Text
                    ПРОБЛЕМЫ
АРХЕОЛОГИИ
И ДРЕВНЕЙ
ИСТОРИИ СТРАН
ЛАТИНСКОИ
АМЕРИКИ
«HAYKA"


АКАДЕМИЯ НАУК СССР Ордена Трудового Красного Знамени Институт археологии .ПРОБЛЕМЫ АРХЕОЛОГИИ И ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ СТРАН ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ Ответственный редактор кандидат исторических наук В. А. БАШИЛОВ Москва «Наука» 1990 
ББК 63.4 (3) П 78 Авторы: Э. Г. АЛЕКСАНДРЕНКОВ, В. А. БАШИЛОВ, Ю. Е. БЕРЕЗКИН, И. ВАРГАС, В. И. ГУЛЯЕВ, Л. ДУКЕ ГОМЕС, Г. Г. ЕРШОВА, Ю. Н. ЗАХАРУК, Ю. В. КНОРОЗОВ, Х. Л. ЛОРЕНСО, Х. Г. МАРКОС, М. САНОХА, С. Я. СЕРОВ, Э. ТАБИО Рецензенты: доктор исторических наук Е. Н. Ч е р и ы х, кандидат исторических наук В. А. Ш н и р е л ь м а н В книге рассматривается древняя история аборигенного населения Латинской Америки: заселение региона, формирование производящей экономики, развитие древних цивилизаций вплоть до контактов с европейца- ми. Вместе с ведущими советскими американистами в сборнике принимают участие видные археологи Мексики, Колумбии, Эквадора, Венесуэлы, Кубы. Для археологов, историков, читателей, интересующихся древней историей Латинской Америки. П 0504000000 — 093 127 90 042(02) — 90 ББК 63.4(3) © Издательство «Наука», 1990 ISBN 5 — 02 — 010000 — 5 Проблемы археологии и древней истории стран Латинской П 78 Америки.— М.: Наука, 1990.— 272 с. ISBN 5 — 02 — 010000 — 5 
Посвящается 500-летию установления контактов народов Старого и Нового Света. ВВЕДЕНИЕ 13 1992 г. исполняется 500 лет со времени открытия Нового Света Христофором Колумбом. В конце XV в. европейцы вступили в кон- такт с доселе неизвестным им миром индейских народов, которые к этому времени проделали независимо от Старого Света большой путь исторического развития — от эпохи верхнего палеолита до создания государств, аналогичных государствам Древнего Восто- ка. Изучение этого процесса имеет огромное методологическое значение, поскольку его сопоставление с данными древнейшей ис- тории Старого Света позволяет выявить общие закономерности исторического прогресса. Вместе с тем разнообразие и оригиналь- ность форм культуры говорят о самобытности и богатейшем твор- ческом потенциале коренных народов Америки. Наивысшего социально-экономического и культурного разви- тия аборигены Нового Света достигли в пределах Зоны древних ци- вилизаций, расположенной на территории ряда латиноамерикан- «ких государств — от Мексики до Боливии. Но и население других районов Латинской Америки добилось значительного прогресса и своем историческом развитии, прежде чем было оно прервано европейским завоеванием. Об исторических процессах доколумбо- пой эпохи рассказывают археологические находки, немногочислен- ные сохранившиеся индейские тексты и испанские хроники. Ком- плексное изучение всех этих источников позволяет с большой пол- нотой реконструировать картину древней истории региона. К настоящему моменту доиспанское прошлое латиноамерикан- ских народов изучено довольно хорошо, хотя советский читатель еще недостаточно знаком с достижениями археологии и истории и этой области. В исследование древних культур Латинской Аме- рики большой вклад внесли специалисты из Европы и США, ученые латиноамериканских государств. Заметных успехов достиг- ли и советские американисты. В последнее время с ростом нацио- нального самосознания народов Латинской Америки в среде археологов этого региона усилился интерес к историзму и к марк- систской теории исторического процесса. Стремление восстановить историю коренного населения своих стран, сберечь свое нацио- нальное наследие вызывает у них большую заинтересованность в освоении методологии археологического исследования, в частности 
в решении вопроса о возможности исторических реконструкций на археологическом материале. Эта теоретическая проблема разби- рается в статье известного советского специалиста по методологии археологической науки Ю. Н. Захарука, открывающей сборник. Остальные статьи посвящены реконструкции конкретных исто- рических процессов, проходивших в доиспанское время на террито- рии Латинской Америки. Древнейшим из них был процесс заселе- ния и первоначального освоения огромных пространств американ- ского континента. О том, как он проходил на территории Мексики и Центральной Америки, рассказывает работа Х. Л. Лоренсо. Видный мексиканский ученый, ведущий специалист Национально- го института антропологии и истории — центрального археологи- ческого учреждения Мексики, Х. Л. Лоренсо предлагает свою, терминологически непривычную для нас периодизацию эпохи кам- ня в рассматриваемом им регионе. Эта периодизация не получила широкого распространения в американистике, но имеет право на существование в качестве оригинальной точки зрения крупного специалиста по древнейшим эпохам истории Нового Света. В. А. Башилов, Х. Маркос, М. Саноха и И. Варгас освещают другой важнейший исторический процесс — сложение производя- щей экономики в различных районах Латинской Америки. Статья В. А. Башилова посвящена территории горного Перу, которая в древности являлась одним из независимых мировых центров ста- новления земледелия. Х. Маркос — директор Археологической школы в крупнейшем городе Эквадора Гуаякиле. Он вошел в науку как исследователь Реаль-Альто — одного из важнейших памятников раннеземле- дельческой культуры Вальдивия на эквадорском побережье. Ре- зультаты широких исследований этой культуры, развернувшиеся с середины 50-х годов, позволяют предположить, что на территории Эквадора в древности существовал самостоятельный очаг зарож- дения земледелия. Нужно отметить, что Х. Маркос в соответствии с существующей сейчас в эквадорской археологии тенденцией использует в своей работе даты по С-14 с учетом дендрохронологической поправки, что удревняет культуру Вальдивия примерно на тысячу лет и дела- ет невозможным сопоставление данных этого автора с датировка- ми в других статьях сборника. Чтобы помочь читателю сориенти- роваться в хронологии, статья сопровождается списком нека- либрованных радиокарбонных дат по культуре Вальдивия. М. Саноха и И. Варгас — профессора Центрального универси- тета Венесуэлы, ведущие археологи страны. Ими проведено боль- шое количество исследований как на карибском побережье, так и в глубинных районах Венесуэлы. В статье они широко исполь- зуют непривычное для советских специалистов понимание термина «традиция». В их употреблении он более всего сходен с понятием «археологическая культура», обычным для европейской и совет- ской науки, но почти не употребляемом в латиноамериканской археологии. 
К работе М. Санохи и И. Варгас примыкает посмертная статья известного кубинского археолога Э. Табио. В ней предлагается новая периодизация доколумбовой истории Кубы. Хотя кубинские археологи широко используют ее в своей практической работе, за пределами этой страны она до сих пор остается малоизвестной. Аборигенам Больших Антил в отражении испанского хрониста посвящена статья Э. Г. Александренкова. Эпоха древнеамериканских цивилизаций освещается в статье В. И. Гуляева, который на археологических материалах попытался проанализировать роль культа предков в государственной религии майя. Другой вид источников той же эпохи — письменные памят- ники майя — стал предметом исследования Ю. В. Кнорозова и Г. Г. Ершовой. Работа директора Фонда национальных археологических ис- следований при Банке республики колумбийского археолога стар- шего поколения Л. Дуке Гомеса познакомит советского читателя с одной из важнейших и наиболее ярких археологических зон Колумбии — Сан-Агустином. В этом районе в течение многих лет автор вел исследования, немало способствовавшие музеефикации выдающихся памятников древней скульптуры и погребальной ар- хитектуры. Статьи Ю. Е. Березкина и С. Я. Серова посвящены андской области древних цивилизаций Нового Света. В первой из них на основании анализа иконографии реконструируется структура со- циальных отношений у создателей цивилизации Мочика на севере перуанского побережья. С. Я. Серов прослеживает цепочку связей между культурой доиспанского населения Перу и культурой коло- ниального времени, в отдельных звеньях доходящую до современ- ности. Таким образом, предлагаемая советскому читателю книга от- ражает основные этапы доколумбовой истории народов Латинской Америки. Кроме того, она знакомит с работами ряда ведущих археологов различных стран этого региона. При несомненном отли- чии их методологических позиций от установок марксистской ар- хеологии нам чрезвычайно интересно их стремление к материа- листическому объяснению прошлого, к историзму, который являет- ся одним из ведущих теоретических принципов советской архео- логии. 
ПРОБЛЕМА ИНТЕРПРЕТАЦИИ И РЕКОНСТРУКЦИИ В АРХЕОЛОГИИ Ю. Н. Захарук Рост национального самосознания и антиимпериалистическая борьба народов Латинской Америки вызвала у ученых стран этого региона пристальный и глубокий интерес к марксистской теории. Не остались в стороне и археологи, проявившие в последние годы большую заинтересованность в историческом осмыслении данных своей науки, ибо только марксизм является той философской, методологической и мировоззренческой основой, на которой воз- можно подлинно научное приложение принципов диалектико-мате- риалистического историзма в археологическом познании. Успеш- ное решение исторических задач археологии в свою очередь возможно лишь при условии разработки основ теории ее истори- ческой интерпретации и реконструкции. Проблема интерпретации археологических источников и исто- рических реконструкций в археологии тесно связана с широко дискутируемой в философской и методологической литературе про- блемой специфики исторического познания. Большинство исследо- вателей сходятся на том, что задача познания прошлого имеет свою специфику, которая состоит в том, что «историк, как прави- ло, лишен возможности непосредственного наблюдения прошлого (он имеет дело с его остатками), он не может прибегнуть к помощи эксперимента. Опираясь на остатки прошлого, используя их в ка- честве источников и средств познания, он идеально реконструиру- ет объект исследования, устанавливает разнообразные историче- ские факты и лишь затем разрабатывает объяснительную тео- рию» . Из этого исходного положения, которое вряд ли может быть оспорено, непременно следует, что историческое познание представляется по существу реконструктивным и базируется на ис- торических источниках, служащих средством познания прошлого. Сами же возможности реконструкции прошлого прямо и непо- средственно зависят от научно-познавательных возможностей ис- точников, используемых в историческом познании. Особую кате- горию образуют археологические источники, исследование и опе- рирование которыми осушествляется особой наукой — археологи- ей. Их научно-познавательные возможности в свою очередь оп- ределяются специфической природой, отличной от других катего- © Ю. Н. Захарук, 1990 
рнй исторических источников, таких, например, как письменные. 11роблема природы археологических источников представляется исключительно актуальной, особенно если учесть, что в археоло- гической литературе можно встретить различные точки зрения по этому поводу. К вопросу о природе археологических источников. По мере все более углубленного исследования археологических источников полнее раскрывается их удивительная природа. В самом понятии «археологические источники» своеобразно преломляются такие категории, как прошлое и настоящее, часть и целое, форма н содержание, цель и средство, форма движения и форма пред- метности, непрерывность и прерывность. Будучи продуктом соци- ального прошлого, археологические объекты существуют в настоя- щем и непосредственно доступны исследованию археологами. В настоящем они являются компонентами не социальной, а иско- паемой действительности. Это не просто некая сохранившаяся часть прошлого, а его преобразованная часть — ископаемые следы и останки. Будучи в условиях прошлой социальной дейст- вительности целью производства, в новом качестве его следов и останков они лишены своего прежнего назначения — удовлет- ворения определенных человеческих потребностей, потребитель- ской стоимости. Например, ископаемые следы и останки жилищ в отличие от домов, в которых не живут и которые, по К. Марксу, «фактически не являются домом», но могут им быть «в потребле- нии» 2, не могут быть жилищами даже «в потреблении». Если прошлые жилища — компоненты живой, динамически развиваю- щейся социальной действительности, их следы и останки суть мертвые, статичные компоненты действительности ископаемой. Превращение социальной формы предметности в предметность ис- копаемую сказалось на изменении содержания, функции послед- них. Вместо предмета, удовлетворяющего потребительскую стои- мость, ископаемые следы и останки стали средством удовлетворе- ния потребностей познавательных. Археологические источники, таким образом, выступают в новом качестве, бесценном с точки зрения исторического познания,— служат важным средством поз- нания прошлого. Чтобы лучше понять специфику археологи- ческих источников, образуемую ими ископаемую действительность, необходимо сопоставить последнюю с действительностью социаль- ной. Социальная действительность представляет собой дийамически развивающуюся систему как в прошлом, так и в настоящем. Ее непременными компонентами являются природа, общество и куль- тура (понимаемая в данном случае как человеческая деятельность и ее результаты). Они образуют единую, органическую, функцио- нирующую и развивающуюся систему. Для ее функционирования необходимо наличие всех указанных компонентов. В случае исчезновения какого-либо из них (природы, общества или культу- ры) система распадается и исчезает, гибнет. Однако, оказывается, не вся и не бесследно. От природы сохраняются различные следы 
и останки, которые могут быть объектами познания различных дисциплин. От исчезнувших прошлых обществ сохраняются толь- ко остеологические останки их членов. Деятельность как непре- менная функция членов общества невозможна без субъектов деятельности и в случае исчезновения прошлых обществ исчезает вместе с ними. Поэтому сама деятельность не может быть объектом непосредственного исследования. Иной статус имеют продукты, результаты деятельности. Они не исчезают вместе с деятельностью, а могут сохраняться в виде следов и останков. В силу их мертвой, статичной ископаемой природы, с одной стороны, и отрыва от субъектов деятельности, продуктом которых они являются,— с другой, археологические источники обрели ряд специфических свойств, исключительно важных в качестве средства познания прошлой социальной действительности. Ископаемые следы и ос- танки фиксируют различные во времени результаты, продукты деятельности, производства конкретных обществ прошлого. Как правило, эти следы и останки аккумулируются в почве. В резуль- тате более или менее длительного пребывания древнего населения на одном и том же месте в культурном слое накапливаются раз- личные следы и останки, относящиеся к различным периодам бытования на них населения. При исследовании археологу оказы- ваются непосредственно и одновременно доступными многочис- ленные, принадлежащие разному времени следы и останки, фикси- рующие начальные, промежуточные и конечные звенья прошлого социального развития. То, что исторически было разновременно, археологически доступно исследованию одновременно. Совершен- но безразлично, являются ли археологические источники объектом исследования в прошлом или настоящем. Это их уникальное свойство получило в археологической литературе название «комп- рессия» ископаемых следов и останков археологических источни- ков. Ископаемые следы и останки представляют собой как бы моментальные снимки, фиксирующие прерванные, навсегда зас- тывшие моменты непрерывного процесса развития прошлой соци- альной действительности. В археологическом исследовании мы встречаемся с замечательным примером диалектического единства и перехода социального развития прошлого в статичный, мертвый покой следов и останков ископаемой действительности. Благодаря компрессивности археологических источников представляется воз- можность реконструкции динамического развития социальных ор- ганизмов прошлого на основании мертвых, статичных ископаемых следов и останков. Если для большинства наук, исследующих, как правило, живые, динамически развивающиеся объекты, логико-методоло- гический аспект изучения связан с задачей, сформулированной В. И. Лениным: как движение «выразить в логике понятий» ~,— для археологии ее специфический аспект исследования оборачи- вается противоположной задачей. Речь идет о том, что в руки археолога поступает «мертвая материя... из его рук должен выйти полный жизни организм» '. Ископаемый археологический источ- 
IIIII&l ;, е ли воспользоват ся гегелевс ой терминолог е в изложе I) И. Ленина, представляет собой «окостенелый материал», ко- ~орый надо «сделать текучим» '. В археологической литературе, однако, имеет место точка зре- IIIIH, отрицающая ископаемую, мертвую природу археологических н& t; точник в, кото ая як бы находи ся «в яв ом противоре & t; диалектик й» 6 В соответст и с указан ой концепц ей пр г1авляется совершенно невероятным, что «в приводе существуют <~бъе ты неразвивавшие я, абсолю но мертв Диалектико-материалистическая концепция развития как все- ~общего свойства материи не только не отрицает, а, напротив, рассматривает его как диалектику возникновения и исчезновения, кизни и смерти, движения и покоя. Критикуя плоскую эволюцион- ную концепцию развития, В. И. Ленин противопоставлял ей диа- л~ ктическую концепцию. «Если все развивается,— рассуждает И. И. Ленин,— значит все переходит из одного в другое, ибо раз- витие заведомо не есть простой, всеобщий вечный рост, увеличение (t.espective уменьшение) etc.— Раз так, то, во-1-х, надо точнее понять эволюцию как возникновение и уничтожение всего, взаи- мопереходы» '. Археологическая наука дает классические образцы таких диалектических взаимопереходов динамических компонен- тов прошлой социальной действительности в компоненты дейст- вительности ископаемой. Обретение ископаемыми следами и останками свойства комп- рессии, столь важного для реконструкции социального прошлого, означало вместе с тем потерю ими ряда важных признаков, ха- рактерных для результатов деятельности исчезнувших обществ. 11режде всего это связано с потерей ископаемыми следами и ос- танками имевших место органических связей продуктов, результа- тов деятельности с самим процессом деятельности и его непо- средственными субъектами. Это, естественно, поставило перед архелогической наукой важную и сложную задачу реконструкции существовавших в прошлом связей между продуктами деятель- ности, самой деятельностью и субъектами деятельности. Археологу непосредственно доступно только заключительное звено производ- ственного процесса — его продукт, который служит для него ис- точником суждения о характере, технике производства и произво- дителе. Археологу непосредственно недоступен субъект истории. Он имеет дело только с результатами труда субъекта, атрибутом указанного процесса. Атрибутивный характер археологических ис- точников создает значительные гносеологические трудности в по- знании, точнее реконструкции, уже не существующего субъекта истории — конкретных обществ прошлого. В археологическом исследовании проявляется та особая форма связи между историческим и логическим, о которой писал К. Маркс: «Размышление над формами человеческой жизни, а следовательно, и научный анализ этих форм, вообще избирает путь, противоположный их действительному развитию. Оно начи- нается post festum [задним числом], т. е. исходит из готовых 
результатов процесса развития» '. Археологическое познание в си- лу ископаемой природы археологических источников всегда «ис- ходит из готовых результатов» деятельности, производства. Поэтому для постижения того, что в действительности, историче- ски было первым (производитель и производство), археологии предстоит выработать особую логику реконструктивного ис- следования, отличную от логики исторического развития. В связи с такой постановкой задачи возникает важный вопрос о том, достаточны ли (гносеологически) ископаемые следы и останки для реконструкции реально существовавших в прошлом тесных органических связей между продуктом производства и самим про- изводством, между процессом производства и его субъектом? В каждом конкретном случае в зависимости от характера ископае- мых следов или останков прежде всего возникает задача их эмпирической реконструкции. Примером может служить реконст- рукция древних жилищ на основании ископаемых «площадок» трипольской культуры. В свою очередь расположение «площадок» дает возможность реконструировать трипольское поселение в це- лом ". И лишь после этого на основании реконструированных объектов трипольских поселений возможна логическая реконст- рукция трипольского домостроительства и характера трипольских поселений в целом. Всестороннее изучение реконструированных археологических объектов позволяет не только охарактеризовать производст- венную деятельность прошлых эпох (что и как), но и «образ жизни» самих производителей. Ибо «какова жизнедеятельность индивидов, таковы они сами» ''. Таким образом, в самом общем виде возможно наметить логическую линию реконструкций в архе- ологическом познании: 1) ископаемые следы и останки; 2) реконст- рукция средств труда и продуктов, результатов деятельности; 3) реконструкция самой деятельности, производства; 4) реконст- рукция субъектов деятельности, конкретных обществ прошлого. Как видим, ископаемые, мертвые, статичные следы и останки (1) являются важной исходной источниковедческой базой для рекон- струкции компонентов динамически развивавшейся в прошлом социальной системы (2 — 4). Сюда же подключаются данные ре- конструкции природной среды на основании сохранившихся ее сле- дов и останков. Следует отметить, что в археологической литературе известна иная концепция специфики археологических источников, отрицаю- щая их ископаемую природу. Главная особенность этих источников усматривается в их двойном разрыве: «... в традициях (между далеким прошлым и нашим временем) и объективации, т. е. в формах воплощения информации» ". Бесспорно, действительно существует разрыв между традициями прошлых и настоящих об- ществ. Но этот разрыв не имеет никакого отношения к археоло- гическим источникам, которые, напротив, благодаря своей иско- паемой природе в настоящем сохраняют данные для реконструкции прошлой социальной действительности. Если бы археологические 
источники не обладали качеством, делающим возможной логи- ческую реконструкцию их связей с прошлой социальной дейст- вительностью, следами и останками которой они являются, они навсегда оставались бы «вещью в себе» и были бы лишены статуса исторических источников. Разрыв в объективации по существу ничем не отличается от разрыва в традициях, поскольку, как выясняется далее, речь идет не «о формах воплощения инфор- мации», а о разрыве «между миром вещей и миром идей» 11роблема соответствия между «миром вещей» (бытие) и «миром идей» (сознание) — это особая проблема философской науки. Как она решается в диалектико-материалистической философии, общеизвестно. Совсем иное дело вопрос о специфике археоло- гических источников и соотношении в них «вещественного» и «идейного». Любая вещь является выражением единства «ве- щественной формы» и «идейного содержания». Любой предмет культуры есть овеществленный труд, в котором запечатлены опыт, знания, идеи многих поколений людей. Благодаря этому сдинству формы и содержания археологические объекты служат надежным источником познания отраженных в них идей, прежде всего идей, связанных с производством и потреблением предметов в древности. В этом замечательном свойстве ископаемых следов и останков деятельности прошлых обществ заключаются их научно-познавательные возможности и возможности реконструк- ции исторического прошлого. В случае разрыва между «вещью» и заключенной в ней «идеей» археологические источники для исследования навсегда остались бы, как уже отмечалось, «вещью в себе». Широкое применение в археологии целого комплекса естественнонаучных Методов, в том числе экспериментального и трассологического, позволяет более или менее полно определить идеи производства и потребления полученных продуктов, следами и останками которых являются археологические источники. И если не всегда представляется возможным определить назначение ве- щи, в частности в том случае, когда ее использование в прошлом прямо не отразилось на самом ископаемом объекте, то возникает необходимость поиска косвенных данных о ее потреблении. В своей массе археологические источники такой информацией обладают. Факты и проблемы интерпретации. Хотя факты относятся к числу основополагающих, фундаментальных понятий научного познания, тем не менее уже на уровне их философского анализа и определения между философами и методологами существуют серьезные разногласия. Дискуссия по этому вопросу идет главным образом по поводу того, правомерно ли различение «фактов дей- ствительности» и «фактов науки» и какому из них следует отдать предпочтение. Еще меньше исследована проблема факта в частных науках, особенности которых определяются предметной областью исследования каждой из них. Только начиная с середины 70-х го- дов в советской археологической литературе появились публика- ции, посвященные проблеме факта в археологии ". Не останав- ливаясь специально на дискуссии по этой проблеме, ограничимся 11 
указанием на то, что кажется чрезвычайно важным как в онтоло- гическом, так и в гносеологическом отношении,— на необходи- мость разграничения фактов действительности (Ф1) и фактов нау- ки (Ф2) . Это разграничение представляется плодотворным, по- скольку оно зиждется на диалектике таких категорий, как объек- тивная реальность и знание. Особенно важно различение Ф~ и Ф~ в историческом, в частности археологическом, познании. В исторической науке и в археологии приходится иметь дело с различением не только Ф~ и Ф2, но и фактов прошлой и настоя- щей действительности, с одной стороны, и научных эмпирических и реконструированных фактов — с другой. Гносеологическая и онтологическая природа этих фактов различна, и не учитывать это было бы большой методологической ошибкой. Проиллюстрируем данное положение на уже приведенном при- мере — трипольских жилищах. Некогда существовавшие жилища являлись реальными фактами прошлой исторической действитель- ности. Признание этой категории фактов служит доказательством «объективной реальности предмета исторического познания— исторического развития человеческого общества как реального, объективно протекающего процесса вне и независимо от сознания познающего субъекта» ". Отрицание этого является «отправной точкой всех идеалистических теорий исторического познания», отождествляющих «объективную историческую действительность» («факты прошлой исторической действительности») с «осознанием этой действительности» («фактами науки») . Материальными доказательствами реальности прошлых трипольских жилищ («фактов прошлой исторической действительности») являются их останки в виде так называемых площадок («факты ископаемой действительности»). Только если мы рассматриваем следы прош- лого как результат происходивших когда-то процессов, «факты прошлой исторической действительности» подтверждают свою реальность и конкретную достоверность. Исчезнувшие три- польские жилища, равно и их останки — «площадки», явля- ются фактами действительности. В одном случае — прошлой со- циальной действительности, в другом — настоящей, ископаемой. Налицо две категории фактов действительности, различных по своей природе. Существенное различие природы феноменов прош- лой социальной действительности и действительности настоящей, ископаемой, чрезвычайно важно в археологическом познании. Не менее важно также и понимание того, что они связаны генетически. Между феноменами прошлой социальной действительности и дей- ствительности ископаемой, как правило, прослеживается раз- личный по времени период, связанный с потерей феноменами одних свойств и качеств и приобретением ими новых, преобра- зованием их природы и переходом из одной действительности (прошлой, социальной) в другую (настоящую, ископаемую) . В си- лу различных причин, в частности их длительности и недоступности исследованию, механизм этого процесса остается неизученным. В какой-то мере ответы на эти вопросы может дать этноархео- логия. 
Таким образом, природа прошлой социальной действитель- шк.ти и действительности настоящей, ископаемой, различна, что обусловливает их различный статус в археологическом позна- нии. При всем исключительном интересе к прошлому, прошлой исторической действительности последняя, однако не обладает «свойствами непосредственной действительности» ' . Путь позна- ния прошлого лежит через сохранившиеся следы и останки, фе- номены, факты ископаемой действительности, ибо именно последние обладают незаменимым в научном познании «свойством непосредственной действительности» и «привилегией непосред- сгвенной доступности» ". Только те «площадки», которые стали объектом непосредствен- ~ого полевого исследования и в ходе его были зафиксированы и описаны, становятся фактами науки, «эмпирическими фактами археологии». В этом принципиальное отличие «площадок» как фактов ископаемой действительности от «площадок», описанных н полевых дневниках, зафиксированных в чертежах и фотогра- фиях,— эмпирических фактов науки. Различение фактов ископае- мой действительности и эмпирических фактов археологии имеет важное методологическое значение. Оно предъявляет к исследо- ванию фактов ископаемой действительности определенные тре- бования и прежде всего — адекватного их отражения и фиксации. Описание, фиксация археологических объектов — процедура сложная и во многом зависит от умения археолога видеть и «чи- тать» ископаемые объекты. Преобразованием фактов ископаемой действительности в эмпирические факты науки мы обязаны важ- нейшему разделу археологии — ее источниковедению. Разработка и обоснование принципов и методики этого преобразования состав- ляют одну из важнейших и сложнейших теоретических и методи- ческих задач нашей науки. Эмпирические факты археологии пред- ставляют собой особую категорию фактов науки. Как и все эмпи- рические факты науки, они соответствующим образом фиксируют исследуемые факты ископаемой действительности. Однако в от- личие от большинства наук этим не ограничивается значение эмпи- рических фактов в археологическом познании. Благодаря специ- фической природе ископаемой действительности эмпирические факты археологии, кроме того, служат еще и важным источником познания прошлой социальной действительности, т. е. являются историческими источниками. Двойственный характер эмпирических источников археологии как средства познания ископаемой действительности (1) и прош- лой социальной действительности (2) обусловлен особой приро- дой следов и останков прошлого, их специфическим бытием и происхождением. Их наличная материальная форма, с одной сто- роны, отражает их ископаемую природу, сущность, а с другой— опредмеченную в них прошлую человеческую деятельность. Эта парадоксальность их бытия в настоящем как отражения бытия социального прошлого делает их подлинными историческими источниками. 
Для того чтобы эмпирические факты археологии могли осу- ществить свою функцию исторических источников, на их основе формируется особая категория научных фактов — реконструи- руемых исторических фактов археологии, короче — реконструи- руемых фактов. В результате детального исследования полевой документации «площадок» археологи реконструируют трипольские жилища (реконструируемые факты) . На базе логически осущест- вленной реконструкции «площадок» археолог переводит этот ис- точниковедческий термин в социально-исторический — «жилище». Исходными данными для реконструкции трипольских жилищ являются, с одной стороны, исследованные и соответственно зафиксированные «площадки», а с другой — общие представления и знания о характере и конструкции наземных жилищ. Реконст- руируемые трипольские жилища в свою очередь существенно расширяют возможности раскрытия их бытового и хозяйственного назначения, а поселения в целом являются важным источником для восстановления социальной структуры трипольского общества, а также для палеодемографических реконструкций. «Реконструи- руемые факты», следовательно, значительно расширяют возмож- ности исторической интерпретации эмпирических фактов и служат исходной базой для решения большого круга историко-культурных и историко-социологических проблем. Четкое различение «фактов прошлой исторической действи- тельности» и «фактов ископаемой действительности», «эмпири- ческих фактов» и «реконструированных фактов» не только не иск- лючает какой-либо из перечисленных фактов, а, напротив, непре- менно предполагает и взаимообусловливает их единство. Только при наличии всей цепочки фактов действительности и фактов науки возможны археологическое исследование и сама археоло- гическая наука. В свете изложенного трудно согласиться с мнением Я. А. Шера о том, что различение разных категорий фактов, действительно- сти и науки может каким-то образом отразиться на многознач- ности понятия «археологический факт» ". Верно, что «сами памят- ники непосредственно не являются археологическими фактами» и что «последние формируются на основании эмпирических наблю- дений» ". Но правомерно ли лишать памятники статуса фактов действительности и ограничивать само понятие факта только по- нятием факта науки, археологического факта? Оспаривать на- личие фактов действительности вряд ли возможно, а если нельзя, то отличать факты действительности от фактов науки представля- ется необходимым. Такое различение, конечно, никак не может отразиться на многозначности понятия «археологический факт». В свою очередь, как уже отмечалось, в археологии, кроме эмпири- ческих фактов науки, которые «формируются на основании эм- пирических наблюдений», важное значение имеют реконструируе- мые факты истории, которые тоже являются фактами науки, но формирующимися уже на теоретическом уровне на базе фактов эмпирических. 
Указанные категории фактов действительности и науки исто- рически и логически связаны между собой. Так, на базе фактов прошлой исторической действительности формируются факты дей- & t; твительно ти ископаем й. Воп о о т м, ка ов механ зм преобразования из одной категории в другую, является важной познавательной проблемой. Как полагают некоторые исследовате- ли, его может объяснить «особая теория образования археологи- чсских памятников» ". Этим, однако, не исчерпываются задачи археологического познания. Перед археологией как исторической наукой стоит сложнейшая задача реконструкции фактов и про- цессов социального прошлого на базе эмпирических фактов. Ее решение возможно лишь в результате разработки особой теории и методов социальных реконструкций прошлого. Проблемы исторических реконструкций. Это наиболее сложный и наименее методически и теоретически разработанный раздел археологического познания. Следует заметить, что в археологиче- ской литературе высказывалась точка зрения о том, что проблемы исторических реконструкций вообще не относятся к задачам археологической науки, что это задачи особой науки — палеоисто- рии: «археология не в состоянии выработать „единиц" реконст- рукции в силу своей природы» ". С этим утверждением трудно согласиться. Оспаривать важное значение археологических ис- точников как источников исторических не приходится. Без опоры ~а них невозможна наука о прошлом человечества. Если при этом учесть специфику археологических источников, интерпретация ко- торых может быть выполнена только специалистом-археологом, владеющим соответствующими методами, отрицать задачу истори- ческих реконструкций в археологии не приходится, поскольку она не может быть выполнена другими науками. Не менее важно и то, что археологические источники являются единственными источни- ками для изучения огромнейшего периода человеческой истории, насчитывающего около 2 млн лет. Закономерно ли в этом случае отказывать археологической науке в праве решать проблемы исторических реконструкций? Иногда в качестве синтетической науки, осуществляющей реконструкцию начального и древнейшего периода человеческой истории, рассматривают историю первобыт- ного общества ". Но и в этом случае непременным, важнейшим компонентом всегда выступают археологические источники. Иг- норировать археологические источники и археологию при решении проблем реконструкции исторического прошлого не приходится. В свою очередь было бы грубейшей ошибкой исходя из специфики археологических источников и особенностей методики историче- ских реконструкций утверждать, что археология и исследует, и реконструирует свою особую «археологическую историю». Историческое прошлое — единственно и едино. Сколько бы наук ни участвовало в реконструкции прошлого, речь всегда может идти только о реконструкции одной истории, истории социальной. Суть исторической интерпретации, реконструкции прошлого в археологии нередко рассматривают как своего рода «„перевод" 15 
со специфического языка археологии на общий язык исторических наук& t; ~ В э ом определе и в основ ом схвач на су ь, содер ние интерпретации, реконструкции социального прошлого. Однако следует подчеркнуть, что в данном случае речь идет о весьма спе- цифичном археологическом языке, для перевода которого на язык истории требуется особая методика. И хотя, как полагают от- дельные исследователи, «некоторые общие правила реконструкции исторических фактов из археологических наблюдений существу- ют» ', сама постановка задачи необходимости эксплицитного из- ложения «методов исторического объяснения археологических данных» свидетельствует об отсутствии в настоящий момент общих правил объяснения, реконструкции в археологии. Процесс реконструкции представляет собой многоуровневую процедуру ис- следования, основные звенья которой остаются пока еще не вполне определенными. В литературе известно, например, мнение о том, что интерпретация археологических данных не представляется ли- нейной и, что самое важное, «между археологическими фактами и их историческим объяснением нет строгой предопределен- ности и причинно-следственной связи», иначе «мы бы не имели диаметрально противоположные объяснения одних и тех же мате- риалов» ". Наличие диаметрально противоположных объяснений одних и тех же материалов — факт бесспорный. Но значит ли это, что между археологическими фактами и их историческим объяс- нением нет строгой предопределенности? Полагаю, не значит. В противном случае историческое объяснение археологических фактов было бы неизбежно обречено на субъективизм и произвол. Если к тому же, как утверждает Я. А. Шер, «в историческом объяснении археологических фактов интуитивные методы всегда будут занимать больше места, чем в любом другом разделе археологии» ", то тем самым фактически отрицается возможность объективной, научной интерпретации археологических фактов ис- торической реконструкции прошлого. Признавая, с одной стороны, неизбежность множественности исторических объяснений, трудно согласиться с тем, что решение проблемы здесь сводится к выбору из них наиболее непротиворечивых. В этом случае важно выяснить, идет ли речь о непротиворечивости всей системы археологических фактов или о внутренней непротиворечивости самих объяснений. А ведь это далеко не одно и то же. Вполне возможно, что внут- ренне непротиворечивых объяснений может быть несколько. Тог- да возникает вопрос, какому из них следует отдать предпочтение. Оспаривать наличие разнобоя в исторических объяснениях, субъективизма применяемых интуитивных методов не приходится. Тем не менее суть проблемы в том, являются ли они неизбежными и вытекают ли они из существа, возможностей археологической науки или объясняются изъянами самой археологической методики и теоретической ее неразработанностью. В этих условиях чрезвычайно важное значение приобретает проблема выработки объективных критериев исторической ин- терпретации и реконструкции. Было бы неверно утверждать, что 
Ф попытки поиска таких критериев не предпринимались. Однако они до сих пор остаются должным образом неоцененными, необоб- щенными. Проблема исторических интерпретаций и реконст- рукции в археологии нуждается в специальной разработке их научной теории. Последняя в свою очередь может быть успешно осуществлена при условии теоретического осмысления таких основополагающих понятий, как «археологический факт» и «ре- конструированный факт истории». А это обусловливает необходи- мость разработки двух блоков теории: 1) теории археологического источниковедения, базирующейся на археологических фактах; 2) теории общественного развития, базирующейся на обобщении и установлении закономерностей фактов социальной истории. При этом следует заметить, что теория археологического источнико- всдения, естественно, должна разрабатываться археологами в рамках самой археологической науки. Однако одной только теории археологического источниковедения недостаточно для осуществления исторических интерпретаций и реконструкций. Для того чтобы осуществить «перевод» с языка археологических фактов на язык социальной истории, необходимо овладеть «язы- ком» и «грамматикой» социальной истории. Последние форми- руются вне рамок археологической науки — историческим ма- териализмом, а также на базе совокупности данных всех общест- венных наук, в том числе социологии, этнографии, культурологии и др. Поскольку языки археологического источниковедения и социальной истории прямо и непосредственно невыводимы друг из друга, нужна особая теория их «перевода». Подлинно научный «перевод» может быть осуществлен только на более высоком уровне, который призван соотнести положения и понятия теории археологического источниковедения с положениями и по- нятиями теории историко-социального развития. Этот уровень по существу и будет теорией предмета археологической науки: ее объекта (археологических источников) и целей познания— реконструкции прошлого человечества на базе археологических источников. ' Иванов Г. М., Коршунов А. М., Петров Ю. В. Методологические проблемы исторического познания. М., 1981. С. 5. ' Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 12. С. 717. ' Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 230. ' Плеханов Г. В. Избр. филос. произведения. М., 1956. Т. I. С. 679. ' Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 149. ' Гекикг В. Ф. Объект и объективный предмет знания археологической науки // Теория и метод археологического исследования. Киев, 1982. С. 10. ' Там же. ' Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 29. С. 229. ' Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 85. '" Пассек Т. С. Периодизация трипольских поселений (111 — 11 тысячелетия до н. э.) // МИА. 1949 № 10 С. 133. " Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 19. " Клейм Л. С. Археологические источники: Учеб. пособие. Л., 1978. С. 61. Там же. 17 
'4 Викторова В. Д. Археологический факт // Вопр. археологии Урала. 1975. Вып. 13; Захарук Ю. Н. О понятии «факт» в археологической науке//СА. 1977. № 4; Шер Я. А. К характеристике понятия «археологический факт» // Проблемы реконструкции в археологии. Новосибирск, 1985. "Ирибаджаков Н. Клио перед судом буржуазной философии. М., 1972. С. 255. "Там же. С. 209. "Блок М. Апология историка или ремесло историка. М., 1973. С. 33. "Шер Я. А. К характеристике понятия... С. 10, "Там же. С. 14. '~ Sullivan А. R. Inference and evidence in archaeology: А discussion of the conceptual problems // Adv. Archaeol. Method and Theory. 1978. Vol. 1. P. 192. ~' Бочкарев В. С. К вопросу о структуре археологического исследования // Те- зисы докладов сессии, посвященной итогам полевых археологических исследова- ний 1972 г. в СССР. Ташкент, 1973. С. 58. ~' История первобытного общества: Общ. вопр. Пробл. антропогенеза. М., 1983. С. 10, 11. " Шел Я. А. Методологические вопросы археологии // Вопр. философии. 1976. № 10. С. 74. "Там же. '~ Там же. С. 75. "Там же. 
КАМЕННЫЙ ВЕК МЕКСИКИ И ЦЕНТРАЛЬНОЙ АМЕРИКИ Х. Л. Лоренсо На территории Мексики встречаются перепады высоты от 5700 м над уровнем моря до 30 м ниже этого уровня, пустыни с песчаными барханами и влажные тропические джунгли. Две трети ее террито- рии — настоящие тропики, одна треть — субтропики. Я хочу под- черкнуть разнообразие природных условий Мексики, поскольку это нужно для понимания палеоландшафтов, существовавших здесь в верхнем плейстоцене, при переходе к голоцену и в его начале. Имеющиеся данные о том, что рассматривается в качестве наиболее древних остатков человеческой деятельности на Амери- канском континенте, необходимо организовать в более или менее взаимосвязанный комплекс. Ряд соответствующих работ, имеющих описательный характер, уже появился. Разрабатывались различные системы периодизации, т. е. дела- лись попытки по существовавшим данным представить ход про- цесса, в соответствии с которым можно установить время появле- ния в Америке первых людей, степень их культуры, последующие перемещения и развитие. Первая появившаяся классификация относила все находки, которые по той или иной причине представ- лялись наиболее древними, к периоду «раннего человека». Первым употребил указанный термин А. Грдличка. Это выражение, перво- начально относившееся исключительно к человеческим останкам, в англоязычной литературе Северной Америки стало названием древнейшего этапа культурного развития. В связи с находкой в 1926 г. в Фолсоме (Нью-Мексико) каменных орудий вместе с ископаемым бизоном появились неопро- вержимые доказательства сосуществования человека с ископаемы- ми животными и тем самым его значительной древности '. Позднее В. Робертс' употребил слово «палеоиндейский» применительно к останкам первых обитателей Северной Америки, но термин оказался неудачным, так как соматический тип первых обитателей Северной Америки необязательно имел сходство с обликом индей- цев, встреченных европейцами. Этот термин, относившийся к насе- лению, жившему более 6 тыс. лет назад, не был достаточно показателен. Кроме того, так квалифицировались лишь те, кто © Х. Л. Лоренсо, 1990 l9 
охотился исключительно на вымерших животных на западе Север- ной Америки и использовал желобковые наконечники метатель- ных орудий. Затем Дж. Гриффин ' применил термин «неоиндейский», чтобы определить более поздних обитателей, а А. Смит ' добавил к нему название «мезоиндейский» для тех, кто занимал промежуточное положение. Даже допуская приемлемость этих терминов, необхо- димо помнить, что их первоначальное применение ограничивалось Северной Америкой и определенным временем. Хотя в настоящее время оно вышло за рамки первоначальной территории и хроно- логии, использовать их для остальной части континента необосно- ванно. Кроме того, сейчас вошло в употребление (без определенного авторства) выражение «предпалеоиндейский», относящееся к на- ходкам более ранним, чем «палеоиндейские», т. е. хронологически наиболее древним, где отсутствуют желобковые каменные наконеч- ники. В определениях «предпалеоиндейский, палеоиндейский, мезо- индейский и неоиндейский» скрыто присутствует диффузионист- ский подход. Он связывает с каждым из этих терминов новую группу туземного населения, что предполагает прохождение ряда волн переселенцев, каждая из которых несла собственный культур- ный багаж, без заметной связи с прочими. По классификации Д. Сахма, А. Кригера и Е. Джелкса ' разви- тие культуры на территории Техаса прошло следующие этапы: палеоамериканский, архаический и неоамериканский. Хотя она базировалась на материале, собранном в штате Техас, ее можно применить и для более широких обобщений. Г. Уилли и Ф. Филлипс со ссылкой на свою более раннюю работу ' разработали систему, в которой все самое древнее относи- лось к этапу камня, первоначально названному ранним камнем, который подразделялся на нижний и верхний. Первый. из них был связан с индустрией маловыразительных отщепов и нуклеусов без определенной специализации, изготавливавшихся преимуществен- но, если не единственно, техникой скола. Второй характеризовался индустриями, демонстрирующими более развитую технику обра- ботки, включая изготовление ножей и копьевидных наконечников метательных орудий с желобками и без них. Позже авторы отка- зались от этого деления и все самое древнее стали относить к этапу камня, а остальное — к следующему, архаическому этапу, который можно подразделить на нижний, где отсутствуют изделия из шлифованного камня, и верхний, где такие изделия есть. С учетом предшествующих работ А. Кригер ' пересмотрел проблему, стремясь охватить весь континент. В первую очередь он отметил, что существует стадия, на которой отсутствуют камен- ные наконечники метательных орудий,— стадия до наконечников с использованием каменных отщепов и нуклеусов и, возможно, метательных орудий с наконечниками из других материалов, таких, как кость и дерево. Затем следует палеоиндейская стадия, а за 20 
~нй — протоархаическая, на которой изменяются и переориенти- руются все древнейшие культуры Америки. Здесь впервые намечен отход от локальной точки зрения на эти периоды и сделана попытка взглянуть на них в масштабах всего континента, а не только Северной Америки. Через несколько лет после появления работы А. Кригера мне пришлось разработать периодизацию, которая отразила бы хроно- логию и эволюцию культуры и куда были бы включены находки, сделанные в Мексике'. Для начала использовалась гипотеза об этапе камня, в котором объединялось все то, что на других континентах относится K пе- риоду палеолита. Мы считали, что нужно избежать применения понятия «палеолит», имеющего хронологические рамки и периоди- ~ацию, которые невозможно прямо экстраполировать на Америку. Основным критерием была технология, но мы также смогли использовать надежные выводы об экономике, поскольку в раско- панных памятниках есть материалы, достоверно свидетельствую- щие об элементах хозяйственной жизни. Социально-политические аспекты, которые неизбежно существовали, хотя и в несложных формах, обычно труднонаблюдаемы и могут быть объяснены лишь с привлечением крупных эволюционных концепций, разработанных .Л. Морганом и Ф. Энгельсом. Хронология представляла определенные трудности, так как дат, которыми мы располагали, было мало, соответствующие материа- лы скудны, а исследования, заслуживающие внимания, немного- численны. Каменный век был подразделен на горизонты. При этом и качестве критерия различия мы опирались на технику изготовле- ния и использования каменных индустрий с учетом вытекающих из них экономических и даже социальных последствий. Номенклатура горизонтов была выработана путем подбора тер- минов, которые содержали бы объединяющее понятие, в данном случае «литический», и определение, подчеркивавшее степень их различия (рис. 1). Для самого древнего горизонта был принят термин «археолитический» вЂ” по его созвучию древности. Это слово уже использовал Ж. де Морган ' в отношении нижнего палеолита. Тогда оно не получило широкого распространения, а здесь было принято для определения древнейшего периода. Следующий горизонт, более молодой, назван «сенолитический». Этот термин тоже уже был использован Х. М. Уестропом и также не привился. Последний горизонт — «протонеолитический». Тер- мин впервые применил Г. Обермейер " вместо «мезолитический», который он считал неоправданным. В нашем случае так назван горизонт, предшествующий неолиту. Археолит характеризовался крупными орудиями, изготавли- вавшимися обычно техникой скола. Иногда встречаются двусто- ронне обработанные орудия. Материал небольших размеров пред- ставлен массивными и широкими отщепами, из которых выделыва- ли скребки и скребла. Есть также зубчатые орудия. Часто встре- чается скалывание под тупым углом — техника типа клектонской. 
Охотники-cuEuPumsnu Сибиротсли-охотникн ,Ьмлсделмрг 1 gnu11- гухапут- вне 6 7 у ф 1~ 1о Ф~ 17 w 1У ~ц~ 11 п ~ zs ~~ Z7 ~& t; ф 71 ~~ Л7 &l ;~ 77 ое солевЂ Х слсиы ники тели- охотники I жеолшп Рис. 1. Периодивацин каменного века Мексики и Центральной Америки 22 Приспособлений для растирания не было. Характерно отсутствие наконечников метательных орудий, но не следует забывать, что их могли делать из разрушающихся материалов. Обильно представ- лены орудия из кости. В целом типология достаточно ограниченна и орудия имеют минимальную специализацию. Можно думать об этапе, преиму- щественно собирательском с малым удельным весом охоты. Счи- тается, что памятники этого горизонта принадлежат к традиции нуклеусов и отщепов, имеющей своим источником юго-восток Азии. Надо отметить, однако, что технологически отщепы не существуют без нуклеусов, от которых их откалывают, а наличие нуклеусов говорит о производстве отщепов, т. е. это неразрывный бином, встречающийся в различной степени во всех каменных индустриях, поэтому говорить о традиции нуклеусов и отщепов неправомерно. Сенолит по небольшим, но существенным отличиям разделен на две фазы — нижнюю и верхнюю. В нижнем сенолите при- сутствуют каменные наконечники метательных орудий и среди них — листовидные, отдельные из которых имеют более или менее заметные желобки, а также черешковые. Последние могли поя- 
виться путем сильногQ истирания краев нижней трети наконечника. 11пблюдается типологическое разнообразие, что позволяет гово- рить о специализации орудий с соответствующими технико-эконо- мическими последствиями. Появляется техника отжимной ретуши, используются отбойни- кп из мягкого материала (дерева или ности), отмечается тенден- ция к лучшей обработке изделий. Встречаются ножи и много- ~ ранные нуклеусы. Приспособления для растирания отсутствуют. 11ероятно, центр тяжести' в хозяйстве смещается в сторону охоты, .~отя одновременно с описанным комплексом встречаются опреде- ленные фазы комплекса так называемых культур пустыни, не имев- гпие, однако, большого значения. К ним могут относиться находки & t; кре е и скреб о в Ниж ей Калифор ии Ни в коем случае нельзя называть этот период временем ()xoTHHKQB за мегафауной или за мамонтами, так КВК, хотя и добывались очень крупные животные, это могло иметь место лишь в крайне редких случаях, например при загонной охоте, гребующей участия многочисленной группы людей. В верхнем сенолите отмечается большое разнообразие изделий, изготовленных путем оббивки и отжимной ретуши с достаточным пниманием K форме и ее завершенности. Характерно многообра- зие каменных наконечников и метательных орудий с черешками и лопастями, хотя продолжают существовать и листовидные. 11оявляются приспособления для растирания — ступы и плоские камни, предшественники зернотерок. Можно отметить зарождение техники noJIHpoBKH камня не только на ранее известных орудиях, по и на отдельных деталях других изделий. Несомненна техноло- гическая сложность производства, о чем можно судить по много- численности типов изделий. Период начинается с исчезновения плейстоценовой фауны и расцвета собирательства. Делаются первые шаги к одомашнива- нию растений — различных видов тыкв, перца, амаранта, кукуру- зы и, может быть, фасоли. Протонеолит — переходный горизонт. Локализованный в от- дельных районах, он вначале, вероятно, был шире распространен, чем в более позднее время, Не имей он самого отличительного признака — возделываемых растений, его памятники можно было бы спутать с памятниками «культур пустыни». Кукуруза, тыква и фасоль становятся культурными растения- ми, улучшенными и более продуктивными, чем в предшествующем горизонте. При этом раннее земледелие имело ограниченный характер, и в составе питания большую роль продолжали играть охота и собирательство. Необходимость ухаживать за посевами заставляла жить на одном месте по меньшей мере по нескольку месяцев в году, хотя возможно также, что в этих поселениях постоянно обитала лишь какая-то часть населения, а другая ero часть использовала временные более или менее удаленные стоянки, эксплуатируя другие ресурсы, часть которых в виде полуфабри- катов доставлялась в постоянные резиденции. Это могли быть 23 
излишки продукции рыболовства или охоты, соответственно высу- шенные, копченые или соленые, зерна или сухие фрукты. Начи- нается возделывание хлопка, но о способах его использования данных нет. Отмечаются общее уменьшение размеров каменных изделий и большее внимание ко вторичной их отделке. Эта тенденция к законченности формы заметна как на предметах из полирован- ного камня, так и на ступах и зернотерках, которые рассматри- ваются уже не только в качестве утилитарных предметов. Ведутся поиски их лучшего внешнего вида и соразмерностей. Техника шлифовки используется и для бус, топоров, топориков, долот и прочих изделий. Завершает этот горизонт появление керамики, которая приходит на смену камню или высушенным тыквам в качестве материала для приготовления сосудов. Именно поэтому формы сосудов часто приближаются к растительным. У В. Хейнеса "мы находим другую периодизацию, основанную на климатических колебаниях, связанных со стадиями наступле- ния и отступления ледникового покрова Северной Америки. Вы- деляется палеоиндейский период, подразделенный на ранний, сред- ний и поздний субпериоды. Ранний субпериод, связанный с аль- тонским оледенением, относится ко времени более ЗО тыс. лет назад, хотя полной уверенности в его существовании нет, посколь- ку с ним связывают серию кремней с сомнительными следами обработки. Средний палеоиндейский субпериод датируется време- нем между 28 и 11,5 тыс. лет назад и соответствует фармдаленской, вудфордской и тукрикской подстадиям, связанным с отступлением, наступлением и новым отступлением ледника. К началу субпериода (фармдаленская подстадия) относятся наконечники на отщепах, односторонние скребки и клинья и, возможно, ножи. Позднее появляются двусторонние листовидные наконечники (некоторые с черешком), наконечники и иглы из кости и скребки разных типов. В позднем палеоиндейском суб- периоде встречаются разнообразные желобковые наконечники и ассоциирующиеся с ними изделия из камня и кости. Самую последнюю периодизацию — А. Нелькен-Тернер и P. Мак Нейша "— суммарно можно представить так. Фаза 1. В Северной Америке от 70 до 40, а в Южной Амери- ке — свыше 20 тыс. лет назад. Набор орудий составляют двусто- ронне обработанные режущие орудия, крупные рубила, возможно, топоры, односторонне обработанные орудия с вогнутым лезвием и ретушированные отщепы. Это весьма плохо определенная и в це- лом умозрительно выделенная фаза. Фаза 11. В Северной Америке от 40 до 25, в Центральной— от 25 до 15, а в Южной — от 16 до 12 тыс. лет назад. Включает односторонние наконечники метательных орудий, концевые резцы, крупные плоские отщепы с ретушью по краю и плоско-выпуклые отщепы с зубчатым краем. Среди KocTHHblx изделий есть наконеч- ники, скребки и резцы. Встречаются также отдельные бифасы, достаточно специализированнь1е. 24 
Фаза 111. В Северной Америке — от 20 до 13, в Центральной и Южной — от 15 до 11 тыс. лет назад. Определена недостаточно хорошо. Присутствуют листовидные, двусторонне обработанные наконечники, ножи, различные резцы, плоско-выпуклые скребки, килевидные скребла, режущие орудия и односторонне обработан- ные скребки полулунной формы. Фаза IV. В Северной, Центральной и Южной Америке — от 13 до 10 тыс. лет назад. Включает культурные комплексы, названные и Северной Америке «льяно» и «плано» (комплексы степей, равнин), а в Южной — памятники с наконечниками типа «рыбий хвост». Рассмотренные периодизации, за исключением схемы В. Хейне- са, совпадают в основных терминах. Во всех случаях выделяются четыре фазы, иногда сводящиеся к трем, которые идут последова- ~ельно от меньшей к большей сложности культуры, хотя это и необязательно линия эволюционного развития. Каждая фаза, го- ризонт или стадия (в зависимости от того, как называет ее тот или иной автор) имеет достаточно широкие хронологические рам- ки. В комментировавшейся работе А. Кригера предложена клас- сификация, охватывающая весь континент с севера на юг, так же, как это делают А. Нелькен-Тернер и P. Мак Нейш, которые, кроме того, намечают хронологию и указывают в весьма общих границах способы производства, Периодизация, которую предлагаю я, не фиксирует твердую хронологию и тем более генетическую цепочку типов орудий. Речь идет лишь об установлении последовательности укладов жизни, начиная со средств производства, куда включается и соответст- вующая экосистема, и кончая (там, где это возможно) социаль- ными отношениями. Все это не зависит от фактора времени. В действительности можно, хотя и со значительными вариациями, определить начало и конец горизонта, но очевидно и то, что уклады жизни, приписываемые каждому из горизонтов, сохранялись наря- ду с другими вплоть до появления европейцев. В любом способе производства средствами производства яв- ляются орудия. Но в них включается и экосистема, что определяет возникновение вариантов, различия между которыми можно выра- зить только понятием «уклад жизни». Эти варианты существуют, перемежаясь, внутри одного определенного способа производства. Возможно, определенная группа могла практиковать различные жизненные уклады в зависимости от времени года, что на тер- риториях с большой высотной изменчивостью на незначительных расстояниях, например, позволяло эксплуатировать экосистемы при небольших перемещениях, вписанных в один годовой цикл. Вместе с возможностью эксплуатации различных экосистем, обусловливавшей различия в наборе орудий, встречаются также случаи связи только с одной экосистемой, предоставляющей сред- ства существования в течение всего года, причем средства ее эксплуатации (прежде всего орудия) могут использоваться noose- редно. Особенно это касается прибрежной экосистемы. 25 
В то же время могла существовать система обмена, посредст- вом которого все обитатели одного района обменивались различ- ными продуктами. В процессе обмена между группами, каждая иэ которых имела свой уклад жизни, вступали во взаимодействие и различные группы укладов. Американский континент протянулся с севера на юг от аркти- Рис. 2. Древнейшие иамятники Нового Света 1 — Олд-Кроу, 29 000~2000 2 — Американ Фола 43 000; 3 — Мндоукрофт, 19 610~2400; зооо 4 — Купертаун, 20 400 ~450; 5 — Санта-Роса, 37 000; б — Седралв, ЗЗ 000~ 1800; 7 — Тла- пакойн, 21 700~500; Ю вЂ” Каулапан, 21 850~850; 9 — Таама-Таама, 16375~400; 10— Элв-Абра, 12 400~160; I1 — Гнтарреро, 12 560~360; /2 — Пнкнмачай, 14 150~180; И вЂ” Ду- Мею, 12 200~600;И вЂ” Керео, 12 000~195; l5 — Тагуа-Тагуа. 11 380~320; 1б — Монте- верде, 14 000 — 12 000; l7 — Лос-толвдос, 12 600~600; 18 — Фелл-Кейв, 11 000~170 26 
инского полярного круга почти до антарктического. Измерив ломаную линию, проходящую от американского берега Берингова пролива до Патагонии, мы получим расстояние примерно в 15 тыс. км, которое при пешем передвижении должно было увеличиться по меньшей мере на треть. Время, необходимое для прохождения этого пути, очень велико. Для процесса заселения Американского континента сущест- нуют две хронологии — длинная и короткая. Я принадлежу к сто- ронникам длинной хронологии. Думаю, что наиболее древние находки, еще немногочисленные, датируют появление американцев примерно 30 тыс. лет назад, и не считаю приемлемым утверждение, по которому первые люди появились на континенте не ранее I1,5 тыс. лет назад, так как для этого времени мы имеет доказа- тсльства присутствия людей уже на крайнем юге Южной Амери- ки (рис. 2). Укорачивание хронологии отрицает серию противоре- чащих ему фактов. Защищая древнейшие находки, необходимо учитывать их бедность и явную скудность. Иэ малого количества информации следует, что население было малочисленным и раз- бросанным, но что его вообще не существовало, надо еще до- казать. В табл. 1 дается беглый обзор некоторых иэ наиболее древних 1'аблица 1. Древнейшие датированные аркеологические накодки Нового Света Источник 29 100~- — 2000 ) 43 000 20 400 + 450 19 610~2400 Мог!ап, 1980 Hopkins, Butler, 1961 Anderson, 1975 Adovasio à. î., 1980 GX-1567 Grn-3931 GX-1216 Олд-Кроу, Юкон Американ-Фоллз, Айдахо Купертаун, Оклахома Мидоукрофт, Пенсиль- вания Санта-Роса, Калифорния Огг, 1968 Berger, 1980 UCLÀ-749 UC LÀ-21000 А, В, С, D 1-10438 ) 37000 ) 40 000 31 850~ 1600 Седраль, Сан-Луис, Потосн Loгеnzo, Alva rez, 1979 33 000 Е2700 — 1800 24 000~4000 21 700~ 500 21 850~850 16 375~400 12 400~160 GX-7686 А-794В 1-4449 W-1895 Н-0-999 Grn-85 Тлапакойя, штат Мехико Каулапан, Пуэбла Таима-Таима, Венесуэла Эль-Абра, Колумбия GX-1859 UC 1.А-1464 Gi(-4628 12 560~360 14 (50~180 12 200~ 600 12 000~195 11 380~320 14 000 — 12 000 12 600~600 11 000~ 170 Гитарреро, Перу Пикнмачай, Перу Ду-Мею, Бразилия Керео, Ч ил и Тагуа-Тагуа, Чили Монтеверде, Чили Лос-Тольдос, Аргентина Фелл-Кейв, Чили GX-1205 Fra-98 1-3988 27 Дата Памятник, местоположение (до настоящего лй анализа времени) Lorenzo, Mirambell, 1982 Lorenzo, 1972 Mjrambell, 1978 Szabo à. î., 1969 Gruhn, Bryan, 1981 Gorreal, Чап 4ег Hammen, 1970 Lynch, 1980 MacNeish, 1979 Guidon, 1981 Nunez а. о., 1981 Montane, 1968 Dillehay, 1981 Cardich а. о. 1973 Bird, 1970 
находок на континенте с учетом только тех, которые надежно датированы по С-14. Перечисленные датировки противоречат дате 11,5 тыс. лет, как максимальной древности заселения челове- ком Американского континента. Учитывая всю хронологию, делаем вывод, что первые обитатели его пришли иэ Северо-Восточной Азии не позже 40 тыс. лет назад и что другую предельную дату — 11,5 тыс. лет — можно принять только как время возрос- шей плотности населения. АРХЕОЛИТ Что касается памятников и находок, сделанных в Мексике н Цент- ральной Америке, то начальная дата археолита остается неизвест- ной, но следы присутствия человека обнаружены здесь со времени более 30 тыс. лет назад н встречаются как в направлении с севера на юг, так и с запада на восток (рис. 3). Рис. 3. Карта расиространения аркеологическик памятников эиоки аркеолита (30 — 14 тыс. лет наэад) 1 — Лагуна-Чапала; 2 — Седраль; 3 — Чапала-Сакоалько; 4 — ТлапакоВя; 5 — Каула- пан; 6 — Лолтуи; 7 — Ричмонд-Хилл; 8 — Теопнско-Агуатенанго; 9 — Рно-де-ла-Пасьон; 10 — Эль-Боске; 11 — Туррнальба 1, 2, 4, 5, 10 датированы по С-l4 а — памятники; б — изобата — l00 м 28 
На п-ове Нижняя Калифорния существуют следы озера — Ла- гуны-Чапала, в котором еще недавно было немного воды. На террасах, связанных с колебаниями уровня озера, были найдены многочисленные каменные орудия. Возраст одной из террас опре- делен по корке селитры в 14 610~270 лет (Gak-4362) ". Речь пойдет о второй террасе высотой 8,5 м над дном озера. По состоянию селитры иэ горизонта В/Са можно предположить, что в этот период вода стояла ниже названного уровня и формирова- лась третья терраса на высоте 4,5 м, а материал первой и второй террас имеет возраст, предшествующий названной дате. Каменный инвентарь состоит из крупных бифасов и больших отщепов, найденных вместе с количественно преобладающими рубилами и режущими орудиями. Костных остатков плейстоценовой фауны не встречено, но раскопки, проведенные здесь, слишком незначи- тельны ". На Ранчо-Амапола, близ пос. Седраль в штате Сан-Луис-Пото- си, найдены очаг, имеющий дату 31 850~1 600 лет назад (1-10438), и дисковидный скребок, датируемый 33 300~ 1 00 2700 (GX-7686), с которыми связываются другие каменные и костя- ные орудия беэ четкой даты, хотя некоторые иэ них могут отно- ситься к периоду между 25 и 17 тыс. лет назад '~. Ф. Солорсано описал 30 костяных орудий иэ центральной части штата Халиско ". 15 иэ них собраны на берегах оэ Чапала, остальные — у оэ. Сакоалько. Все они несут следы обработки резанием, полировки или сверления и в высокой степени минера- лизованы. Два ударника представляют собой метаподии лошади, а поскольку остальные имеют сходную или большую степень мине- ралиэации и собраны в том же районе, то и их можно отнести к плейстоценовому возрасту. Еще ранее Ф. Солорсано описал другие орудия и костные остатки человека с той же степенью окаменелости ". Эти остатки были представлены вторым большим нижним правым моляром человека в возрасте не менее 50 лет и обломком правой части челюсти с остатками того, что могло быть вторым премолярным зубом. Они происходят иэ района оэ. Чапала и имеют высокую степень минерализации. По углю иэ очагов, найденных в Тлапакойе, вблизи г. Мехико, на плоском берегу оэ. Чалько, имеющем плейстоценовый возраст, получены две даты: 24 000 ~ 4000 (А-794В) и 21 700 ~500 (1-4449). В непосредственной связи с этими очагами, а также с еще одним, недатированным, встречены кучи костей. Среди них кости, принадлежавшие животным, в настоящее время исчезнув- шим, три обсидиановых отщепа, отщепы иэ местных пород камня и, кроме того, два обломка обработанной кости '~. Севернее плотины Вальсекильо, вблизи г. Пуэбла, в ущелье Каулапан, в аллювиальном слое было обнаружено скребло иэ обломка камня, датированное по моллюскам иэ того же слоя 21 850~850 лет назад (W-1895) '~. 29 
Каменные орудия иэ подъемного материала, найденного в гор- ной части штата Чиапас в зоне Теописка-Агуакатенанго ", послу- жили поводом для дальнейших исследований. А. Гевара Санчес опубликовал работу, с появлением которой стало возможным выделить характерную индустрию. Ее изучение продолжил Х. Гар- сия Барсена ". Речь идет о двух жилых горизонтах, имеющих одну и ту же индустрию с весьма малыми вариациями. Особен- ность нижнего горизонта в том, что он ассоциируется с плейсто- ценовой фауной — мамонтом и лошадью. По-видимому, это та же индустрия, что и локализованная Д. Пьюлстоном в Ричмонд-Хилл (Белиз)-". Она состоит в основном из ретушированных отщепов, скребков и орудий с зубчатым краем. Наконечники метательных орудий отсутствуют. Все изделия имеют нормальные размеры. Вне зависимости от прямой датировки и того, что она может дать, речь идет об индустрии, типологические характеристики которой позволяют включить ее, хотя и предположительно, в археолит. Продолжая обзор, можно напомнить, что на п-ове Юкатан с давних пор известен пещерный комплекс Лолтун, состоящий из провалов, галерей и полостей карстового происхождения, где был найден моляр лошади, возможно ископаемой, хотя уверенно утверждать это нельзя. В одной из сухих карстовых воронок указанного района — Уечиль, ведутся раскопки, при которых обнаружена плейстоценовая фауна — Equus conversidens u Bison bison — наряду с другими видами. Это связывает характерные остатки многочисленных периодов обитания человека с кремневой индустрией. Слой, подстилающий находки, идентифицирован как слой пепла вулкана Розо на о-ве Доминика и датирован 28 400 лет назад. В культурном слое датирующий материал до настоящего времени не встречен (Гонсалес Креспо, персональное сообщение). С переходом из Мексики в Центральную Америку находки, которые можно связывать с археолитом, становятся малочислен- ными, и некоторые из них весьма сомнительны, как, например находка на р. Пасьон в районе Петен (Гватемала) '4. Там были обнаружены окаменевшие костные остатки ископаемых камелидов, мастодонта, мегатерия и глиптодонта, а кроме того, некоторое количество каменных отщепов. На одной из костей найдены три надреза в форме буквы V, нанесенные твердым режущим орудием, возможно, краем каменного отщепа. В местечке Эль-Боске (Никарагуа) встречен комплекс остат- ков плейстоценовой фауны явно южноамериканского характера вместе с отдельными каменными предметами. По фосфору костей их возраст определен в интервале между более чем 32 000 (GX-3623) и 22 640~ (GX-3504) лет назад ". 900 Вполне возможно, что часть комплексов каменных предметов, обнаруженных М. Снарскисом в Турриальбе (Коста-Рика) '~, может быть включена в археолит, но до настоящего времени подтверждения этому предположению нет. 
