Author: Хорошкевич А.Л.  

Tags: история  

ISBN: 5-93646-053-3

Year: 2003

Similar

Изобретая первую войну России и Европы: Балтийские войны второй половины XVI в. глазами современников и потомков

Первое противостояние России и Европы. Ливонская война Ивана Грозного

С.М. Соловьев. Сочинения. Книга III. История России с древнейших времен. Тома 5 - 6

Средневековая Русь. Выпуск 12

Text 
                    РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ
Институт славяноведения
НАУК
ФЕДЕРАЛЬНАЯ АРХИВНАЯ СЛУЖБА РОССИИ
Российский государственный архив древних актов


А. Л. Хорошкевич
РОССИЯ В СИСТЕМЕ
МЕЖДУНАРОДНЫХ
ОТНОШЕНИЙ
СЕРЕДИНЫ XVI ВЕКА
Москва
"Древлехранилище"
2003


ББК 63.3
Х82
Рецензенты
чл.-корр. РАН, д. и. н. С. М. Каштанов
чл.-корр. РАН, д. и. н. Б. Н. Флоря
Издание осуществлено при финансовой поддержке
Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ)
проекты №№ 98-01-00339а; 01-01-16107д
Автор и издательство выражают глубокую признательность
сотрудникам библиотек Эстонии, Латвии, Франции и
Тыню Райду за предоставленную возможность
использовать картографические материалы в книге:
Топи Raid. Tabulae Livoniae. Tallinn, 2002
На форзацах использованы:
Фрагмент карты Европы Каспера Вопеля. 1566 г.
Фрагмент карты России и соседних государств
Герарда Меркатора. 1595 г.
Топи Raid. Tabulae Livoniae. Tallinn, 2002. P. 57, 73
На контртитуле
Фрагмент парсуны Ивана Грозного
из Копенгагенского национального музея
© А. Л. Хорошкевич, 2003
ISBN 5-93646-053-3 © Издательство "Древлехранилище", 2003


ЧИТАТЕЛЮ
Настоящая работа посвящена во многом переломному для ис-
тории нашего Отечества времени, периоду, охватывающему почти
четверть столетия, — от 1547 г. до 1570 г. Хронологические рамки
исследования определены двумя вехами: первая — венчанием Ива-
на IV на царство, вторая — канунами двух событий: катастро-
фического по своим последствиям крымского набега на Москву и
отмены опричнины. Хотя считается, что и венчание, и опричнина
завершают чисто внутренние процессы, имеют «внутреннее» проис-
хождение и ориентированы лишь на внутреннее «пользование», на
самом деле это далеко не так. Действительно, страна переживала
процесс реформ, известных под названием реформ Избранной ра-
ды, и страшный эксперимент опричнины. Цель настоящей работы
заключалась в том, чтобы выяснить, имели ли эти явления — хо-
рошо изученные реформы и опричнина (причины введения которой
до сих пор представляются во многом странными и до конца не яс-
нымми), связь с международными отношениями.
Немаловажной представляется и постановка — пусть еще не
решение — другой задачи, а именно: выяснение тех социальных и
политических сил, которые были ведущими на том или ином этапе
развития международных отношений, и реакции различных соци-
альных страт на те. или иные внешнеполитические акции, установ-
ление соответствия последних объективным потребностям страны.
За этот период изменился внутренне- и внешнеполитический статус
главы государства: место княжества всея Руси заняло Российское
царство, князь, пусть и великий, стал царем. Задачей автора было
выяснить, как связаны были внешне- и внутриполитические факто-
ры развития нового политического организма, в каких внешнеполи-
тических условиях происходили утверждение вновь обретенного
политического статуса главы государства и рост территории царст-
ва, изменение этнического и социального состава его населения.
Особый комплекс вопросов связан с воздействием на международ-


6
Вступление
ную жизнь нового огромного европейского государства — Россий-
ского царства — и обратного влияния международных отношений
на внутреннее развитие этого колосса, его политической элиты и
различных социальных групп и прослоек населения.
Автор поставил перед собой и другую задачу — выяснить роль
такого немаловажного фактора, оказывавшего воздействие на по-
ложение России в остальном евро-азиатском мире, как личность
главы государства, великого князя всея Руси и первого царя Рос-
сии Ивана IV, получившую столь неоднозначную оценку в историо-
графии XVII —XX вв. Представляется необходимым изучить и ме-
ханизм принятия тех или иных внешнеполитических решений, вы-
яснить роль самого царя, Боярской думы, отдельных царских со-
ветников, в особенности, из числа опричников. Не менее сущест-
венна роль еще одного участника международного процесса —
церкви в лице ее высших иерархов, митрополитов и архиеписко-
пов, один из которых открыто был обвинен в измене. Изучение
всех этих факторов, как объективных, так и субъективных, состав-
ляет содержание настоящего исследования.
Для решения поставленного вопроса необходим точный сопос-
тавительный анализ событий международной жизни с явлениями
внутриполитической «борьбы» изучаемого времени, причем те и
другие должны быть точно хронометрированы. Именно этим и объ-
ясняется обращение автора к старым, давно введенным в научный
оборот и хорошо известным в литературе источникам — русским
посольским книгам по сношениям с Великим княжеством Литов-
ским и Короной Польской как к одному из главных источников, и
посольским книгам по сношениям с другими государствами, кото-
рые велись в созданном в 1549 г. Посольском приказе
Задуманная в конце 80-х гг. как продолжение монографии
1980 г. «Русское государство в системе международных отношений
конца XV — начала XVI в.», настоящая работа должна была иметь
схожую структуру, включающую традиционный обзор историогра-
фии и источников, характеристику экономических, политических и
культурных отношений. Однако этому замыслу было не суждено
сбыться. В условиях начала 90-х гг. стали недоступными библиоте-
ки и архивы стран Прибалтики, где хранятся многие источники,
необходимые для воссоздания полной картины международных от-
ношений и места в них России. Возможности автора были предель-
но сужены имеющимися в пределах России и по преимуществу в
Москве материалами, также не вполне доступными в результате


Вступление
7
длительного ремонта главной библиотеки столицы, ныне носящей
название Российской государственной библиотеки.
В связи с этим автор был вынужден ограничиться лишь рас-
смотрением политических отношений, отнюдь не претендуя на то,
что и эта тема раскрыта им с исчерпывающей полнотой.
И все-таки в целом работа, несмотря на все ее несовершенство,
должна приблизить к ответам на вопросы, мучившие автора с мо-
мента написания совместно и под руководством Александра Алек-
сандровича Зимина популярной книги «Россия времени Ивана
Грозного», то есть с 1974 г. Тема и проблематика настоящей рабо-
ты находится в русле интересов и постоянных размышлений
А. А. Зимина. Его памяти — Друга, Наставника и Историка она и
посвящена.
Работа, написанная вчерне в середине 90-х годов, была завер-
шена при содействии Российского гуманитарного научного фонда и
Кассы им. Ю. Мяновского (Варшава), что позволило отчасти озна-
комиться с текущей зарубежной литературой по теме и учесть неко-
торые замечания СМ. Каштанова, Б. Н. Флори и других коллег,
сделанные при обсуждении рукописи в Центре истории России
в средние века и раннее новое время (бывшем секторе истории Рос-
сии периода феодализма) Института российской истории РАН
18 мая 1997 г. Автор признателен отечественным и зарубежным
(белорусским, литовским, немецким и польским) коллегам, содей-
ствовавшим ознакомлению с источниками и литературой вопроса —
И. Грале (Варшава), Н.Ангерманну (Гамбург), А. И. Груше (Минск),
А. Дубонису (Вильнюс), А. Закшевскому (Варшава), В.Г.Зиминой
(Москва), А.В.Кузьмину (Москва), З.Кяупе (Вильнюс), В.С.Мен-
жинскому (Минск), Г.Н.Сагановичу (Минск), Л.В.Соболеву (Мо-
сква), А.Г.Тюльпину (Москва), Б.Н.Флоре (Москва), Ю. М. Эски-
ну (Москва). Особую признательность хотелось бы выразишь
Л.А.Тимошиной (Москва), предоставившей в распоряжение автора
компьютерный набор первой книги греческих посольских дел. Всем
им искренняя благодарность.
И последнее. Работа выходит под грифом Института славяно-
ведения РАН, в котором автору были созданы благоприятные ус-
ловия для ее окончания и не было опасений, что авторство ее будет
приписано лицам, не имеющим к ней отношения, как это случилось
b редколлегией сборника «Столичные и периферийные города Руси
и России XI-XVIII вв.» М., Институт российской истории РАН,
2001.


источники*
1. Сохранность и введение в научный оборот
материалов по истории международных от-
ношений и внутриполитической истории
России третьей четверти XVI в.
Отечественные материалы сохранились лучше других, несмот-
ря на многочисленные пожары, из которых пожар 1626 г. имел
наиболее катастрофические последствия. Государственная власть
старательно заботилась об упорядочении сведений о собственной
внешнеполитической истории и описании их. Первая опись царско-
го архива относится к середине XVI в., благодаря которой можно
составить представление о полном комплексе материалов по исто-
рии внешнеполитических связей России1 . В предисловии к описи
Царского архива А. А. Зимин показал, каков был первоначальный
его состав, как он формировался в опричные годы, как использовал
его материалы Иван IV, то обращаясь к текущим делам, то подни-
мая документы полувековой и десятилетней давности, по преиму-
ществу посольские дела. Примечательно, что уже в 188 ящик Опи-
си, принадлежащей к той его части, что составлена после 1561 г.,
выделены посольские документы, в которых имелся царский титул
Ивана Васильевича: «грамоты королевские и татарских государей,
в которых имя государьское царем, а посыланы были от митропо-
* Источники по истории России середины и третьей четверти XVI в. неод-
нократно были предметом специальных исследований, обзор которых со-
провождает каждый труд, посвященной этой теме (СБ. Веселовского,
А. А. Зимина, Р. Г. Скрынникова, С. О. Шмидта), что освобождает ав-
тора от необходимости подробно характеризовать их и позволяет сосре-
доточиться лишь на главных материалах.
1 Государственный архив России XVI столетия. Опыт реконструкции.
М., 1978. Вып. I—III. / Подготовка текста и комментарии А. А. Зимина
(далее — ГАР); Шмидт С. О. Российское государство в середине XVI
столетия: Царский архив и лицевые летописи времени Ивана Грозного.
М., 1984. С. 22-23, 28-29, 47, 54-55.


Источники
9
лита в Литву; да грамоты королевские, и неметцкие, и греческие, в
которых писано царем же»2 .
Создание посольских книг на протяжении XVI в., в которые
переписывались тщательно отобранные для «вечного» хранения до-
кументы, позволило спасти весьма значительную часть информации
о наиболее актуальных с точки зрения XVI в. направлениях внеш-
неполитической деятельности — польско-литовском и крымском.
Напротив, подверглись полному уничтожению казанские и астра-
ханские посольские материалы, потерявшие актуальность после ан-
нексии этих территорий и включения их в состав Российского цар-
ства. Неупорядоченными остались датские и отчасти ногайские де-
ла. Крайняя неполнота шведских дел, полное отсутствие дел по
сношениям с папским престолом также бросаются в глаза.
В тех странах, где государственная власть была слабее, неже-
ли в Российском царстве, хранение внешнеполитических докумен-
тов было организовано значительно хуже3 . Так, польский король и
великий князь литовский Сигизмунд Август порой сам не знал, где
находятся важнейшие внешнеполитические договоры4 . Лишь бла-
годаря копированию ЛМ в конце XVI в. сохранился комплекс ма-
териалов этой части государственного архива Великого княжества
Литовского. Гибель во время Второй мировой войны значительного
числа польских средневековых документов лишила исследователей
материалов дипломатических сношений, аналогичных русским.
Несмотря на отмеченную в разделе историографии неизменную
актуальность темы, введение в научный оборот источников, по ко-
торым она может быть всесторонне изучена, происходило крайне
медленно. Деятельность русских археографов развернулась в ос-
новном лишь в XIX в. В конце предшествующего столетия были
введены в научный оборот некоторые летописи, в которых отраже-
на история России середины и третьей четверти XVI в.5 В 40-е гг.
столетия благодаря усилиям М. Оболенского и М. Погодина были
опубликованы посольские книги Великого княжества Литовского6.
2 ГАР. С. 80-81; ср.: Шмидт С. О. Российское государство... С. 54.
3 Садиков П. А. Очерки по истории опричнины. М.;Л., 1950. С. 244-245.
4 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow / Oprac, wstep i komm.
J. Kanievska. Krakow, 1999. S. 574, 580.
5 Русская летопись по Никонову списку. СПб., 1767-1792. Ч. 1-8; Лето-
писец русской от пришествия Рурика до кончины царя Иоанна Василье-
вича /Издано Н. Л[ьвовым]. СПб., 1792. Ч. 1-5.
6 Книга посольская метрики Великого княжества Литовского, содержащая
в себе дипломатические сношения в государствование короля Сигизмунда
Августа (с 1545 по 1572 г.) / Изд. М. Оболенским и И. Даниловичем
(далее - КПМ ВКЛ). М., 1843. Т. I.


10
Источники
М. Оболенскому наука обязана и изданием соборной грамоты все-
ленских патриархов 1561 г. Посольские же книги собственно Рос-
сийского царства были изданы спустя полстолетия, да и то далеко
не все7. До сих пор остаются неизданными крымские, ногайские и
некоторые другие книги.
Что касается материалов зарубежных архивов, то и здесь мо-
жет быть отмечена деятельность отечественных историков —
Г. В. Форстена, Ю. Н. Щербачева, развернувшаяся в конце XIX в.,
когда возросла роль Российской империи в мировой истории.
В последней трети XIX — начале XX в. было осуществлено
издание одного из основных летописных памятников XVI в., в том
числе и времени Ивана Грозного — Никоновской летописи8 . Нача-
лось издание польских источников, относящихся к этому периоду9 .
Лишь на исходе первой трети XIX в. увидели свет переписка
Ивана Грозного и князя Андрея Курбского и «История великого
князя московского» того же Курбского10 , научное издание — в по-
нимании того времени — осуществлено Г. 3. Кунцевичем в 1914 г.11
Делопроизводственные материалы, в частности разрядные книги,
издавались лишь эпизодически, при этом белорусские издания опе-
режали столичные12 .
Следующим этапом в расширении источниковой базы явилась
середина XX столетия. Послания царя Ивана Грозного увидели
свет в 1950 г., а переписка царя и беглого князя Курбского была
7 Лучше всего в изданиях представлены посольские книги по сношениям с
Литовским княжеством и Польским королевством — до 1572 г. (Сборник
Русского исторического общества (далее — Сб. РИО). СПб., 1887.
Т. 59; СПб., 1910. Т. 71); опубликована и книга по сношениям с Швед-
ским королевством (Там же. СПб., 1910. Т. 129). Из датских посольских
книг увидели свет отдельные фрагменты, в частности, статейный список
посольства А. Ромодановского и И. М. Висковатого в 1562-1563 гг.
(Улъфелъдт Я. Путешествие в Россию. М., 2002). Издание посольских
книг по сношениям с Ногайской ордой доведено лишь до 1549 г. (По-
сольские книги по сношениям с Ногайской ордой 1489-1549 гг. / Подг.
Н. М. Рогожин), а с Крымским ханством — лишь до 1521 г.
8ПСРЛ. СПб., 1802-1910 (фототипическое воспроизведение в 1965 и
в 2000-2001 гг.).
9 Zrodla do dziejow polskich / Wyd. N. Malinowski i A. Przezdziecki. T. I-
II. Wilno, 1844.
10 Переписка с Иваном Грозным: Сказания князя Курбского /
Изд. Н.Устрялова. СПб., 1833. Ч. 1-2 (повторено в 1842, 1868 гг.).
11 Сочинения князя Курбского. Т. 1. Сочинения оригинальные / Изд.
Г. 3. Кунцевича //РИБ. СПб., 1914. Т. 31 (далее - РИБ. Т. 31).
12 Разрядная книга Полоцкого похода царя Ивана Васильевича 1563 гг.
// Витебская старина. Т. IV. Витебск, 1885; Милюков П. Н. Древней-
шая разрядная книга официальной редакции по 1565 год. М., 1901.


Источники
11
опубликована в 1979 г.13 Наряду с этими эпистолярно-публи-
цистическими произведениями благодаря стараниям М. Н. Тихоми-
рова после Отечественной войны 1941-1945 гг. возобновилось из-
дание летописей, среди которых главными для данной темы оказа-
лись Летописец начала царства, Александро-Невская и Лебедевская
летописи, а также Пискаревский летописец14, третья редакция
Псковских летописей, помещенная во втором выпуске псковских
летописей одноименного издания А. Н. Насонова15 . Наконец, уви-
дела свет вкладная книга Троице-Сергиева монастыря16. Однако
самым большим достижением археографии советского времени сле-
дует считать обнародование таких важнейших делопроизводствен-
ных памятников, как разрядные книги краткой и пространной ре-
дакции17 . Очевидно отстает публикация посольских материалов.
Главным достижением постсоветского времени является массо-
вый ввод в научный оборот книг записей Литовской метрики, кото-
рым энергичнее всего занимаются литовские историки, а в послед-
ние годы — и белорусские. В томах ЛМ, опубликованных на про-
тяжении 90-х гг. XX в.18 , содержатся многочисленные данные о
русско-литовско-польских отношениях.
Параллельно — и, разумеется, совершенно независимо от про-
цессов, происходивших на территории СССР, — в конце XX столе-
тия началось освоение материалов зарубежных архивов, касающихся
международных связей и имиджа России середины XVI в. Это в
первую очередь относится к австрийским и немецким архивам
(Большую роль сыграли работы Я. Пирожиньского и В. Ляйча).
В целом можно отметить волнообразное накопление опублико-
ванного по теме материала, связанное не только с имманентными
процессами развития самой исторической науки, но и с эволюцией
13 Послания Ивана Грозного (далее — ПИГ). М.;Л., 1951; Переписка
Ивана Грозного с Андреем Курбским / Подг. Я. С. Лурье, Ю. Д. Ры-
ков. М., 1979 (далее - ПИГАК).
14 ПСРЛ. М., 1965. Т. 29; М., 1978. Т. 34.
15 ПЛ. М., 1955. Вып. II.
16 Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. М.;Л., 1987.
17 Разрядная книга 1475-1598 г. / Подг. В. И. Буганов. М., 1966; Разряд-
ная книга 1559-1605 г. / Подг. Л.Ф.Кузьмина. М., 1974; Разрядная
книга 1475-1605 г. Т. НИ. / Подг. Н. Г. Савич. М, 1977-1982; Раз-
рядная книга 1555-1636 гг. Т. I—II. М., 1975.
18 Указываются лишь основные тома: Lietuvos Metrica. Vilnius, 2000.
Kn. № 57 (1566-1574); Vilnius, 2001. Kn. № 531 (1567-1569); Метрыка
Вяликага княства Литоускага. Минск, 2000. Кн. 28 (1522-1552);
Минск, 2001. Кн. 44. Ктга записау 44 (1559-1566).


12
Источники
международных отношений Российской империи в конце XVHI-XIX
столетиях, СССР и стран Центральной и Восточной Европы в XX в.
2. Виды источников
Основным источником являются русские посольские книги.
К изучаемому периоду относятся б книг по сношениям с Короной
Польской и Великим княжеством Литовским, с 1569 г. — Речью
Посполитой19 , 1 — по сношениям с Османским султанатом20 , 3 —
по сношениям с Шведским королевством21 , 4 — по сношениям с
Крымом22 , 4 — по сношениям с Ногайской ордой23. Вплоть до
1614 г. в архиве находились «книги астраханские» 1550 г.24 и, ве-
роятно, 1551 г.25 В описи Царского архива упомянуты «грамоты и
списки черные астораханские присылки» апреля 1554 г. — мая
1555 г., материалы, касавшиеся приездов астраханского Кайбулы в
мае 1552 г. и царя Дервиша (Дербыша-али) в октябре 1551 г., от-
правки войска во главе с воеводой кн. Ю. И. Шемякиным-Прон-
ским на Астрахань в мае 1554 г.26 Жалованные хану Дербышу на
Звенигород после октября 1551 г. и его «отпуск» туда хранились в
двух ящиках Царского архива (№№ 160 и 203)27. Ни один из этих
документов, равно как и более ранние, не дошли до нашего време-
ни. В настоящее время нет данных и о сношениях Астраханского
ханства с Крымским и Казанским накануне исчезновения первого и
третьего. Не сохранились и митрополичьи книги, упомянутые в
связи с приемом Юрия Тишковича в январе-феврале 1555 г.28
19 РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 4-9; Сб. РИО. Т. 59, 71. СПб., 1887, 1892.
20 РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Кн. 2 (Тур.)
21 Там же. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 10-13.; Сб. РИО. Т. 129. СПб., 1910.
22 Сб. РИО. Т. 41. Кн. 10 (опубликована не полностью; см.: Дашков Ф.
Памятники дипломатических сношений Крымского ханства с Москов-
ским государством в XVI и XVII веках, хранящиеся в Московском
Главном архиве Министерства иностранных дел. Симферополь, 1891).
23 РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4-7. Первичная публикация: Продолжение
Древней российской вивлиофики (далее — ПДРВ). Ч. VII-XI.
СПб., 1791-1801. В настоящее время полностью изданы посольские кни-
ги по сношениям с Ногайской ордой до 1549 г. (ПКПРСНО).
24 ГАР. М., 1978. Вып. I. С. 137, прим. 5. См. также: С. 247.
25 Там же. С. 67. (ящ. 139), 331.
26 Там же. Вып. I. С. 86 (ящ. 203); Вып. III. С. 453-454.
27 ГАР. Вып. I. С. 72 (ящ. 160); Вып. II. С. 368.
28 «А как [посол] за столом сидел, и то писано у митрополита» (Сб. РИО.
Т. 59. № 30. С. 462).


Источники
13
Изучению посольских книг, и в первую очередь источниковедче-
скому, в последние годы посвятил серию своих работ Н. М. Ро-
гожин29 . Итоги его трудов подведены в монографии 1994 г.30 Бла-
годаря этому исследованию можно представить весь комплекс по-
сольских книг 1547-1572 гг., равно как и понять, сколько книг было
утрачено. Можно согласиться с утверждением автора, что «...по ис-
тории дипломатии нашей страны посольские книги являются одним
из наиболее информативных, многочисленных и сохранившихся до
наших дней комплексов документов31 . Автор справедливо отмечает
увеличение их значения в делопроизводстве второй половины XVI в.,
равно как и роль источника по внутренней политике России32.
Посольские книги содержали официальные документы, свя-
занные с отправкой посольств за рубеж и с приемом иностранных
посольств.
Первую группу документов — так называемый «отпуск» — от-
крывали верительные грамоты послу, посланнику, гонцу. Их фор-
муляр и его эволюцию (титул русского государя, диспозитивную
формулу) на протяжении XVI в. в целом охарактеризовал
Н. М. Рогожин33 . Вслед за верительной грамотой дипломатического
представителя России снабжали «наказной памятью», которая со-
держала проект «речей» к государю иностранной державы, а также
проектами или окончательными текстами тех соглашений, относи-
тельно которых велись переговоры. В наказах Н. М. Рогожин вы-
делил две части — изложение задач посольства и предполагаемые
вопросы и ответы. Он же привел типовые вопросы-ответы, прак-
тиковавшиеся в сношениях с разными странами и в разные десяти-
летия на протяжении конца XV — начала XVI вв.34 Они показы-
вают, с одной стороны, насколько хорошо русские посольские дея-
тели представляли степень информированности за границей о по-
29 Это, в частности: Обзор посольских книг из фондов — коллекций, хра-
нящихся в ЦГАДА (конец XV — начало XVIII в.) / Составитель и ав-
тор вступит, статьи Н. М. Рогожин. М., 1990. Рец.: ФаизовС.Ф. //
Советские архивы. 1991. №5. С. 112-114; РогожинН.М. Посольские
книги России конца XV — начала XVII в. М., 1994.
30 Рогожин Н.М. Посольские книги России конца XV — начала XVII в.
М., 1994.
31 Там же. С. 73.
32 Там же.
33 Там же. С. 72-75.
34 Рогожин Н.М. Посольские книги России конца XV — начала XVII в.
С. 79-94.


14
Источники
ложении в России, и, с другой, уровень знаний в России относи-
тельно международной жизни. Последний вопрос был поставлен и
К. Расмуссеном в 1978 г.35
В памяти-инструкции послам содержались и другие сведения о
миссии отправляемых лиц.
Менее значима для данной темы часть документов, которая ка-
салась организации передвижения посольства в пределах собствен-
ной страны — это были «указные» (проезжие, подорожные) «па-
мяти», выдававшиеся приставам, сопровождавшим посольства и
адресованные представителям местной власти — в первую очередь
воеводам о снабжении послов кормом и фуражом и «отписки» по-
следних о выполнении этих распоряжений и о местонахождении
посольства. Дополнительно заносились иногда даты отъезда и воз-
вращения посольства.
Особый документ фиксировал отправляемые с послами подар-
ки главам зарубежных стран, а также «поминки» — ханам. Иногда
указывалась и их судьба — распределение поминков среди родст-
венников крымского хана или вручение (а иногда и возвращение)
подарков главам стран, расположенных западнее от России.
Отчеты о деятельности русских дипломатических представите-
лей за границей — так называемые статейные списки — стали ре-
гулярно заноситься в посольские книги лишь во второй половине
60-х гг. XVI в. (отчеты Ф. И. Умного-Колычева о посольстве в
Литву и Польшу в 1567 г. и И. М. Воронцова — в Швецию в 1567-
1569 гг.). До этого времени русские дипломаты лишь эпизодически
направляли в столицу «отписки», грамоты с «вестями». Многочис-
ленные статейные списки, то есть посольские отчеты, хождения
(сказания паломников) составляют довольно полный комплекс ма-
териалов, показывающий, как воспринимали чуждую им политиче-
скую и этно-конфессиональную реальность представители России и
как они пытались представить собственное отечество иноземцам и
насколько им это удавалось36 . Большая часть подобных материа-
35 Там же. С. 73. В этом автор повторяет утверждения предшествующих ис-
следователей: Rasmussen К. On the Information Level of the Muscovite
Posolskij Prikaz in the Sixteenth Century //FOG. 1978. Bd. 24. S. 87-89.
36 Статейные списки русских послов XVI-XVH вв. //Подг. Р. Б. Коган-
Бернштейн. М., 1956; Статейный список российских послов князя Ан-
тона Ромодановского, Ивана Висковатого и Петра Совина с товарищи
бытности их в Дании... в 7072 году //Маяк современного просвещения
и образованности. Труды ученых и литераторов, русских и иностран-
ных / Ред. С. Бурачек. М., 1841. Ч. 19-21. Гл. III. С. 49-66; то же см.:
Улъфелъдт Я. Путешествие в Россию. М., 2002.


Источники
15
лов происходит из посольских книг37, лишь хождения распростра-
нялись более широко38 , влияя на формирование представлений о
мире читающей элиты России.
Иной состав имеет комплекс документов, связанных с приемом
иностранного посольства. Его приезду предшествовала отправка с
русскими представителями, часто просто гонцами, так называемой
«опасной грамоты», гарантировавшей свободный въезд и выезд по-
сла из России и предписывавшей местным властям оказывать со-
действие в передвижении иностранных представителей. Документы,
непосредственно связанные с пребыванием посольств в России, от-
крывали донесения из порубежных районов, в частности, Смолен-
ска или его окрестностей о прибытии на границу и передвижениях
по территории Российского царства того или иного посольства39,
инструкции приставам — по выражению имперского посла
Д. Принца — «церемонимейстерам» о их службе при иностранных
дипломатах, о приеме и устройстве послов, месте пребывания и
даже образе жизни в Москве, наконец, и о самих дипломатических
действах — аудиенции у великого князя и царя.
В посольские книги заносились речи (часто в сокращении)
иностранных дипломатов, ответные речи русских, сведения о пирах
у великого князя и царя, митрополита, составлении договорных
или перемирных грамот, крестоцеловании Ивана IV на окончатель-
ном тексте докончания, прощальной аудиенции и отъезде послов,
посланников и гонцов. Разумеется, полнота сведений зависела от
статуса дипломатического представителя и характера его миссии.
Сведения о несоблюдении установленных в России правил часто
давались в сокращении.
Этикет приема послов, посланников и гонцов очень различал-
ся. Несмотря на разнообразие видов документации о пребывании
иностранных представителей в Москве, нельзя считать, что посоль-
37 Записки русских путешественников XVI-XVII вв. / Сост., подгот. тек-
стов, комментариев Н. И. Прокофьева, Л. И. Алехиной. М., 1988.
38 Наиболее популярно было Хождение Василия Позднякова (Послание
царя Ивана Васильевича к александрийскому патриарху Иоакиму с
купцом Васильем Поздняковым и хождение купца Позднякова в Иеру-
салим и по иным святым местам 1558 г. / С пред. И. Е. Забелина
//ЧОИДР. 1884. № 1. С. I-XII. 1-31.
39 Опыт характеристики этих сведений см.: Choroskevic A. «Fremde» auf
der Strasse nach Smolensk in der Mitte des 16. Jahrhunderts (Die Kon-
trolle der Gesandten auf dem Weg zwischen Smolensk und
Moskau) //«Der Fremde im Dorf». Uberlegungen zum Eigenen und zum
Fremden in der Geschichte. Rex Rexheuser zum 65. Geburstag / Hrsg. von
H.-J. Bomelburg und B. Eschment. Luneburg. 1998. S. 367-377.


16
Источники
ские книги отражают все стороны деятельности иностранцев в Мо-
скве, все их контакты со столичными жителями. Очень часто дан-
ные о реальных взаимоотношениях сторон «всплывают» значитель-
но позднее. Так, о контактах митрополита Афанасия с литовским
посольством в 1565 г. становится известным лишь год спустя —
в 1566 г., о конфликте П.В.Зайцева с Ю.Тишковичем в 1566 г.
тоже только на следующий год.
О методах составления посольских книг 50-х — начала 70-х гг.
за неимением соответствующих столбцов, в которые заносилась
первичная информация или первичные копии, можно судить лишь
по аналогии с более поздними данными, проанализированными
Н. М. Рогожиным. Ему удалось развеять миф о посольских книгах
как компендиуме объективных сведений о международных отноше-
ниях России. Данные конца XVI — начала XVII вв. показывают
характер и глубину переработки первоначальной информации при
ее занесении в посольские книги40 . Однако, как свидетельствуют и
вышеприведенные примеры середины XVI в., в это время также
происходило тенденциозное исключение ряда материалов, которые
полагалось скопировать, с одной стороны, и механическое извлече-
ние отдельных листов, с другой.
В сфере международных отношений формировалась особая
языковая среда, оказавшая воздействие на царя41 .
О способах работы над дипломатическими материалами
в XVI в. можно судить и по «Выписке из посольских книг о сно-
шениях Российского государства с Польско- Литовским 1488—
1572 гг.»42. Сопоставление «сводного справочника», «своего рода
путеводителя по посольским книгам»43 с самими оригиналами по-
казывает, что составителя «Выписки» интересовали далеко не все
вопросы, которые волновали дипломатов во время переговоров.
' Рогожин Н. М. Посольская книга по связям России с Англией 1613—
1614 гг. и ее место среди материалов Посолького приказа начала XVII в.
// Посольская книга по связям России с Англией 1613-1614 гг. М., 1979.
ЗолтанЛ. Некоторые аспекты польско-восточнославянских языковых кон-
тактов в области лексики: К вопросу о полонизмах в посланиях Ивана Гроз-
ного к Стефану Баторию//Hungaro-Slavica. 1983. IX Internationaler
Slavistenkongress. Budapest, 1983. P. 333-344. Аналогичный факт поль-
ского влияния отмечал и Ф. Селицкий применительно к середине
XVII в. (Sielicki F. Sprawozdanie poselskie jako gatunek pismiennictwa
staronskiego // Przeglad rusistyczny. 1989. Z. 1 (45;. S. 16-17.
«Выписка из посольских книг» о сношениях Российского государства с
Польско-Литовским 1488-1572 гг. //Памятники истории Восточной
Европы. Источники XV-XVII вв. Т. И. М.; Варшава, 1997.
Шмидт С. О. От редактора //Там же. С. 7, 8.


Источники
17
В центре внимания составителя «Выписки» были вопросы прести-
жа русского государя и состав лиц, тем или иным способом обслу-
живавших иностранных дипломатов или контактировавших с ними.
Посольские книги, сохранившиеся в Литовской метрике, по
своему характеру существенно отличаются от русских. В литовском
посольском делопроизводстве допускались значительные сокраще-
ния текстов документов, иногда в виде краткого пересказа, иногда
просто перечисления авторов посланий и гонцов, доставлявших эти
дипломатические документы44 .
Поэтому задача восстановления сколько-нибудь приближаю-
щейся к объективной картины международных отношений — от-
нюдь не из легких. Методика же изучения посольских книг в чем-
то сходна с методикой изучения актов. Малейшие нюансы текстов
наказных памятей и, в особенности, текстов самих документов сви-
детельствуют об изменении внешнеполитического курса. В особен-
ности выразительно изменение формулы богословия в царских по-
сланиях иностранным государям.
Чрезвычайно важны и изменения в кадровом составе участников
дипломатической жизни. Персонал подьячих и писцов, участвовавших
в составлении комплекса посольской документации, полностью неиз-
вестен45 . Иногда о его смене можно догадываться по языковым осо-
бенностям документов. Так, в начале 60-х гг. в текстах посольских до-
кументов обнаружилось влияние лексики старобелорусского языка,
впрочем вскоре исчезнувшее. Крайне редко эти делопроизводственные
материалы содержат более точные сведения, иногда приходится делать
выводы «по умолчанию». Так, исключение И. М. Висковатого из числа
лиц, принимавших посольство Ходкевича-Тишковича-Гарабурды в
1566 г., с очевидностью свидетельствует о недовольстве царя результа-
тами переговоров, что связывалось государем с позицией Висковатого
на Земском соборе 1566 г. и предложением последнего составить текст
докончания без учета требований царя.
К посольским книгам примыкают включенные в них докумен-
ты, не имеющие прямого отношения к дипломатическим перегово-
рам на государственном уровне, прежде всего, послания.
44 На это в свое время обратил внимание П. А. Садиков; см. также: Хо-
рошкевич А. Л. Посольская документация Великого княжества Литов-
ского в конце XV — начале XVI в. //Литовская метрика. Тезисы док-
ладов межреспубликанской научной конференции. Апрель 1988 г. Виль-
нюс, 1988. С. 33-36.
45 Дьяки и подьячие Посольского приказа в XVI в.: Справочник / Сост.
В.И.Савва. Вып. 1-2. М., 1983.


18
Источники
XVI столетие оставило огромный комплекс памятников государст-
венной, официальной и личной переписки, носившей порою публици-
стический характер. Можно назвать листы польского короля и велико-
го князя литовского Сигизмунда II Августа к представителям магнат-
ского литовского рода Радзивиллов46 , послания Ивана Грозного гла-
вам европейских государств — королеве Елизавете I, шведскому коро-
лю Эрику XIV (переписка с королем Юханом до сих пор не издана,
она готовится к публикации Дж.Линдом и Н. А. Охотиной-Линд), пе-
реписка ливонских властей друг с другом47 , дипломатических пред-
ставителей различных европейских стран в Польше с их государями48
и, наконец, знаменитую переписку Курбского с Иваном IV. Последняя
стала предметом длительных научных баталий после книги Э. Кинана,
передатировавшего переписку столетием позже49 .
; Pamietniki do dziejow Polski zawierajace listy oryginalne Zygmunta Augusta do
Mikolaja Radziwilla Czarnego / Przyg. do druku S. A. Lachowicz. Wilna, 1842.
Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwiflow / Komentarze I. Kaniewska. Kra-
kow, 1997. Рец.: JanickiM., JaworskiR. Nad nowa edicja listdw krola Zyg-
munta Augusta //PH. T. XC, 1999. Z. 2. S. 347-364; LulewiczH. Daremny
trud edytora? Uwagi na marginesie edycii korespondencyi ostatniego Jagiellona.
Kunden und Actenstiicke zur Geschichte des letzten Erzbischofs von Riga,
Markgrafs von Brandenburg und seiner Zeit //Monumenta Livoniae anti-
qua. Riga, Leipzig, 1847; Archiv fur Geschichte Liv-, Est- und Kurlands /
Hrsg. von C. Schirren. N. F. Bd. I-XI. Reval, 1861-1882; Verzeichniss livl-
andischer Geschichtsquellen in schwedischen Archiven und Bibliotheken
/ Hrsg. von C. Schirren. Dorpat, 1861-1868; Bienemann F. Briefe und
Urkunden zur Geschichte Livlands in den Jahren 1558-1562. Hrsg. von.
Riga, 1865-1876. Bd. I-V; Quellen zur Geschichte des Untergangs livl-
andischer Selbststandigkeit. Hrsg. von С Schirren. Bd. I-VIII [Archiv fur
die Geschichte Liv-, Est- und Curlands. N. F. Bd. I-VIII]. Reval, 1861-
1881; Schirren C. Neue Quellen zur Geschichte des Untergangs livlandi-
scher Selbststandigkeit Bd. I—III [Archiv fur die Geschichte Liv-, Est-und
Curlands. N. F. Bd. IX-XI]. Reval, 1883-1885;
Особенно важны материалы архивов Дании, Медичи во Флоренции,
кардинала Мороне в Ватикане. По быстроте получаемой информации и
ее обилию все вышеуказанные архивы превосходит Кенигсбергский ар-
хив герцога прусского Альбрехта (о нем см.: Hubatsch W. Albrecht von
Brandenburg-Ansbach. Deutschordens-Hochmeister und Herzog in Preussen
1490-1568 //Studien zur Geschichte Preussens. Bd. 8. Heidelberg, 1960).
Материалы вышеназванных архивов изданы Польским институтом в
Риме под руководством К. Ланцкороньской в серии Elementa ad rontium
ediciones (далее — EFE), Roma, 1960-1997. Т. 1-96.
Keenan E. L. The Kurbskii-Groznyi Apocrypha. The Seventeenth Century Ge-
nesis of the «Correspondence» Attributed to Prince A. M. Kurbskii and Tsar
Ivan IV. Cambridge (Mass.), 1971; список критических по отношению к гипоте-
зе Э. Кинана работ до 1990 г., в основном на английском и русском языках,
см.: Филюгикин А.И. Герменевтический комментарий к первому посланию
Андрея Курбского Ивану Грозному // Actio nova 2000 / Отв. ред. А. И. Фи-
люшкин. М., 2000. С. 86-88. Не указаны статьи Д.Гальперина и И.Ауэрбах
1999 г. Ср.: Калугин В.В. Андрей Курбский и Иван Грозный: теоретические
взгляды и литературная техника древнерусского писателя. М., 1998.


Источника
19
Особое значение для понимания идейного обоснования как
внешней, так и внутренней политики, равно как и идеологии само-
державия, имеют ответные послания И. Д. Вельского, И. Ф. Мсти-
славского, М. И. Воротынского и И. П. Федорова 1567 г. польскому
королю и великому литовскому князю Сигизмунду II Августу и ли-
товскому гетману Гр. Ходкевичу с отказом на предложения перейти к
ним на службу. Роль посланий подчеркнута тем фактом, что все они
выделены в особую тетрадь, отложившуюся в посольских делах с
Короной Польской и Великим княжеством Литовским. В литературе
принято считать их принадлежащими перу самого царя50 . Однако,
думается, это несколько упрощенное решение вопроса.
Хронология написания грамот такова.
Королю Гетману
Вельский 2 июля 28 июля
Мстиславский 5 июля 31 июля
Воротынский 15 июля 20 июля
Федоров б августа б августа
Послания трех первых написаны в Москве, Федорова — в По-
лоцке. Действительно, судя по разрядной книге, Федоров «годо-
вал» в Полоцке, а И. Ф. Мстиславский и М. И. Воротынский были
определены « на берег» — первый в Большой полк, второй в полк
«правой руки»51 . Федоров, видимо, не имел постоянного общения
ни с самим царем, ни с «царскими дьяками», и, очевидно, сочинял
свои ответы сам. Его послание выдержано в совершенно ином сти-
ле, нежели трех первых, которые отвечали государю соседних
стран с высоты своего положения на шаткой лестнице тогдашних
чинов и с точки зрения государевых — не путать с государствен-
ными (I) — интересов. Федоров дал возмущенную отповедь на по-
зорное с его точки зрения предложение («фалшерным обычаем и
лотровским», «яким же бы еси лотром... лотровское письмо») и
написал искреннюю исповедь старого, глубоко религиозного верно
преданного своему государю человека. Поэтому его послания сле-
дует исключить из этой серии. Чем же объясняется такой большой
разрыв в составлении ответов трех первых бояр, совершенно неяс-
но, хотя образец ответов существовал еще до 2 июля, ибо Вельский
упоминает о требованиях Воротынского, который изложил их 15,
то есть якобы спустя 12 дней после Вельского.
50 Лурье Я. С. Вопросы внешней и внутренней политики в посланиях
Ивана IV //Послания Ивана Грозного. М.;Л., 1951. С. 468-519.
51 Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. И. Ч. I. M., 1981. С. 214, 211.


20
Источники
Последовательность посланий довольно странная:
2 июля —
Вельский
королю
5 июля —
Мстислав-
ский коро-
лю
15 июля —
Воротын-
ский коро-
лю
20 июля —
он же гет-
ману
28 июля —
Вельский
гетману
31 июля —
Мстислав-
ский гет-
ману
По-видимому, три первые боярина имели доступ к переданным
Козловым посланиям уже в начале июля или по мере прибытия их
в Москву. Разница же в датировке посланий королю и гетману
Ходкевичу (у Вельского и Мстиславского она достигает 26 дней, а
у Воротынского — лишь пяти) трудно объяснима. Воротынский,
послание которого королю датировано самым поздним сроком,
«управился» с ответом гетману в рекордно короткий срок. Видимо,
составители этих ответов к 15 июля уже «набили руку» в изготов-
лении посланий от боярского имени.
Структура боярских посланий королю по формуляру имеет
много общего.
Формуляр
1. Богословие
2. Интитуляция
3. Инскрипция
4. Наррация
пересказ грамоты
Сигизмунда II
4.1. характеристика
положения боярина
4.2. характеристика
Козлова
4.3. трактат о не-
вольности и бесчес-
тии
5. предки
5.1. деятельность
Казимира
5.2.
Вельский
самое полное
самая полная
очень краткая
подробно
подробно
подробно
прапрадед Вла-
димир Ольгердо-
вич, прадед Иван
и дед Федор
убил Михаила
Олельковича
Мстиславский
очень краткая
—
почти повтор по-
слания Вельского
то же
5.2. зависимость
от панов рад, про-
тивников его бра-
ка с Барбарой Ра-
дзивилл, болезни
короля
Воротынский
подробная, близко к тексту
грамоты Сигизмунда II
4 в. Трактат о неволе и
бесчестьи от времен Адама
5. князья Новосильские,
воспоминания о заточении
отца на Белоозере
56. противопоставление «на-
ших великих государей вод-
ного самодержавства» «убо-
гому королевству». Экскурс
в генеалогию «посаженых
государей, а не вотчинных».
Сестра Анна не замужем,
сам без потомства. Невоз-
можность из-за позиции па-
нов рад осуществить «хоте-
ние свое» — выдать сестру
Екатерину за царя, чего она
якобы хотела


Источники
21
6. социальный ста-
тус в России
ДИСПОЗИЦИЯ
воевода влади-
мирский,
1. пользуется жа-
лованием и поче-
стью;
2. держит «сто-
лечное» место;
3. воевода в по-
ходах;
4. выше приезжих
и царевичей.
а) уступить Ли-
товское княжест-
во, кроме горо-
дов, просимых
М. И. Воротын-
ским;
б) раздел: Си-
гизмунду —
Польское коро-
левство
в) «всем быть
под голдом царя,
который мощен
обороняти тебя и
меня от турок,
перекопского,
цесаря»
5. предок Евну-
тий, которого
Ольгерд и Кей-
стут выгнали в
Новгород Литов-
ский
5 а. бесчестье де-
ду Михаилу Ива-
новичу Ижеслав-
скому
5 б. государева
воля над нами,
где ее нет, «тут
яко изумевся ша-
таютца и никако-
го блага не ведят»
6. те же пункты,
что и у Вельского
(6.1-6.4)
Конечный прото-
кол:
а) отказ от вербов- а) кратко,
ки других (перезы-
вания);
б) дата б) дата
а) уступка Трок,
Берестья, Ковно,
Львова, Петроко-
ва, Городни, Пру-
сов, Жемойти
6.1. во чти; Новосиль обла-
дуем. Конечный протокол:
а) зацные не могут быть
зрадцами.
б) отец наказан «по про-
ступкам». «А государьское
наказати и жаловати».
а) уступка Новгорода Ли-
товского, Витебска, Мин-
ска, Шклова, Могилева,
земель по Днепру, кроме
Киевского повета,
в) «быть под голдом царя,
мощен обороняти выше
твоих князей»; «А пруская
княжата тебе не послушен
есть».
а) с обосновани-
ем: украшены до-
родством и разу-
мом
б) дата
Послания Вельского и Мстиславского почти дословно повто-
ряют друг друга. В послании второго отсутствует лишь пункт 5.1.
В пункте 5.6. есть небольшое дополнение.


22
Источники
Значительно больше отличий в послании Воротынского.
Очевидно, схема ответных посланий Вельского, Мстиславского и
Воротынского в целом соответствовала дипломатической практике того
времени. В царских посланиях также пересказывались получаемые ко-
ролевские письма. В отличие же от дипломатической переписки бояр-
ские послания откровенно полемичны и панегиричны, славословия по
адресу царской власти дополнялись выпадами против королевской. Из
одного источника «авторы» боярских посланий черпали не только ха-
рактеристики государственного строя соседних государств, собственно-
го положения, Козлова, доставившего королевскую и гетманскую гра-
моты, но и аргументы «от христианства». Разнообразие в грамотах по-
являлось лишь тогда, когда речь заходила об истории рода и отчасти
собственного положения бояр. При этом допускалось личное участие
бояр, так как язык и стиль этих разделов разнятся. Наиболее резок
тон в послании Вельского, наиболее распространенные предложения у
Воротынского. Стиль пассажа о королевской гордости слегка напоми-
нает стиль посланий Грозного Курбскому.
Кроме того, сравнение этих трех посланий показывает разную
степень зависимости «авторов» от царя. Мстиславский осмеливает-
ся сообщить, что он родовит и разумен. Воротынский акцентирует
внимание на правах государя, власть которого прославляет не
меньше самого царя в послании Курбскому. Это дает некоторый
материал для представления о социальной психологии и менталите-
та представителей российской знати разного уровня. Думается, что
разноречия боярских посланий принадлежат самим боярам, в отли-
чие от ряда краеугольных положений этих посланий, авторство ко-
торых может быть приписано дьякам Посольского приказа.
Сравнение посланий четырех бояр ясно обнаруживает методы
идеологической работы дьяков. А это в свою очередь дает пред-
ставление о методике анализа, применение которой необходимо для
правильного понимания посольских материалов. Только тщательное
дипломатическое исследование всех содержащихся в них докумен-
тов раскроет подлинное их содержание, откроет путь к изучению
скрытых, но действенных пружин тех или иных поворотов во
внешней политике.
Эффективность подобного формулярного анализа продемонст-
рировал Н. М. Рогожин применительно к верющим грамотам рус-
ским послам, однако он применил эту методику непоследователь-
но — он не обратил внимания на инскрипцию52 , хотя ее динамика
Рогожин Н. М. Посольские книги России конца XV — начала XVII в.
С. 79-94.


Источники
23
и поливариантность свидетельствуют о месте России в междуна-
родных отношениях того времени, о характере внешней политики
страны и о восприятии ее за собственными рубежами. Плодотвор-
ным оказалось обращение СМ. Каштанова к жалованным грамо-
там Василия III и Ивана IV различным афонским монастырям53 .
Изучение начального формуляра этих грамот позволило понять
разновидность самих грамот, роль афонских монастырей во внеш-
ней политике России и даже надежды, возлагавшиеся ими на Рос-
сийское царство.
Аналогичный комплекс дипломатических документов склады-
вался в архивах соответствующих служб всех стран Европы. Часть
этих материалов опубликована. Так, довольно полно представлены
материалы ливонских54 , шведских55 , польских архивов. Гораздо
хуже обстоит дело с изданием документов прибалтийских архивов.
Капитальные серии ливонских актов обнимают лишь материал на-
чала XVI в. Материалы же Рижского городского архива, содержа-
щие некоторые сведения о русско-ливонских отношениях кануна
Ливонской войны56 , остались неизданными и до сих пор неисполь-
зованными. Большой комплекс документов посвящен православной
церкви св. Николая в Риге57 , в решении вопроса о судьбе которой
активно участвовали и ее священник58 , и рижский архиепископ
Вильгельм, который 27 апреля 1551 г. требовал от рижского рата,
чтобы в соответствии с решением (рецессом) Вольмарского ландта-
53 Каштанов С. М. Из истории русского средневекового источника. Акты
X-XVIbb. M., 1996.
54 Briefe und Urkunden zur Geschichte Livlands in den Jahren 1558-1562.
Hrsg. von Fr. Bienemann. Riga, 1865-1876.
55 Archiv fur Geschichte Liv-, Est- und Kurlands / Hrsg. von C. Schirren.
N. F. Bd. I-XI. Reval, 1861-1882; Verzeichniss livlandischer Geschicht-
squellen in schwedischen Archiven und Bibliotheken / Hrsg. von C. Schir-
ren. Dorpat, 1861-1868.
56ЦГИА Латвии. Ф. 673. On. 4 (Moscovitica-Rutenica). >fe 337 h (117).
Грамота псковского наместника об уплате псковичу Федоске причитаю-
щихся ему с рижских должников денег от 6 октября 1546 г.; № 340
(123). Ответ рижского рата, ливонского магистра и рижского архиепи-
скопа о границах с «Московией» (Без даты. Вероятно, 40-е гг. XVI в.).
57 Имущество этой церкви неоднократно ревизовали — 12 мая 1548 г.,
1 сентября 1550 г. (Там же. № 338, б. 120), 10 апреля 1551 г. (Там же.
№ 343, б. 129), в 1553 г. (№ 345, б. 131), 30 апреля 1554 г. (Там же.
№ 345 а, 6. 132). Последний раз подобная операция производилась 5
марта 1558 г. (Там же. № 350, б. 140). Тогда же церковь была открыта.
К 15 апреля 1571 г. относится роспись доходов русской церкви, начиная
с 27 ноября 1560 г. (Там же. Jsfe 353 (150)).
58 Так, священник Петр после 1554 г. требовал вернуть церкви принадле-
жавшие ей дома (Там же. № 346 (135)).


24
Источники
га русским были отданы их церкви59 , и 10 апреля 1555 г. повторил
свое требование. На сей раз он настаивал на возвращении церкви
всех ее владений и источников ее доходов, ремонте самого церков-
ного здания60 . По-видимому, в то же самое время вопрос о судьбах
русской церкви обсуждали в Риге и прибывшие туда русские по-
слы, которые договаривались одновременно о приезде в Москву
секретаря рижского городского совета И. Шмидта61 .
«Официальный отчет» о переговорах 1554 г. был введен в науч-
ный оборот Ю. Н. Щербачевым62. По мнению И. П. Шаскольского,
отчет составлен послами дерптского епископа «на основе каких-то
ежедневных протокольных записей о ходе переговоров»63 . Самый
текст договора сохранился в Москве64 . Даже природный скептик
Э. Кинан считал посольские книги вполне надежным источником65 .
Третьим значительным комплексом источником по данной теме
являются так называемые записки иностранцев и в целом мемуар-
ная литература. Применительно к середине XVI в. особо важны
облеченные в форму послания предложения Таубе и Крузе66 , за-
писки А. Шлихтинга67 и Г. Штадена68 , Франческо Тьеполо69 , по-
сетившего Москву, как и аноним70 , в 1560 г., некоторые сообщения
Мартина Вельского, в частности, о захвате Полоцка в 1563 г.71
59ЦГИА Латвии. Ф. 673. Оп. 4 (Moscovitica-Rutenica). № 342 (125).
Лемзаль.
60 Там же. № 348 (137). Роннебург.
61 Там же. №349(139).
62 Копенгагенские акты, относящиеся к русской истории. М., 1915. Т. I.
№ 20. С. 23-28.
63 Шаскольский И. П. Русско-ливонские переговоры 1554 г. и вопрос о
ливонской дани // Международные связи России до XVII в. Мм 1961.
С. 379. Прим. 10.
^РГАДА. Ф. 64. Оп. 2. Д. И, 12, 13.
65 Keenan E. Muscovy and Kazan. Some Introductory Remarks on the Pat-
terns of Steppe Diplomacy //Slavic Review. Vol. 26. № 4. 1967.
66 Послание Таубе и Крузе / Пер. М. С. Рогинского // Русский истори-
ческий журнал. Кн. 8. Пг., 1922.
67 Новое известие о России времени Ивана Грозного. Сказание Альберта
Шлихтинг. Пер. А. И. Малеина. Л., 1935.
68 Staden H. von. Aufzeichnungen uber den Moskauer Staat / Hrsg. von
Fr. T. Epstein. Hamburg, 1964.
69 О Тьеполо см.: Adelung I. S. 224-224.
70 Анониму принадлежит «II discorso della Moscovia» (Licini P. La rotta di
nord-est. Mercanti occidentali nella Moscovia di Ivan il Terrible. Milano,
1985. P. 33-49. Rec: Leitsch W. //JGO. BD. 37. 1989. S. 150-151.
71 Рогов А. И. Известия по истории России в «Хронике всего света» Мар-
тина Вельского //Новое о прошлом нашей страны. Памяти академика
М.Н.Тихомирова. М., 1967. С. 132.


Источники
25
Эти сочинения наряду с летучими листками72 и «Историей о вели-
ком князе московском» А. М. Курбского73 принадлежат к публици-
стическому жанру. Интерес Курбского к стяжаниям в Казани и в
Ливонии74 позволяет, с одной стороны, в какой-то мере понять
психологию боярства, участвовавшего в военных начинаниях царя,
а, с другой, и упреки Ивана IV в желании «гордостно из лише чести
и богатества»75 , из-за которого Курбский якобы и покинул Россию
(«ради привременныя славы и сребролюбия, и сладости мира... от-
пал еси»76 , «сами имуще совесть непостоянную и крестопреступ-
ную и малого ради блистания злата пременену», «славы желая ми-
мотекущия и богатства сие сотворил еси, а не от смерти бегая»77 .
Однако и царь в первом послании князю должен был признать, что
Курбский бежал «ради страха смертного», который он, впрочем,
назвал «ложным»78 . Политический идеал Курбского, сложившийся
уже после доброго десятка лет пребывания в Речи Посполитой и
72 Огородников В. Донесение о Московии второй половины XVI века.
Пер. с итальянского с предисловием, примечаниями и приложениями.
М. б. 1913//ЧОИДР. 1913. Т. 2; Bonazza S. Un veneziano cronista
della Moscovia //Annali del Seminario di Studi dell Europa Orientale
(Arte-Letteratura). N/S. 1979. P. 7-23.
73 Курбский А. M. История о великом князе московском // РИБ.
Т. XXXI. СПб., 1914. Общую характеристику и обзор литературы до
1982 г. см.: Гладкий А. И., Цеханович А. А. Курбский Андрей Михайло-
вич // Словарь Книжников и книжности Древней Руси. Вторая поло-
вина XIV-XVI вв. Ч. I. A-K. Л., 1988. С. 494-503. Из новейших работ
укажем работы В. В. Калугина и К. Ю. Ерусалимского {Калугин В. В.
Андрей Курбский и Иван Грозный: Теоретические взгляды и литератур-
ная техника древнерусского писателя. М., 1998; Ерусалимский К. Ю.
Идеальный совет в «Истории о великом князе московском» //Текст в
гуманитарном знании. Материалы межвузовской конференции 22-
24 апреля 1997 г. М., 1997. С. 73-87; он же. Смирение православного
царя в реформах XVI в. // Мир власти: традиция, символ, миф. Мате-
риалы научной конференции молодых исследователей 17-19 апреля
1997. С. 47-50; он же. «Город» и «народ» в социальных представлениях
А. М.Курбского//Экономика, управление, демография городов Евро-
пейской России XV-XVIII вв. История, историография, источники и
методы исторического исследования. Материалы научной конференции.
Тверь, 18-21 февраля 1999 г. Тверь, 1999. С. 117-122.
74 См. подробнее: ХорогикевичА.Л. Град и место в «Истории о великом
князе московском» А.М.Курбского //Столичные и периферийные го-
рода Руси и России в средние века и раннее новое время (XI-
XVIII вв.). Доклады Второй научной конференции (Москва, 7-8 декаб-
ря 1999 г.). М., 2001. С. 288-296.
75 РИБ. Т. XXXI. Стб. 33.
76 Там же. Стб. 19, 66; ср.: Скрынников Р. Г. Опричный террор. С. 184-185.
77 РИБ. Т. XXXI. Стб. 17, 66.
78 Там же. Стб. 171.


26
Источники
изложенный в его третьем послании царю от 29 сентября 1579 г.,
состоял из трех пунктов: 1. суд праведный, нелицеприятный, яко
богатому, так и убогому; 2. упорядочение войска: избрание воевод,
устройство «стратилатских чинов, яко над ездными, так и над пе-
шими»; 3. вознаграждение участников войн «дарованьми, яко
движными вещи, так и недвижными79 .
Пожалуй, наиболее беспристрастным из них можно назвать
Г. Штадена, добросовестно и без прикрас описывавшего свои «под-
виги» на ниве стяжания и процветания в опричном Российском
царстве периода опричнины. Генрих Штаден стал первым бытопи-
сателем России, вышедшим из среды служилого иноземчества. Он
знал русский язык, поэтому легко интегрировался в военно-слу-
жилое сословие. Его ненасытная жажда обогащения бросала в са-
мые разные авантюры, он легко приобретал, с боем защищал свои
сокровища, но тем не менее в результате потерял все. К сожале-
нию, биография Штадена известна лишь из его собственных сочи-
нений, поэтому в ней остается довольно много неясностей80.
В своих сочинениях он обобщил опыт военного и грабителя, содер-
жателя корчем и владельца поместий, дарованных ему великим кня-
зем. В записках Штадена есть точные и цинично откровенные рас-
сказы о вымогательстве и подлогах, убийствах, в том числе и жен-
щин, коррупции (как бы мы назвали это теперь) высших приказных
дельцов, убедительно воссоздающие общую атмосферу эпохи81 .
Не стоит думать, что его записки — это какое-то исключение в
европейской мемуаристике. В XVI столетии, наполненном войнами,
и в первую очередь войнами религиозными, в которых участвовали
и подобные Штадену наемники, за перо взялись те, кто перекраи-
вал политическую и церковно-религиозную карту европейского
континента82 . Его коллеги по ремеслу — воинскому и писатель-
скому — столь же бесхитростно, как и он, нисколько не терзаясь
угрызениями совести, подробно и даже дотошно описывали свои
79РИБ. Т. XXXI. Стб. 171.
80 JohansenP. Stand Heinrich von Staden im Dienste Revals? // JO. N. F.
Bd. 11. (1963). S. 479-480.
81 Автор настоящего сообщения наряду с публикацией Ф. Эпштейна
1964 г. пользовалась новым переводом сочинений Штадена, подготов-
ленным С.Н.Фердинанд (Шевченко), которой и приносит свою искрен-
нюю благодарность.
82 В условиях постоянных войн, в первую очередь религиозных (Моп-
luc В. de. The Habsburg-Valois Wars and French Wars of Religion /
Ed. J Roy. L., 1971. P. 32), автобиографии военных заняли почетное место
в европейской мемуаристике.


Источники
27
«подвиги». Штаден, дитя, вернее порождение своего времени, не
уступал современникам в основательности описаний, хотя и пре-
восходил многих авторов политическим прожектерством и чрезмер-
ным честолюбием. Что касается России, то он почти на полстолетия
опередил своих коллег по ремеслу — француза Жака Маржерета и
соотечественника Конрада Буссова83. Именно благодаря ему ис-
точники по истории России пополнились таким уникальным доку-
ментом, сведения которого об опричнине по своей значимости пре-
восходят русские летописи и некоторые другие литературные па-
мятники эпохи. Его «Записки» в качестве источника по истории
опричнины стоят наравне с «Историей о великом князе москов-
ском» князя Андрея Курбского84 .
В иностранной мемуаристике о России Штаден занимает осо-
бое место, поскольку его записки — фактически приложение к
грандиозному плану завоевания этой страны германским императо-
ром. Поэтому его в первую очередь интересовал потенциал страны,
на которую он пытался направить военную активность своего госу-
даря. Особая же ценность их заключается в описании внутренней и
отчасти внешней политики опричного времени, которое нашло
очень небольшое отражение в источниках, быта русских и ино-
странных помещиков, судить о котором вообще крайне трудно — и
все по той же причине.
Курбский в «Истории» выступает, как ни парадоксально, в
похожей со Штаденом роли выразителя настроений воинского со-
словия, однако, прежде всего, знатного боярства времени после Ка-
занского взятия85 . Его «История» созвучна в этом отношении и по-
сланиям Ивана Пересветова. Основная экономическая идея Курб-
ского в «Истории», если допустимо так ее назвать, — идея достой-
ного «мздовоздаяния» воинам за их тяжкий труд86 . У Курбского,
подобно Максиму Греку, было весьма своеобразное понимание ни-
щелюбия — его объектом должны были быть исключительно вои-
ны. Курбский рьяно защищал их интересы, стяжания воинов были
предметом его постоянной заботы. Если Пересветов формулировал
83 Россия начала XVI в.: записки капитана Маржерета. М., 1982; Буссов
Конрад. Московская хроника. 1584-1613. М.;Л., 1961.
84 РИБ. Т. XXXI. Стб. 161-353.
85 Ср.: Козин В. Н. Грозный и Курбский: проблемы противостояния авто-
ритаризма и аристократизма // Проблемы социально-политической и
экономической истории России XIV-XX вв. Челябинск, 1995.
86 Он считает себя самого несправедливо обиженным «отечеством неблаго-
дарным» (XXI, 342) и пишет, что «туне отогнан от оные земли любимо-
го отечества моего» (346).


28
Источники
задачи монарха в области социальной и внешней политики на вос-
токе, то Курбский к ним добавил сходные цели на юге и уже имел
возможности сформулировать некоторые итоги весьма активной, и
даже агрессивной внешней политики Ивана IV на востоке и западе
страны. Наблюдения Курбского об экономическом развитии Рос-
сии — это лишь попутные замечания, в целом подчиненные идее
прославления монарха времен Избранной рады и обличению его же
деяний опричного времени. Монарха первого периода своей жизни
он с удовольствием противопоставлял новому сюзерену — литов-
скому великому князю и королю польскому, также как воинствую-
щих и «храбрствующих» знатных русских бояр — прозябавшим в
разврате и роскоши литовским и польским магнатам конца 60-
70-х гг., не выполнявшим якобы своих прямых обязанностей защи-
ты Речи Посполитой от поганых. В критике литовско-польского
равнодушия кхудьбам страны Курбский напоминает своего нового
соотечественника Михалона Литвина, писавшего почти то же самое
за полтора-два десятилетия до беглого русского князя.
В «Истории» Курбского весьма примечательно сочетание гра-
бительского прагматизма с изложением христианских догм. Он, ис-
тинный сын своего времени, спокойно рассказывает о грабежах в
Ливонии (в частности, о походе под Белый камень (Вейссенштейн)
«на зело богатые волости», грабеже Казани и ее окрестностей, По-
лоцка)87 . Однако и Курбский, и Грозный защищают правосла-
вие88 . Если Грозный считал, что в Ливонии вообще не было хри-
стиан, то Курбский не столь категоричен: не отрицая наличия тако-
вых, он называл их «икономахами», укоряя за «гордость»89 . Свою
же родину — «Российское царство» — он считал образцом христи-
анского государства, называя ее «землей Святорусской», «Свято-
русским царством» и даже «империей Святорусской», «общей ве-
щью» или «общей вещью христианской»90 , перенося на название
своей родины перевод названия Речи Посполитой.
Разногласия с царем многообразны. Они касаются не только
оценки личного участия Курбского в войнах («мнишеся, яко ты
еси... храбрейши во Израиле!», — упрекал князя царь)91 , его за-
слугах (рана под Невелем) и неудачах (Невель, Тула и т.д.),
87 РИБ. Т. XXXI. Стб. 248, 190, 196.
88 Взятие Нарвы дало основание для рассказа о победе православия (см.
подробнее вводные замечания в начале первой главы).
89 РИБ Т XXXI Стб 232
90 Там же.'Стб. 170, 271, 305, 306; 262; 305, 397; 170, 342.
91 ПИГАК. С. 59.


Источники
29
оценки ближайшего окружения царя, самого Ивана IV, но и взаи-
моотношений с церковью, как российской, так и всемирной. Курб-
ский весьма почтительно относился к константинопольскому патри-
архату, верховенство которого над русской церковью он полностью
признавал92 . Он выступал с обвинениями в адрес царя в связи с
отношением последнего к церкви и православным в землях Велико-
го княжества Литовского («град великий Полоцка со всею целою
церковью, сиречь со епископом, и клиросом, и воинством, и с на-
родом предал еси»)93 , перекладывая на Ивана Васильевича вину за
свои собственные «нехристианские» поступки, совершенные уже по
приказу иного государя — Сигизмунда Августа (по вине царя
князь якобы был вынужден «Витепское великое место и в нем два-
десят четыре церкви христианских сожещи»). При этом полемисты
обнаруживали полное единство взглядов по отношению к протес-
тантизму. Курбский в «Истории о великом князе Московском» пи-
сал: «Отроды ересей люторских: явишася лясфиму (хуление) на
церковные догматы»94, что не мешало сохранению разногласий
князя и царя относительно этики быта и образа жизни. Курбский
выступал против пьянства, процветавшего при царском дворе под
предлогом соблюдения обычая пить заздравные чаши в честь госу-
даря95 . Заслугой Сильвестра и Адашева он считал удаление от
царского двора «парозитов или тунеядцов, сиречь подобедов или
товарищей трапезам... вкупе и с скомрахи и сопными (т.е. музы-
кантами, игравшими на дудках и сопелях)»96 .
Многие из этих тем звучали и в переписке Грозного и Курб-
ского, наиболее ярком образце полемической литературы XVI в.
Воин выступал против «хороняки и бегуна»97 , отстаивая свои пра-
ва и права своего сословия. Можно даже считать «Историю» раз-
вернутым ответом Курбского на обвинения царя. Поэтому перепис-
ка царя и князя и «История» последнего образуют единый нераз-
рывный комплекс, чем еще раз доказывается подлинность перепис-
ки.
Хотя и переписка, и «История» Курбского используются по
преимуществу в качестве источников по истории опричных казней,
эти памятники содержат многочисленные материалы и по истории
92 РИБ. Т. XXXI. Стб. 312.
93 Там же. Стб. 150.
94 Там же. Стб. 334.
95 Там же. Стб. 279, 268-269.
96 Там же. Стб. 172-173.
97 Там же. Стб. 151 (третье послание Курбского 29 сентября 1579 г.).


30
Источники
внешней политики, войн, реакции русского общества на внешнюю
политику и царские методы ее проведения.
Субъективное восприятие в Европе Российского царства можно
восстановить и по переписке глав иностранных держав и различ-
ных политических деятелей, и летучим листкам из Венского и
Вольфенбюттельского архивов, где содержится основной их ком-
плекс, однако эти материалы доступны автору лишь по публикаци-
ям Я. Каневской98 , А. Каппелера" и Я. Пирожиньского100 .
В заключение следует упомянуть о русских летописях, прежде
всего Летописце начала царства (составленном вскоре после Казан-
ского взятия и редактировавшемся в 1556, 1560, 1568 гг.)101 , Цар-
ственной книге (создававшейся на протяжении конца 50-х — конца
70-х гг.)102 , продолживших некоторые списки Никоновской лето-
писи, достаточно полно охарактеризованные Б. М. Клоссом103 ,
Я. С. Лурье104 , А. А. Амосовым105 . Существует высокая оценка ка-
98 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. Krakow, 1999.
99 Kappeler A. Ivan Groznyj im Spiegel der auslandischen Druckshriften
seiner Zeit. Ein Beitrag zur Geschichte des westlichen Russlandbildes.
Frankfurt ;M., 1972.
100 Pirozyriski J. Z dziejdw obiecij informagu w Europe XVI wieku. No winy z
Polski w kolekciji Jana Jakuba Wicka w Zurychu z lat 1560-1587 //
Zeszyty naukowe Uniwersytetu Jagielloriskiego. T. MCLIV. Prace Histo-
ryczne. 1995. Z. 115. № 6. Jd. Ksi§zna brunswricka Zofcija Jagillonka
(1522-1575) i jej biblioteka. Studium z dziejdw kultury. Krakow, 1986;
Id. Die Herzogin Sophie von Braunschweig-Wolfenbuttell aus dem Hause
der Jagiellonen (1522-1575) und ihre Bibliotek. Ein Beitrag zur
Geschichte der deutsch-polnischen Kulturbeziehungen in der Renais-
sancezeit. Wiesbaden, 1992.
101 Редакции 1556 и 1560 гг. вошли в Никоновскую летопись (Патриарший
список и Список Оболенского), а редакция 1560 г. в составе свода
1560 г. отразилась в Львовской летописи — ПСРЛ. Т. 13, 20. Ч. 1, 29.
См. подробнее: Клосс Б. М. Летописец начала царства // СККДР.
Вып. 2. Ч. 2. Л., 1989. С. 20-21; ср.: Skrynnikov R. G. Who was the
Editor of the Sixteenth Century Illiminated Codex? To the Question of
the Editorship of the Tsarstvennaja kniga //CASS, 13. 1979. P. 163-
165; Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI-XVII ве-
ков. М., 1980.
102 ПСРЛ. Т. XIII., 2-я половина. М., 1965; о ней см.: Морозов Б. В. Цар-
ственная книга. М., 1979.
103 Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XIV-XVI вв.
С. 195-196, 224-226; он же. Летопись Никоновская//СККДР.
Вып. 2. Ч. 2. С. 47-49.
104Лурье Я. С. Летопись Львовская//СККДР, вторая половина XIV-
XVI в. Ч. 2. С. 44-45.
™5 Амосов А. А. Лицевой летописный свод Ивана Грозного: комплексное
кодикологическое исследование. М., 1998. О Царственной книге см.:
С. 167-184.


Источники
31
чества изложенных фактов внешнеполитической истории в пере-
численных летописях. СО. Шмидт считает, что сопоставление со-
хранившихся посольских дел с летописными записями свидетельст-
вует о достоверности последних, что позволяет предположительно
восстанавливать содержание недошедших до нашего времени по-
сольских дел106, разумеется, без выяснения различных оттенков
идеологической интерпретации. Добавим от себя, что самый подбор
этих фактов из посольской документации открывает путь к пони-
манию субъективных представлений русской политической элиты о
смысле и целях внешней политики России на различных этапах.
При этом нельзя, конечно, отрицать некоторой ограниченности
представлений о европейском мире, свойственной авторам указан-
ных произведений107 . Гораздо информативнее в отношении идеоло-
гии внешней политики Степенная книга, созданная митрополитом
Афанасием108 .
Из числа делопроизводственных материалов можно выделить
разрядные книги109 , которые дают не только наиболее точную кар-
тину военных начинаний царя, но и реакцию на них боярства, с
одной стороны, и царя, с другой, яростно требовавшего неукосни-
тельного исполнения своих распоряжений и не менее яростно нака-
зывавшего за служебные «проступки», в том числе и за мало спо-
собствовавшее военным предприятиям местничество110 .
Завершая краткий обзор использованных источников, следует
признать, что в данной работе оказался привлечен далеко не весь
комплекс отечественных материалов, не говоря уже об иностран-
ных. Тем не менее источниковая база достаточно представительна,
чтобы можно судить о субъективных устремлениях русской поли-
тической элиты, царя, бояр, отчасти дворянства в сфере междуна-
родных отношений, реакцию на внешне- и внутриполитические ак-
ции России со стороны европейских государств, в особенности
ближних соседей. Автор хотел бы думать, что его попытка избе-
106 Шмидт С. О. Российское государство. С. 59-60.
107 Keenan E. L. The Trouble with Muscovy. Some Observations upon Prob-
lems of the Comparative Study of Form and Genre in Historical Writ-
ing //Mediaevalia et Humanistica. T. V. 1974. P. 108-110.
108 Васенко Д. Г. Кто был автором «Книги степенной царского родосло-
вия» //ЖМНП. 1902. Т. 202. № 12. С. 289-300; BarnetteW. Stepennaja
kniga: Sources, Their Adaptation and Development. Ann Arbor, 1980.
109 Анхимюк Ю. В. Частные разрядные книги с записями за последнюю
четверть XV — начало XVII в. М., 1998; Петров К. В. Разрядные
книги XVII в. Источниковедческое исследование. СПб., 1996.
110 Сводка этих данных сделана Ю. М. Эскиным (Эскин Ю. М. Местниче-
ство в России XVI-XVH вв. Хронологический реестр. М., 1994).


32
Источники
жать «страшного бича — гипотезомании», хотя бы отчасти удалась.
А. А. Зимин писал о ней: «Все дозволено. У феодалов (истори-
ков — А. X.) причин к этому много (не говоря уж об общих — па-
дении нравственного начала в науке, рост рационализма, общест-
венные условия и т. п.) ... пределы дозволенного четко у нас не оп-
ределены... Только создание строгой методики исследований может
спасти науку от потока этой мутной халтуры, от превращения нау-
ки в миф». Тем не менее недочеты настоящей работы ясны: много-
численные пропуски литературы, в особенности зарубежной; оста-
лись незатронутыми многие аспекты темы, прежде всего экономи-
ческая подоплека и результаты внешней политики Российского го-
сударства. Очевиден пробел в истории русско-крымских отноше-
ний, нуждающихся в специальном монографическом исследовании
и, прежде всего, в публикации посольских книг. Хотелось бы наде-
яться, что данная работа послужит стимулом для новых изданий
источников и дальнейших исследований в этой области.


ИСТОРИОГРАФИЯ
Середина XVI в. привлекала историков разных стран и на-
правлений несколькими аспектами. Прежде всего самой фигурой
первого российского царя, зловещей и загадочной, во-вторых, его
политическим детищем — опричниной, сменившей предшествую-
щий период реформ. На третий и более дальние планы отходили
его международные начинания, иерархия которых зависела не
столько от хронологии событий (Казанские войны и завоевание Ка-
зани, а затем и Астрахани, Ливонская война1 , русско-турецкая
война), сколько от точки зрения исследователей2 .
Историография настоящей проблемы настолько велика и на-
столько точно отвечает тому или иному политическому моменту,
когда жил историк, менталитету страны, где он творил, наконец,
уровню его источниковой базы, что может составить тему отдельно-
го монографического исследования, но вряд ли подлежит полному
и всестороннему рассмотрению в качестве вводного к прилагаемому
исследованию3 . В настоящем обзоре ограничимся лишь краткой
характеристикой основных итогов изучения темы.
Kirchner W. «Neues» zum Thema: Livland und Moskau im 16. Jahrhun-
dert? //HGbll, Koeln, 1977. Jg. 95. S. 80-84; Id. Relations between Russia
and Europe 1400 to 1800. Bloominton, 1966; Donnert E. Der livlandische
Krieg una die baltische Frage in der europaischen Politik 1558-1583. Ber-
lin, 1965. S. 195-197.
Практически в центре всех работ оказывалось Казанское взятие
(М.М.Щербатов, Н.М.Карамзин, С.М.Соловьев, В.О.Ключевский). Эту
традицию продолжили и советские историки эпохи «борьбы с космополитиз-
мом» конца 40-х — начала 50-х гг., на все лады толковавшие о прогрессив-
ности для народов Поволжья их завоевания царскими войсками, с одной
стороны, и пользе этого события для России и русского народа, с другой.
Наличие многочисленных обзоров делает излишним подробное рассмотрение
историографии (Malowist M. Kwestia baltycka w XVI I XVII w. W s'wietle
nowszej literatury szwedzkiej //PH. 1932. R. 30. Z. 1. S. 104-122; TaubeA.
Die Livlandpolitik zar Ivans IV. Groznyi in den sowjetschen Geschichts-
schreibung //JGO/1965. Bd. 13. Hf. 3. S. 411-444); некоторые историогра-
фические аспекты темы были затронуты автором в 1991 г.: ХорошкевичА. Л.
Опричнина и характер Русского государства в советской историографии
20-х - середины 50-х годов // История СССР. 1991. № 6. С. 85-100.


34
Историография
Стоит отметить, однако, что интерес к этой проблеме в отече-
ственной и зарубежной историографии, тесно связанный с внешне-
политическим положением Российского царства, сформировался
уже на рубеже XVII-XVIII вв. Усилия Петра по введению импера-
торского титула вынудили архивистов его времени обратиться
к XVI столетию, ибо и его аргументом в пользу законности притя-
зания на новый титул выступал тот же договор с Максимилиа-
ном I, императором Священной Римской империи германской на-
ции 1514 г., на который ссылался и первый царь Иван Василье-
вич4 .
Международную историографию темы также следует начинать
с конца XVII в., когда на волне интереса к России Петра I стали
появляться различные сочинения, посвященные истории России
предшествующего времени. Среди них анонимно изданный в Лейп-
циге исторический календарь, в который были занесены события из
истории России начиная с 840 г. и кончая годом издания слова-
ря — 1698-,м . Словарь не отличается особой точностью. Автор,
очевидно, пользовался записками иностранцев XVI в., содержав-
шими неверные сведения, поэтому рождение старшего сына Васи-
лия III, будущего Ивана Грозного отнесено к 1528 г, а смерть само-
го великого князя — к 1540 г.
Кроме того, к XVI в. отнесены миф и факт, обросший мифи-
ческими подробностями. Миф родился в связи с проблемой взаимо-
отношения католичества и православия и попыток обращения в ка-
толичество Василия III, которого якобы можно было легко обра-
тить в католичество, если бы римский король и император Макси-
милиан согласился присвоить ему королевский титул. В столь ис-
каженной форме дошел до конца XVII в. факт заключения догово-
ра с Максимилианом в 1514 г., в котором Василий Иванович Дей-
ствительно назван кайзером.
4 Интерес к титулу «царь» возник первоначально в связи с императорским
коронованием Петра Великого в 1718 г. (недаром именно в этом году
был издан упомянутый выше договор 1514 г.), затем в связи с борьбой за
утверждение этого титула на международной арене (РГАДА. Ф. 166. Дела
и сочинения о титулах. Оп. 1. № 2). О том, с какого времени в титуле
русских государей начинают употребляться слова «осподарь» и «царь» см.
сочинение Н. Н. Бантыша-Каменского 1766 г. «Ответ проф. Тауберту на
запрос начальника Главного московского архива Иностранных дел Милле-
ра» (Л. 1-22 об.); он же. Историческое показание о российском импера-
торском титуле (Там же. 30. 03. 1803 г.); Некрасов Г. А Международное
признание русского великодержавия в XVIII в. // Феодальная Россия во
всемирно-историческом процессе. М., 1972.


Историография
35
Сообщение же касается отправки Иваном IV Иоганна Шлитте
к императору Карлу V, которого посланец должен был уведомить о
желании великого князя принять римскую веру. Шлитте предстоя-
ло добиться разрешения императора на приглашение в Россию раз-
личных специалистов — докторов, магистров, ремесленников и на-
вербовать их на службу в Россию. Карл V согласился удовлетво-
рить просьбу Грозного, но ливонские сословия воспротивились это-
му, и императору пришлось аннулировать свое разрешение. Тем не
менее часть собравшихся в Любеке специалистов тайно пробралась
в Россию и честно служила великому князю5 . Последнее сообще-
ние этого рассказа вполне соответствует атмосфере Великого по-
сольства Петра I.
Так уже на заре рождения отечественной и международной ис-
ториографии вопроса о месте России в системе международных от-
ношений решающим фактором стала актуальная политическая ре-
альность. И произошло строгое размежевание на «мы» (то есть
Россия) и «они» (то есть весь остальной мир). Эта демаркационная
линия разделила соответственно всю историографию на два на-
правления — панегирическое и разоблачительное. При этом каждое
из направлений использовало различный комплекс источников.
Сторонники первого ограничивались по преимуществу повествова-
тельными материалами, созданными в пределах Российского царст-
ва, далеко не всегда отдавая себе отчет в той идеологической цели,
которую ставили перед собой авторы этих сочинений. Сторонники
второго базировались на таких же нарративных памятниках, но
созданных политическими противниками или жертвами внешнепо-
литических акций Российского царства. Двуликий Янус — Россий-
ское царство — по-разному являл себя историкам в зависимости от
геополитических интересов родины последних.
К «панегирическому» направлению принадлежит некоторая
часть дворянских историков XVIH-XIX вв. и весьма значительная
часть советских. Их — независимо от того, какой источниковой ба-
зой они пользовались, объединяет идея не только целесообразно-
сти, но и прогрессивности всех внешнеполитических акций (а это
по преимуществу войны) времени Ивана Грозного. В качестве
главного аргумента в пользу такой трактовки этих мероприятий
5 Curieuser Geschichts-Kalender. Darinnen merkwiirdigste Geschichte des
Gross-Fiirstenthums Russlands oder Moscoviens von Anno 840 an bis 1698
in richtiger Zeit-Rechnung nach den Tagen und Monaten in beliebter Kurtze
vorgestellet werden. Leipzig, bey J. L. Gleditsch. A. 1698.


36
Историография
выдвигается несколько причин: в отношении восточной политики —
необходимость покончить с остатками и пережитками иноземного
ига, в отношении западной политики — необходимость получения
выхода к морю с целью ускоренного развития экономических свя-
зей. К этому направлению принадлежат СМ. Соловьев и его мно-
гочисленные последователи6 .
Трещины в панегирическом направлении возникали в связи с
роковыми неудачами во внешней политике и либеральными на-
строениями в обществе. Так, в XIX в. исключением стала работа
Н. И. Костомарова, который рассматривал Ливонскую войну как
форму расправы «с немецким племенем за его древнее (XIII в. —
А. X.) недоброжелательство»7. Не вдаваясь в подробности форми-
рования «Московии», Костомаров считал, что она «возникла захва-
тами», а склонность к ним по мере расширения пределов государ-
ства стала «сущностью московской политики и московских поня-
тий». Правда, при этом он отмечает, что и Ливония, и Ганза чини-
ли препятствия «Московии» в освоении европейского технического
опыта, умышленно «не допускали... до равенства с собою в циви-
лизации»8 .
В целом, однако, интерес к внешнеполитической истории Рос-
сии на протяжении XIX в. был не особенно велик, он стал заметен
в конце XIX — начале XX вв. в связи с увеличением роли Россий-
ской империи в европейском мире. Работы Г. Форстена9 , публика-
ции Ю. Н. Щербачева сделали доступными некоторые материалы
зарубежных архивов, а издания Русского исторического общества
ввели в научный оборот огромный массив русских посольских
книг. Однако первая работа, в которой подчеркивался междуна-
родный аспект деятельности Грозного, увидела свет уже при Совет-
ской власти, в 1922 г. Р. Ю. Виппер считал опричнину военной ре-
формой, проведение которой было вызвано «опытом новой трудной
войны», трактовал ее как «меру военно-организационного характе-
ра, продолжение реформ 1550 г.» Апологетика Грозного, которой
отличалось уже первое издание книги, вызвала негативную реак-
6 Tiberg E. Zur Vorgeschichte des Livlandischen Krieges. Die Beziehungen
zwischen Moskau und Litauen 1549-1562. Uppsala, 1984. S. 4-5.
7 Костомаров Н. И. Ливонская война. Ч. I. Нападение Ивана Грозного на
Ливонию и падение Ливонского ордена. СПб., 1865. С. 2.
8 Костомаров Н. И. Ливонская война. С. 3, 4.
9 Форстен Г. В. Борьба из-за господства на Балтийском море в XVI-XVII
веках. СПб., 1884; он же. Балтийский вопрос в XVI-XVII веках.
СПб., 1893. Т. I. О нем см.: Кан Л. С. Историк Г. В. Форстен и наука
его времени. М., 1979.


Историография
37
цию, и трактовка Виппером связи внешней и внутренней политики
практически была почти полностью отброшена. Правда, в 1925 г. в
предисловии к запискам немца-опричника Генриха Штадена
И. И. Полосин высказал мысль, что именно эта война была основ-
ным фактором, воздействовавшим на социально-экономические от-
ношения России. Более поздняя отечественная историография оп-
ричнины, в условиях наступившего советского тоталитаризма и
развитого социализма вынужденная принять апологетику Грозного,
неоднократно являлась предметом историографического рассмотре-
ния, к которому и можно отослать читателя. Стоит только под-
черкнуть, что с 1930-х гг. утвердилась державно-патриотическая
точка зрения на все войны, которые вела Россия при Грозном. Она
нашла выражение не только в откровенно официозных сочинениях,
но и в работах серьезных исследователей. Так, К. В. Базилевич по-
лагал, что начало Ливонской войны «вряд ли можно считать ...
крупным изменением в общем направлении внешней политики Рус-
ского государства, так как война, начатая Иваном Грозным, завер-
шала многовековую борьбу с Ливонским орденом»10 .
Второе направление — «разоблачительное». Его сторонники
происходят по преимуществу из числа зарубежных историков, ко-
торые во всех тех войнах, которые вела Россия при Иване Грозном,
видят лишь агрессию и проявление тирании Грозного, стремивше-
гося стать покорителем «вселенной»11 . Основы этого направления
были заложены еще в конце XVII в.
Но было бы несправедливо не отметить, что и в этом втором
направлении, равно как и в первом с течением времени сформиро-
вался особый подход к проблеме, в основе которого лежало пони-
мание экономических процессов. В особенности много внимания
уделено истории внешней торговли, к которой обращались и исто-
рики начала XX в. — П. Остен-Сакен, Г. Енш — в 30-е гг., и наши
современники — В. В. Дорошенко12 , Ю. Ю. Кивимяэ13 и другие.
10 Базилевич К. В. Рец.: Смирнов И. И. Иван Грозный. Л., 1944 // Со-
ветская книга. 1946. № 3-4. С. 77.
11 В некоторой степени к этому направлению примыкает работа Я. Пе-
ленского \Pelenski J. Russia and Kazan. Conquest and Imperial Ideology
(1438-1560). Hague, Paris, 1974); несомненной заслугой Я. Пеленского
следует считать изучение проблемы русско-ордынских отношений в дли-
тельном хронологическом контексте, который позволяет понять причины
и формы отношений княжества всея Руси и Российского царства к госу-
дарствам — наследникам «Золотой Орды».
12 Дорошенко В. В. Русские связи таллинского купца в 30-х годах
XVI в. // Экономические связи Прибалтики с Россией. Сб. статей. Ри-
га, 1968. С. 47-58.


38
Историография
Особо следует отметить монографию Г. Миквитца о ревельской
торговле XVI в., в которой автор убедительно показал тесные связи
древнего Таллинна с российским хинтерландом14. На основопола-
гающей для внешней политики России роли торговли со странами
Прибалтики постоянно настаивал А. Аттманн, который проводил
эту мысль в целой серии своих монографий15 .
Причины Ливонской войны рассматриваются преимущественно
как экономические16. И это характерно как для отечественной, так
и зарубежной историографии. Ст. Арнелл в работе 1937 г. считал,
что Ливонская война была органическим продолжением захвата
Новгорода и уже первые завоевания в Ливонии (Нарвы — 11 мая,
Нейшлосса — б июня, Дерпта — 17 июля) показали, что чисто по-
литические причины отступают на второй план сравнительно с эко-
номическими и стратегическими — получением выхода к Балтий-
скому морю17. При всей справедливости этих наблюдений нельзя
не указать, что интересы торговли и интересы купечества — далеко
не одно и то же. Поскольку в торговле участвовали не только куп-
цы, но и бояре, духовные корпорации и сам царь (с помощью сво-
их представителей), интересы этих последних не могли совпадать с
субъективными интересами купечества.
Подводя промежуточные итоги общего обзора историографии
следует отметить, что сами определения, предлагаемые для харак-
теристики основных историографических направлений, показыва-
ют, насколько далеки представители и того, и другого направления
от реальности. Мифы, созданные еще современниками-панеги-
13 Кивимяэ Ю. Ю. Нарвский вопрос в 1494-1558 гг. Таллин, 1983; Kivi-
тае J. Zur Handelsgeschichte im spatmittelalterlichen Livland. Abraham
Greiszbeutel in Dorpat 1552-1553 // Scripta Mercaturae. Jg. 14. Hf. 1.
1980. S. 1-26.
14 Mickwitz G. Aus Revalers Handelsbriichern Zur Techik des Ostseehandels
in der ersten Halfte des 16. Jahrhunderts. Helsingfors, 1938; Flotmann A.
Der Revaler RuBlandhandel von 1509 his 1558 // Deutschland-Livland-
Russland. Jhre Beziehungen vom 15. bis zum 17. Jahrhundert. Luneburg,
1988. S. 111-136.
15 Главная из них: Attmann A. Den ryska marknaden i 1500-talets baltiska
politik. 1558-1595. Lund, 1944.
16 Предлогом же для Ливонской войны послужили притеснения в ливон-
ских городах русских купцов, обвиненных в содомии и жестоко нака-
занных за это {Stern С. von. Der Vorwand zum grossen Russenkriege
1558. Riga, 1936).
17 Arnell St. Die Auflosung des livlandischen Ordensstaates. Lund, 1937.
S. 14, 19; ср.: RabaJ. Der AuBenhandel als Faktor der russischen
AuBenpolitik an der Schwelle der Neuzeit //FOG. Bd. 27. Berlin, 1980.
S. 110-132.


Историография
39
ристами Грозного, преобразованы были их преемниками и оспари-
вались противниками, создававшими в свою очередь новые — ан-
тимифы. Внешняя политика и международные отношения — одно
из наиболее плодородных полей для произрастания такого растения
как «миф», именно в этой сфере сталкиваются государственные ин-
тересы не только прошлого, но и сегодняшнего времени.
Что же касается более узкой темы, являющейся предметом на-
стоящей монографии, то есть взаимоотношения внешней и внутрен-
ней политики, то здесь спектр различных взглядов и объем литера-
туры значительно уже. В трудах, посвященных внутреннему поли-
тическому развитию страны, внешнеполитические события служили
лишь фоном, на котором развертывались драматические коллизии в
самой России. Выборочное привлечение отдельных внешнеполити-
ческих фактов не дало возможности представить внешнюю и внут-
реннюю политику в их тесной взаимосвязи, в которой они находи-
лись в реальности. Игнорирование внешнеполитического фактора
можно проиллюстрировать примером СБ. Веселовского, одного из
наиболее вдумчивых исследователей эпохи Ивана Грозного, кото-
рый ни разу не использовал посольские книги, ограничиваясь лишь
свидетельствами иностранцев. В русской и советской историогра-
фии нет специальных работ, посвященных ни проблеме в целом, ни
отдельным ее аспектам. Исключение составляет лишь брошюра
В. Д. Королюка18 , да более ранняя брошюра Г.А.Новицкого19.
Первый из них дал общее представление о ходе Ливонской войны,
а Г. А. Новицкий оспорил общепринятую до того точку зрения о
внешнеполитической линии Адашева-Висковатого как односторон-
ней, для которой было характерно стремление вести активную по-
литику только на юге — против Крымского ханства, а не на севе-
ро-западе, в районе Ливонии. И. П. Шаскольский присоединился к
сомнениям Г.А.Новицкого, подчеркнув, что «активная политика
Русского государства по отношению к Ливонии накануне Ливон-
ской войны непосредственно осуществлялась (и притом с большой
энергией и талантом) не кем иным, как Адашевым, который играл
важную роль во всех переговорах с Ливонией в 1554-1558 гг.20
При рассмотрении русско-крымских отношений второй четверти
Королюк В. Д. Ливонская война. М., 1954.
Новицкий Г. А. Русское государство в борьбе за Балтику. М., 1945.
С. 6-7.
Шаскольский И. П. Русско-ливонские переговоры 1554 г. и вопрос о
ливонской дани // Международные связи России до XVII в. Сб. статей.
М., 1961. С. 381-384. Прим. 29.


40
Историография
XVI в. С. О. Шмидт заметил мимоходом, что Девлет-Гирей, пыта-
ясь установить мирные отношения с Россией, обращался к
И. М. Висковатому, но в данном контексте не делал из этого выво-
дов относительно внешнеполитической ориентации последнего21 .
К сожалению, вопрос об отношениях России с ее восточными и
западными соседями остается недостаточно исследованным. До не-
давнего времени можно было назвать лишь работы Е. Н. Кушевой о
русско-северокавказских отношениях22 , Б.-А. Б. Кочекаева о русско-
ногайских23 . В недавнее время к ним присоединились работа
А.М.Некрасова24 и чрезвычайно основательный труд В. В. Тре-
пав лова25 . Ждут своего исследователя русско-крымские отношения,
лишь частично попавшие в поле зрения историков. Наиболее фунда-
ментальный труд В. В. Трепавлова в какой-то степени позволяет за-
крыть эту лакуну, однако русско-ногайские отношения освещены в
его монографии отнюдь не достаточно. Предшествовавшая книге ста-
тья на эту тему26 также не вполне исчерпывающа, поскольку мате-
риал разрядных книг в ней использован совершенно недостаточно.
К исследователям этого направления тесно примыкает целая
плеяда ученых, занимающихся изучением истории идеологии рус-
ского самодержавия, в которой они видят и главную причину, и
стимул внешней политики России изучаемой четверти столетия27.
К сожалению, историки обоих этих направлений специально
данной темой не занимались, ограничиваясь самыми общими пред-
ставлениями о внешней политике времени Грозного.
Несколько лучше обстоит дело в зарубежной историографии28 .
В течение 80-х — 90-х гг. XX столетия увидели свет несколько моно-
Шмидт СО. К характеристике русско-крымских отношений второй
четверти XVI в. //Международные связи России до XVII в. /Под ред.
А. А. Зимина, В. Т. Пашуто. С. 374.
1 Кугиева Е. Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией (вторая
половина XVI - 30-е годы XVII в.). М., 1963.
Кочекаев Б.-Л. Б. Ногайско-русские отношения в XV-XVHI вв. Алма-
Ата, 1988.
Некрасов А. М. Международные отношения и народы Северо-Западного
Кавказа (последняя четверть XV — первая половина XVI в.). М., 1990.
Трепавлов В. В. История Ногайской орды. М., 2001.
Трепавлов В. В. Тюркская знать в России (ногаи на царской службе)
//Вестник Евразии. М., 1998. № 1/2. С. 101-114.
PelenskiJ. Russia and Kazan. Conquest and Imperial Ideology (1438-
1560's). Paris, The Hague, 1974; рец.: Miller D. B. //RR, Stanford, 1975.
V. 34. № 1. P. 92-93; Waugh D. //Speculum. 1977. 52. № 2. P. 415-418.
Еще в 1965 г. в СССР вышла статья восточногерманского историка
Э. Доннерта «Россия и балтийский вопрос в политике Германии 1558—
1583 гг.» (ИЗ. М., 1965. Т. 76. С. 175-215), где автор четко заявил о
противоречивых позициях отдельных, в том числе и ганзейских, городов
и герцогств по отношению к Ливонской войне и России.


Историография
41
графий, посвященных непосредственно данной теме. Это работы
Н. Ангерманна29 К. Расмуссена30 , Э.Тиберга31 , И. Грали32 . В центре
внимания первого из них влияние Ливонской войны на народы При-
балтики и саму Россию, Э.Тиберга интересовали предпосылки Ливон-
ской войны и особенно русско-литовские отношения, К. Расмуссен за-
нимался историей первых трех лет Ливонской войны, наконец, четвер-
тый — И. Граля — посвятил свое исследование, одному из фактиче-
ских проводников внешнеполитического курса России вплоть до
1570 г. посольскому дьяку и печатнику И. М. Висковатому33 .
Двое из вышеназванных исследователей (К. Расмуссен и
Э. Тиберг) широко использовали посольские книги по сношениям с
Короной Польской и Великим княжеством Литовским, однако по-
дошли к ним несколько формально. Ни тот, ни другой не восполь-
зовались методикой чтения между строк, извлечения информации
не только из того, что написано, но и из того, что не попало или
было исключено из официального источника, должного, казалось
бы, сообщать лишь точную и беспристрастную информацию.
Статья Д. де Ларио о восприятии деятельности Ивана Грозно-
го, к сожалению, оказалась недоступной автору34 .
Вопрос о роли торговли и стремления к Балтике в возникнове-
нии Ливонской войны остается спорным. Часть зарубежных исто-
риков отрицает торговый фактор в качестве одной из причин воз-
никновения войны. Н. Ангерманн подчеркнул, что в начале Ливон-
ской войны огромную роль сыграли царские амбиции, взлелеянные
Сказанием о князьях владимирских35 . В особенности упорно на-
29 Лпдегтапп N. Studien zur Livlandpolitik Ivan Groznyjs. Marburg/Lahn, 1972.
30 Rasmussen K. Die Livlandische Krise 1554-1561. Kobenhavn, 1973.
31 Tiberg E. Zur Vorgeschichte des Livlandischen Krieges; lid. Kritische Bemerkun-
gen zu einigen Quellen ueber den Anfang des Livlundischen Krieges 1558
// Zeitschrift fur Ostforschung. Bd. 25, 1976. S. 462-475; lid. Die Politik
Moskaus gegenurber Alt-Livland 1550-1558 //ZOG. Bd. 25. 1976. S. 577-617.
32 Граля И. Иван Михайлов Висковатый: карьера государственного деяте-
ля в России. М., 1994.
33 Граля И. Указ. соч.
34 Lario D. de. Le proyection exterior de Joan IV el Terrible 1553-1584 //
Estudis de Valencia universidad . Department de Historia moderna. № 27.
1973. P. 155-188.
35 Angermann N. Studien zur Livlandpolitik Ivan Groznyjs. Marburg/Lahn,
1972. К этому направлению фактически примыкает и Е. В. Русина, кото-
рая пишет об имперских претензиях «московских владетелей» и полага-
ет, впрочем, вопреки очевидности, что центральным объектом претензий
был Киев, явно путая XVI век с серединой следующего (см.: Руси-
на О. В. Украшсью земл1 як об'ект змагань держав центрально-схщно1
Европи //Нариси з деториТ дипломати Украши. Кшв, 2001. С. 93-94).
Думается, Е. В. Русина напрасно изображает киевлян лишь в качестве
пассивного объекта политики соседних государств.


42
Историография
стаивает на этом шведский историк Э. Тиберг, перу которого при-
надлежит специальная работа об условиях торговли русских в
Прибалтике36. Его труд обладает рядом достоинств: широкий хро-
нологический охват темы позволяет представить проблему в дина-
мике XV-XVI вв., привлечение рецессов ганзейских съездов, опуб-
ликованных тогда, когда корифеи исследования русско-ганзейской
торговли (Л. К. Гетц, П. Йохансен) уже сошли со сцены, вводит в
активный научный оборот новый материал37. Мнение Э.Тиберга
поддержали В.Кирхнер38 и Кл. Цернак39, подчеркнувшие роль
внутренних для каждой страны особых факторов вмешательства в
Балтийский вопрос: для России — взаимоотношения царя и бояр,
для Швеции — стремление Густава Вазы к овладению дорогой на
восток.
Все вышеупомянутые исследователи широко привлекали по-
сольские книги. Несмотря на это они не полностью использовали
содержащиеся в данном источнике сведения для воссоздания не
только внешнеполитических связей России, но и тем более их воз-
действия на внутреннюю жизнь страны. Эта задача и поныне оста-
ется нерешенной и научно актуальной.
Попытка современного английского историка А. Н. Гробовского
пересмотреть вопрос о существовании Избранной рады и пре-
уменьшить значение Алексея Адашева, поддержанная А. И. Филю-
шкиным, предпринявшим чисто формальное исследование полити-
ческой элиты России середины XVI в., основано на полном недора-
зумении, игнорировании нарративных и некоторых делопроизвод-
ственных источников. Укажем на некоторые. Прежде всего на одну
из разрядных записей о крещении царевны Анны в 1549 г. 12 авгу-
ста в первое посещение митрополитом и боярами царицы Анастасии
36Tiberg E. Moskau, Livland und die Hanse 1487-1547 //HGbll. Jg. 93.
1975. S. 13-70.
37 Tiberg E. Om villkoren for Moskoviens baltiska handel 1487-1547 och
handels roll i utrikespolitiken. Uppsala, 1975; lid. Moskau, Livland und
die Hanse 1487-1547 //HGbll. Jg. 93. 1975. S. 13-70; lid. Die Politik
Moskaus gegenuber Alt-Livland 1550-1558 //ZOG. Bd. 25. 1976. S. 577-
617; lid. Kritische Bemerkungen zu einigen Quellen uber den Anfang des
livlandischen Krieges 1558 //ZOG. Bd. 25. 1976. S. 462-475.
38 Kirchner W. «Neues» zum Thema Livland und Moskau im 16. Jht? //
HGbll. Jg. 95. 1977. S. 80-84; Id. Commercial Relation between Russia
and Europe 1400 to 1800 / Indiana University Publications. Russian and
East European Series. V. 33. Bloomington, 1966.
39 Zernack Kl. Osteuropa. Eine Einfuhrung in seine Geschichte. Munchen,
1977.


Историография
43
в обществе ее многочисленных родственников и свойственниц, князей
и княгинь Мстиславской и Палецкой, на пятом месте слева от княги-
ни Ульяны, жены царского брата, сидела «Алексеева жена Адашева
Настасья» На крестинном столе в кремлевской Столовой избе 17 ав-
густа 1549 г. находились бояре, князья и окольничий, среди которых
названы бояре кн. И. Ф. Мстиславский, кн. П. М. Щенятев, И. П. Фе-
доров и окольничие Я. А. Салтыков и Ф. Г. Адашев40 . Присутствие
двух членов семьи Адашевых на столь торжественных празднествах
в 1549 г. среди самых верхов социальной и политической знати не-
опровержимо свидетельствует об огромном влиянии, которое эта
семья оказывало на царя уже в то время. Показателен и летопис-
ный рассказ Царственной книги о походе Ивана IV против крым-
ского хана в июне 1556 г., он завершается изложением сообщения
бежавших из Крыма полоняников кн.Афанасия Звенигородского и
Вериги Клешнина «с товарыщи», будто хан, удалившись в Крым,
«бережется ...на собя приходу от царя и великого князя». Узнав об
этом, царь послал «по окольничего»41 , не названного по имени,
чьего совета он хотел бы услышать. Речь несомненно шла об Алек-
сее Адашеве.
Новое направление в зарубежной историографии открыла кни-
га А. Каппелера, посвященная европейской публицистике времени
Ивана Грозного42 . Представляет огромный интерес исчерпывающая
сводка летучих листков 60-х гг. XVI в., отсутствующих в россий-
ских библиотеках и архивах. В летучих листках — «газетах-пла-
катах» XVI столетия — очень ясно обнаруживается, как восприни-
мали Россию на Западе, как чутко и быстро реагировала европей-
ская, вернее, центрально-европейская общественность на события
Ливонской войны, как воспринимала она личность главы Россий-
ского государства — первого русского царя Ивана IV. Пожалуй,
это главная книга, непосредственно освещающая субъективное вос-
40 Жарков И. А. Малоизвестная разрядная запись середины XVI века //
АЕ за 1961 год. М., 1962. С. 257-258.
41 ПСРЛ. Т. XIII. С. 272.
42 Kappeler A. Ivan Groznyj im Spiegel der auslandischen Druckschriften
seiner Zeit. Ein Beitrag zur Geschichte des westlichen Russlandbildes.
Frankfurt/M., 1972; Ibid. Die deutschen Russlandschriften der Zeit Ivans
des Schrecklichen: Ivan Groznyj im Spiegel der auslandischen Druck-
schriften seiner Zeit // Reiseberichte von Deutschen uber Russland und
von Russen uber Deutschland / Hrsg. von Fr. B. Kaiser und Bernhard
Stasiewski. Koln, Wien, 1980. S. 3-24: Ред.: Kessler W. //JGO. Bd. 29.
1982. H. 2. S. 262-263.


44
Историография
приятие европейскими политическими элитами места и роли России
в Европе и показывающая, какое значение имели события Ливон-
ской войны, начиная со взятия ливонских городов в 1558 г. и По-
лоцка в 1563 г., в создании «имиджа» Российского царства за его
пределами — «имиджа», чрезвычайно устойчиво сохранявшегося
вплоть до наших дней43 .
Эту тему продолжили его собственные очерки и работы других
немецких, польских и русских авторов, частично собранные Л. Ко-
пелевым (1985)44, М.Келлером (1988)45 и В.Ляйчем и Я. Пиро-
жинским(1990)46.
Особый комплекс исследований посвящен проблеме становле-
ния самодержавия в России — это работы историков, философов47
Что же касается основной темы настоящей работы — взаимосвя-
зи внешней и внутренней политики, то труды отечественных истори-
ков определяют состояние наших знаний о социально-политическом
развитии страны. Среди них следует упомянуть работы СБ. Ве-
селовского, А. А. Зимина, Я. С. Лурье, Н. Е. Носова, Ю. Д. Рыкова,
Р. Г. Скрынникова, СО. Шмидта, достаточно хорошо известные,
чтобы нуждаться в дополнительной характеристике. Однако лишь
Я. С. Лурье вплотную подошел к занимающей автора настоящей
работы проблеме, исследуя переписку Курбского и Грозного48 .
43 Ср.: Саганов1ч Г. Захоп Полацка 1ванам IV паводле нямецюх «лятучых
л1сткоу>> 1563 г. //Псторыя i археолопя Полацка i Полацкай зямл1
(Матарыялы III м1жнароднай навуковай канферэнцьи 21-23 красавжа
1997 г.). Полацк, 1998. С. 266-267.
44 Russen und Russland aus deutscher Sicht 9.-17. Jh. / Hrsg. von
L. Kopelew. Miinchen, 1985.
45 Kappeler A. Die deutsche Flugschriften iiber die Moscowiter und Iwan den
Schrecklichen im Rahmen der Russlandliterarur des 16. Jahrhunderts //
Russen und Russland aus deutscher Sicht 9.-17. Jh. / Hrsg. von
M. Keller. 2. Aufl. Miinchen, 1988; Auerbach L Russland in deutschen
Zeitungen (16. Jahrhundert) //Russen und Russland aus deutscher Sicht
9.-17. Jh. / Hrsg. von M. Keller. 2. Aufl. Miinchen, 1988.
46 Pirozynska C., Pirozynski J. Berichterstattung aus und iiber Polen in den
«Wiener Fuggerzeitungen» (Osterreichische Nationalbiblothek, cjd. 8949-
8975) //Quellenstudien zur polnischen Geschichte aus oesterreichischen
Sammlungen / Hrsg. von W. Leitsch und J. Pirozynski. Wien, 1990.
S. 83-120.
47 Сухов А. Д. Проблема единовластия в русском философском сознании
средневековья // Специфика философского знания и проблема человека
в истории философии: Препр. докл. сов. ученых к XVIII Всемирному
философскому конгрессу «Философское понимание человека» (Велико-
британия. Брайтон, 21-27 августа 1988). М., 1988. С. 147-152.
48 Лурье Я. С. Вопросы внешней и внутренней политики в посланиях
Ивана IV //Послания Ивана Грозного. М.;Л., 1951. С. 468-518.


Историография
45
Несколько слов стоит сказать об изучении главного внутриполи-
тического явления — опричнины. За три года до издания А. А. Зи-
миным «Опричнины» увидела свет первая из будущей шеститомной
серии книг49 — «Реформы Ивана Грозного». В ней, как и в «Опри-
чнине», автор реализовал свое представление о том, что позднее на-
звал «прагматическим подходом»50, который предполагает ком-
плексное изучение источников (в данном случае это оказались лето-
писи, акты, писцовые, среди них и неопубликованные ярославская и
рузская, разрядные, вкладные и др. книги) и «повествователь-
ность»51 (изложение материала в хронологической последовательно-
сти), свойственную трудам великих предшественников А.А.Зими-
на — Карамзина, Соловьева и Ключевского. Так же написано и ис-
следование об опричнине, автор впервые в советской историографии
последовательно излагает события опричного времени, ход войн и
дипломатических переговоров, заседаний Боярской думы и Земского
собора 1566 г., действия палачей и мучения жертв. Но дело не толь-
ко в этом. Главная особенность данного исследования — его универ-
сальность. Полноте источниковой базы и разностороннему анализу
источников соответствует и интерес историка ко всем сторонам жизни
Руси эпохи опричнины52 . Впервые в советской науке полноправны-
ми членами историографического процесса, а не только объектами
критики с «марксистско-ленинских позиций» выступили зарубежные
коллеги, в том числе и русские эмигранты. Их подход, явно отли-
чавшийся от советского и дореволюционного русского, позволял уви-
деть в опричнине те грани, которые ускользали от взгляда, направ-
ленного лишь в одну сторону.
Концепция опричнины, ее корни и характер определены
А. А. Зиминым гораздо точнее, чем его предшественниками. Не-
смотря на глубокое уважение к В. О. Ключевскому53 и С. Б. Весе-
49 В нее позднее вошли «Россия на пороге нового времени» (М., 1972),
«Россия на рубеже XV-XVI столетий (М., 1982), «В канун грозных по-
трясений^ М., 1986), «Витязь на распутье» (М., 1991).
50 Зимин А. А. В канун грозных потрясений. М., 1986. С. 6.
51 Кобрин В. Б. Александр Александрович Зимин. Ученый. Человек //
Исторические записки. М., 1980. Т. 105. С. 300.
52 За пределами его внимания осталось воздействие опричнины на разви-
тие отечественной культуры и менталитета, лишь отчасти затронутое в
работе об исторических песнях.
53 Значение В. О. Ключевского А. А. Зимин понимал очень отчетливо. К
его творчеству он обратился еще в 1841-1843 гг., а в конце 40-х годов
сделал обзор его архива и начал подготовку к изданию его сочинений
{Зимин А. А. Архив В.О.Ключевского //ЗОР ГБЛ. Вып. 12. М., 1961.
С. 76-86), в 1956-1959 г. он опубликовал «Курс русской истории», под-
готовленный по рукописи с исправлениями самого В. О. Ключевского.


46
Историография
ловскому54 , которых он ставил чрезвычайно высоко и искренне по-
читал, Зимин отказался от их идеи о бессмысленности опричнины.
Не присоединился он и ко взгляду С. Ф. Платонова о целесообраз-
ности и прогрессивности опричнины для развития русской государ-
ственности, поддержанному впоследствии в советской исторической
науке55. Отказался он и от теории советской историографии о
борьбе боярства и дворянства.
«В этой книге впервые было изложено мое понимание
XVI столетия. XVI столетие — не борьба дворян и бояр, а борьба с
уделами (завершение ее)»56 . А. А. Зимин видел остатки феодаль-
ной раздробленности в существовании удела Владимира Андрееви-
ча Старицкого, независимом положении церкви и Великого Новго-
рода. Автор совершенно прав в том, что опричнина была направле-
на против последнего удельного князя, единственного реального, по
понятиям того времени, претендента на власть в государстве, что и
обнаружилось во время так называемого «боярского мятежа»
1553 г. Именно он, храбрый воин, но беспомощный политик, после
отставки А. Ф. Адашева оказался «орудием» в руках части боярст-
ва, не согласного с внешнеполитическим курсом царя. Традицион-
ное положение церкви, огромного социально-политического орга-
низма, сохранявшего свою экономическую и административную
обособленность, также было препятствием на пути централизации
страны. В период опричнины шла борьба за включение церкви в
государственный аппарат, за полное подчинение ее государству. И
третья сила — Великий Новгород, присоединенный в результате
военных и «мирных» походов Ивана III в 70-80-е гг. XV в., посто-
янно оставался источником беспокойства центральной власти.
А. А. Зимин справедливо подчеркивает роль поддержки, оказанной
новгородцами отцу кн. Владимира — Андрею Старицкому в 1537 г.
54 Зимин А. А. Степан Борисович Веселовский //БСЭ. Изд. 2. М., 1952.
Т. 7. С. 544; он же. Несравненный Степан Борисович // Отечественная
культура и историческая мысль XVIII-XX веков. Сб. статей и материа-
лов. Брянск, 1999. 199-211.
55 Итоги изучения опричнины подводились не раз: С. Ф. Платоновым в
1823 г., С. В. Бахрушиным и И. У. Будовницем — в 1847 г., С. Б. Ве-
селовским в 1944 г. (издано в 1963 г.); подробнее см.: Назаров В. Д.
Опричнина в контексте современной историографической ситуации (за-
метки и размышления) //Спорные вопросы. С. 193; Ср.: Янов А. Рос-
сия: у истоков трагедии 1462-1584. М., 2001.
56 Сходных взглядов на эту проблему внутрисословной борьбы придержи-
вался и Н. Е. Носов (Носов Н. Е. Становление сословно-представи-
тельных учреждений в России. Л., 1969).


Историография
47
Правда, в восприятии сегодняшнего дня такая концепция оп-
ричнины, на наш взгляд, не объясняет причин ее введения57
(кстати, в книге вообще нет раздела о предпосылках опричнины,
автор просто отсылает к своему же предшествующему монографи-
ческому исследованию). Зато очень хорошо представлены ее по-
следствия: в результате опричнины было уничтожено последнее
удельное княжество, нанесен сокрушительный удар традициям не-
зависимости Новгорода, усилено подчинение церкви государству.
Одно из центральных мест в книге занимает глава о Земском
соборе 1566 г., который А.А.Зимин характеризовал как сословно-
представительное учреждение. Этот вывод дополняется его же на-
блюдением о том, что феодальная аристократия в годы опричнины
в целом не пострадала, а Боярская дума сохранила свое положе-
ние. Данное утверждение приобретает особое значение в связи с
господством в советской науке унаследованного от С. Ф. Платонова
взгляда, будто ни Боярская дума, ни другие сословные учреждения
не играли серьезной роли во внутриполитической жизни страны.
Предлагалось даже заменить термин «сословно-представительная
монархия» применительно к XVI столетию термином «сословная
монархия»58 . А. А. Зимин же поддержал точку зрения С. В. Юш-
кова и М.Н.Тихомирова на Земский собор 1566 г. Скрупулезно и
внимательно исследуя состав его участников, А. А. Зимин показал,
что на соборе господствовала верхняя прослойка дворянства, раз-
деленного на «статьи». Присутствовали также и представители ду-
ховенства (впрочем, лишь треть тех иерархов, которые были на со-
боре 1580 г.), и привилегированное купечество. В отличие от
В. Б. Кобрина А. А. Зимин пришел к выводу, что в работе собора
вопреки его более позднему, принятому XIX в. названию участвова-
ли и опричники. Сведения о персональном составе участников собора
отражали, по А. А. Зимину, территориальную структуру двора. Под-
черкивал он и то, что на повестке дня собора стоял насущнейший во-
прос, который возник в связи с русско-литовскими переговорами, —
о продолжении или прекращении Ливонской войны.
57 Хорошкевич А. Л. Еще одна теория происхождения опричнины Ивана
Грозного//Спорные вопросы отечественной истории XVI-XVIII вв.
Тезисы докладов и сообщений первых чтений, посвященных памяти
А. А. Зимина. Москва, 13-18 мая 1990 г. М., 1990. Вып. 2. С. 289-290.
58 Базилевич К. В. Опыт периодизации истории СССР феодального пе-
риода // Вопросы истории. 1949. № И. С. 69, 71; критику этой кон-
цепции см.: Юшков СВ. К вопросу о политических формах русского
феодального государства //Вопросы истории. 1950. № 1. С. 72, 81, 82.


48
Историография
Черно-белое изображение опричнины (в апологетической науч-
но-пропагандистской литературе 30-40-х гг. черная краска предна-
значалась для противников царя, а белая — исключительно для
Ивана Грозного), оказавшее влияние и на исследования П. А. Са-
дикова и И. И. Полосина, в работе А. А. Зимина сменилось более
красочным. Исчезло понятие «врагов» и «изменников», на которых
ополчался царь. А. А. Зимин показал, что наряду с казнями за слу-
жебные провинности или поражения, в частности, при Улле, царь
расправлялся таким же образом и за вымышленные измены
(например, Великого Новгорода).
Есть в книге спорные и нерешенные проблемы, местами видны
следы воздействия предшествующей историографии. Так, в моногра-
фии 1964 г. не вполне ясно, почему сохранено понятие централизо-
ванного государства (впрочем, используемое и до сих пор), хотя
применительно к первой половине XVI в. сам А. А. Зимин в качестве
соредактора 1-го тома «Истории СССР с древнейших времен» уп-
разднил этот термин в пользу «единого»59. Мысль об отсутствии
принципа обязательности представительства на Земском соборе
1566 г. (поскольку некоторых групп городового дворянства там не
было) противоречит другой — об экстренности созыва собора, в ре-
зультате чего и мог быть нарушен вышеуказанный принцип60 . Не-
сколько непоследователен автор и в трактовке причин опал и казней.
Из заключения книги можно сделать вывод, что речь шла об
«истреблении действительных врагов», хотя данное суждение проти-
воречит приводимым им самим фактам. Нет объяснения, как, впро-
чем, и у его предшественников, причин казни приказных деятелей во
время великой бойни в июле 1570 г. на Поганой луже в Москве.
Несмотря на это исследование А. А. Зимина — значительный
этап в изучении мрачнейшего периода правления Грозного. Впер-
вые на материалах, современных опричнине, уточнена ее террито-
рия. Восстановлены биографии опричников и приближенных к ца-
рю ведущих опричных деятелей. Показал он и судьбу боярско-кня-
жеской вотчины, уступавшей поместью, быстро росшему типу зем-
левладения. Благодаря систематическому использованию писцовых
книг и актового материала разрушительные последствия опричнины
59 История СССР. Т. I. С древнейших времен до 1861 г. Первобытно-
общинный и рабовладельческий строй. Период феодализма. М., 1964.
60 Относительно экстренности созыва собора см.: Назаров В. Д. К истории
Земского собора 1566 г. // Общественное сознание, книжность, литера-
тура периода феодализма. Сб. в честь Н. Н. Покровского. Новосибирск,
1990.


Историография
49
предстают перед читателем с удручающе-убедительной достоверно-
стью. Что касается управления, то здесь А. А. Зимин продолжил на-
блюдения П. А. Садикова и пришел к выводу, что в опричнине вос-
производилась стандартная для того времени структура, иногда воз-
рождающая более архаичную. Поэтому в своей книге А. А. Зимин не-
вольно продемонстрировал бесплодность поисков государственной
целесообразности этого политического эксперимента.
Современники восприняли исследование А. А. Зимина об оп-
ричнине как огромный шаг вперед, прежде всего в освобождении
мысли историка от идеологических догм. Непримиримый разобла-
читель культа Сталина-Грозного СМ. Дубровский писал о книгах
С. Б. Веселовского и А.А.Зимина, что в них «много ... правдивых
данных, которые камня на камне не оставляют от какой бы то ни
было идеализации деятельности Грозного»61 . То же отметил и
B. Б. Кобрин62 и большинство зарубежных рецензентов (Дж. Файн,
П. Хоффманн и другие)63 . Некоторых, однако, не удовлетворила
фактологичность изложения. По мнению 36. Вуйчика, «Зимин ста-
рается как можно больше выяснить, но значительно меньше хочет
оценивать»64 . Думается, что это лучший комплимент исследователю,
работавшему после долгого периода 30-х — середины 50-х гг., когда
большинство авторов оценивали, не изучая, но лишь политизируя и
актуализируя неведомое. Специалисты высоко оценили вклад
А. А. Зимина в расширение источниковой базы изучения опричнины
(Г. Д. Бурдей, С.М.Каштанов), его масштабное многоплановое из-
ложение событий этого трагического семилетия, сочувственный инте-
рес к судьбам людей, широкое применение — впервые после
C. Б. Веселовского — генеалогии (С. М. Каштанов, В. Б. Кобрин).
Меньше единодушия среди исследователей в оценке концепции
опричнины А. А. Зимина. С общей его идеей согласились Г. Д. Бур-
дей, В. Б. Кобрин и С. М. Каштанов. СМ. Каштанов уточнил поня-
тие удела и подчеркнул различие уделов времени Грозного. Так,
Старицкий удел возник в годы боярского правления, занимал об-
ширную территорию, благодаря чему князь Владимир Старицкий
61 Дубровский С. М. Еще раз о «великом государе». Новые труды об оп-
ричнине //Знамя. 1965. № 1. С. 216.
62 Кобрин В. Б. [Рец.:] А. А. Зимин. Опричнина Ивана Грозного // Во-
просы истории. 1965. № 12. С. 155.
63 См. подробнее: Александр Александрович Зимин. Биобиблиографиче-
ский указатель / Сост. В. И. Гульчинский. М., 2000. С. 23.
64 Wojcik Z. Opricnina w swietle najnowszych publikacij // KH. 1965.
R. 72. Z. 4. S. 919.


50
Историография
мог проводить более или менее самостоятельную политику. Ос-
тальные же уделы (Михаила Темрюковича и др.) были созданы
самим Грозным в качестве политического противовеса первому.
Каштанов поставил вопрос о причинах сохранения опричнины в
1571-1572 гг., когда она свою основную внутриполитическую
функцию — ликвидацию пережитков удельного времени — уже
выполнила65 . Ранее рецензент уже обращался к обсуждению во-
проса о сущности опричнины66. В.Б.Кобрин, как и А.А.Зимин,
отрицал антибоярскую направленность опричнины, хотя, противо-
реча себе, отмечал, что террор был направлен против бояр, а бежа-
ли из страны дворяне. В. Б. Кобрин также оспаривал факт участия
опричников в деятельности Земского собора 1566 г. и высказал
свои соображения относительно форм централизованного государ-
ства, зачислив в одну из них и сословно-представительную монар-
хию. Вместе с тем он же напомнил о существовании различных то-
чек зрения на хронологическое приурочение начала становления и
время развития централизованного государства: С. В. Юшков и
К. В. Базилевич относили начало этого процесса ко времени Ивана
Калиты, Н. Л. Рубинштейн — к XVI-XVII вв. Удивительная пест-
рота мнений по поводу так называемого «централизованного госу-
дарства» даже в середине 60-х гг. лишний раз — добавим от се-
бя — подчеркивает мертворожденность самого этого понятия67.
Рецензенты высказали несколько общих соображений и отно-
сительно сущности и причин введения опричнины. 36. Вуйчик по-
лагал, что опричнина — результат невыносимой военной ситуации.
Эта точка зрения вполне соответствует традициям польской исто-
риографии опричнины (например, мнению К. Валишевского) и,
действительно, недалека от истины. С.М.Каштанов, сосредоточив
основное внимание на проблемах истории русского войска, под-
черкнул, что опричнина была отменена, как показал А. А. Зимин,
по чисто военным соображениям и следующим образом сформули-
ровал свое понимание опричнины. «В известном смысле, — писал
он, — опричнина — неудачная репетиция абсолютизма, для кото-
рой характерны, во-первых, попытка оформить в виде привилеги-
рованного сословия нарождающийся класс крепостников нового ти-
Каштанов С. М. Книга о русском войске XVI в. // Военно-историче-
ский журнал. 1965. № 12. С. 88.
Каштанов С. М. К изучению опричнины Ивана Грозного // История
СССР. 1962. Ко 2. С. 96-117.
Хорошкевич А. Л. Государство всея Руси // Родина. 1994. № 5. С. 20-
26.


Историография
51
па (с составом, подобранным пока еще не по экономическому
принципу, а по принципу верности сюзерену) и, во-вторых, тен-
денция применить колониальные методы эксплуатации непривиле-
гированных территорий»68. Таким образом, соглашаясь в целом с
концепцией опричнины А. А. Зимина, СМ. Каштанов одновременно
предлагал и уточнение ряда ее аспектов.
Возвращение к модифицированной теории об оппозиции «царь-
бояре» содержали вышедшие в 1966 и 1968 гг. книги Р. Г. Скрын-
никова, переизданные под одной обложкой в 1992 г.69 Автор усилил
аргументацию своей теории и обратил более серьезное внимание на
внешнеполитическую историю России времени Грозного, однако
серьезного анализа документации по этому вопросу не произвел. По-
этому поведение бояр осталось в его изложении мотивированным ис-
ключительно внутриполитическим развитием страны.
Общие проблемы политического переустройства Восточной Евро-
пы в постордынское время привлекают постоянное внимание. Особо
следует указать на работы И. Б. Грекова70 , А. Крупской71 и многих
других авторов72 , подходящих к этой проблеме с разных точек зрения.
В 60-70-е гг. XX в. дальнейшее исследование опричнины шло
параллельно с изданием источников. Развернулась полемика о вре-
мени составления приписок в Царственной книге относительно бо-
ярского «мятежа» марта 1553 г.73 , равно как и самой Царственной
книги74 , времени написания «Истории о великом князе москов-
ском» А. М. Курбского75 , ее значения как источника по истории
68 Каштанов С. М. Книга о русском войске. С. 89.
69 Скрынников Р. Г. Царство террора. СПб., 1992.
70 Греков Я. Б. Очерки по истории международных отношений Восточной
Европы XIV-XVI вв. М., 1963.
71 Krupska A. Z dziejdw tworzenia sie nowego ukladu sit politycznych w Eu-
ropie Wschodnej po upadku Z\ otej Ordy w XV wieku // Koczniki histo-
ryczne. Poznaii, 1976. № 42. S. 31-81.
72 Дыбенко В. З. Украина в контексте имперской идеи XV-XVI вв. //
Научный вестник Украинского исторического клуба. М., 1997. Т. I. № 6.
73 Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI-XVII веков.
М., 1980.
74 Обзор литературы до начала 80-х годов см.: Russ H. Adel und Nachfol-
gefrage im Jahre 1553: Betrachtungen zur Glaubwurdigkeit einer umstrit-
tenen Quelle //Essays in Honor of A. A. Zimin. Ohaio, 1985. P. 345-378;
до середины 90-х годов: Граля И. Иван Михайлов Висковатый: карьера
государственного деятеля в России в XVI в. М., 1994.
75 И. Ауэрбах и В. В. Калугин высказались за позднюю дату — 1581 г.
или 1579-1581 гг. (Auerbach I. Gedanken zur Entstehung von
A. M. Kurbskijs Istorija о velikom kniaze moskovskom //Canadian-
American Slavic Studies. 1979. V. 13. Jsfe 1-2. P. 166-171; Калугин В. В.
Андрей Курбский и Иван Грозный (Теоретические взгляды и литератур-
ная техника древнерусского писателя). М., 1998. С. 39-44.


52
Историография
опричнины76 , выясняются источники и происхождение разрядной
книги 1559-1605 гг.77 , боярских книг и десятен78 , продолжается
исследование записок иностранцев об опричнине79 .
После завершения работы над вторым изданием «Опричнины» в
1974 г. сам А.А.Зимин периодически обращался к предыстории это-
го политического феномена. В предисловиии к описи Царского архи-
ва он показал, каков был первоначальный его состав, как он форми-
ровался в опричные годы, как использовал его материалы Иван IV,
то обращаясь к текущим делам, то поднимая документы полувековой
и десятилетней давности, по преимуществу посольские дела80 . К во-
просу о последствиях опричнины ученый вернулся в книге «Путь к
власти», вышедшей под названием «В канун грозных потрясений».
Однако концепции опричнины он не менял, о чем свидетельствует
книга, написанная в 1974 г. и вышедшая в 1982 г.81
Идеи А. А. Зимина относительно антиудельной направленности
опричнины и в 80-е гг. развивал В. Б. Кобрин, показавший несо-
стоятельность иллюстративного метода последователей С. Ф. Пла-
} Рыков Ю. Д. «История о великом князе московском» А. М. Курбского
и опричнина Ивана Грозного //Исторические записки. М., 1978. Т. 93.
С. 328-350; он же. Князь А. М. Курбский и его концепция государст-
венной власти //Россия на путях централизации. Сб. ст. М., 1982.
С. 193-198.
1 Мельников Ю. Н. Источники и происхождение Разрядной книги 1559—
1605 г. //ВИД. XIX. Л., 1987. С. 69-93.
* Станиславский А. Л. Источники для изучения состава и структуры Го-
сударева двора в последней четверти XVI — начале XVII вв. АКД.
М., 1973; он же. Книга раздачи денежного жалования 1573 г. //Исто-
рия СССР. 1976. № 4; Кротов М. Г. Опыт реконструкции десятен по
Серпухову и Тарусе 1550-1556 гг., по Нижнему Новгороду 1569 г., по
Мещере 1580 г., по Арзхамасу 1589 г. // Исследования по источникове-
деню истории СССР дооктябрьского периода. М., 1985; он же. К исто-
рии составления десятен (2-я половина XVI в.) // Источниковедение и
историография истории СССР. Дооктябрьский период. М., 1984.
) Kappeler A. Die letzten Opricninajahre (1569-1571) im Lichte dreier zeit-
genossischen deutscher Broschuren //JGO. 1965. Jg. 13. № 1. S. 1-30; A
Brief Account on the Character and Brutal Rule of Vasilevich, Tyrant of
Muscovy (Albert Schlichting on Ivan Groznyj) / Ed., transl.
H. F. Graham //Canadian-American Slavic Studies. 1975. V. 9. № 2.
P. 204-272; Альшиц Д. Н. Записки Генриха Штадена о Москве Ивана
Грозного как исторческий источник //ВИД. XVI. Л., 1985. С. 134-149.
} Государственный архив России XVI века: опыт реконструкции. Изд.
А. А. Зимин. Вып. I—III. M., 1978.
1 Зимин А. А., Хорошкевич А. Л. Россия времени Ивана Грозного.
М., 1982; на с. 27 (строку 18-16 снизу) следует читать: «английский
король Эдуард VI подтвердил», на с. 147 (строка 3 снизу) — «Елизаве-
та I». Ошибки возникли по недосмотру А. Л. Хорошкевич.


Историография
53
тонова — Р. Г. Скрынникова и В. И. Корецкого82 . В то же время и
Р. Г. Скрынников придерживался и поныне придерживается своей
прежней концепции83 . Продолжали разрабатываться и частные, но
весьма существенные темы истории опричнины84 . Одна из них —
история Земского собора 1566 г., в котором, по мнению Б. Н. Фло-
ри, участвовало привилегированное купечество, а из членов госуда-
рева двора — лишь те, кто в это время находился в Москве. Созыв
же собора происходил, по В.Д.Назарову, столь стремительно
(в течение одного-двух дней), что на него оказались неприглашен-
ными церковные иерархи даже из ближайших окрестностей столи-
цы85 . Правительство же было в высшей степени заинтересовано в
незамедлительном получении информации о реальном отношении
различных сословий к вопросу о войне с Великим княжеством Ли-
товским, от чего зависела и позиция русской стороны на перегово-
рах с литовским посольством.
Вторым важнейшим направлением исследований отечественных
историков 80-90-х гг. была земельная политика опричнины. Про-
должая спор А. А. Зимина со Р. Г. Скрынниковым о масштабах оп-
ричных репрессий, этот вопрос на материалах Рузского, Рязанско-
го, Суздальского уездов изучали В. И. Корецкий, С. И. Сметанина,
Н. К. Фомин86 . По наблюдениям последнего, половина землевла-
дельцев Суздальского у. принадлежала к высшим слоям, но все ка-
82 Кобрин В. Б. Власть и собственность в средневековой Руси (XV-
XVI вв.). М., 1985. С. 136-160.
83 Скрынников Р. Г. Обзор правления Ивана IV // Russian History. V. 14.
Kg 1-4. 1987.
84 Анхимюк Ю. В. К вопросу о времени взятия в опричнину Ростова и
Ярославля //Спорные вопросы отечественной истории. С. 22-25.
85 Floria В. N. Sklad spoleczny soborow ziemskich w paiistwe Moskiewsiem
w XVI wieku //Czasopismo prawno-historyczne. 1974. T. XXVI. Z. I.
S. 35-58; Назаров В. Д. К истории Земского собора 1566 г. // Общест-
венное сознание, книжность, литература периода феодализма. Сб. в
честь Н. Н. Покровского. Новосибирск, 1990.
86 Корецкий В. И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во
второй половине XVI в. М., 1970. С. 54-63; он же. Развитие феодаль-
ной земельной собственности в России XVI в. //Социально-экономи-
ческие проблемы российской деревни в феодальную и капиталистиче-
скую эпохи. Ростов-на-Дону, 1980. С. 37-54; Сметанина С. И. Земле-
владение Рязанского края и опричная земельная политика. АКД.
М., 1982; она же. К вопросу о правительственной политике в отношении
церковного землевладения в годы опричнины //История СССР. 1978.
№ 3. С. 155-164; она же. Писцовые книги Рязанского уезда // Совет-
ские архивы. 1979. №5. С. 53-58; Фомин Н. К. Социальный состав
землевладельцев Суздальского у. //Россия на путях централизации.
М., 1982. С. 92-94.


