытавши сам. — Получил первое заштатное жалованье. Ну, что же, с паршивой собаки хоть шерсти клок. — Письмо Демкина. Уж и вправду, кажется, что-то произошло: Шилкарский, Невзоров, Демкин, — что-то, как будто, есть. — Завтра демонстрация, — прогулка по случаю французского национального праздника. Постреляют или нет? Все может быть. — Надо завтра письма писать, а то я слишком зарылся в Пушкина. Хотя все ближе его конец. Я вижу ясно берег. Проверив окончательно указатель, я разом двигаю целую громаду. Это хуже, чем Index verborum Catullianus11. — Далее все готово: «Академический Пушкин» не только набран, но уж и подчищен; «Послание к Дельвигу» еще более; «Тибулл, Батюшков и Пушкин» вполне готово; «Памятник» совсем готово две части из трех; «Цитаты в стихотворениях Пушкина» требует только формальных приписок; «Пушкин у сектантов» готово до конца; «Пушкин и Гавриилиада» готова к набору, — чистка вся корректурного свойства; остаются, стало быть, только «Суд над Пушкиным», который надо почистить, и «Последняя дуэль Пушкина», которую в некоторых частях придется заново написать. После всего пойдут «Мелкие заметки», которые всегда готовы, и «К биографии Брюллова», которая готова к набору. Итак, работы по существу: Уз «Памятника» написать, «Суд над Пушкиным» почистить, «Последнюю дуэль» отремонтировать капитально и затем только малярная работа. Все это вместе равно труду над остающеюся частью указателя. А все вообще равно какой-нибудь самое большее 7ю всего труда, затраченного на книгу (не считая того, что затрачено на каждую статью в свое время, когда она еще писалась). — После писем надо кончать указатель, «Академического Пушкина», Ефимова, сговариваться с окаянною Тюремною типографией и тогда писать дальше Prolegomena, которых отодвинул мой Пушкин.
21 июня. До того возмутительно скучна и трудна правка моего указателя, что я не вытерпел и, сделав 3А всей работы, послал в Юрьев вторую корректуру. Кончать буду, когда получу из Юрьева исправленное. Сегодня же был в Публичной библиотеке, где с пользою читал «Мнемозину» Кюхельбекера863 — Все эти дни видаюсь с Шилкарским. Приезжал Германов. Мои письма Вы сами читали864 — От невыносимой тоски несколько пробудило меня наступление865, оживившее и мертвый Петроград. Слава Богу, слава Богу; но что-то и как-то далее? — Теперь на очереди у меня корректура «Академического Пушкина». Покончив с нею, держу корректуру Ефимова; потом берусь за окончание «Трех памятников», если не перебьет корректура из Юрьева; после «Трех памятников» думаю взяться за Prolegomena.
I Изменению не подлежит (лат.).
II Список слов, употребляемых Катуллом (лат.).
1917 год
299
23 июня. Пишу с утра: сейчас отправил последнюю корректуру Маттисену. Днем начну Ефимова. Какое безграничное счастие — свалить с себя такую обузу!
— В довершение удовольствия прибыли Александра с Петром: это облегчение Роману по части молока и некоторый порядок в наших комнатах. — Вчера делал последние выписки в Публичной библиотеке. — В среду были Змий, Шилкарский и Евреинов. — Володя в Сестрорецке. Завтра его совершеннолетие. Какая печальная молодость! Расцветать в эпоху глубокого крушения культуры, в эпоху сползания, — даже не застоя, но всемирного крушения! — Из пятнадцати ожиданий 25-го мая у меня осталось гораздо меньше: 1. жду осени в Юрьеве; 2. жду ответа японцев;
3. жду ответа Демкина; 4. жду ухода Гримма; 5. жду прибавок из Училища; 6. жду выяснения дел от Тюремной типографии; 7. жду ответа от Сабашниковых; 8. жду сношений с Одессою; 9. жду справки о Казанском соборе; 10. жду вестей от Мешкова и 11. жду событий. Но вместо исчерпанных ожиданий возникли новые: 12. жду денег от Ильина; 13. жду вестей из Томска; 14. жду возвращения столяра Шепелева из отпуска; прочих и писать не стоит. Решись благоприятно № 3 — остальное все тонет; решись благоприятно еще и № 1, то я спасен окончательно и готов даже забыть все остальное.
Скажу вам откровенно, что я хорошо поработал над Пушкиным. Моя книга никогда не забудется. Теперь только бы подвинуть Катулла. Я много, много сделал и подвинул за революционные месяцы. Много прочел, много написал, много закончил, много предпринял, много наметил, даже много придумал и затеял нового.
Так весело, как давно не бывало. Только бы не думать о приостановке нашего наступления. Пока я не знал, что двинута одна гвардия, т. е. Преображенцы, Се- меновцы, Волынцы, Московцы, Кексгольмцы и Петроградцы, я немного надеялся; но сейчас безнадежность еще глубже, чем была до сих пор. Успех никого1 не увлек, а дал возможность лучшим найти желанную смерть. Это самые последние.
Днем сверил все 53 фанки с моею корректурою. Небрежность правки чудовищная; но теперь нечего умничать. Вечером начну читать уже сплошь по существу для подписи к верстке, хотя надо выждать корректуру Германова для сдачи в типографию. Коли завтра и в воскресенье кончу всю корректуру, то мне и желать нечего. Получил письмо от жены. Ей все-таки лучше, хотя нет еще полного улучшения, — т. е. судя по письму. Надо будет послать туда Романа на сутки, на двое: пусть посмотрит. Я понимаю, что ей скучно; счастье, что жаловаться не на что; а прислуга разумеется отвратительная, — но где найдешь теперь прислугу? Мы с Романом живем без прислуги, сколько можно убираем пополам или по очереди. Стеснение во всем ужасное. Сахару едва ли хватит до июля, спирту едва ли хватит, — а как же быть без сахару и без спирту? Сахару везде мало, даже у богатых жидов недохват; но ведь спирт дешевле, чем дрова или угли для нашей малой потребности. Конечно, мы нынче много земляничного чаю пили из-за невозможной жары этих дней. Будем экономнее. — На улицах все манифестации. Кто не сошел еще с ума, злятся, — но ведь от11 этой злости никому ни тепло, ни холодно. — У меня подбираться начинают последние запасы бумаги. Есть 3А стопы великолепной царской, но ту жаль тратить. Конвертов вот сколько угодно, — этих и после войны запас останется: все остатки
I Вставлено над строкой.
II Вставлено над строкой.
300
Дневник Б. В. Никольского
еще с 1906 года. Но н[а]пр[имер] для черновых работ бумаги совсем нет: приходится выкапывать отовсюду остаточки. Моя страсть к хорошим и обильным письменным принадлежностям дала мне всю войну прожить почти без прикупок: только чернила, перья, да почтовая бумага подороже и раз конверты; а карандаши, которые купил в Тойле, собственно даже и не нужны были, я их так, про запас приобрел. Я карандашом не люблю писать.
25 июня. Вчера скромно отпраздновали Володино совершеннолетие, и я продержал всю окончательную корректуру 53 гранок Ефимова. Много ошибок я стал пропускать и вообще за последнее время замечаю в себе рассеянность: недописки, не те буквы, даже ошибки правописания проскальзывают; то же и в корректуре, — не досматриваю. Не глаза ли? Без очков я теперь и не пишу, и не читаю. — Сегодня к Ашеньке ехать не хочу, а думаю начать третью главу «Памятника». — Получил и с утра продержал корректуру 11-го листа.
25 июня1. Составил план — окончательный, так что даже записал — статьи
о «Памятнике» Пушкина; но сразу отсрочка: надо добраться до черновика 3 последних строф, хранящегося в Академии. Написал, как видите, Козмину, да черт его знает, где он околачивается. В остальном все как было. Из-за этой задержки не могу начинать и потому завтра пишу вновь накопившиеся письма: жене, Брусилову
о Володе (увидите сами, в чем дело), Ильину, Родзевичу, Соболевскому866. Звонил неоднократно Шабельскому, да не отзывается, — значит, в отпуску. Он собирался. По окончании писем, если Пушкин застрянет, возьмусь за Prolegomena Catulliana. После всего, что я написал и сделал, это составит приятное разнообразие. Сейчас я готов и по-латыни писать. Корректур из Юрьева не жду особенно скоро. Вот от Германова, — но ведь еще надо будет выждать вчерась отправленных ему 12 первых гранок.
27 июня. Оставляю место для окончания или переделки письма, когда Володя переговорит окончательно с Жандром11. Сегодня писал и переписывал все эти письма867, сличал корректуру Германова с моею, читал и окончательно исправлял, а заодно отправил в Юрьев корректуру «Послания к Дельвигу», сегодня полученную, и еще кроме того принял и почти час беседовал с Кондратовичем, заходившим к Володе, его не заставшим и так и не дождавшимся. Завтра дописываю несколько очередных писем и заканчиваю несколько мелочей. С четверга надеюсь насесть на все, что можно, из Пушкина, а если не удастся — на Prolegomena Catulliana. Заколодило мне с Пушкиным — беда. В четверг же, вероятно, пойду в Публичную библиотеку наводить очередные справки. Сейчас я, кроме «Памятника», хочу высказаться по поводу хронологии «Оды к вольности». Я считаю, что писать-то ее Пушкин писал в 1817 году, но куплеты о Павле прибавил в 1819 и тем ее сделал «опаснее». Но все это надо, во-первых, обставить фактически, а во-вторых, точно и обстоятельно формулировать.
28 июня. Сегодня был в Академии. О рукописях Пушкина и мечтать нечего: все упаковано, спрятано, и даже, может быть, не в Петрограде. Начал кое-что писать, но мало, ибо сегодня среда. Были Евреинов, Бизюкин, Муретов, Текутьев, мои
I Так в рукописи. Две записи за 25 июня разделены в ней черновиком письма Н. К. Козмину.
II Перед записью за 27 июня в рукописи оставлено 9 незаполненных строк.
1917 год
301
мальчики. — В Академии Кубасов интересовался моею библиотекою. Слухи о том, что я продаю, пошли. Очень рад. Если не продам, то эти слухи мне будут очень выгодны; если продам, то тем более. — Предположенных писем не написал, завтра напишу, побывав в Публичной библиотеке для справки с Шатобрианом и Карамзиным для заметки о хронологии оды «Вольность». — Вечерних газет еще не читал; по-видимому, ничего нового и не пришло, прочитаем завтра утром. — Верховской дошел до идиотизма или до полного нравственного падения: ведь его посещение что значит, — что он боится дать документик в руки, хочет без документика поговорить, отмолчавшись в первую минуту. Или он вообразил, что наша идиотская революция могла меня — предполагая, значит, и меня каким-то и флюгером, и лакеем случайной минуты, — побудить к отказу от моих воззрений на вещи, события и людей? Но до какого же должен сам дойти падения человек, чтобы во мне предположить такие нравственные способности! Ясно, что он каждого считает в душе презренным, подленьким, лицемерным негодяем. С другой стороны, по нашим прежним отношениям мое письмо давало ему возможность ответить мне или с негодованием, или с объяснениями, или как хотите; можно было и отмолчаться, но тогда уже замолчав навсегда. Но помолчав 4!4 месяца, faut il avoir du toupet1, чтобы явиться ко мне, оставить мне карточку с любезным указанием адреса и телефона и через Володю высказать, что, мол, не позвонит ли папа ко мне в телефон! Чтобы не тянуть этой гадостной канители, я решил тотчас написать. И написал.
— Курьезно, как он постарается понять или истолковать перед собой — я не думаю, чтоб он кому-нибудь, даже своей дегенератке-жене, показал мое письмо — истолковать перед собою ход моих мыслей. — Я хотел было написать поопределеннее, но потом решил, что взятый мною тон хирургической благопристойности всего лучше. Тут операция, нечего терять ледяное спокойствие. Одно, — следовало, может быть, перед подписью поставить: «Ваш покорнейший слуга». Но в конце концов по революционному времени хороша и голая подпись. — И как Вам нравится, что на карточке вычеркнуто карандашом слово «Императорского»? Тьфу, какая сволочь!
1 июля. Вчера, третьего дня и сегодня разом свалил с плеч большие и тяжелые куски статьи о «Памятнике». Нынче вечером буду обработывать собранный материал о могилах и памятниках. Если удастся все сделать сегодня и завтра покончить настолько, чтобы подойти к построчному толкованию, то я вполне удовлетворен. Оно пойдет легко и просто. Задержкой явится только «Александровская колонна», но и та в материалах вполне готова. Остальное будет покончено весьма скоро. Написав эту неожиданно выросшую статью, буду только печатать Пушкина и пр. и писать, поскольку возможно, Prolegomena. Корректур мне и то хватит до поздней осени. — Моя покупка дров не состоялась, мерзавец старший дворник надул. Но у меня и денег в обрез. Если Демкин затянет, то я погиб, — то есть совсем погиб, до конца. Будем верить и надеяться. — До чего трудно становится жить — и сказать вам не умею. Цены, люди, хвосты, порции, — жутко и страшно; а совсем получить невозможно так многого, что еще страшней; а урожай пока еле-еле около среднего: что же будет зимой и особенно весною?
Вчера был Германов, работающий не хуже меня. Долго сидел со мной, а потом с Володею. Володя кончил сегодня съемки и поехал в Любань. Хотел и Роман туда же,
1 Надо же быть таким нахальным (фр.).
302
Дневник Б. В. Никольского
но ему понездоровилось. Завтра надо съездить к Ашеньке и сколько можно писать. Как бы хорошо было к среде кончить мои «Памятники»!
4 июля. Богданович мне рассказывал, что в каком-то крупном городе — чуть ли не в Нижнем — купечество чествовало его обедом. Сели поздно. Рядом пустое место. Он спрашивает, что это значит. Ему объясняют, что должен приехать первый местный богач, молодой человек, что и обед запоздал из-за того, что все его ждали, — но он извинился, обещал, по непредвиденному случаю, приехать позднее. И точно, является. Извинился, сел. Ест и мрачно молчит. Богданович к нему, — что, мол, у Вас такой расстроенный вид? — «Да неприятность вышла, — из-за нее вот и опоздал». — «А что именно?» — «Да как раз перед обедом дворянин такой-то мне пощечину закатил». — «Что Вы! Что же, дуэль?» — «Не-ет... К чему дуэль! Я его и без дуэли так осадил...» — «А что же Вы сделали?» — «А я, — тут его собеседник оживился, повеселел, — я это получил — подступил эдак к нему — в глаза ему гляжу — и вот так ему говорю: “Вы — надменный!..” Будет помнить!»
Я этот анекдот вспомнил по поводу письма Верховского, ответ на которое — еще не посланный — Вы только что прочли868 Какая жалкая дрянь и какое вообще ничтожество! А какой это был сердечный, милый и честный юноша! Они все, Верховские, в противность их хорошему, суровому и честному отцу, какою-то такою гнильцой отравлены, что хуже явной гнили. Ведь и трус, и подлец, и форменный дурак, и с потугами на какую-то фанаберию... До чего больно вырывать из сердца людей, которые в нем жили теплыми воспоминаниями!
Кончил статью о памятниках еще вчера. Теперь Пушкин готов целиком и нового писать ничего ни за что не буду. Из малярных мелочей осталась только заметка
о хронологии оды «К вольности», но ее не могу дописать без Публичной библиотеки, а сегодня туда ходить невозможно из-за инсценированных на немецкие деньги кровавых бесчинств. До сих пор иногда постреливают. Сегодня все закрыто. Мы пили кофей с хлебом утром, а вместо обеда нашли ложки две столовых толокна и по счастью купленную мною коробку сушеных Прохоровских овощей «Жюльен». Я скипятил их с толокном, забелил тремя ложками молока, приправил перцем и солью, и мы втроем так вкусно пообедали этим варевом с хлебом, запив его потом кофеем, как давно не обедали. Нельзя сказать, чтобы для желудка обременительно было1 так питаться, но в целом жить можно.
Роман целые дни в толпе на улице. С солдатами, рабочими, бабами превесело разговаривает, всюду пролезает. Был два раза на Марсовом поле, бродил по улицам, смотрел кронштадтских приезжих извергов, смотрел перестрелку у Юсупова сада, — вообще, проводит время не так, чтоб очень назидательно, но во всяком случае интересно. Гимназисту везде дорога, честь и место. Он как муха, запретного ему ничего нет. Хорошенький, приветливый, учтивый, смелый, — всем нравится. Петр пошел с ним — смеется, нам рассказывает, как Роман со всеми разговаривает, и все ему охотно отвечают, улыбаются, глядят ему вслед. Стоят какие-то мрачные солдаты — Роман к ним: «Товарищи, теперь кончили у Юсупова сада стрельбу?» Те с самым добродушным видом сообщают, что кончили, а кстати рассказывают, как и что было. Это он в хвостах научился манерам и обращению малого света. Вообще забавный мальчик. Что-то выйдет из них, теперешних детей и подростков?
1 Вставлено над строкой.
1917 год
303
Наше детство и ученье протекали в иных условиях, в иной обстановке. Когда эта гроза минует, они увидят и лучшие дни, — вот только увидят ли? Т. е., они ли увидят, — не их ли дети или внуки? Но, разумеется, то, что сейчас совершается, долго не может тянуться: этого никто не выдержит, да, наконец,1 и просто11 фактически так долго идти не может. Стало быть, лучше и спокойнее будет не только им, но и всем. А пока приближается самое грозное время: нынешняя зима сулит нам ужасы. Вся задача пережить ее. К осени 1918 года уже должно быть хоть немного легче.
Сегодня утром был Герваген. Это полоумный полужид, а может быть полу- полоумный жид. До Демкина второй день из-за безобразий на улицах не могу добраться; между тем занятия мне совершенно необходимы. Долее 1-го августа я так существовать не имею возможности. А 1-го августа платить подоходный налог, платить 1000 р[ублей] царского долга, — покупать дрова, — вот где весь ужас. Я хлопочу о дровах, но пока сплошь неудачно.
Сегодня получил и подписал к печатанию 11-й лист Пушкина. Господи, благослови! Это, кажется, после двух лет подвинулась моя книга. Теперь только бы поскорей указатель сличить с Якушкиным и с академическим изданием. Дело почти сделано, а все-таки возни еще достаточно. Всего хуже с поэмами и прозаическими заметками, хоть и те я двинул очень основательно. Получив корректуру — вероятно, через неделю — я воскликну: берег!
7 июля. Сейчас по летнему времени ровно половина первого. Уличный бой кипит. Пули так и щелкают, гудят сирены, вдали где-то кипит огромный котел. Где — никто не знает. Артиллерийских звуков никаких: пулеметы, броневики, винтовки. Ночь тихая, теплая, светлая. Все окна настежь, везде высунувшиеся фигуры, на всех балконах люди. Бой кипит, но не знаю, между кем и кем, где, почему, что и как. То пальба рядом, от Синего моста; то, кажется, где-то на Неве за Николаевским мостом. Во всяком случае совершаются какие-то весьма крупные события. В телефон никого не дозвонился, спросить некого. С горя сижу и под музыку пулеметной трескотни правлю мой перевод Катулла. Сегодня вечером перевел заново с.с. 15 и 21, переправил много пьес, стихов и кусков в с.с. 1-60869. А днем окончательно подправлял Пушкинские статьи и писал и переписывал письма870 Беспечность публики поразительна. Впрочем, бой, если где и происходит, то очень далеко от нас. Выстрелы и пулеметные пачки ш"вблизи нас-111 носят какой-то отрывочный, разведочный характер. Остается, как у Полонского в его вдохновенной «Качке в бурю», воскликнуть одно:
Что же делать? Будь, что будет:
В руки Бога отдаюсь.
Если смерть меня разбудит,
Я не здесь проснусь871
Но спать не спится. Превращаешься в какого-то праздного любопытного, но любопытного без предмета любопытства: ни видеть, ни ясно слышать, ни узнать
I Вставлено над строкой.
II Вставлено над строкой. 111-111 Вставлено над строкой.
304
Дневник Б. В. Никольского
ничего нельзя. Чувствуешь себя животным, которое присутствует при катастрофических событиях, но ни понять, ни осмыслить ничего не может и потому жует себе свою жвачку, или ищет блох, или вообще занимается текущими хозяйственными делами. И любопытно, черт возьми, кто же с кем сейчас сражается?
Кто разберет и расскажет? Лежишь на окне и не знаешь,
Слушая чутко. Пыхтит близко мотор. Трескотня
Вновь пулемета, щелчки разбрызганных пуль. Разговоры
С улицы. Жуткая тишь. Тихая, теплая ночь.
14 июля. Знаете ли Вы, спрошу я Вас, как Гоголь, что я успел за это время сделать? Нет, отвечу я Вам, тоже как Гоголь, Вы не знаете, что я успел сделать. Слушайте же. Я кончил считку всего указателя с описанием Якушкина, всего указателя с примечаниями ко всем четырем томам академического издания и общую проверку всего указателя; я продержал окончательную корректуру всего первого тома Ефимова и сдал ее сегодня в типографию; я написал всю статью о том, когда написана ода «Вольность»; я продержал корректуру присланного мне (приблизительно) печатного листа моего Катулловского индекса. Завтра хоть берись за Prolegomena. Однако мне сегодня и завтра надо писать письма, — много писем: успели накопиться, проклятые. Кроме того, ходил и ездил по всему городу, хлопотал о дровах, водил Романа сдавать экзамен из алгебры и выяснял вопрос о моих прибавках (120 в месяц с 1 апреля: это слава Богу!), делал справки и выписки в Публичной библиотеке, — одним словом, я работал не хуже, чем в самые рабочие дни самого мирного времени. Разбираться в происходящем я не могу. Это свыше моего разумения. Струсившие анархи бегут в Москву просить помоги у буржуев. И поздно, и рано. Бродяги на фронте ценою позорного бегства купили нам возвращение смертной казни и возможность дисциплины; получится ли дисциплина, станет ли война возможною — кто знает? Немцы идут собирать то, что можно считать нашим урожаем. Се время помощи. Противно и писать, и думать. Буду работать, пока жив, и умирать, если придется. Коли это мой час, пускай он мне прозвонит, а я не побегу его вызванивать и переводить на циферблате стрелки.
16 июля. До того все кончил, что не могу с этим освоиться и заняться чем- нибудь новым и каждую минуту придумываю, нельзя ли еще что-нибудь приписать. И приписываю, потому что за целую жизнь у меня наблюдений и тем накопилось не на один том, а на несколько томов. Мои мелкие заметки дошли уже до 25-го номера, прибавляются и новые номера к цитатам. Книга о Пушкине выйдет на славу. Оставив ее, не совсем уж будет стыдно умирать: кое-что сделано. Вот когда Катулла кончу, — тогда я совсем буду спокоен: можно будет не спеша писать и печатать дальше. Но только жизнь начинает превышать все вероятия. Сегодня у Лейнера завтрак из двух блюд уже 5 рублей: один обед с Романом должен при этой цене обходиться 300 рублей в месяц. Спаси нас, Боже! А всего ужаснее дрова, уплата подоходного налога, уплата царского долга, обмундировка Володи... ужас. Most horrible1. Меня должны переизбрать в Юрьеве: если бы не переизбрали, это был бы крайний предел подлости. Это переизбрание меня бы спасло. — Придется сдавать комнаты, — гостиную и столовую: иначе нам не просуществовать. Если
1 Ужаснее всего (англ.).
1917 год
305
взять за гостиную 100 рублей, за столовую 200, — по нонешним временам это пустяки, — можно было бы хоть дрова окупить. Посмотрим. Другого исхода во всяком случае нет.
Кончается эта книга. Я купил ее потоньше в уверенности, что мне ее хватит до конца войны и наступления1 общей дешевизны. Кончаю ее, когда конец войны еще не близок, а дешевизна далека безгранично. Какие события совершились, пока исписывались эти листы! Какою жизнью наградил меня Бог за мои вины! Да, не радостный путь мне был назначен. Но я не променял бы его ни на какой другой. Я шел прямым путем и ничему не уступил, ничему не сдался. Читатели моего дневника, Вы знаете мои мысли, — Вы мои свидетели: озлоблен ли я, малодушен ли я, оппортунист ли я, честолюбец ли я? Вы знаете, был ли я верен тому, что избрал своим призванием и что признал своим долгом. А почему моей душе и моему уму суждено было существовать в потьмах заточения — того я не знаю и потому не ропщу.
18 июля. Вот эта самая книга, юже зде пред тобою видиши, читателю боголюбивый, куплена мною за 35 рублей 50 коп[еек]. Рекомендую просвещенному потомству оценить условия, в которых мы живем. — Письмо юрьевского Шантеклера (об ахтырском пока нет речи)872 дало мне желанный повод произвести мой coup de theatrell. Помоги, Боже, чтоб он повлиял на наш факультет. Не переизбрав меня, они попали бы, логически рассуждая, в дурацкое положение. Посмотрим. Посмотрим. Посмотрим. — Демкина все еще нет. Я близок к отчаянию. Несколько недель я ждать еще могу, но далее — полная тьма. — В политике и на фронте затишье. Впрочем, Иксюоль очищен873 — Под Тарнополем убиты Бафталовский, Дистерло и Митрофанов874. Царство небесное. Митрофанов был какой-то мертворожденный нашивочник и Россия ничего в нем не потеряла; Бафталовский был в сущности хулиган; вот Дистерло — премилый и пресимпатичный; но мне всех их жаль, а всего более жаль их родителей. Бафталовский — единственный сын. — Завтра перепишу и отправлю все сегодняшние письма и берусь за Prolegomena, если не придет из Юрьева корректура или вообще не случится чего-нибудь. Пора, пора. Сегодня день провел за чисткой и приписками к статьям о Пушкине, да снес чемодан и портфейль книг на Подьяческую. Переноска моя подвигается. Вот 20-го думаю вступить в переговоры с Шепелевым. Получив от него полки, я могу разом двинуть водворение порядка и здесь, и на Подьяческой. Помоги, Боже.
19 июля. Как Вы думаете, где я сейчас был и что делал? Я говорил горячую деловую митинговую речь при напряженном внимании двух сотен слушателей, при громе рукоплесканий, при овациях и криках «спасибо». Нечто вроде игры Арбенина в «Маскараде» Лермонтова. Все это ни к чему, я ничего не сделал, — но я на несколько минут поднял настроение тревожной и нервной толпы и всех объединил. Районная продовольственная дума созвала председателей домовых комитетов. Собралось более двухсот человек в Географическом обществе875 Места не хватило. Стояли даже на лестнице. Меня наш домовый президент Мичерлинг упросил пройти с ним. Я пошел. Было серо, скучно и злобно. А я не могу в толпе молчать. Я и записался — кажется 7-м или 8-м оратором. Сказал пустяки, — но до чего вся толпа
I Вставлено над строкой.
II Неожиданная развязка; сенсация; трюк (фр.).
306
Дневник Б. В. Никольского
встрепенулась, затихла и замерла с первых слов моего голоса! Как все притихло и подчинилось! Меня прерывали несколько раз аплодисментами, а когда я кончил, то и вся управа вставши с мест, и все собравшиеся аплодировали во все ладони. Я посидел и ушел домой. Все равно, работать я не могу, а президиум состоит из таких оглашенных, которые моей речи и созданного мною настроения использовать и не смогут, и не сумеют. Я и ушел, чтобы не портить себе этой минуты. Я так отвык от этого блаженного внимания сладко отдающейся власти моего слова толпы! Понимаю, что толпа была странная, — вот уж смесь-то! — понимаю, что все это ни к чему, — но перед лицом надвигающегося голода накипело, наболело, и захотелось понежиться по-старому... Страшно подумать о голоде, который нас ожидает. Общественные столовые — к этому близко; без них мы погибнем. — Вы спросите, что я сказал? Плохо помню. Смысл был тот, что у нас в Казанской части было отвратительно; теперь управа организовалась и проявляет жизнь, просит нас ей помочь; мы можем ей помочь только доверием и нашею деятельностью. Окажем же ей это доверие в кредит, — при недоверии работать невозможно; если мы ошибемся, делать нечего; а сами везде, где можно, устроим домовые кооперативы. Я знаю, что они существуют, и везде их благословляют. А второе — не будем упрекать. Упрекать некого и не за что. Лучше взглянем в глаза грозной опасности. Когда ее знаешь, легче терпеть. Пережить надо ужасное время. Вспомним, что не мы одни, — отечество в опасности. Сохраним достоинство, спокойствие, примем твердую решимость вынести все до конца. Вот это основание было украшено примерами, пожеланиями, пояснениями, и — такие пустяки были встречены восторгом, какого я давно не помню. А тут были и левые, и очень левые, и очень злобные. Но искусство, уменье, привычка, энергия и властная твердость мыслей и речи, — вот в чем сила. И на кого трачу!..
20 июля. За вчерашний и сегодняшний день, невзирая на разные помехи, довел Prolegomena до 29-го стихотворения. Это очень хорошо, ибо до 18-го числа я стоял на пороге 8-го. Страниц немного, но мыслей, надеюсь, достаточно. — Сегодня был за деньгами в Училище, где компания собралась очень серая. Старик Федоров к 86-му году поглупел и стал все путать и забывать. Получил наконец %% добавки. Надо закупить кофею, на который цена с 1-го августа повышается на 30%. Покупаю
14 ф[унтов] кофею, 20 ф[унтов] солоду, 16 ф[унтов] цикорию. Этого хватит на год. А ведь нам кофеем придется по преимуществу питаться, и моя смесь солода и кофея менее, конечно, благородна, чем чистый кофей, но более питательна. Надо делать запасы, в этом одно спасенье. Последние деньги на это затрачиваю. — Приехал Елисеев. Бог даст, получу после Яроцкого хоть какой-нибудь заработок. Демкина все еще нет. На 23-е и 24-е едем к Кате; завтра будем прощаться с Ашенькою, которую везут в Казань. Она, как и Володя, говорит, что жена совсем начинает оправляться. Слава Богу. Только бы пережить год по окончании войны, тогда все станет легче. Но что творится, что творится! — Уход Брусилова876 ставит меня в недоумение. Трудно поверить, чтоб он с этим ударом примирился. А он, говорят, еще по-прежнему бодр. Пускай себя бережет: может очень пригодиться в последнюю, роковую минуту смуты. Ведь и Пожарский был в отставке877
22 июля. Сегодня виделся с Елисеевым. Увы, после Яроцкого мне надеяться не на что. Ну, не судил Бог. Говорили о положении дел. Ему очень трудно. У него налогами отбирают 60% его личных доходов и 90% доходов Торгового дома. Недурно.
1917 год
307
А цены! Он купил для своего дома дрова. Нужно 1000 сажен. Куплены по 75 р[ублей]. Итого 75000 сожжено. И так-то все кругом. — Приглашает в Орро на 10 дней Романа: спасибо, — это большой подарок. Без Романа мне здесь очень трудно будет, но делать нечего. Я так рад, что он получит кусочек лета, хорошей еды и свободы. — Институт остается здесь и в Казань вовсе не едет. — Купил кофею на — должно быть, на год: в общей сложности это около пуда, — по три фунта в месяц должно хватать.
— Катулла довел до 41-го стихотворения включительно: оно вышло очень обширно и кажется менее других удачно; впрочем, мне все равно, только бы кончить. Пожалуй, в целом пролегомены 8 печатных листов не превысят. Но все-таки вся книга от 25 до 30 печатных листов должна составить. — Приехал Володя после первого лагеря, возмужавший, окрепший и довольный. Господи, помоги ему! — А Дистерло, по счастью, не убит, только тяжело ранен. — Изготовляя пролегомены, понемногу привожу в некоторый порядок мой отдел классических авторов. Какое сокровище моя библиотека! Что бы я без нее делал? Ведь мне для Катулла ни разу не понадобилась Публичная библиотека. Хотя на днях, кажется, понадобится для каких-то старых журналов. — Из беседы Брусилова выходит, что война не может кончиться ранее, как через год. Это ужасно. — Керенский Iй открывает лавочку. Вероятно его скоро ухлопают. Но не все ли это равно? Ведь его даже вешать не за что, — это дурачок, которого следовало бы разве высечь, по мере его разумения, но разумеется не по мере его преступлений: они превышают всю меру человеческой наказуемости. Притом, чем он виновнее других? Да, господа, сейчас не люди действуют, а совершается воля Божия среди громов, кровопролития, в огне, дыму, среди страданий, стонов и в полных потьмах разумения и совести. Ни предвидеть, ни рассчитывать нельзя. Но и это бы ничего, — страшнее, что и надеяться не на что. Благо тем, кто может не понимать происходящего. Если бы люди понимали, что мы переживаем и к чему идем, сейчас было бы еще ужаснее, чем будет потом. А в конце концов — в конце концов буря минует и все наладится, немного по-новому, многое хуже, а в целом все по-старому, и начнется сказочка сначала про белого бычка. Дослушивать ее будут те, кто сможет как Сиэе на вопрос: «Qu ’avez Vous done fait durant la revolution?» — ответить: «J’ai vecu, mes enfants, —j’ai vecu!»878 По нонешним временам это очень много. — Ну, до свидания, — берусь опять за мои пролегомены. Кое-что в них удалось очень мило.
24 июля. Съездили с Романом в Любань, где переночевали и были накормлены до отвалу. Возвратясь домой, нашел письмо Петухова879 Вот вам и coup de theatre. Что теперь будет, и представить себе не могу. Ах, окаянные филологи с их формалистикой и еще более окаянный Крашенинников с его фантастикою! Не умею Вам сказать, как я опечален и огорчен. Все нити, которыми я держался, рвутся и перегорают одна за другою, ничего нового я впереди не вижу и мне становится жутко. Что дальше? Ведь обрываются последние надежды на будущее. Притом нет корректуры — неужели ее приостановил Шантеклер? Черт его подери, в таком случае!
— Соболевский рвет и мечет и накаляется — но кто на него станет обращать внимание? — У нас Ольденбурга посадили министром880 и вообще Керенский сдался кадетам, очень убавив социалистов881; но все это ни к чему. Переливанье из пустого в порожнее. «И вы, друзья, как ни садитесь, все в музыканты не годитесь»882 —
308
Дневник Б. В. Никольского
На фронте тише и отступление медленнее. Начнут ли немцы движение на север? Сомневаюсь.
25 июля. Все не могу научиться беречь бумагу и оставляю по-старому слишком широкие поля. Ну, это в сторону. — Довел до 64-го стихотворения. По числу пьес это более половины, по числу страниц текста менее, по количеству1 работы пожалуй половина или около. — Завтра иду к Демкину. Господи, помоги. Ничего не жду, ни на что не надеюсь, но так печален, как никогда. Только и могу работать, забывая все окружающее. Становлюсь рассеян, делаю описки, пропускаю и переставляю буквы, но в остальном мысли ясны, тело крепко, — прежней кипучести только нет. Одно пока уцелело: на неудачу по-прежнему отвечаю усиленным подъемом изобретательности. Однако ведь этим сыт не будешь и пристроиться мне безмерно трудно. — Володя не вернулся еще. Не нравится мне его " жидовское знакомство-11 Он как раз переживает первый возраст совершеннолетия, — самовлюбленность, эгоизм, ослабление чувства долга, фатовство, — самый неприятный для близких возраст и который, увы, слишком скоро для нас проходит, — слава Богу, что скоро, если смотреть с точки зрения нравов, правды и достоинства, — но не слава Богу, если с точки зрения счастья, эгоистического, безрассудного молодого счастья. Но в этом возрасте омерзительно вредна среда разных Харламовых, Элиашевых и тому подобной гнусности. Говорю, конечно, не про Николая Петровича883 Он более несчастный и жалкий человек, а с другой стороны имеет слишком много прав по старшинству и житейскому опыту, чтобы наши совершеннолетние гении не чувствовали своего над ним тайного превосходства, но внешней необходимости поджимать хвост, когда он зарычит или огрызнется.
27 июля. Вчера был у Демкина. Подтверждает обещание и просит ждать. Будем ждать. Изведи из темницы душу мою исповедатися имени твоему884 — Вчера получил корректуру от Маттисена; сегодня отослал поэтическую часть указателя, подписанную к верстке. Завтра посылаю прозу, подписанную к правке. Хотел было подвинуть и ее, да не хватило терпения. Пытка эта вечная проверка. — Вчера вечером Евреинов, Егоров и Харламов, читавший свое письмо к Керенскому. Оригинально, умно, трогательно, сильно и бесплодно. Поворот совершился и никакая реакция дела не спасет. Монархия должна возродиться, это ясно, и возродится, но не покаянием Керенского и вообще не покаянием: еще не дожгли и не дограбили. А возрождение пойдет новым собиранием растерзанного братьями-предателями на части Ивана-Царевича885 Где ты, мертвая и живая вода? — Монархия сложится, но не разом, и династия будет, но тоже не разом, и не одна. А теперь — теперь — теперь ужас. Бросимте, — ни к чему эти вздохи и жалобы. Надо стоять и ждать истребления до конца, если не будешь сам истреблен.
8 августа. Давно не писал. Побывал в Любани, где провел 3-е и 4-е, так что вернулся 5-го. Второго отправил-таки Романа с Елисеевыми, хотя накануне он расхворался и очень меня напугал. Но было просто расстройство желудка с жаром, до 39,8° Дописывал заметку о красном колпаке886 для Пушкина, много сидел в Публичной библиотеке. Читал о Cycnea specula887 для Катулла, — не стоит овчинка выделки. Лихо держу корректуру Пушкина, Катулла и Ефимова. Ефимова сверстан
1 Вписано над зачеркнутым: числу.
11-11 Исправлено из: жидовские знакомства.
1917 год
309
весь 1 -й том и сданы в набор титул и предисловие (оглавления, ради экономии, не печатаю). Пушкина указателя сверстано 2 листа. Катулла сверстан лист указателей. Приехал Володя. Тревожит меня та среда Харламовских жидов, в которой он вращается. Хоть бы скорей он оттуда вырвался. Да его Бржозовский удерживает здесь. Я понимаю Бржозовского, но сейчас... Впрочем, на все воля Божия. В Пре- ображенье сюда приехал Шилкарский, у которого я ужинал. Уверяет, что мои шансы в Юрьеве крепнут. Демкин читал там солдатам лекцию, доказывая необходимость монархии. Смело. Хвалю. Хотя — кому сейчас царствовать? — Кругом общий голос, что «контр-революция» назрела. — Господа, господа: что такое контрреволюция? Что социализм показал себя безумным бредом? Что наши революционеры показали себя дикарями, невеждами, круглыми идиотами? Что всеобщий грабеж достиг своего кульминационного пункта? Все это бесспорно, да только что ж из этого всего следует? Ваша «контр-революция» так же ничтожна и бездарна, как все эти «революционеры». Лукьянов мне в Публичной библиотеке рассказывал, что в вагоне какой-то купец философствовует: «Свобода-свобода — и когда только эту свободу запретят?»
9 августа. Сейчас ушли гости. Были Володя, Цур Милен, А. Д. Муретов, Евреинов, Егоров и Кондратович (этот в первый раз). Володя отбыл к своим жидам. Ох, нехорошо. Ну, посмотрим. Нового ничего, кроме неприятности у Тируля и Бабита888 Видимо, операции пока мелкие, демонстрации. Неприятно, конечно: что же, до Пскова? — Днем кончил указатель, — т. е. не для верстки, но последнее чтение перед подписью к верстке. Какое безграничное счастье! С Шил карским дня через три пошлю в Юрьев «Три памятника», «Тибулл», «Батюшков и Пушкин» и «Цитаты в стихотворениях Пушкина». Вот когда их подпишу к верстке!.. Хотя — что Бога гневить: одоление указателя ведет за собой автоматически Академического Пушкина и «Послание к Дельвигу», — значит, листа четыре: это составит всего восемь вновь отпечатанных листов, которые надеюсь покончить к сентябрю, т. е. получить к этому сроку 18 отпечатанных листов. Правда, из 50, примерно, — а все-таки треть, и притом самая отчаянно скучная и трудная. Но вот, когда кончу Цитаты, окажусь во второй половине: это много значит. Не оказались бы только ранее немцы в Юрьеве. — Днем был у матери. Спасибо ей за внезапный подарок: поделилась бедная старуха в самую для меня тягостную минуту.
10 августа. Утром продержал всю корректуру Ефимова и сдал ее в Типографию, а вчера кончил всю корректуру указателя к Якушкину, которую сегодня послал в Юрьев. Днем работал на Подьяческой, здесь уставил в два ряда «Русскую старину» и Юрьевские Ученые Записки889, чем выгадал три свободные полки. Великое счастье. Туда же снес чемодан книг. Встретил Белявского, который уверял меня, что Удинцев выбран в Юрьев по гражданскому праву. Но это явно выдумано лгуньей и сплетницею женою Коли Белявского. Возвратясь домой, прочел всего Рылеева в поисках цитат из него у Пушкина, но интересного ничего не нашел. Потом прочел (впервые) целиком воспоминания Винского890 Любопытно, хотя не первый сорт.
— Завтра надо браться за Prolegomena, которые прерваны на 67 стихотворении и к которым подготовлено достаточно материалов. Но может быть и еще поработаю на Подьяческой. — Крашенинников, подлец, ни гугу. — Жду приезда Шилкарского из Москвы. — На ночь читаю Jopca. Глуповатая книга, но не бесполезная, как отражение непонимания немцами истории Рима и римского права891 — Курьезно, что старик Богданович никого так не знал, как Рылеева, и постоянно его цитировал.
310
Дневник Б. В. Никольского
«Ты все поймешь, ты все оценишь, Ты несчастливцу не изменишь»892, «Не говори, отец святой»893 и т. д. были у него постоянно на языке. В довершение курьеза он последние годы жизни занимал квартиру Рылеева в доме Мятлевых, когда-то Американской компании, и вел свои интриги в тех самых стенах, где собирались и сговаривались декабристы894 — Как ужасно давно все это было! И скольких нет, и сколького нет, и как темно и печально будущее, и как чудовищно сняты узы с темных сил разрушения, и как изумительно скрылись сдерживающие, живительные, живые силы России. Бедная Россия! — Безумие рабочих, тупоумие правительства, наглое хулиганство собачьих депутатов895, нарастающая продовольственная катастрофа в Петрограде и озлобление мирных и спокойных элементов населения достигают высшего напряжения. Мне думается, что взрыв недалек. Резолюции казаков, лиги георгиевских кавалеров, — это пустяки, но они могут явиться искрами в порох. Немецкий нажим на Ригу поторапливает Россию.
15 августа. Вернулся Роман, отдохнувший, загоревший, поправившийся. Бедный мальчик, как ему теперь все покажется скучно, скудно и душно! Я отошлю его завтра же в Любань: пусть еще подышит. — Днем работал на Подьяческой и с большим успехом. Еще немного и я почувствую почву под ногами. Литературная часть почти вся уже там и здесь остается только Рим, юриспруденция, библиография. Каждый перенос туда расчищает мне поле здесь. Но к чему это все? От Демкина все еще ничего. Сил моих нет. — Был Шинкарский. Я послал с ним Маттисену продолжение Пушкина. Первый лист указателей к Катуллу подписан к печати. Набрано и сверстано предисловие к Ефимову. — Работал и завтра буду в Публичной библиотеке. Prolegomena растут, но в виде нарыва: вырастает громадный excursus1 к стихам 43-46 стихотворения 67-го, чрезвычайно интересный, но все пропорции нарушивший бы в Prolegomena, почему и будет выделен в особое приложение; однако, не кончив его, не могу дописывать и мотивировки моего чтения. Впрочем, по существу работа уже закончена. Теперь идет только механическое списывание римствований896 Сегодня думаю кончить Маффеи, Ricerca storica, а завтра в Библиотеке списать до конца из Verona illustrata897 Перевалив за Мелу и Брешию, встречу еще ужасное 68,2 стихотворение. Но — per aspera ad astra11 Эпиграммы пойдут уже легче. А то
QQQ QQQ
вся эта античная география, Fabula Peutingerana , Клювер , Коллер, Geographus Ravennas900, Itinerarium Antonini901, Bergier902, вся полемика Маффеи и Гальярди, — это полезно и важно, но все-таки это лишь попутная работа; а сил и времени уходит на нее более, чем на все главное. — Что же было еще? Да устраивал, сколько могу, через Радлова Шилкарского в Саратов; подбирал книги и читал для Prolegomena; работал на Подьяческой; принимал Левитского; приводил немного в порядок книги на Офицерской; читал, сколько мог, газеты и тосковал; слушал Володины рассуждения; думал о нем, о себе, о событиях, о России, думал о Боге, — и тосковал, тосковал и тосковал... Ну, давайте дальше работать.
19 августа. За эти дни — что было за эти дни? Обедали у Елисеевых с Романом; приехала Катя с Ашенькою, но той я не видал, она проехала прямо в институт, а на квартире была, когда меня дома не было; ночевал и осматривал мою библиотеку Петухов, — это ему, поганцу, взятка, чтобы мне пройти поглаже в Юрьеве;
I Экскурс, отступление для подробного обсуждения какой-либо детали (лат.).
II Через тернии к звездам (лат.).
1917 год
311
сегодня продержал корректуру и подписал к окончательной верстке более 6 листов Пушкина, а 2 уже печатаются; кончил 67-е стихотворение Катулла и почти кончил Excursus к нему, — даже можно сказать, что кончил; подписано к печати предисловие к Ефимову и оба титула, т. е. титулы к обеим частям; был на родительском собрании в Училище, — было скучно, глупо и нудно; по-видимому, закрыто Училище не будет, в ближайшем, по крайней мере, будущем; сегодня встретил Демкина, который упорно утверждает, что меня помнит и имеет в виду; деньги на исходе; кругом жуткое чувство по поводу продовольствия; молока давно уже не пил, забыл и вкус его. Сами видите, какое время переживаем. Завтра по случаю праздника сбираюсь хорошенько поработать на Подьяческой. Хорошо по крайней мере то, что кончен Ефимов, кончены кошмарные листы Пушкина, двигается index Catullianus, сдано продолжение Пушкина в набор и я перевалил за самую трудную часть про- легомен. Стихотворение 68-е гораздо проще и легче 67-го.
23 августа. С горем и бессилием на душе брожу из угла в угол. Заниматься ничем не в силах. Мы разбиты, надо назвать это своим именем. Да, мы разбиты903 Но — Бог свидетель! — побеждена Германия. Мы вновь гибнем за спасение — да еще неизвестно, за спасение ли — культуры, приняв на себя голою грудью всю силу накопленного оружия; мы гибнем, а победу пожнут другие; мы снова надолго смяты, обессилены и отброшены; страшная цена, — существование наше, как великой державы; я знаю, что вся задача в одном: переждать; но вопрос — до каких пор? И кто сможет переждать? Блаженны слепые, глухие, убогие, умалишенные! Горе нам, зрячим, слышащим, понимающим, мыслящим и трезвым! — Противно все это и чувствовать, и писать; но к чему лгать? Я жду судьбы и не поклонюсь ей, но я знаю, что это судьба и что передо мною предстают наконец испытания, для которых я должен стать как Иов: «Мужайся, стой и дай ответ»904
26 августа. Вчера я вдруг, совершенно для себя неожиданно, кончил Prolegomena. Правда, я работал очень упорно, чтобы забыться, но никак не ждал столь скорого окончания. Сегодня поэтому растерян, — точно вылетел из поезда. С горя перера- ботывал перевод Катулла и очень многое исправил чуть ли не в двадцатый раз. Все-таки до 35-го стихотворения все начало сейчас доведено до точки. Многое было изменено во время переписки, многое исправлено потом, многое вчера и сегодня. Перевести осталось только эпиталамий и Аттиса до конца, потому что 15-е и 21-е стихотворения мною переведены под трескотню пулеметов. — Отдал Володе последние деньги. Осталось 100 рублей с небольшим. 1-го надо Кате дать 300, за квартиру 350 + 15 ст[аршему] дворн[ику] + 12 шв[ейцару] + 25 Володе + 5 Ашеньке + 3 Роману + еда для меня самого... Теперь начинается конец. Да посмотрим еще, как-то завтра дело кончится: товарищи большевики затевают какие-то бенефисы. Ничего не жду хорошего. Немцы денег не жалеют, да и как жалеть, если так называемое правительство завязало себе глаза и играет в жмурки с немецкими шпионами? А Керенскому не до войны, он разводится с супругой и женится на актрисе Тиме905 Кстати Сухомлинова с женою судят, а Орлова-Давыдова, у которого его лакей и Керенский были шаферами, уж отсудили906 Боже великий, до какого позора, ужаса и отчаяния мы дошли! Что еще сулит нам завтрашний день, и послезавтрашний, и... я не знаю, позволительно ли думать и о послезавтрашнем? — Да, немного радостей дала мне жизнь. Я был свидетелем гибели, крушения, позора и вырождения всего, что любил. Я мечтал только о моем отечестве и пережил царствование Николая Il-го, переживаю всю эту войну и все, что происходит, — и это день за
312
Дневник Б. В. Никольского
днем, с 24-х лет до 47. Счастливая молодость и счастливое мужество! Ну, что же, пою Богу моему, дондеже есмь907
Иду спать, доведя исправление перевода до 60-го стихотворения включительно. Не правда ли, недурно? Аминь.
28 августа. Итак, первое пронунсиаменто908 совершилось. Улица еще ничего не знает, а место у нас тихое. Впечатления мои, стало быть, только из газет. Неизбежность чего-нибудь после Риги была очевидна и неспособность так называемого правительства что бы то ни было сделать была еще очевиднее. Наконец, никакому сомнению не подлежало, что только военные могут совершить переворот и вывести нас из этого маразма, 1_к которому вело пребывание-1 невежественных дикарей у кормила власти. Теперь вызов брошен. Что Керенские, Чхеидзе и пр. полетят как пух, я в этом не сомневаюсь, что центр переворота, в смысле объекта нападения, Петроград, — несомненно; что большевики фактически единственная сила в Петрограде — несомненно; что сделать они ничего решительно не в состоянии — очевидно; что Керенский и Ленин фактически связаны сейчас, как Мазепа и Карл — очевидно; и что весь вопрос в армии и железных дорогах — несомненно. Здесь умеют только трусить и метаться под личиною наглости; в армии же наболело. Насчет офицерства и командного состава Корнилов может быть спокоен; но вот как пехота. Если большевиков уймут, то возможен успех; но переворот слишком мелко задуман, чтобы сулить что-либо прочное. С другой стороны, не менее всей армии важны железнодорожные батальоны. Если удержится армия и средства сообщения, диктатура Корнилова обеспечена вплоть до первой крупной боевой неудачи. Возможно, что задуманный на пол-аршина переворот силою вещей продвинется на много верст, — все зависит от степени зрелости. В Ставке Пуришкевич и Гучков — две гарантии разрушения и неуспеха.
А вчера, под впечатлением напряженности перед назревающим кризисом и в потребности забыться, перевел весь эпиталамий стихотворения] 61. Перевел неважно по стиху, но верно и точно по существу. Почистить, так будет хорош.
— Приехал Германов. — Уехал Демкин Вс[е]волод в Чудово, а потом в станицу Константиновскую. В остальном — да, вчера был у Ашеньки в Смольном и сейчас опять еду прощаться: завтра их должны везти в Харьков. Дай ей Бог, — там спокойнее.
— Буду писать Антонию, чтоб он за наш институт похлопотал. — Грустно расставаться; но на все воля Божия.
Мне звонил на днях Чистосердов по поводу какого-то дела Кати. Поговорили. Он расспросил. «Вы, — говорит, — подобно Канту, — верны себе и науке». Сравнение лестное по имени, хотя не по нравственным качествам почтенного мудреца, да, Бог даст, и не по обстоятельствам. Как бы то ни было, я силою вещей с 1907 года вне политики: что же мне делать? Я работаю, сколько могу и как умею, а затем предался воле Божией.
29 августа. Ничего не поймешь. С одной стороны, Керенский и компания бодрятся и происходит какая-то заминка п-в отряде Крымова909"11; с другой стороны, их сообщения несомненно противоречивы, растерянны и неосведомленны. Все выжидают, — кто же действует? И где? И как? Население совершенно безучастно.
1 1 Вписано над строкой.
11-11 Вписано над строкой.
1917 год
313
У всех на устах одно: нам безразлично, Керенский или Корнилов, был бы порядок, было бы спокойствие и было бы продовольствие. Но с другой стороны, настроение запуганное, тревожное и нервное. Тяжело стоять часа по три в день в хвостах, чтобы добыть свои 3 фунта хлеба или ситного в сутки (на 4 номинально, фактически на трех), но еще тяжелее, простояв УА часа, ничего не получить. А это бывает.
— После стойки в хвосте пишу и устанавливаю книги, понемногу приводя в порядок отдел классиков на Офицерской и отдел русской литературы на Подьяческой. И там и тут подвигается. Сегодня начал уже чистовую расстановку библиографии. Расставил «Nouvelles de la republique des lettres» Бейля-Бернара910, «Bibliotheque universelle» и пр. Леклерка911, «Memoires secrets» Башомона912, «Французскую литературу» Гуже913, «Vies des hommes illustres» и пр.914, всего свыше 100 томиков. В воскресенье утром Шабельский у меня рылся в генеалогических книгах на Подьяческой и тем же хочет заниматься завтра. — Сегодня кончил Аттиса. Итак, мой перевод, сделанный в 1893 г., а частью даже в 1887-1888 гг., доведен до конца. Теперь только чистка, пока я жив. А буду жив, так можно и печатать.
Вас не удивляет содержание моего дневника? Я сам удивился бы ему, если бы события не отучили меня удивляться. Сил во мне еще сколько угодно; энергии — судите по количеству мною прочитанного, написанного и продуманного; я готов и поработать на широком поприще, готов и голову поставить на карту; но увы, я слишком много знаю, слишком много понимаю, слишком много переживал, чтобы заблуждаться насчет происходящего. Для отдельного человека, для личной инициативы сейчас еще места нет. Надо ждать. Кто останется жив и дождется — ему и книги в руки. А пока, в неизвестности, выжидая не то грабежей, не то голода, не то шальной пули, не то «необыкновенного случая», предвещаемого восьмеркою бубен при гаданьи, я работаю для науки, чтобы не сгорали праздно силы и не проходило в пустом томлении время. Когда же мысль отказывается работать, берусь за физический труд: роюсь в книгах, привожу их в порядок.
Сегодня Катя уехала в Любань и Ашеньку увезли в Харьков. Сохрани ее, Боже. Буду писать Антонию о их институте915 — Вчера вернулся Евреинов. Его настроение безнадежно.
3 сентября. Помолился Богу и решил идти к Вернадскому предлагать правительству свои услуги и свою библиотеку для Саратова916 Другого исхода нет. Демкин когда-то еще даст что-нибудь и даст ли, а есть надо. Я и его не бросаю, но... Спать не могу. Не бессонница, но сон, потребность спать ослаблена. Я ложусь около 12-1 ч[аса] ночи, просыпаюсь обыкновенно в шестом часу утра, к 7 всегда на ногах. Иногда — но редко — хочется спать днем, и я провожу за этим добрым делом часа 1V4—2. До чего я исхудал! До чего стал печален! А как нужна теперь энергия, — именно теперь! Вот я и решил действовать. Пойду к послам, предложу мои услуги иностранным правительствам: англичанам, французам, американцам, но прежде всего Вернадскому. Почем знать, может быть и выйдет. Саратову все нужно. А Юрьев, если не уйдет, так не уйдет. Петрограда я держался ради Училища, Курсов, практики, привычки, надежд. Теперь никаких надежд у меня не осталось, от практики только опыт и надежда на Демкина, привычки пора спрятать в карман и приобретать новые, с Курсами покончено, Училище закрывается. О чем же думать? Пойду искать на старости лет какого-нибудь угла и работы, чтобы только поставить на ноги семью. А правосудная история пускай меня разыщет и оценит. Что будет, то будет. Есть Бог — горе имеим сердца917! Завтра начинаю дело с Саратовом, если
314
Дневник Б. В. Никольского
завтра, конечно, будет существовать директория918, Ольденбург, Вернадский и т. д. Но ведь будет ли еще завтра и Россия? Так что же говорить о нас, ее мельчайших кровяных шариках? Это напоминало бы решимость действовать или бездействовать оттого, что астрономы обнаружили бы какое-нибудь возмущение в самых бледных телах небесных самого дальнего предела Млечного пути. Все это кончаю писать в 10 минут 9-го и начинаю переписывать последние вчерашние письма.
Поговорил по телефону с Демкиным. Он вызвался сам зайти. Зашел. Обещал с сентября дать по 300 р[ублей]. И то деньги. Это пока. Но пока нет ничего. В отчаянии должен был написать Елисееву919 До его ответа все-таки тысячу достать необходимо. Евреинов и Блюменфельд, — больше негде. Завтра начинаю звонить.
— Сейчас был Мичерлингом привлечен на совещание домовых уполномоченных по организации кооператива. Было человек 16. Единогласно избрали меня председателем. Я принял и провел заседание ко всеобщему удовольствию. Благодарили и аплодировали. — Газеты принесли, наряду с прочими мерзостями, назначение министром Салазкина920 Господи, что еще судил ты перенести России? Да будет воля Твоя! Завтра посылаю на разведку Германова и потом иду все-таки в министерство. Чему быть, тому быть.
8 сентября. За эти дни произошло и много, и мало. Ни поворота, ни перелома в моей судьбе нет, но есть1 маленькое улучшение. Бог помог на минуту. Вернулся даже сон. Кроме 5-5 Vi часов по ночам, сплю иногда днем часа по два, даже по три. Это уже совсем хорошо. За последнее время я в среднем более 5 часов в сутки не спал.
Что же произошло? Филологи выбрали меня доцентом921: что-то вчерашний совет! Выдали пособие в Училище: все-таки 400 рублей. Сейчас это спасение. Демкин категорически обещал с сентября аванс по 300 рублей. Это хоть призрак помощи. Побывал в инспекции Wagonslits922 Сказали, что будут иметь в виду, т. е. отнюдь не отклонили. Вроде консультации по административным делам.
Затем — что было? С библиотекою снова задержка. С Ефимовым близится окончание. Был в Тюремной типографии: порешили, что напечатают мне обязательственное право все, а семейное и наследственное — как Бог даст; у них печатать едва ли удастся. И то слава Богу. — Был у меня внезапно Бартенев. Глупенький фатишка, но в целом я все-таки рад был и его повидать. Ничего не знает, но лично изворачивается весьма ловко. Едет с какою-то командировкою в Сибирь и Японию.
— Был я дважды на учредительных совещаниях по созданию кооператива нашего конца Офицерской (д.д. №№ 1-10) и председательствовал. По-видимому ничего не выйдет. Курьезны эти собрания и хвосты. Точно попадаешь в вагон третьего класса на длинное путешествие: все незнакомы, но всех объединяет поездка и общая цель и общие условия сближают и уравнивают. Так и в России. Все знакомства разорваны, везде «публика», и серая, серая публика. Но в хвостах и домовых комитетах публика смирная, робкая, заботливая, хозяйственная и политики знать не желающая, а потому толковая, деловая и здравомыслящая. Кроме того, хвосты и комитеты дают известность в своем участке. Видишь кругом людей и знаешь их. Нечто провинциальное. — Получил трогательную памятку от Серовой. Ничего не
1 Вставлено над строкой.
1917 год
315
имею от Антония и беспокоюсь. Приехала на три дня Катя. Завтра увозит Романа. Юрьевский университет пока не эвакуируется, если, впрочем, не получено приказания, вновь1 предписывающего вновь11 отмененную эвакуацию. От Елисеева пока ничего и не может быть, так что я жду. — Начал подготовлять indicem bibliographicum111. Много работы, — очень много. Несравненно более, чем я знал и даже чем мне казалось. — Прибавляю заметки о Пушкине. — Нет корректур из Юрьева. — Начал уставлять библиографию в № 1 и юриспруденцию в библиографических шкафах коридора. О полках видимо и мечтать нечего: на Шепелева плоха надежда. Дрова становятся необходимы, а денег нет. — Учебный год в Петрограде отменен: слава Богу; но, спрашивается, как долго не отменят нам жалованье в Училище? — Был дважды в Публичной библиотеке в надежде найти что-нибудь о Гетчинсоне, но не нашел ничего. Это видимо инфузория, которой не найдешь ни в каком справочнике. А жаль. — Запрещен ввоз в Петроград книг. Очень умное распоряжение. И действительно, какие сейчас книги? Да и вообще — к чему и кому сейчас книги? Запретить, запретить. Пересылайте по почте. — По телефону подслушивают грубее, глупей и наглее, чем при покойном строе. Кстати, острота: гвардейские офицеры все называют себя С. Р. — Как так? — С(тарый) Р(ежим)...923 — Володя переживает острое отчуждение от нас и от дома. Ни днем, ни ночью его не водится. Это все ничего, лишь бы к жидам не попал или верней отстал от жидов. Его 11-го или отошлют на фронт, или оставят здесь. По-моему, на фронт во всех отношениях лучше. Тогда и с eroIV жидами будет покончено, и от «товарищей» уйдет, и возмужает и закалится окончательно. А потом, пожалуй, и домой потянет. Как ни грустно мне его отчуждение, но делать нечего: это действие возраста, офицерства и пр. Стеснять или попрекать его — ни к чему, особенно ввиду его скрытности. Надо терпеть и ждать. Со стороны глядя, тратить 125 р[ублей] на товарищеский ужин, когда мы чуть не с голоду умираем, — преступление; но, увы, это молодой эгоизм, это затмение необузданных юных лет. Когда-нибудь поймет. Правильно ли, что я молчу? Я думаю, что правильно. Попреками покажется всякое напоминание потому, что фактически образумливать его значило бы напоминать ему его долг и обязанность в отношении ко мне, к матери, к семье, к дому; а он теперь готов на что угодно жертвовать, только не на родной дом, откуда ничего не получает, начав получать жалованье. Стыдно-то ему станет, но перемениться он не может. Надо переболеть период отнимания от груди. Переболит — тогда другое дело. А сейчас все покажется ему покушением на его свободу, на «его» деньги, всякая попытка раскрыть ему глаза на его эгоизм представится ему попыткой его эксплоатировать. Ему скучно среди нас, несчастных, печальных, нуждающихся, живущих впроголодь. Ему веселее с жидами-миллионерами, питающимися всласть, с хорошенькими женщинами, которым все просто и смешно и которым так легко у_и приятно-у нравиться, с офицерами и солдатами, где он учится новым служебным отношениям
I Вставлено над строкой.
II Вставлено над строкой.
III Библиографический указатель (лат.).
IV Вставлено над строкой. v_v Вставлено над строкой.
316
Дневник Б. В. Никольского
и впервые становится начальником и самостоятельным, взрослым человеком. Все это не надолго. Разглядит и жидов, и женщин, и солдат, и офицеров. Его спасение, что мы бедны и что с него взятки гладки; а с другой стороны он благоразумен и думает немного о завтрашнем дне. И вообще я доверяюсь его чувству долга и чести. И потому в конечном виде не беру на себя обязанностей его совести. Она все равно проснется и заговорит и ей он поверит более чем мне; а мне теперь не только не поверит, но еще дальше уйдет. Если же теперь смолчать, а когда вернется встретить как вернувшегося, но ничего не говоря, — то его сердце растает тем счастливей и теплее, тем полнее почувствует он, где его дом, и где он виноват, и где прощен, и где любим.
Comme l’ame humaine, dont les philosophes ignorent le si£ ge dans le corps humain, la pensee de tout un peuple repose quelquefois dans Vindmdu le plus ignore d’une vaste foule. Lamartine, Histoire des Girondins, I, 171
9 сентября. Предшествующие строки свидетельствуют Вам, что сегодня позвонил ко мне Пергамент, прося записки к завтрашнему числу. Но день у меня был занят, и я только написать успел к половине первого ночи924 Что будет, то будет. Я веду переговоры, но все мечтаю, чтоб они расстроились за ненадобностью для меня. Бог с ними, с деньгами: книг мне жалко! Ах, кабы меня в Юрьеве скорее перевыбрали, да здесь помог Демкин, так фигу бы я продал! — Переставляю постепенно библиографию в № 1-й, а юриспруденцию в коридор. Идет, хотя медленно. — Меня посещают деятели домовых комитетов: Мичерлинг, Гайцхоки, Зевальд, Короленко, г-жа Розенберг. Из кооператива, я думаю, ничего не выйдет. А так — что же гнать людей?
11 сентября. Сегодня все писал и переписывал письма. Вы их читали925 Десять голосовавших против меня926 вовсе бы не беспокоили меня, если бы в их числе я не должен был видеть наших юристов. А там явно Грабарь, Пусторослев и Шалланд. Мне все на картах выходит чья-то крайне благоприятная смерть. Конечно, околей Грабарь, это было бы для меня выгодней отставки Лоринговена. Но Бог с ним, с этим дураком: его тупоумие в моих глазах все извиняет и оправдывает. Однако есть он мне не дает.
12 сентября. Вчера вечером был Германов, предложивший мне сожительство с ним и с Мишей, если его мать уедет в Омск. Мысль прекрасная. — Сегодня был в Публичной библиотеке — надо надеяться, в последний раз — по случаю красного колпака927 Жатва не велика, но кое-что все-таки получил. — Маттисен прислал- таки 5 печатных листов Пушкина: это меня очень подбодрило. — От Елисеева нет ответа: подождем, хотя скверно. — Заходил Змий, но меня дома не было. — Продержал часть корректуры, завтра буду кончать. — Мелкие заметки дошли до 46-го номера. Они все разнообразней и, надо думать, в целом интереснее. Чего в них только нет! И ученость, и начитанность, и понимание, и толкования, — чего хочешь, того просишь.
13 сентября. Сегодня снес последнюю книгу, взятую на дом из Публичной библиотеки, посидел у Радлова и питался в Гвардейке928, где ко мне подсел Гедройц
1 Как душа человеческая, чье местонахождение философам неведомо, воплощена в человеческом теле, так и мысль всего народа порой находит приют в самом неизвестной толпе личности. Ламартин, История жирондистов, I, 17 (фр.).
1917 год
317
Михаил, а потом Бетон (курьезная тройка). Дома держал и додерживал корректуру Пушкина. Сейчас ожидаю гостей. — От Петухова открытка: это официальное уведомление, он думает? Дудки! Впрочем, завтра напишу929 От Елисеева пока ничего. — Сухомлинова обвинили930, но так, что его невиновность яснее дня. Более подлого судилища я не запомню. Обвинили невиновного из шкурной трусости, — радуйся, православная Русь, тебе дан истинный суд присяжных! Слушайте, господа, я Сухомлинова не любил, не уважал, — более того, я считал и считаю, что он подлый и гнусный человек; но что его обвинили в том, в чем он неповинен, я не сомневаюсь. Как это можно быть изменником без сознательной цели? Подлецы, подлецы, — Ваше умыванье рук только глубже клеймит Ваши постыдные лбы. — В Киеве и Одессе бьют жидов. Этого только не хватало! Немцы ведут войну подкупом и изменою: самое верное оружие. — Кавалергарды и Конный полк распропаганди- ровались и смещают офицеров.
14 сентября. Вчера письмо от Елисеева, — спасибо ему, я спасен. Вечером Володя, Цур Милен, Королев, Егоров, Германов, Блюменфельд, Евреинов. Слава Богу, мы отвыкли полуночничать. К 12 часам всегда чисто и тихо. Продержал всю корректуру, написал очередные письма. Завтра текущие хлопоты и, если время найдется, переписка Пролегомен и черновики для библиографического указателя. Господи, хоть бы купили у меня библиотеку и назначили в Иркутск! Все хвалят город. Далеко и тихо. Беда, что и там отчаянный квартирный кризис. А во всем остальном — Бог с ними со всеми, уеду в Иркутск и буду работать на пользу науки в глуши и тишине. По крайней мере хоть не бесплодно и не бесследно жизнь проживу. Так безнадежно мало успел я сделать и так безумно сжег свои силы!
Я думаю, что главною причиною всех теперешних событий было вековое пьянство и внезапное отрезвление народа. Все, что происходит — плоды долгого, растлевающего пьянства и ужасного похмелья. Безнаказанно ни то, ни другое не проходит. И потому я не падаю духом, что бы ни случилось и что бы ни происходило. Американцы с японцами конечно сторговываются на наш счет, но с этим ничего не поделаете. Только бы спастись и выдержать, — после перерыва можно без труда в какие-нибудь 100-150 лет вернуть все утраченное. Но сейчас — сейчас —
17 сентября. На все воля Божия: как неожиданно порой оборачивается колесо случая! Пообедал у Лейнера — вздумал взглянуть у Вольфа на углу Морской, как выглядит новое издание щеголевской «Дуэли Пушкина»931 На самом углу, только что собрался перейти Невский к Де-Гурме932, хватает меня за руку Коковцов: «А мне Вас-то и надо, я только что говорил о Вас; здесь Каваками, он в «Hotel de France»: идите к нему». — «Благодарю Вас». — Иду. Оказывается, Каваками здесь уже с июня и имеет поручение от Мотоно собрать обо мне сведения (т. е. этого последнего он не говорил, но логически так выходило). Я с ним потолковал очень долго и подробно. Коковцов отдавал ему визит, и Каваками заговорил обо мне и о письме Коковцова. Едва тот от Каваками вышел, встретил меня. Все случилось в течение нескольких минут. Мне показалось, что беседа со мною пришлась Каваками по душе и что вообще дело имеет шансы. Он с живейшим интересом слушал мои суждения о войне, о ее последствиях, о будущем России и Японии, о их размежевании в бассейне Тихого океана, о будущем Англии, о предстоящей борьбе Японии со Штатами, о возможности мирной совместной нашей жизни с ними у Тихого поморья, о том распутьи, на котором стоит сейчас Япония и с которого
318
Дневник Б. В. Никольского
должна определиться ее судьба на столетия (на материк или на острова?). Словом, я кратко высказал ему сущность моих воззрений на тихоокеанский вопрос. — Ну, что выйдет, то выйдет. И ведь надо же мне было пойти домой не по Мойке, а по Невскому к Морской! На все воля Божия.
18 сентября. Сегодня сдал на почтамте письмо Ашеньке933, прошел в банк за деньгами, — вдруг идея: пошел к Виндельбанду. Так и так, нанимаюсь в Японию, не знаю, состоится ли сие, но если состоится — не хотите ли меня корреспондентом и поверенным в Токио? Очень заинтересовался: простите, сейчас еду на совещание по банкам, но прошу Вас быть в среду. Пойдемте в среду. Выхожу и пошел по Михайловской в Училище: на углу площади — Коковцов. Поговорили. Он шел к Каваками. Я его проводил до Невского и по Невскому до Екатерининского канала. В Училище заказал свидетельство на право въезда в Петроград к 20-му числу. Оттуда купил Щеголева: нельзя, должен же я кончить мою «Последнюю дуэль Пушкина». Нового ничего. Господи, неужели мне придется все бросать, ломать жизнь 47 лет от роду и ехать в Японию? На все воля Божия... Но если бы я мог спасти мою библиотеку и возможность хоть на старости поработать для науки! — С самого утра был Севальд по комитетским делам. — В банке поговорил с Анисимовым.
Завтра Володя едет на фронт. Господи, спаси его на войне из той жидовской трясины, в которой глупый мальчишка вязнет! А расставаться так больно... Жена по-своему, бессмысленно, по-женски, сделала все, чтобы лишить наше прощанье всей торжественности, задушевности и семейности, какие были бы не только возможны, но и необходимы: устроила молебен, завтрак, кучу гостей — Дмитрия Гидаспова, Германовых мать и сына, Петра Михайловича934 Что поделаете с женщинами, даже с лучшими? Неужели я сыну могу сказать при посторонних то, что хочу и должен? Придется, вероятно, ему написать; но разве это то, что сказанное слово при матери и младших? Да, женщины, даже лучшие, умеют проявить такую бездушность, такую слепоту и грубость сердца в самые святые минуты, с которыми могут сравниться только их тонкость, чуткость, глубина и вдохновение по поводу бирюлек, выеденного яйца, bei der Wuth iiber den verlorenen Groschen935 и т. n.
22 сентября. Сегодня день пропал. Утром занялся «Заметками о Пушкине» и сделал много приписок и поправок, а заодно приписал всю заметку LVII. После обеда пришел Грибовский и от 4-х до 7-ми беседовали о Юрьеве. Затем, наскоро напившись кофею, на совещание профессоров в Училище. Только и всего. Но в Училище видел Боровитинова, Таубе и Мейендорфа. Скучно там и мертво. Получается что-то бездарное, вялое и тоскливое. — Был в среду у Виндельбанда, — отсрочка. Вероятно, ничего не выйдет. Сегодня через Катю и Блейлеров закидывал словечко Френсису, — не возьмут ли меня американцы. Может быть, и возьмут? Посмотрим.
— В среду были Шабельский, Германов, Королев. — В общем затишье и никаких вестей из Юрьева. Грибовский рассказывал, что летом виделся с Грабарем и ехал в трамвае, — в августе, — и тот отзывался обо мне с таким признанием моих талантов, образования, добросовестного исполнения обязанностей, остроумия, искусного преподавания и пр., что Грибовский счел мое переизбрание обеспеченным. «А Вы, — говорю, — спросили его, буду ли я переизбран?» — «Нет». — «Вот то- то и есть. Кабы спросили, так он бы поперхнулся и сказал: «Ну, это дело другое».
— Но Грибовский все уверял, что Грабарь прямо горячо говорил обо мне. — 19-го
1917 год
319
заходил Невзоров и по его рассказам выходит, что Грабарь открыто, явно и определенно против меня. И этому я более верю. А заходил Невзоров проездом в Юрьев.
Но это все пустяки; а главное, что 19-го мы проводили Володю на фронт. Было очень грустно проститься. Все время думаю о нем. Теперь он уже в Волочиске и устроился. Что-то ему Бог судил. Во всяком случае, слава Богу, что он вырвался из трясины своих жидов хоть на время. Время в таких случаях всего важней и дороже. К несчастию, жена с неподражаемою грубостью женского чувства убила все поэтическое и глубокое в прощанье: устроила завтрак, призвала на него попов (Дмитрия Гидаспова и дьякона), Германовых мать и сына и Евреинова. Надо было слушать и вести идиотские разговоры, ни слова не иметь возможности сказать сыну и совершенно заглушить идиотской обстановкою все, что горело на душе и просилось в слова. Что делать! Лучшие женщины умеют или опошлить, или профанировать все лучшее и высшее: то устраивают спектакли, то пускаются в какой- то нравственный пляс с ужимками, слезами, а то и с истерикою. Всего реже в женщине достоинство и глубина, — повторяю, даже в лучших; и мне кажется, что ни в одной достоинство и глубина не встречаются одновременно. Что делать! Прощание с сыном погублено бессмысленною профанациею, — все с лучшими намерениями и с прекрасными, в сущности, людьми.
Тяжело жить, видеть и слышать. Мы все глубже летим в какую-то бездну и я не вижу, где и как это падение закончится. За исход я не боюсь, но для1 себя и для11 всего вообще, измеряемого пределами человеческой жизни, давно считаю все вопросы поконченными. «Не ваши встретят поколенья / Дня вожделенного рассвет».
20 ноября. Сегодня несчастный день: у меня украли деньги в толкотне. Не знаю даже наверное, сколько. Во всяком случае украли 147 рублей Германова936 и 220 р[ублей] 50 к[опеек] жалованья, мною сегодня полученных; было и еще сколько- то. А кроме того мне так и не удалось попасть в поезд. И вот один в пустой квартире Шилкарского сижу и тоскую. Не менее 400 рублей вынуто из кармана. И ведь я чувствовал, как этот мерзавец в тесноте сначала быстро провел рукой и расстегнул мне пальто, а потом потискал меня у пазухи и разом скрылся. Подозрение блеснуло во мне в ту же минуту, — но как разглядеть мерзавца во тьме кромешной юрьевских платформ и поганой, грубой эстонской толкотне? Руки у меня были заняты одна свертком в ремнях, другая чемоданом. Я был один. За 47 лет жизни меня впервые обокрали. Я думаю, что вор был не только ловкий, но и давно меня уже наметивший, т. е. знающий, кто я такой. А ведь эти деньги — хлеб моих детей!... На все воля Божия. Мораль: 1, никогда денег не держать в кармане, а уж если возить, то в чемодане; 2, брать носильщика; 3, просить Демкина или кого угодно проводить.
Но до чего я удручен, и сказать Вам не могу. За 47 лет первый случай. Пропал великолепный бумажник, деньги и визитные карточки. Все прочее спрятано было. Целый месяц университетского содержания, два месяца %% прибавок и 147 рублей Г ерманова. Вместе это составит, пожалуй, два месяца содержания.
Завтра должен все-таки ехать в Петроград, погубив целый день в дополнение к деньгам. А каково было сидеть на вокзале среди наглой латышской солдатвы, вломившейся в зал 1-го класса со своею вонью, грязью, табачищем... И в этом милом
1 Вписано над зачеркнутым: за.
п Вписано над зачеркнутым: за.
320
Дневник Б. В. Никольского
обществе я просидел от 5 ч[асов] до 8 ч[асов], т. е. три часа. И все для того, чтобы быть обокраденным, истратить 4 р[ублей] 50 к[опеек] на извозчиков и вернуться несолоно хлебавши. Вообще, теперь ездить — пытка. Еще из Петрограда — куда ни шло; но из Юрьева — свыше сил человеческих. Вообще, ко всему нравственному ужасу, нами переживаемому, прибавьте 10 лекций в неделю, недостаточное питание, неуверенность в завтрашнем дне, постоянный холод, — а я привык жить в тепле, — переезды, и наконец сегодняшнее несчастие. Вспоминаю все мои вины, во всем вижу волю Божию, всем прощаю и прошу меня простить.
Да, в дополнение ко всему доктора нашли у меня в левом боку междуреберную невралгию. Лечусь, но поправка идет медленно. Эта гадость началась у меня давно, — чуть ли не с той1 осени, но невыносимой степени достигла вот теперь. Коллега Былина усмотрел междуреберную невралгию, чем меня утешил: я боялся, не заблуждала ли у меня левая почка от неимоверного похудания. Притиранья помогают, а лекарство его ни к чему. Да и вообще его лекарства — одно отчаяние: читайте, доктора практики, и качайте с прискорбием головами:
Phenacetini
0,15 Rp.
Chloroformi
30,0
Aspirini
0,25
01. Hyoseyami
20,0
Salipyrini
0,2
01. Olivae
120,0
Camph. Monobr.
0,2
Codeini
0,01
Pulv. radic. rhei (?)
0,12
Ddd № 12 obi.
Ну, скажите, неужели такая фармакопея не безобразие?
4 декабря11. Сижу наконец один — сижу в полной тишине — и плачу душою. Кругом жизнерадостное настроение, сияющие немецкие лица, высокомерно негодующие на большевиков поляки, ш-с любопытством-111 принюхивающиеся к новым деловым запахам жиды, закаменело выжидающие эстонцы, — ни души русской, ни сердца русского, ни русского горя, и темная, темная ночь. Помню, как я в Москве, после долгих поездок по членам факультета с моими злополучными «Дарениями», не зная, куда приткнуться, сидел в темном саду лицом к Кремлевской стене, чувствуя все пути отрезанными, — и думаю, насколько я был тогда счастлив сравнительно с теперешним ужасом и отчаянием. Тогда меня загоняли в темную, глухую нору, — но я был молод, смел и бесстрашен. Сейчас я еще не сломлен, еще не трус, но во мне, хуже всякой старости, хуже всякой трусости, леденящая скорбь за униженную, опозоренную Россию. Прожить 47 лет в незыблемом убеждении, что Россия — незыблема, неколебима, нерушима, что перед нею — сияющая вечность, бесконечные победы, что все личное вздор перед этим будущим, питать эту веру до конца, до сей минуты не поколебленной, и видеть Россию поруганной, оплеванною, преданною, битою, ведомою на позорное распятие и быть бессильным помочь ей хотя бы гибелью своей и всей семьи своей.
I Вставлено над строкой.
II Дата написана от руки. 1,1-111 Вставлено над строкой.
1917 год
321
8 декабря1. Тут меня прервали пришедшие к Шил карскому экспансивный Лей- бензон и хитроумно-безмолвствующий Банахевич. А сейчас дописывать не буду. Но я должен записать, что именно 4-го вечером я сделал скверное дело, и сделал его именно по причине того угнетенного состояния, в котором находился. Петухов представил на факультет бумагу о докторстве Щеголева. Не желая участвовать в этой подлой проделке, я посидел на факультете, ушел на свою лекцию о метрике Теренция937, — читал на редкость удачно, — и с лекции домой. Сижу — звонит Шилкарский. Я порадовался, думая, что заседание кончено. Оказалось другое: Крашенинников просит меня во что бы то ни стало прийти на факультет, хотя бы для молчания, — мое молчание, де, произведет прекрасное впечатление на левых. Поняв из этого, что Щеголева будут топить, и не заподозрив дипломатической недосказанности в словах Шилкарского, я сделал нестерпимую глупость и пошел на факультет. Оказалось, что Крашенинников не только по существу, но и по форме не возражал, хотя по форме мог бы это сделать великолепно. При голосовании мне надо было или идти одному на полный разрыв с факультетом, или молчать, — но и молчать было нельзя. На вопрос, согласен ли я, мною был дан ответ: Не возражаю. Но эта уловка не спасла меня от сознания, что я поставил мое имя под подлою несправедливостью, — присуждением докторской степени поганому и наглому невежде. Я не спал всю ночь. Сердиться ни на Крашенинникова, ни на Шилкарского я не могу, — я должен сердиться на себя. Если бы я не был так удручен, то не пошел бы; но мое настроение ослабило меня и я, приняв решение, переменил его, за что жестоко наказан11 своею совестью. Непоправимое участие в гадком и несправедливом деле. Винюсь и казнюсь.
Приехал в Петроград 6-го и сразу попал в здешнее нервное настроение. Печально здесь и тяжело. Что далее — сказать никто не может. Ни умысла, ни плана я не чувствую в надвигающемся урагане разрушения. Хаос разнуздан и смерч уже вплотную перед нами. Нас еще не захватило, громада может миновать мою семью, но я думаю не о нас, а о том, что будет после. Возрождения того, что я любил и чем жил, я не надеюсь увидать. Я думаю, что наступает самая скорбная часть моего существования. Да будет воля Божия.
24 декабря. Приехал из Юрьева в Петроград на самую жестокую разруху. Снежная буря, падение термометра на 24 в полчаса и теперь четвертые сутки то замирающее, то медленное движение стрелки вверх. Снегу — превыше воображения; все улицы в сугробах, многие тротуары стали тропинками; перейти улицу — подвиг. Ехал домой в теплушке. Выехал 21-го в 8 ч[асов] вечера из Юрьева; приехал 23-го в 4 ч[аса] утра. Буря и заносы свирепствовали все время, хотя 22-го были часы дивной солнечной погоды при синем в тучах небе и остром, но, казалось, сухом ветре. Сюда приехал, — все, конечно, здесь, 111 а не в Любани,-111 и дома нет даже хлеба938 Я привез 25 ф[унтов] белой муки, 1У_подаренной мне Демкиным,_1У 18 ф[унтов] хлеба,
12 ф[унтов] перловой крупы, 1!/гф[унта] сахарного песку, 7 ф[унтов] копченой свиной грудинки, 13 ф[унтов] свиной окорок с половиною кости, 63А ф[унтов] сыру,
I Дата написана от руки.
II Далее зачеркнуто: перед.
111-111 Вставлено над строкой.
IV_IV Вставлено на верхнем поле листа.
21 Зак. 3718
322
Дневник Б. В. Никольского
сахару для себя, — и этим мы живы 2-й день. Здешнего только картофель. Что ела бы моя семья без меня и моих припасов — решительно не знаю. Сегодня купил еще
5 ф[унтов] луку и 3 ф[унта] патоки. Завтра и еще дня три сможем прожить без покупок. Спрашивается, что делать тем, кому нечего и неоткуда привезти? Голодные разгромы все ближе. Здесь, к удивлению моему, настроение скорее тупоумнобеззаботное, чем угнетенное. Не думают о завтрашнем дне и ждут. Положим, жду и я; но ни тупоумия, ни беззаботности мне Бог, увы, не даровал и не посылает. Говорил с Харламовым, Никольским, Блюменфельдом, Германовым, Тарновскою (сестрою Тарле), — только Рахманинов печален. Какой он милый и хороший! Жду его завтра в 4 ч[аса] дня, чтоб узнать новости с фронта. Не могу второй день дозвониться Эссен. А телефон с нового года — боюсь, что придется снять. Но как жить без телефона, тем более теперь? — С Харьковом сообщение прервано, с Киевом тоже, а поезда вообще не ходят вследствие заносов. Ох, натворила бед эта буря! Было затмение перед войною по всей России, — так его даже газеты называли: Русское затмение. «Стонати Русской земле!..»939 Сегодня ходил в Ольденбургскую потребилку за гутталином, луком и патокой и колол дрова. Когда-то любил это занятие; но теперь пришлось это делать комнатным топориком, совсем тупым и легким, над толстейшими поленьями. Измучился невероятно, так что руки и теперь, в 11-м часу вечера, немеют и едва пишу. — Поездка в теплушке была крайне тягостна. Не спал ни минуты, дремал, сидя, за 32 часа едва ли 2 часа в общей сложности. Воздух — табак — 50 человек и нередко более — то накаленная докрасна печь, то раздвинутые двери и морозный воздух. — Чудо, что я привез только насморк.
Сегодня сочельник. Вместо елки две лампады перед четырьмя иконами. Наши ходили в церковь, а я топил три печи и ходил по столовой, загасив электричество. Точно в часовне. Тихо, пусто, темно, четыре большие1 иконы, две лампадки на большую длинную столовую с темными дубовыми обоями, и я в ней один. Все это вместо елки, подарков детям, гостей, друзей... А за окном жестокая снежная буря, воющая в трубе и заметающая стекла... А по всей России — кромешная тьма и темное разрушение... Да будет имя Божие благословенно, ибо все совершается по Его премудрой воле.
Пребывание мое в Юрьеве было назидательно. Я говорил на совете с большим успехом и огромным впечатлением, но осторожно. Мерзавец Красножен продал меня за 2400 рублей, а Грабарь и Шалланд не остановились перед этою взяткою: дали ему 6 часов римского права940 Впрочем, Грабаря выгнали из округа941: этот подлый паразит получил-таки хоть малое возмездие. Но что за возмездие? Подумайте: мне даны враги — в лице Гримма и Грабаря! Даже врагов я получил не из числа людей, а двух каких-то злобных плащиц942 — Ну, так на совете Красножена провалили. Говорил я, конечно, не по своему делу, так что Красножену меня упрекнуть не в чем; но так как я защищал интересы доцентов и приват- доцентов, то, разумеется, и он чувствовал себя не на розах. — На 14-е января объявил публичную лекцию — Пушкин и Шенье. Нужно деньги добывать, а Шил- карский на двух лекциях в месяц получил около 1200 рублей. Буде получу хоть половину, и то спасибо. Демкин-отец скрылся на юг, а с ним скрылась и 1000 рублей за ноябрь и декабрь: да и получу ли я? Ведь его завод в Чудове закрыт... Завтра
1 Вставлено над строкой.
1917 год
323
буду говорить с Савичем касательно брошюры о земле в Риме: нужны деньги. В Любань мы, видимо, не попадем, а в Юрьеве караулимая мною квартира Абазы мне улыбнулась. Но если мои публичные лекции в Юрьеве пойдут, то они составят мне великолепный рессурс и новый шанс против моих плащиц. Невзорова не видал, — он уехал, но только до 15-го. Ввиду моей лекции придется в Юрьев ехать не позже 7-го января. Заодно выясню там1 и вопрос об объявленном конкурсе.
28 декабря. Бедствуем здесь в холоде и мраке. Голода пока для нас еще нет по милости юрьевских запасов, но п"из них-11 хлеб, например, сегодня уже кончился, а в лавках вовсе хлеба не продавали. шСыр тоже кончился."111 Купил кое-что в Ольденбургской потребилке. Завтра едем-таки в Любань, — не знаю, много ли это лучше, чем здесь. Но налоги растут со всех сторон, а заработки умирают. Ропот понемногу подымается. Мир провалился торжественно, и не сегодня-завтра начинается ликвидация большевиков943 За нею не задержатся черновские молодцы944 — Вчера были только Шантеклер и Германов. От Шантеклера услыхал новость о заточении Муретова и Пересветова и получил стихи — т. е. начало повести о заточении Пере- светова. — Так холодно и темно, что ни писем не могу писать, ни думать. Вчера был в Училище. Слава Богу, за декабрь месяц мы получаем и в Петрограде. Что будет в январе — великий вопрос. Вот когда сепаратизмы-то скажутся. И вообще все скажется. Пока юг и Сибирь сыты; но ведь не вечно и они сыты будут. Землю-то везде обещали. И не только землю. Вообще, ночь темней и безнадежнее с каждою думою. Блаженны не думающие, танцующие, пьющие, курящие, играющие, спекулирующие и веселящиеся. Судя по афишам, таких достаточно. Роман стал собирать афиши, а я хожу по улицам и ему их сдираю десятками. Вчера принес более 50, сегодня более 30. Для полноты картины берем все, не только политику, но все решительно. — Боже мой, вы, потомки, которые наших дней не застанете, — если бы вы могли понять весь ужас существования среди хаоса в государстве, существующем только силой инерции, не имеющем ни людей, ни устройства, ни организации, ни даже будущего дня... Поймите, что значит — не иметь завтрашнего дня для России! Мы ждем во тьме и не знаем времени; знаем только, что оно идет и его каждое движение — глубже в ночь и дальше в разрушение. Где предел и где конец? Египетская тьма. Ни смеяться, ни плакать, — ни к чему. Существуй в этой тьме кромешной, а не сможешь — умирай. Старики самоубийством кончают, а молодежь — пьянствует, пока может. Но все припасы везде кончаются. Мученье. И ни просвета, ни мысли, ни души. Одно томленье. Мы как заточенные в беспросветную темницу обречены ждать. — Последнее письмо Володи мне явилось каким-то благодатным утешением: он полон сил, энергии, хочет учиться и работать... Господи, помоги России!
1 Вставлено над строкой.
II-11 Вставлено над строкой.
III-111 Вставлено над строкой.
1918 год
4 января.
Застыло сердце, ум во тьме...
О, родина моя!...
Душа, душа моя в тюрьме,
Хоть сам на воле я.
Бояться поздно и помочь Никто не может нам:
И эта тьма, и эта ночь —
Неведомы звездам.
6 января. Приехали сюда с Романом на 5-е, но застряли до 8-го, а я, чего доброго, и до 20-го. Роман опять, конечно, побывал под обстрелом на углу Невского и Литейной, а я не знаю, что делать из-за насильственно празднуемых 5-го, 6-го и 7-го чисел. Впрочем, сегодня была в Училище беседа вместо 5-го, а завтра утром будет экзамен Залесскому, Романовичу, Данчичу и Петрову. Володя пропал, и я все тревожусь о нем. Вероятно, сидит в Киеве. Вот сядет-то, если не выедет до прекращения пассажирского движения! — Вчера привезли дрова вместо 8-го и я с Уг четвертого до Уг десятого должен был сам единолично перетаскать через двор от сарая у ворот до нашего сарая и в нем уложить 2 сажени березовых дров. Благодарю Бога, что эта добавочная физическая работа мне пришлась не только по силам, но даже принесла пользу. Никто на дворе не думал, что я справлюсь; но постепенно, видя мое упорство, начали относиться ко мне с уважением. Один из дворников даже похвалил, как я работаю. На это я глубокомысленно ему заметил, что я — буржуй, человек свободный, и работать привык не как наемник, а на себя и на свою семью; потому труд мне привычен, а работаю я не как наемник, а как хозяин, т. е. так, как лучше не умею и не могу. Он долго молчал и переворачивал это в мозгах, но так ничего и не придумал. Потом старший дворник пришел и сообщил, что все на меня удивляются, как я сам работаю. Я ему ответил, что я всю жизнь работаю много больше каждого из них; но теперь пришло такое время, что видный со двора труд ценится выше, чем мой скромный комнатный; так пусть они посмотрят да поучатся, как ученые-то люди умеют работать, и поймут, что коли без привычки их труд у меня выходит и чище, и добросовестнее, так значит и прежде я, буржуй, не даром хлеб ел, а побольше их работал, хоть иначе, — мой-то прежний труд много потяжелей и помудреней. И его мозги беспомощно засорились от этих соображений, и он долго молчал и стоял прежде, чем раскланяться и уйти. — Правда под конец, около 3А часа, мне усердно помог Роман; но право сил не хватало: все нагибаться, подымать тяжелые поленья, таскать на руках, укладывать в сарай, 6 часов подряд, — это кого угодно утомит. — Укладывая дрова, начал сочинять возражение Барбье на его ямб945
о том, qu’il a vu dans sa colere
Bondir et rebondir le lion populaire1.
1 Кого видели во гневе, атакуя известного льва (фр.).
1918 год
325
Было сочинено стихов двадцать, но помню сейчас только начало, и то плохо:
Non, tu ne l’as pas vu, Tartarin miserable!
Tu ne connais de lions que les lions de la fable,
Ou les lions du musee, ou les lions du pinceau.
Ton chameau se taira, fantasque lionceau,
Mais ton recit grotesque a l’epoque ou nous sommes Bien maladroifement s’adresserait aux hommes:
Ils ne se tairont pas, eux qui l’ont aussi vu,1
— не могу вспомнить далее. Мысль была та, что львы поэтичны на картинке, но в действительности это омерзительные, грязные, зловонные твари, сознающие, что ненавистны, хоть и страшны, всему живому, и потому в них каинская злоба и каинский страх слились в одно омерзительное зловоние. Охотник на львов никогда не мог бы их воспеть и обидеть кого-либо сравнением с этой омерзительною тварью в том смысле, как Барбье.11
А в Любани было прекрасно: тепло, спокойно и сытно моими Юрьевскими запасами. Встретили новый год, приехав около Уг десятого в нетопленый дом. Поели, напились кофею и претепло проспали. Но вьюги, вьюги! Барометр только теперь, к 10 часам вечера перестал падать, но улицы всего Петрограда заметены. На крышах — горы снега. Что будет есть Петроград — не понимаю. — Учредилку-то разогнали946, — слава Богу. Эти люди, по крайней мере, имеют энергию, пропорциональную их идиотизму, и топят и себя, и весь наш подлый бунт, и заодно социализм. Говорили мы с Тарле, скорбя о событиях. «Да, что Вы, — восклицает он, — Вы можете только указывать на все совершающееся и восклицать: вот против чего я боролся! А я-то, я! Ведь я всю жизнь в это верил!..» — «Да, — говорю я, — французская революция похоронила идею общественного договора, как реальную политическую мысль, а наша, с позволения сказать, революция хоронит социализм».
— «Да уж какой теперь социализм!» — с горечью воскликнул он и рукою махнул. Я постепенно его начинаю прямо любить. Это ограниченный, легкомысленный, не достоверный ученый, но не лишенный ни ума, ни способностей, а по душе — добрый и хороший человек. Жид, конечно, — но уж этого ничем не поправишь... А в душе у него много и не-жидовского.
18 января, в ночь на 19-е, в постели111
Когда на стогнах947 Петрограда Мороз и голод в грозный год Людского гибнущего стада Застали трепетный разброд,
Когда в безбрежном море стонов,
I Нет, то был не ты, ничтожный Тартарен! Ты знаешь львов только в сказках, В музее или на картинке. Твой верблюд молчит, воображаемый львенок, Но твой забавный рассказ в то время, как мы Так неловки, обратится к людям: Они не будут молчать, — те, кто так видны (фр.).
II По-видимому, это предложение было дописано позднее, вследствие чего часть его помещена между строками, а последние шесть слов — на левом поле листа.
III Дописано к штампованной дате от руки.
326
Дневник Б. В. Никольского
Безумств, насильства и вражды,
Без власти, права и законов,
Без очагов и без еды Во мраке ночи беспросветной Деснице Бога предана,
Терзалась мукой беззаветной Моя несчастная страна,
Когда былые злодеянья Гордыней блещущих веков В немую бездну воздаянья Россию свергли с облаков, —
Когда ужасный жребий вышел И я слова его читал, —
О, что я видел, что я слышал,
Что пережил, перестрадал!
(не успел кончить1)
20 января. Сижу в Юрьеве, изобретаю способы добывания заработков и одновременно способы доставки в Любань съестных припасов. Последнее понемногу вырисовывается довольно ясно. В Петрограде и здесь тщательные обыски, в особенности в Петрограде: значит, надо ехать Гатчина-Тосно-Любань и оттуда в Петроград на местном (н[а]пр[имер] Вишерском) поезде. Здесь нормы вывоза11: 10 ф[унтов] хлеба, 6 ф[унтов] мясных продуктов, 1 ф[унт] сыру, 1 ф[унт] масла, ш_3 ф[унта] овощей-111. Нормы, конечно, можно слегка превысить. Сахар и еще что-нибудь можно рассовать по карманам. Цикорий провезем невозбранно. Для сала закажу жестяной ящик. Вместо хлеба повезу крупу. Цикорий пропустят. Фунтов 30 крупы заверну в спальный сверток и плед. Всего, стало быть, провезу: 30 ф[унтов] крупы, 10 ф[унтов] сала, 10 ф[унтов] крупы легальной, фунтов 10 грудинки свиной, 4 ф[унта] сахару,
1 ф[унт] конфет от Вернера. Контрабандою провезу окорок (фунтов 17), фунтов 6 грудинки, 40 ф[унтов] крупы перловой и сыру фунтов 10-8, сколько удастся уложить безвредно. Итого УА пуда съестного. Удастся ли? Посмотрим. Если довезу, то моя душа надолго спокойна: около 1 пуда мяса и сала, 2 пуда крупы (30 ф[унтов] ячменной и около 50 ф[унтов] перловой), фунтов 10 сыру, фунтов 5 сахару. Этого должно хватить очень надолго. — Теперь с добыванием денег. По стопам Шилкарского я организовал публичную лекцию на тему «Пушкин и Андре Шенье». Публики было около 650 человек. Чистого доходу, за покрытием всех расходов, даже многих на будущие лекции, 650 рублей. На 28-е готова вторая лекция — ода «Вольность» Пушкина. На ней хотел бы заработать рублей 800 чистых; теоретически могу 1000. Судя по громадному успеху первой, вторая во всяком случае превысит ее числом посетителей и доходом. Первое мне плевать, второе — существенно. Но теперь — юрьевские нравы. Я наметил лекцию о красном колпаке — эмблеме свободы948
I Окончание см. в записи за 15/28 февраля.
II Вставлено над строкой.
1111,1 Дописано позднее на правом поле листа.
1918 год
327
Алексеев до смерти испугался: левые могут обидеться, — помилуйте, такое слово — колпак! Перемените заглавие. — Сначала я подумал, что он острит, но потом убедился, что он серьезно боится. Это легендарнее, чем цензура 20-х годов. Тщетно мы с Шинкарским объясняли ему битый час, что не могу же я назвать колпак шлемом или сандалией, что колпак есть колпак, а не шишак, что он действительно символ свободы, — никаких: никто этого не знает, а на колпак обидятся. — «Помилуйте, да кто же не знает, что красный колпак — символ свободы?» — «Да вот я не знаю, — а я профессор: значит, и большинство должно не знать». — Я махнул рукою. Но через день после моей лекции, на которой я предупредил, что буду читать о красном колпаке, опять тоже: перемените заглавие, иначе я за университет боюсь. — «Ну, — говорю я, — коли так, мне плевать на Вашу залу, я в Вайнемуйне949 прочту». — «Ну, и читайте, где хотите, а я залы не дам». — «Да и не нужно, — я же Вам говорю, что мне плевать на Вашу залу». — «Хорошо». Подумал я, подумал, — а вот идея: возьму за деньги залу собачьих депутатов950, — чудная зала на 1000 нумерованных мест: это добрых 1500 рублей доходу. Если скинуть 15% в пользу депутатов, так и то 1250 рублей чистых. Недолго думая, пошел. Идут очень охотно навстречу; в понедельник дадут ответ. Великолепно. Теперь Алексееву: о красном колпаке я буду читать в зале у большевиков, — а педелям951 объяснил, что они лишаются дохода из-за ректора, который меня стесняет и не дал мне зала; спасибо большевикам. Это невежде и математику и нос, и урок. Будет помнить красный колпак и кому мысль о красном колпаке обидна. — А я — прав. — Но во всяком случае 28-го я выручу не менее, чем 14-го, и стало быть январь мне даст почти 1500 рублей добавочных к моим окладам. Господи, помоги! За первую лекцию мне было страшно, — ничего: громадный успех, разговоры, овации, переполненные аудитории в университете, полная беспочвенность враждебных голосов и обеспеченный интерес всего Юрьева. Люди сведущие говорят, что на следующей лекции не хватит мест. Дай Бог. Нынче дорогих мест осталось все-таки несколько десятков, — надо надеяться, что 28-го продадим все. А тогда я получу 850 р[ублей] чистых, т. е. 1500 р[ублей] чистых за два вечера в месяц. Если в феврале пустить удачно красный колпак и потом еще1 какую-нибудь лекцию, да колпак оправдается вполне, то на нем одном можно получить до 2000 р[ублей], а на двух лекциях почти 3000 рублей. Господи, да это счастье, спасение, блаженство. А там, пожалуй, поездка в Воронеж и еще тысячи три, да столько же на публичных лекциях, — это и в военное время жить можно. — Ну, затем, после блестящего успеха публичной лекции я решил окончательно подсечь и Грабаря, и Шалланда. Покамест они могли говорить, что я ломаюсь и сам не желаю читать лекций, — теперь извольте, желаю и читаю, согласен идти в приват-доценты перед самым конкурсом. А конкурс в феврале. Теперь они не могут обойти меня. Совет меня утвердил, в Юрьеве я стал любимцем не только молодежи, но всего общества, им, факультету, иду навстречу: извольте, не избирайте меня. Ну, а выберут, — тогда мы поговорим. Тогда мы поговорим. Тогда мы поговорим. Конечно, они будут тянуть, — это единственное, что им остается; так пускай тянут, анафемы: я тянуть не желаю. — Что касается поездки в Воронеж, то негодяй Петушков952 хочет как-нибудь меня обойти; однако я не
1 Вставлено над строкой.
328
Дневник Б. В. Никольского
согласен и хочу ехать. Из Воронежа рукою подать в Тамбов, где мне Мика подготовит публичную лекцию, — а там ее повторим, — а там и еще...
Сегодня крепнут слухи о движении социалистов в Германии. Так и должно быть. А тут немцам конец. Но после их погибели настанет конец и Франции, и Англии:
Не та же ль ночь, не те же ль смуты Весь мир готовы охватить?953
От всемирной катастрофы легче всего уцелеть Франции и нам: нам — по скудости культурных богатств и обилию земли, Франции — по богатству природы и дивному трудолюбию населения. Но Германии, Австрии, Италии, Англии, — полный конец. Брат Ионафан и Япаши954 — вот новые банкиры земли и очередные враги на Тихом океане. Мы спасемся общим расслаблением и тем, что первыми надорвавшись, первыми сможем оправиться.
22 января. К сожалению, собачьи депутаты заломили 30% за свою залу. Я поневоле отказался. Придется идти в Вайнемуйне. Жаль, но делать нечего. Там, говорят, 1000 мест. Это уже верные 1000 рублей чистых при успехе.
Поездка в Воронеж сдана, увы, в архив: Петушков ни за что не хочет меня туда. Я ему по этому поводу наговорил достаточно кислых вещей, но себя навязывать, разумеется, не желаю. Он осмелился мне сказать, что я не привлечен потому, что не живу в Юрьеве. Я заявил ему самый энергический протест против сыска и дознания о моей частной жизни, которая никого кроме меня не касается. Вообще проучил каналью. Теперь он трясется от одного моего голоса. А успех моей лекции встревожил муравейник. Находят, что я ослабел, что у меня голоса не хватает, что вообще я «не то». «Не то» я, конечно, не то; но ведь они, собаки, не видали меня и не слыхали, когда я был «то», то самое; а для них я и теперь — «то». Сегодня на истории Рима было не менее 50 человек: вот вам и не то. Слушают — муха пролетит. Вообще, лед растаял, и я для молодежи первый авторитет. Конечно, они постараются меня поссорить с молодежью; но чем? Ни с молодежью, ни с большевиками я ни в какие соприкосновения не вступаю и не желаю вступать: читаю лекцию, свою позицию отмежевал, и баста. Ну, а слушать-то меня, разумеется, интереснее, чем их, убогих ископаемых.
Сегодня много хлопотал, но во всяком случае афиши получены. Завтра же их пускаю в оборот. Беда в том, что 28-го днем назначена лекция Потресова. Это серьезная мне конкуренция. Надо торопиться рекламою. Политика, впрочем, до смерти всем надоела, тогда как я — самый модный в Юрьеве сюжет. Впрочем, посмотрим. Две лекции в один день — слишком много. А Потресов читает для студентов, — значит молодежь должна хлынуть на него. Но, в конце концов, нам можно поделиться.
Да, видел Муханова. Дифирамбы моей лекции. Степень их искренности — дело десятое; но важно слышать в них отголосок общего мнения. То же Срезневские. Впрочем, всего показательней аудитории. На Катулле в пятницу было неимоверно много: человек 8 не получило мест и слушало стоя. Сегодня утром было всего 17 слушателей, но вечером — полная 1-я аудитория. Мне теперь необходима 5-я, самая большая. Еще немного — придется читать в актовом зале. А следовало бы создать этот рекорд.
Завтра хотел ехать в Петроград — едва ли поспею; лучше в среду: спокойнее подготовлюсь, лучше обстроюсь. Вернусь в субботу утром, высплюсь и прочту лекцию.955 А Катулла отменил заранее.
1918 год
329
23 января. Томление становится невыносимо. Все упорнее слухи об окончательном мире без контрибуций, но с уступкою территории до Наровы; с ними конкурируют слухи об оккупации до Наровы вплоть до уплаты контрибуции956 В типографии, говорят, понесли текст телеграммы. Надо выяснить, где, как, кем, кому из нас быть. А в частности для меня встает во всем ужасе вопрос о том, что мне есть и чем кормить семью, т. е. как добывать хлеб насущный. Того и гляди, что придется даром отдать большевикам мою библиотеку, — только бы не сожгли. Что за ужас в этой неизвестности, в этом мучительном накануне скорбных событий. Анафема, наложенная на большевиков Тихоном957, меня и радует, и приводит в глубокое прискорбие. — Сегодня был у Тарле. Туда пришел Грабарь с женой. Оказывается, у него пропала рукопись его двадцатилетнего труда958 За свое попечительство959 он заплатил этою ценою. Злорадства во мне не было, и я мысленно поблагодарил Бога, что могу искренно пожалеть его, точно совершенно незнакомого мне человека. Дело в том, что совершенно готовую рукопись двадцатилетней работы, листов на 25-30 печатных, две оконченные статьи и много других рукописных материалов, а также и деньги, он держал в шкапу в округе. Одна рукопись ему понадобилась. Он пошел в округ — и узнал, что ни денег, ни рукописей нет и следа. Когда именно за последние два месяца все это пропало — никто не знает, и он сам ничего не может вообразить. Мучительное состояние. — В Харькове грабят на пользу народную частные библиотеки. — Здесь пока грабят только промышленные предприятия: типографии, аптеки и пр. — Но в Петрограде какой-то безнадежный, безотрадный ужас. Ехать надо завтра, — между тем, что день грядущий нам готовит? Возвращаться надо сюда, — между тем, придется ли? Не вступят ли сюда торжествующие немцы? Как пойдет война далее? Не расслабятся ли немцы? Не сдадут ли англо-французы?
15/28 февраля. Окончание стихотворения 18 янв[аря]:
Игра, балы, театры, встречи,
В казармах рынки, в школе мгла,
Растленного холопства речи,
Растленно-рабские дела,
Измена, ставшая гражданством,
Изменой верность, долгом ложь,
И ложью долг, и мудрость пьянством,
И подлость подвигом...
И все ж
Тоска сознанья не затмила,
Что есть над нами небосвод И незакатные светила —
Бог, царь, отчизна и народ!
15/28 февраля. Сочинил это нынче под утро. Не скажу, чтобы совсем удалось, но все-таки вышло. — А что нам делать? Не знаю. Полная тьма изнеможения и отчаяния. Живу изо дня в день, как в тюрьме заключенный. Газет не читаю, разговоров не слушаю, работать не могу, сплю плохо, питаюсь очень плохо, — слабею... Обедать хожу отсюда на Знаменскую, да иногда через Офицерскую, так очень
330
Дневник Б. В. Никольского
устаю. А хлеба совсем не хватает. По карточкам У% в сутки. Сверх карточек много тратить боимся: что, когда все выйдет? Теперь, отрезанный от Юрьева, я лишен и юрьевских денежных ресурсов960 За квартиру еще не платил. Для подоходного налога подсчета не делал. Влачу какое-то животно-растительное существование и терплю, не зная, что ждет меня завтра и как будет жить моя семья. Те как-то еще живут. Впрочем, Володя сегодня срезался у меня при Вальтере на римском праве961, чем вывел меня совершенно из себя. Запнулся, тупоумно уставился на меня глазами и молчит. Трудно передать, до чего я был взбешен. Конечно, его можно было пропустить и с десяткою, но я прогнал его, не спрашивая долее. Тут же отвечал Дьяков — ну, этот лепетал нечто бессмысленное, так что его я прогнал вполне справедливо. Володя, я вполне убежден, учился и знал; но знал не до конца, иначе бы не сбился. Ну, так пускай теперь поучится: будет помнить. Я его не пропущу, пока на двенадцать не выучит и не ответит. Иначе он и еще у кого-нибудь сядет и будет мне один срам. Он хвост-то поджал, пикнуть при мне боится дома. Хоть за то спасибо, что дал рассердиться. А то во мне все как-то застыло и умирает.
На днях зашел на Жуковскую к Ивану Пересветову — съехал. Телефонов ни на Знаменской, ни у Германовых уже нет. Никого не вижу, — хуже, чем в Юрьеве. А теперь, как нас отрезали от Москвы и Запада разом, так и письма не хочется переписывать. — И что немцы затевают? Понять не могу. А уж о Смольном и толковать нечего: там паника разбойников, попавшихся в лапы грозному хищнику, который их не давит, а мучит — и все глядит злорадными зелеными глазами... Ну, да они — черт с ними; а мы-то? Мы-то? — Никого здесь нет, с кем поговорить бы хотелось или стоило. Позвал Евреинов пообедать, но там от меня хотят «директив»! Не было печали! — Да и с кем бы я хотел сейчас повидаться? Не знаю. Ни с кем.
Бродя по городу, слепляю сотнями афиши для Романовой коллекции962 Что за гнусность, что за смрад эти балы, кабаре, танцульки (sic!), маскарады, похабства, паскудства... Г ной, гной невыносимый и нестерпимый. — Приду на Знаменскую — там еле бродит полусгнившая умственно старуха, слабеет и бессмысленно делает не то, что надо, все путая, все задерживая, везде опаздывая, всем мешая и праздно болтая, жена. Один Роман хоть немного живет, благодаря гимназии, да Настенька существует своею детскою жизнью. Изведи из темницы душу мою исповедатися имени Твоему!963
16 февраля /1 марта. Все та же тьма и безысходная неизвестность. Товарищи напускаются что-то на Коломенский и Казанский районы: боюсь за мою квартиру и библиотеку. Боже упаси. Это всему конец. Хочу пойти к Величке — чтоб он меня уберег от красной армии — и к Луначарскому, чтобы выяснить мое положение вне Юрьева. Я плюю на них всех: но фактически власть у них, и я должен идти туда, где фактическая власть. А Величко еще и старый мой знакомый. Может еще и занятия даст, и заработок. Посмотрим.
Сегодня ходил на Офицерскую, снес портфейль книг на Подьяческую, вообще, кое-что из мелочей закончил; но еще много осталось. На Жуковской встретил Пересветова. Завтра вечером жду его с продолжением баллады и может быть с Муре- товым. Сегодня был у Германова Левитский и тоже приставал ко мне с вопросами, что я думаю о событиях, чего, когда и откуда ждать. Я всем отвечаю: газет я не читаю, разговоров не слушаю, ничего не знаю, о событиях не думаю; хотите от меня совета — заплатите мне за консультацию; не хотите платить — извините; я живу заработком от консультаций.
1918 год
331
Грабеж: вот ключ к тому, что происходит. Разграбили, ограбили, затевают еще грабить, — но грабить уже некого и не из чего: бумаги убиты, банки убиты, заводы закрыты, цены убили покупателей, имущество недвижимое отобрано или обесценено. Петроград хочет пустеть — они его удерживают насильно. К чему?
Банкротство всего враждебного прежнему правительству — полное. Все они разрушали, разрушали, разрушали, наконец — разрушили и оказываются в пустом пространстве. А кто, когда и как будет создавать? Прежнее, бездарное, ничтожное, беспомощное правительство держалось инерцией и рутиною, силою вещей. Теперь волею-неволею приходится все создавать из ничего. А дикая деревня сидит и предовольна. Пока ее не разорит революция, поворота быть не может. Города уж опустели. Гарнизон — фикция: в Семеновском полку 500 солдат. Бродяги, шатающиеся по улицам в солдатском платье, так и есть бродяги в солдатском платье и более ничего. Но деревня пока сыта и плюет на все в мире. Вот летом пойдут делить и друг друга грабить и жечь — тогда поворот начнется. И как это ни ужасно, я только на то и надеюсь, что они друг друга пожгут хорошенько: другого исхода нет. Вы скажете: а что мы есть будем? А я Вам отвечу: с голоду будем помирать, — другого ничего не придумаете, — разве что от чумы или от тифа.
Но это впереди; а сейчас мне нужны 1, заработки, 2, безопасность и неприкосновенность. Надо идти к Величке и Луначарскому. Луначарский ненадолго, а Величко останется. Не сбираются же немцы брать Петроград штурмом или осадою.
19 февраля / 4 марта. Вчера застал-таки Величку и тотчас принят к нему консультантом по гражданским делам. Завтра иду к нему в Инженерный замок за бумагами о квартире, — т. е. что она свободна от обысков, реквизиции для красной армии и т. п. Это устроено. — Завтра же должен быть у товарища Луначарского, которого хочу просить о субсидии на Ефимова, а кстати начать разговор о Юрьеве. Впрочем, вчера я был у Тарновского, с которым условился: я буду получать от него, а Тарле по моей доверенности, конечно, впредь до скорого выяснения дел.
— Нарва взята и мир подписан964, а над Петроградом все летают и цеппелины, и аэропланы, и что предстоит нам в ближайшем будущем — не убо явися. Конечно, все это временно, впредь до весених и летних боев на западе. Там окончательно решатся судьбы Mipa и мира. — Баллада Пересветова при слушании — великолепна; посмотрю, какова в чтении: он обещал ее прислать на днях переписанною. В ответ я читал ему Катулла, Фета, Пушкина и ясно видел, что он впервые слышал, что такое настоящее толкование и настоящая критика. Но он отмалчивается, — это его манера. — Встретился на улице с Пташицким, к которому зайду в пятницу. Завтра вечером буду у А. И. Никольского. В среду у меня Юрочка Рахманинов. В четверг предполагаю зайти к Ольге поговорить касательно организации публичных лекций. Соблазняет меня идея — публичную лекцию прочесть на тему «Что теперь делать и как быть монархистам-патриотам». Но пока подождем. — Тяжело и тоскливо среди людей. Не с кем и не о чем говорить, а слушать людей — прямо невыносимо. Лучше других мой блаженный Женичка: с ним говорим себе о римском праве и забывается действительность. — Ас Офицерской я почти каждый день на Подьяческую перетаскиваю то по портфейлю, то по чемодану книг и расчищаю место в столовой. Медленно, а все-таки дело идет. Теперь, с неприкосновенностью моей квартиры, я смело гляжу в глаза будущему. Надо вот только хорошенько вникнуть в новый квартирный закон965: в какое ставит он меня положение с моею хозяйкою. Потом надо вникнуть и в Ефимова. — Тяжело жить
332
Дневник Б. В. Никольского
8v бкшяора1: сплю на 6-й роте966, обедаю на Знаменской, в телефон разговариваю на Офицерской и почти все пешком, — а к этому прибавьте переноски на Подьяческую, отчаянное питание, ужасные события... Тяжело.
Никогда не выясняются с такой очевидностью, с такою резкостью очертаний нелепости общепринятых государственных воззрений, как в смутные эпохи, подобные теперешней анархии. Когда я вспоминаю мой бисер, расточенный перед статистиками, т. е. мои курсы государственного права967, то я тоскую, что все это пропало даром: какими иллюстрациями я мог бы украсить на полях мое каждое теоретическое положение! Возьмите мою договорную теорию государства: ну неужели теперь каждому не ясно, что без договора, не всеми, конечно, формулированного и сознанного, но всеми без активного протеста принятого, государство у нас невозможно? Возьмите далее мою критику учения об общественном договоре с его бессмысленною предпосылкою, будто первоисточник власти — у народа, у совокупности граждан: разве теперь не ясно каждому, что не толпа, не чернь и не единицы, ее составляющие, обладают властью? Власти народ никому не может ни передать, ни уступить, ибо сам ее не имеет, состоя из абсолютно-безвластных единиц. Из миллиарда нулей не получится никакого положительного числа. Нет, никакой власти в народе нет; но в народе есть желание или нежелание повиноваться: народ есть вместилище послушания, и вся сила власти — в силе и прочности послушания, вся ее прочность — в устойчивости, в степени готовности народа ей повиноваться. Право и государство держатся не силою принуждения, но силою послушания. Сейчас этого послушания нет — и народ безучастно, или злорадно, или глумливо смотрит на шутов балаганных, исполняющих пляску власти и видимо недоумевающих, почему из их велений, указов, декретов и пр. ничего не выходит, хотя никто с ними не спорит, никто не противоречит. А очень просто, почему: потому, что ни одна душа не только не убеждена в необходимости им повиноваться, но прямо наоборот, совершенно не допускает возможности повиновения, а на повинующихся смотрит или как на шутов, или как на несчастно-подвернувшихся. Да, государство и право держатся не властью, не силою, не страхом,
Но мнением, — да, мнением народным968, т. е. убежденною готовностью народа чтить установленное11 право и подчиняться государственной власти. Принуждение ничто, пока его не признало подчинение. И в этом смысл моего учения, что государство есть публично-обязательственное отношение. Присяга есть тому осязательнейшее выражение. В ней ничего не говорится об уступке власти или отказе от власти в чью бы то ни было пользу: в присяге говорится о согласии, готовности и обязательстве подчиняться положительным законам и законной власти. В ней же непременно звучит и идея самоотвержения, для того необходимого, — именно, идея готовности даже на подвиг, на самопожертвование и гибель во имя устойчивости этого послушания. Государство есть учреждение нравственное, ибо без готовности граждан к жертве за государство, оно остается ничем. В акционерном обществе нет места подвигу. А в государстве, церкви, семье, товариществе — есть. Наши идиоты заучивали заграничные мертвые книги и хотели по этим книгам устраивать жизнь народа: настала минута развала, выскакивают идиоты, выкликают
I В рассеянии (греч.).
II Вставлено над строкой.
1918 год
333
затверженные, каждый из своей книги, прописи, — и ничего не выходит, все тонет в расплывающейся трясине темной черни. Тонут люди, тонут книги, пустеет поверхность трясины...
21 февраля / 6 марта. Как ни тягостно существование, но я не падаю духом. Еще не решилась война. Если идиоты те, кто прилаживает свое поведение и свои расчеты к большевикам, то еще большие идиоты те, кто их прилаживает к немцам.
— Завтра надеюсь-таки застать Луначарского, хотя все еще не уверен. Если удастся получить от него субсидию на Ефимова, то многое спасено. — Вчера был у А. И. Никольского, сегодня у Ольги. У Никольского просто разговоры, крайне скучные; у Ольги выяснил полную безнадежность устройства публичной лекции в Петрограде. Был сегодня и у Миштовта, но его в Управлении не застал. Вечером заходил Демкин, посуливший муки. Завтра же выясню дело. Наследники Сергеевича распродают его библиотеку: в субботу 1_или пятницу-1 пойду снимать сливочки, — гл[авным] обр[азом] брошюры. Хотя Германов у меня перекупил Дювернуа и Васильевского, но ничего не поделаете: все-таки найдется кое-что. — Сегодня хотел у меня быть Рахманинов, но что-то отменил. — Смольные воры усердно выселяются969, но Петроград еще густо населен и есть по-прежнему нечего. Улицы — чудовищны: горы грязи, ямы, ухабы, все начинает уже течь, — еще несколько дней — и Петроград потонет в грязи, станет огромною чумною лужею. Сегодня, впрочем, выдали хлеба весьма порядочного на вкус, на цвет и на запах. Но вообще есть решительно нечего. Я живу впроголодь. — Книги понемногу перетаскиваю на Подьяческую, — медленно, а все-таки подвигается работа; но что далее? Понять не могу. — Во всем, что происходит, меня утешает лишь одно: массы по-прежнему проникнуты духом государственного единства и только небольшие шайки интеллигентной тли, корчащей из себя людей, пытаются вести какую-то федерастиче- скую970 политику. Они все исчезнут сами собою после поражения немцев на западе. Для французов, англичан и пр. все кончено с пресловутою федеративною (на деле федерастическою) Россиею. Миру нужна Россия, но не разлагающийся труп, по которому расползается стынущая и голодающая вошь. — О, Господи, до чего мучительно все это переживать в молчании, бездействии, бессилии и в полном сознании, что все это только кризис, только переходный момент. — Сегодня видел в трамвае Гримма — седого, голодного, ободранного, поганого... Нет, подлецы, возмездие вам еще впереди, коли вы не переколеете!
22 февраля / 7 марта. Многострадальный, но удачливый день. Сперва на Офицерскую, где перенес портфейль книг на Подьяческую, но сначала зашел в Александровский рынок к Полякову, где приторговал несколько превосходных книг. Пока еще не купил. Оттуда — т. е. с Офицерской — пошел поесть в Гвардейку971
и, поев, в Инженерный замок. Там подал рапорт о вступлении в должность, чтобы попасть в приказ: тогда мне выдадут бумагу на личную, семейную, квартирную неприкосновенность и неподчиненность никаким повинностям и на бесплатный проезд по всем железным дорогам. Очень приятно. Там же нашел будущего сдатчика экзаменов в Училище — слушателя Военно-юридической академии. С ним обо многом поговорил. По-видимому будут суточные — по 20 рублей. Еще лучше. На Знаменскую, где все-таки пообедал, и к Луначарскому. Срок был пропущен
1 1 Вставлено над строкой.
334
Дневник Б. В. Никольского
и меня не должны были принять, но я так быстро ориентируюсь в нонешних писсуарах демократизма, которыми стали все ведомства, что меня без права, без записи, вне очереди принял Его Превосходительство господин товарищ гражданин народный комиссар по народному просвещению А. В. Луначарский. Жалкое ничтожество, не знающее, как быть и как себя держать. Я был учтив, холоден, строг, ясен и краток. Просил субсидию в размере типографских расходов на первый том Ефимова1. Получил заявление о полной готовности и сочувствии, но необходимости сначала переговорить с товарищем Полянским, на имя коего получил рекомендательный автограф. Иду завтра к 12 часам. Господи, коли удастся — я спасен: 4000 или 4500 рублей единовременно и разом. Тогда пускаю первый том по 10 рублей. Да еще попрошу Полянского прижать Тюремную типографию. Тогда к осени поспеют и оба тома. Оттуда, сдирая афиши для Романовой коллекции и прикупив три книги, из коих одна — квартирный закон для беседы с Пелькиным зятем, снова на Знаменскую и со Знаменской на трамвае сюда, на 6-ю роту. Завтра утром еду с Женичкою чистить библиотеку Сергеевича, к Полянскому, вероятно к Полякову, а вечером к Пта- шицкому. А с бесплатным билетом за милую душу махну в Москву, а то и в Ярославль, где поражу своим появлением Невзорова, а то и в Харьков — повидаться с Ашенькою. — Вчера был здесь Демкин, обещавший муки. Господи!.. — Ну, дайте мне только устроиться. Теперь я, как Гринев в «Капитанской дочке», и офицер Оренбургского гарнизона, и кум Пугачева: главное — не ошибиться и не предъявить своего патента на кумовство с Пугачевым императрицыным гусарам, а пугачевским шайкам своего офицерского патента. Надеюсь, что такого сапога не сошью.
— Ну, Господи благослови завтра и послезавтра все благополучно закончить, что так удачливо начато сегодня.
23 февраля / 8 марта. Ну, сперва с Женичкой у Сергеевичей972 Библиотека маленькая, довольно случайная, но великолепная по числу ценных редкостей. Бегло просмотрев, условился, что буду в воскресенье. Оттуда к Полянскому. Показался мне удивительно милым человеком. Сочувствует, готов, но боится создавать прецедент. Хотел «советоваться с товарищами». Я сказал, что тогда ничего не выйдет и нам остается махнуть на все рукой и продавать бумагу для второго тома. Поколебался, обещал поговорить с Луначарским и «может быть» окончательно все решить вдвоем. Завтра в 12 ч[асов] ответ. Оттуда в Инженерный замок. Ждали мое удостоверение из подписи, но так и не дождались: Величко был очень занят. На Знаменскую обедать. Володя получил, яко полковой писарь, 12 ф[унтов] сахару из Смольных запасов и много хлеба. Ели вкусно и сытно. После обеда погнали меня покупать патоку. По 6 р[ублей] фунт в Ольденбургской потребилке. Купил, — нельзя не купить. Оттуда к Беккеру. Заплатил за квартиру и поговорил о продлении моего проживания по закону 5 августа973 Оттуда, зайдя снова на Знаменскую, сюда, на 6-ю роту. Завтра, стало быть, решается моя судьба у Луначарского. Эх, кабы сорвать субсидию в 4/4 тысячи — все предприятие с Ефимовым оправдалось бы великолепно. За первый том я назначил бы 10 рублей, указывая, что за второй назначу дешевле. — Теперь завтра все кончается: и свидетельство от Велички, и вопрос о субсидии. Хорошо бы теперь и суточные...— У Сергеевича можно за грош накупить
1 Вставлено над строкой.
1918 год
335
великолепных книг. Случай, какие не повторяются. — Завтра же хотелось бы получить муки у Демкина: поспею ли?
24 февраля / 9 марта. Благодарение Богу, — полный успех: и бумага от Ве- лички получена, и 4500 р[ублей] безвозвратной субсидии на Ефимова обеспечено. Не умею Вам сказать, какой у меня груз свалился с души. Теперь Ефимов не только будет выпущен, но и доход получится изрядный: 23000 р[ублей], если считать по 10 р[ублей] за 1-й том; из них книгопродавцам 4600 р[ублей], но я надеюсь немало продать из первых рук, по 10% скидки, т. е. примерно 4000 скидки, — стало быть, 19000 чистых. Из Училища получу 1000 рублей, — итого 20.000 чистых. Верну 4000 Елисееву, — остается 16000 в мою пользу. Из них тысяч пять обойдется второй том, — ну, шесть: итого 10000 чистоганом. Однако на 2-й том мы поставим 8 рублей. Это составит 18.400 рублей, т. е. со скидкою 15.000, — это уж абсолютно чистых. Если в два года я наживу 25.000 на моем издании, то революция выйдет для меня небезвыгодна. Правда, подождем пока, — но я надеюсь успеть во всем. Полянского я убедил вчера вполне. Назначено окончательное объяснение в понедельник в ЮУгутра. Тогда же начну переговоры о суточных у Велички. С бесплатным проездом эвакуация мне не страшна: сел и съездил в Москву или далее, хоть в Томск. — Завтра к Сергеевичам — чистить библиотеку и покупать, а то и перепродавать.
25 февраля /10марта. Утром у Сергеевичей, где за 40 р[ублей] купил 383 брошюры и 10 томов переплетенных сборников брошюр, систематически подобранных, а заодно наметил и для себя книжные покупки. Всего в библиотеке около 1230 томов, 602 названия; 1А книг в переплетах; все чистые, много с надписями; редкостей масса. Я хотел бы купить 251 название. Боюсь, удастся ли. Завтра, будучи в министерстве, хочу начать переговоры о продаже им библиотеки (минус мои 251 название) за 3500 рублей, и вообще потолковать, не хотят ли они приобретать через меня библиотеки. Я бы мог и им делать огромные дела, и для себя снимать сливочки, т. е., не тратя сам ни гроша, увеличивать мою библиотеку. Притом, начав работать по их поручению, я был бы сам безопасен от покушений на мою собственную библиотеку.
— Кстати, я продолжаю перетаскивать книги на Подьяческую и сильно колыхнул остатки литературного отдела. Скоро станет нечего переносить туда и можно будет сосредоточиться на Офицерской. Но главное необходимы деньги. Нужда теснит со всех сторон, а расходы растут. Завтра должно добраться до Тарновского. Тут еще Петров, Федотов, квартира, Катя, — черт знает, сколько надо. Ну, вот поглядим, что выйдет завтра. Затеваю-то я много, — много ли выйдет?
26 февраля /11 марта. Измучился, но кое-что сделал. Начал с того, что усомнился, в Уг десятого или в Уг одиннадцатого назначил мне Полянский, и потому явился в Уг десятого. Конечно, рано. Сдал заказными вчера переписанные письма Садовскому, Соболевскому и Судейкину974 в XI отделении и прошел на Офицерскую, где кое-что прибрал. Обратно в министерство. Получил нужное мне разрешение.
’ Оттуда в Училище, где экзаменовал дурака Фермана и идиота Дьякова. Первому 11, второму ничего. Обедать. С обеда снова в Министерство, где получил-таки"1 удостоверение, а прием у Луначарского был отменен. С горя зашел к Полякову, посмотреть классиков Аничкова. Хлам, но кое-что присмотрел. Оттуда снова махнул
1 1 Вписано на правом поле листа.
336
Дневник Б. В. Никольского
на Офицерскую, перетащил портфейль на Подьяческую и снова на Знаменскую, где захватил сахар, молоко, хлеб, бумаги, и сюда. Большею частью все это пешком. Завтра к Демкину за мукой и м[ожет] б[ыть] деньгами, а равно и к1 Тарновскому о том же. Вечером просматривал каталоги библиотек Сергеевича, Платонова и Би- рюковича. Коли я все выну, чего хочется, так невыгодна будет покупка министерству. Но посмотрим еще. Возьмем томами, если не ценою. Но уж и у меня же тогда библиотека будет, особенно если прихватить еще Плеве! А там посмотрим насчет Остроградского, Кухарского, Рейнбота, Сипягина, Ратькова-Рожнова, Дашкова, Суворина... Теперь момент, — только бы вышло что-нибудь в начале. — Завтра все закрыто, но послезавтра лечу в Сенатскую и Тюремную типографии реализовать субсидию: неравно большевиков погонят, — тогда что мне и в разрешении! А вот если я книжечки продам как надо, — ну, тогда всю жизнь большевиков-дураков добром поминать буду. И в конце концов мое посредничество даст единственную пользу от их безумного швырянья деньгами.
27 февраля / 12 марта. Как видите975 Все вышло из-за того, что я помнил о «Елизавете Алексеевне» великого князя Николая Михайловича976 и спросил, где эта книга. — «А что?» — «Да она теперь не менее 300-350 рублей стоит». — Переполох: ее, видите ли, Лев Васильевич отложил для себя. — Я тогда говорю, что, де, пожалуйста, меня в Ваши счеты не вмешивайте; но, конечно, понимаю, что кость брошена. А тут еще этот Бочаров — несомненно, сын покойного Василия Ивановича, и по лицу, и по почерку, и по положению в семье: по моему, они со Львом Васильевичем — да еще оба женаты — должны друг друга ненавидеть до дрожи всех нервов. Ну, вот братец объявился и начал сестру пилить, — т. е. стал питать ко мне заочно самые двусмысленные чувства. А я в дрязги чужие вмешиваться не желаю. Притом, библиотека дивная, но не для меня. Довольно с нас и брошюр: они великолепны, я сегодня в этом убедился, внимательно их просмотрев. Впрочем, неизвестно еще, какое впечатление произведет мое письмо. Ведь я из политики обвиняю несчастную девку совершенно зря: виноват конечно брат, а не она. Ну, там увидим. — Сегодня российской революции годок, позвольте Вас с праздничком поздравить. Родильница интеллигенция все еще в родильной горячке, акушеров англичанина и француза вон выгнали, немец в двери ломится, знахари на Урал пустились, дитя обдристалось так, что дышать нечем, бабушка-повитуха Брешко- Брешковская в нетях, Колонтай по охране материнства в Швецию поехала, а Ленин стал на Дыбенку, махнул Крыленкой, да как заколонтаит в Москву — только его и видели; а в Петрограде одна куча и осталась — новоявленная коммуна. Ох!.. Ну, по случаю годового дня рождения трамваи не ходят, а мы ходим сами. Вот я и пошел к Демкину: должен же я с его отца 2500 рублей-то получить! Застал это чудовище, которое меня шикарным обедом накормило. Обещал завтра устроить насчет денег. Но к нему я не прямо, сперва зашел на Офицерскую, в Сергеевичевых брошюрах порылся. Великолепие. А от Демкина по Невскому на угол Садовой (все пешком, с тяжелым портфейлем в глобтротгере977), где Тарновский обещал завтра 500 рублей. Оттуда снова на Офицерскую и к Сергеевичам, где для пробы, во-первых, из моих дублетов пополнил ей 1904 год «Мира искусства», а во-вторых стал покупать чашечку сливочек. Вот тут-то, между моим подарком и соблазном, она все и выболтала.
1 Вставлено над строкой.
1918 год
337
Я ушел на Знаменскую обедать. Склеивая афиши, увидал, что будет аукцион с книгами. Что такое, думаю, — погляжу! Оказалось, на 7-й Рождественской поляк-адвокат распродает обстановку. Книги — хлам. Впрочем, без аукциона купил у него за 3 р[убля] Шимановского, «Семейные законы»978: с 1899 г. впервые книгу вижу, а все мечтаю купить. Зайду на днях: у него в шкафу есть еще старые польские юридические книги, — Мацеевский979, Губе980, еще кто-то. После всего, пообедав и отдохнув, на 6-ю роту. Ведь это вместе верст 15, — едва ли менее. И все с поносками. — Ну, завтра начинаю в типографиях реализовать большевистскую субсидию: тут ни часа пропускать нельзя. — А здесь переписал письмо тетке: все готово. Кроме того, вчера и сегодня перетащил сюда 2/з газетных вырезок и их сегодня подразобрал. Завтра перетащу и разберу остальное и стану понемногу вкладывать в книги на Офицерской и на Подьяческой. — Вчера изучал каталоги библиотек Платонова Ф. Н. и Сергеевича. Хороши. Вот как еще Плевья библиотека. Умер Дебольский: у него, говорят, великолепная. Но ранее 1-го мне Луначарского не видать, вот беда. Уж только бы клюнуло! То-то дела будем делать!
28 февраля /13 марта. Сегодня проспал, — ночью вдруг желудочек подействовал, как говорит Фентя, и я, после трех хождений, сладко заснул: Женичка, спасибо ему, догадался меня разбудить в ХА десятого. Я поспел еще к Тарновскому, получил деньги и пустился по делам. Сперва на Офицерскую, где повозился немного над разными мелочами. Затем на почтамт, где сдал письмо тетке и купил марок. Оттуда в Сенатскую типографию, где все готово. Я подписал им счет для получения у большевиков. Слава Богу, 3881 р[убль] с копейками уплочено. Еще расходов на 1-й том предстоит около 1500 рублей: стало быть, мне самому он обойдется чистых рублей 800-900. Это нехудо при выручке в 23-24 тысячи номинальных. Вот как-то второй том, — о нем хлопочу завтра или даже послезавтра. Из Сенатской типографии забросил письмо Сергеевич и на Офицерскую. Там в дверях столкнулся с Шабельским. Он женился — вероятно на своей жидовке — и продал без меня свои книги. Впрочем, не все: интересные для меня остались, хоть некоторые. Мы сговорились, что я зайду к нему в пятницу. Оттуда на Знаменскую и после обеда сюда, в 6-ю роту. Разобрал окончательно газетные вырезки, — т. е. начерно. Завтра, если удастся, начинаю чистовой разбор. Заходил вечером Демкин: Гордин уехал и 2500 р[ублей] в пространстве. Но не все потеряно: будем ожидать. — Газет я не читаю, разговоров не слушаю. Как после революции я старался забыться в научной работе, так теперь увлекаюсь спекуляциями и предприятиями. Надо жить, — вот единственное, что мне осталось. А кругом хаос, никому не нужный и не интересный. Все решат бои на западе. Пока и немцы, и большевики, и украинцы, — все друг друга стоят. Надо ждать: вот вся мудрость. Убогая мудрость, — но как же быть? А до тех пор надо есть и пить. Вот посмотрим, выйдет ли что-нибудь у меня завтра. Господи, помоги! Библиотек-то ведь кругом несметное количество, — только вот копните. А если мне удастся убедить Луначарского, то все дело в шляпе. Я и другим дам жить, и сам проживу.
1/14 марта 1918. Ну, с утра был у Полякова, у которого купил книги. Так себе, но ничего. Не дорого и не дешево. А у Женички ночевал Ламбер, от которого я узнал
Oft 1 oft*}
о Хвощинском . Заодно вспомнил о Тевяшеве . На Офицерской узнал адрес Плеве, говорил с Евреиновым и с тюремщиком Введенским. Оказывается, все равно в типографию надо ехать. Собрав портфейль, в Инженерный замок. Оттуда все в Москву удрали, — так, кое-кто бродит. Надо повидать Миштовта завтра и сговориться
22 Зак. 3718
338
Дневник Б. В. Никольского
с ним обо всем, т. е. о проездах, суточных, телефоне. Пообедал на Знаменской и к Луначарскому. Тот тоже прием отменил. До понедельника. Досадно. А Полянский с Горбунковым в Москву уехали, черт их подери. Впрочем, бумагу я исправил и скрепу секретаря получил. Опять видел Лаурсона. Там теперь простор, как на картине Репина: студент и курсистка перед расплескавшеюся лужею стоят, расто- пыря руки, на пустопорожнем месте. Побродивши по гулким порожним комнатам, зашел к Полякову за последним свертком книг, отнес его на Офицерскую, там кое- что наладил и вернулся в здешние места. Сначала, впрочем, заглянул в Мариинский дворец, чтоб узнать, годится ли по новому декрету мой пропуск на выезд и въезд983 Надо завтра снова идти, а заодно и в Инженерный замок. Вообще день завтра каторжный по массе дел. А из писем Вы знаете остальное. — Досадно, что с дурою Сергеевич сорвалось984 Ну, да ничего. Бывает и гораздо хуже. Посмотрим, не наладится ли с Бирюкович. Это бы мне куда приятнее.
3/16 марта. Вчера — убийственно устал в Мариинском дворце, но по крайней мере вполне выяснил вопрос о выпуске нас из Петрограда. Заодно узнал, что Величко уволен и заменен Кахановым и Ильяшевым. Из Мариинского дворца обедать. Потом от усталости вообразил, что зван на блины к Германовым — а зван-то сегодня. Приехал сюда напрасно. Отсюда к Шабельскому — опять неудача: я обещал у него быть сегодня. Впрочем, познакомился с его женою. Старая, дурного тона, и раболепная, и болтливая, и бестактная жидовка, вдова Туторского, с двумя большими дочерьми, без гроша денег. Из-за этой супруги он рассорился с сестрою. Глупый, глупый человек. Ну, послушал ее пошлой болтовни, — сам Шабельский. Накормил меня ужином. Оказывается, я устроил ему дело с рыбьим жиром. Обещает 10% со своей прибыли. У него так засиделся, что остался ночевать. Утренний кофей поэтому пил на Знаменской. Оттуда на Офицерскую и перетащил кипу книг на Подьяческую. Начинаю, начинаю кончать это перетаскиванье. Теперь уже берусь за «Исторический вестник» и калачевский Сенат985, — это конец концов. Притом узнал от Полякова, что у Завидонского можно получать великолепные ящики по 5 рублей штука. Это восторг. Ну, оттуда в Инженерный замок. Насчет денег при Каханове плохо, но посмотрим. Да, — главное забыл: с утра в Тюрьму986, где Митрофанов от моей бумаги Лебедева-Полянского расцвел, как блестящая на солнце весенняя лужа, и посулил немедленно двинуть печатание. Читал ему и его сослуживцам балладу Пересветова987 — он предложил ее тиснуть даром. И тисну. И буду по 20-25 р[ублей] штуку продавать. И продам. И продам. Бумага-то моя. Ну, из Инженерного замка обедать домой с блинами, а из дому к Плеве, которому забросил письмо988 (его дома не было). Днем заходил Тевяшев. Завтра я у него после двух часов, по дороге на Знаменскую. Итак, от Плеве сюда, в Измайловский полк, где опять блины. В итоге, после двойных блинов, двухдневного — нет, трехдневного — утомления и двойной работы при малом сне свалился в постель и проспал до 10 ч[асов] вечера, когда пишу этот дневник. — Володя предлагает зачислиться в мертвые души для заселения квартиры Ширинского. Это дело подходящее и для него, и для меня. Там живет уже Вандам. У Германовых мне очень хорошо, но зато очень далеко; а у Ширинского — самое удобное место, в центре.
4/17 марта. Чувствую себя каким-то усталым и развяленным. Пошел на Офицерскую, там увлекся Романовыми афишами и попал в Инженерный замок, когда Ка- ханов уж ушел. А завтра у меня экзамен в Училище. Ну, да посмотрим. Затем забросил письмо Пересветову989, посидел на Знаменской и к Тевяшеву. Библиотека
1918 год
339
его отца видимо не Бог весть что, да и он жалел бы, если бы его мать ее продала. От него узнал, что кадетская шайка с Таганцевым во главе затевает тоже какое-то антикварно-книжное предприятие. Ну, это мы еще посмотрим. Пообедав, махнул на Офицерскую и снес на Подьяческую Достоевского в юбилейном издании990 Это поистине юбилейная переноска. Теперь надо письма писать, — а не хочется до смерти. Невзоров прислал длинное и скучное письмо991 Ашеньке надо писать992, Антонию993, — еще кому-то. — Но как интересны афиши в бытовом отношении! Жаль, что будущий историк не получит картины Петрограда, ими заклеенного, не увидит, как сплошь загажены улицы объявлениями о Саламбо994, танцульках, балах-маскарадах и т. д., как убого ютятся кое-где маленькие бумажки о религиозных собраниях, как надоедают крикливые рекламы разных курсов и как ужасно ходить между этими грязными, наглыми, пестрыми, драными шпалерами с душою, болящей и тоскующей от ужасных событий. Там — немцы, Одесса, Бахмач, Киев, — а здесь балы, балы, маскарады, блины, балаганы, — и сколько денег! Сколько денег! И кто эти танцующие? И как их ноги носят? Невыносимая тоска. Танцуйте, танцуйте! Гибни, наша родина! И да будет воля Божия, и да будет Имя Его благословенно во веки веков.
5/18 марта. Экзаменовал Володю. Сегодня он выучил, хотя говорил нескладно. 12. Потом добрался до Каханова. Поручения дает, гнать не гонит, сам предлагает и обещает деньги. Однако устроил мне странную сцену: стал обо мне расспрашивать своего подчиненного, который меня вовсе не знает. Тот и говорит, что меня вовсе не знает, не видал и не знает, чем я занят. Зачем это было сделано — не знаю и не понимаю. Если для отказа, то странный способ. Мне показалось, что Каханов это подстроил, но потом я снова усомнился. Разговор о деньгах начал он, а не я, — даже я не подговаривался к этому вопросу: зачем же ему ставить в такое неловкое положение и меня, и своего подчиненного? Правда, тот ничего не сказал обидного, но говорил обо мне, как о постороннем, и я все время боялся слишком пренебрежительного выражения по моему адресу. Слава Богу, этого не случилось, — но теперь вопрос, как дело поправить. Завтра с утра в Мариинский дворец — хлопотать о наших въездах и выездах. Ну, после замка пообедал и к Луначарскому: прием опять отменен. Некогда бедняге: на всех митингах говорит, по 50 к[опеек] за вход. С горя на Офицерскую и потом сюда, на 6-ю роту. — Обидно, что с деньгами меня только помазали.
6/19 марта. Ну, сегодня с утра на Офицерскую, снес еще кипу книг на Подьяческую, сдал письмо Ашеньке, зашел в Сенатскую типографию, подписал к печати оборот титула первого и второго тома и условился об остальном. Потом в Мариинский дворец. Предъявил мою бумагу Говорову, познакомился с Гонеком и Лебедевым, и в конце концов был приведен на заседание Центральной коллегии по эвакуации и пр. Председательствовал Алгасов, сидели Мануильский, Владимиров, Лукулл, Горбунов, приходили и выходили Шадурская, Соловей, Говоров, Гонек, Лебедев, еще разные типы. Я слушал их праздную болтовню и ждал. Наконец пошло наше дело. Мне позволили его доложить — и слышно было, как с первых моих слов все притихли, встрепенулись и повернулись ко мне лицом. Доклад был выслушан и ходатайство удовлетворено без возражений в полном объеме. Теперь задача — исполнение по нему. Но мы добьемся и исполнения, будьте спокойны. Я дважды был во дворце, ушел в У2 восьмого вечера, но зато знаю, что мне делать. Завтра к Каханову с докладом о блестящем успехе, за списком и полномочием;
340
Дневник Б. В. Никольского
потом к Лебедеву; от него к Лукуллу — а тогда нам море по колена. Едем, кто, когда и куда хотим. — Во всяком случае после моего доклада вырвался в четвертом часу, не евши с 8 часов, и полетел на прием к Луначарскому. Однако, голод и утомление до того меня мучили, что я зашел в кофейню Филиппова и съел порцию винегрета из трески (за 5 рублей!). Прием у Луначарского, конечно, отменен и перенесен на завтра. A la bonne heure1. Пообедал на Жуковской и сговорился с Пере- световым, что буду в четверг у Пальчиковых. А у Гонека11 меня узнал Михаил Семенов Тянь-Шаньский и зазвал в пятницу к своему дядюшке А. П. Семенову, переводчику Горация. Поеду, — пусть поднесет свои творения и издания. Рафаилу995 добрые мужички прострелили голову, однако он выздоровел, существует и не рехнулся. Затем на Жуковской начал забирать окончание библиотеки С. Н. Шубинского. Для начала унес «Медали» Иверсена996 С ними на Офицерскую, где забрал оставленные портфейли, и вернулся на 6-ю роту, где меня застала записка Плеве. Удивило меня также посещение Шокальского: это что значит? Я звонил к нему из Мариинского дворца, но не застал. Итак, между Офицерской и 6-ю ротою провел часа два во дворце, где окончательно выяснил, как мне далее действовать для пропусков. Получив их, отправляюсь к Лукуллу за бесплатными билетами. Никто не скажет, чтобы я праздно и безрезультатно провел нынешний день. Господи, помоги завтра у Луначарского! Уж только б удался мой план, — что я только могу наделать! Что я только наделаю! И поездка к Булыгину, и поездка к Бирюкович, и покупки, покупки, покупки за фош драгоценнейших библиотек, и пополнение моей собственной, и возможность существовать... Господи, помоги!
7/20 марта. Опять измучился и, к сожалению, немногого достиг. Сперва на Офицерскую, где условился с Шокальским, что буду у него в воскресенье. Снес на Подьяческую весь калачовский Сенат997, Ровинского998, еще что-то. Был у Севальда — костюм еще не готов. Сдал заказные письма. Приготовился к переноске Самарина999, Гнедича «Искусство»1000, Щербатова1001, архив Тургеневых1002, еще кое-что. Потом в Инженерный замок. Долго напрасно ждал Каханова. Сходил в Училище за жалованьем, вернулся в замок — все нет. Пришлось идти на Знаменскую. Там отложил много книг для Подъяческой. Да, по дороге в Инженерный замок зашел опять в Казанский собор. Люблю этот чудный собор. Пообедав, к Луначарскому. Так как он нагло торопился и принял меня в каком-то кабинете, где бродила целая толпа каких-то прохвостов писсуарно-демократического вида, то я ограничился тем, что поблагодарил за ш“субсидию на”111 Ефимова и возбудил вопрос о моем юрьевском содержании. Он благосклонно сдал меня жиду Гринбергу, комиссару по округу. Со мною был у Луначарского Коля Белявский. По дороге к Луначарскому видел какое-то убийство на углу Чернышева и Садовой и удиранье убийц на моторе. Но убийство теперь такое пустое дело, что я не полюбопытствовал ни расспросить, ни разузнать, в чем дело: я боялся опоздать к Луначарскому. Ну, жид Гринберг и мне, и Невзорову немедленно вызвался все устроить и просил к нему зайти. Зайду и тогда напишу Серафимычу. С ним же попробую добраться до Луначарского, чтоб он меня принял поосновательней и выслушал о библиотеках. Сегодня же все было сделано
I В добрый час (фр.).
II Вписано над зачеркнутым: Лебедева.
111-111 Вставлено над строкой.
1918 год
341
так скоро, что я решил добраться до Каханова. Но в Инженерном замке его опять не было, — он все был у Шварца. Тогда я сам, невзирая на утомление, решил идти на Итальянскую 17, и хорошо сделал. Доложил. Мне не совсем понравился тот, хоть и учтивый, но холодный тон, с которым он отнесся к моему успеху. Но во всяком случае я доказал ему, что я весьма небесполезен. От него к Плеве, где меня кормили обедом и даже звали ночевать, но от последнего я отказался. Просмотрел каталог библиотеки, — правда, бегло, но достаточно, чтоб увидеть, какова библиотека: свалка сухого мусора, но не библиотека. Так, что попало. Хороши только отдельные красивые книги юбилейно-подносного свойства и служебные издания. Томов, как они считают, тысяч 10. Сомневаюсь. Выудить мало что можно и стоит. Ни в целом, ни в частностях. Ну, от него на Знаменскую, где забрал хлеб, молоко и книги С. Н. и на 6-ю роту. Таким образом, Каханов доволен, жалованье устроено, — это хорошо; но с Луначарским дело не начато (а время идет). Плеве притом страшно не хочет расставаться с библиотекою. Посмотрим.
Завтра надо продолжать мои хождения в Мариинском дворце и в Инженерном замке. А в пятницу думаю махнуть к Гринбергу. Кроме того мы с Женичкою собрались в Воронинские бани1003: мой насморк уже кончается и я могу себе доставить это наслаждение.
8/21 марта. Сегодня и работа, и удовольствие. С утра взял с собою Женичку и на трамвае (ввиду тяжести чемодана с книгами тестя) на Подьяческую, где выгрузился, и на Офицерскую. Там письмо от Ашеньки — слава Богу, 1 апреля старого стиля еще не близко. Поговорив в телефон, устроив очередные мелочи, в Сенатскую типографию, где заказал обложку и узнал, что всеми изданиями Сената и Синода распоряжается Хлебников. Непременно пойду его подковывать. Из Типографии в баню, где мылся с невыразимым наслаждением, а Женичка с еще большим, разом оценив всю прелесть Воронинских бань. В бане мы расстались. Я вновь зашел на Офицерскую и в Мариинский дворец. Там какие-то чрезвычайные заседания, все заняты, и я ничего не узнал. Зашел в Гвардейку поесть: после бани и боясь проволочек, я счел необходимым подкрепиться. Оказалось, что ошибся: в Инженерном не задержали ни минуты. Оттуда поспел к обеду и нагрузился порциею книг Шубинского. С ними вновь на Подьяческую, где выгрузился, вновь на Офицерскую, где подразобрал книги и исполнил мелкие поручения жены, к Саблерам, где узнал адрес Кир Карлы Десятовского1004 и — все пешком из-за проклятых заторов и вместе переполнения трамваев — к Ивану Пересветову на Ивановскую. Пальчикова, ее миленькая племянница, Муретов, Логанов. Разговоры, менее скучные, чем бы можно думать. А сам Пересветов, как видно, совсем ошалел от моей декламации, Катулла, Пушкина и пр. И писал, и говорил всем, — вообще, сделал необычайное открытие, что есть Б. В. Никольский. О, люди! — У них, — т. е. не у людей, хотя людей, но у Пересветовых, — засиделся и потому пешком домой. Завтра снова занятой день. Через Вальтера княгиня Волконская просила меня с нею повидаться, Звегинцева, жена Владимира: что ей надо? Каналья, прохвост, делец и умна. Не хочет ли книги продавать? Посмотрим. — Да, у Соболевского В. И. убили в Бах- маче сына. Жаль хорошего человека, царство небесное убитому сыну. С переездом моим к Ширинскому что-то затормозилось. — А я Соболевского только было рекомендовал Тарновскому для его курсов. Ах, какое печальное, какое ужасное время! Господи, помоги России, помоги русским и спаси нас, хотя мы этого не стоим!
342
Дневник Б. В. Никольского
9/22 марта1. Сегодня страшно рано проснулся, рано встал и рано ушел. На Офицерской сговорился о свиданиях с Бородкиным, Бузни, Блиновым, о счете с Невской писчебумажною мануфактурою. Снес изрядную порцию книг на Подьяческую. Ровно в 10 ч[асов] утра в Мариинский дворец, где от Лебедева, его помощника, а затем от Горбунова и Плечова получил все нужные пояснения и справки. Пошел и к Гонеку, но у него какое-то громадное совещание. Оттуда в Инженерный замок, но Каханова не застал. Пошел за ним к Шварцу на Итальянскую 17, где он считался пребывающим, но и там его не было: вероятно, просто завтракать удрал домой. Но я долго его ждал. Познакомился с Энгельгардтом, мужем Ксении Эрдели. С Итальянской зашел на Сергиевскую к Волконской — дома нет. Оставил записку и на Знаменскую, где забрал порцию книг и пообедал. Володя уходил выяснять вопрос о квартире Ширинского. После обеда зашел к аукционному адвокату на 7-ю Рождественскую, но он оказался тоже отсутствующим. Вероятно, просто книги уже продал. Со Знаменской свез тестевы книги на Подьяческую и на Васильевский к Андрею Семенову Тянь-Шаньскому. Это психопат, маниак болтовни, но литературу несомненно любит и Горация знает. Стихи его... От него узнал, что добрые рязанские крестьяне убили Шаховских и Н. Я. Грот. Царство небесное. Приходил и Михаил Семенов, но скоро ушел. Затем обратно в 6-ю роту. Выглядит немного, но день очень утомительный и занятой. В Измайловском полку меня ждали — наконец-то! — оттиски из Тюремной типографии. В понедельник поеду ругаться и повезу в набор балладу Пересветова, которую получу завтра. Завтра же буду у жида Гринберга. А сейчас очень устал физически от перетаскиванья книг. Ведь я, в сущности, исполняю работу ломовых и их лошадей, хоть и пудофутами.
— Все-таки 10 гранок корректуры (из 47) продержал.
10/23 марта. Сегодня устал до изнеможения, хотя все время ездил на трамвае. Впрочем, пешком и не вынес бы ломовой работы. Начал с того, что закинул Пере- светову записку, но застал и его самого. Оттуда в Инженерный замок. Опять Каханова не застал, но Попова научил, как составить список и написать бумаги. Оттуда на Знаменскую, где нагрузился книгами, и оттуда на Подьяческую, где разгрузился. На Офицерской поговорил по телефону, подготовил дальнейшую погрузку для Подьяческой и11 снес туда очередную порцию. Нынче перетаскивал Щербатова. С Подьяческой обедать на Знаменскую, где снова нагрузился книгами, которых с сегодняшними перевезено более Уз. Впрочем, там остались еще самые большие и тяжелые томы, так что надо считать ровно Уз. Итак, с очередною порциею сел на трамвай, чтобы зайти в министерство к Гринбергу, но сквозь прямую кишку прорваться не мог и проехал на № 14 Чернышев переулок. Ввиду переполнения на площадке оставаться было невозможно и я должен был сойти у Гороховой, т. е. тащить и глобтроттер, и тяжелый портфейль. После этого чувствовал такое утомление, что в министерство ехать с Подьяческой почувствовал себя не в силах и на Никольской сел на № 6. Здесь, дома, свалился и мертвым сном проспал до 8. Вскоре явился Пересветов, принесший балладу и пивший с нами кофей. — Но плечи от
I Сначала у этой записи автором была поставлена штампованная дата 9/22 марта, которая затем была от руки исправлена на 10/23 марта, потом исправленное было перечеркнуто и рядом штампом поставлена прежняя дата.
II Далее зачеркнуто: свез.
1918 год
343
тасканья книг и особенно прорывов с ними в трамвае до сих пор побаливают.
— Письмо от дурака Власия1005 Завтра, может быть, отвечу. — Кругом полная тоска, доходящая до изнеможения. Большевики что-то делают, что-то печатают, — но кто же их читает? Налогов никто не плотит, а взыскивать их некому. Все идет по инерции, но темп явно слабеет. — Получил обложку 1-го тома Ефимова и все подписал к печати и брошюровке. Теперь скоро все это двинем, — недели через полторы сдадим учебник в продажу и в Училище.
11/24 марта. Я почему-то ждал много хорошего от нынешнего дня, но вышло — что ничего не вышло. С утра меня задержал Женичка болтовнею, так что я вышел из дому часом позже, чем следовало, и посему изменил весь маршрут. Прежде всего устремился к Бородкину. Объяснил ему цель моего посещения и переговорил о его библиотеке. Жулик он порядочный и верить ему нельзя. Говорит, что у него тысяч 10 томов и хочет 25 тысяч, но показывает всего тысяч 6 томов, припрятав остальное. Впрочем, со мной этот номер не прошел, и он сам это понял. — От него на Офицерскую, где устроил разные мелочи и приготовил к переноске остатки Щербатова. Затем прошел к старику Рейтерну. Должен сказать, что при всей его немецкой заскорузлости он произвел на меня впечатление сильное, трогательное и благородное. Ему 80 лет, он 29 уже лет сенатором, но еще бодр, умом свеж, поступью почти тверд, речью прост и ясен. Зубов нет, глаза еле видят, пальцы слабы, лицо сморщено, а держится прямо, сухо и, при его высоком росте, почти величаво (мешает сморщенное мелкое лицо). Он старый холостяк. Всю жизнь собирал русские портреты. Коллекция в 22.000 листов. К ней литература и иллюстрированные издания. Много картин. Немного книг. Все в абсолютном, строжайшем порядке и в скаредных, но опрятных и приличных оправах (переплетах, папках, шкафах). Составил завещание и отказал свое собрание Музею Александра III: он составил коллекцию на остатки из своего жалованья и желает, чтоб этот труд остался той стране, которой он служил и которая дала ему возможность спокойно дожить свою старость. Но вот явились эти собаки и вышвырнули его за борт. Он ничего не имеет. Продает обстановку, снял телефон, продает свои любимые картины, — вынужден продать и коллекцию и библиотеку. Предложений имеет несколько. Сам он готов тому же Музею продать за 100 тысяч, т. е. совершенно даром; но у тех нет денег. Впрочем, они предлагают ему отдать1 им собрание, а они ему дадут квартиру и 6000 в год, как пожизненному хранителю. Комбинация ему нравится и он ведет о ней переговоры. Библиотеку же рад продать. Но библиотека теперь — хлам: это насквозь практическая юриспруденция, притом устарелая. Хорошо только законодательство, — но кому оно и к чему? Беллетристика — более случайные авторы, хотя немало editiones principes11 русских писателей 60-х годов. Но в целом... Расстались мы с ним совершенными друзьями. Он был страшно тронут моим обращением и обрадован тем, что я говорил. Я его предупредил, что на многое рассчитывать он не может. — От него к Бузни. Козен уже меня ждет нетерпеливо. Через нее может быть повидаюсь с Нарышкиной и Куракиным. — Везде читал Пересветова и везде восторг. — Пообедал на Знаменской и всю балладу прочел своим. Потом с Володею к Ширинскому. Конура довольно жалкая, но делать нечего: центральное
I Далее зачеркнуто: ему.
II Первых изданий (лат.).
344
Дневник Б. В. Никольского
положение1006 Там познакомился — или возобновил знакомство — с Вандамом. Он убежден в победе нынче немцев и считает, что после событий у нас война кончиться нынче не может. Что в конце концов англичане немцев загрызут, в это и он готов верить, но не сейчас. А успех немцев он считает нашим шансом. Меня и в этом, и в остальном он не убедил и не поколебал, но мне интересно и полезно было с ним побеседовать. — Оттуда на Подьяческую и на Офицерскую, а с Офицерской чемодан книг на Подьяческую и к Шокальскому. Оказалось, ему нужна моя подпись для борьбы с разрушительными элементами. Дал подпись и направил к Егорову и к Соболевскому, — от которого, кстати, сегодня письмо. Читал Пере- светова, наводил 1_у него-1 географические справки. Затем уже в 10-м часу, измученный переноскою книг и трамваями, в 6-ю роту. — Завтра день если не более, то не менее занятой. Пора, пора это кончать. Всего более жалко времени. Но книги я двинул очень основательно. В особенности радуюсь очистке Пушкинского шкафа в моем кабинете, — т. е. уборке Вяземского1007, Самарина, Щербатова, архива Тургеневых и пр. Теперь я Пушкина там всего сосредоточиваю. Правда, на Подьяческой идет отчаянное загромождение, но там все-таки проще разбираться, да и на Офицерской с очисткою полок и целого ряда шкафов становится возможным обернуться. — Ну, сейчас уже 12-й час, а мне завтра надо с утра действовать.