СЕНОЛИТ И археологии всегда бывает трудно четко выделить переходные фазы и часто кажется, что весь горизонт сам по себе является таковым. В конкретном случае перехода от археолита к нижнему сенолиту мы не имеем четких критериев для его определения по находкам иэ тех памятников, где он наблюдается. Но в связи со всем сказанным ранее переход от археолита к нижнему сенолиту в Северной и Центральной Америке можно отнести ко времени около 14 тыс. лет назад. У многих авторов мы встречаемся со стадией, которая назы- вается «охотники за мегафауной». Это название связано с обнару- жением мест, где убивали и разделывали мамонтов и мастодонтов, и встреченными там орудиями или их фрагментами. Такие находки пе определяют ничего, кроме культурного горизонта. Являеюя бесспорным фактом то, что рассматривать охоту па крупных животных в качестве элемента культуры — означает возводить в норму случайную ситуацию. Без сомнения, находки скелетов мамонтов или мастодонтов с очевидными следами разде- лывания туш человеком нередки, но нужно учесть, что частота этих находок прямо связана с их броским характером — огром- ными развалами костей. Значительно более интересными являются находки мелких костей кролика или зайца, которые определенно показывают, что и их использовали в пищу те, кто охотился на хоботных животных. Охота на гигантских млекопитающих подразумевает наличие охотничьего оружия, имеющего достаточную пробойную силу, чтобы поразить жизненно важные органы животного. В данном случае этого не было, так как, кроме самого оружия, должно было бы иметься такое приспособление, с помощью которого оно прио- брело бы необходимые качества *. Другая возможность получения добычи заключалась в наличии социального устройства, способ- ного организовать охотников, вспугивавших и гнавших стадо жи- вотных так, чтобы они бросились с обрыва, попали в глубокие ловушки или увязли в топи. Но, скорее всего, смерть настигала хоботное животное тогда, когда у него уменьшались возможности самозащиты, что могло быть вызвано либо раной, либо болезнью. Не исключается и то, что животное могло увязнуть в болоте без вмешательства человека. Находки останков этих животных очень часты в тех местах, где ранее были болота. К тому же во многих случаях одна или две его ноги находились в полной анатомической сохранности и в вертикальном положении, т. е. в таком состоянии, как если бы они были глубоко в почве. Животное оказывалось беззащитным, и эту ситуацию было относи- тельно легко использовать для его добычи. Существует важная проблема, связанная с тем, что места убоя и разделки туш животных содержат специфические культур- * Автор, видимо, имеет в виду отсутствие копьеметалок, ио их могли делать из недолговечного материала (дерева) и вряд ли оставляли иа месте охоты (прим. ред. ) . 31 
ные остатки, определяемые особенностями выполнявшейся там деятельности. Это каменные наконечники метательных орудий, потерянные или забытые среди костей скелета, отщепы, отко- ловшиеся от режущего края, или очень мелкие чешуйки, указы- вающие на его затачивание. В отдельных случаях встречаются костяные орудия и спорадически — следы костров. Такая бедность культурными останками логична, поскольку обычно раскапывались скопления костей, при которых не могло быть других предметов. То немногое, что известно о прочих занятиях этих групп охотников, получено в местах их стоянок, пока еще весьма немногочисленных по сравнению с местами убоя животных. Найденные здесь кости принадлежат многим видам животных, что является вполне нормальным. Вышесказанное проясняет еще один важный момент, который касается предполагаемой массовой гибели плейстоценовой мега- фауны, вызвавшей длительную полемику. Одной из предпосылок такой массовой гибели животных считается появление человека в Америке не ранее XIV или XV тысячелетия. В настоящее время, как уже было показано, эта дата неприемлема. Другая пред- посылка — рост населения — не согласуется с редкими находками останков человека. Но существует еще одна очень важная пред- посылка, на которой мы и остановимся. Угасание мегафауны в течение плейстоцена характеризуется исчезновением огромных травоядных и сосуществовавших с ними хищников. В средних широтах Евразии прекратили свое существо- вание только четыре вида: Mammuthus, Coelodonta, Megaloceros, Ovibos. Однако на Американском континенте, к северу от Мексики, исчезли 32 вида млекопитающих, огромные травоядные, плотояд- ные и гигантские грызуны. В истории Земли массовая гибель животных организмов отме- чается сравнительно часто. Но близость во времени и точность датировки, возможные для конца плейстоцена, а также совпаде- ние с существованием человека делают данное вымирание в своем роде единственным и по сути отличным от всех остальных. Тезис о том, что причиной гибели плейстоценовой фауны Америки явилась деятельность человека, представляется несостоя- тельным еще и потому, что судя по количеству обнаруженных стоянок плотность охотничьего населения верхнего плейстоцена Евразии была много выше, чем в Америке, и невозможно себе представить, как менее многочисленное население могло истре- бить 32 вида животных, в то время как более многочисленное уничтожило всего лишь. четыре их вида. К вышесказанному можно добавить и сомнения, вызванные тем, что охотники верхнего плейстоцена (и отчасти голоцена) Африки и огромных пространств Азии так и не смогли полностью истребить местных хоботных животных. В составе костей, найденных в долине Техуакан в Мексике и относящихся к последней фазе нижнего сенолита, называемой здесь Ахуреадо (10 — 9 тыс. лет назад), высок процент костей 32 
кролика и меньше, но достаточно много костей ящериц, змей и различных птиц. Из представителей крупной фауны отмечены останки лошади и антилопы Питание растительными продуктами, полученными путем соби- рательства, тоже очевидно. Этому имеются прямые свидетельства. Б Техуакане" в интересующем нас горизонте использовались зерна сетарии, амаранта и многих других злаковых растений, которые невозможно идентифицировать. Употреблялись агуакате, зерна меските, туна и плоды чупандильи, а также волокна расте- ний — обычно листьев пальм, вероятно, для изготовления веревок. Мы ни в коей мере не отрицаем, что в период нижнего генолита истреблялись мамонты и мастодонты и что нельзя брать н расчет отсутствие их остатков в местах обитания, например н пещерах. Оно вполне естественно, так как неудобно, да и нет необходимости, переносить целиком куски туши, если можно, отделив мясо от костей, перенести его к месту потребления, где ()Ho не оставляет никаких следов. Не отрицается и тот факт, что в отдельных случаях велась вагонная охота, когда хоботных животных подгоняли к пропасти нли к болоту. Имеются прямые свидетельства последнего вариан- та, поскольку в долине Мехико было раскопано несколько мамон- ros с одной или двумя конечностями, глубоко погруженными н слой озерных отложений. Над ними лежали остатки расчленен- ного скелета. Из скольких человек состояла группа загонщиков и какую работу выполнял каждый из них, сказать нельзя. Здесь необходимо обратиться к соответствующей этнографической ли- тературе и предположить путем экстраполяции, как все могло быть на самом деле. Но делать это надо осторожно и только в порядке предположения, идти дальше и рассуждать о размерах групп, половом и социальном разделении в процессе деятельности мне представляется искусственным. Весь период сенолита — от 14 до 7 тыс. лет назад — входит и фазу перехода от ледникового к современному климату. По принятому подразделению нижний сенолит длился с 14 до 9, а верхний — с 9 до 7 тыс. лет назад. Первый из них — это время, когда заканчивается плейстоцен и начинается голоцен, или четвер- тичный период. Хотя оба культурных горизонта едины, их можно сравнить с частично одновременным верхним палеолитом Европы, когда начинают устанавливаться заметные различия археологи- ческих материалов по районам, что может указывать на этни- ческие различия. Нечто подобное, вероятно, имело место и в Аме- рике. Но прежде всего нужно иметь в виду чрезвычайное разнооб- разие природных условий, связанное с большой протяженностью территории Нового Света, включающей различные широтные пояса. Нет ничего более естественного, чем та быстрота, с которой в Америке установились конкретные различия между группами, имевшими единое происхождение, как только они расселились на обширных территориях континента со столь различными, в пре- 2 закаэ № 4043 
делах малых расстояний, условиями жизни и климатом. Вот почему в течение первых тысячелетий зоны обитания человека, называемые в антропологии культурами, были относительно огра- ниченны и даже, возможно, уменьшались в соответствии со време- нем года, пока климатические условия оставались постоянными. Однако, как только началось изменение климата, значительные изменения претерпел и ландшафт, а отсюда возникла необходи- мость в трансформации привычек и обычаев. Таким образом, кризис, предполагающий перемену климата в период между вудфордской и грейтлейской ледниковыми суб- стадиями, был связан с многочисленными и разнообразными из- менениями в достаточно широком культурном единстве нижнего сенолита. Ведь среда, в которой человек уже обосновался и адап- тировался, изменилась, причем не столько в местах, расположен- ных по соседству, сколько в значительно удаленных друг от друга. Таким образом, создалась ситуация, в которой нужно было из- меняться, чтобы выжить. Нельзя отрицать и то, что к этому времени уже существовали случаи специализации, связанной с временами года, или такой, которая требовалась для обеспечения существования на берегах лагун или в саванне. Судя по находкам, люди, употреблявшие желобковые наконечники, предпочитали ландшафт открытых пастбищ, а если в отдельных случаях их следы непосредственно связаны с руслами рек или лагун, то это вполне естественно и не говорит о специализации, направленной на освоение речных ресурсов, поскольку близость воды в данном случае свидетельствует лишь об ее использовании как дичью, так и населением. Таким образом, нижний сенолит начался в эпоху существова- ния специфических вариаций климата, что сказалось на характе- ристиках флоры и фауны. Пока господствовали холод и сухость ледникового периода, сохранялись одни и те же формы жизне- деятельности, но в конце плейстоцена происходит общее значи- тельное изменение климата с меньшими колебаниями в каждом отдельном регионе. Становятся необходимыми существенные и разнообразные модификации образа жизни, а если их не происхо- дило, население было вынуждено мигрировать, двигаясь вместе с зоной, в которой оно обитало. До настоящего времени в определенных районах Америки нижний сенолит характеризуется желобковыми каменными нако- нечниками метательных орудий. В тех районах, где их нет, на нижний сенолит указывают признаки образа жизни, связанного главным образом с охотой и в меньшей степени — судя по от- сутствию приспособлений для растирания — с собирательством растений. Чрезмерное внимание, которое на протяжении десятилетий было направлено на каменные наконечники метательных орудий, и пренебрежение к типологии остального каменного материала отразились в публикациях. В этой ситуации и мы вынуждены посвятить укаэанному виду материала несколько страниц. В ряде 
случаев наконечники, найденные вместе с мамонтом, использова- лись, как показало исследование Л. Мирамбель ", в качестве ножей. По сравнению с остальным континентом широта и количест- во, но не качество исследований, выполненных в США, таковы, что заставляют опираться прежде всего на материалы, найден- ные здесь. Хотя число элементов, характеризующих нижний сенолит, расширилось, включив, кроме остатков каменной индустрии, нако- нечники из кости и бивня мамонта, а также вторичные погребения с охрой, все же несомненно, что желобковые наконечники, когда они есть, остаются основным классификационным признаком. По классической работе Д. Сахма, А. Кригера и Э. Джелкса и другим публикациям" можно сделать вывод, что в Северной Америке существовало несколько традиций древнейших каменных наконеч- ников, сравнительно хорошо различаемых по морфологии, техно- логии, хронологически и пространственно. Наконечники типа Кловис, до настоящего времени древнейшие па Американском континенте, встречаются в изобилии в зоне между селениями Кловис и Порталес в Нью-Мексико и на смежной со штатом Техас равнине Льяно-Эстакадо. Обычно они листовид- ной формы с наиболее широкой частью в середине или ближе к острию. Основание имеет не очень заметную выемку. В отдельных достаточно редких случаях наиболее широкая часть приходится па близкую к основанию среднюю зону, придавая наконечнику подтреугольную форму. Края выпуклые, но могут быть достаточно прямыми, особенно у основания, где они обычно истерты. При этом в указанной части силуэта образуется сужение. Техника изготовле- ния достаточно груба — скалывание ударом камня о камень, возможно, с использованием более мягкого инструмента для обработки отдельных частей и без значительной ретуши. Желобки сделаны несколькими ударами с несколькими отщепами, в резуль- тате чего достаточно часто на одной стороне они получаются длиннее, чем на другой. Основание всегда вогнутое. Размеры наконечников колеблются между 6 — 14 см в длину и 2 — 4 см в ширину, но наиболее типичные имеют 8 см длины и около 3 см ширины. На востоке США найдены разновидности, которые назва- ны типами Огайо и Камберленд. У них контур нижней трети напоминает силуэт рыбьего хвоста. Как разновидности существуют также наконечники, нижняя часть которых полностью совпадает с наконечниками Кловис, но средняя и верхняя трети образуют своими прямыми сторонами острый угол. Геоморфологические условия, особенно активность эрозии, и одновременно меньшая степень развития сельского хозяйства и городов в полупустынных зонах США привели к тому, что здесь обнаружено больше памятников с желобковыми наконечниками. Хотя на более развитом востоке страны в подъемном материале таких наконечников найдено много больше, памятники встречают- ся значительно реже, поскольку они интенсивнее разрушаются. Таким образом, речь идет не о том, что с запада или юго-запада 2* 35 
люди с наконечниками Кловис позднее двинулись на восток и северо-восток, а о том, что судя по некоторым датировкам все могло быть и наоборот. По данным К. В. Хейнеса ", люди, которые использовали разнообразные наконечники типа Кловис, имели и орудия, сделан- ные на больших отщепах: разного рода скребки, скобели с выем- кой, односторонне обработанные ножи, различные резцы и комби- нированные орудия. Часты бифасы и орудия из кости и бивня мамонта, костяные наконечники копий ". Найдены также проколки и скребки, известен даже случай находки выпрямителя стрел. Вернемся к каменной индустрии. Здесь употреблялась техника продольных сколов. При этом либо использовался ударник из более мягкого материала, либо первоначальные сколы делались камнем о камень, а завершалась обработка другими приемами. Была известна отжимная ретушь, применявшаяся во многих случаях, например для снятия ударного бугорка на некоторых отщепах или изделиях. Большое внимание уделялось выбору лучшего кремня как по его физическим свойствам, так и с эстети- ческой точки зрения. В местах, где разделывались туши, часто встречаются мелкие чешуйки, указывающие на подновление режу- щего края. Обнаружены кострища размером не более 3 м в диаметре и глубиной около 20 см. Камней в этих кострищах не найдено. Очень важно наличие вторичных захоронений с красной охрой, что указывает на существование у живых определенных представ- лений о мертвых и в связи с этим заботы об их останках ". Наконечники типа Кловис, существовавшие более тысячелетия на площади в несколько сотен тысяч кв. километров, естественно, столь разнообразны, что в разных местах они получили разные наименования. Существует тенденция воспринимать носителей наконечников типа Кловис как новых переселенцев, ознаменовавших свое появ- ление на Американском континенте изготовлением этих наконеч- ников. Позже они исчезают и трансформируются в создателей наконечников типа Фолсом, которые, однако, могли быть другой группой того же или неясного происхождения. Затем население, изготавливавшее наконечники типа Фолсом, тоже исчезло, а при- было другое — с новым типом наконечников, и так до бесконеч- ности. Эти появления и исчезновения не согласуются с чем-либо конкретным, если мы рассматриваем процессы эволюции культуры, а не следуем слепо концепции культурных кругов. Мы считаем, что в действительности создатели наконечников типа Кловис появились около 11,5 тыс., а создатели наконечников типа Фолсом — около 11 тыс. лет назад '4. В Северной Америке первые просуществовали примерно до 10,8 тыс., а вторые — до времени около 9,8 тыс. лет назад. Поражают как огромные расстояния, на которые распростра- нились желобчатые наконечники от предполагаемого места их происхождения, так в отдельных случаях и неожиданные их дати- 
ровки. В Новой Шотландии на крайнем северо-востоке зоны воз- можного обитания человека, ограниченной ледниковым покровом, имеется одна из наиболее удаленных стоянок — Деберт с наконеч- никами, несомненно, принадлежавшими к разновидности Кловис, хотя и не очень типичной, так как они имеют весьма заметную выемку в основании, почему и были названы по месту-их находки наконечниками типа Деберт. Вместе с ними найдены наконечники, эквивалентные типам Плейнвью или Мильнесанд, и отдельные листо- видные орудия большого размера, а также скребки, провертки и прочие сопутствующие орудия и инструменты. Памятник дати- руется временем 10 824 ~ 300 (P-974) и 11 011 ~t-225 (P-975) лет назад ". К югу от основной зоны находок типа Кловис и родственных им наконечников метательных орудий на территории Мексики обнаружена серия находок желобковых наконечников преимуще- ственно на поверхности (рис. 4). Самые южные из известных до сих пор сделаны к северо-западу от г. Мехико, в штате Сонора. По единству каменного сырья в ряде случаев они согласуются с находками в Аризоне. Первыми в этом штате были находки Ч. Ди Песо в окрестностях Гуаймас, но еще ранее одно местона- хождение было открыто Х. Ашманном в южной части соседнего штата Нижняя Калифорния, в Сан-Хоакине ". М. Роблес Ортис сообщил примерно о 15 местах в Соноре, где он обнаружил облом- ки и четыре целых наконечника типа Кловис ". Здесь представлены все их варианты, включая те, которые чаще всего встречаются на востоке Соединенных Штатов и называются «длинный рыбий хвост». В Чиуауа на Ранчо-Колорадо и в Самалайукане" обнару- жены изделия, очень похожие на наконечники типа Фолсом. По- добные находки сделаны в Ла-Чупарроса (Коауила), Пунтита- Негра (Нуэво-Леон), Ранчо-Уейкер (Дуранго), Сан-Себастьян- Тепонауастлане (Халиско), Сан-Маркосе (Халиско) и в Сан- Хуан-Чаусинго (Тлашкала) '~. Но материалов из археологических раскопок в Мексике очень немного: пещера Куэва-дель-Теколоте (Идальго), где в раскопанной части в западине пола обнаружен желобчатый наконечник, не имеющий ни радиокарбонной, ни ка- кой-либо другой датировки, и пещера Куэва-де-лос-Грифос, где наконечник Кловис датирован временем в 9460~150 лет назад (1-10 761) ". Наконечник типа «рыбий хвост» найден на поверх- ности в 25 км к северо-западу от Белиза ". В Центральной Америке наконечники типа Кловис встречены на поверхности в Гватемале — в Чахбале и в Сан-Рафаэле и далее в Коста-Рике ". С другой стороны, на стоянке Лос-Тапиалес (Гва- темала), в раскопках также получены материалы типа Кловис, для которых определен возраст 10 710&amp 170 лет н зад (Тх-16 Другие были собраны на поверхности неподалеку в Пьедра-дель- Койоте 'з Но на юго-востоке Мексики и в Центральной Америке мы стал- киваемся с другой проблемой — присутствием наконечников «ры- бий хвост», также имеющих желобок, которые в Лос-Грифос встре- З7 
ввлмв f 1 1 ) l G ~е а б Рис. 4. Карта распространения памятников эпоки нижнего сенолита (14 — 9 тыс. лет назад) ! — Сасабе; 2 — Ранчо-Колорадо; 3 — Самалайукан; 4 — Ла-Чупарроса; 5 — Лагуна-Ча- пала; 6 — Ла-; 7 — Эль-; 8 —; 9 — Пласо-; 10 —; I I— Серро-Исабаль; 12 — Рио-Матапе; 13 — Лас-Пеиьитас; !4 — Тастиота; 15 — Серро- Прието; 16 — Гуаймас; 17 — Саи-Хоакин; 18 — Пунтита-Негра; 19 — Ла-Кальсада; 20— Ранчо-Уэйкер; 21 — Куэва-дель-Дьибло; 22 — Сан-Себастьян-Тепонауастлан; 23 — Сан- Маркос; 24 — Куэва-дель-Теколоте; 25 — Сан-Бартоло-Атепеуакан; 26 — Сан-Хуан-Чау- синго; 27 — Эль-Риего; 28 —; 29 — Куэва-Бланка; 30 — Гила-Накитс; 3!в Санта-Марта — Лос-Грифос; 32 — Киче; ЗЗ вЂ” Лос-; 34 — Сан-; 35— Ла-Эсперанса; 36 — Лас-Уакас; 37 — Турриальба; 38 — Лаго-Мадден 19, 21, 25 — 31, ЗЗ датированы по С-)4 а — памятники; 6 — изобата — IOO M чены вместе с наконечниками типа Кловис 4'. Они столь же типич- ны, сколь и наконечники со сторонами, вогнутыми у основания, называемые «длинный рыбий хвост». Согласно данным Х. Гарсии Барсена и Д. Сантамарии и обобщению, которое они сделали по работам М. Снарскиса и У. Брея, типичный Кловис — тип 1 имеет возраст от 11 500 до 9000 лет и распространен на юг до Турриальбы в Коста-Рике, а тип 2, или желобковый наконечник со сторонами, вогнутыми у основания, распространен от Ранчо-Уейкер (Дуран- го) до оз. Мадден в Панаме 4' и датируется по меньшей мере 9100 лет назад. Наконечники «рыбий хвост», или тип 3, часто встре- чаются на территории Южной Америки. Они найдены в пещере 38 'ч ,Эь Ii +' ..г —. ' ° 17, 1е)2 )' )Э~1Э 'М' ' 4 ° Ъ Ь Ф о ъ I /Ф / г -' / (J / ь) / / Ъ. I I /~ ) )- г 1 ч I ) I 1 ммвисмия ) ) г-Л" / 4 ,г' / 2 л' о Г ! 41 о г ) 4, /» .= 'еЭ2 ' ' „з ° ° /' еээ .-" ' / о ээ Al л / / / 1 ь / / 7 1 ) / ° г~ \ 4 ' // ~э~ I 1 
Фелл в Патагонии и датируются там 11 700~ 170 лет назад 3988) 46 Мы можем добавить, что наконечники типа 2 во всем похожи на некоторые желобковые наконечники, которые встречаются пре- имущественно в центре и на востоке Северной Америки, и что один наконечник типа «рыбий хвост» найден на поверхности в Нью-Мек- сико вместе с наконечниками Фолсом. Гипотеза о том, что наконечники «рыбий хвост» типологически и по своей хронологии происходят от наконечников типа Кловис 4', в свете последних находок и датировок не подтверждается. На са- мом деле они по меньшей мере одновременны Кловис, хотя и могли существовать достаточно долго. По моему мнению, одновременность и длительное существова- ние различных типов наконечников метательных орудий нижнего сенолита в Северной Америке не позволяют получить достаточно ясную картину, хотя в литературе уже выделены такие большие культурные комплексы, как Льяно, включающий желобковые на- конечники типа Кловис и Фолсом, а также следующий за ним во времени комплекс Плано. В нем объединяются ланцетовидные наконечники обычно с тонкой диагональной ретушью. Однако вместе с ними встречаются наконечники черешковые, а также сход- ные по форме с характерными для комплекса Льяно, что являет- ся явной хронологической несообразностью. Находка, которая могла бы помочь в решении части многочис- ленных проблем, была сделана на оз. Боракс ", где, как сообща- лось, был обнаружен комплекс наконечников Кловис (названных тогда Фолсом), Боракс-Лейк с выемками по углам, образующими лопасти и черенок, Сильвер-Лейк — листовидных с сужением в се- редине и Лерма-Каскад — иволистных. Кроме того, найдены зер- нотерки и терочники, грубая каменная ступка, а также скребки и скребла, проколки, резцы, ножи с пилящим краем, полулунные ножи-резаки, нуклеусы и т. д. Другой памятник, тоже ключевой— стоянка Леви в центре Техаса ', но информация о ней явно не- достаточнаа. Заслуживают внимания наконечники Сандия, несмотря на то, что высказывавшиеся предположения о существовании других местонахождений, кроме эпонимного памятника и соседней стоян- ки Люси в штате Нью-Мексико ~', не подтвердились. Один из двух вариантов наконечников имеет прямое основание с утончающей ретушью, которая напоминает начало желобка. Выше их залегают наконечники типа Фолсом, и, следовательно, наконечники Сандия им предшествуют. Они листовидные и характеризуются выемкой в нижней трети одной из сторон, так что получается подобие пле- чика. Длина различна — от 5 до 10 см, некоторые экземпляры сделаны очень грубо. Выделяются два подтипа: Сандия 1 — со стрельчатым силуэтом и округлым основанием, Сандия 2 — с поч- ти параллельными сторонами и прямым основанием, иногда с до- статочно заметной выемкой и даже с двумя небольшими желоб- ками. 39 
Проблема очень сложна, так как достаточно надежными яв- ляются только два названных памятника — пещера Сандия и Люси ". Когда они были найдены, их рассматривали как пред- шествующие по времени не только комплексу Фолсом, а также и Кловис. В действительности, доказательств последнего нет, и приписываемая им дата по С-14 оказалась недостоверной, что было показано А. Кригером ". Немного можно сказать об образе жизни изготовителей этих наконечников такого, что не было бы лишь логическим заклю- чением, поскольку известно слишком мало памятников. Если они и существовали как самостоятельная группа, что сомнительно, то не должны были ничем отличаться ни от современных им людей, возможно, живших в период Кловис, ни от следовавшего за ними населения периода Фолсом. Сомнение в их существовании увели- чивается с каждым днем. Кроме того, какие-либо признаки их при- надлежности к тому или другому периоду отсутствуют. Наконечники типа Фолсом более специализированы, чем нако- нечники типа Кловис, и обработаны с большим мастерством. Пред- ставляется, что они развились из последних. Обычно они меньше наконечников Кловис и имеют в длину от 2 до 7,5 см. У них стрель- чатый силуэт с выемчатым основанием из-за того, что оконечности краев выступают за его линию и образуют два небольших жала с каждой стороны. Иногда в центре выемки основания находится еще один маленький выступ. Желобок в большинстве случаев об- разован только одним сколом, занимающим большую часть на- конечников. Известны экземпляры, где желобок находится только на одной стороне. В большинстве случаев по краям отмечается очень тонкая ретушь. Края в нижней части наконечника имеют следы шлифовки с целью затупить здесь режущую кромку, видимо, для удобства привязывания. По К. В. Хейнесу ", между стоянками типа Кловис и Фолсом существует различие в том, что последние были больше из-за мно- гократного использования на протяжении длительного отрезка времени. Практиковалась загонная охота, когда стада бизонов гнали к обрыву, как это видно на памятнике Агата-Бейсин, датирован- ном 10430-<- 70 ет на ад (Р1-55 ). Зд сь ср ди артефакт найденных вместе с костяками бизонов, были сломанные костя- ные наконечники метательных орудий ~'. Но наличие на каком- либо памятнике желобковых наконечников не должно обязательно приводить к выводу о том, что обитатели этих мест были охотни- ками за крупной добычей. Существование различных способов изготовления желобковых наконечников или обработки боковых сторон, ведущей к появлению черенка, не означает быстрого рас- пространения одной группы людей, которое характеризуется этими различиями в отделке наконечников. Речь идет лишь о стиле, кото- рый мог передаваться при контактах групп. Желобковые наконечники дают некоторым специалистам повод предположить наличие в верхнем палеолите населения, прибывше- 40 
го из Азии, конкретнее — из Сибири, и быстро распространившего- ся по всей Северной Америке сначала по плоскогорьям Запада, а затем к северо-востоку, востоку, юго-востоку и югу. Доказать, что наконечники Кловис, наиболее древние из желобковых, при- надлежали лишь одной группе людей, непросто. Само существова- ние, а не только прибытие населения, характеризовавшегося этими наконечниками, недоказуемо, так как ни одного желобкового на- конечника в Сибири не найдено, а находки на Аляске имеют позд- гггого дату. Другие" полагают, что традиция изготовления желобковых наконечников возникла в Большом Бассейне и ее началом были так называемые наконечники-ножи с многочисленными желобками и слабо выраженным плечиком. Такие изделия, сильно патиниро- ванные, найдены на поверхности у оз. Чайна в пустыне Мохаве и датированы временем между 15 и 13 тыс. лет назад. Классические наконечники Кловис эволюционировали от предыдущих форм несколько ранее 11,5 тыс. лет назад, так как на наконечниках ука- занного типа, найденных в том же районе, патина отсутствует. В период улучшения климата в конце плейстоцена, когда леса, занимавшие эту зону, отступили, освобождая место степным паст- бищам, они распространились отсюда по плоскогорьям. Традиция черешковых наконечников метательных орудий тех- нологически не связана с традицией изготовления желобковых наконечников и может происходить, как считает А. Брайан ", от традиции наконечников Агата-Бейсин, Хелл-Гап и Иден. Она, по-моему, могла также развиваться из традиции изготовления листовидных наконечников при попытках сузить их среднюю и нижнюю части и как результат усиленного стирания боковых сто- рон в этом месте. Указанная традиция должна была зародиться в Большом Бас- сейне в конце плейстоцена. Ее истоки являются по меньшей мере такими же древними, как и у традиции изготовления желобковых наконечников. В Рок-Кэйв, штат Орегон, один наконечник типа Лейк-Мохаве датируется 13 200 лет назад. Наконечники с одним или двумя плечиками типа Парман, без сомнения, использовались в Большом Бассейне между 13 и 7 тыс. лет назад, а на Колум- бийском плато подобные формы появились более 10 и существова- ли до 8 тыс. лет назад. На юге Британской Колумбии подобные на- конечники употреблялись между 9 и 8 тыс. лет назад. Наконечники с прямоугольным черешком и лопастями доминировали начиная по меньшей мере с 10 тыс. лет назад, поскольку в долине Рок- Форт они отмечаются уже с 9 тыс., а на Великих Равнинах формы, входящие в тип Скотсблафф, как наконечники Сент-Джон и Фер- ствью на юго-востоке Колорадо, ранее чем 10 тыс. лет назад. Под именем Альберта они известны в штате Небраска около 9800 лет назад, а как субтрадиция, возможно, превалировали до 7300 лет назад на юге штата Альберта. Нужно учитывать также, что нако- нечники Кловис развивались из листовидной матрицы — этап, предшествующий желобковым наконечникам. 41 
Под различными названиями: Каскад, Лерма, Хобо, Аямпитин и т. д.— всегда значатся наконечники листовидные, лавролистные или иволистные и в некоторых случаях — с прямым основанием. Их двусторонняя обработка совершенствовалась со временем, и, если позволяло сырье, они становились более плоскими. Их сече- ние от ромбического приближалось к линзовидному — показа- тель улучшения техники скола, происходящего при переходе к контрударной ретуши. В принципе в эту группу следует включить и загадочные наконечники типа Сандия, так как их форма более близка к листовидной, чем к какой-либо другой. Интересно отметить, что между 35 и до 22 тыс. лет назад в Севе- ро-Восточной Сибири существовала культура Дюктай, в которой встречены листовидные наконечники. Они прослеживаются до 20 тыс. лет назад в так называемой восточносибирской традиции ". В Тлапакойе (Мексика) найден маленький двусторонний нако- нечник, который, хотя и не ассоциируется непосредственно с ко- стрищами, датированными временем более 20 тыс. лет, все же был обнаружен в том же слое. По степени окисления обсидиана он да- тирован временем 22 тыс. лет назад ". Несомненно, что по боковым выемкам этот наконечник очень близок к типу Сильвер-Лейк ". Если трудно определить момент перехода от археолита к ниж- нему сенолиту, то еще сложнее найти признаки перехода между нижним и верхним сенолитом. До определенной степени его можно наметить, опираясь на отсутствие одних материалов и наличие дру- гих. Но мы уже видели, что критерий присутствия или отсутствия желобковых наконечников неудовлетворителен, когда мы имеем дело с теми, которые существовали достаточно долго. То же отно- сится к листовидным наконечникам. Своим присутствием или от- сутствием они не характеризуют тот или другой субгоризонт, так как речь идет о простой форме, которая могла возникнуть в самые различные периоды. Может быть, наиболее характерным элемен- том культуры будет появление простых приспособлений для расти- рания, сопровождаемое увеличением числа типов наконечников метательных орудий, восходящих от примитивных черешковых к наконечникам, соединяющим черешок с лопастями, сделанными ретушью по углам основания, а позднее — с лопастями, возник- шими при ретушировании боков основания. Сюда же можно вклю- чить общее уменьшение размеров, которое отдельные исследовате- ли воспринимают как показатель появления лука и стрел вместо дротика или метательного копья. Это весьма важное изменение, но при простом учете размеров практически невозможно пазли- чить, к какому орудию принадлежит данный наконечник ' . Мы встречаемся здесь с медленным и плохо уловимым на от- дельных памятниках переходом к такой ситуации, когда эксплуата- ция различных экосистем на большой территории сводит к нулю возможность обширных связей между различными группами лю- дей. При этом, вероятно, гораздо сильнее, чем прежде, фиксиро- валась территория каждой группы, значительно уменьшившейся. Можно думать уже о существовании этнических различий. 42 
Для понимания основ использованной здесь периодизации нужно особо учитывать факт, очень хорошо заметный на примере нсрхнего сенолита. Обычно считается, что образ жизни, свойствен- ный отмеченному периоду, в Северной Америке возник 9 тыс. лет назад. Однако это тот же самый образ жизни, с которым амери- канцы-пионеры сталкивались вплоть до второй трети XIX в. во мно- гих районах современных Соединенных Штатов и который, несмот- ря на упорное привнесение господствующей западной культуры, сще существует на обширных территориях Канады. Время и явления культуры, объединенные понятием «верхний сенолит», включают такое число традиций, центров, комплексов и т. п., что говорить о них можно только в совокупности, показы- вая в общих чертах наиболее значительные в региональном плане аспекты и процессы. При этом обязательна независимость от хро- нологического фактора в связи с неравномерностью развития раз- личных зон. Нужно добавить, что для одних районов имеющаяся информация более обильна, чем для других. К числу наиболее типичных явлений данного периода относится Архаическая куль- тура. В это понятие мы включаем и так называемые Культуры пу- стыни. Ранее Архаическая культура представлялась как горизонт, в котором хозяйство основывалось на собирательстве раститель- ной пищи. При этом допускалось сосуществование носителей дан- ной культуры с населением, изготовлявшим наконечники типа Фол- сом и Плейнвью (Плано). Для других исследователей речь шла о явлении, восходившем к очень раннему комплексу каменных орудий — так называемому комплексу резцов-скребков. Реальный же факт состоит в том, что памятники, представляю- щие Архаическую культуру, содержат поразительно разнообраз- ный набор специализированных каменных орудий, изделий из дере- ва, растительного волокна, кости, раковин и т. д., демонстрируя гораздо более развитую технологию, чем в предыдущих горизон- тах. Эта технология приспособлена к эксплуатации сезонных ре- сурсов. Здесь есть инструменты для обработки дерева, комплекс орудий для растирания и размельчения растительной пищи, вклю- чая каменные сосуды, зернотерки, терочники, песты и ступки. Появляются резные и шлифованные изделия, а также новые фор- мы наконечников метательных орудий с черешками и угловатыми пропорциями пера. Широко используются кость и раковины. На- блюдается обрядность в захоронении умерших — их кладут теперь в могилу в сопровождении специального инвентаря. К сожалению, у нас пока почти нет данных о типе поселений и характере жилищ этого времени. Таким образом, Архаическую культуру следует понимать как образ жизни, способный адаптироваться к любой экосистеме. При этом региональные различия теряют значение перед лицом истори- ческой доминанты. В данной связи следует критически отнестись к некоторым прежним суждениям о характере Архаического этапа В некоторых Архаических комплексах встречаются растения 43 
со следами доместикации, включая кукурузу, но нет никаких ос- нований считать, что этот факт доказывает наличие здесь земле- делия в полном смысле слова. Единственное, что может сказать археолог,— Архаические культуры очень мало зависели экономи- чески от возделывания таких растений. Кроме того, архаические стоянки со следами такого примитивного земледелия весьма мало- численны по сравнению со стоянками, обитатели которых занима- лись преимущественно рыболовством и собирательством. Многие памятники Архаического этапа на реках и на побережье востока Северной Америки, Калифорнии и на севере Тихоокеанского по- бережья содержат мощные отложения раковин-моллюсков, свиде- тельствующих о наличии крупных и стабильных поселений. Кое-где появляются и изделия из глины. Таким образом, хозяйство архаического типа создавало проч- ную материальную базу для развития социально-политических и религиозных институтов. Так что в известном смысле некоторые этапы развития культур Калифорнии и лесных районов востока США представляли собой кульминационный момент в эволюции традиции охотников и собирателей Нового Света. Точные хронологические рамки Архаической культуры дать очень трудно. Некоторые ее варианты старше 7000 лет, т. е. верх- ней границы нашего периода камня, конечно, условной и приблизи- тельной. В то же время многие американские культуры сохранили архаический тип технологии и хозяйства вплоть до исторического времени. Очевидно, однако, что так называемое Архаическое вре- мя — это часть сенолита. Чтобы лучше понять сложность культурных явлений, которые в Мексике имели место между 9 и 7 тыс. лет назад, необходимо упомянуть о знаменитых мамонтах Истапана. В 1952 г. в штате Мехико были найдены остатки мамонта вместе с каменными орудиями, а в 1954 г. поблизости, в селении Санта- Изабель-Истапан, был обнаружен еще один скелет этого животно- го 6'. Найденные с ним орудия отличались от тех, которые обычно сопровождают костные остатки на месте разделки туши, и соответ- ствовали гораздо более позднему этапу. К этому добавилась дата 9000+~-250 лет назад, полученная в Ламонтской геологической обсерватории. Тип найденных наконечников метательных орудий и полученная дата значительно удаляют нас от времени «охотников на мамонтов» и указывают на относительность установленных периодов. Описание того, что эквивалентно верхнему сенолиту в Мексике, надо начинать с п-ова Нижняя Калифорния (рис. 5). Это гористая территория протяженностью около 1,5 тыс. километров в настоя- щее время пустынная, но в отдаленном прошлом намного более влажная, на что указывают остатки многочисленных озер. По фор- ме полуостровов представляет собой тупик, и группы людей, вой- дя в этот длинный коридор суши и следуя на юг, приникали в глубь территории, откуда не было возврата, поскольку те, кто следовал за ними, закрывали выход. 44 
'т, / ( / ос 1 .г — . ьс 1 4э Il ° 1 / / х \ / Ъ' х аp 1 N/ 1 / Ъ I I ~ 1 1 в х ~1 гг т ~ъ' г г —— х I ~( ai ° ° . 1 6 ~ мекснклнскнв т ° т / Ю / эллна u) ' ° в / У1, 1Ов i --то м ~ 1 м т х Ъ '1 Р 12 1а х & г ° 14 л' --, 1т ° Ie ° 1Е .,~' / С~ -1 ° ~в вив к ф о r -1 ( 4г 20/ — . 1», - (х ."22, гэ ~р ° )в ° 2Э ~" ' / г' ! \ / l гэ с + о A в' х к I х / 2 / ° / йГ ~ / Ъл ~ ~Г г х I 1 Рис. 5. Карта распространения памятников эпохи верхнего сенолита (9 — 7 тыс. лет назад) 1 — комплекс Перальта; 2 — комплекс Форрахе; 8 — Куэва-Эспантоса; 4 — Пресса- Фалькон; 5 — комплекс Комонду; 6 — комплекс Лас-Ньевес; 7 — Сан-Исндро; 8— комплекс Лас-Пальмас; 9 — комплексы Караколес н Лас-Чнвас; 10 — комплекс Ногалес; I I — Куэва-дель-Теколоте; 12 — Санта-Исабель-Истапан I í п 18 — Веракрус-Сентраль; 14 — Куэва-дель-Тешкаль; 15 — Эль-Рьего; 16 — Кошкатлан; 17 — Текпан; 18 — Гила- Накнц; 19 — Санта-Марта; 20 — Чантуто; 21 — Пьедра-дель-Койоте; 22 — Конан; 28— Ла-Эсперанса; 24 — Туррнальба; 25 — Рно-Чнрнкн; 26 — Серро-Манготе. 2, 8, 9, 10, 12 — 20 датнрованы по С-l4 о — памнтннкн; б — изобата — 100 м Среди уже упоминавшихся древнейших материалов, найденных у оз. Чапала, содержались остатки комплекса Сан-Диегито, хотя он является более поздним и существовал около 10 тыс. лет на- зад ~~. В дальнейшем прослеживается связь с поздними фазами того же комплекса, говорящая о том, что его носители, возможно, достигли центра северной части полуострова. Однако орудия, встречающиеся вплоть до его южной оконечности, не соответст- вуют ни типичной культуре Сан-Диегито, ни более поздним культу- рам. Они указывают на присутствие очень древней группы, не оп- ределенной еще достаточно четко. В действительности вся северная часть полуострова, примерно до 30' с. ш., может рассматриваться как часть территории культур юга североамериканской Калифорнии. Важно отметить наличие 45 
многочисленных раковинных куч вдоль обоих побережий, а также использование раковин для украшений и предметов быта. Ракови- ны моллюсков найдены и на памятниках во внутренних районах полуострова, что указывает на сезонные передвижения населения. Самая древняя из известных культур Нижней Калифорнии— Лас-Пальмас. Она занимает территорию от южной оконечности полуострова примерно до 26' с. ш. Эта культура существовала здесь очень долго, и есть доказательства, что в своей древнейшей фазе она была распространена по всему полуострову. Затем сюда проникла культура Комонду, которая изолировала остатки культу- ры Л ас- П ал ьм ас. Последняя известна по находкам захоронений с инвентарем в различных пещерах. При погребении мягкие ткани отделяли от костей, которые окрашивали красной охрой и связывали в пакет, покрывавшийся шкурой оленя и пальмовыми листьями. Встреча- ются также первичные погребения, но они весьма редки по срав- нению со вторичными. Единственными каменными орудиями, встреченными в погребе- ниях, были грубые резаки, но при раскопках стоянок, вероятно, этой же культуры найдены и простейшие приспособления для раз- малывания. Кроме того, широко представлены остатки предметов из органических материалов (сети, корзины, копьеметалки, сосуды из пальмовой коры) и предметы из твердого дерева в форме удли- ненного плоского овала со вставленным на одном конце зубом акулы. Из кости делали лопасти и проколки. Весьма многочи- сленны подвески из раковин и среди них — ожерелья из просвер- ленных раковин Olivella. Вероятно, предметы из органических материалов, составляю- щие часть культуры Лас-Пальмас, с древних времен использова- лись и более северными культурами. Но исключительная сохран- ность органики на крайнем юге Нижней Калифорнии несравнима с сохранностью на древнейших памятниках севера, и поэтому, за исключением единичных случаев, мы не можем выяснить, су- ществовала ли связь между культурами этих двух районов. Антропологический материал показывает большую степень до- лихоцефальности, что считается характеристикой наиболее древне- го населения континента. Почти всегда, как и в данном случае, такое население локализуется в окраинных районах с трудными условиями обитания, непригодных для земледелия. Следующая по времени культура Комонду размещается меж- ду 26' и 30' с. ш. К сожалению, в этом случае невозможно устано- вить конкретные даты ни одной из двух культур. Культура Комонду очень важна, поскольку (хотя время ее возникновения и неизвест- но) именно ее встретили испанцы, прибывшие в этот район. Из каменных орудий мы располагаем плоскими зернотерками с овальными или круглыми углублениями и соответствующими терочниками из галек. Зерно, которое размалывали на этих при- способлениях, сушили в плоских корзинах. Мелкие треугольные наконечники из обсидиана с пильчатыми краями крепились на древко из твердого дерева, а затем оно вставлялось в стебель тро- 46 
стника. Эти наконечники заметно отличаются от наконечников типа Гари, встреченных на открытых стоянках, поскольку описан- ный материал найден в пещерах. Другим характерным изделием является «крюк из питайи» вЂ” наконечник из твердого дерева око- ло 10 см длиной, который привязывался к стеблю тростника под острым углом. Таким приспособлением снимали плоды кактуса. Сетки для переноски, сетки для волос, по технике изготовления отличающиеся от сеток культуры Лас-Пальмас, найдены в различ- ных местах. Многочисленны остатки веревок разных типов и мека- палы (налобные повязки для крепления ноши). Известны также курительные трубки. Достаточно развито было плетение корзин. Есть признаки существования с древнейших времен магически- религиозных представлений. Найдены накидки и маски из челове- ческих волос — элементы ритуального облачения шаманов, ко- торых наблюдали первые колонизаторы. Любопытен факт, что, хотя имелись средства навигации, от- сутствуют следы связи с соседями — обитателями побережья штата Сонора, которые тоже располагали подобными средст- вами. Уже говорилось об обилии находок нижнего сенолита на западе и севере Соноры, из чего следует несомненное существование с очень отдаленных эпох групп, относившихся к комплексу Кочис. Среди них весьма заметным локальным проявлением является комплекс Перальта "', который, типологически коррелируясь с да- тированными находками в США, мог бы быть отнесен ко времени 3,5 — 2 тыс. лет назад. Между началом комплекса Кочис и комплек- сом Кловис остается разрыв, который указывает на то, что воз- можны и более ранние находки. Преобладание очень древних ти- пов изделий в данном случае приводит к путанице или преувели- чению древности. Принимая в расчет это обстоятельство, можно, однако, отметить, что на побережье Соноры есть ряд раковинных куч, большая часть которых содержит керамику, но только в верх- них слоях. В нижних — бескерамических или докерамических— отсутствуют элементы культуры, определяющие эпоху. И надо еще выяснить, идет ли речь о поселениях, специализировавшихся на эксплуатации ресурсов береговой полосы, или только о местах сезонной эксплуатации морских продуктов группами людей из внутренних районов. В северо-западной зоне пока не обнаружено остатков, пред- шествующих керамическому периоду. Одно несомненно — должны существовать и другие памятники, обладающие культурой, общей с территорией штатов Аризона и Калифорния. Такое же положение наблюдается и в северо-восточной зоне. А в южной, соседствующей с периферией мезоамериканских культур, ситуация еще неопреде- ленней. Только предположительно можно сказать, что северо-за- пад Мексики сохраняет некоторую общность с юго-западной ок- раиной США, что логично. При передвижении на юг в другие эко- системы культура должна была бы модифицироваться, но мы не имеем об этом достаточной информации. 47 
К описанным местам непосредственно примыкает район, кото- рый Ч. Ди Песо'5 назвал Сьерра-Норте. Здесь при полном иссле- довании руин Каса-Гранде и их окрестностей он выделил в докера- мическом горизонте период Касадор (охотничий). Этот период гипотетический, но необходимый, чтобы объяснить все остальное. Ему приписывается плейстоценовый возраст, подтверждаемый упоминавшимися памятниками нижнего сенолита. За ним следует период Форрахе (собирательский), связанный с собирательством растительной пищи. Возможно, уже употреблялась кукуруза, но возделывалась ли она или просто собиралась как дикое растение, не ясно. Мы склоняемся к первому предположению, поскольку идентифицированный вариант кукурузы — пре-чапалоте — не слишком древняя разновидность. Двигаясь на запад и к югу, мы вступаем на территорию, опи- санную М. Спенсом ". Здесь по восточным склонам Сьерра-Мад- ре-Оксиденталь продолжают встречаться элементы описанной Ч. Ди Песо культуры, но обладающие определенным своеобра- зием. Из центральной части восточных склонов Сьерра-Мадре-Окси- денталь, с территории штатов Дуранго и Сакатекас, происходят некоторые данные, доказывающие, что в нижнем сенолите эта территория не была необитаемой, но они немногочисленны и очень разрозненны. В верхнем сенолите здесь существовали культуры Караколес и Лас-Чивас, несомненно, являвшиеся ответвлением традиции Кочис. Поэтому начало этих культур датируется време- нем 10 тыс. лет назад, хотя им консервативно приписывают более молодой возраст, относя ко времени более 3 тыс. лет назад. Они располагаются в предгорьях Сьерра-Мадре-Оксиденталь: в Са- катекас — Дуранго — культура Караколес, а в Чиуауа — культу- ра Чивас. Их типологические связи простираются почти до юго- з а п ада США. Если следовать Ч. Ди Песо ", носители культуры пустыни (т. е. Архаической культуры Запада), или верхнего сенолита, пере- мещались по территории в поисках продуктов питания в соответ- ствии с временами года. Они употребляли в пищу зерно, поджари- вая и размалывая его с использованием простейших приспособ- лений — плоских зернотерок с округлыми терочниками и неболь- ших каменных шаров..Они имели корзины различного плетения, дубили, кроили и сшивали одежду и мешки из шкуры животных и употребляли тыквы в качестве сосудов, которые делали и из кам- ня. Плели сандалии из волокон и из того же материала изготовля- ли сети и циновки. Местная фауна служила им добычей. Для охоты использовали ловушки, особую разновидность бумеранга в форме уплощенной палки и копьеметалки с дротиками, имеющими нако- нечники из камня или твердого дерева. Наконечники имели разно- образные боковые выемки, черенки и лопасти. Существовали дру- гие изделия из обработанного камня: резаки, скребла и скребки, сделанные из крупных отщепов и весьма совершенные. Со време- нем вошли в обиход прямые курительные трубки и костяные тру- 48 
бочки. Последние, возможно, использовались лекарями и шамана- ми для «высасывания болезни». Изредка встречаются морские ра- ковины, целые или разбитые, особенно Olivella, что указывает на наличие связи с побережьем. Этот культурный уклад просуществовал почти до времени 2 тыс. лет назад, когда началось использование керамики, но, воз- можно, он начал изменяться с появлением земледелия. Дату оп- ределить трудно, но примерно можно считать, что это произошло около 4 тыс. лет назад. Связана с предыдущей, а иногда и одновременна ей культура Лас-Ньевес, знаменующая собой разрыв связей и наступление изоляции от Юго-Запада США. Эта культура распространена по Дуранго и Чиуауа, доходя до Коауилы. Ее расцвет приходится, вероятно, на время между 2 и 1 тыс. лет назад. Сохраняется инвен- тарь, во всем подобный тому, который описан для предыдущих фаз. К нему добавляются грузила для сетей и рыболовной лесы, скребки с ручками, а также наконечники метательных орудий. Началась эксплуатация рыбных ресурсов, ранее не использовав- шихся. В целом в инвентаре наблюдается общее усовершенствова- ние техники. Конец культуры относится ко времени появления в этом регионе первого культурного растения — кукурузы, вначале не имевшей еще большого значения, но мало-помалу преобразо- вавшей всю экономику. Следующая фаза — Санта-Марта, восходящая к культуре Лас-Ньевес и частично одновременная ей. Она распространяется на восток к Сакатекас и Сан-Луис-Потоси и, возможно, на северо- восток в Коауилу и Техас. Культура малоизученна, но известно, что ее конец отмечен появлением широкого возделывания кукуру- зы и керамики. Следуя дальше в кратком описании верхнего сенолита на севе- ре Мексики, мы доходим до центральной и северо-восточной частей региона. Здесь, согласно У. Тэйлору ", древнейшие находки, не считая тех немногих, которые связаны с нижним сенолитом, отно- сятся к Архаической культуре Северной Америки в ее варианте «культур пустыни», или культуры Запада. Можно было бы сказать, что это одна и та же культура, просуществовавшая в течение 10тыс. лет. Однако внутри данного культурного единства выделяются несколько комплексов: Сьенага, Коауила, Хора, Майран и приб- режный вариант. Сьенага и Коауила тесно связаны между собой, и их различие в основном хронологическое — Сьенага древнее, чем Коауила. Комплексы Хора и Майран более поздние и отлича- ются от предыдущих. Они сходны между собой, хотя Майран вы- делен лишь по погребальным пещерам, поэтому можно предпола- гать только внешнее различие, происходящее из специфики погре- бального инвентаря комплекса Хора. Комплекс Коауила хроно- логически не определен из-за отсутствия датировок. Прибрежный комплекс, вероятно, представляет собой не более чем проявление всегда существовавших связей между внутренними районами и побережьем Мексиканского залива. 49 
Комплекс Сьенага начался, вероятно, с 12 и продолжался до 8 тыс. лет назад, частично перекрываясь с комплексом Коауила, зарождение которого относится к 10, а окончание — к 2 тыс. лет назад. Информация, как видим, путаная, и существуют серьезные расхождения в датировках раскопанных памятников, поскольку разделение комплексов основано на стратиграфии, которая не очень ясна. Что касается камня и остальных культурных остатков, то мы будем описывать оба комплекса вместе. Здесь встречаются до- вольно грубые наконечники, листовидные, треугольные, с больши- ми выемками в нижних углах, с прямоугольным черешком, зуб- чатыми краями и типа Гари. Резаки на удлиненных гальках, функ- ции которых приближаются к функции топора, резаки из плоского камня, проколки и зубчатые орудия. Из кости — проколки, про- колки-лопаточки, роговые отжимники. Найден резец особого типа из челюсти крупного грызуна, где как рабочая часть использова- лись резцы животного. Крайняя сухость этого района в сочетании с тем, что раскопан- ные памятники в своем большинстве находились в пещерах, опре- делили сохранность органических материалов. Мы имеем дело с многочисленными остатками растений, волокон и всех типов пле- теных изделий — корзин, тканей, сетей, мешков, лент, различно- го типа сандалий, передников, лассо — и, наконец, со множеством материалов, которые подкрепляют первые описания региона, сде- ланные конкистадорами. В числе деревянных изделий — копьеметалки, дротики с перед- ним концом, где во многих случаях сохранился каменный нако- нечник, который по своим размерам мог использоваться как нож на ручке. Такие ножи тоже встречаются. Деревянные наконечники метательных орудий включают тип, почти не имеющий острия и известный под названием «ошеломляющий». Такие наконечники использовались при охоте на птиц. Выпрямители для древков дро- тиков или стрел, резцы из шипов опунции, челноки для плетения сетей, деревянные щипцы для вынимания раскаленных камней из огня, приспособления для добывания огня трением. Наиболее обильными и хорошо сохранившимися являются находки, которые образуют часть погребального инвентаря. Комплексы Хора и Майран нужно также рассматривать в сово- купности. Их появление приходится, вероятно, на время 2 тыс. лет назад, и это, возможно, тот культурный комплекс, который встре- тили первые европейцы. Среди каменных изделий растет количест- во уже описанных бытовых вещей. Бесчисленны мелкие наконечни- ки с зубчатыми сторонами и выемками у основания. По своим раз- мерам они, скорее, могут быть наконечниками стрел, чем дроти- ков, а из исторических источников по данной области известно, что ее обитатели успешно пользовались луком и стрелами. Они также имели резаки и характерные большие плоские ножи. Изделия из дерева, растительных волокон, кости и рога у жителей описывае- мой области были те же, что и у их предшественников. 50 
Далее находится зона Сьерра-Мадре-Ориенталь, к которой чожно добавить прилегающее побережье Мексиканского залива, где, по данным У. Тейлора, поддержавшего мнение P. Мак Нейша, можно отметить два крупных блока культурных традиций ": более древний — между 12 и 7,5 тыс. лет назад и следующий за ним— 7,5 — 4,5 тыс. лет назад. Первый более или менее соответствует нижнему, а второй — верхнему сенолиту. В рассматриваемой области ясно выделяются два комплекса, или фазы, верхнего сенолита: Ногалес — 7 — 5 тыс. и Ла-Перра— 5 — 4 тыс. лет назад. Они были выделены на памятниках, раско- панных в Сьерра-де-Тамаулипас. По имеющимся данным, эконо- мика обеих фаз базировалась на собирательстве растительных продуктов, хотя имела место и охота на средних и мелких живот- ных, как во всех уже рассмотренных районах. В фазе Ногалес цс каменные листовидные наконечники метательных орудий с округлым основанием, треугольные наконечники без вые- мок, ножи с прямым основанием, дисковидные скребки, скребла, резцы и зернотерки с терочниками. Из раковин изготовлены бусы, трубчатые и дисковидные, из кости — лишь один вид инструмен- тов — проколки. Возможно, малочисленность костянных изделий связана с химическими условиями почвы. В следующей фазе — Ла-Перра — к названному инвентарю до- бавляются резаки, овальные ножи, скребки с опущенным рабочим краем, отщепы с выемками и примитивные зернотерки на больших гальках с достаточно плоской поверхностью. Прочие орудия сход- ны с более ранними. Может быть, уменьшилась частота встречае- мости определенных орудий, чьи функции начали выполнять вновь созданные. Так как наступило более засушливое время, то сохран- ность стала лучше и мы в изобилии встречаем плетеные веревочные изделия, циновки и копьеметалки, а также наблюдаем первые следы использования растений — кукурузы и тыквы, но были ли они уже одомашнены или находились в процессе доместиации— неизвестно. Материалы раскопок С. Ирвин" южнее и юго-западнее рас- смотренной зоны, в Керетаро и Идальго, показывают нам смесь Архаической культуры с некоторыми элементами, традиционными для культуры Техуакана, которую мы рассмотрим далее. Наиболее близко расположена к Техуакану и потому совершенно схожа с ним пещера Тешкаль ". Здесь мы переходим к засушливому рай- ону, где условия сохранности также позволили получить много важных материалов. В окрестностях Техуакана проводились раскопки, которые позволили создать достаточно полную стратиграфическую колон- ку". Первая фаза этой колонки — Ахуреадо. Дата ее начала неясна, а продолжалась фаза до времени 9 тыс. лет назад. Други- ми словами, она входит в нижний сенолит, и материалы подтверж- дают это, хотя желобковые наконечники отсутствуют. Зато име- ются ланцетовидные — типа Лерма и Плейнвью, а также один из вариантов наконечников Лерма, встреченный также в Тамаулипа- 51 
се,— Абасоло, т. е. Лерма с круглым основанием вместо обычного, несколько заостренного. Есть многогранные и полуконические нуклеусы без подготовленной ударной площадки, грубые ножи, скребки, также грубые, с опущенным рабочим краем, овальные и плоско-выгнутые, длинные, на крупных пластинах, резцы из крупных обломков и нуклеус. Обнаружена серия нетипичных орудий — скребки и некоторое количество резцов, одни на крупных и грубых, а другие — на удлиненных отщепах, резцы и отщепы с выемками. Отмечено присутствие примитивных орудий для раз- малывания, хотя они найдены только в одном случае. Использо- вали бусы из раковин. Встречен также ряд фрагментов шлифован- ных палок неопределенного назначения. Комплекс находок указывает на развитие культуры, более со- ответствующее верхнему сенолиту, но так как время его начала проблематично, то предпочтительнее отнести его к нижнему сено- литу, может быть, как фазу, ушедшую достаточно далеко вперед в своем развитии. Следующая фаза — Эль-Риего (от 9 до 7 тыс. лет назад) от- носится к верхнему сенолиту. В определенном смысле ее нужно было бы относить не к этому периоду, а скорее к протонеолиту, так как с очень раннего времени здесь присутствуют растительные остатки. Однако, несмотря на наличие растений, впоследствии доместицированных, нет уверенности, что в то время они уже куль- тивировались, а не являлись продуктом специализированного со- бирательства. В фазе Эль-Риего весь ранее известный инвентарь продолжает существовать и к нему добавляется ряд новых орудий, что расши- ряет набор домашней утвари, хотя это может быть и результатом лучшей сохранности, более интенсивного или более длительного заселения. Появляются полуконические нуклеусы со сколотой ударной площадкой, грубые ножи с заостренным основанием. На них видно использование промежуточного ударника. Встречены грубые дискоидальные скребла из удлиненных отщепов, резцы и грубые скребки с многочисленными гранями, с плоской верхней частью в одних случаях и с выпуклой — в других. Сохраняются нетипичные орудия при увеличении среди них числа резцов. Из- вестны округлые камни, используемые как рубила, резаки на эл- липсоидных гальках и на дискоидальных нуклеусах, грубые, двусто- ронне обработанные ножи с прямым основанием вместе с круп- ными дискоидальными скребками. В большом количестве присут- ствуют орудия для размалывания — зернотерки, сделанные на больших гальках или каменных плитах, с округлыми терочниками. Наконечники метательных орудий предыдущей фазы сохраня- ются, но к ним присоединяются другие типы: Эль-Риего, которые являются незначительно измененным вариантом наконечников Плейнвью, Флакко (короткие Плейнвью), Ногалес — то же, что Лерма, но с прямым или слабо вогнутым основанием, Тортугас— также вариант Плейнвью, Идальго и Тринидад — типа Гари, Ла- Мина с прямоугольным черешком и маленькими лопастями, Ага- 52 
та — ланцетовидные наконечники с прямым основанием, Сан- Николас — такие же, как Гари, но со слабее выраженными черен- ком и лопастями, Абехас — треугольные, вытянутые, с небольши- ми выемками по бокам в нижней трети, Тилапа — наконечники Гари, но с более заметными лопастями и прямоугольным череш- ком, и Кошкатлан — такие же, как и предыдущие, но короче и с заостренным черешком. Имеются палки-копалки, копьеметалки, куски силков, обломки передней части дротиков, фрагменты обработанной тыквы, воз- можно, сосуда, остатки корзин и текстильных изделий. В других частях Мексики верхний сенолит проявляется в том, что в литературе называлось Архаическим периодом побережья, например, в таких районах, как Герреро, на севере центральной части штата Веракрус, на побережье Мексиканского залива, в Белизе, на Карибском море, но на некотором удалении от по- бережья ". Работы в юго-восточных районах Мексики, во внутренних рай- онах штата Чиапас '4, показали возможное присутствие другого комплекса, еще плохо определенного из-за недостаточности инфор- мации. Он, несомненно, сохраняет связь с комплексом Техуакана, но все же имеет и собственные характеристики, которые можно рассматривать как южные черты. Поскольку этот район удален от областей аридного или полуаридного климата, где был выделен комплекс Техуакана, то здесь существуют флора и фауна, отлич- ные от тех областей, и его ландшафт тоже достаточно своеобра- зен. Развитие комплекса далее к югу и юго-востоку в настоящее время неизвестно. На побережье в раковинных кучах встречено продолжение Ар- хаической культуры запада Мексики, но в условиях использования прибрежных ресурсов. В некоторых аспектах она сходна с культу- рой северо-запада Тихоокеанского побережья, исследованной Дж. Манутджоем ". Находки, которые позволили бы расширить пространство, за- нятое носителями культурного комплекса, или горизонта, верхнего сенолита, чрезвычайно ограничены, так как, начиная с юго-востока и востока Мексики, в раскопках не получено никаких данных, достойных упоминания. Весьма возможно, что памятник Турриаль- ба в Коста-Рике их содержит, но материалы здесь собраны на поверхности ~~. В Панаме, на самом перешейке, где в некоторых местах Кариб- ское море и Тихий океан разделены не более чем на 75 км, с водо- разделом, образованным горами высотой до 1600 м и более, А. Ра- нере и П. Хансель нашли памятники, которые, как, например, Сер- ро-Манготе и Монагрильо, показывают полное сходство с культу- рой побережья ". Небольшая пещера Агуадульсе, во время ее за- селения расположенная в 12 км от моря, сочетает использование сухопутных ресурсов с ресурсами побережья, а пещера Лос-Лад- ронес (25 км от берега) полностью зависела от сухопутных ресур- сов. Невозможно выделить три различных комплекса, или культу- 53 
ры, на столь ограниченной территории. Эти материалы скорее отра- жают процесс сезонных миграций одной и той же группы людей. Однако вероятно, что памятники верхней части бассейна Чири- ки ", примерно в 30 км от берега моря, с обилием продолговатых двусторонне обработанных клиньев, плоских резаков, скребков с крутым рабочим краем, килевидных резаков, резцов, ретуширо- ванных ножей, конических и двусторонних нуклеусов, ударников из галек, пестов и топоров с выемкой указывают на существование комплекса, отличного от упоминавшихся, возможно, более ран- него. Датировки прибрежных памятников колеблются между 5,5 и 3,5 тыс. лет назад, а в зоне Чирики — от 6,5 до 5,5 тыс. лет для фазы Таламанка и от 5,5 до 2,5 тыс. лет для фазы Бокете. Хроноло- гия этих памятников имеет большие расхождения с установленной для сенолита, куда мы их включаем по их жизненному укладу и элементам культуры. Не нужно забывать и то, о чем уже говори- лось,— обязательную асинхронность культурных процессов, свя- занную или с темпами экспансии, или с адаптацией ко вновь осваи- ваемым экологическим системам. По ряду аспектов сенолит близок к верхнему палеолиту, так как речь идет в основном о социальных образованиях, существовавших за счет присваивающего хозяй- ства — охоты или собирательства. В то же время есть важные отличия, одно из которых, несомненно, количественного характера. Это богатство, многообразие и завершенность форм каменных орудий в европейском палеолите по сравнению с умеренностью и простотой каменного века Америки, хотя наконечники мета- тельных орудий достигли здесь качества и разнообразия, неизвест- ного в Европе. Другой аспект, качественный,— отсутствие искус- ства, в том числе наскального. ПРОТОНЕОЛИТ Период протонеолита датируется между 7 и 4,5 тыс. лет назад и мо- жет рассматриваться как переходный (рис. 6). В течение этого пе- риода упрочилось возделывание кукурузы, фасоли, тыквы и дру- гих растений. Однако начинающееся земледелие имело еще огра- ниченное значение и пищевой комплекс продолжал базироваться на собирательстве и охоте. Необходимость возделывать поля за- ставляла людей по крайней мере ряд месяцев в году иметь постоян- ное место жительства, хотя возможно, что в отдельных случаях основывались и круглогодичные поселения, а также ряд перифе- рийных временных стоянок для эксплуатации сезонных ресурсов определенной частью группы. В каменных изделиях наблюдаются уменьшение размеров и осо- бое внимание ко вторичной отделке. Тенденция к совершенству формы заметна и на предметах из полированного камня — зерно- терках, терочниках, топорах, трубках, бусах и т. п. Увеличивается количество веревок, корзин, сетей, текстиля и других изделий из органических материалов, в том числе из дерева. Предметов из кости, рога и раковин'тоже становится больше. 54 
Рис. б. Карта распространения протонеолитическик памятников (7 — 4,5 тыс. лет наэад) ! — Куэва-де-ла-Голондрина; 2 — комплекс Репело; 3 — Валье-дель-Гаднаиа; 4 — ком- плекс Ногалес; 5 — комплекс Окампо; б — комплекс Матанчен: 7 — Куэва-Сан-Николас; Ю вЂ” Куэва-дель-Теколоте; 9 — Чиколоапан; 10 — Тлапакойя; 11 — Веракрус-Сентраль; 12 — Куэва-дель-Тешкаль; !3 — Кошкатлан; !4 — Куэва-де-лас-Абекас; 15 — Текпаи; !б — Янунтлан; !7 — Санта-Марта; !3 — Ла-Эсперанса; !9 — Акауалнкан 3 — б, 10 — 17, 19 датированы по С-14 а — памятники; б — изобата — 100 м Конец этого горизонта связан с полной оседлостью, земледели- ем и появлением керамики. Именно из протонеолита начинается та линия эволюции, которая привела впоследствии к появлению древних цивилизаций Мезоамерики. Археологические данные, связанные с доместикацией растений и животных, ограниченны и далеко не адекватно отражают реаль- ности прошлого, прежде всего в связи с условиями сохранности органических остатков. Это обстоятельство влияет и на географи- ческое распределение памятников, поскольку, за немногими исклю- чениями, они расположены в сухих районах, таких, как Тамаули- пас и Техуакан. Именно с ними связана археологическая информа- ция, но она совершенно необязательно полностью отражает реаль- ную картину происхождения земледелия, поскольку в других райо- нах свидетельства этого процесса просто не сохранились. Картина может быть также искаженной из-за отличия природных условий сейчас и в древности. 55 
В Мезоамерике человек использовал ботиль, или мексиканские бобы (Phaseolus Coccineus), со времени около 11 тыс. лет назад, а определенно он был одомашнен не позже 2,2 тыс. лет назад. Тык- ва Cucurbita реро известна с 10 тыс., а возделывается с 7 тыс. лет назад. Особый случай представляет Setaria, которая если не воз- делывалась, то употреблялась начиная с 9 тыс. лет назад, а более уверенно об этом можно говорить с 5 тыс. лет назад. Труднее определить дату одомашнивания агуакате (Persea americana). Растение известно с 9 тыс. лет назад и, судя по разме- рам плодов, возделывается с того же времени. Однако при этом не учитывается, что размер плодов может быть просто результатом отбора в процессе собирательства. Кроме того, у некоторых видов агуакате крупные плоды имеют небольшую съедобную часть, в то время как для одомашненных видов известен противоположный вариант — плод малых размеров, но мясистый. Тыква-горлянка (Lagenaria э1сегаг1а) используется также со времени 9 тыс. лет назад. Кукуруза (Zea Mays) как культурное растение появляется 7 тыс. лет назад, а его предок Zea mexicana — с того же времени является объектом собирательства. Проблема происхождения ку- курузы многие годы служит предметом дискуссии среди ботаников и археологов, но определенного ответа не получено до сих пор. С уверенностью можно говорить о том, что уже б тыс. лет в Ме- зоамерике культивируется фасоль (Phaseolus acutifolius), разные виды амаранта и перец (Capsicum annuum) и около 5 тыс. лет— фасоль обыкновенная (Ph. vulgaris), тыква (Cucurbita mixta) и хлопок (Gossypium hirsutum) В Центральной Америке, по данным М. Санохи ", в первые века нашей эры, около 1800 лет назад, в низменных районах Коста- Рики и на возвышенностях Панамы культивировалась примитив- ная раса кукурузы. Примитивный гибрид возделывался вместе с фасолью со времени примерно 2,5 тыс. лет назад. В центре Па- намы пыльца кукурузы датируется между 5,1 и 2,2 тыс. лет назад. Все это указывает на различия в возрасте протонеолитической стадии, что вполне логично. От доместикации растений перейдем к доместикации животных. По всей Мезоамерике собака как домашнее животное употребля- лась в пищу. Кости собаки почти всегда встречаются в раскоп- ках, но больше ничего о ней не известно. В Мезоамерике был также одомашнен индюк (Meleagris gallipavo). А доместикация уток, так же как и каких-либо кур, вызывает сомнение. В этом случае в остеологическом материале невозможно установить различие между домашними и дикими птицами. Таким образом, именно в протонеолитический период склады- вается тот комплекс домашних растений и животных, который был известен в Мезоамерике в эпоху развитых культур вплоть до ис- панского завоевания. 56 
Wormington H. М. Ancient гпап in North America // Denver Mus. Natur. History Popular Ser. Denver, 1957. Vol. 4. ' Roberts F. H. H. (1г.). Developments in the problem of the North-American Paleo- indians // Essays in historical anthropology of North America. Wash. (D. С), 1949. (Smithsonian Miscellanea Coll.; N 100). ' Griffin 1. В. Cultural change and continuity in Eastern United States archaeolo- gy // Мап in the Northeastern North America / Е4. F. Johnson. Andover, 1946. P. 37 — 95. (Pap. R. S. Peabody Found. Archaeol.; Vol. 3). 4 Smith А. G. Suggested change in nomenclature of the major American time peri- ods // Amer. Antiquity. 1957. Чоl. 23, N. 2. P. 169. ' Suhm D. А., Arieger А. D., Ielks Е. В. An introductory handbook of Texas агсЛаео- logy // Bull. Tex. Archaeol. Soc. Austin, 1954. Vol. 25. ' Willey G. R., Phillips Ph. Method and theory in American archaeology. Chicago, 1958; Iidem. Method and theory in American archaeology. 2. Historical develop- mental interpretation // Amer. Апйгоро!. 1955. Vol. 57, N 4. ' l(rieger А. D. Early man in the New World // Prehistoric гпап in the New World / Ed. J. Jennings, Е. Norbeck. Chicago, 1964. P. 28 — 81. ' Lorenzo 1. L. Mesoamerican beginnings: Economies based on hunting, gathering, ап4 inicient agriculture // Indian Mexico: Past and present / Ed. В. Bell. Los Angeles, 1967. P. 24 — 45; Idem. I.a etapa litica en Mexico // Dep. Prehist. INAH. Mexico, 1967. Vol. 20. ' Aforgan 1. de. La humanidad prehistorica. Barcelona, 1947. " Obermaier H. El hombre fosil // Mem. Comis. invest. paleontol. y prehist. Madrid, 1925. Vol. 9. " Arnold В. А. 1 ate Pleistocene ап4 recent changes in land forms, climate and ar- chaeology and Central Baja California // Univ. Calif. Publ. Geogr. Berkeley; 1 os Angeles. 1957. Vol. 10, N 4. P. 201 — 318. "Haynes С. V. Fluted projectile points: Their age ап4 dispersion // Science. 1964. Чоl. 145, N 3639. P. 1408 — 1413. 'э Nelken-Terner А., IffacNeish R.-S. Sequences et consequences ou des modglites americaines de la datation 4е 1'Ьогпгпе аи Pleistocene // Bull. Soc. prehist. fr. Etud. et trav. P., 1977. Vol. 74, fasc. 1. P. 293 — 312. " Ritter Е. W. The antiquity of man in the Laguna Scca, Chapala Basin of Baja California // Pacif. Coast Archaeol. Soc. Quart. Santa Апа, 1976. Vol. 12, N 1. P. 39 — 46. '~ Arnold В. А. Op.. cit. '6 Lorenzo 1. L., Atvarez Т. Presencia del hombre en Mexico hace mas de 30.000 апов // Cienc. y desarrollo. 1979. Vol. 26. P. 114 — 115; Lorenzo 1. L., Nfirambetl L. lп(оггпе 4е la 2а temporada 4е excavaciones realizadas en El Cedral. San 1 uis Potosi // Archivo del Departamento de Prehistoria 4е INAH. Mexico, 1978; lidem. Informe de la За temporada 4е excavaciones realizadas en El Cedral, San Luis Potosf // Archivo del Departamento de Prehistoria de INAH. Mexico, 1979; Iidem. Informe de la 4а temporada de excavaciones realizadas en El Се4гаl, San Luis Potosi // Archivo del Departamento de Prehistoria 4е INAH. Mexico, 1980; Iidem. Informe de la 5а temporada de excavaciones realizadas еп ЕI Cedral San 1 uis Potosi // Archivo del Departamento de Prehistoria 4е INAH. Mexico, 1982. "Solorzano F. А. Artefactos prehistoricos de hueso del Occidente 4е Mexico // Cuadernos 4е los Museos: Museo Regional 4е Guadalajara. Guadalajara, 1976. " Solorzano F. А. Reporte рге11пппаг sobre el estudio de arte(actos у huesos fosiliza- dos procedentes de la zona de Chapala. Guadalajara, 1962. " Lorenzo 1. L. Problemes du peuplement de 1'Amerique à la lumiere des decouvertes de Tlapacoya // Proc. of the Colloq. of Homo Sapiens origins: Ecology and con- servation. P.: UNESCO, 1972. P. 260 — 264; Niirambett L. Tlapacoya: А Late Pleis- tocene site in Central Mexico// Early man in America from à Circum-Pacific perspective / Е4. А. l . Bryan. Edmonton, 1978. (Occas. рар. Dep. Anthropol. Univ. of Alberta; Чоl. 1). 'о Szabo В. 1., Malde Н. Е., Irruin- Williams С. Dilemma posed by uranium-series dates on archaeologically significant bones from Valsequillo, Puebla, Mexico// Earth ап4 Planet. Sci. 1 ett. 1969. Vol. 6. P. 327 — 344. " Lorenzo 1. L. Un conjunto litico de Teopisca, Chiapas // Inform. Dep. Prehist. INAH. Mexico, 1977. Чоl. 4. 57 
" Gueoara Sanches А. Los talleres liticos 4е Aguacatenango, Chiapas // Col. Cient.: Prehist. Mexico, 1981. Vol. 95; Garcia Barecena i. El ргесегаписо de Aguacatenan- go, Chiapas, Mexico // Ibid. 2' Puleston D. Е. Richmond Hill, à probable Early Man site in the Maya Lowlands // Actas del XLI ICA. Mexico, 1975. Т. 1. P. 522 — 533. " Shook Е. М. The present status of research the Preclassic horizons of Guatema- la // The civilizations of Ancient America: Selected Papers of the XXIX ICA // Ed. S. Тах. Chicago, 1951. P. 93 — 100. '~ Espinosa Estrada 1. Excavaciones arqueologicas еп „El Bosque" // Informe del Departamento de Antropologia e Historia del lnstituto Geografico Nacional. Mana- gua, 1976. Vol. 1. '6 Snarskls М. i. Turrialba: à Paleoindian quarry and workshop site in Eastern Costa Rica // Amer. Antiquity. 1979. Vol. 44, N 1. P. 125 — 138. "Ftannery К. V. Vertebrate fauna and hunting patterns // The prehistory of the Tehuacan Valley / Ed. D. S. Byers. Austin, 1967. Vol. 1: Environment ап4 subsis- tence. P. 132 — 177. '~ Smith С. Е. Plant remains // Ibid. P. 220 — 255. "htirambett L. Estudios microfotograficos de artefactos liticos // Dep. Prehist. INAH. Mexico, 1964. Чо!. 14. ~' Suhm D. А., Arieger А. D., ielks Е. В. Ор. cit.; Warmington H. М. Ор. cit.; Bell R. Е. Guide to the identification of certain American Indian projectile points // Spec. Bull. Okla. Anthropol. Soc. Oklahoma, 1958. Vol. 1; Van Buren G. Е. Arrow- heads and projectile points. Garden Grove, 1974. " Haynes С. V. The Clovis culture // Canad. J. Anthropol. Edmonton, 1980. Vol. l, N 1. P. 115 — 121. з' 1а/~геп L. А., Bonniehsen R. Bone foreshafts from à Clovis burial site in South- western Montana // Science. 1974. Vol. 186, N 4159. P. 147 — 150. эз Ibid з' Haynes С. V. ТЛе Clovis culture; Miller S., Wakefitd D. (ir.1. Early гпап at Owl Cave: Current investigations at the Wasden Site // Early гпап in America from а Circum-Pacific perspective. ~~ Stuckenrath R. (ir.1. The Debert archaeological project, Nova Scotia: Radiocarbon dating // Quaternaria 8: Proc. of the 7th Congr. of INQUA. Roma, 1966. Vol. 15. P. 75 — 80; AtacDonatd G. F. The technology and settlement pattern of à Paleoin- dian site at Debert, Nova Scotia // Ibid. Vol. 5. P. 59 — 74; Byers D. S. The Debert archaeological project: the position of Debert with respect of the Paleo-Indian traditions // Ibid. Vol. 15. P. 33 — 47; Borns H. W. (ir.). ТЛе geography of the Paleo-Indian occupation in Nova Scotia // Ibid. P. 49 — 57. '6 Di Резо Ch. С. Two Сегго Guaymas Clovis fluted points from Sonora, Mexico // Kiva. Tuscon, 1955. Чо!. 21, N 1/2. P. 83 — 87; Aschmann H. А fluted point from Baja California // Amer. Antiquity. 1952. Vol. 17, N 3. P. 262. "Robles Orttz М. Distribucion de artefactos Clovis en Sonora // Bol. INAH. Epoca 2. Mexico, 1974. N 9. P. 25 — 32. "Di Резо Ch. С. ТЛе Clovis fluted point from the Timmy Site, Northwestern Chihua- hua, Mexico // Kiva. Tuscon, 1965. Vol. 31, N 2. P. 83 — 87; Aoeteyra Arroyo de Anda L. El primer hallazgo Folsom en territorio mexicano y su ге1ас1оп соп el complejo de puntas acaualadas de Norteamerica // Нотепа]е а Pablo Martinez del Rio. Mexico, 1961. P. 31 — 48. ~' Gonzalez Rul F. Una punta acanalada del Rancho La Chuparrosa // Dep. Prehist. INAH. Mexico, 1959. Vol. 8; Epstein 1. F. The San Isidro and Puntita Negra Sites: Evidence of Early horizons in Nuevo I еоп, Mexico // Homenaje а РаЛ1о Martinez del Rio. Mexico, 1961. P. 71 — 74; Lorenzo .1. L. А fluted point from Durango, Mexico // Amer. Antiquity. 1953. Vol. 18, N4. P. 394 — 395; Wei gand Ph. С. Huichol ceremonial reuse of à fluted point // Ibid. 1970. Чо!. 35, N 3. P. 365 — 367; Garcia Cook А. Una punta acanalada en el Estado de Tlaxcala. Mexico // Comunicaciones. Puebla, 1973. Vol. 9. P. 39 — 42. 'о trauin С. Informe sobre las excavaciones realizadas en Hidalgo у Queretaro// Archivo del Departamento de Prehistoria del INAH. Mexico, 1963; Garcia- Barcena 1., Santamarfa D. I.a Cueva 4е Santa Marta, Ocozocuautla, Chiapas. Estratigrafia, cronologia у сегаписа // Col. Cient.: Prehist. Mexico. 4' AtacNeitsh R. S., Wilkerson S. 1., Nelken А. First annual report of the Belize archaic archaeological reconnaissance. Ап4очег, 1980. 58 
"Bray W. An eighteenth century reference to à fluted point from Guatemala // Amer. Antiquity. 1978. Vol. 43, N 4. P. 457 — 460; Сое М. D. А fluted point from Highland Guatemala // Ibid. 1960. Vol. 25, N 3. P. 412 — 413; Snarskis М. 1. Turrialba... "' Gruhn R., Bryan А. L., Nance 1. D. 1 os Tapiales: à Paleo-Indian Campsite in the Guatemalan Highlands // Proc. Amer. Philos. Soc. 1977. Vol. 121. P. 235 — 273. "' Garcia-Вагсепа 1., Santamaria D. La Cueva... "' Lorenzo 1. L. А fluted point...; Sander D. Lithic material from Panama: Fluted points from Madden 1 ake // Actas y memorias del ХХХЧ IСА. Mexico, 1964. Т. l. P. 183 — 192; ВгЫ 1. В., Cooke R. The occurrence in Panama of two types of Paleo- Indian projectile points // Early man in North America from à Circum-Pacific perspective. P. 263 — 272. "" Schobinger 1. Nuevos hallazgos де puntas «со1а де pescado» у consideraciones en torno al origen y despersion de la cultura де cazadores superiores del toldense (Fell П) еп Sudamerica //Atti de ХI ICA. Genoa, 1973. Vol. 1. P. 33 — 50; Bird 1. В. Paleoindian discoidal stones (rom South America //Amer. Antiquity. 1970. Чо1. 35, N 2. P. 205 — 209. "Schobinger 1. Nuevos hallazgos... "Harringlon М. R. An ancient site at Borax Lake, California // Southwest Mus. Pap. Los Angeles, 1948. Vol. 16. 4' Alexander H. L. The Levi site, à Paleoindian campsite in Central Texas //Amer. Antiquity. 1963. Vol. 28, № 4. P. 510 — 528. " Bell R. Е. Ор. cit.; Suhm D. А., Krieger А. D., 1ейв Е. В. Ор. cit.; Van Вигеп G. Е. Ор. cit.; Wormington H. М. Ор. cit. " Hibben F. С. Evidences of early occupation in Sandia Саче, New Mexico, and other sites in the Sandia-Manzano Region // Smithsonian Miscellanea Coll. Wash. (D. С.), 1941. Чо!. 99, N 23; Roosa W. В. The 1 ucy site in central New Mexico // Amer. Antiquity. 1956. Vol. 21, N 3. P. 310. " Krieger А. D. Comment on Е. F. Greenman // Current Antropol. 1963. Vol. 4, N 1. P. 74 — 76. "Haynes С. V. The Clovis culture... '4 Frison G. С., Zeimens G. М. Bone projectile points: an addition to the Folsom culture // Amer. Antiquity. 1980. Vol. 45, N 2. P. 231 — 237. "Davis Е. L. The Ancient Californians // Natur. Hist. Mus. Los Angeles. Sci. Ser. 1 os Angeles, 1978. Чо!. 29. "Bryan А. L. The Stemmed point tradition: an early technological tradition in Western North America // Anthropological papers in memory Earl Н. Swanson Jr.: Spec. publ. of Idaho Museum of Natural History / Ed. 1. В. Наггеп, С. N. Warren, D. R. Tuhoy. Pocatello, 1980. "Мочанов Ю. А. Палеолит Сибири // Берингия в мезозое. Владивосток, 1976. С. 540 †5. " hfirambett L. Tlapacoya; Garcia-Вагсепа 1. Paleotemperaturas e hidratacibn де obsidiana // Во1. INAH. Ероса 2, Mexico, 1976. N 17. P. 19 — 24. "Harrington М. R. Op. cit. 'о Brovune 1. Projectile points: Uses and identification // Amer. Antiquity. 1940. Vol. 5, N 3. P. 209 — 213. 6' Willey G. R., Phillips Ph. Method and theory..., 1958. "Aveteyra Arroyo de Anda L. Antiguedad del hombre en Mexico у Centroamerica: catalogo razonado y bibliografia selecta (1867 — 1961) // Cuad. Inst. Hist. Ser. Anthropol. Mexico, 1962. Vol. 14. "Massey W. С. Archaeology and ethnohistory о( 1 ower California // Handbook о( Middle American Indians / Ed. G. F. Ekholm, G. R. Willey. Austin, 1966. Т. 4: Archaeological frontiers and external connections. P. 38 — 58. '4 Fay G. Е. An archaeological study of the Рега11а Complex // Katunob: Occasional papers in Mesoamerican anthropology. Greeley, 1967. Vol. 2. " Di Рево Ch. С. Archaeology and ethnohistory of the Northern Sierra // Handbook of Middle American Indians. Т. 4. P. 3 — 25. '~ Spence М. W. Some lithic assemblages of western Zacatecas and Durango// Mesoamerican Stud. СагЬопда1е, 1971. Vol. 8. 6' Di Рево Ch. С. Prehistory of the Southern periphery // Handbook of North American Indians / Ed. А. Ortiz. Wash. (D. С.), 1979. Т. 9: Southwest. P. 152— 161. 59 
'~ Taylor W. W. Archaic cultures adjacent to the northeastern frontiers // Handbook of Middle American Indians. Т. 4. P. 59 — 94. ~~ Taylor W. W. Op. cit.; MacNeish R. S. Preliminary archaeological investigations in the Sierra 4е Tamaulipas, Mexico // Trans. Amer. Philos. Soc. Philadelphia, 1958. Vol. 48, N 6. "Irauin С. Ор. cit. ~' Garcia Moll R. Analisis 4е materiales arqueol6gicos, Cueva del Texal, Puebla // Col. Cient.: Arqueol. Mexico, 1977. Vol. 56. '2 MacNeish R. S., Nelken А., lohnsom I. W. de. The non-ceramic artifacts // The prehistory of Tehuacan Valley / Е4. D. Byers. Austin, 1967. Vol. 4. P. 227 — 245. 'з Gonzalez Quiniero L. Estudio arqueol6gico-ecol6gico 4е ип саво 4е explotacion 4е recursos litorales en el Pacifico // Arquobotanica, met. y apl.: Col. Cient. Mexico, 1978. Vol. 63; Wilderson S. l. М. Ethnogenesis of the Huastecs ап4 Totonacs: Early cultures of North Central Veracruz at Santa Luisa, Mexico: Ph. D. diss. Tulane, 1972: Idem. Man' s 80 centuries in Veracruz // Nat. Geogr. Mag. 1980. Vol. 158, N 2. P. 203 — 232; MacNeish R. S., Wilkerson S. I., Nelken А. First annual report... г' Garcia-Вагсепа I. El ргесегаписо...; Garcia-Вагсепа i., Sanlamaria D. Op. cit. '5 Voorhiies В. The Chantuto people: an archaic period society of the Chiapas Littoral, Mexico // Pap. New World Archaeol. Found. Provo, 1976. Чо!. 41; Mountjoy J. В. $ап Blas complex ecology // The archaeology of West Mexico. Ajijic, 1974. "Sharskis М. l. Op. cit. " Ranere А., Hansell P. Early subsistence patterns along the Pacific Coast of Central Panama // Prehistoric coastal adaptations: the economy ап4 ecology of maritime Middle America / Е4. В. L. Stark, В. Voorhies. N. Y., 1978. P. 43 — 59. '8 Ranere А. I. The Ргесегапис of Panama: the view from the interior // Proc. 1st Puerto Rican symp. of archaeol / Е4. L. S. Robinson. $ап Juan, 1976. P. 103 — 137. '~ Lorenzo I. L. Agroecosistemas prehistoricos // Agroecosistemas 4е Mexico: contribuciones à la ensenanza, investigacion y divulgacion agrfcola / Е4. Х. Е. Негпап4ег. Chapingo, 1977. P. ! — 20. 8О Sanola М. Los hombres 4е la yuca y del maiz. Caracas, 1981. 