54
Историография
тегории привилегированных землевладельцев понесли одинаковые
потери. В. Б. Кобрин использовал выводы Н. К. Фомина для под-
крепления своих87 и А. А. Зимина наблюдений88. На основании
сплошного изучения писцовых книг по Старицкому, Вяземскому,
Можайскому и Малоярославицкому у. А. П. Павлов показал, что в
результате массового переселения там происходила смена форм
собственности, вотчина уступала поместью89 . И даже несмотря на
«факт разрыва в эти (70-е. — А. X.) годы Ивана IV со значитель-
ной частью опричной верхушки... уничтожая и отстраняя ее, — по
наблюдениям над боярскими книгами и десятнями отмечали
СП. Мордовина и А. Л. Станиславский, — Грозный все же опи-
рался на бывших опричников»90 . Еще дальше шел Д. Н. Алыпиц, и
после работы А. А. Зимина развивавший свою старую идею о един-
стве «опрично-дворовой политики» на протяжении 60-80-х гг., об
опричнине как форме единовластия и терроре, направленном не
только против удельной фронды, но и против слишком независимо
(«шляхетски») настроенных служилых людей91 .
Финансовой политикой периода опричнины специально зани-
мался СМ. Каштанов. Отход от политики Избранной рады по от-
ношению к различным церковным организациям наметился в 1566—
1568 гг., когда привилегированное положение заняли Симонов и
Чудов монастыри, союз царя с которыми противостоял противнику
опричнины митрополиту Филиппу Колычеву (24/25 июля 1566 —
24 ноября 1568 г.). Поставление послушного воле Ивана IV митро-
87 Кобрин В. Б. Из истории земельной политики в годы опричнины //
Исторический архив. 1958. № 3. С. 152-160; он же. Источники для изу-
чения численности и истории формирования Опричного двора //АЕ за
1960 год. М., 1962.
88 Кобрин В. Б. Власть и собственность в средневековой России (XV-
XVI вв.). М., 1985. С, 136-160.
89 Павлов А. П. Опыт ретроспективного изучения писцовых книг (на при-
мере писцовых книг Старицкого уезда 1624-1646 гг.) //ВИД. XVII.
Л., 1985. С. 103-109; он же. Политика государства и мобилизация по-
мещичьей и вотчинной земли в годы опричнины (к вопросу о практиче-
ской реализации указа об опричнине) // Общее и особенное в развитии
феодализма в России и Молдавии. Проблемы феодальной государствен-
ной собственности и государственной эксплуатации (ранний и развитой
феодализм). М., 1988. Ч. II; он же. Государев двор и политическая
борьба при Борисе Годунове (1584-1605). СПб., 1992.
90 Мордовина С. П., Станиславский А. Л. Состав особого двора Ивана IV
в период «великого княжения» Симеона Бекбулатовича //АЕ за 1976
год. М., 1977. С. 160.
91 Альшиц Д. Н. Начальный этап русского самодержавия // Вопросы ис-
тории. 1985. № 9. С. 45-62; он же. Начало самодержавия в России. Го-
сударство Ивана Грозного. Л., 1988.


Историография
55
полита Кирилла сопровождалось его временной поддержкой со
стороны царя (вплоть до 9 октября 1569 г.). В работах 1982 и
1988 гг. СМ. Каштанов отмечает непоследовательность и противо-
речивость финансовой политики Ивана IV, нарушавших «принцип
централизации финансов»92 . «Налицо отступление от более огра-
ничительной политики 50-х — начала 60-х годов», — считает он в
монографии 1988 г., одну из главных целей опричнины автор уви-
дел в увеличении доходов самого царя и уничтожении последнего
удела93 . Этот вывод нанес новый удар концепции о прогрессивно-
сти опричнины и ее содействия процессу централизации.
На конференции, посвященной 400-летней годовщине смерти
Грозного, зарубежные исследователи поставили и ряд тем, имею-
щих отношение к опричнине. Это в первую очередь вопросы тек-
стологии переписки Курбского-Грозного94 , которые тревожат души
зарубежных исследователей со времени выхода в свет книги Э. Ки-
нана95 , поставившего под сомнение их авторство, и до сих пор неко-
торыми считаются нерешенными. Обсуждался и вопрос об «измене»
и «изменах», шпионах и предателях (его поставила И. Ауэрбах, ав-
тор интересной работы о судьбе князя А. М. Курбского в Великом
княжестве Литовском и Речи Посполитой)96 и о влиянии психологи-
ческого фактора (психики царя) на введение опричнины97.
92 Каштанов С. М. Финансовая политика периода опричнины // Россия
на путях централизации. С. 88.
^Каштанов С. М. Финансы средневековой Руси. М., 1988; он же. Итоги
финансовой политики в Русском государстве к середине XVI в. // Ис-
тория СССР. № 4. С. 118-136; он же. Русский «удел» XIV-XVI вв. как
социально-политическое явление (правовые основы и практика) // Об-
щество, государство, право России и других стран Европы. Норма и
действительность. Ранний и развитой феодализм. М., 1983. С. 46-51; он
же. Финансовая политика периода опричнины // Россия на путях цен-
трализации. М., 1982. С. 77-89.
94 Fennell J. Ivan IV as a writer // Russian History. 1987. № 1-4. P. 145-154;
Goldblatt H. Formal Structures and Textual Identity: The Case of Prince An-
drei M. Kurbski's First Letter to Tsar Ivan IV Groznyj // Ibid. P. 155-173.
95 Keenan E. L. The Kurbskii-Groznyi Apocrypha. The Seventeenth Century
Genesis of the «Correspondence» Attributed to Prince A. M. Kurbskii and
Tsar Ivan IV. Cambridge (Mass.), 1971.
96 Kleimola A. M. Ivan the Terrible and His «Gofers». Aspects of State Se-
curity in the 1560-s // RH. P. 283-292; Auerbach L Ivan Groznyj, Spione
und Verrater im Moskauer Russland und das Grossfiirstentum Litauen //
Ibid. S. 3-30; ср.: Auerbach I. Andrej Michajlowicz Kurbskij. Leben in
osteuropaischen Adelsgesellschaften des 16. Jahrhundert. Munchen, 1985.
97 Hellie R. What Happened? How Did He Get Away with It? Ivan
Groznej's Paranoia and the Problem of Institutional Restraints // RH.
1987. P. 199-224; Crummey R. New Wine in Old Bottles? Ivan IV and
Nowgorod //Ibid. P. 61-76.


56
Историография
Параллельно исследовались и внешнеполитические предпосыл-
ки98 и условия" опричнины.
Некоторые итоги изучения опричнины в 1988 и 1989 гг. подве-
ли Фр. Кемпфер и Г. Штекль в соответствующем разделе обоб-
щающего труда «Руководство по русской истории»100 и В.Б.Коб-
рин в книге «Иван Грозный». Первые два автора, приняв схему
Р. Г. Скрынникова, поддержали мнение А. А. Зимина об антикре-
стьянской направленности опричнины, уделив главное внимание его
же мысли об антицерковной политике опричнины, но развили дан-
ное положение в ином плане, нежели это делали Зимин и Кашта-
нов, — политическом, а не социально-экономическом. По их мне-
нию, право «печалования» за опальных (а тем самым и участие в
политической жизни страны) затрудняло установление неограни-
ченного самодержавия — полной автократии царя. Стремление
Грозного к неограниченной власти проявилось с 1558 г., а на рубе-
же 1564/65 г. в момент установления опричнины митрополит поте-
рял это право. В 1981 г. Г. Штекль подчеркивал, что митрополит
Филипп, настаивая на возвращении права печалования, понимал
его как форму соучастия в политических делах101 . Потеря церко-
вью функций посредника между аристократией и самодержцем ока-
залась побочным результатом введения опричнины, хотя ее главной
целью, по Кемпферу-Штеклю, была борьба с «изменниками». Го-
воря об «изменах», авторы сомневаются в том, что обвинения Нов-
города в «предательстве» имели под собой какие-либо действитель-
ные основания. По их мнению, возможно, существовал лишь ли-
товский заговор ради ослабления «Московии».
Эпоха так называемой «перестройки» или точнее Второй отте-
пели сопровождалась пересмотром историографических традиций.
В. Б. Кобрин в своей книге 1989 г. впервые в полный голос загово-
98 Tiberg E. Zur Vorgeschichte des Livlandischen Krieges. Die Beziehungen
zwischen Moskau und Litauen 1549-1562. Uppsala, 1984; Rasmussen K.
Die Livlandische Krise 1554-1561. Kobenhavn, 1973.
99 Arnell St. Bidrag till belysning av den baltiska fronten under det Nord-
iska sjarkrieget 1563-1570. Stockholm, 1977; ср.: Rentier U. Herzog
Magnus von Holstein als Vassal des Zaren Ivan Groznyj // Deutschland-
Livland-Russland. Ihre Beziehungen vom 15. bis zum 17. Jahrhundert.
Luneburg, 1988. S. 137-158.
100 Kdmpfer Fr. und Stohl G. Russland an der Schwelle zur Neuzeit. Das
Moskauer Zartum unter Ivan IV Groznyj // Handbuch der Geschichte
Russlands. Stuttgart, 1988. Bd. I, Halb. II. S. 914-926.
101 Stokl G. Staat und Kirche im Moskauer Russland. Die vier Moskauer
Wundertater //JGO. 1981. Jg. 29. Hf. 4. S. 492.


Историография
57
рил о целях и формах насаждения культа Грозного и деформациях
оценки опричнины в сталинское время102 .
Для понимания смысла церемоний и протокола дипломатиче-
ских переговоров чрезвычайно важны работы Л. А. Юзефовича и
X. Рюсса103 .
Одновременно в зарубежной историографии сформировалось
особое направление, основанное на объективном анализе широкого
комплекса источников по истории России периода средневековья.
Можно назвать книу А. Каппелера104 .
И тем не менее задача, поставленная в настоящей работе, оста-
ется научно актуальной: понять субъективные устремления русской
политической элиты — царя, бояр, отчасти дворян — в сфере меж-
дународных отношений, реакцию на внешне- и внутриполитические
акции России со стороны европейских государств, в особенности ее
ближайших соседей.
Однако изучение некоторых аспектов темы остаются задачей
будущего. Это прежде всего экономическая подоплека и экономиче-
ские результаты внешней политики России, взятые в полной сово-
купности, российско-крымско-литовско-польские отношения.
102 Кобрин В, Б. Иван Грозный. М, 1989; ср.: он же. Иван Грозный и
опричнина в общественной мысли XVII — середины XVIII в. //Про-
блемы отечественной и всеобщей истории / ЛГУ. Л., 1987. Вып. 10.
Генезис и развитие феодализма в России. Проблемы идеологии и куль-
туры. Межвузовский сборник к 80-летию проф. В. В. Мавродина.
С. 208-217; он же. Вождь и царь //Московские новости. 1988. № 32
(7 августа). С. 9.
103 Russ H. Die Friedensverhandlungen zwischen Moskau und Polen-Litauen
im Jahre 1537. Eine Studie zur moscovitischen Diplomatiegeschichte //
JGO. Bd. 36. 1988. Hf. 2. S. 191-217.
104 Kappeler A. Russlands als Vielvolkerreich: Entstehung. Geschichte. Zer-
fall. Miinchen, 1992; ей предшествовал сборник, изданный тем же авто-
ром: Kappeler A. Russlands erste Nationalitaten. Das Zarenreich und die
Volker der Mittleren Wolga vom 16. bis 19. Jht. Koln, Wien, 1982. Рец.:
Keep J. //JGO, 1983. Bd. 31. H. 4. S. 572-574.


ГЛАВА I
ВЕНЧАНИЕ ИВАНА ГРОЗНОГО НА ЦАРСТВО И
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ В 1547-1553 гг.
Позволим себе сначала несколько предварительных замечаний.
Политическое образование, истории которого посвящена на-
стоящая работа, в науке нашего времени фигурирует под самыми
различными наименованиями — Московия, Московское государст-
во, Московская Русь1 , Русское государство, Российское государст-
во (обозначение политического организма; термин «государство»
имеет польское происхождение, только более раннего времени2 ).
Нет-нет, да и мелькнет самоназвание этого государства — Россия,
Российское царство. Между тем отказ от употребления самоназва-
ния этого политического организма, произошедший в науке XIX
столетия, не так безобиден, как кажется на первый взгляд. Дело не
только в том, что своим происхождением термины «Московия» и
«Московское государство» обязаны политической мысли Литовско-
го княжества и Польши конца XV в. Они возникли в результате
стремления западных соседей Княжества всея Руси именовать его
не иначе как Московское княжество, тем самым отрицая за ним
право на так называемое «собирание» или «воссоединение» земель
Древней Руси. Вследствие подмены терминов исчезала специфика
форм политического устройства государства, утверждавшихся в
тяжелой борьбе центральной власти с традиционно мыслившими
подданными, имевшими укорененные традицией представления о
правах и обязанностях государя и своих собственных по отноше-
1 Donnert E. Das Moskauer Russland. Kultur und Geistesleben im 15. und 16
Jahrhundert. Leipzig, 1976.
2 Andras Z. Polskie panstwo i rosyiskie gosudarstwo //Zeszyty Naukowe
Wydz. Human. Uniwersytetu Gdaiiskiego. Filologia Rosyjska. 1982. T. 10.
S. 111-115.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... И
нию к нему. Исходя из вышеизложенного считаем целесообразным
употреблять только те политико-географические термины, которые
были в ходу у современников описываемых событий. Итак, это
Княжество всея Руси, просуществовавшее меньше трех четвертей
столетия — с 1478 по 1547 г., и Российское царство, которому
судьба отвела более долгий срок — с 1547 по 1721 г.
Первое из них включало в себя земли Северо-Запада и Северо-
Востока Руси, территории бывшего Московского, Владимирского,
Псковского, Рязанского княжеств, Новгородскую землю, Северские
земли в верховьях Оки. По преимуществу это были земли, насе-
ленные русаками. Исключение составляли лишь районы Севера
Европейской части и Среднее Поволжье с финно-угорским населе-
нием. Однако подавляющая часть принадлежала славянскому насе-
лению, которое в XVIII в. получило наименование великоруссов.
Естественно, в титуле главы этого государства после завоевания
Новгородской земли появился термин «князь Руси», да в придачу
еще и «всея». Это местоимение не столько констатировало факт,
сколько обнародовало притязания главы княжества. Однако поня-
тие Руси, раздробленной между тремя политическими организмами,
присутствовало не только в титуле русского государя, начиная с
1478 г., но и в титуле литовского великого князя. Существовало
несколько отдельных территорий, именовавшихся Русью Белой, в
качестве которой в Литве и Польше считались северо-западные и
северо-восточные русские земли — Новгород, Псков, Москва; Чер-
воная в пределах Короны Польской, Бельзская земля в пределах
Мазовии также именовалась «Terra Russiae»3. Западные и юго-
западные территории Великого княжества Литовского — будущие
белорусские и украинские земли, также носили название Руси.
Территория Российского царства на протяжении изучаемой
четверти столетия претерпела довольно существенные изменения за
счет включения земель бывшего Казанского и Астраханского
ханств, временного присоединения юго-восточной части Ливонии и
Великого княжества Литовского (будущей Северной Белоруссии).
Территория этого государства в 60-е гг. приобрела весьма причуд-
ливую форму широко растянутой подковы или радуги, один конец
которой упирался в Каспийское море, второй — в среднее течение
реки Западная Двина. При этом восточный рукав был сравнитель-
но узким, он обнимал Нижнее Поволжье, соседствуя с востока с
Ногайской ордой, а с запада к нему примыкало так называемое
Дикое поле, куда летом откочевывали крымские татары.
Halecki О. Rus i Zmudz jako cz§sci skladowe Wielkiego ksi§stwa
Litewskiego. Krakow, 1916. S. 3-14.


60
Глава 1
Приращение территории Российского царства находило отра-
жение в титуле русского царя, объектная часть которого постоянно
пополнялась новыми географическими определениями: царь казан-
ский, царь астраханский, всея Сибирские земли повелитель, а за-
тем и всея Сибирские и Северные земли повелитель и т. д.
Признание огромности Российского царства часто звучало со
стороны европейских соседей. Шведский король Густав Ваза 1 ию-
ля 1556 г. писал Ивану IV: «...тебя Бог исполнил множеством цар-
ствы и государствы и людством», противопоставляя Ивана IV себе:
«...благодарю о государьстве и державе, что ми Бог дал»4 .
Огромная территория как Княжества всея Руси, так и Россий-
ского царства оставалась крайне малонаселенной. Численность на-
селения Российского царства неоднократно была объектом изучения
отечественных и зарубежных историков5. В литературе приводятся
различные цифры населения страны и его плотности — от 2-
2,5 млн чел. до 10 млн. По-видимому, точны цифры, предлагаемые
С. М. Каштановым. По его подсчетам, в начале XVI в. в стране на-
считывалось 2-2,5 млн чел., 4-4,5 мл. в середине столетия, и снова
2-2,5 млн в конце его, 230 городов и около 100000 сел и дере-
вень6 . Войско достигало 40000 человек.
Даже если он ошибается, преуменьшая численность населения,
то и самые оптимальные подсчеты дают совершенно ничтожные
цифры населения и его плотности — 6 человек на 1 кв. км. Поэто-
му проблема рабочей силы стояла в стране очень остро, а вместе с
тем и проблема освоения земель сельскохозяйственного назначения,
значительную часть территории составляли леса и болота. Стоит
только вспомнить карту княжества всея Руси, которую имперский
посол Сигизмунд Герберштейн с полным основанием выкрасил в
зеленый цвет бесконечных лесов, посетив Москву в 1517 и 1526 гг.
АЛакиерЛ.Б. К истории титула русских государей//ЖМНП. 1847.
Ч. 56. № 10. С. 81-108; Каштанов С. М. О титуле московских госуда-
рей в XV-XVIII вв. // Россия в X-XVIII вв. Проблемы истории и ис-
точниковедения. Тезисы докладов и сообщений Вторых чтений, посвя-
щенных памяти А. А. Зимина. Москва, 26-28 января 1995 г. М., 1995.
Ч. 1. С. 16-18.
5 Goerke С. Zum Bevolkerungsziffer und Bevolkerungsdichte des Moskauer
Reiches im 16. Jht. //FOG. Wiesbaden, 1978. Bd. 24. S. 83.
6 Kastanov S. M. Zu einigen Besonderheiten der Bevolkerungssituation
Russlands im 16. Jahrhundert //JGO. 1995. Bd. 43. Hf. 3. S. 321-346; он,
же, К вопросу о численности русского войска и народонаселения в
XVI в. //Реализм исторического мышления. Проблемы отечественной
истории периода феодализма. Чтения, посвященные памяти А. Л. Ста-
ниславского 27 января — 1 февраля 1991 г. М, 1991. С. 112-115; он же.
Россия //История Европы. М., 1991. Т. 3. С. 118-138.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 61
На протяжении изучаемого времени изменился и этнос страны.
Русаков потеснили тюркские народы, прежде всего казанские и ас-
траханские татары и новые финно-угорские народности.
Изменилась и религиозная принадлежность населения. Если до
1552 г. основная масса населения, которую составляли славяне, ис-
поведовала православие (лишь на севере и в лесах Среднего По-
волжья оставались язычники), то после 1552 г. значительная часть
населения стала мусульманской, несмотря на активно проводив-
шуюся политику катехизации населения вновь присоединенных зе-
мель. Различие вероисповедания не могло не обострить внешнепо-
литических проблем. Ибо к врагам креста Христова относилась не
только часть жителей Российского царства, но и главного внешне-
политического противника на юге — Крымского ханства.
Защита православия по традиции XV в. считалась главной за-
дачей не только религиозной политики, но и государственной. Под
флагом борьбы с безбожными крымцами проходила не только за-
щита южных и восточных территорий Руси и России, но и Ливон-
ская война. 29 сентября 1564 г. митрополит Афанасий писал «по
совету боговенчанного царя государя великого князя Ивана Ва-
сильевича всеа Русии самодержца» сарскому и подонскому митро-
политу Матфею: «Ныне безбожная Литва, богомерзкие латыни,
злейшие иконоборцы, многие люди пришли на государеву новобо-
годарованную исконивечную вотчину к граду Полоцку и похваля-
ются разорити град и поругатися святым божиим церквам и чест-
ным иконам и православных пленити, и государь ... взем Господа
Бога на помощь и Пречистую Богородицу, послал воевод своих, а
велел им, прося у Бога милости, тем делом промышляти. И ты б
пожаловал... и молили Бога ... о устроеньи земском, и о миру, и о
тишине, и о много летном здравии и спасении... и о царице... Ма-
рьи, и о их богодарованных чадех, благоверном царевиче Иване и
благоверном царевиче Феодоре ... и послал бы Господь Бог ... ца-
рю великому князю Ивану и его христолюбивому воинству свыше
помощь и крепость и одоление на безбожную и поганую Литву и на
все враги его видимые и невидимые»7 .
На этот раз речь шла не о безбожниках, но об отпавших от ис-
тинного христианства народах, ибо католики и православные легче
находили общий язык, нежели протестанты и православные орто-
доксы. Так, во время приезда в Москву шведского посольства
в 1557 г. человек Стена Эриксона «образ жег свечею», за что попал
7 Сб. РИО. СПб., 1910. Т. 129. № 2. С. 49.


62
Глава 1
в тюрьму. Дело не только в том, что он «со пьяна образ попор-
тил»8 , но и в том, что протестантская церковь отрицала святость
икон вообще. Неслучайно, русский посол в Швеции И. Е. Шарапов
Замыцкий, согласно наказу от июля 1557 г., должен был именовать
Ивана IV «православным царем русским», что в сношениях с дру-
гими государствами встречается не так часто.
Эти весьма общие сведения о России и ее населении должны
ввести в проблематику внешнеполитических сношений, объяснив
некоторые их особенности.
* * *
Задача настоящей главы состоит в том, чтобы на основе рус-
ских посольских книг попытаться выяснить, какую роль в между-
народных и внутриполитических отношениях сыграло венчание
Грозного на царство в первое десятилетие после этого события и
какое значение оно имело для складывания предпосылок введения
опричнины9.
В наших стереотипных представлениях этот акт — показатель
роста международного престижа страны10 , которая отныне наряду
с традиционным наименованием Руси или Русии (вторая форма
была более распространенной на северо-востоке Европы и должна
была отличать новое государство от Руси Рюриковичей или Руси,
входившей в состав Великого княжества Литовского11 ) стала но-
сить и другое — Российское царство. Как-то забывалось при этом,
что венчание на царство призвано было поднять авторитет самого
носителя нового титула, у которого, как можно предполагать,
имелся весьма своеобразный комплекс неполноценности. Во-
первых, Иван IV являлся сыном невенчанного государя. Если
Дмитрий-внук был торжественно венчан на великое княжение, то
его сводному брату — Василию III пришлось удовольствоваться
лишь волей отца для обоснования своих прав на престол. Лихора-
8 Сб. РИО. Т. 129. № 2. С. 50.
9 В историографии же главное внимание уделяется складыванию идеи
царской власти и формированию общественного сознания, способного ее
воспринять. Примером тому может служить новейшая работа А. А. Гор-
ского (Горский А. А. «Всего еси исполнена земля Русская»: личности и
ментальность русского средневековья. Очерки. М, 2001. С. 134-159).
10 Зимин А. А., Хорошкевич А. Л. Россия времени Ивана Грозного.
М., 1982. С. 9, 12; Miller D. В. The Coronation of Ivan IV of Moscow //
JGO. Bd. 15. Hf. 4. 1967. S. 550-574.
11 Наименования «Русь» и «Русия» по традиции оставались на печатях и
титуле царя.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 63
дочные попытки, предпринимаемые им по подготовке венчания на
царство и создание в связи с этим знаменитого «Сказания о князь-
ях владимирских», не привели к желаемым результатам, хотя в не-
которых сферах международных отношений Василий III, продол-
жая традицию отца, именовал себя царем12 . Одной из таких сфер
были сношения с ливонскими городами, находившимися под про-
текторатом императора Священной Римской империи германской
нации13 . Иван же IV, как и отец, не был венчан на великое княже-
ние. Недаром в посланиях Курбскому царь неоднократно подчер-
кивал: «родихомся во царствии», «божиим повелением и прароди-
телей и родителей своих благословением ... свое взяхом, а не чю-
жое восхитихом», «не восхищением прияхом царство» (в первом
послании), и во втором: «народился есми божиим изволением на
царство», и добавлял «меня батюшка пожаловал благословил на
царство»14 . Уже на склоне лет царя Ивана, в 70-е гг., в Царствен-
ную книгу было включено описание торжественной передачи власти
умиравшим Василием III старшему сыну. Он якобы был благо-
словлен двумя крестами, Петра Чудотворца и «Манамашим»15 ,
царским венцом «Манамашим», диадемой (бармами) и жезлом,
т. е. скипетром16 , который в действительности вошел в употребле-
ние только после 1552 г.17: «...Вручаю тебе сей скипетр, великиа
Россиа державу, великое княжение Владимерское и Московское и
12 Игумен Хутынского монастыря Феодосии (поставлен Василием III в
1532 г. и оставался до 1542 г.) в послании старцу Алексею Никольского
монастыря 4 декабря 1533 — декабря 1539 гг. утверждает, что «во всем
государь нам образ показуя, смирения ради царем себе не именова»
(Пономаренко О. И. Послание игумена Хутынского монастыря Феодо-
сия старцу Алексею о дьяке Якове Шишкине // Очерки феодальной
России. М., 2001. [Т.] 5. С. 36; об авторе и адресате послания см.: Там
же. С. 28-35).
13 Русские грамоты XV-XVI вв. из Рижского городского архива / Подг.
А. Л. Хорошкевич //Метаморфозы. Псков, 2002. Вып. 2. № 11-13.
14 ПИГАК. С. 13, 53, 62, 104.
15 Позднее, в 1552 г., один из них, по Курбскому, сыграл решающую роль
во время осады Казани. Чтобы развеять чары мусульман, царю совето-
вали послать «по древо спасенное до Москвы, еже во крест вделано, ко-
торый всегда при царском венце лежит ... частка вделана спасенного
древа, на нем же Господь наш Исус Христос плотью страдал за челове-
ки» (РИБ. Т. XXXI. Стб. 192).
16 Maniscalko Basile G. La legenda dei successori di Augusto e dei doni del
Monomahe. Genealogia e sovranita ecumenica // Popoli e spacio romano.
P. 531-532; Id. La sovranita ecumenica del Gran Principe di Mosca. Ge-
nesi di una dottrina (fine XV — inizio XVI secolo). Milano, 1983. P. 130-
148.
17 Stokl G. Testament und Siegel Ivans IV. Opladen, 1972. S. 25-31.


64
Глава 1
Новгородцкое и всея Русии великое государьство», — якобы объя-
вил сыну последний великий князь Руси18 . Видимо, у Ивана IV не
было даже такой же, как у его отца, грамоты, по словам Курбского
«скверной и проклятой заветной грамоты», в которой Иван III за-
клинал сына «неповинных погубити неотрочне»19 .
Другой причиной комплекса неполноценности у Ивана IV бы-
ло рождение его от второго брака после неканонического расторже-
ния Василием III брака с Соломонией Сабуровой20 . Женитьба Ва-
силия III на Елене Глинской вызвала многочисленные пересуды в
конце 20-х гг. и вряд ли получила одобрение позднее. Так,
А.М.Курбский даже в 70-е годы ополчался на «злые нравы», ко-
торые дьявол утверждал «женами их злыми и чародейцами... кото-
рых поимовали от иноплеменников» и вспоминал, что против брака
Василия III с Еленой Глинской выступали Вассиан Патрикеев, Се-
мен Курбский и Максим Грек21 . При жизни Грозного ходили, ве-
роятно, слухи о рождении царя от незаконной связи великой кня-
гини с Телепневым-Оболенским, на что позднее намекал Андрей
Курбский, говоря о ребенке, «от блуда зачатом»22 .
Были и некоторые иные причины, которые касались не его
рождения, но юности, трагического периода безвременья, так назы-
ваемого боярского правления 1538-1547 гг. Страна вверглась в пу-
чину боярских свар и противостояний различных боярских кланов.
В международных отношениях это время характеризовалось неко-
торым регрессом. Прекратились прямые сношения со многими ев-
ропейскими державами, в том числе Священной Римской империей
Германской нации. На первый план вышли сношения с непосредст-
венными соседями княжества всея Руси — Великим княжеством
Литовским и Короной Польской. В пределах этих отношений глав-
ными постоянно оставались территориальные претензии друг к
другу. В период боярского правления вся власть, в том числе и в
области международных отношений, сосредоточивалась в руках
часто сменявшихся боярских группировок. Для них не существова-
ло никаких запретов. Расправляясь с противниками, бояре в азарте
ночью врывались в «постельные» покои юного великого князя, ко-
торого, превратив в свидетеля своих бесчинств, заставляли «петь
18ПСРЛ. Т. XIII. М., 1965. С. 76.
19 РИБ. Т. XXXI. Стб. 272.
20 Зимин А. Л. Выпись о втором браке Василия III // ТОДРЛ. Т. 30.
1976. С. 132-148.
21 РИБ. Т. XXXI. Стб. 162-165.
22 ПИГАК. С. 9.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение». 65
у крестов», оскорбляя в его присутствии митрополита и, презрев
мольбы отрока, изрекали свой «приговор», например, при аресте
любимца Ивана IV Ф. Воронцова. Иную концепцию детства и от-
рочества царя изложил Курбский в «Истории о великом князе мос-
ковском». По его мнению, пестуны великого князя, бояре, «ретяще-
ся друг пред другом», ласкали и угождали ему «во всяком наслаж-
дению и сладострастию» «Ласкатели» хвалили его за любое бесчи-
ние, обещая: «О, храбр ... будет сей царь и мужествен». А на
17 году жизни стали вовлекать его в свои распри и «мстити им свои
недружбы, един против другого»23 . Впрочем, картина, нарисован-
ная царем и Курбским — одна и та же, но увиденная с разных то-
чек зрения и с разными представлениями о перспективе.
Боярское правление сопровождалось резким понижением ста-
туса великого князя, как внутри страны, так и во вне. Сфера меж-
дународных отношений практически перешла в руки боярства. Во
второй половине 30-х гг. именно ему стало принадлежать право
«приговора» — принятия окончательного решения (примером тому
служат переговоры 1537 г. с представителями польско-литовской
стороны)24 . В это же время ногайский мирза Саид-Ахмед стал об-
ращаться к нему со словом «сезюм» (мое слово), имевшим оттенок
приказа, и даже требовал признать его «государем и братом», а дру-
гой мирза, Мамай, считал Ивана IV «братом». Соответственно про-
звучали и требования фантастического по величине выхода:
к прежнему — ордынскому в 100000 алтын мирза Саид-Ахмед в
1534-1537 гг. добавлял еще 60000, которые Василий III платил
крымскому хану Мухаммед-Гирею во второй половине 10-х — на-
чале 20-х гг. XVI в.25 Почти такие же требования ногайский бий вы-
двигал и через 5 лет после венчания Ивана Васильевича, несмотря на
то, что положение Ногайской орды в это время значительно ухудши-
лось в связи с крымско-астраханскими отношениями26 .
23 РИБ. Т. XXXI. Стб. 165, 166.
24АЗР. Т. I. СПб., 1846. С. 297.
25 Посольские книги по связям России с Ногайской ордой 1489-1549 гг.
Махач-Кала, 1995 (далее - ПКПРСНО). С. 97, а также С. 94, 127,
130, 164-165; см. подробнее: Трепавлов В. В. История Ногайской орды.
М., 2001. С. 192-193.
26 В 1547 г. в Астрахани утвердился крымский хан Сахиб-Гирей, изгнав-
ший оттуда Ямгурчея и предпринявший массовый вывод ногайского на-
селения с Волги, Эмбы, Яика в Крым, что несомненно ослабило поло-
жение и Астрахани, и Ногайской орды (Трепавлов В. В. Указ. соч.
С. 230). Выступление ногайских мирз завершилось сокрушительным
поражением в 1546-1547 гг. и зверскими расправами с побежденными
ногайцами (ПКПРСНО. С. 240, 296, 311; Трепавлов В. В. Указ. соч.
С. 231).


66
Глава 1
Венчание на царство означало сосредоточение в руках царя
всей полноты власти, как это свойственно было главам средневеко-
вых монархий. Они соединяли в ту пору прерогативы верховного
судьи и верховного законодателя, верховного военачальника и — о
чем принято забывать — единственного представителя своего госу-
дарства за его пределами. Исследователи международных отноше-
ний испытывают определенные затруднения, пытаясь передать со-
временными понятиями сообщения о внешнеполитической деятель-
ности великого князя или царя. Когда в средневековых источниках
речь идет о различных шагах, предпринимавшихся монархом во
внешнеполитической области, мы совершаем неоправданное наси-
лие над исторической действительностью, если при изложении ис-
торических событий подменяем особу государя того или иного по-
литического образования наименованием этого последнего.
* * *
Итак, обратимся к царскому венчанию и его последствиям27 .
16 января 1547 г. в Успенском соборе Московского Кремля явился
первый глава Российского царства в новом чине, которого «здравъ-
ствоваша» не только митрополит и весь Освященный собор, но и
бояре28. Как можно судить по косвенным данным, идиллическая
картина всеобщей радости по случаю венчания великого князя, ри-
суемая Никоновской летописью, не вполне достоверна. Историк не
располагает точными сведениями о реакции на самый этот акт, од-
нако имеются известия о восприятии русской знатью процесса уси-
ления власти великого князя в 20-40-е гг. XVI в. Так, в середине
20-х гг. Берсень-Беклемишев выражал неудовольствие тем, что Ва-
силий III решает все дела только со своим непосредственной окру-
жением29 . Второе — сообщение Сигизмунда Герберштейна о недо-
вольстве приближенных Василия III тем «рабством», которым он
«гнетет» своих слуг, совсем еще недавно бывших независимыми го-
сударями в собственных владениях30 . Конечно, всевластие, кото-
27 Древнейшую редакцию чина венчания — Волоколамскую — А. Е. Бур-
сон относит ко времени после 13 января 1547 — началу 1550-х гг. (Бур-
сон Л. Е. О времени и обстоятельствах создания первоначальной редак-
ции чина постав л ения и венчания на царство Ивана IV // Россия в IX-
XX веках. Проблемы истории, историографии и источниковедения.
М., 1999. С. 93-96).
28 ПСРЛ. Т. XIII. С. 150.
29 Зимин Л. А. Россия на пороге нового времени. М., 1972; ААЭ. Т. I.
СПб., 1836. JMb 172. С. 150.
30 Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988. С. 72, 298; ср.: ПСРЛ.
Т. XIII. С. 456.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 67
рым пользовались бояре в годы юности Грозного, должно было
усилить, а не ослабить недовольство старой титулованной знати
упрочением положения их повзрослевшего государя, ставшего «ца-
рем». К 1549 г. относятся первые случайные сведения о бегстве
«московитов» на запад. Так, 29 марта 1549 г. некий «московит»
Левон Тимофеевич (может быть Хлуденев?) по пути из «Моско-
вии» в Литву оказался при королевском дворе и получил милосты-
ню 20 флоринов31 .
Впрочем, титул не прибавил реальной власти Ивану IV. Оче-
редные раунды боярских склок — в 1547 г. новых свойственников
царя Захарьиных, умело воспользовавшихся огромным по масшта-
бам пожаром в столице для расправы с прежними приближенными
Ивана IV, с царскими родственниками Глинскими, и в 1553 г. —
князей и старомосковского боярства с самими Захарьиными — до-
казали бессилие царя. В 1547 г. он не сумел защитить Глинских от
бояр, в 1553 г. едва уговорил Захарьиных целовать крест своему
сыну. Вплоть до 1553 г. он не мог добиться возвращения части
удела Юрия Васильевича, захваченного старицкими князьями32 .
Представляет интерес реакция соседних стран на венчание Ива-
на IV. Что являл собой этот акт с точки зрения международной? Еще
один шаг по пути упрочения авторитета главы Русии, хотя, быть
может, и не такой решительный, как сделал его дед Иван III,
«государь всеа Руси», который обнародовал свою претензию на рав-
норанговость с императором Священной Римской империи и принял
по ее образцу печать с двуглавым орлом33 . Еще вчера равный по
рангу великому князю литовскому (бывшему одновременно и коро-
лем польским), внук Ивана III сделал мощный рывок, чтобы доб-
раться до вершины пирамиды европейских государей. Василию III,
как уже указывалось выше, не удалось организовать никакого венча-
ния, хотя он также вводил в оборот титул царя, который и принял
31 Rachunki dworu krolewskiego 1544-1567 / Wyd. A. Chmiel. Krakow,
1911. S. 294.
32ПСРЛ. Т. XIII. С. 136; Зимин Л. Л. Реформы Ивана Грозного.
, М., 1960. С. 257.
33 Изображение, по Г. Алефу, заимствовано из Византии: от самих Палео-
логов или с окраин византийского и поствизантийского мира; см.:
Alef G. The Adoption of the Muscovite Two-Headed Eagle: A Discordant
View //Speculum. V. 41. 1966. P. 1-21; HellmannM. Moskau und By-
zanz // JGO. Bd. 17. Hf. 3. 1969. S. 337-338; Обзор литературы, по
преимуществу отечественной и очень многочисленной, см.: Кучкин В. А.
Великокняжеская печать с двуглавым орлом грамоты 1497 г. //Гербо-
вед, 1999. С. 71-92; то же //Вопросы истории. 1999. № 4-5. С. 24-39;
он же. Происхождение русского двуглавого орла. М., 1999.


68
Глава 1
его сын. Новый титул, казалось бы, приравнивал первого русского
царя к императору Священной Римской империи и ставил значи-
тельно выше всех европейских королей, в том числе и ближайших
соседей России — короля Польши и короля Швеции. Впрочем, и до
того великие князья претендовали на равноранговость с императором
Священной Римской империи и турецким султаном. Об этом писал
Сигизмунд Герберштейн и заявляли русские дипломаты, в руках ко-
торых сосредоточивались сношения с юго-восточными соседями Рос-
сии, в частности, с Ногайской ордой: «И нам государь един Бог, а
братья нам — турской салтан и иные цари»34 . Между тем пережит-
ки золотоордынского времени чувствовались и в отношениях даже с
такими далекими и сравнительно слабыми наследниками Золотой ор-
ды, как Ногайская орда. Бий Юсуф, занявший место Шейх-Мамая в
1549 г., отказался утвердить шерть, подписанную покойным бием и
многими мурзами, в том числе и им самим, требуя признания равно-
ранговости бия и царя Ивана IV35 (о его пышном титуле, включав-
шем термин «вселенная», см. сн. 9 третьей главы). Между тем послу
в Ногайскую орду, как и русским дипломатам в Крыму в конце
XV — начале XVI вв.36 , предписывалось не давать ничего «в по-
шлину», ни у батога, ни у дверей, а в случае выдвижения подобных
требований вообще не посещать бия37 .
Великий князь литовский и король польский Сигизмунд I Ста-
рый не мог смириться с таким молниеносным превращением внука,
«раба» и «холопа» Большой Орды, в государя, занимающего одну
из высших ступеней на европейской иерархической лестнице.
В Великом княжестве Литовском хорошо помнили, что освобожде-
ние Руси от иноземного ига (на последнем этапе — болыыеордын-
ского) свершилось сравнительно недавно. Хотя это событие про-
изошло в результате так называемого «стояния на Угре» 1480 г.,
современники относили его к началу XVI в.38, когда в 1502 г.
Большая Орда была окончательно разбита и поглощена Крымским
ханством39. Сигизмунд I Старый неоднократно подчеркивал, что
34 ПКПРСНО. С. 94, 193, 194.
35 Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 236.
36 Хорошкевич А. Л. Русь и Крым. От союза к противостоянию. Конец
XV - начало XVI в. М., 2001. С. 137, 193, 227, 244.
37 ПКПСРНО С. 278.
38 Действительно, последний раз Русь платила дань в Большую орду
именно в 1502 г. Иван III и в 1504 г. не был уверен в том, что его сыно-
вья останутся независимы от Орды (ДДГ. № 89. С. 362).
39 Последний этап разгрома Большой орды хорошо описан польским хро-
нистом Матвеем Меховским (Меховский М. Трактат о двух Сарматиях.
М., 1936. С. 65-66).


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 69
его более восточный «коллега» — потомок недавних холопов та-
тарских ханов, и, как его брат Александр Ягеллон, отказывал ему
в признании титула государя «всея Руси». Длившийся многие деся-
тилетия титулатурный спор двух соседних государств — Русского и
Великого княжества Литовского — скрывал за собой территори-
альную проблему: последнее включало в свой состав огромную
часть Древней Руси, на которую последовательно и упорно претен-
довало Русское Великое княжество. Уже принятие Иваном III ти-
тула великого князя всея Руси содержало далеко идущую програм-
му внешней политики нового государства, почему и вызвало проти-
водействие со стороны литовского государя.
Территориальный вопрос оставался камнем преткновения в
русско-литовских отношениях в течение весьма длительного време-
ни, то выходя на первый план, то несколько отступая в тень. После
неудач Стародубской войны середины 30-х гг. боярские правитель-
ства не осмеливались проводить активную внешнюю политику —
«собирания земли». Эта традиция возобновилась лишь в конце
40-х гг.
Несколько иной характер носили сношения с Ливонией, давно
признававшей великого князя всея Руси «кайзером». Несмотря на
это реальные взаимоотношения были далеки от равноправных. Рус-
ские купцы в ливонских городах не имели права непосредственной
торговли с «заморскими» купцами, прежде всего любечанами, ибо
во всех ливонских городах действовало право склада. Русские
церкви либо закрывались, либо передавались «руским» же купцам
из Великого княжества Литовского. Требование непосредственной
торговли с северогерманскими, голландскими купцами не удовле-
творялось. Между тем Россия, как и прежде, нуждалась в цветных
и благородных металлах, вооружении для тех бесконечных войн,
что вела на восточных и южных границах государства. Угроза на-
падения со стороны России нависла и над соседней с нею на севе-
ро-западе Ливонией, поскольку, по сообщению герцога Альбрехта
Прусского, «великий князь московский», вопреки обещаниям свято
соблюдать правила добрососедства, отложил возобновление пере-
мирия с нею и совершал военные вторжения. В связи с этим ли-
вонцы, считавшиеся подданными императора Священной Римской
империи, в 1548 г. попросили у Карла V 200000 золотых угорских
(«ungaricarum») и войско — небольшой (отряд) конницы и пехо-
ты40 . В 1548 г., как и в 20-е гг. XVI в., распространялся слух,
40 EFE. Т. LXII. Roma, 1985. № 3214. Р. 206. 8. IX. 1548.


70
Глава 1
будто Иван IV ищет покровительства императора, выдвигая при
этом требование свободно и беспрепятственно приглашать в Россию
войска. Зачинщиками и вожаками этого начинания, согласно слу-
хам, выступали любечане и жители соседних морских городов-
государств. По сведениям Альбрехта, уже были набраны ремеслен-
ники и мастера четырех разных специальностей. Более того, в
Пруссии считалось, что если император откажет в свободном про-
езде, то будет использована сила для доставки их в Россию41 . Од-
нако 10 сентября 1548 г. герцог соседней с Ливонией Пруссии, со-
общая свое мнение по поводу ливонской торговли сандомирскому
палатину Габриэлю Тарло, писал, что не верит в возможность раз-
решения свободного проезда через Ливонию ни московитам, ни лю-
бечанам42 .
Используя эту конъюнктуру, в Россию отправился 21 июня
1546 г. некий Ганс Шлитте, отрекомендованный Ивану IV герцогом
прусским Альбрехтом. Повторный вояж он совершил в 1548 г.43
* * *
Посольская книга по сношениям с Великим княжеством Литов-
ским и Короной Польской за 1547-1548 гг. не сохранилась44 . Со-
держание переговоров этих лет можно восстановить по пространной
царской речи 10 июня 1570 г. перед послами Речи Посполитой, где
очень подробно был охарактеризован весь ход межгосударственных
переговоров за истекшие четверть века. К молодому царю обратились
один из старейших бояр кн. Д. Ф. Вельский и другие бояре. В связи
с предстоявшим в 1549 г. истечением семилетнего срока перемирия
1542 г. они били челом государю о разрешении «з брата нашего паны
сослатися, чтоб брат наш <...> похотел с нами доброго пожитья».
Обмен посланцами между боярами и панами Рады (Федором Бриче-
вым и Станиславом Губкой) привел к предварительной договоренно-
сти о продолжении перемирия. Опасную грамоту литовским послам
привез «ближний человек» государя Федор Загряжский, который
обратился к виленскому епископу Павлу Альгимунту Голынанскому
и виленскому воеводе Глебовичу (Яну Юрьевичу Глебовичу). Он же
должен был передать Сигизмунду II Августу соболезнования по слу-
41 EFE. Т. LXII. Roma, 1985. № 3214. Р. 206. 8. IX. 1548.
42 Там же. № 3216. Р. 210. 10. IX. 1548.
43 Там же. Т. LXI. Roma, 1985. № 2741. Р. 98.
44 К сожалению, пересказ дипломатических записей за 1547-1549 гг. от-
сутствует и в «Выписке из посольских книг».


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 71
чаю кончины его отца в апреле 1548 г. Грозный в своей речи 10 июня
1570 г. подчеркивал, что опасная грамота была дана «с полным име-
нованием нашего царского имени»45, т. е. титула. Однако
«изобретение» «прародителей своих достояния, великого Владимера
Манамаха венца царского» не было признано в Великом княжестве
Литовском. Не были приняты и некоторые географические определе-
ния русского государя — смоленский и рязанский46 , включенные
еще в титул Василия III соответственно в 1514 и 1521 гг. Это и про-
демонстрировало прибывшее в январе 1549 г. посольство панов рад-
ных витебского воеводы Ст. П. Кишки, ожского и переломского дер-
жавцы маршалка Я. Ю. Комаевского и писаря Глеба Есмана47, кото-
рое должно было продлить перемирие, заключенное в 1542 г. на 7
лет. Верительная грамота Сигизмунда II Августа была адресована
«Божьею милостью государю всеа Русии и великому князю москов-
скому, владимирскому» и т.д.
Эти переговоры были первыми, в которых Иван IV, с младен-
ческих лет принимавший послов, участвовал в качестве нововен-
чанного царя. Переговоры, продолжавшиеся три недели, проходили
по раз и навсегда заведенному порядку. 22, 24, 27 и 30 января по-
слы по настоянию бояр изложили требования своего государя и пе-
речислили те земли, на которые претендует литовский князь: Нов-
город Великий, Псков, Торопец, Великие Луки, Ржева, Белая,
Смоленск, Путивль, Новгород Северский, Чернигов и т.д. Русская
сторона также начала с этого пункта. В ее программу, сложившую-
ся в конце XV в.48 , входило «возвращение» Киева, Волыни, Ви-
тебска и других городов. Литовские послы утверждали, что города,
взятые предками их господаря, «стояли пусты, а иные розвалялися
и ворот не было», «государи наши не мечем взяли, ни пак израдою
(т.е. изменой. — А. X.)». Затем каждая сторона стала уступать.
Особенно много споров вызвал вопрос о владении Смоленском, на
что бояре 24 января 1549 г. твердо отвечали, что «одное драницы
государь наш Смоленска не поступитца». Послы же настаивали на
том, что спорные города «стояли пусты, и король их строил и лю-
45 Сб. РИО. СПб., 1892. Т. 71. № 24. С. 678; ср. упоминания на перего-
ворах 1549 г.: Там же. СПб., 1887. Т. 59. № 18. С. 268, 270, 271.
46 Выписка. С. 178.
47 Книга посольская метрики Литовской Великого княжества Литовского
(далее - КПМ ВКЛ). М., 1843. Т. I. № 33. С. 50; Сб. РИО. Т. 59.
С. 271-272.
48 Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного госу-
дарства. Вторая пол овна XV в. М., 1952. С. 288; Флоря Б.Н. Русско-
польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во вто-
рой половине XVI - начале XVII в. М., 1978. С. 17. .


72
Глава 1
дей в них сажал»49. Постепенные уступки в территориальных тре-
бованиях с обеих сторон не привели переговоры к успеху. В ре-
зультате, не договорившись о землях, стороны решили заключить
очередное перемирие сроком на 5 лет, а относительно «обидных
дел», себежской границы послы предложили продолжить споры
уже в Вильне50 . Не дали они ответа и на требование вернуть плен-
ных, томившихся в ВКЛ еще со времен битвы при Орше и после-
дующих сражений, известны их списки 1519, 1525 и 1538 гг.51 За-
ключение вечного мира не отвечало желаниям русской стороны,
прежде всего, царя. На заседании Боярской думы 27 января он
заявил: «Если теперь заключить мир вечный, то вперед уже через
крестное целование своих вотчин искать нельзя»52 .
В ходе переговоров возник вопрос о процедуре предваритель-
ных договоренностей московских бояр с панами радными, вилен-
ским епископом и канцлером Литовского княжества. Бояре опро-
вергали обвинение со стороны послов, будто инициатива возобнов-
ления переговоров принадлежала царю, а не членам Думы. По их
словам, царь де лишь «поволил» отправку боярского посланца53 .
Учитывая опыт многочисленных фальсификаций сведений относи-
тельно дипломатических акций (и в самих посольский книгах, и в
летописи, в частности, в известиях под 1556 годом) и умолчание об
этом споре в «Выписке», можно предполагать, что доля истины в
утверждении послов была. Вопрос же об инициативе отправки по-
сланцев был не праздным: речь шла о государевой чести на между-
народной арене, его прерогативах и власти в этой сфере, а также о
праве бояр на соучастие в дипломатической деятельности. В речи
10 июня 1570 г. царь охарактеризовал челобитье бояр как соответ-
ствовавшее «обычаю христьянскому». Как и при Василии III
в 1522 г., так и регулярно в период боярского правления именно
члены государевой Думы54 имели исключительное право сношений
49 Выписка. С. 179.
50 Сб. РИО. Т. 59. Ко 18. С. 274-284.
51 Кгот М. М. Rejestry jencow moskiewskich na Litwie w pierwszej potowie
XVI wieku //Przeglad zachodni. T. III. Z. 3 (11). 1994.
52 Там же. С. 286-287; Выписка. С. 179.
53 Сб. РИО. Т. 59. С. 272.
54 Устойчивого наименования этого органа управления в посольских делах
нет. Наряду с русскими терминами «ближняя дума» (Сб. РИО. Т. 71.
С. 103, 428), «царская дума» (С. 149), «государственная дума»
(С. 192) часто встречаются и термины, выдающие иноязычное, прежде
всего польское влияние — «навысшая рада» (С. 74), «близкая рада»
(С. 78, 81), «его царская рада» (С. 111, 112, 120), «государьская рада»
и «большая ближняя рада» (С. 119).


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 73
с иностранными державами, хотя на заключительном этапе перего-
воров постоянно присутствовал и сам великий князь — в роли ста-
тиста. Приглашение Д. Ф. Вельским и боярами литовской стороны
к возобновлению перемирия выглядит наследием дипломатической
практики 20-х — 30-х гг. XVI в., времени некоторого ослабления
высшей центральной власти, когда, по словам Ивана IV, сказанным
на Стоглавом соборе 1551 г., «бояре наши улучиша себе время, са-
ми владеша всем царством самовластно»55 .
Во время январско-мартовских переговоров 1549 г. русской
стороне не удалось добиться признания царского титула. При
оформлении перемирной грамоты, в котором участвовал дьяк Ба-
кака Карачаров, Иван Висковатый и литовский писарь Глеб Есман
(Есманович), произошел непредвиденный боярами казус: писарь
Глеб Есман отказался титуловать Ивана IV царем, ссылаясь на то,
что в предшествующем перемирии такого титула не было. Карача-
ров и Висковатый утверждали, что этот титул весьма древний, вос-
ходящий к Владимиру Мономаху. Возможно, именно данный эпи-
зод положил начало использованию «Сказания о князьях влади-
мирских» в международной практике для обоснования царского ти-
тула56 . Бояре прибегали и к польской традиции, вернее, к тради-
ции русско-польских отношений. Одним из доводов из этой сферы
была ссылка на пример Ягайлы, который после коронации был
признан в новом качестве «государями нашими». Литовский же пи-
сарь ссылался на отсутствие у него полномочий от своего государя
и неправомерность действий Ивана IV, не отправившего своевре-
менно посольство в соседнее государство с извещением о венчании.
Несмотря на долгие уговоры писарь стоял на своем: «А мне толко
то слово написати, и в том мает мое горло каратися, и мне того
слова никак не писати». Висковатый, направив Бакаку Карачарова
за лошадьми для выезда Есмана из Кремля, сам тотчас доложил
царю о ходе создания текста перемирия и переговорах с писарем.
55 Российское законодательство Х-ХХ веков: Законодательство периода
образования и укрепления Русского централизованного государства.
М., 1985. Т. 2. С. 264.
56 И. Граля пишет о «московской имперской доктрине» {Граля И. Иван
Михайлов Висковатый. Карьера государственного деятеля в России
XVI в. М., 1994. С. 65). Ср.: Дмитриева Р. П. Сказание о князьях вла-
димирских. М.;Л., 1955; ГольдбергА.Л. К истории рассказа о потом-
ках Августа и дарах Мономаха //ТОДРЛ. Т. 30. 1976. С. 204-216;
Maniscalco Basile G. La sovranita ecumenica del gran principe di Mosca.
Genesi de una dottrina (fine XV — inizio XVI secolo). Milano, 1983.
P. 139-141.


74
Глава 1
Вернувшись, он заявил, что писарь нарушил достигнутую ранее до-
говоренность и прервал работу57 .
Русская сторона оказалась перед альтернативой: либо разрывать
мирные переговоры, настаивая на признании царского титула, либо
ценой отказа от него возобновить перемирие с Великим княжеством
Литовским. «... Царь и великий князь о том говорил много с бояры,
пригоже ли имя его не сполна написати». Примечателен сам факт
такого обсуждения. Царь, которого в историографии ничтоже сум-
няшеся называют самодержцем58, в решении весьма существенного
для него и для судеб страны титулатурного вопроса обращается к
мнению бояр. 2 февраля Дума стояла на тех же позициях, что и
царь: необходимо настаивать на включении в текст перемирия цар-
ского титула. Однако 3 февраля литовская сторона вновь решитель-
но отказалась выполнить это требование, более того, послы, видя
бесплодность переговоров, готовы были покинуть Москву. Ивану IV
снова пришлось прибегнуть к авторитету Думы. Ее постановление от
5 февраля 1549 г. оказалось решающим. Бояре заняли позицию, ко-
торая надолго оставалась неизменной: «И бояре говорили, что ныне
для недругов крымского и казанского пригоже несполна написа-
ти»59 . Таким образом, бояре отказались поддерживать собственного
57 Сб. РИО. Т. 59. С. 287-288.
58 Впрочем, образец такой титулатуры имелся уже в списке Оболенского
Никоновской летописи. В повествованиях о 1547 и 1552 гг. царь был
поименован «великим самодръжем», «самодръжцем великиа Росиа»
(ПСРЛ. Т. XIII. С. 151, 177).
59 Эта закулисная часть переговоров оказалась не отраженной в «Вы-
писке». Важно, однако, что Дума очень четко связывала казанскую и
крымскую проблемы, вероятно, будучи достаточно хорошо осведомлен-
ной о тесной связи посольств Казанского и Крымского ханств (Зай-
цев И. В. Посольства из Казани в Крым 1549 года // Orientalistica Ju-
venile: Сб. работ молодых сотрудников и аспирантов. Вып. 1. / Отв.
Ред Д.Д.Васильев. М., 2000. С. 84-98). Любопытно, что в это время
вопрос об отношениях с Ногайской ордой еще не был осознан как один
из ведущих в восточных связях России. Между тем, изгнав Сеид-
Ахмеда, бий Шейх-Мамай, хотя и заключил шерть с Иваном IV в
1548 г., однако в интитуляции одного из посланий царю присвоил себе
титул «Высочайшего порога государя и повелителя», употребив выра-
жение «Великие врата», «высочайший порог», каковым пользовались
мусульманские падишахи (ПКПРСНО. С. 245) и крымские ханы, пре-
тендуя на власть над Русью (Хорошкевич А. Л. Русь и Крым. От союза
к противостоянию. М., 2001. С. 99, 202-203).
Сам Шейх-Мамай направлял свои послания «московскому государю
Иванову княжому, княжому сыну, белому князю» (ПКПРСНО. С. 246).
Бий Исмаил величал Ивана IV Белым князем (ПКПРСНО С. 237-239),
Юсуф — просто «братом моим князем» и даже «направлял свои послания
многие Русии государю Ивану князю» (ПКПРСНО. С. 243, 247).


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 75
государя в том вопросе, который больно задевал его честь. И это не-
смотря на то, что в составе Боярской думы к этому времени остава-
лось лишь четверо получивших звание бояр до 1547 г., а 18 человек,
по подсчетам А.А.Зимина, стали боярами после восстания 1547г.
Кроме того, к этому же времени относится возвышение А. Ф. Ада-
шева, который был близок к царю60 . Казалось бы, все новые члены
Думы должны были поддерживать Ивана IV в его начинаниях, в том
числе и внешнеполитических, однако этого не случилось. Основным
принципом внешнеполитической позиции боярства было стремление
избежать войны на два или даже на три фронта.
Общий приговор бояр и царя от 5 февраля 1549 г. был ком-
промиссный: в русском экземпляре грамоты, который будет ото-
слан королю, написать царский титул сполна, а «королево слово»,
т.е. литовский противень, «писать по старине», поскольку «той
грамоте быти у царя и великого князя в казне». В результате этого
«хитрого хода» «в распоряжении партнера, — пишет И. Граля, —
оказался бы документ с нужным титулом, а литовский экземпляр
был бы погребен в царском архиве, что делало его навсегда недос-
тупным для оппонентов»61 . Были указаны и два обоснования данно-
го компромисса: политическое — «против трех недругов стояти вдруг
(одновременно. — Л. X.) истомно», и нравственное — «и которые
крови христианские прольютца за одно имя, а не за земли, ино от
Бога о гресе сумнетелно». Однако, несмотря на это нравственное
обоснование, приговор предусматривал возможность и другого реше-
ния вопроса в будущем: «Вперед с крымским дело поделаетца, а с
Казанью государь переведаетца ж, ино вперед с королем за то креп-
ко стояти и дела с ним никакого не делати»62 . Обещание разрыва
отношений с королем после завершения крымских и казанских не-
урядиц, а фактически — обещание войны с Литовским княжеством
должно было в какой-то степени удовлетворить амбиции монарха,
настаивавшего на международном признании его титула.
В приговоре 5 февраля 1549 г. заслуживает внимания молча-
ливое принятие самим царем права бояр участвовать не только в
обсуждении, но и решении внешнеполитических проблем. Тем не
менее в ответе, зачитанном В. М. Юрьевым того же 5 февраля,
60 Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. С. 347; Ср.: KleimolaA.M. Kto
kogo: Patterns of Duma Recruitment. 1547-1564 // FOG. Bd. 38. 1986.
S. 208; ср.: ФилюшкинА.И. История одной мистификации: Иван Гроз-
ный и «Избранная рада». М., 1998. С. 38-39.
61 Граля И. Указ. соч. С. 72.
62 Сб. РИО. Т. 59. № 18. С. 291.


76
Глава 1
Иван IV твердо заявлял: «И нам ныне которое име Бог дал от наше-
го прародителя, царя и великого князя Владимера Манамаха, и нам
в том своем имени и быти, а без того нам своего имени ни в миру, ни
в перемирье быти нелзе». Примечательно и то, что приговор вводит в
международные отношения нравственные оценки и аргументы. По-
жалуй, это единственный случай, когда бояре наряду с политически-
ми выдвигают и нравственные доводы. Обычно в документах подоб-
ного рода речь идет о наследственных правах государя, о праве, да-
рованном ему Богом, поступать по собственному усмотрению.
Приговор же 5 февраля 1549 г. и содержанием, и тоном, и
стилистикой резко выделяется среди всех официальных документов
эпохи. Ни в предшествующих (XV — первая половина XVI в.), ни
в последующих (вторая половина XVI — XVII в.) сообщениях по-
сольских книг подобной аргументации внешнеполитической пози-
ции Боярской думы — нравственной, религиозной (а не прагмати-
ческой) — не встречается. В связи с этим напрашивается предпо-
ложение, что к составлению приговора 5 февраля 1549 г. оказалось
причастным духовное лицо (или лица), но мыслящее, впрочем, как
истинный политик и легко отказывающееся от упреков в богопро-
тивное™ войны как таковой: войны за земли, тем более с врагами
«креста Христова» — дело богоугодное. Имя одного из тех, кто со-
вмещал политическую деятельность с духовным саном, достаточно
хорошо известно. Это благовещенский священник Сильвестр. Пик
его влияния на царя и участия в решении государственных дел
приходится как раз на конец 40-х — начало 50-х гг., о чем весьма
убедительно писал А. А. Зимин63 . Впрочем, по поводу роли Силь-
вестра в литературе нет единомыслия. Той же точки зрения, что и
А. А. Зимин, придерживались В. Б. Кобрин64 , И. В. Курукин65 .
63 Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. С. 319.
64 Кобрин В. Б. Иван Грозный. М., 1990. С. 32-35.
65 Курукин И. В. Сильвестр: политическая и культурная деятельность
(Источники и историография). АКД. М., 1983; он же. Сильвестр и со-
ставление жития Ольги Степенной книги // Теория и практика источ-
никоведения и археографии отечественной истории. М., 1978. С. 51-60;
он же. Новые сведения монастырских архивов о Сильвестре // Вопро-
сы источниковедения и историографии истории досоветского периода.
М., 1979. С. 63-83; он же. Данные источников о «нестяжательстве»
Сильвестра // Источниковедение и историография. Специальные исто-
рические дисциплины. М., 1980. С. 43-45; он же. К изучению источни-
ков о начале Ливонской войны и деятельности правительства Адашева и
Сильвестра // Источниковедческие исследования по истории России.
М., 1981. С. 29-48; ср.: Шапошник В. В. Церковь и государство на пути
к Стоглавому собору (1547-1550 гг.) //Россия в IX-XX веках.
М, 1999. С. 525-529.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение.,. 77
Влияние Сильвестра на царя, а соответственно и направление ре-
форм, отрицали И. И. Смирнов66 , А. Н. Гробовский и А. И. Фи-
люшкин, утверждения которых подверглись критике67 .
По новому интерпретируя отношения царя с его духовником,
А. Гробовский прошел мимо посольских дел, которые дают четкое
представление о внешнеполитической ориентации и идеологическом
обосновании внешней политики, предложенных Сильвестром.
A. Гробовский и В. Б. Кобрин, как, впрочем, и многие другие ис-
следователи, считают вымышленными упреки царя в адрес Сильве-
стра, поскольку они были высказаны им значительное время спустя
после того, как Сильвестр вообще сошел с политической арены.
Однако социальный опыт тоталитаризма XX столетия заставляет
внимательнее присмотреться к практике политических опал и каз-
ней в XV — XVI вв. Уже при Иване III, деде Ивана IV, казни и
опалы постигали виновного — с точки зрения верховной власти —
отнюдь не сразу, далеко не в самый момент совершения служебной
провинности или оплошности, а значительное время спустя. Так,
B. И. Патрикеев и С. Ряполовский попали в опалу спустя 5 лет по-
сле того, как при заключении договора с великим князем Алексан-
дром в 1494 г. «пропили» «государево имя»68 . Поэтому и упреки в
адрес провинившихся могли раздаваться не сразу, а по истечении
определенного срока, когда последствия их действий, порой совер-
шенно неожиданные, становились очевидными. В связи с этим по-
иски причин опал и казней Грозного в событиях, непосредственно
предшествовавших расправам, кажутся неправомерными.
Не следует, однако, предполагать, что Сильвестр мог входить
в Думу, светское учреждение, не включавшее в себя церковнослу-
жителей. Влияние же он мог оказывать не только на царя, но и на
членов Думы. Среди них были получившие современное религиоз-
ное образование люди, собиравшие богословскую литературу (стоит
66 Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства 30-
50-х годов XVI века. М.; Л., 1958. С. 139-165.
67 Гробовский А. Иван Грозный и Сильвестр. История одного мифа.
Огайо, 1987. Отрицая роль Сильвестра в государственной деятельности
и его влияние на царя, А. Гробовский не использовал посольских дел.
То же самое проделал и А. И. Филюшкин, формально, как и А. Н. Гро-
бовский (Grobovsky А. N. The «Chosen Council» of Ivan IV: A Reinter-
pretation. Brooklyn, N-Y., 1969), рассматривающий кадровые пере-
движки в составе Боярской думы (филюшкин А. И. Указ. соч.); ср.:
КромМ.М. [рец.] А. И. Филюшкин. История одной мистификации //
ОИ. 1999. Nb 4. С. 175-177.
68 Хорошкевич А. Л'. Об одном из эпизодов династической борьбы в Рос-
сии в конце XV в. //История СССР. 1974. № 5. С. 129-139.


78
Глава 1
вспомнить эпизод заимствования Висковатым канонов отцов церкви
у В. М. Юрьева и трактата св. Иоанна Дамаскина «Точное изложе-
ние православной веры», принадлежавших М. В. Морозову — у то-
го же Юрьева).
До сих пор не удавалось выяснить, в чем же проявлялись осо-
бенности политической позиции Сильвестра. Боярский приговор
5 февраля 1549 г. точно указывает ту сферу, куда пытался проник-
нуть и, вероятно, небезуспешно, Сильвестр. Вводя моральный
принцип в управление не только внутренней жизнью страны, но и
ее внешней политикой, Сильвестр вторгался в ту область, в кото-
рой царь в соответствии со средневековыми представлениями о мо-
нархии имел полное право господствовать один: «Како же и само-
держец наречется, аще не сам строит?»69 — задавал царь ритори-
ческий вопрос Андрею Курбскому. Теперь можно сказать, что
взгляд Сильвестра на внешнюю политику отличался от царского.
Он пренебрегал престижем и достоинством государя, все помыслы
которого были направлены на самоутверждение в качестве царя, и
при этом удачно играл на религиозных чувствах членов Думы,
предостерегая их от опасности впасть в грех в случае борьбы лишь
за «имя». Это с пониманием было воспринято боярами, вовсе не
заинтересованными в изменении баланса сил, определявших меж-
дународные отношения России, и понимавшими невозможность
борьбы с несколькими противниками.
В тот же день, 5 февраля, на переговорах с литовскими посла-
ми русские представители снова пытались добиться своего, но без-
успешно. Царь дал им прощальную аудиенцию, на которой выра-
зил свое крайнее неудовольствие. Послы начали было собираться к
отъезду, но по просьбе бояр задержались и «говорили ... с великим
умиленьем, чтоб бояре государю били челом ..., чтоб ... кровь бы
крестьянская не лилася»70 .
8 февраля переговоры возобновились. В этот же день по ини-
циативе царя Боярская дума вернулась к вопросу о заключении пе-
ремирия. Новых аргументов ни одна сторона — ни царь, ни боя-
ре — не выставила. Бояре твердо стояли на своем («И бояре царю
и великому князю приговаривали и били челом ... для недругов так
делати»). Дальнейшие переговоры вела Боярская дума, использо-
вавшая те же аргументы, что и бояре, которым было поручено уча-
ствовать в переговорах. Камаевский потребовал соответствующих
69ПИГАК. С. 15, 21, 41.
70 Выписка. С. 181.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 79
документов о венчании на царство, о правовых основах этого акта
и предшествующих традициях использования царского титула, в
чем ему по зрелому размышлению было отказано: и царь, и Дума
опасались новых контраргументов, которые могли бы выдвинуть
литовцы. 11 февраля Иван IV снова, уже в третий раз спрашивал,
стоит ли соглашаться на умаление его чести, и опять услышал в от-
вет: «Так писати пригоже для покою христьянского и для того, что
крымской и казанской в великой недружбе»71 .АН февраля члены
Боярской думы — вопреки сопротивлению царя — объявили о сво-
ем согласии на подписание перемирия до 25 марта 1554 г., при ус-
ловии решения территориальных споров на специальном погранич-
ном съезде и отказа русской стороны от включения царского титула
в свой противень перемирия72 . Именно так соглашения и были
оформлены. При этом в русском противне царь назван «с титлом с
Резанским, а Смоленского титла не писано»73 , что, видимо, также
было серьезной уступкой со стороны царя, перечеркивавшей глав-
ное внешнеполитическое достижение Василия III.
Очевидно, в 1549 г. позиции молодого царя в сфере междуна-
родных отношений были еще довольно слабы. Власть в этих делах
принадлежала боярам, их слово было решающим, они «приговари-
вали» царю, а не наоборот. Оценивая ситуацию прошлых лет, царь
многократно высказывал в своих посланиях Курбскому недоволь-
ство правлением «попа и Алексея» — (т. е. Сильвестра и А. Ф. Ада-
шева), нежелание «подо властию быти попа и вашего злодеяния».
«Свое царское содеваю, — не без обиды восклицал Иван IV, — и
выше себе ничто же творю ... Вы ... раби суще, святительский сан
и царский восхищающе, учаще и запрещающе, и повелевающе»,
довольно точно характеризуя расстановку сил 1549 г. «Вы же вла-
детели и учители повсегда хощете быти, аз же яко младенец». Мо-
жет быть, к 1549 г. относится и другое замечание царя 60-х годов о
том, что «начальники» бояр, т.е. те же «поп и Алексей», присвои-
ли себе право судить его, «Божий суд восхищающе»74 .
Уступка царя боярам приобретает особую значимость в контек-
сте внутриполитических событий. Не случайно вскоре вслед за за-
71 Сб. РИО. Т. 59. № 18. С. 297, 300.
72 Там же. С. 298-302; см. отчеты литовских послов: КПМ ВКЛ. Ч. П.
№ 33. С. 50-53; Natanson-Leski J. Dzieje granicy wschodniej Rzeczy-
popolitej. Cz. I. Lwdw, 1922.
73 Текст русского противня: Сб. РИО. Т. 59. С. 143-144, 303-306; текст
литовского - КПМ ВКЛ. Т. II. С. 82-85; ср.: Выписка. С. 182; о титу-
ловании Ивана IV «князем смоленским» см.: Граля И. Иван Михайлов
Висковатый. С. 162-163.
74 ПИГАК. С. 15, 16, 24, 30, 32, 37, 43, 46.


80
Глава 1
ключением перемирия и отъездом литовских послов 27-28 февраля
1549 г. состоялся так называемый «Собор примирения». Перед ли-
цом Боярской думы, Освященного собора, воевод, детей боярских
и «больших» дворян Иван IV объявил, что отпускает боярам и
дворовым чинам вину за «силы и продажи и обиды великие в зем-
лях и в холопех и в иных во многих делех», которые «чинилися от
них в предшествующие годы «до его царьского возраста», суля им
полное прощение: «Сердца на вас в тех делех не держу и опалы на
вас ни на кого не положу». Вместе с тем он обещал «давать суд»
обиженным детям боярским и «христианам». Впредь наместники
сохранили право судить детей боярских лишь по делам, связанным
с душегубством, татьбой и разбоем с поличным. Все остальные дела
передавались в ведение царя75. Это решение собора 28 февраля
1549 г. было закреплено 64-й статьей Судебника 1550 г.76
Занимая компромиссную позицию, царь тем не менее открыто
заявлял о своей поддержке основной массы служилого люда в про-
тивовес верхушке господствующего сословия. При этом Боярская
дума вынуждена была согласиться с новым внутриполитическим
курсом царя, поддержанным митрополитом Макарием. Это был как
бы реванш за неудачу притязаний царя во внешнеполитической
сфере.
Тот же компромиссный характер носили многочисленные по-
жалования боярского и окольничьего чинов, состоявшиеся в 1549 г.
Среди новых членов Боярской думы были и князья — И. Ф. Мсти-
славский (троюродный племянник царя), три представителя рода
Оболенских (Д. И. Курлятев/Шкурлятев, его брат Константин и
В. С. Серебряный), Ю. И. Темкин-Ростовский, И. М. Пронский,
П. М. Щенятев и представители знати — В. М. Юрьев, его двою-
родные братья — И.В.Шереметев Большой и М.Я.Морозов, уча-
стник только что прошедших переговоров с литовскими послами,
И. С. Микулинский (зять В. Г. Морозова, близкого к Захарьи-
ным)77 . Из 7 князей, произведенных в бояре в 1549 г., один
75 Шмидт С. О. Продолжение Хронографа 1512 года // Исторический
архив. Т. VII. М., 1951. С. 296; о соборе см.: Носов Н.Е. Собор «при-
мирения» 1549 г. и вопросы местного управления. На перепутье к зем-
ским реформам // Внутренняя политика царизма (середина XVI — на-
чало XX в.). Л., 1967. С. 5-68; Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного.
С. 325-326; Шмидт С. О. Становление росийского самодержавства. Ис-
следование социально-политической истории времени Ивана Грозного.
М., 1973. С. 152-156; Черепнин Л. В. Земские соборы Русского госу-
дарства в XVI-XVII вв. М., 1978. С. 68-78.
76 Судебники XV-XVI веков. М.;Л., 1952. С. 176.
77 Зимин А. А. Реформы; Kleimola A. Op. cit.; Филюшкин А. И. Указ. соч.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 81
в 1547 г. принадлежал к противникам Глинских (Темкин-Ростов-
ский), двое (Курлятев и Щенятев) в 60-е гг. подверглись опале,
один из них был казнен (П. М. Щенятев), с В. С. Серебряного в
1565 г. царь взял поручную78 .
Удачнее сложилась судьба тех бояр из числа московской зна-
ти, которые получили чин в 1549 г. Несмотря на временные опалы
большая их часть продолжала действовать на протяжении всего
царствования Ивана IV, то уходя в тень, то снова играя первые ро-
ли в политической жизни страны.
Итак, из И человек, произведенных в бояре, почти треть по-
пала в дальнейшем в опалу, и, если рассматривать назначения в
Думу 1549 г. ретроспективно, с точки зрения последующих двух
десятилетий, то вряд ли можно согласиться с однозначным толко-
ванием их как способствовавших «усилению влияния царской
фракции в Думе, так и ограничению самостоятельной политической
роли Думы»79. Пестрый состав Боярской думы, где наряду со сто-
ронниками царя находились и приверженцы прежнего, «боярского»
правления, ,сделал неизбежным для царя выделение ядра Думы,
которое могло стать его надежной опорой, в том числе и в вопросах
о государевой чести.
Вопрос о ней решался и внутри страны, и за ее пределами.
Царь почувствовал себя задетым уже в 1549 г. «Како же царство
управити, аще сам без чести будет?»80 — вопрошал царь Курбско-
го в 60-е годы. 21 год спустя, 10 июня 1570 г., он объяснял послам
Речи Посполитой, почему соглашался на предложения литовских
послов о заключении перемирия на старых, традиционных услови-
ях: «Мы, как есть государи правые христьянские, жалея о христь-
янстве и не хотячи видети розлития крови христьянские, будучи в
терпении и на себя для христьянства поступаясь, и для бояр своих
челобитья, послов есмя брата своего воротити велели и потому с
ними перемирье по прежним обычаям зделали»81 . Здесь нет и речи
о той сложной международной обстановке, в которой находилась
Россия в момент заключения перемирия. Зато настойчиво звучит
мотив христианской любви, что, конечно, к 1570 г. стало очень ак-
туальным для тирана, утопавшего в крови собственных подданных.
Иван IV рассматривал этот акт как уступку боярам, перемирие
якобы было заключено по их челобитью (в действительности, от-
78СГГД. Ч. 1. М., 1814. N» 186. С. 516.
79 Граля И. Указ. соч. С. 61-63.
80ПИГАК. С. 15, 21, 41.
81 Сб. РИО. Т. 71. Ко 24. С. 679.


82
Глава 1
нюдь не по их «приговору и челобитью»). Царь проявил якобы об-
разец долготерпения и смирения («на себя поступаясь»), смирения,
платой за которое стали зверские казни 1570 г.
Русско-литовские переговоры 1549 г. проходили на фоне семи-
летней русско-казанской войны, получившей различную оценку в
современной отечественной и зарубежной историографии. В совет-
ской науке она рассматривалась как справедливая война, направ-
ленная на ликвидацию остатков или пережитков ордынского ига, в
зарубежной и современной татарской — как проявление имперской
политики Москвы (образцом такой трактовки событий являются
монографии И. Грали и С. X. Алишева82 ). Сторонники первой точ-
ки зрения приводят занесенные на страницы летописей сообщения
о нападениях казанских татар на восточные территории Русского
государства и Российского царства, как доказательство агрессивной
политики ханства по отношению к своему западному соседу, вто-
рые — политику царского правительства по отношению к народам
Казанского ханства после его завоевания.
Думается, истина лежит посередине. Выполнение общенацио-
нальной задачи не могло произойти в иных формах, нежели в
форме завоевания, а оно заложило краеугольный камень после-
дующей восточной политики России, которую иначе, чем импер-
ской, назвать трудно. Объективная необходимость освобождения
России от остатков и пережитков ордынского ига отвечала субъек-
тивным потребностям русского боярства и дворянства, видевшего в
землях Казанского ханства ресурс расширения своей земельной
собственности. Обратное же и в целом отрицательное воздействие
этого события на политическое и социальное развитие России дало
себя знать уже в годы Ливонской войны.
Борьба за Казань началась еще в период великого княжения
Ивана IV и боярского правления83. Актуальность этой борьбы
82 Так, С. X. Алишев считает Казанское ханство высокоразвитым и отнюдь
не агрессивным государством {Алишев С. X. Исторические судьбы наро-
дов Среднего Поволжья. XVI — начало XIX в. М., 1990; рец.: Карре-
lerA. //JGO. Bd. 42. 1992. S. 234-235.
83 О восточной политике см. подробнее: Бурдей Г. Д. Взаимоотношения
России с Турцией и Крымом в период борьбы за Поволжье в 40-50 го-
дах XVI в. // Саратовский гос. ун-т. Уч. зап. Саратов, 1956. Т. XLVII.
С. 185-205; Шмидт С. О. Восточная политика России накануне «Ка-
занского взятия» // Международные отношения. Политика. Диплома-
тия. XVI-XX вв. Сб. статей к 80-летию академика И. М. Майского.
М., 1964. С. 538-558; он же. Восточная политика Российского государ-
ства в середине XVI в. и Казанская война //Труды НИИ при Совете
министров Чувашской АССР. Чебоксары, 1977. Вып. 71. С. 25-62.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 83
к 1549 г. усугубилась попытками объединения наследников Золотой
орды в мусульманский пакт, который мог быть поддержан и Ос-
манской империей84 . Султанский посол в Ногайской орде предло-
жил заключить союз с Портой, о чем в Москве стало известно в
июне 1549 г., по словам ногайских послов «счастливый хандыкерь
(т.е. султан. — А. X.) передал ... слова дружбы и братства»85.
А несколько ранее, 1 апреля 1549 г., из Стамбула в Москву при-
был турецкий купец Мустафа Челибей с посланием султана Су-
леймана от марта 1547 г., адресованным «многим землям великому
королю московскому и великому князю»86. 7 апреля купец был
представлен царю, которому преподнес поминки («бархат желт да
чернъ с золотом, два кафтана камчяты мисюрские з золотом, да ар-
гамак, да кутаз боболев»). В ответ он получил право торговли в
России, в том числе и разрешение приобрести соболей для султа-
на87 . Мус лаг-ад-Дин был принят как почетный гость. Прощальная
церемония у царя, который в ответном послании Сулейману имено-
вал себя «един православный царь всеа Русии и иным многим зем-
лям восточным и северным государь и великий князь», состоялась
15 ноября 1549 г. в Столовой избе. Несмотря на нейтрально-друже-
ственные отношения с Османской империей (султан их характери-
зовал так: «Искони от прежних ден нашему величеству с тобою
дружба ведется»88), ситуация на востоке России складывалась не
вполне благоприятно. Ее осложнял приход к власти в Ногайской
орде бея Юсуфа, тестя казанского хана Сафа-Гирея (умер в марте
1549 г.), происходившего из крымской династии89 . Его преемником
стал малолетний Утемыш-Гирей (сын Сафа-Гирея), а регентшей —
дочь бея Юсуфа Сююмбике. Противовесом этому служили промос-
ковские настроения части казанской знати, ориентировавшейся на
84 Pelenski J. Russia and Kazan. Conquest and Imperial Ideology (1438-
1560). Hague, Paris, 1974. P. 40-49, 82-91; ГраляИ. Иван Михайлов
Висковатый. С. 77; БурдейГ.Д. Указ. соч. С. 190; Кочекаев Б.-А. Б.
Ногайско-русские отношения в XV-XVIII вв. Алма-Ата, 1988.
85ПДРВ. Ч. VIII. С. 175; ПКПРСНО. Л. 135 об.-13б об.; БурдейГ.Д.
Взаимоотношения России с Турцией и Крымом... С. 190; Кочека-
ев Б.-А. Б. Ногайско-русские отношения в XV-XVIII вв. С. 76-77.
86 Видимо, термин «король», употребленный в этой грамоте, дал впослед-
ствии русским дипломатам право утверждать, что султан признал цар-
ский титул Ивана Васильевича.
87РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. № 1. Л. 31-34; Ф. 89. Оп. 1. Кя 1. Л. 387.
И. Граля считает, что купец прибыл с разведывательной целью (Тра-
ля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 78.).
88 РГАДА. Ф. 52 Оп. 1. Кн. 1. Л. 33 об.
89 Его первое посольство, появившееся в Москве 6 июля 1549 г., не пре-
дотвратило, однако, зимнего похода 1549 г. на Казань. , '


84
Глава 1
казанского хана Шах-Али, находившегося в России, а также сопер-
ничество претендовавших на власть в Казани Ногайской орды и
Крымского ханства90 .
В это же время обозначились и две разные концепции внешней
политики страны. Одну представляли бояре, другую — царь. Пер-
вые стремились прежде всего решить крымскую и казанскую про-
блемы. Последняя — вопреки мнению И. Грали91 — давно уже стала
стратегическим направлением русской внешней политики. Дело от-
нюдь не только в приобретении новых земель92 , хотя и этот фактор
субъективно был немаловажным, но в том, что обеспечение безопас-
ности восточных земель отвечало интересам жителей и землевла-
дельцев данного региона России. Царю же крымская и казанская
проблемы казались второстепенными, хотя он и писал Курбскому,
что в результате татарских походов «до полуземли пусто бяше»93 .
Полагая, что царской власти изначально должны быть присущи
«страх (вернее его внушение подданным — А. X.), и запрещение, и
обуздание», и вменяя в достоинства и обязанности государя «ум к
Богу и строй воинский»94 , Иван IV требовал от подданных рвения в
служении себе, в том числе и в ратных делах. В 60-е гг. он обвинял
бояр, которые были «понуждаеми на рать и о сем скорбяще»95 , в
медленности покорения Казани. Настроениям бояр соответствовала и
позиция части дворянства. Царственная книга сохранила сведения о
нежелании новгородских детей боярских проделывать очередной
трудный поход. В июле 1552 г. они ссылались на длительность пре-
бывания в Коломне (где находились уже с весны) и участии в боях с
крымским ханом для отказа от дальнейшей службы («... многие без-
поместные, а иные и поместны многие да не хотяху долготы пути
нужнаго шествовати»). Лишь обещание царя их «жаловати и под
Казанию перекормите» заставило новгородцев участвовать в послед-
нем, победоносном походе на Казань96 .
Воинственным устремлениям царя, отнюдь не страдавшего из-
бытком храбрости, как подчеркивали и современники, и исследова-
90 В июле 1549 г. переговоры с посланцем Дивея мурзы в Москве вели
А. Ф. Адашев и И. А. Висковатый (Белокуров С. О Посольском приказе.
С. 23; ПСРЛ. Т. XIII. С. 157).
91 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 76.
92 Хорошкевич А. Л. Царский титул Ивана IV. С. 30.
93 ПИГАК. С. 37; РИБ. Т. XXXI. Стб. 73.
94 ПИГАК. С. 24, 39; ср.: «Бог устроил мя [...] царя и пастыря, вожа и
правителя» (ПСРЛ. Т. XIII. С. 162).
95 «Вся, яко рати, с понуженем сотворили есте, а не хотением, и паче с
роптанием» (ПИГАК. С. 24, 37).
96 ПСРЛ. Т. XIII. С. 488.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 85
тели эпохи Грозного97 , противостояли более миролюбивые на-
строения бояр, согласившихся воевать лишь за земли, в частности,
за «подрайскую землицу» — Казанскую. Таким образом, в 1549 г.
в отношениях царя и бояр обозначилась первая трещина, тем более
неприятная, что ее возникновение было связано с международными
отношениями. Непризнание царского титула со стороны Сигизмун-
да II Августа было поддержано боярами, подданными Ивана IV.
Невольные союзники — литовский великий князь и король
польский и русские бояре — были единодушны и в другом — не-
желании воевать друг с другом. Объясняя позицию литовской сто-
роны в этом вопросе, Я. Ясновский ссылается на горький опыт так
называемой Тридцатилетней войны (то есть серии войн конца
XV — начала XVI вв. между княжествами всея Руси и Литов-
ским), приведшей не только к потере восточных земель Литовского
княжества, но и к его общему ослаблению98. Нежелание Сигиз-
мунда Августа воевать с Россией объясняется сложностью внутри-
политического положения в объединенных личной унией государст-
вах, долгой неопределенностью в отношении второго брака молодо-
го короля и литовского князя на Барбаре Радзивилл со стороны
польской и литовской знати99 , набегами крымских татар100 , отсут-
ствием денег в королевской казне, например, в феврале 1550 г. для
выплат жалования дворянам за полгода службы101 , трудностями
сбора серебщизны для обороны территории панств102 .
Различия в оценке венчания Ивана IV на царство послужили
даже причиной некоторого охлаждения отношений Польского ко-
97 Ключевский В. О. Сочинения в 9 т. Т. 2. М., 1988. С. 176-177; Веселов-
ский СБ. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 62; Харак-
теристику Грозного, данную В. Д. Королюком см.: Курмачева М.Д. Об
оценке деятельности Ивана Грозного //ВИ. 1956. № 9. С. 202.
98 Jasnowski J. Mikolaj Czarny Radziwill (1515-1565). Kanzlerz i mar-
szalek zemski Wielkiego ksi§stwa Litewskiego, wojewoda wileiiski. War-
szawa, 1939. S. 81.
99 Противники этого брака добивались созыва совместного сейма с целью
признания брака короля с Барбарой Радзивилл незаконным. Родствен-
никам последней и коронному гетману Яну Тарновскому удалось до-
биться коронования Барбары в 1550 г. (Lowmianski H. Polityka Jagiel-
lonow. Poznari, 1999. S. 358, 559; Halecki O. Dzieje unii Jagielloriskiej.
Krakow, 1920. T. 2. S. 117.).
100 В конце 1549 г.они совершили набег на Жмудь (Жемайтию), в янва-
ре — на Полоцк, а в феврале 1550 г. — на Любеч (Listy krola Zyg-
munta Augusta do Radziwittow / oprac, witej> i komm. J. Kanievska.
Krakow, 1999. № 63, 68, 70, 72. S. 131-133, 143, 146, 151.
101 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. JvJb 73. S. 152.
28. II. 1550.
102 Ibid. № 66, 71, S. 140, 147. 13. XII. 1549, 6. II. 1550.


86
Глава 1
ролевства и Священной Римской империи. Ведь именно представи-
тель этой последней державы Ю. Шнитценпаумер в 1514 г. весьма
неосмотрительно именовал Василия III «царем», заложив вместе с
властями ливонских и ганзейских городов прочную традицию поч-
тения к русским великим князьям. Не случайно С. Герберштейн в
«Записках», вышедших в Вене в том же 1549 г., вынужден был
оправдывать своего покойного государя Максимилиана I и растол-
ковывать всему миру, что русский титул «царь» не равноценен им-
ператорскому. Впрочем, и сам Герберштейн в свой первый приезд
на Русь в 1517 г. именовал великого князя «царем», а посему был
отчасти также повинен в признании царского титула за Васили-
ем III103 .
Вопрос о титуле оставался в центре внимания и забот русского
посольства к Сигизмунду II 20 сентября — 4 октября 1549 г.
Окольничий М. Я. Морозов, рязанский дворецкий П. В. Морозов и
дьяк Бакака Митрофанов Карачаров выехали в Литовское княже-
ство с большой свитой и разнообразными подарками. По-видимому,
как это часто бывало в то время, послы в качестве поминка везли
соколов и кречетов. Во всяком случае двум московским сокольни-
кам и некоему Иванке польский король осенью 1549 г. пожаловал
4 флорина104 . Однако в целом посольство было принято весьма
прохладно, и ему «у короля ... встречи не было»105. В верющей
грамоте Иван IV был назван царем, «а Смоленского и Резанского
титла не написано»106. Видимо, и в это время молодой царь выну-
жден был идти на существенные уступки в надежде на признание
царского титула, на чем и настаивали послы во главе с членом
«Избранной рады» М.Я.Морозовым107. Он ссылался на сложив-
шуюся практику: в грамотах «о земских делех» уже постоянно
употреблялся термин «царь» (что кстати не точно), на обещание
СП. Кишки, сделанное от королевского имени, занести в текст пе-
ремирия новый титул, и на основе этого требовал, чтобы и коро-
левская грамота была переписана с царским титулом108 . Послу
надлежало напомнить и мировую практику («Дело знаменитое, все
103 ПДС. Т. I. Стб. 229, 232. 17. VII. 1517 г.; Стб. 244, 254, 271.
3. XI. 1517 г.; Герберштейн С. Указ. соч. С. 74-77, 23-25.
104 Rachunki dworu krolewskiego. S. 283.
105 Выписка. С. 184.
106 Там же. С. 183.
107 М.Я.Морозов был женат на сестре И. Д.Вельского {Зимин А.А. Рефор-
мы Ивана Грозного. С. 317; Веселовский С. Б. Последние уделы в Севе-
ро-Восточной Руси //Исторические записки. М., 1947. Т. 22. С. 116).
108 Сб. РИО. Т. 59. Ко 19. С. 310, 311; Выписка. С. 183.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 87
государи христианские име свое пишут по венчанью, а короли по
коронованью»109 ), и польский пример (Ольгерд «не писался коро-
лем», поскольку «прежде Ягайла вашим государем коронованья не
было»), и воскресить в памяти печальный для литовской стороны
исход титулатурной войны при Иване III и Александре («Алек-
сандр король деда государя нашего не учал был писати всея Руси,
и Бог на чем поставил? Еще к тому Александр король и многое
свое придал, а ныне тот же Бог»110 ). Однако ничто не помогло.
Сигизмунд Август, подчеркивая тот непреложный факт, что Киев,
столица Древней Руси, находится в его руках, объявил, что именно
он имеет право на титул царя всея Руси, но не присваивает его себе
только из уважения к цесарю (то есть императору Священной Рим-
ской империи), поскольку этот титул «цесарский». Таким образом,
аргументы русской стороны вызвали активное противодействие
стороны литовской. Король упорно настаивал на сохранении преж-
него текста перемирия. Послы находились в Кракове лишь две не-
дели, а непосредственные переговоры с луцким епископом Валерь-
яном (Протасевичем-Сушковским), маршалком П. И. Сапегой и пи-
сарями Львом Потеем и Глебом Есмановым заняли всего 4 дня —
24, 25, 28 сентября и 2 октября 1549 г. 29 сентября послы получи-
ли прощальную аудиенцию у короля, а договорная грамота о пяти-
летнем перемирии легла навеки в королевский скарб111 . Безуспеш-
ны были и переговоры о выдаче беглецов. Вместо обмена пленны-
ми, как стоял вопрос в начале 1549 г., осеннее русское посольство
настаивало лишь на улучшении положения соотечественников,
знатнейшие из которых должны были быть переведены в литов-
скую столицу112. 28 октября 1549 г. Людовик Монтиус Мутинензис
сообщал из Кракова Альбрехту Прусскому, что московские послы,
прибывшие ради утверждения уже заключенного пятилетнего пере-
мирия, действовали и в пользу вечного мира (de perpetua pace)113 .
Однако до «вечного мира» дело не дошло, посольство М. Я. Мо-
розова завершилось полной неудачей.
109 Сб. РИО. Т. 59. С. 313.
110 Там же. С. 315; О ходе переговоров 24 сентября — 2 октября 1549 г.
ср.: Вержбовский Ф. Материалы к истории Московского государства в
XVI-XVII столетиях. Вып. V. Московские посольства в Польше. Ч. 1.
1510-1585. Варшава, 1903; КПМ ВКЛ. Ч. 1. М° 33.
111 8 октября печать, скреплявшая грамоту «великого князя» (ducis
Moscoviae), была заключена в ковчег. Стоимость этой операции соста-
вила 15 злотых (Rachunki dworu krolewskiego. S. 302).
112 Об этом подробно повествует и «Выписка» (Выписка. С. 183).
113 EFE. Т. L. Roma, 1980. MS? 538. P. 24.


88
Глава 1
Ведшиеся в Кракове переговоры примечательны не только ти-
тулатурными спорами, но и выявившимся различием в отношении
царя и послов к внешнеполитическим делам: для первого это —
«земские дела», для вторых — «государевы дела». Царь пытался
придать своим устремлениям и внешнеполитической активности
общегосударственный характер, верноподданные же послы счита-
ли, что они выполняют лишь личное царское поручение, утверждая
его «имя» за границами отечества. «Земская» и «государева» ли-
нии отчетливо просматриваются с самого начала участия Ивана IV
в управлении страной. Разрядные книги еще в 1544 г. обозначали
выступление царя в поход как его («свое») дело, а, начиная с
1549г., разделяли «свое» (государево) и «земское» дело114. Для
автора Никоновской летописи — это «свое дело» царя, для митро-
полита же, увещевавшего в 1550 г. бояр не местничать во время
похода на Казань, — это одновременно и «земьское дело», и «госу-
дарево... дело земское»115 . Летописный рассказ — осмысление собы-
тий более чем десятилетней давности116 , но в посольских книгах
1549 г. прослеживается рождение концепции, противопоставлявшей
государя и «землю» или хотя бы проводившей границу между ними.
Та же тенденция различения «земли» и государя характерна
для «собора примирения» 1549 г. Всенародное, вернее, всесоборное
покаяние царя за опалы, наложенные им на бояр, надолго осталось
тревожащей занозой в его памяти. В 1564 г. Иван IV расписывал,
как «подобает наставникам благим покорятися без всякого разсуж-
дения», как, следуя этому закону, он «в юности нашей содеянная,
на вас, бояр наших, наши опалы, та же и от вас, бояр наших, еже
нам сопротивная и проступки, сами убо пред отцем своим и бого-
мольцем, перед Макарием, митрополитом всеа Русии, во всем том
соборне простихомся»117 . В речи на Стоглавом соборе в январе
1551 г. он подчеркивал: «Яз по вашему прошению и благословению
бояр своих в прежних их винах во всех пожаловал и простил»118 .
Недовольство царя усугублялось тем, что Судебник 1550 г. не из-
114 Разрядные книги 1475-1598 гг. М.; Л., 1966. С. 109, 120-121 и др.
115ПСРЛ. Т. XIII. С. 158, 159, 184. Это особенно актуально было после
печального опыта 1544 г., когда во время набега калги крымского хана
Эмин-Гирея на Белев и Одоев воеводы князья Петр Щенятев, Констан-
тин Шкурлятев и Михаил Воротынский «распрешася о местех» и в ре-
зультате не пришли на помощь этим городам. Крымцы увели огромное
число пленных (Там же. С. 445).
116 Клосс Б.М. Никоновский свод и русские летописи XVI-XVII веков.
М., 1980. С. 196.
117ПИГАК. С. 30.
118 Российское законодательство Х-ХХ веков... Т. 2. С. 267.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 89
менил соотношение прерогатив царя и бояр. Статья 98 закрепила
верховную власть Думы: впредь законы и установления должны бы-
ли приниматься, а дела «вершитца» «з государева докладу и со всех
бояр приговору»119. Избранная рада этой статьей судебника достой-
но увенчала свою деятельность, несколько изменив роли царя и Ду-
мы. Ведь согласно прежней практике внешнеполитические решения
оформлялись иначе. С 29 мая 1544 г., как только Иван IV, по сред-
невековым понятиям, достиг совершеннолетия, в посольских книгах
по сношениям с ВКЛ стали записывать: «Приговорил князь велики с
всеми бояры»120. Судя по формуле решения внешнеполитических
дел, именно царю, хотя бы на словах, отдавалась первенствующая
роль в административных делах, в частности, в сфере руководства
приставами, сопровождавшими иноземные посольства («по тому сво-
ему приговору царь и великий князь наказал приставу»121 ). Судеб-
ник же отводил царю лишь совещательную роль122 . В приговоре 11
мая 1551 г. «доклад» часто заменяется «ведомом»123 . Бояре же за
время малолетства великого князя привыкли сами произносить цар-
ский «приговор». Даже в 1543 г. вопреки просьбам Ивана IV Шуй-
ские «приговорили» Ф. Воронцова к ссылке в Кострому124 . Впро-
чем, в начале 1552 г. сам царь , «помыслив с своею братьею, со
князь Юрьем Васильевичем и со князь Володимером Андреевичем, и
с отцом своим преосвященным митрополитом Макарием всеа Русии и
со всеми боляры своими,... приговорил, как ему, государю, дела сво-
его беречь от недруга своево от крымскаво царя и как ему идти на
свое дело и на земское х Казани»125 . Однако это скорее исключение,
нежели правило. В самом Судебнике предусматривалась возмож-
ность «приговора» одних только бояр. В случае вызова на суд наме-
стника, боярина или сына боярского «запись велят дати бояре, при-
говоря вместе» (ст. 75). Видимо, «заслуга» в подобном изменении
баланса внутриполитических сил принадлежала ближайшим спод-
вижникам царя — членам Избранной рады — А. Ф. Адашеву и дьяку
119 Судебники XV-XVI веков. С. 176.
120 Сб. РИО. Т. 59. № 16. С. 244, 254, 255. 29 мая, 4 июля, 5 августа
1544 г.; № 18. С. 278, 284, 288, 291, 297. 27 и 30 января, 2 и 5 февраля
1549 г.
121 Там же. № 18. С. 298.
122 В данном случае автор разделяет мнение В. О. Ключевского, В. И. Сер-
геевича и М. Н. Покровского; см. обзор мнений исследователей, пред-
принятый Б.А.Романовым (Судебники XV-XVI веков. С. 335-337).
123 ААЭ. Т. I. № 227.
124 ПСРЛ. Т. XIII. С. 444.
125 РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. 1978. С. 411.


90
Глава 1
И. М. Висковатому. Именно они соучаствовали в определении, которо-
му предшествовали переговоры с послами ногайского нурадина Ис-
маила в Москве в октябре 1553 г.: «плавная рать» царя должна была
быть поддержана ногайским войском нурадина, двигавшимся по суше.
Целью похода ставилось воцарение Дербыша-Али в Астрахани и на-
значение сына или племянника Исмаила в качестве беклярибека при
нем126 . Окончательное решение об отправке российского войска на Ас-
трахань по Волге в октябре 1553 г. приняли А. Ф.Адашев и
И. М. Висковатый: «И по цареву и государеву велению и по приговору
околничей Алексей и дьяк Иван приговорили на том, что царю и госу-
дарю великому князю послати Дербыша царя на Астрахань да воевод
своих в судех Волгою многих и с нарядом»127 . В этой летописной за-
писи авторами «приговора» наряду с самим царем называются Адашев
и Висковатый. Они выступают в двоякой роли: то равных государю
(вьюося «приговор»), то распорядителей его воли (решая дело в соот-
ветствии с его «велением» и «приговором»). Парадоксальность этой
ситуации — лучшее доказательство причастности Адашева и соответст-
венно Избранной рады к решению внешнеполитических задач.
Гипотеза о роли в международных делах сподвижников царя,
поддерживавших предложение Сильвестра, шедшее вразрез со всей
предшествующей практикой и межгосударственных отношений и
взаимоотношений правителей эпохи средневековья, предложения,
мотивированного не соображениями о благе государя или его стра-
ны, но заботой о морально-этическом факторе, о «душе», подкреп-
ляется и тем известным фактом, что именно в это время, в начале
1549 г., Федор Адашев, отец любимца Грозного, находившегося в
полном согласии с Сильвестром, активно участвует в приеме литов-
ских послов128. На пиру у царя в январе 1549 г. он сидел вместе с
окольничим М.Я.Морозовым, в июле 1550 г. представлял царю ли-
товского посланника Станислава Едровского129.
12?ПСРЛ. Т. 29. С. 225; РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 4. Л. 193, 193 об., 197.
Ногайский фактор использовался и для идеологического обоснования этого
начинания: война должна была обезопасить ногайцев от набегов астрахан-
ского хана Ямгурчи. Впрочем, ногайский поход из-за распри Исмаила с би-
ем Юсуфом не состоялся. См. подробнее: Трепавлов В. В. Указ. соч.
С. 263-264.
127 ПСРЛ. Т. XIII. С. 235.
128 В связи с этим можно вспомнить и замечения Грозного об А. Ф. Ада-
шеве в первом послании Курбскому: «Каких же честей и богатств его
не наполних»; «молодых детей боярских с вами честию подобяше»
(ПИГАК. С. 30; РИБ. Т. XXXI. Стб. 62, 63).
129 Сб. РИО. Т. 59. С. 266, 335, 338, 349-350; KleimolaA. Patterns of Duma Re-
cruitment. 1505-1550 // Essays in Honor of A. A. Zimin. Ohio, 1985. P. 252.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 91
Обратимся к российско-литовским переговорам осени 1549 г.
На них, как предусматривала посольская инструкция, должен был
обсуждаться и вопрос о «беглецах». Поскольку вопреки многовеко-
вой практике (статья «А поручника и беглеца по исправе выдати»
присутствовала во всех межкняжеских докончаниях XIV-
XVI вв.130) «беглецы не отдаютца, и то лежит на государьских
душах», послы должны были предложить исключить это условие
из текста перемирия. О ком же реально шла речь? Инструкция
конкретно называет И. В. Ляцкого, бежавшего в ВКЛ еще в 1534 г.,
сына Ногтева, сына Горенского, Шамахея, сына Головы Романови-
ча, названного в посольских делах Петром Великим, то есть всех
тех, кто покинул Русь уже при Иване IV131 . Любопытно, что сама
терминология еще традиционна: отъезд вассала пока еще рассмат-
ривался как его неотъемлемое право, он квалифицировался в давно
устоявшихся понятиях. В них не было ни морального осуждения
подобного поступка, ни упрека в нарушении права. Само понятие
«измены» в судебниках 1497 и 1550 г. отсутствовало. К числу тяг-
чайших преступников относили «государского убойцу», «коро-
молника», «зажигалыцика», а в 1550 г. еще и «градского здавца»
(«градоздавца»)132 . Термин «измена» впервые встречается в кре-
стоцеловальной записи И. Д. Вельского 1562 г.133, то есть через
12 лет, когда у кормила власти в России уже не стояли ни Силь-
вестр, ни Адашев, и применяется по отношению к одному из наи-
более выдающихся и знатных представителей политической элиты
страны. В первом послании Курбскому в 1564 г. царь назвал
«изменой» попытку злоумышления князя на особу государя, что
якобы и оказалось причиной бегства Курбского. Это же царь ин-
криминировал кн. Ивану Семеновичу Ярославскому, сыну Петра
Головы Романовича. О причинах отъезда С. Вельского и
И. Ляцкого Иван IV не писал, но весьма колоритно характеризовал
их деятельность за пределам родины: «оттекоша в Литву и камо ни
скакаше бесящеся? В Царьград, и в Крым, и в Нагаи и отовсюду
на православие рати вздвизающе»134 .
130 ДДГ. № 10. С. 30. 1381 (поручник); № 19. С. 35. 25. XI. 1402 г.
(беглец) и др.
131 Сб. РИО. Т. 59. С. 314-315.
132 Судебники XV-XVI веков. С. 20 (ст. 91, 1497 г.); С. 160 (ст. 61,
1550 г.).
133СГГД. М., 1818. Ч. 1. С. 484; ср. комментарий А. Г. Манькова //Су-
дебники XV-XVI веков.С. 147.
134 ПИГАК. С. 27.


92
Глава 1
Законодательные памятники фиксируют изменение терминоло-
гии с большим опозданием. Лишь в Уложении 1649 г. место «бегле-
ца» занимает «изменник». Ст. 38 главы XVII указывает, что «из-
менник» — это тот, кто «из Московскаго государьства отъедет в
ыную землю», будь то феодал, будь то его «люди». В разряд из-
менников зачисляется и тот, кто стремится завладеть «Москов-
ским» государством и «государем быти», и «кто недругу город зда-
ет изменою», и тот, кто повинен в поджогах («зажигалыцик»)135 .
Таким образом, к середине XVII в. понятие «измена», возникшее
в 60-е гг. XVI в. в сфере международных отношений, было распро-
странено и на сферу внутриполитическую. Однако до первого по-
явления термина «измена» пройдет еще 15 бурных лет.
После экскурса во внутриполитическую жизнь страны следует
вернуться к ситуации лета и различным переговорам лета и осени
1549 г. 18 июля 1549 г. в Москве появился Байсунгур, посол но-
гайского бия Юсуфа в сопровождении 70 человек, которые привели
3000 лошадей. 20 июля они были приняты царем и приглашены на
обед к нему. Послов явил казначей, а грамоты взял дьяк Иван Ми-
хайлов Висковатый. В них Юсуф предлагал особый план завоева-
ния Казани. Царь должен был собрать всех казанцев, которые бе-
жали с родины при Сафа-Гирее, чувашей, черемис, мордву и отпра-
вить их вместе с Шигалеем в Казань, объявив казанцам: «... Во се
царь ваш, во се и князи ваши, во се люди ваши, сколько их у нас».
В то же самое время Юсуф должен был собрать войско и отправить
его во главе с сыном Юнусом «на пособь» Шигалею, за которого он
готов был выдать свою дочь136. Ответ в Ногайскую орду был от-
правлен лишь в апреле 1550 г. Царь объяснил, что зимний поход
1549/1550 г., в ходе которого было взято много пленных, не увен-
чался успехом из-за слишком теплой погоды и неожиданного вскры-
тия рек137. Поход обычно относят к 1548/1549 г.138 Летом же
1549 г. Юнус, не дожидаясь царского ответа и прослышав про цар-
ский поход к Нижнему Новгороду, подошел к Казани и в течение
135 Соборное уложение 1649 г. Текст. Комментарии. Л., 1987. С. 89, 90,
23-24, 20; гл. XVII. 38, 40; гл. VI. 3-4, 6; II, 2-4; Ср.: Хорогике-
вичА.Л. «Здрада» статута Великого княжества Литовского 1588 г.,
«измена» Соборного уложения 1649 г. и некоторые демографические
процессы в Восточной Европе XVI — начала XVII вв. //Третий Ли-
товский статут 1588 г. Вильнюс, 1989. С. 50-62.
136 ПКПРСНО. С. 293-294, 320.
137 Там же. С. 327.
138Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского ханства. М., 1991.
С. 119; Трепавлов В. В. Указ соч. С. 344.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 93
8 дней пытался склонить горожан принять его в качестве беклербе-
ка (по сообщению И. Б. Федцова — «на княжение»), а Шигалея —
хана. Один из участников похода Абдулла бакшей сожалел, что не
было царской рати — 1000 человек на 100 судах, которая могла бы
решить судьбу Казани139.
Если в отношениях с Великим княжеством Литовским и Коро-
ной Польской возникали трудности, то связи с иерархами вселен-
ской церкви были более ровными. 9 апреля 1550 г. в Москву при-
был султанский купец Андриан Грек (Халкохондил) с двумя гра-
мотами константинопольского патриарха Дионисия от 1550 г.; в
первой Иван характеризуется как «ктитор и защитите ль патриар-
шескыя церкви», вторая адресована «государю всея Руси киевско-
му кралю (!) Иоанну великому князю»140 . Привез он и послание
султана от мая 957 г. хиджры с просьбой разрешить покупку «при-
годных портищ» на 10 тысяч золотых, «коли ужо так межи нас
дружбе нашей таково прибавление надобе»141. Вслед за Андрианом
Греком 3 июня явились представители иерусалимского патриарха
Германа, старцы Данило и Гавриил и «иже с ними» Спиридон,
«рабы церкви Гроба Господня» в Иерусалиме, на приеме И июня
1550 г. просившие у царя финансовой помощи и предложившие ему
почетный сан ктитора — «соорудителя и помагателя» иерусалим-
ской церкви Святого гроба, пострадавшей от землетрясения142.
Царь послал 30 руб. «на милостыню» патриарху, а также 50 руб.
«на свечи и ладан « к Гробу Господню. Через месяц с небольшим,
22 июля 1550 г., в Кремле оказался посланник афонского монасты-
ря св. Пантелеймона Яков в сопровождении четырех человек с по-
минками «Богом венчанному и Богом почтенному, Богом избран-
ному и Богом възлюбленному царю и государю» и челобитьем
«твоему самодръжавному царству», «о устроении и о тишине, и о
пребывании, и о победе на враги измаилтяне... и о спасении твоего
Боголюбиваго царства». Делегация, как следует из вышеприведен-
ных выдержек послания, признала Ивана IV царем («имеем на не-
139ПКПРСНО. С. 304, 321, 324, 325.
140 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 39 об.-43.
141 Там же. Л. 39, 41; Андриан Халкохондил уехал в 1551 г. после про-
щального приема у царя 8 марта с грамотой султану Сулейману и кон-
стантинопольскому патриарху Дионисию (Там же. Л. 68-69, 70-
71 об.).
142 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 43-50; Каптерев Р. Сношения иеру-
салимских патриархов с русским правительством с половины XVI до
конца XVIII столетия //Палестинский православный сборник.
СПб., 1895. Вып. 43. С. 8-9.


94
Глава 1
беси Бога, а на земли святое ти царство»)143. Еще через месяц,
28 августа 1550 г., в Москву прибыл игумен сербского Хиландарского
монастыря на Афоне Паисий в сопровождении трех монахов, привез-
ший образ св. Савы и Симеона, крест св. Симеона чудотворца с живо-
творящим древом и другие святыни. В богословии грамоты иеромонаха
Генадия возносилась слава Богу, «иже в святей Троици поклоняемо-
му... даровавшему скиптры царства... самодръжавному царю Москов-
скому, единому правому государю Белому царю въсточным и север-
ным странам». Самого же царя в монастырском послании именовали
«солнцем христианским, сияющим на востоке и севере и озирающим
всю подсолнечную», «вторым Константином... царем царем и государю
государем»144 . Все эти посланики просили «великого царя московско-
го Белого царя» о заступничестве перед Османской империей. «По-
кажи милость, — просили хиландарские старцы, заложившие всю
церковную утварь «турком и жидом» за 1500 рублей (!), — пошли до
турецсково султана свое царское слово, чтобы с нас дани не имал и
пошлин», вернул пастбища или в более скромной формулировке: что-
бы «салтан от даней полегчил»145 . Старцы Пантелеймонова монастыря
просили погасить их долг султану, выдать деньги на строительство
стены, оказывать постоянное покровительство и помощь, «како жалу-
ют волошские и мунтьянские, и иверьские воеводы свои монастыри».
В случае отказа они предлагали передать царю «сосуды церковные, да
не возмут турки»146 . Их обращение к русскому царю свидетельствова-
ло о его высоком престиже в православном мире европейского юго-
востока. Хиландарские старцы ссылались даже на слова турецких на-
местников, якобы полагавших, что обращение царя к султану Сулей-
ману может коренным образом изменить положение монастыря147 .
Однако почти все посещавшие Москву представители православной
церкви слабо ориентировались в реалиях современной им русской
жизни, что особенно наглядно продемонстрировала грамота Дионисия,
143 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 50-53 об. Связи с этим монастырем
имели уже давнюю традицию. Он располагал жалованными грамотами
Василия III и Ивана IV от 27 июля 1509 г. и 1543 г. (Акты, относящие-
ся до юридического быта древней России. СПб., 1857 Т. I. № 40; см.
подробнее: Каштанов С. М. Из истории русского средневекового ис-
точника. Акты X-XVI вв. М., 1996. С. 108-112, 115 и др.).
144 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 54-67; ср.: Kdmpfer F. Ivan Grozny
und Hilandar //JGO. 1971. Bd. 19. S. 500-504: Id. Die russische
Urkunden im Archiv des Klosters Hilandar //Hilandarski zbornik. 1986.
Bd. 6. S. 271-272.
145 РГАДА. Ф. 52. On. 1. Кн. 1. Л. 59, 61-61 об., 62 об., 65 об.
146 Там же. Л. 53 об.-54.
147 Там же. Л. 62 об.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 95
употреблявшего титул, знания о котором были почерпнуты им скорее
всего из собственного архива: определение «киевский», непрерывно
сохранявшееся в митрополичьем титуле, по отношению к верховной
светской власти ведет несомненно к домонгольским временам. Впро-
чем, остальные, в частности хиландарские монахи, разбирались во
внутриполитическом положении России несколько лучше. Они приня-
ли законность царского венчания, уже в 1550 г. вознося благодарность
Господу, «даровавшему скиптры царства» нововенчанному царю148.
Они же рисовали отдаленную перспективу деятельности царя Ива-
на — «утвръждение царству и мир глубок, победу и удоление на все
противние враги...и въсприятие Константинуграду»149. Так перо хи-
ландарских монахов зафиксировало не только традициционные при-
оритеты сербских царей, но и начертало программу внешней политики
Российского царства, сохранявшую привлекательность для российских
царей и императоров вплоть до конца XVIII в.150 Видимо, контакты с
православными святогорскими монахами оказали сильное воздействие
и на формирование идеологии российского самодержавия (очень мно-
гие обороты из посланий святогорцев просто перекочевали в царские),
и на внешнюю политику. Так, царь, идя навстречу хиландарским
старцам и явно переоценивая свои силы и крепость «дружбы» с султа-
ном, в сентябре 1550 г. отправил послание Сулейману с просьбой о
«защищении от насильствующих и от оскорбляющих», и об «облегче-
нии дани»151 . На этом период активных связей с патриархами и афон-
скими и иерусалимскими монастырями закончился. В течение 5 лет
греческая посольская книга не зафиксировала никаких контактов с
греческим и поствизантийским православным миром.
Влияние же предшествующих контактов нельзя недооценить. Вслед
за отцом царь Иван утвердился в сознании этого мира как единственный
возможный защитник восточного христианства, а в сознании царя утвер-
дился образ преемника царя Константина, с одной стороны, и сербских
кралей, с другой. Идеологи самодержавия получили новые аргументы
для разработки теории подобного устройства российского общества.
148РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 55 об.; в жалованной Ивана IV Хи-
ландарскому монастырю от марта 1556 г. царь возносил хвалу Богу,
«утвердившему нас скипетр» (Там же. Л. 79 об.); неловкость оборота
свидетельствует о его непривычности для переводчиков или писцов По-
сольского приказа.
149 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. № 1. Л. 64 об.-65.
150 Флоря Б. Н. Греки-эмигранты в Русском государстве второй половины XV —
начала XVI в. Политическая и культурная деятельность. Русско-балканские
культурные связи в эпоху Средневековья. София, 1982. С. 131-132.
151 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 67.


96
Глава 1
Тесные контакты с православным Востоком152 , как и нужды
внешней политики России ставили задачу упорядочения внутрицер-
ковных дел, с одной стороны, и отношений церкви и государства, с
другой. Иван IV, заинтересованный в упрочении своего престижа как
единственного в поднебесной православного государя, перед которым
стояла задача сохранения оплотов веры за пределами собственной
страны, и в получении дополнительных средств для продолжения до-
рогостоящих казанских походов, выступил инициатором так называе-
мого Стоглавого собора 1551 г., заседавшего с января по май
1551 г.153 Во время его проведения в январе 1551 г. в Москву приехал
Андриан Грек154 , вновь с султанской грамотой, содержавшей просьбу
о разрешении приобрести «пригодные портища» и предоставить купцу
освобождение от уплаты пошлин. Между тем уже с 1549 г. султан (по
ногайской терминологии хандыкерь — хюдавендигяр, государь) стал
проявлять интерес к Ногайской орде, куда впервые явился представи-
тель Османской империи, якобы предложивший князю князей, т.е.
беклярибеку Юсуфу дружбу и братство155 . В то самое время, когда в
Москве находился османский купец, султанский посол в Хорезм Ах-
мед-чауш по пути туда побывал в Ногайской орде. Отметив, что
«русского царя Ивана ... рука над басурманы велика», султан в изло-
жении русского посла в Ногайской орде Петра Тургенева предлагал
объединиться в противодействии царю всем, чья «вера бусурманская»,
то есть «Хандыкерю, и Крыму, и Казани, и Астарохани и... нагаем
152 Пантелеймонов монастырь в 1551 г. получил новую жалованную грамо-
ту царя Ивана (РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 72-72 об.). В январе
1551 г. к патриарху Дионисию или в тот же Пантелеймонов монастырь
был отправлен Обрюта Михайлов сын Грекова для обучения греческой
грамоте и языку (Там же. Л. 71; Савва В. Несколько случаев изучения
иностранных языков русскими людьми во второй половине XVI в. //
Сб. статей в честь проф. В. П. Бузескула. Харьков, 1910. С. 151-152;
SolovjevA, Histoire du monastere russe au Mont-Athos // Byzantion.
Bruxeles. 1933 T. VIII. Fasc. 1. P. 230. Note 4; Зимин А. А. И.С.Пе-
ресветов и его современники. Очерки по истории русской общественно-
политической мысли середины XVI в. М., 195о. С. 382; Кашта-
нов СМ. Из истории русского средневекового источника. С. И). Пат-
риарх Иоасаф с Феодоритом в декабре 1557 г. обещал вернуть Обрюту
Михайлова со своими следующими посланниками (РГАДА. Ф. 52.
Оп. 1. Кн. 1. Л. 121 об.-122).
153 Стефанович Д. О. О Стоглаве. Его происхождение, редакции и состав.
СПб., 1909; Емченко Е.Б. Стоглав: предполагаемый оригинал полной
редакции // Исследования по источниковедению и истории СССР до-
октябрьского периода. М., 1990. С. 21-54.
154 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 112; Ф. 89. Оп. 7. Я° 1. Л. 392-
392 об.; Бурдей Г. Д. Взаимоотношения России... С. 188-189.
155 Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 246-247; ПКПРСНО. С. 307.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 97
всем»156 . Этому «союзу» могла бы способствовать смена власти в
Крыму. Хана Сахиб-Гирея сменил внук Менгли-Гирея Девлет-Гирей,
который поспешил установить отношения с Ногайской Ордой, а также
ликвидировать последствия ногайской бойни 1546-1547 гг. (он отпус-
тил пленных ногайских воинов)157 . Сама же Османская империя из-за
дальности расстояния не могла даже поддержать стабильность поло-
жения своего собственного владения — Азова. Предложение «соедина-
читися» всем исламским государствам, красочно расцвеченное русски-
ми публицистами в «Сказании о царстве Казанском»158 , не заверши-
лось созданием антироссийской коалиции, несмотря на откровенно ан-
тироссийскую позицию нового крымского хана, которого султан при-
знал в качестве главной определяющей силы в отношении России159 ,
поскольку для самой империи в ту пору приоритетными направления-
ми внешней политики были отношения с Габсбургами и Сефевидами.
Видимо, прав В. В. Трепав лов, справедливо критикующий своих пред-
шественников, увидевших в миссии Ахмеда-чауша реальную попытку
создания антироссийского союза мусульманских государств160 . Россия
же, несмотря на свои интересы в низовьях Волги, была заинтересована
в поддержании связей с Османской империей, поскольку в казанских
войнах успехов не наблюдалось, и нейтральная позиция этой могучей
державы в казанском споре была чрезвычайно важна. Поход на Ка-
зань 24 ноября 1549 — 23 марта 1550 г., проходивший крайне медлен-
но (лишь 18 декабря царь прибыл в Нижний Новгород, а 23 февраля
1550 г. двинулся на Казань), и ее осада 12-25 февраля окончились не-
удачей161 . Возможно это ускорило проведение военной реформы, так
назьюаемой Тысячной162 .
156 Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 247.
157 Там же. С. 266.
158 Сказание о царстве Казанском / Вступ ст., перелож., прим. Н. В. Во-
довозова. М., 1959. С. 98-99.
159 Послы Девлет-Гирея в 1551 г. предлагали совместный поход на Рос-
сию, идея которого воодушевила молодых мирз, самую динамичную
часть всех тюркских государственных образований, но была отвергнута
нурадином Исмаилом и с сомнением воспринята самим бием Юсуфом
(Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 266).
160 Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 248-249.
161 ПСРЛ. Т. XIII. С. 160.
162ТКДТ. М., 1950; Флоря Б.Н. Несколько замечаний о «Дворовой тет-
ради» как историческом источнике // Археографический ежегодник
(далее - АЕ) за 1973 год. М., 1974. С. 44-57; Назаров В. Д. К источ-
никоведению Дворовой тетради // Россия на путях централизации.
М., 1982. С. 166-175; Павлов А. П. К изучению Дворовой тетради
50-х гг. XVI в. // Средневековая Русь. Сб. научных статей к 65-летию
со дня рождения проф. Р. Г. Скрынникова. СПб., 1995. С. 21-35.


98
Глава 1
В мае 1551 г. под царскую власть перешла правая, так называе-
мая Горная сторона Волги, населенная мордвой, чувашами и марийца-
ми, давно выступавшими против казанских ханов. В это же время
Юнус снова предложил план совместного наступления на Казань.
Царь должен был «блиско Казани городы поставити да в жнитву вое-
вати». Действительно, здесь, в устье Свияги, недалеко от Казани, на-
чалось строительство крепости. Однако активность русских насторо-
жила ногайцев, и Юсуф снова предложил мирный план подчинения
Казани — с помощью Шигалея и его самого, поскольку он брал на се-
бя обязательство обеспечить платежи казанцев163. Однако, пренебре-
гая этими предложениями, царское правительство упорно проводило
собственную линию в казанском вопросе. В августе 1551 г. Шах-Али в
третий раз вступил на казанский престол, а Утемиш-Гирей с матерью
Сююмбике были отправлены в Москву. На просьбы Юсуфа об осво-
бождении дочери и внука российская сторона отвечала обещанием са-
мостоятельного удела внуку ногайского бия по достижении совершен-
нолетия. На самом деле произошло иначе. После изгнания Шигалея из
Казани в марте 1552 г. он уже в качестве касимовского царя женился
на вдове брата и отвез ее в столицу своего «царства»164 . В связи с
опасностью набега одного из сыновей бия Юсуфа Али 26 октября
1551 г. в Рязань «по нагайским вестям» были отправлены М.И.Во-
ротынский и А. М. Курбский165 , которые успешно отбили его попытку.
После неудачи похода в Москве появились нагайские послы166 .
Одновременно предпринимались и дипломатические усилия по
нейтрализации попыток турецкого султана и крымского хана на-
строить ногайских мурз в антироссийском духе. Посол в Ногай-
скую орду П. Тургенев добился этого, играя на противоречиях
Юсуфа и Измаила: Юсу фу он обещал выдать его дочь, казанскую
регентшу Сююмбике, за Шах-Али, а ставленнику Измаила Дер-
быш-Али прочил астраханский престол167 . Дербыш-Али, некогда
занимавший астраханский престол, с 1548 г. находился в Москве,
несмотря на многократные приглашения ногайского бия Шейх-
Мамая и нурадина Исмаила168 . После многократных обещаний вы-
163РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4. Л. 47-48, 75-76 об.; цит. по: Трепав-
лов В. В. Указ. соч. С. 245.
164РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4. Л. 81 об., 82, 117 об.; цит. по: Трепав-
лов В. В. Указ. соч. С. 250.
165 РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. 1978. С. 407.
166ПСРЛ. Т. XIII. С. 161-162.
167 Османская империя. С. 178-179; Шмидт С. О. Восточная политика.
С. 544; Кочекаев Б.-А. Б. Ногайско-русские отношения в XV-
XVIII вв. 1980. С. 77-79.
168 ПКПРСНО. С. 239, 244, 245.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 99
полнить их просьбу и вопреки неожиданному желанию самого Дер-
быша-Али остаться в Москве, последний покинул российскую сто-
лицу в феврале 1549 г. Его пребывание там не способствовало во-
царению в Астрахани169: объединенное посольство Юсуфа и Из-
маила, прибывшее спустя 4 месяца в Москву, 26 мая 1551 г. про-
сило согласиться на кандидатуру Дербыш-Али в качестве астрахан-
ского хана170 . Однако следующему посольству Юсуфа 22 июля
1551 г. пришлось выслушать массу упреков Висковатого и Шере-
метева в связи с ограблением П. Тургенева, который, по словам по-
сла, якобы не уплатил полагающуюся пошлину. Царь не принял
грамоту Юсуфа, а его послов посадил под стражу, угрожая в слу-
чае невозмещения убытков русскому послу начать военные дейст-
вия против Ногайской орды. Данным эпизодом исследователи да-
тируют переход от политики переговоров с этим государственным
образованием «к тактике прямого давления и угроз»171 .
В октябре 1551 г. Юнус полностью признал верховенство царя
в казанском вопросе и выражал пожелание, «чтоб милосердный
бог» дал царю исполнение его «хотения» — «ближнево своево не-
друга Казань ... одолети»172 . То же сделал и нурадин Исмаил:
«Казань твоя» — признал он173 . Потеря ногайских союзников ос-
лабила сторонников Крыма в Казани. Промосковски настроенная
же часть казанской знати начала переговоры с Шах-Али, прибыв-
шим в Свияжск. Летом 1551 г. казанские послы просили именно
Шах-Али в качестве хана, а в доказательство своей верности пред-
лагали оставить заложниками Утемыш-Гирея и его мать Сююн-
бике. 6 августа 1551 г. в Свияжске А. Адашев начал переговоры с
Шах-Али, который первоначально не соглашался на предложенные
ему условия — передачу царю правобережья Волги. В итоге со-
глашение было все-таки достигнуто. 11 августа 1551 г. казанцы вы-
дали своего малолетнего хана Утемыш-Гирея (8 января 1553 г.
принявшего крещение и нареченного Александром174 ), а 13 августа
169 Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 261-262.
170РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4. Л. 1-27; Граля И. Иван Михайлов Вис-
коватый. С. 84, 162.
171 РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 5/6. Л. 49-51 об.; Османская империя.
С. 179; БурдейГ.Д. Взаимоотношения России с Турцией и Крымом...
С. 191; Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 85; ср.: Трепав-
лов В. В. Указ. соч. С. 250-251.
172 РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4. Л. 77; цит. по: Трепавлов В. В. Указ.
соч. С. 246.
173 РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4. Л. 103 об.; цит. по: Трепавлов В, В.
Указ. соч. С. 251.
174 ПСРЛ. Т. XIII. С. 229.


100
Глава 1
1551 г. — снова приняли Шах-Али175 . Судьба же другого претен-
дента на царство, на этот раз Астраханское, Дербыш-Али сложи-
лась не лучше. В октябре 1551 г. он прибыл в Москву и бил челом
царю об «учинении» его на престоле вожделенного ханства. Вместо
этого он был пожалован Звенигородом, куда и переселился в марте
1552 г. Однако ногайский нурадин Исмаил не переставал досаж-
дать царю той же просьбой, с которой сам Дербыш уже обращался
к нему.
Параллельно со сложными дипломатическими отношениями с
восточными соседями не менее проблематичные складывались и с
западными. В 1550 г. в Москве (со Станиславом Ядровским) и в
апреле 1551 г. в Кракове, куда поехал Яков Остафьев176 , велись
переговоры о полоцко-себежской границе, начатые осенью 1549 г. в
Кракове177, И о торговле еврейских купцов. На просьбу короля
разрешить евреям торговать в России царь дал категорический от-
каз: «Жидом ездити в Московское государство непригоже для того,
что от них много лиха чинитца»178 . Главный же спорный вопрос —
о царском титуле — вновь возник в 1551 г., когда в конце мая в
Москву вернулся посланник Яков Остафьев в сопровождении ли-
товского посланника Матуша Бортоломеева Кгедройта (Гедройца).
Остафьев отказался принять королевскую грамоту, адресованную,
как значилось в титуле, просто «великому князю» и даже не «госу-
дарю»179 (впрочем, и Ст.Ядровский привозил верительную без
смоленского и рязанского титулов, хотя в верющей грамоте Ос-
тафьеву второе из географических определений присутствовало).
Ее вез Гедройц (Кгедройт), отправленный в Москву после совеща-
ния с панами радными, которые, по словам Остафьева,
«приговаривали, чтоб написати царем; и маршалек дворный Горно-
стай (вероятно, Иван, с 6 июля 1551 г. воевода новогрудский, а
пока земский подскарбий. — А. X.) отговорил всем, что писати не-
пригоже»180 . Этот казус послужил темой обсуждения с боярами:
175ПСРЛ. Т. XIII. С. 468-469; Османская империя. С. 179-180; Бур-
дей Г. Д. Взаимоотношения России с Турцией и Крымом... С. 187-188;
Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 85.
176 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. Mb 102. S. 204.
21. IV. 1551.
177 Паны Рады сообщали об этом Миколаю Радзивиллу 27 октября 1549 г.
(Jasnowski J. Mikolaj Czarny Radziwill 1515-1565 Kanclerz i marszalek
ziemski Wielkiego ksiestwa Litewskiego, wojewoda wilenski. Warzawa,
1939. S. 83).
178 Выписка. С. 184.
179 Сб. РИО. Т. 59. № 21. С. 34.
180 Там же. С. 349; NatansonLeski J. Dzieje granicy. S. 145-146.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 101
«пригоже ли та грамота взяти того для, что Яков ее не взял». Ре-
шение Думы было, как обычно, компромиссным: грамоту взять, но
в ответной именовать короля только «великим князем литовским»,
поскольку он «не извечной на королевстве, прародители его были
на великом княжстве и писалися великими князми». Самое же
главное — «перемирья с королем не рушити, додерживати до
урочных лет»181 . Для предусматривавшегося обсуждения вопроса о
совместных литовско-русских действиях против крымского хана
времени не хватило, хотя Гедройц пробыл в Москве больше меся-
ца, а переговоры длились две недели — с 14 по 28 июня.
Царская грамота не дошла до адресата. На втором же яме от
Москвы 29 июня 1551 г. Гедройц бросил ее со словами: «Толко ми
ее везти, и мне быти от государя своего кажнену». Тут же он объ-
яснил мотивы, по которым ее взял в Москве: «Боялся есми не
взять государя»182 . Прием у царя, действительно, мог внушить са-
мые серьезные опасения: Иван IV не принял подарков, к себе на
пир не звал, руки — в знак милости — не дал183. Все это было
признаком крайнего неудовольствия. Однако неурегулированность
литовско-российско-польских отношений была не очень своевре-
менна для литовской стороны. Девлет-Гирей совместно с молдав-
ским отрядом совершил молниеносный набег на Брацлав. Вплоть
до конца года оставалась угроза нового нападения на Волынь184 .
Через два месяца после литовского посольства, в августе 1551 г., в
Москву прибыли три ногайские посольства. Их целью было ускорить
передачу астраханского престола Дербыш-Али185, противодействуя
стремлению астраханского хана Ямгурчея признать верховенство ца-
ря186 . Дербыш-Али сам в октябре явился в Москву. В это же время
произошла встреча послов Юсуфа и Исмаила. Шах-Али просил о воз-
врате части правобережья Волги, но ему, ведшему закулисные перего-
воры с Ногайской ордой187 , было в этом отказано. Зато Дербыш-Али
181 Сб. РИО. Т. 59. № 22. С. 349-350.
182 Там же. С. 354.; Выписка. С. 185-186.
183 Там же. № 23. С. 359; КПМ ВКЛ. 4.1. № 27. О дипломатическом
протоколе см.: Юзефович Л. А. «Как в посольских обычаях ведется».
М., 1988.
184 АЮЗР. Ч. 8. Т. 5. № XXX, XXXII. С. 55-56, 63-66.
185РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 5/6. Л. 60-60 об., 73 об., 83 об.; Белоку-
ров С. А. О Посольском приказе. СПб., 1916. С. 23; Лихачев Н. П. Биб-
лиотека и архив московских государей в XVI столетии. СПб., 1894 С. 97.
186 ПСРЛ. Т. XIII. С. 170; Т. 29. С. 166; Pelenski J. Russia and Kazan.
P. 83; Бурдей Г.Д. Взаимоотношения России с Турцией и Крымом...
С 192
187 ПСРЛ*. Т. XIII. С. 171-172; Т. 29. С. 167; Шмидт С. О. Восточная
политика... С. 553.