12/25 марта. Ну, еще каторжный день пережит, от которого плечи трещат. Сначала с тяжелым бельевым чемоданом к Ширинскому, где снова виделся и говорил с Вандамом. Оттуда на Знаменскую. Трамваи уже по 40 к[опеек] и вдобавок мне в них распороли в давке левый карман пальто: еще расход! Со Знаменской в Тюремную типографию. Митрофанов испугался содержания баллады Пересветова и уклонился от набора под тем предлогом, что слишком много. Сдал окончание Ефимова, заказал счет и благословил набирать, а за бумагою велел съездить в Сенатскую типографию. Затем опять на Знаменскую, где захватил порцию книг и свез ее на Подьяческую. Оттуда на Офицерскую, где еще поприбрал книги, и в Сенатскую типографию. Там сдал в печать обложку, читал Пересветова, распорядился о бумаге. Кстати: Щегловитов пожелал учиться в Крестах наборному ремеслу; сегодня уже приучается к кассе. В типографиях и с Вандамом так задержался, что должен был или не обедать, или не ехать к Гринбергу, или поесть в Гвардейке. Голод был так силен, что я выбрал последнее. Из Гвардейки в Министерство, — но это было уже поздно; познакомился только с помощником Кудрявцева и с ним потолковал о библиотечном отделе. Увы, — мало шансов осуществить мое предприятие так, как я затевал его! Но посмотрим, — я не теряю присутствия духа. Из Министерства прошел на Офицерскую и снес на Подьяческую громадную порцию книг: вовсе закончил «Исторический вестник» и Щербатова, «Архив Тургеневых» и начал in quarto1008, — т. е. Посошкова1009, «Слово о Полку Игореве», рукопись Грибоедова, сочинения кн[язя] Вяземского 2-го1010 и т. д. Затем обедать на Знаменскую, где жена починила наскоро пальто, и я сообщил Володе, что переезжаю к Ширинскому 14-го и вечером буду читать балладу Пересветова Веревкину, Плеве, Вандаму, — позволил и Володе11 позвать семеновцев, кого захочет. Да, надо еще Тальберга, Ев- реинова и Братусы. После обеда на № 14 сюда, в 6-ю роту, с частью книг: остальную
I 1 Вставлено над строкой.
II Вписано над зачеркнутым: ему.
1918 год
345
часть1 тащить не хватило плеч, — возьму завтра. В Инженерном замке два дня не был: надо бы завтра тоже заглянуть. И письма надо писать... У меня все застряло из-за перетаскиванья книг со Знаменской. Но 2/з сегодня готово, даже более 2/з и названиями, и томами, и пожалуй даже грузом. Хотя 9 томов Шильдера1011 — тяжелая вещь, да 3 тома литературы Полевого1012. Завтра предпоследняя перевозка вещей к Ширинскому: 14-го кончаю.
13/26 марта. День был бы каторжный, но я сократил его и вышло довольно сносно. Сперва к Ширинскому с туалетным чемоданом и пригласил Вандама с его дамами 11_на завтрашнее чтение-11 Оттуда в Инженерный замок, где, оказывается, можно предешево и прекрасно завтракать. Каханов, по-видимому, просто задница и путалыцик, а вертит им Попов. Буду ладить с Поповым. С Вихманом и Спирингом я совсем поладил, а каналье Гумилеву нужен по Училищу и м[ожет] б[ыть] по Юрьеву. Прочих всех разогнали. Во всяком случае бумагу мне задержали и я получу ее только завтра. Посулили даровые продукты в баснословном количестве и независимо от карточки. Шварц подал в отставку только с тактическими целями1013. — Из Замка на Подьяческую свез книгу и прошел на Офицерскую, где переговорил по телефону с Блюшиною женой и Евреиновым, позвав их на завтрашнее чтение, и получил письмо от тетки. — С Офицерской, зайдя за хлебом, к Блинову. Все издания Сенатского архива получу даром, которые не разошлись. Это прекрасно пополнит мое собрание. Сам Блинов большая каналья. — Оттуда еще раз на Офицерскую и обедать. Со Знаменской свез очередную порцию книг на Подьяческую и сюда, в 6-ю роту, где оказался Володя, сдавший Коле Белявскому на 12 полицейское право. Ни он, ни Семеновцы завтра не будут. Женичка, по счастью, тоже уклонился. Теперь только Тальберга достать. Поручил Володе и подтвержу Вандаму, чтобы тот его пригнал.
— Завтра переезд мой окончательный и экзамен в Училище. — Меня здесь чествовали хлебом с маслом и милыми разговорами на прощанье. Ну, сейчас напишу
1014
кое-какие письма, сколько успею
15/28 марта. 34 года тому, как умер отец. Помянул его в Казанском соборе, впервые за многие годы не попав в этот день в Лавру. Катя со своей стороны отслужила панихиду в Казанском же соборе. — Вчера, как и следовало быть, переехал к Ширинскому и ночевал удобно и тепло в маленькой и тесной, но достаточной для меня комнате. А вечером читал выборгскую балладу Пересветова Евреинову, Егорову, Шабельскому, Блюменфельду, Плеве, Вандаму, его теще, жене и свояченице. Впечатление громадное, от 5-й песни — потрясающее. — А днем чудно поел в Инженерном замке, что повторил и сегодня. При моем ломовом труде иначе существовать я не в состоянии. — Зато переносить на Подьяческую вчера ничего не пришлось: все чемоданы были заняты переноской и перевозкою, так что сегодня понадобился мой старый черный. Вчера же узнал, что в сущности моя роль у Каханова кончена: мне выдадут 300 рублей и тем дело кончится. Конечно, и за 300 рублей спасибо, но я не денег искал, а иммунитета. Впрочем, я вчера узнал через Володю от Рыльского, что песенка Шварца спета и большевики с коммуною заняты одним: полным разрушением и упразднением всякой армии. Не знаю, так ли это. — Вчера Женичка мне купил список рек, указанный Шокальским, — мне
1 Вписано над зачеркнутым: половину.
1,-11 Вставлено над строкой.
346
Дневник Б. В. Никольского
ни к чему, или почти ни к чему, хотя книга сама по себе полезна и ценна. — Расстались мы с ним. Кое-что из моих пожитков еще у него; но так незаметно там всего понакопилось, что сразу никак не увезешь. Хотел сегодня захватить, но застрял. Постараюсь завтра. — С Вандамом друг другу нисколько не мешаем и друг друга, видимо, не стесняем. Он, как и я, человек тихий и занятой, детей не имеет.
— Ну, а начал я вчерашнее утро не только перевозкою вещей от Женички, но и сразу экзаменом в Училище. Отвечал Петров белый, — прежний балл, 9, и корнет Вебер — 12. Этот знал. — В Инженерном замке решил объясниться с Кахановым. Он меня не гонит, но оставлять так, как я теперь, не хочет. Я сказал, что готов хоть в писаря («корреспонденты»), — не ради платы, но ради иммунитетов. Каханов задумался. Я особенно подчеркнул, что не призрения желаю, но предлагаю работу и уверен, что с нею справлюсь не хуже других писарей. Он задумался и отказался ответить отказом; но я сомневаюсь, чтоб он кроме отказа мне дал какой-нибудь ответ. Очень это прискорбно. — Затем отвез письмо Блинову, свез нашу бумагу в Мариинский дворец и завтра туда иду за ответом. — На Знаменской нагрузил книгами для Подъяческой черный чемодан, и так, что еле его сегдня доволок до трамвая и после трамвая. — Ну, это все. — После чтения пришел Володя и застрял Братусы. Оба рассказывали о разных конспиративных кружках. Я обоим говорю, чтоб они не ввязывались в эти дурацкие затеи. Когда вода нагревается, но еще даже не шумит, то со дна начинают подниматься маленькие пузырьки. Они поднимаются и лопаются. Их значение — чисто показательное: температура такова, что скоро вода зашумит. А ввязываться в эти затеи — просто глупо. Связывать свою судьбу с пустым местом меньше булавочной головки. — Потом вызвал снова Вандама и мы вчетвером побеседовали.
Сегодня с утра зашел на Знаменскую по разным мелким делам и отправился менять 250 рублей. В Казначейство попал слишком поздно, — там размен уже прекратили. Пошел в Банк. Там просто нечто немыслимое. По счастью в комендантской комнате нашел двух семеновцев Бремеров, которые мне мигом все разменяли. На все это ушло утро. В 12 зашел в Казанский собор, а оттуда в Инженерный замок, где дивно поел. Из Замка прошел на Офицерскую, купил 1-по дороге в «Яве»10154 запас кофею (11 р[ублей] 80 к[опеек] сырой фунт!) и отвез к Ширин- скому мою канцелярию. Пообедав, отвез черный чемодан книг на Подъяческую, взял на Офицерской хлеба и приехал на свое новое пепелище, где разобрался почти окончательно: привез чернила, чернильницу, убрал все со стола, — и пил с комфортом, хотя почти без сахару, кофей. С сахаром сущее отчаяние.
Завтра должен покончить дело с пропусками на выезд для инженерной обороны, узнать о деньгах и месте в обороне, устроиться с последними вещами, застрявшими у Германова, и покончить несколько мелочей. Затем я вскоре кончаю перевозку книг со Знаменской на Подъяческую: ныне отпущаеши. Это мне развяжет руки к перевозке Ефимова, который должен быть готов хоть отчасти к концу этой недели, всего вероятнее к субботе. Хотя, к несчастию, на Знаменской более книг11, чем можно перевезти в два приема. Впрочем, надо использовать воскресенье: два раза — четыре порции. А тогда с понедельника начинается возня с Ефимовым.
I 1 Вставлено над строкой.
II Вставлено над строкой.
1918 год
347
Господи, благослови! Это во многих отношениях спасение для меня: только бы книга пошла! Ведь немного мне и надо. И наконец корректура и набор 2-го тома.
А бесплатные мои поездки — тю-тю: с Кахановым ничего не будет. У него не Величкин размах. Это просто жох1016 и канцелярская крыса.
16/29 марта. Сегодня поработал физически. Сперва на Знаменскую с чемоданом, — правда, легким, — и оттуда на трамвае на Офицерскую, где выгрузил привезенные лишние вещи, набрал массу новых по Катиной просьбе и отправился сперва в Мариинский дворец. Там получил бумагу и выездные карточки для Инженерной обороны и зашел узнать, когда можно видеть Хлебникова и Здравомы- слова. Оказывается, у Хлебникова часов нет, а Здравомыслов постоянно в своем архиве. Да, еще в Мариинском дворце передал мои стихи Михаилу Семенову и ему же для его дядюшки по экземпляру. Ну, затем сообщил в Сенатской типографии мой новый адрес, получил образец обложки — хорош — и условился о брошюровке. Не менее 200, а то и все 500 экземпляров] будут мне доставлены во вторник утром на Офицерскую. В типографии же узнал, что вчера было очень важное собрание делегатов от рабочих главнейших заводов Петрограда, и что его постановления носили чисто реакционный характер: долой все комитеты, советы и пр.1017 Естественно, — кушать захотелось... Поздно, голубчики. Еще поголодайте. Освободясь от этих дел и справок, в Инженерный замок, где позавтракал, сдал карточки, получил свою и поговорил. Оказывается, что бесплатный проезд все-таки не сдан в архив и я еще нужен. А кроме того офицерство просит меня похлопотать о продовольствии. Завтра же поеду на Миллионную 19. Ну, из Замка1 на Знаменскую, где пообедал и, ввиду полного отсутствия сахара, должен был пойти в Ольденбургскую потребилку за патокой. Оттуда — все пешком — на Офицерскую, где собрал все заказанное Катею в оставленный там чемодан и на Знаменскую. Отдохнув немного, притащил еду и прочее сюда, на Фонтанку, совершенно измученный, несмотря на двойное за эти дни питание. Сегодня сюда перебрался Володя и впервые будет ночевать. Вандам захватил меня по дороге, и мы с ним побеседовали о высшей политике, особенно по поводу записки Дурново1018, которую Володя раздобыл от Харламова. — Теперь, имея карточку, еду в воскресенье на реквизицию в Любань, а там, Бог даст, и в Струги-Белую1019 к Демкину, где хотел бы добыть картофелю и муки. — Вчера на ночь продержал немало корректуры. Сейчас хочу продолжать, сколько можно. Завтра кончаю, думается, с вещами у Германовых и почти кончаю с книгами на Знаменской; надеюсь покончить и с Блиновым.
17/30 марта. День трудный, но удачный. Прежде всего на Знаменскую, где забрал книг и с ними на Подьяческую. Оттуда к Севальду: проклятый чухна все болтает, а костюм до сих пор не готов. От него с чемоданом — правда, почти пустым — на угол Невского и Адмиралтейского — покупать трехверстные и 10-верстные карты, нужные для окончательного разъяснения Пушкинских набросков. Из магазина Главного штаба (увы, три листа распродано!) в Инженерный замок завтракать. Там встретил Кочмержевского, и он помог мне выяснить, кому можно сбыть соляную кислоту Демкина. Со вторника или среды начну действовать. Позавтракав, на Миллионную — хлопотать о продовольствии у Янишевского. Паче чаяния все устроил в несколько минут и лучше, чем наше офицерство и мечтать могло. Подождал,
1 Далее зачеркнуто: назад на Офицерскую, взял.
348
Дневник Б. В. Никольского
пока изготовили бумагу, подписали, приложили печать и выдали мне. Тогда я гордо вернулся в Замок. Отныне я человек необходимый. Да и мне приятно получать еженедельно продукты по рациону красной гвардии: это раза в 2-3 более всех наших норм. Из Замка на Знаменскую обедать и отвез еще тяжелый чемодан на Подьяческую. Подумал — и заехал к Германовым, где напоили меня кофеем. Захватил половину остатков и сюда, на Фонтанку. Завтра еду в Любань, где, может быть, заночую. Посмотрим, как-то не включат меня в штат, когда я всем им добыл продовольствие. — А здесь Вандам именинник: гости, граммофон (ужас!), обед... Звали и меня, но я уклонился под предлогом костюма и ожидания жены: Катя мне должна принести инструкцию для Любани. — В общем от пудовых чемоданов устал несказанно, зато от устройства мною продовольствия чувствую такой подъем духа, с которым ничто не сравнится.
18/31 марта. Сегодня спозаранку отправился в Любань и прекрасно проехал туда и обратно с моими свидетельствами от Инженерной обороны о въезде и выезде и о бесплатном проезде. Там все время, ел и исполнял бесчисленные Катины поручения, которых хватило бы не на 5 часов, которыми я располагал, а на все 15. Кроме исполнения этих поручений ни на что не осталось ни минуты. Я выехал в 8Уг утра, вернулся в Уг 8-го вечера. Главнее всего, что я страшно много и вкусно ел и пил. Но устал с укладкой и переноскою вещей — неимоверно. Не говоря уж о мозолях, которые натерты мною на обеих руках книгами тестя, плечи ломит. Придумать ничего не придумал. — Зато завтра посмотрим. Хочу разом выяснить целую кучу вещей.
19марта/1 апреля. Начал с Инженерного замка, но выяснить ничего не удалось: Попов был занят другими делами. Условились переговорить завтра с утра и организовать первый налет на продовольственный склад. Оказалось в итоге много лишнего времени, даром убитого в Замке ради того, чтобы дождаться завтрака. После завтрака сперва зашел в магазин Ильина10193, чтобы прикупить листы 3-верстной и 10-верстной карт: оказалось, увы, что таковые продаются только в Главном штабе и, раз там нет, нигде нет. Обидно. Затем в Сенатскую типографию. Ефимов готов1020 Взял и снес на Офицерскую 20 экземпляров] и обедать на Знаменскую. После обеда в Министерство — поздно: кто ушел, а кто на совещании. Пойду завтра.
— С горя пошел продал 5 экземпляров] Ефимова Вольфу, запродал 5 Карбасни- кову1021, 3 «Новому времени». Не говорил еще ни с Зубковым, ни с «Правом»1022, ни с Мартыновым. — Из «Нового времени» съездил на Знаменскую, взял предпоследний чемодан книг тестя и свез их на Подьяческую, откуда к Германову. Передал ему 2 экземпляра] Ефимова, которым он был очень рад. Оттуда на Фонтанку, где пил кофей с Володею. — Вольф скрывается: глупо. Я через Коптева предложил ему завтра со мною посоветоваться. Вечером сговорились в телефон.
— С Соболевским условились об экзамене и о моем чтении в среду. Будут Вандам, Харламов, Кочмержевский, Соболевский, И. И. Коптев, Юрочка Рахманинов, Володя. Тальберг опять не будет. Ну, и черт его дери. А что Веревкин и не был, и не отозвался, меня удивляет. Впрочем, его дело.
Теперь сколько успею, продержу корректуру.
20 марта / 2 апреля. Сегодня день окончаний. С утра пустился в Инженерный замок, но сперва сдал заказною бандеролью законченную вчера в ночь корректуру всего набора Тюремной типографии. В Инженерном замке собираются на службу очень туго, по крайней мере в отсутствие Каханова. Едва в двенадцатом часу явился
1918 год
349
Попов. Оставалось одно — сперва позавтракать, а потом уже ехать за продовольствием. Так и сделали. Отправились Спиринг, я, Феттер1 и вестовой. Все шло как по маслу, и мы получили всего, что было, — гречневой и перловой крупы, по 1 ф[унту] хлеба в сутки, мясных консервов, топленого свиного сала, сахару, чаю, да я даром набрал полный карман чесноку. И все это сравнительно за грош. Наелись там и хлебных сухарей, и сахару, и крупы, и чесноку. Но это заняло очень много времени. Ехали туда и оттуда очень живописною группою по Невскому на грузовике. Упрятав все в Замке, я едва поспел — и то с большим опозданием — пообедать и с последнею порциею тестевых книг притащился на Фонтанку как раз в ту минуту, когда ко мне поднялся Вольф. Он скрывается от своих очумевших рабочих, решивших его арестовать. Рассказал мне о своей эпопее — плохо ему и трудно придумать какой-нибудь исход. Расставшись с ним, отвез на Подъяческую книги, захватил на Офицерской «Догму» Ефимова и письмо Невзорова1023 и здесь сговаривался с Харламовым, Блюменфельдом, Шабельским и Первольфом. Завтра будут читаться сперва интереснейшая записка Дурново, а затем баллада. Будут Первольф, Муретов, И. И. Коптев, Харламов, Савич, Попов, Спиринг, Блюша, Братусы, Кочмержевский, Рахманинов, Вандам, Володя, Гильшер, Соболевский. — Да, у Феттера выпросил грузовик для перевозки Ефимова в четверг. Итого кончено: 1, корректура; 2, продовольствие;
3, переноска книг со Знаменской; 4, и, пожалуй, главное, — вопрос о штатном месте: я корреспондент обороны с окладом в 350 рублей. И то деньги. — Популярность моя теперь после устройства продовольствия — громадна. Все в восторге, все благодарят. Только чахоточная гадюка Борисов все чего-то злится. С остальными я в прекрасных отношениях, с дамским персоналом — в особенности. — После всех этих трудов вечером со смаком напился кофейку.
21 марта/3 апреля. С утра в Училище. Каменеву 11, Аврамову 9. Оба знали, обоим можно бы в сущности больше, но я теперь менее, чем когда-либо, склонен мальчишкам мирволить. Пускай учатся, канальи. Сами потом спасибо скажут.
— С экзамена в Инженерный замок, где условился-таки с Поповым насчет бесплатного проезда по железным дорогам. — Позавтракав, в Министерство народного просвещения, где видел жида Гринберга и получил его резолюцию о выдаче мне содержания. Кроме того говорил с Кудрявцевым о покупках библиотек. Он склоняется к моей мысли. Условились окончательно сговориться в субботу. Господи, помоги. — Оттуда за припасами обратно в Замок. Получил 7 ф[унтов] хлеба, 60 зол[отников] сахару, 3 банки мясных консервов. Остальное развесим завтра и продуваним остатки. — Обедать на Знаменскую и сюда на Фонтанку. Подремал сидя — начали собираться. Соболевский, Братусы, Блюша, Рахманинов, Гильшер, Кочмержевский, Спиринг, Харламов, Савич. Прочие предупредили, что не будут, или просто не были. Завтра буду с Володей у Пересветова. Да, еще был Германов.
— Вчера на ночь Володя мне заявил, что вовсе покончил с Эльяшевыми, — слава Богу, — и поведал свою мысль о женитьбе на Ильяшенко. Бог его знает, прочно ли это; но сам по себе11 брак вполне подходящий. Хотелось бы для него чего-нибудь лучше, — не знаю, как там насчет умственности, — да и породовитей, — и погромче именем, — и поярче традициями, — но от добра добра не ищут: понравились,
I Вставлено над строкой над зачеркнутым словом.
II Далее зачеркнуто: такой.
350
Дневник Б. В. Никольского
семья хорошая, здоровье, состояние... Посмотрим-подождем. В ожидании чтения Германов узнал по телефону от Красноженихи, что сегодня после 3 дней пути приехал из Юрьева ее муж, совершенно больной и в самом мрачном настроении. Надо зайти и повидаться.
Завтра, спасибо Феттеру, поканчиваю вопрос о Ефимове; завтра же получаю остальные съестные продукты; завтра же начинаю вопрос о даровых билетах по России и в частности о праве въезда для жены Попова: надо ему это устроить; завтра же, наконец, отправляюсь с Володею к Пересветову. Благо покончена перевозка тестевых книг. А тешу крючит: старуха, разумеется, больна, и все же столько в ней озорства и ломанья, что нисколько ее не жаль, но просто на нее противно и омерзительно.
22 марта / 4 апреля. Сегодня начал с того, что отправился на Офицерскую и кое- что там прибрал, а затем пустился в Сенатский архив, где, впрочем, никого не застал и не дождался, и в Сенатскую типографию, где обо всем договорился. Готово оказалось 800 книг, в том числе веленевые экземпляры. Мотор опоздал, но таки приехал около 12 (вместо 11). Мигом уложил при помощи училищного сторожа и др., отвез 660 на Офицерскую, 40 на Фонтанку 38 и 100 сдал Струю в Училище. Поджидая мотора, встретил Здравомыслова, который с полною готовностью предоставил бесплатно все мои синодальные desiderata1024 — После Училища проследовал в Замок, где позавтракал, со всеми переговорил, условился, забрал съестные припасы и поехал обедать на Знаменскую. Оттуда сюда, на Фонтанку, где разобрался, изготовил письмо Здравомыслову1025 и к 7 ч[асам] отправился к Пересветову с Володею. Там с Пальчиковою беседовал более прапорщик, чему я был очень рад. А за чаем читал им их балладу и записку Дурново, когда явился Муретов. Затем в 11 ч[асов] вернулись домой. — Величайшее счастье для меня, что кончена корректура и не нужно более таскать со Знаменской книг на Подъяческую. Приятно и то, что есть хлеб и много сахару.
23 марта / 5 апреля. С переноскою книг со Знаменской покончено — и сразу стало легче. Утром спозаранку с Володею на Офицерскую, каждый по своим делам. Я с помощью швейцарят перетащил «Догму» Ефимова (660 экземпляров]) на квартиру из вестибюля и разобрал немного брошюры Сергеевича. Затем в Мариинский дворец, где разом устроил въезд жене Попова. Оттуда понес письмо Здравомыслову — Синод замкнут, занятий нет: почему — не знаю. С горя в Сенатский архив. Там получил все издания, 19 отличных томов в 21 части. Отнес их на Офицерскую и завтракать в Инженерный замок. Позавтракав и наладив дела, в Министерство народного просвещения получать талон на Казначейство по Юрьевскому жалованью. Да, в Обороне мне выдали 360 р[ублей] суточных за март и 175 р[ублей] — половину жалованья — за апрель. А у Мариинского дворца меня кто-то из хвоста окликает с поклоном: всматриваюсь — наш юрьевский факультетский педель1026 Чагин. Откуда, что, как? Оказывается, прибыл с Красноженом и Регелем. Я дал ему входной билетик без очереди, чем его разом облагодетельствовал, и велел зайти вечером, рассказать, как дела в Юрьеве. Дела, как выходит, и плохи, и хороши. Большевиков, солдат и красной гвардии немцы уничтожили человек 500; частных лиц не трогают вовсе; порядок полный; цены и продовольствие по-прежнему; однако денег не выдают из Университета, ибо ни в Казначействе, ни в кассе Правления нет ни гроша. — Да, так после завтрака пошел в Министерство — и там закрыто. Что такое, почему? Национальный, изволите ли видеть, праздник: чествуется память
1918 год
351
жертв революции, годовщина похорон на собачий лад1027 Черт с вами, празднуйте, но мне-то деньги нужны! Делать, однако, нечего, — пустился на Знаменскую, где пообедал. Оттуда, по дороге домой, зашел рассчитаться к букинисту Крылову и заодно приобрел кое-что из библиотеки сенатора Кесселя. Хлам библиотека и цены военные, но в целом я купил очень дешево то, что мне всего дороже. От Крылова вернулся домой и поспал, пока не явился Чагин. Напоил его кофеем и послушал его рассказов. Не могу еще решить, ехать ли мне в Юрьев или нет. Пока, по-видимому, еще рано. — Затем заходил Попов с бумагами для затрашнего пропуска его жены.
— Теперь надо писать письма, которые нестерпимо лень писать. А делать нечего,
1028
приходится
24 марта / 6 апреля. Начал с того, что свез исполненные письма, афиши для Романа, вчерашнюю добычу от Крылова и пр. на Офицерскую, откуда поговорил с артельщиком Невской бумажной мануфактуры и где разобрал еще кое-что из брошюр Сергеевича. Великолепный подбор. И дублетов к моей библиотеке почти что нет. Таковы же и сборные томы вырезок Кесселя. Затем в Мариинский дворец, где очень долго ждал рохлю Шарапова, но в конце концов получил пропуск для жены Попова. Оставалось несколько минут — я бросил в ящик письмо Бородкину, отнес в Синод Здравомыслову и зашел купить Гербовник1029. Мне ласково пояснили, что он теперь стоит уже 180 рублей. Но я столь же ласково поговорил со старшим начальством и под фирмой Юрьевской библиотеки получил по-старому за 12 рублей. Отнес на Офицерскую и отправился в Инженерный замок. Отдал пропуск Попову, поговорил с потрясучим чахоточным злюкою Борисовым, позавтракал, сговорился со Спирингом и Феттером о новом продовольственном налете в понедельник и отправился в Министерство за талоном. Там, ввиду вчерашнего праздника, пришлось отложить получку на вторник. Пошел говорить с помощником Кудрявцева — и глупо сделал: поехал обедать на Знаменскую слишком поздно, а когда вернулся — Кудрявцев уж уехал. Обидно. Зашел оттуда к Вольфу, т. е. И. И. Коптеву, и поговорил о[б] их делах. Он обещал прислать мне Кубеля. И точно, прислал. Тот, коли не архинегодяй (латыш!), человек надежный. Поговорив с ним, пошел пить кофей на Знаменскую, купив нашим сладкого ради завтрашнего праздника. По дороге обратно содрал Роману массу афиш. Теперь их разобрал и буду переписывать письма
и, может быть, писать дальше.
25 марта/7 апреля. Полгода со дня смерти матери. Втроем с Володей и Романом были на кладбище, где встретили Ольгу с дочерью. Было грустно. Оттуда Володя уехал по своим делам, а мы с Романом побродили по кладбищу, отыскивая памятник Козлянинова, которого так и не нашли, и пешком отправились на Знаменскую. Там я поспал и пообедал, а затем прошел к Красножену. Тот в полном рамоллисменте. Туда же прибежал Германов, сообщивший, что ко мне сбирается Пересветов. Это ускорило мой уход. Женичка вскоре зашел за веленевым экземпляром Ефимова. Потом был Пересветов, которого я поил кофеем и которому разбирал его балладу. Сейчас очень хочу спать. — В Юрьеве немцы упорно вытесняют все следы русского владычества, — и это им и нетрудно ввиду нашей безумной прежней1 политики. Высокомерие этих наглецов не поддается описанию. Наши гниды заняты только интригами, счетами и советскими дрязгами, а всего более — труса празднуют.
1 Вставлено над строкой.
352
Дневник Б. В. Никольского
Мерзость. Следовало бы Невзорову добавить, но уж это другой раз. Тогда напишу заодно.
26 марта / 8 апреля. Сижу и пишу эти строки — как бы Вы думали, где? Не в тюрьме, не под арестом и т. д., так что Вы ошиблись. Но где же? В Инженерном замке на ночном дежурстве. Что меня включили в список дежурящих, это, конечно, свинство, но я не счел удобным уклоняться и создавать для себя привилегии. Со мною дежурит пока наша барышня — Борер. Заниматься здесь идеально, в особенности, когда она уйдет, а она уйдет очень скоро. Мое дежурство оказалось для меня полным сюрпризом. Я с утра явился сюда, чтобы ехать за продовольствием, так что был к Уг десятого, успев сдать заказное письмо Ашеньке в 11 -м отделении; однако — о, аккуратность человеческая! — мы выехали почти в 12 ч[асов], оставшись без завтрака, и вернулись — о, аккуратность человеческая! — почти в Уг третьего. Нынче отпуск был гораздо щедрее прежнего: соль, сухие овощи, подболточная мука, папиросы, — всего этого не было ^1-го апреля-1 Кроме того, я выпросил для себя и для Спиринга по пайку, так что мы получим за общую цену двойной паек, т. е.
14 ф[унтов] хлеба, 8 банок мясных консервов, 56 зол[отников] сушеных овощей, столько же подболточной муки, 210 зол[отников] гречневой крупы, 112 зол[отников] свиного топленого сала, 7 зол[отников] чаю, 112 зол[отников] сахару, — и все это на неделю; а кроме того на весь месяц соли 88 зол[отников], мыла 1 ф[унт] и 1200 папирос, за все вместе заплатив 15 р[ублей] 9 к[опеек]. Все прочие за ту же цену получат половину всей этой благодати. — Получил консервы и хлеб, отнес на Знаменскую, и — домой на Фонтанку, где собрался для ночевки и занятий и прибыл благополучно сюда. Сейчас сижу один в огромной зале при свете двух ярких люстр и при абсолютной, мертвой тишине, какой никогда не бывает на Офицерской. День, конечно, пропал в смысле хождений и хлопот, но вечер выгадан. Я хочу переработать мою заметку о Лопасне, Серпухове, Алексине и пр. в набросках Пушкина1030
28 марта/10 апреля. Ну, я действительно заново написал 26-го мою заметку и только в 2 ч[аса] ночи лег спать не раздеваясь на искалеченной походной офицерской кровати. К 8 ч[асам] меня разбудили, я уложился и ушел пить кофей на Фонтанку. Оттуда пустился в Министерство] нар[одного] просвещения], где с большим трудом, после бесконечных ожиданий и объяснений, получил талон к ассигновке, по которому надеюсь получить только завтра. Оттуда явился завтракать в Инженерный замок. Мы оттуда переезжали на Михайловскую площадь, дом Кочкурова1031 Из Замка я продал книги Карбасникову, «Новому времени» и Сытину и, пообедав на Знаменской, купил патоки, ибо сахару, ввиду переезда, нам не роздали. Из Ольденбургской потребилки вернулся на Фонтанку, зайдя к Зубкову, который, желая что- нибудь с меня выторговать, Ефимова не купил. С Фонтанки на Офицерскую и оттуда на 8-м № к Блюше, где был чествуем и ночевал. Сегодня, с величайшими затруднениями из-за сложных новых трамвайных маршрутов и переполнения трамваев, прибыл на Офицерскую, захватил еще 24 экземпляра] «Догмы» Ефимова, а ранее побывал в Сенатской типографии и у Здравомыслова, где мне было приготовлено две вязки книг. Ввиду тяжести взял только одну, которую и снес на Офицерскую. С Офицерской на Фонтанку, продав по дороге Попову 10 экз[емпляров]. С Фонтанки
1 1 Вставлено над строкой.
1918 год
353
на Михайловскую площадь, позавтракав сначала в Инженерном замке. В Инженерной обороне получил папиросы, крупу и соль (мыло забыл) и придумал способ выпросить у Шидловского фунтов 30 сахару. Завтра, вероятно, попробую реализовать. Из Обороны отвез еду на Знаменскую, а со Знаменской привел к себе Романа пить кофей с патокою. Затем явился Володя. Я лег отдохнуть, пока не явился на беседу Перекрестов, очень меня утомивший. После его ухода я немного подремал — явился Миша Васильев, который теперь чуть ли не генерал-лейтенант. Его цель — пристроиться. Он сдает бухгалтерские Курсы у нас на Невском, т. е. у Елисеева, и мечтает сдать потом государственные экзамены. Я дал ему мысль причислиться к вольнослушателям из Военно-юридической академии в Училище и затем сдавать у нас государственные. Мечтает он и об обороне, — но это гораздо труднее. Пока в пятницу займусь его делом в Училище. Он просидел до Уг двенадцатого. А я, измученный очень хлопотливыми и тяжелыми физически от тасканья книг днями и неудобною ночью в Инженерном замке, спешу все это записать и ложиться спать. Тяжело. — Немцы ломятся. Неужели все перевернется, и они выиграют войну? Страшно подумать. Они, в конце концов, погибнут, — от победы ли, от поражения ли, но погибнут и от революции не спасутся; но мы-то, мы-то! Увидим ли мы, хоть закрывая глаза, пределы Земли Обетованной? Да будет воля Твоя!
29марта/11 апреля. Немцы ломят, мы томимся и нет нигде и ни в чем исхода. Болит вся душа моя, и только дневная суета спасает меня от полного нравственного изнеможения, заставляя думать о бесчисленных пустяках. — С утра пошел в Главное казначейство и получил Юрьевские деньги. Оттуда прошел в Инженерную оборону, где сговорился со Спирингом о плане действий для получения лишней соли и сахару и позавтракал в Замке. Оттуда к комиссару Николаевского вокзала, но он был в Смольном и я, не дождавшись его, ушел обедать на Знаменскую,1 но сперва прошел опять в Оборону за последними продуктами, а кроме того продал
10 экземпляров] Ефимова Мартынову1032 Пообедав, опять к комиссару. Удалось, хотя не так чисто, как бы я хотел. Придется мне поделиться со Спирингом. Я мечтал один получить 30 ф[унтов] сахару. Ну, да если получу и 15, так и то хорошо будет. На обратном пути приторговывал книги у Крылова, но тот уперся. Вечером в Генеалогическое1033, — оказывается, заседание-то было назначено в 6!/2, а я понял, что в 8Уг. Пришел к шапочному разбору. Оставалось откупаться взносами. Так и день прошел.
Свой подвиг ты свершила раньше тела,
Безумная душа!
... Ты дремлешь — а оно Бессмысленно глядит, как солнце встанет,
Бесплодно ночь сменя,
Как в тьме ночной бесплодный вечер канет,
Венец пустого дня!...1034
Много думаю о государстве и церкви. Церковь есть тень государства. Она учит послушанию и самоотвержению, без которых невозможна государственная власть
1 Далее зачеркнуто: со Знаменской, захватив.
23 Зак. 371
354
Дневник Б. В. Никольского
и государственная оборона. Церковь есть организованное повиновение, как государство организованное властвование. Вот смысл и государственное значение церкви.
Но церковь ходатай по брачным делам
Теперь с государством разводит...
30 марта / 12 апреля. Утром проснулся и встал очень рано и делал поправки и приписки к моей истории Лопасни, Серпухова и Алексина. К 10 ч[асам] утра в Училище. Был ассистентом на экзамене Петрова у Мордухая (12) и Растопчина у Тимашева (10), а затем сам экзаменовал Перекрестова (12), Фермана (11), Романовича и Данчича (по 9) и Ляхно (10). До экзамена устроил дело Васильева с Беренсом и Соболевским1035. После экзамена позавтракал в Инженерном замке и в Оборону. К несчастию Спиринга сегодня не было. Тогда я вернулся на Фонтанку и кое-что прочел и обдумал, а затем на Знаменскую. Пообедав, на Офицерскую, в Синодский архив — слишком поздно, увы, — и обратно. На Офицерской сверил мой экземпляр Гербовника: полный, но 2 тома попробую переменить, 1_как немного ржавые"1 С Фонтанки, взяв Володю, к Пальчиковой. Муретов, которому отдал деньги и дал письмо Ширинского, получив книги, Ермолов, маленький Пистолькорс, Женичка и две хозяйки. Сидели и беседовали. Дома вторично пили кофей. — В воскресенье придется ехать в Любань охранять наш дом, а завтра хлопотать о сахаре и соли.
— В общем день не утомительный. — Вчера меня встревожило требование царского долга1036. Придется идти хлопотать. Ах, кабы только выручил Ефимов! Беда: до осени не выручит.
31 марта/13 апреля. Хотел было покончить наше продовольственное дело, да ничего не вышло. Начал с Офицерской и оттуда в Сенатский архив, где сдал излишний экземпляр] XIII тома. Затем в Синоде приобрел дня Энгельгардта за 1 р[убль] его герб и обменил плохие томы Гербовника на великолепные. Видел Хлебникова, который меня облобызал. Вообще вид у него совершенно растерянного жулика. Сейчас его герои Ленин, Троцкий и Бонч-Бруевич. А в целом ему на все наплевать и он всего трусит. Жалкий, подлый и надломленный человек. Но это само собой, а «Историю Сената»1037 я через него за 25 р[ублей] добыл: и то спасибо. Выяснил вопрос о макулатуре: он, конечно, правильно продает в макулатуру залежи 2-го отдела «Собрания узаконений»1038 и разные устарелые брошюры, а то, что про него болтают, — просто досужее вранье. — Времени ушло масса. Затем, возвратясь на Офицерскую, отнес к Кольбе1039 мою электрическую лампу, которую мне мигом поправили. В понедельник снесу ее сюда, на Фонтанку. Отнеся ее на Офицерскую, зашел на Подьяческую взять 12-е присуждение Демидовских премий1040, — увы, его-то у меня и нет. Несолоно хлебавши и так и не позавтракав, увидал, что в Оборону поздно, а на Знаменскую рано, и потому отправился на Фонтанку. «История Сената» мне так обломала руки, что я совсем размяк. На Фонтанку заходил Володя, который передал, что со мною хочет видеться Рихтер. Затем обедать. После обеда свалился и заснул до 6 ч[асов]. Придя сюда, застал Женичку. Этот болван так и не купил мне Барсова1041 Вот человек, который испортит любое дело, ему доверенное. В последний раз ему даю поручение: совсем дурак. Не только не купил за 15 р[ублей], но взвинтил цену до 25 рублей. Скотина. — Немного отойду от размякшего
1 1 Вставлено над строкой.
1918 год
355
состояния и буду либо письма писать, либо в телефон разговаривать. А завтра тоска: ехать в Любань. — В итоге совсем не попал в Оборону и вопрос о съестном отложен на понедельник. Обидно. Очень обидно. — Володя уверяет, что канальи желают судить Государя. Сомневаюсь. Им не до того. Пожалуй, еще их раньше ухлопают всех. Голод все невыносимее и нужда все острей.
1/14 апреля. Этот документ в сущности можно было бы и не подавать, так как и ездить-то в Любань было незачем. Но при душевном состоянии моей жены я рад, что отделался бессмысленною потерею целого дня, и только1042. — Тоскливо ехать и слушать разговоры в вагоне. Товарищей нет, но ей-Богу с ними было менее противно. Россия, Россия, во что ты превратилась, чем ты стала! Где ты, мое отечество? Сколько впереди труда, сколько неимоверных задач, и какое море неисцелимого тупоумия, темноты и невежества! — В Любани повидал Веселова, моего бывшего ученика по Петроградскому университету, и от него направился к собачьим комиссарам, которым сделал заявление и подал бумагу. То и другое было принято благосклонно и мне обещано их покровительство. Вот и все. — Здесь зашел со своего эсперантического собрания Роман, которого от усталости и жидовской вони, в которой он находился, вырвало. Теперь он спит на Володиной кровати и храпит так, что сквозь переборку слышно.
2/15 апреля. Встал очень рано, ибо вчера лег рано, и Володя, ввиду экзамена, поднялся спозаранку. Это изменило мой план. Я сперва махнул к Германову, где забрал мои последние потроха, т. е. банку от патоки и сюртук, и снес их на Офицерскую. Оттуда в Синодский архив, где взял последние книги от Здравомыслова. Захватив затем Мюллеровский чемоданчик, мою лампу и банку, в Инженерную оборону, где меня уже ждали Спиринг, Феттер и пр. Прямо в мотор и на вокзал. Хлеба нет, только завтра получим. Зато сахару я натаскал добрых фунта 1 !4, да рису четыре пригоршни. Когда вернулись, я в Замок завтракать. По дороге сговорился со Спирингом о соли и сахаре. Будем завтра готовить бумажку. Из Замка снес на Фонтанку чемодан с сахаром и пр., лампу и банку; последнюю взял на Знаменскую. Такая незадача — не могу поймать Энгельгардта, чтобы вручить ему купленный для него лист из Гербовника с его гербом. Итак, обедать на Знаменскую. Оттуда по условию с Пальчиковою в Ольденбургскую потребилку за патокой: увы, — вся! С горя купил капусты и репы и снес все на Знаменскую. Оттуда водворился сюда на Фонтанку и по телефону сговаривался с Харламовым, Гервагеном, Васильевым и Спирингом. Среди всех этих бирюлечных ухищрений и проблем с волком, козой и капустою1043, прошел день. Завтра снова продовольственный налет и м[ожет] б[ыть] сахариу запас увеличу. Надо. Теперь я тащу все в карман, ничем не стесняясь.
— Вечером распределял книгу здешнему профессорью. Без их рекомендации ничего не поделаешь: книга не пойдет. Теперь я, кажется, никого не забыл, а в примечаниях равно все упомянуты. Завтра же начинаю через Романа раздавать. Рекомендуй хоть один в Петрограде — все пошло б иначе. — Все это писано уже при свете моей чудесной лампы.
3/16 апреля. День, полный мелких волнений, успехов и неудач. Встал настолько рано, что успел написать Лукьянову1044 К 10 ч[асам] в Инженерную оборону. Оказалось, что хлеба все-таки нет. С горя получил жалованье, рассчитался со Спирингом и в 11 ч[асов] пошел в Публичную библиотеку. Там видел Сайтова, Беренса1,
1 Возможно, описка Никольского и правильнее: Берента (см. запись за 6/19 апреля).
356
Дневник Б. В. Никольского
Юргенсона, Браудо, Радлова, узнал о смерти Булгакова и сделал выписки из Заппи для «Заметок о Пушкине». Штукенберг1045 и его рецензенты в XII присуждении Демидовских премий1046 оказались для Лопасни или балластом, или совсем ни к чему. Из Библиотеки завтракать в Инженерный замок и закинул к Мартынову экземпляр Ефимова для Петражицкого. Вернулся на Фонтанку, посидел, разобрался и зашел в Синодальную лавку, где отчасти дополнил здравомысловский отпуск и выяснил, где и как добывать остальное. Затем пообедал на Знаменской, вернулся на Фонтанку и, забрав чемодан, на Подьяческую и Офицерскую. Сделав здесь и там, что требовалось, поехал к Гервагену. Но дело в том, что мы назначили вторичный налет на продовольственного комиссара в Уг пятого: оказалось, что хлеба нечего и ждать ранее 8 ч[асов] вечера. Мы разъехались, чтобы вновь собраться на Михайловской площади к 8 ч[асам]. Вот после первого неудачного слета я и пустился на Подьяческую, Офицерскую и к Гервагену. Объяснил ему и его жене, почему только на минуту, и уехал. Увы, — хлеба вновь не оказалось, да еще Шидловский убил меня вестью, что их комиссариаты упраздняются. Надо, значит, ехать завтра же на Ружейную1047, чтоб узнать, как быть. Только-только мы все наладили — трах, все прахом. Впрочем, Володя мне сообщил, что Шварц одолел: все его условия приняты большевиками и он взял обратно свою отставку. Явно, что большевики трещат. Но все же нам надо кушать. Шидловский на прощанье нам налаживает хлеба завтра с утра. Сборный пункт — Михайловская площадь Уг девятого утра и гоним к нему на моторе, с ним на Варшавский вокзал, обратно на Лиговку и домой после получки. Просто беда с продовольствием. — От Шидловского приехал домой на моторе и напился кофею с тою горбушкой, которую получил в Комиссариате на прощанье.
— Роману поручил занести по экземпляру Ефимова Зеелеру, Гримму и Пергаменту, Гервагену он уже занес. На днях его командирую в Лесной, в Политехникум, разнести 5 экземпляров, — Гамбарову, Гусакову, Струве, Ельяшевичу, Гредескулу. Какая все сволочь! Но ведь от них зависит не только Политехнический, но и Психоневрологический институты. Если хоть один укажет Ефимова, так и то мое дело в шляпе. А я всех их, каналий, упомянул в примечаниях.
4/17 апреля. Масса огорчений. Прежде всего — закрылась наша столовая в Замке и с завтрашнего числа кончаются мои завтраки. Это удар и очень тяжелый. Затем Гумилев сообщил мне, что Совет Училища, будто бы, принял их, офицеров-вольно- слушателей, предложение внести каждому профессору за экзамен по 25 р[ублей], т. е. по 250 р[ублей] каждому. Я пришел в большое смущение. Сейчас такое трудное время, что и 25 р[ублей], не только 250, большое подспорье; но, действуя под фирмой Училища, получать деньги с экзаменуемых лично в свою пользу — это значило бы совершенно уронить свое достоинство и достоинство Училища. Я вечером поговорил по телефону с Миципсой и сообщил ему, что не допускаю даже мысли о таких платежах, что, буде такое постановление Совета состоялось, буду требовать его пересмотра, что, буде, паче чаяния, большинство окажется не на моей стороне, заявлю особое мнение и потребую включения такового в делопроизводство и что во всяком случае требую для этого вопроса полной гласности, оставляя за собою всю свободу говорить везде, всем и при всех обстоятельствах все об этом деле. Таких сильнодействующих средств и не требовалось, ибо у Миципсы поджилки затряслись, но я не в него и метил. Это было бы чудовищно. Это пахнет Колею Белявским. Вы представьте себе только бывших правоведов, родителей, теперешних воспитанников, — да это черт знает что! Ну, как бы то ни было, это улажено. Третье
1918 год
357
печальное событие — отмена интендантства, железнодорожных продовольственных комиссаров и пр., а заодно, говорят, и армейского пайка. Мы-то до понедельника получили, — но потом? Некоторым утешением служит мне то, что Шварц одолел: большевики согласились на все его требования и на днях формируются две гвардейские дивизии на старых началах: Преображенцы с Зуевым, Семеновцы с Бжозов- ским, Измайловцы с Аккерманом и Егеря с кем-то, не помню. Ну, а тогда Шварц введет обратно и интендантство. Но вот переходный момент... Наконец, по трусости Спиринга я должен был бросить мою мысль о сахаре. Пусть делает, что ему угодно, — я оставил это дело. Правда, и сам остался без запасного сахара... Наконец, пятое — Спиринг влопался со своим легкомыслием. Он все доверил Назимову и тот накрал (видимо) хлеба при развеске. До развески было все: 29 хлебов было мною на мотор погружено, столько же сдано, — а при конце развески не хватило 34 фунтов, — т. е. 3 хлебов. Нельзя доверять писарю. И где мы возьмем эти 34 фунта? Я хлопотать о них не стану.
Итак, к Уг девятого явился на Михайловскую площадь. Скоро явился мотор. Отправились к Шидловскому. С ним на моторе на Финляндский вокзал, где получили
10 пудов хлеба и свезли 10 хлебов обратно к ним на Николаевский, а 29 остальных на Михайловскую площадь. Потом явился Спиринг, но я уходил на Фонтанку ввиду выяснившейся необходимости переменить расписание дня, а когда вернулся, то покончил с ним беседу о сахаре и сердитый ушел завтракать. В Замке узнал о закрытии столовой. Сердитый и расстроенный, решил более в Оборону не ходить: пускай Спиринг делает, что ему угодно. Еще я устроил у Каханова бумагу на сахар и соль и все приготовил у Шидловского. Досадно. Ну, так после завтрака я к Гринбергу. Там совершенно случайно выяснил, что Андерсен уже примазался с Публичною библиотекой и потому мою мысль о покупках надо бросить — на время или совсем — или существенно изменить. Впрочем, помещение для Эсперанто по просьбе Романа выхлопотал и вечером по телефону научил Медема, как ему действовать. Из Министерства народного просвещения на Знаменскую, со Знаменской сюда и заснул. Разбудил меня вломившийся Германов. Выперев его, напился с Володею кофейку и заготовил окончательно письма и бандероли Невзорову, Адамовичу и Здравомыслову1048, а заодно сговорился с Адамовича сестрой об осмотре библиотеки1049 Думаю сделать осмотр завтра же. На приеме у Гринберга познакомился со вновь назначаемым командиром Измайловского полка Аккерманом. Там же видел везде околачивающегося и везде примазывающегося Хлебникова и вдову Я. А. Гиль- тебранта. А Лебедева-Полянского нет, как нет. — Ну, Роман уже доставил Ефимова Гримму и Зеелеру; завтра получит экземпляры для Гордона и Покровского; которые разнесет одновременно с Пергаментом послезавтра. — А надо бы выяснить новое положение продовольствия. Что такое Петров Продовольственный? По-видимому, препоганая собака.
5/18 апреля. С утра сдал заказные письма и в Инженерную оборону. Спиринга не было до 10 ч[асов] 35 м[инут]. Тогда я поехал к Адамовичам, с которыми вчера сговорился в телефон. Угол книг разобрал. Сохранность великолепна, мысль видна, но в целом для меня первостепенного интереса почти ничто не представляет. Однако, я согласен купить. Но какое же свинство!... Этот угол лет 8 ни разу не был тронут. Загажено мышами, плесенью, пауками; книги прилипли к полу; пыль многолетняя; ужас. Всего книг немного, так, томов 125, и больше по старо-французскому, чем по римскому праву. Просмотрел и вообще его библиотеку. Свинство то же во всем,
358
Дневник Б. В. Никольского
но библиографические мысли и знания несомненны. От него на Офицерскую, а с Офицерской на Знаменскую обедать. Оттуда обрился и остригся, продал 2 т[ома] Ефимова Мелье1050, справился о «Столице и усадьбе» и на Фонтанку, где разобрался. Немного погодя в Генеалогическое общество, где вел аукцион. Сам в нем не участвовал, но приобрел-таки первые 5 томов «Известий Отделения русского языка и словесности»1051 Это меня крайне обрадовало. Наконец-то у меня полный комплект. Там же видел и «Сборник», — все почти недостающие мне томы1052 Предложил в члены Володю, Шабельского и Мурзанова. Вернулся домой и поговорил с Вандамом. Он сегодня был неинтересен, говорить пришлось больше мне.
6/19 апреля. Опять утомительный день, в котором не разберешься. Встал рано и вдруг переменил вчера составленное расписание дня: в Инженерную оборону не поехал, а сразу махнул на Подъяческую с «Известиями». Там выяснил, что свалял идиота: забыл, что мне не хватает только двух первых томов. Оказывается, напрасно тратили деньги. Ну, буду сам продавать. Уставил на Подьяческой всю серию и очень на нее радовался. Оттуда на Офицерскую. Забрал зубного порошку, снова тщетно искал контракт на квартиру, отобрал 24 экземпляра] Ефимова и отправился на почту, где сдал письмо Адамовичу и купил марок. Затем закинул письмо Здраво- мыслову и забрал в Сенате комплекты макулатуры. Встретил Хлебникова, консультировавшего меня по какому-то его грязному делу. Оттуда, не заходя на Офицерскую ввиду тяжести чемодана с Ефимовым, в аптеку за крупинками, и оттуда в «Столицу и усадьбу». За недостающие №№ с меня хотят чуть не 50 руб [лей]. Конечно, раз я получил остальные даром, то это не дорого, но я хочу дешевле. Подумаем. Из конторы в Публичную библиотеку, где отдал Беренту и Юргенсону мою всеподданнейшую речь: это гонорар за прошлое и аванс на будущее. Из Библиотеки в Оборону. Каханов ушел и вместо него Лобанов. Завтра неизбежно ехать на Ружейную 15. Со Спирингом я был холоден, но осторожен. Из Обороны поехал обедать на Знаменскую, где сдал Роману остальные книги, кроме тех, которые доставлю сам, и куда свез из Обороны очередную порцию продуктов. Там Катя примазалась, чтобы я свел ее в Потребилку Ольденбургского. Свел и накупил почти на 30 рублей. Оттуда было так близко на Офицерскую, что я соблазнился и прошел. Забрал чемодан и письмо Лукьянова и поехал. По дороге сообразил, что переодеться не успею, чтобы не опоздать к обеду в клубе с Мишею Васильевым. Обед был на славу, даже с полупивом (3°), но без хлеба. Скучен был Миша нестерпимо. Тем не менее взял я его к себе кофей пить с молоком, сахаром и хлебом. Пили. Он видимо хотел, чтобы я куда-нибудь его пристроил. Но как я пристрою штабного генерала на частную службу? Он, кажется, ждал более за свой обед. А устал я от Ефимова, тащивши на Фонтанку с Михайловской площади чемодан с 24 экземплярами] догмы — нестерпимо. Сейчас его выпроводил и немного отдыхаю. Вечером забегал еще Роман. Его чествовали эсперантисты за мое покровительство. Но это такие ослы, что все могут погубить. Я учил Романа, как он должен учить Медема. Роман-то понял, но сумеет ли сам вразумить своего дурака президента? На их общем собрании ликование: коли они получат помещение, они выиграли все.
7/20 апреля. Прежде всего, нам выдали пособие в размере месячного оклада за усиленные труды по организации, т. е. попросту пасхальные наградные. Спасибо: это 350 рублей. Ну, а затем я изготовил, удивляя всех неисчерпаемостью моих ресурсов, алфавитную адресную книгу в Обороне и в 11 ч[асов] отправился на Ружейную к Петрову. Там дело стало разом ясно: или регистрируйтесь, или теряйте
1918 год
359
паек. Фактически мы давно красная армия, но сами этого не признали. Писать бумагу — невозможно; ни ушедший Каханов, ни явившийся Лобанов не подпишут; а пайка все хотят. Но при тепершних идиотах все возможно. Я съездил в Штаб и устроил так, что нас зарегистрировали по моему изустному заявлению. Т. е. еще не зарегистрировали, но в понедельник впишут. Таким образом паек сохранен, добродетель соблюли и капитал приобрели1053 О, Боже мой, долго ли еще эта пытка, эта ложь, этот бред существования в разбойничьем вертепе вместо государства?
— Бывши на Петроградской стороне, закинул Ефимова Гредескулу. — В Инженерной обороне постепенно пополняю трехверстную карту России: получить такую чудную вещь даром — чего лучше? Пока получил 33 листа и еще листов 50 получу, заказаны. — У нас ушла вся семья Хоменко. — Нестерпимо устаю без завтраков и при массе движения и чисто физического труда. У меня на обеих руках жесткие мозоли от тасканья чемоданов с книгами и т. п. Но делать нечего. — Газет не читаю, за событиями не слежу, немцев не наблюдаю: не все ли равно? Сейчас надо ждать, мы разбиты и должны страдать. А лично для меня почти ничто не переменилось: я теперь изворачиваюсь точно так же, как мне приходилось изворачиваться в мирное время, да еще теперь мне легче с нынешними идиотами. Притом уцелевшие прежние деятели стали сейчас шелковыми, любезными, милыми. Моя деловая изворотливость теперь оказывается сущим кладом и для меня самого, и для других. Где другие стреляются, пьют, бегут и гибнут, там я в привычной обстановке тупика и выдумываю, какою лазейкой из него выйти. — Вот что-то мы будем есть в 1919 году?
8/21 апреля. Утром не спеша собрался на Подъяческую, но внезапно, ввиду прекрасной погоды, решил пройти на Глазовскую и закинуть «Догму» Распопову. Так и сделал. Но живет он в седьмом этаже какой-то трущобы1054 Трущоба-то все равно, а вот седьмой этаж... Ну, занес. Опуда взял, да и прошел пешком на Офицерскую. Там понемногу стал приводить в человеческий вид загаженную квартиру, начиная с Романовой комнаты. Пока жег ненужные афиши и прочий мусор — Роман. Поговорили. У Севальда примерил перешитый костюм. Надо еще перешить. Клянется, что в четверг будет готово. Закончив разборку брошюр Сергеевича, на Подъяческую и в Казанский собор, где жена велела Роману ее ждать, чтоб отслужить молебен по случаю вчерашнего его 15-летия, но конечно бедный мальчик напрасно томился, ее ожидая: она не приехала. Из Казанского собора на Знаменскую. После обеда забросил «Догму» гадине Нольде на Фурштадтскую и опять пешком домой. Дома подремал. Забегал Женичка. Таким образом, теперь у меня все готово: Политехническим профессорам, т. е. Гамбарову, Гусакову, Ельяшевичу и Струве завезет книги Роман, а мне остаются только редакции. Вот разве еще предложить «Догму» Митюрникову1055: он бойко торгует новыми книгами.
9/22 апреля. Сегодня с утра устроил-таки нашу регистрацию, и продовольственный вопрос улажен; однако, в нашей Обороне все делается не по-людски: не сняли отпуска со списка и когда понадобилась копия, то пришлось восстановлять на память. Пока писали и переписывали, время прошло. Получим только завтра. Сущее наказание. А хождение мое в Штаб округа, обратно на Михайловскую улицу, снова к Певческому мосту, снова на Михайловскую, и все это единственно в силу нашего неряшества, — Боже праведный, до чего мы заслужили все, что переживаем! Так весь день и погиб за продовольствием. — После обеда побывал в «Речи», в «Праве» и у Митюрникова. Закинул всюду по экземпляру и запродал 8 экземпляров]. Туго идет без провинции. Но что делать! Гримм1056 почти весь распродан, без Ефимова
360
Дневник Б. В. Никольского
не обойтись. Да вот беда1: немцы к нам идут с севера под названием белой гвардии финляндской1057 — Пришел Володя, удрученный вестями о[б] их окончательном расформировании перед новым формированием. Ничего не понять. Накал у них жестокий. Говорил Володя прекрасно о будущем России, так что мое сердце радовалось. Жива еще Россия, и рано ее немцы хоронят. Еще поглядим, кто кого хоронить будет. — Страшно жить в Петрограде: не знаешь, чего ждать и к чему готовиться. Все лжет, все слепо, и кругом — веселая гуляющая толпа...
11/24 апреля. За эти два дня столько суеты и утомления, что вчера ничего и не записал. К 10 часам был в Инженерной обороне, которая, впрочем, уже несколько дней переименована во Второе Военное строительство Петроградского района. Там знакомился со всеми наш новый руководитель — Лобанов. Затем я до часу ждал комиссара, чтобы скрепить наши списки, но так и не дождался. С горя пошел в Штаб и оттуда в Хозяйственный комитет на Михайловскую улицу. Оказалось, что все-таки в Комитете напутали, и мне нужна резолюция из окружного Хозяйственного комитета. Ах, будьте Вы все прокляты! Ведь мы без продуктов с понедельника! И в итоге оказалось, что нам не выдадут ни за 22, ни за 23, ни за 24-е. Так у меня сердце и упало. Но делать нечего. Пришлось отложить на сегодня конец хлопот. Пообедав на Знаменской, занес Ефимова в «Право» и Митюрникову, а затем напился кофею и отправился, по условию, к Модзалевскому, которого знакомил с моими «Заметками». Он ухватился обеими руками для «Пушкин и его современники»1058 Готов набирать немедленно, посвятить целый выпуск. Около 500 р[ублей] гонорару и 50 оттисков, а своих сколько угодно. Все это весьма симпатично. У него был какой-то Борис Алексеевич из Москвы и заходил генерал Воронов, он же «Русская старина». Домой вернулся пешком после 12, сдирая афиши для Романа. — Сегодня с утра зашел на Знаменскую, ибо Вандамы предложили с ними купить телятины. Уведомив Катю, на Ружейную 15, где скоро все устроил и получил нужную нам резолюцию. Оттуда на Михайловскую площадь, где захватил Спиринга и в наш районный Спасский комитет, где, наконец, все выработали до конца, но с получкою только с 25-го по 28-е. Впрочем, я на Ружейной услыхал случайно из чьего-то разговора за моею спиною, что Шидловский еще функционирует на Николаевском вокзале. Решили попытать счастья. Оказалось, еще можно устроиться. Согласились со Спирингом съехаться в 2 часа и катить за едою к Шид- ловскому. Я в Училище за жалованьем — еще не получено из-за перевода Главного казначейства в Москву. Оттуда к Савопуло, как сговорился в телефон. Купил их изданий — увы, по повышенной цене. Но это дешевле, чем в магазинах. Занес добычу на Фонтанку, запродав принципиально Савопуле балладу Пересветова. С Фонтанки на Михайловскую площадь, — Спиринг с Шуляченкой уж укатил к Шидловскому из-за моего опоздания. Ну, это извините: там сахар. Я туда. Вышло очень кстати: у Спиринга не хватило денег, и я его выручил. Поехали в магазин. Я за едой и развешиваньем набил всего 4 кармана пальто сахаром, — около 4 ф[унтов]. С добычею на Знаменскую обедать и оттуда, согласно условию, к Рихтеру на Рождественский переулок. Было скучно, но не беда: Семеновский полк. На воскресенье назначили у него чтение Дурново и Пересветова. Володя пойдет к нему завтра
1 Вставлено над строкой.
1918 год
361
судить, кого звать из офицеров. От Рихтера пешком домой. Сейчас, если не погаснет электричество, перепишу письмо Соболевскому1059
13/26 апреля. Пишу спозаранку в Военном строительстве после ночного дежурства. 11-го ночью переписал письмо Соболевскому, а вчера с утра, зная, что все довольны продуктами и обо мне не вспомнят, отправился по своим делам. Прежде всего свез на Подъяческую «Старые годы» за 1913 г. и прочие покупки от «Сириуса», затем на Офицерскую, где получил от Севальда перешитый наконец костюм, и на квартиру, где прикончил очередные мелочи. Оттуда сдал письмо на Почтамте, заплатил Мичерлингу, купил новый герб Энгельгардту вместо потерянного и прошел по вербам1060 Там букинисты. У Крылова нашел несколько полезных вещей. В его лавке наворочено столько товару, что ничего не найдешь и не увидишь, а тут, в досчатом балаганчике, все на виду. От него в Военное строительство, где забрал хлеб, консервы и сахар, — последний весь разделил на Знаменской. Но сперва на Фонтанку, где выгрузил из чемодана и костюм, и хлеб, и вообще все тяжести. С Фонтанки не спеша на Знаменскую. Оттуда по рекламе на Звенигородскую 12, кв[артира] 3, — думал, что-нибудь интересное, а вышло, что старый жох И. В. Преображенский из Русского собрания распродает наворованные по службе книги. Нечего даже и смотреть. Обрился у Крылова на углу Загородного и снова на Фонтанку пить кофей, нынче с хлебом, хоть и отчаянным. Выпив, в Генеалогическое общество, где не было ни доклада, ни аукциона. Впрочем, поболтали с Си- версом, Эссеном, Адарюковым, Татищевым Ю. и другими. По дороге занес чемоданчик с вещами в Строительство. Возвратясь на дежурство, отпустил Потемкину, приняв от нее дела и несданные телефонограммы. Их вскоре сдал и принял одну запоздалую, а затем вызвонил Володю с моим постельным прибором и долго с ним говорил. Отпустив его, перенес, что надо, из записной клеенчатой книжечки в новую и снова починил походную кровать, — починил настолько прочно, что великолепно проспал ночь. Сейчас уже 10 мин[ут] девятого, так что скоро должна явиться Потемкина. — Вчера мне Сивере говорил, что Модзалевский уж условился
о моих «Заметках» с Котляревским и Шахматовым.
13/26 апреля. Проспал ночь как убитый, но сменить меня пришел только граф Гудович без 10 м[инут] десять утра. Пока я собирался домой, мылся, пил кофей, — время шло. Тогда я решил на службу не ходить, ибо таково право дежурного. Отправился в Училище за жалованьем. Там Ферман-отец сообщил мне, что Бобринский- отец, т. е. бывший министр, мечтает о том, как Вильгельм будет царствовать над Россией и Германиею. Вот она, жидовская-то кровь! — Из Училища в Ольденбургскую потребилку, — там ничего нового. Оттуда в штаб Красной армии и устроил нашему Строительству бесплатный проезд по трамваям. Богатейшая идея, блестяще выполненная. Оттуда идя, думаю — чего тут? Не получить ли мне издания Морского министерства? Чудесно: айда в склад. В складе говорят: идите в «Морской сборник», там редактор Холодняк. Прихожу: «Вы не сын ли Ивана Ильича?»
— «Сын». — «Ну, а мы с Вашим отцом были приятелями». В пять минут устроил бесплатный отпуск всех изданий. Тогда решил еще раз пройтись по букинистам на вербах. Прошелся и за бесценок купил несколько превосходных вещей. Оттуда на Офицерскую и обедать на Знаменскую. Со Знаменской сюда, на Фонтанку. Днем весьма доволен. Завтра надеюсь покончить дело с трамваями. Как-никак, теперь это рублей 40 в месяц расходу при самой усиленной экономии: их сберечь никогда не худо. — Утром был Муретов.
362
Дневник Б. В. Никольского
14/27 апреля. Нет более дряблых жоп, чем военные инженеры. Это такие трусливые крысы, такая смесь неряшества, формалистики, плутоватости и бестолковости, какой не встретишь даже в Сиротском суде1061. Вот, кажется, в Синоде были такие же типики. Но где ж и быть Тупикам1062, если не там? А в военном ведомстве!.. — Все эти приятные соображения вызваны прямыми фактами, которые перечислять было бы долго и скучно. — С утра явился в Строительство, где застал дежурного Гудовича и Лобанова, который ожидал автомобиля; по дороге туда купил еще вязиги1063, ибо цена ей уже 15 р[ублей] фунт. Теперь у нас есть запас в 3 фунта, — это очень много. — После беседы с Лобановым о трамваях, стал ожидать Борисова и минуты, когда он освободится от доклада, а между тем получать заказанные 10[-ти] и 3[-х]верстные карты. — Сговорившись с Борисовым и написав и устроив бумагу, узнал от Машеровой, что сегодня можно с оказиею послать Ашеньке письмо из Киева. Тогда забрал припасы, занес карты на Фонтанку, вязигу и еду на Знаменскую, сказал Кате об оказии и велел готовить письмо Ашеньке, а сам в Штаб. Увы, поздно: там уже все разделили. «Доставайте, — говорят, — в Коммуне». Ну, черт с Вами:1 пошел в Коммуну и устроил нам скорей и лучше, чем через эту штабную сволочь. Из Коммуны в Строительство. Рассказал о Коммуне, написал новую бумагу и дал ее переписать. Тем временем узнал — вот еще образец нашего свинства — что 3/16 апреля, когда я целый день бывал в Строительстве по делу о припасах, наши милые сослуживцы получили возможность раздобыть припасов на праздники и меня не внесли в число участников. Вас-де не было в Управлении. Плюнул на эту сволочь. Однако время ушло. Ранее понедельника ничего не удастся. Пешком на Знаменскую, ибо на линии трамваев какая-то порча. Измучился до изнеможения. Дома подремал, напился кофею, разобрал карты, которых взял по 2 экземпляра], себе и Володе, и сговорился в телефон с Муретовым, что завтрашнее чтение у Рихтера отложено до Святой, с Адамовичами, что буду завтра у них, с Соболевским В. И. касательно Мариинского дворца, и теперь буду разбираться в бумагах и очередной переписке, а также намечать неотложные дела. В церковь так и не попал — на мою любимую вербную всенощную, — да и завтра едва ли попаду. Грустно.
15/28 апреля. Вчера поздно лег и потому сегодня проспал: выбрался из дому только в 11-м часу. Повез на Подъяческую «Слово о полку Игореве» Барсова1064 на веленевой бумаге, таки выторгованное у Крылова, и другие мелочи. Привел в порядок весь подбор критико-биографических монографий о русских писателях11 Великолепно подобранный отдел. Затем на Офицерскую, где разобрался немного, и на Фонтанку. Посидев и отдохнув, обедать. По случаю праздника обед шикарный: мясной (из консервов) бульон с крупой и затем нечто вроде каши из вязиги, рису и мяса. Мы все ели и похваливали. Невзирая на нестерпимый дождь, отправился по условию к Адамовичам и составил список отложенным книгам. Неважные вещи в целом. Но посмотрим, что он заломит. Упрямый идиот, но такой дикий человек, что с ним все возможно. Простился с его сестрами, условился на случай продажи и благополучно вернулся на Фонтанку. Жду Володю, который приносит мне вечером полковые и другие новости. Как бы то ни было, сегодня, ввиду праздника и хорошей еды, мало устал. А кстати о еде: чем-то мы будем питаться? Хлеба никому не хватает.
1 Далее зачеркнуто: вернулся в Строительство и все рассказал Лобанову.
п В рукописи: монографий о русских писателей.
1918 год
363
Завтра выдают по 1А в сутки на человека. Хлеб, который мы нынче получили, почти не съедобен: надо тщательно выковыривать и вырезать проплесневелые места.
— Письмо от Распопова1065 Что же, я рад, что его порадовал. — Вернулся из Москвы Лахостский. Может быть, удастся поговеть на Страстной. Очень бы хотелось. Так теперь тяжело и мучительно живется.
16/29 апреля. С утра в Строительство, где получил подписи под бумагою в Комитет городских служащих о льготном проезде на трамваях, отнес ее в Думу и вернулся. Вскоре собрались на Николаевский вокзал, но хлеба не получили. Надо ехать завтра. Прочее все получили, кроме, опять-таки, крупы. Вернулись с добычею. Мне удалось настроить Веселовского и Борисова, и они потребовали от Спиринга, чтоб он по крайней мере хлеб получил в Управе. Так и сделали. Оказалось, что получим великолепный свежий хлеб завтра с утра. Я торжествовал. В промежутке забегал Соболевский, которому я дал инструкцию, как действовать в Мариинском дворце для пропуска из Петрограда. Устроив это все, с опозданием обедать на Знаменскую. Оттуда на Фонтанку. Все под проливным дождем и по страшному холоду. Едва пришел домой и заговорил с Вандамом в прихожей — звонок — зашел Плеве побеседовать. Он был у Щегловитова. Но Вандаму хотелось разговаривать, а Плеве спрашивать и слушать. Я мигом их случил и ушел к себе молчать и не слушать, а заодно варить кофей. Когда Вандам выпустил словеса, а Плеве их воспринял, я позвал Плеве пить кофей. Тут же подошел и Роман. Дружески расстались. Тогда я лег спать и был разбужен, черт его дери, звонком Евреинова. Восприяв от него дозу тоски словесной, переписал письмо и список Адамовичу1066 Сейчас электричество уже погасло. Пишу при свече. Таков мой день. И Вы знаете, какой сегодня день? Великий Понедельник. Да, вот мы в какие времена живем. Еще год, еще год, — пускай вовсе истощатся запасы, пускай решится так или иначе война, пускай «революция» до конца осточертеет народу, пускай жизнь раскокает те лбы, за которые не проникает, невзирая ни на что, ни луча истины и разумения даже в теперешнюю минуту, — тогда, примерно в июле месяце (года не назначаю), наступит минута новой власти устойчиво браться за кормило: в июле станут, соберут урожай, накормят, организуют подвоз и — Господи, благослови! Тогда можно будет организовывать нещадное истребление всех, кто до тех пор уцелеет. Но чистка должна быть исторически и логически чудовищная, небывалая. Реставрации быть не должно и ломать комедию помилований будет некому и незачем. А новая династия получит все готовым. Вы скажете, что понадобится много великого самоотвержения, чтобы взять на себя страшное дело этой чистки: да, конечно. Однако, если я буду жив, я готов взять на себя эту страшную роль карающего посадника всероссийского, чтобы расчистить поле для новой династии. Мой идеал — те герои, которые властно и грозно спасали отечество, восстановляли страх, закон и порядок, и уходили сами со сцены, ничего для себя не требуя, готовые собрать на себя все электричество злобы и вражды, чтоб унести их в могилу от венценосной главы, как громоотвод сводит в землю громы разрушения от куполов и крестов храмов Божиих. Суждена мне такая роль — исполню ее до конца, не дрогнув и не смутясь душою. Пусть я пропаду, жила бы Россия. Аминь.
17/30 апреля. С утра пошел на экзамен в Училище. Я экзаменовал Ляхно, а у Беренса был ассистентом для Петрова и Фермана по государственному и международному. Ляхно 8, остальным по 12. Затем Совет о деньгах от офицеров1067 Все против меня, начиная с болвана Боровитинова. Я заявил особое мнение и объявил,
364
Дневник Б. В. Никольского
что от этого вознаграждения заранее отказываюсь. Оттуда в Строительство. Получил консервы, сахар, хлеб, половинное жалованье за май и оставил на еду 60 рублей. С нынешнею дороговизною ничего не поделаете. Потом упросили меня съездить на вокзал за крупой и хлебом. Увы, полная неудача. На моторе меня свезли с пустыми руками домой обратно. В телефон позвонился и зашел пить кофей Муретов. На него все наседают, чтоб он вступил в какой-то монархический заговор. Он пока весьма разумно все сие отвергает, но сознавался мне, что его берут сомнения, правильно ли так воздерживаться, как он. Я, сколько умел, доказывал ему, что безусловно правильно и что все эти заговоры в лучшем случае — жалкое мальчишество, а во многих — не что иное, как надежда сорвать с немцев темную субсидийку на фиктивную организацию голодных провокаторов и обойденных ими дурачков, — надежда, конечно, тщетная, ибо немцы не идиоты. По существу все эти заговоры сейчас не политика, не деятельность, а просто беспокойство голодающих буржуев, которым есть нечего и которые воображают, что нужно только посадить начальство покруче и мигом явится и хлеб, и млеко, и мед, и железнодорожное движение, и курс рубля и все прочее, чего нам так долго не видать наяву. Нет, голубчики, полно вам на шармачка1068 уходить, — вы поголодайте, проклятые, поголодайте, лодыри, свиньи, неряхи, дармоеды, поучитесь, подлое племя, стоять на своих ногах и работать, попомните немецкие колотушки! Мало вам, ленивое, подлое племя, — мало! — До чего противно все это, — но что же делать, когда все это не желчь, не зубоскальство, но истина, ужасная истина? Ведь не понимают и теперь еще, проклятые, что настал конец прежнему свинскому житию, что нужно проснуться, работать, учиться, что пришло время стать не только русскими, но и людьми, стряхнуть с себя плутовство, неряшество, лень, авось и все прочее. Кто не понимает органически, кто проржавел безнадежно, а кто просто еще не дошел, — да не скоро и дойдут. Целым поколениям придется вымереть ранее, чем поймут и сознают. Одно сразу поймут, — уже начали понимать: ценность культурных благ, которыми доныне пользовались не иначе, как свиньи удобствами скотного двора. — Боже мой, Боже мой, что нам предстоит, — и не нам, а детям и внукам нашим! — Сегодня в Училище между делом познакомился с премилым мальчиком Ниловым, сыном правоведа, киндом старшего отделения. Интересуется математикой и астрономиею, мечтает быть профессором, первый ученик, хочет держать экзамены через класс из старшего отделения прямо в VI-й, — и преумный, премилый мальчик. Я позвал его к себе, покажу ему мои книги, вообще пригрею. Это будущая Россия, — теперь такие дороже, чем когда-либо. Посмотрим, что из него выйдет.
18 апреля/1 мая. Сегодня, извините пожалуйста, праздник, называемый 1-е мая. Праздник, так праздник, — мне плевать; вот только досадно, что трамваи не ходят. По крайней мере телефоны хоть действуют. Говорил с Модзалевским. Заметки мои приняты, с Фоминой недели начинаем их печатать. Принципиально решено поручить мне новое издание 1 -го тома сочинений Пушкина; но это еще надо провести через Комиссию, тоже на Фоминой. Однако Модзалевский видит в этом одну формальность. Узнав об этих приятных новостях, просмотрел 87 листков моей рукописи и привел их в пригодный для набора вид. Господи, благослови. Затем изготовил письмо Глазенапу1069 и пообедал на Знаменской. На обратном пути прочел объявление, что на Гродненском спешно продаются обстановка и книги, д[ом] 14, кв[артира] 26. Зашел. Оказывается, квартира И. А. Зиновьева. Начал смотреть и отбирать, но вдруг хозяева извинились и попросили отложить до Фоминой.
1918 год
365
Я поклонился и сказал, что откладываю совсем и навсегда и ушел. Кое-что было там, но более случайный хлам, так что я ничего не потерял. Пускай продают. Затем читал «Vies des jurisconsultes» Тезана (Taisand)1070 Чепуха порядочная и даже библиографические указания ничтожны. Сейчас как-то так развялен, что ничего делать не хочется, а надо готовить скучнейшую бумагу Гринбергу и еще более скучное особое мнение в Училище и потом писать письма. — Вандамы жужжат целый день в телефон: несносно. — Володя киснет: он четвертый кандидат в полк, — и это близко, — но все-таки это не наличные деньги. А тут еще должна приехать Ашенька. Все расходы, расходы, расходы... Вот не получу ли с Модзалевского рублей 500: ведь это как раз гонорар за 16 листов печатных, — а у меня больше. Надо теперь кончать мои заметки, — главным образом дописывать мой Красный колпак. Он очень округлился в моих мыслях и его переписать ничего не стоит: это с небольшим листа 1Уг печатных.
19 апреля / 2 мая. Вчера, действительно, написал листиков 8 Красного колпака. Володя очень просил устроить ему заработок: я сегодня поговорил с Заглядимовым, Семеновым, Поповым, — и сегодня же Володя, вступив в должность, дежурит у нас в качестве номинально сторожа, фактически очередного дежурного, по 250 рублей в месяц и с красным пайком. Чего лучше? А затем весь день пропал из-за продовольствия. Лобанов и Борисов поступили со мною, как последние подлецы: вычеркнули меня из списка тех, кому предоставляется бесплатный проезд по железным дорогам. Ну, я за это им устрою так, что никто из них наверное ничего не получит: долг платежом красен. — Вообще, наше свинство продолжается: достаточно сыскаться одному работнику, чтоб остальные немедленно сложили руки и предоставили ему работать на всех, вставляя, впрочем, при каждой оказии палки в колеса. Убивает это всякую энергию и охоту работать. Ни в ком сочувствия, ни в ком сотрудничества. О, подлое, подлое, подлое племя, праздный, ленивый, лукавый и распущенный народ! Какими испытаниями, какими палками вогнать тебя в честную, чистую, трудовую жизнь? Ведь все тебе дано, все в тебе есть, все ты можешь, — нет: подлою свиньею гниешь в навозе своего собственного неряшества! Господи, вразуми народ всею мерою столь заслуженных им наказаний и помилуй Россию! — Вечером ходил пить кофей к Володе на его дежурство. Вернулся до того развяленный, что свалился в постель и проспал как убитый часа 1 Уг. Сейчас раздеваюсь. — А в церковь так и не попал: или Володя бы остался без кофею, или я должен был остаться без церкви. Я принес свое в уплату за него. Слава Богу, все- таки он устроился: и деньги ему, и второй красный паек в дом. Коли возьмут его в полк1, то может быть устроим на его место Романа: тогда три пайка в дом и лишние деньги. Господи, не оставь нас. Голод растет, а злоба и того пуще. — Тюремная типография прислала чудный счет на набор. Теперь я не боюсь окончания, т. е. его стоимости. — Стараюсь не читать газет, не слушать известий, избегать разговоров, ни с кем не видаться, — к чему? Не буди: в наш век отрадней спать, отрадней камнем быть!1071
О, не буди! Я мраморный11 сон. В наше подлое время
|П-Жизни желаннее-111 спать, камнем отраднее быть!
I Вписано над зачеркнутым: дом.
II Вписано над зачеркнутым: каменный.
m 111 Вписано над зачеркнутым: Камнем отраднее.
366
Дневник Б. В. Никольского
20 апреля / 3 мая. Расхворался. Не знаю, чего вчера поел, но с вечера в голове был туман, а сегодня весь день, как говорил один милый мальчик, коли в животе. Слабость неимоверная. Проспал после обеда почти до 9 ч[асов]. — А вчера на ночь — право не помню, наяву или во сне, — стал сочинять стихи:
Скудея сном, тощая телом,
Души тоскующей печаль Я расточаю властным делом И не слабеет воли сталь.
С утра пошел сменять Володю на дежурстве. Потом ходил получать хлеб и сухари. Потом участвовал в их дележке и раздаче. И это вместе все, чем замечателен сегодняшний день. На вынос плащаницы1072 не попал, вечером не попаду и завтра на заутрене не буду: Володя дежурит и я обещал его заменить на время заутрени.
— Прочел в газете, что останавливаются за недостатком хлопка все хлопчатобумажные фабрики. Хороший номер. Это пахнет сотнею тысяч безработных. — Да, сейчас самые печальные месяцы нынешнего года. А вот что-то будет в апреле и мае 1919 года! — «И все же надо жить!»
21 апреля / 4х мая.
Скудея сном, тощая телом,
Души тоскующей печаль Я расточаю властным делом И проверяю воли сталь.
Она звенит, как и звенела,
Она по-прежнему крепка,
Как прежде гнется без предела И с ней дружна моя рука.
Я буду ждать, я верить буду,
Я все готов перенести,
Зане лишь воле, а не чуду Мое отечество спасти!
21 апреля / 4 мая. Сегодня с утра добаливал мой живот, и я слаб неимоверно. Во всяком случае свез на Офицерскую здешнюю романистику, т. е. Taisand, брошюры и пр., а оттуда прошел в Строительство. Там были только Володя на дежурстве с 10 ч[асов], Синюхаев на дежурстве с 12 ч[асов] до 2 ч[асов], я с Vi двенадцатого до Vi третьего и потом пришел Попов, да несколько раз забегал Лобанов. Я подготовил мысль о замене Володи Романом — и это вышло необычайно кстати: оказывается, в полку могут косо посмотреть на службу Володи у Шварца. Это нелепость, но, если так, то считаться необходимо. А с другой стороны Лобанов видит, что династия Никольских всегда на посту, в частности и тогда, когда никого нет. И вообще он меня там видит постоянно. — Из Строительства съездил пообедать
1 Число исправлено от руки из штампованного: 3.
1918 год
367
на Знаменскую, а к /4 десятого пойду сменять Володю. — Поговорил с Синюхаевым. Терский казак и черносотенец вроде Гриши Шарца. Запомним. — Попов уходит. Не откроется ли для меня местечко постарше? Хорошо бы рублишек по 500 получать. Это не щепки, даже керенками1073. — Сейчас собираюсь дописывать Красный колпак.
22 апреля / 5 мая. Колпака вчера не дописал дома, исполнял другие мелочи; а на дежурстве оказалось, что нечего и дописывать, так что только слегка слог почистил. Разговелся присланными Катей из дому великолепными яствами и около 1А третьего сменился с Володей. Отобрал на досуге недостающие карты. Долго слушал звон церковный, смотрел на богомольцев, несущих домой пасхальные огоньки. Было бы грустно сидеть в пустой зале Строительства, если бы эта грусть не была крупинкою соли в бездне горького моря. Потому я усердно занимался, сколько было можно без пособий. Нового ничего не придумывалось, о старом я думать себе не позволял, а ходил и напевал пасхальную службу, когда другого ничего не оставалось. Да и что нам теперь остается!
Не мести, нет, не наказанья,
Не смрада прежнего житья,
Но истребленья, созиданья И возрожденья жажду я!
Лети в Россию, гений гнева!
По всей земле, Обида-дева,
Плещи крылами! Жги стыдом,
Терзай и мучь довольных долей,
Да создадим трудом и волей Для новой жизни новый дом.
Нещадный ангел истребленья,
К тебе мой первый, скорбный зов! Живые ныне поколенья Себя не вырвут из оков.
Ни сил, ни власти, ни упорства Рабам слепого непокорства В борьбе желанной не явить.
Рази без счета и предела,
Чтоб ни одна не уцелела Преемства гибельного нить. Виновны все, — не знай пощады! Равны невежды, мудрецы,
Равны пророки, верхогляды,
И звездочеты, и слепцы.
Да не останется избавлен,
Кто старым ядом был отравлен, Кто был и рвался быть вождем,
Да истребится род лукавый
368
Дневник Б. В. Никольского
И мы пределы древней славы С вождями новыми вернем.
Тогда, о гений созиданья,
Крылами властными повей И мчись в предел обетованья Для века нового детей.
Пошли им послушания, трудолюбия, порядка, честности, просвещения, упор-
1074
ства и единства.
Последние две строки написал потому, что в самый разгар моей работы вошел Вандам побеседовать. Очень умный человек, хотя чрезвычайно скучный по манере. Очень умный и глубокий. И я не во всем, далеко не во всем с ним согласен, но очень его ценю. Вот естественный член Государственного совета новой России, переболевшей большевизм. Толковали об остановке немцев. Он грустит и скулит. Я не горюю, но и не радуюсь. Я стою на своем: Германия приговорена к смерти, но это так дорого обойдется Англии и Америке, что им нас не слопать. Еще раз говорю: Англия надорвана и не подымется, а Америка силою вещей заставит Японию быть нашим авангардом. И мы сможем успеть. Но ради Бога никому этого не говорите, — иначе немедленно все скажут: «Слава Тебе, Господи!» — сложат руки и станут ничего не делать, т. е. терять ту самую возможность успеть, в которой наше спасение. А Вандам говорит, что Америка и Англия сожрут нас и Германию. Нет. Не сожрут. Но только воле, а не чуду Мое отечество спасти.
Сегодня, собственно, ничего не делал и нигде не был: трамваи не ходят, а утомлять себя смысла не имеет. Теперь надо силы беречь, а не тратить.
23 апреля/6 мая. Утром встал поздно, после 9 часов, и к 12 отправился в Строительство. Там были дежурные Диц и Потемкина, Володя, работали Лобанов, Квятков- ский, Попов, супруги Касперовичи, Семенов 2-й, т. е. Н. А., Синюхаев и я. После двух отправился на Знаменскую. После обеда съездил на Подъяческую и Офицерскую. Потом читал Ефимова и делал мелкие стилистические поправки к будущему изданию. Кое-где пришлось коснуться и существа дела. Забегал Германов. Записал я кое-какие мысли, — н[а]пр[имер] о необходимости включить в общую часть особое учение о зрелости юридических актов. Но не еще ли было бы вернее включить вообще учение о зрелости юридических фактов? Достаточное основание! Зрелостью называется наступление достаточности. Мысль богатейшая.
Говорил я с нашим комиссаром, — не достанет ли он ящиков. Я, мол, готов заплатить. Чем черт не шутит? А у Феттера выпрошу грузовик...
Володя принес на хвосте крайне печальные вести вчера, сильно меня встревожившие. В офицерстве явно зреет германофильский заговор и в него вовлечена кучка семеновцев, которая хочет впихнуть и весь полк в свою измену. Я счастлив был, что Володя в этом прекрасно разбирается и на их удочки не поддается. Вообще, он сумел от меня научиться многому в политике, что ему, при его самообладании и выдержке, по натуре легко. Но теперь бежать по черному ходу к немцам — черт знает, что такое. Любопытна вражда этой шайки к Шварцу. Если бы я знал ему цену! А то ничего не разберешь. Что, коли он их еще хуже?
1918 год
369
Получено глубоко трогательное письмо нашего бедного Мутончика. Жалко и ее, хотя как тут жалеть детей, когда Россию поздно жалеть?
Позвонил к Грибовскому — и как бы Вы думали? Он едет в четверг в Томск! Моментально берусь за прошение о защите моих «Дарений» на доктора согласно прежнему нашему условию и не позже среды свезу ему и бумаги, и книги на Съезжинскую. «Плыви, мой челн, / По воле волн, / Куда несет тебя судьба!»1075 Господи, помоги! Если бы я теперь, т. е. осенью, стал доктором...
24 апреля / 7 мая. Вчера переписал Curriculum vitae1 по Юрьевскому юридическому образцу, прибавив только небольшое заключение:
В январе 1918 года избран (единогласно) Юридическим факультетом Юрьевского университета в приват-доценты римского права и 7 февраля утвержден в избрании Советом. В январе же прочел в Университете две публичные лекции — «Пушкин и Андре Шенье» и «Ода “Вольность” Пушкина». В настоящее время участвует в редактировании посмертного издания «Догмы римского права» Ефимова и печатает в «Ученых записках Юрьевского университета»: 1) G. Valerii Catulli carmina. Recensuit, prolegomenis instruxit, indicibus auxit Boris Nicolskius11, и 2) Литературные статьи и заметки. С мая 1918 года печатает в издании Академии наук «Пушкин и его современники» особый том «Мелких заметок о Пушкине».
Сегодня с утра на Подьяческую и Офицерскую. Свез туда новые приобретения и кое-что лишнее, захватил для справки бумаги в Петроград по защите диссертации, несколько экземпляров «Дарений» и пр. и в Строительство. Там был торжественно восстановлен Лобановым в правах на бесплатный проезд (ему было неловко) и болтал с Заглядимовым и Семеновым. Удивительный приказ Шварца о самоубийстве Ереминского: что это такое? Великая тонкость или великая глупость? О том, что великая подлость, и спору нет. Пообедал на Знаменской и застал у себя Мишу Нилова. Увы, — его бабушка была замужем за эмигрантом Гольдштейном, хоть он и развелся с ней и женился за границею на другой... Но все-таки мальчик, кажется, не худой. Говорил с ним долго и много, напоил его кофеем. Потом заснул. Сейчас проснулся и очень прозяб. Буду писать бумаги в Томск и сговариваться с Грибовским.
25 апреля / 8 мая. С утра сегодня в Городскую думу справиться о трамваях. Велели зайти завтра в 12 ч[асов] дня. Оттуда в Строительство. Спиринг, разумеется, пропустил все сроки и хлеба нам не выдали, а выдали старое — сушеные овощи и чай. Посмотрел я, посмотрел, и поехал сперва записаться в Главэкоб1076 — давно пора — а затем передать бумагу и книги Грибовскому. Его не застал, но передал жене. Оттуда на Знаменскую. Со Знаменской сюда. Здесь ждут приезда Юрия Ширинского. Вероятно, это для заселения квартиры по случаю отъезда Остен- Сакен. А впрочем увидим. Его приезд, если ненадолго, чрезвычайно кстати.
— В Главэкобе встретил бывшего ученика — Тимофеева. Поговорили. — Благодаря поступлению к нам Володя очень подвинул свое назначение в полк. Надо хлопотать завтра дальше о замене его Романом. Им очень довольны: «Ваш сын никогда ничего не напутает». А Молавским, напротив, очень недовольны. Если
I Curriculum vitae — жизненный путь, краткие сведения о жизни (лат.).
II Стихи Г. Валерия Катулла. Проверил, составил введение, добавил указатели Борис Никольский (лат.).
24 Зак. 3718
370
Дневник Б. В. Никольского
Роман будет лучше его (а он лучше Володи), то все превосходно. Володя в полку будет получать 450, Роман в Строительстве 250 и паек, я 350 и паек, — это жизнь: два пайка — великое дело.
26 апреля / 9 мая. С утра съездил на Подъяческую и Офицерскую. На Подьяческой немного прибрал книги, а на Офицерской получил письма Антония1077 и Гла- зенапа1078 На пути оттуда купил свечей для себя и желатину для хозяйства. Зашел в Казанский собор. В Строительстве поговорил о Романе. Попов, конечно, против. Удар сильный, а что поделаете? Сходил в Думу, — опять задержка. Просили зайти в субботу. Печально. Получили хлеб, рыбу, яйца, — все в двойной порции, мне и Володе. Была подписка на разные продукты. Подписался и заплатил 600 рублей. Деньги пропащие, коли немцы займут Петроград. Но меня не смущают их фокусы: во Фландрии-то они стали. Неужели и это хитрость или расчет? Едва ли. Если ж это повторение в огромных размерах Вердена, то война ими окончательно и безвозвратно проиграна. В нашей трясине они увязнут, а эпидемии, поджоги и прочие национальные удовольствия сделают свое дело; хлеба им не видать и русского мужика немецкой армии не заставить ни пахать, ни сеять, ни жать, ни молотить. А для собственной работы сил у них нет. И тогда, конечно, их англичане и американцы загрызут. А наши немцующие, разные Тальберги и им подобные, останутся в куче под таким же позорным клеймом, как присягавшие Владиславу и ведшие с крулем переговоры1079 Но как все это мучительно и больно! Итак, со службы свез на Знаменскую припасы, зашел к Крылову, на Фонтанку, и обратно — обедать. После обеда к Евреинову. Там уныние и — еще хуже — Марья Михайловна. Простился с путешественником и поручил ему повидаться с Патриархом, Соболевским, Ширин- ским-Шихматовым. И у Евреинова шебаршит1080 Тальберг. Высказал мое мнение
об изменническом и предательском свойстве его деятельности. Какая разница между наймитами и Тальбергами? Никакой. Наймиты берут деньги, но говорят, что придерживаются германской ориентации ради России или человечества, во всяком случае идейно. Тальберги ради блага России придерживаются германской ориентации и для достижения этой цели, нуждаясь в средствах, берут деньги у немцев. Какая разница между ними и кадетами, берущими деньги у англичан? Та ли, что Тальберги в итоге хотят погубить Германию? Но почем они знают, чего желают в Итоге англичанам Алексеев, Корнилов и Милюков? А Ленин и Троцкий разве не заключили мир во имя ускорения революции в Германии? Все вы Иуды, берущие цену неоцененного и оправдывающиеся тем, что это лучше, чем если придут римляне, — каждый подставяет свое под фирму римлян: Jeder denke ritterlich Sich dobei die Seine1. Подлые люди, которые хотят готовых хлебов, 20-го числа1081 и начальства, будь оно Богом, чертом или немцами! Подлое племя, не умеющее стоять на своих ногах, а вечно пристегивающееся к готовому и готовое немцам «тюкать, да тюкать челом, — Ой, срама, ой горького срама!»1082 Вымирайте, проклятые, — вот вам всем приговор.
— Я ни с кем не спорю и даже моего мнения не высказываю: к чему? Уговорите сифилитика выздороветь! Если со мною начинают «не соглашаться», то я останавливаю собеседника и говорю: «Простите, — но не тратьте напрасно слов: я ни возражать Вам, ни даже фактически слушать не буду; я заранее признаю, что Вас не могу переубедить, а Вас прошу заранее признать, что я не только не буду переубежден,
1 Каждый думает благородно про свое (нем.).
1918 год
371
но и не желаю быть переубежденным и даже не желаю выслушивать того, что против меня считают возможным высказать. А если Вам непременно хочется, чтобы я был неправ, то — сделайте одолжение: я признаю Вас правыми, себя неправым, все, что высказал, беру назад и признаю вздором, — если угодно, и еще признаю все, что Вам будет угодно; а если Вам непременно угодно мне все-таки высказать Ваши возражения, то я к Вашим услугам, только, извините, в другое время, а сейчас я очень занят и тороплюсь». Впрочем, к этим героическим мерам эристической1083 эвакуации мне мало приходится прибегать, так как я упорно отмалчиваюсь и не слушаю ничьих рассказов и новостей. Когда перед Вами больной в горячке бредит, то станете ли Вы слушать его бред? Вы только будете в определенное время ставить ему термометр, менять лед или компрессы, давать лекарство. Записывают температуру, ибо она показательна для хода болезни, а не речи бредящего больного. Сейчас болезнь решается боями во Фландрии, но вовсе не тем, что немцы делают у нас. Что же, бои во Фландрии такая же демонстрация, как удар в направлении к Венеции? Не думаю. Хотят немцы повторить Верден или ударить по Альзасу или по Швейцарии, отвлекши резервы на север, как они ударили по Фландрии, отвлекши резервы в Италию? Поздно: резервы прибывают усиленным ходом из Америки... Не надеются ли немцы навербовать резервы в России? Но на это даже Тальберги, я думаю, не рассчитывают.
гр w 1084
Тогда лишь, гении созиданья,
Крылами властными повей,
Исполнив духом послушанья Пределы родины моей.
Пари над нами, благодатный,
Свой круг смыкая многократный И с недоступной высоты Неуловимо низлетая Доколь земля, томясь и тая,
Не явит новые цветы.
Навей нам мудрого молчанья,
Порядком вещего труда,
И просвещенного познанья,
И прямодушного стыда.
Единства верного без лести,
И правых дел, и гордой чести,
И жажды стройного конца Как цели каждого начала,
Предтечи вещей идеала,
И достиженья, и венца.
О светлый ангел возрожденья,
Мгновенный гость надежд моих,
Да искупят мои мученья В горниле бедствий мировых,
372
Дневник Б. В. Никольского
Моя тоска, мои томленья Хоть миг единый ускоренья Твоей державы на земле,
Сегодня преданной и пленной,
Блуднице пьяной и растленной С клеймом бесстыдства на челе,
Когда твой меч судьбу-Цирцею,
Герой грядущий, покорит,
Опять дружину Одиссею Свиное стадо возвратит1085 И над лазурными валами,
Ширяясь белыми крылами,
В предел отеческой земли Опять людей, опять героев,
Опять вождей победных строев Помчат родные корабли!
И в оный год и день желанный,
К тебе, о родина моя,
Незримой гостьей, безымянной,
Да прилетит душа моя!
Безвестна всем, никем не зрима,
Как вещей арфой Серафима Да усладит загробный слух,
Блаженной вестью возрожденья И благодатью примиренья Да исцелится скорбный дух!
1 ч[ас] ночи.1
27 апреля /10 мая. Вчера, как видите, кончил оду, и легче, нежели сам ожидал, а заключение так почти совсем хорошо, — т. е. 2 последние строфы. А сегодня бродил по разным мелким делам. Сперва в Строительство. Там решительно нечего делать. Я со скуки пошел в Публичную библиотеку, где сделал выписку из брошюры о вокзале в Петровском парке. Сайтов дал их издания, которых у меня не было, — т. е., разумею, по Историческому обществу, направив меня к Шебалову. Я пошел. По дороге заглянул в склад Морского ведомства, проверил свои desiderata для разговора с Холодняком, и к Шебалову. Получил историю Общества1086, Архивный съезд1087 и брошюры. Оттуда в Ольденбургскую потребилку, нет ли чего. Нет, ничего. Зашел в Строительство, забрал солонину и хлеб, отнес хлеб на Фонтанку и пошел сперва в «Речь» — справиться, в каких №№ за 1918 г. есть библиография.
1 Время отмечено синим карандашом. Здесь и далее по тексту дневника за 1918 г. не отмечается многочисленная редакторская правка в тексте стихотворений Никольского.
1918 год
373
Выписал и завтра закажу. Оттуда обедать. Получил письма. Поражен бессмысленным окладным листом1088 Ну, что прикажете делать с этими грабителями? Пойду завтра дознаваться, в чем дело. Возвратясь на Фонтанку, сговорился с Модзалев- ским: у него буду в понедельник или вторник. А завтра назначил себе еще целую кучу всяких очередных дел и мелочей. Надо их кончать, а то кошмар. Хотя вся жизнь теперь кошмар. Каждый день приближает к отчаянию. Сегодня, говорят, ни единого вагона с хлебом сюда не прибыло. В порядке вещей, но ведь от того никому не легче.
— Ну, дописал заметку о вокзале. Теперь надо еще готовить бумагу окаянному Гринбергу. — Да, скот Адамович. Ну, остается плюнуть на глупое животное. Пускай околевает без покаяния. Хотя напишу ему для пробы, — неужели так заламывает? Предложу 300 или 350 рублей. Его вопросительный знак показывает, что ему самому страшно стало. А я и 300 рублей даю так, — без особой надежды что-либо выручить.
28 апреля /11 мая. С утра меня совсем расстроили мысли об окладном листе и я встал к 8 часам злой и готовый грызться до конца. Но прежде всего занес Володе в Строительство на дежурство хлеба и пр. Оттуда на Подьяческую и Офицерскую. Сделав, что было надо, по части книг, зашел к Вьюковой. Там Уствольская, потом пришла Паль, — сестра экс-попа Гришки Петрова. Поел чудной пасхи и кулича, почитал им балладу Пересветова. Оттуда в 5-й податной участок. Там они разом сдались и просили зайти к податному председателю в понедельник. Неожиданно был узнан тою женою контрольного чиновника — не могу вспомнить фамилии — с которой обедал у Бауманессы в Юрьеве. Очень друг другу обрадовались и по- приятельски поболтали. Проводил ее до Офицерской. До того проголодался, что зашел к Лейнеру и съел завтрак за 8 рублей. Затем в Думу. Сказал Кашин, что мы прошли, — ой, врет! Впрочем, в понедельник зайду еще раз прежде, чем ехать на Каменностровский. Оттуда в Строительство. Получил рыбу, сало, сахар, рис, подписался на капусту и поехал на Знаменскую. Пообедав, сюда. Здесь звонила Пальчикова — звала во вторник вечером. Потом пришел Левитский — тоже звал. Оставшись один, написал о книгах: думаю пустить во вторник. Приходил Володя и принес свою статью «Текущий момент». Очень недурно для начала, — очень недурно. Переработать надо, — я ему все исчиркал, — но очень недурно. Завтра воскресенье, — прекрасно: буду письма писать и на Подъяческой и Офицерской возиться.
29 апреля /12 мая. С утра на Офицерскую, где немного прибрал книги и откуда снес их целый чемодан на Подъяческую; там1 тоже немного разобрался. Надо отбирать дублеты и составлять им каталог, чтоб и продавать, и очищать место. Затем домой на Фонтанку. Сговорился с Муретовым касательно определения к нам сторожем вместо Володи или вместе с Володей. У нас новые штаты, увеличенные на треть. И то спасибо. Затем пообедал. Катя мне подкинула Настю. Мы с нею зашли к Гумилеву предупредить, что репетиция завтра не в 3 ч[аса], но в 5 ч[асов], и ко мне пить кофей. В эту же минуту забежал и тоже выпил чашечку Володя. Потом явилась Катя за Настей. И вот я наконец один и могу приступить к моим письмам и делам. А физически я очень ослабел: устаю страшно от самых пустяков. Сегодня снова не вытерпел голода и съел селедку в народной столовой на углу Вознесенского и Садовой. И хлеба, и сахару все не хватает. А что в следующем году делать? Во вторник буду у Пальчиковой, в среду у Модзалевского сдавать «Заметки»,
1 Вписано над зачеркнутым: где.
374
Дневник Б. В. Никольского
а в четверг пойду в Генеалогическое посмотреть, что там делается. — Читал Кате мою Оду и все более доволен. Можно бы почистить, но это все сделается постепенно. — Сейчас моя задача пристроить Романа машинистом в наше Строительство, так как Володя надеется завтра вечером попасть в полк и тогда может считаться устроенным. Если устрою Романа, то не о чем больше и думать пока. Вы представьте, что он пойдет получать по новым штатам по 400 рублей и красный паек!
30 апреля /13 мая.
Ave Caesar! Morituri Те salutant!1089 Государь,
После ночи, после бури Просияй, как было встарь!
Царь неведомый, ты светел,
Изведущий Русь из тьмы!
Я твой первый, ранний петел1090,
Я осанна1091 из тюрьмы.
Не увидеть обреченный Появленья твоего,
Я душой необолыценной Возвещаю торжество Славы светлой и блаженной Искупителей-детей И поруганной, и пленной Грешной родины моей.
Для себя ж я умер, умер,
Жизнь моя уж не моя,
В книге жизни стертый нумер,
Только вечность вижу я.
Но в смерче стихийной бури Властью тайною храним Ave Caesar! Morituri Те salutant! — Невредим Я живу, всей силой воли,
Я, как юноша, творю И, своей не зная доли,
Все горю, горю, горю...
Все горю и не сгораю Не во сне, а наяву.
Почему ж не умираю?
Почему еще живу?
Дар безвестной мне державы,
Чьи вы, дни? — К чему гадать,
1918 год
375
Мне даны не для меня вы, —
Как же сладко вас отдать!
Вольный луч, безумной бури Я пронзаю свист и ярь...
Ave Caesar! Morituri Те salutant, Государь!
Вот эти самые стихи, но в другой редакции, которой никак не могу вспомнить, сочинял я сегодня, бродя по делам в чудный, весенний, теплый, жаркий даже день. Это был во мне какой-то сон. Я забывал стихи, снова их вспоминал, менял, переделывал, опять забывал, — и то, что я сейчас записал, совсем не то... Было что-то бессмысленное, хаотическое, головоломные скачки стремительных мыслей, но что-то бесконечно трогательное и задушевное. Теперь этого я не чувствую. Или оттого, что записал и закончил? Или оттого, что теперь это цельное и продуманное стихотворение, а не вспышки внезапных мыслей, перебиваемые податными участками, трамваями, разговорами в Строительстве?
Да, так с утра съездил на Подъяческую и Офицерскую. Там оставил чемодан и портфейль, занес письмо Холодняку1092 и купил Нилову, по его слезной просьбе, «The Nautical Almanach»1093 на 1918 год в Морском книжном складе. Оттуда прошел на Офицерскую, захватил 8 книг Ефимова и в 5-й податной участок. Но председателя не было до У2 двенадцатого. Тогда я зашел закусить в Столовую на месте бывшего Филиппова на углу Вознесенского и Садовой и в Думу. Там записал № журнала, по которому нам предоставили трамвайный абонемент, и в Строительство, где составлял список и собирал деньги. Определение Романа и Муретова замедлилось потому, что Биржа труда все требует, чтобы никого не нанимали помимо нее, а мы возбудили вопрос, обязательно ли это для нас, и должны выждать ответа. Посидев еще немного, на Фонтанку, где оставил чемодан, и обедать. С обеда в Училище, где по условию с Гумилевым знакомился и беседовал с офицерами- юристами. Условились опять собраться в среду в 9 ч[асов] вечера. Крайне утомленный, домой. Володя ждет, что сегодня решится его судьба в полку. Его выбрали секретарем полкового суда и потому несомненно утвердят помощником ротного командира; но тогда ему необходимо уйти поскорей из Строительства. А его у нас очень оценили и полюбили. — В Петрограде на почве голода настроение нервное, злобное и явно разжигаемое незримой агитациею. Положение мне совершенно ясно. Немцы заинтересованы в том, чтоб у нас был порядок, и мы на них пахали и сеяли. Благородные союзники, будь они трижды прокляты, заинтересованы в том, чтобы немцам ничего с нас не досталось, и потому1 не жалеют денег на «углубление революции», т. е. усиленно внедряют нам голод, анархию, разорение и нищание. Как ни мучительно это все, но это, увы, и нам выгодно: иуды-союзники сами будут безмерно ослаблены нашею слабостью, — а чем они все будут более расслаблены, тем легче нам будет оправиться. Жгите все, истребляйте все: в этом спасение. — Я придумал расширить Выборгский сборник1094 и привлечь к нему Вандама, Володину
1 Вставлено над строкой.
376
Дневник Б. В. Никольского
статью — под псевдонимом, — мои стихотворения, — может быть и еще что- нибудь, — н[а]пр[имер] записку Дурново, — и все это вместе издать... Завтра поговорю с Муретовым. — Об увеличении окладов пока ничего не слышно. А хлеба, говорят, завтра вовсе не будет. Великолепно. — Красную гвардию здесь разоружают, и постепенно остаются одни Семеновцы. А жидов повсюду сбираются бить. Так везде их и кроют, — в трамваях, хвостах, на службе, на улице, — везде...
3/16 мая. Такие занятые дни, что и записать не было ни сил, ни времени. Постараюсь вспомнить по порядку. 1-го мая с утра в Академию наук. Там купил новинки, сдал мою бумагу Кубасову и вернулся на Офицерскую. Оттуда к податному председателю. На этот раз его дождался и с ним переговорил. Он признал, что их расчет неверен и научил меня их обжаловать, а заодно просить о рассрочке (до 5 лет). Выяснив с ним дело, съел обед у Лейнера и на Каменноостровский. Там выяснил, что все неверно: надо все-таки сперва ехать под каланчу1095 и там условиться. Поехал назад, но под каланчою никого не застал и потому отправился в Строительство. Там окончательно условился о Муретове на место Володи и обедать на Знаменскую. Со Знаменской к Пальчиковой, где Муретов, Гоганов и противный шихматовский жиденок Чурсин. Какая сволочь около Ширинских вертится! Там читал мои стихи. Вернулся поздно домой. 2-го рано утром позвонили из «Права» и заказали еще 10 экземпляров] Ефимова. Слава Богу, — это первый заказ. С утра на Подьяческую и Офицерскую, где сдал книги и забрал 10 экземпляров] «Догмы». Заодно побывал-таки у Гринберга, сдал ему мою и Невзорова бумаги, познакомился и переговорил с его помощником Смирновым и зашел в Строительство. 1-го и 2-го возвращал собранные на трамвай деньги ввиду задержки и получил кое-что из припасов. Отвез на Знаменскую. Пообедав, продал книги в «Праве» и к Шабель- скому. Читал мою Оду, съел второй обед и с опозданием к Модзалевскому. Там Романченко. Наполучал от Модзалевского брошюр, новый выпуск «Пушкин и его современники», надарил ему моих брошюр, сдал рукопись и условился обо всем. По-видимому, в воскресенье буду выбран в Пушкинскую комиссию и получу поручение редактировать 1-й том Пушкина. Подробно условился обо всем с Модза- левским. Получил 250 рублей авансу, — тоже хорошо. В целом мне придется рублей около 600 за книгу. Великолепно. От Модзалевского в Училище, где почти до 12 ч[асов] беседовал с офицерами. Дома стал в 12 ч[асов] пить кофей и беседовать с Володею. В общем день нестерпимо утомительный, тем более, что все время таскаю везде тяжелый чемодан и портфейль. Т. е. тяжел он только относительно,1 в смысле концов пешком и плохого питания. Наконец сегодня с утра зашел в Публичную библиотеку поблагодарить Сайтова за любезность — даровые книги через Шебалова. Оттуда в Строительство, где должен был безвыходно провести время почти до половины 5-го, а по новому собачьему или декретному времени до 6 ч[асов]1096: вместо Володи я остался дежурить, пока не явился Муретов, обучил Муретова его несложным обязанностям и поехал, совсем изголодавшись, обедать. Впрочем, получил рыбу, хлеб и сахар. Пообедав, на Фонтанку. Там ждал меня по условию Миша Нилов, счастливый свиданием с Глазенапом. Оказывается, мой юный астроном — племянник Б. М. Якунчикова. Вручил ему «Nautical Almanach» и дал читать Каталог Академии1097 на предмет безмездного получения астрономических книг. Сам до того
1 Далее зачеркнуто: т. е.
1918 год
377
переголодал и устал за три дня, что сел и заснул. По уходе Нилова хотел идти в Генеалогическое общество, но не мог: сил не было. Остался, сел на диван и снова заснул, а затем напился кофею. Сейчас намерен спать по собачьему времени.
— Количеством не так уже много, но по утомлению — чудовищно. Надо записать и расходы, но их я поперезабыл. — Вот только бы в воскресенье устроиться в Академии, — легче станет. — Газет не читаю, политикою не занимаюсь, слухов и рассказов не слушаю. Германия войну проиграла, это ясно, и вязнет беспомощно в нашей трясине. А та гнусность, которая царит у нас, то оскуднение, которым охвачен Петроград, — не все ли равно? Ну, околеем с голоду, — что тут неожиданного или удивительного? — Приезжал Юрий Ширинский. — Радует меня, что я пристроил Муретова.
4/17 мая. Да, — пристроил Муретова: а вот кто меня пристроит? Господи, сил не хватает выносить со всех сторон удары! На Офицерской мне подали повестку: Пелька выселяет за неплатеж. Будь она проклята! Удар нанесен очень сильный и опасный. Я не могу еще сказать, чтоб извернулся. Боюсь, что завтра закрыта канцелярия: тогда мне совсем капут, я не успею приготовиться к понедельнику. Надо изобретать — а как я могу изобрести, если меня постыднейшим образом поймали на самом дурацком обмане? Я все предусмотрел, кроме того, на чем попался. Но посмотрим. Тысяча комбинаций мелькает у меня в голове — и все неудачны. Да напридачу Блюменфельд лежит в сильной инфлуэнце. Кроме Дружинина и Епифанова не с кем и посоветоваться, а плохи оба. Чистосердовых нет в Петрограде. Посмотрим. Это выбило меня на весь день из равновесия. Боясь за свои нервы, съел обед у Лейнера. Теперь ешь там, где прежде люди пили. Это единственное, чем можно поднять в себе дух. Была и еще неудача, — трамваи видимо провалились: Котляков мне говорил настолько безнадежно, что дело, видимо, надо считать потерянным. Попасть бы в их заседание... Не пустят! — Ходил в Главный штаб насчет ордера на сукно — тоже сегодня не мог переговорить с полковником Яковлевым, он был занят. — На улице встретил Головина Алексея (Александр, царство небесное, убит в Ростове), Денисьева, Юршу и Юршевского. Позвал их слушать балладу Пересветова. Читал ее и мои стихи. — Роман болен — опять горе: лежит. Инфлуэнца и тиф свирепствуют. Спиринг, Роман, Блюменфельд, — вот уже трое.
— Алексеев был у Володи и потом тоже явился слушать балладу. Ему говорил какой-то Гиринский, секретарь, будто бы, Луначарского, что закрывают Училище. Вот и еще удар по мне — денежный, и самый мучительный, — если верно известие. Слава Богу, Володя хоть устроился в своем полку. Ему и нам легче. Романа мне может быть удастся устроить в Строительстве благодаря тому, что я с ним туда дам мою машинку. Теперь это инструмент самый ценный. Но сейчас он, увы, лежит, а время все идет. — Ах, как я расстроен, огорчен и выбит из седла подлою Пелькою с ее кляузою! Просто не знаю, как быть. Зашел в Казанский собор помолиться и попал к Верую1098, поклонился к Достойно1099 и поставил свечи. Господи, помоги! На очереди сдача Уг квартиры, съезд и перевозка книг в кладовую Елисеева, словом — бесчисленные комбинации, но никакого решения не могу принять, не видав искового прошения и не выяснив, какой меня суд будет судить и какой путь избрать. И где взять ящиков, гвоздей, людей для укладки и перевозки, наконец, где взять на все денег? Последнее всего мучительнее. Занять нынче негде, а запасы — какие запасы? А тут еще налоги, налоги, взыскания, — Боже праведный, смилуйся! Верю, надеюсь и не уступаю, но все в Твоих руках. Наказание мною заслужено и я, как
378
Дневник Б. В. Никольского
всегда, наказан Промыслом всего мучительнее там, где всего неповиннее: перед отечеством моим я ничем не грешен — ив моей любви к отечеству всего больней и мучительнее поражен событиями. За все благодаряще Господа, поем Воскресение Его.
Невзирая ни на что, проверил присланную мне корректуру, — т. е. считал ее с моими поправками. Сплошное чтение после. И то хорошо при моем удрученном состоянии. Завтра надо развить сверхчеловеческую энергию в деле с Пелью, не то все пропало. Но что делать? Можно и в депозит внести, и в уголовщину ее путать, можно и бороться, и мириться, притом мириться на съезде к 1 июля и на том, чтоб оставаться на квартире, — словом, бесчисленные комбинации.
5/18 мая. Вчера не спал до четвертого часа, сегодня проснулся вскоре после
7 утра. Благодаря еде за эти дни, чувствовал себя все-таки сносно. Едою теперь подкрепляешься, как никогда. Тем не менее ряд ударов еще сыпался на меня. Письмо от Петрова, крайне неприятное1100 С утра из-за дуры Аграфены разбил хрустальную коробочку из моего дорожного несессера1101 — лишний расход в 5 р[ублей] 50 к[опеек]. Наконец днем — еще хуже: деньги за Юрьев мне получать в Москве. Не было печали. Но скажем по порядку. С утра пошел в Училище запастись удостоверением о том, что Володя экстерн, а вовсе не воспитывается на казенный счет, и оформить уплату Невской мануфактуре за бумагу. О первом условился с Конюченкою, второе устроил со Струем. Оттуда снова домой и на Подъяческую и Офицерскую, куда свез книги, рукописи, письма и вообще мелочи. Сделал кое- какие перестановки и просмотрел мой переплетный прибор: великолепен. Продать можно за несколько тысяч. Там же открыл целый ящик моих изданий, не перенесенных на Подъяческую. На ходу придумал обратиться в Академию наук: не укроет ли она моей библиотеки у себя от погибели? Поговорю. Подождем, выберут ли меня завтра. Да, заглянул в «народный суд»: никого. Я должен был справиться вчера. Глупо. Теперь узнаю, в чем иск, только в понедельник. Но все равно, завтра еду к Беккеру сговариваться, а если он не уступит — буду Пель терзать беспощадно за ее подлость. Будь что будет. — Ну, с квартиры зашел к Риккеру предложить Ефимова: берет 3 экземпляра. У Ниссена1102 купил новую хрустальную коробочку вместо разбитой. Затем расплатился с Невскою мануфактурою (сплошь занята жидами). Слава Богу, еще обуза с плеч долой. Увы, еще 116 р[ублей] 20 к[опеек] из кармана вон. Тогда пообедал у Лейнера. Без этих обедов я бы прямо погиб от неприятностей нынешних дней. Пообедав, зашел в Волжско-Камский банк узнать, как там выдают по чекам. Узнал. Заодно зашел в Гостиный Двор узнать о цене счетной машинки. Самый паршивый Однер1103 — 2000 р[ублей]. Моя счетная по этой расценке должна стоить 5000 рублей. Вот бы продать! Подумаем. Она мне решительно ни к чему. — Ну, затем в1 Комиссариат. Там меня ждал жестокий удар: деньги мне должны выплачивать в Москве. Не было печали! Когда же я получу их? А если прихлопнут Училище? Тут я вспомнил Тарновского: предложить ему мои услуги по литературе, — он говорил о 8000 в год с воспитательством?.. Посмотрим. Это мысль. С горя стащил несколько беспризорных книг. Теперь везде книги валяются зря, — только подбирай. К сожалению по моей части мало. Ну, из Комиссариата в Строительство. Да, впрочем: этот помощник Луначарского Смирнов
1 Далее зачеркнуто: Строительство.
1918 год
379
(по высшим-то учебным заведениям!), говорящий с убийственным акцентом, оказывается просто чухной или шведом, т. е. просто немецким шпионом. Доколе, Господи! — Итак, в Строительстве ничего нового. С горя поехал обедать на Знаменскую. Тоскливо было после всех вынесенных ударов. Пообедал, повидался с Володею, поболтал, — и на Фонтанку, а к 6 явился в Училище на беседу с офицерами. Почти кончили вещное право. Вопросы пустяковые, мелочные. Вот когда они выучат, начнутся, может быть, посерьезнее. Затем домой, напился кофею и скоро лягу спать. — Ах, как тягостны все эти тревоги и удары! До чего я исхудал, до чего ослабел, — сущее горе. — Да, в Комиссариате повидал Белопольского. Он едет сегодня в Москву. Я послал с ним Лебедеву-Полянскому экземпляр «Догмы». А деньги-то он, сукин сын, будет из Москвы платить. Как бы мне с Москвой устроиться? Там ни души расторопной и деловой.
6/19 мая.
Так в отрочестве я, сгорая вдохновеньем И жаждой подвига томим,
Отцветшая весна, был умилен явленьем Благоухающим твоим.
И вот опять весна — краса родной природы На расцветающей земле Душистая листва, сверкающие воды И небо в блеске и тепле.
По-прежнему в веков несметной веренице Весны улыбкой озарен
Наш краткий год земной на блещущей странице Писанья звездного времен...
Но в беспредельности таинственной небесной И здесь, на празднике весны,
В узилище тюрьмы сырой, немой и тесной Заключены-погребены —
Под сединами лет рожденные раздумья На склоне мужественных дней,
Молчат, свидетели бессильные безумья Томимых голодом людей.
Мелькают тощие, беспомощные тени,
Трусливо злобствует толпа,
Разноязычные не умолкают пени У сокрушенного столпа,
Забыла счет часов слепая неизвестность,
Фонарь ночной сжигая днем,
И мы отцовский дом, родимую окрестность Средь бела дня не узнаем.
Увы, самой весны стихийное сиянье
380
Дневник Б. В. Никольского
Для нас не праздник, не укор,
Не знаменье, не казнь, — едва ль напоминанье Про заточивший нас затвор.
Ни жажде подвига, ни мятежу, ни мукам Она не вестница, не мать...
Сияй, прекрасная, далеким нашим внукам, —
Нам суждено молчать и ждать.
Сияй, прекрасная, счастливым поколеньям И, если сможешь, передай,
Каким безжизненным, каким пустым явленьем Для нас мелькнул твой светлый рай.
А если вам, стихи, в безжизненной пустыне Уединенья моего,
Среди толпы людской слагаемые ныне,
Дано вступить на торжество
Грядущей истины — пусть ваша безнадежность
Прославит радужные сны,
И жажду подвига, и молодость, и нежность В сияньи будущей весны.
Это все частями слагалось и сочинялось вчера во время езды на трамвае и ходьбы по улицам и оформилось нынче в ночь, утром в постели и сейчас. Остается только сыскать мое детское стихотворение «Когда от зимних уз природа встрепенется» и его слегка почистить в отношении слога и мыслей. — Теперь четверть двенадцатого и я приступаю к деловым переговорам и сочинению бумаг.
Ну, теперь четверть двенадцатого ночи и я приступаю к записыванию. Переговоры в телефон дали мне расписание дня. Думая, что завтра день может быть очень жаркий, решил еще раз поесть у Лейнера. Потом, возвратясь оттуда, докончил переговоры. Говорил с Беккером, Блюменфельдом, Тарновским, Красноженом, прислугой Епифанова, с Верочкою Бузни, женою Дружинина, — со всеми условился и сговорился. Пообедал на Знаменской и к Беккеру. Что же, господа, — признайте, что я недаром готовился: полная победа. Сдал, отказался и завтра идет брать обратно свой иск. Я не ждал, что так легко и верно выиграю дело. Но обдумана была беседа так тщательно, что все расчеты Беккера мигом растаяли,
Als er ihn lieblich reden horte,
Den Troubadour, Bertrand de Bom!1
Затем, по просьбе Романа, зашел в его Эсперанто — и там встретил юрьевского эсперантиста Грота, который вызвался доставить в Юрьев письма. Я посылаю свое письмо Шилкарскому1104, письмо Красножена, Невзорова, графини Остен-Сакен.
— Вечером по условию был у Тарновского. Он был потрясен моим желанием давать у них уроки. Но это совсем не то, что я думал: 2500 рублей за 10 уроков. Правда,
1 Когда он любезно слушал его речи, Трубадура, Бертран де Борн! (нем.).
1918 год
381
литература, но все-таки мелюзге, — 6, 7 и 8 классы. Впрочем, посмотрим. Ведь никто не знает, что будет осенью. — По-видимому, удастся съездить в Юрьев и заодно понакупить там всевозможной еды. — Как бы то ни было, факт тот, что история с квартирой улажена: это великая победа. У меня гора с плеч свалилась. Все расчеты на завтра меняются. — Любопытно, что-то было в Пушкинской комиссии сегодня: выбран ли я? Поручен ли мне 1-й том Пушкина? Как, вообще, отнеслась ко мне вся тамошняя сволочь, эти Щеголевы, Рейнботы и пр. Там много и хороших людей.
7/20 мая. Ну, Рубикон перейден1105 и одержана победа над проклятою Пелькою. Поднялся ради судилища в 8 ч[асов] и спозаранку побывал на Подъяческой, на Офицерской и явился в Народный, извините, Суд. Стал ждать Беккера. Он явился и мне заявил, что, к несчастию, сия проклятая баба (он сказал: Эмилия Александровна) решительно не согласилась с ним и настаивает на моем выселении, так как, де, и раньше у нее были постоянные со мною неприятности из-за неисправных платежей. «Ну, что же, — сказал я, — война, так война. Я принимаю вызов. Только подтверждаю Вам мое заявление, что, ввиду явной и злостной враждебности ко мне г-жи Пель с ее иском о выселении, буду защищаться и когтями, и зубами, вовсе ее не щадя, как я делал до сих пор, и не принимая в соображение тех последствий, которые для нее может повлечь моя защита». Прочел прошение — прошение как прошение: прилагает удостоверение домового комитета, что я не плачу, просит взыскать за 3 месяца, выселить и наложить в обеспечение арест на мое имущество. Сначала презумпция1106 была против меня, и судьи смотрели на меня с выжидательным и скучающим видом. Я рассказал, в чем дело, почему я не плачу, каково мое имущественное и семейное положение, заявил, что сумму признаю, что не плачу потому, что все-таки сперва должен есть, а потом уже думать о г-же Пель и г-не фон Беккере, что само правительство мне не плотит из-за неустройства чисто формального по бухгалтерской части, но мое право признает, и что г-жа Пель может подождать, ибо держала целый год пустую квартиру, выжидая выгодного нанимателя, — стало быть, уж не так нуждается, как говорит, тем более, что разъезжает на извозчиках, когда я не имею денег на трамвай, имеет два дома, да 3-й продала перед войною за 900.000 р[ублей], а я не имею и никогда не имел ни земли, ни домов, ни %% бумаг, ни сбережений. Объяснил, что только и мечтаю съехать, но мне, ученому, нужны мои книги, — без них я как мастеровой без инструментов, — а куда мне их деть? Великодушно предлагаемый мне для них г-жою Пель гараж — сырой сарай, который под ворота заметает зимою снег, куда собираются для пения коты со всего дома, и книги, упакованные в ящики, все равно мертвы для работы.1 Указал, что требование ареста — просто коварная кляуза: я не могу тогда продавать остатков моего имущества, т. е. лишаюсь последних ресурсов. В итоге я просил: в иске о выселении отказать, в аресте отказать, а платежи, которые сам признаю, рассрочить. Суд постановил: в иске о выселении отказать и платежи рассрочить по 227 р[ублей] в месяц. Словом, победа полная. Симпатии не только судей, но и всей публики были явно на моей стороне. Судьи притом и не скрывали своего сочувствия, хотя говорили с фон Беккером не оскорбительно, — впрочем, не более; бесцеремонность и явное мне сочувствие были вполне ясны. Беккер заявил, что привлечет меня за клевету по поводу моего заявления о задерживании г-жою Пель пустой
1 Далее зачеркнуто: В итоге.
382
Дневник Б. В. Никольского
квартиры, и просил это занести в протокол.1 Суд отказал. Я со своей стороны заявил, что от моих слов не откажусь нигде и протокол излишен: квартира стояла год пустой, и г-жа Пель не вывешивала объявлений и не заявляла о пустой квартире, — а должна была держать ее на учете. Ведь г. фон Беккер первый11 заявил, что я не живу на моей квартире, и я не обвинял его в клевете, хоть это и неправда: я на квартире бываю и занимаюсь почти каждый день, — моя семья не живет потому, что не на что топить квартиру, которая мне теперь не по средствам, и мы не можем держать прислуги, необходимой для такой квартиры. Конечно, все это только бледная схема. Говорил я сильно, твердо, волнуясь и с убеждением. Все были и тронуты, и озлоблены на подлую немку. Что ж, она и наказана: без суда ее положение было выгоднее. Воображаю, в каком она теперь бешенстве. Фон Беккер был и удручен, и озлоблен, и взбешен. — Довольный выигрышем дела, я решил у Лейнера более не обедать и отправился в Строительство. Скоро нас, по-видимому, расформируют, — надо с Тарновским окончательно условиться. Деньги на двухмесячный оклад уже заготовлены1107. Поболтав в Строительстве, зашел на Фонтанку и отправился на Знаменскую обедать. Оттуда съездил к юрьевскому эсперантисту, — еще неизвестно, когда он туда едет. Я с ним посылаю письма Невзорова к его брату, Красножена к ректору, Любимова к Деллинсгаузену, Остен-Сакен к Стенбоку, мое — которое еще не написано — к Шилкарскому. — От Грота111 естественно зашел к Германовым. Женичка еще сидел в своей лавочке, а я поболтал с Е. А. в их кухне. Сейчас буду писать, обдумывать и готовиться на завтра.
8/21 мая. С утра пустился в Училище, где получил бумагу о Володе для подоходного налога и жалованье. Оттуда к Шебалову — поблагодарить за присланные книги. От него в Штаб — искать полковника Яковлева. Опять его нет: вчера был дежурным, а сегодня пользуется льготным днем. Но там мне предложили для нас в Строительстве 55 ф[унтов] телятины — правда, превосходной — по 7 р[ублей] 50 к[опеек]. Я, не зная цены, согласился и купил, чтобы распродать, если можно — с надбавкой. А вышло, что цена как раз в обрез и распродаю туго. Дай Господи не съесть. Сволочи интенданты, а я дурак. Ну, отвез эту телятину14^ на №№ 4 и 29 на Знаменскую1108 и зашел на Фонтанку, где взял бутыли для керосина и снес их в Строительство. Там получил продукты, побеседовал со всеми, подал Романово прошение, позвал к себе маленького Скарятина, заказал карты (надо спешить, — нас должны скоро закрыть) Семенову и Синюхаеву, сговорился с Семеновым и Спи- рингом об осмотре моих книг и с Феттером о моторе для ящиков на Офицерскую с Подьяческой. Оттуда на Знаменскую обедать. После обеда купил последний нужный для вырезок № «Нашего века» и на Фонтанку, а затем в Училище беседовать с офицерами. Кончили 1-ю часть Ефимова и начали семейное право по Барону1109 На обратном пути встретил цур Милена Андрея, которому запродал 10 ф[унтов] моей телятины. Дома пил кофей и беседовал с Володею, так что ни жалобы в подоходное присутствие, ни письма Ашеньке не успел написать. Сейчас считал полученную от Женички корректуру. Для следующего издания кое-что могло бы пригодиться,
I Далее зачеркнуто: Я со своей.
II Вставлено над строкой.
III Вписано над зачеркнутым: него.
IV Вписано над зачеркнутым: ветчину.
1918 год
383
но для нового понадобилось очень мало. Надо читать окончательно для подписи к верстке. — А Володя все пишет свою статью о немецкой ориентации. — Завтра не знаем, праздник у нас, или нет. Вероятно праздник.
10/23 мая. Ну, деньки! 9-го с утра позвонила Катя: приехал Филатов из Любани с известием, что наш дом таки заняли. Делать нечего, пришлось ввязываться в эту скучную и грязную историю. Отправился в Строительство и в телефон доложил Лобанову, предложив ему изготовить рапорт. — «Пожалуйста, — да я все равно сейчас приеду». Написал рапорт. Лобанов положил на нем резолюцию: «Начальнику Управления. Разрешить корреспонденту Никольскому проехать на ст[анцию] Любань и снестись с Комиссаром Рабиновичем по настоящему вопросу лично от моего имени. В. Лобанов. 22/V 18». Я позвонил еще ранее Рабиновичу — тот назначил быть через час. — Но позвольте, я напутал. Началось с того, что я, ввиду праздника и Катиных дел, решил в Строительство не ездить, а прямо махнуть в Любань с поездом 10.40’. Приехал в 10.3 Г — и увидел уходящий Любанский поезд. Оказалось, что с 1-го мая новое расписание. Тут же оказалась и Катя. Тогда мы решили ехать в 2.55', а я немедленно отправился в Строительство, чтоб использовать невольный досуг. Итак, получив надпись на рапорте, к Рабиновичу. Прием большой. Выслушал меня и, видимо зная, что за типы нынче «совдепы», — а это отделы Союза русского народа, только из большевиков, — но последнее деталь: главное — пугачевщина, грабеж, воровство и жульничество, — итак, видимо зная, с кем имеет дело, поручил секретарю немедленно составить и вручить мне бумагу от Военно-инженерного отдела Комиссариата по военным делам следующего содержания: «Любанскому городскому совдепу. Военно-инженерный отдел предлагает совдепу приостановить занятие помещения в доме Шубинской по Почтамтской ул[ице] № 1 в Любани и немедленно снестись 1_по телефону4 с Комиссаром оборонительных сооружений Рабиновичем по адресу Петроград, «Астория»1110, комната и телефон № 320». С этою бумагою в кармане я уже ехал спокойно и с подъемом духа. Объясняясь с секретарем Рабиновича, узнал попутно новый способ добиться удешевленного трамвайного проезда. Едва поспел, не обедав, на поезд 2.55’: однако, поспел. Катя, как после выяснилось, уехала ранее. Пообедать не успел и с 8 утра до 6 вечера ничего не ел и не пил, причем проливной дождь сопровождал меня на всем пути, — а я был и без калош, и без плаща, и в дырявых сапогах. Весь мокрый, приехал в Любань. Леострин в Петрограде, повез арестантов. Ах, черт его дери! Долго разговаривал в караульной на вокзале с железнодорожной охраною, которая, впрочем, галдела весьма нагло. Но я, зная союзников по Союзу русского народа, говорил с ними их языком, — демагогической наглости. Конечно, с бумагою Рабиновича я был безопасен, а с моим опытом и знанием этой среды подавлял их по всем пунктам. Потом на дачу. Поразило меня крайне жизнерадостное лицо Констанции: это что значит? Ведь и их выселили, — чего ж она радуется и веселится? Я был с нею потому весьма строг и суров — ив дом. Там какие-то типы в защитном платье и Катя. Они ко мне: «Пожалуйста, войдите сюда, что же Вы в коридоре!..»
— «Извините, я здесь в моем доме, я здесь хозяин, и стою там, где считаю нужным или удобным». — «Простите, я решился Вас просить как квартирант...» — «Еще раз извините, я квартирантов не имею. Здесь нет квартирантов, здесь люди, поселившиеся
1 1 Вставлено над строкой.
384
Дневник Б. В. Никольского
вследствие насильственного и противозаконного нарушения моего неоспоримого права». — «Но позвольте Вам объяснить...» — «Простите, мне никаких объяснений не нужно. В мой дом, огражденный неприкосновенностью со стороны высшей Советской власти, вторгся местный совдеп, который и будет отвечать перед народным комиссариатом. Я приехал, чтобы восстановить мое попранное совдепом право, и никаких объяснений не нахожу нужными. Со мною бумага из Комиссариата по военным делам, которую я уполномочен вручить председателю совдепа Леострину под его расписку. С Вами я не уполномочен и не вижу возможности входить в какие- либо переговоры. Я вошел сюда потому, что здесь мой дом, и я желаю видеть мою жену, тоже здесь находящуюся». — В это время входит Катя с самым умоляющим видом и уводит меня во флигель к их жильцам. Ее, как человека ничего не понимающего, эта шантрапа обморочила: поместили, видите ли, в наш дом каких-то солдат, которые начали уже распределять комнаты; а это офицер, Дехтерев, сын генерала, беженец из Двинска, которого совдеп лишил квартиры, и он, узнав о нашем доме, пришел и решил его спасти, заявив, что принимает взамен отнятой у него квартиры; он очень воспитанный человек, страшно деликатный, волнуется, умоляет, готов платить 800 рублей, отремонтирует на железнодорожный счет помещение для Филатова, все, что хотите, — словом, он сам жертва и т. д. Мне это показалось подозрительно и странно, особенно ввиду жизнерадостной морды Констанции, — а тут готовность ремонтировать их помещение на железнодорожный счет... У меня сразу явилось подозрение, что в истории замешаны супруги Филатовы, получившие взятку. Притом хамский характер его наглого письма к Кате и униженноискательный тон после нашего приезда явно свидетельствовали, что передо мною какая-то струсившая каналья. Я говорю Кате, что никакие соглашения немыслимы и недопустимы (причем она, по ее невменяемости, все разговоры со мною ведет при ее флигельных жильцах, не давая возможности вбить ей в голову, в чем тут дело), что, вступая в соглашение с Дехтеревым, я тем санкционирую насильственный образ действий совдепа; исход один: выселить Дехтерева, чтобы впредь было неповадно мое право нарушать; а до него мне нет никакого дела; если они наших вещей не гадят, так ведь кто же гадит при въезде? Гадят когда уезжают, — цыплят по осени считают. После я нашел минуту ее выругать с глазу на глаз и объяснить в чем дело. Пообедал на станции. Безумно дорого и отвратительно скверно. Отпустил ее домой, пошел искать Леострина. Приехал, сейчас явится. Я вручил ему бумагу под расписку на моем рапорте. Прочитав бумагу, он, видимо, глубоко струсил и потому стал наглить. Ему, де, плевать на Совет. Я ответил, что о федеративной Любанской республике ничего еще не слыхал и полагаю, что советская власть на нее простирается; что я не власть, а потерпевший от незаконных действий Любанского совдепа, и привез бумагу, из которой ясно, что и комиссариат признает действия совдепа незаконными; а прочее меня не касается; если совет встретит непослушание, т. е. бунт против своей власти, то он сумеет его унять, хотя бы военною силою. Леострин пробовал хорохориться, заявлять, что и у них есть военные силы, что они сами управляются, но я прервал его, повторив, что ничего не знаю ни о Любанской железнодорожной республике, ни о том, что эта республика находится в войне с федеративною Российскою республикой; а впрочем, все эти разговоры такая нелепость, что лучше их бросить и немедленно выселить Дехтерева. В разговор вмешались чины железнодорожной охраны в самом пугачевском тоне, но моя спокойная и холодная строгость, в которой они чувствовали, хоть и ничего не понимали,
1918 год
385
за каждым словом беспощадную насмешку, их совершенно сбивала с толку. Притом они, чем более со мною спорили, тем более видели, что я все предусмотрел, ко всему приготовился, оградился бумагами, заявлениями, свидетельствами, запасся заручками и бью только в переносицу. Приходилось или капитулировать, или грубить. Но едва самый наглый из них решился повысить голос, я сказал, что в караульной не место вести разговоры с председателем совдепа, так как я только с ним должен объясняться, и вышел. Немедленно явился и Леострин и предложил идти к Дехтеревым. Пошли. В дороге, без свидетелей, он уже сдал вполне и по тону, и по существу. Это был Пугачев или доктор Дубровин с глазу на глаз, — просто темный жулик, Распутин, попавший игрою случая ко власти, не знающий, что с нею делать, шарлатанящий, юродствующий, жестоко трусящий и плутующий. Что он струсил до пят Рабиновича и его бумаги, мне стало вполне ясно. Пришли. Из его слов я убедился, что он с Дехтеревым заодно. И тогда мне все стало ясно: он просто получил, как и Филатовы, взятку от Дехтерева, — вероятно, бывшего жандарма, — соорудил комедию солдат, которым, якобы, отдана дача, и явился спасителем. Катю он этим мог обморочить, но не меня. Тогда мне стало понятно и жизнерадостное настроение Констанции, и все решительно. Я подтвердил Дехтереву, что даю ему пять дней на выезд, но не более, и ушел. Леострин остался там на весь вечер: еще доказательство. Наконец, я мог объяснить Кате всю суть и вразумить бестолковую и больную женщину, да заодно заявить ей, как она должна действовать. — Под конец я упустил последний поезд в Петроград. Оставалось или сидеть ночь на вокзале, или ночевать у Вашкевичей. Пришлось предпочесть последнее. Проспал как убитый, но по крайней мере дважды напился скверного кофею с молоком и отличным пеклеванником1111 с маслом. Встал в Уг шестого и в 7.10' выехал. Дома вторично напился кофею и не спеша, часам к 11, в Строительство. Там доложил о моей поездке Лобанову. Там же получил пуд капусты от Заглядимова, пуд сушеных овощей, 10 ф[унтов] сыру и столько же ветчины из Ярославля, — словом, отдохнул душою. Продал графине Остен-Сакен 5 ф[унтов] телятины по 7 р[ублей] 50 к[опеек]. Сел я здорово с этою телятиною. Но сперва, значит, получил пуд капусты и свез на Знаменскую. Оттуда вернулся за портфейлем в Строительство и в Казенную палату за справкой о подоходном налоге. Справку навел. Зашел на Офицерскую, купил гомеопатию, продал 3 экземпляра] «Догмы» Риккеру, неудачно предложил телятину Лейнеру и в Строительство, где хам Шуляченко так ужиливает нас на продуктах вместе с Фетгером и компаниею, делясь со своими и обирая всех нас, что сил нет. Все-таки на моторе отвез добычу на Знаменскую. Со Знаменской по условию домой, где у меня были два маленьких астронома, Нилов и Скарятин. Познакомил их, благословил на дружбу, обещал покровительство у Глазенапа, хлопоты о бесплатных книгах в Академии наук и т. д. Оба ушли счастливые. Ни тот, ни другой мне как-то не очень симпатичны, хотя мальчики не худые. Скарятин гораздо благовоспитаннее, но Нилов способней и деловитее. Способны, впрочем, оба. — Отпустив птенцов, в Генеалогическое. Там вяло и скучно. Членов мало. Книг не продается. — Вернулся домой, напился кофею с сыром и счастлив. — Едучи в Любань в Николин день1112 с бумагой от жида Рабиновича, так дивился превратности судеб, судьбе России и моей собственной, что пришел в какое-то умиленное состояние вдохновения и легко сочинил два стихотворения, которыми, как и «Весною», весьма доволен. А «Весну» все вспоминал в Любани, бродя под
25 Зак. 3718
386
Дневник Б. В. Никольского
душистыми молодыми березками в проливной дождь. Да, с Божиею помощью вновь миновала беда. С Пелью сошло, с Любанью сошло, — вот как-то с телятиною сойдет. Нажиться не наживусь, только бы вывернуться. А с большевиками вполне сходит. Что далее? Темно. Темно и грозно. Изворачиваться надо будет изо всех сил. Кризисы миновали, — теперь идет изнеможение. Поворота еще нет, но близится поворот и центростремительные тяготения. Расползание медленнее. Пугачевщина ютится в каких-то грязных вертепах. Голод и разорение всем дают себя знать. Но от момента полного поворота до пробуждения сил еще не близко. Центростремительные тяготения должны пробудиться и на окраинах. Россия взголодалась по хлебе, — надо, чтоб окраины взголодались по России, — надо, чтобы Россия взголодалась по Боге, возжаждала по нем, как елень на источники водныя1113, чтобы проснулось народное сознание, претворив в себе все инородческое. Зреет оно, зреет это настроение, — в вагонах и совдепах, в комиссариатах и трамваях чувствуются его предвестия. Но не близко, не близко. Перед нами грозное лето и, пожалуй, еще более грозная зима. Да будет воля Божия.
11/24 мая. Сегодня ничего не вышло. С утра съездил на Офицерскую и Подьяческую, купил в Главэкобе варенья (жене совершенно необходимо хоть что-нибудь сладкое) и в Строительство. Там писал и переписывал рапорт Лобанову. С картою России меня подвели Семенов 2-й и Синюхаев. Просите, говорят, больше. Я и попросил. А они стали докладывать по начальству, т. е. Касперовичу. Тот испугался количества и нашел, что надо запросить Лобанова. Я отказался. Обидно и досадно. Я так разлакомился на полную карту. Ну, подождем. Едва ли от меня уйдет. На этом прошел почти весь присутственный день. Снес варенье на Фонтанку и вернулся в Строительство, где получил хлеба, овощей, мыла и спички. Говорят, вместо сахару будет «черная» патока1114 Не знаю, может быть она для чистки сапог недурна, но для еды мне не очень нравится. С телятиною несу явные убытки. Обидно потерять столько денег. Какой урок! Пообедал на Знаменской. Дехтеревы еще не съехали, но Катя сбирается снова ехать завтра и их окончательно выселять. Со Знаменской к Гроту — он все еще не едет,1 Бодуэн его Куртене! Оттуда к Женичке. Там Левит- ский, Павлов, Володя. Посидел, поболтал и домой. Сейчас буду вызванивать Ионина по условию. — Кругом нервность безграничная. Видимо, в Москве еще хуже. Там безумствует Ленин, здесь Чичерин, — дегенераты уродуют Россию... Боже мой, Боже мой, до чего все это мучительно! — Муретов прислал записку Ермолова. Ничего, недурно, а как лишний голос, полный веры, так и совсем хорошо. — У нас в Строительстве трусят наши уроды, что их будут вешать, как красную гвардию. Я имею в виду не только военных инженеров, — те трусят по своей природе, — но даже милых идиотов Гудовичей. Сеятелем этой смуты является несомненно каналья Тимрот. Необходимо его унять. Хотя, впрочем, черт их всех дери. — Как видите, я, повторяю, сделал мало; но сделать было необходимо все, что сегодня сделано. — Женичка читал горестное пасхальное письмо Миши Носкова. Надо ему написать. Да многим надо писать. И с Тарновским сговориться. — Да, вчера в Генеалогическом Модза- левский сообщил, что вопрос о 3-м издании 1-го тома в Пушкинской комиссии прокатили. Ну, черт с ними, хотя крайне досадно. Мне бы так хотелось его заполучить! И здесь приходится ждать. Ну, что же, — будем ждать, пока живы. Время
1 Далее зачеркнуто одно слово.
1918 год
387
идет, а люди смертны. — Да, в Училище сдавал экзамен Дьяков. Это какой-то больной человек. Он и до контузии был плох, а после контузии ему надо не экзамены сдавать, но серьезно лечиться. Однако, мы признали возможным поставить ему 81.
13/26 мая. Этого не успел дописать, прерванный появлением Ионина. Он являлся просто поговорить о политике, — поискать директив. Директивы получил, по-видимому воспринял.
Сегодня решил, что долее тянуть нельзя и надо выяснять вопрос с книгами и квартирою. Назрела у меня такая мысль. Предложить Академии наук, т. е. Ольденбургу, Шахматову и Дьяконову, чтоб они дали мне бесплатно в мое личное распоряжение три-четыре комнаты в их библиотеке для моих книг, а я зато обязуюсь им предоставлять мои книги и мои сведения. Шкафы предложить в какую угодно рассрочку для Пушкинского Дома. Затем обстановку распродавать и квартиру очищать. Им лишь бы не деньги, а мне лишь бы пользоваться библиотекою. Вот моя задача на ближайшие дни. Господи, помоги! — Мысль у меня зреет уже несколько дней, но сегодня, в 7-м часу утра, я принял решение за нее взяться. Пора. Долее задыхаться в петле я не могу.
Вчера был день идиотский. С утра пошел в Строительство. Там прибавляют 20% квартирных (в проекте, но все-таки деньги, — 420 вместо 350 в месяц) и выдали каждому полное солдатское обмундирование. Спрошу Володю (он нынче караулит Государственный банк), как все это приспособить. Затем выдавали часть припасов. Забрав кое-что, снес на Фонтанку и зашел к Сайтову просить книг. Обещал, милый старик. Советовался о своей библиотеке. Я посоветовал сделать то же, что хочу сам. Кажется, ему хотелось бы лучше продать подороже. — От него к Рабиновичу, с которым объяснились к обоюдному удовлетворению. — От него решил пообедать и зашел к Лейнеру. — Оттуда Коптеву продал балладу за 30 рублей. — Затем к Смирнову в Народное Просвещение получать удостоверение. — Затем в Строительство. Там получил 2/з селедок (всего 62 вместо 100, — но деньги вернут; я получил 46, остальные 16 завтра), часть припасов и всю обмундировку. Дали: шинель, папаху, перчатки, теплую куртку, шаровары, рубаху-гимнастерку, 2 пары кальсон, вещевой мешок, подсумок, сапоги (некрашеные), поясной ремень, тюфячный мешок, ружейный ремень, полотнище для палатки, палаточный ремень, котелок, флягу с чехлом и тюфячную наволочку. Все, конечно, солдатское, но я все использую. Время теперь демократическое. Все это свез на Знаменскую, где пришлось об- работывать Катю, чтоб она выселяла Дехтеревых. Она все хотела тянуть. Кажется, удалось ее обработать, хотя при ее душевном состоянии ни за что поручиться нельзя. — После обеда в Училище, где беседовал с офицерами. Знают пока плохо. Я их немного тряхнул. Очень устал, но при выходе должен был попасть на Училищный совет, обсуждающий летний семестр. Посидел и удрал. От усталости дня дрожали руки и кажется было маленькое сердцебиение. Но все прошло благополучно.
Итак, решение принято. Целей у меня теперь две: Тарновский и Академия; в отдалении поездка в Юрьев; еще далее — Томск. А пока вокруг — уныние и горе. Вот только припасы есть, привезенные из Ярославля, да моя злополучная телятина,
1 Конец фразы «-ставить ему 8» дописан на новой строке после штампованной даты
13/26 мая (что далее пояснено автором).
388
Дневник Б. В. Никольского
будь прокляты наши интенданты. Сыр из Ярославля меня очень подкрепляет. Я так давно был его лишен. Сахарцу бы раздобыть... Но этого всего меньше.
13/26 мая. Все еще сегодня. С утра переписывал старые бумаги1115, затем обедал на Знаменской и много разговаривал по телефону: с Катей из Любани, с Мишею Ниловым, с Блюшею, с Юрочкою Рахманиновым, с Дружиниными В. Г. и А. В., — еще с кем-то... Вандам привез глупые письма Ширинского1116. Я упаковал девять книг моих «Дарений» для Томска, — давно было надо, и я счастлив, что развязался с этой обузою. Да, говорил еще с Модзалевским о приемах Ольденбурга, Шахматова и Дьяконова. Первого, как выяснилось, можно застать ежедневно с 8 ч[асов] утра. Еду завтра же в Академию начинать переговоры. — На Знаменской обедал вдвоем с Романом и по его просьбе был в их Эсперанто, где познакомился с Медемом, — несомненный жид. Заходил к Шабельскому на Надеждинскую, но он еще все не перебрался. — Приходил Володя. Им велено держаться готовыми, так как Красной армии уменьшили вдвое оклады и опасаются беспорядков или бунта. Не думаю. Просто начнут уезжать, и слава Богу. — Ну, сейчас буду писать бумаги1117 — С Тар- новским столковался к обоюдному удовольствию.
14/27мая. С утра на Офицерскую, где забрал и уложил, что было нужно, а затем к Ольденбургу. Он обещал завтра поговорить с Дьяконовым и Шахматовым на заседании библиотечной комиссии. Из Академии в Строительство. Подал мои рапорты. Зашел на Фонтанку и на Знаменскую, где опять сдал и захватил, что было нужно, и к Котлякову. Наше дело о трамваях шло только сегодня. Результат неизвестен. Затем в Казенную палату, где управляющий — какой-то Гаврик — положил благоприятную резолюцию на рассрочке и велел взыскание приостановить. Да, еще утром сдал почту в Томск. Господи, благослови! Неужели я буду там доктором? Ох, как бы давно пора! — Из Казенной палаты снова в Строительство. Забрал последние 16 селедок, хлеб и рис и на Знаменскую обедать. В Строительстве условился с Заглядимовым осмотреть мою библиотеку. Он может очень пригодиться. Гудович предложил Роману с его машинкою занятия в какой-то спортивной канцелярии по 350 р[ублей] в месяц. Временно я принял. А у нас уходят Борисов, Попов, Семенов, кажется Касперовичи и наверное Спиринг1 Вместо Заглядимова будет свояк Гумилева кн[язь] Енгалычев1118 Прекрасно: я пока нужен Гумилеву и могу, следовательно, устроить и Романа, и Шабельского. А крысы пусть бегут с тонущего, по их мнению, корабля. Корабль-то, может быть, и тонет, да не тот, с которого они в море кидаются, где скорее потонут, чем на корабле. А с Заглядимова я карты еще выпрошу. — После обеда зашел к Шабельскому сообщить о судьбе его прошения и к удивлению и удовольствию застал там его сестру и Шабельскую с Моховой. Впрочем Е. М. уезжала снова в деревню. Затем оставили меня обедать и накормили таким обедом, какого я давно не ел, а кроме того домашним шоколадом и мятными пряниками. Их промысел изобретен самим Шабельским, но торговлю наладила его жена. Молодец. На шоколаде они заработали с вербной недели свыше 4000 чистых, и дело растет. Он придумывает, а она выполняет и продает. Хвалю и одобряю. Долго у них сидел. Очень устал, но днем в общем доволен и, главное, сыт, как давно не бывал. А Катя путает и впутывается с этими Дехтеревыми в грязную историю. Но я заявил ей по телефону: пусть делает, что ей угодно, но я в Любанские
1 Фамилия вписана над другой, зачеркнутой.
1918 год
389
дела более вмешиваться не хочу и не стану. Я не могу всюду поспеть. Довольно с меня и Петроградских забот, а с неврастеническою женою на расстоянии дело иметь немыслимо. Чует мое сердце, что ей несдобровать с Любанью, но всюду поспеть я не могу. Пускай пропадает Любанское имущество. Мне важнее всего спасти книги. Господи, помоги устроиться с Академиею! Какое было бы счастье!
— Здесь остаемся, кроме прочих, Лобанов, Феттер, Вихман, Скарятин, Гумилев, Гудовичи, я. Ничего, я очень доволен. Жаль только Семенова С. М. Остальных не жаль.
15/28 мая. Сегодня ведь юбилей: 15 мая 1885 года я написал первое стихотворение в том ряду, который продолжается и до днесь. И сегодня же мне Шантеклер сообщил, что в Москве арестованы оба Соболевские, Нейдгарт, Куракин (неужели болван Анатолий? Господи Иисусе Христе!), еще кто-то. Да, Назаревские. Словом, компания самая подходящая. Для них это все, конечно, будет просто глупым и жалким балаганом, но досадно, что стариков напрасно беспокоят. — Ну, что же было? Прежде всего, проснулся рано, но мои часы что-то врали, — стали, должно быть, ненадолго: во всяком случае отставали на Уг часа. Я встал, изготовился, но, найдя, что еще рано, стал читать мои «XII таблиц». Наконец, выхожу — ахти, уже
10 ч[асов] 10 м[инут]! Поехал на Подъяческую, куда свез стопку веленевых экземпляров Ефимова, и на Офицерскую. С Офицерской к Мичерлингу — платить за наружную охрану дома. Оттуда в германскую миссию. Пропуск в Юрьев невозможен, увы. Из миссии прошел в Народный суд — заказал копию с решения по моему делу с Пелью — ив 5-й подоходный участок узнать о Ячеистове: вернется не ранее 1-го. Оттуда прошел к Урлаубу — как скоро может сделать новые очки. Очень медленно. Впрочем, сперва побываю у Андогского: мне кажется, что надо усилить №№1119. Затем в Академию. Библиотечная комиссия перенесена на пятницу. Досадно. Зашел в книжный склад, где купил Петра Великого письма т. V1120 и получил очередные выпуски «Известий» и «Пушкина и его современников». Из Академии в Строительство. Там получил рыбу, мед и в два приема 30 ф[унтов] керосину. Пообедал и долго сидел на Знаменской, пока не приспело время ехать к офицерам в Училище. Там занимались казуистикою к их величайшему удовольствию. Потом напился кофею. — В то время, как писал эти строки, звонки в телефон. Глаголемый Шантеклер сообщил, что в Москве арестованы оба Соболевские, Нейдгарт и другие; а затем мать Шлетынского, что у них сейчас сделали обыск и арестовали ее сына. Что может быть бессмысленнее? — Какое время! Какие дела! Какие события!
— Должно быть, эти сумасшедшие совершенно потеряли голову и хватают наобум со страху, кого попало. — Ну, пора спать, электричество погасло, а я мало спал эти дни, да и вставать завтра надо спозаранку. — Да, были юридические мысли и чрезвычайно интересные по части систематики гражданского права.
17/30 мая. События летят нещадно. Конечно, все еще нас только слегка задевает невзгода своим крылом, — однако, задевает. Вчера утром я, хоть и поздно лег, но рано проснулся и сразу был, еще неодетый, вызван к телефону Романом. Оказывается, у них с 3 ч[асов] ночи до Уг восьмого утра делали обыск, чтоб арестовать Володю. Надо было ждать и к нам, ибо Роман, разумеется, прямо указал, где мы живем. На беду Володя накануне заявил, что ночевать дома не будет, и я не знал, где он обретается. На всякий случай оставив все чемоданы вопреки своему правилу незамкнутыми, я все-таки не стал ожидать гостей, а поехал на Офицерскую, где Заглядимов обещал осмотреть мою библиотеку. Ждал его, ждал, — наконец по-
390
Дневник Б. В. Никольского
звонил в Строительство: он забыл. Ах, прах его возьми! — Позвонил на Фонтанку — гости там. Велел сказать, что сейчас приеду. Приехал. Сидит полуграмотный рабочий Козаровецкий, плохо, т. е. с акцентом, говорящий по-русски, затем1 член домового комитета, старший дворник, два «коммунара»; у подъезда мотор с шофером. Накурено, везде окурки, все выворочено, разбросано. Шкафы Ширинского настежь, мои чемоданы открыты, на полу груды вещей, все сбито, из рам вырезаны фотографии. Я раскрыл трубу в камине и фортку и стал ориентироваться. Драбанты1121 обнаружили правоведские шпаги и солдатские шашки Ширинского, его же патроны к охотничьим ружьям, мое солдатское обмундирование из Строительства, несколько записок к Володе, письма ко мне и довольно много моих бумаг. Кстати хотели унести мой портфейль. Ну, его я разом отобрал, отобрал мое обмундирование, предъявив свидетельство о моей личности, отстоял часть моих бумаг (н[а]пр[имер], половину статьи о Пушкине: другой половины ни за что не захотел отдавать), — но писем и фотографий Ширинского и не отстаивал, писем ко мне тоже. На мое счастье баллада Пересветова и эта книга были со мною на Офицерской, и я вернулся на Фонтанку с пустыми руками. Володи нигде не было. Узнать что-нибудь о нем было невозможно: Юрий Харламов сам не знал, а Бжозовский безумно струсил моего телефона. Да, еще драбанты забрали записку Дурново. Я на них не сетую: какой же грамотный человек возьмет их функции на себя при большевиках? А если Вы самому лучшему пуделю поручите расклассифицировать книги, то он их отлично распределит по запаху и разом установит, что из них пригодно и что непригодно для совершения собачьего ритуала мочеиспускания, что пахнет съестным и что нет, — но и только: можно ли на него сердиться? И можно ли сердиться на большевиков, что полуграмотным рабочим они поручают обыски и выемки бумаг и переписки у профессоров? Еще хорошо, что мое спокойствие, властный тон, бумаги 11_о личности"11 и твердая аргументация на них действовали: они робели, смущались, терялись и уступали. Наконец, я выпроводил их. Украсть ничего не украли, но моих бумаг унесли порядочно. Главное все-таки я спас от погибели. О Володе не было вестей. На смену засадному «коммунару» прислали другого, смирного и сгорающего жаждою просвещения. Поговоривши с ним, я дал ему мою речь 31 дек[абря] 1905 г. Он ее прочел с глубочайшим вниманием, потом стал перечитывать вторично, в третий раз, видимо, стараясь запомнить. Я подарил ему экземпляр, чем он был чрезвычайно обрадован и очень меня благодарил. Наконец, ему объявили, что он свободен, из их застенка: т. е. Володя, значит, уже был арестован. Я поехал обедать. Роман описал мне, что у них натворили политические деятели, по-видимому, тождественные с моими. Жаль ограбленного вина, — 16 бутылок, — и особенно потому, что Катя еще недавно могла бы их продать очень выгодно Володиному полковому адъютанту. Жаль и вообще увезенных бумаг, хоть их, вероятно, и возвратят. — Вернувшись, приводил, сколько было можно, в порядок развалины Карфагена, зайдя на обратном пути в магазин Крылова, чтоб узнать, как пойдет его дело, и купив сладкого для себя, для наших и для двух маленьких астрономов, Нилова и Скаря- тина, которые ко мне пришли с готовыми списками нужных им академических изданий и с детским аппетитом. Напоил их кофеем с паточными маковиками,
1 Вписано на правом поле листа.
11-11 Вставлено над строкой.
1918 год
391
продиктовал прошения в Академию и отпустил чрезвычайно довольных. — Вечером обещал быть у Левитских. Они убогие какие-то; брат-путеец совсем болван, хоть и кормит сейчас всю семью. Меня там чествовали пельменями, наливкою, стаканом молока, семгой и домашним печеньем. Был Германов. Возвратясь домой, залпом прочел французский сыскной роман Магога — «Красный чемодан»1122 — из вывороченных книг Ширинского. Сегодня проснулся все-таки спозаранку и поехал на Подьяческую и Офицерскую. Н. А. Семенов, шурин Спиринга, хотел осмотреть мою библиотеку. Я ему в час времени, с 10 до 11, показал в ней главное на Офицерской. Затем говорил с Тимофеевым относительно Володи и обдумывал смысл его ареста. Из того, что арестованы столь ни в чем не повинные люди, как Володя и Шлетынский, что адрес Володи показан на Знаменской, где он жил недолго, и не показан ни адрес на Офицерской, ни квартира Германовых или Харламовых, ни, наконец, квартира Ширинских, надо заключить, что его и Шлетынского письма, или визитные карточки, или фотографии найдены у кого-нибудь арестованного. Двух пижонов подержат и выпустят. Завтра повезу ему на Гороховую, где он сидит в комнате № 961123, постельный и умывальный прибор, табаку и еды. — Затем заехал на Фонтанку, на службу, где получил 2-ю майскую половину жалования1 и часть продуктов, и пообедал на Знаменской. На обратном пути встретил Пальчикову на Литейном. От нее узнал, что у них получена печальная весть: в великий четверг Д. Д. Муретов застрелен во время 12 евангелий1124 в своем кабинете, по-видимому в окно, неведомым злодеем. А. Д. Муретов хочет туда ехать, — нелепая затея, которая, Бог даст, не осуществится. Ну, что же делать, — все так теперь живем. — На Знаменскую заходила после нашего обеда Винтина — узнать о Володе. Поговорили с нею. — Сейчас сижу на Фонтанке. Ко мне все звонит какой-то приезжий из Москвы, остановившийся в гостинице «Москва», но телефон все время занят, и я раз 8 напрасно туда звонил. — Дозвонился. Оказывается, Голубев, юридический книгопродавец, покупает у меня 100 экземпляров] Ефимова. Слава Богу. Завтра иду учинять расчет. Это первая хорошая удача. 800 рублей не только всегда, но даже и сейчас деньги. — Что сказать Вам еще? Тяжело и думать, и говорить, и писать, и даже спрашивать.