ПЕРВИЧНЫЙ ЦЕНТР ПРОИЗВОДЯЩЕЙ ЭКОНОМИКИ В ГОРНОМ ПЕРУ В. А. Башилов Территория горного Перу в качестве самостоятельного центра становления земледелия впервые была выделена академиком Н. И. Вавиловым в 1931 г. Позже он уточнил и детализировал пред- ставление о южноамериканском центре и к 1935 г. включил в него горные районы Эквадора и Боливии, выделив, кроме того, два неза- висимых очага — Чилоанский и Бразильско-Парагвайский. В 1939 г. последний уже не выделялся, зато как самостоятельный рассматривался Боготанский очаг в Колумбии '. Говоря о «собственно андийском» очаге, Н. И. Вавилов неиз- менно противопоставлял горные районы Центральных Анд при- брежным, считая, что на побережье земледелие носило четко выра- женный вторичный характер. К району первичного зарождения андского земледелия он относил области пуны на высокогорье (более 3000 м над уровнем моря). Для этого очага характерно воз- делывание беэ применения орошения разнообразных клубненос- ных растений — картофеля, оки, анью, ульюко и нескольких видов зерновых (киноа и др.). С этими же районами Н. И. Вавилов свя- зывал доместикацию камелидов и морской свинки. Считая зону пуны основной территорией очага, он включал в него и прилегаю- щие к ней сравнительно увлажненные горные районы с более мяг- ким климатом и с субтропической растительностью (например, район Куско) '. В работах советских ботаников, писавших о центрах происхож- дения мирового земледелия в послевоенные годы, характеристика южноамериканского центра дается более обобщенно, чем у Н. И. Вавилова, в пределах всей западной части континента. С другой стороны, четче локализуется происхождение отдельных культурных растений '. Это, по-видимому, может свидетельство- вать о том, что методы классической ботаники в применении к изу- чению данного района как древнего земледельческого центра в значительной мере исчерпали себя и дальнейшее исследование невозможно без привлечения археологических данных. Такие дан- ные, включая палеоботанические и палеоэоологические находки, позволяют говорить о развитии древней экономики в целом, а не только о становлении земледелия, являвшегося лишь одной, хотя и важнейшей, из ее отраслей. © В. А. Башилов, 1990 61 
В настоящее время археологические материалы, связанные с процессом становления производящей экономики в горных райо- нах Центральных Анд, еще крайне ограниченны. Тем не менее они уже позволяют попытаться в самом предварительном порядке ре- конструировать некоторые общие аспекты указанного процесса. Эти материалы происходят из трех разделенных между собой райо- нов — долины Аякучо, Пуна-де-Хунин и Кальехон-де-Уайлас. Отдельные памятники и местонахождения интересующей нас эпохи встречаются и в других районах, но они если и раскапывались, то недостаточно изучены с точки зрения палеоботаники и палео- з оол оги и. ДОЛИНА АЯКУЧО Долина Аякучо расположена между 12'50' и 13 15' южной широты и 74' и 74'30' западной долготы. Это бассейн р. Уарпа, притока р. Мантаро, образованной слиянием трех рек — Кача, Томаренга и Понгар. Долину окружают горы высотой более 4000 м над уров- нем моря. Дно ее лежит на высоте 1800 — 2100 м над уровнем моря. Климат засушливый, хотя достаточно четко выделяются дождли- вый и сухой сезоны. В долине в пределах 50 — 70 км располагаются несколько высотных природно-климатических зон — от субтропи- ческой пустыни на дне долины до тундры и альпийских лугов на высокогорье '. В этом районе разведками экспедиции P. Мак Нейша обнару- жено более 500 памятников. В задачи экспедиции входили прежде всего комплексные археолого-ботанические исследования, поэтому ее работы были сосредоточены на изучении сухих пещер, где хоро- шо сохраняется органика и находки палеоботанических материа- лов в стратиграфической последовательности наиболее вероятны. Из таких пещер только три — Пикимачай, Хайвамачай и Пуэн- те — раскопаны широкой площадью и еще семь — в меньшем масштабе '. На основании материалов этих исследований была создана стратиграфическая колонка долины Аякучо от времени заселения до испанского завоевания. К эпохе становления земледельческой экономики здесь относится ряд фаз, которые в различных публи- кациях P. Мак Нейша и его соавторов определяются и датируются по-разному '. Одно из важнейших расхождений заключается в изменении содержания комплексов нескольких фаз и переносе их названий на другой материал. Так, слой й в пещере Пикимачай в предвари- тельном отчете относился к самому концу фазы Аякучо, и находки в нем рассматривались как маловыразительные и трудноопредели- мые. В итоговом отчете этот слой отнесен к фазе Уанта и является ее единственным комплексом '. Соответственно, ряд слоев пещеры Хайвамачай, прежде объединявшихся в фазу Уанта, стал имено- ваться фазой Пуэнте ', а материалы, входившие в нее ранее, были объединены в одну фазу с материалами прежней фазы Хайва '. 62 
К сожалению, ни в одном иэ трех вышедших к настоящему вре- мени томов итоговой публикации не дается развернутого обоснова- ния таких важных изменений, что при широком использовании и научном обороте данных отчета 1970 г. вносит значительную пу- таницу в понимание реального развития рассматриваемого регио- на. К тому же авторами исследования были передатированы неко- торые отдельные слои, несколько изменена абсолютная хронология и внесены изменения в содержание некоторых фаз. В своих преж- них работах я следовал периодизации и хронологии отчета ! 970 г.'о В настоящей статье используются данные итоговой публи- кации. Фаза Пузнте (IX — Vill тысячелетия до и. з.). В публикации l981 г. в нее включены материалы, отнесенные ранее к фазам Уан- та (слои К вЂ” Jl) и Пуэнте (слои J — Н) пещеры Хайвамачай, а так- же нижние слои пещер Пуэнте (слой XIV) и Аямачай (слой VIII). Абсолютная хронология фазы базируется на шести радиоуглерод- пых датировках. В слоях фазы Пуэнте найдено 449 иэделий из камня и кости. Ьольшинство каменных орудий изготовлено техникой скола (рис. 1). Пятая часть из них (20,3Я) — бифасы, среди которых наконечники метательных орудий нескольких типов, ножи и т. п. " Гораздо больше (69,70~~) односторонне обработанных орудий— концевых и боковых скребков, резцов и т. п. Кроме того, найдено незначительное количество (7,3Я) ударников и терочников и цель- ного камня. Встречены также костяные шилья и проколки, бусы-пронизки. Иэделия из кости составляют 2,7~ находок. По набору каменного инвентаря и остаткам фауны можно за- ключить, что основным занятием населения была охота как на крупных (олень, камелиды), так и на мелких (морская свинка и пр.) животных ". Вероятно, она дополнялась собиранием диких растений. P. Мак Нейш предполагает, что охотничье население описываемого периода не было оседлым. Фаза Хайва (Vll — начало Vl тысячелетия до и. з.). В публи- кации 1981 г. к комплексам, ранее относившимся к этой фазе (слои Š— С в пещере Хайвамачай, XIIA — Х1 — в Пуэнте и D в Руйру-Руми), были добавлены слои G, F в Хайвамачай, XIII в Пуэнте и f2 в Пикимачай, которые ранее входили в фазу Пуэнте. Дата фазы Хайва опирается на четыре радиоуглеродных определе- ния. Орудийный комплекс Хайва во многом повторяет комплекс предшествующего времени, хотя появляется и ряд новых типов (см. рис. 1). Техника обработки камня совершенствуется. Из об- щего количества находок (2824 экз.) 92,4Я вЂ” каменные орудия, изготовленные техникой скола. Подавляющее большинство бифа- сов (20,2Я) — наконечники метательных орудий, но встречаются также ножи и чопперы. Многочисленные односторонне обработан- ные орудия (72,2®) представлены разнообразными концевыми скребками и отщепами со следами употребления. Число орудий из 63 
П энте Хайда П / ики Уира ЛГюж Рис. 1. Развитие орудийного комплекса на памятникак долины Аякучо в 1Х— начале II тысячелетия до и. э. (по MacNeish R. S. à. î. Prehistory of the Aycucho Basin... Ч. Ш.). 1 — односторонне обработанные каменные орудия (скребки, ножн н др.); 2 — даусторонне обработанные каменные орудия (наконечники и др.); 3 — орудия из цельного камня (зернотеркн, терочннкн и др.); 4 — орудия из кости (шилья, иглы и др.) цельного камня (ударников, наковален, терочников) очень незна- чительно — 4,2%. Встречены также каменные бусы. Среди изделий иэ кости — шилья, иглы, проколки, связанные, видимо, с изготовлением одежды иэ шкур. Есть и украшения— бусы-прониэки и треугольные подвески. Чрезвычайно важными находками являются иглы для плетения и удлиненные костяные орудия, которые интерпретируются как бердо, употребляющееся в процессе изготовления тканей. Иэделия иэ кости составляют все- го 3,4% орудийного комплекса. 64 
В слоях фазы Хайва наряду с костями оленей, камелидов и мел- ких животных типа морской свинки найдено семя ачиоте. Стебель какой-то ягоды, семя травы и растительные волокна обнаружены и человеческих копролитах. Полученные материалы позволяют предполагать, что в этот период структура экономики оставалась такой же, как и в преды- дущей фазе. Ее основой являлась охота, техника которой, по пред- положению P. Мак Нейша ", могла быть несколько иной, чем н предшествующее время. Охоту дополняло собирательство, носив- шее, видимо, характер вспомогательной отрасли хозяйства. 1'. Мак Нейш полагает, что во время фазы Хайва существовали сезонные перекочевки групп населения в пределах различных вы- сотных эон с использованием сезонных источников пищи '4. Фаза Пики (VI — середина V тысячелетия до и. э.). Комплекс фазы Пики не подвергался значительным изменениям в оконча- тельном отчете экспедиции P. Мак Нейша. К слоям Х вЂ” ПВ в пеще- ре Пуэнте, f, W — V в пещере Пикимачай, D в Тукумачай и VII и Аямачай добавились слой fl в Пикимачай, прежде отнесенный к фазе Хайва, и слои F — Е пещеры Чупас, не упоминавшейся и отчете 1970 г. Даты фазы основываются на шести определениях по С-14. В орудийном комплексе фазы Пики (2583 изделия из камня и 194 из кости) наблюдается ряд изменений по сравнению с пред- шествующим временем (см. рис. 1). Заметно (до 29,8Я) увели- чивается количество бифасов, прежде всего наконечников мета- тельных орудий. При этом по ряду типов, которые были ведущими в предыдущей фазе, их относительное количество уменьшается. На первый план по количеству выходят новые типы, некоторые иэ них станут ведущими в последующее время. Ассортимент одно- сторонне обработанных каменных орудий тоже заметно расши- рился, хотя относительное их количество уменьшилось до 58 бо4 Орудия из цельного камня составляют 4,6Я находок. Среди них — сферические и овальные терочники и сверленые «булавы», которые можно рассматривать и как утяжелители для палок-копа- лок и как навершия палиц. Костяные иэделия в основном повторяют набор, встреченный в фазе Хайва. Однако их общее количество заметно возросло (7,0~~). Обилие каменных наконечников метательных орудий говорит о том, что охота продолжала играть значительную роль в жизни населения. Она велась на высокогорье в течение сухого сезона. Большинство памятников фазы Пики обнаружено, однако, в ниж- ней части долины, которая, видимо, была обитаема во влажном сезоне. На памятниках найдено большое количество костей мор- ской свинки без морфологических изменений, которые свидетельст- вовали бы об их доместикации. Такие находки позволяют говорить или о специализированной охоте, или, как обоснованно предпола- гает P. Мак Нейш ", о том, что в фазе Пики прирученные морские 3 Заказ № 4043 65 
свинки содержались при доме. В обоих случаях это указывает на первую стадию доместикации. В слоях фазы Пики найдены также остатки первых культурных растений — киноа и двух разновидностей тыкв. Вероятно, с их воз- делыванием и обработкой связаны упоминавшиеся навершия и те- рочники. Таким образом, хозяйственный комплекс фазы Пики был ориен- тирован на охоту, возможно дополняемую домашним содержанием морской свинки. Продолжало широко практиковаться собиратель- ство. В качестве вспомогательной отрасли существовало и возде- лывание растений. Предполагаются также сезонные перекочевки с использованием соответствующих ресурсов различных высотных эон " Фаза Чиуа (середина V — IV тысячелетие до и. э.). В фазу Чиуа были объединены слои IJ — IFI пещеры Пуэнте, V — Аяма- чай, D — Росамачай и С вЂ” Руйру-Руми. В публикации 1981 г. к ним добавлены лишь слои IIAI — ПАо в Пуэнте и К,Х в Пикима- чай. Определение возраста опирается на шесть радиоуглеродных датировок. Состав орудийного комплекса фазы Чиуа заметно изменился по сравнению с предшествующим временем (см. рис. 1). До 18,6Я уменьшилось количество бифасов. Наконечники стали менее раз- нообразными и в основном повторяют те типы, которые были встречены в фазе Пики. Односторонне обработанные орудия (скребки, ножи, пластины) становятся более разнообразными, составляя, однако, лишь 60,30~~ всех находок. Резко, до 18,80~~, возрастает доля орудий из цельного камня, что можно связывать с ростом потребности в обработке раститель- ной пищи. Ассортимент этих орудий практически не изменился по сравнению с предшествующим временем, но именно в слоях фазы Чиуа была найдена древнейшая каменная мотыга. Количество иэделий из кости, напротив, уменьшилось до 2,2~~. Охота и собирательство еще сохраняли ведущую роль в хозяй- стве, однако и производящие отрасли заняли в нем заметное место. Судя по костным остаткам морская свинка была уже доместици- рована. Вероятно, были сделаны определенные шаги и в домести- кации камелидов. В фазе Чиуа значительно расширился ассортимент домашних растений. К тем, что возделывались в предыдущей фазе, прибави- лись фасоль обыкновенная, ачиоте, еще одна тыква, лукума, кокос и, возможно, картофель. К концу фазы появилась и кукуруза при- митивного типа. Хотя сезонные перекочевки групп населения продолжали прак- тиковаться, они, возможно, уже сосуществовали с круглогодичны- ми поселениями ". Фаза Качи (рубеж IV — III — начало II тысячелетия до и. э.). К этой фазе относятся слои If — Iа в пещере Пуэнте, Н вЂ” F u VI в Пикимачай, Е в Тамбильо, Р1 в Чупас, С2 и Сl в Тукумачай. 66 
Е пим добавился слой Н в Тамбильо-Баулдер, который ранее отно- сился к фазе Чиуа. Хронология фазы Качи опирается на три даты ио С-14. По сравнению с фазой Чиуа орудийный комплекс не изменился (см. рис. 1). Бифасы составляют в нем 20,3%, и эа небольшим ис- ключением типы наконечников повторяют предыдущую фазу. !1абор односторонне обработанных орудий (58,4%) тоже почти не отличается от нее. Относительное количество предметов иэ цель- ного камня не изменилось — 19,7%, но среди них возросло количе- л во терочников достаточно выработанных форм и мотыг. Встре- чен и утяжелитель для палки-копалки. Количество костяных иэделий очень невелико — 1,6%. Остатки, обнаруженные в слоях фазы Качи, в том числе и в че- ловеческих копролитах, включают кукурузу, различные виды тыкв и фасоли, киноа, тропические фрукты, возможно, хлопок и другие домашние растения. По-видимому, в это время здесь уже сущест- вовало настоящее земледельческое хозяйство ". Земледелие до- полнялось разведением морских свинок. Охота и собирательство продолжали бытовать, но уже в виде вспомогательных отраслей экономики. Для фазы Качй в нижней части долины Аякучо уже известны круглогодичные земледельческие поселения в сочетании с сезон- ными стоянками. На высокогорье сохранялась сезонная специа- лизация памятников. P. Мак Нейш считает, что их обитатели пас- ли камелидов, а также возделывали картофель и другие корне- плоды. Хозяйство этих двух районов представляло единую систему эксплуатации разнообразных природных ресурсов в условиях вер- тикальной зональности. Данные, которыми мы располагаем, невелики, но все же они позволяют представить себе общий ход процесса становления про- изводящей экономики в долине Аякучо (рис. 2). В IХ вЂ” VI II òûñ. до н. э. (фаза Пуэнте) основой экономики мест- ного населения была охота на крупных животных — оленей и каме- лидов. Она, несомненно, дополнялась собирательством. С VII тыс. (фаза Хайва и Пики) начинается процесс освоения и доместика- ции растений и животных. Постепенно уменьшается роль охоты в экономике, хотя именно в фазе Пики наблюдается расцвет охотничьей техники. Собирательство, а затем и воэделывание ра- стений становятся полноправными отраслями хозяйства. Возни- кают, по-видимому, систематические сезонные перекочевки групп населения в пределах различных природных зон своего микро- района. Поворотным моментом рассматриваемого процесса стала фаза Чиуа (середина V — IV тысячелетие до н. э.), когда население уже обладало основным пищевым комплексом Нового Света — тыквы, фасоль, позже кукуруза. Возделывание растений и разведение мор- ской свинки начали теснить охоту в экономическом балансе. Об этом свидетельствуют и заметные изменения в структуре ору- дийного комплекса. Соответственно изменяется и образ жизни— з* 67 
Пузике Хайда Пики зиуа Рис. 2. Динамика соотношения отраслей хозяйства у населения долины Аякучо в /Х вЂ” начале II тысячелетия до н. э. (по AfacNeish R. S. à. î. Prehistory о1 the Ayacucho Basin... Ч. IV. Table 8 — 5; fig. 8 — 4, 7, 10, 13, 16) 1 — охота; 2 — собирательство; 8 — растениеводство и животноводство появляются круглогодичные поселения наряду с сезонными стоян- ками. Процесс этот завершается к началу III тысячелетия до н. э., и в фазе Качи в долине Аякучо уже существуют постоянные ранне- эемледельческие поселения. Их обитатели возделывали широкий круг культурных растений. Одновременно существовала и четкая специализация хозяйства в рамках вертикальной зональности. Население высокогорья специализировалось на разведении и вы- пасе камелидов, поставляя продукты животноводства в поселения нижней части долины и потребляя их земледельческую продукцию. Охота и собирательство играли в экономике роль вспомогательных отраслей. 68 
ПУНА-ДЕ-ХУНИН Пуна-де-Хунин лежит между 10'52' и 11'15' южной широты и 75'50' и 76'14' западной долготы на высоте от 3600 до 4400 м над уровнем моря. Весь район относится к одной высотной зоне. Это плоскогорье, поверхность которого носит следы действия ряда оле- денений, продолжавшихся здесь до рубежа XV — XIV тысячелетий до н. э. Среди многочисленных озер ледникового происхождения крупнейшим является оз. Хунин. Обилие болот и водных источни- ков при годовой норме осадков 250 †3 мм создает благоприят- ные условия для круглогодичного роста трав. Они в свою очередь с глубокой древности служили кормовой базой для травоядных— оленей (Hippocamelus antisensis, Mazama gouazoubIra, Odocoileus virginianus) и камелидов: гуанако (Lama guanacoe) и викуньи (Lama vicugna). Обе группы животных широко использовались древнейшими обитателями этих мест. К настоящему времени на территории Пуна-де-Хунин известно до сотни археологических памятников интересующей нас эпохи, расположенных преимущественно по периметру плоскогорья. Чаше всего это пещеры или скальные навесы. Три иэ них — Пача- мачай, Телармачай и Учкумачай подверглись раскопкам, а еще одна — Паналагуа (Паналаука) раскапывается в настоящее вре- мя. На ряде памятников проводилась разведочная шурфовка. Многочисленные публикации результатов исследований не всегда хорошо согласуются между собой, особенно в отношении хронологии. Тем не менее картина сложения производящего хозяй- ства в данном районе уже начинает вырисовываться. Исследова- ния здесь продолжаются, и их результаты, несомненно, внесут определенные изменения в эту картину. Каждый из раскопанных памятников имеет свою собственную стратиграфическую колонку, однако периодизации, которая бы их объединяла, не существует. Единственная попытка создать общую периодизацию была предпринята P. Матосом Мендьета еще в сере- дине 70-х годов, когда исследования в этом районе только начина- лись ". Его схема опиралась на хронологию памятников Аякучо по отчету 1970 г. В пещере Телармачай, которую французские археологи Д. Ла- валье и М. Жульен раскопали почти полностью '", было выделено семь слоев, иэ которых четыре нижних (Vll — IV) относятся к до- керамической эпохе и датируются от VII до начала II тысячелетия. Такая дата базируется на 22 радиоуглеродных определениях ". Сложнее обстоит дело с колонкой пещеры Пачамачай, которая раскапывалась неоднократно различными исследователями. В конце 60-x — начале 70-х годов экспедицией P. Матоса Мендье- та здесь были заложены траншея и шурф, а в середине 70-х Дж. Риком — небольшой раскоп и шурф '. К сожалению, моно- графически опубликованы только материалы Дж. Рика, которые невозможно сопоставить с материалами более ранних раскопок. Исследователь предложил стратиграфическую колонку, в которой абсолютная хронология докерамической эпохи опирается на 10 69 
радиокарбонных датировок ". Древнейшая из них относится к Х, а самая поздняя — к середине II тысячелетия до н. э. Хронология Дж. Рика была оспорена P. Мак Нейшем ", кото- рый сопоставил материалы Пачамачай с древностями Аякучо. Такое сопоставление привело к принципиально иной датировке памятника отрезком времени от VII до второй половины III тысяче- летия до н. э. Поскольку при этом сравнивался материал, точка зрения P. Мак Нейша представляется мне более обоснованной и в дальнейшем изложении я буду опираться на нее. В пещере Учкумачай П. Каулике выделил семь слоев. Из них четыре нижних (слои 7 — 4) относятся к докерамическому перио- ду ". Для их датировки западногерманский археолог использует периодизацию памятников долины Аякучо. Судя по сноскам срав- нение ведется по иллюстрациям в предварительных отчетах P. Мак Нейша, а абсолютные даты приводятся по книге 1975 г., где эта периодизация была уже модифицирована ". Датировка слоя 6 и, может быть, 7 оказывается чрезмерно заниженной. Видимо, бо- лее соответствует действительности абсолютная хронология пеще- ры Учкумачай, приведенная в статье 1976 г. Дж. Уилер и ее соавто- ров ". Пещеру Паналагуа копал P. Матос Мендьета, а в настоя- щее время ее продолжает исследовать экспедиция Дж. Рика. Опубликованы только данные о соотношении фауны по слоям (1— 3, 4 — 6,7), соотнесенным с периодами, выделенными P. Мак Ней- шем и его соавторами в 1975 г." Сопоставление стратиграфических колонок раскопанных памят- ников показывает, что, несмотря на расхождения, их можно со- поставить с периодизацией P. Матоса Мендьета, которая, хотя и имеет предварительный характер, включает древности всего рас- сматриваемого района. При этом необходимо учитывать передати- ровку комплексов Аякучо, с которыми сопоставляются этапы этой периодизации. Фаза Паналагуа (/Х вЂ” Vill тысячелетия до и. э.) *. К ней отно- сятся материалы нижних слоев пещеры Паналагуа (по раскопкам P. Матоса Мендьета), слой 7 пещеры Учкумачай и, может быть, древнейшие слои Пачамачай. Материалы фазы Паналагуа по свое- му облику близки к материалам фазы Пуэнте (ранее Уанта) в Ая- кучо, хотя первая началась, вероятно, несколько раньше, посколь- ку в ее слоях встречены остатки плейстоценовой фауны — ископае- мой лошади, гигантского ленивца, пещерного медведя, ископаемо- го оленя. Набор каменных орудий — односторонне обработанные ножи различных форм, скребки, изредка наконечники метательных орудий и т. п.— типичный охотничий инвентарь. Фаза Хунин — Пачамачай (Vll — начало Vl тысячелетия до и. э.). Две фазы колонки P. Матоса Мендьета объединены здесь, поскольку они сопоставлялись соответственно с фазами Пуэнте и Хайва предварительной периодизации Аякучо, позднее сведенны- ми P. Мак Нейшем в единую фазу Хайва. ~ Здесь и далее датировки даются по соответствующим фазам Аякучо. 70 
К фазе Хунин — Пачамачай относятся нижние слои пещер Па- чамачай (раскопки Дж. Рика), Паналагуа, Телармачай, слой 6 Уч- кумачай и материалы из пещеры Куримачай и, может быть, Кучи- мачай. Орудийный комплекс включает ножи различных форм с одно- сторонней и двусторонней обработкой, разнообразные наконеч- ники метательных орудий, большие бифасы, резцы, скребки, в том числе большие плоско-выпуклые. Такой набор орудий позволяет заключить, что в описываемое время обитатели Пуна-де-Хунин вели охотничий образ жизни. Это подтверждается и составом фау- нистических остатков, где очень велика доля оленей, бывших на- ряду с камелидами основным объектом охоты (рис. 3). В слое VII пещеры Телармачай остатки камелидов составляли 67,7, а оле- ней — 34,2~Д всех определимых костей. В слое 6 Учкумачай 54,9 и 41,7, а в слое 7 Паналагуа — 26,0 и 74,0Я соответственно. Фаза Тиларниок (Vl — середина V тысячелетия до и. э.). Фаза выделена по материалам пещер в районе Тиларниок. Возможно, одной из них была пещера Учкумачай, в которой слой 5 относится к этому времени так же, как фазы 2 и 3 Пачамачай, слои 4 — 6 Па- налагуа, слой VI и нижняя часть слоя V в Телармачай. Материалы фазы Тиларниок находят аналогии в фазе Пики долины Аякучо. Орудийный комплекс не претерпевает существенных изменений, продолжая в целом традиции предшествующего этапа. Однако именно на этой фазе происходит довольно резкое изменение в со- отношении костей оленей и камелидов в сторону явного преоблада- ния последних (см. рис. 3): в слое VI Телармачай — 77,8 к 20,9Я, а в нижней части слоя V — 81,9 к 17,30~ соответственно. Сходное соотношение в слое 5 Учкумачай — 82,3 к 17,3Я, а еще больше костей камелидов в слоях 4 — 6 Паналагуа — 87,6 при 12,3Я костей оленей. В этих же слоях найдены кости домашней собаки (Canis familiaris), древнейшей в центральных Андах. Видимо, к концу фазы относятся следы загородки, найденные в нижней части слоя V пещеры Телармачай" и представляющие собой восемь кольцевых скоплений камней диаметром 0,3 — 0,5 м. Скопления были расположены параллельно верхнему краю скаль- ного навеса и скорее всего закрепляли основания столбов или жер- дей. Это древнейшее из искусственных сооружений, известных в данном районе. Фаза Келька-Уаси (середина V — I V тысячелетие до и. э.). Материалы фазы найдены в местности Келька-Уаси, в Паломайо, Пари и Ондорес. К этому времени относятся находки в слое 4 Уч- кумачай, слоях 1 — 3 Паналагуа, фаза 4 и частично 5 Пачамачай и тоже частично — верхняя часть слоя V Телармачай. Аналогии указанным материалам находятся в фазе Чиуа долины Аякучо. Комплекс орудий фазы Келька-Уаси восходит к традициям предшествующего времени: наконечники различных типов, скреб- ки, ножи и т. и. Однако именно с этой фазой связан и ряд важных новшеств в жизни обитателей Пуна-де-Хунин — появляются пер- вые признаки систематического использования растительной 
% ВО 2ябвнэ7 7000 6 6000 g ЧОООц ИОО Ы J 1 6У, И ХГ E Нижиий лВе хний Рис. 3. Динамика соотношения костей оленей и камелидов на некоторых памятниках Пуна-де-Хунин в И/ — П1 тысячелетии до и. э. (по Wheeler Pires — Ferreira J. а. о. Preceramic Animal Utilization... Table 2; Lavallee D. à. o. Telarmachay... Cuadro 2) ! — учкумачай; 2 — ; Э вЂ” телармачай пищи. В слоях с материалами фазы Келька-Уаси найдены семена перца, тыквы и некоторых других растений, вероятно, привнесен- ных сюда извне ~'. Фаунистические остатки показывают явное преобладание ко- стей камелидов над костями оленей (см. рис. 3): 84,8 к 14,0% в слое 4 Учкумачай, 85,8 к 13 9 в слоях 1 — 3 Паналагуа и 85,7 к 12,9% в верхней части слоя V пещеры Телармачай. P. Матос Мендьета 72 
полагает, что в это время были одомашнены лама и морская свинка В фазе Келька-Уаси меняется образ жизни населения Пуна-де- Хунин. Наряду с небольшими пещерными стоянками появляются открытые поселения. Распространяются искусственные построй- ки — стены и загородки из кольев и камней в пещерах и жилища пз камня, земли и соломы на открытых поселениях. Фаза Чупака — Ондорес (ПI — начало 1 тысячелетия до и. э.). Она известна более в верховьях долины р. Мантаро, где называет- ся Чупака. В Пуна-де-Хунин тоже встречаются памятники этой фазы, именуемой здесь Ондорес, но информация о них в публика- циях очень скудна. К описываемому времени относятся фаза 5 Па- чамачай, частично верх слоя V и весь слой IV Телармачай, верх слоя 4 Учкумачай, верхний слой пещеры Паналагуа, а также слой 6 шурфа 2 пещеры Кучимачай, слои 2 — 4 шурфа 1 и слой 2 шурфа 3 Акомачай А, слои 1 — 3 шурфа 1 навеса Акомачай В. Находки на этих памятниках сопоставимы с материалами фазы Качи в Аякучо. Материал фазы Ондорес включает наконечники различных форм и другие орудия, свидетельствующие о том, что охота про- должает оставаться одной из отраслей хозяйства. Однако основ- ной объем мясной пиши давали стада лам, к тому времени уже определенно доместицированных. Соотношение костей камелидов и оленей на памятниках этого времени таково (в Я): Акомачай А, шурф 1, слои 2 — 4 — 94,1 и 5,9, Акомачай В, шурф 1, слои 1— 3 — 88,9 и 7,9, Телармачай, слой IV — 89,2 и 8,7, Кучимачай, шурф 2, слой 6 — 77,2 и 21,0. Данные пещеры Телармачай говорят, что в это время три чет- верти костей ламы принадлежали молодняку" (см. рис. 3). Они преобладают (56Я) и в верхних слоях пещеры Пачамачай, хотя данные Э. Уинг, исследовавшей материалы последнего памятника, весьма суммарны ". Преобладание молодняка в фаунистических остатках также является аргументом в пользу того, что в рассмат- риваемый период камелиды были уже доместицированы. Есть предположение и о существовании в это время в Пуна-де- Хунин возделываемых растений ", но оно не подкреплено опубли- кованными материалами. Хотя данные по археологии, палеоботанике и палеозоологии Пуна-де-Хунин еше не позволяют подробно реконструировать про- цесс сложения здесь производящего хозяйства, но уже можно по- пытаться наметить его основные вехи. Орудийный комплекс доста- точно изучен лишь для пещеры Пачамачай (по материалам Дж. Рика), для остальных памятников опубликованные сведения весьма общи и плохо сопоставимы между собой в деталях. Тем не менее ясно, что на протяжении многих тысяч лет — от Х вЂ” IХ до II тысячелетия до н. э. — сохранялся, развиваясь и совершенст- вуясь, инвентарь, связанный с охотничьей деятельностью. До нача- ла IV тысячелетия (фазы Паналагуа, Хунин — Пачамачай) охота была ведущей отраслью экономики, что подтверждается и пример- ным равенством количества костей камелидов и оленей в слоях фазы Хунин — Пачамачай. 7з 
Это соотношение резко изменяется в фазе Тиларниок (Vl — на- чало V тысячелетия до н. э.), когда костей камелидов становится в 4 — 5 раз больше, чем костей оленей. Соотношение костного мате- риала остается таким до конца изучаемого периода. Но на основа- нии материалов фазы Чупака — Ондорес (111 — начало II тысяче- летия до н. э.) можно определенно предполагать, что лама уже была доместицирована. Дж. Уилер и ее соавторы предложили модель доместикации камелидов, базирующуюся на поведенческих особенностях этих животных и частично на этнографических и археологических дан- ных. Эта модель состоит из трех последовательных этапов: 1) спе- циализированная охота на камелидов; 2) контроль за территорией обитания полуодомашненных животных; 3) контроль за стадами одомашненных камелидов и их скрещиванием ". В археологических материалах Пуна-де-Хунин первому из этих этапов соответствует, по-видимому, фаза Тиларниок. Полное пре- обладание камелидов над оленями в фаунистических остатках, пришедшее на смену их примерному равенству в предшествующее время, можно объяснить переходом к специализированной охоте на них. Промежуточный этап полуодомашненных животных можно связывать с фазой Келька-Уаси (вторая половина V — IV тысяче- летие до н. э.) . Э. Уинг также считает IV тысячелетие переломным в процессе одомашнивания камелидов. Первые культурные растения (перец, тыква) появляются в эту же эпоху, хотя источник их происхождения еще неясен. Скорее всего они были интродуцированы сюда из района долины р. Ман- таро, лежащей значительно ниже Пуны. Изменился и образ жизни обитателей Пуна-де-Хунин, посколь- ку именно в фазе Келька-Уаси здесь появляются открытые поселе- ния и более или менее долговременные постройки. Все это, взятое вместе, позволяет думать, что фаза Келька-Уаси является критиче- ским моментом в процессе становления производящей экономики в Пуна-де-Хунин. Завершился указанный процесс в фазе Чупака — Ондорес (III — начало II тысячелетия до н. э.), когда основой жизни насе- ления становятся стада лам и, возможно, возделывание растений в пределах климатических возможностей этих мест. К сожалению, картофель — важнейшее высокогорное пищевое растение, так же как и другие корнеплоды, почти не прослеживаются археологиче- ски. Но возможность их использования и в ту отдаленную эпоху исключить нельзя. Следует отметить, что существует мнение, предполагающее другую реконструкцию хозяйственного развития населения Пуна- де-Хунин. Дж. Рик считает, что оно продолжало вести охотничий образ жизни вплоть до середины II тысячелетия до н. э. и лишь во второй его половине здесь, возможно, появилось пастушеское ламоводство ". Однако его реконструкция не принимается боль- шинством специалистов ". 74 
КАЛЬЕХОН-ДЕ-УАЙЛАС Долина Кальехон-де-Уайлас известна прежде всего памятниками культуры Рекуай, существовавшей здесь в 1 тысячелетии н. э. Более ранние эпохи изучены очень слабо. Лишь работы экспеди- ции Т. Линча в 60-х годах познакомили нас с материалами этого времени. Кальехон-де-Уайлас — узкая долина, идущая с юго-юго-восто- ка на северо-северо-запад и расположенная между 8'5' — 10'10' южной широты и 77'15' — 78'10' западной долготы. Долина зажата между крутыми склонами увенчанного вечными снегами хребта Кордильера-Бланка (высота до 6700 м над уровнем моря) и более низкой (высота до 5200 м над уровнем моря) горной цепью Кордильера-Негра. Дно долины лежит на высоте около 2500 м над уровнем моря, постепенно понижаясь вдоль орошающих долину рек Санта и ее северного притока Чукикара. В нижнем течении Санта резко поворачивает на запад и через Каньон-де-Пато, прорезав Кордильера-Негра, стремится к месту своего впадения в Тихий океан. Климат долины ровный, без резких температурных колебаний, но хорошо заметны два сезона — влажный (октябрь — апрель) и сухой (май — сентябрь). Выделяются три высотные природно- географические зоны '~: 1) зона ксерофитных кустарников и какту- сов (дно долины); 2) зона степной растительности с кустарниковы- ми зарослями (горные склоны до высоты 3500 — 4000 м над уровнем моря); 3) зона высокогорья с травянистой растительностью и кар- ликовыми кустарниками, сходная с другими районами андской пуны. Для земледелия пригодны лишь две нижние зоны. Животный мир Кальехон-де-Уайлас разнообразен. Здесь ши- роко распространены такие животные, как скунс, опоссум, кролик, вискача, а на высокогорье — викунья и несколько видов оленей. Встречаются тинамы, утки и некоторые другие виды птиц. Обитают также пума, горная кошка, лиса и кондор. В целом природные условия Кальехон-де-Уайлас по сочетанию в пределах прямой досягаемости долины, горных склонов и высоко- горья несколько напоминают условия долины Аякучо. Существен- ные отличия здесь лишь в суженности долины и большей крутизне склонов. К настоящему времени в Кальехон-де-Уайлас известно около 20 пунктов с материалами, относящимися к интересующей нас эпо- хе. Большая их часть находится на высокогорье, но найдены и па- мятники, расположеные близ дна долины. Из них только пещера Гитарреро подверглась широким раскопкам. Небольшие исследо- вания были проведены также на стоянке Кишки-Пунку. На осталь- ных памятниках заложены шурфы или собран подъемный мате- риал ". Пещера Гитарреро расположена на высоте 2580 м над уровнем моря в 150 м выше дна долины на крутом, малопригодном для земледелия склоне. В 1968 г. здесь был заложен шурф размером 1,8 >( ,8 м в 1 69 г. Ђ” рас оп площа ью ок ло 45 в. м. Культ 75 
ный слой в пещере вскрыт почти полностью. Его мощность достига- ла 1,2 м, но верхняя часть была сильно испорчена позднейшими перекопами и грабительскими ямами. Стратификация раскопа из-за этого очень усложнена, но Т. Линчу удалось выделить шесть комплексов материала (1, Р, 11а-å, 11?, III и IV) ". Комплекс 1 находился в зоне контакта с материком, и материал его относительно невелик. Комплекс Р, очень бедный, залегал ниже комплекса 11, не имея, однако, стратиграфической связи с комплек- сом 1. Автор раскопок не считает возможным определенно связы- вать его с тем или другим, предлагая считать промежуточным меж- ду 1 и 11. Комплекс II, занимавший основную толщу культурного слоя докерамического времени, разделяется на более мелкие подразде- ления (а — е), стратиграфически следовавшие друг за другом. Ком- плекс 11? состоит из соответствующих частей (а? — е?), куда вклю- чены находки, относительно происхождения которых есть опреде- ленные сомнения (близость к явным перекопам, наличие корней современных растений и т. и.). Комплекс III затронут сверху перекопами, и о возможности его стратиграфической интерпретации Т. Линч высказывается очень осторожно. Он приводит две возможности: !) комплекс 111 залега- ет в верхней части того же горизонта, что и комплекс 11, но сильно перемешанной, и поэтому должен рассматриваться совершенно отдельно, и 2) комплекс III прямо продолжает найденный ниже комплекс 11. Автор раскопок склоняется ко второй из этих возмож- ностей ", в чем с ним вполне можно согласиться. Верхний комплекс (IV), поскольку он залегал в перемешанном слое, содержит материал различного времени, включая керамику. Таким образом, из шести комплексов пещеры Гитарреро толь- ко четыре (1 — IV) имеют выраженное и взаимосвязанное страти- графическое положение, позволяющее говорить об их относитель- ной хронологии. Комплексы P и 11? такого положения не зани- мают. Стратификация пещеры и распределение находок по комп- лексам позволяют также считать, что между комплексами 1 и 11, так же как и между 11 и III, не существовало сколько-нибудь зна- чительных хронологических разрывов. В пользу этого говорит и соотношение радиокарбонных датиро- вок, указывающих на отрезок времени между VIII u VI тысячеле- тиями до н. э. Т. Линч в своей публикации не дает точных дат для комплексов 1 и 111, но приводит очень четкую схему абсолютной хронологии комплекса II ". Однако получена она путем деления промежутка между двумя крайними радиокарбонными датировка- ми на пять (по числу подразделений комплекса 11) равных отрез- ков времени, по 600 лет каждый. Для первого приближения такой способ вполне приемлем, но представляется, что более детальное рассмотрение всей серии дат с учетом некоторых стратиграфиче- ских данных позволяет уточнить хронологическую ситуацию. Если- отбросить древнейшую дату, которую Т. Линч считает недостоверной " из-за ее значительного выпадения из серии, то 76 
оставшиеся четыре даты для комплекса I относятся к VIII тысяче- летию до н. э. При этом они даже несколько моложе четырех дат комплекса Ila (IX — середина VIII тысячелетия до н. э.). Ввиду того что комплекс 1 залегает в слое предматерикового песка, непо- средственно смыкающемся со слоем комплекса Ila, не исключено проникновение в этот слой материала сверху, т. е. синхронность или во всяком случае хронологическая близость комплексов 1 и Ilа. Да и по составу материала между ними нет разрыва. Это позволяет рассматривать их как относящиеся к одному периоду— IX — середине VIII тысячелетия до н. э. Единственная дата для комплекса 111 совпадает с тремя датами для комплекса Ile. Мощность слоя, содержавшего комплекс 111, судя по разрезу 44 не превышала 0,15 м. Как справедливо считает автор раскопок, он является лишь верхней частью слоя, содержав- шего комплекс 11, возможно, задетой позднейшими перекопами. Поэтому можно отнести комплекс 111 к концу того же хронологиче- ского отрезка, что и комплекс Ile, — конец VII — первая половина VI тысячелетия до н. э. Таким образом, для существования комплексов Ilb — Ild оста- ется промежуток времени между серединой VIII и концом Vll тыся- челетия до н. э. Из этих комплексов только llc имеет одну дату, покрывающую около 200 лет. По ее положению можно датировать комплекс llc рубежом VIII — VII тысячелетий до н. э. В этом случае комплекс Ilb укладывается во вторую половину VIII, à Ild — во вторую-третью четверти VII тысячелетия до н. э. В пещере Гитарреро найдено много разнообразных каменных орудий: наконечники стрел или дротиков различных типов — иво- листные, треугольные, ланцетовидные, с боковыми шипами и др., двусторонне обработанные «ножи», или скорее заготовки для круп- ных наконечников, большие бифасы. В комплексах 11 — III встре- чено несколько резцов. Кроме того, обнаружены скребки на боль- ших грубых отщепах и расколотых гальках, чопперы и нуклеусы нерегулярной формы и усеченно-конические с оформленной удар- ной площадкой. Помимо орудий, изготовленных техникой скола, найдены ударники, терочники и единичные обломки зернотерок. Несмотря на все разнообразие орудий и то, что они были обна- ружены в стратиграфически последовательных комплексах, мате- риал не дает основания говорить о сколько-нибудь заметных изме- нениях во времени, хотя соответствующие слои относятся к хроно- логическому отрезку по меньшей мере в три с половиной тысяче- летия ". Возможно это связано с небольшой мощностью культур- ных напластований указанного времени. В непотревоженных слоях Гитарреро найдены и костяные ору- дия — кости со следами затертости по краю, ножевидные шилья (?) или скребки и даже иглы. Скорее всего, они были связаны с об- работкой шкур. Встречены и деревянные предметы, среди которых наиболее интересна палка со следами добывания огня трением ". В комплексах 11 и 111 найдены обрывки веревок и даже прими- тивного текстиля, сделанные из волокон по крайней мере пяти раз- 77 
личных растений (но не хлопка) . Все эти остатки являются, вероят- но, фрагментами различных сумок, а не одежды. Технически они относятся к древнейшим стадиям развития текстильного производ- ства ". Предметы, составлявшие подавляющее большинство орудий- ного комплекса l итарреро, связаны прежде всего с охотничьей деятельностью, хотя такие орудия, как терочники и зернотерки, указывают на переработку растительной пищи. Материалы пещеры Гитарреро особенно интересны ввиду их богатства органическими остатками, в частности остатками расте- ний. Уже в комплексе Ila встречены клубни оки (Oxalis spp.), дико- го картофеля (Solanum hispidium), перца-ахи (Capsicum cinense), тыквы (Cucurbita spp.) . .В слое 11 к ним добавляется лукума (Pou- teria 1ucuma) . Особый интерес вызывает время появления домашней фасоли (Phaseolus vulgaris). Вопрос о ее присутствии в комплексе Ila не- ясен. К. Э. Смит, давший общее описание культурных растений в Гитарреро, говорит об этом определенно ", но его утверждение несколько расходится с данными других публикаций. По резуль- татам предварительных исследований Л. Каплан, Т. Линч и сам К. Э. Смит указывали на находку пяти фасолин и двух обломков стручков в слое Ile (пакет l46). Далее они писали: «Другие экзем- пляры были обнаружены ближе к основанию слоя II, но ни один не был найден в самой нижней части, которая была датирована более чем 10 000-<- 00 г. до н. э »" та д та совпад л с имевшим тогда датировками слоя Ila. В специальной статье Л. Каплана о фасоли, входящей в оконча- тельную публикацию Гатарреро, приводится таблица ", из кото- рой следует, что в слое II найдены всего пять фасолин двух разно- видностей фасоли обыкновенной (Рч1 — 4 шт. и Рч4 — 1 шт.) . По-видимому, это те же пять фасолин из слоя Ile (пакет 146), кото- рые упоминались в предварительной публикации. Остальные 4 штуки найдены в стратиграфически сомнительном слое 11? Из них единственная фасолина разновидности Рч5 относится к слою I le? (пакет 108), а другие три (Pvl), вероятно, именно те, которые най- дены ниже слоя 11е, но не у самого основания слоя II. Таким обра- зом, первое появление фасоли обыкновенной, скорее всего, можно связывать со средней частью слоя 11. Примерно в то же время появляется и другой доместицирован- ный вид — фасоль лимская (Phaseolus lunatus). Один образец разновидности Р12 найден в слое 110 (пакет 120), а еще четыре (Pl2 и Р13 по 2 шт.) — в сомнительном контексте слоев 11с и Ild? Кроме того, в слое 11? обнаружено большое количество обломков стручков этого вида. В слое IId появляется также пакай (Inga spp.) и ачума (Trichocerlus peruvianus). Популярный андский кор- неплод улыбку (Ullucus tuberosus) тоже впервые встречен в комп- лексе 11. Весь упоминавшийся набор культурных растений сохранялся и в комплексе III. Единственным, но важнейшим нововведением 7В 
явилась кукуруза. Здесь найдено 26 початков (целых и обломков). Они делятся на две группы: среднего размера (10 шт., средняя длина 7,5 см) и тонкие (6 шт., средняя длина 3,6 см). Обе группы морфологически значительно более архаичны, чем кукурузные початки, найденные в перемешанном, но, несомненно, залегающем выше комплексе IV. С современными расами перуанской кукурузы початки комплекса 111 имеют мало общего. Лишь один из початков среднего размера можно более или менее обоснованно сравнить с примитивной расой Confite chavinense ". К. Э. Смит находит не- которые аналогии початкам тонкой группы в примитивной кукуру- зе из Бат-Кейв в Нью-Мексико, но Т. Линч считает такое сопостав- ление недостаточно обоснованным ". Все это позволяет предполагать, что кукуруза из комплекса 111 представляет собой одну из промежуточных стадий развития от древнейших форм с мелкими початками к тому культурному ра- стению, которое в дальнейшем станет ведущим пищевым расте- нием андской области. Аналогичное развитие этого злака хорошо прослеживается в Техуакане (Мексика) . В пещере Гитарреро найдены интересные остеологические мате- риалы. Вместе с находками из других памятников Кальехон-де- Уайлас, преимущественно высокогорных, они позволили получить данные о составе мясной пищи древнего населения долины ". Из крупных животных, кости которых были найдены в Гитарреро, в пищу могли употребляться главным образом олени и камелиды, а из мелких — кролики и вискачи. Костей последних в слоях !в 111 найдено недостаточно (кролика 22 и вискачи — 6 шт.), чтобы делать какие-либо выводы. Костей оленей и камелидов несколько больше (162 и 17 соответственно). На основании их соотношения можно лишь предварительно предположить, что именно олени яв- лялись основным объектом охоты. В докерамических памятниках высокогорья (РАп8 — 126, РАп12 — 58, PAnl2 — 53, PAn12 — 57), не имеющих, впрочем, точ- ных датировок, наблюдается заметное преобладание костей каме- лидов ", что может говорить о стадии специализированной охоты или даже первичного животноводства. Но для окончательных вы- водов материалы слишком малы. К сожалению, результаты скрупулезных раскопок Т. Линча в пещере Гитарреро не дали возможности, хотя бы приблизитель- но, представить себе эволюцию хозяйства древнего населения Кальехон-де-Уайлас, как это удалось сделать для уже описанных микроочагов производящей экономики в перуанских Андах. На протяжении тех трех с половиной тысяч лет, которые отражают материалы Гитарреро 1 — 111, эта эволюция, несомненно, шла. Ее не позволяет уловить лишь специфика данного памятника с ма- лой мощностью непотревоженного культурного слоя, где материал и время как бы спрессованы. Это же обстоятельство заставляет с особой осторожностью относиться к датировкам материалов Гитарреро, несмотря на представительную серию радиокарбонных дат. 79 
Тем не менее рассмотренные материалы дают особенно подроб- ное представление об одной из самых ранних ступеней процесса становления производящего хозяйства в горном Перу. Они говорят о том, что не позже конца IX — начала VIII тысячелетия до н. э. население Кальехон-де-Уайлас начинает употреблять местные кор- неплоды (ока, дикий картофель), перец и, вероятно, тыкву. Воз- можно, некоторые из этих растений были уже домашними. Не поз- же середины VII тысячелетия до н. э. к ним добавляются три разно- видности фасоли обыкновенной (Рч1, Рч4, Рч5) и две — фасоли лимской (Р12 и Р13). А в первой половине VI тысячелетия до н. э. здесь появляется кукуруза, но еще крайне архаичного облика, с очень небольшими початками. Т. Линч отмечает также широкое употребление растительного волокна в технических целях. Растительные остатки вместе с чисто охотничьим по составу каменным инвентарем и преобладанием оленя в фаунистических остатках позволяют говорить о сочетании в экономике обитателей Гитарреро охоты и развитого собирательства, на базе которого может быть уже возникло возделывание растений. Вполне вероят- ным представляется предположение Т. Линча о том, что пещера Гитарреро была сезонной стоянкой, которая использовалась в те- чение влажного сезона ". Описанные выше материалы, несмотря на их фрагментарность, уже дают некоторое, хотя и далеко не полное, представление о палеоэкономических процессах, протекавших в горном Перу с IX по начало II тысячелетия до н. э., и прежде всего — о процессе «неолитической революции» (рис. 4). Мне уже приходилось выска- зывать свою точку зрения о том, что она представляет собой огра- ниченный во времени, достаточно быстрый (в исторических мас- штабах) процесс, начинающийся с того момента, когда сложился весь комплекс его предпосылок, а не с первого появления культур- ных растений, как это обычно считается ". Рассматривая с этой точки зрения палеоэкономические про- цессы в горном Перу, можно заметить, что материалы Аякучо позволяют проследить «неолитическую революцию» в ее классиче- ской форме перехода от охотничье-собирательской к земледель- ческо-скотоводческой экономике. Достаточно хорошо отмечены здесь и основные ступени этого процесса: время формирования предпосылок «неолитической революции», когда возделывание растений существовало как вспомогательная отрасль в рамках традиционного охотничье-собирательского хозяйства (фаза Пики — Ч1 — середина V тысячелетия до н. э.), переходный этап собственно «неолитической революции» (фаза Чиуа — середина V — IV тысячелетие до н. э.) и время существования земледельче- ской экономики начиная с 111 тысячелетия до н. э. (фаза Качи). Материалы Кальехон-де-Уайлас характеризуют только пер- вую ступень рассматриваемого процесса — складывание предпо- сылок «неолитической революции». Своеобразие района — в отно- сительной древности процесса, начавшегося здесь по крайней мере 80 
Годи Яйлмтт- Мл -де-Май лас Дюлак Юула cFz- -Хулил ! — окота.. 2 — специалиаироваииан окота иа камелидов; 3 — животноводство; 4 — соби- рательство; 5 — растениеводство с рубежа IX — VIII тысячелетий, на полторы тысячи лет раньше, чем в Аякучо. На современном уровне знаний трудно судить, при- вело ли это к более раннему прохождению «неолитической револю- ции» или здесь мы имеем дело с большей растянутостью этапа сло- жения предпосылок, характерной для периферийных земледель- ческих очагов ~~. Нельзя забывать о возможности коррекции хро- нологии Кальехон-де-Уайлас в связи со специфическими условия- ми пешеры Гитарреро. Чрезвычайно важно, что кукуруза, появившаяся здесь в сере- дине VI тысячелетия, весьма архаична и не имеет прямой связи с современными расами, в то время как кукуруза из Аякучо, извест- 81 Рис. 4. Развитие структуры экономики в исследованных очагах «неолитической революции» горного Перу (IX — начало II тысячелетия до и. э.) 
ная с IV тысячелетия, имела уже более развитый облик ". Другими словами, кукуруза из Гитарреро представляет собой предшествую- щий этап эволюции этого домашнего растения, когда оно из-за малого размера початков еще не могло играть ведущей роли среди культурных растений. Физико-географические условия Аякучо и Кальехон-де-Уай- лас — горных долин, где в непосредственной досягаемости для древнего населения находились различные климатические и расти- тельные зоны, обусловили и формы их хозяйственного освоения. Начавшись с сезонных перекочевок, оно приняло затем форму по- стоянных обменных связей по вертикали внутри достаточно замк- нутого района. Видимо, именно с рассматриваемой эпохой связано зарождение того специфического андского явления, развитые фор- мы которого у индейских народов были описаны Дж. В. Муррой по письменным источникам. Это явление получило название «вер- тикального контроля» экологических зон ". В Пуна-де-Хунин хозяйственное развитие тоже шло в направ- лении сложения производящего хозяйства. Но в связи с ее экологи- ческими особенностями этот процесс принял форму перехода от охотничье-собирательской к преимущественно скотоводческой экономике с возможным использованием картофеля и других высо- когорных растений. Несмотря на различные формы, налицо опреде- ленный параллелизм с долиной Аякучо в происхождении ступеней этого процесса, хотя нельзя переоценивать совпадение во времени, поскольку хронология памятников Пуна-де-Хунин восходит к хро- нологической колонке Аякучо. Хотя сведения о памятниках плоскогорья носят предваритель- ный характер, здесь тоже намечается момент перехода к новой экономической системе. Им можно считать фазу Келька-Уаси (середина V — IV тысячелетие до н. э.) ввиду уже указывавшегося ее переломного характера. В пользу этого говорят и ее аналогии с фазой Чиуа и Аякучо. Этап специализированной охоты на каме- лидов (фаза Тиларниок — Ч1 — середина V тысячелетия до н. э.), видимо, можно считать временем сложения предпосылок «неолити- ческой революции». Начиная с 111 тысячелетия до н. э. здесь уже господствует новая экономика. Таким образом, в Пуна-де-Хунин процесс прошел те же основные рубежи, что и в Аякучо, и привел к вполне сравнимым результатам. Физико-географическая и экологическая однородность обусло- вила большую хозяйственную однородность этого первоначально экономически замкнутого района. Возможно, с фазы Келька-Уаси, а скорее всего только со следующей фазы — Ондорес, здесь фор- мируются связи, направленные за пределы района, в расположен- ные ниже области долины р. Мантаро. Рассмотренные конкретные материалы подтверждают вывод Н. И. Вавилова о существовании внутри единого центра древнего земледелия ряда микроочагов становления производящего хозяй- ства. Кроме того, материалы позволяют наметить в Центральных Андах два типа таких микроочагов — земледельческо-скотоводче- 82 
гний с использованием вертикальной зональности и преимущест- щ"нно скотоводческий. На материалах горного Перу можно говорить и об однонаправ- ленном развитии от присваивающего к производящему хозяйству, проходящем в различных формах, специфика которых обуслов- ливается природно-географической средой конкретных микрооча- гов. Видимо, здесь мы находимся у истоков формирования различ- ных хозяйственно-культурных типов андского населения, извест- ных по письменным источникам эпохи испанского завоевания. ' Вавилов H. И. Мексика и Центральная Америка как основной центр происхож- дения культурных растений Нового Света (1931) // Избр. тр. М.; Л., 1960. Т. 2. С. 156 — 157; Он же. Проблема происхождения мирового земледелия в свете современных исследований (1932) // Избр. тр. М.; Л., 1965. Т. 5. С. 147 — 148; Он же. Великие земледельческие культуры доколумбовой Америки и их взаи- моотношения (1939) // Избр. тр. Т. 2. С. 54 — 57; Он же. Учение о происхождении культурных растений после Дарвина: Доил. на Дарвин. сес. АН СССР 23/Х1 1939 г. (1940) // Избр. тр. Т. 5. С. 168. ' Вавилов H. И. Ботанико-географические основы селекции: Учение об исходном материале в селекции (1935) // Избр. тр. Т. 2, С. 56; Он же. Великие земледель- ческие культуры.. С. 168 †1, 171, 174; Он же. Учение о происхождении... С. 168 ' Жуковский П. М. По центрам происхождения культурных растений Латинской Америки // Ботаи. жури. 1959. № 2; Он же. Культурные растения и их сородичи. 3-е изд., перераб. и доп. Л., 1971; Синская Е. H. Историческая география культурной флоры: (На заре земледелия); Л., 1969; Кулиов А. И. Введение в географию культурных растений. М., 1975; Обзор литературы см.: Алексе- ев В. П, Становление человечества. М., 1984. С. 401 — 404. 4 MacNeish R. S. First annual report of the Ayacucho archaeological-botanical project. Ап4очег, 1969. P. 6; MacNeish R. S., Garcia Cook А., Lumbreras L. G., Vierra R. К., Nelken-Terner А. Prehistory of the Ayacucho Basin. Апп Arbor, 1981. Vol. 2: Excavations and chronology. P. 2 — 3. Характеристику экологических зои на всей территории Центральных Анд см.: Tosi 1. А. Zonas 4е vida natural en el Peru: Memoria explicativa sobre el Mapa ecolbgico del Peru // Instituto intera- mericano 4е ciencias agricolas 4е la ОЕА. Zona Ап41па. Proyecto 39. Programa 4е соорегас(оп tecnica N 5. Lima, 1960. MacNeish R. S., GarcTa Cook А., Lumbreras L. G. et al. Prehistory... Vol. 2. Ср.: MacNeish R. S. First annual...; MacNeish R. S., Nelken-Terner А. Garcia Cook А. Second annual report of the Ayacucho archaeological-botanical project. Ап4очег, 1970; и MacNeish R. S., Pallerson Th. С., Browman D. L. The Central Peruvian prehistoric interaction sphere // Pap. R. S. Peabody Found. Archaeol. Ап4очег, 1975. Vol. 7; MacNeish R. S., ОагсГа Cook А., Lumbreras L. G. et al. Prehistory... Vol. 2; MacNeish R. S., Vierra R. К., Nelken-Terner А., Phagan С. 1. Prehistory of the Ayacucho Basin. Апп Arbor, 1980. Vol. 3: Nonceramic artifacts; McNeish R. S., Vierra R. К., Nelken-Terner А., Lurie R., Garcia Cook А. Prehistory of the Ayacucho Ваз(п. Апп Arbor, 1983. Vol. 4: The preceramic way of life. Ср.: MacNeish R. S., Nelken-Terner А., багсга Cook А. Second annual... P. 15, 34; MacNeish R. S., Garcfa Cook А., Lumbreras L. G. et al. Prehistory... Vol. 2. Р, 54, 56. Ср.: MacNeish R. S., Nelken-Terner А., Garcia Cook А. Second annual... P. 23 — 27, 34; MacNeish R. S., Gardiа Cook А., Lumbreras L. G, et al. Prehistory... Vol. 2. P. 79. Ср.: MacNeish R. S., Nelken-Terner А., GarIa Cook А. Second annual... P. 35 — 36; а также: MacNeish R. S., Vierra R. К., Nelken-Terner А., Phagan С. 1. Prehistory... Vol. 3. Tab. 1 — 2. "Башилов В. А. Появление культурных растений в древнейших земледельческих центрах Америки // Лат. Америка, 1980. № 5; Он же. Появление производящего хозяйства в Центральных Аидах // Археология Старого и Нового Света. М., 83 
1982; Ом же. Темпы исторического процесса в важнейших центрах «неолитиче- ской революцииэ Нового и Старого Света // Исторические судьбы американских индейцев: Проблемы иидеаиистики. М., 1985; Он же. Аякучо и Хунии — два микроочага производящего хозяйства в Центральных Аидах //Экология аме- риканских индейцев и эскимосов: Проблемы иидеанистики. М., 1988. " Здесь и далее процентные соотношения вычисляются от общего количества изделий иэ камня и кости в слоях каждой фазы. '~ В отчете 1970 г. со слоями J3, J2 и Jl Хайвамачай P. Мак Нейш связывал находки ископаемой фауны — лошади и оленя (Mac Neish R. S., Neiken-Terner А., Garsia Cook А. Second annual report... P. 34 — 35). "MacNeish R. S., Vierra R. К., Neiken-Тегиег А., Phagan С. 1. Prehistory... Vol. 3. P. 8 — 9. '~ AfacNeish R. S., Vierra R. К., Neiken-Terner А. et al. Prehistory... Vol. 4. P. 225— 257. '~ MucNeish R. S., Vierra R. К., Neiken-Terner А., Phagan С. 1. Prehistory... Vol. 3. P. 9; MacNeish R. S., Vierra R. К., Neiken-Terner А. et al. Prehistory... Vol. 4. P. 257. '~ MacNeish R. S., Patterson Th. С., Browman D. L. The Central Peruvian... P. 26— 28; 4facNeish R. S., Vierra R. К., Neiken-Terner А. et al. Prehistory... Vol. 4. Р. 2;)7 "MacNeish R. S., Пегги R. К., Neiken-Terner А. et al. Prehistory... Vol. 4. P. 257. " AfacNeish R. S., Neiken-Terner А., Garcia Cook А. Second annual... P. 39; MacNeish R. S., Vierra R. К., Neiken-Terner А., Phagan С. J. Prehistory... Vol. 3. P. 11; MacNeish R. S., Vierra R. К., Neiken-Terner А. et al. Prehistory... Vol. 4. P. 272. '~ Afatos Mendieta R. Prehistoria y ecologia humana en las punas 4е Junin // RMN. 1975. Т. 41. P. 54 — 58; Idem. Estudios агциео!бд!сов еп Junln — Peru // Actas del ХI.! ICA. Mexico, 1976. P. 556 — 557. ~о Lavaiiee D., Juiien М. El habitat ргеЫз1бг(со еп la zona 4е $ап Pedro 4е Cajas, Junin // RMN. 1975. Т. 41. P. 94 — 95; Lavaiiee D., Juiien М., Wheeler J. Telar- machay: niveles preceramicos 4е ocupacidn // RMN. 1984. Т. 46 (1982). ~' Lavaiiee D., Juiien М., Wheeler J. Telarmachay. P. 59. ~~ Matos Mendieta R. Prehistoria y ecologia... P. 48 — 50; Hurtado de Mendoza L. Paleo-Indian occupations at Junin, Реги //Actas del ХI.I ICA. Mexico, 1976. P. 468 — 470; Rick J. W. Prehistoric hunters of the High Andes. N. Y. etc., 1980; Afatos Afendieta R., Rick J. W. Los recursos naturales y el poblamiento ргесе- гаписо 4е la Рипа 4е Junin // RMN. 1981. Т. 44 (1978 — 1980). P. 39 — 62; Rick 1. W. Cronologla, clima y subsistencia en el ргесегапнсо peruano // Biblioteca minima indea. America Andina, 1. Lima, 1983. P. 136 — 178. "Rick J. W. Prehistoric hunters... P. 65. ~' AfacNeish R. S.— Rev.: Rick J. W. Prehistoric hunters of the High Andes. N. Y., 1980 // Amer. Sci. 1980. Vol. 68, N 6. '~ ЧЧее!ег Pires-Ferreira 1., Pires-Ferreira Е., Kauiicke P. Ргесегаппс animal uti- lization in the Central Peruvian Andes // Science. 1976. Vol. 194, N 4264. P. 483 — 487; Каийсйе P. Der Abri Uchkumachay und seine zeitliche Stellung innerhalb 4ег litischen Perioden Perus t'/ Deutsches Archaologisches Institut. Bonn. Beitr. allg. und vergl. Archaol. Munchen, 1981. В4. 2 (1980). ~~ Kauiicke P. Op. cit. P. 454 — 457. 11глее!ег Pires-Ferreira J., Pires-Ferreira Е., Kauiicke P. Ргесегагп1с... P. 486. 28 Ibid ~«Lavaiiee D., 1ийеа М., Wheeler J. Telarmachay. P. 71. "Afatos Afendieta R. Estudios агциео!бусов.. P. 557. " Ibid. P. 556 — 557. "Lavaiiee D., Juiien М., Wheeler J. Telarmachay. Cuad. 2. " Wing Е. S. Hunting ап4 herding in Peruvian Andes // Archaeological studies: Pap. of the archaeol. conf., 1974, held at the Biol.-Archaeol. Inst. of the State Univ. of Groningen. Amsterdam, 1975. P. 306. З4 Matos Afendieta R. Estudios агциео1681соз... P. 556 — 557. Wheeler Pires-Ferreira 1., Pires-Ferreira J., Kauiicke P. Ргесегаппс... P. 477 — 489; Idem. Domesticacion 4е los camelides en los Andes Centrales durante el perlodo ргесегаппсо: ип modelo // Actes du XLII ICA. P., 1974. Volume hors-serie. 84 
"' Rick 1. W. Prehistoric hunters... Idem. Punas, pundits, ап4 archaeology // Amer. Antiquity. 1984. Vol. 49, N l. " MacNeish R. S. Rev.: Rick J. W. Prehistoric hunters...; Patterson Th. С. Rev.: Rick J. W. Prehistoric hunters... // Amer. Anthropol. 1981. Vol. 83, N 3; Wheeler 1. Rev.: Rick J. W. Prehistoric hunters...// Amer. Antiquity. 1984. Vol. 49, N 1. '" Lynch Та, F. Guitarrero Саче: Early man in the Andes. N. Y. etc., 1980. Р. 7, "Linch Th. F. Preceramic Transhumance in the Callejon 4е Huaylas, Реги // Amer. Antiquity. 1971. Vol. 36, № 2. P. 144 — 146; Lynch Th. F., Kennedy К. А, Д, Early human cultural ап4 skeletal remains from the Guitarrего Саче, Northern Реги // Science. 1970. Vol. 169, N 3952; Lynch Th. F. Guitarrero Саче; Idem. Quishqui Puncu: а ргесегаппс site in the Highland Реги // Science. 1967. Vol. 158, N 3802; Idem. Excavations at Quishqui Puncu in the Callejon 4е Huaylas, Реги // Idano State Univ. Mus. Occas. Pap. Pocatello, 1970. N 26. '" Lynch Th. F. Guitarrero Саче. P. 29 — 43. "Ibid. P. 4. " Ibid. P. 38. "Ibid, P, 33. 44 Ibid Fig "' Ibid. ТаЬ. 9.1, 9.2. '"' Ibid. P. 243 — 252. "' Adovasio 1. М., Maslowski R. F. Cordage, basketry, ап4 textiles // Lynch Th, F, Guitarrero Саче. "" Smith С. Е. Plant remams from Guitarrero Саче // Ibid. P. 108, 116, tab. 5.1. '" Kaplan L., Lynch Th. F., Smith С. Е. Early cultivated beans (Phaseolus vulgaris) lrom the intermountane peruvian valley // Science. 1973. Vol. 179, N 4068. Кар!ал 1., Variauon in the cultivated beans // Lynch Th. F. Guitarrero Саче. ТаЬ. 7.2. " Smith С. Е. Ancient Peruvian highland maize // Ibid. P. 127. "Ibid. P. 139 — 140; Lynch Th. F, Guitarrero Саче. P. 304. '"' Wing Е. S. Faunal remains // Lynch Th. F. Guitarrero Саче. "Ibid. Tab. 8.2. "Lynch Th. F. Guitarrero Саче. P. 311 — 312. «6 Бошилов В. А. Общие закономерности и специфика «неолитической революции» в Перу // Древние культуры Сибири и Тихоокеанского бассейна. Новосибирск, 1979; Ом же. Периодизация и темпы исторического процесса «неолитической революции» на Переднем Востоке и в Новом Свете // Археология Средней Азии и Ближнего Востока: П Сов.-амер. симпоз.: Тез. докл., Самарканд, 8 — 12 сент. 1983 г. Ташкент, 1983; Ом же. Темпы исторического процесса...; Bashilov V. А. «Neolithic revolution& t; in Ре и: S me gene al aspe ts of historical process //Actas del Х congr 4е la Union Intern. 4е Ciencias Pre- historica» у Protohistoricas. Mexico, 1982. " Башилов В. А. Темпы исторического процесса... С. 47. " Bonavia D., Grobman А. El origen del malz andino // Estudios Americanistas I. Homenaje а Н. Тг1гпЬогп/Е4. К. Hartmann, U. Oberem. St. Augustin, 1978. »' Murra 1. V. El. «control vertical& t; 4е un max mo 4е os pi os ecologi os en есопогп(а 4е las sociedades andinas // Ortiz 4е Zuniga, Inigo. Visita 4е la provincia 4е Leon 4е Ниаписо (1562). Т. 2. Ниаписо, 1972. 