102
Глава 1
было пожаловано Звенигородское княжество, хотя обещания передать
ему астраханский престол он не добился188 .
В январе казанская знать предложила сменить Шах-Али мос-
ковским наместником, что и попытался осуществить А. Адашев,
прибывши в Казань189 . Однако как только это произошло и Шах-
Али вышел из города вместе с 85 представителями знати, в Казани
стали набирать силу антимосковские настроения. Были возобновле-
ны связи Казани с Крымом и Ногайской ордой, престол был пред-
ложен Едигер-Махмеду, сыну нового астраханского хана Касима из
ногайской династии190 . Девлет-Гирей уговорил Касима выступить
против России. Ногайцев же от принятия аналогичного крымского
предложения удержала лишь позиция верного царю Исмаила191 .
В этой напряженной обстановке, сложившейся на востоке, обост-
рился и русско-литовский титулатурный конфликт. 28 февраля 1552 г.
в Москву прибыл Павел Островицкий, привезший грамоты Сигизмун-
да II, где снова отсутствовал царский титул. В его сопровождении вер-
нулись на родину кн. М. И. Булгаков Голица и кн. И. Селеховский,
пленники оршинского поражения 1514 г. Посол был принят так же,
как и предшественник, и уехал 7 марта, также не взяв грамоты, адре-
сованной «великому князю» Сигизмунду Августу. Переговоры об
«обидных делах» оказались безрезультатными, однако Иван IV де-
лал некоторые шаги навстречу королевским пожеланиям. Так, он
предоставлял возможность высылать литовскую «сторожу», кото-
рая могла бы своевременно оповещать о грядущих набегах крымцев,
в черниговские земли. Аналогичного разрешения русская сторона до-
бивалась и от литовской. Еще во время переговоров с Я. Остафьевым
стоял вопрос о том, чтобы королевские наместники в Каневе и Чер-
кассах допускали туда русские сторожевые отряды192 . Несмотря на
все титулатурные споры русская сторона продолжала сохранять
дружественную к ВКЛ позицию в крымском вопросе. Зная, что идею
антикрымской войны разделял Адашев, и, вполне возможно, что она
принадлежала именно ему Хоб этом см. ниже), можно предпола-
188РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4. Л. 89-94; КушеваЕ.Н. Политика Рус-
ского государства на Северном Кавказе в 1552-1572 гг. //ИЗ. 1950.
Т. 34. С. 243-244.
189 ПСРЛ. Т. XIII. С. 174, 473; Т. 29. С. 70, 169; Шмидт С. О. Восточная
политика... С. 556-557. PelenskiJ. Op. cit. P. 45-46.
190 ПСРЛ. Т. XIII. С. 179; Т. 29. С. 74; PelenskiJ. Op. cit. P. 47, 262;
Кочекаев Б.-А. Б. Ногайско-русские отношения в XV-XVIII вв. С. 79.
191 ПДРВ. Т. IX. С. 48-49; Кочекаев Б.-А. Б. Ногайско-русские отноше-
ния в XV-XVIII вв. С. 79.
192 Выписка. С. 186.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 103
гать, что и в 1552 г. включение пункта о сторожевых отрядах в
грамоту Ивана IV произошло не без его влияния. Разрешение вы-
сылать литовский сторожевой отряд сопровождалось многоречивы-
ми, но стандартными для того времени рассуждениями о необходи-
мости единения против «бесерменского рода», который «завсе по-
вышается рознью и невзгодами христьянских государей». Пассаж
завершался намеком: «И чем того избыти, и то сами знаете»193 ,
однако прямого упоминания о царском титуле в документе не со-
держалось.
Отзвуком дипломатических переговоров в Москве в феврале
1552 г. можно считать состоявшуюся месяцем позднее, в марте
1552 г. (между 12 и 22 числом) беседу имперского посла Сигизмунда
Герберштейна, возвращавшегося из Кракова в Вену с графом Яном
Тарновским. Graff Hans von Tarnow обратился, судя по записи в ав-
тобиографии Герберштейна, к послу с упреками. Краковский касте-
лян сказал, что «московит не хочет принять никакого предложения
мира с польским королем, он де должен дать ему королевский титул
(den Khunigelichn Titl), который его отцу даровал кайзер (Khayser)
Максимилиан и который я (Герберштейн. — А. X.) ему привез». По-
сол пытался оправдаться: «Я известил его, что нет причин так пола-
гать, так как я потом там был, но переговоров об этом не вел»194 .
Судя по положению, занимаемому Яном Тарновским, и авторитету,
которым он пользовался у короля195 , можно предполагать, что он
высказывал не только свою точку зрения, но и мнение всей польской
политической элиты. При королевском дворе распространялись на-
строения некоторой паники в связи с состоянием литовско-польско-
российских отношений. Король в своей переписке с Радзивиллами
неоднократно возвращался к вопросу об опасности, якобы угрожав-
шей восточным границам Литовского княжества. На этот же источ-
ник внешней опасности обращал внимание короля и Николай Радзи-
вилл Рыжий. Однако он считал необходимым, пока возможно, со-
хранять мир с «великим князем московским», а тем временем гото-
виться к будущим опасностям. На сообщения полоцкого воеводы
Станислава Станиславовича Довойны о строительстве вблизи полоц-
кой границы новых царских замков король возражал, что вопреки
слухам реально никаких новых укреплений в этом районе не возво-
193 Сб. РИО. Т. 59. С. 360.
194 Selbst-biographie Siegmunds Freiherrn von Herberstein 1486-1553 /
Hrsg. von Th. G. von Karajan //Fontes rerum austriacarum. Bd. I.
Wien, 1855. S. 393.
195 Lowmianski H. Op. cit. S. 357-361 i inne.


104
Глава 1
дится, кроме литовского («не стоит, однако, ни один [вновь] постро-
енный замок, за исключением одного, но то нашего»)196. Тем не ме-
нее король настаивал на присутствии великого гетмана литовского
Миколая Радзивилла Рыжего вблизи опасной границы, и пребыва-
нии невдалеке от столицы Литовского княжества197 . Видимо, в Ли-
товском княжестве царили преувеличенные представления о военной
мощи Российского царства и допускалась возможность его борьбы на
два фронта, та самая, которая полностью исключалась российской
политической элитой и соответственно Боярской думой. В центре ее
внимания по-прежнему оставалась Казань.
В марте 1552 г. Шах-Али покинул Казань, он самым торжест-
венным образом был принят в Москве. Уже за посадом его встре-
чали И. П. Федоров, кн. Д. Ф. Палецкий, в самом городе к ним
присоединился Данила Романович Захарьин, с кормом к «царю»
ходили кн. А. М. Курбский и И. М. Висковатый198 .
Между тем престол в Казани занял Ядгар-Мухаммед199, вы-
ходец из Астрахани, служилый царевич, с 1542 по 1550 г. нахо-
дившийся в России, избранный ногайским бием Юсуфом в согла-
сии с казанской знатью в надежде на установление стабильных от-
ношений между Россией и Ордой200. Юсуф выделил и сопровож-
дение для будущего казанского хана. Однако в апреле 1552 г., по-
сле переговоров с представителями ногайских мурз и в особенности
послом хана Измаила было принято решение об очередном походе
на Казань. 16 июня начался последний поход на этот город.
Казанские войны изобиловали неудачами и поражениями,
мнимыми и действительными. Об одном из них известно из первого
послания Грозного Курбскому и двух, несколько противоречивших
друг другу рассказов в «Истории о великом князе московском»
Курбского201 . Выход в последний поход на Казань в 1552 г. был
задержан известием о приближении к Туле крымского войска Дев-
лет-Гирея с крымскими, ногайскими и людьми «иных орд казан-
ских» и «нарядом» (артиллерией) — пушками и пищалями — ту-
рецкого султана Тайзым-Касыма. Тула едва не была ими взята. На-
196 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. №122, 124. S. 236-
238. 15. IV. 1552.
197 Ibid. № 122, 124, 125. S. 238, 240, 241. 15. IV, 15. VI, 16. VII. 1552.
198 О приездах в Москву и приемах здесь казанского царя Шигалея в
1552, 1556, 1558, 1562 и 1564 годах см.: ЧОИДР. 1899. Ч. IV. Отд. V.
Смесь. С. 1.
199 Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 252-255.
200 Там же.
201 РИБ. Т. XXXI. Стб. 90, 175, 176, 224, 225.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 105
встречу выступили П. М. Щенятев и А. М. Курбский, а сам царь, ос-
тавив войско, отправился на северо-восток — к Троице, и был, как
указывает пространная редакция разрядных книг, — у «Троицы
один»202 . Лишь затем он с великим войском пошел к Оке и прибли-
зился к Туле. Узнав об этом, хан повернул назад, оставив Ахмед-
улана с небольшим отрядом. Однако и его Курбский, по словам
Грозного, упустил, отправившись на обед к тульскому воеводе Гр. Те-
мкину. Крымцам удалось уйти «на далечайшее расстояние». «Аще
убо вы и раны многи претерпесте, но победы никоея же не сотвори-
сте», — упрекал царь Курбского более 10 лет спустя203 . Курбский в
ответ рассказывал историю о том, как хан подходил к Туле, но, уз-
нав, что под Тулой расположилось огромное царское войско (на са-
мом деле это был только отряд Курбского, а царь с основным вой-
ском остановился в Коломне), бежал «устрашенный». Он утопил
часть артиллерии («дел»), припасов («кули»), оставив порох и
верблюдов. Часть крымского войска (по Курбскому, «третина» или
больше), бывшая «в загонех», то есть рыскавшая в окрестности в
надежде на встречу с царем, двинулась к Туле. И напала утром на
русское войско. В результате полуторачасовой битвы крымцы были
разбиты, «зело мало осталось их, едва весть в орду возвратилась».
Курбский получил несколько ранений, в том числе и в голову. Ви-
димо, в тот момент царь считал встречу с Ахмед-уланом настолько
серьезным столкновением, что «за пресветлое одоление» дал войску
8 дней отдыха и лишь после этого двинулся в поход на Казань204.
Возможно нехватка ратников — бояре собрали лишь 15000 чело-
век — на что позднее сетовал Иван IV в первом послании Курбско-
му205 , заставила его быть столь заботливым по отношению к ним.
Лишь 4 июля 1552 г. действительно начался поход на Казань
«поискати отчины прародителей своих, великих князей русских,
земли Болгарские Владимера и другага Владимера Манамаха и ва-
сиявшаго во всем великого князя Дмитрея Ивановича Донского,
иже победу творяще на сопротивных, иже не покоряющеся ему»206 .
Завоевание Казани, куда на помощь казанцам прибыли ногай-
ские отряды207, дорого стоило огромному русскому воинству. При-
202 рк 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 412; о крымском походе см.: Там же.
С. 411-415; ПСРЛ. Т. XIII. С. 519; Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 267.
203 ПИГАК. С. 90.
204 Там же. С. 175-177.
205 РИБ. Т. XXXI. Стб. 73.
206 РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. 1978. С. 416.
207 РИБ. Т. XXXI. С. 183-184; см. подробнее: Трепавлов В. В. Указ. соч.
С. 255-256.


106
Глава 1
бывшие по Волге в Свияжск бояре и артиллерия расположились
вокруг города «верст по пятнатцати во все стороны»208 . В течение
осады, начавшейся 23 или 25 августа, русским пришлось отбивать
попытку арских князей пробиться в Казань и совершать походы на
Арские поля (откуда в первый же поход было приведено 440 «та-
тар и черемисы и чюваши (чувашей)». Вероятно, еще большая до-
быча досталась участникам десятидневного похода по этой же ме-
стности209 . 13 сентября был взорван первый подкоп у Арских во-
рот. Великокняжеские стрельцы под руководством головы И. С. Че-
ремисинова и пищальники подкоп «заметали ...хворостом с землей»
и, поставив щиты, бились на этом участке вплоть до взятия города.
Даже в такой официальный синодик, как синодик Кремлевского
Архангельского собора, попали сведения о дворянах и детях бояр-
ских, сложивших свои головы на подступах к Казани, в том числе
о 15 стрельцах под руководством головы И. С. Черемисинова и 5
детей боярских, поджигавших казанский посад210. Другие два под-
копа, взорванные 1 октября, облегчили победу осаждавшим. 2 ок-
тября Казань была взята.
Осень 1552 г. принесла резкое изменение международного по-
ложения России. 2 октября Казань пала. Казанское ханство, унас-
ледовавшее традиции «великого и грозного измаильтескаго языка»,
«от него же некогда и вселенная трепетала», была не только завое-
вана, но и « ... испустошена была»211 . « И высекоша всех татар во
граде до 20000, а прочих поплениша; а город весь выгоре от зе-
лиа»212 , — записал псковский летописец. Исчез «сильный и мож-
ный мучитель христианства (яже под властию своею имел 6 языков
различных ) », «татарский, мордовский, чюважский, черемиский,
войтецкий або арский, башкирский»213. «Пределы христианские
разширишася за малые лета», — с гордостью констатировал
А. М. Курбский. Он же отметил возрождение «пустошеных краев
руских» и быстрое освоение новоприобретенных земель, где вместо
татарских «зимовищ» возникали «грады и места». Страна превра-
тилась в евроазиатское государство, «...кони руских сынов во Азии
с текущих рек напишася, с Танаиса и Куалы [Медведицы]». Отме-
208 рк 1475-1605. Т. I. Ч. III. 1978. С. 420.
209 Там же. С. 422-426.
210 Рыков Ю. Д. Малоизвестный рукописный синодик Московского крем-
левского Архангельского собора начала XVII в. с позднейшими допол-
нениями //Россия в IX-XX веках. М., 1999. С. 397.
211 РИБ. Т. XXXI. Стб. 173.
212 ПЛ. Вып. И. М.;Л., 1955. С. 233.
213 РИБ. Т. XXXI. Стб. 168, 205.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 107
тив изменение геополитического положения страны, Курбский дает
пояснение: «Танаис по-римски, а по-руски Дон, яже Европу делит
со Азиею, яко космографы описуют в землемерительной книзе»214 .
Христианский государь, присвоив себе титул «царя казанско-
го»215 , превратился в наследника «бесерменского», проигнорировав
тот факт, что у главы Казанского ханства был свой собственный
титул и что только на Руси всех ордынских ханов называли «ца-
рями». Вслед за захватом Казани ногайские мурзы признали вер-
ховенство царя, хотя знать Ногайской орды не могла забыть о тех
выплатах, которые шли из Казани в 30-40-е гг. в пользу, как пола-
гает В. В. Трепав лов, Ногайской даруги, где на Каме в 60 верстах
от Казани располагались летние пастбища ногайцев. Их размеры
определяли по-разному: «жалованья по сороку тысяч алтын, годо-
вого по десеть кадей меду да шестьдесят рублев денег», «по сту
рублев денег да по сту батман меду», «двацать сот рублев», «сто
батманов меду да деветь шуб»216. Само разнообразие цифр застав-
ляет усомниться в их достоверности, не говоря уже об определении
этих выплат как дани или выхода, что и подчеркнул В. В. Тре-
пав лов. 25 ноября на аудиенции у царя послы прежних его против-
ников Юсуфа, Арслан-мурзы и Гази-мурзы и верного царю Измаи-
ла просили о перемирии, а черкесские князья почти одновремен-
но—о помощи против крымского хана217.
Российское царство, поглотив некогда процветавшее Казанское
ханство, превратилось в крупнейшую восточноевропейскую и ев-
роазиатскую державу, отныне определявшую судьбы более мелких
государственных образований не только востока Европы, но и бли-
жайших азиатских регионов218 . В литературе уже отмечалось, что
завоевание Казани привело к «активизации политики» России в
Прибалтике и на юге219. Поход на Россию ногайского бия Юсуфа,
не смирившегося с пленением в Москве его дочери казанской хан-
ши Сююмбике с внуком Утемыш-Гиреем, не состоялся из-за проти-
водействия пророссийски настроенного Исмаила, утверждавшего,
214 РИБ. Т. XXXI. Стб. 173 и прим. 9.
215 Неслучайно в песнях Иван Васильевич именуется царем только после
завоевания Казани; см. подробнее: Шмидт С. О. Восточная политика
России накануне «Казанского взятия» С. 539.
216 Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 213, 215, 216.
217 ПСРЛ. Т. XIII. С. 218; Кушева Е. Н. Политика Русского государства
на Северном Кавказе в 1552-1572 гг. С. 254-255.
218 Греков И. Б. Очерки по истории международных отношений Восточной
Европы XIV-XVI вв. М., 1963. С. 298, 307-308.
219Шмидт С. О. Восточная политика ... С. 538.


108
Глава 1
что после взятия Казани царем «нам ево воевати нелзе» и отгово-
рившего от участия в походе потомков мирзы Хаджи Мухаммеда
(Кошума). В это же время он направил в столицу России посольст-
во из 400 человек с трехтысячным табуном коней220 .
Однако престиж царя в годы казанских войн подвергся серьез-
ным испытаниям. А. М. Курбский в угоду своей весьма противоре-
чивой концепции пытался доказать, что влияние Избранной рады
было благотворным для самого царя. «Возревновав ревностию», он
принимал участие в казанских войнах, «подвигся многажды сам, не
щадячи здравия своего, на ... царя казанскова ... единожды в лю-
тую зиму»221 . Однако во время штурма казанской крепости треть
войска осталась при ставке Ивана IV, «стерегуща здравия царева»,
пока тот молился сперва в своей ложнице (спальне), вероятно, пе-
ред образом Успения Богородицы, присланным митрополитом Ма-
карием, а потом, когда ему уже был подан аргамак, в походной
церкви пречистой Богородицы Одигитрии, прося помощи у чудо-
творца Петра, которого он именовал «забралом земли Рустей»222.
Духовник Ивана Васильевича благовещенский протопоп Андрей
сопровождал царя в 1552 г. во время последнего похода на Казань.
23 августа, уже на стане под городом он вдохновлял царя словами:
«... Дерзай, слуго божий, ибо той победит враги, яко человеколю-
бец, человеколюбив 6о владыка наш Христос». Это был некий па-
рафраз слов Владимира Андрееевича, который вместе с боярами
якобы так обратился к Ивану: «Дерзай, царю, на неже еси пришел,
да збудется на тобе, государе нашем, христово слово: всяк прося
приемлет, толкущему отверзается»223 . Ночь накануне решительно-
го штурма Казани с 1 на 2 октября протопоп провел наедине с ца-
рем, видимо, подогревая его мужество своими увещаниями, послед-
нее из которых звучало так: «Бог да сохранит тя... покорит ти вся
противныя подножие ногама твоима»224 . После литургии, совер-
шенной во время штурма Казани, скорее всего, тем же самым ду-
ховником царя, «изрядный» Андрей благословил царя животворя-
щим крестом225. Лишь когда город был практически захвачен, ца-
ря, «хотяща и не хотяща, за бразды коня взяв, близ хоругови по-
ставиша»226. На фоне мужества большей части войска такое пове-
220 Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 239, 241, 242.
221 Там же. Стб. 174.
222 РК 1475-1605. Т. 1.4. III. 1978. С. 433.
223 Там же. С. 96, 191; ПСРЛ. Т. XIII. С. 204; Т. 29. С. 96.
224 ПСРЛ. Т. 29. С. 105, 201; РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 433.
225 ПСРЛ. Т. 29. С. 107, 202.
226 РИБ. Т. XXXI. Стб. 194, 196.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 109
дение должно было показаться проявлением трусости. Грозный же
впоследствии упрекал воевод за то, что они хотели начать брань «в
неподобно время»вопреки его распоряжению, чтобы никто не дви-
гался к Казани, пока он не прикажет («не усумнися ни един вас
ехати ко граду без моего ведома и повеления», — читаем мы в речи
царя воеводам в начале атаки города, занесенной в пространную
редакцию разрядной книги227 ). Тем не менее штурм удался. Бегст-
во по Галицкой дороге затрудняли войска П. М. Щенятева и
А. М. Курбского, а отряду Д. Ф. Палецкого удалось пленить и ка-
занского хана Едигера. Ратники овладели всем городом, «биюще
татар по улицам, мужей и жен по дворам, а иных изь ям вывола-
чивающе и секуще их без милости и одираху до последния ного-
ты...безчисленное богатество взяша, и в полон многих мурзиных
жон и детей взяша»228 . К этой записи разрядной книги следует до-
бавить сведения Царственной книги, свидетельствующие о том, что
захват города произошел не без внутренних конфликтов. В это
время воеводы сообщали царю, что «воини твои крепце бьются...
но многие слабые емлют съкровища казаньские» и взывали к по-
мощи царя. Он распорядился «забивати тех, да не падают на
съкровищах». Царские воины получили огромный полон из жен-
щин и детей, мужчин велено было «за их измены избивати всех». В
Царственной книге особенно подчеркнуто, что после захвата города
царь Иван «многая сокровща казаньская велел всему своему воинь-
ству имати; на собя же государь не велел имати ни единыя медни-
цы ... вся же сокровища казаньская и жены их и дети велел всему
своему воинству имати»229 . Трудно быть уверенным в достоверно-
сти последнего из приведенных сообщений Царственной книги. Не-
сомненно, однако, что воины «ополонишася» вполне достаточно. И
привычка невозбранно пользоваться военным грабежом, от которой
пришлось несколько отучаться во время Ливонской войны, сыграла
немалую роль в недовольстве военной знати царем, которую и вы-
разил спустя много лет кн. А. М. Курбский в своей знаменитой
«Истории о великом князе московском». Но об этом речь впереди.
В день величайшего триумфа внешней политики царя Ивана
Васильевича — разгрома казанского воинства и захвата Казани —
духовник царя находился в составе победителей. По очищенной от
неприятеля улице города, ведшей от Муралеевых ворот к «цар-
скому» (т. е. ханскому) двору он ехал вслед за воеводами и дворя-
227 РИБ. Т. XXXI. Стб. 73; РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. 1978. С. 434.
228 РК 1475-1605. Т. 1.4. III. С. 436, 437.
229ПСРЛ. Т. XIII. С. 512-513, 515.


по
Глава 1
нами. Именно Андрей с животворящим крестом возглавлял процес-
сию, в которой находились и царь, и кн. Владимир Андреевич230 .
Этот эпизод удостоился особого внимания составителя Александро-
Невской летописи. Царь послал «по духовного своего отца изящна-
го в добродетелех Ондрея протопопа благовещенскаго и повеле ему
прийти из своего царьского стану со всем освященным собором,
яже бяху тогда з благочестивым царем». Андрей не замедлил ис-
полнить царское повеление. «Андреи же з животворящим крестом
со псалмопением и со всем собором прииде ко государю множе
двою поприщ во всем освященном сану, якоже литоргиса»231 .
Можно представить, какое пышное зрелище являл собой царский
кортеж, возглавляемый духовником в полном священническом об-
лачении.
Роль благовещенского протопопа Андрея в событиях, связан-
ных с завоеванием Казани, этим отнюдь не ограничилась. То место,
где стояло царское знамя во время захвата города, царь велел освя-
тить, «под своим знаменем молебная пети, благодарение Богу воз-
дающе, и в тот же час животворящий крест своими рукама с про-
топопом и церковь поставити повелев». Само же водружение креста
имело место только 4 октября. «Город Казаньскои вычистили от
множества трупия мертвых». Царь выбрал место посередине города
и «вдрузил на нем крест своима рукама царьскими и обложил на
том месте церьковь во имя ... Благовещения». Одним из главных
действующих лиц этой церемонии был протопоп Андрей, который
пел молебен и святил воду, а затем вместе с царем отправился по
городским стенам, чтобы освятить и весь остальной город. Уже
6 октября соборная Благовещенская церковь была освящена232 .
С этого времени правомерно говорить о подлинном начале
эпохи становления имперского сознания в Российском царстве, ко-
торую иногда возводят и к более раннему времени, эпохи утвер-
ждения православия во вновь присодиняемых регионах царства,
эпохи утверждения царя на международной арене как единственно-
го истинно христианского государя (эта идея приобретала все
большую актуальность по мере увеличения доли неправославного
населения в общем составе населения страны)233 .
230ПСРЛ. Т. XIII. С. 109; ср.: О приездах в Москву и приемах здесь ка-
занского царя Шигалея в 1552, 1556, 1558, 1562 и 1564 гг. / Сообщил
С.А.Белокуров //ЧОИДР. 1899. Кн. IV. С. 1-5.
231 ПСРЛ. Т. XIII. С. 203-204.
232 Там же. С. ПО, 204-205.
233 Pelenski J. Russia and Kazan...; ср.: Miller D. В. //RR. Stanford, 1975.
V. 34. № 1. P. 92-93.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 111
Завоевание Казанского ханства привело царя в состояние эйфо-
рии. Уже в разрядной книге распространенной редакции говорится,
что царь, «едва обтер пот лица своего», объявил: «Отечество наше ... к
нам возвращащеся; един есми государь великий царь над Русью и Ка-
занью учинишася»234 . Не остался он неблагодарным и к ратникам, до-
бывшим ему «отечество прародителей», правда, только на словах. В
разрядную книгу занесено его обращение к боярам и воеводам:
«...никто же николи в нынешнее время нигде тако не пострада, яко же
вы»235 . Однако на третий день по завоевании Казани поредевшее вой-
ско услышало отнюдь не слова благодарности: «Ныне ... обронил мя
Бог от вас!» Спустя много лет Курбский истолковал это высказывание
как признание царем его свободы «всякую злость и мучительство над
вами (воеводами и воинством — А. X,) показовати»236 .
Пренебрегши, по утверждению Курбского, наставлениями
«мудрых и разумных» остаться в Казани до весны, в результате
чего «до конца выгубил бы воинство бусурманское и усмирил зем-
лю навеки», царь последовал совету своих «шурьев» Захарьиных,
заботившихся якобы о скорейшем возвращении Ивана IV к царице,
и не названных Курбским «других ласкателей с попами» (вероят-
но, имелся в виду Андрей, будущий митрополит Афанасий) и по-
кинул Казань237 . Царь торжественно въехал в Москву, что под-
робно описано в «Повести о казанском взятии». В Москву была
пригнана толпа знатных казанских пленников во главе с ханом
Едигер-Махмедом238 , сопровождаемая экзотическими для городов
России верблюдами. У Сретенского монастыря царский поезд,
встреченный митрополитом и столичным духовенством, остановил-
ся. После приветственной речи митрополита Макария царь «пере-
менял воиньскую одежю и положил царское одеяние, положил на
выю свою и на перси животворящий крест и на главу свою шапку
Маномахову, сиречь венец царской, и на плещи диадиму»239. В
Успенском соборе состоялся торжественный молебен. Атмосферу
всеобщего ликования создавал и действовавший в период правле-
ния Избранной рады принцип справедливого вознаграждения вои-
нов за их участие в царских походах, на что обращает внимание
234 РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 439.
235 Там же.
236 РИБ. Т. XXXI. Стб. 205.
237 Там же. Стб. 206.
238 13 февраля 1553 г. он был окрещен под именем Симеона Касаевича
(ПСРЛ. Т. XIII. С. 230).
239ПСРЛ. Т. XIII. С. 518, 521-522.


112
Глава 1
кн. А.М.Курбский. «Кто ... окро[ва]вил руку в крови вражий, се-
го дарованьми почитано, яко движными вещи, так и недвижными».
Лишь потом он стал сетовать на «неблагодарное отечество»240 . И
тем не менее среди вернувшихся из Казани воинов не было полного
единодушия в отношении награды за победу. Воинство, «ополо-
нившееся» в Казани и обремененное многочисленной и разнообраз-
ной добычей (грабили и местности под Казанью, и сам город, неко-
торые мародеры ходили в Казань «за корыстью» уже во время
штурма по два-три раза), ведшее огромные табуны коней, было по-
слано неудобной дорогой вдоль Волги «по чювашскому языку».
Добычу растеряли, из 200-300 голов коней, захваченным каждым,
в столицу привели по 2-3241 . Все это порождало глухое недоволь-
ство, которое, однако, проявилось не сразу242 . Бояре же, оставав-
шиеся в Казани, получив разряд, начали спор о «местах»: Петр
Серебряный с Михаилом Глинским, Михаил Михайлович Тучков с
Иваном Михайловичем Тучковым, а в мае 1553 г. Дмитрий Ивано-
вич Курлятев с Александром Воротынским243 .
Недовольным осталось не только воинство — знатное и рядо-
вое, но и сам царь, упрекавший, правда спустя 15 лет после Казан-
ского взятия, советников за неправильный выбор пути возвращения
в Москву и связанные с этим неудобства: «Аки пленника, всадив в
судно, везяху с малейшими людьми сквозе безбожную и неверную
землю», — выговаривал он в 1564 г. кн. Курбскому244 . Но в атмо-
сфере ликования по поводу триумфа русских войск, воспринимав-
шегося в качестве всенародной победы и окончательного освобож-
дения от иноземного ига, противоречия между государем и его ра-
тью, царем и высокородной знатью еще не обозначились достаточно
явственно.
По-видимому, либо 5 ноября, либо между 5 и 8 ноября в Мо-
скве состоялся совет «о устроении Казани». 8 ноября на пиру царь
раздал различные пожалования участникам казанской победы на
48 тыс. рублей, распределил кормления и т. д.245. Своей доли от
казанской победы потребовал и верный союзник Ивана IV ногай-
ский мурза Исмаил. Он считал, что ему причитается 2000 руб. да-
ни с покоренного русскими Казанского ханства.
240 РИБ. Т. XXXI. Стб. 171, 342.
241 Там же. Стб. 190, 196.
242 Там же. Стб. 206.
243 РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 441, 442, 448-449.
244 РИБ. Т. XXXI. Стб. 64.
245 ПСРЛ. Т. XIII. С. 228; Т. 29. С. 210.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... ИЗ
Среди тех, кто получил владения в Казанской земле, были по
преимуществу представители родовитой знати. Позднее царь в по-
слании Курбскому упрекал последних в том, что они «не строили»
вновь приобретенную территорию, увлекшись стяжательством. По-
следствия не заставили себя ждать. Весной 1553 г. против россий-
ской власти выступили жители Луговой стороны во главе с сотни-
ком Мамыш-берди246. Так началась длительная семилетняя чере-
мисская война, которую называют то восстанием, то партизанской
войной247 .
* * *
На международной арене дело обстояло еще сложнее. Спустя
две недели после празднеств и ликования Иван IV, царь всея Руси
и царь казанский, получает весьма увесистую оплеуху от западного
соседа. 24 ноября царю сообщили из Смоленска, что в Москву к
боярам (а не к нему) едет посланник «королевой Рады» Я. Гайко.
В начале декабря царь узнал, что посланник направлен в Москву
виленским епископом Павлом Голыпанским, воеводой виленским
М. Я. Радзивиллом Черным и Троцким воеводой М. Ю. Радзивил-
лом Рыжим с тем, чтобы тот вел переговоры с митрополитом Ма-
карием, боярами кн. И. М. Шуйским (новгородским наместником с
1548 г.) и большим дворецким Д. Р. Юрьевым248 . В летопись зане-
сены имена отправителей грамоты и ее адресатов. Внимание к это-
му вопросу было не случайным, поскольку обращение панов Рады
к боярам и митрополиту через голову царя ущемляло престиж но-
вовенчанного государя.
Распределение обязанностей между главами светской и духов-
ной власти в эпоху средневековья было достаточно строгим249. На
Руси первый выступал в качестве вершителя, пусть и номинально-
го, дел во всех сферах жизни, в том числе и международной; вто-
рому отводилась роль «печалователя» за тех или иных лиц, прови-
246 «... ас черемисою с Лоуговою после воины было много и одолеша их»
(ПЛ. Вып. П. С. 234).
247 Последний термин введен В. В.Трепавловым (Трепавлов В. В. История
Ногайской орды. С. 257, 259), не определившим, впрочем, разницы
между этими понятиями, а участников партизанской войны по тради-
ции именующим «повстанцами» (Там же. С. 259).
248 ПСРЛ. Т. XIII. С. 228, 522; Сб. РИО. Т. 59. № 24. С. 362, 364; Выпис-
ка. С. 188.
249 Gram Fr. Litterature et mentalite' medievale: Le roi et le peuple // His-
torica. 1969. V. 16. P. 5-79.


114
Глава 1
нившихся перед государем250. Так, митрополит Макарий заступил-
ся за беглецов М. В. Глинского и И. Турунтая-Пронского, пытав-
шихся после восстания 1547 г. спастись в ВКЛ. Царь «для отца
своего митрополита их пожаловал, вину им отдал ... занеже от не-
разумия тот бег учинили были, обложася страхом князя Юрьева
убийства Глиньскаго»251 . Велика была роль митрополита в свет-
ских делах во время походов на Казань. Макарий участвовал в
«совете» наряду с братьями царя и боярами относительно похода
на Казань в 1550 г., впрочем, ведущая роль в совете принадлежала
царю. Кроме того, поскольку казанским войнам официально при-
давался статус освободительных религиозных войн против невер-
ных, содействие митрополита этому начинанию выглядело совер-
шенно естественным даже тогда, когда он призывал отложить
«рознь и места» на время похода 1550 г., или благословлял царя на
поход 1551 г., или, наконец, оставался духовной опорой брата царя
Юрия Васильевича, царицы Анастасии и бояр, находившихся в
Москве в 1552 г.252
Обращение же панов Рады к митрополиту, минуя царя, лишь
подчеркивало значение высшего церковного иерарха для западных
соседей России253 . Оно явилось полной неожиданностью для Ива-
на IV, который узнал о содержании грамоты в Троице-Сергиевом
монастыре, куда отправился на богомолье. Паны Рады писали, что
в связи с истечением срока перемирия они просят бояр «наводить»
царя и «радить» (советовать) ему установить вечный мир с их го-
сударем и, как всегда, ради упрочения христианской веры и спасе-
ния христиан от неверных254 . Встреча посланников была организо-
вана силами детей боярских «государевых», которых Я. Гайке на
приеме 11 декабря 1552 г. представили в качестве митрополичьих и
боярских слуг. Митрополит позвал посланника на обед. В «режис-
суре спектакля», по мнению И. Грали, большую роль играл
250 Смирнов И. И. Как служили миру подвижники Древней Руси. Сергиев
Посад, 1913.
251 ПСРЛ. Т. XIII. С. 155.
252 Там же. С. 158, 159, 163, 180-183, 186.
253 Смирнов И. И. Очерки политической истории. С. 194-263; Зимин А. А.
Реформы Ивана Грозного. С. 320, 325, 376.
254 ПСРЛ. Т. XIII. С. 365-367. В летописи формулировка цели и методов
действия литовского посольства изложены в более почтительном по от-
ношению к царю стиле. Послы якобы просили бояр «бить челом царю
государю великому князю» (ПСРЛ. Т. XIII. С. 233). Сообщение о по-
сольстве «митрополиту и боярам» помещено в тексте памятника с неко-
торым запозданием.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 115
И. Висковатый255.. Царь, возвратившись в Москву 17 декабря, рас-
порядился запретить митрополиту вмешиваться в русско-польско-
литовские отошения. «Грамота писана о государских земских де-
лех, а не о наших церковных и духовных делех... нам до тех дел
дела нет», — так должен был объявить посланнику митрополит
21 декабря. Формулировка отказа несколько напоминает мысль
Грозного об обязанностях духовенства и его невмешательстве в де-
ла верховной светской власти: «Яко священство... неприлично цар-
ским владати»256.
У бояр же формально сохранялось право дипломатического
общения. Они после приема у И. М. Шуйского, на котором присут-
ствовали Д. Юрьев Романов и И. Висковатый, бояре и дети бояр-
ские «государевы», должны были отправить сына боярского (им
оказался Н. Сущев) с грамотой о желании царя «с королем доброго
пожитиа и вечнаго миру; а за то у них нелюбье движется, то госу-
дарь велел к панам отписати»257 . Вышеприведенное летописное со-
общение свидетельствует, что Н. Сущев вел переговоры по прямому
указанию царя. Наказная же грамота объясняла причины «нелю-
бия» и отсутствия прямых «ссылок» (сношений) между государями
непризнанием царского титула польско-литовской стороной («не по
царскому венчанию») и умалением королевского титула («имено-
вания») — стороной русской258 . Ситуация, сложившаяся в резуль-
тате непризнания царского титула Сигизмундом Августом, была
поистине неординарной. Главы держав, находившихся в состоянии
перемирия, не поддерживали полноценных дипломатических отно-
шений, ни один из государей не получал ответа на направляемые
другому послания. Положение, длившееся уже два с половиной го-
да, было чревато полным разрывом отношений, разрывом, в кото-
ром, однако, не была заинтересована ни одна из сторон как раз по
той причине, о которой и писали паны Рады — из-за крымской
опасности.
Ответное послание бояр содержало также отказ пойти навстре-
чу другому предложению панов — отправить русских послов за
границу, в ВКЛ, что нарушило бы сложившиеся обычаи. Москов-
ские князья и русские государи считали зазорным для себя первы-
ми посылать послов, заключать договоры или перемирия за преде-
255 Сб. РИО. Т. 59. № 24. С. 365-366; Выписка. С. 188-189; Граля И.
Иван Михайлов Висковатый. С. 89.
256ПИГАК. С. 21.
257 ПСРЛ. Т. XIII. С. 333.
258 Сб. РИО.' Т. 59. к 25. С. 371; Выписка. С. 190.


116
Глава 1
лами страны, а не в собственной столице. Не пытаясь найти преце-
дент в отдаленном прошлом, бояре ограничились почетным для Ру-
си примером 1514 г., когда Василий III отказал императору Мак-
симилиану I, папе и венгерскому королю в отправке послов к Си-
гизмунду I Старому не только в Литовское княжество, то даже на
границу. Василию III удалось отстоять прежние обычаи. В мало-
летство Грозного ситуация повторилась — из-за спора о месте про-
ведения русско-литовских переговоров в 1534-1535 гг., когда «не-
колко кровей пролилося и землям запустенья учинилося». Теперь
же, когда не только «государь наш своего возрасту дошел», но и
одержал убедительную победу над «бусурманским родом казан-
ским» («та земля вся на уста государя нашего смотрит»259), нет
никаких оснований изменять старый порядок. Бояре настаивали на
полном титуловании царя и ведении переговоров в Москве.
Нельзя сказать, однако, что они были особенно последователь-
ны в требовании признать царский титул. В «опасной» грамоте бу-
дущим литовским послам бояре соглашались именовать Сигизмун-
да I королем, называя в то же время Ивана IV не только «царем»,
но и «великим государем», с смоленским и казанским «титлом».
В «Выписке» подчеркнуто: «А казанское титло писано впер-
вые»260 . При этом бояре обращали внимание на то обстоятельство
(не соответствовавшее, однако, истине), что грамоту панов они не
решились показать не только царю, но даже «своим господам дя-
дям и братьям, Думе государя нашего», и тем не менее им удалось
выпросить у царя опасную грамоту «с полным именованием» коро-
ля в надежде на то, что удастся «на обе стороны меж государей
любовь учинити»261 .
Однако надежде не суждено было сбыться. Н. Сущев был при-
нят в Минске только Троцким воеводой М. Ю. Радзивиллом и ново-
грудским воеводой дворным маршалком и земским подскарбим
Иваном Горностаем и 2 марта 1553 г. отвез в Москву ошеломляю-
щий и оскорбительнейший для царя ответ. Чтобы понять причины
случившегося, стоит обратиться к той общественной атмосфере, ко-
торая сложилась в Короне Польской и ВКЛ в связи с русско-
литовскими отношениями. Пока в Москве ликовали по поводу ка-
занской победы и тешились надеждами на взаимную любовь госу-
дарей соседних стран, в Литовском княжестве поднялся переполох
из-за достигших Вильны слухов из Рима, будто московский князь
259 Сб. РИО. Т. 59. № 25. С. 371; Выписка. С. 190.
260 Выписка. С. 191.
261 Сб. РИО. Т. 59. С. 370-372.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 117
хлопочет о получении короны от папы римского и ради этого готов
сменить веру. В соседних государствах распространялись слухи о
готовности царя отказаться от православия только ради того, чтобы
добиться получения королевской короны из рук папы. 14 января
1553 г. король извещал Николая Радзивилла Черного, что «москов-
ский князь хлопочет у папы о [получении] короны и обещает при-
нять веру римского костела». Кроме того, он указывал, что в том
же направлении прилагает свои усилия и император262 . Через день
король писал тому же адресату о местонахождении источника этих
сведений — Риме263 . Новейший публикатор королевских посланий
Радзивиллам И.Каневская поясняет (без ссылок на источники),
что эти сведения Сигизмунду Августу в середине января 1553 г. со-
общили королевский интернунций в Риме Адам Конарский и кар-
динал вице-протектор Польши Бернардо Матео, написавший коро-
лю по поручению папы. В послании Конарского присутствовала
еще одна деталь: утверждалось, будто московский князь готов при-
знать верховенство папы264 . Это был отнюдь не первый подобный
слух. Нечто похожее имело место и в конце XV в., и в 20-е гг.
XVI в., хотя никаких русских сведений о прокатолических симпа-
тиях великих князей не имеется. Но в отличие от предыдущих эпи-
зодов265 на сей раз дело приняло серьезный оборот. Король был
обеспокоен и потребовал изложить свое мнение и виленского воево-
ду Николая Яновича Радзивилла Черного. 24 января он второй раз
написал ему, подчеркивая, что теперь дело идет «не о ремне, но
обо всей шкуре», и что всякий разумный человек легко может по-
нять, какие бесчисленные и постоянные опасности могут ожидать
наше отечество, если не воспрепятствовать данному замыслу. При
этом король признавался, что помешать осуществлению замысла
Ивана IV трудно, поскольку московский князь не начал бы хлопо-
тать о короне, не полагайся он на благосклонную поддержку импе-
ратора, предоставленную ему («w nadzieje laski a otuchy cesarskiej,
na to jemu danej»). Король полагал, что Карлу V следовало бы
рассмотреть столь важный вопрос и с ним. Однако эти господа, —
262 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 131. S. 248.
263 Ibid. № 132. S. 249.
264 Ibid. № 132. S. 249. Note 11.
265 Тема сношений России с Ватиканом в XVI в. уже была предметом рас-
смотрения в XIX в. (Fiedler J. Ein Versuch der Vereinigung der russischen
mit der romischen Kirche im sechzehnten Jahrhundert // Sitzungsberichte
der kaiserlichen Akademie der Wissenschaften. Philolog.-histor. Klasse.
Bd. 40 Wien, 1862. S. 27-123; Zakrzewski W. Stosunki stolicy apostol-
skij z Iwanem Groznym //Przegl^d polski 1872. Z. 1. S. 224).


118
Глава 1
продолжал он, — не думают ни о чем другом, как об осуществле-
нии своего замысла. В этой связи всплыли старые польские обиды
на Максимилиана: «Император возобновил старую практику своего
деда Максимилиана»266 (о том же толковал Герберштейну и Ян
Тарновский в 1552 г.). Хоть бы это начинание московского князя
само себя защитило (sie obronielo), это было бы, по мнению коро-
ля, лучшим средством, лишь бы оно как можно скорее было пре-
дотвращено (zabiegalo) у папы. Это тем более важно для папы за-
претить ему предоставление королевской короны, поскольку он
(московский князь) хочет присоединиться к союзу (лиге) и религии
христианских королей и государей (panow), не будучи ни христи-
анским королем, ни христианином. Только бы прислать папе такие
условия для [предоставления короны], которые либо сам москов-
ский князь не принял бы, либо его согласие [на них] вызвало бы в
его земле большую распрю или привело бы к отпадению от него
[его подданных]. И чтобы корона не была дарована ему прежде,
чем он не поставит условия всем подданным. Из этого следует, [что
нужно] как можно скорее требовать от папы и тем самым надеж-
ным способом препятствовать его (московского князя — А. X.) на-
чинанию, убеждая папу, что при условии полного и безоговорочно-
го выполнения предложенного ему договора, он мог бы получить
корону, если бы поручился за [смену] религии и [выполнение] всех
остальных условий.
Нужно старательно посоветовать, какие условия должен пред-
ложить ему папа, ибо только в этом заключается вся суть дела.
Чтобы это были наибольшие и наитруднейшие условия, без
[выполнения] которых папа отказался бы ему послать корону, что-
бы [он] прежде всего отказавшись от православия, последовательно
ввел религию римского костела и в своем государстве устроил кос-
телы и установил их епископов, и прежде всего дал архиепископа,
и пожаловал их соответствующими [источниками] доходов и вооб-
ще отказался ото всех русских обрядов [православия]»267.
Предусмотрительность короля простиралась не только на цер-
ковно-религиозную сферу. Он подумал также и о политических вы-
годах, которые мог бы извлечь из сложившейся ситуации. «При
этом, — продолжает король, — поскольку святой отец должен за-
ботиться о мире между христианскими королями, среди прочих ус-
ловий должно быть указано и такое, чтобы он вернул нам и наше-
Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwillow. № 133. S. 250.
Ibid. S. 251; Lowmianski H. Op. cit. S. 560-561.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 119
му отчинному государству то, что забрали его предки, чтобы только
между нами был заключен вечный мир, ибо трудно было бы иметь
мир, если бы не было возвращено то, что взято совершенно безо
всякого права268.
Сигизмунд Август хотел бы оставить свои предложения в тай-
не от панов рад, поскольку это предприятие и противодействие ему
касались всей страны и ее безопасности. В то же самое время он
предполагал, что и сам московский князь посвятил в свое начина-
ние лишь немногих бояр. «Мы знаем, что в Москве так упорно и
крепко придерживаются своей веры, что скорее пошли бы на все,
что угодно, чем могли бы быть принуждены к отказу от веры». Ко-
роль рассчитывал на то, что «обычно происходит во всех государ-
ствах: смена религии ненавистна народу и приводит либо к гибели,
либо к презрению к своему государю». Поэтому в качестве контр-
меры король предлагал с помощью своих лазутчиков оповестить о
коварных намерениях государя самих бояр и тем самым вызвать в
стране волнения.: «Если бы кто-либо из нашей Руси распустил в
Москве слух о намерениях московского князя уничтожить русскую
веру («закон»), а вместо нее ввести римскую, то в Москве мог бы
произойти бунт (мятеж) или что-либо такое».
Сигизмунд Август заходил еще дальше, склоняясь даже к при-
менению насильственных мер ради прекращения сношений царя с
Ватиканом и допуская возможность нападения на русских послов и
их ограбления в то время, когда они будут везти корону царю по
территории Датского королевства и Прусского герцогства. Однако
понимал, что «за соболи он (Иван IV — А. X.) может так устроить,
что корона будет ему привезена и в пятый и в шестой раз и не тем,
так другим путем»269. Тем не менее наиболее целесообразным ко-
роль считал предложение московскому князю таких условий, от ко-
торых тот отказался бы сам. Приблизительно такой же точки зре-
ния придерживался и герцог прусский Альбрехт. 14 февраля
1553 г. он направил королю послание с изложением своих взглядов
268 Ibid. № 133. S. 251-252.
269 Szujski J. Dyariusze sejmow koronnych 1548, 1553 i 1570 r. //Scriptores
rerum polonicarum. Krakow, 1872. T. I. S. 63-77; Копреева Т.Н. Обзор
польских рукописей Государственной Публичной библиотеки (Со-
брание П.П.Дубровского) //Труды ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедри-
на. Т. V. Вып. 8. 1958. С. 154-156; Pelenski J. Muscovite Russia and
Poland-Lithuania, 1450-1600: State and Society — Some comparisons in
Socio-Political Developments //State and Society in Europe from the
Fifteenth to the Eighteenth Centuries. / Ed. by J. Pelenski. Warsaw,
1985; благодарю проф. А. Поппэ, указавшего мне на последнюю работу.


120
Глава 1
на методы противодействия начинанию Ивана IV — принятию его
в лоно римской церкви: прежде всего папа должен обсудить этот
проект с королем, для чего король должен направить в Рим своего
нунция, потребовав в качестве обязательного условия возвращение
всех земель и замков (provincia et castra), захваченных Иваном IV
и его предками. На польских или литовских лазутчиков короля в
России Альбрехт предлагал возложить задачу возбуждения нена-
висти к папскому престолу, уверяя, что народ поступил бы к папе в
вечное рабство, а сам князь помышляет лишь о получении короны
от папы, который отныне приобрел бы право решающего голоса
при выборе государя, а также различные подати (tributa et alia).
Таким образом могла быть достигнута та же цель, что ставил и ко-
роль — возбуждение ненависти и к папе, и к «московскому кня-
зю». Однако Альбрехт счел нецелесообразным обращаться за по-
мощью к датскому королю или ливонскому магистру, поскольку
предполагал, что царские посланники с короной будут снабжены
опасными грамотами, обращенными к главам этих государств270 .
Папе Юлию III король тотчас же написал письмо с просьбой за-
держать ответ Ивану IV271 , собирался направить послания и коро-
лю римскому эрцгерцогу Фердинанду, и самому императору Кар-
лу V272 . Действительно, к Фердинанду он до 10 апреля 1553 г. от-
правил виленского воеводу Миколая Радзивилла Черного273 . Фер-
динанд же, на дочери которого Екатерине Мантуанской Сигизмунд
Август должен был жениться 30 июля274 , взял на себя обязательст-
во сообщить императору о позиции польского короля в связи с по-
пытками Ивана IV войти в узкий и замкнутый круг христианских
государей Европы275 . 25 апреля 1553 г. король с удовлетворением
отмечал, что в результате его усилий предприятие московского кня-
зя должно быть отменено276 .
Трудно сказать, насколько обоснованы были опасения велико-
го князя литовского и короля польского Сигизмунда Августа, по-
скольку, повторим еще раз, никаких намеков на подобный проект
270 EFE. Т. LXVI. № 3875. 3. 11-12.
271 К королевскому секретарю Войцеху Крыскому, отправившемуся в Рим
в конце 1552 г., король в конце февраля направил гонца с инструкцией
по поводу инициативы московского князя (Listy krola Zygmunta
Augusta do Radziwittow. № 138. S. 259).
272 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 133. S. 252-253.
273 Ibid. № 142. S. 267. 10 IV. 1553.
274 Ibid. № 146, 147. S. 272, 273. 8, 22. VI. 1553.
275 Ibid. № 145. S. 271. ll.V. 1553.
276 Ibid. № 143. S. 268.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 121
русские источники не содержат. Впрочем, подтверждение этого
слуха следует искать не в российских архивах, а в Ватикане. Воз-
можно и иное объяснение вопроса о царской короне. Речь могла
идти о короне как материальном предмете, а не о признании коро-
левского титула. Поскольку с завоеванием Казани Иван IV приоб-
рел второй царский титул, то соответственно ему потребовалась и
вторая корона, которая могла быть заказана у ювелиров Италии.
Известие об этом, вероятно, и трансформировалось в слух об отка-
зе царя от православия, который и породил подобие паники при
польском королевском дворе
В столь накаленной атмосфере и был составлен ответ Миколая
Юрьевича Радзивилла Рыжего от 12 февраля 1553 г., титул кото-
рого в послании не уступал королевскому277. Он перечислил все
свои звания и чины, которые уже имел и которые ему были только
обещаны (гетманства он дожидался с 1550 г. до мая 1553 г.278):
«Воевода Троцкий, гетман навышший Великого князства Литовско-
го, староста лидцкий, василишский, белицкий и сомилишский».
Своего короля, подобно Ивану IV в опасной грамоте Сущеву, он
именовал «великим государем», указывались и чины и звания
И. М. Шуйского и Д. Р. Юрьева. Зато Ивана IV, имя которого от-
сутствовало в инскрипцио грамоты, в дальнейшем тексте автор не-
брежно называл «государем вашим, великим князем».
В посольской книге значится, что этот поражающий неуваже-
нием к царской персоне документ был доставлен Сущевым 2 марта
1553 г. Согласно Никоновской летописи, Сущев прибыл в Москву
только 28 марта279. Дата вызывает сомнение. Передвижение от
Минска до Москвы в течение полутора месяцев (грамота Радзи-
вилла датирована 12 февраля) крайне маловероятно, тем более, что
в посольской книге не указаны никакие помехи, которые могли бы
задержать «боярского» посланца на этом пути. Допустимо предпо-
ложить, что под пером искушенного в тонкостях политической
жизни столицы автора записи ошибочно или умышленно возникло
28 марта вместо 28 февраля. Лишь небольшая часть событий
7061 г., относящихся к 1552/1553 г., имеет в летописи точную до
дня и месяца дату: 4 сентября 1552 г. — взрыв подкопа под казан-
ской стеной, б сентября — отправка отряда на Арскую сторону,
30 сентября — взрыв тайника у Арских ворот, 1 октября — артил-
лерийский обстрел Казани, 4 октября — заложение Благовещен-
277 Сб. РИО. Т. 59. № 25. С. 377-378.
278Lulewicz Н. Mikolai Radiwill, zwany Rudym //PSB. Т. 30. S. 322.
279 ПСРЛ. Т. XIII. С. 233.


122
Глава 1
ской церкви в Казани, 6 октября — освящение первой церкви в Ка-
зани, 10 октября — посольство арских людей, 11 октября — приго-
вор царя с братом и «с всеми боярами» о возвращении в Москву,
8 ноября — пир в Грановитой палате, 20 декабря — сообщение о
восстании луговой черемисы, 25 декабря — извещение кн. А. Б. Гор-
батого о расправе над восставшими, 6 января 1553 г. — крещение
Утемыш-Гирея, 26 февраля — крещение казанского хана Едигер
Махмеда, 10 и 24 марта — новые сообщения о восстании луговых и
арских людей, 28 марта — известие о возвращении Сущева, 4 и 29
июня — об отпуске крымского и отправке русского посла в Крым,
б июля — о крымском походе на южную границу России280. Все
точные даты касаются событий казанского похода и внешних сно-
шений с Крымом и ВКЛ, они вполне соответствуют данным раз-
рядной книги. Казалось бы, летописная дата возвращения Сущева
не должна расходиться с датой посольской книги, откуда она ско-
рее всего и заимствована. Простая ли это описка, ошибка или
умышленное искажение, сказать трудно. Автор склоняется к по-
следнему предположению — преднамеренной замене дат: 28 февра-
ля на 28 марта.
На следующий день по прибытии Сущева в Москву, 3 марта, в
столице Польского королевства Кракове Сигизмунд Август вновь
вернулся к теме приобретения Иваном IV короны. Он полагал не-
обходимой поездку, хотя бы в качестве посла, Троцкого воеводы
Миколая Радзивилла в Москву, чтобы тот на месте мог выяснить
все подробности этого начинания и противодействовать ему распро-
странением слуха о желании царя переменить веру. Впрочем, ко-
роль прекрасно понимал, что вмешательство литовского посольства
может и не вызвать желанных разрухи и мятежа (rozruch a ledwe
nie wielka sedycyja) в Москве281 . От направления Миколая Рыжего
в Москву короля удерживали лишь соображения безопасности Ли-
товского княжества, постоянно находившегося под угрозой крым-
ского нападения, которому отнюдь не препятствовало заключение
шерти с ханом282 . Отпор же крымским набегам организовать было
трудно из-за недостатка средств в казне, тем более, что даже сам
Миколай Рыжий не выполнил своих обязательств по уплате сереб-
щизны283 .
280 ПСРЛ. Т. XIII. С. 210-233; в Летописце начала царства и Александро-
Невской летописи точно датированы уже события июля-августа 1552 г.
(Там же. Т. 29. С. 90-100 и далее, С. 187-193 и далее).
281 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittdw. № 138. S. 260.
282 Ibid. № 138, 139. S. 260, 261. 3 и 20 марта 1553 г.
283 Ibid. № 137, 139. S. 258, 262.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 123
1-го же марта «в среду на третьей неделе великого поста»
смертельно занемог Иван IV284 . Не исключено, что содержание по-
слания Радзивилла он мог знать и ранее, поскольку существовала
практика оповещения столичных властей уже в момент пересечения
границы русским дипломатическим представителем, возвращав-
шимся на родину. Так было, например, в 1551 г., когда смоленский
наместник И.А.Булгаков 31 мая сообщил о появлении в пределах
России русского посланника Я. Остафьева, который в действитель-
ности прибыл в Москву 14 июня. А в июне того же 1553 г., когда
болел царь, смоленский наместник И. И. Хабаров прислал сообще-
ние с местным помещиком Ш. Савлуковым за 9 дней до фактиче-
ского приезда литовского посланника А. Станиславова в Москву285 .
О передвижениях Н. Сущева посольские книги умалчивают. Но кто
знает, по какой причине...
Начало болезни царя датируется лишь в знаменитых припис-
ках к Царственной книге, давно и плодотворно исследуемых как
отечественными, так и зарубежными исследователями. Если в XIX
и первой половине XX вв. проблема подлинности приписок и их
достоверности не вызывала сомнений, то во второй половине два-
дцатого столетия историки затратили немало времени на доказа-
тельство этого и установление их авторства. Так, СБ. Веселовский,
считал царя вдохновителем создания приписок 18-20 лет спустя
после описываемых событий, то есть в 1571-1573 гг.286
Д. Н. Альшиц пошел дальше своего предшественника, приписав их
авторство царю, стремившемуся скомпрометировать изменников-
бояр287 . С таким подходом не согласился И. И. Смирнов288,
284 ПСРЛ. Т. XIII. С. 523; Т. 29. С. 211. Ср.: Бахрушин СВ. Избранная
рада. С. 336; Траля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 168-169.
285 Сб. РИО. Т. 59. № 22. С. 348-350; № 26. С. 378.
286 Веселовский С Б. Последние уделы в Северо-Восточной Руси // Ис-
торические записки. М., 1947. Т. 22. С. 106; он же. Интерполяции так
называемой Царственной книги о болезни царя Ивана 1553 г. // Весе-
ловский СБ. Исследования по истории опричнины. М., 1964. С. 255-
291.
287 Альшиц Д. Н. Иван Грозный и приписки к лицевым сводам его времени
// Исторические записки. М., 1947. Т. 23. С. 251-289; он же. Проис-
хождение и особенности источников, повествующих о боярском мятеже
1553 года //Там же. Т. 25. 1948. С. 266-29z; он же. Источники и ха-
рактер редакционной работы Ивана Грозного над историей своего цар-
ствования //Труды ГПБ. Т. IV. 1957. С. 119-146; он же. Крестоцело-
вальные записи Владимира Андреевича Старицкого и недошедшее за-
вещание Ивана Грозного // История СССР. 1959. № 3. С. 147-1557;
он же. Иван Грозный или дьяк Иван Висковатый // ТОДРЛ. Т. 16.
1960. С. 617-625; он же. Начало самодержавия в России. Л., 1988.
С. 207-227.


124
Глава 1
а Н. Андреев пытался доказать, что авторство приписок принадле-
жит И. Висковатому, якобы неприязненно относившемуся к Силь-
вестру, и отнес их к первой четверти 1569 — июлю 1570 г.289
Близкие даты обосновывал А. А. Зимин, связавший появление при-
писок с окончанием редактирования Синодального списка Лицевого
свода в 1568 г.290 Напротив, Р. Г. Скрынников работу над Лицевым
сводом и соответственно приписки к нему относил к 1563-
1564 гг.291
Установление времени создания Синодального списка Лицево-
го свода и Царственной книги стало возможным лишь благодаря
фи л играно логическим изысканиям многих ученых. Справедливость
наблюдений Н.П.Лихачева, установившего, что Царственная книга
написана на бумаге производства 1575-1576 гг.292 , была убеди-
тельно обоснована А. А. Амосовым293 и Б. М. Клоссом294 , что по-
зволило X. Рюссу считать их вполне достоверным источником по
истории, в частности, мартовских событий 1553 г. в Кремле295.
288 Смирнов И. И. Очерки. С. 264-275, 438-485; он же. Иван Грозный и бояр-
ский мятеж 1553 г. //Исторические записки. М., 1953. Т. 43. С. 150-181.
289 Andrejev N. Об авторе приписок в лицевых сводах Ивана Грозного //
ТОДРЛ. Т. 18. 1962. С. 117-118.
290 Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. С. 406-417; он же. Опричнина
Ивана Грозного. С. 71-72; он же. О методике изучения повествова-
тельных источников XVI в. // Источниковедение отечественной исто-
рии. Вып. 1. М., 1973. С. 187-196; он же. Трудные вопросы методики
источниковедения Древней Руси // Источниковедение. Теоретические
и методические проблемы. М., 1969. С. 441-442.
291 Скрынников Р. Г. Начало опричнины. Л., 1966. С. 23-33; он же. О
времени работы Ивана Грозного над Лицевым сводом //Литературное
наследие Древней Руси. Истоки. Становление. Традиции. М., 1976.
С. 154-161; он же. Загадка древнего автографа//ВИ. 1977. №9.
С. 99-112; ; он же. Царство террора. С. 30-31.
292 Лихачев Н. П. Палеографическое значение бумажных водяных зйаков.
СПб., 1899. Ч. I. С. 300-303, 308-312.
293 Амосов А А. Датировка и кодикологическая структура «Истории Грозно-
го» в Лицевом летописном своде (заметка о бумаге так называемой Цар-
ственной книги)//ВИД. XIII. 1982. С. 165-175; ср.: Шмидт СО.
Когда и почему редакторовались лицевые рукописи времени Ивана
Грозного //Советские архивы. 1966. Mb 1. С. 31-36; N° 2. С. 46-51;
он же. О датировке приписок в Лицевом летописном своде // Общест-
во и государство феодальной России. М., 1975. С. 305-310; он же. О
приписках к лицевым рукописям времени Ивана Грозного // Средне-
вековая Русь. М., 1976. С. 123-124.
294 Клосс Б.М. Указ. соч. С. 252; ср.: Морозов В. В. О составе так назы-
ваемой Царственной книги (Синод. 149; // Вопросы источниковедения
и историографии досоветского периода. М., 1981. С. 74-87.
295 Russ H. Adel und Nachfolgefrage im Jahre 1553: Betrachtungen zur Gl-
anbwiirdigkeit einer umstrittenen Quelle // Essays in Honor of
A. A. Zimin. Columbus, Ohio, 1985. S. 355, 359.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 125
К тому же выводу пришел и И. Траля на основании изучения ге-
неалогии лиц, присягнувших царю 11-12 марта 1553 г. Он выдви-
нул компромиссную теорию происхождения приписок. Отвергнув
мнение Н. Андреева о Висковатом как их авторе, Д. Н. Альшица —
о царе Иване и свое собственное более раннее предположение о
братьях Щелкаловых, он поддержал точку зрения Б. М. Клосса о
составлении Лицевого свода в скриптории Покровского собора в
Александровой слободе. Создатель приписок воспользовался их
протографом — документом, аналогичным «памяти», составлен-
ным, возможно, И. Висковатым в 1553-1560 гг., когда была закон-
чена работа над второй редакцией «Летописца начала царствования
Ивана Грозного»296.
Эмоционально-личностный характер приписок, изобилие пря-
мой речи от имени царя, окрашенной тонами сочувствия к страж-
дущему от болезни государю, ограничение списка лиц, принесших
присягу лишь теми, у кого присягу младенцу — царевичу Дмит-
рию — принимал сам царь, скудость сведений о тех, кто отказы-
вался делать это, о переговорах в передней избе или на подворье у
Старицких, ограничение эпицентра рассказа тем помещением, где
лежал Иван IV, заставляет поддержать мнение о его большой роли
в качестве либо редактора, либо автора, либо рассказчика, повест-
вующего о событиях, произошедших за 20 с лишним лет до этого.
Феноменальная память царя, поразившая литовских послов
в 1570 г., когда он в течение 5 часов повествовал о событиях 40-
60-х гг., делает это предположение небезосновательным. Идея же
создания столь специфического протографа, хранившегося где-то в
архиве, не представляется плодотворной. И тем не менее достовер-
ность приписок не может быть оспорена.
Последние исследователи их текста — X. Рюсс и И. Граля —
не сомневаются и в том, что дата болезни царя названа в них пра-
вильно. Однако неувязка в датах начала и окончания болезни оче-
видна. На третий день болезни была составлена, согласно припис-
кам, крестоцеловальная запись Владимира Андреевича Старицкого.
Подлинная же запись датирована 12 марта 1553 г.297 По-видимому,
болезнь длилась долго. В эпизоде же рассказа о недопущении Вла-
димира Андреевича к больному царю есть наречие «часто»: «Бояре
же ...князя Володимера Ондреевича ко государю часто не почали
пущати»298 , что косвенно указывает на длительность болезни, про-
должавшейся, по Грале, десять дней, с 1 по 11 марта.
296 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 99-102, 104-108.
297 СГГД. Ч. 1. М., 1813. № 167. С. 460-461.
298 ПСРЛ. Т. XIII. С. 524.


126
Глава 1
Характер сообщений в приписках Царственной книги о болез-
ни царя заставляет усомниться в том, насколько правдиво изложен
ход событий. С одной стороны, говорится, что царь «мало и людей
знаяше и тако бяше болен, яко многим чаяти: х концу приближи-
ся». С другой стороны, настораживает удивительная активность
«умирающего». По совету Висковатого, И марта он «совершил»
духовную (завещание) и обсуждал вопрос о крестоцеловании
(«в вечеру том и приведе к целованию 8 человек», «да которые
дворяне были у государя в думе299 , Алексей Федорович Адашев да
Игнатей Вешняков, и тех государь привел к целованию в вечеру
же»). Итого упоминаются десять человек. На второй день болезни
(«наутрее», «назавтрее») царь держал речь перед боярами, призы-
вая их целовать крест царевичу Дмитрию, но делать это не в своей
«избе», а в передней, поскольку «ему при собе их приводити к це-
лованию истомно». Там присягу принимали троюродный племян-
ник царя И.Ф.Мстиславский и В.И.Воротынский. Однако и 12
марта Иван IV также активно участвовал в церемонии крестоцело-
вания и «усмирения» непокорных бояр. Князь И. М. Шуйский300 ,
тот самый, которому как «боярину и наместнику владимирскому»
были адресованы послания панов Рады, заявил, что «не перед го-
сударем целовати немочно»301 . Подобное заявление было следстви-
ем проявления ущемленной гордости Рюриковича и представителя
Думы, которому не поручили ответственное и почетное дело (так
полагает И. Граля), поставив тем самым даже ниже думных дворян
(Адашева и Вешнякова), присягавших непосредственно самому ца-
рю. Однако царь принял присягу лишь у трех князей —
И. Ф. Мстиславского, В. И. Воротынского и Д. Ф. Палецкого, слу-
жившего еще его отцу, но занимавшего двойственную позицию по
вопросу о преемнике государя302. И. Ф. Мстиславский, И. В. Ше-
реметев и В. М. Юрьев получили боярство в 1549 г. Большая часть
присягнувших 11 и 12 марта имела родственные связи с Захарьи-
ными и царевичем. За пределами этой группы остались Вешняков
299 ПСРЛ. Т. 29. С. 212; ср. Лихачев Н. П. Думное дворянство в Бояр-
ской думе XVI столетия. Сборник Археологического института.
СПб., 1898. Кн. 6. С. 10.
300 о его связях с царствующим домом см.: Абрамович Г. В. Князья Шуй-
ские и российский трон. Л., 1991. С. 78, 98-100, 103-105; Граля И.
Иван Михайлов Висковатый. С. 99-101, 174-175.
301 ПСРЛ. Т. XIII. С. 530.
302 Такая позиция отчасти определялась его родственными связями: он, с
одной стороны, был тестем царского брата Юрия и, с другой, дальним
родственником — через Бороздиных и Хованских — Владимира Ста-
рицкого (Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 99-101, 172-173).


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 127
и Курлятев. Ф. Г. Адашев опасался, что при «пеленичнике» Дмит-
рии возможны возврат ко временам боярского правления и усиле-
ние Захарьиных, свойственников царя и собственных родственни-
ков царевича303.
Единственным открытым «мятежником», по мнению автора
приписок, был кн. И. Пронский Турунтай, родственники которого,
дядя и двоюродный брат Ф. Д. и К. Ф. Пронские, служили Ста-
рицким. И. Пронский открыто высказал свою позицию во дворце о
предпочтительности Владимира Старицкого в качестве наследника.
Остальные не названные по именам осмелились неподалеку от го-
сударя громко обсуждать его волю и возможные последствия выбо-
ра Иваном IV своим наследником царевича Дмитрия, демонстриро-
вать спесь и гордость, критиковать действия приближенных к царю
лиц (этим занимался Сильвестр, осуждавший недопущение к боль-
ному Владимира Старицкого). Об особом мнении кн. П.Щенятева
и С.Лобанова-Ростовского стало известно из доносов И.П.Фе-
дорова и Льва Салтыкова.
«Брань велия, крик и шум» были названы в приписках «мя-
тежом», (то есть смутой, смятением, беспорядком, происками или
кознями304), что вполне соответствовало планам польского короля
и великого князя литовского. Если связывать болезнь царя с шоком
от получения оскорбительного послания Троцкого воеводы, то мож-
но полагать, что замысел Сигизмунда Августа вполне удался, даже
вне зависимости от того, насколько реальны были сообщения о по-
пытке царя добиться признания своего царского титула от римского
папы. Бояре действительно разделились на партии. Их распря
придала новые силы государю. Царь снова увещевал непокорных,
напоминая, что они неоднократно обещали, «чтобы мимо нас иных
государей не искали, и, — продолжал свою речь тяжелоболь-
ной, — коли мы вам ненадобны, и то на ваших душах». Присяг-
нувших в первый день (И. Ф. Мстиславского, В. И. Воротынского,
И. В. Шереметева, М. Я. Морозова, Д. Ф. Палецкого, Д. Р. и
В. М. Юрьева, А. Ф. Адашева и И. Вешнякова) он в не менее длин-
ной речи молил позаботиться о жизни наследника: «Не дайте боя-
ром сына моего извести никоторыми обычаи, побежите с ним в чю-
Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 102.
О значении этого термина в приведенном контексте см.: Срезнев-
ский И. И. Т. II. С. 258-259; Russ H. Adel und Nachfolgefrage im Jahre
1553: Betrachtungen zur Glanbwiirdigkeit einer umstrittenen Quelle
//Essays in Honor of A. A. Zimin. Columbus, Ohio, 1985. S. 351-352;
ср.: Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 99.


128
Глава 1
жую землю, где Бог наставит»305 . Так в приписках прозвучала
идея, которая в 60-е гг. была одной из наиболее навязчивых у ца-
ря — идея бегства из страны306. Трудно сказать, занесена ли она в
приписки под влиянием позднейших настроений царя или возникла
действительно в 1553 г., но не обратить внимание на такое совпаде-
ние нельзя.
12 марта Иван IV распорядился также подготовить «запись
целовальную, на чем приводити к целованию князя Володимира
Ондреевича», которого бояре выдвигали в качестве наследника
престола. Еще 11 марта старицкий князь щедро раздавал своим
сторонникам деньги. После царских увещеваний тех бояр, которые
присягали «ввечеру», то же пришлось «поневоле» сделать и князю
Владимиру, а его матери после троекратных посещений ее князем
Д. Ф. Палецким и И. М. Висковатым — скрепить «запись» сына
печатью князей Старицких. Упорство Старицких объясняется рос-
том авторитета Владимира Андреевича накануне и вскоре после ка-
занской победы. Он был допущен к деятельности Боярской думы.
Приговоры 1550 г. и 1552 г. принимались от лица царя, князя Ста-
рицкого и бояр307 . Будучи не столько талантливым военачальни-
ком, сколько храбрым воином, он, однако, стремился к спокойной
мирной жизни. 2 октября 1552 г., в день взятия Казани, он, если
верить летописцу, в поздравлении царю говорил: «И впред у Бога
милости просим умножити лета живота твоего, и покорит всех
съпостат твоих под нозе твои и дасть ти сынове, наследники царст-
ву твоему, да и мы в тишине и покои поживем»308 . Но о покое со-
временникам Ивана IV оставалось лишь мечтать... Сам же царь по-
сле присяги Старицкого, на третий день, «как уже мятеж минул-
ся», мог быть спокоен. В тот день на верность царевичу Дмитрию
присягнул и Д. И. Курлятев309 .
В приписках к Царственной книге в речи царя присутствуют
неоднократные жалобы на плохое самочувствие: «Яз с вами гово-
рити много не могу», «яз не могу, мне не до того». На второй же
день присяги, 12 марта, царь четырежды держал речь перед бояра-
ми, распорядился о составлении крестоцеловальной грамоты, уди-
305 ПСРЛ. Т. XIII. С. 523-526; Т. 29. С. 212-213.
306 Уже в 1564 г. Иван IV «оставил свое государьство и поехал, где всели-
тися, идеже его, государя, Бог наставит» (ПСРЛ. Т. XIII. С. 392).
Трудно сказать, занесена ли она в приписки под влиянием позднейших
настроений царя или возникла вскоре после описываемых событий.
307 РК 1475-1598 гг. С. 125; РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 411.
308 ПСРЛ. Т. XIII. С. 392.
309 Там же. С. 526.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... 129
вительно точно определившей положение Владимира Андреевича
как регента при «пеленичнике». X. Рюсс видит в этом доказатель-
ство традиционной преданности великих князей делу государствен-
ного строительства, заботы о положении наследников, которую
проявляли и дед, и отец царя310 . С ним можно было бы согласить-
ся, если бы не поразительно быстрое выздоровление царя, тотчас
по окончании процедуры крестоцелования.
Бурная активность «умирающего», его молниеносное выздо-
ровление — все свидетельствует скорее о тяжком душевном смяте-
нии, нежели о настоящей болезни. Психический срыв эгоиста или
даже суперэгоиста на троне из-за оскорбительной неудачи на меж-
дународной арене сопровождался не менее оскорбительной неуда-
чей во внутренней политике. В противовес «пеленичнику» часть
бояр выдвигала престолонаследником кандидатуру ближайшего
родственника царя, зарекомендовавшего себя во время взятия Ка-
зани как мудрого и одаренного военачальника. Как ни тяжело было
сознавать это царю Ивану, отнюдь не ему принадлежала честь взя-
тия Казани. Царь долго и прилежно молился в своей походной по-
лотняной церкви о победе русского оружия, и гонцы, один за дру-
гим призывавшие государя к стенам города, а потом и в захвачен-
ный город, никак не могли отвлечь его от этого занятия. Старицкий
же возглавил войска и привел их к долгожданной победе. Перед
лицом поздравлявших его воевод царь вынужден был признать и
назвать истинных героев взятия Казани: «Бог сиа содеял твоим,
брата моего, попечением и всего нашего воиньства страданием».
Почти то же повторил он в своей речи перед митрополитом и всем
Освященным собором по въезде в Москву в Стретенском монасты-
ре. Там он объяснял причины победы Божьей милостью, а «такоже
попечением и мужеством и храбростию брата нашего князя Влади-
мира Андреевича и всех наших бояр и воевод и всего ... воиньства
тщанием и страданием»311 .
Автор приписок ставит «смуту и мятеж» бояр в один ряд с не-
выполнением боярами поручения царя. Покидая Москву ради кре-
щения царевича Дмитрия в Троице-Сергиевом монастыре, он «боя-
ром приказал... без себя о казанском деле промышляти да о корм-
лениях сидети». Бояре же, по едкому замечанию того же автора,
310 Russ H. Adel und Nachfolgefrage im Jahre 1553. S. 363.
311 ПСРЛ. T. XIII. C. 215, 219-220, 224-225; в разрядных книгах, однако,
ничего подобного нет, хотя занесено сообщение о посылке с радостной
вестью Данилы Романовича Юрьева в Москву к брату Юрию и митро-
политу (РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 440).


130
Глава 1
«от великаго такого подвига и труда (видимо, покорения Казани —
А. X.) утомишася, и малого подвига и труда не стерпеша докончати
и възжелеша богатества и начата о кормлениях седети
(распределяя земли и должности, и, вероятно, разбирая при этом
местнические споры — А. X.), а казанское строение поотложиша».
В результате Луговая и Арская стороны Казанского ханства вышли
из подчинения России. «Се первое зло случися христианству»312 .
Второе же зло, очевидно, заключалось в нежелании бояр и князя
Владимира Андреевича присягать младенцу. Эта же мысль прово-
дится царем в послании Андрею Курбскому 1564 г., когда царь из-
лагал события 1553 г.313 Однако о титулатурных битвах вне Рос-
сии ни автор приписок, ни царь не проговариваются ни словом.
Нет в приписках и намека на иное толкование событий весны
1553 г., то есть на версию объяснений Курбского: в восстаниях Лу-
говой и Арской сторон и в поражении царских войск в боях с мест-
ным населением, весть о которых пришла как раз 10 марта314 , ви-
новат де сам Иван IV, который не пожелал остаться в Казани на
зиму, поспешив по совету Захарьиных в Москву.
Как в сношениях с Литовским княжеством на протяжении
февраля 1549 г. — середины 1553 г., так и в сношениях с Казанью
в 1553 г. отчетливо проявляется некоторая пассивность боярства
в области внешней политики. «Утомление» боярства от войн царя
Ивана подчеркивает и автор «Казанской истории», относимой к се-
редине 60-х гг. XVI в.315 Агрессивным устремлениям царя проти-
востояли «миротворческие» («к тишине и покою») устремления бо-
ярства, в особенности, в сношениях с православными Литовского
княжества.
* * *
Итог мартовских событий был плачевен. «И оттоле бы[с]ть
вражда велия государю с князем Володимором Ондреевичем, а в
боярех смута и мятеж, а царству почала быти во всем ску-
дость»316 , — таким унылым аккордом заканчивается одна из при-
писок в Царственной книге, повествующая о боярском «мятеже»
марта 1553 г. И в этой фразе как бы стороннего наблюдателя, из-
312 ПСРЛ. Т. XIII. С. 524.
313 ПИГАК. С. 25.
314 ПСРЛ. Т. XIII. С. 230-231; Т. 29. С. 215-216.
315 Там же. Т 13. С. 524-525; Казанская история. М.;Л., 1954. С. 3, 116,
125; Дубровина Л. А. История о Казанском царстве. Киев, 1989. С. 5.
316 ПСРЛ. Т. XIII. С. 526.


Венчание Ивана Грозного на царство и международное положение... Ш_
далека анализирующего события, точно обозначены основные ли-
нии существовавших тогда противоречий: между царем и послед-
ним удельным князем, естественным соперником государя, которо-
му, однако, Иван IV вынужден был доверить пост регента при сы-
не, наследнике престола; между отдельными партиями бояр, часть
которых безоговорочно поддерживала своего государя и принимала
его распоряжения, а другая осмеливалась иметь отличное от него
мнение по поводу дальнейших судеб страны и своих собствен-
ных317 . Престиж царя подрывала некоторая косность бюрократиче-
ского аппарата, использовавшего и после его венчания печать с
прежним титулом: Иван, божьей милостью господарь всея Русии
// великий князь володимерский, московский, новградъскии и
иных318 . Если в 50-е гг. Иван IV должен был смиряться с наличи-
ем особых позиций боярства и в области внутренней, и в области
внешней политики, то в середине 70-х гг., когда были составлены
эти приписки (вероятно, отчасти продиктованные царем, а отчасти
«откомментированные» лицом их записывающим), проявление та-
ких мнений, не совпадавших с точкой зрения государя, квалифи-
цировалось как «мятеж» или«измена».
Первый тур титулатурной борьбы с великим князем литовским
и королем польским, длившийся 5 лет, царь проиграл. Но одно-
временно он вступил в новую борьбу. Иван IV узнал, что не только
его западный дважды венценосный сосед или Троцкий воевода от-
важиваются лишать его «законного» титула царя, но и часть собст-
венных подданных осмеливается сомневаться в его праве распоря-
жаться своей властью и передавать ее по наследству, праве, кото-
рым в пределах вотчин пользовались все его бояре. События марта
1553 г. открыли новый, «внутренний фронт» борьбы Ивана IV.
Трудности, связанные с присягой младенцу-царевичу Дмитрию,
разногласия среди бояр по поводу этого долго напоминали о том,
как было ущемлено царское самолюбие, как оскорбительно для
достоинства не только как царя, но и как великого князя повели
себя его советники. Грозный, тогда еще просто Иван Васильевич,
не смог отреагировать на эти оскорбления, он был бессилен против
ослушников его воли. Посредничество митрополита и бояр в ди-
3X1 Зимин А. Л. Реформы Ивана Грозного. С. 410-414.
318 Акты Соловецкого монастыря. 1479-1571. Т. I. Л., 1988. №85, 166,
167. С. 54, 103, 104. 2. И. 1541, 26 и 27. VI. 1551; ср.: Giraudo G.
«Car», «carstwo» et termes correlatifs dans les textes russes de la
deuxieme moitie' du XVI siecle // Popoli e spazio romano tra diritto e
profezia. Napoli, 1986. P. 545-572.


132
Глава 1
пломатических сношениях с ВКЛ в 1552-1553 гг. оказалось не
только бесполезным, но и вредным для престижа царя. Идя на ус-
тупки боярам, настроенным на поддержание мира с ВКЛ, царь стал
объектом неуважения М. Ю. Радзивилла и И. Горностая, убежден-
ных противников добрососедства с Россией319. В связи с притяза-
ниями Ивана IV на царский титул за пределами России благодаря
усилиям польского короля Сигизмунда Августа была развернута ши-
рокая кампания, немало повредившая престижу правителя России.
События, развернувшиеся вокруг признания титула царя Ива-
на за пределами России на протяжении 1549-1553 гг. и внутри
страны, выявили позиции различных слоев боярства, дворянства и
церковной иерархии.
Семь первых лет царствования Ивана Васильевича имели
чрезвычайное значение не только для XVI в., но и для всей исто-
рии России. С присоединением Казанского ханства, на землях ко-
торого отчасти сохранялся старый социально-экономический уклад,
менялся характер всей экономики страны. Раздача казанских зе-
мель, произведенная правительством Избранной рады, была весьма
своеобразной: основная масса получателей принадлежала к числу
родовитой знати, что впоследствии послужило предлогом для новой
перекройки территории бывшего Казанского ханства. Частичное же
сохранение прежнего социально-экономического уклада в Казан-
ском ханстве начало оказывать весьма своеобразное влияние на
внутреннюю и внешнюю политику России. Знать этого ханства, при-
выкшая пополнять свою казну с помощью набегов на соседние земли,
находила выход своей энергии исключительно в войнах. Не случайно
участие ее в дальнейших военных начинаниях царя Ивана.
Сб. РИО. Т. 59. № 25. С. 377.


ГЛАВА II
ПОСЛЕ «МЯТЕЖА». 1553-1557 гг.
Династический кризис, обнаруживший если не раскол, то разно-
мыслие в среде русской знати по поводу возможного наследника царя,
обострил и проблему царского титула на международной арене.
Войны с Казанью, продолжавшиеся 7 лет, стремительно опус-
тошали царскую казну, которую, впрочем, впоследствии пополнили
богатства казанских ханов. Тем не менее переход на новый способ
формирования войска, равно как и постоянная модернизация воо-
ружений, требовали весьма значительных средств. Завоеванием Ка-
зани войны на востоке России отнюдь не кончились. Тотчас по вы-
здоровлении царю пришлось обратиться к актуальным вопросам
установления нового порядка управления в Казанской земле. Еще
10 марта 1553 г. стало известно о поражении царских войск.
24 марта свияжский наместник кн. П. И. Шуйский сообщил о дей-
ствительном «мятеже» в Казанской земле1 , куда для исправления
ситуации был направлен Данила Адашев с казаками2 . Более спо-
койными для российской стороны были сношения с черкесскими
князьями, стремившимися получить покровительство русского царя
и выйти из-под власти крымского хана3 .
Стабильными оставались и отношения с ногайским мурзой Ис-
маилом. 21 мая 1553 г. посланники нурадина Исмаила и некоторых
1 ПСРЛ. Т. XIII. С. 230-231; Т. 29. С. 215-216. Ср.: Бахтин А. Г. К во-
просу о характере и движущих силах восстания 1552-1557 гг. в Среднем
Поволжье //Марийский археографический вестник. Йошкар-Ола, 1996.
№ 6. С. 9-17.
2 Появление на исторической сцене третьего представителя семейства
Адашевых свидетельствует о том, что А. Ф. Адашев обладал реальной
властью, чтобы содействовать карьерному росту своих родственников.
3 ПСРЛ. Т. XIII. С. 526; Кушева Е. Я. Политика Русского государства на
Северном Кавказе в 1552-1572 гг. С. 254.


134
Глава 2.
мирз Ногайской орды посетили Москву4 , продемонстрировав тем
самым свое отношение к победе русского оружия над Казанским
ханством. Астраханский хан Ямгурчей иначе отреагировал на паде-
ние Казани. Он арестовал царского представителя и вступил в пе-
реговоры с крымским ханом Девлет-Гиреем и главой ногайских орд
беем Юсуфом5. В то же самое время Исмаил убеждал царя начать
войну с крымским ханом, но в ответ в феврале 1554 г. получил
предложение одному напасть на Крым или на крымское войско, ко-
гда оно двинется на Кавказ «к Шамахе». Это, по словам россий-
ских дипломатов сулило пленение огромного числа женщин и де-
тей, а соответственно и обезлюдение Крыма6. На такой поход Ис-
маил не решился... И вскоре охладел к идее совместных военных
действий не только против Крыма, но и против Астрахани, по-
скольку вступил в борьбу за верховенство в Орде с беем Юсуфом.
Однако осенью 1554 г. (в конце сентября-октябре) он заключил
шерть с царем. Согласно сентябрьской памяти российскому послу в
Литовское княжество, «нагаи ... ныне все ко государю нашему
при ложи лися, и шерть дали на том, что им во всяких делах слуша-
ти государя нашего»7 . Летописные сообщения еще более подробно
излагают содержание обязательств обеих сторон: «Куды их царь и
великий князь ни пошлет, туды им всюду ходити, другу им царя и
великого князя другом быти, а недругу недругом, и на всех недру-
жей быти заодин»8.
На западе от России происходили некоторые перемены. Опа-
саясь получения Иваном IV короны из рук папы, о чем якобы хло-
потал не только он сам, но и римский король Фердинанд9 , и соот-
ветственно заключения русско-имперского союза, 11 апреля 1553 г.
4 ПДРВ. Т. IX. М., 1792. С. 72; Лихачев Н. П. Библиотека и архив мос-
ковских государей в XVI столетии. СПб., 1894; Савва В. И. Дьяки и
подъячие Посольского приказа в XVI в. Справочник. Вып. I. С. 130;
Граля И. Иван Михайлов Висковатый. Карьера государственного деяте-
ля в России XVI в. М., 1994. С. 167.
5 Кишев а Е. Н. Политика Русского государства на Северном Кавказе в
1552-1572 гг. //Исторические записки. М., 1950. Т. 34. С. 245.
6Трепавлов В. В. История Ногайской орды. М., 2001. С. 267.
7 Сб. РИО. Т. 59. № 29. С. 450.
8 Книга, глаголемая Летописец Федора Кириловича Нормантского //
Временник МОИДР. 1850. Кн. 5. С. 77; ПСРЛ. Т. XIII. С. 262-263;
Т. 29. С. 242; см. подробнее: Трепавлов В. В. Указ. соч. С. 613.
9ZivierE. Neuere Geschichte Polens. Bd. I. Die zwei letzten Jagiellonen
(1506-1572). Gotha, 1915. S. 520-522, 526-530; JasnowskiJ. Mikolaj
Czarny Radziwitt (1515-1565). Kanclerz i marszalek ziemski Wielkiego
ksiestwa Litewskiego, wojewoda wileriski. Warszawa, 1939. S. 86-89, 105,
110.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
135
Сигизмунд II согласился на брак с дочерью Фердинанда, недавно
овдовевшей Екатериной, и в конце июня был условно обвенчан (его
представлял Чарны). Вскоре было заключено польско-литовско-
молдавское соглашение. 1 июня 1553 г. молдавский господарь
Александр в надежде на «оборону и ласку» со стороны короля10
принес Сигизмунду Августу официальную присягу, обязавшись по
первому требованию короля предоставить 7000 воинов против Ива-
на IV или крымцев11 . Это несомненно укрепляло позиции короля.
Очередной литовский посланник Андрей Станиславов прибыл
в Москву 11 июня с королевской грамотой от 21 апреля 1553 г.,
адресованной царю, в которой по отношению к нему по-прежнему
фигурировал лишь титул «великого князя». Он извещал о гряду-
щем прибытии послов в день св. Петра. Станиславов был принят
Иваном IV, приехавшим в столицу 14 июня, уже 16 июня и 19 ию-
ня 1553 г. получил прощальную аудиенцию у царя, который также
не называл Сигизмунда II королем. Несмотря на весьма нелюбез-
ный прием, 20 июня посланник получил опасную грамоту на боль-
ших послов12 . Таким образом, с приездом Станиславова возобно-
вился диалог глав трех центрально- и восточноевропейских госу-
дарств — царя России и польского короля, великого князя литов-
ского Сигизмунда Августа.
21 июня 1553 г. отправился на родину и крымский гонец Мех-
мед-мурза, о возвращении которого хан хлопотал уже давно13 .
А через 8 дней, 29 июня, в Крым выехало русское посольство во
главе с Федором Загряжским14 . Несмотря на все усилия царской
дипломатии Девлет-Гирей и Ямгурчей двинулись в поход на Рос-
сию15 . 6 июля по направлению к Коломне вышло русское войско
во главе с самим царем, однако до военных действий дело не дош-
ло, поскольку крымско-астраханский поход практически не состо-
10 КПМ ВКЛ. Вып. 1. № 70. С. 108. 16. XII. 1554 г.
11 Zrodla dziejowe. Т. X. Sprawe woloskie za Jagiellonow / Wyd. A. Jablo-
nowski. Warszawa, 1878, С CXXXV-CXXXVII; № 79, S. 18: EFE.
V. 43. № 130.
12 Сб. РИО. Т. 59. №26. С. 379-381, 388-389; Выписка. С. 191; ср.
выдержанное в нейтральных тонах летописное сообщение: ПСРЛ.
Т. XIII. С. 234.
13 В августе он достиг Путивля, где его сопровождал В. П. Головин. РК
1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 454.
14 ПСРЛ. Т. XIII. С. 232; ср.: Виноградов Л. В. К изучению крымского
вопроса во внешней политике России накануне и в первые годы
Ливонской войны // Вопросы историографии и источниковедения до-
октябрьского периода. Сб. научных трудов. М., 1992. С. 28-52.
15 РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 453-454.


136
Глава 2.
ялся из-за противодействия сторонника сближения с Россией но-
гайского мурзы Исмаила. Тем не менее царь вернулся в столицу
лишь 18 августа.
В его отсутствие 17 июля 1553 г. русскую границу у Смолен-
ска пересекло великое литовское посольство в составе полоцкого
воеводы Станислава Станиславовича Довойны16, господарского
маршалка, державцы медницкого и королевского писаря Остафия
Богдановича Воловича17, старосты кременецкого и писаря Петра
Михайловича Семашки (Семешки)18 в сопровождении 339 человек
на 491 лошади. Назначение Довойны определялось не только его
положением воеводы одного из ближайших к России городов, но и
происхождением. Ответственную миссию посольства в Россию ко-
роль мог доверить сыну того человека, с которым был связан с мо-
лодости (его опеке он мог поручить свою супругу, когда его брак
с Барбарой Радзивилл еще не был признан)19 .
С 31 июля по 20 августа посольство было задержано в Можай-
ске из-за отсутствия в Москве царя20 , видимо, не желавшего до-
пустить общения посольства с Боярской думой, тем более что офи-
циальным наместником столицы был провозглашен его брат Юрий
Васильевич, явно неспособный ни к каким, даже представитель-
ским функциям. За время пребывания посольства в Можайске при-
ставам, согласно наказной грамоте, вменялось в обязанность разуз-
навать о намерениях и целях посольства. Пристав И. И. Челищев,
со слов Павла Козицкого, доверенного слуги Довойны, доносил,
будто часть членов посольства из пограничных районов Литовского
княжества и сам Довойна настроены в пользу русского государя, а
послы, узнав о Казанском взятии, объявили: «... ино ваш государь
царь; Бог ему, государю, дал царство»21 .
22 августа послы прибыли в Москву и 24 были приняты ца-
рем. Однако встреча их в Кремле была организована крайне
*6MienickiR. Dowojno Stanislaw//PSB. Т. V. S. 359; Id. Stanislaw
Dowojno, wojewoda polocki //Atheneum wileriski. R. 12. 1937.
17 Wasilewski T. Testament Ostafiego Wollowicza // Odrodzenie i
Reformacja. 1962. T. VII. S. 165-166; Gqbarowicz M. Ivan Fedorow: jego
dzielalnosc w latach 1569-1583 na tie epoki // Roczniki biblioteczne.
T. XIII. 1969. S. 35-38.
18 Kamienski A. Kariera rodu Siemaszkow w XV-XVI wieku//Lituano-
slavica Poznaniensia. Studia historica. Poznaii, 1989. T. III. S. 185-186.
19 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. Krakow, 1999. S. 39, 40,
43, 49.
20 Сб. РИО. Т. 59. №27. С. 382; подробную статью «О послах» см.:
ПСРЛ. Т. XIII. С. 234.
21 Сб. РИО. Т. 59. № 27. С. 382, 384.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
137
скромно, «не по старине», но в соответствии с тем, как встречали
посольство М.Я.Морозова в литовской столице. Первые же мину-
ты приема должны были развеять надежды, которые внушал слуга
Довойны Челищеву. Ни в верющей грамоте от 28 апреля 1553 г.,
ни в списке посольских речей, ни в самих речах ни посол, ни ко-
роль не именовали Ивана IV «царем», на что тотчас же обратил
внимание Висковатый, принимая верительную грамоту22 . Иван IV
для своего соседа остался лишь государем и великим князем. В от-
вет царь велел вернуть послам королевские грамоты, отказал в чес-
ти целования руки и, как это уже не раз было в последние годы, в
приглашении на свою трапезу23. 27 августа царь не принял послов
«того для, что ... на них опален за свое имя», и поручил вести пе-
реговоры боярину и дворецкому В. М. Юрьеву, окольничему
И. М. Воронцову, казначею Ф. И. Сукину и дьякам И. М. Вискова-
тому и Ишуку Бухарину. Они изложили предисторию переговоров,
назвав причину, по которой «гнев движетца и ссылок о добре нет»,
и упрекали послов в том, что те «говорили ... укоряя наше госпо-
дарство и безчествуя нас, называя нас князем, как бы некоторого
подданого себе или незнаемаго суседа, повышался над нашим имя-
нем свыше всех прежних обычаев и как отец его к отцу нашему и к
нам не писывал». Отсюда делался вывод, что Сигизмунд II
«нежитъя и розлития крови християнские хочет», и говорилось о
готовности Ивана IV «зя свое безчестье стояти»24 . Несмотря на
обещания в случае признания царского венчания добиться «миру
вечного и добрые смолвы», было ясно, что ситуация близка к кри-
тической.
Послы прикинулись непонимающими причин своего «нефар-
тунства» (неудачи, невезения), утверждали, что не имеют приказа
«о имени ... государя вашего», но, противореча себе, обещали ре-
шить и этот вопрос в случае установления «вечного доброго пожи-
тья», правда, оговаривая его новым условием — обсуждением этой
проблемы («обсылкой») их государя с папой, цесарем и его бра-
том — австрийским эрцгерцогом Фердинандом. В случае их согла-
сия король «то дело учинит славно, шед в церковь, да собора то
име государю вашему отпишет»25. Пожалуй, это обещание напо-
22 Это, кстати, доказательство того, что он читал по-польски.
23 Сб. РИО. Т. 59. № 27. С. 386-387; Выписка. С. 1932; Граля И. Указ.
соч. С. 115.
24 Выделенные слова полностью приведены в «Выписке» (Выписка.
С. 192) как самые важные в этом инциденте.
25 Сб. РИО. Т. 59. № 27. С. 389-395, 397; Выписка. С. 192-193.


138
Глава 2.
минало аналогичное, данное Ивану III в 1489 г., — предложение
королевской короны из рук императора, на что устами Федора Ку-
рицына была изложена формула самостоятельности власти русских
государей, поставленных Богом, наследственных владетелей собст-
венной земли26. За 64 года положение страны резко изменилось,
но западные соседи России не желали этого замечать. Бояре отве-
тили, что и папа Климент, и император Максимилиан признавали и
Ивана III (что не соответствовало действительности) и Василия III
царями27 . Ссылка на мнение императора Максимилиана, которого
все христианские европейские государи признавали главой (в том
числе и его современник Сигизмунд I Старый28 , отец Сигизмунда
Августа), казалась русским дипломатам наиболее весомым аргу-
ментом в пользу справедливости претензий Ивана IV на царский
титул.
Не легче продвигалось и обсуждение территориального вопро-
са. Русские дипломаты требовали возвращения царской «отчи-
ны» — Киева, Полоцка, Витебска, Волыни, литовские — отказа
ото всех новоприобретенных земель, в первую очередь Смоленска.
В целом переговоры 27 августа 1553 г. зашли в тупик29 . Вис-
коватый от имени царя вернул послов на их подворье, но послы, по
сообщению их пристава Григория Нагого, 2 сентября настаивали на
продолжении переговоров. Вопрос о целесообразности переговоров
царь поставил перед боярами, имена которых не названы в посоль-
ской книге; те, как и четырьмя годами раньше, высказались за
продолжение переговоров («приговорил царь и великий князь з
бояры, что пригоже послом быти у бояр»30 ), но в случае упорства
послов в вопросе о признании царского титула, готовы были ото-
слать их без возобновления перемирия.
3 сентября послы были приняты В. М. Юрьевым «с товари-
щи», которые снова настаивали на признании царского имени и уг-
26ПДС. Т. I. СПб., 1851. Стб. 244, 254, 268, 271.
27 Ср.: Хорошкевич А. Л. Русское государство в системе международных
отношений конца XV - начала XVI вв. М., 1980. С. 101-130.
28 Король Польши и великий князь литовский называл Максимилиана
«паном а головой хрестианьской» (РГАДА. Ф. 389. Кн. зап. 7.
Л. 362 об.-ЗбЗ).
29 Сб. РИО. Т. 59. № 27. С. 390-397; Natanson-Leski J. Dzieje grariicy
wschodniej Rzeczypospolitej. Cz. I. Granica moskiewska w epoce
Jagielloiiskij. Lwow, 1922. S. 147; Tiberg E. Zur Vorgeschichte des
Livlandischen Krieges. Die Beziehungen zwischen Moskau und Litauen
1549-1562. Uppsala, 1984. S. 48-49.
30 Там же. С. 397.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
139
рожали, что на иных условиях «перемирию не бывать». В перего-
воры вмешался нетерпеливый царь и отпустил послов, прибывших
«не дела для, роздору для», высказав угрозу применить силу ору-
жия. На следующий день, 4 сентября, послы «к удивлению царя
спокойно покинули Москву»31 , не поддавшись на попытку шанта-
жа. Им действительно не о чем было беспокоиться. Благодаря боя-
рину Семену Васильевичу Звяге Лобанову-Ростовскому, дважды
общавшемуся с Довойной, они знали решение Думы и понимали,
что их высылка — всего лишь дипломатическая уловка, применен-
ная с целью оказать давление на их позицию. О сношениях Звяги с
Довойной и содержании их бесед царю стало известно лишь на
следующий год, когда летом 1554 г. был задержан убегавший в
Литву дядя Звяги кн. Никита Семенович Лобанов-Ростовский32 . В
1564 г. Грозный обвинял «собаку и изменника» кн. С.В.Лобанова-
Ростовского в том, что он «своим же изменным обычаем литовским
послом пану Станиславу Давойну с товарищи нашу думу изнесе,
нас укаряя и нашу царицу и наших чад»33 .
Согласно посольской книге, 4 сентября Иван IV обратился
к Боярской думе: «Мне ся видит, чтоб казанского дела для ныне с
королем зделати перемирье на год или два, чтоб Бог дал в то время
Казань укрепити; а вперед бы стояти за свое имя крепко», — гово-
рил он. Если в 1549 г. бояре считали целесообразным сначала уре-
гулировать крымские и казанские дела, отложив войну с ВКЛ из-за
«царского имени», то в 1553 г. сам царь, вследствие своей необуз-
данной горячности и учитывая, вместе с тем, реальную ситуацию в
Казанской земле, вынужден был стать инициатором уступок запад-
ному соседу34 . Но царь просил Думу представить послам свою го-
товность возобновить перемирие как акт его огромной милости по
31 Граля И. Указ. соч. С. 116.
32 ПСРЛ. Т. XIII. С. 237-238; Сб. РИО. Т. 59. С. 452-453; ГАР. Ящ. 174
(«А в нем отъезд и пытка во княже Семенове деле Ростовского»); ср.:
Скрынников Р. Г. Царство террора. СПб., 1992. С. 115.
33 ПИГАК. С. 32, 81; очевидно насчет «чад» Грозный запамятовал: в мае
1553 г., когда Дмитрий утонул во время паломничества царского
семейства в Кирилло-Белозерский монастырь (ПСРЛ. Т. XIII. С. 231-
232; Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963.
С. 93, 481-482; РИБ. Т. XXXI. Стб. 206), Иван еще не родился.
34 Однако еще в период казанских походов, в начале 1552 г., началось
строительство русских крепостей на литовском пограничье, о чем
С. С. Довойна сообщал королю, отправлявшемуся в Гданьск, уже 20
мая 1552 г. (Jasnowski J. Op. cit. S. 86; Listy krola Zygmunta Augusta do
Radziwittow. № 125. S. 241). В связи с этим король 16 июля 1552 г.,
находясь в Гданьске, запретил Радзивиллу Рыжему покидать Вильну
(Там же).


140
Глава 2.
отношению к боярам, которые якобы били об этом челом царю. Те
покорно согласились: «Так тебе, государю, пригоже учинити казан-
ского для дела». Соответствующая инструкция была направлена
приставу А. Голохвастову: «Бояре... все посполито били челом го-
сударю» о перемирьи с королем35 . Пытаясь сохранить престиж пе-
ред лицом иностранных послов, царь вынужден был просить о по-
мощи в этом бояр, еще в марте 1553 г. занявших по отношению
к нему не вполне лояльную позицию. Что было главным психоло-
гическим мотивом обращения царя к боярам, действительная ли не-
обходимость заключения перемирия ради усмирения восстания в
Казани или стремление напуганного мартовскими событиями пра-
вителя опередить бояр, не поддерживавших его воинственных уст-
ремлений, сказать трудно. Скорее всего, имело место и то, и дру-
гое. Конфликт с боярами усугублялся тем обстоятельством, что
бояре, как писал Курбский в своей «Истории», настаивали на дли-
тельном пребывании царя во вновь завоеванном городе и крае
(см. гл. 1). Отказу царя последовать их мудрому совету они при-
писывали неудачи в Казани. Луговые черемисы пытались отстоять
свою независимость, пригласив «царя» из Ногайской орды, но,
убедившись в недееспособности последнего, подданные посадили
его на кол. Борьбу с русскими войсками черемисы продолжили под
водительством собственных атаманов36. Видимо, шестилетняя че-
ремисская война обошлась казне достаточно дорого, а людские по-
тери в период усмирения восстания народов Поволжья вряд ли ус-
тупали потерям времени семилетней казанской войны. Среди этих
потерь Курбский выделил одну — гибель воеводы Б. Морозова-
Салтыкова, обстоятельства которой он изложил очень подробно.
Сложности окончательного овладения Казанской землей, непред-
сказуемость и драматизм ситуации порой были настолько велики,
что вызывали панические настроения в стане царских приближен-
ных. «Богатые и ленивые мнихи и мирские», по Курбскому, даже
советовали царю покинуть «место Казанское и град» и вывести от-
туда войска37 . В этой ситуации обострение отношений с западными
соседями России было бы чудовищно неразумным шагом. Однако
новое, уже второе по счету на протяжении 1553 г., унижение от бо-
яр добавило царю недоброжелательности по отношению к своим
знатным подданным. И эта обида, подобно мартовской, задержа-
лась в его памяти надолго, по крайней мере на И лет.
35 Сб. РИО. Т. 59. С. 399-400; Выписка. С. 194-195.
36 РИБ. Т. XXXI. Стб. 226-227.
37 Там же. Стб. 218-219.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
141
Послы вернулись с первого подмосковного стана, и 7 сентября
начался новый раунд труднейших переговоров. Фактически обе
стороны были заинтересованы в заключении перемирия, однако
информация, полученная от Лобанова-Ростовского, повлияла на
ужесточение позиции литовского посольства38. Послы поставили
условием дальнейших переговоров решение спорных дел и кон-
фликтов в связи с неурегулированностью вопроса о себежской гра-
нице. Тем не менее он был отложен до пограничного съезда
1 сентября 1554 г. Что же касается срока действия перемирия, то
литовцы сначала предложили заключить его на полгода, затем вели
речь о перемирии на два года, что вполне соответствовало и реше-
нию думы о двухгодичном перемирии. Важный для престижа царя
вопрос об инициаторах возобновления переговоров о перемирии
бояре по предложению Висковатого решали 9 сентября. Дума ре-
комендовала исключить из текста грамоты этот пункт, но оговорила
возможность его принятия в предложенной Висковатым формули-
ровке: «... наши бояре нам били челом и просили нас, чтоб мы...
учинили б перемирье ... хоти на малое время. И мы, за просбами
бояр своих учинили перемирье с тобою, братом нашим на два го-
да»39 . Это дополнение возвышало царя как проводника мирной
политики и в глазах собственных подданых, и иностранных сосе-
дей. Милость к подданным, входившая в комплекс добродетелей
средневекового христианского государя, дополнялась и мирными
стремлениями в отношении иностранцев40. Тем самым создавался
образ мудрого, справедливого правителя, достойного занять место в
когорте славных европейских королей. В этом варианте перемирие
и было подписано 12 сентября. Благовещенский протопоп Андрей
принес «крест вдвизальный на пелене, положен на блюде». Все эти
предметы участвовали в церемонии крестоцелования. На блюде бы-
ли положены королевская грамота, то есть тот противень, который
был подписан послами, сверху царская, противень, который дол-
жен был остаться в московской казне. Поверх грамот В. М. Юрьев
положил крест, который целовал царь. Протопоп в самой церемо-
нии не участвовал. Он вместе с княжатами и дворянами был вы-
слан из Столовой избы, где проходила церемония.
Но вернемся к осени 1553 г. Условия перемирной грамоты по-
вторяли предшествующее соглашение 1549 г. и продлевали срок его
действия на 2 года, до 25 марта 1556 г. 12 сентября русский текст
38 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 117.
39 Сб. РИО. Т. 59. С. 404-405.
40 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 119.


142
Глава 2.
докончания был скреплен. После крестоцелования царя состоялся
обмен только что утвержденными документами41 . В русском тек-
сте, переданном послам, Иван IV именовался царем, «с казанским
и с резанским титлом. А в королеве слове писано без царьского
именованья, с казанским же и с резанским титлом»42. Литовские
послы стали выражать свое недовольство пунктом о челобитьи бояр
лишь после подписания перемирной грамоты 12 сентября, уже на
своем подворье43 .
Впоследствии этому пункту перемирия правящей верхушкой
России придавалось большое значение. В 1554 г. в посольском на-
казе В. М. Юрьеву и И. М. Воронцову предыстория соглашения из-
лагалась еще в сответствии с реальным ходом событий во время
переговоров 1553 г.44 В последующих формулировках договорных
грамот 1556 и 1562 гг. ясно звучит мотив готовности к войне («за
неприятелство брата своего хотим з братом своим дело свое
[недружбу — 1562 г.] делати». Якобы послы уговорили бояр
(к ним в 1562 г. был добавлен митрополит Макарий) бить челом
государю отложить войну, «чтоб мы на кровь христьянскую не на-
ступили, а их бы хоти без малого перемирья не отпустили, а царь
де был вынужден согласиться, «презрев свое безчестье на себя»45 .
Уже в 1556 г. русские дипломаты пытались сфальсифицировать
предысторию перемирия 1553 г., выставив в наиболее выгодном
свете не только царя, но и его бояр, которых униженно просили о
ходатайстве перед царем литовские послы. И все это несмотря на
то, что были живы и участники переговоров, и сопровождавшие
послов лица — А. Д. Басманов, А. Д. Плещеев и др. Справедливо-
сти ради нужно сказать, что составитель «Выписки» строго следо-
вал тексту посольской книги. Иное дело летописец. Он излагал со-
бытия в версии дипломатов 1556 и 1562 г., то есть в искаженном
виде: «... а за прозбами послов (так! — А. X.) царь ... взял с коро-
лем перемирие на два года»46. В осуществление договоренности
крымский хан после победы при Тихой сосне отправил московских
пленников («вязней») в Литву47 .
41 Сб. РИО. Т. 59. С. 407-407; русский противень: С. 407-411; литовский:
КПМ ВКЛ. № 56. С. 91-94.
42 Выписка. С. 195.
43 Сб. РИО. Т. 59. С. 497.
44 Там же. Kg 28. С. 422-423, 426.
45 Там же. № 32. С. 499-500; Т. 71. № 4. С. 58.
46 ПСРЛ. Т. XIII. С. 234.
47 Сб. РИО. Т. 71. С. 112-113.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
143
14 сентября 1553 г. послы покинули Москву. Итак, войны с
ВКЛ удалось избежать. На два года были урегулированы отноше-
ния двух крупнейших восточно-европейских государств того време-
ни. Бояре собственной (от имени В. М. Юрьева, И. М. Воронцова,
Ф. И. Сукина), и дьячьей (от имени И. М. Висковатого и И. И. Бу-
харина) грамотами обещали отправить послов на съезд о погранич-
ных себежских землях осенью 1554 г. Аналогичную грамоту вручи-
ли русским и послы48 . Таким образом, в дипломатический обиход с
ВКЛ прочно вошли два типа документов, составленных от имени
бояр и от имени царя. Если ранее первый их тип был представлен
лишь ответами бояр на послания панов Рады, то теперь это был та-
кой же официальный документ, как и царский. Боярская грамота
была почти приравнена к перемирной грамоте, дополняя ее и кон-
кретизируя итоги переговоров, а боярская комиссия приобретала
чуть ли не функции Боярской думы.
Перемирие было чрезвычайно кстати. На первый план снова
выходили «восточные» дела. 29 сентября царь принял приехавших
еще 10 сентября ногайских послов. Они доставили послание Гази-
мурзы к царю49. За ногайскими послами в Москве появились по-
слы Исмаила и союзных с ним мурз. Они просили царской помощи
для борьбы с астраханским ханом Ямгурчеем и предлагали возвес-
ти на астраханский трон Дербыш-Али. Переговоры с послами вели
Адашев и Висковатый. Они предложили план совместных дейст-
вий: царское войско должно было двигаться к Астрахани по Волге,
войско Исмаила — выступить на улусы Юсуфа после возведения
Дербыш-Али на астраханский трон. Договор о совместных действи-
ях против астраханского хана не был равноправным: отныне Исма-
ил должен был стоять «на всякого недруга заодин», то есть превра-
титься по существу в царского вассала50 . Идеологи подготовки по
хода на Астрахань, снова как и в 20-е годы51 , вернулись к сле-
дующему обоснованию своих притязаний: древняя Тьмутаракань —
48 Сб. РИО. Т. 59. С. 416-418.
49РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4. Л. 183-183 об.; Белокуров С. А. О
Посольском приказе. С. 23; Граля И. Указ. соч. С. 120.
50 ПСРЛ. Т. XIII. С. 235; Т. 29. С. 225; Бурдей Г. Д. Взаимоотношения
России с Турцией и Крымом... С. 148-149.
51 Хорошкевич А. Л. Русь, Крым и Астрахань в начале XVI века //
Центральна i Схщна Европа в XV-XVIII столптях: питания сощально-
економ1чно1 та полггично1 icTopii. До 100-р1ччя вщ дня народження
профессора Дмитра Похилевича / За ред. Л. Зашюльняка та М. Кри-
куна. Лынв, 1998. С. 162-173.


144
Глава 2.
отчина Владимира Святого (или Великого) и Мстислава Храброго,
отобранная у Руси Великой ордой — это Астрахань XVI в.52
Видимо, условия, предложенные русскими дипломатами, не
вполне устроили ногайцев. И в октябре в Москву пришла весть,
что мурзы Исмаил и Ахтар переправились через Волгу, где к ним
должен был присоединиться Юсуф с тем, чтобы отправиться «на
царевы украины». Им навстречу двинулись царь и Владимир Анд-
реевич53 . Однако уже 5 октября главы похода оказались в Москве,
где в это время бывший казанский хан Едигер-Махмед (в крещении
Симеон) вступал в брак с Марией Кутузовой, родственницей Во-
ронцовых54 . В свадьбе 5 октября активно участвовали двое Адаше-
вых — Федор Григорьевич и Алексей Федорович, а в «дворе» Си-
меона, сформированном царем, заметное место заняли трое Колы-
чевых — Федор, Борис и Меньшик Ивачев55. Таким образом была
предотвращена возможность возвращения Едигера на казанский
престол. Между тем в Казанской земле начались серьезные восста-
ния, усмирять которые в сентябре или декабре56 1553 г. было от-
правлено большое русское войско во главе с СИ. Микулинским,
И. В. Шереметевым Большим, А. М. Курбским и другими. Итоги
похода были впечатляющими: «...воеводы многие места воевали и
взяли языков счетных людей шесть тысяч, а всякого полону взяли
пятнадцать тысяч»57. В этом сообщении разрядной книги обращает
на себя внимание разница в подсчете пленных: просто «полон» от-
делен от «языков счетных людей». Видимо в первую категорию
входили женщины и дети, во вторую — воины, число которых
тщательно учитывалось в связи с их большей ценностью на рынках
рабов в Кафе и Константинополе.
Участники похода были щедро вознаграждены: воевода С. И. Ми-
кулинский — золотыми кораблеными (то есть английскими Нобелями),
остальные 5 — золотыми угорскими (венгерскими); как и 5 голов, по-
лузолотыми были награждены 11 человек, 27 стрелецким головам дос-
52 Pelenski J. Russia and Kazan. Conquest and Imperial Ideology (1438-1560).
Hague, Paris, 1974. P. 122-123; о Тьмутаракани см.: Slownik starozyt
nostej slawjaiiskich (далее - SSS). T.VI. Wroclaw, 1977. S. 91-92.
53 PK 1475-1605. T. I. 4. III. C.455.
54 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй
половине XV - первой трети XVI в. С. 202, 260.
55 РК 1475-1605. Т I. Ч. III. С. 457-460.
56 По сообщению, занесенному в пространную редакцию разрядных книг,
поход состоялся в декабре (РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 461).
57 ПСРЛ. Т. XIII. С. 234-235; РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 461-463.


После «мятежа». 1553—1557 it.
145
талось по золотой деньге, 30 человек получили по новгородке. Воево-
дам было предоставлено право самим награждать и других отличив-
шихся («А княжатам и дворянам большим подати по ноугородке и по
денге, а иным детем боярским двум денга, а иным двум и трем денга, а
спросить о том воевод, кому как веляти дать»). На эти награждения
было послано «6 денег золотых, да двадцать ноугородок же на запас,
да ноугородок два рубля, да московок два рубля же»58. Видимо, об
этом эпизоде вспоминал Курбский, рассказывая о щедрости царя вре-
мени Избранной рады. Однако поход не завершил борьбы с
«изменниками», которая продолжалась еще 5 лет.
Переговоры с крымским посланником Таламыш-Аталыком59,
завершившиеся 17 января 1554 г., начались параллельно с продол-
жавшимся оформлением русско-литовского перемирия и в то самое
время, когда польско-литовские переговоры с Османским султана-
том, которые вел Ст. Тенчинский, привели 1 августа 1553 г. к во-
зобновлению договора 1533 г., весьма выгодного для Польши и
ВКЛ60. Этому договору предшествовал другой — крымского хана
Девлет-Гирея, посаженного на трон Сулейманом в 1551 г., с Сигиз-
мундом II 1552 г.61 Таким образом, формировались два «лагеря»,
каждый из которых имел в своем составе восточные государства.
В разгар подготовки ратификационного посольства в Вильно
в январе 1554 г.62 в Москву прибыл Ричард Ченслор и его спутни-
ки с того самого корабля, который единственный из целой экспеди-
ции, снаряженной сэром Хью Уиллоуби в поисках северо-во-
сточного пути в Индию, достиг устья Северной Двины. В январе
1554 г.63 Ченслера принял царь, а переговоры с ним вели канцлер
(chancellor) и секретарь (sekretary)64 , видимо, А. Адашев и Виско-
ватый. В донесении Клемента Адама они фигурируют в качестве
начальника канцелярии (chief the secretarie) и главного гофмейсте-
ра (great commander of Silence)65 . «Канцлер» показывал царю по-
58 РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 461-465.
59 ПСРЛ. Т. XIII. С. 234-235, 237; Т. 29. С. 225-226.
eoZivierE. Op. cit. S. 356-358, 509-512, 514; TomczakF. Op. cit. S. 441-463.
61 КПМ ВКЛ. Ч. 1. № 40.
62 Месяц прибытия в Москву установлен И. Гралей (Граля И. Указ. соч.
С. 318, прим. 5).
63 Дата установлена И. Гралей (Граля И. Указ соч. С. 194, 318, прим. 5).
64 Hakluyt R. The Pricipal Navigations, Voyages, Traffiques and Discoveries
of the English Navigations. Glasgow, 1903. V. II. P. 227, 255.
65 Ibid. P. 292, 296; в послании королеве Елизавете от 24 октября 1570 г.
Иван Грозный дезавуировал посредническую деятельность Адашева и
Висковатого: «А что которой будет хотя и в нашем деле был, да нам
изменил, и тому было верити не пригож» (ПИГ. С. 142).


146
Глава 2.
дарки англичан, а сами переговоры проходили в апартаментах сек-
ретаря. Передав дары и «окружное» послание Эдуарда VI, адресо-
ванное «всем королям и государям и господам земли и ее князьям»,
в изложении царя, «ко всем королем и царем, и властодержцом, и
местоблюстителем. А к нам, — писал Иван IV королеве Елизавете
в 1570 г., — ни одного слова на имя не было»66, и получив ответ
царя67, Ченслор покинул Москву.
Неожиданное появление англичан вселило надежду на более
быстрое решение целого ряда насущных проблем — приобретения
оружия из других европейских стран, свободной торговли с ними
и т.д. Кроме того, хотя грамота короля Эдуарда имела безличную
инскрипцию, сношения с Англией открывали некоторые возможно-
сти для утверждения царского титула на международной арене, по-
скольку ответная русская грамота содержала его полностью. А про-
блема признания царского «имени» за пределами России остава-
лась насущной для государя.
Параллельно с русско-английскими контактами 24 января 1554 г.
трое из российских участников осенних переговоров 1553 г. поехали в
Литовское княжество, а в начале марта отправились в Люблин через
Воин, но минуя Парчов68 . Это были боярин В. М. Юрьев, казначей
Ф. И. Сукин и дьяк И. И. Бухарин. Главной задачей их было уверить
короля, что опасность со стороны «бесерменства» должна объединить
Литовское княжество и Российское царство, а единственное препятст-
вие, вызывавшее недовольство русской стороны, — непризнание цар-
ского титула — легко устранимо. Этот пункт послания бояр должен
был стать особой темой переговоров: бояре ставили условием прибытия
великих послов признание царского титула, а без этого не следовало
бы и послов отправлять69. Предусматривалась возможность обсужде-
ния вопроса о причинах и обосновании венчания Ивана IV на царство.
Вопреки историческим фактам послы должны были объявить:
«Прародитель его (то есть Ивана IV), великий князь Владимир Свято-
славич, как крестился сам и землю Русскую крестил, и царь греческий
и патриарх венчали его на царство Русское, и он писался царем; а
как преставился, ино и образ его на иконах пишут царем». Далее из-
66 ПИГ. С. 139.
67 «Omnis regibus et principibus ac jominis et cunctis iudicibus terrae et
ducibus eius» (Толстой Ю. Первые сорок лет сношений между Россиею
и Англиею. 1553-1593. СПб., 1875. № 1. С. 1).
68 Между тем король ждал их 3 ноября 1553 г. (Listy krola Zygmunta
Augusta do Radziwillow. № 159, 166. S. 289, 295); маршрут движения
послов предложил королю Миколай Радзивилл Черный.
69 Там же. С. 422-424.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
147
латалась расширенная версия «Сказания о князьях владимирских» и
следовало утверждение: «от начала у государей наших в обычае ле-
жит: который венчан на царство, тот и пишется». Чувствуя шаткость
этих аргументов, посольские деятели подготовили еще один комплекс
доказательств: говорить не только о Руси как царстве, но с таких же
позиций подходить и к «Казанской земле». Таким образом, изобрета-
тельность русских дипломатов породила еще одну версию — казан-
скую — правового обоснования венчания великого князя всея Руси на
царство70 .
Несмотря на красноречие послов, живописавших возможные уг-
розы и опасности со стороны мусульманских государств («поганские
государи меж себя согласились в одну мысль ... христьянство до конца
погубите... многие государства христьянские от поганства разорены, а
иные обладаны поганами, и христьянство многое в работе пребыва-
ет»71 ), они ничего не достигли в самом болезненном для царя вопросе:
Сигизмунд Август не без ехидства упрекнул Ивана IV в том, что никто
«в крестьянстве тым именем не называется, кромь бусурманских ца-
рей; и он, брат наш, есть государем кристьянским»72 . Переговоры в
Люблине вели Остафий Волович и писарь Венцеслав Миколаевич, ав-
тор знаменитого впоследствии трактата «О нравах татар, литовцев и
москвитян» (скрывшийся под псевдонимом Михалона Литвина)73.
9 мая 1554 г. список королевского ответа, а не оригинальный текст до-
кумента («А ответного списка не взяв для того, что в нем царьское имя
не написано») лег в царский архив вместе с ратифицированным коро-
лем текстом двухлетнего перемирия.
Между тем в Москве не иссякал поток иностранных предста-
вителей — светских и церковных. Почти одновременно с возвраще-
нием в Москву Юрьева, Сукина и Бухарина в ней находились
старцы Пантелеймонова монастыря, тесные связи с которым под-
держивались вплоть до 1554 г. Первые грамоты Иван IV дал мона-
стырю еще в 1543 г.74 и 1551 г.75 В 1554 г., 30 мая76 и 1 июня77 ,
70 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwitiow. Jsfe 159, 166. S. 289, 295. С 437.
71 Там же. С. 426.
72 Там же. № 29. С. 446; Выписка. С. 197.
73 Михалон Литвин. О нравах татар, литовцев и москвитян. М., 1994;
возможно, его трактат в какой-то степени был ответом на русское
посольство 1554 г.
74 АЮБ. Т. I. № 40.
75РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 72-72 об; Савва В. Несколько случаев
изучения иностранных языков русскими людьми во второй половине
XVI в. //Сборник статей в честь проф. В. П. Бузескула. Харьков, 1914.
С. 151-152; см. подробнее: Каштанов С. М. Из истории русского
средневекового источника. Акты X-XVI вв. М., 1996. С. 112, 115, 116.


148
Глава 2.
монастырь получил еще две грамоты. Поддержка православного
монастыря на Афоне вполне соответствовала внешнеполитической
ориентации и царя, и Избранной рады. Одновременно она способ-
ствовала упрочению престижа государя за пределами отечества.
В грамоте этому монастырю, выданной еще в 1515 г., употреблялся
весьма торжественный титул «великий государь» перед именем, а
после богословия («божиею милостью») — вторая часть титула
(«един правый государь»). В грамоте 1543 г. титулу предшествова-
ла вводная часть «pluralis majestatis» — «Мы», сохраненная и в
грамоте 30 мая 1554 г. В ней, во второй части титула, появилось до-
полнение «царь». Интитуляция в грамоте, выданной двумя днями
позднее, имеет другую редакцию. На первое место вынесено богосло-
вие «Божиею милостию», далее идут первая часть титула «великий
государь», имя и вторая часть титула, точно соответствовавшая ре-
альному — «царь и великий князь»78 . Что произошло за эти два дня
и заставило изменить редакцию интитуляции, можно только догады-
ваться (возможно, это был сеунч о покорении Астрахани).
1554 год ознаменовался новым осложнением российско-ливон-
ских отношений, спровоцированным Россией, умышленно ужесто-
чившей требования финансового характера к Ливонии. В апреле
1554 г. в Москву приехали представители великого магистра Виль-
гельма фон Фюрстенберга, рижского архиепископа Вильгельма и
дерптского епископа Германа с предложением о продлении еще на
30 лет перемирия 1550 г., срок действия которого истекал в 1554 г.
На это их уполномочил съезд всех ливонских сословий, состояв-
шийся в январе того же года79. В ответ посольство услышало це-
лый комплекс требований: уплаты старых «залогов» и ежегодной
дани, от которой освобождались духовенство и «божьи слуги»,
свободы торговли с любыми иноземцами без посредничества самих
76 Щербатов М. М. История Российская от древнейших времен.
СПб., 1789. Т. V. Ч. IV. С. 3-4.
77 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1 Л. 76-77 об.; Оп. 3. № 2.
78 Каштанов С. М. Из истории русского средневекового источника.
С. 116.
79 Донесение Дидерика Кавера, посла дерптского епископа к Иоанну IV
(1554 г.). Из актов Ревельского городского архива//ЧОИДР. 1898.
Кн. IV. С. 11-13; BienemannFr. Briefe und Urkunden zur Geschichte
Livlands in den Jahren 1558-1562. Bd. V. Riga. 1876. № 909. S. 458-460;
ср.: Зутис Я. Я. К вопросу о ливонской политике Ивана IV // ИАН.
Сер. ист. и филос. 1952. № 2. С. 133-143; Апдегтапп N. Studien zur
Livlandpolitik Ivan Groznyjs. Marburg/Lahn, 1972. S. 1-24; Rasmussen K.
Die Livlandische Krise 1554-1561. Kobenhavn, 1973. S. 20-21; Tiberg E.
Zur Vorgeschichte des Livlandischen Krieges. S. 577-617.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
149
ливонцев и признания сюзеренитета царя, которому ливонские вла-
сти должны были «бить челом».
Ливония была чрезвычайно важным для России соседом. Ведь
только благодаря ее посредничеству Россия получала столь необхо-
димые стратегические товары — вооружение, благородные и цвет-
ные металлы, не говоря уже о товарах потребительских — сукнах,
предметах роскоши. Только при посредничестве Ливонии она могла
сбывать продукты промыслов (пушнину, воск) и сельского хозяй-
ства, переживавшего расцвет в первой половине XVI в. (лен, коно-
плю и т.д.)80. Требование свободной торговли русским воском и
салом в обмен на вооружение и, в частности, панцыри было одним
из главных условий продолжения перемирия, выставленных рус-
ской стороной81 . Опьяненный победой над Казанью царь решил
проводить политику экспансии и по отношению к Ливонии. Ее за-
хват сулил свободу экономических отношений с другими европей-
скими странами, перевес над Сигизмундом Августом. Присоедине-
ние Ливонии давно уже было идеологически обосновано в «Ска-
зании о князьях владимирских». Это произведение, созданное в
начале XVI в., причисляло ливонские земли к исконным отчинам
великих князей владимирских и московских. Неожиданный пода-
рок судьбы — приезд англичан — еще раз подчеркнул важность
прямых контактов с остальным европейским миром, а внешнеполи-
тические успехи на востоке придали царю особую решимость в ак-
тивизации действий и на западном направлении.
Переговоры с ливонскими послами, начавшиеся 28 апреля, ве-
ли те же Адашев и Висковатый, представлявшие царя. Они обви-
нили ливонцев в нарушении условий прежних соглашений, пресле-
довании православных, создании препятствий в приезде мастеров
на территорию России, набегах на Псковскую землю, в отказе Дер-
пта уплачивать дань и потребовали гарантий беспрепятственного
проезда в Москву иностранных специалистов, поступавших на
службу царю, свободной торговли русских купцов и уплаты дани
Дерптом82 . Требование дани основывалось на тексте перемирия
1550 г.: «А дань благоверного великого государя, царя русского, и
80 Полосин И. Из истории блокады Русского государства // Материалы
по истории СССР. М., 1955. Т. 2. С. 249-271.
81 Bienemann Fr. Briefe und Urkunden... Bd. V. S. 458.
82 Копенгагенские акты, относящиеся к русской истории. Вып. 1. 1326-
1569 / Изд. Ю. Н. Щербачев //ЧОИДР. 1915. Кн. 4. Отд. П. С. 1-
320. № 20. С. 25-28; РИБ. Т. XV. № 68. С. 116-117; Rasmussen К. Ор.
cit. S. 22; Tiberg E. Politik. S. 383; Id. Kritische Bemerkungen. S. 468-
469.