18/31 мая. Проснулся все-таки рано и к 9 ч[асам] был у Голубева, получил деньги, вернулся на Фонтанку, взял чемодан и11 вещи для Володи, с которыми пришлось повозиться. Заодно написал ему письмо1125 С этим грузом на трамвае в узилище. Сдал. На Офицерскую. Забрал 38 экз[емпляров] «Догмы», купил в честь Голубева меду и на трамвае к Цукерману. Там можно без приплат покупать книги, чем я и воспользовался для кое-каких новинок. Зашел в Публичную библиотеку к Сайтову (увы, он продал «Новому времени» свою библиотеку за 40.000) и Радлову. Оттуда на Знаменскую. Роман был у Вишнякова, устроился и условился. С понедельника вступает в должность. Как-никак, а 350 р[ублей] деньги. Со Знаменской на Фонтанку, сложил чемодан, зарядился книгами для вечера и отправился к Андогскому. Найдено скорое увеличение дальнозоркости и прибавлено по 0,50 на оба глаза. От Андогского в Училище к офицерам. По дороге встретил Кривошеина. Как и Голубев, он сыт, румян и свеж. Подлая тварь, поганый жид. Я, впрочем, загнал ему о плодах
I Вставлено над строкой.
II Далее зачеркнуто: отправился на Офицерскую. Там собрал.
392
Дневник Б. В. Никольского
землеустройства, от которых всем голодно приходится. Его перекосило весьма утешившею меня усмешечкою. Ну, с офицерами занялись казуистикою с большим подъемом. Домой, где сидел Роман. Получил вести о Володе через его товарища Спешнева. В полку этот идиот и трус Бжозовский вообразил и пустил слух, что я арестован и Володя из-за меня. Ну, я ж его за это обложу, — погодите! — Завтра каторжный день. — Кривошеин сказал, что Соболевских выпустили.
19мая/1 июня. Господи, благослови! Расскажу все по порядку. С утра, помолясь, отнес порцию книг по принадлежности на Подъяческую и на Офицерскую. На Офицерской досадное письмо от Грибовского и не менее досадная повестка по делу с Фокком. Надо пойти, прочесть исковое прошение. Оттуда, вновь помолясь, отнес Володе книги и крючки для высоких сапог и к Ольденбургу. Вчера библиотечная комиссия под председательством Дьяконова постановила, ввиду научного значения моей библиотеки, предоставить мне на два года подходящее помещение в новом здании библиотеки безвозмездно, приняв мое предложение о предоставлении моих книг для пользования ^специалистов (т. е. не публики)-1 в библиотеке (т. е. не на дому). Ныне отпущаеши. Условие — с того момента, как им самим будет предоставлено их здание, о чем, впрочем, уж имеется телеграмма Троцкого. Господи, я тобою спасен! Это так подняло во мне дух, что и рассказать Вам не умею. Прямо оттуда к Дьяконову. Он все подтвердил, но прибавил, что и мои шкафы они принципиально готовы купить, — вопрос в деньгах на разборку, перевозку и установку. Еще лучше. — Счастливый и бодрый, я от Дьяконова в Типографию Академии. Познакомился с Кузнецовым, которого постарался очаровать, в чем, кажется, успел. Из Типографии — был уже час — на трамвае № 15 до Морской. Остригся и обрился, что обошлось уже — страшно сказать — 2 рубля, и спросил, имеются ли у Урлауба готовые стекла, мне прописанные. Сказали, что таковых не имеется. Попробую вторично спросить в понедельник. Если нет, то пойду к Ам- мосу. — Затем на Офицерскую, где уложил 30 экземпляров] «Догмы» для Голубева и понес ее на трамвай. Но от мыслей, подъема духа и усталости должен был поесть в народной столовой на углу Садовой. Затем отвез книги Цукерману, который и для себя заказал 30 экземпляров]. С этим в Строительство, где получил сахар, хлеб, солонину, сало, рис. Оттуда на Знаменскую, где пообедали с Романом. После напряжения и усталости нескольких дней нервы так упали, что я совсем ослабел. Насилу ушел. Тем не менее зашел к Шабельскому — направить его жену в Главэкоб с моим паем за медом и к Женичке для сдачи шоколада на комиссию — и встретил его на новосельи с молодым Эрштремом (совершенным дураком) среди развалин. Там снова так ослабел, что почти засыпал на ходу и не мог уйти. Накормили меня обедом и вот я дома. — У Романа был снова Спешнев, ждущий меня завтра утром. Надо ехать. — Господи, до чего я счастлив согласием Академии! Ведь это врата из ущелья, где я задыхаюсь уже третий год и все мучительнее! — На Офицерской дело Фокка. Не кляузничает ли проклятый жид? Надо не зевать.
20 мая/2 июня. Утром поспал немного долее. Сегодня уехала графиня со своей идиоткой, а через неделю съезжает Вандам с женою, передав квартиру каким-то «чиновникам» Русско-английского банка. Жаль. Но все к лучшему. Я посмотрю, не удастся ли познакомиться с этим банком. Тарле там уже есть. Нынче дело это
1 1 Вписано на следующей строке.
1918 год
393
важное. — Ну, собравшись и заклеив Володе письмо в шесть папирос1, отправился к Спешневу. Шлетынского уже допросили — о какой-то кавалерийско-офицерско- германской организации и о двух каких-то именных типах, — Бодров один, а другого не помню. Ясно, что вздор и что корень зла в Шлетынском. Для Володи очень выгодно. Жаль, что не залопали его статьи: лучшая защита. Пока их обоих вычеркнули из списков полка, но восстановят по выпуске. Надо ждать со дня на день. А кормят очень голодно, это и Спешнев утверждает. Он живет с Лобачевским. Говорили весьма дружественно. От них в Казанский собор на панихиду по Муретове. Королевы двое, Бизюкин и Янковский, Пальчикова с дочерью, Милорадович, жена Платонова с дочерью, Кулаковская сестра, еще двое из Кружка студентов, еще кто-то. Логанова и Громова снова забрали и увезли, Громова кажется в Москву. Муретов непременно хочет уехать. Бессмысленно, но я не спорю. Сперва в Чернигов, а потом к сестре на Кавказ. Ну, что ж, ухлопают обоих братьев11 Только прорвется ли? Беспокоимся о Пересветове: если взяли Громова и Логанова, то могут и его залопать. «И смерти дух меж нас ходил / И назначал свои закланья»1126 После панихиды на Офицерскую. С утра, получив открытку Володи, купил ему гузунаки и папирос, а от Лобачевского получил его 120р[ублей] денег. Но 100р[ублей] мне присоветовали послать по почте, а то выходят истории и неприятности. Сдав табак с начинкой и еду, на трамвае обедать. Катя должна приехать, но, конечно, назначив два поезда, не приехала ни на одном. За машинкою к Роману посланный от Вишнякова не явился: ничего, завтра все равно должен будет явиться. После обеда лег и заснул на 1 Уг часа. На обратном пути видел торжественный католический крестный ход.
Обдумав все дома, позвонил к Шлетынской и от нее узнал очень огорчившую меня вещь, — что ее сына увезли еще вчера с Гороховой. Володя там еще сидит, слава Богу. Худо то, что Шлетынского увезли после допроса: значит, не удовлетворились. Нехорошо и то, что Володи до сих пор нет. Конечно, могут и в Крестах не обидеть. Ввиду неудобства телефонных переговоров пошел сам к Шлетынской и в конце концов вызвал к ней Тимофеева. Хам он все-таки порядочный и не знаю даже, порядочный ли человек. Врет во всяком случае, прихвастывает и грубоват. Но это не мое дело. — Беда, если Володино сиденье затянется: ведь оно расход, а жалованье из полка прекратилось и все пайки тоже. Крайне печально. Удар жестокий. Господи, помоги нам выйти из этого всего. — Шлетынская меня сегодня расстроила. Так ли все, что она говорит, я не знаю, но из ее слов я получил впечатление, что ее сын ей далеко не все говорил и при обыске у него и аресте первым долгом просил ее предупредить Володю. В связи с его задержанием после допроса это меня беспокоит. Но благоразумие Володи и ясность его взглядов опять меня успокои- вают. С немцами он ни в каком контакте не состоит — это несомненно; ни в какой заговор не вступит, не вступил и не вступал — тоже; стало быть, опасность в одном: он может знать о других и потому, будучи сам не при чем, из-за других впутаться в глупую историю: начнут подозревать, сомневаться и т. д. А это все, хоть и кончится неизбежным освобождением, грозит неопределенностью, затяжкой и потерею денег, т. е. заработков, да и тратою нервов, т. е. сил. Ведь Вы смотрите, сколько времени я потерял из-за этого ареста!
I Так в рукописи.
II Вставлено над строкой.
394
Дневник Б. В. Никольского
24 мая / 6 июня. Не записывал эти дни потому, что сил не было, времени не было, и книга эта застряла у меня на Подьяческой. Сейчас как будто начинаю изворачиваться. Володя еще сидит на Гороховой. Дошли до меня через Катю слухи, что он, порываясь в Киев, вступил в какую-то идиотскую шайку. Возможно, что он какую- нибудь глупую фразу сказал, но чтоб он себя скомпрометировал политически — не поверю без доказательств. Скверно, что его после допроса и не отпускают, и в Кресты не переводят. Это мне сущее разорение. Напридачу он мне и не пишет ничего. — Романа сегодня сам отвез.
25 мая / 7 июня. На этом месте вчера ворвался Женичка, и я насилу его выставил, чтобы попасть в Генеалогическое общество. Там обычные посетители, — Тройницкий, Нелидов, Сивере, Эссен, кн[язь] Н. В. Голицын, потом Бурнашев, еще кто-то. Посидели и разошлись. Я ужинать к Шабельскому, который уступил мне свои книги «Вопросов философии и психологии». Мой комплект идет от № 311 до 50-го, его комплект от № 5111 до 85-го. Великолепно. Все даром. — Я111 прикупил 1905-й год за 50 р[ублей] и теперь имею полный комплект «Художественных сокровищ России»1127 Тоже хорошо. — «Старые годы» я тоже подровнял — полный комплект1128. Выше среднего. — Надо вот «Мир искусства» пополнить: всего трех №№ не хватает и есть дублеты для промена. — Ну, Романа, стало быть, я свез на службу с писчею машинкою вчера, а сегодня выпустили Володю. Он себя держал с Урицким молодцом, — все хорошо, твердо и спокойно: заявил, что монархист, и был сразу отпущен. Урицкий спросил, не мой ли он сын, заявил, что хорошо меня знает по 1905 году 1У~(на что Володя ответил: «Да, моего отца очень многие хорошо знают»)-1 v и записал мой адрес. Курьезно, что эти двуногие беспомощно теряются перед людьми: им безумно хочется показать, что, мол, и они не лыком шиты. £а Vous singe l’homme, 9а Vous singe le citoyen, 9a Vous singe tout ce qui n’est pas singe et 9a ne fait que singerv Эта фраза когда-то имелаУ1 успех в удачливую для меня минуту. Во всяком случае Урицкий заявил, что Володе в армии служить с его убеждениями нельзя. Володя ответил приблизительно в том смысле, что его убеждения нисколько не расходятся с обязанностью защищать ^“целость государственного имущества, уп жизнь, свободу, безопасность и имущество его сограждан, но засим надеется, что с его образованием он и нигде не пропадет без дела. Урицкий спросил, сколько ему лет. Услыхав, что 21, но через месяц 22, «подумал» и сказал: «Ну, хорошо, я Вас освобождаю». И вот наше yazo1129 было возвращено родным — если не полям, то местам. Надо пристроивать сие yazo к какому-нибудь дуплу. Всего проще обратно в Строительство сторожем: паек, свобода и неответственная должность. Роману сулят тоже паек, трамвай и еще что-то. Вместе это будетУ1П (350><3) — (стоимость пайка *3) + 3 пайка. Великолепный многочлен. — Библиотека Бирюковича куплена Ландау,
I Цифра 1 исправлена из: 0.
II Цифра 1 исправлена из: 0.
III Вписано над зачеркнутым: Затем.
IV~IV Вставлено на нижнем поле листа, в тексте сделан знак вставки.
v Так Вы изображаете человека, так Вы изображаете гражданина, так Вы изображаете все, что не поддается изображению и есть лишь подражание (фр.).
VI Далее в тексте зачеркнуто: у меня.
vn-vn Вставлено на нижнем поле листа, в тексте сделан знак вставки. vm Далее в тексте зачеркнуто: 3 пайка.
1918 год
395
Кузьминым и К°. Жалко. Погибла и библиотека Платонова. Буду каналью Блюшку подгонять с Сергеевичем: может быть, хоть там устроюсь. — А сколько погибло безвозвратно! — Был у Шебалова, получил «Сборник Исторического общества» 145, 146, 147 и 148: теперь полный комплект. Заодно весь dossier1 Вексельного устава1130 Надо просить остальное. — Цукерман предлагает редактировать русский перевод Аристофана: согласен, — переводы Никитина1131, Шестакова1132 и др. При таких переводчиках работа редактора минимальна. — Ефимов подвигается. — Завтра экзаменую офицеров в Училище. — Вчера и сегодня питался великолепно. — С выпуском Володи получу возможность писать письма и вообще оборачиваться.
— Второй11 день с наслаждением работаю в новых очках, — пр[авый] +2.0 D Sph., л[евый] +2.0 D Sph. +0,5 D Cyl., ось горизонтальная. Прибавка по 0,5 на каждый глаз. Много, но при недостатке питания и душевном состоянии куда еще ни шло.
— Об Ашеньке все еще ни слуху, ни духу. — Пойду в германскую миссию узнавать: Вандам — кажется, он не прочь соврать и похвастаться — говорит, что генеральный консул уже приехал. Однако Вандам в данном случае так явно врал, что просто на меня напоролся. В стратегии он силен, но в тактике, тем более словесной, слабее слабого. — Если можно, то еду в Юрьев кончать ликвидацию. — Сегодня утешил публику. Говорят о «теперешнем правительстве». «О, Господи, — говорю я со стоном и вздохом, — теперешнее правительство России! Идет слон, на голове у него корнак1133, на корнаке красный колпак, на колпаке вошь: вот она-то и есть для слона Ваше правительство России!» — Одобрили.
Все изъявили согласие смехом своим инженеры1134
27мая/9 июняш. Вчера прежде всего зашел за Германовым в его лавочку, чтобы взять его на экзамен офицеров; оказалось, что они открываются с 11 ч[асов]. Я ушел в Училище. Экзамен плох. Хороши только Хелмицкий и Можаровский, сносен Вальден, явно переутомившийся, прочие — плохи. Трем поставил по семерке: они не только плохо отвечали, но и явно не учились. Так нельзя. Затем в Строительство. Там получил-таки подписанным мой многострадальный рапорт о трамваях и в понедельник везу его Рабиновичу. Получил еду, — хлеб, сахар, солонину, соль, рис. Роман тоже получил паек. По рекламе на Фурштадтскую, где якобы хорошие книги: приютский поп распродает явно чужое добро, — и хлам, и мало. На обратном пути зашел к Мельникову-младшему, где познакомился с Луначарским, не тем, а другим, но тоже мелким жуликом. Домой. Напившись кофею, к Шабельскому. Разобрал ему книги Туторского — сплошной хлам — и поздно домой. В промежутке дописал и сейчас допереписал подоходную жалобу. А теперь поеду на Подьяческую, Офицерскую и в Училище, которое видимо таки закрывают. Пора браться за Тарновского.
Был на Подъяческой, где порядочно разобрался в книгах, на Офицерской, откуда стащил чемодан книг на Подъяческую, в Училище, где слушал доклад и бумаги Миципса о закрытии Училища, и обедал на Знаменской. Сейчас думаю писать кое- какие бумаги и письма. Получил сонет Садовского. Мне писали стихи Поляков, Садовской, бедный Верцелиус, Пересветов (слабые), — кто-то еще... Садовского
I Досье (фр.).
II Исправлено из: Третий.
III В тексте ошибочно: «9 мая».
396
Дневник Б. В. Никольского
сонет бесцветен, хотя в литературном отношении приличен. При случае можно будет ответить стихами, хоть оно и трудно.
28мая/10 июня. День очень занятой и в общем удачный. Прежде всего повез мои грузы на Подъяческую, а с Подьяческой на Офицерскую то, что принадлежит Офицерской по содержанию из отцовской библиотеки. Туда же снес исполненные письма. Затем в 5-е подоходное присутствие, где подал жалобу1135 Бросил в ящик письмо Блюше1136, но он сам позвонил мне с утра, и я погнал его к Сергеевичам. Вечером он по моей инструкции звонил к Тарновским: был, был принят и получил каталоги. Слава Богу. Те бредят о 6 тысячах, но это озорство. На Офицерской забрал книги об Аристофане. С этим грузом к Рабиновичу с рапортом Лобанова. Получил желаемую резолюцию и с нею к Ильину (извините!) Женевскому. Тот тоже исполнил все, о чем я просил. Веселый и счастливый, я от него к Шебалову, которому передал мое письмо Макарову1137 Посидел, поболтал. Зашел в Ольденбургскую потребилку и для пробы купил 2 жестянки французских мясных консервов. Хороши. Оттуда в Строительство. Там новый Борисов — отъявленный хам, хотя, кажется, довольно добродушный. Меня чествовали за устройство трамваев. Поговорил с Заглядимовым, который закажет нужные мне листы наших подробных карт. Из Строительства на Знаменскую обедать. Со Знаменской на Фонтанку, где перевел дух, выгрузил1 литературу об Аристофане и поехал сперва на квартиру Адамовича, где, как пишет протопоп Аввакум, простите-су1138, своровал, — т. е. зажилил несколько библиографических книг у этой собаки на сене. Оттуда обедать к Тарновским с братом Тарле и каким-то жидом с его актрисой. Обед мирного времени, даже с водкою. После обеда снес на Офицерскую награбленное у Адамовича и пешком на Фонтанку. Здесь мои бумаги, возвращенные из большевистского плена. Многого не хватает. Надо завтра покопаться повторно в бумагах Ширинского, Шубинской и др. По-видимому, они все вернули, но читали только письма ко мне. С утра сочинял какие-то очень хорошие стихи о патриции на буйном форуме, а едучи на трамвае и бродя в Подоходное присутствие и к Рабиновичу присочинил существенно необходимые четыре стиха к «Весне». «Патриция» мы так не оставим.11
29 мая /11 июня. Устал. С утра в Строительство, где собирал целый день по
30 р[ублей] с каждого на трамваи. Завтра повезу на Каменноостровский бумагу и деньги. Заодно выхлопотал себе абонемент на счет Строительства. Все-таки экономия рублей 40-50 в месяц. Кроме того запродал 50 банок консервов из Потре- билки по 6 р[ублей], а они продаются по 5 р[ублей]: это составит 10 даровых банок для нас. Чудесно. Запродал их экзаменующимся офицерам. Устав отчаянно со сбором денег, пообедал на Знаменской. Отдохнул немного и почитав «L’homme au masque de fer» Топена1139 (занимательная, хотя не умная книга), пустился в Училище беседовать с офицерами. Беседа кончилась очень скоро. Тогда я закусил у Лейнера и свез вторую мою писчую машинку на Знаменскую. На Офицерской письмо Холодняка: спасибо1140 Теперь очередь за Шебаловым. — Блюша доставил каталог Сергеевичей.
— Сейчас опять читал «Masque de fer». — Завтра еду на Каменноостровский и делаю много разных дел. Между прочим, я устроил-таки с Заглядимовым дело о пополнении карты и завтра передаю ему список нужных мне листов, переписанный на машинке
I Исправлено из: разгрузил.
II Далее опускается черновой набросок стихотворения Б. В. Никольского «Патриций», законченный вариант которого см. в записи за 31 мая / 13 июня.
1918 год
397
Романом. Таким образом я разом почти сполна получаю нужные мне карты. Остальное в крайности можно и прикупить. — Физическое утомление всего тяжелее. Никакое питание, кроме сытного1, не может возместить такой траты сил.
31 мая /13 июня.
В белой тоге с алою каймою,
Свято чтя в себе патрициат,
Я моей дорогою прямою Прохожу медлительно в Сенат.
Буйный форум — яростное море:
Колобродит, бесится, ревет И, с землей, и небесами споря,
Разрушает, пакостит и жжет.
Не в прекрасном мужестве Гармодий1141 На тирана скрыл в цветы кинжал:
В красоте женоподобной Клодий Колдовством змеиных палинодий1142 Чернь слепую злобно взбунтовал.
Но спешить патрицию невместно Там, где гибель может угрожать:
Умереть всегда легко и честно,
Но достойно должно умирать.
Не ко всякой смерти мчится слава Со всемирно-звонкою трубой,
И священный пурпур латиклава1143 Не сквернится грязью площадной.
Пусть кругом смыкается пытливо Любопытства злобного стена:
Я туда иду неторопливо,
1144
Где святыня курии видна.
Мне в моем теченье неуклонном,
Солнца луч, пример твоя стезя:
По законам, надписям, колоннам,
Изваяньям, портикам скользя,
Ты обходишь форум исступленный,
А вонзишься огненным копьем Меж мятежной Мения колонной1145 И закатным курии столпом,
И глашатай возгласит: Suprema!1146 —
1 Вписано над зачеркнутым: сытого.
398
Дневник Б. В. Никольского
То близка ли, нет ли ночи тень,
Знает город Ромула и Рема,
Что для форума закончен день.
Так и нам, и днесь, и присно, боги Жизни путь судите совершать И лучом прямой своей дороги Озарять, учить и возвещать.
Что мне колья, копья и кинжалы,
Что угрозы бешеной толпы,
Где богов прекрасных идеалы,
В устремленьи мраморном столпы Покрывала каменного сводом Так воздушно кроют в небесах,
Как Атлант1147 небесный кров народам Утвердил на мощных раменах?
Если ж, город Ромула и Рема,
Мне Сената нынче не видать,
И судьба мне возвестит: «Suprema» —
Римлянам ли ново умирать?
Не гирляндой жертва увитая,
Но священной пурпура каймой,
Пред богами тело обвивая,
И молитвенно главу скрывая Гордой тоги царственной полой,
На алтарь зовомый Вечным Г радом,
Возлагая тела естество,
Я убийцу встречу ясным взглядом,
Назову по имени его!
31 мая /13 июня. Вчера — что было вчера? С утра по условию был в Строительстве, чтобы ехать с Шуляченкой, если задумают нас лишать красного пайка. Но страхи были преждевременны, чтобы не сказать неосновательны. Тогда я поехал на Каменноостровский, где получил обещание изготовить трамвайные билеты на субботу — нет, виноват, пятницу. С Каменноостровского в Академию наук поторопить Кубасова с моим новым заказом. Оттуда к Блинову, заместителю Холодня- ка: все книги будут готовы так через неделю. Впрочем, в Морском складе можно многое купить, как и у Цукермана, дешевле. Из Склада зашел на Офицерскую и купил меду в Главэкобе. Оттуда в Ольденбургскую потребилку, где с большим трудом купил 40 банок консервов вместо 60. Выручка, стало быть, 1-204 р[убля] и 6 банок-1 за 200 р[ублей] вместо п~300 р[ублей] + 10 банок 11 за 300 р[ублей]. Но
1 1 Вставлено над строкой вместо зачеркнутого: 240 р.
11-11 Вставлено над строкой вместо зачеркнутого: 310.
1918 год
399
не беда. Продал немедленно 6 банок Пересветовым, сегодня 6 Можаровскому, снес Кате 5 и сам съел одну вечером. Из Потребилки в Строительство, где получил рыбу, масло и хлеб, и обедать на Знаменскую. Отуда домой на Фонтанку, где ждал Нилова и Скарятина. Был только второй востроном, первый напутал и после в телефон извинился. В промежуток составлял список продажных книг Сергеевича. Назначил Скарятину сегодня быть у меня, чтобы вместе ехать смотреть Володины астрономические и мои математические книги. На ночь кончил «Masque de fer» и совершенно убежден, что это был граф Маттиоли1148 — Сегодня встал рано, доканчивал список книг и со Скарятиным на Офицерскую, а потом и на Подьяческую с чемоданом книг. Пока Скарятин смотрел то, что его интересовало, я многое переставил и привел в порядок. Показал ему мою счетную машинку. На Офицерскую заходил Роман, а после на Подъяческую. Все вместе на № 14 на Знаменскую, где поспал перед обедом. Возвратясь на Фонтанку, закончил список Сергеевича. Боюсь, что не продам. Но посмотрим. Можно будет подкрасить дублетами. К 7 часам в Генеалогическое. Там все те же. К 9 часам домой, где пил кофей с Романом, зашедшим по условию пить кофей и взять для переписки законченный список. По его уходе готовился на завтра, переписал дописанные до Генеалогического стихи — удачно, только самый конец несколько тяжел и запутан, — и читал впервые «Монте-Кристо» Дюма. Теперь написал все, только что Вами прочитанное, и ложусь спать, ибо по Божьему времени половина 11 -го, но по собачьему счету ХА первого, а что мы живем по-собачьи, нечего и напоминать.
1/14 июня. Ну, сегодная сперва в Строительство, где собрал остальные деньги, и затем на Подъяческую, где кстати начал отбирать книги по искусству, которых у меня все-таки немало и в том числе очень ценных и порядочных. Отвел им верхнюю арку у дивана. Теперь буду перетаскивать туда «Мир искусства», «Художественные] сокр[овища] России» и пр. С Подьяческой на Офицерскую и оттуда на Михайловскую площадь, где на трамвай № 2. Приехав на Каменноостровский, получил у Ожогова и К° наши 43 билета. Из них один, муретовский1, взял за деньги для Романа, а другой выхлопотал себе даром на разъезды по Строительству. Такие получили только 2 рассыльных, Веселовский и я. Это экономия не менее 40 рублей в месяц. А теперь мы будем ездить и на 100 рублей, благо даром. Сегодня два раза уже проехал бесплатно. По дороге на Михайловскую зашел в Казанский собор, где читалась коленопреклоненная молитва1149 Разобрать я не мог ни слова, но сам помолился усердно. Затем с Каменностровского в Строительство, где роздал билеты. Был горячо приветствован всеми. Привезли заказанный11 картофель, — я получил один пуд, остальные два завтра. Спасение теперь — 3 пуда картофелю всего (!) за 240 рублей. С добычей обедать на Знаменскую и домой, где переработал конец моих новых стихов и кажется очень удачно. Утром по телефону сосводничал Богословского с Касперовичем: они повидаются сегодня вечером. Переделав и переписав новый конец, отправился в Училище на беседу с офицерами. На консервах нажил 6 банок и 4 рубля. И то слава Богу. По дороге встретил Платонова, через которого устроил Егорову даром книгу Преснякова1150 Из Училища скоро домой, где кончил 1-й том французского «Монте-Кристо» Дюма: никогда ранее не читал. — Красножен
I Вставлено над строкой.
II Вписано на правом поле листа.
400
Дневник Б. В. Никольского
звонил вчера. Совсем Регель пропал. Неужто его убили и ограбили? Все теперь возможно. — В Строительстве утром видел Муретова, которому читал новые стихи.
— Заглядимову передал список листов географической карты. Любопытно, как-то вытянутся физиономии у Вихмана и Касперовича, которые не могут не узнать моего прежнего заказа, но сильно выросшего. В душе похвалят и позавидуют. А внешне я ничего не обнаружу. — Завтра день спокойный и все приедут очень ко мне расположенными за даровые трамваи. — Хлеба не хватает и сахару. Мой картофель немного выручит, но сахар...
2/15 июня. Сегодня усердно ездил на трамвае, и на 80 к[опеек] наездил более, чем наездил бы за наличные: на 2 р[убля] 40 к[опеек]. А как весело не вписывать этого расхода! — Начал с того, что пошел в Строительство, условился с Помаз- ковым о даровых билетах по всей сети Рофесорес (Вы знаете это испанское слово? Не вздумайте прибавлять Vivantp1151: это и без прибавки новое название России.
— Почему? — Российская Федеративная Советская Республика. Вау! Вау! Вау!) и получил второй пуд картофелю. Отвез его на Знаменскую. Оттуда на Офицерскую и снес чемодан1 книг на Подъяческую, где много прибирал и переставлял. Затем снова в Строительство, где вместо 3-го пуда минус 6 ф[унтов] получил по их счету 31 фунт, а по моему 30 ф[унтов]. Они лишнее роздали. Я страшно рассердился и крупно поговорил, но все-таки сдержался и поспешил уйти. Отвез на Знаменскую, где пообедал, и снова поехал, отдохнув на Офицерскую. Там сложил третью порцию картофеля и снес второй чемодан на Подъяческую. На Подъяческой меня таки подцепил цапастый член домового комитета. Мы поговорили очень мило. Надо идти к Федотову. — Весь день обдумывал и чистил моего «Патриция». Хорошее стихотворение, верьте мне. Его в школах будут учить, как классически-образцовое. Моя поэзия, с ее терпким мужеством и силою, свое дело сделает. — На Подъяческой продолжал утреннюю разборку и славно подбирал11 книги по искусству. Затем домой. Вандамы съехали сегодня. Съехал он неудачно. Ему плохо в денежном отношении и он хотел спекульнуть с квартирою, но сделал это феноменально глупо. Впустил какое-то жулье из банка, а потом с ними разошелся; хотел втянуть меня в111 платежи, но я сразу заявил, что буду платить только Ширинскому, — а что ему Ширинский? Кончилось тем, что его банковское жулье съезжает, а на его место въезжает какая-то дама, знакомая Ширинских. Словом, увы: стратегия и политика одно, а дела и спекуляция другое. Извините, но это так. И у генералов, да еще кабинетных, иначе и быть не может. Вообще, доведенный до крайности, он нервничает, злится, но устроиться не умеет. Жаль умнейшего и даровитого человека, но как ему помочь? — Сейчас мы с Володею напились кофею и ждем его Притвица, которого он хочет со мною познакомить. — «Художественные] сокр[овища] России» почти сполна уже на Подъяческой. В следующую переноску переедут сполна. То же «Архив Министерства] юстиции»1152
4/17 июня. Вчера и сегодня почти пропали дни. Вчера, как я Вам докладывал заранее, перенес до конца «Художественные сокровища» и «Архив Министерства]
I Далее в тексте зачеркнуто: портфейль.
II Вписано над зачеркнутым: подобрал.
III Далее в тексте зачеркнуто: наем.
1918 год
401
ю[стиции]», сегодня перетаскал еще кое-сколько книг между Подьяческой, Офицерской и Фонтанкою, но в целом только читал «Монте-Кристо». Скоро кончаю, тем более, что целые куски прочел вперед. Кончено 5 томов из шести. — Ночью Володю доставил Юрий совершенно обосравшимся на улице в корчах от какого- то припадка вроде колита. Сегодня он лежит и ему легче. Принесли корректуру из Академии, но проклятый «Монте-Кристо» все расстроил. А я должен же пополнять мое образование: в 47 лет впервые прочесть «Монте-Кристо» — согласитесь, это забавно! — Днем, сговорившись по телефону, был у меня Янковский. От него ничего интересного и нового. — Вчерашняя, — нет, третьёвошняя — телефонограмма меня встревожила: я подумал, не гонит ли меня проклятый Урицкий из Строительства. Оказалось, что вздор. — Выдали хлеб, которому я безумно обрадовался, так как у меня весь он вышел. — Сегодня экзамен офицерам в Училище, — слабо. Ну, Бог с ними. — На днях услыхал новое типичное слово: экие, прости Господи, несмекалистые! Говорил кондуктор. — В Строительстве все в восторге от трамвайных билетов и меня благодарят. — На Офицерской понемногу становится просторнее, на Подьяческой начинаю подбирать книги по искусству и выходит очень недурно. Когда перетащу «Мир искусства» — это очень тяжело и много — будет совсем недурно. — Сегодня рылся в Училищной библиотеке. Бессмысленная, загаженная, разоренная и случайная, но есть очень хорошие и симпатичные вещи, даже видны сгустки сознательных подборов. По-видимому, наиболее ценное по- раскрадено. — Мой «Патриций» все чище полируется. — «Серый волк», «Весна», «Патриций», «Среди всемирного крушенья», — кажется, это лучшее за последнее время. — Сегодня и вчера мало и плохо ел и спал, а потому уставал нестерпимо, хотя вчера вышел только к обеду! — Завтра надо поработать: есть хлеб и сахар, — тогда мне море по колена.
6/19 июня. Вчера опять ничего не делал, — кончил «Монте-Кристо» и более ничего. Нет, еще: перетащил два чемодана книг на Подьяческую и побывал у Сайтова в Публичной библиотеке. Кстати, — черта нравов: мы стоим у стола-полок с каталогом, разговариваем, — и вдруг я вижу: крупными буквами, твердою рукою, жирно и твердо на вощеном дубе вписано карандашом у каталога: «пизда». Я обратил внимание Сайтова на надпись. Он долго всматривался и видимо не верил глазам и очкам. Наконец, вздохнул и уныло отвернулся. Потом подозвал двух молодых помощников, показал им. И те молча вздохнули. Я говорю: «Хорошо. Это стильно». — Все рассмеялись. Слово было найдено. Ведь заметьте, в Отделении, на столике с карточным каталогом! Черта нравов, дух времени, демократические веяния. Я рассказал старику изречение Елизаветы Карловны Голубовой. Пришло известие, что армянский патриарх Орманиан убит в алтаре во время обедни у престола при возношении даров. Елизавета Карловна, прослушав мое чтение, сама взяла газету, прочла и говорит: «Знаете, я нахожу, что время и место выбраны крайне неудачно». — Мы несколько лет всею семьей утешались на мудрую умеренность этой сентенции. Но ее нельзя не вспомнить по случаю надписи в библиотеке, мною сегодня обнаруженной.
Сегодня с утра в Строительство, где дал Попову написанный для него поэтический рапорт о прибавке нам жалованья. Вышло очень поэтично. — Затем в Путейку. Плечов в Твери, я был у Нагловского. Шансов на бесплатные билеты очень мало, но есть. Посмотрим. Оттуда на Офицерскую и снес чемодан книг на Подьяческую. Начал «Мир искусства» и высшую математику. Надеюсь то и другое кончить
26 Зак. 3718
402
Дневник Б. В. Никольского
переноски в четыре, не более. В 6-й народной столовой поел: очень устаю. В Строительстве выдавали 20% прибавки на квартирные с марта месяца. Мне это составило 196 р[ублей], т. е. по 70 р[ублей] в месяц. И то деньги. Оттуда обедать и домой. Утром зашел к Парской, якобы по школьному делу, а в сущности для того, чтоб узнать, не брат ли ее наш Парский. Оказалось, вовсе нет. Очень жаль. — Сейчас ожидаю Германова. — Не поверите, до чего устаю при ужасном питании и ломовом физическом труде, не говоря уж о разъездах. Еще спасибо за трамвайные билеты: благодаря им, мы все неудержимо катаемся во всех направлениях.
Ну, Женичка был. У него был Демкин и много и усердно рассказывал, как меня критиковал Нольде, с которым он сейчас познакомился, в частности, по поводу Ефимова. Злорадные сплетни Демкина вполне согласуются с его нежеланием меня знать, тайной от меня поездкою в Юрьев и пр. Ни на чью благодарность я никогда не рассчитывал и на благодарность Демкина всего менее, — ведь не для его благодарности я о нем хлопотал и заботился, тем более, что, зная его, никогда не сомневался в его будущей глубокой и гадкой неблагодарности, — но всякое проявление1 неблагодарности ко мне всегда мне тяжело. И как не понимают эти люди, что ведь их неблагодарность не только нравственно презренна, но даже с цинично-эгоистической точки зрения неумна? Положим, для такой свиньи, как Демкин, и это все ни к чему. Где жрет, туда и срет.
7/20 июня. Сегодня придумал вместо едущего в отпуск Муретова предложить сторожем Шлетынского и в телефон велел ему приехать в Строительство. Там устроил его в пять минут. Это для него спасение. Затем с Поповым на Каменноостровский. Там отдал каналье Алексину бумагу о Гудовиче. Боюсь, не вышло бы чего скверного. — Вчера был нежданно Сережа Штюрмер, окончательно превратившийся в идиота. Есть же такие потрясучие заячьи души! Я до того рассердился на его заячьи страхи и вопросы о намерениях немцев, что спросил его, неужели ему не стыдно, взрослому человеку, мужчине, в здравом уме, твердой памяти и при11 нормальной, кажется,111 температуре обращаться ко мне с подобными вопросами. Тогда ему, кажется, действительно стало если не стыдно (трусам никогда не стыдно своей трусости), то страшно. По счастью пришел Германов и меня избавил от таких разговоров. — Да, так с Каменноостровского на двух трамваях в Мариинский дворец, где заказал копию с журнала Центральной коллегии от 19 III 1918 для рапорта о даровых билетах. Оттуда на Офицерскую и снес на Подъяческую четыре года «Мира искусства». В следующий раз кончаю его и почти кончаю высшую математику. — Затем обедать. От 6 до 7 хотел быть генерал Вишняков (Романово начальство) узнавать о трамвайных льготных билетах, а затем я пойду в Генеалогическое. — Володя кончил вторую редакцию своей записки об ориентациях.
— По-видимому, «Патриций» доведен мною пока до точки. Вот разве придумаю слово вместо кроют. — Мысль моя о Шлетынском великолепна. Это спасение для них и поза для Володи. — Здесь усиленное вранье о превращении немцами Петрограда в свою базу. На Гороховой, слышно, паника. Что за дурачье! — На улице газетчики кричат о смертном приговоре Гучкову и Шульгину, но я пожалел на это
I Далее в тексте вставлено над строкой и зачеркнуто: проявление.
II Вставлено над строкой.
III Вставлено над строкой.
1918 год
403
30 коп[еек]. И так и не знаю, в чем дело. Пора, пора все это кончать. Немцы явно выдыхаются, и война явно поворачивается к их погибели.1
Ну-с, у меня был генерал Вишняков, — хам и наглец отъявленный; но это мне плевать. Поил его кофеем и учил получать трамвайные билеты. Затем в Генеалогическое. Сиверса хотел видеть, а он-то и ушел. Большой разговор с Нелидовым
о сектанстве и нашем Грассе. — Роман кончил каталог Сергеевича: завтра иду в «Лавку писателей»1153 предлагать. — Звонил Красножен: завтра иду в германскую миссию. — Звонил Блюша: повидаемся в среду. — Кончил переписку своих книг Сергеевича. Все готово. Господи, помоги хоть в этом деле! Я столько библиотек упустил из-под носу!
8/21 июня. Убили какого-то жида Володарского1154, в Сибири объявился худший всякого жида честолюбивый, подлый и двуличный, насквозь растленный Михаил1155, — не все ли равно? Одна новинка за другую! В бреду кошмары сменяются, роли передаются самым причудливым образом, из цветов плюются уродливые хари, в пасти крокодилов загораются рождественские елки, карлы швыряются великанами, — не все ли равно? Вокруг тихо, едва светит лампадка, едва виднеется стол с лекарством, — надо ставить градусник и следить по часам за дачею прописанных снадобий. Больше ничего. А выкрики, стоны, скрежет, лепет, хохот и слезы, — это не отличается от газов, икоты, отрыжки и т. п. У сиделки и доктора своя, здоровая, будничная жизнь с ее потребностями. Блажен, кто непричастен кошмарам отечества и у кого хватает сердца и сил, чтобы сберечь ясность ума и ясность воли.
С утра в Училище. Там изнывающий, отощалый и голодный Васенко, верующий в пакибытие 20-го числа1156 и пришествие Михаила; там в сто сорок пятый раз достоверное известие о закрытии Училища; пока по-старому выдают жалованье и с остервеняющим тупоумием спрашивают, что нового, что я думаю о событиях,
о приходе немцев и пр.; снова я там прикидываюсь хулиганом и говорю, что никогда не был так доволен, как сейчас, что все превосходно, что мне в общем на все наплевать и пр. Но что же другое говорить, чтоб отвязались и оставили в покое, пока деньги не получены, т. е. еще нельзя уйти?
Из Училища в Строительство. Пристроил окончательно Шлетынского, говорил с Заглядимовым и отправился. Прежде всего в Морской книжный склад. Книги готовы, со вторника можно их принимать. Чудесно. Оттуда сдал каталог Сергеевича Плаксину, Лисенкову, Львову, Ландау, Кузьмину и К°. От них в Мариинский дворец к Лебедеву насчет въезда в Петроград. Встречен был весьма приветливо и радушно. Все устроено и обещано. Просили содействия в приобретении револьверов, — официально. Обещал: через Вишнякова, быть может, удастся. Оттуда на Офицерскую и в германскую миссию. Таубе в Двинске, в понедельник будет. Добре. С 25-го консул будет выдавать пропуски. На Офицерскую, откуда снес последние годы «Мира искусства» и почти всю высшую математику на Подъяческую. Впрочем, по дороге в «Лавку писателей» поел у Лейнера. С Подъяческой в Строительство, где получил хлеб, соль и рыбу. С ними обедать. Володя грубеет и распускается невыносимо. Что-то Демкински-свинское. — Оттуда занес Нелидову два выпуска Грасса
1 Далее в рукописи воспроизводятся первоначальный план стихотворения «Патриций» (см. запись от 31 мая / 13 июня) и отдельные наброски к нему.
404
Дневник Б. В. Никольского
Andr6 Blochin, — эти оттиски большая редкость1157 Посмотрел его книги. Немного, но красиво и хорошо. Оттуда на Фонтанку, где пишу эти строки. Сегодня беседа в Училище для воспитанников. — Еще на улице видел мельком Сиверса. — В Строительстве долго болтал с Лобановым. Кажется, удастся пробить Флоринского и обеспечить рапорт Парского о даровых билетах по всей сети железных дорог Рофесорес. Завтра еду на разведки в этом направлении.
В «Патриции» вместо перемены кроют придумал перемены нетленно вместо державно и коль вместо где. Теперь мысль вполне прорезалась.
Был в Училище на беседе. Шлейфер, Пацевич, Кожин, — вот не помню, кто четвертый. Приходил еще Колчановский-младший и кто-то из 3-го класса. 1-Да, вспомнил: Романович.-1 — Устал и размаялся неимоверно.
9/22 июня. С утра в Строительство, где застал и со всеми знакомил Шлетын- ского. С утра же переговорил по телефону через Романа с Вишняковым и с Лебедевым из Мариинского дворца о покупке Центральною Коллегиею пяти браунингов с патронами. Вишняков ловко спекульнул и продал по 500 р[ублей] штуку. Мне плевать, — я Лебедеву устроил. — Затем поехал к Флоринскому. Это природный и жесткий хам. Но все-таки я устроил им билеты для трамваев, а Флоринским заручился для железнодорожных билетов. Правда, он хочет урезать наше число, — но мы еще посмотрим. Долго учил его помощника, старого дурака Гильшера, как писать и подавать бумаги о трамваях. Позавтракал у Лейнера. Зашел в Морской книжный склад, где купил самоучитель Куроно-Панаева1158 Придется так или иначе искать отхожих промыслов в Японии. Попробую поучиться: во всяком случае не пропащее дело. — Зашел поискать Пржевалинского в Синоде — тю-тю, их вывезли. Здравомыслов объяснил, что там теперь Драницын и Теттенборн, оба очень милые люди. С ними и надо говорить о книгах Предсоборного Присутствия1159 Зайдем. Оттуда на Офицерскую, снес всю высшую математику и еще кое-что на Подьяческую, где повидал и условился о свидании с Федотовым. Ах, нет, извините, до Морского склада побывал у Шебалова. Пробелы Сергеевича ничего не стоит пополнить. Распроданы только 4, 8 и 45 томы; прочие все налицо. — Итак, с Подьяческой в Строительство. Беседовал с Помазковым, Поповым, Лобановым. Оттуда на Знаменскую обедать, в мукомольный кооператив за сыром и домой. Дома заснул. Чувствую себя сейчас почти сытым и выспавшимся и жду самовара, так что вечером надеюсь успешно позаняться. Два дня праздников использую для переписки и корректуры. Хочу двинуть как можно более залежавшегося материала. Ведь у меня целый ряд готовых писем еще не переписан.
Заняться не удалось. Явился Володя и начал со мною большой разговор о политике. Сейчас по Божьему времени без 20 м[инут] десять, а по собачьему без 20 м[инут] двенадцать. Грозы ждем, а ее все нет. Циклон тяжелый, духота и томленье, грузно давит на тело и нервы. Сосредоточиться и заняться не хватает силы. Завтра пишу и переписываю письма.
10/23 июня. Вчера на ночь переписал письма Лукину и Сабашникову1160 Сегодня продержал корректуру первой порции «Мелких заметок» и до 60-й гранки Ефимова. Завтра кончаю всю корректуру Ефимова. После обеда зашел к Братусам и дал ему
1 1 Вписано на нижнем поле листа.
1918 год
405
идею накормить меня с Пересветовым сегодня ужином. Так и сделали. В целом напитался хорошо, только, увы, сладкого не хватает невыносимо. Ас 1-го июля собачьи власти готовят какие-то новые ущемления по части продовольствия. — Завтра, значит, последняя корректура, письма Беккеру и Садовскому, письмо Кузнецову1161, — и я спокоен. Могу жить. — Условились с Пересветовым, что я в среду после экзамена буду у них с Шабельским. — А эта жидовка Шабельского невыносима. — Сегодня узнал о прямом ходе на Жуковскую по двору Екатерининского института1162
11/24 июня. Сегодня кончил все решительно считки всех корректур и на Офицерской и Подьяческой внес в Пушкина и Ефимова все недостававшие ссылки. Сейчас буду переписывать и, сколько успею, писать письма. — Жарко и душно — просто смерть. — Помимо всего прочего, перетащил чемодан книг на Подъяческую. Теперь уже совсем мало на Офицерской осталось книг, на Подъяческую предназначенных. Кроме уложенных уже ящиков самые пустяки. Правда, все громоздкие вещи, — ревизия Палена1163, статьи Каткова1164, последняя полка «Исторического вестника», Тупикон1165 единоверческий1166, еще что-то в том же роде, — но все- таки мало сравнительно с прежним. — Завтра и в среду боевые дни, — я усиленно к ним питаюсь и собираю силы. А что нынче значит «усиленно питаюсь» — risum teneatir, amici1! Кофей третьи сутки пью вовсе без сахару, потому что сахару нет.
— Да, письмо от Шилкарского. Главного нет — как мои вещи и книги. — Были мысли юридического свойства. Созревает моя система гражданского права, точнее — всеобщей теории права. Все ясней и прозрачней основные понятия, все стройнее группировка, все шире лучи. Кристалл растет.
12/25 июня. С '/г десятого в Строительство, где повертелся почти до 11 ч[асов], и на трамвае в Морской книжный склад. Ничего не готово, завтра. Оттуда в «Лавку писателей». Не берут книг Сергеевича. Ну и совдеп их мать. От них купил гомеопатических крупинок и взял аукционный каталог книг в Поощрении художеств1167 Слабый каталог. Оттуда в Мариинский дворец. Выписка из журнала 19 марта 1918 г. нам ни к чему. Придется вновь зайти завтра или в четверг. У Лебедева тоже вопрос с карточками еще не вырешился. Оттуда на Офицерскую, где наводил справки, делал выписки, перебирал письма, вписывал адреса. Перенес в конце концов весь «Новый путь»1168 на Подъяческую и поехал к Цукерману. По дороге видел на углу Мучного пер[еулка] на Садовой человеческий мозг в луже крови. Раздавили кого-то. Тело увезли, мозг весь остался наружу. Кругом толпа зевак. У Цукермана купил Нелидову Еврипида1169 и получил заказ на 10 экземпляров] Ефимова. По дороге в Строительство, не заходя, за поздним временем, в Публичную библиотеку, сдал в XI отделении заказные письма Садовскому и Лукину-Сабашникову. В Строительстве выдали хлеб, солонину, крупу. С этою благостыней обедать. На обратном пути купил еду и сладкого. Невыносимо без сладкого. А дорвешься — все съедаешь разом. — Вечером назначил быть Блюменфельд. Устал я невыносимо. Завтра и послезавтра снова трудные дни. С пятницы чуть-чуть полегче, если не набавят в Строительстве. — Хлеба нам уже по 3А фунта. Плохие дни. Злоба всеобщая не имеет пределов. Все требуют царя. Дикое племя, дикий бред. Но какие с ним можно дела делать — ух! Коли будем живы и применяясь к ходу войны с осени можно будет и выступать понемногу, чтобы не быть в стороне к лету. Пока еще рано. — В Строительстве
1 Други, вы могли бы удержаться от смеха (лат., крылатое выражение).
406
Дневник Б. В. Никольского
Федчун, наш комиссар, просил мою статью о Петражицком. Дам. И речь Царю тоже дам. И Ефимова дам. Дать, может быть, и «Дарения»?
13/26 июня. День крайне тяжелый и в общем мало успешный. С утра в Строительство. Хотел сдать Шуляченке бутыль для постного масла и Федчуну Ефимова, речь и «Накануне». Но бутыль сдал, а Федчуна не дождался. Поехал в типографию Академии, где сдал корректуру и мои брошюры Кузнецову. Условились о продолжении. Оттуда в склад Академии. Мои книги все еще не прошли — мученье. Сдал бумагу Скарятина. Оттуда в Морской склад. Тоже ничего не готово. С горя пошел на Офицерскую, где наводил справки, подбирал брошюры Федчуну и готовил Ефимова Цукерману. Затем снес Шпрингера, «Историю искусства»1170, и почти весь «Мирный труд»1171 на Подъяческую. Впрочем, до Офицерской позавтракал у Лейнера и прекрасно сделал. Итак, с Подъяческой в германскую миссию. Таубе опять сегодня уезжает. Как быть? Оказалось, там служит и — Мейендорф! Начал с английского Красного креста, продолжал Сенатом, теперь в германской миссии... Славная кривая! Ну, меня-то на ней никто не объедет. Я всех меряю моею честью и совестью. Жалкий человек! Вот когда и где сказалась его гниль-то! Но это дело чести и совести, а я пришел хлопотать о паспорте в Юрьев. Оказалось, он как раз заведует водворением беженцев на прибалтийские места. К несчастию, вести от него неутешительны: едва ли меня пропустят, да если б и пропустили, то едва ли ранее 2,/2-3 недель. Но обещал похлопотать, и мое заявление сегодня же поехало с Таубе во Псков. Будем ожидать. Но времени там пропало вследствие длиннейшего заявления — неимоверно: едва после 3-х освободился. С Офицерской к Цукерману, где продал 10 экземпляров] Ефимова, и в Строительство. Вручил Федчуну: 1) Ефимова, причем объяснил, что это — единственный учебник римского права, в котором сказались социалистические веяния, — трудовое начало в способах приобретения собственности, — и показал соответствующие страницы; 2) Опыт эдикта чести; 3) Новое слово цивилистики; 4) программу семейного права; 5) Curriculum vitae1 для «Дарений»; 6) всеподданнейшую речь. Пусть читает, дикий невежда. Затем взял масло и сушеные овощи. После четырех попал к обеду. Еврипида, купленного Егунову, продать ему не мог: Егунова не было. Да, вчера был вечером Блюша, — ему я за 50 р[ублей] продал трамвайный билет № 2055. Все-таки 20 р[ублей] доход. А сегодня от Цукермана 80 р[ублей], от Егунова 1 р[убль] 20 коп[еек] (1 р[убль] 20 к[опеек] от Нелидова покроют мой перерасход), — итого 102 р[убля] 40 коп[еек] чистых. Итак, пообедав и немного посидев в креслах, в Училище. Ошибся, приехал часом ранее. Воспользовался этим часом, чтобы посетить11 библиотеку, пока ее не разграбили «агрономы»1172 Нашел111 кое-что ценное 1У_и сделал выписки_1У Затем экзаменовались Кожин, Пацевич, Ляхно, Шлейфер. Болвану Пацевичу 10, прочим ничего: ничего и не знали. Оттуда v на Фонтанку и к Пересветову. Там, кроме двух Пальчиковых, Пересветова, Шабельского,У1 Муретова и Володи, еще Королев
I Краткая биография, жизнеописание (лат.).
II Вписано над зачеркнутым словом.
III Вписано над зачеркнутым словом.
IV-1V Вставлено над строкой.
v Далее зачеркнуто одно слово.
VI Вставлено над строкой.
1918 год
407
и Огнев. Эти двое помешали очень. Тем не менее вечер был как вечер. Вернулись к Уг первого. Сейчас Ул третьего. — Вчера ночью поселенец Вандама затеял пограбить шкаф Ширинского с детскими книгами, никак не предполагая, что я не сплю и пишу около 3 ч[асов] ночи. А я его залопал и сообщил Аграфене. Вот Вам и Вандамово наследие. Ведь пожалуй и еще что-нибудь украдет. Но какая удача, что я каналью залопал! И болван же! В 3 ч[аса] ночи воровать детские книги!
14/27 июня. Убийственно устаю. Сперва в Строительство, где недолго посидел, передал Егунову Еврипида за 13 р[ублей] 50 к[опеек], т. е. с \Уг рублями наживы, и поехал на Офицерскую, откуда снес до конца «Мирный труд», 3 тома Брема1173 и разную мелочь на Подьяческую, да прикупил для измучившейся без сладкого семьи последние в Главэкобе Уг «Киевской помадки» и \ У2 ф[унта] меду. Затем в (извините!) Народный суд. До чего омерзительно все, что в этих непотребных писсуарах совершается, и сказать Вам не умею. Тупая, темная, голодная и неграмотная неспособность в чем бы то ни было разобраться, — судьи с судящимися и «публикою», т. е. теми, кто еще будет сейчас судиться, держат себя примерно как кондуктор в трамвае с хулигански настроенными пассажирами. «О, всевышнее правосудие!» Ну, мое дело по моему заявлению отложили, и я ушел. Поел-таки в 6-й столовой, но так солоно, что только вот сейчас, в 11-м часу ночи (по собачьему времени, но это в данном случае все равно) отпился кофеем от мучительной жажды. Но все-таки, на выжиданье, подачу заявления и пр., а затем на перетаскиванье книг и пр. ушло столько времени, что более ничего сделать не удалось. Поехал обедать на Знаменскую, куда впрочем явился Володя, но не пришли ни Катя, ни Роман, так что мы обедали втроем. С обеда в Строительство. Выдали хлеб, — на 4 дня по фунту! — сахар, крупу, свежую баранину. Было почти 5 ч[асов]. Ехать из-за баранины сразу на Знаменскую сил не было. Я решил переждать в Строительстве и сидел там, болтая с Вихманом и Шлетынским. Но жажда от муниципального форшмака1174 до того меня жгла, что я вынужден был пойти пить и попал в «Квисисану»1175, где за бутылку пива содрали 7 рублей. Потом в Общество. Там Нелидову продал Еврипида, т. е. заработал еще 1 р[убль] 50 к[опеек], благодаря Цукерману, и поболтал. Роздали 1-й выпуск 2-го тома Власьева1176 Жаль, что не кончена эта великолепная работа. Оттуда свез баранину и крупу на Знаменскую и переждал освежительный дождь, а затем водворился на Фонтанку, где внес сюда немецкий и русский документы1177 и вообще все Вами сейчас прочитанное. День в целом еще более неудачный, чем утомительный. Сделано мало, истрачено денег и сил неимоверно много и никакого результата. Да, предложил Сиверсу для архивного общества1178 библиотеку Сергеевича и условился с Адарюковым осмотреть иконографический и генеалогический отделы моей библиотеки в воскресенье. Посмотрим, что из этого всего выйдет.
15/28 июня. Сегодня в Строительство не ходил вовсе: дежурный завтра, так успею всем надоесть. Начал с того, что поехал в Тюрьму, где сдал Митрофанову корректуру и преподал все нужные указания. У него превосходное намерение кончить мою книгу к 1 августа по собачьему стилю, чтоб уехать в отпуск. Лучше быть не может. Из Тюрьмы в Училище, где порылся в библиотеке, чтоб извлечь1 из нее до пришествия агрономов все, что для меня наиболее ценно. Всего, конечно,11 не
I Вписано над зачеркнутым словом.
II Далее зачеркнуто одно слово.
408
Дневник Б. В. Никольского
удастся, но кое-что я спасу. Оттуда в Публичную библиотеку. Страхов пишет в «Заметках о Пушкине»2, 581179, что Рулье в «Вестнике естественных наук»1180 говорил об обмолвке Лермонтова с гривой у львицы1181 Взял я 7 огромных томов «Вестника», прочел все статьи Рулье, — ничего подобного. Просмотрел, страницу за страницею, весь «Вестник» — ничего подобного. Вывод: или Рулье, но не в «Вестнике», или даже и не Рулье. Помнится мне, что не Рулье, а какой-то зоолог-академик. Во всяком случае, времени убил много, а результат — чисто отрицательный1182 Без Уа три кончил. Оставалось просто пообедать, что я и сделал. Со Знаменской свез добычу на Подьяческую. Потом на Офицерскую. В честь предстоящего посещения Адарюкова стал сличать «Пантеон российских государей»1183 Увы, только 1-й том безупречен. Из 2-го вырезаны последние 6 портретов, а 3-й даже при соединении обоих экземпляров не содержит полного комплекта гравюр. В воскресенье буду сличать по Обольянинову1184 Затем забрал на Фонтанку «Пушкина и Шенье» для новых работ. Но так устал, что поел у Лейнера. Дома сидел у Володи Дементьев, который мне не очень понравился. Уж очень как-то дохлый. Ничего, конечно, — впрочем, и только, — никак не более. — Затем, сейчас читал заметки Пушкина и выудил кое-какие материалы для моих собственных заметок о Пушкине. А теперь ложусь спать.
16/29 июня. Итак, сегодня дежурил в Строительстве. Этим все пользовались. Прежде всего послали меня устроить в Спасском совдепе разрешение на покупку керосина. Надежды не было никакой, но в таких случаях ко мне и обращаются. Я пошел в нашу комнату № 18. Там начали мне критиковать нашу бумагу. «Ну, — говорю, — коли Вы чего-нибудь не знаете или не понимаете, так Вы так и скажите, что, де, этого не понимаем или не знаем, а не умничайте; нашу бумагу люди умнее Вас писали. Прощайте». И ушел. Они решили, что я имею право сердиться и присмирели, хотели мне представить какие-то объяснения, но я, не оборачиваясь, махнул на них рукой и, не слушая, вышел. Они беспокойно глядели мне вслед. А я пошел в справочное отделение. Там тоже не знали, но послали в комнату № 2, а билетик дали в № 5, — по ошибке. В № 5 заведуют регистрациею браков. Когда дело выяснилось, и мы достаточно посмеялись, я решил, что мое дело в шляпе. Явился в № 2 и говорю, что мне нужно разрешение и печать на керосин, а снизу меня послали в регистрацию браков: куда мне идти? По предъявлении мною1 пропуска в № 5 и всеобщем удовольствии, разъяснили, что я должен идти в № 4. Там какие-то весьма суровые большевики. «Вот, — говорю, — какая беда. Я из 2-го Военного строительства; нам нужна Ваша пометка с приложением печати на получение для Строительства керосину; наш заведующий в отпуску, послали меня; а в справочном отделе направили меня в бракоразводную часть, комната № 5; там готовы сделать пометку и приложить печать, но боятся, что вместо выдачи керосину на складе нас поздравят с законным браком и пошлют к союзникам; на всякий случай послали сперва в № 2-й, а там говорят, чтобы я шел к Вам; ради Бога, отпустите душу на покаяние, сделайте, как всегда, пометку, не о законном браке и разводе, ибо я давно женат и разводиться не сбираюсь, а о выдаче керосина 2-му Строительству». Вся суровость их постепенно сменилась самым демократическим весельем, и они заявили, что вообще таких пометок не делают, но ввиду моих исключительных обстоятельств
1 Вставлено над строкой.
1918 год
409
пометят. И пометили. «А печать, — говорят, — приложат в № 2-м». Там, как старому знакомому, весело приложили печать. «Ну, — говорю, — слава Богу, спасибо: и не разведен, и женат, и с керосином для Строительства вернусь». Ушел общим фаворитом, а в Строительстве был встречен общим восторгом и умилением: вот, мол, человек, — самое беззаконное дело в Ул часа умеет устроить! — Пока я ходил, из прихожей украли зонтик Борер и пальто Цветкова. Я и надоумил Веселовского по этому случаю обуздать наших обнаглевших рассыльных, — Сенкевича, Андру- кевича, и всех вообще Тпрутнкевичей: составили вместе инструкцию и проект грозного приказа Лобанова по Управлению. Веселовский в восторге. Кстати, выдавали жалованье и записали меня участником на 3 пуда в покупке картофелю всего по 64 р[убля] пуд (всего! Времена!). И то картошка. Я надоумил Цветкова и Борер просить рапортами пособий на пальто 500 р[ублей] и на зонтик 80 р[ублей] по одному шаблону. Цветкову сочинили вместе. Они приходят: нельзя так на обоих; ведь вот я без пальто пишу, что попал в безвыходное положение. — разве можно то же сказать при похищении зонтика? «Ну, — говорю, — если нельзя, так напишите, что без зонтика попали в безвыходное при дурной погоде положение, ибо при каждом дожде лишаться шляпы дороже, чем раз купить зонтик, а порядочной женщине необходимо из дому с чем-нибудь на голове выходить даже в самую скверную погоду». Оценили и обозначили в рапорте соответствующие соображения. Между прочим съездил домой пообедать. По возвращении толковал Федчуну теории Петражицкого. Хитрая каналья. Потом съездил на Офицерскую и оттуда, усталый и разбитый, пустился к Лейнеру, а затем отпиваться кофеем на Фонтанку. Там меня ждал Миша Нилов. Я его хочу захватить завтра с собой и Адарюковым смотреть астрономические и математические книги. А сейчас хочу написать Беккеру. О доставке моего письма уж условился с Шабельским.
Понемногу мои серии пополняются. «Известия» 2-го Отделения теперь прикуплены полностью; «Сборника 2-го Отделения»1185 не хватает только томов 1, 4, 6, 8 и 61, ' да и то, кажется, у отца в библиотеке есть 1-й и 4-й томы,-1 все прочее есть; «Художественные сокровища России» собраны полностью; «Старые годы» полностью, прикуплен 1913 год; «Сборник Исторического общества» имеется полностью, от тома 1-го до 148-го включительно; Синодские издания почти закончены благодаря Здравомыслову; теперь Морской склад и Шибанов дадут мне весьма хорошие комплекты; если удастся купить библиотеку Сергеевича, то разом сильно подвину пополнение изданий Археографической комиссии; коли удадутся переговоры с Мо- лодовским через Сайтова, то закончу всю серию изданий великого князя Николая Михайловича; сильно подвинул вперед старые серии Общества любителей древней письменности1186 Словом, русская часть библиотеки выросла и количественно, и качественно; да и юридическая плюс библиографическая не глохнут, даже романистика и филология растут. Вот вам и революция. Господи, помоги устроиться в Академической библиотеке, — и мне уже ничто не страшно.
17/30 июня. С утра явился Миша Нилов, с которым зашли на Басков пер[еулок] за Адарюковым и на № 14 на Офицерскую. Там каждый занялся своим делом. Адарюков делал свои выписки, Нилов погрузился в атлас Гагена1187, я наводил нужные мне
1 1 Вписано на левом поле листа; в тексте поставлен знак вставки.
410
Дневник Б. В. Никольского
справки. Но Адарюков отнял все-таки много времени. Потом на Подьяческую. Там Адарюков совсем погиб, а Нилов потонул в математике. Я со своей стороны убедился, что все мои тома «Пантеона» неполны, даже 1-й и 3-й bis1188 Жаль и очень. Оттуда я снова зашел на Офицерскую и убедился, что моя жена окончательно гноит картофель. Прибыв на Знаменскую, произвел поэтому погром и погнал ее на Офицерскую. Сам занес Шабельскому письмо Беккеру1189 и позван ужинать. В промежутке зашел домой и писал заметку о Железной маске1190 Завтра буду много делать. К Уг девятого по собачьему времени к Шабельским, где чудесно поужинал и встретил Кудрина-младшего, с которым вошел в контакт по части какао, муки и пр. через Строительство. Теперь ^нестерпимо хочу-1 спать, но желаю сперва докончить текст Железной маски. Но — Боги праведные — до чего я устаю при нынешнем питании! — Большевикам плохо, все трещит. На вторник поназначали разных ужасов. В общем никто не верит и не хочет верить, — всем все равно, изнеможение полное.
18 июня /1 июля. Жаркий день, совсем жаркий, и потому физический труд мне тягостнее, чем когда-либо. А поработать пришлось. С утра в Строительство. Картофелю еще нет, а с едою задержка, — неизвестно еще, что будет. Завтра готовится однодневная забастовка. Это явно смотр силам противников совдепства. По-видимому, смотр удастся, и совдепистам придется сдавать. — Из Строительства в Морской склад. Получил платные книги. В общем не дорого, но и не дешево. Теперь будут бесплатные. Получку свез на №№ 4 (до Благовещения) и 8 (до угла Екатерингоф- ского) на Подьяческую и разложился. Потом поел в 6-й Столовой (очень было тяжело) и снес остальное на Офицерскую, где долго возился, разбирался и отдыхал. Вследствие задержек с утра в Строительстве очень во всем запоздал и потому обратно поехал прямо на Знаменскую, вместе с Романом, который явился на Офицерскую по своим делам. К шести должен поспеть в Училище на экзамен и беседу.
— Мучит меня, что из Академии ни слуху, ни духу, ни гласа, ни послушания1191 Мне перевозиться надо. — Справки об истории слова вокзал дали неожиданный блестящий результат. Надо переделать мою заметку. В телефон вытребовал рукопись из Типографии. Эти дни все пишу о Железной маске. Завтра, по случаю забастовки, хочу изготовить побольше писем, хотя в Строительстве побываю. Да надо с Тарнов- ским кончать о занятиях в их Училище, ибо Правоведение-то, кажется, воистину закрывается.
19 июня/2 июля. Швейцар говорит, что вчера у нас было на солнце 42° Сегодня еще жарче. Сил нет. — Вчера была беседа двум Петровым, Хвольсону и Александрову, а до того экзамен Колчановскому (9), Шлейферу и Ляхно (по 8). Черт знает, как отвечают и учатся. И это еще у меня. — Сегодня ждали забастовки — напрасно: все тихо. Но это несущественно. Большевики очень трусят и нервничают. — Назло забастовке электричество горело всю ночь, и я писал до 3 ч[асов]. Сегодня поэтому плохо спал. Сперва в Строительство, где Веселовский норовил запрячь меня в раздачу керосина. Я, конечно, на дыбы. Он стал говорить о том, что я «свободен». Я цёлую историю. Пошел к Лобанову, Помазкову, всюду, и отстоял себя, даже не поссорившись с Веселовским; но надо быть осторожным. Вишняков переманивает
1 1 Исправлено из: хочу нестерпимо.
1918 год
411
меня юрисконсультом к себе: я ничего не имею против. — Отстояв себя, решил ничего особенно не форсировать и пошел в Публичную библиотеку: оказалась закрытою в отделениях до четверга. Тогда я на Подъяческую и Офицерскую, позавтракав в 6-й народной столовой, и к Лебедеву по вопросу о въезде и выезде, и к Сойкину по вопросу о журнале Центральной коллегии 19 марта о нашем бесплатном проезде. Увы, последнее безнадежно, а первое устроим. Попробуем и второе через Плечова обмозговать. — На Подьяческой и Офицерской перетаскивал порт- фейлем книги и кое-что переставлял и разбирал. — С результатами моей разведки в Мариинском дворце в Строительство. Завтра буду писать Лебедеву и поеду к Рабиновичу и К°, а также и к Плечову. — Обедать на Знаменскую, где жена совершенно отупела от своей сумасшедшей старухи и лезет ко мне за едою невыносимо. Все от нее бегут. Но, слава Богу, эту падаль сдают наконец в больницу, и можно надеяться, что и жена станет поправляться, и мы отдохнем. Но до чего это все невыносимо и мучительно, тем более в такую тропическую жару, как сейчас. — После обеда домой отпиваться от селедки, солянки, рыбы и супа с солониной, из которых состояло сегодня мое питание. Насилу отпился. — С опозданием в Училище кончать вчерашнюю беседу. Агрономы все плотнее присасываются. Погубят они нашу библиотеку, которая частями прямо великолепна. Baltica и Rossica в ней имеются чудеснейшие. Все это будет недвижимостью и у агрономов, как было у нас, но разворуют, как у нас, — вот что мучительно. Хотя посмотрим, — всяко бывает. Со временем все вернется, это ясно даже ребенку. — После беседы слегка отдыхаю от мучительной жары. — На улице встретил Верочку Бузни. — Перетаскиванье книг с Офицерской идет непрерывно. Сегодня покончен Брем, продолжались мои издания. Одолев их и пополнения к серии академических изданий, хочу покончить склад моих собственных изданий 1 из комнаты № 1-й”1 и «Исторический вестник». Это будет великою победой и триумфом, когда закончу. Тогда можно будет без пере- таскиванья укладывать на Подъяческой внутри. Вот как-то помещение для книг в Академии наук! — Все эти дни усердно чищу и правлю Ефимова. Теперь идет уже чистовая чистка, —лак навожу. Когда-то придется его печатать!
20 июня/3 июля. Вы знаете, что я не малодушен, но жизнь становится настолько невыносима, что душа начинает болеть вся, насквозь, томительно и тоскливо, сжигая тело каким-то полугорячим, исподтишка испепеляющим тлением. Каждый день становится тягостней и хуже. Россия посажена в клетку и окружена своею судьбою. Невежество, дикость, непредусмотрительность, безмыслие, косное прозябание сил вместо государственного существования, тупое упорство вперемежку с истерическими судорогами вместо политики, авось, небось и как-нибудь, — все это застигнуто катастрофическими событиями и вылилось в полный маразм. Мы голодаем, изнемогаем, проклинаем, гибнем и ждем, что с нами кто-то сделает. И всего ужаснее, что это еще не конец. Пытаешься забыть, уйти, заглушить это в себе ломовой усталостью, заботой о хлебе насущном, занятиями, начатыми в лучшее время, но в конце концов неодолимая волна подымается снизу, душу заливает тьмой и горечью, картина все безотрадней — и вся мудрость, все спасение, все, все, все в словах: терпи и жди... И только. Проснешься поутру — и мучишься. Куда еще? Я не ропщу,
1 1 Вставлено над строкой.
412
Дневник Б. В. Никольского
я все заслужил, мы все заслужили, мы еще не выпили чашу воздаяния, Промысел не указал еще, кому спастись и кому погибнуть, Бог нас еще милует в самой преисподней горнила испытаний, но — зову в свидетели историю, что я переживаю пытки ада, каких не переживали в истории никогда люди и более крупные, и более мелкие, чем я. Хожу с открытыми глазами и, право, не вижу разницы между издыхающими на улицах от голода собаками да кошками, между издохшими от голода лошадьми и своим братом, двуногими: то же тупоумное покорство непонятному голоду, то же неуменье ни решиться, ни устроиться, и полная тьма: что произошло? Почему? Отчего? Не будет ли откуда-нибудь, как-нибудь, сегодня, завтра, кусочка хлеба? И отовсюду, как темный туман, надвигается голодная и холодная смерть. Зима всего грознее: дров нет и не видно, да и не будет. Господи, спаси меня: помоги устроить книги и уехать в Воронеж. Более мне пока не нужно. А до чего это все мучительно! Господи, помоги и спаси: я делаю все, что могу и что умею, изворачиваюсь, насколько сил и выдумки хватает, еще не вижу полного, безвозвратного тупика, еще не изнемог, но страшно думать о завтрашнем дне, если не наступит перемены. А перемена сейчас возможна только стихийная, только извне, только силою вещей. Мысль еще возможна, но исполнение сейчас немыслимо: ни людей, ни энергии, ничего. Значит, надо выжидать минуты. А если не придет? Рулетка!
20 июня/3 июля. Поставил календарь на штампе, совсем забыв, что писал уже с утра. — Сегодня день какой-то печальный. Утренние мысли отравили душу, или что другое, но печально. — С утра, стало быть, в Строительство. Готовил бумагу о въездах и выездах. Завтра собирать карточки и фотографии. Трое уже внесли, — я, Грищенко и Помазков. — За этою возней ушло время до начала 2-го часа. Тогда я собрался с книгами на Подьяческую и на Офицерскую. Понемногу перевожу тещей украденные книги, восстановляя библиотеку тестя не по каталогу, но по существу. Кроме того, перевез все новое, всю академическую серию, — великолепно. С Офицерской опять в Строительство. Повертелся и обедать. Отдохнув после обеда, на Фонтанку собираться в баню. Собрался, вторично был на Подъяческой и Офицерской и отправился. Оказывается, только номера, по 5 и 6 рублей; общие по четвергам, пятницам и субботам. Делать нечего, ходи назад. Снес еще один чемодан на Подьяческую, подобрал там генеалогический отдел и другие комки, и вернулся. Теперь, напившись кофейку, попробую дописывать Железную маску. — А приказчик Морского склада меня обворовал. Буду жаловаться Холодняку и Блинову и проведу мерзавца к сознанию, что со мною плутни бесполезны, а при случае опасны.
— Вишняков предлагает совмещать мою службу в Строительстве с юрисконсульством у них, причем я получу фиктивную штатную должность на 350 рублей. Это мне очень нравится. Я с ним поговорю. Это 700 р[ублей] в месяц при пайке, трамваях, въездах и может быть даровых поездах.
24 июня/ 7 июля. Только что в телефон узнал от Тарле относительно убийства графа Мирбаха1192 Это номер. Это номер. Англичане и французы денег не жалеют и горячо приглашают немцев на восток: пожалуйте, — здесь многие до Вас бывали! Поставили горчишник на Мурмане, теперь делают пробный прокол в Москве, — пожалуйте! Вот Вам и «союзническая ориентация»! Что теперь немцам делать и как поступить с большевиками? Что ожидает нас, т. е. Петроград? Полная гибель? Просто оккупация? Будь я немцем, я попросил бы времени, чтобы хорошенько
1918 год
413
подумать, а будь я большевиком, я бы сказал: це Вам не Володарський! Но я, прости меня, Боже, — я русский и я Борис Никольский: я вижу, что события назрели, что союзники топят немцев в нашем пространстве вместо того, чтобы вязать нашими армиями, я вижу, что большевикам наступил конец — и что немцам остается только мстить за Мирбаха, не порывая с большевиками. Немцы погибли, это ясно. Прорвали наш фронт и захотели остановиться, — нет, голубчики: ни французы, ни англичане в политике никогда ни с правдою, ни с честью, ни с совестью, ни с божеским, ни с человеческим правом не считались; теперь они, видимо, считают себе руки развязанными и вынуждают немцев тонуть в нашей трясине. План 1_гениально прост и верен-1 Теперь немцы погибли невозвратно. Нам от этого все хуже и положение наше все катастрофичнее, но и события выростают в такой вселенский ураган, какого еще не бывало. Не могу ни сосредоточиться, ни думать. Мысли так и закипают. Погодите, дайте сосредоточиться. Я ведь написал эти строки, едва отойдя от телефона. И номер же, господа! Ну, время!
26 июня11 / 9 июля. Постреляли, поубивали, — все как следует, честь честью. Немцы вынуждены подавиться и смолчать. Все начинают понимать, что их дело проиграно безвозвратно. — Жизнь становится тяжела свыше сил. Все измучено кругом. Я несколько дней был удручен, увидав себя голым в бане в зеркале. Страшно стало. Я никогда не бывал ни таким, ни даже в отдаленной степени таким. — Сегодня старший дворник злорадно мне объявил, что наш 2-й подрайонный Казанский комиссариат зарится на мою квартиру. Я тотчас пошел в Комиссариат, позвал с собою комиссара, предъявил ему документы о моей свободе от квартирной повинности и показал квартиру. Он ее торжественно признал и им не подходящей, и захвату не подлежащею. Новая интрига мною блистательно посрамлена. Это слегка во мне подняло дух, но что дальше? — В Юрьеве введены новые штаты: слава Богу. Надо писать в Воронеж или в Москву. — Эти дни усиленно уношу книги от Шебалова, из Морского склада, со Знаменской, вообще все, какие и откуда могу. Остается еще только Синод и Археологическое общество. Но последнее туго подается. Синод по существу обчищен. Академия наук будет обревизована завтра. — Написал всю статью о Железной маске, проверил цитаты из Пушкина.
— Много перетаскал на Подьяческую и с Офицерской. Теперь там одни пустяки остались. Приготовлены к переноске последние тяжести. — Надо б узнать, когда мне Академия откроет милосердия двери. — В Морском складе осталось на две переноски, у Шебалова на три, на Знаменской на две или на одну, в Академии не знаю на сколько. — Скоро мы с Володею переедем на Офицерскую. Это имеет свои неудобства, но долее здесь оставаться тоже стеснительно и притом невыносимо жарко.
27 июня /10 июля. Когда физически я утомлен до конца, вот как сейчас, и к умственной работе вовсе или почти не способен, я читаю и чишу Ефимова. Постепенно чистка все более выясняет необходимость существенных пополнений, — н[а]пр[имер], сегодня я обратил внимание на то, что иски из залога у него только слегка затронуты. Это безобразие. Переработал я также эмфитевзис1193 и суперфиций1194 Но и вообще вся книга мною перечиркана и разрисована.
I 1 Исправлено из: прост и гениально верен.
II Исправлено из: июля.
414
Дневник Б. В. Никольского
А почему я сегодня устал — вот. С 9 ч[асов] пустился в путь, начиная переезжать на Офицерскую, куда свез тяжелый чемодан с книгами, — т. е. пополам с Подьяческою. Затем в Академическую типографию, где сдал уже не 209, но 350 листков оригинала и упрашивал Кузнецова поторопиться. Оттуда зашел в Академический склад. К моему огорчению даровые выдачи физическим лицам вообще прекращены. Это, собственно, справедливо, но жаль. Тогда я в Морской склад, где забрал все недостающее и свез пудовые свертки на №№ 25 и 8 на Подъяческую и Офицерскую. С Офицерской, поев немного в 6-й столовой, в Строительство, где ничего не делал. Спекуляции Помазкова, Заглядимова, Веселовского и К° вызывают общую бурю. Без доноса не обойтись. Да и скандал, несомненно. Затем на Знаменскую. Покушав, отнес от Машеровой письма в Харьков какой-то — как ее? забыл уже фамилию! — во всяком случае, какой-то родительнице. 1 Да, Хариновой.-1 Она усадила, начала разговор о политике, осталась моими суждениями недовольна и стала увиливать от передачи. Я, чтобы не рассердиться, извинился и пожалел, что даром отнял у нее и потерял время, сказал, что письма пошлю другим способом, и ушел, учтиво раскланявшись, но не подав руки. Затем забрал последние остатки библиотеки тестя, — загаженный и, увы, неполный экземпляр Тиммовского «Листка»1195 До Подъяческой не донес, дошел только до Фонтанки. — Холера, наконец, прививается. Это начало, только начало. С большевиками и их порядками нельзя не пойти далее. — Ну, Господи благослови, завтра кончаю Шебаловские книги, — тогда все готово: библиотека тестя, Морской склад, Академия, Сенат, Синод. Т. е. останется кое-что, но мелочи. Да с Академиею-то мы еще подумаем, хотя мне, в сущности, с нее брать уже более нечего или почти нечего. Все главное давно есть. — Хлопочу, собираю, коплю, создаю дивную, бесподобную библиотеку — а в какое время! Все стихии расковываются, ураган все грознее... Пою Богу моему, дондеже есмь1196
28 июня /11 июля. Сегодня снова день ломового труда, хоть и один из — пока — последних. Сперва повез часть книг и вещей отсюда на Подъяческую и Офицерскую. Затем оттуда налегке зашел за квитанциями для Кати в ломбард на Мойке и к немцам. Ответа и разрешения все еще нет. Узнавал об Орлове-Давыдове. Он, к сожалению, в Стокгольме. Снесусь с ним по поводу его библиотеки. Затем опять на Офицерскую и к Рабиновичу на Миллионную. Изволили прибыть, но еще не принимают. Завтра. Я к Шебалову, захватил пудовый груз книг и на Офицерскую, потеряв массу времени сперва у немцев, а затем в архиве Государственного] совета из-за дождя, ибо имел неосторожность уйти без плаща. С Офицерской поел в народной столовой и в Строительство. Там митинг по поводу еды. Помазков и Веселовский поджали хвосты, а Касперович и Шуляченко с невиннейшим видом выпихнули ее мужа. Вообще, бабы подстроили всю историю. Спекулянты здорово струсили и удрали. В Строительстве не было ни Лобанова, ни Заглядимова; отдувались три главные жулика. Во всяком случае, осадили их здорово. Я посидел только в начале и уехал домой обедать. Из дому зашел к новым букинистам и антикварам — Вакулину и Михайлову. Неожиданно нашел кое-что из библиотеки Голубева И. Я. Поговорил о сдаче им на перепродажу библиотеки Сергеевича. Ах, кабы только удалось! Со сдачею квартиры немцам не выйдет, с Орловым-Давыдовым — едва ли, но это
1 1 Вставлено над строкой.
1918 год
415
могло бы... Могло бы... — К Тарле не попал, он занят; еду к нему завтра. Завтра же должен быть у Шабельского по поводу квартиры моей. В Академии все еще не очищено помещение в библиотечном здании: когда же, Господи! Деньги кончаются совершенно.
30 июня /13 июля. Вчера начал перевозиться, вернее, продолжал начинать: довольно много книг уже на Офицерской, а сегодня свез глобтроттер газет[н]ых вырезок и чемодан книг, да кроме того от Шебалова и вчера, и сегодня стаскал по чемодану. С Шебаловым кончаю в два приема. — Вчера вышла «Гавриилиада» в двух изданиях — Альционы-Брюсова1197 и Цукермана1198 Лисенков обещал экземпляр 1-го Альционного1199, которое я прозевал. Остальное пришлось купить. Бедный Пушкин, вот когда началось ему возмездие за его молодые безумства. — Ну, вчера получил-таки от Рабиновича и надпись, и обещание поддержать все наши ходатайства. Был у Михайлова с каталогом Сергеевича, был у Шабельского, где вкусно ужинал, и вечером был у Тарле, где сытно пил чай. Пешком домой от Калинкина моста по Садовой ночью. Пришел около 2 ч[асов]. Утомительно. — Сегодня устраивал бумаги в Строительстве, снова был у Шебалова. Получена корректура из Тюрьмы. Буду править сегодня и завтра. Сверстано 3 листа всего, а дальше набор не идет.
— Голод становится все грознее. Положительно есть нечего. Деньги все вышли. Необходимо писать в Москву и в Воронеж. А тут еще Беккер, каналья, прижимает с квартирою.
1/14 июля. Голоданье сказывается глубокою слабостью. Сил нет. Я все перетаскиваю тяжести, но должен быть осторожнее: легко переутомиться и надорваться. Притом почти вовсе иссякла инициатива, предприимчивость. Ничего не могу ни придумать, ни сочинить, ни изобрести. Способен только механически работать: чистить 1-й том Ефимова, держать корректуру, писать кое-какие бумаги в Строительстве... Правда, были мыслишки юридического свойства, но бедные, второстепенные. А так — ни до чего дела нет. И ужас перед голодом и ценами. Деньги на исходе, а надо платить за квартиру по новым головокружительным ценам. Из Академии ни гу-гу, — мне Кубасов говорил, что лазарет еще все не выехал из библиотечного здания1200 Доколе, Господи! — Сегодня свез часть моих вещей обратно на Офицерскую и был в Строительстве — но совершенно даром: по воскресеньям никто не ходит, кроме дежурных. Там сидели Н. А. Семенов и Потемкина, да еще его жена. Посидел и я. Чистил Ефимова. Был у Бахман узнавать адрес Ястржембской для письма Ашеньке. На лестнице встретил Гурко Владимира — поговорили. Он бодр и с виду сыт. Таких все меньше. — Надо писать в Тюремную типографию, Ширинскому и Мутончику, да пора и честь знать, — надо ехать на Офицерскую. — Коков- цова-то выпустили, но, говорят, сиденье сильно повлияло на него1201
2/15 июля. До того изголодался без хлеба, что начало сердце сдавать и ноги вянуть. Одно горе. Пришлось есть, а деньги последние. Сущая беда. — Вчера, как видите, накатал и переписал письмо Ширинскому1202, которое сегодня послал ему через Гурко. Тут же вспомнил, что письмо тетке давно готово1203, только не переписано. Переделаю и перепишу его. Срам, — совсем забыл старуху. — Сегодня с утра на Офицерскую. Свез чемодан — канцелярию, газетные вырезки, остатки книг. Оттуда на почту — сдал корректуру. С Почтамта записался на прием к Ильину- Женевскому и пошел к Шебалову. Он расщедрился и прибавил драгоценные старые материалы к Уголовному уложению1204 Теперь оно у меня превосходно. Снес домой два чемодана и поел у Лейнера: сил не было. Приведя все в порядок, к Ильину. Он
416
Дневник Б. В. Никольского
положил самую большевистскую резолюцию. Ну, теперь Алексин держись. Но задержали меня до 4 ч[асов]. Пообедав на Знаменской, сюда. Сейчас напился кофею. Звонил Блюше, но его, подлеца, дома нет: а с Сергеевич надо кончать. Переехать, пожалуй, удастся на Офицерскую к 7 июля. Рукописи, газеты и книги все уже там. Завтра везу белье, после завтра — солдатскую обмундировку и старый костюм. Тогда останутся лампа, умывальный чемодан и черный чемодан, в который легко уложится все прочее. Таким образом, 7-го я могу водвориться во свояси. Начну размещаться на Подьяческой: это срочная работа. Кстати покончу с Федотовым.
Ну, тетке письмо готово. Буду писать Мутончику.
3/16 июля. С утра свез на Офицерскую солдатское обмундирование, кроме шинели и котелка, но сперва зашел в Строительство, где готовил все свои бумаги, а на ночь переписал вчера письмо Ашеньке1205 Ну, повертевшись, как говорю, в Строительстве и побывав на Офицерской, махнул к Шебалову. Так как сегодня выдавали У2 жалованья за июль (я вчера в Строительство вовсе не попал), то были деньги и я, изнемогая от голодовки, поел у Лейнера. От Лейнера к Шебалову, где захватил все об Уголовном уложении и снес на Офицерскую, побывав и в Морском складе, где неудачно пытался обменить дефектный экземпляр Кладо1206: говорят, что последний. Врут, конечно, да это дела не меняет. Да, утром сдал в Почтамте письмо тетке. Блюшку не могу вызвонить: сущее наказание. Ну, разложив книги на Офицерской, еще закусил в 6-й столовой и в Строительство. Там все изготовил, так что завтра необходимо ехать к Плечову. Господи, помоги. Нового ничего. Поехал обедать. Сегодня кое-как сыт, — т. е. не до расслабления голоден. Со Знаменской на Фонтанку, где прислуга Небольсиной блудит и ломается, пронюхав о моем отъезде и мечтая с меня сорвать на прощанье. Но я ненавижу и насквозь понимаю все их шантажные приемы и в глаза им издеваюсь над их хитростями, что их бесит до собачьего бешенства, но с чем сладить они бессильны. Понимают, что я насквозь их понимаю и над ними издеваюсь, но не могут понять ни моей тактики, ни тайн моей осведомленности. А вся моя осведомленность просто в хорошем знании этой породы двуногих. Они все на одно лицо. У всех... Но не хочу пачкать моего дневника этою нечистью. Итак, на Фонтанку, где подремал и напился кофею. Потом занес Азбелевой письмо Ашеньке, Машеровой и еще какой-то, да, проходя мимо, наведался к Мейзеру. Не было, к сожалению, дома. Затем пошел к Шабельским. Его подлая жидовка ноет и скулит невыносимо. Накормили немного шоколадом. Теперь домой и сейчас лягу спать, но хочу записать две вещи. Во-первых, я придумал новую попытку использовать Луначарского: не отменит ли он в принципиальной форме, а фактически выгодной только для меня, циркуляр Мануйлова1207 Красивая мысль: справедливость, поруганная кадетами и восстановленная большевиками ради прекрасных глаз Бориса Никольского. Посмотрим, — вдруг удастся? Во-вторых, Володя меня вчера утешил, тронул и с собою примирил. Гнусное влияние Харламовского растления надолго убило между нами прямую искренность, но я поступился всем, чтобы сберечь на будущее возможность восстановить все, что ими отравлено. Молча терплю его дипломатию и большое искусство подносить очень кстати и между прочим все, что ему нужно. Искусство мне нравится, — мне только досадно, что он им пользуется в отношении ко мне и там, где ему дана полная возможность быть прямым и непосредственным. Но это харламовский смрад, который не может не рассеяться на свежем воздухе. А дело вот в чем. В последнюю минуту из беседы с Притвицем он выяснил, что знаменитая служба на Вытегре
1918 год
417
есть просто служба англичанам, и сразу принял решение: все бросить, ото всего отказаться и ехать в Киев. Есть во всем этом и хитринка, понимаю, но есть и то, что мне всего дороже: когда дело коснулось отечества, принципов, долга и чести, все выгоды житейские и все удобства не то что были пожертвованы, но просто перестали существовать, и решение было принято, как будто никаких соблазнов и не было. Да их, ясно, и не1 было нравственно, иначе не могло бы решение быть принято столь быстро, твердо, бесповоротно и честно. За эту быструю, твердую и честную решимость я все ему простил, ибо за него успокоился. Нет, Харламовы ему душу провоняли, но не только не растлили, а даже не запачкали. Все-таки моя кровь, моя порода. Я был счастлив. Конечно, он потерял готовый заработок около 1000 р[ублей] в месяц, сытость и его, и всех нас, и это ради полной неизвестности, но за его душу, за его совесть, за его чувство долга и верность России я спокоен. Это так. Это я понимаю. Это по нашему, по Никольскому. Вот это истинная гордость, это истинная жертва. Очень я был и есмь счастлив. Господи, пусть я все потеряю, но душу спасу. Я теперь за него совсем не боюсь. Он написал письмо Притвицу, не очень грамотное и несколько бестактное, но принес мне, и я переправил ему все с начала и до конца: пускай учится, — он в таких случаях отлично умеет учиться и соображать. Теперь буду обдумывать письмо Антонию: может быть, он и найдет ему по церковным делам службу и дело. А дипломат Володя хороший. Слаб он, — это не то, что Анна или Роман; но духом силен и чист. Господи, благодарю Тебя: великое счастье — нравственно успокоиться за сына.
4/17 июля. Все мучительнее дни, мучительнее ночи. Бьюсь, изнемогаю, но голод и цены угнетают безысходно. Немцы наступают и перешли Марну1208 — ничего не значит. Здесь рассказывают, будто бы Гинденбург охарактеризовал их военное положение словами: glSnzend und hoffiiungslos11 Да и первое-то... Но все-таки это недурно. — Вчера до 3-го часа ночи говорил с Володей о семейной жизни и отношениях, которые должны быть у мужчины с женою. В итоге оба мы проспали. Я свез шинель и белье на Офицерскую и затем отправился к Плечову. Тот научил меня, как нам добывать билеты без Парского и Флоринского. Спасибо. Затем в Строительство. Там дали бутылку молока за 2 р[убля] 75 к[опеек]. Спасибо. Пообедал и на Фонтанку. Посидев, в Училище, где с Вальтером экзаменовал Романовича и Кожина. Обоим по 7 и назначил беседу на субботу. Вальтер описывал свои бедствия, смерть и похороны дочери, необходимость переезда с квартиры и пр. Дрова становятся и для всех вопросом жизни и смерти. Расстроило меня все это невыносимо. После экзамена снес на Знаменскую жестянку для кофею и сговорился с Катею насчет поездки или двух поездок в Любань. Затем съездил на Офицерскую и там застрял, так что сюда вернулся лишь после 11 ч[асов] вечера. В пятницу, а м[ожет] б[ыть] в пятницу и воскресенье придется съездить в Любань, посмотреть, что там делают
г.г. Дехтеревы. — В политике все мрачней и смутнее. — Да, на Офицерской повестка в наш Комиссариат на завтра: это что? Я очень встревожен. По поводу квартиры? Посмотрим. Господи, помоги. Становится немыслимым существование. Спасибо еще Плечову, немного меня подбодрил разговор с ним. А вот касательно продовольствия и цен — ничего не понимаю. — Да, письмо Тарле касательно «Былого»1209 и Дурново1210
I Вставлено над строкой.
II Блестящее и безнадежное (нем.).
27 Зак. 3718
418
Дневник Б. В. Никольского
Тоже хорошо. Но где времени достать? — Да, забегал Германов, — принес письмо Миши Носкова и тетрадь своих Nicolskiana1211 по римскому праву. Спасибо ему.
5/18 июля. Вчера волновался, заснул после 3 часов, а сегодня проснулся около 8. Тем не менее подъем духа, бодрость и готовность хоть драться. Свез на Офицерскую и Подъяческую все, что было нужно, прибрал там, даже подмел две комнаты и мусор сжег в печках и затем поел в 6-й народной столовой. А повестка — вздор: это Казенная палата нервничает по поводу царского долга. Делать нечего, пойду в понедельник к Управляющему Палатой. Успокоенный, отправился в Строительство, где оформил и округлил все бумаги. Теперь завтра бы ехать к Рабиновичу — не тут-то было: надо в Любань, да еще в воскресенье вторично. Сущее наказанье. Получил разрешение, завтра еду. Со службы пошел искать Съезд представителей железных дорог1212, но так его и не нашел на Невском. Тогда пообедал и на Фонтанку. Утром до самовара написал письмо Беккеру1213, сейчас его переписал и повезу к Шабельскому, а заодно наведу все нужные на завтра справки и еще поперевезусь на Офицерскую и Подъяческую.
8/21 июля. Всего пропущенного и не запишешь, так уставал. Два раза побывал в Любани, все нужное для себя и для Кати устроил, свез все вещи туда и оттуда и теперь спокоен. Сегодня в разных сундуках, шкафах и пр. сыскал в Любани мешочек овса, 4 коробки Прохоровских дивных овощей, пакет тапиоки1214, крахмалу,
2 ф[унта] чаю, 2 ф[унта] солодового кофею, много геркулеса, еще что-то. Когда привез это Кате, так она несколько раз перекрестилась. Копнуть, так и еще сыщется малая толика поскрёбушков. Во время поездок держал корректуру Ефимова и его чистил, читал институции Юстиниана, думал о юридических вопросах и старался не слушать разговоров. Союзники теперь в моде, поворот от революции несомненно начался. Мужичье и солдатчина забились в свои логова и наверху всплывают люди, — т. е. пока еще полулюди, лесные человеки, но и то спасибо. А слушать их — невыносимо. В Училище не выдали жалованья: 1-го числа. Зарез, — у меня все рассчитано! Скверно. В Строительстве начали понемногу добывать и для нас еду. Привезли колбасы, муки, сыру, масла. Уверяют, будто устроили без меня полный паек. Хотели устроить сукно. Я почти весь уже перебрался на Офицерскую. Здесь остаются сущие пустяки. К 15-му буду там. Завтра везу летнее пальто, плед и одеяло, если уместится. Прилетала дура Карачевская-Волк, племянница Адамовича: его за глупость поставили с квартирою в отчаянное положение. Придется, кажется, хлопотать за болвана. Сюда привезены вещи Гурко, очистивших свою квартиру. В Училище агрономы вторглись уже в библиотеку и ее принимают, причем Струй обнаруживает целый ряд хищений. Доброе начало — половина дела. Экзаменовал и репетировал Кожина и Романовича. Кажется, убедил их, что выучить курс им придется, ни на что не взирая. Володя едет в Киев во вторник. Надо писать Антонию1215 Вальтеру забросил Ефимова, а Гудовичу и Скарятину раздобыл обратно их билеты. Но до чего измучился при этом! Свинство и неряшество на Каменноостровском — нечто вроде редакции «Нового времени». Через Володю посылаю Карпеке, Каткову и Синайскому Ефимова и тем самым ему даю знакомство с ними для сдачи государственных экзаменов. В субботу вкусным обедом отпраздновали 23-летие нашей свадьбы. Вот, кажется, главное в моей личной жизни. В политике — убили отреченного Царя1216. Царство небесное, — лучше для него, лучше для нас, лучше для России. Конец Ивана Антоновича1217. Другие получат и конец Павла. Преступлениями занятой трон извергает неповинных потомков преступных родоначальников, казня их гроз¬
1918 год
419
ными талионами1218 Суета сует! Во имя чего все эти безумства? А смерть царя была неизбежна, как неизбежна гибель окончательная всей династии. — Ну, завтра мучительно трудный день, с которым не знаю, как устроиться. Встаю спозаранку. Да и сегодня встал в 7 ч[асов] утра, чтобы ехать в Любань. Впрочем, вечером поспал часа 2!4-3, да вот и сейчас лягу.
10/23 июля. Вчера и сегодня поработал на славу. Прежде всего, покончил с Шеба- ловым. Теперь все перенесено и до его возвращения отсрочено. Значит, VA месяца свободы от ломовой переноски книг. Затем еще немного перевезся на Офицерскую. Володя, уезжая, все-таки наградил меня, как неряха, лишними поносками: пальто, сапоги, полотенца и т. д. Но в три дня все сумею сделать, будьте спокойны, и с 1-го числа получу карточки уже по Казанскому району. Затем вчера был у Рабиновича, сегодня у Ильина и завтра получу от Позерна 12 постоянных свидетельств на въезд и выезд. Тогда берусь за даровые железнодорожные билеты, сдав бумагу Позерна Лебедеву в Центральную комиссию по эвакуации. — Со вчерашнего числа нам восстановлен полный, т. е. фунтовой хлебный паек. Мы получили колбасу, сыр, ветчину, 4 ф[унта] ржаного зерна, муки, кроме того солдатский рис, копченое мясо, еще что-то. Жить становится возможно. Только Катя нас накормила таким супом, что Настя лежит, а нас всех несет неудержимо и только гомеопатия (camphora1219) смягчает убийственные рези в животе. Вчера вечером был Блюменфельд, — приходил посидеть. Завтра будет Германов. Сегодня в Киев уехал Володя. Я не провожал его 1, из-за поноса, 2, из-за1 такой же, как понос, погоды и 3, чтобы не встречаться с теми, кто будет его провожать, — а он многого, как и его мать, не понимает и не чувствует... Дай, Боже, ему безнаказанно пользоваться в жизни11 преимуществами этой бесчувственности. Какое счастье быть иногда хоть отчасти глухим и слепым душою! Хотя моего страдания ни одного бы я за это счастье не согласился отдать.
— Сейчас была у меня по делу Адамовича Карачевская-Волк, и я написал ей жалобу в народный (извините!) суд. — Вчера был у Федотова по делу о квартире, но не застал, его вызвали. Сейчас в телефон сговорились с ним условиться в пятницу. — Скоро, скоро съезжаю отсюда. Жаль. На Офицерской будет очень грязно и тяжело. А что поделаете? Жизнь беспощадна. Сейчас большевики запечатали все суровские1220 и мануфактурные лавки. А дальше?
12/25 июля.
Благоуханье лип душистых Сквозь пыльных улиц душный смрад,
Как помышлений призрак чистых Дохнуло в жалкий Петроград.
Да, жалко ты, — какое слово! —
В державной пышности твоей,
Творенье властное Петрово,
Краса немеркнущих ночей!
Хранитель творческих залогов
I Вставлено над строкой.
II Далее зачеркнуто одно слово.
420
Дневник Б. В. Никольского
У покоренных берегов,
В беззвучной музыке чертогов,
Гранита, храмов и мостов,
Великолепный и бессильный,
Мираж волшебный и кошмар,
Ты жалок пышностью могильной И омертвеньем гордых чар!
Бреду по стогнам опустелым Усталый, скорбный и седой,
Где сильным, юным, пылким, смелым Бродил, мечтая, в час ночной. —
И только ты, благоуханье Лип, не боящихся расцвесть,
Мне сладко льешь в мое дыханье О вечной жизни Божью весть...
Эти стихи сочиняю третьи сутки в честь цветущих лип Конногвардейского бульвара, Летнего сада, Мариинской больницы, Александровского сада и Малой Конюшенной. Боюсь, что вышло манерно, — по существу здесь все, каждое слово — правда, искренность, боль и тоска.
Очень тяжело живется, друзья мои. Проходит мимо, как чужое, то, что прежде потрясло бы душу как удар грома, и волнует и мучает то, о чем прежде и не подумалось бы. Вот убили царя — ну, и все: царство небесное, — давно ждал. А вот сегодня вернули деньги, заявив, что картофелю не будет, — и я удручен. Пустой газетный слух убивает сон и спокойствие, а на «декрет» и не смотришь, хоть он бы грозил расстрелом на месте. А впереди все мрачней и безотрадней. Господи, благослови до конца глядеть в лицо смерти с тою же невозмутимою твердостью, как доныне.
Меня судьба найдет бойцом,
Где не застанет мудрецом:
Ей улыбнусь я молчаливо —
И взор мой встретится пытливо С ее нахмуренным лицом1221
Вчера был у Рабиновича, и мы с ним расстались совершенно друзьями. У них там полный разлад, перегрызлись, переругались, денег нет, провианту нет, — словом, скандал и беда. Я ему сказал, что я монархист, он мне заявил, что он эсер и что его скорее повесят, чем меня. Я согласился и прибавил, что и гораздо вернее, потому что меня будут вешать, 1_если будут,-1 только большевики и они, п~вернее даже только они,41 а их — все, кроме них только самих. Читал ему балладу Пересветова, от которой он хохотал до слез. Но беда в том, что он, кажется, уходит или его уходят: это для нас прескверно. — Вчера же получил 13 ф[унтов] керосину, 5 ф[унтов]
1 1 Вставлено над строкой.
11-11 Вставлено над строкой.
1918 год
421
зерна ржаного, 2 ф[унта] муки, еще что-то. За всю благостыню сих дней, — колбасу, ветчину, сыр, муку, зерно и пр. — удержали 156р[ублей] 5 к[опеек]. Много, но баснословно дешево, и главное — что все есть. Но картофель, картофель! Да еще «Ява» на Невском1222 закрыта. Завтра надо идти на разведки. — Из-за ссоры с Рабиновичем Позерн не выдал нам постоянных свидетельств на въезд и выезд. Ничего не поделаете, — вымещают на бессильных.
Вечером репетиция Кожину и Романовичу. Оба плохи по-прежнему. Но Кожин смирился пред неизбежностью и кое-что выучил. А Романович совсем дурачок. Оттуда с Женичкою ко мне. Принес мне свои заметки на 1-й том Ефимова, заодно поговорили о многом. Нет, он честный и хороший человек, и когда разовьется, будет очень дельным ученым. Потом я чистил Ефимова, читал какую-то чепуху. Кроме того нашел текст о большевиках, декретах и карточках в Апокалипсисе, 13, 161: «И сотворит — зверь — вся малыя и великия, богатыя и убогия, свободныя и работныя, да даст им начертание на десней руце их или на челах их (очевидно, ручные повязки и кокарды), 17, да никтоже возможет ни купити, ни продати, токмо кто имать начертание или имя зверя, или число имене его»11. Цитата и толкование имеют колоссальный успех. Звериное число — № продуктовой карточки. Начертание — печать совдепа.
Сегодня с утра в Строительство. Там рассчитывался за еду и сидел почти до 11 утра. Видя, что никого нет, ушел в Публичную библиотеку. Там окончательно установил лексикологическую историю слова «вокзал», но о Рулье ничего не нашел, хотя сыскал статью о нем Богданова1223 и внимательно ее просмотрел. Зашел к Цукерману, но он так ругался с каким-то обжуленным контрагентом, что я ушел и отправился в министерство. Швейцар мигом научил меня, где и как добыть Луначарского: ежедневно в Зимнем дворце, с Детского подъезда, в 1 ч[ас] дня1224 Пойдем. Забрался и в комнату № 127, где познакомился со смиренным старикашкою Томановским. Обещал ему Ефимова, — надеюсь за то получить даром все их издания. Пока получил изуродованный III том Салтыкова1225 Со временем будет большою редкостью. — Сделав это все, в Строительство, но по дороге к Мартынову, где взял
2 экземпляра] «Институций» Проскурякова1226. — В Строительстве передал Лобанову
о трениях в наших военно-инженерных верхах. Получив продукты, на Знаменскую, где пообедал с Настею вдвоем, без нытья опоздавшей жены. Да, но прежде всего я съездил на Офицерскую, где выгрузил последние книги, мое одеяло, Володино правоведское казенное пальто и на обратном пути узнал, что «Ява» под Фельтеном закрыта. Плохо: а мой кофей у толстой продавщицы? Завтра иду на Морскую разузнавать. Со Знаменской на Фонтанку и купил сладкого, ибо сахар весь вышел. Подумал — ив Генеалогическое. Там назрел переворот и низложение Бурнашева. Слава Богу. — Дома напился кофею. Звонил Шабельский, — письмо Беккера. Посмотрим. — Кругом толки об отобрании библиотек, — видимо чепуха, но мы примем меры на всякий случай. — Решил в их числе предложить свои услуги Лебедеву- Полянскому по части Пушкина1227: это меня иммунизует и даст деньги, поездки
I Первоначально было: 13, 17; затем было исправлено (вставлено над строкой) на: 13, 16-17; затем последнее число зачеркнуто.
II Цитата написана церковнославянским шрифтом.
422
Дневник Б. В. Никольского
в Москву и многое другое. Посмотрим. А редактировать Пушкина я даже у большевиков согласен. — В Генеалогическом Сивере говорил, что Военский готов купить
юридическую библиотеку. Вступаю с ним в сношения. — Телеграмма от Адамо-
1228
вича — но мною все уже сделано
13/26 июля. Сегодня, благодаря восстановленному за эти дни полному пайку,1 питался немного лучше и стал чуть-чуть оправляться, да и есть нам стало больше, когда увезли тешу и сбыли ходивших за нею паразитов-сиделок. Получая по 1 ф[унту] хлеба в день, чувствую себя сильней и бодрее. — Ну, с утра свез еще кое-что на Офицерскую, сдал заказным письмо Кузнецову1229, зашел в «Яву» на Морскую 381230, где объяснялся с самим Крейсом, но боюсь, что неудачно, и был в Съезде представителей железных дорог. Там убедился, что Плечов только сбыл меня с рук и без Москвы нам не обойтись. После долгих переговоров и хождений это очень печальный результат. Затем в Волжско-Камский банк, где получил по чеку 250 р[ублей]. Потом в Строительство. Получил 4 ф[унта] хлеба, сало, рыбу, фасоль и пообедал на Знаменской с Настюшкою: Роман на службе, а Катя неведомо где. Без тещи я второй день обедаю по-человечески дома. Со Знаменской к Шабельскому, где получил расписку Беккера. Почему он, каналья, не отвечает? Неужели снова сбирается со мною судиться? Черт его дери, мерзавца! — Да, на Знаменской сдал Володины сапоги. Теперь завтра могу перенести все, что осталось на Фонтанке, кроме того, что нужно для ночевки. Впрочем, я сперва получу продовольственную карточку. Об этом порядке узнавал сегодня в Казанской продовольственной управе после Крейса. — От Шабельского вместе с ним на Фонтанку и, немного отдохнув, в Училище, где, наконец, пропустил Кожина с восьмеркой и Вальтером. С офицеров мне причитается рублей 400: очень приятно. Только когда? — Зашел в придворную прачешную узнать, когда принимает Киммель: оказывается, на Дворцовой набережной 30. Пойдем заодно с Луначарским. «Камер-фурьерские журналы»1231 очень украсили бы мою библиотеку в ее теперешнем виде. — В Училище забегал Сергей Игнатьев. Он страшно похудел и приобрел какой-то проворно-искательный, лебезящий тон. Не умею сказать, до чего мне был отвратителен этот подленький предатель. Я был с ним холоден и жесток, потому что вся душа болела печалью. Он юлил, вертелся, соглашался... Приходил он предложить Училищу временно даром занять их дом № 26: он с графинями, т. е. матерью и сестрой, украинизировались и едут в Киев. Уезжайте, уезжайте, — только бы вон отсюда. — Да, в Волжско- Камском банке встретил Плеве. Поглупел он и надломился. Все спрашивает. Все они, поглупевшие, спрашивают. Убить их мало, этих спрашивающих. Ведь хороший и милый человек. — Да, на трамвае встретил вчера Мензенкампфа. Ну, этот мне просто противен своею сытою, загорелой и самодовольною мордой. Я на него так рассердился, что чуть не наговорил ему резкостей. — Чаплинский, как мне сообщил Левитский, получил место председателя епархиального суда в Петрограде. Вон куда пристроился! Апраксин к Тихону, этот к Вениамину... О, подлость, подлость человеческая! — Читал немного Мадам Сталь «De PAllemagne»1232 Скучновато, поверхностно, вполне по-французски, — хотя глава о разговоре в своей наивности прямо великолепна. Это именно то, что есть. Без этой главы трудно француза
1 Далее зачеркнуто одно слово.
1918 год
423
понять до конца. И какое тогда великолепие чудные письма Фонвизина из Парижа и вообще из Франции. «Рассудка француз не имеет и иметь его почел бы за величайшее несчастие»1233. В книге этой мадамы целые страницы расписок в получении.
— Благодаря Лисенкову теперь имею комплект всех трех «Гавриилиад»1234. Неряшество первого издания возмутительно. И 12 рублей! Черт знает, что такое.
14/27 июля. Сегодня сделано мало, но сделано крепко. Прежде всего, немного запоздал дома, разбираясь в вещах, предназначенных к перевозке. Затем переменил весь план дня. Прежде всего, пошел к Томановскому. На Аничковом мосту встретил Шнидельмейзера. Университет уже дней 8, как уехал в Воронеж. Надо писать туда о деньгах. Обидно, что я не попал. Обменялись адресами. Томановского не застал, но сведения все получил. Оттуда в Смольный, где за 2 экземпляра] «Догмы» получил от самого Кузьмина квитанцию. Затем на Офицерскую, где оставил чемодан и налегке в Строительство. Там записался на новые съестные припасы и выправил удостоверение для продовольственной карточки. На Офицерской был после обеда (в одиночестве) на Знаменской и застал Катю с Настею. Спасибо, мне приготовили спальню. Там разложил и забрал все, что было нужно. С Офицерской на Фонтанку, где переписал письмо Шабельской и отнес его к Братусам1235 Поужинал там селянкой, осетриной и чудесными коржиками с маслом. Посидев и отдохнув, домой, где корректура Ефимова почти до конца просмотренного набора. А на Знаменской письмо цур Милена и записка Крейтона. Посмотрим, что такое. — А грозный Кузьмин из Смольного — мальчишка-филолог, по германо-романскому отделению, зубрящий к государственным экзаменам по юридическим наукам. Ох, хороши наши ребята, только слава их дурна. — В цветущих липах похерил аэронавта, которому сыскал другое назначение, но еще не смог додумать до конца. Речь пойдет о русском языке.
В зловонье гнусности совдепной,
В растленье мерзостных неправд Низвергнут ты, великолепный Вселенских дум аэронавт.
Орлиных вольностью ристаний И мысль, и чувство, и мечту Ты умыкал на созерцаний Недостижимых высоту.
И сам себе едва знакомый С нее встречал поэта взор,
Тобой все выше вдаль влекомый,
Необозримый кругозор...
Пока дальше не пошел. — Ну, завтра много писать; а сегодня сверил правку всей корректуры; завтра новое чтение. Нельзя ни терять, ни дарить ни минуты.
— У Томановского и его помощника узнал, куда и как писать Лебедеву. Не знаю, выйдет ли что-нибудь, но попытка не пытка. Вся сила для меня в том, чтобы получить от Лобанова командировку в Москву: тогда мне и в Воронеж рукой подать, и многое, вообще, можно сделать. Посмотрим.
424
Дневник Б. В. Никольского
15/28 июля. Вчера составил много планов на сегодняшний день, но письмо Адамовича все перевернуло1236 Сперва написал ответ1237, потом принял супругов Крейтонов. Помочь им мудрено, хотя жена его баба дельная, дочь Г. И. Бобрикова. Пообедав затем — без тещи в великолепном настроении — махнул на Офицерскую и к Адамовичам, откуда унес в двух чемоданах 47 номеров. Покончил мелочь и малые кварто1238 С каждым разом №№ будет меньше: форматы! Раз 6 еще придется там побывать, но квартиру сдать им не удастся, разве рублей за 100 две людские комнаты. Конечно, и то бы спасибо. Но водворение старья на мои полки привело меня в восторг. Сегодня память отца и именины Володи, а день для меня совсем праздничный. Романистики вот только маловато. Ну, да и то прекрасно: переводы Бутарика1239 и Клод де ла Ферьера1240, Язон 1526 и 1533 гг.1241, Альциати 15371242 и кое-что другое весьма приятны. Продать удастся мало. Ленеля Палингенезию1243 Германову — это так. Рублей 50 с него? Включить дублеты в каталог Сергеевича? Дублетов-то мало: ведь этот угол сплошь новый для моей библиотеки материал.
— Есть хорошенькая готика, славные фолианты, прекрасные и прелюбопытные переплеты, почти все экземпляры прекрасной сохранности. Меермана1244 может быть разрезать на отдельные трактаты? Тогда скорей и легче сойдет, а я получу
5 полотнищ пергамента.
Тобой крылат, тобой всесилен,
Ковер мой самолет родной,
Ущелья мысленных извилин И дебри бездорожь глухой Всегда я властен был раздвинуть.
И в неба голубую высь,
Г де взору целый мир окинуть,
Неудержимо унестись.
Тобой мечте моей дышалось,
Тобою разум был могуч,
Тебе лазурь не затмевалась Ни ночи мглой, ни дымом туч.
Все, все ты мог, чего хотела Воспламененная мечта:
В тебе вся жизнь стихийно пела,
В тебе цвела вся красота.
Но бред недуга нас овеял,
Могильный холод нас сковал,
Нас пламень жег, — Ты в небе реял,
Но замирал — изнемогал Толпы добыча несуразной,
В крови, в навозе и в золе,
Обломков грудой безобразной Ты распростерся на земле
1918 год
425
Среди дымящихся пожарищ,
Забыв лазурный небосвод,
И на тебя любой товарищ Своим подсолнухом плюет.
Крошат заветные обломки И, как попало, вдаль и вширь Неисчислимые потомки Твой прах разносят, богатырь.
На дикаре, бродяге пришлом Плащом победный вымпел твой,
Крыла предплечье стало дышлом У колымаги ломовой.
Щепя японскими штыками Из пальмы благовонной руль,
Сжигает весело дровами Столицу грабящий патруль.
Дробят, уродуют, ломают,
И скотовито занята,
Пока сжигают и терзают,
Двуногих тварей темнота...
Бессмертен ты, земной вселенной Язык прекраснейший, но мы —
Мы думой смертной, болью бренной С тобой прощаемся из тьмы...
16/29 июля. Успел сверх ожидания много мелочей исполнить и даже закончить. Сначала в Строительство. Там графиня Татищева стала просить для дочери Зверева рекомендацию от большевиков. Я подумал — попросил нашего комиссара — и получил ей официальную, с печатью, рекомендацию. Вот уж чего никто не ждал. Татищева так и просияла. А мне было как-то больно и хорошо. Господи, я могу еще кому-то помочь, кого-то поддержать! «За что на Бога мне роптать, Когда хоть одному творенью»1245 я мог поддержку оказать? Тем более дочери Зверева. Затем сдал заказное письмо Адамовичу, забросил в «Лавку писателей» письмо Лисенкову1246, зашел переговорить по поводу телефона — кажется, можно будет уладить — и по поводу кофею с Крейсом — дело улажено, завтра получу 11 ф[унтов] Гватемала за
118 р[ублей] 80 к[опеек]. Тогда к Мейендорфу. Из Юрьева еще ничего нет. Зашел на Офицерскую и в Строительство, где заплатил Веселовскому за продукты и получил 2 ф[унта] Гумилевского масла, а Гумилеву дал понять, что пора офицерам платить за экзамены. Мне придется что-то около 400 рублей. Потом обедать и в контору «Речи», где заказал нужные для вырезок №№. Возвратясь на Знаменскую, напился кофею и зашел к Крылову обменить Штейна1247 Затем к Адамовичам. Сегодня взял только 7 номеров, — но сил не было. Все тяжелые вещи, «Палингенезия» Ленеля и «Leges» Генеля1248, причем вместе продал то и другое Женичке за 100 рублей.
426
Дневник Б. В. Никольского
Дешево, да не беда. Прочее чепуха. Но дублетов мало: все не те издания, которые у меня есть. Снес на Офицерскую и, очень утомленный, но довольный, что много сделал, на Фонтанку, где напился кофею. Питаюсь чуть-чуть лучше, — вот и стихи пошли, и мысли. К Луначарскому-то не поспел, пойду завтра или в среду. С Лобановым буду объясняться. У меня двойное основание получать по 750 рублей: я и юрисконсульт, и корреспондент с хорошим знанием нескольких новых языков. И тому, и другому есть достаточные доказательства. А получать с 1-го июня по 750 рублей — великолепно: я за август получу 1410 рублей. Есть расчет. Комиссар меня поддержит. С контролером тоже поговорим. Тогда в среду может быть и обсуждено мое заявление.
17/30 июля. Начал день с того, что пошел в Строительство. Посидев и никого не дождавшись, пошел за справкою в Волжско-Камский банк, подал бумагу Чижову в Управлении телефонов1249 и купил 11 ф[унтов] кофею у Крейса. Завтра надо снова купить, ибо 1-го августа новая надбавка. От Крейса зашел и кое-что забросил на Офицерскую и решил сунуться к комиссарам. Сперва зашел за моими счетами в редакцию «Морского сборника», где мне обещали все прислать. Затем к Луначарскому — в Детский подъезд Зимнего дворца. Рано, еще не изволили приехать. А что тут думать, айда к Киммелю. Сидел, сидел, — все не принимает. Я встал и обратно к Луначарскому. А там прием только в четверг. Обидно. Впрочем, записался. Тогда уже пришлось ехать в Строительство, где я поговорил о новом окладе моем по декрету 24 июля с Грищенко и Федчуном. Оба за, но кто бы, Вы думали, против? Заглядимов. Т. е. не против, но с завистливым, потрясучим смешком и запальчивою быстротою высказывает «сомнения», иронизирует. Ну, я тотчас сел писать рапорт и Лобанову разъясню, что если мне будут урезывать, то останется пересмотреть вообще все оклады Строительства, — а тогда всплывут ведь и разные, так сказать, продовольственные, так сказать, недомолвки, недопоставки и вообще операции. Во всяком случае, посмотрим. Ну, затем получил молоко, хлеб, сахар, мясо, фасоль и с добычей обедать. Хорошо пообедав, к Шабельскому получать письма Беккера Катя через меня спекульнула: купила муки по 11 р[ублей], а я продал 10 ф[унтов]. Шабельскому по 14 р[ублей]. Значит, мы купили 10 ф[унтов] за 80 р[ублей]. Это великолепно. От Шабельского вернулся с этою вестью на Знаменскую, зашел в лавку Крылова и на Фонтанку, откуда к Адамовичу. Перевез все кварто, кроме только 3 томов Эспеса, и начал мелкие фолианты. Всего перевезено по моему списку
73 номера, но это число не соответствует числу томов, а разве числу названий, да и то не совсем. В общем, конечно, по числу томов я перенес уже 3А, но по объему и весу вероятно только Уз. Тащить было очень тяжело и трудно, тем более, что шел теплый, мягкий летний дождь и было очень жарко и сыро. Покончив раскладку на Офицерской, домой, где напился кофею и сейчас лягу спать. Письма от Володи и от Миши Нилова. Но сегодня было столько дел и усталости, что ни Беккера, ни Миши Нилова писем я даже не прочел. — Шабельскому по его просьбе отдал мои стихи для снятия копии, — т. е. стихи с 1899 года. Его жены по счастью не было дома. А моя вчерашняя ода русскому языку хороша. Притом я сегодня сыскал-таки надлежащее место аэронавту, — не в начале, а именно в самой середине. — Да, Гумилев, которому я вчера намекнул, что пора платить, сегодня мне сообщил, что уже заплочено. Весьма приятно.
1918 год
427
18/31 июля1. Начало сочинил утром в постели спросонок, а продолжение пробовал набросать днем, но не вышло. С утра побрел в Строительство, где долго беседовал с Цветковым и Воронцовой-Вельяминовой о красоте Петрограда. Сидел, сидел, и обделал дело: обожающий меня комиссар подал заявление Лобанову, чтобы мне поручали наши судебные дела и таким образом превратили фактически в юрисконсульта при комиссаре и дали по 750 р[ублей] по новому тарифу, а кроме того командировочные по каждому делу. Прекрасная идея. Затем пошел с горя заказал еще 12 ф[унтов] Гватемала-кофею в «Яве» по 15 р[ублей] (накануне прибавки: завтра уже 18 р[ублей] и последние 3 мешка) и взял от Адамовича еще чемодан книг. Скоро конец. Перевезено, пожалуй, более Уг по объему. Снова в Строительство, где захватил масло постное по рациону и обедать. Домой на Фонтанку. Напросился Германов. Хорошо потолковали о римском праве. Звонок в телефон — напросился Егоров. Позвал. Стали снова пить кофей. Жена с письмами Ашеньки. Но теперь Володя с ней уже повидался. Неужели он не догадается взять ее с собою в Киев? Это единственное для нее спасение. Надеюсь, он поймет, к чему обязан. А тогда все хорошо. Во всяком случае теперь надо ждать приезда Таубе. — Егоров повествовал о проектируемых мерах громления средней школы. Нет никакого смысла в ней держать детей. Роман пускай теряет год и работает на своей службе, Ашеньку тоже куда-нибудь устроим с машинкою, да я. В Воронеже едва ли что-нибудь устроится, — судя по всему, вместо университетов будут какие-то бесплатные городские выгоны для двуногих. Все это столь безумно, что явно весьма ненадолго. И новая орфография, и святых вон выноси, и принудительное двуполое обучение, и черт знает что. Это хорошо, хорошо. Товарищи торопятся себя топить в своем осатанелом исступленном безумии. Но тяжеленько будет в нынешнем году. Ужасно только то, что в Петрограде все-таки 1 Уг миллиона жителей. Это чудовищно. — Егоров сообщил, что классическое отделение здешнего факультета тает. Ростовцев удирает в Швецию, Хилинский еще куда-то, — никого не остается. Не предложить ли мне свои услуги?
— Библиотеки прижимать хотят, — ну, да моя сдана в Академию наук. А разграбят, так ничего не поделаете. — Надо написать и Адамовичу: его библиотеку могут ограбить. Пожалуй, под этим соусом она и ко мне может попасть. Очень было бы приятно. В ней много для меня подходящего. А у Дьяконова побывать я должен по поводу моей библиотеки, да и в Воронеж написать о деньгах. А то завтра получу из Училища — и капут. А мне Кате долг 250 р[ублей] + июль 300 р[ублей] + квартира 580 р[ублей] + 227 р[ублей] рассроченных денег = 1400 приблизительно, да жить самим. Пока пройдет дело с комиссаром и его 750 рублями, пока деньги из Воронежа, в Училище всего только две получки...
19 июля / 1 августа.
Вы, твари, ноющие с гнойною тоской,
Вы, совопросники назойливые, прочь!
Господь, владычествуя в жизни мировой,
Нам ниспослал сию карающую ночь.
Страдайте, выслуженной казни вынося
1 Запись за 18/31 июля 1918 г. начинается черновым наброском стихотворения «Кентавр», полный вариант которого см. в записи за 20 июля / 2 августа.
428
Дневник Б. В. Никольского
Всепожирающую, пламенную боль И сердцу жаждущему рабски не прося Воды холодной, да зальется эта соль!
Благословенна поражающая нас Десница Промысла из тучи грозовой,
Благословенны будьте год, и день, и час,
Когда удар над нашей грянул головой!
Благословенна искупительная казнь И неотсроченная Промыслом гроза!
Сгорай в томленьи, не пролитая слеза,
Стань благодарною покорностью, боязнь!
Иду, о Господи, всю муку восприять,
Да не останется ни тени на других,
И смогут дети безбоязненно дышать,
Когда свершится искупленье вин моих!
Кончаю это записывать в то мгновение, когда бьет шесть часов утра по собачьему времени, причем, однако, выспался, ибо вчера лег спать ровно в 12, как только погасло электричество. А кроме того, получив вчера, наконец, хорошего кофею и поев третьего дня сладкого, пишу, вернее: сочиняю стихи и придумываю источники доходов. Сегодня пойду к Луначарскому с целою кучею просьб: Господи, помоги! Если удастся хоть одна, я спасен от неминучей беды. Если удастся несколько, я спасен вполне, — говорю не о себе, но о голодающей семье и о возможности для меня довести когда-нибудь 1-до конца задуманные и-1 начатые для пользы науки и отечества работы. Более мне ничего не нужно. Сам я пусть буду всю жизнь несчастен и наказан. Пускай здесь, неотложно и неотсрочно, покарает меня благость Божия за все, что я сделал безумного, грешного, жалкого и недостойного, лишь бы никто не отвечал за меня; а если я могу искупить хоть что-нибудь чужое — аминь!
20 июля/2 августа.п Цвет чернил111 означает переезд на Офицерскую — правда, не совсем: ночевать буду только завтра, но все, кроме спального прибора и еды насущной, уже здесь. Мою чернильницу, вообще устраиваюсь в ожидании монтера, который должен снять аппарат телефона. Поселяюсь в Володиной комнате. Может быть, менее светло, но пока более удобно, чем в грязной гостиной за уродливым столиком, более пригодным для пифических прорицаний1250, чем для человеческого писания.
Вчера проснулся ранее 6 ч[асов] утра по собачьему времени, т. е. ранее 4 часов по Божьему, и много написал и сделал дома. Затем в Строительство, где изготовил и подал рапорт. Сдав письмо Адамовича, к Луначарскому: прием отложен до
2 ч[асов]. Ничего, я к Киммелю. Весьма любезен, направил к начальнику Архива.
1-1 Вставлено над строкой.
II Дата вписана от руки.
III Весь текст записи от 20 июля / 2 августа, с приложенным к нему стихотворением, сделан фиолетовыми чернилами вместо черных.
1918 год
429
Посмотрим. Едва ли много получу. Затем к Луначарскому. Там очень распространены Надеждин, Труханов; видел секретаря Кузьмина Грозного из Смольного (т. н. Шмуль- ного) № 48, с которым снова дружески беседовал. Прибыл наконец и Анатолий Приблудный. Принял скоро, внимателен, любезен, сочувствен, но все время ссылается на других, — Рязанов, Смирнов, Штернберг. С Университетом, увы, надо погодить: 13-го они окончательно обсуждают устав. До тех пор, конечно, все преждевременно. Пойдем покуда к Рязанову. — С приемами так задержали, что я прямо обедать, ничего другого не успев сделать. Отдохнув немного на Фонтанке и переписав сюда рапорт1251, зашел в Генеалогическое, да сговорился окончательно со Щеголевым, что буду читать ему записку Дурново в эту пятницу, а с Генеалогическим — что прочту ее накануне extra acta1. Возвратясь, нашел по условию Крейтонов и Блюшу. Сговорились обо всем. Потом я читал им мои стихи и, кажется, очень их настроил, — или расстроил? Она, как выяснилось, сама поэтесса. Лег спать, не раздеваясь, — Грушетта была на экскурсии в виллежиатюру1252 к своим друзьям. Сейчас набил чемоданчик Мюллера последними остатками и жду монтера. Но что-то нет, а сейчас уж 1 VA по-собачьему. Срок — 12 ч[асов].
Нам, с восторгом и любовью Созерцавшим гордый град,
Залитой гнилою кровью Мерзок мертвый Петроград.
Обнищалых, грязных улиц Чернь, бесчинство и тоска Пулеметных тонких дулец На плечах броневика.
И под сводами подъездов Шей змеиных караул,
То патрулей, то разъездов То насильства, то разгул.
Воинств каторжно-гражданских По грибы походный шаг И в шинелях арестантских Под винтовками бродяг Похоронные походы За гробами каторжан,
Да Семеновские взводы На пайке у англичан.
Трупы смрадные голодных Лошадей, котов, собак,
Тощих, томных и безродных Оборванцев жалкий шаг,
1 Вне заседания (лат.).
430
Дневник Б. В. Никольского
Избиение воришек И расправ кровавый след,
Да горланящих мальчишек Выкликанье всех газет.
На ступеньках у трамваев Груды зайцев с двух сторон, Как начинка расстегаев, Выползающая вон.
С тушей идолища слажен Миротворца честный лик,
На конь-чудище посажен Раскорякою мясник.
И не памятник, не храма Поминального престол, — Изваяньем подлым хама Рабский умысел процвел,
Да поведает потомству,
Как безумье с двух концов Предрешало вероломству Жатву буйственных венцов. Вкруг разбойничьей торговли Нестихающий содом1253, Развороченные кровли, Закопченные огнем.
Стяги сгнившие измены И куда не поглядишь — Сплошь захарканные стены Слоем пакостных афиш.
Над иконой у витрины Нагло влепленный аншлаг,
У Второй Екатерины В длани грязный красный флаг, Расторопные жидочки В залах Зимнего дворца, Словно блохи на сорочке Неподвижной мертвеца...
Но едва в лазури бледной Взору вновь явились вы,
Над твердынею победной Петропавловской главы, Медный ангел крестоносный
1918 год
431
На возглавьи золотом
Над стеной гранитной косной,
Над садами, над мостом,
Влаги царственной громада Меж гранитных мощных рам,
Да Томона колоннада И богатства пышный храм1254 За ростральными столпами,
Верфь Петрова и Сенат Меж надменными мостами И в убранстве колоннад,
Исаакия святыня В митре тускло-золотой И державная гордыня Той стихии волевой,
Той, венчанной гневным лавром,
Думы грозного чела,
Что божественным кентавром На Гром-камне замерла —
Все воскресло, все забыто,
Все исчезло в красоте,
Все слезой восторга смыто В гневной зревшее мечте.
Оскверненную столицу Гневно чуя за спиной,
Самовластную десницу Простирая над Невой,
Изваянье лишь Петрово Не сказало ничего...
Ждать умейте, — это слово Скажет вечность за Него!
21 июля/3 августа. Господи, благослови на старом пепелище, — да наступит поворот и всему в России! Приехал, хоть и не совсем еще, — только постельный прибор оставил на Фонтанке, — внес несколько за ночь придуманных исправлений к моему «Божественному Кентавру», который, кажется, теперь вполне готов, а по дороге на трамвае разбил-таки зеленый колпак и лампочку у моей бронзовой лампы. Ничего не поделаете. Но запишем дозде1255 бывшая.
Монтер так и не явился, но я зато «Кентавра» досочинил. Отсюда в Строительство, где какой-то огородник открыл лавочку. Я купил два чудных пучка роскошного салата Ромен1256 за 3 р[убля], — это почти втрое дешевле нормы. Посидев и поболтав с дамами, на Знаменскую раньше обедать и в Училище за деньгами. С офицеров, увы, пришлось только 300 рублей, но и то спасибо. Вернул Кате 250,
432
Дневник Б. В. Никольского
выплатил за август 300, — мне осталось 85 с небольшим, и более ничего, кроме 100 р[ублей] от Женички за книги. После обеда снова в Строительство, где захватил муку, соль, овощи, все свез на Знаменскую, а со Знаменской пустился к Адамовичу, где захватил еще два чемоданчика фолиантов, свез домой и на Фонтанку. Все было уже здесь, а потому я только держал до 12 ч[асов] ночи корректуру. Сегодня проснулся около 5 ч[асов], когда брезжило утро, и встал в 6 часов. Полуодетый, додержал корректуру до конца по женичкиным и моим старым считкам. Теперь только заканчивать к отсылке. К 9 ровно был одет, кофей выпит, все, кроме спального свертка, уложено, и я поехал сюда. Теперь, покончив еще кое-что из мелочей, пускаюсь в Строительство. Благослови, Боже.
22 июля / 5 августа. Побывал в Строительстве, где получил по 1 ф[унту] хлеба на день, рыбу, сало и овощи. Однако вчера разбил в трамвае колпак от моей лампы. Тотчас купил у Кольбе новый. В Строительстве, по случаю субботы, делать было нечего. Впрочем, сказал комиссару, чтобы мне была выдана доверенность. Все устроим в понедельник. Потом сходил в Народное просвещение, — хотел выпросить у Томановского серию их изданий, но старичка не нашел. С горя зашел в Архив и там получил даром том «Описания»1257, — прекрасный том — да познакомился с Переселенковым. Тоже пушкинист! Возвратясь в Строительство, долго болтал с Лобановым. Помазков молча прислушивался и смекал. Надо поскорее съездить в Гатчину за Володиной обмундировкою. — На Знаменской пообедал и зашел к Шабельскому за моими стихами, которые он переписывает, но он сел еще на 65-м стихотворении. От него сюда, отсюда к Адамовичам с парою чемоданчиков и перенес Меермана1258 Чуть-чуть отдохнув, решил поесть у Братусов, и поел, заранее предупредив Грушетту, что переночую в последний раз. Лег спать в Уг двенадцатого, сегодня начал вставать в 10 ч[асов]. Напился кофею, сделал разгонный визит Небольсиной, — оказывается, она Козлова, последняя кровь Суворова1259, — т. е. Москвитинова, да простит мне тень ее предков и да останется слава Суворова, как такой и должно, без ничтожных носителей его имени, — и расстался с нею совсем учтиво, как мы были до сих пор. — Связал мою постель и поехал на Офицерскую. Решил, ввиду окончательного переезда, зайти в свой приход, к Вознесенью1260. Было почти 12 ч[асов]. Вхожу — Евангелие. Послушал, держа свою постель в руках, — и весь встрепенулся, — дьякон читает слова: «Востани, возьми твой одр, и иди в дом твой. И востав, взем одр свой, иде в дом свой. Видевше же народи, чудишася, и про- славиша бога, давшаго власть таковую человекым»1261 Дай Бог, чтобы церковное благословение вышло мне добрым напутствием. Не запомню в жизни моей такого изумительного церковного совпадения. Ведь нужно же было, чтобы я не вчера переехал окончательно, а захотел именно сегодня перебраться с моею свернутою постелью, чтобы застрял у Небольсиной, чтобы зашел к Вознесенью, чтобы попал на сегодняшнее чтение и как раз именно на эти слова! Поразительно. Я редко волнуюсь, но сегодня это Евангельское благословение меня взволновало так, что сказать Вам не умею. А тут еще то совпадение, что мой переезд — опять-таки, чисто случайно с точки зрения совпадения, — совершился 21-го июля, в день пророка Иезекииля1262, — прочитайте его житие и писания! Все про нас писано, все про нас! Неужели мне отсюда начать выступления, житие и бытность «пророком» в позоре большевиков? А мне все эти дни мечталось напечатать мои стихи вторым сборником в Синодальной типографии церковно-славянским шрифтом. — Не это ли?
1918 год
433
От Романа, заменяющего мне газеты, узнал, что сегодня закрыты навсегда и совершенно все газеты, кроме большевицких, и арестованы и увезены в Кронштадт все 17.000 офицеров, не находившихся на большевицкой службе, ‘"но проживавших в Петрограде,как заложники: их, де, будут расстреливать за всякий расстрел большевиков англичанами. Гм! Видимо, большевики-то пищат перед натиском союзников, а немцы премудро умывают руки. Ну, тут я ничего не могу поделать, — разве быть убит шальною пулей или околеть от голоду. Но это все было и раньше. А значит — по-прежнему вперед. — Был у Адамовича, перенес два чемоданчика фолиантов. Еще раза четыре побывать неизбежно, если не больше. Остались самые толстые и большие томы. Зашел на Фонтанку, где, видимо, забыл зубную щетку, но таковой, увы, не нашел, зато забыл мою записную книжку и снова надо туда идти. Мученье. — Все у меня сегодня путается. Евангелие Мф. 9, 6-8 так меня прохватило в самое сердце, что и сказать Вам не могу1263. Я здесь, Господи, — да будет воля Твоя, яко же на небеси, и на земли. Вот эти совпадения-то и есть чудо.
Весь день пропал за разъездами, а я сбирался — и как это было необходимо!
— написать несколько писем. Но нечего делать. Зато как хорошо, как тихо и как удобно в пустой квартире! — Завтра много хлопот. — Был на Знаменской, где напился и всех напоил моим кофеем.
23 июля / 5 августа. Сегодня, кажется, окончательно обработал мой «Петроград», найдя нужные варианты к не удовлетворявшим меня стихам. Сегодня же кое-что не удалось. Вчера я распечатал письма Беккера — и ужаснулся. Без реквизиции квартиры мне не обойтись. Я закинул об этом нашему комиссару словечко, — он с полною готовностью. Прекрасно. Подумаем. Подумаем. Кроме того, от Германова узнал, что Лангранж — родственник и адъютант Флорине кого... Это раскрывает мне такие горизонты, перед которыми все ничто. Завтра же начну учитывать эту связь. Но квартира, квартира... — Встав ранехонько и умывшись белехонько, сперва сдал письма Таранцовой и Крашенинникову1264, а затем в Строительство. Оттуда по телефону сговорился с Фентею, чтоб она прислала мне в 8 ч[асов] вечера Лизавету, и с Академическою типографией о корректуре и рукописи. О последней необходимо к Ольденбургу: без его разрешения по их правилам рукописей авторам не возвращают. Завтра же. Заодно поговорю о книгах. — Затем условился с комиссаром о доверенности: надо бы сговориться с Вилькиным. Постараюсь завтра же. Затем отправился в Смольный: как насчет орфографии Ефимова. Оказывается, Кузьмина Грозного уже нет, и секретаря его, и вола его, и осла его, и всего, еслика суть Кузьмина моего1265: отбыл на фронт отвоевывать социалистическое отечество. А орфография пока приостановлена. Вместо него Лесовский из «Красной газеты». Завтра снова справляться. Из Смольного прямо к Томановскому и Смирнову. Тома- новский дает мне всю серию их изданий за мои книги, — Ефимов, стихотворения и пр.: очень рад. А со Смирновым говорил об университетском уставе и получил от него все материалы. Нечто головокружительно-бессмысленное. Сечь, сечь, сечь и главных вешать, — но нет, я не эсер: пуркуа фюзиё — мье фуеттё, фуеттё11, как говорил, по изображению кого-то из прокуроров (очень удачному и похожему), Петр Иванович Рачковский. — Оттуда в Строительство и, запасшись едой, обедать.
I 1 Вставлено над строкой (ошибочно после слов «как заложники»).
II Зачем стрелять — лучше сечь, сечь (фр.).
28 Зак. 3718
434
Дневник Б. В. Никольского
Со Знаменской к Женичке в лавочку, будет ли он сегодня. Будет. Отлично. В персидский подвал за постным сахаром и домой. Отдохнув немного, к Адамовичу, — да, утром от него письмо: придется писать ему новое, — где забрал очень много фолиантов в Володин огромный чемодан. Устал безумно. Разложил. Почти все кончил. В один или два налета увезу решительно все. Скорее в два, чем в один. Звонок — Лиза. Мигом сговорились. Она поставила самовар и ушла. При ней же Германов. Принес моих Ленеля «Палингенезию» и Генеля «Корпус Легум» и забрал свои новые, проданные за 100 рублей. А я на 100 р[ублей] заказал в Строительстве картофелю. Молодой, отличный, — пуд: недорого, если скоро. С Женичкою пили кофей, беседовали. Хороший он человек, честный и чистый. Демкин как-то отвертелся от повинностей. Он окончательно самоопределился и перебежал к Нольде и Гримму. Туда ему, конечно, и дорога, — надует их здорово, а меня-то не надул и даже не удивил, — но все-таки жаль. Я о нем много думал когда-то и много на него надежд возлагал. К Женичке он ходит со специальною целью, чтобы тот передавал мне его рассказы, и тем Демкин мне мстил за все, что я для него делал и сделал: знаю, знаю, неблагодарностью меня удивить мудрено. Под конец Женичка звал к ним вечером. Условились 9-го, после чтения у Щеголева. — Завтра каторжный день, много ли смогу и успею? — Написать, как видите, никому не удалось, ибо написал только себе и Вам эти строки,
Достопочтенный мой читатель,1266 а между тем каналье Беккеру писать необходимо. Сегодня много было мыслей, но разлетелись, как вспугнутая стая, и не могу их собрать в мою бедную голову. Тяжко, тяжко. — Большевики, видимо, начинают пищать.
24 июля / б августа. Именинный день вышел удачным. Явилась Лиза, убрала № 1, коридор и Володину комнату, вычистила платье, поставила самовар. Начал день с Ольденбурга. Получил полномочие на свою рукопись и благословение на хлопоты об очистке здания библиотеки. В четверг еду к Дьяконову. От Ольденбурга к Вилькину. Выяснил, что все-таки вся сила в Рабиновиче, но тот не принимал еще. Я зашел в телефоны и вновь условился с Чижовым о снятии у меня в пятницу аппарата. Затем к Лагранжу, который обещал последить за бумагою Лобанова и ускорить мое дело о 750 р[ублей]. Затем к Рабиновичу. Все обещано. Теперь только писать и готовить доверенности. Оттуда в Строительство, где передал Воронцовой- Вельяминовой мои брошюры. В Строительстве поздравил Борисов, — у нас засилие Борисов, — Цветков, Веселовский, Рындин, Синюхаев, Савурский, я, — и ушел. Сперва к Томановскому, но он был занят. Зашел и к Цукерману, но того не было в лавочке и Ап[оллона] Григорьева1267 он еще не получил. Тогда я поехал в «Наш век» (вчера в которой-то из товарищеских, извините, газет была, между прочим, каннибальская, но забавная детская песенка: Но короток «Наш Век», / Он не долее «Дня»1268...), где купил №№ для библиографических вырезок, и на Знаменскую. Там пир горой по случаю именин: порция коржиков, борщ из ботвы с кашею- размазнею, ветчина с мелким молодым картофелем, суп с мукой из крыжовника, сдобренный сахарином и мандаринным ликером, и ржаной черничный пирог с кофеем, а кофей с молоком. Я сразу слег и проспал около часу. Выспавшись, приехал сюда, на Офицерскую, где в виде отдыха пишу эту страничку. Думаю все- таки сходить в предпоследний раз к Адамовичу за книгами и потом писать письма и бумаги. Завтра еду в Гатчину за Володиным обмундированием в III отделе. Да: Лагранж мне сказал, что получена из Москвы телеграмма о полном прекращении
1918 год
435
всех оборонительных работ со стороны запада, а продолжаться будут только на север и северо-восток. Мне все равно, лишь бы нас не упраздняли, т. е. шел паек и деньги.
— Большевики так пищат, что только шип какой-то слышится, полуписк. Бежать- то им некуда: hie lupi, hie canes1. Но и нам бежать некуда. Что же, будем голодать и умирать.
25 июля / 7 августа.
Ночью летней, ночью темной,
Весь молитвами крылат,
Прохожу я сквозь огромный,
Сквозь пустынный Петроград.
Боже вечный, Боже правый,
Знаю сам, что пред Тобой Смертный, грешный и лукавый,
Я со всей моей мольбой,
Что пред сердца вдохновеньем Эти гулкие шаги, —
Но внемли моим моленьям,
Пожалей и помоги!
Ты караешь милосердно,
Ты прощаешь нас, казня И возмездья не скрывая До неведомого дня.
В умилении приемлю Волю грозную Твою,
И в громах заране внемлю Хлада тонкого струю.
Нам свобода гнев Твой правый,
Нам спасенье наших мук Пожирающей отравой Нас терзающий недуг.
Ибо правде непреложной Не цена за грех боязнь,
И вины удел тревожный Искупает только казнь.
Всемогущий, Ты ль не знаешь,
Как за смертные долги Милосердно нас караешь, —
Но услышь и помоги!
1 Здесь волки, там собаки (лат.).
436
Дневник Б. В. Никольского
Дай в горниле испытанья Скорбным сердцем не терять Ни на миг вины сознанья Простоту и благодать!
26 июля / 8 августа. Вчера съездил в Гатчину за Володиным обмундированием, которое таки устроил ему в Строительстве, но которого он, как свинья и неряха, не сумел сам получить до конца. На этом пропал у меня целый день, а в частности получка продуктов в Строительстве, а в Гатчине меня задержали, так что я питался там копченою селедкою (4 р[убля]), маленькою лепешкою чего-то вроде хлеба (3 р[убля]) и стаканом чаю без сахару (20 к[опеек] — но что это был за чай!). Приехал чуть живой. Нечего делать, сообщил Шабельскому, что буду у него ужинать с письмом Беккеру1269 Так и сделал. Но его жидовка постепенно привыкает, наглеет и становится вовсе невыносима. Скоро, скоро дурак взвоет и сбежит. Но куда ему бежать? А сбежит. Более поганого урода нарочно не придумаешь. Как мог он жениться? До того противно, что перестану к ним ходить, хоть это лишает меня возможности превосходно иногда поесть. — У них все так поздно, что я вернулся домой после 12ч[асов] ночи и пешком. По дороге сложил у Казанского собора стихи, Вами только что прочитанные, а затем их переписал и сегодня всю тетрадь отнес на Знаменскую для снятия Романом копии. У них окончательно ушел Вишняков и остался Погоржельский. Роман боится, что этот его замучит работою. Ну, это еще посмотрим. — Лизавета, видимо, хотела у нас поселиться или поворовать, но сразу разглядела, что со мною ни то, ни другое совершенно невозможно: дверь в буфетную и в лицевые комнаты замкнута, вся работа в ванной и чистых комнатах во двор. Вот она и не приходит уже два дня. Ну, черт с нею, коли так. А только мне все-таки надо кого-нибудь. Самовар я великолепно ставлю, но времени нет выполнять остальное. — Итак, сегодня проснулся, поставил самовар, собрался и поехал сперва в Академическую типографию, где получил рукопись, и к Дьяконову, которого, однако, не застал: очень жаль. Оттуда в Строительство. Там Лобанов сообщил из Штаба, что паника полная, сообщение с Москвою расстроено, Нижний взят, и войска сильно продвинулись к Москве1270, а что большевики вообще в истерическом ужасе, так как немцы им помогать отказались, считая все происходящее в России нашим внутренним делом. Причина-то, положим, другая, но большевикам оттого не легче. — В Строительстве же привезли картофель. Это переменило все мои планы. Я прежде всего к Томановскому — мои брошюры, чтобы заручиться их обещанною серию всего изданного, — конечно, бесплатно. Оттуда на Офицерскую за чемоданом для картофеля. С чемоданом купил гомеопатии и зашел к Чи- жову: я жду монтера завтра, а он явился сегодня. В Строительство, где забрал картофель и отвез на Знаменскую. Хотел было в Смольный, да было поздно, и притом большевикам не до нас. Я с горя в «Наш век». Дополучил последние №№ для вырезок и пообедал с Настею. Затем сюда. Кроме того, в Строительстве получил хлеб по самому голодному рациону, — в сутки Уг ф[унта] хлеба + Ул ф[унта] сухарей (это еще ничего) — сахар, по ошибке Машерова, в двойном количестве (слава Богу), селедок, сало. Итак, пообедав, сюда. Хотел забрать последние книги у Адамовича, да сил не было после вчерашней голодовки: даже у Шабельских не было коржиков, и я вчера совсем остался без хлеба. Обед сегодня у нас посытнее, чем эти дни, но все-таки голодно. Итак, пораскладывав пасьянсы, в Генеалогическое, где небольшому
1918 год
437
кружку, — Сивере, Эссен, Татищев, Тройницкий, Шемякин, Путятин и еще кто-то, — да, Адарюков, — и еще кто-то, — прочел записку Дурново. Впечатление большое.
— Затем домой, поставил самовар, напился кофею с хлебом и пишу, а Вы читаете. Но Вы-то сыты, а я впроголодь. Ах, с каким бы я наслаждением съел теперь настоящий хороший обед мирного времени! И сколько бы я съел!
27 июля / 9 августа. Как прошел день сегодня? И так, и сяк. С утра ждал монтера и воспользовался свободою, чтобы написать кое-что о Пушкине. Закончил о вокзале, написал заметку о Сталь, вставил несколько добавлений и поправок, — вообще, почистил. Затем в Строительство. Там пустыня и скука. Хотел к Дьяконову, но в телефон узнал, что его дома нет. Посмотрел бумаги — ахти, забыл дома записку Дурново. Съездил за нею. Получил сухие коренья, сухари, посидел еще — и на Знаменскую. Чуть успел пообедать — пора в «Былое» к Щеголеву. Пришел — а он застрял в Москве из-за событий. Тогда поехал к себе и к Адамовичу. Уложил-то все до конца, но увезти не мог: один чемодан там оставил, зайду завтра. Затем к Германовым, где поен кофеем, кормлен рисом с киселем из красной смородины, хлебом с маслом и колбасою. Все настоящее. Немного подкрепил силы. — Манту- риха приятельница с Башмаковою-женой, и та хочет мне или через меня продать его книги. Посмотрю, что и как. Та мне напишет. — Завтра много дела, но все концы. Теперь у меня и с книгами кончено. Угол Адамовича был последним камнем на плечах. Не явится ли на смену камень Башмакова?
28 июля /10 августа. Сегодня день двух окончаний: получил конец корректуры 2-го тома Ефимова и принес последний чемодан книг от Адамовича. Прекрасно. Какщ1. — Утром сегодня писал разные мелочи, в частности Женичке1271, а затем отправился на Фонтанку, где получил корректуру и узнал, что от Володи получено письмо. Надо будет узнать. Затем зашел к Буре1272 вставить стекло, разбитое в часах, но в этом жульническом притоне воцарилась такая наглость, что я накричал и ушел. В Строительстве условился, что буду завтра у Дьяконова в 7 ч[асов] вечера, составил себе доверенность и передал комиссару для подписи Лобановым, упросил комиссара не обижать Скарятину, получил жалованье, снова выдающееся вперед, и заплатил за картофель. Зашел к Томановскому около трех, но по случаю шабаша у них кончается рано, и его я не застал. У нас паника, слухи о всеобщей эвакуации, о немецкой оккупации Петрограда... Что же делать? Мне эвакуироваться и некуда, и невозможно. Говорят, что нас будто бы ведут на Вишеру: прекрасно, Любань пригодится. — Пообедал, п[р]одержал часть корректуры, полученной на Фонтанке, и прямо к Адамовичам со Знаменской, но неудачно: никого из Мантуровых не было. Вернулся домой, напился кофею и тогда съездил к Адамовичу. Конец. А теперь, по возвращении, продержал всю сегодняшнюю часть корректуры, считал ее же с Женичкиными приписками и сейчас, без 10 м[инут] два ч[аса] ночи, кончаю всю музыку. Да, со службы сходил на Екатерининскую1273, где мне мигом вставили стекло и взяли всего 4 рубля вместо 5, и~как спросили у Буре,-11 да еще стекло-то поставили толстое. — Ну, завтра буду много писать и постараюсь побольше кончить.
— Прибегал ко мне Плеве: ему чего надо? Книги продавать? Квартиру менять? Посмотрим.
1 Прекрасно, хорошо (греч.).
11-11 Вставлено над строкой.
438
Дневник Б. В. Никольского
29 июля/11 августа. Сегодня день третьего окончания: с самого утра засел и продержал всю корректуру 2-го тома Ефимова, кроме 3 первых листов. Очень недурно. Кроме того, был у Дьяконова и обедал на Знаменской. До чего было весело сидеть и работать, Вы не поверите. Все кончено. А у Дьяконова заручился всем, чем нужно. Как-то события, а я на пороге окончаний. — Плеве, оказывается, приходил меня спрашивать. Ну, и слава Богу, что не застал и не отнял ни времени, ни нервов. — Большевики, судя по их афишам, в тоске и панике. Хлеба-то не только нет, но и не будет. Каково-то нам-то!
30 июля /12 августа. С утра снова засел за Пушкина — сил не было другим заниматься — и кое-что дополнил, исправил и переделал, даже новые заметки написал. Сейчас уже 110 и еще одна в уме готова. Гляжу на часы — звонок на парадной. Какая-то пигалица-барышня. «Вы Б. В. Никольский?» — «Я». — «Так вот, Вы оставили за собою 1_в магазине «Ява»"1 12 ф[унтов] кофею, — возьмите, а то мы продадим, у нас весь вышел». — «Спасибо, сейчас приду». — А в кармане неполных
170 рублей. Снова гляжу на часы — ахти, почти 12 ч[асов]! Мигом полетел. — Сперва на почтамт, где сдал заказную корректуру; затем к Чижову — в четверг обещал снять аппарат. Потом в Строительство — но комиссия об изгнании сослуживцев- родственников отложена ввиду грозящей нам эвакуации. Впрочем, я по дороге придумал комбинацию со мною, со Скарятиной, Аморетти, Лобановым, Касперо- вичем и Поповым, и все устроил; а с Комиссаром поговорил еще вчера. Что делать? Пошел в Публичную библиотеку. Мне пришло в голову, не Шишкова ли или Мар- линского стих «С вершин заоблачных11 бесснежного Бешту»1274 Оказалось, ни того, ни другого. Не Якубовича ли? Читал Сайтову и Юргенсону мои стихи. Потом обратно в Строительство за деньгами. Но как раз в это время негодяй Веселовский объявил, что продуктов не будет и деньги возвращаются: значит, осуществил свою спекуляцию. Но сегодня мне эти деньги были клад. Я прямо в «Яву», взял кофей, — теперь запас на год, 23 ф[унта] сырого чудного кофею, — и обратно в Строительство за едою. Получил по 3А ф[унта] хлеба, селедок, и обедать. Со Знаменской сюда и снова читал и писал для «Заметок о Пушкине». Да, в Публичную забрел Козьмин. Он, каналья, как я и раньше почувствовал, хочет у меня выпытать справочек для своих примечаний к заметкам Пушкина. Я мигом дал ему ряд умышленно неверных и неточных указаний: пускай повозится. А меня и Сайтов как-то острожно предупредил, что Козьмин, только не догляди, стибрит сведение и как Плюшкин клянется и божится, что его собственное. — Ну, пишу, — звонок: Германов. Принес деньги. Поболтали. Потом я снова засел за Пушкина, только сперва поставил самовар и напился кофею. — Мучит меня вопрос с квартирою, библиотекой, Академией, а теперь и с эвакуациею. Тяжело. — Вообще же великие катастрофы для отдельных людей и семей в огромном большинстве сходят даром. Гибнут обреченные, по закону большого числа, а массы живут себе, да живут. Катастрофичность катастроф не в катастрофе, но в паниках мечущейся твари двуногой, в ее нытье, стонах, глупости, трусости и пр. А сами по себе катастрофы те же будни, только с повышенными коэффициентами статистических явлений. Надо быть философом. Но для мыслителя мучительно сознание своей ничтожности, своей микроскопичности и своего
I 1 Вставлено над строкой.
II Вписано над зачеркнутым: утесистых.
1918 год
439
бессилия в огромных явлениях стихийной жизни. Благо тому, чье сердце в такие минуты знает Бога и не оставлено сознанием своей греховности, сознанием, что совершающееся нами все, все заслужено, сполна, мерой утрясенною. В этом сознании — мир и покой.
30 июля /12 августа. Забыл еще записать, что по пути из Строительства в «Яву» меня застал дождь и пришлось укрыться куда-нибудь. Так как я был безумно голоден, а к обеду сильно должен был запоздать, трамвай же подходил к Лейнеру, то я у него и поел. Это въехало в 14 рублей, — а что была за еда? Насмешка над обедом. Но все-таки я сытей обыкновенного. Завтра зван к Харламову, которого встретил вчера в трамвае. Коли еще приехала Е. М. Шабельская, и Братусы меня к ним позовет ужинать, то я трижды завтра поем, ибо не в силах буду отказаться, невзирая на его жидовку. — От Башмаковой-то обещанного письма нет. — Новейшая версия о1 нашей эвакуации — что мы в Тихвин. Лучше бы в Вишеру. — Германов сообщил, что весь курорт населению велено очистить в 48 часов. — Роман с его тиром1275 остается здесь.
1/14 августа. Вчера день вышел совсем необыкновенный. С утра я немного проспал и сел писать: переписал письмо Носкову1276, запечатал ему Ефимова, сдал все это после на почтамте, — вообще, никуда не спешил; а затем отправился в Строительство. Там толки об эвакуации, о близости союзников, о покупке сукна, картофелю, — вообще, толкучка. Одна графиня Татищева, да еще11 Кирсанова и Воронцова- Вельяминова держат себя в этой дыре как подобает милым и благородным женщинам. Сходил я на Фонтанку, снес письмо Аверьянову1277, вернулся, получил продукты, — вторичный просчет Машерова, я получил две порции жиру, а по военному времени смолчал, — и потолковал с комиссаром о моей доверенности. Но Лобанов тянет, — боится. Ну, хорошо, посмотрим. — По пути на Фонтанку встретил на Невском супругов Тарлей и узнал от него, где юрьевско-воронежские деньги.
— Да: свесился, ничего не снимая и не вынимая из карманов: 3 п[уда] 35 ф[унтов]. До войны было 7 с походом1278. — Пообедал дома, — и вкусно и хорошо пообедал. Пошел к Шабельскому. Там не только его сестра, но и чудный творог, которым меня накормили. Я ел, как конфеты. Прибавили плитку своего шоколаду и позвали ужинать рано, т. е. в 8 ч[асов] по собачьему времени. Ну, я не утерпел. А жена Шабельского как-то тряслась передо мной. Я думал, что она завидует моему обращению с Еленою Михайловною, но потом решил, что ей был от мужа нагоняй и велено меня как-нибудь смягчить, а она бесилась и не хотела. Какой он глупый! Бедняга, бедняга!.. Итак, я обещал быть и пошел обедать к Харламовым. Чудный борщ с хлебцами и двумя рюмками полуводки, великолепно зажаренные соленые сазаны с картофелем, кофей, — я был сыт, как давно не бывал. Между тем, пора к Шабельскому. Прихожу — там Антонова, какой-то Павлик, и обед: селедка с яйцом, селянка рыбная с горячим хлебом и коржиками и белорыбица вареная с картофелем, а потом много чудного нового шоколаду. Тут уж я почувствовал себя перегруженным и, чтобы не заснуть публично, в Уг одиннадцатого по собачьему времени поехал домой. Дома, как ни силился, ничего не мог сделать, — только выпил кружки три отварной воды с лимонной эссенцией и лег спать в начале 12-го
I Вставлено над строкой.
II Вставлено над строкой.
440
Дневник Б. В. Никольского
часа. Спал как пьяный до без 10 м[инут] десять утра. А мне вчера Лобанов дал поручение, — конечно, нелепое, но я его и выполнил формально: пошел к Лебедеву в Мариинский дворец, узнал, что нельзя, и баста. Да, утром еще ко мне забегал Германов за письмом Носкову, но я сказал, что уж отправил заказным. Из Мариинского дворца в Строительство, где выдали по Уг ф[унта] сухарей на три дня (это еще ничего, это = 3А ф[унта] хлеба), селедок, сахару и сала. Куплено сукно на два костюма по страшно льготным ценам. Выдают полуторное пособие по поводу слухов об эвакуации. Завтра должен быть пуд картофелю по 2 р[убля] 50 к[опеек]. Пообедал дома, зашел в «Былое», — Щеголева все еще нет, — купил сладкого в расчете на Катино рождение и пособие, и домой. Завтра вечером у меня Крейтоны и Блюша. Досадно, что пропадает Генеалогическое. — Харламов кончил свои воспоминания об Илиодоре и Толстом1279 Должно быть, занимательно. — Сегодня хотелось кое-что написать, и постараюсь. Завтра утром назначено монтеру снимать у меня телефон.
Я все эти дни был немного простужен, а теперь эта моя petite espece de prostoude1 осложняется и жаром, и насморком, и кашлем, и нестерпимою болью в печени. Последнее — плоды приставаний п"ко мне за едою моей женьГ11, не дававшей мне несколько месяцев ни разу пообедать, не доведя меня до бешенства и таких окриков, что ей самой становилось страшно. Это неврастеническая женская потребность быть хоть битою, хоть высеченною, лишь бы довести до ярости того, кто ее кормит, поит и жалеет. Теперь, свезя эту падаль, свою мать, в больницу, она понемногу отдыхает и поправляется, но моя печень зато начала сдавать, а тут еще и простуда. Ничего не поделаете. Надо завтра лечиться. Пойду к Погтенполю на осмотр и к Бразолю за лекарствами.