ПОЯВЛЕНИЕ РАННЕЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИХ ОБЩЕСТВ В СЕВЕРНЫХ АНДАХ Х. Г. Маркос ВВЕДЕНИЕ Аборигенное население древнего Эквадора достигло очень высоко- го уровня производства и социальной организации, создало широ- кую сеть обмена, в том числе на дальние расстояния, и основало ряд политических и религиозных центров с монументальной архи- тектурой. Область Северных Анд, центром которой был Эквадор, включала юг Колумбии и север Перу. Здесь возникла религиозная обрядность, связанная с дождем и плодородием, которая с раз- витием земледелия превратилась в культ, распространенный по всей андской Америке. Кроме того, в Эквадоре развитие в направлении создания цивилизации более чем на тысячелетие опередило остальную Анд- скую область. Разнообразная тропическая экология, имевшая на территории нашей страны уникальный характер и предоставляв- шая человеку большое разнообразие природных условий, пригод- ных для эксплуатации и расположенных в непосредственной близости друг от друга, одновременно была причиной естественно- го разрушения свидетельств такого развития. Эта обманчивая си- туация создает впечатление, что земледелие появлялось в менее благоприятных в природном отношении областях, таких, как пус- тыни Перу и Чили, где остатки культурных растений и различных изделий имеют необыкновенную сохранность. В древнем Эквадоре растительный покров доходил до высоты вечных снегов на вершинах вулканов. Леса давали человеку отличный строительный материал, в то время как камень обычно был покрыт гумусом или вулканическим туфом. Поэтому строили главным образом из дерева, кольев, переплетенных тростником и обмазанных глиной, или из сырцовых кирпичей — адобов. Кроме того, поскольку это один из районов наибольшей вулканической деятельности в Андах, в монументальном строительстве вместо твердого камня употреблялся вулканический туф (канагуа) . Ка- мень использовался только тогда, когда был легко доступен. Из него обычно сооружали лишь подпорные стены в основании па- © Х. Г. Маркос, l990 86 
митников, жилых или земледельческих террас. В крупных центрах ~акие цоколи и террасы служили для того, чтобы поддерживать большие здания, сделанные из недолговечных материалов. Дерево и камень облицовывали, окрашивали и украшали барельефами с помощью глиняной штукатурки. Климат способ- ствовал довольно быстрому разрушению облицовки большей час- ти монументальных построек. То, что уцелело, было уничтожено испанцами, а в наши дни немилосердно эксплуатируется граби- телями древностей (уакерос) и коллекционерами. Хотя в последние годы много сделано для изучения древней истории Эквадора, еще существуют стереотипные представления о туземных обществах как о малоцивилизованных, чтобы не сказать диких, человеческих группах. Однако достижения ме- таллургов, гончаров, скульпторов-каменотесов и особенно земле- дельцев в доиспанском Эквадоре экстраординарны, и получены ()HH были обществами, которые мы обычно рассматриваем, по крайней мере, как малоразвитые. Успехи, достигнутые нашими предками, наполняют нас гордо- стью. Но укоренившийся предрассудок, согласно которому циви- лизация пришла только из Европы, заставил наших ученых принимать самые различные теории развития местных автохтон- ных культур — от чисто диффузионистского утверждения о том, что керамика (подразумевается — цивилизация) Старого Света была завезена на эквадорское побережье из Японии, до идеали- стического и даже романтического, по которому обитатели царства Киту создали идеальное общество, или до диффузионистских ги- потез последнего времени, считающих древних обитателей Эква- дора наследниками галактических цивилизаций. Мы не сможем разобраться в истории страны, если будем продолжать думать об ее аборигенах, как о населении чуже- родном на своей собственной земле. Археологические исследо- вания доиспанского прошлого составляют большую и основную часть нашей истории. Хотя образ жизни древнего Эквадора был в основном разрушен в течение последних четырех с поло- виной веков, индейские общества, с которыми столкнулись ев- ропейцы, есть результат гармонического взаимодействия при- родной среды Эквадора и более чем десяти тысяч лет человеческого опыта. Первые земледельческие памятники Нового Света, имеющие керамику, были открыты археологами в районе больших водных систем Южной Америки — р. Магдалены в Колумбии, бассейна р. Гуаяс в Эквадоре и бассейна Амазонки в Бразилии. Древ- нейшие находки здесь сделаны на памятниках, находящихся близ- ко к морю: Пуэрто-Ормига, Вальдивия и Мина '. Население этих памятников относится к промежуточной фазе между земледель- цами-керамистами и морскими охотниками-собирателями, которые уже в течение нескольких тысячелетий практиковали первичное возделывание растений. Находки памятник.в в сухих прибрежных районах были предопределены и тем, что археологические 87 
исследования здесь проводить легче, чем исследования, направ- ленные на изучение производства пищи в докерамических или раннекерамических неолитических обществах других мест. КУЛЬТУРА ВАЛЬДИВИЯ Древнейшее общество земледельцев, знавших керамику, в Се- верных Андах (юг Колумбии, Эквадор, север Перу) возникло на 10 — 15 веков раньше, чем появились ранние земледельцы-кера- мисты в остальных районах Анд'. Э. Эстрада назвал его Валь- дивия (рис. 1) . Археологические исследования, проведенные в Реаль-Альто между 1974 и 1979 гг., в Колимес-де-Бальсар, на п-ове Санта-Элена ', позволили изучить развитие земледелия в обществе Вальдивия, существование которого интуитивно предполагал еще К. Севальос Менендес в 1964 г. ' Вальдивия (Х1 — Х1Х вв. до н. э.) является одним из древней- ших керамических комплексов. В нем прослеживается ясная и пол- ная внутренней связи эволюция. По особенностям стиля Вальди- вия была разделена на восемь фаз (см. рис. 7) 4. Чтобы понять нашу гипотезу о развитии вальдивийского общества, необходимо еще раз взглянуть на археологическое исследование Формативного периода древних культур Эквадора. Э. Эстрада впервые опубликовал материалы поселения с керами- кой, найденного в устье р. Вальдивия на побережье провинции Гуаяс, к северу от п-ова Санта-Элена. Ученый правильно интерпре- тировал это поселение как принадлежащее к указанному перио- ду Исследования, осуществленные в последние 25 лет на эква- дорском побережье, мало-помалу изменили наше представление об этом обществе и привели к пониманию его как результата долгого процесса неолитизации рассматриваемого района. Было отброшено представление о транстихоокеанской диффузии (пос- редством случайного путешествия рыбаков с о-ва Кюсю), эле- ментов японского неолита, известного под именем Дземон, кото- рое предложили Б. Меггерс, К. Эванс и Э. Эстрада ~. Более того, в конце 70-х годов ученые отказались от чисто хронологического подхода к исследованиям и (на основе подхода междисципли- нарного) начали изучать производство и воспроизводство валь- дивийского общества не только как группы рыболовов и ранних земледельцев побережья, а как населения, занятого эксплуата- цией разнообразной флоры и фауны экваториального побе- режья — Косты. Специализированное использование природных ресурсов района создало здесь производственные отношения, которые все более характеризовались торговлей или обменом на * Здесь и далее автор использует коррелированные даты, что значительно удрев- няет датировку культуры Вальдавия и делает ее несопоставимой с хронологией других районов Южной Америки, где дендрохроиологическая поправка обычно не применяется. Список некоррелироваииых радиоуглеродных дат рассматриваемой культуры см. на табл. 1 (прим. ред.). 88 
Рис. 1. Карта яамятмиков культуры Вальдивия и свяваммых с мей культур 1 — культура Вальдивия, фазы! — Ч1!1; 2 — культура Вальдивия, фазы 1 — ll; 3 — культура Вальдивия, фазы II — Чll; 4 — культура Вальдивия, фазы VII — VIII; 5 — культура Вальди- вия, фаза Ч111 и культура Мачалнлья, фаза 1; 6 — культура Мачалилья, фазы Il — IV; 7 — культура Чоррера и сходные памятники; 8 — культура Раннее Серро-Наррьо; 9 — границы горных областей дальние расстояния, и образовало экономическую систему, позволившую отделить Североандскую область от Центральных Анд. В начале 60-х годов К. Севальос Менендес, анализирчя мате- риалы раскопок в восточном секторе равнины Сан-Пабло, нашел частично обугленное кукурузное зерно в тесте фрагмента блюда, принадлежавшего к среднему периоду Вальдивии (около 2850 г. до н. э). Опираясь на это открытие и на изображение початков самого растения на керамике того же периода, К. Севальос 89 
Менедес ' предположил, что жизнь вальдивийского общества ба зировалась на земледелии,— в противоположность постули- ровавшемуся Б. Меггерс, К. Эвансом и Э. Эстрадой обществу собирателей-рыболовов ~. Свидетельства, противоречащие теории Дземона, продолжали накапливаться, но еще ничего не было известно ни о системе расположения, ни о планировке поселений культуры Вальдивия, ни об образе жизни вальдивийцев. Малочисленные данные о земле-; дельческой практике, расположении памятников и других факто-~ рах, касающихся социального поведения, были получены из рас~ копок, нацеленных преимущественно на выяснение хронологи эволюции вальдивийской керамики, а не социально-экономическо го развития. Проводились и более тщательные раскопки, наприме, К. Севальос Менендес и О. Хольм в Сан-Пабло исследовали па-! мятники культуры Вальдивия, которые дали новые материалы об' обрядности и других более мирских аспектах повседневной жизни„ вальдивийского общества. К сожалению, несмотря на отличный предварительный отчет и несколько статей '~, большая часть этих данных остается неизданной. В 1971 г. автор обнаружил в долине Чандуй к югу от п-ова Санта-Элена поселение культуры Вальдивия, которое было назва- но Реаль-Альто" (рис. 2). Топографическое строение местности свидетельствовало о том, что постройки были воздвигнуты вокруг центрального пространства, на котором не было следов застройки, кроме двух больших холмов в центре, возвышавшихся один против другого, и двух меньших, находившихся справа от большего, лицом ко внутреннему пространству, названному нами площадью. Мы провели сборы подъемного материала. Он был изучен в Университете Иллинойса и позволил спланировать стратегию и тактику разведки и широкомасштабных раскопок Реаль-Альто. Это были первые крупные раскопки в Эквадоре, предпринятые для получения доказательств гипотезы о производ- стве и воспроизводстве одного из доиспанских обществ. При помощи методологии исследования, принятой для Реаль-Альто, были получены необходимые данные по социальному строю Валь- дивии, ее экономике, религиозной организации и ее связи с при- митивной панандийской космологией '~. Жизнь на Реаль-Альто началась в 3900 г. до н. э. Это подтвер- ждают керамический комплекс, типичный для древнейшей Валь- дивии, и радиоуглеродные датировки. Эллиптические в плане дома строили из гибких прутьев, согнутых к центру и связанных так, что они составляли каркас, к которому привязывали другие прутья, образовывавшие горизонтальные обводы. К ним в свою очередь привязывали пучки соломы или пальмовые листья. Такие построй- ки должны были быть похожи на дома индейцев шаванте на востоке Бразилии. Расположение домов ранней Вальдивии вокруг центрального пространства также сходно с формой поселков ша- ванте. Вероятный «мужской дом» в центре поселения дополняет это сходство. Во времена первого периода обитания на Реаль-Аль- 90 
ЯЯД 1 Е=~ 2 ~ 8 ~ 4 ЯЯ]фб 0 60 100 и Рис. 2. Плак поселекия Реаль-Альто I —; 2 —; Л вЂ” полностью раскопанные тран- ьиеи; 4 — полностью раскопанные сооружения.. 5 — зоны грабительских раскопок то дневной поверхностью служила характерная для этих мест тягучая глина, которая в сезон дождей, будучи еще свободна от накопившихся впоследствии культурных остатков, песка и эолы, становилась, возможно, очень пластичной и липкой. Чтобы сделать эту поверхность менее скользкой, древнейшие вальдивийцы вымащивали пространство между домами ракови- нами Апа4ага tuberculosa. Эти моллюски употреблялись в пищу чаще, чем любые другие. Моллюсков жители Реаль-Альто полу- чали от прибрежных рыболовов и собирателей в мангровых зарослях. Находка каменных пряслиц подразумевает существова- ние в то время прядения иэ растительных волокон, а эернотерки и куранты предполагают помол кукурузы. Данные, полученные из раскопок Реаль-Альто, показывают, что со времени древней- шего обитания на памятнике кукуруза возделывалась вместе с фасолью различных видов, бобами и, возможно, корнеплодами 'з За первым периодом заселения Реаль-Альто последовало то, что Б. Хилл '4 назвала Вальдивия ! (рис. 3, 1 — 12), хотя мы и не смогли заметить значительных изменений в жизни вальдивийцев. Следующий горизонт содержит керамический комплекс, называе- мый Сан-Педро. Он был выделен Х. Бишофом на эпонимном памятнике, где ученый обнаружил следы обитания под слоями Вальдивии ", которая начиналась здесь с фазы II '6. Керамический комплекс Сан-Педро не является типично вальдивийским, и что он 9l 
///// /!///! ОО - о 1.7 ЪЪ ° ° ~. р ° 17 / ~~1 ЩЪ'// 21 22 Рис. 3. Керамика культуры Вальдивия I — 12 — фаза 1; I8 — И вЂ” фаза 11; 19 — 25 — фаза 111 собой представляет — еще не решенная проблема. Слой с керами- кой Сан-Педро в Реаль-Альто между горизонтами с керамикой фаэ Вальдивия I и Вальдивия II, вероятно, поможет в будущем «привязать» материал Сан-Педро. Однако находка Х. Бишофом " 92 
керамики Вальдивия 1 в яме или канале, который был впущен в слои Сан-Педро на эпонимном памятнике, и тот факт, что Пж. Дамп '~ не нашел впускных ям Вальдивия 11 в самых нижних горизонтах траншеи С в Реаль-Альто, делают необходимым новые раскопки и в Реаль-Альто, и в Вальдивии, чтобы определенно решить проблему хронологии комплекса Сан-Педро. Во времена фазы Вальдивия 11 (см. рис. 3, 13 — 18) (3439— 3310 гг. до н. э.) в Реаль-Альто впервые появляются колоколовидные ямы-хранилища, а жилища становятся более крупными и массив- ными, чем в предшествующих горизонтах. План их оставался эллиптическим, но внешняя стена строилась иэ деревянных или бамбуковых столбов, концами эаглубленных в канавку. Дома этого и следующих периодов были, по-видимому, похожи на дома индейцев шуар, живущих на юго-востоке Эквадора и в на- ши дни. Именно в фазу 11 вальдивийцы построили в центре пло- ~цади два основные холма, один против другого, организовав та- ким образом внутреннее культовое пространство. В течение пос- ледующих фаз эти холмы перестраивались семь раэ, становясь каждый раз все больше, и в каждом случае обмазывались жел- товато-белой глиной. Постройки, увенчивавшие каждый холм (рис. 4), перестраивались перед тем, как разрушалось и рекон- струировалось культовое пространство. 4' z Рис. 4. План «дома-склепав I — женское захороненне в могнле, выложенной обломкамн зернотерок; 2 — расчлененное захороненне мужчнны; 8 — семь вторнчных мужскнх захороненнй; 4 — остатка захороне- ннй внутрн «дома-; 5 —; 6 — столбовые ямы 93 
Рис. о. Реконструкция поселения Реаль-Альто в фаэе lll В результате таких изменений, начавшихся в фазе 11, Ре- аль-Альто превратилось в поселение с храмами, а вальдивийское общество — в двигатель процесса, ведущего к «городской револю- ции» в Северных Андах. Во времена фазы III (см. рис. 3, 19 — 26) (3300 †31 гг. до н. э.) Реаль-Альто достиг наибольших размеров по численности населения. Примерно 150 домов образовывали кварталы, с трех сторон окружавшие центральное пространство (рис. 5), а общие размеры поселения составили около 600Х400 м. Размеры поселения оставались стабильными в течение после- дующих 340 лет, в фазах IV u V (рис. 6) (3095 — 2970 — 2755 гг. до н. э.). К концу фазы V соседняя река Верде прорыла и углубила свое русло, сохранившееся до наших дней, определив, таким обра- зом, пойму и посевные земли. В связи с земледельческой ориента- цией обитателей Реаль-Альто это явление привело к радикальному изменению всей системы заселения. Начали появляться мелкие поселки, разбросанные по холмам над посевными землями, оро- шаемыми реками Верде и Реаль к востоку и к северу от Ре- аль-Альто. Первоначальное поселение постепенно превращалось в культовый центр. Холмы на центральной площади становились все больше, а количество жилищ начало сокращаться. Однако число колоколовидных ям-хранилищ увеличилось. Можно предпо- 94 
Рис. 6. Керамика культуры Вальдивия 1 — 4 — фазы П! — IV; а, 6 — фазы III — V; 7 — 11 — фаза IV; 12 — 19 — фаза V ложить, что в них хранили излишки кукурузы со всего района на случай засушливого сезона. В позднейшие фазы вальдивийцы уже знали ткацкий станок с основой. Хлопковые ткани Реаль-Альто были почти на тыся- челетие старше, чем ткани и воэделывание хлопка на побережье Перу ". В фазах VI (рис.7,1 — 12) (2750 — 2595 гг. до н.э.) и И1 (рис.7, 13, 14) (2590 — 2500 гг. до н. э.) материалы Реаль-Альто демонст- рируют, ч о культура Вальдивия представляла собой дихото- 95 
zz ЖЖ Fl~~Þ~~~ß 21 2Z Рис. 7. Керамика культуры Вальдивия 1 — 12 — фаза Vl; 18, 14 — фаза Vll; 15 — 20 — фазы Vll — Vill; 21 — 24 — фаза Vill мию поселков и деревень (чтобы не сказать — города и деревни). Такая дихотомия продолжала являться основой социального взаимодействия в течение последующих 4000 лет. Хотя вальдивий- ское общество оставалось эгалитарным, семена социальной стратификации можно связать с появлением в поселках с хра- мами групп специалистов, которые распоряжались материальным и духовным благосостоянием общины. Памятники культуры Вальдивия встречаются по всему эква- дорскому побережью, и последующие исследования могут принести 96 
свидетельства присутствия этой культуры в других районах Север- ных Анд. Однако одновременно с поздними фазами Вальдивии на юге горного Эквадора появилась другая культура. Древней- шие слои Серро-Наррьо являются частью самой длинной стра- тиграфической колонки в Эквадоре и содержат самый большой стратифицированный материал по древней истории южных провин- ций страны, от юга Чимборасо до севера Лохи. Археология этого района показывает нам, что с самых начальных периодов стадии ранних земледельцев-керамистов существовали интенсивные взаи- мосвязи между ним и эквадорским побережьем, а также с приле- гающими восточными областями и севером горного Перу на юге. Связи между отдаленными пунктами — одна из наиболее важных характеристик археологии Эквадора и всей области Северных Анд 20 Керамические материалы древнейшего Наррьо представлены более тонкостенными сосудами, чем в Вальдивии. Здесь постоянно используется роспись тонкими красными линиями по хорошо по- лированной поверхности естественного цвета. Можно предполо- жить, что контакты с Серро-Наррьо оказали влияние на неко- торые вальдивийские памятники, где начали производить посуду другой толщины и орнаментации, чем обычно. Это позволяет раз- личать керамику поздней Вальдивии севера и юга. Например, в прибрежной провинции Эль-Оро, граничащей с провинциями Асуай и Лоха, вальдивийская керамика имеет меньшие размеры и толщину, чем керамика Манаби и центральной Гуаяс, где она крупнее и толще. В эквадорском Орьенте археолог П. И. Поррас" выделил керамический комплекс, одновременный ранней фазе Наррьо, ко- торый он назвал Пастаса. Эта керамика имеет сходство с керами- кой фазы Уайрахирка в Котосе и раннего Тутишкаиньо в Перу. Другой памятник в Орьенте, относящийся примерно к тому же времени,— Куэва-де-лос-Тайос ". Вместе с керамикой Форматив- ного периода здесь было найдено большое количество изделий из красных двустворчатых раковин с шипами (Spondilus princeps), происходящих из тропических глубин восточной части Тихого океана. Тот факт, что и в этом памятнике, и в Серро-Наррьо найдены целые раковины и изделия из Spondilus, встречающихся только в Тихом океане, показывает, что начиная с отдаленных эпох, примерно с 2500 r. до н. э., существовал обмен экзотическими продуктами между сельвой, Андами и Костой ". Возможно, одной из культур, оказавших наибольшее влияние на керамику других культур Нового Света, является Мачалилья (2250 — 1320 гг. до н. э.). С точки зрения многих археологов, она повлияла даже на керамику Мексики ". Сходная керамика встре- чена в нижних слоях Сан-Агустина в Колумбии. Влияние Мачали- льи сказалось и на гончарном производстве памятников Форма- тивного периода на севере горного Эквадора, таких, как Кото- кольяо около Кито". Последние материалы дают основание ут- верждать, что на эквадорском побережье Мачалилья сосущество- 4 Заказ № 4043 97 
вала с поздними проявлениями Вальдивии. По мнению Х. Бишофа и Д. Латрапа, Мачалилья развилась из Вальдивии, но эта эво- люция проходила не на побережье и не на и-ове Санта-Элена, а в каком-то другом месте. На достаточном удалении от берега океана по направлению к Гуаякилю, в Сан-Лоренсо-дель-Мате, была найдена вальдивийская керамика с типичной мачалильской орнаментацией, а также типично вальдивийская орнаментация на керамических формах, которые считаются определенно относящи- мися к Мачалилье. Развитие стиля от Вальдивии к Мачалилье не может быть документировано лучше, чем в материалах Сан-Ло- ренсо-дель-Мате ". Проблема одновременности Вальдивии и Мачалильи связана с историей их изучения. Большинство полевых работ по доисто- рической археологии Эквадора проводилось на п-ове Санта-Эле- на и в прибрежной полосе провинции Гуаяс. В результате они были. сосредоточены на исследовании групп населения, эксплуа- тировавших природные ресурсы, типичные для этой полосы по- бережья, и не затрагивали те группы, которые обитали в одном из самых важных земледельческих районов Нового Света. Кера- мика обычно развивалась параллельно с земледелием, а в то же время группы, жившие на побережье, имели тенденцию не вклю- чать ее в состав своей домашней утвари. Почему Эквадор должен быть исключением из этого правила? Только потому, что в течение четверти века некоторые археологи считали такое культурное достижение, как керамика, привнесенным на эквадорское побе- режье японскими рыбаками ' . Напротив, если мы допустим, что прибрежная традиция в Эк- вадоре, особенно на п-ове Санта-Элена, где реки, орошающие пригодные для возделывания земли, немногочисленны, была очень консервативна, и что население побережья «получило» керамику извне, а не было изобретателем и распространителем этого но- вовведения, то представляется логичным сосуществование в этом районе керамики традиционной и принадлежавшей к стилям, недавно развившимся в смежных с полуостровом областях. На вальдивийских памятниках внутренних территорий (на этапе Вальдивия IV) уже встречаются фрагменты с определенными чер- тами, характерными для мачалильской керамики: красной рос- писью, фигурками, украшенными тонкими красными линиями, с лицами в низком рельефе и с глазами типа «кофейное зерно». Вероятно, развитие гончарами Вальдивии стиля Мачалилья сти- мулировалось влиянием раннего Серро-Наррьо. Короткое существование стиля Мачалилья объясняется посту- лированной ранее теорией, по которой он представлял собой не более чем три или четыре фазы, продолжавшие фазы Вальдивии, длительностью от 200 до 250 лет каждая, а не отдельную недолго существовавшую культуру. В определенном смысле Мачалилья яв- ляется не средним этапом Формативного периода, а просто про- межуточным звеном между его ранним (Вальдивия) и поздним (Чоррера) этапами. 98 
В описываемое время на юге эквадорской сьерры продолжало уществовать раннее Серро-Наррьо, у носителей которого основ- ной пищей была кукуруза. В северной части сьерры население, кившие вокруг лагуны к северу от Кито, в Котокольяо, имело, по-видимому, тесные контакты с севером побережья провинции Манаби, а также с памятниками сельвы и перуанской сьерры— раннее Тутишкаиньо и Котос. На востоке Эквадора контакты с Ма- чалильей засвидетельствованы в Куэва-де-лос-Тайос находками бутылей со стремевидным горлом стиля Мачалилья. РАЗВИТИЕ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ В ЭКВАДОРЕ Археологические и палеоботанические исследования происхожде- ния земледелия в Новом Свете все более подтверждают предпо- ложение К. Зауэра, согласно которому земледелие как процесс ранее всего появилось в зоне влажных тропиков мира ". Более очевидным становится и тот факт, что как в Америке, так и в Старом Свете первоначальная доместикация растений связана с пресной водой. Иначе говоря, она происходила главным обра- зом в больших водных бассейнах, тропических и субтропических. Изучение производства пищи путем исследования остатков ра- стений и мелких животных — дело новое для эквадорской архео- логии. Промывка, анализ фитолитов и ископаемой пыльцы были применены впервые на Реаль-Альто и дали очень хорошие резуль- таты ". К сожалению, они не применялись при раскопках, предпри- нятых ранее. Мы убеждены в том, что копать тропические памятники без этих методов — значит разрушать важнейшие ис- торические источники. Использование указанных процедур дало бесценную информацию для изучения производства пищи древни- ми обитателями изучаемых памятников. Археологические свидетельства о земледелии в древнем Эква- доре были получены различными способами (рис. 8) . Самый обычный — наблюдение за тем, какие растения были вылеплены гончарами Формативного периода для украшения сосудов: куку- руза на керамике культур Вальдивия и Чоррера, тыква-горлянка (Lagenaria siceraria) " и т. д. Эта информация была в основном получена по находкам из грабительских раскопок. Археологи внес- ли свой вклад в изучение древнего земледелия посредством наблюдения отпечатков преднамеренных или случайных включе- ний, оставленных в обожженном тесте сосудов раннего Форматив- ного периода, например: кукурузного зерна типа Ксельо в тесте блюда этапа Вальдивия И, венчиков с оттисками зерен кукурузы на сосудах фазы IV в Реаль-Альто и оттиска двух хлопковых тканей на комке глиняного теста для сосудов Вальдивия VI ". Эти наблюдения позволили сделать вывод о наличии земледелия у древнейших обитателей Северных Анд, знавших керамику. Результаты анализа палеоботанических данных, полученных путем отмывки, сбора фитолитов и пыльцы, обогатили наши знания о развитии раннего земледелия на территории нашей страны. Далее мы представим археологические данные по ис- 99 
щи рлнраф мним ф ВьВ ЖЗЯРР ~~ ф Я и о рр///йилиьрлшииД~ epode~ лииииИхэ нлиэлэщ и//нмош~ вшоррта он/р И пй7ОГОи002 @y ф о//яично ., ф ттоо/лещ/щ плитипищ/эмо)~ шли ылироу -око// /ршоо ЯЯННШИ ~~ ~Ц ~ф ~ ~ ъh -nu~ßî~ М '- 9 ioo кллорло --ол/Яи винэбл -azuuuezf~ Рлн -nruuuung gams/zu лиитл лафом~( В//l/ -р//лжи ///жую.7о 
горин земледелия в древнем Эквадоре. Они говорят не только о том, какие типы растений использовались в то время, но и поз- воляют выдвигать гипотезы о развитии систем обработки земли и возделывании растений в различные эпохи. Продолжение археологических и археоботанических исследо- ваний, например в Пеньон-дель-Рио в низовьях бассейна Гуаяс н в Сан-Исидор на севере Манаби, а также в других районах страны, дает возможность получить более ясное представление о развитии способов производства пищи и о результате этого процесса — усложнении социальных отношений, которое привело к складыванию региональных вождеств, чье дальнейшее объеди- нение было прервано вторжением европейцев. ЗЕМЛЕДЕЛИЕ В АМЕРИКЕ В своем исследовании об Обелиске Тельо Д. Латрап показал, что земледельческие системы андской Америки имеют тропическое происхождение, за исключением возделывания картофеля и неко- торых псевдозлаковых по преимуществу на значительных высо- тах ". Согласно Л. Лумбрерасу, Обелиск относится к ранним пе- риодам культуры Чавин (1000 г. до н. э.) '3. Он был найден в 1908 г. в Храме Чавин-де-Уантар. Это изделие из гранита 2,52 м высотой, 0,32 м у основания и 0,26 м на вершине было названо в честь выдающегося ученого — основателя современной перу- анской археологии и инициатора изучения культуры Чавин Хулио С. Тельо. Обелиск Тельо (рис. 9) — барельеф на гранитном монолите, изображающий бога-каймана в двух аспектах — как божество Верхнего и как божество Нижнего мира. Великий небесный Кай- ман идентифицируется по тому, что ему предшествует орел-гарпия (Harpyia harpyia), который летит над его мордой, а Великий Кайман подземного мира определяется по раковине (Spondilus princeps), заменяющей орла-гарпию. Каждое сочленение на теле изображения каймана отмечено головой ягуара, в клыках кото- рого торчат растения, используемые человеком. Д. Латрап ин- терпретировал Обелиск Тельо как иллюстрацию к мифу о проис- хождении земледелия у чавинского населения ". Верховное бо- жество — Кайман передал человеку культурные растения Нового Света: Великий небесный Кайман — такие, съедобные части которых растут над землей (кукуруза, фасоль, перец и т. д.), а Великий Кайман подземного мира — те, чьи съедобные части ра- стут под землей (маниок, ачира, арахис и т. п.). Важно отметить, что Обелиск Тельо показывает две определен- ные системы земледелия — одну, связанную с растениями, вос- производящимися посредством посева зерен, а другую — посред- ством черенков, клубней, корней и т. п. Эти системы Д. Харрис назвал терминами seedculture H vegeculture ", которые были неу- дачно переведены М. Санохой как semicultura H vegecultura что, особенно в первом случае, ведет к недоразумению. Поэтому 
102 
мы решили называть эти системы «воспроизводство семенами (rept.oduccion рог semillas) & t и «вегетатив ое воспроизводс (tept oduccion vegetativa)». То, что две указанные тропические системы возделывания растений около 1000 г. до н. э. были изображены совершенно раздельно, позволяет сделать заключение (и мы увидим это далее) об их дифференцированном существовании со времени возник- новения, т. е. несколькими тысячелетиями ранее. Важнейшие растения каждой системы — маниок и кукуруза. Поэтому, прежде чем углубляться в развитие земледельческих систем в Новом Свете и древнем Эквадоре, нам необходимо познакомиться с историей развития маниока и кукурузы как эффективных произ- водителей калорий и как основных пищевых растений различных групп американского населения. Маниок. Несмотря на всю значимость маниока как культурного растения, археологические свидетельства о нем почти отсутствуют. Исключением являются находки, сделанные на сухом перуанском побережье, где маниок появляется в контекстах, датируемых 3000 лет назад, как полностью сформировавшееся культурное растение ". Д. Латрап высказал мысль об интенсивном использовании горького маниока на северо-западе Южной Америки уже 5000 лет назад. По его мнению, маниок послужил базой первой «неолити- ческой революции» в Новом Свете". М. Саноха" в основном согласен с ним, за исключением того, что он менее склонен делать выводы на базе таких слабых свидетельств, на которые опирается Д. Латрап. Однако последний считает, что можно предполагать раннее возделывание маниока, базируясь на уже имеющихся данных, поскольку следы самого растения на архео- логических памятниках почти не сохраняются. К счастью, пишет автор, процедура приготовления муки и лепешек-касабе иэ горь- кого маниока требует технологий, которые возможно проследить, и орудий, которые изготавливали иэ материалов, сохраняющихся в археологическом контексте. Это терки, керамические или дере- вянные, с зубьями иэ пальмовых шипов или из кремневых мик- ролитов, а также из акульей шкуры. Из них сохраняются только керамические терки и микролиты от некоторых деревянных. Другое орудие — комаль (керамическая сковорода, на которой печется хлеб из маниока или лепешки-касабе). Находка остатков таких орудий служит хорошим индикатором использования горького маниока. Не все народы использовали горький маниок. М. Саноха ука- зывает, что к западу от Магдалены употреблялась исключительно сладкая его разновидность, а к востоку — и горькая, и сладкая ". По мнению Д. Латрапа, важно определить использование горького маниока, потому что именно он является результатом сознательной селекции, проведенной человеком в тропиках для по- лучения богатого крахмалом растения, которое можно было бы ' Другое названне (оурен) распространено на Антнлах (npu~. ред.). l03 
сохранять в виде хлеба или муки, не боясь нападения муравьев и других насекомых, а также мелких млекопитающих. Они погибают из-эа той концентрации синильной кислоты в горьком маниоке, которую может перенести человек. Кукуруэа (Леа mays). До сих пор продолжаются горячие дискуссии между группами ботаников и археологов по поводу теории об одном или нескольких центрах происхождения этого растения, которое эволюционировало вместе с человеком начиная с первых шагов процесса неолитиэации Америки. Однако каждый день приносит подтверждение гипотезе Дж. Бидла о том, что кукуруза является продуктом мутации дикого мезоамерикан- ского злака теосинте (Zea mexicana). Эта нежизнеспособная мутация возникала в очень далекие времена и до сих пор возни- кает на любом поле теосинте. Она заключается в потере естест- венной разобщенности семян при появлении колоса теосинте, где зерна вместо индивидуальной оболочки для каждого из них покрыты подобием кокона из листьев. Полученный таким образом кукурузный початок в миниатюре, такой же как и у самой кукуру- зы, требует вмешательства человека для того, чтобы его раскрыть и извлечь зерно. В противном случае эта мутация погибает, не давая потомства. У. Галинат предположил, что в Меэоамерике наличие теосинте поддерживало (путем перекрестного опыления с его собственным потомком — кукурузой) существование у пос- ледней зерна меньшего размера, чем то, которое смогло развиться в Южной Америке, куда это растение было интродуцировано древнейшими земледельцами около 10 тыс. лет назад. На территории Эквадора кукуруза попала в область эквато- риальной экологии, где на близком расстоянии друг от друга человек мог испольэовать ряд сходных и различных природных условий. Здесь это примитивное растение медленно распространя- лось с севера на юг. Ботаники назвали его прото-Наль-Тель-Ча- палоте. Отделенное от своего дикого предка теосинте, оно начало модифицироваться в процессе селекции из примитивной в твердую (флинт) и мягкую (мучнистую) разновидности. Вероятно, этот процесс имел место на тропических равнинах Североандской области, особенно в бассейнах рек Гуаяс и Амазонка. Археологи- ческие свидетельства позволяют в настоящий момент предпола- гать, что первая часть процесса — переход к твердой (флинт) кукурузе — проходила более 6 тысячелетий назад. С того времени началась селекция кукурузы, у которой зерно все более обога- щалось крахмалом, а оболочка становилась более мягкой, пока не появилась самая эффективная восьмирядная мягкая (мучнистая) кукуруза сорта Куско, прослужившая пищевой базой консоли- дации инкской империи. В Андиноамерике развились сорта ку- курузы, приспособленные к большим высотам, и именно здесь в последние века до нашей эры появилась возможность сеять и по- лучать урожаи на высокогорье. На территории современного Эквадора кукуруза должна была появиться по крайней мере около 9000 лет назад как культурное растение, распространившееся у воэделывателей корнеплодов 104 
влажных тропиков от Центральной до северо-запада Южной Аме- рики. Несколькими тысячелетиями позже (около 1600 г. до н. э.) иосьмирядная мягкая кукуруза была интродуцирована в Мезоаме- рику. Человек вырастил ее в области Северных Анд посредством селекции, трансформировав примитивную разновидность, первона- чально привнесенную сюда иэ Меэоамерики. Это была кукуруза с зерном, богатым крахмалом, что позволило ей превратиться в основной источник калорий в питании многих американских народов. Таким же образом в последние годы нашей эры из Южной Америки в Мезоамерику проникла новая разновидность кукурузы, которую можно сеять на больших высотах. В Эквадоре ее называют кангиль, а ботаники именуют Паломеро Толукеньо- Лрросильо Амарильо. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Резюмируя, мы можем сказать, что археологические материалы, связанные с развитием земледелия в древнем Эквадоре, страдают от плохой сохранности из-эа влажности, воздействующей на ар- хеологические памятники. Это усугубляется отсутствием система- тических исследований поданной чрезвычайно важной теме. Одна- ко в последнее десятилетие были предприняты немногочисленные, но весомые исследования о доиспанском земледельческом произ- водстве в Эквадоре. Ряд других находится в стадии лаборатор- ного анализа. Эти работы показали, что можно получить довольно детальную картину того, как проходила «неолитическая револю- ция» во влажных тропиках континента, и сделать достаточно до- стоверную реконструкцию развития земледелия в Андиноамерике и во всем Новом Свете. Сейчас мы имеем дело со свидетельствами раннего возделыва- ния растений во влажных тропиках. Они помогают разобраться и в данных о культурных растениях, обнаруженных в сухих и полусухих областях континента. Находка в контексте эпонимного памятника культуры Вегас остатков тыквы-горлянки (LagenaI.ia SiceI.aI.ia), датирующихся от 10 000 до 9 000 лет назад, согласуется с датами раннего использования этого растения в Андиноамери- ке — 12 000 лет назад и в Мезоамерике — 8000 лет назад ". Иссле- дования, предпринятые французскими и бразильскими археолога- ми в штате Пиауи (Бразилия), где были открыты памятники начиная с времен 14 000 лет назад ", должны дать важные сведе- ния о раннем использовании тыквы-горлянки во влажных тропи- ках. Свидетельство возделывания кукурузы (Zea mays), полу- ченное в результате анализа фитолитов на упоминавшемся памят- нике Вегас (OGSE 80) в контекстах, датируемых 8500 — 8000 лет назад, является самым древним, которое мы имеем до сих пор для Эквадора. Оно хорошо подтверждается информацией из раскопок в поселке вальдивийских земледельцев и керамистов Реаль-Альто (5200 — 2700 лет до настоящего времени) ", где Д. Пирсалл об- наружила свидетельства уже не одной, а нескольких возможных р а с K ó Ky p y 3 bI 4 4 105 
Процесс селекции кукурузы, происходивший на эквадорском побережье и приведший к получению эффективных производителей калорий, известных как мучнистые восьмирядные, был подтверж- ден И. Ленгом и У. Галинатом, проанализировавшими отпечаток проросшего зародышевого зерна кукурузы, обнаруженного К. Севальосом Менендесом на фрагменте блюда Вальдивии IV ". Изучение карбонизированных остатков кукурузы в Ла-Понга, Ко- токольяо " и в Тулипе, которые датируются временем более 3500 лет назад, обогатит наши представления об этом процессе. Однако еще много остается сделать на таких высокогорных памятниках, как сухие пещеры, где можно изучать последовательность появления кукурузы и развитие раскрывающихся кукуруз типа арросильо, а также получать информацию о других культурных растениях, которые, хотя и преобладают в низменных районах, могут сохраняться только в условиях крайней сухости (например, маниок и другие мясистые фрукты). Мы надеемся, что работы, которые мы ведем и будем вести в Сан-Исидор, Манаби, Пеньон-дель-Рио и на п-ове Санта-Элена в сотрудничестве с Д. Пирсалл из Университета Миссури ", позволят увеличить количество данных о развитии земледелия на эквадорском побережье между 4500 и 2500 лет назад. Исследо- вания, предпринимаемые в рамках Антропологической программы для Эквадора в южных районах Манаби, вокруг Саланго, еще бо- лее обогатят эту информацию (особенно в том, что касается ущер- ба, который претерпевали рыболовы и ранние земледельцы по- бережья от колебаний уровня моря в V — IV тысячелетиях до н. э.) . Нельзя закончить краткий обзор развития земледелия в доис- панском Эквадоре, не указав на то, что к моменту появления пер- вых памятников культуры Вальдивия земледельческий процесс в Эквадоре уже длился по крайней мере 5000 лет. Поселения Валь- дивии типа Реаль-Альто обладали всеми характерными чертами американского неолита и принадлежали обществу, стоявшему на пути ко второй революции — городской ". Общество Вальди- вии уже достигло определенной специализации производства, ут- вердив социальные различия между приморскими рыболовами и земледельцами, которые прослеживаются на протяжении всей истории, и отличия от' групп, эксплуатировавших такие специфи- ческие природные условия, как, например, мангровые заросли. Археологические данные этой эпохи указывают на существование обмена продуктами между населением, специализировавшимся на эксплуатации возделываемых земель, моря и мангровых за- рослей. На памятниках ранних земледельцев-керамистов, нахо- дящихся в 30 и более километрах от последних, встречаются ра- ковины Ападага Tuberculosa. Керамика, которая не могла выде- лываться из ила мангровых зарослей, так же как и из глины солончаков, в эпоху Вальдивии появляется в поселках населения, эксплуатировавшего мангровые заросли, вместе с орудиями для обработки определенных культурных растений, которые не могли возделываться в условиях этой зоны. К такому обмену прибавляется обмен предметами магико-ре- 106 
Таблица. Список радиоуглероднык дат для культуры Вальдивия Лабора- торный шифр Годы до настоншето до н э времени Фаза Источник ' Памятник SI 20 SI 112 Я 69 N 2909 N 2908 Ы 78 1. 1232 Н Я 71 W 630 Нч 4675 Нч 4837 М 1321 А — В А С Ч111 Ч1П С ЧI I С В ? 3/5 (А — В) А(В) 2805~ 105 3350 ~200 3450~ 50 3630~ 105 3665~95 3970~ 65 3980~ 150 4040 ~55 4050 ~200 4075 ~ 110 4095~90 4100 ~ 140 R R МЕЕ, R М М МЕЕ, R, М М МЕЕ, R, М МЕЕ, R, М R В МЕЕ, В, R, М 107 855 1400 1500 1680 1715 2020 2030 2090 2100 2125 2145 2150 Вал ьдн вня & Буэиа-Виста Аялан & Вальдивия Буэиа-Виста Вальдивия лигиоэного значения. Изучение обменных связей и их протяжен- ности имеет особую важность для понимания процесса земледель- ческого развития не только в Северных Андах, но и во всей Анди- ноамерике. Очевидно, с момента появления первых обществ ранних зем- ледельцев-керамистов (культура Вальдивия) в Эквадоре исполь- зовался ритуал, посвященный дождю, необходимому для земледе- лия. Этот ритуал был связан с принесением в жертву раковин с шипами и розовыми губами, которые обитают в глубинах западной части Тихого океана от Калифорнийского залива в Мек- сике до залива Гуаякиль в Эквадоре (Spondulus princeps), и с церемониальными трубами иэ морской раковины (Strombus galea- tus, S. peruvianus или Ма1еа ringens). Ритуальные жертвоприношения раковин Spondylus — Strom- bus " были встречены в обществах земледельцев-керамистов Андиноамерики в хронологической прогрессии с севера на юг — от памятников Вальдивии на нашем побережье к памятникам Формативного периода юга эквадорских Анд, к Орьенте и далее к Центральным Андам (Перу) до Чили. Кроме того, пожертвова- ния Spondylus известны во всех оросительных системах от земля- ных валов горизонта Чоррера (около 1000 г. до н. э.) на и-ове Санта-Элена (К. Стосерт, персональное сообщение) до ороси- тельных каналов государства Чимор на северном побережье Перу (около 1500 г. н. э.). Несомненно, андский земледельческий ритуал имел Spondylus в качестве главной инсигнии. Его присутствие и активное исполь- зование тесно связаны с развитием земледелия, все более интен- сивного, баэируюшегося на земледельческих системах, развивших- ся на территории современного Эквадора более чем 5000 лет назад. Эта ритуальная надстройка, сопутствовавшая развитию земледелия в Андах, позволяет понять значение, которое имела об- ласть Северных Анд для <неолитичес ой революц и в Анди америке. 
Лабора- торный шифр Источник а Фаза ISGS 467 SI 82 Реаль-Альто Вальдивия 4110 ~ 75 4120а65 2160 2170 III А(В) В, R, Sl 80 SI 85 М 1318 4140 ~ 60 4170~65 4170~ 140 С(В) В А(В) 2190 2220 2220 R, М R, М В, R, W 632 SI 16 ISGS 467 SI 18 4190 ~200 4220~ 100 4220~ 100 4230 ~ 100 2240 2270 2270 2280 В А(В) II Ь А(В) R, М В, R Реал ь- Аль то Вальдивия В, R, L 1232 Нч 4838 ISGS 446 SI 81 4250~ 100 4260~ 100 4265~75 4270~60 2300 2310 2315 2320 ? 2 — 3(А) III А(В) Реал ь- Ал ьто Вальдивия В, R, Лом а- Ал ьта Колимес Лом а- Ал ьта Эль-Энканто Вальдивия Реаль-Альто Эль-Энканто Вальдивия Нч 4673 Сх 5271 Ы 1055 SI 1184 Sl 84 ISGS 466 Ы 1311 Sl 22 4335 ~ 100 4365 а 245 4370~65 4370~85 4390~60 4390 ~ 75 4405~90 4450~90 2385 2415 2420 2420 2440 2440 2455 2500 1 — 2 11 1 — 2 В В(А) 11 В А(В) R, М В, R, I? Пунта-Кон- сепсьон Вальдивия 2500 2500 МЕЕ, В, R, М W 631 4450~200 2510 1 7167 ISGS 478 В М 1317 4460 ~ 90 4460 ~ 100 4480 ~ 140 1 11 а А 2510 2530 Колимес Вальдивия В, R, ? П а П а А 2560 2560 2575 2580 Колимес Вальдивия В, R, R, М SI 84 Hv 4840 Нч 4835 М 1322 1 7069 1 1042 D В (А) ? ? А ? 1? 4540 ~ 150 4595 % 100 4620 ~ 100 4620 ~ 140 4685 ~ 95 4700~ 100 2590 2645 2670 2670 2735 2750 В, R Пунта-Кон- сепсьон Реаль-Альто Лома-Альта ISGS 452 ISGS 146 4700~300 4750~ 120 2750 2800 II I b М М 108 Годы до настояше- о н Памятник го времени 1 1042 С 4450~100 Нч 4839 4510~95 ISGS 478 А 4510~100 ISGS 477 4525~100 Я 83 4530 ~55 М МЕЕ, М МЕЕ, МЕЕ, МЕЕ, М МЕЕ, МЕЕ, М МЕЕ, М R В, R, М МЕЕ, М В, М М В, М М МЕЕ, М М МЕЕ, М В, R, R, М М МЕЕ, М R М М МЕЕ, М МЕЕ, R R МЕЕ, R В, R, 
Лабора- Годы торный до настояще- „Памятник Фаза Источник» шифр го времени ISGS 468 4760~75 2S10 Реаль-Альто 1 b М (iX 526 В 4900~ 170 2950 » 1Ь М Y 7015 4920~120 2970 Лома-Альта 1а М ! SGS 142 5000~190 3050 » 1а М Y 7076 5010~120 3060 Лома-Альта 1а М М 1320 5150~ 150 3200 Вальдивия А МЕЕ, В, R (iX 5267 5495~200 3545 Реаль-Альто 1 а М 1SGS 448 5620~250 3670 » 1а М * МЕŠ— Meggers В. J., Evans С., Estrada Е. Early Formative period of coastal Ecuador. The Valdivia and Machatitla phases. Smithsonion contributions to archaeology. Wash. (D. С.), 1965. Vol. 1. P. 149.  — Bischof Н. The origins of pottery in South America: Recent radiocarbon dates from southwest Ecuador // Atti del Х1 ICA. Roma; Genova, 1973. Vol. 1. P. 278. R — Ravines R. Panorama 4е la arqueologfа апб1па. Lima, 1982. P. 112 — 115. М вЂ” Маркос Х. Персональное сообщение. ' Reiehet-Dolmatoff G. Excavaciones arqueologicas en Puerto Hormiga: (Departa- mento de Bolivar) // Anthropologia. Bogota, 1965. Vol. 2; Estrada Е. Valdivia, un sitio arqueologico Formativo en la costa de la Provincia del Guayas, Ecuador // Museo Victor Emilio Estrada. Guayaquil, 1956. N 1; Meggers В. J. Climatic oscillation as factor in the prehistory of Amasonia // Amer. Antiquity. 1979. Чо1. 44, N 2. P. 252 — 266. ' Marcos J. G., Lathrap D. W., Zeidler 1. А. Ancient Equador revisited // FMNH-В. 1976. Vol. 46, N 6. P. 3 — 8; Lathrap D. W., Marcos J. G., Zeidler J. А. Real Alto: an ancient ceremonial center // Archaeology. 1977. Vol. 30, N 1. P. 2 — 13; Zeid- ler 1. А. Early formative settlement in the Chanduy Valley, Southwest Ecuador // Paper presented to the 42nd Annual Meeting of the Society for American Archaeolo- gy. New Orleans, 1977; Damp J. Better homes and gardens: the Early Valdivia settlement at Real Alto: Ph. D. diss. Calgary, 1979; Damp 1., Pearsall D. М., Кар!ап L. Т. Beans from Valdivia // Science. 19Sl. Vol. 212. P. 811; Pearsall D. М. The application of ethnobotanical techniques to the problem of subsistence in the Ecuadorian formative: Ph. D. diss. Urbana, 1979; Raymond J. $., Marcos J. G., Lathrap D. W. Evidence of early formative settlement in the Guayas Basin, Ecuador // Current Anthropol. 1980. Vol. 21, N 5. P. 700 — 701; КгеИ 1. Una reconsideracion de los patrones de asentamiento en la zona de Atahualpa, Santa Elena //Ропепс(а presentada en el Coloquio Internacional «Carlos Zevallos Menendez» sobre la arqueologia del Area Septentrional Ап(1(па, 25 — 30 oct. 1982, Guayaquil. Guayaquil, 1982. ' Zevallos Menendez С. La agricultura en el Formativo Тегпргапо del Ecuador (Cultura Valdivia). Guayaquil, 1971; Zevallos Menendez С., Galinat W., Lath- rap D. W. et al. The San Pablo corn kernel and its [riends // Science. 1977. Vol. 196, N 4288. P. 385 — 389. 4 Hill В. D. А new chronology of the Valdivia ceramic complex // NP. 1975. Vol. 10— 12. (1972 — 1974). ' Estrada Е. Ор. Cit. а Meggers В. 1., Evans С., Estrada Е. Early formative period of Coastal Ecuador: the Valdivia and Machalilla phases // Smithsonian Contrib. Anthropol. Wash. (D. С.), 1965. Vol. 1. ' Zevallos Menendez С., Holm О. Excavaciones arqueologicas en San Pablo: Informe рге1(пт(паг. Guayaquil, 1960. Zevallos Menendez С. Ор. cit. Meggers В. 1., Evans С., Estrada Е. Ор. cit. Zevallos Menendez С., Holm О. Ор. cit.; Idem. Los anzuelos de concha y de valor corno elemento diagnostico en las culturas ecuatorianas // XXXIV 1CA. Viena, 1962. P. 404 — 455. 109 
Marcos J. G., Lalhrap D. W., Zeidler i. А. Ор. cit.; Lalhrap D. W., Marcos J. G. In- forme ргеИпипаг sobre las excavaciones del sitio Real Alto рог la mision antropolo- gica de la Universidad de Illinois // Rev. Univ. Catolica. Quito, 1975. Т. 3, N 10. P. 41 — 46. " Lalhrap D. W., Marcos i. G., Zeidler J. А. Real Alto; Marcos J. G. The ceremonial precinct at Real Alto: Organization of time and space in Valdivia society. Ph, D, diss. Urbana, 1981. "Marcos i. G., Lathrap D. W., Zeidler i. А. Ор. cit.; Pearsall D. М, Phytolith analysis of archaeological soils: Evidence for maize cultivation in formative Ecuador // Science. 1978. Vol. 199. P. 177 — 178; Damp i. Op. cit. '4 Hill В. D. Op. cit. " Bischof H., Viteri G. i. Рге-Valdivia occupation on the southwest coast of Ecua- dor // Amer. Antiquity. !972. Vol. 37, N 4. P. 548 — 551. '6 Hill В. D. Op. cit. " Bischof H. San Pedro und Valdivia-Fruke Keramikkomplexe an der juste Sudwest-Ekvadors//Beitr. allg. und vergl. Archaeol., Bonn. Munchen, 1979. Bd. 1. S. 335 — 389. " Damp i. Op. cit. " Marcos J. G. Tejidos hechos en telar en un contexto Valdivia Tardio // Cuad. hist. y arqueol. Guayaquif, 1973. Т. 23, N 40. Р, 163 — 183; Idem. The ceremonial... Collier D., Murra 1. V. Survey ап4 excavations in Southern Ecuador // MFNH-AS. Chicago, 1943. Vol. 35; Braun R. Сегго Narrio reanalyzed: the formative as seen from the southern Ecuadorian Highlands // Primer simp. de correlaciones antropo- logicas Andino-Mesoamericano, 25 — 31 Jul. 1971, Salinas, Ecuador, Guayaquil, 1982; Marcos i. G., Norton P. Interpretacion sobre la arqueologia de la Isla 4е la Plata // Miscelanea Antropologica Ecuatoriana. Guayaquil, 1981. Vol, 1. P. 136— 154. Porras Garces P.!. El Formativo en el valle amasonico del Ecuador: Fase Pasta- za // Rev. Univ. Catdlica. 1975. T. 10. P. 75 — 136. " Porras Garces P. I, Arqueofogfa de la Cueva de los Tayos. Quito, 1978. " Porras Garces P. I. El Formativo...; Marcos i. G., Norton P. Op. cit. 24 Grove D. The Mesoamerican Formative ап4 South American influences // Primer simp.... Villalba М. I.a botella asa de estribo en el contexto del sitio Formativo de Cotocol- lao: comentarios sobre su evoluci6n у origen // Trabajo presentado en el XLII ICA. Vancouver, 1979. 'б Marcos i. G., Norlon P. Op. cit. Сгиг F., Holm О. Informe preliminar sobre las excavaciones 4е San Lorenzo del Mate, Ecuador. Guayaquil, 1981. " Meggers В. i., Evans С., Eslrada Е. Ор. cit. 28 Sauer С. О. Deeds spades hearths and herds: the domestication of animals and foodstuffs. 2nd ed. Cambridge (Mass,), 1972. '9 Lathrap D. W., Marcos i. G., Zeidler У, А. Real Alto; Pearsall D. Phytolith analysis... Zeuattos Мепепйег С. Ор. cit.; Lalhrap D. W., Collier D., Chandra H. Ancient Ecuador: Culture clay ап4 creativity 3000 — 300 В. С. Chicago, 1975. Cat. N 36, 37, 390. Zeuatlos Menendez С. Ор. cit.; Lathrap D. W., Collier D., Chandra H. Ancient Ecuador; Lathrap D. W., Marcos J. G., Zeidler У. А. Real Alto; Marcos i. G. Tejidos hechos... '' Lathrap D, W. Gifts of the cayman: Some thoughts on the subsistence base of Cha- vin culture // Variations in anthropology / Ed. D, W. Lathrap, J. Douglas. Urbana, 1973. P. 91 — 105. зэ Lumbreras L. G., Rosas H., Loayza W., Саггега P. Gula para Museos de Arqueo- logia Peruana. Lima, 1975. P. 59. з4 Lalhrap D. W. Op. cit. '5 Harris D. T. The prehistory of tropical agriculture: An ethnoecological model// The explanation of culture change: Models in prehistory Е4. С. Renfrew. Pittsburgh, 1973. 'б Sanoja М. I.os hombres 4е la yuca y el maiz. Caracas, 1981. " Cohen М. Food crisis in prehistory. New Haven, 1977. " Lathrap D, W. Our father the Cayman, our mother the Gourd: Spinden revisited, or à unitary model for the emergence of agriculture //Origins of agriculture. Mouton; Hague, 1977. P. 740. 110 
" Sanota М. Ор. cit. Ibid. P. 131 — 132. " MacNeish R. S. Preliminary archaeological investigation in the Sierra of Tamau- lipas, Mexico // Trans. Philos. Soc. Philadelphia, 1958. Vol. 48; Idem. А summary of the subsistence // The prehistory of the Tehuacan Valley/ Е4, D. S. Byers. Austin, 1967; Idem. First annual report of the Ayacucho archaeological-botanical project. Andover, 1969. " Guidon N. Las Unidades Culturales 4е Sao Raimundo Nonato Sudoeste del Estado de Piaui // Х Congr. de la Union Intern. de ciencias prehistoricas y pro- tohistoricas. Comision XII: El Poblamiento de America. Mexico, 1981. P. 101 — 111. " Lalhrap D. W., Marcos 1. G. Op. cit. " Peursull D. Phitolith analysis... " Zeuattos Мелелйег С. Ор. cit,; Zevattos Menendez С., Galinat W., Lathrap D. W, et al. Op. cit. " Petersen Е., Rodriguez Е. El sitio Cotocollao: Formativo al norte de Quito // Paper presented to 42п4 Annual Meeting of the Society for American Archaeology. New Orleans, 1977; Vtttatba М. Ор. cit. " Zeidler 1. А. 1 à Sub-Area Septentrional Andina oeste: aproximacion al proceso historico en el Formativo // Ponencia presentada en el Coloquio Internacional «Carlos Zevallos Menendez>. .; Mar os 1. G. Proye to arqueolog c y etnobotan «Рейоп del Rfo&g ;: 1п1ог пе prelimi a y planteamie to de continuaci n. Guayaqu 1981; Muse М., Buys 1. Рейоп del Rio: hacia una arqueologia con vigencia social // Ponencia presentada en el Coloquio Internacional «Carlos Zevallos Menendez>. Atuarez S. G. La antropologia sociocultural corno parte integral de la investigacion arqueologica // Ibid.; Kreid 1. Ор. cit. " Childe V. G. I.os origenes de la civilizacion // Fondo de Cultura economica, Brevoario. Mexico, 1954. Т. 92. '9 Marcos 1. G. Cruising to Acapulco and back with the Thorny Oyster Set: à model for à lineal exchange system // J. Steward Anthropol. Soc. Urbana, 1977/1978. Чо1. 9, N 1/2. P. 99 — 132; Idem. Esbozo de prehistoria ecuatoriana // Ecuador en la sombra de los volcanes. Quito, 1981; dern. Proyecto arqueologico...; Marcos 1. G., Norton P, Ор. cit. 
ПРОБЛЕМЫ АРХЕОЛОГИИ СЕВЕРО-ВОСТОКА ЮЖНОЙ АМЕРИКИ (восток Венесуэлы) М. Санохи, И. Варгас Территория современной Венесуэлы первоначально была занята населением, обеспечивавшим свое существование охотой на мле- копитающих и, возможно, собиранием растительной пищи, затем собирателями морских раковин и наземных растений, которые од- новременно являлись рыболовами, и, наконец, земледельцами, воэделывавшими корнеплоды или злаки. Одновременно они сохраняли и развивали наземную охоту, морское и озерное рыбо- ловство, собирательство морских и пресноводных раковин, так же как и наземных улиток. Эти отрасли хозяйства давали протеин, дополнявший карбонгидраты, получаемые при потреблении ма- ниока, кукурузы и других злаков, корней и клубней,— всего того комплекса культурных растений, которые возделывали аборигены Венесуэлы (рис. 1). ДРЕВНИЕ ОХОТНИКИ До настоящего времени исследования древнейшего населения Ве- несуэлы были нацелены на то, чтобы доказать наличие начальной стадии, характеризующейся существованием групп охотников на вымершую ныне мегафауну. В их инвентаре особенно значи- тельную роль играли метательные орудия с каменными, двусторон- не обработанными наконечниками . Эти листовидные наконечни- ки, относимые обычно к традициям Эль-Хобо, можно, по-видимому, датировать временем между 13 000 и 14 000 лет назад. Они локали- зуются на северо-западе Венесуэлы в штате Фалькон на различных памятниках, иэ которых следует упомянуть Таиматаима и Кукуру- чу. Ископаемая фауна, возможно, связанная с традицией Эль- Хобо, включала мастодонта (Haplomatadon guayanensis), мегате- рия (Eremothetium tusconii Shaub) и глиптодона (Gliptodon cla- vipes Owen) . Анализ, который проделали М. Велос Магхиоло и К. Мартин по материалам различных мастерских и раковинных куч, обследо- ванных последним в зоне Фалькон, позволили расширить знания о жизни этих древних охотников '. Оба автора констатируют нали- чие, помимо каменной индустрии традиции Эль-Хобо, односторон- них плоско-выпуклых орудий на отщепах, выполнявших различные © М. Саноха, И. Варгас, 1990 112 
Рис. 1. Памятники северо-востока Венесуэлы, упоминаемые в тексте I — раковинные кучи Гуаяна и Ньо-Карлос; 2 — раковинные кучи Эль-Бахо и Лас-Варас; 8 — о-в Кубагуа: раковинные кучи Ла-Адуаиа. Кубагуа и Пунта-Горда; 4 — раковинная куча Маникуаре; 5 — раковинная куча и местонахождение керамики Плайя-Гранде; 6— поселение Барранкас; 7 — поселение Ла-Грута; 8 — поселение Роикин функции: плоско-выпуклые провертки, скребки с выемкой, плоско-выпуклые лезвия с ретушью на спинке, полулунные скребки с ретушью на спинке или без нее, пластины или ножи, скребки с краевой ретушью. Многие из этих мастерских и комплексов орудий, предназна- ченных, по мнению М. Велоса Магхиоло и К. Мартина, для обра- ботки дерева или других твердых волокнистых материалов, ассоци- ируются с кучами морских раковин, удаленными на расстояние до 8 км от современного берега моря. Предполагается, что в более ранние эпохи они могли находиться гораздо ближе к линии побе- ° режья. Новым компонентом в раковинных кучах являются тероч- ники и зернотерки, полированные каменные топоры, характерные для Антильских островов, и каменные долота — губин. Возможно, как считают указанные авторы, традиция Эль-Хо- бо постепенно изменялась в сторону появления форм хозяйства и производства каменных орудий, в определенной мере напоминаю- щих известную «архаическую культуру» в Северной Америке и на Антильских островах, т. е. общество, переходящее к установлению земледельческой экономики. Мы не отвергаем также, что этот про- цесс мог повлиять на развитие «антильской архаики», характери- зующейся обработкой кремня, морским собирательством, охотой и l13 
рыболовством, древнейшие свидетельства которых были найдены и Левисе (Куба) и имеют дату 3190 г. до н. э. Недавние исследования, проведенные совместно Департамен том археологии Центрального университета Венесуэлы и Музеем Кибора, позволили обнаружить новые памятники в горном районе Санаре, штат Лара, в 300 км к югу от побережья штата Фалькон, Там были найдены остатки вымершей фауны, возможно, мегате. риев, вместе с каменной индустрией, характеризующейся односто. ронней обработкой и включающей скребки, провертки, резцы и т. п., а также наконечники метательных орудий типа «рыби6 хвост». Хотя абсолютные даты местонахождения Ундисьон еще не получены, радиокарбонные определения возраста палеонтоло. гических находок мегатерия в этом районе указывают на время 7000 — 8000 лет назад. К этому периоду можно было бы отнести и укаэанный памятник, принимая во внимание уже существующую дату — 9030 лет назад — для стоянки Эль-Инга в Эквадоре ', где также были найдены наконечники типа «рыбий хвост» вместе с двусторонне обработанными орудиями, сходными с находками в Ундисьон. 3а исключением упоминавшихся местонахождений, на побе- режье Фалькона до сих пор не найдено свидетельств того, что древние охотники внутренних районов запада Венесуэлы уже нача- ли процесс перехода к хозяйству, базировавшемуся на собирании растений и спорадическом их возделывании. Вместе с тем, хотя на востоке страны известна ископаемая фауна, особенно мастодонт, до сих пор нет данных, которые го'- ворили бы нам о сосуществовании с ней древних охотников. Как мы увидим позже, наиболее древние следы человеческого обитания здесь восходят к дате 6000 лет назад, но они ассоциируются с об- разом жизни специализированных приморских собирателей. Воз- можно, как подсказывает наличие остатков наземной.фауны совре- менного типа в древнейших слоях некоторых памятников, переход от хозяйства, базировавшегося на наземной охоте, к морскому собирательству, рыболовству и морской охоте уже произошел, но более детально это должно быть подтверждено будущими иссле- дованиями. По общему облику каменная индустрия, характерная для со- бирателей востока Венесуэлы, имеет большое сходство как с инду- стрией раковинных куч южного побережья Бразилии, так и с древ- ними традициями односторонне обработанных орудий и нестан- дартиэованных техник обработки камня и кости, свойственных очень древним периодам Бразильского нагорья и андского района Колумбии 5. ПЕРЕХОДНЫЕ ОБЩЕСТВА В Венесуэле, как и в остальном Новом Свете, образ жизни древ- нейших охотников начал исчезать в Vll или VI тысячелетии до н. э. Теории, объясняющие этот факт, по-видимому, совпадают в том, что признают влияние, которое должна была оказать цепь 114 
игичительных климатических изменений послеледникового време- IIII иа модификацию растительных формаций, исчезновение мега- ф,)óíû эпохи плейстоцена, изменения в уровне моря и т. д., а также и,& t; тс приспособлен я, кото ые дол ен ыл выработ ть чело .1.)и выживания в новых условиях. В свою очередь указанные модификации воздействовали, &g ;и роят о, не тол ко на экономичес ую ба у о ем свидетельств ,>рхеологичес ие нахо ки эт го перио а, н и на социаль г)руктуру тех человеческих групп, которые начали появляться в II;I))àëå голоцена. Образ жизни новых обществ характеризовался сочетанием >и)бирательс ва морс их раков н, рыб ой лов и, морс о и наэ и&lt >й хоты. Ука анные характер стики акого с особа сушес иия — присваиваюшего хозяйства, зависящего от пищевых ресур- »&gt и в це ом бо ее обиль ы и стабильн х, е у древ их ох ников, — говорят о возникновении большей территориальной ста- >>ил ности челове еских гр пп и, воз о но, о б льшем ин е I>()Hc B и использова ию раститель ой пи и, вырабо ке ~тиоении комплекса навыков и орудий для специализированного & t ) >бирате ьс ва и, может быт , для перв чного воздел вания и& t; лен ых растен Подавляющее большинство опубликованных до сих пор работ, к»сающихся обществ как приморских, так и внутриконтинен- гильных собирателей, следовало направлению, восходящему к Уэстропу '. Оно признавало существование промежуточного >т па (мезол т в Евро е, архаическо о, ли меэоиндейско и Новом Свете) между обществами древних охотников (палеолит и Европе; этап камня, или палеоиндейский, в Новом Свете) и и мледельцев (европейский неолит; формативный, неоиндейский щриод и т. п. в Новом Свете). В некоторых случаях переходные, или собирательские, общества рассматриваются как продолжение иилеолитических (эпипалеолит) или предшественники неолитиче- & t; их (протонеоли Работы, осуществленные к настоящему моменту по этой теме как в Старом, так и в Новом Свете, показывают, что период, свя- ганный с переходными обществами приморских или материковых собирателей, был критическим для выявления сущности последую- щего развития и распространения более поздних земледельческих >)бшес в. Име но то да сложили ь, вероят о, осн вы ех навык которые потом воплотились в аграрные знания, широко распрост- раненные в группах земледельцев, уже знакомых с керамикой '. В своих прежних работах мы уже писали о том, что самые ран- иие свидетельства существования обществ собирателей на вене- суэльской территории были получены нами на южном берегу и-ова Пария . Их древность восходит ко времени 6000 †56 лет назад. В этом районе и в зоне между местечками Тунапуй и Боор- даль наши исследования позволили локализовать серию раковин- ных куч, расположенных в 6 — 8 м над уровнем моря у подошвы гор Пария, примерно в 10 км к северу от современной линии берега. Комплекс каменных орудий, найденных на раковинных кучах 115 
Рис. 2. Каменные орудия ив раковинной кучи Гуаяна /, 2, 4 — отщепы, использовавшиеся как скребки.. 3 — иожевидиая пластииа; 5 — абрази~ Гуаяна и Нью-Карлос, включает отщепы, употреблявшиеся в ка- честве боковых скребков, расколотые гальки, использовавшиеся в качестве чопперов или режущих орудий, призматические нуклеу- сы неопределенного назначения, точильные камни, возможно, каменные сосуды и большое количество нуклеусов из гематита. В целом техника, использовавшаяся для изготовления этих ору- дий, характеризуется грубым скалыванием с нуклеусов из песчаника или в отдельных случаях из яшмы. Встречаются также горизонтальное скалывание для производства скребков в форме копыта и шлифовка для изготовления небольших плоских орудий той же формы, вероятно прикреплявшихся к какой-то рукоятке (рис. 2). Остатки морской и наземной фауны, которые определяли О. Линарес, P. Мартинес и Х. Морено из Центрального универ- ситета Венесуэлы, позволяют утверждать, что олень (Odocoyleus virginianus) присутствует в древнейших слоях раковинной кучи 116 
l i';~яна. Позже наблюдается преобладание видов, связанных с мо- ( II м и с заливными землями, таких, как раковины Melongena me- IIIIgena Linnee, Crassostrea, Anomalocardia brasiliana и т. п. вместе с остатками скатов (Dayasatis sp.), больших рыб — робало ((,entropomus), акул и небольших китообразных. Возможно, в окрестностях мест обитания этих групп собира- гслсй существовали мангровые заросли (Rizophora mandle), кото- я,н способствовали развитию значительных колоний моллюсков. (аходка сотен необработанных камней (некоторые из них обож- ~к~ пы, а другие сохранили прилипшие остатки устриц) указывает иа возможность использования населением раскаленных камней для кипячения воды в сосудах иэ коры или кожи. Устриц могли так- ы жарить, как это многократно описано в этнографической лите- (иITóðå о современных морских собирателях. Наши последние исследования, осуществленные в районе Ла- гуна-де-Кампома у восточной оконечности залива Кариако, штат (:укре, позволили достаточно полно и реально представить про- ш ссы, которые, вероятно, и привели общества морских собирате- .и й востока Венесуэлы к большей территориальной стабильности и к более рациональному использованию растительных ресурсов. ,! (агуна-де-Кампома дает археологические свидетельства сущест- вования последовательных периодов заселения, начиная с очень (инней эпохи охотников, рыболовов и морских собирателей и кон- чая поэднекерамическими группами, чье существование пводолжа- лось до контакта с европейцами, т. е. до XV — XVI вв. Визуальные наблюдения показали, что размеры водной по- 1прхности лагуны в прежние времена должны были быть больше, им сейчас. Вероятно, большей была и взаимозависимость между иодами лагуны и моря, которые сообщаются через протоку, ппадающую в р. Кариако; последняя в свою очередь впадает в море близ местности Чигуана. Найденные до сих пор докерамические поселения в Кампома, гак же как и поселки позднекерамического времени, расположе- III I по соседству с мангровыми формациями, с землями, до сих пор налитыми водами лагуны, или около болотистых низин, как распо- лагались, например, раковинные кучи Эль-Бахо и Лас-Варас. Раковинная куча Эль-Бахо находится к югу от селения Кампо- ма, в месте, называемом Конуко-де-Качон. Это раковинная куча около 20 м диаметром и высотой 1 м на склоне, понижающемся к берегу лагуны. В нижних слоях памятника обнаружен комплекс грубых каменных орудий, в определенном отношении сходных с уже описанными материалами памятников Гуаяна и Ньо-Карлос, хотя и беэ встреченных там орудий на.отщепах. Каменный инвен- тарь состоит главным образом иэ оббитых нуклеусов (некоторые иэ них имеют призматическую форму, типичную для памятников Па- рия) и многочисленных необработанных камней. Найденные в Эль-Бахо остатки моллюсков включают Murex sp., Melongena melongena Linnee, Facoides, Chione cancellatta, (.rassostrea, Anadara, Oliva u Pomacea. Наиболее многочисленна иэ них Melongena. Вместе с моллюсками были найдены остатки 117 
млекопитающих, возможно оленей, фрагменты челюсти Tayassii sp а также позвонки и кости черепа китообразных и рыб. Так жс как и в начальный период существования раковинной кучи Гуая- на, в основе хозяйства жителей Эль-Бахо лежало комбинирован- ное использование морской и наземной фауны. Памятник Лас-Варас,расположен примерно в 6 км к югу от се- ления Кампома, рядом с отрогами гор, которые окружают древнее дно лагуны. Он находится на плоской овальной «платформе», ча- стично окруженной низинами, покрытыми густыми мангровыми зарослями. Раскопки, произведенные нами в этой раковинной куче, позво- лили выявить интересную стратиграфическую последовательность. Культурный слой в целом имеет мощность 1,70 м и лежит на слое компактной и очень влажной глины. Самая нижняя часть культур- ного слоя, между 1,70 и 1,30 м, представляет собой напластования эолы, костей рыб и животных, морских раковин и большого ко- личества каменных нуклеусов и необработанных камней. Лабора- торный анализ показал, что нуклеусы оббиты как и в Эль-Бахо, Начиная с глубины 1,30 м, несмотря на то что характер слоя остается неизменным, появляются значительные вариации в со- ставе находок. Количество оббитых нуклеусов и необработанных камней уменьшается. В то же время значительно возрастает ко- личество остатков фауны, как морской — в виде раковин и костей морских животных, так и наземных млекопитающих. Одновре- менно начинают появляться костяные наконечники метательных орудий овальной формы, каменные топоры и мотыги, резцы, сделанные, вероятно, из клыков Tayassu sp., небольшие округлые сосуды иэ камня, возможно ступки, некоторые с отверстием в дне. Самый верхний слой дал комплекс очень характерных находок, состоящий иэ каменных мотыг и топоров, конических каменных те- рочников, губий и плошек, сделанных, возможно, иэ раковин Strombus gigas. Были найдены также каменные предметы загадоч- ной формы, по-видимому, иэ слюдянистого шифера, напоминаю- щие по форме каменные кинжалы с Антильских островов, в част- ности те, которые обнаружил К. Осгуд " в раковинной куче Кайо-Редондо в провинции Пинар-дель-Рио на Кубе. Эти предметы имеют нечто вроде треугольного лезвия с прямоугольным или овальным сечением и один округлый конец с углублением в средней части. Присутствие этого типа предметов отмечено начиная с глу- бины 30 см в комплексе с отщепами из яшмы или кремнистого сланца. До сих пор не было воэможности взять образцы угля для аб- солютного датирования, хотя мы надеемся получить хронологи- ческие даты по другим органическим материалам, найденным в этой раковинной куче. В качестве предварительных выводов по исследованиям посе- лений докерамических и бескерамических собирателей п-ова Па- рия и залива Кариако, штат Сукре (Венесуэла), можно сказать следующее. 