150
Глава 2.
старые залоги, и то честному бископу юрьевскому давати по стари-
не, по крестному целованию»83. Адашев и Висковатый потребовали
с «завоевателей», вернее от потомков завоевателей, которым рус-
ские князья лишь разрешают жить на принадлежащей последним
земле, выполнения этого обязательства. Пункт об уплате дани был,
судя по «Хронике» Ниенштедта84 и «Истории« Курбского85 , глав-
ным. Тот факт, что в Прибалтике еще с конца XV в. русских госу-
дарей подобно их собственному сюзерену — германскому импера-
тору именовали «царями», вернее «keiser»-aMH, как бы легализовал
это требование. Для России оно было весьма актуальным, посколь-
ку покорение Казани, первоначально казавшееся столь прибыль-
ным, на деле оказалось иным: борьба с народами Поволжья требо-
вала все новых и новых материальных средств и людских ресурсов,
которые расходовались с невероятной быстротой. Речь шла не
только о той дани, которую Дерпт согласился уплачивать в соот-
ветствии с договором 1550 г., но и о «недоимках», якобы накопив-
шихся в течение 214 лет. 7 мая Висковатый, ссылаясь на договор
В. фон Плеттенберга с Иваном III, настаивал на давности выплаты
дани86 и указал даже срок, в течение которого Ливония упорно
пренебрегала своими обязанностями. Обзор основных точек зрения
на происхождение этой «дани» принадлежит И. Грале и вкратце
может быть представлен следующими позициями. С. М. Соловьев,
например, считал, что это дань, возложенная на Дерпт — Юрьев
суздальским князем Ярославом Всеволодовичем в 1234 г.87 ; она
могла включать дань Пскову с латышских племен, покоренных
Дерптским епископством88 , подати с русского населения Дерпта в
пользу православных церквей89. Исходным пунктом для исчисле-
83 РГАДА. Ф. 61. Оп. 2. JsJb 9; Шаскольский И. П. Русско-ливонские
переговоры 1554 г. и вопрос о ливонской дани. С. 382. /
84 Nyenstede Fr. Livlandische Chronik // Monumenta Livoniae antiquae.
Riga, 1837. T. II. S. 44; Ливонская хроника Франца Ниенштедк/ //
Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. Рига,
1883. Т. IV. С. 9-10; Шаскольский И. П. Русско-ливонские перего-
воры... С. 375-386.
85 РИБ. Т. XXXI. Стб. 227.
86 Nyenstede Fr. Op. cit. S. 43-44; Шаскольский И. П. Русско-ливонские
переговоры... С. 375-386, 386-387; Tiberg E. Politik. S.583-587; Гра-
ля Я. Указ. соч. С. 197-199, 320.
87 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М, 1961. Т. 3-
4. С. 124.
88 Вопрос о ливонской дани // Варшавские университетские известия.
1913. Mb 6-9. С. 1-57.
89 Stern von С. Der Vorwand zum grossen Russenkriege 1558. Riga, 1936.
5. 6-10.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
151
ния срока ее неплатежа мог быть 1340 г. (если вести отсчет от
1554 г.) или 1260 (отсчет от 1474 г.). И та, и другая даты возмож-
ны, поскольку с 1474 г. пункт о дерптской дани неизменно присут-
ствует в русско-ливонских докончаниях 1493, 1509, 1531, 1534 и
1550 гг.90 , хотя первое упоминание о дани можно отнести к 1463 г.
В договоре 1463 г. содержится статья «А то пискупу великому кня-
зю давати по старине»91 . Однако в более ранних дипломатических
документах об этом речи не велось92 . 14 мая93 , через 5 дней после
возвращения В. М. Юрьева с ратифицированным русско-литовским
перемирием, Висковатый принес «книгу» и прочел, что некий
«земский боярин» — «lantbajar» Иоганн Мен и ратман Иоганн Би-
бер в [6]982 (1474) г. произвели выплату Дерптом дани за 8 лет,
предшествовавших 1474 г. По мнению И. П. Шаскольского, он ис-
пользовал одну из книг, хранившихся в 29 или 36 ящике царского
архива, состоявшую из списков документов более раннего времени,
утраченных к середине XVI в.94
По-видимому, именно при Иване III была заложена псевдопра-
вовая основа русских требований 1554 г. Послы не нашли аргумен-
тов против «книги» Висковатого и стали утверждать, что размеры
этой дани им неизвестны. Зато Висковатый, как оказалось, хорошо
изучил вопрос: Ливония должна была платить по 3 марки за каж-
дого жителя Дерптского епископства95 , причем немедленно и одно-
временно со всей недоимкой, образовавшейся при деде и отце ца-
ря, — за период с 1474 г. Послам удалось снизить норму выплаты
с 3 марок до 1, но большего они не добились. Угроза, что царь сам
отправится выколачивать дань, испугала их. Попытки затянуть пе-
реговоры 23 и 30 мая провалились. 1 июня послы были вынуждены
согласиться на предложенную Висковатым формулировку о дани96 .
24 июня 1554 г. тексты перемирия были скреплены крестоце-
лованием новгородского и псковского наместников и клятвами по-
90 Копенгагенские акты, относящиеся к русской истории. Вып. 1. 1326-
1569//ЧОИДР. 1915. Кн. 4. Отд. II. С. 31-32; Шаскольский И. Я.
Русско-ливонские переговоры... С. 387, 389; договор 1474 г. см.: ГВНП.
№ 78. С. 133.
91 Псковские летописи. М.;Л., 1955. Вып. 2. С. 155-156.
92 Казакова Н. А. Русь и Ливония 60-х — начала 90-х годов XV в. //
Международные связи России до XVII в. М., 1961. С. 321-323.
93 О дате см.: Граля И. Указ. соч. С. 320. Прим. 21.
94 Шаскольский И. П. Русско-ливонские переговоры... С. 388.
95 Дневник ливонского посольства к царю Ивану Васильевичу //
ЧОИДР. 1884. Кн. 4. Отд. 7. С. 7.
96 Копенгагенские акты, относящиеся к русской истории. Вып. 1. С. 36;
Шаскольский И. П. Русско-ливонские переговоры... С. 389-391.


152
Глава 2.
слов. Это были договоры Ливонии отдельно с Новгородом и
(отдельно) с Псковом, а также Дерптского епископства с Псковом.
Пикантность ситуации заключалась в том, что тем самым как бы
подтверждалась суверенность и независимость этих русских горо-
дов, сохранивших якобы право самостоятельных международных
отношений.
Перемирие было рассчитано на 15 лет. Если предшествующее
было заключено лишь на 4 года, будучи сориентированным на воз-
можную мобильность русско-ливонских отношений, то 15-летнее
возвращалось к традиционному сроку (договоры конца XV — на-
чала XVI вв. являлись, как правило, долгосрочными — от 10 до
30 лет). Казалось бы, перемирие 1554 г. было направлено на обес-
печение стабильных отношений в этом районе. Однако другие ус-
ловия перемирия заключали в себе возможность досрочного разры-
ва мирных отношений. Речь шла не только о предоставлении Рос-
сии различных торговых льгот, свободы транзита (за исключением
ввоза вооружения), сохранении православных храмов, но и самое
главное — об ограничении внешнеполитической свободы Ливонии,
обязавшейся не заключать договора с Короной Польской и Вели-
ким княжеством Литовским, и о ее подчинении России в результате
уплаты дани с Дерптского епископства. «Дань» в размере 1 марки
с каждого жителя епископства, за исключением духовенства, долж-
на была выплачиваться вместе с недоимкой на третий год действия
перемирия. За выполнение епископом этого условия поручилась
вся Ливония, которая таким образом становилась заложницей рус-
ско-дерптских отношений97.
Перемирия однако не решили вопроса о свободе торговли Рос-
сии на Балтике. Противниками ее выступали не только ливонские
города, но и прусский герцог Альбрехт. 26 октября 1554 г. <$ш на-
правил письмо Сигизмунду Августу, интересовавшемуся его Мнени-
ем относительно мер по предотвращению прямой российск/о-ган-
зейской торговли. Предложение об этом везли в Москву ганзейские
послы. Оно заключалось в переносе всей торговли мехами, кожами
и другими товарами в новый порт (речь шла, по-видимому, об
Ивангороде, поставленном Иваном III на правом берегу Наровы в
1492 г.). Это могло бы подорвать торговлю Риги и Гданьска, куда
поступали эти товары, а королевской казне грозило большими по-
терями таможенных сборов и доходов. Выгодно же это могло быть
97РИБ. Т. XV. № 68. С. 116-117; ср.: ПСРЛ. Т. XIII. С. 240; Шасколь-
скийИ.П. Русско-ливонские переговоры... С. 392-398; Rasmussen К.
Op. cit. S. 21-26; Tiberg E. Politik. S. 581-591.


После «мятежа». 1553—1557 it.
153
лишь бюргерам Любека, главы Ганзы. Альбрехт Прусский предло-
жил хитроумный план, чтобы послы потребовали от Ивана IV вос-
становления старого порта в Московии (portus antiquos in Moscovia
restaurari et recuperari), но при этом ввоз военных метательных
орудий, другого вооружения98 и воинов был запрещен" . Исход
этих переговоров неизвестен, однако в июле 1557 г. под руково-
дством дьяка Разрядного приказа И. Выродкова велись работы по
сооружению на правом берегу Наровы «города для бусного100 при-
ходу заморским людям»101 .
Несомненная победа русской дипломатии над здравым смыс-
лом и несомненный реванш русской дипломатии над ливонскими
послами сопровождались другой, менее шумной, нежели казанская,
победой над Астраханью. На этот раз Россия имела союзника в ли-
це некоторых ногайских мурз. 19 января 1554 г. представитель но-
гайского мурзы Касая в Москве Девлет-ходжа подтвердил промос-
ковскую позицию мурзы102 . Российский посланник Микула Брови-
цын был отправлен к нурадину Исмаил-бею, чтобы принять его
присягу на верность царю и точно скоординировать военные дейст-
вия против Астрахани. Впрочем реальных действий со стороны ну-
радина за этим не последовало103 . В начале февраля в Москву
явился посланец турецкого султана Махмед. 18 февраля он был
принят царем в присутствии казначея И. П. Головина и И. М. Вис-
коватого. Формально он прибыл по торговым делам, но не исклю-
чено, что главной целью его поездки было «изучить политическую
ситуацию и оценить масштаб угрозы со стороны Москвы влиянию
Порты»104 . Опасения были не напрасны. Несмотря на отказ Си-
гизмунда Августа вступить в коалицию с Российским царством ра-
ди борьбы с восточной опасностью, царь Иван продолжал наступ-
ление на государства-преемники Золотой орды. Успех в Казанской
земле окрылил русских политиков, воодушевив на новые сверше-
98 Альбрехт прекрасно сознавал роль торговли подобными товарами, без ко-
торых невозможно было вести войну (EFE. Т. LXVI. Roma, 1987. Р. 225).
99 EFE. Т. LXVI. Roma, 1987. № 4165. Р. 208.
100 Буса — морской корабль.
101 ПСРЛ. Т. XIII. С. 284.
102РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4. Л. 202; Граля И. Иван Михайлов Вис-
коватый. С. 193.
103 Кочекаев Б.-А. Б. Ногайско-русские отношения в XV-XVIII вв. Алма-
Ата, 1988. С. 93-94; Кушева Е. Я. Указ. соч. С. 247-248; Трепав-
лов В. В. История Ногайской орды. С. 270.
104 Граля И. Указ. соч. С. 193; по-видимому, именно в связи с отноше-
ниями с Ногайским ханством Иван Грозный высказал намек о платеже
дани Царьградом «нестроения ради» (ПИГАК. С. 23).


154
Глава 2.
ния. На очереди было Астраханское ханство. В апреле 1554 г. на
самое юго-восточное ханство в низовьях Волги по реке были на-
правлены Дербыш-Али и Юрий Иванович Шемякин Пронский.
В походе участвовали воины из разных городов «выбором», стрель-
цы и казаки; велик был отряд вятчан во главе А. И. Вяземским.
В июне воинство подошло к Переволоке. Однако ногайского нура-
дина Исмаила, вовлеченного в кровавую распрю с беем Юсуфом,
погибшим в октябре-ноябре 1554 г.105 , так и не дождалось. 2 июля
1554 г. Астрахань была взята русскими войсками во главе с
Ю. Пронским и И. Вешняковым. Астраханский хан Ямгурчей, не
приняв боя, бежал, его «царицы» были захвачены и с почетом пре-
провождены в Москву, на престол ханства возведен родственник
союзника Ивана IV Исмаил-бея Дербыш-Али106 , «достальных лю-
дей астраханских привели к шерти (присяге. — А. X.), что им го-
сударю служить неотступно». При новом астраханском царе остал-
ся «годовать» Петр Тургенев107 .
С сеунчем — вестью о новой победе русского оружия, покоре-
нии второго «бесерменского ханства» — в Литву 2 сентября 1554 г.
был отправлен Ф. В. Вокшеринов, в верющей грамоте которому в ти-
туле государя впервые появилось новое «имя» — «астороханский»
(почему-то снова опущено «резанский). «... Ныне государю нашему
Бог дал к его государству великие два места царские, на которых го-
сударствах и вечно цари же были», — с гордостью объявил он. Ко-
роль на приеме 16 ноября108 с тонкой иронией пожелал «государю
всеа Руссии и великому князю московскому» новых успехов «на ка-
ждого неприятеля веры хрестьянской», но ограничился лишь тем,
что в отличие от приема послов 1553 г. удостоил гонца вниманием по
всем правилам исконно утвердившегося в русско-литовском диплома-
тическом ритуале этикета: устроил ему достойную встречу, «звал к
руке» и на обед к себе. Правда, на пиру Вокшеринов был не один, а
вместе с императорским послом, который занял почетное место спра-
ва от короля. Вокшеринову же досталось место слева/от Сигизмунда
Августа. 21 ноября гонца с честью проводили из виденского дворца,
однако царского титула Ивана IV король так и не признал109 .
105 ПСРЛ. Т. 29. С. 229; Т. 13. С. 249; Трепавлов В. В. История
Ногайской орды. С. 271.
106 ПСРЛ. Т. XIII. С. 242; Соловьев С. М. История России. Кн. 3-4. С. 469-
474; Кушева Е. Н. Указ. соч. С. 245; Бурдей Г. Д. Указ. соч. С. 199.
107 РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 467-469.
108 О дате см.: Tiberg E. Op. cit S. 70.
109 Сб. РИО. Т. 59. С. 452, 454-456; Выписка. С. 198-199; Tiberg Е. Ор.
cit. S. 70; Флоря Б. Н. Проект антитурецкой коалиции... С. 74.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
155
Не увенчалась успехом и инициатива крымского хана Девлет-
Гирея, который направил в Вильну свое посольство. В декабре
1554 г. послы, явившись на заседание литовского сейма, сообщили,
что хан собирается напасть на Россию, и потребовали от короля
присоединиться к его походу110 . Об этом же просили и послы тех
казанцев, которые еще не сложили оружие перед русскими войска-
ми111 . Крымский хан надеялся на выполнение Сигизмундом II его
требования вплоть до 5 января 1555 г.112 Однако напрасно.
Несмотря на то, что польский король и великий князь литов-
ский весьма заинтересованно следил за развитием ситуации в Ливо-
нии и, видимо, уже в это время задумал вступить в борьбу за власть
над этим регионом113 , отношение к данному начинанию короля было
весьма неоднозначным. В январе 1555 г. герцог Альбрехт писал гоф-
мейстеру Екатерины Ягеллонки Габриэлю Тарло, что в случае войны
с московитом нужно действовать осторожно и предусмотрительно114.
6 февраля 1555 г. Бернард Претвич делился своим мнением с Альб-
рехтом Прусским по поводу этого королевского начинания: «Если
его королевское величество начнет войну... из этого не выйдет ничего
хорошего и не приведет к хорошему концу»115 . 30 марта того же го-
да герцог предупреждал короля: «Ваше величество не может не
знать, какие беды готовит война, не говоря уже о войне с "Моско-
витом", которую, как говорят, он готовит в наши беспокойные вре-
мена». Альбрехт обращал внимание короля на опасность со стороны
турок, покушающихся на «Сарматию», то есть Польшу, и настойчи-
во требовал предварительно договориться с магистром Тевтонского
ордена в 1543-1566 гг. Вольфгангом Шутцбаром. Альбрехт завершал
свое послание еще одним предострежением, что война с московитом
110 КПМ ВКЛ. № 63. С. 101.
111 EFE. Т. 40. № 1474. S. 41-45; нестроения в Казани, вероятно, подо-
гревались «нестроениями» внутри русской администрации. Так, один из
казанских воевод, Кашин, вернувшись с «годованья», с апреля 1554 г.
бил челом государю на князя Дмитрия Хилкова, что ему «невместно
быть» меньше другого казанского воеводы того же срока. Царь Иван
«дал ему счет и суд», в результате же боярского суда Кашин проиграл
дело (РК 1475-1605. Т. I. 4. III. С. 471, 479). Вряд амбиции спесивого
Кашина улучшали положение российской администрации в Казани. Не
лучше обстояло дело и Новгороде Северском (где местничали Иосиф
Полев и Федор Игнатьевич Салтыков), и Васильсурске, где тем же
занимались М. Ф. Прозоровский и И. А. Стригин Оболенский); см.: РК
1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 71, 73.
112 КПМ ВКЛ. № 68. С. 104.
113 Во всяком случае, по мнению Бернарда Претвича, трембовльского вое-
воды, «его королевское величество намеревается вступить в войну с
"Московитом"» (EFE. Т. L. 1980. № 562. Р. 14).
114 EFE. Т. LXVII. Roma. 1987. № 4209. Р. 12.
115 EFE. Т. L. 1980. № 564. Р. 79.


156
Глава 2.
грозит войной со всеми соседними государствами116. Хотя литовский
сейм 1554-1555 гг. и решил выделить средства для войны с Россией,
польский сейм, собравшийся в Петрокове 29 апреля — 15 июня
1555г., не поддержал это начинание117. Но «без помощи Польши
Литва не могла начать ни войны за реванш, ни превентивной. Со-
трудничество со Швецией, Казанью и Крымом не гарантировало от
сбора главных московских сил против Литвы», — замечает
Э.Тиберг. Польское же руководство, включая короля, несмотря на,
казалось бы, удобную для нападения на Россию внешнеполитиче-
скую обстановку, подчеркивает он, не в силах было прибегнуть к
войне как к политическому методу давления118 .
Хотя в октябре 1555 г. Девлет-Гирей направил «человека»
крымского князя Сулеша в Москву с предложением обменяться по-
слами, а сам Сулеш с этим посольством прислал просьбу И. М. Ви-
сковатому содействовать тому, чтобы царь «промеж государей добра
похотел»119 , установления мира не произошло. Между тем начало
1555 г. принесло признание мощи Российского царства со стороны
его нового восточного соседа. Сибирский хан Едигер в начале года
направил своих представителей в Москву, стремясь принять поддан-
ство царя120. Такой же подтекст имел и приезд посланцев молдав-
ского господаря Александра, нуждавшегося в деньгах для выплаты
дани Османскому султанату121 . Сношения с молдавскими господа-
рями, прерванные в 30-е годы, возобновлялись на новом этапе. Вос-
создавалась традиция сношений православных государств Европы.
В конце января 1555 г. в Москву прибыли послы от Исмаила,
который, пользуясь смертью своего брата и соперника Юсуфа,
придерживавшегося прокрымской ориентации, объявил себя главой
Ногайского ханства122 . Их приняли с распростертыми объятиями,
116 EFE. Roma, 1987. Т. LXVII. № 4216. Р.18.
117 Tiberg E. Zur Vorgeschichte des Livlandischen Krieges. S. 68-69;
Zivier E. Op. cit. S. 559-562; Lachowicz S. A. Listy priginalne Zygmunta
Augusta do Mikolaja Radziwifta Czarnego. Wilno, 1842. № 51-54; ср.:
Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 181M83. S. 307-312.
118 Tiberg E. Zur Vorgeschichte des Livlandischen Krieges. S. 69.
119ПСРЛ. Т. XX. С. 565.
120 ПСРЛ. Т. XIII. С. 248; Т. 29. С. 233.
121 Там же.
122РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4. Л. 256 об.-257; ПСРЛ. Т. XIII. С. 249;
Соловьеве. М. История России. Т. 5-6. С. 460-470; Кочекаев Б.-
А. Б. Ногайско-русские отношения в XV-XVIII вв. С. 91-92;
Кушева Е. Н. Политика Русского государства на Северном Кавказе в
1552-1572 гг. //Исторические записки. М., 1950. Т. 34. С. 245;
Бурдей Г. Д. Борьба России против агрессии султанской Турции и ее
вассала Крымского ханства в XVI в. (50-е — 70-е годы). Саратов,
1953. С. 200-201; Траля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 200.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
157
учитывая необходимость поддержки со стороны Исмаила в Астра-
хани, где Дербыш-Али, сына которого Янтемира русские одно вре-
мя прочили на стол крымского хана123 , начал склоняться к союзу с
Крымом124. Продолжалась и черемисская война, до победы в кото-
рой было еще далеко. И здесь помощь Исмаила была не лишней.
Бой П. М. Щенятева с ногайскими отрядами стоил жизни многим
служилым людям125.
Однако в 1555 г. до заключения шерти с новым ногайским бе-
ем Исмаилом и кековатом Касимом дело не дошло, поскольку сто-
лица Сарайчик была захвачена и разорена Юсуфовичами, поте-
рявшими свой юрт, и дальним родственником двоюродным внуком
Исмаила Гази У раком Алчагиром. В распрю по просьбе Исмаила
вмещался царь, от которого в мае 1555 г. прибыли 50 стрельцов.
После их возвращения к Исмаилу был направлен другой отряд.
Большой помощью для бея оказалось и освобождение ногайцев от
всяких пошлин в течение трех лет126. На время, до середины
1557 г., распря утихла, и Москву посещали объединенные посоль-
ства вчерашних противников, с которыми безо всякого выбора за-
ключались шерти. Правда, попытки И. Загряжского и служилого
татарина Девлет-Ходжи Хусейнова, усилиями которого была за-
ключена шерть осенью 1554 г., оформить отношения с Исмаилом
уже в качестве ногайского бея в марте 1555 г., успехом не увенча-
лись из-за набега Юсуфовичей, сыновей свергнутого Исмаилом бея.
Хусейнову удалось взять шертную запись с кековата Арслана, пре-
дусматривавшую союз с царем, запрет ногайским мирзам
«пристава™» к крымцам, а со стороны России — свободу торговли
ногайцев в этой стране и обязательство «казнить» противников Ис-
маила. Такими же неутешительными оказались результаты сле-
дующего посольства А. Тишкова в феврале 1556 г. Посла пришлось
менять на 15 женщин «астороханского полону»127 .
Череда побед, успехов и мелких поражений не способствовала,
однако, решению одной не сходившей с повестки дня задачи. Царь
123 Кушева Е. Н. Народы Северного Кавказа... С. 197-198.
124 Дербыш-Али пригласил в качестве наследника царевича Хаспулад-Ги-
рея (обычно таковым становилось лицо, занимавшее должность калги)
и либо выгнал, либо принудил царского посла Петра Тургенева поки-
нуть Астрахань (Трепавлов В. В. История Ногайской орды. С. 297-
298).
125 Рыков Ю. Д. Малоизвестный рукописный синодик Московского
кремлевского Архангельского собора начала XVII в. с позднейшими
дополнениями //Россия в IX-XX веках. М., 1999. С. 398.
126 Трепавлов В. В. История Ногайской орды. С. 276-281.
127 Там же. С. 279, 613-614.


158
Глава 2.
Руси, Казани и Астрахани, среди «холопей» которого значились и
черкасы, оставался непризнанным в своем новом качестве королем
польским и великим князем литовским, а вместе с тем и папой, по-
лучавшим всю информацию о Российском государстве преимущест-
венно через своих польских легатов и нунциев. Позиция главы ка-
толической церкви делала неустойчивым положение царя по отно-
шению к католическим государствам и государям — Италии и
Священной Римской империи. Традиционные представления в ка-
толическом мире о русском государе как о несвободном даннике та-
тар вполне устраивали внешнеполитических конкурентов России —
Великое княжество Литовское и связанную с ним личной унией
Корону Польскую. Поэтому все усилия русских дипломатов разби-
вались об упорство представителей Сигизмунда II.
Однако в начале 1555 г. в русско-литовские титулатурные рас-
при вмешалась новая сила — православные магнаты ВКЛ. 25 ян-
варя 1555 г. в Москву прибыл Юрий (Ежи) Васильевич Тишкович
(Тышкевич)128, который 29 января от имени короля поздравил
Ивана IV с приобретением Астрахани и попросился на прием к ми-
трополиту129 , не ведая, конечно, о том, что пристав Микула Бров-
цын получил инструкцию не допускать никаких контактов «ли-
товца» не только с русскими подданными, но и с иностранцами (в
том числе, находившимися в Москве послами молдавского господа-
ря Александра, жившими в митрополичьем дворце, где нашли при-
станище и афонские монахи). Особо оговаривалось запрещение
контактов с москвичами во время вождения коней на водопой130 .
29 января 1555 г. царь принял Тишковича, в речи которого,
как и в верительной грамоте от 10 декабря, Иван IV был назван не
царем, а великим князем казанским и астраханским (определения
«смоленский» и «рязанский» в титуле не упоминались)131 . На сле-
дующий день Тишковича принял Макарий в присутствии Петра
Зайцева, будущего опричника. Тишкович тайно сообщил Макарию
об опасениях «християн греческого закона»! которые, услышав
128 Jasnowski J. Op. cit. S. 127-128; Natanson-Leski J. Dzieje granicy.
S. 148; Tiberg E. Zur Vorgeschichte des Livlandi$chen Krieges. S. 71-72.
129 Это, по мнению И. Грали, и было главной Целью визита Тишковича
(Граля И. Указ. соч. С. 201).
130 Сб. РИО. Т. 59. № 30. С. 458; Хорошкевич А. Л. Московский посад
середины XVI в. по данным польско-литовских посольских книг
// Столичные и периферийные города Руси и России в Средние века и
раннее Новое время (XI-XVIII вв.). Тезисы докладов научной
конференции. Москва, 3-5 декабря 1996 г. М., 1996. С. 118-124.
131 Это особо подчеркнуто в «Выписке» (Выписка. С. 198).


После «мятежа». 1553—1557 гг.
159
о том, что «лятские паны всею радою безпрестани королю радят на
то, чтоб почал с государем московским валку», «скорбят, что время
ближает к розлитию крови християнские». Видимо, Тишкович не-
сколько преувеличивал опасность подобной войны, поскольку Пет-
роковский сейм, открывшийся три месяца спустя, как уже упоми-
налось в главе 1, отказался от этой идеи. Тишкович уведомил ми-
трополита, что «в головах у литовские рады в добром деле стоят
воевода виленской (канцлер М. Я. Радзивилл Черный. — А.Х.) да
Горностай (новогрудский воевода Иван Остафьевич. — А. X)», от
имени которых де он и просил Макария ходатайствовать перед царем
о начале переговоров и отправке русского посольства к королю.
Тишкович, как подчеркнуто в «Выписке», трижды был у митро-
полита, в том числе и 3 февраля, на официальной церемонии постав-
ления казанского архиепископа Гурия. В тот же день он присутство-
вал и на пиру («ел одинова») у митрополита по столь торжественно-
му случаю. 7 февраля митрополит дал ответ на тайные речи послан-
ника. Он де обсудил «пословы речи» с боярами, которые отказались
бить челом государю, поскольку «говорил речи от себя, а ни чьим
приказом, и писма ... с тобою о том нет ни от кого». Бояре, по сло-
вам митрополита, ждут официальных предложений132 . Но поведал
ему как великую тайну, что и бояре, и он сам также поддерживают
идею мирных отношений между Литовским княжеством и Россией,
установление которых будет возможно, когда снова прибудут по-
слы133 . И бояре, и митрополит, и, разумеется, стоявший за ними
царь, настаивали на официальном обращении литовской стороны к
Ивану IV, свято сохраняя верность дипломатическому протоколу,
несоблюдение которого ближайшее окружение царя считало оскорб-
лением и для себя, и тем более — для их государя. 5 февраля Тиш-
кович «получил отпуск» (прощальную аудиенцию) у царя, с ответом
Иван IV высылал к нему И. Висковатого, устами которого, соревну-
ясь в остроумии с королем, заявил, что принимает «за великую лю-
бовь» поздравление Сигизмунда II и желает того, чтобы «Бог все-
мощною своею милостию ... нашими бы руками всему християнству
от бесерменские работы и насилья избаву учинил»134.
В историографии миссия Тишковича получила неоднозначную
оценку. О. Халецкий предполагал, что литовские магнаты надея-
132 Выписка. С. 461-462, 464; ПСРЛ. Т. 29. С. 233-235.
133 Там же. С. 464-465; Tiberg E. Zur Vorgeschichte des Livlandischen
Krieges.. S. 71-72; о миролюбивой позиции шляхты см.: Lowmianski H.
Op. cit. S. 563.
134 Сб. РИО. Т. 59. No 30. С. 463; ПСРЛ. Т. XIII. С. 248-249.


160
Глава 2.
лись на долговременный мир с Россией, чему и должна была спо-
собствовать поездка Тишковича135 . Я. Ясновский считал, что поля-
ки действительно жаждали помочь литовцам и воевать с Россией
ради заключения унии, хотя он же сам подчеркивал, что канцлер
ВКЛ отнюдь не был сторонником ни унии с Польшей, ни союза с
Россией136 . И. И. Смирнов полностью поверил сообщениям посоль-
ской книги — и о секретности миссии, и о нежелании литовских
магнатов воевать с Россией137 . Э. Тиберг, исходя из тезиса о неже-
лании польских магнатов вступать в войну против восточного сосе-
да, расценивал заключения Халецкого и Смирнова как ошибочные.
Целью посольства Тишковича, согласно Тибергу, было усыпить
бдительность русских, которые, оповещенные о литовских военных
приготовлениях, смогли бы своевременно принять контрмеры.
Предложение направить царских послов в Литву должно было объ-
яснить причину посольства: их официальной целью было изменить
место заключения договоров, перенеся его из Москвы в Литву138 .
Иначе, чем другие исследователи, представляет Э. Тиберг и пози-
цию короля Сигизмунда Августа. Оповещенный о результатах об-
суждения вопроса о войне с Россией на сеймиках, он 2 апреля
1555 г. дал распоряжение о немедленной отправке посольства в
Москву139.
Миссия Тишковича представляет интерес не только в плане
международных отношений. Она обнаружила подлинный характер
взаимоотношений митрополита и царя. Последний допускал митро-
полита к дипломатическим переговорам лишь под надзором своих
проверенных слуг и при соблюдении высшим церковным иерархом
царских инструкций. Переговоры с митрополитом и стоявшим за
его спиной царем показали полное равнодушие последнего к мне-
нию православных ВКЛ. В то время, как царь в 1554 г. выставлял
себя защитником православия в ВКЛ140 , в 1555 г. он, стоя на по-
зициях официального протокола и заботясь о собственном «имени»
и престиже, равнодушно отнесся к мнению литовских православ-
ных магнатов, способствуя тем самым формированию их будущей
135 Halecki О. Dwa ostatni Jagiellonowie 1506-M572 //Historia polityczna
Polski. Cz. II / Encyclopedia polska. Krakow/ 1923. T. V. Cz. 1. S. 79-81.
mJasnowskiJ. Op. cit. S. 124-126. /
137 Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства
30-50-х годов XVI в. М.;Л., 1958. С. 198-200.
138 Tibetg E. Zur Vorgeschichte des Livlandischen Krieges. S. 74-75.
139 Lachowicz S. A. Op. cit. № 50 (ср.: Listy krdla Zygmunta Augusta do
Radziwittow. Jsfe 178. S. 305).
140 Равно как и в России; см.: ПСРЛ. Т. 29. С. 246.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
161
позиции и по отношению к России, и по отношению к вопросу об
объединении ВКЛ и Польского королевства. Митрополит, кривя
душой, заявил посланнику, что бояре решили не бить челом госу-
дарю, поскольку посланник «те речи ... говорил от себя», настаи-
вая на официальном обращении виленского епископа и панов Рады,
и в который раз объяснял, что «государю царю и великому князю
гнев и нелюбье движетца с королем за одно его царское имя»141 .
Вскоре после отъезда Тишковича в Москву приехал Арслан-
мурза, в свое время поддерживавший Исмаила. На приеме у царя
20 февраля 1555 г. он уверял, что промосковский курс Ногайской
орды не меняется142 . Однако Игнатий Загряжский и Мясоед Вис-
лый, прибыв туда, обнаружили иную картину: власть в Орде за-
хватил Юнус, сын Юсу фа, племянник Исмаила. Изменилась си-
туация и в Астрахани. Дербыш-Али перешел на сторону Крыма143 .
В результате складывались чрезвычайно благоприятные условия
для очередного крымского нападения на Россию, которое и не заста-
вило себя долго ждать, состоявшись летом 1555 г. На этом эпизоде
русско-крымских отношений подробно остановился не только соста-
витель Лебедевской летописи, но и А.Курбский, поскольку в отра-
жении крымского нападения участвовал его единомышленник
И. В. Шереметев Большой. Сначала в столице прошел слух, будто
крымский хан двинулся на пятигорских черкесов, находившихся в
союзе с Россией. Когда же Шереметев вышел с 13-тысячным вой-
ском144 , выяснилось, что крымцы направились на Русь. Шереметев
сообщил об этом царю. Известие о движении хана на Рязань и Тулу
поступило в Москву, согласно летописи, 30 июня. «Писари», непри-
язни к которым Курбский не скрывает, разослали весть об этом всем
воеводам. Шереметев же тем временем отправил часть войска (треть
или четверть) на оставленный без присмотра крымский кош (обоз) и
разгромил его. Однако Дев лет-Гирею, двигавшемуся на север, уда-
лось раздобыть языка, оповещенного, по мнению Курбского, при по-
141 Выписка С 199—200.
142 РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4. Л. 262-262 об.; Kappeler A. Moskau und
die Steppe. Das Verhaltnis zu den Nogai-Tataren im 16. Jahrhundert //
FOG. Bd. 46. 1992. S. 101-105.
143РГАДА. Ф. 127. On. 1. Кн. 4. Л. 266 об.-293; ПСРЛ. Т. XIII. С. 255;
Кугиева Е. Н. Политика Русского государства на Северном Кавказе...
С. 248; Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами
в XVII в. М.;Л.,1948. С. 13-14.
144 Это случилось И мая; в распоряжение Шереметева поступили дети
боярские из московских городов («выбором»), северские и смоленские
помещики («выбором лутчие люди»); см.: РК 1475-1605.Т. I. Ч. III.
С. 490.


162
Глава 2.
средстве «писарей» и о царских планах отражения похода, и о дей-
ствиях воеводы, о чем пленник и поведал хану. Тот повернул свое
войско (по разрядной книге 20-тысячное145 ), в составе которого бы-
ло 1000 янычар и много артиллерии, на русское войско. Битва на
Судьбищах, произошедшая в среду и четверг 26 и 27 июня 1555 г.,
принесла победу крымцам. Сам Шереметев был ранен. На поле боя
осталось 50 детей боярских, имена которых сохранил синодик Мос-
ковского Архангельского собора146. На этот раз воеводу подвело
стремление к легкой поживе, отнюдь не осуждаемое Курбским.
30 июня, по разрядным книгам, царь двинулся на Коломну,
2 июля, как повествует летопись, прибыл туда, а 4 июля вышел на Ту-
лу147 . В дороге на Тулу его застала весть о поражении Шереметева,
принесенная беглецами с поля боя. «Мужественные» советовали царю
продолжить поход и принять бой с ханом («да не даст ... врагу своему,
да не посрамит прежние славы своея добрые и лиц всех храбрых сво-
их, и да грядет мужественне сопротив врага Креста Христова», —
писал Курбский)148. Если в центре повествования Курбского находи-
лась судьба Шереметева и позиция царя, то для летописца главным
оказалось участие будущих опричников в отражении крымского похо-
да. Лишь благодаря действиям передового полка Алексея Даниловича
Басманова-Плещеева и его сына Федора крымцы были остановлены, а
затем и вовсе ушли, услышав о приближении царского войска. Тем не
менее, участие турецких янычар в крымском походе могло привести к
обострению отношений России с Османской империей. Поэтому царь
не отозвался на просьбу посольства черкесских князей во главе с Си-
боком, прибывшего в Москву в августе 1555 г., о помощи против Тур-
ции — «на Турьского городы и на Азов и на иные городы», согласив-
шегося при этом на полное подчинение России. Впрочем, «от крымско-
го царя» Иван IV пообещал «беречь как возможно» черкесских кня-
зей. Сибок просил крестить его сына, а другой князь, Тутарык, захо-
тел принять православие сам. Первый стал Александром, второй —
Иваном. Александр остался в Москве и должен был учиться грамоте
вместе с Александром Казанским149 .
145 РК 1475-1605. Т. I. Ч. HI. C.496-497.
146 Рыков Ю. Д. Малоизвестный рукописный синодик... С. 398; однако
летописец насчитал значительно больше жертв: 2000 детей боярских,
34 стрельца и 5000 боярских людей (ЙСРЛ. Т. 29. С. 239).
147 РК 1475-1598. С. 150; ср.: ПСРЛ. Т. XIII. С. 256; Т. 29. С. 238-239;
РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 492.
148 РИБ. Т. XXXI. Стб. 220-225.
149 ПСРЛ. Т. XIII. С. 259; Т. 29. С. 239; ср.: ФлоряБ.Н. Проект
антитурецкой коалиции середины XVI в. //Россия, Польша и
Причерноморье в XV-XVIH вв. М., 1979. С. 71, 84.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
163
После двухдневного пребывания в Туле Иван IV вернулся в
Коломну и оставался там еще две недели. 22 июля он направился в
Москву150 , где разыгрывался новый акт русско-литовской игры,
начатой в январе 1555 г.
1 июля митрополит Макарий и Иван Михайлович Шуйский
(в посольской книге ошибочно назван Васильевичем) получили по-
слание от литовских панов (виленского епископа Павла Голыпан-
ского, воеводы Н.Я. Радзивилла), написанное Горностаем151 и
присланное с торговым человеком Демой Матвеевым. Павел Голь-
шанский и Радзивилл в своем послании от 8 мая 1555 г. выражали
беспокойство по поводу того, что несмотря на истечение срока
двухлетнего перемирия государи не добились соглашения («доброе
смолвы о братской приязни не постановили»), сообщали, что Павел
просил Радзивилла «радить» (советовать) польскому королю доби-
ваться решения принять царский титул («постановья слушного че-
рез послы свои о том новом царском тытуле»), и просили, чтобы
митрополит и Шуйский воздействовали в том же духе на своего го-
сударя, а тот направил бы своих «великих послов» в Литву152. Та-
ким образом, за продолжение перемирия епископ Павел Голыпан-
ский и виленский воевода М. Я. Радзивилл обещали якобы ходатай-
ствовать перед королем о признании им царского титула Ивана IV.
А в то же самое время король предпринимал усилия по поискам
союзника в подготавливаемой им антимосковской кампании, устре-
мив, в частности, свой взор в сторону прусского герцога153 . Однако
тот ходатайствовал перед Миколаем Радзивиллом Рыжим об отпус-
ке из Трок на родину русских военнопленных, в особенности ста-
рых154 , и предупреждал короля, что у него, кроме «мосхов», вра-
гами будут и «скифы» (т.е. крымцы), а рижский архиепископ
Вильгельм займет нейтральную позицию155 , к которой он склонял-
ся, очевидно, и сам.
150 ПСРЛ. Т. XIII. С. 257-258. РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 492.
1512 апреля король велел виленскому воеводе Миколаю Радзивиллу
Черному без задержки отправить в Москву епископа и Горностая, а
20 июня радовался согласию краковского каштеляна Яна Тарновского
отправиться послом в Москву (Listy krola Zygmunta Augusta do
Radziwittow. Jsfe 178, 183. S. 305, 311. 2. IV, 30. VI. 1555).
152 Сб. РИО. Т. 59. № 31. С. 467.
153 Pirozyriski J. Z dziejow obiegu informacji w Europie XVI wieku. Nowiny
z Polski w kolekcji Jana Jakuba Wicka w Zurychu z lat 1560-1587 //
Zeszyty naukowe Uniwersytetu Jagiellonskiego. T. MCLIV. Prace
Historyczne, Krakow, 1995. Z. 115. Jsfe 2. S. 251.
154 EFE. T. LXVII. Mb 4354. P. 103. 11. V. 1556.
155 Там же. № 4383. P. 118. 23. VI. 1556.


164
Глава 2.
Исследователи, однако, усомнились в искренности уверений
послов. Король, согласно данным, приведенным Э.Тибергом, был
осведомлен об этом посольстве. В послании Павла Гольшанского и
Миколая Яновича Радзивилла Ляхович и Тиберг даже усмотрели
дополнения самого короля, правда, не указав, какие именно156.
Отправку послания Э. Тиберг рассматривает как уловку, за кото-
рую король не нес никакой ответственности. В то время как «по его
распоряжению» (так пишет Тиберг) епископ, виленский воевода и
писарь хлопотали о заключении перемирия, сам он мог продолжать
прилагать усилия, чтобы обеспечить польскую военную помощь
Литве157 . 3 июня, когда Дема Матвеев покидал литовскую столи-
цу, решения польского сейма в Петрокове еще не были известны.
С посланием ознакомился царь, находившийся в Коломне, ку-
да вместе с ним, чтобы дать отпор крымцам, выехала и Ближняя
дума («бояре государскые, Ближняя его дума»)158. Судя по раз-
рядным книгам, это были бояре князья Ю. М. и Ф. А. Булгаковы,
И. С. Воронцов, кн. Д. И. Курлятев, кн. П. С. Серебряный, С. К. За-
болоцкий, Ю. и И. М. Воронцовы, дворецкий Д. Р. Юрьев, околь-
ничие М. В.Яковля, Я.А.Салтыков, И. Я. Чеботов, А. Ф.Адашев.
Кроме того, царя сопровождали дворовые воеводы кн. И. Д. Вель-
ский, боярин кн. В. С. Серебряной, казначей Ф. И. Сукин, постель-
ничий И. М. Вешняков и дьяки И. Е. Цыплятев, И. М. Висковатый,
А. Васильев, И. Клобуков, В. Калзаков, Д. Вылузгин, И. Матве-
ев159 . Среди названных выше восьми бояр, дворецкого, четырех
окольничих и некоторых других, видимо, следует искать тех
«мужественных», которых упоминал Курбский, повествуя о рус-
ско-крымском противостоянии, и членов Избранной рады из его же
«Истории о великом князе московском»160 .
156 Lachowicz S, A. Op. cit. № 50; Tiberg E. Zur Vorgeschichte des
Livlandischen Krieges. S. 75.
157 Tiberg E. Zur Vorgeschichte des Livlandischen Krieges. S. 75; это
подкрепляется и королевским посланием Миколаю Радзивиллу Черному
от 21 мая 1555 г., опубликованному еще Ляховичем в 1844 г. (см.: Listy
krola Zygmunta Augusta do Radziwitiow. Jsfe 181. S. 307. 21. V. 1555).
158 Сб. РИО. Т. 59. Ко 31. С. 469, 470, 473, 474.; в Выписке: «бояры
ближние думы» (Выписка. С. 201); тот же термин употреблял и
Сильвестр в послании неизвестному, по мнению Р. Г. Скрынникова,
сосланному на Белоозеро С. Ростовскому. Он писал: «государь и все
ближний», «от ближнего совета» (Голохвастов Д. П. Благовещенский
иерей Сильвестр и его писания. М., 1874. С. 100).
159 РК 1475-1598. С. 150.
160 Ср.: Филюшкин А. И. История одной мистификации. Иван Грозный и
Избранная Рада. М., 1988; автор, к сожалению, такими поисками не
занялся.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
165
В послании Макарию царь распорядился, чтобы митрополит не
отговаривался тем, что светские дела — не его епархия, и ответил ли-
товским панам. В этом просматривается изменение позиции царя по
сравнению с обращением к митрополиту 1553 г. Макарий должен был
принять купца, представителя литовской стороны, и в присутствии
кн. И. М. Шуйского и дьяка Угрима Львова выяснить его полномо-
чия161 . 6 июля царь получил ответ от митрополита. Оказалось, что
купец Д. Матвеев просил принять его в тайне ото всех, без свидетелей,
поскольку его направили в Москву епископ и канцлер. О послании,
отправленном с ним, известно лишь писарю Горностаю, и он опасается,
что об этой поездке могут узнать противники сближения с Россией —
представители Короны во главе с коронным гетманом Яном Амором
Тарновским, вероятно, тем самым, который за три года до этого упре-
кал Герберштейна в поддержке титулатурных амбиций Василия III.
Макарий так и сделал, хотя и пригласил названных царем лиц162 .
По возвращении в Москву 22 июля царь повелел митрополиту
отослать купца, а свой ответ отправить со специальным гонцом (им
был митрополичий дьяк Савлук Турпеев). Ответ от имени митро-
полита по поручению царя подготовил И. М. Висковатый. Он бле-
стяще справился с заданием, составив послание в соответствующем
митрополиту церковном стиле, наполнив его цитатами из Библии и
богословскими метафорами163. В духе традиций взаимодействия
стран христианского мира он развил положение о единстве христи-
ан, поддержал стремление литовцев к миру, и, перечислив победы
Ивана IV (взятие Казани и Астрахани, установление верховенства
над Сибирским ханством и «победы» над крымским ханом), пере-
шел к конструктивной части послания. «Митрополит» писал, будто
вызвал к себе (!) Ближнюю государскую думу и изложил ей со-
держание письма виленского епископа и воеводы, а та, соответст-
венно, доложила об этом царю. Последний де объяснил, что обре-
тение им царского титула не случайно, а полностью соответствует
исторической традиции русских правителей, поэтому он именуется
царем, подобно Владимиру, «иже крестил Русскую землю», и Вла-
димиру Мономаху164 ; что этот факт признан соседними «бусурман-
161 Сб. РИО. Т. 59. № 31. С. 467.
162 Там же. С. 469-470.
163 Граля И. Указ. соч. С. 204.
164 Висковатому, вероятно, было легче устанавливать корни царского
титула и проводить исторические параллели, поскольку в это время
бывшим благовещенским протопопом и царским духовником Андреем,
принявшим постриг под именем Афанасия, уже вовсю велась работа по
подготовке «Книги степенной царского родословия», где и приводились
данные о киевских князьях.


166
Глава 2.
скими» царями, которые величают его «белым русским царем», что
царский титул его и его отца приняли и христианские государи, в
частности, Максимилиан по отношению к Василию III; какие уси-
лия он прилагал («не в одном перемирьи на себя поступал») ради
того, чтобы Сигизмунд Август «к нему исправился» и вместе вы-
ступил против бесерменства, дабы навеки освободить христианство
от этой угрозы. Далее в послании говорилось, что митрополиту де
удалось получить копии грамот Максимилиана и Сулеймана Вели-
колепного, где Василий III именуется «царем», а Иван IV — даже
«великим царем»165 . Несмотря на отсутствие «приятна слова» от
короля митрополит якобы сумел уговорить Ивана IV дать новую
опасную грамоту новым литовским послам.
Послание митрополита Макария, датированное августом
1555 г., одобренное царем и его Ближней думой, было скреплено
митрополичьей печатью. По существу же его можно расценивать
как еще одну попытку царя и великого князя всея Руси, казанско-
го, астраханского и «всея Сибирские земли повелителя» (этот ти-
тул употреблен впервые, на что обратил внимание составитель
«Выписки»166 ) добиться признания своего нового титула. Это с од-
ной стороны. С другой же, отправка послания могла свидетельст-
вовать и об усилении той части знати, которая не поддерживала
идею войны на западе. Об усилении ее можно судить и по включе-
нию в Судебник 1550 г. знаменитой статьи 100, произошедшему,
вероятно, в течение мая 1554 — мая 1555 г.167, и по некоторой
реабилитации части землевладельцев, не поддерживавших военных
устремлений царя: 21 ноября 1555 г. был издан указ о нераздаче
поместий всех лиц, попавших в опалу за неучастие в казанском по-
ходе 1552 г.168. Впрочем, этот указ можно рассматривать и с иной
точки зрения — подготовки России к новым войнам.
Митрополичий дьяк Турпеев покинул Москву с опасной гра-
мотой для литовских послов 20 августа 1555 г., когда еще не было
известно о начале шведско-русской войны, начатой Густавом Вазой
21-22 августа. Во время пребывания дьяка в Литве состоялся сейм,
165 Сб. РИО. Т. 59. № 31. С. 471-476; копии грамот см.: Там же. С. 476-
478.
166 Выписка. С. 202. Посольская версия первого этапа присоединения
Сибири изложена в наказе в наказе Савлуку Турпееву (Сб. РИО.
Т. 59. Mb 31. С. 479-480; ср.: ПСРЛ. Т. XIII. С. 258; Т. 29. С. 233;
РГАДА. Ф. 389. Кн. 587. Л. 254).
167 Семенченко Г. В. К изучению статьи 100 Судебника 1550 г. // Источни-
коведение отечественной истории. М., 1981. С. 256-261.
168 ДАИ. СПб., 1841. Т. I. С. 102.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
167
на котором король потребовал сбора серебщизны. Послы сейма от-
казали в этом, утверждая, что король имеет в виду приготовления
к войне с Ливонским орденом, на чем настаивали Троцкий воевода
Миколай Радзивилл Рыжий и пан Троцкий Иероним Александро-
вич Ходкевич, а не защиту от московской опасности, которую ли-
товцы считали вполне реальной. В послании Миколаю Радзивиллу
Черному король задавал риторические вопросы: «Разве ливонец
бьет не так, как москвитин? Не такой ли убыток нашему отечеству
наносит Ливония, как и Москва?»169. В литовских событиях осени
1556 г. обращает на себя внимание заинтересованность части литов-
ской элиты в обороне от России и полное невнимание ее к литов-
ско-ливонским отношениям, с одной стороны, и разномыслие в сре-
де литовских магнатов, с другой.
Турпеев вернулся 13 ноября — уже в разгар войны со Швеци-
ей—и привез грамоту М.Я. Радзивилла (Павел Голыыанский к
этому времени уже умер) «митрополиту московскому» Макарию,
извещавшую, что послы прибудут на Крещение, но что вопрос о
царском титуле нужно решать только совместно с остальными хри-
стианскими государями170. И на этот раз уступка царя литовской
стороне и уловки митрополита не привели к желаемому результату.
В отличие от своего деда, руки которого после событий 1480 г. (так
называемого «стояния на Угре») были меньше связаны восточными
и южными делами, Иван IV не мог вступить в открытую борьбу с
Литовским княжеством за свое «имя». Спокойствия на юго-востоке
страны ждать не приходилось. Тем не менее поздней весной 1555 г.
король серьезно опасался нападения царских войск на юго-
восточные границы Великого княжества Литовского. Согласно лис-
ту короля от 29 мая, адресованному Р. Ф. Сангушко, в случае на-
падения на Киев Константин Василий Острожский «со всими кня-
зи, паны, и земяны, и дворяны» волынскими должен был оказать
помощь киевскому воеводе Г. А. Ходкевичу в обороне города171 .
Однако такой угрозы на самом деле не существовало. России не
приходилось ждать спокойствия на собственной юго-восточной гра-
нице. Чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону. Гри-
горию Кафтыреву, судя по его августовскому донесению, летом
1555 г. удалось привлечь астраханского хана Дербыш-али на сто-
169 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwitidw. № 187. S. 320. 20. XL 1556.
170ПСРЛ. Т. XIII. С. 263; Т. 29. С. 242; Сб. РИО. Т. 59. № 31. С. 481,
484-485.
171 Archiwum sanguszkdw w ksi$z§t Lubartowiczdw Slawucie. Lwdw, 1910.
T. VII. № XII. S. 10-12. 29. V. 1555.


168
Глава 2.
рону Москвы, а Исмаил победил племянника172 , и вскоре ногай-
ские послы привезли его шертную грамоту173. Вслед за тем и
крымский хан в октябре направил в Москву посланника Кучук-
Али, который помимо ханской грамоты прислал секретное сообще-
ние Висковатому от промосковски-настроенного Сулейман-ишана с
просьбой о посредничестве в переговорах с крымским представите-
лем. В ответ в Крым был направлен Юрий Мокшов174 . Однако
вскоре астраханский хан возобновил переговоры с Крымом175 .
Отношения же с Крымом продолжали оставаться весьма на-
пряженными. Летом 1556 г. крымский хан организовал поход на
Тулу и Козельск. По получении известия об этом царь с Владими-
ром Андреевичем Старицким, Семионом Касаевичем Казанским в
июне вышел в Серпухов, другие рати заняли позиции в Тарусе и в
устье р. Лопасни. Испугавшись встречи с огромным русским воин-
ством, хан, дойдя до Овечьих вод и простояв там б недель, повер-
нул было на пятигорских черкас, но из-за начавшейся эпидемии
вынужден был отступить в Крым176. Между тем, воевода
Д. Ржевский, к которому присоединились два черкасских атамана с
300 каневскими черкасами, совершили поход под Ислам-Кермень и
Очаков, где захватили острог, «турок и татар побили», отогнали
много скота, в особенности коней, и в течение 6 дней воевали про-
тив крымцев в районе нижнего течения Днепра177 .
Тем не менее, этот царский поход против крымского хана про-
демонстрировал неготовность русского общества к борьбе со степ-
ным соседом. В июне 1556 г. царь провел смотр своего полка, а за-
тем, несмотря на уверения воевод, что «изо всех мест отписали, что
дети боярские сошлися», повелел кн. Владимиру Старицкому
«сметить» и все остальные войска. Получив списки, царь Иван об-
наружил большую недостачу ратников: «преже сего не бысть так,
многие бо крышася, от службы избываше». И лишь после того, как
он «и ленивых подвиг побарати по благочестии», его войско суще-
ственно увеличилось178.
17^ ПСРЛ Т XIII С 25$
173 РГАДА Ф. 127'. On. iI'Kh. 4. Л. 302-302 об.; ГраляИ. Указ. соч. С. 205.
174 Там же. С. 261-262; Шмидт С. О. К характеристике русско-крымских
отношений второй четверти XVI в. // Международные связи России до
XVII в. С. 374. /
175 ПСРЛ. Т. XIII. С. 262-263; Кушева Е. Я. Политика Русского
государства на Северном Кавказе... С. 265.
176 РК 1475-1605. Т. I. Ч. III. С. 514-517.
177 ПСРЛ. Т. XIII. С. 270-271.
178 Там же. С. 272.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
169
На протяжении 1555-1556 г. происходило окончательное под-
чинение Астрахани, завершившееся 25 сентября 1556 г. мирным за-
нятием русским войском города, откуда хан Дербыш-Али бежал
в Азов, а жители, часть которых попала в плен к донским казакам
и ногаям, рассеялись по окрестностям. Власть в городе перешла в
руки царских воевод Ивана Черемисинова и Михаила Колупаева.
16 октября 1556 г. кн. Дмитрий Вишневецкий перешел на сто-
рону Ивана IV, обязавшись вести борьбу против Крыма. Однако в
том же году испортились отношения с Сибирским ханством («кня-
жеством»), так как хан Едигер прислал неполную дань (только
700 соболей вместо обещанных 30700), ссылаясь на нападения ши-
банского царевича. Сибирский посол Боянда был задержан в Мо-
скве для выяснения отношений с Едигером.
Несколько улучшились отношения с «немцами». В обмен на
«пансыри» ганзейский купец «Гриша Флямин» (Флеминг) получил
разрешение на вывоз из страны воска и сала179.
В ноябре 1555 г. в Москву двигалось посольство римского ко-
роля Фердинанда и папы. Альбрехт Прусский предполагал, что
представитель первого будет действовать в пользу московского кня-
зя и желал при этом, чтобы он не только установил мир (между
Сигизмундом Августом и Иваном IV), но и вернул то, что силой
было захвачено у короля и Короны Польской. Без этого для коро-
ля не будет никакого прока от названного посольства, хотя всем
известно, в какой опасности (беде) находится московит (in was be-
drangnuss der Moscowiter stehe)180. Речь шла, по-видимому, о не-
стабильности политического положения Ивана IV, вынужденного
дважды, в 1554 и 1555 гг., опасаясь за свою жизнь, назначать ре-
гентом кн. Владимира Андреевича Старицкого. К сожалению, рус-
ских данных о ходе и результатах этого посольства нет.
Как успех воспринимали в Москве и новое появление Ричарда
Ченслора, приехавшего в октябре 1555 г. и представлявшего на
этот раз английскую королеву Марию Тюдор и Филиппа Испан-
ского, а также Г. Киллингворда, защищавшего интересы только что
созданной в Англии Московской торговой компании181 . Английские
179 ПСРЛ Т 29 С 251 233
180 EFE. Т. LXVII.1987'. Х° 4301. Р. 58. 20. XI. 1555.
181 Willann Т. The Moscovy Merchants of 1555. Manchester, 1953; Id. The
Early History of Russia Company 1553-1603. Manchester, 1956; летопи-
сец, сообщая о прибытии Ченслора, подчеркивал, что Филипп — «це-
сарев Карлосов сын», что, видимо, не могло не повлиять на отношение
к нему в России. Кроме'того, он отметил, что королевские послания
написаны «с великою любовию, похвалою... и с челобитьем и с проше-
нием о всяком добре» (ПСРЛ. Т. 29. С. 242).


170
Глава 2.
купцы получили огромные привилегии — право на свободную бес-
пошлинную торговлю на всей территории Российского царства, раз-
решение на строительство в Москве двора Московской компании, а
в устье Северной Двины — пристани182. В условиях войны со
Швецией установление торговых отношений с Англией имело и во-
енно-стратегическое значение183. Пожалуй, можно считать симпто-
матичным тот факт, что правовое оформление русско-английских
торговых отношений происходило в период именно этой войны. Та-
кая расстановка сил на Балтике, начало которой было положено во
времена Ивана IV, была неизменной вплоть до XVII в. Однако не
ограничиваясь отношениями с Англией, «к которой московит ныне
склоняется душой», русское правительство искало и других путей
установления прямых отношений со странами Северной и Западной
Европы по Балтийскому морю. В 1555 г., по замечанию всеведуще-
го Альбрехта Прусского, «Московит» заключил договор с королем
Галлии (т. е. Франции) — Генрихом II с помощью некоего Ганса
Шлитте, уроженца г. Гослара184 , т. е. того самого неугомонного че-
ловека, который в конце 40-х гг. уже пытался навербовать для ца-
ря мастеров различных специальностей185 . По сведениям Альбрех-
та Прусского, изложенным в послании Миколаю Радзивиллу Чер-
ному 28 октября 1555 г., двадцатитысячное московское войско вы-
шло за пределы собственного государства и готово занять русскую
Нарву, «территория (буквально: место — А. X.) которой некогда
принадлежала великому князю московскому»186. Примечательно
признание герцогом правомерности территориальных претензий
«Московита» к «русской Нарве».
Русско-английское сближение приобретало особую ценность в
условиях постоянной нестабильности русско-литовских отношений.
Неслучайно польско-литовская дипломатия предприняла усилия по
нейтрализации русско-английских договоренностей. Однако миссия
польского посла В. Крыского в Лондон в 1555 г., несмотря на обе-
щания королевской четы не допускать продажу военного снаряже-
182 ПСРЛ. Т. XIll С. 262; Т. 29. С. 242; Любименко И. И. История
торговых сношений России и Англии. Юрьев, 1912. Вып. 1. XVI-й век;
Лурье Я. С. Английская политика на Руси в конце XVI в. //Уч. зап.
ЛГПИ. Л., Ж7. Т. 61. С. 121-145; Baron S. Osip Nepea and the
Opening of English-Russian Commercial Relations //Oxford Slavonic
Papers. N. S. T. XI. Oxford, 1978.
183 Траля И, Указ. соч. С. 205.
184 EFE T LXVII. 1987. № 4346. Р. 94. 8. IV. 1556.
185 См. подробнее главу 1.
186 EFE. Roma, 1987. Т. LXVII. № 4288. Р. 54.


После «мятежа». 1553—1557 it.
171
ния в России, не дала реальных плодов187 . Вопрос о препятствова-
нии русско-английской торговле оставался актуальным и весной
1556 г. 8 апреля герцог Прусский Альбрехт на просьбу Сигизмунда
Августа «позаботиться» о вновь начавшейся аглийской навигации в
«Московию», очевидно, беспокоившей короля, отвечал, что целесо-
образны прямые переговоры короля с королем Швеции и Англии.
Последнему следовало прямо предложить наложить запрет на эту
торговлю в связи с тем, что она наносит ущерб Священной Римской
империи, а в будущем ее развитие сулит большие неприятности са-
мой Англии. Он считал нужным и запрет навигации в «Московию»
членам только что созданной Московской торговой компании188 .
Нужно признать, что в отличие от последнего совет Сигизмунду
Августу обратиться к шведскому королю Густаву Вазе был вполне
уместен в связи со сложившимся к этому времени шведско-рус-
скими отношениями.
Открытой шведско-русской войне189 предшествовали погра-
ничные конфликты, описанные в ходе переговоров воевавших сто-
рон в Москве в 1556 и 1557 гг. В пространной редакции разрядных
книг записано изложение послания новгородского наместника
Д. Ф. Палецкого, который 14 августа 1555 г. писал царю о сборе
«свияского короля немецких людей» в Выборге с намерением дви-
нуться на «царевы и великого князя украины»190 . Отправив воевод
и распорядившись собираться на шведов «Обонежской пятине да
Вотцкой», царь одновременно приказал «сыскать, отчево задор
учинился: сь ево сторону или с немецкую?»191 . При этом он кате-
горически («одноконечно») запретил, «чтоб ... в Немцы войною не
ходили великого князя люди, ни с татьбою». Тем не менее Палец-
кий должен был быть готов к отражению нападения, заняв позиции
не доходя Орешка «по сей стороне Невы реки».
В ответ на царский запрос о причинах «задора» воеводы отве-
тили, что виноваты обе стороны, но новгородские наместники не
могут дать шведам достаточного отпора («с обеих сторон воровства
187 EFE. Т. LXVII. Х° 4288. С. 208; ср.: JasnowskiJ. England and Poland
in the XVI-th and XVII-th Centuries (Political Relations) // Polish
Sciences and Learn. Newton, 1948. № 7. P. 12-13; о Крыском см.:
Zelewski R. Kryski Wojciech // PSB. T. 15. S. 488-450; Zins H. Anglia
a Baltyk w drugiej polowie XVI wieku. Baltycki handel kupcow
angielskich z Polska w epoce Elzbietariskiej i kompania Wschodnia.
Wroclaw, Warszawa, Krakow, 1967. S. 50-52, 56.
188 EFE. T. LXVII. № 4346. P. 94-95. 8. IV. 1556.
189ПСРЛ. Т. XIII. С. 259-^261.
190 PK 1405-1605. Т. I. Ч. III. С. 499.
191 Там же. С. 500.


172
Глава 2.
много, за тем и кровь льетца и дурно чинитца, что промеж короля
и наместников ноугородских управы сильные нет»192). Позднее
русские представители обращали внимание на правонарушения со
стороны шведов. Шведы брали дань в свою пользу с принадле-
жавших России 20 погостов в Нурмацкой (Мурманской) земле,
жителям этих территорий запрещали давать дань русским, убили
сына данщика Василия Конина и собирались якобы разорить Ни-
кольский на Печенге монастырь «под» или «против» Варгава (нор-
вежского города Вардехуза)193. Границы, установленные еще в
XIV в. в соответствии с так называемым Магнушевым перемирием,
были нарушены. На севере Скандинавского полуострова пострада-
ли помещики, «дети боярские» Ратман Семенович и Ознобиша
Гаврилович Белые, часть их крестьян была убита, часть попала в
плен, их земли распаханы, а свежеубранный урожай («стоячие
хлеба») увезен. В районе р. Наровы попали в плен Захарья Супо-
нев и другие «дети боярские»194 .
Шведы же, со своей стороны, в 1557 г. жаловались на зверства
русских, разорение более 1200 дворов в одном только Агрепе, кото-
рые ранее платили дань в Выборг, что было записано в городских
книгах. Шведские источники зафиксировали нападение И. Ф. Бров-
цына с другими «детьми боярскими» на шведских подданных и увоз
600 ластов хлеба и многих тысяч возов сена осенью 1554 г. Первона-
чальная позиция русской стороны была довольно примирительной.
Предлагалось выдать нарушителей границы и восстановить прежнее
перемирие. Шведы ответили, что воевода Яков Баг начал войну «без
королева ведома», но, очевидно, не были склонны к восстановлению
мира, на предложение о съезде представителей обеих стран в их по-
слании ответа не было195 .
Однако не только эти конфликты послужили причиной русско-
шведской войны196. Война 1554-1557 гг. велась по существу за
«имя», но не столько русского, сколько шведского короля197 . Гус-
тав Ваза, первый король независимого Шведского королевства, на
иерархической лестнице европейских государей, по мнению царя
Ивана IV, стоял значительно ниже его. Поэтому царь России в из-
192 РК 14054б05. Т. I. Ч. III. С. 500.
193 Сб. РИО. СПб., 1910. Т. 129. № 1. С. 15, 18.
194 Там же. С. 18-19, 31.
195 Сб. РИО. Т. 129. № 2. С. 34; № 3. С. 53; ПСРЛ. Т. 29. С. 243. *
196 Новицкий Г. Л. Русско-шведские отношения в середине XVI века и
война 1554-1557 гг. //Вестник МГУ. Ист.-филолог. серия. 1956. № 2.
С. 49-61.
197 Соловьев С. М. Указ. соч. С. 481-482.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
173
вестной мере третировал этого «брата», не величая его должным
образом. Как и прежде, в Москве шведского короля по статусу
приравнивали к новгородскому наместнику, а никак не к царю,
вследствие чего все дипломатические отношения с Вазами должны
были вести с русской стороны лишь наместники Новгорода198.
В феврале 1555 г. в Швецию прибыл литовский посол Иероним
Маковецкий, который ознакомил короля Густава Вазу с планами
своего короля, «если тот не даст удовлетворения за наши оскорбле-
ния»199 . Шведский король поддержал это предложение и надеялся
продолжить переговоры на эту тему200 .
В 1555 (7063) г. шведский король, по утверждению посоль-
ской книги, «перемирные грамоты ноугородцких наместников по-
рушил и гонцов своих к ноугородцким наместником не учал посы-
лати», решив более целесообразным «ссылатися со царем и вели-
ким князем»201 . Это решение было, возможно, спровоцировано по-
ведением русского посла Никиты Кузьмина, который по дороге к
королю присваивал себе лишние титулы («величался невежест-
вом») и насмехался над королевскими подданными («нашим детем
посмешество делал»)202 . Кузьмин, наверное, несколько перестарал-
ся, возвеличивая собственного государя. Возможно, речь шла о ти-
туле «повелителя Северные страны», который постоянно употреб-
ляется в царских грамотах, касающихся сношений с «Свейским ко-
руном» — Шведским королевством203. В посольских книгах со-
держится и объяснение этой части царского титула. В послании
Густава Вазы от 1 июля 1556 г., присланном в Москву с Эриком
Иоганссоном, речь идет о жалобах русских на шведских «приказ-
ных порубежных людей от Нарботские земли, а по-руски имяну-
егпца от Северные страны»204. Норботтен — крайняя северная
198 Юзефович Л. А. «Как в посольских обычаях ведется». С. 18-20;
Пронштейн А. Л. Новгород XVI в. Очерк социально-экономической и
политической истории русского города. Харьков, 1957; Czaplinski Wi.
Stanowisko paristw skandynawskich wobec sprawy inflanckiej w latach
1558-1561 //Zapiski historyczne. 1963. T. 28. Z. 3. S. 396.
199 Tiberg E. Op. cit. S. 67.
200 Lundquist S. Gustav Vasa och Europa. Svensk handels — och utrikespolitik
1534-1557. Uppsala, 1960. S. 346 ff.; Tiberg E. Op. cit. S. 66-67.
201 Сб. РИО. Т. 129. Jsfe 1. С. 1. Предисловие к записи посольства Кнута
Иоганссона 27 июля — 10 августа 1556 г.
202 Сб. РИО. Т. 129. JS& 1. С. 3, 4.
203 Там же. JSfe 1. С. 14; № 2. С. 36, 41; Jsfe 3. С. 50. Август 1556 г., до
8 июля 1557 г.
204 Там же. Jsfe 1. С» 9; укажем, кстати, что наше толкование 1997 г.
Северной страны как Сибири, в свете этого указания представляется
ошибочным.


174
Глава 2.
оконечность Скандинавского полуострова, и включение этой терри-
тории в объектную, географическую часть титула царя несомненно
свидетельствует о его претензиях на господство в данном регионе.
Вряд ли, впрочем, появление подобной составляющей в объектной,
географической части царского титула связано с попыткой Густава
Вазы изменить характер и уровень дипломатических отношений с
Россией.
Каковы бы ни были причины русско-шведской войны, она бы-
ла России совершенно не ко времени. Ситуация не располагала ца-
ря к войне на новом направлении. На востоке страны во вновь при-
соединенной Казанской земле не утихала так называемая «чере-
мисская война». На Рождество Богородицы 8 сентября «на луго-
вую черемису» были отправлены А. М. Курбский и Ф. И. Бутурлин
и из Свияжска СИ. Гагарин.
Тревожные вести пришли и с крымской «украины». Бежавшие
из Крыма «полоняники» сообщили о готовности крымского хана
«со всеми людьми» двинуться на Русь. В ответ на это к 26 октября
в Калуге и Серпухове должны были собраться воеводы И. Д. Вель-
ский, Д. И. Курлятев, дворецкий Д. Р. Юрьев и многие другие, не
замедлившие начать местнические споры (Ю. Темкин с И. Прон-
ским Турунтаем, Василий Данилов с Алексеем Басмановым Пле-
щеевым, Ф. Кашин с И. Воронцовым и тем же Басмановым205 ).
Несмотря на возникшие на востоке трения 9 ноября «на свий-
ские немцы к Выбору» было приказано отправить новгородских
наместников П. М. Щенятева и Д. Ф. Палецкого во главе большого
полка и многих других воевод, а наряду с ними астраханского ца-
ревича Кайбулу Ахкуйбековича с «Городецкими» (касимовскими)
татарами, Д. Г. Плещеева с Городецкими князьями и мурзами и
людьми хана Шигалея, Г. Н. Сукина со служилыми татарами,
П. П. Заболоцкого «с казанскими людьми и новокрещеными каза-
ки». В походе участвовали и пешие люди из новгородских приго-
родов и «с корелы». Поход увенчался успехом: были сожжены два
городка, военные действия развертывались на шведской террито-
рии, захвачен огромный полон, так что «купили полон в гривну
немчин, а девка в пять алтын». Отослав сеунча в Москву, воеводы
205 РК 1405-1605. Т. I. Ч. III. С. 501-502; во время решения этих споров
по окончании похода выяснилось, что полки левой и правой руки
Воронцова и Басманова — «опричонныя, опричныя», до которых «вое-
водам дела нет» (Там же. С. 503). Так впервые в политической жизни
России появляется понятие «опричнина». Страна вползала в новую
систему разделения на земщину и опричнину постепенно, по мере
ухудшения ее внешнеполитического положения.


После «мятежа». 1553—1557 it.
175
отправились обратно. В Кореле были оставлены князья
И. Селезнев Елецкий и И. И. Буйносов Ростовский, которые всту-
пили в местнический спор, завершившийся через два года «на суд-
ном дворе». Царь велел второго из них «выдать головою»
кн. Елецкому, что и произвел Андакан Федоров Тушин206 .
Очередная война сделала вопрос о воинской службе особенно
острым. В связи с этим был принят царский «приговор о кормле-
ниях и службах», ограничивший произвол наместников и упорядо-
чивший взимание оброков в казну и наделение дворянства зем-
лей207 .
В период русско-шведской войны сношения с Сигизмундом II
Августом по-прежнему отличались постоянной неустойчивостью.
Русская сторона не оставляла попыток добиться международного
признания царского титула Ивана IV. Очередные переговоры на-
глядно продемонстрировали это. 23 января 1556 г. в Москву при-
были витебский воевода кн. Стефан Андреевич Збаражский, мар-
шалк и староста тыкотинский пан Ян Шимкович Пошушвинский и
державца скерстомойнский и россеинский, господарский писарь и
секретарь пан Венцлав Миколаевич, уже и ранее бывавший в Мо-
скве. Их свита насчитывала 157 или 196 человек и передвигалась
на 220 или 233 лошадях208. Встреча 23 января в Дорогомилове
прошла без особых происшествий. Зато первый визит послов в
Кремль не обошелся без инцидента. Несмотря на традиционные
русские обычаи спешиваться с коней или выходить из саней у по-
мещения казны послы на пути к царскому дворцу стремились про-
ехать по территории Кремля как можно дальше. Так поступили и
послы, представлявшие литовскую сторону в январе 1556 г. Это
вызвало ответную реакцию царской стражи, которая без колебаний
напала на посольскую свиту209. В самом дворце литовско-польских
представителей никто не встречал. Тем не менее переговоры со-
стоялись.
206 рк 1405-1605. Т. I. Ч. III. С. 504-506; ход военных действий подробно
описан в Лебедевской летописи (ПСРЛ. Т. 29. С. 243).
207 ПСРЛ. Т. 29. С. 245-246; обращает на себя внимание стилистика пере-
сказа приговора в Лебедевской летописи, напоминающая стиль первого
послания Грозного Курбскому.
208 В посольской книге относительно цифр некоторая неясность. Соста-
витель «Выписки» принял первые цифры (Выписка. С. 202).
209 Сб. РИО. Т. 59. JSfe 32. С. 486-487; Дневник литовских послов
1556 г. // Сборник князя Оболенского. JSfe 5. М., 1838. С. 9; РГАДА.
Ф. 389. Кн. 587. Л. 255.; Tiberg E. Op. cit. S. 76; Natanson-Leski J.
Dzieje granicy. S. 149.


176
Глава 2.
С русской стороны их вели хорошо знакомые с предметом
бояре М. Я. Морозов, И. М. Воронцов, казначей Ф. И. Сукин и
дьяк И. М. Висковатый, а иногда и В. И. Щекин. «Являл» послов
государю Яков Салтыков. По дороге к царскому обеду встречал
А. Ф. Адашев. Кроме М. Я. Морозова все названные представители
русской стороны являлись членами Ближней думы царя 1555 г.
На первой аудиенции 26 января И. М. Висковатый получил по-
слание Сигизмунда Августа, которое и передал царю. На второй
русские дипломаты напомнили литовско-польской стороне о ходе
московских переговоров 1549 г. с С. П. Кишкой и Глебом Есманом,
1553 г. со С. С. Довойной и русских послов в ВКЛ и Короне Поль-
ской. Вопреки реальным фактам, о которых присутствовавшие бы-
ли, безусловно, осведомлены, будучи участниками прошедших пе-
реговоров, русские дипломаты утверждали, что в 1553 г. Довойна
просил бояр вступиться за них перед царем и возобновить прерван-
ные по приказу царя переговоры. По льско-литовскую сторону уп-
рекали в натравливании иноверцев на «христианство» и на окраи-
ны Российского царства. Что же касается взгляда на события в пе-
риод между 1553 и 1556 годами, то и здесь не обошлось без неко-
торых передержек. События 1555 г. изображались как огромная
победа русских войск над крымским ханом Девлет-Гиреем. Экскурс
в историю русско-литовских отношений завершался изложением
сути переговоров литовского посла с митрополитом Макарием.
В центре переговоров оказалась проблема царского титула. Во
время второго приема послов 30 января И. М. Висковатому поруче-
но было сказать Збаражскому и его коллегам, что отказ Сигизмун-
да Августа признать царское имя — неустранимое препятствие на
пути переговоров вообще и заключения «вечного мира», в частно-
сти, что он «разоряет дело... на избаву христьяном». Послы вновь
предложили согласовать спорный вопрос (с помощью «обсылки») с
другими государями, без чего, по их мнению, существовала опас-
ность вступить в конфликт с другими христианскими правителями
(«со всеми государи про то заратися»210). Новая демонстрация
грамот Максимилиана Василию III, Филиппа Испанского — Ива-
ну IV, датских королей Христиана и Ганса, договора шведского ко-
роля с новгородскими наместниками, равно как и копии грамот
султана Сулеймана, в подлинности которых послы усомнились, не
произвели на представителей польско-литовской стороны ни ма-
лейшего впечатления211 . На этот раз и польско-литовских диплома-
210 Это особо подчеркнуто в Выписке (Выписка. С. 204).
211 Сб. РИО. Т. 59. № 32. С. 488, 496-502, 505; Дневник литовских
послов 1556 г. С. 12-15.


После «мятежа». 1553—1557 it.
177
тов постигла неудача. Им 1 февраля пришлось согласиться не на
«вечный мир», а на 6-летнее перемирие (до 25 марта 1562 г.)212 .
Послы, явно переоценив свои возможности реального воздей-
ствия на международную ситуацию, сложившуюся на Балтике, и
степень влияния на внешнюю политику России, пытались выдви-
нуть контрпрограмму — заключения Россией мира со Швецией,
прекратив тем самым русско-шведскую войну. В ответ на их ини-
циативы последовало возражение русских, что шведы сами нару-
шили мир, их король раскаивается в этом, бьет челом царю и со-
глашается вести переговоры с новгородскими наместниками.
3 февраля 1556 г. был составлен текст перемирной грамоты.
В него вошел оспоренный послами пункт о челобитьи панов боя-
рам, поскольку, по словам русских, он полностью соответствовал
перемирной грамоте 1553 г. С. Довойны. Противни снова отлича-
лись титулом царя: «государево слово (предназначенное для от-
правки королю. — А. X.) писано с царским именованьем и с казан-
ским, и с астараханским, и с резанским, и с сибирским титлом.
А королево слово (остающееся в царской казне. — А.Х.) писано
без царского именованья и без сибирского титла», — подчеркива-
лось в «Выписке о посольских сношениях с Короной Польской и
Великим княжеством Литовским» конца 80-х гг. XVI в.213 7 фев-
раля Иван IV целовал крест на грамотах, причем хранителем
«воздвизального креста» выступил тот же духовник царя Анд-
рей214 . 10 февраля послы отправились в обратный путь. На запад-
ной границе на время устанавливался хрупкий мир.
В последние дни пребывания послов в Москве — а именно
7 февраля — стало известно, что шведы потерпели поражение.
Война обнаружила первые результаты проведенной во время нее
земской и военной реформ215. Однако эта война, как и все предше-
ствующие, заставляла правительство задуматься не только об осу-
ществлявшихся реформах, но и о финансовом обеспечении войска.
К середине 50-х гг. XVI в., по наблюдениям С.М.Каштанова, от-
носится введение налога со слобод и городских дворов под назва-
нием «золотые деньги», впервые упомянутого в грамоте от 16 апре-
ля 1556 г. Троице-Сергиеву монастырю на двор в Богоявленском
212 ПСРЛ. Т. 29. С. 243.
213 Выписка. С. 203.
214 Сб. РИО. Т. 59. № 32. С. 509-510.
215 Носов Н. Е. Очерки по истории местного управления Русского госу-
дарства первой половины XVI в. М.;Л., 1957; он же. Становление
сословно-предЬтавительных учреждений в России. Изыскания о
земской реформе Ивана Грозного. Л., 1969.


178
Глава 2.
переулке, который ранее принадлежал Лобану Ивановичу Слизневу
«суконного тягла»216 .СМ. Каштанов полагает, что он взимался по
преимуществу с верхушки купечества — Суконной и, возможно, Гос-
тинной сотни — и имел целью награждение отличившихся воинов217 .
12 февраля 1556 г. в Новгород была отправлена грамота, со-
ставленная в Посольском приказе и адресованная шведскому коро-
лю Густаву III Вазе, с предложением восстановить добрососедские
отношения, но на прежних условиях сношений с новгородскими
наместниками218. В марте был получен ответ шведского короля,
просившего опасную грамоту своим послам219 .
Налаживались отношения с новым «партнером» России на
Афоне — сербским Хиландарским монастырем, старцы которого в
марте 1556 г. получили жалованную на двор в московском «новом»
Китай-городе «с правую сторону Богоявленского монастыря возле
Устюжского двора», а в июле того же года проезжую хиландар-
скому старцу Селивестру «с таварищи», которым предоставили по
подводе на человека и 4 подводы «под рухлядь». Старцы освобож-
дались от уплаты мыта, явки, перевозов и мостовщины. Кроме то-
го, в проезжей были определены и суммы, отпускаемые на их до-
вольствие. На каждом яме большому старцу полагался 1 алтын,
меньшим — по 4 деньги, слугам — по 2 деньги, а их коням — зи-
мой корм, а летом сторож на время выпаса220 . Таким образом, Хи-
ландарский монастырь получил собственность в Москве и льготные
условия для проезда в российскую столицу221 , а в июле разреше-
ние на свободный проезд по России222 . Развернутое богословие
216 дкты исторические, собранные и изданные Археографическою комис-
сиею. СПб., 1841. Т. 1. № 164. С. 314.
217 Каштанов С. М. К вопросу о «золотых деньгах» как налоге в XVI в.
// Россия в IX-XX веках. М., 1999. С. 186-187; ср.: Спасский И. Г.
«Золотые» — воинские награды в допетровской Руси // Труды Госу-
дарственного Эрмитажа. Л., 1961. Т. IV. Нумизматика 2. С. 92-134; он
же. Русская монетная система. Историко-нумизматический очерк. Изд.
3-е. Л., 1962. С. 97-98.
218 ДАИ. Т. I. № 149-150; ПСРЛ. Т.VIII. С. 265.
219 ПСРЛ. Т. XIII. С. 266-267.
220РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 79 об.-83, 83-84.
221РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 79-82 об.; Оп. 3. №3; частичная
публикация: ДимитрщвиеЬ С. М. Документи kojh се тичу односа
измеЬу српске цркве и PycHje у XVI веку. Исписи из «Греческихъ
статейныхъ спискахъ» Главног архива Министарства иностраних дела
?Москви // Српска Кра/ьевска академща. Споменик. Београд, 1903.
Кн,.] XXXIX. Други разред 35. № 18. С. 35.
2^РГАДА Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 82 об.-84; Леонид, архим. Истори-
ческое описание сербской царской лавры Хиландаря и ее отношения к
царствам Сербскому и Русскому. М., 1868. С. 98-99.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
179
этих актов, составленное в основном по образцу преамбул сербских
актов середины XIV в., в частности, хрисовула Стефана Душана,
повторяло читавшуюся во время венчания государей молитву
«Царь царствующим и господь господствующим»223. Включение
текста молитвы в царскую жалованную грамоту объясняется, види-
мо, тем, что старцы привезли с собою образец грамоты, и этот об-
разец отвечал требованиям русских государей и традициям оформ-
ления их власти. Получение Хиландарским монастырем двора в
Москве должно было упрочить положение старцев в России и од-
новременно оказать дальнейшее воздействие сербского православ-
ного образца на формирование идеологии русского самодержавия.
Однако сербским образцом иностранные влияния отнюдь не огра-
ничивались. Опыт британского королевства по организации верховной
власти также становился известен в России. 25 марта 1556 г. в Лондон
вместе с Р. Ченслором отправился Осип Непея. Цель его поездки со-
временники и большинство исследователей видят в организации поста-
вок военного снаряжения и найма различных мастеров224. Однако
кроме этого посол, которому, как утверждал царь 13 февраля 1581 г.,
были доверены тайные устные сообщения, предлагал королеве
«любовь и соединение»225. Впрочем, о «соединении» королевы с ца-
рем в действительности речь зашла позднее, лишь в 60-е годы.
Срок российско-польско-литовского перемирия 1554 г. истекал
25 марта 1556 г. На тексте грамоты, оформлявшей новое перемирие,
Иван IV целовал крест 7 февраля 1556 г., но только в мае того же
года для ратификации документа в столицу Литовского княжества
отправились боярин И. М. Воронцов, казначей Ф. И. Сукин и дьяк
Б. Д. Щекин. В наказе и этим послам уже в который раз излагалась
история царского титула, возведенная ко временам «Августа кесаря»
и Рюрика, «иже был государем в Великом Новгороде», предусмат-
ривалась демонстрация «докончалных и посылных» грамот все тех
же государей, к которым прилагались — и это нечто новое — «всех
четырех патриархов грамоты»226 (вероятно, константинопольского,
223 Хорошкевич Л. Рец.: Каштанов С. М. Из истории русского средне-
векового источника. Акты X-XVI вв. М., 1997 // Russia mediaevalis.
Т. IX. 1998. S. 143-144.
224 Толстой Ю. Первые 40 лет. С. 14-15; Лурье Я. С. Русско-английские
отношения и международная политика второй половины XVI в. //
Международные связи России до XVII в. М., 1961. С. 427-428;
Граля И. Указ. соч. С. 208.
225 Сб. РИО. Т. 38. С. 109.
226 Сб. РИО. Т. 59. № 33. С. 516, 519, 527; сведения посольской книги
детализируют предысторию Соборной грамоты 1561 г. (Соборная гра-
мота духовенства православной церкви, утверждающая сан царя за
великим князем Иоанном IV Васильевичем 1561 года. М., 1850).


180
Глава 2.
александрийского, антиохийского и иерусалимского. —А.Х.). За
период 1550-1557 гг. крайне мало данных о сношениях с патриарха-
ми227 . Можно думать, однако, что к 1556 г. Ивану IV удалось, на-
конец, наладить отношения с православными патриархами, испор-
ченные еще при его отце в связи с делом Максима Грека. Своеобра-
зие ситуации заключалось в том, что царь, требуя от католического
монарха признания своего «имени», не заручился поддержкой выс-
ших православных церковных властей. Венчание, как известно, со-
вершил митрополит Макарий, не договариваясь об этом ни с кон-
стантинопольским, ни с иными патриархами. Между тем, к призна-
нию верховенства константинопольского патриарха, если судить по
позиции Андрея Курбского, видимо, были склонны члены Избранной
рады228 . Лишь получив поддержку патриархов, царь мог более на-
стойчиво выдвигать свои требования к Сигизмунду II.
Наказ послам содержал и еще один новый пункт, касавшийся
отношений с крымским ханом. Очередной набег крымцев, по вре-
мени совпавший с переговорами русских представителей в Литов-
ском княжестве, завершился безрезультатно. Узнав о выходе рус-
ского войска ему навстречу, хан повернул на Черкесское княжест-
во229 . В связи с этим естественно выглядело заявление, будто царь
«вперед с ним (крымским ханом. — А. X.) хочет своим делом про-
мышляти ... потому ж, как и казанскым»230 . Вряд ли это было
сказано лишь для красного словца. Имея в виду антикрымскую ус-
тановку А. Адашева, обнаружившуюся спустя два года, можно
предполагать, что основы этой внешнеполитической линии были
заложены уже в середине или даже в начале 50-х гг.231 .
О стремлении российской стороны добиться равноправия в
сношениях с преемниками Золотой орды и, более того, утвердиться
в качестве их сюзерена свидетельствовали и переговоры Висковато-
го и нового казначея X. Ю. Тютина с ногайскими послами, прохо-
дившие 4 июля 1556 г. Если до взятия Астрахани бей обращался к
царю, как своему сыну, то теперь, в 1556 г., он должен был вели-
чать Ивана IV «всего христианства Белым царем»232. Однако дело
227 Ср.: Хорогикевич А. Л. Сигизмунд Герберштейн и его «Записки о
Московии» //Герберштейн С. Указ. соч. С. 15-16.
228 РИБ. Т. XXXI. Стб. 312.
229 РК 1475-1598. С. 158; Соловьев С. М. История России. С. 475-477;
Граля И. Указ. соч. С. 209.
230 Сб. РИО. Т. 59. № 33. С. 526.
231 В связи с этим никак нельзя согласиться с мнением В. Б. Кобрина и
А. Гробовского о внешнеполитической ориентации А. Адашева.
232 РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 4. Л. 360; Кочекаев Б.-А. Б. Ногайско-русские
отношения в XV-XVIII вв. С. 96; Граля Я. Указ. соч. С. 209-210.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
181
было не только в покорении Россией Астрахани. Студеные зимы
привели к гибели скота в Ногайской орде. Началось бегство жите-
лей в Крым, который в это время поразила засуха, а вслед за тем
разразились голод и мор. Ногайцы были изгнаны оттуда, в резуль-
тате чего в Ногайской орде, по сообщению Курбского, осталось
лишь 5000 «военных людей», а в Крыму — лишь 10000 коней.
В сложившейся обстановке ногайский бей Исмаил и большин-
ство мирз были весьма склонны к союзу с Россией. В начале
1557 г. об этом астраханским воеводам объявили и сыновья Исмаи-
ла (по распоряжению отца), и старший сын свергнутого бея Юнус:
«дали правду... прямити во всем» царю233. П. Совин, отправлен-
ный к Ногаям в феврале 1557 г. и встреченный так, «как никакому
послу московскому не бывало в Нагаех», в мае 1557 г.234 принял
шерть Исмаила и мирз, составленную, как считается, ногайской
стороной235 . Ее обязательства сводились к поддержанию «любви» с
«Белым царем», обещанию ногаев воевать с Крымским ханством
(«а с Крымом нам воеватися») и сохранению верности русскому
царю («не солгати и от тебя не отстати») наконец, обеспечению
безопасности послам («... лиха не учинити и силы и заворотни не
делати»). Кроме того ногайцы запретили казакам совершать похо-
ды на Россию («казаком ...заповедь учинили, что им войны не де-
лати»). Об обязательствах России в шерти ничего не говори-
лось236 , что заставляет сомневаться в авторстве ногайцев. Впрочем,
сказывались условия хозяйственно-политического кризиса, в кото-
ром находились ногаи. Они же повлияли и на судьбу шерти, поте-
рявшей силу после очередной распри Исмаила с Юсуфовичами в
июне 1557 г., когда Юнус лишился должности нурадина237 .
Даже если Курбский преуменьшал военные возможности и Но-
гайской орды, и Крымского ханства, обстановка для развития экс-
пансии на юго-восток и юг представлялась в высшей степени под-
ходящей. Елизар Мальцев летом 1557 г., в момент нового утвер-
ждения Исмаила ногайским беем, сообщал: «... Голодни, государь,
233 Книга, глаголемая Летописец Федора Кириловича Нормантского // Вре-
менник МОИДР. Кн. 5. 1850. С. 109; ПСРЛ. Т. XIII. С. 281, Т. 29. С. 255.
234 О дате см.: Кобеко Д. Ф. О шертной грамоте ногайского князя Исмаила.
Записки Русского археологического общества. Новая серия. СПб., 1886.
Т. 1. С. 12-15.
235 Книга, глаголемая Летописец Федора Кириловича Нормантского. С. 114;
ПСРЛ. Т. 13, С. 285, Т. 29. С. 257, 258; впрочем, перевод изобилует
типичными для русского дипломатического языка оборотами: «души дали»,
«за один на недруга стояти» и др. (Кобеко Д. Ф. Указ. соч. С. 14).
236 Кобеко Д. Ф. О шертной грамоте ногайского князя Измаила. С. 12-15.
237 Трепавлов В. В. История Ногайской орды. С. 614-615.


182
Глава 2.
необычно нагаи и пеши. Много з голоду людей мрет... Взяла их
нужа великая, в Нагаех люди голодни»238. Ему вторили ногайские
послы: «на наши улусы голод пришел», «голод у нас», «животов и
кун нет, и есть нечево». Почти такая же ситуация сложилась и в
Крымском ханстве. Хозяйственно-политическая катастрофа в Но-
гайской орде и Крыму подогревала агрессивные устремления рус-
ской знати. Курбский писал, что пришла де пора отмщения за
жертвы русских («над бусурманы христианским царем мститися за
много летную кровь христианскую, беспрестанне проливаему от
них»). И некоторые царские советники, по его словам, советовали
царю организовать поход на Крым и встать во главе него («мужие
храбрые и мужественые... — писал он, — стужали, да подвигнется
сам, своею главою на перекопского»), Бог де сам указывал ему
путь, дабы «избавити пленных множайши[х] от древлезаведенныя
работы ... разрешити окованных от претехчайшие неволи». При
этом Курбский не учитывал, что голод поразил и земли России, в
особенности Поволжье (дожди во время жатвы, сильные морозы и
снега зимой, в результате чего погибали жители занесенных снегом
деревень). Однако увещевания и призывы «храбрых и мужествен-
ных людей» не оказали воздействия на позицию царя по отноше-
нию к Крымскому ханству. Лишь пятитысячное войско было от-
правлено по Днепру с бывшим черкасским и каневским старостой
кн. Дмитрием Вишневецким, перешедшим на русскую службу и
переехавшим в Москву239 в 1557 г.; в январе 1558 г. с ним же на
Хортицу (Хартущу, Хартицу)240 и восьмитысячное — с Данилой
Адашевым в 1558 г.241 , которым, согласно тому же Курбскому,
удалось освободить многих христиан «от работы»242. Вслед за
238РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Ногайские книги и столбцы. Д. 5. Л. 21, 23,
33 об., 43, 43 об., 46 об.-47 об.; цит. по: Трепавлов В. В. История
Ногайской орды. С. 285, 286.
239 Оценки его роли в антикрымских начинаниях России и в истории
Украины весьма различны. Если М. С. Грушевский приписывал ему
роль организатора антикрымских походов (Гругиевський М. С. 1стор1я
Украии - Pyci. Льв1в, 1909. Т. VII. С. 117), то Б. Н. Флоря, разделяя
мнение В. А. Голобуцкого (Голобуцкий В. А. Запорожское казачество.
Киев, 1957. С. 71-84), видел в нем своевольного украинского магната,
стремившегося любыми способами создать свое особое «княжество»
(Флоря Б. Н. Проект антитурецкой коалиции... 1979. С. 73); ср.:
Lemercier-Quelquejay Ch. Un condottiere lithuanien du XVIe siecle: le
prince Dimitrij Visneveckij et Torigine de la Sec Zaporogue d'apres les
Archives ottomanes //CMRS. V. 10. 1969. P. 159-161.
240 PK 1475-1605. Т. И. Ч. I. C. 16.
241 Войско из трех полков вышло «со Пела на Днепр в судех на улусы на
крымские» (РК 1475-1605. Т. И. Ч. I. С. 47).
242 РИБ. Т. XXXI. Стб. 240.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
183
Вишневецким, в ответ на его сообщение о возможности крымского
нападения в 1557 г., царь отправил в Коломну князя Владимира
Старицкого и царя Семиона вместе с И. Д. Вельским. Пребывание
войска в Коломне сопровождалось местническими спорами
И. А. Шуйского с И. Д. Вельским и И. И. Пронского с Д. И. Кур-
лятевым, а в Калуге несколько позже на той же почве возникли
трения между Д. И. Курлятевым и И. П. Федоровым Челядни-
ным243 . Грозный в своих посланиях Курбскому давал прямо про-
тивоположную оценку военным начинаниям 1557 гг., признав их
крайне неудачными. Однако в момент проведения этих походов он
придерживался иного мнения. Так, за действия на Днепре Адашева
царь отправил с «золотыми» — обычной наградой войску — Ф. Ло-
банова Ростовского244 . Виновников в недостаточной эффективности
этих речных экспедиций оба полемиста спустя десятилетие находи-
ли разных: у царя — это Адашев, а у Курбского — сам царь, по-
следовавший совету «ласкателей, добрых и верных товарищов тра-
пез и купков и различных наслаждении друзии». Между тем реше-
ние о походе Адашева было принято 11 марта царем «с братом сво-
им со князь Володимером Ондреевичем и со всеми бояры, как ему
против своего недруга крымского Девлет Гирея царя стоять и как
ему своих украин беречь, а самому государю для своего дела и зем-
ского быть готову, а брату ево князь Володимеру Ондреевичю быти
с ним, государем, готову же»245. Были предприняты огромные
приготовления, расписаны по южным городам полки и воеводы,
однако «государевы полчане» в боевых действиях не участвова-
ли246 , в связи с чем можно поверить упрекам Курбского. Впрочем,
в связи с рассказом о нежелании царя организовать крупномас-
штабный поход на Крым Курбский резко и язвительно критикует и
Сигизмунда II Августа, и польских и литовских магнатов, которые
только на словах, да и то лишь спьяну, «грозили Константинопо-
лю» и были готовы, «даже если бы и на небе был турок, сов лещи
его со другими неприятельми»247 . Эта полемика — упреки царя и
запоздалый ответ Курбского — происходила спустя 7-8 и 12-13
лет после описываемых походов.
Курбский в своем анализе русско-крымских отношений, акцен-
тируя на них свое внимание, упускал из вида другой аспект внеш-
неполитической деятельности России — по л ьско-литовский. Не-
243 РК 1475-1605. Т. И. Ч. I. С. 8, 11-12, 14.
244 Там же. С. 47.
245 Там же. С. 45.
246 Там же. С. 50-52.
247 РИБ. Т. XXXI. Стб. 241.


184
Глава 2.
смотря на то, что польский сейм, согласно сообщению М.Тарло от
13 июня 1556 г., отклонил предложение короля ввести новый налог
с целью противодействия «Москве» (он соглашался одобрить лишь
расходы на вооружение против Ливонии)248 и, более того, отказал
в поддержке крымскому хану в его походе на Россию, в связи с
чем Девлет-Гирей отозвал свои войска от границ России249 , посоль-
ство Воронцова-Сукина-Щекина, добравшееся до столицы Литов-
ского княжества 26 июля и получившее ратификационную грамо-
ту250 , не изменило общей линии политики Польши и Литовского
княжества по отношению к России. Без ответа осталось заявление
Воронцова о намерении царя продолжать решительную борьбу с
Крымом251 . Во время и после второго приема у короля 4 августа
Остафий Волович, а впоследствии тот же Волович, Горностай, Ян
Шимко и Ян Гайко спрашивали послов, нет ли у них каких-либо
дополнительных «речей». Э.Тиберг высказал предположение, что
литовцы интересовались позицией русской стороны либо по вопро-
су о вечном мире, либо по ливонскому вопросу (в начале 1555 г.
состоялось подписание «таинственного», по его словам, перемирия
с Россией, о чем упоминалось и в Литовской метрике252 ).
В то время как русское посольство находилось в Литовском
княжестве, в Москву 27 июля прибыл шведский посланец Кнут
Иоганссон. На аудиенции у царя 31 июля он передал грамоту сво-
его монарха, содержавшую весьма противоречивые просьбы, с од-
ной стороны, о мире, а с другой, о равноправии (речь шла о пре-
кращении практики общения с новгородским наместником вместо
царя). 9 августа не царь, а дьяк И. М. Висковатый дал ответ на обе
просьбы шведской стороны: полномочные шведские послы должны
явиться в Москву не позже б декабря, причем самый факт их при-
глашения в столицу трактовался как акт высочайшей царской ми-
лости по отношению к Густаву Вазе, своим происхождением усту-
пающему Рюриковичам и Гедиминовичам, исключительно из числа
которых якобы и назначаются новгородские наместники253 . В от-
ношениях со Швецией царь неуклонно соблюдал дистанцию, давая
понять, что в международной иерархии государей стоит значитель-
но выше шведского короля. В этом пришлось убедиться и литов-
248 EFE. Т. 43 № 178; Zivier E. Op. cit. S. 563.
249 КПМ ВКЛ. Т. 1. Mb 81. С. 128.
250 Утвержденный противень перемирия был привезен в Москву 8 сентября
1556 г. (Сб. РИО. Т. 59. Jsfe 34. С. 532-533).
251 Сб. РИО. Т. 59. С. 526.
252 Там же. С. 529; Tiberg E. Op.cit. S. 78.
253 Сб. РИО. Т. 129. С. 8-22; ПСРЛ. Т. XIII. С. 272.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
185
скому гонцу Григорию Викторину, явившемуся в Москву 5 октября
1556 г. с ходатайством о повышении статуса шведского короля и
установлении мира со Швецией. 7 октября он вручил Висковатому
послание Сигизмунда Августа, увещевавшего царя прекратить вой-
ну со Швецией, поскольку шведский король уже дважды присылал
свои посольства к Сигизмунду с просьбой «образумить» царя, за
что он обязался участвовать в борьбе с «неприятелем христьянского
народу», даже невзирая на то, что его «панства к неверным грани-
цами не прилегли». Однако ответ литовскому гонцу, принятому в
Москве не в качестве почтенного дипломатического представителя,
но как «полагается варвару»254 , — устный и письменный был ка-
тегоричен: условия переговоров со Швецией неизменны, тем более,
что «свейской Августав, взгордясь, многие грубости государю по-
чинил»255 . Сигизмунду Августу было отправлено изложение исто-
рии русско-шведских отношений в первой половине XVI в., при
«мстителе неправдам» Иване III и «закосненным прародительствия
землям обретателе»256 Василии III, и сообщение о своем высоком
происхождении от Августа кесаря257. В литовских посольских кни-
гах к этому были добавлены и обвинения шведов в аресте 300 куп-
цов — новгородцев, ореховцев, корелян258 . Последнее сообщение не
случайно. Самая северная оконечность Скандинавского полуострова,
Норботтен или Северная страна, стала предметом спора Швеции и
России. Напомним, что претензии Ивана IV на эту территорию на-
шли соответствующее отражение в объектной, географической части
его титула.
В первой половине 50-х гг. российская сторона стала вводить
титул «повелителя Северные страны» в дипломатическую практику
сношений со Швецией259 . Позднее он закрепился и в сношениях с
другими государствами в сочетании с иным географическим опре-
делением. Так, в 1566 г. в титуле был указан прежний термин —
«всее Сибирские и Северные страны повелитель»260 . В середине
XVI в. российские дипломаты пытались внедрить в русско-
254 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 187. S. 321.
255 Сб. РИО. Т. 59. № 34. С. 531-533, 536-538; ПСРЛ. Т. XIII. С. 275;
ш Выписка. С. 205-206.
256 зти определения абсолютно точно записаны и в литовских посольских
книгах (КПМ ВКЛ. Вып. 1. № 80. С. 127).
257 Сб. РИО. Т. 59. № 34. С. 535-538; этот текст дословно повторен в
первом послании Грозного Курбскому (ПИГАК. С. 12, 53).
258 КПМ ВКЛ. Вып. 1. Jsfe 80.
259 Сб. РИО. Т. 129. Jsfe 1. С. 14; Nb 2. С. 36, 41; № 3. С. 50. Август
1556 г. до 8 июля 1557 г.
260 Там же. С. 382-387.


186
Глава 2.
шведский дипломатический лексикон и термин «обладатель» при-
менительно к спорной территории, к чему шведские политические
деятели отнеслись очень болезненно.
Расширение титула русского государя сочеталось с политикой
унижения северо-западного соседа. Неслучайно в своей грамоте от
августа 1556 г. Иван IV писал Густаву Вазе, что не отвечал на его
предшествующее послание («от нашего царского повелителства от-
вет тебе не пришел») потому, что «твоя грамота писана невежливо
безо всякие покорности и челобитья и титла наших государств цар-
ского седалища несполна»261 . Густав Ваза же настаивал на том,
чтобы только выборгские наместники «ссылались» с новгородски-
ми, королю же подобает обращаться прямо к царю, подобно тому,
как происходит в его отношениях с цесарем, «фронцовским» коро-
лем и другими государями262 . Шведы считали, что дело сношений
между двумя государями нельзя «положити на их людей, на госу-
дарских холопей»: «холоп — государю не брат». «Мы то веда-
ем, — говорили они, — что ваш великий царь, да и вы его госу-
дарские ближние думцы263 ведаете того и сами, что холоп госуда-
рю не брат». При этом говорилось о равенстве положения шведско-
го короля с царем России: «Господь сам говорил, так во святых
книгах написано, мазаных264 он сам выбрал того для, чтобы они
его людей владели на земли». Они считали, что «все великие госу-
дари от Бога сперва избрании, а опосле того от их земель и людей
все в одной думе приимут его государем, да покрепят», «государь
нашь король уже болши 36 лет у нас есть мазанной король», при-
знанный всеми европейскими государями265 . Замечание попало в
цель — помазания в обряде венчания Ивана IV на царство не было.
В своем ответе Адашев и Висковатый подчеркнули, что «государь
вашь король избранный, помазанный»266 .
Здесь следует сделать небольшое отступление. Вопрос о «пома-
зании» не столько короля, сколько самого царя в свете русско-
шведских отношений представляется весьма актуальным. Сообще-
ние о помазании царя появляется только в Формулярной редакции
чина венчания Ивана IV, которую Б. А. Успенский относит к сере-
261 Сб. РИО. Т. 129. № 1. С. 227. Август 1556 г.
262 Там же. С. 19.
263 Обращает на себя внимание употребление термина «ближние думцы» и
в русско-шведских дипломатических переговорах.
264 Речь шла о помазании елеем во время церковного венчания на царство
или королевство.
265 Сб. РИО. Т. 129. Хо 2. С. 34, 35, 39.
266 Там же. С. 38.


После «мятежа». 1553—1557 it.
187
дине 50-х гг. Отсутствие упоминания о помазании в Летописной
редакции, зафиксировавшей реальный ход венчания, он считает
убедительным доказательством того, что первый царь остался
«непомазанным»267. Особую остроту этому вопросу придали пере-
говоры со шведами 1556 г., когда Адашеву и Висковатому не уда-
лось противопоставить «помазанному» шведскому королю такого
же царя. Видимо, в связи с переговорами встал вопрос о необходи-
мости создания нового чина царского венчания, где бы предусмат-
ривалась эта часть церемонии (если правильно данное предположе-
ние, то Формулярную редакцию следует датировать концом
1556 г.). Возможна и более поздняя дата — 1558 г.268
Параллельно с титулатурными спорами царя со шведским ко-
ролем вновь оживились контакты со святогорскими монастырями и
константинопольским патриархом Дионисием. Характерной особен-
ностью политики 50-х гг., времени Избранной Рады, было призна-
ние верховенства константинопольского патриархата над Россией.
1 октября 1556 г. митрополит евгриппский и кизицкий Иоасаф
привез в Москву послание константинопольского патриарха Диони-
сия «дръжавному православнеишему царю московскому и всея зем-
ли всего благочестия православныя Великия Росии». Патриарх
объяснял, что после смерти Андриана Халкокондила (Грека), кото-
рый вместе с сыном Иваном доставлял патриаршие послания в Мо-
скву, у него не было возможности и средств, чтобы отправить кого-
либо иного. На этот раз патриарх просил царя действовать так же,
как прежний ктитор, его отец «царь Василий всея земли Росииския
Московския» и, в частности, испрашивал средства для сооружения
стены вокруг «Великие церкви патриаршеские» (св. Софии)269.
30 января 1557 г., получив известие о кончине Дионисия и «учине-
нии на патриаршестве» бывшего адрианопольского митрополита
Иоасафа, царь Иван отправил к новому константинопольскому
патриарху суздальского архимандрита Феодорита с милостыней и
царским посланием. Целью поездки ко вселенскому патриарху бы-
ло получить соборное «благословение о царьском величанию, им же
и яковым чином цесари римские сущие христианские от папы и
патриархов венчаеми были». Феодорит привез «соборное благосло-
вение» и «разрешительное послание» патриарха, согласно «Исто-
267 Успенский Б. Л. Царь и патриарх. Харизма власти в России: визан-
тийская модель и ее русское переосмысление. М., 1998. С. 111.
268 Дробленкова Н. Ф. Феодорит // Словарь книжников и книжности
Древней Руси. Вторая половина XIV-XVI в. Ч. 2. Л-Я. Л., 1989. С. 455.
269 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 85-89 об.


188
Глава 2.
рии» Курбского270 . В греческой посольской книге имеются некото-
рые уточнения относительно миссии Феодорита. В послании января
1557 г. царь Иван напоминал новому патриарху, что еще в его
бытность адрианопольским митрополитом «соборовали всем собо-
ром константинопольские церкви и уложили по всем церквам кон-
стантинопольского престола молити ... о нас и о всем нашем со-
держательстве», сообщал о взятии Казани и Астрахани и просил
прислать ему грамоту «о нашем венчанье благословение свое со-
борне»271 . В связи с сообщением о решении молиться за царя и его
род в Константинополь были посланы различные памяти — рос-
сийских святых, начиная с Владимира и Бориса и Глеба. Этот спи-
сок сравнительно короток: кроме вышеназванных, в него внесены
Михаил Черниговский, Александр Невский, ярославские чудотвор-
цы Федор, Давид, Константин, новоявленный мученик Михаил
Тверской и Всеволод Псковский272 . Значительно длиннее список
тех великих князей, кого надлежало поминать на панихидах, вклю-
чавший 120 князей, последним из коих назван царевич Дмитрий.
В отдельные списки были сгруппированы удельные князья (32 че-
ловека) и 24 великие княгини, далее следовали смоленские
(19 имен), тверские (18), полоцкие (5), черниговские (10), рязан-
ские (31) и удельные князья и княгини (12 имен)273 .
Феодорит также получил царскую «память», соответствовав-
шую обычному наказу светскому дипломату, согласно которой
должен был вести переговоры с патриархом: после приветствия
патриарха подать ему грамоту, затем перечислить подарки-мило-
стыню (50 сороков соболей на 2000 рублей от царя, 100 гривенок
рыбьего зуба на 20 рублей, 10 сороков куниц на 60 рублей, 8000
белки по 15 рублей за тысячу, всего на 200 рублей)274 . Феодориту
была вручена и тайная инструкция, подлежавшая уничтожению в
Смоленске, последнем городе на территории России. Феодорит
должен был настойчиво добиваться у патриарха получения
«благословенья о царьском венчанье от себя и от всего собора кон-
стянтинопольского», а затем с такой грамотой спешно возвращаться
270 РИБ. Т. XXXI. Стб. 340; ср.: Гладкий Л. И. К вопросу о подлинности
«Истории о великом князе Московском» А. М. Курбского (Житие
Феодорита) //ТОДРЛ. Т. 36. Л., 1981. С. 239-241.
271 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 95 об., 97.
272 Там же. Л. 97 об.
273 Там же. Л. 98 об-104.
274 Там же. Л. 104 об.; митрополит Макарий и князь Владимир Андреевич
послали патриарху по 100 рублей. Митрополит Иоасаф получил от
царя 200 рублей (Там же. Л. 107 об.).


После «мятежа». 1553—1557 гг.
189
в Россию, не заезжая к Святой горе. В том случае, если благосло-
вение последует только от имени патриарха, ему надлежало также
срочно двигаться на родину275 . Если же благословения царю пат-
риарх не даст, то с обычной грамотой Феодорит мог не спешить и
заехать и к Святой горе, и в Иерусалим. На всякий случай Феодо-
рита, ехавшего в сопровождении купца Матвея Васильевича Вол-
кова, снабдили грамотой и в Хиландарский монастырь, в которой
царь извещал о посылке катапетазмы с шитыми золотом и сереб-
ром, унизанными жемчугом и украшенными яхонтами и жемчугом
изображениями Иисуса Христа, Иоанна Предтечи и Богородицы в
сцене «Еже предста царица одесную тебе»276, серебряной золоче-
ной панагии от царевича Ивана и о милостыне от своего имени
(300 руб.) и от имени Юрия Васильевича (50 руб.)
Но вернемся к российско-шведским переговорам. Не ограничи-
ваясь сравнением городов шведских и новгородских, русские ди-
пломаты обращали внимание на высокое происхождение новгород-
ских наместников: «На нашей отчине, на Великом Новегороде си-
дят наши бояре и наместники извечных прироженных великих го-
сударей дети и внучата, а иные ординских царей дети, а иные Пол-
ские короны и Великого княжства Литовского братья, а иные Ве-
ликих княжств Тферского, и Резанского, и Суздалского и иных ве-
ликих государств прироженцы и внучата, а не простые люди»277.
13 марта 1557 г. Адашев объяснял послам, кто же эти люди: Федор
Даирович — внук казанского царя Ибрагима, князья Михаил Ки-
сло и Борис Горбатой — суздальские князья, «от корени великих
царей», кн. Юрий Михайлович Булгаков — брат в четвертом коле-
не (!) польскому королю, Михаил Васильевич Глинский известен в
Империи (о его дяде говорилось: «и то было недавно князя Ми-
хаила Лвовича Глинского в Неметцких землях знали многие»). На-
конец, последним в славной когорте высокородных новгородских
наместников значился Алексей Данилович Плещеев, принадлежав-
ший к «извечным государским боярам родов за тритцать и бо-
ле»278 . Экскурс в генеалогию новгородских наместников имел це-
лью противопоставить родовитых проводников политики царя
«простолюдину» в совсем еще недавнем прошлом, а ныне королю
275РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 105-105 об.
276 Описание катапетазмы, изготовленной хиландарскими старцами за
50руб («за подел»), см.: РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 110-110 об.;
Kdmpfer F. Die russischen Urkunden im Archiv des Klosters Hilandar //
Хиландарски зборник. Београд, 1986. [Кн..] 6. S 271-295; Abbild. 1-3.
277 Сб. РИО. Т. 129. № 1. С. 20.
278 Там же. № 1. С. 17; Mb 2. С. 39-40.


190
Глава 2.
Густаву Вазе. Если происхождение подданных Ивана IV столь вы-
годно отличалось от родословной шведского короля, говорить о ка-
ком-либо сопоставлении с самим российским государем не прихо-
дилось. Ответ достойный. На этот раз царь, столь болезненно вос-
принимавший непризнание своего царского титула, сам выступал в
той же роли, что и Сигизмунд Август по отношению к нему, видно,
теша тем самым свое болезненное самолюбие.
Утверждение родовитости новгородских наместников Адашев и
Висковатый дополняли сведениями о происхождении шведского
короля: «в розсуд, а не в укор, которого он роду и как он животи-
ною торговал»279. Требование «сохранять старину» было обяза-
тельным условием переговоров с Россией: «А будет у него и ныне
та же гордость на мысли есть, что ему с нашими намесники Вели-
кого Новагорода не ссылатися, и он бы к нам и послов не посылал,
занже старые обычаи порушитися не могут»280 .
В ходе переговоров 1556 г. Густав Ваза обратился к Ивану IV
с «жедательным челобитием»281 , трогательно расписывал «невин-
ность» шведов в пограничных конфликтах282 .
Если отношения со Швецией были лишь на пути к урегулиро-
ванию, то «Астраханская война» закончилась уже в сентябре
1556 г. О взятии Астрахани в Москве стало известно 23 сентября.
Вслед за этим произошло подчинение ногайских улусов. Юнус-
мурза и другие сыновья Юсуфа вынуждены были отказаться от
союза с Дербыш-Али и крымским ханом и признать себя царскими
вассалами. Все главы ногайцев (Исмаил-бей и его союзники Арслан
и Али, Юнус и Белей-Булат) отправили в Москву коллективное
посольство. 9 декабря его принял царь283 .
С покорением Астрахани и упрочением власти над Ногайской
ордой был сделан еще один шаг по превращению Российского цар-
ства в христианско-мусульманское и евро-азиатское государство.
Была преодолена еще одна ступень на пути превращения России из
жертвы иноземного угнетения в государство, диктующее свою волю
другим народам и подчиняющее политику других стран собствен-
ным интересам. Из всех обломков Золотой орды оставалось непо-
коренным лишь Крымское ханство, которое по-прежнему угрожало
279 Сб. РИО. Т. 129. № 2. С. 40.
280 Там же. С. 30.
281 Там же. № 1. С. 8.
282 История русско-шведской войны была предметом фундаментального
исследования А. Вильянти (Viljanti A. Gustav Vasas ryska krig 1554—
1557. Stockholm, 1957. Bd. 1-2).
283 ПСРЛ. T. 29. C. 252.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
191
набегами на южные земли Российского царства. Однако и восточ-
ные окраины, несмотря на то, что Казанское ханство уже как пять
лет было сокрушено и Россия в целом освободилась от тяжких по-
боров и выкупов — пережиточной формы иностранной зависимо-
сти — еще не могли вздохнуть свободно. Русское войско, не покла-
дая рук, трудилось на востоке, расправляясь с восстаниями в Ка-
занской земле, неся при этом огромные людские потери. «От тех
казанцев, — жаловался полтора десятилетия спустя А. М. Курб-
ский, — изнемогло воинство христианское и в нищету пришло, иже
уже у множайших из нас и последних стяжаний не стало; к тому
болезни различныя и моры частые бывали тамо, яко многим уже
советовати с вопиянием, да покинет место Казанское и град и воин-
ство христианское сведет оттуду; и рада то была богатых и лени-
вых мнихов и мирских»284 . Деятельность Курбского по усмирению
мятежных «казанцев» совсем в ином свете представлял царь: якобы
князь не отличился на полях сражений («никоего же зла им сотво-
рил еси»), «в повинных место к нам неповинных наших привел
еси, измену на них туне возлагал»285 .
Несмотря на неудачи на востоке молодой царь был полон во-
инственных намерений. Еще в 1553 г. он пытался повернуть ору-
жие против непочтительного соседа — Сигизмунда И, но не полу-
чил поддержки боярства и церкви. Первое никак не соглашалось на
борьбу с христианскими народами, поддерживая, да и то нехотя,
войну с «врагами креста Христова» — татарами, теперь уже Крым-
ского ханства. Мыслившие традиционно в рамках прежних пред-
ставлений бояре шли лишь на продолжение войны на юге. Она су-
лила им новые огромные и плодородные земли, а соответственно и
расширение своих прежних владений, приближение к «матери го-
родов русских» — Киеву, оставшемуся, пусть даже в их представ-
лении религиозным центром Восточной Европы, всей же стране —
освобождение от крымских набегов, уносивших тысячи жизней и
пленных. Борьба на юге гарантировала и сохранение мира с едино-
верческим населением ВКЛ, преимущественно православным286,
связи с которым поддерживал цвет московской знати XVI в. В со-
став же ее на протяжении конца XV — начала XVI в. влились мно-
284 риБ. Т. XXXI. Стб. 226; не случайно в синодик Московского Архан-
гельского собора были занесены имена 8 воинов, погибших «в
казанских местех за Ошитом» в 1556 г. (Рыков Ю. Д. Малоизвестный
рукописный синодик. С. 398).
285 Первое послание Грозного: РИБ. Т. XXXI. Стб. 90.
шПашуто В. Т., Батура Р. К. Культура Великого княжества Литовско-
го // Вопросы истории. 1977. № 4.


192
Глава 2.
гочисленные выходцы из этого княжества — Мстиславские, Вель-
ские, Глинские287, составлявшие весьма значительную часть и в
Думе 1553 г. Эта новая российская знать, владевшая землями на
пограничье с Литовским княжеством и степными районами, была в
высшей степени заинтересована в сохранении добрососедских от-
ношений с ВКЛ и ликвидации угрозы со стороны Крыма, вассала
Османского султаната, тем более, что в 1556 г. сложились благо-
приятные условия для этого. Церковь — главная поставщица денег
на выкуп пленных — также ратовала за предотвращение опасности
с юга.
К 1 января 1557 г. относится, судя по «Истории» Курбского,
отправка «мужа искуснаго и мудраго» Феодорита288 к константи-
нопольскому патриарху, «просяще благословения о коронации и
венчанию». Этот акт следует рассматривать как следствие неудач-
ной попытки добиться признания царского титула дипломатическим
путем. Поскольку в сношениях с Швецией выяснилась необходи-
мость произвести эту церемонию так же, как она сложилась на за-
паде («яковым чином цесари римские сущие христианские от папы
и патриархов венчаеми были»), царь был вынужден отправить
Феодорита. 2 декабря 1557 г. Феодорит вернулся и привез «со бла-
гословением соборным послание от патриарха ко царского сана
возведению великому князю (так у Курбского. — А. X.) наше-
му»289 . Однако одного патриаршего благословения для венчания
было недостаточно, и царю Ивану пришлось дожидаться следующего
посольства, которое прибыло не только в разгар Ливонской войны,
но и в период серьезных перемен во внутриполитической жизни
страны. Тем временем в Москве была составлена формулярная ре-
дакция чина царского венчания, где уже говорилось о «помазании»
Ивана IV.
1557-й год был одним из немногих мирных в правление царя
Ивана, хотя регулярные дипломатические сношения с ВКЛ в этот
период и отсутствовали. Начало года было ознаменовано усилиями
Шведского королевства по восстановлению дипломатических отно-
шений со своим юго-восточным соседом. Война завершилась пора-
жением Густава Вазы, король «добил челом» могущественному ца-
рю. 21 февраля 1557 г. посольство в составе упсальского архиепи-
287 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй
половине XV - первой трети XVI в. М, 1988. С. 124-128, 142-153 и др.
288 Греческая посольская книга содержит иную дату отъезда Феодорита —
30 января 1557 г. (РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 90).
289 РИБ. Т. XXXI. Стб. 324-332.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
193
скопа Лаврентия, смоландского губернатора Стена Эриксона, абос-
ского епископа Михаила Агриколы, Бенгта Гулта и Кнута Эриксо-
на вступило в Москву290 . На следующий день послы изложили це-
ли своей миссии и предложили мир на условиях по состоянию на
1554 г. Переговоры, которые с русской стороны вели лишь Адашев
и Висковатый, проходили с большими сложностями. Послы отка-
зались признать вину короля в развязывании войны, на чем на-
стаивала русская сторона, не желали соглашаться с прежним по-
рядком заключения соглашений, ссылаясь на 36-летнее пребывание
Густава Вазы на шведском троне и признание его в качестве короля
всеми европейскими государями. 9 и 13 марта Адашев и Вискова-
тый изложили свои контраргументы291 . Дискуссия продолжалась и
13 марта. В этот день русские представители потребовали выкуп за
шведских пленных и возвращение соотечественников — без каких-
либо дополнительных условий. Не обошлось и без конфликтной
ситуации. Адашев и Висковатый доказывали знатность новгород-
ских наместников, противопоставляли подданных Ивана IV самому
шведскому королю, человеку низкого происхождения, что в устах
царских дипломатов звучало оскорблением292 . Однако до серьезно-
го конфликта дело не дошло. Послам пришлось уступить и принять
условия составленного Висковатым и предложенного русскими ди-
пломатами 40-летнего перемирия. Таким образом, Густав Ваза, как
и в 1537 г.293 , вынужден был довольствоваться соглашением с нов-
городскими наместниками, а русский царь праздновал победу, ут-
вердив свой престиж за счет шведского короля.
Настояв на главном царском требовании — о признании титу-
ла, Адашев и Висковатый охотно пошли на уступки шведской сто-
роне в других, но также важных с точки зрения царя вопросах. На
прощальной царской аудиенции 21 марта после того, как Вискова-
тый прочитал текст договора, Адашев без лишних проволочек усту-
пил послам в формулировке причин начала войны: предлагавшиеся
в проекте слова — «перемирие порушилося Королевым крестным
преступленьем» были заменены нейтральными — «ссорами пору-
бежных людей»294 . Послы получили обещание, на которое и не
290 Сб. РИО. Т. 129. № 2. С. 23-24.
291 Там же. С. 29-38, 40, 41, 47.
292 Там же. С. 41; Юзефович Л. А. «Как в посольских обычаях ведется».
С. 19.
293 Каштанов С. М. Борьба за Углич и древнейшие писцовые описания
Угличского уезда // Восточная Европа в средневековье. М., 1978.
С. 213-218.
294 Сб. РИО. Т. 129. № 2. С. 41.


194
Глава 2.
рассчитывали, а именно, что пленные будут освобождены без вы-
купа. Инициативу такого решения И. Граля приписывает царю,
«довольному тем, что послов удалось так унизить»295 .
Это утверждение, однако, представляется не совсем точным.
Позиция русской стороны по вопросу о судьбе шведских пленных
отличалась некоторой непоследовательностью. 13 марта Адашев и
Висковатый говорили: «Тому никак быти нелзя, что государя на-
шего пленных людей отпустити даром», заявив о своей позиции
еще раз: «Полону их никак без окупу отпуску нет, а окупать полон
поволно, как хто захочет продати». Практика торговли пленными
была широко развита даже в Москве: судя по Стоглаву, греки и
армяне торговали русскими людьми, попавшими в крымский плен
и перепроданными работорговцам296. Иным было отношение к рус-
ским пленникам — послу Н. Кузьмину и купцам, которые подле-
жали немедленному возврату без всякого выкупа: «А гости какие
пленники? Где то слыхано, хто придет с торгом, ино того грабити и
держати в нуже?»297
В литературе утвердилось мнение, что шведский «полон» был
отпущен на родину без выкупа, однако это не соответствует дейст-
вительности: 21 марта отпущены без выкупа были только пленные,
сидевшие в тюрьмах, скорее всего в самой Москве («полон свей-
ской в тюрмах»). Послы восприняли этот шаг как величайшую ми-
лость и били челом государю «на его жалованье на полону», при-
знаваясь: «У нас такого ... жалованья и на мысли не было». Речь
шла о тех пленных, которые попали в государевы тюрьмы (среди
них был и один член посольской свиты, осквернивший икону). Те
же шведы, которые находились у частных лиц, в основном, в Нов-
городе, могли быть только выкуплены: «А свейским людем своей
земли полон у наших людей окупати поволно, как кто продает».
Специально для осуществления выкупа пленных в Новгороде раз-
решалось задержаться членам посольства: «А которых людей похо-
тят оставити в Новегороде полону окупати, и вы б им дали волю, а
полон бы есте велели им продавати поволно»298 . Из последнего со-
общения, впрочем, не ясно, шла ли речь исключительно о шведах,
или вообще о пленных, которые продавались на новгородском рын-
295 Граля И. Указ. соч. С. 212.
296 См. подробнее: Хорошкевич А. Л. Задачи русской внешней политики и
реформа Ивана Грозного // Реформы и реформаторы в истории
России. М., 1996. С. 23-24.
297 Сб. РИО. Т. 129. № 3. С. 39, 40.
298 Там же. С. 41, 46.


После «мятежа». 1553-1557 гг.
195
ке. В пользу второго предположения говорит продолжение цитиро-
ванного фрагмента: «А наугородцам бы есте и всем людем дали волю
ездити в Свейскую землю с торгом», в котором выкуп или покупка
пленных приравниваются к торговле новгородцев в Швеции.
Решительная позиция Адашева и Висковатого, настаивавших
на коммерческих основах освобождения пленных, шла в разрез с
«щедростью» Ивана IV. В их наказе дьяку И. В. Бессонову, кото-
рый должен был сопровождать послов в Новгород к тамошним на-
местникам М. В. Глинскому и А. Д. Плещееву, еще раз подчеркива-
лась необходимость выкупа как обязательного условия особожде-
ния пленных.
Как бы ни обстояло дело внутри России, отношения со Швецией
вернулись в мирное русло. 24 марта послы в сопровождении
И. Бессонова, везшего инструкцию новгородскому наместнику, от-
правились в Новгород, чтобы окончательно оформить перемирие
присягой кн. М. В. Глинского299 . 8 июля того же 1557 г. из Москвы
был отправлен в Новгород, а оттуда 21 июля — в Швецию Иван
Шарапов Замыцкий, которому было поручено присутствовать при
ратификации договора королем. Посольство Замыцкого получило то,
чего так жаждал царь России: Густав Ваза целовал крест на грамо-
тах, а упсальский («апсалимской») архиепископ «руку дал»300 .
Отправляя Замыцкого в Швецию летом 1557 г., Адашев и
Висковатый снабдили его дополнительно к договору особой
«памятью», в которой изложили разработанную ими новую про-
грамму контактов Швеции и России, несколько отличавшуюся от
самого договора, в котором говорилось лишь о праве новгородских
купцов торговать в Швеции. В соответствии с просьбами русских
купцов («... гости и купцы отчин великого государя изо многих го-
родов говорят, чтобы им в торговых делех была воля, которые по-
хотят торговати в Свейской земле, и те б торговали в Свейской
земле», тем же, которые соберутся из Швеции в Любок (Любек),
Антроп (Антверпен), в Испанию, Англию и Францию, «тем бы бы-
ла воля и береженье, и корабли бы им были готовы, а они кораб-
леные пошлины платят по тому, как в обычае ведетца»)301 . В до-
кументе говорилось о готовности русской стороны предоставить
шведам свободу торговли в России (Москве, Казани, Астрахани),
свободный транзит на азиатские (в Шемаху, Тавриз, Бухару, Ки-
тай, Индию) и европейские (Литовская земля и Царьград) рынки
299 Сб. РИО. Т. 129. № 2. С. 44-49; ПСРЛ. Т. XIII. С. 280.
300 Там же. JST9 3. С. 49, 55.
301 Там же. С. 52.


198
Глава 2.
что «дань» была якобы лишь платой за участки, годные для разведе-
ния пчел, да и то не в Ливонии, а на Псковской земле, подтвер-
ждавшиеся привезенными ими документами, не были приняты во
внимание, как и аргументы по поводу незаконности требования упла-
ты дани и ссылки на поддержку Ливонии императором Священной
Римской империи и всеми «князьями Империи»313 . В ответ на при-
веденные аргументы Адашев заявил, будто русская сторона исходит
из договора 1554 г.: обязательства, взятые орденом, были одобрены
дерптским епископом и приобрели тем самым легитимность. Виско-
ватый проявил необычайную осведомленность относительно органи-
зации фиска в Ливонии: он знал о ведении поголовных списков на-
селения, наличие которых должно было облегчить сбор дани314 .
Затем участники переговоров сосредоточились на обсуждении
конкретной темы о размерах дани. Послы Дерпта обратились за
помощью к орденским послам для определения размеров своей
«задолженности» России за 3 года и вместе предложили вносить
1000 марок и 1000 талеров ежегодно в счет ее погашения. Русской
стороне этого показалось мало. В ответ на новую угрозу войны по-
слы увеличили сумму до 1500 марок и 1000 талеров. Однако и
данное предложение не удовлетворило царских амбиций: Иван IV
требовал 1000 венгерских дукатов в счет погашения задолженности
и 30000 дукатов ежегодной дани, кроме того, 50000 дукатов для
покрытия расходов, понесенных на подготовку войны с Ливони-
ей315 . Последнее требование звучало издевательски и ясно показы-
вало, что царь не намерен сохранять мирные отношения с Ливони-
ей. Более того, сохранилось известие, будто русские купцы готовы
были одолжить ливонцам затребованные царем деньги, внеся в го-
судареву казну искомую сумму, однако царь запретил это де-
лать316 . Если это известие сответствует действительности, то можно
согласиться с Н. И. Костомаровым в том, что поскольку «пред-
ставлялась возможность не только взять с нее (Ливонии. — А.Х.)
значительную сумму денег, но и самую страну покорить»317 , царь,
движимый отнюдь не защитой интересов купечества, выбрал второе.
313 Дневник ливонских послов к царю Ивану Васильевичу (веденный
Томасом Херпером). С. 7-8; Bienemann Fr / Briefe und Urkunden...
Bd. V. № 909. S. 458-460.
314 Дневник ливонских послов к царю Ивану Васильевичу (веденный
Томасом Херпером). С. 9-10.
315 Там же. С. 11-13; прошлые «залоги» и убытки за «подъем» войска
составляли 43 тыс. ефимков или 18 тыс. рублей (ПСРЛ. Т. XIII. С. 287).
316 Hjaern //Monumenta Livoniae antiquae. Т. 1. S. 212.
317 Костомаров Н. И. Ливонская война. 4.1. Нападение Ивана Грозного
на Ливонию и падение Ливонского ордена. СПб., 1865. С. 33.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
199
Дальнейший ход переговоров подтвердил это. Адашев и Вис-
коватый от имени царя отказались принять послание императора
Священной Римской империи в защиту его ливонских «поддан-
ных», поскольку русский царь сам может управиться со своей «вот-
чиной».
Последующее увеличение послами суммы дани (до 20000 тале-
ров 9 декабря и до 40000 талеров — 10 декабря) не привело к из-
менению позиции царя. Требуемая сумма, по мнению царских ди-
пломатов, должна была покрыть расходы на сбор 200-тысячного
войска, готового двинуться на Ливонию. Продолжалась пикировка
послов и Висковатого: последний в ответ на замечание Кл. Франке
о многочисленности посольства как залоге миролюбия Ливонии,
заметил, что посольство в первую очередь должно быть компетент-
ным. Адашев отказался от идеи посредничества императора и поль-
ского короля в урегулировании русско-ливонского конфликта, в
свою очередь, царь, давая последние инструкции воеводам, демон-
стрировал готовность к походу, подкрепленную многочасовой ар-
тиллерийской канонадой в столице.
Все эти уловки принесли свои плоды: послы, которым уже
стало известно решение царя об их высылке, согласились на повы-
шение размеров уплаты в счет задолженности до 45000 талеров и
выплату 1000 дукатов дани ежегодно. Приняли они и остальные
требования царя — о свободе торговли, восстановлении православ-
ных храмов318. Казалось, дело шло к заключению мирного согла-
шения, которое, однако, не состоялось, поскольку обнаружилось,
что у ливонцев не было денег319. Тогда русские дипломаты пред-
ложили Ливонии оказать помощь Дерпту. Новая же ссылка послов
на поддержку со стороны императора вызвала резкую отповедь с
русской стороны: царь — божиею милостию венчанный государь в
своей вотчине и не нуждается ни в чьих советах и вмешательст-
ве320 . Этот ответ вновь заставляет вспомнить заявление Федора
Курицына 1489 г., аналогию с которым уже доводилось проводить
и по поводу событий 1549-1553 г. На этот раз прозвучали и рас-
сказы о мирных сношениях с Польшей, Швецией и Татарией, по-
слы которых постоянно «бьют челом» русскому государю, отли-
чающемуся, по словам «канцлера» (Висковатого), исключительным
миролюбием, свойственным истинно христианским правителям321 .
318 Дневник ливонских послов к царю Ивану Васильевичу. С. 13-18.
3i9Schirren С. Quellen. Bd. I. № 8. S.20-24. 27, 29-32; Rasmussen К. Op.
cit. S. 95-98; Angermann N. Studien. S. 74-75.
320 Дневник. С. 13-14.
321 Bienemann Fr. Briefe und Urkunden. Bd. V. № 910. S. 464.