Написал еще заметку о Пушкине и начал новую — о «Борисе Годунове». Теперь стемнело — зажигаю лампу и берусь за Воронеж и Москву1280
2/15 августа. Сегодня снова тщетно ждал механика для снятия телефона: не был. Я воспользовался этим, чтобы сильно подвинуть заметку о Самозванце1281, Курбском и Борисе Годунове. Затем в Строительство, где только лавочка. Подписался на сахарин, получил 35 ф[унтов] картофелю, получил эвакуационное пособие в 525 рублей, пообедал на Знаменской и придумал на завтра новую комбинацию с трамвайными льготными билетами. До Строительства сдал заказное письмо в Москву. Вечером поил кофеем и вел разговоры с Крейтонами и Блюменфельдом. Дело их почти безнадежно, — посмотрим. С Академиею наук затишье. Вообще, за эти дни я как-то сдал в предприимчивости, освободясь от ломовой работы над Адамови- чевым углом. Постараюсь не падать духом. Зима предстоит — хуже, чем отчаяние. Петроград весь вымерзнет, и продовольствия не хватит на половину населения. Куда бежать? Когда я был в Мариинском дворце вчера, к Лебедеву явилась пара каких-то рабочих. Представили удостоверения, что они члены Петроградского совета. Мы, видите ли, активные деятели, еще до революции вели пропаганду, — ну, тогда это было просто и легко: все укрывали, риску почти не было. С февраля мы на самом виду, все нас хорошо знают в нашем районе, — на Выборгской. Мы коренные здешние, деваться нам некуда. Теперь, сами знаете, товарищ, продовольствие, топливо, цены,
1 Маленькая простуда (фр.).
11-11 Исправлено из: моей жены ко мне за едою.
1918 год
441
безработица, — известно, какое настроение... Нам, активным работникам, совсем тяжело. Ну, положим, самих-то нас охраняют товарищи, т. е. красная армия, — но вот семьи... А мы оба семейные... Знают нас, знают и семьи, — спрятать некуда, все знают, все следят, — угрозы, притеснения, — сущая беда... У меня родственники перебрались в Витебск. Я туда съездил. Ничего, потихоньку жить можно, там нас никто не знает, есть родные, которые там обжились, — словом, ничего бы; но вот как уехать? Нужен вагон, т. е. товарный, да в нем бы с вещами самим, пока не холодно, да так устроить, чтобы соследить не могли, чтобы потихоньку семью сплавить...
— Лебедев говорит, что об этом надо говорить с Зиновьевым и Нагловским, и никаких; а они тут ничего поделать не могут. Они только свидетельства и разрешения выдают на въезд в Петроград. — Эта беседа мне на многое раскрыла глаза. Вот почему они пищат-то. Рабочих деревня истребляет, а в городах голод. Рабочие грозят и бесятся. Большевики-то и пищат. Вместо мобилизации, по-видимому, один балаган. Немцы оккупировать голодного края не желают. Союзники тоже, но двигаются к западу, не спеша, медленным кольцом. Картина из невеселых. Спаси нас, Боже.
3/16 августа. Евангельское слово сбывается. Но расскажу все по порядку. Я слишком уничтожен и потрясен, чтобы мог иначе толково все записать. Прежде всего, немного запоздав, пошел в Строительство, где сегодня мое дежурство, и пошел, ввиду прекращения льготных трамвайных билетов, пешком, а потому по Казанской. Естественно, что зашел в Казанский собор поставить свечи за здоровье жены. Службы не было, шел молебен. Я остановился — читали от Мф. 8, 14-23, т. е. над болящими, но меня поразило, что к этому рассказу присоединяется и укрощение бури. Я решил, что и теща больная, которой сегодня рожденье, и чудо Христово ко мне почему-то приложимы1282 Помолился усердно и в Строительство. Там полное ничего, составил только трудный для других журнал Комиссии о перемещении родственников. Сходил домой пообедать, отнес Кате сладкое, поел хорошо, вернулся. Долго ждал сукна и продуктов. Продукты получил, сукно завтра. Федчун сообщил, что в Москве прошли нам прибавки. Прекрасно. Это во всяком случае мне с июня прибавка в месяц minimum по 150+30=180 рублей, т. е. 180><3=540 рублей, да пособие +225, итого разом прибавка в 765 рублей. А если пройдет мой юрисконсультский оклад, то еще по 250+80=330 в месяц, т. е. 330*3=990, и стало быть единовременная выдача в 1755 рублей; да прикиньте на эвакуацию прибавку в 600 рублей, — тогда разом 2355 рублей. Когда это худо? Но 1755 рублей и пр. это еще сомнительно, а вот 765 рублей во всяком случае. Между тем 525 только что получено: итого разом 1290 рублей; а возможно, что и 2880. Все это подняло дух. Отправился домой и сел за Пушкина. Долго ставил самовар, чувствуя себя больным. Напился кофею, стал дописывать, — около 10 ч[асов] вечера звонок на парадной. Что такое? Старший дворник. «Астраханский холодильник»1283 взял кв[артиру] № 8, готовы взять и мою, перевезя мне книги и купив мои шкафы и многое из обстановки. Завтра в 8 ч[асов] утра явятся смотреть. Когда дворник ушел, я стал перед иконами в столовой на колени и так расплакался, так жарко на это чудо помолился, как, помню, только в раннем детстве случалось, да и то не так. И сейчас моя душа вся онемела и блаженно изнемогла. Не могу ни думать, ни писать, ничего. Чувствую себя совершенно уничтоженным милостью вместо заслуженной кары, вижу открывающиеся затворы, чувствую тепло, чувствую, что меня подняли и несут куда-то в тепло, тишину, свет, пробуждение, что какие-то муки мгновенно прекратились — и лежу, и существую, как автомат, доканчивая все начатое. Дописал заметку 112-ю,
442
Дневник Б. В. Никольского
написал 113-ю, 114-ю, подготовил последнюю из очередных — 115-ю. Больше ничего не могу ни сказать, ни подумать, ни написать. Да будет воля Твоя!
4/17 августа. В 8 ч[асов] утра явился Дмитриев — какой-то странный тип с изуродованным раною лицом. Осмотрел квартиру. Ничего не сказал окончательного. Потом старший дворник заходил сказать, что он предлагает: на свой счет вывозит всю обстановку, покупает все шкафы, но чтобы все разом и скоро. Я велел ответить, что на все согласен. Теперь буду ждать и очень спокойно. Я даже не волнуюсь. На все воля Божия. Сидел в Строительстве, болтал с дамами, пообедал на Знаменской — теперь, вместо тещи, изобретен новый способ меня раздражать за едой: обеды перенесены с 3 ч[асов] на 1 ч[ас] дня и меня заставляют ждать, задерживая кухарку с утра, чтоб она не поспела к сроку. Ну, сегодня я загнал такой скандал, что, надо полагать, новое опоздание будет не так скоро. — В Строительстве выдали прекрасное сукно, 9x2 арш[ина], т. е 2 куска по 4!/2х2 арш[ина]. — На Знаменской вручили приглашение от Воронежских курсов1284 Немедленно буду отвечать. — Понедельник у нас празднуют, чуть ли даже не по декрету. — Я так подавлен «Астраханским холодильником», что живу, как во сне, машинально.
5/18 августа. Видимо, тело мое начало сдавать всему, что я пережил за 1 Уг года. Слабею, лихорадка, еле таскаюсь и даже случайно-лучшее питание не вызывает подъема, а только, должно быть, слегка уравновешивает нищенское недоедание. Нищенское!.. Как переменили слова значение! Мерзко глядеть на сытые, цветущие, разъевшиеся морды, на прочные, хорошие костюмы нищих и на тех голодных мерзавцев, которые подают им. Вот обязанность общества и законодательства: такую борьбу с нищенством начать, чтобы нищего бежали как прокаженного, чтобы никому в голову не пришло побираться! Более развращающего, более подлого и вредного явления, чем нищенство, я не знаю. Каторжные работы 1-на довольно серьезные сроки-1 после жестокого телесного наказания каждому, кто уличен в нищенстве; отчисление половины всего дохода на благотворительность у каждого, кто осмелился подать нищему, с выдачею большого процента доносчику и арестовавшему 11-того или другого, или-11 обоих; занятие нищенством, как обстоятельство, исключающее применение каких бы то ни было смягчающих обстоятельств во всех преступлениях и кроме того силою закона повышающее наказание на две степени, ш-в случае же соучастия в преступлении, независимо от всего прочего, наказание в высшей мере, полагающейся за преступление, в котором когда-либо нищенствовавший в какой бы то ни было степени соучаствовал,-111 а в случае оправдательного приговора караемое третьим по мягкости наказанием, причитающимся за то преступление, в котором уличенный 1у-в нищенстве соучаствовал или-1У обвинялся, у-если оно строже наказания за нищенство;-у обращение к церкви с просьбою разъяснять в церквах, какой великий грех неразумная милостыня и какой еще больший грех христарадничанье; обязательное разъяснение того же во всех школах; приравнение к нищим всех
I-1 Вставлено над строкой.
II-11 Вставлено над строкой.
III-111 Вписано на правом поле листа, в тексте поставлен знак вставки.
IV-IV Вставлено над строкой. v-v Вставлено под строкой.
1918 год
443
бродячих музыкантов, фокусников, шарманщиков и проч., кроме ярмарок, праздников, гуляний и т. д.; и кроме того целый ряд дополнительных мер: на меньшем совесть моя не может примириться. За самоуправства и нищенство наказание можно смело и широко повышать до смертной казни. Но возвращаюсь от омерзительного к будничному и печальному.
Вчера — что было вчера? Да ничего. Приходил милый1 Женичка. Приходил испражниться своим поганым нытьем Владимир Евреинов. Что я, черт их побери, за писсуар такой, что они ко мне ломятся! Но он принял мои разносы в хорошую сторону. Раскладывал пасьянсы. Был слаб и печален.
Сегодня время терял тоже даром: слаб и болен. Пообедал на Знаменской. Зашел к Шабельским — а там меня накормили тертою селедкою с коржиками, картофелем с грибами (чудо!) и шоколадом. Придя домой, был так слаб, что лег и лихорадочно спал более часу. Заснешь, когда в четыре года сбавишь четыре пуда весу! Сейчас посмотрю, не удастся ли что написать из писем или для «Гавриилиады».
Прочел мою статью о «Гавриилиаде» и нахожу, что кроме дополнений по поводу11 двух новых изданий1285 ши предисловий-111, а главное — моего подбора писем Пушкина, ничего в ней менять и нельзя, и не нужно. Статья писана хорошо, убедительно и ясно. Вопрос она исчерпывает. Каждому воздает свое. Аминь. Может быть, успею завтра все переделать и дописать.
6/19™ августа. Вчера все это написал, а сегодня переписал1286 к — сейчас посмотрю, который час — к 25 минутам девятого по собачьему времени, причем мои часы, назло большевикам, бегут шибче собак, т. е. лупят неудержимо вперед. А утром сдал письма Ильинскому и Ямзину1287 Теперь с Воронежем пока все сделано. Завтра начинаю, что нужно, здесь. — Пообедал на Знаменской, где жена все-таки, под предлогом Спаса Преображенья и пирога, вздумала запоздать с обедом. Ну, полагаю, что сегодняшние меры достаточны. Больше не захочет. А захочет — получит. Я больше не могу. — Был у Шабельского — они сегодня быть не могут. Но я послал Беккеру очередной платеж по исполнительному листу. В телефон условился с Харламовым о том, чтоб он прочел мне в присутствии графини Татищевой свои воспоминания об Илиодоре. Она мне сказала, что у нее чудный архив об Илиодоре, и она охотно мне его передаст. Это такой номер, что надо закрепить. Я изобразил полное равнодушие, но придумал это чтение. Теперь, надеюсь, архив от меня уж не уйдет. Читать будем в пятницу или субботу. — Затем было рано и домой, и к Поггенполю. Пошел на Знаменскую поспать. Поггенполь осмотрел, подивился крепости моего организма, расхвалил все, особенно сердце, и сказал, что ни одной трещинки не чувствует и не наблюдает, хотя питаться необходимо. Ничуть не спорю. По этому случаю поел в 6-й столовой и переписал до конца письмо Виссариону1288, — последнее, что оставалось. Предварительно, впрочем, напился кофею. Научился же я, скажу Вам, самовар ставить, — одно удовольствие. Шумит по моему приказу как фортепьяно под пальцами виртуоза. Итак, сейчас
I Вставлено над строкой.
II Далее зачеркнуто: ее.
111-111 Вставлено над строкой.
1У В тексте ошибочно: 18.
444
Дневник Б. В. Никольского
почистим «Гавриилиаду». Надо заново написать самое начало, сделать небольшие вставки, и все будет великолепно.
7/20 августа. Вчера, сверх этой записки1289, оформил три первые страницы моей «Гавриилиады» и подобрал весь нужный книжный материал. Спать лег рано, сегодня проснулся рано: вчера днем поспал. Заплатил Севальду, — милый чухна, — сдал письмо Алексееву и купил у Кирхнера1290 переемницу сей книги за 80 р[ублей]
35 к[опеек], — и все говорят, что очень дешево. Я согласен, но... Затем в Строительство. Продал в магазин Мартынова 10 шт[ук] Ефимова и купил всплывшую из подмокших подвалов книгу Камбурова о Гоббзе1291 Поехал обедать на Знаменскую, но раньше узнал, что напротив, в кооперативе Георгиевских кавалеров, всем продают воблу всего по 1 р[ублю] 30 к[опеек]. Тотчас пошел и купил 10 ф[унтов]. Увидал сыр — Бориса сыр пленил1292 — невзирая на цену (19 р[ублей] 50 к[опеек]) купил кусок. Увидал и узнал и то, что продается какаовое масло по 17 р[ублей] ф[унт]. Запомнил. После обеда снес это известие, а заодно и мысль о вобле, Братусам. Вместе выехали, — они в Гвардейку и кооператив, а я в Строительство. Там выдали сахар, хлеб и сухари. Дома получил свежий кофей. Сговорился с графинею Татищевою, — чтение в пятницу в 7/4 ч[асов] веч [ера]. Предложил Лобанову командировать меня в Воронеж за продуктами. С величайшею готовностью. Что же, съездим на казенный счет. Дело доброе. Придумал, чтобы вместе командировали семеновцев. Пойду по этому предмету к Бржозовскому. А Лобанов очень доволен моей идеей: охрана! А Бржозовского я попрошу послать с солдатами Алексеева: и расторопен, и предан, и сегодня мне сдает репетицию. Словом, очень умно. Поедемте. И деньги, и еда, и не только даровая поездка, но суточные, и дела в Москве, и дела в Воронеже, и книги Ефимова, — словом, черт знает как бы хорошо. Будем хлопотать. А если я закуплю, так ведь я не спекулянт и не вор, — нашим дам полный во всем отчет, — наверно, куплю дешевле и лучше всех, да и прецеденты создам, которые нашим спекулянтам коготки пообкарнают. Словом, только бы вышло. — Сейчас хочу зайти в «Былое» и должен зайти в Училище на репетицию. — На обратном пути домой поел в 6-й столовой. Нельзя не питаться, — прямо гибну.
В «Былом» никого не было, но на Литейном встретил Тарле. Тот получил письмо от Яковенки из Воронежа, очень краткое и туманное. Живут в кадетском корпусе в интернате. Холостым и одиноким еще куда ни шло, но женатым — ужасно. О занятиях с 1-го сентября не может быть и речи. Я думаю! Хорошо, коли с Покрова1293 наладят. Да, ведь теперь, по собачьему-то счету, и Покров не в Покров. Кстати: «двуногий» для меня стало теперь слишком слабо. Я изобрел термин синонимичный, но более сильный: получетвероногий. — Ну, купил с горя ягод и в Училище. Известил Харламова в телефон о пятнице и не пришедшего Алексеева, что мне его необходимо видеть. Он явился и с восторгом встретил мою мысль, объяснив, что завтра как раз момент: у них продовольственное совещание. Прекрасно. — Дома швейцар известил, что завтра в 8 утра снова будет старший дворник, но с перевозчиком. Важное дело. Очень рад. — Ну, а на репетиции идиот Петров-белый. Опять ничего не знает и не понимает. Нечто вроде Романовича. — На обратном пути, кроме Алексеева, встретил Загибу. Условились повидаться по возвращении моем из Воронежа. — Господи, что-то будет! Как-то мы выберемся! Как-то все совершится!
— Дома напился кофею. — Болит левая нога, и сильно. Ну, пока это ничего. Не надо унывать.
1918 год
445
Да, немцы в Юрьев не пускают... Здравствуйте, барон Лоринговен, — мы с Вами еще повидаемся, еще повидаемся, и не я буду беспокоиться. То же и с Гриммом было. И его час еще не пришел. Дегио и Цёге1294 — эти, к сожалению, подохнут. Но Лоринговена и Гримма я еще повидаю, повидаю, — погляжу на них, когда настанет их час.
Время позднее, завтра вставать надо рано, а все-таки напишем, сколько успеется, о «Гавриилиаде».
8/21 августа. С утра в Строительство, но огородника не было. Тогда я в Семеновский полк. Там с Бжозовским и председателем хозяйственного комитета Петровым — долго их только пришлось дожидаться — покончили в пять минут теснейшим союзом. Из полка пообедал на Знаменской и к Шабельскому. Там посидел, но чувствовал, что что-то есть. Поел селедки. Была сестра Шабельского. Зазвали обедать. Не обещал, но решил пойти. Вернулся в Строительство, где внезапно Феттер привез отличные яблоки за Уа-/5 цены. Купил 25 штук. Был тираж 3-го куска сукна. Вытянул черное. Боюсь, выйдет у меня скандал, ибо Веселовскому хочется получить на этом сукне для каких-то спекуляций деньжонки, а я платить ему, а не казначею, и притом почему-то без рассрочки, не желаю. Посмотрим, что из этого выйдет завтра. Отнес яблоки и сукно на Знаменскую. Поспал. Потом к Шабельскому. С ним похозяйничал и у него поспал. Когда проснулся, из обращения со мною жидовки, из его и ее совершенно перекосившихся лиц и других признаков усмотрел, что из-за меня, пока я спал, была знатная схватка. Я смекнул и из двух слов с сестрою понял, что она прекрасно поняла, почему ее не звал я пить ко мне кофей, что Братусы хотел ее провести, но она поняла опасность такого шага и удовлетворилась расстройством всего предприятия. Ну, знаете, если так, то довольно. Рано или поздно ведь нарыв лопнет, так путь не в мое лицо. Больше к ним не пойду, разве на минуту по делу. Я дружбе к нему пожертвовал моим отвращением, моим вкусом, здравым смыслом, наконец, — но рисковать моим достоинством не согласен. Я буду первая нить, которую она если не перервет, то выведет из дома после его сестры. Сил у него уже не хватает. Когда уедет сестра и исчезну я, назреет и в нем сознание, что необходимо решиться. А не назреет, так во всяком случае развитие неизбежного разрыва ускорится. Дольше быть компрессом этого гнойника нельзя. — Сразу после ужина домой и напился кофею. День вообще удивительно сытный. Дома почти дописал заметку
1295
о совести. Во всяком случае сделал все выписки из речи отца
Да, да. Встал-то я в 20 м[инут] седьмого и к 8 был совершенно готов, но дворник не был со своим перевозчиком. Их дело. Два часа я писал начало заметки о совести. Завтра хочу снова пораньше вставать. А на Знаменскую забегал Германов, с которым условились о текущих делах. Он едет к Носкову на 10 дней. — Попробую позвать Катю на Харламове чтение. Сомневаюсь, ввиду ее ненормального состояния, чтобы собралась, но кто ж ее знает! А если соберется, так это ей очень поможет. И графине приятнее при хозяйке дома. — Помазкова, как я предвидел, Лобанов представил вместо Енгалычева себе в помощники. Становится невыносимо. Хорошо, что мне скоро уходить, и что неизбежная уголовщина меня не коснется. Скорее бы в Воронеж и — поминай, как звали!
9/22 августа. Ну, что сегодня? Сегодня встал в 20 м[инут] седьмого, но сделать утром ничего не сделал. Так, думал о поездке в Воронеж и записывал, что надо с собою туда брать. К 10 ч[асам] в Строительство, где сперва ждал Помазкова, а затем объяснял ему, почему их повесят за их договор с Белобалтом. Он понял,
446
Дневник Б. В. Никольского
сильно задумался и впервые сообразил, что в моей голове нечто есть. Затем толковал о поездке моей. Говорил с Помазковым, Цветковым и Ерошевичем. Дело сложнее, чем я думал, ибо ни командировки, ни суточных нет, а мои расходы все присчитываются к накладным и повышают нашу себе-стоимость закупок. Но в целом можно все устроить на счет семеновцев. Ехать наметили 14-го во вторник. Жопы наши ничего не знают, ничего не умеют, все кое-как. А в полку мне дают Алексеева и с ним человек 15 солдат при двух вагонах. Запасы съестные и рабочие. Меня командирует полк. Это дает надежду устроиться их постоянным корреспондентом в Воронеже за 750 р[ублей] в месяц, выплачиваемых Кате, — а мы с Ашенькою в Воронеже. Превосходно бы. — Привезли картофелю и мне, ввиду моей поездки, продали не 35, а 55 ф[унтов] по 2 р[убля] 25 к[опеек]. Картофель дивный. Продавалась и мука по 11 р[ублей], но я денег пожалел. За 10 ф[унтов] заплачу 110 рублей, — а за 55 ф[унтов] картофелю1 заплачу 123 р[убля] 75 к[опеек]: чем дольше и лучше сыты будем? — Яблоки вчерашние побивают все рекорды. Правда, и все деньги выходят. Но делать нечего. — Итак, прежде всего обедать на Знаменскую, где мне зашили плащ. Катя с удовольствием приняла приглашение на завтра. — Да, о сукне дело чистое и платить я буду. Все равно казначей меня прижимать не станет. — Из дому в Строительство за картошкой и всякою всячиною. Видел фактора1296 Бело- балта. Как будто подбираются со взяткою. Вот я им покажу взятки, — погодите!
— Записал, какие бумаги нужны мне и семеновцам. Отвез в мешке за спиною
55 ф[унтов] картофелю на Знаменскую и в полк. Там поговорил с Петровым и Алексеевым. Петров немедленно действует. А я пешком домой. Но так устал, что лег спать, как только напился кофею. — Поездка обещает великолепную удачу. А мне она удача даже в том случае, коли начисто не удастся в продовольственном отношении: даровая поездка в Воронеж, в Москву, продажа книг Ефимова, — словом, все великолепно. — Хочу, сколько успею до сна, подвинуть заметку о совести или «Гавриилиаду».
10/23 августа. Кончил вчера заметку о совести, — конец жидок, — и еще одну приписал. Сегодня начал третью — о маркизе де Саде. Кроме того двинул чуть- чуть и «Гавриилиаду». Сегодня — искушение! — бывши в Казанском соборе понял, откуда взял Пушкин и описание архангела Гавриила, и как толковать «молю Феба и Казанскую Богоматерь»1297 Прочтете сами в заметках. Сегодня же был неожиданно грузчик Дмитриева. В воскресенье он придет для окончательной расценки. А сам Дмитриев зайдет завтра утром в 8 ч[асов] говорить о шкафах. — Ну, показав квартиру, в Строительство. По дороге зашел в Казанский собор, куда снова зашел на обратном пути из Строительства. — В Строительстве болтал с дамами. Потом мне Помазков поручил съездить к Глезарову, не позволит ли купить колбасы, меду и икры по 15 пудов. Я повел дело столь искусно, что тот разрешил. Мой успех поразил и Лобанова, и Помазкова. А я предоволен. Затем домой. А когда послали меня к Глезарову, я сперва пообедал на Знаменской и заказал Кате11 картошки. И слава Богу, ибо хлеба выдали на трое суток что-то вроде 3А ф[унта] и 1 селедку. Прямо погибель. В Строительстве поговорил ш из-за Веселовского411 о деньгах с Лобановым
I Вставлено над строкой.
II Вставлено над строкой.
111-111 Вставлено над строкой.
1918 год
447
и сильно перепугал этих негодяев. Но мне мало перепугать, я хочу и проучить.
— Возвратясь домой, писал о маркизе де Сад, пока не явились Катя, графиня Татищева и Харламов. Напоил кофеем, прослушали его интересное чтение о 1-й его поездке в Царицын. — А в Строительстве скоты. Я просил Воронцову-Вельяминову купить мне у огородника, а она все забыла, и я ничего не получил, ибо ездил к Глезарову добывать еду для Строительства. Который раз! И она хороший человек, но ведь что-то роковое. Я здорово посердился. Сейчас готовлюсь мысленно к искушениям завтрашнего дня. Что-то Бог даст! — Забегал Германов, но, благодаря принятым на время чтения мерам, не дозвонился. Харламову дал для прочтения Цук-
1298
кермановскую «Гавриилиаду»
Надо бы в число заметок включить ряд конъектур к тексту «Гавриилиады». Есть между ними напрашивающиеся. Издание Брюсова — филологически малограмотное — слава Богу, сделано без конъектур. Хоть что-нибудь, за что можно похвалить.
12/25 августа. В пятницу чтение Харламова. Весьма интересно. Хорошо написано. Себя с достоинством оставляет совершенно в тени. Везде факты и документы. Все смягчено до последней крайности. Каждому ясно, что человеку известно несравненно более, чем он пишет; но летописный тон обязывает. Катя была, и это ей было весьма полезно. Прерывали порядочно, но 1-ю поездку всю прочли. Татищева была чрезвычайно довольна.
Вчера встал в 6 ч[асов]. К 8 явился Дмитриев. Моя цена за шкафы ему не подходит. Я это предвидел. Боюсь только, не откажется ли он совсем из-за шкафов. Ведь они удорожают перевозку на много тысяч.
Затем писал, а вечером кончил о де Саде, за вечером же на прибавку изготовил
о конъектурах к «Гавриилиаде». После того в Строительство, где виделся с Бело- балтом. Взятки не предлагал, но зондировал почву — что я такое и бояться ли меня. Решил, по-видимому, что да. Я внушил ему, что над нами не каплет. Это им, вероятно, всего досаднее. — Затем обедать и обратно. В понедельник собираю общее собрание. Боюсь, что Помазков и К° могут меня впутать в грязнейшую историю. А центр всей спекуляции несомненно Лобанов. Только действует он исподтишка, из-за спины. А делятся втроем, — он, Помазков и Веселовский.
Днем немного поспал и съел карпа кусок в 6-й столовой. Без хлеба не жизнь. Картофель не спасает. Мне нужны хлеб и сахар. Остальное все равно. А между тем как раз хлеба и сахара-то и нет. В Воронеже хлеб 1 р[убль] 50 к[опеек]. А здесь чуть не 20 р[ублей] и 15 р[ублей] во всяком случае. Говорят, сахару сколько угодно.
Сегодня хочу укладываться и кончить вечером «Гавриилиаду». Сдам все в Академию и буду готов ко вторнику ехать. Поедем-то позже, это очевидно.
Скоро 12 ночи и погаснет электричество, но «Гавриилиада» кончена. Ура. Все готово, переделано, вписано, вклеено, переписано, занумеровано. Кроме того, почти до конца уложен ящик с книгами. Не могу решить, брать ли второй, или сыпать в чемодан. Остальное все тоже готово. Заметки также все готовы. Словом, я поездки уже не боюсь. — А вот артельщик Дмитриева не приходил. Это худо. Если дело сорвалось, очень печально. Подождем, конечно. Пускай сдают хозяева, — я готов уехать.
13/26 августа. Сегодня память Св. Тихона Воронежского, вместе со Св. Митрофаном Воронежским и пророком Наумом покровителя наук, учащих и учащихся. Я был в Казанском соборе и поставил свечу у его образа. А день какой-то странный. Потерял мою клеенчатую записную книжку. Искал ее без конца — нет. Отдыхая,
448
Дневник Б. В. Никольского
кое-что написал, порылся в указателях Вергилия и Овидия, — нет. Наконец, отправился. Отвез в Академическую типографию оригинал «Мелких заметок», — уже 415 листков, — потом доехал до собора, поставил свечи и в Строительство. Оттуда поехал обедать, а на обратном пути снова в Строительство, где получил еду (хлеба по 1А фунта!) и подготовлял умы к затеянному мной общему собранию перед моею поездкою. Но так мало ем, что съел у Лейнера порцию гуляша. Сейчас буду пить кофей и поить Катю, которая приехала сюда что-то чистить. — А в Типографии встретил Орбели-младшего1299 Он меня позвал почистить библиотеку Гартвиха. Знаменитая библиотека и почистить ее всегда хорошо. Поеду сегодня же и постараюсь из последних грошей извернуться. Там могут быть великолепные вещи. — Ну, а на Знаменской моя книжка нашлась. Утро, стало быть, погибло даром или почти даром. — Цуккерман хочет еще «Догмы» покупать для Киева. Вполне понятно. Карпека уже подготовлен Володею, подготовит Синайского и Каткова, и мой Ефимов получит все шансы. Что же, захватить Киев — дело прекрасное.1
На сон грядый хочу кое-что записать. Поехал я чистить Гартвиха. Но поздно. Там уже так вычищено, что и взять нечего. Тем не менее набрал книг на 250 рублей, а в действительности свыше, чем на 1000 р[ублей]. Жаль, жаль, что поздно. Там один каналья Хилинский купил на 1200 рублей. Синицына эта, конечно, дура петая, но дело с нею делать можно. — Со мною был чемодан. Я уложил в него брошюры и на руках пешком — трамваи шли уже только в парк — принес 1 ^-пудовую тяжесть домой с 5-й линии № 52, т. е. между Средним и Малым, причем нес по 8-й линии, надеясь поначалу попасть на какой-нибудь трамвай. Тяжко. Но принес. Прочее меня ждет. Покупка великолепна. Особенно я рад «Князь и вече» Сергеевича1300 (за 2 рубля), большой серии изданий Цитовича — Дьякова, множеству мелких брошюр величайшей редкости. Но библиографии они, канальи, н[а]пр[имер], совсем не продают. Интересная была библиотека, живая. Да, купил чудный экземпляр Улыбышевского Моцарта1301 за 5 рублей, Глинку Лароша1302 за 50 к[опеек], Лавровского Ломоносова1303 за 50 к[опеек], — все в таком же духе. Номинальная цена — великое дело.
14/27 августа. Утром встал вовремя, хотя был слаб после синицынского похода. Почитав дигесты, в Строительство. Там Помазков дал на заключение по требованию Гршценки. Дал заключение. Дело преглупое, но, по-моему, мы не отвечаем. Кстати, надо переделать расписку Вишнякова о Романовой машинке. Это 1SB завтра. Едва подал заключение, позвали получать керосин. Обедать и за посудою на Знаменскую. Пообедав, получил посуду, 30 ф[унтов] керосину (теперь у нас 70 ф[унтов] запас), отвез на Знаменскую и к Петрову в Семеновский полк. Он очень меня смутил отказом и даже как бы противодействием Зиновьева. Но по разговоре я выяснил, что это какая-то либо хитрость, либо неумелость его. — А у нас мой протест здорово перепугал спекулянтов. Теперь все платежи делайте казначею. Прекрасно. Вопрос упрощается: кому выдавать авансы. — Ну, от Петрова домой. По дороге на Казанской увидал какую-то закусочную: котлеты из судака по 1 р[ублю] 75 к[опеек]. Зашел и купил 2 шт[уки]. Оказались великолепны. Я с картошкой их. Потом от усталости
1 Далее в рукописи помещены черновики двух доверенностей на имя Е. С. Никольской, после чего текст записи продолжается.
1918 год
449
поспал минут 40. Потом читал — тоже отдых — дигесты, набирал мысли. Напился кофею. Сейчас буду писать разные деловые письма, бумаги и потом, сколько успею, Пушкина.1
14/27 августа. Вечер не удался. Неожиданно явился скрывающийся от большевиков Галковский выпрашивать восьмерку. Я не допустил его до этого и сам ему предложил сказать Струю. Тут звонок — Германов. Я случил сих двух мужей и выпроводил обоих. Но времени пропало много. Все-таки Модзалевскому и Петрову письма изготовил1304 15/28 августа.
Блажен ты был, святой Фома неверный!
И в вере, и в неверии своем Ты пламенел чистейшим всех огнем И ада смрад тебя далек был серный,
И не отверг ты опыт наш химерный В апостольском усердии твоем.
Но как дитя ты друга ведал в том,
В ком видится нам демон лицемерный.
Давно умом и сердцем верю я,
Лишь опытом поверить остается;
Он говорит: права душа твоя,
Ты молишься — и все тебе дается.
Но к голосу земного бытия
Где веру взять, доколе сердце бьется?
Иждивеньем Чернышева,
Потом Шахматова нам Начертанья слов обнова Соткана в науки храм.
Ломоносов, Ломоносов!
На седалище твоем,
Как на козлах, в сонме Россов,
Светел духом и лицом Мудрый Вральман восседает Взят Кутейкин на паек,
А Цыфиркин голодает,
Севши плача в уголок,
И на радостях готовы Уж откалывать канкан, —
1 Далее в рукописи помещены черновики упоминаемых писем и деловых бумаг.
29 Зак. 371
450
Дневник Б. В. Никольского
Шахматовы, Простаковы,
Чернышев и Митрофан...
Сии стихотворения создал с утра, никак не ожидав ни того, ни другого. Второе, впрочем, Вам уже давно знакомо по основной мысли. Я было использовал ее в «Мелких заметках», но, попав в академическое издание, должен был выкинуть. А сегодня, по поводу Успения, заключил в стихи. За их писанием и разными мыслями ушло все утро, так что я с опозданием поскакал обедать. С обеда, не дождавшись Романа, которому надо было заказать новую расписку о его машинке, пешком в Семеновский полк с письмом Петрову. Он на даче, а живет на Екатерингоф- ском 59. Обидно. Пешком по Гороховой и Садовой, где, ввиду скудости питания, решил поесть. По счастию был форшмак, и я потребил 2 порции. Затем домой. Дома почувствовал себя и физически, и нравственно разбитым, невзирая на всю бодрость с утра. Причиною — посещение Шабельского. Беккер ему не отвечает. Возможно, что его забрали и он сидит; но это дела моего с квартирою не меняет. Шабельский и деньги вернул. Я взял, ибо все признаки, что Беккер сидит. Но это меня смутило и расстроило. Как бы там ни было, возвратясь домой, был в упадке. Думал, что подыму настроение искусственно. У меня хранится спирт. Развел водой и выпил, закусив печеною картошкою. Стал еще слабее. Права медицина, — вино всегда яд и всегда безумство его пить, даже как приправу, разве в ничтожных долях, в соусах или в супах. — Лег и заснул, но и после сна был слаб. Тем не менее решил покончить с Синицыною. Покончил, но устал феноменально с двумя пачками книг от улицы Глинки по Офицерской. А книги великолепные. Дома напился кофею. Дрова все, самовар ставить завтра не на чем. — Да, по дороге к Синицыной зашел к Петрову — напрасно, умнее было ему оставить письмо в полку. Завтра понесу с утра; сегодня надо сделать приписку1305 От него у Николы Морского сел в № 8-й и зашел узнать о Модзалевском. Приедет 1-го сентября. Снова приходится распечатывать и приписывать1306, прах его возьми. Но лучше пошлю почтою завтра. От него к Синицыной пешком. Все вместе очень меня утомило. Ну, должен все-таки дописать и подготовить письма на завтра.
Да, письмо от Регеля. Каков сукин сын! Завтра же буду мерзавцу писать.
16/29 августа. Вчера ночью зачитался Маркевичем о Крижаниче1307, а сегодня проспал. Сдал на почте письмо Модзалевскому, отвез Петрову письмо в полк, зашел к Крылову, где получил-таки чистый экземпляр Штейна-Эртеля о военной администрации1308, и на службу. Там ничего. Тогда пообедал. Катя бьет тревогу: теща умирает. Врет, надует, не умрет. Хотя мне на картах непрестанно выходит благополучие после чьей-то смерти. Какое же благополучие — разорение! А с утра сегодня — вчера забыл дровами запастись — остался без кофею, при двух холодных печеных картошках. Потому прикупал и приедал. После обеда снова на службу, где Федчуна подбил купить книг у Синицыной. Получил продукты — совсем мало дают — и, побывав у Цуккермана и поев в 6-й столовой, домой. Сейчас надо идти за дровами. Тоска и труд. А делать нечего. Вечером буду писать, читать и думать. Господи, помоги! До того тяжело, безвыходно и трудно, что сил нет. Везде животный эгоизм, в котором некого винить, но от которого жизнь еще невыносимее.
Через много лет, читая мои дневники, потомки мысленно обратятся ко мне с ропотом и вопросами. Они упрекнут меня с негодованием, во всяком случае с удивлением и раздражением. «Как, — воскликнут они, — Вы пишете о таком
1918 год
451
вздоре, о такой чепухе, о таких мелочах, и ничего не пишете о том, как Вы жили, как Вы существовали средь окружавших Вас событий тысячелетнего значения? Кроме огульных фраз и лирических вздохов Вы ничего о них не говорите, не записываете? Ни одной картины, ни одного эпизода, ничего характерного, яркого? Да как же Вы жили, как Вы существовали среди всемирно-громадных событий? Как эти события отражались на Вашей жизни, — как могли они не отражаться?»
Увы, г. г. потомки, — я пишу все, что стоит записывать, а придумывать — не для того дневники существуют. Что переживаемые нами события, не Вам меня учить; я, может быть, лучше и яснее Вас это понимаю; но вот Вы наивны, как дети, воображая, будто события чем-то особенным отражаются на нашей жизни. Ничем они особенным не отражаются. Их отражения совершаются самым будничным, самым банальным порядком, ежедневными бытовыми мелочами. Вообразите, что внезапно Вы лишились средств, прислуги, прервался телефон, перестали выходить газеты, ходить почта, исчезли извозчики и моторы, почти погасло освещение улиц, закрылись почти все лавки, а в прочих остался только случайный и ни к чему не годный товар, и что это случилось не только с Вами, но и со всеми кругом: вот Вы нас и поймете. Будете ходить грязными, обношенными, в нечищеных сапогах, нечищеном платье, пешком, жить впроголодь, есть с жадностью черт знает что, ходить пешком, все делать сами, ни в чем не быть уверены, во всем себе отказывать. Улицы будут пусты, грязны, запущены; дома погрязнеют, облупятся, будут похожи на развалины; ни лошадей, ни экипажей, ни собак, ни кошек не будет видно; явятся печальные, бледные, изможденные тени вместо людей, прислуга исчезнет, господа станут голодною прислугою, пропадут костюмы, притихнут речи, забудется смех. Вы окажетесь как бы попавшим в дорогу, дорогу долгую, полную лишений, дорогу в неизвестность, неведомо куда, неведомо на какой срок, — ясно, что не навеки, но и только. А затем все останется по-старому, и Вам нечего будет ни сказать, ни записать. События? Но события текут непрерывно, как светила небесные. Чем пустее наши дни, тем, может быть, неотразимее назревают катастрофы вселенной. И наоборот. Живем буднями, сплетнями, глупостями, мелочами, окружены полною неизвестностью и неуверенностью ни в чем. День ползет за днем. Хроника — хроника так же мало нас занимает, как Вас хроника Вашей жизни. Чудовищная преступность, анархия ничуть не отражаются на портрете жизни. Ведь и у Вас ежедневно грабят, убивают, поджигают, — Вы знаете, что для этого есть отдел происшествий и его не читаете. Там и мы. Все становится будничным и бытовым. А занимающие Вас «деятели» наших дней так ничтожны, так случайны, так никому не интересны и так бессильны, что мы их и не знаем, и плохо различаем их. Они дикари, невежды, случайная рвань, и все понимают, что не в этой тле ни наше прошлое, ни наше будущее, ни наше настоящее. Кто они такие? Где они? Что они делают? — А черт их знает. Никто этим не интересуется. Все ждут только стихийных переворотов. И ждут тоскливо, мучительно, беспомощно, — мычат, как заблудившаяся1 корова ночью в лесу, и все тут. А другие, как я, не мычат, а молча идут, куда надо и куда можно, делают со скукою свое дело, тянут старую лямку, понимая, что все сие пройдет, и что задача в одном: дотянуть. Чего же Вы хотите? События громадны, говорите Вы. Дети Вы, дети! А Ваши-то не громадны? Что же Вы не записываете? А с нас чего-то хотите! — Нет,
1 Вставлено над строкой.
452
Дневник Б. В. Никольского
история сама по себе, а будничная жизнь сама по себе. И трудно записывать мелочи, мудрено их замечать. Ну, как запомнить, когда в последний раз мы ели крупу, яйца, телятину, мясо? Не помню. Запишу, когда снова их получу, — это другое дело.
Мой дневник — наилучший показатель. Сравните его с другими дневниками. Посмотрите, на какое жалкое прозябание обречены другие, сравните, как я горю, как я живу всею жизнью духа! Возьмите мои стихи, мои письма, мои мысли, — вообразите, как меня везде и все заслушиваются, точно райской птички, когда я рассказываю, — и вообразите, какое сплошное нытье, какая беспросветная, ноющая тоска вся жизнь других вокруг меня! Воет ветер в трубе — вот так и их жизнь: стонущие завыванья голодного тела и пустой души. Сидим колодниками в полном бездействии, голодаем, холодаем, ничего не делаем, всем тяготимся, влачим прозябание самоедов под тенями полярной ночи, едим селедки вместо хлеба... Кто умрет, кто заболеет, кто уедет, кто жалуется — жалуются, впрочем, все, — воющая стая волков... Вот и все. А Вы спрашиваете, как на нас отражаются великие события! Да мы есть хотим, вот Вам и все отражение. Тоска, тюрьма, пустыня, гибель культуры, — каждый из нас на голом голодном острове и не знает, когда и как с него сойдет, где заснет, что поест, кого увидит. И у меня все это еще яснее, сознательнее, чем у других.
17/30 августа. Сегодня снова немного проспал, — но это слава Богу, это лучше: все-таки сплю. А то как сон пропадал, как просыпался преждевременно... Напившись кофею, на Подъяческую искать подметки. Так спрятал, что ничего не нашел. Завтра или в воскресенье пойду искать окончательно. Принес молоток и машинку для откупоривания ящиков. Затем в Русское аптекарское1309 и к Кёлеру1310, нет ли глицерофосфата1311 Нигде нет. Купил в Казанской аптеке1312 последнюю банку. От сегодняшних приемов (должно быть) чувствую большую бодрость. Если так, то слава Богу. Купив лекарство, зашел в Собор и попал на акафист Божией Матери. Отстоял. Сдал в XI отделении письмо Регелю1313 Пообедал на Знаменской. В Строительство. Там обостряются отношения со спекулянтами на почве продовольствия. Впрочем, привезли зелень и мне записали капусты, моркови, бобов и огурцов. Потом привезли картофель. И то спасибо. Веселовский наскочил на Аморетти и должен был вернуть картофель, который хотел откупить у огородника себе одному. Гадко.
— Позвал Федчуна покупать книги у Синицыной. Условились в 7 ч[асов] ехать. Послал подвернувшегося Славушку Скарятина за мешком для овощей к Кате. Между тем узнали об убийстве Урицкого1314. Этот террор небесполезен, быть может, но сам по себе мне отвратителен. Но пугать он их пугает бесконечно более, чем пугал наших трусов. Ну, отвез мою покупку на Знаменскую и поел в 6-й столовой. Немыслимо теперешней едою быть сытым. А дома ждала меня корректура из Тюрьмы. Скверно правлено, да нечего делать. Ее просматривал, пока не явился Федчун. Его предупредил о спекулянтах и сочинил ему запрос об авансах. Воображаю, что случится среди них завтра! Но это лучше. Хуже будет, коли дойдем до уголовщины. — К Синицыной. У нее целая куча не смотренных мною брошюр. Не утерпел, отобрал самое главное. Домой и напился кофею. — Хорошо, что завтра суббота. Надоело ходить в Строительство. А нельзя не ходить, — как раз без продуктов останешься.
18/31 августа. Оказывается, не только Уринского1315 ухлопали, но и Ленина серьезно ранили1316 Перепуг между жидами громадный. По-моему, это все в порядке вещей. Силою не усидите. Ведь их поддерживать никто не станет. Я думаю, они сами это
1918 год
453
понимают и чувствуют. Но их тупик настолько безвыходен, что никакое сознание не поможет. — Сегодня с утра пошел на Подьяческую искать спрятанные подметки, но так и не нашел. Нечего сказать, спрятал! По крайней мере, уставил «Сборник II Отделения» Академии и почти все по части монографий о русской словесности. Вообще, немного поблагоустроил там. Мало, конечно... А времени ушло много. Прямо обедать, и то с опозданием. После обеда в Строительство. Там 56 ф[унтов] картофелю и 6 ф[унтов] 14 зол[отников] яблок. Снова Скарятин выручил — съездил за мешком. Отвез добычу на Знаменскую. Страшно я ослабел физически, просто невыносимо. Руки и ноги совсем вянут. На Знаменской поспал, вернее подремал, и поел картофелю, а на обратном пути дополнительно съел селедку в 6-й столовой (другое все было уже съедено). Затем считал всю корректуру в гранках. Завтра надо считывать сверстанное и пересмотреть гранки в начале. Заходил Галковский за запиской о восьмерке. Выдал. Посулил привезти муки. Спасибо, коли не соврет. А в Строительство забегал Дроздов. Завтра будет у меня ночевать. — Сахар весь вышел, а денег совсем нет. Сущая погибель. На Ефимова и Киев — только и надежды. И еще на Воронеж. Но пока везде замерло. А у меня сердце готово замереть, до того безнадежно и тягостно кругом. Ведь за квартиры не плочено. Кругом не плочено. Еда поглощает все без остатка. Продать ничего невозможно, покупатель исчез. Дело «Холодильника», видимо, лопнуло, и я по-прежнему сижу в моем капкане, т. е. квартире. А как выехать в Академию? На какие деньги? — Вот, гоню корректуру 2-го тома Ефимова: все, что осталось. Набор готов, и за то спасибо. Пора и печатать. Месяца через \Уг-2, пожалуй, будет второй том готов. Поздно, а нечего делать.
19 августа / 1 сентября. День погиб из-за проклятых каторжников. Сперва проспал, — ну, это слава Богу: значит, сон есть. Но затем оказалось, что по случаю Уринского, которого сегодня торжественно отвезли на свалку на Марсово поле1317, не ходят трамваи. Пешком на Знаменскую и обратно! Да еще туда с чемоданом грязного белья! Устал, как никогда. Тем не менее, переправлял первый том Ефимова и считал доставленную Германовым корректуру. Вечер пропал потому, что явился ночевать Дроздов, которого поил кофеем и которому пришлось хоть немного показать библиотеку. А то ничего не успел сделать. Завтра надо все спозаранку делать и в частности с утра выставлять Дроздова. Без меня я с книгами его не оставлю.
20 августа/2 сентября. Ночевал у меня Дроздов и ушел, видимо, довольный и ночевкой, и особенно кофеем. Вышли вместе. В Строительство. Там получил 3 сажени дров с доставкою по 80 р[ублей]. Должно быть гадость, но говорят, что смесь ольхи. Во всяком случае теперь надо брать, а не рассуждать. Доставят завтра. Ну, пообедал и получил в Училище последнее жалованье. Хоть и временно все это разрушение, но грустно и жаль. Обратно в Строительство и оттуда домой. Сегодня продуктов уже совсем не отпустили. Недурно. Дома был так разбит, что свалился и заснул. Просыпаюсь около 7 ч[асов] от страшного шума. Что такое? Гроза, да прямо над нами. Ну, тут я все понял. Вот откуда моя слабость этих дней. — Получив деньги, купил постного сахару и кроме того поел в 6-й столовой, — как-никак, третий день вовсе без хлеба. — После еды, грозы, сна и кофею чувствую себя возрожденным и держу корректуру. Шесть сверстанных листов закончил, теперь читаю гранки.
— Свечи кончаются, а в продаже нигде нет.
21 августа/3 сентября. Проснулся около девяти, т. е. поздно. Впрочем, я рад, если позже просыпаюсь: по крайней мере, значит, сплю. Поднявшись и пользуясь
454
Дневник Б. В. Никольского
подъемом сил после вчерашней грозы, усиленной еды в 6-й столовой и порции сладкого, решил закончить несколько скучных дел. Во-первых, сдал корректуру сверстанного текста. Затем зашел к Севальду на примерку — еще не начал проклятый чухна. В пятницу утром назначил. Тогда снес чемодан брошюр на Подьяческую и навел нужные справки. Воротясь домой, вписал, что куда следовало. Подумал, подумал, и решил сперва пообедать, а потом на службу. Купил гомеопатии и глицерофосфату Робена. По-видимому, это снадобье небесполезное. А лекарства мы теперь получаем на счет Строительства: это очень удобно. Н[а]пр[имер], на
3 банках глицерофосфата я сберегаю 38 р[ублей] 25 к[опеек]. Это и теперь деньги. Оттуда обедать. Оказывается, заходил Шабельский. К нему, где накормили завтраком. Нашелся скрывающийся Беккер. Очень печально. Платить надо — а деньги где? Кате 300 + 227 исполнительный лист + около 1200 квартира + 240 дрова + 150 еда... А поступлений только 175 р[ублей] за полмесяца в Строительстве, да и то с вычетом. Положим, за университетом свыше 2000, да прибавок почти столько же, но ведь это и конец... Поездка в Воронеж... — За обедом новости. Приехала на три дня Ольга и должна меня видеть вечером в четверг. Хочет видеть Блюменфельд. Хочет видеть и консультировать Карпов театральный. Но самое удивительное — совсем ничего не понимаю —: арестована Маргарита1318 и ее держат из-за какого компрометирующего письма Коковцова. Господи Иисусе Христе, до чего бессмысленны эти получетвероногие1! Оцеживают комара, упускают верблюда... Симпатичный и талантливый Рабинович скрылся, нечаянно прихватив 2000000 рублей, — а Маргарита сидит! И из-за письма Коковцова! Словом, ни в одной оперетке не сыщете такой глупости. Я понимаю, что эти господа гибнут и себя губят автоматически, что так нелепо и должно все быть, что, по любимой поговорке моей прабабушки, из пустой хоромины пустые и речи, — но все же, все же! — Ну, от Шабельского домой. Пользуясь новым лишним, и очень не лишним, питанием и подъемом сил, принес дюжину полен дров для самовара и пишу эти строки, а потом буду кончать корректуру.
Кончил бы ее, да явился сначала Германов, а потом Егоров. Обоих люблю, обоих рад видеть, но оба нестерпимо помешали. Разговоры пустые, но Германов молодец: великолепно усвоил римское право и все крепнет. Едет к Носкову 1-го по Божьему времени, если удастся раздобыть право на обратный въезд. Счастливый путь. Но еще попадет ли.
Большевики пищат все больше, — но кому от этого лучше? Никому. Я злобы к ним не питаю. Не говоря о личностях и личной честности, это единственные политически честные люди за все время революции. Они беспомощны, бессильны, жалки, но они верны себе. Они не лгали политически. Ну, а что между ними жуликов не меньше, если не более, чем между другими, — так разве ж это удивительно?
22 августа/4 сентября. Вчера, действительно, не успел кончить корректуры, но сегодня кончил и сдал на почту. Поспел только к Уг первого и потому прямо обедать. На службе устроился с бесплатным получением глицерофосфата; завтра получу деньги. Выдали продукты, много сала и сахару: ошиблись в нашу пользу. Завтра выдают картофель. Тогда я снова на Знаменскую, куда свез продукты
1 Первые четыре буквы слова вставлены над строкой.
1918 год
455
и запасся на завтра мешком. От Машеровой узнал, что приехала Вейнрейх и должна была приехать Ашенька, но снова не попала. Сообщил жене. На службу же заходил Блюша. Дома письмо от Магнусгофской: это что значит? Просьба? — Сегодня еду к Синицыной пробовать прикупить из ее разрозненных томов мои неполные «’Аус&екта» и <<1гроао>д)|!ткг| PipXio0f|Kt|» Пападопуло-Керамевса1319. Но если она захочет по 10 р[ублей] и по 15 р[ублей] том, то плюну. Думаю, что ничего не выйдет. Там же будет Германов. — Глицерофосфат действует прекрасно, — по крайней мере, я только ему должен приписать, что чувствую себя сравнительно бодро и свежо, а главное, что ноги и руки теперь не вянут, как эти дни. Разумеется, нужно не лекарство, а просто еда, но еды-то и нет, и не будет.
Ну, был у Синицыной и купил еще 3 недостающих тома по 5 р[ублей] за том. Это дешево. Заодно подвернулись и еще книжечки: я их не мог не приобрести. Безумие, скажете Вы. Да, безумие. Но это безумие мне дано от Бога, и я ставлю мое безумие превыше разума. Пускай помнят, что я, изнемогая, собирал умственные сокровища для моей родины. Погибнем, так вместе.
23 августа / 5 сентября. Сегодня встал довольно рано и потому читал дигесты, делая заметки. Потом собрался в Строительство, где получил деньги за глицерофосфат, который на меня действует животворно. Делать там нечего. Выдали картофелю 91 фунт. Однако я придумал через Федчуна получить бесплатно1 по серии изданий литературно-издательского отдела и устроить библиотеку служащих в Строительстве. Пошел в Комиссариат. Переговорил с Белопольским. Можно, да надо из Отдела агитации и пропаганды в Смольном получить разрешение на бесплатную получку. Хорошо, я, вернувшись в Строительство, свез домой 51 фунт картофелю, пообедал и поехал в Смольный. Там мне выдали для ознакомления два комплекта,
1-й для раздачи и П-й для библиотек; а для классиков нужно согласие Рашковского, который был у Зиновьева. Делать нечего, завтра поеду снова, но сперва изготовлю бумагу от Федчуна и с нею, чтобы времени не терять. Ну, из Смольного за остальным пудом картофелю. Привез его домой — а дома Ашенька. Снова потеряла п в дороге-11 все вещи, уже последние, в их числе аттестат. Что за рохля несуразная! Ну, взял ее с собою на Офицерскую, куда явилась и Ольга. Их напоил кофеем. Ольга привезла настоящий черный хлеб. Я с наслаждением его ел. Мика осталась у дочери в Асхабаде, а на свое место провела Ольгу. Сейчас та ликвидирует свою здешнюю обстановку. Просит принять вещи. Я готов и очень рад, пока мы сами не съехали. Отпустив сестру и дочь восвояси, просмотрел безумные и безграмотные брошюры большевиков — какой-то убогий бред, рыбьи стоны, истерические выклики, вопли Видоплясова1320, — и сел писать прочитанные Вами письма1321 Постараюсь их переписать сегодня и отправить завтра.
24 августа / 6 сентября. Вчера переписал, а сегодня сдал оба письма. Примерял обмундировку у Севальда. Ничего не делал в Строительстве. Пообедал на Знаменской. Бедная Ашенька вчера приехала в Петроград и вчера же слегла с 38° с лишком, а сегодня 40° при сильном кашле. Слава Богу, что в бурной форме, а не в гнилой. Петроград не проходит даром никому. Хотя, может быть, и дорога при чем-нибудь. Ну, после обеда зашел к Поггенполю и домой, поев форшмаку в 6-й столовой. — За
1 Вставлено над строкой.
11,1 Вставлено над строкой.
456
Дневник Б. В. Никольского
последнее время моя библиотека баснословно обогатилась: сенатские издания, Сенатского архива, Синодского архива, Государственного архива, угол Адамовича, кое- что зажиленное, Морской склад, окончательно перевезенная библиотека тестя, — баснословно хорошо. Теперь бы до Археологического общества1322 добраться и до «Полного собрания законов»1323, так и совсем было бы прекрасно. — Сейчас ожидаю Магнусгофскую. Чего стерве надо? Вероятно, попрошайничать. Ну, с меня взятки гладки. — Да, вот еще придумал я через комиссара требовать классиков даром: опять обогащение. — А покупки! Сергеевича брошюры, Гартвих! — Остроградский распродал часть своей библиотеки. Э-эх! Библиотафы, библиотафы1324!
25 августа / 7 сентября. Вчера была моя жидовка — разумеется, просить о чем- нибудь. Я дал несколько добрых советов, а главное — напоил кофеем и отпустил. Вечер, конечно, пропал. Но я рано лег спать и сегодня не проспал. Утром много приписывал к 1-му тому Ефимова. Затем к Модзалевскому и Ольденбургу. От Модзалевского 250 р[ублей], от Ольденбурга письмо мерзавца Дьяконова. Модза- левский сообщил, что найдено 23 тетради совершенно неизвестных произведений Пушкина и кроме того масса интереснейших бумаг1325 Сочинитель «Юдифи» лже- Пушкина письменно ему признался в авторстве: это Бобров1326 Вот ненужное признание! — Трамваи по 60 к[опеек]. Приятно. — Из Академии в Строительство, где заплатил за продукты и получил от комиссара бумаги в Смольный о книгах. Пообедал на Знаменской. Получил 6 ф[унтов] 54 зол[отника] ржаной муки. Поел в 6-й столовой, потому что картофелем, пустою похлебкой из овощей и голубцами из сушеной воблы сыт не будешь. На Подъяческой, куда условился принять столяра с Охты. Ждал более часу, но не дождался. С горя уставлял книги. Домой. Отдохнул за пасьянсом и в баню. Блаженство невыразимое, но и цена, граничащая с невыразимостью. Напился дома кофею и стал, в виде отдыха, читать 1 -й том Ефимова, — звонок. Что такое? Смотрю — как бы Вы думали, что? Демкин! Я встретил его словами: «А! Здравствуйте! Что это Вы вспомнили о моем существовании?»
— Смутился, свинья бездушная. Но я в ледяном и властном тоне продержал его весь вечер. По-моему, он просто пронюхал от Женички о Воронеже. Но я ничего ему не обещал. Подарил Ефимова. Потерял вечер. Завтра утром убираю мою спальню и ванную, которые очень запустил, а днем делаю репетицию правоведам в Строительстве. И вот еще день канул в безвозвратное прошлое, — один день из тех, которые мне остались, и которых осталось гораздо менее, чем прожито. Благословен Бог наш, дающий нам дни и отъемлющий их от нас.
26 августа/8 сентября. Утром подметал, убирал и чистил свою спальню и ванную комнату, очень мною запущенные. Много думал, только ничего не придумал. Съездил пообедать на Знаменскую. Там от Романа узнал об убийстве Щегловитова и Хвостова1327,
о взятии «заложниками», наряду со многими, вполне заслужившими, целого ряда неповинных, — Габры, Дмитрия Константиновича, Полубояриновой, хана Нахичеванского и множества других1328. На обратном пути в Строительство. Там дежурит Мартынов, мой счастливый конкурент по Военно-юридической академии, — какая-то гниленькая плащица. Я проэкзаменовал Андрея Петрова, который наконец выучил курс и получил девятку, и срезал Рузского. На пятницу назначил экзамен ему и Алексееву. Затем, ради праздника, читал и чистил очень усердно Ефимова. Прибавлял библиографию, правил слог, делал приписки, вообще пересоздавал из шелудивого жеребенка в богатырского... битюга1329 А по дороге домой зашел к Казанский собор, поставил свечи за упокой Иоанна и Алексея1330 Жалко обоих,
1918 год
457
хоть обоих различно и с различных точек зрения. И какая бессмысленная смерть после столь бессмысленного заточения! О, честолюбие, честолюбие, куда заводишь ты людей, порабощая даже1 сильные и светлые умы до п степени твоего-11 торжества над гордостью, личным достоинством и здравой оценкою сил, отношений и событий! А в конце пути — гибель и бездна... Хорошо, если величавое падение; но если медленно утонуть и захлебнуться в гнилой трясине? А оба, и Хвостов, и Щегловитов, даровитые, умные, сильные люди, — хотя Щегловитов крупнее. И что после них осталось? Грустно. Очень грустно. — Ну, что же, будем жить, пока не пришел и наш черед.
27 августа/ 9 сентября. Утром сегодня решил начать с поездки в Смольный и потому занялся чисткою стола, да так увлекся, что прозевал. Тогда купил патоки — дешевле, чем сахар-то! — и поехал прямо обедать. От обеда в рассеянности вместо Смольного на службу. Но извлек ту пользу, что выработал для комиссара текст наших ne-H1habeas-corpus1331-yiiocTOBepeHHft, и их теперь переписывают. Получил сала, — чудное копченое сало. Кроме того, подал за комиссара требование полного комплекта всех карт 1У-в двух комплектах: один ему, один мне-1У Затем в Смольный. Оказывается, каналья Белопольский плутует: в комнате № 6-й выдают только свои брошюры и газеты, а в № 51 ничего даром не выдают. Ну, я до них доберусь,
— завтра же доберусь. Пока получил 5 комплектов агитационных летучек и библиотечек: 1 мне, 1 комиссару, 3 для читальни союза служащих, которую немедленно откроем. Из Смольного домой. В 7 ч[асов] напился кофею. После 9 привезла свой хлам Ольга. Убийственно много. В среду придет разбираться с утра. Говорит о том, чтобы взять Настю в Тамбов, если ее выбрали в начальницы. Я сказал, чтобы поговорила с Катею. Та свезла больную Ашеньку на счет Института в Мариинскую больницу,
— по-моему, безо всякой надобности, но не беда: той, несчастной, спокойнее. — Перевозя груз 5 комплектов, убийственно устал и все не могу войти в умственную колею. Теперь надо готовить комиссару бумагу о них в союз служащих и созывать по этому предмету общее собрание.
28 августа/10 сентября. Вчера сжег последнюю стеариновую свечу. В продаже свечей нет нигде. Электричество гаснет аккуратно в 12 ч[асов] ночи. Дни короче, светает позже. Печально. Керосину, правда, запас у нас большой, но... — Примерил шинель у Севальда и свез изготовленную бумагу в Строительство. Там ее переписали, комиссар подписал, я провел через регистратуру и сдал книги Вихману под расписку. Вчера выдали шпеку1332, сегодня купил зелени, — 2 кочна капусты, 5 ф[унтов] салату, 10 ф[унтов] хрену, 10 ф[унтов] моркови. На пятницу записался. Привезли
66 пуд[ов] картофелю, — это мне около 3 пудов составит. Ну, сдавши книги, съездил пообедать. Татищева сообщила мне печальную новость — у_т. е. новость лично для меня~у: Хвостов был в денежном отношении нечестный человек1333. Печально. Печально. Оказывается, это было несчастием семьи. И сидел он теперь не безвинно, — конечно, из-за Степана1334, но не безвинно. А в Вологде был безупречен1335! Мини-
1 Вставлено над строкой.
11-11 Вставлено над строкой.
111 Вставлено над строкой. IV_,V Вставлено над строкой. v_v Вставлено над строкой.
458
Дневник Б. В. Никольского
стерские куши увлекли... Боже мой, Боже мой, как все это печально! — Расстроенный этим разоблачением, плохо ел и вообще удручен. — Возвратился в Строительство, забрал зелень, отвез на Знаменскую и на обратном пути поел в 6-й столовой. Кончаются последние 20 рублей, а бумаги об увеличении нашего жалованья нет. Надо придумывать и выворачиваться. Помоги, Боже.
Да, в числе заложников1336 сидит и бедный старый дурачок — граф С. А. Толь. Его мне жаль. И какой бессмысленный подбор «заложников»! Почему они заложники? Кого из с[оциалистов]-р[еволюционеров] остановит риск лишиться Полубояриновой, хана Нахичеванского, графа С. А. Толя, Гавриила Константиновича, Дмитрия Константиновича и др[угих]? Кого вообще остановил риск расстрела тех никому не ведомых военных, которые причтены к заложникам? Бог знает, что за безумие! — Вчера на ночь читал Либкнехта о коммуне 1848 года1337 Трудно придумать что-нибудь более лживое, пошлое, бездарное и глупое. Ложь совершенно хлестаковская, сентиментальность, способная тронуть только подручных приказчиков из мясных лавок, и политическое развитие, не подымающееся над уровнем пещерного человека. — А как великолепна брошюра кого-то — не то Ленина, не то Зиновьева — с девизом: «Крестьянин, рабочий помог тебе отобрать землю у помещика, — помоги рабочему отобрать хлеб у кулака». Да, держи карман шире! Ограбить наши православные всегда готовы, — народ-богоносец по части грабежа, дармоедства и всяческого паразитизма весьма силен; но вот делиться наворованным и заграбленным, да еще с глубоким сознанием, что все награбленное скоро назад отберут, — это народу-богоносцу не более свойственно, чем жидкам-демагогам, сочиняющим поджигательские брошюры и подчищающим казначейства. Да, печально, печально. Печально, конечно, для нас, для текущей минуты. Для будущего — великолепный урок. «Вот злонравия достойные плоды»1338
29 августа /11 сентября. Который год забываю записать несколько мыслей в защиту Ъ, ера, бедного ера, символа контр-революционного духа, старого, крепкого ера, никогда не болевшего аппендикса русской грамоты1339, которую жидам так не терпится подвергнуть обрезанию1340 Итак, здрав буди, ере, не заменимый никакими апострофами, обрезаемый ныне, но ничем не истребимый! Я хочу сказать, что ъ необходим именно для русского языка, ибо в русском языке согласные концевые твердеют в произношении: мы говорим не вдруг, но вдрук, и это символизирует ъ. Я предложил бы отсутствием ера выражать диалектические выговоры. Н[а]пр[имер], вдругъ и значило бы вдругъ. но вдруг значило бы хохлацкое вдруЬ или могилев- ское вдруу. То же значение имеет для диалектов и h: это хохлацкое i: лес — лю, бес — 6ic и т. д. Что такое для хохла лес или бес? Наконец, об изгнании ] нечего и толковать. Наша азбука, особенно в курсиве, грешит такими сходными буквами, как н, я, м, ц, ас, а у меня еще л, а кроме того ш, щ, т, т и т. п. Как Вам нравится, н[а]пр[имер], в смысле корректурном и ошибок наборщика: ишиас? Вы знаете, что это значит? Иниас. Или: об исправлении и изменении инициалов? При связном и беглом письме пусть-ка поймет наборщик! — Итак, радуйся, согласных утверждение, радуйся, несогласных ожесточение, радуйся, речи русския примето, радуйся, грамоты родословная полното, радуйся, словесности преемство, радуйся, аппендиче невоспали- мый, радуйся, значе неизгладимый,1 радуйся, Митрофанов1341 обременение, радуйся,
1 Далее зачеркнуты два слова.
1918 год
459
Святого Митрофана благословение1342, радуйся, словес начертаемых венец и завершение, со большевиков1343, Простаковых и Вральманов1344 посрамление, радуйся!
Пишу вечером, по Божьим планидам Уг восьмого, а по собачьему счету Уг десятого. Получил письма от Регеля и Грабаря. Из последнего заключаю, что мои дела, пожалуй, точно идут на поправку. А вообще благодарю Бога, не оставляющего меня в самые крайние минуты. Буду смелей и решительнее, полагаясь на Его милость и волю. Я сегодня утром еще думал, — не сплошное ли чудо судьба моя и моей семьи за все время революции? Почему меня все оставили в покое? Почему так удачно отделался Володя? Как уцелела и устроилась вся моя семья? Не понимаю. Думаю, что за совесть и душу моей жены Бог нас милует. Ничего не понимаю, но иду с твердою верой — и вера моя ведет меня путем чудес, точно в шапке-невидимке сквозь толпу бесноватых. Чудеса. — Буду сейчас писать в Воронеж и в Юрьев, но сперва изображу события дня. Утром Ольга явилась, но разбираться не могла. Может быть, явится завтра. Меня это весьма порадовало. После ее ухода возился на квартире, написал то, что Вами выше прочтено1345, и собрался в поход. Прежде всего в Строительство, где мне отпустили снова 91 ф[унт] картофелю. Это я понимаю. Сговорился с Феттером, что он доставит мне добычу на грузовике, и поехал домой обедать. Там записка Романа, меня слегка встревожившая. Чепуха, но на случай моего отъезда в Воронеж надо принять меры. Я беру завтра у комиссара удостоверение, что «Здесь помещается Консультант по гражданским делам Второго военного строительства Петроградского района», и прилепляю на дверях на парадной с припискою, чтобы в мое отсутствие обращались к комиссару. Пообедав, снова в Строительство, где с горя писал требования книг в Академию и в Комиссариат, куда пойду к Луначарскому с просьбой о книгах. Около 4-х часов меня Феттер свез с картофелем и чемоданом на Знаменскую. Отдохнув немного, т. е. посидевши в кресле, к Коневу. Ни он, ни его жена мне о Воронеже ничего путного не сообщили, но кое- что все-таки я узнал. К нему, на угол Ямской и Ивановской, и обратно пришлось идти пешком под сильным дождем. На Знаменской забрал свою картошку и сюда. Здесь получил письма из Воронежа, напился кофею и сейчас думаю взяться за ответы, ибо немного уж отдохнул за пасьянсами.
30 августа/ 12 сентября. Ну-с, начал готовиться к поездке. Послал Грабарю письмо1346. Зашел к Таубе — консульство закрыто. «Warum?» «Heute ist ein Feiertag».
— «Was fiir ein Feiertag?» — Пожимает плечами. — «Gott im Himmel, haben Sie nicht genug an den Unsrigen!» — «Aber es ist ein localer Feiertag»1. — Тут я пожимаю плечами. А немец-то прав: сегодня св. Александра Невского, но с собачьими порядками забудешь и о празднике. Делать нечего, справка завтра. Поехал в Строительство. На субботу общее собрание о читальне. — Заявил, что еду. Мне готовят все бумаги. Авансу беру 6000: довольно. Комиссара не дождался, а картофельной муки 2 ф[унта] получил. Поехал обедать. Заходила Германова. Она хочет переехать на Знаменскую. A la bonne heure11 Передала Женичкину записку. — Со Знаменской в Семеновский полк. Петров неизвестно где. Через Алексеева поставил ему ультиматум: авось подействует на каналью. В крайнем случае плевать, без него
I «Почему?» «Сегодня праздник». — «Что за праздник?» — Пожимает плечами. — «Бог мой, разве вам наших недостаточно!» — «Но это местный праздник» (нем.).
II В добрый час (фр.).
460
Дневник Б. В. Никольского
поеду. Оттуда домой и на последние копейки съел порцию форшмака. Теперь буду писать письма. — Да, нет, — пропустил. Со Знаменской сперва зашел к Любимову узнать о Красноженах. Оказывается, еще в июле эвакуировались к себе в Лихвин1347, а теперь со дня на день должно ждать их отъезда в Воронеж. Тем и лучше. Оттуда вот съездил в полк.
31 августа/13 сентября. Для того, чтобы жить с достоинством, необходимо уметь решаться. Но этого уменья мало: нужно уменье обрекать1 себя раз принятому решению, т. е. жертвовать ему всеми открывающимися попутно возможностями, а в их числе и возможностью принять эпизодическое решение, которое, казалось бы, только заполнит тот праздный период ожидания и бездействия, на который Вас обрекло принятое основное решение. Это — для того, чтобы жить и умереть с достоинством. А для того, чтобы жить мудро, нужно уметь еще и отказываться от принятых решений, хотя бы накануне достижения, бросая все жертвы, ради них принесенные, лишь только увидишь, — а мудрость требует, чтобы ты сумел это увидать, — что достижение расстроит единство пройденного пути, уклонит Вас в сторону, нарушит11 гармонию прежних частных решений. Чтобы жить не только достойно и мудро, но и прекрасно, необходим, во-первых, особый дар, которого не только не обобщишь в правило, но даже в понятие, ибо всякий дар — quaestio facti111, индивидуален, подлежит только описанию (характеристике), но не определению, а во-вторых — стройное согласование решений, т. е. намеченное сразу и надолго одно господствующее решение, достаточно мощное и многообъемлющее, чтобы в нем слились другие решения, и достаточно широкое, чтобы стать не цепною собакою, но вольным1У жрецом у алтаря своего призвания. Призванием и зовем мы такое своевластно принятое решение. Когда призвание не выбрано вольною душой, оно слабость, а не подвиг, оно припадок, а не мученичество, оно болезнь, а не самообречениеу И наконец, если кто достойно, мудро и прекрасно совершает свой жизненный подвиг, совершает служение своему призванию, то благодать Божия может осенить такого избранника и святостью. А если в его жизни есть не только все это, но и поучительность, назидательность, — увы, не все жития были назидательны! — то Промысел дает такой жизни гласность, изъемлет светильник из-под спуда забвения, и от него, как от паникадила1348, возжигаются свечи молитвенного усердия, — добрые дела, внушаемые прекрасными примерами. У1-Прославление святых вовсе не награда им, но Божий дар миру, загробное служение миру прославленного святого. Что такое слава для святого, для мудреца? Но миру нужны святые, нужны мудрецы, — и благодать Божия дает их памяти прославление, как целительность, нетление и чудотворность их останкам.-У1 Дай Вам Бог этого тихого молитвенного усердия, этой счастливой и умиленной мысли возжечь свою малую свечу от полюбившегося Вам светильника, дай Вам Бог еще большего счастия — чтоб от Вашей свечи зажгли свои свечи подражающие Вам соседи,
I Исправлено из: обречь.
II Вписано над зачеркнутым: расстроит.
III Вопрос факта (лат.).
IV Вставлено над строкой.
v Конец фразы исправлен из: оно болезнь, а не мученичество, оно припадок, а не само- обречение.
VI_VI Вставлено на верхнем поле листа. В тексте поставлен знак вставки.
1918 год
461
и счастия, наконец, еще большего, чтобы Вы по сиянью святыни, по льющемуся откуда-то свету почувствовали, изнутри своей молитвы, как загорелась вокруг Вас вся нива молящихся, как снизу до глубины купола засияла церковь огнями добрых дел, в которые воплотилась жажда прекрасного совершенства, собирающая людей воедино не менее, чем злоба, зависть, корысть и разбой, и чтобы Вы знали, предвидели, предчувствовали, как из церкви даже в бурю будут эти непогасающие1 свечи11 донесены до тихих обиталищ умиленными богомольцами, и как в окна до зари будут золотиться огоньки лампад, горящих перед иконами даже над заснувшими.
Подумав еще кой о чем, отправился. Сперва к Севальду. Все готово, завтра утром можно надевать. К Таубе: перерыв по случаю обеда. Я оставил ему записку по- немецки1349 На почту, где сдал письмо Регелю и открытку Ямзину1350, сегодня же мною переписанные. Затем обедать и в Строительство. Получил все нужные бумаги для поездки и от комиссара, получил продукты — хлеб, сахар, жир и рыбу — и по праву многосемейного 16ф[унтов] картофеля из Феттеровских. Все это свез на Знаменскую и зашел к Коневым узнать о[б] их мамаше. Она мне ни к чему, сама снимает комнату, — но, может быть, и пригодится. В Строительство приходил какой-то Сипягин, у которого брат в Воронеже, безногий отставной, и двоюродный брат — страховой земский агент. Вот это находка. Взял письмо к брату: пригодится. Сговорившись со всеми обо всем, отвез добычу на Знаменскую, сообщил поручения Роману и, отдохнув, к Коневым. Оттуда на № 30 в Строительство, по условию вчерашнему с Алексеевым, который обязался уведомить Рузского. Приехал рано. С горя пошел порыться в книгах Генеалогического общества. Возвратясь, беседовал с Вотолиным. Типичный прохвост. Но правоведов не было и в 1А девятого. Тогда я домой. Только что стал поспевать самовар — ломятся Рузский и Алексеев. Оказывается, сей последний ни о чем Рузского не известил, да и сам все забыл: они приехали по первоначальному условию в 9 ч[асов] на квартиру. Я выставил их, назначив экзамен завтра. А у болвана и рохли Петрова ничего не вышло с Каплуном. Хорошо, попробую сам достать вагон и взять охрану от Семеновцев. Затем напился кофею и записал Вами прочитанное. Да, Алексеев сообщил, что Таубе не может более письма провозить: его обыскивают, как и всех. Однако я могу ему написать все, что мне надо, он напишет Володе, а Володин ответ провезет беспрепятственно сюда. Делать нечего, придется к этому прибегнуть. — А денег из Воронежа нет, как нет. Без них ехать я не могу. Шабельскому 227, Кате 300, завтра за еду рублей 300 с лишним, если не более, — все картофель, — не угодно ли! — Ну, ладно, буду завтра доставать вагон.
1/14 сентября. Уф, денек! Да еще он не кончен! — Проснулся в Vi седьмого, хотя вчера лег в 1 ч[ас] ночи, — все зато приготовил. Обдумав план действий, в поход. Примерка у Севальда. Все готово сегодня вечером. К Таубе, но по дороге получил открытку Алексеева: Крашенинников отпадает. Зато Мазинг остается. Просил Таубе, которого поймал самого, заменить Мигуэля Леонардом, ничего более не меняя. На трамвае в Строительство. Заготовил аванс в 5000 рублей и в Комиссариат просвещения. Смирнова еще нет, но заказанное удостоверение, что я профессор и везу книги в Университет, будет готово сегодня, а получу в понедельник.
I Вставлено над строкой.
II Далее зачеркнуто: горящими.
462
Дневник Б. В. Никольского
Обедать и обратно в Строительство. Получил деньги, — т. е. жалованье, квартирные и аванс. Сукно, паек, картофель и керосин сполна съели жалованье и квартирные, да еще приплатил из аванса 135 р[ублей] 93 к[опеек]. Их покрою из Воронежского жалованья. Между тем позвали на общее собрание. Лобанов, Помазков, Веселовский1 и Ерошевич блистали отсутствием. Но, конечно, был Рындин. Библиотекарем избрали Вихмана, помощников изберет он сам. Мой план поездки одобрен. Тут же доктор Лебедев научил, где купить сахару, муки и крупы, да еще посулил рекомендации: Рамонь1351 и Старый Оскол1352 Великолепно. Теперь только вагон получить, а Семеновцы будут. Сейчас буду экзаменовать Рузского и Алексеева, а потом с Алексеевым столкуюсь. — До того измучился душевно и телесно, что вынужден был поесть. И поел, — съел плохой обед начала войны, заплатив 33 р[убля]. Ужас. Затем домой. Сейчас, подведя итоги, еду экзаменовать.
Позвольте, да это последняя страница! Господи, благослови в новой книге записать что-нибудь если не более утешительное, то хоть менее ужасное, чем в этой!
— А пока все пустяки. Рузский и Алексеев, как и следовало ждать, провалились, и даже без треску, — а так, тихо, без шума, без всплеска, — скользнули в воду, как засыпающий пьяный, и только пузырики пустили. Алексеев передал письмо жопы Петрова. А я в понедельник пойду п-в Мариинский дворец-11 к Лебедеву и Гиршу, который сидит вместо Гонека, просить о вагоне. Они дают. Было бы корыто, свиньи будут, — т. е., я хочу сказать, Семеновцы. Алексеев хочет об этом подумать. А Вы сами подумайте: на станции Анна1353 сахар по 80 р[ублей] пуд! В Старом Осколе мука по 18 р[ублей] пуд! Мы здесь почти столько за фунт плотим!
Может быть, семью мою в Старом Осколе поселить, сдавши здесь квартиру? Посмотрим на месте.
Наклеил подписанное и заштампованное нашим комиссаром свидетельство на входных моих дверях: «Удостоверение. // Здесь помещается // Консультант по гражданским делам // 2-го Военного Строительства. // Комиссар 2-го Военного Строительства П. Федчун // (МП)». К этому охранному листу я сам приписал: «В отсутствие Б. В. Никольского посетителей по делам службы просят обращаться и,-в присутственные часы"111 во Второе Военное Строительство, Михайловская площадь 4, где находится и комиссар Строительства П. П. Федчун». Это на случай обыска и т. п.
Завтрашний день весь посвящаю подготовке к моей поездке. В понедельник, разумеется, выехать не удастся, но готовиться надо. Беда в том, что не знаю, будет свой вагон, или не будет. Если будет, одни сборы; если не будет, другие. Книги-то во всяком случае провезу даром по литере, это ясно, а значит и продам их Молчанову и Богданову: это и доход, и знакомство, и начало деловых сношений.
1 Вставлено над строкой.
II-11 Вставлено над строкой.
III-111 Вставлено над строкой.
КОММЕНТАРИИ
1 Никольский имеет в виду период с ноября 1903 г. по март 1904 г., когда дневник им не велся.
2 См. комментарий 1299 к т. 1.
3 Командующий русским флотом на Тихом океане С. О. Макаров погиб 31 марта 1904 г. при взрыве броненосца «Петропавловск».
4 См. комментарий 451 к т. 1.
5 Bismarck von О. Gedanken und Erinnerungen. Bd 1-3. Stuttgart, 1898.
6 Ex foenore nautico — с процентов по морскому займу (лат.). По этому договору проценты по нему сначала не подлежали ограничению, а со времени Юстиниана допускались в размере до 12%; проценты по обычному договору займа составляли 1% и 6(8)% в год.
7 Имеется в виду Первая Пуническая война (264-241 гг. до н. э.) между Римом и Карфагеном, к началу которой привела высадка римских войск в Сицилии, где они поддержали город Мессану против Сиракуз и карфагенян.
8 Йедцо (Эдо) — название столицы Японии Токио до 1869 г.
9 Возможно, Никольский неточно цитирует слова из письма Хлестакова в комедии Н. В. Гоголя «Ревизор»: «Судья Тяпкин-Ляпкин в сильнейшей степени моветон...»(действие 5, явление 8).
10 Неточная цитата из «Плодов раздумья» К. Пруткова. Правильно: «Не будь портных, — скажи: как различил бы ты служебные ведомства?»
11 См. комментарий 140 к т. 1.
12 Имеется в виду судебное разбирательство между владельцами книгоиздательской фирмы «М. О. Вольф» и Русским обществом книгоиздателей и торговцев. Общество обвиняло фирму в том, что она в нарушение договоренности между книготорговцами выдавала премии покупателям.
13 См. комментарий 1101 к т. 1.
14 Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего правительствующего синода. Т. 1-8, 10-12. СПб., 1868-1903.
15 Филарет (Дроздов). Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского, по делам православной церкви на Востоке. СПб., 1899; он же. Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского, по учебным и церковногосударственным вопросам. Т. 1-5. СПб., 1885-1888.
16 Bibliotheca Teubneriana — немецкая серия научных изданий греческих и латинских авторов (Bibliotheca scriporium graecorum et romanorum), состоящая более чем из 600 томов.
17 В. Г. Глазов был назначен управляющим Министерством народного просвещения 10 апреля 1904 г.
18 В. Г. Глазов, как и Никольский, был членом совета Русского собрания.
19 3 апреля 1904 г. П. П. Извольский был назначен попечителем Петербургского учебного округа. Его брат А. П. Извольский в тот момент был посланником в Дании и являлся протеже вдовствующей императрицы Марии Федоровны.
464
Комментарии
20 Имеется в виду И. А. Рейнгард. Письмо от него см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 646.
21 Имеется в виду длившееся в 1903-1908 гг. дело по иску компании Зингер к торговцам швейными машинками В. Р. Серебрякову и М. Ф. Шелакину о воспрещении пользоваться на вывесках именем компании (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 1404).
22 16 мая 1904 г. в ресторане «Донон» князь А. Н. Долгоруков нанес удар палкой по спине министру иностранных дел графу В. Н. Ламздорфу. На допросе князь объяснил свой поступок неисполнением Ламздорфом обещания назначить его на штатную должность в министерстве.
23 А. А. Савинский был наиболее близким к В. Н. Ламздорфу чиновником МИД, в обществе ходили слухи об их интимных отношениях.
24 Stephen Н. J. A new commentaries on the law of England. 5 ed. London, 1863.
25 По-видимому, Никольский подразумевает здесь рассуждения А. Шопенгауэра о грехопадении Адама, содержащиеся в его работе «Мир как воля и представление».
26 Петиторные начала, т. е. принципы, относящиеся к защите гражданских прав по существу, с установлением их принадлежности определенным лицам и указанием оснований, на которых эти права покоятся. В поссессорных началах, наоборот, основной акцент делается на наличное положение лица как фактического обладателя вещи или прав в данное время.
27 Имеется в виду 10-й том изданного под руководством М. М. Сперанского «Свода законов Российской империи» (СПб., 1832).
28 См. комментарий 270 к т. 1.
29 Н. И. Бобриков был смертельно ранен 4 июня 1904 г. сыном финляндского сенатора Е. Шауманом.
30 В ходе русско-японской войны 2-3 июня 1904 г. состоялось сражение при Вафангоу, закончившееся отступлением русских войск.
31 В ходе дела между Вольфами и Русским обществом книготорговцев и издателей между Никольским и членами правления общества развернулась полемика на страницах «Книжного вестника». Данное возражение см.: Никольский Б. В. По поводу поправки г. Александрова // Книжный вестник. 1904. 30 мая. №21.
32 См. комментарий 540 к т. 1.
33 Имеются в виду римские юридические сочинения, появившиеся до и после деятельности юриста Гая (И в. н. э.).
34 От лат. contra-factio — противодействие; здесь: нарушение авторских прав.
35 Имеется в виду ежегодное издание «Список книг (до 1902 г. — «Список изданий...»), вышедших в России» за 1884-1907 гг. Списки за 1884-1899 гг. первоначально печатались на страницах «Правительственного вестника».
36 Китайский государственный деятель Ли-Хун-Джан (Ли-Хун-Чанг) подписал ряд тяжелых для Китая международных договоров.
37 Lex regiae (lex regia) — царский закон, закон об империи (лат.), иначе lex imperii или de imperio, название закона, по которому со времен Веспасиана (69 г. н. э.) римский император при вступлении своем на престол получал императорские права. Был записан на бронзовой доске, обнаруженной около 1347 г. Опираясь на этот важный для римского государственного права документ, знаменитый средневековый трибун Кола де Риенцо доказывал римскому народу его древние права и склонил его к учреждению демократии.
38 Алтарь Марии Магдалины находится в соборе Иоанна Латеранского в Риме.
39 Norman Н. All the Russias. Travels and studies in contemporary European Russia, Finland, Siberia the Caucasus, Central Asia. London, 1902.
40 Катар — насморк, простудное поражение слизистых оболочек.
41 Волжско-Камский банк — акционерный коммерческий банк, основанный в 1879 г. Входил в десятку крупнейших банков России, имел широкую сеть отделений в провинции.
42 Имеются в виду слова А. В. Суворова, якобы сказанные им при принятии решения о переходе через Альпы в 1800 г.
Комментарии
465
43 Базаров — главный персонаж романа И. С. Тургенева «Отцы и дети».
44 Биметаллизм — денежная система, предусматривающая одновременное хождение серебряной и золотой монеты.
45 Имеется в виду глава об английском предпринимателе Дж. Эзе (Юзе), основавшем Новороссийское общество каменноугольного, железного и рельсового производства.
46 Drage G. Russian affaires. London, 1904.
47 См. комментарий 6.
48 Имеется в виду железная дорога от Челябинска до Владивостока, строившаяся в 1891—
1906 гг.
49 Имеется в виду Симоносекский мирный договор, завершивший японо-китайскую войну 1894-1895 гг. и крайне тяжелый для Китая.
50 См. комментарий 294 к т. 1.
51 Имеется в виду русско-турецкая война 1877-1878 гг.
52 Неточная цитата из комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума». Правильно: «Брат, не финти, не дамся я в обман, / Хоть подеретесь, не поверю» (действие 4, явление 14).
53 Охлократия (греч.) — господство толпы, черни, выродившаяся форма демократии.
54 См. комментарий 833 к т. 1.
55 Иона — пятый из двенадцати малых пророков. Во время плавания на корабле был выброшен в море, проглочен морской рыбой, а затем выброшен на берег.
56 Маджары — правильнее мадьяры — венгры.
57 См. комментарий 451 к т. 1.
58 Никольский обыгрывает фразу Н. В. Гоголя из «Записок сумасшедшего»: «Луна ведь обыкновенно делается в Гамбурге; делает ее хромой бочар, и видно, что никакого понятия не имеет о луне».
59 Имеется в виду Комиссия для принятия прошений, на высочайшее имя приносимых.
60 Многознание уму не научает (греч.) (Диоген Лаэртий, IX, 1).
61 См. комментарий 985 к т. 1.
62 Ebersole Е. Christian Encyclopedia of Iowa law. Toledo, la. 1902.
63 21 августа 1904 г. русская армия отступила с занимаемых ею позиций у города Ляояна (северо-восточный Китай), завершив таким образом Ляоянское сражение.
64 Речь идет о боевых действиях отряда под руководством Н. А. Орлова, который
20 августа понес большие потери вследствие неразберихи в руководстве войсками.
65 Во время подавления восстания ихэтуаней в Китае в 1900 г. Н. А. Орлов, в задачу отряда которого входили только оборонительные мероприятия по охране Забайкалья, по собственной инициативе предпринял ряд активных наступательных действий, не согласованных с высшим командованием (за что получил высочайший выговор).
66 28 июля 1904 г. 1-я тихоокеанская эскадра попыталась покинуть Порт-Артур, но была встречена японским флотом. После гибели командующего эскадрой В. К. Витгефта в командование вступил младший флагман эскадры П. П. Ухтомский, который потерял связь с кораблями и не смог действенно руководить ими.
67 Цитата из Псалтири, псалом 50.
68 Имеется в виду рескрипт от 18 февраля 1905 г. о разработке законопроекта о совещательной думе.
69 Имеется в виду указ 12 декабря 1904 г. «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка», инициированный С. Ю. Витте и П. Д. Святополк-Мирским. В указе говорилось о предполагаемом расширении прав земских и городских учреждений, введении государственного страхования рабочих, сокращении применения положений об исключительной охране, введении начал религиозной терпимости и ряде других мер. В то же время в нем отсутствовало упоминание о возможности введения представительных учреждений и подчеркивалось «непременное сохранение незыблемости основных законов империи».
30 Зак. 371
466
Комментарии
70 Провизорно (от нем. provisorisch) — предварительно, временно.
71 Имеется в виду газета «Петербургский листок», редактором которой был родственник Никольского Н. А. Скроботов.
72 Разрешенная, но не состоявшаяся дуэль // Русь. 1905. 27 февр. № 50. С. 3. — «Нам передают, что в один из дней, следовавших за 9 января, служащие в Главном управлении казачьих войск, собравшись к часам своих обычных занятий, поделились в общем разговоре меж собой личными впечатлениями по поводу известных событий. Один из чиновников этого управления (окончивший в прошлом году юридический факультет университета и в настоящее время служащий в указанном учреждении), усмотрев в словах своего сослуживца, офицера N., резкое осуждение действий правительства, «доложил» об этом по начальству особым рапортом. Вызванный своим непосредственным начальством для дачи объяснений, N. отрицал приписываемое его словам значение. Расследование дела «домашним» путем тоже выяснило извращение фактической стороны вопроса и, таким образом, полную несправедливость доноса. Оскорбленный офицер подал прошение о разрешении ему вызвать на дуэль чиновника. Встреченная сочувственно местным начальством, просьба была решена в утвердительном смысле. При этом, как говорят, министром была высказана та мысль, что критика, как разбор действий правительства, не преследуется точно сформулированными статьями закона и не представляет поэтому собой преступного деяния. Чиновник, однако, отказался от дуэли, мотивируя свой отказ «принципиальным взглядом» на этот род умиротворения. Тогда между сторонами произошло соглашение о разборе дела третейским судом. Как слышали, роль представителя от чиновника в суде взял на себя приват-доцент Петербургского университета г. Никольский. Вероятно, разбор дела состоится в недалеком будущем».
73 «День» — ежедневная газета правого направления, выходившая в 1905-1909 гг. в Москве.
74 Шимоза (яп.) — взрывчатое вещество, получившее известность во время русско- японской войны 1904-1905 гг.; здесь в переносном смысле — бомба.
75 Основные положения этого доклада, многократно высказанные Никольским в 1905 г. с разных трибун, были затем опубликованы (см.: Всеподданнейшая речь профессора Б. В. Никольского, произнесенная им в высочайшем присутствии при приеме депутации «Русского собрания» 31 декабря 1905 года. Харьков, 1906).
76 Алтари старообрядческих церквей на Рогожском кладбище в Москве были опечатаны
7 июля 1856 г. Указ о их распечатании вышел 16 апреля 1905 г.
77 Совещание по законопроекту о печати обсуждало 140-ю статью, которая позволяла министру внутренних дел временно запрещать газетам обсуждать вопросы государственной важности.
78 18 февраля 1905 г. Д. М. Сольскому было поручено председательствовать в Совете министров в отсутствие императора.
79 3 марта 1905 г. А. Н. Куропаткин был уволен с поста главнокомандующего вооруженными силами на Дальнем Востоке и назначен командующим 1-й маньчжурской армией.
80 Телин (Тиелинг) — китайский город, оставленный русскими войсками в ходе отступления после проигранного сражения под Мукденом.
81 Имеется в виду судебное дело по иску М. А. Стаховича к В. П. Мещерскому. В 1904 г. в издаваемой П. Б. Струве газете «Освобождение» появилась статья первого из них, опубликованная без ведома автора. Мещерский на страницах своего «Гражданина» обвинил Стаховича в том, что он сознательно передал свою статью Струве. В ответ Стахович подал на Мещерского в суд за клевету. Окружной суд приговорил последнего к двухнедельному аресту, но затем Петербургская судебная палата в феврале 1904 г. оправдала его за недоказанностью обвинения. См. например: Судебная хроника: Дело М. А. Стаховича с кн. Мещерским // Русь. 1905. 25 февр. № 48.
82 Имеются в виду дети А. П. Игнатьева: Павел (гусар), Сергей (правовед) и Ольга.
Комментарии
467
83 См. запись за 27 февраля 1905 г.
84 Briefwechsel des Generals Leopold von Gerlach mit dem Bundestags-Gesandten Otto von Bismarck. Berlin, 1893.
85 Дисконтер — биржевой маклер, лицо, занимающееся разменом денег.
86 Цитата из Евангелия (Мф. 16:18).
87 Суперарбитр — название должности в третейском суде, на которую лицо избирается третейскими судьями или, если соглашение между последними не достигнуто, назначается судом, а не напрямую сторонами.
88 Имеется в виду особое совещание под председательством А. Г. Булыгина для выработки закона о созыве народного представительства.
89 «Судебная газета» — еженедельное издание, выходившее в 1882-1905 гг. в Петербурге (редактор-издатель Ф. В. де Векки).
90 Имеется в виду ревизия сенатора А. М. Кузьминского в связи с армяно-азербайджанской резней в Баку 6-9 февраля 1905 г., в результате которой погибло несколько тысяч человек.
91 Имеется в виду племянник Никольского Н. Н. Соколов, над которым он осуществлял опеку после смерти его матери. В это время он обучался в гимназии в Серпухове.
92 Ио — в греческой мифологии дочь аргосского царя Инаха, возлюбленная Зевса, от которого родила Эпафа — родоначальника многих греческих героев.
93 Имеется в виду Александровский дворец в Царском Селе, где с 1904 г. постоянно проживал Николай II с семьей.
94 Неточная цитата из работы К. Н. Леонтьева «Восток, Россия и славянство». Правильно: «На что нам Россия не самодержавная и не православная?»
95 Greene F. V The Russian army and its campaigns in Turkey in 1877-1878. London, 1878; 2nd ed. New York, 1880.
96 См. комментарий 90.
97 Имеется в виду Кружок русских студентов при Русском собрании, учрежденный в 1904 г.
98 Имеется в виду выставка исторических портретов, организованная С. П. Дягилевым и открытая 8 марта 1905 г.
99 Выпускник Пажеского корпуса В. Д. Кузьмин-Караваев в это время был одним из лидеров либерального земского движения и основателей Партии демократических реформ. Отношение большинства выпускников Пажеского корпуса к его общественно-политической деятельности было отрицательным.
100 Имеется в виду Особое совещание о мерах к укреплению крестьянского землевладения, председателем которого был И. J1. Горемыкин.
101 Имеется в виду поход эскадры под командованием 3. П. Рожественского на Дальний Восток, окончившийся Цусимским сражением.
102 «Review of Reviews» — ежемесячный журнал, выходивший с 1890 г. в Лондоне, а затем и в Нью-Йорке.
103 «New York Journal» (с 1901 г. «New York Journal American») — ежедневная газета, выходившая в Нью-Йорке в 1895-1937 гг.
104 Никольский намекает на убийство группой заговорщиков короля Сербии Александра I и его жены в 1903 г.
105 Пуришкевич В. М. За кем?: Пьеса в 1-м действии. СПб., 1905.
106 Имеются в виду произведения Д. П. Голицына (Кащей: Сказка в 4 действиях и 7 картинах. СПб., 1903; Сон услады: Сказка-шутка в 3 действиях. СПб., 1902).
107 См., например: Марк Тулий Цицерон. Первая речь против Луция Сергия Катилины // Цицерон. Речи. Т. 1. М., 1993. С. 292-301. — Называя Катилину Сергием, Никольский намекал на С. Ю. Витте.
468
Комментарии
108 Возможно, цитата из поэмы Байрона «Манфред» (акт 2, сцена 3).
109 Имеется в виду первый ботик Петра I «Святой Николай».
110 Неточная цитата слов Бобчинского о Хлестакове из комедии Н. В. Гоголя «Ревизор». Правильно: «Слышали: Государственный-то совет как прижал?» (действие 3, явление 7).
111 А. М. Золотарев был в это время директором Центрального статистического комитета МВД, при котором состояли Статистические курсы.
112 Никольский ассоциирует происходящее в России с библейской историей о вавилонском смешении языков.
113 14-15 мая 1905 г. произошло Цусимское сражение, окончившееся гибелью 2-й Тихоокеанской эскадры.
114 Имеется в виду сражение на реке Калке 31 мая 1223 г., в ходе которого русско- половецкое войско было разбито татаро-монгольским.
115 Никольский имеет в виду известный былинный сюжет об Илье Муромце и каликах, убавляющих наполовину чарой зелена вина (правда, в былине — второй, а не четвертой) его сверхъестественную силу.
116 Имеется в виду сюжет былины «Отчего перевелись витязи на Святой Руси», в которой Алеша Попович самонадеянно вызывает на бой «силу не здешнюю», после чего появляются два воителя, которых становится всё больше по мере того, как богатыри их рубят. Заканчивается былина бегством и окаменением русских богатырей.
117 Никольский неточно цитирует начало 129-го псалма: «Из глубины воззвах к Тебе, Господи, Господи, услыши глас мой».
118 Никольский ссылается на трактат Цицерона «Брут, или О знаменитых ораторах».
119 Никольский цитирует латинскую пословицу. В оригинале: Magna est veritas et praevalebit.
120 Имеется в виду разговор императоров Наполеона и Александра I в Тильзите, в ходе которого Наполеон предложил разделить сферы влияния в Европе.
121 Цитата из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Воздушный корабль». Речь идет о Наполеоне I.
122 См. комментарий 97.
123 По-видимому, речь идет о предстовших выборах в III Государственную думу, происходивших в сентябре и октябре 1907 г.
124 Имеется в виду 89 псалом Псалтири, где обычным сроком человеческой жизни называется 70 лет.
125 Покровский И. А. Право и факт в римском праве. Ч. 1,2. Киев, 1898-1902.
126 См. комментарий 1204 к т. 1.
127 См. комментарий 1355 к т. 1.
128 См. комментарий 163 к т. 1.
129 См. комментарий 1362 к т. 1.
130 Имеется в виду дело по иску Н. Н. Шевченко к обществу Китайско-Восточной железной дороги об уплате денег за поставку лесных материалов, длившееся в 1901-1907 гг. (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 398).
131 См. комментарий 21.
132 Имеется в виду дело об исходатайствовании обществом посада Вилково Измаильского уезда пересмотра рыболовной конвенции с Румынией, согласно которой рыбаки
этого посада лишились возможности ловить рыбу в отдельных районах прибрежной зоны
Черного моря возле устья Дуная. Дело длилось в 1902-1907 гг. (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1,
д. 1402).
133 Речь идет о французском акционерном обществе металлургического завода Гута-Банково в Петроковской губернии. Завод был взят в аренду акционерным обществом на 36 лет, срок ее истекал в 1913 г. Общество хотело выкупить завод, но по правилам 14 марта 1877 г.
Комментарии
469
иностранцы не имели права покупать недвижимость в губерниях западной полосы России. Общество подало ходатайство на высочайшее имя о разрешении выкупить завод в виде исключения из правил (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 1465).
134 Имеется в виду Третий всероссийский съезд русских людей (Всероссийский съезд людей Земли Русской), проходивший в Киеве с 1 по 7 октября 1906 г.
,34а Претензии А. В. и Е. Н. Поповых на долю в наследстве графов Сухтеленов основывались на родстве с ними по женской линии: мать А. В. Попова была дочерью последней представительницы этой ветви рода О. П. Сухтелен, в замужестве Бутурлиной.
135 Эвентуальный (от лат. eventus — случай) — случайный.
136 Речь идет Луции Юнии Бруте, одном из основателей римской республики. Отличался суровостью и непреклонностью в защите политического строя Рима, осудил на смертную казнь собственных сыновей, виновных в заговоре в пользу изгнанного царя Тарквиния Гордого.
137 Никольский цитирует две строфы стихотворения Т, Готье «Искусство»: «Всё отомрёт.
— Но искусство / Зиждется раз навсегда. / Вечные бюсты / Переживут города. / С поднятой в поле медали / Вдруг, будто ожил, возник /— Ну, раскопали! — / Императорский лик» (пер. с фр. Н. С. Гумилева).
138 Мидас — персонаж древнегреческого мифа, наделенный даром превращать в золото все, к чему прикоснется, и от этого лишенный возможности есть и пить.
139 Иоан. 3:16.
140 Имеется в виду разряд избирателей в городскую думу. Выборы в нее производились по так называемой трёхклассной избирательной системе, в соответствии с величиной уплачиваемых в пользу города сборов. К 1-му разряду принадлежали самые крупные налогоплательщики.
141 В 1910-1912 гг. Никольский был преподавателем сыновей великого князя Константина Константиновича Олега и Гавриила.
142 Имеется в виду доклад Никольского 18 ноября 1911 г. в Русском собрании, на котором он дал пощечину Н. Е. Маркову в ответ на оскорбление в свой адрес. Подробнее см. во вступительной статье.
143 Никольский использует широко распространенный в литературе XIX в. образ, использованный, в частности, М. Е. Салтыковым-Щедриным в первых строках его «Пошехонской старины»: «Прошу читателя не принимать Пошехонья буквально. Я разумею под этим названием вообще местность, аборигены которой, по меткому выражению русских присловий, в трех соснах заблудиться способны».
144 В конце июня 1912 г. Г Е. Распутин вернулся в Петербург из с. Покровского Тобольской губернии.
145 В мае 1912 г. в столице циркулировали слухи о готовившемся покушении на Николая II во время его пребывания в Москве.
146 Имеются в виду регентство в Китае императрицы-матери Тсу-Тси, закончившееся Боксерским восстанием и фактическим установлением иностранного контроля над страной, и регентство в первые годы правления в Персии Ахмед-шаха (1909-1925), закончившееся разделом страны на русскую и английскую сферы влияния.
147 Имеется в виду высочайший рескрипт 12 января 1909 г. на имя митрополита Петербургского и Ладожского Антония, последовавший вслед за кончиной 20 декабря 1908 г. о. Иоанна Кронштадтского.
148 На самом деле наследник престола великий князь Алексей Николаевич страдал наследственной гемофилией, что тщательно скрывалось.
149 Имеются в виду сестры императрицы Александры Федоровны великая княгиня Елизавета Федоровна и принцесса Ирена Прусская. Под «гнусными родовыми инстинктами» Никольский видимо подразумевает упоминаемое выше «эротоманство» гессен-дармштадской династии, к которой они принадлежали.
150 Имеется в виду датское происхождение матери Николая II императрицы Мария Федоровны.
470
Комментарии
151 Горе имеим сердца — возглас священника во время литургии верных, вскоре после символа веры.
152 Неточная цитата из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Парус». Правильно: «А он, мятежный, просит бури, / Как будто в бурях есть покой».
153 Имеется в виду предстоявший 100-летний юбилей Бородинского сражения.
154 В начале XX в. стихи и проза Ф. Коппе широко издавались в России. После процесса Дрейфуса Ф. Коппе писал стихи шовинистического и антисемитского толка.
155 Имеется в виду кредитор Никольского А. И. Петров (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 1477).
156 Никольский намекает на Плюшкина — персонаж романа Н. В. Гоголя «Мертвые души», олицетворение скопидомства и мелочной жадности.
157 1-3 июля 1912 г. были произведены обыски в редакции «Биржевых ведомостей» и петербургском отделении «Русского слова», арестованы сотрудник «Биржевых ведомостей» А. Л. Стембо и корреспондент «Русского слова» А. В. Руманов. В квартире последнего также был произведен обыск.
158 1-2 июля 1912 г. в Туркестанском военном округе под руководством межпартийной военной организации социал-демократов и эсеров произошло выступление солдат двух саперных батальонов, подавленное войсками.
159 Имеется в виду мужское городское начальное училище 26-го школьного участка, которым заведовала М. П. Россовская.
160 С 1909 г. Никольские жили по адресу: улица Офицерская, 3.
161 Имеется в виду происходившее в 1911-1912 гг. дело по обвинению редактора «Санкт- Петербургской газеты» Н. Д. Швено-Дунина-Барковского за помещение в газете ложных сведений о деятельности председателя Совета министров П. А. Столыпина (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 1458).
162 Имеется в виду новгородский губернатор В. А. Лопухин, брат бывшего директора Департамента полиции А. А. Лопухина, осужденного за раскрытие сотрудничества Азефа с полицией.
163 13 июля праздновалось тезоименитство князя Гавриила Константиновича.
164 «Gltickes genug» («Полное удовольствие») — пьеса Р. Шумана для фортепьяно из цикла «Детские сцены».
165 По российскому законодательству между усыновителем и усыновляемым должно было быть не менее 18 лет разницы.
166 Маетность (от польск. majetnosc) — недвижимое имение, вотчина.
167 Имеются в виду герои стихотворения Г. Гейне «Два рыцаря»: «Крапулински и Ваш- ляпски, / Польши гордые сыны, / Бились храбро за свободу / От властительной Москвы».
168 От нем. griinder — основатель предприятия, преследующего спекулятивные цели.
169 Имеется в виду столовая Гвардейского экономического общества (улица Кирочная, 1).
,69а Имеется в виду товарищество «Оловянишникова П. И. сыновья» (производство колоколов, парчи и церковной утвари).
170 Никольский Б. В. Центр Петербурга и начальное образование // Санкт-Петербургские ведомости. 1912. 21 июля. № 164. С. 1.
171 Дыромоляи (или вертидырники) — старообрядческая секта, члены которой молятся дыре в восточной стороне дома.
172 Слова из молитвы секты дыромоляев.
173 Кукушка — паровоз или поезд узкоколейной железной дороги.
174 См. комментарий 142 и вступительную статью к изданию.
175 Центавры (кентавры) — в греческой мифологии племя полулюдей-полуконей, населявшее Фессалию.
176 Архитектоника (греч.) — общая картина, строение.
177 См. комментарий 859 к т. 1.
178 Вальденберг Д. В. Справочная книга о печати всей России. СПб., 1911.
Комментарии
471
179 Имеется в виду стихотворение «Когда властительно свободное мышление...» (Сборник стихотворений Б. В. Никольского. СПб., 1899. С. 15). По-видимому, впоследствии Никольский изменил первую строку.
180 Всякое определение опасно! (лат.). Никольский явно обыгрывает латинское изречение «Omnis definitio in iure civili periculosa est» — «Всякое определение в гражданском праве связано с риском (опасно)».
181 Имеется в виду П. В. Верховский.
182 В домах, принадлежавших А. Г. Клейбер и JI. А. Велихову, размещались начальные училища, которыми заведовала Комиссия по народному образованию Петербургской городской думы.
183 После раскола в Союзе русского народа Е. А. Полубояринова встала на сторону
А. И. Дубровина и попыталась весной 1912 г. организовать судебный процесс против нового Главного совета СРН. Дело взялся вести Никольский.
184 Гренадин — ликер на основе гранатового сиропа.
185 По-видимому, речь идет об одном из изданий: Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 1-29. М., 1851-1879; 3-е изд. Т. 1-28. М., 1857-1893.
186 «Виттова пляска» — правый сатирический журнал, издававшийся в 1905-1906 гг. в Петербурге М. Н. Волконским.
187 «Плювиум. Законное дитя “Виттовой пляски”» — правый сатирический журнал, издававшийся в Петербурге в 1906-1908 гг.
188 Имеется в виду Петербургское городское кредитное общество.
189 Исторический очерк пятидесятилетней деятельности С.-Петербургского городского кредитного общества. 1861-5 окт.-1911. СПб., 1911.
190 Никольский Б. В. Предвыборная поэзия и деловая проза // Санкт-Петербургские ведомости. 1912. 1 авг. № 173. С. 1. — В статье обличался гласный городской думы J1. А. Велихов, совладелец и управляющий дома на улице Офицерской, 13, где размещалось 5-е училище для девочек Казанской части.
190а Возможно, речь идет о коменданте Кронштадской крепости Н. М. Николенко.
191 Некрасов П. Л. Теория вероятностей. 2-е изд. СПб., 1912.
192 Пьеса Н. В. Гоголя.
193 Имеется в виду приезд в Петербург Г Е. Распутина.
194 Ахилл — в греческой мифологии сын царя Пелея и морской богини Фетиды, непобедимый воин.
195 См. комментарий 33 к т. 1.
196 Велихов Л. Письмо в редакцию // Санкт-Петербургские ведомости. 1912. 2 авг. № 174. С. 2.
197 Никольский Б. Раздвоение личности // Санкт-Петербургские ведомости. 1912. 11 авг. № 181. С. 3.
198 Леонтьев К Н. Собрание сочинений. Т. 1. М., 1912.
199 Велихов Л. Письмо в редакцию // Санкт-Петербургские ведомости. 1912. 12 авг. № 182. С. 2.
200 См.: Телеграммы и письма, полученные семьей А. С. Суворина и редакцией «Нового времени» // Новое время. 1912. 15 мая. № 13084. С. 3.
201 Имеется в виду дом № 13 на Конногвардейском бульваре, совладельцами которого были Н. Н. Шелькинг и три его сестры.
202 26 августа 1912г. состоялось торжественное шествие учащихся городских школ (до
15 тыс. человек), посвященное столетию битвы при Бородино.
203 См. комментарий 141.
204 Жалонёр (фр. jalonneur) — солдат, поставленный для указания линии, по которой должна строиться воинская часть.
472
Комментарии
205 Имеется в виду квартира в доме Б. М. Якунчикова на углу Мойки и Нового переулка (набережная реки Мойки, 66/2).
206 Никольский перефразирует современный ему анекдот. Сравни с записью за 23 апреля 1901 г.
207 Ellis R. A commentary on Catullus. 2nd ed. Oxford, 1889.
208 Имеется в виду гостиница «Лоскутная» на Тверской улице в Москве.
209 Имеется в виду известная апория древнегреческого философа Зенона о неподвижности сущего, в ответ на которую его ученик Антисфен начал ходить перед ним, наглядно опровергая это положение.
210 Парадокс Бернулли (Санкт-Петербургский парадокс) — парадокс, иллюстрирующий расхождение математического ожидания выигрыша с его «здравой» оценкой людьми. Впервые был описан Д. Бернулли в «Комментариях Санкт-Петербургской Академии».
211 Памятник Александру III в сквере у храма Христа Спасителя был открыт в мае 1912 г. (архитектор А. Н. Померанцев, скульптор А. М. Опекушин).
212 Имеется в виду памятник Н. В. Гоголю на Гоголевском бульваре в Москве (скульптор Н. А. Андреев), вызвавший горячие споры среди современников.
213 Имеется в виду памятник Александру III работы скульптора П. П. Трубецкого, открытый в 1909 г. в Петербурге.
214 Ресторан в Москве, открытый в 1902 г.
215 Болотов Е. А. Математический анализ. [Вып. 1-2]. М., 1912.
216 Памятник М. Д. Скобелеву на Тверской улице в Москве был открыт 24 июня 1912 г. (архитектор П. А. Самсонов). Разобран в 1918 г.
217 Формально устав Всероссийского Дубровинского союза русского народа был зарегистрирован 21 августа 1912 г., однако фактическое рождение организации состоялось на 5-м всероссийском съезде Союза русского народа в Москве (21 ноября — 1 декабря 1911 г.), на котором «дубровинцы» создали организационные структуры будущего Союза.
218 Князь Олег Константинович.
219 Князь Иоанн Константинович.
220 Данных о рождении ребенка у великой княгини Ольги Александровны в этот период нет.
221 Имеется в виду потомство Александра III и Марии Федоровны, датчанки по происхождению.
222 Имеется в виду потомство великого князя Михаила Николаевича.
223 Имеется в виду первый муж великой княгини Ольги Александровны герцог П. А. Ольденбургский.
224 Имеется в виду адъютант П. А. Ольденбургского Н. А. Куликовский, за которого великая княгиня Ольга Александровна вышла замуж после развода с мужем в 1916г.
225 Николай Михайлович, великий князь. Император Александр I: Опыт исторического исследования. Т. 1-2. СПб., 1912.
226 По-видимому, аллюзия Никольского на сцену из комедии А. Н. Островского «В чужом пиру похмелье» (действие 2, явление 4): «Тит Титыч. Чтоб я перенес такую обиду над собой!... Я сроду ни от кого обиды не видывал. Настасья! Смеет меня кто обидеть? Настасья Пан- кратъевна. Никто, батюшка, Кит Китыч, не смеет вас обидеть. Вы сами всякого обидите».
227 Храм Воскресения Христова на Крови (Храм Спаса на Крови) возводился в 1883—
1907 гг. по совместному проекту архитектора А. А. Парланда и архимандрита Игнатия на месте, где 1 марта 1881 г. был смертельно ранен Александр II.
228 Имеется в виду немецкий математик Г Кантор — автор учения о бесконечности.
229 Имеется в виду Первая Балканская война 1912-1913 гг. Балканского союза (Болгария, Греция, Сербия и Черногория) против Османской империи, закончившаяся поражением последней.
Комментарии
473
230 На выборах в IV Государственную думу большинство голосов получили правые, националисты и октябристы. При этом за счет умеренных октябристов и националистов увеличили свое представительство крайне правые. В немаловажной степени на результатах выборов сказалось административное давление, систематически осуществлявшееся в пользу правых кандидатов по указаниям правительства. В частности, В. К. Саблером были предприняты значительные усилия для увеличения среди депутатов числа священников.
231 Памяти Константина Николаевича Леонтьева. 1891 г.: Литературный сборник. СПб.,
1911.
232 См.: Н. Л. Памяти Константина Николаевича Леонтьева: Литературный сборник. СПб., 1891 [!]. — К. Леонтьев о Владимире Соловьеве и эстетике жизни: (По двум письмам). М.,
1912. — К. Леонтьев. Собрание сочинений. Томы II и III. М., 1912 // Исторический вестник. 1912. Октябрь. С. 405^09. — Рецензент дал отрицательную оценку сборнику в целом и высказал мнение, что он «не только не ведет к реализации идей Леонтьева, но даже лишен значения для их популяризации» (С. 408).
233 В начале сентября 1912 г. во время пребывания в Спале (Беловежская пуща) цесаревич Алексей ударился ногой и у него началось сильное подкожное кровоизлияние.
234 15 октября великий князь Михаил Александрович вступил в морганатический брак с Н. С. Вульферт.
235 25 сентября 1905 г. великий князь Кирилл Владимирович вступил в брак с вдовой великого герцога Гессен-Дармштадтского принцессой Викторией-Мелитой. Разрешение императора на брак дано не было, вследствие чего в октябре 1905 г. он был уволен со службы и ему было запрещено появляться в России. Кроме того, предполагались санкции в виде лишения великокняжеского титула. 15 июля 1907 г. брак Кирилла Владимировича был признан, в ноябре 1908 г. он был восстановлен на службе в прежнем чине и звании.
236 Коксит — воспаление тазобедренного сустава.
237 Речь идет о должностях по управлению начальными школами.
238 См.: Документы о наследовании российского императорского престола // Дворянское собрание. 1994. № 1.
239 В апреле 1906 г. Особое совещание под председательством Николая II, созданное для выработки новой редакции Основных законов, при обсуждении первой статьи старой редакции («Император Всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный») пришло к заключению о необходимости исключения из нее слова «неограниченный». После дискуссии было решено сформулировать статью следующим образом: «Императору Всероссийскому принадлежит верховная самодержавная власть» (см.: Новые материалы к истории создания Основных государственных законов 1906 г. // Русское прошлое. Кн. 8. СПб., 1998).
240 Цуканье — неуставные взаимоотношения в российских кадетских корпусах и других закрытых учебных заведениях, от глагола цукать — издеваться над кем-либо (обычно над новичками или учащимися младшего возраста).
241 Имеется в виду А. П. Ольденбургский.
242 А. И. Дубровин неоднократно привлекался к суду по обвинению в клевете на должностных лиц и членов Государственной думы (в т. ч. и А. И. Гучкова).
243 Новоселов М. А. Григорий Распутин и мистическое распутство. М., 1912.
244 Максимилиановский (ныне Пирогова) переулок расположен параллельно улице Офицерской (ныне Декабристов), где в доме 3 в это время жил Никольский.
245 Ныне улица Марата.
246 Имеется в виду стихотворение «Кащей-Лиходей» В. И. Первольфа (псевдоним Иван Пересветов).
247 Цитата из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Свидание».
248 В архиве Никольского сохранились черновики писем о Распутине (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 1297).
474
Комментарии
249 Кудрявцева Л. А. Очерк трехсотлетия державного Дома Романовых. СПб., 1913.
250 Пересветов И. Потешные огни: Очерки по истории нашей революции в думах и песнях. СПб., 1912.
251 Имеется в виду П. М. Невежин.
252 Никольский имеет в виду замену министра внутренних дел А. А. Макарова Н. А. Мак- лаковым.
253 См. запись за 4 августа 1912 г.
254 В 1912 г. в газете «Гроза» (издатель Н. Н. Жеденов) появилась публикация, в которой
В. М. Пуришкевич назывался государственным преступником за якобы произнесенную публично хулу на императора. В ответ Пуришкевич подал в суд, обвинив Жеденова в клевете. Жеденов не смог доказать основательность своих обвинений и 15 декабря 1912 г. был приговорен судом к 7 месяцам тюрьмы. Н. И. Еремченко, перепечатавший материал в «Русском знамени», был осужден на 6 месяцев тюрьмы.
255 Имеется в виду дом германского посольства (Исаакиевская площадь, 11/41), при перестройке которого в 1911-1913 гг. на аттике здания была установлена скульптурная группа «Диоскуры» скульптора Э. Энке.
256 4 ноября 1912 г. А. А. фон цур Милен вступил во второй брак с М. А. Ковальковой.
257 В 1909 г. Главный совет Союза русского народа переехал из дома А. И. Дубровина, где он размещался ранее, в дом в Басковом переулке. Здесь имеется в виду новое руководство Союза во главе с Н. Е. Марковым.
258 Имеется в виду русская народная сказка «Волшебное кольцо».
259 Имеется в виду Комиссия по народному образованию Петербургской городской думы, членом которой был Никольский.
260 Имеется в виду манифест, посвященный 300-летию Дома Романовых.
261 Звездная палата — высший судебный орган в Англии периода абсолютизма (1487— 1641 гг.). По-видимому, Никольский здесь имеет в виду Государственный совет.
262 Имеется в виду Петербургская духовная академия.
263 Имеется в виду торговая контора «Петерсен А.» (Невский проспект, 27; владелец Б. К. JIopx).
264 Имеется в виду торговый дом «X. К. Крих и К0» (Невский проспект, 11/2; владельцы
А. Г. Мартиневская и А. Г. Крих).
265 По-видимому, имеется в виду запрос Думы министрам внутренних дел и юстиции о незакономерных действиях Орловской, Алгачинской и некоторых других каторжных тюрем по отношению к заключенным, обсуждавшийся на заседании 25 января 1913 г.
266 М. М. Стасюлевич умер 23 января 1911 г.
267 Россия под скипетром Романовых: Очерки из русской истории за время с 1613 по 1913 год. СПб., 1912.
268 Амазонки — в греческой мифологии воинственный народ, состоявший из женщин и живший в Малой Азии и на побережье Азовского моря.
269 Традиционные обеды националистов в память Н. И. Бобрикова проходили с 1906 г. ежегодно в начале февраля.
270 Автор манифеста 21 февраля // День. 1913. 22 февр. № 51. С. 4.
271 Посошник — причетник, держащий архиерейский посох.
272 Никольский перефразирует слова из стихотворения М. Ю. Лермонтова «И скучно, и грустно...»: «А годы проходят — все лучшие годы».
273 Речь идет об антиалкогольной кампании, проводимой в эти годы православным духовенством при активном участии черносотенных организаций.
274 Иннокентий (Вениаминов-Попов И. Е.). Творения Иннокентия, митрополита Московского. Кн. 1-3. М., 1886-1888.
Комментарии
475
275 Имеется в виду знак в память трехсотлетия Дома Романовых.
276 Никольский писал устав правой мусульманской организации.
277 Никольский имеет в виду свое прошение на высочайшее имя о ссуде на выкуп библиотеки тестя С. Н. Шубинского, перед своей смертью (25 мая 1913 г.) продавшего ее Ф. К. Павлову. По условиям договора библиотека передавалась новому владельцу только после кончины прежнего (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 1482).
278 Имеется в виду сцена из романа JI. Н. Толстого «Война и мир».
279 По-видимому, речь идет о А. Р. Кинге, доверенном московского банкирского дома «И. В. Юнкер и К°». Петербургский филиал банкирского дома располагался в перестроенном для него в 1910-1911 гг. здании на Невском проспекте (дом 12).
280 Имеется в виду акционерное художественно-книгоиздательское товарищество «Голике Р. и Вильборг А.», основанное в Петербурге в 1903 г. Р. Р. Голике и А. И. Вильборгом и специализировавшееся на подготовке и выпуске изящных художественных изданий.
281 См. комментарий 202 к т. 1.
282 Шофен Д. Э. История славных государей и великих генералов с рассуждениями о их поступках и делах, собранная господином Шофиным из сочинений Роллена, Кревиэра и других, а с французского языка переведенная артиллерии капитаном Яковом Козельским. 2-е изд. СПб., 1792.
283 Схимник — монах, принявший монашеский чин, налагающий самые строгие правила — схиму.
284 Вольное переложение основной идеи девятого письма «Нравственных писем к Jly- цилию» Сенеки.
285 «Торжество победителей» — известная баллада Ф. Шиллера о взятии Трои древними греками, на русский язык переведенная В. А. Жуковским.
286 Имеется в виду эссе М. Метерлинка «На смерть собачки».
287 По-видимому, аллюзия Никольского связана со словами героини пьесы А. П. Чехова «Медведь» (явление 8): «Вы невоспитанный, грубый человек! Порядочные люди не говорят так с женщинами!»
288 Никольский имеет в виду своего ученика князя Олега Константиновича.
289 Имеется в виду доходный дом Е. П. Крейц на углу набережной реки Фонтанки и Апраксина переулка (набережная реки Фонтанки, 71), который перестраивался в 1912-1913 гг. В нем городской думой было снято помещение под школу.
290 Щегловитов И. Г Гражданское уложение. Кн. 5: Обязательное право. СПб., 1903.
291 См. комментарий 1381 к т. 1.
292 См. комментарий 5 к т. 1.
293 По-видимому, речь идет о публикации в «Гражданине» (в разделе «Дневники») о причастности ряда высокопоставленных лиц к авантюристическому проекту проведения радиотелеграфа в Англию и Францию минуя Германию (см.: Гражданин. 1913. 16 июня. №24.
С. 14-15).
294 В строившемся доме на улице Средней Подьяческой, 5 (владельцы П. А. Федотов и Ф. Ф. Париков) Никольский предполагал снять квартиру для своей объединенной библиотеки.
295 Имеется в виду С. И. Юровский, управляющий домами Е. М. Семевской (улица Большая Подъяческая, 7; улица Средняя Подъяческая, 8).
296 О сути дела см. в конце записи за 7 сентября 1912 г.
297 См.: Сорвалось! //Гражданин. 1913. 23 июня. № 25. С. 1-3.
298 Речь идет о литературной мистификации XVIII в. — издании венецианским поэтом Коррадино (Corradino), «списка» Катулла, более точного и пространного, чем ранее известные, который он якобы нашел в Риме.
476
Комментарии
299 Книги законные, содержащие в себе в древнерусском переводе византийские законы земледельческие, уголовные, брачные и судебные / Изд. А. С. Павлов. СПб., 1885.
300 Станция Николаевской железной дороги Заозерской волости Крестецкого уезда Новгородской губернии, где находилось имение Штюрмеров, в котором семья Никольских проводила лето 1913 г.
301 В настоящее время этот шкаф находится в хранилище Отдела рукописей Российской национальной библиотеки.
302 Имеется в виду выходившее в Лондоне издание: Voynich W. М. An illustrated catalogue of early printed books, many with woodcuts...
303 Catullus Gaius Valerius. Carmina. Parma, 1473.
304 Catullus Gaius Valerius. Pelei et Thetidis nuptiae (Carmen LXIV). [Leipzig, after 21 Apr. 1493].
305 Эпизод из 10-й главы 3-й части 1-го тома. Цитата Никольского не совсем точна, в романе — «Mais qu'on ne fasse pas de mal a mon petit cheval».
306 См. комментарий 1115 к т. 1.
307 Имеется в виду получившее большой общественный резонанс дело П. П. О’Бриен де Ласси, который был признан судом присяжных виновным в отравлении брата своей жены
В. Д. Бутурлина и приговорен к лишению всех прав состояния и бессрочной каторге. Причиной убийства стало огромное состояние, наследниками которого были В. Д. Бутурлин и его сестра Л. Д. О’Бриен де Ласси.
308 Никольский имеет в виду В. Н. Коковцова, которому ставит в вину близость с предпринимателем Я. И. Утиным.
309 Имеется в виду издание: Пятидесятилетие Румянцовского музея в Москве. 1862-1912: Исторический очерк. М., 1913.
310 Домовладелец В. Д. Залеман построил полтора десятка доходных домов в Петербурге, которые были многоэтажными для того времени.
311 Тетерка (тетерька) — яичный хлебец.
312 Имеется в виду Вторая Балканская война 1913 г. между Болгарией с одной стороны, и Османской империей, Грецией, Черногорией, Сербией и Румынией с другой. Закончилась поражением Болгарии.
313 Туртукай — город и крепость в Болгарии на правом берегу Дуная. Во время русско- турецкой войны 1768-1774 гг. русский отряд под командованием А. В. Суворова взял Туртукай, после чего Суворов написал П. А. Румянцеву донесение в стихах, ставшее широко известным: «Слава Богу, слава Вам, / Туртукай взят, и я там». Во время Второй Балканской войны румынские войска короля Карла без сопротивления заняли часть болгарской территории, с чем и была связана ироническая острота Никольского.
314 Имеется в виду Николай II.
315 Историко-филологический институт в Петербурге — высшее учебное заведение, созданное в 1867 г. для подготовки учителей древних языков, истории, русского языка и словесности.
3,6 Пс. 141:7.
317 «Петербургский листок: Газета городской жизни и литературы» — ежедневная газета, выходившая в Петербурге (Петрограде) в 1864-1917 гг.
318 Все выпускники университета разделялись на два разряда; по второму разряду — т. е. посредственно.
319 24 июля по старому стилю праздновалось тезоименитство Бориса и Романа.
320 Названия частей в работе Никольского «Дарения между супругами» — «Основания запрещения», «Обычаи», «Речь 206 г.».
321 Никольский ошибается: выражение «птичий язык» для обозначения речи или текста, перегруженного терминами и затемняющими смысл формулировками, было придумано М. Д. Перевощиковым.
Комментарии
477
322 Marlianus I. В. Antiquae Romae Topographia libri VII. Romae, 1534; idem. Topographia urbis Romae // Grevii Thesaurus. T. 3. Romae, 1544.
323 Balduinus Fr. Commentarii in libros IV Institutionum (1545). Parisiis, 1554; idem. Ad leges Romuli Romanorum et Leges XII Tabularum libri duo // Heineccius. Jurisprudentia Romana et Attica. Т. 1. Lugduni, 1550; idem. Justinianus sive de iure novo commentariorum libri IV (Basileae, 1560) // Ibidem; idem. De vita Papiniani (Heidelbergae, 1561) // Ibidem.
324 Brissonius Bam. De ritu nuptiarum liber singularis. De iure connubiorum liber singularis (Parisiis, 1564) // Opera minora varii argumenti. Lugdunum Batavorum, 1749. P. 285-388.
325 См. комментарий 1346 к т. 1.
326 Alciatus A. Opera omnia. T. 3-4. Basileae, 1582.
327 Corasius Io. In rubricam FF. De rebus creditis commentarii (1541) // Opera omnia. Witten- bergae, 1603; idem. Miscellaneorum iuris civilis libri (Coloniae Agrippinae, 1549) // Ibidem; idem. In titulum FF. De origine iuris commentarii (1550) // Ibidem; idem. In 1. Ubi ita donator FF. De donationibus mortis causa (1553) // Ibidem.
328 См. комментарий 37.
329 Ахун (правильнее ахунд) — представитель высшего разряда мусульманских ученых.
330 Editio princeps — первоиздание. Здесь имеется в виду издание: Plutarchus. Opuscula LXXXXII Graece. Venetiis, 1509.
331 «Наставления супругам» и «Римские вопросы» (греч.) — сочинения Плутарха.
332 Дивертисмент (фр.) — увеселительное представление, состоящее из танцев и песен.
333 См. комментарий 1424 к т. 1.
334 Palacios Rubios Io. Lopez de. Repetitio rubricae et capitis Per vestras De donationibus inter virum et uxorem (1503). Francofurti, 1573.
335 Montecatinus A. In politica Aristotelis progymnasmata. Ferrariae, 1587.
336 Charondas de Caron L. Coustume de la ville, prevoste et vocomte de Paris ou droit civil Parisien avec les commentaries (1595). Vol. 1-2. Paris, 1602-1603.
337 D ’Argentrd B. Commentarii in patrios Britonum leges seu ut vulgo dicitur Consuetudines antiquissimi dicatus Britanniae (1608). 7 ed. Parisiis, 1661.
338 См. комментарий 1352 к т. 1.
339 3 августа 1913 г. приказом министра народного просвещения JT. А. Кассо Д. Д. Гримм был переведен из Петербургского университета в Харьковский. Подоплека перевода заключалась в том, что Г римм с 1907 г. был членом Г осударственного совета по избранию от Академии наук и университетов, вследствие чего он должен был находиться на службе в одном из учебных заведений.
340 Александровский институт — женское учебное заведение 2-го разряда, бывшее мещанское отделение Смольного института. Непосредственно примыкало к комплексу Смольного.
341 Имеется в виду издание: Histoire de la monnaie Romaine / Par Th. Mommsen; traduite de l’allemand par le due de Blacas et publee par J. de Witte. T. \-b. Paris, 1865-1875.
342 Никольский не совсем точно цитирует эпиграф к стихотворению Ф. Шиллера «Песня о колоколе», воспроизводящий надпись на колоколе.
343 См. комментарий 1430 к т. 1.
344 Первая строка из стихотворения Е. А. Баратынского «Ропот».
345 Вересаев В. В. Записки врача. СПб., 1901; 5-е изд. СПб., 1907.
346 Имеется в виду одно из изданий: Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. 1-6. СПб., [1893]-1895; 2-е изд. СПб., 1895-1896; 3-е изд. СПб., 1911.
347 Имеется в виду приветствие по случаю второй годовщины смерти П. А. Столыпина.
348 Имеется в виду намечавшееся на 6 сентября 1913 г. открытие памятника П. А. Столыпину в Киеве (скульптор Э. Ксименес).
478
Комментарии
349 Инкунабулы (лат.) — книги, относящиеся к начальной поре книгопечатания (до 1501 г.). О книгах, присланных Войничем, см. запись за 29 июня.
350 Тома знаменитого труда К. Маркса (Marx К. Das Kapital. Kritik der politischen Okonomie) выходили на немецком языке в 1867, 1872, 1883 и 1890 (1-й том), 1885 и 1893 (2-й том),
1894 (3-й том) гг.
351 Запись об этом случае была сделана Никольским в дневнике за 30 апреля 1903 г.
352 См. комментарий 1413 к т. 1.
353 Финальная реплика комедии Д. И. Фонвизина «Недоросль».
354 Письма графа Jl. Н. Толстого к жене. 1862-1910 г. М., 1913.
355 См. комментарий 334.
356 Возможно, имеется в виду издание: Index locupletissimus rerum omnium ас sententiarum memorabilium, quae in Baldi Ubaldi commentariis ad libros Digestorum, Codicis et Institutionum, necnon in Tractatibus de Pactis et Constituto continentur... Cum Pauli Lancelloti, Iuris Lttriusque Consulti Perusini, Apologia in ipsius Baldi detractores composita. Venetiis, 1577.
357 Сергеевский H. Д. О значении причинной связи в уголовном праве: Исследование. [Вып. 1-2]. Ярославль, 1880.
358 Скорее всего имеется в виду издание: Russiche Bibliothek zur Kenntniss des gegenwartigen Zustandes der Literatur in Russland. T. 1-11. SPb.; Leipzig; Riga, 1772-1787.
359 Письмо П. И. Лефевра из Петропавловска с описанием жизни на Камчатке см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 424, л. 72-74.
360 В эти дни в Киеве подходил к концу процесс над М. Бейлисом, обвиненным в убийстве с ритуальной целью подростка А. Ющинского.
361 Имеется в виду пасынок Щегловитова А. С. Тецнер.
362 По-видимому имеется в виду настоятель церкви при училище протоиерей К. П. Виноградов.
363 В. М. Грибовский жил на улице Съезжинской, 9.
364 Л. Е. Бразоль руководил подготовкой 1-го Всероссийского съезда последователей гомеопатии, состоявшегося 20-22 октября 1913 г. в Петербурге.
365 Обнагленцы — презрительное именование в консервативных кругах фракции «обновленцев» в Петербургской городской думе.
366 Никольский цитирует эпиграф к 5-й главе поэмы Н. А. Некрасова «Коробейники».
367 Театр пародий, основанный в 1908 г. в Петербурге.
368 Никольский перефразирует двустишие из романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин»: «Кто в пятьдесят освободился / От частных и других долгов» (глава 8, стих X).
369 См.: Под думской каланчою. Кандидатская комиссия // Петербургская газета. 1913. 29 сент. № 267. С. 4.
370 В ходе процесса над М. Бейлисом присяжные постановили, что ритуальный характер совершенного убийства доказан, но подсудимый невиновен.
371 См. комментарий 276.
372 См. комментарий 75.
373 «Сыратуль Мустаким» («Правый путь» или «Прямой путь») — либерально-консерва- тивная татарская партия, созданная в 1914 г. в Петербурге.
374 Никольский перефразирует возглашение из центральной части Божественной литургии («Станем добре, станем со страхом, вонмем, Святое Возношение в мире приносити»).
375 Имеется в виду 84-й пехотный Ширванский его императорского величества полк (образован в 1724 г.), в описываемое время дислоцировавшийся в Пятигорске. Телеграмма по-видимому была связана с исполнявшимся 9 октября 1913 г. 25-летием со дня принятия императором Николаем II шефства над этим полком.
376 Цитата из Ветхого Завета (Бытие 4:9); ответ Каина, убившего своего брата Авеля, на вопрос Господа: «Где Авель, брат твой?»
Комментарии
479
377 Имеется в виду типография «Сириус» (улица Рыночная, 10; владелец С. Н. Тройницкий).
378 Тихон (Лященко Т. К). Св. Кирилл, архиепископ Александрийский: Его жизнь и деятельность. Киев, 1913.
379 Ипатия (правильнее Гипатия) — преподавательница философии из Александрии, убитая фанатичной толпой. В подстрекательстве к убийству обвинялся Св. Кирилл.
380 Цитата из стихотворения М. Ю. Лермонтова «Бородино».
381 Имеется в виду конституционный конфликт 1862-1866 гг. в Пруссии, произошедший из-за реорганизации армии между парламентом и правительством, возглавляемым Бисмарком.
382 См. комментарий 186.
383 Казанский П Е. Власть всероссийского императора: Очерки действующего русского права. Одесса, 1913.
384 Имеются в виду В. М. Бехтерев и Е. В. Павлов — эксперты по делу Бейлиса со стороны защиты.
385 Имеется в виду чугунолитейный и механический завод «Ф. Сан-Галли» (улица Лигов- ская, 60; владельцы В. И. и Ф. Ф. Сан-Галли).
386 25 октября 1913 г. исполнилось 20 лет со дня смерти П. И. Чайковского.
387 Имеется в виду юридический книжный магазин «Н. К. Мартынов» на углу Невского проспекта и улицы Садовой (улица Садовая, 15/50).
388 См. комментарий 370.
389 Имеется в виду сочинение И. Алексеева «О тайне брака».
390 Г И. Скачков был автором ряда сочинений на тему брака; возможно, имеется в виду составленный им «Канон, певаемый во время сочетания брака».
391 Имеется в виду особый знак, учрежденный для лиц, которые в день трехсотлетия царствования Дома Романовых представлялись императору. Знак должен быть передаваться по наследству старшему в роде.
392 Дастерхан, правильнее дастархан (тюрк.) — низкий, не выше 30-35 см, обеденный стол; здесь: обед, угощение.
393 «Земщина» — ежедневная монархическая газета, выходившая в Петербурге (Петрограде) в 1909-1917 гг.
394 Речь идет о рассмотрении в думской комиссии проекта нового устава о печати, внесенного в Думу Министерством внутренних дел 14 октября 1913 г.
395 Всеподданнейшая речь 31 декабря 1905 года Б. В. Никольского. 3-е изд. СПб.: Тип. Сириус, 1914.
396 Пересветов И. Змеевик: Стихотворные фантазии. СПб., 1914.
397 Walpole Н. Letters. Vol. 1-16. London, 1903-1905.
398 Поэтические сочинения У. Вордсворта неоднократно переиздавались. Возможно, Никольский пользовался изданием: Wordsworth W. Poetical works / Ed. W. Knight. Vol. 1-8. London, 1896.
399 Речь идет о запросе Государственной думы министру путей сообщения о причинах участившихся железнодорожных катастроф. 4 декабря 1913 г. с подробным ответом на запрос в Думе выступил председатель Инженерного совета министерства Д. П. Козырев.
400 Никольский перефразирует строку из романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин»: «Что день грядущий мне готовит?» (глава 6, строфа 21).
401 Burke Е. Reflections on the Revolution in France, And on the Proceedings in Certain Societies in London Relative to that Event: In a Letter Intended to Have Been Sent to a Gentleman in Paris. London, 1790. — Знаменитое произведение Бёрка многократно переиздавалось; установить, каким изданием пользовался Никольский, не представляется возможным.
402 «Старые годы» — ежемесячный журнал, издававшийся в 1907-1916 гг. в Петербурге (Петрограде) Кружком любителей русских изящных изданий.
480
Комментарии
403 Возможно, имеется в виду издание: Памятка о замученном жидами отроке Андрее Ющинском в Киеве 12 марта 1913 года. Орел, 1913.
404 Имеется в виду обед в честь участников дела Бейлиса.
405 Odofredus. Opera omnia. Т. 1-9. Lugduni, 1549-1555.
406 См.: Правительственный вестник. 1913. 19 дек. № 273. С. 2.
407 Коллежский асессор — гражданский чин восьмого класса по Табели о рангах.
408 См.: Речь. 1913. 20 дек. (2 янв. 1914). № 348. С. 6.
409 Ныне находится в ОР РНБ (ф. 874).
410 М. Е. Красножен поздравлял Никольского с назначением в Юрьев (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 380, л. 2).
411 Названия французских издательств.
412 Автор цитирует Вергилия (Георгики, I, 121).
413 Гекзаметр или гексаметр (греч. hexametron, от hex — шесть и metron — мера) — стихотворный размер. Античный гекзаметр (в древнегреческой и латинской поэзии) — шестистопный дактилический метр с постоянной цезурой (обычно после третьего долгого, то есть седьмого, слога) и укороченным на один слог окончанием.
414 Возможно имеется в виду ямбический сенар — вид шестостопного ямба.
415 См. запись за 12 декабря 1913 г.
416 См. комментарий 401.
417 Возможно, имеются в виду издания: Богачев В. В. Атлантида. Юрьев, 1912; он же. Ломоносов — первый русский геолог: Юбилейная речь 8 ноября 1911 г. Юрьев, 1912.
418 Р. А. Орбели был женат на сестре Никольского Ольге.
419 Памятник великому князю Николаю Николаевичу Старшему был открыт на Манежной площади в Петербурге 12 января 1914 г. (скульптор П. Канонико). Уничтожен в 1918 г.
420 См. комментарий 156.
421 Футуризм — авангардистское течение в искусстве начала XX в., отрицавшее художественное и нравственное наследие, проповедовавшее разрушение форм искусства ради слияния его с жизненным процессом.
422 Имеется в виду С. Б. Гапанович.
423 См. запись от 13 августа 1913 г.
424 Домберг — один из холмов, на которых расположен г. Тарту (Юрьев).
425 Будула Э. М. К сравнительной рассовой психиатрии: Диссертация на степень доктора медицины. Юрьев, 1914.
425а Ошибка автора, который, по-видимому, не расслышал фамилию нового знакомого (Никольский был глуховат). Правильно: Лохвицкий.
426 См. запись за 26 июля 1913 г.
427 Gans Е. Das Erbrecht in weltgeschichtlicher Entwickelung. Bd 1-4. Berlin, 1824-1825.
428 HasseJ. Das Gtiterrecht der Ehegatten nach Romischen Recht. Bd 1. Berlin, 1824; idem. Von dem Recht der Lex Cincia// Rheinisches Museum fur Jurisprudenz. Bd 1. Berlin, 1827. S. 185-248.
429 Большой или Нижний Эмбах — река в Лифляндской губернии, на которой расположен Юрьев.
430 Имеются в виду развалины Домского собора в Юрьеве.
431 Имеется в виду улица Пеплери.
432 См. комментарий 1361 к т. 1.
433 Francke W. Ueber Rlickzahlung der Dos wahrend der Ehe nebst Bemerkungen tiber Schenkungen unter Ehegatten //Archiv fur die civilistische Praxis. Bd 17. 1834. S. 458-472; Bd 18. 1835. S. 1-36.
434 Имеется в виду Ученое Эстонское общество при Юрьевском (Дерптском) университете, основанное в 1838 г., чтобы «содействовать познанию древнего и настоящего состояния эстонского народа, его языка и литературы».
435 Указанная статья гласила: «Все без изъятия споры акционерных компаний рассматриваются и разрешаются на основании Устава Гражданского Судопроизводства. Споры между
Комментарии
481
владельцами паев разных наименований по всем без изъятия делам компаний и товариществ, в Уставах которых определено, что спорные дела производятся узаконенным третейским судом, а равно споры между ними и директорами, и, наконец, споры товариществ с лицами посторонними решаются или в общем собрании каждой компании и каждого товарищества, если на это обе тяжущиеся стороны будут согласны, или третейским судом, на основании статей 1367-1400 Устава гражданского судопроизводства, или же, наконец, общим порядком, в сем Уставе указанным».
436 Dernburg Н. Geschichte und Theorie der Compensation nach romischem und neueren Rechte.
2 Aufl. Heidelberg, 1868; idem. Die Compensation nach romischem Rechte mit Rucksicht auf die neueren Gesetzgebungen. Heidelberg, 1854.
437 Bechmann A. von. Das Romische Dotalrecht. Zweiter Abtheilung. Erlangen, 1867.
438 Alibrandi /. Ricerche sulla origine del divieto delle donazioni tra coniugi // Studi e documenti di storia e diritto. T. 13. 1892. P. 65-77.
439 Вольное переложение приводимого Плутархом спартанского изречения «Со щитом или на щите», означавшего возвращение домой живым с победой или мертвым, но с честью.
440 См. комментарий 422 к т. 1.
441 Т. е. путает Варфоломеевскую ночь с Вальпургиевой. Варфоломеевская ночь — ночь на 24 августа 1572 г., когда во время праздника св. Варфоломея в Париже и других городах Франции произошла резня гугенотов католиками. Вальпургиева ночь — языческий праздник начала весны в ночь на 1 мая у древних германцев, названный по имени католической святой Вальпургии, день памяти которой (1 мая) совпадал с днем праздника.
442 Имеется в виду судебный процесс, состоявшийся в мае 1910 г. в г. Мозыре Минской губернии над группой католиков, обвиненных в кощунственной охоте на лис в декабре 1905 г. в лесной церкви у деревни Новоселки Комарицкой волости Мозырского уезда. Никольский выступал на этом процессе на стороне обвинения. Виновные были приговорены в различным срокам каторги. См. брошюру, написанную, вероятно, самим Никольским: Кощунственная охота католиков на лисиц в православном храме. Вильна, 1910.
443 Речь идет о персонаже неоконченной комедии Н. В. Гоголя «Владимир третьей степени» — пожилой даме, убеждающей сына перейти из гражданской службы на военную, жениться и порвать с приятелем Собачкиным. Описывая свои невыносимо тяжелые впечатления от последнего, она заключает: «Подлинно, одна вера в провидение подкрепила меня».
444 Имеется в виду Успенский собор в Юрьеве.
445 Имеется в виду митрофорный протоиерей. Митрофорный (от греч. mitra и phoros — носитель) — имеющий право на ношение митры.
446 Никольский перефразирует строки басни И. А. Крылова «Волк и лисица»: «И серый рыцарь мой, / Обласкан по уши кумой, / Пошел без ужина домой».
447 Merillius Е. In IV libros Institutionum imperialium commentarii principales... Trajecti ad Rhenum, 1739.
448 De Medio. Per la storia delle donazioni tra coniugi in diritto romano // Rivista italiana per le scienze giuridiche. T. 33. 1902. P. 361-396; idem. Intomo al divieto di donare fra conjugi nel diritto romano. Modena, 1902.
449 Никольский ошибается, в Юрьевской учительской семинарии должности инспектора не существовало. Возможно, имеется в виду ее директор Ф. С. Страхович.
450 И. С. Жолткевич.
451 По-видимому, имеется в виду стихотворение А. А. Голенищева-Кутузова «Родному лесу».
452 Имеется в виду юрьевское семейное общественное собрание «Родник», основанное в 1886 г.
453 Катулл неоднократно критически упоминал имя Цезаря в эпиграммах, в которых бранил его офицера, «мота и развратника» Мамурру.
454 Имеется в виду Ю. Н. Харламов.
31 Зак. 3718
482
Комментарии
455 Саксонский король Фридрих Август III 6 июня 1914 г. прибыл в Петербург и 7 июня вечером присутствовал на обеде у великого князя Константина Константиновича в Павловске.
456 Реприманд (фр.) — выговор, внушение.
457 Протест — официальное удостоверение об уклонении от нормального порядка в вексельном обороте, обосновывающее известные права для лица, от имени которого протест совершен.
458 См. комментарий 1346 к т. 1.
459 См. комментарий 126 к т. 1.
460 См. комментарий 154 к т. 1.
461 Стэнли Г М. Как я нашел Ливингстона. (Путешествие, приключения и открытия в Центральной Африке). Ч. 1-2. СПб., 1873.
462 «Штандарт» — императорская яхта Балтийского флота, спущенная на воду в 1895 г., постоянное местопребывание Николая II и его семьи во время морских плаваний.
463 Серсо (фр.) — игра, состоящая в перебрасывании обруча, который надо поймать на палку.
464 Имеется в виду работа «Die Lex Maenia de Dote vom Jahr DLXVIII der Stadt» (1866).
465 C. Valeri Catulli liber. Les poesies de Catulle; traduction en vers fran^ais par Eugene Rostand; texte revu d’apres les travaux les plus Scents de la philologie, avec un commentaire critique & explicatif, par E. Benoist... Paris, 1882.
466 Decoctoris arnica — подружка (формианского) мота (Catull., 41. 4; 43. 5).
467 Silvas вместо instar — «леса» вместо «наподобие» (лат.).
468 Никольский цитирует 58-й афоризм из собрания мыслей и афоризмов «Плоды раздумья» (1854) Козьмы Пруткова.
469 29 июня 1914 г. в селе Покровском Тобольской губернии крестьянка X. К. Гусева совершила покушение на Г. Е. Распутина, ударив его ножом в живот.
470 Князь В. П. Мещерский умер 10 июля 1914 г.
471 Имеется в виду ультиматум, предъявленный 10/23 июля Австро-Венгрией Сербии после убийства 15/28 июня в Сараево наследника австрийского престола Франца Фердинанда и его жены сербским студентом Г. Принципом.
472 Имеется в виду Николай II, который вступил на престол в чине полковника.
473 13/26 июля Австро-Венгрия объявила всеобщую мобилизацию, а 15/28 июля — войну Сербии.
474 18/31 июля в России была объявлена всеобщая мобилизация.
475 Имеются в виду патриотические манифестации июля 1914 г.
476 1 8/31 июля Германия потребовала у России остановить всеобщую мобилизацию, но получила отказ.
477 Всеобщая мобилизация в Германии была объявлена 18/31 июля 1914 г.
478 Никольский проводит параллель с королем Баварии Людвигом II, отстраненным от престола вследствие душевной болезни.
479 26 июля / 8 августа 1914 г. на немецкой мине в устье Темзы взорвался английский легкий крейсер «Амфион». Это была первая боевая потеря английского флота в войне.
480 26 июля 1914 г. состоялось экстренное заседание Государственной думы, на котором было объявлено о создании «Священного союза» из представителей правых, центристских и либеральных партий.
481 20 июля 1914 г. был опубликован манифест Николая II о начале войны. В тот же день в Зимнем дворце император принял членов Государственного совета и Государственной думы, к которым обратился с речью.
482 Немецкие войска заняли Льеж 24 июля / 7 августа, но отдельные форты крепости сопротивлялись до 3/16 августа.
Комментарии
483
483 Валлония (Валлона) — историческая область Южной Бельгии.
484 Имеется в виду воззвание к полякам верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича Младшего от 1 августа 1914 г., в котором пропагандировалось воссоединение исторической территории Польши при суверенитете российского императора с широкими правами поляков в сферах вероисповедания, языка и самоуправления.
485 Имеется в виду князь Черногории Николай Негош.
486 Никольский имеет в виду сторонников либеральных преобразований. Распространенное в публицистике того времени выражение «весна русской жизни» обычно применялось к времени управления Министерством внутренних дел кн. П. Д. Святополка-Мирского (1904- 1905), ставшего прологом к ряду крупных либеральных реформ российской политической системы.
487 Имеется в виду речь Николая И, произнесенная 4 августа 1914 г. перед гласными Московской городской думы и ставшая сигналом к началу интенсивной антигерманской пропаганды.
488 Никольский намекает на юмористическое стихотворение Козьмы Пруткова «Юнкер Шмидт»: «Вянет лист. Проходит лето. / Иней серебрится... / Юнкер Шмидт из пистолета / Хочет застрелиться. / Погоди, безумный, снова / Зелень оживится! / Юнкер Шмидт! честное слово, / Лето возвратится!»
489 Дреднот (правильнее дредноут) — класс линейных кораблей с усиленным артиллерийским вооружением, строившихся в первой четверти XX в.
490 Гонвед (венг. honved, буквально — защитник отечества) — название венгерской армии в XIX-XX вв. По закону 1868 г. сухопутная армия Австро-Венгрии состояла из общеимперской армии, австрийского ландвера и венгерского гонведа, который находился на территории Венгрии и предназначался для усиления общеимперской армии и внутренней службы в Венгрии.
491 8/21 августа 1914 г. состоялось полное затмение Солнца.
492 В ходе сражения под Гумбинненом русскими войсками был взят г. Инстербург (современный Черняховск).
493 Пиррова победа — крылатое выражение, означающее победу, добытую слишком большой ценой. Произошло от выигранной царем Эпира Пирром у римлян битвы при Аускуле в 279 г. до н. э.
494 Спаси Господи, люди твоя! — строка из молитвы об освящении воды.
495 11/24 августа английские войска начали отступление от Монса.
496 15/28 августа британский флот под командованием Д. Битти совершил рейд в Гельголандскую бухту, где одержал победу над германским флотом.
497 П. Г. Курлов был назначен военным губернатором Восточной Пруссии, а А. А. Рейнбот откомандирован в распоряжение главного начальника снабжений Северо-Западных армий.
498 Имеется в виду предполагаемый манифест о введении «сухого закона».
499 Собакевич — персонаж из романа Н. В. Гоголя «Мертвые души», символ прагматичной хозяйственности и расчетливости.
500 Высочайшим указом 20 августа 1914 г. в России был объявлен «сухой закон», воспрещавший розничную продажу крепких спиртных напитков.
501 В эти дни русская армия добилась значительных успехов на австрийском фронте в Карпатах.
502 Пардон (фр.) — извинение; здесь: пощады.
503 После того, как 2-я армия потерпела поражение в битве при Танненберге и попала в окружение, ее командующий А. В. Самсонов застрелился.
504 Никольский имеет в виду начавшееся сражение на Марне, в ходе которого был сорван стратегический план немецкого командования по выводу Франции из войны.
505 См. комментарий 679 к т. 1.
484
Комментарии
506 Тапс — станция Балтийской железной дороги.
507 Имеется в виду увольнение Н. А. Звегинцова от должности лифляндского губернатора без нового назначения.
508 Ученик Никольского князь Олег Константинович был ранен на фронте и умер в госпитале в Вильно 29 сентября 1914 г.
509 J1. А. Кассо умер 26 ноября 1914 г.
510 Билибин — герой романа JI. Н. Толстого «Война и мир», дипломат, который время от времени произносит что-нибудь замечательное.
511 Имеется в виду греческая королева великая княгиня Ольга Константиновна, в годы Первой мировой войны жившая в России.
512 Имеется в виду И. J1. Горемыкин.
513 Имеется в виду великий князь Николай Николаевич Младший.
514 Гарпократ — греческая транскрипция египетского бога Гора; в эллинистическом Египте считался богом молчания, защитником от змей.
515 Никольский Б. В. К истории дарений между супругами: Исследование по римскому праву. Юрьев, 1915.
516 По-видимому, речь идет об отдельном оттиске из «Исторического вестника» некролога князя Олега Константиновича. См.: Никольский Б. В. Его высочество князь Олег Константинович t 29 сент. 1914 г. Пг., 1914.
517 См. запись за 10 мая 1914 г.
518 1 января 1915 г. Никольский был награжден орденом св. Владимира 4 степени.
519 Вероятно, речь идет о совещаниях, на которых обсуждались издания памяти князя Олега Константиновича.
520 Никольский планировал выпустить свои статьи о Пушкине отдельным изданием, однако оно не состоялось. Есть сведения, что в начале 1930-х гг. директор Государственного Литературного музея в Москве В. Д. Бонч-Бруевич приобрел у наследников Никольского гранки его пушкиноведческих исследований, но эти материалы пока не обнаружены (см.: Монархист и Советы: Письма Б. В. Никольского к Б. А. Садовскому / Публ. С. В. Шумихина // Звенья. 1992. Вып. 2. С. 355).
521 Лахтинская и Гатчинская — параллельные улицы на Петроградской стороне Петербурга.
522 Вероятно, речь идет о рекламных материалах о вышедшей книге.
523 Покойная жена Г. Г. Елисеева Мария Андреевна, будучи душевнобольной, передала денежные документы своего мужа его брату А. Г Елисееву. Кроме того, их дочь 14-ти лет после смерти матери в 1914 г. сбежала от отца к его брату Сергею. Г Г Елисеев судился с братом Александром по поводу денег и пытался вернуть дочь домой (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 1469).
524 В течение 1915 г. Никольский планировал снять квартиру в одном из домов Г. Г. Елисеева на Биржевой линии Васильевского острова (дома 12, 14, 16 и 18).
525 Фафнер — в германской мифологии дракон, охранявший сокровища Нибелунгов.
526 Прусский г. Мемель (современная Клайпеда) в марте 1915 г. был взят русской кавалерией, но через несколько дней отбит немцами.
527 Невзоров сетовал, что Никольский не был на заседании юридического факультета Юрьевского университета и тем самым сорвал кворум (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 517, л. 22-23).
528 Шалланд Л. А. Юридическая природа территориального верховенства: Историкодогматическое исследование. Т. 1. СПб., 1903.
529 Имеется в виду обручение сына Е. В. Саломон В. А. Саломона.
530 Никольский имеет в виду эпизод из романа Н. В. Гоголя «Мертвые души» (том 2, глава 1), когда Чичиков наносит визит Тентетникову и убеждает его жениться, а затем примириться с генералом Бетрищевым.
Комментарии
485
531 Ордена в Российской империи, как правило, не выдавались при награждении, а покупались самими награжденными, или последние вносили за них установленные суммы в Капитул российских орденов Министерства императорского двора.
532 См. записи за 30 апреля 1903 г. и 6 сентября 1913 г.
533 Дворянская опека — опека над дворянами, лишенными дееспособности, учреждаемая из представителей одного или нескольких уездов, под председательством уездного предводителя дворянства, из определенного числа заседателей из дворянства.
534 Т. е. гимназию Я. Г. Гуревича.
535 См. комментарий 524.
536 21 мая 1915 г. германо-австрийские войска в ходе Горлицкого прорыва заняли Пере- мышль.
537 В мае 1915 г. произошел т. н. Горлицкий прорыв — наступательная операция германоавстрийских войск на южном фланге Восточного фронта, в ходе которой немцы овладели Перемышлем и Средним Саном.
538 Австрийские войска, пытавшиеся через Днестр выйти в тыл Львову, были отброшены к Стрыю.
539 30 мая — 2 июня немецким войскам удалось оттеснить русские с позиций Мосциска — Любачев, что открыло им прямую дорогу на Львов, который был оставлен 9/22 июня.
540 5 июня 1915 г. Н. А. Маклаков был уволен с поста министра внутренних дел, управляющим МВД был назначен Н. Б. Щербатов.
541 Молчалин — персонаж пьесы А. С. Грибоедова «Горе от ума», символ угодливого чиновника-карьериста. Выкрест — крещеный, перешедший в православие из другой, не христианской религии. Противники А. В. Кривошеина из правых организаций распространяли версию о его еврейском происхождении.
542 Скорее всего, имеется в виду издание: Duruy V Histoire des Romains depuis les temps les plus recules jusqu'a la mort de Theodose. Paris, 1876-1885.
543 Письмо А. С. Невзорова от 10 июня 1915 г. см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 517, л. 29.
544 Два титула из «Дигест» Юстиниана — «О значении слов» (Dig. 50.16) и «О различных правилах древнего права» (Dig. 50.17).
545 Н. Д. Тальберг.
546 Матф. 8:22.
547 13 июня 1915 г. А. А. Поливанов был назначен управляющим Военным министерством.
548 Имеется в виду великий князь Николай Николаевич Младший.
549 Л. В. Лассим.
550 Вандомская колонна — памятник на Вандомской площади в Париже, установленный в 1806-1810 гг. в честь побед Наполеона.
551 См. комментарий 520.
552 Нефрит — воспаление почек.
553 Элва (Эльва, Ельва) — поселок (ныне город) в Юрьевском уезде Лифляндской губернии.
554 Имеется в виду переписка по делу О’Бриен де Ласси.
555 6 июля 1915 г. И. Г. Щегловитов был уволен с поста министра юстиции.
556 Большие людские потери вынуждали российское правительство на протяжении 1915— 1917 гг. регулярно проводить досрочные призывы.
557 Пенаты (лат.) — боги-хранители домашнего очага и семьи у древних римлян; здесь — родной дом.
558 25 июня русские войска заняли г. Красностав Люблинской губернии.
559 Имеется в виду роман Ф. И. Клингера «Fausts Leben» (СПб., 1791).
560 Путешествие в Петербург аббата Жоржеля в царствование Павла I. М., 1913.
561 Мемуары г-жи де Ремюза (1802-1808 г.), изданные с предисловием и заметками ее внуком П. Ремюза. Т. 1-3. М., 1912-1915.
486
Комментарии
562 Имеется в виду издание: Красное и черное. Хроника 1830 г. Стендаля (Генриха Бейля) / Перевод А. Чеботаревской. Ч. 1-2. М., 1915.
563 Пушкин А. С. Переписка / Под редакцией и с предисловием В. И. Сайтова. Т. 1-3. СПб., 1906-1911.
564 М. И. Никольская просила поместить ее во Вдовий дом в бывшем Смольном монастыре.
565 Английская игра, прообраз современного тенниса.
566 Якушкин Е. И. Рукописи Александра Сергеевича Пушкина, хранящиеся в Румянцов- ском музее в Москве // Русская старина. 1884. Февраль. С. 413-436; Март. С. 647-662; Апрель. С. 87-110; Май. С. 325-354; Июнь. С. 533-572; Июль. С. 1-54; Август. С. 313-330; Сентябрь. С. 641-653; Октябрь. С. 75-92; Ноябрь. С. 335-374; Декабрь. С. 515-588.