1. Как будто подтверждается гипотеза, выдвинутая М. Сано- хой и И. Варгас '', относительно хронологии докерамических па- мятников востока Венесуэлы, начальную дату которых можно от- нести ко времени около 6000 лет назад. Они характеризуются производством орудий иэ оббитого камня. Этот период включает раковинные кучи Гуаяна, Нью-Карлос, Эль-Бахо и самый нижний слой Лас-Варас. 2. Первый период характеризовался, вероятно, подъемом уров- ня моря, который и предопределил расположение раковинных куч с морской и пойменной фауной в местах, сильно удаленных ныне от береговой линии ", как это наблюдается в раковинных кучах Кампомы и в районах, близких к современной лагуне. Такое коле- бание или возможную трансгрессию уровня моря можно скорре- лировать с изменениями, которые, вероятно, имели место на юж- ном побережье Бразилии, где уровень моря поднимался в тече- ние периода II по хронологии P. Фейбриджа и В. Харта 'з. Укаэанные изменения произошли в период от 5800 до 4800 лет назад и совпали с климатическим оптимумом, когда средняя тем- пература могла на 2,5' С превышать современную, а уровень моря на 3 м выше, чем сейчас. 3. Второй период, характеризующийся возможным понижени- ем уровня моря, начался, по-видимому, около 2000 г. до н. э. Важ- ные материалы, иллюстрирующие, вероятно, связь между измене- ниями морской экологии и образа жизни докерамических собира- телей на востоке Венесуэлы, мы находим сейчас в Ла-Адуана на о-ве Кубагуа. Этот памятник включает несколько раковинных куч, расположенных по краям и на дне небольшой долины, открытой в сторону залива Чарагато. В устье долины находятся цепочка дюн и коралловые образования, тянущиеся вдоль берега. Последние интерпретировались геоморфологами как возможная морская терраса. В нижней части долины раковинные кучи перекрыты сте- рильными отложениями песка, достигающими толщины около 2 м, что указывает на подъем уровня моря после того, как памятники были оставлены. В настоящее время остров совершенно беэводен, хотя солоноватую воду, пригодную для домашних нужд, можно добыть, копая колодцы в некоторых местах. Повышение уровня моря в прошлом могло привести к такому подъему уровня подпоч- венных вод, который во внутренней части долины вызвал к жизни источники пресной и солоноватой воды, позволившие основать здесь относительно стабильные поселения. Понижение уровня моря в этих условиях могло повлечь эа собой глубокие изменения в окружающей среде и привести к запустению части поселений древних собирателей. Эта гипотеза опирается на корреляцию меж- ду датами Ла-Адуана — 3570+130 г. до настоящего времени (Y 295) и 3050 ~t-80 г. до настоящего времени (Y 296) и датой 3000 г. до настоящего времени, предложенной P. Фэйрбриджем " для регрессии Крейн-Кей на побережье Бразилии ". В то же время фиксируется предположительный конец трансгрессии, происхо- дившей, по нашим предположениям, на востоке Венесуэлы, и на- чало регрессии, которое можно датировать временем около 2000 г. 
до й. э. Во время второго периода морские собиратели значительно изменили технологию своего хозяйства. Орудия из оббитого камня начали заменяться орудиями, сделанными из раковин Strombus gigas, была введена техника шлифования камня, появились камен- ные сосуды, конические песты, молоты или ударники и т. п. Важно отметить, что именно в этот период, особенно к его кон- цу, превалируют наконечники метательных орудий из кости, поли- рованные топоры и мотыги и кинжалы из слюдянистого шифера, которые, вероятно, имели ритуальное назначение. 4. Вероятно, к моменту, который должен датироваться между 2000 и 1000 гг. до н. э., относится переход от охотничье-собиратель- ского хозяйства к более сложным формам, включающим использо- вание сырья растительного происхождения. В раковинной куче Маникуаре, расположенной на оконечности п-ова Арайя и относя- щейся к 1930 — 1190 гг. до н. э., и в комплексе Кубагуа, датируемом 2325 г. до н. э., уже появляются терочники и камни, которые могли использоваться для размалывания растительных материалов. Эта тенденция наблюдается также и в более поздних раковинных кучах, таких, как Пунта-Горда (1795+80 г. до настоящего време- ни или 165 г. н. э.), где она сопровождается разнообразными орудиями, сделанными из раковины Strombus gigas. К этому нуж- но было бы добавить наличие конических пестов и терочников в комплексе Педро-Гарсия, так же как и недавнюю находку в ра- 16 ковинной куче Лас-Варас конических пестов, каменных сосудов, топоров и мотыг вместе с орудиями из раковин Strombus и костей млекопитающих. ПЕРЕХОД К ЗЕМЛЕДЕЛИЮ Как указывалось в начале статьи, общества морских собирателей сыграли очень важную роль в последующем появлении оседлого населения, возделывающего растения. Именно они начали более систематически использовать растения как пищевой ресурс или сырье для производства потребительских ценностей. Хотя пока мы не имеем абсолютной даты ни для верхних слоев раковинной кучи Лас-Варас, ни для всего памятника в целом, у нас есть стратиграфическая колонка, которая ясно показывает прохо- дивший здесь процесс. Он вел от комплексов орудий из оббитого камня к преимущественному использованию кости и раковин в качестве сырья. Кульминация этого процесса — появление топо- ров и мотыг, часть которых были полированными. Мотыги имели асимметричные лезвия и предназначались глав- ным образом для нанесения поперечного удара, пригодного для работы с твердоволокнистыми материалами типа дерева, а также для подготовки и вскапывания почвы. Топоры с симметричным лезвием, использовавшиеся для рубки продольным линейным ударом, могли применяться, помимо всего прочего, для вырубки леса, обработки дерева и т. п. Вероятно, мы имеем дело с привнесе- нием извне на докерамическое поселение трудовых навыков обра- ботки твердоволокнистых материалов и практики возделывания 120 
растений? Или они были изобретены непосредственно на месте? В любом случае не следует забывать, что это район, где в прото- исторический период уже существовали группы, занимавшиеся имледелием и знавшие керамику, и что введение земледельче- ской практики, связанной с возделыванием корнеплодов, у групп, гнавших керамику, восходит на востоке Венесуэлы к началу 1 ты- сячелетия до н. э. Пока мы не обладаем абсолютными датами, нельзя отбрасывать и возможность того, что здесь возник феномен, сходный с феноменом кубинских сибонеев, которые сохраняли об- раз жизни докерамических собирателей до XVI в. Ранее мы уже подчеркивали возможность большой древности иозделывания корнеплодов в Новом Свете ", о чем говорили и многие другие авторы. Поэтому нужно упомянуть потенциальное гначение таких корнеплодов, как ньяме (Dioscorea), одна из раз- новидностей которого D. trifida, вероятно, была доместицирована в пограничном районе между Гайаной и Бразилией ". Эта гипотеза получает особое значение, если учитывать глубокую древность групп морских охотников-собирателей на северо-восточном побе- режье Южной Америки и то, что они могли довольно рано начать использовать подобные источники пищи. Реальные свидетельства, которыми мы располагаем к настоя- щему времени, показывают, что группы морских охотников-соби- рателей, не знавших керамики, продолжали обитать на северо- востоке Венесуэлы до конца 1 тысячелетия до н. э. Как подтвердили многочисленные работы, осуществленные на Антилах, начиная со 11 тысячелетия до н. э. техника изготовления предметов из раковины, особенно губий, топоров, чаш и т. п., необычайно широко распространилась на островах восточной ча- сти Карибского моря. В этом явлении нужно видеть отражение ве- роятных передвижений групп морских охотников-собирателей, если только не принимать гипотезу о том, что на каждом острове одни и те же орудия из одних и тех же материалов изобретались повторно. Кроме того, на всех островах, и особенно на Больших Антилах, наблюдается также процесс медленного замещения камня (кремня) на раковину (Strombus sp.) при изготовлении орудий и более частое использование камней, пестов и терочников для возможной обработки растительных материалов. Быстрота, с которой земледельческое население, знавшее керамику, выйдя с северо-востока Венесуэлы, смогло около начала нашей эры распро- страниться по всем Антильским островам, была бы поразительна, если бы это население не знало заранее морских маршрутов и не имело навыков навигации. Такими знаниями, видимо, обладали группы морских охотников-собирателей, с которыми, вероятно, уже смешалось знавшее керамику земледельческое население среднего и нижнего Ориноко, мигрировавшее на побережье п-ова Парии в 1 — 11 вв. н. э. " 121 
КОНТАКТ ОХОТНИКОВ И СОБИРАТЕЛЕЙ СЕВЕРО-ВОСТОКА С ЗЕМЛЕДЕЛЪЦАМИ-КЕРАМИСТАМИ ОРИНОКО Финальный период сушествования морских охотников-собира- телей северо-востока Венесуэлы археологически еше недостаточно хорошо документирован. Дж. М. Краксент и И. Рауа, найдя на по- верхности нескольких раковинных куч на островах и на побережье востока Венесуэлы фрагменты керамики, расписанной белым по красному и связанной с традицией Ронкин среднего Ориноко, пред- положили, что они являются свидетельством обмена ". Исследуя раковинную кучу Гуаяна, мы также нашли обломки сосудов, отдельные из которых были сделаны из необожженной глины или слабо обожжены, а другие имели очень грубую фак- туру с отошаюшей примесью песка, полевого шпата й других ма- териалов. В Лас-Варас тоже были обнаружены один или два фрагмента неорнаментированной керамики. На памятнике Плайя-Гранде, недалеко от г. Корупано, штат Сукре, наши работы позволили проследить стратиграфическую последовательность, начинающуюся, видимо, с культурных отло- жений, соответствующих докерамическому периоду, и оканчива- ющуюся поселением земледельцев, знавших керамику. В отличие от других раковинных куч, раскопанных в процессе наших иссле- дований, эта расположена на дюне, в 50 м от береговой линии. Склоны дюны спускаются к лагуне, находящейся между песчаным берегом и отрогом горного хребта Пария. Докерамический слой памятника" имеет толшину 2 м. Для не- го характерны остатки очагов, чередуюшиеся со стерильными про- слойками песка. Наиболее распространенными орудиями являют- ся отбойники и полированные камни, а также кварцевые отщепы, иногда с боковыми выемками. Из морской фауны преобладают двустворчатые моллюски Tivela Ропах, Mytilus и рыбы, пока не идентифицированные по видам. Обитатели памятника охотились, возможно, и на сухопут- ных млекопитающих, кости которых служили для изготовления колющих или режуших орудий. Следует учитывать одно сущест- венное обстоятельство — расположение стоянок морских охот- ников-собирателей на берегах лагун, которые еше до недавнего времени использовались для получения морской соли. Надо иметь в виду важность этого дара природы для жизни населения доколумбовой эпохи. В определенной точке стратиграфической колонки, на глубине около 1 м, появляются культурные отложения, для которых харак- терно наличие керамики с расписным и рельефным орнаментом, сходной с керамикой фазы Куартель ". Хотя у нас нет абсолютных датировок для Плайя-Гранде, но, судя по датам уже известных памятников, появление здесь земледельцев, знакомых с керами- кой, могло произойти между 100 и 200 гг. н. э. Исходя из этого на- чало докерамического периода, очевидно длительного, можно от- нести здесь ко времени до нашей эры. Есть свидетельства того, l22 
что резкой смены населения не произошло. Напротив, имел место контакт или сосуществование двух групп, в котором возобладало население, знавшее керамику. Со своей стороны оно, вероятно, восприняло приемы и обычаи, связанные со сбором и потреблением двустворчатых моллюсков, рыбы и т. д. В то же время охотились иа таких млекопитающих, как олень (Odocoyleux vitginianus), что засвидетельствовано находкой фрагмента черепа и рогов этого животного. В любом случае необходимо указать, что на тех памятниках северо-востока Венесуэлы, где есть свидетельства независимого перехода морских охотников-собирателей к земледельческому тру- ду, комплекс артефактов, связанных с возможной добычей и об- работкой природного растительного сырья, состоит главным об- разом из каменных сосудов или ступок, конических пестов, мотыг и топоров. По форме, материалу и т. д. они отличались от тех, кото- рые появились на северо-востоке Венесуэлы с приходом со сред- него и нижнего Ориноко земледельцев, знакомых с керамикой. Мы думаем, что было бы интересно рассмотреть в качестве плодотворной рабочей гипотезы мысль о том, что около 2000 г. до н. э. группы морских охотников-собирателей начали переход к комплексному хозяйству: морское собирательство — рыбная лов- ля — охота и собирательство или начальное возделывание расте- ний. В начале нашей эры эти изменения могли быть стимулиро- ваны приходом земледельческого населения, знакомого с кера- микой. ЗЕМЛЕДЕЛЪЧЕСКИЕ ОБЩЕСТВА ВОСТОКА ВЕНЕСУЭЛЫ Появление земледелия и керамики на востоке Венесуэлы было свя- зано в основном с миграцией групп населения из тех районов, где эти отрасли древнего производства практиковались еще до начала 1 тысячелетия до н. э. Их происхождение относится к нескольким центрам северо-запада Южной Америки ~~. В Венесуэле самые ранние свидетельства процесса развития земледельческих поселений мы встречаем на среднем и нижнем Ориноко. Как это обычно происходит у обитателей берегов боль- ших рек, жизнь в общинах доколумбовых аборигенов, так же как и в современных общинах, должна была быть приспособлена к сезон- ным колебаниям уровня рек, связанным с сухим или дождливым периодом. В сухой сезон спадает вода в реке, увеличивается сол- нечная радиация, пересыхают почвы, сокращается растительность, а наземная фауна имеет тенденцию концентрироваться вокруг тех оазисов, где сохраняются вода, растительность и свежесть. Одно- временно большие коллективы людей стремятся разделиться на маленькие семейные группы, более способные к выживанию в усло- виях, когда источники существования оскудевают. В сезон дождей, наоборот, вода в реке прибывает, запруживая притоки или зали- вая огромные пространства суши. Наземная фауна концентриру- ется в более высоких местах, не подверженных наводнению. l23 
Население также вновь сосредоточивается в поселках, возведен ных на самых высоких участках речного берега, где располагаются и постоянные огороды («конукос») . Механика адаптации к реке со храняется и поныне в креольских поселениях, например в Гарситас на юге штата Гуарико. Обитатели этих мест имеют постоянный поселок для сухого периода, который находится около р. Гарситас, и еще один, удаленный от нее и расположенный на высокой дюне, где они живут в сезон разливов. Кажется очевидным, что древнее население среднего и нижнего Ориноко выработало образ жизни, ориентированный на приспо. сабливание к смене паводков сухими сезонами, а не на такое раз. витие производительных сил, которое путем интенсификации труда и совершенствования общественной организации могло бы приве. сти к контролю над излишками воды для их использования во время сухого сезона, к увеличению возделываемых площадей и стабилизации производства в течение всего года. Возможно, что на такой медленный рост производительных сил влияли также демо- графические факторы и наличие природных излишков протеинов и растительной пищи. Их могло быть достаточно для того, чтобы обе- спечить существование населения до определенного уровня его плотности. Когда этот уровень превышался, противоречие разре- шалось посредством разделения группы на новые единицы, в опре- деленном смысле повторявшие исходную общину, без существен- ных изменений в структуре производительных сил. По нашим данным, на нижнем Ориноко общины, которые от- носятся к традиции Барранкас, восходят, по-видимому, к началу 1 тысячелетия до н. э. ~' В их смешанной экономике наземная и реч- ная охота, рыболовство, собирательство пресноводных брюхоногих моллюсков преобладали над возделыванием растений, главным из которых была юка (маниок — Manihot esculenta Crantz). Интере- сен тот факт, что наконечники метательных орудий из кости или дерева (возможно, Bactris gasipaes), встречающиеся на памятни- ках традиции Барранкас, по форме похожи на те, которые выделы- вались морскими охотниками-собирателями северо-востока Венесуэлы. Это может объясняться как свойствами используемого сырья, так и небольшими возможностями вариаций приемов об- работки. Однако если наконечники овальной формы чаще встре- чаются на северо-востоке Венесуэлы, то треугольные — из камня и кости с черешком или выемкой у основания более распространены на западе страны ~'. Но прежде чем принимать во внимание этот момент при рассмотрении вопроса о контактах или взаимосвязях, которые могли существовать между земледельцами, знавши- ми керамику, и морскими охотниками-собирателями восто- ка Венесуэлы, мы должны получить дополнительную информа- цию. На нижнем Ориноко значение деятельности, связанной с охо- той, рыбной ловлей и собирательством, постепенно уменьшается. Здесь проявляется все больший интерес к возделыванию и потреб- лению горького маниока в форме лепешек касабе. Об этом можно 124 
Рис. 8. Фрагмент сосуда со скульптурной и резной орнаментаиией. классический стиль Барранкас судить по заметному увеличению числа глиняных сковородок для поджаривания маниоковой муки и приготовления касабе, что за- метнее всего прослеживается в первой половине! тысячелетия н. э. 1Гогда же наблюдается необычайное увеличение сложности и раз- нообразия форм сосудов и их орнаментации. В течение начального, или доклассического, периода Барранкас (900 — 600 гг. до н. э.— начало нашей эры) орнамент был главным образом нарезной с не- большими по размеру лепными украшениями, тоже с нарезкой. Усложнение мотивов нарезного орнамента и увеличение размеров замечательных скульптурных украшений, также с нарезкой . (рис. 3), наблюдаются с начала нашей эры до V или VII в. Этот период мы называем классическим. С ним совпадает, по-видимому, увеличение социальных единиц, отразившееся в появлении экспан- сионистских тенденций у носителей традиции Барранкас, которые в это время начинают образовывать новые общины на среднем Ориноко, в его дельте, на п-ове Пария, центральном побережье Венесуэлы, побережье нынешней Гайаны и, видимо, простирают свое влияние до нижней и средней Амазонки. После 700 г. наблюдается инфильтрация в среду коренных оби- тателей нижнего Ориноко населения, производившего керамику с примесью мельчайших частиц пресноводной губки (Parmula bate- sii) . Его происхождение, вероятнее всего, следует связывать с те- ми, кто вторгся на среднее Ориноко еще в первые века нашей эры. Период, названный нами постклассическим и продолжавшийся приблизительно с 700 по 1600 г., характеризуется упадком керами- ки Барранкас, хотя, судя по сведениям хроник раннеколониаль- 125 
ного периода, по количеству черепков на единицу площади и по размерам археологических памятников, население должно было значительно вырасти. В сообщениях европейцев, посетивших этот район в 1531 г., говорится о большом поселке, где было более 400 хижин ~~. Он являлся местом пребывания касика, или правителя, Уяпари. Эти сведения, по-видимому, подтверждают данные археологии по нижнему Ориноко, говорящие о том, что после 400 — 500 гг. здесь появляется целая серия небольших поселков, периферийных по от- ношению к поселению Барранкас (хотя они, видимо, являлись ав- тономными единицами). В них производилась посуда, во многом аналогичная керамике исходного памятника. Древнейшие поселения среднего Ориноко, известные к настоя- щему времени, подтверждают тот факт, что начиная с 650 г. до н. э. * здесь существовало население, знавшее керамику. Ее от- носят к традиции Ронкин ". Изготавливалась посуда, раскрашен- ная в два цвета — красный и белый, белый по красному или крас- ный по необработанной поверхности глины, а также полихром- ная — белый и красный по оранжевому, черный и белый по крас- ному (рис. 4). Была известна и техника пластической орнамента- ции — широкая нарезка, налепы, украшенные нарезкой, наколы зонами, наколы с нарезкой, штамп и т. д. Период 1 — Ла-Грута, продолжавшийся, по-видимому, с 650 г. до н. э. по 300 г. н. э., характеризуется керамикой с примесью песка, кариапе, угля, эолы и затвердевшей глины. Сосуды обычно неболь- шие, открытые, мягких форм. Известные поселения свидетельству- ют о существовании групп хижин, расположенных на твердых дюнах, находящихся на правом берегу среднего Ориноко против современного поселка Пармана. В культурном слое найдены глиня- ные будары для выпечки лепешек касабе, микроотщепы из яшмы, возможно использовавшиеся при изготовлении терок для перера- ботки горького маниока, черешковые наконечники метательных орудий из кристаллического кварца и «пятки» копьеметалок из того же материала, отбойники и песты, маленькие ступки. Период II — Ронкин (по названию памятника, расположенного к западу от Парманы). В указанное время исчезают некоторые приемы орнаментации керамики и перестают применяться такие примеси, как кариапе, зола и уголь, но резко увеличивается исполь- зование частиц пресноводных губок в качестве отощителя. Это свя- зано с возможным появлением совершенно нового социального контекста, нового населения относящегося к традиции Араукин (по определению И. Варгас) . Расцвет этой традиции начинается около 300 г. н. э., и она, по-видимому, продолжает существовать на * Другие авторы, основываясь на данных И. Рауза и Л. Аллер 2', полагают, что древность первых поселений земледельцев, знавших керамику, — 2 тыс. лет. Мы не можем разделить эту точку зрения, так как считаем ее не соответствующей общему контексту доиспанских обществ аборигенов среднего и нижнего Ориноко и северо-восточного побережья Венесуэлы. Тех, кто заинтересован в более глубо- ком знакомстве с полемикой, отсылаем к работам А. Рузвельт, М. Санохи и И. Варгас ". l26 
Рис. 4. Фрагменты керамики, расписанной белым по красному. Фаза Картель, штат Сукре, Венесуэла том же месте почти до исторических времен. В отличие от предше- ствовавшего населения вновь прибывшее не только занимает гале- рейные леса по берегам Ориноко, но и возводит насыпи для своих жилищ или сооружает их на высоких дюнах на некотором рассто- янии от реки. Приход нового населения способствовал, видимо, миграции части носителей традиции Ронкин вниз по реке, где между 100 и 300 гг. н. э. они вошли в контакт с носителями традиции Барран- кас ~'. Другая их часть продолжила свое движение до океанского !27 
побережья п-ова Пария и там, как мы уже видели, вступила в контакт с более древним населением — морскими охотниками- собирателями. Приблизительно в то же время группы, связанные с традицией Барранкас, в свою очередь начали экспансию, основав поселения на юго-западном берегу о-ва Тринидад и на океанском побережье п-ова Пария ". На этих новых поселениях отмечается слияние керамических элементов традиций Ронкин и Барранкас, хотя на различных памятниках по-разному. Самые западные отра- жают большую сохранность черт, характерных для среднего Ори- ноко с налетом элементов нижнего Ориноко, в то время как самые восточные указывают на большее влияние нижнего Ориноко лишь с некоторыми чертами керамики среднего Ориноко. Такая культур- ная метисация дает начало новой традиции, которую И. Варгас назвала Саладоидная прибрежная. Именно от нее ответвляется земледельческое население Малых Антил, знавшее керамику. Оно имело комплексное хозяйство, включавшее, как уже говорилось, собирание морских моллюсков, рыбную ловлю, наземную охоту и возделывание горького маниока. В обоих вариантах Саладоидной прибрежной традиции мы встречаем новый очень важный элемент — вероятное приручение собаки (Canis familiaris), останки которой встречаются в очагах вперемешку с остатками ищи Зэ В заключение можно сказать, что восток Венесуэлы в доиспан- скую эпоху являлся для северо-восточной части Южной Америки областью, куда приходили и откуда распространялись народы и культурные стимулы, в значительной мере способствовавшие раз- нообразию и стабильности образа жизни как в этом регионе, так и на Антилах. Переходные общества содержат интересные паралле- ли со сходными обществами бразильского побережья и островов Карибского моря. Таким же образом земледельческое население п-ова Пария, изготавливавшее керамику, смогло принести свой образ жизни собирателям, обитавшим на Антильских островах за- долго до начала нашей эры. Интересный пример такого процесса мы находим в возникновении общества таинов, в различных аспек- тах хозяйства и идеологии тесно связанного, по-видимому, с насе- лением традиции Барранкас нижнего Ориноко. Таины сумели за короткое время не только занять и колонизовать основную часть Больших Антил, но и достичь уровня развития производительных сил, который во многих аспектах превосходил уровень аборигенов материка, где, видимо, находились исторические и этнические корни этого населения. Cruxenl /. М. А lithic industry of Paleoindian type in Venezuela // Amer. Antiquity. 1956. Vol. 22, N 2; Cruxenl /. М., Rouse I. Arqueologia Cronologica 4е Venesuela // Estudios Monograficos. Wash. (D. С.), 1961. N 6; Rouse I., Cruxenl 1. М. Vene- zuelan archaeology // YU — PA. New Haven, 1963. N 6; Idem. The early man in the West Indies // Sci. Amer. 1969. Vol. 221; Bryan А. L. Paleoenvironments ап4 cultural diversity in Late Pleistocene South America // Quatern. Res. 1973. 128 
Vol. 3, N 2. P. 237 — 256; Idem. Trabajo presentado en el simposio «Or!genes del Hombre Americano» // Х Congr. intern. de ciencias prehistoricas y protohistoricas. Mexico, 1981. ' Veloz Maggiolo М., Martin S. Las tecnicas unifaciales 4е los yacimientos El Jobo y sus similitudes con el Paleoarcaico Antillano. Manuscrito, 1981. ' Kostowsky 1a. Las industrias 4е la piedra tallada 4е Cuba en el contexto del Саг!Ье. La НаЬапа, 1975. ' Bell R. Investigaciones arqueol6gicas еп el sitio El Inga, Ecuador. Quito, 1965. " Correal Urrego G., Van der Наттеп Th. Investigaciones arqueol6gicas еп los abrigos rocosos del Tequendama. Bogota, 1977. " Westrop H. М. Рге-historic phases. L., 1872. ' Clark Gr. Mesolithic prelude. Edinburgh, 1980. " Sanoja М. Los recolectores tempranos del Golfo 4е Paria, Е4о. Sucre, Venezuela // Actas del VIII congr. intern. para el estudio de las culturas precolombinas 4е las Pequenas Antillas. St. Kitts, 1980. Arizona State University Anthropolog. Pap. 1980. N 22; Idem. De la гесо!!есс!6п а la agricultura // Historia general de America. Caracas, 1982. Vol. 3; Sanoja М., Vargas I. New light on the prehistory of eastern Venezuela // Advances in World Archaeology / Е4. F. Wendorf. 1983; Sanoja М., Romero L., Rondon 1. Informe рге1!пппаг воЬге el Conchero 1.as Varas // XXXII convencion anual 4е ASOVAC. Caracas, 1982. ' Wagner Е. Nueva evidencia arqueologica 4е Venezuela Oriental: El yacimiento 4е Campoma // Atti del XL ICA. Roma; Genova, 1972. Vol. 1. '" Osgood С. The Ciboney culture о( Сауо Ке4оп4о, Cuba // YU — PA. New Haven, 1942. N 25/26. ТаЬ. 6, Е, '' Sanoja М., Vargas I. Antiguas formaciones y modos 4е produccion venezolanos. Caracas, 1974; Sanoja М. Los recolectores... "Sanoja М. Los recolectores...; Idem. Cronologia 4е las sociedades 4е recolectores marinos del Oriente 4е Venezuela // Actas del IX Congr. intern. 4е las culturas precolombinas 4е las Pequenos Ап1!!1ав. Santo Domingo, 1981. " Fairbridge Rh. W. Shellfish-eating preceramic indians in coastal Brazil// Science. 1976. Vol. 191, N 4225. P. 353; Hurt W. The interrelationship between the natural environment ап4 four sambaquis, coast of Santa Catarina, Brasil // Indiana Univ Mus. Occas. Pap. ап4 Monogr. 1974. N 1. '4 Fairbridge Rh. W. Op. cit. Fig. 3. "Sanoja М., Vargas I. New light... "'Cruxent 1. М., Rouse I. Op. cit. "Sanoja М. Los hombres 4е la yuca y el mais. Caracas, 1981. "Alexander 1., Course@ D. G. The origins of yam cultivation // The domestication and exploitation of plants ап4 animals / Ed. P. J. Ucko, С. W. Dimbley. L., 1960. P. 405 — 426. '" Rouse I. The entry of man in the West Indies // YU — PA. New Haven, 1960. N 61; Idem. The Сагг!Ьеап Area // Prehistoric гпап in the New World / Е4. J. Jennings, E. Norbeck. Chicago, 1964. P. 389 — 417; Cruxent 1. М., Rouse I. Op. cit.; Rouse 1., Cruxent 1. М. Venezuelan archaeology...; Sanoja М., Vargas1. Antiguas formacio- пев...; Iidem. The formative cultures of the Venezuela Oriente // Advances in An- dean archaeology / Е4. D. Browman. The Hague; P., 1978; Idem. New light...; Var- gas I. La tradicion Saladoide del Oriente 4е. Venezuela: La fase Cuartel // Bibl. Аса4. Nac. Hist. Ser. Estud., monogr. y ensayos. Caracas, 1979. N 5; Idem. Playa Grande (S-9): un nuevo sitio arqueologico de la tradici6n Saladoide del Oriente 4е Venezuela // Actas del IX Congr.... "Cruxenl 1. М., Rouse I. Op. cit. P. 63. 2' Sanoja М. Cronologfa 4е las sociedades...; Sanoja М., Vargas 1. New light... '~ Vargas 1. Playa Grande...; Idem. La Тга4!с!6п Saladoide...; Sanoja М., Vargas 1. Antiguas formaciones...; Idem. The formative cultures...; Idem. New light... " Vargas1. La Tradicion Saladoide...; Sanoja М. Las culturas formativas del Orienie de Venezuela: la tradici6n Ваггапсав del Bajo Оппосо. Caracas, 1979; Sanoja М., Vargas 1. Antiguas formaciones... Idem. Las culturas alfareras tempranas del Oriente 4е Venezuela y sus relaciones con el Area Ап4!па Nuclear y las Antillas // Proc. of the First Puertorican symp. in archaeol. Informe N 1. Fundacion antropologica e historica 4е Puerto Rico. San Juan, 1976; Idem. The formative cultures...; Idem. New light... 5 Заказ № 4043 129 
'4 Sanoja М. Las culturas formativas... " Vargas 1. Investigaciones arqueologicas еп Раггпапа: los sitios de La Gruta y Ron- quin, Edo, Guarico, Venezuela // Acad. Nac. Hist. Ser. Estud., monografias y ensayos. 1981. N 20; Sanoja М., Vargas I. Antiguas formaciones...; lidem. Las culturas alfareras... Lam. 13; Sanoja М. Los hombres... Lam. 100. "Ojer P. I.a formacion del Oriente Venezolano. Caracas, 1966. Т. 1. P. 105, 109; Armas С/и!!у J. А. de. Influencia de algunas capitulaciones en la geografia de Venezuela. Caracas, 1967. P. 44 — 47. "Rouse I., Aiiaire L. Сагг1Ьеап chronology and its implications // Chronologies in the New World / Ed. R. Е. Taylor, С. W. Meigham. N. Y. etc., 1978. "Яоояеоей А. Раггпапа. N. Y., 1980; Sanoja М. Las culturas formativas...; Idem. Los hombres...; Idem. Cronologia de las sociedades...; Idem. De la гесо!ессЮп...; Vargas I. I.a tradicion Saladoide...; Idem. Playa Grande...; Idem. Investigaciones arqueologicas...; Sanoja М., Vargas I. New light... "Vargas I. Investigaciones arqueologicas... " Vargas 1. La tradicion Saladoide...; Idem. Investigaciones arqueologicas... "Sanoja М. Las culturas formativas... а' Bullbrook J. А. On the excavation of à shell mound at Palo Seco, Trinidad, В. W. 1// YU — PA. New Haven, 1953. N 50; Vargas 1. Puerto Santo: un nuevo sitio arqueologico de la costa oriental de Venezuela // Actas del VII Congr. intern. para el estudio 4е las culturas precolombinas de las Pequenas Antillas. Caracas, 1978. " Vargas!. La tradicion Saladoide...; Sanoja М., Vargas I. Antiguas formaciones...; lidem. The formàtive cultures... 
ПРОЕКТ НОВОЙ ПЕРИОДИЗАЦИИ ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ КУБЫ Э. Табио I) археологии как науке, требующей упорядоченного изложения ~наний, необходима универсальная система классификации. В исторических науках такая классификация исходит из эволюции человеческой жизни во времени и воплощается в периодизацию, которая для нас, марксистов, должна базироваться на экономиче- ских критериях. Из-за фрагментарного характера получаемых ар- хеологами данных разработка периодизации развития культуры очень сложна. В то же время мы видим, что на практике периодиза- ция, удовлетворительная для одного района, не является таковой для другого благодаря неравномерности развития производительных сил и других социально-экономических явлений, которая наблюда- ется между определенными районами и подтверждается получен- ными в них археологическими материалами. Кроме того, постепен- ное накопление научных знаний приводит к тому, что время от вре- мени нужно пересматривать периодизацию или заменять ее другой, более соответствующей фактам. В 1966 г. мы подготовили для Кубы периодизацию, которую назвали «Базовая схема интерпретации первобытных общин Ку- бы». Новым для антильской археологии в ней было то, что она ба- зировалась прежде всего на экономическом и социальном разви- тии, которого достигли эти общины. Определение культурных групп имело этнографическую основу, разработанную И. Раузом еще 40 лет назад: таины, субтаины, сибонеи типа Кайо-Редондо, сибонеи типа Гуаябо-Бланко. Еще одна группа была названа Ма- яри в соответствии с новыми материалами, обнаруженными нами в 1964 г. ' Эта периодизация уже не соответствует результатам исследо- ваний, выполненных кубинскими археологами как из Академии наук, так и из различных университетов страны. Необходимость выработать более точную периодизацию развития культуры стала для нас безотлагательной. Но задача ~ак и не была выполнена. Сложившаяся ситуация и, кроме того, насущные потребности На- ционального археологического ценза, который предстоит создать, побудили нас попытаться разработать основные положения новой периодизации для Кубы. Она могла бы быть распространена и на остал ьн ые Антил ы. © Э. Табио, 1990 ~Э1 
Уже несколько лет назад мы начали изучать эту проблему, анализируя труды различных археологов, таких, как А. Кригер, Г. P. Уилли, Х. Шобингер и др. ' Их работы показали всю слож- ность того дела, которое мы хотели предпринять. Кроме того, про- веденные на Кубе исследования во многих случаях еще не были опубликованы, и мы ожидали их публикации. Однако все же было решено начать подготовку новой периодизации культур Кубы. Основными требованиями, которых мы придерживались при выполнении этой задачи, были: 1) схема должна отражать эволю- ционное развитие; 2) опираться на экономику; 3) быть способной отразить те относительно простые формы культуры, которые мы наблюдаем в антильском районе; 4) быть достаточно гибкой для того, чтобы ее можно было использовать в течение некоторого ко- личества лет, постепенно совершенствуя в соответствии с увеличе- нием наших знаний, но без необходимости полного пересмотра. Чтобы разработать периодизацию, мы руководствовались в ос- новном идеями А. Кригера, у которого основные единицы определе- ны как стадии экономического развития. По этому вопросу автор пишет: «Я буду рассматривать в качестве стадии сегмент истори- ческой последовательности какого-либо района, характеризуемый преобладающей моделью хозяйственной жизни. По археологиче- ским материалам часто можно охарактеризовать экономику в це- лом, наметить контуры социальной структуры у народов прошлого и связать их со сходными явлениями независимо от знания дат. Взамен можно рассматривать термин «...„период", как зависящий от хронологии». И далее: «В различных районах одна и та же стадия может начаться в разные моменты или периоды и закон- читься тоже в различное время» '. В соответствии с идеями этого ученого стадия является основ- ным звеном периодизации развития культуры. Она определяется по сходству культурных черт в тех комплексах, которые объединя- ет. Нужно также отметить тот акцент, который делает А. Кригер на экономико-социальном аспекте. Для цели, которую мы постави- ли — создать схему периодизации общин аборигенов Кубы и остальных Антил, мы выделили три стадии экономического разви- тия, идя от наиболее простых его проявлений к более сложным: 1) стадия до земледелия и керамики; 2) протоземледельческая стадия; 3) земледельческо-керамическая. Концепция стадии до земледелия и керамики. В нее включены все группы аборигенов, которые не знали земледелия и керамики. Они занимались собирательством, рыболовством и охотой на мел- ких животных. Возможно, что на самой ранней фазе некоторые группы практиковали охоту на крупных животных — последних представителей вымершей плейстоценовой фауны. На Кубе длительность этой стадии, по современным представ- лениям, достигает 6000 лет, если опираться на радиокарбонные да- тировки Левисы 1 и на то немногое, что нам сообщают испанцы, первыми вступившие в контакт с аборигенами. Вспомним, напри- мер, знаменитое письмо Веласкеса королю Испании, написанное в 132 
20-е годы XVI в. В нем упоминаются «гуанахатабеи», которые в ту эпоху еше проживали на крайнем западе Кубы и вели образ жизни собирателей и рыболовов. Иными словами, на нашем острове або- ригены, определенно не знавшие земледелия и керамики, жили какое-то время совместно с экономически более развитыми земле- дельцами, знавшими керамику. Эта особенность развития культу- ры проявилась со всей ясностью на Кубе и, может быть, на Эспань- оле, но ни в какой другой части Антил. Концепция протоземледельческой стадии. На этой стадии, про- межуточной между доземледельческой и земледельческой, отме- чены отдельные общины кубинских аборигенов, где вместе с типичным доземледельческим инвентарем встречаются следы использования керамических сосудов, почти всегда простых и не- многочисленных, но отсутствуют обломки глиняных сковородок— буренов, косвенного свидетельства возделывания маниока. В 1964 г. мы исследовали памятник Аройо-дель-Пало, на кото- ром прослеживались эти характеристики, но было много и доволь- но развитой керамики с орнаментикой, отличной от орнаментики посуды в других, уже земледельческих группах '. Сейчас мы считаем, что это был памятник поздней поры прото- земледельческой стадии. Последующие исследования археолога из Гаванского университета P. Дакаля в Канимар, Плайитас и Агуас-Вердес познакомили нас с наиболее ранними из известных до сих пор памятников этой стадии. Протоземледельческая стадия продолжалась на Кубе только тысячу лет — в 1 тысячелетии н. э., и таким образом она совпадает по времени и экономическому развитию с поздними доземледель- ческими и самыми ранними земледельческими памятниками. Концепция земледельческо-керамической стадии. К ней отно- сятся те общины аборигенов, материалы которых говорят о возде- лывании корнеплодов, клубней и зерновых, но главным образом маниока наряду с собирательством, рыболовством и охотой на мел- кую дичь. В это время уже широко использовалась развитая ке- рамика как в виде сосудов, так и в виде буренов для выпечки ка- сабе. Земледельческо-керамическая стадия на Кубе была самой ко- роткой. Археологические свидетельства указывают на то, что она началась в Vill в. и продолжалась 700 лет, вплоть до начала XVI в., хотя прибытие испанских конкистадоров привело к быстро- му истреблению аборигенов европейцами. Фаза *. Мы разделили каждую стадию на три фазы: раннюю, среднюю и позднюю. Только протоземледельческая стадия имеет две фазы: раннюю и позднюю. У фаз два значения: 1) показателя большей или меньшей сложности развития в рамках данной ста- дии; 2) показателя общехронологического характера, который мы рассматриваем как менее важный фактор, но он служит нам до- статочно широким временным ориентиром. * Далее следуют определения понятий, использованных автором в табл. 1 — 3 (прим. ред.). 133 
Хронологня (годы до настоящего времена) Эталонный памятннн Прочне памятнннн Ведущне тяпы матернала Фаза 500 Мнкролнты н шлн- фованный камень Хутня ? Ласобас Каней-Кастильо Куэва-Ннньос Эль-Уэй Карнеро Шлнфованный камень 800 Гуаябо-Бланко Пунта-дель-Эсте ) Раковнны н грубый камень Мнкролнты н шлнфо- ванный камень Куэва-Моготе 1000 П Мнкролнты н шлнфо- ванный камень Шлифованный н об- битый камень я 1 Дамахаябо Куэва-Энрике Куэва-Пннтура 4000 Раковнны н грубый камень Себоруко 1 Камень, расколотый на пластины 6000 134 Хронология. Это перечень календарных лет, к которым мы мо- жем привязать различные элементы культуры, включаемые в каж- дую данную стадию. Имеет вспомогательное, а не определяющее значение. Эталонный памятник. Это археологический памятник, давший комплекс материалов, типичный для данной общины и ее археоло- гической культуры. Его материалы достаточно представительны, чтобы в той или иной форме построить модель. Прочие памятники. Археологические памятники, которые дали материалы, в основных чертах сходные с материалами памятника эталонного. Ведущие типы материала. Орудия, посуда и т. п., модифициро- ванные или трансформированные в соответствии с вариантами данной археологической культуры и их характеристиками. Коли- чественно они должны быть относительно многочисленны в общем контексте указанной культуры. Общие замечания. Три таблицы (1 — 3), сопровождающие эту работу, соответствуют каждой из упомянутых стадий историче- ского развития аборигенов Кубы. Отдельные детали в HBcTQHIIIèé момент имеют предварительный характер. Таблица I. Стадия до земледелия и керамики 
Таблица 2. Протоземледельческая стадия Эталонный памятник Прочие памятники Ведущие типы материала Фаза Мехи ас 1000 Аройо-делы- вало 1500 Агуас-Вердес Микролиты и простая керамика без буренов I 2000 Таблица 3. Земледельческо-керамическая стадия Ведущие типы материала Прочие памятники Эталонный памятник Фаза Эстерито ИI Лома-Сементерно Эль-Морильо ? Лос-Сигуатос И Чикоидная керамика 650 Лагуна-Лимо нес И 800 Портеро-Ман- го Лос-Снгуатос 1 Лома-Форесталь Агуас-Гордас 1 1000 Остиноидная кера- мика Дам ахаябо ' «Мейякоидиая», «чикоидная», «остинондиая» — керамика, сходная с керамикой соответствующих археологических культур Гаити, Пуэрто-Рико и других антиль- ских островов (прим. ред.). 135 Хронология (годы до настоящего времени) Хронология (годы до настоящего времени) Махибакоа Кайо-Хорахурия Шлифованный камень и керамика без буренов Микролиты и простая керамика без буренов Мейякондная * кера- мика с чикоидным влиянием Мейякоидная кера- мика с остиноидными чертами Остиноидная керами- ка с мейякоидиым влиянием 
Мы должны сказать, что приблизительный характер некото- рых данных, приведенных в таблицах, ни в коей мере не дискреди- тирует использование представленного метода. Более точные дан- ные, как мы считаем, будут получены после завершения ряда архе- ологических исследований, которые уже начаты или будут начаты в ближайшем будущем. I Tabio Е. Е., Guarch М. Excavaciones en Arroyo del Palo, Мауап', Oriente, Cuba. La НаЬапа, 1966; Tabio Е. Е., Hey Е. Prehistoria 4е Cuba. 1 ed. La НаЬапа, 1966; lidem. Prehistoria 4е Cuba. 2 ed. Lа НаЬапа, 1979. ' Krieger А. D. Early man in the New World // Prehistoric man in the New World / Е4. J. Jennings, Е. Norbeck. Chicago, 1964. P. 23 — 81; Wiiley G. g. An introduction to american archaeology. Чо1. 1: North America. New Jersey, 1966; Schobinger ./. Prehistoria 4е Sudamerica. Barcelona, 1969. Krieger А. D. Basic stages of cultural evolution // An appraisal о( anthropology today / Е4. S. Тах. Chicago, 1953. P. 247 — 248. ' Tabio Е. Е., Guarch .I. М. Ор. cit. 
ОПИСАНИЕ АНТИЛЬСКИХ АБОРИГЕНОВ У КОРОЛЕВСКОГО ХРОНИСТА Г. ФЕРНАНДЕСА ОВЬЕДО Э. Г. Александренков Столкновение европейцев, поначалу главным образом испанцев (с их грузом феодальной ограниченности, с одной стороны, и от- блеском идей Возрождения — с другой) и американских народов, в большей части Америки, в том числе и на Антилах, не знавших классовых отношений, имело разные уровни отражения в европей- ской среде. О событиях в Америке писали первооткрыватели (Ко- лумб и некоторые другие мореплаватели), конкистадоры ~Б. Диас дель Кастильо и др.), представители администрации (всякого рода послания и отчеты, направлявшиеся центральным властям в Испанию), миссионеры, церковники (P. Пане, Б. де Лас Касас), официальные историки (П. Мартир, А. Бернальдес). Кроме того, существует обширная судебная литература, связанная с разбира- тельством нескончаемых споров между губернаторами и местными городскими советами, тяжб между частными лицами, и т. д. Из всей этой литературы особый интерес, конечно, представля- ют-свидетельства первых очевидцев открытия и завоевания Амери- ки, когда свежа была острота восприятия и не сложился опреде- ленный стереотип коренного обитателя. С сожалением приходится констатировать, что самые первые европейцы, вступившие в сно- шения (поначалу мирные, а затем все чаще заканчивавшиеся схватками) с местными жителями, не были готовы для их более или менее полного описания. У Колумба приведены самые общие сведения о внешнем виде и поведении аборигенов, которые он мог наблюдать непосредственно, не имея достаточно времени на ана- лиз, да и не ставя себе такую цель. P. Пане по настоянию Колум- ба писал о верованиях индейцев Гаити, будучи ограничен временем и недостатком бумаги; Б. де Лас Касас, свидетель завоевания Ку- бы, обратился к описанию индейцев далеко не сразу. Еще один из- вестный автор, П. Мартир, жил вдали от описываемых им событий и во многом зависел от получаемой информации. Первым автором, у которого интерес к описанию событий в Америке был подкреплен наблюдением этих событий и даже ак- тивным участием в них, стал Гонсало Фернандес де Овьедо и Вальдес, или просто Овьедо, как принято для краткости его на- зывать. Об этом авторе имеется обширная литература, в которой © Э. Г. Александренков, 1990 l37 
его творчество рассматривается под разными углами зрения, в том числе и этнографическим '. Однако в советской литературе твор- чество Овьедо освещено явно недостаточно. Следует иметь в виду, что об Овьедо часто судят не по его соб- ственным поступкам и произведениям, а по тому, что о нем писал Бартоломе де Лас Касас, его современник и известный обличитель испанских злодеяний в Америке. У Лас Касаса Овьедо предстает защитником таких злодеяний, чернившим местных жителей и даже отрицавшим их право считаться людьми '. Иногда ставится под сомнение посещение им того или иного острова (и, следовательно, возможность наблюдать его жителей) и достоверность его рисун- ков '. Овьедо родился в 1478 г. Его отец, астурийский дворянин Мигель де Собрепенья, служил в 70-х годах у Гонсало Фернандеса де Овьедо, королевского казначения и алькальда Мадрида '. Веро- ятно, покровительство последнего способствовало тому, что Овье- до некоторое время воспитывался в доме Альфонса Арагонского— племянника короля Фернандо V, а с 12 или 13 лет служил у наслед- ника испанского престола принца Хуана. Именно в эти годы при дворе испанских королей начинает свою деятельность Педро Мар- тир (или Пьетро Мартире), итальянец, в задачу которого входило обучение молодых аристократов '. Можно предположить, что Овьедо присутствовал на этих занятиях. Знакомство с классической итальянской культурой он мог продолжить в Италии, куда отпра- вился в 1497 г. после смерти принца Хуана и где находился до 1502 г. По словам самого Овьедо, в Италии он встречался с изве- стнейшими творцами итальянской культуры того времени, в том числе Леонардо да Винчи и Тицианом. Овьедо настолько усвоил тосканский язык, что делал с него переводы. По упоминаниям на страницах книги Овьедо видно, что он постоянно пополнял свои знания, проводя за чтением долгие ночи. Среди древних авторов, часто им цитируемых, особое место занимает Плиний, «Естест- венная история» которого стала для Овьедо образцом для подра- жания. Встречаются также высказывания Вергилия, Витрувия и других (главным образом при описании хозяйственных занятий индейцев) . Известны ему и Данте, и Петрарка и, конечно, средне- вековые богословы. Из современников, писавших об Америке, чаще всего упоминается П. Мартир, работы которого были напе- чатаны в первой трети XVI в. на разных языках. Когда Овьедо вернулся в Испанию, король, знавший, видимо, о его интересе к истории, побудил Овьедо к сбору сведений о правителях Испании '. Что касается Америки, то интерес к событи- ям на островах появился у него, по его собственным словам, на- чиная с 1493 г., когда из первого плавания вернулся Колумб и Овьедо увидел его при дворе вместе с привезенными индейцами '. К тому времени, когда он сам попал на Антилы, у него уже была определенная сумма представлений об их природе и обитателях, сформировавшихся в Испании на основе устных рассказов и писем очевидцев — первооткрывателей и конкистадоров. После возвра- 138 
щения из Италии Овьедо занимал различные писарские должно- сти, в том числе непродолжительное время служил в инквизи- ции В 1514 г. в должности главного писаря и смотрителя по выплав- ке золота Овьедо отправляется в Америку в составе экспедиции Педрариаса, которая должна была основать город в Дарьене. Через год он возвращается в Испанию с жалобой на беспорядки в завоеванных землях. В 1520 г. Овьедо опять в Дарьене и остается там до 1523 г., когда снова направляется в Испанию с жалобой против губернатора Педрариаса. В этот приезд на родину он пуб- ликует по распоряжению короля в 1526 г. «Краткое изложение естественной истории Индий» (обычно называемое «Сумарио») '. Книга была написана по памяти, так как все записи остались в г. Санто-Доминго на о-ве Гаити, где в то время находилась семья Овьедо (Т. I. P. 75). В «Сумарио» излагались сведения о природе и животном мире Америки, а сведения о коренных обита- телях очень невелики. В 1532 г. Овьедо был назначен Генеральным хронистом Индий и получил разрешение жить в г. Санто-Доминго, алькальдом кре- пости которого он стал. В последние 25 лет жизни он не раз уезжал в Испанию, где хлопотал о печатании своих трудов. В 1535 г. выхо- дит первая часть «Общей и естественной истории Индий», состо- явшая из 19 книг. Овьедо продолжал работать, собирая сведения для второй и третьей частей. Хотя первая часть была переиздана в 1547 г., лишь в 1556 г. удалось получить разрешение на печатание двух других. В 1557 г. отпечатана ХХ книга «Историй», но в том же году Овьедо умер, и издание труда не было завершено. Полностью труд Овьедо был опубликован в 50-е годы XIX в. Королевской академией наук Испании. Первая часть с вводной статьей биографа Овьедо Х. А. де лос Риос (I т. издания) вышла в 1851 г., вторая (Т. 11 и 111) — в 1852 и 1853 гг., третья (Т. IV)— в 1855 г. В конце каждого тома помещены рисунки автора. Общий объем томов составляет около 2400 страниц. При анализе проблемы «Хронист и коренные обитатели Амери- ки» наиболее важными будут следующие темы: 1) Овьедо— автор и исследователь; 2) общий образ обитателей Америки, запе- чатленный в его работе и отражающий представление автора о них; 3) сведения об индейцах Антильских островов; объемы и ка- чество (в особенности достоверность) материалов, пригодных для изучения коренных обитателей Америки (в этом аспекте интересно сравнить сведения, содержащиеся у Овьедо, с тем, что писали другие его современники, и с массовым материалом, добываемым нынешними археологами); 4) влияние новых знаний на мировоз- зрение автора и через его работы — на его современников и более поздних по времени авторов и читателей. 139 
ОВЬЕДΠ— АВТОР И ИССЛЕДОВАТЕЛЬ Книга написана на испанском (кастильском) языке, а не на латы- ни, языке ученых того времени. По словам Овьедо, его друзья тоже советовали ему воспользоваться латынью. По-разному можно объяснять, почему он не внял совету. Лас Касас утверждал, что Овьедо не знал латыни и в случае необходимости консульти- ровался у заезжих в Санто-Доминго священников ". Овьедо и сам признавался, что не владел латынью в такой степени, как родным языком. Но есть и другая, видимо, более важная причина выбора языка для книги. Он рассчитывал на более широкий круг чита- телей, чем знающие латынь, поясняя, что писал книгу не только для высокообразованных лиц, но и для простых и мало читающих людей. Рассчитывал он и на читателя, который мог оказаться в Америке, и часто давал практические советы, например: «И как опытный человек, хочу предупредить того, кто будет это читать в этих краях, если не будет индейцев, как их нет сейчас, о способах, которыми надо готовить яйца игуаны» (Т. 1. P. 394; !II. P. 547). При описании событий в Америке Овьедо придерживается ге- ографического принципа: первая часть отведена Антилам, вто- рая — Атлантическому побережью Америки, третья — Тихоокеан- скому. Не всегда этот принцип соблюден. Так, в описание Кубы включены пространные рассказы об экспедициях, отправившихся с этого острова в Мексику и Флориду. Видны диспропорции в из- ложении сведений о разных частях Америки: очень подробно опи- саны гражданские войны между испанцами в Перу и очень схема- тично — некоторые районы Америки. В этом, видимо, сказываются зависимость автора от источников информации и отсутствие у него времени на ее анализ. Овьедо с полным основанием можно назвать хронистом, так как он заносил в свой труд все новые и новые све- дения по мере их поступления, часто называя даты разговоров с информаторами или' получения письменных сообщений. Другая очень существенная особенность «Истории» вЂ” постоянное присут- ствие автора на страницах его творения. Помимо того, что Овьедо рассказывает о себе при описании Дарьена, Панамы и Никарагуа (кроме о-ва Гаити), где он был непосредственным участником со- бытий, автор часто прибегает к собственному опыту при изложении событий, удаленных от тех мест, которые сам видел. В сравнениях он также использует свой опыт человека, бывавшего в разных странах Европы (Италия, Франция, Голландия). В книге можно найти частные детали его собственной биографии, поэтому с полным основанием один из исследователей творчества Овьедо назвал «Общую и естественную историю Индий» вЂ” «Историей Овьедо» ''. Автор понимал свою зависимость от информаторов. Когда он писал о событиях и явлениях, свидетелем которых не был, он обыч- но ссылался на тех лиц, от которых что-то узнал, называя не только их имена, но и указывая часто на их честность и порядочность. Он призывает и других поступать таким же образом (Т. 1. P. 128) . Иногда ему приходилось выбирать между противоречивыми дан- 140 
ными. Сознавая, что его могли обмануть или информировать не- точно, он старался опросить как можно больше свидетелей инте- ресующего его события (Т. 1. P. 181). Долгая жизнь на Гаити— исходном пункте многих завоевательных походов, который почти никогда не миновали испанские суда, курсировавшие между Испанией и Америкой, давали ему такую возможность. Овьедо, как человеку эпохи позднего Возрождения, был при- сущ дух естествоиспытателя и экспериментатора, усиленный тем, что в Америке многие явления и предметы были новыми для него. Если П. Мартир, находясь далеко от Америки, велит разбить при- везенный оттуда каменный шар, чтобы изучить его ", то Овьедо во время тяжелейшего перехода из Никарагуа в Панаму, вспомнив одно из утверждений Плиния, ведет с собой на протяжении 300 лиг местную, «немую» собаку, чтобы узнать, залает ли она в новых условиях. В других случаях он велит вскрыть змею и пересчитать ее яйца или считает количество толчков при землетрясении, при- сутствует при рассечении сиамских близнецов и подробнейшим образом описывает строение их тел. Будучи знаком с рисованием, он много, по его словам, экспериментировал с местными красками. Для того чтобы лучше описать свойства местных плодов, старается попробовать их, хотя они и не всегда вкусны. Он умел наблюдать небесные светила и возил с собой соответствующие инструменты (Т. 1. P. 196, 363, 390 — 391, 399; 11. P. 137; IV. P. 69) . Приведенные примеры связаны с интересом Овьедо к природе. Попыток проник- новения в сокровенный мир людей Нового Света, кажется, нет. Создается впечатление, что природа Америки затронула Овьедо больше, чем ее человек (в этом, пожалуй, его существеннейшее отличие от Лас Касаса). Несколько слов об отношениях между Овьедо и некоторыми другими авторами, писавшими об Америке. С Лас Касасом он поз- накомился в 1519 г. в Совете по делам Индий, где тот просил про- винцию Кумана, чтобы править ею, как пишет Овьедо, без солдат и капитанов. Овьедо, у которого спросили его мнение о подобных планах, высказался против, считая такое предприятие невозмож- ным ". На страницах «Истории» Лас Касас фигурирует неодно- кратно и описывается в довольно спокойном тоне. Овьедо высказы- вает пожелание быстрейшей публикации книги Лас Касаса, чтобы познакомиться с ней. Зато у Лас Касаса, сочинение которого дол- гое время так и не было издано, есть главы, в которых он ругает и изображает Овьедо чуть ли не главным врагом индейцев ' . Едва ли такая неприязнь была вызвана стремлением Лас Касаса восста- новить истину (по ero словам, Ьвьедо открывал рот лишь для того, чтобы опорочить индейцев) . Думается, что причина кроется в скептическом или даже отрицательном отношении Овьедо к деятельности миссионеров в Америке (Т. 1. P. 30, 72 — 73; 111. P. 158 — 159 etc.). Что касается Мартира, то автор «Истории» критиковал его за неточности в описании некоторых явлений в Америке. Он подчер- кивал, что человек, удаленный от мест событий, не может (часто по вине информаторов) представить их так, как тот, кто сам был сви- 141 
детелем или действующим лицом (Овьедо при этом часто имеет в виду себя) (Т. 1. P. 395) ". На других островах, кроме Гаити, Овьедо подолгу не жил. Ви- димо, дважды он высаживался на побережье о-ва Доминика по пу- ти из Испании. Эти остановки использовались для пополнения за- пасов воды. Иногда испанцы подвергались атакам местных жите- лей (Т. 1. P. 199; 111. P. 116). Был Овьедо и на Пуэрто-Рико и Ямайке, но, видимо, лишь кратковременно (Т. I. P. 314) . Проездом заезжал на Кубу, где в 1523 г. провел некоторое время в г. Сантья- го-де-Куба. Сведения о коренных обитателях этих островов он получал от тех, кто принимал участие в их завоевании,— Понсе де Леона, Сотомайора, Нарваеса, Веласкеса, Суасо и др. (Т. I. P. 467, 468, 493; IV. P. 464). Гаити Овьедо знал лучше. Еще до того, как он стал постоянно жить здесь, он дважды (в 1515 и 1523 гг.) пересекал остров с запа- да на восток, добираясь до Санто-Доминго. По его словам, в 1515 г. ему встречалось еще много индейцев (Т. 1. P. 64, 313; 111. P. 94) . В ту пору Овьедо мог видеть коренных жителей в разных ситуациях. Некоторые из встреч описаны весьма живописно, в частности опасная переправа на плоту через реку (Т. 1. P. 397). На Гаити у Овьедо была энкомьенда, где он также мог видеть ин- дейцев, в данном случае занятых земледельческим трудом. Судя по деталям, именно по личным впечатлениям в книге описаны такие процессы, как добывание огня, сельскохозяйственные работы, не- которые приемы охоты и т. д. У Овьедо как у автора обращает на себя внимание ero склон- ность, признанная им самим, к сравнению явлений и предметов, найденных в Америке, с тем, что ему было известно из Старого Све- та (для этого наиболее часто привлекается Плиний). Он даже за- дается вопросом, скорее всего риторическим, зачем он это делает. В другом месте объясняет, что берет в свидетели древних авторов для того, «чтобы ему верили как автору современному и который говорит о том, что он видел». По словам Овьедо, те, кто читал Пли- ния и других авторов, смогут увидеть, что он, Овьедо, не пишет так подробно, как они, но зато лучше обосновывает свои сведения, чем Плиний, так как в отличие от последнего он видел то, что опи- сывал (Т. 1. P. 172, 432 — 433). ОБРАЗ ТУЗЕМЦА Первая встреча Овьедо с жителями Америки произошла, как вы- текает из его текстов, в заливе Санта-Марта (северное побережье Колумбии), где пристала флотилия Педрариаса. В первый же день произошла стычка на берегу. Овьедо, бывший ее участником, об- ратил внимание на то, что враги были украшены перьями, расписа- ны красной краской и вели себя «весьма надменно». Позже испан- цы отправились в глубь страны в поисках золота. Произошли схватки с индейцами, в которых участвовал и Овьедо. Один из его людей смертельно ранен отравленной стрелой. Поскольку Овьедо, по ero словам, «был зол», то велел поджечь один дом с луками, стрелами и шариками яда «и за полчаса сгорел тот дом и все 142 
остальные буио той деревни, которых было более сорока». Так буд- нично, с точки зрения завоевателя, началась деятельность Овьедо в Америке и так в его жизнь вошли коренные обитатели. В этот же раз он «причастился» и к другому занятию испанцев в захватываемых землях — пленил нескольких индейских женщин. Одна девушка знатного происхождения поразила Овьедо своей красотой до такой степени, что он сравнил ее с кастильской жен- щиной и написал: «Но верно то, что я видел многих обнаженных индеанок более скромных, чем некоторые одетые христианки» (Т. 11. P. 354; 111. P. 25, 26). В Дарьене Овьедо какое-то время был наместником Педрари- аса и совершал карательные походы против непокорных вождей. Однажды велел повесить касика, не вняв мольбам жены последне- го. В рассказе об этом случае проскальзывает уважение к жен- щине, которая была готова пойти на смерть вместе с мужем. Если определять отношение Овьедо к индейцам в целом, то оно, как видно из книги, зависело и от их социального положения, и от поведения, которое должно было соответствовать испанским сте- реотипам, — прежде всего подчинение испанской короне и, затем, соблюдение установленного порядка. Овьедо мимоходом рассказы- вает, как в его хозяйстве помогали излечиться индейцам, заподоз- ренным в симуляции болезни,— дюжиной розог (Т. 1. P. 379). В то же время он так обращается к гаитянскому касику Энрикильо, своему воображаемому собеседнику: «В самом деле, дон Энрике, если бы вы знали и могли почувствовать, я вас считаю одним из самых достойных и отважных капитанов, которые были на земле во всем мире до вашего времени». Однажды Овьедо сравнил поведе- ние индейцев Флориды с поступком римского героя Муция Сцево- лы (Т. 1. P. 153, 555). Эти примеры говорят о том, что отношение Овьедо к обитателям Америки не столь однозначно, как утверждал Лас Касас. Овьедо мог отзываться о них и восторженно. И все же Овьедо не раз пишет о туземцах как о людях с отвра- тительной внешностью, с плохой памятью, неблагодарных и т. д. Такие характеристики встречаются по большей части там, где ав- тор говорит о неспособности аборигенов воспринять христианскую веру (Т. 1. P. 71 — 72, 469, 499 etc.) (что, видимо, тоже возмущало Лас Касаса). Особо доставалось антропофагам: «Это люди без жалости, они ничего не стыдятся, они обладают самыми тяжкими желаниями и поступками, у них нет никаких хороших стремлений». В данной связи интересно посмотреть, как Овьедо реагирует на са- му антропофагию. Для него этот обычай неудивителен, так как известен в других частях света (Т. I. P. 193). Сведения о жителях Антил находятся в первой части книги. Бо- лее подробно описаны природа и люди Гаити, ибо, по словам авто- ра, они схожи с природой и людьми других островов Больших Ан- тил (Т. I. P. 462, 465, 488, 498, 499). О жителях Малых Антил, так называемых карибах, у Овьедо очень мало данных, и большая часть их изложена в связи с событиями на Пуэрто-Рико. Жителей l43 
Гаити Овьедо считал самыми слабыми из всех обитателей Амери- ки, наиболее спокойными и мирными (Т. 1. P. 61) . Это не помешало ему поместить в свою книгу восхищенный отзыв об их игре в мяч, требовавшей значительной силы и большой ловкости (Т. 1. P. 167) . Следует отметить причины, выдвинутые Овьедо для объяснения исчезновения аборигенов на островах: алчность завоевателей, заставлявших индейцев чрезмерно работать, нехватка еды, само- убийства («в свое развлечение»,— по Овьедо), болезни, переход от одного владельца к другому, «еще более алчному». Если вначале стоит реальная причина, то заключает этот перечень самая для Овьедо, видимо, решающая — кара божья за грехи, среди которых перечислен почти стандартный набор: содомиты, идолопоклонники, отвратительные, с плохой памятью, неблагодарные. В продолже- ние этой мысли автор писал: «Что касается меня, я не прощаю христиан, которые обогатились или довольствовались трудом этих индейцев, если они плохо обращались с ними или не заботились о том, чтобы они спаслись (речь идет о спасении души.— Э. А.)». И все же опять высказывается идея о том, что не без вины ин- дейцев их наказал господь и почти извел на островах (Т. 1. P. 71— 74). СВЕДЕНИЯ ОБ ИНДЕИЦАХ АНТИЛЬСКИХ ОСТРОВОВ Вместе со своими современниками Овьедо противопоставлял оби- тателей Больших и Малых Антильских островов. Различие прояв- лялось в военной области (обитатели Малых Антил, или карибы, были гораздо воинственнее соседей и обладали оружием, наводив- шим страх даже на испанцев,— луком с отравленными стрелами), а также в том, что карибы были людоедами (Т. I. P. 67, 488 etc.) .. Упоминания о различиях в языке отсутствуют в его текстах. Хронист не раз говорит о сходстве жителей разных островов Больших Антил, в том числе и языковом (Т. I. P. 498, 581), но в одном месте он же утверждает, что жители Лукайских (Багам- ских) островов, Кубы и Гаити «не понимали один другого» (Т. 1. P. 235). Сам автор на языке обитателей Больших Антил знал, видимо, лишь круг слов, известных каждому европейскому поселенцу. Противоречие можно объяснить тем, что Овьедо в разное время написания книги пользовался разными источника- ми" Среди жителей Гаити хронист выделяет три группы: 1) индей- цы, обитающие в пещерах, не возделывающие культурных расте- ний и питающиеся дикими плодами и корнями; 2) лучники-сигуайи северо-востока острова; 3) остальные индейцы, не имеющие луков (Т. I. P. 59, 67, 90). Это деление в общих чертах совпадает с сооб- щениями Мартира и Лас Касаса, хотя последний и высказался очень категорично против отсутствия земледелия на западе остро- ва. Помимо этого, Лас Касас писал, что язык сигуайев отличался от языка других индейцев Гаити. 144 
Кроме утверждения о сходстве обычаев, религии, хозяйства и т. д. у всех обитателей Больших Антил, у Овьедо проскальзывает мысль о том, что жители Кубы и Ямайки имели отличные от других приемы охоты (Т. 1. P. 435). Несколько противоречивы сообщаемые им сведения об обитателях Борикена (Пуэрто-Рико). В самом начале первой части своего труда, повествуя о набегах карибов на Гаити и перечисляя острова, где те обитали, главным из них хронист назвал Борикен. Позже, при описании самого Пуэрто- Рико, Овьедо утверждал, что его обитатели во всем схожи с индей- цами Гаити, и противопоставлял их карибам соседних с Борикеном островов (Т. 1. P. 67, 465, 468) . Такое расхождение можно объяс- нить тем, что упоминание о карибах, будто бы живших на Борике- не, относится к первому плаванию Колумба. Тогда он двигался на восток вдоль берегов Кубы и Гаити, и встреченные индейцы объяс- няли (а понимать, видимо, приходилось больше по жестам, так как язык островитян был еще неизвестен), что на востоке живут людо- еды. Овьедо, очевидно, и занес эти сообщения в свою книгу. Когда же он писал о Борикене, у него имелись уже другие, более досто- верные факты. Редактировать начальный текст он и в этом случае не стал. Овьедо, по-видимому, единственный из авторов XVI в., кто от- метил не только вражду карибов и индейцев Больших Антил, но и их совместные действия против испанцев (Т. I. P. 480, 488). Некоторые из хозяйственных занятий изображены хронистом весьма подробно. По всей вероятности, это были работы, которые он наблюдал на своей асьенде. Работавшие здесь индейцы пользо- вались скорее всего традиционнымя приемами и орудиями. Земле- делию аборигенов у Овьедо отведена вся седьмая книга, где он подробно описал подготовку участка, посадку, уход за посевами и употребление в пищу таких культур, как маис, маниок (юка), сладкий картофель, некоторые другие корнеплоды. Во время своих многочисленных путешествий хронист, вероят- но, не раз видел, как сопровождавшие его индейцы разводили ко- стер, чтобы приготовить или разогреть пищу. Поэтому так деталь- но и со вкусом описан им процесс добывания огня (рис. 1). «Берут палочку длиной в две ладони и более, согласно желанию, и толщи- ной как самый тонкий палец руки или толщиной со стрелу, очень обработанную и гладкую, из хорошего дерева, которое им уже из- вестно для этой цели; и где они останавливаются в поле обедать или ужинать и хотят получить огонь, берут две сухих палки из самых легких, что найдут, и кладут эти легкие палочки на землю близко, очень близко и плотно одна к другой (на приведенном Овьедо рисунке палочки связаны.— Э. А.), и между этими двумя в месте их соединения помещают концом твердую палку, о которой я говорил раньше, и между ладонями вертят (ее) или трут очень постоянно; и так как нижний конец или край трется вкруговую в двух нижних палках, что лежат на земле, он их зажигает в ко- роткий промежуток времени, и таким образом они делают огонь» (T. 1. P. 272). 145 
Рис. I. Рисунок Овьедо к процессу добывания огня По сравнению с другими авторами некоторые дополнительные сведения содержатся у Овьедо об индейских жилищах. Один упо- минаемый им тип — округлая хижина с остроконечной кровлей, покоящейся на горизонтальных балках и центральном столбе. Дру- гой — дом с двускатной кровлей, конек которой опирается на ряд столбов, размещенных вдоль оси жилища (Т. 1. P. 163 — 164). Описание сопровождается рисунками (рис. 2; ср. рис. 3). На одном из них — прямоугольное жилище с окнами, расположенными на разных уровнях, что говорит о разных «этажах». Видимо, это уже не индейское жилище, а его модификация, приспособленная для испанцев. Можно даже предполагать, что это дом самого Овьедо в Дарьене, который он не раз упоминает в своей книге. Пример с индейским жилищем — один из нередких случаев возможной кон- таминации сведений из разных районов Америки, которая могла произойти как в представлении того или иного автора (не только Овьедо), так и в реальности. В первой половине XVI в. испанцы очень активно передвигались из одних районов в другие, с их точки зрения более перспективные для быстрого обогащения. В это дви- жение вовлекались и индейцы (слуги или рабы), приносившие с собой определенные хозяйственные навыки, используемые ими в новых местах. При чтении Овьедо становится особенно наглядным известное положение о том, что земледельцы многих районов употребляли в пищу значительное количество диких растений (плодов, корней, соцветий, побегов). Потребление одних было постоянным, к ис- пользованию других прибегали в экстремальных условиях. Овьедо при описании растений очень часто делает замечание о том, что то или иное шло в пищу индейцев, а часто и испанцев Есть и общие 146 
Рис. 2. Индейская хижина, изображенная Овьедо Рис. 3. Жилище индейцев Британской Гвианьц начало ХХ в. утверждения такого рода: «Этим и многими другими дикими пло- дами, которые были известны индейцам этой земли, они много пользовались для своего пропитания, когда находились в поле и вели войны вдали от домов и поселений. И, таким образом, у них не было нехватки в еде во все времена года из-за их больших зна- ний об этой пище, которая в разные месяцы встречается и произво- дится» (Т. I. P. 284 — 285). Важную роль в обеспечении пищей играла охота Этот извест- ный археологический факт у Овьедо иллюстрируется подробным описанием некоторых охотничьих приемов. Помимо лова рыбы и морских животных (с помощью рыбы-прилипалы), описанной и другими авторами, Овьедо рассказывает, как на Ямайке и Кубе ло- вят пролетных гусей на воде с помощью пустых тыкв, надеваемых охотниками на голову. Некоторые виды охоты походили скорее на собирательство и проводились в той же экологической среде, что и весьма продуктивное собирательство моллюсков. Овьедо описал лов млекопитающего под индейским названием «гуабиникинах» (видимо, один из вымерших насекомоядных, кости которых нахо- дят при раскопках) ". Ночь эти животные проводили на вершинах мангровых зарослей. Индейцы в лодках пробирались под ними и стряхивали животных в воду, откуда их потом вылавливали (T. 1. P. 418 — 419, 435, 500, 593 — 594). О важности рыбной ловли говорит то, какую роль Овьедо от- водит рыбе в рационе аборигенов. Это «наиболее обычная еда ин- дейцев, к которой они имеют большое влечение». Овьедо называет индейцев очень искусными рыбаками (T. 1. P. 66, 424). Повествуя 147 