200
Глава 2.
В итоге послам пришлось уехать из Москвы, но на обратном
пути 16 декабря пристав выразил удивление, что послы не «бьют
челом» такому «могущественному, богатому и сильному государю»
которому несколько лет тому назад было предсказано, что немец-
кие кейзер и короли признают его власть322 . От имени бояр он
предложил продолжить торг — но в нем уже фигурировали другие
цифры; 50000 дукатов за недоимки и 5000 дукатов ежегодно. По-
слы настаивали соответственно на 30000 и 1000 дукатов и готовы
были остаться в Москве в качестве заложников323 . Но «Москве, —
как остроумно замечает И. Граля, — был необходим не компро-
мисс, a casus belli»324 .
Уверенности в своих силах русскому царю придавали три об-
стоятельства. Первое — получение 2 декабря 1557 г. грамоты кон-
стантинопольского патриарха Иоасафа с благословением венчания
царя «всея Великие Росии» Патриарх писал «... о благовременном
бывшем венчании твоем царском во царстве твоем от святейшаго
митрополита всея Росия Макария, нашего возлюбленного брата и
сослужебника, благо восприято есть нам и достойно да будет цар-
ству твоему». Он сообщал, что просит Бога «о уставлении и о уми-
рении вь единосогласии царствия вашего»325 . Видимо, патриаршее
благословение царского венчания могло этому способствовать.
Впрочем Иоасаф Кизицкий и Евгриппский внес некоторые уточне-
ния: несмотря на благосклонное восприятие известия о венчании «о
том твоем царском деле соборовати не успели» и сообщал, что это
будет утверждено на соборе326. Второе обстоятельство — возвра-
щение на родину русского посланника в Англию Осипа Непеи
10 декабря и приезд представителя московской компании Энтони
Дженкинсона, которого царь принял две недели спустя, 25 декабря
1557 г.327 Упрочение отношений с Англией, казалось, могло ре-
322 Bienemann Fr. Briefe und Urkunden. Bd. V. S. 465.
323 Дневник. С. 16-18.
Ъ2АТраля И. Указ. соч. С. 218.
325РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 116 об.-117; в другой грамоте Иоасаф
писал: «Благословит же тя Господь Бог и дело рук пресвященнаго
митрополита всея Русии господина Макария» (Там же. Л. 121 об.).
Благодаря за присылку милостыни и его счастливое освобождение
султаном от подати (80000, видимо, акче), одновременно патриарх
просил соорудить «един нов сак[кос]» и новую митру для службы на
литургиях (Там же. Л. 117 об.).
326РГАДА. Ф. Греч. Кн. 1. Л. 123 об.-124.
327 Early Voyages and Travels to Russia and Persia by Antoni Jenkinson and
Other Englishmen / Ed. by E. Delmer Morgen, С. Н. Coote. L., 1886.
P. 30; Baron S. Osip Nepea. P. 55.


После «мятежа». 1553—1557 гг.
201
шить проблему экономических связей с европейскими странами.
Уже 10 мая 1557 г. из Англии отправился русский посол с масте-
рами, врачами на четырех кораблях, нагруженных различными то-
варами, пушками (bombardas). Один корабль вез снаряжение для
производства орудий. Кстати, это событие произвело такое впечат-
ление, что известие о нем достигло Италии, а оттуда дошло до
Трайянуса Провано в Вильнюсе 22 августа того же года, поспе-
шившего рассказать об этом Альбрехту Прусскому328. Можно за-
ключить, что современники вполне отчетливо поняли значение ус-
тановления русско-английских экономических отношений. И третье
обстоятельство — победа над восставшими черемисами. Решитель-
ный перевес в пользу царских войск был достигнут в результате
похода трех воевод — И. В. Шереметева Большого, СИ. Микулин-
ского и А. М. Курбского, которые пошли «за Уржум аж до Баш-
кирска языка», уничтожая на своем пути все живое. «И что их бы-
ло осталося, те покоришася нам, вернулись с пресветлою победою
и со множайшими корыстьми. И оттуду начала усмирятися и поко-
рятися Казанская земля цареви нашему»329 , — с восторгом вспо-
минал Курбский 15 лет спустя в «Истории о великом князе москов-
ском». «Успокоение» на востоке полностью развязало руки царю
для военных действий на западе.
328 EFE. Т. L. 1980. № 574. Р. 106.
329 РИБ. Т. XXXI. С. 219, 220.


ГЛАВА III
ПЕРВЫЕ ГОДЫ ЛИВОНСКОЙ ВОЙНЫ
1558-1562 гг.
Военные действия в Ливонии начались в январе 1558 г.1 И это
было главным событием года. Но прежде чем обратиться к ним, сто-
ит понять идеологическое обоснование предпринятого наступления.
Направление новых походов царю подсказало услужливо пополнен-
ное вскоре после венчания «Сказание о князьях владимирских».
Вторая его редакция послужила предисловием к чину венчания Ива-
на Грозного2 , написанному после 1551 г.3 На основе первой редак-
ции Сказания (до 1547 г.) было составлено «Доставление великих
князей русских», которое также служило введением к чину венчания
Грозного4 . Одна из его редакций, близкая к той, что имеет заголовок
«Написание о царском венце, когда и како принесен бысть из Царя-
града в Киев», но без соответствующего заголовка, была создана
специально для царского места, изготовленного к 1551 г.5 Сказание
было включено в Государев родословец 1555 г.6
Согласно первой редакции Сказания (до 1547 г.), русский
царь выступал в качестве наследника Августа кесаря, который
1 1558 г. Объявление войны царем Иваном Васильевичем городу Ревелю /
Сообщил А. А. Чумиков //ЧОИДР. 1886. Кн. IV. С. 1-4.
2 Дмитриева Р. П. Вступительная статья // Сказание о князьях влади-
мирских. М.;Л., 1955. С. 25; ср.: Лихачев Н. П. «Государев родословец»
и род Адашевых. СПб., 1897; он же. Разрядные дьяки XVI в. СПб., 1888;
Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие XVI-XVII вв. М., 1975.
3 Дмитриева Р. П. Указ. соч. С. 54; Соколова И. М. Царское место пер-
вого русского царя: замысел и форма // Россия и христианский восток.
Вып. I. M., 1997. С. 135-146.
4 Дмитриева Р. П. Указ. соч. С. 51-52.
5 Там же. С. 53-54.
6 Там же. С. 123.


Первые годы Ливонской войны. 1558-1562 гг. 203
«облада всею вселенной»7. Термин «вселенная» как регион воз-
можного военного завоевания Ивана IV знают и Курбский, и Гроз-
ный8 . Дж. Манискалько Базиле полагает, что это вся обитаемая
часть земли9 . Другим памятникам употребление данного термина
не очень свойственно. Может быть, близко к нему по смыслу сло-
восочетание «все христианство» (в титуле царя: «всего христианст-
ва государь Белый царь»10). Как бы ни трактовать этот термин,
несомненным остается одно: в цепи фантастических посредствую-
щих звеньев между Августом и новым претендентом на мировое гос-
подство находился некий Прус, который, по Сказанию, владел
Пруссией. И первой ступенькой на пути ко всей «вселенной», естест-
венно, должна была стать Балтика или Прибалтика. Однако наиме-
нование Прибалтики «отчиной», по Н. Ангерманну, появилось лишь
в 1562 г. Поэтому он считал, что мотив войны за отчину не был
главным в открытии военных действий против Ливонского ордена.
В советской историографии, как правило, подчеркивались
внешнеторговые перспективы присоединения Прибалтики11 . Дейст-
вительно, расширение границ на запад и завоевание морских пор-
тов сулило России свободу торговли, открывало то окно в Европу,
в котором в наибольшей степени нуждалось русское купечество и, в
первую очередь, сам царь — крупнейший поставщик русской пуш-
нины на мировой рынок и потребитель сукон и предметов роскоши,
поступавших с запада12 . Поддержка русским крупнейшим купече-
I Дмитриева Р. П. Сказание о князьях владимирских. М.; Л., 1955.
С. 196, 206, 159, 185.
8 РИБ. Т. XXXI. С. 261-262; ПИГАК. С. 37.
9 Манискалько Базиле Дж. Некоторые замечания о смысле термина «все-
ленная» в «Сказании о князьях владимирских» //Римско-константино-
польское наследие на Руси: идея власти и политическая практика.
М., 1955. С. 165-178.
10РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 5/6. Л. 360; Кочегаев Б.-А. Б. Ногайско-
русские отношения в XV-XVIII вв. Алма-Ата, 1988. С. 96; Граля И.
Иван Михайлов Висковатый. Карьера государственного деятеля в Рос-
сии XVI в. М., 1994. С. 209-210.
II Садиков П. А. Очерки по истории опричнины. М.;Л., 1950 С. 13; ср.:
Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец XV-XVII вв.
М., 1955. Т. 1. С. 391-410; как-то незамеченным прошло осторожно вы-
сказанное И. И. Полосиным мнение о том, что «на западных рубежах...
решался вопрос о международном престиже и политической независимо-
сти России» (Полосин И. И. Социально-политическая история России
XVI - начала XVII в. М., 1963).
12 Kirchner W. Ivan Grozny's Livonian Policy: some Addenda // Marburger
Ostforschungen. Marburg, 1972. Bd. 32. P. 144; в отечественной историо-
графии вслед за С. Свенсоном говорили о потребностях торговли, не
уточняя ее социальных аспектов (Ваинштейн О. Л. Экономические пред-
посылки борьбы за Балтийское море //Ленинградский гос. ун-т. Ученые
записки. 1951. № 130. Серия исторических наук. Вып. 18. С. 170.


204
Глава 3.
ством Ивана IV в его стремлении к Балтике и создала превратное
представление у историков нашего времени, будто царь не только
ясно и четко осознавал пользу прямых торговых контактов со стра-
нами Северной, Западной и отчасти Центральной Европы, но
именно торговые интересы и толкали его к войне с Ливонским ор-
деном. Этот, с нашей точки зрения, объективный фактор был, воз-
можно, не главным в ряду причин, приведших к началу Ливонской
войны. Для государя России середины XVI в. мог быть более весо-
мым «субъективный» фактор — стремление обладать «всею все-
ленною», гипертрофированное желание утвердить себя в качестве
истинного и законного преемника и наследника Пруса. Кроме того,
достаточно уверенно в литературе того времени звучит тема России
как последнего православного царства и его главы как наследника
православного императора. Даже если доктрина «Москва — третий
Рим» не стала политическим обоснованием нападения на Ливонию
и вообще внешних акций Российского государства, то она, как и
«Сказание о князьях владимирских»13 , создавала базу для разви-
тия и поддержания идеи о божественном происхождении и назна-
чении главы Российского царства. Одна из функций его — под-
держание истинного христианства, а посему ему надлежало вести
борьбу с ересями как в пределах России, так и вне ее. Эта сторона
деятельности царя отчетливо осознавалась сторонними наблюдате-
лями. В анонимном письме из Вильнюса от 6 январи 1561 г. чита-
ем, что «этот Московит (т.е. царь) предан своей религии...», что
он проводит политику обращения в православие ливонцев, часть
которых исповедует лютеранство, часть — католичество, что так же
он поступил с пленным «императором татар, которого он перекре-
стил в православие и привел к своей вере»14 .
Был еще один объективный фактор, способствовавший эскала-
ции войны Россией — присоединение двух ханств — Казанского и
Астраханского — и подчинение одной орды — Ногайской. Большая
часть населения этих государственных образований привыкла добы-
вать пропитание и одежду путем грабежа и захвата. Перестройка хо-
зяйств новообретенных земель, разумеется, не произошла. Вхожде-
ние их в состав Российского царства поставило перед его главой за-
дачу обеспечения знатной верхушки покоренных ханств средствами
существования. Иной альтернативы, кроме войны, в то время у Рос-
сии объективно не было. Далеко не все понимали и принимали это,
пытаясь содействовать развитию экономических связей. Так были на-
13 Синицына Н. В. Москва — третий Рим. М., 2000.
14 EFE. Т. XXVI. № 4. Р. 17-18.


Первые годы Ливонской войны. 1558-1562 гг. 205
строены, в частности, Адашев и Висковатый, как показала их инст-
рукция послу в Швецию Замыцкому (см. подробнее главу И)15.
Существенную роль сыграл Посвольский договор 15 сентября
1557 г. Великого княжества Литовского и Ордена, создававший уг-
розу установления литовской власти в Ливонии16 .
Выбор между двумя, а, по мнению В. Д. Королюка, и тремя
направлениями (Прибалтика, Крым и «запад», то есть Литовское
княжество)17 был сделан царем в пользу первого. Можно повто-
рить вслед за И. И. Полосиным, что царь «буквально рвался к бе-
регам Балтийского моря».
В январе 1558 г. он двинул свои войска на Ливонию18 . Война,
получившая название «Ливонской», началась довольно споро, но
затянулась на целых 23 года. Первыми ее жертвами стали псков-
ские крестьяне. Михаил Васильевич Глинский, один из воевод ян-
варского похода 1558 г., «людьми своими, едучи дорогою, сильно
грабил своих, а на рубежи люди его деревни Псковъские земли
грабили и живот секли, да и дворы жгли христианьския»19. Труд-
но сказать, были ли выполнены распоряжения царя Ивана «допра-
вити те грабежи» на виноватых, показательно, однако, что уже са-
мое начало войны сопровождалось конфликтами внутри страны
между войсками и мирными жителями России.
Очевидно, что если даже принять на веру, будто царский указ
оказался реализованным, ясно, что поход огромного воинства по
территории Псковской земли нарушил экономические связи города
с его сельской округой, уменьшив ее население. В течение одного
месяца войско, состоявшее из ратников различных национально-
стей — русских, татар, нижегородской мордвы — из Пскова про-
шло по Ливонии, захватив Новгородок, Алыст, Корслов, Костер20
и вернулось в Ивангород («мимо Сыренеск на Козлов берег»-
уточняет пскович)21 .
15 Курукин И. В. Начало Ливонской войны и правительство Адашева //
Молодые обществоведы ленинскому юбилею. М., 1982. С. 108-109.
16 Этому фактору приписывают серьезную роль в подготовке российско-
ливонской войны (Kirchner W. Ivan Grozny's Livonian Policy. P. 145;
Wisner H. Krol i car. Rzeczpospolita i Moskwa w XVI i XVII w. W., 1995.
S. 17; LowmiariskiH. Polityka Jagiellonow. Poznaii, 1999. S. 566-570).
17 Королюк В. Д. Ливонская война. М., 1954. С. 19-20.
18 ПСРЛ. Т. XIII. С. 288-289; РК 1475-1605. Т. П. Ч. I. С. 17; предполо-
жение о попытке переделки чина см.: Соловьев С. М. История России.
М., 1961. Кн. 5-6. С. 486-487.
19 ПЛ. Вып. II. С. 235.
20 РК 1475-1605. Т. II. Ч. I. С. 20.
21 ПЛ. Вып. II. С. 235.


206
Глава 3.
Целью этого похода было, по словам Курбского, «не градов и
мест добывати, но землю их воевати»22 . И. Граля полагает даже и,
кажется, ошибочно, что поход был задуман лишь как «демон-
страция силы, с целью вынудить ливонцев сесть за стол перегово-
ров, которые в конечном итоге могли привести к подчинению Ли-
вонии власти Ивана IV23 .
Началу военных действий предшествовал весьма любопытный
эпизод. Павел Петрович Заболоцкий, «знатный боярин», назван-
ный гонцом фогта Нейшлосса «Bawick«, предупреждал о грозящем
Ливонии нападении царского войска из Пскова, причем в этом по-
ходе он должен был участвовать и сам. «Bawick» советовал свезти
весь хлеб в замок, пока войско еще не покинуло Пскова. 11 января
1558 г. фогт передал новость ливонскому магистру24 , позднее ана-
логичное сообщение поместил Й. Реннер в своей хронике, добавив,
что русский воевода был очень хорошо настроен по отношению к
немцам («gut deutsch»)25 .
Оппозиционные настроения по отношению к Ливонской войне,
таким образом, дали о себе знать уже накануне ее. Должно быть, у
Ивана IV имелись основания для жалоб на П. И. Шуйского и
А. М. Курбского, которым он якобы направил семь посланий: «вы
же егда поидосте с малейшими людьми и нашим многим посланием
напоминанием грады [множае пятнадцать градов] взлете»26.
Январская кампания 1558 г. была проведена соединенными си-
лами русских, казанцев, астраханцев и ногайцев. Главой похода
был назначен бывший казанский хан Шах-Али (в русских источни-
ках — Шигалей), что вполне соответствовало интернациональному
составу войска, включавшего вовсе не 200000, а более 40000 чело-
век27 . Шигалей и воины бывших ханств привнесли в январскую
кампанию крайнюю жестокость в соответствии с традициями своих
народов. Разорение большей части Ливонии сопровождалось уго-
ном населения в плен, безжалостными истязаниями пленных, в том
числе женщин и детей. Впрочем, от казанцев и астраханцев не от-
ставали и русские воины, о чем, не таясь, поведал Курбский:
«...изнесоша с собою множество различных корыстей, понеже зем-
22 РИБ. Т. XXXI. Стб. 227.
23 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 218.
24 Quellen zur Geschichte des Untergangs Livlandischer Selbststandigkeit.
Bd. II. S. 146, 74-76.
25 Rentier J. Livlandische Historien. Hamburg, 1953. S. 15, 26.
26 ПИГАК. С 38.
27 ПСРЛ. Т. XIII. С. 288-289; Соловьев С. М. Указ. соч. С. 486-487;
Rasmussen К, Die Livlandische Krise. S. 97-98.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
207
ля там зело была богатая»28 . Однако, чувствуя шаткость своей по-
зиции, он добавлял в свое оправдание: «И жители в ней
(Ливонии. — А.Х.) быша так горды зело, иже и веры християн-
ские отступили»29. В этом отношении он был почти полностью со-
лидарен с царем. Правда, тот был настроен еще более решительно
и утверждал, что «в тех странах несть християн»30. Поскольку в
«коморах» Нарвы, где жили русские купцы, сохранялись иконы,
то из-за одной из них произошел казус. Хозяин дома объявил:
«Сей болван поставлен был купцов ради руских, а нам уже ныне
не потребен, приидем и истребим его». Попытка сжечь образ Бого-
матери с младенцем в предместье у пивоваров оказалась неудачной.
Курбский сравнивает ее с судьбой семи халдейских отроков. На-
чавшийся пожар охватил предместье и решил судьбу Нарвы. Курб-
ский с удовлетворением замечает, что «ругание над догматы хри-
стианскими» было вознаграждено сторицей31 .
Обвинение в отступлении от христианства, видимо, должно
было служить оправданием грабежей, которым подверглись ливон-
ские «нехристи». Однако стиль ведения войны, который тотчас
стал достоянием широкой европейской общественности благодаря
обсуждениям на всех имперских, региональных и ганзейских съез-
дах, частной корреспонденции32 и многочисленным летучим лист-
кам33 , вызывал в Европе ужас. Это отнюдь не могло поднять пре-
стиж русского царя.
Поход превратил царя России из «могущественного монарха»
в «наследственного врага христианства» (Erbfeind der Christen-
heit), а его подданных в «кровавых собак московитов»34 . В Ливо-
нии тотчас обнаружился катастрофический недостаток продоволь-
ствия, вооружения и, кроме того, единства и согласия орденских,
городских и церковных властей. Так, рижане отказались снабжать
войско зерном и мясом и выставлять войско в пограничные районы,
которые должны защищать курляндцы35 .
28 РИБ. Т. XXXI. Стб. 227.
29 Там же.
30 ПИГАК. С. 13.
31 РИБ. Т. XXXI. Стб. 230-232.
32 В том числе направленной Кальвину.
33 Kappeler Л. Ivan Groznyj im Spiegel der auslandischer Druckschriften
seiner Zeit. Ein Beitrag zur Geschichte des westlichen Russlandbildes.
Frankfurt a./Main, 1972. S. 29.
34BienemannF. Briefe und Urkunden... Bd. I. № 47, 50, 52. S. 38, 39, 44;
10. 25, 26. I. 1558.
35Bienemann F. Briefe und Urkunden... Bd. I.Mb 55-67, 71. S. 46-63, 73, 99.


208
Глава 3.
Шигалею же по возвращении из похода царь устроил «трех-
ступенчатую» встречу на высшем дипломатическом уровне. Снача-
ла его приняли Ю. И. Кашин Оболенский и Л. А. Салтыков, затем
А. И. Катырев Ростовский и В. С. Серебряный и, наконец, состоя-
лась «большая встреча» с И. М. Шуйским, П. М. Щенятевым и
Д. Ф. Палецким Оболенским36. Впрочем, имеются и другие сведе-
ния о приеме, который получил бывший казанский хан. Если в
1556 г. и в январе 1558 г. сам царь приветствовал хана в сенях и
«хорошевался» (здоровался) с ним, то на этот раз он не был даже
приглашен к царскому столу. И лишь 8 марта «ел на отпуске», то
есть перед отъездом37. Разумеется, вопрос о приеме Шигалея
в Москве, а соответственно и отношении царя к его воинским под-
вигам в Ливонии нуждается в дополнительном исследовании.
Шигалей38 , связанный с Адашевым39, был заинтересован в
проведении восточной политики, поскольку как наследник ханов
Большой орды находился во вражде с крымскими Гиреями, пре-
тендовавшими на Казань40. Он очень неохотно участвовал в воен-
ных действиях на западном направлении, хотя именно ему поруче-
но было возглавить русские войска в Ливонии в 1558 г. Это доста-
вило ему, по словам Э. Крузе, огорчение, так как ходили много-
численные слухи, что он не хотел выступать против немцев41 .
15 февраля 1558 г. Шигалей направил два открытых послания ли-
вонскому магистру, рижскому архиепископу и дерптскому епископу
с предложением сдаться на царскую милость, выплатить долги и
возобновить переговоры42 . Согласно мнению Н. Ангерманна, царь
36 РК 1475-1605. Т. II. Ч. I. С. 22-23.
37 Еще большая разница в протоколе встречи Шигалея наблюдается при
сравнении с 1552 годом, когда при въезде в город его приветствовал
Д. Ф. Палецкий, затем Данила Романович Захарьин, за посадом
И. П. Федоров, а «с кормом» в дом хана ходили кн. А. М. Курбский и
И. М. Висковатый (О приездах в Москву и приемах здесь казанского
царя Шигалея в 1552, 1556, 1558, 1562 и 1564 гг. / Сообщил С. А. Бе-
локуров //ЧОИДР. 1899. Ч. 4. V. Смесь. С. 1-5).
38 О нем см.: Вельяминов-Зернов В. В. Исследование о касимовских царях
и царевичах. Спб., 1863. Ч. I.; Худяков М. Очерки по истории Казан-
ского ханства. Казань, 1923. С. 70-75, 93-105, 125-136, 161-166.
39 Зимин А. А. И. С. Пересветов и его современники. Очерки по истории
русской общественной мысли середины XVI в. М., 1958. С. 35, 37.
40 Вельяминов-Зернов В. В. Исследование. С. 114-117, 247-250: Шмидт С. О.
Предпосылки и первые годы Казанской войны (1545-1549) //Труды
МГИАИ. Т. 6. 1954. С. 242.
41 Kruse E. Warhafftiger Gegenbericht auf die Anno 1578 ausgangene Lief-
flendische Chronica Balthasar Russow. Riga, 1861. S. 12
42 Копенгагенские акты, относящиеся к русской истории. Вып. 1. № 21-22.
С. 38-40; № 47-48. С. 18. И. Граля отождествил автора письма (Щер-
бачев считал его «канцлером) с Шигалеем (Граля И. Иван Михайлов
Висковатый. С. 328. Прим. 127).


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
209
сам был заинтересован в установлении перемирия и лишь перело-
жил на воеводу дипломатическое поручение43 . Возможны и другие
объяснения всей совокупности приведенных фактов. В Ливонии в
марте 1558 г. распространился слух, что «и в России уже насыти-
лись тиранией [царя], а Шигалей сам побуждал «Московита» к за-
ключению мира с Ливонией, а ей предлагал отправить послов в
Москву»44 . Был, видимо, и другой фактор, о котором можно дога-
дываться из многочисленных жалоб царя: «Како убо, егда начася
брань, еже на германы ... от того времени от попа Сильвестра и от
Алексия и от вас каковая отягчения словесная пострадах, их же
несть можно подробну изглаголати». С началом войны возникли «о
германских градех супротисловия попа Селивестра и Алексия Ада-
шева и всех вас»45. Все это давало царю Ивану основание для ут-
верждения: «И аще не бы ваша злобесная претыкания была, и з
божиею помощью уже бы вся Германия была за православием», —
писал он Курбскому в своем первом послании46 .
Посольские книги дают представление о тех баталиях, которые
происходили в Ближней думе царя по поводу литовской политики,
начиная с 1549 г. Вероятно, не менее ожесточенными были споры и
в связи с ливонской политикой. Уступая боярской оппозиции, воз-
главляемой или вдохновляемой Сильвестром и Алексеем Адаше-
вым, царь приказал направить эти послания ливонским властям.
Подобные настроения в ходе войны должны были окрепнуть в свя-
зи с тем, что оказался непрочным тыл: зимой 1557-1558 гг. обост-
рились отношения с Крымом, хан которого надеялся, что все силы
России отвлечены походом на Ригу. Лишь узнав от казаков, что
Дерпт взят, а войско успешно вернулось домой, он вынужден был
отступить, сопровождаемый вплоть до Северского Донца преследо-
вавшими его русскими полками47 . Трудности в отношениях с Кры-
мом отчасти нейтрализовались прибытием ногайских послов 20
февраля и турецкого посланника Мустафы Челибея 4 марта48 .
В литературе бытует мнение, что январский поход 1558 г. —
«скромное военное предприятие» — можно определить лишь «как во-
43Лпдегтапп N. Studien zur Livlandpolitik Ivan Groznyjs. Marburg/
Lahn, 1972. S. 100. Anm. 7; ср.: Fleischhacker H. Die Staats- und volker-
rechtlichen Grundlagen der moskauischen Aussenpolitik (14-17. Jahrhun-
dert. Darmstadt 1959.
44 Bienemann F. Briefe und Urkunden... Bd. I. № 75. S. 109.
45 ПИГАК. C. 38.
46 Там же. С. 38.
47 РИБ. Т. XXXI. Стб. 236.
48РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Кн. 1. Л. 407-408; ПСРЛ. Т. XIII. С. 291; Гра-
ля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 218.


210
Глава 3.
енную демонстрацию, которая должна была принудить Орден отка-
заться от своей тактики саботажа» финансовых претензий царя»49 .
Думается, что уже на первом этапе Ливонской войны дали
знать о себе разные подходы к этому военному начинанию царя.
Задуманный с огромным размахом, поход разбился о подводные
камни внутриполитических разногласий, которые сопровождали
Ливонскую войну на протяжении почти всего ее хода.
По предложению Шигалея начались переговоры с Ливонией.
Сторонниками переговоров выступили Дерпт и рижский епископ
Герман. Последний подчеркивал мощь русского царя, покорившего
два татарских ханства (keiserthumb in Tatarien), его возможности
вести длительные войны, не платя своим наемным ратникам, в от-
личие от Ливонии. Епископ считал, что дешевле купить мир, неже-
ли тратить бочки золота на войну с неопределенным исходом. В
доказательство правильности своей позиции Герман ссылался на
пример Швеции, король которой в результате неудачной войны
должен был удовлетвориться восстановлением статус-кво. Такое же
решение принял и ландтаг в Вольмаре. Здесь прозвучала ссылка
еще на один пример — императора Максимилиана, заключившего
вечный мир с Русью50. Однако нельзя не отметить, что у Ливонии
не было иного выхода. Во флорентийском архиве Медичи сохра-
нился весьма любопытный конспективный обзор международной
ситуации в связи с началом Ливонской войны. Анонимный автор
указывал, что польский король, герцог саксонский, свободные го-
рода Северной Германии (del mare di Germania) совместно решили
потребовать от «Московита», чтобы он отступил в пределы своей
земли и покинул Ливонию. «Московит» ответил на это, что он так
и сделает, но сначала возвратит те земли, которые ливонцы окку-
пировали. И после того, как ливонцы пообещают, что в будущем не
будут менять границ, строить укрепления они останутся в пределах
своей страны51 . Источник этих сведений неизвестен, подобных со-
общений в русских источниках не имеется. Более интересны раз-
мышления анонима относительно позиции королей и государей, ко-
торые, получив подобный несправедливый (inguiste) ответ, стали
помышлять о войне, но не для того, чтобы помочь Ливонии, а что-
бы удержать этого «варвара». Анонима очень интересовали условия
торговли на Северном и Балтийском морях. Поэтому он подробно
49 Флоря Б. Н. Проект антитурецкой коалиции середины XVI в. // Рос-
сия, Польша и Причерноморье в XV-XVIH вв. М., 1979. С. 76-77.
50 Bienemann F. Briefe und Urkunden... Bd. I. JsJ° 76, 85. S. 112-115, 138;
17. III., 23. HI. 1558.
51 EFE. T. XXVI. Roma, 1972. № 1. [1559]. P. 15.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
211
записал, что 1 июля должен состояться съезд в Бремене, где пред-
ставители ганзейских городов обсудят ситуацию в связи с войной и
потребуют восстановления привилегий, предоставленных Филип-
пом в бытность английским королем. Привилегии касались морской
торговли, освобождения от пошлин. Ради восстановления этих при-
вилегий ганзейские города готовы были соучаствовать в изгнании
«Московита» из Ливонии, чтобы тот не превратился в хозяина это-
го моря и не стал бы чинить им препятствий в навигации по их
собственному морю52. В этом конспекте наиболее точно изложены
и причины противодействия вторжению царских войск, и отноше-
ние к Ливонии, и своекорыстные стремления Ганзы53 .
Ливонские послы прибыли к бывшему хану 1 марта54 . Им
удалось выпросить полугодовое перемирие, в течение которого, на-
конец, в Ливонии начался сбор требумых российской стороной де-
нег55 . Перемирие, однако, продержалось лишь два месяца.
Параллельно с открытием Россией военных действий на севе-
ро-западе, их временным прекращением и последующим возобнов-
лением была сделана попытка, на первый взгляд, совершенно ало-
гичная: вовлечь Сигизмунда II в войну с Крымом. Правда, почва
для такой попытки была подготовлена самими крымцами. Зимой
1557/1558 г. хан совершил поход на земли Великого княжества
Литовского, направив одновременно своего посла Янболдуя в Мо-
скву с проектом союза с русским царем при условии уплаты ему
таких же «поминков», которые хан получал от короля56. Предло-
жение об антикрымском союзе («вечном мире») было передано с
Р. В. Олферьевым Нащокиным, выехавшим из Москвы 19 февраля
1558 г. Эта тема для Литовского княжества и Короны Польской
была тем более актуальна, что хан только что совершил набег на
Волынские земли и Брацлавщину. Тем не менее предложение царя,
оцененное в Короне Польской и Литовском княжестве как весьма
лестное, не получило поддержки, несмотря на зимний набег крым-
цев. Царь, в передаче Р. В. Олферьева, весьма эмоционально вы-
ражал сочувствие жителям, пострадавшим от крымского набега
52 EFE. Т. XXVI. Roma, 1972. № 1. [1559]. Р. 15.
53 Mickwitz G. Die Hansakaufleute in Wiborg 1558-1559 //Historiallinen
Arkisto. 1939. T. 45. S. 107-193.
54 ПСРЛ. T. XIII. С 290; Копенгагенские акты, относящиеся к русской ис-
тории. Вып. 1. № 23. С. 40-41.
55BienemannF. Briefe und Urkunden... Bd. I. № 118, 120, 122. S.201, 202,
213, 215-216. 30-31. V. 1558.
56РГАДА. Ф. 123. On. 1. Кн. 10. Rasmussen К. Die Livlandische Krise.
S. 90-92.


212
Глава 3.
(«о их невзгодах велми скорбит...а толко бы где возможно госуда-
рю нашему христьянству помочи — и государь бы за них и душу
свою положил»)57 . Василий и Юрий Тишковичи (Тышкевичи) от-
вечали, что «нашь государь христьянской, и паны наши и мы часто
на войну не извадилися ходити... и которая будет на нас неволя, и
пошлют нас на войну, и мы посылаем людей, кто сам не захочет,
один приказывает»58. В этом заявлении можно заметить сходство
настроений русского и литовского боярства. Герберштейну за 40 лет
до описываемых событий русские жаловались на рабство, которым
«гнетет» их великий князь, заставляя нести военную или админист-
ративную службу59. Литовскому господарю Тышкевичи и Казинский
противопоставляли русского государя: «Вашь государь извык часто
ходити на войну, да и вы с ним, вы и ходите ... ваш государь воин-
ской извык с войны бывати». Остафий Волович, Василий Острож-
ский, Стефан Збаражский (Збаретцкий), Шимков и многие дворяне
поддерживали идею мира с Россией. Они говорили русскому послу:
«Приехали ... к нашему государю с государьском согласье и о покое,
вы у нас гости добрые», мечтая о том дне, когда будет «межу ... го-
сударей наших любовь, и братство, и правда». При этом они, кажет-
ся, соглашались и на признание царского титула Ивана IV, прибав-
ляя: «надобеть то, чтобы межу государей был мир и любовь, прав-
дою были бы государи меж себя равны»60 . Они, прежде всего Ми-
колай Радзивилл Черный, опасались вмешательства турецкого султа-
на, с которым глава их государства заключил союз «до семи колен»,
с одной стороны, и не вполне были уверены в искренности и верно-
сти Ивана IV, с другой. «... Паны Рада о том опасаютца, любо госу-
дарь на том слове не устроит. Только де Турской за Крымского
вступитца, а государь, в те поры пришед, городы поемлет»61 . Со-
мнения в честности намерений царя рождало у них известие о со-
оружении Дмитрием Вишневецким городов на литовско-русском по-
рубежье на Днепре, в связи с чем собирались даже отправить в Киев
войска Троцкого воеводы и гетмана М. Радзивилла Рыжего и других
воевод62. Тем не менее русская элита Литовского княжества еще
57 Сб. РИО. Т. 59. № 35. С. 541-543; Флоря Б. Н. Проект антитурецкой
коалиции середины XVI в. //С. 77-79; Tiberg E. Zur Vorgeschichte des
Livlandischen Krieges. Die Beziehungen zwiscnen Moskau und Litau en
1549-1502. Uppsala, 1984. S. 101-108.
58 Сб. РИО. Т. 59. № 35. С. 547.
59 Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988. С. 112.
60 Сб. РИО. Т. 59. № 35. С. 547-548.
61 Выписка. С. 206.
62 Сб. РИО. Т. 59. № 35. С. 549.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 213
считала возможным вступать в диалог ради совместных военных на-
чинаний против крымцев, не испытывая при этом негативного отно-
шения к России63 . К союзу с Россией православных жителей Литов-
ского княжества (в том числе, по утверждению литовских диплома-
тов, и польского короля, который якобы одобрял идею создания
«единого фронта» христианских государей против мусульман) тол-
кали и некоторые религиозные процессы, происходившие в их госу-
дарстве. Так, по словам О. Воловича, в Короне Польской укрепля-
лось лютеранство64 . Он передавал Висковатому, что сам не изменил
вере отцов и просил сообщить об этом царю, если до того дошли
слухи о его обращении в иную веру65 .
Посольство Р. В. Олферьева весны 1558 г. (он вернулся в Мо-
скву 3 мая)66 несколько выпадает из общего ряда русско-литовских
переговоров. Переговоры с королевскими советниками (М. Радзи-
виллом Черным, О. Воловичем, кн. К. В. Острожским и другими)
проходили в кафедральном соборе Пречистой девы Марии и носи-
ли чуть ли не конспиративный, по словам И. Грали, характер. Рус-
ская сторона в 1558 г. перенесла центр тяжести переговоров с ти-
тулатурного вопроса (о нем в наказе упоминалось лишь в самой
общей форме) на проблему совместного антикрымского наступле-
ния. Посол должен был уклоняться от обсуждения первого вопро-
са: «Как государя нашего Бог устроил, так и пребывает... а что ему
Бог дал, и то у него вся вселенная (снова та же «вселенная» —
А. X.) не убавит»67 . В целом можно сказать, что в 1558 г. русская
дипломатия отказалась от борьбы за признание царского титула в
сношениях с ВКЛ, а соответственно и от борьбы за древнерусские
земли. А это свидетельствует о серьезном сдвиге в общей ориента-
63 Ср.: Grata H. Rutheni vs. Moschi: elita ruska Wielkiego ksi§stwa
Litewskiego wobec wojen Moskiewskich w XVI w. // Наш Радавод.
Кн. 8. Гродна, Беласток, 1999 (2000). С. 41.
64 Полоцкий владыка Арсений сообщал о лютеранской «секте» и в Полоц-
ке, и в Витебске (Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 232.
S. 389. 13. VII. 1562.).
65 Сб. РИО. Т. 59. С. 545-550; Флоря Б. Н. Проект антитурецкой коали-
ции... С. 78-79; Jasnowski J. Mikolaj Czarny Radziwitt (1515-1565).
Kanclerz i marszalek ziemski Wielkiego ksiestwa Litewskiego, wojewoda
wileiiski. Warszawa, 1939. S. 241-242; Tiberg E. Zur Vorgeschichte.
S. 101-108.
66 P. В. Олферьев и Михаил о Иванов прибыли в литовскую столицу
24 марта с теми же предложениями сообща спасать христианский люд,
устранив препятствие на этом пути — «незгоду государей» КПМ ВКЛ.
Т. 1. № 89. С. 140.
67 Сб. РИО. Т. 59. № 35. С. 545.


214
Глава 3.
ции внешней политики Ивана IV, который вынужден был считаться
с тем, как высоко ценили в России 1558 г. в условиях Ливонской
войны мирные отношения с Короной Польской и Великим княже-
ством Литовским. Речь идет не просто об отношениях с этими госу-
дарствами, но и о разных подходах к отношениям с ними в России.
Очевидно, Адашев, как и большинство бояр, был сторонником на-
ступательной политики на юг, а не на запад68 . Недаром в офици-
альную летопись, составлявшуюся при его участии, было занесено
оптимистическое заявление, что «король ... добре хочет вечным
миром миритца и на крымского стояти»69 .
Посольские книги дают возможность уточнить круг тех лиц, ко-
торые были сторонниками новой внешнеполитической линии по от-
ношению к ВКЛ. Ответные речи следующему литовскому посольству
в составе виленского конюшего Я. Ю. Волчковича и писаря Лукаша
Гарабурды 19 июня 1558 г., подтвердившему стремление короля к
«вечному миру», но по-прежнему не признававшему царский титул
Ивана IV (в литовских грамотах Ивану IV отсутствовало слово царь,
рязанский и смоленский титулы70), держали не кто иные, как
А. Ф. Адашев и дьяк И. М. Висковатый71 . К ним же адресовались
послы с просьбой о посещении обедни в Успенском соборе Москов-
ского Кремля. С их же представления Иван IV согласился дать
Волчковичу и Гарабурде опасную грамоту для великих литовских
послов, хотя такого порядка раньше не существовало: опасную гра-
моту везли русские посланники72 . Даже отредактированный текст
посольской книги позволяет почувствовать трения между царем и его
ближайшим окружением. В царском ответе было подчеркнуто, что
ради антикрымского союза государь приносит огромные жертвы: не
вспоминает о своем титуле, не настаивает на возвращении Киева и
иных русских городов73 . Отказ от традиционной с конца XV в. по-
литики «собирания русских земель», в том числе и тех, что были в
составе ВКЛ, означал уже не серьезный сдвиг, а крутой поворот во
внешней политике Грозного. Объяснение этой позиции Адашева и его
окружения лежит в различном понимании сущности государств При-
68 В оценке внешнеполитической программы А. Ф. Адашева отечественные ис-
торики, за исключением В. Б. Кобрина, были единодушны. Это П. А. Са-
диков, И. И. Полосин, С. Б. Веселовский, А. А. Зимин, Я. С. Лурье и другие.
69 ПСРЛ. Т. XIII. С. 292; Флоря Б. Н. Проект антитурецкой коалиции...
С. 79.
70 Выписка. С. 207.
71 Сб. РИО. Т. 59. N° 35. С. 557.
72 Там же. С. 556, 559-561.
73 Там же. С. 558.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 215
балтики. Оправдываясь перед Курбским за войну «на христиан, еже
на германы и литаоны», царь заявлял, что «в тех странах несть хри-
стиян, развее малейших служителей церковных и сокровенных раб
господних»74 . В связи с посольством «гонца» Р. В. Олферьева, отка-
зом короля от совместной защиты христианства75 и ответным по-
сольством Волчковича-Гарабурды становится понятным упрек царя
А. Ф. Адашеву за то, что тот «ссорил его с крымским».
В самой Ливонии, устрашенной нашествием сборных «рус-
ских» сил, крепли настроения в пользу мира. Ландтаг в Вольмаре
в марте 1558 г. постановил собрать и уплатить установленную ца-
рем сумму денег и пойти навстречу его пожеланиям в области тор-
говли. Однако выполнить первое было крайне трудно, и ливонское
посольство76 добралось до Москвы только в начале мая77. Не до-
ждавшись исхода переговоров, нарвские посланцы Якоб Крумхау-
зен и Захариас Венден вопреки предшествующим обещаниям отка-
зались признать власть Ивана IV. Однако Адашеву и Висковатому
удалось добиться от послов присяги на верность царю, который
подтвердил Нарве ее прежние городские привилегии. Решение по-
слов жители города не поддержали, даже под угрозой русского
вторжения. Перемирие было прервано из-за того, что евангелики из
Нарвы начали обстрел Ивангорода в Страстную пятницу и в Свет-
лое воскресенье. По сообщению ивангородского воеводы, царь
«вниде в совет и на совете том положил, иже по нужде за их по-
чатком, повелел бронитися и стреляти на их град и место»78 . В от-
вет 11 мая А. Д. Басманов начал штурм города79 .
А на переговорах с ливонским посольством Адашев и Вискова-
тый потребовали, чтобы Нарва перешла под царскую власть, а да-
нью была обложена вся Ливония80 . У послов не хватило денег, и
они вынуждены были покинуть Москву81 .
74 ПИГАК. С. 13.
75 КПМ ВКЛ. Т. 1. N° 90. С. 140. 3. IV. 1558.
76 Видимо, это посольство приехало в Москву, лишь получив подтвержде-
ние о 4-х недельном перемирии. Его состав Курбский определил в коли-
честве 2 бурмистров и 3 богатых мужей (РИБ. Т. XXXI. Стб. 229).
77 BienemannF. Briefe und Urkunden... Bd. I. № 125. S. ПСРЛ. T. XIII.
C. 293-294; Копенгагенские акты, относящиеся к русской истории.
Вып. 1. N° 24. С. 41-44.
78 РИБ. Т. XXXI. Стб. 229; «Город»-крепость был выстроен еще в 1557 г.
(ПСРЛ. Т. XIII. С. 284; ГАР. Вып. П. С. 379).
79 ПСРЛ. Т. XIII. С. 285.
80 «Речи» Висковатого и Адашева см.: Bienemann F. Briefe und Urkunden zur
Geschichte Livlands in den Jahren 1558-1562. Riga, 1865. T. I. № 125.
S. 221-228.
81 Rasmussen K. Die Livlandische Krise. S. 105-106; Курукин И. В. К изу-
чению... С. 38-39.


216
Глава 3.
Несмотря на развертывавшиеся военные действия в районе Нар-
вы, Шигалей, по словам Й. Реннера, усердно просил царя за Ливо-
нию82 . Послы сообщили дерптскому епископу, что Иван IV требует
всех церковных владык Ливонии в Москву для принятия его поддан-
ства83 , ссылаясь на пример польско-литовско-ливонских отношений
(царь Иван знает, как орденмейстер ходит на поклон к польскому
королю и великому князю литовскому. Но царское господарство
больше королевского, что известно во многих странах. Почему же
ливонцы не хотят признать царскую власть?)84 . Ливония встрево-
жилась не на шутку. И было от чего. Несмотря на помощь магистра,
который прислал «антипата вильянского другого» из Ревеля с 4000
конных и пеших воинов85 , Нарва после двухнедельного артиллерий-
ского обстрела была захвачена, немцы оттуда выведены в Казань86.
Обстоятельства ее штурма подробно описал Курбский. «Господин
дому», где раньше в «коморах» останавливались русские купцы, ре-
шил уничтожить «болван» — икону Богородицы с младенцем. По-
пытка сжечь этот образ в пивоварне завершилась огромным пожаром
на посаде, откуда жители бросились в «град» — Вышгород. Вос-
пользовавшись этим, русские войка переправились через реку на
разных подручных средствах и захватили сначала опустевший посад,
а затем и крепость, где собрались горожане. Похожий вариант рас-
сказа находится в псковском своде 1567 г. 11 мая некий «чюдин»
(эстонец), варивший пиво, бросил в огонь образ Николы, от чего и
произошел пожар. Вошедшие русские войска в золе обнаружили об-
разы и Богородицы Одигитрии и «Пядницоу (скорее всего икону по-
кровительницы торговли Параскевы Пятницы — А. X.), и Николин
образ»87 . Несколько иную версию излагал ревельский фогт Шмеде-
манн: убийство нарвским ландскнехтом русского из Ивангорода по-
служило предлогом для нападения русских, вторгшихся на 4 мили;
82 Rentier J. Livlandische Historien 1556-1561. Liibeck, 1953. S. 23; это же
утверждали Адашев и Висковатый на переговорах с ливонскими посла-
ми в мае 1558 г. (Bienemann F. Briefe und Urkunden... № 125. S. 225;
ср.: Апдегтапп N. Op. cit. S. 100).
83 Bienemann F. Briefe und Urkunden... T. I. № 141. S. 249.
84 Ibid. № 125. S. 226.
85 РИБ. T. XXXI. Стб. 230.
86 Bienemann F. Briefe und Urkunden... T. I. № 141. S. 249; Нарва была
взята на пятой неделе после Пасхи в день св. Мокея (РК 1475-1605.
Т. П. Ч. I. С. 26).
87 ПЛ. Вып. II. С. 235-236; вариант легенды сохранил Лебедевский лето-
писец и летописец Нормантского: немчин «исколол» образ и «тем огонь
подгнечал». Позднее он был найден невредимым, как и образ Пречис-
той, лежавший «лицом на огонь» (ПСРЛ. Т. 29. С. 264; Летописец...
Нормантского. С. 124-125).


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
217
им навстречу впереди пеших кнехтов выехали конники, которые
вскоре пустились в бество, передавив при этом собственных ланд-
скнехтов, что, естественно, вызвало недовольство кнехтов, которые
не пожелали далее сражаться вместе с рыцарями88 . В псковской же
летописи рассказывается далее, что нетленные образы после торже-
ственного богослужения и крестного хода в Нарве были принесены в
Новгород, где их встретил новгородский архиепископ Пимен со всем
освященным собором, церемония была повторена в Москве89 . В са-
мой Нарве был воздвигнут соборный храм Богородицы Одигитрии,
крестное шествие должно было «обновить» город от «веры латын-
ские и люторовы»90. Таким образом, с самого начала Ливонской
войны складывался пантеон святых, покровительствовавших этому
военному начинанию царя.
Как бы то ни было, Нарва стала «первым местом немецким,
вкупе взятым с градом»91 . Новое ливонское посольство во главе с
братом магистра Федором «Ферштирбертрехом» не добилось пре-
кращения военных действий92 . Затем последовало «большое» дело:
войска во главе с П. И. Шуйским, Ф. И. Троекуровым, А. М. Курб-
ским, Д. Ф. Адашевым и другими были двинуты на Сыренск, кото-
рый и был захвачен в июне93 .
На очереди летом 1558 г. стояли мелкие пограничные замки
Неймюль, Нейшлосс, подвергшийся месячной осаде, Нейхаузен
(орденмейстер находился в 12 милях от него, но не имел денег,
чтобы нанять кнехтов, а его собственные рыцари покинули лагерь с
развернутыми знаменами)94 ; участь Киремпя, Куралоу и Вербека
была предрешена. Ими пытались овладеть без боя. Однако под
Рынголом погибло более 70 человек. Список погибших, которые
были «побиты в ливонских немцах» в 1558 и 1560 гг., в синодике
кремлевского Архангельского собора включает 78 человек95.
88Bienemann F. Briefe und Urkunden... Bd. V. № 936. S. 478-479; очевид-
но, эта версия, изложенная в Лебедевском летописце, наиболее точна
(ПСРЛ. Т. 29. С. 265). Были отпущены и пленные — «полон», который
был еще нераспродан «по иным землям».
89 ПЛ. Вып. И. С. 236;
90 ПСРЛ. Т. 29. С. 265.
91 РИБ. Т. XXXI. Стб. 230-232.
92 ПСРЛ. Т. 29. С. 265.
93 РК 1475-1605. Т. II. Ч. I. С. 27.
9ABienemann F. Briefe und Urkunden... Bd. V. № 936. S. 479.
95 Рыков Ю. Д. Малоизвестный рукописный синодик Московского крем-
левского Архангельского собора начала XVII в. с позднейшими допол-
нениями //Россия в IX-XX веках. М., 1999. С. 397-398; ср. Синодик
по убиенных на бранях / Бычкова М. Е. Состав класса феодалов Рос-
сии в XVI в. Историко-генеалогическое исследование. М., 1986. С. 180.


218
Глава 3.
П. П. Заболоцкому было поручено добиться присяги фогта Нейшлос-
са Дитриха фон дер Штейнкуле Ивану IV. Заболоцкий и Штейнку-
ле, уже и раньше знакомые, обсудили это при личной встрече. Фогт
ссылался на свою присягу магистру, которую и должен был соблю-
дать, подобно Заболоцкому. «И как бы он (Заболоцкий. — А. X.) ни
уступал, — пишет фогт магистру 21 мая 1558 г., — он должен, од-
нако, выполнять приказ великого князя»96 .
Пограничные городки и крепости были взяты. На помощь
Шуйскому был прислан кн. В. С. Серебряный. 11 (по псковской
летописи 20)97 июля пал Дерпт, предоставленный почти на волю
судьбы, несмотря на поддержку «2000 заморских немец, иже к ним
придоша за пенези»98 . Орденских войск там, однако, не было, так
как магистр, потерявший их, спасался бегством в Вендене. Жите-
лям Дерпта царь обещал сохранить жизнь, их религию и имущест-
во, в этой связи ревельский фогт — источник наших сведений —
вспомнил рассказ Павла Йовия о судьбе жителей Новгорода и
Пскова, выселенных из своих родных мест99 . Не дожидаясь подоб-
ной участи, рыцари бежали из мелких городков, оставшиеся же
были высечены кнутами и изгнаны100 . Почти вся Латвия до Венде-
на и Эстония, за исключением Ревеля и Вейсенштейна, оказалась
в руках разномастного воинства, выступавшего под хоругвями рус-
ского царя101 . При взятии Сыренска 6 июня отличились Данила
Адашев и стрелецкий голова Тимофей Тетерин102 . Ревельский фогт
был уверен, что магистр, отославший все свои деньги в Ригу для
найма ландскнехтов, будет просить помощи у Радзивилла из Лит-
вы. Действительно, под Венденом царским войскам пришлось
встретиться с отпором кн. А. И. Полубенского103
Новый этап Ливонской войны, ознаменовавшийся захватом
«градов и мест», отличался от предшествующего. Воинам, видимо,
в это время запрещено было грабить население. Так, в Нарве мир-
ное население и даже новое воинское пополнение («со оружием,
яже точию при бедрах») были отпущены, «а богатество и стяжание
96 S chirr en С. Quellen zur Geschichte des Untergangs Livlandischer Selbsts-
tandigkeit. Bd. II. S. 271-274; Angermann N. Op. cit. S. 105.
97 ПЛ. Вып. II. С. 236.
98РИБ. Т. XXXI. Стб. 234; РК 1475-1605. Т. II. Ч. I. С. 28-29.
"Bienemann F. Briefe und Urkunden. Bd. V. № 936.S. 480.
100 Там же.
101 ПСРЛ. Т. XIII. С. 297-298, 302; Natanson-Leski J. Dzieje granicy
wschodniej Rzeczypopolitej. Cz. I. Granica moskiewska w epoce Jagiello-
nskij. Lwow, 1922.. S. 156; Tiberg E. Zur Vorgeschichte. S. 131-140.
102 ПСРЛ. T. 29. С 266.
103 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. S. 411.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
219
во граде оставили». Курбский специально отмечает, что Дерпт не
подвергся разграблению: «...оставлен каждый при домех своих и
при всех стяжаниях»104. Воеводой в городе был назначен
Д. И. Курлятев с товарищи (Ф. И. Бутурлиным и другими)105 . Да-
же дерптский епископ, отправленный сначала в монастырь, был
переведен в Москву, где получил «удел до живота его, сиречь град
един с великою властию» [волостью]106 . Видимо, стиль обращения
с жителями завоеванных городов и пленными в то время еще опре-
делялся богобоязненным Адашевым и его единомышленниками.
Однако образ их действий не ассоциировался с имиджем главы го-
сударства. Военные действия и успехи царского войска произвели
сильнейшее впечатление на ливонцев. «Это в высшей степени ум-
ное и великое на весь мир дело, что такой нехристианский тиран ...
сумел подчинить себе людей и продвинуться так далеко», — писал
несколько встревоженный фогт Ревеля после того, как был избран
новый ливонский магистр Готтхард («Jegupt») Кеттлер, а В.Фюр-
стенберг попал в плен107 .
После 27 июля 1558 г. кн. П. И. Шуйский обратился к датско-
му наместнику в Харьюмаа и Вирумаа Кр. фон Мюнхгаузену с
призывом сложить оружие и мирно признать власть царя. Намест-
ник, однако, ответил, что у датского короля с «Вашим кейзером»
нет никаких споров, выразил надежду, что царь не даст приказа
нападать на датские земли, а король найдет средства и способы
умерить царский гнев и сохранить мир. В противном же случае
датчане вместе со всеми немецкими курфюрстами, фюрстами и го-
сударями найдут силы отстоять свои земли и воды108 . Симпатизи-
ровавший ливонцам П. Заболоцкий и в это время пытался избежать
кровопролития в Йервене. 9 августа 1558 г. он обратился к фогту
осажденного города с обещанием в случае добровольной сдачи от-
пустить всех жителей живыми «без всякой хитрости и убытка». Его
послание, написанное, видимо, немецким толмачем из русских, и
отличавшееся более чем своеобразной орфографией, завершалось
весьма торжественно: «А я, Павел Заболоцкий, хочу с вами посту-
пить так же, как с фогтом Нарвы и фогтом Нейшлосса [Сыренска]
и со всеми нелицами, это я вам обещаю своей честью»109.
104 РИБ. Т. XXXI. Стб. 232, 235.
105 РК 1475-1605. Т. II. Ч. I. С. 31.
106 РИБ. Т. XXXI. Стб. 232, 235.
107 ПСРЛ Т 29 С 268.
108 Bienemann F. Briefe und Urkunden... Bd. V. Nb 931. S. 474.
109 Schirren C. Quellen zur Geschichte des Untergangs Livlandischer Selbsts-
tandigkeit. Bd. III. № 286. S. 5.


220
Глава 3.
Н. Ангерманн подчеркивает, что эти проникновенные слова соответ-
ствуют особой позиции Заболоцкого110.
Союзник Ливонии — Сигизмунд Август — в это время не
предпринимал активных действий в Ливонии, хотя царские гарни-
зоны в захваченных городах в начале августа 1558 г., по сведениям
пленных, были ничтожны: в Нарве вообще никого не было, в Дер-
ите находилось 1500 русских и татар (в начале октября — 1000), в
Везенберге меньше сотни, в Лаюсе тоже около сотни во главе с
Петром Голицыным (?) (Gollewitz)111 . В Рындехе, отвоеванном
магистром с помощью десятитысячного войска, находилось всего
140 воинов112 . И, казалось бы, ситуация благоприятствовала по-
мощи союзникам. Однако виленский конюший Ян Волчкович и пи-
сарь Лукаш Гарабурда на приеме у царя 19 июня ни словом не
коснулись ливонской проблемы, предлагая «быти в одиначестве
против неверных царей бусурманских о слободе о християн-
ской»113 . Доказывая свою верность христианству, католик Волчко-
вич и православный Гарабурда не ограничились царскими аудиен-
циями 10 и 24 июня, а 26 июня посетили, правда, под надзором
Висковатого, митрополита Макария («для благословенья. А дела с
ними никоторого к митрополиту не было»)114 .
Казалось бы, уступчивая политика Сигизмунда II давала осно-
вание для продолжения агрессивной войны. Но ситуация на юге
внушала беспокойство, Дм. Вишневецкий 12 июля прислал известие
о том, что пленный Городецкий татарин 8 июля бежал из Перекопа,
где собралось крымское войско, ожидавшее лишь турецкой помо-
щи, чтобы выступить на российские украины115. Вновь на юг, на
этот раз в Калугу, был направлен Владимир Старицкий с М. И. Во-
ротынским и другими. И снова разгорелись местнические споры.
И. И. Кашин Сущ Оболенский отказался брать списки боярских де-
тей, которые должны были выступить под его началом; то же сде-
лал и А. П. Охлябинин. Каждый из них претендовал руководить не
теми полками, которые были ему поручены. Лаконичный ответ ца-
ря А. Охлябинину гласил: «И то князь Ондрей дурует: ведаем мы
110Лпдегтапп N. Studien zur Livlandpolitik Ivan Groznyj's. S. 102-105.
111 Bienemann F. Briefe und Urkunden. Bd. V. № 934, 946; S. 475, 488;
11. VIII, 1. X. 1558.
112 ПЛ. Вып. И. С. 237; ПСРЛ. Т. 29. С. 275.
113 Сб. РИО. Т. 59. МЬ С. 560; ПСРЛ. Т. 29. С. 267.
114 Сб. РИО. Т. 59. ХоС. 560.; Выписка. С. 208; см. подробнее: Фло-
ря Б. Н. Проект антитурецкой коалиции... С. 70; ГраляИ. Иван Ми-
хайлов Висковатый. С. 221.
115 РК 1475-1605. Т. И. Ч. I. С. 33.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 221
и сами своих холопей, на свою службу посылаем, где кому пригоже
быть». Царь напомнил: «А те полки давно приговорены посылати без
мест». В случае отказа взять списки царь угрожал: «Им от нас быти
в великой опале»116 . Склочным воителям повезло: крымское войско,
дойдя до Мечи, отправилось восвояси. Преследователям оставалось
лишь двинуться вдогонку. Роль России в противостоянии Крыму и
Турции отчетливо понимали в Польше. Бернард Претвич, сообщая
Альбрехту Прусскому о походе объединенного крымско-турецкого
войска на территории Польского королевства, с удовлетворением пе-
редавал слух, будто ожидается битва Вишневецкого, стоявшего во
главе московского войска, с крымско-турецким: «Таким образом Бог
нас бережет». Однако Претвич не исключал возможности победы
последних: «Если они одолеют христиан, — продолжал он, — ти-
ран-нехристь подберет нас, как кур из корзины»117.
Временное исчезновение крымской опасности, однако, не изме-
нило общей ситуации. Видимо, к концу 1558 г. царь начал осозна-
вать грядущие трудности начатой им войны. В декабре он приказал
юрьевскому наместнику Д. И. Курлятеву от собственного имени
предложить новому магистру бить челом государю о прекращении
кровопролития, но ответа не получил118 . В войне на западе у Рос-
сии обнаружился еще один противник — Дания. На грамоту
кн. П. И. Шуйского ревельскому епископу Морису Врангелю от
20 июля 1558 г. с требованием немедленной сдачи города воевода
получил неожиданный ответ. Датский наместник Кристоф фон
Мюнхгаузен сообщал, что его король Кристиан III обладает закон-
ными правами на всю Эстонию, остров Эзель, Пернау, Хапсаль,
Феллин (Вильявди) и Вейсенштейн119 .
А в середине августа 1558 г. датские послы Венделинк и
Г. фон Коллен прибыли в Дерпт к московскому воеводе П. И. Шуй-
скому, и в Виттенштейн — к кн. Михаилу (Васильевичу Глинско-
му), Павлу Повику (Заболоцкому?) и Ждану (Ивановичу Кваш-
нину?). Здесь находилось 3500 воинов. В ожидании царского отве-
та на обращение датского короля послы жили в Везенберге и в ок-
рестностях Дерпта, делясь новостями с боярами и приставами. Рус-
ские сообщали, что царское войско насчитывает 100000 казанских
116 РК 1475-1605. Т. II. Ч. I. С. 35-36.
117 EFE. Т. L. № 579. Р. 116.
118ПСРЛ. Т. 29. С. 275.
119 Копенгагенские акты. № 27. С. 46-48; Rasmussen К. Die Livlandische
Krise. S. 107-109; Czaplinski Wi. Stanowisko paristw skandynawskich
wobec sprawy inflanckiej w latach 1558-1561 //Zapiski historyczne.
1963. T. 28. z. 3. S. 386-387.


222
Глава 3.
татар, хвастались перепиской с турецким султаном, который якобы
много сильнее датского короля, а также интересовались отноше-
ниями Дании с Англией, Шотландией и Францией, длительностью
морского пути, численностью ревельского гарнизона, состоянием
судоходства и многими другими вопросами120 .
Дипломатический демарш датского короля был организован
ливонской знатью, выбиравшей из двух зол меньшее. За приобре-
тение Ливонии король Фредерик II обещал ей денежную помощь и
посредничество в переговорах с царем. Более того, в случае их не-
удачи Дания предполагала вступить в войну с грозным противни-
ком121 . После получения этого послания наступление в Ливонии
временно прекратилось, хотя Курбский пишет, что войска находи-
лись там до «первозимья»122 . С 16 по 20 августа 1558 г. в России
находилось очередное ливонское посольство во главе с ревельским
фогтом И. Шмедеманном. Снова шла речь об уплате старых «зало-
гов» и ежегодной дани в 1000 угорских гульденов (т.е. 6000 риж-
ских марок). Выяснилось, что ливонцы были далеко не единодуш-
ны в сопротивлении царским войскам. Дерптцы, незадолго до того
отпустившие наемников, даже не обратились к ливонскому орден-
мейстеру за помощью. Шигалей, якобы удрученный разгромом Ли-
вонии, предложил себя в качестве посредника на переговорах меж-
ду царем и орденмейстером, в результате которых и было заключе-
но перемирие123 . Можно согласиться с упреком Грозного в адрес
Адашева и Сильвестра: «Лукавого ради напоминания датского ко-
роля лето цело даете безлепа фифлянтом збиратися! Они же, при-
шед пред зимним временем, и колько тогда народу християнского
погубили!»124 . Военная тактика России на западе исходила из тра-
диций антиордынских и антиказанских походов, совершавшихся
исключительно в летнее время125. Однако здесь такая тактика не
работала. С отходом русских войск их позиции стал занимать ли-
вонский магистр, который осадил г. Рындех в 4 милях от Дер-
пта126. Удаленность театра военных действий от центра страны не
mBienemann F. Briefe und Urkunden. Bd. V. № 937. S. 482-486.
121 Rasmussen K. Die Livlandische Krise. S. 110-123.
122 РИ5. x. XXXI. Стб. 235.
mBienemann F. Briefe und Urkunden... Bd. V. № 936. S. 476-478.
124 ПИГАК. C. 38.
125 Разумеется, не обходилось без исключений. Таким был, например,
лыжный поход кн. С. Курбского за Урал в 1499 г.
126 Видимо, об этом эпизоде говорится в разрядной книге пространной ре-
дакции. Посланные в Юрьев воеводы Замятия Сабуров и Захарья
Очин-Плещеев по традиции вступили в местнические свары, едва дос-
тигнув Изборска (РК 1475-1605. Т. П. Ч. I. 1982. С. 61).


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 223
позволяла оказать помощь осажденному гарнизону127. Впрочем,
уже зимой 1558 г.128 И. Мстиславский и П. Шуйский сумели захва-
тить Наримборх (Алвист)129 .
К числу защитников Ливонии в конце 1558 г. присоединился
испанский король Филипп И, 22 ноября 1558 г. адресовавший «мо-
гущественному государю господину Иоанно Базилио, великому кня-
зю Руссии, владимирскому, московскому, новгородскому, псковско-
му, смоленскому, тверскому, югорскому, вятскому, пермскому, бол-
гарскому, нашему дражайшему другу» просьбу об освобождении
плененных в Нарве сенатора Иоанна Фаренхейде и его согражда-
нина Каспара Блейка, заложников и посредников130 . Почти точное
титулование Ивана Васильевича (отсутствовал лишь царский ти-
тул) и прекрасное ориентирование в ливонской ситуации позволяют
думать, что к составлению послания приложили руку ганзейские
купцы, снабжавшие Ливонию и Россию испанской и люнебургской
солью и боявшиеся потерять столь выгодный и надежный рынок ее
сбыта. Однако они беспокоились напрасно. Относительно Нарвы
русский воевода города Везенберга, «по натуре хороший человек»,
21 сентября 1559 г. сообщил, что татары из Нарвы ушли, восста-
навливаются стены и ворота (Milentorn), что новые власти131 на-
строены весьма дружелюбно по отношению к купцам, прибывшим
на кораблях из разных стран, многие из которых собираются зимо-
вать, торговля продолжается, купцы обязаны представить список
имеющихся у них товаров, доходы от весовой пошлины довольно
высоки, торговый двор переносится на немецкую сторону. Суд
вершат двое — бывший нарвский ратман Иоганн Крумхузен и один
русский132 . Можно предположить, что последним являлся кто-то
из второй группы руководителей, назначенных царем в Нарву. В
нее входили кн. Иван Иванович Меньшой Буйносов Ростовский,
Афанасий Новокщенов, Павел Петрович Заболоцкий. Причем
П. П. Заболоцкий, по прозвищу Паук, уже с самого начала Ливон-
ской войны приобрел репутацию друга Ливонии.
127 РИБ. Т. XXXI. Стб. 235-236.
128 По разрядам, это произошло в январе 1560 г. (РК 1475-1605. Т. И.
Ч. I. С. 62).
129 РИБ. Т. XXXI. Стб. 36.
mBienemann F. Briefe und Urkunden... Bd. V. № 950. S. 490-492.
131 Это были воеводы кн. Михаил Петрович Репнин и Семен Ярцов, сын
Нармацкого, которые должны были ходить в поход, и кн. Иван Ивано-
вич Меньшой Буйносов Ростовский и Афанасий Новокщенов, а также
Павел Петрович Заболоцкий Репнин и Буйносов Ростовский, которые
пробыли в Нарве два года - 1558 и 1559 гг. (РК 1475-1605. Т. П.
Ч. I. 1981.С. 31-32).
шВ1епетапп F. Briefe und Urkunden... Bd. V. Jsfe 962. S. 492-493.


224
Глава 3.
Но вернемся к событиям 1558 г. Алогичное с военной и поли-
тической точек зрения перемирие с Ливонией давало Адашеву-
Висковатому шанс — и как оказалось последний — провести в
жизнь свою политику антикрымского союза с Литовским княжест-
вом в соответствии с июньской договоренностью с Волчковичем и
Гарабурдой о присылке в Москву «великого» посольства, которое и
должно было урегулировать все спорные вопросы между Россий-
ским царством и Литовским княжеством.
Пока в Москве ждали прибытия этих представителей Сигиз-
мунда Августа и Кристиана III Датского, шла постоянная борьба
ради защиты южных «украин». Крымские царевичи приходили на
«коломенские места», их набег был успешно отбит, воеводы
И.П.Федоров, В.А.Бутурлин и В.М.Троекуров получили золо-
тые за верную службу133 .
Что касается взаимоотношений с патриархами, то Иван IV
умело подчеркивал свои заслуги перед христианским миром, преж-
де всего православным. 20 января 1558 г. «царь и самодержец всея
земли Богом утверженныя и Богом хранимыя благочестивыя, пра-
вославныя Великия Росия» получил послание александрийского
патриарха Иоакима от 20 октября 1556 г., привезенное священно-
иноком Синайской горы Селивестром и старцем Малахией «с това-
рыщи». Патриаршее послание, исполненное почтения к царю, со-
держало призыв помочь церкви. Иоаким сравнивал царя с импера-
тором Константином и добрым словом вспоминал не только отца и
мать Ивана IV, но и его деда Ивана III и великую княгиню Со-
фью134 . Старцы рассказали об испытании веры и искушении пат-
риарха турецким пашой. Смертоносное зелье, приготовленное ху-
лителем православия, Иоакима не погубило, но чистая вода, пред-
ложенная им «жидовину», привела последнего к гибели135. Ответ-
ное послание царя, отправленное 9 сентября 1558 г. с софийским
архидьяконом Геннадием и купцом смольнянином Василием Позд-
няковым «страстотерпцу непобедимому», содержало столь же выс-
пренные определения, что и иоакимово. Царь желал: «Христиан-
ский ... род повсюду да избавлен будет от томительства иноплемен-
ных агарян и возвысится рог православных и на первобытное про-
странствие и тишину да обратится»136 . Геннадий и Поздняков вез-
133 РК 1475-1605. М., 1981. Т. II. Ч. I. С. 58.
134 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 126-134; ПСРЛ. Т. 29. С. 270-272.
135 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 134 об.-135; ПСРЛ. Т. 29. С. 270.
136 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 138 об.; ПСРЛ. Т. 29. С. 273.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
225
ли аналогичные послания137 , сопровождаемые «милостыней», ко
всем четырем православным патриархам с просьбой молить о здра-
вии царя, царицы Анастасии и сыновей, поминать покойных роди-
телей и брата138. Снабженные проезжими грамотами к королю
польскому и литовскому великому князю Сигизмунду Августу, во-
лошскому воеводе Александру Богдановичу от сентября 1558 г. и
турецкому султану Сулейману от ноября 1558 г., посланной вдо-
гонку в Смоленск софийскому архидьякону Геннадию139 , посланцы
должны были благополучно добраться до Стамбула. Там проезжую,
адресованную Сулейману, им следовало отдать старцам иерусалим-
ским для вручения султану или пашам. Геннадию же категорически
(«никак») запрещалось обращаться к турецким властям самостоя-
тельно. Цель миссии предписывалось не открывать, ограничиваясь
сообщением о том, что архимандрит и купец посланы проверить,
дошла ли милостыня до Гроба Господня, отправленная царем с иеру-
салимскими старцами140.
И апреля 1561 г. на родину вернулся один Поздняков (архи-
дьякон Геннадий скончался в Стамбуле). Пока Поздняков и Генна-
дий путешествовали, развозя царскую милостыню, подвергая свою
жизнь опасностям со стороны литовских властей и «наприходящих
людей» в Александрии141 и неся при этом убытки142, в Москве раз-
137 В них также употреблялось выражение «рог православных» (Послание
царя Ивана Васильевича к александрийскому патриарху Иоакиму с
купцом Васильем Поздняковым и хождение купца Позднякова в Иеру-
салим и по иным святым местам 1558 г. //ЧОИДР. 1884. Кн. 1.
С. 2). В Хождении Позднякова излагалось пророчество о царе, подоб-
ном Александру Македонскому, и делался недвусмысленный намек,
что это и был русский государь, которому «многие царства покориша-
ся» (Там же. С. 3-4).
138РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 141-143 об., 145 об.-147 об. Алексан-
дрийскому папе и патриарху Иоакиму было отправлено «рухляди» на
1000 золотых угорских, иерусалимскому патриарху Герману — на
400 золотых, антиохийскому патриарху Иоакиму — на 200 и всем пат-
риархам (в том числе и константинопольскому) по шубе на соболях,
синайским старцам «на строение монастырское» в связи с действиями
«зловерных аравлян» тоже «рухляди» на 1000 или 800 золотых, к Гро-
бу Господню — на 400 золотых, к храму Распятия Господня на Голго-
фе — на 200 золотых угорских, в лавру Савы Освященного —
200 рублей (Там же. Л. 139, 141, 143, 148 об.).
139 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 149 об.-153 об.
140 Там же. Л. 153-155.
141 О чем писал александрийский патриарх Иоаким (РГАДА. Ф. 52.
Оп. 1. Кн. 1. Л. 162).
142 Константинопольский патриарх Иоасаф со слов Позднякова исчислял их в
300 руб. (РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 158 об.). В Литве у Позднякова
отоорали 6 сороков соболей (РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1, Л. 168 об.).


226
Глава 3.
вертывались новые дипломатические переговоры. 13 января 1559 г.
через Псков в Москву добрался датский посланник Блазиус Менден с
грамотой короля от 26 сентября 1558 г. и верительной от 23 декабря с
просьбой предоставления послам свободного проезда в Россию и выда-
чи им опасной грамоты. Вручив документы 14 января, 16 Менден по-
кинул Москву143. Датские же послы прибыли в Москву лишь
19 марта: из-за смерти Кристиана III и прихода к власти Фредерика II
их выезд задержался и литовских послов они уже не застали144 .
Решение об отправке литовских послов в Россию было принято
после рассмотрения вопроса о вечном мире 28 октября 1558 г.
в Угрове, куда король вызвал обоих Миколаев Радзивиллов —
Черного и Рыжего145. Великих послов — воеводу подляшского,
старосту минского, державцу лососенского и рожанского Василия
Тышкевича Каленицкого, маршалка, державцу виленского Мико-
лая Шимкова Пошушенского и писаря, городенского конюшего,
ошмянского и утенского державцу Яна Гайку, направленных в Мо-
скву 22 декабря 1558 г. с поручением добиться «миру вечного и
змовы» с царем146, 3 марта 1559 г., уже после того, как ливонские
войска сумели дать некоторый отпор русским147, встречали
Ф. И. Умной-Колычев, казначей Хозяин Тютин. На обеде в Грано-
витой палате, куда редко приглашали литовских послов, их
«сказал ... царю Олексей Федорович Адашев»148 . Он же в общест-
ве казначея Ф. И. Сукина и дьяка И. М. Висковатого 8 марта давал
ответ о желании царя заключить вечный мир с Сигизмундом Авгу-
стом. Этот мотив постоянно звучал на русско-литовских перегово-
143РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Кн. 1. Л. 1-14 об.; ПСРЛ. Т. XIII. С. 315; Ras-
mussen К. Die Livlandische Krise. S. 13-14.
144 РГАДА. Ф. 53. On. 1. Кн. 1. Л. 25; ср.: Maasbjerg J. P. Diplomatic re-
lations between Denmark and Russia during the Livonian wars 1558-1581
//Scandinavic journal of History. Stockholm. V. 16. 1991. P. 167-188.
145 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittdw. № 198. S. 338.
9. X. 1558.
146 КПМ ВКЛ. Т. 1. № 96-97. С. 147-150; ПСРЛ. Т. 29. С. 277. Вопрос о
«вечном мире» с Россией, как всегда рассматривавшийся и с финансовой
точки зрения, приобрел в течение 1558 г. некоторую актуальность для
Литвы в связи походом османских войск в союзе с крымскими в июле
1558 г. (Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittdw. № 196. 197;
S. 335, 337 19. VII., 20. IX. 1558). Однако военные действия в Дерптском
епископстве в непосредственной, как полагал король, близости от столи-
цы его княжества казались чрезвычайно опасными (Там же. № 197.
S. 336. 20. IX. 1558).
147 Судя по псковской третьей летописи, ливонцы осенью 1558 г. соверша-
ли походы на Себеж, а весной 1559 г. — из Лужи и Резицы (Лудзени и
Резекне) к псковскому пригороду Красному (ПЛ. Вып. II. С. 2з7).
148 Сб. РИО. Т. 59. № 37. С. 566.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
227
pax, причем с обеих сторон, однако вовсе не для того, чтобы быть
воплощенным в жизнь. Царь систематически отказывался от за-
ключения вечного мира, опасаясь, что оно закроет легальные с точ-
ки зрения международной морали того времени пути к возвраще-
нию «русских» — теперь становившихся русскими, украинскими и
белорусскими — земель ВКЛ. На этот раз дело обстояло иначе.
Поскольку уже на июньских переговорах прошлого года прозвучал
отказ от «отчин» и «от имени», все препятствия на пути к вечному
миру должны были исчезнуть. И послы восприняли всерьез это за-
верение Адашева. На радостях они сравнивали Ивана IV с «преж-
ними православными царями», в частности, с Константином и «ца-
рем и великим князем Владимиром».
Русская сторона провозглашала огромные уступки в своих
территориальных претензиях: «Мы прародителевых своих отчин,
города Киева и иных городов русских, для доброго согласья, не
учнем изыскивати; а король бы потому ж зашлые дела отставил».
Адашев так конкретизировал эти «зашлые дела»: отказ России от
Киева, Волынской земли, Подолья, Витебска, а Литовского княже-
ства — от Смоленска, Северы и Великого Новгорода («а Новгород
Великой также учнете в запрос149 просити»)150 .
Широкомасштабные с точки зрения русских дипломатов тер-
риториальные уступки в литературе получили неоднозначную
оценку. И. Граля понял слова Адашева как «гневную отповедь по-
слам»151 . Действительно, в ответ на традиционные требования ли-
товских послов Адашев заявлял, что никакой неправды «на душе»
царя нет, что прежние войны столетия начинались из-за «не-
исправления по докончанию» то Александра, то Сигизмунда Старо-
го. Воспользовавшись удобным моментом — успехами Ливонского
ордена и благоприятной для них расстановкой сил в России — ли-
149 Запрос — требование, дополнение, добавок (букв.), возращает ко вре-
менам ордынской зависимости. Со времен монгольского завоевания
Русь помимо регулярной дани должна была многое поставлять в Орду
и ханства по дополнительному требованию (см. подробнее: Хорошке-
вич А. Л. Русь и Крым. От союза к противостоянию. Конец XV — на-
чало XVI в. М., 2001. С. 259-270).
150 Сб. РИО. Т. 59. С. 572; Выписка. С. 209; в Лебедевской летописи ход
переговоров освещен в совершенно противоположном духе: «городов,
своих вотчин, отступиться государь наш не хочет», но хочет вечного
мира ради борьбы с «бусурманами», «оставя все свои старинные вот-
чины, Киева и прочих» (ПСРЛ. Т. 29. С. 277). Видимо, разноречия по
поводу новых завоеваний и «старинных вотчин» отражали разногласия
в среде самой политической элиты России.
151 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. Карьера политического деятеля
в России XVI в. С. 223.


228
Глава 3.
товские послы требовали сначала Смоленск и Северу, затем Заднеп-
ровье со Стародубом, Рыльском, Путивлем, а также Брянск, Черни-
гов, Дорогобуж, пытаясь вернуть границы своего княжества к со-
стоянию на начало 80-х гг. XV в. Они весьма неосторожно привели
притчу, приписываемую Иоанну Златоусту, о змее, которая съела
жену и детей хозяина и собралась жить с ним вместе152 .
Очевидно, Адашев и послы говорили на разных языках. Пер-
вый, в соответствии со своей навязчивой идеей, о том, «как быти
избаве крестьяном от неверных», вторые твердили свое: «Без отда-
нья Смоленска никак миру не бывать»153 . Усвоив это — и не без
труда — Адашев, наконец, передал царские слова: «Коли брат
нашь о христьянстве не радит, и нам тех вотчин старинных брату
своему поступатися негоже».
На литовское предложение о продолжении перемирия Адашев
впервые в практике русско-литовских переговоров середины столе-
тия дал отрицательный ответ. Это было результатом очередного со-
вещания с боярами («царь и великий князь говорил с бояры»).
Царский приговор был таков: если послы не хотят вечного мира,
отпустить их154 .
Итак, не была воплощена в жизнь единственная за правление
Ивана IV возможность заключения вечного мира. Адашевская идея
антикрымского союза лопнула, как мыльный пузырь. Территори-
альные споры, страх перед Крымом и стоявшим за ним турецким
султаном оказались более весомыми, нежели проблематичная со-
вместная защита от крымцев. «Промосковская» партия в Литов-
ском княжестве была слишком слабой, чтобы изменить направление
литовской и польской внешней политики. Ошибка А. Ф. Адашева и
его сторонников заключалась в том, что он переоценил силы этой
близкой ему по духу части литовского магнатства и недооценил силы
их противников, сторонников сохранения в пределах Литовского
княжества и Короны Польской всех древнерусских земель, которыми
те обладали.
10 марта послы сообщили, что у них имеется еще одно послание.
11 марта на приеме у царя послы потребовали от имени Сигизмунда
Августа, чтобы царь оставил в покое рижского архиепископа, бран-
денбургского князя Вильгельма, кровного родственника короля, и
152 Сб. РИО. Т. 59. С. 573.
15^ Выписка С 209
154 Сб. РИО. Т. 59. С. 575-576; Rasmussen К. Die Livlandische Krise.
S. 123-130; Флоря Б. Н. Проект антитурецкой коалиции... С. 80; Тг-
Ъегд Е. Zur Vorgeschichte. S. 145-147.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 229
подчеркнули, что Реша Немецкая и закон Ифлянский (Империя и
Орден) будут защищать свои владения. Послы не остановились и пе-
ред угрозой войны155 . В ответ бояре говорили: «Лифлянты — из-
вечные даныцики государевы и государю в данех не исправились, и
церкви разорили, и образом божиим поругалися»156 .
На прощальном приеме 16 марта 1559 г. устами Висковатого
царь обвинил литовскую сторону в неудаче переговоров. Хотя царь
обещал соблюдать уже действующее перемирие до 25 марта 1562 г.,
он подчеркнул, что в дальнейшем оставляет за собой свободу выбо-
ра вплоть до военных действий. Что же касается Ливонии, то это
царская вотчина, с которой он волен поступать, как ему вздумает-
ся. С этим послы и покинули Москву 18 марта 1559 г.157
В конце 1558 г. датский король Кристиан III направил в Рос-
сию посольство в составе Клауса Урне, Владислава Вобиссера, Пе-
тера Бильда и Иеронимуса Таннера. Послы еще находились в пути,
когда 1 января 1559 г. скончался Кристиан III и на престол Дании
вступил Фредерик II.
Посольство, прибывшее в Москву в марте 1559 г., с 19 по
28 марта вело переговоры с Иваном Михайловичем Висковатым,
Алексеем Федоровичем Адашевым, только что потерпевшими неуда-
чу с литовским посольством, и присоединившимся к ним дьяком Ка-
зарином Дубровским158, служившим в 1554-1557 гг. дворцовым
дьяком у себя на родине в Новгороде, а в 1558-1559 г. в Москве159 .
Послы предложили урегулировать торговые отношения, про-
сили прекратить войну в Ливонии и снова ставили царя в извест-
ность, что Фредерик II имеет законные права на Северную Эсто-
нию, города Ревель и область Вик160 . Первый пункт датской про-
граммы на переговорах 5 апреля нашел полное одобрение и под-
держку со стороны Адашева и Висковатого. Что же касается Ливо-
нии, то здесь их позиция осталась неизменной: Ливония — царская
вотчина, с которой Иван IV может поступать так же, как и с дру-
гими своими землями, в том числе и ввести свои гарнизоны во все
155 Сб. РИО. Т. 59. С. 576; КПМ ВКЛ. № 96. С. 147-150; ПСРЛ. Т. XIII.
С. 316-317.
156 Выписка. С. 210.
157 Сб. РИО. Т. 59. С. 579-580.
158 РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Кн. 1. Л. 26; Копенгагенские акты, относящиеся
к русской истории. Вып. 1. № 56. С. 103-106; Граля И. Иван Михай-
лов Висковатый. С. 224.
159 О нем см.: Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. С. 273;
Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. М., 1964.
С 379—380
160 РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Кн. 1. Л. 27-28; Rasmussen К. Die Livlandische
Krise. S. 131; Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 224.


230
Глава 3.
ливонские города161 . Особенно жаркие споры о датских владениях в
Ливонии велись 5 и 7 апреля. 7 апреля Висковатый выяснял, на чем
основываются права датского короля на Эстонию, а заодно оповестил
о правилах титулования русского царя (как и германского императо-
ра). Послы готовы были продемонстрировать документы, подтвер-
ждавшие права их короля на эти земли, однако Висковатый не захо-
тел даже смотреть датские грамоты, поскольку речь, по его мнению,
шла об уже завоеванных Россией землях. Выяснилось, однако, что у
послов не было никаких полномочий, кроме как на посредничество в
заключении четырехмесячного перемирия России и Ливонии162 . Вис-
коватый утверждал, что ливонцы, отдававшие себя в подданство им-
ператору или королю польскому, нарушали вотчинные права царя,
рассказывал о Ярославе Мудром, со времени которого якобы и ут-
вердилась власть Рюриковичей в Ливонии.
Несмотря на эти громогласные заявления датским представите-
лям удалось добиться согласия царя на шестимесячное перемирие с
Ливонией (с 1 мая по 1 ноября), о чем Иван IV и оповестил магист-
ра, рижского архиепископа, ревельского епископа и другие власти
Ливонии грамотой от 11 апреля 1559 г.163. 7 апреля послы попроси-
лись на родину. Послам, по мнению К. Расмуссена, удивленным уда-
чей переговоров164 , объявили на прощальной аудиенции 12 апреля,
что перемирие заключено лишь ради того, чтобы исполнить пожела-
ние их короля165 . В ответе, данном в тот же день датским представи-
телям после их почти трехнедельного пребывания в столице, Иван IV
предлагал королю Фредерику II прислать в Москву больших послов
для заключения договора о торговле и приглашал датских купцов
свободно ехать в Нарву, Ивангород и Юрьев166 .
Традиционное толкование причин заключения перемирия вос-
ходит к высказыванию царя, упрекавшего Адашева в «соглаша-
тельстве». Царское обвинение поддерживали и отечественные исто-
161 Копенгагенские акты... Вып. 1. № 58. С. 108.
162 Там же. Хо 57, 58. С. 106-109; РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Кн. 1. Л. 41 об-
66; Rasmussen К. Die Livlandische Krise. S. 131-132; Граля И. Иван
Михайлов Висковатый. С. 224-225.
163 Копенгагенские акты... Вып. 1. Х° 60, 63. С. 116-120, 128-129; ПСРЛ.
Т. XIII. С. 317-318; Rasmussen К. Die Livlandische Krise. S. 133-135;
Czaplinski Wi. Stanowisko paristw skandynawskich wobec sprawy in-
flanckiej w latach 1558-1561 //Zapiski historyczne. 1963. T. 28. Z. 3.
S. 396; Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 225.
164 Rasmussen К. Die Livlaendische Krise. S. 9.
165 Копенгагенские акты... Вып. 1. № 65. С. 131-132.
166 РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Кн. 1. Л. 26-28; Rasmussen К. Die Livlaendische
Krise. С. 131; Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 225.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
231
рики В. Д. Королюк, Я.С.Лурье167 и другие. Существует, однако, и
изрядный скепсис по поводу того, что перемирие 1559 г. обязано
своим возникновением особой позиции Адашева и Висковатого.
Вслед за Вл. Чаплинским, обратившим внимание на угрозу России со
стороны крымских татар168, аналогичные сомнения высказал и
Н. Ангерманн169. Однако рассмотрение хода дипломатических спо-
ров, думается, может убедить в правильности традиционной точки
зрения. Адашеву на этот раз, в отличие от переговоров с литовскими
послами, удалось провести линию на мирные отношения с Данией.
В урегулирование российско-ливонских отношений вмешалась
не только Дания, но и Швеция. Гонец Густава III «Матвейко» при-
вез в Новгород в 20-х числах апреля 1559 г., а 3 июня — в Москву
королевское послание от 26 февраля 1559 г., написанное по прось-
бе австрийского эрцгерцога Фердинанда Габсбурга и Ливонии, с
ходатайством за ливонцев и с предложением установить мир. Ко-
роль извещал и о том, что его подданные снабжали Россию необхо-
димым для продолжения Ливонской войны вооружением и мате-
риалами, защищали интересы русских купцов перед колыванцами,
просил о выкупе пленных «обычною», а не «многою ценою» и о
разъезде пограничных земель. Послание содержало примечатель-
ную особенность в титулатуре царя: «Сибирские и Северные стра-
ны обладатель» (вместо прежнего «повелитель»)170, возникшее,
вероятно, благодаря усилиям русского переводчика. Если считать,
что «Северная страна» — это район Норботтена, нововведение
приобретает особый смысл. Однако в ответной царской грамоте он
снова фигурирует в качестве «повелителя» этих стран и «государя
Ливонские земли града Юрьева и иных». Видимо, тогда царь еще
не осмеливался именовать себя государем всей Ливонии, ограничи-
ваясь лишь одним Юрьевым.
167 Лурье Я. С. Вопросы внешней и внутренней политики в посланиях
Ивана IV//Послания Ивана Грозного. М.; Л., 1951. С. 485; Коро-
люк В. Д. Ливонская война. М., 1954. С. 41.
168 В 1559 г. к походу на Россию было подготовлено стотысячное войско
из крымцев и ногаев, поселившихся в Крыму после 1555-1557 гг. По-
ход, однако, не состоялся, поскольку на границе уже были сосредото-
чены войска для защиты от нападения с юга (ПСРЛ. Т. XIII. С. 286,
314, 315; Трепавлов В. В. История Ногайской орды. С. 303. Прим. 22).
169 Czaplinski WL Stanowisko paristw skandynawskich wobec sprawy in-
flanckiej w latach 1558-1561. S. 391; Ibid. Nowa praca о kwestii balty-
ckiej w polowie XVI wieku //Zapiski historyczne Towarzystwa Nauko-
wego w Toruniu. T. XXX. S. 541-542; Angermann N. Studien zur Liv-
landpolitik. S. 82.
170 Сб. РИО. Т. 129. № 5. С. 62-65.


232
Глава 3.
13 июня гонец был принят царем в присутствии казначея
Ф. И. Сукина и 15 июня покинул Москву. Он вез отказ заниматься
разъездом границ, поскольку «ныне зашли нас многие земские
управные дела», согласие устанавливать цену пленных («велел
окупать их полюбовно», то есть по рыночной цене)171 и извещение
о перемирии с Ливонией по просьбе датского короля Кристиана III
и его преемника Фредерика II.
В течение перемирия император Священной Римской империи
Фердинанд I не переставал прилагать усилия, направленные на
помощь своим ливонским подданным. В послании испанскому ко-
ролю Филиппу II от 17 августа 1559 г. он красочно описывал зло-
деяния московского государя, который занял многие ливонские
территории. Однако в отличие от Сигизмунда II Фердинанд I не
применял никаких оскорбительных эпитетов в адрес царя, именуя
его весьма нейтрально «Moscovitorum princeps», то есть «государь
московитов» и, может быть, даже «император московитов»172 . Им-
ператор Римской империи предлагал довольно куцую программу
спасения ливонцев, считая необходимым, чтобы Филипп II Испан-
ский обратился к царю Ивану с увещеваниями освободить ливон-
ские земли и оставить их население в покое, как сделал уже он
сам.
В русско-литовских же отношениях после неудачи посольства
Тышкевича наступил очередной кризис. Р. М. Пивову, будущему
опричнику, направленному в Литву с целью урегулирования торго-
вых конфликтов, во время всего пребывания в столице княжества в
июле 1560 г. отказывали в снабжении пищей и фуражом. Король
вернул царские дары, ответив великому князю, но не сибирскому
повелителю и ливонскому государю. Пивова постигла неудача и в
сношениях с канцлером Радзивиллом, которого он должен был
убедить в возможности продолжения мирных отношений ВКЛ с
Россией. С гонцом «государя Ливонские земли Юрьева и иных»
тот не захотел иметь дела173 .
На протяжении 1558 г. Литовское княжество упрочило свои
отношения с Крымом. После обращения короля к султану с жало-
бами на нападения крымцев на его территории тот приказал хану
171 Сб. РИО. Т. 129. № 5. С. 65-67.
172 EFE. Т. 8. Roma. 1963. № 55. Р. 89; его предложения не изменились и
на следующий год, когда он направил аналогичное послание тому же
испанскому королю (EFE. Т. 8. Roma. 1963. № 56. Р. 91-94 28. VII.
1560).
173 Сб. РИО. Т. 59. № 38. С. 580-591; Выписка. С. 211.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 233
возместить ущерб, нанесенный походами, и вернуть пленников174 .
Летом 1559 г. Михаилу Гарабурде удалось заключить союз с ха-
ном, что обеспечило безопасность южных границ княжества и дало
большую возможность действий в Ливонии. Кроме того, из Крыма
на территорию Украины перемещались беженцы из Ногайской ор-
ды, которые рассматривались в Литовском княжестве как потенци-
альная военная сила для борьбы с Россией. Для России же литов-
ско-крымский союз представлял особую угрозу, поскольку ее юж-
ные границы по-прежнему оставались легко уязвимыми и прони-
цаемыми. Ока не являлась серьезным препятствием для крымской
конницы. Неслучайно в конце 50-х гг. каждое лето «по крымским
вестям» на южную окраину государства выдвигались серьезные во-
инские силы175. В феврале 1559 г. на Днепр был послан Данила
Федорович Адашев с приказом выйти в Черное море и напасть на
крымские владения. Одновременно на Донец направили кн. Д. Виш-
невецкого и царского постельничего Игнатия Вишневецкого, чтобы
заложить город на Дону, выстроить там суда и действовать вместе
с Адашевым, но в районе Керчи. Наконец, третий воевода,
М. И. Воротынский, должен был в районе Дедилова на Оке вы-
брать место для полков во главе с самим государем. Таким обра-
зом, шла подготовка к широкомасштабному наступлению на Крым-
ское ханство176. Однако план не был реализован в том объеме, в
каком задумывался. Д. Ф. Адашев действительно совершил беспри-
мерный морской поход к Очакову, где нанес серьезный ущерб
крымцам и туркам, освободил большое число русских и литовских
пленников, захватил крымский и турецкий полон. Этому событию
был посвящен триумфальный пассаж в летописи: «Преже бо сего
от,начала, как и юрт крымской стал... русская сабля в нечестивых
жилищех тех по се время кровава не была». Восторг современни-
ков вызывал не только сам факт нападения на Крымский юрт, но и
способ этого нападения, рассматривавшийся как «невъместимое
Христово чюдо»: «морем его царское воинство в малых челнех
полтретья недели, яко же в кораблех, ходяше и корабли емлюще
воюючи, и воздух (ветер. — А. X.) бо им по государеве вере к Богу
174 КПМ ВКЛ. Т. 1. № 103. С. 163; Tiberg E. Zur Vorgeschichte. S. 148-
149; Natanson-Leski J. Dzieje granicy. S. 158-159. Российские диплома-
ты на переговорах со своими литовскими коллегами делали вид, что
эти ногайские переселенцы в Литовское княжество не опасны для Рос-
сии, поскольку туда пришли «голодные люди немногие... от нужи»
(РИО. Т. 59. № С. 616).
175 РК 1475-1605. Т. II. Ч. I. С. 57, 59.
176 Флоря Б. Н. Проект антитурецкой коалиции... С. 79.


234
Глава 3.
служаще»177. Для сухопутной страны, дотоле практически не
имевшей выхода к морю и соответственно не имевшей ни флота, ни
флотоводцев, победы Д. Адашева на Черном море должны были
казаться истинным чудом. Однако реальных результатов этот по-
ход не принес, хотя царь и послал на «Корсунской ("Мона-
стырской") остров» щедрое вознаграждение участникам похода178 .
Царский же поход на Оку был отменен несмотря на многочислен-
ные сообщения о распрях в Крыму179 . Грозный в 1564 г. весьма
низко оценивал результаты похода на Днепр кн. Д. Вишне-
вецкого180 .
Период перемирия с Ливонией нанес и другой ущерб наслед-
нику Августа и Пруса. Виленские соглашения 31 августа и 15 сен-
тября 1559 г. Литовского княжества и Ливонии полностью перело-
мили ситуацию в Ливонии: Сигизмунд Август принимал под свою
протекцию и клиентелу Ливонский орден и рижского архиеписко-
па, получив в залог юго-восточную часть орденской территории
вдоль Двины, которая тотчас была занята литовскими войсками181 .
Ливонская война грозила превратиться в русско-ливонско-литовско-
датско-крымскую. Ситуация несколько напоминала ту, в которой
Россия находилась в конце 40-х — начале 50-х гг. Однако война на
нескольких направлениях и в конце 50-х гг. была России не под
силу. Члены Избранной рады выступали, как и прежде, против
войны с Ливонией и хотели переориентировать воинственные уст-
ремления царя на юг182 . К этому времени Б. Н. Флоря относит бо-
ярские «супротисловия... еже не ходити бранию на Ливонию», о
которых Грозный писал Курбскому в 1564г.183, хотя они, видимо,
начались значительно раньше.
Шведский король по-прежнему пытался убедить царя в своей
готовности соблюдать договор. Его посланник Пантелей до 29 но-
ября 1559 г. привез грамоту Густава Вазы от 20 июля 1559 г. нов-
городскому наместнику И. А. Булгакову, «высокодостойнейшему
177 ПСРЛ. Т. XIII. С. 319; Т. 29. С. 277, 279.
178 Там же. С. 318-320, 322-323.
179 РК 1475-1598. С. 183; ПСРЛ. Т. 29. С. 280.
180 ПИГАК. С. 37; 337. Комментарий Я. С. Лурье.
181 Королюк В. Д. Ливонская война. С. 42-43; Jasnowski J. Mikolaj
Czarny Radziwiti S. 249-251; Rasmussen K. Die Livlandische Krise.
S. 143-146.
182 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 471-475; Флоря Б. Н.
Проект антитурецкой коалиции... С. 82-84; Апдегтапп N. Op. cit.
S. 71-90; КурукинИ. В. К изучению... С. 40-43; Кобрин В. Б. Иван
Грозный. М., 1990. С. 54-55.
183 пну. С. 40, 48-49; Флоря Б. Н. Проект антитурецкой коалиции... С. 82.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 235
князю», и послание герцога Юхана Финляндского от 4 августа
кн. М. В. Глинскому. Из первой явствовало, что ливонцы, прие-
хавшие из Колывани, побуждали короля начать военные действия
против «москвичей» («русаков»)184 . Однако он, опираясь на мне-
ние императора Фердинанда, предложил свои посреднические ус-
луги в урегулировании российско-ливонских отношений. Послание
Юхана выдержано в иной тональности. Это «милостивое челоби-
тие» князю, обещание не оказывать «пособи» ливонскому магистру.
Обещание лояльности имеет, правда, некоторую оговорку: в том
случае, если шведский король повелит взять Ливонию под свое по-
кровительство, герцог финляндский хотел бы иметь «благословение
велеможнейшего царя всеа Русии, чтоб его воля была». Оговорка,
таким образом, сводит на нет предшествующее обещание.
В своем послании Юхан передает слух, будто «Глинский и на-
местник псковский ... вперед не хотите и не думаете воевать на Ли-
вонскую землю, развее тех земль, которые подлегли под Юрьев и
под Ругодив». Видимо, какие-то подобные настроения действитель-
но существовали в России.
Делясь своими соображениями о возможности, вернее невоз-
можности захватить ливонские города «без великие воинские силы
морские и многих воинских кораблей», именно кораблей, а не бус,
которыми располагали русские, «потому около их море», Юхан
обещает помощь царю всеа Русские земли. Дружба с ним сулит
«людям многую великую корысть» и, в частности, ссылается на
возможность защиты района Орешка и Ямы-города от ливонских
немцев. За эту помощь он просит покровительства тем своим кора-
бельщикам, которых ветром занесет по морю, «по Неве или в иных
местах на море, по морю на Русской земле»185 .
В новом послании (от 20 августа 1559 г.), доставленном в Мо-
скву 20 января 1560 г., Густав Ваза отказал царю в ливонской ти-
тулатуре: на роль «государя Ливонские земли града Юрьева и
иных» было много претендентов. В свою очередь царь отверг пред-
ложение шведского короля о посредничестве в заключении мира
между Ливонией и Россией, ссылаясь на свои права сюзерена Ли-
вонии и перечисляя все те же «неправды» ливонцев (нарушение
«крестоцелования», разорение церквей, захват русских концов в
ливонских городах вместе со всеми помещениями русских —
184 Сб. РИО. Т. 129. № 4. С. 56-57. Появление первого из этих терми-
нов — свидетельство смены переводчика, которым, вероятно, стал по-
ляк или литовец.
185 Сб. РИО. Т. 129. № 4. С. 57-59.


236
Глава 3.
«гридни, и полаты, и погребы все освоили», обиды торговых лю-
дей)186 . Что же касается переноса торговли новгородских и других
купцов из шведского Выборга в русскую Нарву (Ругодив), то
Иван IV объяснял это ограблением купцов, в том числе смолянина
Федора Першина, предпринятого по распоряжению выборгского
наместника Клауса Кристенссена187.
Следующий шведский посланник, прибывший в Москву 7 ян-
варя и принятый царем 11 января 1560 г., доставил «царю и госу-
дарю всеа Русии, великому князю московскому», послание от
28 августа 1559 г.188. Подобная титулатура свидетельствовала об
изменении позиции шведского короля в отношении русско-ливон-
ского конфликта.
В промежутке между двумя шведскими посольствами 3-17 де-
кабря 1559 г. Москву посетил литовский посланник Андрей Иванов
Хоружий. Его появлению в Москве предшествовал новый поход
большой рати князей и детей боярских, пятигорских черкас, татар
с царевичем Тахтамышем и черемис во главе с кн. СИ. Микулин-
ским189 . Хоружий привез королевскую грамоту с протестом по пово-
ду нарушения границ Ливонии, несоблюдения условий перемирия в
области торговли (установления новых мыт и запрета пропускать
в Литву коней, вероятно, ногайских)190 , а на встрече, о которой про-
сил сам и которая состоялась 7 декабря в «Ыванове в Диячьей избе»
с Адашевым, Сукиным и Висковатым, от имени канцлера Радзивил-
ла (или, согласно летописи, Воловича) объявил о желании сохранить
мирные отношения с Россией и просьбу к членам Боярской думы
бить о том же челом государю. На этот раз его собеседники были не-
умолимы. Они ответили, что только отказ Сигизмунда Августа от
Ливонии может содействовать сохранению мира с Россией. То же со-
держал и царский ответ об «обидных делех»191 .
В декабрьских российско-литовских переговорах примечателен
пункт «о непропущении коней». Видимо, как российские, так и ли-
186 Сб. РИО. Т. 129. № 6. С. 68-70, 72.
187 Там же.
188 Там же. С. 68.
189 ПЛ. Вып. II. С. 238-239; кажется, об этом походе Винцент Рушков-
ский писал Альбрехту Прусскому И декабря 1559 г., что ливонский
магистр (Г. Кеттлер) сообщил королю о якобы одержанной победе над
несколькими сотнями московитов (EFE. Т. L. № 581. Р. 118.).
190КПМВКЛ. Т. 1. № 105-106. С. 165-166; в царском ответе впервые
появилась новая формулировка места выдачи грамоты: «в господарства
нашего дворе града Москвы» (Там же. С. 166).
191 Сб. РИО. Т. 59. С. 594-595, 597-598; Выписка. С. 211-212;
КПМ ВКЛ. Т. 1. № 106 С. 166.


Первые годы Ливонской войны. 1558-1562 гг. 237
товские войска широко пользовались ногайскими лошадьми. По-
этому данным обстоятельством отчасти объяснялась попытка Си-
гизмунда II привлечь на свою сторону ногайцев. В том же 1559 г.
он отправил посольство Сеит-Манцыря Касимовича и Григория Ка-
даша к ногайским татарам, которые «з улусами своими з Орды Пе-
рекопские (Крымского ханства. — А. X.) на поле выкочовали»,
уговаривая их перейти в свое подданство и обещая им «ласку и
жалованье»192 . С аналогичными посланиями король обратился и к
старостам черкасскому и каневскому Михаилу Александровичу
Вишневецкому и браславскому и веницкому Богушу Федоровичу
Корецкому193 . Для пущей убедительности уговоров послы были
снабжены большим количеством подарков — адамашек, сукон и
кожухов, которые согласно «науке» (наказу) послы должны были
раздавать на тех же основаниях, что и другим татарам, жившим на
территории Великого княжества Литовского. «Молодым» военным
людям король даже разрешил находиться («лежать») «на полях
Черкаских»и на Ореле194 . Разумеется, появление союзников Ли-
товского княжества на южных и юго-восточных границах Россий-
ского царства могло бы существенно повлиять на всю ситуацию в
Восточной Европе.
Наряду с официальными литовскими представителями в Моск-
ву через владения Сигизмунда Августа двигались и духовные лица.
Одним из них был каменец-подольский уроженец старец Исайя.
Родные края он покинул до июля 1560 г., ибо в это время в Вильне
услышал предсказание своей судьбы в России. Исайя присоединил-
ся к миссии посла константинопольского патриарха Иоасафа ев-
гриппского и кизицкого митрополита Иоасафа в столице Литовско-
го княжества. Исайя сообщает, что о его планах был осведомлен
киевский и галицкий митрополит Сильвестр. Состав тех книг, ко-
торые Исайя хотел получить в Москве (Житие Антония Печерского
и, возможно, Библию ему могли заказать уже в Киеве), явно ука-
зывает на роль киевских духовных властей в инициировании по-
ездки Исайи. Весьма возможно предположение М. Гембаровича о
значительной роли именно Супрасльского монастыря195 наряду с
Киево-Печерским в организации поездки. Монастыри Литовского
княжества и Короны Польской не были богаты книгами: в Суп-
расльском монастыре в это же время насчитывалось 129 книг, из
192 КПМ ВКЛ. Т. 1. № 116. С. 180-181.
193 Там же. № 117. С. 181.
194 Там же. № 118. С. 181.
195 Gqbarowicz M. Op. cit. S. 58 i inne.


238
Глава 3.
которых лишь около 20 являлись святоотеческими сочинениями196 ,
при этом 74 книги были новыми197. Но именно в этом и заключа-
лось одно из отличий развития культуры двух регионов Централь-
ной и Восточной Европы от Северо-Восточной Руси и России.
В последней именно монастыри выступали главными держателями
книжных богатств (правда, в советской историографии такую же
роль отводили и государственным учреждениям — царской казне и
Посольскому приказу198). Однако планам Исайи не суждено было
осуществиться. Он попал в Москву в явно неподходящее время —
в канун литовско-российской войны.
Предвестием будущих русско-литовских браней стало посоль-
ство писаря Мартина Володковича 22 января — конца февраля
1560 г., состоявшееся на фоне военных действий царских войск в
Ливонии. Поход Микулинского, внешне вполне удачный, несмотря
на суровую зиму (войдя в Ливонию 15 января, войско прошло от
Алыста до Риги, разорило 7 городов, сожгло много кораблей, сто-
явших в рижском порту, захватило массу пленных и вернулось
17 февраля в Вышгород199 ), главной цели не достиг. Рига не была
взята. В королевском послании, переданном царю Мартином Во-
лодковичем 25 января, содержалось объяснение причин, по кото-
рым литовские войска находились в Ливонии (якобы из-за кон-
фликта Фюрстенберга с рижским архиепископом Вильгельмом),
обоснование прав Сигизмунда Августа на Ливонию, полученную им
от императора, и решительное предупреждение, чтобы царь «на
Ифлянскую землю валки не подносил и на кровопролитье хресть-
янству не стоял» и отдал уже захваченные местности и города200 .
Параллельно с официальными переговорами проходили и неофи-
циальные. Посланник попросил встречи с Адашевым и Вискова-
тым, состоявшейся снова «в избе у дьяка Ивана Михайлова», «у
Ивана в ызбе», которая в конце 1559 г. — начале 1560 г. стала ме-
стом альтернативных дипломатических переговоров. По словам по-
сланника, выполнявшего поручение Остафия Воловича, «ляхи всею
землею» хотят войны с Россией, однако сам Остафий и воевода ви-
196 Архангельский А. С. Очерки по истории западнорусской литературы
XVI-XVII вв. М, 1988. С. 26-28.
197 Gebarowic2 M. Op. cit. № 2. S. 396.
198 Существование особой библиотеки Посольского приказа в середине XVI в.
доказывал Л. А. Юзефович (Юзефович Л. А. Миссия Исайи (1561 г.) и
Остафий Волович //Советское славяноведение. 1975. № 2. С. 75).
199 ПЛ. Вып. II. С. 238; ПСРЛ. Т. 29. С. 278.
200 Сб. РИО. Т. 59. Х° 40. С. 603; Выписка. С. 212-213; ПСРЛ. Т. 29.
С. 283-284.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
239
ленский стоят за сохранение мира. Последнего поляки обвиняли в
том, что он подкуплен русскими: «поминки поймал, русскому госу-
дарю помогаешь, а нам Ливонские земли никак не выдати». Поль-
ская сторона настаивала на вмешательстве в русско-ливонскую
войну: «А не станет король за Ливонскую землю, и мы его не уч-
нем за государю держати», — говорили они. Виленский же воевода
обещал «сделать любовь ... меж государей». Остафий просил Ада-
шева и Висковатого «наводити» Ивана IV на отправку послов в
Вильну. Адашев и Висковатый отказались ходатайствовать перед
царем, а в качестве доказательств царских прав на Ливонию пока-
зали «грамоты утвержелные ливонские», которые Мартин Волод-
кович признал «крепкими»201 .
Наконец, и сам император Фердинанд обратился к царю с по-
сланием от 22 октября 1559 г., переданным И февраля 1560 г. Еще
до царского приема 9 февраля 1560 г. его посланник Иероним
(«Ерином») Гофман выслушал подробнейшее объяснение Вискова-
того о причинах Ливонской войны, правах царя на юрьевскую
дань, переписке со шведским королем, а 17 февраля — то же са-
мое, но уже от имени самого царя. В царском ответе звучали и не-
которые дополнения — о бессмысленности посредничества и под-
держки Ливонии со стороны Дании, Швеции, Короны Польской и
Литовского княжества. Посредничество же Фердинанда, согласно
царскому ответу, может быть принято только в случае признания
им царского титула202 . Примечательно, что вопрос о своем «имени»
Иван IV поставил снова после почти трехгодичного перерыва, что
явно обнаружило крутой поворот во внешнеполитических приори-
тетах. Несмотря на то, что император нашел сторонников своего
плана среди царских советников, у самого царя он не вызвал одоб-
рения, хотя он и предложил восстановить договорные отношения,
существовавшие прежде («как были... цысари Максимельян и Кар-
лус и иные цысари... з дедом и отцем государя нашего»)203 . Воен-
ные действия в Ливонии продолжались.
201 Сб. РИО. Т. 59. № 40. С. 600-602; РГАДА. Ф. 389. Кн. 587.
Л. 269 об.-270; ПСРЛ. Т. XIII. С. 323-324; Natanson-Leski J. Dzieje
granicy. S. 159; Jasnowski Wi. Mikolaj Czarny Radziwitt. S. 253-255;
Rasmussen K. Die Livlandische Krise. S. 146-147.
202 Посольство И. Гофмана в Ливонию и Русское государство в 1559-
1560 гг. / Вводная статья Ю. К. Мадиссон // Исторический архив.
1957. № 6. С. 133-141.
203 Там же. С. 136; ПСРЛ. Т. 29. С. 284-285; Зимин А. А. Россия на по-
роге нового времени. М., 1972. С. 271-273.


240
Глава 3.
Итак, политика мирного урегулирования отношений с Великим
княжеством Литовским и Короной Польской потерпела крах. Вме-
сте с ней пришел конец не только всемогуществу, но и власти Ада-
шева и Сильвестра. Всякое вмешательство в «государские дела», то
есть во внешнюю политику, Иван IV, как и его дед (вспомним эпи-
зод с заключением перемирия 1494 г.), и отец (о позиции Васи-
лия III свидетельствует опала Берсеня Беклемишева, не поддержи-
вавшего завоевание Казани), воспринимал крайне болезненно.
Опала Адашева наступила после того, как в начале того же 1560 г.
состоялась встреча литовского посла Мартина Володковича с
А. Ф. Адашевым и И. М. Висковатым. Адашев фактически был от-
странен ото всяких дел еще в течение февраля. Так, он не участво-
вал уже в приеме и переговорах с имперским послом Гофманом и,
наконец, покинул Москву в мае 1560 г., так как был отправлен в
Ливонию, участвовал во взятии Феллина и скончался в Ливонии в
1561 г.204 Вслед за ним попали в опалу его родственники205 . Глав-
ное обвинение, выдвинутое против него, вероятно, было такое: «И
литовская брань учинилася вашею же изменою, и недоброхотством,
и нерадением безсовестным», как написал царь в первом послании
Курбскому206.
Между тем в Польском королевстве и Великом княжестве Ли-
товском в связи с тяжелой болезнью короля возникла странная ат-
мосфера ожидания перемены власти. Гораций Куртиус (Курзо)
описывал ее так: «Многие в Польше очень много шепчутся
(murmurant) о будущем избрании короля. Многим нравится мосх
(Moscus)... 207 . Так как он придерживается веры, не сильно отли-
204 Зимин А. Л. Опричнина Ивана Грозного. С. 475-476.
205 Возможно, с первыми опалами 1560 г. был связан инцидент с митропо-
литом Макарием, рассказ о котором занесен в поздний Пискаревский
летописец. В ответ на просьбу царя к митрополиту снабдить его
«душеполезными книгами» тот прислал ему «погребален» (синодики).
Разгневанный царь заявил: «В наши царьские чертоги такие книги не
вносятца». Макарий возразил: «Государь всея Руси велел приелати
книгу душеполезную, и та всем полезнее: еще кто ея со внимание[м]
почитает, и тот в веки не согрешит» (ПСРЛ. Т. 34. С. 190).
206 ПИГАК. С. 14.
207 Термин был, по-видимому, введен в оборот Филиппом Меланхтоном,
протестантским богословом, сподвижником Лютера, активным сторон-
ником Сигизмунда Августа. Он возводил имя народа к библейскому
Мезеху, обретавшемуся на Кавказе (Доннерт Э. Россия и Балтика в
политике Германии 1558-1583 гг. //Исторические записки. Т. 76.
1965. С. 178; Stupperich R. Melanchton und Hermann Wittekind iiber
Livlandischen Krieg // Zeitschrift fur deutsche Geschichte des Obber-
rheins. 1955. Bd. 103. S. 105).


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 241
чающейся от нашей, христианской, и чтобы мы не выбрали себе
короля, как раньше приняли литовского князя (Владислава Ягел-
лу — А.Х.), хотя и по религии, и по обычаям далекого от нас. А
если [им] говорят, что Мосх — тиран, отвечают, что гораздо боль-
шим тираном был литовский князь, при котором вначале никакая
знать (nobilitas) [никуда] не допускалась, но постоянно всем была
деревенщина (sed aequaliter rustici omnes fuerint). Я слышал это и
многое другое на пирах и в частных беседах». Наряду с этим были
и такие, кто склонялся к выбору в будущие короли сына Альбрехта
Прусского, если он к тому времени достигнет соответствующего
возраста208 . Спустя четыре месяца тот же Курзо сообщал герцогу
Альбрехту Прусскому на это раз из Грубешова, что не слышал ни-
чего нового о наследнике короля, «кроме того, что все единогласно
провозглашают, будто Мосх достоин этого королевства благодаря
своим всюду прославленным доблестным делам (мужеству — vir-
tutes), преимущественно воинственному духу. Не отсутствуют и та-
кие, кто заявляет, что выберут его в короли, если он женится на
королевской сестре [Катерине]»209. Ситуация тревожного ожида-
ния новых выборов короля была использована русскими диплома-
тами уже после опалы Адашева. Главными инициаторами нового
этапа переговоров стали иные лица.
Несмотря на опалу Адашева отношения с юго-восточными со-
седями в 1560 г. развивались в том же русле, что и при нем.
П. Совин, отправленный к ногаям, в мае или июне 1560 г., заклю-
чил шерть со старшим сыном, наследником Исмаила нурадином
Мухаммедом. Дополнительно к прежним обязательствам в ее текст
было включено новое: «А о котором ми своем деле царь и великий
князь прикажет, и мне то дело делати в правду и без хитрости»210.
Это условие, скорее, соответствовало статусу служебного князя,
нежели нурадину Ногайской орды, еще не потерявшей своей неза-
висимости. Вряд ли к характеристике отношений России и Ногай-
ской орды в конце 60-х гг. вполне применимо понятие дружбы, о
которой без устали толковали главы государств, английский ди-
пломат Дженкинсон и о которой пишет новейший исследователь
истории ногаев В. В. Трепав лов211 . Уместнее говорить о начавшем-
208 EFE. Т. L.Roma. 1980. № 584. Р. 129. 28. XII. 1560.
209 Там же. № 586. Р. 125. 8. VIII. 1560.
210РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 5. Л. 153 об, 154; Оп. 2, № 16. Л. 1; Тре-
павлов В. В. История Ногайской орды. С. 615.
211 Трепавлов В. В. История Ногайской орды. С. 615; правда, он употреб-
ляет и другой термин — «сотрудничество».


242
Глава 3.
ся процессе подчинения Ногайской орды, в связи с чем Иван IV в
том же году к своему полному титулу в послании патриарху присо-
вокупил новое определение — «ногайский»212 .
Хуже обстояло дело с российско-крымскими отношениями.
В конце 1560 г. в течение трех месяцев в столице Литовского кня-
жества находились 5 крымских послов, заключивших вечный мир с
Сигизмундом Августом и обязавшихся помогать ему против всех
врагов в случае необходимости. Послы получили богатые дары и
удалились вполне довольные (sono partiti presentati molto satisfatti
et contenti)213. Для России это означало появление еще одной
серьезной угрозы в связи с формированием литовско-польско-
крымской коалиции.
Между тем, с отставкой Адашева и его отъездом дипломатиче-
ские сношения с ВКЛ несколько затормозились. Ответ на послание
Володковича, содержавший традиционно резкие обвинения в адрес
Сигизмунда Августа в связи с претензиями на «вотчину» царя («та
земля Лифлянская изстари даныцики государевы... а от римского за-
кона только избрали себе духовных мужей и мистров для своего за-
кону по утвержелным грамотам прародителей государевых»)214 и
нарушением перемирия, был отправлен с Никитой Сущевым только
И мая 1560 г.215 В Москве в июне 1560 г. появился литовский гонец
Андрей Станиславов216, окруженный неусыпной заботой Андрея
Щелкалова, отчитывавшегося в своих действия перед Висковатым.
Гонец пробыл в Москве очень долго. 19 июля и 12 августа он был
принят царем (болезнь и смерть царицы Анастасии Романовой пре-
пятствовала участию царя в дипломатической деятельности), а И ав-
густа он с согласия государя имел конфиденциальную встречу с Вис-
коватым «в Диячьей избе». Ему-то он по просьбе Воловича и объяс-
нял позицию последнего, который, по его собственному признанию,
по-прежнему стоит за мир с Россией и пытается с этих позиций воз-
действовать на короля, но тем не менее настаивает, чтобы и Вискова-
тый аналогичным образом влиял на царя. Утвердительного ответа,
однако, не последовало («от короля все на раздор идет. Уж ныне и в
государя нашего данные земли в Ливонские вступаетца»). Другую
же просьбу, касавшуюся присылки Воловичу «евангельских бесед»,
212 РИБ. Т. XXII. Ч. 2. С. 68.
213 EFE. Т. XXVI. Roma, 1972. № 3. Р 186. I. 1561.
214 В литовской посольской книге этот тезис изложен так: «Ливонская
земля ... описана нашой данью» (КПМ ВКЛ. Т. 1. № 122. С. 187).
215 Сб. РИО. Т. 59. № 40. С. 608-611; Выписка. С. 214-215.
216 КПМ ВКЛ. Т. 1. № 121. С. 185.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 243
Висковатый обещал выполнить217 . Переговоры не обошлись без об-
винений со стороны Висковатого в адрес короля и оправдания
«христианской» политики царя. Весьма резким и враждебным был и
ответ царя Сигизмунду II218 .
Неделю спустя, 25 июля, царь принял шведского посланника
Йохана Ларсона (Лаврентьева), находившегося в Москве с
17 июля. 20 апреля 1560 г. Густав III вновь предлагал «государю
Ивану Васильевичу, великому князю и царю всея Русии»219 по-
слать к литовцам, чтобы узнать, «хотят ли они нынеча в ноги пас-
ти». Ларсон объяснил, что король прежде всего заинтересован в
урегулировании пограничных и торговых конфликтов, поддержива-
ет царя, не пропуская ни датских, ни немецких кораблей, двигаю-
щихся на помощь ливонцам. Относительно же торгового конфликта
Федора Першина, выборгского наместника Клауса Кристенсена и
слуги Енца Монцова Густав заявил о невиновности шведов.
Хотя царь ответил отказом на все предложения шведского ко-
роля, в том числе о посредничестве в литовско-русских отношени-
ях, он хотел уточнить лишь сведения о литовцах и их намерении «в
ноги пасти» и освободил «двух немчинов свейского полону»220 .
Тон российской дипломатии задавали успехи в Ливонии221 ,
одержанные, как подчеркивает Р. Г. Скрынников, в бытность там
А. Ф. Адашева222 . 2 августа 1560 г. войска во главе с А. М. Курб-
ским одержали победу над орденскими силами под Эрмесом
(Ариус). Курбский был отправлен в Ливонию весной 1560 г. Царь
напутствовал его «зело любовными словами» в собственной «лож-
217 Сб. РИО. Т. 59. Ns 42. С. 622-623; «А про Беседы евагильские Иван по-
сланнику говорил, что их списывает, а как спишет, и он к Остафью по-
шлет» (Выписка. С. 215). О религиозных взглядах Висковатого см.:
Дмитриев М. В. Православие и реформация. Реформационные движе-
ния в восточнославянских землях Речи Посполитой во второй половине
XVI в. М.,1990. С. 54; Немировский Е. Л. Иван Федоров в Белоруссии.
М., 1979. С. 29; Рогов А. И. Фрески Супрасля //Древнерусское искус-
ство. Монументальное искусство XI-XVIII вв. М., 1980. С. 350-351; ср.:
Хорошкевич A. JI. Рец.: ГраляИ. Иван Михайлов Висковатый. О его
времени и безвременьи //Russia mediaevalis. Т. X. 2001. S. 290-292.
218 Сб. РИО. Т. 59. С. 622-633; РГАДА. Ф. 389. Кн. 587. Л. 273 об.-274;
Tiberg E. Zur Vorgerchichte des Livlandischen Krieges. S. 179-180.
219 Посланник же в приветствии Ивану IV именовал его «божиею мило-
стию царем и государем всеа Русии, казанским и астраханским и госу-
дарем ливонским» (Сб. РИО. Т. 129. С. 75, 76).
220 Сб. РИО. Т. 129. № 8 С. 75-81; Czaplinski Wi. Stanowisko. S. 400-402.
221 На их фоне набег крымцев на Рыльск представлялся несущественным,
равно как и неудача в погоне за Дивеем-мурзой (РК 1475-1605. Т. П.
Ч. I. С. 70, 73).
222 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 133.


244
Глава 3.
нице» (спальне), «да охрабрится паки воинство мое, Богу помогаю-
щи ти»223 . Курбский во главе огромного войска224 совершил поход
на г. Вейсенштейн и одолел ливонские войска в 7 или 8 битвах225 .
Значение одержанных побед царь позднее полностью отрицал: «Под
Пайду же (Вейсенштейн. — А. X.) нашим повелением неволею по-
идосте, и каков труд воином сотвористе и ничто же успеете»226. По-
беда под Эрмесом открыла дорогу на столицу Орденского государст-
ва город Феллин, который перешел в руки российских войск 20 ав-
густа227 . Это тоже не удовлетворило царя. В 1564 г. он, недоволь-
ный самостоятельным назначением боярами годовать в Юрьеве
И. И. Очина-Плещеева, писал: «Послахом вас с начальником вашим
Алексеем и зело со многими людьми; вы же едва один Вильян взясте
и тут много нашего народу погубисте». Курбский подробно ответил
на упрек. Под Феллин было послано 30000 конницы, 10000 стрель-
цов и казаков, 40 «великих» пушек, 50 средних («ими же огненный
бой с стен збивают»), много мелких, всего 450 орудий228. После не-
дели непрерывных нападений на предместья Феллина (набеги обога-
тили воинство добычей, оно возвращалось с «великими богатствы и
корыстьми») Курбский узнал, что магистр намеревается вывезти ар-
тиллерию в приморский город Хаапсалу (Гапсаль), а посему отпра-
вил 12-тысячное войско наперерез артиллерии. Второй отряд дви-
нулся по р. Эрмес и озеру и за 2 мили до Феллина расположился в
боевом порядке, вытащив на берег свои пушки. Третий отряд шел
вблизи Эрмеса. На первый отряд «пред полуднем на опочиванье»
напал ландмаршалк Филипп Белль с 500 всадниками и 500 пешими.
Но другой части войска, прошедшей лесами, удалось пленить ланд-
маршалка и большую часть его отряда229 .
Крепость, где оставались огромные 48-фунтовые пушки («кор-
туны великие»), привезенные из Любека230, представляла очень
мощное укрепление. Победители обнаружили «от места стоящи еще
три вышеграда и так крепки и от претвердых каменей соооружены и
рвы глубоки от них, иже вере не подобно, и рвы оные ... каменьми
223 РИБ. Т. XXXI. Стб. 247-248.
224 РК 1475-1605. Т. II. Ч. I. С. 76-82.
225 РИБ. Т. XXXI. Стб. 249-250.
226 ПИГАК. С. 89.
227 РК 1475-1605. Т. II. Ч. I. С. 82.
228 РИБ. Т. XXXI. Стб. 250, 259.
229 Там же. Стб. 250-252; судьба ландмаршалка, несмотря на заступниче-
ство А. Ф. Адашева и А. М. Курбского, была печальна. Он был казнен
в 1561 г. (РИБ. Т. XXXI. С. 257).
230 РИБ. Т. XXXI. Стб. 247.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
245
гладкими тесаными выведены»231 . Только после трехнедельной оса-
ды, непрерывного, в том числе и ночного артиллерийского обстрела,
в результате которого загорелось предместье, Фюрстенберг начал пе-
реговоры о сдаче крепости232 . Он обещал «град и место подати»233 .
Однако Феллин не избежал разграбления, но весьма своеобразного.
По распоряжению царя было снято покрытие (оловянные «доски»-
листы) с церкви, палат, крепости, кухни, конюшни и заменено дере-
вянной кровлей234 . Сам магистр был отправлен в Москву. Через
3 недели воеводой Феллина стал А. Ф. Адашев, с ним местничал
О. В. Полев. В результате Адашев был переведен в Юрьев под нача-
ло кн. Д. И. Хилкова, который не принял его на службу235 .
Победа под Феллином дала основание воеводам потребовать, что-
бы Ревель (Колывань) добровольно перешел под царскую власть.
29 августа князья И. Ф. Мстиславский, И. И. Шуйский и другие отпра-
вили в Колывань грамоту с предложением сдать город и прислать для
этого послов236. 6 декабря 1563 г. была предпринята попытка скло-
нить на свою сторону город Любек, фактический центр Ганзейского
союза, до того поддерживавший орденские власти Ливонии237 .
В разгар наступления на Ливонию Иван IV согласился — на
первый взгляд, немотивированно — на проводившуюся Адашевым
политику мирного урегулирования отношений с ВКЛ238. Ответст-
венность за это он, видимо, возложил на Адашева и его сторонни-
ков, которые якобы «от литовские рати детскими страшилы устра-
шистеся»239. Курбский ответил и на этот упрек рассказом о весьма
231 РИБ. Т. XXXI. Стб. 258-259.
232 Там же. Стб. 257-258.
233 Там же. Стб. 257-258; удача сопутствовала русским войскам после то-
го, как печерский старец Феоктист, направленный игуменом Корнили-
ем, привез на день Успения Богородицы святую воду и просфоры. За-
слуги Печерского монастыря были щедро вознаграждены «вельянским»
колоколом (ПЛ. Вып. II. С. 239-240), а слава монастыря еще больше
упрочилась.
234 РИБ. Т. XXXI. Стб. 259.
235ПСРЛ. Т. XIII. С. 181.
236 1560 г. августа 29. Грамота бояр и воевод князя И. Ф. Мстиславского,
И. И. Шуйского и др. в Колывань с извещением о взятии г. Фелина, с
убеждением сдаться и для переговоров прислать послов //ЧОИДР.
1897. Кн. II. С. 7.
237 1563 г. декабря 6. Опасная грамота, данная царем Иваном IV Любеку и
72 городам для их послов //ЧОИДР. 1897. Кн. П. С. 8.
238 Сб. РИО. Т. 71. СПб., 1892. № 1. С. 1-6.
239 ПИГАК. С. 89. И. Граля разделяет мнение царя. Он пишет о «последней
попытке «успокоения» «литовско-московских» отношений, инспи-
рированной, вероятно, противниками войны — Адашевым и его сторон-
никами, стремительно терявшими свое политическое влияние при дворе»
(Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 231). Адашев в эту пору уже
находился в Ливонии. Можно говорить лишь о его сторонниках.