567 Лернер Н. О. Нечто новое о Пушкине в Кишиневе. (О поэме «Гаврилиада») // Бессарабские губернские ведомости. 1902. № 88; он же. Еще о «Гаврилиаде» Пушкина // Там же. № 225.
568 Первая строка стихотворения А. С. Пушкина «Мирская власть».
569 Имеются в виду А. Э. Нольде и Е. А. Флейшиц, о которых Никольский упоминает в записи за 27 июня 1915 г.
570 Имеется в виду назначение А. Д. Самарина исправляющим должность обер-прокурора Синода.
571 Имеется в виду произведение Г. Э. Лессинга «Лаокоон, или о границах живописи и поэзии». На русском языке было дважды издано в составе двух собраний сочинений Лессинга (в 5 и в 10 т.), выпущенных в 1882-83 и 1904 гг. издательством М. О. Вольфа; выходили и отдельные издания.
572 «Библиографические записки» — критико-библиографический журнал, выходивший в 1858-1859 и 1861 гг. в Петербурге (издатель В. И. Касаткин).
573 Речь идет об осуществленном под редакцией С. А. Венгерова издании сочинений А. С. Пушкина в 6 т. (СПб.: Брокгауз-Ефрон, 1907-1915).
574 Остафьевский архив князей Вяземских / Под редакцией и с примечаниями В. И. Сайтова. Т. 1-5. СПб., 1899-1913.
575 Возможно, Никольский путает П. А. Вяземского с Н. М. Карамзиным, чьим внуком по матери был князь В. П. Мещерский.
576 Квинтэссенция (лат.) — самое главное, важное, наиболее существенное.
577 Ишиас — невралгия седалищного нерва.
578 Минотавр — в греческой мифологии человекобык, живший на Крите в подземном лабиринте и убитый Тесеем.
579 Германские войска заняли Варшаву 22 июля 1915 г.
580 См. комментарий 140 к т. 1.
581 По-видимому, речь идет о выставке работ К. П. Брюллова в Академии художеств в 1839 г. См. также запись за 28 июля 1914 г.
582 «С Гомером долго ты беседовал один» — первая строка стихотворения А. С. Пушкина «К Н***». Н. В. Гоголь в «Выбранных местах из переписки с друзьями» утверждал, что оно посвящено Николаю I.
583 Персонаж басни И. А. Крылова «Муха и дорожные», символ напрасно суетящегося, бесполезного человека.
584 Имеется в виду дочь А. О. Смирновой-Россет О. Н. Смирнова. Далее речь идет об изданных ею «Записках А. О. Смирновой», в подлинности которых у ученых в это время появились сомнения. См. об этом: Житомирская С. В. К истории мемуарного наследия А. О. Смирновой-Россет// Пушкин: Исследования и материалы. Т. 9. Л., 1979. С. 329-344.
585 По-видимому, дальнейшие рассуждения Никольского касаются открывшихся 19 июля 1915 г. очередных сессий Государственной думы и Государственного совета.
Комментарии
487
586 По-видимому, Никольский имеет в виду состоявшиеся 19 июля 1915 г. прения в Государственной думе, в ходе которых патриотическую речь произнес депутат от Ломжинской губернии Я. С. Гарусевич; выступления других ораторов (Н. Е. Марков, А. А. Бобринский, П. Н. Милюков, А. Ф. Керенский, Н. С. Чхеидзе) в значительной степени свелись к взаимным нападкам и обвинениям.
587 См. комментарий 484.
588 Пс. 118.
589 Имеется в виду речь лидера группы правых в Государственном совете П. Н. Дурново, сказанная на заседании 19 июля 1915 г. В ней он выразил восхищение военными подвигами польского народа, заявил о необходимости твердой власти и отозвался о реформах в средней и высшей школе, предлагавшихся министром народного просвещения П. Н. Игнатьевым, как о «никому не нужных сейчас».
590 Имеется в виду М. Н. Крашенинников.
591 В июле 1915 г. А. И. Гучков возглавил Центральный военно-промышленный комитет.
592 См. комментарий 566.
593 Крокет (фр.) — игра, в которой необходимо ударами молотка провести шар через ряд ворот, расставленных в определенном порядке.
594 Из четырех братьев Бюцовых на фронте погибли Борис и Сергей; здесь речь идет
о Сергее.
595 Картина К. П. Брюллова «Распятие», написанная для алтаря лютеранской церкви Св. Петра в Петербурге, была завершена в 1838 г. ив следующем году экспонировалась на выставке художника в Академии художеств. См. также запись за 18 июля 1914 г.
596 Великий князь Константин Константинович умер 2 июня 1915 г. Ему принадлежал
г. Павловск с Большим дворцом, в котором хранились богатейший архив и библиотека.
597 Общество для распространения коммерческих знаний было учреждено в Петербурге в 1889 г.
598 По-видимому, речь идет об одной из особенностей поэзии А. С. Пушкина («поэтическая невнятица»), по поводу которой сам поэт писал: «Есть два рода бессмыслицы: одна происходит от недостатка чувств и мыслей, заменяемого словами; другая от полноты чувств и мыслей и недостатка слов для их выражения» (Отрывки из писем, мысли и замечания).
599 Город Ковно был взят немецкими войсками 9/22 августа 1915 г.
600 По-видимому, речь идет о работах: Корш Ф. К Разбор вопроса о подлинности окончания «Русалки» Пушкина по записи Д. П. Зуева // Известия Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук. 1898. Т. 3, кн. 3. С. 633-785; 1899. Т. 4, кн. 1. С. 1-110; Кн. 2. С. 476-588; он же. Опыты окончания «Русалки» // Пушкин и его современники: Материалы и исследования. Т. 1, вып. 3. СПб., 1905. С. 1-22; он же. План исследования
о стихосложении Пушкина и словаря пушкинских рифм // Там же. С. 111-134.
601 Новогеоргиевск (бывший Модлин) — крепость в 14 верстах ниже Варшавы, при слиянии Вислы с Буго-Наревом. В ходе июльско-августовского отступления русской армии Новогеоргиевск с крупным гарнизоном (90 тыс. человек) был оставлен за линией фронта в тылу врага для сдерживания продвижения австро-германских войск. Однако оборона крепости продолжалась только десять дней, 7/20 августа 1915 г. она капитулировала.
602 См. комментарий 567.
603 Барсуков Н. Об авторе «Гавриилиады»: (Письмо в редакцию) // Новое время.
1903. №9869.
604 Брюсов В. Об авторе «Гавриилиады»: (Письмо в редакцию) // Новое время. 1903. № 9873; он же. Пушкин. Рана его совести // Русский архив. 1903. № 7. С. 473^178.
605 Барсуков Н. По поводу заметки Брюсова // Русский вестник. 1903. Кн. 7. С. 268-270.
606 Никольский имеет в виду принадлежавшие ему заметки о «Гавриилиаде», публиковавшиеся в разделе «Смесь» журнала «Исторический вестник» без подписи имени автора
488
Комментарии
(см.: Автор поэмы «Гавриилиада» // Исторический вестник. 1903. Апрель. С. 395-397; Кто был автором «Гавриилиады?» // Там же. Октябрь. С. 354—356; Опять о «Гавриилиаде» // Там же.
1904. Декабрь. С. 1190-1192).
607 Павлов. Заметка на заметку // Русский вестник. 1903. Кн. 10. С. 510-515.
608 Никольский имеет в виду ряд документальных публикаций, связанных с созданием поэмы «Гавриилиада» (см.: Дела III Отделения Собственной его императорского величества канцелярии об А. С. Пушкине / Издание И. Балашова. СПб., 1906; Щеглов В. Новые документы о «Гаврилиаде» / Издание Общества ревнителей исторического просвещения. СПб., 1909; Переписка по делу о развращении отставным штабс-капитаном Митьковым своих дворовых людей в понятиях христианской религии чтением рукописного стихотворения «Гаврилиады», а также о допросе по этому делу А. С. Пушкина и его письменных ответах на вопросном листе, лично им подписанном. 1828 г. / Издание Общества ревнителей русского исторического просвещения. СПб., 1911).
609 8 августа 1915 г. при попытке прорваться в Рижский залив в Ирбенском проливе на минах подорвались и затонули два немецких тральщика, получили тяжелые повреждения крейсер «Тетис» и один миноносец.
610 Каллаш В. Библиографические недоумения: Открытое письмо русским библиографам. А. С. Пушкин или кн. Д. П. Горчаков? // Литературный вестник. 1902. Т. 3, кн. 2. С. 161-163; он же. «Спор, уж взвешанный судьбою...» (Об авторе «Гаврилиады») // Русская мысль. 1903. Кн. 12. С. 153-160.
611 Барсуков Н. Кн. П. А. Вяземский и Пушкин // Старина и новизна: Исторический сборник. Кн. 8. М., 1904. С. 1-55.
612 Имеется в виду Э. А. Пель, владелица дома на улице Офицерской, 3, в котором арендовала квартиру семья Никольских.
613 Имеется в виду Польский Виленский поземельный банк.
614 15 августа по старому стилю православные празднуют Успение Пресвятой Богородицы.
615 Соловьев В. С. Судьба Пушкина. СПб., 1898.
616 Распутин Г Е. Мои мысли и размышления: Краткое описание путешествия по святым местам и вызванные им размышления по религиозным вопросам. Ч. 1. Пг., 1915.
617 Никольский имеет в виду повесть Ф. М. Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели», персонажи которой носят трагикомический характер.
618 23 августа 1915 г. Николай II сместил великого князя Николая Николаевича с поста верховного главнокомандующего и занял его сам. Вместе с великим князем, назначенным наместником на Кавказе, Ставку покинули многие его сотрудники.
619 После принятия Николаем II на себя верховного командования Ю. Н. Данилов оставил пост генерал-квартирмейстера при штабе Верховного главнокомандующего. Флаг-капитан К. Д. Нилов был близким к императору человеком, однако заместителем Ю. Н. Данилова не стал и стать не мог, Никольский приводит бытовавшую остроту.
620 Имеется в виду созданный в 20-х числах августа Прогрессивный блок, в состав которого вошли члены шести фракций Государственной думы (всего 236 депутатов из 422) и трех групп Государственного совета (центра, академической и внепартийной).
621 4 сентября 1915 г. В. А. Брюн-де-Сент-Ипполит был уволен от должности директора Департамента полиции и назначен сенатором.
622 См. комментарий 610.
623 Имеется в виду ведомство Государственного контроля.
624 Письмо см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 219.
625 «Полное собрание законов» — наиболее полный сборник законодательных актов Российской империи, расположенных в хронологическом порядке. В 1830-1917 гг. было издано три собрания, включивших в общей сложности более 130 тысяч законодательных актов 1649-1913 гг. и составивших 133 тома.
626 29 августа 1915 г. председатель Совета министров И. Л. Горемыкин выехал в Ставку к императору с предложением распустить Государственную думу.
Комментарии
489
627 Т. е. у тещи Никольского Е. Н. Шубинской.
628 См. комментарий 442.
629 Имеется в виду департамент Сената.
630 Имеется в виду Консультация при Министерстве юстиции.
631 3 сентября 1915 г. Государственная дума и Государственный совет были распущены.
632 В Юрьевском университете каждая из студенческих корпораций обладала своим особым головным убором.
633 Сборник памяти Анны Павловны Философовой. Т. 1-2. Пг., 1915.
634 Имеется в виду Д. В. Философов.
635 Имеется в виду наступательная операция русской армии против австро-венгерских войск в районе Тернополя, проводившаяся с 14 декабря 1915 г. по 15 января 1916 г. с целью отвлечь австрийцев от сербского фронта.
636 См. комментарий 1241 к т. 1.
637 См. комментарий 140.
638 21-23 ноября 1915 г. И. Г. Щегловитов председательствовал на совещании монархистов в Петрограде.
639 См. комментарий 484 к т. 1.
640 4/17 января 1916 г. король Николай бежал из страны, после чего последовала капитуляция Черногории.
641 Никольский намекает на рассказ «Повести временных лет» об общем происхождении всех славянских племен.
642 М. Е. Сторожев — богатый астраханский купец, которого Никольскому в письме от 8 декабря 1915 г. рекомендовала его сестра JI. В. Лассим, служившая в это время в Астрахани надзирательницей в женской гимназии. Суть дела заключалась в следующем. За два года до того в принадлежащем Сторожеву леднике под тяжестью снега обрушилась крыша, придавив восьмерых рабочих. Семьи потерпевших были обеспечены и гражданских исков не подали. Суд приговорил Сторожева к двум месяцам ареста. Все апелляционные инстанции подтвердили приговор. Чтобы избежать наказания, которое оторвало бы его от дел, по словам Л. В. Лассим, Сторожев был «готов поступиться тысячами». Через Никольского он подал всеподданнейшее прошение о помиловании (см.: ГАРФ, ф. 588, оп. 2, д. 66, л. 93-95).
643 Имеется в виду М. М. Носков.
644 Педагог — А. И. Тарновский, статистик — Е. Н. Тарновский.
645 См. комментарий 1115 к т. 1.
646 Цитата из мистерии К. Пруткова «Сродство мировых сил» (явление 1).
647 Игнатий (Брянчанинов Д. А.). Сочинения. 3-е изд. Т. 1-5. СПб., 1905.
648 Галахов И И О религии: Богословско-философское исследование. Ч. 1-2. Томск, 1911-1915.
649 Бывший военный министр В. А. Сухомлинов обвинялся общественным мнением в злоупотреблениях и измене ряда близких к нему лиц. В связи с этим 8 марта 1916 г. он был уволен от службы с мундиром и пенсией, 20 апреля арестован, в июле препровожден в психиатрическую лечебницу, а в октябре — под домашний арест. Прекращенное по распоряжению Николая II следствие было возобновлено Временным правительством. 12 сентября
1917 г. Сухомлинов был приговорен к бессрочной каторге, замененной тюремным заключением. Освобожден Советским правительством в мае 1918 г. как достигший 70-летнего возраста.
650 Сестра Никольского Е. В. Саломон умерла 28 января 1916 г.
651 Имеются в виду племянники Никольского, дети А. П. и Е. В. Саломонов Маргарита, Владимир и Петр Александровичи.
652 Возобновление занятий Государственной думы было назначено на 9 февраля 1916 г.
653 Имеется в виду Н. Ф. Бурдуков-Студенской.
490
Комментарии
654 Дневник JI. Н. Толстого / Под редакцией В. Г. Черткова. Т. 1. Пг., 1916.
655 Никольский имеет в виду В. Н. Коковцова.
656 Бирюков П. И. Лев Николаевич Толстой: Биография. 2-е изд. Т. 1-2. М., 1911-1913. — Тем же автором было также выпущено несколько ее популярных изданий.
657 Мещерский В. П. Мои воспоминания. Ч. 3. СПб., 1912.
658 В письме Б. Б. Глинского шла речь о невозможности опубликовать в «Историческом вестнике» какое-то сочинение Никольского (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 198, л. 10).
659 3 февраля 1916 г. турецкая крепость Эрзерум была взята русскими войсками.
660 См. комментарий 365.
661 См. комментарий 516.
662 Осфрум — Общество содействия физическому развитию учащейся молодежи.
663 В день открытия очередной сессии Государственной думы 9 февраля 1916 г. ее посетил Николай II.
664 Первое заседание возобновленной сессии Государственной думы открылось речью председателя Совета министров Б. В. Штюрмера. Речь была краткой и содержала лишь расплывчатые призывы к национальному единению во имя победы над врагом.
665 Выступление Штюрмера в Государственной думе было встречено сравнительно холодно (в отличие от говоривших вслед за ним министров военного, морского и иностранных дел) и сопровождалось, как сказано в стенографическом отчете о заседании, «шиканьем слева».
666 Менует (фр.) — бальный танец плавного характера, построенный в основном на поклонах и реверансах.
667 А. А. Страубе.
668 8/21 февраля 1916 г. германские войска начали наступательную операцию в районе крепости Верден. Сражение при Вердене стало главным событием кампании 1916 г. на Западном фронте.
669 1 3 февраля 1916 г. С. П. Белецкий был назначен иркутским генерал-губернатором на место Л. М. Князева, Н. В. Плеве — сенатором. См. также комментарии 674-677.
670 Возможно, Никольский пользовался изданием: AnderssenA. Aufgaben fur Schachspieler, nebst ihren Losungen. 2 aufl. Breslau, 1852.
671 По-видимому, имеются в виду письма В. А. Крылова к С. Н. Шубинскому (1887-1906; ныне хранятся в ОР РНБ).
672 В указанных письмах шла речь о займе Никольского у А. Ф. Мейендорфа, сделанном в 1903 г. (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 480).
673 Заемное письмо — письменное обязательство, подтверждающее договор займа.
674 Это назначение не состоялось: С. Е. Крыжановскйй сохранил свой пост (государственного секретаря), а Н. В. Плеве (товарищ министра внутренних дел) в этот день был назначен сенатором.
675 1 4 февраля 1916 г. товарищем министра внутренних дел вместо С. П. Белецкого был назначен бывший могилевский губернатор А. И. Пильц.
676 Это назначение не состоялось.
677 Эти назначения не состоялись. Л. М. Князев вышел в отставку, а С. Е. Крыжановскйй был назначен членом Государственного совета только 1 января 1917 г.
678 Клуб общественных деятелей — политический клуб, существовавший в Петербурге (Петрограде) в 1905-1917 гг., в который входили многие члены партии октябристов.
679 Исторический район в западной части центра Петербурга.
680 Имеется в виду М. И. Догель.
681 Имеется в виду императрица Александра Федоровна.
682 Мартинисты — мистическая секта, основанная в XVIII в. Мартинесом Паскалисом; здесь: собирательное название либеральной оппозиции самодержавному режиму, многие участники которой входили в масонские ложи.
Комментарии
491
683 Театр «Невский фарс» существовал в Петербурге (Петрограде) 1905-1917 гг. в доме Елисеева (ныне театр Комедии).
684 Coup d’etat (фр.) — государственный переворот; здесь: поворот в отношении к Никольскому со стороны руководства Министерства народного просвещения.
685 Союзный банк — организация, созданная в 1916 г. для объединения банкирских домов и заведования их отношениями с заграницей и денежными рынками.
686 Цадик (др.-евр. saddlk, букв, праведный) — духовный наставник у евреев-хасидов, которому приписывается особая чудодейственная сила.
687 И. Г. Щегловитов жил на улице Таврической, 11.
688 Зимой и весной 1916 г. русские войска разгромили турецкую армию и овладели городами Эрзерумом и Трапезундом.
689 Петербургское славянское благотворительное общество в 1883-1916 гг. (с перерывами) издавало ежемесячный журнал под заглавиями «Известия С.-Петербургского славянского благотворительного общества» и «Славянские известия».
690 Имеется в виду издание: Труды Этнографическо-статистической экспедиции в Западно- русский край, снаряженной императорским Русским географическим обществом. Т. 1-7. СПб., 1872-1878.
691 Консультация при Министерстве юстиции (учреждена в 1802 г. на правах совета министра) рассматривала поступавшие из Сената дела, которые при обсуждении в последнем встретили разногласия.
692 Maeterlinck М. Le double jardin. P., 1904.
693 Шабашующий (евр.) — человек, проводящий время в отдыхе, без работы, как правило, в субботу или на праздниках.
694 Лемм — персонаж повести И. С. Тургенева «Дворянское гнездо», талантливый, но неудачливый, немолодой и непривлекательный учитель музыки.
695 Имеется в виду 6-я мужская петроградская гимназия на улице Театральной.
696 Троицкий (Измайловский) собор — собор лейб-гвардии Измайловского полка (Измайловский проспект, 7а).
697 Имеется в виду церковь Вознесения Господня (Вознесенский проспект, 34а).
698 Полные собрания сочинений Вольтера издавались в конце XVIII и в XIX вв. несколько раз. Лучшим и ближайшим по времени к данной записи было издание в 50 томах (Paris, 1877— 1882).
699 См. комментарий 738 к т. 1.
700 «Сборник императорского Русского исторического общества» — серийное издание, в котором публиковались документы по истории России (в основном XVIII-XIX вв.). В 1867-1916 гг. вышло 148 томов издания.
701 См. комментарий 402.
702 «Архив князя Воронцова» — серийная документальная публикация по материалам семейного архива графов и князей Воронцовых, осуществлявшаяся П. И. Бартеневым. В 1870—
1895 гг. вышло 40 томов издания с указателем к ним.
703 Имеется в виду издание: Сборник Отделения русского языка и словесности императорской Академии наук. Т. 1-94. СПб., 1867-1916.
704 Works and correspondence of Burke. Vol. 1-20. London, 1826-1844.
705 Humboldt W Gesammelte Werke / Ed. Carl Brandes. Bd 1-7. Berlin, 1841-1852.
706 Maistre de J. Oeuvres completes. T. 1-14. Lyon; Vine, 1884-1887.
707 Rossica — здесь: отдел литературы о России на иностранных языках в книжном собрании Никольского.
708 Имеется в виду Трапезундская операция русских войск в Малой Азии, проводившаяся с 23 января по 5 апреля 1916 г., в результате которой был взят г. Трапезунд и отрезана от Стамбула 3-я турецкая армия.
492
Комментарии
709 Имеются в виду Коммерческие курсы при Обществе распространения коммерческих знаний в Петрограде, попечителем которых был клиент Никольского Г. Г. Елисеев.
710 Возможно, имеется в виду капитуляция английских войск 15/28 апреля 1916 г. в Кут- эль-Амарне в Ираке.
711 С 5 по 17 марта 1916 г. проходила наступательная операция русских войск Западного и Северного фронтов в районе Двинска и озера Нарочь. Первоначально наступление имело некоторый успех, но затем немцы подтянули резервы с Западного фронта и сумели восстановить прежнюю линию фронта, за исключением небольшого участка у озера Нарочь, который был отбит ими уже в середине апреля (о чем и упоминает Никольский).
712 Квартирный налог был введен в 1893 г., взимался в городах соразмерно наемной цене квартир.
713 Здесь прослеживается параллель с выражением Цицерона «о времена, о нравы», прозвучавшего в его речи против Катилины (In Cat. 1, 2).
714 Скорее всего, имеется в виду издание: Садовской Б. А. Ледоход: Статьи и заметки. Пг., 1916.
715 Имеется в виду похвальный лист.
716 Имеется в виду Музей М. Ю. Лермонтова в Николаевском кавалерийском училище (Лермонтовский проспект, 54).
717 В Пажеский корпус могли быть зачислены только дети и внуки тех, кто имел чин четвертого (генерал-майор, действительный статский советник), а затем третьего (генерал- лейтенант, тайный советник) класса. Дед В. Б. Никольского В. В. Никольский скончался в чине действительного статского советника.
718 По понедельникам в газете «Речь» публиковался раздел «Новые книги».
719 Строка из стихотворения К. А. Петерсона «Сиротка».
720 Никольский рассуждает о возможных преемниках А. Н. Волжина на посту обер- прокурора Синода — Д. П. Голицыне-Муравлине и Н. Д. Жевахове. Однако Волжин оставил свою должность только 7 августа, его преемником стал Н. П. Раев.
721 Законопроект о преобразовании Статистических курсов при МВД в Статистический институт был в 1909-1910 гг. одобрен Государственной думой и Государственным советом, но не был утвержден императором.
722 Имеется в виду статья 87 Основных законов, согласно которой в перерывах между сессиями Государственной думы и Государственного совета правительство имело право издавать необходимые законоположения, с последующим их внесением на рассмотрение законодательных палат.
723 Никольский перефразирует строку из стихотворения А. С. Пушкина «Черная шаль»: «Я дал ему злата и проклял его».
724 Персонажи пьесы А. Н. Островского «За чем пойдешь, то и найдешь (Женитьба Бальзаминова)».
725 Т. е. Г. Е. Распутина.
725а Ошибка, первой женой Г. Е. Распутина была Прасковья, урожденная Дубровина.
726 На Каменноостровском проспекте, 26 проживала будущая жена князя Гавриила Константиновича А. Р. Нестеровская.
727 Возможно, имеется в виду А. П. Веретенников.
728 Йевве — местечко в Эстляндской губернии, станция Балтийской железной дороги.
729 Издания с подобным заглавием не существовало. Возможно, Никольский имеет в виду «Санкт-Петербургский вестник Общества любителей наук» — ежемесячный журнал, издававшийся в Петербурге в 1778-1781 гг.
730 Имеется в виду Общество взаимного кредита. Общества взаимного кредита существовали в России с 1864 г., их целью было обеспечение своих членов дешевым кредитом, в основном краткосрочным. На 1914 г. в Петербурге было около тридцати обществ взаимного кредита.
Комментарии
493
731 По-видимому, речь идет о перлюстрации.
732 Три «Полных собрания законов Российской империи» охватили, соответственно, 1649- 1825, 1825-1881 и 1881-1913 гг.
733 Имеется в виду основанное в 1804 г. Общество истории и древностей российских при императорском Московском университете. Общество выпускало периодическое издание («Чтения в Обществе...», 4 книги в год) и отдельные публикации.
734 См. комментарий 698.
735 Fontenelle В. (Euvres. Т. 1-10. Paris, 1758; idem. CEuvres. Nouv. ed. T. 1-11. Paris, 1766.
736 Mably G. Collection complete des oeuvres. T. 1-15. Paris, 1794-1795.
737 См. комментарий 706.
738 Установить, о каком издании идет речь, не представляется возможным. Собрание поэтических творений Байрона («Poetical Works») было впервые опубликовано в 6-ти томах в 1815 г., собрание сочинений («Works of Lord Byron») — в 17-ти томах в 1832-1833 гг., оба неоднократно переиздавались на протяжении XIX в.
739 См. комментарий 704.
740 См. комментарий 705.
741 Grimm F.-M. Correspondence litteraire, philosophique et critique de Grimm et de Diderot depuis 1753 jusqu'en 1790. T. 1-15. Paris, 1829-1831.
742 См. комментарий 397.
743 Скорее всего, имеется в виду одно из изданий: Richardson S. The Works / Ed. E. Mangin. Vol. 1-19. London, 1811; idem. Works/Ed. L. Stephen. Vol. 1-12. London, 1883.
744 Скорее всего, имеется в вицу одно из изданий: Fielding Н. Works / Edited with biographical essay by Lesli Stephen. Vol. 1-10. London, 1882-1883; idem. Works / Edited by George Saintsbuiy. Vol. 1-12. London, 1893-1899.
745 Bandello M. Novelle. T. 1-3. Lucca, 1554; T. 4. Lyon, 1573.
746 Издавались с 1882 г.
747 См. комментарий 738 к т. 1.
748 Известия императорской Академии наук по Отделению русского языка и словесности. Т. 1-10. СПб., 1852-1863.
749 Возможно, имеются в виду периодические издания («Записки») Русского географического общества, выходившие с 1866 г. по трем отделениям: географии, статистики, этнографии.
750 «Живая старина» — журнал, издававшийся отделением этнографии Русского географического общества в 1890-1916 гг. (выходил четыре раза в год).
751 См. комментарий 281 к т. 1.
752 Никольский выкупил у вдовы своего учителя В. В. Ефимова авторские права на его учебник «Догма римского права».
753 Имеются в виду издания: Сборник старинных бумаг, хранящихся в Музее П. И. Щукина. Ч. 1-10. М., 1896-1902; Щукинский сборник. Вып. 1-10. М., 1902-1912.
754 «Полное собрание русских летописей» — фундаментальная книжная серия, работа над которой была начата в 1830-х гг. императорской Археографической комиссией. Публикация томов началась в 1841 г. и продолжается по настоящее время.
755 См. комментарий 346 к т. 1.
756 Имеется в виду «Петроградская газета».
757 Имеется в виду т. н. «Брусиловский прорыв» — наступательная операция Юго-Западного фронта Русской армии под командованием А. А. Брусилова, проводившаяся с 3 июня по 22 августа 1916 г. В ходе операции было нанесено тяжелое поражение армиям Австро-Венгрии и Германии и заняты Галиция и Буковина.
758 Имеется в виду газета «Биржевые ведомости».
494
Комментарии
759 Lavisse Е. Etudes sur l'histoire de Prusse. 6 ed. Paris, 1912.
760 Друг С. H. Шубинского драматург В. А. Крылов завещал его дочери Е. С. Никольской треть доходов с литературных прав на свои произведения.
761 Имеется в виду издание: Каталог изданий Императорской Академии наук. Ч. 3. Пг.,
1916.
762 Имеется в виду будущая жена князя Гавриила Константиновича А. Р. Нестеровская, обручение с которой состоялось в 1912 г., а брак — в 1917 г.
763 «Византийский временник» — ежеквартальный журнал, издаваемый Академией наук с 1894 г.
764 Улица в Петрограде (ныне 12-я Красноармейская); Н. Д. Тальберг жил в доме 19.
765 См. комментарий 307.
766 На шее носился крест ордена св. Станислава 2-й степени.
767 Морэ А. Во времена фараонов. М., 1913.
768 Лихтенберже А. Современная Германия. СПб., 1914.
769 Наступление войск Юго-Западного фронта приостановилось к 13 июня 1916 г., но было возобновлено через десять дней.
770 13 июня 1916 г. главный начальник войск Петроградского военного округа князь
Н. Е. Туманов был заменен С. С. Хабаловым.
771 Имеется в виду Прогрессивный блок IV Государственной думы.
772 8 февраля 1881 г. студент Петербургского университета П. П. Подбельский дал пощечину министру народного просвещения А. А. Сабурову.
773 Тойла — курортное местечко Везенбергского уезда Эстляндской губернии, где находилось имение Г. Г. Елисеева, в котором проводила лето 1916 г. семья Никольских.
774 В ходе наступления на Юго-Западном фронте 9-я армия П. А. Лечицкого одержала крупный успех, разбив 7-ю австро-венгерскую армию в Буковине.
775 Имения Г. Г. Елисеева в Эстляндской губернии.
776 Намек на немецкое происхождение Э. А. Пель («колбасники» — презрительное именование немцев).
777 Т. е. министра земледелия.
778 Имеется в виду министр народного просвещения П. Н. Игнатьев.
779 8 октября 1916 г. Ф. Ф. Трепов был назначен военным генерал-губернатором областей Австро-Венгрии, занятых по праву войны.
780 Никольский перефразирует строку из литургии: «Вемы, Господи, яко наказуеши нас».
781 2/15 июля 1916 г. русские войска под командованием Н. Н. Юденича взяли турецкий город Байбурт в вилайете Эрзерум.
782 Имеется в виду остановленное турецкими войсками наступление корпуса Н. Н. Баратова на Багдад летом 1916 г.
783 3 июля по старому стилю отмечался день преподобного Георгия.
784 Шилкарский В. С. Типологический метод в истории философии: (Опыт обоснования). Т. 1. Юрьев, 1916.
785 Имеется в виду Е. Н. Германов (Германов-сын).
786 Имеется в виду чулочно-вязальная фабрика акционерного общества «В. П. Керстен» (Большая Спасская улица, 27) — крупнейший производитель трикотажных изделий. В годы Первой мировой войны фабрика изготавливала солдатское белье, тельняшки, носки, а также техническое трикотажное полотно.
787 Легкая форма брюшного тифа.
788 Рассказ Л. Н. Андреева.
789 Фифоклок (правильнее файфоклок) — пятичасовой чай (от английского five o'clock — пять часов).
Комментарии
495
790 7 июля 1916 г. С. Д. Сазонов был уволен с поста министра иностранных дел. Его преемником стал Б. В. Штюрмер, ранее занимавший должность министра внутренних дел, на которой его сменил А. А. Хвостов.
791 Имеется в виду министр народного просвещения граф П. Н. Игнатьев.
792 Д. Л. Рубинштейн был арестован 10 июля 1916 г. распоряжением министра юстиции А. А. Макарова по обвинению в государственной измене.
793 31 июля 1916 г. князь Гавриил Константинович был утвержден, по ранее состоявшемуся избранию, почетным казаком станицы Сакмарской Оренбургского казачьего войска.
794 Князь Гавриил Константинович числился в лейб-гвардии Гусарском полку. В 1911 г. он жил несколько дней в Сестрорецке, где Никольский готовил его к экзамену по римскому праву.
795 Имеется в виду наступление возглавляемого А. Н. Куропаткиным Северного фронта в районе Риги, предпринятое в июле 1916 г. Наступление осуществлялось силами 12-й армии под командованием Р. Д. Радко-Дмитриева и было отбито германскими войсками.
796 Имеются в виду траурные объявления о кончинах и погребениях, регулярно печатавшиеся в ряде газет, особенно в «Новом времени».
797 Солдатская песня на стихи А. С. Пушкина в аранжировке композитора А. Муравьева.
798 Имеется в виду М. М. Носков.
799 Имеются в виду действия 3-й и 8-й армий Юго-Западного фронта русских войск. Атаки сильно укрепленных болотистых дефиле на Стоходе закончились неудачей, прорвать оборону немцев и взять г. Ковель не удалось.
800 По-видимому, речь вдет о переходе на летнее время (на час вперед), впервые осуществленном в 1916 г. в Великобритании, Германии и Австро-Венгрии для продления светового дня и сокращения расходов на освещение.
801 Шмуцтитул (нем. Schmutztitel; от Schmutz — грязь и Titel — заглавие, титул) — добавочный титул, помещаемый перед титульным листом для предохранения его от загрязнения, порчи.
802 См. комментарий 776.
803 Никольский начал делать дневниковые записи в конторской книге (подробнее см. во вступительной статье).
804 Протергол (правильнее протаргол) — противовоспалительное дезинфицирующее средство местного применения на основе коллоидного серебра.
805 Шуточная поэма Я. П. Полонского.
806 Грациелла — главная героиня одноименной романтической повести А. Ламартина.
807 Речь идет об обстоятельствах смерти второго сына Никольских Сергея в 1899 г.
808 Речь вдет о рукописях Катулла, введенных в научный оборот Л. Швабе («Сен-Жерменская») и Р. Эллисом («Оксфордская»). См.: Ellis R. A Commentary on Catullus. 2nd ed. Oxford, 1889; Catulli veronensis liber / Ed. L. Schwabe. 2nd ed. Berlin, 1886.
809 Очевидно, имеются в виду боевые действия на Салоникском (Солунском) фронте, начавшиеся 4 августа 1916 г. с попытки превентивного наступления болгарских войск. Активные наступательные действия войск Антанты начались позднее, 19 августа 1916 г.
810 Имеется в виду издание: Hildebrand К. Geschichte und System der Rechts- und Staatsphilosophie. Bd 1: Das classische Altertum. Leipzig, 1860.
8,1 Мать Никольского в 1916 г. была принята на содержание во Вдовий дом.
812 «Non otium quaero, immo nego otium» — «Не ищу досуга, напротив отрицаю досуг» (лат.). Возможно, смысл каламбура в том, что латинское слово negotium означает «занятие, труд» и на слух фраза может быть воспринята и как «Non otium quaero, immo negotium», т. e. «Не досуга ищу, а напротив, занятия».
813 Корнилъ К Г Пророки: Пять публичных лекций. М., 1915.
496
Комментарии
814 Имеется в виду издание: Aristotle. Politics / Ed. В. Jowett. Vol. 1-2. Oxford, 1885.
815 Имеется в виду издание: Newman W. L. The Politics of Aristotle. Vol. 1-4. Oxford, 1887—
1902.
816 Имеется в вицу библиотека Историко-филологического института, директором которого был В. В. Латышев.
817 Имеется в виду политика твердых закупочных цен, разработанная при А. Н. Наумове и активно проводившаяся графом А. А. Бобринским, который, сам будучи крупным сахарозаводчиком, в должности министра земледелия отстаивал интересы производителей продовольствия и добивался повышения этих цен, опасаясь, что низкие твердые цены могут парализовать производство.
818 Оба были назначены сенаторами: А. В. Степанов — 9 октября 1916 г., В. А. Бальц —
4 января 1917 г.
819 Имеется в виду возможное замещение финляндского генерал-губернатора Ф. А. Зейна С. П. Белецким (не состоялось).
820 Находился по адресу: Фонарный переулок, 4/9.
821 Имеется в виду император Николай И.
822 Багдад был взят английскими войсками 27 февраля /11 марта 1917 г.
823 Плиш и Плюм — щенки, персонажи юмористических детских стихов немецкого поэта и графика В. Буша.
824 Никольский цитирует свое стихотворение «Скоро тесная река / В море темное вольется...» (см.: Сборник стихотворений Б. В. Никольского... С. 154).
825 Записи предшествуют черновики писем Ф. В. Тарановскому, В. С. Шилкарскому, П. П. Пусторослеву, Л. А. Шалланду (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 11336, л. 91-93).
825а Правильнее: премьер-министра.
826 В 1917 г. Никольский пытался продать свою библиотеку государству для одного из учреждаемых университетов. Подробнее см. в записях за сентябрь 1917 г.
827 Возможно, имеется в виду Юрьевское общество эстонских земледельцев, которым в 1898-1918 гг. руководил Я. Я. Теннисон.
828 Черновик письма Никольского В. Э. Грабарю по поводу их университетских взаимоотношений см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 11336, л. 115-118.
829 См. комментарий 117.
830 Имеется в виду профсоюз Училища правоведения.
831 По-видимому, речь идет о родителях жены М. С. Путятина — С. И. и Е. А. Палтовых.
832 Имеется в виду родительское собрание.
833 Имеется в виду московское «Издательство М. и С. Сабашниковых», выпускавшее преимущественно естественнонаучные и историко-литературные книги.
834 Письмом от 10 апреля 1917 г. Никольский предлагал издательству Сабашниковых выпустить подготовленный им русский текст сочинений Катулла в серии «Памятники мировой литературы» (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 11336, л. 111-112).
835 Одно из прозвищ дочери Никольского Анны.
836 Dirksen Н. Е. Uebersicht der bisherigen Versuche zur Kritik und Herstellung des Textes der Zwolftafelfragmente. Leipzig, 1824.
837 Scholl R. Legis duodecim tabularum reliquiae. Lipsiae, 1866.
838 См. комментарий 256 к т. 1.
839 См. комментарий 540 к т. 1.
840 См. комментарий 37.
841 См. комментарий 566.
842 См. комментарий 117.
843 Записи предшествуют черновики писем А. И. Соболевскому от 21 мая и ректору Юрьевского университета, В. И. Хижинскому, А. С. Невзорову, Н. Н. Родзевичу и Д. И. Демкину от 22 мая (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 11336, л. 132-135).
Комментарии
497
844 Благодаря поддержке Невзорова ученики Никольского были оставлены при университете факультетом и советом еще на год для подготовки к профессорскому званию.
845 Gothofredus J. Legis XII Tabularum fragmenta quae supersunt... // Opera juridica minora. Lugdunum, 1733.
846 Т. e. за партию кадетов.
847 Имеется в виду лесоторговая фирма «Громов и К°», принадлежавшая семье Ратьковых- Рожновых.
848 Имеется в виду стихотворение Горация «Exegi monumentum aere perennius...» и его переводы, сделанные Державиным («Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный...») и Пушкиным («Я памятник себе воздвиг нерукотворный...»).
849 Державин Г Р Сочинения / С объяснительными примечаниями Я. Грота. Т. 1-9. СПб., 1864-1883.
850 Ломоносов М. В. Краткое руководство к красноречию, книга первая, в которой содержится риторика, показующая общие правила обоего красноречия, то есть оратории и поезии. 9-е изд. СПб., 1810.
851 Капнист В. В. Сочинения. СПб., 1849 (глава «Оды горацианские и анакреонтические»).
852 Бумага для фотографического дела.
853 Имеется в виду размер комиссии книготорговых предприятий.
854 По-видимому, имеется в виду литографированное издание: Мануйлов А. А. Учение
о деньгах: Специальный курс политической экономии. 4-е изд. М., 1916.
855 Штурм Р Бюджет / Перевод А. С. Изгоева. М., 1907.
855а Sanio F. D. Varroniana in den Schriften der romischen Juristen, vomemlich an dem Enchiridion des Pomponius nachzuweisen versucht. Leipzig, 1867.
856 Итальянская забастовка — форма протеста, заключающаяся в предельно строгом исполнении сотрудниками предприятия своих должностных обязанностей и правил, ни на шаг не отступая от них и ни на шаг не выходя за их пределы.
857 Никольский имеет в виду Тюремную типографию.
858 Холодняк И. И. О некоторых типах римских метрических надгробий. СПб., 1899.
859 «Paulys Realencyclopadie der classischen Altertumswissenschaft» («Реальная энциклопедия науки о классической древности»; чаще называется Pauly-Wissowa, рус. Паули-Виссова) — немецкая энциклопедия классической древности. Вместе со своими приложениями включает более ста томов.
860 Имеется в виду издание: Ausftihrliches Lexikon der griechischen und romischen Mythologie /Hrsg. von H. W. Roscher. Bd 1-6. Leipzig, 1884-1937. Упоминаемый том (Bd 2, abt. 2: Laas-Myton) вышел в 1894 г.
861 Никольский цитирует начало третьей книги элегий Проперция Секста (Propertius. Elegies. III. 1): «Священные тени Каллимаха и Косскаго Филеты, позвольте мне, прошу вас, войти в вашу рощу!» (перевод В. И. Модестова).
862 Египетский труд — тяжелая, изнурительная работа. Фразеологизм возник из библейского рассказа о тяжелых работах, которые выполняли евреи, находясь в египетском плену (Исход, 1:11,13,14).
863 «Мнемозина» — литературный альманах, издававшийся В. Ф. Одоевским и В. К. Кюхельбекером в Москве в 1824-1825 гг.
864 Записи предшествуют черновики писем В. Д. Демкину, А. С. Невзорову, М. Н. Крашенинникову, Н. Н. Родзевичу, А. И. Соболевскому, И. Ф. Ильину, А. И. Вуичу, прошения принцу А. П. Ольденбургскому, заявления в Петроградский окружной суд от 18-19 июня (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 11336, л. 147-154).
865 Имеется в виду наступление войск Юго-Западного фронта, начавшееся 18 июня 1917 г.
866 Черновики писем перечисленным лицам помещены в рукописи после записей за 25 июня (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 11336, л. 158-161). В письме А. А. Брусилову Никольский рекомендовал сына и просил найти «назначение для его способностей и молодой жажды деятельности».
32 Зак. 3718
498
Комментарии
867 Имеются в виду черновики писем, упомянутых в предыдущем комментарии, а также писем в типографию К. Маттисена, П. В. Верховскому и дочери Анастасии (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 11336, л. 158-160).
868 Черновик письма см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 11336, л. 163-164.
869 Т. е. стихотворения № 15, 21 и 1-60.
870 Записи за 7 июля 1917 г. предшествуют черновики писем Е. С. Никольской, Д. И. Демкину,
Н. К. Козьмину, Анне Никольской, О. Н. Фрвдзон, М. Н. Крашенинникову, А. И. Соболевскому,
А. В. Никитскому, И. Ф. Ильину и Н. Н. Родзевичу (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 11336,
л. 165-173).
871 См. комментарий 1435 к т. 1.
872 Имеются в виду Е. В. Петухов и А. В. Королев.
873 Замок на Западной Двине в 25 верстах от Риги.
874 Офицеры лейб-гвардии Преображенского полка О. В. Бафталовский и О. П. Митрофанов были убиты при ликвидации прорыва фронта под Тарнополем в начале июля 1917 г. Петровская бригада, в которую входил полк, понесла в тех боях большие потери. Г. Р. Дистерло остался жив (см. запись от 22 июля 1917 г.).
875 Русское географическое общество располагалось по адресу Демидов переулок, 10, недалеко от квартиры Никольского.
876 1 9 июля 1917 г. А. А. Брусилов был уволен с поста верховного главнокомандующего русской армии и заменен J1. Г. Корниловым.
877 Имеется в виду один из руководителей ополчения 1612 г. князь Д. М. Пожарский.
878 «Что Вы делали во время революции?» — ответить: «Я жил, дети мои — жил!» (фр.). Речь идет об апокрифическом ответе Сийеса, на вопрос, заданный ему после 9 термидора. Приведен в «Исторической заметке о жизни и трудах графа Сийеса» французского историка Ф. О. Минье.
879 Письмо см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 581, л. 1.
880 24 июля 1917 г. было сформировано второе коалиционное правительство, в котором С. Ф. Ольденбург занял пост министра народного просвещения.
881 Второе коалиционное правительство во главе с А. Ф. Керенским включало в себя семь представителей от социалистических партий и восемь — от либеральных.
882 Неточная цитата из басни И. А. Крылова «Квартет». Правильно: «А вы, друзья, как ни садитесь, / Все в музыканты не годитесь».
883 Имеется в виду Н. П. Харламов.
884 Пс. 141:8.
885 Имеется в виду сюжет русской народной сказки «Иван-царевич и серый волк».
886 Красный колпак — фригийский головной убор из сукна, закрывающий затылок и имеющий коническую форму с заостренным верхом. В Новое время — принятый якобинцами и каторжниками символ свободы.
887 Cycnea specula — «дозорная башня Кикна» (Catul. 67, 32). В стихотворении упоминается сторожевая башня Кикна (Cycneus), царя Лигурии, рядом с которой позднее возник город Брешия (Brixia).
888 8 августа 1917 г. немецкие войска взяли г. Шавли (Шауляй) в Ковенской губернии. Сражение происходило на Митавской равнине, в северной части которого находилось болото Тируль.
889 Имеется в виду журнал «Ученые записки императорского Юрьевского университета».
890 Винский Г С. Мое время: Записки. СПб., [1914].
891 П. Йорс был автором нескольких работ по истории Рима и римского права, в т. ч.: «Die romische Rechtswissenschaft zur Zeit der Republik» (1888), «Die Reichspolitik Kaiser Justinians» (1893) и др.
Комментарии
499
892 Неточная цитата из поэмы К. Ф. Рылеева «Войнаровский». Правильно: «Ты все поймешь, ты все оценишь / И несчастливцу не изменишь».
893 Первая строка «Исповеди Наливайки» из неоконченной поэмы К. Ф. Рылеева «Нали- вайко».
894 Никольский неточен: К. Ф. Рылеев жил в доме Российско-Американской компании (набережная реки Мойки, 72), а Е. В. Богданович — в доме Мятлевых (Исаакиевская площадь, 9/2).
895 Широко распространенное в революционные годы презрительное название рабочих и солдатских депутатов.
896 Римствование — неологизм Никольского, означающий латинизмы.
897 Maffei S. Verona illustrata. Т. \-4. Verona, 1731-1732; 2nda ed. Milano, 1825-1827.
898 Tabula Peutingeriana (Певтингерова таблица) — копия древнеримской дорожной карты 230 г. до н. э. Сохранившийся экземпляр был создан в XII-XIII вв. и сейчас хранится в Австрийской национальной библиотеке.
899 Возможно, имеется в виду издание: Cluver Ph. Introductio in universam geographiam tam veterum quam novorum. Leiden, 1629.
900 Geographus Ravennas (Географ Равенны) — составитель «Космографии» (около 700 или
800 г.), в которой перечисляются географические пункты и приводится дорожная карта.
901 Itinerarium Antonini (Итинерарий Антонина) — описание путешествий по Римской империи с указанием дорог и мест отдыха, составленное при императоре Каракалле. Под этим названием известны два путеводителя.
902 Berger Е. Н. Geschichte der wissenschaftlichen Erdkunde der Griechen. 2 Aufl. Leipzig,
1903.
903 В ходе Рижской операции 19-24 августа 1917г. немецкие войска заняли Ригу.
904 Цитата из произведения М. В. Ломоносова «Ода, выбранная из Иова».
905 В 1917 г. А. Ф. Керенский разъехался со своей женой; ходили слухи о его романе с актрисой Е. И. Тиме.
906 По-видимому, речь идет о процессе, инициированном А. А. Орловым-Давыдовым против своей жены певицы М. Я. Свешниковой, урожденной Пуаре. Петроградский окружной суд установил факты ее супружеской неверности и того, что рожденный в браке ребенок не является сыном истца. После этого последовал развод.
907 См. комментарий 1241 к т. 1.
908 Пронунсиаменто (исп.) — государственный военный переворот. Далее речь идет о т. н. «Корниловском мятеже».
909 А. М. Крымов командовал 3-м кавалерийским корпусом, который Л. Г. Корнилов двинул на Петроград. Войска не смогли добраться до столицы из-за противодействия железнодорожников.
910 «Nouvelles de la republique des lettres» («Новости литературы») — периодическое издание, печатавшее отчеты о выходе новых книг и критические очерки; в 1684-1699 гг. выпускалось П. Бейлем, в 1699-1710 гг. — Ж. Бернаром.
911 Bibliotheque universelle et historique / Ed. J. Le Clerc, J. de Lacroze, J. Bernard. Vol. 1-25. Amsterdam, 1686-1693.
912 Bachaumont L. P. de. Memoires secrets pour servir a l'histoire de la Republique des Lettres en France depuis 1762 jusqu'a nos jours. Vol. 1-36. London, 1777-1789.
913 Goujet C.-P. Bibliotheque fran9oise, ou Histoire de la litterature fransoise. Dans laquelle on montre l'utilite que l'on peut retirer des livres publies en fran^is, depuis l'origine de rimprimerie, pour la connoissance des Belles Lettres, de l'Histoire, des Sciences et des Arts... Vol. 1-18. Paris, 1750-1756.
914 Возможно, речь идет о работах П. Брантома: «Vies des hommes illustres et des grands capitaines fransais», «Vies des hommes illustres et des grands capitaines etrangers», «Vies des dames illustres, Vies des dames galantes».
500
Комментарии
915 Подробное письмо Антонию, архиепископу Харьковскому, было написано Никольским 2-3 сентября 1917 г. В нем он просил предоставить для помещения Александровского института, в котором училась его дочь, здание бездействующего (по его сведениям) Харьковского епархиального училища, а также просил содействия в будущем, в случае переезда его жены и детей в Харьков (см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 16-17).
916 Т. е. для комплектования библиотеки учрежденного в 1909 г. Саратовского университета. В. И. Вернадский занимал в тот момент пост товарища министра народного просвещения.
917 См. комментарий 151.
918 Директория — коллегия из пяти министров Временного правительства во главе с А. Ф. Керенским.
919 Черновик письма Г. Г. Елисееву предшествует в рукописи данному абзацу (запись от
3 сентября 1917 г. разделена двумя черновиками). В нем Никольский просил взаймы 2000 рублей (см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 21).
920 С. С. Салазкин был назначен министром народного просвещения.
921 Никольский был единогласно избран советом историко-филологического факультета Юрьевского университета приват-доцентом по кафедре классической филологии.
922 Имеется в виду отделение международной железнодорожной компании «Compagnie Internationale des Wagons-Lits», основанной в 1874 г. бельгийским предпринимателем Ж. Нагельмакерсом.
923 Общепринятая расшифровка аббревиатуры — социалист-революционер (эсер).
924 Речь идет о находящемся в рукописи перед этой дневниковой записью черновике записки о библиотеке Никольского, публикуемой на с. 518-522 данного тома.
925 1 0-1 1 сентября 1917 г. помечены находящиеся в рукописи перед этой дневниковой записью черновики писем Никольского к архиепископу Антонию, В. С. Шилкарскому, М. Н. Крашенинникову, А. С. Невзорову, А. И. Соболевскому (см.: РГИА, ф. 1006, on. 1,
д. 2, л. 29-33).
926 Совет Юрьевского университета утвердил избрание Никольского приват-доцентом (см. запись от 8 сентября) 16 голосами против 10.
927 См. комментарий 886.
928 См. комментарий 169.
929 Открытку см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 581, л. 3. — Петухов извещал Никольского об избрании приват-доцентом. Черновик ответного письма Никольского следует сразу за данной дневниковой записью и помечен 14 сентября 1917 г. (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 34).
930 См. комментарий 649.
931 Щеголев П. Е. Дуэль и смерть Пушкина: Исследование и материалы. 2-е изд. Пг., 1917.
932 См. комментарий 289 к т. 1.
933 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 36-37.
934 Имеется в виду П. М. Евреинов.
935 «Die Wut uber den verlorenen Groschen» — рондо JI. Бетховена «Ярость по поводу потерянного гроша».
936 Никольский получил для передачи Германову его стипендию.
937 Метрика — учение о строении мерной, поэтической речи.
938 Никольский настаивал, чтобы его жена с младшими детьми жила в Любани. Так, например, 14 декабря 1917 г. он писал ей: «С твоей стороны бессовестно и преступно жить с детьми в Петрограде, подвергая их — лишениям, себя — расстройству нервов, а меня бессмысленным расходам в теперешние минуты крайней нужды. Жизнь в Любани была бы вдвое, если не втрое дешевле и вчетверо лучше и легче, нежели здесь» (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 109; черновик).
Комментарии
501
939 Цитата из «Слова о полку Игореве».
940 Речь идет о предоставлении Красножену штатного курса и жалования.
941 11 декабря 1917 г. Юрьевский Совет рабочих и солдатских депутатов уволил В. Э. Грабаря от должности попечителя Рижского учебного округа. 3 января 1918 г. отставка была подтверждена распоряжением Комиссара народного просвещения А. В. Луначарского.
942 Плащица — вша.
943 По-видимому, Никольский имеет в виду переговоры советской делегации с представителями Центральных держав в Брест-Литовске.
944 Имеется в виду партия эсеров, лидером которой был В. М. Чернов.
945 Ямб (греч.) — двусложная стихотворная стопа, состоящая из краткого (безударного) и длинного (ударного) слогов.
946 Всероссийское учредительное собрание начало свою работу в Петрограде вечером
5 января и было разогнано утром 6 января 1918 г.
947 Стогна — городская улица или площадь.
948 См. комментарий 886.
949 Вайнемуйне (эст.) — театр в Тарту (старое здание).
950 См. комментарий 895.
951 См. комментарий 1055 к т. 1.
952 Имеется в виду Е. В. Петухов.
953 Никольский цитирует свое стихотворение «Куда пойду я, горький странник...» {Никольский Б. В. Сокрушить крамолу. М., 2009. С. 144).
954 Т. е. американцы и японцы. Брат Ионафан — шуточное наименование американцев у англичан. Дано по имени губернатора Коннектикута Ионафана Трумбулля, на которого сослался Дж. Вашингтон, не найдя никаких приготовлений к войне в Массачусетсе («Остается только спросить у брата Ионафана»).
955 На следующий день после лекции Никольский писал сыну Роману: «Моя публичная лекция не особенно удалась: день оказался неудачен, — читал лекцию меньшевик-оборонец Потресов из газеты «День», был духовный концерт в Иоанновской кирхе, был латышский спектакль, было еще какое-то собрание, были выборы в эстонское учредительное собрание и были аресты около 600 немцев по приказу из Ревеля. [...] Эти аресты посеяли глубокое волнение в обществе, и всем было не до лекций. В целом лекция были и немноголюдна, и принесла мне только половину (или немного более) того, что дала первая лекция. Но, конечно, спасибо и за то. А по содержанию была очень удачна, и слушатели мной остались весьма довольны» (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 125; черновик).
956 В это время в Брест-Литовске проходили переговоры о заключении мирного договора между Советской Россией с одной стороны и Германией и ее союзниками с другой.
957 Патриарх Тихон в своем послании 18 января 1918 г. предал большевиков анафеме.
958 Возможно, речь идет о работе В. Э. Грабаря «Материалы к истории литературы международного права в России (1647-1917)», подготовленной к изданию перед революцией, но вышедшей лишь много лет спустя после смерти ученого (М., 1958).
959 См. комментарий 941.
960 Юрьев был занят немецкими войсками.
961 В. Б. Никольский уволился «по болезни» от военной службы и в январе 1918 г. вернулся в Петроград, где приступил к сдаче переходных экзаменов в первый класс Училища правоведения.
962 См. запись за 28 декабря 1917 г.
963 Пс. 141:8.
964 3 марта 1918 г. по новому стилю в Брест-Литовске был заключен сепаратный мирный договор между Советской Россией и Германией и ее союзниками. Согласно договору, Германия
502
Комментарии
аннексировала огромные территории бывшей Российской империи, а Россия должна была выплатить громадную контрибуцию.
965 Имеется в виду постановление Временного правительства от 5 августа 1917 г. об установлении предельных цен на квартиры и другие помещения. Закон регулировал юридические отношения между наймодавцами и нанимателями, ограничив возможности наймодателя повышать размер оплаты за жилье.
966 Никольский жил в то время у Е. Н. Германова по адресу: Измайловский полк, 6-я рота (ныне улица 6-я Красноармейская), д. 24, кв. 2.
967 Никольский имеет в виду свое преподавание на Статистических курсах МВД.
968 Цитата из трагедии А. С. Пушкина «Борис Годунов».
969 В начале марта 1918 г. начался переезд Советского правительства из Петрограда в Москву.
970 Неологизм Никольского, образованный от слов «федерация» и «педерастический».
971 См. комментарий 169.
972 Наследниками библиотеки В. И. Сергеевича были его вдова Мария Львовна, дочь Татьяна Васильевна и сын Лев Васильевич. Никольский был на квартире у первых двух (Максими- лиановский переулок, 10).
973 См. комментарий 965.
974 Черновики писем В. Т. Судейкину (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 134-136) и Б. А. Садовскому (там же, л. 136) помечены 11/24 февраля, черновик письма А. И. Соболевскому (там же, л. 137-138) — 12/25 февраля 1918 г.
975 Имеются в виду обстоятельства, изложенные в письме к Т. В. Сергиевич, черновик которого помещен перед данной дневниковой записью (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 146). В письме Никольский указывал, что он предполагал, что корреспондентка ведет с ним переговоры от лица всех наследников, в расчеты между которыми он входить не желает, и что если это не так, то он предпочтет вовсе отказаться от сделки.
976 Николай Михайлович, великий князь. Императрица Елизавета Алексеевна, супруга императора Александра I. Т. 1-3. СПб., 1908-1909.
977 Глобтроттер — чемодан, получивший название по имени изготавливавшей их фабрики (Общество «Глобтроттер»).
978 Шимановский М. В. Первая часть десятого тома с ее историческими основаниями. Казань, 1870-1872. Вып. 1: О правах и обязанностях семейственных; Вып. 2: О порядке приобретения и укрепления прав на имущество вообще.
979 Возможно, имеются в виду: Maciejowski V. A. Principia juris romani. Warszawa, 1820; idem. Opusculorum sylloge prima. Warszawa, 1823.
980 Возможно, имеются в виду: Hube Я М. De furtis doctrinam ex iure Romano. Varsaviae, 1828; idem. О znaczeniu prawa rzymskiego i rzymsko-byzantynskiego u narodow slowiariskich. Warszawa, 1868.
981 В. В. Ламбер сообщил Никольскому, что П. А Хвощинский намерен продать за 5000 рублей находящуюся у него в Рязани библиотеку его «покойного» отчима А. Г. Булыгина. Никольский тут же написал Хвощинскому, предлагая от лица «общественной организации, поставившей себе задачею приобретать и сберегать от разрознивания старые и ценные библиотеки», начать переговоры о ее покупке, для чего ответить на ряд вопросов о библиотеке и прислать ее каталог, если таковой имеется (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 148-149; черновик).
982 Черновик письма Е. Е. Тевяшову с предложением повидаться «по одному делу, Вас касающемуся», помеченный тем же числом, см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 149.
983 В Мариинском дворце размещались различные советские учреждения, там же выдавались разрешения на выезд из Петрограла в служебные командировки.
984 1/14 марта 1918 г. Никольский сообщил Сергеевич, в ответ на полученное от нее письмо, что считает «все переговоры о покупке и продаже, целым или частями, библиотеки покой¬
Комментарии
503
ного В. И. Сергеевича поконченными бесповоротно и навсегда» (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 148; черновик).
985 Доклады и приговоры, состояшиеся в Правительствующем Сенате в царствование Петра Великого / Под редакцией Н. В. Калачова. Т. 1-6. СПб., 1880-1901.
986 Имеется в виду Тюремная типография.
987 Пересветов И. Баллада о Выборгской тюрьме: (На первую годовщину российской революции). Вып. 1. Пг.: Издательство «Мономах», 1918. Машинопись. Экземпляр баллады сохранился в архиве Никольского (ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 1331, л. 1-6).
988 Черновик письма с предложением «свидеться» и «поговорить о деле» см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 150.
989 Черновик письма, в котором передавалось предложение Тюремной типографии об издании баллады, см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 151.
990 Полное собрание сочинений Ф. М. Достоевского. Юбилейное 6-е изд. Т. 1-14. СПб., 1904-1906.
991 Письмо А. С. Невзорова из Ярославля было посвящено судьбе Юрьевского университета (ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 517).
992 Черновик пространного письма А. Б. Никольской от 4—5/17-18 марта 1918 г. с изложением всех семейных новостей см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 152-153.
993 Черновик письма Антонию от 5/18 марта 1918 г. см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 155-156.
994 «Саламбо» — роман Г. Флобера, по мотивам которого были поставлены 6 опер и балет.
995 Вероятно, имеется в виду Р. Ф. Еленев.
996 Иверсен Ю. Б. Медали в честь русских государственных деятелей и частных лиц. Т. 1-2. СПб., 1880-1883.
997 См. комментарий 985.
998 Возможно, имеются в виду издания: Ровинский Д. А. Подробный словарь русских граверов XVI-XIX вв. Т. 1-2. СПб., 1895; он же. Подробный словарь русских гравированных портретов. Т. СПб., 1886-1889.
999 Возможно, речь идет об издании: Самарин Ю. Ф. Сочинения. Т. 1-10, 12. М., 1877— 1911.
1000 По-видимому, имеется в виду одно из изданий сочинения: Гнедин П. П. История искусств. (Зодчество. Живопись. Ваяние). СПб., 1897; [2-е изд.]. СПб., 1898; 3-е изд. СПб., 1907.
1001 Возможно, имеются в виду издания: Щербатов М. М. История российская от древнейших времен. Т. 1-7. СПб., 1901-1904; Сочинения князя М. М. Щербатова. Т. 1-2. СПб., 1896-1898.
1002 Архив братьев Тургеневых. Вып. 1—4. СПб.; Пг., 1911-1915.
1003 Бани М. С. Воронина в Фонарном переулке.
1004 Имеется в виду В. К. Саблер, взявший в 1915 г. девичью фамилию жены Десятовский.
1005 Имеется в виду В. Т. Судейкин.
1006 Квартира А. А. Ширинского-Шихматова располагалась по адресу: набережная реки Фонтанки, д. 38, кв. 11. 23 марта / 5 апреля Никольский писал дочери Анне: «Это совсем близко к Инженерному замку, где я работаю по инженерной обороне Петрограда, это в двух шагах от Училища, от мамы, от Семеновских казарм, недалеко от Офицерской, и притом в самом бойком центре, причем нас освещают, отопляют и мы пользуемся превосходною прислугою» (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 171).
1007 Вяземский П. А. Полное собрание сочинений. Т. 1-12. СПб., 1878-1896.
1008 In quarto — издание формата в !Л листа.
1009 Посошков И. Т. Сочинения. Ч. [1]-2. М., 1842-1863.
1010 Собрание сочинений князя П. П. Вяземского. 1876-1887. СПб., 1893.
1011 Имеется в виду цикл работ Н. К. Шильдера о Э. И. Тотлебене и российских императорах: Граф Эдуард Иванович Тотлебен, его жизнь и деятельность: Биографический очерк.
504
Комментарии
Т. 1-2. СПб., 1885-1886; Император Павел Первый: Историко-биографический очерк. СПб., 1901; Император Николай Первый, его жизнь и царствование. Т. 1-2. СПб., 1903; Император Александр Первый, его жизнь и царствование. 2-е изд. Т. 1-4. СПб., 1905.
1012 См. комментарий 825 к т. 1.
1013 После заключения Брестского мира военный руководитель Северной завесы и Петроградского района А. В. Шварц вышел в отставку, бежал на юг России и в 1919 г. был назначен французским командованием генерал-губернатором Одессы.
1014 Далее в рукописи следуют черновики писем И. А. Блинову и В. Д. Демкину (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 162).
1015 «Ява» — сеть магазинов по продаже кофе, принадлежавших компании «Б. Крейс и К°». Магазин, в который заходил Никольский, находился по адресу: Невский проспект, 20.
1016 Жох — пройдоха, ловкач.
1017 Речь идет о декларации Чрезвычайного собрания уполномоченных фабрик и заводов Петрограда от 13 марта 1918 г., содержавшей резкую критику политики большевиков и требования отказа от ратификации Брестского мира, отставки Совета народных комиссаров и созыва Учредительного собрания.
1018 Имеется в виду записка П. Н. Дурново Николаю II по внешнеполитическим вопросам (февраль 1914 г.), в которой сановник предостерегал императора от войны с Германией, полагая, что она приведет к крушению монархии.
1019 Станция Варшавской железной дороги в Псковской губернии, ныне Струги Красные.
1019а Имеется в виду «Общество картографического заведения А. А. Ильина» (набережная
реки Пряжки, 5).
1020 Ефимов В. В. Догма римского права: Посмертное и переработанное издание. [Вып.] 1. Пг., 1918.
1021 Имеется в виду книжный магазин «Товарищества Н. П. Карбасников».
1022 Возможно, имеется в виду книжный юридический магазин в Москве, принадлежащий Ф. В. Бусыгину. В Петрограде имелся его книжный склад.
1023 Письмо А. С. Невзорова из Ярославля было посвящено эвакуации Юрьевского университета (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 517, л. 71-73).
1024 Desiderata — желаемое, искомое (лат.); здесь: книги, необходимые для пополнения собрания.
1025 Черновик письма, содержавшего обращение с просьбой о бесплатной выдаче изданий Архива Синода, см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 168.
1026 См. комментарий 1055 к т. 1.
1027 10/23 марта 1917 г. на Марсовом поле в Петрограде состоялась церемония похорон жертв Февральской революции.
1028 Далее в рукописи следуют черновики писем М. М. Бородкину, А. С. Невзорову и А. Б. Никольской (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 169).
1029 Общий Гербовник дворянских родов Всероссийской империи. Т. 1-20. СПб., 1798—
1917. — По-видимому, речь идет о 20-м томе, изданном в 1917 г.; в том же году был подготовлен 21-й том, который напечатан не был.
1030 Лопасня — название села (ныне г. Чехов Московской области) и реки (приток Оки) в Московской губернии; Серпухов — уездный город Московской губернии; Алексин — уездный город Тульской губернии.
1031 На Михайловской площади (ныне площадь Искусств) в д. 4 на углу с улицей Итальянской располагалась кондитерская Кочкурова.
1032 Имеется в виду книжный магазин «Н. К. Мартынов» (Александринская площадь, 5).
1033 Имеется в виду Русское генеалогическое общество, действительным членом которого Никольский состоял с 9 декабря 1910 г. (см.: Русское генеалогическое общество: Список членов к 1 мая 1914 г. СПб., 1914).
1034 Никольский неточно цитирует строки из 2-й, 3-й и 4-й строф стихотворения Е. А. Баратынского «На что вы, дни! Юдольный мир явленья...». Правильно: «Свой подвиг
Комментарии
505
ты свершила прежде тела, / Безумная душа! ...Ты дремлешь; а оно / Бессмысленно глядит, как утро встанет, / Без нужды ночь сменя, / Как в мрак ночной бесплодный вечер канет, / Венец пустого дня!»
1035 М. Н. Васильев хотел сдать экзамены в Училище правоведения.
1036 Имеется в виду платеж по займу, сделанному Никольским с высочайшего разрешения в 1913 г. для покупки библиотеки С. Н. Шубинского.
1037 История Правительствующего Сената за двести лет. 1711-1911 гг. Т. 1-5. СПб., 1911.
1038 «Собрание узаконений и распоряжений правительства, издаваемое при Правительствующем Сенате» — официальное издание, выпускавшееся с 1863 г. для обнародования манифестов, высочайших повелений, указов Сената, трактатов и постановлений, имевших силу закона.
1039 Имеется в виду контора и склад технических и электротехнических принадлежностей «Р. Кольбе» (Вознесенский проспект, 36/11).
1040 Отчет Императорской Санкт-Петербургской Академии наук о двенадцатом присуждении премий, учрежденных двора его императорского величества камергером Павлом Николаевичем Демидовым 17 апреля 1843 года. СПб., 1843.
1041 Барсов Е. В. Слово о полку Игореве, как художественный памятник Киевской дружинной Руси: Исследование. Т. 1-3. М., 1887-1889.
1042 Записи предшествует черновик заявления Никольского в Любанский городской совет рабочих и крестьянских депутатов о том, что принадлежащий его теще дом в Любани (улица Почтамтская, 1) пустует лишь временно, вследствие невозможности для его семьи туда вернуться в текущий момент, и что он, как советский служащий, освобожден от квартирной повинности (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 176-177).
1043 Речь идет об известной загадке: «Крестьянину нужно перевезти через реку волка, козу и капусту. Но лодка такова, что в ней может поместиться только крестьянин, а с ним или один волк, или одна коза, или одна капуста. Но если оставить волка с козой, то волк съест козу, а если оставить козу с капустой, то коза съест капусту. Как перевез свой груз крестьянин?»
1044 Черновик письма С. М. Лукьянову предшествует записи за 3/16 апреля 1918 г. (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 178).
1045 Stuckenberg J. Ch. Hydrographie des Russischen Reiches, oder topographisch-statistische Beschreibung seiner schiff- und flossbaren Flusse und Seen, nebst einigen Nachrichten iiber die umgebenden Meere, deren Hafen und Anfiihrten, und tiber einige Gewasser Mittel-Asiens. SPb., 1842.
1046 См.: Разборы сочинения Г. Штукенберга, под заглавием: Hydrographie des Russischen Reiches, составленные гг. академиками Кеппеном и Бером // Двенадцатое присуждение учрежденных П. Н. Демидовым наград. 17-го апреля 1843 года. СПб., 1843. С. 233-266.
1047 Имеется в виду улица Оружейная (ныне улица Мира).
1048 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 187-188.
1049 Упомянутое письмо В. И. Адамовичу содержало предложение Никольского о покупке его библиотеки.
1050 Имеется в виду книжный магазин «Мелье и К°» (Невский проспект, 20).
1051 См. комментарий 748.
1052 См. комментарий 703.
1053 Распространенный фразеологизм (обычно в форме «И невинность соблюсти, и капитал приобрести»), в литературе чаще всего встречавшийся в произведениях М. Е. Салтыкова- Щедрина.
1054 Б. П. Распопов жил по адресу: улица Глазовская, д. 2, кв. 44.
1055 Имеется в виду книжный магазин И. И. Митюрникова (Литейный проспект, 31).
1056 Гримм Д. Д. Лекции по догме римского права: Пособие для слушателей. 5-е изд. Пг., 1916.
506
Комментарии
1057 Имеются в виду события Гражданской войны в Финляндии, где Белая финская гвардия получала поддержку от Германии и Швеции.
1058 См. комментарий 962 к т. 1.
1059 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 187-188.
1060 Предпраздничные торги накануне Вербной недели.
1061 Сиротский суд — учреждение, заведующее опекой и попечительством над малолетними сиротами и вдовами, проживающими в городах и принадлежащими к недворянским сословиям. Его члены избирались на три года городскими обществами, под председательством городского головы или особого лица.
1062 По-видимому, вставка церковнославянской буквы сделана с целью подчеркнуть ироничность фразы.
1063 Вязига — спинная струна осетровых рыб, которая после особой обработки и сушки используется для приготовления пищи.
1064 См. комментарий 1041.
1065 Письмо см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 641, л. 5.
1066 Черновики письма и списка, включавшего 112 позиций (почти исключительно издания XVI-XVIII вв.), см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 191-194.
1067 См. запись за 4/17 апреля 1918 г.
1068 На шармачка — задаром.
1069 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 195-196.
1070 Taisand Р Les Vies des plus celebres jurisconsultes de toutes les nations tant anciens que modemes. Paris, 1721.
1071 Никольский перефразирует четверостишие Микеланджело в переводе Ф. И. Тютчева: «Молчи, прошу, не смей меня будить. / О, в этот век преступный и постыдный / Не жить, не чувствовать — удел завидный... / Отрадно спать, отрадней камнем быть».
1072 Плащаница — большое, во весь рост, изображение тела Иисуса Христа в том виде, в котором оно было снято в креста и положено в гроб. Вынос плащаницы для поклонения верующих происходит с Великой пятницы по пасхальную полунощницу.
1073 Керенки — простонародное название бумажных денежных знаков, выпущенных Временным правительством.
1074 Окончание стихотворения см. в записи за 26 апреля / 9 мая 1918 г.
1075 Расхожее литературное выражение, первоисточником которого являются строки из куплетов Гренише в комической опере Р. Планкетта «Корневильские колокола» (1877).
1076 Экономическое общество главных управлений Военного министерства.
1077 Антоний рассказывал о Поместном соборе Русской православной церкви в Москве (см.: ГАРФ, ф. 588, on. 1, д. 16, л. 66).
1078 Письмо С. П. Глазенапа см.: Там же, д. 195, л. 1.
1079 Имеются в виду события Смутного времени, когда в 1610 г. т. н. «тушинцы» присягнули польскому королю (крулю) Сигизмунду III и призвали на русский престол его сына Владислава.
1080 Шебаршить — суетиться, пустословить; шуметь, ворчать, выражать недовольство.
1081 См. комментарий 721 к т. 1.
1082 Неточная цитата из былины А. К. Толстого «Змей Тугарин». Правильно: «А вы ему стукать да стукать челом — Ой срама, ой горького срама!»
1083 Эристический (греч.) — полемический.
1084 Начало стихотворения см. в записи за 22 апреля / 5 мая 1918 г.
1085 Одиссей (Улисс) — один из героев греческих мифов, царь Итаки, известный морскими странствиями, участник Троянской войны. Цирцея (Кирка) — в греческой мифологии волшебница, дочь бога Гелиоса, обратившая в свиней спутников Одиссея.
Комментарии
507
1086 Императорское Русское историческое общество. 1866-1916. Пг., 1916.
1087 Труды Первого Съезда представителей губернских ученых архивных комиссий и соответствующих им установлений. 6-8 мая 1914 г. СПб., 1914.
1088 Никольским был получен окладной лист на уплату государственного подоходного налога в 1917 г., в котором сумма его дохода была исчислена в 13109 рублей, а налог — в 1064 рубля, в то время как сам Никольский исчислял доход в 9919 рублей 83 копейки и налог — в 600 рублей, который и был им уплачен двумя частями. Им была подана жалоба на неправильное исчисление налога в Губернское по подоходному налогу присутствие и подано прошение управляющему Петроградской казенной палатой о рассрочке на пять лет платежа обжалованной разницы в суммах, ввиду тяжелого материального положения семьи (см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 223-224).
1089 Здравствуй, Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя! (лат.; обращение римских гладиаторов к императору).
1090 Петел — петух (церковнославянское).
1091 Осанна (греч.) — хвалебный возглас.
1092 В письме (черновик см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 205) Никольский, представляясь руководителем научных занятий студентов Юрьевского университета, оставленных для приготовления к профессорскому званию и проживающих в Петрограде, ходатайствовал о безвозмездном получении более 30 изданий Морского министерства или сведении до минимума стоимости их приобретения. Подобный прием использовался им и при ходатайствах об изданиях других ведомств.
1093 «The Nautical Almanach» — астрономический ежегодник, с 1767 г. издававшийся Королевской обсерваторией в Гринвиче (Великобритания).
1094 По-видимому, Никольский именовал сборник по названию баллады И. Пересветова.
1095 Имеется в виду здание Городской думы.
1096 Первоначально было объявлено о переходе на декретное время в ночь с 15 на 16 мая (часы переводились на полтора часа вперед). 17 мая было уточнено, что новое время (на два часа вперед) вводится с 1 июня.
1097 Каталог изданий Императорской Академии наук. Ч. 1-3. СПб.; Пг., 1912-1916.
1098 «Верую» — чтение символа Веры.
1099 «Достойно» — первое слово из песни иконе Божьей Матери «Достойно есть» (празднование 11 июня по старому стилю). Другое название — «Милующая».
1100 Вероятно, имеется в виду кредитор Никольского А. И. Петров.
1101 Несессер (фр.) — набор для туалета в специальном футляре.
1102 Имеется в виду магазин дорожных вещей «В. Ниссен» (улица Большая Морская, 14).
1103 Имеется в виду счетная машина-арифмометр типа «Оригинал-Однер».
1104 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 214-215.
1105 Перейти Рубикон — сделать решительный, бесповоротный шаг (по названию реки в Северной Италии, которую в 49 г. до н. э. перешел вопреки запрету Сената Юлий Цезарь, начав междоусобную войну в Риме, приведшую к установлению империи.
1106 Презумпция (лат.) — предположение, т. е. признание факта юридически достоверным, пока не будет доказано обратное.
1107 Имеется в виду единовременная денежная компенсация, выплачивавшаяся по закону при увольнении служащего.
1108 Адреса, где жили в это время жена и теща Никольского.
1109 Барон Ю. Система римского гражданского права. Вып. 4. СПб., 1908.
1110 С 1917 г. в гостинице «Астория» находились различные военные организации.
1111 Пеклеванник — хлеб, испеченный из чисто смолотой и мелко просеянной ржаной (пеклеванной) муки.
508
Комментарии
1112 Николин день — день Николы летнего (9 мая по старому стилю).
1113 Цитата из Ветхого Завета (Пс. 41:2).
1114 Черная патока — продукт отхода свеклосахарного производства.
1115 Между двумя частями записи от 13/26 мая 1918 г. Никольским вписаны тексты документов, связанных с его поездкой в Любань (см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 221-222).
1116 Между Никольским и князем А. А. Ширинским-Шихматовым возникло недоразумение по поводу рекламируемой первым из них баллады Пересветова. Никольский послал ее бесплатный экземпляр Ширинскому-Шихматову, но с настоятельной просьбой не давать никому снимать с него копий, «дабы не подорвать продажи платных оттисков», которые продавались «лишь по очень высокой цене», не менее 30 рублей за экземпляр. Князь понял это как требование не давать читать и вернул экземпляр Никольскому. В письме от 13/26 мая Никольский разъяснял недоразумение и возвращал экземпляр баллады Ширинскому-Шихматову (см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 224).
1117 Перед записью от 14/27 мая 1918 г. в рукописи находятся черновики прошения управляющему Петроградской казенной палатой (см. комментарий 1088), писем А. А. Ши- ринскому-Шихматову и А. А. Москалеву (см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 223-225).
1118 Д. С. Гумилев и кн. Н. Н. Енгалычев были женаты на родных сестрах, урожденных Фрейганг.
1119 Никольский имеет в виду очки с более сильными линзами.
1120 Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 5. СПб., 1907.
1121 Драбант (польск. drabant) — солдат личной охраны командующего; здесь: грубый солдафон.
1122 Магог А. Ж. Тайна красного чемодана. СПб., 1913.
1123 На улице Гороховой, 2 находилась ПетроЧК.
1124 «12 Евангелий святых страстей Христовых» — православное богослужебное чтение утрени Великой пятницы (в приходской практике совершается вечером в Великий четверг).
1125 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 229.
1126 Неточная цитата из стихотворения А. С. Пушкина «Чем чаще празднует Лицей». Правильно: «И смерти дух средь нас ходил / И назначал свои закланья».
1127 См. комментарий 1232 к т. 1.
1128 См. комментарий 402.
1129 Возможно, имеется в виду Iaso — Ясон, греческий герой, предводитель аргонавтов.
1130 Вексельный устав — совокупность норм, законодательных и обычных, регулирующих отношения между лицами по вексельному обязательству. Здесь: материалы по Уставам
о векселях 1893 г. и 1902 г.
1131 Комедия Аристофана «Фесмофории» / Перевод и материалы для комментария П. В. Никитина; предисловие С. А. Жебелева. Пг., 1917.
1132 Три комедии Аристофана / Перевод Д. П. Шестакова. Казань, 1914.
1133 Корнак — погонщик, вожатый слона.
1134 Никольский перефразирует строку из «Илиады»: «Все изъявили согласие криком всеобщим ахейцы» (песнь 1, строка 22).
1135 См. комментарий 1088.
1136 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 239. В нем Никольский просил Р. И. Блюменфельда поторопиться с переговорами о покупке библиотеки В. И. Сергеевича.
1137 Среди черновиков писем Никольского этого письма нет.
1138 Никольский использует оборот из «Ответа о причастии» протопопа Аввакума: «Простите-су, Бога ради, согрешил я пред вами».
1139 «Человек в железной маске» (фр.). Имеется в виду сочинение: Topin М. L'homme au masque de fer. Paris, 1869 (неоднократно переиздавалось).
Комментарии
509
1140 См. комментарий 1092.
1141 Гармодий — афинский юноша, который совместно с Аристогитоном убил тирана Гиппарха в 514 г. до н. э.
1142 Палинодия — род стихотворения в древности, в котором поэт отрекается от сказанного им в другом стихотворении.
1143 Латиклава — туника сенаторов и других высоких римских сановников с двумя пурпурными полосами.
1144 Курия (лат.) — место заседания Сената; до диктатуры Юлия Цезаря в Риме существовали две курии — Гостилиева и Помпеева.
1145 Колонна Мения — памятник на римском форуме, воздвигнутый в честь победы в 338 г. до н. э. консула Гая Мения над Лацием.
1146 Suprema! — Последняя (ночь) (Verg. Aen., VI. 513).
1147 Атлант (Atlas) — титан, носитель небесного свода.
1148 Железная маска — многолетний узник французских тюрем в правление Людовика XIV, умерший в 1703 г. Постоянно носил черную (бархатную, а не железную) маску. Одним из кандидатов на роль таинственного узника был посланник герцога Мантуанского граф
3. Маттиол и.
1149 Коленопреклоненная молитва — молитва, читаемая на вечерне в день Пятидесятницы священником, стоящим на коленях в царских вратах.
1,50 Пресняков Л. Е. Образование Великорусского государства: Очерки по истории XIII-XV столетий. Пг., 1918.
1151 Vivant p(rofessores) — Да здравствуют профессора (лат.) — строка из «Гаудеамуса».
1152 Имеется в виду издание: Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. Кн. 1-19, 21. СПб.; Пг., 1869—[1916].
1153 По-видимому, речь идет о книжном магазине М. О. Вольфа (Невский проспект, 66), в котором имели обыкновение собираться многие столичные писатели. Ныне — «Книжная лавка писателей».
1154 Володарский был застрелен 20 июня 1918 г. в Прямом переулке, когда ехал в автомобиле на Обуховский завод на митинг.
1155 21 июня 1918 г. в печати появились сообщения о том, что великий князь Михаил Александрович в Омске издал манифест с призывом к свержению Советской власти. К этому времени великий князь уже был убит (13 июня 1918 г.).
1,56 См. комментарий 721 к т. 1.
1157 Grass К К Andre Blochin und Seine Gemeinde. Halfte 1-2. Jurjew (Dorpat), 1913.
1158 Куроно И., Панаев В. П. Самоучитель японского языка. СПб., 1913.
1,59 Предсоборное присутствие — церковный орган, занимавшийся в 1906 г. подготовкой Поместного собора. По окончании его работы были изданы: Журналы и протоколы заседаний высочайше учрежденного Предсоборного присутствия. Т. 1-4. СПб., 1906-1907. Кроме того, некоторые материалы публиковались отдельными изданиями и оттисками.
1160 Черновики писем (написаны 27 мая / 9 июня 1918 г.) см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 240-241.
1161 Черновики писем Б. А. Садовскому и А. А. Беккеру (написаны 27 мая / 9 июня и 16/29 июня 1918 г.) см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 237-239, 255-256. Начало черновика письма А. П. Кузнецову (начато 18 июня / 1 июля 1918 г.) см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 256; текст его перечеркнут и сделана пометка: «Говорено в телефон».
1.62 Екатерининский институт находился на набережной реки Фонтанки, 36.
1.63 Отчет по ревизии Туркестанского края, произведенной по высочайшему повелению сенатором гофмейстером графом К. К. Паленом. [Ч.] 1-16. СПб., 1909-1910; Приложение...
4. 1-2. СПб., 1911.
510
Комментарии
1164 Катков М. Н. Собрание передовых статей Московских ведомостей. М., 1897-1898 (25 погодных томов); он же. Собрание статей по польскому вопросу, помещавшихся в Московских ведомостях, Русском вестнике и Современной летописи. 1863 год. Вып. 1-3. М., 1887.
1165 Типикон — типик или устав, церковно-богослужебная книга, содержащая систематическое указание порядка и образа совершения церковных служб.
1166 Возможно, имеется в виду издание: Устав сиречь Око церковное / Единоверческое издание. М., 1898.
1167 Имеется в виду императорское Общество поощрения художеств.
1168 «Новый путь» — религиозно-философский и литературно-общественный ежемесячный иллюстрированный журнал, издававшийся в Петербурге в 1903-1904 гг.
1169 По-видимому, имеется в виду издание: Театр Еврипида. Т. 2. М., 1917.
1170 По-видимому, имеется в виду издание: Springer A. Kunsthistor: Briefe. Прага, 1852-1857.
1171 «Мирный труд» — научно-литературный и общественный журнал правого направления, издававшийся А. С. Вязигиным в Харькове в 1902-1915 гг.
1172 Здание закрываемого Училища правоведения передавалось Агрономическому институту.
1173 В начале 1900-х гг. в Петербурге вышло несколько изданий в 3 томах, последнее: Брем А. Э. Жизнь животных. СПб., 1903.
1174 Форшмак — блюдо из рубленого мяса или селедки, запеченных с картофелем.
1175 «Квисисана» — ресторан с буфетом в Петрограде (Невский проспект, 46); впоследствии кафе «Норд» («Север»).
1176 Власьев Г. А. Потомство Рюрика: Материалы для составления родословий. Т. 1, ч. 1-3. СПб., 1906-1907. В 1918 г. вышел: Т. 2, вып. 1: Князья Владимиро-Волынские / Посмертное издание под редакцией Ю. В. Татищева. Пг., 1918.
1177 Никольский имеет в виду предшествующие записи за 14/27 июня 1918 г. черновики анкеты (на немецком языке) для получения паспорта и заявления в народный суд 2-го Казанского подрайона (см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 252).
1178 По-видимому, речь вдет о созданном 2/15 июня 1918 г. Главном управлении архивным делом, активным деятелем которого был А. А. Сивере.
1179 Страхов Н. Н. Заметки о Пушкине и других поэтах. СПб., 1888; 3-е изд. Киев, 1913.
1180 «Вестник естественных наук» — журнал, издававшийся в 1854-1860 гг. в Москве.
1181 Имеются в виду строки из поэмы М. Ю. Лермонтова «Демон»: «И Терек, прыгая, как львица, / С косматой гривой на хребте / Ревел...».
1182 Искомый Никольским источник — сочинение К. Ф. Рулье «Жизнь животных по отношению ко внешним условиям» (1851), в котором ученый писал: «Искони народ знает, что птица на зимовье отлетает в теплые страны [...] и хотя народные сказания помещают эти теплые страны, «за морем, за океаном, на острове на Буяне» [...] но, конечно, в этом отношении народ ошибается не более [...] поэта, который «шумный Терек» уподобляет «львице с гривою косматой», придавая животному то, чего оно не имеет от природы» {Рулье К. Ф. Избранные биологические произведения. М., 1954. С. 222). — Грива у львов растет только у самцов, и не на хребте, а на шее.
1183 Краткое историческое и хронологическое описание жизни и деяний великих князей российских, царей, императоров и их пресветлейших супруг и детей; их правления, силы и славы, различных войн и междуусобных раздоров до введения монархического самодержавия, бунтов и проч. от P. X. с 862 года до ныне благополучно царствующего государя императора Александра I, самодержца всероссийского, с достопамятными примечаниями о высоком их родословии, союзах, потомстве и времени жизни, царствования, кончины и месте погребения: С изображением гравированных их портретов / Изд. Е. Филиповским. Ч. 1-3. М., 1805-1807. 2-й гравированный титульный лист издания имеет заглавие: Пантеон российских государей.
1184 Обольянинов Н. А. Каталог русских иллюстрированных изданий. 1725-1860 гг. Т. 1-2. М., 1914-1915.
Комментарии
511
1185 См. комментарий 703.
1186 Общество любителей древней письменности в 1877-1917 гт. публиковало факсимильным способом памятники древнерусской письменности.
1187 По-видимому, речь идет об издании: Hagen В. Anthropologischer Atlas ostasiatischer und melanesischer V6lker. Wiesbaden, 1898.
1188 Bis — здесь: второй экземпляр.
1189 Предполагалось, что А М. Шабельский лично передаст А А Беккеру письмо, касавшееся расчетов по занимаемой Никольским квартире на улице Офицерской.
1190 Заметка на обнаружена. По-видимому, желание ее написать возникло у Никольского по размышлении над книгой Топина (см. комментарии 1139 и 1148).
1191 См. комментарий 422 к т. 1.
1192 6 июля 1918 г. германский посол В. Мирбах был убит левым эсером Я. Г. Блюмкиным по поручению ЦК партии, пытавшегося спровоцировать войну с Германией.
1193 Эмфитевзис — особый вид наследственного долгосрочного пользования чужой землей.
1194 Суперфиций — вещное право, предоставляемое для постоянного или долгосрочного владения зданием, построенным на чужой земле.
1195 «Русский художественный листок» — иконографическое периодическое издание, выпускавшееся в 1851-1862 гг. в Петербурге В. Ф. Тиммом.
1196 См. комментарий 1241 к т. 1.
1197 Пушкин А. С. Гавриилиада: Полный текст / Вступительная статья и критические примечания Валерия Брюсова. [Изд. 2-е]. [М.]: Альциона, [1918].
1,98 По-видимому, имеется в виду издание: Пушкин А. С. Гавриилиада: Полный текст поэмы с приложением статьи «Автор Гавриилиады». Пг.: Лештуковская паровая скоропечатня «Свобода», [1918].
1199 Пушкин А. С. Гавриилиада: Полный текст / Вступительная статья и критические примечания Валерия Брюсова. [М.]: Альциона, [1918].
1200 В недостроенном здании Библиотеки Академии наук в годы Первой мировой войны находился военный госпиталь.
1201 В. Н. Коковцов был арестован 13 июля 1918г., на следующий день освобожден после допроса в ПетроЧК М. С. Урицким.
1202 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 261-263.
1203 Черновик письма (с датой 27 мая /9 июня 1918 г.) см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 240.
1204 Имеются в виду материалы к проекту Уголовного уложения, в 1898 г. внесенного на рассмотрение в Государственный совет и высочайше утвержденного в 1903 г.
1205 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 263-265.
1206 Неясно, о какой именно работе Н. Л. Кладо идет речь.
1207 Министр народного просвещения А. А. Мануйлов циркуляром от 15 апреля 1917 г. предоставил вузам право самим устанавливать способ замещения вакансий. В мае ректорам вузов было предложено уволить с профессорских должностей всех лиц, назначенных после 27 августа 1905 г. без представлений факультетов и советов. В эту категорию и попал Никольский.
1208 Имеются в виду события Второго Марнского сражения (15 июля — 5 августа 1918г.) Первой мировой войны.
1209 «Былое» — ежемесячный журнал по истории освободительного движения в России, выходивший в Петербурге-Петрограде-Ленинграде в 1906-1907 и 1917-1926 гг.
1210 См. комментарий 1018. — Тарле предлагал Никольскому опубликовать в «Былом» записку П. Н. Дурново. Публикация была осуществлена самим Тарле уже после гибели Никольского (см.: Тарле Е. В. Германская ориентация и П. Н. Дурново // Былое. 1922. № 19).
512
Комментарии
1211 Nicolskiana — оригинальные мысли Никольского.
1212 Съезд представителей русских железных дорог — отраслевая представительная организация Министерства путей сообщения Российской империи, объединявшая уполномоченных частных и казенных железных дорог. С 1869 по 1917 г. в Петербурге (Петрограде) состоялось 146 таких съездов. Никольский, по-видимому, искал помещение постоянного исполнительного органа Съезда.
1213 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 267-268.
1214 Тапиока — крахмал из корней маниоки.
1215 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 270.
12,6 В ночь с 16 на 17 июля 1918 г. в Екатеринбурге был убит император Николай II со всей семьей и группой приближенных.
1217 Никольский проводит параллель между кончиной Николая II и смертью императора Иоанна Антоновича, всю свою жизнь проведшего в заключении и погибшего в 1764 г. вследствие попытки группы заговорщиков его освободить.
1218 См комментарий 660 к т. 1.
1219 Камфора (camphora) — лекарственное средство, получаемое из древесины или смолы камфорного лавра.
1220 Суровские лавки — лавки, торговавшие шелковыми, бумажными и легкими шерстяными тканями и товарами из них.
1221 Никольский цитирует последнюю строфу своего стихотворения «Ах, нет, не выздоровел я...» (см.: Сборник стихотворений Б. В. Никольского... С. 70).
1222 См. комментарий 1015.
1223 Богданов А. П. Карл Францович Рулье и его предшественники по кафедре зоологии в императорском Московском университете: Библиографический очерк. М., 1885 (Известия императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, состоящего при императорском Московском университете. 1885. Т. 43, вып. 2).
1224 А. В. Луначарский принимал посетителей в разных местах: по делам театров — в здании Дирекции театров на Театральной улице, по делам искусств — в Зимнем дворце, по делам народного просвещения — в комиссариате на Чернышевой площади. Детский подъезд — вход в Зимний дворец со стороны Невы, вел в комнаты детей Николая II (ныне не существует).
1225 Возможно, имеется в виду: Салтыков-Щедрин М. Е. Сочинения. Т. 3: История одного города. Помпадуры и помпадурши. В среде умеренности и аккуратности. СПб., 1889.
1226 Институты императора Юстиниана / Перевод Ф. И. Проскурякова. СПб., 1859.
1227 П. И. Лебедев-Полянский руководил первыми советскими изданиями классиков.
1228 В. И. Адамович просил Никольского помочь 3. Г Карачевской-Волк с ведением судебного процесса по его квартире (см. запись за 8/21 июля 1918 г.).
1229 Черновик письма, в котором Никольский настоятельно просил А. П. Кузнецова поторопить типографию Академии наук с присылкой набора и исправленной корректуры его сборника о Пушкине, см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 273.
1230 См комментарий 1015.
1231 Камер-фурьерский журнал — сборник ежедневных кратких записей о занятиях монарха и его семьи, который велся при дворе специальным чиновником (камер-фурьером) в 1695-1917 гг. Здесь имеются в виду опубликованные журналы за 1695-1817 гг.: Камер- фурьерский церемониальный журнал. 1695-1817. СПб.; Пг., 1853-1916.
1232 Роман А.-Л.-Ж. де Сталь.
1233 Неточная цитата из письма Д. И. Фонвизина к П. И. Панину от 18 сентября 1778 г. Правильно: «Рассудка Француз не имеет, и иметь его почел бы несчастьем своей жизни; ибо оный заставил бы его размышлять, когда он может веселиться» (Фонвизин Д. И. Полное собрание сочинений. Ч. 2. М., 1830. С. 43).
Комментарии
513
1234 См. комментарии 1197-1199.
1235 Черновик письма, переданного «по оказии через Братусы», см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 274.
1236 В. И. Адамович просил Никольского оказать ему содействие в продаже его библиотеки и уступал ему часть своих книг по ранее составленному Никольским списку, безвозмездно или на условиях, предложенных Никольским. См. также комментарий 1049.
1237 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 275-277.
1238 Имеются в виду книги формата in quarto (в четверть листа).
1239 Boutaric Frangois de. Instituts de Iustinien. Toulouse, 1754.
1240 Ferriere Claude de. Institutes de Iustinian. Vol. 1-2. Lyon, 1694.
1241 Iason. De actionibus. Lugdunum, 1526; idem. De actionibus. Lugdunum, 1533.
1242 Alciati. Varia opera. Lugdunum, 1537.
1243 См. комментарий 444 к т. 1.
1244 См. комментарий 1331 к т. 1.
1245 Цитата из стихотворения А. С. Пушкина «Птичка».
1246 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 273.
1247 См. комментарий 1308.
1248 См. комментарий 1357 к т. 1.
1249 Черновик заявления Никольского в Коллегиальное управление Городской телефонной сети о снятии телефона в его квартире на улице Офицерской и о подробностях денежных расчетов за услуги телефонной связи см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 278-279.
1250 Пифия — жрица-прорицательница в храме Аполлона в Дельфах.
1251 Черновик рапорта Никольского о переводе на оклад 750 рублей в месяц см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 282-283.
1252 Виллежиатюр (фр.) — дача.
1253 Содом — здесь: шум, крик, брань.
1254 Имеется в виду здание Биржи.
1255 Дозде (церк.) — доселе, доныне; до сего места.
1256 Римский салат (ромен-салат) — огородное растение с листьями, образующими рыхлый кочан.
1257 Описание дел Архива Министерства народного просвещения. Т. 1. Пг., 1917.
1258 См. комментарий 1331 к т. 1. Никольский приобрел у Адамовича первые пять томов издания.
1259 А. С. Небольсина — дочь С. В. Козлова и А. А. Суворовой-Рымникской, праправнучка
А. В. Суворова.
1260 См. комментарий 697.
1261 Евангелие от Марка (2:11). Фраза написана Никольским с использованием церковно- славянских букв.
1262 Иезекииль (около 622 — около 576 до н. э.) — иудейский «великий пророк», автор одной из книг Ветхого Завета.
1263 В указанном месте Евангелия от Матфея (9:6-8) рассказывается об исцелении Иисусом расслабленного вопреки сомнениям книжников.
1264 Черновики писем см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 286-287.
1265 Никольский обыгрывает слова из десятой заповеди Христа: «Не пожелай жены искреннего твоего, не пожелай дому ближнего твоего, ни села его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его, ни всего, елика суть ближнего твоего».
1266 Цитата из романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин» (глава 4, стих 32).
1267 Аполлон Александрович Григорьев: Материалы для биографии / Под редакцией Влад. Княжнина. Пг., 1917.
33 Зак. 371
514
Комментарии
1268 «Наш век» — одно из названий, под которым в 1918 г. выходил орган кадетской партии газета «Речь». «День» — ежедневная леволиберальная газета, выходившая в Петер- бурге-Петрограде в 1912-1918 гг. В 1917-1918 гт. буржуазные газеты постоянно подвергалась штрафам со стороны Советской власти и закрывались, после чего выходили под новыми названиями.
1269 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 289-290.
1270 По-видимому, передаваемые Никольским слухи были порождены событиями начала августа 1918 г., когда в результате наступательной операции белых войск ими была взята Казань.
1271 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 292.
1272 Торговый дом «Павел Буре» (Невский проспект, 23) — известная петербургская фирма по продаже и ремонту часов.
1273 Имеется в виду магазин по продаже часов А. А. Грисгабера (улица Екатерининская, 3).
1274 Не совсем ясно, о каком стихотворении вдет речь. Помещенная Никольским в кавычки фраза полностью совпадает со словами из письма А. С. Пушкина Н. И. Гнедичу от 24 марта 1821 г.
1275 Р. Б. Никольский служил писарем в школе стрелковых инструкторов.
1276 Черновик письма см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 295.
1277 Черновик письма см.: Там же.
1278 Т. е. 63,5 и более 115 килограммов соответственно. Поход (устар.) — небольшой излишний вес продаваемого товара.
1279 Опубликованный их отрывок см.: Кончина Льва Толстого: Фрагменты воспоминаний вице-директора Департамента полиции Н. П. Харламова // Наука и религия. 1985. №11.
С. 40-45. — Полный текст записок см.: Харламов Н. П. Записки бюрократа: Воспоминания // ОР РГБ, ф. 261, картон 20, ед. хр. 2, 5-7.
1280 Черновик заявления в Комитет по устройству Воронежского университета, в котором Никольский просил выдать ему жалование за май, июнь и июль и спрашивал указаний о возобновлении своего преподавания, см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 297.
1281 Никольский имеет в виду Лжедмитрия I.
1282 Никольский имеет в виду сюжеты из 8-й главы Евангелия от Матфея об исцелении Иисусом тещи Петра (строфы 14, 15) и о прекращении им шторма на море (строфы 23-26).
1283 Имеется в виду акционерное общество «Астраханский холодильник», специализировавшееся в области мясо-рыбо-холодильной промышленности (директор Ф. Н. Пивоваров).
1284 Никольский получил предложение читать основы гражданского права на Воронежских высших женских сельскохозяйственных курсах.
1285 См. комментарии 1197-1199.
1286 Записи за 6/19 августа 1918 г. в рукописи предшествуют письма Г. А. Ильинскому и
В. Г. Алексееву, заявления ректору, деканам историко-филологического и юридического факультетов и в правление бывшего Юрьевского университета (см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 300-302).
1287 Черновик письма И. Л. Ямзину см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 299. В нем Никольский выражал принципиальное согласие на преподавание на курсах.
1288 Имеется в виду В. Г. Алексеев.
1289 Записи за 7/20 августа 1918 г. предшествует черновик письма Б. Л. Модзалевскому с сообщением, что «“Мелкие заметки” не набираются и корректура не правится» (см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 303).
1290 Имеется в виду магазин канцелярских товаров «Отто Кирхнер» (улица Малая Морская, 14).
1291 Камбуров В. Г Идея государства у Гоббза. Киев, 1906.
Комментарии
515
1292 Никольский перефразирует строку из басни И. А. Крылова «Ворона и лисица»: «Лисицу сыр пленил».
1293 Т. е. с 1 октября по Юлианскому календарю, когда православными празднуется день Покрова Богородицы.
1294 Имеются в виду М. И. Догель и В. Г. Цёге фон Мантейфель.
1295 Идеалы Пушкина: Актовая речь В. В. Никольского. Изд. 3-е. СПб., 1899.
1296 Фактор — комиссионер.
1297 Цитата из упоминаемого в комментарии 294 письма А. С. Пушкина Н. И. Гнедичу от 24 марта 1821 г.
1298 См. комментарий 1198.
1299 Имеется в виду И. А. Орбели.
1300 Сергеевич В. Я. Вече и князь. Русское государственное устройство и управление во времена князей Рюриковичей: Исторические очерки. М., 1867.
1301 Улыбышев А. Д. Новая биография Моцарта. Т. 1-3. М., 1890-1892.
1302 Ларош Г А. Глинка и его значение в истории музыки. М., 1867.
1303 Лавровский К А. О Ломоносове по новым материалам. Харьков, 1865.
1304 Черновики первого постскриптума к письму Б. Л. Модзалевскому (от 7/20 августа
1918 г.) и письма Б. М. Петрову см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 309.
1305 Черновик постскриптума к письму Б. М. Петрову см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 311.
1306 Черновик второго постскриптума к письму Б. Л. Модзалевскому см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 310-311.
1307 Маркевич А. И. Юрий Крижанич и его литературная деятельность: Историко-литературный очерк. Варшава, 1876.
1308 Штейн Л. Учение о военном быте, как часть науки о государстве /Перевод А. Эртеля. СПб., 1875.
1309 Имеется в виду Русское общество торговли аптекарскими товарами (улица Казанская, 12).
1310 Имеется в виду аптека Товарищество «Р. Келер и К°» (улица Казанская, 1/25).
1311 Глицерофосфаты — соли глицеринофосфорной кислоты, получаемой при взаимодействии глицерина и фосфорной кислоты. Глицерофосфат кальция применяется в медицине как общеукрепляющее и тонизирующее средство при общем упадке питания, переутомлении, рахите.
1312 Казанская аптека — аптека по адресу: Невский проспект, 25.
1313 Черновик письма В. Э. Регелю см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 313.
1314 М. С. Урицкий был убит 30 августа 1918 г. эсером Л. С. Каннегисером в здании Главного штаба на Дворцовой площади.
1315 По-видимому, имеет место уничижительная игра слов (от урина — моча).
1316 30 августа 1918 г. в Москве было совершено покушение на В. И. Ленина, в котором была обвинена эсерка Ф. Е. Каплан.
1317 С марта 1917 г. на Марсовом поле погребались деятели революционного движения.
1318 Имеется в виду М. А. Саломон.
1319 Имеются в виду издания: «Иерусалимский сборник неизданных доселе редчайших текстов, преимущественно относящихся до Палестины, православной церкви и византийской истории» — «'Ауа^екта '1ероао>д)цткг|<; axaxuo^oyiag» (Т. 1-5. ПетроилоА-ц, 1891-1898) и «1ероао>д)цткт| рф>ло0г|кт|» (Т. 1-5. СПб.; Пг., 1891-1915).
1320 «Вопли Видоплясова» — название сборника стихов лакея-графомана Видоплясова, персонажа повести Ф. М. Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели».
1321 Имеются в виду черновики писем М. С. Шилкарской и Г. А. Ильинскому, расположенные перед дневниковой записью за 23 августа / 5 сентября 1918 г. (см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 317-318).
516
Комментарии
1322 По-видимому, речь идет о повременных изданиях Русского археологического общества— «Записки» (14т.; 1847-65), «Известия» (Ют.; 1859-84), «Записки. Новая серия» (12 т.; 1886-1902).
1323 См. комментарий 625.
1324 Библиотаф (греч.) — обладатель библиотеки, не позволяющий другим пользоваться ее книгами.
1325 По-видимому, речь идет о собрании пушкинских рукописей, принадлежавшем И. А. Шляпкину и поступившем после его смерти (29 апреля 1918 г.) в Пушкинский Дом.
1326 С. П. Бобров написал продолжение стихотворения А. С. Пушкина «Когда владыка ассирийский», которое являлось переложением неканонической «Книги Иудифи». Об истории подделки подробнее см.: Зеленкова Е. Об одной литературной мистификации: С. Бобров — автор окончания пушкинской «Юдифи» // Русская филология: Сборник научных работ молодых филологов. Вып. 24. Тарту, 2013. С. 169-176.
1327 В августе 1918 г. И. Г. Щегловитов и А. Н. Хвостов были перевезены из Петрограда в Москву, где по решению Совнаркома расстреляны 5 сентября в рамках политики «красного террора».
1328 6 сентября 1918 г. в советской прессе были опубликованы списки заложников, которые будут расстреляны в ответ на т. н. «белый террор».
1329 Битюг — крепкий ломовой конь.
1330 Имеются в виду расстрелянные И. Г. Щегловитов и А. Н. Хвостов.
1331 Ne-habeas-corpus — дословно «не хабеас корпус (акт)». Habeas corpus Act, или в официальном названии «Акт о лучшем обеспечении свободы подданного и о предупреждении заточения за морями» — английский нормативно-правовой документ, изданый парламентом 26 мая 1679 г. Согласно Акту любой арестованный за уголовные или признаваемые уголовными деяния мог требовать доставки в выдавший приказ об аресте суд для установления обоснованности ареста, после чего судья либо отпускал арестованного, либо брал с него обязательство явиться в суд в ближайшую сессию. Должностные лица, не подчинившиеся приказам суда, приговаривались к крупным штрафам, а в случае вторичного проступка отстранялись от должности.
1332 Шпек — просоленное свиное сало.
1333 А. Н. Хвостов после Февральской революции обвинялся в растрате казенных средств.
1334 Имеется в виду С. П. Белецкий, занимавший, в период пребывания А. Н. Хвостова на посту министра внутренних дел, должность его товарища.
1335 В 1906-1910 гг. А. Н. Хвостов был вологодским губернатором.
1336 См. комментарий 1328.
1337 Либкнехт В. Революция в Париже в 1848 году. Пг., 1918.
1338 См. комментарий 353.
1339 Аппендикс (лат.) — приложение. Никольский указывает на то, что буква «ер» употреблялась для обозначения твердости конечного согласного.
1340 Ъ — ер — 30-я буква в церковнославянской азбуке, 27-я в русской. Означает очень краткий («глухой») неопределенный гласный, произношение которого точно не установлено. С конца XIX в. предпринимались попытки упразднить эту букву, что и было сделано в ходе реформы алфавита большевиками. Полностью упразднить «ер» не удалось, эта буква по- прежнему существует в русском алфавите под чисто условным названием «твердый знак» и употребляется только в функции разделительного знака.
1341 Митрофан Простаков (Митрофанушка) — главный герой комедии Д. И. Фонвизина «Недоросль», олицетворение лени и нежелания учиться.
1342 Святитель Митрофан, епископ Воронежский, считался покровителем наук, учащих и учащихся.
Комментарии
517
1343 £2 — «омега», последняя буква греческого алфавита. Возможно, Никольский намекает здесь на известный фразеологизм «альфа и омега», например: «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, — говорит Господь» (Апок. 1:10); т. е. здесь «омега» — конец большевиков.
1344 Персонажи комедии Д. И. Фонвизина «Недоросль».
1345 Имеются в виду рассуждения о ере, записанные в дневник в тот же день в первой половине дня.
1346 Черновик письма В. Э. Грабарю см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 322-324.
1347 Лихвин — уездный город Калужской губернии.
1348 Паникадило (от греч. многосвечие) — в православном храме центральная люстра или светильник со множеством свечей или ламп, спускаемая при торжественных и праздничных богослужениях туда, где стоят верующие, для возжигания ими свечей.
1349 Черновик записки см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 328.
1350 Черновики письма и открытки см.: РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 324-325.
1351 Рамонь — село Воронежского уезда, на р. Воронеже, в 30 верстах от г. Воронежа. Перед революцией принадлежало герцогам Ольденбургским. В селе существовали свеклосахарный и винокуренный заводы, метеорологическая станция, училище, больница.
1352 Старый Оскол — уездный город Курской губернии, недалеко от границы с Воронежской губернией.
1353 Анна — село в Бобровском уезде Воронежской губернии (в 55 верстах к северу от г. Боброва).
ЗАПИСКА Б. В. НИКОЛЬСКОГО О ЕГО БИБЛИОТЕКЕ (1917 г.)1
Библиотека профессора Б. В. Никольского в Петрограде состоит из 33000- 35000 томов, а сверх того включает около 10000 брошюр, вырезок, отдельных оттисков, диссертаций и пр. и более 20000 антикварных каталогов русских и иностранных фирм. Составлялась она в течение около столетия. В основание положена небольшая и скромная библиотека инспектора Петроградской духовной семинарии Мишина, составленная между двадцатыми и пятидесятыми годами, которая досталась по его завещанию профессору В. В. Никольскому в пятидесятых годах. Сам
В. В. Никольский (1836-1883) с начала пятидесятых же годов собирал книги и постепенно составил библиотеку приблизительно в 7500 томов. Эта библиотека по многим отделам была продолжаема и пополняема его сыном, профессором Б. В. Никольским, начавшим собирание с 1886 года и продолжавшим до сего 1917 года. Кроме того, им была выкуплена у сонаследников его жены полностью библиотека его покойного тестя, С. Н. Шубинского (1834-1913), в составе около 4500 томов. Остальные 21-23 тысячи томов приобретены им самим, причем в состав его собрания вошли полностью Handapparat2 известного Морица Фойгта, Handapparat Бехманна и главная часть (по специальности) библиотеки И. В. Помяловского. Таким образом, библиотека Б. В. Никольского составилась из двух известных, можно сказать — знаменитых, библиотек в полном объеме, из двух не менее знаменитых в исчерпывающем систематическом выборе и из собственного тридцатилетнего планомерного собрания, связующего все эти коллекции в одно стройное научное целое.
В теперешнем виде библиотека содержит систематический подбор книг по большинству кафедр юридического и историко-филологического факультетов, подбор, приуроченный к трем основным предметам: лирической поэзии всех веков, стран и народов, русской истории и словесности и римскому праву. Будучи не во всем равномерна, все ж она составляет такое стройное целое, какого не имеется в составе ни одной из университетских, а может быть и вообще публичных библиотек России, и содержит несколько специальных коллекций, исчерпывающих или почти исчерпывающих тот предмет, которому посвящены.
Библиотека В. В. Никольского содержит книги по русской древней и новой словесности, всеобщей литературе, древней и отчасти новой русской истории, всеобщей истории, русскому и славянскому языкознанию, сравнительному языкознанию, истории церкви и богословию, поскольку эти дисциплины связаны с предшествующими, и обширный подбор старой русской педагогической литературы по русскому языку и словесности. В ней замечательны отделы «Слова о полку
1 Печатается по черновой рукописи (РГИА, ф. 1006, on. 1, д. 2, л. 24-28).
2 Handapparat (нем.) — справочная библиотека.
Записка Б. В. Никольского о его библиотеке (1917 г.)
519
Игореве», народной русской словесности, русской Шекспирианы, ложно-классической и романтической русской изящной словесности, первоначальной научной славистики, сравнительному языкознанию и сравнительной мифологии. Внешность библиотеки пестрая: наряду с изящными, красивыми и редчайшими книгами есть посредственные и очень посредственные экземпляры; кое-что дефектно, кое-что разрозненно, кое- что является сборными экземплярами. Большинство книг снабжено скромным, но очень редким книжным знаком В. В. Никольского. Имеется несовершенный, но полный рукописный каталог, который в подлиннике не будет продан, но с которого может быть предоставлена копия.
Библиотека С. Н. Шубинского — строго специальное собрание, посвященное русской бытовой истории XVIII века, русским мемуарам, русской исторической журналистике и содержащее основные справочные книги и капитальные пособия, необходимые для редактирования «Исторического вестника». Эта библиотека отличается безупречным внешним видом: все книги в новых, прочных, порой изящных и даже роскошных переплетах, многие снабжены книжным знаком С. Н. Шубинского. По содержанию она еще более замечательна: в нее принимались только ценные и редкие книги, все второстепенное устранено, подобраны полностью редчайшие или хотя бы ценные серии, вроде «Btischihg’s magazine», «Русский архив», «Русская старина», «Исторический вестник», «Киевская старина», «Ежегодник Императорских театров», «Сборник Исторического общества», «Былое», «Минувшие годы», «Старые годы», «Древняя и новая Россия», «Северный архив», «Архив князя Воронцова», «Русский биографический словарь» и т. д., и т. д. Великолепны подборы книг о Петре, Екатерине II, Павле, Александре I, русских городах, памятных по истории XVIII века, Rossica1 XVIII века, много иллюстрированных изданий, преимущественно портретных, много книг, изданных не для продажи в небольшом числе экземпляров. Замечательна коллекция вырезок из общих журналов, размещенная в нескольких десятках прочных картонных футляров. Имеется печатный каталог, бессмысленно составленный, но очень ценимый знатоками и продающийся по 10-12-15 рублей за экземпляр.
Handapparat Морица Фойгта — несколько тысяч брошюр по истории римского права, преимущественно внешней, собранных в течение десятилетий с железным упорством. Эта единственная в своем роде коллекция значительно обогащена как Handapparat’oM Бехманна, так и собственным собиранием Б. В. Никольского.
Библиотека Б. В. Никольского слагается из основного отдела — Рим и римское право — и нескольких вспомогательных или второстепенных.
По римскому праву, как я полагаю, не только в России, но и в мире не найдется частного собрания, да едва ли сыщется пять-шесть публичных собраний систематичнее, законченней и полнее. По всем основным вопросам имеется исчерпывающий подбор капитальных работ, а по многим подборы приближаются к абсолютной полноте. Огромный отдел полных собраний творений юристов, тезавры 1539 и 1584 гг., Отто, Меермана, Ульрикса, Гейнеке, Фелленберга и пр., сам по себе дает свод нескольких столетий научного труда. Брошюры по римскому праву должны превышать 6000 экземпляров]. Прекрасная коллекция изданий Corpus iuris, начиная от инкунабул (1469, 1472, 1476, 1477, 1478, 1483, 1488, 1493, 1499 гг., более 30 томов) и кончая новейшими, дает все историю печатного текста Юстинианова сборника. Великолепный подбор литературы по римским законодательным памятникам
1 Rossica — здесь: книги о России, изданные на иностранных языках.
520
Записка Б. В. Никольского о его библиотеке (1917 г.)
и особенно богатая коллекция по XII таблицам соперничает с целыми сериями разных изданий Vocabularius iuris utriusque и т. п. пособий. Наконец, все капитальные издания памятников римского права, какие удалось приобрести за 20 примерно лет, не уступают любому из богатейших собраний. Исчерпывающий подбор систем, курсов, учебников и конспектов истории и догмы римского права может быть сопоставлен по полноте только с собранием русской литературы по римскому праву. Монографии подобраны в объеме свыше подстрочных ссылок Дернбурга и едва ли существенно уступают подстрочным ссылкам Виндшейда, не говоря уж о старой литературе. Словом, отдел римского права может служить украшением лучшей из академических библиотек.
История Рима представлена с величайшею полнотою, начиная с первых ее попыток и кончая самыми современными трудами. Любой обзор римской историографии не назовет ни одного сочинения, которого бы ни имелось в библиотеке Б. В. Никольского. К истории событий надо прибавить большое собрание того, что можно назвать вещественными памятниками римской древности, — хронологии, нумизматики, искусства, географии, топографии, мифологии, бытовых древностей, археологии, описаний Рима и пр. Книги «с картинками» включены лишь постольку, поскольку ценны в научном отношении.
Римская словесность, и главным образом издания авторов, представлены, как вероятно нигде в России. Все основные издания всех авторов имеются в этом собрании, так что любого римского писателя можно изучить и в разночтениях, и в комментариях, и по первопечатным изданиям. Инкунабул свыше 100, хотя, конечно, тысячных томов нет, — один только: знаменитый Пармский Катулл 1473 года. Но есть не описанные библиографами издания. Цицерон представлен всеми изданиями полного собрания его творений и огромным подбором отдельных сочинений и вообще Цицероновской литературы. Катулл представлен лучшею в мире коллекциею — собрание Б. В. Никольского богаче, нежели Британского музея и Национальной библиотеки в Париже. Разумеется, там есть издания XV века, которых не хватает здесь, но по числу уник собрание Б. В. Никольского затмевает все остальные, когда-либо существовавшие. Множество богатых переплетов, оттисков на лучшей бумаге, вообще роскошных экземпляров делают эту часть библиотеки вероятно лучшей из всех для любителя, но ничуть не в ущерб ее внутренней научной ценности. Греческая словесность представлена всего лучше постольку, поскольку нужна для изучения Рима, — Плутарх, Дионисий, Кассий Дион, Диодор, Полибий и пр. — и для Катулла: Каллимах, Сафо и др.
Histoire des savants1 и библиография представляются лучшими после Римского отдела собраниями библиотеки. Из ученых здесь представлены разумеется лишь юристы и историко-философо-филологи; но имеются и представители других факультетов, поскольку их биографии входят в коллекции, или в истории литератур, академий, университетов и пр. Библиография, опять-таки применительно к общим целям библиотеки, представлена почти исчерпывающим богатством, особенно по части инкунабул, классиков, юриспруденции, каталогов крупнейших частных и публичных на Западе и почти всех русских библиотек. Русская библиография не уступает иностранной. Надо заметить, что этот отдел слагается из собственного собрания Б. В. Никольского и соответствующих частей библиотек В. В. Никольского,
С. Н. Шубинского, И. В. Помяловского и всего уцелевшего библиографического
1 История ученых, история науки (фр.).
Записка Б. В. Никольского о его библиотеке (1917 г.)
521
отдела библиотеки А. Н. Макарова. Этим обусловлена исключительная полнота и разнообразие собрания. Из библиографического отдела многие номера отличаются красотой и богатством бумаги, сохранности, переплетов и т. д. Много привилегированных и редчайших изданий. Огромное собрание антикварных каталогов, целые сплошные серии многих фирм за несколько лет обогащает отдел бесподобным сырым материалом.
Следующим по богатству надо признать отдел всеобщей и русской изящной словесности, особенно поэзии, преимущественно лирической. Главные писатели русские, французские, немецкие, английские, итальянские и отчасти испанские представлены в хороших изданиях и переводах, а монографии по истории русской словесности, главным образом новейшей, представлены в огромном количестве. Библиотека В. В. Никольского здесь продолжена, пополнена и расширена с последовательною планомерностью. Русская народная словесность представлена с величайшею полнотою. Превосходный Пушкинский отдел дает законченный свод всех пособий для изучения поэта.
Нельзя не упомянуть о небольшом, но особенно ценном отделе библиотеки, — собрании книг, около 100 названий, посвященных воспитанию царского сына и вообще идеалу монарха. Это собрание — первая попытка в своем роде. Его тема никогда никем не была разработана. Как всякое первое начинание, оно страдает от случайной неравномерности, но уже само по себе является громадною ценностью, как готовый отправной материал для интереснейшей педагогически-политически- литературно-бытовой монографии.
Перечисленными отделами далеко не исчерпывается содержание библиотеки. Н[а]пр[имер], в ней очень порядочные отделы по новой философии, психологии и логике; по богословию историческому и догматическому; по всем отделам юриспруденции, особенно русской; по гражданскому праву современных иностранных держав; по внешней и внутренней русской политике последних десятилетий; небольшой отдел книг о Японии из эпохи русско-японской войны; немало книг по искусству, в том числе комплекты «Искусства и художественной промышленности», «Мира искусства» и «Художественных сокровищ России» и мн[огое] др[угое]. Но это, еще раз повторяю, уже подробности и частности: обстоятельное описание библиотеки само по себе составило бы уже целую книгу и не совсем небольшую.
Библиотека тщательно осмотрена профессорами университетов: Юрьевского — Петуховым, Петроградского — Пергаментом, Пермского — Кадлубовским, и многими знатоками, любителями и книгопродавцами, которые могут быть указаны в случае надобности.
Библиотека Б. В. Никольского, за немногими случайными исключениями, состоит только из абсолютно полных и безупречных экземпляров. Ни дефекты, ни разрозненные серии в нее не допускались, разве если попадали случайно и не удавалось их продать или обменять. С этой точки зрения она является собранием равноценным и по содержанию, и по библиографической документальности. Все обнаруживавшиеся дефекты или вовсе устранялись, или постепенно заменялись безупречными, или сохранялись как дублеты, интересные или ценные по самому свойству дефектов, — фанатизму, лицемерию, цензурным уродованиям. Но, разумеется, найдутся и в ней некоторые изъяны, объясняемые несчастными случайностями, всего более — чужою недобросовестностью.
Почти половина библиотеки размещена в роскошных, темного дуба, сверху до низу застеклованных, двухъярусных шкафах с раздвижными дверцами, всего около
522
Записка Б. В. Никольского о его библиотеке (1917 г.)
60 погонных аршин высотою 85-80-65 вершков. Шкафы рассчитаны на величайшую экономию места и на перевозку. Они сплошь разбираются и собираются. Клей из них почти изгнан; все держится на винтах и металлических скрепах.
Описи составленный Б. В. Никольским отдел его библиотеки не имеет. Но и вообще, только сам он мог бы составить всей библиотеке должную опись, ибо иначе могут погибнуть или затеряться как дублеты драгоценные уники. В случае покупки его библиотеки, Б. В. Никольский согласен составить полную научную опись за особое вознаграждение: в его собрании столько особых экземпляров, исторических про- венансов1, столько спасенных от цензуры и самых авторов первоначальных экземпляров, как трудно и предположить, и только сам он мог бы раскрыть всю их ценность, иногда им самим случайно обнаруженную. Описание этой библиотеки само составило бы важный и долговечный вклад во всеобщую библиографию.
Цена, за которую Б. В. Никольский согласился бы продать библиотеку, определяется теми предложениями, которые ему уже делались, и теми условиями, которые были бы приняты или поставлены покупателем. Продажу библиотеки в России он предпочел бы многим выгодам предлагаемых ему покупок за границу. Главное по значению для него условие — возможность самому пользоваться библиотекою для научных занятий в ее новом обладании: ради этой возможности он готов поступиться очень многим. Засим, многое зависит от того, будет ли библиотека приобретена со шкафами или без шкафов; будет ли Б. В. Никольскому заказано ее описание или нет; и будет ли оно напечатано или нет; будет ли библиотека сохранена в одном учреждении целиком или разрознена между несколькими, и по какому плану, — по тому ли, который давно выработан самим составителем, или по внешнему, насильственному. Всего уступчивей оказался бы он, если бы, н[а]пр[имер], библиотека поступила целиком в новый университет, где он получил бы, как в Юрьевском, кафедру римского права, доцентуру классической филологии или русской словесности и кроме того должность старшего библиотекаря. Во всяком случае, применяясь к сделанным ему из-за границы и в России предложениям и всем указанным условиям, та отправная сумма, из которой он считает возможным исходить, может быть определена тремястами тысяч рублей, из которых он только малую часть потребовал бы наличными деньгами, а значительно большую принял бы займом свободы по курсу дня или подписной цене, смотря, что оказалось бы выгоднее. Во всяком же случае уплата ему должна быть проведена вся сполна и единовременно, кроме платы по дополнительным соглашениям, — н[а]пр[имер], за надзор за упаковкой и отправкою, за установку на новом месте, за описание и научный каталог и т. п. Все это уже подробности, как и многое другое, что не могло быть изложено и предусмотрено в краткой и спешно составленной записке.
1 Провенанс (от англ. provenance — происхождение, источник) — здесь: история владения редкой, антикварной книгой, ее происхождение.
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН1
Абаза — возможно Леонтий Андреевич, учитель географии в Юрьевской мужской гимназии II: 323
Абамелек-Лазарев (до 1873 Абамелек) Семен Семенович (1857-1916), князь, член Горного совета, крупный землевладелец и заводчик, археолог, коллекционер И: 33, 35, 39, 42, 45, 67, 144, 148, 149, 157, 163, 172 Абамелек-Лазарева Мария Павловна (1876-1950), урожденная Демидова, жена С. С. Абамелек- Лазарева II: 33 Абашидзе Давид Ильич см. Димитрий (Абашидзе)
Абельман Морис Львович, доктор медицины II: 218 Аболь-Гассан, секретарь персидской миссии в России II: 51 Аборин, купец, черносотенец II: 63
Абрамович-Барановский Сергей Семенович (1866-1941), экстраординарный (с 1899), ординарный (с 1902) и заслуженный (с 1913) профессор Александровской военноюридической академии I: 340, 359, 580 Абросимов Петр Семенович, домовладелец, владелец мастерской позолотных столярнорезных работ II: 148
Аввакум (1620-1682), протопоп, деятель старообрядчества, писатель I: 150; II: 396 Август Гай Октавий (63 до н. э. — 14 н. э.), римский император (Цезарь Август) (с 27 до н. э.) I: 145, 146, 392; II: 297 Августин Аврелий [Блаженный Августин] (354-430), христианский богослов, один из отцов церкви I: 211; II: 191 Авдотья, няня В. Б. Никольского I: 105, 110, 119; II: 288
Авелан Федор Карлович (1839-1916), управляющий Морским министерством (1903-05), член Государственного совета (с 1914) II: 37 Аверкиев Алексей Иванович, поручик 43-й артиллерийской бригады, слушатель Александровской военно-юридической академии, затем штаб-капитан Варшавской крепостной артиллерии (на 1909) I: 560, 561 Аверьянов Михаил Васильевич (1867-1941), петроградский издатель и книгопродавец II: 439 Авл Геллий см. Геллий Авл
Аврамов Евгений (род. 1895), воспитанник 2-го класса Училища правоведения (в 1916/17 учебном году), затем прапорщик гвардейской пехоты II: 349 Аврамович, знакомый Никольского II: 252, 254
Авситидийский Сергей Сергеевич (1893-1963), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), затем вольноопределяющийся 9-го гусарского Киевского полка II: 163, 180 Агапова — возможно Мария Гавриловна, учительница Бесплатного начального городского училища Общества доставления дешевых квартир II: 170 Агессо’д Анри Франсуа (1668-1751), французский юрист и государственный деятель I: 593 Аграфена см. Зюкова А. А.
1 В указатель включены имена только из текста дневника Б. В. Никольского (без вступительной статьи, комментариев и приложения к изданию). В квадратных скобках приведены авторские формы обозначения упоминаемых лиц.
524
Указатель имен
Адамович Анна Ивановна, сестра В. И. Адамовича II: 357, 362, 424, 425, 432, 437 Адамович Василий Иванович (1856 — не ранее 1918), приват-доцент Петербургского университета по кафедре торгового права и судопроизводства (1888-1904), экстраординарный (1904-07) и ординарный (1907-10) профессор Новороссийского университета по кафедре римского права, профессор Училища правоведения (1910-14), член Совета Главного управления по делам печати (1914-17) I: 151, 248, 270, 302, 305, 307, 326, 328, 333, 334, 336, 413, 432, 557, 634, 639, 640; II: 20, 357, 358, 362, 363, 373, 395, 418, 419, 422, 424-428, 431, 433, 434, 436, 437, 440, 456 Адамович Екатерина Ивановна, сестра В. И. Адамовича II: 357, 362, 424, 425, 432, 437 Адамович Мария Ивановна, сестра В. И. Адамовича II: 357, 362, 424, 425, 432, 437 Адарюков Владимир Яковлевич (1863-1932), искусствовед, сотрудник Эрмитажа (1909-18) и Русского музея (1918-20), казначей Русского генеалогического общества II: 361, 407-
410, 437
Адлерберг Александр Васильевич (1860-1915), граф, петербургский гражданский губернатор (1911-15) II: 153
Адлерберг Николай Александрович (1894-1938), граф, сын А. В. Адлерберга, воспитанник Училища правоведения (окончил в 1915), капитан лейб-гвардии 4-го стрелкового полка в Гражданскую войну, затем в эмиграции II: 153 Адриан (76-138), римский император (со 117) I: 594
Адрианова Варвара Павловна, классная дама в гимназии Лохвицкой-Скалон, где училась Анна Б. Никольская II: 178 Азаревич Дмитрий Иванович (1848-1920), ординарный профессор Варшавского университета по кафедре гражданского судоустройства и судопроизводства (с 1887) I: 200, 437 Азбелева Александра Николаевна, начальница Александровского института II: 416 Азеф Евно Фишелевич (1869-1918), один из основателей и лидеров партии эсеров и ее Боевой организации, провокатор и секретный агент Департамента полиции II: 131 Аквилий, римский трибун I: 167, 584 Акимов, студент Петербургского университета И: 36
Акимов Михаил Григорьевич (1847-1914), министр юстиции (1905-06), председатель Государственного совета (1907-14) II: 205 Аккерман Всеволод Николаевич, полковник, командир Измайловского полка II: 357 Аксаков Иван Сергеевич (1823-1886), публицист, поэт I: 68, 112, 113 Аксаков Сергей Тимофеевич (1791-1859), писатель, общественный деятель, литературный и театральный критик, мемуарист II: 271 Акулова Мария Дмитриевна, урожденная Муретова, сестра А. Д. и Д. Д. Муретовых, клиентка Никольского II: 55, 79, 89, 95, 97, 106-108, 121, 135, 393 Алгасов (настоящая фамилия Бурдаков) Владимир Александрович (1887-1938), эсер (с 1903), большевик (с 1918), член ВЦИК (в 1917), член Совнаркома без портфеля, коллегий НКВД и Наркомюсга (с декабря 1917 по март 1918), председатель Чрезвычайной комиссии по разгрузке Петрограда II: 339 Александр I (1777-1825), российский император (с 1801) I: 60, 74, 145, 146, 289; II: 22, 63, 103, 225
Александр II (1818-1881), российский император (с 1855) I: 53, 60, 216, 217, 404; II: 12, 18, 22, 49
Александр III (1845-1894), российский император (с 1881) I: 56, 60, 104, 116-119, 174, 176, 212, 222, 284, 357, 383, 404, 436, 476, 547, 578, 595, 611; II: 47, 100, 101, 125, 430 Александр Македонский (356-323 до н. э.), царь Македонии (с 336), полководец I: 537 Александр Михайлович (1866-1933), великий князь, главноуправляющий торговым мореплаванием и портами (1902-05) I: 627; II: 37 Александр Невский (ок. 1220-1263), князь Новгородский (1236-51), великий князь Владимирский^ 1252)1: 114; 11:50, 459 Александра, прислуга Никольских II: 228, 230, 295, 299
Александра Иосифовна (1830-1911), великая княгиня, вдова великого князя Константина Николаевича, мать великого князя Константина Константиновича I: 197, 213, 281
Указатель имен
525
Александра Федоровна [Царица; Полковница] (1872-1918), жена Николая II, российская императрица (с 1894) I: 52, 563; II: 71, 74, 121, 193, 245, 276 Александров, хоругвеносец II: 61
Александров Александр Иванович см. Анастасий (Александров)
Александров Николай Николаевич, воспитанник Училища правоведения (ускоренный выпуск 1917/18) 11:410
Александров Федор Францевич, литератор, активист Русского общества книгопродавцев и издателей II: 18
Алексеев [Алексеев-меныиой] Александр Александрович (род. 1876), экстраординарный профессор Харьковского (до 1914) и Юрьевского (1914—16) университетов по кафедре энциклопедии права и истории философии права II: 247, 248 Алексеев Александр Семенович (1851-1916), профессор Московского университета по кафедре государственного права (1885-1911), декан юридического факультета (1890— 1909)1: 603
Алексеев Виссарион Григорьевич (1866-1943), ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре чистой математики (1901-18), ректор университета (1909-14, 1917-18), попечитель Виленского учебного округа (1914—15), член Совета министра народного просвещения (с 1915) И: 179, 182-186, 188, 190, 194, 213, 220, 327, 382, 443, 444, 461
Алексеев Владимир Александрович (1898-1966), воспитанник 3-го класса Училища правоведения в 1916/17 учебном году, затем прапорщик лейб-гвардии Семеновского полка II: 377, 444, 446, 456, 459, 461, 462 Алексеев Иван (1709-1776), старообрядческий деятель поморского согласия, историк, писатель И: 169
Алексеев, полковник — возможно Иван Федорович (1870-1920), полковник лейб-гвардии 2-го стрелкового Царскосельского полка (1912—17) II: 88 Алексеев Михаил Васильевич (1857-1918), начальник штаба Верховного главнокомандующего (1915-17), Верховный главнокомандующий (в 1917), после Октябрьского переворота возглавил Добровольческую армию II: 286, 370 Алексеев Степан Федотович см. Арсений (Алексеев)
Алексеева, жена В. Г. Алексеева И: 182
Алексей Александрович (1850-1908), великий князь, главный начальник флота и морского ведомства (1881-1905), генерал-адмирал (1883) II: 58, 59 Алексей Николаевич [Наследник] (1904-1918), великий князь, сын Николая II, наследник престола II: 71, 106, 107, 121, 123, 280, 293 Алексин, советский служащий II: 402, 416 Алеха см. Суворин А. С.
Алеха-сын см. Суворин А. А.
Алибранди Иларио (1823-1894), итальянский историк римского права I: 158, 164, 588; И: 185 Алкалаев-Калагеоргий [Алкалаев] Владимир Константинович (род. 1894), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), затем вольноопределяющийся артиллерии II: 163
Алкей (VII—VI вв. до н. э.), древнегреческий поэт I: 74
Алопеус Иван Самойлович (1824-1904), директор Училища правоведения (1877-90), сенатор (с 1890) II: 123
Альбицкий Александр Геннадьевич (1869 — не ранее 1918), священник Вознесенского собора г. Семенова Нижегородской губернии (с 1894), депутат IV Государственной думы II: 73
Альфонский, поручик 32-го пехотного Кременчугского полка, слушатель Александровской военно-юридической академии I: 383, 498 Альциато [Альциати] Джованни Андреа (1492-1550), итальянский юрист, профессор в Милане II: 140, 424
Алюхин Владимир Александрович, воспитатель Училища правоведения II: 157 Аля см. Оболенская A. JI.
Амброш Юлиус Атанасиус (1804-1856), немецкий ученый в области античной филологии и археологии I: 51
526
Указатель имен
Амвросий (в миру Сергеев Андрей Сергеевич) (1857 — не ранее 1933), архимандрит, духовный писатель II: 169 Аморетти Лидия Цезаревна (1879-1942), вдова надворного советника И: 438, 452 Амфилохий, иеромонах II: 88
Амфитеатров Александр Валентинович (1862-1938), писатель, публицист, журналист, мемуарист I: 106, 229, 291, 293, 299, 300 Анастасий (в миру Александров Александр Иванович) (1861-1918), епископ Ямбургский, викарий Петербургской (Петроградской) епархии (1913-18), ректор Петербургской (Петроградской) духовной академии (1913—18), филолог-славист II: 251, 256 Анатолий (в миру Каменский Алексей Васильевич) (1863-1925), епископ (1906), архиепископ (1920), епископ Томский и Алтайский (1914—23), депутат IV Государственной думы И: 185, 190
Анатолий Приблудный см. Луначарский А. В.
Андерсен [Андерсон] Адольф (1818-1879), немецкий шахматист И: 242, 243 Ацдерсон [Андерсен] Владимир Максимилианович (1880-1931), историк, библиограф, сотрудник Публичной библиотеки (1902-25), в 1918 ее правительственный комиссар II: 357 Аддогский Николай Иванович (1869-1939), врач-консультант по глазным болезням ведомства учреждений императрицы Марии, ординарный профессор Петроградского женского медицинского института по офтальмологии (с 1901) II: 284, 389, 391 д’Андре Зинаида Адольфовна см. Гольмстен 3. А.
Андреев, мясник, черносотенец II: 63
Андреев Василий Васильевич, студент юридического факультета Петербургского университета I: 549, 553, 554 Андрей, дворник дома на ул. Тверской, где жили Никольские I: 455
Андрей Владимирович (1879-1956), великий князь, двоюродный брат Николая II, слушатель Александровской военно-юридической академии (1904-05), сенатор (с 1911) 1:569; П: 106 Андрей Георгиевич (1882-1944), греческий принц, сын Георга I и Ольги Константиновны I: 197
Андрей (в миру князь Ухтомский Александр Алексеевич) (1872-1937), епископ Сухумский (1911-13), епископ Уфимский и Мензелинский (1913-21) II: 292 Андриевич Алексей Николаевич, доктор медицины, практикующий врач I: 361 Андроников (Андронников) Михаил Михайлович (1875-1919), князь, публицист, чиновник МВД (1897-1914) и Синода (1914-16), приближенный Г. Е. Распутина (1915-16) П: 43, 78 Андрукевич, рассыльный Второго военного строительства Петроградского района II: 409 Аникиев Павел Петрович (1878-1932), студент историко-филологического факультета Петербургского университета, затем священник, настоятель церкви и законоучитель Женского педагогического института и Константиновской гимназии в Петербурге I: 481,482, 489, 497, 547; II: 57 Анисимов, знакомый Никольского I: 511
Анисимов Василий Петрович, книгоиздатель и книготорговец II: 318 Анисимов Иван Петрович (1827-1902), владелец книжного магазина юридической литературы в Петербурге, потомственный почетный гражданин I: 244, 259, 261, 278, 321, 459 Аничков Дмитрий Иванович (1866-1920), полковник (1910), состоящий при великом князе
С. Г. Романовском герцоге Лейхтенбергском (1909-16), впоследствии в Белом движении, эмигрант II: 102, 106
Аничков Евгений Васильевич [Женичка Аничков] (1866-1937), литературный критик, историк эстетики, приват-доцент Киевского (1895-1902) и Петербургского (с 1902) университетов по кафедре западных литератур, эмигрант I: 157; II: 335 Анна Иоанновна (1693-1740), российская императрица (с 1730) II: 54 Анненков Константин Никанорович (1843-1910), юрист, публицист, земский и общественный деятель I: 267, 340
Анненков Павел Васильевич (1813-1887), историк литературы, критик, мемуарист I: 392 Анненский (псевдоним Кривич) Валентин Иннокентьевич (1880-1936), поэт I: 528, 555 Анофриев, хоругвеносец II: 61
Указатель имен
527
Анреп Василий Константинович фон (1852-1927), профессор судебной медицины Училища правоведения (1887-99), попечитель Харьковского (1899-1901) и Петербургского (1901-02) учебных округов, директор Медицинского департамента МВД (1902-04), главный врачебный инспектор (1904-07), депутат III Государственной думы I: 483, 484, 488, 522, 524, 536, 537, 573
Анри Юбер Жозеф (1846-1898), полковник французского Генерального штаба, обвинитель по делу Дрейфуса I: 214 Антоний, иеромонах Александро-Невской лавры И: 185, 256
Антоний (в миру Вадковский Александр Васильевич) (1846-1912), доктор церковной истории (1895), митрополит Петербургский и Ладожский (с 1898), первенствующий член Синода (с 1900) I: 484-487; II: 33, 34, 39, 44, 52, 55, 58, 59, 71 Антоний (в миру Храповицкий Алексей Павлович) (1863-1936), ректор Казанской духовной академии (1894-1900), епископ Уфимский (1900-02), архиепископ Волынский и Житомирский (1902-06), член Государственного совета по выборам (1906-07), член Синода (с 1912) I: 358; И: 34, 40, 44, 51-53, 55, 57, 58, 91, 251, 312-314, 339, 370, 417, 418 Антонова Евгения Ивановна, слушательница Петербургских высших женских курсов (окончила в 1902), подруга О. В. Никольской I: 391, 392, 438, 445^447, 450, 468, 470, 475, 515, 534, 537, 538, 564, 598; И: 439 Антонович Франц Сергеевич [Шванц Сергеевич], дежурный воспитатель Училища правоведения I: 169
Аплаксин Андрей Петрович (1879-1931), архитектор, художник, реставратор, архитектор Петербургской (Петроградской) епархии (с 1906) И: 291, 292 Аполлонская-Стравинская [Стравинская] Инна Александровна (1876-1969), артистка Алек- сандринского театра (1897-1924) I: 282 Аполлоныч см. Майков А. А.
Апраксин Петр Николаевич (1876-1962), граф, таврический губернатор (1911-13), состоящий при императрице Александре Федоровне (с 1914), исправляющий должность председателя Русского собрания, член Всероссийского поместного собора (1917-18) II: 164, 247, 257, 258, 422
Аптекман Григорий Анатольевич, студент юридического факультета Петербургского университета, затем присяжный поверенный и присяжный стряпчий I: 433, 443, 608, 609 Апухтин Алексей Николаевич (1840-1893), поэт I: 533; И: 18, 159
Арапов Иван Андреевич (1844-1913), член Совета Главного управления государственного коннозаводства (1881-94) и Совета министра земледелия и государственных имуществ (с 1895) II: 43
Арапова Александра Петровна (1845-1919), урожденная Ланская, жена И. А. Арапова II: 43 Арбузов, владелец библиотеки II: 260
Арбузов Алексей Дмитриевич (род. 1859), директор Департамента общих дел МВД (1905-14), сенатор (с 1914), в 1922 выслан за границу И: 165 Аржантре’д Бертран (1519-1590), французский юрист и историк И: 142 Аристотель (384-322 до н. э.), древнегреческий философ II: 254, 269, 270, 272, 273, 275 Аристофан (452 — ок. 380 до н. э.), древнегреческий драматург И: 395, 396 Аркадьев Иван Степанович, петербургский дантист I: 373
Армфельт Николай Николаевич (1892-1918), граф, воспитанник Училища правоведения, в 1913 исключен (впоследствии восстановлен, в 1918 в 1-м классе), с 1914 на фронте, штабс- ротмистр лейб-гвардии Кирасирского ее величества полка II: 152, 189, 202, 284 Арндте Людвиг (1803-1878), немецкий юрист I: 157 д’Арно [d’Amaud] Георг (1711-1763), французский филолог II: 128
Арсений (в миру Алексеев Степан Федотович) (1845-1913), иеромонах, синодальный миссионер Александро-Невской лавры, игумен Воскресенского миссионерского монастыря около станции Любань, один из учредителей Союза русского народа И: 63, 64 Арсеньев Алексей Александрович (1849-1914), предводитель дворянства Тульской губернии (1885-1905), член Государственного совета (с 1905), член Русского собрания II: 57 Арсеньев Борис Константинович (1874-1925), сын К. К. Арсеньева, поэт, дипломат I: 449
528
Указатель имен
Арсеньев Евгений Константинович [Женичка Арсеньев] (1873-1938), сын К. К. Арсеньева, офицер лейб-гвардии Уланского ее величества полка, впоследствии командир 2-й бригады 2-й гвардейской кавалерийской дивизии (1915-17), участник Белого движения, эмигрант I: 281
Арсеньев Константин Константинович (1837-1919), литературный критик, журналист, общественный деятель, юрист, сотрудник (с 1866), соредактор (1904-05) и редактор (1909-16) журнала «Вестник Европы» I: 205, 206, 214, 284, 340 Арсеньев Константин Константинович [Кока] (ум. 1900), сын К. К. Арсеньева I: 344 Арсеньевы, семья К. К. Арсеньева (старшего) I: 156, 303, 308, 323, 580 Архангельская, учительница И: 158
Архиереева Елизавета Ивановна, вдова коллежского секретаря, начальница женского городского училища Казанской части И: 92, 96, 105, 106, 108, 118 Арцыбушев, знакомый В. Ф. Дерюжинского — возможно Николай Васильевич (1858-1937), композитор, присяжный поверенный и присяжный стряпчий I: 340 Аскарханов Николай Семенович (род. 1861), книгоиздатель И: 15, 16, 18, 19, 21, 28-30 Аскоченская Зинаида Викторовна, заведующая женским городским училищем Петроградской части И: 103 Афанасьев Александр Николаевич (1826-1871), фольклорист I: 108
Афанасьев Вячеслав Алексеевич (1859-1942), ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре общей патологии и патологической анатомии (с 1894), декан медицинского факультета (с 1911), профессор Воронежского университета (1918-30) II: 184 Афанасьев Леонид Николаевич (1864-1920), поэт I: 106, 221, 304, 350 Ашенька см. Никольская Анна Б.
Ашинов Николай Иванович (1856-1890-е), организатор самовольной экспедиции в Эфиопию (в 1889)1: 289
Бабися см. Шестакова Л. И.
Бабкин Михаил Петрович (1871-1892), воспитанник Училища правоведения, впоследствии исключен, покончил самоубийством I: 169 Бадмаев [Батмаев] Петр Александрович (Жамсаран) (18517-1920), чиновник Азиатского департамента МИД, специалист по тибетской медицине II: 279 Бажанов Филадельф Геннадьевич (1864-1931), купец 1-й гильдии, пожизненный член Русского собрания, приятель Г. Г. Елисеева II: 283 Баженов Борис Петрович (1871 — не ранее 1918), генерал-квартирмейстер прикрывавшей Петроград 6-й армии (1914-17) И: 227 Баженов Иван Александрович (1846-1915), редактор-издатель «Финляндской газеты» (1900-08), секретарь (1908-13) и редактор (1913—15) журнала «Свет» I: 473 Базанов Иван Александрович (1867-1943), ректор Томского университета (1909-13), профессор Петербургского университета по кафедре гражданского права (1913-14), попечитель Казанского (1914—15) и Киевского (1915-17) учебных округов II: 160, 191 Базили Александр Константинович (1846-1902), директор Азиатского департамента (1897— 1900), старший советник (с 1900) МИД I: 97 Базыкин Николай Васильевич, владелец книжного склада и магазина в Петербурге II: 131, 132, 146, 190, 221,283
Байков Александр Львович (1874-1943), ординарный профессор Московского университета по кафедре международного права (с 1914), экстраординарный профессор Лицея в память цесаревича Николая (с 1914), впоследствии в эмиграции I: 326 Байрашев [Байраш] Фатих Атауллович (род. 1883), любанский предприниматель, владелец торгового дома «Кандидат коммерции Ф. А. Байрашев и К°», клиент Никольского II: 128-130, 132, 144, 157, 159, 164-166, 168, 170-173, 181, 182, 185, 189-192, 194, 195, 197, 202
Байрон Джордж Ноэл Гордон (1788-1824), английский поэт I: 147, 237; II: 259 Бакмейстер Людвиг Иванович (1730-1806), библиограф, инспектор Академической гимназии в Петербурге (1766-78) II: 155, 156
Указатель имен
529
Бакунин Михаил Александрович (1814-1876), революционер, один из идеологов анархизма и народничества I: 62
Балакирев Милий Алексеевич (1836-1910), композитор, пианист, дирижер, управляющий Придворной певческой капеллой (1883-94) I: 281 Бал к — возможно Александр Петрович (1866-1957), градоначальник Петрограда (1916-17), эмигрант, мемуарист I: 345; II: 279 Балмашев Валериан Александрович (1853-1903), народник, отец С. В. Балмашева I: 572 Балмашев Степан Валерианович (1881-1902), эсер-террорист, убийца Д. С. Сипягина I: 572 Бальду дельи Убальди [Бальд] (13277-1400), итальянский юрист II: 155 Бальц Владимир Александрович (1871-1931), товарищ министра внутренних дел, заведующий духовными делами иностранных исповеданий (1916-17), сенатор (с января 1917) II: 276 Банахевич, знакомый В. С. Шилкарского II: 321 Банделло Маттео (ок. 1485-1561), итальянский писатель II: 259
Бандуров [Бандуров-старший] Борис Александрович, служащий Ларинской гимназии И: 95, 154, 168
Бандуров [Бандуров-меныиой] Владимир Александрович, чиновник Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов II: 163 Бантыш Александр Федорович (1894—1967), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), вольноопределяющийся лейб-гвардии 2-го мортирного артиллерийского дивизиона, затем в эмиграции II: 212, 256 Баранов, студент юридического факультета Петербургского университета I: 489 Баранов Василий Васильевич, смотритель Боткинской больницы, член Главной палаты Русского народного союза имени Михаила Архангела II: 66 Баранов Иван Иванович (1856 или 1858 — не ранее 1917), купец, казначей Союза русского народа, член Главной палаты Русского народного союза имени Михаила Архангела II: 63, 64
Баранский Павел Сергеевич, дьякон Петропавловской церкви при Училище глухонемых П: 108 Барач Павел Александрович (1859 — не ранее 1917), депутат IV Государственной думы, член Союза русского народа II: 165 Барбье Анри Огюст (1805-1882), французский сатирический поэт II: 324, 325 Бари — возможно Адольф Эдуардович, доктор медицины, гласный Петроградской городской думы II: 244 Бармина см. Гольмстен 3. А.
Барон Орро лорд Пюхаггэ см. Елисеев Г. Г.
Барон Юлиус (1834-1898), немецкий юрист I: 78, 151, 153, 157, 186; II: 382 Барсов Елпидифор Васильевич (1836-1917), историк литературы, фольклорист, археограф, библиофил, коллекционер древних рукописей, секретарь Общества истории и древностей российских II: 354, 362 Барсов Тимофей Васильевич (1836-1904), ординарный профессор Петербургской духовной академии по кафедре канонического права I: 510 Барсуков Николай Платонович (1838-1906), историк литературы и общественной мысли II: 229
Бартенев Петр Сергеевич, внук историка и издателя П. И. Бартенева II: 232, 241, 314 Бартоло де Сассоферрато [Бартол] (1314—1357), итальянский юрист II: 155 Барятинский Владимир Владимирович, муж Л. Б. Яворской I: 142 Басанин Марк см. Лашеева Л. А.
Басков Илья Владимирович (1876 — не ранее 1931), штабс-капитан 2-й артиллерийской бригады II: 44
Басов Владимир Матвеевич (1872-1956), слушатель Александровской военно-юридической академии (окончил в 1900), впоследствии военный следователь Приамурского (1908-10) и Киевского (1910-17) военных округов, в эмиграции I: 549 Баталин Иван Андреевич (1844-1918), публицист и издатель консервативного направления II: 163, 164 Батмаев см. Бадмаев
34 Зак. 3718
530
Указатель имен
Батьянов см. Ботьянов
Батюшков Константин Николаевич (1787-1855), поэт II: 290, 298, 309 Баудер, учительница начальной школы И: 120
Бауер [Бауэер], студент юридического факультета Петербургского университета I: 468 Бауман [Бауманесса], знакомая Никольского в Юрьеве И: 373 Бауэер см. Бауер
Бафталовский Олег Викентьевич (1893-1917), воспитанник 1-го класса Училища правоведения (в 1917), подпоручик лейб-гвардии Семеновского полка, убит на фронте II: 212, 237, 305
Бахман Елизавета Александровна, служащая Александровского института II: 415 Башмаков Александр Александрович (1858-1949), правовед, публицист, деятель славянского движения, редактор газеты «Правительственный вестник» (1906-13), член Совета министра внутренних дел I: 156, 436, 439, 492 Башмаков Яков Яковлевич, купец, владелец книгоиздательского торгового дома «Я. Башмаков и К0» И: 264, 437 Башмакова Эмма Федоровна, жена Я. Я. Башмакова II: 437, 439 Башомон Луи Пти де (1690-1771), французский писатель II: 180, 313 Баязитов Мухаммед-Сафа Атаулович (1887-1937), имам Петербурга, военный ахун Петербургского гарнизона, законоучитель ряда учебных заведений, редактор-издатель мусульманской газеты «Нур» II: 120, 129, 130, 132, 133, 137, 140, 141, 151, 165, 166, 263 Беверидж Уильям Генри (1879-1963), английский экономист и государственный деятель II: 26 Беда Достопочтенный (672 или 673 — ок. 735), англосаксонский религиозный мыслитель I: 177
Без кровный см. Бескровный
Безобразов Павел Владимирович (1859-1918), исгорик-византинист, прозаик, писатель, приват- доцент Московского (1888-95) и Петроградского (1914—17) университетов, архивариус канцелярии Государственной думы (1909-13) I: 554 Безпалов см. Беспалов
Бейлис Менахем Мендель (1874-1934), приказчик завода Зайцева в Киеве, обвинявшийся в ритуальном убийстве II: 155, 157, 159-161, 163, 165, 167, 169 Бейль [Бель] Мари Генри см. Стендаль
Бейль Пьер (1647-1706), французский богослов и критик II: 180, 313 Бёкинг [Ббккинг] Эдуард (1802-1870), немецкий юрист I: 157
Беккер Андрей Альфредович фон, адвокат Пель И: 334, 378, 380-382, 405, 409, 410, 415, 418, 421, 422, 426, 433, 434, 436, 443, 450, 454 Беккер Эрнст-Иммануэль (1827-1916), немецкий юрист I: 157 Белавин Василий Иванович см. Тихон (Белавин)
Белецкий Степан Петрович [Степан] (1873-1918), директор Департамента полиции МВД (1912-14), сенатор (с 1914), товарищ министра внутренних дел (1915-16) II: 74, 114, 115, 119, 120, 235, 236, 243, 245, 276, 457 Беликов, служащий фирмы «Гелиос» I: 417
Белинский Виссарион Григорьевич (1811-1848), литературный критик I: 160, 178, 410, 411; И: 227
Беллоа-де-Сен-Льенар [Бенуа-де-Сен-Льенар], французский морской атташе в Петербурге 11:44
Беллярминов Леонид Георгиевич (1859-1930), врач-окулист, доктор медицины, почетный лейб-окулист, академик, ординарный профессор кафедры глазных болезней (с 1893) Военно-медицинской академии II: 93 Белогостицкий Василий Васильевич, священник, редактор-издатель журнала «Друг трезвости» 1:317, 344, 594
Белопольский — возможно Петр Васильевич (1860-1941), присяжный поверенный и присяжный стряпчий II: 253, 379, 455, 457 Бель см. Стендаль
Указатель имен
531
Бельгард Александр Карлович (1854-1921), полтавский губернатор (1896-1902), сенатор (с 1916) II: 40, 54
Бельгард Алексей Валерианович (1861-1942), начальник Главного управления по делам печати (1903-12), председатель Комиссии по начальному образованию Петербургской городской думы, сенатор (с 1912) И: 73, 74, 95, 101, 103, 108 Бельдюгин, студент Юрьевского университета И: 185 Белявская Софья Николаевна, жена Н. Н. Белявского И: 309
Белявский Николай Николаевич (1869 — ок. 1927), ординарный профессор Юрьевского университета и Училища правоведения по кафедрам полицейского права, директор Центрального статистического комитета МВД (1914-17) II: 160, 175, 180, 258, 309, 340, 345, 356 Беляев, знакомый семьи Нидермиллер II: 40
Беляев Юрий Дмитриевич (1876-1917), драматург, театральный критик, журналист, сотрудник газеты «Новое время» I: 579 Бёмер [Ббмер] Юстус Геннинг (1674—1749), немецкий юрист, профессор Галльского университета I: 587, 590
Бенешевич Владимир Николаевич (1874-1938), археограф, историк церковного права, экстраординарный профессор Петербургского (Петроградского) университета по кафедре церковного права (с 1911) II: 211 Бенкендорф Павел Константинович (1853-1921), граф, обер-гофмаршал (с 1893) II: 47 Бенуа см. также Беллоа-де-Сен-Льенар Бенуа Эжен (1831-1887), французский филолог II: 194 Бер см. также Бэр
Бер, устроитель лекции Никольского I: 557, 563
Бергер [Bergier] Эрнст Гуго (1836-1904), немецкий историко-географ и филолог II: 310 Березовский Владимир Антонович (1852-1917), петербургский издатель и книготорговец II: 18 Берендтс [Беренс] Эдуард Николаевич (1860 — не ранее 1917), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре финансового права, сенатор (с 1914) I: 525, 526; И: 154, 202, 354, 363 Беренс см. также Берендтс и Берент
Беренс Эмиль (1848-1888), немецкий филолог-античник И: 224
Берент [Беренс] Карл Робертович (1862 — не ранее 1930), филолог-античник, библиотекарь Публичной библиотеки, заведующий отделением полиграфии в ней (1909-29) II: 355,358 Бёрк [Борк] Эдмунд (1730-1797), английский политический деятель и писатель II: 173, 176, 177, 179, 250, 259
Берлинг Иван Карлович (1838-1909), врач Петришуле (1882-1907), директор Громовского приюта св. Сергия в Петербурге I: 343, 345, 375, 408, 409 Бернар Жак (1658-1718), французский теолог и публицист II: 313 Бернерд — возможно Бернерт Людвиг Юльевич, кредитор Никольского И: 149, 266 Бернулли Даниил (1700-1782), швейцарский математик и физик, академик и иностранный почетный член Петербургской академии наук II: 99 Бертенсон [Скальковская-Бертенсон; Бертенсониха] Ольга Аполлоновна (1850 — не ранее 1934), урожденная Скальковская, артистка оперы (драматическое сопрано) и камерная певица, жена лейб-медика Л. Б. Бертенсона II: 51, 52 Бершадский Сергей Александрович (1850-1896), экстраординарный профессор энциклопедии и истории философии права Петербургского университета, преподаватель Александровского лицея I: 201, 372 Бескровный [Безкровный], знакомый Никольского I: 200
Беспалов [Безпалов] Сергей Константинович (1891-1915), воспитанник 2-го класса Училища правоведения (в 1915), вольноопределяющийся лейб-гвардии Семеновского полка, убит на фронте II: 162
Бессонов Дмитрий Дмитриевич (род. 1859), заведующий обучением в Александровской военно-юридической академии (1895-1907), экстраординарный професор военно-уголовного права в ней (с 1907) I: 380,381,383,424,435-437,492, 550, 551,565, 570, 571, 576, 577, 580
532
Указатель имен
Бестужев (псевдоним Марлинский) [Марлинский] Александр Александрович (1797-1837), поэт, декабрист II: 438
Бётлинк Елизавета Карловна, заведующая Конторой по найму гувернанток и бонн в Петербурге I: 355
Бетон, прозвище неустановленного знакомого Никольского II: 317 Бетхер Мария Александровна, урожденная Рейнгард, клиентка Никольского II: 15, 16 Бетховен Людвиг ван (1770-1827), немецкий композитор I: 468; II: 83 Бех Василий Степанович, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903), затем чиновник Лесного департамента I: 359, 365, 373, 374, 430, 437,
443, 452, 465, 483, 551 Бех Палладий Степанович, присяжный поверенный и присяжный стряпчий I: 433 Бехман Карл Георг Август фон (1834-1907), немецкий юрист, профессор римского права I: 508; И: 185
Бехтерев Владимир Михайлович (1857-1927), невропатолог, психиатр, психолог, директор Психоневрологического института в Петербурге (Петрограде) (1908-18), эксперт по делу Бейлиса II: 167 Бжозовский см. Бржозовский Бибишка см. Добротворский Б. М.