Рис. 4. Топор на рисунке Овьедо 'Рис. 5. Каменные топоры с Антил, накодимые аркеологами о том, как они долбят лодки с помощью огня и каменных топоров (Т. 1. P. 170 — 171), автор дает рисунок подобного топора (рис. 4), именно такие топоры встречаются на всех земледельческих памят- никах Больших Антил (рис. 5) . Несколько раз хронист упоминает о своей лодке, построенной индейцами. На ней перевозили грузы между асьендой и домом Овьедо в Санто-Доминго. Автор пишет о лодках для нескольких десятков человек, однако нарисовал он лод- ку для одного гребца. Упоминает Овьедо и другие занятия оби- тателей островов. Некоторых из них дополняются рисунками с изображением гамака, барабана, переноски грузов в корзинах, промывки золота и т. п. В описании Овьедо аборигены предстают большими знатоками лечебных свойств многих растений. Он называет индейцев «вели- кими знатоками трав». Например, для наложения жестких повязок при переломах-они использовали разбитые листья одного из какту- сов (Т. 1. P. 362). Их знания Овьедо иногда даже противопостав- ляет познаниям врачей-соотечественников (не в пользу последних) (т. 1. P. 367, 379). В этом, скорее всего, сказался жизненный опыт самого автора — он перенес несколько утрат, когда врачи не смог- ли спасти близких ему людей. Когда читаешь у Овьедо некоторые детальнейшие описания тех или других хозяйственных процессов, поневоле задаешься вопро- сом, почему совсем не описаны другие. Скажем, нет ни слова о том, как индейцы делали керамическую посуду, судя по археологиче- ским находкам очень широко применявшуюся и имевшую различ- ные формы. Вероятно, сам он этого не видел и не спрашивал у ра- ботавших на него индейцев или испанцев, поселившихся на Гаити раньше, чем он. Что касается общественных отношений, то их Овь- 148 
гдо не мог наблюдать в том состоянии, в каком они были до прихо- да европейцев. Даже. к 1515 г., когда он впервые прошел вдоль I'àèòè, исполнилась почти четверть века контакта с испанцами, контакта, который в первую очередь разрушил традиционные об- щественные отношения при сохранении многих хозяйственных за- нятий. Тем не менее Овьедо зафиксировал отдельные элементы социальной системы, не отраженные другими авторами. В част- ности, он довольно подробно описывает правила наследования власти вождей, сообщает некоторые новые, по сравнению с други- ми источниками, детали игры в мяч и т. д. Особенно интересен упо- мянутый им обычай кубинских индейцев: во время брачной церемо- нии с невестой вступали в половую связь гости, относящиеся к той же социальной категории, что и жених (Овьедо называет три кате- гории: касики, знать, простолюдины) . После обряда, который можно рассматривать и как инициацию, девушка выходила из хи- жины, повторяя слово «маникато», что означало «сильная» (Т. 1. P. 499). В этом случае автор, едва ли общавшийся с обитателями Кубы длительное время, сумел зафиксировать факт, свидетельст- вующий, видимо, о пережитках группового брака. Скорее всего, он был рассказан ему кем-либо из участников захвата Кубы. Лас Касас, раньше и дольше Овьедо живший на острове, об этой церемонии молчит. О том, что такой ритуал мог существо- вать в самом деле, говорит применение слова «маникато» (или «ма- никат») в других ситуациях, но с тем же значением. Примечательно, что Овьедо в отличие от Лас Касаса сумел уловить разницу между обитателями п-ова Гуакаярима на западе Гаити и остальными жителями острова. Она заключалась не толь- ко в образе жизни, но и в общественном устройстве. Овьедо так описывает обычаи этих индейцев: «Все, что у них было, было об- щим, за исключением женщин... и у каждого было столько, сколько он хотел; и по любой воле женщины или мужчины расходились, или [женщины] уступались другому мужчине и из-за этого не было ревности и ссор. Эти люди были самыми дикими (из всех), что до настоящего времени были встречены в Индиях» (Т. 1. P. 90). Мартир тоже упоминал о людях Гуакаяримы, но в его оценке они выглядят самыми миролюбивыми Как и ряд других авторов, Овьедо писал об обычае побратимст- ва у индейцев Антил, сопровождавшемся обменом именами— «датиао» или «гуатиао» . Но, он, видимо, был единственным, кто 19 уловил суть такого обмена, хотя и сделал это мимоходом: «И так после его (индейского предводителя, получившего имя испанца, его победившего.— Э. А.) индейцы начали звать Саласар, Сала- сар; как если бы это разрешение (называться именем испанца.— Э. А.) давало ему ту же ловкость и силу, что у Диего де Саласара» (Т. 1. P. 472). Игру в мяч описывали и другие авторы, в том числе Лас Касас, но у Овьедо из нескольких конкретных примеров становится ясным ее ритуальное содержание — приносимого в жертву пленника дол- жны были убить выигравшие (Т. 1. P. 471, 472) . К сожалению, саму 149 
игру он не описывает, и ясно — почему. Скорее всего он пересказал события, связанные с жертвоприношением, со слов их участников (один — жертва, другой — спаситель), которые игры не видели. И здесь, как в ряде других мест, сведения об индейцах поступали к Овьедо случайно. Но в некоторых случаях он искал их специально. «Всеми путя- ми, какими я мог, после того как я в эти Индии пришел, я старался с большим тщанием, как и на этих островах, так и на Тьера-фирме, узнать, каким способом или образом индейцы помнят о делах их начала и обоих предках и есть ли у них книги, и по каким следам и знакам не забывается у них прошлое» (Т. 1. P. 125). Хотя у Овьедо вся шестая книга первой части отведена описа- нию «ритуалов, церемоний и других обычаев индейцев, и их идоло- поклонству, и порокам, и другим делам», сведений о верованиях аборигенов в ней содержится меньше, чем было известно в его вре- мя, и они очень суммарны. Причина этого кроется, вероятно, в ка- толическом фанатизме Овьедо, который не собирался углубляться во внутренний мир индейца, заранее отрицая его как неприемле- мый и более того — обреченный на погибель. Вот как Овьедо писал о богах индейцев. Демона они много и по-разному рисуют и ваяют, со многими хвостами и головами, с собачьими зубами и большими клыками, несоразмерными ушами, с горящими глазами, «и тако- вые они, что наименее ужасные внушают много страха и уваже- ния». Изображают демона в доме и на «духо» (скамеечке) (рис. 6), «чтобы показать, что тот, кто на ней сидит, не один, а со своим про- тивником» (Т. 1. P. 125). Овьедо приближался к правильной интер- претации функции иэображений индейских божеств, однако его христианская предубежденность помешала ему увидеть в фигуре на скамеечке покровителя (а не «противника») того, кто сидит на скамеечке, так как любой индейский бог был для него «противни- ком». С религиозными ритуалами на Антилах было связано и курение табака. К известному иэ других источников Овьедо добавляет опи- сание и рисунок специальной трубочки для поглощения дыма: она имела раздвоенный конец, который помещался в ноздри (Т. 1. P. 130 — 131) . Именно этот инструмент, по словам автора, называ- ли «табако», а не траву или дурман. Существенной для понимания общественных отношений и ду- ховной жизни обитателей Антил является интерпретация Овьедо их коллективных хороводных песнопений «ареито». На поставлен- ный им вопрос о том, как индейцы «не забывают прошлое», на Гаи- ти он нашел следующий ответ: «На этом острове, как я мог понять, только их песни, которые они зовут ареитос, есть их книга или ме- мориал, который от людей людям остается, от отцов детям и от ныне живущих — тем, кто придет...» В ареито рассказывалось, сколько и какие вожди были прежде, когда они умерли. По мнению Овьедо, эти ареитос — подобие истории или память о прошлом, «потому что с повторением таких песен не забываются прошедшие подвиги и события», оставаясь в памяти вместо книг. 150 
Рис. б. Деревянная скамеечка «дуко» Овьедо приходит к мнению, что ареито — «не дикость», по крайней мере среди тех, кто не читает. Его общее заключение, ко- торое следует рассматривать как заключение профессионала (ведь он историк, хронист), весьма благожелательно: «Таким образом, хорошо делают индейцы здесь, что имеют такое знамение (aviso), так как у них нет письмен... и по этим песнопениям они знают о делах, которые прошли много веков назад» (Т. 1. P. 127— 129) . В заключение этого раздела следует сказать, что Овьедо трезво оценивал воэможности полноты описания обитателей Антил, в частности Гаити. «Иэ того, что сказано, нужно полагать, что индейцы этого острова имели много больше других обрядов и це- ремоний, чем те, что отмечены выше, но так как они (индейцы) кончились и старики и наиболее знающие из них уже умерли, нель- зя узнать все целиком, как было» (Т. 1. P. 142) АМЕРИКАНСКАЯ ДЕЙСТВИТЕЛЪНОСТЪ И МИРОВОЗЗРЕНИЕ ОВЪЕДО Как и многих его современников, открытие Америки побудило Овьедо искать ответы на многие возникавшие в связи с этим во- просы. Новые, часто выходившие эа рамки обычного, явления нуж- но было увязать с библейскими постулатами о сотворении мира, вещей и человека. Главным, видимо, являлся вопрос откуда и как в Америке, оторванной от известного европейцу мира, появился человек? 151 
«Что мы можем сказать о языках, настолько различных и уда- ленных один от другого, что имеются в этих наших Индиях, где ин- дейцы одной провинции понимают индейцев другой не больше и не столько же, чем понимает баск немца или араба?» Перечислив те языки, которые, как он говорит, «видел», Овьедо приходит к выво- ду, что они имели происхождение от 72 языков, участвовавших в строительстве Вавилонской башни. Это — дань Библии. Однако есть и новые мотивы. Автор, по его собственным словам, «не сомневается», что со времени Вавилонской башни языки также изобретались и что такое изобретение естественно для людей. И здесь вновь проявляется двойственность Овьедо как человека, с одной стороны, хорошо знавшего идеи Возрождения, а с дру- гой — находящегося в плену у вульгарного католицизма. Послед- нее слово все же о противнике бога — автор заключает, что дьявол научил людей новым языкам (Т. I. P. 235 — 236). Не раэ перед Овьедо вставала потребность объяснить происхо- ждение тех или иных предметов и явлений, встреченных в Америке, как известных прежде, так и новых. И постоянно в его высказыва- ниях видна борьба между стремлением объяснить американскую действительность, с одной стороны, потребностями человека и при- родой, их удовлетворяющей (эти идеи сформированы у Овьедо не беэ влияния Плиния), а с другой — божественной волей. В некото- рых местах хронист обходится беэ упоминания бога, в других вспоминает о нем. Размышляя о добывании огня при помощи палочек, автор во- склицает: «Как богата природа, чтобы дать людям все, что им нужно, можно видеть во многих делах каждый час» (Т. I. P. 171). В другом месте, задав себе вопрос о том, кто мог научить всему индейцев, «настолько удаленных от всего письменного», отвечает: «Я подозреваю, что природа направляет искусства (употреблено слово at tes, которое можно перевести и как „ремесла")». И затем снова появляется дьявол в качестве учителя того, что Овьедо пред- ставляется дурным (Т. 1. P. 251, 253). Несколькими страницами ниже, описывая земледельческие приемы индейцев Антил и срав- нив их с теми, которые советовали земледельцам Вергилий и Эрре- ра, Овьедо снова проводит мысль о могуществе природы: «Хочу сказать, что, хотя эти индейцы и не знают таких предписаний, природа им указывает то, что нужно в этом случае» (T. 1. P. 264) . Примеры подобного рода можно увеличить. А вот в какой связи Овьедо рассматривает природу и бога: «...все, что можно сказать о делах природы, служит для того, чтобы пристально смотреть и созерцать в ней безграничную власть и превосходство бога, от воли которого происходят все сотворенные дела» (Т. 1. P. 329). «Следовательно, не к природе, как Плиний и язычники, должен любой католик относить благости этих чудес, а к Учителю при- роды» (Т. I. P. 451). Судя по всему, первая часть «Общей и естественной истории» Овьедо, которая долгое время оставалась единственно изданной, 152 
не была так широко известна в Европе ХЧ! — ХЧ(!! вв., как письма и «Декады» Мартира (вспомним, что «Истории» Лас Касаса тоже долго не издавались). Трудно говорить о причинах, но, возможно, одной иэ них являлся язык произведения, хотя еще при жизни Овьедо были сделаны переводы. Не вошли антильские материалы хрониста (весьма этнографично представленные в его книге) и в более поздние классические труды, например Э. Тэйлора и Ф. Рат- целя. На основании изложенного выше можно прийти к следующим выводам. У Овьедо проявился несомненный интерес к описанию коренных обитателей Америки, хотя все же более подробно им представлены местные флора и фауна. Изучение аборигенов Аме- рики, хотя им и посвящены специальные главы, еще не является предметом предпринятых специально для этой цели изысканий, а расположено в ряду повествований об истории завоевания Аме- рики. Многие стороны общественных отношений, хозяйства и быта индейцев Антил были уже недоступны наблюдению Овьедо. По- этому изложенные им сведения весьма фрагментарны, хотя то, что он видел сам, описано чрезвычайно добросовестно и детально (добывание огня, некоторые земледельческие работы, приемы охоты и др.). Ряд сведений об общественных отношениях существенно дополняют то, что известно иэ работ других авторов (обмен именами, наследование власти, человеческие жертвопри- ношения в комплексе с игрой в мяч), или вовсе уникальны (мани- като) . Таким образом, материалы Овьедо очень важны для изучения коренных обитателей Америки в период, когда туда вторглись ев- ропейцы, и их нельзя игнорировать. ' Первым биографом Овьедо был Хосе Амадор де лос Риос, подготовивший к изда- нию «Общую и естественную историю Индий Овьедо» (Fernandez de Oviedo y Valdes G. Historia general y natural 4е las Indias, islas y Tierra Firme del Маг Oceano. Madrid, 1851 — 1855 Т. I — Ч. (Далее: Oviedo. Historia). См. также: Sa- las А. Tres cronistas 4е Indias. Mexico; Buenos Aires, 1959; Ballesleros Gaib- rois М. Fernandez 4е Oviedo, etnologo // Rev. 4е Indias. 1957. N 69/70. P. 445 -467. 2 Афанасьев В. Л. Бартоломе де лас Касас и его время // Лас Касас Б. де. История Индий. Л., 1968. С. 40 — 41, 46, 47. ' Guareh 1. El talno de Cuba: Ensayo 4е reconstruccibn etno-historica. Lа НаЬапа, 1978. P. 9; Sauer С. О. The early Spanish main. Berkeley, 1966. P. 59. 4 Uria Rio 1. Nuevos datos y consideraciones sobre el linaje asturiano del Gonzalo Fernandez 4е Oviedo // Rev. de Indias 1960. N 80/81. P. 15, 16. Удивляет сов- падение, пока ие объясненное, имени и фамилии хрониста и человека, у которого служил его отец. 5 Rios 1. А. de los. Vida y escritos de Gonzalo Fernandez 4е Oviedo y Valdes // Oviedo. Historia. Т. 1. P. IX — ХIЧ. Ibid. P. XXI. Oviedo. НЫог!а. Т. 1. P. 65. Далее сноски на кингу Овьедо даны в тексте. ' Pena y Camara 1. de la. Contribuciones documentales y criticas para una biografla de Gonzalo Fernandez de Oviedo // Rev. 4е Indias. 1957. № 69/70. P. 666, 672— 674, 680. ' adios 1. А. de los. Op. cit. P. XXII, ХХЧ, XXXII, XLI, LII. 153 
'о Las Сазаз В. de. НЫог1а 4е las Indias. Mexico; Buenos Aires, 1951. L. III. Cap. CXLIII (Т. 111. P. 323, 326). " Salas А. М. Ор. cit. P. 64. "Martyr 4'Anghera P. De ОгЬе Novo: The eight decades of Peter Martyr 4'Anghera. N. Y.; 1., 1912. Т. 2. P. 297. adios 1. А. de los. Op. cit. P. ХХЧ11, XXIX — ХХХ etc. "Las Casas В. de. Op. cit. P. 23, 141 — 145, 149. '5 См.: Salas А. М. Ор. cit. P. 95 — 96. См.: Александренков Э. Г. Индейцы Антильских островов до европейского завое- вания. М., 1976. С. 76 — 86. " Pino R. М. Consideraciones sobre los elementos dietarios del sitio 1 evisa, Mayari // Cuba Arqueologica. Santiago 4е Cuba, 1978. P. 133 — 148. "Marlyr 4'Anghera P. Op. cit. Т. 1. P. 390. "См.: Александренков Э. Г. «Таино», «макори», «гуатиао» вЂ” три формы этниче- ской ориентации индейцев Антильских островов // Исторические судьбы амери- канских индейцев. М., 1985. С. 107 †1. 
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИДЕОЛОГИЯ ДРЕВНИХ МАЙЯ (к вопросу о культе царских предков) В. И. Гуляев В результате интенсивных археологических исследований эа по- следние два десятилетия наши представления о культуре древних майя, занимавших в 1 — ХЧ! вв. н. э. обширные территории на юге Мексики, в Белизе, северной Гватемале, Гондурасе и Сальвадоре, радикально изменились. Совершенно по-иному выглядит сейчас экономическая основа майяской цивилизации классического (1 ты- сячелетия н. э.) и постклассического (Х вЂ” ХЧI вв.) периодов: наря- ду с экстенсивным подсечно-огневым земледелием в долинах рек, по берегам озер и болотистых низин (bajos) выявлены остатки различных систем интенсивного («гидравлического») земледелия («приподнятые поля» — ridged fields; водосборные каналы и др.) '. Важные перемены в общие представления о характере майяского города внесли многолетние полевые работы в Тикале, Цибилчаль- туне, Алтар-де-Сакрифисиос, Сейбале, Эцне и др. В настоящее время никто более не считает эти города полупустыми «ритуаль- ными центрами» вЂ” местом обитания кучки жрецов-правителей и их свиты, беэ развитого ремесла, торговли, активной политико- административной деятельности '. Больших успехов добились исследователи, изучающие мотивы искусства, архитектуру, погребальный обряд ' древних майя. Важный вклад в развитие современной майянистики внесли рабо- ты советского ученого Ю. В. Кнорозова по прочтению иероглифи- ческих текстов — сначала рукописей XII — ХЧ вв. н. э., а затем и надписей на керамике I тысячелетия н. э. ' В результате заметно изменились и наши общие представления о социальной структуре майя, формах власти в городах-государствах и т. д. Вместе с тем многие важнейшие проблемы, касающиеся со- циально-политических институтов древних. майя и особенно их идеологических (прежде всего религиозных) воззрений, остаются либо нерешенными, либо малоисследованными. Среди послед- них — вопрос о культе предков у индейцев майя классического периода. Между тем этот, казалось бы, частный вопрос имеет существенное значение для общей оценки официальной государст- венной идеологии и культуры майяских городов 1 тысячелетия н. э. на Юкатане, в Белизе и северной Гватемале. © В. И. Гуляев, 1990 155 
До настоящего времени исследователи-майянисты, как прави- ло, ограничивались лишь констатацией наличия культа предков на всех уровнях майяского общества, подкрепляя свои выводы ссылками на этноисторические источники '. Речь обычно шла о поздних этапах развития майяской цивилизации в Х вЂ” XVI вв. н. э. Значительный прогресс в этом направлении наметился лишь после публикации результатов нескольких важных исследований, проводившихся в Мексике, США и СССР. Выдающийся мексикан- ский ученый Альберто Рус Луилье раскопал и детально исследо- вал гробницу в «Храме Надписей» в Паленке (Чьяпас, Мексика), установив, что она была главным элементом всего комплекса: ее построили первой, затем возвели над ней пирамиду и храм, соеди- нив пол храмового святилища с саркофагом в погребальной ка- мере специальной каменной трубой — «душепроводом». Итогом многолетних исследований стал вывод о том, что «Храм Надпи- сей» вЂ” заупокойный храм одного иэ правителей Паленке '. Американский археолог М. Д. Ко, обобщив все имеющиеся сведения о пышных погребениях в пирамидах майя, впервые четко поставил вопрос о заупокойном культе правителей майяских го- родов-государств '. Ему удалось осуществить и другое важное открытие: собрав в частных коллекциях и музеях США более 200 полихромных расписных керамических сосудов майя VII — IX вв. н. э. (следует отметить, что подавляющее их большинство про- исходит от грабительских раскопок и поэтому не попадает в поле зрения ученых), он установил, что все они имеют повторяющиеся надписи вокруг венчика («стандартная формула»), индивидуаль- ные надписи (возле изображаемых фигур) и какую-либо сцену. Набор сюжетов сцен и условное истолкование некоторых иерог- лифов надписей позволили М. Д. Ко прийти к заключению, что вся эта керамика погребального назначения (предназначена для сопровождения умерших представителей майяской знати)— своеобразный аналог древнеегипетских «Книг мертвых». Иэображение и надпись на таком сосуде описывают смерть майяского правителя, длительное путешествие его души по страш- ному подземному царству и последующее воскрешение царя, превращающегося в одного иэ небесных богов. Наблюдается так- же поразительное совпадение некоторых мотивов росписи майя- ской полихромной керамики классического периода с описанием подземного царства смерти Шибальба и подвигов там божествен- ных близнецов 1 Хунахпу и 7 Хунахпу в эпосе майя-киче «Пополь- Вух» ". Таким образом, исследования М. Д. Ко открыли перед майянистами совершенно новый мир — подземное царство смерти древних майя и сонм страшных богов, населявших его, сложные заупокойные обряды в честь умерших членов правящей элиты с целью их последующего воскрешения и т. д. Несомненно, это был новый значительный шаг на пути к пониманию мифологических воззрений, религии, идеологии и социально-политических инсти- тутов майя 1 тысячелетия н. э. Кроме того, М. Д. Ко беэ промедления издал все добытые им 156 
материалы в виде нескольких книг-альбомов с четкой прорисовкой иэображений и надписей, что в свою очередь существенно облег- чило Ю. В. Кнороэову прочтение иероглифики майя классического периода ''. Уже первые опыты по широкому чтению иероглифов «стандартной формулы» (по Ю. В. Кнорозову — «формулы воз- рождения») и индивидуальных надписей на полихромных сосу- дах 1 тысячелетия н. э. позволили неизмеримо углубить и обогатить наши представления обо всех сторонах жизни и идеологических воззрениях древних майя. Все вышесказанное позволяет сегодня совершенно по-иному, на более широкой источниковедческой основе поставить вопрос о культе царских предков у майя и о значении его в идеологии и жиз- ни древнемайяского общества. По мнению большинства исследователей, культ предков— наиболее характерная и яркая черта религиозных воззрений у многих древних земледельческих народов Азии, Африки и Аме- рики. «Культ предков,— подчеркивает С. А. Токарев,— историче- ски вырос, несомненно, на основе патриархально-родового строя... По мере выделения индивидуальной семьи культ предков прини- мал и семейные формы... Наконец, в связи с укреплением племен- ных и межплеменных союзов и образованием примитивных го- сударств развился и племенной и государственный культ пред- ков — обожествление предков вождя, царя... Этот культ тесно связан с родовым и семейным культом предков (разница та, что первый был публичный, а второй — частный, домашний)» ". По мнению О. Ю. Бессмертной и А. П. Рябинина, «умершие предки часто по-прежнему считались членами рода (ср. реинкар- нацию в тотемных животных и новорожденных детях того же рода) и составляли с живущими единую сакральную общину. Прекра- щение или нарушение правил отправления культа предков рас- сматривалось как исключение их из общины, приводило к каре с их стороны и к их окончательной гибели. Осуществляя связь коллектива с иным миром, включающим не освоенные живущими природные стихии, предки способствовали подчинению этих стихий потомкам, а также плодородию» ". На определенной стадии развития все земледельческие племена и народы считают совер- шенно необходимым постоянное вмешательство умерших предков в процесс обеспечения хороших урожаев и благополучия общества. Вечный круговорот жизни на этом (анимистическом) уровне мыш- ления рассматривается как постоянное движение некой волшебной духовной инстанции: души умерших входят с телами в землю, оплодотворяя ее, и вместе с зернами нового урожая снова возвра- щаются в живых людей, давая им пищу. Французский этнограф P. Хертц считает, что погребальные обряды осуществлялись не столько иэ-эа психологического факта потери, утраты человека, сколько из-эа необходимости для об- щества реконструировать, восстановить себя после потери одного из своих членов. В это событие были вовлечены три компонента: тело умершего, его душа и оставшиеся соплеменники. Погребаль- l57 
ные церемонии, как показал P. Хертц, функционально и структурно сходны с обрядами племени при рождении и инициации его членов. При таких обрядах индивид переходит из одного вида существо- вания, или статуса, в другой. Этот переход всегда грозит опас- ностью и ему самому и обществу в целом. Поэтому общество с помощью всевозможных защитных действий и ритуалов стремится восстановить равновесие между миром мертвых и миром живых, опасно подорванное смертью одного из своих членов. Оба эти мира тесно связаны, зависят друг от друга и отдельно существовать не могут ". Переход человека из одного статуса в другой в результате смерти определялся как весьма опасное путешествие души инди- вида в подземное царство, и после окончательного разложения трупа (или сожжения его) с помощью специальных обрядов осу- ществлялось восстановление общества. Это путешествие души по темным лабиринтам преисподней всегда считалось опасным и сложным делом, сопряженным с большими испытаниями и трудно- стями. Избежать или по крайней мере частично ослабить их можно было лишь с помощью жрецов и заботы живых соплеменников— путем отправления нужных ритуалов в нужное время. Отсюда вполне естественно сделать вывод о том, что чем более сложный характер имело общество и чем более высокий статус занимал в нем умерший индивид, тем более пышный посмертный культ и изощренные ритуалы были связаны с ним ". Как же согласуются эти общие рассуждения с конкретными этноисторическими и археологическими материалами древних майя? Культ предков на уровне простой земледельческой общины хорошо описан этнографами для майя-чорти, живущих на тер- ритории горной Гватемалы и Гондураса. Празднество в честь предков — Ци кин (Tzi kin) отмечается чорти в ноябре во время почти 100-дневного перерыва в сельскохозяйственных работах и является строго обязательным для каждой семьи, несмотря на большие материальные затраты. Ци кин проводится всегда в доме главы большой семьи (pater familias), куда в назначенный день собираются все близкие родственники. Они приносят с собой множество продуктов и готовят обильное пиршество для предков. Перед домашним алтарем ставят праздничный большой стол, где каждому покойнику отводится свое определенное место. Там же на сиденьях кладут комплекты новой одежды в зависимости от пола и возраста умершего. Когда все приготовления закончены, собрав- шиеся поют хором специальную песню-молитву и приглашают покойных родичей принять участие в пиршестве. Затем все выходят из дома, плотно закрывают двери и ждут снаружи в благоговейном молчании. По поверьям чорти, в этот момент в доме собираются духи умерших предков. Они надевают новые одежды, едят, пьют и курят, радуясь тому вниманию, которое уделено им со стороны живых родственников. Затем через определенное время к пиршест- ву мертвецов присоединяются и живые. Считается, что духи пред- ков приходят к людям и в горе, и в радости; они охраняют семью 158 
()T бед и напастей, помогают во всех работах и начинаниях, содей- ствуют небесным богам в послании на землю обильных дождей, тем самым обеспечивая хороший урожай ". Много интересных материалов о культе предков собрали этнографы США во время своих полевых исследований 50— 60-х годов в горном Чьяпасе (Мексика) у майя-цоциль и цель- таль. В Синакантане — одном иэ главных центров майя-цоциль— наиболее важными лицами в местном пантеоне были обожествлен- ные предки (totilme iletik — «отцы-матери»). Они, по представле- ниям майя, выглядят, как пожилые люди, и обитают внутри гор и холмов. Индейцы регулярно приносят духам предков различные дары и устраивают в их честь пышные церемонии. Боги-предки, как считается у майя-цоциль, могут и наградить и наказать челове- ка в зависимости от его поведения, они охраняют жизнь своих сородичей, приносят плодородие полям, ниспосылают воду для ростков маиса и жизненных нужд людей и т. д. Но они же и пора- жают ударами огненных молний отступников и нерадивых, всех, кто не заботится о памяти предков ". Синакантеки общались со своими богами-предками с помощью больших деревянных крестов, сооружаемых у подножия и на вершине каждой горы, где, по представлениям индейцев, обитали духи предков. Кроме того, этнографические материалы иэ Синакантана сви- детельствуют о тесной взаимосвязи между указанными священ- ными местами — будь то гора, пещера или источник воды— и единицами социальной структуры: каждая большая патриар- хальная семья («дворовая группа») имеет свое святилище, каждый локализованный линидж — свою священную пещеру, колодец, небольшую гору и т. д. В этой связи американский эт- нограф Э. Фогт предполагает наличие определенной концептуаль- -ной взаимосвязи между горами как жилищами богов-предков у синакантеков, с одной стороны, и каменными пирамидами древних городов майя, имеющих иэображения богов-предков (умерших правителей) на гребнях крыш, стенных рельефах и фресках, на резных деревянных притолоках храмов или же погребения тех же почитаемых правителей внутри пирамид — с другой. Отсюда вытекает, что и многочисленные пирамидальные храмы в городах 1 тысячелетия н. э. также могут символизировать собой некие единицы социальной структуры в обществе древних майя ". Индейцы тараумара, живущие и поныне в горах северной Мек- сики, для вызывания дождя во время засухи обращаются за помо- щью к духам предков, устраивая на их могилах обильные жертво- приношения '9. Согласно сведениям американского ученого P. Л. Ройса, в ХЧ1 в. на п-ове Юкатан в Мексике все индейские общины дели- лись на особые группы — линиджи. Люди, носившие одинаковое «родовое» имя (патронимия), считали себя родственниками. Каждая такая группа имела своего бога-покровителя, каковым чаще всего был обожествленный предок ". 159 
В основном источнике по культуре майя эпохи испанского завоевания — «Сообщение о делах в Юкатане» Диего де Ланда— приводится еще более подробное описание культа предков среди простых общинников: «Они погребали (умерших) внутри своих домов или позади их, помещая им в могилу несколько своих идо- лов: если это был жрец, то нескольких книг, если колдун, то его колдовские камни и снаряжение. Обычно они покидали дом и оставляли его необитаемым после погребения. Иначе было, когда в нем жило много людей, в чьем обществе они отчасти теряли страх, который вызывал у них мертвец» ". Важным связующим звеном между сведениями этноисторических источников и археоло- гическими данными служат материалы иероглифических рукопи- сей майя XII — ХЧ вв. В Дрезденской рукописи К'ашиш — бог— покровитель земледельцев в специально отведенные по ритуаль- ному календарю дни совершает обряды на могилах предков и общается с их духами. В тексте рукописи об этом говорится так: 6 [дней] Х! [числа] Нисходит посетить умерших [бог дожди] К'ашиш [дли] нового расчета дел ". На рисунке, сопровождающем текст, изображен бог дождя, который сидит с топором в руке на низкой платформе (видимо, платформа — фундамент жилища — характерная черта домострои- тельства майя) с символами смерти (белые скрещенные кости), указывая рукой вниз. Обычай хоронить своих покойников под полами домов или вблизи них был распространен у рядовых общинников майя повсе- местно. Не подтверждается археологически лишь то, что после такого захоронения жители покидали дом, оставляя его во власти призрака умершего (Ланда). При раскопках жилищ в городах майя 1 тысячелетия н. э. (например, Вашактун, Тикаль, Алтар- де-Сакрифисиос и др.) всегда наблюдается одна и та же картина: захоронения в домах совершались многократно, но дома продол- жали нормально функционировать ". При раскопках жилых построек на памятниках классического периода археологи обычно сталкиваются с группами эданий— от двух до пяти-шести, расположенных вокруг внутреннего пря- моугольного дворика или сооруженных на одной общей платформе. Они принадлежали большим семьям, так как в окончательной своей форме такая «домовая группа» обычно содержит больше построек, чем вначале. Почти во всех группах одна из построек своими размерами, отделкой и более богатым набором вещей отличалась от остальных. Она располагалась обычно на престижной, восточ- ной стороне группы. В ней (или вокруг нее) находилось и боль- шинство погребений. Видимо, в этих более просторных и богатых домах жили старейшины — главы большесемейных коллективов. Здесь же (или в специальном крохотном святилище поблизости) семья отправляла и необходимые ритуальные действия и обряды. Эти «домовые группы» (резиденции больших патрилокальных 160 
семей) имели тенденцию концентрироваться в более крупные еди- ницы, насчитывающие от 17 до 33 отдельных построек. Как пра- вило, в каждой из них обнаружены небольшой каменный храм или каменная общественная постройка «дворцового» типа. Есть все основания предполагать, что перед нами «локализованный линидж»" древнемайяского города, составляющий часть более сложных иерархических общинных структур (соседская община, квартал и т. д.). По мере усиления социального размежевания в обществе майя и укрепления власти правителя на первый план в местной религии все более выдвигается поклонение предкам царской династии. Об этом достаточно подробно сообщают нам письменные источ- ники ХЧ! — ХЧ11 вв. Испанский хронист Хуан де Вильягутьерре Сото-Майор, описывая последнее независимое государство майя-ицев Тайясаль, уцелевшее в непроходимой сельве северной Гватемалы до конца ХЧ11 в., отмечает, что в их столице имелось «большое святилище, принадлежащее правителю Канеку и его предкам, которые были когда-то царями в провинции Юкатана» ". «Они,— пишет об индейцах Юкатана испанский летописец Лопес д0е Когольюдо,— поклонялись как богам своим умершим царям» ' . Индеец майя из знатного рода правителей Титуль-Шивов— Гаспар Антонио Чи приводит следующие интересные факты о куль- те предков на Юкатане: «И главными идолами, которым они при- носили жертвы, были статуи мужей в их естественном обличии, которые были выдающимися и храбрыми людьми и которых они вызывали... чтобы те смогли помочь им в войнах, даровали процве- тание и продлили их жизни» ". «Что до сеньоров и людей очень значительных,— писал Диего де Ланда о юкатанских майя ХЧ! в.,— они сжигали их тела, клали пепел в большие сосуды и строили над ними храмы, как показывают сделанные в древности, которые встречались в Иса- мале. В настоящее время бывает, что пепел кладут в статуи, сделанные полыми из глины, если (умершие) были великими сеньорами. Отдельные знатные люди делали для своих отцов деревянные статуи, у которых оставляли отверстие в затылке; они сжигали какую-нибудь часть тела, клали туда пепел и закрывали его; затем они сдирали у умерших кожу с затылка и прикрепляли ее там, погребая остальное по обычаю. Они сохраняли эти статуи с большим почитанием между своими идолами. У сеньоров древнего рода Коком они отрубали головы, когда они умирали, и, сварив их, очищали от мяса; затем отпиливали заднюю половину темени, оставляя переднюю с челюстями и зубами. У этих половин черепов заменяли недостающее мясо особой смолой и делали их очень похожими (на таких), какими они были (при жизни). Они держали их вместе со статуями, с пеп- лом и все это хранили в молельнях своих домов, со своими идолами, с очень большим почитанием и благоговением. Во все дни их праздников и увеселений они им делали приношения из своих 6 Заказ № 4043 l6l 
кушаний, чтобы они не испытывали недостатка в них в другой жизни, где, как они думали, покоились их души, и пользовались их дарами» ". Испанский хронист Фуэнтес-и-Гусман так, например, описывает погребальные обряды в честь умерших правителей у горных майя- покомам (Гватемала): «После церемоний и прощальных слов... они клали царя в гробницу вместе с различными драгоценностя- ми — золотом, серебром, нефритом, горным хрусталем и перьями птицы кецаль. Затем убивали всех рабов, и женщин и мужчин, которые ему прислуживали, так чтобы они могли и в дальнейшем заботиться о своем господине... Над гробницей они насыпали из камней и земли холм, величина которого зависела от знатности умершего. Когда эта работа была закончена... они изготовляли статую умершего повелителя и с различными церемониями уста- навливали ее на вершине холма. И туда приносили цветы, благово- ния, приносили там в жертву зверей и птиц, так что с тех пор дан- ное место становилось святилищем, поскольку они приписывали его статуе божественные свойства, считая, что он и после смерти будет заботиться об их благоденствии и процветании» ". «По словам индейцев,— свидетельствует выдающийся испан- ский историк и гуманист Б. де Лас Касас об обычаях жителей области Верапас в Гватемале,— умерший правитель превращался в одного из богов». И далее автор приводит и другие интересные сведения о погребальных обрядах майя Верапаса. «Когда слу- чается так,— пишет он,— что правитель находится при смерти, они уже имеют наготове некий драгоценный камень. Его кладут в рот умирающему в тот момент, когда он испускает дух. По их поверьям, в этот камень переходит душа умершего... Для сверше- ния данной церемонии и хранения камня назначалось специаль- ное должностное лицо. Им могли стать лишь наиболее знатные сановники и придворные царя. Этому лицу все выказывали глу- бокое почтение и называли его „человеком бога". По словам ин- дейцев, умерший правитель превращался в бога, и из-за этой ошибочной идеи они приносили в определенные периоды времени жертвы данным камням» '". Нужно сказать, что археологические материалы доклассиче- ского и классического периодов из разных областей территории культуры майя дают ряд прямых подтверждений свидетельствам этноисторических источников XVI — ХЧ11 вв. В г. Тикале (департамент Петен, Гватемала; рис. 1) еще на стадии формирования института царской власти, в 1 в. до н. э., в районе «Северного Акрополя» была сооружена в известковом скалистом грунте каменная гробница со ступенчатым сводом (погребение 85). На полу склепа размерами 2,45Х1,25 м нахо- дился скелет взрослого мужчины, помещенного первоначально в сидячем положении лицом на юг. Он был плотно спеленут какой-то тканью. Череп и берцовые кости ног отсутствовали. На месте че- репа лежала великолепная маска из зеленого камня, глаза и зубы которой были инкрустированы раковинами ". 162 
P Ти в А— с— F— ив I— 1— К— м N— о— P— Я— R— S— Т вЂ” дворцовыи водое U — скрытый водоем Хотя маска довольно реалистично передает черты лица какого-то человека, ее вряд ли следует считать портретным изобра- жением умершего. Дело в том, что в верхней части маски искусно вырезано подобие диадемы со стилизованным початком маиса в центре. Опираясь на данный факт, P. В. Кинжалов рассматри- вает указанный предмет как «древнейшее изображение божества кукурузы у майя» З2. Если это так, то перед нами — погребение 
какого-то знатного персонажа в маске бога маиса, вероятно, имперсонатора божества. Часть костей умершего (череп и длинные кости ног) была изъята спустя какое-то время после захоронения для совершения культовых обрядов. После окончания погребальных церемоний над гробницей сразу же построили легкое святилище из дерева и глины с крышей из пальмовых листьев (сооружение 5D-Sud2-2nd). Здание стояло на двуступенчатой каменной платформе, оштукатуренной и окра- шенной в красный цвет 3'. Следует также напомнить, что это, видимо, и один из древнейших образцов заупокойных храмов в низменных лесных областях майя. В богатом раннеклассическом (V в. н. э.) погребении в Тикале (погребение 48) у погребенного мужчины отсутствовали череп и берцовые кости ног ' . В близлежащем г. Вашактуне (Петен, Гватемала) череп мужчины, погребенного в пышной каменной гробнице, был рас- сечен поперек, и у него отсутствовала передняя часть. Это под- тверждает наличие у майя и в 1 тысячелетии н. э. искусственной реставрации голов правителей — обычая, упоминаемого Ландой для Юкатана XVI в. 3'. Судя по иконографии особым почитанием у майя в классиче- ском периоде, помимо черепов предков, пользовались длинные кости ног. На одной из стел г. Агуас-Кальентес правитель изобра- жен с берцовой человеческой костью в руке вместо обычного в таких случаях царского скипетра или иного атрибута власти (рис. 2), что косвенно может говорить о каком-то функциональном эквиваленте между костью предка и канонической инсигнией власти (скипетр, «змеиная полоса»). Неоднократно в ходе раско- пок археологам удавалось найти длинные человеческие кости с изящными резными орнаментами, изображениями и иерогли- фами. Как правило, это были мотивы, прямо связанные с культом правителя и его предков: царь на троне, мифологические сцены, чудища подземного царства смерти и т. д." Археологам-майянистам хорошо известно, что архитектурный силуэт центральной части любого древнего города майя 1 тыся- челетия н. э. определяют высоко вознесенные над поверхностью земли башнеобразные каменные храмы, стоящие на плоских вер- шинах ступенчатых массивных пирамид (Тикаль, Вашактун, Паленке, Эцна, Коба и др.; рис. 3). И поныне подавляющее боль- шинство исследователей считает, что в этих храмах отправлялись культы важнейших богов майяского пантеона. Даже открытие А. Русом пышной царской гробницы под основанием пирамиды «Храма Надписей» в Паленке в 1952 г. не изменило традиционной точки зрения. И хотя М. Д. Ко с фактами в руках пытался дока- зать, что строительство этого изящного пирамидального здания было связано с необходимостью укрыть внутри захоронение какого-то майяского правителя, по мнению А. Руса, именно присут- ствие храма-пирамиды «притягивало» к себе гробницу, а не наоборот. А вообще, считал он, погребения знатных лиц встре- 164 
Рис. 2. Правитель с костью-жеэлом в руке, стела 1, Агуас-Кальентес (Гватемала), I тысячелетие и. э. 165 
А 166 Рис. 3. План и раэреэ Храма 1 в Тикале ~L L Ч ( I I 1 I ! jlilli и а ° ° 
чаются в пирамидах майя в исключительно редких случаях ". С тех пор как в ходе раскопок изредка стали встречаться пышные захоронения, «впущенные» под полы храмов или в верх- нюю часть их пирамидальных оснований, ученые с удовлетворе- нием отмечали — налицо еще один факт стремления аристократии древних майя устроить свои могилы поближе к почитаемым свя- тыням, т. е. поближе к храмам главных богов. Таким образом, чисто археологический вопрос о том, что сооружалось прежде— гробница или храм над ней, или даже в более общей форме— какой из элементов комплекса храм — пирамида — гробница имел главенствующее значение, неожиданно приобрел принципиальный характер. Нужно сказать, что до открытия А. Руса в Паленке полевые археологи, работавшие среди руин городов майя, не часто исследовали (хотя бы с помощью шурфов и тоннелей) внутреннюю часть пирамид (рис. 4) . И только интенсивные многолетние раскоп- ки 60 — 70-х годов на ряде крупных городищ 1 тысячелетия н. э. (прежде всего в Тикале) позволили, наконец, решить эту спорную проблему. Перечислим все те археологически бесспорные случаи, когда гробница строилась ранее, чем возведенный на ней храм. Как уже говорилось, в 1952 г. в «Храме Надписей» (Паленке) А. Рус обнаружил в основании 23-метровой пирамиды, служившей фундаментом храмовому зданию, погребальную камеру с резным каменным саркофагом (рис. 5) . Вес последнего достигал 20 тонн. В полу храма имелось квадратное отверстие, прикрытое каменной плитой. Оно оказалось устьем подземного туннеля с узкой лесен- кой, соединявшей храм и погребальную камеру у основания пирамиды. От саркофага шла наверх длинная каменная труба, оформленная в виде змеи. Она заканчивалась в центральном помещении храма, возле алтаря. Эту трубу А. Рус назвал «кана- лом для души», предназначенным, по его словам, для духовного общения жрецов и здравствующих членов царской фамилии с их почившим божественным предком, поскольку лестница после совершения похорон была засыпана обломками камня, щебнем и землей и между гробницей и храмом существовала только маги- ческая связь через «канал». Колоссальные вес и размеры каменного саркофага исключали возможность его доставки вниз по узкой лестнице тесного тун- неля после завершения строительства храма. Следовательно, пирамида и храм были возведены над уже готовой гробницей, чтобы защитить ее от разрушения, скрыть от непрошенных взо- ров и, наконец, для отправления культа погребенного в саркофаге властителя. «Не исключено,— пишет А. Рус,— что погребенный в „Храме Надписей" человек сам был вдохновителем и организа- тором строительства своей будущей гигантской усыпальницы» З8. Очень много интересных материалов о погребальных обрядах майяской элиты было получено в ходе исследований экспедиции Пенсильванского университета в Тикале. В самом большом куль- товом сооружении города — «Храме Гигантского Ягуара» 167 
(Храм 1; см. рис. 3) — в основании многометровой каменной пи- рамиды удалось обнаружить богатейшую гробницу, сооруженную около 700 г. н. э. (погребение 116). На ее крыше были тщательно уложены тысячи осколков или отщепов кремня и обсидиана— 168 
Рис. 4. План и раэреэ «Храма Надписей&g ;, Пале ритуальное приношение в честь погребенного. Внутри просторной сложенной из камня погребальной камеры с высоким ступенчатым сводом (4,35Х2,4 м) на специальной платформе или скамейке, накрытой циновкой и совершенно сгнившей шкурой ягуара или оцелота, лежал вытянуто на спине скелет взрослого мужчины. «По внешнему виду,— пишет автор раскопки О. Трик,— погре- 169 
° ° У У ° У У I ' I У IIII ° ° ° У ° I ° У I У У I ° 
бальная камера в точности копировала комнату дворцового или храмового здания, но без дверного проема». Впечатление этого сходства усиливалось от наличия внутри гробницы деревянных поперечных балок, крепивших ступенчатый свод. Среди вещей, сопровождавших умершего, особенно выделяются мозаичная маска, морские раковины, жемчуг, иглы морского ежа, масса нефритовых украшений и более 20 глиняных сосудов с полихром- ной росписью. Наиболее впечатляющими мотивами росписи являются различные сцены дворцового цикла: возведение на пре- стол, аудиенции и т. д. Но самой интересной находкой были, бес- спорно, кости животных и людей в виде резных трубочек и проко- лок, сплошь покрытые иероглифическими надписями и тонко выполненными мифологическими сценами в духе знаменитого Дрезденского кодекса майя ". Можно предположить, что по крайней мере часть этих костяных поделок (проколки) тоже вхо- дила в число атрибутов царской власти. Во всяком случае, неодно- кратные упоминания об особых царских проколках для проделы- вания отверстий в хрящах носа и вставления туда драгоценных камней или украшений мы встречаем в индейских документах постклассического периода. Погребение 116 было совершено в скалистом грунте непосред- ственно перед началом строительства Храма 1 («Храма Гигант- ского Ягуара»), и, таким образом, последний был призван, по-ви- димому, «запечатать», прикрыть устье могильной шахты. Наконец, небезынтересно и то, что некогда вся поверхность Храма 1 была выкрашена в красный цвет. На фасаде гребня, украшающего крышу здания, изображена гигантская фигура правителя, сидяще- го на троне в окружении декоративных растительных побегов ". Одна из резных деревянных притолок внутри храма также укра- шена близкой по характеру сценой: сидящий на троне правитель и гигантский бог-ягуар за его спиной в позе протектора — покро- вителя земного владыки (рис. 6). Таким образом, есть все основа- ния полагать, что персонаж, запечатленный на гребне и на при- толоке храма, и человек, погребенный в пышной гробнице под храмовой пирамидой,— одно и то же лицо. Обычай сразу же строить над гробницами персонажей высо- кого ранга — правителей или царей — специальные храмы, окра- шенные в красный цвет, прослеживается в Тикале и на других не менее ярких примерах. Так, под основанием позднеклассиче- ского храма (сооружение 5D-32) начала VII в н. э. было обнару- жено погребение 195, находившееся в специальной, вырубленной в скалистом грунте гробнице со ступенчатым сводом. Внутри лежал на спине скелет взрослого мужчины с необычайно интерес- ным набором вещей: четыре деревянные, покрытые тончайшим слоем голубого тука фигуры длинноносого бога, обычно отож- дествляемого специалистами с богом грозы и дождя (он же изоб- ражался и на царских «скипетрах»); деревянный резной трон (курсив мой.— В. Г.) и четыре деревянных резных доски, похожие на панели или облицовку ". 
б Прорисовка иэображения правителя на троне, притолока 3 Храм 1, Тикаль 
В 1 тысячелетии н. э. в Тикале к числу пышных погребений, которые можно связывать с царскими династиями города и над которыми сразу же возводились пирамидальные храмы, отно- сятся также: погребение 77 (конец III в.) с Храмом 5D-15 над ним (Западная Площадь); погребение 160 (раннеклассическое) под основанием Храма 7F-30; погребение 196 (начало VIII в.) под основанием Храма 5D-73 (Главная Площадь); погребение 10 (раннеклассическое) — под Храмом 5D-34-3 («Северный Акрополь») с девятью принесенными в жертву покойному людьми. Традиция ставить храм над устьем ямы с гробницей знатного персонажа (правителя, вождя) появилась в Тикале еще в конце 1 тысячелетия до н. э. (см. погребения 166, 167, 85) ". Все эти гробницы, включая и самые ранние (1 в. до н. э.), были сделаны до начала строительства перекрывающих их храмов и расположе- ны в самом центре города — в его «престижной», ритуально- административной зоне. Все они могут рассматриваться как царские захоронения. Интересно, что скелеты главных персонажей в гробницах, стены и платформы перекрывающих их храмов и, наконец, поверх- ность стоящих рядом с храмами стел там, где их удается просле- дить, всегда покрыты красной краской. Эта черта (в 1 тысячеле- тии н. э.) ни разу не отмечена у майя в рядовых захоронениях или рядовых жилищах. Видимо, она отражает один из обрядов, связан- ных с культом правителя. Во всех вышеуказанных случаях (комплекс гробница — храм — стела) речь, по-видимому, идет об археологическом отражении заупокойного царского культа. Таким образом, многие центральные храмовые здания в районе Главной площади Тикаля — это храмы предков династов. По- скольку возведение величественной каменной пирамиды с богато украшенным храмом наверху требовало известного (вероятно, довольно значительного) времени, то и запечатленные на его гребне, рельефах и притолоках мотивы и поставленные возле храма стелы с аналогичными сценами относятся, скорее всего, к жизни и деяниям уже умерших людей и отражают культ обо- жествленных предков царской династии (рис. 7). Указанное явление было характерно не только для одного Тикаля. Пирамиды-храмы над могилами почивших представителей местных царских династий постоянно возводились и в других городах майя классического периода: в Вашактуне (погребения А-20, А-22, А-29, А-31), Паленке (храм А-XVI I I и др.), Йашчилане, Алтар-де-Сакрифисиос, Тонина ". Особо пышные ритуалы в честь царских предков отправлялись, по-видимому, в династических заупокойных храмах Тонина (крайний запад территории майя). «Культ предков,— подчеркивают французские археологи П. Бекелин и К. Боде,— выражался не только в воз- ведении храмов и сооружении монументов, но и в погребальном обряде. Хотя это и не всегда можно доказать, мы считаем, что наиболее богатые и тщательно сделанные гробницы, принадлежав- шие весьма высоким по статусу персонажам, находились в пира- 
Рис. 7. Изображение правителя в позе «сеятеля», стела 21, Тикаль 174 
мидах или под ними, а те в свою очередь служили основаниями для династических храмов'... Наши раскопки на 5-й террасе „Акро- поля" обнаружили большое количество скульптурных монументов. В некоторых случаях устанавливается связь между статуей и погребением. Эти статуи показывают, что персонаж, изображен- ный в камне, был здесь же рядом и погребен... Можно предпо- лагать, что только члены наиболее знатных фамилий имели право на погребение в верхних террасах „Акрополя" вблизи или „под" х р а м а м и &g ; g Не менее интересные сведения о культе царских предков дают другие города древних майя, например Йашчилан и Копан. Известный американский майянист Т. Проскурякова, сум- мировав все известные в Йашчилане эпиграфические, архитек- турные и скульптурные памятники, сумела выделить среди них «летопись» о жизни и деяниях трех правителей города, получивших условные названия «Щит-Ягуар», «Птица-Ягуар» и «Птица-Лапа Ягуар໠— по внешнему виду иероглифов, связанных с портре- тами этих лиц. Она проследила по календарным датам и сопро- вождающим их сюжетам основные события из жизни упомянутых правителей: рождение, восшествие на престол, победоносные войны с соседями, участие в религиозных церемониях (в том числе поклонение своим обожествленным предкам), «династические» сцены — получение и демонстрация символов власти (скипетров, щитов, «ритуальных» эмблем) и т. д." Для нас особый интерес представляют выводы Т. Проскуря- ковой относительно назначения некоторых построек Йашчилана. «Скульптуры и надписи из здания 44,— пишет она,— содержат наиболее полный отчет о жизни „Щита-Ягуара", отмечая его воен- ные успехи... Самая поздняя дата относится здесь к 731 г. н. э., когда „Щиту-Ягуару" должно было быть около 90 лет... Таким образом, вполне возможно, что данное сообщение (с датой 731 г. н. э.) было высечено уже после его смерти» ". Есть и другие указания на то, что ряд сообщений (тексты и изображения) на при- толоках и стелах, посвященных «Щиту-Ягуару», сделаны по- смертно. Здание 44 находится на «Западном Акрополе» и представляет собой длинную..продолговатую постройку, внутреннее пространст- во которой разделено контрфорсами на пять помещений. Внутрь ведут три дверных проема с резными каменными притолоками (44, 45, 46 — с календарной датой 692 г. н. э.). На платформе перед фасадом храма лежат правильными рядами пять разбитых стел (21, 23, 14, 17, 22) . Изображения на стелах ввиду их плохой сохранности почти не поддаются расшифровке. Зато на резных притолоках с большим искусством представлен весьма распрост- раненный у майя 1 тысячелетия н. э. мотив военно-триумфального характера — правитель с копьем в руке хватает стоящего перед ним на коленях врага за волосы ". В здании есть и самая длинная в городе иероглифическая надпись в честь какой-то крупной военной победы йашчиланского правителя. 175 
Подлинным мемориалом в честь военных побед «Щита-Ягуара» служит и здание 41, перед фасадом которого на террасах-платфор- мах было установлено пять резных стел с алтарями (стелы 15, 16, 18, 19, 20 с календарными датами 667 — 692 гг. н. э.). На всех стелах запечатлен канонический мотив победы: грозный правитель с копьем в руке и стоящая перед ним на коленях жалкая фигурка связанного пленника, олицетворяющего разгромленного врага ". Здание рядом — храм (сооружение 40), имеет перед фасадом три резных стелы с алтарями (стелы 11, 12, 13 с датой 752 г. н. э.). Т. Проскурякова считает, что на стеле 11 изображен правитель «Птица-Ягуар» (сын «Щита-Ягуара») в маске бога солнца и с подданными у своих ног. Выше — в «небесном картуше» вЂ” умер- ший и обожествленный отец правителя — «Щит-Ягуар». На стеле 12 надпись говорит о смерти «Щита-Ягуара», а на стеле 13 пред- ставлен портрет, где царь изображен с длинным жезлом в руке ". Таким образом, перед нами, несомненно, мемориальные храмы в честь обожествленных предков царской династии. Мы не знаем, есть ли под их платформами пышные захоронения почивших вла- дык Йашчилана, так как широких раскопок в зоне города до сих пор не велось. Но такая возможность, учитывая аналогичные примеры в Паленке, Тонина и Тикале, весьма вероятна. Особенно много подобных монументов и сооружений посвящено «Щиту- Ягуару», на основании чего Т. Проскурякова предполагает, что он был основателем новой династии и впоследствии различные лица претендовали на престол, ссылаясь на свое прямое родство с ним В главной архитектурной группе г. Копана (рис. 8), располо- женного в Гондурасе на юго-восточной оконечности территории майя, обращает на себя внимание храм 26 с великолепной иерогли- фической лестницей. От самого храма, к сожалению, мало что осталось, но археологам удалось восстановить его точные размеры и план. «Судя по этим данным,— пишет P. В. Кинжалов,— здание имело одну небольшую комнату с обычным сводчатым пере- крытием. Культовое его значение, однако, было очень велико. Об этом свидетельствуют надпись фигурными иероглифами, помещенная как фриз на внутренних стенах и нижней части свода, а также необычайно богатое даже для копанской архитектуры убранство центральной лестницы. Эта лестница, названная „Иероглифической",— замечательный пример гармонического сочетания архитектуры и скульптуры, очевидно, один из самых выдающихся памятников монументального искусства Копана. Ширина ее равняется 8 м, длина около 30 м. Вертикальная по- верхность каждой из 63 ступеней сплошь покрыта иероглифами. Общее число знаков достигает 2500... Большинство исследовате- лей считает, что содержанием надписи является историческое повествование, охватывающее промежуток примерно в 200 лет (судя по имеющейся в ней самой ранней и самой поздней дате). Поражает исключительно богатое скульптурное убранство лест- ницы... У подножия, посередине стоит большой алтарь с рельефной 176 
Рис. 8. План центральной части Копана (Гондурас) А — Большой двор;  — плошадка для игры в мяч; С вЂ” Иероглифическая лсстнипа; Д вЂ” Большая лестница; Š— Восточный двор; F — Храм 22 177 
Яв Рис. 9. План и разреэ гробницы 1, Копан турного комплекса Копа большой площади была со ступенчатым сводом веческих скелетов. Гла головой на юг. Часть композицией наверху и изо- бражением гигантской змеи- — э-Д ной маски на передней части. Рядом с алтарем находится стела „М". Через каждые де- сять ступеней помещены круглые скульптуры в виде сидящих на тронах человече- ских фигур в парадных оде- яниях и причудливых шлемах с пышными плюмажами; все- го таких фигур пять» 5'. Сте- ла „М" имеет под своим ос- нованием тайник в виде каменной крестообразной камеры со ступенчатым сво- дом и в нем 30 глиняных сосудов, несколько кусков нефрита и большая морская раковина. Дата на стеле со- ответствует 756 г. н. э. 5' На лицевой стороне монумента изображен правитель в пыш- ном костюме и с «ритуаль- ной полосой» (символом цар- ской власти) поперек груди. Мне представляется, что храм 26 со всеми его сопут- ствующими деталями — не что иное, как святилище в честь царских предков: об этом свидетельствуют нали- чие большого исторического текста, описывающего собы- тия за двухсотлетний период, пяти статуй разных и, види- мо, давно умерших правите- лей, сидящих на тронах, и, наконец, непосредственная близость храма к царскому дворцу (здание 11), что отме- чено также в Тикале и Па- ленке. Южнее главного архитек- на вблизи храма 36 под вымосткой обнаружена каменная гробница (1) (рис. 9). Внутри — остатки двух чело- вный погребенный лежал на спине его зубов была искусственно подпи- 178 
лена и имела вставки из крошечных нефритовых дисков. Инвентарь гробницы состоял из 12 керамических сосудов (в том числе поли- хромные вазы с изображением «дворцовых» сцен), нефритовых подвесок и бус, морских раковин, обсидиановых ножей, глиняной свистульки, кости оленя, панциря черепахи и двух черепов пекари с тончайшими резными изображениями (рис. 10). Особенно инте- ресен первый из черепов: на нем вырезаны календарная дата— 581 г. н. э. и фигуры двух персонажей в богатых костюмах, сидящих по обеим сторонам от стелы и зооморфного алтаря. Самое любо- пытное то, что, судя по керамике, эта гробница относится явно к позднеклассическому времени, т. е. к 600 — 900 гг. н. э., а дата на черепе пекари — к 581 г. н. э. (Г. Бейкер трактует ее даже как 376 г. н. э.). Таким образом, культовый предмет из пышного захоронения несет на себе календарную надпись, отно- сящуюся к событию, гораздо более раннему, нежели возраст захоронения. Если учесть, что на этом же предмете изображены стела с алтарем и два человека в богатых костюмах по обеим сторонам от монумента, то можно и в данном случае предположить какой-то обряд в честь предков правящей династии Копана. Ритуальный, мифологический характер всей сцены усиливает и изображенная внизу фигура страшного скелетообразного бо- жества, дующего в большую раковину ". Интересно, что традиция строить храмы над гробницами пра- вителей и высшей знати сохранялась у майя Юкатана даже после тольтекского завоевания в Х вЂ” Хll вв. н. э. (например, «Гробница Верховного Жреца» в Чичен-Ице) ~'. Еще один важный компонент культуры классического периода в городах майя составляли резные каменные стелы и алтари. Эти монументы находятся, как правило, у основания (у подножия главной лестницы или на нижних уступах пирамиды-фундамента) массивных каменных построек — чаще всего храмов и в очень редких случаях — возле дворцов. Иногда одиночные стелы встре- чаются и внутри храмовых помещений (это либо вторичное их использование, как, например, в Тикале стелы 26 и 31, либо пер- вичное, как в Тонина). Стелы в большинстве случаев сопровож- даются круглыми алтарями (в том числе и с явными следами сжигания благовоний и осуществления жертвоприношений— угольки, копоть, краска и т. д.) и подземными тайниками с ри- туальными дарами специфического содержания под основанием стелы или вблизи него. На лицевой (а иногда и на оборотной) широкой стороне стелы изображались обычно какие-то знатные персонажи в пышных костюмах и головных уборах с символами власти или оружием в руках. На боковых гранях монумента обычно вырезали иерогли- фические надписи — календарная дата по эре майя и тексты исто- рического характера. Опираясь на аргументацию, изложенную в работах Т. Проскуряковой, lI Келли, Ю. В. Кнорозова и P. В. Кин- жалова, можно предполагать, что в большинстве случаев на стелах изображены не боги и жрецы, а представители правящих династий 179 
Рис. 10. Керамика из гробницы Копана майяских городов-государств. Об этом говорят и чисто антропо- морфный облик представленных индивидов, отсутствие у них приз- наков, характерных для богов пантеона майя Х вЂ” XVI вв., наличие специфических и строго стандартных атрибутов власти («ритуаль- ных полос» и «карликовых скипетров» с круглыми щитами, где 180 
обычно имеется маска солнечного божества), и явственная пов- торяемость (канон) основных мотивов, запечатленных на монумен- тах. Помимо «юбилейных» стел, выделенных Ю. В. Кнорозовым, т. е. памятников в честь окончания очередного 20-летнего цикла (катуна) и более мелких циклов в 10 (лахантуна) и 5 (хотуна) лет, можно исходя из мотивов изображений на стелах разбить их на три большие группы: военная (победная, триумфальная), династическая и культовая (ритуальная). «Юбилейные» стелы, устанавливавшиеся по окончании каж- дого катуна (20-летия), «неразрывно связаны с культом богов, правящих поочередно в течение определенного периода. Религиоз- ные представления о переходе власти от одного бога к другому, несомненно, являются отражением реально существовавшего института смены правления по родам. Появление „юбилейных" стел, по-видимому, свидетельствует о том, что захват власти одной династией получил религиозную санкцию. Смена власти происхо- дит уже не в реальной жизни, а у богов. Земной владыка вместо того, чтобы передавать власть другому, получает от очередного бога инвеституру на правление» ' на следующие 20 лет — и так до конца его жизни. Обычай возводить «юбилейные» стелы особенно хорошо пред- ставлен на Юкатане в постклассический период (Х вЂ” XVI вв. н. э.). В одном из наиболее значительных юкатанских городов того времени — Майяпане — археологи нашли 13 резных и 25 гладких стел. Все они, как и в классических городах, были установлены в самом центре города, возле важнейших храмовых ансамблей. На одной из стел (1) изображена очень знаменательная сцена: сидящее на троне божество (похожее на богов из иероглифиче- ских рукописей майя) вручает стоящему перед ним антропоморф- ному персонажу в пышном костюме какие-то предметы, напоми- нающие царские инсигнии '6. Диего де Ланда видел в XVI в. на главной площади Майяпана семь-восемь еще стоящих стел с изображениями и надписями. «Местные жители, опрошенные о них,— писал он,— отвечают, что был обычай воздвигать один из этих камней через каждые 20 лет, число, которое они употребляют, чтобы считать свои века» ". «По текстам колониального периода,— отмечает Ю. В. Кноро- зов,— известно, что в это время (конец катуна.— В. Г:) происхо- дила смена батабов (правителей городков и селений.— В. Г.)... По другим источникам известно, что в это же время по жреческим учениям сменялись боги-покровители „двадцатилетий"... На „юби- лейных» стелах обычно изображался бог — покровитель насту- пающего „двадцатилетия", а в сопровождающей надписи указы- валось имя бога и время его прихода к власти. Такие стелы служи- ли местом поклонения богу текущего „двадцатилетия"». ~8 Книги «Чилам Балам» (документы раннего колониального периода, но основанные на устных и иероглифических источниках доиспанского времени) дают имя катуна, места, где устанавли- 
вается камень в его честь, и божества, которое названо «лицо катуна», причем катун и его бог-покровитель выступают всегда с атрибутами и инсигниями земных владык — правителей городов- государств майя: циновка, трон, скипетр и т. д. «Катун 11 Ахав воссел на циновку, воссел на трон, когда утвердился их правитель. Йашаль Чак — есть лицо их правителя» '". Перед нами, таким образом, прямая взаимосвязь между богом — покровителем дан- ного катуна и земным правителем, реально царствовавшим в течение тех же 20 лет, на что справедливо указывал Ю. В. Кноро- зов. Выше речь шла в основном о «юбилейных» стелах позднего, постклассического периода на Юкатане. А что же «юбилейные» стелы 1 тысячелетия н. э.? На мой взгляд, в целом по своей внутрен- ней семантике и функциональному назначению и те и другие весьма близки друг другу. Однако следует напомнить и о значительных различиях между ними. Так, в 1 тысячелетии н. э. на «юбилейных» стелах божества, как правило, совсем не изображались в качестве главных действующих лиц; там были представлены вполне земные персонажи в пышных костюмах и с инсигниями власти в руках (<ритуаль ая поло а и «скипетр ). Единствен ым указан ем их связь с небесными силами были маски богов на лицах (Йашчи- лан, Копан и др.) и головные уборы с личинами некоторых богов майяского пантеона (бог дождя, бог огня и др.). Таким образом, речь здесь идет, видимо, о людях, выступающих воплощениями богов или их имперсонаторами. Первые «юбилейные» стелы извест- ны в городах майя с IV в. н. э. (Вашактун, Тикаль). Но непонятно другое. Если уже в начале классического периода правители городов-государств майя стали царствовать пожизненно, полу- чая через каждые 20 лет новые полномочия от очередного бога — покровителя катуна, то почему в крупнейших городских центрах 1 тысячелетия н. э. получила распространение практика возведения «юбилейных» стел через '/2 или '/4 катуна, т. е. через 5 и 10 лет? Зачем правителю нужно было подтверждать свое право на власть каждые 5 или 10 лет, когда ему выгоднее было делать это как можно реже, скажем, раз в 20 лет? Мне представляется, что в отличие от практики позднеюкатан- ских обрядов и ритуалов в 1 тысячелетии н. э. стелы у майя играли гораздо более важную роль в социально-политической и идеоло- гической жизни общества. Судя по характеру изображенных на монументах персонажей, это не боги, а обожествленные люди и лица, представляющие на земле богов. Указанным персонажам (как и стеле в целом) поклонялись, приносили жертвы и т. д. (напомню об алтарях и тайниках с дарами почти при каждой из стел). И, наконец, самое главное: в классическое время все стелы стоят обычно группами у храмов, которые в большинстве своем были посвящены обожествленным предкам царских дина- стий. Эти монументы установлены у храмов, но чаще снаружи— на площадях, у основания лестниц или на уступах — площадках пирамид, т. е. доступны широкому обзору со стороны. Следова- тельно, ритуалы и жертвоприношения, производившиеся на ал- 182 
тарях возле стел и при закладке даров под стелу, носили массовый публичный характер (в отличие от замкнутых в узком кругу лиц особо важных ритуалов внутри крохотных храмовых помещений, вознесенных на вершины гигантских ступенчатых пирамид). Все вышесказанное позволяет предполагать, что стелы и изо- браженные на них персонажи имели прямое отношение к культу царских предков. Благодаря их возведению и ссылке на священный авторитет и всевозможные заслуги предков новый правитель получал и законное обоснование, освящение своей власти на 20, 10 или 5 лет. И в таком случае более частые ссылки на волю обожест- вленных предков (особенно первопредков) царских линиджей в наиболее крупных и могущественных городах южной Мексики и северной Гватемалы в 1 тысячелетии н. э. уже не кажутся странны- ми. «Правители,— подчеркивает американский исследователь Дж. Маркус,— могли освятить свое положение ссылкой на прямое свое происхождение от почитаемых предков (реальных или вы- мышленных, мифических) или от богов. Освященный миф или легенда становились историей, а история в свою очередь могла быть использована правителем для упрочения своих позиций или для претензий на трон. Утверждение, сохранение и укрепление верховной власти на „законных" основаниях было, вероят- но, основной целью при формировании института царской власти внутри сложной иерархической структуры майяского об- щества» '". Судя по приведенным выше данным культ предков играл существенную роль в религиозных обрядах всех слоев общества майя. Первоначально он осуществлялся только в семейных свя- тилищах или внутри домов, так как умерших хоронили тут же, под полами жилищ и во дворе. Как и все земледельческие народы, майя придавали общению с духами умерших, у которых они искали защиты и покровительства, весьма важное значение. Однако по мере усиления классовых противоречий в майяском обществе и укрепления власти правителя на первый план выступает поклоне- ние царским предкам. К рубежу нашей эры культ их осуществля- ется в специальных храмах, возведенных над гробницами наиболее почитаемых представителей правящей династии. Судя по мате- риальным признакам проявления этого ритуала (культ стелы- алтаря, размещение монументов на площадях, у подножия заупо- койных храмов) и по размаху связанного с этим архитектурного строительства поклонение царским предкам уже с первых веков нашей эры приобрело в обществе древних майя характер обще- государственной религии. Именно укаэанная особенность майя- ской религии оказала непосредственное влияние как на монумен- тальное искусство городов-государств I тысячелетия н. э., их внеш- ний вид и планировку, так и на официальную идеологию майяского общества. В целом культ царских предков играл в жизни майя в классическом периоде столь же большую роль, как, например, в древнекитайском государстве периодов Шан и Чжоу. 