246
Глава 3.
удачных походах своих воевод Д. Ф. Овчинина и И. А. Золотого
Оболенского240 на Кесь (Венден), куда Иероним Ходкевич присы-
лал своих ротмистров. Узнав о поражении своего отряда, Ходкевич
ушел за Двину241 .
Однако наряду со сторонниками Адашева в подготовке посоль-
ства участвовал и митрополит Макарий, с которым царь советовал-
ся перед отправкой посольства в Литву. Наказная грамота упоми-
нает о челобитии митрополита и бояр. Последние надеялись на то,
что с помощью нового брака242 им удастся укротить коня, который,
по словам С. Б. Веселовского, «при жизни Анастасии ... был плохо
обузданным ... а после ее смерти и вовсе разнуздался»243 . Инициа-
тиву бояр можно связывать не столько с семейным несчастьем ца-
ря, сколько с их собственными внешнеполитическими установками,
постоянным и неуклонным стремлением сохранять мирные отноше-
ния с ВКЛ.
Кто бы ни был инициатором переговоров с ВКЛ, они состоя-
лись. 18 августа 1560 г., через И дней после того, как царь остался
вдовцом, был составлен наказ послам в ВКЛ окольничему
Ф. И. Сукину и дворцовому дьяку Григорию Федоровичу Шапки-
ну244 . Им вменялось в обязанность предложить Литовскому княже-
ству вечный мир, но на условиях женитьбы царя на Анне или Ека-
терине Ягеллонке245. Сукин высказался за кандидатуру Екатерины
(1526-1583). Самый факт женитьбы православного государя на ка-
толической королевне — отнюдь не из ряда вон выходящий случай.
Послы должны были напомнить о судьбе Елены Ольгердовны и
Софьи Витовтовны, супругах Владимира Андреевича Серпуховско-
го и Боровского и Василия II. Условий было два: одно, кардиналь-
ное — принятие королевной православия, второе, мелочное — ве-
240 рк 1475-1605. Т. И. Ч. I. С. 83.
241 РИБ т ХХХ1 Стб 257-258.
242 Первая супруга царя Анастасия скончалась 8 августа 1560 г. С ее смер-
тью связывают опалу на Сильвестра и Адашева, обвиненных в колдов-
стве («чаровничестве») (Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 134-
135, 137).
1™ Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 95.
244 Послы прибыли в Вильну в октябре 1560 г. (КПМ ВКЛ. Т. 1. № 127-
128. С. 195; Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 202.
S. 342 5. X. 1560).
245 О ней см.: Czaplinski Wi. Katarzyna Jagiellonka //PSB. T. XII. 1966.
S. 218-220; Historia prawdziwa о przygodzie zalosnej ksiaz§cia finlandz-
kiego Jana i krolewny Katarzyny 1570 / Wyd. A. Kraushar. Krakow,
1892; Bodniak S. Autorstwo «Historii prawdziwej о przygodzie zalosnej
ksiaz§z§cia finlandzkiego Jana i krolewny Katarzyny 1570» // Pami§tnik
literacki. 1931. R. 28.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 247
дение переговоров о будущем браке именно в Москве (в связи с
чем следовало привести примеры переговоров о браке Ольгерда с
Ульяной Тверской, Александра — с Еленой Ивановной).
В соответствии с адашевской концепцией российской внешней
политики Ф. И. Сукин должен был утверждать, что не только «весь
народ от мала до велика того желают, чтобы Бог дал с государем
вашим доброе дело ста лося», но и «государя нашего советники за
все государю нашему радят к покою хрестьянскому»246. По его
словам, образец миролюбия — это сам царь, который «ко всем
своим пограничным суседом смирение показует и к добру хрестьян-
скому напоминает, сколко мочно, а гордостью не высится ни над
кем». Однако утверждение Сукина — очевидная неправда. Аноним
из Вильнюса писал в Италию: «Этот Московит... такой гордый и
надменный, что не уступает Турку ни в величии, ни в спеси»247.
Признание примечательное, если учесть, что турецкий султан в Ев-
ропе XVI столетия был олицетворением идеального и могуществен-
ного государя, сумевшего разумно управлять своей богатой страной
и создать мощное прекрасно вооруженное войско248 .
Стилистика всех этих заявлений, равно как и риторика отно-
сительно роли Бога в мирских делах («Богу воля, по своей челове-
колюбивой милости, как произволит, так и учинит. Он, сотвори-
тель, делает все на пользу, а враг наш и супостат диавол наводит че-
ловеком в мыслех рати и нестроенья; а без смотренья Божия ничего
быти не может») живо напоминают решения Думы 1549 г., в кото-
рых усматривается влияние Сильвестра, послания Висковатого, на-
писанные от имени Макария в 1553 г., или духовную грамоту самого
царя. И снова встает вопрос: кто же был радетелем вечного мира
«между христиан» — Макарий, Висковатый или испытавшие влия-
ние Сильвестра неизвестные сторонники Адашева из числа бояр,
близость к взглядам которых прослеживается и у И. П. Федорова?
В посольском наказе последовательно проводилась идея всена-
родной («политического народа» средневековья) поддержки идеи
мира с ВКЛ, а известный цинизм митрополита и бояр, не дождав-
шихся даже сорочин после смерти Анастасии Романовой, объясня-
ется жаждой мира с Литовским княжеством и учетом реальной
246 Заслуживает внимания, что в этом посольстве снова употреблялся тер-
мин «Ближняя дума», правда, по отношению к Литовской раде. Дан-
ный термин сохранила и Выписка (Выписка. С. 216).
247 EFE. Т. XXVI. Roma. 1972. Jsfe 4. Р. 17.
248 Еремеев Д. Е. На стыке Азии и Европы. Очерки о Турции и турках.
М., 1980. С. 105; Schwoebel R. The Shadow of Crescent. The Renaissans
Image of the Turk (1453-1517). Nieuwkoop, 1967. P. 208-213.


248
Глава 3.
внешнеполитической обстановки. Ответное стремление к миру с Рос-
сийским царством, видимо, существовало и в самом Литовском кня-
жестве. Гораций Куртиус писал Альбрехту Прусскому в том же году:
«У Московита в Польше очень много могущественных пособников
(сторонников — fautores)... к нему благосклонна почти вся знать, и
он очень возгордился от всеобщих похвал, обыкновенно говорили,
что не следует отвращаться от московского князя вслед за тем, как не
испытывали отвращения к еще более варварскому Литовцу
(Владиславу Ягелле — Л. X.), при котором не было ни религии, ни
законов, никакого благородного сословия (nobilitas). Поэтому пред-
почтительнее иметь государя с севера, нежели с востока. Существуют
многие, — продолжал Куртиус, — в особенности, те, кто избрал
евангелическую веру, которые очень хотят великого князя
(Principem) и его сына и всячески стремятся возвести на королевский
трон (ad Coronam), не только не надеясь, но и [будучи] полностью
уверенными также [в том, что] если будет война против моска
(contra Moschum), он победит; и постоянно расспрашивают многих о
характере этого младшего князя (principis)»249 .
В то время, когда в Литовское княжество двигалось российское
посольство, в Москву прибыл Михаил Гарабурда с посланием Си-
гизмунда Августа250 , которое он 13 сентября вручил царю. Король
настаивал на прекращении военных действий до 1 апреля 1561 г.,
выводе из Ливонии царских войск и их роспуске251 . В качестве от-
ветного шага он предлагал распустить и орденские войска252. Столь
категоричные требования короля были результатом его соглашения с
новым магистром ордена Готтхардом Кеттлером. На сейме в Вильне
31 августа 1559 г. магистр передал орден под протекторат и опеку
Сигизмунда Августа, отдав Литве часть своих земель и городов253 .
Сам он не терял времени даром: польско-литовские войска вошли на
орденские земли и начали теснить царские войска.
Послание аналогичного содержания от 6 сентября 1560 г. было
направлено в Москву с Никитой Сущевым, доставлено 1 октября и
тотчас переправлено царю в Суздаль254.
249 EFE. Т. L. Roma, 1980. № 587. § 11, 12. Р. 133 (1561).
250 КПМ ВКЛ. Т. l.Mb 125. С. 196.
251 Между тем, в сентябре 1560 г. стало известно о захвате г. Тарваста
(ПСРЛ. Т. XIII. С. 325 330).
252 Сб. РИО. Т. 59. Х° 43.' С. 626-629; Natanson-Leski J. Dzieje granicy.
S. 160; Rasmussen К. Die Livlandische Krise. S. 180; Tiberg E. Zur
Vorgeschichte. S. 181.
253 Люоавский М. Очерк истории Л итовско-Русского государства до Люб-
линской унии включительно. М., 1915. С. 259-260.
254 Сб. РИО. Т. 59. С. 616-620; КПМ ВКЛ. Т. 1. № 126. С. 196; ПСРЛ.
Т. 29. С. 286; переговоры с Михаилом Гарабурдой в Москве и Никиты
Сущева в Вильне в «Выписке» не отражены.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
249
Все эти дипломатические маневры — и королевское давление
на царя, и попытка российской стороны мирного урегулирования
отношений с ВКЛ, особенно важная в условиях Ливонской вой-
ны, — не увенчались успехом. Сукин и Шапкин, сообщая о пере-
говорах 1-15 октября 1560 г., подчеркивали, что в ответ на пред-
ложение о брачном союзе «Ближняя рада» короля стала упрекать
послов в том, что их государь «воюет государя наших подданных
ливонских немец», сделав таким образом официальное объявление
о новом юридическом статусе Ливонии. Сам же король, ссылаясь
на завещание отца — Сигизмунда Старого, который де «приказал»
все свое семейство «цысарю християнскому», сообщил, что без со-
вета с императором не может решить вопрос о браке. Нужно де и
решение Коронной рады, поскольку королевна родилась в Польше
и там находится ее вено. На обедне у Пречистой 7 октября Оста-
фий Волович снова настаивал на прекращении войны в Ливонии и
отводе царских войск, стоявших «очи на очи» с литовскими, кото-
рые якобы уже получили аналогичный королевский приказ. Сооб-
щение о переговорах царских послов, датированное неизвестным
автором 6 января 1561 г. и сохранившееся в флорентийском архиве
Медичи, гласило: «В прошедшие месяцы великий князь Московии
(il gran duca di Moscovia) направил своих послов к его величеству,
стремясь к миру и прося в жены инфанту Катерину, его младшую
сестру, и предлагая возвратить все замки и местности (luoghi), ко-
торые он захватил в Ливонии... требуя взамен в качестве приданого
(а поте di dote) некоторые города и замки Руси (della Rus-
sia)»255 .
9 октября послы услышали сообщение о согласии короля от-
дать царю в жены Екатерину. Им удалось добиться разрешения
тайно посмотреть на королевну из Оружничей палаты напротив
костела, где королевская семья слушала мессу («мши»). Великие
литовские послы должны были следовать за Сукиным и Шапкиным
и продолжить переговоры в Москве. Таким образом, второй пункт
наказа они выполнили и уезжали на родину, уверенные в желании
всего населения соседнего государства установить мир с Россией:
«А хотение есмя ... слышали от людей, королевское и радных па-
нов и всей земли о вечном миру и о смолве есть великое»256 . Од-
нако привезенные послами 10 ноября в Москву документы говори-
255 EFE. Т. XXVI. Roma, 1972. Mb 5. P. 17.
256 Сб. РИО. Т. 71. № 2. С. 15-20; ПСРЛ. Т. 29. С. 289.


250
Глава 3.
ли об обратном. Ни в «верющей» от 16 октября 1560 г., ни в ответе
на русское посольство Иван IV не был назван царем, король на-
стоятельно требовал вывода войск из Ливонии, условием же же-
нитьбы выставлял решение «старых дел»257 . Сигизмунда Августа в
его нежелании вступить в родственные отношения с царем поддер-
живали и прусский герцог Альбрехт и бранденбургский князь. Они
настаивали на том, чтобы король ни в коем случае не соглашался на
брак королевской сестры с «этим князем Московии, как потому что
он еретик и схизматик, так и потому, что он тиран и враг истинной
христианской религии». Они предагали королю любую возможную
помощь — людьми и деньгами для защиты Ливонии. Рижский же
архиепископ и ливонский магистр умоляли прислать виленского па-
латина, чтобы заключить договор с Ригой о полном ее подчинении
королю на условиях сохранения прежних привилегий258 .
Таким образом, провалилась еще одна затея исключить ВКЛ и
Корону Польскую из решения восточноевропейских проблем. По-
звольское соглашение и Виленские договоры прочно связали эти
государства с Ливонией. Переговоры Сукина и Шапкина осенью
1560 г. показали просчеты царя и тех его советников, которые
стремились покорить Ливонию, не учитывая литовского и польско-
го факторов.
Не удачнее, чем дипломаты, осенью 1560 г. действовали и цар-
ские воеводы во главе с И. Ф. Мстиславским. Получив приказ идти
из Феллина к Ревелю, они отправились под Пайде (Вейсенштейн),
«хотели взяти мимоходом своим хотением вскоре», но в результате
шестинедельной осады «городка крепка» потеряли много посохи
(вспомогательных сил, занятых транспортировкой и инженерными
работами), новгородская часть которой просто разбежалась. Начал-
ся голод. Труд и расходы по спасению артиллерии из болотистых
окрестностей Пайдэ выпал на долю Пскова, населения пригородов
и сельских людей. Пришлось нанимать посоху, расходы на наем
которой были очень высоки («посоху наимовав посылали с сохи по
22 человека, а на месяць давали человеку по 3 рубля, а иныя и по
пол четверта рубля и с лошадьми и с телегами под наряд»). Таким
образом артиллерия была спасена, ее вывезли до Юрьева, а оттуда
во Псков на судах259 .
257 Сб. РИО. Т. 71. № 2. С. 20-22.
258 EFE. Roma, 1972. Т. XXVI. № 3. Р. 17.
259 ПЛ. Вып. II. С. 240-241.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 251
В конце ноября 1560 г. колыванцы признали верховенство Шве-
ции, «не хотя быти под царевою и великого князя державою»260.
Война приобретала все более опасный для России характер. Несмот-
ря на успех январского 1561 г. похода Петра Куракина и Ивана Ше-
реметева от Ровного до морского побережья, ситуация складывалась
явно не в пользу царских войск. Тем не менее военные действия при
этом несомненнно сопровождались обычными в подобных случаях
грабежами. Действия русских войск на территории Ливонии быстро
создали царю славу «варвара по натуре и обычаям, действовавшего
крайне надменно, но при этом возлагавшего ответственность на все-
могущего Господа Бога». Альбрехт Прусский риторически восклицал
в послании Миколаю Радзивиллу Черному, «пусть понесет заслу-
женную кару за такую свою надменность и безрассудность»261 .
27 июля 1561 г. аноним из Вильны сообщал также неизвестному ад-
ресату, что «il gran Moscovito» начал нарушать перемирие, про-
изошла стычка, в результате которой «московит» потерял 1500 чело-
век убитыми и большое число попало в плен. В другом письме, из
Кракова, говорится, что несмотря на отправку литовских панов во
главе с виленским палатином они до 9 июля 1561 г. еще не вышли в
поход в связи с тем, что срок перемирия не истек262 . Виленский же
аноним к 27 июля 1561 г. уже знал об отступлении царских войск на
10 миль вглубь и о сосредоточении с обеих сторон крупных соедине-
ний — 30000 российской конницы и 10000 — литовской263 .
Вмешательство же литовских военных сил в российско-ливон-
скую войну началось в 1561 г. После этого, по словам анонима,
трокский палатин, литовский гетман М. Ю. Радзивилл Рыжий пе-
ресек границу и вступил на территорию России, возлагая на мос-
ковскую сторону вину за нарушение перемирия. Он намеревался
атаковать две крепости264 . Действительно, по псковской III летопи-
си известно, что 20 июля на Ильин день на г. Тарвас (Таврус) дви-
260 ПЛ. Вып. II. С. 241.
261 EFE. Т. LXXII. Roma, 1989. № 5198, 5225. Р. 24, 43. 30. III., 6. V. 1561.
262 Свою верность взятым на себя по перемирию обязательствам Сигиз-
мунд Август особо подчеркивал в послании киевскому воеводе
К. В. Острожскому от 1 мая 1562 г. (Метрыка Великаго княства Лггоу-
скага. Кшга 44. Кшга загисау 44 (1559-1566). Падрыхт. А. I. Груша.
Мшск, 2001. № 28. С. 33. 1. V. 1562.).
263 Как раз в это время Альбрехт Прусский писал Сигизмунду II о досто-
инствах легкой королевской конницы, не уступавшей по маневренности
российской (EFE. Т. 72. № 5277. Р. 68-69. 27. VII. 1561.).
264 EFE. Т. LXXII. Roma, 1989. № 5198, 5225 Р. 24, 43. 30. III., 6. V.
1561; EFE. Т. XXVI. Roma, 1972. № 6, 7, Р. 20. 27. VII., 9. VII. 1561.


252
Глава 3.
нулись литовские войска, 1 сентября город пал265. Судьба этого
города, взятого «литовскими людьми» с помощью подкопа 1 сен-
тября 1561 г. после длительной пяти- или шестинедельной осады,
но вернувшегося в 1562 г. в руки царя266 , оказалась принципиаль-
но важной для внутриполитической жизни России. Воевод
Т. А. Кропоткина, Н. Путятина и Г. Большого Е. Трусова и их рат-
ников постигла серьезная неудача: литовцам и полякам (воеводе
новогрудскому П. И. Сапеге и подляшскому В.К.Тышкевичу) во
главе с Троцким каштеляном (паном Троцким) Миколаем Радзи-
виллом Рыжим удалось не только захватить Тарваст (Таврус, Тар-
бас)267 , но и пленить самих воевод. Литовцы отпустили «воевод и
детей боярских и стрелков, кои были в городе ... ограбив»268 . Во-
преки перемирию и обещанию («правде») Радзивилла отпустить
тарвасских голов «со всеми их животы», литовцы свели их в город
Владимирец и ограбили. В руки литовцев попала вся артиллерия,
но воеводы, дети боярские и стрельцы, все дочиста ограбленные,
были отпущены269.
Обещание литовцев отпустить русских возбудило подозрение
царя, причины которого Р. Г. Скрынников излагает не вполне точно.
Он полагает, что обращение Радзивилла в августе 1561 г., во время
осады Тарваста, к воеводам отказаться от службы «окрутному и не-
справедливому государю» и перейти «з неволи до вольности»270 ,
было известно царю тотчас после потери города271 . В своем посла-
нии воевода Троцкий, гетман навышший Великого княжества Литов-
ского Миколай Юрьевич Радзивилл Рыжий извещал сына боярского
265 Об этом король с гордостью писал киевскому воеводе К. В. Острож-
скому, предупреждая о возможном царском походе на Киев и поручая
ему дать знать крымскому хану об этом (Метрыка Великаго княства
Лггоускага. Кшга 44. Кшга зашсау 44 (1559-1566) Падрыхт.
А. I. Груша. Мшск, 2001. № 28. С. 33. 1. V. 1562).
266 рк 1475-1605. Т. П. Ч. I. С. 96; ПЛ. Вып. И. С. 241. В поход под
Пернов вышло из Юрьева войско во главе с М. В. Глинским, 3. И. Са-
буровым, находившимися в Большом полку (псковский летописец на-
ряду с М. В. Глинским называет и кн. П. Серебряного). На протяжении
всего похода они постоянно местничали, как и воеводы Передового
полка П. В. Морозов и Ф. И. Салтыков (Там же. С. 94-95). Одна из
причин распрь — награды, выделенные участникам похода «в Ливон-
ские немцы», — полузолотые (Там же. С. 96-97).
267 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 223. S. 375-376.
5. V. 1562.
268 ПСРЛ. T. XIII. С 325, 330.
269 ПЛ. Вып. И. С. 241.
270 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 235.
271 Скрынников Р.Г. Царство террора. С. 156-157.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
253
князя Тимофея Кропоткина, о переходе г. Тарваста в подданство
к польскому королю. Ивана IV он называет «бездушным государем
вашим», «окрутным несправедливым государем», который не только
«одно иное чюжое христианское, але и вас, подданных своих, крове
не сыт». Он правит («прислушает») «безо всякого милосердия и
права». В любое время он может наложить опалу и казнить «з не-
збожною опалою своею горла (жизни. — А. X.) ваша берет и брати
завжды, коли похочет, может». «Окрутность, несправедливость, не-
воля» — вот участь тех, кто живет в Российском царстве.
Миколай Юрьевич противопоставлял царю своего государя,
«славного, справедливого, доброты его яко солнце на свете светя-
ще». Радзивилл предлагал Тимофею Кропоткину выбраться «з не-
воли до вольности, з опалы до ласки, з небожности до справедли-
вости святые». «Лепе разумом поберечи здоровья и розлития крови
своей, животов своих да доброволно ся подати, нежли потом, або
голову за несправедливаго окрутного государя положити, або у
вечной неволи быти». По Радзивиллу, перед Кропоткиным стоял
выбор: «либо в волю, або в неволю». Он обещал Тимофею Кропот-
кину всякую поддержку у своего государя, короля, перед которым
будет печаловаться о его судьбе и жаловании272 .
Трудно думать, что воеводы сознательно пошли на сдачу горо-
да, который, впрочем, по словам короля, «малыми силами к руце
нашои взят ест». Летописные источники подчеркивают, что город
был взят «подкопом». Отпуск воевод мог быть просто пропаганди-
стским трюком, который должен был утвердить мнение о польском
короле как милостивом государе. Царская же расправа за сдачу го-
рода была короткой. Воеводы кн. Т. Кропоткин, кн. Н. Путятин и
Г. Трусов273 после розыска274 угодили в тюрьму на год, их поме-
стья и вотчины были конфискованы, («розослал их государь по го-
родом в тюрьмы, а поместья их и вотчины велел...взять и роздать в
роздачу»275 ), был произведен «сыск детей боярских родства, кото-
рые были в Тарвасе, во възятье»276 .
272 Сб. РИО. Т.71. № 12. С. 235-236.
273 Г. Трусов был казнен в Москве 25 июля 1570 г. (Скрынников Р.Г.
Царство террора. С. 542).
274 Его материалы хранились в царском архиве: «Дело тарваское про тар-
ваское взятье, как приходил под Тарвас троецкой воевода, и сыск детей
боярских родства, которые были в Тарвасе во взятье» (ГАР. С. 92).
275 рК 1475-1605.Т. II. Ч. I. С. 91-92. Они были помилованы лишь во
время большого похода на Полоцк в конце 1562 г.(Там же. С. 92).
276 Там же. С. 339, 340; ПЛ. Вып. 2. С. 241; Сб. РИО. Т. 71. С. 235-236;
Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. С. 96-97; ГАР.
М., 1978. Вып. III. С. 497-498.


254
Глава 3.
Однако послание Радзивилла к тамошнему воеводе Тимофею
Кропоткину от июля 1561 г. оказалось занесенным в посольские
книги лишь в декабре 1563 г., когда Алексею Басманову на перего-
ворах с Ю. А. Ходкевичем, Г. Воловичем и М. Б. Гарабурдой было
поручено напомнить о «бездушных делах литовских людей».
К этому времени тарвасские воеводы были помилованы, они участ-
вовали в походе на Полоцк. В 1561 г., во время похода на Тарвас,
на помощь литовцам поспешили крымцы. Два татарских посла,
прибывших в Вильну, по сведениям анонима, предложили отпра-
вить за свой счет 4000 конницы против «московита». Впрочем, в
Литве отчетливо понимали, что появление дополнительной татар-
ской конницы неизбежно приведет к разорению тех местностей, по
которым она будет проходить («che ruinano il paese... per dove
passano»)277.
Поворот во внешней политике сопровождался опалой провод-
ников и приверженцев умеренного курса по отношению к этим го-
сударствам — Адашева и Сильвестра. Сильвестр был выслан из
Москвы, Адашев отправлен в Ливонию. Та же судьба постигла их
ближайших и дальних родственников, которых они в свою быт-
ность «во времени» активно продвигали на различные должности.
Анфим Селиверстов оказался дьяком в Смоленске278 , 30 августа
1560 г. в Феллине (Вильянди) был оставлен его брат Данила, еще
в 1558 г. активно проводивший в жизнь крымские планы А. Ф. Ада-
шева279 , П. И. Туров, в декабре 1558 г. принимавший участие в
приеме литовских послов280 , был направлен писцом в Нижегород-
ский у.281 , а один из Сатиных стал воеводой в Мценске282 . Анали-
зируя социальную принадлежность первых жертв опалы, рядовых
дворян или городовых детей боярских, СБ. Веселовский усомнил-
ся в правильности мысли о связи Адашева с боярами. Состав
опальных, по его мнению, противоречит преувеличению политиче-
ской роли Сильвестра и Адашева, «начальника злосоветных бояр»,
в целом283 . Вряд ли можно с этим согласиться. В немилость попа-
277 EFE. Roma, 1972. Т. XXVI. № 4. Р. 18. 6. I. 1561.
278 Там же. С. 23. 25 января 1561 г.
279 О нем см.: Шмидт С. О. Правительственная деятельность А. Ф. Ада-
шева//Ученые записки МГУ. Кафедра истории СССР. М., 1954.
Вып. 167. С. 32-33.
280 Сб. РИО. Т. 59. С. 594, 601.
281 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 111.
282 Там же; ср.: Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 134-138.
283 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 17.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 it.
255
ли и другие лица — И. В. Шереметев Большой и Висковатый284 ,
которых обвиняли в воинственных намерениях против Крыма285 .
Кроме того, последовательность наказаний и действий, их повлек-
ших, была не столь прямолинейна и быстра, как полагал С. Б. Ве-
се л овский.
Отставка Сильвестра и Адашева в изложении Курбского была
отнюдь не единовременным актом. Царь повелел «мирским, яже
под властию нашею сущим, от них отлучитися и к ним не престая-
ти» и принести царю крестное целованье. Опальные «начаша моли-
ти», посылая «епистолии» царю, прибегли они и к помощи митро-
полита (его Курбский позднее назвал «епископом старым»), доби-
ваясь аудиенции у царя («да будет очевисте глаголание с ними») и
открытого суда — царского и Боярской думы («...да будет суд яв-
ственный пред тобою и предо всем сенатом (вар.: «предо всеми
сингиты») твоим»). К ним присоединились и сторонники Адашева
и Сильвестра. «Заповедь царскую ни во что же положиша», они
пытались помочь им и «всячески промышлять, дабы их на первый
чин возвратити и на нас, лютейшее составить у мышление» — пи-
шет испуганный царь286.
Усилия Сильвестра и Адашева были тщетны: послания пере-
хватывались, митрополиту угрожали и запрещали вмешиваться,
царя запугивали «новым чаровничеством». Царские «шурья» и
«другие... нечестивые губители всего тамошнего царства» ясно по-
нимали значение Сильвестра и Адашева и угрозу, которую те пред-
ставляли для их собственного положения: «любяще их все твое во-
инство и народ, нежели тебя самого, побиют тебя и нас камением,
покорят тя аки в неволю себе»287. Видимо, воспоминания о 1547 г.
были достаточно живы и спустя более 10 лет.
Сторонники Адашева, согласно Курбскому, «в земских и воен-
ных делах ко всему искусные», а по утверждению их противников,
льстивших царю как «государю мужественному и храброму, и пре-
сильному»288 , держали «царя аки уздою» и воспрепятствовали ему
284 Об этом крымскому хану сообщил в 1563 г. Афанасий Нагой (Граля И.
Иван Михайлов Висковатый. С. 249, 339; Апдегтапп N. Studien zur
Livlandpolitik Ivan Groznyj's. S. 96).
285 О подстрекательстве «бесермен» против России Грозный писал игумену
Кирилло-Белозерского монастыря Козьме (ПИГ. С. 191).
286 ПИГАК. С. 33.
287 РИБ. Т. XXXI. Стб. 260.
288 Там же. Стб. 171, 261.


256
Глава 3.
обладать «мало не всею вселенною»289. Пик политического могу-
щества Адашева приходится на середину 50-х гг., когда он забрал в
свои руки руководство всей внешней политикой России. Его актив-
ная дипломатическая деятельность, прослеживаемая и по литов-
ским, и по шведским посольским книгам, была направлена на осу-
ществление боярского варианта внешней политики. Главная цель —
продвижение к югу, — несомненно приводившая к конфликту с
Крымским ханством, шла вразрез с желаниями Грозного, жаждав-
шего захвата Прибалтики и утверждения своего царского «имени»
в отношениях с ВКЛ и КП. Отказ от последнего требования в те-
чение трех последних лет вызывал у царя раздражение и спустя
несколько десятилетий. Несмотря на усилия А. Н. Гробовского,
развившего это наблюдение СБ. Веселовского, и их последовате-
лей, следует признать, что тезис Грозного об Адашеве и Сильвестре
как руководителях бояр или хотя бы их единомышленниках по от-
дельным вопросам остается неоспоримым, равно как и утверждение
Курбского о существовании «Избранной рады».
Общими с боярами внешнеполитическими интересами не ис-
черпывалась собственная концепция международных сношений
А. Ф. Адашева. Его занимало не только установление мирных доб-
рососедских отношений с северными и северо-западными соседями,
но и налаживание активных экономических связей с ними. Обычно
отмечают интерес к внешней торговле со стороны Сильвестра, сын
которого Анфим вел крупные торговые дела за границей. Однако в
еще большей степени такой интерес характерен для Адашева. Его
внешнеэкономическая программа, качественно отличавшаяся от
традиционной, направленной на сокращение и ограничение свободы
передвижения иностранных торговых людей по стране, конечно,
отвечала интересам не только царской казны и боярства, но и рус-
ского купечества. Она предполагала гармоничное развитие много-
сторонних связей именно купечества, а не только царской казны,
с ^купечеством других европейских стран. Если восточная ориента-
289 Разумеется, речь не шла исключительно о внешней политике. Курбский об-
винял царских шурьев и их сторонников в неправедном суде, они, по его
мнению, стремятся «суд превращающе, посулы грабити и другие злости
плодити скверныя, пожитки свои умножающе» (РИБ. Т. XXXI. Стб. 260).
Иной характер носил суд во времена Избранной рады, когда самому царю
пришлось давать ответ из-за 150 четей земли кн. Прозоровского: «с какою
укоризною ко мне судили Сицково с Прозоровскими, и как обыскивали,
аки злодея», — писал он Курбскому через четверть века после этого суда,
в 1578 г. (ПИГАК. С. 104, ср. С. 33, 81, 142).


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 257
ция русской внешней политики, на которой настаивал А. Ф. Ада-
шев, может показаться сомнительной с точки зрения общегосу-
дарственных интересов России XVI в., то его внешнеэкономиче-
ская программа и с тогдашней, и с современной точек зрения ин-
тересов развития страны как европейской державы выглядит
безупречной.
Линия Грозного на захват Прибалтики, казалось бы, привела
к тем же результатам, к которым стремился А. Ф. Адашев — к раз-
витию внешнеэкономических контактов. Бурный расцвет Нарвского
плавания, хорошо изученного В. Кирхнером и А. Аттманном, отчас-
ти английской торговли на севере России, ведшейся в обход Балти-
ки290 , может расцениваться как свидетельство и доказательство ус-
пеха внешнеэкономической линии царя. Однако финал Ливонской
войны, потеря всех выходов на Балтику ставят под сомнение этот
вывод. Но мы забегаем вперед. Вернемся к 1560 г., когда утратили
свое влияние и оказались в опале прежние советники царя Адашев
и Сильвестр. Позднее, в первом послании Курбскому, Грозный
усиленно подчеркивал, что опальные советники решали все дела
сами, а царю закрыли возможность руководить страной, самому
«строить»291 . «Адашев, — по меткому определению СБ. Веселов-
ского, повторившего обвинения Ивана Грозного, — "снял" с царя
всякую власть и оставил ему только честь председательствовать в
боярском совете»292 . И посольские дела с Швецией подтверждают
правильность данного утверждения. Уже цитированная часть нака-
за И. Е. Замыцкому от 21 июля 1557 г. показывает, что Адашев и
Висковатый явно вторгались в прерогативы царя, давая руководя-
щие указания от собственного, а не от царского имени. Может
быть, поэтому Адашев позднее не участвовал в переговорах со
шведскими послами, а Висковатый временно попал в опалу.
Из нашего «далека»можно оценить программу А. Ф. Адашева
как программу утверждения суверенитета Российского царства, все
еще страдавшего от остатков зависимости от Крымского ханства, как
программу развития гражданских свобод, хотя бы во внешнеэконо-
290 Zins H. Kompania Moskiewska i problem Narwy w angielskim handlu
Baltyskim na pocz^tku drugiej polowy XVI w //KH. 1966. № 4. S. 833-
847; Id. Anglia a Baltyk w drugiej pofowie XVI wieku. Baltycki handel
kupcow angielskich z Polsk§ w epoce Elzbietariskiej i kompania Wschod-
nia. Wroclaw, Warszawa, Krakow, 1967.
291ПИГАК. С. 21, 16.
292 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 107.


258
Глава 3.
мической сфере, как программу естественного развития отношений
России с другими европейскими странами. Мудрость и политическая
прозорливость Адашева оказались не ко времени ни в России, ни за
ее рубежами. Царь не был заинтересован в упрочении гражданских
свобод. Он пекся исключительно о собственных интересах и своей
чести. «Како же царство управити, если сам без чести будет», — за-
давал он риторический вопрос Курбскому293. Одержимый манией
величия, полностью поверив в свое происхождение от Августа кеса-
ря, Иван IV стремился как можно скорее заполучить его наследие —
«всю вселенную»294. Сопернику царя Сигизмунду Августу были
ближе интересы польских и литовских магнатов, обосновавшихся на
будущих украинских и белорусских землях, нежели совместная за-
щита данных территорий от Крыма и Османского султаната. Это и
предопределило судьбу внешнеполитических планов Адашева, при-
вело к опале и гибели близких ему людей...
Новая расстановка сил сопровождалась, по Курбскому,
оформлением двух общественных группировок: «ласкателей», ко-
торых царь «усвояет ... в дружбу и присягами себя и их обвязу-
ет»295 , и их противников, которые «принуждены были по неволе
от тебя крест целовати». Грех за принуждение целовать крест
Курбский возлагает не на тех, кто «по неволе присягает или кле-
нется», а на того, кто заставляет их делать это, то есть на царя296.
Видимо, Курбский прав, так как именно в 1561 г. стал широко
употребляться термин «опричные люди»297.
Произошла и полная смена посольских кадров, о чем можно
судить по переговорам февраля 1561 г. В сопровождении 350 чело-
век на 474 лошадях 6 февраля 1561 г. в Москву торжественно въе-
хали литовские послы маршалк и староста тыкотинский писарь Ян
Шимкович Пошушенский, конюший городенский, державец ошмян-
ский, утенский и красносельский, писарь Ян Гайко и писарь Мар-
тин Володкович298. Это посольство принимал один боярин — Иван
Петрович Федоров Челяднин и будущие опричники — Иван Чере-
293 ПИГАК. С. 24.
294 Ср. у Курбского: «Аще ... тебя не держали, аки уздою, уже бы еси ма-
ло не всею вселенною обладал» (ПИГАК. С. 37.; РИБ. Т. XXXI.
Стб. С. 261-262).
295 РИБ. Т. XXXI. Стб. 262.
296 Там же. Стб. 131.
297 Зимин Л. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 86.
298 В разрядной книге пространной редакции это Ян Шимков, Ян Волот-
ков (РК 1475-1605. Т. И. Ч. I. С. 87); ср.: ПСРЛ. Т. 29. С. 290.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 259
мисинов, Петр Совин и подьячий Петр Григорьев. Литовские послы
подтвердили отказ короля от брачных предложений царя и выдви-
нули огромную программу передачи Литовскому княжеству рус-
ских земель — Новгорода Великого, Северы, Смоленска, и отказа
от притязаний на Ливонскую землю299. Они подняли «давно за-
шлые дела: почен от Казимира короля и до ...Жигимонта короля».
На самом деле они прибыли с программой Витовта, ведь именно
при нем было осуществлено присоединение Смоленска к ВКЛ и
предпринимались усилия для захвата Новгорода. Только после ре-
шения всех спорных дел послы согласны были возобновить перего-
воры о сватовстве, а также о «царском имяни» и судьбе будущих
детей от предполагаемого брака (сыновья должны были оставаться
православными, дочери — католичками). Кроме того, послы требо-
вали, чтобы место посольских переговоров было перенесено из сто-
лицы России в пограничные районы, что противоречило давней
практике русско-литовских отношений300. Апостольский нунций
в Польше Бернардо Бонджованни 20 апреля 1561 г. доносил кар-
диналу Мороне в Рим, что король дал инструкцию своим спешно
отправленным в Россию послам для переговоров о границах убе-
дить царя, как бы тот ни негодовал из-за отказа короля дать ему в
жены свою сестру под предлогом различий в религии, чтобы тот
сделал новую попытку породниться с ним в другой раз. Что же ка-
сается Ливонии, то король претендовал на всю ее территорию, во-
преки царскому мнению о ней как своей древней колонии. Нунций
характеризовал и позицию Риги, отнюдь не желавшей принимать
королевское подданство, поскольку благодаря сложившейся конъ-
юнктуре рижане имеют намерение продолжать торговлю с москови-
тами, что они делают и теперь301 .
В ответ на требования литовцев участвовавшие в переговорах
с русской стороны «слуга» князь М. И. Воротынский, боярин
В. М. Юрьев, М. И. Волынский, Ф. И. Сукин, печатник и дьяк
И. М. Висковатый, дьяки И. В. Бессонов и Андрей Васильев выдви-
нули не менее грандиозную программу возвращения русских зе-
299 Сб. РИО. Т. 71. № 3. С. 23-24, 38, 40, 42; ПСРЛ. Т. XIII. С. 331
(дата начала переговоров — 13 февраля — ошибочна).
300 Сб. РИО. Т. 71. № 3. С. 40-41; снова и снова русские дипломаты по-
вторяли, что все договоры о заключении браков с литовскими князьями
и княжнами заключались в Москве (Семена Гордого с Анастасией Ге-
диминовной, Ульяны Александровны с Ольгердом и т.д.) (Сб. РЙО.
Т. 71. № 3. С. 42).
301 EFE. Т. LVIII. Roma, 1984. № 1. Р. 7. V '■,


260
Глава 3.
мель: «и Киев, и вся Волынская земля, и Подолье, и Полтеск, и
Витебск наша ж вотчина старинная», «записан Смоленск в нашу
сторону и в докончальных грамотах великого князя Семена Ивано-
вича с Олгирдом» («в государеву сторону в докончальных велико-
го князя Семиона Ивановича с Ольгердом»)302 . Интерес к Киеву
подогревался беженцами оттуда, появившимися в Москве в быт-
ность там послов и подробно рассказавшими россиянам об особен-
ностях киевских укреплений, о чем в Москве ранее было мало из-
вестно303 . Приезд двух десятков киевлян в Москву и их готовность
участвовать в царском походе на родной город свидетельствуют о
том, что они, честно заблуждаясь, рассматривали Россию как стра-
ну, способную осуществить их надежды на восстановление собст-
венной государственности304 . Особо говорилось о Ливонии: «А Ли-
вонская земля прародителем нашим подлежит данью, как и Рус-
ская земля почала быть»305. Ответ на предложение послов о по-
граничном съезде был отрицательный. И договоры заключались, и
свадьбы происходили только в Москве («вычитали им свадьбы
именно»), поэтому ни о каких съездах на границе не могло быть и
речи. Возвращение к прежним, традиционным основам русской
внешней политики было полным. В отчете королю, ставшим из-
вестным в Ливонии уже 4 марта 1561 г., послы подчеркивали, что
«великий князь исполнен духа высочайшей гордости и высокоме-
рия», рассматривает Ливонию в качестве своей вотчины, а не толь-
ко обязанной России данью (tributaria und zinsbar), и готов снова
сражаться за нее. Однако с королем Сигизмундом Августом царь
хотел бы сохранить мир306 .
В целом, наряду с возобновлением территориальных притяза-
ний, начался новый — после краткого «адашевского» перерыва —
раунд титулатурной войны с литовским великим князем и польским
королем. Снова русские дипломаты утверждали, что Иван IV имеет
право на царский титул, ссылаясь при этом не только на то, что
302 Выписка. С. 219.
303 Укрепления замка были выстроены из обмазанных глиной бревен в
30-е гг. XVI в. В замке находились пушки образца 1506-1525 гг.
(Соболев Л. В. Константин Василий Острожский как лидер «русского
народа» Речи Посполитой. Рук. диссертации на соиск. степени к. и. н.
М., 2002. С. 89-91); благодарю Л. В. Соболева за возможность озна-
комиться с цитированной работой.
30ABienemannF. Briefe und Urkunden... Bd. IV. №725. S. 235; Bd. V.
S. 496.
305 Сб. РИО. Т. 71. № 3. С. 43; Выписка. С. 218.
306 Bienemann F. Briefe und Urkunden... Bd. IV. №725. S. 234-235;
Bd. V. S, 494-495.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
261
император де считает его своим «братом», а цесарь «во всей Ита-
лийской стране всем государем государь», но и на реальную власть
Ивана IV над мусульманскими царствами307 . Кстати, этот послед-
ний фактор вполне учитывался если не самими литовцами и поля-
ками, то апостольским нунцием. Бернардо Бонджованни, рассуж-
дая о перспективах войны Великого княжества Литовского и Коро-
левства Польского против России, с унынием подчеркивал, что сил
для этой войны недостаточно: Литва располагает 60 тысячами кон-
ницы, 30-40 тысяч может дать император (т.е. крымский хан),
московит же располагает 80-100 тысячами конницы308 . Кроме то-
го, продолжал Бонджованни в послании кардиналу Мороне, моско-
вит подчинил трех татарских императоров, которым раньше давали
дань. Теперь у него дополнительно 200000 конницы309. Даже по-
мощь поляков в размере 20000 конницы310 ситуации не спасет,
считал он. Кроме того, в случае смерти короля Русь (имелись в ви-
ду украинские и белорусские земли ВКЛ и Короны Польской),
большинство населения которой придерживается «греческой» веры,
хотела бы видеть на престоле Сигизмунда Августа «Московита»,
тогда как Великая Польша — сына Яна Запольяи и Изабеллы
Ягеллонки, Яноша Венгерского, племянника нынешнего короля,
поддерживаемого турками и валахами (1540-1571)311 .
Общий итог переговоров в Москве в феврале 1561 г. оказался
плачевен. Хотя царь 12 февраля уже был готов к возобновлению
перемирия (правда, при одном условии, чтобы в тексте соглашения
307 Переговоры на этот раз велись не только в устной, но и в письмен-
ной — если можно так сказать — форме. Послы имели с собой «тет-
радь», которую дали для ознакомления боярам, а те — царю.
308 ДруГИе сведения о численности царских и польско-литовских сил со-
общал из Кракова 25 мая 1561 г. аноним: 25 тысяч польской конницы,
25 тысяч — на средства литовцев прусский герцог предоставлял тяже-
лую кавалерию и артиллерию. Мекленбургский князь прислал 10000
немецких наемников — «храбрейших солдат» (bravissimi soldati). Ано-
ним учитывал и крымскую помощь, ибо «il Tartaro», измотанный «мос-
ковитом», готов был предоставить 40 тысяч конницы (EFE. Roma,
1972. Т. XXVI. № 5. Р. 19. 25. V. 1561.).
309 В уже цитированном анонимном послании от 25 мая 1561 г. из Кракова
приводилась цифра 200000 как общей суммы царских войск. При этом
аноним указывал, что войска разделены на три части — против поль-
ского короля, против татар и против ливонцев, но двинуться войска не
могут из-за проливных дождей, превративших в непроходимые болота
значительные территории (EFE. Т. XXVI. № 5. Р. 19).
310 Всего Б. Бонджованни насчитывал 100000 воинов, из коих 80000 кон-
ницы (EFE. Roma, 1984. Т. LVIII. № 1. Р. 8.).
311 EFE. Roma, 1984. Т. LVIII. № 1. Р. 11.


262
Глава 3.
не упоминалась Литовская земля, иначе «и вперед Ливонская земля
с королем будет в споре»), однако литовские послы даже не заик-
нулись о такой возможности. И 12 февраля Иван IV приказал
«промышляти ... ныне беспрестанно над теми ливонскими городы,
в которых городех литовские люди»312 . Таким образом, вместо
«любви меж государей», которую сулил царю А. Ф. Адашев в тече-
ние 50-х гг., Россия неожиданно для Грозного вползала в новую
войну — русско-литовскую, несмотря на то, что срок перемирия
еще не истек (1562 г.). Давно живший в Москве поляк Станислав
Енгатек (Engathek) сообщал, что планируется поход царских войск
на Ливонию и Литву, во главе которого поставлен Иван Петрович
Федоров313 . 20 апреля 1561 г. царь отправил «воевод своих вое-
вать литовские земли для того, что король вступается за ливонские
немцы и людей своих в ыные ливонские городы посылает», особо
подчеркивался факт их похода на «тарваские места»314 . С неудо-
вольствием сообщал об этом и папский нунций Бернардо Бонджо-
ванни кардиналу Иоанну Мороне 10 мая 1561 г. из Кракова: он
услышал при дворе, что война с московитом неизбежна, а король
уже истратил деньги на вооружение 8000 конницы, 2000 его собст-
венного двора плюс 20000 литовцев. В целом около 30000 человек
готовы направиться в Ливонию около 26 мая 1561 г.315
Приезд Михаила Гарабурды, имевшего грамоту царю «без
царского именованья, и без смоленского, и без сибирского, и без
ливонского титла» с известием о скором приезде великих по-
слов316 , ситуации не изменил. Впоследствии Грозный объявлял,
что «литовская брань» началась «вашею (Курбского и его едино-
мышленников. — А. X.) изменою»317 .
Итак, с февраля 1561 г. дипломатические сношения России с
Литовским княжеством и Короной Польской были прерваны, при-
чем на целый год — до февраля 1562 г. Пунктом сбора царских
войск был назначен Псков318, часть войск должна была двинуться
312 Сб. РИО. Т. 71. Х° 3. С. 45, 41.
313Bienemann F. Briefe und Urkunden... Bd. IV. Х°ч725. S. 236-237; Bd. V.
S. 496.
314 PK 1475-1605. T. II. 4. I. C. 88.
315 EFE. T. LVIII. Roma, 1984. № 4. P. 16.
316 Выписка. С. 221; упоминание о его приезде находится лишь в Выпис-
ке, как всегда, лишённой месячной даты.
317 ПИГАК. С. 14.
318 Псков и раньше выступал в роли главного опорного пункта российских
войск(В{епетапп F. Briefe und Urkunden... Bd. V. №946. S. 488.
1. X. 1558).


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 263
на Курляндию, часть на Розитен (Резекне, Резица)319. Однако,
как всегда, начались местнические неурядицы по вине воеводы
Большого полка П. А. Булгакова и воеводы Сторожевого полка
И. И. Очина Плещеева320 . Опасения герцога Прусского Альбрехта
по поводу возможного царского похода на Ригу321 , таким образом,
не оправдались.
Война на западе, между тем, шла своим чередом. 3 июля
1561 г. было направлено сравнительно небольшое войско, в составе
которого из «инородцев» были только городецкие татары, отправ-
ленные «в Ливонскую землю войною»322 .
На юго-восточном же пограничье шла борьба за упрочение цар-
ской власти, теперь уже рутинная. Впрочем, отношения с Ногайской
ордой приобретали особое значение в связи с тем, что именно оттуда
в Россию поступала основная масса боевых коней. Значение конской
торговли достаточно четко осознавал и сам царь. Ведя переговоры с
ливонским посольством в декабре 1557 г., он заявлял, что из-за не-
уплаты недоимок ливонцами он вынужден был снаряжать поход, для
чего были куплены вооружение и лошади, что стоило крайне доро-
го323 . Об этом можно судить по записи в разрядной книге простран-
ной редакции от 23 июня 1561 г. В этот день в Москву прибыл посол
мурзы Исмаила Деребердей «с товарищи», приведший табун лоша-
дей («з жеребяты»), расположившийся за городом. «На базар для
береженья» были отправлены Ф. И. Бутурлин и С. А. Аксаков с
детьми боярскими и стрельцами. Аксаков счел службу на второй ро-
ли «невместной» для себя и отказался взять списки детей боярских.
Царь распорядился, чтобы неделыцик И. Брехов Мерлин отвел его
на базар. «... а будет Семен учнет дуровать, списков не возьмет, и
ему Семена бить по щекам да положить списки за пазуху»324 . Эпи-
зод показателен не только для характеристики российско-ногайских
отношений, но и для понимания методов царского руководства и
менталитета русской знати.
В течение Ливонской войны стала актуальной не только кон-
ская торговля с ногайцами, но и поддержка военных начинаний но-
319 Об этом 18 января 1562 г. писал герцог Альбрехт Прусский, которому
стало известно о появлении там царя с огромным войском (EFE. Т. L.
Roma, 1980. № 5345. Р. 101).
320 РК 1475-1605. Т. II. Ч. I. С. 89.
321 EFE. Т. L. Roma, 1980. № 5345. Р. 101. 18. I. 1562.
322 РК 1475-1605. Т. II. Ч. I. С. 93.
323 Дневник ливонских послов к царю Ивану Васильевичу (веденный То-
масом Херпером) //ЧОИДР. 1886. Кн. 4. Отд. V. С. 15.
324 РК 1475-1605. Т. И. Ч. I. С. 93. s


264
Глава 3.
гайскими соединениями. Первый случай поступления ногайцев на
службу царю произошел в октябре 1562 г., когда посол Исмаила
Иштерек, отказавшись возвращаться на родину, бил челом ца-
рю325 . Ногайцев, как и выходцев из остальных постордынских го-
сударственных образований, привлекала возможность «повольного
грабежа»326.
В Ногайской же орде в последние годы правления Исмаила
ситуация переменилась. Его противник Юнус стал также ориенти-
роваться на Россию327 . Благодаря этому российской дипломатии
оставалось лишь умело проводить в жизнь принцип «разделяй и
властвуй». Свою квалификацию бояре и дьяки успешно доказыва-
ли во время переговоров с ногайскими посланцами — то Исмаила,
то Юнуса (29 июня, 9 сентября/октября и 9 ноября 1561 г.)328 .
Параллельно с российско-ногайскими отношениями развертывались
и российско-черкесские и ногайско-черкесские. Брак сына Исмаила
Дин-Ахмеда и дочери кабардинского князя Темрюка Идарова Мал-
хуруб, последовавший за браком царя и другой дочери Темрюка,
Кученей (Гошаней), в начале 60-х гг. способствовал упрочению но-
гайско-российских связей и после смерти Исмаила (в 1563 г.), при
его преемнике. Впрочем, Дин-Ахмед, уверенный в своем положении
в Орде, пытался поднять свой статус по отношению к царю, что
вызвало ряд мелких конфликтов с царскими представителями в
Орде329 .
В Швеции произошли перемены, в дальнейшем больно кос-
нувшиеся России. После смерти Густава Вазы шведский престол
занял Эрик XIV, который решил направить в Москву больших по-
слов — «чиннаго посла и сполнаустнаго верную свою раду любима-
го Ниле Крума Орболмогорского, да печатника своего Монса Ян-
сона да Гануса Лаврентьева». Предполагалось, что это будет первое
представительное посольство с большой свитой в 60 человек. Целью
посольства, в изложении Ивана IV, было «действовати и советова-
ти о хрестьянском приятелном миру и о связанье,чтоб утвердилося
обем землям к добру и прибыли». Гонец Индрик Матвеев 27 фев-
325 Трепав лов В. В. Тюркская знать в России (Ногаи на царской службе)
//Вестник,Евразии. 1997. № 1/2. С. 112.
326 Трепавлов В. В. Тюркская знать.... С. 108; Штпаден Г. Записки оп-
ричника. С. 61, 62, 116.
327 ПСРЛ Т 29 С 266
328 РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 5/6. Л. 77 об-78, 81 об.-82, 94-94 об., 97 об.-
98; Кочекаев Б. А.-Б. Ногайско-русские отношения в XV-XVIII вв. Указ.
соч. С. 96; Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 221-222.
329 Трепавлов В. В. История Ногайской орды. С. 313-314.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 it.
265
раля 1561 г. получил от царя «жалованую грамоту» («своей любви
знаменительную грамоту»), которая одновременно была и опасной
для вышеназванных послов330 .
Между тем, возвращение Василия Позднякова с посланиями
вселенских патриархов уточнило место России в системе поствизан-
тийского православного мира. Иван IV, «державный царь и вели-
кий князь самодержец»331 , «Богом венчанный» и даже «преже ро-
жения от Бога венчанный»332 , по-прежнему рассматривался право-
славными иерархами в качестве главного ктитора: иерусалимский
патриарх Герман снова просил себе митру, подобную тем, что носят
«хабези и армяне», антиохийский Иоаким заботился о монастыре в
Дамаске, где «пребывал св. Павел и хранится икона Богородицы,
написанная Лукой, и о монастыре Саввы Освященного, и о Синай-
ском»333 . Однако и до далеких от Ливонской войны регионов дош-
ли ее отзвуки. Антиохийский патриарх Иоаким уверял, что молит-
ся не только за самого царя и его род, но и «со всеми... боляры и
вельможами, и со князьми, и со всеми ... оружники, и с рабы», что
«творит память царя и воинских отроков»334 . Казалось бы, воз-
вращение Позднякова с грамотами патриархов должно было содей-
ствовать стабилизации ситуации в России.
Однако внутриполитическая атмосфера в России в течение
1561 г. заметно накалялась. Первым признаком этого стало обостре-
ние отношений с князьями Александром Воротынским и Василием
Глинским летом 1561 г. Его причины исследователи ищут в разных
сферах — в сопротивлении новому земельному законодательству,
ставившему под вопрос права на родовые владения, в недовольстве
правлением Захарьиных (Скрынников Р. Г.)335 или в недовольстве
женитьбой царя на черкесской княжне (А. А. Зимин, И. Ч. Граля)336 .
Подобным мнениям противоречит текст присяги, которую принес
Глинский в июле 1561 г. Он обещал верно служить царю, а всех
«лазутчиков» от короля тотчас выдать — буде они явятся с грамота-
330 Сб. РИО. Т. 129. № 8. С. 81-83; ПСРЛ. Т. 29. С. 292.
331 По выражению александрийского патриарха Иоакима (РГАДА. Ф. 52.
Оп. 1. Кн. 1. Л. 166).
332 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 169 об. Послание антиохийского пат-
риарха Иоакима.
333 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 164.
334 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 172-172 об., 172-172 об.
335 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 147-150.
336 Зимин А. А. Опричнина. С. 90; Граля И. Иван Михайлов Висковатый.
С. 250.


266
Глава 3.
ми или устными поручениями337 . Очевидно, подозрительный царь
предполагал возможность тайных переговоров Глинского со своим
главным внешнеполитическим соперником — польским королем и
великим князем литовским Сигизмундом II Августом.
Опасения царя были не напрасны. Кн. Иван Вельский осуще-
ствил замысел Василия Глинского вступить в непосредственный
контакт с королем и получил даже грамоту от Сигизмунда II, кото-
рая гарантировала ему почетное убежище во владениях последнего.
Несмотря на серьезную подготовку побега, разработку маршрута и
другие приготовления, попытка Вельского покинуть пределы Рос-
сии не удалась. И князю пришлось дать царю Ивану крестоцело-
вальную запись...338 .
За год перерыва в дипломатических отношениях с Литовским
княжеством сложилась и иная международная ситуация. По воз-
вращении в марте 1561 г. литовских послов Яна Шимкова, Яна
Гайки и М. Володковича король принял решение ввести войска в
Ливонию. Они достигли Ревеля. Миколай Радзивилл Черный соб-
щил магистру Готтхарду Кеттлеру, что нависла угроза захвата рус-
ским царем г. Роннебурга и просил разрешения ввести туда свои
войска. Он особо подчеркивал, что в его войске есть чех Теплиц-
кий, «храбрый воин и опытный во всех способах ведения вой-
ны»339 . А в мае-июне 1561 г. новый шведский король Эрик XIV,
сменивший Густава I Вазу, буквально рвавшийся в бой «на защи-
ту» Ливонского ордена, захватил часть Северной Эстонии — окру-
га Харьюмаа и Вирумаа, а также Ревель, хотя в нем, согласно до-
говору 1559 г., находились польско-литовские войска. Позднее,
16 ноября 1561 г., министр Эрика XIV Н. Христиернсон объяснял
ливонскому магистру Готтхарду Кеттлеру причины подобных дей-
ствий благородным желанием короля защитить своих и имперских
подданных, оказавшихся на этих территориях, а также сохранить
христианскую религию, свободы и права от покушения на них
«московского князя», что якобы должно служить на пользу всему
христианскому миру340 . Кеттлер, теснимый шведскими и царскими
337 СГГД. Т. I. № 172. С. 470-473; ср. Скрынников Р. Г. Переписка Ива-
на Грозного и Курбского. Парадоксы Эдварда Кинана. Л., 1975. С. 64.
338 СГГД. Т. I. № 175-177. С. 475-485; ПСРЛ. Т. ХШ. С. 339-340; Зи-
мин Л. Л. Опричнина Ивана Грозного. С. 91-92; Скрынников Р. Г.
Переписка Ивана Грозного и Курбского; он же. Царство террора.
С. 64, 149.; Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины.
С. 123-132.
339Biene?nannF. Briefe und Urkunden... Bd. V. N° 1006. S. 562-563.
340 EFE. T. XXIV. № 100. P. 207-210. 16. XI. 1561.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 267
войсками, с одной стороны, и Литва, нуждавшаяся в поддержке со
стороны Польши, вынуждены были пересмотреть условия вилен-
ского договора от 31 августа 1559 г. Согласно новому договору от
28 ноября 1561 г., место Ливонского ордена заняло вассальное от
короля княжество Курляндия и Семигаллия (Жемайтия) во главе с
Г. Кеттлером. Орденские земли были присоединены уже не только
к Литве, но и к Короне341 .
Шведские послы Нильс Крум, епископ линчепингский Фальк,
Юхан Петерссон (Иван Петров Фитунский), Нильс Рюнинг «Те-
ресуйский», дьяк («секретарь») Олаф Лаурентсон, толмач Бертель
Юрьев прибыли на новгородский рубеж на р. Сестру 28 июня
1561 г., 6 июля добрались до Новгорода, а 20 июля — до Москвы.
24 июля их принял царь. Протокол приема соответствовал тому,
что утвердился еще при Василии III, — послов не встречали по до-
роге к дворцу, царь сидя спрашивал о здоровье короля. Королев-
ские поминки имели, видимо, подтекст: «корд, а у него в ты лье са-
мопалная пищаль да два жеребца». Короткий меч342 в сочетании с
пищалью — мало подходящее подношение для будущего «связа-
нья» и даже для «приятельного и любовного челобитья», о котором
писал Эрик XIV в своей грамоте от 16 мая 1561 г. Он признал все
титулы Ивана IV, внеся в них небольшую, но бросающуюся в глаза
поправку: вместо «государя Ливонские земли града Юрьева» было
«взятья Ливонские земли града Юрьева»343 , правда, в переводе
грамоты Эрика XIV и посольских речей есть и еще одно новшест-
во — сочетание «ваше царское величество», «ваше царское веле-
можнейшество».
Содержание посольства вполне соответствовало подаркам.
Эрик XIV обещал возобновить договор с Россией при двух услови-
ях — установления прямых связей с царем и утверждения докон-
чаний «под вашего царского величества именем и печатью, а не под
наместничем именем ноугородцкого», во-первых, и, во-вторых, ис-
ключения из договора статьи — обязательства шведского короля
«помочи не чинити королю полскому и великому князю литовскому
и маистру ливонскому против Русские земли»344 . Ответ на эти тре-
бования 26 июля дали А. Д. Плещеев и И. М. Висковатый. Они от-
вергли шведские требования, ссылаясь на старину «... от великого
царя русского Рюрика и Владимира, крестившего Русскую землю».
341 Halecki О. Dzieje unii Jagielloiiskiej. T. 2. Krakow, 1920. S. 145.
342 Словарь русского языка XI-XVII вв. М., 1980.
343 Сб. РИО. Т. 129. № 9. С. 83-86.
344 Там же. С. 88.


268
Глава 3.
Плещеев и Висковатый напомнили об исходе аналогичной попытки
Густава Вазы. Что же касается второй просьбы, то они сообщили о
том «непреложном» факте, что «изстари Ливонская земля наша».
Послы двинули в бой новый аргумент: «прислал цесарь и король
польский и король датцкой послов своих, чтоб государь нашь был с
ними заодин на вашего государя ... для Ливонские земли»345 . Од-
нако он не произвел никакого впечатления: «Семьсот лет государи
наши ... государство Руское держат и правят ... и с прародителев
своих обычаев нигде ничего не убавляют», «через прародителей
своих уложенье ничего не прибавливает». Они снова ссылались на
знатность новгородских наместников (на этот раз Ф. А. Булгаков
«разошелся с королем в шестом колене от великого князя Гедимана
Литовского», а не в четвертом, как раньше говорилось), на
«гордостный обычай» Густава и пример Казанской и Астраханской
земель, где «великие государства гордостью были поднеслися»346 .
28 июля послы снова просили русских дипломатов за своего
короля, «чтоб его королевское величество мог во чти и в достоинст-
ве при сем царе честен быти ... и единому приказному простому че-
ловеку не сверстан был» и чтобы русский царь не оказывал ника-
кой помощи «противу Свейчь или то б ... было прямо и ровномерно
на обе стороны»347. Плещеев и Висковатый снова отвечали «безо
всякого отяготенья и гроз». Убедившись в «неплодности» дальней-
ших переговоров, послы согласились возобновить перемирие, но
при этом снова поставили вопрос о возвращении торговли в Вы-
борг, на что в ответ получили длительный рассказ о конфликте
новгородцев с выборгцами. Решение царя относительно торговли
было компромиссным. На просьбу о разрешении ездить в Швецию
«с съестным товаром и с крашенинами и с сермягами» царь
«порубежным людем (а не новгородцам. — А. X.) велел ездити в
Выбор с мелкими тавары, а с воском и с салом и со лном и с по-
сконью348 ездити не велел»349.
Однако в перемирную грамоту был внесен более общий пункт:
«торг своей отчины людем с Свейскою землею велел держати по
старине»350. Торговли касались и другие традиционные и древние
345 Сб. РИО. Т. 129. № 9. С. 90.
346 Там же. С. 91-93.
347 Там же. С. 94-95.
348 Холст из мужской бесплодной конопли с крепким и частым волокном,
шедший на изготовление рубашек (Даль В. И. Толковый словарь живо-
го великорусского языка. М., 1955. Т. III. С. 333).
349 Сб. РИО. Т. 129. Jsfo 9. С. 97-98.
350 Там же. С. 99.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
269
статьи о беглеце, холопе, должнике и поручнике, которых каждой
стороне следовало «выдати по исправе ... и с тем, с чем прибежал,
будет с таваром». Русским гостям и купцам из Новгорода обеспе-
чивался «путь чист» «в Свейскую державу ... и в Выбор город и
Выборскую державу землею и водою по морю в бусах и в лодьях»,
а также «к Ругодиву или х Колывани, или из Ру го дива или из Ко-
лывани к Новугороду в бусах или в лодьях», равно как и швед-
ским купцам351 .
Перемирие от имени Ивана IV — «государя Ливонские зем-
ли»352 — было заключено на 20 лет до Благовещения 1582 г. Раз-
вод пограничных земель по старым грамотам был намечен на Иль-
ин день (2 августа) 1562 г. Сохранился и пункт о шведском ней-
тралитете. Реалиям времени он уже не отвечал. Швеция выступила
в качестве активной силы в борьбе за Прибалтику, но еще не при-
шла в состояние конфликта с Россией, оставаясь тем не менее ее
потенциальным соперником, поскольку приобрела земли в Прибал-
тике, по словам Курбского, «место великое Ревль» «швецкому ко-
ролю ... поддашася»353 . Впрочем, у Швеции был и другой реаль-
ный соперник — Дания. Датский король Фредерик II купил для
младшего брата Магнуса епископство Эзель, которое могло стать
плацдармом для расширения датских владений в Прибалтике. Ис-
пользуя противоречия двух скандинавских стран, А. Д. Плещеев-
Басманов и И. М. Висковатый в течение двух дней переговоров 26 и
28 июля сумели добиться приемлемых для России условий
10-летнего перемирия и установления торговых отношений. Русские
дипломаты отвергли предложенный шведами своеобразный бартер:
за отказ поддерживать шведского короля послы потребовали урав-
нения в статусе глав государств и исключения посредничества нов-
городских наместников. Однако и на этот раз послам пришлось от-
правиться в Новгород к наместнику Федору Булгакову (10 ав-
густа)354 .
20 августа 1561 г., в канун второй свадьбы царя, в Москве
вновь появился Энтони Дженкинсон с посланием королевы Елиза-
веты I. Он провел в Москве всю вторую половину 1561 г. и начало
351 Там же. С. 100.
352 Упоминание о Юрьеве в отличие ото всех предшествующих документов
отсутствовало (Там же. С. 99).
353 РИБ. Т. XXXI. Стб. 247.
354 Сб. РИО. Т. 129. С. 89-101; ПСРЛ. Т. ХШ. С. 333-334; КПМ ВКЛ.
Т. 1. № 137. С. 207-209; Rasmussen К. Die Livlandische Krise. S. 193-
196; Czaplinski Wi. Stanowisko. S. 404-405, 393-394; Natanson-Leski J.
Dzieje granicy. S. 278-279; Jasnowski J. Op. cit. S. 278-279.


270
Глава 3.
1562 г. и лишь 27 апреля 1562 г. двинулся в Персию, которая и
была целью его путешествия. Столь длительную задержку англича-
нина в Москве объясняют конфликтом с одним из дьяков, возмож-
но, с И. М. Висковатым355 .
Удачнее сложилось пребывание в Москве датских послов, поя-
вившихся там 29 августа, вслед за шведскими послами. Еще в мае
1561 г. датский посланник356 Дитрих Бер известил царских наме-
стников о желании Фредерика II за признание царем его прав на
остров Эзель, Ревель, Харьюмаа и Вирумаа сохранить нейтралитет
в Ливонской войне357 .
Новое датское посольство в составе Эйлера Гарденберга, Якоба
Брокенгуса, Йенса Ульфстанда, Франца Вильде и Захариаса Вел-
линга прибыло в Россию в 1562 г. На этот раз переговоры проис-
ходили в Можайске. В ходе них (переговоры вел по преимуществу
Басманов-Плещеев) русские ссылались на летописи и «космо-
графии»358 , но отказывались рассматривать датские архивные до-
кументы, «грамоты холопей», поскольку те, «бегаючи от своих из-
вечных государей, вотчину свою кому продадут, николы тверды не
бывают»359. Тем не менее, опасаясь появления еще одного против-
ника в войне, где Российскому царству противостояло только что
присоединившееся Литовское Великое княжество, русская сторона
решилась дать обещание решить территориальный вопрос по жела-
нию датской стороны. Послы начали с переговоров с Висковатым
1 и 3 сентября 1561 г., во время которых тот узнал о границах
спорных территорий (позднее послы передали ему «Перечень вла-
дений в Ливонии короля датского Фредерика II и брата его герцога
Магнуса с описанием границ этих владений») и просил изобразить
их на карте или схеме.
На следующий день после приема у царя, 5 сентября, Д. Бер и
лиценциат Эберфельд узнали его ответ: царь выражал готовность
заключить соглашение, но при условии представления документов,
удостоверяющих права владения Дании на земли в Ливонии. По
заключенному в Можайске договору о дружбе, Россия признавала
355 Известия англичан о России XVI в. / Пер. СМ. Середонина //
ЧОИДР. 1884. Кн. 4. Отд. III. С. 51.
356 Копенгагенские акты, относящиеся к русской истории. Вып. 1. 1326-
1569//ЧОИДР. 1915. Кн. 4. Отд. И. № 80. С. 155-156.
357 Там же. № 73. С. 151-153.
358 РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Кн. 1. Л. 46 об., 128 об.; Щербачев Ю. Н. Два
посольства. С. 100-101.
359 РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Кн. 1. Л. 324 об.; 132 об.-133; Щербачев Ю. Я.
Два посольства. С. 101.


Первые годы Ливодской войны. 1558—1562 гг. 271
за Данией острова Эзель и Даго, замки Гапсаль (Хаапсалу, в рус-
ских источниках Опсель, Апсель, Апсл), Леаль (Лиговери, в рус-
ских источниках Лиял), Лоден (Лод, Коловерь) в области Вик
(современная Эстония). Несколько замков в Курляндии (нынешняя
Латвия) (Старый и Новый Колки) были определены как спорные.
Несмотря на обещание решить вопрос о Колках по желанию дат-
ской стороны360 , в дальнейшем эти договоренности не соблюда-
лись, поскольку все указанные замки оказались позднее занятыми
русскими войсками361 .
Устанавливался также свободный проезд через Зунд не только
для русских, но и для иноземных купцов, следующих в Россию и
из России. Прокламировалось возвращение датским купцам их
дворов в Новгороде и Ивангороде. Взамен этого русские торговые
люди получали возможность обзавестись дворами в Копенгагене и
на Готланде362 . Кроме того, «дохтора и мастеровые люди какие ни
на есть» могли беспрепятственно следовать на русскую службу че-
рез владения короля Дании363. Царь предлагал соблюдать переми-
рие до 17 мая (Троицына дня), а 9 сентября 1561 г. милостиво от-
пустил всех датских пленных364 . Подобный жест, столь несвойст-
венный царю, был продиктован стремлением заручаться нейтрали-
тетом Дании в войне, которая и так грозила превратиться в русско-
литовско-ливонскую.
Очередной шаг на этом пути был сделан литовской стороной.
Канцлер Миколай Радзивилл Черный явился в Ригу в августе
1561 г. и подготовил почву для соглашения с орденом и рижским
архиепископом. Он обещал, что сам король пойдет войной на
«Московию» и обвинял в пассивности императора Священной Рим-
ской империи: если бы не его бездействие, положение в Ливонии
сложилось бы совершенно иначе. Его предложения сводились к
следующему: Рига должна перейти под власть короля, равно как
360РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Кн. 1. Л. 197, 219 об.-220; Граля И. Иван Ми-
хайлов Висковатый. С. 262.
361 Русские акты Копенгагенского государственного архива / Изд.
Ю. Н. Щербачев//Русская историческая библиотека. СПб., 1897.
Т. XVI. № 20-21.
362 В связи с этим сопровождавшие посольство Ромодановского-Виско-
ватого новгородские купцы Иван Лукин и Василий Прохнов 9-30 де-
кабря 1562 г. осмотрели место для московской фактории в Копенгагене.
363 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 262; РГАДА. Ф. 53. Оп. 1.
Кн. 1. Л. 197, 219об.-220.
364 Копенгагенские акты, относящиеся к русской истории. Вып. 1. 1326-
1569 //ЧОИДР. 1915. Кн. 4. Отд. И. С. 157-159; Отчет Д. Бера, сдан-
ный 3 марта 1562 г.: Там же. С. 191-194.


272
Глава 3.
замки и укрепления за Двиной, при этом подданство должно быть
оформлено по королевскому усмотрению365 . Однако данные пред-
ложения вызвали возражения рижских (немецких по происхожде-
нию) бюргеров, которые настаивали на сохранении свободы тор-
говли и традиционно немецкой власти (они хотели «bei unser Teut-
schen uberigkeit bleiben»), но еще менее хотели подчиниться власти
«московского тирана» (Ивана они называли «moschorum tyran-
nus»)366. Их требования Миколай Радзивилл изложил в послании
королю от 8 сентября: ливонские сословия настаивали на сохране-
нии всех своих владений, привилегий и прав; право суда над ду-
ховными и светскими лицами должно было по традиции принадле-
жать рижскому архиепископу, право же внешних сношений им
следовало уступить королю. Их отношения с королем предлагалось
оформить специальной грамотой. Положение инкорпорированной в
королевские владения Ливонии надлежало уравнять с положением
Польского королевства. Поскольку традиционными для Ливонии
были немецкий язык, обычаи, законы, ливонцы настаивали на со-
хранении того же порядка во всех учреждениях. Наконец, они за-
ботились и о непринуждении протестантского населения (de relig-
ione confessionis Augustinae) к рекатоликизации367. 4 сентября
1561 г. Миколай Радзивилл Черный дал городу Риге первую ох-
ранную грамоту368 , а 19 сентября требования бюргерства обсужда-
лись на собрании сословий. Прежде всего представители рижского
городского совета потребовали свободы торговли с «московитами»,
как и с «заморскими гостями» (то есть представителями Ганзы и
других северо- и западноевропейских городов). Последние должны
были также без ограничения и пошлин торговать с «московитами»
при посредничестве рижан. В этом было отличие их торговли от
торговли «московитов» в литовских и польских городах (Вильне,
Варшаве, Петрокове). Кроме того, рижские ратманы требовали
свободы передвижения по рекам с сохранением старых обычаев бе-
регового права и свободы проезда полочан и витеблян в Ригу369.
Позднее рижане на переговорах с королем парадоксальным обра-
зом выдвинули новые требования, на которых в свое время настаи-
вала русская сторона — сохранения в Риге русских церквей370 , что
365Bienemann F. Briefe und Urkunden... Bd. IV. Jsfe 818, 819, 820. S. 5-32.
366 Ibid. № 821. S. 33.
367 EFE. T. 24, Roma, 1971. № 45. P. 75. 8. IX. 1561.
368 Ibid. № 823. S. 44. 8.IX. 1561.
369 Ibid. № 828, 834. S. 89-90, 116.
370 Ibid. № 869. S. 269.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 273
навело польского короля на мысль о «бунте или заговоре рижан с
московским»371 . По сведениям папского нунция Бернардо Бонджо-
ванни рижане не хотели предпринимать никаких шагов без согла-
сия императора372 . Литовская сторона подчеркивала, что Литва
расположена ближе всех к Риге, которая снабжается товарами из
Полоцка и Витебска, а вся Двина находится в королевских руках,
посему иного государя, кроме польского короля и великого князя
литовского у нее не может быть. Аргументы в пользу такого реше-
ния приводились следующие: утверждалось, что король надеется
заключить договоры с Данией и Швецией, возбудить с помощью
посольства Скумина крымских татар против России, а империю на-
строить против России при посредничестве Михаила Кромера373 .
15 октября магистр Готтхард Кеттлер и архиепископ Вильгельм на-
чали переговоры в литовской столице, а, получив королевские при-
вил ей, 28 октября скрепили клятвой акт о подчинении Ливонии
Сигизмунду II Августу374. Правда, рижане отказались ратифици-
ровать этот акт; Кеттлер освободил их от данной королю прися-
ги375 . Тем не менее, на месте Орденского государства возникло
Курляндское герцогство, занимавшее левобережье Двины, магистр
превратился в герцога, вассала польского короля, которому он был
обязан данью. В Литве существовало мнение о необходимости из-
брания ливонцами своим королем и наследственным государем
(«her re et Signore hereditario») Сигизмунда Августа. Сторонником
того же мнения был виленский палатин, сообщивший указанный
план королю376 . Действительно, часть ливонских земель отошла
польскому королю. Впрочем, реально это была лишь юго-западная
часть Ливонии, поскольку Дерптское епископство, восточная часть
Эстонии, крепости Феллин и Оберполен были заняты российскими
войсками, Ревель, Харьюмаа и Вирумаа — шведскими, а земли
Эзельского епископства — войсками Магнуса377 .
В то время как в литовской столице решались глобальные про-
блемы будущего Ливонии, на пограничной линии между землями,
371 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. Mb 211. S. 359; 5. I. 1562.
372 EFE. Roma, 1972. T. XXVI. Mb 9. P. 21-22. 15. II. [1562].
373BienemannF. Briefe und Urkunden... Bd. V. Mb 869. S. 337, 364, 368,
369; 7. X-XI. XII. 1561.
374BienemannF. Briefe und Urkunden... Bd. V. №851, 858. S. 155-158,
183-191.
375 Ibid. Mb 899. S. 434-437. 3. III. 1562.
376 EFE. T. XXVI. Roma, 1972. Mb 8. P. 21. 1. XI. 1561.
377 Jasnowski J. Mikolaj Czarny Radziwitt. S. 288-293; Rasmussen K. Die
Livlandische Krise. S. 219-225; Lulewicz H. Op. cit. S. 338-341; Natan-
son-LeskiJ. Dzieje granicy. S. 161.


274
Глава 3.
попавшими в российское подданство, и собственно ливонскими, не-
смотря на перемирие шли бои местного значения, в ходе которых
были захвачены замки Дален и Кремона, их окрестности разорены,
население уведено в плен378 . Литовское войско возглавлял Троцкий
воевода Миколай Янович Радзивилл Рыжий, несмотря на отрица-
тельное в целом отношение этой магнатской фамилии к войне с
Россией. Так, Миколай Радзивилл Черный в феврале 1562 г. уве-
рял ливонские сословия, что у поляков нет причин воевать с
«Москвой», что к оказанию военной помощи литвинам их побуж-
дают лишь условия соглашения (ex pactorum formula)379. Недоста-
ток войск заставил Сигизмунда II, не удовлетворенного тем денеж-
ным вкладом в борьбу с «мосхом, шведским королем, скифами»
(видимо, татарами), который вносила католическая церковь, потре-
бовать от нее отправки на войну церковных ратников380 . Вместе с
тем, от пленных («вязнев») было известно, что царь не желает всту-
пать в открытую битву с литовско-польским войском, а хочет лишь
предательски («зрадливе») вредить и «панъства наши усилуеть»381 .
В Литовском княжестве к началу 60-х гг. XVI в. уже сложился
не только образ государя Российского царства, но и самого госу-
дарства, которым тот правит: «беззаконники москвичи», «те моск-
вичи все христианские враги есть», — читаем в послании Сигиз-
мунда II Эрику XIV 1562 г.382 «Московская сторона — вечный на-
роду и государствам нашим неприятель» — заявлял Сигиз-
мунд II383 .
Таким образом, на границах с Великим княжеством Литовским
в начале 60-х гг. развертывалось то, что теперь мы называем идео-
логической борьбой. Подданные Сигизмунда II Августа активно
агитировали москвичей менять свое подданство — ради спасения
жизни и свободы. Между тем, общественное мнение Центральной
Европы благодаря сведениям, поступавшим из Ливонии и, вероят-
но, Великого княжества Литовского и Короны Польской, постепен-
но подготавливалось к вовлечению в Ливонскую войну новых сил.
378 EFE. Т. L. Roma, 1980. № 5365. Р. 118. 5. III. 1562.
379Bienemann F. Briefe und Urkunden... Bd. V. №893. S. 403; после
11. II. 1562.
380 EFE. T. XXII. Roma, 1970. № 69. P. 69. 24. VI. 1562.
381 Метрыка Великаго княства Лггоускага. KHira 44. Кшга зашсау 44 (1559-
1566) Падрыхт. А. I. Груша. Мшск, 2001. № 28. С. 33. 1. V. 1562.
382 Там же. С. 242, 244; ср. мнение Михаила Литвина (Михалон Литвин.
С. 51).
383 Przezdziecki A. Jagiellonki polskie w XVI wieku. Krakow, 1870. Т. 3.
№11.S. 447. 25 апреля 1563.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 275
Вывод пленных из Ливонии вглубь России вызвал появление руко-
писной газеты 1561 г. «Очень жестокое, пугающее, ранее неслы-
ханное новое известие, как московский тиран относится к пленни-
кам, уводимым прочь из Ливонии христианам, мужчинам и жен-
щинам, а также маленьким детям, в какую огромную опасность и
нужду вовлекает ливонцев»384 .
Если на западе сложилась прочная польско-литовско-ливон-
ская коалиция, то попытки установления такой же антироссийской
коалиции с Крымом на юго-западе провалились, правда, лишь вре-
менно. Не произошло и совместного польско-литовско-крымского
выступления против Российского царства. Новая женитьба Ива-
на IV на Марии Черкасской (княжне Кученей, дочери кабардин-
ского князя Темрюка) в июле 1561 г.385 укрепила его позиции на
Северном Кавказе, союз с черкесскими князьями и отношения с
Ногайской ордой, послы которой 12 июля посетили Москву. В
конце 1561 — начале 1562 гг. (в декабре и январе) там побывали и
послы Исмаила386. Продолжились и торговые отношения с султа-
ном: посланник Сулеймана II Мехмед Челибей снова возглавил
торговую миссию в конце 1561 — начале 1562 гг.387 А 16 декабря
1561 г. в Крым была направлена царская грамота с предложением
«крепкой дружбы», инструкции для установления которой должны
быть выданы крымскому послу, задержанному в Москве. Это
предложение подкреплялось обещанием «добрых поминков»388.
Отныне начался новый этап в развитии российско-крымских отно-
шений, отличавшийся борьбой за приемлемые для обеих сторон ус-
ловия шерти и оказавшийся столь же безрезультатным, как и
предшествующий.
Прежде чем обратиться к российско-литовским баталиям, сле-
дует сделать небольшое отступление. Россия по-прежнему остава-
лась центром притяжения для всего православного поствизантий-
ского мира. Грузинский князь Леон в 1561 г. прислал посольство
во главе с Якубом, цель которого материалы греческой посольской
книги не проясняют. Примечательно, однако, что в составе посоль-
384 Pirozynski J. Z dziejow obiegu informacji w Europie XVI wieku. No winy
z Polski w kolekcji Jana Jakuba Wicka w Zurychu z lat 1560-1587 //
Zeszyty naukowe Uniwersytetu Jagielloiiskiego. MCLIV. Prace Histo-
ryczne, 1995. Z. 115. Mb 6. S. 252.
385 Имя Мария княжна получила при крещении накануне свадьбы,
20. 07. 1561. (ПСРЛ. Т. XIII. С. 333).
386РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Кн. 5. Л. 215-216; Кн. 6. Л. 3, 10.
387 Там же. Ф. 89. Оп. 1. Кн. 1. Л. 411.
388 Там же. Ф. 123. Кн. 10. Л. 203 об.; ПСРЛ. Т. XIII. С. 339.


276
Глава 3.
ства был и архиепископ. Трудно полагать, что представители Гру-
зии нашли общий язык с церковными российскими властями. Во
всяком случае еклесиарх лавры Афанасия Афонского, волею судеб
занесенный из России в Грузию, спустя несколько лет был очень
суров в оценке и самих послов и церковной жизни этой страны. Он
писал: «...Чаели есмя, что грузыне крестьяне были и поверовали
тех ложных послов...и один из них был жидовин, а другой арме-
нин, а третей, который сказался у вас митрополитом. И то ни ста-
рец не бывал, а сказывался у вас архиепископом. И там... неправое
их житье, смешно живут, скверно все со жидовы, и с турки, и со
арменьею, и все живут заедино неразлучно»389. Сугубо ортодок-
сальному афонцу подобное мирное сосуществование представителей
армяно-грегорианской веры и иудаизма, конечно, было чуждо. Од-
нако сам факт пребывания в Москве этих лиц знаменателен.
Большее значение в Москве, несомненно, придавалось контак-
там с константинопольским патриархом. В августе 1561 г. в Москве
по просьбе царя появился евгриппский митрополит, привезший из
Константинополя патриаршие грамоты. Его сопровождал каменец-
подольский уроженец Исайя, и путь посольства пролегал через
столицу Великого княжества Литовского. В Вильне ревностный
сторонник православия из Каменца-Подольского оказался свидете-
лем явной склонности евгриппского митрополита к контактам с ли-
товскими панами и виленским епископом — членами Рады па-
нов — и самим королем. По столице Литовского княжества распро-
странялись слухи о крестоцеловании митрополита королю. Видимо,
опасаясь сообщений об этом, 1 августа 1561 г., тотчас по пересече-
нии русско-литовской границы Иоасаф «слово законопреступно
(видимо, «лукавое, грешное»390) положил» на монаха, «бездово-
дно неподобными словы своими... оболгал», вероятно, перед смо-
ленским архиепископом Семионом («не с очей на очи, яко есть
обычай правде»). Оправдываясь, каменчанин Исайя сообщил, буд-
то Иоасаф «целовал крест королю и королевской раде, а того не
ведает, чего для целовал». О том, что этот эпизод произошел в
Смоленске, говорит дата обвинения монаха Иоасафом, приведенная
Исайей — 1 августа 1561 г.391
389РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 208-209, 210 об.-211.
390 «Законопреступен» — грешен, лукав в Псалт. 70,4;25,4 (Вереща-
гин Е. М. Прием параллельности в Псалтыри и выявление смысловых
связей между словами первого литературного языка славян // Совет-
ское славяноведение. 1975. № 2. С. 71).
391 Р. Г. Скрынников полагает, что с 1 августа 1561 г. началась вражда
митрополита Иоасафа и монаха (Skrynnikov R. G. Op. cit. S. 166).
Предлог «от» в «Жалобе» относится лишь к годовой дате — от Р.Х.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 277
Сообщение каменец-подольского монаха православному архи-
епископу можно истолковать и как попытку скомпрометировать
патриаршего представителя (согласно И. Грале), а можно увидеть в
этом воинствующую ревность православного ортодокса, пекущегося
о чистоте веры и ее носителей — высоких духовных лиц — и по-
пытку самооправдания перед лицом «недоброго пастыря словесных
овец и неистинного учителя церкви апостолския»392 . Такое толко-
вание в свете сочинений самого Исайи представляется более пред-
почтительным. Симеон Смоленский обсудил полученное от монаха
известие с митрополитом Иоасафом. В ответ на вопрос Симеона о
крестоцеловании Иоасаф вынужден был признаться: «... Было де
то по грехом, а ненадобет де было то, да было де то по нужде»393 .
Последствия не замедлили сказаться. По получении в Москве
известия от епископа смоленского Симеона о крестоцеловании Иоа-
сафа польскому королю и литовскому князю («королю и королев-
ской раде») митрополит был задержан в Вязьме394 . Поэтому Исайя
по дороге в Москву несколько опередил Иоасафа. Сообщение смо-
ленского владыки заставило царя очень настороженно отнестись к
патриаршему послу. По прибытии в Москву Иоасаф 17 сентября
1561 г. «правил царю и великого князя от цареградцкого патриарха
Иоасафа и от всего собора митрополитов благословение». В соот-
ветствии с дипломатическим обычаем царь спросил о здоровье пат-
риарха и самого митрополита. Но далее он нарушил веками усто-
явшуюся традицию: «... у Иоасафа митрополита царь и великий
князь тогды не благословился, потому что он в Литве крест цело-
вал»395 . Попытка митрополита оправдаться сразу же на этом прие-
ме была решительно пресечена Иваном IV, как писал позднее сам
митрополит в своей памяти царю.
392 Абрамович Д. И. К литературной деятельности мниха каменчанина
Исайи. СПб., 1913//Памятники древней письменности и искусства.
Т. 181. С. 6; характеристика Иоасафа, данная Исайей, более точна,
нежели аттестация патриарха. Поведение евгриппского митрополита в
Грузии доказывает правоту монаха.
393 РИБ. СПб., 1908. Т. 22. Ч. 2. Стб. 72; РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1.
Л. 174 об.
394 факт Того, что Исайя отделился от патриаршего посольства, был отме-
чен Гралей, но сведения о задержке митрополита Иоасафа в Вязьме он
пропустил, поскольку они имелись лишь в «греческих делах».
395 Список с листа Исаина //ЧОИДР. 1883. Кн. 1. Отд. 5. С. 2; ответ
смоленского епископа Симеона Смоленского. Сентябрь 1561 г. //
РИБ. Т. 22. Ч. 2. Стб. 67; РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 174 об.-
175.


278
Глава 3.
Отказ царя принять его благословение — почти невиданный
факт. Ситуация несколько напоминала появление в Москве патри-
аршего посольства в 1518 г., когда митрополит Варлаам весьма
прохладно принял гостей396. На этот раз положение усугублялось
тем, что царь в высшей степени был заинтересован в исходе этого
посольства: ведь митрополит вез давно ожидаемое царем послание
патриарха и Вселенского собора о его царском венчании. И тем не
менее Иван IV решился на такой невежливый шаг ... Нет ли в та-
ком акте некоего политического оттенка? Ведь посольство Феодо-
рита отправлял в Константинополь царь тогда, когда «во времени»
был А. Ф. Адашев, одно воспоминание о котором приводило царя в
ярость и спустя несколько лет после низвержения бывшего фаворита.
Других нарушений дипломатического обычая царь не допустил
и позвал митрополита «ести». Воспользовавшись подходящим слу-
чаем, «говорил ему государь за столом, для которого он дела в
Литве крест целовал, и он бы то известил письмом»397. 20 сентября
митрополит подал царю память, известную по списку, сохранивше-
муся в Тайном приказе и греческой посольской книге398 . Видимо,
на иерарха произвел сильное впечатление отказ царя благословить-
ся у него: «И рек ми еси так государь православный царь, яко бла-
гословленье твое не хощю того ради, что крест еси целовал в Виль-
не, и обличил мя ecu пред всеми людьми»399.
Что же касается обвинения Исайей митрополита кизицкого и
евгриппского, то оно имело под собой некоторую почву. Действи-
тельно, по дороге в российскую столицу митрополит довольно дли-
тельное время находился в Вильне. И. Граля сообщает о попытках
Иоасафа обмануть литовцев, выдав себя за архиепископа Галаты,
который следует через государство Ягеллонов на Тридентский со-
бор, чтобы от имени константинопольского патриарха Иоасафа II
осудить учение Лютера (мистификация, вполне достойная члена
константинопольского Вселенского собора)400 .
Послание было адресовано митрополиту Макарию401 . В своей
оправдательной памяти Иоасаф писал так: когда Сигизмунд II Ав-
густ и его «бояре» узнали о приезде митрополита в столицу Литов-
396 Хорошкевич А. Л. Русское государство в системе международных от-
ношений конца XV — начала XVI вв. М., 1980. С. 201.
397 РИБ. Т. XXII. Ч. 2. Стб. 68; РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 175.
398 См. подробнее: Choroszkiewicz A. L. О misii Tzajavza do Moskwy — raz
jescze // Actas media. Actas moderna. Studia ofiarowane profesorow Henrykowi
Samsonowiczowi w siedemdziesi§t§ rocznice wrodzin. W., 2000. S. 403-424.
399 РГАДА. Ф. 52. On. 1. Кн. 1. Л. 190 об.
400 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 265.
401 ПСРЛ. Т. 29. С. 293-296.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
279
ского княжества, его «поставили» «в дом Пречистые в старую ми-
трополыо». Виленский митрополит навестил Иоасафа со всем своим
собором, на следующий день явились «бояре королевы», т.е. паны,
представители литовской Рады. Они интересовались позицией турец-
кого султана и всех остальных государей, по владениям которых
проехало посольство, и конечной целью поездки. Наконец, митропо-
лита со всеми его грамотами потребовал к себе сам король. Иоасаф
был снабжен охранной грамотой турецкого султана, адресованной ко
всем соседним государям, и такой же — к королю. Последнюю Си-
гизмунд II забрал себе, а первую, нужную для обратного пути Иоа-
сафа, вернул. Прочитал он и патриаршую грамоту, адресованную
митрополиту виленскому и епископам, а также царю. Признание
царского титула делалось Вселенским собором весьма неполное: пат-
риарх, с одной стороны, признавая факт царского венчания, с дру-
гой, настаивал на том, чтобы процедуру повторил московский митро-
полит как константинопольский экзарх402. Такой вариант
«признания» вполне соответствовал позиции Сигизмунда II Августа,
который на протяжении многих лет не признавал царского титула.
Король, однако, не обнаружил своей радости по этому поводу.
Он подчеркнул свое благоволение к митрополиту: «... Изстари в
обычаи, коли мы будем в немиру с московским государем, ино нам
было не пропускати никакова человека». Исключение было сделано
лишь для Иоасафа, показавшимся королю достойным доверия, —
«честным и верным», как его и аттестовала патриаршая охранная
грамота.
Неделю спустя виленский митрополит вместе с «князьями Ко-
ролевыми» позвал Иоасафа в церковь. Его ввели в алтарь и с по-
мощью «толмача, мудрого человека, искусного грамоте, философа»
митрополит «говорил слово едино духовно и тайно» от имени ко-
роля, с просьбой, чтобы митрополит «то б слово нигде ... не изго-
ворил, оприченно нас». Паны Рады опасались «князей лятцких»,
«потому что они добре вооружаются и готовятся на брани, а с ко-
ролем ся добре любо претуют о том и говоря так: «Допленити уже
у нас возьмет и останки и пристанища мест морских, и уже мало
будет наше житье». Они не требовали денег из королевской казны,
как раньше («нам давал еси свою казну и посылал нас еси на
службу») и готовы были снарядиться в поход сами («нынеча мы ся
сами подоимем на службу, а твоей казны не пытаем»403 . Это заяв-
ление Граля считает обычной мистификацией.
402 На этот факт в свое время обратил уже внимание А. Н. Муравьев, хотя
перевод грамоты оставляет много вопросов.
403РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 193 об.-194.


280
Глава 3.
Просьба панов Рады заключалась в посредничестве между ко-
ролем и царем, которое якобы входило в прежнюю традицию дея-
тельности духовных лиц («архиереи бывшие старые которые брани
бывали меж царей и государей, и они умиряли»). Литовские паны
Рады обратились к митрополиту Иоасафу: «Учини свою великую
добродетель и умири сея брани великия, которым быти промеже
двою государей, и кровопролитие, и ты им избавитель будешь о
том грехе и за от Бога великую мзду восприимешь»404 . Как ни от-
казывался Иоасаф, ссылаясь на то, что он «человек един из мень-
ших и странен и что моя сила будет промежду двух государей»,
опасаясь, что в случае нежелания царя заключать мир произойдет
«смута и печаль и срама великая», патриаршему послу не удалось
отказаться от посреднической миссии. Король настаивал на ней,
зная, что Иоасаф в предшествующее пребывание в Москве в
1555 г. был принят царем весьма благосклонно405, надеясь, что
Иван IV не ослушается его слова как посла вселенского патриарха.
Через три дня Иоасаф — на этот раз в церкви св. Троицы — узна-
вал подробности взаимоотношений короля и царя и получал не
вполне точную информацию о них, в частности, о причинах войны
(«из-за города, что есть в Неметской земле»), сватовстве царя, по-
сольстве Ф. И. Сукина и ответном литовском посольстве (по этому
поводу его собственные сведения были, видимо, более верными).
Спор завязался по поводу переговоров с Сукиным. Паны настаива-
ли на том, что соблюдали все условия прежней договоренности.
Митрополит, напротив, настойчиво утверждал, будто королевские
послы, отправленные в Москву, ее нарушили.
Еще через два дня виленский епископ уточнил миссию Иоасафа
Евгриппского. Все предложения о мире и об отправке посольства в
Литву тот должен был делать от своего собственного имени и лишь в
том случае, если царь согласится помириться, следовало упомянуть,
что и король, и паны о том «приказывали». Но все это следовало со-
хранить в тайне и открыть лишь Ивану IV и митрополиту.
Иоасафу не удалось выполнить поручения короля и панов Ра-
ды. В Вязьме он был задержан, откуда и направил сообщение ми-
трополиту с царским толмачом Федором Обрютой, которого Граля
404 Там же. Стб. 72-74; память Иоасафа была переписана в делах Тайного
приказа лишь до этого места. Далее ее содержание передает статейный
список в первой книге греческих дел РГАДА, переложенный в некото-
ром приближении к оригиналу А. Н. Муравьевым, и, к сожалению, не
учтенный И. Гралей, хотя он и пользовался книгой греческих дел
(Граля И. Иван Михайлов Висковатый.).
405 [Муравьев А. Н.] Указ. соч. С. 71-75.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
281
идентифицирует с Обрютой Михайловым, «сыном Грекова», от-
правленным в 1551 г. для изучения греческого языка в Стамбул,
т. е. с Федором Мамалах-Михайловым406 . Последний оставался до
этого времени в Константинополе и был включен в состав миссии
евгриппского и кизицкого митрополита407. В грамоте Макарию Ио-
асаф раскрыл секрет своего поручения, полученного от короля и
панов Рады. В заключение «Памяти» Иоасаф, опасаясь «живота
своего лишения» на обратном пути, молил государя сохранить все
сказанное в тайне408 .
«Память» митрополита Иоасафа обнаружила несколько весьма
неприятных для царя моментов. Король, во-первых, прочитал пат-
риаршее послание, в котором предлагалось повторить венчание.
Таким образом, в крайне болезненный для Ивана IV вопрос о цар-
ском титуле оказался посвящен его главный внешнеполитический
соперник, отнюдь не торопившийся признавать новое «имя» царя.
Во-вторых, случайно или нет, но обо всех предложениях литовцев
первым узнал митрополит Макарий, тогда как Иван IV упорно пы-
тался исключить митрополита изо всех внешнеполитических сно-
шений409 . Далее, третье обстоятельство. Литовцы не выступили в
качестве самостоятельной политической силы, их стремление к ми-
ру являлось скорее показным, они лишь прятались за фигурой
патриаршего посла. И, наконец, четвертое обстоятельство. Пред-
ставитель вселенского патриарха явился в Москву как подручный
польского короля и великого князя литовского. В связи с этим по-
зиция, занятая царем 17 сентября 1561 г. по отношению к евгрипп-
скому митрополиту, казалась ему правильной.
Публичный характер отказа царя принять благословение пат-
риаршего посла менял общее настроение и отношение к миссии Ио-
406 Траля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 469. Прим. 35; Савва В. И.
Несколько случаев изучения иностранных языков русскими людьми во
второй половине XVI в. //Сборник Харьковского Историко-филоло-
гического общества в честь проф. В. П. Бузескула. Харьков, 1913.
С. 1-3; ср.: Де-Микелис Ч. Дж. Неизданные источники на греческом
языке об Иване IV // Римско-константинопольское наследие на Руси.
С. 233.
407 О миссии см.: Medlin-Patrinelli S. Renaissance Influences and Religions
Reforms in Russia. Geneve, 1971.
408РГАДА. Ф. 52. On. 1. Кн. 1. Л. 198; Муравьев А. Н. Указ. соч.
С. 114-117.
409 В литературе уже отмечено, что «во второй половине XVI в. самостоя-
тельность митрополичьей кафедры ... стесняется» (Каштанов С. М.
Эволюция великокняжеского и царского титула в грамотах афонским
монастырям XVI в. //Россия и христианский восток. М., 1997.
С. 117).


282
Глава 3.
асафа, что, несомненно, не могло не сказаться и на восприятии са-
мой благословенной грамоты константинопольского патриарха. Хо-
рошо знакомый со всей подоплекой приезда Иоасафа Евгриппского
в Москву Исайя был совершенно ненужным свидетелем очередного
внешнеполитического позора царя, в результате которого Иван IV
оказался в нелепом положении, что не могло не наложить отпечат-
ка на его отношение к Исайе. Приняв память Иоасафа и, видимо,
удовлетворившись ею (в сентябре же 1561 г. Иоасаф просил у царя
разрешения отправиться «по московским монастырем и в новгород-
ские монастыри для милостыни» и получил его410 , а на исходе
1561 гг.411 покинул Россию вместе с послом грузинского князя Ле-
она Якубом), Иван IV либо в конце 1561 г., либо в начале
1562 г.412 лишил своего благоволения Исайю, который был обви-
нен Иоасафом в «уклонении к ереси». Возможно, Исайя пострадал
отчасти из-за того, что оказался причастен к одной из роковых тайн
политико-церковной жизни России, к тайне фальсификации вопро-
са о позиции константинопольского патриарха в связи с венчанием
Ивана IV. В этот момент обвинения Иоасафа в адрес Исайи, якобы
«уклонявшегося в ересь», были особенно актуальны. Иоасаф ки-
зицкий привез три грамоты константинопольского патриарха. Наи-
более важна первая из них, специально посвященная вопросу о
венчании.
Содержание грамоты в различных источниках — в продолже-
нии Никоновской летописи, статейном списке по сношениям с Гре-
цией и в списке перевода, сохранившемся в делах Тайного приказа
410 ПСРЛ. Т. XIII. С. 339.
411 Хотя в греческой посольской книге записано, что уже в сентябре Иоа-
саф получил разрешение покинуть Россию (РГАДА. Ф. 52. Оп. 1.
Кн. 1. Л. 200), это произошло после 13 декабря 1561 г., даты оконча-
ния работы Иоасафа по переводу требника, установленной И. А. Ти-
хонюком. Проезжие Иоасафу, патриаршему слуге Михаилу, четырем
святогорским старцам во главе с Феофаном, адресованные черкасскому
.князю Темрюку Айдаровичу и грузинскому князю Леону, датированы
ноябрем 1561 г. (РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 207 об., 209 об.).
412 Опалу можно отнести к этому времени, поскольку в Пространной ре-
дакции чина венчания Ивана IV встречается такой редкий для памят-
ников этого рода термин «бисеры», употребленный Исайей в перечис-
лении того добра, которое он вез в Москву. В середине 1562 г. Исайя
уже находился в Вологде. Поэтому неправомерна синхронизация бегст-
ва Ивана Федорова и опалы на Исайю, предлагаемая М. Гембаровичем
(Ggbarowicz M. Op. cit. S. 43-44). Если правильно предположение о
беседе царя с Исайей в марте 1562 г., то опалу следует отнести к позд-
ней весне — началу 1562 г., т. е. к началу серьезных военных действий
с Литовским княжеством.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
283
XVII в., изложено по-разному. В летописи находится лишь кон-
спективное изложение послания и перечень лиц, подписавших со-
борное решение, что должно было, очевидно, придать особый вес и
характер достоверности содержательной части патриаршей грамо-
ты. В греческих делах послание, по всей вероятности, было переве-
дено полностью, но настолько несовершенно и невнятно, что его
содержание оставалось не вполне доступным для понимания. Копия
же, скорее всего, Царского архива также воспроизводила посоль-
ский перевод с некоторыми уточнениями и дополнениями413 . Из-
вестие о содержании патриаршей грамоты от ноября 1560 г.414 и
доставленной в Москву в сентябре 1561 г. евгриппским и кизицким
митрополитом Иоасафом изложено в летописи совершенно одно-
значно: здесь говорится о «грамоте благословленой» царю Ивану
на основании происхождения от царя Владимира («от них и от их
святыя церкви просвещение и благословение, понеже рода есть и
крове царския») константинопольского патриарха Иоасафа и мно-
гочисленных митрополитов и о «поставлении царском» («еже быти
и зватися ему царем законно и благочестно венчанному»), кроме
того, «древних царей поставление царском патриарх прислал»415 .
На самом же деле речь шла о благословении на новое венчание, ко-
торое в Москве пытались истолковать как благословение на венча-
ние не самого царя, а его сына Ивана Ивановича.
В списке Тайного приказа присутствуют все те формулировки,
которые приведены и в летописи. Есть и фраза: «быти и зватися
ему царем... понеже рода есть и крови царские»416 . Более подроб-
но изложена генеалогия Ивана IV, происходящего от царицы Ан-
ны, «сестры самодержца и царя багрянородного Манамаха», родст-
венницы императора Константина («в шестых же от благочестиваго
царя Констентина»), и Владимира, которого эфесский и антиохий-
ский митрополит венчал на царство417 , в поствизантийском мире
рассматривавшаяся как обязательное условие для получения цар-
413 Дж. Джираудо подчеркивает семантико-синтаксические фокусы с заме-
ной одних слов другими, проделанные переводчиками редакции грамо-
ты, сохранившейся в Тайном приказе (Giraudo G. Car', carstvo et
termes correlatifs dans les textes russes de la deuxieme moitie du XVI e
sie'cle // Popoli e spazio romano tra diritto e profezia. Da Roma alia terza
Roma. Documenti e studi III. 21. IV. 1983. P. 552).
414 Фонкич Б. Л. Греческие грамоты советских хранилищ // Проблемы
палеографии и кодикологии в СССР. М., 1974. С. 247-251.
415 ПСРЛ. Т. XIII. М.,1965. С. 334.
416 РИБ. Т. 22. Ч. 2. Стб. 69.
417РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 175 об.-176; об этой генеалогии см.:
Regel W. Analecta Byzantino-russica. Spb., 1891. P. LVIII.


284
Глава 3.
ского титула теми, кто не был «императором римлян»418 . Влади-
мира же (по мнению К. Г. Пицакиса, объединившего в одном лице
Владимира Святого и Владимира Мономаха419) либо патриарх,
либо царь Константин «дароваша... царским венцем на главу его и
диадимою, украшенною бисером, и иным царским знаменем и да-
ры»420 . Однако вслед за родословием царя Ивана и признанием
законности венчания, произведенного Макарием («... венчал... на
царство законом»), следует сообщение, судя по контексту, похожее
на решение Вселенского собора: «Уложихом благословити его и
венчати на царство во благочестие, яко же подобает. Еже сотворил
волитель митрополит московский господин Макарей, не токмо един
митрополит, елико аще убо и может быти и власть имеет таковое
совершити, ниже патриарх, который аще ли бы не по закону токмо
бывает благодать, тогда римская похвала и Констянтинаграда сию
благодать и наше смирение восприяша такое благое дело»421 , —
записано в копии Тайного приказа. Несколько отличен текст в гре-
ческой посольской книге: «уложихом благословити его и венчати на
царство во благочестие, яко же подобает. Еже сотворил волитель
митрополит московский господин Макарей, не токмо един митро-
полит, ни же патриарх который, аще ли бы не по закону, токмо за-
коном бывает благодать, тогда римская похвала и Констентинагра-
да сию благодать»422 . Смысл данного не очень вразумительного
пассажа заключается в том, что вполне «законное» венчание вели-
кого князя митрополитом Макарием таковым не признается. Таин-
ство обряда может совершать лишь римский и константинополь-
ский патриархи, и патриарх Иоасаф соглашается сам (или с помо-
щью членов Вселенского собора) произвести венчание в соответст-
вии с законом и церковными правилами. Последнее предложение
патриарха очень четко выражено в греческом тексте423 . Таким об-
разом, нововенчанный царь должен снова подвергнуться этой цере-
монии. Настаивая на своем праве венчать великого князя, патри-
418 Pitsakis С. G. A propos des actes du patriarchat de Constantinople con-
cernant la proclamation de l'Empire en Russie (XVI siecle): survivance et
souvenirs de la terminologie et de l'ideologie imperiale constantinopo-
litaines //L'idea di Roma a Mosca secoli XV-XVI. [Roma], 1989. P. 97.
419 Pitsakis C. G. Op. cit. P. 99.
420 РИБ. T. 22. 4. 2. C. 68.
421 Там же. Стб. 69.
422 РГАДА. Ф. 52. On. 1. Кн. 1. Л. 176 об.
423 Оболенский М. Указ. соч.; Kegel W. Op. cit.; Pitsakis С. G. Op. cit.
P. 101. В пользу этой точки зрения говорит и сборник чинов венчания,
присланный патриархом с кизицким и евгриппским митрополитом, об-
наруженный И. А. Тихонюком.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
285
арх, естественнно, стремился сохранить свое ведущее положение в
христианском мире. Вторая же часть первой патриаршей грамоты
противоречит как будто первой ее части: патриарх, «советоваша
собором... утешая нарицаемого царя господина Ивана, еже быти и
зватися ему царем законно и благочестно венчанному вкупе и от
нас, и от нашие церкви просщение и благословение, понеже рода
есть и крови царские», однако не на основании венчания, произве-
денного митрополитом Макарием. Далее следует рассуждение: что
идет на пользу христианству, даже если «не по закону», то
«естество ... любезно послушанию последствует».
В летописи за списком иерархов, подписавших грамоту, следу-
ет изложение второй грамоты. Патриарх, митрополиты и прочие
иерархи «... благословиша боговенчанного царя ... еже быти и зва-
тися ему царем законно и благочестно венчанному, вкупе от них и
от их святыя церкви просвещение и благословение, понеже рода
есть и крове царския...»424 . Казалось бы, летописный фрагмент
первой грамоты вполне соответствует фрагменту второй. Лишь не-
ясно появление в первом из них упоминания о «царском поставле-
нии», т.е. списка чина этого обряда, если царь признается «за-
конно и благочестно венчанным». Во второй грамоте патриарх Ио-
асаф предложил повторить венчание митрополиту Макарию в каче-
стве патриаршего экзарха, если царь на это согласится: «или аще
будет повеление царствия твоего благословленьем и советом там
обретающесь пресвещеннаго господина Макария митрополита, и да
зделает и совершит божественное таинество и благословит тебя, ца-
ря, яко же от нас власть имеет творити вся начало священства не-
возбранно, яко ексарх патреяршески, истинно и соборне и есиель
убо тако»425 .
В третьей грамоте патриарха Иоасафа с подписями тех же ми-
трополитов речь идет о том, что царское прошение, отправленное с
евгриппским митрополитом Иоасафом, патриарх принял «все-
душно», о чем и известил (в первой грамоте 1560 г.), что царское
имя записано в «священных службах», а патриарх надеется на но-
вые милости нового «ктетора». И не напрасно. Царь Иван отпра-
вил ему, митрополитам и епископам «милостыню вкратце»426
1500 руб., предназначенные шести митрополитам, которым причи-
424 ПСРЛ. Т. XIII. С. 334.
425 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 185 об.
426 Царь объяснял скудость милостыни трудностями пути, «занеже всча-
лись нашим украинным люд ем с нашими недруги воинские брани»
(РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 204).


286
Глава 3.
талось по 50 руб., шести другим — по 40 руб., двадцати двум — по
30 руб., трем — по 20 руб.427 . Однако милостыня не достигла ад-
ресатов428 , о чем в Москве стало известно от Ивана Новосильцева,
посетившего константинопольского патриарха Митрофана. Это со-
общение подтвердилось 17 декабря 1569 г., когда Магомет, слуга
Магомета Чилибея привез из Кафы послание святогорского старца
(из лавры Афанасия Афонского) Феофана. Он-то и рассказал о
болезни Иоасафа, его попытке присвоить себе всю милостыню и
реквизиции ее Леоном429 .
Последний исследователь греческого текста первой грамоты
К. Г. Пицакис считает, что патриарх де признал законность венча-
ния, осуществленного Макарием в 1547 г.430 Современники Мака-
рия несколько иначе восприняли это патриаршее благословение.
«... В самой этой грамоте ... целые выражения выскоблены думным
дьяком и заменены новыми словами. Так возмутительны оказались
для русской чести некоторые строки этой грамоты»431 , — пишет
один из исследователей вопроса о царском венчании Е. Ф. Барсов,
оправдывая и некоторый произвол дьяков или писцов, произвол,
427 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 205 об.-20б.
428РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 200 об.-201. В послании патриарху
царь указывал, что патриарх руководствовался не только «преданием
многих достоверных людей, но еже и писанием и сказанием летопис-
ца», что царский титул Иван IV унаследовал от царицы Анны, сестры
самодержца и царя «багрянородного Манамаха», а митрополит эфес-
ский и антиохийский «... венчаша ... нашего прародителя, великого
князя Владимера на царьство и дароваша его тогда царьским венцем на
главу его и диядиму, украшенну бисером, и иным царьским знаменьем,
и дары». Далее он цитировал первое послание Иоасафа: «Благословити
его и венчати на царство во благочестие, яко же подобает. [...] такое
благое дело», — какое записано в копии Тайного приказа. Царское по-
слание имеет некоторые дополнения в греческой посольской книге
(выделены курсивом): «Уложихом благословити его и венчати на цар-
ство во благочестие, яко же подобает. Еже сотворил волитель Великия
Росия отец наш (вместо: митрополит московский господин) Макареи
митрополит всеа Русии, не токмо един митрополит, елико аще убо и
может быти и власть имеет таковое совершити (вместо: ни же пат-
риарх который), аще ли бы не по закону, токмо законом бывает благо-
дать, тогда римская похвала и Констянтинаграда сию благодать и ва-
ше благословение восприяша такое благое дело ... ». Собор, созванный
патриархом, решил, «еже быти и зватись нам царем законно и благоче-
стно» (РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 202 об., 203 об.).
429 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 215 об.-216, 209 об.-210.
430Pitsakis С. G. Op. cit. P. НО.
431 Барсов Е. Ф. Древнерусские памятники священного венчания царей на
царство в связи с греческими их оригиналами. С историческим очерком
чинов царского венчания в связи с развитием идеи царя на Руси.
М., 1883. С. XXIV.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 287
несомненно санкционированный верховной властью. Первым на
предложение патриарха и Вселенского собора повторить венчание
обратил внимание А. Н. Муравьев432 . Вслед за ним оценку патри-
аршему предложению дал Е. Ф. Барсов. «Этим, — по словам
Е. Ф. Барсова, — глубоко было оскорблено народное чувство рус-
ских. Патриарх, нуждающийся в признании своего сана от турка,
присвояет себе право дать или не дать царский титул государю на-
рода православного, свободного Русского царства, прямого наслед-
ника павшей Греческой империи»433 . Того же мнения придержива-
ются и современные исследователи С. Рансимен и А. А. Тахиаос434
Наконец, греческий оригинал. Этот акт опубликован в
1891 г.435 Как показал В. Регель, копия документа содержит те са-
мые подписи митрополитов, которые так старательно перечислил
русский летописец, но которые принадлежат лишь копиисту этого
документа — митрополиту Иоасафу. Патриарх не собирал вселен-
ского собора и не консультировался с его членами. К. Г. Пицакис
объясняет этот поступок весьма уважаемого в свое время патриарха
его заинтересованностью в тех дарах, которыми сопровождалась
просьба Ивана IV, направленная в Стамбул в сентябре 1559 г.436
Доказательство своего предположения Пицакис видит во внезапном
обогащении патриарха и в его вынужденном объяснении царю в де-
кабре .1561 г. относительно судьбы тех даров, которые последний
направил иерархам и монастырям Святой горы и др. Во второй
своей грамоте царю Ивану он подробно описал предпринятые им на
«милостыню» царя начинания: сооружение каменной стены и ке-
лий, организация училища с преподаванием «риторского учения,
пиитики, сиречь творительной, и граматикии, мусикии», наем «но-
вых мужей философов» и «учеником, убогим ... чтоб ся вадили к
ученью». В заключение этой грамоты константинопольский патри-
арх Иоасаф сравнил нового «ктетора» с «первыми истинными кте-
торами, яко же прежней царь, благочестивы самодержец Комне-
нос»437. По мнению Пицакиса, признание государя всея Руси ца-
рем оставалось частным делом патриарха, давно, еще в 1557 г.,
именовавшего Ивана IV царем (за исключением «боговенчанного»),
432 [Муравьев Л. Я.] Сношения России с Востоком по делам церковным.
СПб., 1858. Ч. I.
433 Барсов Е. Ф. Указ. соч. С. XXIII.
434 Runcimen S. The Great Church in Captivity. Cambridge, 1968. P. 330;
см. подробнее: Pitsakis C. G. Op. cit. P. 110, 135.
435 Kegel W. Op. cit. P. 75-79.
436 [Муравьев Л. Я.] Указ. соч. С. 95-97.
437 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Кн. 1. Л. 185.


288
Глава 3.
но опасавшегося различных осложнений со стороны османских вла-
стей в связи с официальным признанием за Иваном IV этого титу-
ла438 . В момент смещения патриарха в январе 1565 г. прозвучал и
скрытый упрек в использовании им «доверия» других церковных
иерархов, который В. Регель связывает с грамотой 1560 г.439
В 1560-1561 гг. стоял вопрос об узаконении титула царя при-
менительно к тем землям, которыми уже владел Иван IV, согласно
титулатуре патриаршей грамоты. Кстати, ее греческий оригинал и
перевод различается. В русском переводе появились, кроме москов-
ского, новгородского, астраханского, казанского еще и такие эле-
менты титула, как нагайский и «всеа Великия Росия»440 . А в пат-
риаршем послании от декабря 1560 г. фигурировала еще и «вся
вселенная православных христиан»441 .
Видимо, царь колебался по поводу того, принять ли предложе-
ние патриарха или нет. След этих сомнений оказался зафиксирован-
ным новой сравнительно с Формулярной редакцией (о ней
см. с. 179-186) чина венчания — так называемой Пространной ре-
дакцией Чина венчания на царство, известной в трех списках начала
60-х гг. XVI в., (современное местонахождение списка, который
опубликовал Е. Ф. Барсов, неизвестно442) и середины XVII в.443
Я. Н. Щапов отметил, что для Пространной редакции характерны два
пласта — один повествовательного, другой — формулярного харак-
тера, и, соответственно, две речи венчаемого, одна из которых исхо-
дит из факта наличия у него отца, о чем говорит и митрополит. В
Пространной редакции отсутствует упоминание некоторых реально
действовавших во время венчания лиц (в частности, М. В. Глинского,
скончавшегося в конце 1559 г.), зато включена умершая в 1560 г.
царица Анастасия, в 1547 г. еще не являвшаяся супругой Ива-
на IV444 . Кроме того, в Пространной редакции есть два других су-
438Pitsakis С. G. Op. cit. P. 89-91, 93.
439Regel W. Op. cit., P. LVI.
440 РИБ. Т. 22. Ч. 2. С. 68.
441 Kegel W. Op. cit. № 4; ср.: Pitsakis C. G. Op. cit. P. 103; ср.: Мани-
скалъко Базиле Дж. Некоторые замечания о смысле термина
«вселенная» в «Сказании о князьях владимирских» // Римско-кон-
стантинопольское наследие на Руси: идея власти и политическая прак-
тика М., 1995. С. 165-178.
442 Барсов Е. Ф. Указ. соч. С. 42-90; Идея Рима в Москве XV-XVI века
// Источники по истории русской общественной жизни. Roma, 1993.
, С. 78-95 (подг. текста Н. В. Синицыной и Я. Н. Щаповым).
443 Щапов Я. Н. К изучению «Чина венчания на царство» Ивана IV //
Римско-константинопольское наследие на Руси: идея власти и полити-
ческая практика. М., 1995. С. 215, 224. Прим. 11.
444 Щапов Я. Н. Указ. соч. С. 215-218.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
289
щественных дополнения. Первое — поучение митрополита, которое
все исследователи связывают с митрополитом Макарием445 , состав-
ленное по образцу Глав наставительных императора Василия Маке-
донянина к сыну Льву VI Мудрому446 . Второе — «Чин и устав, еже
како подобает помазати царя или великого князя великим ми-
ром»447 , в котором регламентируется время помазания (после ли-
тургии и перед причащением венчаемого) и появляется единократное
упоминание патриарха. Включение в чин венчания помазания имело
огромное значение: только после него русский царь действительно
мог, наконец, сравняться и с западными императорами и с византий-
скими, в чин коронации которых этот элемент входил с VII-VIII вв.,
и превратиться в неприкасаемого богомпомазанного государя448 .
Составление этой редакции Я. Н. Щапов относит к началу
60-х гг., но не связывает ее с патриаршим посольством и теми до-
кументами, которое оно доставило. Между тем, он сам отмечает,
что для древнейшего списка чина венчания пространной редакции,
составленного из отдельных частей-листов оригинала, характерны
черты компилятивности449. И. А. Тихонюк полагал, что в Про-
странной редакции чина венчания Ивана IV был использован чин
коронации Мануила II Палеолога, описанный в Хождении Игнатия
Смолнянина. В речь митрополита вкраплены цитаты из поучения
императора Василия Македонянина сыну Льву, известные в пере-
водах начала XV в. и Максима Грека. Вступительный раздел этой
редакции, посвященный происхождению царских регалий, написан
на основе «Сказания о князьях владимирских»450 . Привезенный же
Иоасафом Евгриппским и Кизицким чин венчания византийских
императоров, обнаруженный И. А. Тихонюком451 и соответствовав-
445 Это X. Лопарев, Р. П. Дмитриева и Я. Н. Щапов.
446 Барсов Е. Ф. Указ. соч. С. 56.
447 О помазании Краткая редакция чина, составленная вскоре после вен-
чания 1547 г., умалчивала, в Пространной же редакции о нем упомина-
ется вне Чина и устава помазания.
и8 Angenendt A. Religiositat und Theologie. Ein spannunngsreiches Ver-
haftnis im Mittelalter // Archiv fur Liturgiewissenschaft. Bd. XX (XXI.
1978) 1979. S. 32.
449 Щапов Я. Н. Указ. соч. С. 220-222.
450 Тихонюк И. А. К вопросу о византийских образцах царской коронации
Ивана Грозного // Доклад на конференции «Москва — Третий Рим»
в мае 1989 г. Благодарю И. А. Тихонюка за возможность ознакомиться
с текстом доклада.
451 В кодексе 40-х гг. XVII в., сохранившемся в рукописном собрании Са-
ровской пустыни (РГАДА. Ф. 187. № 30), как установил И. А. Тихо-
нюк, находится тетрадь копий переводов из Требника константино-
польского патриарха Иоасафа, осуществленных в Москве 13 декабря
1561 г. евгриппским и кизицким митрополитом Иоасафом (Тихо-
нюк И. А. Указ. соч.).


290
Глава 3.
ший, по Г. А. Острогорскому, третьему этапу развития коронацион-
ного чина византийских императоров, оригиналом, по-видимому, не
служил. Он был переведен Иоасафом 13 декабря 1561 г. Не ис-
ключено, что одной из причин отказа от привлечения этого памят-
ника было отличие чина венчания в Византии от весьма своеобраз-
ного русского, согласно которому был произведен обряд в
1547 г.452 .
Предположение о попытке переделки чина венчания на имя
Ивана Ивановича дважды подкрепляется сообщениями Никонов-
ской летописи о передаче власти царевичу на время отсутствия в
Москве самого царя Ивана. В первый раз в конце сентября —
25 ноября 1561 г., когда государь отправился в объезд по селам по-
сле богомолья в Троице-Сергиевом монастыре, («приказал цареви-
чу Ивану на Москве быти в свое место и о всяких делех о воинских
и о земских во все свое государство велел ему писати грамоты от
себя»), и второй раз с 21 мая по 5 сентября 1562 г., когда Грозный,
готовясь к полоцкому походу, находился в Можайске («приказал
...по вестем во все городы о бережении к воеводам писати от себя
и всякие свои земъские дела приказал делати»)453. К 6 июня
1562 г. относится единственный недавно обнаруженный и изданный
акт от имени восьмилетнего Ивана Ивановича — его указная гра-
мота в Серпухов об отделении попу Дмитриевской церкви Констан-
тину дворового места на посаде454 . Издатель полагает, что в основе
этого беспрецедентного случая (как правило, соправительство до-
пускалось лишь с 13-14 лет) лежало стремление царя, вступившего
в брак с Марией Темрюковной 21 августа 1561 г., «закрепить за
своим старшим сыном от первого брака статус наследника престо-
ла»455 . Это мнение отнюдь не противоречит наблюдениям относи-
тельно текста Чина венчания начала 60-х гг.
Попытка, при этом незавершенная, переделать чин царского
венчания на чин венчания Ивана Ивановича (она имела место меж-
452 В византийском чине венчания предусматривалась предварительная
ночная беседа патриарха с будущим императором, собственноручное
написание веры, выход к народу и войску, поднятие императора на
щите, вход в церковь и одевание, восхождение на степень, чтение мо-
литв, миропомазание, возложение короны, причащение, литургия
и т. д. {Острогорский Г. А. Эволюция византийского обряда коронова-
ния // Византия, западные славяне и Древняя Русь. Искусство и
культура. Сборник статей в честь В. Н. Лазарева. М., 1978. С. 36-40).
453 ПСРЛ. Т. XIII. С. 339, 341.
454 Антонов А. В. Серпуховские документы из дела Патрикеева // Рус-
ский дипломатарий. Вып. 7. tyL, 2001. № 1. С. 304-305.
455 Там же. С. 303.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
291
ду 13 декабря 1561 г. и мартом 1562 г.), с одной стороны, и пере-
дача 21 сентября 1561 г. и в мае 1562 г. своему старшему сыну
прав на управление страной во время собственного отсутствия в
Москве с другой, свидетельствуют о серьезности намерений царя...
Однако венчание не состоялось. Вряд ли царь Иван IV отказался
от этой идеи под чьим-то влиянием.
На рубеже 1561-1562 гг., под самый новый год, российские
войска совершили набег на Мстиславскую землю. Реакция последо-
вала лишь через 2 месяца, в канун окончания срока перемирия (он
истекал 25 марта 1562 г.). В конце февраля 1562 г. в Москву при-
был Б. И. Корсак — с двумя миссиями, одной — от польского ко-
роля, требовавшего вывода русских войск из Ливонии, жаловавше-
гося на нападения на земли ВКЛ в районе Браславля и Мстислав-
ля456 , другой — от Остафия Воловича, который просил К. М. Вис-
коватого уговорить царя продлить срок перемирия хотя бы до ию-
ля-августа, пока не прибудут новые послы, а тем временем прекра-
тить военные действия в Ливонии457.
Эти поручения Барколаб Корсак исполнил соответственно 6 и
15 марта. В ответ царь 6 марта сам рассказывал всю историю рус-
ско-литовских отношений с момента его венчания, описывая бедст-
вия от своего многотерпения («свое безчестье на себя в терпение
положили есмя»), именовал Ливонию «землей издельной от проро-
дителей государевых короля, почень от Рурика даньми государю
подлежала»458, жаловался на вмешательство короля в русско-
шведские и русско-крымские отношения. В посольских книгах с
ВКЛ нашли отражение некоторые отзвуки русско-шведско-литов-
ских отношений. В феврале 1562 г. новому литовскому посольству
456 КПМ ВКЛ. Т. 1. № 137. С. 208-209; Listy krola Zygmunta Augusta do
RadziwiHow. № 230. S. 387. 19. VI. 1562.
457 О существовавших в ВКЛ настроениях заключить мирный договор с
Россией знал и прусский герцог Альбрехт в апреле 1562 г. (EFE. Т. L.
Roma, 1980. № 5384. Р. 1. 7. IX. 1561).
458 кпм вкл т. 1. № 130. С. 199-200; между тем, 17 мая 1562 г. король
направил киевскому воеводе К. В. Острожскому распоряжение в слу-
чае нападения царского войска на Киев и его земли срочно обратиться
к Девлет-Гирею, чтобы тот, соблюдая давнюю традицию дружбы
(«звыклую приязнь») и военной помощи «на пострах неприятелеви»,
оказал и на этот раз поддержку — «оборону и ратунок тому замку на-
шому и всему краю тамошнему чинили и явную неприязнь тому непри-
ятелю нашому указал, и довести саблею своею не омешкал» (Метрыка
Великаго княства Лггоускага. Кшга 44. Кшга зашсау 44 (1559-1566)
Падрыхт. А. I. Груша. Мшск, 2001. № 28. С. 34. 1. V. 1562).


292
Глава 3.
в Россию во главе с Барколабом Ивановичем Корсаком был выска-
зан упрек в том, что в 1556 г. король «неправду ... великую нам
(царю. — А. X.) явил: из наших ноугородцких наместников прися-
ги свойского короля к себе еси в присягу перезывал»459. Однако в
1556 г. литовский посланник Гр. Викторин не был извещен о том,
что царю известны действия короля или тогда они не квалифици-
ровались как «неправда»460 . В то время литовская сторона требо-
вала прекращения войны России со Швецией, вывода русских
войск. На прощальной аудиенции 12 апреля 1562 г. к царскому по-
сланию королю была приложена копия грамоты короля крымскому
хану Дев лет-Гирею, присланная Данилой Адашевым с Днепра, ко-
торая должна была доказать еще одну «неправду» короля461 .
И. М. Висковатый отказался от посредничества между королем и
царем, сославшись на то, что он «человек молодой и донести ему
того до государя не уметь»462. Спустя несколько месяцев король
опасался, что поездка Б. Корсака может вызвать беспокойство на-
рода, а неприятелю принести славу и радость, в результате чего тот
может возгордиться, а одновременно нанести какой-нибудь вред
Польше и Литве463 .
Никакой договоренности об отсрочке перемирия достигнуто не
было. 14 апреля 1562 г. Корсак покинул Москву, а в это время
русско-литовская война была уже в полном разгаре. 25 марта
1562 г., «додержав перемирие» до срока, Благовещениева дня, царь
направил войска на Оршу, Дубровну, Мстислав ль, Чичерск, Про-
пойск464 , а в мае отправился сам. А. М. Курбский совершил поход
на Витебск, сжег посады и острог465 .
Альбрехт Прусский вдохновлял польского короля на реши-
тельные действия против «врага московита»466 и выражал свое не-
годование в связи с нарушением российской стороной перемирия с
королем и «жестокого разорения» королевских владений467. 9 мая
459 Сб. РИО. Т. 71. № 4. С. 60.
460 Там же. Т. 59. № 34. С. 531-538.
461 Возможно, эта была одна из грамот, отправленная в Крым с Григорием
Кайдашем (КПМ ВКЛ. Т. 1. N° 130. С. 199-200); Сб. РИО. Т. 71.
№ 4. С. 63-67; ср.: ПСРЛ. Т. 29. С. 297.
462 Выписка. С. 221-223.
463Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. №233. S. 391.
19. VII. 1562.
464 ПСРЛ. T. 29. С 298.
465 Там же. С. 299.
466 EFE. Roma, 1980. Т. L. № 5389. P. 138-139. 16. IV. 1562.
467 EFE. Roma, 1989. T. LXXII. № 5398. P. 149. 28. IV. 1562.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 293
литовские войска подошли к Опочке, но взять ее из-за сопротивле-
ния горожан не сумели. Удачнее был рейд по волостям, в том чис-
ле и Себежской468 . «Литовское дело» не утихало в течение всего
лета 1562 г. в районе Орши и Витебска в пределах ВКЛ, Себежа,
Опочки и Невеля — в Российском царстве. Летом был совершен
поход В. М. Глинского вплоть до Двины. Бои «местного значения»
вел Петр Серебряный под Мстиславлем, который служил центром
склада военных запасов литовского войска469, В августе 1562 г. ли-
товские отряды добрались до Невеля470. Наблюдался некоторый
перевес российских сил. Кн. П. С. Серебряный сумел сжечь верх-
ние посады Мстислав ля и захватить 50 «языков»471 . Альбрехт
Прусский начал беспокоиться о судьбе Полоцка472. Туда был на-
правлен гетман польского войска Флориан Зебжидовский, шляхти-
чи и слуги которых вступили в настолько многочисленные кон-
фликты с местным населением, что королю пришлось отправить
к полоцкому воеводе С. С. Довойне пана Барколаба Корсака со
специальным судебным уставом о правилах рассмотрения спорных
дел и ценами на скот и хлеб473 . Вопрос о ценах был тем более ак-
туальным, что местности, расположенные вблизи линии военных
действий, очень страдали от «московских» набегов. Так, по этой
причине оршанские мещане по их челобитью на два года (1562 и
1563) были освобождены от поставки «доли з жита и со въсякого
збожа»474 , а рижские купцы, в частности, Эрхард Лотберман, как
королевский подданный, получил право свободной торговли в По-
лоцке и Витебске475 .
Однако россияне не всегда действовали удачно. Под Неве лем
15-тысячное русское войско во главе с кн. А. М. Курбским потерпе-
ло поражение от 4-тысячного литовского во главе со Станиславом
468 ПЛ. Вып. II. С. 242.
469 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 223. S. 373-374. 5. V.
1562.
470 ПЛ. Вып. II. С. 242-243.
471 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 236. S. 395. 29. VIII.
1562; ПСРЛ. T. XIII. C. 343.
472 EFE. T. L. Roma, 1980. N° 5389. P. 139. 16. IV. 1562.
473 Метрыка Великаго княства ТИтоускага. Кшга 44. Кшга зашсау 44
(1559-1566). № 34. С. 41-43. 6. VI. 1562; аналогичная «устава» цен на
скот и хлеб была дана для войск, расквартированных в окрестностях
Лукомля, Уллы, Борисова и др. местах. (Там же. № 59, 60. С. 68-70.
19-20. IX. 1562).
474 Метрыка Великаго княства Лггоускага. Кшга 44. Кшга зашсау 44
(1559-1566). № 48. С. 59-60. 30. VII. 1562.
475 Там же. № 54. С. 64. 14. VIII. 1562.