Бизюкин Дмитрий Дмитриевич (1885-1964), инженер II: 114, 180, 300, 393 Биркин Лев Сергеевич (род. 1852), сенатор (с 1912) I: 563 Биркина Елена Львовна (род. 1885), дочь Л. С. Биркина I: 563 Биркина Надежда Львовна (род. 1884), дочь Л. С. Биркина I: 563
Биркина Наталья Дмитриевна, урожденная Неплюева, жена Л. С. Биркина I: 373, 563; II: 42
Биркина Наталья Львовна (род. 1887), дочь Л. С. Биркина I: 563
Бирлинг Эрнст Рудольф (1841-1919), немецкий юрист I: 250
Бирон Эрнст-Иоганн (1690-1772), фаворит императрицы Анны Иоанновны II: 223
Бируков Николай Александрович (1830-1897), член Главного военного суда I: 340
Бирюков Павел Иванович (1860-1931), биограф Л. Н. Толстого II: 240
Бирюкович, жена А. В. Бирюковича II: 338, 340
Бирюкович Антон Васильевич, статский советник, библиофил II: 163, 251, 336, 394 Бисмарк фон Шёнхаузен Отто (1815-1898), князь, германский государственный деятель, первый рейхсканцлер Германской империи (1871—90) I: 114, 156, 209, 210, 222, 241, 261; И: 11,25,41,53, 165
Бистром Нина Симоновна (1870-1921), баронесса, урожденная княжна Абашидзе-Горленко, жена Р. Ф. Бистрома II: 212 Бистром Родриго Федорович (1872-1932), барон, причисленный к Государственной канцелярии, муж Н. С. Бистром II: 212 Благовещенский Виктор Яковлевич, поручик, слушатель Военно-юридической академии (1899-1902)1:347, 348, 358 Благовещенский Сергей Петрович (ум. не ранее 1917), чиновник Главного тюремного управления II: 95, 101, 199 Благодатский, студент юридического факультета Петербургского университета I: 527 Блаженный Августин см. Августин Аврелий
Блака д’О Луи-Шарль-Пьер-Казимир (1815-1866), французский нумизмат, коллекционер древностей и произведений искусства II: 144 Блейлер Евдокия Васильевна, жена К. С. Блейлера II: 318 Блейлер Карл Семенович, директор Русско-Азиатского банка II: 318 Блинов, помощник И. И. Холодняка в редакции «Морского сборника» II: 398, 412 Блинов Алексей Васильевич (ум. не ранее 1915), чиновник Министерства иностранных дел, член Главного совета Всероссийского Дубровинского союза русского народа II: 102 Блинов Иван Андреевич (1874-1949), историк права, инспектор Сенатского архива (с 1908) II: 342, 345-347
Блок Александр Александрович (1880-1921), поэт I: 552, 553, 555
Указатель имен
533
Блосфельдт Гуго Эдуардович (род. 1870), помощник статс-секретаря Государственного совета (с 1903), сенатор Временного правительства I: 492 Блохин Андрей Иванович (род. ок. 1742), руководитель секты скопцов в Орловской губернии II: 404
Блохин Георгий Алексеевич (1896-1918), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), мичман Черноморского флота II: 212, 256 Блюменфельд [Блюменфельдиха], жена Р. И. Блюменфельда II: 201, 345 Блюменфельд [Блюменфельдиха], мать Р. И. Блюменфельда II: 201
Блюменфельд [Блюша, Блюшка] Роберт Иосифович (ум. не ранее 1922), присяжный поверенный и присяжный стряпчий, приятель Никольского II: 106, 137, 164, 165, 167, 169, 171,
173, 199, 203, 207, 209, 212, 213, 215, 225, 236-240, 247, 248, 252, 253, 255, 263, 264, 266,
267, 274, 284, 292, 293, 297, 298, 314, 317, 322, 345, 349, 352, 377, 380, 388, 395, 396, 403,
405, 406, 416, 419, 429, 440, 454, 455
Боборыкин Николай Николаевич (1887-1963), чиновник Департамента общих дел МВД, композитор II: 235, 236 Бобриков Георгий Иванович (1840-1924), член Александровского комитета о раненых и заведующий Измайловской военной богадельней в Москве (1902-17), военный писатель II: 424
Бобриков Николай Иванович (1839-1904), генерал от инфантерии (1897), генерал-адъютант (1898), финляндский генерал-губернатор (с 1898), член Гос. совета (с 1900) I: 463, 575; II: 18, 121
Бобринский [Бобринский-отец] Алексей Александрович (1852-1927), граф, член Государственного совета (с 1912), министр земледелия (в июле-ноябре 1916) II: 257, 267, 275, 361 Бобрищева-Пушкина Елизавета Рейнгартовна, жена присяжного поверенного А. В. Бобршцева- Пушкина II: 52
Бобров Владимир Николаевич (ум. 1920), выпускник Училища правоведения (1897), член Сумского (на 1915) и Харьковского (на 1917) окружных судов I: 280, 449, 450 Бобров Сергей Павлович (1889-1971), поэт, литературовед, критик II: 456 Бобровникова Софья Васильевна см. Чичерина С. В.
Богаевский Борис Леонидович (1882-1942), филолог, историк, археолог, приват-доцент Пермского университета (1916-19), декан историко-филологического факультета Пермского отделения Петроградского университета (1917-19) II: 284 Богачев Антон Прокофьевич, журналист, сотрудник «Нового времени» II: 179 Богданов Анатолий Петрович (1834-1896), антрополог, зоолог, историк зоологии II: 421 Богданов Илларион Федорович, управляющий типографией товарищества «Новое время» I: 320, 321,576
Богданов Пантелеймон Васильевич, воронежский книготорговец, соучредитель Товарищества «Молчанов и Богданов» (1902) II: 462 Богданов-Бельский Николай Петрович (1868-1945), художник, действительный член Академии художеств, член Товарищества передвижных художественных выставок I: 478 Богданович Александра Викторовна (ок. 1835 — не ранее 1915), урожденная Бутовская, жена Е. В. Богдановича II: 132, 193, 201, 205 Богданович Евгений Васильевич (1829-1914), генерал от инфантерии, член Совета министра внутренних дел, организатор правомонархического салона в Петербурге, издатель брошюр патриотического направления II: 33, 39, 40, 44, 46, 54, 57-59, 61-63, 67, 68, 71, 73, 74, 87-90, 92, 93, 106-108, 111-120, 123, 128, 130, 132, 135, 148, 161, 163-165, 167, 169, 172-174, 176, 178-181, 189, 193-195, 198, 201, 203, 204, 234, 302, 309, 310 Боголепов Николай Павлович (1846-1901), ординарный профессор Московского университета по кафедре римского права (с 1881), ректор университета (1883-87, 1891-93), попечитель Московского учебного округа (1895-98), министр народного просвещения (с 1898) I: 133, 138, 143, 186, 188, 200, 216, 250, 256, 258, 259, 267, 284, 286, 297, 298, 303, 328, 355, 356,
411, 460, 472, 474, 475, 489, 535, 552, 556, 558, 568, 581; II: 11 Богословский Дмитрий Федорович (1870-1939), художник, живописец-реставратор, гость Кружка изящной словесности I: 539, 543, 547, 551, 553, 559, 562, 569, 572, 575, 578, 581, 588, 597-599, 606; II: 54, 148, 251, 399
534
Указатель имен
Богров Ф. К., студент Петербургского университета I: 537, 551, 552, 555, 556 Богушевский Сергей Казимирович (1860-1920), экстраординарный профессор физико-мате- матического факультета Юрьевского университета по кафедре сельского хозяйства и технологии И: 231 Бодров, офицер II: 393
Бодунген, студент Петербургского университета I: 390
Бодуэн Франсуа (1520-1573), французский юрист, теолог и историк И: 140, 142 Бодуэн де Куртенэ Иван Александрович (1845-1929), ординарный профессор Петербургского (Петроградского) университета по кафедре сравнительного языкознания (1900—18), член- корреспондент Академии наук (1897) I: 551; И: 386 Бок Карл Иванович (Карл Иоганн) (1851 — не ранее 1917), петербургский купец 2-й гильдии, владелец ювелирного торгового дома «Арнд» II: 213 Бокачев Николай Федорович (1846-1915), служащий Волжско-Камского банка, библиофил, собиратель старинных карт и планов И: 257 Бокке, французский книготорговец II: 163, 173
Болдырев Василий (род. 1897), воспитанник 4-го класса Училища правоведения (в 1915/16 учебном году) И: 246
Болдырев Василий Ксенофонтович (1850-1916), начальник Алтайского горного округа (1892— 1900), заведующий земельно-заводским отделом Кабинета его императорского величества, причисленный к Кабинету его императорского величества II: 88 Болотов Евгений Александрович (1870-1922), приват-доцент Московского университета по кафедре прикладной математики (с 1896), ординарный профессор по кафедре теоретической и практической механики (1914—21) и ректор (1918-21) Казанского университета II: 101
Болотов Павел Алексеевич (1836-1907), статский советник, петербургский домовладелец I: 108, 148, 161
Большевы, учительницы — возможно Зинаида и Лидия Александровны II: 158 Бонгардт [Бонгарт] Владимир Николаевич (ум. 1920), студент юридического факультета Петербургского университета, впоследствии чиновник Министерства юстиции, прокурор Одесского окружного суда I: 503, 534, 572, 634 Бондарева [Бондырева] Ксения Евграфовна, слушательница Петербургских высших женских курсов (окончила в 1902) I: 537; II: 122 Бонифаций VIII (в миру Каэтани Бенедетто) (ок. 1235-1303), папа римский (с 1294) II: 20 Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич (1873-1955), деятель большевистской партии, управляющий делами Совнаркома (1917-20) И: 354 Борджиа Цезарь (1475-1597), итальянский политический деятель, кардинал Валенсийский (с 1493)11: 291
Борер, служащая Инженерной обороны Петрограда II: 352, 409
Борис Владимирович (ок. 990-1015), князь, сын киевского князя Владимира Святославича I: 622
Борис Владимирович (1877-1943), великий князь, сын великого князя Владимира Александровича, двоюродный брат Николая IIII: 106 Борис Годунов (ок. 1552-1605), русский царь (с 1598) II: 440
Бориславский Геннадий Александрович (род. в 1871), слушатель Александровской военноюридической академии (окончил в 1904), штабс-капитан I: 553, 566, 575, 581 Борисов, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 396 Борисов Иван Николаевич (1862-1928), начальник Управления железных дорог, член Совета по тарифным делам, товарищ министра путей сообщения (в 1916), впоследствии на советской службе И: 253, 279, 349, 351, 352, 363, 365, 388 Борк см. Бёрк
Борн де Бертран (ок. 1135 — ок. 1210), провансальский трубадур I: 349; II: 380 Боровитинов Михаил Михайлович (род. 1874), приват-доцент Петербургского университета по кафедре уголовного права (1900-07), чиновник особых поручений при Министерстве юстиции, затем вице-председатель Хозяйственного департамента Финляндского Сената
Указатель имен
535
I: 326, 349, 427, 444, 471, 486, 487, 492, 505, 525, 537, 564; И: 4(М2, 51-54, 156, 161, 163, 165, 227, 248, 263,318, 363 Боровитинов Николай Михайлович [Боровитинов-меньшой], чиновник канцелярии Государственной думы II: 165
Бородкин Михаил Михайлович (1852-1919), сенатор (с 1911), член Государственного совета по назначению (с 1916), историк, член совета Русского собрания II: 34, 44, 54, 121, 342,
343, 351
Бороздин Александр Корнилович (1863-1918), историк литературы, приват-доцент Петербургского университета, профессор Историко-филологического института и Высших женских курсов в Петербурге I: 281, 283, 321, 526, 574 Босуэлл [Босвель] Джеймс (1740-1795), английский писатель I: 389, 415 Боткин Василий Петрович (1811-1869), очеркист, критик, переводчик I: 387 Ботьянов [Батьянов] Борис Михайлович (1895-1920), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем подпоручик Особой бригады на Салоникском фронте И: 212 Боцяновский Владимир Феофилович (1869-1943), драматург и театральный критик, историк литературы, вице-председатель Библиологического общества, первый председатель Русского библиографического общества (с 1899) I: 472, 482, 488, 494, 508, 563 Бочаров, по предположению Никольского внебрачный сын В. И. Сергеевича II: 336 Бразоль Лев Евгеньевич (1854-1927), врач-гомеопат, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы, попечитель ряда начальных училищ Спасской части II: 101, 157, 165, 166, 239, 263, 264, 440 Брандт Альфред Федорович, член Юридического общества при Петербургском университете (с 1877) 1:580 Брантом см. Бурдей де Б. П.
Братусы см. Шабельский А. М.
Браудо Александр Исаевич (1864-1924), библиотекарь (с 1900), заведующий Отделением «Россика» (с 1902) Императорской Публичной библиотеки, заместитель ее директора (1918-19 и с 1921), член совета Библиологического общества II: 356 Браун Александр Романович (ум. 1914), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1870), затем инспектор 5-го класса Главного тюремного управления II: 170 Браун Анна Константиновна (ум. не ранее 1917), жена А. Р. Брауна II: 170 Браун Федор Александрович (1862-1942), экстраординарный и ординарный (с 1907) профессор Петербургского (Петроградского) университета по кафедре истории западноевропейской литературы, профессор Петербургских высших женских курсов I: 470, 494 Бреверн Владимир, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904)1:554, 562; 11:41 Бредов Владимир Романович (род. 1870), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1893), помощник делопроизводителя Совета по горнопромышленным делам при Министерстве торговли и промышленности II: 233 Брем Альфред Эдмунд (1829-1884), немецкий зоолог II: 407, 411
Бремер Александр Александрович (ум. не ранее 1926), прапорщик Семеновского полка, Николай Александрович (ок. 1893-1925), штабс-капитан Семеновского полка, или Сергей Александрович (ум. 1924), поручик Семеновского полка II: 346 Бремер Дмитрий Александрович (ок. 1895-1920), воспитанник Училища правоведения (3-й класс в 1917), штабс-капитан Семеновского полка II: 346 Брешко-Брешковская Екатерина Константиновна (1844-1934), один из организаторов и лидеров партии эсеров, в 1907-17 на поселении в Сибири, в 1917 освобождена, поддерживала Временное правительство, противница Советской власти, с 1919 в эмиграции II: 336 Бржозовский [Бжозовский] Раймонд Владиславович (1885-1939), полковник, командир запасного батальона лейб-гвардии Семеновского полка (1917-18) II: 309, 357, 390, 392,
444, 445
Бринц Алоизий (1820-1887), немецкий юрист, профессор римского права I: 157, 159 Бриссон Барнабе (1531-1591), французский юрист и дипломат II: 140 Бритнева Мария Петровна (ум. не ранее 1917), акушерка, жена лейб-медика В. А. Бритнева 11:219
536
Указатель имен
Бродский Яков Абрамович, деятель Союзного банка II: 246, 247
Бруевич Иван Иванович, товарищ председателя Петербургского окружного суда II: 180, 203, 284, 287
Брусилов Алексей Алексеевич (1853-1926), начальник Офицерской кавалерийской школы в Петербурге (1902-06), член Русского собрания, впоследствии крупный военачальник, главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта (1916-17), верховный главнокомандующий (в мае-июле 1917) II: 52, 202, 205, 258, 261, 263, 268, 269, 273, 296, 300, 306, 307
Брут Луций Юний (ум. 509 до н. э.), один из основателей Римской республики II: 69 Брут Марк Юний (85-42 до н. э.), римский политический деятель, один из убийц Юлия Цезаря II: 59 Бруты, древнеримский род I: 328
Брюллов Карл Павлович (1799-1852), живописец и рисовальщик II: 224, 227, 229, 290, 291, 298
Брюллов Павел Александрович (1840-1914), художник-пейзажист I: 478 Брюн-де-Сент-Ипполит [Брюн] Валентин Антонович (1871-1918), директор Департамента полиции (1914-15), сенатор (с 1915) И: 189, 203, 232 Брюне Жак-Шарль (1780-1867), французский библиограф II: 140
Брюнелли Павел Альфонсович (1873-1949), слушатель Александровской военно-юридической академии, полковник лейб-гвардии Измайловского полка, присяжный поверенный, в эмиграции во Франции I: 358, 383 Брюсов Валерий Яковлевич (1873-1924), поэт, литературовед II: 229, 257, 415, 447 Брюхова Елизавета Владимировна, начальница женского городского училища Казанской части в Петербурге II: 92, 96, 117-120, 122 Брюхова Софья Владимировна, старшая сестра Е. В. Брюховой, учительница одного из женских начальных училищ Казанской части Петербурга II: 117, 122 Брюхова Софья Михайловна, мать Е. В. и С. В. Брюховых II: 117 Брянчанинов Дмитрий Александрович см. Игнатий (Брянчанинов)
Буало (Буало-Депрео) Николя (1636-1711), французский поэт, критик, теоретик классицизма
II. 259
Буданов см. Владимирский-Буданов
Будберг Александр Андреевич (1854-1914), барон, главноуправляющий Канцелярией его императорского величества по принятию прошений (1899-1913), член Государственного совета (1905) И: 40, 107, 109, 171 Будула [Будул] Эрман Михелевич, доктор медицины, ассистент клиники Юрьевского университета II: 182
Бузни Вера Михайловна, помощница попечительницы Бюро попечения о бывших воспитанницах Женского патриотического общества II: 54, 380, 411 Бузни Леонид Александрович (1888-1921), потомственный дворянин, клиент Никольского II: 342, 343
Бузов Александр Николаевич, петербургский домовладелец, гласный Петербургской городской думы, член Петербургской городской управы II: 102 Буковецкий Антон Иосифович (1885-1972), студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904), в 1915 приват-доцент Петроградского университета, затем советский экономист, профессор I: 446 Буковицкий Григорий Львович (род. 1852), окружной инспектор Рижского учебного округа (с 1908) II: 220
Буксгевден Карл Карлович (1856-1935), директор Департамента личного состава и хозяйственных дел МИД (1897-1910), шталмейстер двора великой княгини Александры Иосифовны (с 1902), посланник в Дании (1910—17) I: 200 Буланже Жорж Эрнест Жан Мари (1837-1891), французский государственный деятель I: 116 Булацель Никита Григорьевич (1895-1918), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем корнет армейской кавалерии, прикомандированный к лейб-гвардии Семеновскому полку II: 158, 163, 180
Указатель имен
537
Булацель Павел Федорович (1867-1919), брат Ф. Ф. Булацеля, присяжный поверенный Петербургской судебной палаты, писатель и общественный деятель, член Русского собрания, один из основателей Союза русского народа, издатель газеты-журнала «Гражданин» 11:40, 54, 116, 120
Булацель Федор Федорович (1874-1919), брат П. Ф. Булацеля, инженер, служил в Екатерино- славе, почетный член Союза русского народа II: 40 Булгаков Михаил Петрович см. Макарий (Булгаков)
Булгаков Сергей Александрович (1860-1918), заведующий Русским отделением Публичной библиотеки (1913-18) II: 356 Булгаков Федор Ильич (1852-1908), журналист, издатель, историк литературы и искусства, редактор газеты «Новое время» (с 1900) I: 575, 576 Булгарин Фаддей Венедиктович (1789-1859), писатель, журналист I: 106 Булич Сергей Константинович (1859-1921), экстраординарный (с 1895) и ординарный (с 1903) профессор Историко-филологического института, экстраординарный профессор Петербургского университета по кафедре сравнительного языкознания и санскритских языков (с 1908), директор Высших женских курсов в Петербурге (с 1913) I: 526, 551 Буллер Редверс Генри (1839-1908), английский генерал, главнокомандующий войсками в Южной Африке 1:311, 342, 425 Булок [Bouloc] Эни (1861-1950), французский юрист I: 584, 585
Булыгин Александр Григорьевич (1851-1919), министр внутренних дел (в 1905), член Государственного совета (с 1905), председатель Комитета для устройства празднования 300-летия царствования Дома Романовых (1912-13) И: 33-35, 37-39, 41^3, 46, 53, 55, 117, 118,
190, 205, 340
Булыгина Ольга Николаевна (ум. не ранее 1923), жена А. Г Булыгина II: 33 Бульмеринг [Бульмеринк] Александр Михайлович фон (род. 1868), ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре семитских языков (с 1907) II: 181, 182, 187 Бунаков, корреспондент Никольского I: 587 Бур гард см. Бурхард
Бурдей Брантом Пьер де (1540-1614), французский писатель, автор «Мемуаров» II: 259 Бурдуков-Студенской [Бурдуков] Николай Федорович, в должности шталмейстера, состоящий при МВД, директор правления Юго-Восточной железной дороги II: 120, 240 Буренин Виктор Петрович (1841-1926), писатель, литературный критик, сотрудник газеты «Новое время» I: 105, 106, 108, 124, 205, 221, 229, 239-241, 267, 290, 322, 343, 348, 407, 488, 489, 508, 526 Бурже Шарль Жозеф Поль (1852-1935), французский писатель I: 170 Бурки, знакомые Никольского II: 214
Бурнашев Сергей Николаевич (1872 — не ранее 1929), старший помощник начальника отделения канцелярии Совета министров (на 1915), публицист, член Совета Русского собрания, секретарь Русского генеалогического общества И: 394, 421 Бурхард [Бухард; Бургард] Густав, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) I: 355, 359 Бурылин Дмитрий Геннадьевич (1852-1924), фабрикант, владелец «Товарищества мануфактур Д. Г. Бурылина», меценат и коллекционер II: 89, 95, 103, 106, 107, 132-134 Бутарик Франсуа де (1672-1733), французский юрист II: 424 Бутков [Пупков] М., фельетонист «Нового времени» I: 105
Бутурлин Дмитрий Сергеевич (1850-1917), генерал от инфантерии в отставке II: 263, 264, 275 Бутяев Александр Петрович, директор-распорядитель акционерного общества «Невская писчебумажная фабрика» II: 293-295 Бухард см. Бурхард
Бухтеевы, супруги, знакомые Оболенских I: 563
Буше-Леклерк Опост (1842-1923), французский исследователь античной религии, астрологии и политической системы эпохи эллинизма I: 393 Бывалькевич Поликарп Григорьевич (1855-1932), инспектор народных училищ Виленской губернии (до 1904), причисленный к Министерству народного просвещения (с 1905),
538
Указатель имен
редактор газеты «Окраины России» (1906-12), один из учредителей Русского окраинного общества II: 127 Бызлов, сотрудник «Нового времени» I: 132
Быков, студент юридического факультета Петербургского университета, химик на металлургическом заводе I: 459, 460 Былин, петроградский врач И: 320 Быстров Василий Дмитриевич см. Феофан (Быстров)
Бычков Иван Афанасьевич (1858-1944), историк, археограф и библиограф, заведующий Отделением рукописей Императорской (Государственной) Публичной библиотеки (с 1881), член-корреспондент Академии наук (1903) I: 309 Бьюри Джон Багнелл (1861-1927), английский филолог и историк I: 408 Бэр [Бер] Оттон (1817-1895), немецкий юрист I: 453, 556, 626
Бюнтинг Михаил Георгиевич фон (1867-1925), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1888), вице-директор канцелярии министра путей сообщения II: 153 Бюргер Готфрид Август (1747-1794), немецкий поэт I: 221
Бюцов Борис Евгеньевич (1879-1914), штабс-капитан, чиновник Департамента личного состава и хозяйственных дел МИД И: 226 Бюцов Константин Евгеньевич (1873-1932), статс-секретарь Ближневосточного отдела МИД II: 79, 138, 146, 174, 226, 227, 233, 264 Бюцов Сергей Евгеньевич (1884-1915), поручик лейб-гвардии Преображенского полка II: 226
Ваганов Михаил Ефимович, служащий Училища правоведения И: 288 Вагнер Рихард (1813-1883), немецкий композитор и дирижер I: 133, 150, 506 Вадковский Александр Васильевич см. Антоний (Вадковский)
Важлинский, знакомый Г. В. Чичерина I: 290 Вакулин, петроградский букинист II: 414
Валуев Петр Александрович (1815-1890), граф (с 1880), министр внутренних дел (1861-68), министр государственных имуществ (1872-79), председатель Комитета министров (1879-81) I: 53, 125
Валуев Федор Михайлович (ок. 1857-1917), начальник Северо-Западных железных дорог И: 144, 159
Вальден, офицер на экзамене в Училища правоведения И: 395 Вальденберг Владимир Евграфович (1871-1941), юрист, историк I: 390 Вальденберг Дмитрий Владимирович [Вальденберг типографский], инспектор 5-го участка по надзору за типографскими, литографическими и т. п. заведениями и книжной торговлей И: 82
Вальполь см. Уолпол
Вальтер Филипп Антонович (1865-1936), приват-доцент Петербургского университета по кафедре гражданского права (с 1892), преподаватель гражданского права в Училище правоведения, сенатор (с 1914) I: 302, 303, 305, 307, 316, 326, 328, 347, 390, 420; II: 28, 287, 288, 330, 341,417,418,422 Вальтер N Филипповна (ум. 1918), дочь Ф. А. Вальтера II: 417
Вангеров Карл Адольф (1808-1870), немецкий юрист, профессор римского права Гейдельбергского университета I: 157 Вандам Алексей Ефимович (1867-1933), генерал-майор Генерального штаба, сотрудник «Нового времени», геополитик II: 338,344-349,358,360, 363,365,368,375,388,392,395,400,407 Вандам Наталья Михайловна (1874—1945), урожденная графиня Стенбок, жена А. Е. Вандам а, поэтесса II: 344, 345, 360, 365, 392, 400 Ванновский Петр Семенович (1822-1904), военный министр (1881-98), министр народного просвещения (1901-02) I: 280, 283, 284, 483, 487-492, 494, 496-498, 503, 509, 510, 516, 518, 522, 529, 533, 535-537, 539, 541, 542, 547, 551, 552, 556, 562, 572-575, 595 Варвара, прислуга М. И. Никольской I: 405
Варгунин Константин Александрович (1839-1920-е), купец 1-й гильдии, владелец Невской писчебумажной фабрики «Братья Варгунины» II: 294
Указатель имен
539
Варнава (в миру Накропин Василий Александрович) (1859-1924), архиепископ (1916) Тобольский и Сибирский (1913-17), приверженец Г. Е. Распутина II: 111, 169 Варрон Марк Теренций [Теренций] (116-27 до н. э.), римский ученый-энциклопедист и писатель II: 321
Варшавский Игнатий Леонидович, студент Петербургского университета, член Кружка изящной словесности I: 537-540, 555, 557, 598 Васенко Платон Григорьевич (1874 — не ранее 1933), историк, член Археографической комиссии (с 1913), экстраординарный профессор Историко-филологического института (с 1914) и Училища правоведения по русской истории И: 403 Василевский см. Васильевский Васильев, клиент Никольского И: 67
Васильев Афанасий Васильевич (1851-1929), поэт, публицист, секретарь Славянского общества, чиновник Государственного контроля, член-сотрудник Юридического общества при Петербургском университете, член Русского собрания, руководитель журнала «Благовест», председатель основанного им общества «Соборная Россия» (с 1905) I: 487; II: 34 Васильев Борис Алексеевич, петербургский потомственный почетный гражданин, член «Всероссийского Дубровинского союза русского народа» II: 102 Васильев Борис Иосифович (ум. не ранее 1917), чиновник Сената, затем член Петроградского окружного суда I: 348 Васильев Владимир Константинович (1894-1984), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1918), затем ротмистр Чеченского конного полка Дикой дивизии II: 163, 168 Васильев Михаил Николаевич (1872-1941), начальник штаба 37-го армейского корпуса (1916-17), затем в Красной армии И: 353, 355, 358 Васильев Николай, студент юридического факультета Петербургского университета I: 390 Васильевский Василий Григорьевич (1838-1899), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре всеобщей истории (с 1870), ординарный академик (1890), редактор «Журнала Министерства народного просвещения» (с 1890) I: 294; II: 333 Васильевский [Василевский] Степан Васильевич (род. 1778), сотрудник Императорской Публичной библиотеки (1812-41), советник Гоф-интендантской конторы (с 1841), приятель А. И. Мусина-Пушкина I: 613 Васильчикова Евгения Петровна (1871-1924), жена (с 1900) князя Александра Михайловича Волконского I: 293, 375 Васмунд Владимир Робертович (ум. 1905), заведующий типографией «Нового времени» I: 576 Васнецов Виктор Михайлович (1848-1926), живописец, член Товарищества передвижных художественных выставок I: 271-277, 279 Васнецов Владимир Викторович (1889-1953), сын В. М. Васнецова, впоследствии профессор Московского университета I: 277 Вассос Тимолеон (1836-1929), полковник греческой армии, командир десанта на о. Крит в 18971:64
Вахтин Василий Васильевич (1841-1905), инспектор воспитанников Училища правоведения (1885-90), капитан 2-го ранга (1885) I: 169 Вашкевичи, знакомые Никольских в Любани И: 385
Введенский Александр Иванович (1856-1925), ординарный профессор Историко-фило- логического института (с 1897) и Петербургского университета (с 1902) по кафедре философии, председатель Петербургского философского общества (с 1899) I: 312, 465, 521,522, 526, 557, 558, 564 Введенский Леонид Дмитриевич, помощник начальника Петроградской одиночной тюрьмы II: 337
Введенский Николай Евгеньевич (1852-1922), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре зоологии, сравнительной анатомии и физиологии (с 1895), профессор Петербургских высших женских курсов I: 557 Вебер, корнет на экзамене в Училище правоведения II: 346
Ведерников, студент юридического факультета Петербургского университета I: 528 Вёдров Сергей Владимирович (1855-1909), экстраординарный профессор полицейского права Петербургского университета, Училища правоведения и Петербургского лесного института I: 141, 305, 307, 333, 336, 513
540
Указатель имен
Веймар Эдуард Эдуардович, врач, заведующий лазаретом Биржевого комитета, член Комиссии по народному образованию Петроградской городской думы (на 1916) II: 101 Вейнрейх Эмилия Александровна, помощница начальницы учебно-воспитательной части в Александровском институте II: 144, 455 Вейс Генрих Карлович, купец, владелец обувных магазина и мастерской I: 351,402,411,414 Вейссенборн В., немецкий издатель Тита Ливия I: 350 Вейшторт А. Н., квартирный хозяин I: 101, 242
Векки де Фердинанд Викентьевич (ок. 1843-1906), инженер, архитектор, редактор-издатель «Судебной газеты» (с 1886) II: 43 Великий князь см. Константин Константинович, великий князь
Велихов Лев Александрович (1875 — не ранее 1940), гласный Петербургской городской думы, редактор-издатель журнала «Городское дело», редактор журнала «Земское дело», депутат IV Государственной думы II: 86-88, 90-92 Величко Василий Львович (1860-1903), поэт, публицист, член Русского собрания (с 1901), редактор «Русского вестника» (с 1901), родственник М. Г. Муретовой 1:418,639; II: 34,43 Величко Константин Иванович (1856-1927), инженер-генерал, военный инженер, писатель, профессор Николаевской инженерной академии, начальник Главного военно-технического управления, член совета Русского собрания, с февраля 1918 в Красной армии, председатель коллегии по инженерной обороне при Главном инженерно-техническом управлении II: 40, 330, 331, 334, 335, 338, 347 Вельяминов-Зернов Владимир Владимирович (1830-1904), попечитель Киевского учебного округа (1888-1902) I: 567 Венгеров Семен Афанасьевич (1855-1920), историк литературы, библиограф I: 410; II: 223 Вендорф Оскар Игнатьевич (1849-1929), петербургский полицмейстер (1895-1904), помощник петербургского (петроградского) градоначальника (1904-17), затем в эмиграции II: 80,90 Вендт Отто Генрих (1846-1911), немецкий историк права I: 157
Вениамин (в миру Казанский Василий Павлович) (1873-1922), епископ Гдовский (1910-17), митрополит Петроградский и Гдовский (с 1917) II: 91, 291, 292, 422 Вениаминов-Попов Иван Евсеевич см. Иннокентий (Вениаминов-Попов)
Вентцель [Ветцелль] Август (1799-1860), немецкий юрист I: 153 Вергилий Марон Публий (70-19 до н. э.), древнеримский поэт II: 69, 448 Веревкин Александр Николаевич (1864-1922), товарищ министра юстиции (1910-17), сенатор (с 1915), член Государственного совета (1917) I: 198; И: 132, 238, 239, 249, 251, 254, 257, 258, 260, 261,344, 348 Веревкин Андрей Николаевич [Дрюн, Дрюк], вице-директор 2-го департамента Министерства юстиции, помощник директора Центрального статистического комитета II: 239,258,259 Вересаев (настоящая фамилия Смидович) Викентий Викентьевич (1867-1945), писатель, публицист, переводчик II: 146, 147 Веретенников Александр Порфирьевич [Порфирыч, Порфира] (1870-1936), гласный Петербургской городской думы, председатель больничной комиссии, чиновник особых поручений при министре иностранных дел II: 104, 105, 118, 149, 185, 187, 227, 239, 242-244, 247, 257
Вержбилович Александр Валерианович (1849-1911), виолончелист, солист его величества, заслуженный профессор Петербургской консерватории I: 133 Вернадский Владимир Иванович (1863-1945), ординарный академик (1912), директор Геологического и минералогического музея (1914-17), товарищ министра народного просвещения во Временном правительстве II: 313, 314 Вернер, владелец кондитерской в Юрьеве II: 188, 273, 326
Верховская Ирина Петровна (ум. не ранее 1936), урожденная Аникиева, жена П. В. Верховского II: 301 Верховские, дети В. М. Верховского И: 302 Верховские, родственники жены М. К. Кедрова I: 380
Верховский [Верховской] Владимир Михайлович (1835-1916), отец П. В. Верховского, директор Департамента железных дорог МПС (1889-91), член Совета по железно-
Указатель имен
541
дорожным делам (с 1890) и Совета министра путей сообщения (с 1909), член Русского собрания I: 482; II: 55, 117,302 Верховский [Верховской] Павел Владимирович (1879-1943), друг Никольского, сын В. М. Верховского, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1902), приват-доцент (1909), экстраординарный (1909-13) и ординарный (1913—17) профессор Варшавского университета по кафедре истории русского права, ординарный профессор Донского университета по кафедре церковного права (1917-20) I: 469, 474, 481-483, 486, 488, 489, 492, 493, 497, 500, 502, 503, 507, 509, 510, 514, 520, 523, 527, 528, 530, 538, 540, 547, 549, 553, 557, 559, 562, 566, 576, 591, 594, 597, 598, 602, 610, 617, 634, 635, 638; 11:57, 86, 129, 161, 198, 301,302 Верхотуров Николай Иванович (1863-1944), живописец, ученик И. Е. Репина в Академии художеств (1901-07) I: 539 Верцелиус Владимир Михайлович, студент юридического факультета Петербургского университета, член Кружка изящной словесности I: 534, 536, 537, 539, 546, 549, 551-553, 555, 559, 561, 562, 564, 572, 573, 598, 608, 635; И: 51, 54, 55, 395 Верцелиус Мария Матвеевна (1856 — не ранее 1913), урожденная Кованько, мать В. М. Берцелиуса, жена М. И. Берцелиуса I: 552 Верцелиус Михаил Иванович (ок. 1840 — не ранее 1913), отец В. М. Берцелиуса, управляющий Главным казначейством Министерства финансов (1889-1913) I: 552 Веселов, студент Петербургского университета, затем жил в Любани И: 355 Веселовский Борис Михайлович, штабс-капитан, служащий Второго военного строительства Петроградского района И: 363, 399, 409, 410, 414, 425, 434, 438, 445-447, 452, 462 Веселовский Николай Иванович (1848-1918), заслуженный профессор Петербургского университета по кафедре истории Востока (с 1890), профессор Петербургского археологического института I: 568 Веспасиан Тит Флавий (9-79 н. э.), римский император (69-79) II: 20 Вестман, девица, сестра А. В. Стюрлер, дочь сенатора В. И. Вестмана — Екатерина (род. 1851), Софья (род. 1853) или Евгения (1858-1904) I: 251, 345 Вестман Николай Владимирович (род. 1868), директор Департамента общих дел Министерства народного просвещения, сенатор (с 1917) II: 88 Ветвеницкий Константин Иванович (1845-1917), протоиерей церкви Главного управления уделов, товарищ председателя Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе православной церкви II: 40 Ветвеницкий Петр Иванович, инспектор Александровского института, преподаватель женских учебных заведений Петербурга II: 40 Ветцелль см. Вентцель
Вехтер Карл Георг (1797-1880), немецкий юрист I: 157
Вигель Филипп Филиппович (1786-1856), градоначальник Керчи (1826-28), вице-директор (1829-32) и директор (1832-40) Департамента духовных дел иностранных исповеданий МВД, литератор, мемуарист И: 156 Виктория (1819-1901), королева Великобритании и Ирландии (с 1837) I: 99 Вильборг Артур Иванович (1856 — не ранее 1918), типограф и художник I: 576, 578, 588 Вильгельм II (1859-1941), германский император (1888-1918) I: 113, 114, 212, 214, 222, 223, 401, 461, 517; II: 196, 197, 199, 200, 280-282, 361 Вильер де Матильда Ивановна [Матильда, Матильдушка] (род. 1859), сестра М. И. Доможировой I: 133, 271, 278, 293, 307, 325, 337, 338, 340, 345, 351, 353, 358, 374, 378, 380, 457, 462, 489, 635; II: 55, 169 Вилькен [Вилькин] Дмитрий Рудольфович (1853-1921), выпускник Училища правоведения (1884), сенатор (с 1915) II: 433, 434 Винавер Максим Моисеевич (1862-1926), адвокат, публицист, общественный деятель; член третейского суда в деле Дягилева-Вольфов, присяжный поверенный (1904), член ЦК кадетской партии, руководитель кадетской фракции в I Государственной думе, сенатор Временного правительства 1:293,306,433,435-437,439-441,446,449-451,458,465, 580 Виндельбандт [Виндельбанд] Василий Васильевич, член правления и директор Волжско- Камского коммерческого банка II: 283, 318
542
Указатель имен
Виндшейд Бернард (1817-1892), немецкий юрист, профессор римского права I: 58, 157 Виноградов Александр Ксенофонтович (род. 1895), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), затем прапорщик по адмиралтейству И: 168 Виноградов Ксенофонт Павлович (ум. не ранее 1933), протоиерей, настоятель церкви св. Екатерины при Училище правоведения (1909-18) И: 156 Винский Григорий Степанович (1752 — после 1818), украинский дворянин, автор мемуаров II: 309
Винтина, знакомая В. Б. Никольского И: 391
Виппер Оскар Юрьевич (ум. 1919), товарищ обер-прокурора Уголовного кассационного департамента Сената, государственный обвинитель по делу Бейлиса II: 40, 167, 168, 170, 171
Вирхов Рудольф (1821-1902), немецкий ученый и политический деятель I: 249 Витберг Федор Александрович (1846-1919), литературовед, профессор Женских педагогических курсов I: 281, 282 Витман — возможно Александр Александрович, инженер-электрик II: 73 Витте Жан-Жозеф-Антуан-Мари де (1808-1889), археолог, член Бельгийской королевской Академии наук II: 144
Витте Матильда Ивановна (1863 — не ранее 1924), графиня (с 1905), вторая жена С. Ю. Витте II: 111
Витте Сергей Юльевич (1849-1915), граф (с 1905), министр финансов (1893-1903), председатель Комитета министров (1903-05), председатель Совета министров (1905—06) I: 104, 125, 286, 288, 457, 503, 546, 549, 571, 572, 575, 627; II: 23, 24, 34, 36-38, 41^3, 46, 50, 52, 53, 55, 56, 58, 59, 74, 111, 187, 214, 219, 220, 225 Вихман, служащий Гражданской обороны Петрограда (Второго военного строительства Петроградского района) II: 345, 389, 400, 407, 457, 462 Вишневский (настоящая фамилия Вишневецкий) Александр Леонидович (1861-1943), актер I: 363
Вишняков Александр Григорьевич (1836-1912), сенатор (с 1891), первоприсутствующий в Судебном департаменте Сената И: 96, 136, 137, 176 Вишняков Григорий Александрович (род. 1868), инженер путей сообщения, сын А. Г. Вишнякова И: 242, 249, 391, 393, 402-404, 410, 412, 436, 448 Владимир Александрович (1847-1909), великий князь, командующий (1881-84) и главнокомандующий (1884-1905) войсками гвардии и Петербургского военного округа II: 58 Владимир Всеволодович (Мономах) (1053-1125), великий князь киевский (с 1113) I: 613 Владимир Святославич (ум. 1015), великий князь киевский (с 980) I: 275 Владимиров (настоящая фамилия Шейнфинкель) Мирон Константинович (1879-1925), советский партийный и государственный деятель, член Петроградской продовольственной управы, потом коллегии Наркомпрода, комиссар транспорта Петроградской коммуны II: 339
Владимиров Петр Владимирович (1854-1902), историк литературы, профессор Киевского университета по кафедре русского языка и словесности (с 1889) I: 360 Владимирский-Буданов [Буданов] Михаил Флегонтович (1838-1916), ординарный профессор Университета св. Владимира по кафедре истории русского права (с 1875), член-корреспондент Академии наук (1903) I: 222 Владислав IV (1595-1648), польский король, старший сын Сигизмунда III II: 370 Власий см. Судейкин В. Т.
Власьев Геннадий Александрович (1841-1912), генерал-лейтенант, генеалог II: 407 Воеводский Николай Аркадьевич (род. 1856), товарищ главноуправляющего Собственной его императорского величества канцелярией (1903-17), член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы II: 158, 175, 186 Военский Константин Адамович (1860-1928), историк I: 389; II: 422 Воинов, детский врач в Сестрорецке I: 512; II: 90, 241
Войнич Уилфред Михаэль (1865-1930), польский революционер, эмигрант, затем антиквар и библиофил, владелец книжных магазинов в Лондоне (с 1898) и Нью-Йорке (с 1914) II: 131, 134, 141, 143, 146, 148
Указатель имен
543
Войташевский Алексей Петрович, сын П. Д. Войташевского II: 98
Войташевский Петр Дмириевич, казак, лесопромышленник, ответчик в деле Муретовых И: 79, 98, 99
Войцеховский, участник судебной тяжбы с Янковской И: 171
Волжин Александр Николаевич (1860-1933), обер-прокурор Синода (1915-16), член Государственного совета (с 1916) II: 237, 256, 257 Волков, петербургский мебельщик И: 133, 148, 162, 167, 180
Волков Александр Федорович (ум. не ранее 1928), магистр Петербургского университета, специалист по торговому праву, соредактор «Словаря юридических и государственных наук», профессор Психоневрологического института по кафедре торгового права (с 1912) I: 234, 287, 346, 348, 358, 362, 364, 365, 374, 377, 385, 388, 394, 397, 400, 402,403, 421^24, 432, 435, 450—452, 459, 464, 471, 474, 482, 494, 497, 505 Волков Сергей, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) I: 355, 357, 367, 437, 443; II: 208 Волков Федор Григорьевич (1729-1763), актер и театральный деятель, создатель первого постоянного русского театра I: 395 Волкова, жена А. Ф. Волкова I: 365 Волкова, сестра А. Ф. Волкова I: 365
Волконская Анна Николаевна (1870-1950), княгиня, урожденная Звегинцева, жена В. М. Волконского II: 341, 342 Волконская Евгения Петровна см. Васильчикова Е. П.
Волконский Александр Николаевич (род. 1878), князь, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) I: 534 Волконский Владимир Михайлович (1868-1953), князь, предводитель дворянства Шацкого уезда Тамбовской губернии (1897-1915), товарищ председателя III Государственной думы (1907-12), товарищ министра внутренних дел (1915), после 1917 в эмиграции II: 341
Волконский Михаил Николаевич (1860-1917), князь, писатель, журналист, член Русского собрания и Союза русского народа, чиновник особых поручений при министре народного просвещения (1890—92), причисленный к министерству (с 1892) И: 34, 40, 43, 45, 46, 54, 56
Волконский Сергей Михайлович (1860-1937), князь, директор Императорских театров (1899-1901)1: 503
Воллович Евстафий Михайлович (1896-1967), воспитанник 1-го класса Училища правоведения (в 1917), затем подпоручик, прикомандированный к лейб-гвардии Семеновскому полку 11:212, 252
Воллович Евстафий Христофорович [Воллович-младший] (род. 1897), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1918) II: 238, 244 Володарский В. (настоящие фамилия и имя Гольдштейн Моисей Маркович) (1891-1918), большевик, комиссар по делам печати, пропаганды и агитации Петроградской коммуны (с ноября 1917), редактор «Красной газеты», член ВЦИК II: 403, 413 Володя (Володька) см. Никольский В. Б.
Вольдемар Август Иосифович (1886-1942), филолог, приват-доцент Петроградского университета, преподаватель Училища правоведения И: 274 Вольтер (настоящее имя Мари Франсуа Аруэ) (1694-1778), французский писатель и философ- просветитель I: 478, 544, 631; II: 250, 259 Вольф Александр Маврикиевич, сын М. О. Вольфа, один из владельцев «Товарищества М. О. Вольфа» I: 393 Вольф Вильгельм (1809-1864), немецкий социалист I: 133
Вольф Евгений Маврикиевич (1870-1909), директор «Товарищества М. О. Вольфа» I: 447-449, 454, 476, 478, 487
Вольф Людвиг Маврикиевич (род. 1865), директор «Товарищества М. О. Вольфа» I: 393, 395, 429, 434-437, 439, 441, 445-449, 454, 476, 478, 487, 528; II: 263, 283, 348, 349, 351 Вольфы, братья, владельцы «Товарищества М. О. Вольфа» I: 457, 458, 471, 472, 496, 544,
591,618, 631; II: 11, 13-16, 18, 19, 30, 67, 130, 208, 220,283
544
Указатель имен
Вордсворт Уильям (1770-1850), английский поэт И: 172
Воробьева — возможно Лидия Николаевна, жена надворного советника, учительница нескольких школ в Петербурге II: 92, 96, 119 Воронин Михаил Степанович (1838-1903), миколог и фитопатолог, ординарный академик Академии наук (1898), владелец домов и бань в Петербурге I: 411; II: 341 Воронов Павел Николаевич (1851-1921), генерал-лейтенант, редактор журнала «Русская старина» (1907-18) II: 360 Воронцов Семен Михайлович (1823-1882), светлейший князь (с 1845), генерал от инфантерии, владелец и издатель «Архива князя Воронцова» II: 250 Воронцов-Дашков (Воронцов) Илларион Иванович (1837-1916), граф, министр императорского двора и уделов (1881-97), член Государственного совета (с 1897), кавказский наместник (1905-15) II: 37 Воронцова-Вельяминова, служащая Второго военного строительства Петроградского района II: 427, 434, 439, 447
Вотолин, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 461 Врасской, знакомый Никольского I: 486
Вреден Эдмунд Романович (1834—1891), профессор Петербургского университета по кафедре политической экономии I: 201 Вуич Александр Иванович, чиновник Собственной его императорского величества канцелярии, состоящий при принцессе Е. М. Ольденбургской II: 134 Вуич Сергей Николаевич (1904-1920), сын Н. И. Вуича II: 295 Вуич Эммануил Иванович (1849-1930), сенатор (с 1906) II: 296 Вуич Юрий Николаевич (1902-1917), воспитанник Пажеского корпуса II: 295 Вульферт Антон Карлович (1843-1918), доктор уголовного права (1887), профессор Военноюридической академии по кафедре уголовного права (1894-1910), одновременно профессор Александровского лицея (1895-99), член Юридического общества при Петербургском университете I: 340, 342, 349, 388, 528, 569, 579, 580 Вульферт Софья Николаевна (1848-1903), урожденная Гамалея, жена А. К. Вульферта 1:388 Вырубова Анна Александровна (1884-1964), урожденная Танеева, фрейлина императрицы Александры Федоровны, ее близкая подруга, посредница между царской семьей и Г. Е. Распутиным II: 74, 86, 88, 112, 193, 245 Вышнеградский Иван Алексеевич (1831-1895), член Государственного совета (с 1886), министр финансов (1887-92) I: 627; II: 24 Вьюкова Надежда Алексеевна, мать Ю. В. Вьюковой II: 121
Вьюкова Юлия Васильевна, заведующая 7-м мужским начальным училищем Казанской части в память С. Н. Трубецкого (Екатерининский канал 75) II: 91-94, 102, 107, 108, 114, 116, 117, 119, 121, 132, 146, 149, 161, 173,251,373 Вяземский Леонид Дмитриевич (1848-1909), князь, член Государственного совета (с 1899) I: 482, 563
Вяземский Петр Андреевич (1792-1878), князь, поэт, товарищ министра народного просвещения (1855—58), член Государственного совета (с 1866), председатель Русского исторического общества (с 1866) II: 223, 229, 344 Вяземский [Вяземский 2-й] Павел Петрович (1820-1888), князь, сын П. А. Вяземского, помощник попечителя Петербургского учебного округа (1856-59), начальник Главного управления по делам печати (1881-83), сенатор (с 1882) II: 344 Вязигин Андрей Сергеевич (1867-1919), экстраординарный и ординарный (с 1913) профессор Харьковского университета по кафедре всеобщей истории, председатель харьковского отдела «Русского собрания» (с 1905), депутат III Государственной думы, руководитель фракции правых II: 36, 73, 124
Габра см. Гавриил Константинович, князь крови императорской
Гавриил Константинович [Габра] (1887-1955), князь крови императорской, сын великого князя Константина Константиновича, ученик Никольского, флигель-адъютант (1908), полковник лейб-гвардии Гусарского полка (1916) II: 70, 76, 170, 189, 208, 209, 223, 226,
244, 257, 261-263, 267, 456, 458
Указатель имен
545
Гаврик, управляющий Петроградской казенной палатой II: 388
Гагарин, князь, студент юридического факультета Петербургского университета I: 439, 443 Гагарина Анна Павловна (ум. 1913), княгиня, урожденная Попова, вдова генерал-лейтенанта князя Н. В. Гагарина, мать Е. Н. Поповой II: 171 Гаген Бернгард (1853-1919), немецкий антрополог и путешественник II: 409 Гаевский Николай Викторович (ум. не ранее 1917), владелец переплетной фабрики, типографии и магазина канцелярских принадлежностей в Петербурге I: 258, 270, 399, 581-583, 588, 591,592, 594
Гай, римский юрист II в. н. э., один из основоположников римского права I: 246, 341, 509, 510, 516-518, 520, 521, 588; И: 19, 67 Гайдебуров Павел Александрович (1841-1893), издатель, журналист I: 305 Гайцхоки Лазарь Зискович, владелец магазина дамских шляп в Петрограде II: 316 Галахов Яков Яковлевич (1866-1938?), протоиерей, профессор богословия Томского университета (с 1908) и Томского технологического института (с 1911), религиозный писатель II: 239
Галилей Галилео (1564-1642), итальянский астроном и мыслитель И: 125 Галкин-Враский [Галкин-Враской] Михаил Николаевич (1834-1916), начальник Главного тюремного управления МВД (1879-96), член Государственного совета (с 1896), член Русского собрания II: 43 Галковский, воспитанник или вольнослушатель Училища правоведения И: 449, 453 Гальперн, студент Петербургского университета I: 538, 556, 559 Гальперн [Гальперн-младший], студент Петербургского университета I: 553 Гальярди Жан-Батист (1757-1823), итальянский агропромышленник, автор многочисленных сочинений по земледелию, виноградарству и другим отраслям II: 310 Гамбаров Юрий Степанович (1850-1926), ординарный профессор Петроградского политехнического института по кафедре гражданского права, сенатор Временного правительства II: 356, 359
Гамерлинг [Гаммерлинг] Роберт (1830-1889), немецкий поэт I: 207
Ган Траугот Трауготович (род. 1875), экстраординарный профессор Юрьевского университета по кафедре практического богословия (с 1908), пастор университетского прихода II: 187, 188,217
Ганжемуков, клиент Никольского II: 242
Ганс Эдуард (1797-1839), немецкий юрист II: 182, 183
Гапанович [Гапон] Софроний Вонифатьевич (1878-1945?), студент Петербургского университета, затем председатель Сольвычегодского уездного съезда (на 1914-15), комиссар по крестьянским делам Остроленковского уезда Ломжинской губернии I: 549, 552, 608, 639; II: 36, 41, 43, 45, 51, 54, 79, 178-180, 232, 258, 276 Гардтгаузен Виктор Эмиль (1843-1925), немецкий историк античности и издатель древних текстов, профессор и библиотекарь Лейпцигского университета I: 235, 236 Гармодий (VI в. до н. э.), афинский тираноубийца И: 397
Гартвиг [Гартвих] Николай Генрихович (1855-1914), директор Азиатского (с 1904 1-й) департамента МИД (1900-06), чрезвычайный посланник и полномочный министр в Персии (1906-09) и Сербии (с 1909), библиофил I: 637; II: 19, 448, 456 Гарусевич Иван Семенович (1863-1929), врач, депутат I—IV Государственной думы от Ломжинской губернии, член Национального польского комитета (с 1914) II: 275 Гассе Иоганн Христиан (1779-1830), немецкий юрист и романист, профессор ряда университетов II: 182, 183
Гастфрейнд Николай Андреевич (1854—1916), чиновник Ведомства учреждений императрицы Марии, историк Александровского лицея, библиофил II: 222, 263, 264 Гаубольд Кристиан Готлиб (1766-1824), немецкий юрист I: 157 Гафиз см. Хафиз
Гегель Георг Вильгельм Фридрих (1770-1831), немецкий философ I: 118, 189, 190 Гегер см. Нелюбин Г К.
Гедройц Владимир Цезаревич (1869-1941), князь, товарищ Никольского по Училищу правоведения (выпущен в 1891), управляющий Петроградской контрольной палатой I: 126, 198; 11:80, 106, 108, 163, 199, 247, 248
35 Зак. 3718
546
Указатель имен
Гедройц Михаил Владимирович (1897-1966), князь, сын В. Ц. Гедройца, воспитанник Училища правоведения (3-й класс в 1917), подпоручик лейб-гвардии Семеновского полка И: 80, 246,316,317 Гедройц [Гедройчиха] Ольга Николаевна, княгиня, жена В. Ц. Гедройца, мать М. В. Гедройца II: 108, 254
Гедройц Цезарь Альбинович (ум. не ранее 1916), князь, начальник Архива Собственной его императорского величества канцелярии по учреждениям императрицы Марии I: 389; II: 190, 254
Гей (настоящая фамилия Гейман) Богдан Венеаминович (1848-1916), журналист, первый секретарь редакции газеты «Новое время» 1:96,287,304,343,345,391,399,489, 508,525 Гейбель Эммануил (1815-1884), немецкий юрист I: 207
Гейден [Гейденша] Евгения Петровна (1869 — не ранее 1918), графиня, урожденная княжна Кропоткина жена Н. Ф. Гейдена II: 34, 51-55 Гейден Николай Федорович (1856 — не ранее 1918), граф, член Совета и товарищ председателя Русского собрания, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы II: 34,51,52, 55, 158 Гейденша см. Гейден Е. П.
Геймбах Карл Вильгельм Эрнст (1803-1865), немецкий юрист-византинист I: 211 Гейне Алексей Николаевич (1871 — не ранее 1917), юрист, приват-доцент Петербургского университета, чиновник Министерства юстиции, поэт I: 244, 280, 391,428,494, 505, 580 Гейне Генрих (1797-1856), немецкий поэт и публицист I: 81, 147, 207, 229; II: 79 Гейслер [Гбйслер] Андреас (1834-1921), швейцарский юрист I: 266 Геллий Авл (II в. н. э.), древнеримский писатель I: 83, 142 Гелльман см. Гельман
Гельбиг Вольфганг (1839-1915), немецкий археолог, профессор Римского университета I: 243 Гельвих Николай Августович (1868 — не ранее 1916), ординарный профессор (с 1913) римской словесности Историко-филологического института, профессор Высших женских курсов I: 526; И: 135 Гельман [Гелльман] Зигмунд (1872-1942), немецкий историк и юрист I: 153 Гендриков Василий Александрович (1857-1912), граф, обер-церемонимейстер двора (с 1900) И: 46
Генель Густав Фридрих (1792-1878), немецкий юрист I: 512, 591; И: 425, 434 Георгиевский Павел Иванович (1857-1938), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре политической экономии и статистики (с 1890), председатель Центрального статистического комитета (1911-14) и Статистического совета (1914—17) МВД, сенатор (с 1916) I: 141, 305, 333, 336, 352, 423, 551, 556, 608, 634, 636; II: 151, 167, 175, 180,211,214, 258
Гепецкий Александр Емельянович, помощник управляющего делами Канцелярии его императорского величества по принятию прошений II: 108 Герард Владимир Николаевич (1839-1903), товарищ председателя Совета присяжных поверенных в Петербурге I: 634-636; II: 28 Герасимов, сын Н. А. Герасимовой II: 136
Герасимов, троюродный брат Никольского, муж Н. А. Герасимовой I: 342; II: 136 Герасимова Надежда Александровна, урожденная Скроботова, троюродная тетка Никольского по материнской линии II: 136 Герваген Жозефина Казимировна, жена Л. Л. Гервагена II: 356
Герваген Людвиг Людвигович (род. 1860), юрист, товарищ председателя Петроковского окружного суда (на 1915) II: 303, 355, 356 Герке Август Антонович (1841-1902), сенатор (с 1893), третейский судья в деле Дягилева- Вольфов, преподаватель теории гражданского судопроизводства в Училище правоведения I: 356, 435, 436, 439^41, 446, 448^50, 453, 457-459, 465, 468, 469, 489, 549, 557, 567 Герлах Леопольд фон (1790-1861), прусский генерал II: 41 Герман, валаамский чудотворец, основатель Валаамского монастыря I: 620 Герман, немецкий скрипач I: 468
Указатель имен
547
Германов [Германсон; Женичка; Плиш] Евгений Николаевич (род. 1894), выпускник Училища правоведения (1915), затем оставленный при университете для подготовки к профессорскому званию, чиновник Судебного департамента Сената И: 113, 151, 156, 172, 207-209, 212, 214-221, 225, 232, 233, 236-239, 241, 242, 245, 248, 249, 251, 253-255, 258, 260-263, 265-269, 276, 279, 284-289, 291, 292, 295-301, 312, 314, 316-319, 322, 323, 330, 331, 333,
334, 337, 341, 343, 345, 346, 348-351, 354, 355, 357, 359, 368, 382, 386, 391, 392, 394, 395, 402, 418, 419, 421, 424, 425, 427, 432-434, 437^40, 443, 445, 447, 449, 453^156, 459 Германова Екатерина Аполлоновна (ум. не ранее 1918), мать Е. Н. Германова И: 266, 316, 318,319, 382, 459
Германовы, семья Е. Н. Германова II: 208, 330, 338, 347, 348, 391, 437 Гертнер С. К., служащая конторы «Нового времени» I: 401
Гершун Борис Львович (1870-1954), адвокат, владелец юридических консультаций в Петербурге, член Юридического общества при Петербургском университете (с 1900), председатель Союза русской присяжной адвокатуры в Берлине (1921-33), член Совета объединения русских адвокатов во Франции I: 436 Гесс Николай Федорович, гинеколог, ординатор Больницы св. Марии Магдалины в Петербурге, доктор приюта Господа нашего Иисуса Христа в память отрока Василия в Петербурге 1:327 Гессе, жена П. П. Гессе И: 43
Гессе Петр Павлович (1846-1905), генерал-адъютант, дворцовый комендант (с 1896) II: 34,43 Гессен Анна Исааковна (1866-1930), урожденная Груббер, жена И. В. Гессена И: 247 Гессен Владимир Матвеевич (1868-1920), историк русского права, экстраординарный профессор Александровского лицея, Политехнического института и Петербургского университета (с 1896), депутат II Государственной думы, сенатор Временного правительства I: 305, 306, 347, 349, 376, 496, 556 Гессен Иосиф [Иосель] Владимирович (1865-1943), присяжный поверенный, редактор газет «Речь» и «Право» И: 247 Гёте Иоганн Вольфганг (1749-1832), немецкий поэт и мыслитель I: 114, 142, 229 Гетчинсон Генри Невиль (1856-1927), американский палеонтолог II: 315 Гиббон Эдуард (1737-1794), английский историк-романист I: 408—410 Гигин Гай Юлий (I в. н. э.), античный мифограф, автор сочинений «Мифы» и «Об астрономии» И: 202
Гидаспов Дмитрий Федорович (1870-1938), протоиерей Троицкой церкви Общества распространения религиозно-нравственного просвещения на ул. Стремянной (с 1897) П: 318, 319 Гизо Франсуа (1787-1874), французский историк, политический и государственный деятель И: 137, 138
Гильденбрандт Карл (1814-1872), германский историк права и философии, профессор в Вюрцбурге (с 1847) II: 273 Гильтебрандт Ольга Владимировна, урожденная Лицдберг, жена Я. А. Гильтенбранта II: 357 Гильтебрандт Яков Апполонович (1842-1915), начальник Главного гидрографического управления (1903-07), член Адмиралтейств-совета (с 1907), член Русского собрания II: 55, 357
Гилыиер — возможно Владимир Иванович, чиновник Управления железных дорог (на 1916) И: 349, 404
Гиляров-Платонов Никита Петрович (1824-1887), публицист, издатель ежедневной газеты «Современные известия» в Москве I: 301,374, 385, 389, 392, 394-406,421,426; II: 224, 240 Гинденбург Пауль фон (1847-1934), начальник Генерального штаба Германии (1916-18), президент Германии (1925—34) II: 417 Гипатия [Ипатия] (ум. 415), женщина-философ, преподавательница философии в Александрии II: 162
Гиргенсон Карл Юльевич (1875 — не ранее 1916), экстраординарный профессор Юрьевского университета по кафедре систематического богословия (с 1907), декан богословского факультета (с 1912) II: 182, 184, 187, 217 Гиринский, секретарь А. В. Луначарского — возможно Леонид Иванович (ум. 1927), адвокат II: 377
Гирке фон Огто Фрвдрих (1841-1921), немецкий юрист, профессор Берлинского университета 1:98
548
Указатель имен
Гирш, советский служащий И: 462
Гладков, слушатель Военно-юридической академии I: 348
Гладстон Уильям Юарт (1809-1898), английский политический деятель, премьер-министр Великобритании (1868-74,1880-85,1886,1892-94), лидер Либеральной партии I: 177,178 Глазенап Сергей Павлович (1848-1937), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре астрономии и геодезии (с 1889), член Ученого комитета Главного управления землеустройства и земледелия II: 363, 370, 376, 385 Глазов Владимир Гаврилович (1848-1920), министр народного просвещения (1904-05), член Русского собрания И: 15, 32, 33, 36-43, 45-51 Глазунов Илья Иванович (1856-1913), петербургский городской голова (1910-13), владелец книготоргового дома «И. Глазунов» II: 16, 18, 71, 72, 80, 86-88, 93, 94, 102, 107 Глезаров Лев Маркович (1895-1943), член Реввоенсовета Северного фронта (в 1918), председатель профсоюза транспортных работников II: 446, 447 Глинка Михаил Иванович (1804-1857), композитор I: 133-136, 206, 566, 630; II: 448, 450 Глинская, учительница начальной школы II: 91, 92, 94, 123
Глинский Борис Борисович (1860-1917), историк и публицист, сотрудник, помощник редактора (с 1906), редактор (1913-17) журнала «Исторический вестник» I: 74, 129, 237, 319, 321, 322; II: 105, 173, 240 Глобин Яков Самуилович, купец, владелец магазина виноградного вина в Петербурге, член Всероссийского Дубровинского союза русского народа II: 102 Глубоковский Николай Никанорович (1863-1937), ординарный профессор Петербургской духовной академии I: 479; II: 163, 192, 207, 209 Глуховской — возможно Павел Иванович, член Совета министра финансов I: 229 Глыбовский Иосиф Иванович, чиновник, сотрудник «Нового времени» I: 359 Глюк [Глюкк] Кристиан Фридрих (1755-1831), немецкий юрист I: 209, 211, 302, 416, 588, 592, 593
Гнедич Петр Петрович (1855-1925), писатель, драматург, искусствовед II: 340 Гоббс [Гоббз, Гоббез] Фома (1588-1679), английский философ II: 259, 444 Гоби Христофор Яковлевич (1847-1919), профессор Петербургского университета по кафедре ботаники (с 1888), заслуженный профессор (1898) I: 279 Говард, жена Дж. Говарда II: 267
Говард Джон, эсквайр, знакомый Г. Г Елисеева II: 265-267, 271 Говарды, семья Дж. Говарда И: 269, 270, 271, 274 Говоров, советский служащий II: 339
Говоруха-Отрок Юрий Николаевич (1850-1896), публицист I: 204, 205, 228 Гоганов, знакомый С. И. Пальчиковой II: 376 Гогенцоллерны, немецкая династия II: 196, 197
Гоголь Николай Васильевич (1809-1852), писатель I: 128, 147, 148, 151, 171; 11:97, 100, 140, 186,212, 224, 304 Годфруа Жак (1587-1652), французский юрист II: 291, 295 Голашевский, чиновник Хозяйственного департамента МВД I: 289
Голенищев-Кутузов [Кутузов] Арсений Аркадьевич (1848-1913), граф, обер-гофмейстер (1915), поэт и беллетрист, управляющий канцелярией императрицы Марии Федоровны и ее секретарь (1895), член Русского собрания I: 207, 225; II: 34-36, 39, 46, 189 Голике Роман Романович (1848-1919), книгоиздатель, владелец типографии II: 124,152, 157 Голицын Борис Борисович (1862-1916), князь, физик и геофизик, ординарный академик (1908), преподавал в Морской академии (1894-1914), в Петербургском женском медицинском институте (1897-1908), на Высших женских бестужевских курсах (с 1909), управляющий Экспедицией заготовления государственных бумаг, директор Николаевской главной физической обсерватории (с 1913) I: 576 Голицын Григорий Сергеевич (1838-1907), князь, главноначальствующий гражданской частью на Кавказе, командующий войсками Кавказского военнного округа и наказной атаман кавказских казачьих войск (1896-1905), член Государственного совета (с 1893) I: 575
Указатель имен
549
Голицын (с 1912 Голицын-Муравлин) Дмитрий Петрович (1860-1928), князь, член Государственного совета по назначению (1912), председатель (1901-06) и первый почетный член Русского собрания, поэт и прозаик I: 577; II: 15, 34—36, 43, 45, 54, 56, 64, 256 Голицын Николай Владимирович (1874-1942), князь, историк, чиновник канцелярии Государственной думы (1906-16), директор Государственного и Петроградского главного архивов МИД (1916-17) И: 394 Голицын Николай Дмитриевич (1850-1925), князь, член Государственного совета (с 1915), председатель Совета министров (с декабря 1916 по февраль 1917) II: 237 Голицыны, князья, родственники Александра А. цур Милена I: 528
Головин Александр Александрович (1893-1918), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1915), поручик лейб-гвардии Уланского его величества полка II: 377 Головин [Головин 3-й] Алексей Александрович (1896-1980), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), офицер лейб-гвардии Уланского его величества полка, участник Гражданской войны на Восточном фронте, затем в эмиграции во Франции И: 212, 213,
237, 284, 377
Головин — возможно Михаил Николаевич, чиновник Государственной канцелярии, статс- секретарь Государственного совета, член Русского собрания И: 51, 54, 55 Головин Сергей Федорович, знакомый Никольского II: 251, 252
Головин Федор Александрович (1892-1962), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1914), участник Первой мировой войны и Белого движения II: 251 Головин Харлампий Сергеевич (1844-1904), директор Петербургского технологического института (1891-1902), попечитель Петербургского учебного округа (1902-04) I: 608 Головина— возможно Ольга Николаевна, жена М. Н. Головина II: 51, 52, 54, 55, 117 Головины — возможно сыновья М. Н. и О. Н. Головиных II: 117
Головнин Александр Васильевич (1821-1886), министр народного просвещения (1861-66), член Государственного совета (с 1866) I: 491 Голощапов Сергей Иванович, поручик лейб-гвардии Измайловского полка I: 282 Голубев — возможно Владимир Степанович (1891-1914, погиб на фронте), студент юридического факультета Киевского университета, сотрудник газеты «Двуглавый орел» II: 172
Голубев Иван Константинович (1860-1925), московский книгопродавец и издатель, основатель книжного магазина и издательства юридической литературы «Правоведение» П: 391,392 Голубев Иван Яковлевич (1841-1918), член (с 1895) и вице-председатель (1906-16) Государственного совета II: 414 Голубова Елизавета Карловна, вдова статского советника, знакомая матери Никольского I: 457; II: 401
Голубовский — возможно Петр Васильевич (1857-1907), ординарный профессор Университета св. Владимира по кафедре русской истории II: 175 Голубятникова Ольга Николаевна, учительница II: 92
Голынский Степан Павлович (род. 1892), воспитанник 2-го класса Училища правоведения, исключен (1913) II: 152, 153 Гольдберг, противник Никольского в Коммерческом суде по делу Шелакина — возможно Георгий Иванович, присяжный поверенный и присяжный стряпчий II: 32 Гольдер [Гбльдер] Эдуард (1847-1911), немецкий юрист, профессор римского права в ряде университетов I: 157 Гольдштейн, жена эмигранта, бабушка М. Д. Нилова II: 369 Гольдштейн, эмигрант II: 369
Гольдштейн Моисей Леонтьевич (1868-1932), член Юридического общества при Петербургском университете (с 1903), присяжный поверенный, публицист, журналист I: 436 Гольмстен Адольф Христианович (1848-1920), профессор Петербургского университета по кафедре гражданского права и судопроизводства (с 1895), профессор Александровского лицея (1888-97), Училища правоведения и Александровской военно-юридической академии (1886-1917), декан юридического факультета и ректор (1899-1903) Петербургского университета I: 70, 141, 152, 153, 156, 180, 182, 184, 185, 186, 189, 215, 216, 218-220, 229, 232, 234, 248, 254, 257-259, 266, 268, 270, 271, 284, 287, 300-303, 306, 308, 310, 314,
550
Указатель имен
317-326, 328, 329, 331-334, 337-339, 342, 344, 347, 349-352, 354-359, 361, 363-365, 369,
371, 372, 374-378, 380-383, 386, 387, 390, 391, 399, 411^14, 416—418, 421, 423, 427, 432,
448, 457, 459, 463, 464, 473, 474, 482, 483, 487, 489, 492, 494-498, 502, 524, 532, 542, 548,
550, 553, 557-559, 564, 565, 567-571, 573-581, 585, 586, 589, 596-599, 601, 604, 605, 608,
613,615,616,618, 633, 634, 636, 639; II: 102, 128, 135, 149, 150, 161, 165,211,212, 251 Гольмстен Антонина Николаевна (1855 — не ранее 1926), урожденная Иванова, жена
A. X. Гольмстена I: 344, 364, 365, 380
Гольмстен (сценический псевдоним Бармина) Зинаида Адольфовна (1878 — не ранее 1909), в замужестве д’Андре, старшая дочь А. X. Гольмстена, актриса театра А. С. Суворина I: 318, 322, 324, 326, 342, 344, 363, 364, 376, 380, 570 Гольтгоер Сергей Александрович (1866-1930), инспектор воспитанников в Училище правоведения (1911-17), после 1917 в эмиграции II: 144, 156, 255, 256 Гомер (VIII в. до н. э.), легендарный древнегреческий поэт I: 608 Гоммель Карл Фердинанд (1722-1781), немецкий юрист I: 591, 594; II: 66 Гомолицкий Станислав Брониславович, член-сотрудник Юридического общества при Петербургском университете I: 157 Гомулин Александр Кузьмич (ум. не ранее 1935), петербургский букинист, владелец книжного магазина (Литейный проспект, 34) II: 219 Гонек, советский служащий II: 339, 340, 342, 462
Гонорий III (в миру Савелли Ченчио) (1148-1227), папа римский (с 1216) II: 20 Гончаров Иван Александрович (1812-1891), писатель I: 261; II: 223
Гораций (полное имя Квинт Гораций Флакк) (65-8 до н. э.), древнеримский поэт I: 69, 208,
238, 316, 338, 392, 521; И: 69, 294, 296, 297, 340, 342 Горбатовский Владимир Николаевич (1851-1924), начальник 3-й гренадерской дивизии (1909-14), командир 19-го армейского корпуса (1914—15), 13-й (1915), 12-й (1915-16), 6-й (1916) и 10-й армий (1916-17), после 1917 в эмиграции II: 205, 263 Горбунков, служащий Министерства народного просвещения II: 338 Горбунов Иван Федорович (1831-1895), прозаик, актер, рассказчик I: 275, 523; II: 57 Горбунов Николай Петрович (1892-1937), секретарь Совнаркома и личный секретарь
B. И. Ленина (1917-20) II: 339, 342
Гордеев, курьер Департамента общих дел МВД II: 119
Гордеева (ум. 1912) — возможно Мария Петровна, повивальная бабка II: 94
Гордин, знакомый Д. И. Демкина II: 337
Гордон Владимир Михайлович (1871-1926), приват-доцент Петербургского университета по кафедре гражданского права, член-сотрудник Юридического общества при Петербургском университете, ординарный профессор Харьковского университета по кафедре торгового права (1907—17), сенатор Временного правительства I: 234, 244, 320, 368, 436,615; 11:357
Горе Александр, студент юридического факультета Петербургского университета I: 534, 536-538, 560 Горелик, студент Юрьевского университета II: 216
Горемыкин Иван Логгинович (1839-1917), министр внутренних дел (1895-99), член Государственного совета (с 1899), председатель Совета министров (1906, 1914-16) I: 104, 181, 224, 229, 290, 580; II: 54, 187, 206, 222, 225, 226, 233, 234, 237 Горенберг Михаил Борисович (1865-1918), присяжный поверенный (с 1894), приват-доцент Петербургского университета по кафедре государственного права (1899-1917) I: 305 Горенко — возможно Андрей Антонович (1848-1915), капитан 2-го ранга, отец А. А. Ахматовой II: 103
Горленко Павел Эрастович, присяжный поверенный в Лубнах, адвокат Муретовых II: 97-101 Горностаев Юлий Алексеевич, служащий Петербургской уездной земской управы II: 106, 107 Городецкий Николай Николаевич см. Флавиан (Городецкий)
Городецкий Петр Павлович (1875 — не ранее 1937), слушатель Александровской военноюридической академии (окончил в 1901), помощник военного прокурора Варшавского военно-окружного суда (1906-08), военный следователь Варшавского военного округа (1908-17) 1:483
Указатель имен
551
Горохов, клиент Никольского в Коммерческом суде II: 79, 89
Горский-Платонов Павел Иванович (1835-1904), профессор Московской духовной академии по кафедре еврейского языка и археологии I: 348, 398 Горчаков Александр Михайлович (1798-1883), светлейший князь (1871), государственный канцлер (1867), министр иностранных дел (1856-82) I: 406; И: 12, 25 Горчаков Дмитрий Петрович (1758-1824), князь, костромской вице-губернатор (1813-16), писатель II: 229
Горчаков Михаил Иванович (1838-1910), протоиерей, экстраординарный (с 1871) и ординарный (с 1873) профессор Петербургского университета по кафедре церковного права, член-корреспондент Академии наук (1902), член Государственного совета по избранию от белого духовенства (с 1906) I: 141, 152, 180, 219, 304, 333, 334, 336, 356, 357, 376, 381, 474, 522, 523, 527, 536, 602, 608, 636; II: 28 Горький Максим (настоящие фамилия и имя Пешков Алексей Максимович) (1868-1936), писатель I: 511, 563, 604 Гото Симпэй (1857-1929), министр внутренних дел Японии (1916-18, 1923-24) И: 282 Готье Пьер Жюль Теофиль (1811-1872), французский поэт и критик II: 69 Гоцуини, зарубежный книгопродавец И: 148
Гочев Александр, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904)1: 503,550 Грабарь, жена В. Э. Грабаря II: 329
Грабарь Владимир Эммануилович (1865-1924), исправляющий должность ординарного профессора Юрьевского университета по кафедре международного права (с 1907), декан юридического факультета (с 1915), попечитель Рижского учебного округа (в 1917) II: 184, 186, 190, 216, 217, 231, 234, 283, 285, 286, 316, 318, 319, 322, 323, 327, 329, 459 Граве — возможно Николай Николаевич, чиновник особых поручений при министре внутренних дел II: 159, 173
Градовский Александр Дмитриевич (1841-1889), юрист, историк и публицист, ординарный профессор Петербургского университета I: 137 Гран [Грант] Петр Карлович (1869-1941), иркутский (1908-11) и томский (1911-13) губернатор, начальник Главного тюремного управления (1913-17) II: 254, 275 Грасс Конрад Карлович (1870-1927), экстраординарный профессор Юрьевского университета по кафедре экзегетического богословия (с 1909) II: 181, 182, 186, 187, 189, 232, 403 Гревингк Виктор Энгельгович фон, городской голова Юрьева II: 188, 189 Гревс Валериан Эдуардович [Меньшой Гревс] (1876-1939), кандидат на должность воспитателя Училища правоведения, затем петербургский (петроградский) нотариус I: 368, 369 Гревс Иван Михайлович (1860-1941), исправляющий должность ординарного профессора Петербургского (Петроградского) университета по кафедре всеобщей истории (с 1907), профессор Высших женских курсов I: 356, 390, 604 Гредескул Николай Андреевич (1865-1930), юрист, профессор Психоневрологического и Политехнического институтов в Петербурге I: 364, 375; II: 356, 359 Грибовская Мария Александровна, жена В. М. Грибовского И: 369
Грибовский [Гриб] Вячеслав Михайлович (1866-1924), приват-доцент Петербургского университета, ординарный профессор Новороссийского (с 1909) и Петербургского (с 1912) университетов по кафедрам истории русского права I: 56, 108, 133, 160, 201, 250, 305, 349, 440, 444, 505, 527, 530, 533, 539, 540, 551, 562, 606, 639; II: 143, 153-156, 161, 162, 170, 171, 185, 210-213, 283, 318, 369, 392 Грибоедов Александр Сергеевич (1795-1829), писатель, дипломат II: 165, 344 Григоревский Михаил Харлампиевич (1835 — не ранее 1896), член Учебного комитета Синода, филолог I: 496
Григорович Александр Иванович (1869-1944), военный историк, полковник 37-го (13-го) Драгунского военного ордена генерал-фельдмаршала графа Миниха полка I: 469, 494 Григорьев Аполлон Александрович (1822-1864), литературный и театральный критик I: 233, 362; II: 434
Григорьева Вера Васильевна, учительница 3-го женского начального училища Казанской части 11:92, 113, 118
552
Указатель имен
Григорянц [Григорьянцева], знакомая Никольского II: 156
Гримм Анатолий Николаевич (род. 1859), полковник, старший адъютант инспекторского отделения штаба Варшавского военного округа (1896-1902) I: 559 Гримм Вера Ивановна (ум. не ранее 1917), жена Д. Д. Гримма 1: 616; II: 150, 151,213 Гримм Давид Давидович (1864-1941), приват-доцент (с 1894), экстраординарный (с 1899) и ординарный (с 1901) профессор Петербургского университета по кафедре римского права, профессор Училища правоведения, декан юридического факультета (1901-04, 1906-07) и ректор Петербургского университета (1910-11), член Государственного совета по выборам (с 1907), сенатор Временного правительства I: 70, 141, 156, 164, 184, 210, 215, 257, 258, 266, 287, 303, 305, 308, 310, 326, 328, 333, 334, 336, 340, 341, 346, 347,
349, 351, 352, 361, 368, 375, 377, 379, 387, 419, 421, 423, 425^27, 430, 433, 437, 440, 441,
443, 464, 494, 505, 526, 536, 559, 564, 565, 568, 571, 574, 575, 580, 585, 597, 604-606, 609,
615, 616, 618, 633, 634, 636, 637, 639; И: 78, 143, 149-151, 160, 185, 204, 205, 213, 283,
292, 299, 322, 323, 333, 356, 357, 359, 434, 445
Гримм Фридрих Мельхиор (1723-1807), барон, дипломат, публицист, корреспондент Екатерины IIII: 259
Гримм Эрвин Давидович (1870-1940), приват-доцент (с 1899), экстраординарный (с 1903) и ординарный профессор по кафедре всеобщей истории (с 1907) и ректор (1911-18) Петербургского (Петроградского) университета, профессор Высших женских (Бестужевских) курсов I: 390, 392, 522, 551, 561, 562, 568 Грин [Green] Френсис Винтон (1850-1921), американский военный деятель и писатель, военный атташе США в России (1877-78) И: 48, 49 Гринберг Захарий Григорьевич (1889-1949), товарищ наркома просвещения, комиссар по Петроградскому учебному округу II: 340-342, 344, 349, 357, 365, 373, 376 Грингмут Владимир Андреевич (1851-1907), публицист, сотрудник (с 1897 редактор) газеты «Московские ведомости», один из лидеров ультраправых организаций Москвы I: 121; II: 33, 53, 55, 58, 66-68 Гришка см. Распутин Г Е.
Грищенко, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 412,426,448 Гродеков Николай Иванович (1843-1913), член Государственного совета (с 1902), командующий войсками на Дальнем Востоке (февраль-сентябрь 1906), туркестанский генерал-губернатор (1906-08) II: 40 Громбчевский, певец I: 133 Громов, друг В. О. Первольфа II: 393
Громова К., слушательница Петербургских высших женских курсов I: 439, 445 Грот, эсперантист из Юрьева II: 380, 382, 386
Грот Каролина Ивановна (1860-1934), урожденная Стивенсон, жена К. Я. Грота I: 549 Грот Константин Яковлевич (1853-1934), профессор Варшавского университета по кафедре славянских литератур, истории и древностей (1883-99), заведующий Архивом Министерства императорского двора (с 1905), член-корреспондент Академии наук (1911) I: 340, 344, 351, 451, 549, 572, 583 Грот Наталья Яковлевна см. Погожева Н. Я.
Грот Николай Яковлевич (1852-1899), профессор Московского университета по кафедре философии (с 1886), председатель Московского психологического общества, редактор журнала «Вопросы философии и психологии» (с 1889) I: 67, 338, 398 Грот Яков Карлович (1812-1893), филолог, историк, профессор русского языка в Гельсингфорсском университете (1841-52) и Александровском лицее (1853-62), действительный член (1855), председатель Отделения русского языка и словесности (с 1884), вице- президент (с 1889) Академии наук II: 259, 294 Грунский Николай Кузьмич (1872-1951), филолог, палеограф, педагог, преподавал в Харьковском (1899-1902) и Юрьевском (1903-15) университетах, ординарный профессор по кафедре русского языка и славянского языковедения Университета св. Владимира (с 1915) 11:217
Грушетта см. Зюкова А. А.
Грюнберг, сотрудник А. Ф. Маркса I: 185, 199, 206, 376, 395, 396, 403, 435
Указатель имен
553
Грюнбладт Иван Иванович (род. 1895), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем прапорщик артиллерии II: 212, 213, 237 Грюнинг [Грюннинг] Артур Борисович (ум. не ранее 1917), помощник присяжного поверенного, впоследствии присяжный поверенный и присяжный стряпчий I: 536, 560 Губарь Алексей Алексеевич, чиновник 1-го департамента, затем 2-го политического отдела МИД II: 79, 87, 102, 190, 191, 214, 218-220, 227, 233, 236, 246, 247, 253, 256, 264 Губастов Константин Аркадьевич (1846-1919), дипломат, историк, генеалог, министр-резидент в Черногории (1897-1900), Ватикане (1900-04) и Сербии (1904-06), товарищ министра иностранных дел (1906—08) I: 96, 97, 278; II: 91, 287 Губе Ромуальд Михайлович (1803-1891), польский юрист, член Государственного совета (с 1877) II: 337
Губчиц Григорий Иванович (1829 — не ранее 1917), заведующий Конторой великих князей Алексея, Сергея и Павла Александровичей (1882-89), отставной генерал-лейтенант (1889) II: 34,51,54 Губчиц Софья Егоровна (ум. не ранее 1914), жена Г И. Губчица II: 51, 54 Гугенава, слушательница Петербургских высших женских курсов I: 470, 471 Гудлет Чарльз-Вильям, преподаватель английского языка в Петербургской духовной академии (с 1893) 11:40
Гудович, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 386, 389 Гудович — по-видимому Мстислав Александрович, граф, чиновник особых поручений при министре внутренних дел (на 1916), служащий Второго военного строительства Петроградского района (в 1918) II: 361, 362, 386, 388, 389, 402, 418 Гудон Жан-Антуан (1741-1828), французский скульптор I: 478 Гуже Клод-Пьер (1697-1767), французский писатель, аббат И: 180, 313 Гуляев Алексей Михайлович (1863-1923), профессор Университета св. Владимира (с 1895), профессор Училища правоведения (с 1908), ординарный профессор Московского университета по кафедре гражданского права (с 1911), директор (с 1911) и ординарный профессор (с 1912) Лицея в память цесаревича Николая в Москве, сенатор (с 1916) I: 164; 11:68
Гуляева Инна Николаевна [Инночка], учительница II: 71, 91, 92, 94, 107, 108, 114, 118, 119, 121, 146, 157, 161, 164, 165, 170, 173 Гуляева Мария Емельяновна, вдова статского советника, мать И. Н. Гуляевой II: 121, 157 Гумбольдт Фридрих Вильгельм (1767-1835), немецкий лингвист и политический деятель II: 250, 259
Гумилев Дмитрий Степанович (1884-1922), поручик в отставке, служащий Инженерной обороны Петрограда, брат поэта Н. С. Гумилева И: 345, 356, 373, 375, 388, 389, 425, 426 Гунниус — возможно Эдмунд Фромгольдович, помощник секретаря торгово-статистического бюро Рижского биржевого комитета (на 1916) II: 250, 257 Гуревич Яков Григорьевич (1841-1906), педагог, владелец гимназии I: 312; II: 205, 213 Гурилева, корреспондентка Никольского I: 559 Гурко, семья, знакомые Никольского II: 418
Гурко Владимир Иосифович (1862-1927), товарищ министра внутренних дел (1906), член Государственного совета по выборам (с 1912) II: 415 Гурлянд Илья Яковлевич (1868 — не ранее 1921), юрист, писатель, журналист, профессор административного права Демидовского юридического лицея I: 341, 342; II: 241, 261 Гурьев, студент Петербургского университета I: 634, 638
Гурьянов Василий Павлович (1867-1920), придворный иконописец и реставратор II: 61 Гусаков Андрей Георгиевич (род. 1857), магистр права, профессор гражданского права Варшавского университета, профессор торгового права Петербургского политехнического института, декан экономического отделения I: 74, 257, 267; II: 356, 359 Гусева, слушательница Петербургских высших женских курсов I: 435, 436 Гучков Александр Иванович (1862-1936), лидер партии октябристов, депутат III Государственной думы, военный и морской министр Временного правительства (в марте- апреле 1917) II: 107, 225, 226, 312, 402 Гюго Виктор (1802-1885), французский писатель I: 207
554
Указатель имен
Давидович Иван, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903)1: 363, 364, 437
Давидович-Нащинская Александра Григорьевна (1859 — не ранее 1917), урожденная Щегловитова, сестра И. Г. Щегловитова И: 107 Давидович-Нащинский Валериан Николаевич (1857-1943 или 1944), генерал-лейтенант флота, муж А. Г. Щегловитовой И: 107 Давыдов Николай Александрович, генерал для поручений при инспекторе стрелковой части в войсках, деятель городского самоуправления, член Комиссии по народному образованию II: 118, 158
Дал лоз [Даллос] Иван Францевич, дежурный воспитатель Училища правоведения (на 1886), служащий Морского кадетского корпуса (на 1897) I: 169 Даль Владимир Иванович (1801-1872), писатель, лексикограф, этнограф, член-корреспондент Академии наук (1838) I: 429; II: 18 Даманский Петр Степанович (1859-1916), товарищ обер-прокурора Синода (1912-15), сенатор (с 1915) II: 112
Дамаскин, поручик, слушатель Александровской военно-юридической академии (на 1901) I: 422, 535
Данилевский Григорий Петрович (1829-1890), прозаик, публицист II: 18, 259 Данилевский Николай Яковлевич (1822-1885), публицист, философ и социолог I: 100, 118, 129, 166; II: 13, 224-226, 229 Данилов, муж М. П. Даниловой (Кусковой), зять П. А. Кускова I: 386 Данилов Юрий Николаевич (1866-1937), генерал-квартирмейстер при штабе Верховного главнокомандующего (1914-15) II: 232 Данилова Марфа Платоновна (ум. 1946), урожденная Кускова, дочь П. А. Кускова 1:332,386 Даниловский Михаил Алексеевич, член Страхового комитета МВД, чиновник особых поручений при министре финансов I: 328 Данкварт Елизавета Яковлевна [Данкварт-младшая], заведующая смешанным городским начальным училищем 26-го школьного участка Московской части Петербурга, младшая сестра Н. Я. Данкварт II: 118, 119 Данкварт Наталья Яковлевна [Данкварт-старшая], заведующая женским начальным городским училищем 38-го школьного участка Спасской части Петербурга, старшая сестра Е. Я. Данкварт II: 92, 106, 107, 118, 130-132, 158 Данте Алигьери (1265-1321), итальянский поэт и политический деятель I: 126, 207 Дантес барон Геккерен Жорж-Шарль (1812-1895), французский эмигрант, поручик Кавалергардского полка, убивший на дуэли А. С. Пушкина I: 300, 338, 570 Данц Генрих Эмиль Август (1816-1881), немецкий юрист I: 157
Данчич Николай (род. 1898), воспитанник 4-го класса Училища правоведения (на 1917) II: 324, 354
Дарвин Чарльз Роберт (1809-1882), английский натуралист и путешественник, основоположник теории видов I: 277 Даргомыжский Александр Сергеевич (1813-1869), композитор II: 219 Дарест де ла Шаванн Родольф-Мадлэн-Клеофас (1824-1911), французский юрист, член- корреспондент Академии наук в Петербурге I: 303 Дашкевич Николай Павлович (1852-1908), историк литературы, профессор Университета св. Владимира I: 360
Дашков Павел Яковлевич (1849-1910), собиратель рукописей, гравюр, портретов и книжных редкостей I: 97, 138; II: 336 Дворжецкий, корреспондент Никольского I: 417, 451
Двужильный, студент юридического факультета Петербургского университета I: 557 Дебольская Екатерина Федоровна (ок. 1845-1910), 1-я жена Н. Г. Дебольского I: 494 Дебольский Николай Григорьевич (1842-1918), вице-директор Департамента Министерства народного просвещения (1896-1904), член Совета министра народного просвещения (с 1903), философ I: 494, 527; II: 337 Дебольский Николай Николаевич (1869-1903), приват-доцент Петербургского университета, затем экстраординарный профессор Новороссийского университета (с 1903) по кафедрам
Указатель имен
555
истории русского права, действительный член Русского библиологического общества 1:218, 505, 562, 634, 636-640 Девисон, слушатель Александровской военно-юридической академии I: 502 Девриен Альфред Федорович (1842 — не ранее 1918), купец, книготорговец, издатель «Земледельческой газеты», петербургский домовладелец, после 1917 в эмиграции I: 446, 448 Дег (Дегио) см. Догель М. И.
Дедюлин Владимир Александрович (1858-1913), генерал-адъютант (1909), дворцовый комендант (с 1906), член Русского собрания II: 88, 114, 167, 168 Дейтрих Владимир Федорович (1850-1919), помощник финляндского генерал-губернатора (1902-05), член (с 1905) и вице-председатель (с 1917) Государственного совета II: 284 Дейша Александр Александрович (род. 1896), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем корнет 17-го драгунского Нижегородского полка II: 212, 213, 248 Декарт Рене (1596-1650), французский философ, математик, естествоиспытатель 1:149,220,544 Деларов Павел Викторович (1853-1913), член Совета министра путей сообщения, коллекционер II: 40, 88, 89
Деллинсгаузен Эдуард Николаевич (1863-1939), предводитель дворянства Эстляндской губернии (1902-18) И: 382 Дельвиг Антон Антонович (1798-1831), поэт, критик, журналист, друг А. С. Пушкина И: 290, 297, 298, 300, 309
Делянов Иван Давыдович (1817-1897), граф (с 1888), директор Императорской Публичной библиотеки (1861—65), член Государственного совета (с 1874), министр народного просвещения (1882—97) I: 155, 490, 491, 554 Дементьев Борис Васильевич (1895-1920), воспитанник 3-го класса Училища правоведения (на 1917), затем поручик Конно-егерского полка в армии А. В. Колчака II: 408 Дементьева Александра Николаевна, заведующая 1-м четырехклассным мужским начальным училищем Спасской части II: 107, 116, 121, 158 Демкин Всеволод Дмитриевич (род. 1893), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1914), затем оставлен при Петроградском университете для подготовки к профессорскому званию II: 169, 193, 194, 202, 209, 213-221, 232, 246, 254, 257, 261-263, 265, 267, 276, 284, 286-289, 291, 292, 298, 309, 312, 319, 336, 402, 403, 434, 456 Демкин Дмитрий Иванович [Демкин-отец] (1864—1925), петербургский столичный мировой судья, товарищ городского головы Петербурга-Петрограда (1904-17), гласный городской думы (с 1907) и губернского земского собрания, предприниматель, после 1917 в эмиграции И: 72, 218, 281-283, 286, 287, 289, 290, 292-297, 299, 301, 303, 305, 306, 308, 310, 311, 313, 314, 316, 321, 322, 333-337, 347 Демчинский Николай Александрович (1851-1914), журналист, агроном, метеоролог I: 511, 512,515,517, 595
Демьяненков Николай Афанасьевич (1830-1907), начальник Михайловской артиллерийской академии (1881-98), член Военного совета (с 1898), член Русского собрания II: 15, 57 Денисьев Всеволод Иванович (род. 1896), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), затем корнет Дагестанского конного полка II: 246, 377 Депрейс, слушательница Петербургских высших женских курсов I: 438 Дервиз Сергей Павлович (1863-1943), владелец особняка в Петербурге, предприниматель и меценат I: 563
Державин Гаврила Романович (1743-1816), поэт, государственный деятель I: 566; II: 294, 297, 298
Деринг Фридрих Вильгельм [Фридрих] (1756-1837), немецкий педагог и филолог, издатель Катулла II: 224
Дернбург Генрих (1829-1907), немецкий юрист, профессор Берлинского университета I: 157, 391; II: 185
Дерюжинская Софья Антоновна (род. 1865), урожденная Арцимович, жена В. Ф. Дерюжин- ского I: 565, 567
Дерюжинский Владимир Федорович (1861-1920), редактор «Журнала Министерства юстиции» (с 1895), ординарный профессор Петербургского университета (с 1908), Александровского лицея и Александровской военно-юридической академии по кафедре полицейского
556
Указатель имен
права, сенатор Временного правительства I: 340, 359, 416, 492, 549, 557, 559, 565, 567, 579, 580; И: 16, 32, 128, 207, 211 Десятовский см. Саблер (Десятовский)
Дехтерев, офицер, сын генерала, беженец из Двинска II: 384, 385 Дехтеревы, семья, захватчики дома Никольских в Любани II: 385-388, 417 Джавахов (Джавахишвили) Иван Александрович (1876-1940), приват-доцент Петроградского университета по кафедре восточных языков II: 213 Джемс Вильям (1842-1910), американский психолог, профессор Гарвардского университета I: 193
Джентиле Счипионе (1563-1616), итальянский юрист I: 590, 592, 593; II: 142 Джоуэтт [Джоуэт] Бенджамин (1817-1893), английский богослов и библеист II: 275 Джунковский Владимир Федорович (1865-1938), московский губернатор (1905-12), товарищ министра внутренних дел и командир Отдельного корпуса жандармов (1912-15) II: 163, 168, 194, 195
Дидона (Элисса), основательница Карфагена I: 502
Димитрий [Дмитрий] (в миру князь Абашидзе Давид Ильич, в схиме Антоний) (1867— 1942), епископ Гурийско-Мингрельский (1903-05), Балтский (1905-06), Туркестанский и Ташкентский (1906-12), Таврический и Симферопольский (1912-19, с 1915 архиепископ) 11:51,53-55
Дион Кассий (155-235), древнегреческий историк, автор «Римской истории» II: 193, 297 Дирксен Генрих Эдуард (1790-1868), немецкий юрист, профессор римского права в Кенигсберге II: 289
Дистерло Георгий (Юрий) Романович (род. 1895), барон, сын Р. А. Дистерло, воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), затем штабс-капитан лейб-гвардии Преображенского полка, участник Белого движения в Сибири II: 163, 168, 305, 307 Дистерло Роман Александрович (1859-1919), барон, юрист, член Юридического общества при Петербургском университете, сенатор (с 1912), член Государственного совета (с 1914) I: 580 Дихтер см. Диштер
Диц Александр Константинович (1882 — не ранее 1919), штабс-капитан лейб-гвардии Павловского полка, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 368 Диштер [Дихтер] Лупу, румынский правовед I: 173
Дмитриев, представитель фирмы «Астраханский холодильник» II: 442, 446, 447 Дмитриев Иван Иванович (1760-1837), поэт, министр юстиции (1810-14) I: 96; II: 297 Дмитрий см. Димитрий (Абашидзе)
Дмитрий Иванович Донской (1350-1389), великий князь московский (с 1359) и владимирский (с 1362)1: 485
Дмитрий Константинович (1860-1919), великий князь, брат великого князя Константина Константиновича, генерал-адъютант (1904), главноуправляющий государственным коннозаводством (1897-1905) I: 281; II: 456, 458 Дмитрий Павлович (1891-1942), великий князь, двоюродный брат Николая II, флигель- адъютант (1911), один из убийц Г Е. Распутина II: 106, 109 Добржинская Надежда Алексеевна, жена статского советника, учительница II: 96, 108, 178, 193
Добржинский Борис Болеславович (род. 1886), сын Н. А. Добржинской, юнкер Павловского военного училища II: 108, 113 Добровольский Александр Михайлович (1863-1917), профессор Александровской военноюридической академии (с 1901) I: 537, 569, 570, 580 Добровольский Николай Александрович (1853-1918), министр юстиции (1916-17) II: 279 Добролюбов Николай Александрович (1836-1861), журналист, литературный критик I: 233, 537
Добронравов Николай Павлович см. Николай (Добронравов)
Добротворский Борис Михайлович [Бибишка], присяжный поверенный II: 72, 79, 105, 107,
118, 120, 146, 149, 166, 174, 178
Указатель имен
557
Доброхотова Екатерина Николаевна, заведующая мужским начальным городским училищем Петербургской части II: 102, 129, 131, 144 Добрянский Сергей Флавианович (1887-1937), чиновник Департамента духовных дел иностранных исповеданий МВД, художник II: 128, 239 Доганович Анна Никитична [Никитишна] (1858-1930), урожденная Федотова, жена А. В. Круглова, прозаик, детская писательница I: 180 Догель Михаил Иванович [Дег, Дегио] (1865-1936), член Совета Главного управления по делам печати, профессор Училища правоведения, ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре полицейского права (с 1914) II: 157, 173, 178, 184, 187, 190,
191, 209, 211, 218-222, 231, 232, 237, 242-244, 251, 283, 285, 293, 445 Доде Эрнест (1837-1921), французский публицист, сотрудник «Фигаро», старший брат писателя А. Доде II: 137, 138 Докучаева, подруга О. В. Никольской I: 392
Долгоруков Михаил Михайлович (1891-1937), князь, воспитанник Училища правоведения (окончил в 1914), причисленный к канцелярии Совета министров (с 1914) II: 120 Доливо-Добровольский Николай Александрович, чиновник ведомства учреждений императрицы Марии II: 39
Долинская Елена Михайловна (ум. не ранее 1917), жена Г. Г Долинского, член Русского собрания II: 54
Долинский Георгий Георгиевич (ум. не ранее 1917), муж Е. М. Долинской, статский советник, член Русского собрания II: 54 Дометти Яков Платонович, воспитатель Училища правоведения II: 274 Доможиров Александр Михайлович (1850-1902), муж М. И. Шестаковой, командир крейсера
1-го ранга «Россия» (1896-1900), исправляющий должность младшего флагмана эскадры Тихого океана (1900-01), начальник Николаевской морской академии и директор Морского морского кадетского корпуса (1901-02) I: 271, 448, 457, 475, 481, 488, 524, 534, 536, 556, 557
Доможирова Мария Ивановна [М. И. III., М. И. Д.] (ум. 1913), урожденная де Вильер, жена А. М. Доможирова, в 1-м браке за управляющим Морским министерством И. А. Шестаковым I: 74, 142, 327, 328, 241, 251, 271, 278, 283, 293, 307, 325, 337, 338, 340, 345, 346, 348, 351, 353, 355, 358, 359, 361, 374, 378-380, 391, 403, 405, 448, 450, 457, 465, 475, 481,
488, 489, 492, 524, 534, 573, 612, 614, 623, 630, 632, 635-637, 640; И: 16, 40, 41, 52, 55, 117, 125, 169, 170, 173 Дон Мигуэль см. Крашенинников М. Н.
Дондуковы-Корсаковы, княжеский род I: 90 Донелл Хьюго (1527-1591), французский юрист I: 521 Дорбон Франсуа Луи (1878-1956), французский букинист и издатель II: 173 Дормидонтов Григорий Федорович (1852-1919), ординарный профессор Казанского университета по кафедре римского права (с 1907), ректор университета (1909-18) I: 200 Дорн Лудольф Борисович (1840-1891), ординарный профессор римского права Петербургского университета, инспектор классов Училища правоведения I: 58, 157, 158, 200 Дорожкин Константин Андреевич, чиновник особых поручений при министре народного просвещения II: 292 Дорошевич Влас Михайлович (1865-1922), журналист, публицист I: 503 Достоевская Анна Григорьевна (1846-1918), жена Ф. М. Достоевского И: 52 Достоевская Любовь Федоровна (1869-1926), дочь Ф. М. Достоевского II: 16, 18, 30 Достоевский Федор Михайлович (1821-1881), писатель I: 171, 273, 337, 422, 634; 11:221, 222, 259, 339
Драницын Сергей Михайлович, протоиерей, настоятель церкви при Исидоровском епархиальном женском училище (1888-1917) II: 404 Драчевский Даниил Васильевич (1858-1918), петербургский градоначальник (1907-14) II: 80, 90
Дредж Джеффри (1860-1955), английский писатель и политик консервативного направления II: 24, 29
558
Указатель имен
Дрейфус Альфред (1859-1935), офицер французского Генерального штаба, обвиненный в шпионаже I: 217, 222, 461 Дризен см. Остен-Дризен
Дрожжин Спиридон Дмитриевич (1848-1930), поэт II: 165
Дроздов, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 453 Дроздов Василий Михайлович см. Филарет (Дроздов)
Дружинин Александр Васильевич, помощник присяжного поверенного II: 377, 388 Дружинин Василий Григорьевич (1859-1937), правитель дел (с 1896) и член (с 1904) Археографической комиссии II: 255, 388 Дружинина Евгения Васильевна (1894—1960), урожденная Георгиевская, жена А. В. Дружинина, преподавательница женских учебных заведений в Петрограде, поэтесса, прозаик И: 380
Друцкой Сергей Александрович (1869 — не ранее 1917), князь, экстраординарный профессор Александровской военно-юридической академии II: 43 Дрю, жена французского корреспондента И: 57
Дрю, французский корреспондент, посетитель салона Е. В. Богдановича II: 57 Дрюк (Дрюн) см. Веревкин Андрей Н.
Дуан-ван (Туан-ван), князь, китайский политический деятель, руководитель Боксерского восстания I: 402
Дуарен [Дюарен] Франсуа (1509-1559), французский юрист и адвокат I: 593, 599 Дубровин Александр Иванович (1855-1921), врач, один из лидеров «Союза русского народа», его председатель, организатор и руководитель Всероссийского Дубровинского союза русского народа (с 1910) II: 65, 66, 102, 107, 114, 115, 117, 121, 122, 169, 170, 385 Дубровин Николай Федорович (1837-1904), историк, ординарный академик (с 1886) и непременный секретарь (с 1893) Академии наук, издатель журнала «Русская старина» I: 332, 400
Дубровская, служащая Александровского института благородных девиц в Петрограде II: 214 Думбадзе Иван Антонович (1851-1916), генерал-майор Свиты (1912), состоящий в распоряжении военного министра (1912-14), ялтинский градоначальник (с 1914), покровитель Союза русского народа И: 114, 168 Дунин-Борковский см. Швено-Дунин-Барковский Дункан Иван Яковлевич, доктор медицины, библиофил И: 210
Дурново Иван Николаевич (1834-1903), член Государственного совета (с 1886), министр внутренних дел (1889-95), председатель Комитета министров (с 1895) I: 442, 473 Дурново Мария Васильевна (1848-1894), урожденная княжна Кочубей, жена П. П. Дурново 11:35
Дурново Петр Николаевич (1842-1915), министр внутренних дел (1905-06), член Государственного совета (с 1905), лидер фракции правых в нем II: 225, 232, 347, 350, 360, 376, 390,417, 429, 437
Дурново Петр Павлович (1835-1919), генерал-адъютант (1905), член Государственного совета (с 1904), гласный Петербургской (Петроградской) городской думы (с 1881) и ее председатель (с 1904) II: 108, 238 Дыбенко Павел Ефимович (1889-1938), председатель Центробалта (с апреля 1917), с 26 октября 1917 по март 1918 член коллегии Наркомата по военным и морским делам в составе Совета народных комиссаров, затем нарком по морским делам, в 1918-19 командовал разными частями на фронтах Гражданской войны, репрессирован II: 336 Дыдынский Федор Максимилианович (1836-1921), профессор римского права Варшавского университета (1869-1901) I: 157, 594 Дымский, студент юридического факультета Петербургского университета I: 557 Дымша Любомир Петрович (1860-1915), приват-доцент Петербургского университета по кафедре государственного права I: 305, 417 Дьяков Александр Александрович (1845-1895), писатель-беллетрист, фельетонист газеты «Новое время» II: 448
Дьяков Евгений Николаевич (1896-1920), воспитанник 3-го класса Училища правоведения (на 1917), прапорщик 1-го лейб-драгунского Московского императора Петра Великого полка II: 330, 335, 387
Указатель имен
559
Дьяконов Михаил Александрович (1855-1919), ординарный професор Юрьевского университета по кафедре истории права (с 1890), затем ординарный профессор Политехнического института в Петербурге, ординарный академик Академии наук (1912) I: 270, 346, 347, 387, 388, 392, 427, 434, 436-438, 456 Дюарен см. Дуарен
Дювернуа Николай Львович (1836-1906), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре гражданского права I: 70, 98, 141, 152, 153, 214-219, 221, 229, 234, 257, 259,
260, 290, 303, 306, 326, 328, 333, 334, 336, 340, 346, 347, 350, 351, 353, 356, 365, 374, 376, 377, 390, 414, 419, 420, 422, 424, 472, 482, 495, 522, 536, 553, 556, 559, 575, 634; II: 333
Дюлу — возможно Юлий Филиппович, комиссионер Академии художеств в Париже II: 170 Дюма Александр (отец) (1802-1870), французский писатель I: 177, 178; И: 399, 400 Дюперрон Георгий Александрович (1877-1934), библиограф, журналист, организатор физической культуры и спорта, товарищ председателя Петербургского олимпийского комитета, председатель Всероссийского союза легкой атлетики и Всероссийского футбольного союза II: 79, 87, 102, 105, 107 Дюринг Евгений Карл (1833-1921), немецкий философ и экономист, профессор механики И: 224
Дюрюи Жан Виктор (1811-1894), французский историк и государственный деятель, член Французский академии, министр народного просвещения Франции (1863-69) II: 218 Дягилев Сергей Павлович (1872-1929), театральный и художественный деятель, редактор- издатель журнала «Мир искусств» I: 429, 441, 448, 487, 489 Дядя Гриша (ум. 1901), неустановленное лицо I: 536
Е. Н. см. Шубинская Е. Н.
Ебелов см. Эбелов
Евангулов Григорий Георгиевич (ум. не ранее 1914), член-сотрудник Юридического общества при Петербургском университете, причисленный к Государственной канцелярии, затем служил на Кавказе I: 293, 305, 348, 580 Евреинов Василий Вячеславович (род. 1853), заведующий церемониальной частью Министерства императорского двора и уделов (1907-17) I: 524; И: 87, 88, 117, 118, 168 Евреинов Владимир Михайлович (род. 1880), брат П. М. и М. М. Евреиновых II: 178, 261, 264, 297, 443
Евреинов Петр Михайлович (род. 1875), ученик и друг Никольского, брат В. М. и М. М. Евреиновых, студент юридического факультета Петербургского университета, затем чиновник МВД I: 365, 366, 392, 393, 420, 422, 435, 441, 448, 450, 460, 463, 469, 471, 483, 492, 495, 502, 503, 507, 527, 528, 535, 537, 539, 543, 551, 560, 562, 564, 576, 578, 581, 583, 584, 591,
592, 594, 595, 598, 599, 634; И: 36, 78, 86, 88, 89, 91, 119, 132, 136, 140, 146, 147, 156,
165, 168, 169, 174, 203, 218, 219, 227, 232, 236, 238, 239, 241, 242, 248, 251, 254, 258, 260,
261, 264, 276, 278, 285, 287, 288, 292, 295, 297, 299, 300, 308, 309, 313, 314, 317-319, 330,
337, 344, 345, 363, 370
Евреинова Марья Михайловна (род. 1873), сестра В. М. и П. М. Евреиновых II: 261, 370 Еврипид (480-405 до н. э.), древнегреческий трагик И: 405-407
Евсеев — возможно Иван Евсеевич (1868-1921), доцент по кафедре гомилетики (с 1906) и ординарный профессор по кафедре русского и церковнославянского языков и палеографии (с 1909) Петербургской (Петроградской) духовной академии И: 248, 253 Евтушевский — возможно Сергей Иванович (ум. 1915), старший фабричный инспектор Подольской губернии II: 264 Егор, дворник дома Никольского I: 406, 521 Егорий (Егорка) см. Чичерин Г. В.
Егоров Вячеслав Александрович (1878 — не ранее 1929), историк, преподаватель русского языка и литературы в Институте императрицы Марии 11:95, 105, 155, 168, 236, 241,
245, 248, 251, 253, 260, 285, 287, 291, 297, 308, 309, 317, 344, 345, 399, 427, 454 Егорова Мария Люциановна, жена В. А. Егорова II: 95
Егунов, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 406, 407 Ежов Николай Михайлович (1862 или 1864-1941 или 1942), прозаик, журналист, постоянный фельетонист газеты «Новое время» (1896-1917) I: 539, 540
560
Указатель имен
Екатерина II (1729-1796), императрица (с 1761), правила с 1762 I: 60, 67, 344, 490; II: 17, 334, 430
Елачич Наталья Яковлевна (1870 — ок. 1930), урожденная Полонская, дочь Я. П. Полонского, жена Н. А. Елачича И: 43, 89 Елачич [Калачич] Николай Александрович (1872-1938), член Юридического общества при Петербургском университете, чиновник Государственной канцелярии (на 1905) II: 43, 89 Елена Семеновна, неустановленное лицо, родственница или близкий друг Никольских 1:607 Еленев Рафаил Федорович [Фушка] (1873? — не ранее 1919), старший делопроизводитель Государственной канцелярии, член совета Русского собрания, председатель Кружка русских деятелей в Финляндии, брат С. Ф. Еленева II: 171 Еленев Сергей Федорович (ум. 1942), правый общественный деятель, член Союза Михаила Архангела, брат Р. Ф. Еленева II: 178 Елизавета (Амалия-Евгения) (1837-1898), императрица Австро-Венгрии, жена Франца-Иосифа I 1:214
Елизавета [Елизавета Румынская] (псевдоним Сильва Кармен) (1843-1916), королева Румынии, жена Карла I, писательница И: 135 Елизавета [Лизавета], прислуга Германовых И: 433, 434, 436 Елизавета Алексеевна (1779-1826), императрица (с 1801) II: 336
Елизавета Маврикиевна (1865-1927), великая княгиня, жена великого князя Константина Константиновича I: 234, 281 Елизавета Петровна (1709-1761), императрица (с 1741) II: 27, 54
Елизавета [Елисавета] Федоровна (1864—1918), великая княгиня, жена (с 1905 вдова) великого князя Сергея Александровича, сестра императрицы Александры Федоровны II: 71 Елисеев Александр (1897-1920), воспитанник Училища правоведения (3-й класс на 1917), участник Белого движения И: 256 Елисеев Александр Григорьевич (1839-1917), член Совета по учебным делам Министерства торговли и промышленности, деятель благотворительности, петербургский домовладелец, брат Г. Г. Елисеева И: 167 Елисеев Григорий Григорьевич [Барон Орро, лорд Пюхаггэ] (1858-1942), предприниматель, попечитель совета коммерческих курсов при обществе для распространения коммерческих знаний, гласный Петербургской городской думы, член ее Комиссии по народному образованию, председатель правления торгового товарищества «Братья Елисеевы», брат А. Г. Елисеева II: 108, 120, 158, 167, 168, 170, 208-213, 218, 222, 227-230, 233, 235, 236, 238, 240, 241, 245, 247, 251-254, 257, 262, 265, 268-270, 281, 283, 294, 306, 308, 310, 314-317, 335, 353, 377
Елисеева Вера Федоровна (1883-1947), 2-я жена Г Г. Елисеева II: 208, 213, 222, 251, 266, 268-270, 283, 308,310 Елкин, пристав Лубенского окружного суда II: 100 Ельяшевич см. Эльяшевич
Енгалычев Николай Николаевич (1878-1932 или 1933), князь, военный инженер, начальник строительного управления Второго военного строительства Петроградского района (в 1918) II: 388, 445
Енгалычев Павел Николаевич (1864-1944), князь, состоящий в распоряжении командующего Императорской главной квартирой (1905-14), варшавский генерал-губернатор (1914—17), после 1917 в эмиграции II: 258 Епифанов Александр Григорьевич, помощник присяжного поверенного II: 138, 168, 178, 185, 189, 202, 209, 212, 213, 227, 236-238, 240, 251, 260, 261, 284, 377, 380 Ереминский, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 369 Еремченко Николай Иванович (псевдоним Н. Полтавец) (ум. 1917), литератор, публицист, редактор газеты «Русское знамя» (1912-14) II: 86, 102, 114 Ермолинский Николай Николаевич (1869-1919), генерал-майор, в должности шталмейстера двора великой княгини Елизаветы Маврикиевны II: 163, 167, 168, 170, 207, 209 Ермолов Алексей Сергеевич (1847-1917), агроном, экономист, министр земледелия и государственных имуществ (1893-1905), член Государственного совета (с 1905) 1:575; II: 35, 37, 43
Указатель имен
561
Ермолов Василий Васильевич (1882-1920), земский начальник Валдайского уезда Новгородской губернии (1907-10) II: 75, 76 Ермолов Герман Александрович (1880-1931), калужский вице-губернатор (1915-17), член Союза русского народа, после 1917 священник, репрессирован II: 43, 117, 149, 169, 354, 386
Ернштедт [Йернштедт] Виктор Карлович (1854—1902), филогог, палеограф, историк, профессор историко-филологического факультета Петербургского университета (с 1884), действительный член Академии наук (1898) I: 338, 400 Ерошевич — возможно Владислав Александрович, подполковник (на 1916) II: 446, 462 Ефимов Василий Владимирович (1857-1902), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре римского права (с 1891), декан юридического факультета (в 1901) I: 52, 70, 107, 108, 133, 136, 137, 139-141, 152, 153, 157, 186, 200, 201, 215, 217-219, 247,
248, 250, 256, 257, 259, 266, 270, 286, 287, 305, 306, 308, 314, 318, 326, 332, 333, 336, 337,
341, 344, 350, 358, 365, 374, 380, 382-384, 386, 387, 392, 421, 425, 428, 437, 442, 444, 459,
468, 494, 498, 502, 505, 506, 536, 559, 560, 569, 570, 580, 585, 587, 597, 620, 638; И: 149, 259, 260, 262, 279, 283, 284, 286-292, 296-300, 304, 308-311, 314, 331, 333-335, 340, 343,
344, 346, 348-354, 356-360, 368, 369, 375, 376, 382, 389, 391, 395, 402, 404-406, 411, 413,
415, 418, 421, 423, 433, 437^139, 444, 446, 448, 453, 456 Ефимова Таисия Степановна, вдова В. В. Ефимова, владелица мастерской мраморных изделий II: 193, 194, 260, 262 Ефремов Петр Александрович (1830-1907), публикатор и комментатор сочинений русских писателей, библиограф, член-корреспондент Академии наук (1900), директор Петербургских сберегательных касс (1872-89) и Государственного банка (1889—93) I: 631
Жаконне [Jaconnet], дочь JI. Жаконне II: 54
Жаконне [Jaconnet] Луи, корреспондент французских газет в Петербурге II: 54 Жандр Георгий Владимирович (1894-1969), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1915), затем штабс-капитан лейб-гвардии Семеновского полка II: 113, 300 Жаров Т. Н., клиент Никольского II: 67
Жданов Александр Маркелович (1858-1914), математик, экстраординарный (с 1890) и ординарный (с 1895) профессор, ректор (1903-05) Петербургского университета, попечитель Московского учебного округа (1907-11) I: 356, 438, 536 Жданов Сергей Владимирович, банкир и предприниматель, гласный Петербургской городской думы («обновленец»), председатель ее Комиссии по народному образованию, попечитель 11-го четырехклассного мужского училища II: 73, 74, 80, 82, 102-104, 118-120,
123, 146, 167, 168, 170
Жевахов Николай Давыдович (1876-1938), князь, товарищ обер-прокурора Синода (1916-17) II: 256
Жеденов Николай Николаевич (ум. 1933), писатель, публицист, чиновник особых поручений при министре внутренних дел (с 1904), член Русского собрания, член-учредитель Союза русского народа, член Главного совета Всероссийского Дубровинского союза русского народа, издатель газеты «Гроза» (с 1910) II: 74, 89, 102 Жедринский Александр Александрович (1859-1918), вице-директор 2-го департамента Министерства юстиции, управляющий Сенатской типографией, сенатор Временного правительства II: 40
Железов Дмитрий Васильевич (1870 — не ранее 1918), слушатель Александровской военноюридической академии (окончил в 1901), помощник военного прокурора Московского военно-окружного суда (1906-09), военный следователь Московского военного округа (1909-15) I: 483, 492, 495, 500 Желобовский Александр Алексеевич (1834-1910), протопресвитер военного и морского духовенства, член Синода, писатель I: 212, 213; II: 43 Женичка см. Германов Е. Н.
Жижиленко Александр Александрович (1873-1931), экстраординарный профессор Петербургского (Петроградского) университета по кафедре уголовного права (с 1901), член Юридического общества при Петербургском университете I: 305, 326, 334, 344, 348, 427, 430, 440, 444, 475, 494, 513, 523, 557, 560, 633, 639; II: 150, 211
ЗбЗак. 3718
562
Указатель имен
Жилин Александр Алексеевич (1880 — не ранее 1949), ординарный профессор Петроградского университета по кафедре государственного права (с 1914), юрисконсульт МВД (1916-17) II: 211, 212, 215, 216, 232, 233, 245, 261, 264, 270, 295, 296 Жилин Николай Алексеевич [Жилин-думский] (1878-1922), депутат IV Государственной думы II: 233
Жилина Ксения Яковлевна, жена А. А. Жилина II: 216, 233, 261, 270 Жилинская, слушательница Петербургских высших женских курсов I: 439, 445 Жирар Поль Фредерик (1852-1925), французский юрист, профессор римского права в Сорбонне I: 157, 266
Жолткевич Иван Спиридонович (род. 1857), начальник Юрьевского уезда II: 188 Жоржель Жан Франсуа, аббат, католический деятель, мемуарист II: 221 Жубер Петрус Якобус (1834-1900), политический и военный деятель Республики Трансвааль, главнокомандующий бурской армией I: 311 Жук см. Жуковский В. П.
Жукевич-Стоша [Стоша] Виктор Осипович, прокурор Тобольского окружного суда (на 1912-16) 11:71,74, 89, 93,94, 111 Жуковская Александра Петровна, слушательница Петербургских высших женских курсов (окончила в 1901) I: 438, 447, 456, 464, 470, 483, 537, 538 Жуковский Василий Алексеевич, чиновник по особым поручениям Министерства финансов I: 569
Жуковский Василий Андреевич (1783-1852), поэт, воспитатель великого князя Александра Николаевича I: 608 Жуковский [Жук] Василий Павлович (1861-1939), педиатр I: 101
Жулебин Федор Иванович (ум. 1913?), доктор медицины, старший помощник заведующего делопроизводством Медицинского совета МВД II: 146, 168
Завидонский Максим Яковлевич, купец, торговец обувью и дорожными вещами II: 338 Загиба — возможно Загибенин Сергей Стахиевич, штабс-капитан II: 444 Заглядимов Иван Иванович, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 365, 369, 385, 388, 389, 396, 400, 403, 414, 426 Загоровский Александр Иванович (1849 — не ранее 1916), ординарный профессор Харьковского (с 1886) и Новороссийского (с 1892) университетов по кафедре гражданского права и судопроизводства I: 582, 606, 609, 638 Загуляев Михаил Андреевич (1834-1900), литератор, секретарь Русского литературного общества (с 1892) I: 343 Загурский Леонтий Николаевич (1847-1912), ординарный профессор Харьковского университета по кафедре римского права I: 153, 157, 158, 186, 200, 437 Зайончковский Николай Чеславович (1859-1918), член Совета министра внутренних дел, затем товарищ обер-прокурора Синода, сенатор (с 1916) II: 240, 247, 252 Зайцев, военный врач И: 141
Закалинский Николай Григорьевич (1894—1918), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем вольноопределяющийся лейб-гвардии Уланского ее величества полка 11:212
Закомельский Евгений Иванович (1865 — не ранее 1916), слушатель Александровской военноюридической академии (окончил в 1902), помощник военного прокурора Туркестанского военно-окружного суда (1906-12), военный следователь Туркестанского военного округа I: 383
Закс Маркус Ицкович (ум. не ранее 1917), петербургский купец 1-й гильдии, владелец бандажной фабрики I: 400, 403 Залеман Виктор Дмитриевич, инженер путей сообщения, петербургский домовладелец 11:91,93, 133
Залесский Николай (род. 1899), воспитанник Училища правоведения (ускоренный выпуск 1918) II: 324
Замысловский Георгий Георгиевич (1872-1920), депутат III и IV Государственной думы, деятель Русского народного союза имени Михаила Архангела II: 124
Указатель имен
563
Замятнин Дмитрий Николаевич (1805-1881), министр юстиции (1862-67), член Государственного совета (с 1867) I: 53 Занцевич, журналист I: 315
Заппи Джованни Баттиста Феличе (1667-1719), итальянский юрист и поэт И: 356 Зарина, знакомая Никольского и М. И. Шестаковой I: 142
Зарудный Александр Сергеевич (1863-1934), товарищ прокурора Петербургского окружного суда (1895-99), с 1901 в адвокатуре, присяжный поверенный, член Юридического общества при Петербургском университете, сын С. И. Зарудного I: 156; И: 97-99 Зарудный Сергей Иванович (1821-1887), старший юрисконсульт Консультации при Министерстве юстиции (1849-56), статс-секретарь департаментов гражданских и духовных дел (1859-61) и законов (1861—69) Государственного совета, разработчик Судебной реформы 1864, сенатор (с 1869) I: 53 Зброжек, знакомый Никольского I: 493
Звегинцев Николай Александрович (1848-1920), смоленский (1902-05) и лифляндский (1905-14) губернатор II: 205 Звегинцев Николай Иванович (1877-1932), полковник лейб-гвардии Гусарского полка, генерал-майор (1917), командующий войсками Мурманского края (1915—18) И: 41, 43, 57 Звегинцева Софья Алексеевна (1880-1935), урожденная графиня Игнатьева, дочь А. П. Игнатьева, жена Н. И. Звегинцова II: 43 Зверев Николай Андреевич (1850-1917), экстраординарный (с 1884), ординарный (с 1889) профессор кафедры энциклопедии права и истории философии права Московского университета, товарищ министра народного просвещения (1898-1901), сенатор (с 1901), начальник Главного управления по делам печати (1902-05), профессор Училища правоведения (с 1908), член Государственного совета (с 1909) I: 298, 303, 488, 581, 582; II: 16, 18, 106, 151, 152, 154-157, 162, 168, 170-172, 214, 238, 261, 264, 276, 277 Зверева, дочь Н. А. Зверева — Софья Николаевна (род. 1888) или Любовь Николаевна (род. 1891)11: 425
Зверева Надежда Васильевна, урожденная Хотяинцева, жена Н. А. Зверева II: 253 Звонников Алексей Иванович (1865-1919), помощник начальника Главного военносудного управления и главного военного прокурора (1911-12), начальник Александровской военно-юридической академии (1912-17) II: 141, 144, 161, 165 Зворский — возможно Николай Васильевич, гражданский инженер, петербургский городской архитектор II: 86 Зданович, знакомый Н. М. Соколова I: 150
Зданович Зинаида Игнатьевна, слушательница Петербургских высших женских курсов (окончила в 1903), затем учительница женской гимназии I: 447, 449, 451, 478, 598 Здравомыслов Константин Яковлевич (1863-1933), начальник Архива и библиотеки Синода (с 1903) II: 163, 347, 350-352, 355-358, 404, 409 Зевальд, представитель домового комитета И: 316 Зегаль Г. М., студент Петербургского университета I: 538, 555 Зеелер см. Зелер
Зеземан Отто Генрихович (род. 1866), экстраординарный профессор Юрьевского университета по кафедре семитских языков, доктор философии Лейпцигского университета И: 187
Зейн Франц Альберт (1862-1918), финляндский генерал-губернатор (1909-17) П: 156, 165,276 Зеленко, гласный Петроградской городской думы — Валерий Антонович или Николай Петрович (1869-1941) И: 244 Зеленой Александр Ильич, чиновник Сената, сын И. А. Зеленого, знакомый Никольского I: 198
Зеленой [Зеленый] Илья Александрович (1841-1906), гофмейстер, управляющий двором великого князя Константина Константиновича I: 185, 191, 197-201, 221, 224, 239, 240, 282 Зелер [Зеелер] Карл-Вильгельм Фридрихович фон (1861-1925), ординарный профессор Киевского (1897-1901), Юрьевского (1912-13) и Петербургского (Петроградского) (1913-17) университетов по кафедре римского права I: 164, 184, 246, 267; II: 160, 185, 205-207, 209-212, 274, 356, 357
564
Указатель имен
Зелинский Фаддей Фаддеевич (1859-1944), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре классической филологии (1890-1921), профессор Историко-фило- логического института и Высших женских курсов I: 287, 390, 526, 603; И: 135, 150 Зенгер Григорий Эдуардович (1853-1919), филолог, товарищ министра (1901-02) и министр (1902-04) народного просвещения, член-корреспондент Академии наук (1907) I: 536, 537, 572, 574, 576, 595, 596, 599, 604, 608, 612, 616, 617, 627 Зенон Элейский (ок. 490 — ок. 430 до н. э.), древнегреческий философ II: 98 Зернсен Доротея Вильгельмина, петербургская купчиха (колбасная торговля) I: 326, 426 Зигон Варвара Григорьевна, заведующая мужским городским начальным училищем Васильевской части Петербурга II: 92, 146, 203 Зиновьев Александр Васильевич, секретарь Центрального статистического комитета МВД И: 78, 101, 118, 120, 144, 164, 167, 168 Зиновьев (настоящая фамилия Радомысльский) Григорий Евсеевич (1883-1936), член Политбюро Центрального комитета партии большевиков (в октябре 1917 и 1921-26), председатель Петроградского совета (1917-26) II: 441, 448, 455, 458 Зиновьев Иван Алексеевич (1835-1917), посланник в Швеции и Норвегии (1891-97), посол в Турции (1897-1909), член Государственного совета (с 1909) I: 117, 121, 381; II: 19, 364 Зиновьев Николай Алексеевич (1839-1917), товарищ министра внутренних дел (1902-04), член Государственного совета (с 1904) II: 40 Зиновьева, клиентка Никольского из Москвы И: 174
Зиновьева Мария Ивановна (1848 — не ранее 1917), урожденная Скворцова, жена Н. А. Зиновьева II: 52
Зиссерман Николай Юрьевич (1897-1918), воспитанник Училища правоведения (2-й класс в 1917), подпоручик 84-го пехотного Ширванского его величества полка II: 244, 296 Змий см. Кондратьев А. А.
Змирлов Константин Павлович (1847 — не ранее 1916), цивилист, действительный член Юридического общества при Петербургском университете, сенатор (с 1903) I: 451 Змитрович, студент юридического факультета Петербургского университета I: 451 Знаменский Александр Николаевич (ум. не ранее 1917), чиновник Контроля при Синоде И: 52
Золотарев Аким Михайлович (1853-1912), профессор статистики Николаевской академии Генерального штаба (с 1886), директор Центрального статистического комитета (1904-11), сенатор (с 1911), член совета Русского собрания (с 1900), товарищ председателя Русского окраинного общества (с 1906) II: 34, 42, 57 Золотарев Игнатий Михайлович (1868-1918), товарищ министра внутренних дел (1911-13), сенатор (с 1915) II: 74, 115 Золотарева, жена Мейера I: 354
Золотарева Александра Ивановна [Тетушка; Тетя Саша; Тетя Шаня] (ум. не ранее 1917), урожденная Скроботова, тетка Никольского I: 212, 251, 550, 551, 554; II: 161, 178, 213 Золя Эмиль (1840-1902), французский писатель I: 142, 143
Зубков Иван Иванович, купец, владелец издательства «Законоведение» II: 348, 352 Зубов, подъесаул Войска Донского I: 435, 436
Зуев Александр Александрович (род. 1896), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), композитор II: 212, 237, 291 Зуев Александр Ювенальевич (1856-1924), помощник главного доктора Морского госпиталя, главный санитарный инспектор флота (с 1908) II: 41, 254 Зуев — возможно Дмитрий Дмитриевич (1890-1937), полковник лейб-гвардии Преображенского полка II: 357
Зуева Софья Васильевна, урожденная Филимонова, мать А. А. Зуева II: 254 Зюкова Аграфена Афанасьевна [Аграфена; Грушетта], прислуга семьи А. А. Ширинского- Шихматова И: 378, 407, 429, 432
Ибельман, ученик О. В. Никольской I: 457
Ибельман [Ибельманша], мать ученика О. В. Никольской I: 457, 549, 574 Ибельманы, семья, знакомые О. В. Никольской I: 516
Указатель имен
565
Иван (Иоанн) IV Грозный (1530-1584), царь (с 1533) II: 71 Иван (Иоанн) VI Антонович (1740-1764), император (1740-41) I: 566; II: 418 Иванов, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) 1:432
Иванов — возможно Александр Александрович (род. 1867), ординарный профессор Петроградского университета по кафедре астрономии и геодезии (с 1915), проректор университета (с 1915) и секретарь физико-математического факультета, профессор Высших женских курсов II: 212
Иванов, гласный Петербургской городской думы — Виктор Михайлович (1846-1919), профессор Николаевской академии Генерального штаба, отставной генерал-лейтенант, или Сергей Валентинович (1852-1925), сенатор (с 1906) II: 120 Иванов — возможно Иван Иванович (1861-1929), литературный критик I: 287, 508 Иванов Николай Иудович (1851-1919), генерал-адъютант (1907), командующий войсками Юго-Западного фронта (1914-16) II: 202 Иванов-Луцевин Николай Федорович (1839-1929), генерал для поручений при командующем Московским военным округом (1894—1906), почетный опекун (с 1906), генерал-адъютант (1914) 11:45
Иванова-Луцевина, дочь Н. Ф. Иванова-Луцевина II: 45
Ивановский Игнатий Александрович (1858 — не ранее 1926), экстраординарный (с 1898), ординарный (с 1906) и заслуженный (с 1910) профессор Петербургского (Петроградского) университета по кафедре государственного права, профессор Александровского лицея и Александровской военно-юридической академии, член Ученого комитета Министерства народного просвещения (с 1908) I: 141, 305, 307, 326, 333, 334, 336, 347, 387, 390, 414, 420, 441, 556, 557, 568; II: 53, 211, 214 Ивановский Петр Михайлович, инспектор Коломенской женской гимназии в Петрограде 11:291
Ивашенцов Сергей Васильевич (1857-1921), командир лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригады (на 1905), в отставке (с 1907) II: 52 Иверсен Юлий Богданович (1823-1900), исследователь русских медалей, старший хранитель минц-кабинета Эрмитажа II: 340 Игнатий (в миру Брянчанинов Дмитрий Александрович) (1807-1867), игумен Троице-Сергиев- ской пустыни под Петербургом (1834-57), епископ Кавказский и Черноморский (1857—61) II: 239
Игнатов Н. И., адвокат Карбасникова II: 20
Игнатовский Александр Иосифович (род. 1875), профессор Юрьевского университета по кафедре факультетской терапевтической клиники (с 1912), в эмиграции профессор Белградского университета II: 182, 189, 231 Игнатьев Алексей Павлович (1842-1906), граф (с 1877), член Государственного совета (с 1896), председатель особых совещаний для пересмотра исключительных законов об охране государственного порядка и по вопросам веротерпимости (в 1905), член Русского собрания II: 41-43, 45, 51, 52, 56, 57, 62 Игнатьев Павел Алексеевич (1878-1930), граф, полковник лейб-гвардии Гусарского полка, сын А. П. Игнатьева II: 41 Игнатьев Павел Николаевич [Граф] (1870-1945), граф (с 1877), министр народного просвещения (1915-16) 11:207, 210, 211, 213-215, 225, 235, 237, 239, 245, 246, 251, 253, 254, 257, 258, 260-262, 265, 267, 274 Игнатьев Сергей Алексеевич (1888-1965), граф, сын А. П. Игнатьева, воспитанник Училища правоведения (окончил в 1909), затем штабс-ротмистр лейб-гвардии Гусарского его величества полка II: 41, 422 Игнатьева Ольга Алексеевна (1896-1949), графиня, фрейлина, дочь А. П. Игнатьева II: 41,422 Игнатьева Софья Сергеевна (1852-1944), графиня (с 1877), урожденная княжна Мещерская, жена А. П. Игнатьева, хозяйка светского салона в Петербурге И: 41, 52, 53, 422 Игорь см. Никольский И. В.
Игорь Константинович (1894—1918), князь крови императорской, сын великого князя Константина Константиновича II: 189
566
Указатель имен
Извольский Петр Петрович (1863-1928), попечитель Петербургского учебного округа (1904-05), товарищ министра народного просвещения (1905-06), обер-прокурор Синода (1906-09) И: 15
Изотов, студент юридического факультета Петербургского университета I: 443 Икскуль фон Гильденбандт Юлий Александрович (1853-1918), барон, государственный секретарь (1904-09), член Государственного совета (с 1909) И: 37, 56, 57 Илиодор (в миру Труфанов Сергей Михайлович) (1880-1952), иеромонах, противник Г. Е. Распутина И: 111, 112, 440, 443 Илляшевич Валериан Яковлевич (1822-1907), генерал-лейтенант, преподаватель геометрии в Николаевской инженерной академии и Училище правоведения I: 120 Ильин Алексей Алексеевич (1858-1942), член Государственного совета по выбору от дворянства Петербургской губернии (1909-15), член Совета Александровского лицея, нумизмат, картограф, владелец магазина карт, впоследствии член-корреспондент АН СССР (1928) II: 348
Ильин И.Ф., клиент Никольского II: 100, 158, 159, 161, 163-165, 172, 174, 197, 232, 233,
239, 242, 299, 300
Ильин-Женевский Александр Федорович (1894-1941), в 1917 редактор ряда большевистских газет, член Петроградского совета, в октябре комиссар ВРК, с конца 1917 комиссар Главного военно-судебного управления, в 1918 управляющий делами комиссариата по военным делам Петроградской коммуны И: 396, 415, 419 Ильинская, клиентка Никольского И: 222
Ильинский Григорий Андреевич (1876-1937), ординарный профессор по кафедре истории церковно-славянского и русского языка Харьковского университета (с 1907), Нежинского историко-филологического института (с 1912), Юрьевского (с 1916), Воронежского (с 1918) и Саратовского (с 1920) университетов II: 443 Ильяшев, служащий Инженерной обороны Петрограда II: 338
Ильяшенко Владимир Степанович (1887-1970), чиновник, поэт, литератор II: 239, 251, 262 Ильяшенко, предполагаемая невеста В. Б. Никольского — Зоя Ильинична (род. 1898) или Мариамна Ильинична (род. 1900) II: 349 Ильяшенко Илья Ефимович (род. 1859), сенатор (с 1910), товарищ министра юстиции (на 1917), действительный член Юридического общества при Петербургском университете 1:451,569 Имеретинский (Багратион-Имеретинский) Александр Константинович (1837-1900), князь, член Государственного совета (с 1892), варшавский генерал-губернатор и командующий войсками Варшавского военного округа (с 1897) I: 118 Иннокентий (в миру Вениаминов-Попов Иван Евсеевич) (1797-1879), епископ (с 1850 архиепископ) Камчатский, Курильский и Алеутский (1840-68), митрополит Московский и Коломенский (1868-79), духовный писатель И: 122 Инночка см. Гуляева И. Н.
Иностранцев Александр Александрович (1843-1919), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре минералогии и геологии (с 1880), член-корреспондент Академии наук (1901), член Совета министра народного просвещения (с 1911) I: 521, 522, 562 Иоанн Златоуст (ок. 344-407), богослов, философ I: 547
Иоанн Константинович [КИК] (1886-1918), князь крови императорской, сын великого князя Константина Константиновича II: 103 Иоанн Кронштадтский (в миру Сергиев Иоанн Ильич) (1829-1908), протоиерей и настоятель Андреевского собора в Кронштадте (с 1874), проповедник I: 63, 116; II: 71, 116, 203 Иоанн (в миру Смирнов Иван Ксенофонтович) (1844-1919), архиепископ Рижский и Митав- ский (1912-17) II: 188, 189 Ион Елена Васильевна, петербургская домовладелица II: 175
Ионин Сергей Львович (1890-1971), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1912), причисленный к Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов, в Гражданскую войну штабс-ротмистр лейб-гвардии Драгунского полка, в эмиграции во Франции и Германии II: 386, 387 Иосиф (ум. 1652), патриарх Московский и Всея Руси (с 1642) I: 483 Ипатия см. Гипатия
Указатель имен
567
Ирена [Ирина] Прусская (1866-1953), урожденная принцесса Гессенская, сестра императрицы Александры Федоровны и великой княгини Елизаветы Федоровны, жена принца Генриха Прусского, брата германского императора Вильгельма IIII: 71 Ириней (в миру Клементьевский Иван Андреевич) (1753-1818), член Синода (1788-1814), епископ Тверской и Старицкий (1792—98, с 1796 архиепископ), архиепископ Псковский и Рижский (1798-99), Псковский, Лифляндский и Курляндский (1799-1814) I: 619 Исаев Андрей Алексеевич (1851-1924), экономист, статистик и социолог, преподаватель Петербургского университета (1879—93), профессор ярославского Демидовского лицея (с 1884)1: 160
Исаков Петр Николаевич (1852-1917), отставной действительный статский советник, член совета Российской экспортной палаты, председатель Союза русских писателей II: 89 Исполатов Павел Иванович (род. 1852), вице-директор канцелярии обер-прокурора Синода II: 88
Исполатов Сергей Павлович (ум. не ранее 1917), студент юридического факультета Петербургского университета, член Кружка изящной словесности I: 534, 539, 555 Истомин Владимир Константинович (1848-1914), писатель, гофмейстер (1893) II: 117, 118 Истомин Петр Владимирович (1879-1937), вице-директор Департамента духовных дел иностранных исповеданий МВД (на 1913), товарищ обер-прокурора Синода (1915), директор канцелярии наместника на Кавказе (1915-17) II: 173
Йеринг Рудольф фон (1818-1892), немецкий юрист, основатель т. н. «реалистической школы права» в германской научной юриспруденции 1:98, 144, 154, 156, 173, 189, 238, 250, 261,296 Иернштедт см. Ернштедт
Йорс [Jopc] Пауль (1856-1925), немецкий историк римского права II: 309 К. В. см. Кедров К. В.
К. Р. см. Константин Константинович, великий князь
Кабат Александр Иванович (1848-1917), член Совета Государственного банка I: 370, 468; II: 240
Кабат Анастасия Ильинична (1854—1932), урожденная Сафонова, жена А. И. Кабата I: 370 Кабат Иван Иванович (1843-1902), директор Хозяйственного департамента МВД (1892-1900), председатель Страхового комитета, сенатор (с 1900) I: 583 Каваками [Кавакам] Тосихико (1861-1935), японский дипломат и разведчик, сотрудник японской миссии в России I: 278, 279, 388; II: 317, 318 Кавелин Дмитрий Александрович (1777-1851), директор Петербургского университета (1818-23)1: 134
Кавелин Константин Дмитриевич (1818-1885), профессор гражданского права в Петербургском университете (1857—61) и Военно-юридической академии (1878-85), философ и публицист I: 118, 160, 340 Кавтарадзе Алексей Гаврилович (1821-1907), генерал от инфантерии, член Александровского комитета о раненых (с 1894) I: 437 Каджар [Каджар 2-й] Султан-Овейс-Мирза (род. 1897), персидский принц, воспитанник
4-го класса Училища правоведения (в 1916), исключен II: 255, 256, 259 Каджар Шамс-Эд-дин-Мирза (род. 1894), персидский принц, воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917) II: 212 Кадлубовский Арсений Петрович (1867-1921), литературовед, профессор, декан историко- филологического факультета и директор научной библиотеки Пермского университета II: 284
Кадорна Луиджи (1850-1928), граф, маршал Италии (1924), начальник Генерального штаба Италии (с 1914) II: 273 Казаков, посетитель салона Е. Ф. Муяки II: 40 Казанский Василий Павлович см. Вениамин (Казанский)
Казанский Петр Евгеньевич (1866-1947), экстраординарный (с 1896) и ординарный (с 1899) профессор Новороссийского университета по кафедре международного права, декан юридического факультета (с 1908) I: 341, 459; II: 21, 166, 178, 220
568
Указатель имен
Казанцев Леонид Николаевич (1854-1896), профессор Университета св. Владимира по кафедре римского права (с 1884) I: 200, 437 Кази Анастасия Николаевна (1856-1942), урожденная Беловодская, жена С. И. Кази, мать
С. С. Кази I: 528, 536, 546, 573, 580, 581 Кази Сергей Ильич (1844—1917), генерал-майор по адмиралтейству, отец С. С. Кази I: 528, 534, 536, 573, 580, 581
Кази Сергей Сергеевич (1877-1901), студент юридического факультета Петербургского университета I: 476, 481, 483, 487, 492, 495, 497, 502, 503, 507-510, 514, 527, 528, 530, 531,573, 639
Казицына Елена Михайловна, жена статского советника, владелица пустого участка на углу Фонарного переулка и Мойки II: 72 Казмина — возможно Елена Антоновна, вдова генерал-майора II: 141 Каиров, студент юридического факультета Петербургского университета I: 468 Кайгородов, студент Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 537, 551,555
Кайгородов Дмитрий Никифорович (1846-1924), естествоиспытатель, фенолог, профессор Лесного института в Петербурге (1882-1907) I: 596; И: 18 Кайгородов Михаил Никифорович (1853 — не ранее 1916), нюландский (1901-05) и иркутский (1905-06) губернатор, начальник 26-й пехотной дивизии (1907-13), комендант Гродненской крепости (1913—15) И: 57 Кайгородова Эмма Филипповна, жена М. Н. Кайгородова II: 57 Калакуцкий см. Колакуцкий Калантаров, отец С. Калантарова II: 36 Калантаров С., клиент Никольского И: 36
Калачев, дядя В. К. Рудановского, председатель Сибирского банка I: 495 Калачич см. Елачич
Калачов Николай Васильевич (1819-1885), историк, архивист, юрист, сенатор (с 1865) II: 338, 340
Каллас, эстонский богослов, племянник Ф. О. Калласа II: 284
Каллас Филипп Оскар (1868-1946), эстонский дипломат, языковед и фольклорист II: 284 Каллаш Владимир Владимирович (1866-1918), историк русской литературы, филолог, педагог И: 229, 232
Каллимах (ок. 310 — ок. 240 до н. э.), древнегреческий ученый и поэт II: 297 Калоджера Анджело (1699-1768), аббат, венецианский издатель и филолог II: 180 Камбуров Вячеслав Георгиевич (1874-1906), эстраординарный профессор Томского университета по кафедре энциклопедии и истории философии права (с 1903) II: 444 Каменев Константин Константинович (1897-1930-е), воспитанник 2-го класса Училища правоведения (в 1917), прапорщик 14-го гусарского Митавского полка, умер в ссылке II: 349 Каменский Алексей Васильевич см. Анатолий (Каменский)
Камимура Гиконойо (1850-1916), японский адмирал II: 18
Каминка Август Исаакович (1865-1940), присяжный поверенный, приват-доцент Петербургского университета по кафедре гражданского и торгового права (1904-12), профессор Петербургских высших женских курсов (с 1909), в эмиграции I: 305-308,316,498,561, 572 Кан см. Канн
Кандауров Леонтий Дмитриевич (1880-1936), студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904), затем чиновник 2-го департамента МИД (1906-12), вице-консул во Франции (с 1912) I: 448; II: 51 Канн [Кан] Алексей, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904)1:452
Кант Иммануил (1724—1804), родоначальник немецкой классической философии I: 255, 398; 11:259,312
Кантакузен, князь, Сперанский, граф, Борис Михайлович (1876-1905), мичман 12-го флотского экипажа I: 599 Кантор Георг (1845-1918), немецкий математик II: 104
Указатель имен
569
Канштейн Рабан Фрейхер (1845-1911), австрийский юрист I: 153 Каплун, советский служащий II: 461
Капнист Василий Васильевич (1758-1823), поэт и драматург II: 294 Капнист Петр Иванович (1830-1898), граф (с 1876), поэт, публицист, драматург I: 482 Капустин Михаил Николаевич (1828-1899), профессор Училища правоведения, попечитель Дерптского (1883-91) и Петербургского (с 1891) учебных округов I: 97, 361 Карабегов Иван Ростиславович, студент юридического факультета Петербургского университета, затем обер-секретарь Гражданского кассационного департамента Сената I: 435, 443, 445, 448, 468, 469, 487, 489, 497, 527, 536-538, 552, 587, 595; И: 178 Карамзин Николай Михайлович (1766-1826), историк и писатель II: 301 Карачевская-Волк Зоя Георгиевна, племянница В. И. Адамовича II: 418, 419 Карбасников Николай Павлович (1852-1921), купец, директор-распорядитель Товарищества «Карбасников Н. П.», владелец книжного магазина, председатель правления Русского общества книгопродавцев и издателей II: 14-16, 19, 20, 32, 348, 352 Кареев Николай Иванович (1850-1931), профессор Петербургского университета по кафедре всеобщей истории, профессор Петербургских высших женских курсов, в 1899 уволен из университета и курсов за политическую «неблагонадежность», в 1906 восстановлен в должностях, член-корреспондент Академии наук (1910) I: 250, 251, 356, 391, 603 Карзова Вера Ивановна, заведующая городским мужским начальным училищем Спасской части Петербурга II: 92 Каринский Николай Михайлович (1873-1935), приват-доцент Петербургского университета (с 1903), экстраординарный профессор Женского педагогического института (с 1911) и Историко-филологического института (1913-17) по русской словесности, член Ученого комитета Министерства народного просвещения (с 1910) II: 163, 217, 219 Карл I Румынский (1839-1914), князь (с 1866), король (с 1881) Румынии II: 135 Карл XII (1682-1718), король Швеции (с 1697) II: 312 Карл Великий (742-814), франкский король (с 768) и император (с 800) I: 148 Кармалин Николай Николаевич (1824-1900), начальник Кубанской области и наказной атаман Кубанского казачьего войска (1873-82), член Военного совета (с 1882) I: 406 Кармалина Любовь Ивановна (1834-1903), урожденная Беленицына, жена Н. Н. Кармалина, певица-любительница, автор воспоминаний о М. И. Глинке I: 136, 281 Карнеев Дмитрий Николаевич, доверенный Волжско-Камского коммерческого банка И: 252 Карницкий Иосиф Иванович (1840-1914), товарищ обер-прокурора Гражданского кассационного департамента Сената (1877-82), сенатор (с 1895), член Юридического общества при Петербургском университете I: 436, 458, 468, 546; II: 28 Карпека Владимир Васильевич (1877 — не ранее 1926), ассистент Киевских высших женских курсов по истории и системе римского права, помощник присяжного поверенного 11:418, 448
Карпинская Евгения Павловна, учительница 3-го в память И. С. Тургенева мужского начального училища Адмиралтейской части II: 92, 96, 113, 119 Карпинские, братья — возможно Александр (1846-1936), геолог, профессор Горного института, президент РАН (АН СССР) (1917-36), Алексей (1845-1920) и Михаил (1843— 1920) Петровичи, горные инженеры, отставные чиновники горного ведомства II: 79 Карпов Евтихий Павлович [Карпов театральный] (1857-1926), драматург, режиссер, мемуарист, главный режиссер Александринского театра (1896-1900), режиссер-гастролер (1910-26) II: 454 Каррель см. Корелли
Карсавин Лев Платонович (1882-1952), студент, затем приват-доцент Петербургского университета по кафедре всеобщей истории, ординарный профессор и инспектор Историко- филологического института (с 1914) I: 534, 539, 555 Карякин Михаил Петрович, чиновник Собственной его императорского величества канцелярии по учреждениям императрицы Марии II: 170 Касперович, жена Касперовича, служащая Второго военного строительства Петроградского района II: 368, 388, 414 Касперович, служащий Второго военного строительства Петроградского района — возможно Вячеслав Генрихович, инженер путей сообщения II: 368, 386, 388, 399, 400, 414, 438
570
Указатель имен
Кассо [Кассий, Кассушка, Лев Кассий] Лев Аристидович (1865-1914), ординарный профессор Московского университета по кафедре гражданского права (1899-1910), директор Лицея в память цесаревича Николая в Москве (1908-10), министр народного просвещения (с 1910) I: 603; II: 124, 127, 128, 143, 151, 155, 157, 159-163, 165, 168, 172, 174, 178, 181,
189, 190, 205, 206,211
Касцеллий Авл (род. не позже 104 до н. э.), римский юрист эпохи конца республики I: 183 Касьян см. Суворин А. С.
Катенин Александр Андреевич (1875-1937), начальник Главного управления по делам печати (апрель-декабрь 1915 и с января 1917), член Совета министра внутренних дел (декабрь 1915 —январь 1917) И: 233 Катилина Луций Сергий (ок. 108-62 до н. э.), римский претор в 68, в 66-63 пытался захватить власть, заговор был раскрыт Цицероном II: 56 Катков Михаил Мефодьевич (1861 — не ранее 1922), издатель журнала «Русский вестник», преподаватель Коммерческого института и Высших женских (Бестужевских) курсов в Петербурге, ординарный профессор Университета св. Владимира по кафедре политической экономии и статистики (с 1910) I: 130, 201, 561, 562; И: 292, 418, 448 Катков Михаил Никифорович (1818-1887), публицист, издатель журнала «Русский вестник» (с 1856) и газеты «Московские ведомости» (1850-55, 1863-87) I: 107, 112, 121, 125, 127,
128, 130, 503; II: 405
Катон Марк Порций Младший (95-46 до н. э.), правнук Катона Старшего, древнеримский государственный деятель II: 11 Катон Марк Порций Старший (234-149 до н. э.), прадед Катона Младшего, древнеримский государственный деятель, философ-моралист и писатель I: 237 Катоны, древнеримский патрицианский род I: 183, 328
Катулл Гай Валерий (87 — ок. 57 до н. э.), древнеримский поэт I: 51, 55, 56, 130, 131, 229, 248, 322, 323, 343, 352, 387, 392, 454, 482, 500, 544, 567; И: 59, 66, 69, 81, 96, 100, 129-131, 134, 140, 152, 158, 189, 192, 194, 197, 207-210, 220-225,227,230,237, 241, 247, 250,255, 260,
262, 265-268, 270, 272, 283-290, 296, 298-300, 303, 304, 307-311, 328, 331, 341, 369 Катц [Кац] А. К., студент Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 535, 538, 555-557, 559, 562, 598 Катя см. Никольская Е. С.
Кауер, филолог I: 51
Кауфман Илларион Игнатьевич (1848-1915), приват-доцент (с 1889), экстраординарный (с 1893) и ординарный (с 1901) профессор по кафедре политической экономии и статистики Петербургского университета I: 304, 334, 597, 636; II: 211 Кауфман (Кауфман-Туркестанский) Петр Михайлович (1857-1926), товарищ главноуправляющего Собственной его императорского величества канцелярией по учреждениям императрицы Марии (1896-1903), член Государственного совета (1906), министр народного просвещения (1906-08) I: 321, 329, 347, 537, 554, 560, 608 Каханов, руководитель Инженерной обороны Петрограда (в 1918) II: 338-342, 345-348, 357-359
Качалов Кирилл Николаевич (род: 1893), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1914), затем причисленный к Министерству юстиции II: 158 Качоровский [Качаровский] Карл-Август Романович (1870-1940?), публицист, юрист, географ I: 554
Кашин, служащий Петроградской городской думы II: 373
Кашменский Дмитрий Петрович, поручик лейб-гвардии Гродненского гусарского полка, член Русского собрания II: 34 Каэтани Бенедетто см. Бонифаций VIII
Квачала Иван Иванович (1862-1934), ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре исторического богословия (с 1893) II: 184, 187 Квашневский Владимир Владимирович, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903), затем присяжный поверенный и присяжный стряпчий I: 364, 437
Квашнин-Самарин Сергей, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904) I: 446, 448
Указатель имен
571
Квинтилиан Марк Фабий (ок. 35 — ок. 96), римский ритор, педагог и литературный критик II: 191
Квятковский, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 368 Кедров Алексей Константинович (1859-1916), сын К. В. Кедрова, преподаватель 2-й петербургской гимназии (с 1885), директор Ташкентского реального училища (с 1900) и петербургской (петроградской) 7-й гимназии (с 1908) I: 332, 380, 402, 538 Кедров Константин Васильевич (1827-1903), директор Историко-филологического института в Петербурге (с 1872) I: 69, 329, 332, 380, 457, 488, 526 Кедров Модест Константинович (ум. 1901), сын К. В. Кедрова I: 152, 380, 383, 535 Кедрова, урожденная Верховская, жена М. К. Кедрова I: 152 Кедрова Александра Константиновна [Шуринька], дочь К. В. Кедрова I: 332, 380 Кедрова Антонина Константиновна [Тоня], дочь К. В. Кедрова I: 152, 332, 380, 383 Кедрова Мария Николаевна (ум. 1899), урожденная Орлова, жена К. В. Кедрова I: 332 Кедрова N Модестовна, дочь М. К. Кедрова I: 383 Кедровы, семья, знакомые Никольского I: 79
Келлер Фридрих-Людвиг (1799-1860), немецкий юрисг-романисг и политический деятель I: 153 Кенель Александр Васильевич (1869-1918), гражданский архитектор, член Петроградской городской управы, преподаватель Института гражданских инженеров императора Николая I (с 1898), архитектор Училища правоведения II: 251, 254 Керенская Ольга Львовна (1886-1975), урожденная Барановская, слушательница Петербургских высших женских курсов, жена А. Ф. Керенского II: 311 Керенский Александр Федорович (1881-1970), присяжный поверенный, депутат IV Государственной думы, министр юстиции, военный и морской министр, министр-председатель Временного правительства II: 280, 307, 308, 311-313 Керсновский Казимир, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) I: 353, 355, 364-368, 437, 448, 449 Кессель Константин Иванович, прокурор Курского окружного суда и Варшавской судебной палаты II: 351
КИК см. Игорь Константинович, князь крови императорской Кики см. Коковцов В. Н.
Киммель, комиссар в бывшем Министерстве императорского двора II: 422, 426, 428 Кинг Александр Романович (ум. не ранее 1917), доверенный банкирского дома «И. В. Юнкер и К0» и Московского промышленного банка, директор Общества для освещения Петербурга газом II: 124, 149 Киреев Александр Александрович (1833-1910), публицист, адъютант великого князя Константина Николаевича (1862—77), состоящий при его дворе (1877-92) и дворе его вдовы великой княгини Александры Иосифовны (с 1892) I: 68, 198, 282, 293, 385, 389, 468 Киреева Вера Григорьевна, вдова капитана 2-го ранга, заведующая 1-м трехклассным женским начальным училищем Адмиралтейской части в Петербурге II: 91, 92, 95, 113, 114,
119, 122, 144, 146 Кирилл (ум. 444), архиепископ Александрийский (с 412) II: 162
Кирилл Владимирович (1876-1938), великий князь, контр-адмирал Свиты (1915), командир крейсера «Олег» (в 1912), командир Гвардейского экипажа (1915-17) II: 106, 107 Кирилл (в миру Смирнов Константин Илларионович) (1863-1937), епископ Гдовский, викарий Петербургской епархии (1904-09), епископ Тамбовский и Шацкий (1909-18), архиепископ (1913) II: 34, 40, 55 Кириллов (впоследствии Мощенский-Кириллов, граф Грациадеи) Иван Иванович [Ваня Кирилов] (род. 1868), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1891), действительный статский советник в отставке, клиент Никольского II: 79, 89, 95, 103, 105-109, 144, 146
Кириллов Тимофей Савельевич см. Тихон Задонский Кириллыч, знакомый Л. И. Шестаковой I: 240
Кирсанова, служащая Второго военного строительства Петроградского района II: 439 Кисель см. Киссель
572
Указатель имен
Кисель-Загорянский Федор Васильевич (род. 1896), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем мичман Черноморского флота II: 212, 256 Киссель [Киселис, Кисселисов; Кисель] (1890-1940) Петр (Петрас) Юльевич, график и живописец, учащийся Академии художеств (1913—16) II: 218-221, 227 Кистер Владимир Константинович (род. 1860), управляющий делами Собственной его императорского величества канцелярии по учреждениям императрицы Марии (1909-11) и товарищ главноуправляющего канцелярией (1911-17), сенатор (с 1915) II: 136, 142,244 Кишкина Франциска Петровна, дворянка, квартирная хозяйка Л. И. Петражицкого I: 152, 261,262
Клавдии, древнеримский аристократический род I: 236
Кладо Николай Лаврентьевич (1862-1919), военно-морской теоретик и историк, профессор стратегии (1910), заслуженный профессор (1916), начальник (1917-19) Морской академии 11:416
Клапрот Иоганн Эрнестович, петербургский дантист I: 81, 361, 362, 373, 374, 417, 418 Клейбер Анна Густавовна [Клейберша] (ум. в 1915 или 1916), баронесса, вдова Г. К. Клейбера, владелица дома на ул. Казначейской 5 II: 71, 75, 86, 101 Клейбер Вильгельм-Карл Генрихович [Клейбер-сын] (1862 — не ранее 1917), барон, сын А. Г. Клейбер, инженер путей сообщения II: 71, 74 Клейгельс Николай Васильевич (1850-1916), генерал-адъютант (1903), петербургский градоначальник (1895-1903), киевский, подольский и волынский генерал-губернатор (1903—05) I: 478, 509,511,514, 527, 528 Клейман, слушатель Статистических курсов МВД, 1913
Клейнмихель Мария Эдуардовна (1846-1931), графиня, урожденная графиня Келлер, вдова графа Н. П. Клейнмихеля, мемуаристка II: 35 Клементьевский Иван Андреевич см. Ириней (Клементьевский)
Клепш Эдуард, барон, прусский военный атташе в России (1875-1900) I: 280 Клингер Федор Иванович (1752-1831), немецкий поэт и прозаик, попечитель Дерптского учебного округа (с 1803) II: 221 Клодий Публий [Клодий] (93 или 92-52 до н. э.), римский демагог из патрицианского рода Клавдиев, 1918
Клочков Василий Иванович (1860-1915), купец, владелец антикварного книжного магазина, библиофил, один из учредителей Кружка любителей русских изящных изданий в Петербурге (1903) II: 78, 144, 146, 156, 164, 210 Клочков Василий Потапович, заведующий книжным магазином «В. И. Клочков» I: 449 Клювер Филипп (1580-1623), немецкий историк и географ II: 310 Клюев Фотин Данилович (ум. не ранее 1917), редактор газеты «Русское знамя» II: 204 Ключарев Александр Васильевич, магистр сельского хозяйства, заведующий отделом землеведения и почвоведения Сельскохозяйственного музея, отец Игоря и Ираклия Ключаревых И: 154-157, 164, 168 Ключарев Игорь Александрович (род. 1894), младший сын А. В. Ключарева, воспитанник Училища правоведения (окончил в 1915), затем причисленный к Министерству юстиции И: 157, 158, 169
Ключарев Ираклий Александрович (род. 1892), старший сын А. В. Ключарева, воспитанник 2-го класса Училища правоведения (в 1912/13 учебном году), исключен в 1913 И: 152-155, 157, 162, 169, 173, 209 Ключарева, жена А. В. Ключарева, мать Игоря и Ираклия Ключаревых II: 159 Книрим Александр Александрович (1837-1904), сенатор (1868), член Государственного совета (1901), член-учредитель Юридического общества при Петербургском университете (1877) I: 436, 458 Княгиня см. Урусова М. А.