' Maya subsistence: Studies in memory of D. Е. Puleston / Ed. К. V. Flannery. N. Y., 1982. ' Общий обзор основных итогов археологического изучения городов майя 1 ты- сячелетия и. э. см.: Гуляев В. И. Города-государства майя. М., 1979. з Marcus 1. On the nature of the mesoamerican city // Prehistoric settlement patterns: Essays in honor of G. R. Willey / Е4. Е. Z. Vogt, R. М. Levental. Cambridge (Mass.), 1983. 4 КиЫег G. Studies in classic Maya iconography. New Haven, 1969; Proskouriakoff Т. Historical implications of à pattern о( dates at Piedras Negras, Guatemala // Amer. Antiquity. 1960. Чо1. 25, N 4; Andrews G. С. Maya cities: Placemaking ап4 urbanization. Norman, 1975; Ruz Lhuillier А. Costumbres (unerarias de los antiguos Mayas. Mexico, 1968. ' Кнороэов Ю. В. Иероглифические рукописи майя. Л., 1975; Кнороэов Ю. В., Гуляев В. И. Заговорившие письмена // Наука и жизнь. 1979. № 2; Кноро- эов Ю. В., Ершова Г. Г. Прорицание жреца // Лат. Америка. 1983; № 3 и др. ~ Adams R. Е. W. Prehistoric Mesoamerica. Toronto, 1977. ' Vogl Е. Z. Ancestor worship in Zinacantan religion //Actas у memorias del XXXVI ICA. Sevilla, 1966. Т. 3; Roys R. L. The Indian background of colonial Yucatan // CIW — P. 1943. N 548. P. 4. ' Riz Lhui ilier А: El Templo 4е las Inscripciones, Palenque. Mexico, 1973, ' Сое М. D. The funerary temple among the Classic Maya // Southwest. J. Anthro- pol. 1956. Vol. 12, N 4. P. 387 — 394; Idem. Death and Ancient Maya // Death ап4 the afterlife in Рте-Columbian America / Е4. Е. Benson. Wash. (D. С.), 1975. P. 101 — 103. "Coe М. D. Maya scribe ап4 his world. N. Y., 1973. P. 3 — 12. " Ibid.; Coe М. D. Classic Maya pottery at Dumbarton Oaks. Wash. (D. С.), 1975; Idem. Lords of the Underworld: Masterpieces of Classic Maya ceramics. Prin- се1оп, 1978; см. серию публикаций Ю. В. Кнорозова и Г. Г. Ершовой в журнале «Латинская Америка& t; (19 2 № 9; 19 3 № 3, 6; 19 4 № 5; 19 5 № Токарев С. А. Религия в истории народов мира. М., 1964. С. ! 19, 133 — 134. "Бессмертная О. Ю., Рябинин А. П. Предки // Мифы народов мира: Энциклопе- дия. М., 1982. Т. 2. С. 334. '4 О концепции P. Хертца см.: Сое М. D. Maya scribe... P. 11; Furst P. Т. House of Darkness ап4 House of Light: sacred functions of West Mexican funerary art // Death... P. 40 — 41. "Сое М. D. Death ап4 afterlife in Рге-Columbian America: closing remarks // Ibid. P. 193. '~ Girurd R. Los Mayas. Mexico, 1966. P. 230 — 232. " Yogi Е. Z. Op. cit. P. 281 — 284. Yogi Е. Z. Ancient ап4 contemporary Maya settlement patterns; à new look from the Chiapas Highlands // Prehistoric Settlement Patterns / Е4. Е. Z. Vogt, R. М. Leventhal. Cambridge, Mass., 1983. P. 113 — 11. "Frazer I. G. The magical origins of kings. L., 1968. P. 93. 2' Roys R. L. The Indian background of colonial Yucatan // CIW — P. Wash. (D. С.), 1943. N 548. P. 35. " Ланда Д. де. Сообщение о делах в Юкатане. М.: Л., 1955. С. 163 — 164. 2' Кнороэов Ю. В. Иероглифические рукописи майя. С. 55. ~' Haviland W. А. Prehistoric settlement at Tikal, Guetemala // Expedition. Phila- delphia, 1965. Vol. 7, N 3. ~' Haviland W. А. Ancient Lowland Maya social organization //Middle Amer. Res. Inst. publ. New Orleans, 1970. N 26. P. 106; 107 — 109. " Villagutierre Solo-Mayor I. de. Historia 4е la conquista 4е la provincia 4е el Itza. Guatemala, 1933. P. 387. "Cogolludo L. de. Historia 4е Yucatan. Campeche, 1954. Т. 1. P. 355. " The «Historical Recollections~ of Gaspar Antonio Chi. Provo, 1952. P. 41. ~~ Ланда Д. де. Сообщение ... С. 163 — 164. 29 Miles S. W. The XVI-th century Pokom — Maya: à documentary analysis of social structure ап4 archaeological setting // Transactions of Amer. Philos. Soc.: New series. Philadelphia, 1957. Vol. 47, Pt 4. P. 749. U,HT. по: Miles S. W. Op. cit. P. 749. м Сое W. R. Tikal, Guatemala ап4 emergent Maya civilization // Science. 1965. Vol. 147, N 3664. P. 1414. 184 
" Кинжалов P. В. Искусство древних майя. Л., 1968. С. 36. "Coe W. R. Op. cit. P. 1414. " Coe W. R. Tikal: ten years of study of à Maya ruin in the Lowlands of Guatemala // Expedition. Philadelphia, 1965. Vol. 8, N 1. P. 29. "Гуляев В. И. Города-государства майя. С. 160. "Spinden H. Maya art ап4 civilization. Indian Hills, 1957. P. 168; Luis Franco 1. С. Objetos de hueso 4е la epoca precolombina. Мех1со, 1968. P. 13 — 23; Coe W. R. Tikal. Guia de la antiguas ruinas Mayas. Philadelphia, 1971. P. 28 — 36. Сое М. D. The funerary temple among the Classic Maya // Southwest. J. of Апйгоро!. Albuquerque, 1956. Vol. 12, N 4. P. 387 — 394; Ruz L. А. 1.а civilizacion 4е los antiguos Maya. 1.а НаЬапа, 1974. P. 131 — 153. зв Ruz L А. Ор. cit. P. 163, 164. "Trik А. S. The splendid tomb of Temple 1 at Tikal, Guatemala // Expedition. Philadelphia, 1963. Vol. 6, N 1. P. 3 — 18. 'ю Coe W. R. Tikal: А handbook of Ancient Maya ruins. Philadelphia, 1968. P. 28, 32. " Ibid. P. 50. 4ю Гуляев В. И. Города-государства... С. 158; Coe W. R. Tikal, Guatemala... P. 1412 †14. 4' Smilh А. L. Uaxactun, Guatemala: excavations of 1931 — 1937// CIW — P. 1950. N 588. P. 88 — 91; Ruz Lhuillier А. Estudio рге1!гп)паг 4е los tipos 4е enter- ramientos en el area Maya // Actas del XXXIII IСА. San Jose, 1959. Т. 2. P. 191; Smith А. L. Excavations at Altar 4е Sacrificios: architecture, settlement, burials ап4 caches // Pap. Peabody Mus. Cambridge, Mass. 1972. Vol. 62. P. 9, 212 — 213; Becquelin P., Baudez С. Tonina, citk maya 4е 1'age classique // Archaeologia. P. 1975. N 80. P. 12 — 19. "Ibid. P. 15 — 16. 4' Proskouriakoff Т. Historical data in the inscriptions of Yaxchilan. Pt 1, 2 // Estud. Cultura Maya. Мех1со, 1963. Vol. 3; 1964. Vol. 4. 4ю Ibid. Pt 1. P. 154. "Morley S. G. Inscriptions of Peten. Wash. (D. С.), 1938. Vol. 2. P. 440 — 441, 454 †4. 4в Ibid P. 397 424 †4 "Proskouriakoff T. Historical data... Pt 2. P. 181. ю Ibid. Pt 1. P. 162. ю' Кинжалов P. В. Указ. соч. С. 54 — 66. ~~ Stromavick G. Guide book to the ruins о( Сорап // CIW-P. 1952. N 577. P. 44 — 45. юю Longyear 1. М. Сорап ceramics // CIW-P. 1952. N 597. P. 111 — 112. ю4 Thompson Е. H. The high priest grave, Chichen Itza, Yucatan, Mexico // FMNH- AS. 1938. Vol. 27, N 1, publ. 412. P. 7 — 42. ю' Кнороэов Ю. В. Письменность индейцев майя. М.; Л., 1963. С. 12. юю Pollock H., Roys R., Proskouriakoff T., Smith А. Мауарап, Yucatan, Мех)со // CIW-P. 1962. N 619. P. 134 — 136, fig. 12, а. ~' Ланда Д. де. Сообщение... С. 118 — 120. " Кнороэов Ю. В. Письменность... С. 70. юю Roys R. L. The book of Chilam Balam of Chumayel. Norman, 1967. P. 77, 185. юю Marcus 1. The iconography of power among the Classic Maya // WA. 1980. Vol. 13, N 1. P. 83. 
ПОБЕДНЫЕ ТЕКСТЫ МАЙЯ Ю. В. Кнороэов, Г. Г. Ершова Тексты, посвященные военным победам древних майя, составляют одну из самых обширных групп памятников эпиграфики класси- ческого периода. Это не случайность, ибо войны были исключитель- но частым явлением в жизни майяских городов-государств. Судя по сохранившимся свидетельствам эти войны не были затяжными, а носили, скорее, характер набегов, которые соотносились в свою очередь с сезонным сельскохозяйственным циклом. Военные экспе- диции снаряжались для захвата очередного собранного урожая, уничтожения посевов противника, что ощутимо подрывало эконо- мику последнего. Считалось престижным захватывать предметы роскоши и ценные минералы (особенно нефрит). Соседние города- государства производили взаимные поочередные набеги, заполуча- ли трофеи, пленников — и после этого возвращались на свои территории, где устанавливали в честь совершенного набега стелу, расписывали притолоку, сосуд, кость убитого врага и т. д. Увеко- вечивались не только победы в войнах, но и удачные отражения вражеских нападений. Если же город оказывался разграбленным, то победу праздновал противник. Захваты городов не практико- вались, так как оказывалось невозможным сломить сопротивление населения, укрывавшегося на пирамидах. Кроме того, военные отряды майя не были приспособлены к длительному отрыву от баэ питания, что обусловливалось, в частности, отсутствием тягловых животных. «Селение давало им также пищу, и ее приго- товляли для них женщины; ее носили на спине из-эа недостатка (вьючного) скота, и поэтому их войны длились недолго,— отмечал Диего де Ланда.— С высоким знаменем во главе они выходили в глубоком молчании иэ селения и так шли атаковать своих врагов, с большими криками и жестокостями, где заставали врасплох» '. Захваты территорий были осуществимы лишь в пределах пригра- ничных зон. Военные тексты могли появляться в качестве сопровождающих батальную сцену, где главным героем выступал военачальник, или сцену доклада военачальника правителю об одержанной победе. В этом случае главным героем-победителем являлся вер- ховный правитель, бывший одновременно главнокомандующим. Q Ю. В. Кнорозов, Г. Г. Ершова, 1990 ~ве 
1 Ф ~с ф а' ~Ф 9 '~) Ъ~ '~ ~ М о С3. с ф ' ф%. 3 ~ g 2 и Й В 3 а ! ~3 5 K о ~ ~, 
Надписи на двух сосудах из Наранхо, названного в тексте майя Бродом Ягуара, увековечили одну военную победу, осущест- вленную под руководством военачальника этого города по указа- нию правителя. Оба они были реальными историческими личностя- ми. Сосуды содержат формулу возрождения, т. е. один из них был расписан для поминания полководца, а другой — для поминания правителя Брода Ягуара '. Вне всяких сомнений тот факт, что ими была одержана исключительно важная и крупная победа, которая явилась самым выдающимся событием в жизни как одного, так и другого. Многоцветный сосуд (рис. 1). Небах. Гватемала. Частная кол- лекция (№ 19 по Сое, 1978). Кольцевая надпись под венчиком. Формула возрождения. Ос- новной стандарт. 1. А. 229.683:126 2. В. 1014.172.181 лиг. l. Там ои был 2. в содружестве Духа- Улитки, 3. у Летучей Мыши 4. во власти 5. Теперь ои улетел в се- ление 6. внутрь женщины 7. бывший призраком, 8. очищенный, 9. хозяин периода прав- ления 10. военачальник 1l. высокий 12. пожарами [землю вра- гов] 13. опустошивший, 14. стремительный, 15. ведавший селениями и 16. Летучая Мышь, пове- литель 17. [uj правитель 3. С. 1.756 4. D. 558/Ко:501/' 24/Ко:7/ 5. Е. 62.77:585 у соц' бу-ум лич шик'ае 6. F. 51.171.1026 7. G. 126.87:513 8. Н. 738/25 лиц./130 9. 1. 12.85/Ко:87?/:528 инв. лем ч'уа*-ч'уа нги те-и'и ка-аан ах'ку-нгал 10. J. 12.558/Ко:501/:102 11. К. l. 561 12. L. 93...93 ах'бу-иихф у чах' чух-...- чух 13. L. 59.586.142 дек. 140 дек. 14. М. 1016/Êî:1000?/130 15. N. 136.589/Ко:х/ 16. О. 756.544.116 ти тоо-ла-ел нгом-аан бох! соц'к'инг-ил ах'т'ис-ах 17. P. 12.740:181 188 Формула возрождения сопровождается дворцовой сценой. Справа от сцены вертикальная надпись (видимо, чтобы занять пустое пространство), повторяющая первые пять блоков формулы возрождения. В середине сцены сидит правитель (фиг. 4) на троне, украшен- ном справа большой гротескной красной маской бога дождя (по М. Ко — бога-шута). Вся сцена выдержана в багровых тонах. Слева у трона стоит на коленях военачальник (фиг. 3). К его поясу привязаны две головы вражеских военачальников, волосы волочатся по полу. К одной голове привязана веревка, которую держит стоящий рядом соправитель (фиг. 2). Позади военачаль- ника стоят два соправителя (фиг. 1, 2) с перекинутыми через руку узорными набедренными повязками убитых вражеских воена- чальников. У соправителей одинаковая одежда: набедренная по- вязка с продольными полосами на переднем конце, белая поясная накидка, нагрудная подвеска с двумя шариками, круглые нефрито- 
вые пластинки в ушах. Справа от трона стоит третий соправитель. Все соправители в одинаковых тюрбанах с блестками и цветами. Фиг. l. Соправитель. Около него надпись: у чах' ка ла 18. Высокий 19. Наш владыка 18. Rl.1.56 19. R2.25:534 у чах' ка ла Мо-сон Лом Ах' нгии Май 20. Высокого 21. Нашего владыки 22. Вихря дротиков 23. (Полководец) Ястреб- Добычиик 24. [Хватающий дичь[ 20. S1.1.561 21. Т1. 25:534 22. S2. 790/Ко:х/:дротики/Ко:х/ 23. S3. 12.126:копыто/Ко:х/ 24. S4. 99 -о Фиг. 4. Правитель с морщистым лицом сидит, приложив руку к сердцу. В левой руке у него трофейный вражеский тюрбан. Второй тюрбан и два узорных плаща лежат перед ним на троне. У правителя пояс с символами, набедренная повязка с сумкой и узором в виде косой сетки на переднем конце. На груди видна подвеска в виде знака ла — владыка. К головному убору (тако- му же, как у соправителей) добавлен пышный цветок водяной лилии и два больших пера. В ухе — серьга. 25. U. 12.85/Ко:87?/:528 инв. 26. V l. 12.558/Ко:501/:102 27. V2. 12.740.181 25. Хозяин периода (прав- ления) 26. Начальник 27. Правитель ах' ку-нгал ах' бу-иш ах' т'ис-ах Фиг. 5. Соправитель в набедренной повязке с бахромой и симво- лами, как у вражеского военачальника. На шее — ожерелье с пря- моугольной нагрудной подвеской. В ухе — серьга-погремушка. 28. Защитник, 29. Грозящий открыть путь среди [врагов] 30. копьем, 31. стремительный. к' а ла-ил йе х'ав 28. Wl. 669.142.116 29. W2. 15./Ко:х/.1048/Ко:x/ 30. W3. 757 шул 31. W4. 1016/Ко:х/130 нгом-аан Комментарии к тексту: 7. Морфема нги выступает здесь в качестве прошедшего време- ни вспомогательного глагола нгал — «быть». 11. Морфема ча-ха (знак 561 — лигатура 552:506), сокр. ча-ха-нга, ст. каан, здесь эпитет «высокий», «небесный» вЂ” титул правителя и соправителей. 12. Лигатура чух-...чух (второй знак неразличим) — фрекента- тивный глагол, выражающий многократное действие, букв. «много раэ выжигал». 189 Фиг. 2. Соправитель. Подразумевается такая же надпись. Фиг. 3. Военачальник с морщинистым лицом стоит на коленях перед троном, руки его скрещены на груди. На нем плетеный пояс и набедренная повязка с сумками. Передний конец повязки раздвоен. На голове надет пышный убор иэ красных перьев, в ухе — нефритовая пластинка и зубчатая раковина, видимо, трофейная; на шее — два ожерелья. Рядом текст: 
l. Там он был 2. в содружестве Духа- Улитки, 3. у Обезьяны 4. во власти. 5. Теперь улетел в селе- ние б. внутрь женщины 7. бывший призраком, 8. очищенный, 9. [улетел[ вверх [на землю] 10. Крепости Брода Ягуа- ра 1l. защитник 12. ведавшего селениями, 13. Летучей Мыши, воз- вышенного повелителя 14. [и] покровителя, 15. копьеиосец, 16. почитаемый 17. предводитель, 18. почтенный военачаль- ник. у мааш бу-(ум( Аич шик'ав 3. С. 1.755/Ко:х/ 4. D. 558/Ко:501/ 5. Е. 62.77:585 Аем ч'уа*-ч'уп нги те-и'и-ел ка-аан о-к а б. F. 51.171.1026 7. G. 126.87:513:142 8. Н. 738.130 9. 1. 99.669 10. J. 145:524, стена /Ко:325. 524 1l. К. 751 12. 1. 136./Ко:111/.589/Ко:х/ 13. М. 115.756.544.116 че-киш-паа бал бох/ тич' соц' кинг-ил 14. N. 558./Ко:501/.25:501 15. О. 1.756 1б. P. 281.116 17. Q. 120.К005 лиц. ' 18. P. 12.687.584:558/Ко:501/, инв. бу-ка-ин у шул к' ан-ил ни лай ах' бу-(иш(- беен-цил 190 13. Морфема тоо-ла, ст. тоол употреблена в значении «опу- стош ать». 14. Морфема нгом, ст. хом, здесь в значении «торопящийся», «спешить». 15. Диакритический знак 136 (передаваемый в транскрип- ции «!») указывает, что имеется специальное значение морфемы бох. В данном случае — титул «ведающий селениями». Ст. бох- лах — «осматривать местности». 22. Знак 790 (фактически диграмма 582...) мо-сон — «вихрь, смерчь, торнадо» встречается в метеорологическом разделе ру- кописей 4. Третий знак блока отсутствует в каталогах. Он состоит из двух расходящихся элементов с внутренней штриховкой, анало- гичных концам древков дротиков. В сценах рукописей воин или охотник держит запасные дротики, расходящиеся концы которых видны эа спиной '. Знак может быть условно прочтен лом— «дротик», «бросок» (дротик). 23. Отыменное причастие ах'-нгии (префикс ах' может опус- каться), ст. ах-ии, хии — «ястреб, хищная птица», букв. «хватаю- щий», цоцил-хи — «схватить». Третий знак блока, отсутствующий в каталогах, изображает копыто оленя, пекари или тапира ~ и может быть условно прочтен май (синоним циц) — «копыто, копытное животное» (по синекдохе); ст. ах май, май — название оленя, «олененок». Ах-нгии май-о, видимо, гиперболическое воен- ное прозвище, подчеркивающее стремительность полководца и презрение к врагам, приравниваемым к слабым оленятам. Многоцветный сосуд (рис. 2) 600 — 900 гг. Галерея Эдварда Меррина, Нью-Иорк (Ме 26 по Сое, 1973). Кольцевая надпись под венчиком. Формула возрождения. Ос- новной стандарт. 1. А. 229.683 а хаа 2. В. 1014. 172, 181 лиг ваай к'ан ет-ак 
~ СЧ ~ (У о v 0' й:( v о v Ф~ э~ 2 х Е о Ю М ~ о Б о а 
29. Т. 59:51 ти лем 29. Под ударами Фиг. 4. Военачальник. На шляпе (напоминающей головной убор бога-воителя Тоша) сверху мумифицированная голова с рас- пущенными волосами. Вдоль тела идет полоса как у бога войны в рукописях. К поясу подвешена голова убитого врага. Передний конец набедренной повязки с треугольными символами раздвоен, на заднем конце также символы. 30. Ul. 1.561. 31. U2. 12.1016:23 обр. 32. U3. 757.116 33. U4. 586:533/Ко:1/ 34. U5. 12.126:копыто /Ко:х/ 35. 116. 99 30. Высокий 31. стремительный 32. копьем 33. опустошающий, 34. Ястреб-Добычиик 35. [хватающий дичь] . у чах' ах'-нгом-анг шул-ил тоо-ла Ах'-нгии Май-о -о Фиг. 5. Схваченный лазутчик в набедренной повязке с симво- лами на концах. 36. Vl. 11.504 // Ак' 36. Ка Ак'-бал, 37. V2. 515/Ко:87.601] иай 37. лазутчик. 192 Формула возрождения, очень похожая на предыдущую, сопро- вождается военной сценой, в которой участвуют тот же правитель и тот же полководец. Действующим лицам приданы индивидуаль- ные портретные черты. В середине стоит военачальник с копьем (фиг. 4). Перед ним — трое вражеских воинов (фиг. 1, 2, 3) также с копьями. Позади него воин (фиг. 6) держит эа горло и волосы вражеского лазутчика (фиг. 5). В правой части композиции (вторая сцена) воины (фиг. 7, 9) приводят к стоящему с копьем правителю (фиг. 11) двух пленников (фиг. 8, 10) держа их эа волосы и правую руку. Слева от сцен помещена вертикальная надпись: 19. S l. VII 533:19.534.19 П/ Ла му-ла 19. В день VII Ах'-ав 20. S2. 11 504 // Ак' 20. Ка Ак'-бал, 21. S3. 515/Ко:87.607/ Чай 21. лазутчик 22. S4. 683 хаа 22. стал 23. S5. 1.111:102 у баак-иш 23. пленником 24. S6. 1.561 у чах' 24. высокого 25. S7. 790/Ко:582.764/:дротики Мо-сон Лом 25. Вихря Дротиков /Ко:х/ 26. S8. 12.126:копыто /Ко:х/ Ах'-нгии Май 26. Ястреб-Добычник 27. S9. 99. -о 27. [хватающий дичь] 28. SIO. 1016.181 обр. нгом-ах 28. стремительный Фиг. 1. Знатный вражеский воин держит копье со значком острием вниз. Спереди к тюрбану .прикреплена высушенная и уменьшенная голова (по М. Ко — убитого врага). Фиг. 2. Вражеский военачальник. К тюрбану прикреплена голо- ва и свисающая до пояса гирлянда иэ перьев. На переднем конце набедренной повязки — такой же символический узор, как у соправителя в дворцовой сцене '. Фиг. 3. Вражеский воин. На простой тунике — узор иэ повто- ряющихся двух штрихов. Такой же узор на значке копья. На тюрбане видна оскаленная голова крокодила (каймана), на шее— ожерелье с подвесками. 
Фиг. 6. Воин, схвативший лазутчика. На бритой голове — крас- ный чуб, на шее — простое ожерелье. На концах набедренной повязки — волнистые линии, символизирующие дождь. Аналогич- ные иэображения есть в Дрезденской рукописи '. 38. Wl. I.III:102 у баак-иш 38. Пленник 39. W2. 1Ч 510/Ко:281/ Канг Еч' 39. [воина) Каи Ек' Фиг. 7. Знатный воин, ведущий пленника. На голове — налоб- ная повязка и стоящие дыбом волосы красного цвета, лицо мор- щинистое, на носу нарост. Фиг. 8. Пленник. Фиг. 9. Воин, ведущий пленника. У него красные волосы, стоящие дыбом, прядь волос торчит надо лбом, виден горбатый нос. На шее надето простое ожерелье. Фиг. 10. Пленник в набедренной повязке со знаками 552 ча «проходить» и 586 тоо — «очищать», вышитыми на концах. Фиг. 11. Правитель держит копье со значком острием вверх. На голове — плетеная походная шляпа с бахромой. Лицо морщи- нистое. На поясе спереди — листообраэная сумочка. 40. XI. 1.56I у чах' 40. Высокий 41. Х2. 25:534 ка ла 41. иаш владыка 42. ХЗ. 790/Ко:х/ /Мо/-сон Лом 42. Вихрь дротиков. дротики /Ко:х/ Комментарии к тексту: 1. Формула возрождения почти совпадает с предьгдущей. Раз- личается, естественно, титулатура умерших. 3. Второй знак блока (видимо, вариант лицевого знака 755)— голова обезьяны. 10. Корневое написание че, ст. че-ех — «брод». Хиис — одно иэ названий ягуара. В циркумграфе внизу (явно не похожем на знак 325) повторен знак, изображающий каменную постройку и совпадающий с основным элементом астекского знака тена- митл — «стена, крепость, застава, преграда», что соответствует ст. паа — «крепость, крепостная стена». 11. Знак 751 изображает голову ягуара. Одно иэ значений морфемы бал — «защищать». 12. Диакритический знак 136 записан как цифра III. 14. Знаки 558 бу и 501 ин в надписях практически нераз- личимы и в каталоге Томпсона помещены под одним номером 501 (как и в транскрипции М. Ко). 19. Ч11 Ах-ав — первый день большого трехдневного праздни- ка. Классификационный суффикс му-ла-му (симметричное дек. удв.) обычно присоединяется к знакам дней в надписях; ср. ст. мал, классификационный суффикс при счете времени. 20. Ка Акбал соответствует астекскому Оме Калли — кален- дарное имя Бога-Орла на каменном кольце со стадиона для игры в мяч в Тепосталане. В рукописях майя орел — птица воинствен- ного бога Тош. 21. В тексте явно лицевой знак 515 цай с глазом и кружком 7 Заказ № 4043 193 
в левой нижнем углу; в знаке 601 чу этих элементов нет, но есть кружок в правом нижнем углу и два косых штриха, отсутствующих в знаке блока 21; немой элемент (неполный знак 87 те без кружка на конце) входит в состав обоих знаков 515 и 601, хотя в скоропис- ных вариантах может опускаться. В каталоге Томпсона простые знаки 515 и.601 транскрибированы как лигатуры 87.515 и 87.601. 29. Морфема лем здесь, видимо, в значении «удар». Ср. ст. лем — «вставлять, швырять, наносить удар». 33. Второй знак блока 533 (перевернутый ла); знак 1 у— в такой позиции не отмечен. Морфема тоо-ла здесь в значении «опустошать». 39. В блоке знак 281 канг, ст. кан. Возможно, здесь неполный вариант (К174) знака 510 еч', ст. ек' — «звезда»; ст. Кан Ек'— родовое имя династии правителей города Тах-Ица (Тайясал) в ХИ в. Другим источником военных (победных) текстов майя класси- ческого периода являются многочисленные надписи на притолоках. Как посвященные военным действиям одного периода можно рас- сматривать надпись на двух притолоках иэ Йашчилана и на одной притолоке иэ Ла-Пасадиты (пригорода Йашчилана) . Проскуряко- ва первой обратила внимание на две притолоки с одинаковыми датами (здание 1, притолока 8 и здание 42, притолока 41) и сдела- ла закономерный вывод о том, что они посвящены одному собы- тию. Американская исследовательница отметила также несомнен- ное сходство между главными персонажами обеих сцен '". На притолоке 8 зафиксирован момент пленения противников, бывший, несомненно, реальным эпизодом в истории Йашчилана. Но, даже имея реальные истоки, изображенная сцена все же глубоко символична. Слева изображен крупным планом «воин Большого Дома Змея». Он держит эа волосы коленопрекло- ненного противника — тоже простого воина: в тексте оба безлично поименованы одним и тем же названием. Две фигуры справа — военачальники. Стоящий персонаж с копьем в левой руке — «полководец властителя Большого Дома Змея» держит эа руку пленника — вражеского полководца, имя которого «Нагромождающий черепа» указывается в тексте. Побе- да над таким свирепым противником имела, очевидно, огромное значение для Йашчилана. В сцене четко прослеживается привер- женность древних майя к соблюдению чинопочитания и суборди- нации: воин берет в плен воина, а полководец — только полко- водца. Интересны сюжет иэображения и текст на притолоке 41, дати- руемой тем же числом, что и притолока 8. К сожалению, прак- тически половина притолоки оказалась в весьма плохом состоянии, но тем не менее основной текст и изображения вполне опознаются. Справа — крупная фигура полководца сына Ястребихи и Ягуара, что указано в сопровождающей надписи. Таким образом, Проску- рякова оказалась права, высказав предположение, основанное на l94 
l. В день VII Имиш 1. А1. VII.501:19.534. 19 дек. удв. 2. В1. XIV.25:520/Б:588/ иив. Пl Ин му-ла Х!К сее-ка 2. 14 [числа месяца] Сеек 3. восход звезды. 4. Умножено в селениях 5. изобилие. еч' хо-аб му-ла-ка хец' ав к'а-аак 3. А2. 510:251.575.251 дек. удв. 4. В2/1. 19.534.25:507 — 585а 5. В2/2. 136 диак: 626:669 иив. В сцене. Надпись перед головой правительницы (фиг. 1): б. Dl. 171.Ê487. Ч1 7. D2. 181:74.561/584.667 иив. 8. D3. 171.1026.503/584.667 инв. б. Женщина иа троне вы- сокопоставленная, 7. светлейшая, благая, ч'уаг'ак-вак хаа-ма чах'- беен-цил ч'уа*-ч'уа ик' 8. госпожа достойная, 7» 195 анализе иэображений: на обеих притолоках предстает один и тот же персонаж с копьем. Слева перед полководцем стоит женщина-правительница, как явствует иэ сопровождающей иэображение надписи. Тексты на трех притолоках — это уникальное свидетельство органиэации власти в древнемайяских городах-государствах. Совершенно оче- видно, что власть в городе принадлежала как правителю (сыну Попугаихи и Ягуара), так и правительнице, родовое имя которой, к сожалению, не указано. Чей статус считался более высоким, пока установить не удается. Не исключено, что наибольшей властью обладала правительница,— именно к ней является с док- ладом полководец. Даже в колониальный период фактическая власть женщины над мужем была сильна. Как указывал Ланда, «они очень ревнивы, некоторые настолько, что налагали руки на тех, кто вызвал ревность, и столь гневны и раздражительны, хотя (вообще) достаточно кротки, что некоторые имели обыкно- вение драть эа волосы мужей, делая это, впрочем, с ними изредка» ''. Французский исследователь М. Пессель пишет, что в ХХ в. в одном иэ изолированных майяских поселений он при- сутствовал на собрании мужчин в хижине вождя: «Все они (муж- чины селения) сидели на корточках вдоль круглой стены простор- ной хижины, а посредине, как будто наблюдая эа всеми собравши- мися, лежала в гамаке женщина. Это была жена вождя. Мужчи- ны сидели молча, лишь изредка обращаясь к женщине. Когда кто- то появлялся в хижине или, тихонько подымаясь, выходил иэ нее, он протягивал женщине большой палец для поцелуя» ". Притолоки 8 и 41 появились в честь победы над соседним городом, на который Йашчилан, видимо, напал первым. Об этом свидетельствуют и пышное расхваливание полководца-правителя и упоминание об увеличении изобилия. Притолока же иэ Ла-Па- садиты свидетельствует, скорее, об удачном отражении нападения врагов, когда в «гневном порыве» взяли в плен «захватчика», дошедшего, вероятнее всего, от Пьедрас-Неграс до Ла-Пасадиты и там разбитого на подступах к Большому Дому Змея. Притолока 41, Йашчилан, здание 42 " (рис. 3). Интродукция. Надпись в верхнем левом углу. 
Рис. 3. Притолока на резиденции жены верховного правителя. Йашчилан, здание 42, притолока 41 беен-цил-аан ч'уп~-ч'уп бу-ка ин 2). Надпись перед Мужская фигура (фиг 10. С1. 601:25.181 обр. 11. С2. 582 — 1047 чу-ка аах Мо Цек' 196 9. D4. 171.!026.558.25:501 12. СЗ. 1.558:102 13. С4. 126.236:751 14. CS/1. 1.21.602:764 15. CS/2. 12.1:528 у-бу-иш Нги-ун Бол у Т'ан-Нга Чан ах' у-ку 9. покровительиица. головой персонажа: 10. Захватил 11. Нагромождающего Черепа 12. полководец [сыиа1 13. Ястребихи и Ягуара 14. Большого Дома Змея 15. властителя. 
углу, позади мужской фигуры: а-хаа баак 16. Взявший пленника, lИ ку-ак гун- 17. [да правит] много беен-цил двадцатилетий ла ша ти-беен- 18. в благое время... цил 19. [блок сбит] Надпись в нижнем правом 16. Е1. 229.683:111 17. Е2. 111 25.528.25 обр. дек. удв.: 584/584 667 иив. 18. ЕЗ. 534:32.747/584 667 инв. 19. Е4. Блок сбит l. Аl. Vll. 501:19.534. VII Ин му-ли 19 дек. удв. 2. А2. XIV 25:520/вм. 558/ инв. Х/V Сее-ка l. В день VII Имиш 2. 14 [числа месяца] Сеек 3. захватил 4. Нагромождающего че- репа 3. АЗ. 1.601:25.181 обр. 4. А4. 1.582 — 1047 у чу-ка-аах у Мо Цек' Надпись в правом верхнем углу: 5. Е1. 1.558:102 у бу-иш 6. Е2. 126.236:751 нги-ун бол 7. ЕЗ. 281:32.562/584.667 инв. к'ан-ша бух'- беен-цил 5. полководец [сына] 6. Ястребихи и Ягуара 7. Чтимого, единствен- ного В сцене. Надпись перед воином (фиг. 1), держащим эа волосы пленника (фиг. 2): 8. В1. 1.21.602:764 9. CI. 110.513/584 667 инв. у г'ан-нга чан 8. Большого Дома Змея ту-и'и-беен-цил 9. Достойный воин 197 Комментарии к тексту: 1. Иl Имиш — 241-й день 260-дневного цикла. 4. Мулак-нак — «накопление, скопление». Мот. Хец'-ав — «по- селение», букв. «населенное место». Ср. ст. хец'ках — «населять город или местность»; ср. лич исик'ав — «полетел в селение». Знак явно восходит к архаике, как и само понятие. 5. К'аак' — «изобилие, процветание». Мот. 6. Т'ач (т'ак) — «ставить на высоту, трон». Одно иэ значений морфемы вак — «поднимать, возвышать перед другими&g ;. М 7. Хаа-ма — «сияние, свет». Ср. ст. хамал — «становится све- тящимся». Хаама — «солнце, свет». Цоц. 11. Имя взятого в плен — Мо Ц'ек. Судя по исследованным материалам текстов это военное прозвище, восходящее к титулу бога смерти, было весьма популярным военным именем у воинов майя. 14. Знак Т602 восходит к иэображению хижины: решетка, внизу — элемент «земля». Читается нга, ст. на — «дом» вообще. Мот. Знак Т764 читается чан — «змей». У т'ан нга Чан — Большой Дом Змея. Так, очевидно, и назывался древнемайяский г. Йашчи- лан. Под «Домом» подразумевалось место обитания, т. е. город. 15. Морфема ук/уч — «могущество, власть», дополнена пре- фиксом имен ах', ст. уч-ак [ук] — «власть»; учукил — «власть, могущество», букв. «могучий властитель». Притолока 8. Йашчилан, здание 1" (рис. 4). Интродукция. Надпись в правом верхнем углу: 
Рис. 4. Притолока на здании военачальника. Йашчилан, здание l. притолока 8 Надпись на бедре пленника (фиг. 2), стоящего на коленях перед воином (фиг. 1). 10. 110.513/584.667 инв. ту-и'и-беен-цил 10. Достойный воин 4), держащим пленника Надпись перед военачальником (фиг. (фиг. 3): 11. 1.281:23 обр. 44/4 /-49/:100 к'ан-анг к'аак- обр. ут 12. D2. 15.757 йе шул 13. D3. 1016:140.181 обр. нгом-ел-аах Надпись на бедре второго пленника перед военачальником: 14. 1. 582 — 1047 11. Чтямый, отважный, 12. грозящий копьем, 13. стремительный. (фиг. 3), полулежащего 14. Нагромождающий че- репа у Мо Цек 198 Комментарий к тексту: 7. Блок — «эмблема» Иашчилана Морфемы ша и бух' взаимо- дополняют друг друга в смысловом отношении. Бух'(бах')— «единственный, первый». 
2. б [числа месяца] Иаш-хин 3. захватил 3. АЗ. 601:25.181 обр. /Б:87.512. 181:25/ 4. А4/1. 558/Б:501/568 5. А4/2. 219:528 б. В1.528/584.667:! 16 /Б:168?: 528?:116/ 7. С1. 710/Б:220?/:683.87 8. В2. 111.25.528.25 дек. удв. : 548/548.667 9. С2. 126.236:751 чу-ка-аах бу-лу чи-ку ку-ил-беен-цил 4. завоевателя 5. карающий. б. Время [правления] 7. досточтимого; 8. [да правит] много благих двадцатилетий 9. [сыи] Ястребихн и Ягуара О. [имеющий] пленника l. доблестный, шок-хаа-те I I/ ну- ак- тун- беен-цил нги-ун бол 10. ВЗ. 229.683.111 /Б:109/ а-хаа-баак 1 11. СЗ. 281 — 14/Б:36/.511/584. и'ан-ша чо-беен- 1 667 ff ил 12. В4. 281 — 14/Б:36/562/584. и'ан-ша бух'- 667 беен-цил Надпись перед военачальником (фиг. 1): 12. чтимыи, единственный. 13. Dl. 59.580:74 14. D2. 12.683:111/Б:126/ ти-к'ак'-ма ах'-xaa'-баак 13. В гневе 14. взявший пленника Комментарии к тексту: 5. Ср. ст. чик хол — «карать, наказывать оскорбляя». Мот. 7. Ст. шок-ах — «подчиняться, уважать». Мот. Белы. 8. Ко/чо — «доблестный», ср. ст. ах'коо — «доблестный, от- важный». 13. Одно иэ значений морфемы к'ак' — ярость, с которой вы- ражают негодование, т. е. гнев. Ма — суффикс прошедшего отда- ленного времени и завершившегося действия. Буквально можно перевести «будучи во гневе». 14. Ах'-хаа-баак — «взявший пленник໠— стандартный эпи- тет для победных надписей, часто встречается в титулатуре правителей и военачальников. Победные надписи появлялись также и на предметах мелкой пластики. Цель нанесения текста была та же — увековечить выдающуюся победу, запечатлеть имена военачальников и прави- телей. Победные тексты и иэображения украшали иногда челове- ческие кости. Одна иэ таких костей была обнаружена на о-ве Хай- на. Кости использовались в качестве военного трофея для хвастов- ства во время различных праздников. Диего де Ланда писал: «Пос- ле победы они вырывали у мертвого челюсть и, очишенную от 199 9. Ту-п'и — «воин». Ср. ст. туп' — «раэдирать в клочья», «силь- но ранить, поразить, пронзать». Л. Имеется в виду, скорее всего, простой воин — раэяший [ударами] . 11. К'aa~' — «отважный». Ср. протоцель — цоц: к'ахкал— «храбрый, отважный». Притолока иэ Ла-Пасадиты (притолока 60, йашчилан по Т. Бартелю"). Интродуктивная надпись: 1. Аl. IX.527 19.534.19 /Б:125/ /Х хец'му-ла 1. В день IX Хец'-иааб дек. удв. 2. А2. VI. 16:544.116 Vl й'аш к'инг-ил 
1. К....:533/Ко:1/ 2. К. 59.747 3. L. 122:584/Ко:x/ 4. L. 671:544/Ко:x/ 5. L. 743/584.687.130:126 инк. 1.... владыка 2. Гриф 3. сжегший 4. западные 5. благие поля ...-ла ти-ти тоок-беен чи-к'инг аак-цил-беен- аан-нги Реверс. Вертикальная б. А. 585 — 1047/Ко:x/ надпись: мо-цек' б. Нагромождающий че- репа 7. [и) курящийся 8. западный 9. военачальник 7. В. 1030 4 8. С. 671:544 9. D. 14/Ко:36?/.502/Ко:501/ 687.584/Ко: 168/ мош чи-к'инг ша лаб-цил-беен 200 мяса, держали в руке... а если брали в плен какого-либо выдаю- щегося человека, его тотчас приносили в жертву» ". Кроме того, «если они (приносимые в жертву) были рабами, взятыми в плен на войне, их сеньор брал кости, чтобы извлекать во время танцев как трофей в знак победы» ". В победных надписях непременно указывалась пышная титулатура героя победы. Надо заметить, что титулатура и субординация занимали далеко не последнее место в отношениях древних майя между собой. Об этом свиде- тельствует тот же Диего де Ланда: «При посещениях индейцы всегда приносят с собой подарки согласно своему званию; посе- щаемый делает соответственный подарок. На этих визитах третьи (лица) говорят и слушают с вниманием, сообразно с тем, кто говорит, но, однако, все называют друг друга на ты. При вежливом разговоре самый низкий из уважения повторяет название долж- ности или достоинства старшего... сеньоры высмеивали братьев, которые выслушивали с вниманием бедных и богатых беэ разли- чия» '9. Несмотря на то что определенно известно место обнаружения гравированной берцовой человеческой кости (о-в Хайна), пока нельзя сделать какой-либо определенный вывод о месте ее проис- хождения (очищения и гравировки). По мнению некоторых иссле- дователей, маленький о-в Хайна у западного берега Юкатана служил гигантским некрополем, куда с континента свозили для захоронения останки знатных майя. Откуда именно были при- везены останки и погребальный инвентарь с костью, выяснить пока не удается. М. Ко, исследуя иэображения, выгравирован- ные на кости, отмечает некоторое стилистическое сходство с изо- бражениями тольтекского типа, как, например, в Храме Воинов в Чич'ен-Ице, и относит роспись кости к позднеклассическому периоду. Гравированная берцовая кость. О-в Хайна, Кампече (600— 900 гг.). Частная коллекция в Нью-Йорке (№ 82 по Сое, 1973). Аверс. Стоящий воин с копьем. У воина свирепое лицо, на воине ожерелье из зубов нескольких животных, а головной убор украшен пышными перьями кецаля. Под ногами воина надпись из двух блоков — титулатура: 
у баак тоок...-... чи-к'инг нги-му-ес-аан ваш лай-ч 'уп 10. его пленник. l l. Сожжены [поля] 12. на западе 13. умиоживший 14. изобилие !5. предводительницы 10. Е. 3.570 ll. F. 122 ...:... 12. С. 671:544 13. Н. 126.19:670.130 14. 1. К518/Ко:x/ 15. J. Коо5.1026/Êî:1000/ l. IX [число день] Ламат 2. 10 [число месяца] Иаш К'ин 3. ее копье 4. в резиденции [бога до- лин] Шанома 5. чистая правящая пря- мая женщина, 6. женщина высокопо- ставленная, 7. почитаемая, высокая, 8. драгоценная, чтимая, ярая 9. покровительница у шул ти чул Ша-нгом кит к'инг как ч'ул*- и 'ул u'óè*-u'уи еак 5. А5. 182? — 544.43:71.1026 б. Аб. 71.1026.Ч! 7. А7. 667.584:561.24 8. А8. 14 — 281 667.584:569 9. А9. 558 лиц. 25 лиц. 501 цил-беен чах-ум ша к'ан цил- беен тон бу-ка-ин Царица стоит на спине обнаженного связанного пленника. На его боку надпись: 10. 671 — 544.526 чи-к'инг чаб 10. Западная земля Голова царицы украшена убором с перьями кецаля, в ушах— серьги. На царице надета юбка ниже колен, на поясе зубчатая 201 Комментарии к тексту: 1. К. Блок плохо просматривается. Виден лишь элемент ла. 2. К. Гриф — это, очевидно, военное имя полководца, в честь победы которого выгравирована надпись. 11. В блоке четко просматривается лишь элемент тоок. Можно предположить, что речь идет о сожженных посевах. 13. Нги/хи — указательное местоимение «тот, который». Му-ес-ин (ст. му-с-ен) — «умножаюшая». В рукописях такой эпитет принадлежит богине-женщине. Суффикс -аан указывает на причастие прошедшего времени, букв. «умножившая». 14. Знак, отсутствующий в каталоге Томпсона. Возможно, что изображен пробивающийся росток маиса. Ср. чоль вах-тан— «початок&g ;, протоцель- оц ах Ђ” «стебе ь, лепешк », т. вах-ил «пиша». Мот. 15. Эпитет пай уже неоднократно встречался в текстах. Озна- чает «первый, призываюший, главный». Женшина — глава побеж- денного государства — поименована весьма сдержанно, пышная титулатура, которую так любили древние майя, полностью отсут- ствует. Упоминание военных заслуг входило неотъемлемой частью в титулатуру как правителей-мужчин, так и правительниц. Об этом свидетельствуют несколько текстов, посвяшенных прави- тельнице города Наранхо. Стела 24. Наранхо, зд. С-7~'. Надпись на аверсе: 1. А1. IX. 510:19.534.19 IХ Еч'му-ла-му 2. А2. Хлиц./=24:1047/17:544 Х йаш к'инг-ил :116 3. АЗ. 1.757 4. А4. 59.114:14.1016 
раковина. На обнаженной груди видно единственное украшение— ожерелье с подвеской. В руках она держит блюдо, на котором надпись: 11. 145 — 524 12. 1Х 152?.19.576:612 Че-Хиш болон к'ат му-ул ле 11. Брод Ягуара 12. победоносной войны холм этот 202 Руки царицы скрещены на голой груди, в каждой по пять дротиков. Комментарии к тексту: 1. Му-ла — классификационный суффикс при названии дня 20-дневки. 2. Имя бога смерти написано необычно, возможно, 534.24.1047. ла-ум-Чек' (плеоназм). Полный перевод: «10 число, когда правит бог смерти Ум Цек'». В написании названия месяца употреблен редкий вариант знака 17 (ср. Т 109). 3. Шул (ст. х'ул) — дротик для метания. 4. Ша-нгом — здесь, очевидно, имя бога долин. 5. Знак, возможно, Т182 изображает перевернутый сосуд. Пит, ст. пич — «лить», омоним ст. пит — «чистить, очищать». б. Обратное написание вак ч'уп см.: Наранхо, ст. 21. А 13. 9. Употреблены лицевые варианты знаков. Для того чтобы заручиться поддержкой соответствующих богов в проведении военных действий, древние майя практиковали от- правление к богам посланников — так называемые жертвоприно- щения. Отправления посланников во время военных действий были, очевидно, чрезвычайными, т. е. совершались по исключи- тельным причинам и не приурочивались к сезонным праздникам (как, например, регулярные жертвоприношения). По характеру (и способу) отправления посланника выделялись еще два типа этого ритуала. Первый — когда отправляли посланника с расче- том, что в случае необходимости он вернется от богов целым и не- вредимым и доставит соответствующие указания. Так было, на- пример, в случае с небезызвестным Хунак Кеелем, сброшенным в «колодец жертв» в Чич'ен-Ице, откуда он чудом (или в резуль- тате заговора) спасся и стал править Майяпаном уже от имени богов. В таких случаях душа и тело отправлялись к богам нераз- дельно, а для ожидания возвращения отводилось определенное время. Другой способ (когда душа освобождалась от тела) счи- тался, очевидно, более оперативным. При этом исключался риск возвращения посланника с неблагоприятным для жрецов ответом. По анимистическим взглядам, отмеченным у многих племен и народностей, одним иэ носителей души считалась кровь (несвер- нувщаяся). Жизнь покидает раненого вместе с кровью, при этом рана «дымится», т. е. «улетает душа». Отсюда понятно, что жрецы, отправляя душу в качестве посланника к богам, не могли допу- стить, чтобы человека убили сразу: кровь свернулась бы и душа оказалась взаперти. Ланда отмечал, что в момент, когда освобож- далась душа, «опускался ангел и принимал это жертвоприно- шение» г~ 
ла йал Комментарии к тексту: 3. Морфема йал буквально переводится «снисходить, спускать- ся». Очевидно, считалось, что бог спускается для того, чтобы заб- рать в этот момент душу. Таким образом, становится ясно, в чем заключалось «явление владыки», называвшегося в соответствии с христианскими представлениями ангелом. 3а жрецом расположился оркестр из пяти музыкантов. Первый играет на флейте, второй — тоже на флейте и держит в руках тре- щотку. Перед третьим стоит большой высокий барабан, по которо- му он бьет руками. Два последних музыканта держат у губ трубы. У каждого из членов квинтета на щеке изображено красное пятно. При проведении военных кампаний использовался, очевидно, именно последний способ отправления посланников, что подтвер- ждают, в частности, и источники колониального периода. В них сообщается: «... индейца во время войны приносили в жертву и отдавали в древности демону, что сообщалось самому индейцу, привязанному к столбу. Тех, кто его хватают, чтобы отнять жизнь,— четверо... Остальные церемонии и завывания этого танца сопровождались ужасными и грустными звуками длинных изогну- тых труб на манер тромбонов, звучание которых наводит страх. Когда достаются трубы, в селении наступает переполох» ". Очевидно, именно этот ритуал изображен на сосуде 33 (по Сое, 1973) . Многоцветный сосуд. Южный Кампече или северный Петен, Гватемала (600 — 900 гг.). Галерея Эдварда Меррина, Нью-йорк. Справа изображен обнаженный юноша, привязанный к столбу. Рядом стоит жрец с довольно неприглядной наружностью: уродли- вая голова, толстый живот, короткие ноги со вспухшими сустава- ми. Он ранит юношу копьем, извлекая кровь. Обряд соответствует описанию Диего де Ланда: «Когда наступал день, они собирались во дворе храма, и, если его надлежало принести в жертву стрель- бой из лука, его раздевали догола, мазали тело лазурью и наде- вали ему убор на голову. Приблизившись к демону, народ испол- нял торжественный танец с ним, все с луками и стрелами, вокруг столба, и, танцуя, поднимали его на нем и привязывали, все время танцуя и все смотря на него. Поднимался нечистый жрец, одетый и со стрелой; была ли это женщина или мужчина, ранил его в скромную часть, извлекал кровь, спускался и смазывал ею лицо демона, сделав определенный сигнал танцующим. Они начинали пускать в него стрелы по очереди, когда танцуя проходили с быст- ротой» ". Единственное, однако весьма важное различие состоит в том, что в сцене на сосуде жрец ранит юношу не стрелой, а копьем. Древние майя не употребляли лука и стрел до тольтекского завое- вания. Около лица юноши надпись: 1. А. Блок стерся 1. 2. В. 534 2. Владыки 3. С. 617 3. явление 203 
Как следует из рисунка, в этом оркестре преобладают духовые инструменты. Красные и розовые пятна как бы разбросаны по всему сосуду. Помимо иероглифических текстов, посвяшенных военным деи- ствиям древних майя, сохранилось несколько майяских текстов, записанных латиницей в колониальный период". Эти тексты ин- тересны тем, что сохранили явные доколониальные черты и явля- ются бесценным источником сведений о ритуале отправления пос- ланника. 204 Ш'окоот кай (Песня малого танца 1. Ш пакум ш пакум че 2. тн x'óì и'ел 3. ти каа п...ел 4. коош суут 5. тут х'ал че 6. т-ал каб-окоот 7. так ош и'ел 8. Книлис у тан а пол 9. мало п'илха вич 10. маа мент'ик ш т'илеич 11. тиал каа 12. ч'а у тохол 13. А ки суус ма 14. у йее а хуул 15. а ки шааб чеилт ма 16. у сумнл а и'ум 17. а ц'амаа малооб 18. йииц ш каацим 19. тут куук меел у йинт 20. у чилбил а х'уул 21. а ки чоймаау ба 22. у цацел шибил кех 23. ту муук а к'аб 24. ту муук а вок 25. та пииш та т'оон 26. таа ч'аалател таа цем 27. ц'а ош и'ел алка суут тут 28. пач леил оком 29. тум бонан ланл 30. тууш к'ашаан леил шибнл пал 31. x'ñàê сухуй 32. ц'аа у йааш ти ка сутил 33. Ч'а а п'ум 34. ц'а у х'улчеил 35. тох тан ти у цем 36. ма к'абет или а ц'иик 37. тулакал а муук 38. тийал а х'уул 39. ломики ти олал 40. май килик 41. ту тамил 42. у бак'ел 43. утиал ка патак 44. у мук'йаатик 45. хухум п'итнл лей у йота 46. килиис келем йум к'у 47. ту каа суут х'п'ум ти хуул лучника при стрельбе) Сделан, сделан столб Первый раз, второй раз обходи вокруг столба, в беге танца— в третий раз. Грозное твое лицо, и глаза блестят, не задерживай же взгляд, чтобы после взять награду. Вот ты отточил острие стрелы, ловко заменил лука тетиву, склеил хорошо липкою смолой перья попугая у конца стрелы. Смазал хорошо синькой с жиром ты мышцы твоих рук, мышцы твоих ног от колен до пят, ребра на груди. Трижды обеги ты вокруг столба. Он покрашен был. Юноша к нему привязан, девственный еще. Нужно сделать новый круг, лук возьми, дротики оставь, целься в грудь ему! Не стреляй в него с полной силой ты, пусть твоя стрела сердце не пронзит, не войдет глубоко в грудь его, чтобы испытал все мученья он, шаг за шагом шел бы к богу юноша святой. Еще раз 
обойди вокруг этот столб голубой и потом уж стреляй второй раэ. Это должен сделать ты, не кончай еще танец твой. Ка ц'а тилеил оком тум чо ка суут ка ц'ае ка кулик ту каатен лайло йан а беилтик шма ма а паатик а цок'оот 48. 49. 50. 51. 52. 53. 54. [Ремарка1 Так нужно делать после прихода туда воинов. идущих приветствовать у столба, чтобы тешить взор владыки бога. Когда восходит солнце на востоке над лесом, тогда начинают стрелки из лука свою песню. Воины-щитоносцы поют все. 55. тумеи баил у ментик 56. мало чнмал х'бател вииик 57. тут тее тал 58. утиал у ц'а уц т-йиич 59. йум ку 60. лаил к тип'ил к'ии 61. т-йокол к'ааш т-лак'ии 62. ку хоп'ол хул и'ум 63. к'ай леил 64. чимал х батеил 65. у ц'аикооб тулакал Следуюшее песнопение «Танец легких ранений у столба» слу- жило поддержанию мужества юноши, душа которого отправля- лась к богу. Ш колом че 205 l. Ах'папал ax'муукан 2. виник и'исаи чималнл 3. ка йооколооб 4. ти чумук кашк'ивик 5. утиал 6. у ах'и'ис у муук'ооб 7. ти иш к'оломче ок'оот 8. ти чумук как кивик 9. йам умп'ел шииб 10. к'аш а и ll. ту чум оком тунич 12. ки-ки бонан 13. йетел иш киичпам 14. ax'ч'оо 15. ц'аниен йааб лол балче 16. у босиите 17. байтан ту к'аб 18. тут йок тут винклил шан 19. ких а вол 20. киичкелен шииб 21. течее а каа а вилах 22. у йиич 23. а йум каан 24. маа ту йантаал сууткееч 25. вай йоок'кабил 26. йаиал у к'ук меелил 27. чан ц'унун 28. ва йанал у к'еулел 29. у к'ебел киичкелем кеех 30. ax'чак моол 31. чаи иш к'оок' 32. ва чан к'амбуул ЗЗ. ц'а а вол 34. тукулнен чен 35. ти а йумил Отважный юноша! Мужчины-щитоносцы вышли на середину площади, чтобы померять силы во время танца Коломче. Посередине площади стоит мужчина, привязанный у каменной колонны, старательно расписанной чудесной синей краской; от множества лесных цветов он весь благоухает— ладони рук его и ноги. Смири свой дух, прекрасный муж1 Предстанешь скоро ты перед лицом небесного владыки. Возврата тебе нет иа на землю— туда, где перышки колибри, а также прекрасного оленя шкура, где ягуар и птичка, что поет, и маленький фазан. Окрепни духом! Думай только о твоем владыке. 
овой Победные тексты свидетельствуют о регулярных войнах, кото- рые вели между собой города-государства майя классического периода. Эти тексты — исключительно важный источник для выяв- ления древних топонимов, имен и титулов реальных исторических персонажей. Благодаря исследованиям победных текстов впервые стало возможным изучение конкретных событий подлинной исто- рии древних городов майя. СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ декоративное удвоение (утр.— утроение) детерминатив диакрнтический знак древний язык майя инверсия Кнорозов (для обозначения знаков по каталогу Ю. В. Кнорозова) лигатура лицевой знак словарь из Мотуля " словарь Бельтрана " обратное чтение старый язык майя Томпсон (для обозначения знаков по каталогу Томпсона) язык цоциль (протоцель-цоц.— реконструированный язык прото- цельталь-цоциль) дек. удв. дет. диакр. л,р инв. К. лиг. лиц. Мот. Белы. обр. ст. Т. цоц. 206 36. маа а ча сахакил 37. маалооб кун бетбнл течил 38. киичпан иш чупалал 39. лак'иит кееч 40. таа сутукил а тал а вал 4). там бин маачик сахкил 42. ц'а а вол 43. тии баалш кун мантеч 44. хе ку таал 45. нох йум хол поп 46. ту-н-таал 47. Иетел у ах'кулел 48. бейшан 49. ах'ахав кан печ 50. x'ее ку таало 5!. ту шаш ку таал 52. нахоч након аке 53. хе ку тал батаб x... 54. чеенен 55. ки-кимакак а вол 56. тумен течее 57. лаил алан тееч 58. ка а бисс у т'ан 59. вет кахалооб 60. ту таи ка 6l. кинчкелен йум 62. лапти ц'амнил 63. вай ти йокоол каб 64. ц'окилил у ман 65. п'аакаач 66. тисун салам И не страшись грядущего— там нет плохого. Прекрасных дев в сопровождении ты обойдешь окрестность. Не проявляй свой страх и твердость духа сохрани для предстоящего. Вот идет великий Хольпоп, а рядом с ним Ах'кулель, к тому же Ах'Ахав Кан Печ идет, в сопровождении иакона знатного Аке, а вот идет батаб. И только радость в твоем сердце: ведь ты из всех потомков лучший, чтоб донести слова всех поселян до нашего прекрасного Владыки, того, что пребывает над здешнею землей. Наконец, он прошел страдания в тяжком истекании [кровью] Перевод Ю. В. Кнороэова и Г. Г. Ерш 
УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ: — пропуск знака — передает диакритнческий элемент — нечитающийся знак (детерминатив или звуковое подтверждение) 'Ланда Д. де. Сообщение о делах в Юкатане. М.; Л., 1955. С. 157. ' Сое М. D. Lords of the Underworld. Princeton, 1978. N 19; Idem. The Maya scribe ап4 his world. N. Y., 1973. N 26. з Цифровая транскрипция иероглифических знаков дается по Каталогу Томпсона: Thompson l. Е. S. А catalog of Maya hieroglyphs. Oklahoma City, 1976. В случае неопознаваемости знака он обозначается литерой х. В случае расхождений в опознании знака с Майклом Ко, его вариант указывается в скобках / Ко: .../ 4 Дрезденская рукопись. 316, 346, 36а. (Далее: Д); Кнороэов Ю. В. Иероглифи- ческие рукописи майя. М., 1963. ' Д 26 — 296; Мадридская рукопись. 32а. (далее: М); Кнороэов Ю. В. Указ. соч.; М 39а3, 4061, 4162. ~ М 44а, 456, 47; Д 41 М 39в; Д 73 †7. ' С литерой К помещены знаки, имеющиеся в каталоге Кнорозова и отсутству- ющие в каталоге Томпсона. ' Сое М. D. I.ords... N 19. Fig. 5. ' Д 65al, 61 и т. д. 'о Proskouriakoff Т. Historical data in the inscriptions of Yaxchilan. Mexico, 1963. '' Ланда Д. де. Указ. соч. С. 161. '2 Пеееель М. Затерянный мир Киитана-Роо. М., 1969. С. 146. 'з Graham I. Corpus о( Maya hieroglyphic inscriptions. Cambridge, 1979. Чо1. 3, pt. 2. 3:92. " Ibid. Pt. 1. Cambridge, 1977. 3:27. " Ibid. Introduction. '6 С литерой Б помещены знаки, имеющиеся в каталоге Бартеля и отсутствующие в каталоге Томпсона. "Ланда Д. де. Указ. соч. С. 157. '6 Там же. С. 155. '~ Там же. С. 145. 2о Graham ! Ор cit 2.63 м Ланда Д. де. Указ. соч. С. 121. "Solano F. de. l.os Mayas del siglo XVIII. Madrid, 1974. P. 383 — 384. ~з Ланда Д. де. Указ. соч. С. 154 — 155. е" Перевод песнопений осуществлен с факсимильной публикации А. Барреры Васкеса: Barrera Vazrluez А. Е! libro 4е los cantares 4е Dzitbalche. Mexico, 1965. ~5 Afarlinez Hernizndez J. Diccionario 4е Motul. Merida, 1929. ~~ Bellran de Santa Rosa М. P. Arte del idioma maya reducido à sucintas reglas у semilexicon yucateco. Мег(4а, 1859. 
САН-АГУСТИН J7. Дуке Гомес Сан-Агустин — самая известная археологическая зона Колумбии. Для нас чрезвычайно важны те следы доколумбовой эпохи, кото- рые оставило население, избравшее местом своего обитания район в сердце Центрального Массива колумбийских Анд. Основные культурные остатки, встреченные здесь,— это сотни монументаль- ных каменных статуй, рассказывающие нам о религиозно-маги- ческих воззрениях их древних создателей. ПРИРОДНАЯ СРЕДА Рассматриваемый район орошается верхним течением р. Магдале- ны, стекающей с восточных склонов Массива, и ее притоками. Они образуют самую значительную водную артерию страны, пересе- кающую ее с юга на север и протянувшуюся более чем на 1000 км, вплоть до впадения в Карибское море. В верхнем течении Магда- лена вместе с притоками образует ряд глубоких долин, придающих этой зоне характер естественного укрепления. Указанная террито- рия очень близка к истокам как самой Магдалены, так и других крупных рек, несущих свои воды в бассейн Амазонки. Древние руины рассеяны по всей обширной зоне с минималь- ным диаметром 100 км, образуя ряд изолированных комплексов. Они обладают общими характерными чертами, позволяющими отнести их к единой культуре, развивавшейся здесь в течение дли- тельного периода — начиная с 3300 г. до н. э. (первые поселения) и почти до самого прибытия европейцев в первых десятилетиях ХЧ1 в. Археологические памятники располагаются по руслам рек и по долинам Кордильер на высоте от 1600 до 2000 м над уровнем моря. Координаты зоны — 1'59'54" северной широты и 2'10'64" к западу от меридиана Боготы. Местность лесистая, с высокой атмосферной влажностью, особенно в июне — июле. Памятники обнаружены на территории современных муници- пий Сан-Агустин, Сан-Хосе-де-Иснос и Саладобланко. Их ареал представляет собой единый природный район в отрогах Централь- ного Массива колумбийских Анд, характеризующийся неповтори- мой красотой природы, различием температур по высотным зонам, © Л. Дуне Гомес, 1990 208 
разнообразием фауны и флоры. В наши дни население, к которо- му принадлежали древние ваятели, практически исчезло. Эта мест- ность заселена метисами — потомками пришельцев из смежных районов Нариньо и Кауки, которые смешались со здешними або- ригенами, еще существовавшими в колониальный период и жив- шими в поселках-репартимьенто вплоть до начала ХЧ111 в. Мест- ные названия главных пунктов, где обнаружены статуи, таковы: Меситас — плоскогорье, на котором находится собственно Архео- логический парк Сан-Агустин, в той же муниципии — Альто-де- Лавапатас, Ульумбе, Эль-Таблон, Кебрадильяс, Серро-де-ла-Пе- лота, Ла-Чакира, а также Альто-де-лос-Идолос, Альто-де-лас- Пьедрас, Альто-де-лас-Гуакас в муниципии Сан-Хосе-де-Иснос. Другие памятники, еще не обследованные, как, например, Вегон, относятся уже к муниципии Саладобланко. Практически по всей указанной территории первобытное население оставило характер- ные для его культуры следы — каменные статуи (некоторые до 5 м высотой и до нескольких тонн весом), погребальные сооружения из огромных плит с небольшими курганами над ними. Внутри на- ходились изваяния, занимавшие главное, центральное место в этих сооружениях, тесно связанных с культом мертвых. Встречаются также искусственные террасы, бессчетные захоронения с соответ- ствующим погребальным инвентарем, древние земледельческие участки и другие выявленные современными археологическими исследованиями феномены, позволяющие реконструировать в об- щих чертах жизнь древнего населения и его религиозно-магические воззрения, а также установить некоторые параллели с археологи- ческими культурами других районов Колумбии, различных об- ластей Южной Америки и Мезоамерики. Геологически этот район с очень глубокой древности был зоной активной вулканической деятельности, частично продолжавшей- ся, насколько можно судить по сообщениям о первых открытиях европейцев, и до этноисторического периода. На памятниках Альто-де-лос-Идолос и других пунктах вокруг больших саркофагов (рис. 1), содержавших пышные захоронения, обнаружены искусственные слои вулканического пепла. Он был по- ложен также вокруг погребальных сооружений. Эти археологи- ческие данные, полученные в последние годы, позволяют предпо- ложить, что носители культуры Сан-Агустин были современника- ми активной деятельности вулканов, ныне погасших и продолжаю- щих действовать, как, например, вулкан Пурасе. Его дымы можно наблюдать в ясные дни с возвышенностей Альто-де-лос-Идолос, Альто-де-лас-Пьедрас и даже с Меситас в Сан-Агустине. Древние обитатели этих мест должны были видеть, как небо заволакивалось густыми тучами пепла, которые иногда озарялись мрачным огнем извержений (случающихся и ныне) и падали потом, как дождь, на их поля и поселки. Без сомнений, такие явления сакрализиро- вались магическим мышлением и неразрывно связывались с рели- гиозной практикой аборигенов, особенно с культом мертвых '. Интересно отметить, что на памятниках соседней археологической 8 Заказ № 4043 209 
Рис. 1. Монолитный каменный саркофаг. Альто-де-лос-Идолос, Месита А, курган 2, I в. до и. э. эоны — Тьеррадентро — огромные гробницы, предназначенные для вторичных захоронений и обильно украшенные полихромными геометрическими узорами, были обнаружены главным образом как раэ на тех холмах, где слой пепла и вулканического туфа до- стигает значительной толщины. ОТКРЫТИЕ PAAOHA САН-АГУСТИН С середины XVI в. (1536 — 1539 гг.) район южноколумбийских Анд неоднократно пересекался маршрутами экспедиций испанских конкистадоров, основавших здесь ряд поселений. Некоторые из них сыграли важную роль в ходе колонизации, например Пасто— столица департамента Нариньо, Попаян — столица департамента Каука, Альмагер, Тимана и другие поселения, расположенные, как и вышеназванные, в глубине Массива. Упоминавшиеся экспе- диции связаны с именами таких конкистадоров, как Себастьян Белалькасар и Гарсия Товар, дошедших почти до истоков Маг- далены, т. е. как раэ до Сан-Агустина. 3а их отрядами последовали другие. Они входили в контакт с многочисленными аборигенами, оседло жившими здесь. Эти походы часто описываются в хрони- ках конкисты и колонии. Однако ни в одной из них нет никаких упоминаний об археологических памятниках. Местные индейцы также не говорили пришельцам об их существовании. Это обстоя- тельство привело к возникновению фантастических домыслов о причинах исчезновения создателей памятников. Предполагались и природные катастрофы и многое другое. Однако раскопки, про- веденные в последние десятилетия автором вместе с Х. С. Кубильо- 210 
сом, позволили дать объяснение этому факту. В результате иссле- дований стало очевидным, что памятники имеют прежде всего погребальную функцию и что большая часть статуй находилась под землей. Над ними и над погребальными камерами были насы- паны искусственные курганы. Небольшие статуи помещались так- же внутрь погребений в качестве жертвоприношений мертвым. Они представляли собой иэображения божеств — покровителей племени или рода, к которому при жизни принадлежал покойный. С XVIII в. в этот район проникают искатели сокровищ и начинает- ся период варварского разграбления и разрушения гробниц, в ре- зультате которых' погребальные камеры были обрушены, камен- ные плиты сдвинуты с места и даже многие скульптуры серьезно повреждены или разбиты. ПЕРВЫЕ ОПИСАНИЯ И НАЧАЛО АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ РАБОТ В САН-АГУСТИНЕ Первое упоминание об археологических памятниках Сан-Агустина появилось в книге «Чудеса натуры», написанной миссионером с Майорки Х. де Санта Гертрудис, который несколько раэ посещал эти места (впервые в 1756 г.). Вернувшись в Испанию, он соста- вил описание путешествия, содержащее его наблюдения во время долгого и полного различных происшествий пути из Картахены в Лиму по делам миссионеров и объединения индейских общин в лесных районах по течению р. Путумайо в бассейне Амазонки. Рукопись оставалась неизданной и практически неизвестной до 1956 г., когда (почти через два столетия) она вышла в свет в Ко- лумбии в серии «Biblioteca de la Presidencia de Colombia» '. Среди прочих беглых описаний Х. де Санта Гертрудис сооб- щает, что уже в то время искатели сокровищ безнаказанно ору- довали в погребальных сооружениях. После миссионера здесь побывали новогранадский натуралист Ф. Х. де Кальдас (1797 г.), географ и картограф из Италии А. Кодацци (1857 r.), колумбиец К. Куэрво Маркес (1892 г.), если упоминать только важнейших посетителей Сан-Агустина. Но настоящее его научное открытие совершилось в 1915 г., когда эти места посетил немецкий исследо- ватель К. Т. Пройсс. В дальнейшем здесь работали: испанский археолог Х. Перес де Баррадас совместно с колумбийским архео- логом Грегорио Эрнандесом де Альба (1937 г.), Л. Дуке Гомес и Х. С. Кубильос (1970 — 1977 гг.). Последние экспедиции были организованы сначала Национальной корпорацией по туризму, а впоследствии Фондом археологических исследований при Банке республики. Результаты раскопок публиковались начиная с 1979 г. Недавно в эту зону были направлены новые научно-исследователь- ские экспедиции под руководством А. Дуран де Гомес, Э. Льяноса Варгаса и Л. М. Саламанки. Они дополнили результаты наших ра- бот в указанной зоне, открывающей все более широкие перспекти- вы для археологических изысканий. 