294
Глава 3.
Лесьновольским476 . Это поражение под Невелем впоследствии не-
однократно ставил ему в вину Иван IV: воевода и войско, по сло-
вам царя, «сами от них возвратистеся, ничто же успевше»477.
Вслед за этой неудачей последовали другие. В октябре шведы за-
хватили Пайде. В сентябре 1562 г. нападению подверглись псков-
ские волости, литовские люди «полону много взяша, скота, людей
посекоша, и церкви пожгоша, и дворы боярскиа и земледелцов»478 .
Правда, в Литовском княжестве война отнюдь не пользовалась
популярностью479. 23 июля 1562 г. король сообщал Миколаю Радзи-
виллу Рыжему, что получил его сообщение и знает из других источ-
ников, что почти половина способнейшего и сильнейшего шляхетства
не вышла на войну, а отсиживается по домам. Некоторые выставили
вместо себя братьев, сыновей, слуг или наймитов, другие же не сде-
лали и этого. Король приказал снова разослать по поветам свой при-
каз об ополчении, куда все должны были явиться под страхом смер-
ти. Распоряжения короля были обнародованы в местечках и на тор-
гах во всех поветах. Особая кара ждала тех хорунжих, которые от-
пускали лиц, обязанных находиться в войске, доносчики же, сооб-
щавшие об этом, должны были хорошо поощряться. Списки укло-
няющихся Радзивиллу надлежало втайне доставить королю с писа-
рем Яном Шимковичем480 . Впрочем, и сам король освобождал неко-
торых лиц от воинской повинности. Так, державца озерский и ново-
дворский, поступив на службу к королеве Екатерине, получил право
выставить вместо себя «доброго шляхтича»481 . Привилей короля
подписал Венцеслав Миколаевич, который так яростно обрушился на
привилегии литовских магнатов в своем знаменитом «Трактате о
нравах татар, литовцев и москвитян»482 .
476ПСРЛ. Т. XIII. С. 340-341. 344; JasnowskiWL Mikolaj Czarny Ra-
dziwitt. S. 323; ПИГ. C. 56; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного.
С. 97-99; Natanson-Leski J. Dzieje granicy. S. 162; очень осторожно
написал об этом псковский летописец: «Того же лета августа приходи-
ли литовьскиа люди под Невлю городок великаго князя, и волости вое-
вали, и пошли прочь. И ходил за ними князь Андрей Курбьскои и с
. ыными воводами, и мала была помощь, с обеих сторон потернулися, и
языков наши взяли у них» (ПЛ. Вып. II. С. 243).
477 ПИГАК. С. 94.
478 ПЛ. Вып. И. С. 243.
479 К. Расмуссен полагал, что Великое княжество Литовское хотело сохра-
нения мира (Rasmussen К. Die Livlandische Krise. S. 45).
480 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 234. S. 392-393.
23. VII. 1562.
481 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. Mb 242. S. 406. 1. XII.
1562.
482 Михалон Литвин. Трактат о нравах татар, литовцев и москвитян.
М., 1994. С. 80-85, 89, 95.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 295
Можно предполагать, что аналогичную реакцию вызвала на-
чавшаяся в марте 1562 г. литовско-русская война и в самой Рос-
сии483 . 14 апреля 1562 г. Корсак покинул столицу Российского
царства, а 21 мая Иван IV и сам отправился «на свое дело литов-
ское»484 . Еще до начала литовско-русской войны И. Д. Вельский
предпринял попытку бегства в ВКЛ, опасаясь обвинений в измене,
поскольку 15 января 1562 г. у него якобы были обнаружены опас-
ная королевская грамота и описание пути до литовской границы. 20
марта 1562 г. была взята поручная по И. Д. Вельскому от бояр, 9
дворовых детей боярских, а затем еще 119 дворян485. Такого типа
документы, по замечанию Курбского, ранее не были известны (см.
выше). Видимо, уже в это время складывалась практика круговой
поруки, которую царь в полной мере использовал во время введения
опричнины. В марте же 1562 г. подверглись аресту князья Александр
и Михаил Воротынские, а затем и князь Дмитрий Курлятев, позднее
насильственно постриженный в монахи486 . Осложнения на внешнем
литовско-российском военном фронте и во внутриполитической жиз-
ни страны усугубились неблагоприятными погодными условиями
(после снежной зимы 1561/1562 г. весной была сильная поводь, по-
вредившая многие мельницы; дождливое лето помешало уборке сена
и ржи; осенние дожди затруднили сев озимых)487.
Начало русско-литовской войны отодвинуло как бы на второй
план российско-ливонские военные действия. Такую же пассивную
политику Россия вынуждена была проводить и по отношению к
Крыму, чтобы не вступить в конфронтацию с Турцией488 .
Заточение Исайи Р. Г. Скрынников связывает с опалой Вель-
ского. Миссию каменчанина иногда рассматривают как шпионскую
483 Россия несла уже первые потери на вновь открывшемся «фронте»: рус-
ские «вязни» — пленные дети боярские, «москва» — простые люди,
уже с июля рассылались по разным городам Великого княжества Ли-
товского (Литовская метрика. Кн. № 564. Книга публичных дел
7 / Par. A. Baliulis. Vilnius, 1996. № 150. С. 140-141).
484ПСРЛ. Т. XIII. С. 341.
485 СГГД. Ч. 1. № 177. С. 484-485. Р. Г. Скрынников связывает и, кажет-
ся, неправомерно, попытку бегства И. Д. Вельского с происками цар-
ского родственника Д. И. Вишневецкого, «владетеля Белевского уде-
ла», участника крымских походов в конце 50-х годов, кратковременно-
го главы Черкасского княжества, отъехавшего в конце 1562 г. снова в
Литву (Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 148-149).
486 См. подробнее: ПСРЛ. Т. XIII. С. 344; Зимин Л. Л. Опричнина Ивана
Грозного. С. 90-92, 97-99.
487 ПЛ. Вып. П. С. 243.
488 Rasmussen К. Die Livlandische Krise. S. 72.


296
Глава 3.
с целью навредить патриаршему послу или с целью поддержать ин-
триги литовского правительства против русского царя (Р. Г. Скрын-
ников в 1973 и 1988 гг.489 и Н. В. Синицына490 ).
В связи с началом литовско(польско)-русской войны осущест-
влялась основательная идеологическая обработка населения. Ос-
новная масса литовской публицистической литературы времени Ли-
вонской войны была адресована жителям Ливонии и Великого
княжества Литовского491 , но сравнительно незначительная ее часть
адресовалась жителям Русского государства, предваряя знаменитые
послания кн. А. М. Курбского Ивану IV. Среди литературы подоб-
ного рода стоит отметить рукописные сочинения, написанные по-
немецки (или сохранившиеся в немецком переводе) якобы от имени
царя и ответ короля. Первое из них начиналось так: «Мы, Нефта-
лим, [милостью] Великого Бога и его могущественного государско-
го (rych) наместника (stathaltung) Николы, всевластный (gross-
machtiger) царь (keyser) всех русских Московии — тебе, Сигиз-
мунду Августу, королю Польши этой нашей отказной грамотой
(absagbrieff) всю немилость, гнев и вечную враждебность» [изла-
гаем] и заканчивалось весьма похоже на конечный протокол под-
489 Скрынников Р. Г. Переписка Грозного и Курбского: парадоксы Эдвар-
да Кинана. Л., 1973. С. 11-23, 64; он же. Poslowie do apoKryfu о
Groznym i Kurbskim //Studia z dziejow nowozytnych. Wroclaw, 1988.
S. 41-56.
490 Синицына Н. В. Исайя Каменец-Подольский и Максим Грек (из исто-
рии русской культуры второй половины XVI века) //Литература и
искусство в системе культуры. М., 1988. С. 198.
491 Обращение к жителям Великого княжества Литовского было тем более
актуально, что в Короне Польской и Великом княжестве Литовском
находилось весьма значительное число выходцев из княжества всея Ру-
си и Российского царства. Их общее число пока не установлено, но о
судьбе некоторых родов известно по более поздним источникам. Так,
еще в 1515 г. Данило Хованский покинул Русь вместе с Евстафием
Дашкевичем. Его сыновья и внуки вошли в состав местной шляхты.
Денис Давыдович защищал Киев от крымцев, внуки Богдан и Дмитрий
Гроза служили при дворе панов Кишков и князей Острожских Шва-
нишев Н. Жизнь князя Андрея Михайловича Курбского. Т. II. Прило-
жения. № VIII. С. 296-300. 27. VIII. 1609.). О том, насколько массо-
вым был переход «москвитян» на службу в Литовское княжество уже в
первой половине XVI в., можно судить по замечаниям Михалона Лит-
вина 1556 г., касающихся предоставления «беглым москвитянам» воз-
можности заниматься военным делом и защищать отечество,
«некоторые из коих возвращаются на родину» и «тайно передают сво-
им наши планы» (Михалон Литвин. О нравах татар, литовцев и моск-
витян. С. 93, 95).


Первые годы Ливонской войпы. 1558—1562 гг. 297
линных грамот: «Дано в нашем царском замке Москвы 9 мая
1562 г.». В «ответе»(таком же публицистическом по характеру)
короля Сигизмунда от 9 июня 1562 г. тот же «Нефталим» назван
«царем Белой и Красной Руси (Wysen und Roten Russen)»492 . Од-
нако обращение к библейским текстам характерно не только для
публицистики того времени. Сохранилось послание короля Сигиз-
мунда Августа, в котором он утешал Миколая Радзивилла Рыжего,
считавшего преобладание царского войска над литовским настолько
великим, что бороться против него было бы похожим «з мотыкою
на солънце метатися». В связи с этим король приводил пример
библейского Гедеона, малыми силами сломившего медиемлян, на-
падавших на евреев493 .
Накануне приезда Корсака в Москву 17 февраля 1562 г. из
столицы России в Стокгольм были направлены Андакан Федорович
Трушин и подьячий Третьяк Свиязев с целью ратификации
20-летнего перемирия со Швецией. Опасная грамота была дана
новгородским наместником царя Ивана IV. 22 марта посланники
выехали из Новгорода, 6 недель провели в Орешке, затем неделю
в Выборге (от Троицына дня), и, наконец, 12 июня очутились в
Стокгольме. И по пути, и в Стокгольме посланников «бесчестили»,
ссылаясь не неуважение, проявленное русской стороной к швед-
скому посольству. Эрик XIV и его советники настойчиво требовали
от царских послов заключения особого соглашения по поводу Ко-
лывани и прилежащих к этому городу земель, но не добились ниче-
го. Эрику пришлось целовать крест на безнадежно устаревшем до-
кончании. Зато в свою грамоту король вставил новые определения
в объектную часть титула: «государь Гарвеньской (Харыомаа) и
Ярвенский (Ярви) и некоторые части в Вирланды (Вирумаа) и
Перновский и его державы». Под его пером титул Ивана IV сокра-
тился до «великого царя Руского», ни о каком «государе земли
Ливонские» речи не было. Эрик XIV извещал, что царские послы
не заявляли претензий на земли, захваченные Швецией, и выражал
надежду на то, что и впредь так будет с другими землями, которые
перейдут под его власть («добудем в Ливонской земле»). Одновре-
менно король энергично настаивал на том, чтобы «вашего государя
поддержавники и торговые люди ездили с товаром в Колывань, в
Пернов и в Выборг, и в Новое Торговище, и в иные в наши в тор-
492 Pirozynski J. Z dziejow obiegu... S. 253. № 7, 8.
493 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. Jsfe 223. S. 372, 375; 5. V.
1562. Поел, евреям апостола Павла, 11. 32.


298
Глава 3.
говые места в Ливонской земле, и в Свейской, и в Финьдлянской»,
сам же он хотел «приказати, штоб наши торговые люди со всяким
купецким товаром ездили ... в Норову и в иные городы.,. блиско
моря ... которые в вашего государя царя державе»494- 4 августа
1562 г. русские послы вернулись в Новгород, а 21 прибыли в Мо-
жайск, где и находился царь «своего для дела Литовского».
«Литовское дело» в течение всего лета 1562 г. не утихало. Бои
«местного значения» происходили в районе Мстислав ля, который
служил центром склада военных запасов литовского войска495,
Орши и Витебска в пределах ВКЛ, Себежа, Опочки и Невеля — в
Российском царстве. Наблюдался некоторый перевес российских
сил. Кн. П. С. Серебряный сумел сжечь верхние посады Мстислав-
ля и захватить 50 «языков»496. Однако и русская сторона не всегда
действовала удачно. Под Невелем 15-тысячное русское войско во
главе с кн. А. М. Курбским потерпело поражение от 4-тысячного
литовского войска во главе со Станиславом Лесьновольским497.
Это поражение под Невелем впоследствии неоднократно ставил
Курбскому в вину Иван IV: воевода и войско, по словам царя,
«сами от них возвратистеся, ничто же успевше»498 .
В июле 1562 г. войска уже были стянуты под Можайск. Однако
крымский поход под Мценск сделал невозможным российское напа-
дение на Литву499 . А между тем, 31 июля 1562 г. в Москве стало из-
вестно об измене кн. Дм. Вишневецкого, по настоянию кн. Михаила
Вишневецкого специально приехавшего за братом из Киева500 , и мо-
сковского казацкого атамана Водопьяна и их отъезде к Сигизмунду
Августу соответственно с 300 воинами и 150 казаками. Большая же
часть черкасских и каневских атаманов с 400 казаками приехали с
Поля в Москву, чтобы остаться на царской службе501 . 5 августа
1562 г. король просил вернувшегося блудного сына, одаренного 200
494 Сб. РИО. Т. 129. № 10. С. 122. 30. VI. 1562.
495 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 223. S. 373-374;
5. V. 1562.
496 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 236. S. 395; 29. VIII.
1562" ПСРЛ T XIII С 343.
497 ПСРЛ. Т. XIII. С. 34(Ь341,' 344; Jasnowski Wl Mikolaj Czarny Rad-
ziwitt. S. 323; ПИГ. С 56; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного.
С. 97-99; Natanson-Leski J. Dzieje granicy. S. 162.
498 ПИГАК. С. 94.
499 ПСРЛ. Т. XIII. С. 341-342; Новосельский А. А. Борьба Московского
государства с татарами в первой половине XVII в. М.;Л. 1948. С. 18.
500 Королевский глейт (опасная грамота или разрешение свободного про-
езда) датирован 5 сентября 1561 г.
501 ПСРЛ. Т. XIII. С. 343.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
299
золотыми, аксамитом на одежду, штукой адамашки, несколькими по-
ставами итальянского, лондонского и чешского сукна (соответственно
2, 5 и 8), «влеще» поспешить к нему до 24 августа или письменно
сообщить о размерах неприятельского войска, намерениях царя и «о
кожъдои речи, чего бы еси сведомъ былъ»502 .
Продолжались и литовско-польские дипломатические усилия
по изоляции России. Посланник Сигизмунда II Акаций Челик в ян-
варе 1562 г. в Копенгагене пытался сорвать русско-датское согла-
шение. После захвата шведскими войсками Перново польский по-
сланник Руперт Гильхейм предложил Дании антишведский и анти-
российский союз503 . На это предложение датский король ответил,
что датско-российские отношения не выходят за пределы общехри-
стианских устремлений к миру504 . Тем не менее, 22 мая в Москву
прибыл датский гонец Клаус Петерсон, которого Висковатый по
распоряжению царя отправил к нему в ставку в Можайск505 . Вслед
за Петерсоном в Москве оказались и послы. По царскому указу от
29 июня царевич Иван должен был представлять отца при их
встрече. К 6 июля датские послы Эйлер Гарденберг, Якоб Брокен-
гус и Йене Ульфстанд, а также представитель герцога Магнуса
(Арцимагнуса) «писарь Френрик Груд» добрались до Можайска. А
с 12 июля начались их переговоры с Алексеем Басмановым, дьяком
Андреем Васильевым и Иваном Клобуковым506 . В соответствии с
соглашением Дания признала права России на земли всей Ливонии,
сохранив за собой о. Эзель и земли Эзельского епископства в Кур-
ляндии, весь Вик, часть Северной Эстонии. Остались спорными
два фольварка — Старый и Новый Колк: эти земли трактовались
как царский дар датскому королю. Российским купцам гарантиро-
валось свободное плавание через Зундский пролив, восстанавлива-
лись русские дворы в Копенгагене и на Готланде, датчане получили
право поставить свои дворы в Ивангороде и Новгороде507. Уста-
новление добрососедских отношений между Данией и Россией вы-
звало бурю негодования у польского короля, направившего в Да-
502 Метрыка Великаго княства Лггоускага. Кшга 44. Кшга зашеау 44
(1559-1566). № 51. С. 61-62. 5. VIII. 1562.
503Jasnowski WL Op. cit. S. 308-309; Czapliriski WL Polska a Dania XVI-
XX. Studia. Warszawa, 1976. S. 101-109.
504 EFE. T. 24, Roma, 1971. № 53. P. 91-92. 9. IV. 1562.
505 РГАДА. Ф. 53. On. 1. Кн. 1. Л. 74-75 об.
506 Там же. Л. 89-89 об., 94-96; Скрынников Р. Г. Начало опричнины.
С. 161-171; он же. Переписка. С. 64; он же. Царство террора. С. 150-152.
507 РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Кн. 1. Л. 105-238, 250-270; Щербачев Ю. Я.
Два посольства. С. 95-99; Копенгагенские акты, относящиеся к русской
истории. Вып. 1. № 105. С. 196-201; ПСРЛ. Т. 29. С. 299.


300
Глава 3.
нию посольство доктора де Румперта. Целью посольства было при-
влечение Дании к борьбе с великим князем московским, действия
которого в Ливонии наносили ущерб не только самой Дании (здесь
попирались ее наследственные права на Ревель и ряд ливонских
земель), но и всему христианскому миру (Christiano Orbi). Посол
должен был говорить о героической борьбе польского короля про-
тив «варвара» «московита», патетически упрекать датского короля
в измене христианству (по словам посла, надежнее заключать дого-
воры с турками и татарами, нежели с христианскими королями, ко-
торые должны были бы быть едины против ужаснейшего москов-
ского воинства (arma). Одновременно посол должен был возбудить
ненависть к шведскому королю, «брату московита», без всякого
правового основания претендующему на обладание ливонским по-
бережьем (Перновым, Ревелем и другими районами), и объяснить
причины установления брачного союза финляндского герцога Юха-
на с сестрой Сигизмунда Августа Катериной, которое сулило во-
влечение Юхана в борьбу против «московита». Посольская речь
была выдержана в весьма энергичных тонах, изобиловала ритори-
ческими вопросами типа: «Почему нельзя негодовать на грабителя,
захватчика чужого наследства и отбирающего [его у владельца]?»
(«Cur non potius contra spoliatorem, invasorem alienae haereditatis et
deturbaroren iniquum?»)508 . Хотя посольство, принятое в Копенга-
гене 26 августа 1562 г.509 , не достигло цели, поставленной перед
ним королем, оно, вероятно, оказало некоторое воздействие на от-
ношение датского короля Фредерика II к русским послам, при-
бывшим для ратификации датско-российского договора.
В Данию 18 августа были направлены кн. Антон Ромоданов-
ский-Ряполовский, печатник Висковатый и дьяк Петр Совин510 .
Приобретение если не союзника, то нейтрального балтийского сосе-
да, несомненно, должно было облегчить России задачу покорения
Ливонии. В ноябре же 1562 г. Дания проводила переговоры и с
противником России, Литовским княжеством. Одним из вопросов
было предложение женить брата датского короля, бывшего еписко-
па эзельского и ревельского, бывшего голштинского герцога Маг-
нуса на сестре Сигизмунда Августа Анне511 . 25 марта 1563 г. в ус-
508 EFE. Roma, 1971. Т. XXIV. № 51. Р. 81-89. [1562].
509 Там же. № 52. Р. 90. 26. VIII. 1562.
510 РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Кн. 1. Л. 286.
511 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. Js& 239. S. 397-398, 401-
402; 16. XI. 1562; Rentier U. Herzog Magnus von Holstein als Vassal des
Zaren Ivan Groznyi //Deutschland — Livland — Russland. Jhre Bezie-
hungen vom 15. bis zum 17. Jahrhundert. Beitrage aus dem Historischen
Seminar der Universitat Hamburg. Luneburg, 1988. S. 139-142.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
301
ловиях уже начинавшейся шведско-датской семилетней войны
польские послы просили датского короля о посредничестве между
Сигизмундом II и Иваном IV, используя факт пребывания в Дании
«московских» послов, упорно настаивали на запрещении снабжать
Швецию продовольствием, вооружением и наемниками, закрыв пе-
редвижение по Балтийскому морю, о чем датского короля просили
также некоторые немецкие князья и ганзейские города, и, наконец,
предлагали датскому королю совершить поход в Швецию, одно-
временно с которым Сигизмунд Август развернет свои войска в на-
правлении Ревеля и Пернова512 . Между тем, 4 октября 1562 г. со-
стоялась свадьба финляндского герцога Юхана и Катерины Ягел-
лонки, сестры польского короля. При этом Сигизмунд Август по-
лучил не только союзника в борьбе против России, но и финансо-
вого спонсора, ибо Юхан под залог 7 ливонских замков (это были
Буртник, Кархус, Эрмес, Трикатен, Руйен, Гельмет на территории
нынешней Латвии и Пайде-Вейсенштейн — современной Эстонии)
предоставил королю 120000 талеров, в которых тот нуждался в
высшей степени, поскольку его лихорадочные попытки раздобыть
деньги в ганзейских городах, у прусского герцога Альбрехта Гоген-
цоллерна, ни к чему не приводили513 .
Пока Сигизмунд Август был увлечен и занят балтийскими
проблемами, Россией были достигнуты некоторые дипломатические
успехи в отношениях с Крымским ханством. В противовес попыт-
кам литовских дипломатов втянуть крымцев в войну с Российским
царством в октябре 1562 г., царь распорядился возобновить отно-
шения с Крымом. Туда был отослан крымский гонец с посланием
промосковски настроенному Сулейман-ишану514 .
Таким образом, можно было надеяться на нейтралитет крым-
ского хана в период планировавшегося на конец 1562 г. грандиоз-
ного наступления на Великое княжество Литовское515 . Однако осе-
нью совершенно неожиданно для царя и великого князя страна
оказалась в состоянии перемирия с ВКЛ. Произошло это в резуль-
тате обращения литовского надворного гетмана, Троцкого воеводы
512 EFE. Roma, 1971. Т. 24. № 64. Р. 104-106. 25. III. 1563.
513 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 239, 244, 247, 249.
S. 398, 408, 414-415, 420; 16. XI, 4, 11, 29. XII. 1562; Stdmmler K. D.
Preussen und Livland in ihrem Verhaltnis zur Krone Polens 1561 bis 1586
//Wissenschaftliche Beitrage Marburg, 1956. Bd. 8; Donnert E. Der liv-
landische Ordensritterschaft und Russland. Berlin, 1963. S. 181-196.
514РГАДА. Ф. 123. On. 1. Кн. 10. Л. 1-15; Новосельский А. А. Борьба
Московского государства с татарами. С. 18-19.
515 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 90-92.


302
Глава 3.
Г. А. Ходкевича к юрьевскому воеводе И.П.Федорову, «брату мо-
ему любимому», по выражению автора послания. В нем опять был
неполный и совсем неточный титул («великий государь москов-
ский») Ивана IV, не названного даже по имени. Ходкевич объяс-
нял, что послан своим государем — великим князем литовским и
королем польским в «Инфлянтскую землю», чтобы оборонять ее и
от «великого князя московского», и «от свидов, которые безбожи-
сто, а не по правде изменою город Пернову посели ... а Витенштын
облегли». Ходкевич умело польстил Федорову: «... слышу, иж ты
... всякое дело порадно и промышлено доспеваешь и домысл твои
люди во всем хвалят ... еси человек побожного и справедливого
живота». Апеллируя к авторитету евангельского учения («блажени
миротворци, яко тии сынове божий нарекутся»), он предложил
уговорить Ивана IV дать согласие на прекращение вражды: «Ты
намовляй (уговаривай. — А. X.) государя своего, а я своего госу-
даря намовляти буду, иж бы они в любовь и в мир совокупилися».
Одновременно Ходкевич настаивал на том, чтобы оба воеводы воз-
держивались от военных действий: «А люди свои с обеих сторон
содержимо, абы шкод не чинили, крови людцкой не проливали».
Гетман предупреждал, что мир со «свидами» — вещь ненадежная,
они уже изменили польскому королю516 и сделают то же по отно-
шению к «великому князю московскому». В ответ на это послание
от 10 сентября 1562 г. Федоров направил свое собственное от
16 сентября. В отличие от Ходкевича он касается причин русско-
литовской войны, то возводя вину на «некоторых злых людей»,
чьим «початком и причиною зачалося межи государей наших кре-
стьянских гнев, ненависть и война», то определенно обвиняет Си-
гизмунда II Августа: «Вступился государь ваш вчюже в здешнюю
Ливонскую землю, а государь наш ... стал за свою правду и за
свою отчину войною на ливонские немцы за их неправду». Так
516 Действительно, в последние месяцы 1562 г. особую озабоченность
польского короля вызывала военная активность шведов, поставившая
под угрозу самостоятельность города Риги, на власть в которой, в соот-
ветствии с прежними договоренностями, рассчитывал Сигизмунд Ав-
густ (Listy krola Zygmunta Augusta do RadziwiHow. № 245, 249. S. 410,
420. 6, 29. XII. 1562). Впрочем, сами рижане своим главным врагом
считали царскую Россию. В первых числах января на коронный сейм с
просьбой о помощи приехали представители рижского архиепископа
Вильгельма, курляндского князя Кеттлера, городского совета Риги и
ливонского дворянства (Там же. № 249. С. 419, 420; 29. XII. 1562). На
протяжении декабря 1562 г. рижане получили послания и от шведского
короля, и от царского наместника в Ливонии из Дерпта (Там же. № 250.
S. 421; 29. XII. 1562).


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 it. 303
впервые стал антитезой аналогичного утверждения литовской сто-
роны мотив войны за отчину — Ливонскую землю.
Несмотря на это Федоров был весьма рад содействовать уста-
новлению добрососедских отношений: «Мы истинные православные
веры христьяне есмь и ради тому, чтоб меж государя нашего царя
и великого князя Ивана, православного государя, и вашего госуда-
ря Жигимонта короля братство и дружба и доброе пожитье было и
кровь бы христьянская не лилася». Он с удовольствием вспоминал
дипломатическую практику предшествующих государей, в случае
если «меж государей розмирье станетца и меж их война учинитца,
и от королевских панов великих и от наших отцов и от ваших дядь
присылки бывали ко государя нашего бояром, ко отцем нашим, к
дядям нашим, чтоб бояре московские государя своего великого кня-
зя наводили, чтоб меж государей был мир и братство, и доброе по-
житье, и кровь бы хрестьанская на обе стороны не лилася ...». Он
обращался к событиям 1520-1521 гг., когда литовский канцлер
Миколай Миколаевич Радзивилл присылал «на Москву к дяде мо-
ему Григорью Федоровичу Давыдовичю, чтоб бояре государя, сво-
его великого князя Василья Ивановича всеа Руси ... наводили с
вашим государем с королем Жигимонтом ... в дружбу и в братство
и в доброе пожитъе, чтоб кровь христьянская межи ими не лилася»
и с удовлетворением замечал: «Да по той ссылке меж государей и
мир сстался»517. Данная практика поддерживалась и во времена
боярского правления, и в 30-е годы литовские паны вспоминали об
этом эпизоде518 . Правда, Федоров был, по-видимому, не совсем то-
чен: Г. Ф. Давыдов сам направлял свое предложение о мире
М. М. Радзивиллу.
Федоров обещал сообщить царю, а также старейшим («стар-
шим») боярам о предложении Ходкевича. Он был настолько уве-
рен, что мирные отношения возможно восстановить, как это бывало
и прежде, что собственной властью прекратил все военные действия
в Ливонии: «И мы ныне для доброго дела, чтоб меж государей дал
Бог доброе дело ссталося, государя своего воеводам по городом
Ливонские земли и всем воинским людем заказали, чтоб вашего го-
сударя людем никоторые войны не чинили до государева указу»519 .
Комментируя этот «заказ»-запрещение, Н.Ангерманн подчеркива-
ет, что ливонский воевода обладал верховной властью над всеми
517 Сб. РИО. Т. 71. № 5. С. 72-73, 74.
518 Там же. С. 74.
519 Там же. С. 73, 30.


304
Глава 3.
остальными воеводами в Ливонии520 . Трудно, однако, думать, что
такое решение, принятое ливонским воеводой самостоятельно, об-
радовало Ивана IV.
Внешние сношения Российского царства были той сферой,
вмешательство в которую своих «холопей» Иван IV воспринимал
особенно болезненно, сферой, в которой бояре, еще не забывшие о
праве вольного отъезда на службу к другому государю, с большим
трудом уступали свои прежние властные полномочия (о них-то и
напоминал И. П. Челяднин). В этой «оппозиционности» сохраня-
лись следы политических представлений о правах бояр, а в этих
действиях — практика противодействия «царю», впрочем, легко им
сломленная521 .
Действительно, Федоров, судя по «Выписке», написал боярам,
а те в свою очередь били челом государю, который «для их моле-
нья и для покою крестьянского отказал», предложив боярину со-
общить Ходкевичу о необходимости присылки в Москву послов. По
получении копий посланий Ходкевича и Федорова 4 октября царь
направил последнему текст новой грамоты, с которой тот должен
был обратиться к своему литовскому корреспонденту. Она откры-
валась полным титулом царя с включением слов «государя вотчин-
ного земли Вифлянские» и титулом самого Федорова, названного
«царского величества боярином и воеводой, державцей ярослав-
ским» (напомним, что так же титуловался и Григорий Федорович
Давыдов. — А.Х.). Далее следовало краткое изложение предложе-
ния Ходкевича, обещание «великому государю о том ведомо учини-
ти ... и с своими господами и братьями обослаться» и сообщение об
отправке соответствующего известия царю. Формулировка этой
части послания весьма примечательна: «И мы к царского порога
величеству, прося у Бога помощи, елико разума нашего от божест-
венного писания разстворяя к мирному съгласию, с умилным писа-
нием известити послали есмя». Здесь и приниженный тон царского
холопа, и возвеличивание царской власти в формулировках, рож-
дающих в памяти стиль ордынских посланий («порог царского ве-
личества» напоминает «порог» ордынских ханов), и обращение за
520 Апдегтапп N. Op. cit. S. 37.
521 Наличие тех и других факторов отрицали В. Филипп и Е. Путткамер
(ср.: Philipp W. Historische Voraussetzungen des politischen Denkens in
RuBland //FOG. Bd. 1. 1954. S. 17-19; Puttkamer E. von. Grundlinien
des Widerstandsrechts in der Verfassungsgeschichte Osteuropas // Spiegel
der Geschichte. Festgabe fur Max Braubach zum 10. April 1964.
Minister /Wesfalen. S. 216-219).


Первые годы Ливонской войпы. 1558—1562 гг.
305
помощью к Богу. Действительно, такая помощь «ярославскому
державце», как показала дальнейшая судьба Федорова, зверски
убитого в 1568 г.522 , была бы совсем не лишней.
В целом тон послания резко отличался от того обращения рав-
ного к равному, которое было характерно для собственного посла-
ния Федорова. Изменился и тон известий о «пересылке» с «госпо-
дами и братьями»: и здесь речь идет о царском величестве, «госу-
даре христианском». Все эти «господа» (а Федоров перечисляет
членов «Навысшей рады»: наместника владимирского и воеводу
«навысшего» И. Д. Вельского, наместника Великого Новгорода
И. Ф. Мстиславского, казанского — М. В. Глинского, тверского —
Д. Р. Юрьева Захарьина) не просто обращаются к царю, но
«молят» его: «учиняся поспол, великому государю, как есть хри-
стьянскому оборонителю милостивому и хранителю (!), молим
умилно и били челом на долг час». Царь обнаруживает непреклон-
ность и заставляет долго себя упрашивать. Позиция Ивана IV объ-
ясняется «несклонностью» к нему Сигизмунда II Августа: «нераде-
нием» короля о христианстве; «небрежением» «о розлитии крови
христианские». В особенности же царя раздражало «небрежение» к
его собственной персоне: «гордым обычаем государя нашего имено-
вание; титла его царского величества бесчествуя, и послов и по-
сланников ко государю нашему посылает с ненадобными речьми».
Федоров обвинял Сигизмунда II Августа, конечно, с подсказки ца-
ря, в том, что тот «з бесермены заодин на хрестьянство склады-
ваючися, стоит с одного и христьянскую кровь с мусулманы заодин
проливает». На самом последнем месте стоит обвинение в том, что
король «в его вотчину в Вифлянскую землю вступаетца и осваива-
ет». Все это переполнило «чашу терпения» царя, pi в заключение он
заставляет Федорова задать риторический вопрос: «Ино такие ве-
ликие досады кто может понести?»523 .
Однако в полном противоречии со всем вышесказанным нахо-
дилось следовавшее далее царское предложение направить в Моск-
ву «послов» или посланников «с таким делом, которое бы на доб-
рое дело постановить могло». Таким образом, очевидно, что еще
осенью 1562 г. царь делал вид, что склонен был установить или,
вернее, восстановить добрососедские отношения с ВКЛ с тем, что-
бы ограничить войну только ливонским «фронтом». Что же касает-
ся внутренних отношений царя и его бояр, то хотя письмо и содер-
522 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 254, 280 прим. 4.
523 Сб. РИО. Т. 71. № 5. С. 74-75.


306
Глава 3.
жит ссылку на старую практику, как и послание Федорова, однако
в нем ясно обнаруживается кардинальное различие в месте и роли
«господ и братьи» времен Василия III и «государевых слуг» перио-
да правления первого царя. Если первые могли советовать отцу
Грозного — великому князю, то вторые лишь умильно просить ца-
ря. Литовская же рада должна была «наводить» на доброе дело
короля и великого князя литовского. Заключительный пассаж ясно
обнаруживает основную причину «розмирья» Грозного со своим за-
падным соседом — нужно было государям «отложить гордость» и
держать себя «со смирением». Конечно, это касалось в первую оче-
редь партнера Грозного, а не его самого; король должен был «со
смирением» признать новый титул вчерашнего государя всея Руси.
Изменилось и положение воевод царя сравнительно с воевода-
ми великого князя. Первые лишились права совершать какие-либо
самостоятельные поступки без ведома Ивана IV. В сопроводитель-
ном послании самому Федорову царь предупреждал его, чтобы ли-
вонский воевода не вступал в переписку с гетманом до тех пор, по-
ка не сообщит об этом царю. Между тем, 28 сентября Ходкевич
прислал новое письмо Федорову, тональность которого с точки
зрения этикета того времени была, мягко говоря, еще более вызы-
вающей, чем первого. Титул короля был приведен полностью, сам
Ходкевич не поскупился на перечисление всех своих званий
(«слуга его наияснейшего маестату ... пан Троцкий, гетман дворныи
Великого князства Литовского, справца земли Жемотцкое, староста
кармаловский»), Федоров же фигурирует в послании лишь как
«воевода юрьевский от государя и великого князя Ивана Василье-
вича московского и иных». Ходкевич возвращался к тому титулу
русских государей, который употреблялся до 1478 или 1485 годов.
В нем отсутствовали слова «всея Руси», против которых в свое
время возражали литовские власти524 . Не было и перечисления зе-
мель, которыми обладал Грозный. И по-прежнему, конечно, не бы-
ло царского титула. Таким образом, Ходкевич в который раз де-
монстрировал отказ литовской стороны признать не только царский
титул самого Грозного, но и титулы его деда и отца. А это уже од-
нажды послужило причиной русско-литовской войны525 . 24 сен-
тября 1562 г. Ходкевич извещал, что и он, подобно Федорову,
«заказал к людем вашим спокойно заховатися без обиды всякие».
524 Зимин Л. Л. Россия на рубеже XV-XVI столетий. М., 1982. С. 55-75.
525 Хорошкевич А. Л. Русское государство в системе международных от-
ношений конца XV — начала XVI вв.... С. 104-105.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 307
Он настаивал на том, чтобы до оповещения друг друга о позиции
своих государей «никоторого дела и зацепки ... не., вчинати, а веру
и слово наше заховати б нам твердо и истинно526 . Получив и это
послание Ходкевича, царь 11 октября снова повторил приказ об от-
правке своего предшествовавшего послания (от имени Федорова,
конечно) и запретил переписываться с ним «без государевы обсыл-
ки», а в случае прибытия литовских послов не принимать их у се-
бя, «беречи накрепко, чтоб немцы и никоторые люди с ним не го-
ворили». Распоряжение Ивана IV о «государевой обсылке» опо-
здало, 12 октября Федоров отослал еще одно послание, составлен-
ное без подсказки даря. Оно оказалось не занесенным в посольские
книги. Зато очередное, уже третье послание Ходкевича, туда попа-
ло. 6 октября Ходкевич писал из Кеси, требуя сохранять переми-
рие, «абы зацепка не чинила и шкоды не доспевали наши люди у
вашего государя земли». Ходкевич просил, «тое б и теперь нехай
будет промежи нас твердо, о чем я людем государя своего грозно
приказал».
Параллельно со сношениями Г. А. Ходкевича с ливонским на-
местником царя И. П. Федоровым велись и иные переговоры.
30 октября 1562 г. епископ виленский Валериан Протасевич и ли-
товский канцлер Миколай Радзивилл Рыжий в письме митрополиту
Макарию и боярам И. Д. Вельскому и Д. Р. Юрьеву ссылались на
сношения Ходкевича с И. П. Федоровым, который, «мысль свою ку
доброму делу наклоняючи», сообщил Троцкому воеводе о намере-
нии оповестить государя и бояр о мирном предложении гетмана.
Видимо, Федоров не получил ответа на первое послание Ивана IV,
о чем счел необходимым поставить в известность того же пана
Троцкого, а сам решился написать И. Д. Вельскому и Д. Р. Юрьеву,
чтобы они били челом государю527 . В своем ответе от 1 ноября
1562 г. бояре почти дословно повторили рассказ о сношениях юрь-
евского наместника с Троцким воеводой, изменив лишь титулатуру
Ивана IV, которого они последовательно называли «царским вели-
чеством»528 . Таким образом, самостоятельная переписка И. П. Фе-
дорова с Троцким воеводой Г. А. Ходкевичем стала значимым фак-
тором международных отношений России с Литовским княжеством,
хотя еще не полностью контролируемым из центра. Бояре велели
И. П. Федорову написать Г. А. Ходкевичу, изложив многочисленные
526 Сб. РИО. Т. 71. № 5. С. 77.
527 Там же. № 6. С. 95.
528 Там же. № 5. С. 103, 106.


308
Глава 3.
причины вражды Литвы и России и в особенности подчеркнув не-
ясность позиции Сигизмунда II Августа в ливонском вопросе. По-
следний то утверждал, что защищает Ливонию по поручению импе-
ратора Священной Римской империи, то заявлял, что эта земля —
его вотчина. Вплоть до 28 ноября 1562 г. бояре не знали, выполнил
ли Федоров их поручение529 .
Однако сохранять перемирие, установленное де-факто волевым
решением противостоявших друг другу воевод без соответствующих
переговоров между государями, отнюдь не входило в планы Гроз-
ного, тем более, что борьба в Ливонии обострялась: шведские вой-
ска начали осаду Каркуса, куда для спасения замка был срочно от-
правлен А. И. Полубенский530 . О позиции царя со всей очевидно-
стью свидетельствует его новое письмо Федорову от 19 октября
с инструкциями, каким образом тот должен отвечать на послание
Ходкевича. В нем Грозный излагал предложения Ходкевича о со-
хранении перемирия («нашим воинским людем из Смоленска, с
Велижа, с Невля, с Заволочья, с Опочки, с Себежа и из иных на-
ших порубежных городов войны в литовские места чинити не веле-
ти») и требовал от Федорова составления уклончивого ответа: что
де Федоров — воевода Лифляндской земли, и хотя он выдал рас-
поряжение о «нечинении» шкод, однако во всех порубежных с
ВКЛ землях «воеводы наши иные» и они-то «по тем городам ... о
порубежных делах и ведают». Грозный подчеркнул, что Федорову
«про те порубежные городы, чтоб из них война уняти, без нашего
ведома отписати нелзе»531 . Одновременно Федорову предписыва-
лось собирать через своего гонца сведения о расположении литов-
ского войска и его снаряжении, в первую очередь артиллерии. Уже
осенью 1562 г. царь основательно готовил свой поход на Полоцк,
который и состоялся в 1563 г.
В связи с отъездом Ходкевича в Вильнюс царская грамота от
имени Федорова до адресата не дошла, и в переписку с ливонским
воеводой вступил Александр Иванович Полубенский. Он не пожа-
лел эпитетов для собственного короля («наияснейшего и освеценого
севеста, короля полского, пануючего уделы, монархиями, князствы,
панствы»), для себя самого («старосты волмирского и ботницкого,
справцы людей рыцерских войска государя нашего милостивого ...
529 Сб. РИО. Т. 71. № 6. С. 102-115.
530 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 245. S. 411. 6. XII.
1562.
531 Там же. С. 81. В «Выписке» упоминалось лишь об одной царской гра-
моте Федорову (Выписка. С. 224-225).


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
309
у земли Инфлянскои»), Федорова, которого он именует Челядни-
ным («воеводы pi боярина думного рады Близкой царя»). В опре-
делении титулов Челяднина обращает на себя внимание термин
«Близкая рада», к которому еще вернемся. В отличие от Ходкевича
Полубенский награждает и Ивана IV некоторыми почетными титу-
лами — «царя, государя православного и благочестивого, великого
князя московского, восточного государя, многих стран и княже-
нья». В ряду титулов Ивана IV три примечательных. Во-первых,
Полубенский подчеркивает православие Ивана IV, во-вторых, в от-
личие от других польских и литовских деятелей признает его ца-
рем, однако, в-третьих, в соответствии с польско-литовской тради-
цией — лишь князем московским, а не русским. Таким образом,
идя на некоторые уступки в титулатурном споре, Полубенский, тем
не менее, сохраняет верность традициям своей страны.
Сожалея, что не получал ответов на свои предшествующие по-
слания, он рассыпался в комплиментах Федорову, именуя его «бо-
гобоиным и радою государя вашего болшею», и настаивал на об-
ращении Федорова к митрополиту и думным боярам с целью уста-
новления мира между соседними государствами. Со своей стороны
Полубенский предпринял якобы некоторые шаги в данном направ-
лении. Он сообщал, что писал об этом и канцлеру навышшему
маршалку Миколаю Радзивиллу Черному, и Троцкому воеводе, на-
вышшему гетману Миколаю Юрьевичу Радзивиллу Рыжему. Те
получили такой ответ от Сигизмунда II Августа: король соглашался
на мир лишь при определенных условиях, а именно: возвращении
всех занятых земель, отказа от Ливонской земли, которую де обо-
роняет король, единой позиции по отношению к Крымскому ханст-
ву («головами разворочатися напротив поганина с одного»), пре-
кращения поддержки «свейскому своему холопу» (чтоб не направ-
лял, не дружился с ним, «через свою землю дороги ему не да-
вал...»).
Как и Ходкевич, Полубенский вводит в свое послание рассужде-
ния о тленности «дочасных людей», ужасающими картинами живопи-
сует собственную военную деятельность («осквернеными руками окра-
вавенными телесными такого ж крестьянина и Божью тварь убивши,
тем себе величества и чти добываем») и в заключение просит сохра-
нить перемирие под страхом наказания тех, кто его нарушает532 .
30 октября в переписку с Федоровым вновь включился Ходке-
вич, который сообщал, что приехал в литовскую столицу (откуда и
532 Сб. РИО. Т. 71. № 5. С. 81-82; Выписка. С. 225.


310
Глава 3.
писал) специально для переговоров с виленским епископом Вале-
рияном и канцлером Миколаем Яновичем Радзивиллом Черным,
которых он сумел убедить в необходимости обратиться к Ближней
раде царя (митрополиту и И. Д. Вельскому) с мирными предложе-
ниями. На этот раз он именовал Ивана IV «божью милостью госу-
дарем всеа Русии и великим князем», как всегда, без упоминания
титула царя, зато в титул Федорова вслед за Иваном IV добавил
слова «державца ярославский».
9 ноября Полубенский извещал «боярина думного царя и госу-
даря благоверного и православного, великого князя московского и
многих земель и панств государя» о выезде посланца с грамота-
ми533 . Таким образом, Полубенский упорно следовал собственной
традиции — Иван IV для него православный царь, но отнюдь не
всея Руси, а великий князь московский.
22 ноября об этом послании сообщал царю уже Федоров. Тон
письма юрьевского воеводы резко контрастировал с другими его
посланиями. Себя, других воевод и дьяка Шемета Шелепина он
причислил к «холопам государевым», недостойным именоваться
полными, а не уменьшительными именами. В связи с тем, что цар-
ское послание Федорову оказалось не занесенным в посольские
книги, можно лишь догадываться, какими эпитетами наградил сво-
их «верных холопей царь». Федоров рассказывал царю о своих ко-
лебаниях в связи с прибытием посланника Семена Алексеевича Ру-
сина «с листом за двема печатми, а на подписи (адресе. — А. X.)
написано митрополиту да бояром князю Ивану Дмитриевичу Бел-
скому да Данилу Романовичу Юрьева». Федоров не вскрыл этого
послания, как и другого «листа, потому что написано на подписи
митрополиту». С благословения и разрешения воеводы посланник
двинулся в Москву534 . Сомнения в том, вскрывать или не вскры-
вать послания, довольно характерны: по-видимому, Федоров в ка-
кой-то момент считал себя вправе контролировать содержание на-
правляемой в столицу корреспонденции.
Переписка Федорова осени 1562 г. с литовскими панами Рады и
царем показательна и в нескольких других отношениях. Она ясно
обнаруживает, что в Великом княжестве Литовском, как и в 50-е гг.,
продолжала существовать партия, стремившаяся к сохранению доб-
рососедских отношений с Русским государством, представленная
епископом, канцлером и даже гетманом. Впрочем, не исключено, что
533 Сб. РИО. Т. 71. С. 87-88.
534 Там же. № 5. С. 83.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
311
для них всех — это был лишь дипломатический маневр. Существен-
на, однако, не только позиция литовской стороны.
Важна и позиция самого боярина — одного из представителей ста-
ромосковского боярства, который сумел сохранить свое положение даже
в условиях наплыва родовитой и титулованной знати из Литовского
княжества. Его позиция отвечала стремлению к добрососедству с литов-
ской знатью, причем характерно, что и для литовской, и для московской
знати весомым аргументом в пользу сохранения мира было единоверие,
а корреспонденты ссылались на авторитет священного писания. Позиция
литовской православной знати легко объяснима. В условиях ослабления
положения католичества и распространения протестантизма сохранение
веры отцов представлялось весьма проблематичным535 .
Русские же бояре подчеркивали отсутствие всяких ересей на
Руси («А государь наш, как есть истинные правые веры христиан-
ские государь, на всемогущего Бога уповая, против всех своих не-
другов стоит, а християнство держит непорочно, по преданию свя-
тые соборные апостольские церкви, кроме всяких ересей»536 ).
В переписке 1562 г. любопытна и другая сторона: методика,
если можно так выразиться, повышения авторитета Грозного в гла-
зах его литовских корреспондентов. Царь употребляет для себя
полный набор принятых в русской дипломатической практике ти-
тулов, добавляя к этому и «государя вотчинного земли Вифлян-
ские». Этот же титул он добавляет и в перечисление чинов и зва-
ний воеводы: тот не только боярин, но и «намесник земли Вифлян-
ские», хотя и остается, как и прежде «державцей ярославским».
Последнее звание заставляет вспомнить и о дяде Челяднина, Гри-
гории Федоровиче Давыдове, которому в 1520-1521 гг. в диплома-
тических документах и практике был присвоен титул «воеводы
ярославского537 . Фактически племянник получил тот же титул, но
в терминах, более понятных литовской стороне: в Великом княже-
стве Литовском термин «державца» соответствовал «воеводе»538 .
535 Дмитриев М. В. Православие и реформация. Реформационные движе-
ния в восточнославянских землях Речи Посполитой во второй половине
XVI в. М., 1990. С. 44-48, 54-55; Батура Р. К., Пашуто В. Т. Куль-
тура Великого княжества Литовского //Вопросы истории. 1977. Nq 4.
С. 115; JakubowskiJ. Studia nad stosunkami narodowosciowemi na Lit-
wie przed unia Lubelska. Warszawa, 1912.
536 Сб. РИО. Т. 71. № 6. С. 111.
537 Там же. СПб., 1882. Т. 35. № 88, 89. С. 547-573, 595-605.
538 Любавский М. К. Областное деление и местное самоуправление Вели-
кого княжества Литовского ко времени издания Первого Литовского
статута. М., 1892. С. 67-70.


312
Глава 3.
Скрываются ли за этим пышным, титулом какие-либо реаль-
ные права, неясно. А. А. Зимин отказался от ответа на данный во-
прос539 . Впрочем, это даже не очень существенно. Показательно,
что и Василий III, и Иван IV считали необходимым давать своим
ближайшим слугам титул, связанный с Ярославлем. Однако даже
на вопрос, почему именно с Ярославлем, не так легко ответить. Де-
ло, видимо, в обстоятельствах присоединения города или его ре-
альной роли в жизни России XVI в.540 . Ведь именно из Ярославля
происходили многочисленные князья, известные в XVI в.541 . Курб-
ского Грозный неоднократно обвинял в желании называть себя
«ярославским владыкою»542 .
Показательна приверженность Федорова к давним традициям
внешних сношений. Он с удовольствием вспоминал, как в 1520—
1522 гг. его дядя стал инициатором заключения перемирия с Вели-
ким княжеством Литовским. Он верил, что его авторитет как пред-
ставителя «Ближней рады» царя, ничуть не ниже, нежели его дяди
40 годами раньше. Поэтому Федоров решился на весьма опасный,
как показала его будущая судьба, дипломатический шаг: он само-
стоятельно, даже без уведомления самого царя де-факто установил
перемирие с Литовским княжеством. На совершение столь смелого
поступка оказали влияние и воспоминания о родственных традици-
ях, и новая для Руси практика боярского правления в период ма-
лолетства Грозного, когда именно бояре самостоятельно решали все
сложные международные вопросы. Однако с тех пор ситуация из-
менилась кардинальным образом, а Федоров оказался недостаточно
дальновиден. Для Грозного единственным авторитетом в области
539 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России в конце
XV - первой трети XVI в. М., 1988. С. 168.
540 Впрочем, М. Н. Тихомиров полагал, что в первой половине XVI в. го-
род экономически не выделялся среди других приволжских городов
{Тихомиров М. Я. Россия в XVI столетии. М., 1962. С. 216-218). Для
характеристики положения Ярославля весьма существенно, что город
был взят в опричнину лишь 21 января 1569 г. (Анхимюк Ю. В. К во-
просу о времени взятия в опричнину Ростова и Ярославля // Спорные
вопросы отечественной истории XI-XVIII вв. Тезисы докладов и сооб-
щений Первых чтений, посвященных памяти А. А. Зимина. Москва,
13-18 мая 1990. М., 1990. Вып. I. С. 22-25; Кобрин В. Б. К вопросу о
времени включения в опричнину Ярославского у. // Краеведческие за-
писки Ярославско-Ростовского историко-архитектурного и художест-
венного музея-заповедника. Ярославль, 1960. Вып. IV. С. 94-96).
541 Кобрин В. Б. Материалы генеалогии княжеско-боярской аристократии
XV-XVI вв. М., 1995. С. 19-94.
542ПИГАК. С. 380; Сочинения Курбского // РИБ. Т. XXXI. Стб. 411,
449, 461; ДДГ. С. 529.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг. 313
международных отношений давно стал только он сам, поэтому Фе-
доров получил отповедь, читавшуюся между строк послания, на-
правленного ему царем для пересылки Ходкевичу. И на протяже-
нии каких-нибудь двух месяцев — конца сентября — конца ноября
1562 г. — Федоров должен был твердо усвоить непреложную для
самодержавия истину: власть в международных отношениях всеце-
ло и полностью принадлежит царю.
Что же касается самого Грозного, то эту истину ему предстояло
доказывать еще не раз — и в ближайшем, и в отдаленном будущем.
Ближайшее не заставило себя долго ждать: Третьяк Суровцев Чабу-
ков, 23 ноября 1562 г. приставленный к посланнику епископа Вале-
рияна и М. Я. Радзивилла Черного Семену Алексееву в качестве
«человека» И. Д. Вельского, должен был объявить посланцу, что
«великий государь царь всея Руси о всех своих делех мыслит себе
один, а коли что себе уложит, и он то своей раде и своим воеводам
свою мысль и скажет». Последним, как и служилым людям, отводи-
лась лишь роль исполнителей: «А государьская рада и воеводы госу-
дарьские и все воинские люди всегда наготове, на который срок где
велит быти, на тот срок тут и будут»543 . Забегая несколько вперед и
отклоняясь от последовательного изложения событий 1562 г., приве-
дем еще одно высказывание на тему о воинской повинности княжат и
детей боярских. Оно происходит из наказной памяти посланнику в
Литовское княжество В. М.Желнинскому, датированной концом но-
ября 1565 г. Ему следовало объявить: «... государь наш царь и вели-
кий князь всегда наготове на коне сидит, а княжата и дети боярские
живут по домом наготове, а как весть придет, где им царь и великим
князь велит быти, тут будут в три дни»544 . Система военной мобили-
зации показана достаточно четко. Если вспомнить жалобы короля на
попытки шляхты увильнуть от исполнения своих воинских обязанно-
стей, то разница в возможностях верховной власти Литвы и России
предстанет весьма наглядно.
Но в 1562 г. главной была не эта тема. Пристав должен был
ясно дать понять литовцам, что всякие обращения к боярам и вое-
водам бессмысленны, что те выполняют лишь свой воинский долг
по отношению к государю. Более того, наказ намекал на большее
расположение государя к войне, нежели к мирным переговорам.
В том же ключе утверждения власти царя как основной фигу-
ры в международных отношениях была выдержана царская инст-
543 Сб. РИО. Т. 71. № 6. С. 89-90.
544 Там же. № 14. С. 323.


314
Глава 3.
рукция о приеме митрополитом литовского посланника. Царь дотош-
но предписывал, в каком порядке должны располагаться присутст-
вующие на приеме в палате митрополита: справа от него архиепископ
новгородский, кн. П. М. Щенятев, И. П. Яковлев, кн. П. И. Горен-
ский, П.В.Зайцев, Н.А. Фуников, дьяк А.Васильев, далее — кня-
жата и дети боярские; слева — владыка Крутицкий, архимандрит,
игумены, старцы, митрополичьи бояре, дворецкий, дворяне. В пра-
вой части наряду с духовным лицом находились светские лица, час-
тично принадлежавшие к Боярской думе (кн. Щенятев и Горенский,
И.П.Яковлев), частично — к приказному аппарату (Н.А. Фуников,
А.Васильев). Двое из них — Щенятев и Горенский — попали в опа-
лу и были казнены в 1565 г. Трое последних погибли в 1570 г.545 ,
Яковлев, единственный уцелевший в период казней, погиб при по-
жаре 1571 г.546 . Таким образом, справа от митрополита располага-
лись будущие жертвы царя. К ним, как известно, принадлежал и
новгородский владыка Пимен, также сидевший справа. Остальные
присутствующие занимали места слева.
Митрополит, титул которого был сокращен до «митрополита
московского», должен был отказаться от переговоров («мы люди
церковные и пасем церковь Божию и строим вещи церковные»),
что он и сделал, заслушав направленное ему послание и указав, что
«то ведают боговенчанного самодержца царя ... бояре и о тех делех
с паны ссылаютца». И грамоту, и самого посланника митрополит
переадресовал боярам, куда Алексеев и ушел в сопровождении дья-
ка А. Васильева и пристава. Второе послание литовцев было адре-
совано «Ближней раде» царя.
На «дворе» у И. Д. Вельского должны были собраться боя-
ре — справа от него М.В.Глинский и В.М.Юрьев, а слева —
Д. Р. Юрьев, Ф. И. Сукин и дьяк А. Васильев. Вероятно, для пыш-
ности, наряду с боярами были приглашены и дворяне, располо-
жившиеся на лавках с обеих сторон. Прием у И. Д. Вельского был
более теплым, хотя и здесь посланника не пригласили сесть. Одна-
ко когда Алексеев «правил поклон» от виленского епископа и вое-
воды И. Д. Вельскому и Д. Р. Юрьеву, те приподнялись, а осталь-
ные вышеназванные лица встали. Но эта любезность не способство-
вала решению дела. И. Д. Вельский лишь пообещал, что «Бог даст,
братье своей царского величества раде скажем», в соответствии же
с ее решением будет дан ответ королевской раде. В письме бояре
545 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 364, 367.
546 Там же. С. 364.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 it. 315
подчеркивали, что королевские послы, начиная со Станислава
Кишки, не признают царского титула, что королевский посол Ми-
хаил Гарабурда ездил в Крым, «выход даючи не токмо с своей
земли, но и с ыных земель», и его подданные вместе с крымским
ханом разоряли Северские места. В доказательство того, что Ливо-
ния не принадлежала ни Литовскому княжеству, ни Короне Поль-
ской они ссылались на «кроники», из коих должно было явство-
вать, что ливонских немцев нанимали Ягайло против Кейстута и
Витовт против Ягайло. Послание было подписано владимирским
наместником И. Вельским, казанским — В. Глинским, тверским —
Д. Р. [Юрьевым] и ржевским — В. М. [Юрьевым].
30 ноября посланник был отпущен восвояси с приглашением
«большим послам» прибыть в Москву. Однако приглашение не ис-
ключало возможности продолжения военных действий. Об этом яс-
но говорила и царская инструкция по проводам посланника. Его
следовало задержать в Твери «того для, царь и великий князь едет
на своего недруга, за его неправды, на литовского короля; а итти
ему (царю. — А. X.) к Полоцку». Вторым местом остановки по-
сланника должен был стать Псков. Опасная грамота С. Алексееву
предусматривала возможность того, что следующим послам придет-
ся отправиться в Россию уже в условиях начавшихся военных дей-
ствий: «А нечто будет и рать наша пойдет, наши бояре и воеводы,
на твою брата моего землю, и тем твоим послом и их людем с их
животы брата моего от наших воинских людей путь чист безо вся-
кие зацепки и задержанья через рать, приехати к нам и отъехати от
нас доброволно безо всякие зацепке по сей нашей грамоте». Пред-
стоящий поход Иван IV представлял не как «свое государское де-
ло» — это была обычная формулировка для обозначения войны, —
но как «земское», хотя тоже «свое» («Царь ... пойдет на свое дело
на земское»547 ).
Ответная грамота бояр содержала несколько новых моментов,
касающихся титулатуры царя, с одной стороны, и взаимоотноше-
ний государя и его подданных, с другой.
Сначала о титулатуре. В интитуляции боярской грамоты, на-
писанной от имени И. Д. Вельского, читаем: «Великого Бога и Спа-
са нашего Исуса Христа, в Троицы славимаго, милостию великого
государя, яко рога инрога, царя и великого князя Ивана Василье-
вича всеа Русии ... от его царского величества ближние думы от
боярина ... и от князя Ивана Дмитреевича Вельского»548 . Наиболее
547 Сб. РИО. Т. 71. № 5. С. 100.
548 Там же. С. 99.


316
Глава 3.
примечательно здесь сравнение «великого государя» с «рогом ин-
рога»549 .
Что означало такое сравнение в контексте событий осени
1562 г. на международной арене и в сфере взаимоотношений «вели-
кого государя» с его подданными? Прежде чем ответить на данный
вопрос, нужно понять семантику этого понятия в средневековье.
Рог инрога (единорога), фантастического животного, похожего
на лошадь550 , уже в доисторическое время служил символом си-
лы551 . Традиция была унаследована в средневековье и в эпоху
Возрождения (рог Моисея на скульптуре Микеланджело Буонар-
роти), тем более что в христианстве единорог — символ силы, чис-
тоты и целомудрия, а в Евангелии от Луки он непосредственно свя-
зывается с принятием христианства : «Бог ... воздвиже рог спасе-
ния нашего» (Лука, I, 68, 69).
На Русь предания о единороге попали вместе с Физиологом не
ранее XI в., распространялись также благодаря повести о житии
Варлаама и Иоасафа (хотя в ней единорог — символ смерти).
В сфрагистике первое изображение единорога встречается в 80-е гг.
XV в. Печать верейского князя Василия Михайловича, привешен-
ная к его договорной с Иваном III от 4 апреля 1482 г., представля-
ет сцену борьбы единорога со львом — сюжет, распространенный в
Северной Африке и, вероятно, занесенный на Русь Софьей Палео-
лог, на племяннице которой кн. Верейский женился552 . В конце
XV в. эта эмблема верховной власти не прижилась. Воскрешение ее
произошло в середине XVI в., когда единорог стал популярен и в
иконописи, и в литературе. Летописцы сравнивали завоевание Ка-
зани с победой православия: «... кресту въдрузившуся, и правосла-
вию процвитающу, и рог христианский възвышашеся ... и христи-
янское Росииское царство възвеличашеся»553 . Сигизмунд II поже-
лал в 1555 г., «чтобы множае того Бог возвысил рог христиа-
неск»554 . Несколько иначе определил «рог» новгородский архиепи-
скоп Пимен в 1563г.: «...рог Христа... жезл силы»555, и это лее
549 Сб. РИО. Т. 71. № 5. С. 99; тот же титул буквально повторен в грамо-
те того же Вельского от 17 июня 1563 г. (Там же. № 8. С. 148).
550 Словарь русского языка. Вып. 5. М., 1978. С. 28.
551 Муръянов М. Ф. К семантическим закономерностям лексики старосла-
вянского языка (рогъ и его связи) //Вопросы языкознания. 1979.
№ 2. С. 101-105.
552 См. подробнее: Хорошкевич А. Л'. Герб//Герб и флаг России.
М., 1997. С. 166.
553 ПСРЛ. Т. XIII. С. 522.
554 Там же. С. 247-248.
555 Там же. С. 351-352.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 it.
317
значение имеется в Псалтыри: «...враги твои гибнут, и рассыпают-
ся все делающие беззаконие; а мой рог Ты возносишь, как рог еди-
норога» (Псалтырь, 91). Если даже не считать рог единорога эмб-
лемой опричнины (употребление печатей с его изображением выхо-
дит за хронологические рамки существования опричнины), то не
поставить его в связь с борьбой за упрочение власти царя по отно-
шению к его собственным подданным было бы неверно.
Для Грозного образ единорога имел весьма своеобразный
смысл: этот символ утверждал его как носителя истинного право-
славия (в отличие от православия Литовского княжества), как
представителя законной высшей власти в стране (что также не до
конца признавалось его оппонентами на внешнеполитической аре-
не), был для него воплощением силы и непобедимости, в которых
он так нуждался в канун Полоцкого похода. С помощью данного
символа Иван IV настойчиво проводил мысль о своем высоком по-
ложении — земного царя. Неслучайно и появление изображения
единорога на печати Грозного в 1561 г.556
Осуществление новой концепции царской власти не прошло не-
замеченным в соседнем государстве. В послании виленского епископа
и литовского гетмана шла речь о «нелюбости его, брата своего, над
народом христьянским и несклонности к доброму делу»557 . Правда,
судя по контексту, это замечание касалось сферы международных
отношений. Бояре восприняли его иначе и отреагировали неадекват-
но, разразившись пафосной тирадой: «... Мы видим своего благочес-
тивого государя во всех благих сияюща, и милость его к народу хри-
стианскому такова, не токмо трудом и попечением и промыслом пер-
соны своея, но, где доведетца, за православие и крови своея и главы
своея положити не отмещетца; ино, пане, не подобает глаголати на
праведного безаконие гордынею и завестию»558 .
Одновременно бояре излагали «свою», т.е. царскую филосо-
фию войны: «А что, пане, подданные хотят подвигнутися на брань,
и тому дивитися не подобает, занже то их должная государем слу-
жите и за их государьское повеление головы свои складывати и
кровь своя лити; а государи по их послугам их жалуют, где кому
что ся и прибыток, тот того желает и ищет, и то не новое дело, из
давных лет повелося, тогда воинам веселие и пожиток, егда рать
возвигнетца»559 .
556 Хорошкевич Л. JI. Герб. С. 161-171.
557 Сб. РИО. Т. 71. № 6. С. 96, 139.
558 Там же. С. 111.
559 Там же. С. 112.


318
Глава 3.
Итак, долг подданных — ходить на войну и складывать свои
головы «за ... государьское повеление», полагаясь на государево
жалование и «пожиток», добываемый, разумеется, путем грабежа
на войне. Именно с такими настроениями и более того — с фило-
софией грабежа и государева жалования — отправлялись в полоц-
кий поход 1562/63 гг. истинные подданные государя.
Сложилась новая концепция царской власти, с одной стороны,
истинно православной, что признавали уже литовские «оппонен-
ты» — виленский епископ и литовский канцлер, а, с другой, жес-
токо карающей, что испытал на себе тот же самый И. Д. Вельский,
по которому была взята поручная в марте 1562 г. 560
Не только новое качество царской власти подчеркнуто в грамо-
те Вельского и других бояр от 28 ноября 1562 г., но появились и
новые обоснования прав Ивана IV на царский титул: «... то титла
его царского величества от Бога ему дано и от его прородителей, а
не от человек; и что от Бога дано, и то человек может ли разорити?
... Бог ему, государю, милосердье свое свыше учинил, пророди-
тельское его имя прибавление ему даровал»561 .
«Боярская» грамота 28 ноября 1562 г., очевидно, действитель-
но была написана при участии бояр или их писцов. В ней много
полонизмов, как правило, либо совсем отсутствующих, либо пред-
ставленных в весьма незначительном количестве в дипломатических
документах, вышедших из царской канцелярии: «жалостию обняв-
шися», «мысль ... к доброму делу приводячи», «вразумели», «вы-
разумели», «жадание» («жадал»), «государством ... пануючи»,
«обычаев, христианскому панствованию пристойных», «валки и
меча ... не подносил», «обавлял», «валкою ... казнил», «прихил-
ность ... к добру», «обсылку и намовление учинити», «вдячне»,
«лист клетовный» (глейт); в основном они даются в переложении
литовской грамоты562 .
Однако было бы неверным приписывать авторство «боярской»
грамоты исключительно боярам. Дальнейший ее текст, следующий
за изложением литовской грамоты, изобилует общими рацеями о
принципах христианской морали.
Стилистика этой части «боярской» грамоты очень напоминает
стилистику посланий Грозного Курбскому. Здесь и напоминание о
«свете преходном», и о необходимости «глаголати и писати прав-
да», «неправдою правда не покрывати». В рассуждениях о правах
560 СГГД ч L xo 180.
561 Сб. РИО. Т. 71. N° 6. С. 106.
562 Там же. С. 102-105.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
319
русского государя на Ливонскую землю впервые прозвучала знаме-
нитая чеканная формула русского самодержавия.
Сама же Ливонская земля именуется «искони вечной вотчи-
ной». Со ссылкой на «многих людей» и собственные знания бояре
утверждали, «что от великого государя Ярослава и до сего велико-
го государя нашего Ливонская земля вся его царьского величест-
ва». Таким образом, в полемике с литовскими дипломатами совер-
шенствовалось и модифицировалось обоснование Ливонской вой-
ны563 . Бояре подчеркнули непоследовательность аргументации ли-
товцев, обосновывавших свои права на Ливонию. Вас. Тишкевич в
1559 г. объявлял от имени короля, «что та земля Вифлянская дана
ему в оборону от цесаря», «панством к ... государю прилучена», а
Мартин Володкович в 1561 г. говорил о ней как о вотчине короля
польского «из старин», «за свою вину ему добили челом и посполу
учинилися с Великим княжеством Литовским». В ответ на это
«двоесловие» (на которое бояре просили указать И. П. Челяднину в
его послании Ходкевичу) И. Д. Вельский и его соавторы обратились
к истории, чтобы найти доказательства не только того, что Ливон-
ская земля — отчина русских государей, но и само Литовское кня-
жество тоже, поскольку Давил (!) и Мовколд Рогволодовичи были
взяты де литовскими гетманами «на Литовское княжество» и дава-
ли дань «Мстиславу Володимеричю Манамашу в Киев»564 . Что ка-
сается Ливонской земли, то бояре ссылались на наем немцев Ягай-
лой в период борьбы с Кестутисом, на такой же наем немецких
воинов Витовтом в период борьбы с Ягайло, на поход Ягайло и Ви-
товта «к Марьину городку», т.е. Мальборку, и на жертвы, поне-
сенные ими у Грюнвальда. При этом они утверждали, что все пере-
численные ими факты описаны «в ваших крониках», и задавали
риторический вопрос: «И коли бы та Вифлянская земля была госу-
даря вашего, и тем было делом почему так делатися?».
Однако логика явно отказывала боярам, когда они переходили
к доказательству того, что та же самая «Вифлянская земля» —
вотчина русских государей, а жители ее всем им, «предком госуда-
ря нашего повинны были». И уж совсем алогичен пассаж о том,
563 Сб. РИО. Т. 71. № 6. С. 107.
564 См. подробнее: Флоря Б. Н. Родословие литовских князей в русской
политической мысли XVI в. // Восточная Европа в древности и сред-
невековье. М., 1978. С. 320-328; это первое упоминание в посольских
делах подобного варианта литовского родословия может косвенно да-
тировать время возникновения этой генеалогической легенды или ее
проникновения в белорусско-литовские летописи.


320
Глава 3.
что у немцев были «грамоты жаловалные руских государей», кото-
рые находятся «в царьского величества казне». В эти документы
якобы вставлено обязательство «оприч государей наших руских
никак ни к которым государем не приставати». Нарушение данного
обязательства («те извечные холопи государя нашего ... измену
учинили, его царьского величества послушны быти не хотели») и
вызвало войну, но отнюдь не равных между собою государств, а
государя против его «холопов». Вот тут-то и прозвучала впервые
та самая формула, которая позднее будет повторена в письме Гроз-
ного Курбскому. На этот раз она внесена в «боярскую» грамоту, а
не вышла из-под пера царского писца: «... а государь наш волен
своих холопей казнити и жаловати»565 .
Таким образом, «боярская» грамота от 28 ноября 1562 г. пред-
ставляет совершенно особый этап становления философии русского
самодержавия, причем первоначально ее основные догмы выкри-
сталлизовались в сфере международных отношений в связи, с од-
ной стороны, с непризнанием в Великом княжестве Литовском и
Короне Польской царского титула Ивана IV, а, с другой, в связи с
фабрикацией аргументов в пользу «искони вечного» обладания
«Вифлянской землей». Понятие «холопей» — подданных государя,
вошедшее в обиход в 1516 г.566, теперь было распространено на
жителей другого государства, на которое претендовал Грозный. Се-
бя самих бояре, участники Думы («мы у государя своего в думе
живем»), именовали почетно слугами567 .
Одновременно создавался идеальный образ государя, поддер-
живавшего ортодоксальное православие, храброго и мужественно-
го, щедрого к своим воинам, особенно за счет ограбления чужого
населения, умело направлявшего государственный корабль. «...Ве-
ликие государства и имя великих государей славитца и в забыть не
приходит и расширяется дородными государи, и благоразумными и
рассудными, и вещи благо разумно рассмотряя, бранные и мирные
к прибытком государьством»568 .
Нестандартность для России деятельности Ивана IV ясно осоз-
навалась как им самим, так и боярами, распространявшими его идеи
за пределами государства. В февральском (1562 г.?) послании бояр
панам Рады они писали: «А государь наш свое государьство исправ-
565 Сб. РИО. Т. 71. № 6. С. 108-110; ПИГАК. С. 35, 26.
566 Лурье Я. С. Рассказ о боярине И. Д. Всеволожском в Медоварцевском
летописце //ПКНОЕ за 1976 год. М., 1977.
567 Сб. РИО. Т. 71. № 5. С. 111, 114.
568 Там же. С. 112.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
321
ляет ни по образцом, ни по обычаем, толко того и смотрит, каким бы
обычаем по настоящему времени покой крестьянству учинити...»569 .
Примечательны время подобного восхваления (до опричнины
оставалось два года с небольшим) и сфера, на которую оно было
рассчитано. «Аудитория» расширилась за счет — если можно так
сказать — европейского зрителя, впрочем, и ранее несколько зна-
комого с царем Иваном. Каждый его шаг на международной арене
преподносилася внутри страны как триумф, в особенности, это
можно сказать о Казанской войне. И во время Ливонской войны
бояре или те, кто подсказывал им хвалебные слова в адрес царя,
пытались продолжить дело монументализации Ивана IV. Не все,
однако, делали это столь же подобострастно и с таким рвением,
может быть, и вынужденным, как И. Д. Вельский и его соавторы.
Среди тех, кто, возможно, имел некоторые собственные пред-
ставления о пределах царской власти и обязанностях царских под-
данных, был И. П. Федоров. Отправляя литовского «гончика»
С. Алексеева в обратный путь, царь выдал и образец ответа, с ко-
торого должен был переписать свое послание Ходкевичу юрьевский
наместник. По своей стилистике оно резко отличается от тех посла-
ний, которые направлял сам Федоров. В целом выдержанное в
традициях царской канцелярии, послание можно было бы назвать
безликим, если бы не наличие в нем двух примечательных мест.
Первое — библейская парафраза, но с дополнениями: «сердце ца-
рево в руце божией есть, как ему государю Бог положит на сердце,
то подобает нам у Бога просити»570 . Мысль о всевластии царя в
сфере международных отношений должно было утвердить и сле-
дующее замечание «Федорова» об установлении русско-литовского
перемирия: «... у государя нашего ... нас, бояр и воевод, много;
ино, кроме царского величества кому кого слушати? И яз, сколко
могу, взял на свою голову через царское повеленье, столко о покое
христьянском на границах в своем управлении берег»571 . Итак,
здесь мы встречаем не только признание верховной власти само-
держца в области международных отношений, но и оценку собст-
венной дипломатической деятельности, вышедшей за дозволенные
рамки, осуществлявшейся без царского повеления. Царь не забыл
«самовольства» Федорова. В сентябре 1568 г. он покарал его жес-
точайшей смертью572 .
569 Сб. РИО. Т. 71. № 7. С. 127.
570 Там же. № 6. С. 119.
571 Там же. С. 120.
572 Зимин Л. Л. Опричнина Ивана Грозного. С. 279-280.


322
Глава 3.
Первые годы Ливонской войны продемонстрировали непони-
мание многими представителями знати новой внутриполитической
ситуации — очевидного стремления государя последовательно ут-
вердить свое всевластие в области внешнеполитических сношений.
Ограниченность собственных интересов внутриклановыми отноше-
ниями, выражавшаяся в бесконечных местнических спорах, препят-
ствовала не только осуществлению грандиозных замыслов царя на
международной арене, но и консолидации сословия.
Однако не будучи в силах осуществить ни внешне-, ни внутри-
политические замыслы, свою насквозь фальшивую собственную го-
товность к переговорам («гончика», выехавшего только 20 января
в разгар полоцкого похода, следовало задержать сперва в Твери,
потом во Пскове) царь трактовал как величайшую жертву со своей
стороны («поступая на себя, для христианства»). Гонец вез в Ли-
товское княжество опасную грамоту новым литовским послам с
развернутым богословием и грандиозной интитуляцией, полностью
приведенной в «Выписке»: «Милосердия ради милости Бога наше-
го, в них же посети нас восток свыше, во еже направити ноги наша
на путь мирен, в Троице славимаго Бога нашего милостию, мы ве-
ликий государь царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии,
владимерский, московский, новгородцкий, царь казанский, царь ас-
тороханский, государь псковский, и великий князь смоленский,
тверский, югорский, пермский, вятцкий, болгарский и иных, госу-
дарь и великий князь Новагорода Низовские земли, черниговский,
резанский, ростовский, ярославский, белозерский, удорский, об-
дорский, кондинский и всеа Сибирские земли и Северные страны
повелитель и государь земли Ливонские»573 . Защищать свое право
на эти титулы, в особенности первый и последний, и собрался царь
Иван во время своего похода на Полоцк...
Он шел во главе войска «мимо Луки Великиа зимою, в вели-
цей силе и с нарядом, с пушками с болшими, с павлинами со ог-
ненньши; посохи было пешей и коневой 80000 и 9 сот человек».
Предприятие было чрезвычайно дорогостоящим: сперва готовили
дорогу из Новгорода, где концентрировались войска, сооружая
мосты через реки и болота, а также дорогу от Пскова на Заволочье
и к Невелю и полоцкой границе. Об этом литовские шпионы доно-
сили канцлеру уже в ноябре-декабре 1562 г. («Две дороги велико-
го князя к Полоцку, готовых до границы»). 29 января 1563 г. ви-
ленский епископ Валериан Протасевич предупреждал Миколая
573 Выписка. С. 228.


Первые годы Ливонской войны. 1558—1562 гг.
323
Яновича Черного о том же со слов полоцкого воеводы С. С. До-
войны574 . «Посошанам во Пскове давали коневником (т. е. вла-
дельцам лошадей) по пяти рублев, а пешим по два рубля»575 . Ре-
зультаты, причем самого неожиданного свойства, обнаружились
уже в начале следущего, 1563 г. Однако уже во время похода раз-
ногласия между царем и его боярством выразились в очередном
бегстве — измене Богдана Никитича Хлызнева-Колычева, шедшего
в одном из воеводских полков. Он, по словам автора дополнений к
Никоновской летописи, сообщил полочанам о царском походе «с
великим воиньством и многим нарядом»576 . Обнаруженное И. Гра-
лей послание Протасевича Миколаю Радзивиллу Черному называет
иного беглеца, прибывшего в Полоцк 19 января — Семена Кутузо-
ва. Сообщение о нем виленский епископ получил от воеводы По-
лоцка С. С. Довойны577 . Автор дополнений не мог сдержать своего
возмущения по поводу гордыни полочан, не поверивших беглецу и
настолько уверенных в своей безопасности, что они даже не вызва-
ли подмогу, «но токмо затворишася во граде и в остроге со всеми
людми всего Полотцского повета». Еще более оскорбительным бы-
ло отношение к царским предложениям воеводе, владыке, «шлях-
там, розмистром и ляхом» перейти на его сторону в надежде на по-
лучение царского жалования «по всей воле их, какова жалования
похотят»578 . Казнь посланника с царевыми грамотами откликну-
лась двумя месяцами спустя, когда Полоцк пал. Вину за это по-
следний исследователь вопроса И. Граля возлагает на политическую
близорукость литовской великокняжеской Рады, рассчитывавшей
лишь на дипломатическое урегулирование вопроса и попавшей в
ловушку, расставленную российской стороной579 .
574 Grala H. Zrodla do dziejow stosunkow polsko-moskiewskich w XVI w.
(Nowe znaleziska w archiwum warszawskim Radziwillow) //Miscellanea
Historico-Archivistica. T. VII. S. 148; о дорожных работах см.: ПСРЛ.
Т. 29. С. 304.
575 ПЛ. Вып. II. С. 243-244.
576 ПСРЛ. Т. XIII. С. 350.
577 Grala H. Zrodla do dziejow stosunkow... S. 148.
578 ПСРЛ. Т. XIII. С. 350.
579 Grala H. Zrodla do dziejow stosunkow... S. 149.


ГЛАВА IV
ВЗЯТИЕ ПОЛОЦКА В 1563 г.
ПОБЕДА И ПОРАЖЕНИЕ
1563 год начался неудачно для главного внешнеполитического
соперника царя Ивана1 . 16 января король из Петрокова, где про-
ходил коронный сейм, направил послания с одинаковым текстом
«навышшему» гетману Литовского княжества, мозырскому старос-
те, лидскому, белицкому и сомилишскому державце Миколаю
Юрьевичу Радзивиллу Рыжему, пану Троцкому, дворному литов-
скому гетману Григорию Александровичу Ходкевичу, витебскому
воеводе кн. Стефану Андреевичу Збаражскому и подляшскому вое-
воде, минскому старосте и королевскому маршалку Василию Тиш-
кевичу и известил их, что несмотря на все сообщения о движении
огромного царского войска на Полоцк и Витебск, он не может ока-
зать никакой военной помощи этим городам. Он призвал адресатов
«отпор чинити, сколько бы вам Пан Бог допомог». Одновременно
король удивлялся нескольким обстоятельствам: во-первых, тому,
что никого из «рыцерства шляхты» и «жолнеров» (наемников) на
границу не прибыло (по-видимому речь шла о коронных силах); в
результате, в Полоцке в момент осады оказалось всего около 6000
воинов, из которых 750 человек конных и 700 пехотинцев при-
шлись на долю поляков, остальные были «литовцами»2 . Король,
во-вторых, удивлялся тому, что «ся войска нашы не собрали», хотя
еще перед отъездом из Литвы, то есть до середины ноября 1562 г.,
приказал разослать «листы нашы военные до всих станов рыцерст-
1 Г. Люлевич считает этот год вершиной военных поражений Литовского
княжества во время Ливонской войны (Lulewicz H. Mikolaj Radziwitt
zwany Rydym h. Tr§by) //SPB. T. XXX. Z. 2. S. 321.
2 EFE. Roma, 1972. T. 13. P. 27. 27. II, 6. III. 1562 (следует читать 1563).
Петроков, Краков.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 325
ва тамошнего». Он просил сообщить, какие меры следует принять,
чтобы прекратить непослушание и установить порядок, который бы
воспрепятствовал впредь беззаботности и безответственности в ис-
полнении военной службы, уже неоднократно имевшим место
(«штобы с таковыми непослушными чынити и яко то застановити,
жебы вперед такое непослушенство и недбалость в службе земьскои
не деелася, коли ж ся вжо не раз и не два около того сплошали»).
Наконец, он предлагал панам Рады вновь обратиться к митрополи-
ту и боярам, но таким образом, чтобы царю не показалось, что у
литовцев нет сил для сопротивления его войскам и они обращаются
к посредникам из чувства страха3 .
Однако еще до окружного королевского послания в конце де-
кабря 1562 г. или в начале января 1563 г., в разгар полоцкого по-
хода, не дожидаясь очередного обращения литовских панов к ми-
трополиту и боярам, Иван IV отдал Федорову приказ направить от
собственного имени послание Г. Ходкевичу, выдержанное в лучших
традициях царской дипломатии: здесь и демагогия о христианском
человеколюбии царя, и обвинения в адрес литовской стороны, и со-
общения об отъезде литовского посланника Семена Алексеева, при-
бывшего в Москву 23 ноября 1562 г., и, наконец, оценка действий
Федорова по заключению перемирия. Воевода Юрьева должен был
написать: «А что, пане, писал еси, чтоб нам на границах постано-
вение учинити, ино, пане, у государя нашего его царского величе-
ства, нас бояр и воевод много; ино, пане, кроме царского величест-
ва кому кого слушати? И яз, сколко могу, взял на свою голову че-
рез царское повеленье, столко о покое христьянском на границах в
своем управление берег»4 . Видимо, как раз в это время над его
жизнью действительно могла нависнуть угроза, о которой впослед-
ствии в 1567 г. писал король. Однако 13 января 1563 г. король
распорядился, чтобы Миколай Радзивилл Рыжий отправил гонца в
Дерпт с ответом «Петровичу»5 .
Дипломатическая переписка военных отнюдь не мешала осу-
ществлению идеи царя6. Грозный двинулся в поход на Полоцк «за
3 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 254. S. 428-430; 16. I.
1563.
4 Сб. РИО. Т. 71. № 6. С. 120.
5 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 252. S. 426; 3. I. 1563.
6 В данном случае военные действия начались в разгар сношений. Однако
в послании королю Стефану Баторию от 29 июня 1581 г. царь утвер-
ждал, что «тово при предкех твоих николи не бывало, что послы идут, а
они бы ратью шли» и задавал риторический вопрос: «... за мечем мири-
тись, ино то которой мир?» (ПИГ. С. 220).


326
Глава 4.
... многие неисправленья» короля и «своей вотчины города,По-
лотцка искати»7 . В поход царь взял чудотворную Донскую икону
из Коломенского Успенского храма, созданную в 1395 г., и крест
Евфросиньи Полоцкой, оказавшийся не в Спасском храме Полоц-
ка, для которого был создан, но в Смоленске, и оттуда привезен-
ный в Москву в 1514 г.8 Во время пути под Невелем царь, видимо,
вспомнил позорное поражение здесь Курбского за год до этого.
Расправа разъяренного царя постигла, однако, не Курбского, но
одного из ярославских княжат Ивана Шаховского. Его царь «своею
рукою булавою на смерть убил на Невле месте, идучи к Полотц-
ку»9 . Видимо, опасаясь подобной участи, Курбский от своего име-
ни и, вероятно, от имени Мстиславского обратился к витебскому
воеводе Стефану Андреевичу Збаражскому. Из краткого и неясного
упоминания об этом в цитировшемся уже королевском послании от
16 января 1563 г. можно все-таки понять, что князья «послали,
стараючися около покою межи нами и князем московским. А князю
воеводе витебскому за наиденем его в том через гетмана московско-
го князя Курпского... вжо дозволили есте о том до того Курпъского
и до Мстиславского переслати»10 . В это же время предпринима-
лись усилия по освобождению магистра Фюрстенберга11 .
31 января грандиозное войско12 приблизилось к Полоцку,
«порту на Двине», значение которого отчетливо понимал польский
король13 . Судя по ревизии Полоцкого замка 1552 г., город состоял
из замка, на территории которого располагалось ПО домов различ-
ных владельцев, Большого посада с 771 домом мещан, Заполо-
7 Выписка. С. 230.
8 ПСРЛ. Т. 29. С. 303.
9 РИБ. Т. XXXI. Стб. 284.
10 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 254. S. 430; 16. I. 1563.
11 ПСРЛ. T. 29. С 303.
12 Там же. С. 304-306.
13 Там же. № 283. S. 477; 12. XII. 1564; ср.: Скрынников Р. Г. Царство
. террора. Спб., 1992. С. 183-184. Р. Г. Скрынников полемизирует с
А. А. Зиминым, отрицая «официальный» характер начатых Курбским и
Мстиславским переговоров о мире на основании того, что их послание
не занесены в посольскую книгу. Однако туда не попадали и многие
другие документы. В доказательство своей мысли о долго готовившейся
Курбским измене он приводит рассказ Ниенштедта о договоре графа
Арца, наместника финляндского герцога Юхана, о сдаче русским крепо-
сти Гельмет, что, впрочем, должно было бы доказывать усердие Курб-
ского в завоевании Ливонии. Мнению о «продажности» Курбского про-
тиворечат приводимые самим Скрынниковым сведения об аресте Курб-
ского на границе и конфискации имевшейся при нем «громадной суммы
денег», скопленной князем в результате участия в боевых действиях, со-
провождавшихся обычными в то время грабежами.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 327
тья — со 119 домами, Островским посадом — 153 дома, Екиман-
ским — 269 и Слободским со 110 домами14 . Всего, не считая цер-
ковных сооружений, в городе насчитывалось не менее полутора ты-
сяч домов, население, по подсчетам Ст. Александровича, достигало
9500 человек, а с духовными лицами превышало 10000 человек15 .
Укрепления замка состояли из земляного с деревянными конструк-
циями вала с 204 городнями и девятью деревянными башнями — ве-
жами. Имелись и два разводных моста. Один в Устьинской веже
связывал замок с Заполотьем, другой в Великой браме — с Великим
посадом. Состояние мостов, как и некоторых веж, в 1552 г. было
плачевным16 , что подтверждается и Лебедевской летописью17.
Ход осады описан летописцем и автором письма из Вильны от
9 марта 1563 г., воспроизведенных в нюрнбергском издании Нико-
лая Кнора «Правдивое описание, как был завоеван и захвачен мос-
ковитом великий купеческий город, что в Литве»18. Когда царские
войска достигли Полоцка, началось сооружение больших тур, ко-
торые были наполнены землей. Над сооружением этих «шанцев»
трудилось около 40 тысяч крестьян, не только носивших землю в
кожаных мешках, но и обязанных тянуть орудия, ядра и порох,
поскольку царь запретил использовать для этой цели лошадей.
25 января король, получив письма виленского воеводы канц-
лера литовского Миколая Радзивилла Черного, полоцкого воеводы
С. С. Довойны и озерищского наместника, распорядился, чтобы в
соответствии с указаниями Миколая Черного все шляхтичи, кото-
рые должны служить в войске, без разбора и очередности срочно
направились к великому литовскому гетману(«жебы не гледечи
черги (очереди. — А. X.), кождый, хто-колвек есть шляхетского
14 Rewizja wojewodztwa Polockiego z roku 1552 / Wyd. J. Szujski // Ar-
chiwum Komisji Historycznej. T. 2. Krakow, 1880. S. 175-181.
15 Alexandrowicz S. Nowe z'rodlo ikonograficzne do obl§zenia Polocka w
1579 r. //Kwartalnik historii kultury materialnej. R. XIX. M> 1. 1971.
S. 11-12; при подсчетах С. Александрович исходил из данных о среднем
числе жителей на территории Литвы и Белоруссии XVI в. — 6 {Ale-
xandrowicz S. Zaludnienie miasteczek Litwy i Bialorusi w XVI i pierwszej
polowie XVII wieku //Rocznik dziejow spolecznych i gospodarczych.
T. 37. 1965. S. 49-55). Впрочем, он допускает возможность и другого
среднего коэффициента — 7. Тогда численность полоцкого населения
увеличится на 1600 человек.
16 Даугяла 3. Polocia moenia // Записки аддзелу гуманитарных навук.
Кн. 3. Минск, 1928. Працы клясу псторьп. Т. 2. С. 209-239.
17 ПСРЛ. Т. 29. М., 1965. С. 305-313.
18 Kappeler A. Ivan Groznyj im Spiegel der auslandischen Druckschriften
seiner Zeit. Ein Beitrag zur Geschichte des westlichen Russlandbildes.
Bern, 1972. S. 254.


328
Глава 4.
народу и повинен службу земскую служити, абы, яко на ктвалт, до
пана гетмана великого у войско поспешалися»19 . В тот же день,
25 января, король, по-прежнему находившийся в Петрокове, узнал
новости, вероятно, от 20 января о приближении царского войска
к Полоцку и Озерищу и пленении кн. К. В. Острожским одного из
царских фаворитов («milostnik»). Опасаясь за судьбу литовской
столицы, король обратился к панам Рады с просьбой сделать то,
что он сам никоим образом («zadnem obyczajem») не может, —
раздобыть денег для найма войска и литовских дворян, либо поль-
ских, а если же «литовчиков» не окажется, присоединиться к над-
ворному отряду русского (речь идет о Галицкой или Белой Руси)
воеводы Иеронима Сенявского, находящемуся в нескольких милях
от Вильны20 . Однако эти распоряжения, очевидно, запоздали21 .
31 января Ивану IV доставили послание новгородского владыки
Пимена, содержавшее благословение царю, которому Бог даровал
«рог спасения нашего», и обращение «поборота храбре противу
безбожныя Литвы и прескверных лютор»22 .
1 февраля начался активный обстрел Полоцка. Между тем
2 февраля 1563 г. короля достигли слухи, что конечной целью похо-
да является Рига, в связи с чем он считал нужным оповестить риж-
ского архиепископа Вильгельма Гогенцоллерна, курляндского герцо-
га Готтхарда Кеттлера о грозящей опасности от «московского кня-
зя»23 и мекленбургского князя Кристофа, поддерживаемого Швеци-
ей24 . Судя по письму от 9 марта 1563 г. и «Правдивому описанию»,
в царском войске было 150 пушек, равных которым пушкари Литов-
ского княжества не видели у своих панов, и 36 огнеметных пушек25 .
Те и другие орудия наносили такой урон городу и замку, что авторы
вышеназванных сочинений отказывались верить. Острог был взят
7 февраля26 . Горожане покинули первый замок — Нижний город.
Загорелся и Верхний замок. Судя по псковской третьей летописи,
огонь уничтожил 300 саженей стены27 . Многие его защитники и го-
19 Listykrola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 255. S. 432; 25. I. 1563.
20 Там же. № 256. S. 433-434; 25. I. 1563; 31 января король снова выска-
зывал опасения за судьбу столицы (Там же. № 258. S. 435; 31. I. 1563).
21 В свете этих данных, думается, И. Граля не вполне прав, упрекая ли-
товскую раду в пассивности накануне захвата Полоцка (см. гл. 3).
22 ПСРЛ. Т. XIII. С. 357-359; Т. 29. С. 307-308; о нем см. ниже с. 527-528.
23 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 259. S. 437. 2. II. 1563.
24 Там же. № 259. S. 437. 2. II. 1563.
25 По сведениям анонима, итальянского подданного этрурского князя Космо I,
победоносное войско царя насчитывало 200 тысяч человек (EFE. Roma,
1972. Т. XXVI. Nb 14. Р. 29. 3. III., 6. V. 1562 (следует читать 1563).
26 ПЛ. Вып. И. С. 244.
27 ПЛ. Вып. И. С. 244.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 329
рожане погибли в огне. Городничий и епископ просили о милости.
Царь же потребовал привести к нему епископа и полоцкого воеводу,
а затем пушкарей и жолнеров28 . Воевода и владыка были сосланы в
Москву, «а имениа их и казны королевскиа, и паньскиа, и гостины,
злата и серебра много на великого князя взяли»29, — сообщает
псковский летописец, умалчивая впрочем о добыче простых ратни-
ков, которым, видимо, достались лишь крохи.
Сцена входа царских войск, вероятно, 18 февраля оказалась
запечатлена на титульном листе «Точного описания великого и мо-
гучего похода московита на Полоцк»30 , текст которого также вос-
ходит к письму анонима из Вильны от 9 марта. Гравюра представ-
ляет панораму, вероятно, весьма далекую от реального Полоцка
1563 г., обычного европейского города с башнями и храмами, в
крепостные ворота которого входит конное войско31 .
Так 15 февраля 1563 г. российский царь стал обладателем По-
лоцка, ключевого пункта на Двине. Разномастное и разноэтничное
воинство («казанские, астраханские, ногайские, немцы, чюхны,
пермичи и прочие»32 ) ворвалось в город. Его захват сопровождал-
ся резней горожан (до двадцати тысяч, судя по «Правдивой и
страшной газете про ужасного врага Московита»33 ), в особенности,
женщин, девушек и детей, весть о которой далеким эхом пронес-
лась по всей Европе34. Подданный этрурского князя Космо I сооб-
щал ему из Петрокова 3 марта 1562 (так!) г. что в Полоцке, по
28 Сагановгч Г. Захоп Полацка 1ванам IV паводле нямещих «лятучых
люткоу» 1563 г. //Псторыя i археолопя Полацка i Полацкай зямл1
(Матарыялы III м1жнароднай навуковай канферэнцьй 21-23 красавжа
1997 г.). Полацк, 1998. С. 266-267; полоцкая делегация во главе с го-
родничим Я. Быстрейским обращалась за помощью к боярам, прося их о
челобитии царю (ПСРЛ. Т. 29. С. 309) и об отсрочке артиллерийского
обстрела. Переговоры продолжались неделю, но полочане не пришли к
единому мнению. После поджога ими острога часть жителей вышла из
города в Царский стан (3907 мужчин, 7253 женщины, всего 11160 чело-
век). (ПСРЛ. Т. 29. С. 310.).
29 ПЛ. Вып. II. С. 244.
30 Он переведен А. Сапуновым//Витебская старина. Т. IV. 4.1. Ви-
тебск, 1886. С. 119-123.
31 Саганов1ч Г. Указ. соч. С. 267-268.
32 Сб. РИО. Т. 71. № 118. С. 460. Март 1566 г. Наказ Ф. И. Умному Ко-
лычеву.
33 Сагановгч Г. Указ соч. С. 264.
34 Захват Полоцка в последние годы стал предметом оживленной полеми-
ки московских и белорусских историков {Александров Д. Н.> Володи-
хин Д. М. Борьба за Полоцк между Литвой и Русью в XII-XVI веках.
М., 1994; Саганович Г. Н. Рец. //Беларусю пстарычны агляд. 1995.
Т. 2. Вып. 1. С. 116-119; Володихин Д. М. Спорные вопросы Белой Ру-
си. Полоцк, 1997. С. 20-23).


330
Глава 4.
площади превышающем столицу Литовского княжества (terra mag-
gior, che Citta regia di Lithuania) и крупном центре Торговли (gran
traffico) с Россией, Ригой и Ливонией, от 10 до 12 тысяч человек
попали в рабство, а 50 тысяч убито35 . Почти такие же сведения со-
держало письмо анонима от того же 3 марта 1562 г. (1) из Кракова,
сохранившееся во Флорентийском архиве Медичи: Полоцк, боль-
шой город с хорошей крепостью и чрезвычайно важный для Литов-
ского княжества, удаленный от Вильны на 50 миль, после трех
атак, отбитых защитниками, 16 тысяч которых полегло при этом,
перешел в руки «московита», войско которого, коля и рубя поля-
ков и литовцев, захватило и город, и замок. В нем и его ближай-
ших окрестностях погибло около 60 000 человек36. Еще один
итальянец, также неизвестный по имени, подчеркивал, что успех
четвертой атаки обеспечили пожары в различных частях города,
выстроенного из дерева, зажженные огненными ядрами, запущен-
ными немцами и англичанами, находившимися на службе у «моско-
вита». В городе спасались бегством жители окрестностей, в общей
сложности 60 тысяч человек. Многие из них были перебиты как
скот, оставшиеся в живых подверглись чудовищным издевательст-
вам, у многих выкалывали глаза, они остались в плену без надеж-
ды на выкуп37. Согласно «Правдивой и страшной газете»,
60 тысяч человек, в том числе женщин, было уведено в Россию38 .
Аналогичные факты приводились и в стихотворной «Новой песне
про тирана врага Московита, который захватил, разорил и спалил
все, что ему встретилось»39. Судя по «Достоверной новой газете о
жестоком враге христианства, Московите, как он принял и содер-
жал послов Его Величества короля Польши и вместе с ними их то-
варищей и купцов. И как он сам опустошил несколько своих горо-
дов и земель, и как он беспощадно обошелся с их дворянами и про-
стыми людьми, горожанами и крестьянами. Напечатано для пре-
35 EFE. Roma, 1972. Т. XVI. № 14. Р. 28-29. 3. III. 1562 (указан ошибоч-
но, должно быть 1563).
36 Там же. № 15. Р. 29. 3. III. 1562 (1563).
37 Там же. № 13. Р. 27. 27. II. 1562. (1563). Петроков, Краков.
38 Kappeler Л. Die deutsche Flugschriften iiber die Moscowiter und Iwan den
Schrecklichen im Rahmen der Russlandliterarur des 16. Jahrhunderts //
Russen und Russland aus deutscher Sicht 9.-17. Jh. / Hrsg. von
M. Keller. 2. Aufl. Miinchen, 1988. S. 163; Cazanoeiu Г. Указ. соч.
С. 264.
39 Kappeler A. Ivan Groznyj im Spiegel der ausladischen Druckschriften
seiner Zeit. Ein Beitrag zur Geschichte des westlichen Russlandbildes.
Bern, 1972. S. 254; Baltische Texte der Fruhzeit. Abhandlungen der
Herder-Gesellschaft und des Herder-Instituts zu Riga / Hrsg. von
Mackensen L. Bd. 5. 8. Riga, 1936. S. 80; Cazanoeiu Г. Указ. соч. С. 265.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 331
достережения и исправления немецкого читателя» в конце 1570 или
1571 г.40 Действительно, в Твери вплоть до 1569 г. находились 500
пленных полочан41 .
В иной тональности, как отметил А. И. Рогов, была изложена
история захвата царскими войсками Полоцка в «Хронике всего све-
та» Мартина Вельского. Считая разгром Ливонского ордена заслу-
женной ему карой за «нечестие, хуже которого на свете не приду-
маешь», польский хронист объясняет поход на Полоцк вмешатель-
ством в ливонские дела польского короля и великого князя литов-
ского Сигизмунда Августа. «По этой причине, — пишет он, — ве-
ликий князь московский поднял оружие на польского короля, со-
брав многочисленное войско, неожиданно подошел под Полоцк, ко-
торый находится между двумя реками — Двиной и Полотой, в пя-
тидесяти милях от Вильны и на таком же расстоянии от Новагоро-
да Великого, окружил его и, осадив, взял в феврале 1563 г. И,
пленив много людей, взяв большие сокровища, отошел, отпустив на
волю только самих поляков»42. Исследователь русских известий
Вельского отмечает: «Едва ли можно уловить в этом рассказе со-
временника полоцких событий какую-либо особую ненависть к рус-
ским или обычные для польской публицистики этого времени по-
луфантастические описания совершаемых ими злодеяний»43 . Более
того, нейтральность этого рассказа о таком болезненно восприни-
мавшемся польско-литовской политической элитой событии, воспо-
минания о котором были достаточно живы и в 1564 г., заставляет
задуматься о политических пристрастиях автора этого рассказа,
продолжающем традицию максимально объективного изложения
истории России, которую заложил хорошо известный Вельскому
Герберштейн. Польского гуманиста эпохи Возрождения не взволно-
вали сведения о захвате пленных и разграблении города русскими,
«нашими братьями», возможно и потому, что и то, и другое входи-
ло в обычную практику войн того времени. В той же тональности
известие о захвате Полоцка занесено в белорусско-литовскую Ру-
мянцевскую летопись: «Месяца февраля в 15 день, заговевши мя-
40 Kappeler A. Die letzten Opricninajahre (1569-1571) im Lichte dreier zeit-
genossischer deutscher Broschuren //JGO. Bd. 19. 1971. S. 1-30.
41 Каппелер А. Малоизвестная немецкая «газета» об опричнине // Россия
в IX-XX веках. С. 171.
42 Bielski Marcin. Kronika wszystkiego s'wiata. Krakow, 1564. S. 437 r.
Цит. по: Рогов А. И. Известия по истории России в «Хронике всего све-
та» Мартина Вельского//Новое о прошлом нашей страны. Памяти
академика М. Н. Тихомирова. М., 1967. С. 132.
43 Рогов А. И. Указ. соч. С. 132.


332
Глава 4.
сом на масленой недели ... за ... Жикгимонта Августа ... и ... Ста-
нислава Станиславовича Давойны, при намеченном архиепископе
владыце полоцком Арсении Шисце, изволением отца и поспешени-
ем сына и совершением святаго духа , царь и великий князь ... мо-
сковский взял град великий Полотеск». Далее идет перечисление
пленных и убитых от воеводы и владыки до «простых людей», ко-
торых «всех побил и в полон забрал на корень, з женами и з деть-
ми выпленил»44 . Перед тем как покинуть город, царь расправился
с национальным меньшинством Полоцка: «а которыа были в городе
жили люди жидове, и князь велики велел их и с семьями в воду в
речную въметати и утопили их». В городе начался мор45 .
Посланное на подмогу польско-литовское войско (1300 поль-
ской и 4000 литовской конницы) не смогло достичь города, так как
царский отряд, укрывшись в лесу в засаде на той дороге, которую
оно не могло миновать, разбило его и долго преследовало, вдох-
новленное победой46.
Отныне Полоцк потерял роль богатого купеческого и торгового
центра47 , что постоянно подчеркивали итальянцы, свидетели или
современники захвата города. Его называли «торговым городом»
(citta mercantile), подчеркивали его стратегическое положение на
«большой реке, завершающейся портом в Риге, в Ливонии»48 . По-
лоцк оказался первым большим городом Восточной Европы, пав-
шим жертвой ливонских амбиций царя Ивана. Та же участь шестью
годами позднее постигла и входивший в царские владения Великий
Новгород.
Захват и разграбление «богатого торгового города» на Двине,
по словам издателя одного из летучих листков Николая Кнора из
Нюрнберга, на некоторое время решил финансовый вопрос, попол-
нив царскую казну и став источником материальных средств для
продолжения этой авантюры (в частности, позволив расплатиться с
участниками похода). Анонимный автор письма от 9 марта 1563 г.
и «Правдивое описание» сообщают о такой «богатой добыче в день-
гах, серебре и товарах, что однако и не верится»49 . Захват Полоц-
ка воочию продемонстрировал, как «благоразумно» понимал
44ПСРЛ. Т. 35. М., 1980. С. 213.
45 ПЛ. Вып. И. С. 244.
46 EFE. Roma, 1972. Т. XXVI. № 13. Р. 27. 27. II. 1562 (следует читать
1563). Петроков, Краков.
47 Саганов(ч Г. Указ. соч. С. 269.
48 EFE. Roma, 1972. Т. XXVI. № 13. Р. 27. 27. И, 6. III. 1562 (следует чи-
тать 1563). Петроков, Краков.
49 Саганов1ч Г. Указ. соч. С. 266-267. Прим. 220.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение
333
«прибыток» государства его глава. Боярам стоило немалого труда
спустя несколько дней после резни в Полоцке рассуждать о гума-
низме царя на переговорах с литовцами: «государь наш, как есть
государь християнский ... над народом милость показал, побити не
велел и никоторого нападения на них людем своим учинити не
дал». Русские представители умолчали, что это произошло в ре-
зультате челобитья полоцкого епископа, который, как и воевода с
семьей, попал в плен50 . Боярам особенно важно было подчеркнуть
роль царя в урегулировании ситуации в Полоцке после его взятия:
царь «сам на аргамак сел, рать свою с великим страхом и с опалою
унял», часть воинов отпустил (трех польских ротмистров «с това-
рищи», всего 500 человек51 ). Он велел казнить некоторых монахов
и утопить всех евреев, довольно многочисленных в этом городе, как
и вообще в Литовском княжестве52 . Из письма от 9 марта 1563 г. и
«Правдивого описания» не вполне ясно, когда это произошло, тот-
час после захвата города или после 23-24 февраля. О расправах
над населением речь идет уже после рассказа о событиях от 20 и 23
февраля53 , и можно предполагать, что массовые казни — акт бес-
сильной ярости и мести Ивана IV — произошли накануне его отъ-
езда из Полоцка, то есть 25 февраля54. Впрочем, по мнению бояр,
нигде не бывает так, чтобы, «взяв город мечем, да людей не поби-
ти, везде их побивают», как случилось, например, в Стародубе в
1536 г. Они лишь удивлялись, «что его, государя, Бог на милость
просветил»55 — отпустить некоторых ротмистров. Это чувство бо-
50 Cazanoeiu Г. Указ. соч. С. 266.
51 Согласно письму от 9 марта и «Правдивому описанию» издания Нико-
лая Кнора, польских ротмистров было четверо. Все они были пожалова-
ны золотыми монетами и соболиными мехами. Вместе с 6 пушкарями,
четырьмя слугами и несколькими пехотинцами 2 апреля они вернулись в
Вильну (Там же).
52 Pirozynski J. Z dziejdw obiegu informacji w Europie XVI wieku. No winy z
Polski w kolekcji Jana Jakuba Wicka w Zurychu z lat 1560-1587 //
Zeszyty naukowe Uniwersytetu Jagielloiiskiego. MCLIV. Prace historyczne,
1995. Z. 115. S. 33; TazbirJ. Paristwo bez stosow. Szkice z dziejdw
tolerancji w Polsce XVI i XVII wieku. W., 1967.
53 Там же. С. 267.
54 Этому предположению противоречит послание Сигизмунда Августа от
26 февраля, из которого явствует, что сведения о захвате Полоцка дош-
ли до Петрокова уже 25 февраля. Король пишет Миколаю Радзивиллу
Черному, что Бог допустил переход Полоцка «в руки жестокого и нена-
сытного людской кровью тирана», сообщает «о жестоком убийстве» и
нехристианском пролитии крови значительного отряда («pocztu») коро-
левских подданных (Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwillow.
№ 259. S. 438-439; 26. II. 1563).
55 Сб. РИО. T. 71. № 7. C. 126.


334
Глава 4.
яр понятно: у себя на родине они уже начали привыкать к казням
без разбора и без доступной для их понимания причины. Сигиз-
мунд Август воспринял потерю Полоцка как божье наказание за
грехи и по-прежнему надеялся на милость Всевышнего56 .
Весть о захвате Полоцка уже 21 февраля достигла герцога
прусского, который известил виленского палатина Миколая Радзи-
вилла Черного и литовского казначея Остафия Воловича о своих
соболезнованиях в связи с «безмерной лютостью и необычайным
тиранством» московского князя при взятии города57. Даже спустя
почти месяц он описывал Остафию Воловичу то смятение чувств и
тоску, в которую его повергло сообщение о захвате «свирепейшим
московским врагом Полоцкого замка»58 . В Центральной же Европе
зверства российского воинства в Полоцке вызвали бурю негодова-
ния. Серия летучих листков оповещала о творимых бесчинствах
жителей практически всех имперских городов и немало повредила
имиджу страны и ее государя59 . Захвату Полоцка и связанному с
ним кровопролитию посвящено 10 летучих листков, увидевших свет
в Нюрнберге, Аугсбурге, Любеке и других городах Священной
Римской империи60 . В их числе и стихотворное сочинение Иоганна
Рейнгарда, увидевшее свет в типографии Николая Кнора в 1563 г.
в Нюрнберге («Очень страшная новая газета про Московита, кото-
рый несколько дней тому назад с дикой жестокостью захватил и
подавил Полоцк — высокородный город и крепость Литовской
земли в Польской короне») и переизданное на следующий год с
подзаголовком «Жалобный плач города Полоцка»61 . В рукописной
газете, сохранившейся в архиве каноника мюнстерского собора в
Цюрихе Иоганна Якоба Вика (1522-1588), среди материалов о
польских событиях, вести о которых пришли из Петрокова 3 марта
1563 г., сообщалось о вторжении в пределы Литовского княжества
двухсоттысячного царского войска, у которых помимо простых пу-
шек было 120 огромных. О захвате и пожаре города и замка, равно
как и о результатах вторжения говорилось в самой общей форме:
«...Он убил много наших, многих полонил, спалил, утопил, выслал
56 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 260-261. S. 438-441;
26. II., 5. III. 1563.
57 EFE. Roma, 1989. T. LXXIII. № 5503, 5504. P. 12-13.
58 Там же. № 5515. P. 20. 10. III. 1563.
59 См. подробнее работы А. Каппелера и Я. Пирожиньского; ср.: Дон-
нерт Э. Россия и Балтика в политике Германии 1558-1583 гг. // Исто-
рические записки. М., 1965. Т. 76. С. 175-215.
60 Kappeler A. Ivan Groznyj. № 269.
61 Саганов1ч Г. Захоп Полоцка С. 268.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение
335
и обращался с ними совсем не по-христиански»62 . Наконец, в ру-
кописном послании из Базеля в Цюрих от 4 марта 1563 г. излага-
лось сообщение польского секретаря из Вроцлава. В нем шла речь
о том, что «великий князь московский со 150000 человеками оса-
дил Полоцк, город и замок в Литве»63 . Потерю Полоцка оплакива-
ли не только гражане Священной Римской империи Германской на-
ции, но и члены польского королевского семейства. Княжна бра-
уншвейгская Софья Ягеллонка, дочь Сигизмунда Августа, была
огорчена тем поражением, которое «московский неприятель наш»,
по словам короля, нанес захватом Полоцка, как он писал ей 12 ию-
ня 1563 г.64 Сам же Сигизмунд Август 15 марта надеялся узнать
все подробности от ротмистра Войцеха Вежхленского, обласканного
и отпущенного царем65 .
Сведения об осаде и захвате Полоцка распространялись не
только на немецком языке. Публикации Н. Кнора были переведены
на чешский и латынь и изданы соответственно в Праге («Новости
грозные, страшные и жалобные») и в Лионе в том же 1563 г.66 О
захвате Полоцка царскими войсками 3 марта подданный этрурского
князя Космо I оповестил князя Флоренции и Сиены67 . Появление
нового издания «Записок о Московии» Сигизмунда Герберштейна
на немецком языке отвечало на недоуменные вопросы о том, что
представляет собой эта страна. Публикация, спешно подготовлен-
ная неким Панталеоне, включала и описание Ливонской войны, со-
ставленное Левенклау68 .
62 Pirozynski J. Z dziejow obiegu. S. 253; Senn M. Die Wickiana. Johann
Jakob Wicks Nachrichtensammlung aus dem 16. Jahrhundert. Zurich, 1975
. S. 114, 245-246.
63 Kappeler A. Ivan Groznyj. № 10. S. 253; Pirozynski J. Z dziejow obiegu.
informacji. S. 253; Сагановгч Г. Захоп Полоцка С. 268.
64 Przezdziecki A. Jagellonki. T. 3. S. 49; О Софье и ее реакции на потерю
Полоцка см. подробнее: Pirozynski J. Ksi§zna brunswicka Zofia Jagiel-
lonka (1522-1575) i jej biblioteka. Studium z dziejow kultury. Krakow,
1986. S. 36; Id. Die Herzogin Sophie von Braunschweig-Wolfenbiittel aus
dem Hause der Jagiellonen (1522-1575) und ihre Bibliothek. Ein Beitrag
zur Geschichte der deutsch-polnischen Kulturbeziehungen in der Renais-
sancezeit. Wiesbaden, 1992. S. 191-199.
65 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 263. S. 443;
15. III. 1563.
66 Kappeler A. Ivan Groznyj. S. 34; Zawadzki K. Gazety ulotne polskie, Polski
dotycz^ce XVI-XVII wieku. Bibliografia. T. 1: 1514-1661. Wroclaw, 1977.
№ 56-58.
67 EFE. Roma, 1972. T. XXVI. № 14. P. 28. 28. III. 1562 (следует читать
1563).
68 [Herberstein S.] Moscoviter wunderbare Historien / Durch H. Pantaleon.
Basel, 1563.


336
Глава 4.
Захватив Полоцк, царь начал обустраивать свое новое владе-
ние. Еще во время его пребывания в Полоцке воеводы
кн. П. И. Шуйский, кн. Василий и Петр Семеновичи Серебряные
Оболенские «спешно» восстановили крепостную стену Полоцка.
Победу праздновали торжественно и пышно. 18 февраля воин-
ство, предводительствуемое коломенским владыкой Варлаамом, чу-
довским архимандритом Левкием с образом Донской Богородицы,
самим царем, кн. Владимиром Старицким и царем Александром
Казанским, снова вошло в город. В Софийском соборе, где сохра-
нились «пречюдные и чюдотворные образы», состоялась торжест-
венная служба. Пели многолетие царю, его поздравляли Владимир
Андреевич Старицкий и Семион Касаевич. В светлице на царском
дворе, где Иван IV восседал «на месте», поздравления продолжи-
лись. А в стане состоялся пир, на котором в качестве пленника
присутствовал полоцкий воевода С. С. Довойна, сын виленского
воеводы Я. Я. Глебович и полоцкий архиепископ Арсений, которых
царь «жаловал... своим жалованием»69 .
В Москву с известием о полоцкой победе к митрополиту Ма-
карию, царице Марии, кн. Юрию Васильевичу царь отправил Ми-
хаила Темрюковича Черкасского с грамотой, в которой объяснял
причины победы «благоволением Бога и Отца и поспешением Сына
и действом Святого духа, во Троице славимаго Бога нашего ... мо-
литвами ...непоборимые воеводы ... владычица нашея Богороди-
цы». Царь не упустил возможности вспомнить пророчества митро-
полита Петра («взыдут руки его (града Москвы. — Л. X. ) на
плещи враг его»), молитвы русских святых — московских чудо-
творцев Алексея и Ионы, новгородских и ростовских, равноапо-
стольного князя Владимира и, наконец, великомучеников Бориса и
Глеба. Царь просил и впредь молиться, чтобы «возвысил бы Бог
рог хрестьянский и даровал нам победы ...»70 . Царь распорядился,
чтобы и в Москве (кремлевских и посадских церквах), равно как и
во всех городах по дороге «молебны пели ... со звоном».
Известительная грамота Ивана IV о полоцкой победе примеча-
тельна несколькими утверждениями. Прежде всего Богородица из
символа милости превратилась в «непоборимую воеводу». Это был
новый этап трансформации богородичного культа в Москве, вполне
соответствовавший политическому моменту. Царь, как и в середине
50-х гг., писал о «роге христианском» как символе силы и победы.
69 ПСРЛ. Т. XIII. С. 359-360.
70 Там же. С. 360-361.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение
337
Не менее выразителен список адресатов, к которым были на-
правлены вестники победы. Вслед за царицей, царским братом и
митрополитом о победе следовало сообщить княгине Евфросинии
Старицкой, к которой был направлен Ф. А. Басманов со списком «з
болшие речи», новгородскому архиепископу Пимену, наместнику,
дьякам, гостям и купцам (в Новгород был послан М. Безнин) и на-
местнику Юрьева Ливонского И. П. Федорову, который должен
был позаботиться о праздновании победы в Раковоре, Ругодиве,
Вильянди. Особый интерес представляют два первые адресата ца-
ря. Именно Ефросиния Старицкая и Пимен в глазах царя пред-
ставляли деятелей, имевших вес в светской и церковной политике.
20 февраля воеводу с высшими чинами, жолнеров и пушкарей
с семьями, а также значительную часть мещан отправили в Москву.
Литовцев, как скот, погнали туда же71 . Отпуская часть пленников
на волю, в опасной грамоте «от воинских людей» от 20 февраля
1563 г. Иван IV впервые ввел в свой титул определение «полоц-
кий» (между словами «рязанский» и «ростовский»)72 .
Однако взятие Полоцка ни на шаг не продвинуло нового «по-
лоцкого» государя к осуществлению его заветной мечты. Того же
20 февраля бояре И. Д. Вельский, П. И. Шуйский, Д. Р. и В. М. За-
харьины-Юрьевы, И. П. Яков ля получили послание ви ленского
воеводы М.Я. Радзивилла, Троцкого воеводы М. Ю. Радзивилла и
пана Троцкого Г. А. Ходкевича, в котором царь снова удостоился
титула «великого князя... государя владимирского» и т. д.73 Даже
после столь сокрушительного поражения литовские магнаты сумели
нанести весьма чувствительный удар победителю. В титуле не было
ни слова «царь», столь долгожданного из уст литовцев, ни слов
«всея Русии», казалось бы, уже вполне традиционных.
Еще более серьезный удар, как выяснилось впоследствии, ам-
бициям и внешнеполитическим планам царя нанесли его верные
слуги. Иван IV не намеревался останавливаться на достигнутом.
Уже 16 февраля он направил царевича Ивана, воеводу Ю.П.Реп-
нина с 15000 татар, «опричь иных загонщиков», воевать Литов-
скую землю, но при этом запретил подходить к столице ближе, чем
на 50 верст. Однако на седьмой день после взятия Полоцка царь
«по грамоте королевские Рады войну уняти велел»74 . Посольские
книги дают представление о том, как это произошло. В литовском
71 Саганов1ч Г. Захоп Полоцка. С. 266.
72 ПСРЛ. Т. XIII. С. 363.
73 Сб. РИО. Т. 71. № 7. С. 122.
74 ПСРЛ. Т. XIII. С. 364.


338
Глава 4.
обращении к боярам содержалась просьба «приводить» царя к то-
му, «штоб от него и от войск его до того часу (т. е. до Успеньева
дня, до которого литовцы предагали заключить перемирие. —
А. X.) ... границам государя нашего, городом, двором, селам и всим
землям покой был захован» и со своей стороны обещали также
воздействовать на Сигизмунда Августа75 . Выслушав грамоту, царь
«приговорил со князем Володимером Андреевичем и со всеми
своими бояры и с воеводами» прекратить военные действия и «от
Полоцка в далние места поход отложил». Бояре честно выполнили
просьбу литовских панов Рады, и царь велел им написать в ответ,
«что для их челобитья государь к иным городом не пошел». Со-
держание грамоты, боярское челобитье и ответная реакция царя,
жаловавшегося на свое «бесчестье» и нападение на его «вотчин-
ную» землю нашли отражение в посольских делах и воспроизведе-
ны в «Выписке», меж строк которой читается вопрос царя: «И го-
сударю такие досады как было терпети?»76 .
По требованию литовцев ответ должен был последовать в ре-
кордно короткий срок: литовский гонец Павел Бережицкий прие-
хал в воскресенье вечером 22 февраля, а во вторник 24-го ему уже
надлежало возвращаться с ответом. Во время пребывания литов-
ского гонца в Полоцке Иван IV принял к себе на службу несколь-
ких пушкарей и ротмистров77 . Андрея Гессе, которому было пору-
чено охранять арсенал и лишившегося во время взятия Полоцка
обеих рук и глаз, он вместе с женой и детьми отправил в Москву,
чтобы там лечить и держать до смерти78 .
Решение же о перемирии принималось в спешке и необдуманно.
Механизм его принятия раскрыт в боярском послании панам Рады:
«И мы, поговоря з братьею своею, все поспол учиняся рада государ-
ская, били челом брату его царского величества князю Володимеру
Андреевичю и с ним вместе молили царское величество, чтоб он ... с
вашим государем похотел миру»79 . Итак, бояре решили заручиться
поддержкой Владимира Андреевича, а не обращаться к царю напря-
75 Сб. РИО. Т. 71. С. 123.
76 Там же. С. 123-124; Выписка. С. 231.
77 Этот акт датируется письмом от 9 марта 1563 г. — через 8 дней после
захвата Полоцка, то есть 23 февраля. 9 пушкарей перешли на службу
царю добровольно, пятерых принудили силой. Городских ремесленни-
ков — медников, слесарей, плотников, столяров и других — заставили
служить великому князю, однако обещанную плату не выдали (Сага-
noeiu Г. Захоп Полоцка. С. 266).
78 Там же. С. 267.
79 Сб. РИО. Т. 71. С. 129; Выписка. С. 231.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение
339
мую. Однако именно Боярская дума оказалась инициатором прекра-
щения военных действий до Оспожина дня на условиях сохранения
границ февраля 1563 г. «... и сколко нашие мочи было, столко есмя
о добре христьянском настояли и государя своего к началу к покою
христианскому навели»80 , — с гордостью писали они. В «Выписке»
скрупулезно перечислены их имена: И. Д. Вельский — владимирский
наместник, И. Ф. Мстиславский — новгородский, В. М. Глинский —
казанский, П. И. Шуйский — наместник псковский и державца по-
лоцкий, И. П. Яковля — наместник коломенский. Согласившись на
заведомо невыгодные для России условия перемирия с ВКЛ, бояре
из верных государевых слуг превратились в «изменников». Они не-
заметно для себя продолжили линию внешней политики Адашева,
явно расходившуюся с намерениями царя. Бояре не скрывали, что на
них оказал воздействие пример Сигизмунда Августа, якобы не стре-
мившегося воевать (а фактически не располагавшего достаточными
силами), и просьба панов рад «наводить» государя, «чтоб на разли-
тие крови христианские не стоял».
Бояре оказались в довольно затруднительном положении. Они
постоянно подчеркивали, что царь не хочет войны, но при этом де-
лали оговорку, что опасная грамота для будущих послов должна
действовать и в условиях военного времени — «не по прежнему
обычаю». А вину за военные действия возлагали на литовскую сто-
рону, которая якобы не воспользовалась возможностью возобновить
переговоры: «А то послы не бывали, ино потому так ся и стало»81 .
Кто бы ни был виновником возобновления войны — действи-
тельный инициатор полоцкого похода Иван IV или литовская сто-
рона (как вопреки очевидности утверждали бояре), исход этого ее
этапа, внешне похожий на триумфальную победу, по существу ока-
зался серьезнейшим поражением, даже несмотря на некоторые из-
менения общей ситуации в Прибалтике. Наиболее показательна по-
зиция рижан, которые после захвата Полоцка царскими войсками
заявили, что их не стоит «добывать» ни мечом, ни кровопролитием,
они и так будут на стороне Ивана IV. Правда, король Сигизмунд
Август стремился сохранить свои позиции в Риге82 .
Эпизод с прекращением военных действий и остановка войск в
Полоцке поучительны с нескольких точек зрения. Прежде всего с
80 Сб. РИО. Т. 71. С. 130.
81 Саганов1ч Г. Захоп Полоцка. С. 127.
82 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 264. S. 445. 15. III.
1563; Lulewicz H. Mikolaj Radziwitt zwany Czarnym h. ТщЪу //PSB.
T. XXX. Z. 2. S. 335-347.


340
Глава 4.
внутриполитической. Боярская дума, во всяком случае те ее члены,
которые находились в походе вместе с Грозным, оказалась на тех
же позициях скорейшего прекращения военных действий, которые
занимал юрьевский наместник И.П.Федоров в 1562 г.. Поставлен-
ные литовцами перед необходимостью в кратчайший срок решать,
продолжать ли военные действия или заключать перемирие на ус-
ловиях статус-кво, они пошли на поводу у литовцев и под акком-
панемент слов о непролитии христианской крови, обычный для ри-
торики того времени, дружно приняли условия, предложенные по-
бежденной стороной. Возглавил боярскую «коалицию» и поддер-
жал ее позицию Владимир Андреевич Старицкий. В нем царь, есте-
ственно, мог увидеть своего главного оппонента по военным про-
блемам, как до того увидел его в лице Сильвестра.
Зависимость царя, по сути самодержца, как утверждает большин-
ство современных российских историков, хотя пока и без официально-
го титула, от мнения Боярской думы продемонстрирована весьма на-
глядно эпизодом с остановкой в Полоцке. Кто он — нерешительный
политик, никудышный стратег и тактик или игрушка в руках боярства,
прочно стоявшего на позиции «худой мир лучше доброй ссоры»? С во-
енной точки зрения остановка войска в пределах городской черты По-
лоцка и прекращение боевых действий — грубейшая ошибка, не толь-
ко тактическая, но и стратегическая. Очередная бесплодная попытка
примирения с ВКЛ, где и после взятия Полоцка не признали его цар-
ского титула, — сродни химере, в чем Грозный имел возможность убе-
диться неоднократно на протяжении конца 40-60-х гг. Трудно допус-
тить, что царь не обладал качествами даже заурядного политического
деятеля и не был в состоянии понять, чем грозило ему вступление в
новые переговоры с Литовским княжеством. Остается предположить,
что вплоть до 1563 г. он не чувствовал в себе в силы для реализации
собственной внешнеполитической линии.
К такому же выводу приводит и наблюдение относительно титу-
ла царя. В боярской грамоте от 24 февраля 1563 г. отсутствует поя-
вившееся незадолго до этого сравнение царя с «рогом инрога». Боя-
ре, добившиеся принятия царем их собственной внешнеполитической
программы, думали, что можно опустить сравнение, подчеркивавшее
мощь царя, божественный источник его власти, сравнение, неизме-
римо возвышавшее Ивана IV над ними. Но сделали они это напрас-
но. События ближайших лет показали ошибочность их позиции.
Через три дня после заключения перемирия, 26 февраля, царь
покинул Полоцк. Покинул, нужно думать, не в лучшем расположе-
нии духа. Об отъезде царя в Кракове еще не было известно вплоть


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 341
до 3 марта. Напротив, там полагали, что сам король двинется про-
тив царя, который якобы находится в стране с двумя огромнейши-
ми войсками («con doi grosissimi exerciti») и возгордившийся побе-
дой («insuperbito per la vittoria») намеревается двинуться на ли-
товскую столицу. Целью действий короля скромно считалось не
возвращение потерянного, но успешное продолжение плодотворных
действий против «московита»83 . Между тем, в соответствии с же-
ланием уставших от войн детей боярских, царь, вернув основное
войско в Великие Луки, 6 марта распорядился «пересмотреть их и
их людей, чтобы их служба всегда сполна была и, пересмотрев, ве-
лел их отпустити, когожды восвояси»84 . В Москве царя торжест-
венно встречали, митрополит Макарий восхвалял Ивана IV за то,
что он «своим великим подвигом церкви от святыя от иконоборец
лютореи очистил и досталных сущих христиан в православие со-
брал»85 . Между тем возникли слухи об измене. Наместник
B.C. Фуников и воевода И. Ф. Шишкин, находившиеся в Староду-
бе с 1561/62 г., хотели якобы сдать город86. Оба они с семьями
были препровождены в Москву, где Шишкин, дальний родствен-
ник Адашева, был казнен с женой и двумя дочерьми87 . 8 марта
1563 г. кн. А. М. Курбский был отправлен «годовати» в Юрьев Ли-
вонский, что можно рассматривать как признак опалы.
Неустойчивость положения великого государя, его бессилие в
проведении собственной внешнеполитической линии, слухи и доно-
сы об «измене» стародубских властей вынудили царя искать еще
более нетрадиционные, чем раньше, способы укрепления своего по-
ложения. К 1563 г. относят казни брата Алексея Адашева Даниила
с сыном Тархом, тестя Данилы — П.И.Турова и свойственников
Алексея по жене — Федора, Алексея и Андрея Сатиных88 . В том
83 EFE. Roma, 1972. Т. XXVI. № 15. Р. 29. 3. III. 1562 (следует читать 1563).
84 ПСРЛ. Т. XIII. С. 365; Т. 29. С. 319.
85 Там же. Т. 29. С. 319.
86 Разрядная книга Полоцкого похода // Витебская старина. Т. IV. 1888.
С. 65-66; см. подробнее: Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного.
М., 1964. С. 103. Прим. 3.
87 РИБ. Т. XXXI. Стб. 278; Веселовский С. Б. Исследования по истории оп-
ричнины. М., 1963. С. 472; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 102.
88 РИБ. Т. XXXI. Стб. С. 278; Садиков П. А. Очерки по истории оприч-
нины. М.;Л., 1950. С. 14; Веселовский С. Б. Исследования по истории
опричнины. С. 354-355, 442, 472; Зимин А. А. Опричнина Ивана Гроз-
ного. С. 103. Прим. 1; по мнению Р. Г. Скрынникова, эти казни связаны
с раскрытием в феврале 1563 г. «стародубской измены», задуманной
якобы наместником Стародуба кн. В. С. Фуниковым-Белозерским и
воеводой И. Ф. Шишкиным, родственником А. Ф. Адашева (Скрынни-
ковР. Г. Царство террора. Л., 1992. С. 18, 157-158).


342
Глава 4.
же плане попыток упрочения своего положения внутри страны
можно рассматривать и посещение Иваном IV Старицы. Видимо,
неслучайно на обратном пути из Полоцка Иван Грозный заехал в
Старицу, «был у княже Ондреевы Ивановича у княгини Ефроси-
ний и у сына ее у князя Володимера Ондреевича, их жаловал, у
них пировал»89 . Таким образом, он почтил своим вниманием семью
двоюродного племянника, заслуги которого вынужден был при-
знать, а заодно и проинспектировал хозяйство удельного князя.
Через три дня после возвращения в Москву, 24 марта, в сто-
лице появились шведские послы Бенгт Гулт и Густав Финн и «били
челом» государю, чтобы царь «пожаловал» и велел «записать за
королем» Эриком XIV не только Колывань и Пернов (т. е. Таллинн
и Пярну), Каркус, Вайду и др., но и все те земли, которые впредь
будут захвачены им90. Таким образом, пока Иван IV совершал
свой великий поход на Полоцк, значительная часть Ливонии с дву-
мя крупнейшими городами перешла под власть Швеции. Царь «для
литовского дела... что с литовским ся война всчала» готов был по-
велеть ливонскому наместнику заключить перемирие, признав Ко-
лывань и Пернов шведскими. Послы не согласились, поскольку
рассчитывали на договор с самим царем и, получив опасную грамо-
ту для следующих послов, покинули Москву91 . Об этом посольстве
Альбрехт Прусский 30 марта 1563 г. писал королю. Он оценивал
его как начало войны против польских замков, а в далекой пер-
спективе как начало борьбы за господство на Балтике. Особо прус-
ский герцог подчеркивал, что король снаряжает моряков для борь-
бы за овладение Балтийским морем92 . Вскоре в связи с этими
шведскими начинаниями герцогу пришлось обратиться к польскому
королю с конкретной просьбой задержать некоего Якова Шулен-
бурга, который, собрав 2000 человек, отправился на службу швед-
скому королю93 . Просьба не была удовлетворена, а ревелец про-
славился в войнах, заслужив прозвище Ганнибала94 .
89 ПСРЛ. Т. 13. С. 365.
90 Там же. С. 365-366.
91 Там же. С. 366; более подробно о ходе переговоров нельзя ничего ска-
зать, так как посольские документы за это время неизвестны.
92 EFE. Roma, 1989. Т. LXXIII. № 5524. Р. 27.
93 Там же. № 5529, 5537. Р. 30, 34. 12, 16. IV. 1563.
94 О нем см. подробнее: Антонов В. Л. Комментарий // Ульфельдт Я.
Путешествие в Россию. С. 447; Виноградов А. В. Посольство А. Ф. На-
гого в Крыму (1563-1573) //Российская дипломатия: история и совре-
менность. Материалы научно-практической конференции, посвященной
450-летию создания Посольского приказа 29 октября 1999 года.
МГИМО. М, 2001. С. 65-75.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 343
В условиях осложнения ситуации в Прибалтике царь попытал-
ся наладить отношения с Крымским ханством, прерванные 7 лет
назад. В Москве томился задержанный крымский посол Янболдуй.
29 апреля 1563 г. Иван IV отправил в Крым А. Ф. Нагого с полоц-
ким сеунчем и материальными знаками победы (литовскими жереб-
цами с литовскими седлами и серебряным нарядом)95. Главная
цель посольства заключалась в восстановлении «братства и любви»
с крымским ханом Девлет-Гиреем на тех же условиях, что и с его
предшественником Сахиб-Гиреем, то есть в сохранении прежних
размеров поминков. Помощником Нагого в выполнении дипломати-
ческого поручения царя должен был стать Сулеш, давний «амият»
(приятель, доброжелатель) Ивана IV, принадлежавший к роду Ха-
лиля-Аппака-Магметши. Сулеш, как и его братья Салимша и Та-
галды, с неизменной благожелательностью относились к русским
государям и их «в дружбу сводили» с крымскими ханами96.
«Ссора с крымским», вину за которую царь возлагал позднее на
своих советников из Избранной рады (вероятно, в 1555 г.), в усло-
виях поздней осени-весны 1563 г. была очень некстати.
В отношениях с Литовским княжеством возникали постоянные
осложнения. 21 мая 1563 г. кн. Д. И. Вишневецкий совершил набег
из Канева на Северские места, захватил в плен черниговских, ста-
родубских, новгород-северских и почапских жителей, которых,
впрочем, удалось освободить. Удачу набега обеспечило отсутствие
российской заставы в этом районе, снятой якобы, по сообщению
летописи, «по ссылке королевы рады под Полотеск царевым ...
бояром, что было на обе стороны войне не быти, а быти послом» ко
дню Успенья97 . Таким образом, в очередной, хотя и мелкой неуда-
че во внешней политике виновниками опять оказались бояре, ответ-
ственные за прекращение военных действий против ВКЛ.
Во исполнение февральской договоренности между панами Ра-
ды и боярами Сигизмунд Август направил посла Юрия Быковского
к царю98 , а паны Рады и виленский епископ Валериан посланника
Войтеха Сновицкого — к митрополиту Макарию и боярам И. Д. Вель-
скому, Д. Р. и В. М. Захарьиным-Юрьевым.
95 ПСРЛ. Т. XIII. С. 366; Т. 29. С. 320; с Нагим царь отправил двух ко-
ролевских дворян «полотцсково ... полону» (Там же).
96 Там же. Т. XIII. С. 366; ср. : Шмидт С. О. К характеристике русско-
крымских отношений второй четверти XVI в. // Международные связи
России до XVII в. / Под ред. А. А. Зимина, В. Т. Пашуто. С. 374.
97 ПСРЛ. Т. XIII. С. 367.
98 В мае предшествующего 1562 г. Быковский исполнял роль посланника к
крымскому хану (КПМ ВКЛ. Т. 1. № 162-163. С. 244).