Князев Гавриил Михайлович, преподаватель 1-го реального училища и Центрального училища технического рисования барона Штиглица в Петербурге I: 397 Князев Леонид Михайлович (род. 1851), вологодский (1901-02), костромской (1902-05), курляндский (1905-10) губернатор, иркутский генерал-губернатор (1910-16) II: 243
Указатель имен
573
Князьков Михаил Максимович, потомственный почетный гражданин, казначей Петербургского комитета Московского совета детских приютов, член комиссии по народному образованию Петербургской городской думы, член Русского собрания II: 116, 158 Кобеко Дмитрий Фомич (1837-1918), историк, член Государственного совета (с 1901), директор Императорской Публичной библиотеки (1902-18) I: 476, 597; II: 39, 68, 132 Кобецкий Ф. Я., студент Петербургского университета I: 538, 555
Ковалевский Владимир Иванович (1848-1934), директор Департамента торговли и мануфактур (1892-1900), товарищ министра финансов (1900-02), затем на частной службе I: 475, 549, 554, 569, 575; II: 291 Ковалевский Максим Максимович (1851-1916), социолог, историк, публицист, член Государственного совета по выборам от университетов (с 1907), ординарный профессор Петербургского (Петроградского) университета по кафедре государственного права (1906-16), ординарный академик Академии наук (с 1914) II: 210, 211 Кожин Николай (род. 1896), воспитанник 2-го класса Училища правоведения (в 1917) II: 244, 404, 406, 417, 418, 421, 422 Козак Конрад (1855-1933), немецкий юрист, профессор гражданского права в Боннском университете I: 462 Козаровецкий, сотрудник Петроградской ЧК II: 390 Козел-Поклевский см. Поклевский-Козелл
Козельский Яков Павлович (1728 — не ранее 1793), переводчик, преподаватель Артиллерийского и инженерного кадетского корпуса (1763-66), секретарь 3-го департамента Сената (1766-70), член Малороссийской коллегии II: 125 Козен Александр Федорович (1833-1916), начальник 17-й пехотной дивизии (1892-98), почетный опекун по московскому присутствию Опекунского совета (с 1898) II: 52 Козен Александра Алексеевна (1840-1919), урожденная княжна Куракина, жена А. Ф. Козена, статс-дама II: 221, 241, 276, 343 Козлов Александр Александрович (1837-1924), почетный опекун по московскому присутствию Опекунского совета (с 1887), генерал-адъютант (1905), московский генерал-губернатор (апрель-июль 1905) II: 55 Козлянинов — возможно Леонид Лаврович (1867-1911), гидрограф, публицист II: 351 Козмин, знакомый Никольского II: 155, 170, 249
Козмин [Козьмин] Николай Кирович (1873-1942), историк литературы, член Пушкинской комиссии Академии наук II: 300, 438 Козьмин см. Козмин
КОК см. Олег Константинович, князь крови императорской
Коковцов [Кики; Коковцев] Владимир Николаевич (1853-1943), граф (с 1914), товарищ министра (1896-1902) и министр (1904-05, 1906-14) финансов, государственный секретарь (1902-04), председатель Совета министров (1911-14) I: 104, 565, 569, 602, 627; II: 37, 44, 53, 70, 73, 104, 105, 114, 119, 122-124, 129, 131, 133, 135, 137, 164, 206,214, 240, 261, 281-284,317,318,415, 454 Коковцов Павел Константинович (1861-1942), ординарный профессор Петербургского (Петроградского) университета по кафедре еврейской, сирийской и халдейской словесности (с 1912), ординарный академик Академии наук (с 1912), эксперт по делу Бейлиса II: 167 Коковцова Анна Федоровна (1860-1950), графиня, урожденная Оом, жена В. Н. Коковцова II: 240
Коковцова [Коковцева] Наталья Георгиевна, заведующая женским городским начальным училищем Выборгской части Петербурга II: 92, 107 Кола см. Риенцо ди Кола
Колакуцкий [Калакуцкий], студент юридического факультета Петербургского университета 1:359, 371,437, 465
Колачевский Алексей Михайлович (1890-1976), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1914), причисленный к канцелярии Совета министров (на 1916) II: 120, 134, 270 Колбасьев Виктор Викторович (1864-1919), товарищ председателя Петроградского окружного суда II: 253, 254
Колбе Елизавета Григорьевна (ум. не ранее 1917), жена генерал-лейтенанта С. А. Колбе II: 52
574
Указатель имен
Колесов Александр Васильевич, купец, доверенный торгового дома «Бр. Балакины» II: 64 Колесов Н. Д., сотрудник книжного магазина «Новое время» I: 487
Колесов Николай Федорович (ум. не ранее 1904), купец, сын Ф. И. Колесова, второй драгоман миссии в Пекине I: 401 Колесов Федор Иванович (1834-1904), управляющий книжным магазином А. С. Суворина I: 118, 129, 207, 239, 258, 267, 270, 331, 346, 363, 369, 371, 396, 399-402, 435, 437, 446, 475, 487, 489, 562, 571, 572, 627, 640, 641 Коллатинский см. Колотинский Коллер, историко-географ II: 310
Коллонтай [Колонтай] Александра Михайловна (1872-1952), урожденная Домонтович, нарком государственного призрения (1917-18), жена П. Е. Дыбенко II: 336 Колоколов Георгий Евграфович (1851-1909), экстраординарный (с 1884) и ординарный (с 1894) профессор Московского университета по кафедре уголовного права I: 603 Колокольцова Анна Ивановна, заведующая 16-м мужским начальным училищем в память потомственного почетного гражданина А. Ф. Панькова в Петербурге И: 92, 118 Коломейцов, знакомый В. Ф. Соллогуба I: 599
Коломнин Алексей Петрович (1848-1900), присяжный поверенный, юрисконсульт Государственного дворянского банка, заведующий финансовой частью издательского и книжного дела А. С. Суворина и его зять I: 106, 138, 290, 350, 364, 376, 386, 447 Коломнин Петр Петрович (1849-1915), директор типографии А. С. Суворина I: 290, 333 Колонтай см. Коллонтай
Колотинский [Коллатинский] Николай Диомидович (1867-1927), приват-доцент Казанского университета по кафедре римского права (1893-1918) I: 164; II: 190 Колубовский Яков Николаевич (1863 — не ранее 1920), литератор, философ, секретарь редакции «Журнала Министерства народного просвещения», преподаватель Петербургских педагогических курсов (с 1892) I: 542 Колумб Христофор (1451-1506), путешественник и мореплаватель II: 125, 207, 274 Колчановский Борис Петрович [Колчановский-младший] (1895-1968), воспитанник Училища правоведения (ускоренный выпуск в 1918), штабс-капитан артиллерии, участник Первой мировой войны на Кавказском фронте и Белого движения на Юге России, в эмиграции композитор II: 212, 213, 404, 410 Кольбе Людвиг-Эмиль Цезаревич, петербургский дантист II: 93
Кольбе Роман (Роберт) Аристархович (род. ок. 1855), потомственный почетный гражданин, купец, владелец конторы и склада технических и электротехнических принадлежностей И: 354, 432
Кольцов Алексей Васильевич (1809-1842), поэт II: 165
Кольцов-Мосальский Александр Георгиевич (1896-1986), князь, воспитанник 2-го класса Училища правоведения (в 1917), подпоручик артиллерии, участник Первой мировой войны и Белого движения в Сибири II: 244 Комаровский Николай, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904) I: 443 Коммод (Марк Аврелий Коммод Антонин) (161-192), римский император (с 180) I: 410 Кондаков Иван Лаврентьевич (1857-1931), ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре фармации (1899-1918) II: 217 Кондратович Михаил Лукич (1898-1930), воспитанник 3-го класса Училища правоведения (в 1917), затем подпоручик лейб-гвардии Литовского полка, участник Белого движения И: 284, 300, 309
Кондратьев Александр Алексеевич [Змий] (1876-1967), поэт, прозаик, переводчик, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1902), член Кружка изящной словесности, чиновник МПС (1902-08), делопроизводитель канцелярии Государственной думы (1908-17) I: 543, 551-553, 555, 556, 562, 566, 572, 599, 608; II: 36, 41, 43, 51, 54, 162, 165, 173, 179, 190, 202, 212, 218, 224, 227, 228, 233, 241, 254, 263, 264, 266, 268, 272, 276, 288, 297, 299, 316 Кондратьева, учительница начальной школы II: 119
Указатель имен
575
Конев Сергей Никандрович, доктор медицины, детский врач, служащий Петербургского воспитательного дома I: 216, 217, 243, 293, 308, 310, 311, 325, 338, 339, 342, 352, 375, 395, 401, 408, 414, 432, 439, 482, 496, 543, 598; II: 21, 134, 459, 461 Конева, мать С. Н. Конева II: 461
Конева [Кониха] Любовь Александровна, жена С. Н. Конева И: 41, 459, 461 Кони Анатолий Федорович (1844-1927), юрист и судебный деятель, сенатор (с 1891), член Государственного совета (с 1907) I: 315 Кониха см. Конева Л. А.
Коновалов Николай Дмитриевич (1893-1928), воспитанник Училища правоведения (ускоренный выпуск в 1918), военный летчик, участник Первой мировой войны и Белого движения на Юге России II: 212, 237 Кононович-Архиереева, знакомая Никольского И: 255
Коноплянцев Александр Михайлович (1875 — не ранее 1924), автор работ о К. Н. Леонтьеве 11:91
Конский Петр Алексеевич (1870 — не ранее 1916), преподаватель Александровского лицея и других учебных заведений Петербурга, директор Самарского коммерческого училища (с 1905) и Коллегии Павла Галагана в Киеве I: 321, 348 Константин Константинович [Великий князь; К. Р.] (1858-1915), великий князь, писатель, переводчик, президент Академии наук (1889-1915), командир лейб-гвардии Преображенского полка (1891-1900), главный начальник (1900—10) и генерал-инспектор (с 1910) военно-учебных заведений I: 185, 191, 197-199, 202-208, 213, 215, 216, 219-221, 22^-229, 231-234, 239, 240, 243, 244,248,258, 259, 267, 271, 278-280, 282, 283, 288, 291, 303, 312, 325,
335, 338, 339, 342, 343, 345, 365, 379, 399,400,402-406,418,426,432,441,442,449,451,457,
469, 489,494, 497, 550, 563, 573, 578; II: 16, 18, 19, 106, 163, 166, 173, 189, 206, 224, 227 Константин Николаевич (1827-1892), великий князь, отец великого князя Константина Константиновича, генерал-адмирал флота (1831), управляющий флотом и Морским министерством (1855-81), наместник в Царстве Польском (1862-63), председатель Государственного совета (1865-81) I: 325 Конт Огюст (1798-1857), французский философ I: 190 Контан Август Станиславович, купец, владелец ресторана в Петербурге I: 493 Коныткин Николай Николаевич (ум. 1948), слушатель Училища правоведения, прапорщик II: 283
Конюченко Иван Тимофеевич, преподаватель математики и правитель дел в Училище правоведения, чиновник Департамента Герольдии Сената II: 378 Коппе Франсуа (1842-1908), французский писатель II: 72 Коптев Иван Иванович, чиновник Кронштадской таможни И: 348, 349, 351, 387 Кора Жан де (1515-1572), французский юрист И: 140-142
Корево Николай Николаевич (1860-1935), помощник статс-секретаря Государственного совета по отделению Свода законов, председатель комиссии по систематизации финляндских законов, сенатор (с 1916) I: 492; II: 263 Корелли [Каррель] Мари (1855-1924), английская писательница I: 170 Кориолан Гней Марций (ум. 486 до н. э.), римский военачальник и государственный деятель I: 596
Коркин Сергей, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904) I: 468
Коркунов Николай Михайлович (1853-1904), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре государственного права (с 1894) I: 107, 157, 160, 185, 187, 192, 233, 287, 336, 337; II: 87 Корнилов Лавр Георгиевич (1870-1918), военачальник, командир 25-го армейского корпуса (1916-17), в 1917 командующий 8-й армией (апрель-июль), верховный главнокомандующий (июль^-август), главнокомандующий Добровольческой армией (с декабря) И: 312,313,370 Корниль Карл Генрих (1854-1920), немецкий протестантский библеист, профессор Священного Писания в Кенигсберге (с 1886), Бреслау (с 1898) и Галле (с 1910) И: 274 Коровиченко, слушатель Александровской военно-юридической академии I: 481, 568, 569 Королев, клиент Никольского из Москвы II: 261, 263
576
Указатель имен
Королев [Шантеклер] Александр Васильевич (1884-1968), приятель Никольского, студент историко-филологического факультета Петербургского университета (окончил в 1907), преподаватель Василеостровской, Покровской и Коломенской женских гимназий, после 1917 остался в России, географ и востоковед, преподаватель Ленинградского университета и Уральского педагогического института II: 74, 91, 95, 103-105, 113, 114, 129, 133, 135, 138, 149, 151, 153-155, 162, 163, 168-170, 178, 179, 212, 218, 232, 236, 238, 239, 241-243, 248, 249, 251, 253, 276, 285, 287, 291, 305, 317, 318, 323, 389, 393, 406 Королев Михаил Ефимович (ум. 1911), помощник начальника Главного управления казачьих войск, член Русского собрания И: 43 Королева Екатерина Яковлевна (ум. не ранее 1940), жена А. В. Королева, преподавательница Покровской женской гимназии II: 113, 162, 169, 178, 244, 249, 393 Короленко Владимир Галактионович (1859-1921), писатель I: 205 Короленко — возможно Петр Митрофанович, представитель домового комитета II: 316 Коростелева Гедвига Федоровна, журналистка II: 265, 266
Коррадино далл’Альо [Корродино д’Аллио] Джованни Франческо (XVIII в.), венецианский поэт и издатель античных авторов, литературный мистификатор II: 130 Корсак Владимир Евстафьевич (1861-1933), прокурор Петербургской (Петроградской) судебной палаты (1909-15), сенатор (с 1915) И: 132 Кортес Эрнан (1485-1547), испанский конкистадор, завоевавший Мексику II: 81 Корф Мария Леопольдовна, баронесса, помощница старшей надзирательницы Женских педагогических курсов I: 281, 282 Корф Павел Павлович (1845-1935), барон, второй обер-церемониймейстер (с 1900), обер- церемониймейстер (с 1912) II: 88, 95 Корш Федор Евгеньевич (1843-1915), филолог-классик, пушкинист, профессор Московского и Новороссийского университетов, член-корреспондент (с 1895) и ординарный академик (с 1900) Академии наук II: 228 Косоротов Дмитрий Петрович (1856-1919), профессор Военно-медицинской академии по кафедре судебной медицины и токсикологии (с 1898), совещательный член Медицинского совета МВД, эксперт по делу Бейлиса I: 344; И: 168, 170 Кострицкий (Ордынцев-Кострицкий) [Косрицкий] (1887-1942), писатель, путешественник II: 239
Кострюченко, правый деятель из Ростова II: 264
Котляков Иван Ефимович (1885-1929), рабочий-большевик, с конца 1917 служащий Комиссариата городского хозяйства, одновременно член Петроградской городской управы и заместитель начальника Отдела благоустройства и городских предприятий, впоследствии член ВЦИК СССР II: 377, 388 Котляревская Вера Васильевна (1871-1942), урожденная Пушкарева, жена Н. А. Котлярев- ского, выпускница историко-филологического факультета Высших женских курсов (1894), артистка Александринского театра, общественная деятельница I: 282, 283 Котляревский Нестор Александрович (1863-1925), литературовед, директор Пушкинского Дома, ординарный академик (с 1909) II: 361 Котляров Александр Осипович (1852 — не ранее 1917), харьковский купец, владелец книжного магазина и типографии в г. Славянске Екатеринославской губернии, депутат IV Государственной думы II: 255 Котов Семен Николаевич, владелец букинистического магазина в Петербурге II: 155, 161,210 Кох Екатерина Ивановна см. Мессарош Е. И.
Кочкуров Николай Николаевич (1885-1941), петроградский купец II: 352 Кочмержевский Венедикт Константинович (род. 1865), помощник начальника Электротехнического отдела Главного военно-технического управления (с 1916) II: 347-349 Кошанский Николай Федорович (1781-1831), профессор русской и латинской словесности Царскосельского лицея (1811-28), директор Петербургского института слепых (с 1824) 1:389
Кошкин Петр Михайлович, член Совета министра внутренних дел II: 88 Коялович Михаил Михайлович (1862-1916), публицист, журналист, писатель, член Русского собрания I: 96, 122, 127, 131, 133, 304, 508
Указатель имен
511
Крапоткин см. Кропоткин
Краснов Михаил Львович, управляющий домом А. Г. Клейбер в Петербурге (ул. Казначейская 5) II: 74, 75
Красножен Елизавета Игнатьевна, жена М. Е. Красножена II: 350, 460 Красножен Михаил Егорович (1860 — не ранее 1918), экстраординарный (с 1893) и ординарный (с 1895) профессор Юрьевского университета по кафедре церковного права, участник Поместного собора Русской православной церкви (1917-18) I: 603, 608; II: 160— 162, 176, 178, 182, 184, 187-189, 231, 247,260,262, 322, 350, 351, 380, 382,400,403, 460 Краснопольская, родственница Ю. Ф. Краснопольской I: 492, 493, 537 Краснопольская Юлия Фоминична, слушательница Петербургских высших женских курсов (окончила в 1901), затем учительница 2-го Смоленского училища Русского технического общества I: 440, 442, 445, 447, 450, 456, 464, 470, 475-477, 481, 483, 489, 492, 493, 495, 496, 535, 537, 538, 546, 551,573 Краснопольский Фома, отец Ю. Ф. Краснопольской I: 475
Красовский Александр Иванович (1892-1953), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1915), затем прапорщик лейб-гвардии Семеновского полка, в Гражданскую войну поручик лейб-гвардии Егерского и 7-го Финляндского стрелкового полков II: 113, 151, 156, 172, 207, 208,215, 238, 242 Красовский Алексей, ученик 2-го мужского начального училища Спасской части Петербурга II: 108, 231
Крашенинников [Дон Мигуэль] Михаил Никитич (1865-1932), экстраординарный (с 1896) и ординарный (1898-1918) профессор Юрьевского университета по кафедре древнеклассической филологии и истории литературы, декан историко-филологического факультета (с 1907), профессор Воронежского университета (1918-29) II: 181, 184, 189,
190, 207, 208, 210, 211, 213, 214, 225, 226, 230, 232, 237, 307, 309, 321, 433, 461 Крез (ум. 546 до н. э.), лидийский царь из династии Мермнадов (с 560) I: 327 Крейс Владимир Иванович (ум. к 1917), владелец торгового дома «Б. Крейс и К», магазины кофе «Ява» II: 422, 425, 426 Крейтон Александр Николаевич (ум. не ранее 1917), камергер (на 1916), муж А. Г. Крейтон II: 423, 424, 429, 440
Крейтон Александра Георгиевна (род. 1879), урожденная Бобрикова, дочь Г. И. Бобрикова, фрейлина, жена А. Н. Крейтона II: 424, 429, 440 Крейтцер [Крейцер] Александр Робертович, слушатель Александровской военно-юридической академии (окончил в 1902), впоследствии подполковник, военный следователь Варшавского военно-окружного суда (в 1909) I: 383 Крейц Елизавета Петровна (ум. 1934), графиня, урожденная Воейкова, петербургская домовладелица II: 128 Крейцер см. Крейтцер
Кременецкая Варвара Петровна (ум. 1939), учительница II: 92
Кремер Оскар Карлович (1829-1904), начальник Главного морского штаба (1888-96), председатель Главного управления Красного Креста (1896-1903) I: 523 Кремлев Анатолий Николаевич (1859-1919), драматург, журналист, критик, театральный и общественный деятель, присяжный поверенный в Петербурге (с 1895), член Юридического общества при Петербургском университете I: 204 Кремлев Николай Александрович (1833-1910), ректор Казанского университета (1872-76, 1885-89), член Консультации при Министерстве юстиции (с 1890), приват-доцент Петербургского университета по кафедре римского права (с 1890) I: 201, 304, 307, 377, 418, 419, 425, 430, 434, 440, 526, 585, 609, 621; II: 66 Крестинина [Крестинин] Федосья Васильевна, владелица фотографического ателье в Петербурге II: 253
Крестьянов Николай Николаевич (1840 — не ранее 1917), председатель 1-го уголовного департамента Харьковской судебной палаты (на 1912), сенатор (с 1914) II: 98 Кривдин — возможно Евгений Иванович, петербургский домовладелец II: 171 Кривенко Василий Силович (1854—1931), журналист, театральный критик, общественный деятель, заведующий канцелярией Министерства императорского двора и уделов (1886-97), член Совета министра двора (с 1897) I: 576; II: 26
37 Зак. 3718
578
Указатель имен
Кривопишина — возможно Александра Ивановна, дочь генерал-лейтенанта И: 240 Кривошапка, участник сборника стихов студентов Петербургского университета I: 555 Кривошеин [Кривошь] Александр Васильевич (1857-1921), главноуправляющий землеустройством и земледелием (1908-15), член Государственного совета (с 1906) II: 104, 106, 203, 205, 206, 218, 219, 222, 225, 226, 391, 392 Кривошеин Платон Михайлович (род. 1875), чиновник особых поручений при Министерстве народного просвещения, управляющий делами Пенсионной кассы министерства (с 1914) И: 161
Кривошь см. Кривошеин А. В.
Кривский Павел Александрович (1829-1905), предводитель дворянства Саратовской губернии (1876-87, 1896-1902), член Государственного совета (с 1902) II: 33, 55 Кривцов, слушатель Александровской военно-юридической академии I: 383 Кривцов Александр Сергеевич (1868-1910), приват-доцент Новороссийского университета, затем ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре римского права I: 267, 292, 341
Крижанич Юрий (ок. 1618-1683), славянский ученый-энциклопедист, писатель, языковед И: 450
Крит фон Елена Флорентиевна см. Платонова Е. Ф.
Кричевская Евгения Адамовна, в замужестве Харкевич, слушательница Петербургских высших женских курсов (окончила в 1903) I: 438, 447, 470, 483, 486, 492, 493, 537 Кровавый академик см. Невежин П. М.
Кронье Пит Арнольд (1840-1911), южноафриканский политический и военный деятель I: 360 Кропоткин Николай Петрович (1869-1919), князь, шталмейстер, брат графини Е. П. Гейден И: 55
Кропоткин [Крапоткин] Петр Алексеевич (1842-1921), князь, теоретик анархизма, историк и литератор I: 62
Кропоткина Александра Федоровна (1841-1913), княгиня, урожденная Юдина, вдова генерал- лейтенанта П. Н. Кропоткина, мать графини Е. П. Гейден II: 55 Крсто, студент Юрьевского университета И: 216, 249, 275
Круглов, ученик 2-го мужского начального училища Спасской части Петербурга II: 108 Круглов Александр Васильевич (1852-1915), прозаик, поэт, журналист, мемуарист I: 68, 109, 112, 121, 130, 179, 180
Крузенштерн Антонина Фелициановна (ум. не ранее 1917), баронесса, вдова надворного советника, знакомая С. С. Игнатьевой, 1905 Крыжановский Сергей Ефимович (1862-1935), помощник начальника Главного управления по делам местного хозяйства МВД (1904-06), товарищ министра внутренних дел (1906-11), государственный секретарь (1911—17), член Государственного совета (1917) П: 40,114,243 Крыленко Николай Васильевич (1885-1938), верховный главнокомандующий и нарком по военным делам (с ноября 1917 по март 1918), затем служил в органах советской юстиции И: 336
Крылов Аркадий Тимофеевич, дежурный воспитатель Училища правоведения II: 287, 288 Крылов Виктор Александрович (псевдоним Виктор Александров) (1838-1906), переводчик, журналист, театральный деятель, приятель С. Н. Шубинского I: 185, 314, 384, 550, 621; II: 243, 262, 263
Крылов Иван Андреевич (1769-1844), баснописец, драматург, журналист II: 224 Крылов Никита Иванович (1807-1879), ординарный профессор Московского университета по кафедре римского права (1835-72) I: 118 Крылов Николай Андреевич, владелец парикмахерской в Петербурге II: 361 Крылов Петр Прокопьевич, владелец книжного магазина в Петербурге (Петрограде) I: 348, 613; II: 262, 351, 353, 361, 362, 370, 390, 425, 426, 450 Крымов Александр Михайлович (1871-1917), командующий Уссурийской конной дивизией (1915-17), командир 3-го конного корпуса (с апреля 1917), главнокомандующий отдельной Петроградской армией (в августе 1917) II: 312 Крюгер Павел Вильгельм Антон (1840-1926), немецкий романист I: 211
Указатель имен
579
Крюгер Стефан-Иоанн-Павел (1825-1904), южноафриканский политический деятель, президент Южно-Африканской республики (с 1883) I: 610 Кубасов Иван Андреевич (1875-1937), библиограф, историк, литератор, заведующий книжным складом Академии наук, помощник редактора газеты «Правительственный вестник» И: 250, 251,301,376, 398,415 Кубель, служащий «Товарищества М. О. Вольфа» И: 351 Кудрин [Кудрин-младший], советский служащий II: 410 Кудрявцев, советский служащий И: 344, 349, 351
Кудрявцева Лидия Алексеевна [Лидочка], учительница 7-го женского начального училища Казанской части в Петербурге II: 71, 91-94, 113, 147, 153, 161, 163-165 Кузмин [Кузьмин] Михаил Алексеевич (1875-1936), писатель, композитор, музыкальный критик, член Союза русского народа I: 352 Кузминский [Кузьминский] Александр Михайлович (1844—1917), сенатор (с 1900) И: 43 Кузминский Владимир Васильевич см. Кузьминский В. В.
Кузнецов Александр Петрович, служащий типографии Академии наук II: 392, 405, 406, 414, 422
Кузнецова Анна Порфирьевна, школьный врач И: 157
Кузьмин Георгий Константинович, классный воспитатель Училища правоведения II: 287, 288 Кузьмин Михаил Алексеевич см. Кузмин М. А.
Кузьмин Николай Николаевич (1883-1938), партийный деятель, комиссар по делам печати, агитации и пропаганды Петроградской коммуны И: 423, 429, 433 Кузьмин Сергей Павлович, книжник-антиквар II: 395, 403
Кузьмин-Караваев [Кузьмин] Владимир Дмитриевич (1859-1927), публицист, ординарный профессор Александровской военно-юридической академии по кафедре военно-уголовного права (1890-1905), приват-доцент Петербургского университета (1908-17), сенатор Временного правительства I: 303, 323, 324, 340, 343, 345, 436, 437, 493, 565, 580; И: 54 Кузьминский Александр Михайлович см. Кузминский А. М.
Кузьминский [Кузминский] Владимир Васильевич (род. 1863), директор Департамента государственного казначейства (1910-14), товарищ министра финансов (1914—17), сенатор (с 1917) II: 143, 198
Куйве Вильгельм Андреевич, лесной кондуктор Курского лесничества, свидетель по делу Войташевского-Муретовых II: 98, 99 Куколь-Яснопольский [Куколь] Николай Николаевич (1895-1971), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем вольноопределяющийся Чеченского конного полка 11:213,237
Кулаковская Евгения Платоновна (ум. не ранее 1935), сестра жены Д. Д. Муретова Н. П. Муретовой, урожденной Кулаковской, преподавательница истории в Петроградской гимназии II: 393
Кулаковский Сергей Николаевич, член Петроградского земско-городского областного комитета по снабжению армии И: 248, 258-260 Кулаковский Юлиан Андреевич (1855-1919), ординарный профессор Университета св. Владимира по кафедре классической филологии (с 1888), член-корреспондент Академии наук (1906), член Русского собрания (с 1906) I: 131;
Куликовский Александр см. Тиняков А. И.
Куликовский Николай Александрович (1881-1958), адъютант П. А. Ольденбургского (с 1911), морганатический муж великой княгини Ольги Александровны И: 103 Куломзин Анатолий Анатольевич (1870-1941), саратовский губернатор (1912-13), заведующий канцелярией и секретарь императрицы Марии Федоровны (1913-18) II: 221, 222 Кульнев Константин А., автор сборника стихов студентов Петербургского университета I: 538, 555
Кульнев Яков Петрович (1763-1812), участник русско-шведской 1808-09 и Отечественной 1812 войн, шеф Гродненского гусарского полка (с 1811) II: 74 Куманин Константин Александрович (1847-1900), муж М. П. Куманиной, отец Л. К. и Ю. К. Куманиных I: 442, 452, 453, 634; II: 235
580
Указатель имен
Куманин Лев Константинович [Левушка] (1869-1920), чиновник особых поручений при председателе Совета министров (1910-17), заведующий министерским павильоном в Государственной думе, одновременно член Консультации при Министерстве юстиции (с 1913) I: 442, 468
Куманин Юрий (Георгий) Константинович (ум. не ранее 1917), друг Никольского, сын К. А. Куманина, чиновник Государственного банка I: 310, 336, 338, 339, 360, 422, 442,
489, 540, 573 Куманина, жена Ю. К. Куманина I: 338
Куманина Мария Петровна (1847-1900), жена К. А. Куманина I: 457, 459
Куманина Надежда [Тетя Надя] I: 442
Куманина Наталья [Наташа] I: 442
Куманины, семья, знакомые Никольского I: 401
Кунце [Кунтце] Иоганн Эмиль (1824-1894), немецкий юрист I: 157
Куплеваский Николай Осипович (1847 — не ранее 1918), ординарный (с 1888) и сверхштатный ординарный (с 1905) профессор Харьковского университета по кафедре государственного права, ректор университета (1901-05), профессор Училища правоведения И: 127, 156
Купреянов [Куприянов] Сергей Владимирович (1895-1964), воспитанник 2-го класса Училища правоведения (в 1917), подпоручик артиллерии, участник Первой мировой войны и Белого движения на Юге России II: 246 Купреянова Елизавета Андреевна, заведующая 5-м женским начальным училищем Казанской части в память императрицы Екатерины IIII: 92, 95, 96, 102, 118, 119, 135 Купреянова Прасковья Васильевна II: 91 Куприянов см. Купреянов
Купчинский, студент Петербургского университета I: 599
Куракин Анатолий Александрович (1845-1936), князь, почетный опекун (с 1899), член Совета министра земледелия и государственных имуществ (главноуправляющего землеустройством и земледелием) (1899-1909), член Государственного совета по назначению (с 1909), член совета Русского собрания И: 33, 239, 343, 389 Курбангалиев, родственник Г. Г Курбангалиева И: 152
Курбангалиев Г. Г., ахун д. Меднак Оренбургской губернии, клиент Никольского II: 119,
120, 122, 133, 140, 141, 151, 152, 159 Курбский Андрей Михайлович (1528-1583), князь, военоначальник, публицист-эмигрант, оппонент Ивана Грозного II: 440 Курзанов Владимир Владимирович, сын архитектора В. Р. Курзанова I: 457 Курзанова, дочь архитектора В. Р. Курзанова I: 457
Курзанова Александра Николаевна (ум. не ранее 1917), жена архитектора В. Р. Курзанова 1:269
Курлов Павел Григорьевич (1860-1923), товарищ министра внутренних дел (1909-11, 1916), временный генерал-губернатор Восточной Пруссии (1914-15) II: 104, 105, 119, 201, 279 Курлова Мария Владимировна, урожденная Армфельт, жена П. Г Курлова II: 104 Куроно Иосибуми (1859-1918), преподаватель японского языка в Петроградском университете И: 404
Куропаткин Алексей Николаевич (1848-1925), военный министр (1898-1904), главнокомандующий всеми вооруженными силами на Дальнем Востоке (1904-05), командующий
5-й армией (1915-1916), Северным фронтом (1916), туркестанский генерал-губернатор (1916-17) I: 457, 556-559, 575; И: 12, 21, 30, 32, 39, 44, 45, 258, 268 Курчинский Василий Палладиевич [Курчинский-дядюшка] (1855 — не ранее 1916), ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре физиологии (с 1896), заслуженный профессор (1915) II: 228 Курчинский Михаил Анатольевич (1876-1939), приват-доцент Петроградского университета, преподаватель Александровского лицея, Высших женских курсов, Александровской военно-юридической академии, экстраординарный профессор Юрьевского университета по кафедре финансового права (с 1915) II: 231, 237, 247 Кусиков Аршак В., студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904) I: 539, 550-552, 573, 574, 586, 638, 640
Указатель имен
581
Кусков Павел Платонович (ум. не ранее 1916), преподаватель Покровской женской гимназии и 1-го реального училища в Петербурге, сын П. А. Кускова I: 325; II: 113, 153, 180, 248 Кусков Платон Александрович (1834-1909), чиновник Главного выкупного учреждения, поэт, переводчик, философ I: 69, 132, 261, 295, 325, 332, 338, 339, 343, 345, 346, 364, 369, 371, 374, 375, 386, 389, 457, 469, 489, 573, 640; II: 125 Кускова Марфа Платоновна см. Данилова М. П.
Кускова Надежда Николаевна (ум. не ранее 1916), жена П. П. Кускова II: 113 Кутайсов Павел Ипполитович (1837-1911), граф, сенатор (с 1896), иркутский генерал- губернатор (1903-05), член Государственного совета (с 1904) II: 40, 41 Кутепов Николай Иванович (1851-1907), заведующий хозяйственной частью Императорской охоты (1885-1906), ее историк II: 57 Кутузов см. также Голенищев-Кутузов
Кутузов Михаил Илларионович (1745-1813), полководец I: 509
Кухарский Павел Викентьевич (ум. 1920), чиновник МПС, заведующий Музеем ведомства путей сообщения, владелец библиотеки II: 336 Кушина Антонина Антоновна, заведующая городским смешанным начальным училищем Александро-Невской части Петербурга II: 92 Кшесинская Матильда Феликсовна (1872-1971), ведущая балерина Мариинского театра (1890-1917), педагог I: 503 Кюжа (Куяций) Жак де (1520-1590), французский юрист I: 583, 593, 599 Кюи Александр Цезаревич (ум. не ранее 1916), чиновник Сената I: 281 Кюи Мальвина Рафаиловна [Мальвинушка] (1836-1899), жена Ц. А. Кюи I: 136, 281 Кюи Цезарь Антонович (1835-1918), профессор по кафедре фортификации (с 1878), заслуженный профессор (с 1891) и член конференции (с 1900) Николаевской инженерной академии, композитор, музыкальный критик I: 281, 282 Кюк, корреспондент Никольского I: 79, 241
Юорц [Юорз] Илья Романович, служащий Петербургского коммерческого училища II: 104-106, 123
Кюхельбекер Вильгельм Карлович (1797-1846), поэт, декабрист; однокашник и друг А. С. Пушкина II: 298
JI. И. (JI. И. Ш.) см. Шестакова Л. И.
Лависс Эрнест (1842-1922), французский историк, иностранный член-корреспондент Академии наук (1914) II: 262, 263
Лавровский Николай Алексеевич (1825-1899), директор Нежинского историко-филологиче- ского института (1875-83), ректор Варшавского университета (1883-90), попечитель Рижского учебного округа (с 1890), ординарный академик Академии наук (с 1890) II: 448 Лагранж, родственник и адъютант Флоринского — возможно Николай Владимирович, штабс-ротмистр II: 433, 434 Лазаревский Иван Иванович (1880-1948), искусствовед, помощник секретаря Общества поощрения художеств (1900-02), сотрудник Императорской Публичной библиотеки (1902-06)1: 376
Лазаренко Николай Николаевич (ум. не ранее 1917), доктор медицины, лечащий врач С. Н. Шубинского I: 335
Ламанский Владимир Иванович (1833-1914), ординарный (1871-88) и заслуженный (с 1890) профессор Петербургского университета по кафедре славянской филологии, ординарный академик Академии наук (с 1900), почетный член Библиологического общества I: 522 Ламартин Альфонс (1790-1869), французский поэт и политический деятель II: 55, 316 Ламбер В. В., знакомый Никольского II: 204, 337
Ламбин Владимир Петрович (1847-1908), библиограф, заведующий Русским отделением Императорской Публичной библиотеки (с 1883) I: 389 Ламздорф Владимир Николаевич (1844-1907), граф, министр иностранных дел (1900-06) 1:457; II: 16, 58
Лампи Иоганн Батист Старший (1751-1830), художник-портретист I: 613
582
Указатель имен
Ландау — возможно Григорий Адольфович (1877-1941), журналист, философ, член Центрального комитета кадетской партии И: 394, 403 Ланин Константин Иванович см. Сергий (Ланин)
Лаппо Иван Иванович (1869-1944), профессор русской истории Юрьевского (1905-19) и Каунасского (1933-40) университетов И: 214 Лапшин Иван Иванович (1870-1952), приват-доцент (с 1897) и экстраординарный профессор (с 1913) Петербургского (Петроградского) университета по кафедре философии, профессор Высших женских курсов (с 1906) I: 312, 347 Ларонд Андрей Александрович (1871 — не ранее 1931), преподаватель французского языка в Петербургском университете (с 1900) и на Петербургских высших женских курсах, затем сотрудник Публичной библиотеки (1920-31) I: 470 Ларош Герман Августович (1845-1909), музыкальный критик И: 448 Ларь Антоний, священник в Юрьеве И: 188 Ласси де см. О’Бриен де Ласси
Лассим Людмила Владимировна [Мика, Микса; Тетя Mticke] (1873 — не ранее 1918), урожденная Никольская, сестра Никольского, жена Л. А. Лассима, главная надзирательница Астраханской Мариинской женской гимназии (1911-16), начальница Тамбовского Александринского института (1917-18) I: 138, 142, 154, 155, 232, 240, 248, 251, 278, 279, 283, 285, 301, 304, 347, 352, 353, 359, 380, 391, 414, 420, 426, 435, 437, 524, 537, 539; И: 40, 89, 114, 118, 142, 149, 178, 189, 190, 218, 219, 236, 328, 455 Лассим Людмила Людвиговна [Милочка], дочь Л. В. и Л. А. Лассим, замужем за персом Джервадом Ханом Сенеки I: 240, 285, 414, 420, 426, 437; II: 189, 218, 219, 236, 240, 455 Лассим Людовик Антонович [Людовик] (1839-1908), муж Л. В. Лассим, преподаватель французского языка (1882-1908) и воспитатель приготовительных классов (1882-1901) Александровского лицея I: 154, 240, 260, 278, 283, 437, 537, 539; II: 18 Латкин Василий Николаевич (1858-1927), экстраординарный (с 1889) и ординарный (1891- 1905) профессор Училища правоведения по кафедре истории русского права, профессор Петербургского университета по той же кафедре (с 1893) I: 108, 141, 270, 287, 305, 333,
336, 347, 372, 636-639; II: 212, 214 Латышев Василий Алексеевич (1850-1912), директор училищ Петербургской губернии (с 1892), помощник попечителя Петербургского учебного округа (1903-10), директор Петербургской окружной гимназии I: 574 Латышев Василий Васильевич (1855-1921), филолог, эпиграфист и историк, ординарный академик Академии наук (с 1893), ординарный профессор, директор Историко-фило- логического института (1903-18) I: 574, 603; II: 275 Лаурсон Александр Матвеевич, правитель канцелярии попечителя Петербургского учебного округа II: 86, 129, 338
Лаурсон Константин Владимирович (ум. не ранее 1918), сотрудник Русского географического общества II: 248
Лахостский Павел Николаевич (ок. 1865-1931), протоиерей, настоятель Троицкой церкви, член Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе православной церкви, член от духовного ведомства в Комитете по делам печати, законоучитель в Гимназии принцессы Е. М. Ольденбургской и 7-й петербургской гимназии, участник Поместного собора Русской православной церкви (1917-18) I: 639; II: 57, 170, 171, 363 Лашеева Лидия Алексеевна (псевдоним Марк Басанин) (1862-1941), прозаик II: 199, 200 Лебедев, доктор Второго военного строительства Петроградского района II: 462 Лебедев, советский чиновник II: 339, 404, 405, 411,419, 423, 440, 441, 462 Лебедев А., студент Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 539, 555
Лебедев Алексей Петрович (1844-1908), профессор Московской духовной академии по кафедре древней церковной истории (1870-95), ординарный профессор Московского университета по кафедре церковной истории (с 1890) I: 310, 348, 358, 455 Лебедев Василий Александрович (1833-1909), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре финансового права (с 1884), декан юридического факультета (1899-1901) I: 141, 302, 305, 308, 326, 333, 334, 336, 356, 378, 382, 385, 387, 440, 636 Лебедев Михаил Алексеевич (Евгеньевич?), чиновник Хозяйственного управления Синода II: 123
Указатель имен
583
Лебедев Николай Владимирович (род. в 1869), цензор Петербургского цензурного комитета (1900-17)И: 52
Лебедев-Полянский (настоящая фамилия Лебедев, псевдоним Валериан Полянский) [Полянский] Павел Иванович (1881-1948), литературовед, правительственный комиссар лите- ратурно-издательского отдела Наркомпроса (1918-19) II: 334, 335, 338, 340, 342, 357, 379, 403, 421
Лебедева Зоя Глебовна, учительница 3-го женского начального городского училища Спасской части Петербурга II: 92, 93 Лебедева-Миранди, знакомая Никольского II: 296
Левин Александр Витальевич, помощник столоначальника 6-го отделения Главного управления казачьих войск Военного министерства И: 34, 36, 40, 42, 45, 51-56 Левин Д., знакомый Я. А. Бродского И: 247 Левитские, семья Д. А. Левитского II: 391 Левитский, железнодорожник, брат Д. А. Левитского II: 391
Левитский [Левицкий] Дмитрий Александрович (1895-1920-е), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), причисленный к Государственной канцелярии 11:212, 238, 242, 244, 248, 254, 285, 291, 310, 330, 373, 386, 422 Левицкая см. Лохвицкая А. Н.
Левицкий см. также Лохвицкий Н. А.
Левицкий Дмитрий Александрович см. Левитский Д. А.
Левицкий Дмитрий Григорьевич (ок. 1735-1822), художник-портретист I: 566, 592, 596 Левушка см. Куманин Л. К.
Левшин — возможно Лев Львович (1842-1911), ординарный (с 1893) и заслуженный (с 1899) профессор Московского университета по кафедре госпитальной хирургии, главный врач Института для лечения злокачественных опухолей (с 1903) I: 338, 594, 616 Лезгафт см. Лесгафт
Лейбензон Леонид Самуилович (1879-1951), приват-доцент Московского (1908-11) и Юрьевского (1915-19) университетов, специалист в области механики и нефтяного дела И: 321 Лейкин Михаил Александрович, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы И: 102, 103 Лейст Бурхард Вильгельм (1819-1898), немецкий юрист I: 158
Леклерк Жан (1657-1736), протестантский библеист, профессор богословия и церковной истории в Амстердаме (с 1684) II: 180, 313 Лелянов Павел Иванович (1850-1932), городской голова Петербурга (Петрограда) (1898-1905, 1916-17)1:473
Лемм Александр Эдуардович (1844-1902), главный воспитатель приготовительных классов и преподаватель немецкого языка Александровского лицея I: 420 Ленау (псевдоним Нимб фон Штреленау) Николаус (1802-1850), немецкий поэт I: 121, 631 Леневич см. Линевич
Ленель Отто (1849-1935), немецкий юрист И: 424, 425, 434
Ленин (настоящая фамилия Ульянов) Владимир Ильич (1870-1924), лидер большевиков, председатель Совнаркома (с ноября 1917) II: 312, 336, 354, 370, 386, 452, 458 Леонард см. Мазинг Л. К.
Леонтьев Александр Николаевич, якутский вице-губернатор (1904-05), отец Т. А. Леонтьевой 11:45
Леонтьев Василий Васильевич (1880 — не ранее 1950), приват-доцент Юрьевского университета по кафедре политической экономии и статистики (1913-16), приват-доцент и профессор Петроградского университета по кафедре уголовного права (1916-25), затем в эмиграции, отец нобелевского лауреата В. В. Леонтьева II: 182, 187 Леонтьев Иван Сергеевич (род. 1855), чиновник особых поручений 4-го класса при главноуправляющем Собственной его императорского величества канцелярией по учреждениям императрицы Марии, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы II: 86, 106, 107, 120, 158 Леонтьев Константин Николаевич (в монашестве Климент) (1831-1891), писатель, публицист, литературный критик I: 67, 499; II: 48, 91, 105, 221, 224
584
Указатель имен
Леонтьева Татьяна Александровна (ок. 1884 — ок. 1908), дочь А. Н. Леонтьева, член петербургского отдела Боевой организации партии эсеров II: 45 Леострин, председатель исполнительного комитета Любанского совета рабочих и солдатских депутатов II: 383-385 Лермонтов Михаил Юрьевич (1814—1841), поэт I: 148, 277, 631; II: 254, 305, 408 Лернер Николай Осипович (1877-1934), историк литературы, пушкинист II: 221,222,227,229 Лесгафт [Лезгафт] Петр Францевич (1837-1909), физиолог, профессор Петербургского университета по кафедре анатомии (1884-97), в 1901 выслан из Петербурга за протест против разгона демонстрации у Казанского собора I: 493 Лесик см. Лисянский П. Ю.
Лесков Николай Семенович (1831-1895), писатель I: 398, 504, 567 Лесковец, студент Петербургского университета I: 382 Лесовский см. Лисовский
Лессинг Готгольт Эфраим (1729-1781), немецкий писатель и философ II: 222 Лефевр Павел Иосифович, помощник прокурора Минского окружного суда (на 1912), прокурор Петропавловского (Камчатского) окружного суда (на 1913), старший юрисконсульт Финляндского Сената (на 1914) II: 74, 79, 82, 94, 154, 155 Лефрансуа Юлий Густавович, классный воспитатель Училища правоведения, преподаватель французского языка в Александровской военно-юридической академии II: 157, 233 Лечицкий Платон Алексеевич (1856-1923), военачальник, командующий 9-й армией (1914-17) И: 264
Лешко-Попель Михаил Васильевич, член, затем председатель Петербургской судебной палаты II: 74
Лжедмитрий I [Самозванец] (ум. 1606), русский царь (1605-06), выдававший себя за спасенного сына Ивана IV Дмитрия II: 440 Ли Хун Чанг (Чжан) (1823-1901), китайский политический деятель I: 359, 406,484, 547; II: 19 Либкнехт Вильгельм (1826-1900), деятель немецкого демократического и рабочего движения II: 458
Ливен Елена Александровна (род. 1842), светлейшая княжна, фрейлина, начальница Воспитательного общества благородных девиц (1895-1917) I: 284 Ливий Тит (59 до н. э. — 17 н. э.), римский историк I: 350 Ливингстон Давид (1813-1883), английский путешественник II: 192
Ливчак А., студент Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 535, 552, 555
Лигин Валериан Николаевич (1846-1900), профессор Новороссийского университета по кафедре механики (с 1879), одесский городской голова (1895-97), попечитель Варшавского учебного округа (1897-1900) I: 138, 286 Лидочка см. Кудрявцева Л. А.
Лизавета см. Елизавета Ликтанберже см. Лихтенберже
Линевич [Леневич] Николай Петрович (1838-1908), военачальник, во время русско-японской войны командующий 1-й маньчжурской армией (октябрь 1904 — март 1905), главнокомандующий вооруженными силами на Дальнем Востоке (март 1905 — февраль 1906) II: 39, 40
Липен [Lipenius] Мартин (1630-1692), издатель «Bibliographia realis iuridica» I: 583; II: 140 Лисенков Евгений Григорьевич (1885-1954), искусствовед, сотрудник Эрмитажа, поэт, книготорговец II: 403, 415, 423, 425 Лисовский Моисей Ионович (1887-1938), большевик, редактор «Красной газеты», комиссар по делам печати, агитации и пропаганды Петроградской коммуны II: 433 Лисянский [Лёсик] Платон Юрьевич (ум. 1900), адъютант великого князя Константина Николаевича (с 1853), состоящий при нем (с 1861), член Адмиралтейств-совета (с 1881), филантроп, попечитель приюта Господа нашего Иисуса Христа в память отрока Василия в Петербурге I: 251, 271, 283, 327, 338, 349, 351, 359 Литвинов Яков Яковлевич (род. 1852), товарищ начальника Крестьянского отдела (1901-06) и управляющий Земским отделом (1906-15) МВД, сенатор (с 1915), член Русского собрания II: 32, 34
Указатель имен
585
Лихач Евгений Александрович (ум. 1906), студент историко-филологического факультета Петербургского университета, застрелился II: 64 Лихачев Владимир Сергеевич (1849-1910), поэт, переводчик I: 354
Лихачев Николай Петрович (1862-1936), историк, археограф, коллекционер, помощник директора Императорской Публичной библиотеки (1902-14) II: 106, 124, 175, 257, 258, 260 Лихачева Наталья Геннадьевна (1873-1960), урожденная Карпова, дочь историка Г. Ф. Карпова, жена Н. П. Лихачева, петербургская домовладелица II: 106 Лихтенберже [Ликтанберже] Анри (1864—1941), французский философ, историк литературы, германист II: 263, 264
Лобанов Викентий Николаевич (1877-1938), капитан, военный инженер, в 1918 главный руководитель Второго военного строительства Петроградского района II: 358-360, 362, 365, 366, 368, 369, 383, 385, 386, 389, 396, 404, 409, 410, 414, 421, 423, 426, 427, 432, 434, 436-440, 444-447, 462
Лобанов-Ростовский Алексей Борисович (1824-1896), князь, дипломат, министр иностранных дел (1895-96) I: 51, 104, 116, 222, 223, 395, 397 Лобанов-Ростовский Алексей Николаевич (1862-1921), князь, член Государственного совета по избранию от дворянства (с 1909), председатель совета Русского собрания (1909-12) II: 70
Лобачевский Николай Иванович (1792-1856), математик, ректор Казанского университета (1827-46) II: 145
Лобачевский Сигизмунд Казимирович (1893-1920), поручик, затем капитан Семеновского полка II: 393 Логанов, знакомый В. И. Первольфа II: 341, 393 Лодыженская Ольга Александровна, жена М. В. Лодыженского II: 54 Лодыженский Митрофан Васильевич (1852-1917), могилевский вице-губернатор (1903-05), духовный писатель, родственник А. А. Фета по матери II: 54 Лойко, отвергнутый клиент Никольского II: 105 Локкенберг Константин Александрович, детский врач II: 272
Ломброзо Чезаре (1835-1909), итальянский судебный психиатр и криминалист I: 144—148 Ломоносов Михаил Васильевич (1711-1765), ученый-естествоиспытатель, поэт, философ I: 566; II: 294, 448, 449 Ломоносова, знакомая Г В. Чичерина I: 151 Лонг, американский журналист II: 55
Лопарев Хрисанф Мефодиевич (1862-1918), палеограф и библиограф, сотрудник Императорской Публичной библиотеки (1896-1916) и Археографической комиссии (с 1907) И: 163 Лопатин Александр, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904) I: 437, 443, 449, 452, 492, 503, 527, 538, 547 Лопатин Владимир Михайлович (род. 1869), чиновник Контроля Министерства императорского двора, председатель Общества взаимного вспомоществования русских художников, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы II: 101, 102, 116 Лопатина Ольга Ивановна, мать А. Лопатина I: 527, 538 Лопес [Лопец] де Паласиос Рубеос, средневековый юрист II: 142, 155 Лопухин Алексей Александрович (1864-1928), директор Департамента полиции (1902-05), эстляндский губернатор (1905-06), осужден за раскрытие сотрудничество Азефа с полицией I: 581; II: 75
Лопухин Виктор Александрович (1868-1933), пермский (1909-11), новгородский (1911-12), тульский (1912—14) и вологодский (1914-15) губернатор, член Совета министра внутренних дел (1915-17) II: 75, 76 Лорд Пюхаэгги см. Елисеев Г. Г.
Лоринговен см. Фрейтаг фон Лоринговен
Лосский Николай Онуфриевич (1870-1965), философ, приват-доцент (с 1900), профессор (с 1916) Петербургского (Петроградского) университета I: 468 Лохвицкая Анна Николаевна (1872-1958), урожденная Головина, жена Н. А. Лохвицкого, сестра военного деятеля и писателя Н. Н. Головина II: 182
586
Указатель имен
Лохвицкий Николай Александрович (1868-1933), командир расквартированного в Юрьеве 95-го Красноярского пехотного полка (1912-15), затем командующий Особой пехотной бригадой (1916—17) и 1-й особой пехотной дивизией (1917-18) русских войск во Франции, затем в эмиграции, брат поэтессы М. А. Лохвицкой и писательницы Н. А. Лохвицкой (Тэффи) И: 182
Лузанов Петр Фомич (1848 — не ранее 1917), ординарный профессор Александровской военноюридической академии по кафедре военно-административных законов (с 1879), помощник начальника Главного военно-судного управления и главного военного прокурора (1892— 1905), сенатор (с 1905) I: 559 Лузин Матвей Иванович см. Михаил (Лузин)
Лукин Мстислав Яковлевич (ум. 1945), заведующий издательством М. и С. Сабашниковых И: 404, 405 Лукулл см. Луначарский А. В.
Лукьянов Сергей Михайлович (1855-1935), директор Института экспериментальной медицины в Петербурге (1894—1902), товарищ министра народного просвещения (1902-05), сенатор (1905), член Государственного совета по назначению (с 1907), обер-прокурор Синода (1909-11), литературовед I: 314, 574, 575; И: 237, 309, 355, 358 Луначарский [Лукулл] Анатолий Васильевич (1875-1933), член ВЦИК (1917-18), нарком просвещения (1917-29), комиссар просвещения Петроградской коммуны II: 330, 331, 333, 334, 335, 337-341, 377, 378, 416, 421, 422, 426, 428, 429, 459 Луначарский Михаил Васильевич (1862-1929), брат А. В. Луначарского, кадет, коллекционер книг по искусству II: 395 Лухманова Надежда Александровна (1844-1907), урожденная Байкова, писательница I: 528 Луцилий [Люцилий] (ок. 180-102 до н. э.), древнеримский поэт I: 69
Лыкошин Александр Иванович (1861-1918), сенатор (с 1911), товарищ министра внутренних дел (1912-13), член Государственного совета по назначению (с 1914), гласный Петроградской городской думы II: 124, 153, 244 Лыкошин Александр Сергеевич (1867-1918), экстраординарный (с 1899) и ординарный (в 1906 и с 1913) профессор Александровской военно-юридической академии по кафедре военного судопроизводства I: 340, 354, 436, 458, 565, 580 Лыкошин Василий Александрович, сын А. С. Лыкошина I: 340
Лысогорский Владимир Владимирович (1866-1924), помощник петербургского (петроградского) градоначальника по административной части И: 88 Лыщинский (с 1915 Лыщинский-Троекуров) Владимир Анзельмович (1861-1935), князь (с 1917), статс-секретарь Государственного совета (1906-17) II: 34 Львов, петроградский книготорговец II: 403
Львов, князь, брат В. Львова, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904) I: 426, 439, 469 Львов — возможно Алексей Евгеньевич (1851-1937), князь, директор Московского училища живописи, ваяния и зодчества I: 475 Львов — возможно Алексей Львович, санитарный врач Адмиралтейской части Петербурга 11:86
Львов Виктор, князь, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904) I: 426, 439, 469 Любарский, знакомый Никольского II: 238
Любасова Мария Николаевна, учительница II: 91, 92, 113, 118, 119, 148, 208 Любимов, знакомый Никольского II: 382, 460
Любимов Александр Михайлович (1879-1955), живописец, график, педагог II: 104 Любимов Дмитрий Николаевич (1864-1942), директор канцелярии МВД (1902-06), вилен- ский губернатор (1906-12), сенатор (с 1914) II: 38 Любимов Николай Алексеевич (1830-1897), публицист, физик I: 498 Людвиг II (1845-1886), король Баварии (с 1864) II: 196 Людовик см. Лассим Л. А.
Людовик IX Святой (1214-1270), король Франции (с 1226) II: 50 Люлька см. Тидеман Л. Л.
Указатель имен
587
Лютер Мартин (1483-1546), немецкий религиозный деятель, основатель лютеранства I: 69 Люцилий см. Луцилий
Лядов Александр Васильевич (род. 1866), вице-директор 1-го департамента Министерства юстиции, сенатор (с 1917) И: 203 Ляпунов Сергей Михайлович (1859-1924), композитор, помощник управляющего Придворной певческой капеллой (1894—1902), профессор Петербургской (Петроградской) консерватории (1910-23) I: 338 Ляхно Борис (род. 1897), воспитанник Училища правоведения (ускоренный выпуск в 1918) 11:354, 363, 406,410
Лященко Аркадий Иоакимович (1871-1931), историк литературы, преподаватель и инспектор Петровского коммерческого училища в Петербурге (Петрограде) (1902-17), член и председатель Русского библиологического общества (1903-04) I: 482 Лященко Тимофей Иванович см. Тихон (Лященко)
М. И. Д. (М. И. Ш.) см. Доможирова М. И.
Мабли Габриель Бонно де (1709-1785), французский философ и историк II: 259
Магнусгофская Е., знакомая Никольского II: 455, 456
Магог Анри Жанна (род. 1877), французская писательница II: 391
Мазаев [Мазанов] Михаил Николаевич (род. 1869), библиограф, поэт, журналист, редактор журнала «Литературный вестник» (1901-02), член Русского библиологического общества, редактор газеты «Новое время» (в 1916) I: 482 Мазарович Николай Иванович, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы, член попечительства о городских начальных училищах, чиновник Российской экспортной палаты (на 1916) II: 158 Мазепа Иван Степанович (1644—1709), гетман Левобережной Украины II: 312 Мазинг Леонгард [Леонард] Карлович (1845-1936), профессор Юрьевского университета по кафедре сравнительной грамматики славянских наречий (1902-25) II: 184, 189, 461 Майборода, дочь В. Я. Майбороды II: 54
Майборода Владимир Яковлевич (1854-1917), оперный певец Мариинского театра II: 51, 52, 54
Майков Аполлон Аполлонович [Аполлоныч] (1866 — не ранее 1917), художник, сын А. Н. Майкова, член Русского собрания (с 1905) I: 137, 348; II: 54, 63, 64 Майков Аполлон Николаевич (1821-1897), поэт I: 56, 389; II: 18
Майков Леонид Николаевич (1839-1900), историк русской литературы, библиограф, этнограф, вице-президент Императорской Академии наук (с 1893) I: 207, 225, 234, 241, 282, 295, 332, 338, 379, 399, 432, 433 Майков Николай см. Нил Сорский Майм, студент Юрьевского университета II: 188 Майно де Ясон (1435-1519), итальянский юрист II: 424 Мака (Макрина), кухарка в семье Никольских I: 193, 196
Макавеев (Маковеев; Маккавеев) Иван Иванович (род. 1847), начальник Военно-медицинской академии (1913-17), почетный лейб-медик II: 279 Макаревский Николай Николаевич (1878 — не ранее 1920), слушатель Александровской военно-юридической академии (окончил в 1904), помощник военного прокурора Киевского военно-окружного суда (1907-14), военный следователь Киевского военного округа (1914-17) 1:546, 553
Макаренко Александр Сергеевич (1861-1932), начальник Главного военно-судного управления и главный военный прокурор (1911-17) II: 161 Макарий (в миру Булгаков Михаил Петрович) (1816-1882), епископ Харьковский и Ахтыр- ский (1859—68, с 1862 архиепископ), архиепископ Литовский и Виленский (1868—79), митрополит Московский и Коломенский (с 1879), историк Русской православной церкви 1:618
Макариха см. Макарова
Макаров, корреспондент Никольского II: 396
Макаров А. Н., книгопродавец II: 131, 134
588
Указатель имен
Макаров Александр Александрович (1857-1919), министр внутренних дел (1911-12), член Государственного совета по назначению (с 1912), министр юстиции (июль-декабрь 1916) И: 73, 74, 78, 86,91, 104, 111, 114, 122, 258 Макаров Степан Осипович (1848-1904), главный командир Кронштадтского порта (1899-1904), командующий флотом Тихого океана (в феврале-марте 1904) II: 11 Макаров Ф. Н., студент Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 551,555, 556, 559, 564 Макарова, дочь книгопродавца А. Н. Макарова, клиентка Никольского И: 133, 137, 145, 148, 199
Макарова [Макариха], жена книгопродавца А. Н. Макарова, клиентка Никольского II: 128,
129, 133, 137, 145, 148, 180, 199, 233 Макиавелли Никколо (1469-1527), итальянский политический мыслитель, историк и писатель I: 174
Маккавеев см. Макавеев
Мак-Колль Малкольм (1838-1907), английский теолог и публицист I: 112 Маклаков [Маклаков 2-й] Алексей Николаевич (1896-1945), сын Н. А. Маклакова, воспитанник 2-го класса Училища правоведения (в 1917), поручик 17-го драгунского Нижегородского полка, участник Первой мировой войны и Белого движения на Юге России 11:212, 237
Маклаков Василий Алексеевич (1869-1957), адвокат, депутат II—IV Государственной думы, член ЦК кадетской партии (с 1906) II: 279 Маклаков Георгий (Юрий) Николаевич (1894-1969), сын Н. А. Маклакова, воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), затем ротмистр Кабардинского конного полка, участник Белого движения на Юге России II: 163, 168, 211, 213 Маклаков Николай Алексеевич (1871-1918), черниговский губернатор (1909-12), министр внутренних дел (1912-15), член Государственного совета по назначению (с 1915) И: 114, 120-122, 124, 128, 129, 131, 153, 155, 156, 158, 161, 162, 164, 165, 168, 172-174, 176, 178, 179, 204, 206, 218, 238, 239 Маклакова Мария Леонидовна (1874—1949), урожденная княжна Оболенская, жена Н. А. Маклакова II: 204, 239 Маклецкий, акционер Сибирского банка I: 495
Маков Лев Саввич (1830-1883), министр внутренних дел (1879-80), министр почт и телеграфов (1880-81)1: 495 Маковеев см. Макавеев
Маковский Александр Владимирович (1869-1924), художник-пейзажист, академик Академии художеств I: 479 Макрина см. Мака
Макс Габриель (1840-1915), немецкий художник I: 277
Максимов — возможно Владимир Парменович, корнет 53-го драгунского полка, член Русского собрания И: 40
Максимов Николай Иванович, литератор, казначей Русского окраинного общества II: 101, 103-105
Макшеев Федор Андреевич (1855-1932), профессор Николаевской академии Генерального штаба по кафедре военной администрации (1893-1907), главный редактор журнала «Военный сборник» и газеты «Русский инвалид» (1904—10), муж Э. К. Макшеевой II: 40 Макшеева Эмма Карловна, урожденная Буркевич, жена Ф. А. Макшеева II: 40 Малама Александр Валерианович (1855-1928), член Консультации при Министерстве юстиции (с 1902) II: 202 Малеванский Стефан Васильевич см. Сильвестр (Малеванский)
Малеин Александр Иустинович (1869-1938), филолог-классик, библиограф, книговед, профессор Петербургского историко-филологического института и Петербургского университета по кафедре римской словесности, член-корреспондент Академии наук (1916) I: 384, 387, 389, 391, 394, 397, 482, 526; II: 135 Малешевский — возможно Болеслав Фомич (1844-1912), член Ученого комитета Министерства финансов (с 1892), сенатор (с 1908) I: 340
Указатель имен
589
Маликов Александр Иванович (род. 1863), генерал-контролер Департамента гражданской отчетности, товарищ государственного контролера (с 1913), сенатор (с 1917) II: 159 Малинин Федор Николаевич (род. 1876), юрист, преподаватель Александровской военноюридической академии II: 161, 165 Малиновский Андрей Флорович, студент Петербургского университета, член Кружка изящной словесности I: 535-537, 539, 547, 555, 556, 562, 598, 634, 635 Маллармэ (Малларме) Стефан (1842-1898), французский поэт I: 463 Малоземов, корреспондент Никольского I: 435 Малышев, купец II: 242
Малышев Кронид Иванович (1841-1907), приват-доцент гражданского права Петербургского университета (1871-82), член Консультации при Министерстве юстиции I: 267 Мальвинушка см. Кюи М. Р.
Мальмгрен Александр Эдуардович (1870 — не ранее 1915), товарищ Никольского по гимназии, археолог, член Русского библиологического общества, чиновник Департамента железнодорожных дел Министерства финансов I: 80, 278, 482 Маляго Лев Борисович (ум. 1913), чиновник Собственной его императорского величества канцелярии, член Главного совета Всероссийского Дубровинского союза русского народа II: 171
Мамантов [Мамонтов] Василий Ильич (1863-1928), товарищ главноуправляющего (1900-13) и главноуправляющий (1913-17) Собственной его императорского величества канцелярии по принятию прошений II: 124, 128, 129, 134, 137, 144-146, 165, 289 Маммура [Мамурра], фаворит Юлия Цезаря II: 194, 197 Мамонтов см. также Мамантов
Мамонтов Савва Иванович (1841-1918), предприниматель и меценат I: 293, 299, 446 Мамонтова Наталья Анатольевна (1868-1906), племянница С. И. Мамонтова I: 277 Мамурра см. Маммура
Манасевич-Мануйлов [Мануйлов] Иван Федорович (1869-1918), чиновник МВД, приближенный Г. Е. Распутина И: 245 Мандельштам Андрей Николаевич (1869-1949), 3-й, затем 1-й драгоман посольства в Турции (1898-1914), профессор Петербургского университета по кафедре международного права 1:381
Мандреа Николас, президент кассационного суда Румынии, профессор Бухарестского университета I: 173 Мандри Густав фон (1832-1902), немецкий юрист I: 509
Мансфельд Дмитрий Августович (1851-1909), драматург, переводчик, журналист, директор женского Коммерческого училища в Москве I: 539 Мантейфели, графский и баронский род I: 90
Мантуров Евгений Федорович (1876-1922), полковник лейб-гвардии Измайловского полка, брат М. Ф. Мантуровой И: 437 Мантуров Федор Федорович (1880-1966), полковник лейб-гвардии Измайловского полка, участник Белого движения, брат М. Ф. Мантуровой II: 437 Мантурова [Мантуриха] Мария Федоровна, дочь капитана 1-го ранга II: 437 Мануильский Дмитрий Захарович (1883-1959), член Петроградского военно-революционного комитета (1917-18) II: 339 Мануйлов см. также Манасевич-Мануйлов
Мануйлов Александр Апполонович (1861-1929), министр народного просвещения в 1-м составе Временного правительства II: 292-294, 416 Манухин Сергей Сергеевич (1856-1922), министр юстиции (1905), член Государственного совета (с 1905) II: 37, 39, 40 Маргарита см. Саломон М. А.
Маргаритов Сергей Сергеевич (1895-1930), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем мичман Черноморского флота И: 212, 213, 237 Марголин Моисей Маркович (1862 — не ранее 1918), помощник присяжного поверенного, главный секретарь редакции «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона» II: 74
590
Указатель имен
Мария Павловна Старшая (1854-1920), великая княгиня, жена великого князя Владимира Александровича, президент Академии художеств (с 1909) II: 121 Мария Федоровна (1847-1928), императрица (с 1881), жена Александра III, мать Николая II I: 121,280; 11:43,47, 136, 206 Марк Франц Васильевич, потомственный почетный гражданин, петербургский домовладелец, владелец типографии и литографии в Петербурге I: 597 Маркевич Арсений Иванович (1855-1942), историк литературы II: 450 Маркевич Николай Андреевич (1804-1860), поэт, историк, этнограф II: 172, 259, 265 Марков, клиент Никольского II: 32
Марков Андрей Андреевич (1856-1922), математик, ординарный профессор Петербургского (Петроградского) университета (с 1893), экстраординарный (с 1890) и ординарный (с 1896) академик Академии наук I: 465, 468, 482 Марков (Марков 2-й) Николай Евгеньевич (1866-1945), депутат III и IV Государственной думы, председатель Союза русского народа (с 1912) II: 81, 119, 124, 164, 165, 191, 197 Маркова — возможно Зинаида Евграфовна (1835-1905), урожденная Ковалевская, жена члена Государственного совета С. В. Маркова II: 57 Маркс Адольф Федорович (1838-1904), издатель I: 191, 200, 203, 204, 206-208, 211, 214, 217, 221, 224, 226, 229, 232, 234, 239, 248, 266, 270, 271, 287, 297, 331, 373, 376-378, 388, 392, 397, 405, 416, 422, 432, 448, 449, 451, 452, 461, 464, 512, 526; II: 15, 16, 18, 29, 250, 259 Маркс Карл (1818-1883), немецкий экономист, социолог I: 250, 356, 365, 376; II: 149 Марлиани И. Бартоломей, итальянский юрист XVI в. И: 140, 142 Марлинский см. Бестужев А. А.
Марр Николай Яковлевич (1864-1934), востоковед, языковед, археолог, приват-доцент (с 1891), профессор (с 1902) восточного факультета Петербургского университета, ординарный академик Академии наук (с 1909) I: 568 Марсилий Падуанский (ок. 1280-1343?), итальянский публицист, медик императора Священной Римской империи Людовика Баварского II: 20 Мартемьянов, знакомый Никольского II: 235
Мартенс Федор Федорович (1845-1909), профессор Петербургского университета по кафедре международного права (1873-1905), член-корреспондент Академии наук (1908), член Совета МИД (1881-1903) I: 137, 141, 287, 304, 326, 334, 381, 460, 465, 508, 558, 571, 604, 636; II: 68 Мартов, знакомый Никольского II: 119 Мартов, сын знакомого Никольского II: 119
Мартынов, возможный заместитель А. X. Гольмстена в Александровской военно-юридической академии II: 165, 456
Мартынов — возможно Александр Васильевич, доктор медицины, практикующий врач I: 325,
342, 397
Мартынов — возможно Николай Гаврилович (ум. 1915), петербургский книгопродавец и издатель II: 16, 18
Марциал Марк Валерий (ок. 40 — ок. 102 н. э.), римский поэт-эпиграммист I: 394, 395, 397 Маршнер Христофор Христофорович, студент Петербургского университета, затем чиновник Петроградской конторы Государственного банка, режиссер Петроградского литературнодраматического и музыкального кружка им. В. Ф. Комиссаржевской I: 534, 535, 537, 538, 552, 555
Маслов (псевдоним Бежецкий) Алексей Николаевич (1852-1922), прозаик, драматург I: 343 Маслов Николай Николаевич (1846-1912), главный военный прокурор (1892-1905), член Государственного совета (с 1905) I: 463, 579 Маслова Евдокия Павловна (ум. не ранее 1913), жена Н. Н. Маслова, петербургская домовладелица I: 564 Мастарна, древний этруск I: 235, 236 Матвеев Артамон Сергеевич (1625-1682), боярин I: 484
Матвеев Владимир Федорович (1881 — не ранее 1919), экстраординарный (с 1910) и ординарный (с 1915) профессор Казанского университета по кафедре полицейского права, заведующий кафедрой государственного права и декан юридического факультета Пермского университета (1916-17) II: 284
Указатель имен
591
Матвеева, кандидатка в учительницы начальных школ II: 119 Матвей, дворник дома Никольского I: 630, 631, 633; II: 149, 151
Матеев Владимир Христович (род. 1894), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), затем прапорщик полка Офицерской кавалерийской школы II: 163 Матерлинк см. Метерлинк
Матиас Адольф (1847-1917), немецкий педагог и литературовед I: 462 Матильда (Матильдушка) см. Вильер де М. И.
Маттиолли Эркюль (ум. 1694), граф, министр герцога Мантуанского Карла IV, один из кандидатов на роль «Железной маски» II: 399 Матченко Иван Павлович (1850-1919), преподаватель Киевского реального училища, наследник Н. Н. Страхова, действительный член Киевского клуба русских националистов (с 1908)1:204,217 Мать см. Никольская М. И.
Маффеи Шипионе (1675-1755), итальянский юрист II: 310
Мацеевский Вацлав Александр (1793-1883), польский историк, профессор Варшавского университета по кафедре римского права (до 1830) II: 337 Мацулевич Донат, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904)1: 527, 555
Машеров, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 436, 439 Машерова, служащая Второго военного строительства Петроградского района И: 362, 414,
416, 455
Мегорский Евграф Иванович (1838-1904), протоиерей Казанского собора в Петербурге (с 1898) I: 476
Медведев-Берман [Медведев] Федор Иванович, делопроизводитель Комиссии по народному образованию Петроградской городской думы И: 221 Медем Павел Дмитриевич, президент Петроградского общества эсперантистов, автор учебников по эсперанто, друг Р. Б. Никольского И: 357, 358, 388 Медио де, средневековый юрист II: 188
Меерман [Мерман] Герард (1722-1771), голландский юрист и библиофил I: 583, 599; II: 424, 432
Мейендорф Александр Феликсович (1869-1964), барон, друг Никольского, приват-доцент Петербургского университета по кафедре прибалтийского права (1902-05), депутат III и IV Государственной думы, сенатор Временного правительства I: 52, 56, 70, 71, 75,
124, 131, 143, 144, 166, 178, 180, 184, 208, 224, 230, 247, 249, 261, 270, 278-280, 283, 289,
301, 304, 307, 308, 310, 319, 320, 322, 330, 332, 336, 338, 341, 343, 352, 354, 360, 362, 364,
365, 374, 375, 379, 381, 393, 411, 417, 420, 422, 423, 426, 435, 438, 445, 457, 458, 460, 462,
470, 474, 487, 489, 490, 502, 506, 507, 523, 528, 531, 538, 540, 548, 556, 558-560, 562, 569,
573, 578, 580, 581, 583, 585, 586, 591, 592, 600, 614, 615, 618, 633, 637; II: 16, 40, 68, 172,
242-244, 251, 252, 257, 276, 318, 406, 425 Мейендорф Казимир Казимирович (1794-1854), барон, дед А. Ф. Мейендорфа, отставной поручик, владелец замка Клейн-Рооп в Лифляндской губернии I: 362 Мейендорф [Мейендорфиха] Нина Александровна (1863-1906), баронесса, урожденная княжна Цулукидзе, в 1-м браке Ковалевская, 1-я жена А. Ф. Мейендорфа I: 458, 538, 573, 614; И: 40, 242
Мейендорф N Феликсович, барон, брат А. Ф. Мейендорфа, застрелился I: 420 Мейер, муж Золотаревой I: 353
Мейер Б. О., студент Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 528, 534, 537, 555
Мейер Дмитрий Иванович (1819-1856), профессор Казанского (с 1848) и Петербургского (с 1855) университетов по кафедре русского права, профессор Училища правоведения I: 315, 331,340
Мейзер (Мейсер) Альфред Александрович (1866-1939), знакомый Никольского II: 416 Мела Помпониус, римский географ середины I в. н. э. II: 310
Мелиоранский Платон Михайлович (1868-1906), востоковед-арабист, ординарный профессор Петербургского университета по кафедре турецко-татарской словесности (с 1905) I: 568
592
Указатель имен
Мельников [Мельников-младший], знакомый Никольского II: 395
Мельников Максим Павлович, купец, владелец букинистического магазина в Петрограде И: 221 Мельников Степан Константинович, секретарь канцелярии Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы II: 75, 101 Мензенкампф фон Мария Михайловна, сестра Н. М. фон Мензенкампфа II: 204 Мензенкампф фон Николай Михайлович (1888-1939), секретарь Петербургской судебной палаты (с 1909), композитор II: 168, 170, 178, 190, 202, 204, 215, 241, 293, 422 Мений Гай, римский консул, диктатор (в 314 до н. э.) И: 194, 397 Менке [Менкен] Готфрид Людвиг (1712-1762), немецкий юрист I: 588, 590, 591 Меншуткин Николай Александрович (1842-1907), профессор Петербургского университета по кафедре химии (1869-1902), профессор Петербургского технологического института (1902-07) I: 521,522
Меньшиков Михаил Осипович (1859-1919), журналист, публицист, сотрудник газеты «Новое время» И: 74, 158, 159, 167, 170 Меньшиков Яков, студент юридического факультета Юрьевского университета II: 183 Меньшиков Яков Михайлович, студент юридического факультета Петербургского университета, затем чиновник особых поручений Министерства земледелия I: 557 Меньшикова Мария Владимировна (1876-1945), урожденная Поль, в 1-м браке Афанасьева,
2-я жена М. О. Меньшикова II: 159 Мережковский Дмитрий Сергеевич (1866-1941), писатель, религиозный философ I: 127,
130, 489, 509; II: 224, 259 Мержеевский Иван Семенович, врач Максимилиановской лечебницы II: 134 Мерзлоухов — возможно Константин Иванович, петербургский домовладелец II: 169 Мерилль Эдмунд (1579-1647), французский юрист II: 188 Мериме Проспер (1803-1870), французский писатель И: 221 Мерман см. Меерман
Мертваго, знакомая А. И. Соболевского II: 253
Мессарош Екатерина Ивановна, урожденная Кох, жена генерал-лейтенанта II: 40, 128-130, 133, 135-137, 142, 149
Местр Жозеф Мари де (1753-1821), граф, французский публицист, религиозный философ, дипломат И: 250, 259
Метелл Квинт Цецилий (ум. 115 до н. э.), римский политический и военный деятель I: 409 Метерлинк [Матерлинк] Морис (1862-1949), бельгийский поэт, драматург, философ, лауреат Нобелевской премии (1911) II: 80, 81, 83, 126, 249 Меттерних Клеменс Венцель Лотар (1773-1859), князь, австрийский дипломат, министр иностранных дел (1809-48) II: 137, 138 Мехелин Леопольд Генрих Станислав (1839-1914), финляндский политический деятель и писатель, профессор государственного права I: 107 Мешков Николай Васильевич (1851-1933), пермский купец, меценат, общественный деятель, инициатор создания Пермского университета II: 251, 283, 284, 290, 292, 299 Мещанинов Иван Васильевич (1846-1918), сенатор (с 1900), товарищ министра народного просвещения (1901-02) I: 490, 491, 498, 516, 527, 573 Мещерский Александр Борисович, князь, член Совета управления Николаевской железной дороги, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы II: 101 Мещерский Владимир Петрович (1839-1914), князь, камергер, публицист, редактор- издатель газеты «Гражданин», организатор правомонархического салона в Петербурге 1:60-62, 67, 114, 116, 119, 531, 573; II: 39, 40, 114, 120, 128, 130, 174, 194, 223, 240 Мигулин Петр Петрович (1870-1948), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре финансового права, член Совета министра финансов (с 1914) И: 211, 212 Мика см. Лассим Л. В.
Миклашевский Александр Иванович (1834-1901), дежурный полковник в Александровской военно-юридической академии I: 342, 343, 345, 349, 429, 435, 527 Микса см. Лассим Л. В.
Милан 1 Обренович (1854-1901), князь (1868-82) и король (1882-89) Сербии I: 380
Указатель имен
593
Милеев Георгий Федорович (1892-1920), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1914), затем кандидат на судебные должности при Петроградской судебной палате, вольноопределяющийся лейб-гвардии Егерского полка, корнет 15-го драгунского Переяславского полка, участник Белого движения И: 158 Милен цур Александр Андреевич фон (1866-1918), генерал-майор в отставке (на 1914) I: 528, 533, 539; 11:80, 114, 181,309,317, 423 Милен цур Андрей Александрович (род. 1895), сын Александра А. цур Милена, старший лейтенант Гвардейского экипажа И: 382 Милен цур Мария Александровна фон (род. 1886), урожденная Ковалькова, 2-я жена Александра А. цур Милена II: 114 Миллер, владелица дачи в Мурино I: 420 Миллер Лукиан Адамович см. Мюллер Л.
Миллер — возможно Павел Иванович (1862-1911), чиновник канцелярии министра финансов, помощник редактора «Вестника финансов», товарищ министра торговли и промышленности (с 1909) I: 569 Милорадович, знакомый Д. Д. Муретова II: 393
Милорадович — возможно Александр Ильич, чиновник Петербургской таможни I: 599 Милочка см. Лассим Л. Л.
Мильеран Александр (1859-1943), французский политический деятель-социалист, президент Франции (1920-24) I: 585 Милюков Павел Николаевич (1859-1943), приват-доцент Московского университета (1886-95), лидер партии кадетов, депутат III и IV Государственной думы, министр иностранных дел Временного правительства (в марте-мае 1917) I: 338; II: 197, 279, 281, 285, 370 Милютин Николай Алексеевич (1818-1872), товарищ министра внутренних дел (1859-61), член Государственного совета (с 1865) I: 53 Мин Дмитрий Егорович (1818-1885), ординарный профессор Московского университета по кафедре судебной медицины (1865-78), проректор университета (1869-78), поэт- переводчик I: 207 Минаев Д., хоругвеносец II: 61, 62
Минервин Александр Евграфович (ум. 1898), профессор Демидовского юридического лицея в Ярославле I: 215
Минко Николай Кириллович (1880-1918), археолог и нумизмат, студент юридического факультета Петербургского университета и Археологического института, чиновник Переселенческого управления МВД (с 1903) I: 527, 534, 536-538 Миранди (1871 — не ранее 1918), муж Лебедевой-Миранди, знакомый Никольского II: 296 Мирбах Вильгельм (1871-1918), граф, немецкий дипломат, посол Германии в РСФСР (1918) 11:412,413
Миронов Александр Дмитриевич, приятель Никольского I: 481
Митрофан Воронежский (в миру Михаил или Макарий) (1623-1703), первый епископ Воронежский (с 1682), святитель II: 447, 459 Митрофанов Григорий Мануилович, заведующий Типографией Главного управления мест заключения в Петрограде II: 338, 344, 407 Митрофанов Олег Павлович (1897-1917), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), поручик лейб-гвардии Преображенского полка II: 211, 305 Митюков Андрей Каллиникович (1871 — не ранее 1928), экстраординарный профессор Московского университета по кафедре римского права (1911-17) II: 160 Митюрников Иван Иванович (ум. не ранее 1918), владелец книжного магазина в Петербурге II: 359, 360
Михаил Александрович (1878-1918), великий князь, брат Николая II, генерал-адъютант (1916), генерал-инспектор кавалерии (1917) И: 106, 285, 403 Михаил Федорович Романов (1596-1645), первый царь из династии Романовых (с 1613) I: 485 Михаил (в миру Лузин Матвей Иванович) (1830-1887), доктор богословия, епископ Курский (с 1883) 1:497
Михаиловичи, дети великого князя Михаила Николаевича и великой княгини Ольги Федоровны II: 103
38 Зак. 3718
594
Указатель имен
Михайла, дворник дома Болотова, в котором до 1898 жил Никольский I: 148 Михайлов Афанасий Никитич, начальник отделения Учебного отдела Министерства финансов I: 569
Михайлов Константин Павлович, петроградский букинист И: 414, 415 Михельсон, акционер Сибирского торгового банка I: 495 Миципса см. Мицкевич 3. В.
Мицкевич Адам Бернард (1798-1855), польский поэт I: 250
Мицкевич [Миципса] Захарий Васильевич (1859-1930), инспектор воспитанников (1902-11), директор (1911-18) Училища правоведения II: 107, 154-156, 168, 170, 171, 206, 213,
218, 221, 256, 261, 276, 356, 395 Мичерлинг Адольф Линович (1878-1937), доверенный конторы «Мичерлинг Линус», уполномоченный домового комитета дома Никольского (ул. Офицерская 3) II: 293, 305, 314,316, 361,389
Мичурин В. А., студент юридического факультета Петербургского университета I: 527, 529, 536, 539, 552, 573, 574, 576 Миша см. Носков М. М.
Мипгговт Георгий Викентьевич (1879 — не ранее 1950), практикующий врач, хирург Больницы при Александровской общине сестер милосердия в Петрограде II: 333, 337 Модестов Василий Иванович (1839-1907), профессор Университета св. Владимира, Новороссийского (1889-93) и Петербургского (1886—89) университетов по кафедре римской словесности I: 243, 543, 560 Модзалевский Борис Львович (1874-1928), историк литературы, архивист, член-кореспондент Академии наук (1918), редактор издания «Пушкин и его современники» II: 360, 361, 364, 365, 373, 376, 386, 388, 449, 450, 456 Можаровский, офицер на экзамене в Училища правоведения II: 395, 399 Моисеенко Евгения Николаевна, учительница II: 92, 96
Моисеенко-Великий [Моисеенко] Николай Васильевич, чиновник Страхового отдела МВД (на 1895), причисленный к Государственной канцелярии (на 1916) I: 123, 328 Мокрицкий Аполлон Николаевич (1810-1870), академик живописи (1849), профессор Училища живописи, зодчества и ваяния; автор дневника с записями о встречах с Пушкиным II: 227
Молавский, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 369 Молас Борис Иванович (1874-1938), камергер, чиновник особых поручений Государственного контроля II: 266
Моллериус Иван Петрович (1851-1913), иркутский губернатор (1897-1905, 1906-08), член Совета МВД II: 57
Моллов Георгий Русчевич (1895-1992), воспитанник 1-го класса Училища правоведения (в 1917), подпоручик лейб-гвардии 2-го мортирного дивизиона II: 212, 213, 242 Молодовский Михаил Николаевич (ум. 1935), генерал-майор, управляющий делами великого князя Николая Михайловича II: 409 Молчанов — по-видимому Александр Николаевич (1847-1915), журналист I: 363 Молчанов Андрей Сергеевич (1880-1940), букинист-антиквар, библиофил, коллекционер гравюр и экслибрисов, владелец книжного магазина в Петрограде (Литейный проспект 51) II: 254, 257, 258, 260, 263, 283 Молчанов Михаил Иванович (ок. 1866-1926), воронежский книготорговец, соучредитель Товарищества «Молчанов и Богданов» (1902) II: 462 Моммзен [Моммсен] Теодор (1817-1903), немецкий историк, профессор Берлинского университета, почетный член Академии наук в Петербурге (1893), лауреат Нобелевской премии по литературе (1902) I: 144, 211, 246, 261, 343, 392, 516, 591; II: 144 Монахов [Монашенко] Николай Иванович (1878 — не ранее 1917), гражданский инженер, архитектор Министерства императорского двора, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы II: 74, 78, 80, 82, 129, 227, 241, 243, 244, 257 Монашенко см. Монахов Н. И.
Монкевич Мечислав Александрович, чиновник МВД (на 1897), отставной статский советник (на 1916)1: 123
Указатель имен
595
Монтекатини [Монтекатино] Антонио (1537-1599), итальянский юрист И: 142 Морголи — возможно Георгий Николаевич, чиновник Главного управления по делам местного хозяйства МВД II: 169 Моргуновы, сестры, знакомые Никольских по даче в Боровенке II: 141 Мордвинов Николай Александрович (1830-1846), граф (с 1834) I: 479 Мордвинов Николай Львович (ум. 1907), директор канцелярии министра внутренних дел по делам дворянства (на 1903—07), товарищ председателя Русского собрания И: 34 Мордухай-Болтовской Василий Петрович (1839-1915), дед С. В. Сигриста, сенатор (с 1909), владелец библиотеки II: 252 Мордухай-Болтовской Иван Дмитриевич (1874—1934), приват-доцент Петербургского университета по кафедре гражданского права (1901-07), профессор Училища правоведения, директор 1-го и 2-го департаментов Министерства юстиции, сенатор Временного правительства I: 579; II: 233, 354 Морозов Николай Павлович, воспитанник Училища правоведения И: 283 Морэ Александр (1868-1938), французский египтолог И: 263 Москвитинова см. Небольсина А. С.
Мосолов Александр Александрович (1854-1939), начальник канцелярии министра императорского двора (1900-16) И: 88, 93, 191 Мотоно Итиро (1862-1918), посол Японии в России (1908-16), министр иностранных дел Японии (с 1916) II: 282,317 Моцарт Вольфганг Амадей (1756-1791), австрийский композитор I: 133; II: 448 Мошнин Прохор Исидорович см. Серафим Саровский
Мощенский Адам Арсеньевич, граф, усыновитель И. И. Кириллова II: 79, 108, 109 Мощенский-Кириллов см. Кириллов
Мулюкин Александр Сергеевич (1873 — не ранее 1944), старший брат П. С. Мулюкина, делопроизводитель Департамента народного просвещения (на 1901), впоследствии профессор Новороссийского университета по кафедре истории русского права I: 527 Мулюкин Павел Сергеевич (1879-1937), студент юридического факультета Петербургского университета, затем помощник присяжного поверенного I: 382, 471, 481, 482, 506, 510,
529, 533, 534, 538, 549, 551, 559, 562, 564, 581, 594, 632, 634 Мулюкины, семья П. С. Мулюкина I: 632 Мунастр см. Никольская Анна Б.
Муравьев Михаил Николаевич (1845-1900), граф (с 1865), министр иностранных дел (с 1897) I: 104, 395, 397,399, 401 Муравьев Николай Валерианович (1850-1908), министр юстиции (1894-1905), посол в Риме (с 1905)1: 104, 280, 401,527 Муретиха см. Муретова М. Г
Муретов Александр Дмитриевич (ум. 1919), клиент Никольского, преподаватель истории в Павловском институте, 11 -й петербургской гимназии, Петровской женской гимназии II: 79, 89, 95, 97, 106-108, 121, 135, 149, 151, 227, 295, 300, 309, 323, 341, 349, 350, 354, 361, 362, 364, 373, 375-377, 386, 391, 393, 399, 400, 402, 406 Муретов Дмитрий Дмитриевич (ум. 1918), публицист, клиент Никольского И: 55, 74-76, 79, 89, 95-98, 100, 101, 103, 106-108, 121, 135, 391, 393 Муретова Мария Георгиевна [Муретиха] (ок. 1860-1912), урожденная Ла Барт, мать А. Д. и Д. Д. Муретовых, член Русского собрания II: 53, 55, 79, 89, 95, 98, 99, 135 Муретова Мария Дмитриевна см. Акулова М. Д.
Мурзанов Николай Алексеевич (1861-1935), секретарь Сенатского архива (1899-1918), историк Сената II: 358
Мурин Андрей Григорьевич (1876 — не ранее 1920), священник, законоучитель Елизаветинского института в Петербурге II: 51, 52 Муромцев Александр Васильевич (ум. не ранее 1917), член Совета Главного управления по делам печати II: 233, 234 Муромцев Александр Харлампиевич (1893-1948), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), подпоручик лейб-гвардии Саперного полка II: 212, 213
596
Указатель имен
Муромцев Сергей Александрович (1850-1910), профессор Московского университета по кафедре римского права (1878—84), присяжный поверенный (с 1884), товарищ председателя Московского совета присяжных поверенных (1890-1905), профессор Александровского лицея по кафедре гражданского права (с 1898), председатель 1 Государственной думы (1906) I: 152, 153, 199, 200, 261, 414, 554, 561, 569, 580, 594; И: 15 Мусин-Пушкин Алексей Иванович (1744-1817), граф (1797), сенатор (1797-99), археолог, коллекционер I: 613 Мусина-Пушкина, графиня, племянница J1. И. Шестаковой I: 457 Мутон (Мутончик) см. Никольская Анна Б.
Муханов, знакомый Никольского в Юрьеве II: 328
Мухин Александр Флегонтович (1846-1917), председатель правления Волжско-Камского коммерческого банка II: 283 Муции, древнеримский плебейский род I: 183
Муций Сцевола Квинт (140[?]-82 до н. э.), древнеримский политик, юрист и правовед, консул (с 95), великий понтифик (с 89) II: 191 Муция Терция (ок. 95 — после 31 до н. э.), жена Помпея Великого, любовница Цезаря И: 194 Мушкетов Иван Васильевич (1850-1902), адъюнкт-профессор (с 1877), ординарный профессор (с 1896) Горного института I: 476 Мушников Владимир Федорович (1873-1941), член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы, преподаватель Коммерческого училища II: 113 Муяки Екатерина Федоровна (ум. 1906), урожденная Трушине кая, вдова полковника В. Д. Муяки, петербургская домовладелица и хозяйка правого салона II: 33, 34, 37, 40, 51—55 Мыслицкий Николай Григорьевич (1870 — не ранее 1930), член Комиссии по празднованию 1812 года, начальник отделения Главного управления Генерального штаба (1910-14) II: 88 Мюллер Люциан (Миллер Лукиан Адамович) (1836-1898), профессор римской словесности и греческого языка Петербургской римско-католической академии (с 1873) 1:69,70,157,370 Мюльбрехт Отто (1838-1906), немецкий библиограф, историк библиофилии, книгоиздатель, книгопродавец I: 584 Мюссе Альфред де (1810-1857), французский поэт-романтик I: 147
Мякотин Венедикт Александрович (1867-1937), историк, публицист социалистического направления I: 493
Мясоедов-Иванов Виктор Андреевич (1841-1911), товарищ министра путей сообщения (1899— 1911), член Государственного совета по назначению (с 1910), отец С. В. Мясоедова- Иванова I: 473
Мясоедов-Иванов Сергей Викторович (1876-1943), сын В. А. Мясоедова-Иванова, капитан 2-го ранга, офицер Гвардейского экипажа, муж А. А. Сувориной, зять А. С. Суворина 1:442 Мясоедова-Иванова Анастасия Алексеевна (1877-1930), урожденная Суворина, дочь А. С. Суворина, жена С. В. Мясоедова-Иванова I: 290, 442 Мятлев Владимир Иванович, совладелец дома в Петербурге на Исаакиевской площади 9/2 11:310
Мятлев Гавриил Петрович, совладелец дома в Петербурге на Исаакиевской площади 9/2 II: 310 Мятлев Иван Петрович (1796-1844), поэт I: 206, 391
Мятлева Татьяна Петровна (1868-1936), совладелица дома в Петербурге на Исаакиевской площади 9/2 II: 310
Нагловский Александр Дмитриевич (1885-1968), инженер, комиссар Петроградского округа путей сообщения (1918) II: 401, 441 Надежда Николаевна см. Орлова Н. Н.
Надеждин, служащий Наркомата народного просвещения II: 429
Надеждин Александр Николаевич (род. 1844), писатель, магистр Петербургской духовной академии, член Архивной комиссии при Синоде (в 1916), редактор «Православного русского слова», член Русского собрания II: 57 Надеждин Николай Иванович (1804-1856), критик, эстетик, журналист II: 238 Надсон Семен Яковлевич (1862-1887), поэт I: 533
Указатель имен
597
Назаревская Елизавета Лавровна, жена Б. В. Назаревского, организатор с мужем Русского монархического собрания II: 389 Назаревский Борис Владимирович, писатель, общественный деятель II: 389 Назаретов, студент Петербургского университета II: 106 Назимов, писарь Инженерной обороны Петрограда II: 357
Назимов Семен Иванович [Сеничка] (1870-1918), полковник лейб-гвардии Семеновского полка, инспектор военного строя и гимнастики в учебных заведениях министерств народного просвещения, путей сообщения, торговли и промышленности и церковноприходских школах II: 167, 172 Накропин Василий Александрович см. Варнава (Накропин)
Нанделыитедт Федор Федорович фон (род. 1873), прокурор Петербургского (Петроградского) окружного суда (на 1913-16) II: 153 Наполеон Бонапарт (1769-1821), император Франции (1804-14, март-июнь 1815) I: 144-147, 401,402; II: 63, 79
Направник Эдуард Францевич (1839-1916), дирижер и композитор I: 136, 281 Нарбеков Василий Андреевич (1863 — не ранее 1921), ординарный профессор Казанской духовной академии (с 1899) I: 454 Наркевич — возможно Николай Станиславович (1880 — не ранее 1939), командир 9-го броневого автомобильного дивизиона (1916-17) и 99-го пехотного Двинского полка (1917) II: 248, 249, 253, 254, 269, 270 Нарышкин Александр Дмитриевич (ок. 1887-1971), сын Е. К. Нарышкиной II: 147 Нарышкин Дмитрий Константинович (род. 1853), муж Е. К. Нарышкиной, предводитель дворянства Новоладожского уезда Петербургской губернии, в звании камергера II: 147 Нарышкина Елена Константиновна (ум. 1931), урожденная графиня Толь, клиентка Никольского II: 88, 89, 145, 146, 147, 276, 343 Нарышкина Софья Спиридоновна, урожденная Олив, жена А. Д. Нарышкина И: 147 Нарышкины, родственники Г В. Чичерина I: 290 Наследник см. Алексей Николаевич, великий князь Настасья Ильинична, родственница Никольских I: 80 Наташа см. Куманина Наталья
Наумов Александр Николаевич (1868-1950), министр земледелия (1915-16) II: 265 Небогатое Николай Иванович (1849-1922), начальник Учебного отряда Черноморского флота (1903-05), командующий 1-м отдельным отрядом судов Тихого океана (3-м броненосным отрядом 2-й эскадры Тихого океана) (1905), участник Цусимского сражения, сдался в плен японцам II: 58 Небольсина Аполлинария Сергеевна (1874—1948), урожденная Козлова II: 416, 432 Невежин Петр Михайлович [Кровавый академик] (1841-1919), драматург, прозаик, председатель Общества любителей ораторского искусства II: 114, 163, 168, 248, 253, 254 Неверов Александр Николаевич (1862-1937), акмолинский (1910-15) и волынский (1915) губернатор, управляющий Земским отделом МВД (1915-16), товарищ министра земледелия (1916), сенатор (с 1916) II: 243 Невзоров [Невзорыч, Невзорьич, Серафимыч] Александр Серафимович (1861-1936), экстраординарный профессор Юрьевского университета по кафедере торгового права (с 1894), профессор историко-филологического факультета Воронежского университета (с 1918) II: 160, 178, 179, 182, 184, 186-189, 199, 207, 209, 211, 213, 214, 216-218, 231, 236, 241, 242, 247, 255, 291, 298, 319, 323, 334, 339, 340, 349, 352, 357, 376, 380, 382 Невзоров Павел Серафимович, учитель древних языков в Юрьевской мужской гимназии, брат А. С. Невзорова II: 382 Невзорова Надежда Ивановна (ум. не ранее 1918), жена А. С. Невзорова II: 178, 199 Невзорыч (Невзорьич) см. Невзоров А. С.
Невиандт, клиентка Никольского — возможно Нина Константиновна (ум. не ранее 1917) И: 80 Неволин Константин Алексеевич (1806-1855), историк русского права II: 106 Недлер Сергей Германович (1869-1943), художник I: 479
Нейдгарт Алексей Борисович (1863-1918), член Государственного совета по выбору от Нижегородского губернского земства (с 1906) и по назначению (с 1915), взят большевиками в заложники и расстрелян II: 389
598
Указатель имен
Нейдгарт Дмитрий Борисович (1861-1942), сенатор (с 1907), член Государственного совета по назначению (с 1916) II: 105 Нейман, знакомая Г. Е. Распутина II: 109
Неклюдов Василий Александрович (род. 1895), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), затем поручик 55-го тяжелого артиллерийского дивизиона, участник Белого движения на Юге России II: 158 Некрасов Николай Алексеевич (1821-1877), поэт I: 576, 615; II: 18, 150 Некрасов Николай Виссарионович (1879-1940), депутат III и IV Государственной думы, министр путей сообщения (март-июль 1917) и финансов (июль-сентябрь 1917) Временного правительства, генерал-губернатор Финляндии (сентябрь-октябрь 1917) II: 286 Некрасов Николай Петрович (1828-1914), профессор Историко-филологического института, член-корреспондент Академии наук (1890) I: 526 Некрасов Павел Алексеевич (1853-1924), член Ученого комитета Министерства народного просвещения, ординарный профессор Московского университета по кафедре чистой математики (с 1890), его ректор (1893-98) I: 329; II: 88, 89 Нелидов Александр Иванович (1835-1910), посол в Турции (1883-97), Италии (1897-1903), Франции (1903-10) I: 121 Нелидов Юрий Александрович (1874 — не ранее 1940), заведующий Отделом печати (1914-16) МИД, чиновник особых поручений при министре иностранных дел (на 1916), член Русского генеалогического общества, публицист II: 394, 403, 405-407 Неллис Карл Карлович (1866-1925), петербургский домовладелец, председатель правления акционерного общества машиностроительных заводов «Г. А. Лесснер» II: 120 Нелюбин [Нелюбин-Гегер, Гегер-Нелюбин] Георгий Карлович, корреспондент Никольского И: 242, 244, 247 Неплюев, муж Неплюевой I: 563
Неплюева, приятельница Д. И. Оболенской I: 373, 563; II: 42
Нератов Анатолий Анатольевич (1863-1938), товарищ министра иностранных дел (1910-17) И:283,285
Несмелое Михаил, студент Петербургского университета, корреспондент Никольского I: 478, 481,489, 505; И: 57
Нестеровская Антонина Рафаиловна (1890-1950), артистка балета, жена великого князя Гавриила Константиновича II: 262 Неудачина Клавдия, учительница II: 129, 158
Нефедьев Евгений Алексеевич (1851-1910), ординарный профессор Московского университета по кафедре торгового права и торгового судопроизводства (с 1896), помощник ректора университета (1899-1903) I: 253, 254, 266 Нечаев Александр Петрович (1870-1948), приват-доцент Петербургского университета по кафедре психологии (1897-1902 и с 1906), профессор Александровского лицея I: 468, 523 Нечаев Василий Михайлович (1860 — не ранее 1917), экстраординарный профессор Юрьевского университета по кафедре гражданского права (с 1893), член Консультации при Министерстве юстиции (с 1901), впоследствии приват-доцент Петербургского (Петроградского) университета и профессор Высших женских курсов I: 579, 580, 583; II: 207 Нидермиллер [Нидермиллерша] Екатерина Карловна (ум. не ранее 1917), урожденная Бур- кевич, жена генерала от инфантерии Н. Е. Нидермиллера II: 40, 52, 53 Нидермиллер Николай Егорович (1879-1953), студент Петербургского университета, член Кружка изящной словесности, затем присяжный поверенный, юрисконсульт правления Добровольного флота (на 1916) I: 538, 547, 551, 552, 555, 556, 562, 569, 578, 580, 581, 608; II: 40
Нижегородцев Михаил Николаевич (1851 — не ранее 1917), врач, гласный Петербургской городской думы II: 120 Никаноров Иоасаф Всеволодович (1873-1939), сотрудник «Нового времени», гласный Петроградской городской думы, член городской управы II: 260 Никитин, компаньон Никольского по делу Абамелека II: 130, 157, 163, 164, 179 Никитин Владимир Николаевич (1848-1922), командующий войсками Иркутского (1911-13) и Одесского (1913-14) военных округов, 7-й армией (1914-15), комендант Петропавловской крепости (1916-17) II: 108
Указатель имен
599
Никитин Иван Саввич (1824-1861), поэт, прозаик II: 165
Никитин Петр Васильевич (1849-1916), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре греческого языка (с 1886), ректор университета (1891-99), ординарный академик (с 1898), вице-президент Академии наук (с 1899) I: 365, 572, 574, 603; II: 395 Никитин Семен Иванович (1880 — не ранее 1917), поэт, журналист, сотрудник «Петроградской газеты» II: 173 Никитишна см. Доганович А. Н.
Никитский Александр Васильевич (1859-1921), приват-доцент Петербургского (Петроградского) университета по кафедре греческой словесности (1912-15), член Ученого комитета Министерства народного просвещения (с 1914), член-корреспондент (1902) и ординарный академик (с 1917) Академии наук II: 190, 208 Никифоров — возможно Василий Васильевич, заведующий делопроизводством Главного управления уделов, член Русского собрания, позднее чиновник особых поручений при министре императорского двора (в 1916) II: 40 Николаев Дмитрий Иванович, товарищ Никольского по Училищу правоведения, делопроизводитель Земского отдела МВД, воспитатель Училища правоведения II: 288 Николай I (1796-1855), российский император (с 1825) I: 291, 370, 613; И: 22, 224 Николай I Негош-Петрович (1841-1921), князь (с 1860) и король (1910-18) Черногории И: 198, 236
Николай II [Государь; Царь; Полковник; Его величество] (1868-1918), российский император (1894-1917) I: 52, 60, 63, 67, 74, 116, 118, 120, 283, 286, 288, 291, 292, 383, 404, 417, 441, 457, 476, 511, 512, 517, 568, 572, 573, 575, 576, 581, 595, 609, 612; И: 11, 33, 34, 36, 37, 42-53, 55, 56, 58, 61, 62, 64, 68, 71, 74, 86, 106, 109, 111, 112, 115-117, 121-124, 128, 129,
133, 135, 137, 143, 162, 163, 165, 167, 169, 171, 179, 195-199, 201, 202, 206, 220, 225, 226, 232, 235, 240, 242, 243, 245, 247, 276, 278-280, 285, 293, 311, 355, 406, 418-420 Николай (Святой Николай), архиепископ Мирликийский, христианский святой II: 213, 221 Николай Михайлович (1859-1919), великий князь, историк и издатель, коллекционер, председатель Русского географического (1892-17) и Русского исторического (1910—17) обществ II: 103, 336, 409 Николай Николаевич Младший (1856-1929), великий князь, командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа (1905-14), верховный главнокомандующий (1914—15), наместник на Кавказе (1915-17) II: 114, 202, 206, 219, 232 Николай Николаевич Старший (1831-1891), великий князь, главнокомандующий (командующий) войсками гвардии и Петербургского военного округа (1864—80), главнокомандующий Дунайской армией во время русско-турецкой войны 1877-78 II: 179 Николай (в миру Добронравов Николай Павлович) (1861-1937), законоучитель ряда московских учебных заведений, в 1921 пострижен в монашество, архиепископ Владимирский и Суздальский (с 1924) I: 310, 348 Николайчик Иван Федорович (1895-1964), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем поручик лейб-гвардии 3-й артиллерийской бригады И: 212, 213, 237 Николенко Николай Михайлович (1855 — ок. 1922), комендант Кронштадтской крепости (1911-14), петербургский (петроградский) комендант (1914-17) II: 88 Никольская Анастасия Владимировна [Настасья, Настя] (род. 1908), младшая дочь Никольского И: 89, 90, 101, 108, 134, 140, 169, 178, 208, 209, 229, 250, 251, 266, 271, 273, 276, 295, 296, 330, 373, 419, 421-423, 436, 457 Никольская Анна Борисовна [Ашенька; Мунастр; Мутон, Мутончик] (1899-1977), старшая дочь Никольского, впоследствии литературовед и переводчик I: 321, 339, 343, 345, 361, 383, 395, 397, 408-410, 483, 502, 510, 512, 540, 543, 550, 553, 554, 587, 596, 609, 623, 626;
II: 44, 56, 89, 90, 122, 134, 140, 142-144, 146, 148, 149, 152, 156, 158, 161, 163, 168, 178,
192, 203, 204, 212-214, 218-221, 223-225, 229, 230, 237, 241, 251, 266-268, 271-274, 276,
287-289, 294, 296, 297, 300, 302, 306, 310-313, 318, 334, 339, 341, 352, 362, 365, 369, 382,
395, 415—417, 427, 446, 455, 457 Никольская Анна Васильевна [Тетка] (1843 — не ранее 1918), тетка Никольского, сестра его отца, начальница приюта Господа нашего Иисуса Христа в память отрока Василия ведомства Человеколюбивого общества I: 79, 105, 142, 154, 221, 240, 241, 271, 278, 283, 327-329, 331, 337, 338, 340, 345, 346, 348, 349, 351, 355, 358, 359, 378-380, 417, 451, 514; II: 86, 106, 108, 118, 160, 337, 345, 415, 416
600
Указатель имен
Никольская Евгения Владимировна см. Саломон Е. В.
Никольская Екатерина Сергеевна [Жена; Катя] (1875-1935), урожденная Шубинская, жена Никольского, член Русского собрания I: 55, 56, 58, 67, 70, 73, 80, 81, 97, 98, 108, ИЗ, 118, 119, 122, 126, 127, 129, 133, 134, 136-138, 143, 144, 148, 149, 151, 154, 157, 161, 164, 166, 170, 172, 173, 177-181, 183, 185, 187, 190, 191, 193, 196, 200, 207,210,211,215,217,
219, 237, 238, 240, 243, 246-248, 251, 253, 258, 269, 277, 279, 280, 285, 290, 292, 293, 301,
307, 308, 317, 321, 327, 338, 342, 343, 345, 351, 355, 357-359, 361, 363, 370, 371, 373, 375,
378, 379, 383, 385, 386, 388, 391, 392, 394-397, 399, 400, 402-105, 407-И1, 417, 423, 430, 432, 435, 437, 438, 440, 441, 446-448, 450, 453-155, 463, 464, 468, 470, 471, 473, 475, 481, 487-489, 492, 497, 508, 510, 511, 516, 517, 519, 521, 522, 524, 528, 535-538, 540, 546, 550, 553, 559, 563-565, 567, 573, 574, 581, 582, 586, 587, 589, 591-593, 595, 596, 609, 611, 613, 614, 616, 620-626, 628-630, 632-634, 637-639; II: 21, 39, 40, 44, 45, 51, 52, 54-56, 61, 65, 66, 68, 74, 80, 89, 90, 93, 101, 104, 106, 107, 113, 120, 129, 131-134, 136, 139-141, 144, 146, 149, 151, 162, 166, 167, 170, 171, 175, 176, 178, 179, 181, 192, 193, 202, 208, 209, 212,
218, 228-231, 242, 243, 246, 249-252, 261, 262, 265, 266, 271, 272, 276, 287, 288, 290, 292,
293, 295, 299, 300, 306, 309-313, 315, 318, 319, 330, 335, 341, 344, 345, 347, 348, 355, 358-360, 362, 367, 373, 374, 383-390, 393, 394, 399, 407, 410, 411, 414, 417^19, 421^23,
426, 427, 431, 440, 441, 443, 445-448, 450, 452, 454, 455, 457, 459, 461
Никольская Людмила Владимировна см. Лассим Л. В.
Никольская Мария Ивановна [Мать] (1844-1917), урожденная Скроботова, мать Никольского I: 79, 80, 86, 99, 126, 134-136, 169, 170, 173, 191, 200, 212, 213, 215, 232, 240, 241, 268, 269, 325, 328, 338, 342, 359, 370, 371, 386, 388, 401, 405, 406, 411, 429, 437, 446, 447, 453, 454, 457, 458, 471, 482, 489, 496, 528, 537, 538, 540, 551, 554, 573, 589, 599, 607, 610; II: 45, 51, 52, 72, 74, 86, 101, 106, 118, 120, 136, 160, 166, 178, 203, 213, 219, 221, 240, 245, 268, 271, 273, 288, 292, 309
Никольская Ольга Владимировна см. Орбели О. В.
Никольская Софья Владимировна см. Соколова С. В.
Никольский Александр Иванович (ум. не ранее 1918), генерал-майор, гласный Петербургской (Петроградской) городской думы, член Комиссии по народному образованию И: 80, 82, 96, 108, 118, 119, 143, 155-158, 161-163, 165, 167, 168, 170, 178, 212, 258, 296, 297, 322, 331,333
Никольский Александр Петрович (1851-1921), управляющий Государственными сберегательными кассами (1901-06), член Государственного совета по назначению (с 1908), публицист, постоянный сотрудник газеты «Новое время» I: 289, 508, 574, 575
Никольский Василий Семенович (ум. 1845), дед Никольского, священник церкви св. Апостола Павла при Александровской мануфактуре под Петербургом (с 1835) 1:467,618; И: 148,249
Никольский Владимир Борисович [Вава, Вавка; Володя] (1896-1967), старший сын Никольского, воспитанник Училища правоведения (3-й класс в 1917), подпоручик лейб-гвардии Семеновского полка (в 1917), впоследствии в эмиграции I: 58, 86, 97-99, 105, 110, 119- 121, 126, 130, 143, 149, 154, 157, 158, 172-174, 177-181, 185, 187, 191,210,211,215,216, 238, 246, 270, 280, 292, 308, 309, 317, 321, 323, 345, 383, 385, 388, 401, 409, 410, 440, 445, 456, 463, 482, 483, 496, 502, 506, 507, 510, 511, 517, 519-523, 540, 553, 575, 587, 589-594, 596, 608, 609, 626, 635; II: 21, 44, 55, 56, 66, 67, 83, 89, 90, 101, 121-123, 129, 132, 133, 137-142, 146-149, 152, 157, 161, 166, 170, 171, 173, 178, 185, 186, 189-192, 194, 195, 202,
204, 205, 208, 213, 220-225, 229, 230, 233, 234, 237, 238, 241-247, 250-252, 254, 256, 260,
261, 266-273, 275, 276, 278, 279, 284, 288, 291, 294-297, 299-301, 304, 306-308, 310, 311,
315-319, 323, 324, 330, 334, 338, 339, 342-351, 353-358, 360-362, 365-370, 373-379, 382,
383, 386-395, 399-404, 406-108, 413, 416-419, 421, 422, 424, 426-428, 432, 434, 436, 437,
448, 459, 461
Никольский Владимир Васильевич [Отец] (1837-1883), отец Никольского, экстраординарный профессор русской словесности в Александровском лицее (с 1867) и Петербургской духовной академии (с 1877), писатель I: 99, 134-136, 148, 170, 203, 213, 241, 358, 371, 453, 467, 511, 562, 579, 583, 596, 607, 614, 615, 618, 623-625, 635; II: 18, 33, 40, 45, 86, 89, 123, 132, 133, 179, 201, 202, 208, 209, 223, 234, 249, 254, 262, 283, 345, 396, 409, 424, 445
Никольский Игорь Владимирович [Игорь] (1882 — не ранее 1917), младший брат Никольского, студент Института инженеров путей сообщения I: 79, 134, 136, 154, 191, 198, 200, 212, 213, 215, 231, 232, 238, 240, 241, 338, 370, 386, 388, 393, 405, 406, 417, 429, 442,
Указатель имен
601
446, 451, 454, 459, 461^63, 471, 476, 478, 481, 504, 523, 524, 551, 552, 554, 581, 605, 610,
611, 613, 618, 628, 630, 631, 633, 634, 638, 639; II: 43, 83
Никольский Роман Борисович [Роман] (1903-1938), младший сын Никольского I: 613, 614, 617; II: 21, 44, 54, 56, 89, 90, 94, 121, 122, 133, 134, 137-142, 158, 162, 163, 170, 178, 194, 195, 208, 209, 218-220, 226, 241, 246, 250-252, 257, 266-268, 270-273, 276, 288, 292, 294-297, 299-302, 304, 307, 308, 310, 311, 315, 323, 324, 330, 334, 338, 351, 353, 355-360,
363, 365, 366, 369, 370, 374, 375, 377, 380, 382, 388-395, 397, 399, 402-404, 407, 410, 417,
422, 427, 433, 436, 448, 450, 456, 459, 461
Никольский Сергей Борисович [Сережа] (1898-1899), средний сын Никольского I: 210, 214, 215, 217, 308, 317, 379, 404, 614; II: 272 Никон (в миру Рождественский Николай Иванович) (1851-1919), епископ Вологодский и Тотемский (1906-12), архиепископ (1913), член Синода (1908-16), член Государственного совета по избранию от Синода (1907-16) II: 121, 123, 168, 170 Никонов Сергей Павлович (1868 — не ранее 1928), приват-доцент (с 1895) и экстраординарный профессор (с 1901) Демидовского юридического лицея в Ярославле по кафедре гражданского права, экстраординарный профессор Харьковского университета по кафедре истории римского права (1903-09), ординарный профессор Новороссийского университета по кафедре гражданского права и гражданского судопроизводства (1909-12) и Петербургского университета по кафедре торгового права и судопроизводства (1912-17) I: 150, 156, 157, 164, 184,215,218, 292, 341; II: 160, 185, 205-207,211,215 Никулин см. Николенко Н. М.
Нил Сорский (в миру Майков Николай) (1433-1508), деятель русской церкви, основатель скитского жительства на Руси, православный святой II: 271 Нилов Дмитрий Степанович (1864—1911), выпускник Училища правоведения (1886), коллежский советник, отец М. Д. Нилова II: 364 Нилов Константин Дмитриевич (1856-1919), командир Гвардейского экипажа (1903-08), флаг- капитан его величества (1905-17), генерал-адъютант (1908) II: 232 Нилов Михаил Дмитриевич (род. 1902), воспитанник Училища правоведения (средний приготовительный класс в 1917), племянник Б. М. Якунчикова II: 364, 369, 375-377, 385, 388, 390, 399, 409, 410, 426 Нирод Анастасия Федоровна (1849-1940), графиня, урожденная Трепова, жена графа М. Е. Нирода I: 563
Нирод Максимилиан Евстафьевич (1848-1914), граф, егермейстер, член Совета министра внутренних дел (1898-1913) I: 563 Нисерон Жан-Пьер (1685-1738), французский библиограф II: 180 Ницше Фридрих (1844-1900), немецкий философ и поэт I: 174; II: 259 Новгородцев Павел Иванович (1866-1924), приват-доцент (1896-1903, 1906-11), экстраординарный (1903-04) и ординарный (1904-06) профессор Московского университета по кафедре энциклопедии права, депутат I Государственной думы I: 157 Новиков Александр Васильевич (1864 — не ранее 1932), начальник 14-й кавалерийской дивизии (1913-14), командир 1-го кавалерийского (1914-15) и 43-го армейского (1915—17) корпусов, с 1918 в Красной армии II: 205 Новиков Вячеслав Николаевич (ум. 1966), присяжный стряпчий, член Петербургской городской управы и Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы II: 155
Новиков Евгений Владимирович (1894—1971), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), в Гражданскую войну чиновник особых поручений при начальнике Управления финансов правительства Юга России II: 212, 213, 237 Новицкий Николай Михайлович (1875 — не ранее 1918), слушатель Александровской военноюридической академии (окончил в 1902), военный следователь Киевского военного округа (1908-11), помощник военного прокурора Киевского военно-окружного суда (1911-17) I: 383, 422
Новицкий — возможно Петр Васильевич (1867 — не ранее 1917), депутат IV Государственной думы от Херсонской губернии, член совета Русского собрания (1912-15) II: 233 Новоселов Михаил Александрович (1864—1938), церковный писатель, издатель «Религиознофилософской библиотеки» II: 110
602
Указатель имен
Новоселовы, семья, знакомые матери Никольского I: 552 Нольде, прибалтийский баронский род I: 156
Нольде Александр Эмильевич (1873-1919), барон, приват-доцент Петербургского университета по кафедре римского права (с 1900), помощник статс-секретаря Государственного совета (с 1914), экстраординарный профессор Александровского лицея, профессор Высших женских курсов, сенатор Временного правительства I: 421, 424,427, 465, 551, 568; II: 204,
220-222, 402, 434
Нольде Борис Эммануилович (1876-1948), барон, экстраординарный профессор Петербургского (Петроградского) Политехнического института по кафедре международного права (1903-19), директор 2-го департамента МИД (1916-17), товарищ министра иностранных дел (март-май 1917) И: 359 Нольде Эммануил Юльевич (1854—1909), барон, управляющий делами Комитета министров (1902-06), член Государственного совета (с 1906) И: 34, 37 Нолькены, прибалтийский баронский род I: 156
Ноний Марцелл, латинский грамматик из Тубурсика в Нумидии начала IV в. н. э. I: 69 Норман Агнесса (ум. 1900 или 1901) I: 458
Норман Генри (1858-1939), англо-американский журналист и писатель II: 21-26, 28, 29, 48 Носилов Константин Дмитриевич (1858-1923), детский писатель, путешественник, этнограф, журналист И: 18
Носина Татьяна [Танька], приятельница семьи Никольских I: 155, 157, 314, 321, 438, 446, 447, 454, 460, 471, 489, 494, 514, 538, 540, 575; II: 40 Носков Михаил Михайлович [Миша; Плюм] (1893 — не ранее 1917), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1915), затем оставлен при Петроградском университете для подготовки к профессорскому званию, чиновник Консультации при Министерстве юстиции И: 113, 151, 156, 172, 207, 208, 209, 212, 214-218, 220, 232, 233, 238, 239, 241, 242, 245, 248, 249, 251, 253-255, 258, 260-263, 265, 267-269, 271, 276, 279, 282, 286, 288-292, 295, 316, 386,418, 439, 440, 454 Ньюман Уильям Ламберт (1834-1923), английский историк античности II: 275 Ньютон Исаак (1643-1727), английский математик и физик II: 81 Нюрка, жительница Любани I: 157, 166
О’Бриен де Ласси, сын Л. Д. и П. О’Бриен де Ласси II: 204, 218, 221
О’Бриен де Ласси Людмила Дмитриевна, урожденная Бутурлина, жена П. П. О’Бриен де Ласси, клиентка Никольского II: 133, 158, 159, 164, 176, 178, 179, 189, 203, 233, 251-255, 263, 264, 269, 274, 275
О’Бриен де Ласси Патрик (Казимир Петрович) (род. 1863), предприниматель, городской голова Пинска, осужден за убийство брата своей жены В. Д. Бутурлина II: 158, 263, 275 Облеухов Николай Дмитриевич (псевдоним П. Ухтубужский) (ум. не ранее 1917), писатель и журналист, корреспондент «Московских ведомостей», с 1906 редактор ряда правых изданий I: 81, 82
Оболенская Александра Леонидовна [Аля] (1890-1975), княжна, дочь Л. Н. и Д. И. Оболенских, впоследствии мать писателя К. М. Симонова I: 283, 426, 540 Оболенская Дарья Ивановна (1850-1923), княгиня, урожденная Шмидт, жена Л. Н. Оболенского I: 149, 283, 311, 314, 373, 383, 384, 434, 540 Оболенская Дарья Леонидовна [Доля] (1876-1940), княжна, дочь Л. Н. и Д. И. Оболенских I: 540
Оболенская Людмила Леонидовна см. Тидеман Л. Л.
Оболенская Софья Леонидовна (1877-1937), княжна, дочь Л. Н. и Д. И. Оболенских I: 311 Оболенские, князья, семья Л. Н. и Д. И. Оболенских I: 152, 234, 280, 314, 338, 379, 380, 422, 425, 457, 489, 524, 536, 563, 573, 614; И: 42, 125 Оболенский Александр Николаевич (1874-1924), князь, рязанский губернатор (1910-14), петроградский градоначальник (1914—16) II: 265, 266 Оболенский Алексей Дмитриевич (1855-1933), князь, товарищ министров внутренних дел (1897-1901) и финансов (1902-05), член Государственного совета (с 1905), обер-прокурор Синода (1905-06) I: 104, 533
Указатель имен
603
Оболенский Дмитрий Александрович (1882-1964), князь, корнет лейб-гвардии Уланского его императорского величества полка I: 234 Оболенский Иван Михайлович (1853-1910), князь, генерал-адъютант, финляндский генерал- губернатор (1904-05) И: 44 Оболенский Леонид Николаевич (1846-1910), князь, чиновник Министерства финансов, сын Н. И. Оболенского и Анны Николаевны, урожденной Шубинской I: 155, 318, 319, 362, 373, 383, 426, 454, 516, 540, 573 Оболенский Николай Леонидович [Коля] (1878-1960), князь, чиновник МВД, харьковский (1915-16) и ярославский (1916—17) губернатор, сын Л. Н. Оболенского I: 154, 278, 309, 314, 318, 319, 321, 336, 352-354, 359-364, 373, 383, 420, 421, 423, 433, 438, 439, 446, 454, 463, 507, 516, 529, 538, 573 Оболенский-Нелединский-Мелецкий Платон Сергеевич (1850-1913), князь, заведующий двором великого князя Владимира Александровича (1888-96), почетный опекун (с 1902), гласный Петербургской городской думы и член Комиссии по народному образованию в ней II: 155 Обольянинов Николай Александрович (1868-1916), библиограф II: 408 Образцов Иоанн Яковлевич (1839-1903), протоиерей, профессор богословия Историко- филологического института в Петербурге I: 526 Обухов Вадим Васильевич (1897-1920-е), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем причисленный к МИД II: 212 Овидий (Публий Овидий Назон) (43 до н. э. — 18 н. э.), римский поэт II: 448 Овчинников Валентин Александрович (1880 — не ранее 1929), приват-доцент международного права Варшавского университета, магистр права (1916), впоследствии профессор Государственного Дальневосточного университета во Владивостоке И: 248 Овчинников Иван Александрович (1865-1917), преподаватель международного права в Александровской военно-юридической академии (с 1897), ординарный профессор Николаевской морской академии (с 1910), зять И. Л. Горемыкина I: 569, 580 Овчинникова Александра Ивановна (1871-1917), урожденная Горемыкина, дочь И. Л. Горемыкина, жена И. А. Овчинникова I: 580 Огарев Николай Платонович (1813-1877), революционер, поэт, публицист I: 62 Огнев Дмитрий Флорович (1863 — не ранее 1923), экстраординарный профессор военноуголовного судопроизводства Александровской военно-юридической академии, начальник законодательного отдела Государственной думы (с 1912), сенатор Временного правительства II: 407
Одарченко — возможно Алексей Николаевич, присяжный поверенный, чиновник канцелярии Совета министров (в 1916) I: 350, 359, 373 Одофред (ум. 1265), итальянский юрист II: 20, 140, 173, 174, 179-181, 289 Ожогов, советский служащий И: 399
Озеров Алексей Алексеевич (1896-1976), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем штабс-ротмистр лейб-гвардии Драгунского полка II: 212, 244 Окнов Павел Васильевич см. Питирим (Окнов)
Оке Виктор Борисович, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904), затем присяжный поверенный и присяжный стряпчий (на 1916) I: 368 Оксана, прислуга в семье Никольских II: 89
Олег Константинович [КОК] (1892-1914), князь императорской крови, сын великого князя Константина Константиновича, ученик Никольского II: 70, 103, 106, 128, 148, 161, 163, 168, 170, 172, 205, 227, 241 Олив Сергей Васильевич (1844-1909), товарищ главноуправлящего Собственной его императорского величества канцелярией по учреждениям императрицы Марии (1903-06), главноуправляющий канцелярией (1906-09) I: 608 Оличка см. Шестакова О. В.
Олсуфьев Алексей Васильевич (1831-1915), граф, писатель I: 394 Ольга см. Орбели О. В.
Ольга Александровна (1882-1960), великая княгиня, дочь Александра 111, сестра Николая II II: 103
Ольга Константиновна (1851-1926), великая княгиня, королева греческая, сестра великого князя Константина Константиновича, жена греческого короля Георга 1 1: 228; II: 103, 203
604
Указатель имен
Ольденбург Сергей Федорович (1863-1934), ординарный академик (1908) и непременный секретарь (1904—29) Академии наук, министр народного просвещения Временного правительства (июль-август) II: 307, 314, 387, 388, 392, 433, 434, 456 Ольденбургские, принцы, семья А. П. Ольденбургского II: 103
Ольденбургский Александр Петрович [Принц] (1844-1932), принц, попечитель Училища правоведения (1881-1918), член Государственного совета (с 1896) 1:447, 579; II: 107,
134, 152, 153, 256, 261,358 Ольденбургский Петр Александрович (1868-1924), принц, сын А. П. Ольденбургского, 1-й муж великой княгини Ольги Александровны, командир лейб-гвардии 4-го стрелкового императорской фамилии батальона (1905-06), генерал-майор Свиты (1913) I: 554; II: 103 Оля, дочь няньки Никольских II: 56
Оношкович-Яцына Иосиф Феликсович [Оношкович Осип] (1851 — не ранее 1917), чиновник Собственной его императорского величества канцелярии по учреждениям императрицы Марии, гласный Петербургской городской думы (1898-1909), член городской управы (с 1905), петербургский домовладелец II: 108, 116 Оношкович-Яцына [Яцына] Николай, паж, выпущен прапорщиком в лейб-гвардии Кирасирский его величества полк (в феврале 1917) II: 180, 249 Ону Александр Михайлович (1865-1935), помощник статс-секретаря Государственного совета, приват-доцент Петербургского университета (с 1916), историк I: 290, 293, 344 Опацкий Вячеслав Грацианович (1864—1942), выпускник Александровской военно-юридической академии, штаб-офицер, заведующий обучающимися в академии офицерами (1907-11), помощник военного прокурора Петербургского (Петроградского) военно-окружного суда (1911-17) 1: 388, 556 Оппель Николай Андреевич (1874—1942), присяжный поверенный и присяжный стряпчий, гласный Петербургской городской думы И: 163, 244 Орбели Абгар Иосифович (1849-1912), отец братьев Орбели, мировой судья в Эривани, прокурор Кутаисского окружного суда I: 465 Орбели [Орбели-младший] Иосиф Абгарович (1887-1961), приват-доцент Петроградского университета по кафедре армянской и грузинской словесности, секретарь Восточного отделения Русского археологического общества, впоследствии директор Эрмитажа (1934-51), академик АН СССР (1935) И: 448 Орбели Леон (Лев) Абгарович (1882-1958), слушатель Военно-медицинской академии (окончил в 1904), затем приват-доцент в ней, сотрудник Института экспериментальной медицины (1907-20), впоследствии академик АН (1935) и АМН (1944) СССР 1:468, 539, 540, 560, 575, 583, 585, 586; И: 36 Орбели Ольга Владимировна [Ольга] (1878-1952), урожденная Никольская, сестра Никольского, жена Р. А. Орбели, преподавательница гимназии Гедда и Демидовской женской гимназии , начальница Тамбовского Александринского института (с 1918) I: 79, 80, 86, 97, 154, 221, 231, 238, 240, 248, 270, 279, 280, 284, 306, 309, 311, 312, 314, 318, 321, 338,
342, 348, 354, 355, 359, 363, 366, 377, 383, 385-387, 390-392, 397, 400, 401, 405, 406, 413, 417, 429, 435-^39, 441, 442, 445-448, 450, 454, 457, 464, 469-471, 478, 481-483, 486, 489, 492, 493, 495, 496, 507, 508, 510, 515, 516, 528, 534, 537, 538, 540, 549, 551, 553, 554, 564,
581, 587, 592-594, 598, 599, 607, 617; II: 179, 240, 331, 333, 351, 454, 455, 457, 459 Орбели Рубен Абгарович (1880-1943), муж сестры Никольского и его ученик, студент
юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903), помощник обер-секретаря (на 1913) и обер-секретарь (на 1916) Гражданского кассационного департамента Сената, впоследствии профессор, основатель гидроархеологии в СССР I: 382, 426, 436-438, 443, 445, 450, 451, 453, 457, 465, 468, 497, 503, 506, 507, 523, 527,
530, 531, 534, 538-540, 546, 547, 549, 551-553, 556, 559, 562, 564, 569, 572, 573, 575, 580,
582, 583, 585, 586, 595, 597, 598, 602, 609, 626, 632, 634, 638, 640; II: 14, 15, 36, 43, 54,
149, 178, 179
Орбели Русудан Рубеновна (1910-1985), дочь Р. А. и О. В. Орбели, племянница Никольского, востоковед, детский писатель II: 351 Ордин Кесарь Филиппович (1836-1892), публицист, историк Финляндии, чиновник МВД, попечитель ряда благотворительных заведений I: 289 Орлов Николай Александрович (1855 — не ранее 1917), генерал в распоряжении главнокомандующего на Дальнем Востоке (19044)6), начальник 3-й (1906-10) и 12-й (1910-14) пехотных дивизий, командир 8-го армейского корпуса (1914), в отставке (с 1915) II: 32
Указатель имен
605
Орлова Надежда Николаевна (1827-1895), классная дама (1854—57), старшая классная дама (с 1857), инспектриса Мариинского института I: 56, 635 Орлов-Давыдов Алексей Анатольевич (1871-1935), граф, предводитель дворянства Жиздрин- скот уезда Калужской губернии (1908-12), депутат IV Государственной думы И: 311,414 Орлов-Давыдов [Орлов-Давыдов старший] — возможно Анатолий Владимирович (1837-1905), граф (с 1856), президент Московской дворцовой конторы (1882-91), обер-шталмейстер (1891)1:618
Орловская Ксения Григорьевна, заведующая 2-м с тремя классами мужским начальным училищем в память графа А. В. Суворова-Рымникского в Спасской части Петербурга II: 92, 96, 105, 118, 122, 148 Орманиан Малахия (1841-1918), армянский константинопольский патриарх II: 401 Орнатский Философ Николаевич (1860-1918), протоиерей, настоятель Казанского собора в Петербурге (Петрограде) (с 1913), гласный Петербургской (Петроградской) городской думы (1893-1917), член комиссий по благотворительности и народному образованию в ней II: 80, 138, 146, 158, 186, 291, 292 Оршанский Илья Григорьевич (1846-1875), публицист, юрист, историк I: 353 Осецкий Франц Игнатьевич (ум. не ранее 1917), присяжный поверенный и присяжный стряпчий II: 166
Осинин Михаил Алексеевич (1871-1941), заведующий Инспекторским отделом Собственной его императорского величества канцелярии (1911-17) II: 191 Осинский Ипполит Антонович (ум. не ранее 1917), управляющий домом В. Д. 3алемана в Петербурге (ул. Почтамтская 13) II: 91 Осипов Петр Николаевич (1871 — не ранее 1917), приятель Никольского, выпускник Училища правоведения (1893), чиновник Государственной канцелярии, дядя В. А. Неклюдова I: 169, 278; II: 158, 171,233, 294 Осипова Татьяна Васильевна (ум. не ранее 1916), урожденная Приселкова, жена П. Н. Осипова, тетка В. А. Неклюдова I: 278; II: 158, 171 Ососов Андрей Васильевич (ок. 1869-1938), чиновник Главного управления торгового мореплавания и портов (на 1905), правый общественный деятель и публицист II: 39, 40 Ососова Надежда Александровна (ок. 1877-1937), жена А. В. Ососова И: 40 Оссиан (правильнее Ойсин) (III в. н. э.), легендарный кельтский бард II: 296 Остен-Дризен [Дризен] Василий Федорович фон дер (1833-1903), барон, чиновник Канцелярии прошений, на высочайшее имя приносимых, отец Н. В. Остен-Дризена I: 483 Остен-Дризен [Дризен] Николай Васильевич фон дер (1868-1935), барон, друг Никольского, театральный деятель, мемуарист, чиновник по особым поручениям при рязанском губернаторе (1897-1904), цензор драматических сочинений при Главном управлении по делам печати (1908-17)1: 138,312 Остен-Дризен Розалия Густавовна фон дер (род. 1878), баронесса, урожденная Струве, жена Н. В. фон дер Остен-Дризена I: 138 Остен-Сакен Александра Дмитриевна (1851-1920), графиня, урожденная княжна Урусова, вдова тайного советника графа В. Д. Остен-Сакена И: 369, 380, 385, 392 Остен-Сакен Екатерина Кирилловна, баронесса, урожденная Зыбина, жена барона Э. Р. Остен- Сакена II: 40
Остен-Сакен Эрнест Рудольфович (1846-1911), барон, председатель Петербургского военноокружного суда (1894-1906), член Главного военного суда (1906-08), главный военный прокурор и начальник Главного военно-судного управления (1908-11) I: 340, 345, 579, 580; 11:40
Островский — возможно Станислав Эдуардович (род. 1868), врач Императорского Воспитательного дома, писатель II: 74 Остроградский Михаил Александрович (род. 1857), управляющий Страховым отделом Хозяйственного департамента МВД, товарищ министра торговли и промышленности (1906-08), сенатор (с 1910), библиофил I: 104, 123; II: 257, 336, 456 Отец см. Никольский В. В.
Отман [Оттоманы] Франсуа (1524-1590), французский юрист и публицист I: 588, 598; II: 140-142, 190
606
Указатель имен
Огг, товарищ П. А. Саломона — возможно Дмитрий Дмитриевич, чиновник канцелярии Государственной думы II: 166 Оттилия, знакомая матери Никольского I: 552 Отто Эверард (1685-1756), голландский юрист I: 521, 583 Оттоманы см. Отман
Павел I (1754-1801), император (с 1796) I: 401, 520; II: 54, 300, 418 Павел Юлий [Paulus], римский юрист 1-й половины III в. н. э. I: 512, 585, 587 Павленко см. Павлов Ф. К.
Павлиха см. Павлова
Павлов, автор заметки о «Гаврилиаде» А. С. Пушкина II: 229 Павлов, знакомый Е. Н. Германова II: 386
Павлов Александр Иванович [Саша Павлов] (1860-1923), дипломат, в 1896-98 руководил миссией в Пекине в качестве поверенного в делах, затем генеральный консул (с 1898) и посланник (1902-04) в Корее I: 217, 223 Павлов Алексей Степанович (1832-1898), ординарный профессор Московского университета по кафедре церковного права (с 1880), заслуженный профессор (с 1889), член-корреспондент Академии наук (1873) I: 216, 454, 482, 489; И: 130 Павлов Евгений Васильевич (1845-1916), профессор Военно-медицинской академии (1884-94), лейб-хирург (1896), эксперт по делу Бейлиса II: 167, 169 Павлов Николай Алексеевич (ум. 1931), крупный землевладелец Саратовской губернии, член Совета объединенного дворянства, сотрудник правых изданий («Гражданин», «Московские ведомости») II: 33 Павлов Николай Михайлович (псевдоним Н. Бицын) (1836-1906), писатель, публицист, литературный критик, один из инициаторов создания «Союза русских людей» II: 38, 42,45,46 Павлов [Павленко] Федор Константинович, вольнослушатель юридического факультета Петербургского университета, сотрудник «Исторического вестника» I: 536, 538, 539, 549, 551- 553, 555, 556, 559, 562, 566, 568, 572, 574, 581, 599, 610, 628, 634; II: 36, 180 Павлов-Сильванский [Сильванский] Николай Павлович (1869-1908), чиновник Министерства иностранных дел (с 1892), делопроизводитель Государственного архива (с 1899), профессор истории русского права Высших женских курсов (с 1907) I: 348, 482 Павлова [Павлиха], жена Н. М. Павлова II: 51 Павлова, жена Ф. К. Павлова II: 180
Павлович, слушатель Александровской военно-юридической академии (окончил в 1901), штабс- капитан сербской службы I: 380, 492 Павский, клиент Никольского — возможно Владимир Иоаннович, протоиерей, настоятель церкви при Александровской больнице, или Николай Михайлович, протоиерей, настоятель церкви при Путиловском заводе II: 82, 86, 89 Палага, кухарка Никольских II: 205
Пален Константин Константинович (1861-1923), граф, сенатор (с 1906), отец Н. К. Палена II: 405 Пален Лидия Иосифовна (1888-1969), баронесса, жена Э. А. Палена II: 212 Пален Николай Константинович (1896-1963), граф, воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), прапорщик лейб-гвардии Конного полка, сын К. К. Палена II: 212, 213 Пален Эммануил Анатольевич (1882-1952), барон, чиновник Государственной канцелярии (с 1910), астроном, в эмиграции преподаватель Базельского университета II: 212 Палеолог Сергей Николаевич (1877-1933), чиновник Департамента общих дел МВД (с 1900), его вице-директор (1914-17) II: 119, 120 Палецкий Борис, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904)1:382
Палечек Николай Осипович (1878-1937), вице-директор Департамента народного просвещения Министерства народного просвещения (1915-17), автор плана создания Пермского университета II: 274
Палладий (в миру Раев Павел Иванович) (1827-1898), экзарх Грузии (1887-92), митрополит Петербургский и Ладожский (с 1892) I: 116, 234
Указатель имен
607
Палтов Сергей Ильич, отец С. С. Путятиной, генерал флота, почетный опекун II: 287 Палтова Екатерина Александровна, жена С. И. Палтова, мать С. С. Путятиной II: 287 Паль N. Спиридоновна, урожденная Петрова, сестра Г. С. Петрова И: 373 Пальмов Иван Саввич (1855-1920), ординарный профессор Петербургской духовной академии по кафедрам истории славянских церквей (1904-11) и священной истории (1911-18), председатель издательской комиссии Славянского благотворительного общества, ординарный академик Академии наук (1916) II: 168, 248, 253 Пальчиков Семен Николаевич, чиновник особых поручений при главноуправляющем земледелием и землеустройством II: 38, 340 Пальчикова Наталья Иосифовна, жена С. Н. Пальчикова, сестра В. И. Первольфа II: 341, 350, 354, 355, 373, 376, 391,393, 406 Пальчикова N Семеновна, дочь С. Н. и Н. И. Пальчиковых II: 393, 406 Пальчиковы, семья С. Н. Пальчикова II: 340
Панаев Владимир Павлович (род. 1872), действительный член Русского географического общества II: 404
Панов Федор Николаевич (1834-1915), профессор Александровской военно-юридической академии по кафедре русского государственного права I: 340 Пападопуло-Керамевс Афанасий Иванович (1856-1912), приват-доцент Петербургского университета по кафедре ново-греческой словесности (с 1892), заведующий Отделением богословия Императорской Публичной библиотеки (1904-11) II: 455 Папков Александр Александрович (1868-1920), тавастгусский губернатор, церковный историк, товарищ председателя Исаакиевского братства в Петербурге, сотрудник «Нового времени», член Поместного собора Русской православной церкви от мирян (1917-18) И: 46, 89 Паренсов Петр Дмитриевич (1843-1914), военный деятель, писатель, мемуарист, петергофский комендант (1906—14) II: 156 Парская Вера Владимировна (ум. не ранее 1918), учительница 15-го женского начального училища Петербургской части в память Н. М. Пржевальского в Петербурге И: 92, 102, 113, 129, 161,402
Парский Дмитрий Павлович (1866-1921), командир Гренадерского корпуса (1916-17), с февраля 1918 в Красной Армии, с мая военный руководитель Северного участка завесы, в сентябре-ноябре командующий Северным фронтом, руководитель обороны Нарвы и Ямбурга II: 402, 404, 417 Пассек, супруги — возможно Евгений Вячеславович (1860-1912), ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре римского права (19014)7), ректор университета (в 1905), и его жена Александра Валентиновна, урожденная Амфитеатрова II: 40 Пастухов Николай Иванович (1831-1911), журналист, прозаик, редактор-издатель газеты «Московский листок» (с 1881), владелец ряда других газет и журналов I: 299 Патен Генрих Иосиф Гильом (1793-1876), французский филолог, эллинист и латинист I: 51 Пахман Семен Викентьевич (1825-1910), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре гражданского права (1866-76), профессор Училища правоведения и Александровского лицея, сенатор (с 1882) I: 153, 343, 346, 351, 369-371, 374, 378, 549, 552, 557-559, 573 Пахомов (ум. между 1905 и 1907), черносотенец, купец II: 64
Пацевич Витольд Казимирович (род. 1896), воспитанник Училища правоведения (2-й класс в 1917), подпоручик лейб-гвардии Гренадерского полка II: 404, 406 Пашенный Николай Леонтьевич (1896-1978), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), секретарь комитета Правоведской кассы, историк Училища II: 212, 256 Певцов Василий Герасимович (1836-1908), протоиерей, заслуженный профессор церковного права и законоучитель Училища правоведения (с 1883), настоятель церкви Училища правоведения, писатель I: 340, 558, 569, 571, 579 Пель Андрей или Феликс Феликсович, сын Э. А. Пель II: 257
Пель [Пелька; Колбасница] Эмилия Александровна, петербургская домовладелица II: 230, 237,
250, 252, 253, 257, 261, 265, 266, 268, 270, 274, 276, 331, 334, 377, 378, 381, 382, 386, 389 Первольф Анна Васильевна, жена В. И. Первольфа II: 341, 354, 399
Первольф Вячеслав Иосифович (псевдоним Иван Пересветов), чиновник Управления внутренних водных путей и шоссейных дорог МПС, поэт II: 86, 113, 114, 168, 170-172, 180, 295,
323, 330, 331, 338, 340-345, 349-351, 360, 373, 377, 390, 393, 395, 399, 405, 406, 420
608
Указатель имен
Пергамент Михаил Яковлевич (1866-1932), приват-доцент Новороссийского университета по кафедре римского права (1896-1903), экстраординарный профессор Юрьевского университета по кафедре гражданского права (1903-06) и Петербургского университета по кафедре гражданского права и судопроизводства (1906—11 и с 1917), профессор гражданского права Высших женских курсов в Петербурге (Петрограде) (с 1907), сенатор Временного правительства I: 164, 184, 216, 238, 246, 252, 258, 295, 300, 303, 304, 306, 307, 312, 341; II: 283-286, 316, 356, 357 Перекрестов Борис (род. 1898), воспитанник Училища правоведения (5-й класс в 1914/15 учебном году) II: 353, 354 Пересветов Иван см. Первольф В. И.
Пересветовы см. Первольф
Переселенков Степан Александрович (1865-1940), историк русской литератруры, пушкинист, чиновник Министерства народного просвещения II: 432 Перетц [Перец] Владимир Николаевич (1870-1935), приват-доцент Петербургского университета (1896-1903) и ординарный профессор Университета св. Владимира (с 1903—14) по кафедрам русского языка и словесности, ординарный академик Академии наук (1914) I: 440, 442, 482
Пернис Лотарь Антон Альфред (1841-1901), немецкий юрист, профессор Берлинского университета I: 158, 164, 216, 262 Перунд, служащая петербургского городского самуправления II: 118 Перфильев Сергей Степанович (1836-1909), почетный опекун по Московскому присутствию Опекунского совета (с 1888), управляющий Московским вдовьим домом I: 495 Перцов Петр Петрович (1868-1947), публицист, критик, поэт, искусствовед, мемуарист, сотрудник газеты «Новое время» I: 129-131, 204, 206, 229, 234, 295, 314, 318, 339, 363, 533 Петр I (1672-1725), российский царь (с 1682) и император (с 1721) I: 60, 67, 145, 146, 174, 177, 274, 323, 433, 447, 465, 484, 485, 490, 497, 520, 566, 616; II: 54-56, 58, 389, 419, 431 Петр, прислуга в семье Никольских II: 299, 302
Петр Николаевич (1864—1931), великий князь, генерал-инспектор по инженерной части (1904-09), генерал-адъютант (1908) II: 203 Петражицкий [Петража] Лев (Леон) Иосифович (1867-1931), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре энциклопедии и философии права (1898-1918), член кадетской партии, депутат I Государственной думы, сенатор Временного правительства I: 69-71, 73, 81, 82, 87, 96, 98, 104-107, 118, 131-133, 137-139, 141-144, 147, 150-153, 156-161, 164, 165, 172-174, 178-180, 184, 187, 189, 192, 193, 201, 215-219,
221-223, 230, 232, 233, 238, 239, 244-246, 249-254, 257-263, 267, 269, 270, 278, 279, 285,
286, 288, 289, 295, 303-309, 312-315, 317-320, 322, 326, 334, 335, 337, 341, 347, 353, 356,
357, 364, 368, 371, 375, 376, 378, 379, 382, 385, 390, 420, 423, 425, 428, 429, 437, 438, 465,
474, 475, 477, 482, 490-492, 494, 505, 506, 510, 536, 546, 557, 564, 568, 571, 585, 594, 605,
636, 637, 639; И: 66, 149, 150, 182, 206, 211, 212, 214, 218, 356, 406, 409 Петражицкий N Иосифович, врач, старший брат Л. И. Петражицкого I: 96 Петров Александр Варфоломеевич (1894-1919), воспитанник Училища правоведения (2-й класс в 1915/16 учебном году и в 1917), участник Первой мировой войны, подпоручик артиллерии II: 212, 213
Петров Алексей Иванович, владелец мебельного производства в Петербурге, кредитор Никольского I: 216, 598, 600, 630, 635; II: 73, 135, 144, 147, 159, 209, 246, 248, 252, 335, 378 Петров Андрей Варфоломеевич [Петров-белый] (род. 1898), воспитанник Училища правоведения (ускоренный выпуск 1917/18) II: 346, 410, 444, 456 Петров Борис Михайлович [Петров продовольственный], председатель хозяйственного комитета лейб-гвардии Семеновского полка И: 357, 358, 445, 446, 448^50, 459, 461, 462 Петров Григорий Спиридонович (1866-1925), священник (с 1891, в 1909 лишен сана), публицист и проповедник, депутат II Государственной думы II: 373 Петров Дмитрий Константинович (1872-1925), приват-доцент (с 1899) и экстраординарный профессор (с 1908) Петербургского (Петроградского) университета по кафедре западноевропейской литературы, профессор всеобщей литературы Высших женских курсов в Петербурге (с 1902) II: 36 Петров Михаил Варфоломеевич (род. 1899), воспитанник Училища правоведения (4-й класс в 1917) II: 324, 354,363,410
Указатель имен
609
Петрова Софья Николаевна, заведующая бесплатной читальней имени И. С. Тургенева II: 128, 129, 132, 135, 136, 141, 146, 157, 161, 163, 165, 166 Петрушевский Александр Фомич (1826-1904), военный историк, чиновник Главного артиллерийского управления (1862-70), член управляющий делами Главного госпитального комитета (1870-86) I: 177 Петух, бывший приютский мальчишка на содержании у А. В. Никольской I: 338, 359 Петухов Евгений Вячеславович [Шантеклер; Петушков] (1863-1948), ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре русского языка в особенности и славянского языковедения вообще (1895-1918), член-корреспондент Академии наук (1916) II: 188, 305, 307,310,317, 321,327, 328 Пий X (до интронизации Сарто Джузеппе Мелькиоре) (1835-1914), папа римский (с 1903) 1:626
Пилат Понтий, римский прокуратор в Иудее (26-36 н. э.) II: 181
Пиленко Александр Александрович (1873-1948), приват-доцент (с 1900), ординарный профессор (с 1911) Петербургского (Петроградского) университета по кафедре международного права, профессор гражданского права Высших женских курсов (с 1908), гласный Петербургской городской думы («обновленец») (с 1911) 1: 293, 305, 348, 368, 420, 426, 427, 430, 470, 475, 561, 562, 568, 571, 580, 633; II: 211, 212, 283 Пильц [Пилец] Александр Иванович (1870-1944), могилевский губернатор (1910-16), товарищ министра внутренних дел (февраль-март 1916), иркутский генерал-губернатор (1916—17) II: 243, 294
Пильц Евгения Николаевна, урожденная Осипова, жена А. И. Пильца II: 294 Пимен, знакомый Никольского I: 344
Пининский Леон Ян (1857-1938), граф, австро-венгерский государственный деятель, наместник в Галиции (1898-1903), ректор и профессор Львовского университета I: 252 Пирогов Владимир Николаевич (1846 — не ранее 1913), приват-доцент Новороссийского университета по кафедре всеобщей истории (1878-84) I: 554 Пирр (318-272 до н. э.), царь Эпира (306-301, 297-272 до н. э.), полководец II: 201, 228 Писарев Дмитрий Иванович (1840-1868), публицист I: 53, 150, 461
Писарев Сергей Николаевич (род. 1870), помощник управляющего делами Канцелярии его императорского величества по принятию прошений, на высочайшее имя приносимых I: 279; II: 40, 107
Писаренков Борис Васильевич (ум. не ранее 1917), енисейский вице-губернатор (1913-15), директор канцелярии министра внутренних дел (1915—17) II: 236-239, 244, 252, 260, 265 Писаренкова, жена Б. В. Писаренкова И: 239
Писемский Алексей Феофилактович (1820-1881), писатель I: 364, 389; II: 15, 16, 18 Пистолькорс, знакомый Пальчиковых И: 354
Питирим (в миру Окнов Павел Васильевич) (1858-1919), митрополит Петроградский и Ладожский (1915-19) И: 245, 256, 257, 261-263 Плавт Тит Макций (254-184 до н. э.), древнеримский поэт I: 550 Плаксин, петроградский книготорговец И: 403
Плаксин — по-видимому Вадим Васильевич (1832-1908), генерал от инфантерии (1901), член Александровского комитета о раненых (1901-05) И: 57 Платон (427-347 до н. э.), древнегреческий философ I: 119, 229
Платонов Сергей Федорович (1860-1933), ординарный профессор Петербургского (Петроградского) университета по кафедре русской истории (с 1899), декан историко-фило- логического факультета (1900—05), профессор русской истории (с 1889) и помощник директора Петербургских высших женских курсов, директор Женского педагогического института (с 1903) I: 470, 496, 514, 522, 568; II: 393, 399 Платонов Степан Федорович (1844—1916), цивилист и криминалист, член Государственного совета (с 1902), председатель Уголовного отделения Юридического общества при Петербургском университете, член Русского собрания I: 483, 487, 492; II: 43, 51, 54, 336 Платонов Флорентий Николаевич (1839-1914), начальник Александровской военно-юридической академии (1897-1905), сенатор (с 1905), владелец библиотеки I: 323-325, 329, 338, 342,
343, 351, 356, 361, 377, 380, 381, 383, 387, 416, 417, 426, 439, 442, 488, 489, 492, 520, 547, 550, 559, 564, 565, 568, 571, 572, 574, 577, 579, 633, 637; II: 161, 178, 337, 395
39 Зак. 3718
610
Указатель имен
Платонова Вера Сергеевна (1888-1944), Мария Сергеевна (1897-1942) или Нина Сергеевна (1886-1942), дочь С. Ф. и Н. Н. Платоновых И: 393 Платонова Елена Флорентиевна (род. 1871), дочь Ф. Н. Платонова, с 1905 замужем за капитаном М. Н. фон Критом I: 338, 381; И: 294, 296 Платонова Надежда Николаевна (1861-1928), урожденная Шамонина, жена С. Ф. Платонова, историк И: 393
Платонова Наталья Васильевна (ум. не ранее 1917), урожденная Стерлигова, жена Ф. Н. Платонова I: 564, 565, 572, 574; И: 40, 178, 294, 296 Платунов, родственник Хрунова II: 51
Плеве Вячеслав Константинович (1846-1904), министр-статс-секретарь Великого княжества Финляндского (1899-1902), министр внутренних дел (1902-04) I: 523, 569, 572-574, 577, 581, 582, 587, 591, 627; II: 336, 337 Плеве Зинаида Николаевна (ум. 1921), урожденная Уржумецкая-Грицевич, вдова В. К. Плеве И: 286
Плеве Николай Вячеславович (1872 — не ранее 1934), сын В. К. Плеве, управляющий делами Совета министров (1910-14), товарищ министра внутренних дел (1914—16), сенатор (с 1916), член Государственного совета по назначению (1917) II: 204, 243, 276, 284, 286, 295, 337, 338, 340, 341, 344, 345, 363, 422, 437, 438 Плеске Мария Ильинична (1857-1944), урожденная Сафонова, вдова Э. Д. Плеске II: 240 Плеске Эдуард Дмитриевич (1852-1904), управляющий Государственным банком (1894-1903) и Министерством финансов (1903—04) I: 104, 312, 627 Плечев [Плечов] Федор Георгиевич, служащий товарной станции Николаевской железной дороги (в 1916) II: 342, 401, 411, 416, 417, 422 Плещеев Алексей Николаевич (1825-1893), поэт I: 233; II: 18 Плиш см. Германов Е. Н.
Плутарх (ок. 46-120), древнегреческий моралист, философ, историк I: 596; II: 140 Плюм см. Носков М. М.
Плющик-Плющевский Яков Алексеевич (1845-1916), юрисконсульт МВД, театральный деятель I: 138, 577; II: 19, 158, 173,251 Победоносцев Константин Петрович (1827-1907), член Государственного совета (с 1872), обер- прокурор Синода (1880-1905), юрист и публицист I: 51, 73, 79, 111, 129, 138, 151, 166, 184, 206, 219, 229, 259, 273, 295, 297-300, 303, 315, 322, 329, 333, 338, 340, 366, 396, 399, 457, 478, 483, 487-489, 491, 503, 520, 524, 546, 547, 549, 554, 558, 568, 570-573, 581, 608, 627; II: 26, 39, 42, 112, 156,212, 224 Поворинский Андрей Филиппович (1847-1904), товарищ обер-прокурора Гражданского кассационного департамента Сената (с 1895), библиограф юридической литературы 1:451,459 Поггенполь Сергей Михайлович (1880-1919), доктор медицины, практикующий врач, приват- доцент Военно-медицинской академии II: 271, 440, 443, 455 Погожева Наталья Яковлевна (1860-1918), урожденная Грот, дочь Я. К. Грота II: 342 Погоржельский, советский служащий, начальник Р. Б. Никольского II: 436 Пожарский Дмитрий Михайлович (1578-1642), князь, боярин (с 1613), один из руководителей 2-го земского ополчения против польских интервентов II: 306 Пожидаев Николай (род. 1897), воспитанник Училища правоведения (2-й класс в 1917) II: 244 Позерн Борис Павлович (1882-1939), комиссар Северного фронта (с октября 1917), член Комиссариата по военным делам Петроградской трудовой коммуны (в марте-мае 1918), комиссар Петроградского военного округа и коммуны Петрограда (с мая 1918 по май 1919) 11:419, 421
Поклевский-Козелл [Козел-Поклевский] Викентий Альфонсович (1853-1929), крупнейший землевладелец и предприниматель, меценат, один из учредителей Сибирского торгового банка, член Государственного совета по избранию от торговли (1906—12) I: 495, 496 Покровский Иосиф Алексеевич (1868-1920), приват-доцент (с 1894), экстраординарный профессор (с 1898) Университета св. Владимира в Киеве, ординарный профессор Петербургского университета (1903-11) по кафедре римского права, декан юридического факультета (1910-12) I: 164, 184, 185, 186, 188, 199, 200, 217, 221, 235, 246, 251, 252, 267, 280, 285, 294, 295, 341, 561, 604, 606, 608, 609, 615-617, 631-634, 636-640; II: 66, 149, 150,
205, 357
Указатель имен
611
Покровский Константин Доримедонтович (1868-1944), экстраординарный (с 1907) и ординарный (с 1916) профессор Юрьевского университета по кафедре астрономии, ректор Пермского университета (с 1917) II: 210, 213 Покровский Николай Павлович, инженер Путиловского завода, член-учредитель и член Главного совета Союза русского народа II: 162, 164,170, 291 Покровский Павел Корнильевич (1849-1904), член Совета и преподаватель русского языка и словесности в Училище правоведения I: 557, 558, 567, 569, 571, 573, 577 Полевой Петр Николаевич (1839-1902), писатель, историк русской литературы I: 121, 158, 377, 448, 550; II: 345
Полежаев Михаил Николаевич, коммерции советник, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы, попечитель начального городского училища 19-го школьного участка II: 78 Полетаев Николай Александрович (1833-1914), присяжный поверенный (с 1866), действительный член Юридического общества при Петербургском университете I: 156, 293, 451, 546, 580
Поливанов Алексей Андреевич (1855-1920), помощник военного министра (1906-12), член Государственного совета по назначению (с 1912), военный министр (1915-16) II: 219 Поливанов Митрофан Андреевич (1842-1913), инженер-полковник, архитектор, член Русского собрания II: 44, 46 Полиевктов Михаил Александрович (1872-1942), приват-доцент Петербургского (Петроградского) университета по кафедре русской истории, профессор истории искусств Высших женских курсов (с 1910), секретарь Библиологического общества I: 347, 389 Поликрат (ум. 522 до н. э.), греческий тиран на о. Самос I: 51
Поллан Александр Анатольевич (род. 1898), воспитанник Училища правоведения (3-й класс в 1917)И: 238, 256
Поллан Анатолий Анатольевич (род. 1899), воспитанник Училища правоведения (3-й класс в 1917), прапорщик лейб-гвардии Преображенского полка II: 238, 256 Половцов — по-видимому Александр Александрович (1832-1909), государственный секретарь (1883-92), член Государственного совета (с 1892) I: 356 Полозов, студент Петербургского университета I: 539, 540, 547, 556
Полонские, семья, организаторы литературно-политических пятниц в память Я. П. Полонского I: 637-639
Полонский Яков Петрович (1819-1898), поэт I: 171, 198, 203, 389; И: 18, 224, 303 Полотебнова Анастасия Алексеевна, дочь профессора А. Г. Полотебнова, клиентка Никольского И: 89, 101, 104, 106, 107, 129, 132, 136, 147, 159, 260 Полотебнова Софья Алексеевна, дочь профессора А. Г. Полотебнова, клиентка Никольского И: 89, 101, 104, 106, 107, 129, 132, 136, 147, 159, 260 Полторацкий К. К., чиновник канцелярии московского генерал-губернатора, хоругвеносец II: 62-64
Полубояринова Елена Адриановна (1864-1918), вдова подполковника, купчиха 1-й гильдии, член Русского собрания, товарищ председателя и казначей Союза русского народа, товарищ председателя Всероссийского дубровинского союза русского народа II: 86, 91, 96, 102,
104, 117, 122, 123, 137, 144, 149, 156, 168-170, 174, 263, 264, 456, 458 Полубояринова М., слушательница Петербургских высших женских курсов I: 438, 442, 445 Поль Ольга Владимировна, заведующая 1-м мужским начальным училищем Спасской части Петербурга II: 91, 92, 107, 108, 113, 116, 118, 119, 123, 132, 136, 146, 149, 152, 154, 155, 161, 163-165, 176
Поляков Виктор Лазаревич (1881-1906), студент юридического факультета Петербургского университета, член Кружка изящной словесности I: 468, 506, 527-529, 534, 537-539, 543, 549, 551-553, 555, 556, 559, 562, 564, 566, 573, 574, 578, 580, 581, 586, 597-599, 602, 608, 628, 634, 635, 640; II: 36, 41, 43, 52, 53, 395 Поляков Александр Никанорович, книготорговец-антиквар II: 333, 334, 337, 338 Поляков Федор Петрович (1860 — не ранее 1917), доктор медицины, практикующий врач, отоларинголог, почетный лейб-отиатр II: 269 Полянский см. Лебедев-Полянский
612
Указатель имен
Помазков, служащий Второго военного строительства Петроградского района И: 400, 404,
410, 412, 414, 432, 445-448, 462 Поморина Анастасия Ефимовна, заведующая 10-м женским начальным училищем Спасской части Петербурга II: 92, 102, 108, 118, 128, 161 Помпей (Гней Помпей Великий) (106-48 до н. э.), древнеримский государственный деятель и полководец I: 79; И: 194 Пончик см. Свенцицкий Е. Г.
Попов, знакомый Шкилондзя II: 73
Попов, служащий Инженерной обороны Петрограда (Второго военного строительства Петроградского района) II: 342, 345, 348-351, 365-368, 370, 388, 401, 402, 404, 438 Попов, техник Петербургской городской управы II: 93
Попов Александр Васильевич (род. 1861), предводитель дворянства Острожского уезда Волынской губернии (1902-07), клиент Никольского II: 68 Попов Валериан Васильевич, председатель Сольвычегодской уездной управы Вологодской губернии (на 1914-15) И: 179, 180 Попова, жена служащего Инженерной обороны Петрограда И: 350, 351 Попова Елена Николаевна [Леночка], урожденная княжна Гагарина, жена А. В. Попова II: 67, 171
Попугайчик Мойша, сотрудник «Биржевых ведомостей» II: 214
Порфиров Петр Федорович (1870-1903), поэт, выпускник Петербургского университета I: 307-309 Порфирыч см. Веретенников А. П.