В итоге всех этих исследова- ний были опубликованы много- численные труды з. Посмертная публикация Грегорио Эрнанде- са де Альба, где подводились итоги раскопок 1937 г., вышла в свет в 1978 г. с предисловием и комментариями его сына Гонса- ло под названием «Археологи- ческая культура Сан-Агусти- на» ' и насчитывает уже не- сколько переизданий. К пере- численным работам следует до- бавить не менее важные, где впервые был дан глубокий ана- лиз художественных концепций и общих вопросов техники и эстетики скульптуры на примере наиболее значительных извая- ний Сан-Агустина 5. ЭКОНОМИКА Рис. 2. Антропо-зооморфная скульптура у входа в дромос погребальной камеры. В руках изваяния — белка, за плеча- ми — мешок с двумя рыбами. Альта-де- лос-Идолос, Месита А, курган 1 ЖИЛИЩЕ Крытые соломой круглые дома очень простой конструкции строили из недолговечных материалов. Поэтому от них не осталось других следов, кроме ям, в которых стояли круглые столбы, являвшиеся 212 Основой хозяйства носителей культуры Сан-Агустин были возделывание кукурузы и ара- хиса, а также собирание дико- растущих плодов орехового дерева и пальмы чонтадуро. Эти продукты играли первостепенную роль в питании, насколько мож- но судить по раскопкам поселений. Вероятно, возделывались также маниок и в более высоких зонах картофель. Другими занятиями были охота и рыболовство, игравшие вспомогательную роль. В раз- личных местах обнаружены древние поля, эернотерки, керамиче- ская посуда для обжаривания зерен — все, что говорит о земледе- лии как основном занятии населения. На каменных скульптурах широко представлена фауна (рис. 2). Правда, она переосмыслена мифологически, но в любом случае это отражает ее важность в си- стеме жизнеобеспечения, тем более что речь идет о районе, который в силу природных особенностей обладал большим разнообразием видов животных. По свидетельству археологических данных, эти отрасли хозяйства были здесь весьма развиты уже с VII в. до н. э. и определенно нашли свое отражение в скульптуре, которая, как уже было сказано, тесно связана и с религиозно-магическими представлениями. 
основой стен и поддерживавшие крышу. Помещения имели 3 — 5 и даже до 9 м в диаметре. Последние, вероятно, предназнача- лись для вождей или для магических и лечебных занятий ша- манов. Поселение состояло обычно иэ нескольких хижин, расположен- ных очень близко одна от другой. Внутри хижины находились место для сна и очаг из трех-четырех полукруглых камней, на кото- рые помещались сосуды для варки пищи в тех случаях, когда не использовали округлые сосуды на трех высоких и массивных нож- ках. Такие триподы очень характерны для керамики Сан-Агусти- на и Тьеррадентро. Судя по археологическим данным они вошли в употребление еще до начала нашей эры. Внутри домов или в не- посредственной близости от них обнаружены следы небольших «мастерских» и мусорных куч '. На обследованных нами поселениях данной зоны отмечено на- личие захоронений внутри помещений. Такая практика сохрани- лась до исторических времен и была зафиксирована у других ин- дейских групп XVI в., а некоторые индейцы Амазонии практикуют этот обычай и в наши дни. Поселения имели беспорядочную плани- ровку, хотя в некоторых соседних районах, как, например, в Кинча- не, имеются остатки поселений, тяготевших к нуклеарному типу застройки. Однако и они не приобрели черт полугородского посе- ления '. Эти жилые остатки совпадают в основном с размещением групп статуй, а последние — с местами, где расположены могиль- ники. Значительное число захоронений свидетельствует либо о вы- сокой плотности земледельческого населения в это время, либо о существовании здесь обрядового центра, посвященного культу мертвых, в любом случае располагавшегося на территории, преж- де занятой жилищами и возделанными полями. СОЦИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ Специфические черты, характеризующие расцвет культуры Сан- Агустин, периода, который мы назвали Классическим региональ- ным (300 — 800 гг. н. э.) ', таковы: каменная скульптура, чье высо- кое развитие знаменует собой этап, которого достиг процесс, на- чавшийся еще в VII в. до н. э.; строительство больших платформ или террас с расположенными на них могильниками; строительство подпорных стен; гробницы, облицованные большими каменными плитами, отдельные иэ которых, наиболее важные, имеют кургано- обраэную насыпь, увенчанную небольшим храмом; небольшие обрядовые бассейны, вырубленные в скале. Все эти признаки свидетельствуют о развитой органиэации труда, равно как и о наличии социальной'и политической страти- фикации. Скульптура, в частности, ясно указывает на специализа- цию, поскольку она раскрывает высокую степень умения, настоя- щее профессиональное искусство, которого достигли мастера в столь сложной работе, и особенно глубокое знание религиозно- мистических верований племени. Можно думать также, что широ- 
Рис. 8. Верховное божество. Археологический парк Сан-Агустин, Месита А, восточ- ный курган. Возможно, Vll в. до и. э. Рис. 4. Иэванние божества в окружении раскопанных могил. Археологический парк Сан-Агустин, Месита А. кая разбросанность статуй объясняется наличием у аборигенов какой-то организации, в основе которой лежали малые семейные группы, объединенные в более широкие социальные формирова- ния. Последние были связаны между собой узами религии. Этот же факт способен объяснить и большие различия в мо- тивах и стилях статуй при кажушейся морфологической однород- ности. Такое разнообразие могло вызываться необходимостью индивидуализировать в каждом из мест изображение божеств— покровителей семейной или родовой группы в рамках традицион- ных религиозных канонов. В этом отношении значительную роль мог играть также шаманизм. Вокруг шаманов группировались малые семейные коллективы. Такие лица составляли, вероятно, своего рода жреческую касту, обладавшую заметным влиянием на социальную и политическую организацию населения. Оно вы- ражало свою идеологию через богатую тематику скульптурных изображений. Сказанное приводит к мысли, что в период расцвета культуры Сан-Агустин социальная организация испытывала также сильное влияние воинских групп, а религиозные формы отражали почитание божеств солнца и войны. Статуи на памятниках Меси- та А (рис. 3) и Месита В Археологического парка Сан-Агустин, как представляется, наиболее выразительны в этом отношении. Их персонажи вооружены палицами, метательными камнями и щи- 214 
Рис. 5. Статуя с маской. Кебрадильяс тами, они стерегут вход в погребальных храмах, предназначенных, несомненно, для того, чтобы хранить и освящать останки героев племени или его военно-политических вождей. ИСКУССТВО СКУЛЬПТУРЫ Монументальная скульптура — специфическое проявление культу- ры Сан-Агустин. Более 300 статуй обнаружено в этом прекрасном уголке колумбийских Анд, большей частью в районе, отгорожен- ном глубокими руслами рек Магдалена, Бордонес, Масаморрос и Сомбрерильос, а с северо-запада — пиками и вершинами Мас- сива. Нет сомнений, что в определенный момент своего культур- ного развития аборигены хотели превратить этот район в настоя- щий ритуальный центр для отправления обрядов, в особенности связанных с погребальным культом (рис. 4). Ведущую роль в культе играли огромные монолиты, в которых туземцы выразили символику этих мест и в то же время создали скульптурные произведения, отмеченные большим натурализмом. Статуи высечены из блоков вулканического туфа и андеэита. За исключением соседнией области Тьеррадентро (Каука), нигде больше в Колумбии не встречается монументальная скульптура, что позволяет связывать ее исключительно с зоной верхнего те- чения р. Магдалены. Эта.зона, как уже было отмечено, обладает географическими особенностями, которые должны были способствовать тому, что именно здесь магическое мышление туземцев поместило пантеон своих божеств и страну мифических предков: снежные вершины и огнедышащие вулканы, озера с ледяной водой, от которых берут свое начало великие реки Колумбии и на дне которых, по поверьям 215 
древних андских народов, таятся семена полезных растений, ярост- ные грозы, часто раэражающиеся в окрестностях, вызывая штор- мы и покрывая окрестности густым туманом, и, наконец, предста- вители фауны, вошедшие в мифологию: ягуар (солярный символ), обезьяна (образ из культа плодородия), кондор (божество света ~ власти), змея (олицетворение мифического предка и покрови- ель земледелия), ласка, скунс, крыса и другие грызуны — все они ~4ироко представлены в скульптуре. Индейцы, встреченные здесь испанцами, называли Магдалену ~ этой ее части «Гуакальо». Топоним имеет, по всей вероятности, ~ечуанское происхождение и означает «река могил» или «река гробниц». Все сказанное подтверждает наш тезис о том, что в пе- (риод расцвета культуры Сан-Агустин индейцы считали данную ону Священной землей. Подобное явление отмечено в верхнем ечении р. Сину, в Киндио и Согамосо. Последний расположен ~ районе расселения муисков и был обычно резиденцией верхов- ~ого жреца Суамокса. О нем есть детальные свидетельства в хро- никах времен открытия и завоевания этой местности. Именно тогда Ч~олжны были выбираться специальные места для могильников 1 ~а территории поселков населения, которое здесь обитало. Судя по ~анным радиоуглеродного анализа (С-14) образцов, полученных ~ Альто-де-Лавапатас, его предки впервые освоили эти места еще XXXIII в. до н. э. ОБЩИНА ~~ан-Агустин должен был, таким образом, быть центром паломни- ~~ства, частых погребальных церемоний и постоянного отправле- Ия культа предков. Местные общины, вероятно, состояли из пер- П Ичного земледельческого населения, паломников, групп ваятелей, анчаров и ювелиров, сконцентрированных вокруг шаманов, магов л~~и колдунов, на чьей обязанности лежало совершение религиоэ- 4х обрядов. НЕПРЕРЫВНОСТЬ КУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА ля археологической культуры Сан-Агустин характерны однород- ч ~сть определенных элементов и непрерывность их бытования в те- о~ние различных периодов, что говорит в пользу предположения н культурном родстве групп, которые здесь обитали, и длитель- к ~сти их традиции. Последняя проявилась в таких показателях, с4к керамика и изделия иэ камня, равным образом в деталях д скульптуры, древнейшие формы которой возникли не позже VII в. д~ н. э. Некоторые иэ этих форм продолжали существовать (наря- л~~ с нововведениями) до XVI в., как показывает анализ материа- '~в наших раскопок в Альто-де-лас-Пьедрас и Эстасьон 9. РЕЛИГИЯ с~ уализм — заметная черта культуры Сан-Агустин. Наряду с жен- ~ ~ими изображениями среди статуй встречаются мужские. Это ~е 
Рис. 6 Женское божество со змеиной маской и пастью ягуара у входа в дро- мос погребальной камеры. Альто-де- лос-Идолос, Месита А, курган 3 один из признаков, характерных для так называемого Форма- тивного периода в развитии древнеамериканских культур. В верхнем течении Магдалены, как и в Меэоамерике, религи- озные верования .аборигенов породили сложный церемони- альный культ, в котором значи- тельную роль играл ритуал пляски маскированных персона- жей. Такая практика существу- ет и поныне среди некоторых племен Амазонии. Они исполь- зуют маскарадные костюмы из Ф,в„ ткани, изготовленной нз Лре- .;/ ~тр весной коры, раскрашенной в разные цвета (статуи Сан-Агу- стина в древности тоже раскра- шивались) . Очевидно, что у большинства монолитов Сан- зтв Агустина на лицах изображены *: фФ маски. В собрании Музея золо- та при Банке республики име- ются иэображения замаскиро- ванных фигур, отдельные из которых изумительно похожи на сан-агустинские изваяния. На- пример, у наверший булавок из эоны Калима личина, покрыва- ющая голову и лицо фигурки, имеет рот и глаза в виде прямоугольных отверстий, маска укрепле- на на длинной рукоятке, которую фигурка держит в руке. Тот же мотив хотели, несомненно, представить древние сан-агустинские мастера на некоторых скульптурах (в частности, обнаруженных на памятниках Ульумбе и Кебрадильяс, рис. 5). Как и в других куль- турах Формативного периода Андской зоны и Мезоамерики, в Сан- Агустине религиозно-магические верования были тесно связаны с основой системы жизнеобеспечения — земледелием, а также с охотой и рыболовством. В мифах действуют различные предста- вители волшебной фауны, некоторые из них связаны с космогонией. Солнце, луна, молния, дождь и другие природные явления персони- фицируются и проявляются в таких символах. Божества, таким об- разом, антропозооморфны и тесно связаны с погребальными обря- дами (рис. 6). Солнце и луна возглавляют пантеон. На большинстве статуй видно иэображение пасти кошачьего хищника, что показательно для культа ягуара. Такой культ, ве- роятно,— один из самых древних и распространенных у племен андской зоны. Он сохраняется и в наши дни у аборигенов, насе- 217 
ляющих амазонскую сельву. В других археологических культах Анд этот элемент представлен на скульптурных изображениях, сходных с сан-агустинскими. Змея тоже играет весомую роль. Ее изображение очень широко представлено в так называемом Церемониальном источнике Лава- патас наряду с фигурами ящериц, саламандр и с отдельными ан- тропоморфными фигурами. В религиозной системе индейцев уито- то, живущих в амазонском районе, главным божеством является «Водяная пасть» — анаконда, которую они называют Буинаима. По информации, собранной здесь P. Жираром и Т. Виффеном, эта змея считается действующим двойником Великого бога гро- зы — водным божеством, посылающим дождь. Она же — «Дед», мифический первопредок всех уитото. Среди индейцев окайна в этом же районе анаконда почитается как бог-творец, посылаю- щий пищу, а у шипибо удавы-боа и ящерицы — служители велико- го бога Иба '. Согласно P. Жирару, когда женщины участвуют в так называемой «Пляске на празднике мертвых», они разрисо- вывают себе ноги и поясницу геометрическими узорами типа меан- дра, ромбовидными и крестовидными знаками, треугольниками и т. д. Некоторые иэ этих узоров рассматриваются у этих групп как стилизованное иэображение змеи. Подобные элементы разного цвета (черный, красный, желтый) встречаются в росписях интерьера больших гробниц под искус- ственными насыпями Сан-Агустина. Т. Виффен сообщает о встрече в Амазонии с шаманом, обладавшим кожей анаконды, которой он пользовался для того, чтобы управлять духом этой змеи ". Моно- лит, находящийся сегодня в «Лесе статуй» Археологического пар- ка Сан-Агустин, являет собой фигуру с руками, сложенными на груди. В них персонаж держит эа хвост и голову свернувшуюся змею. Элементы, характеризующие статую, позволяют интерпрети- ровать ее как иэображение божества дождя либо жреца или кол- дуна племени, вызывающего дух божества, чтобы тот благословил поля и урожай. У уитото шаман своей магической силой мо- жет сжимать тело «священной змеи», чтобы она «извергла воду» Образ орла, держащего в клюве и когтях змею (некоторые уче- ные считают эту скульптуру иэображением филина), в системе верований древних обитателей Сан-Агустина должен был иметь особую значимость. Возможно, это был символ творения, связан- ный с возникновением света и огня, и политической иерархии, т. е. символ власти. Ювелирные иэделия с фигурами хищных птиц были обнаружены здесь в качестве погребальных жертвоприношений в могилах, которые, судя по их конструкции, предназначались для погребения выдающихся членов племени. У индейцев тайрона, живших на склонах Сьерра-Невада-де-Санта-Марта, на севере страны, очень близко от побережья Карибского моря, орел также часто встречается на ювелирных иэделиях. Подобная же картина наблюдается с аналогичными предметами, найденными в ареалах, которые к моменту появления испанцев занимали муиски и ким- 218 
Рис. 7. Реконструированный погребальный храм с изваяниями-кариатидами. Археологический парк Сан-Агустин, Месита А, западный курган байя. Аналогичные находки часты и в районах, соответствующих департаментам Каука и Нариньо. Статуи, получившие название кариатид (рис. 7), поскольку они должны были поддерживать плиты, служившие кровлей не- больших погребальных храмов, на Месите А и В Археологического парка Сан-Агустин, являлись, без сомнения, фигурами воинов. Таковы монолиты, найденные на северо-западном холме Меситы В и на восточном и западном холмах Меситы А. Эти статуи в натура- листической манере изображают воинов, увенчанных диадемой и держащих оружие — округлые камни, бросавшиеся руками, и круглые щиты на левой руке. У других статуй воинов круглый щит заменен короткой палицей — «маканой», упоминаемой в хро- никах XVI в. Такой палицей пользовались панче, мусо, калима и чимила. Последняя этническая группа живет в окрестностях Сьерра-Невада-де-Санта-Марта. Змеи с гребнем, изображенные в качестве отростков на фигурах кошачьих хищников над головами предполагаемых воинов на во- сточном холме Меситы А, позволяют связать эти статуи с мезо- американскими Там упомянутые элементы характеризуют Кет- цалькоатля, доброго бога, который сотворил людей, дал им куку- рузу, научил обработке камня, ткачеству, астрономии и кален- дарным расчетам, некоторым ритуалам, в частности умилости- вительным. Другими словами, Кетцалькоатль — культурный герой наподобие Бочики у муисков. 219 
Другие мифические эвери, встречающиеся на статуях,— это обезьяна и белка, тесно связанные с культом плодородия, лягушка и ящерица — с культом дождя и смертью, рыба — с возделыва- нием кукурузы, летучая мышь — божество земледелия. В религиях древних мексиканцев земля и смерть всегда связаны друг с другом. Земля была последним прибежищем мертвых. Она изображалась в виде чудища (иногда акулы, ящерицы или лягушки с большими клыками и когтями), так же как и на некоторых статуях Сан-Агу- стина. В доколумбовом искусстве Перу лягушка была связана с божествами земледелия. Она считалась хранителем источников, символизировала дождь и являлась носителем семян и плодов. «Ирокезские племена,— отмечает А. Касо,— объяснили проис- хождение воды тем, что она прежде была заключена в брюхе ог- ромной лягушки» ". В Тьеррадентро обильно расцвеченные стили- зованные иэображения лягушек встречаются на стенах гробниц и на фигурных украшениях сосудов. Высеченная иэ большого кам- ня монументальная фигура лягушки с клыками и когтями, подоб- ная находящимся в Альто-де-лос-Идолос и Альто-де-Лавапатас (Сан-Агустин), занимает центральное место на могильнике в асьен- де «Эль марне», недалеко от пос. Инса. На ювелирных иэделиях археологических зон калима, кимбайя и тайрона мотив лягушки встречается очень часто. В зоне тайрона также найдено множество мелких иэображений земноводных иэ полудрагоценных камней. РАКОВИНЫ, КОКА, РЫБА Раковины разных видов фигурируют на многих сан-агустинских статуях. Обычно антропо-зооморфный персонаж держит раковину в левой руке. В археологических зонах Муиска и Калима найдены раковины, сделанные из глины, меди и золота. Кроме того, что раковины использовались как трубы, о чем часто упоминается в хрониках эпохи испанского завоевания, они служили и для хра- нения щелочного вещества (извести), которое добавлялось к ли- стьям коки при их пережевывании. Рыба, чье иэображение тоже встречается на статуях. Сан-Агу- стина, в некоторых культурах Америки интерпретировалась как божество дождя, а в других — ее образ связывался с возделыва- нием кукурузы, но ее плодоносное и благодатное влияние распро- страняется и на прочие растения. Индейцы перуанского побережья имели обычай при посеве зарывать вместе с кукурузным зерном и голову рыбы ' . Именно поэтому культ божеств — покровителей кукурузы (основы высоких культур Америки) — у многих андских народов связан с рыбой. ОДЕЖДА И УКРАШЕНИЯ Многие фигуры на статуях Сан-Агустина представлены совершен- но обнаженными или со слегка прикрытыми половыми органами, с украшениями в носу и ушах, а также с ожерельями и браслетами. 220 
Принимая во внимание климат Сан-Агустина — умеренный, а в большей части эоны холодный, можно предположить, что соз- датели этой культуры долго обитали в низинах, прежде чем под- няться по склонам Анд в район верхнего течения Магдалены. На некоторых статуях, однако, видны короткие юбочки и шля- пы. Первые, вероятно, изготовлялись иэ коры, что в обычае ин- дейцев Амазонии. Орудия для прядения, в частности пряслица, очень немногочисленны и обнаружены только в слоях, соответст- вующих последним этапам развития культуры Сан-Агустин. КЕРАМИКА Керамика в основном монохромная. Она вылеплена в ленточной технике, обожжена в окисляющей атмосфере и ангобирована с помощью охры. Преобладают небольшие чаши, блюда, круглые горшки-триподы на высоких и массивных ножках. Есть также большие сосуды для хранения жидкостей и для использования в качестве погребальных урн. В орнаментации встречается нарезка и негативная роспись (черная по красному), появляющаяся еще на начальных ступенях Формативного периода этой культуры, на последних же входит в употребление позитивная двуцветная роспись. Встречается также орнамент в виде небольших выступов, который мы называем зернистым. Биоморфных мотивов в орна- ментике не найдено. ХРОНОЛОГИЯ Согласно последним исследованиям, хронология Сан-Агустина включает промежуток времени от XXXIII в. до н. э. до ХЧ1 в. н. э. при культурном континууме, полностью избежавшем, как нам ка- жется, вмешательства извне. Стилистические различия, которые можно заметить в скульптуре и особенно в керамике, скорее яв- ляются следствием внутренней эволюции, чем чужеродных влия- ний. Основываясь на результатах новейших изысканий, можно представить следующую таблицу развития культуры Сан-Агустин: Следует отметить, что по датам иэ Альто-де-лас-Пьедрас как скульптура, так и ювелирное искусство были полностью развиты уже в ХЧ11 в. до н. э. 221 Период 1. Архаический 2. Форматнвный а) нижний б) верхний 3. Классический региональный 4. Поздний Годы 3300 г. до н. э.— 1000 г. до н. э. 1000 г. до н. э.— 300 г. н. э. 1000 г. до н. э.— 200 г. до н. э. 200 г. до н. э.— 300 г. н. э. 300 г. н. э. — 800 г. н. э. 800 г. н. э. — ХЧ1 в. 
' Duque Gomez L., Cubillos J. С. Arqueologia de San Agustin: Alto de los Idolos: Monticulos y tumbas // FIAN-P. Bogota, 1979. N 4. ' Santa Gertrudis Fr. J. de. Maravillas 4е la naturaleza. Bogota, 1956. ' Preuss К. Th. Arte monumental prehistorico — Excavaciones hechas en el Alto Magdalena y San Agustin. Bogota, 1931; Perez de Barradas J. Arqueologia agustiniana. Bogota, 1943; Duque Gomez L. San Agustin: Resena arqueologica. Bogota, 1963; Reiehel Dolmaloff G. San Agustin, à culture of Colombia. L., 1972; Idem. Contribuciones al conocimiento 4е la estratigrafia ceramica de San Agustin, Colombia. Bogota, 1975; Duque Gomez L., Cubillos J. С. Ор. cit.; Idem. Arqueolo- gia 4е San Agustin: Lа Estacion // FIAN-P. 1981. N 9; Iidem. Arqueologia 4е $ап Agustin: Exploraciones y trabajos 4е reconstruccion en las Mesitas А у В // FIANP. 1983. N 17; Cubillos J. С. Arqueologfa 4е $ап Agustin: El Estrecho, El Parador y Mesita С // FIAN-P. 1980. N 6; Llanos Vargas H., Duran de Gomez А. Asentamientos prehispanicos 4е Quinchana, San Agustin // FIAN-P, 1983. N 20. ' Hernandez de Alba G. La cultura arqueologica 4е San Agustin. Bogota, 1978. ~ Barney Cabrera Е. El arte agustiniano, boceto para una interpretacion estetica. Bogota, 1964; Rengifo L. А. El aguila monolitica de San Agustin. Bogota, 1962; Idem. La ргорогсюп armonica en la estatuaria agustiana. Bogota, 1966; Gamboa Hineslrosa P. La escultura en la sociedad agustiniana. Bogota, 1982. 6 Duque Gomez L., Cubillos J. С. Arqueologia 4е San Agustin: Lа Estacion. ' Duque Gomez L. Exploraciones arqueologicas еп $ап Agustin. Bogota, 1966, ' Duque Gomez L., Cubillos J. С. Arqueologia de San Agustin: Alto 4е los Idolos. ~ Duque Gomez L., Cubillos J. С. Arqueologia 4е San Agustin: La Estacion. 'о Girard R. 1п4юв selvaticos 4е la Amazonia Peruana. Mexico, 1958. " Whiffen Th. North West Amazons. L., 1915. "Girard R. Op. cit. "Caso А. El pueblo del Sol. Mexico, 1953. " Carrion Caehot de Girard R. La religion en el antiguo Peru. Lima, 1959. 
СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ЦИВИЛИЗАЦИИ МОЧИКА И ЕЕ ОТРАЖЕНИЕ В ИКОНОГРАФИИ Ю. Е. Березкин СЕВЕРНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ ПЕРУ КАК ЦЕНТР СЛОЖЕНИЯ ЦИВИЛИЗАЦИИ Побережье Перу — один из немногих районов мира, где первые государства возникли независимо от влияния более развитых цент- ров. Культура Мочика 1 — VII вв. н. э., основной ареал которой на- ходился близ современного г. Трухильо, дает ценные материалы для исследования соответствующих процессов. Природа северного побережья Перу своеобразна. Это пустыня, орошаемая текущими с гор ручьями и речками и омываемая водами океана, которые считаются одними иэ самых богатых в мире по за- пасам рыбы. Теплая сухая погода стоит круглый год, и земледель- ческий цикл определяется лишь неравномерным выпадением осад- ков в горах, влияющим на режим орошения. Сельскохозяйствен- ный потенциал отдельных долин зависит, однако, не только от полноводности речек, но и от особенностей рельефа. Северные доли- ны (6 — 8' южной широты) с прилегающими к морю равнинными землями благоприятны для сооружения больших веерообразных оросительных систем. Южные (9'30' — 11 30'южной широты), за- жатые горами и имеющие более крутой склон, напоминают, по вы- ражению американского археолога М. Мосли, свернутый веер. Между теми и другими расположена долина Моче, ирригационный «веер» которой из-эа тектонического поднятия в последние полто- ры тысячи лет тоже постепенно сворачивается. Тектонические процессы — не единственная угроза человеку на севере Перу. Шесть-семь раз в столетие вторжение теплого морского течения Эль-Ниньо вызывает гибель морской фауны и разрушительные ливни на берегу. Крупнейшим считается навод- нение, происшедшее в XI в. н. э. и едва ли не полностью уничтожив- шее оросительную систему. Тяжелые последствия вызвало Эль- Ниньо в 1925 и 1983 гг. - Несмотря на всю экзотичность, исторический и экологический контекст, в котором развивались древние цивилизации перуанско- го побережья, кое в чем напоминает ситуацию в хорошо известных областях формирования ранних государств на Древнем Востоке— Месоп отам ии и отч асти Египте. © Ю. Е. Березкин, 1990 223 
Во-первых, речь идет о ярко выраженной ирригационной куль- туре. За пределами орошаемой зоны жизнь на побережье Перу во- обще невозможна, если не считать небольших возвышенностей, где растительность оживает в сезон зимних туманов, да мест выхо- да подпочвенных вод вблизи океана. Правда, начальные этапы развития североперуанской цивилизации, когда на участке побе- режья примерно между 11' и 9'30' южной широты в 111 — начале II тысячелетия до н. э. уже появились первые храмы на платфор- мах и крупные поселения, могли быть связаны с преимуществен- ным использованием ресурсов моря, но ведущая роль ороситель- ных систем в экономике с конца II тысячелетия до н. э. сомнений не вызывает '. Во-вторых, побережье Перу было единственной в Америке об- ластью, где равнинное орошаемое земледелие типа ближневосточ- ного сочеталось с развитым скотоводством (ламы). Андские верб- людовые были одомашнены в горном Перу к 111 тысячелетию до н. э.' На побережье лам стали, по-видимому, разводить с конца 11 — начала I тысячелетия до н. э. Относимые к концу 11 тысячеле- тия слои городища Кабальо-Муэрто в Моче содержат кости верб- людовых в количестве, которое предполагает долю мяса лам (нали- чие гуанако, альпаки и викуньи маловероятно) в питании чуть меньшей 200~~. Затем (в связи с истреблением диких оленей?) эта доля стала расти и на городище Сьерро-Арена (начало второй по- ловины I тысячелетия до н. э.) превысила 90~~. В Уака-ла-Мерсед (долина Ламбайеке) на кости камелидов приходится 90Я остео- логических остатков еще с конца II тысячелетия до н. э. В дальней- шем ламы сохраняли на северном побережье Перу значение веду- щего источника мясной пищи, хотя их доля в рационе не остава- лась постоянной в разные периоды и у разных слоев населения '. Наличие собственного скотоводства существенно увеличивало хозяйственный потенциал северного побережья. Значение лам за- ключалось не только в улучшении структуры питания (были и дру- гие источники животного белка, прежде всего продукты моря), но и в возможности использовать их для перевозки грузов. ГЕНЕЗИС МОЧИКСКОЙ КУЛЬТУРЫ Во второй половине II тысячелетия до н. э. на побережье от Лимы на юге до пустыни Сечура на севере распространились культуры, создатели которых строили из сырца и щебня П-образные в плане монументальные храмы и украшали их стены изображениями ми- фических существ. До недавнего времени большинство подобных культур было принято именовать чавиноидными, т. е. находивши- мися под влиянием горной культуры Чавин, но сейчас большин- ство археологов убеждено в хронологическом приоритете прибреж- ных памятников '. В V — II вв. до н. э. чавиноидные культуры северного побережья уступают место новым: Салинар и Гальинасо. В это время значи- тельно меняются типы монументальных сооружений и формы кера- 224 
мики, что вполне вероятно связано с проникновением новых этни- ческих групп. Судя по распределению памятников разного харак- тера и величины, степени развития профессионального ремесла и изобразительного искусства как чавиноидным культурам, так и тем, которые пришли им на смену, политически в основном со- ответствовали образования типа вождеств ' — от объединявших несколько соседних селений до сложных предгосударственных образований в рамках отдельных долин 6. Примерно на рубеже нашей эры в долинах Моче и Чикамы поя- вилась еще одна культура — Мочика, в основном восходящая к чавиноидным культурам. От них у нее превалирующая форма парадных фигурных сосудов со стремевидной ручкой, развитая обработка золота, художественный стиль и иконография главных божеств. От Салинара Мочика унаследовала отсутствовавшие ра- нее середины 1 тысячелетия до н. э., но ставшие с тех пор харак- терными для северного побережья храмы в виде односкатных на- весов (часто с козырьком над входом), которые строили на верши- нах ступенчатых пирамид, а также так называемую эротическую керамику (т. е., видимо, какие-то элементы ритуала). Кое-что об- щее есть и с культурой Гальинасо, которую Мочика непосредствен- н о см ен яет. Кроме долин Моче и Чикамы, древнейшие мочикские памятни- ки найдены в 300 км севернее за пустыней Сечура в долине Пьюры. Здесь раскопаны (в основном грабителями) сотни шахтно-ката- комбных могил, отличавшихся богатством изделий из металла. Выделяются два главных комплекса: раннемочикский (керамика, медные, серебряные и золотые кованые украшения) и Викус, пред- ставленный не только керамикой и металлическими украшениями, но оружием и орудиями, отлитыми из меди '. Ни в одной другой перуанской культуре погребения с оружием и изделиями из метал- ла не встречаются столь часто. В целом культура Викус позднее раннемочикской, но частично они могли быть и синхронны. Связи культуры Викус тянутся в Эквадор. При этом, если ее фигурная керамика в основном плохо повторяет мочикские образ- цы, декор некоторых украшений из меди, золота и их сплава (тум- баги) самобытен и имеет ближайшие аналогии среди находок в соседней эквадорской провинции Асуай '. Для раннемочикского комплекса в Пьюре намечаются связи того же направления: в мо- гильнике Фриас найдены изделия как из ранней Мочики, так и культуры Ла-Толита на северо-западе Эквадора ', датируемой сейчас первыми веками нашей эры. Роль эквадорско-колумбий- ского компонента в генезисе Мочика пока лишь угадывается, но она могла быть значительной в развитии именно металлургии ". Культурные связи между побережьем Эквадора и побережьем Перу подтверждаются также сходством «эротических» изображе- ний, не имеющих аналогий где-либо еще в Новом Свете. Мочикскую культуру принято делить на пять периодов, соответ- ствующих трем крупным этапам в ее развитии. Периоды 1 и II— это ранний этап, время которого вычисляется довольно приблизи- 225 
тельно. Периоды III и IV, охватывающие вместе II — III — Vl вв. н. э.— эпоха расцвета, когда обогащение культуры различными ин- новациями в основном завершается и происходит ее экспансия вширь. В период V (VII в.) Мочика вступает в более интенсивные внешние контакты, частично меняется ее ареал. Этот этап требует специального исследования и здесь будет затронут лишь бегло. ЭКОНОМИКА Прогресс мочикской цивилизации, оставившей позади остальные культуры Центральных Анд середины 1 тысячелетия н. э., кроме Уари и Тиауанако, был следствием эффективного производства продуктов питания благодаря уникальному сочетанию на северном побережье нескольких благоприятных факторов: большого масси- ва плодородных орошаемых земель, набора высокоурожайных культур, обеспечивавших как белковые, так и энергетические по- требности организма, богатых морских ресурсов, скотоводства. Судя по исследованиям в Моче в периоды III — IV все ороси- тельные каналы проходили выше и дальше современных ''. Поля, скорее всего, удобрялись. Во всяком случае мочика плавали к ост- ровкам, где были залежи гуано, и устраивали там святилища. Возможно, на поля отвозили и помет лам. Кормили этих живот- ных (судя, правда, по материалам периода V) не только плодами и листьями альгарробы (эти деревья, вероятно, росли вдоль кана- лов), но и кукурузой, что свидетельствует об интенсивном хозяйст- ве, тесной связи скотоводства с земледелием ". Из-за постепенного тектонического поднятия земной поверх- ности уровень грунтовых вод на северном побережье имеет тенден- цию к понижению. Хотя в конечном итоге этот процесс привел к со- кращению орошаемых площадей, в эпоху мочика успели сказаться лишь его благоприятные последствия: понижающийся уровень грунтовых вод препятствовал засолению почвы. Древних полей, заброшенных по причине засоления, на северном побережье не найдено. Морские ресурсы перуанского побережья в доиндустриальную эпоху были практически неисчерпаемы. Даже если вылавливалось только 10~Д анчоусов, ими (без добавления земледельческих про- дуктов) могли прокормиться миллион человек ". В целом характер производства пищи на северном побережье 1 тысячелетия до н. э.— I тысячелетия н. э., скорее всего, соответст- вовал модели, определенной У. Сэндерсом и Д. Уэбстером как тип А: рост интенсификации (например, увеличение длины каналов или освоение более удаленной акватории) сопровождается ростом производительности труда. При достаточных размерах ареала, в пределах которого развертывается процесс, это ведет к достиже- нию государственной стадии развития '4. Еще в III — II тысячелетиях до н. э., а частично и раньше жите- лям побережья стали известны все те сельскохозяйственные куль- туры, которые и в мочикскую эпоху удовлетворяли их потребно- 226 
сти ". это классическая американская триада в виде кукурузы, бобовых и тыкв, компоненты которой вместе содержат почти все необходимые организму аминокислоты, клубнеплоды, в том числе батат и маниок («сладкий»), занимающий одно из первых мест среди съедобных растений по количеству калорий, получаемых с единицы обрабатываемой площади ", а также прочие продоволь- ственные (арахис, фрукты и др.) и технические культуры (горлян- ка, из которой делали поплавки к сетям и посуду, хлопок). Легкие аллювиальные почвы позволяли обходиться беэ сложных сельскохозяйственных орудий. Основным была копалка в виде уз- кой лопаточки. Хотя в одном из погребений найдено ритуальное орудие с медной насадкой на лезвии, обычные копалки были, ско- рее всего, деревянными. Основа мочикской культуры сложилась, по-видимому, до от- крытия выплавки металла: даже в период расцвета ритуальные кубки продолжали делать из кованой самородной меди, очевидно следуя традиции '7. Видимо, навыки выплавки и литья вошли в обиход лишь в период 111, так как опубликованные литые вещи датируются не ранее этого времени. Все массивные медные предме- ты имеют ритуальное назначение, но мелкими иэделиями типа рыболовных крючков пользовались, вероятно, широкие слои насе- ления. Среди золотых и серебряных украшений и сосудов мочика много шедевров, хотя эффект чаще достигался ценой кропотли- вой работы по механическому соединению и отделке частей, неже- ли благодаря экономичной технологии ". Изготовление мышьяко- вистой бронзы и выплавка меди иэ сульфитных руд мочика остава- лись неизвестны и распространились на северном побережье лишь в последней четверти 1 тысячелетия н. э.' Фигурная и расписная керамика ритуального назначения из- готовлялась в формах. Сосуды для хранения припасов, по-видимо- му, лепились вручную, хотя это не совсем ясно. На них встречают- ся знаки, анализ которых привел К. Доннана к выводу, что подоб- ную керамику производили и, возможно, обменивали на рынках профессионалы. Ручная бытовая посуда типа чаш и горшков встре- чается редко, так как ее с успехом заменяли калебасы ". Ткали мочика в основном из хлопка. Дошедшие до нас образцы не уступают знаменитым тканям паракас, но в основном, правда, относятся уже к периоду V ". Монументальные объекты строили из прямоугольного формованного сырца, жилые дома — в основ- ном из обмазанных глиной дерева и тростника на фундаменте иэ сырца или камня ". Первое употребление прямоугольного сырца отмечено в Виру на памятниках позднего Гальинасо примерно син- хронных Мочика 11". В Моче стены этого времени не попали в шурфы, поэтому неясно, кто первым в Центральных Андах ис- пробовал новый материал. В Меэоамерике использование прямо- угольного сырца началось несколькими веками раньше. Поскольку между Эквадором и Мезоамерикой в 1 тысячелетии до н. э. под- держивались морские контакты, допустимо предположение о заим- ств о в а н и и ". 227 
На памятниках Мочика эпохи расцвета нет импортных вещей, за исключением эквадорских раковин Strombus galeatus. Послед- ние тоже были редки, во всяком случае они не встречены ни в одном иэ более полусотни раскопанных археологами богатых захороне- ний периодов 111 — IV в пределах мочикской столицы (24 иэ них опубликованы исчерпывающе) '5. Это обстоятельство существенно для понимания того, как было организовано мочикское общество. Исследователи процессов классообразования в ранних цивили- зациях подчеркивают, что стабильность надобщинных политиче- ских структур обеспечивается движением престижных ценностей. Сосредоточивая подобные ценности в своих руках, правитель, вождь аккумулировал присущие им в глазах общества сакральные свойства, а наделяя этими ценностями представителей низших уровней иерархии, обеспечивал прочность вертикальных социаль- ных связей. Источником получения престижных ценностей часто был внешний обмен '6. Мочикская цивилизация шла, очевидно, по иному пути. Основным источником ценностей в ней являлось их производство иэ преимущественно местного и порой совершенно недефицитного сырья (хлопок, глина). Как внешне своеобразную, но по сути близкую дорогостоящим ремесленным иэделиям форму престижных ценностей можно рассматривать монументальную архитектуру. Такой вариант престижной экономики мог быть воз- можен лишь в случае, если производство парадной посуды, метал- лических украшений, орнаментированных тканей и т. п. находилось под контролем высшей администрации. Поскольку архитектурные комплексы периодов 111 — IV едва затронуты раскопками, един- ственным прямым свидетельством наличия подобной системы для эпохи расцвета мочика пока остается известное изображение ткац- кой мастерской, которая судя по количеству работающих ткачих и обилию руководящего персонала принадлежала государству или храму . Для периода V и последующей эпохи имеются и ар- хеологические подтверждения того, что ремесленники работали под надзором администрации и по ее заказам '". Хотя первоначально престижная сфера экономики лишь погло- щала избыточный продукт, она постепенно сама стала положи- тельно влиять на общее состояние производительных сил. Можно проследить, как в течение полутора тысяч лет, предшествовавших испанскому завоеванию, технические достижения (керамика в формах, литые орудия ") все больше проникали в сферу повсе- дневной жизни. Наличие у мочика прочной хозяйственной базы создавало воэ- можность отвлекать значительную часть населения в сектор пре- стижной экономики, что при ориентации на местное производство ценностей должно было дать ту картину, которая и фиксируется археологами: мощное развитие монументальной архитектуры и концентрация в руках знати большого количества ремесленных иэделий, изготовленных с затратой максимума труда и минимума дефицитного сырья. Так, судя по находкам в погребениях и по ри- сункам на сосудах костюм знатного мочикского воина делали спе- 228 
циалисты разных профессий. Рубашка и подол юбочки были обши- ты золотыми бляшками, в мочки ушей продевались золотые и сере- бряные вставки с мозаикой из полудрагоценных камней, на оплечье были вытканы сюжетные рисунки, а головной убор представлял собой сложное сооружение, украшенное пучками перьев, нередко медной пластиной и иэображением морды и лап животного з'. В ходе битв (даже ритуальных) такой костюм легко мог прийти в плачевное состояние и требовал подновления. Кроме того, масса ремесленной продукции, особенно керамики и тканей, уходила под землю — в захоронения. Вместе с тем дефицитное сырье расходо- валось скупо. Драгоценные металлы использовались чаще всего в виде фольги и тонких пластинок, в могилы не клали литых сосу- дов, какие встречаются, скажем, в погребениях колумбийской культуры Кимбайя. Мочикская цивилизация (как и большинство остальных перу- анских) отличается низким уровнем военной техники. Судя по изо- бражениям главным оружием служила палица с навершием из камня или тяжелого дерева. Медные навершия, которые только и известны археологически, встречаются редко и, по-видимому, имели ритуальное назначение (все они зубчатой формы, что харак- терно для палиц, изображенных в руках так называемых инопле- менников, см. ниже). В отсутствии мечей, кинжалов и луков со стрелами щит делали небольшим — он призван был лишь защи- тить руку, отбивавшую удар палицы врага. Оружием дальнего боя служили копьеметалки и праща, но насколько широко они приме- нялись, неясно. Мочикское общество, подобно типологически близким ему цивилизациям Старого Света, не было, вероятно, «милитарист- ским», как иногда пишут ". Прибавочный продукт извлекался пу- тем эксплуатации своих же общинников, а не грабежа соседей. Пока возможности расширения ирригационной системы не были исчерпаны и рост населения сопровождался увеличением площа- ди обрабатываемых земель ", потребности правящей группы могли удовлетворяться за счет внутренних ресурсов. Обилие упоминав- шихся погребений с оружием в культуре Викус при редкости их у мочика хорошо вписывается в эту концепцию, ибо топография долины Пьюра препятствовала созданию там оросительной сети зз, так что при сравнительно низкой и жестко ограниченной хозяйст- венными воэможностями плотности населения общество могло иметь более амазонский, чем центральноандский, характер. Мно- гие племена Амазонии, как известно, вели непрерывные войны с соседями, для чего существовали свои социально-экономические причины з4 Гипотеза о постоянной и высокой военной активности мочика в периоды 111 † '5 была в значительной мере вызвана распро- странением на сосудах этого времени иэображений сражающихся воинов. Сейчас ясно, что часть подобных сцен могла иметь мифо- логический смысл, большинство же воспроизводило ритуальные сражения з'. Хотя судя по росписям такие битвы и заканчивались 229 
пленением и принесением в жертву знатных персон, они вряд ли прямо затрагивали жизнь рядовых членов общества. Другое де- ло — косвенное воздействие. Как и в более примитивных общест- вах Амазонии, культ войны, престижность воинского статуса, надо полагать, приводили к некоторому смещению полового баланса популяции в пользу мужчин вследствие менее тщательного ухода за новорожденными девочками и более высокой смертности среди них, что должно было замедлить демографический рост ". Не ис- ключено, что после установления господства мочика над всем се- верным побережьем и сокращения реальной военной активности периодические ритуальные битвы, поддерживая культ воинской доблести, способствовали сохранению выгодных для общества темпов роста населения (соответствующих скорости расширения орошаемых площадей), проницаемости сословных перегородок (воинская карьера как возможность пополнения правящего слоя) и т. д. Не настаивая на той или иной конкретной гипотезе, еще жду- щей проверки, хотелось бы подчеркнуть, что такой широко рас- пространенный в древней Америке институт, как ритуальные вой- ны, вряд ли существовал в силу одних лишь культово-религиоз- ных причин, будучи социально и экономически бесполезным. ОБРАЗОВАНИЕ И РАСШИРЕНИЕ МОЧИКСКОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ПО ДАННЫМ АРХЕОЛОГИИ Культура Мочика появляется в долине Моче на этапе 1 уже вполне сформировавшейся. Видимо, одновременно она проникает и в на- ходящуюся в 20 км севернее долину Чикама. Район формирования мочикской культуры не известен, но, учитывая находки в Пьюре, он мог находиться скорее к северу, чем к югу от Моче — Чикамы. Поскольку между раннемочикским и предшествующими комп- лексами в Моче налицо определенный разрыв, допустимо предпо- ложить, что правящая группа мочика пришла сюда как завоева- тель — факт в ранней истории древних государств обычный. Мочи- ка пытались проникнуть и к югу от Моче, о чем свидетельствуют находка погребения периода 1 в Виру и попадающиеся в коллек- циях сосуды мочика 1, найденные якобы в Чимботе (порт в устье р. Санта) ", но закрепиться на этих территориях им в то время не удалось. Мочикских монументальных построек периодов 1 и 11 не обнару- жено, хотя судя по изображениям на керамике "храмы и в то вре- мя уже ставились на ступенчатые стилобаты. Однако подобные пирамиды были, по-видимому, невелики, что соответствует пред- положению о первоначальном отсутствии у мочика крупного поли- тического объединения. Его формирование началось с возникнове- ния центральной власти в долине Моче (почем~ в ней и оказалась в дальнейшем столица), а потом уже была присоединена долина Чикама. М. Мосли и Э. Дидс обращают внимание на факты, в све- те которых именно такой ход событий вероятен ". 230 
Создание эффективной системы орошения в пределах долины Моче возможно лишь в случае, если поступление воды в магист- ральные каналы регулируется с учетом общего баланса. Продле- вая без оглядки любой из каналов, ирригаторы рискуют оставить сухими остальные. Соответственно хозяйственные соображения требовали скорейшего установления единого руководства в рамках всей долины. То же самое (с некоторыми особенностями, тормо- зившими объединение) касается и лежащей южнее Моче долины Виру. Напротив, более северная Чикама столь богата водой, что мелкие вождества могли долго не мешать там друг другу, сущест- вуя каждое на своем канале. Поскольку, однако, объединенная Моче была сильнее любого из таких вождеств, взятых в отдель- ности, Чикаму удалось быстро подчинить, после чего Моче осуще- ствила более трудное покорение Виру. Долина Моче по размеру орошаемых площадей принадлежит к числу средних на перуанском побережье. Сейчас поливные зем- ли там занимают 200 кв. км, а в эпоху мочика цифра, наверное, приближалась к 300 кв. км, под орошение отведено более 400 кв. км 41 Взятый вместе сельскохозяйственный (а следовательно, де- мографический и военный) потенциал Моче и Чикамы далеко пре- восходил возможности любой другой долины северного по- бережья. Этим, видимо, и объясняется, почему именно здесь сфор- мировалось ядро крупнейшего североперуанского государства 1 тысячелетия н. э. Нельзя не заметить, что этот потенциал сопоставим с пред- полагаемым для Лагаша (примерно 1000 кв. км орошаемой терри- тории) " и что судя по размерам долин Теотиуакана и Оахаки в Мексике площадь обрабатываемых земель была в них, вероятно, того же порядка. При всех поправках на различия в урожайности, значение неземледельческих отраслей в пищевом балансе, неоди- наковую роль внешнего обмена сопоставимость этих цифр может указывать на наличие определенного минимума сконцентрирован- ных на расстоянии не далее 25 — 35 км от центра обрабатываемых площадей (и соответствующего населения), необходимого для то- го, чтобы обеспечить становление первичных государственных структур. В ходе работ по программе «Чан-Чан — Моче» на территории мочинской столицы в районе пирамид Уака-де-ла-Луна и Уака- дель-Соль были заложены траншеи и разведочные раскопы, а по за- чисткам в обнажениях полуразрушенных монументальных объек- тов исследованы методы строительства и типы сырца. Исходя из полученных данных, американские археологи полагают, что мочи- ка обосновались на небольшом поселении культуры Гальинасо и вплоть до начала периода III не приступали к сооружению пира- мид. Последний вывод базируется, правда, на скудных фактах. Не вызывает, однако, сомнений, что в период 111 монументальное строительство либо впервые началось, либо развернулось шире, чем прежде 43 231 
В течение периодов 111 — IЧ Уака-дель-Соль достигла размеров 342Х 159 м, превысив высоту 40 м, а более сложная планировочно Уака-де-ла-Луна — примерно 85> l ;95 м при ысоте св ше Находящиеся между ними постройки (по крайней мере частично явно элитарного характера, если судить по имеющимся фотогра- фиям) " занимают площадь 60 — 65 ra, но размеры городища в древности могли превышать эту цифру. Его северная (неизвестно сколь большая) часть вместе с двумя третями Уака-де-Соль была смыта в 1602 r. водами запруженной реки, когда местные жители решили таким способом добраться до скрытых сокро- вищ ". Монументальный комплекс периода 111 — IЧ в Моче намного превосходит размерами все другие сооружения того же времени на северном побережье. Одно это заставляет предполагать, что в него оказался вложен прибавочный продукт, изъятый у населения не только Моче и Чикамы. Экспансия мочикской культуры в период 111 подтверждается исследованиями в других долинах. После сложения раннемочикского объединения в рамках Моче — Чикамы первыми под ero господство попали, вероятно, оби- татели лежащей в 30 — 35 км к югу от Моче долины Виру (то же через 700 лет при расширении государства Чимор с центром в Мо- че) ". Судя по мощным сырцовым пирамидам, наличию одного крупнейшего памятника (Уака-Гальинасо) и единой в масштабе долины оросительной сети, существовавшей в Виру на позднем этапе культуры Гальинасо, последней соответствовало такое же протогосударство-вождество, как и у самих мочика ". Распростра- нение на эту долину мочикской культуры вряд ли могло произойти иначе как с применением силы. К сожалению, сам процесс завое- вания прослежен плохо. Выявленные мочикские строительные ос- татки датируются непродолжительным временем, вероятно син- хронным концу периода IV ". В то же время в долине найдено мно- го мочикских могил периода III Объяснить это противоречие можно тем, что памятники почти не копались, а были датированы по подъемному материалу и немногочисленным шурфам. Слои с материалами культур Гальинасо и Уанкако (местный вариант Мочика IЧ) должны разделять какие-то остатки, содержащие ма- териалы мочика 111. Следующая в 11 км за Виру маленькая долина Чао специа- листами не исследовалась. В 25 км еще южнее расположена доли- на Санты. Хотя по количеству стока эта река в 3,5 раза превосходит Чикаму, из-за неблагоприятного рельефа орошаемые площади (86,5 кв. км) почти вдвое меньше, чем даже в Виру '~. В древности ситуация была, вероятно, сходной. В Санте выявлены следы тех же домочикских культур, что и в Виру ~'. Последний по времени комплекс Сучимансильо — местный вариант Гальинасо. Мочика овладели участком долины на расстояние 50 км от моря, а даль- ше, в предгорьях, начиналась зона влияния культуры Рекуай. Мочикская колонизация Санты периодов III — IЧ была более ин- тенсивной, чем в Виру. 232 
В 40 — 45 км от Санты находится долина Непеньи. Мочика, на- сколько пока известно, проникли сюда лишь в период IV и возвели на руинах древнего местного святилища Паньямарку — самый значительный комплекс монументальных сооружений данного вре- мени за пределами Моче (650X300 м; современная высота глав- ной пирамиды свыше 60 м, но часть кладки относится к до- и после- мочикскому времени). Ранее в долине, по-видимому, жили, как и в Санте, люди культуры Гальинасо. Рядовых мочикских памят- ников в Непенье мало. Хотя следы поселений, находившихся ближе к реке, могли быть уничтожены при последующих ирригационных работах, той же интенсивности, что в Санте, мочикская колониза- ция в Непенье явно не достигла. Верхняя треть долины от дефиле в 16 км от Паньямарки до ее превращения в труднопроходимое ущелье на высоте 1600 м изобилует поселениями культуры Реку- ай "'. В каких отношениях это население находилось с администра- цией в Паньямарке, неясно. В 20 км от Непеньи в долине Касмы мочикские памятники не выявлены, хотя извлеченные при незаконных раскопках отдельные сосуды периода IV известны ' . Видимо, в Касме есть материалы культуры Рекуай, может быть, Гальинасо, но вообще соответству- ющий период здесь представлен плохо. Лет 15 назад неожидан- ностью для коллекционеров явился поток добытых грабителями мочикских тканей из последней долины северного побережья— Уармей, которая расположена в 90 км к югу от Непеньи. По изо- бражениям на тканях трудно решить, относятся они к периоду IV или V. Д. Бонавия выявил в Уармей восемь или девять мочикских поселений и могильников (один из них периода 111), равномерно рассеянных по долине. Ранее о мочикской керамике в Уармей со- общал Э. Табио ~'. Оба автора обнаружили здесь и материалы культуры Рекуай, причем и ближе к горам, и неподалеку от моря. Крупных мочикских построек в Уармей не отмечено. Южнее Уармей мочика, по-видимому, не проникали, хотя для отдельных предметов этой культуры в музейных коллекциях указы- вается происхождение вплоть до Лурин (20 км на юг от перуан- ской столицы) ". От ареала культуры Лима на центральном по- бережье (ей соответствовало, вероятно, политическое объедине- ние, сопоставимое с мочикским) ' владения правителей Моче бы- ли отделены рядом долин, где, как и в Касме, памятники, синхрон- ные мочика 111 и IV, не выявлены. Создается впечатление, что здесь существовало нечто вроде «буферной зоны» типа тех, которые раз- граничивали племенные объединения на Амазонке и Укаяли ". К северу от Чикамыпамятники Мочика IV встречаются до до- лины Лече — предпоследней перед пустыней Сечура. В основном перекрытые более поздними напластованиями, они еще не иссле- дованы. Материалы Мочика 111 в этом районе пока представлены единичными сосудами в коллекциях и уникальным богатым захоро- нением, открытым в 1987 г." Достоверные материалы периодов 111, IV из Пьюры неизвестны. Итак, в период расцвета ареал мочикской культуры протянул- 233 
ся почти на 350 км от Лече до Непеньи или даже более чем на 400 км, если учитывать находки в Уармей. Все данные о проникно- вении мочика за пределы Моче — Чикамы относятся, однако, лишь к побережью. В горах мочикских материалов не найдено. Точнее, в музеях встречаются единичные сосуды с пометками «Уамачуко» (южнее Кахамарки), «Чавин», «Каруас», «Рекуай» (два послед- них городка — в верховьях Санты), но не чаще, чем, скажем, «Куско», куда мочика заведомо не проникали ". На мочикских памятниках предметов, относящихся к горным перуанским куль- турам первой половины! тысячелетия н. э., также нет. Здесь обна- ружен лишь один черепок от сосуда культуры Кахамарка, ареал которой примыкал к верховьям Чикамы и Моче '~, хотя после гибе- ли мочика керамика кахамарка в большом количестве появляется и на побережье ". И. Шимада предполагает, что отсутствие у мочи- ка интереса к проникновению в горные районы объясняется доступ- ностью всех необходимых продуктов, включая руды металлов и лес, в ближайших к побережью предгорьях. Но так как мине- ральное сырье и древесина имелись не везде, правители Моче стре- мились поставить под свой контроль возможно больше долин. Отсюда — меридионально вытянутые границы 62 Конфигурацию границ мог, однако, определять и чисто геогра- фический фактор. Перуанское побережье — это узкий коридор между морем и горами, склоны которых в меридиональном направ- лении практически непроходимы; лишь с запада на восток они рас- сечены ущельями. В то же время вдоль самого берега серьезных препятствий для движения военных отрядов нет. В этих условиях политическое объединение, начавшее экспансию первым, могло за- тем разбить соседей поодиночке, не опасаясь обходов с флангов и образования враждебных коалиций. И. М. Дьяконов предполага- ет подобный механизм сложения крупного государства на очень раннем этапе классообразования в Древнем Египте, где номы тоже были вытянуты цепочкой, только не между горами и океаном, а вдоль реки 6'. Благодаря такому ходу событий как в Египте, так и на побережье Перу на смену протогосударствам-вождествам приходят сразу же крупные образования типа «территориальных царств», а города-государства мезоамерикано-месопотамского ти- па развития не получают. ХАРАКТЕР МОЧИКСКОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ПО ДАННЫМ АРХЕОЛОГИИ Ни археологические материалы, подтверждающие статус мочика как цивилизации (монументальная архитектура, дифференциация погребений, профессиональное ремесло) ", ни обычно привлекае- мые в таких случаях иконографические данные (сцены господ- ства †подчинен, наличие персонажей разных рангов и групп) сами по себе еще не позволяют решить, было ли мочикское поли- тическое образование совокупностью зависимых от Моче вождей (так полагает P. Шедель) ' или же настоящим государством, 234 
в котором администрация на местах представляла собой лишь звенья в системе централизованного управления. Большинство археологов склоняется в пользу второй модели ", но не пытается ее детально обосновать. П. Нетерли, изучая документы раннеколониального времени, продемонстрировала, что в доиспанский период политическая структура северного побережья сверху донизу строилась на двоич- ной основе: рядом с любым иерархом находился его соправитель, а каждая подчиненная социальная единица состояла из двух не- равных, но сопоставимых йо важности частей ". Учитывая близ- кие инкские параллели такого рода организации и в то же время ее явно доинкское происхождение, мы вправе проецировать ее на более древние андские общества, во всяком случае мочикское. Благодаря П. Нетерли о древней политической организации побережья стало возможным судить с большей конкретностью, но интересующей нас проблемы ее выводы также не решают. Ведь система дуального членения власти могла иметь место и в государ- ственных, и в догосударственных структурах; все зависит от того, какими правами обладали соправители и подчиненные иерархии. Сложное вождество отличается от раннего государства тем, что если в первом управление подчиненными территориями осуще- ствляется через местных вождей, то во втором — назначаемой из центра администрацией. Государственные формы управления эф- фективнее, но дороже, и их наличие свидетельствует о более высо- ком уровне развития производительных сил. Лишь в государстве появляется административно-управленческий аппарат, представи- тели которого образуют третью категорию специалистов, не заня- тых в производстве пищи, помимо двух других (ремесленники и иногда торговцы, служители культа), выделившихся раньше. По мнению группы американских ученых, изучавших процесс сложения цивилизации в Оахаке, археологически функционирова- ние государственной системы определимо по появлению на пери- ферии политического объединения общественных зданий того же типа и с теми же культурными остатками, что и в центре, а в столи- це не просто крупных, но сложных и разнообразных монументаль- ных объектов, связанных с разнообразием управленческих функ- ций ". О специализации административной деятельности как каче- ственном отличии раннего государства от сложного вождества пи- шут Л. С. Васильев, рассматривавший этот вопрос на примере иньского Китая, У. Исбель и К. Шрейбер, решавшие на материа- лах культуры Уари те же проблемы, с которыми сталкиваются ис- следователи мочикской цивилизации ". Оценивая характер мочикской культуры в свете данной гипо- тезы, ее должно признать соответствующей государству, а не вож- деству. За это сам предполагаемый «египетский» путь сложения крупного политического объединения — решительное покорение соседей военной силой. О том же свидетельствует распределение крупных поселений и монументальных объектов. В каждой из подчи- ненных долин выделяется памятник, являвшийся, по всем данным, 235 
резиденцией мочикской, а не зависимой местной администрации: Уанкако в Виру, RV 28-138 в Санте, Паньямарка в Непенье. Здания возведены в том же стиле, что и Уака-де-ла-Луна (сочета- ние пирамид с огороженными мощными стенами дворами), тем же методом посекционной кладки. По крайней мере в Виру резиден- ция прежней администрации, несомненно, находилась в ином мес- те, нежели мочикский центр 'о. В могильниках в периферийных долинах найдена парадная посуда, очень сходная с таковой из Моче — Чикамы, а настенные росписи в Паньямарке близки по сти- лю росписями Уака-де-ла-Луна (хотя и не тождественны им из-за различий в сюжетах и, вероятно, во времени создания сохранив- шихся образцов). Поскольку для государства типична скорее четырех-, а не трехуровневая иерархия поселений ", в отдельных долинах, помимо главного центра и сельских поселений, должны находиться административные центры меньшего ранга. Именно так и обстоит дело, судя по обследованиям, в Виру, где Г. Уилли выделил восемь групп памятников, тяготевших к более мелким монументальным объектам, нежели Уанкако ". В самой столичной долине Моче пирамиды Уака-дель-Соль и Уака-де-ла-Луна плани- ровочно и структурно непохожи одна на другую, причем вторая включает три отдельные монументальные платформы 'з. Этот до- вод в пользу разнообразия управленческих функций, на который обращают внимание исследователи сапотекской цивилизации в Оахаке. Есть данные об определенной культурной автономии южных долин. Около десятка иконографических сюжетов специфичны только для района Чимботе, а У. Беннет еще полвека назад отме- тил присущие местным сосудам особенности декора ". В порядке гипотезы специфику южных долин допустимо сопоставить с воз- можным дуальным членением мочикского политического объедине- ния. Это бы объяснило роль Паньямарки как искусственно создан- ного административного и.ритуального центра не одной лишь Не- пеньи, но и всей южной половины мочикского государства. МОЧИКСКИЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ КАК ИСТОРИЧЕСКИИ ИСТОЧНИК Возможность привлечения особенно обильного иконографического материала (7 — 8 тыс. опубликованных и 100 — 150 тыс. еще не опу- бликованных изображений) делает мочика привилегированным объектом исследования среди других южноамериканских цивили- заций. Однако кажущаяся доступность мочикского художествен- ного стиля порой приводила к тому, что историки недооценивали дистанцию, разделяющую нашу и древнеперуанскую культуры. Для того чтобы понять содержание мочикского искусства, надо знать его назначение. Хотя дошедшие до нас предметы с изображе- ниями почти все найдены в могилах, изношенность ряда вещей и содержание самих росписей указывают на то, что в качестве по- гребального инвентаря предметы использовались вторично. Преж- гзе 
де чем попасть в землю, они, по-видимому, функционировали в кон- тексте какого-то ритуала, о характере которого можно судить по данным сравнительной этнографии. Для индейцев Южной Америки характерен взгляд на перво- предков как на источник существования людей и видимого мира вообще. Для обновления мира предки должны периодически воз- вращаться и передавать свою силу всему живому 75. Мифические существа воплощаются в зримых и слышимых образах (костюмах, масках, звучащих инструментах), а также в изображениях — от петроглифов до раскрашенных столбов. Эти изображения создают- ся, подновляются или выносятся на всеобщее обозрение накануне или во время праздника. В роли временных вместилищ духов предков могут выступать и фигурные керамические сосуды. Эквадорские канело, например, до сих пор лепят их к главному годовому празднику. Совокупность изображений создает мифологический универсум дней творения. В ходе ритуалов с сосудами танцуют, из них поят друг друга опья- няющими напитками и в конце концов разбивают ' . В глиняных сосудах-курильницах воплощены божества лакандонов. Каждый год старые курильницы выбрасывают в отведенное для этого место и лепят новые ". Оба примера относятся к современным народам, испытавшим европейское влияние и имеющим простую социальную структуру. Весьма вероятно, что в древних стратифицированных обществах предметы с изображениями чаще не уничтожали, а по- мещали в захоронения. Такое их вторичное использование логично, поскольку все умершие более или менее явно уподоблялись перво- предкам и получали тем самым естественное право на вещи, при- обретшие в ходе ритуалов сакральный статус. Праздник воплощения предков всегда носит комплексный ха- рактер, соединяя переходные обряды с календарно-хозяйствен- ными. Этнографические материалы по индейцам южного и цент- рального Перу (включая тихоокеанские склоны Кордильер) и се- верного Чили заставляют предполагать, что главный годовой праздник связывался с очисткой оросительных каналов ". Для по- бережья прямых данных нет, но огромная роль ирригации в жизни местных обществ позволяет предполагать существование сходной традиции. В XVI — ХХ вв. праздник очистки каналов в разных райо- нах проходил с мая по октябрь. Для мочика время с июня по ав- густ кажется предпочтительным, ибо на него приходится падение уровня воды в Моче и Чикаме. Начало июня особенно вероятно, ибо близко зимнему (для южного полушария) солнцестоянию, сов- падает с гелиакальным восходом Плеяд (по нему древние жители побережья определяли начало Нового года) и приходится на мо- мент между сбором основного майского урожая и севом тех куль- тур, которые собирают в октябре '9. Впрочем, близкие по смыслу обряды могли, как у большинства групп индейцев, совершаться несколько раз в году. Выбор мочикскими художниками тем для изображений делает- ся понятным в том случае, если все сюжеты были связаны с празд- 237 
ником воплощения предков, когда как раз и использовались пред- меты с изображениями. Показаны разные этапы самого праздника и его подготовки, а также, по-видимому, сцены из мифов, имевших отношение к соответствующим ритуалам. Таким образом, рекон- струируя социальную структуру мочика по иконографическим дан- ным, надо помнить, что речь идет об общественных взаимоотноше- ниях не в повседневной жизни, а в ходе праздника и в связи с ним. СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА МОЧИКА ПО ДАННЫМ ИКОНОГРАФИИ Земная иерархия всегда отражается в мире божеств. У мочика большинство персонажей наделены социальной характеристикой, на основе которой можно получить известное представление о со- ответствующих общественных группах. Ориентировочные отожде- ствления таковы. 1. Бог-с-лучами (глава пантеона) — верховный правитель или ведущий из соправителей. Одежда: костюм воина (рубашка и юбочка), на голове шлем (обычно конический с шишаком) . 2. Божество С вЂ” возможно, соправитель с жреческими функ- циями; безусловно (со-?) правитель-жрец на местном уровне ие- рархии. Одежда: костюм воина, но пышно украшенный лентами, шлем в виде тюрбана или шапки с разнообразными украшениями. 3. Лис, морской орел (скопа), олень, пума, люди-фасолины и пр.— родовая (?) аристократия. Одежда: костюм воина, как у бога-с-лучами, либо рубашка, плащ и повязка на голове с пере- вязью под подбородком. 4. Сова (не всегда, см. ниже) — лица, имеющие отношение к жреческим и административно-хозяйственным обязанностям (при храмах?). Одежда: длинная рубашка, на голове — туго повя- занный платок. 5. Обезьяна — лица, исполняющие разнообразные ритуальные действия, но не участвующие в массовых церемониях, характер- ных для персонажей группы 3. Одежда: длинная рубашка часто с плащом, иногда костюм воина. На голове — различные повязки или шлем, но не тугой платок, как у совы. Персонаж наделен при- знаками так называемых иноплеменников (см. ниже). 6. Духи картофеля. Одежда, как у совы, но прическа и украше- ния, как у обезьяны, т. е. свойственные «иноплеменникам». Специ- фика деятельности пока не ясна, скорее близка к группе 5. 7. Летучая мышь — лица с жреческими функциями, в том числе лично совершающие жертвоприношения. Изображается либо в ко- стюме воина (без признаков «иноплеменников»), либо в накинутом на голову и перевязанном вокруг шеи плаще, который носят духи авокадо (?) и арахиса, мертвецы и люди, приносящие в жертву детей ~'. В последнем случае у персонажа есть признаки «инопле- менников». 8. Стервятники-урубу — лица, присутствующие при жертво- приношениях. Одежда: длинные подпоясанные рубашки, головной 238 
убор, возможно, отсутствует. По мнению А. М. Шаффера, одежда такого типа — женская ', из чего, однако, не следует, что ее не могли носить жрецы-мужчины. Она встречается на игуане — без- условно мужском персонаже. 9а. Баклан, морской лев — персонажи довольно низкого стату- са, в ходе ритуалов играющие на тамбурине. Одежда: длинная рубашка (иногда с плащом), на голове — повязка с перевязью под подбородком либо узкая лента, концы которой завязаны на лбу и торчат вверх. Такая повязка специфична для данной группы. Обычно ее носят рыбаки и охотники на морского зверя (т. е. простолюдины?), а в мифических сценах — скопа и утка. На ба- клане бывает одежда воина. 9б. Ящерица и, вероятно, мышь — простолюдины (?), не вы- ступающие в роли музыкантов. Одежда: упрощенный костюм вои- на (часто без юбочки, шлем без шишака). Баклан, ящерица и мышь бывают показаны в роли слуг — но- сильщиков и гребцов. Если они изображены как воины, их фигуры меньше, чем у лиса и других божеств группы 3. Вместе с тем персо- нажи как З-й, так и 9-й групп заняты вместе в одних и тех же мас- совых церемониях, представлены в сходных мифических сценах (на море) . Персонажей группы 9 можно ориентировочно отождест- вить с рядовыми общинниками, и в таком случае их известная бли- зость к «аристократам» понятна. Первобытный по происхождению праздник стремится актуализировать древнюю идеальную соци- альную структуру. На торжествах в столице «народ» был, скорее всего, представлен аристократией, а на сельском уровне все полно- правные члены общины уподобляли себя ей. Противопоставлялись не знать и простолюдины, а подразделения, пережиточно сохранив- шие признаки родов и фратрий. Тем значимее тот факт, что за неко- торыми божествами все же закрепилась роль персонажей низкого статуса. Связь изображений с религиозной обрядностью делает понят- ной, почему именно жреческие группы представлены наиболее пол- но. В относительно широком контексте выступают, правда, лишь персонажи группы 4 (администраторы в ткацкой мастерской; лица, находящиеся при храмовом имуществе), а остальные (группы 5 — 8) показаны в сценах, где их иерархический статус неясен. Сова не только выступает эпонимом группы 4, но и бывает пред- ставлена в костюме воина как персонаж очень высокого ранга, со- четая признаки групп 2, 3 и 7. Мое предположение, что речь идет о совах разных видов ", не подтвердилось. Возможно, что среди четырех соправителей один был связан с административно-хозяй- ственными функциями, оставаясь в то же время военным главой собственного подразделения. Изображения совы-воина, несущего за плечами трон с правителем, допускают интерпретацию этого персонажа в качестве бога-распорядителя, которому соответство- вал жрец, следивший за переходом власти по окончании времен- вз Набор многочисленных (преимущественно зооантропоморф- 
ных) персонажей, выступающих группами и лишенных четко выра- женных индивидуальных функций, мог быть введен в изобрази- тельное искусство периода 111 с целью отразить и санкциониро- вать слежившуюся социальную структуру. Несколько позже дру- гих, в начале периода IV, канонизируется образ бога-с-лучами. В период III этот персонаж был известен, но не являлся еще ни вои- ном, ни предводителем других божеств. Возможно, именно на рубе- же периодов 111 и IV в мочикской политической системе произошли какие-то важные изменения (что косвенно повлияло и на характер парадной керамики, по которой периоды различаются). Так как территориальное расширение мочикского политического образова- ния произошло раньше, это могло быть теперь сложение подлинно государственной системы управления. Во всяком случае бог-с- лучами считался покровителем династии в Моче. Как только на рубеже периодов IV u V центр вокруг Уака-де-ла-Луна и Уака- дель-Соль оказался заброшен, изображения данного божества резко меняются иконографически, а может быть, и вовсе исчезают. Как уже говорилось, на основании более поздних этноисториче- ских материалов по северному побережью можно предполагать со- хранение у мочика пережитков фратриальных делений. Иконогра- фия подтверждает этот вывод. Прежде всего как мифические пер- сонажи, так и люди делятся на собственно мочика и «иноплеменни- ков», связанных с выполнением знахарско-шаманских ритуалов и, по-видимому, считавшихся потомками чужаков или абориге- нов ". Последнее доказывается сходством присущих им атрибутов с представленными на сосудах и изваяниях культуры Рекуай, ассо- циацией «иноплеменников» исключительно с горным пейзажем и преимущественно с растениями и животными, нехарактерными для побережья (с картофелем, обезьяной). В сражениях они неиз- менно проигрывают, как и положено чужакам в мифо-поэтической традиции любого народа. В то же время зубчатые палицы типа тех, что «иноплеменники» держат в руках, найдены в мочикских моги- лах, а контекст большинства изображений (кроме батальных), на которых показаны «иноплеменники», склоняет к тому, что это чле- ны мочикского общества. Как показал В. Тэрнер на африканском материале, завоевате- ли часто отождествляют себя с во