Поска, студент Юрьевского университета II: 216, 217
Посников Александр Сергеевич (1845-1921), ординарный профессор политической экономии (1892-1908) и директор (1907, 1908—11) Петербургского политехнического института, депутат IV Государственной думы, сенатор Временного правительства I: 554, 569, 571, 574-576, 580, 581 Посошков Иван Тихонович (ок. 1670-1726), экономист II: 344 Поссе Владимир Александрович (1864-1940), журналист I: 493 Потапенко Игнатий Николаевич (1856-1929), писатель, журналист, издатель I: 293 Потемкина, служащая Второго военного строительства Петроградского района II: 361,368,415 Потехин Павел Антипович (1839-1916), присяжный поверенный (с 1867), гласный Петербургской городской думы («обновленец»), председатель Комиссии по народному образованию в ней (с 1900) II: 118, 128 Потресов Александр Николаевич (1869-1934), историк общественной мысли и общественного движения в России, с 1903 один из лидеров меньшевиков, после октября 1917 член «Союза возрождения России» II: 328 Похвиснев Владимир Борисович (1858-1927), начальник Главного управления почт и телеграфов (1913-17) И: 193 Преллер Людвиг (1809-1861), немецкий филолог-классик, археолог, член-корреспондент Академии наук в Петербурге I: 51 Преображенский Иван Васильевич (1854-1919), начальник отделения канцелярии обер- прокурора Синода (на 1916), духовный писатель II: 361 Пресняков Александр Евгеньевич (1870-1929), приват-доцент (с 1907) и профессор (с 1918) Петербургского (Петроградского) университета по кафедре русской истории, ординарный профессор Женского педагогического института I: 281, 282, 348; II: 399 Пржевалинский, чиновник Синода — возможно Дмитрий Николаевич (ум. 1930) II: 404 Пригоровский Георгий (род. 1900), воспитанник Училища правоведения (6-й класс в 1915/16 учебном году) II: 245
Прилежаев Николай Николаевич (1893-1923), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем подпоручик Заамурской железнодорожной бригады II: 212, 246 Принц см. Ольденбургский А. П.
Приселкова Мария Васильевна, мать Т. В. Осиповой I: 278
Притвиц Александр Николаевич (1894-1937), барон, товарищ В. Б. Никольского, капитан лейб-гвардии Семеновского полка II: 400, 416, 417
Указатель имен
613
Прозоровский, студент Юрьевского университета II: 185
Прозоровский Владимир Васильевич, временный председатель съезда мировых судей в Юрьеве II: 182, 188
Проперций Секст Аврелий (ок. 50 — ок. 15 до н. э.), древнеримский поэт I: 387
Проскуряков, клиент Никольского И: 159-161
Проскуряков Федор Иванович (1830-1904), сенатор (с 1878) И: 421
Протасов-Бахметев [Протасов] Николай Алексеевич (1834-1907), граф (с 1856), главноуправляющий Собственной его императорского величества канцелярией по учреждениям императрицы Марии и попечитель Александровского лицея (1890-1906) I: 414, 554 Протопопов Александр Дмитриевич (1866-1918), депутат III и IV Государственной думы, министр внутренних дел (1916—17) II: 276, 279 Протопопов Виктор Павлович (1880-1957), доктор медицины, психиатр, сотрудник Клиники душевных и нервных болезней II: 287 Пселл Михаил (1018 — ок. 1076 или 1077), византийский писатель и государственный деятель I: 554
Пташицкий Станислав Львович (1853-1933), приват-доцент Петербургского университета по кафедре славянской филологии (с 1896), профессор Петербургской римско-католической академии (с 1899), в 1918 эмигрировал в Польшу II: 331, 334 Птолемей [Птоломей] Клавдий (ум. ок. 168 н. э.), древнегреческий математик, астроном и физик, один из основателей геоцентрической системы мира I: 513 Пуанкаре [Пуенкаре, Пуэнкаре] Жюль Анри (1854-1912), французский математик, физик и философ II: 76-78, 80-88 Пуанкаре [Пуенкарре] Раймон (1860-1934), президент Франции (1913-20) II: 193 Публиций (I в. до н. э.), древнеримский претор I: 584
Пугачев Емельян Иванович (1742-1775), руководитель крестьянского восстания (1773-75) И: 334, 383-386 Пуенкаре см. Пуанкаре Ж. А.
Пуенкарре см. Пуанкаре Р.
Пузыревский Александр Казимирович (1845-1904), помощник командующего Варшавским военным округом (1901—04), член Государственного совета (1904), военный историк I: 559 Пукарев — возможно Анатолий Иванович, директор Петроградской ссудной казны II: 263 Пупков см. Бутков М.
Пуришкевич Анна Николаевна (ум. не ранее 1917), жена В. М. Пуришкевича II: 39, 40 Пуришкевич Владимир Митрофанович (1870-1920), чиновник особых поручений при министре внутренних дел, один из основателей Союза русского народа (1905) и Союза Михаила Архангела (1908), депутат II—IV Государственной думы, член Русского собрания II: 34, 36, 39, 40, 43, 54, 56, 65, 70, 105, 114, 117, 119, 181, 191, 197, 244,312 Пурышев Аркадий Константинович (ум. не ранее 1917), купец, владелец конторы строительных материалов, член Общества для содействия русской промышленности, член совета Русского собрания (1906-15) II: 63, 64 Пусторослев Петр Павлович (1854—1928), ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре уголовного права (с 1893), его ректор (1915—17) II: 182, 184, 210, 213-215, 217, 225, 227, 251, 252, 255, 257, 316 Путилов Алексей Сергеевич (1876-1931), чиновник Департамента общих дел МВД, помощник управляющего делами Совета министров (1916—17) II: 119 Путрамент Викентий, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) 1:443
Путятин Александр Михайлович (1897-1954), князь, сын М. С. Путятина II: 42, 287 Путятин Михаил Сергеевич (1861-1938), князь, начальник Царскосельского дворцового управления (1911-17), генеалог II: 36, 42, 43, 45-17, 51, 53, 55, 59, 287, 437 Путятин Сергей Михайлович (1893-1966), князь, сын М. С. Путятина, капитан лейб-гвардии 4-го стрелкового Императорской фамилии полка II: 42, 287 Путятина Софья Сергеевна (ум. не ранее 1917), княгиня, урожденная Палтова, жена М. С. Путятина II: 42
Пухта Георг-Фридрих (1798-1846), немецкий юрист I: 157, 593; II: 184
614
Указатель имен
Путин Анатолий, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) I: 382
Пушкин Александр Сергеевич (1799-1837), поэт I: 99, 103, 104, 122-124, 127, 144, 146, 148,
150, 154, 155, 171, 177, 230, 237, 239, 251, 287, 290-293, 295, 297, 300, 302, 306, 308, 310,
314, 316, 322, 326, 331, 337, 339, 340, 360, 375, 377, 389, 390, 392, 394, 395, 400, 415, 416,
432, 438, 443, 451, 453, 456, 459, 471, 484, 487, 488, 500, 509, 517, 520, 522, 525, 526, 528,
529, 531, 532, 534, 535, 538, 540, 565, 566, 570, 594, 608, 613, 623, 628, 629, 631; II: 13, 72, 134, 152, 154, 156, 171, 208, 218-232, 234, 241, 260-262, 265-267, 270, 272, 275, 283,
286, 289-291, 294, 296-305, 308-311, 315-318, 322, 326, 331, 341, 344, 347, 352, 356, 360,
364, 369, 376, 381, 386, 387, 389, 390, 405, 408, 413, 415, 421, 422, 432, 437, 438, 440, 441,
443, 446, 449, 456 Пуэнкаре см. Пуанкаре Ж. А.
Пятницкая Ольга Александровна, слушательница Петербургских высших женских курсов (окончила в 1901), учительница четырехклассного городского училища (с 1902) I: 438, 445, 447, 450, 483, 489, 492, 493, 529, 537, 538, 598; И: 146 Пятницкий — возможно Константин Петрович (1864—1938), литератор, основатель и руководитель книгоиздательского товарищества «Знание» (1898) II: 245
Рабинович, комиссар оборонительных сооружений Петрограда II: 383, 385, 387, 395, 396,
411, 414, 415, 418-421, 434, 454 Радин Исаак Моисеевич (ум. не ранее 1917), юрист, помощник присяжного поверенного (на 1916) I: 150
Радко-Дмитриев Радко Дмитриевич (1859-1918), командир 8-го армейского корпуса 8-й армии (июль-сентябрь 1914), затем командующий 3-й (1914-15) и 12-й (1916-17) армиями II: 202
Радлов Эрнест Львович (1854—1928), член Ученого комитета Министерства народного просвещения (1895-1917), редактор «Журнала Министерства народного просвещения» (1899-1917), член Совета министра народного просвещения (1909-17), директор Публичной библиотеки (1918-24) I: 294, 345; И: 160, 207, 213, 292, 310, 316, 356, 391 Радлова Вера Александровна, урожденная Давыдова, жена Э. Л. Радлова I: 345 Раев Николай Павлович (1855-1919), директор Высших женских курсов в Петербурге (1894—1905), член Совета министра народного просвещения (1905-16), обер-прокурор Синода (1916-17) 11:275 Раев Павел Иванович см. Палладий (Раев)
Разумов Николай Иванович, директор Горного департамента Министерства финансов (1915-17) II: 240
Ракинт [Раккинд] Владимир Николаевич (ум. не ранее 1922), студент Петербургского университета, член Кружка изящной словесности, впоследствии профессор и ученый секретарь Института истории искусств I: 537, 557 Ракова Надежда Митрофановна, слушательница Петербургских высших женских курсов (окончила в 1902) I: 537 Рапп Евгений Кириллович (1841-1904), писатель, публицист, чиновник, член Юридического общества при Петербургском университете I: 280 Рапп Ксения Эммануиловна, жена Е. К. Раппа I: 280
Распопов Борис Павлович (1866 — не ранее 1918), приват-доцент Петербургского университета по кафедре римского права (1900-08), преподаватель ряда женских учебных заведений Петербурга (Петрограда) I: 151, 184, 187, 305, 318, 336, 337, 349, 350, 352-354,
357-359, 365, 371, 372, 376, 380, 382, 383, 421-425, 428, 437, 449, 457, 475, 498, 502, 503, 505, 557, 632-634, 636, 637; II: 359, 363 Распутин (Новых) Григорий Ефимович [Гришка; Старец] (1869-1916), крестьянин села По- кровское Тобольской губернии, близкий к семье Николая IIII: 70, 71, 74, 78, 81, 89-91, 93, 108-113, 116, 121, 123, 132, 161, 164, 167-169, 181, 193, 194, 203, 205, 231,242, 245-247,
253, 256, 257, 267, 285, 385 Распутина Прасковья [у Никольского ошибочно Мария], урожденная Дубровина, 1-я жена Г Е. Распутина II: 257 Рассулев см. Шейх-Али (Расулев) А. Д.
Указатель имен
615
Растеряев Николай Григорьевич, юрист, статский советник (на 1916) I: 426 Растопчин см. Ростопчин
Ратьков-Рожнов Владимир Александрович (1834-1912), городской голова Петербурга (1893-98), сенатор (с 1904), библиофил И: 336 Ратьков-Рожнов Владимир Владимирович (1895 — не ранее 1967), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1915), подпоручик лейб-гвардии 1-го стрелкового его величества полка II: 162
Раупах Роман Романович фон (1870-1943), слушатель Александровской военно-юридической академии (1898-1901), помощник военного прокурора Виленского (1906-08) и Петербургского (Петроградского) (1913-17) военно-окружных судов, член Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства I: 401 Раутсман [Раусман] Александра Дмитриевна (ум. 1903), урожденная Неплюева, жена Г И. Раутсмана I: 373, 563; II: 42 Раутсман [Раусман] Генрих Иванович (1852-1924), начальник отделения наездников Офицерской кавалерийской школы, впоследствии генерал для поручений при начальнике управления по ремонту армии (с 1909), генерал-лейтенант (1914) I: 373, 563 Рафалович, двоюродный брат В. JI. Полякова — возможно Сергей Львович (1875-1944), поэт I: 528, 537
Рахманинов Георгий (Юрий) Петрович (1894-1918), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1915), чиновник канцелярии Совета министров, затем подпоручик лейб-гвардии Семеновского полка, капитан Сводно-гвардейского полка Добровольческой армии II: 172, 322, 331,333, 348, 349, 388 Рахманкулов, знакомый Ф. А. Байрашева и М.-С. А. Баязитова II: 166 Рачинский Сергей Александрович (1833-1902), ботаник, публицист, педагог I: 533 Рачковская, жена А. П. Рачковского II: 251
Рачковская Ксения Мартыновна (ум. не ранее 1916), урожденная Шерле, жена П. И. Рачковского II: 246
Рачковский Андрей Петрович (род. 1886), сын П. И. Рачковского, причисленный к Государственной канцелярии II: 137, 242, 244-246, 248, 251, 253 Рачковский Петр Иванович (1850-1910), заведующий заграничной агентурой в Париже (1885-1902), заведующий политической частью Департамента полиции (1905), чиновник особых поручений при министре внутренних дел сверх штата (1905-10) II: 43,246,247,433 Рашковский Хаим Пинкусович, советский деятель II: 455
Регель Василий Эдуардович (1857-1932), приват-доцент Петербургского (1887-1913) и экстраординарный профессор Юрьевского (1913-18) университетов по кафедрам всеобщей истории, профессор и ректор Воронежского университета (1918-25) II: 350, 400, 450, 452, 459, 461
Регельсбергер Фердинанд (1831-1896), немецкий юрист I: 157
Рейн Георгий Ермолаевич (1854-1942), гинеколог, лейб-хирург (1908), член Государственного совета (с 1915), главноуправляющий государственным здравоохранением (на правах министра) (1916—17) II: 279 Рейнбот (Резвой) Анатолий Анатольевич (1868-1918), московский градоначальник (1906-07), состоящий в распоряжении главного начальника снабжений Северо-Западного фронта (1914), командующий 40-й пехотной дивизией (1916-17) II: 201, 336 Рейнбот Павел Евгеньевич (1855-1934), присяжный поверенный, юрисконсульт Министерства народного просвещения (с 1906), историк литературы, член Пушкинского лицейского общества II: 381
Рейнгард Иван Александрович (род. 1864), брат М. А. Бетхер, петроковский (1902-05) и радомский (1905-14) вице-губернатор, в отставке (с 1914) II: 15, 16 Рейнке Николай Михайлович (1849-1927), член Юридического общества при Петербургском университете, сенатор (с 1911) I: 580 Рейтерн Евграф Евграфович (1836-1918), сенатор (с 1889), член Академии художеств, коллекционер и библиофил II: 343 Рек, знакомая Елисеевых II: 268
Ремизов [Ремезов] Николай Петрович (ум. не ранее 1917), хранитель Юридического кабинета Петербургского университета (с 1902) I: 586
616
Указатель имен
Ремюза Клара Елизавета Жанна (1780-1821), графиня, французский писательница II: 221 Ренар Иван Карлович (1839-1907), член Совета Министерства народного просвещения, сенатор (с 1905) I: 575 Репин Илья Ефимович (1844—1930), художник I: 478-480, 533, 538, 592; II: 338 Репин — возможно Николай Николаевич (род. 1872), выпускник Училища правоведения (1894), окружной инспектор Московского учебного округа (с 1912) I: 567 Репинский Борис Владимирович, студент Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 552, 555 Репинский Михаил Михайлович [Репинский-атлет] (убит на фронте Первой мировой войны), студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903), спортсмен (футболист, велосипедист, легкоатлет) I: 557 Репьева — возможно Евгения Ивановна (1862-1939), преподавательница географии в гимназиях Таганцевой, Оболенского, Стоюнина в Петрограде II: 203 Ридигер Георгий Александрович (1896-1939), воспитанник Училища правоведения (2-й класс в 1915/16 учебном году), участник Первой мировой войны, поручик артиллерии, дядя патриарха Алексия II И: 212, 213 Ридмен [Ридман] Н. И., корреспондент Никольского И: 86 Риенцо ди Кола [Кола] (ок. 1313-1354), римский трибун II: 20 Римская-Корсакова, знакомая Д. И. Оболенской I: 373, 563
Рихтер Алексей Александрович (1876-1925), полковник лейб-гвардии Семеновского полка II: 354, 360-362 Ричардсон Самуэл (1689-1761), английский писатель II: 259
Ро Ирина Абрамовна, владелица переплетной мастерской «Эдуард Ро» в Петербурге II: 163, 164, 176, 179, 260, 261, 284, 292 Робен Эдуард Шарль Альберт (1847-1928), французский медик, введший в употребление глицерофосфат II: 454
Ровинский Дмитрий Александрович (1824—1895), сенатор (с 1870), историк искусства и коллекционер II: 340
Рогина Фанни, племянница Яковлевой — возможно Рогова Фаина Капитоновна II: 170 Родзевич Н. П., жена Н. Н. Родзевича, активистка Союза русских людей II: 191 Родзевич Николай Николаевич (ум. 1919), присяжный поверенный, журналист, председатель Одесского отдела Союза русских людей (1906-16), учредитель Одесского губернского отдела Всероссийского Дубровинского Союза русского народа (1913), директор гимназии при Союзе русского народа в Одессе (с 1908) II: 118, 143, 178, 191, 263, 264, 300 Родзянко Михаил Владимирович (1859-1924), лидер партии октябристов, депутат и председатель III и IV Государственной думы II: 164, 226 Родители см. Шубинская Е. Н., Шубинский С. Н.
Родичев Федор Измайлович (1854-1933), депутат I—IV Государственной думы, комиссар Временного правительства по делам Финляндии (март-май 1917), член ЦК кадетской партии II: 280
Рождественский Алексей Андреевич (род. 1869), юрист, профессор Ярославского Демидовского юридического лицея (1914-18) и Ярославского университета (1918-23) II: 190 Рождественский Николай Иванович см. Никон (Рождественский)
Рождественский Сергей Васильевич (1868-1934), приват-доцент (с 1897) и ординарный профессор (с 1913) Петербургского (Петроградского) университета по кафедре русской истории, инспектор классов и ординарный профессор Александровского лицея (1907-13), профессор (с 1912) и директор (с 1916) Женских педагогических курсов I: 281 Рожественский Зиновий Петрович (1848-1909), начальник Главного морского штаба (1903-06), генерал-адъютант (1904), командир 2-й Тихоокеанской эскадры в русско-японскую войну II: 54
Розанов Василий Васильевич (1856-1919), писатель, публицист I: 79, 103, 107, 128, 129,
132, 234, 284, 285, 343, 344, 350, 410, 426, 508, 525; II: 91 Розен Виктор Романович (1849-1908), барон, ординарный академик Академии наук (1890), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре арабской словесности (с 1883), декан факультета восточных языков (1893-1902) I: 568
Указатель имен
617
Розенберг, представительница домового комитета II: 316
Розин Николай Николаевич (1871-1920), ординарный профессор Томского (с 1900) и Петербургского (с 1912) университетов по кафедре уголовного права и уголовного судопроизводства, сенатор Временного правительства I: 375, 444; II: 211 Розинер Александр Евсеевич (1880-1940), управляющий издательством «Товарищество издательского и печатного дела А. Ф. Маркс» I: 464 Розов Николай Васильевич (1877-1938), протоиерей, настоятель церкви при Институте св. Елены, законоучитель гимназий императора Александра I и Русского собрания в Петрограде II: 243, 248 Роман см. Никольский Р. Б.
Романов Федор Никитич см. Филарет (Романов)
Романович Роман Иванович (род. 1904), воспитанник старшего приготовительного класса Училища правоведения (в 1917) II: 324, 354, 404, 417, 418, 421, 444 Романовы, царская и императорская династия I: 146; II: 117, 120 Романченко, знакомый Б. J1. Модзалевского II: 376 Ромер Федор Эмильевич (1838-1901), писатель I: 343
Роон Альбрехт-Теодор-Эмиль фон (1803-1879), граф, германский политический деятель, фельдмаршал II: 165
Россиневич, студент юридического факультета Петербургского университета I: 363, 364,437 Россовская Мария Павловна, заведующая 1-м мужским начальным училищем Казанской части Петербурга II: 74, 75, 90, 92, 101, 102, 107, 108, 113, 118-120, 122, 148, 170, 173 Ростовцев Михаил Иванович (1870-1952), приват-доцент (с 1898) и ординарный профессор (1903-18) Петербургского (Петроградского) университета по кафедре классической филологии, профессор римской истории Высших женских курсов (с 1903) I: 568, 594, 603; И: 427
Ростопчин [Растопчин] Юрий Борисович (1897-1974), граф, воспитанник Училища правоведения (ускоренный выпуск 1917/18), подпоручик лейб-гвардии Конной артиллерии, в эмиграции II: 244, 354 Рошер Вильгельм Генрих (1845-1923), немецкий филолог и археолог, член Саксонской академии наук (1891) И: 297 Рубинштейн Дмитрий Львович (1876-1936), купец 1-й гильдии, директор-распорядитель Русско-французского банка в Петербурге (Петрограде), в 1916 арестован за финансовые махинации II: 267
Рудановский Василий Константинович [Базя] (1868-1932), друг Никольского, выпускник Училища правоведения (1888), консул на Мальте (до 1917) I: 359, 482, 495, 531, 575, 581,594; II: 15
Рудановский Константин Васильевич (1834 — не ранее 1906), директор 3-й петербургской военной гимназии (с 1882 Александровский кадетский корпус) (1878-1900), помощник Главного начальника военно-учебных заведений (1900-06), в отставке (с 1906) I: 345, 484, 575, 594
Рудановский Петр Константинович (род. 1871), сотрудник российской миссии в Китае, автор воспоминаний I: 484, 531, 547 Руднев Всеволод Федорович (1855-1913), командир крейсера «Варяг» (1902-04), флигель- адъютант (1904) II: 47 Рудольф — возможно Анна Васильевна, вдова коллежского советника II: 158 Рузский [Рузской] Николай Владимирович (1854—1918), помощник командующего войсками Киевского военного округа (1912-14), главнокомандующий армиями Северо-Западного (1914-15) и Северного (1915-17) фронтов II: 202 Рузский [Рузской] Николай Николаевич (1897-1962), сын Н. В. Рузского, прапорщик лейб- гвардии Конного полка II: 456, 461, 462 Рулева Анастасия Николаевна, заведующая 2-м женским начальным училищем в память М. И. Глинки в Адмиралтейской части Петербурга II: 86, 92, 96, 108 Рулье Карл Францевич (1814—1858), естествоиспытатель, биолог, профессор Московского университета по кафедре зоологии (с 1840), основатель и редактор (1854—57) журнала «Вестник естественных наук» II: 408, 421
618
Указатель имен
Руманов Аркадий Вениаминович (1878-1960), журналист, редактор петроградского отдела московской газеты «Русское слово» И: 73 Рутилии, древнеримский род I: 183
Рухлов Сергей Васильевич (1852-1918), министр путей сообщения (1909-15) II: 144, 153, 159, 163-165, 168, 172 Рылеев Кондратий Федорович (1795-1826), поэт, декабрист II: 309, 310 Рыльский — возможно Евгений Иосифович, полковник II: 345
Рывдин Борис, служащий Второго военного строительства Петроградского района П: 434,462 Рындин Михаил Николаевич (1839-1912), начальник отделения Главного инженерного управления (1877-1905), отставной генерал-лейтенант (1905) I: 448 Рындина Александра Николаевна (1855-1935), жена М. Н. Рындина, мать О. М. Рындиной I: 448, 462, 549
Рындина Ольга Михайловна (1878-1969), слушательница Петербургских высших женских курсов (окончила в 1901), заведующая 16-м четырехклассным женским городским училищем в Петрограде (на 1916), впоследствии искусствовед, была сослана в Астрахань I: 438, 440, 447, 448, 464, 469^71, 473, 483, 486, 528, 537, 549 Рындины, семья О. М. Рындиной и ее родителей I: 461, 472, 489
Рюриковичи, княжеский род, ведущий свое начало от основателя Древнерусского государства I: 104
Рябинин Иван Трофимович (1844—1909), сказитель русского народного эпоса, представитель большой семьи сказителей из Карелии I: 564, 565 Рязанов (настоящая фамилия Гольдендах) Давид Борисович (1870-1938), деятель большевистской партии, историк, в 1918-20 возглавлял Главархив, участвовал в создании Социалистической академии, Общества историков-марксистов и Института К. Маркса и Ф. Энгельса (в 1921-31 его директор) II: 429 Рязанов Юрий (Георгий) Михайлович, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904) I: 549, 551, 559, 562
С. Н. см. Шубинский С. Н.
Сабанин Владимир Васильевич (1853-1907), старший чиновник канцелярии МИД (с 1885), директор-распорядитель Российского телеграфного агентства (с 1901), гласный Петербургской городской думы II: 44 Сабашников Михаил Васильевич (1871-1943), книгоиздатель II: 404, 405 Сабинин Сергей Егорович (1867-1937), экстраординарный профессор Томского (1899-1906) и Харьковского (с 1910) университетов по кафедре римского права I: 293 Саблер (с 1915 Десятовский) [Кир Карла Десятовский] Владимир Карлович (1845-1929), товарищ обер-прокурора (1892-1905) и обер-прокурор (1911-15) Синода, член Государственного совета (с 1905) II: 33, 34, 37, 39, 42, 52, 70, 74, 105, 112, 204, 341 Саблеры, семья В. К. Саблера II: 341 Саблин, член Русского собрания II: 54
Сабуров Александр Петрович (1870-1919), директор Департамента общих дел МВД (1916), петроградский гражданский губернатор (1916—17) II: 243 Сабуров Андрей Александрович (1837-1916), министр народного просвещения (1880-81), сенатор (с 1881), член Государственного совета (с 1899) I: 490; II: 264 Савелли Ченчио см. Гонорий III
Савельев Николай [Коля], знакомый Никольского I: 105
Савинова — возможно Клена Александровна, заведующая 2-й бесплатной читальней имени Н. В. Гоголя в Петербурге II: 166, 171, 173 Савинский Александр Александрович (1868-1931), чиновник особых поручений при министре иностранных дел (1904-05), начальник канцелярии министра (1905-11), посланник в Швеции (1911-13) и Болгарии (1913-15) И: 16 Савиньи Фридрих-Карл фон (1779-1861), немецкий юрист, основатель исторической школы права, ректор Берлинского университета, министр правительства Пруссии I: 72, 77, 86, 101, 112, 157, 182, 211, 216, 238, 245-247, 263, 452, 561, 584, 593; II: 184 Савицкий Константин Аполлонович (1844—1905), художник I: 479
Указатель имен
619
Савич [Савичиха], знакомая М. И. Никольской I: 552; II: 53
Савич Георгий Георгиевич (1861-1908), управляющий Земским отделом МВД (1896-1902), член Совета министра (1903-07) I: 51, 97, 185, 591 Савич Константин Иванович (1873-1947), член Совета министра путей сообщения II: 286,
287, 323, 349
Савопуло Леонид Константинович (1882-1931), управляющий типографией «Сириус» II: 246, 360
Савурский Борис Александрович, чиновник Главного управления уделов, затем служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 434 Сад де Донасьен-Альфонс-Франсуа (1740-1814), маркиз, французский писатель И: 446, 447 Садовской [Садовский] Борис Александрович (1881-1952), писатель II: 113, 119, 153, 154, 156, 157, 159, 162, 232, 238, 249, 251, 253, 335, 395, 405 Сазонов Георгий Петрович (ок. 1854 — не ранее 1924), журналист, издатель газеты «Россия» 1:299
Сазонов Николай Федорович (1843-1902), актер Александринского театра (с 1864) I: 281, 282 Сазонов Сергей Дмитриевич (1860-1927), министр иностранных дел (1910-16), посол в Великобритании (1917) II: 267, 270 Сазонова-Смирнова см. Смирнова-Сазонова
Сайтов Владимир Иванович (1849-1938), историк русской литературы, библиограф, заведующий Русским отделением Императорской Публичной библиотеки (1909-28) I: 389, 391; П: 128,
221, 227, 231, 251, 253, 275, 355, 372, 376, 387, 391, 401, 409, 438 Сакович Лев, воспитанник Училища правоведения (2-й класс в 1912/13 учебном году, исключен в 1913)11: 152, 153
Салазкин Сергей Сергеевич (1862-1932), ординарный профессор по кафедре физиологической химии (1898-1911) и директор (с 1905) Женского медицинского института, министр народного просвещения Временного правительства (сентябрь-октябрь) И: 314 Салерни, клиент Никольского II: 68
Саломон, урожденная Литта, жена В. А. Саломона II: 212, 213, 249
Саломон Александр Петрович [Соломон; Шталмейстер] (1853-1908), начальник Главного тюремного управления (1896-1900), директор Александровского лицея (1900-08), член Государственного совета по назначению (1908), муж Е. В. Саломон I: 104, 136, 139,
152, 156, 170, 197, 203, 207, 243, 268, 269, 278, 280, 298, 314, 318, 319, 322, 346, 347, 351,
361, 363-365, 368, 370, 385, 391, 401, 403, 404, 406, 413, 414, 420, 451, 457, 463, 471, 475,
476, 537, 554, 560, 571, 608, 615-617, 633, 637; II: 240
Саломон Владимир Александрович [Володя] (1885-1918), сын А. П. Саломона, чиновник Петербургской конторы Государственного банка I: 229, 312, 345, 386, 457, 551; II: 87-89, 106, 108, 118, 161, 162, 166, 168, 212, 214, 240, 248, 249 Саломон Евгения Владимировна [Евгения; Женичка] (1864-1916), урожденная Никольская, сестра Никольского, жена А. П. Саломона I: 136, 232, 233, 248, 278, 279, 290, 298, 312,
318, 319, 322, 351, 354, 364, 379, 385, 405, 406, 408, 457, 547, 551; И: 40, 118, 142, 154, 175,212,213, 240, 283
Саломон Маргарита Александровна [Маргарита], дочь А. П. Саломона I: 311, 312, 314, 457, 551; II: 108, 118, 240, 245, 248, 249, 454 Саломон Нина (Антонина) Сергеевна, урожденная Разумова, жена П. А. Саломона II: 162, 166, 168
Саломон Петр Александрович (1889-1941), сын А. П. Саломона, чиновник по особым поручениям при рязанском губернаторе (на 1911) 1:86, 312, 386, 457, 551; И: 154, 162, 166, 168, 238, 240, 296ё
Саломон Петр Иванович (1819-1905), член Государственного совета (с 1889) I: 154, 298; 11:40
Саломоны, семья, родственники Никольского I: 51, 239, 240, 279, 280, 301, 307, 312, 314, 345, 346, 355, 362, 363, 391, 413, 457; II: 40, 120 Салтыков (Салтыков-Щедрин) Михаил Евграфович (1826-1889), писатель 1:62, 358; II: 259, 421
Сальковский Карл (1838-1899), профессор Кёнигсбергского университета I: 143
620
Указатель имен
Самарин Александр Дмитриевич (1868-1932), предводитель дворянства Московской губернии (1908-15), член Государственного совета по назначению (с 1912), обер-прокурор Синода (в июле-сентябре 1915) II: 42, 163, 222, 226 Самарин Федор Дмитриевич (1858-1916), предводитель дворянства Богородского уезда Московской губернии (1884-91), публицист, один из основателей газеты «Окраины России», деятель Объединенного дворянства, член Государственного совета по избранию от дворянства (1906-08) И: 42 Самарин Юрий Федорович (1819-1876), писатель, публицист, общественный деятель II: 340, 344 Самозванец см. Лжедмитрий I
Саморупо Алексей Георгиевич (Юрьевич) (1900-1944), воспитанник Училища правоведения (5-й класс в 1917), в эмиграции служил в армии США II: 245 Самсонов Александр Васильевич (1859-1914), туркестанский генерал-губернатор, командующий войсками Туркестанского военного округа и наказной атаман Семиреченского казачьего войска (1909-14), командующий 2-й армией (в июле-августе 1914) II: 203 Сандерс — возможно Дагмара Петровна, жена Э. Ф. Сандерса II: 251 Сандерс — возможно Эрнест Федорович, служащий Московского купеческого банка II: 251, 284
Санио Фридрих Даниэль (1800-1882), немецкий юрист, профессор Кёнигсбергского университета II: 295
Сансеро [Сансерро] Август Людвигович, петербургский парикмахер I: 391 Сапунцаки, статс-дама, жена полковника греческой армии, гофмаршала королевы эллинов I: 197 Сапфо см. Сафо
Саркисов Георгий Степанович, студент юридического факультета Петербургского университета, затем юрисконсульт Министерства торговли и промышленности I: 368,436, 440 Саррайль Морис Поль Эммануэль (1856-1929), французский дивизионный генерал (1911), главнокомандующий Восточной армией союзных войск (1916-17) II: 273 Сарто Джузеппе Мелькиоре см. Пий X
Сафо [Сапфо] (VII—VI вв. до н. э.), древнегреческая поэтесса I: 74 Сафонов Василий Ильич (1852-1918), дирижер, пианист, педагог I: 133, 370 Сафоновы, семья В. И. Сафонова I: 233
Сахаров Виктор Викторович (1848-1905), начальник Главного штаба (1898-1904), генерал- адъютант (1903), военный министр (1904-05) I: 575; И: 35, 37, 44, 46, 47 Сахаров Сергей Петрович (1880-1954), церковный историк, инспектор народных училищ Юрьева и Юрьевского уезда, член Учено-литературного общества при Юрьевском университете И: 188 Свей, древнеримский автор I: 56, 57
Свенцицкий Болеслав Генрихович (1890 — не ранее 1929), лицеист, вольноопределяющийся лейб-гвардии Драгунского полка II: 242 Свенцицкий Евгений Генрихович [Пончик] (род. 1896), воспитанник Училища правоведения (2-й класс в 1917) II: 242, 254 Свешников Митрофан Иванович (1862 — не ранее 1917), преподаватель истории в Александровском лицее и Александровской военно-юридической академии, приват-доцент Петербургского университета по кафедре государственного права (1888—99) I: 188, 347, 354, 376, 420, 581
Святловский Владимир Владимирович (1869-1927), профессор Петербургского университета по кафедре политической экономии, заведующий Экономическим кабинетом университета I: 527
Севальд Ян Тенисович, портной в Петрограде II: 318, 340, 347, 359, 361,444,454,455, 457,461 Севастьянов Михаил Петрович (1848 — не ранее 1917), начальник Главного управления почт и телеграфов (1904-13), сенатор (с 1913) II: 39, 46, 54 Севастьянова Варвара Васильевна [Севастьяниха], урожденная Керцелли, жена М. П. Севастьянова II: 44 Сейожа см. Штюрмер С. В.
Указатель имен
621
Секачева Надежда Гавриловна, слушательница Петербургских высших женских курсов (окончила в 1902) и Петербургского женского медицинского института I: 438, 445, 447 Селюк, студент Петербургского университета, арестован в 1901 I: 493 Семевская Елизавета Михайловна (ум. не ранее 1917), вдова тайного советника, петербургская домовладелица II: 129 Семевские, знакомые Никольского I: 340
Семека Владимир Александрович (ум. не ранее 1917), инспектор народных училищ Петербургской губернии (с 1890), член Отдела по народному образованию Ученого комитета Министерства народного просвещения (с 1890), эксперт по учебной части Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы И: 118 Семен см. Шлеев С. И.
Семенкович Владимир Николаевич (1861-1932), публицист, племянник А. А. Фета, наследник его авторских и литературных прав I: 204 Семенов Владимир Андреевич, владелец антикварного книжного магазина «А. С. Семенов и сын» в Петербурге I: 554 Семенов [Семенов 2-й] Николай Александрович, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 368, 382, 386, 391, 415 Семенов Николай Дмитриевич, студент юридического факультета Петербургского университета I: 324
Семенов Петр Николаевич (1858-1912), помощник статс-секретаря Государственного совета (с 1893), член Совета министра народного просвещения (с 1897), сенатор (с 1909), член Русского собрания, публицист, историк II: 33, 35-38, 45 Семенов С. М., служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 365, 369, 382, 388, 389
Семенов-Тян-Шанский (Семенов) Александр Дмитриевич (1890-1979), выпускник Петербургского университета (1914), поручик лейб-гвардии Егерского полка, в эмиграции священник, настоятель Знаменского прихода в Париже I: 547 Семенов-Тян-Шанский (Семенов) Андрей Петрович (1866-1942), энтомолог, эколог, переводчик II: 340, 342, 347 Семенов-Тян-Шанский (Семенов) Дмитрий Петрович (1852-1917), член Статистического совета МВД, председатель отделения статистики Русского географического общества (с 1900) I: 546, 549, 591
Семенов-Тян-Шанский (Семенов) Леонид Дмитриевич (1880-1917), поэт, студент юридического факультета Петербургского университета, член Кружка изящной словесности I: 529, 534, 537-539, 546, 547, 551, 552, 555-557, 559, 562, 566, 568, 572, 573, 578, 582, 588, 591, 594, 602, 608, 612, 613, 634, 635 Семенов-Тян-Шанский (Семенов) [Семенов 3-й] Михаил Дмитриевич (1882-1942), географ, статистик I: 547, 606; II: 340, 342, 347 Семенов-Тян-Шанский (Семенов) Николай Дмитриевич (1887-1974), выпускник Морского кадетского корпуса (1908), лейтенант Гвардейского экипажа I: 547 Семенов-Тян-Шанский (Семенов) Рафаил Дмитриевич (1879-1919), поэт, студент юридического факультета Петербургского университета, член Кружка изящной словесности I: 534, 537-540, 546, 549, 551, 552, 555, 556, 562, 566, 572, 578, 580, 581, 599; II: 340 Семенова, жена Н. А. Семенова II: 415
Семенова-Тян-Шанская (Семенова) Евгения Михайловна (1854—1920), урожденная Заблоцкая- Десятовская, жена Д. П. Семенова-Тян-Шанского I: 529, 546 Семеновы (Семеновы-Тян-Шанские), семья Д. П. и Е. М. Семеновых I: 549 Сементковский Ростислав Иванович (1846-1918), писатель, публицист, издатель журнала «Нива» I: 360, 376, 392, 396, 405 Сементовская-Курилло — возможно Мария Порфирьевна II: 240 Семенюкова Нина Даниловна, дочь типографщика, автор анонимных писем II: 213 Семирадзкий Франц Францевич (ум. не ранее 1917), инженер-механик, заведующий электростанцией Мариинского театра, преподаватель Высших женских политехнических курсов (на 1916) 11:242
Сенека Младший Луций Анней (ок. 4 до н. э. — 65 н. э.), древнеримский писатель и философ I: 322, 323; II: 126
622
Указатель имен
Сеничка см. Назимов С. И.
Сенкевич, рассыльный Второго военного строительства Петроградского района II: 409 Сенкевич Генрих (1846-1916), польский писатель II: 218 Сенюгаев см. Синюхаев
Серафим Саровский (в миру Мошнин Прохор Исидорович) [Св. Серафим] (1754-1833), иеромонах Саровского монастыря, основатель Дивеевской женской обители II: 285 Серафимов Б. С., студент Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 555 Серафимыч см. Невзоров А. С.
Сербулова [Сербулаева] Евгения Александровна (ум. не ранее 1917), жена действительного статского советника Г. И. Сербулова II: 51 Сервера-и-Топете Паскуаль дон (1839-1909), испанский военно-морской деятель, адмирал I: 209
Сервий Сульпиций Руф (ум. 43 до н. э.), древнеримский юрист, консул I: 183 Сервий Туллий (ум. 535 до н. э.), древнеримский царь (с 578) I: 235 Сергеев, делегат от служащих в профессиональном союзе Училища правоведения II: 288 Сергеев Андрей Сергеевич см. Амвросий (Сергеев)
Сергеевич Василий Иванович (1832-1910), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре истории русского государственного права (1872-1907), декан юридического факультета (1887-97), ректор университета (1897-99), член Государственного совета по назначению (с 1907) I: 201, 270, 279, 284, 285, 287, 305, 307, 308, 334,
337, 347, 352, 389, 421, 426, 433, 436, 439, 440, 464, 468, 470-472, 474, 481, 557, 564, 568, 618, 636, 639; II: 333, 334, 336, 337, 350, 351, 359, 395, 399, 403-405, 407, 409, 414, 415, 424, 448, 456
Сергеевич Лев Васильевич, сын В. И. Сергеевича, чиновник Главного управления почт и телеграфов, причисленный к Государственной канцелярии I: 489; II: 336 Сергеевич Татьяна Васильевна, дочь В. И. Сергеевича И: 336-338, 416 Сергеевичи, наследники В. И. Сергеевича II: 334—336, 396
Сергеевский Николай Дмитриевич (1849-1908), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре уголовного права (1889-1901), статс-секретарь Государственного совета (с 1895), сенатор (с 1904), член Государственного совета по назначению (с 1906), профессор Училища правоведения (с 1906) I: 305, 311, 326, 334, 337, 356, 358, 375, 444, 474, 476, 482, 488, 491, 523, 569; II: 155 Сергей Александрович (1857-1905), великий князь, московский генерал-губернатор (1891— 1905)1: 288
Сергиев Иоанн Ильич см. Иоанн Кронштадтский Сергий, валаамский чудотворец I: 620
Сергий Радонежский (ок. 1321-1391), основатель и игумен Троице-Сергиева монастыря 1:485 Сергий (в миру Ланин Константин Иванович) (1852-1904), епископ Уманский, викарий Киевской епархии (1896-1902), епископ Псковский и Порховский (1902-03), архиепископ Ярославский и Ростовский (1903-04) И: 44 Сергий (Шейн) см. Шейн В. П.
Серебренников — возможно Венедикт Николаевич, присяжный поверенный II: 253 Серебряков Всеволод Родионович, владелец магазина швейных машин в Петербурге II: 67 Середонин Сергей Михайлович (1860-1914), профессор русской истории Высших женских курсов (с 1892), инспектор классов (с 1907) и ординарный профессор по русской истории (с 1912) Историко-филологического института I: 526 Сережа см. Никольский С. Б.
Серков, студент юридического факультета Петербургского университета I: 358, 451 Серова Ольга Кузьминична, выпускница Женского педагогического института (1916) II: 244, 314
Серовы, супруги, знакомые А. В. Королева II: 95
Сивере Александр Александрович (1866-1954), помощник начальника Главного управления уделов (на 1916), генеалог, библиотекарь и член совета Русского генеалогического общества II: 361, 394, 403, 404, 407, 422, 437
Указатель имен
623
Сигма см. Сыромятников С. Н.
Сигрист [Сигристиха] Наталья Васильевна (род. 1869), вдова доктора медицины В. Ф. Сиг- риста II: 254
Сигрист Сергей Викторович (1897-1986), сын Н. В. Сигрист, воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем приват-доцент Казанского университета и профессор Петроградского университета по кафедре международного права И: 212, 237, 238, 244, 251,254
Сидамон-Эристов [Эристов] Георгий Дмитриевич (1865-1953), князь, частный поверенный по Петербургскому окружному суду (с 1895), присяжный поверенный округа Петроградской судебной палаты, член Совета присяжных поверенных (1917), присяжный стряпчий при Петроградском коммерческом суде II: 55 Сизов Михаил Алексеевич (ум. не ранее 1917), петербургский купец и домовладелец, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы II: 116 Сийес [Сиэе] Эммануэль-Жозеф (1748-1836), аббат, французский политический деятель И: 307
Сикорский Иван Алексеевич (1842-1919), ординарный профессор Университета св. Владимира по кафедре систематического и клинического учения о нервных и душевных болезнях (1889-1911), эксперт по делу Бейлиса II: 165, 241 Сильванский см. Павлов-Сильванский
Сильвестр (в миру Малеванский Стефан Васильевич) (1828-1908), духовный писатель, профессор (1873—83) и ректор (1883-88) Киевской духовной академии, епископ Каневский, викарий Киевской епархии (1885-1906) I: 493 Симаков, художник сборника студенческих стихов I: 539, 546
Симони Павел Константинович (1859-1939), делопроизводитель Отделения русского языка и словесности Академии наук (с 1912), сотрудник (с 1904) и член совета (с 1915) Русского библиологического общества, книговед, библиограф, библиофил II: 248 Синайский Василий Иванович (1876-1949), экстраординарный профессор Юрьевского университета по кафедре римского права (1908—11) и Университета св. Владимира по кафедре гражданского права и гражданского судопроизводства (с 1911) И: 418, 448 Синицына Мария Ивановна, дочь статского советника, наследница библиотеки Н. Г. Гартвига II: 448, 450, 452, 455
Синюхаев Борис Георгиевич (1897 — не ранее 1949), прапорщик (на 1916), служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 366-368, 382, 434 Синюхаев [Сенюгаев] Георгий Титович (1875-1942), преподаватель русского языка и словесности в Ксениинском институте, член Книжной комиссии при Главном управлении военно-учебных заведений II: 180 Сипягин, брат знакомого Никольского II: 461
Сипягин, двоюродный брат знакомого Никольского, земский страховой агент II: 461 Сипягин, знакомый Никольского II: 461
Сипягин Дмитрий Сергеевич (1853-1902), министр внутренних дел (с 1899) I: 478, 481, 503, 516, 533, 546, 568, 569, 572; И: 11, 336 Сиринов Михаил Александрович (1878 — не ранее 1918), экстраординарный профессор Юрьевского университета по кафедре политической экономии (с 1913), затем приват- доцент Петроградского университета по той же кафедре и преподаватель Статистических курсов МВД (на 1916) II: 160, 162, 175, 182, 184, 187, 231, 232, 234, 237, 247, 248, 258 Сиэе см. Сийес
Скальковский Константин Аполлонович (1843-1906), директор Горного департамента Министерства государственных имуществ (1891-96), литератор И: 39 Скаржинский Петр Васильевич (1881-1956), директор канцелярии министра внутренних дел (1913-15), волынский губернатор (1915-17) II: 173, 204 Скарятин, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 389 Скарятин Славушка, знакомый Никольского II: 382, 385, 390, 399, 406, 418, 452, 453 Скарятина — возможно Мария Михайловна (1851-1921), урожденная княжна Лобанова- Ростовская, жена егермейстера В. В. Скарятина II: 225, 226, 437, 438 Скачков Гавриил Илларионович (1745-1821), раскольник монинского согласия, поморский реформатор, настоятель Покровской часовни в Москве II: 169
624
Указатель имен
Скворцов Василий Михайлович (1859-1932), чиновник особых поручений при обер-прокуроре Синода, основатель и редактор газеты «Колокол» (с 1906), товарищ председателя «Союза русской правой печати» II: 40, 41 Склифосовский Николай Васильевич (1836-1894), директор Клинического института великой княгини Елены Павловны в Петербурге (1893-1902) I: 114 Скобелев Михаил Дмитриевич (1843-1882), военачальник II: 101 Сковорода Григорий Саввич (1722-1794), философ, писатель II: 224 Скойбедо Леонтий, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) 1:382
Скорделли [Скордели] Константин Иванович, студент Петербургского университета, затем преподаватель 3-й петербургской гимназии I: 537-539, 555, 572 Скосаревский Павел Петрович, заведующий 5-м четырехклассным мужским городским училищем в Петербурге И: 107, 108 Скроботов Александр Николаевич, двоюродный дед Никольского по материнской линии, брат И. Н. Скроботова И: 136 Скроботов Иван Николаевич (ум. 1869), дед Никольского по материнской линии, брат
А. Н. Скроботова II: 136 Скроботов Николай, прадед Никольского по материнской линии II: 136 Скроботов Николай Александрович (1841 — не ранее 1917), сын А. Н. Скроботова, двоюродный брат матери Никольского, журналист, редактор газеты «Петербургский листок» (с 1884) И: 34, 136
Скроботова, жена Н. Скроботова, прабабка Никольского по материнской линии И: 454 Скрыдлов Николай Илларионович (1844—1918), начальник эскадры Тихого океана (1900-03), главный командир Черноморского флота и портов Черного моря (1903-04), командующий флотом в Тихом океане (1904), член Адмиралтейств-совета (с 1904), в отставке (с 1909) II: 12, 18,46, 54 Сладковская, дочь Сладковского I: 536 Сладковский, воронежец, знакомый Оболенских I: 536
Слефогт Юлий Васильевич, классный воспитатель Училища правоведения (на 1886) I: 219 Слиозберг Генрих Борисович (1863-1937), помощник присяжного поверенного (с 1886), присяжный поверенный (с 1904), член Юридического общества при Петербургском университете I: 156, 251, 306, 307, 444, 495 Случевский Владимир Константинович (1844-1926), экстраординарный профессор по кафедре уголовного права в Училище правоведения (с 1883) и Александровской военноюридической академии (с 1893), обер-прокурор Уголовного кассационного департамента Сената (с 1896), сенатор (с 1903) I: 340, 352, 557, 571, 579, 580 Случевский Константин Константинович (1837-1904), поэт, чиновник особых поручений при министре внутренних дел (с 1891), редактор газеты «Правительственный вестник» (1891-1902), член Совета министра внутренних дел (с 1897) I: 248, 354, 358, 363; II: 16 Смирнов, юнкер, знакомый Пуришкевичей II: 40 Смирнов А. К., знакомый Никольского II: 202, 204
Смирнов В., заведующий отделом высших учебных заведений Северной области (в 1918), помощник А. В. Луначарского и 3. Г Гринберга II: 376, 378, 387, 429, 433, 461 Смирнов Василий Дмитриевич (1846-1922), заведующий Отделением восточных книг Императорской Публичной библиотеки (1874—1922), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре турецко-татарской словесности (с 1888) I: 260, 376; II: 248 Смирнов Владимир, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904), участник сборника студенческих стихов I: 555 Смирнов Иван Ксенофонтович см. Иоанн (Смирнов)
Смирнов Константин Илларионович см. Кирилл (Смирнов)
Смирнов Константин Павлович, делопроизводитель Ученого комитета Министерства народного просвещения II: 292 Смирнова, знакомая А. В. Никольской I: 380
Смирнова Ольга Николаевна (1834-1893), дочь А. О. Смирновой-Россет, издательница ее мемуаров И: 224
Указатель имен
625
Смирнова-Россет [Смирнова] Александра Осиповна (1809-1882), мемуаристка II: 224 Смирнова-Сазонова [Сазонова; Смирнова] Софья Ивановна (1852-1921), писательница, публицистка, фельетонистка газеты «Новое время» II: 168, 170, 173 Смирновы, супруги, знакомые А. В. Никольской I: 327, 358
Снессарев Николай Васильевич (1864—1918), публицист, сотрудник «Нового времени» I: 288 Собака см. Соболевский В. И.
Соболевский Алексей Иванович (1856-1929), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре русского языка и словесности (1888-1908), ординарный академик Академии наук (1900), товарищ председателя Всероссийского дубровинского союза русского народа (1911-17), член Государственного совета по назначению (1917) I: 389, 470, 494; II: 133, 156, 246, 248, 292, 293, 300, 307, 335, 344, 361, 370, 389, 392 Соболевский Василий Иеронимович [Собака], инспектор классов Училища правоведения II: 105, 154, 156, 157, 164, 168, 170, 171, 173, 209, 253, 254, 256, 274, 341, 348, 349, 354,
362, 363
Соболевский Виктор Васильевич (ум. 1918), сын В. И. Соболевского, корнет (на 1916) II: 341 Соболевский Сергей Иванович (1864-1963), филолог-классик, ординарный (1899-1915) и заслуженный (1915-21) профессор Московского университета по кафедре классической филологии, впоследствии член-корреспондент АН СССР (1928), профессор Московского государственного университета (1934-42) II: 389, 392 Советов Александр Васильевич (1826-1901), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре агрономии (с 1868), декан физико-математического факультета (1888-1900)1: 365 Сойкин, советский служащий II: 411
Сойкин Петр Петрович (1862-1938), издатель, владелец книжного магазина и типографии в Петербурге, гласный Петербургской (Петроградской) городской думы И: 18 Соковнин — возможно Василий Константинович, помощник статс-секретаря Государственного совета II: 239 Соколов, ответчик клиента Никольского С. С. Абамелек-Лазарева II: 67 Соколов Николай Матвеевич (1860-1908), муж сестры Никольского С. В. Соколовой, поэт, переводчик, критик, цензор Петербургского цензурного комитета (с 1896), член совета Русского собрания I: 150, 342 Соколов Николай Николаевич (род. 1889), племянник Никольского, сын Н. М. и С. В. Соколовых I: 507, 540, 587, 592, 594; II: 45 Соколов Федор Федорович (1841-1909), ординарный профессор древней истории и классической филологии Историко-филологического института (с 1883) и Петербургского университета (с 1890), член-корреспондент Академии наук (1900) I: 390, 526, 568, 603 Соколова Софья Владимировна [Софья] (1867-1904), урожденная Никольская, сестра Никольского, жена Н. М. Соколова I: 173, 342, 348, 417, 451, 487, 508, 581, 607 Соколовский — возможно Анатолий Алексеевич (род. 1853), юрисконсульт Министерства юстиции, сенатор (с 1908) I: 311 Соколовский Иван Николаевич (род. 1858), уфимский (1903-06) и астраханский (1906-17) губернатор II: 64
Соколовский Павел Емельянович (1860-1934), ординарный профессор университетов св. Владимира (1893-96) и Московского (1896-1906) по кафедре римского права, попечитель Харьковского учебного округа (1908-15) I: 164, 603 Сокольский Владимир Викторович (1848-1921), ординарный профессор Новороссийского университета по кафедре римского права (с 1892), профессор истории русского права Высших женских курсов (с 1909), заслуженный профессор Александровской военноюридической академии II: 165 Сократ (470 или 469-399 до н. э.), древнегреческий философ I: 484; II: 81 Соллертинский Сергей Александрович (1846-1920), священник (с 1888) и протоиерей (с 1910) Морского Никольского собора, ординарный профессор Петербургской духовной академии по кафедре педагогики и пастырского богословия (с 1898) I: 640 Соллогуб Владимир Францевич (1871-1945), чиновник Министерства финансов I: 280, 305, 348, 598, 599
40 Зак. 3718
626
Указатель имен
Соллогуб [Соллогубиха] Софья Львовна, жена С. С. Соллогуба I: 563; И: 42 Соллогуб Степан Степанович (1840-1905), тайный советник, председатель правления Волжско- Камского коммерческого банка I: 563 Соловей Е., заведующая отделом эвакуации населения II: 339 Соловей Константин Михайлович, объездчик Прилукского лесничества И: 98, 99 Соловейчик Михаил Альбертович (ум. 1917), член правления Сибирского торгового банка I: 495
Соловьев, владелец мебельного производства в Петербурге I: 615
Соловьев Александр Анатольевич, петербургский купец (сливочная торговля) I: 326, 521 Соловьев Владимир Сергеевич (1853-1900), религиозный философ, поэт, критик I: 68, 79, 123-126, 129, 142, 154, 158, 159, 163, 220, 273, 303, 322, 323, 339, 340, 345, 406, 408, 461; II: 231
Соловьев Михаил Петрович (1842-1902), начальник Главного управления по делам печати (с 1896) I: 224,314, 577 Соловьев Сергей Михайлович (1820-1879), историк, ректор Московского университета (1871-77), ординарный академик Академии наук (1872), автор «Истории России с древнейших времен» в 29 томах II: 86, 148 Сологуб Федор (псевдоним Тетерников) (1863-1927), поэт и беллетрист II: 156 Соломон см. Саломон
Сольский Дмитрий Мартынович (1833-1910), граф (с 1902), председатель Государственного совета (1905-06) 11:37, 38 Сомов, посетитель салона Е. В. Богдановича И: 44
Сонин Николай Яковлевич (1849-1915), ординарный академик Академии наук (1893), попечитель Петербургского учебного округа (1899-1901), член Совета министра народного просвещения и председатель Ученого комитета министерства (с 1901) I: 328, 332, 355, 356, 358, 364, 413, 465, 471, 476, 574 Сосновский Константин Ипполитович (ум. 1917), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1914), причисленный к Министерству юстиции, участник Первой мировой войны, прапорщик 88-го пехотного Двинского полка II: 152 Софья см. Соколова С. В.
Спасович Владимир Данилович (1829-1906), профессор уголовного права Петербургского университета (1857-61) и Училища правоведения (1861-64), присяжный поверенный (с 1864)1: 103, 124
Спасовский Михаил Михайлович (1890-1971), критик, литератор, издатель правого толка, студент Петербургского (Петроградского) университета (1910-15), в 1913 организовал и возглавил Научно-литературный кружок русских студентов II: 185 Сперанский Михаил Михайлович (1772-1839), граф (1839), правовед и кодификатор, член Государственного совета (с 1821), главный начальник II Отделения Собственной его императорского величества канцелярии (1826-39) I: 454; II: 17, 29 Спешнев Борис Анатольевич (1895 — не ранее 1938), капитан лейб-гвардии Семеновского полка II: 392, 393 Спиридович, корреспондент Никольского II: 242
Спиринг — возможно Михаил Петрович (1890-1930 или 1931), поручик, служащий Инженерной обороны Петрограда II: 345, 349, 351-355, 357, 358, 360, 363, 369, 377, 382, 388, 391 Срезневская Наталья Владимировна, жена Б. И. Срезневского II: 328 Срезневский Борис Измайлович (1857-1934), ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре физической географии и метеорологии (1894-1918), директор Киевской метеорологической обсерватории (с 1919) II: 328 Ставиский [Стависский] Владимир Владимирович, владелец частной гимназии Е. В. Стави- ской в Петербурге I: 282 Сталь Анна Луиза Жермена де (1766-1817), французская писательница I: 145; II: 422,423,437 Станкевич Сильвестр Львович (1866-1919), поручик 12-го восточно-сибирского полка, отличившийся в 1900 при взятие Таку, впоследствии командир 14-го пехотного стрелкового полка (1913-16), генерал-лейтенант, участник Белого движения I: 411 Станюкович Константин Михайлович (1843-1903), писатель II: 18
Указатель имен
627
Старец см. Распутин Г. Е.
Стасов Владимир Васильевич (1824—1906), искусствовед, театральный и музыкальный критик, заведующий Отделением искусств и технологии Императорской Публичной библиотеки (с 1872) I: 68, 113, 389, 479 Стасов Дмитрий Васильевич (1828-1918), брат В. В. Стасова, присяжный поверенный, общественный деятель I: 379 Стасов Сергей Дмитриевич (ум. 1905), чиновник Департамента земледелия I: 155 Стасюлевич Михаил Матвеевич (1826-1911), историк, журналист, основатель и редактор журнала «Вестник Европы» (1866-1908) I: 106, 128, 331; II: 119 Стахович Михаил Александрович (1861-1923), депутат I и II Государственной думы, член Государственного совета по избранию от орловского земства (1907-17), финляндский генерал-губернатор (март-сентябрь 1917), публицист I: 289, 290; II: 40, 296 Стахович — возможно Софья Александровна (1862-1942), сестра М. А. Стаховича I: 293 Стаций Публий Папилий (ок. 40 — не ранее 95 н. э.), римский поэт II: 101 Стволов Осип Григорьевич, действительный член Сергиевского общества хоругвеносцев в Богородске Московской губернии II: 61, 62 Стемпковский, ученик 2-го мужского начального училища Спасской части Петербурга И: 108 Стенбок, корреспондент графини Остен-Сакен в Юрьеве II: 382 Стенбок Елена Михайловна (1880-1944), графиня, сестра Н. М. Вандам II: 344, 345 Стенбок Мария Григорьевна (1845-1923), графиня, урожденная Перемыкина, мать Н. М. Вандам, теща А. Е. Вандама II: 344, 345 Стендаль (настоящие фамилия и имя Бейль Мари Генри) (1783-1842), французский писатель II: 221 Стенли см. Стэнли Степан см. Белецкий С. П.
Степанида, прислуга в семье Никольских I: 405 Степанов, знакомый Никольского I: 502
Степанов Александр Васильевич (1865 — не ранее 1933), товарищ министра внутренних дел (1915-16), сенатор (с 1916) II: 276 Степанов В. А., клиент Никольского II: 67, 68
Стессель Анатолий Михайлович (1848-1915), комендант Порт-Артура (1903-04), начальник Квантунского укрепленного района (с марта 1904) II: 32 Стеткевич Александр Степанович (1850-1922), полковник лейб-гвардии Семеновского полка (на 1897), отставной генерал-майор (на 1905) II: 34 Стеткевич Александра Васильевна (ум. не ранее 1917), жена А. С. Стеткевича II: 34 Стифен Джемс Фитцджемс (1829-1894), английский юрист II: 16-18 Столпаков — возможно Алексей Николаевич (1842-1917), член Совета министра путей сообщения, правый земский деятель II: 38 Столыпин Петр Аркадьевич (1862-1911), министр внутренних дел и председатель Совета министров (1906-11) И: 124, 148, 218 Сторожев Михаил Егорович, астраханский купец, клиент Никольского II: 237-239, 248, 249,
254, 257, 259
Сторожев N Михайлович, сын М. Е. Сторожева II: 260 Стоша см. Жукевич-Стоша
Стояновский Николай Иванович (1820-1900), юрист, член Государственного совета (с 1875) I: 155, 156,213 Стравинская см. Аполлонская-Стравинская
Страубе Александр Андреевич [Струй] (ум. не ранее 1918), чиновник Департамента Герольдии Сената, преподаватель и помощник инспектора классов Училища правоведения II: 242,
251, 255, 256, 350, 378, 418, 449 Страхов Николай Николаевич (1828-1896), философ, публицист, литературный критик, заведующий юридическим отделением Императорской публичной библиотеки (1873-85), член-корреспондент Академии наук (1889) I: 56, 69, 124, 129, 131, 143, 189, 203, 204,
206, 223, 228, 229, 231, 273, 316, 379, 387, 392, 396, 432, 533; II: 224, 408
628
Указатель имен
Страхович Федор Степанович, директор Юрьевской учительской семинарии (на 1914) II: 188 Стремоухова Екатерина Николаевна (1834—1907), урожденная Биппен, жена председателя Митавского окружного суда П. М. Стремоухова 11:51 Стройновский, воспитанник Училища правоведения II: 283 Стронин Александр Иванович (1827-1889), социолог II: 156
Струве Генрих Егорович (1840-1912), философ, профессор Варшавского университета I: 113 Струве Петр Бернгардович (1870-1944), теоретик легального марксизма, экономист, публицист, профессор Петроградского политехнического института и Высших женских курсов I: 233, 438; И: 356, 359 Струй см. Страубе А. А.
Струков Ананий Петрович (1851-1922), предводитель дворянства Екатеринославской губернии (1886-1902), состоящий при министре внутренних дел (1902-06), член Государственного совета по избранию от дворянства (1906—12) и по назначению (с 1912), товарищ председателя (1909-13) и председатель (1913-16) Постоянного совета объединенного дворянства II: 42 Студемунд см. Штудемунд Стурм см. Штурм
Стэнли [Стенли] Генри Мортон (1841-1904), английский путешественник и географ II: 192 Стюарт, знакомый Никольского И: 163
Стюрлер Анна Владимировна (1855 — не ранее 1916), урожденная Вестман, жена члена Государственного совета А. Н. Стюрлера I: 283, 345, 378; II: 52 Суворин Алексей Алексеевич [Алеха-сын] (1862-1937), сын А. С. Суворина, журналист, редактор газеты «Русь» I: 131-133, 151, 155, 224, 280, 288, 290-292, 298, 300, 319, 322,
324, 326-328, 335, 336, 338, 342-344, 354, 385, 386, 388, 389, 391, 399, 400, 407, 426, 440,
449, 457, 489, 525, 578, 604; II: 44 Суворин Алексей Сергеевич [Алеха; Касьян] (1834—1912), журналист, издатель газеты «Новое время» (с 1876), журнала «Исторический вестник» (с 1880) I: 67, 68, 105, 106, 118, 130, 142, 150, 204, 206, 243, 247, 248, 258, 260, 278, 284, 288-290, 292, 293, 295, 298-300, 306,
312, 318, 319, 322, 324, 330, 333, 338, 342, 344, 354, 363, 364, 365, 378, 380, 384, 386, 402,
417, 421, 439, 440, 447, 458^61, 473, 483, 487, 489, 491-493, 500, 508, 549, 550, 564, 565,
570, 571, 574, 576, 579, 582, 637; II: 16, 18, 19, 34, 36, 43, 65, 91, 93, 336
Суворин Борис Алексеевич (1879-1940), сын А. С. Суворина, писатель, редактор газеты «Вечернее время» I: 290, 309, 421 Суворин Михаил Алексеевич (1860-1931), сын А. С. Суворина, редактор газеты «Новое время» I: 579, 582
Суворина Анастасия Алексеевна см. Мясоедова-Иванова А. А.
Суворина Анна Ивановна (1858-1936), урожденная Орфанова, вторая жена А. С. Суворина I: 290, 300, 442
Суворина Евгения Константиновна (ум. не ранее 1917), жена А. А. Суворина I: 224 Суворов Александр Васильевич (1726-1800), князь, полководец I: 212, 388, 395; II: 23, 199,432 Суворов Николай Семенович (1848-1909), ординарный профессор Демидовского юридического лицея в Ярославле (с 1884) и Московского университета (с 1899) по церковному законоведению I: 98, 315 Сугимура К., секретарь японской миссии в Петербурге I: 353
Судейкин Власий Тимофеевич [Власий] (1857-1918), экономист, сенатор (с 1906) II: 151, 212, 236, 239, 243, 278, 335, 343 Судейкина Людмила Ивановна (род. 1876), урожденная Могилевич, жена В. Т. Судейкина И: 171,239
Султанов Николай Владимирович (1850-1908), архитектор, директор Института гражданских инженеров (1895-1903) I: 217 Суоминнен (Суоминиен) Карл-Стефан Густавович, портной в Петербурге I: 166, 199, 216,
238, 280, 387, 437, 439, 446 Суриков Иван Захарович (1841-1880), поэт II: 165
Сухомлинов Владимир Александрович (1848-1926), командующий войсками Киевского военного округа (1904-09), военный министр (1909-15) II: 40, 72, 86, 88, 90, 105, 115, 116, 128, 134-137, 140, 141, 195, 202, 239, 240, 264,311,317
Указатель имен
629
Сухомлинов Михаил Иванович (1828-1901), историк литературы, ординарный профессор Петербургского университета по кафедре русской литературы (с 1864), ординарный академик Академии наук (1876), председатель Отделения русского языка и словесности в ней (с 1899)1: 207, 225 Сухомлинова Екатерина Викторовна (1882-1924 или 1925), урожденная Бутович, жена
В. А. Сухомлинова II: 204, 239, 240, 311 Сухтелены, дворянский и графский род II: 68 Сырка см. Сыромятников С. Н.
Сыромятников (псевдоним Сигма) [Сырка] Сергей Николаевич (1864-1934), писатель, журналист, сотрудник «Нового времени», товарищ председателя Русского собрания I: 104,
133, 142, 343, 437, 476, 572, 637 Сытин Иван Дмитриевич (1851-1934), книгоиздатель, учредитель «Товарищества И. Д. Сытин и К°» (1883), издатель газеты «Русское слово» (1897-1917) II: 241, 352
Таганцев Владимир Николаевич (1889-1921), сын Н. С. Таганцева, географ, профессор Петроградского университета, член кадетской партии II: 339 Таганцев Николай Степанович (1843-1923), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре уголовного права (с 1871), сенатор (с 1887), заслуженный профессор Училища правоведения (с 1892), член Государственного совета (с 1905) I: 153,287,376, 558 Таккелля [Такелла] Павел Спериндиевич (род. 1848), преподаватель французского языка в Николаевской гимназии Царского Села (1892-1901) и в Юрьевском университете (на
1914) II: 189
Талейран Шарль Морис (1754-1838), французский политический деятель и дипломат I: 145 Тальберг [Талобрег] Николай Дмитриевич (1886-1967), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1907), затем чиновник особых поручений при министре внутренних дел, историк, духовный писатель, публицист II: 86, 142, 173, 191, 203, 212, 218-220, 222, 228,
232, 236, 238, 239, 241, 242, 245, 248, 251, 252, 254, 255, 257, 258, 260-266, 269, 270, 276,
344, 345, 348, 370, 371
Танеев Александр Сергеевич (1850-1918), главноуправляющий Собственной его императорского величества канцелярией (1896-1917), отец А. А. Вырубовой II: 112, 171 Танеева Надежда Илларионовна (1860-1937), урожденная Толстая, жена А. С. Танеева, мать А. А. Вырубовой II: 171, 253 Танька см. Носина Т.
Тарановский Федор Васильевич (1875-1936), стипендиат Варшавского университета (1896- 99), приват-доцент Юрьевского университета по кафедре энциклопедии права (с 1899), ординарный профессор Демидовского юридического лицея в Ярославле (1906-12) и Юрьевского университета (1912-17) по кафедре истории русского права, приват-доцент Петроградского университета (с марта 1917) I: 112; II: 183, 184, 190, 205, 211, 216, 217, 231,261,283
Таранцева [Таранцова] Мария Ивановна (ум. не ранее 1918), дочь подполковника, заведующая 13-м женским начальным училищем Спасской части Петербурга в память потомственного почетного гражданина А. Ф. Панькова 11:92, 117, 118, 121, 161, 172, 173, 251,433 Тарасов, студент Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 555 Тарасов Николай Алексеевич (ум. не ранее 1917), инженер путей сообщения, председатель правления Петербургского городского кредитного общества I: 495; II: 87 Тарасов Сергей Алексеевич (ум. не ранее 1917), гласный Петербургской (Петроградской) городской думы, петербургский домовладелец II: 101, 102, 107, 108, 118, 235, 236-240, 253 Тарквинии, древнеримский род этрусского происхождения I: 502
Тарле Евгений Викторович (1875-1955), приват-доцент Петербургского университета (1903-17) и экстраординарный профессор Юрьевского университета (1913-18) по кафедре всеобщей истории, профессор всеобщей истории Петербургских высших женских курсов (с 1911), профессор Петроградского (Ленинградского) университета (1917-30) И: 181, 205, 231,
260, 322, 325, 329, 331, 392, 412, 415, 417, 439, 444 Тарле Михаил Викторович, брат Е. В. Тарле, преподаватель Коммерческого училища II: 396 Тарле Ольга Григорьевна (1874-1955), урожденная Михайлова, жена Е. В. Тарле II: 439
630
Указатель имен
Тарновская Мария Викторовна (1882-1957), урожденная Тарле, сестра Е. В. Тарле, жена А. И. Тарновского II: 322, 396 Тарновский Александр Игнатьевич, директор коммерческого училища Общества ревнителей коммерческого образования II: 16, 18, 30, 238, 245, 248, 331, 335-337, 341, 378, 380, 382, 386, 387, 395, 396,410 Тарновский Евгений Никитич (1859-1936), чиновник Министерства юстиции, член от министерства в Статистическом совете МВД, преподаватель Психоневрологического института, профессор специальной статистики Статистических курсов МВД II: 238 Тарханов (Тархан-Моуравов) Иван Романович (Рамазович) (1846-1908), князь, практикующий врач, ординарный профессор Медико-хирургической академии (1877-95) и приват-доцент Петербургского университета (1895-1901) по кафедре физиологии I: 316 Тархн Марк, древнеримский деятель I: 236 Тархны, род древних этрусков I: 235, 236
Татаринов, отставной околоточный, отец учительницы Татариновой I: 271 Татаринова, учительница в приюте у А. В. Никольской I: 271 Татаркер (ум. 1916), владелец мебельной фабрики в Петрограде II: 257 Татаркер, выпускник Петербургского университета (1914), сын владельца мебельной фабрики И: 205, 257, 259
Татищев — возможно Леонид Леонидович (1868-1914), писатель и поэт II: 180 Татищев Юрий Владимирович (1875-1928), чиновник особых поручений при министре путей сообщения, историк, генеалог II: 361, 437 Татищева Александра Вениаминовна (1882-1952), урожденная Насакина, графиня, вдова саратовского губернатора графа С. С. Татищева, служащая Второго военного строительства Петроградского района II: 425, 439, 443^45, 447, 457 Таубе, прибалтийский баронский род I: 156
Таубе Александр Генрихович фон (1894—1945), воспитанник Училища правоведения (2-й класс в 1916/17 учебном году), затем прапорщик лейб-гвардии Семеновского полка, сотрудник германского консульства в Петрограде, участник Белого движения II: 244, 403, 406, 427, 459, 461
Таубе Михаил Александрович (1869-1961), барон, доктор международного права (1899), профессор международного права Петербургского университета (1903-11) и Училища правоведения (1909-17), товарищ министра народного просвещения (1911-15), сенатор (с 1915), член Государственного совета по назначению (1917) I: 305, 310, 381, 608, 634; И: 118, 119, 153, 154, 157, 161, 178, 189, 206, 207, 287, 289,318 Таубе Раиса Владимировна (1879-1962), баронесса, урожденная Рогаль-Качура, жена М. А. Таубе I: 634
Тацит Публий Корнелий (ок. 55 — ок. 120 н. э.), древнеримский историк I: 515, 516 Тевяшов [Тевяшев] Евгений Евгеньевич (1869-1942), сотрудник «Нового времени», чиновник Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей, вице-президент Атлетического общества в Петербурге II: 241, 243, 337-339 Тевяшов [Тевяшев] Евгений Николаевич (1846-1914), отец Е. Е. Тевяшова, управляющий канцелярией Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей, затем член Совета министра финансов, коллекционер II: 339 Тевяшова (Тевяшева) Надежда Косминишна (ум. не ранее 1918), мать Е. Е. Тевяшова II: 339 Тезан д’Этуаль Пьер (1546-1611), французский мемуарист и историк II: 365, 366 Текутьев Виктор Викторович (1897-1919?), воспитанник Училища правоведения (3-й класс в 1916/17 учебном году), затем прапорщик лейб-гвардии Семеновского полка, участник Белого движения II: 256, 300 Темномеров Аполлон Михайлович (1867-1929), протоиерей, духовный писатель, настоятель церкви при Николаевской инженерной академии, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы II: 96 Тенишева Мария Клавдиевна (1864-1928), княгиня, урожденная Пятковская, общественная деятельница, меценатка, коллекционер I: 563 Теннисон Ян Янович (1868-1945), эстонский политический деятель, основатель и руководитель первой эстонской политической партии, Национальной партии прогресса (1905-17) II: 274, 284
Указатель имен
631
Тераучи см. Тэраути
Теренций см. Варрон Марк Теренций
Тертуллиан Квинт Септимий Флоренс (ок. 160 — не ранее 220), раннехристианский теолог и философ II: 191 Тетка см. Никольская А. В.
Теттенборн Ричард Андреевич, преподаватель Александровского лицея II: 404 Тетушка (тетя Шаня, тетя Саша) см. Золотарева А. И.
Тетя Надя см. Куманина Надежда
Тецнер Александр Сергеевич (1882 — не ранее 1917), пасынок И. Г. Щегловитова, чиновник канцелярии Государственной Думы (1907-14), екатеринославский вице-губернатор (1915— 17) II: 128, 155
Тиандер Карл Федорович (1873-1938), приват-доцент Петербургского (Петроградского) университета по кафедрам западноевропейских литератур и романо-германской филологии (1902-18) 1:550,551 Тибо Антон Фридрих Юстус (1772-1840), немецкий юрист I: 188 Тибулл Алабий (ок. 55-19 до н. э.), древнеримский поэт II: 290, 298, 309 Тидеман Людмила Леонидовна [Люлька] (1875-1955), урожденная княжна Оболенская, дочь Л. Н. и Д. И. Оболенских, жена М. Г. Тидемана I: 278, 283, 314, 598 Тидеман Максимилиан Генрихович, младший офицер Михайловского артиллерийского училища (на 1909), муж Л. Л. Тидеман I: 598 Тидеманы, семья, знакомые Оболенских I: 563
Тизенгаузен Владимир Германович (род. 1894), барон, воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем подпоручик артиллерии II: 212 Тиктин Евгений Гаврилович (ум. не ранее 1917), студент юридического факультета Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов, мировой судья 16-го участка Петрограда (на 1916) I: 537, 539, 555, 559 Тиличеев Сергей Васильевич (1850-1919), доктор медицины (1864), директор минеральных вод в Старой Руссе (1890-1908) и Кавказских минеральных вод (1908-17) I: 370, 393 Тилло, родственница О. Э. Тилло I: 318
Тилло Ольга Эдуардовна (ум. не ранее 1917), дочь инженер-генерала Э. И. Тилло I: 318, 489, 538 Тиль (ум. к 1898), юрист I: 164
Тимашев Николай Сергеевич (1886-1970), приват-доцент Петроградского университета по кафедре уголовного права (1915-20) и Политехнического института (1916-20) II: 354 Тиме Елизавета Ивановна (1884-1968), актриса Александринского театра (с 1908), народная артистка РСФСР (1957) II: 311 Тимм Василий Федорович (1820-1895), живописец и график, издатель «Русского художественного листка» (1851-62) II: 414 Тимофеев Александр Георгиевич (1867 — не ранее 1917), приват-доцент Петербургского университета по кафедре уголовного права (с 1894), директор Коммерческого училища 1:551
Тимофеев Александр Николаевич, чиновник Петербургского дворцового управления II: 88 Тимофеев Леонид Николаевич, студент Петербургского университета, затем инженер-технолог I: 377, 382; II: 108, 369, 391,393 Тимрот, служащий Второго военного строительства Петроградского района II: 386 Тимченко Борис, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) 1:353,364
Тиняков Александр Иванович (псевдоним Александр Куликовский) (1886 — не ранее 1934), поэт, критик II: 157, 162, 171, 249, 253 Тихменев Николай Петрович (1873 — не ранее 1932), публицист, редактор газет «Земщина» (1912) и «Волга» (Саратов, 1913-16), активный деятель правых организаций в Москве и Саратове, в июне 1916 переехал в Петроград II: 263 Тихомиров Лев Александрович (1852-1923), публицист, редактор газеты «Московские ведомости» (1909-13) II: 117
632
Указатель имен
Тихон (в миру Белавин Василий Иванович) (1865-1925), патриарх Московский и всея Руси (с 1917) 11:329,370, 422 Тихон Задонский (Тихон Воронежский; в миру Кириллов Тимофей Савельевич) (1724—1783), епископ Воронежский и Елецкий (1763-67), духовный писатель I: 611, 612; II: 447 Тихон (в миру Лященко Тимофей Иванович) (1875-1945), экстраординарный профессор (1913—18) и инспектор (1914—18) Киевской духовной академии, в эмиграции архиепископ Берлинский и Германский (1924—38) II: 162 Тихонравов Николай Саввич (1832-1893), ординарный профессор Московского университета по кафедре истории русской литературы (1859-89), его ректор (1877-83), ординарный академик (1890) I: 137 Тициан (Тициано) Вечеллио (ок. 1477-1576), венецианский художник I: 479; II: 46 Того Хэйхатиро (1847-1934), японский адмирал, во время русско-японской войны командующий 1-й эскадрой, затем главнокомандующий Соединенным флотом II: 12 Толмачев Иван Николаевич (1863 — не ранее 1929), одесский градоначальник (1907-11), генерал для поручений при главном начальнике снабжений Юго-Западного фронта (1915-17) II: 113, 117, 132, 133, 171, 179 Толстая, устроительница лекции Никольского I: 540, 557, 563
Толстая Софья Андреевна (1844-1919), графиня, жена Л. Н. Толстого 1:486; И: 16, 18,30, 153 Толстой Алексей Константинович (1817-1875), граф, писатель, поэт I: 109, 185, 328, 414, 415; И: 40
Толстой Дмитрий Андреевич (1823-1889), граф, обер-прокурор Синода (1865-80), министр народного просвещения (1866-80), министр внутренних дел (1882—89) I: 490, 491, 503 Толстой Иван Иванович (1858-1916), граф (с 1866), вице-президент Академии художеств (1893-1905), министр народного просвещения (1905-06), член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы (в 1913), петербургский (петроградский) городской голова (1913-16) I: 603; II: 155 Толстой Лев Николаевич (1828-1910), граф, писатель I: 62, 142, 143, 147, 149, 150, 165, 171, 230, 274, 285, 288, 289, 387, 472, 479, 481, 486, 506, 510, 535, 541, 550; II: 24, 71, 116.
153, 154, 221,223, 240, 259, 440 Толстой О. А., студент Петербургского университета I: 551 Толстопятое [Толстопят], клиент Никольского II: 11, 16, 18, 21, 30
Толь Константин Карлович (1817-1884), граф (с 1829), отец Е. К. Нарышкиной, владелец библиотеки из Хамалайс II: 145 Толь Сергей Александрович (1848-1918), граф, петербургский губернатор (1889-1903), член Государственного совета (с 1903), член Русского собрания И: 33, 458 Тома — возможно Антуан (род. 1857), французский филолог II: 194 Тома де Томон Жан (1760-1813), французский архитектор II: 431
Томановский, чиновник Министерства народного просвещения II: 421, 423, 432-434,436,437 Томасов Николай Николаевич (1861 — не ранее 1917), экстраординарный (с 1898) и ординарный (с 1910) профессор Историко-филологического института по греческой словесности I: 526
Томишко Владимир Антонович (род. 1894), воспитанник Училища правоведения (1-й класс в 1916/17 учебном году), участник Первой мировой войны, прапорщик, прикомандированный к лейб-гвардии Семеновскому полку II: 212, 213, 256 Тон, знакомый Никольского I: 573
Тонков Рафаил Рафаилович, горный инженер, преподаватель прикладной механики в Горном институте (1900-19), деятель Красного Креста I: 523 Топен Мариус Жан Франсуа (1838-1895), французский историк и журналист II: 396 Тораль Хосе (1832-1904), испанский генерал, командующий 4-м корпусом на Кубе во время испано-американской войны (1898) I: 209 Торнау Клара Николаевна (1846 — не ранее 1917), баронесса, дочь члена Государственного совета Н. Е. Торнау, начальница приюта для слабосильных и выздоравливающих в Петербурге I: 422, 469
Тотвен, петербургский дантист — Константин Антонович или Станислав Антонович I: 373 Тотгёнтер (Тодхантер) Исаак (1820-1884), английский математик II: 11
Указатель имей
633
Трампедах Фридрих Георгиевич, помощник присяжного поверенного, преподаватель Юрьевского университета I: 238, 246, 326 Транзеге [Трансэггэ] Рудольф Рудольфович фон (1858-1928), товарищ обер-прокурора Гражданского кассационного департамента Сената (1896-1907), член Юридического общества при Петербургском университете, сенатор (с 1913) I: 436, 580 Трегубов Сергей Николаевич (1866-1945), старший юрисконсульт и член Консультации при Министерстве юстиции, экстраординарный профессор уголовного права Александровской военно-юридической академии и Училища правоведения (с 1910), сенатор (с 1916) II: 144, 154, 155, 161, 164, 165 Трепицын Иван Николаевич (род. 1868), ординарный профессор Варшавского университета по кафедре гражданского права и гражданского судопроизводства (1908-15), член Консультации при Министерстве юстиции (с 1915), экстраординарный профессор Петроградского университета по кафедре римского права (1915-17), профессор по кафедре истории права (1917-23) II: 210, 211,214 Трепов Александр Федорович (1862-1928), министр путей сообщения (1915-16), председатель Совета министров (ноябрь-декабрь 1916) II: 253, 275 Трепов Дмитрий Федорович (1855-1906), московский обер-полицмейстер (1896-1904), товарищ министра внутренних дел и командующий Отдельным корпусом жандармов (с января 1905), петергофский дворцовый комендант (с октября 1905) II: 37, 58, 59, 63 Трепов Федор Федорович (1854-1938), член Государственного совета (с 1905), киевский, подольский и волынский генерал-губернатор (1908—14), военный губернатор областей Австро- Венгрии, занятых по праву войны (с октября 1916 по март 1917) II: 265 Треповы, семья Ф. Ф. Трепова И: 45
Тринклер Николай Петрович (1859-1925), ординарный профессор Харьковского университета по кафедре хирургической патологии (с 1910), заведующий факультетской хирургической клиникой (с 1913) II: 206 Троицкий Иван Гаврилович (1858-1929), профессор еврейского языка Петербургской духовной академии, эксперт по делу Бейлиса II: 167 Тройницкий Владимир Александрович (1847 — не ранее 1916), член Совета министра народного просвещения (с 1903), гласный Петербургской городской думы, домовладелец II: 73, 118, 119
Тройницкий Сергей Николаевич (1882-1948), сотрудник (1908-18) и директор (1918-27) Эрмитажа, генеалог, геральдист, член Русского генеалогического общества И: 394, 437 Троцкий (настоящая фамилия Бронштейн) Лев Давыдович (1879-1940), один из лидеров партии большевиков, нарком по военным и морским делам РСФСР (с марта 1918), председатель Реввоенсовета (с сентября 1918) II: 354, 370, 392 Троянский Петр Николаевич (ум. 1923), штабс-капитан, прикомандированный к 8-му отделению Главного управления казачьих войск Военного министерства, художник II: 34, 51, 54, 55 Трубецкой Павел Петрович (Паоло) (1866-1938), скульптор и художник, автор памятника Александру III в Петербурге II: 100 Трусевич Максимилиан Иванович (род. 1863), сенатор (с 1909), руководитель расследования обстоятельств убийства П. А. Столыпина, член Государственного совета по назначению (1917) II: 104
Трусов Сергей Петрович, петербургский книготорговец I: 262, 350, 353, 361, 369 Трутовская, слушательница Петербургских высших женских курсов I: 445, 447 Труфанов Сергей Михайлович см. Илиодор (Труфанов)
Труханов — возможно Александр Александрович (1880-1942), чиновник Главного управления по делам местного хозяйства (на 1916), художник-график, библиофил, после 1917 работал в Эрмитаже II: 429 Туан-ван см. Дуан-ван
Тузов Игнатий Лукьянович (ок. 1851-1916), издатель духовной литературы, владелец книжных магазинов в Большом Гостином дворе в Петрограде II: 238 Туманов Николай Евсеевич (1844-1917), князь, командующий Петроградским военным округом (1915-16), главный начальник снабжений армий Западного фронта (1916-17) II: 263 Тур Владимир Антонович, секретарь Петербургской консерватории I: 135, 155 Тур Николай Андреевич (1834-1905), сенатор (с 1893) I: 246, 303
634
Указатель имен
Турбина Анна Николаевна (ум. не ранее 1917), заведующая смешанным начальным городским училищем 33-го школьного участка в Петербурге II: 51 Тургенев Александр Иванович (1784-1846), директор Департамента духовных дел (1817-24), историк, брат Н. И. Тургенева, корреспондент П. А. Вяземского II: 223, 340, 344 Тургенев Иван Сергеевич (1818-1883), писатель I: 53, 111, 171, 205, 273, 387; И: 132, 221 Тургенев Николай Иванович (1789-1871), экономист, публицист, брат А. И. Тургенева П: 340, 344 Турцевич Анатолий Васильевич (1882-1952), артист Русского драматического театра II: 201 Туткевич Дмитрий Васильевич (род. 1854), член Киевской судебной палаты (1904-19), правый общественный деятель И: 39 Туторские, дочери В. П. Туторского II: 338
Туторский Владимир Петрович (1872-1911), приват-доцент Петербургского университета по кафедре политической экономии (с 1903) и Статистических курсов МВД II: 338, 395 Тхоржевский Иван Иванович (1878-1951), чиновник Комитета министров, управляющий канцелярией министра земледелия, литератор, переводчик I: 533, 537 Тыркова Ариадна Владимировна (1869-1962), урожденная Вильямс, журналистка, писательница, член центрального комитета кадетской партии II: 234 Тычинкин Константин Семенович (ум. не ранее 1923), заведующий выпуском газеты «Новое время», затем заведующий типографией А. С. Суворина, преподаватель реального училища и гимназии Я. Г. Гуревича I: 132, 288, 290, 312, 350, 361, 378, 421, 474 Тэраути [Тераучи] Масатакэ (1852-1919), премьер-министр Японии (1916-18) II: 282 Тюльпанов, деятель черносотенного движения II: 88, 89 Тютчев Федор Иванович (1803-1873), поэт I: 389, 631; II: 236
Тюфяев Александр Владимирович (род. 1894), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917) 11:212
Тягельский Евгений, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904) I: 468, 489, 502, 527, 534, 539, 543
Угур Юлий Петрович (ум. не ранее 1917), корреспондент конторы «Вильсон, Гаксворт, Эллисон и К°» в Петербурге II: 30 Удинцов [Удинцев] Всеволод Аристархович (1865-1930), ординарный профессор Петербургского (Петроградского) университета по кафедре гражданского права и судопроизводства (с 1911), декан юридического факультета (с 1913), одновременно преподавал в Юрьевском университете, начальник Главного управления по делам печати (1916-17), товарищ министра народного просвещения (январь-март 1917) II: 182, 185, 189, 205, 206, 210-212,214, 309
Удинцова [Удинцева] Елена Григорьевна (ум. не ранее 1917), жена В. А. Удинцова II: 182,185 Улыбышев Александр Дмитриевич (1794-1858), музыкальный критик, литератор, публицист И: 448
Ульман Александр Оттович, студент юридического факультета Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 534, 546, 549, 552, 555, 599 Ульянинский Дмитрий Васильевич (1861-1918), библиограф, библиофил, член (с 1886) и председатель (1902-10) Русского библиографического общества при Московском университете II: 181
Уманец Сергей Игнатьевич (1857 — не ранее 1917), чиновник особых поручений при Главном управлении по делам печати (1897-99), цензор Петербургского цензурного комитета (1906-07), писатель I: 321 Умов Владимир Алексеевич (1847-1880), ординарный профессор Московского университета по кафедре гражданского права (с 1876) I: 594; II: 66 Унгер Иосиф (1828-1913), австрийский государственный деятель и юрист I: 461 Унтелов, студент юридического факультета Петербургского университета I: 439, 441 Уолпол [Вальполь] Хорас (1717-1797), английский писатель, автор мемуаров и писем о царствовании Георга IIII: 172, 259 Уоррен Чарльз (1840-1927), генерал-лейтенант английской армии, командир 5-й южноафриканской дивизии военных инженеров в англо-бурскую войну I: 344
Указатель имен
635
Урицкий [Уринский] Моисей Соломонович (1873-1918), большевик, председатель Петроградской чрезвычайной комиссии (с марта 1918), комиссар внутренних дел Петроградской коммуны II: 394, 401, 452, 453 Урлауб Иван Яковлевич (1856-1936), петербургский купец 2-й гильдии, владелец магазина оптических принадлежностей II: 284, 389, 392 Урсин Вернер Петрович (1895-1966), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем подполковник Генерального штаба армии Финляндии И: 212 Урусов, князь, студент юридического факультета Петербургского университета 1:426,439,469 Урусова Мария Александровна [Княгиня] (1850-е — не ранее 1917), княгиня, урожденная княжна Лобанова-Ростовская, предпринимательница II: 225, 226 Урусова Ольга Владимировна (ок. 1880 — не ранее 1917), княжна, дочь М. А. Урусовой, фрейлина высочайшего двора, петроградская домовладелица II: 226 Усов Николай Николаевич (1866 — между 1918 и 1920), начальник Тверского кавалерийского училища (1907-10), директор Пажеского корпуса (1910-17) И: 254 Уствольская Анна Ивановна (ум. не ранее 1917), заведующая 1-м мужским начальным училищем Казанской части Петербурга в память Пушкина и Чайковского II: 71, 92, 96,
105, 108, 114, 116, 117, 119, 121, 146, 149, 158, 161, 170, 173, 185, 186, 241,251,373 Уствольский Иван Михайлович (ум. не ранее 1917), сын А. И. Уствольской, чиновник Департамента государственный казначейства Министерства финансов И: 156 Устинов, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) 1:358
Устинов Владимир Михайлович (1870-1941), приват-доцент Петербургского университета по кафедре государственного права (1900-04), помощник присяжного поверенного, затем профессор Московского университета, доктор гражданского права (1916) I: 427, 430 Утина Мария Николаевна, жена предпринимателя Я. И. Утина И: 133, 158 Ухтомский Александр Алексеевич см. Андрей (Ухтомский)
Ухтомский Алексей Алексеевич (1875-1942), князь, студент (1902-06) и приват-доцент (с 1912) Петербургского университета, впоследствии академик АН СССР (1935) II: 52 Ухтомский Андрей Григорьевич (1770-1852), гравер на меди I: 613
Ухтомский Павел Петрович (1848-1910), князь, командир крейсера «Владимир Мономах» (1896-1900), младший флагман 1-й тихоокеанской эскадры (1903-04), командующий ею (июль-август 1904) I: 104; II: 32 Ухтомский Эспер Эсперович (1861-1921), князь, публицист и поэт, редактор-издатель газеты «Санкт-Петербургские ведомости» (с 1896) I: 104, 163,181,261,290-292,454; И: 80, 87, 88 Ушаков Кирилл Андреевич (1832-1907), член Главного военного суда (1890-1905) I: 340,
345, 580
Ушаков Константин Яковлевич (ум. не ранее 1917), начальник отделения канцелярии министра торговли и промышленности, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы (на 1913) II: 158 Ушакова — возможно Екатерина Константиновна (ум. не ранее 1917), жена К. Я. Ушакова 11:212
Ушнева Валентина Дометовна (ум. не ранее 1917), заведующая 1-м мужским начальным училищем Адмиралтейской части Петербурга II: 92, 95, 96, 119, 122
Фабии, древнеримский патрицианский род I: 183
Фавр [Faber] Антуан (1557-1624), французский юрист I: 583, 599
Фадеев Иван Михайлович, московский букинист II: 130
Фальтин Николай Карлович (1894 — начало 1920-х), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), участник Первой мировой войны, вольноопределяющийся Особого инженерного полка на Салоникском фронте II: 212, 256 Фаресов Анатолий Иванович (1852-1928), писатель, публицист I: 321 Федоров Григорий Федорович (род. ок. 1831), смотритель дома, эконом, казначей и ктитор Училища правоведения II: 274, 283, 306 Федотов Петр Алексеевич, купец, совладелец дома в Петербурге на ул. Подъяческой 5 II: 133,
134, 137, 163-165, 200, 335, 400, 404, 416, 419
636
Указатель имен
Федчун П. П. [Комиссар], комиссар Второго военного строительства Петроградского района II: 406, 409, 425—427, 438, 439, 441, 450, 452, 455-157, 459, 461, 462 Фельсберг Эрнст Рейнович (1866-1928), экстраординарный профессор Юрьевского университета по кафедре древне-классической филологии и археологии II: 186, 187, 264 Фельтен Альфонс Францевич (1849 — не ранее 1916), владелец магазина эстампов и картин в Петербурге I: 446; II: 421 Фентя, прислуга Германовых II: 337, 433
Феодосий II Младший (401-450), римский император (с 408), в царствование которого создан «Кодекс Феодосия» I: 248, 509-513, 516, 591 Феофан (в миру Быстров Василий Дмитриевич) (1873-1940), архимандрит (с 1901), инспектор, экстраординарный профессор, ректор (1909-10) Петербургской духовной академии, епископ Таврический и Симферопольский (1910-12), архиепископ Астраханский и Ено- таевский (1912-13), Полтавский и Кременчугский (1913-19) II: 78, 91 Феофил (конец V — начало VI вв.), византийский юрист, известный сочинением «Парафразы Институций Юстиниана» I: 248, 512-514 Ферман Вильгельм Александрович [Ферман-отец] (ум. не ранее 1900), пастор Училища правоведения II: 361
Ферман Гаральд Васильевич (1896 — не ранее 1967), воспитанник Училища правоведения (1-й класс в 1917), вольноопределяющийся лейб-гвардии Семеновского полка, участник Белого движения в Прибалтике II: 335, 354, 363 Ферьер де ла Клод (1639-1715), французский юрист II: 424
Фет (настоящая фамилия Шеншин) Афанасий Афанасьевич (1820-1892), поэт I: 51, 129, 192, 197, 203-208, 215, 216, 219-221, 223, 225-229, 231, 233, 234, 239, 243, 244, 267, 268, 270,
287, 295, 296, 301, 309, 311, 313, 314, 316, 317, 325, 331, 332, 346, 351, 358-360, 373, 374,
377, 379, 380, 385-390, 392-396, 402^105, 408, 409, 414, 415, 417, 422-426, 429, 430, 432,
435, 436, 438, 439, 443, 444, 448, 449, 451, 453, 454, 459, 462^64, 469-473, 476, 478, 479,
492, 494, 497, 514, 535, 563; II: 15, 18, 82, 153, 154, 221, 224, 238, 331 Феттер, служащий Инженерной обороны Петрограда (Второго военного строительства Петроградского района) И: 349-351, 355, 368, 382, 385, 389, 445, 459, 461 Фидлер Макс (1859-1939), немецкий композитор и дирижер I: 468
Филарет (в миру Дроздов Василий Михайлович) (1783-1867), архиепископ (с 1821) и митрополит (с 1826) Московский и Коломенский I: 316; II: 13, 156 Филарет (в миру Романов Федор Никитич) (ок. 1554 или 1555-1633), патриарх Московский (с 1619), отец царя Михаила Федоровича Романова I: 485 Филатов, знакомый Никольских из Любани II: 383-385 Филатова Констанция, жена Филатова II: 383-385 Филдинг [Фильдинг] Генрих (1707-1754), английский романист II: 259 Филета см. Филит
Филипп II (ок. 379-336 до н. э.), царь Македонии (с 359), отец Александра Великого I: 537 Филипп (Низье-Вашо) (1849-1905), член Ордена мартинистов, французский оккульт, близкий к семье Николая IIII: 247 Филиппов — возможно Александр Михайлович (1871-1908), сотрудник «Нового времени» 1:220
Филиппов — возможно Александр Никитич (1853-1927), ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре государственного права (1892-1903) и Московского университета по кафедре истории русского права (с 1903), член-корреспондент Академии наук (1914) 1:348
Филиппов Владимир Гаврилович (1863-1923), начальник Петербургской (Петроградской) сыскной полиции (1903-15) II: 213 Филиппов Дмитрий Иванович, владелец булочной в Петербурге I: 270, 322, 339, 343, 345,
346, 348, 371, 376, 387, 391, 396, 417, 521; II: 86, 340, 375 Филиппов Сергей Тертиевич (1871-1922), сын Т. И. Филиппова, чиновник особых поручений при Собственной его императорского величества канцелярии по учреждениям императрицы Марии I: 155; II: 52
Филиппов Тертий Иванович (1825-1899), публицист, специалист по церковным вопросам, этнограф, государственный контролер (1889-99) I: 111, 280, 281
Указатель имен
637
Филит [Филета] Косский (340-285 до н. э.), древнегреческий ученый и поэт II: 297 Философов Владимир Дмитриевич (1820-1894), член Государственного совета (с 1881), муж А. П. Философовой II: 234 Философов Дмитрий Владимирович (1872-1940), сын В. Д. и А. П. Философовых, критик, публицист, член Юридического общества при Петербургском университете I: 448, 489; II: 234
Философова Анна Павловна (1837-1912), урожденная Дягилева, общественная деятельница, активистка женского движения, жена В. Д. Философова, мать Д. В. Философова II: 234 Фильдинг см. Филдинг
Фингалка, прозвище неустановленного лица, по-видимому сотрудника «Нового времени» 1:142 Фион, молочник в Любани I: 52
Фиоша, прозвище неустановленного знакомого Никольского в Юрьеве II: 231 Фишер фон Вальдгейм Вера (1889-1934), Наталья (1884-1942 или 1943) или Ольга (1896- 1985) Александровны, барышни, дочери директора Императорского Ботанического сада А. А. Фишер фон Вальдгейма II: 212 Флавиан (в миру Городецкий Николай Николаевич) (1840-1915), митрополит Киевский и Галицкий (1903-15), член Синода (с 1898) II: 117, 120, 168, 170, 178, 206, 230 Флейшиц Екатерина Абрамовна (1888-1964), помощник присяжного поверенного (с 1909), приват-доцент Петроградского университета по кафедре гражданского права и процесса (с 1917), впоследствии профессор Московского государственного университета и Института внешней торговли, заслуженный деятель науки РСФСР II: 220-222 Флинт (род. 1890), доктор медицины, акционер чулочно-вязальной фабрики «В. П. Керстен» II: 266, 267, 270-273 Флоринский, советский служащий II: 404, 417, 433 Фойгт Мориц (1826-1905), немецкий юрист I: 158, 211, 261, 394; II: 194 Фойницкая Дарья Романовна (ум. не ранее 1917), урожденная Власенко, жена И. Я. Фой- ницкого I: 139, 150
Фойницкий Иван Яковлевич (1847-1913), товарищ обер-прокурора Уголовного кассационного департамента Сената (с 1876), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре уголовного права (с 1881), сенатор (с 1899), один из основателей Юридического общества при Петербургском университете I: 139, 141, 150, 151,215, 248, 253, 285, 305, 307,
319, 326, 333, 334, 336, 337, 375, 420, 440, 444, 465, 482, 495, 505, 516, 520, 522, 537 Фок [Фокк] Густав, владелец издательства в Лейпциге II: 204, 392
Фомин Николай Николаевич, слушатель Статистических курсов при МВД, затем служащий Петербургского городского кредитного общества II: 87 Фонвизин Денис Иванович (1744 или 1745-1792), писатель II: 423
Фонтенель [Фонтенелль] Бернар (1657-1757), французский писатель и ученый-популяризатор I: 131; II: 259
Фор Феликс (1841-1899), президент Франции (1895-99) I: 114, 116, 121, 267 Форстен Георгий Васильевич (1857-1910), ординарный профессор Высших женских курсов (с 1891), Историко-филологического института (с 1893) и Петербургского университета (с 1899) по кафедре всеобщей истории I: 468, 496, 526 Фотий (ок. 820 — ок. 891), константинопольский патриарх (858-867, 878-886) I: 454 Фракасторо [Фракастор] Джироламо (1478-1553), итальянский ученый, врач, астроном, поэт 11:291
Франк Густав Игнатьевич (1859-1923), художник, академик Академии художеств (1899), заведующий художественным отделом Экспедиции заготовления государственных бумаг (с 1890) 1:576
Франке Вильгельм (1803-1873), немецкий юрист II: 184
Франц-Иосиф I (1830-1916), австро-венгерский император (с 1848) I: 214, 324; II: 27, 196 Францев Владимир Андреевич (1867-1942), ординарный профессор Варшавского университета по кафедре славянских наречий и литературы (с 1907), член-корреспондент Академии наук (1915) II: 163, 248, 253, 264 Фребель Фридрих Вильгельм Август (1782-1852), немецкий педагог I: 386 Фредерикс, знакомый Р. Б. Никольского II: 226
638
Указатель имен
Фредерикс Владимир Борисович (1838-1927), граф (с 1913), министр императорского двора и уделов (1897-1917) И: 37, 47, 51, 169 Фрей Зиновий, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) I: 355, 357, 367, 382, 385, 557 Фрей Иоанн Адамович (род. 1867), доцент Юрьевского университета по кафедре экзегетического богословия II: 189 Фрейтаг фон Лоринговен [Лоринговен] Александр Леонович (1878 — не ранее 1928), барон, экстраординарный профессор Юрьевского университета по кафедре римского права (с 1911), декан юридического факультета (с 1912) И: 160, 180, 182, 184, 185, 187, 216, 291,316,445 Френкель Михаил А., студент Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 539, 555
Френсис Дэвид Роуленд (1850-1927), посол США в России (1916-18) II: 318 Фрибес Леонид Александрович (1898-1937), воспитанник Училища правоведения (3-й класс в 1917), участник Первой мировой войны, прапорщик инженерных войск II: 256 Фридберг Д. Н., студент Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 538, 555
Фридландер, студент юридического факультета Петербургского университета I: 497 Фридлиб Осип Васильевич, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1906), затем присяжный поверенный и присяжный стряпчий (на 1916) I: 634, 635, 637, 638; II: 103 Фридрих см. Деринг Ф. В.
Фридрих Август III (1865-1932), саксонский король (1904—18) II: 190 Фролов Иван, поверенный А. К. Шуппе I: 402
Фруктов — возможно Александр Александрович (1878-1931), студент Петербургского университета, затем обер-секретарь Гражданского кассационного департамента Сената (на 1916) 1:423
Фукс Эдуард Яковлевич (1834—1909), сенатор (с 1877), председатель Юридического общества при Петербургском университете, член Государственного совета (с 1903) I: 156 Фурман, ученик 2-го мужского начального училища Спасской части Петербурга II: 108
Хабалов Сергей Семенович (1858-1924), командующий войсками Петроградского военного округа (1916-17) II: 263 Хан-Нахичеванский Гуссейн (1863-1918), генерал-адъютант (1915), командир Гвардейского кавалерийского корпуса (1916—17), расстрелян II: 456, 458 Харинова, родственница Машеровой из Харькова II: 414
Харинский [Хоринский] Павел Петрович (1845 — не ранее 1917), помощник начальника Главного артиллерийского управления (1897-1910) I: 379, 457 Харламов Николай Петрович (1871 — не ранее 1918), отец Ю. Н. Харламова, товарищ прокурора Псковского окружного суда, вице-директор Департамента полиции (в 1912), член Совета министра внутренних дел (на 1914), директор Департамента духовных дел иностранных исповеданий (1916-17) МВД, член Русского собрания 11:40, 53-56, 91, 93, 104, 135, 156, 162, 168, 170, 190, 205, 212, 213, 232, 248, 254, 276, 288, 293, 296, 308, 322, 348, 349, 355, 439, 440, 443^145, 447 Харламов — возможно Петр Евтихиевич, чиновник по судебной части при Департаменте неокладных сборов Министерства финансов (на 1895), присяжный стряпчий I: 340,
358-360
Харламов Юрий (Георгий) Николаевич [Юрий] (1898 — не ранее 1925), сын Н. П. Харламова, воспитанник Училища правоведения (ускоренный выпуск 1917/18) II: 157, 178, 189, 190, 203, 204, 212, 232, 233, 236, 238, 244, 249, 254-256, 294, 308, 309, 347, 390, 401 Харламова Валентина Викторовна (ум. не ранее 1925), жена Н. П. Харламова, мать Ю. Н. Харламова, член Русского собрания II: 40, 55, 190, 213, 254, 296 Харламовы, семья Н. П. Харламова II: 391, 416, 417, 439
Хартулари Константин Федорович (1841-1908), присяжный поверенный (с 1866), общественный деятель I: 614
Харузин Алексей Николаевич (1864—1932), директор Департамента духовных дел иностранных исповеданий МВД (1908-11), товарищ министра внутренних дел (1911-12), сенатор (с 1913) II: 114, 115
Указатель имен
639
Харцфельд, знакомая JI. В. Лассим I: 353
Хафиз [Гафиз] Мохаммед Шемседдин (ок. 1300-1389), персидский поэт I: 415 Хвольсон Константин Владимирович (1898-1959), воспитанник Училища правоведения (ускоренный выпуск 1917/18), подпоручик лейб-гвардии Измайловского полка, затем в эмиграции II: 410 Хвостище см. Хвостов А. Н.
Хвостов Александр Алексеевич (1857-1922), министр юстиции (1915-16), министр внутренних дел (июль-сентябрь 1916), член Государственного совета по назначению (с 1912) II: 258,
261, 267, 268, 275
Хвостов [Хвостище] Алексей Николаевич (1872-1918), вологодский (1906-10) и нижегородский (1910-12) губернатор, депутат IV Государственной думы (1912-15), министр внутренних дел (1915-16) II: 114, 119, 158, 163-166, 168, 235-241,243-248, 456, 457 Хвостов Вениамин Михайлович (1868-1921), экстраординарный (с 1899) и ординарный (1904—11) профессор Московского университета по кафедре римского права, профессор по кафедре гражданского права и гражданского судопроизводства (с 1917) I: 210, 211, 267, 293, 295, 603, 606
Хвостова Екатерина Александровна (1872 — не ранее 1921), урожденная Попова, жена А. Н. Хвостова II: 117 Хвостовы, семья А. Н. Хвостова II: 117 Хвощинский Петр Абрамович, пасынок А. Г Булыгина II: 337
Хейл В. Дж. [Hale; Hull], американский ученый, профессор Чикагского университета I: 387 Хелмицкий, офицер на экзамене в Училище правоведения II: 395
Хилинский Константин Владимирович (1881-1939), приват-доцент Петербургского университета, преподаватель Политехнического института и Высших женских курсов, секретарь Исторического общества при Петроградском университете II: 427, 448 Хилков Михаил Иванович (1834-1909), князь, министр путей сообщения (1895-1905), член Государственного совета (с 1905) I: 442 Хильтова Александра Ивановна (ум. не ранее 1917), заведующая мужским начальным городским училищем 38-го школьного участка (на 1916) II: 92 Хитрово, семья Б. Н. Хитрово II: 231
Хитрово Борис Николаевич (1878-1931), курляндский вице-губернатор (1914-17) II: 231 Хитрово Сергей Константинович (1865-1931), помощник начальника Главного управления почт и телеграфов II: 243, 244 Хитрово Софья Петровна (1848-1910), урожденная Бахметева, вдова гофмейстера, член 1-го петербургского дамского комитета Красного креста, племянница С. А. Толстой II: 16, 18
Хлебников Глеб Александрович (1892-1967), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), затем подпоручик по адмиралтейству И: 213 Хлебников Николай Владимирович, товарищ обер-прокурора 1-го департамента Сената (на 1916) 11:341,347,354,357,358 Ходский Леонид Владимирович (1854-1919), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре финансового права (с 1898) I: 304, 333, 336, 535, 639 Холодняк, жена И. И. Холодняка I: 470
Холодняк Алексей Иванович (род. 1891), лейтенант, редактор «Морского сборника», сын И. И. Холодняка II: 361, 372, 375, 398, 412 Холодняк Иван Ильич (1857-1913), экстраординарный профессор Историко-филологического института по предмету римской словесности (с 1897), приват-доцент историко-фило- логического факультета Петербургского университета I: 391, 392, 459, 460, 469, 470, 526, 528, 557, 568, 594; II: 135, 297, 361, 396 Хоменко, семья, знакомые Никольского И: 359
Хомяков Алексей Степанович (1804-1860), богослов, философ, писатель, поэт, публицист, один из основоположников славянофильства I: 113, 443; II: 156, 236 Хомяков Дмитрий Алексеевич (1841-1919), сын А. С. Хомякова, педагог, церковный деятель, философ, директор Строгановского центрального училища технического рисования в Москве I: 379; II: 42
640
Указатель имен
Хоринский см. Харинский
Храмова Елизавета Васильевна (ум. не ранее 1917), заведующая 2-м женским начальным училищем в память И. С. Тургенева Адмиралтейской части Петербурга (на 1912-16) И: 92, 96, 113, 119, 122 Храповицкая, жительница г. Дорогобужа Смоленской губернии I: 355 Храповицкий Алексей Павлович см. Антоний (Храповицкий)
Храповицкий Борис Павлович, брат Антония (Храповицкого), инженер путей сообщения II: 57 Хребтов, клиент Никольского II: 16
Христофор Георгиевич (1888-1940), греческий принц, сын Георга I и Ольги Константиновны I: 197
Хрунов, клиент Никольского II: 51
Хрусталев Владимир Николаевич (1882-1941), студент юридического факультета Петербургского университета, затем чиновник канцелярии Комиссии по землеустроительным делам, литератор I: 534, 536-538, 547, 549, 551, 553, 555, 559, 566, 572, 575, 581, 597, 599, 608, 634—636; II: 36, 41, 137, 201, 203 Xpyc^eeaN Николаевна, сестра В. Н. Хрусталева, революционерка II: 201 Худеков Алексей Сергеевич, мировой судья 49-го участка Петрограда, товарищ председателя Общества попечения о бедных учениках и ученицах II: 120, 233
Царевский Арсений Симеонович (1853-1920-е), протоиерей (1894), профессор Юрьевского университета по кафедре православного богословия (с 1892), проректор университета (с 1911)11: 188, 189,217 Царюк, корреспондент Никольского II: 86
Цветков Борис Владимирович, чиновник Главного управления уделов (на 1916), затем служащий Второго военного строительства Петроградского района (в 1918) 11:409,
427, 434, 446
Цвецинский Максимилиан Адамович (1868-1920), полковник лейб-гвардии Семеновского полка II: 113
Цёге фон Мантейфель Вернер Германович [Цёге] (1857-1926), ординарный профессор Юрьевского университета по кафедре хирургии (с 1905) и директор факультетской хирургической клиники, почетный лейб-хирург (1905) II: 184, 444 Цезарь Гай Юлий (102 или 100—44 до н. э.), римский диктатор (49, 48-46, с 44 до н. э.), полководец I: 145-147; II: 189, 194, 197 Цейдлер Герман Федорович (1861-1929), главный врач Петроградской общины сестер милосердия Общества Красного Креста, ординарный профессор Женского медицинского института И: 219
Цейдлер Эрнест Осипович (1847-1903), издатель немецких стихов, преподаватель Смольного и Мариинского институтов и Пажеского корпуса I: 238 Целепи — возможно Леонид Николаевич (род. 1856), археолог II: 185 Целибеев Александр Николаевич, чиновник, член Комиссии по народному образованию Петроградской городской думы II: 79, 107, 202 Целий Вибенна (Целее Вибенна), этруск, родоначальник древнеримского плебейского рода I: 235, 236
Цертелев Дмитрий Николаевич (1852-1911), князь, поэт, чиновник Министерства народного просвещения II: 35, 40, 46, 51 Цертелев Петр Николаевич (1833 — не ранее 1915), князь, причисленный к МВД, помещик Полтавской губернии II: 38 Циммерман Юлий Самойлович (ум. 1891), дежурный воспитатель Училища правоведения (на 1888)1: 169
Цитович Петр Павлович (1841-1913), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре торгового права (с 1900), член Совета министра финансов (с 1894), сенатор (с 1911) I: 426, 427, 429, 527, 529, 558, 571, 633; II: 448 Цицерон Марк Туллий (106-43 до н. э.), римский политический деятель, оратор и писатель II: 56, 59, 70, 134, 135, 180, 200, 209, 259, 274 Цукерман [Цуккерман] Григорий Самуилович, купец 1-й гильдии, издатель, владелец книжного склада в Петербурге II: 391, 392, 395, 398, 405-407, 415, 421, 434, 447, 448, 450
Указатель имен
641
Цулукидзе, князья, дети 1-й жены А. Ф. Мейендорфа от ее 1-го брака I: 458 Цуханов Николай Иванович (1839-1901), товарищ председателя Петербургской судебной палаты, член Юридического общества при Петербургском университете I: 436 Цызырев Иван Федорович (1872 — не ранее 1917), приват-доцент Петербургского университета по кафедре энциклопедии права, помощник управляющего Земским отделом МВД (на 1916)1: 368; II: 161, 165
Чаадаев [Чадаев] Петр Яковлевич (1794—1856), мыслитель и публицист I: 62
Чабовская Анна Александровна, жена В. П. Чабовского И: 54
Чабовская Надежда Владимировна, дочь В. П. и А. А. Чабовских II: 54
Чабовский Владимир Павлович, товарищ председателя Петербургского окружного суда II: 57
Чагин, педель Юрьевского университета И: 350, 351
Чадаев см. Чаадаев
Чайковская Прасковья Владимировна (1864—1956), урожденная Коншина, жена А. И. Чайковского И: 54
Чайковский Анатолий Ильич (1850-1915), чиновник особых поручений при министре внутренних дел (1897-1905), сенатор (с 1911), брат М. И. и П. И. Чайковских II: 54 Чайковский Модест Ильич (1850-1916), драматург, либреттист, музыкальный критик, брат А. И. и П. И. Чайковских I: 281 Чайковский Петр Ильич (1840-1893), композитор, брат А. И. и М. И. Чайковских I: 136, 206; И: 168
Чаплин Николай Дмитриевич (1852-1937), директор 2-го департамента Министерства юстиции (1900-05), сенатор (с 1905), управляющий Межевой частью на правах товарища министра юстиции (1905-17) I: 450; II: 128, 163, 164, 202 Чаплинская Евгения Степановна (род. 1877), жена Г. Г Чаплинского И: 236, 270, 284 Чаплинский Георгий Гаврилович (род. 1865), прокурор Киевской уголовной палаты, участник процесса М. Бейлиса, сенатор (с 1914), член Государственного совета по назначению (1917) И: 172, 251, 252, 270, 284, 422 Чачков Лев Николаевич (ум. не ранее 1917), почетный мировой судья, член Русского собрания, позднее служащий Российской экспортной палаты (на 1916) II: 54 Чебышева-Дмитриева Евгения Александровна (1859-1923), заведующая 9-м мужским начальным училищем в память М. П. Миткова в Петербурге, литератор, активистка кассы взаимопощи литераторов и ученых II: 92, 113, 117, 118, 120 Челищев Александр Николаевич, любанский помещик, отставной действительный статский советник I: 242 Чельцов, студент Петербургского университета I: 432
Чельцов Дмитрий Иванович (ум. не ранее 1917), чиновник Хозяйственного департамента МВД I: 123
Чельцов Михаил Михайлович (род. 1858), приват-доцент Военно-медицинской академии (с 1889), редактор «Трудов Общества русских врачей» в Петербурге, главный врач Больницы св. Марии Магдалины в Петрограде (на 1916) I: 70 Чемберлен Джозеф (1836-1914), великобританский политический деятель I: 609 Червинская Лариса Николаевна (1833 — не ранее 1917), урожденная Архангельская, жена сенатора А. А. Червинского II: 270 Черкасов А. А., студент юридического факультета Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 534, 547, 555, 559 Чернов Виктор Михайлович (1873-1952), главный идеолог и член центрального комитета партии эсеров, министр земледелия Временного правительства (май-август) И: 323 Чернов Константин Павлович, чиновник Государственного и Петербургского главного архивов Министерства иностранных дел, управляющий домом Б. М. Якунчикова на углу набережной реки Мойки и Нового переулка в Петербурге II: 96 Черногубов Николай Николаевич (1874—1941), исследователь жизни и творчества А. А. Фета, искусствовед, сотрудник Третьяковской галереи 1:220,226-228,331,387-389,414,415, 574 Черноусое, студент историко-филологического факультета Петербургского университета 1:496
41 Зак. 3718
642
Указатель имен
Чернышев Василий Ильич (1866-1949), языковед, лексиколог, лексикограф, диалектолог, историк языка И: 449, 450 Чернышевский Николай Гаврилович (1828-1889), революционный деятель, писатель и публицист I: 53; И: 259
Чернявский Николай Николаевич (ум. 1934), управляющий делами Собственной его императорского величества канцелярией по учреждениям императрицы Марии, причисленный к Государственной канцелярии II: 136, 190, 221 Черняев Михаил Григорьевич (1826-1898), туркестанский генерал-губернатор (1882-84), член Военного совета (1884—86, 1886-90), издатель газеты «Русский мир» I: 212 Черняев Н. И., студент Петербургского университета I: 489
Чесноков Николай Андреевич (ум. не ранее 1917), купец, владелец фотосалона в Петербурге I: 472
Чехов Антон Павлович (1860-1904), писатель, драматург И: 18
Чечулин Николай Дмитриевич (1863-1927), приват-доцент Петербургского университета по кафедре русской истории (1891-1913), заведующий отделениями филологии (1904-06) и изящных искусств и технологии (1906-15) Императорской Публичной библиотеки, член Археографической комиссии (с 1904) I: 224, 280, 348 Чигларж см. Чиларж
Чиж Владимир Федорович (1855-1922), ординарный профессор Дерптского (Юрьевского) университета по кафедре психиатрии (1891-1914), декан медицинского факультета (с 1904) И: 186
Чиж Елена Семеновна (ум. не ранее 1922), жена В. Ф. Чижа И: 185, 186 Чижов — возможно Михаил Андреевич, служащий Управления телефонов II: 426, 434, 436, 438
Чикалев [Чиколев] Александр Николаевич (ум. между 1914 и 1916), член правления Балтийского судостроительного завода I: 251, 345 Чикалева [Чиколева], младшая дочь Чикалевых I: 345 Чикалева [Чиколева], старшая дочь Чикалевых I: 345 Чикалевы [Чиколевы], супруги, знакомые М. И. Шестаковой I: 142, 345 Чиларж [Чигларж] Карл (1833-1914), немецкий юрист I: 508
Чиркин Леонид, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) I: 353
Чистосердов Михаил Гаврилович (ум. 1957), петроградский мировой судья 58-го участка 11:312,377
Чистосердова, жена М. Г. Чистосердова II: 377
Чистяков Иван Иванович (род. 1873), ординарный профессор Петербургского (Петроградского) университета по кафедре политической экономии и статистики (1912-17), секретарь юридического факультета (с 1916) И: 211 Чичагов, знакомый Г. В. Чичерина — возможно Александр Михайлович, присяжный поверенный I: 293
Чичерин Борис Николаевич (1828-1904), философ, историк, публицист, общественный деятель I: 113, 142, 178, 249, 262, 267, 268, 376, 378, 426 Чичерин Георгий (Юрий) Васильевич [Егорий, Егорка] (1872-1936), друг Никольского, троюродный брат А. Ф. Мейендорфа, чиновник при Государственном и Петербургском главном архивах Министерства иностранных дел, впоследствии нарком иностранных дел РСФСР и СССР (1918-30), член ЦК РКП(б) (1925-30) I: 52, 79, 127, 131, 137, 138,
151, 178, 219, 221, 229, 238, 244, 261, 266, 290, 293, 295, 320, 338, 340, 344, 349, 351, 352, 354, 362, 379, 391, 395, 396, 423, 426, 444, 502, 512, 538; И: 386 Чичерин Николай Васильевич (1865-1939), брат Г. В. и С. В. Чичериных, чиновник Сената, композитор I: 293
Чичерина Софья Васильевна (1867-1918), сестра Г В. и Н. В. Чичериных, в замужестве Бобровникова, педагог, этнограф I: 293, 338, 349, 352, 354, 357, 391 Чубинский Михаил Павлович (1871-1943), приват-доцент Петербургского университета по кафедре уголовного права (с 1906), одновременно профессор Высших женских курсов (с 1909), Александровского лицея и Александровской военно-юридической академии, сенатор Временного правительства II: 248, 283
Указатель имен
643
Чубинский Павел Платонович (1839-1884), этнограф и фольклорист, чиновник МПС, в 1869-70 возглавлял экспедицию в юго-западные губернии России, затем секретарь и вице- председатель Киевского отдела Русского географического общества II: 248 Чунихин Владимир Васильевич (род. 1897), воспитанник Училища правоведения (2-й класс в 1916/17 учебном году) И: 244 Чурсин, знакомый А. А. Ширинского-Шихматова и С. И. Пальчиковой И: 376 Чхеидзе Николай Семенович (1864-1926), один из лидеров партии меньшевиков, депутат III и IV Государственной думы, председатель исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов (февраль-август 1917) и председатель В ЦИК 1-го созыва (с июня) 11:312
Шабанова [Шабаниха] Анна Николаевна (1848-1932), врач, служащая детской больницы П. Г Ольденбургского, председательница совета Русского женского взаимно-благо- творительного общества в Петербурге I: 528, 530, 540 Шабельская, родственница А. М. Шабельского II: 388
Шабельская Елена Михайловна, сестра А. М. Шабельского И: 338, 388, 439, 445 Шабельская Софья Николаевна, жена А. М. Шабельского, вдова В. П. Туторского И: 337,
338, 388, 392, 405, 410, 416, 423, 426, 436, 439, 443^145 Шабельский Александр Михайлович [Братусы] (1879 — не ранее 1923), начальник 4-го отделения Департамента государственный казначейства Министерства финансов, вице-директор канцелярии министра путей сообщения, друг и доверенное лицо Никольского И: 166, 173, 201-203, 218, 228, 239, 242, 244, 253, 257, 260, 266, 300, 313, 318, 337, 344-346, 349,
358, 376, 388, 392, 394, 395, 404-406, 409, 410, 415, 416, 418, 421^123, 426, 432, 436, 439, 443-445, 450, 454, 461
Шаволов Евгений Григорьевич (1873-1942), выпускник Петербургской духовной академии (1900), член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы П: 96 Шадурская Мария Ромуальдовна, жена присяжного поверенного В. И. Шадурского И: 339 Шадурский Леонид Брониславович (род. 1865), директор Департамента общих дел МВД (1915—16), товарищ министра внутренних дел (февраль-март 1916), сенатор (с 1916) И: 240, 243
Шалланд Лев Адамирович (1868-1919), экстраординарный (с 1903) и ординарный (с 1911) профессор Юрьевского университета по кафедре государственного права, затем проректор университета II: 160, 182, 184, 205, 211, 215-217, 316, 322, 327 Шамов Клавдий Кузьмич, московский издатель и книгопродавец II: 16, 18 Шамшин Иван Иванович (1837-1912), управляющий Межевой частью (1884-94), член Государственного совета (с 1896) И: 43 Шантеклер см. Королев А. В., Петухов Е. В.
Шарапов, советский служащий II: 351
Шаронд ле Карон Луи (1536-1617), французский юрист II: 142
Шарц (с 1915 Бостунич; псевдоним Грегуар ле Нуар) Григорий Васильевич (род. 1883), журналист, драматург, правый публицист II: 367 Шатобриан Франсуа Рене (1768-1848), французский писатель и дипломат И: 301 Шауфус [Шауфусиха] Людмила Ивановна, жена министра путей сообщения Н. К. Шауфуса II: 57
Шахматов Алексей Александрович (1864—1920), филолог, ординарный академик Академии наук (1899), председательствующий в Отделении русского языка и словесности (с 1906) II: 361,387,388, 449, 450 Шаховская Наталья Николаевна (1873-1918), княжна, помещица с. Мураевня Данковского уезда Рязанской губернии II: 342 Шаховской Николай Владимирович (1856-1906), князь, начальник Главного управления по делам печати (1900-02) I: 314, 388, 389, 488, 491, 532, 577, 578 Шаховской Сергей Николаевич (1868-1918), князь, земский начальник 4-го участка Данковского уезда Рязанской губернии II: 342 Шашковский Александр Петрович (ум. не ранее 1917), сотрудник издательства «Новое время», заведующий редакцией справочной книги «Весь Петроград» (на 1916) I: 376, 385, 410, 417, 577, 581,584, 587
644
Указатель имен
Швабе Людвиг (1835-1908), немецкий филолог и археолог, профессор классической филологии ряда университетов И: 273-275 Шван Аркадий Аркадьевич (ум. не ранее 1917), старший чиновник Собственной его императорского величества канцелярии по учреждениям императрицы Марии II: 223 Шванц Сергеевич см. Антонович Ф. С.
Шварц Александр Николаевич (1848-1915), филолог-классик, попечитель Рижского (1900-02), Варшавского (1902-05), Московского (1905) учебных округов, член Государственного совета по назначению (с 1907), министр народного просвещения (1908-10) I: 483, 574 Шварц Алексей Владимирович фон (1874-1953), комендант Ивангорода (1914—15) и Карса (1915-16), начальник Трапезундского укрепрайона (1916-17), начальник Главного военнотехнического управления (в 1917), военный руководитель Северной завесы и Петроградского района (с конца 1917 до весны 1918) И: 341, 342, 345, 356, 357, 366, 368, 369 Швено-Дунин-Барковский Николай Дмитриевич, редактор ежедневной газеты правого направления «Гроза», клиент Никольского II: 74 Швецов Александр Александрович (1865-1921), полковник лейб-гвардии Измайловского полка, член Комиссии по народному образованию Петербургской городской думы (до 1912), командир 52-го пехотного Виленского полка (1912-17) и 19-й Сибирской стрелковой дивизии (в 1917)11: 116 Швиттау Георгий Георгиевич (1875-1950), студент юридического факульта, затем приват- доцент Петербургского университета по кафедре политической экономии и статистики (с 1908)1:318, 421,423 Шебалов Алексей Васильевич (ум. не ранее 1922), чиновник Архива Государственного совета, затем сотрудник Академии наук И: 372, 376, 382, 395, 396, 404, 413-416, 419 Шевелев — возможно Петр Андреевич (род. 1861), генерал-майор (1913), начальник Государственной типографии (1909-17) И: 89, 161, 251 Шевченко Н. Н., клиент Никольского II: 67, 68
Шевченко Тарас Григорьевич (1814-1861), украинский поэт и художник I: 274 Шевяков Владимир Тимофеевич (1859-1930), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре зоологии (с 1899), профессор Женского педагогического института (1903-17), товарищ министра народного просвещения (1911-17), сенатор (с 1917) II: 178, 189, 206, 207,214, 251,276 Шейн Василий Павлович (в монашестве Сергий) (1870-1922), преподаватель гражданского права в Училище правоведения (с 1896), помощник статс-секретаря Государственного совета (с 1907), начальник законодательного отдела канцелярии Государственной думы (1908-12), депутат IV Государственной думы, в 1917 принял постриг I: 153, 369, 371, 549; И: 40
Шейн [Шейн] Павел Васильевич (1826-1900), этнограф и лингвист, собиратель великорусских и белорусских песен I: 400 Шейх-Али (Расулев) [Рассулев] Али Давлетович (ок. 1846 — не ранее 1917), отставной генерал- майор, член Комитета по построению соборной мечети в Петербурге II: 166 Шекспир Уильям (1564—1616), английский драматург, поэт I: 142, 150, 282; II: 259 Шелакин Михаил Федорович, купец, торговец швейными машинами в Петербурге II: 30, 40, 67
Шелли — возможно Перси Биши (1792-1822), английский поэт I: 147 Шелль [Шолль] Рудольф (1844-1893), немецкий филолог, профессор ряда университетов II: 289 Шелькинг Александра Николаевна, вдова подполковника, контролер Николаевской железной дороги II: 257
Шелькинг Николай Николаевич (1869-1936), управляющий канцелярией Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей Министерства финансов, совладелец (с тремя сестрами) дома на Конногвардейском бульваре 13 II: 94 Шемякин Игорь Николаевич (1891 — не ранее 1969), член Псковской ученой архивной комиссии, посетитель Русского генеалогического общества, впоследствии в СССР дипломат, экономист II: 437 Шендзиковский Иосиф Александрович (1849 — не ранее 1917), профессор Александровской военно-юридической академии (1880-1905), член Главного военного суда (до 1905) I: 340, 344, 345, 572, 579, 580
Указатель имен
645
Шендюк Виктор Николаевич, поручик 5-й артиллерийской бригады, слушатель Александровской военно-юридической академии (окончил в 1903) I: 463, 464 Шеншин Владимир Николаевич (1861-1905), полковник лейб-гвардии Кирасирского его величества полка, владелец фамильного альбома с неизданными стихами Лермонтова I: 553 Шенье Андре Мари (1762-1794), французский поэт I: 171, 529, 535; II: 322, 326, 369, 408 Шепелев, делегат от служащих в профессиональном союзе Училища правоведения II: 288 Шепелев Владимир Николаевич, отставной статский советник, владелец мебельного производства в Петрограде II: 299, 305, 315 Шептала, прозвище неустановленной знакомой Никольского I: 468
Шереметев [Шереметьев] Александр Дмитриевич (1859-1931), граф, шталмейстер, создатель и первый председатель (1892-94) Российского пожарного общества I: 98 Шереметев Сергей Дмитриевич (1844—1918), граф, историк, искусствовед, член Государственного совета (с 1900) I: 608; И: 42, 90 Шереметевы [Шереметьевы], сыновья С. Д. Шереметева I: 280
Шершевский Михаил Маркович (1846-1910), доктор медицины (1873), практикующий врач, лейб-медик (1903) I: 138, 141, 143, 153, 154, 158, 179, 229, 293, 338, 342, 552, 553, 572-575, 579, 598
Шершеневич Гавриил Феликсович (1863-1912), ординарный профессор Казанского университета по кафедрам торгового права (1892-1905) и гражданского права и судопроизводства (1896-1905), депутат и товарищ секретаря I Государственной думы, член центрального комитета кадетской партии (с 1906), ординарный профессор Московского университета по кафедре торгового права (1906—11) I: 270, 315, 340 Шестаков Дмитрий Петрович (1869-1937), переводчик, профессор Казанского университета по кафедре классической филологии (с 1911) I: 343, 348, 360,463; II: 395 Шестаков Иван Алексеевич (1820-1888), управляющий Морским министерством (1882-88), 1-й муж М. И. Доможировой I: 149, 406; II: 125 Шестакова Людмила Ивановна [Бабися; Л. И., Л. И. Ш.] (1816-1906), вдова поручика, сестра М. И. Глинки, автор воспоминаний о нем и основательница его музея (1899) I: 133-136, 155, 212, 213, 219, 221, 240, 281, 282, 288, 338, 379, 391, 408, 423, 445, 453, 455, 457, 489, 514, 524, 573, 605, 606, 628, 630, 634 Шестакова Мария Ивановна см. Доможирова М. И.
Шестакова — возможно Мария Константиновна, заведующая частным смешанным училищным заведением 3-го разряда в Петербурге II: 91, 92 Шестакова Ольга Васильевна [Оличка] (1853-1863), дочь Л. И. Шестаковой I: 134—136, 213, 630
Шибанов Павел Петрович (1864-1935), московский букинист и коллекционер, владелец книжного магазина II: 257, 409 Шигорин Гавриил Анатольевич (ум. не ранее 1920), студент Петербургского университета, затем дежурный воспитатель Училища правоведения, чиновник Земского отдела МВД 1:318, 433,438, 457
Шидловский, служащий народного комиссариата в Петрограде II: 356, 357, 360 Шилкарская, мать В. С. Шилкарского II: 265
Шилкарская Бронислава Семеновна, сестра В. С. Шилкарского II: 265, 266 Шилкарский Владимир Семенович (1884-1960), приват-доцент по кафедре философии и младший помощник библиотекаря Юрьевского университета, затем профессор Юрьевского, Ковенского, Боннского университетов II: 216, 257, 265, 283-285, 297-299, 309, 310, 319, 321, 322, 326, 327, 380, 382, 405 Шилкарский Семен, отец В. С. Шилкарского II: 265
Шиллер Иоганн-Христофор-Фридрих (1759-1805), немецкий поэт I: 55, 114 Шилов Григорий Дмитриевич (ум. не ранее 1916), отец Ф. Г. Шилова II: 258 Шилов Федор Григорьевич (1879-1962), владелец букинистического магазина в Петербурге II: 146, 147, 175, 176,218, 258 Шильдер Николай Карлович (1842-1902), историк, редактор журнала «Русская старина» (1892-93), директор Императорской Публичной библиотеки (с 1899) I: 97, 301, 309, 388, 391,537, 571, 613; II: 345
646
Указатель имен
Шимановский Митрофан Васильевич (род. 1845), приват-доцент Казанского и Новороссийского университетов II: 337 Шингарев Андрей Иванович (1869-1918), депутат II—IV Государственной думы, министр земледелия (февраль-май) и финансов (май-июнь) Временного правительства И: 280 Ширинские-Шихматовы [Ширинские], князья, семья А. А. Ширинского-Шихматова II: 376, 391, 400
Ширинский-Шихматов [Ширинский] Алексей Александрович (1862-1930), князь, товарищ обер-прокурора (май-октябрь 1905) и обер-прокурор (апрель-июнь 1906) Синода, член Государственного совета (с 1906), член Русского собрания II: 42, 52, 213, 279, 338, 341-346, 354, 370, 376, 388, 390, 391, 396, 400, 407, 415 Ширинский-Шихматов [Ширинский] Георгий (Юрий) Алексеевич (1890-1942), князь, сын А. А. Ширинского-Шихматова, чиновник Земского отдела МВД II: 369, 377 Ширинский-Шихматов Кирилл Алексеевич (1894-1972), князь, сын А. А. Ширинского- Шихматова, воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем штабс-ротмистр лейб-гвардии Конного полка в Добровольческой армии II: 163, 211 Шишков Александр Семенович (1754—1841), филолог, литератор, министр народного просвещения (1824-28), президент Российской академии (1813-41) II: 438 Шкарин Александр Николаевич (1876-1921), доктор медицины, заведующий детской клиникой Михайловской клиники барона Виллие, гласный Петербургской городской думы И: 192 Шкилондзь — возможно Владислав Варфоломеевич (ум. не ранее 1916), служащий конторы Северо-Западной железной дороги II: 72-74 Шлеев Семен Иванович (1873-1921), священник Никольской единоверческой церкви в Петербурге (с 1905), благочинный единоверческих церквей Петербурга (с 1907) II: 44, 54 Шлейфер Георгий Робертович (род. 1895), воспитанник Училища правоведения (2-й класс в 1916/17 учебном году), затем прапорщик полка Офицерской кавалерийской школы II: 244, 404, 406, 410 Шлетынская Мария Николаевна, вдова генерал-лейтенанта II: 389, 393 Шлетынский Николай Александрович, сын М. Н. Шлетынской И: 389,391,393,402-404,407 Шлиппе Владимир Карлович (1834-1923), тульский губернатор (1893-1905), член Государственного совета (с 1905) И: 46 Шлоссман Зигмунд (1844-1910), немецкий юрист I: 239, 266, 620
Шмаков Алексей Семенович (1852-1916), присяжный поверенный, публицист, поверенный гражданской истицы в деле Бейлиса II: 165 Шмеман [Шмеманша] Анна Андреевна (1861-1924), урожденная Дурдина, жена члена Государственного совета Н. Э. Шмемана II: 251 Шмид Ян Фердинанд (1786-1873), чешско-немецкий юрист I: 157
Шмидт [Шмит] Александр Эдуардович (1871-1939), приват-доцент Петербургского университета по кафедре арабского языка и словесности (с 1898), инспектор воспитанников Александровского лицея (1900-04), сотрудник Императорской Публичной библиотеки (1909-20) I: 406, 420
Шмидт Арвед Освальдович (род. 1862), секретарь Юрьевской городской управы II: 199 Шмит см. Шмидт А. Э.
Шнейдер Борис Яковлевич, студент юридического факультета Петербургского университета, член Кружка изящной словесности I: 391, 423, 534, 555 Шнейдер (Шнайдер) Карл Александр [Саша Шнейдер] (1870-1927), немецкий художник I: 111 Шнейдер Карл Васильевич (1837-1914), сенатор (с 1892) II: 210
Шнейдер Эмилий Христианович, преподаватель физики в Училище правоведения I: 172 Шнидельмейзер, знакомый Никольского II: 423
Шокальский Юлий Михайлович (1856-1940), географ, академик, профессор Военно-морской академии (1910-30), вице-президент (1914—17) и президент (1917-30) Русского географического общества II: 340, 344, 345 Шопенгауэр Артур (1788-1860), немецкий философ I: 69, 203, 229-231, 239, 241; II: 17, 259 Шорин, студент, электрик II: 159, 165
Шорохов Петр Петрович (ум. не ранее 1917), потомственный почетный гражданин, гласный Петербургской городской думы, член Комиссии по народному образованию в ней II: 101
Указатель имен
647
Шофен [Шофин, Шоффин] Давид Этьен (1703-1773), французский писатель И: 125-127 Шпёрер Людвиг Францевич (1835-1898), петербургский архитектор I: 213 Шперк, вдова Ф. Э. Шперка I: 132
Шперк Сидония Бернгардовна (ум. не ранее 1917), мать Ф. Э. Шперка I: 78, 132 Шперк Федор (Фридрих) Эдуардович (1872-1897), юрист, литератор, философ I: 78, 79, 107, 126, 132, 529
Шпрингер Антон Генрих (1825-1891), историк и историк искусства, профессор новой истории Пражского университета И: 406 Шрамченко Михаил Платонович, член 1-го уголовного департамента Харьковской судебной палаты (на 1912-15) И: 98 Штакельберг Гуго, барон, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903) I: 353, 363, 364, 437 Шталмейстер см. Саломон А. П.
Шталь-Шредер Карл Карлович, зубной врач И: 284 Штейн Лоренц фон (1815-1890), немецкий юрист и экономист II: 425, 450 Штейн Сергей Владимирович фон (1882-1955), студент Петербургского университета, член кружка изящной словесности, затем филолог-славист, переводчик, поэт, литературный критик, приват-доцент Юрьевского университета I: 526, 528, 533, 537, 539, 549-551, 555, 559, 562, 566, 572, 573, 592, 599, 608, 634; И: 243, 246 Штернберг Павел Карлович (1865-1920), астроном, профессор Московского университета (с 1914), директор его обсерватории (с 1916), после Октябрьского переворота член президиума Мосгубисполкома, губвоенком, в 1918 член коллегии Наркомпроса, руководитель отдела вузов II: 429 Штинцинг Вольфганг (1856-1921), немецкий юрист I: 496 Штудемунд [Студемунд] Вильгельм (1843-1889), немецкий филолог I: 211 Штукенберг Иван Федорович (1788-1856), географ и гидрограф, архивариус Депо карт Главного управления путей сообщения и публичных зданий (1828—42), чиновник Министерства государственных имуществ (1845—50), библиотекарь Румянцевского музея (1851-56) II: 356
Штурм Генрих Фридрихович, основатель уксусного завода и склада «Г. Ф. Штурм» I: 326 Штурм [Стурм] Рене (1837-1917), французский экономист II: 294
Штюрмер Борис Владимирович (1848-1917), член Государственного совета (с 1904), член Русского собрания, председатель Совета министров (январь-ноябрь 1916), министр внутренних дел (март-июль 1916), министр иностранных дел (июль-ноябрь 1916) II: 33, 38, 57, 131,140,141,144,170,178,197,226,237,239,242,245,251-253,261,265,267,270,275,279 Штюрмер Сергей Владимирович [Сейожа] (ум. не ранее 1917), племянник Б. В. Штюрмера, чиновник особых поручений при министре путей сообщения II: 86, 195,221,230,231,402 Штюрмер Софья Альфредовна (ум. не ранее 1917), жена С. В. Штюрмера II: 230 Штюрмеры, семья Б. В. Штюрмера, приятели семьи Никольских II: 117, 139, 141-143, 195,
229, 238
Шубин-Поздеев Николай Дмитриевич (1865-1922), доктор медицины, предводитель дворянства Петербургского уезда (1903—11), гласный Петербургской городской думы («обновленец»), директор Общества морского, речного, сухопутного страхования и транспортирования кладей II: 118, 162, 163
Шубинская Екатерина Николаевна [Е. Н.; Теща] (ок. 1850 — не ранее 1918), урожденная Боровская, жена С. Н. Шубинского, теща Никольского I: 108, 112, 121, 129, 133, 154, 214, 221, 236, 241, 243, 244, 246, 251, 278, 314, 338, 384, 391, 395, 399, 407, 445, 452, 457, 489, 540, 558, 572-574, 614, 639; II: 120, 129, 131-133, 138, 164, 172, 175, 176, 179, 231,
233, 252, 272, 330, 350, 383, 396, 411,412, 422, 424, 440-442, 450 Шубинская Екатерина Сергеевна см. Никольская Е. С.
Шубинский Дмитрий Николаевич (1829-1897), брат С. Н. Шубинского, помещик Калязин- ского уезда Тверской губернии I: 56 Шубинский Николай Петрович (1853-1921), племянник С. Н. Шубинского, муж актрисы М. Н. Ермоловой, присяжный поверенный, гласный Московской городской думы (с 1900), депутат III и IV Государственной думы I: 639, 640
648
Указатель имен
Шубинский Петр Петрович (1855-1914), племянник С. Н. Шубинского, литератор, востоковед I: 56, 67; II: 106
Шубинский Сергей Николаевич [С. Н.; Тесть] (1834-1913), тесть Никольского, журналист, историк, редактор журнала «Древняя и новая Россия» (1875—79), основатель и редактор журнала «Исторический вестник» (1880-1913) I: 51, 73, 79, 81, 97, 108-110, 112, 117, 118, 121, 129, 133, 154, 155, 166, 180, 184, 185, 200, 201, 207, 214, 221, 236-241, 243, 244, 246-248, 251, 258, 262, 268, 278, 293, 295, 297, 298, 314, 318, 320-322, 326, 335, 338, 343,
345, 347, 349, 351, 354, 361, 362, 373, 377-379, 384, 386-388, 391, 393, 395, 399, 407, 445, 452, 457, 469, 489, 526, 536, 537, 540, 550, 558, 571-576, 591, 609, 614, 639, 640; И: 19, 65, 66, 121, 124, 128, 129, 131-133, 142, 148, 164, 168, 170, 172, 173, 176, 178, 179, 181,
222, 223, 249, 259, 262, 340-342, 348-350, 412, 414, 456 Шуваев Дмитрий Савельевич (1854-1937), начальник Главного интендантского управления и главный интендант (1909-16), главный полевой интендант (1915-16), военный министр (1916-17) II: 251,258
Шувалов Павел Андреевич (1830-1908), граф, варшавский генерал-губернатор и командующий войсками Варшавского военного округа (1894-96), член Государственного совета (с 1896) I: 118
Шувалов Петр Андреевич (1827-1889), граф, главный начальник III Отделения Собственной его императорского величества канцелярии (1866-74), посол в Лондоне (1874-79) II: 25 Шульгин Василий Витальевич (1878-1976), депутат II—IV Государственной думы, участник Белого движения II: 402 Шульгин Сергей Леонидович (род. 1892), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), причисленный к Особенной канцелярии по кредитной части (с 1916), затем в монашестве И: 168
Шульц Всеволод Рейнгольдович (ум. не ранее 1917), студент Петербургского университета, участник сборника студенческих стихов I: 538, 552, 555 Шульце, редактор издания Катулла, сделанного Беренсом I: 387; II: 224 Шуляченко — возможно Роман Алексеевич, подпоручик инженерного ведомства II: 360, 385, 398, 406, 414
Шуман Роберт (1810-1856), немецкий композитор и музыкальный критик I: 133, 136; И: 79 Шумахер — возможно Аркадий Александрович (1855-1937), член Совета министра финансов II: 44
Шумилов Николай Иванович, отставной генерал-майор I: 621, 635 Шумский — возможно Владимир Викторович, присяжный поверенный II: 229 Шуппе Анна Карловна, вдова аптекаря К. И. Шуппе, владелица дома в Петербурге на Ека- терингофском проспекте 89 и 91, где жили Никольские I: 401, 408 Шурыгин Виктор Иванович, помощник присяжного поверенного, инспектор Волжско- Камского коммерческого банка II: 293-295
Щегловитов Иван Григорьевич (1861-1918), вице-директор 1-го департамента Министерства юстиции (1900-05), министр юстиции (1906—15), председатель Государственного совета (с 1917) I: 571; II: 72, 102, 105, 106, 114, 119, 120, 128, 129, 131, 132, 144, 148, 153-156, 161-163, 165, 168, 170, 171, 173, 174, 178, 181, 202-204, 206, 207, 212, 220-223, 235-239, 247, 252, 261, 278, 279, 284, 344, 363, 456, 457 Щегловитов Сергей Григорьевич, вице-директор Хозяйственного департамента МВД (1892-99), состоящий при МВД (1899-1901), брат И. Г. Щегловитова I: 376 Щегловитова Александра Григорьевна см. Давидович-Нащинская А. Г Щегловитова [Щегловитиха] Мария Федоровна (1863-1922), урожденная Куличенко, жена И. Г. Щегловитова II: 72, 90, 102, 106, 114, 117, 120, 161, 168, 172, 173, 178, 204, 212,
239, 246, 247, 252, 278, 284 Щёголев Павел Елисеевич (1877-1931), литературовед, историк, пушкинист, издатель журнала «Былое» (1906-07, 1917-26) II: 317, 318, 321, 381, 429, 434, 437, 440 Щелкунов Сергей Алексеевич (ум. не ранее 1917), правитель канцелярии Главного управления по делам местного хозяйства МВД II: 190 Щепкина-Куперник Татьяна Львовна (1874-1952), писательница, переводчица I: 533
Указатель имен
649
Щербаков Алексей Иванович (1858-1944), доктор медицины, ординарный профессор Варшавского университета по кафедре госпитальной терапевтической клиники (с 1895), попечитель Одесского (1908-13) и Рижского (1913-17) учебных округов, в эмиграции в Югославии II: 178, 179, 207,219, 220 Щербатов Михаил Михайлович (1733-1790), князь, президент Камер-коллегии (с 1778), сенатор (с 1779), историк, публицист, экономист I: 268; II: 340, 342-344 Щукин Петр Иванович (1853-1912), коллекционер, издатель, создатель Щукинского музея (1893)11:261
Щукины, мать и сын, отвергнутые клиенты Никольского II: 105
Эбелов [Ебелов] Михаил Исаевич (1855-1919), помощник командующего войсками Иркутского (1911-13) и Одесского (1913-14) военных округов, главный начальник Одесского военного округа (1914-17) II: 263 Эберсоль Эзра Кристиан (1840-1919), американский писатель II: 30-32 Эбуций, автор древнеримского закона I: 246, 247; II: 19, 289
Эверт Алексей Ермолаевич (1857-1926), командующий 4-й армией (1914-15), главнокомандующий армиями Западного фронта (1915-17), генерал-адъютант (1915) И: 263 Элиат [Элиатт] Иван Евгеньевич (род. 1893), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), участник Первой мировой войны, корнет 12-го гусарского Ахтырского полка 11:211 Элиашев см. Эльяшев
Эллис [Эстасо] Робинзон (1834-1913), английский филолог, профессор Оксфордского университета (с 1893) II: 96, 273, 274, 284 Эльснер, знакомый В. Ф. Соллогуба I: 599 Эльяшев [Элиашев], друг В. Б. Никольского И: 308
Эльяшевич [Ельяшевич] Василий Борисович (1875-1956), экстраординарный профессор Петроградского политехнического института, чиновник особых поручений при министре торговли и промышленности, после 1917 в эмиграции II: 356, 359 Эльяшевы, друзья В. Б. Никольского II: 349
Энгельгардт Борис Александрович (1877-1962), депутат IV Государственной думы, комендант Петрограда (1917) II: 279 Энгельгардт Ксения Александровна (1878-1971), урожденная Эрдели, жена полковника, арфистка, профессор Петроградской консерватории и Смольного института II: 342 Энгельгардт (псевдоним Гард) [Энгельгарт] Николай Александрович (1867-1942), писатель, публицист, историк литературы, сотрудник газеты «Новое время» (1897-1904) и журнала «Русский вестник» (1904-06), член совета Русского собрания I: 192, 201, 344, 526; И: 34, 57
Энгельгардт Николай Николаевич (ум. не ранее 1932), полковник (на 1916), муж К. А. Эн- гельгардт-Эрдели II: 342, 354, 355, 361 Эндеманн [Эндеман] Вильгельм (1825-1899), немецкий юрист I: 462
Эпельбаум Петр, студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1903)1:382 Эристов см. Сидамон-Эристов
Эрман Генрих (1857-1940), немецкий юрист, профессор римского права университета в Лозанне 1:246
Эртель А., переводчик труда Л. Штейна II: 450
Эрфурт Александр Карлович (ум. 1910), студент юридического факультета Петербургского университета (окончил в 1904), член кружка изящной словесности, затем чиновник Особой канцелярии по кредитной части Министерства финансов, председатель Гдовской уездной земской управы I: 468; II: 40, 41, 43, 55 Эрштрем Владимир Эдуардович [Эрштрем-молодой] (род. 1888), сын Э. А. Эрштрема II: 392 Эрштрем Эдуард Андреевич (1862 — не ранее 1919), товарищ министра-статс-секретаря Великого княжества Финляндского (1901-06), сенатор (с 1906), гласный Петроградской городской думы II: 44 Эспес, средневековый автор II: 426
650
Указатель имен
Эссен Михаил Михайлович (род. 1895), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем корнет 17-го драгунского Нижегородского полка II: 157-159, 163-165, 211, 437 Эссен Николай Карлович (1885-1945), полковник лейб-гвардии Семеновского полка, генеалог И: 361, 394
Эссен Рита Густавовна, корреспондентка Никольского И: 322 Эстасо см. Эллис
Эсхил (525-456 до н. э.), древнегреческий драматург I: 537
Ювачев Иван Павлович (псевдоним Миролюбов) (1860-1936), мичман, революционер-народник, осужден на 15 лет каторги (1884), в 1884—86 в Шлиссельбургской крепости, в 1886-95 на Сахалине, в 1897 вернулся в Европейскую Россию, очеркист, сотрудник «Исторического вестника», отец Д. И. Хармса I: 314, 346, 385, 553 Ювенал Децим Юний (ок. 60 — ок. 127), древнеримский поэт-сатирик И: 126 Юган Николай Николаевич (род. в 1870), слушатель Александровской военно-юридической академии (окончил в 1901), помощник начальника отделения (1906-13) и начальник отделения (1913-17) Главного штаба I: 377, 378, 380, 381 Юз Джон (1814-1889), английский предприниматель, основавший в России Новороссийское общество каменноугольного, железного и рельсового производства II: 24 Юзефович Борис Михайлович (1843-1911), публицист, председатель отдела Русской монархической партии в Киеве, причисленный к Собственной его императорского величества канцелярии (1895-1905), член Русского собрания II: 33, 34, 36, 39, 43, 52, 66 Юзихин, знакомый Никольского II: 213
Юмашев — возможно Павел Иванович, надворный советник II: 213 Юргенсон Эрнест Петрович (1891 — не позднее 1932), коллекционер, библиофил, служащий Публичной библиотеки (1914—19) И: 356, 358, 438 Юревич Сергей Александрович (ум. не ранее 1917), товарищ прокурора Петербургского окружного суда, член Русского собрания (с 1905), следователь по особо важным делам (на 1916) II: 54 Юрий см. Харламов Ю. Н.
Юровский Семен Иванович (ум. не ранее 1917), управляющий домами Е. М. Семевской в Петербурге II: 129
Юрша Лев Эдмундович (1893 — не ранее 1967), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1916), затем подпоручик лейб-гвардии Егерского полка II: 246, 377 Юршевский Александр Александрович (1895-1980), воспитанник Училища правоведения (окончил в 1917), затем в Белом движении, штабс-капитан лейб-гвардии 2-го мортирного артиллерийского дивизиона II: 212, 377 Юрьев Владимир Григорьевич, член 1-го уголовного департамента Харьковской судебной палаты (на 1912-15) II: 98, 103 Юстиниан I (482 или 483-565), византийский император (с 527) I: 76, 78, 320, 509, 512, 513, 516, 589, 590; И: 155,418 Юсупов-Сумароков-Эльстон Феликс Феликсович-старший (1856-1928), князь, командующий Московским военным округом (1914-15), главноначальствующий в Москве (май-сентябрь
1915), генерал-адъютант (1915) II: 34 Юсупова-Сумарокова-Эльстон [Юсупова] Зинаида Николаевна (1861-1939), княгиня, жена Ф. Ф. Юсупова-Сумарокова-Эльстона старшего II: 163 Юшкевич Виктор Адамович (1867-1908), приват-доцент (1894-1900) и экстраординарный профессор (1900-01) Демидовского юридического лицея в Ярославле по кафедре гражданского права, ординарный профессор кафедр римского и торгового права Училища правоведения (с 1905) I: 144, 164, 184, 267, 292, 340-342, 459, 626, 638 Юшманов Владимир Дмитриевич (1870 — не ранее 1930), востоковед, делопроизводитель совета Православного Палестинского общества II: 221
Яблонский Петр Осипович (ум. 1912), владелец типо-литографии и переплетной мастерской, петербургский домовладелец, редактор издания «Адресная книга города С.-Петербурга» (1892-1902)1: 150
Указатель имен
651
Явленский Дмитрий Георгиевич (1866-1920?), начальник отделения Департамента общих дел МВД, псковский (1915-16) и могилевский (1916-17) губернатор И: 117 Яворская-Барятинская Лидия Борисовна (1872-1921), артистка театра Литературно-артистиче- ского кружка (Суворинского театра) (1895-1900) и собственного «Нового театра» (1901-06) в Петербурге I: 105, 106; И: 35 Язон см. Майно де Ясон
Якиманский Александр (род. 1890), воспитанник 1-го класса Училища правоведения (в 1912/13 учебном году), исключен II: 189 Якимович — возможно Алексей Александрович (1857 — ок. 1919), член конференции Николаевской инженерной академии (с 1903), член Главного крепостного комитета (с 1904), военный писатель II: 45 Яковенко Петр Александрович (1879-1920), византинист, приват-доцент Юрьевского университета (1904—18), профессор Воронежского университета (с 1918) И: 444 Яковлев, полковник, служащий Главного штаба II: 377, 382 Яковлев, сотрудник магазина «Нового времени» I: 487 Яковлев, сотрудник типографии А. Ф. Маркса I: 397
Яковлева Евгения Валерьевна, дочь полковника, заведующая 7-м мужским начальным городским училищем 38-го школьного участка Петербурга II: 92, 93, 122, 170 Якубович Александр Иванович (1792-1845), декабрист II: 438
Якубович Вячеслав Андреевич (1868 — не ранее 1917), протоиерей, благочинный 2-го округа Мозырского уезда Минской губернии, депутат II—IV Государственной думы, член Русского окраинного союза II: 142 Якубовский, слушатель Александровской военно-юридической академии I: 380 Якунчиков Борис Михайлович (1859 — не ранее 1920), петербургский домовладелец, член Русского окраинного общества, гласный Петроградской городской думы (1914-17), сенатор (с 1914), член Государственного совета по назначению (1917) II: 96, 376 Якушкин Вячеслав Евгеньевич (1856-1912), публицист, историк, пушкинист, приват-доцент Московского университета (1890-99), депутат I Государственной думы И: 221, 226, 228,
230, 232, 241, 244, 262, 289, 298, 303, 304, 309 Ямзин Иван Львович (1882-1934), ученый, специалист в области миграций населения, чиновник Переселенческого управления МВД II: 443, 461 Янжул Иван Иванович (1846-1914), ординарный профессор Московского университета по кафедре финансового права (1876-98), фабричный инспектор Московского округа (1882-87), ординарный академик Академии наук (1895), член Юридического общества при Петербургском университете I: 472, 495, 505 Янишевский, советский служащий II: 347
Янковская Е., жена Янковского, клиентка Никольского II: 86, 90, 114, 149, 171-173, 236 Янковский, студент Петербургского университета, муж Е. Янковской II: 41, 43, 51, 54, 114, 179, 236, 238, 239, 241, 242, 245, 248, 249, 251, 253-255, 260, 263, 393, 401 Янович Михаил Алексеевич (ум. не ранее 1917), инженер-электрик, член Петербургской городской управы II: 129, 131, 132, 142, 144, 148, 149, 158, 173 Яносовы, мать и две дочери, знакомые семьи Харламовых II: 40
Янсон Август Иванович (ум. не ранее 1917), член Петербургской городской управы II: 163 Ярослав Владимирович (Ярослав Мудрый) (978-1054), великий князь киевский (с 1016) 1:613
Яроцкий Василий Гаврилович (1855-1917), ординарный профессор Петербургского университета по кафедре политической экономии и финансового права, профессор Александровского лицея и Александровской военно-юридической академии, сенатор Временного правительства I: 303, 305, 308, 333, 334, 349, 353, 356, 357, 414, 435-437, 440, 444, 470, 493, 494, 527, 550, 551, 554, 562, 568, 569, 575, 576, 580; II: 306 Ястржембская Анна Теофиловна, преподавательница женских учебных заведений Петрограда 11:415
Яхонтов Леонид, студент юридического факультета Петербургского университета I: 412,413 Яцына см. Оношкович-Яцына
652
Указатель имен
Ячеистое, служащий 5-го подоходного участка Петрограда II: 389
Ященко Александр Семенович (1877-1934), приват-доцент (1911-13) и ординарный профессор (с 1913) Петербургского (Петроградского) университета по кафедре энциклопедии права и истории философии права II: 211, 212
d’Amaud см. д’Арно Bergier см. Бергер Bouloc см. Булок Drage см. Дредж Faber см. Фавр Green см. Грин Hale см. Хейл Howard John см. Говард Д.
Hull см. Хейл Jaconnet см. Жаконне J6pc см. Йорс Lipenius см. Липен Patin см. Патен Paulus см. Павел Юлий
Научное издание
Никольский Борис Владимирович
ДНЕВНИК
1896-1918
Издание подготовили Шилов Денис Николаевич, Кузьмин Юрий Анатольевич
ТОМ 2 1904-1918
Согласно Федеральному закону от 29.12.2010 № 436-03 «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» книга предназначена «для детей старше 16 лет»
Корректор Е. А. Голъдич Компьютерная верстка Е. М. Криворучко Художественное оформление А. П. Баклановой
Налоговая льгота — общероссийский классификатор продукции ОК-005-93; 95 3001 — книги, 95 3150 — литература по истории и историческим наукам
Подписано в печать 05.05.2015 Формат 70 х 100/16. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Уч.-изд. л. 48,2. Печ. л. 41.
Тираж 500 экз. (300 экз. — РГНФ). Заказ 3718
Первая Академическая типография «Наука»
199034, Санкт-Петербург, В. О., 9-я линия, 12/28
ООО «ДМИТРИЙ БУЛАНИН»
197110, С.-Петербург, ул. Петрозаводская, 9, лит. А, пом. 1Н Телефон/факс: (812) 230-97-87 sales@dbulanin.ru (отдел реализации) postbook@dbulanin.ru (книга-почтой) redaktor@dbulanin.ru (издательский отдел) http://www.dbulanin.ru