344
Глава 4.
Оба преследовали одну цель — получить опасную грамоту ли-
товским послам. При этом в Литве считали равными партнерами и
царя, и бояр. Юрий Быковский привез грамоту, адресованную
«Божью милостью государу всеа Русии», а не царю. Появление в
королевской грамоте от 22 мая 1563 г. слов «всеа Русии» было, ко-
нечно, некоторым дипломатическим успехом Ивана IV, ведь литов-
ские представители в предыдущее время упорно отказывали царю в
праве на власть над «всею Россией». «Царем» же для своего за-
падного соседа и «брата» Иван IV по-прежнему не стал, а митро-
полита Макария паны Рады называли лишь «московским митропо-
литом»; ему было отказано даже в титуле митрополита «всеа Ру-
сии». Аудиенции у митрополита Сновицкий не получил. В ответной
грамоте от 16 июня 1563 г. «великий государь царь и великий
князь Иван Васильевич всеа Русии» счел необходимым перечис-
лить сроки пребывания на разных «столах» Российского царства:
«государствия нашего тридесятого, царств наших Росийского 18,
Казанского 12, Астраханского 9»" .
Инициаторами выдачи опасной грамоты опять выступили бояре.
И на отпуске посла Ю. Быковского 17 июня, и на отпуске посланни-
ка Войтеха Сновицкого, и в царской грамоте, и в боярской грамоте
от 17 июня эта мысль, несколько по-разному выраженная, звучала
постоянно. «И мы, для бояр своих челобитья, на послы... свою опас-
ную грамоту бояром своим дали», — объявил царь Быковскому.
И. Д. Вельский изложил то же самое В. Сновицкому, но более под-
робно: «И мы ... учиняся есми поспол со государьскою ближнею ду-
моют , з бояры, и государю ... били челом о том, чтоб государь наш
для нашего челобитья, грамоту опасную на королевские послы дал».
В боярской грамоте встречаем аналогичное: «И мы, поговоря с своею
братьею, со царьскою думою ... и с иными государьскими бояры по-
спол учинясь, били челом государю своему, чтоб ... с вашим госуда-
рем доброго пожитья похотел»101 . В царской же грамоте (где гово-
рится, что паны и бояре «постановенье учинили») речь зашла и о до-
говоренности относительно перемирия: «А что бояре наши с твоими
паны положили срок перемирью до Успения святей Богородицы, и
которую речь нашу наши бояре твоим паном объявили, и мы ... для
твоих панов рад прошенья и для розлития крови народу христьян-
ского, свою трудность персоне своей отлагая, бранную лютость от-
99 Сб. РИО. Т. 71. № 8. С. 137, 143, 147; ПСРЛ. Т. 29. С. 321.
100 Для 1563 г. этот термин представляется анахронизмом.
101 Сб. РИО. Т. 71. № 8. С. 142, 149.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 345
ложа, жалея о христьянстве, на тот срок произволил есми перемирье
утвердити, хотя ж не от тебе, брата нашего, но от твоих подданных
слуг письмо было»102 .
Таким образом, царь полностью возлагал ответственность за
заключение или, вернее, фактическое наступление перемирия на
своих бояр, себе же отводил роль жертвы, во имя христианских
принципов отказывающейся от защиты собственной чести и досто-
инства. В чем заключалась «трудность персоне» Ивана IV, дога-
даться не трудно. Он вынужден был смириться с решением Бояр-
ской думы и снова — уже в который раз — терпеть унижения из-за
непризнания царского титула.
Все документы июня 1563 г. изобилуют старобелорусско-поль-
скими терминами. В опасной грамоте послам встречаем «мает-
ность» (имущество), «без жадного гамованья» (безо всяких задер-
жек), «панство» в значении государство, в царской грамоте —
«панство», «ознаменили», «певное убезпеченье», «справовавши»,
«без жадного гамованья», «прихильность», в боярской грамоте —
«лист», «рок» (год); в протокольных же записях посольской книги
о передвижениях посланников следов такого влияния не обнаружи-
вается. Возможно, в составлении грамоты приняли участие полоц-
кие писцы, взятые в плен.
Царское послание написано «подлинно и широко», напоминая
в этом отношении «многословные и многошумящие» послания
Курбскому. Однако стиль послания не отличается единообразием.
Если в целом это обычный канцелярит XVI в., то один фрагмент
выделяется иной стилистикой: это приглашение Сигизмунду II Ав-
густу прислать своих послов, очень похожее на запись живой раз-
говорной речи («И ... хош к нам слати своих послов, а то приходят
молодые паробки да лише роздор делают ...»103). Возможно, это
запись слов самого царя, жаждавшего объясниться с королем, «за
что меж нас с тобою ... нелюбье движетца и невинные крови хри-
стьянские разливаютца».
В начальном протоколе царской грамоты несколько изменено
богословие: «Милосердия ради милости Бога нашего, в них же по-
сети нас восток свыше, вое же направити ноги наша на путь мирен
в Троицы славимаго Бога нашего милостию»104. Эта формула
должна была свидетельствовать о миролюбивых намерениях царя и
102 Сб. РИО. Т. 71. № 3. С. 144, 145.
103 Там же. С. 145.
104 Там же. С. 143.


346
Глава 4.
употреблялась, как правило, когда речь заходила о мирных перего-
ворах. Впервые она была включена в опасную грамоту литовским
послам от 27 ноября 1562 г.
В богословии же боярской грамоты от 17 июня 1563 г., в отли-
чие от февральской, снова появилось сравнение царя с «рогом ин-
рога»: «Великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, в Троицы
славимаго, милостию, великого государя, яко рога инрога, царя и
великого князя ... от его царьского величества Ближние думы»105 .
Богословие этой грамоты полностью повторяет аналогичную часть
боярской грамоты от 28 ноября 1562 г., т.е. кануна полоцкого по-
хода»106 . В богословии и царских и боярских грамот употребляется
своеобразное клише — «в Троицы славимаго» (речь идет о Боге),
встречающееся и в краткой редакции первого послания Грозного
Курбскому: «Мы же убо, християне, веруем в Троицы славимаго
Бога нашего Исуса Христа»107 .
Единственное отличие царской и боярской грамот — в форму-
ле написания имени Бога. Для царя — это просто Бог, для бояр —
Бог и Спас наш Иисус Христос. Скрывались ли за различием этих
формулировок заметные расхождения в понимании сущности самой
религии, сказать трудно.
Расширение богословия как в царских, так и в боярских гра-
мотах происходило на протяжении осени 1562 г. После того, как
Г. Ходкевич, вставил дополнения в богословие своей грамоты от
6 октября 1562 г., адресованной И.П.Федорову («Милостию все-
силнаго и всемогущаго Бога»108), краткое богословие в посланиях
царя и бояр («божьей милостью») сменилось весьма распростра-
ненным, но разным по содержанию в тех и других посланиях. Со-
ревнования в чести двух государей происходили и на почве бого-
словия ...
Той же цели поднятия престижа царя служило и новое допол-
нение в конечном протоколе при обозначении места выдачи грамо-
ты. В царской и боярской грамотах от 17 июня 1563 г. значится:
«нашего государства двора слободы», позднее, 20 июля, то же от-
носительно Москвы: «нашего государства дворе града Москвы»109 .
Итак, к июню 1563 г. можно было подводить первые итоги по-
бедоносного похода на Полоцк. Город был взят, а его воевода Ста-
105 Сб. РИО. Т. 71. № 6. С. 100.
106 Там же. № 8. С. 148; № 6. С. 102.
107ПИГАК. С. 31, 55.
108 Сб. РИО. Т. 71. № 5. С. 78.
109 Там же. № 3, 9. С. 147, 159.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение
347
нислав Станиславович Довойна с семьей, сын виленского воеводы,
скончавшегося в 1549 г., Ян Янович Глебович и многие знатные
полочане были отведены в плен в Москву, но отношения между ве-
ликим князем литовским и королем польским, с одной стороны, и
русским царем, с другой, не были восстановлены в полном объеме
(из Литвы приехал лишь посланник короля, а не великий посол),
царь не добился признания своего нового титула и продолжал ме-
лочную борьбу за честь и имя, расширяя богословие в грамотах,
адресованных в Великое княжество Литовское, и более пышно
именуя места своего пребывания. Противопоставив царской воле
собственную внешнеполитическую линию, бояре уже в который раз
добились ее проведения.
Посольские книги по сношениям с Великим княжеством Ли-
товским неопровержимо свидетельствуют о раздвоенности русской
внешней политики, направляемой не только и не столько царем,
сколько его Ближней думой. Возможно, еще в ноябре 1562 г. у ца-
ря возникла мысль о серьезных переменах во внутренней политике,
но окончательный вид новая концепция, по-видимому, приобрела в
мае-июне 1563 г., во время пребывания в России двух посольств —
королевского и панов Рады. Ознакомление с опытом предшест-
вующих переговоров с Великим княжеством Литовским (а Грозный
оживил в памяти историю этих отношений как раз во время пребы-
вания в Слободе двух литовских посольств)110 должно было снова
напомнить ему о событиях десятилетней давности. Хотя некоторые
герои событий тех лет, в частности, великий литовский посол
Ст. Ст. Довойна, томившийся теперь в московском плену, уже не
могли нанести оскорбления «его царскому величеству», но истин-
ный победитель при Полоцке Владимир Андреевич и поддержи-
вавшие его бояре опять противопоставили себя царю (прежде всего
в вопросе о продвижении далее Полоцка), считая себя полноцен-
ными партнерами царя в проведении внешнеполитического курса
России. Их позиция не претерпела заметных изменений по сравне-
нию с той, которую они занимали десять лет назад. Между тем
внутриполитическое положение осложнилось смертью 4 мая 1563 г.
полуторамесячного царевича Василия, сына Марии Темрюков-
ны111 . Вновь обострился вопрос о престолонаследии, в связи с чем
в июне 1563 г. Андрей (Васильев?) взял в Слободу «благословенье
на царство царю и великому князю Ивану» патриарха Иоасафа112.
110 ГАР. С. 77, 80.
111 ПСРЛ. Т. XIII. С. 366.
112 ГАР. Вып. I. С. 80.


348
Глава 4.
Выше была высказана гипотеза о составлении Пространной редак-
ции чина венчания Ивана, в котором предусматривалась возмож-
ность венчания на царство сразу двоих — отца и сына — и был
включен чин миропомазания. Исследователь этого памятника
Я. Н. Щапов относит составление Пространной редакции к началу
60-х гг., допуская возможность существования невоплощенного
проекта венчания царевича Ивана113 . Но не исключено, что она
могла быть создана и в 1563 г. И как всегда, когда вставал вопрос
о престолонаследии, угрозой для царя становился Владимир Анд-
реевич Старицкий со своей честолюбивой матерью, не устававшей
постоянно подчеркивать факт близкого родства ее сына с дедом —
Иваном III Васильевичем114 . В июне 1563 г. по доносу дьяка Сав-
лука Иванова («княгиня Офросиния и сын ее князь Володимер
многие неправды ко царю и великому князю чинят»), находивше-
гося в заточении у Старицких, царь «положил ... гнев свои» на них
обоих, «неисправления их и неправды ... известил» митрополиту и
Освященному собору, однако поддержки духовенства не получил:
«Для отца своего Макария митрополита и архиепископов и еписко-
пов гнев свои им отдал»115 . В решении дела Старицких Дума, ви-
димо, не участвовала, а только высшие церковные иерархи, кото-
рые воспользовались традиционным правом печалования.
Им, однако, не удалось полностью погасить гнев царя. 20 ию-
ля 1563 г. «во княже Володимерове деле Ондреевича» государь за-
требовал ящик 174 Царского архива: «а в нем отъезд и пытка во
княже Семенове деле Ростовского»116 , то есть дела 1554 г. Видимо,
события 1553 г. (боярский мятеж, во время которого С. В. Рос-
товский защищал кандидатуру князя Владимира Старицкого), и
июля 1554 г. (бегство в Литву кн. Никиты, сына Семена Василье-
вича) показались царю достаточным основанием для насильствен-
ного пострижения в монахини княгини Старицкой (спустя две не-
дели после ознакомления царя с документами по делу Ростовско-
го).
Княгиня Евфросиния била Ивану IV челом о разрешении при-
нять постриг и 5 августа получила милостивое позволение. Прово-
ды ее в Воскресенский Белозерский монастырь были обставлены
весьма торжественно. Она уезжала в сопровождении (или под кон-
113 Щапов Я. Н. К изучению «Чина венчания на царство» Ивана IV //
Римско-константинопольское наследие... С. 213-225, особенно 221-222.
хи Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 103-104.
115ПСРЛ. Т. XIII. С. 368; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного.
С. 105; ГАР. Вып. I. С. 67, 89, 91.
116 ГАР. Вып. I. С. 75-76; Вып. П. С. 386-387.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение
349
воем?) Ф. И. Умного-Колычева, Б. И. Сукина и дьяка Рахмана
Житкова. Доглядывать за княгиней в монастыре были назначены
М. И. Колычев, А. Ф. Щепотев и подьячий А. Шулепников. В опалу
попал и Владимир Старицкий, вскоре лишившийся всего своего
двора, переведенного государем «в свое имя»: «у князя Володимера
Ондреевича повеле государь быти своим бояром, и дьяком, и
стольником, и всяким приказным людем»117 . Однако полностью
расправиться с Владимиром Андреевичем — неудачливым победи-
телем Полоцка, пользовавшимся поддержкой и, вероятно, симпати-
ей боярства, он тогда еще не решился. Таким образом, победа под
Полоцком оказалась для некоторых приближенных царя чревата
самыми неожиданными последствиями.
Вот в этих-то внешнеполитических условиях, тесно связанных
с внутриполитическим развитием страны, и начала зреть у царя
Ивана мысль об «изменных» действиях бояр и собственного двою-
родного брата, о необходимости опоры на более послушное его во-
ле — какой бы она ни была — воинство, не отягощенное грузом
старых традиций самостоятельного участия в решении судеб стра-
ны. Это воинство, как обнаружило послание бояр Государевой ду-
мы панам Рады от 24 февраля 1563 г., должно было обогащаться
за счет покорения и разграбления чужих земель.
Царь изменил свою политику и по отношению к церкви. Он
отказался от ограничительных мер применительно к монасты-
рям118 , переориентировав тем самым свою иммунитетную полити-
ку. Некоторое облегчение положения монастырей, в особенности в
пределах владений удельного князя, то есть Владимира Андрееви-
ча, должно было сделать их союзниками царя.
Несмотря на перемирие вопрос о военных действиях в Прибал-
тике отнюдь не был снят с повестки дня. В течение всего лета
Альбрехт Прусский последовательно призывал короля Сигизмунда
Августа к продолжению войны119 . В то время как литовское и ко-
ронное посольства вели переговоры с царем, вальный (общий) ли-
товский сейм в Вильне принял ряд решений, направленных на упо-
рядочение военной службы. Все лица, обязанные военной службой
со всех своих земельных владений, как наследственных («отчиз-
ных»), так и выслуженных и купленных и приобретенных любым
117ПСРЛ. Т. XIII. С. 368; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного.
С. 105; ГАР Вып. I. С. 87.
118 Каштанов С. М. Финансы средневековой Руси. М., 1988. С. 156, 160.
119 EFE. Т. LXXII. № 5590, 5603, 5604, 5611, 5613, 5614. Р. 82, 91-92, 99,
102-103.


350
Глава 4.
иным способом, впредь должны были поставлять в войско одного
конника с копьем и щитом от десяти служеб. Повинности постав-
лять воинов подлежали духовные лица, если они имели земские
имения, вдовы, не имеющие взрослых сыновей, шляхтичи, служа-
щие панам (они должны были пополнять «почт» своих панов).
Кроме конников шляхта и паны, если владели 20-ю службами,
должны были выставлять еще одного пешего с ручницей и секирой
или рогатиной и секирой. Мелкая шляхта от этой обязанности была
освобождена. Если в семье было несколько мужчин, годных к во-
инской службе, лишь один должен был идти на войну без всякого
вознаграждения, остальным же надлежало платить тому, в чьем
«почте» они окажутся. Нарушители нового порядка подлежали тю-
ремному заключению. За каждого воина, не выставленного со сво-
их владений, шляхтич подлежал заточению на 12 недель. Злостных
нарушителей, утаивших сведения о величине своих имений, а, сле-
довательно, и не поставивших должного числа воинов, ждала поте-
ря земельных владений, две трети которых отписывались в пользу
великого князя литовского, а одна доставалась доносчикам. Осво-
бождались от службы единственные сыновья, если отец был болен
или стар и не мог присматривать за хозяйством120 .Таким образом,
потеря Литовским княжеством Полоцка привела к существенному
ужесточению порядка исполнения военной службы, которое можно
назвать своего рода военной реформой, сохранившей, однако, тра-
диционные основы службы и не приведшей к появлению нового ти-
па войска, как это случилось в России, где в 50-е гг. появилось
стрелецкое войско, а через два года после завоевания Полоцка —
опричное. Однако даже такая реформа ясно показала решимость
политической элиты Литовского княжества продолжать борьбу за
Ливонию и сохранение собственных земель.
В условиях войны, прерывавшейся краткосрочными переми-
риями, для России чрезвычайно важны были поиски союзников,
которые царь предпринимал в основном за юго-восточными преде-
лами страны. В июне он отправил в Ногаи к князю Исмаилу пред-
ставительное посольство Михаила Колупаева Приклонского «со
своим жалованием»121 . Еще три человека были направлены к сы-
новьям Исмаила Тинахмату-мурзе (Дин-Ахмеду), Урус-бию и Ти-
налей-мурзе. 20 июня 1563 г. Семен Ярцов Нармацкий отбыл из
Александровой слободы к кн. Темрюку Айдаровичу в Пятигорские
120 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 266. S. 447-450;
26. VI. 1563.
121 ПСРЛ. T. XIII. С 367.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 351
черкасы. Он вез «жалование» царя и предложение обращаться за
помощью, если «ему будут тесноты от недругов». С послом Москву
покинули жившие там черкасские князья Кечмезюн и Тюмка с то-
варищами и люди Темрюка Иван Кабану к и Тотарин Колыбай. Та-
ким образом, Иван IV старался удовлетворить все пожелания
кн. Темрюка, чтобы упрочить свои добрые отношения с ним122 .
Во внешнеполитических планах Грозного не произошло суще-
ственных перемен, однако 17 июля «приговорил царь и великий
князь з бояры» направить в Литву гонца Андрея Федоровича Кло-
букова с повторным предложением о продолжении перемирия до
1 ноября и с просьбой прислать послов к «Семеню дню», т.е.
к 1 сентября 1564 г. Одновременно Клобуков должен был выразить
протест против нападения людей кн. М. А. Вишневецкого на Север-
ские места и потребовать возвращения «полона ... люцкого ... со
всеми их животы»123. Была еще и тайная цель отправки посольст-
ва — разузнать о действительных планах короля, «что его умыш-
ление, послов ли ... слати или воевати», есть ли у него посланники
турецкие или крымские, направлял ли он сам своих гонцов в сул-
танат или Крым, посылал ли он в Крым казну, «и что послал и
сколь велику». В задание Клобукова входило и разузнать об отно-
шениях с «цесарем» и «свейским королем». Наряду с этими почти
шпионскими заданиями Клобуков должен был распространять де-
зинформацию о событиях в России. Прежде всего это касалось мес-
та жительства Ивана IV. Клобуков должен был объяснить, что
пребывание в Слободе было почти случайным, царь де ездил к
Троице, а потом на охоту. Но, вернувшись в Москву, он якобы от-
пустил гонца. На самом деле и в это время Иван IV оставался в
Слободе, откуда Клобуков выехал И июля, а 20-го посланник
должен был покинуть Москву.
Клобукову вменялось в обязанность рассказывать о дружбе с
Крымом, куда направлен был А. Ф. Нагой124, о наведении нового
порядка в Казани (он должен был рисовать идиллическую картину:
царь «учинил» архиепископа, построены новые церкви в городе и в
уезде, в Казани «испомещены» княжата и дети боярские, на посаде
живут русские люди, «а черные люди ясачные на государя пашню
пашут и оброки дают, и на государеву службу ходят, где государь
велит») и Астрахани (где почти такая же идиллия), о «послу-
122 ПСРЛ. Т. XIII. С. 368.
123 Сб. РИО. Т. 71. № 9. С. 151-154; КПМ ВКЛ. Т. 1. № 161. С. 242-243.
124 Виноградов А В. Посольство А. Ф. Нагого... С. 66.


352
Глава 4.
шании» ногайских князей, также исполняющих государеву служ-
бу125 . Действительно, в день отъезда Клобукова из столицы в Мо-
скву прибыли послы кн. Исмаила, Тинехмата мурзы и Урус-мурзы.
С послами и гостями пришло 1000 человек, которые привели с со-
бою 8000 лошадей126 . В той же компании послушных царю князей,
согласно наказу Клобукову, оказались и черкасские князья, Темрюк
и другие; «черкаские князи все приложилися ко государю нашему и
во всей государево воле», тем более, что дочь Темрюка государь
«взял за себя». За этим красочным и устойчивым фасадом скрыва-
лись какие-то внутренние трудности, из-за которых русская сторо-
на — или одни только бояре? — была заинтересована в продолже-
нии перемирия. Хотя воеводы находились и в Луках, и в Торопце, и
в Смоленске, и во Пскове, и таким воеводам, как И. Д. Вельский и
И. Ф. Мстиславский, якобы была «сказана» служба127, «а княжата и
дети боярские со всем служебным нарядом по своим именьям нагото-
ве, а в осень государь наш сам наготове, и запасы на него готовят по
всем городом по украинным», гонец должен был настойчиво требо-
вать продления срока перемирия до 1 ноября128 . Видно, не очень
прочен был новый порядок в Казани и Астрахани, не очень жаж-
дали покидать свои имения княжата и дети боярские ради ратных
подвигов на западе129 .
В своей грамоте от 20 июля 1563 г. царь дважды подчеркнул,
что его бояре и паны Рады «межи нас постановье учинили до Ус-
пения Пречистой Богородицы». Это заставляет предполагать, что и
на этот раз именно бояре были инициаторами направления
А. Ф. Клобукова в Литву.
Вскоре после отправки Клобукова, 24 июля, в Москве появи-
лись шведские послы «Сенка Матфеев» с товарищи. Эрик XIV
требовал вести переговоры с самим царем, а не с новгородскими
наместниками, шантажируя Ивана IV сообщением о предложениях
других государей помирить его с Сигизмундом И.
125 Сб. РИО. Т. 71. № 9. С. 151-154.
126 ПСРЛ. Т. XIII. С. 369.
127 Действительно, кн. И. Ф. Мстиславский, кн. М. П. Репнин и воевода
кн. Д. И. Хворостинин летом 1563 г. должны были находиться в Луках
Великих «по вестем». Первый вместе с П. Д. Щепиным возглавлял
большой полк, второй вместе с Д. Ф. Овчининым - передовой полк
вместе с нагайскими татарами, третий с А. И. Ногтевым — сторожевой
полк. 30 июля в Ржеву Володимерову был отправлен царь Семион.
РК 1475-1508. М., 1966. С. 204.
128 Сб. РИО. Т. 71. № 9. С. 156-161.
129 Иванов А. П. Феодальное землевладение в Казанской епархии (вторая
половина XVI - XVII вв.). Казань, 1932.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение
353
В ответном послании царь дал волю своему язвительному ха-
рактеру: это требование «так от меры отстоит, яко же небо от зем-
ли». Царь «велел отписати ... о безлепотном и неудобственном его
писании к царского порога величеству, а писал х королю ... многие
бранные и подсмеятельные слова ... когда его царское величество
будет с своего царства двором витати в свейских островах, тогда
его королево повеление крепко будет»130 . Это послание и повез
Индрик («Сенка») Матфеев на родину 21 сентября 1563 г.
Гонцу в Литву А. Ф. Клобукову удалось получить согласие ко-
роля Сигизмунда II на царское предложение, но в ответ на упреки
за нападение М. А. Вишневецкого на Северские места царю при-
шлось узнать о контрпретензиях — жители Полоцких волостей
страдали от набегов русских: те сожгли Лукомль и увели в плен
подданных кн. Лукомских, разорили с. Уллу воеводины витебской
вдовы Ст. Кишки — Ганны Радзивилловны, а также Лепель, при-
надлежавший Виленской плебании, с. Боровно земского подскарбь-
его писаря Остафия Воловича. Однако главное заключалось в дру-
гом — русские переходили Двину и добирались до сел Бобыничи,
Ореховно, Усвее, Глубокое, Березвячь, Задорожье и Залесье, мно-
гих сел возле замка Дриса, наконец, до Голомысла, имения воево-
дины виленской, жены канцлера Жеславского Ганны Федоровны.
Король требовал вернуть пленных, возместить убытки и настаивал,
«чтоб впредь шкод, зацепок чинити грозно бы еси заказал».
Обмен посланиями в июле-августе 1563 г. царя и короля ясно
показал уязвимость позиции русских войск в Полоцке. Окружен-
ный со всех сторон литовскими владениями (к Полоцку вела узкая
полоса земель, захваченных русскими), город и наводнившее его
русское воинство задыхались от отсутствия прежде всего продо-
вольствия и фуража. Рейды — нападения на задвинские и другие
земли Полоцкого повета должны были решить эту проблему (в се-
редине августа большая российская рать атаковала замок Дриссу
при впадении одноименной реки в Западную Двину131 ). Таким об-
разом, уже через 5 месяцев после захвата Полоцка обнаружились
просчеты в ведении военных действий против Литовского княжест-
ва и очевидная ошибочность с военно-стратегической точки зрения
позиции боярства, стремившегося к миру с единоверцами соседнего
княжества. Король ясно давал понять, что весь Полоцкий повет ос-
тается под его властью, несмотря на захват города царскими вой-
130 ПСРЛ. Т. XIII. С. 369, 370.
131 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 267. S. 450-451;
17. VIII. 1563.


354
Глава 4.
сками. Было и другое обстоятельство, способное привести царя в
ярость — в грамоте Сигизмунда II Августа от 25 августа, привезен-
ной в Москву Клобуковым 14 сентября 1563 г., вожделенный цар-
ский титул отсутствовал: Иван IV назывался «братом» и «божью
милостью государем всея Руси» и только...132 .
Не прибавил польский король чести Ивану IV и в своей грамо-
те от 26 июля, которую привез 2 сентября 1563 г. посланник Васи-
лий Мацкеев Корнофел: титул был тот же. На просьбу продлить
перемирие до Благовещения, т.е. до 25 марта 1564 г., Иван IV от-
ветил отказом: без переговоров с большими послами и крестоцело-
вания так долго перемирие «держать» невозможно133 .
Не дождавшись возвращения Клобукова (он приехал 14 сен-
тября) и больших послов Сигизмунда II, Иван IV в грамоте от
10 сентября объяснял причины войны между Литовским и Русским
княжествами. Он упрекал Сигизмунда II в нарушении перемирия и
неудаче посольства Яна Шимкова в 1561 г. из-за вмешательства
Литовского княжества в ливонские дела. Царь наверстывал упу-
щенное: он заявлял, что в состав его «вотчины» входит не только
Ливония, но и Литва: «... и Вилна, была и Подолская земля, и Га-
лицкая земля, и Волынская земля вся к Киеву, князь великий
Мстислав Володимерич Манамаш и дети его, и племянники его те-
ми всеми месты владели, и то есть вотчина наша». Одновременно
Иван IV с угрозой вопрошал: «И тем всем делом мочно ли без кро-
вопролития делатися...?»134 . В ответ на такие слишком большие
притязания, по меркам XVI столетия, Сигизмунд Август снова
«лишил» Ивана IV титула «государя всея Русии»: следующий по-
сланник Андрей Иванович Хоружий передавал «приказ ...словом»
«брату своему великому князю володимерскому, московскому, ка-
занскому, астраханскому и иных». Правда, в письменном тексте
грамоты от 12 октября король сохранил прежний титул135 .
Более покладистым пришлось быть Ст. Ст. Довойне, почетному
царскому пленнику, которому Иван IV разрешил иметь свидание с
посланником Вас. Мацкеевым (Мацкевичем). Оно состоялось на
Казенном дворе у боярина И. П. Федорова, казначея Н. А. Фуни-
кова и дьяка А. Васильева 7 сентября 1563 г. В тот же день Довой-
на писал своему господарю: «Царь государь и великий князь, при-
шедчи великою силою и моцью царскою, и мечом и огнем город и
132 Сб. РИО. Т. 71. № 9. С. 161, 159.
133 ПСРЛ. Т. XIII. С. 369.
134 Сб. РИО. Т. 71. № 10. С. 172.
135 Там же. С. 180.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 355
меня самого со всеми людьми взял». Впрочем, Довойна не осме-
лился, да и не имел оснований, жаловаться на условия его содер-
жания в Москве: «милосердье свое господарское над нами чинит не
так, яко над вязнями (пленными. — А. X.), на очи до себя пускает,
ести и пити давати кажет с потребу»136 .
Встреча литовского посланника с литовскими пленниками из
Полоцка примечательна не только признанием последними царско-
го титула Ивана IV. Обращает на себя внимание и место встречи
посланника с пленными — Казенный двор, и присутствие трех
лиц — И. П. Федорова, смещенного с должности ливонского воево-
ды, казначея Н. А. Фуникова и дьяка Посольского приказа А. Ва-
сильева. Последний не только присутствовал при передаче подар-
ков (в том числе денег — золотых и ефимков), но и перлюстриро-
вал письма пленных. Через 5 и 7 лет после этого акта «царского
милосердия» все три участника встречи были казнены. Первым —
И.П.Федоров осенью 1568г., двое остальных — в июле 1570г.
Видимо, в перечень их «измен» вошли эта и последующие встречи
с литовскими пленниками, произошедшие по распоряжению самого
царя.
Сношения с Сигизмундом Августом в течение позднего лета-
осени 1563 г. происходили на фоне других, внешне не связанных с
первыми, польско-датских. В конце июля польские послы в Данию
получили инструкцию с подробным изложением плана военных
действий против Швеции: Дании — на море, Польши и Литовского
княжества — на суше в Ливонии. Польская сторона, несмотря на
недостаток собственных финансов и истощенность казны в резуль-
тате «московитской войны», не просила у Дании денежной под-
держки и уверяла датчан, что военно-морские действия последней
не будут обременительными с финансовой точки зрения. На пере-
говорах в Штральзунде датчане не согласились с подобным распре-
делением обязанностей. Они надеялись на участие польских сил в
военных действиях против Швеции на шведской же или финлянд-
ской территориях, с другой стороны предлагали кораблям из поль-
ских морских городов присоединиться к их морской армаде. Со-
мнения вызывало отношение к Юхану Финлядскому137. Спорным
представлялся и вопрос относительно владений в Ливонии. Датская
сторона претендовала на замки и города, находившиеся в руках
136 Сб. РИО. Т. 71. № 10. С. 169.
137 EFE. Roma, 1971. Т. XXIV. № 69, 70. Р. 122-123, 124-129. До 3. VII.
1563.


356
Глава 4.
шведов, — Ревель, Пернов, а также Вейссенштейн, Падис, с окре-
стностями, ссылаясь на старинные владельческие права138 . Поль-
ские послы соглашались признать датские права лишь на два по-
следние города, два первых они предпочитали оставить своему ко-
ролю139 . Переговоры шли трудно, и Сигизмунду Августу пришлось
обратиться за помощью в установлении датско-польско-литовского
антишведского союза к князю Иоахиму II, бранденбургскому элек-
тору, и Генриху II Брауншвейгскому, выразившим готовность со-
действовать освобождению бедного ливонского народа, не полу-
чающего никакой поддержки из Священной Римской империи Гер-
манской нации140 . В Штральзунде снова обсуждался вопрос о дат-
ском посредничестве между польским королем и «великим князем
московским». Польские послы благодарили Фредерика II за за-
держку российских послов с целью подобного посредничества, но в
августе известили датского короля, что вопрос о польско-литовско-
российском перемирии успешно решен141 .
При посланнике В. А. Майкове Корнофеле 3 сентября в Моск-
ву приехали служилые татары, отправленные в Крым с А. Ф. На-
гим, вместе с крымскими гонцами от Девлет-Гирея, от калги Му-
хаммед-Гирея и царевича Идил-Гирея (всего 38 человек). Девлет-
Гирей принял предложение Ивана IV быть «в дружбе и в братстве»
подобно Менгли-Гирею с Иваном III142 .
Итак, российско-крымские отношения, казалось, возвращались
в традиционное русло, и со стороны Крыма в ближайшее время
опасности не предвиделось. 4 октября из Москвы, наконец, были
отпущены крымские послы Янболдуй и Тетмилдеш, задержанные
шестью годами раньше. Их до Калуги сопровождали Ф. И. Салты-
ков и дьяк Мелентий Иванов, которые должны были встретить
крымских послов в Путивле, но не дождались их143 .
1 октября в Крым отбыл очередной русский посланник Елизар
Девятой Ржевский с наказом послу А. Ф. Нагому заключить договор
«о дружбе» по образцу того, который был заключен при Менгли-
Гирее, но поминки посылать на условиях, принятых во времена Са-
ин-Гирея (Сахиб-Гирея); их доставляли кн. Сулеш и кн. Александр
Кашин. Посол по «учинении правды» с Девлет-Гиреем должен был
вернуться вместе с сыном кн. Сулеша — Мурат-мурзой.
138 EFE. Т. XXIV. № 73. Р. 138-139. VII-VIII. 1563.
139 Там же. № 71. Р. 129. VII-VIII. 1563.
140 Там же. № 86. Р. 173. 13. IX. 1563.
141 Там же. № 73. Р. 164. VII-VIII. 1563.
142 ПСРЛ. Т. XIII. С. 370.
143 Там же. С. 371.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 357
Однако до полной нормализации отношений было еще далеко.
Иван IV пытался облегчить тяжесть «поминков», что, разумеется,
не могло остаться незамеченным в Крыму. Однако в целом сдвиг в
этой сфере был весьма существенным. Последствия антикрымской
политики Избранной Рады постепенно ликвидировались.
Нормально развивались и российско-ногайские отношения.
16 сентября ногайские послы уехали из Москвы, посулив урегули-
ровать заодно и отношения России с сибирским ханом Едигером.
Посол последнего Чигибень был задержан в Москве, т. к. вопреки
челобитью хана и присылке ханом дани произошли столкновения
«на местах»: «сибирские люди» «изменили», перестали платить
дань. Был даже убит государев данщик кн. Едигер своим же тезкой
казанским царевичем Едигером144 . Видимо, часть обосновавшейся в
Сибири казанской знати не забыла о традициях сопротивления вла-
сти российского царя. Ногайские послы «по Исмаилеву челобитью»
добились отпуска сибирского посла. По-видимому, Сибирское ханст-
во и Ногайская орда поддерживали тесные контакты друг с другом.
В конце сентября поток дипломатических представителей вре-
менно иссяк, и 21 сентября царь сам отправился в очередной
«объезд» — сначала в Троице-Сергиев монастырь, Можайск, за-
тем — после 3 октября — по дворцовым селам Старицы, Вереи и
Вышгорода, которые он посетил вместе с кн. Владимиром Андрее-
вичем. А. А. Зимин писал, что «ежегодные поездки на богомолье и
"потеха" могли использоваться царем для изучения организации
удельного управления, опыт которого он использовал в недалеком
будущем. С этим же замыслом как-то связывается и начало обмена
землями с Владимиром Старицким»145 .
3 октября пришли вести из Черкасс. Г. С. Плещеев достиг Астра-
хани 3 ноября 1562 г., где встретился с кн. Темрюком и его сыном
Домануком-мирзой, уехавшими туда «от своих недругов». В Черкассы
посол и Темрюк вернулись в сопровождении 500 стрельцов и
500 казаков во главе с 5 атаманами. После 11 дней боев с кн. Шеп-
шуком Темрюку удалось упрочить свою власть, пленить 4 мурз, захва-
тить 160 «кабаков»146 , возложить дань на местного князя147.
144 ПСРЛ. Т. XIII. С. 370; той же осенью служить в Москву приехали но-
гайские мурзы с отрядами в 50 и 16 человек.
145 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 106; Садиков П. А. Очер-
ки по истории опричнины. С. 15.
146 Термин «кабак» восходит, согласно одной из гипотез, к средне-балкар-
скому, карачаевскому слову, обозначающему «село» (Фасмер М. Этимоло-
гический словарь русского языка. Пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачева.
М., 1986. Т. II. С. 148; благодарю С. М. Каштанова за это указание).
Именно в таком значении термин употреблен в летописи.


358
Глава 4.
Таким образом, постепенно Россия становилась главной силой
на Северном Кавказе, бравшей на себя в случае необходимости и
карательные функции. Это право признал за ней и ногайский князь
Исмаил. 24 октября вместе с царскими послами во главе с М. При-
клонским, а также ногайскими послами от кн. Исмаила и его троих
детей в Москву прибыли племянники Исмаила, задержанные им за
то, что «ему досады многие делали и на улусы приходили». Он
выслал родичей в Москву с просьбой к Ивану IV держать их у се-
бя. Ногайцы пришлись царю ко двору, он «пожаловал их свыше
иных мурз, потому что они собою дородны и к ратному делу досу-
жи»148. Вслед за ногайскими послами с просьбой «дорогу отвори-
те» и «торг ... давати поволной» торговым людям «Шамахии» царь
Абдулла прислал своих трех послов149 .
Международные связи России простирались не только на вос-
ток. 2 ноября 1563 г. из Дании (через Пернов, где магистр пропус-
тил послов несмотря на его и литовского воеводы Александра По-
лубенского военные действия против шведов в этом районе, а также
через Феллин, Юрьев и Псков)150 вернулись кн. А. Ромоданов-
ский, И. М. Висковатый и дьяк П. Г. Совин. Они достигли Копенга-
гена более чем за год до описываемых событий — 15 сентября
1562 г. Их миссия, подробно охарактеризованная И. Гралей, со-
стояла в том, чтобы добиться сохранения за русскими двух фоль-
варков — Старого и Нового Колка в соответствии с можайским со-
глашением и — самое главное — ратифицировать мирный договор
с Данией, который должен был обеспечить свободное плавание че-
рез Зунд. Кроме того, послы должны были разузнать об условиях
русской торговли в Копенгагене и на Готланде.
Они получили довольно широкие полномочия по вопросу о
Колках — «на грани риска», по выражению И. Грали, но весьма
жесткие инструкции по поводу защиты чести государя, что не мог-
ло не наложить своеобразного отпечатка на все их пребывание в
Дании. То они не желали сходить на берег, не удовлетворенные
числом и рангом встречающих, то не соглашались вести переговоры
в отсутствие короля, то настаивали на обязательном прочтении
царской грамоты на русском языке и т.д., и т. п. Дело было от-
147ПСРЛ. Т. XIII. С. 371.
148 Там же.
149 Там же.
150 Псковский летописец подчеркнул факт, отмеченный и в статейном списке
российских послов в Данию: «А послов наших, как шли из Дацкои зем-
ли, пропустиша к Вельяну маистр» (ПЛ. Вып. II. С. 244). Этот факт
вполне мог вызвать подозрение мнительного до болезненности царя.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 359
нюдь не в капризах послов и даже не в особенностях поведения
Ивана Васильевича на посольских приемах, где он едва снисходил
до беседы с послами151 , а в соблюдении того дипломатического
протокола, который был принят не только при русском, но и при
всех иностранных дворах.
Несмотря на эти процедурные сложности послам после двух
месяцев переговоров удалось добиться подписания договора, состо-
явшегося 3 декабря. В письменном тексте договора не была указана
принадлежность Колков, хотя Иван IV в своем наказе требовал,
чтобы послы добились утверждения Колков за российской сторо-
ной. Послы нарушили инструкцию. Как они писали в своем статей-
ном списке, датские дипломаты заявили им решительно, что подпи-
сали в Москве договор лишь на условии передачи Колков датскому
королю: «То наш грех пришел, государя вашего бояре душею сво-
ею нас оманули, говорили с клятвою: «Послушайте нас, напишите
Колки в споре, а царь и великий князь своим послам велит Колки
написати в королеву сторону. Верте в том нашим душам», и мы их
душам поверили, написали в споре. И ныне король и вся Рада о
Колках на нас опалу кладут великую, занеже та земля извечная го-
сударя нашего, и мы у просом упросили у всей Рады, что королю к
той грамоте печать привесити и крест целовать, на которой мы це-
ловали. И мы клянемся Богом, что никак королю Колок не отступ-
ливатись и дела ему за тем не делывати». Под напором датчан по-
слы вынуждены были уступить. Датчане уверяли, «что смуту о
Колках учинили бояре царя и великого князя, говорили им, напи-
шите их ныне в споре, а царь и великий князь велит их послам
своим написати за королем, и коли так не делаете, как грамота на-
писана, ино дела нет никоторого вам, велит король сказать от-
пуск». Сколько ни апеллировали Ромодановский и Висковатый к
совести датских послов, сколько ни призывали и короля, и его со-
ветников «беречь свои души», своего они не добились. И чтобы не
доводить дела до окончательного разрыва, царские представители
согласились с датским предложением составить такой текст догово-
ра, который буквально повторял русский противень, где Колки бы-
ли записаны в качестве спорной территории. В статейном списке
послы объясняли мотивы своего поведения. После того, как спор
достиг кульминации и послы должны были покинуть Данию, не
151 Именно этим последним обстоятельством СО. Шмидт ошибочно объ-
ясняет упорство русских послов в требовании приема их государями
страны, к которым они были направлены {Шмидт С. О. Российское
государство... С. 100).


360
Глава 4.
ратифицировав договор, они осмелились нарушить царскую инст-
рукцию, прекрасно сознавая возможные последствия своего шага:
«... престрашно добре государской наказ переступити всякому че-
ловеку: преступление заповеди — смерть». Но даже угроза смерти
не могла остановить послов от выполнения их христианского дол-
га — спасения ратников от пролития невинной крови: «Да для то-
го, чтоб невинная кровь не пролился, и того б народ не молвил, что
мы гордостью не зделали, и мы ныне возмем на свои головы, по-
ступим то от себя, что грамоту написати с того списка слово в сло-
во, которой у нас, а то ведает Бог, какову опалу на нас учинит.
Мы то понесем христьянства для, чтоб кровь не пролилась, голов
своих не пощадим, положим то на Боге»152 . Висковатому за его
«христолюбив» пришлось в 1570 г. заплатить жизнью. Вопрос о
границах в Норвегии не вызвал на этот раз споров153 .
Однако 3 декабря 1562 г. русский текст договора был скреплен
королевской печатью, Фредерик II присягал дважды — первый раз
с оговоркой, что оставляет за собой Колки, и второй раз (по требо-
ванию послов) — без нее.
Официальная часть пребывания посольства Ромодановского-
Висковатого в Дании завершилась очередным позорным конфлик-
том в связи с обменом подарками. Послы, получившие от короля
по золотой цепи с крестами, украшенными алмазами, и золотому
кубку (рядовые члены посольства были пожалованы лишь золоты-
ми кубками), сочли, что король их обделил по сравнению с дат-
скими послами, награжденными царем. Они заявили, что их «по-
минки» значительно дороже королевских даров. Первым отметил
это Висковатый, сообщивший королевским советникам Якобу Бро-
кенгусу и Янсу: «Государево жалованье королево велико, да только
моих поминков и в полы не стоит, мне ся видит, королю мои по-
минки не любы, и король бы свое жалованье велел взяти, а хулити
ми его государского жалованья нелзе». Он напомнил о царских по-
дарках: «А вы, Яков, ведаете сами, как вас государь наш жаловал
за ваши поминки, сколько вам давал и за столом у себя жаловал
вас шубами дорогими и ковши великими». И с удивительным про-
стодушием поведал о своих надеждах получить большее вознагра-
ждение: «И мы начаялись от короля и свыше того жалованья, как
вас государь жаловал». К Висковатому присоединился и глава по-
сольства кн. Антон Ромодановский: «А мне король прислал нестой-
152 Ульфельдт Я. Путешествие в Россию. М., 2002. С. 533.
153 Seines К. Les conflicts diplomatiques dano-russes sur la frontiere nor-
vegienne aux XVI-e et XVII siecles //SS. 1961. T. 7. P. 312-326.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 361
но ж моих поминков в полы». Датские советники объяснили, что
«король вас пожаловал своим жалованьем не в торговлю, что ся у
него лучило, тем пожаловал»154 . Конфликт завершился возвраще-
нием послам части «поминков».
После этого представители России были высланы из столицы в
монастырь в Лунде, где и провели зиму. Выезд из Дании был за-
труднен начавшейся шведско-датской войной155. Лишь 9 августа
русское посольство покинуло Данию. На обратном пути было мно-
го препятствий и задержек, но был и один положительный момент:
Совин вместе с новгородским купцом Прохновым посетил Готланд,
чтобы убедиться в возможности основания там русской фактории.
Считается, что в целом миссия была чрезвычайно успешной:
послам удалось предотвратить возможность заключения литовско-
датского соглашения и создать максимально благоприятные усло-
вия для торговли через Зунд156. К такой оценке можно присоеди-
ниться лишь отчасти. Действительно, договор создал предпосылки
для развития русской торговли. Предполагалось восстановить дат-
ский торговый двор в Новгороде, построенный там между Ильин-
ской и Ивановской улицами в конце XV в. и сгоревший во время
пожара 1539 г., и построить такой же двор в Ивангороде. Так от
Шемахи до Копенгагена развертывались торговые связи России157.
Имелись и иные положительные моменты. В частности, на время
были погашены конфликты в Норвегии.
Что же касается литовско-датского соглашения, то его угроза
была скорее мнимой, нежели реальной. Последствия же для внут-
риполитической обстановки в России договор имел самые пагубные.
Дело не в том, что Висковатый после возвращения из Дании вре-
менно попал в немилость к царю, а в том, что нарушение приказа,
как бы невыполним он ни был по существу, создавало у Ивана IV
твердое убеждение в том, что боярство изменяет ему. А это, в свою
очередь, подготавливало перемены в организации царской власти и
введение печально знаменитой опричнины.
На северо-западном направлении ситуация не менялась. В ок-
тябре Кеттлер с литовцами под руководством Александра Полубен-
154 Ульфельдт Я. Путешествие в Россию. С. 537, 538.
155 Arnell St. Bidrag till belysning av den baltiska fronten under de Nordiska
sjuarkriget 1563-1570. Stockholm, 1977.
156 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. Карьера государственного дея-
теля в России XVI в. М., 1994. С. 260-273.
157 Kirchner W. Commercial Relations between Russia and Europe 1400 to
1800. Collected Essays. Bloomington, 1966; Фехнер М. В. Торговля Рус-
ского государства со странами Востока в XVI в. М., 1956.


362
Глава 4.
ского совершили поход на шведов и отогнали их от городов, при-
надлежавших Дании158. В конце ноября 1563 г. в Москву прибыл
А. И. Хоружий с известием о выезде в столицу Российского госу-
дарства больших послов — Юрия Александровича Ходкевича, Гри-
гория Воловича и писаря Михаила Гарабурды159 . Он привез по-
слание Сигизмунда Августа от 12 октября, содержавшее уже из-
вестные жалобы на нападения москвичей на различные местности
Полоцкого повета, согласие на перемирие до дня Николы зимнего,
т. е. 6 декабря, и просьбу обеспечить беспрепятственный проезд
больших послов в Москву и обратно.
Последнее выполнить было довольно трудно. Осень была та-
кой дождливой, что скорее напоминала весну. Зима стояла 6 дней,
после чего снова началась поводь. И с 9 декабря по 9 января Нов-
город и Псков были отрезаны от сельской местности — начались
жуткая дороговизна и голод160 .
Во время пребывания Хоружего в Москве произошли два со-
бытия: умер брат царя Юрий, а Иван IV совершил обмен землями
со Старицким. События, несомненно, были связаны. К опасениям
царя из-за влияния Владимира Андреевича на боярство добавлялся
страх перед его возможными претензиями на наследство кн. Юрия
и вообще царский престол.
Этот обмен произошел 26 ноября, на третий день после смерти
Юрия Васильевича, вероятно, вскоре после похорон, на которых
присутствовали и Владимир Андреевич, и сарский и подонский
епископ Матвей, и весь освященный собор. Вместо Вышгорода на
Протве и ряда можайских волостей (Олешни, Петровской, Воскре-
сенской) старицкий князь получил далекий от Москвы г. Романов
на Волге с уездом, кроме Рыбной слободы и Пошехонья. Видимо,
царь руководствовался не только хозяйственными побуждениями:
ему было важно лишить Владимира Старицкого земель на запад от
Москвы, расположенных по пути следования литовско-польских
послов и гонцов.
Ответное послание Ивана IV Сигизмунду II от 29 ноября со-
держит некоторые новые детали того, как трактовали условия пе-
ремирия в Москве или, вернее, как начали их трактовать осенью
1563 г.: «А что о которых местех ... писал, ино ... ведомо, что то
повет Полоцкой, а мы своим бояром ответ учинили егцо в Полоцку,
158 ПЛ. Вып. II. С. 244.
159 Сб. РИО. Т. 71. № И. С. 177. 20 ноября 1563 г.
160 ПЛ. Вып. II. С. 244-245.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 363
чтоб ты, брат наш, во весь повет Полотцкой не вступался». Судя
по этой довольно странной формулировке, можно подумать, что
именно бояре могли указывать королю польскому и литовскому
князю границы его владений. Царь предлагал королю ознакомиться
с боярской февральской грамотой, где данное условие якобы было
оговорено, поэтому «что ни есть в Полоцком повете, чье ни буди,
то все наше». Автор грамоты вновь вступал в противоречие с эле-
ментарной логикой: «чье ни буди, то все наше», и из этого спорно-
го утверждения делал несоответствующий вывод: «а чюжие люди в
чюжем городе сел и имений николи не держат». Царь утверждал,
что земли польского короля и литовского князя не были объектом
нападения русских. «А которые Полоцкого повету непослушны бы-
ли, и они (бояре и воеводы. — А. X.) по их вине их казнили, и то
они учинили гораздо, ведь каждому своего волно казнити и жало-
вати»161 .
Правда, в первом послании Курбскому право казнить и жало-
вать царь оставлял только за собой: «Доселе русские владетели ...
вольны были подвластных своих жаловати и казнити»162.
«... Русская земля, — писал он, — правится божием милосер-
дием, и пречистые Богородицы милостию, и всех святых молитва-
ми, прародителей наших благословением и последи нами, своими
государи, а не судьями и воеводы, ниже ипати и стратиги». И как
рефрен звучало: «А жаловати есмя своих холопей вольны, а и каз-
нити вольны же есми были»163 . В дополнениях к Никоновской ле-
тописи при описании посольства Хоружего снова употребляется эта
же формула: оправдывая действия царских подданных, летописец
буквально повторяет вышеприведенную цитату из посольских книг:
«И то все повет Полотцокой, и которые люди Полотцсково повету
царя и великого князя воеводам непослушны были и воеводы по их
вине их казнили; и они гораздо учинили, всякому своего волно
казнити и жаловати»164 . Итак, снова та же формула о казни и жа-
ловании своих «холопей», только на этот раз вместо «холопей» по-
является субстантивированное местоимение «свои».
Эта формула становилась уже обиходной в языке царских ди-
пломатов и летописцев, а последние испытали воздействие первых.
Попытаемся проверить точность высказываний царя и сравним его
ноябрьское послание с февральской боярской грамотой того же,
161 Сборник РИО. Т. 71. № 11. С. 186.
162 ПИГАК. С. 35.
163 Там же. С. 26.
164 ПСРЛ. Т. XIII. С. 372.


364
Глава 4.
1563 г. Но прежде, чем это делать, отметим, что послание Ива-
на IV от 29 ноября 1563 г. вновь изобилует многочисленными ста-
робелоруссизмами и старополонизмами (лист, ознамянил, шкоты,
кажешь, статки, панство, збытки, сказили, росказанье, звыкли, хо-
роба, звлаща, напевно, узновляем, завжды, день менованый
и т.д.). Видимо, в составлении грамоты участвовал человек, для
которого этот язык был отнюдь не чуждым, или тот, кто легко ус-
ваивал литовские делопроизводственные и дипломатические оборо-
ты, т.е. таковым мог быть либо А.Васильев, либо, что более веро-
ятно, А. Я. Щелкалов. Несмотря на возвращение И. М. Висковатого
он, очевидно, еще не принимал участия в переговорах.
В боярской грамоте от 24 февраля 1563 г. читаем нечто совсем
иное, чем в царской относительно государственной принадлежности
Полоцка: бояре утверждали, что их «великий государь двинулся с
войском своим на город Полотцко, на вотчину государя вашего»,
слуги же королевские «повинни за государя своего вотчину свои
головы положите». Правда, в «диспозитивной» части грамоты боя-
ре отказались от трактовки Полоцка как вотчины великого князя
литовского и утверждали, что «государь наш пришел своей вотчи-
ны искать за брата своего ... неправду»165 . В боярской грамоте со-
держится и несколько отличная от официальной оценка Полоцкого
похода, во время которого произошло «кровопролитье люду Божь-
его христианского, невинных слуг, а подданных королевских лю-
дей»166. Итак, боярская грамота содержит два весьма существен-
ных отличия от официальной царской точки зрения.
Что же касается территориального вопроса, то бояре повторя-
ли просьбу панов Рады, чтоб «границам государя вашего городом,
двором, селом и всем землям покой был»167 . Бояре так излагали
волю Ивана IV: он требовал, чтобы «до тех мест, покаместа послы
его у нас будут, своим воинским людем ... в нашу отчину ... в го-
род Полотеск и во весь повет Полотцкой своим людем через грани-
цу полотцкую вступатися не велел, доколе с братом своим поста-
новление учиним»168 .
Итак, очевидны две разные трактовки территориального во-
проса: паны Рады полагали, что сельские местности — дворы и се-
ла — остаются под юрисдикцией их государя, Иван IV считал, что
вместе с городом Полоцком он получает права на весь Полоцкий
165 ПСРЛ. Т. XIII. С. 127.
166 Сб. РИО. Т. 71. № 7. С. 126.
167 Там же.
168 Там же. С. 130.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение
365
повет. Фактически же на протяжении весны-лета и осени 1563 г.
Полоцкий повет оставался литовским, а «московское воинство», со-
средоточенное в городе Полоцке, лишь совершало рейды в различ-
ные города и села Полоцкого повета. Тем самым создавалась новая
проблема в русско-литовско-польских отношениях: к титулатурно-
му спору, распре из-за Ливонии добавлялся менее значительный,
на первый взгляд, вопрос — о праве владения Полоцким поветом,
пусть временном.
Можно предположить, что права на Полоцк и его повет долж-
на была доказывать и новая печать Ивана Грозного, над созданием
которой трудился, готовясь к приезду новых, «великих» послов
польского короля, И. М. Висковатый. Принцип построения ее изо-
бразительной части, несомненно, им заимствован из соседних госу-
дарств. Прототипом послужил какой-то иностранный образец: в ос-
нову представления различных региональных эмблем, окружающих
центральную эмблему государя, была положена либо печать самого
Сигизмунда II Августа, либо одного из епископов Ливонии, как
уже указывал Г. Штекль169. Повторение этого принципа делало
равными шансы русского царя и польского короля на поле сфраги-
стических битв. Более того, включение «столбов Гедимина»170
в одном из медальонов возвышало царя над его противником.
Замена герба Полоцка гербом литовской династии представляет-
ся хорошо продуманным шагом, с помощью которого Москва давала
понять, что имеет права на всю Литву, — пишет И. Граля. И далее:
этот шаг находил подтверждение в популярной летописной легенде о
происхождении Гедимина от одного из сыновей полоцкого князя Рог-
волода-Давила, изгнанного из своего княжества киевским князем
Мстиславом Владимировичем, которого литовцы пригласили на свой
престол»171 . Он продолжает: «Признание Ягеллонов потомками по-
бочной ветви Рюриковичей, ведущих свой род от князей-изгоев и по-
тому не могущих претендовать на русские земли, придавало разме-
щению на большой печати «Столбов Гедимина» как герба Полоцка
mStokl G. Testament und Siegel Ivans IV. Opladen, 1972. S. 53; Граля И.
К изучению русской государственной сфрагистики XVI в. (Литовские
«колюмны» на Большой государственной печати Ивана IV // Russia
mediaevalis. 1998. Т. IX. С. 78-104.
170 Kiersnowski R. Najdawniejsze monety litewskie//Wiadomos'ci numiz-
matyczne. R. 28. 1984. Z. 3-4. S. 154-155.
171 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 283; ср.: ПСРЛ. Т. VIII.
С. 203; Флоря Б. Н. Родословие литовских князей в русской политиче-
ской мысли XVI в // Восточная Европа в древности и средневековье.
Сб. статей. М., 1978. С. 325-327.


366
Глава 4.
ранг политического манифеста, в свете которого московские Рюрико-
вичи обладали всеми правами на земли, принадлежащие их "бедным
родственникам", ведущим свой род как раз из Полоцка»172 .
Эти проблемы, связанные с правами на Полоцк, встали во
всем своем объеме в период пребывания в Москве больших по-
слов — литовского кравчего и бельского старосты Юрия Александ-
ровича Ходкевича (Хоткеева), старосты слонимского маршалка
Григория Воловича и писаря Михаила Гарабурды в декабре
1563 г. — январе 1564 гг.173 Это действительно было «великое»
посольство174 , в подсчетах численности которого информаторы из
Смоленска, Вязьмы и других мест упорно ошибались. Смоленский
воевода М.Я.Морозов и дьяки Анфим Селиверстов и Истома
Кузьмин сообщали о 365 членах посольства, имевших в своем рас-
поряжении 532 лошади, послы просили 130 подвод (царь разрешил
дать 50). Встретивший обоз М.Салтыков насчитал 5 королевских
дворян, 104 человека «руси», 260 «ляхов» и 7 гостей; уточненные
сведения поступили из Дорогобужа — 5 королевских дворян (как и
послы, королевские дворяне — «все русь»), еще 100 человек «ру-
си», 294 «ляха». Среди лиц, двигавшихся в Москву, были и родст-
венники полоцких «вязней», в том числе и их дети175. В столицу
явились 5 дворян, 394 человека на 553 лошадях, кроме купеческих.
Их передвижение к Москве не обошлось без приключения.
С последнего стана в Вяземах послы не пожелали двигаться в Мо-
скву. Царь был крайне недоволен приставами, которые «послов не
умели выслати», считая, что «послы в его государстве чинят само-
волство». Гонца Злобку Козлова с известием о задержке послов в
Москве ждала опала176.
5 декабря послов встречали П. В. Зайцев, который был атте-
стован как член «Ближние думы государевы», И. М. Висковатый и
дьяк Яков Григорьевич177 (либо Совин, либо Захаров). Два пер-
вых были казнены в июле 1570 г. На пиру в честь прибытия послов
172 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 284.
173 КПМ ВКЛ. Т. 1. JMb 164, 166. С. 247-251.
174 Его отправка должна была предотвратить новый поход на Вильну, в ко-
торый, по информации Альбрехта Прусского, царь собирался после
1 ноября 1563 г., притом вместе с Эриком Брауншвейгским (EFE.
Т. LXXIII. № 5618. Р. 113. 7. IX. 1563). Последний располагал 8000 пе-
хотинцев, 600 конными всадниками и 9 полевыми орудиями, находивши-
мися в Оливе (EFE. Т. LXXIII. № 5630. Р. 119, 124. 18. IX, 5. X. 1563).
175 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 189, 191, 192, 196; Летописец сообщает о 2000
человек «вкупе» и 70 дворянах (ПСРЛ. Т. XIII. С. 373; Т. 29. С. 325).
176 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 197.
177 Там же.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение
367
6 декабря среди уже знакомых и постоянно встречающихся при по-
сольском обиходе лиц — И. Д. Вельского, В. М. Глинского, П. М. Ще-
нятева, Д. Р. и В. М. Юрьевых появляется и новое — Алексей Данило-
вич Басманов178. Присутствовали там и А. М. Ромодановский,
Гр. Нагой, дьяк Иван Дубенской, Роман Олферьев, Федор Сотни-
цын, Мясоед Вислого. В посольской книге нет материалов за 7-10
декабря, т.е. самого начала переговоров, речей послов, их привет-
ствий Ивану IV. Сохранились лишь записи от 11 декабря, причем
также не полностью, начиная с «царевых речей», которые произно-
сили бояре и дьяки. Из-за отсутствия нескольких листов или тетра-
дей в последней книге не всегда ясно, кто «озвучивал» царские по-
веления и произносил речи. В посольской книге участники перего-
воров названы просто по именам — Алексей, Федор, Василий,
Иван и т. д. Лишь изредка те же лица называются по именам и от-
чествам: Андрей Яковлев, т. е. Щелкалов179 , Федор Иванович180 ,
вероятно, Сукин или Умной-Колычев, Василий Михайлович181 —
Юрьев. Последний вместе с Алексеем Даниловичем Басмановым и
«с товарищи» давал ответы панам послам182. В летописи они на-
званы «боярами, которые ходили с ответом»183 . Посольские речи
обнаруживают сходство с царским посланием Курбскому:
Посольская книга. Речь анонима Первое послание Курбскому
сынове Ефлемли наляцающе сынове Ефлемли наляцающе
и спеюще луки, возвратишася в и спеюще луки, возвратишася в
день брани, зане не сохраниша день брани, зане не сохраниша
повеления Господня и в законе повеления Господня и в законе
его не изволиша ходити184 его не изволиша ходити185
Речь А. Я. Щелкалова якож Анний и Амврий противи-
якож Анний и Амврий проти- стася Моисею, тако и сии проти-
вистася Моисею, тако и сии вятца истинне, человецы растлев-
противятца истинне186 ше умом, неискушени о вере187
178 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 197.
179 Там же. С. 202.
180 Там же. С. 198.
181 Там же. С. 267.
182 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 267, 277.
183 ПСРЛ. Т. XIII. С. 373.
184 Сб. РИО. Т. 71. С. 258.
185 ПИГАК. С. 18; ср. С. 384; Кн. Осии. IV. 16.
186 Сб. РИО. Т. 71. С. 258.
187 ПИГАК. С. 21; 2 Тимоф. III. 9.


368
Глава 4.
Многочисленные ссылки на пророков являются переложения-
ми, оригинальные тексты которых с трудом поддаются восстанов-
лению. В речи Ф. И. [Сукина] читаем: «... Бог, праведный судья,
преступником честнаго креста и зачинающим брани мститель и
противник есть, яко ж рече пророк: «Бог мсти и Господь Бог мсти
и не обинулся есть»188. В речи Андрея Васильева встречаем три
ссылки на пророков и евангелие: «Господь гордым противитца,
смиренным же благодать дает», «Христос Бог рече учеником сво-
им: «Аще в коем дому не примут вас, прах от ног ваших отрясете
во свидетельство им»; инде ж пророк рече: «Целихом Вавилона, не
исцеле, и несть ему откуду помощи»189 .
Василий (М. Юрьев) также дважды прибегал к цитированию
пророков: «... рече пророк: «Рев изры и ископа, и впадеся в яму,
тоже содела, обратится болезнь его на главу его и на верху его не-
правда его снидет»190 ; «... рече апостол Июда, брат Господень по
плоти: «Овех убо милуйте, разсужающе, овех же страхом спасайте,
от огня восхищающе; не от сего видимаго огня, но от будущаго не-
угасимаго повеле апостол возхищати»191 .
Московские дипломаты пытались воссоздать историю русско-
литовских отношений, начиная с 1547 г., венчания на царство
(«изообрели прародителей своих достояние, великого Владимира
Манамаха венец царский»), боярского посольства в Литву 1549 г.,
посольства Ст. П. Кишки и нового пятилетнего перемирия 1549 г.,
инцидента с отказом писаря Глеба Есмана внести царский титул
в перемирную грамоту («ему нас царем не писывать»), согласия
царя на такой вариант докончания, «будучи в терпении и на себя
поступая для христианства и для бояр своих челобитья», посольст-
ва в Литву М. Я. и П. В. Морозовых, которые должны были на-
помнить королю, что и «в их роду до Ягайла нихто королем не бы-
вал, также и По леком королевстве до Локотка». Упоминалось и о
новой боярской грамоте и о посольстве в Москву С. С. Довойны
1553 г. («прежнего безчестнее, имя наше убавляя свыше прежних
обычаев» — даже по сравнению со временами Сигизмунда I Старо-
го и Василия III), «называя нас просто князем», очередном согла-
сии царя на столь унизительное для его самолюбия двухлетнее со-
глашение — до 1556 г. («будучи в терпении и свою честь презирая
для христианства и бояр своих челобитья»). Андрей Яковлев Щел-
188 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 217.
189 Там же. С. 210.
190 Там же. С. 213.
191 Там же. С. 229.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 369
калов, который повествовал о событиях 1553-1554 гг., должен был
задать риторический вопрос: «То ли ему (королю. — Л. X.) чест-
нее, что нас писати царем, или что нам за него печалуются наши
бояре?»192 . Пока этот вопрос обращен к Сигизмунду Августу, но
не за горами уже было то время, когда вторая его часть будет об-
ращена к самому Грозному. И те, кто «печалуются» за короля,
превратятся в «моих изменных бояр».
Дальнейшая история русско-литовских отношений в изложе-
нии Василия, возможно, В. М. Юрьева, выглядела так. К исте-
чению срока перемирия паны Рады прислали к митрополиту Мака-
рию и князю И. М. Шуйскому купца Дему, «а все повышался над
прежния обычаи, чего николи не бывало, что панам радным ссыла-
тися с митраполитом». О статусе митрополита Иван Висковатый
тогда же высказался еще резче. Обращение панов радных и епи-
скопа к митрополиту он расценил как «неподобную гордость». По-
скольку литовцы — «бискупы и паны у брата нашего в раде всегды
писывалися братьями и грамотами ссылывалися с нашими бояры»,
то их обращение к митрополиту — «не пригожее дело». «А митро-
полит у нас почти как наша братья; ино пригоже ли подданным
нашим митрополиту братом писатися»193 .
В ответ на это послы заявили протест против посланий бояр
епископу, поскольку раньше бывали «от святителя к святителю
ссылки», в частности, к прежнему виленскому епископу Павлу, и
впредь должен сохраниться такой же порядок, «занеже бискуп ми-
трополиту брат». Это вызвало возражение бояр, которые прирав-
нивали епископа к владыке, а «свыше владыки еще архиепископ».
«А хотя бы у вас был и владыка или архиепископ греческого зако-
на, ино и те митрополиту не братья, а сослужебники»194 .
В 1556 г., «жалея о розлитии крови християнские, будучи в
смирении», Иван IV разрешил митрополиту дать ответ по поводу
царского титула: его носил еще Владимир, который «ныне со всеми
святыми поминаем есть и на иконах воображаем в том венце», за-
тем Владимир Всеволодич Мономах. Признают царский титул и за
Василием III все окрестные государи — император Максимилиан I,
султан Сулейман; «... одно видим неприятелство брата своего ... и
воспретителство о нашем царском именовании от него приемлем».
Митрополит должен был укорять короля и за «бусурманский навод
на христианство».
192 ПСРЛ. Т. XIII. С. 375; Сб. РИО. Т. 71. Jsfe 12. С. 200-203.
193 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 245.
194 Там же. С. 262.


370
Глава 4.
В результате обмена гонцами митрополита и «панов радных» в
Москву явилось посольство С. А. Збаражского и Венцлава Мико-
лаевича, которые не изменили традиции, «имя наше безчествуя по-
тому ж, как и прежние послы». Русская сторона тогда же предста-
вила документальные свидетельства признания царского титула
другими европейскими государями, кроме Максимилиана I, Фи-
липпа «ишпанского и аглинского», датских королей Кристиана,
Ганса (Ивана), и докончание шведского короля с новгородскими
наместниками. Несмотря на отказ послов рассматривать вопрос о
царском титуле, на этот раз по несколько иным мотивам — «жалея
о христианстве с усердием и ради христианства свою честь прези-
рая для покою христианского», т.е. даже без обычного печалова-
ния бояр, царь согласился на трехлетнее перемирие до 1562 г. На-
правлявшиеся послы в Литву И. М. Воронцов, Ф. И. Сукин и дьяк
Б. А. Щекин должны были предложить литовской стороне вечный
мир на условиях антикрымского союза и борьбы «на избаву хри-
стианам». Призыв услышан не был, а в ответ еще больше постра-
дала «государская честь». Сигизмунд Август вступился за шведско-
го короля Густава Вазу, «чтоб мы с свейским не воевалися, и как
бы заодин на нас с свейским ставляючися»195 .
Федор, по-видимому, Ф. И. Сукин и Иван (И. М. Висковатый)
весьма кратко коснулись переговоров А. Ф. Адашева и И. М. Виско-
ватого, с одной стороны, и Я. Ю. Волчка и Лукаша Гарабурды, с
другой, во время которых русские выдвинули предложение от име-
ни царя отказаться ото всяких претензий на «отчину» ради вечного
союза антикрымской направленности, а А. Васильев — о перегово-
рах с «молодыми людьми» В. Тишкевичем, Миколаем Шимковичем
Пошушвинским и Яном Мик. Гайко, которые вели А. Ф. Адашев,
Ф. И. Сукин и И. М. Висковатый. На этих переговорах впервые
встал вопрос о принадлежности «Вифлянт». Согласно точке зрения
русской стороны, это «извечные данщики наши, и святые Божьи
церкви разорили и образом Божиим поругалися, и нам в наших да-
нях не исправилися». Литовская сторона настаивала на своих пра-
вах на Ливонию.
Обострились и русско-крымские отношения. Посольство
Мих. Гарабурды в Крым и «поминки ... без оскуденья» имели це-
лью, по словам Андрея Яковлева Щелкалова, направить крымское
воинство на Москву. Василий (по-видимому, Василий Михайлович
Юрьев) сосредоточил свое внимание на трактовке литовской сторо-
195 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 203-208.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение
371
ной — устами посланника Мартина Володкова — статуса Ливон-
ской земли, которая якобы «здавна от цесарства христьянского есть
поддана предком его, брата нашего, во оборону и вотчинному пан-
ству его Великому княжству Литовскому»196 . Еще более подробно
на противоречиях в трактовке политического статуса вотчины или
«данной в оборону» Ливонии остановился Алексей (А. Д. Басма-
нов). С его появлением на внешнеполитической сцене в русские
дипломатические отношения пришли начала изощренной казуисти-
ки. А. Д. Басманов утверждал, что еще при Ярославе была установ-
лена дань, ее снова утвердил Александр Храбрый197 , документаль-
ными же подтверждениями должны были служить договоры Нов-
города и Пскова.
О статусе Ливонской земли говорил и Иван (И. М. Вискова-
тый), приводя полный текст послания польского короля к королю
Швеции Эрику XIV. В нем Сигизмунд II объявлял, что он был
единственным из христианских государей, кто «вступился за убо-
гих, воеванную и пустошную землю Ливонскую, которые многие
годы от многих беззаконников москвич выграблены, выжжены ... и
под себя их взял, чтобы их пожаловати и их убожеству пособити».
Русский дипломат замечал: «Ино то ведь ужь не его земля, коли он
... за убогих людей вступился»198 .
Андрей Васильев излагал историю еще одной попытки заклю-
чения вечного мира, на этот раз с помощью женитьбы Ивана IV на
одной из сестер Сигизмунда Августа (гонец А. Станиславов и по-
сольство Ф. И. Сукина и дьяка Гр. Федорова), но той же ценой от-
каза от вотчин, в том числе и прародительских («в своих руских
землях что кому Бог дал, то тому было и держати»).
Условия вечного мира должны были включать «постановение»
«о своем царском титле и о своей извечной вотчине о Вифлянской
земле». При этом царь по-прежнему исходил из представления о
том, что «свои холопы ... арцыбискуп и ... маистр» «и мы их вол-
ны, коли хотим, тогды их казним»199 . Вмешательство Александра
Полубенского «яртоульным обычаем» во внутренние дела Вифлян-
ской вотчины («и под Кесью в кою пору наши люди наших измен-
ников казнили, ино брата нашего люди ... на наши люди при-
шли»). Прекращение же военных действий в 1558 г. произошло
«для хотения брата своего и для покоя христьянского».
196 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 209-213.
197 Там же. С. 216.
198 Там же. С. 241-243.
199 Там же. С. 222.


372
Глава 4.
Речь Андрея Васильева, как и все документы июня 1563 г.,
изобиловала старобелоруссизмами и полонизмами: «везение», «кол-
век заховатися», «певное убеспечение», «валка», «жадное гамова-
ние», «маетность». В этом отношении не отставал и Андрей Яков-
лев (Щелкалов), когда рассказывал о бегстве Фюрстенберга («збу-
рение церквей», «смолва», «прихилность», «Пан Бог», «утиск»,
«бачность»)200 .
Василий (В. М. Юрьев) перелагал историю переговоров о дани
с представителями магистра Индрика Гална, архиепископа рижско-
го Вильгельма, юрьевского епископа Германа и других. Избрание
нового рижского архиепископа в России рассматривалось как про-
явление «измены», «ино потому на них гнев и не престает», «ведь
мы своих холопей сами волны казнити и жаловати»201 . Василий
заявлял, что «присяги нашего отца, великого государя Василья, и
нашей с теми смерды, с кем быти, да и николи не бывало», напро-
тив, «тое землю приводили к целованыо на том, что им от нас, ни
от наших детей ни к кому неоткладным быти». «И нам было своих
казнити не переставаючи»202 .
У В.М.Юрьева термин «холопы» был заменен «смердами», с
которыми невместно заключать какие-либо договоры, т. е. давать
присягу. Однако Литовская земля могла быть «приведена к цело-
ваныо». Это одно из последних упоминаний термина «смерды» в
русских источниках — уже давно, как отмечал Ю. Бардах, упот-
ребляемого с уничижительным оттенком, а не для характеристики
действительного социального положения203 .
Следование панским и боярским просьбам относительно уста-
новления перемирия после завоевания Полоцка Ивану (Ивану Ми-
хайловичу Висковатому) пришлось объяснять довольно деликат-
ным образом. «И бояре наши, как есть по обычаю христьянскому,
все смолвившеся, били челом брату нашему князю Володимеру Ан-
дреевичю и, на то его наведши, нас молили и просили. И мы, как
есть государи правые христьянские, и нам было и непригоже для
панские присылки хотенье свое пременити, но для христианского
покою жалея о разлитии крови християнские, свою честь презирая
и свою трудность и путное шествие, милосердуя о народе христи-
200 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 249-251.
201 Там же. С. 230.
202 Там же. С. 228-229.
203 Bardach J. Studia z ustroju i prawa Wielkiego ksi^stwa Litewskiego
XIV-XVH w. Warszawa, 1970. S. 99-110.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 373
янском, ни во что полагая ... с братом своим о постановении пере-
мирие учинили»204 .
То же самое, но несколько иными словами излагал Андрей Ва-
сильев. Говоря о действиях русских войск в Полоцком повете уже
во время перемирия, он заявил: «... а которые Полоцкого повету
непослушны были, и они по их вине и казнили, и то они учинили
гораздо, ведь каждому своего волно казнити и жаловати»205 .
Историю взятия Полоцка рассказал Андрей Яковлев Щелка-
лов. Он отрицал факт соглашения царя и его воевод с горожанами
(«А правды и веры нашие к полотцким людем, которые в Полоцку
сидели, не было никоторые»)206 . За неделю до захвата города жи-
тели его якобы «нам били челом всею землею и хотели нам нашу
вотчину сдати без кровопролитья», но, переменив решение, по-
дожгли острог и вышли из него в город. Когда же «их огонь ото-
вселева обошел, и им было от нашие сабли померети», они начали
бити челом «живота просити». Русские вывели из города Довойну
с его «панею», и «иных людей велели по статьям росписати». Ко-
гда же начали переписывать ротмистров, некоторые попросились на
службу и даже целовали крест «на наше имя», а некоторые хотели
уехать прочь, например, дети Глеба Есманова, Л у каш Гарабурда и
др., но в итоге попали в плен. Иная судьба постигла тех, кто оста-
вался в остроге или вышел из острога — «тот народ рать взяла».
По-видимому, были вывезены представители городской власти и
торговцы: «А которые бурмистры и мещане и лавники нам били
челом на наше имя, ино мы ведь в своих людех волны, где их хо-
тим, тут держим»201. Даже рассказ о взятии Полоцка сопровож-
дается привычным рефреном — о неограниченной воле царя распо-
ряжаться судьбами своих подданных, пусть даже новых и времен-
ных, чего царю еще не дано было знать.
Послы же настаивали на иной версии захвата Полоцка, вернее,
пленения Довойны, воеводича Яна Глебова и шляхтичей, которых
царь якобы «взял на слове, что было из замка отпустити, да свел
их с собою»208 .
Переговоры завершились долгим территориальным спором.
Как всегда, бояре выдвинули территориальные претензии в отно-
шении Киева, Чернигова, Волыни и Подольской земли, паны —
204 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 247.
205 Там же. С. 249-257, особенно С. 256.
206 Там же. С. 258.
207 Там же. С. 258-259.
208 Там же. С. 265.


374
Глава 4.
Новгорода и Пскова. Паны отвечали, что Волынь и Подольская
земля — в «особном государстве», где «росправа и рада иная», т. е.
в Короне Польской, а что касается остальных многочисленных го-
родов, то «Великое княжство у него (короля. — А. X.) все отой-
дет»209 . Боярам пришлось вспомнить эпизод почти семидесятилет-
ней давности, когда Иван III выдавал Елену Ивановну за великого
князя литовского Александра. В докончании Иван III «за просбами
бояр своих Киев и что было к Киеву, описал за Олександром ко-
ролем», в качестве ответного жеста литовцы «Ивана написали го-
сударем всея Руси, да и той Руси, которые городы руские ныне за
государем вашим» и приняли обязательство не принуждать Елену
к перемене веры. Последнее обязательство не было исполнено, а в
результате войны Александр потерял Северские города, его преем-
ник Сигизмунд I Старый — Смоленск и, наконец, Сигизмунд II
Август— Полоцк. Бояре угрожающе заявили: «А о том себе и на
уме не держите, что государю нашему из Полотцкого повету соло-
минка дати»210 . Однако и территориальные споры кончились ни-
чем, и требование Ивана IV признать царский титул и отказаться
от претензий на Ливонию послами не было принято.
Стратегия, избранная в территориальном вопросе обеими сто-
ронами — от максимальных требований до того минимума, кото-
рый позволяла практически осуществить реальная расстановка сил,
себя не оправдала. «И говорили послы о докончании, по которой
мере быти чему не пригоже, и о том им отказано», — подытожил
летописец этот этап переговоров211 .
13 декабря царь «приговорил послов с двора отпустити, а по-
слал к ним с ответом печатника Ивана Михайлова, да дьяков Анд-
рея Васильева да Ондрея Щелкалова»212 . Тем не менее 15 декабря
1563 г. начался новый торг — о сроке перемирия. В ответ на пред-
ложение литовской стороны о перемирии до 1 июля 1564 г. бояре
выдвинули предложение о десятилетнем перемирии. За проектом
длительного перемирия ясно проглядывается стремление русской
стороны добиться хотя бы временного нейтралитета Великого кня-
жества Литовского в период борьбы России за Ливонию.
Вести борьбу на два «фронта» было очень тяжело и не под си-
лу даже крайне милитаризированному государству, каким являлось
Российское царство. Это прекрасно понимали и литовцы, имевшие
209 Сб. РИО. Т. 71. Ко 12. С. 258-266.
210 Там же. С. 270-271.
211 ПСРЛ. Т. XIII. С. 373.
212 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 271.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 375
к тому же инструкцию о заключении кратковременного — до 1 ию-
ля 1564 г. — перемирия с Россией.
Иван IV на этот раз самостоятельно предложил «мену» — Ки-
ев и все города, что «тянут» к Киеву, за «царское имя», при усло-
вии, что Ливонская и Полоцкая земли остаются за ним, он согласен
был даже содержать посольство до тех пор, пока послы не «обош-
лются» с королем213 . Однако и это предложение не было принято;
послы опасались, что во время их пребывания в Москве московская
рать снова вторгнется в Литовское княжество.
17 декабря переговоры, наконец, вошли в практическое русло.
Послы предлагали записать Полоцк за Иваном IV, а повет — за
королем. Русская сторона возражала против этого: «... тому быти
нелзя, чтобы городу быть за государем, а повету б быти за вашим
государем», вновь ссылаясь при этом на грамоту бояр от 24 февра-
ля того же года. Бояре упорно доказывали, что «город без повету
не живет ... может ли быти село ли, деревня без пашни, так и го-
роду как быти без повета?». Послы же приводили пример Смолен-
ска, который перешел в состав Русского государства без повета —
Орши, Дубровны, Мстиславля и других городов.
В середине дня выяснилось, что послы имели полномочия
«поступиться» «Полоцкого повету ... по Задвинью вверх и вниз по
Двине реке и за Двину от берегу на милю». Этот вариант русскую
сторону не устраивал, как и предложение записать те земли, кото-
рые уже захвачены русским войском, за Иваном IV, а остальные —
за Сигизмундом Августом214 . «А Полотцского повету по Задвинию
земли к Полотцску хотели писати в перемирную грамоту на пять
верст, а Ливонскую землю хотели отписати на перемирие: которые
городы за царем и великим князем в Ливонской земле, те бы горо-
ды за царем и великим князем в перемирной грамоте и написати, а
которые городы Ливонские за королем, те бы за королем и писати;
а не похочет царь ... ливонских городов ... писати, ино бы Ливон-
ские земли в перемирную грамоту с обе стороны не писати»215 , —
подчеркивалось в летописи.
Единственное, чего послам удалось добиться, это получить
разрешение увидеться с полоцкими «вязнями». Предварительная
встреча пленников с царскими слугами произошла в Набережной
213 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 275.
214 Там же. С. 279-230.
215 ПСРЛ. Т. XIII. С. 373.


376
Глава 4.
палате 18 декабря216. 18 декабря И. П. Федоров оказался снова в
Москве и снова на встрече с полоцкими пленниками. В Большой
набережной палате он принял полоняников и сказал им речь от
имени своего государя, в которой, судя по пересказу виленского
воеводича Яна Яновича, звучала угроза, что в том случае, если Си-
гизмунд Август не позаботится об их судьбе, они могут быть про-
даны «в иные земли». Пленники просили разрешения увидеться с
литовскими послами, а кроме того, просили бояр ходатайствовать
перед царем, чтобы он «мерной окуп велел учинити, как бы мочно
кому чем окупитесь». И.П.Федоров «с товарищи» передал прось-
бы пленников царю217. Видимо, в этой ситуации, поскольку речь
шла об откупе, он выступал уже не столько в качестве воеводы
Юрьева, сколько в качестве главы Казны. Можно предполагать,
что право распоряжения той частью пленных, которые приходи-
лись на долю царя, принадлежало именно Казне. Более того, в свя-
зи с просьбой литовских послов, находившихся в то время в Моск-
ве, — Ю. А. Ходкевича. Г. Б. Воловича и Михаила Гарабурды об
установлении суммы откупа и обмене пленными, всем руководите-
лям Казны — боярину И. П. Федорову, казначею Н. А. Фуникову,
а также печатнику И. М. Висковатому и дьяку А. Васильеву надле-
жало потребовать у послов списки «вязней», присланных подарков
и писем, вероятно, с целью установления их финансовых возмож-
ностей218 . Уже 5 января 1564 г. послы получили список с указани-
ем размеров откупа за каждого из пленных («память окупную по-
лочан, что за ково дати окупу»). По мнению послов, все цифры
были слишком велики — «положен окуп немерной»219 .
Боярин И.П.Федоров, казначей Н.А. Фуников, печатник
И. М. Висковатый и дьяк Андрей Васильев «по царскому приказу
по приговору»объяснили пленникам цель приезда послов, исход
переговоров и отсутствие у послов каких-либо инструкций, касав-
шихся положения пленников. В царских речах подчеркивалось, что
216 Тремя годами позднее, 15 июля 1566 г., аналогичная встреча пленников
имела место «на Казенном дворе у боярина Ивана Петровича Федорова
да у казначеев у Никиты у Фуникова, у Хозяина Тютина, а печатнику
Ивану Михайлову и дьяку Андрею Васильеву туто же государь велел
быти» (Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 414). Ни в 1563 г., ни в 1566 г.
должность Федорова не указана. В промежутке между этими «казенны-
ми делами» Федорова то посылали осенью 1564 г. «на берег», т. е. на
Оку, то оставляли в сентябре 1565 г. в Москве «для ведения государст-
венных дел» (Зимин Л. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 273-279).
217 Сб. РИО. Т. 71. Ко 12. С. 281-282.
218 Там же. С. 297.
219 Там же. С. 298-299.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 377
царь доныне держал их «не так, как по иншим государством иные
государи пленных людей держат». По-видимому, в заявлениях
царских представителей прозвучала угроза: если король «не при-
шлет ... никакова слова», впредь изменить положение пленников,
«а иных ... и в иные земли продавати». Это отметил в своей ответ-
ной речи виленский воеводич Ян Янович. Пленники взывали к ми-
лости государя, чтобы «крепости на нас не положил». Они просили
дозволения отправить грамоты с послами к своему «бывшему госу-
дарю», не надеясь, что грамоты смогут дойти до короля иным пу-
тем: «У нас ноги в те поры железа переедят». Пленники просили
выдать им на поруки девять человек во главе с П. Корсаковым, за-
точенных туда по поруке за побег одного из пленников (Кезицкого)
и, наконец, предлагали за себя «мерный окуп». Пленники били че-
лом Федорову и другим влиятельным лицам из боярского окруже-
ния царя, чтобы «господине бояре наше челобитье слезное до госу-
даря донесли». Те выполнили эту просьбу, и царь «приговорил» 5-
6 человекам пленным встретиться с послами220 .
Еще через три дня, 21 декабря, те же бояре, что и раньше, во
главе с В. М. Юрьевым и А. Д. Басмановым, продолжили перегово-
ры с литовцами, сделав еще одну попытку добиться своего. Они
сообщили послам, что «говорили с своею господею, с дядями и с
братьями, со государевыми бояры, чтоб государю нашему били че-
лом, чтоб государь с братом своим нелюбье отложил и огнь бы уга-
сил ... И государевы бояре, господа наши и братья, государю били
челом, чтоб ... государь огнь угасил и для крови християнские по-
хотел з братом своим вечново миру». В результате их челобитья
царь согласился «поступиться» «своей вотчины Ливонские земли
по Двину реку; городы, которые за Двиною, Ливонской земли к
литовской стороне: город Дюнеборх, то ж и Невгин, город Зель-
борх, а по-чюдцки — Сильпиль. Да в Курской земле городы по ре-
ку по Ливу, по пруской рубеж. Городы Вифлянские земли: город
Баус, на реке на Булдере, город Мито, город Дублин, город Током,
город Новой городок, город Сабель, ...Кандов, ... Ковдин, ... Дор-
бень, ... Гробин, ... Фруенборх, ... Виндов, ... Аус, ... Огротус, ...
Трейдень, ... дворы за Двиною: ... Олм, ... Одурбен, ... Карлосох
... Зандерсакин ... Юрьев в Иркесте ... Талсен ... Клавесфранк ...
Герт Донхоф ... Иков ... Карлсох ...». Все эти уступки делались
только ради того, чтобы Полоцкий повет оставался за русской сто-
роной, а перемирие было длительным — на 10-15 лет221 . В усло-
220 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 231-282.
221 Там же. С. 283.


378
Глава 4.
виях перемирия, очевидно, согласованных с Боярской думой, уже
не было никакого упоминания о царевом «имени». Это был тот са-
мый пункт, от которого бояре отказывались в первую очередь, на-
чиная с 1549 г. Речь шла исключительно о территориальных вопро-
сах, и на этот раз требования русских дипломатов оказались значи-
тельно умереннее, чем в предыдущие дни переговоров. Вместо всей
Ливонской земли — «вотчины искони вечной русского государя»,
царь оставлял себе ее незначительную часть.
Послы не приняли столь щедрых уступок и продолжали на-
стаивать на своем: вечный мир возможен лишь при отказе от всей
Ливонской земли.
При известии о том, «что послы ни на которую сделку не сой-
дут», царь велел боярам объявить послам, что кровь, которая
прольется, будет не по вине царя. «И бояре послом, по государеву
приговору» все это и сообщили222 .
Столь неутешительные для обеих сторон итоги послы охарак-
теризовали так: «Государь наш хотел со государем вашим постано-
вье о вечном миру постановити: ино государь ваш на то не сшел, а
учинил государю нашему великую язву, и той язве долго не зажи-
ти»223 .
21 декабря состоялась встреча послов со С. С. Довойной, Яном
Яновичем Глебовичем и полочанами Яцкой Быстрейским, Иваном
Селявой, Лукашом Гарабурдой, Миколаем Щитом и Есипом Глебо-
вичем Есмановым. Они дожидались момента разрешенного свида-
ния с пленными на Казенном дворе. Послы после нежных объятий
с пленниками призывали их к «терпеливости» и говорили о том,
как те попали во власть «великого князя московского»
(Гр. Ходкевич) или «московского государя» (М. Гарабурда). Тем
самым они ненароком, а скорее всего умышленно наносили оскорб-
ления Ивану IV, посыпая солью незаживающую рану постоянно
«поступавшего на свою честь» русского государя. Иначе называли
Ивана IV пленники. Для них он был уже «царем и великим князем
московским». Кроме того, пленники отвергли навязываемое им по-
слами представление о том, что Полоцк был взят обманом («на
слове»)224 .
На свидании пленников с послами были и думный дворянин Ши-
ряй Васильев Кобень225 , и царский постельничий Семен Степанович
222 Сб. РИО. Т. 71. Ко 12. С. 285.
223 Там же. С. 275.
224 Там же. С. 286-287.
225 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 367.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение
379
Ярцев226 , и два будущих опричника. Один из них, Игнатий Борисович
Блудов227 , по мнению СБ. Веселовского, был выдающимся челове-
ком. Из худородных дворян он выбился в 1555 г. в почапские намест-
ники, в 1552 г. — был вторым воеводой в Мценске, в 1560 г. — воево-
дой в Карачеве, а в полоцком походе 1563 г. «ездил за государем»,
«что свидетельствует об особой к нему милости царя»228 . Другой оп-
ричник, Иван Семенович Черемисинов, в марте 1564 г. был думным
дворянином, в 1565/66 г. пострадал от опричников (был выселен из
родового суздальского сельца), а позднее сам стал опричником и в
1571 г. присутствовал на очередной свадьбе Ивана IV (с Марфой Со-
бакиной) и царевича Ивана (с Евдокией Сабуровой)229 . Здесь же при-
сутствовали Захар, родственник опричника Константина Дмитриевича
Поливанова230 , и дети боярские — Григорий Семенович Плещеев231 ,
Иван и Андрей Игнатьевичи Яхонтовы232 .
Все это были наиболее доверенные лица из окружения Ивана IV.
Их судьба в дальнейшем сложилась по-разному. Значительная часть
стала опричниками или была близка к ним. В подавляющем большин-
стве все они уцелели, были казнены лишь братья Яхонтовы.
Видимо, уже в конце 1563 г. складывался круг будущих оп-
ричников, тех, кому можно было доверить надзор за полоцкими
пленниками и их беседами с послами Сигизмунда И.
226 Он, по предположению А. А. Зимина, был опричником. (Зимин А. А.
Опричнина Ивана Грозного. С. 348, 376).
227 В 1569 г., вероятно, он описывал Суздальский и Владимирский уезды.
Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 408; АГР. Т. 1. №83.
С. 232.
228 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 206.
229 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 315, 350, 367; Коб-
рин В. Б. Несколько документов по истории феодального землевладе-
ния в XVI в. в Юрьев-Польском уезде//АЕ за 1957 год. М., 1957.
С. 477.
230 О К.Д.Поливанове см.: Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного.
С. 129; Кобрин В. Б. Состав опричного двора Ивана Грозного // АЕ
за 1959 г. М., 1960. С. 64-65.
231 Его сын Дмитрий Григорьевич был в составе дворового войска в 1564 г.
(Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 353). Сам Г. С. Плещеев
входил в состав поручителей по И. Д. Вельскому в 1562 г. (Веселов-
ский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 124-125), в том
же году ездил к кн. Темрюку в Черкассы (ПСРЛ. Т. XIII. С. 371; Ве-
селовский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 430). Когда
казнен, неизвестно (Там же. С. 427).
232 Бывшие тысячники 1550 г., в 1556 г. дворяне первой статьи, принад-
лежали к тверскому боярству, род Левашовых. Дата их казни неиз-
вестна (Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 177; Веселов-
ский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 477).


380
Глава 4.
Между тем проходившие столь неспешно переговоры, с немо-
тивированными, если судить по посольской книге, перерывами ос-
тановились еще на неделю. Лишь 28 декабря Иван IV вызвал по-
слов к себе в «постелную и подписанную» палату, находившуюся
«посторонь проходные» и в присутствии немногих бояр, немногих
дворян, «которые у государя в ратном деле з бояры живут», и не-
многих избных дьяков и королевских дворян, обратился к послам с
речью, ясно осознавая, что тем самым роняет себя в их глазах («яз,
государь христьянской, презрев свою царьскую честь, с вами брата
своего слугами, изустне говорю»). Это обстоятельство особо под-
черкивал И. Д. Вельский на переговорах с литовским посланником
Ленартом Узловским 21 августа 1565 г.233 Иван IV просил послов
сообщить, каковы условия «доброй смолвы». Юрий Ходкевич, ко-
торому царь разрешил говорить и по-польски («А которые будет
речи полским языком молвишь, и мы то уразумеем»), повторил,
что послы не имели «науки» — инструкции о городах Литовского
княжества, на которые претендуют русские. Царь же, несколько
отклонившись от этой темы, стал перечислять всех тех «молодых
людей», которые прибывали в Москву в качестве послов. Посла-
ние, доставленное Барколабом Корсаком в феврале 1562 г. с упре-
ками в нехристианском поведении, «подвигло» царя «на большую
ярость», результатом чего якобы и стал Полоцкий поход, не за-
вершенный по существу из-за челобития панов Рады боярам.
Иван IV еще раз подчеркнул, что ему «было и непригоже, для рад
брата нашего к боярам своим присылки, рати своее уняти». Лишь
христианское терпение заставило его это сделать.
Затем он вновь вернулся к территориальному спору, повторяя
уже в который раз мысль о принадлежности Киева князю Влади-
миру, «незгодах» времени нашествия Батыя и т. д. Наконец, царь
добрался и до «неполного описания своего имени», при этом он
ссылался на «поведение прародителей наших от Августа кесаря».
Ходкевич сообщил в ответ, что в случае договоренности о вечном
мире на литовских условиях, «государь наш за ту почестку не бу-
дет стояти». Иван IV возражал, что «бесчествуя» его, пропуская в
титуле слова «всея Руси» и обращаясь к царской персоне без
должного уважения («Учнет нас писати Иваном, как простого че-
ловека»), король бесчестит сам себя234 .
В отличие от бояр царь подробно рассказывал о положении
русских пленных М. Голицы Булгакова и Д. Булгакова в Литов-
233 Сб. РИО. Т. 71. № 13. С. 313.
234 Там же. № 12. С. 289-293.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 381
ском княжестве, и литовцев Лютавора Хребтовича, Гр. Остикова,
К. Острожского в Русском государстве, попавших в плен в резуль-
тате поражения на Ведроши235 . Он настойчиво проводил мысль о
Полоцком походе как ответной реакции на ливонские претензиии
Сигизмунда II Августа.
8 целом речь Ивана IV, в особенности, когда она превратилась
в монолог, не прерываемый ответами послов, несколько бессвязна,
непоследовательна, полна повторов, а по содержанию не очень от-
личается от боярских речей. Как и бояре, царь ни словом не об-
молвился о перемирии, заключенном И. П. Федоровым. Однако и
царские аргументы не подействовали: от послов ничего нового «не
отродилось». Ивану IV оставалось лишь смириться с неудачей и
разрешить пленникам увидеться с послами и родственниками,
приехавшими ради этого в Москву.
Еще через неделю, 4 января 1564 г., послы были призваны на
последнюю, прощальную аудиенцию. Они просили «грамоту про-
пускную», чтобы в скором времени покинуть Москву. Церемония
официального прощания была прервана челобитием ставшего на
колени Михаила Гарабурды, который просил обменять брата Лу-
каша на двух детей боярских, в чем было отказано, т. к. «паробки
ваши молодые». Послы просили разрешения передать письма и по-
минки. Царь приказал, чтобы И. П. Федоров, Н. А. Фуников,
И. М. Висковатый и А. Васильев распорядились составить список
писем и адресатов.
5 января состоялась встреча на Казенном дворе в присутствии
И. П. Федорова. Опять Гарабурда призывал вязней «к терпеливо-
сти», выяснил размер окупа за брата (50000 злотых, что ему пока-
залось чрезмерным), ознакомился со списком полочан, где был
указан размер окупа и за них. Ни один из представителей литов-
ской стороны не согласился со столь завышенными суммами. Сви-
дание закончилось раздачей грамот и поминков.
9 января послы получили пропускную грамоту — «запо-
ведь» — и покинули Москву ни с чем. Как последнее напоминание
о величии и силе Ивана IV пропускная грамота содержала деталь-
нейшее описание социальных и этнических групп, представители
которых воевали против Сигизмунда II Августа. Здесь все города
Московской земли, представленные царями, царевичами, боярами,
воеводами, князьями и княжатами, детьми боярскими и городовы-
235 О пребывании литовцев в Вологде см.: ПСРЛ. Т. 37. М.; Л., 1985. С. 98-
99; Хорошкевич А. Л. О некоторых источниках Устюжского летописного
свода //Древнерусское искусство. Рукописная книга. М, 1988. С. 358-364.


382
Глава 4.
ми, Новгородская земля с князьями и детьми боярскими — поме-
щиками, а также помещиками псковскими, торопецкими, луцкими
и ржевскими, все города Ливонской земли с князьями и детьми бо-
ярскими — помещиками, различные воинские чины — стрелецкие
головы и сотники, стрельцы, казанские князья и уланы, астрахан-
ские, черкасские, пятигорские, ногайские князья, «мирзы» и каза-
ки, крымские князья и мирзы, казанские черемисы, чуваши и
«башкирцы» («башкирды»), кадомские и темниковские князья и
мирзы, и «татарове служилые» — городецкие сеиты, уланы, кня-
зья, мирзы и казаки, мордва и бортники и все мещерские люди,
немцы, фрязы, жолнеры и пушкари, каневские черкасы, вятчане,
пермичи, «мызники», немцы, латыши, «чюхны» Ливонской земли,
русь (!!!), татары, литва, фрязы, немцы и черкасы — «кто ни буди
нашего государства войска»236 . Этому перечислению придавалось
огромное значение: в летописи многие из категорий «воинских лю-
дей» указаны тоже. «Пропускная» грамота, согласно летописи, ад-
ресована «к князьям и детям боярскым Московские земли, и Ново-
городские и татаром нагайским, и казанским, и астраханским, и
черкасом, немцом»237 .
В этом перечислении обращает на себя внимание указание на
народы бывших Казанского и Астраханского ханств. С одной сто-
роны, оно должно было показать их единение с населением цен-
тральной части Российского царства, что представлялось сущест-
венным в связи с подавлением восстания и прекращением семилет-
ней Черемисской войны, а, с другой, отражало начало новой поли-
тики в этом регионе. Первые владельцы земель — представители
родовитой знати, получившие их из рук Избранной рады и, види-
мо, без согласования с царем, в 1565 г. были лишены наделов и
выселены. Их место заняли другие, худородные, на верность кото-
рых Грозный больше мог рассчитывать в своем неуемном стремле-
нии к войне на западе. Двукратная перекройка социально-эконо-
мической карты Поволжья вряд ли была полезна для этого края,
некогда названного Иваном Пересветовым «подрайской земли-
цей»238 .
236 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 299-300.
237 ПСРЛ. Т. XIII. С. 373.
238 Каштанов С. М. Земельно-иммунитетная политика Русского прави-
тельства в Казанском крае в 50-х годах XVI в. // Казанский гос. педа-
гогический институт. Ученые записки. 1970. Вып. 80. С. 185-205; Ер-
молаев И. П. Среднее Поволжье во второй половине XVI-XVH вв. Ка-
зань, 1982. С. 14-30, 38-52.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение
383
Пропускная грамота была скреплена «большою печатаю», соз-
дание которой — в первом варианте — и было приурочено к за-
вершению переговоров. В ней встречаем такой же парад подвласт-
ных Ивану IV земель, как «народов» — в пропускной грамоте239 .
Эта демонстрация силы, многоэтничности страны и единения
людей разных народностей, вер и языка была запоздалой. Де-
кабрьский раунд дипломатических сношений с Великим княжест-
вом Литовским Иван IV полностью проиграл. Ни его дипломаты,
ни он сам не сумели добиться длительного — на 10-15 лет переми-
рия с Литовским княжеством, отказа Сигизмунда II от Ливонской
земли и от Полоцкого повета, а также того, что самим царем вос-
принималось крайне болезненно — признания «царского имени».
Таким образом, результаты Полоцкого похода и взятия Полоцка
15 февраля 1563 г. были сведены на нет. Не последнюю роль здесь,
по-видимому, сыграли особая позиция бояр, охотно шедших на-
встречу пожеланиям панов Рады при поддержке Владимира Анд-
реевича Старицкого, и остановка похода в самом Полоцке.
В ходе дискуссий с послами царь прояснял и укреплял пред-
ставления о своем царстве как центре истинного правоверия, с од-
ной стороны, и неограниченности собственной власти в пределах
государства, с другой. Иван IV устами своих дипломатов придавал
доказательность идее Руси как центра правоверия при помощи раз-
ных аргументов. Первый из них — прямое утверждение о превос-
ходстве православия над другими конфессиями (вспоминая о браке
Елены Ивановны, выданной в 1495 г. замуж за литовского велико-
го князя Александра, бояре говорили: «Православная греческая
християнская вера, яко солнце, сияет»240). Второй — это противо-
поставление православной страны католическим или протестант-
ским: «... может наш брат разумети, где болши вера христианская
цветет и славитца (читай: на Руси. — А. X.), где напротивку Бого-
ви и закону христьянскому и святым иконам деетца»241 . Тот же
упрек в надругательстве над православными иконами Иван Гроз-
ный адресовал Андрею Михайловичу Курбскому: в случае участия
князя в походах на Россию ему де придется «и церкви разоряти, и
иконы попирати, и хрестиян погубляти»242 . «Идею» противопос-
239 Stokl G. Testament und Siegel Ivans IV. S. 42; Соболева Н. А. Русские
печати. ML, 1991; Линд Дж. Большая государственная печать Ивана IV
и использованные в ней некоторые геральдические символы времен Ли-
вонской войны //Архив русской истории. ML, 1994. Вып. 5. С. 202.
240 Сб. РИО. Т. 71. Mb 12. С. 263.
241 Там же. С. 228.
242 ПИГАК. С. 13.


384
Глава 4.
тавления России и Великого княжества Литовского и Короны
Польской бояре выражали иначе, но по сути она была близка к
мысли Грозного: «А что брат наш описует нас незбожностью, ино у
него, брата нашего, безпрестанная рать Богови и навод бесерменст-
ва на христьянство, ино то знатно, где безбожность»243 . На этот
раз в качестве доказательства приводится не только сама религиоз-
ная жизнь, но и содержание внешней политики — речь идет о ди-
пломатических сношениях с крымским ханом с целью направить
его воинственную энергию против Руси. Осуждению подвергаются
и отдельные представители католического вероисповедания, в част-
ности, Ян Шимков Пошушенский, который, «едучи дорогою, уро-
довал закону христьянскому и образом Божьим и его угодником
поругался»244 . Наконец, отступничество от католичества и переход
в протестантизм считается грехом, достойным кары. В прошлом в
Ливонии «арцыбискупа и мистра и бискупов по нашему жалованию
(разумеется, последнее — некоторое преувеличение, если не ска-
зать — искажение истины. — А. Х.)\ и как они свой закон латын-
ской порушили и в безбожную ересь отпали, ино на них от нашего
повеленья огнь и меч пришел». При этом В.М.Юрьев ссылался на
апостола Июду: «Овех же милуйте разсужающе, овех же страхом
спасайте, от огня возхищающе»245 .
Третий способ — это не столько доказательство превосходства
православия, сколько риторическая попытка создать образ его не-
сокрушимой мощи и представление о силе креста сродни оружию.
Именно в 1563 г. на посольских переговорах настойчиво звучит мо-
тив креста как оружия, например, в речи Федора (И. Сукина):
«Мы же упование имеем на Бога жива, и, всеоружным от Бога
данным крестным знамением вооружался (выделено мной. —
А. Х.)у побеждаем враги своя, а [оберегаючи] христианство»246 . Он
ополчался против «преступников честнаго креста»247 .
Более пространно мысль о роли креста прозвучала в речи
И. М. Висковатого: «... положа упование на всемогущаго Бога, пе-
ваемого в Троицы, волю и на пречистую Богоматерь, на християн-
скую заступницу надеяся, и боговидных ангел хранение и заступ-
ление, и на всех святых молитвы надеяся и призывая в помощь,
также всего освященного собора истинных священников всего Ро-
243 Сб. РИО. Т. 71. Mb 12. С. 232.
244 Там же. С. 233.
245 Там же. С. 229.
246 Там же. С. 240.
247 Там же. С. 217.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 385
сийскаго царствиа и на родитель своих благословение и молитвы
уповая, и всего православного християнства молитвы в помощь
призывая, вооружився всеоружием непобедимым крестным, дан-
ным от Бога правоверующим царем, за православную истинную и
непорочную християнскую веру и за благостояние святых Божиих
церквей и за всех православных христиан, данных нам по всемо-
гущаго Бога воле во обладании и в устроение, против брата своего
за его неправды помыслили есмя стати»248 .
Ссылки на Божью волю, Богоматерь, молитвы святых, молит-
вы и благословение родителей уже звучали в речи А. Д. Басманова,
когда он объяснял причины выступления против Литовского кня-
жества «за святыя Божия церкви и за все православное христиан-
ство своего достояния Русийскаго царства»249 . Речь А. М. Виско-
ватого повторяла, но в расширенном виде (в первой части выше-
приведенной цитаты из речи Висковатого дополнения выделены
курсивом) слова Басманова.
Трактовки Басмановым и Висковатым цели выступления про-
тив Литовского княжества имели некоторые нюансы. Висковатый
добавил «за ... веру» и несколько иначе определил статус христиан
Литовского княжества. Если у Басманова это «христианство своего
достояния Русийскаго царства», то у Висковатого — «христиане,
данные нам по всемогущего Бога воле во обладании и в устроение».
В речи Висковатого прозвучал термин «обладание», который в
50-е гг. уже употреблялся в русско-шведских дипломатических пе-
реговорах и позднее стал фигурировать в качестве одного из эле-
ментов царского титула.
Обоснование Висковатым декабрьского похода Ивана IV на
Полоцк несколько отличалось от трактовки этого события, данной в
январе 1564 г. самим царем: Иван IV, как уже указывалось выше,
объяснял причины похода исключительно упреками в нехристиан-
ском поведении, которые адресовал ему Сигизмунд II.
Нельзя сказать, чтобы мысль о кресте как оружии православия
была совершенно нова. Еще в летописях XIV-XV вв. отмечалась
направленность многих русских походов против «преступников че-
стнаго креста», т.е. против тех, кто нарушал крестное целова-
ние250 . Этот же мотив звучит и в 1563 г. После нарушения швед-
248 Сб. РИО. Т. 71. Mb 12. С. 244.
249 Там же. С. 236.
250 Хорошкевич А. Л. Католики в представлениях русских летописцев
XIV-XV вв. //Католицизм в России и православие в Польше (X-
XX вв.). Варшава, Москва, 1997. С. 34-50.


386
Глава 4.
ским королем Густавом Вазой крестного целования с наместниками
Великого Новгорода русская сторона выразила готовность сражать-
ся с ним «... против преступников честнаго креста стояти хотим,
сколко нам всемогий Бог помочи подаст»251 . В данном контексте
крест — орудие удостоверения, но не войны.
Крест же как воинское оружие — это, пожалуй, порождение
политической мысли Ивана Грозного. Недаром на большой госу-
дарственной печати Ивана IV в центре внешнего круга, где распо-
лагаются эмблемы земель, водружен крест с орудиями страстей и
традиционными надписями: ИС — слева, ХС — справа на уровне
перекладины, ЦРЬ — слева, СЛА — справа над перекладиной,
НИ/КА — под перекладиной, КО и ТР — у орудий страстей и
МЛ /РЕ — внизу, то есть «Иисус Христос, царь славы, Ника, ко-
пье, трость. Место лобное рай есть». К ним добавлены нетрадици-
онные круговые девизы: на лицевой стороне — «Древо дарует
древнее достояние» и на оборотной — «Христова хоругвь христиа-
нам похвала»252 . Если вторая из этих надписей более или менее
нейтральна, хотя тоже напоминает о религиозной войне, то первая
звучит рефреном к речи Басманова, который говорил «о достоянии
Руссийскаго царства».
Русско-литовские дипломатические переговоры 1563 г. стали,
говоря современным языком, своеобразным полигоном, на котором
оттачивалось другое оружие, также из идеологического арсенала ца-
ря, — тезис о его неограниченной власти. В дипломатическом обихо-
де России еще в конце XV в. сложились штампы для характеристики
верховной власти, которые были распространены также в 60-е гг.
XVI в. Вслед за Ф. Курицыным (1489 г.) Федор (вероятно, Сукин)
говорил от имени царя: «А мы, з Божьею волею, на своем государст-
ве государи есмя и держим от предков своих, что нам Бог дал». «По
всемогущего Бога воле, начен от великаго государя руского Рюрика,
и по се время держим Руское государство, и, яко в зерцало смотря
предков своих поведенья»253 . Первая часть первой цитаты — это до-
словное заимствование высказывания Ф. Курицына 1489 г.254 . Веро-
ятно, оно попало в поле зрения и было включено в результате изуче-
ния архива царем в августе 1562 г.255 . Вторая же цитата обнаружи-
251 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 208.
252 См. также: Хорошкевич А. Л. Герб //«Герб и флаг России». М., 1997.
С. 188; текст Г. В. Вилинбахова.
253 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 219.
254 ПДС. Т. 1. СПб., 1851. Стб. 12.
255ГАРВып. I. С. 39.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 387
вает механизм преемственности — для Ивана IV позиция его пред-
ков была «зерцалом», но не только. К их представлениям он в
1563 г. добавил свое — о государе как «оке»: «Всем государем го-
дитца истинна говорити, а не ложно; светилник бо телу есть око;
аще око темно будет, все тело всуе шествует и в стремнинах розби-
ваетца и погибает»256. Пожалуй, Грозный уже тогда нечаянно
предсказал трагические результаты своей деятельности, обнару-
жившиеся спустя полстолетия. В качестве собственных подданных
Иван IV рассматривал жителей Ливонии и Великого княжества Ли-
товского, в частности, Полоцкой земли. Формулировки на эту те-
му, приведенные выше, варьировались незначительно: «каждому
своего волно казнити и жаловати», «мы в своих людех волны, где
их хотим, тут держим».
Наконец, некоторые сведения можно почерпнуть из материалов
дипломатических переговоров и относительно языковой подготовки
русских дипломатов и самого царя. Последнего не смущала перспек-
тива услышать из уст послов польскую речь, он мог ее понимать. То
же самое можно сказать и относительно некоторых дьяков, в частно-
сти, А.Я.Щелкалова и А.Васильева, в «речах» которых присутство-
вало множество полонизмов и старобелоруссизмов. Латынь, однако,
была, по-видимому, не очень доступна московским боярам и дьякам.
Во всяком случае, вязням и послам категорически запрещалось об-
щаться между собою на латыни, как, впрочем, и по-польски.
Можно сделать некоторые выводы и относительно позиции от-
дельных участников зимних переговоров 1563/64 г. из числа бояр
и дьяков. Если И. М. Висковатый — в полном согласии со своим
постоянным интересом к религиозно-догматическим вопросам —
делал упор на религиозную сторону русско-литовских отношений и
их несоответствие христианским догмам, то А. Я. Щелкалов полно-
стью возлагал вину за неурегулированность противоречий на ли-
товского великого князя и польского короля. Последний, по его
словам, испытывал «гордостную, яростную, лукавую, нестоятель-
ную, неправедную неприязнь» к московскому государю257 . Не ус-
тупал Щелкалову и А. Д. Басманов, по словам которого, Сигиз-
мунд II «злобною яростью дышет ко всему христьянству, а к нам
гордостию и нелюбостию обнялся». Послание Троцкого воеводы
Тимофею Кропоткину он охарактеризовал так же резко («яко ж
ехидна яд отрыгающе»258). Не скупился на выражения и
256 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 219.
257 Там же. С. 252.
258 Там же.


388
Глава 4.
В.М.Юрьев, заявивший, что литовские «изменники», «совершая
свою собатцкую злобу, к брату нашему пришли»259. Резкость вы-
сказываний в речах А. Я. Щелкалова, А. Д. Басманова и В. М. Юрь-
ева позволяет объединить их в особую группу русских политиче-
ских деятелей и дипломатов, крайне негативно относившихся к ли-
товскому государю и, возможно, представлявших «партию войны»
при дворе Ивана IV. В связи с этим обращает на себя внимание тот
факт, что двое из них — А. Я. Щелкалов и А. Д. Басманов — при-
надлежали к новым людям, сравнительно недавно возвысившимся в
Москве. Отзвуки их речей, по-видимому, близких царю по духу,
обнаруживаем и в посланиях Грозного Курбскому, написанных уже
в другую эпоху — трагического безвременья опричнины. Прологом
к ней стали события 1563 г.
Речь Ивана IV и посольские речи царских дипломатов можно
считать генеральной репетицией перед обменом любезностями Курб-
ского и Грозного, подобно тому, как послание Троцкого воеводы
М. Я. Радзивилла — прелюдией этого обмена. Переписка Курбского
с Грозным — не исключительное явление 60-х гг. Разница заключа-
ется лишь в ранге адресатов. Если Миколай Радзивилл обращался
всего-навсего к сыну боярскому, хотя и князю, то Курбский вступил
в переписку с самим царем. Стилистика посольских речей напомина-
ет «кусательный», по выражению Д.С.Лихачева, стиль Грозного.
Он часто употреблял сравнение с ехидной («ехиднино отрыгание»,
«порождение исчадья ехиднова, посему такой яд отрыгаещи»), аспи-
дом («злобный яд», «яд аспида»)260, собакой («злобесное собацкое
умышление», «собацким изменным обычаем», «собачья измена»,
«собацким обычаем измену учинил»)261 .
В конце года, 22 декабря, пришло известие о смерти ногайско-
го князя Исмаила. Его преемником стал Тинехмат, а его брат Ис-
маила стал нурадином, и оба они были готовы соблюдать завет от-
ца — «бити челом» царю, чтобы «государь от недругов их берег и
неотступны были от царя и великого князя и до своего живота»262 .
29 декабря явился датский посол с просьбой: «царь бы и великий
князь ослободил ему тех (записанных за ним в русско-датском до-
кончании, часть которых оказалась захваченной шведами. — А. X.)
городов, а без царского величества ведома датцской король насту-
пати не всчиняет». Чем объяснялся столь смиренный тон датского
259 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 252.
260 ПИГАК. С. 14, 15, 25.
261 Там же. С. 13, 15, 29.
262 ПСРЛ. Т. XIII. С. 373.


Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 389
короля Фредерика? Вероятно, ответ на этот вопрос нужно искать в
сфере экономических отношений. Дания получала столь увеличив-
шиеся благодаря нарвскому плаванию пошлины в Зунде, что не
была заинтересована в их потере и ухудшении отношений с Росси-
ей. Иван IV милостиво разрешил датчанам начать борьбу за воз-
вращение земель в Вике, захваченных шведами, но на остальные
земли в Ливонии покушаться запретил. Что же касается двух мыз
Колки, соглашение о которых не было достигнуто во время перего-
воров Ромодановского-Висковатого, то царь приглашал новое дат-
ское посольство для обсуждения этого вопроса. Датский посол про-
был в Москве до 5 мая. На самый же последний день 1563 г. при-
шлась смерть митрополита Макария, давнего, в течение 21 года,
сподвижника царя Ивана. Хоронили его 1 января 1564 г. царь и
члены царского семейства, включая Владимира Андреевича Ста-
рицкого, и все члены Освященного собора. Прощальная грамота с
благословением митрополита всем русским людям должна была
утешить царя. Он трижды назван в ней «самодержцем263 , чего в
действительности царь так и не добился.
Переговоры с послами Сигизмунда II были предпоследней ди-
пломатической акцией уходящего 1563 года. 29 декабря прибыл по-
сол Фредерика II Захарий Виленк с извещением о начале войны со
Швецией ради возвращения захваченных шведами земель в Ливо-
нии и просьбой, чтобы «царь ... ослободил ему тех городов досту-
па™». 5 мая 1564 г. посол повез ответ — согласие царя на подоб-
ную акцию, но с условием не нападать на царские владения в Ли-
вонии и Колки, по-прежнему остававшиеся спорными264. Победа
под Полоцком, неудача дальнейшего продвижения в глубь Литов-
ского княжества, нежелание бояр воевать — и в результате пере-
мирие, фактическая утрата плодов завоеванной в Полоцке победы,
что и доказали переговоры с литовскими послами. Незначительные,
иногда условные успехи на дипломатическом фронте (в Ногаях и в
Дании). Наконец, смерть митрополита Макария, в течение 21 года
прививавшего царю начала христианской нравственности. Богатый
событиями, противоречивый по последствиям год... В течение его
выкристаллизовывалась, поначалу в дипломатических отношениях,
теория самодержавия, лозунгом и идеей которого стал афоризм о
«вольности» царя казнить и жаловать... Так Россия вползала в оп-
ричнину. «Гвардия» опричников была уже сформирована. До оп-
ричнины оставался лишь год...
263 ПСРЛ. Т. XIII. С. 374-375.
264 Там же. Т. 29. С. 326.


ГЛАВА V
РАВНОВЕСИЕ СИЛ. 1564-1566 гг.
1564 год открылся чередой печальных событий и военных не-
удач. 1 января хоронили митрополита Макария. После более чем
месячного пребывания в Москве столицу 9 января покинули литов-
ские послы Ю. А. Ходкевич, Григорий Волович и Михаил Гарабур-
да, не продлив перемирия и не договорившись о новом раунде пе-
реговоров (они возобновились лишь полтора года спустя, 15 авгу-
ста 1565 г.). Россия по-прежнему оставалась в изоляции в своем
противостоянии с Ливонией, теперь уже поделенной между Коро-
ной Польской и ВКЛ и Шведским королевством.
Последствия этого не замедлили сказаться. В конце декабря
1563 г. или 26 января 1564 г. (в источниках имеются различные
сведения) направленные «воевать Литовскую землю» П. И. Шуй-
ский (из Пскова), Василий Серебряный (из Москвы)1 потерпели
сокрушительное поражение от литовского гетмана Миколая Радзи-
вилла Рыжего у Чашников под Уллой, не дойдя до Орши, недале-
ко от Полоцка2 . Погиб воевода П. И. Шуйский, по определению
противников «знатный московский князь», «виновник всех бедст-
вий Лифляндии»3 , несколько других воевод попали в плен, равно
как и сотни служилых людей. Как всегда, псковский летописец
пишет об этом весьма сдержанно. После сообщения о гибели
П. И. Шуйского он продолжает: «Иных воевод живых поймали,
Захарью Плещеева да князя Ивана Охлябинина, а детей боярских
побили не много, а иные все розбеглися, прилучилося к ночи»4 .
1 ПЛ. Вып. П. С. 245.
2 1564 г. января 26. Письмо гетмана литовского Радзивилла о победе,
одержанной при Уле //ЧОИДР. 1847. Год третий. № 3. С. I-IV, 1-18.
3 Витебская старина. Витебск, 1885. Т. IV. Ч. I. № 23. С. 123.
4 EFE. Т. LXXIII. № 5710. Р. 168-169.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
391
В истории Литовского княжества и Короны Польской память об
этой «замечательной победе» запечатлелась надолго5 .
Герцог прусский был прав. Ярости царя не было предела. Он
уже расписал день и место, где должны были встретиться воеводы,
вышедшие из Смоленска, — Василий и Петр Семеновичи Серебря-
ные Оболенские, царевичи Ибак и Кайбула, из Полоцка —
П. И. Шуйский, 3. И. Очин Плещеев, С. В. Яковля и другие. Дейст-
вительно, в разряде этого похода предусматривалось соединение
войск, выходивших из Полоцка и Смоленска6. Однако П. И. Шуй-
ский и его воеводы «шли не по государеву наказу, не бережно и не
полки (то есть не построившись. — А. X.), и доспехи свои и всякой
служебной наряд везли в санех». Нападение застало их врасплох:
«Воеводы не токмо доспехи успели на себя положити, но и полки
стати не успели, занеже пришли места тесные и лесные»7 .
Впрочем, сведения о причинах поражения расходятся. Литов-
ский гетман Ходкевич сообщал канцлеру Николаю Радзивиллу
Черному в Варшаву, будто Шуйский знал о приближении литов-
ского войска от литовских же караульных8. Это подтверждал и
другой литовец, сообщивший И февраля 1564 г. о победе под Ул-
лой и Дубровной. Когда литовское войско находилось у Чашников,
«прибегли сторожа, поведаючи, иж з сторожею московскою виде-
лися»9. Шуйский, де, вывел свои войска и построил их на поляне,
дожидаясь прихода литовского войска, выходившего из Луковского
леса. «По каким же причинам он оказал мне такое снисхождение и
какую несомненную при этом имел надежду», — Миколай Радзи-
вилл Красный, второй герой победы, догадаться не мог10 . Еще
один очевидец сражения сообщал, что первыми напали пан Барко-
лаб Корсак и пан Бак, потом они попросили помощи у дворного
гетмана, который и вступил в битву11 .
Потери россиян были колоссальными — в этом единодушны
все. Из войска в 17-20 тысяч погибла почти половина (9000). был
5Lietuvos metrika. Knyga Mb 530 (1566-1572). Viesuju reikalu knyga 8.
Книга публичных дел 8. Vilnius, 1999. № 95. L. 85. 11. IV. 1572 г.; 12
сентября 1577 г. царь Иван писал гетману Я. Ходкевичу: «Слышах твое
велеразумие и храбрость под Улою и дивихся, и то храбрьски еси учи-
нил» (ПИГ. С. 206).
6 Разряды 7072-7093 гг. (1564-1585) //Витебская старина. Т. IV. Ч. I.
С. 70-71.
7 ПСРЛ. Т. XIII. С. 377.
8 Витебская старина. Т. IV. Ч. I. Mb 23. С. 123.
9 Там же. М9 84. 11 февраля 1564 г.
10 Там же. Мо 23. С. 124.
11 Там же. Мо 6. С. 84.


392
Глава 5.
захвачен весь обоз (от 3000 до 50000) возов, где находились более
2000 доспехов (зброй), съестные припасы, меха, одежда, серебря-
ная посуда (в основном кубки)12 . Русское войско, потерявшее вое-
воду, преследуемое литовцами, бежало с поля боя около 5 миль.
Поражение П. И. Шуйского надолго запомнилось как в России,
о чем свидетельствуют летописные источники, так и в ВКЛ.
М. Стрыйковский вскоре сочинил поэму о разгроме литовским вой-
ском во главе с М. Радзивиллом Красным и гетманом Ходкевичем
30000 московитов13 . Гибель П. И. Шуйского не вызвала сожаления
у царя. В пространной редакции первого послания Курбскому он
вспоминал лишь о том, каких трудов ему стоило подвигнуть Курб-
ского и псковского воеводу Шуйского на выход в поход в 1558 г.14
Поражение Шуйского в 1564 г. свидетельствовало о том, что войну,
по мнению царя, зафиксированному летописцем, часть российской
политической элиты вела без должных подъема и тщания, как и в
1558 г. (о чем писал и сам царь). Думается, этот упрек, в особен-
ности, в свете литовских сообщений о поражении под Уллой, был
справедлив.
Лишь князья Серебряные, в полках которых были царевичи
Ибак и Кайбула, ногайские мурзы во главе с Тахтаром, черкасские
татары, «нагайские мурзы, что нове пришли из Нагай с послом»,
казанские и городецкие (касимовские) татары, служилые татары с
головой Иваном Бухариным, сумели «в Литовской земле войну
распустить» — в округе Дубровны, Орши, Друи, Березыни, Копы-
си, Шклова, Могилева, Радомля и других15 и вернуться в пределы
Смоленской «украйны» 9 февраля16 .
Однако в целом инициатива перешла в руки литовцев. Они
приходили от Влеха и вторгались в пригородские псковские волос-
ти «по рубежу». Весной и летом такие набеги стали обычным явле-
нием. От них пострадали и псковские волости, и юрьевские, и Но-
вый городок, и Олыст. 20 июля Александр Полубенский с полуто-
ратысячным войском вторгся на 50 верст на юрьевские волости, а
затем вместе с магистром двинулся к Пернову, где имел стычки со
12 Витебская старина. Т. IV. Ч. I. Jsfe 6. С. 125, 85.
13 Birziska XVI-XVII a. Lietuvos kariuomenes vadai / Musu zinynas. 1990.
Mb 2. L. 590; Ragauskiene R. Mikolajus Radvila Rudasis XVI amziaus
progineje literaturoje // Lituanistika. 1996. № 2. L. 46; Nowak-Dlu-
zewski J. Okolicznoscijwa poezja polityczna w Polsce. Pierwszi krdlowe el-
ekcyjne. Warszawa, 1969.
14 ПИГАК. С 86, 397.
15 Витебская старина. Т. IV. Ч. I. № 4. С. 71.
16 ПСРЛ. Т. XIII. С. 377.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
393
шведами. Череду мелких поражений прервал поход Василия Веш-
някова с псковскими боярскими детьми, скорее всего, из «Красно-
городщины», которые разбили литовцев, совершавших набеги на
Псковские земли из Ливонии17 .
Однако ярость царя в связи с поражением под Уллой была на-
правлена не на внешнеполитического противника, но на собственных
подданных. Поражение под Уллой привело к изменению внутриполи-
тической атмосферы в России. С этим разгромом А. А. Зимин связыва-
ет убийство 30 января чуть ли не на пороге церкви Ю.И.Кашина
(боярина с 1555 г.)18 , казнь кн. М. П. Репнина (боярина с 1559 г.)19 ,
отказавшегося плясать в маске — «личине». По его предположению, в
это же время мог быть казнен и еще один представитель рода Оболен-
ских — Д. Ф. Телепнев Овчинин, попрекнувший царского фаворита
Ф.А.Басманова «нечестным деянием», которое тот обычно «творил с
тираном»20. Поражение 1564 г. стоило жизни Н. В. Шереметеву
(с 1557 г. — окольничий, с 1558 г. — боярин), который как смолен-
ский наместник должен был участвовать в походе21 . Его брат попал,
правда, ненадолго, до лета 1564 г., в число опальных и был заключен
в темницу. 8 марта за него поручились 3 боярина, 1 окольничий, еще
6 человек, а за них 85 детей боярских22.
Осенью 1564 г. по стране прокатилась волна казней. Однако
открытой враждебности в отношении своего ближайшего окруже-
ния царь не проявил. Можно лишь уловить намеки на недовольство
со стороны царя новым митрополитом и князем Владимиром Ста-
рицким, не связанное явно с событиями той же осени. На освяще-
17 ПЛ. Вып. II. С. 245-246.
18Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963.
С. 125, 148, 393; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964.
С. 108-109.
19 РИБ. Т. XXXI. Стб. 278-279; Список погребенных в Троице-Сергиевой
лавре. М., 1880. С. 18; Веселовский С. Б. Исследования по истории оп-
ричнины. С. 148, 420-433; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного.
С. 108-109.
20 РИБ. Т. XXXI. Стб. 278; [Шлихтинг А] Новое известие о России вре-
мени Ивана Грозного. «Сказание» Альберта Шлихтинга. Л., 1935. С. 16-
17; ср. Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 421;
Веселовский относит его убийство к более позднему времени.
21 ПСРЛ. Т. XIII. С. 373; Разряд полоцкого похода. С. 7, 69; Зимин А. А.
Опричнина Ивана Грозного. С. 109; Р. Г. Скрынников ошибочно пола-
гает, что его казнь не имела отношения к поражению под Уллой
(Скрынников Р. Г. Царство террора. СПб., 1992. С. 176). Этому проти-
воречат его же собственные наблюдения (см.: Там же. С. 165, 169,
прим. 168)).
22 СГГД. Ч. I. Mb 180, 181. С. 496-497.


394
Глава 5.
нии придела Василия Кесарийского в Благовещенском соборе
7 ноября Старицкий не присутствовал, хотя там были оба цареви-
ча. На обеде у царя по этому же случаю отсутствовал и митрополит
Афанасий, хотя получили приглашения кизицкий митрополит Иоа-
саф и святогорские старцы во главе с эклесиархом Феофаном. Для
иностранных гостей это был прощальный обед, после которого они
разъехались: Иоасаф — в Стамбул, а Феофан со спутниками — на
Афон. Вместе с ними уехал и патриарший слуга Михаил, повезший
богатую милостыню константинопольскому патриарху, митрополи-
там и архиепископам, которые писали «благословение о его госу-
дарьском поставлении на царьство»23 . Вряд ли отсутствие митро-
полита на столь представительном мероприятии было случайным.
Поскольку царь обвинял его в печаловании за опальных, отсутст-
вие Афанасия можно квалифицировать как признак охлаждения в
отношениях между царем и новопоставленным митрополитом.
Неудачи на литовско-ливонском направлении стали основным фо-
ном и даже причиной обострения внутриполитической обстановки в
стране, с одной стороны, а с другой, напряженная ситуация на западе
сделала особенно актуальными сношения с Крымом, что утвердило
измененный стиль политики по отношению к этому ханству. 17 февра-
ля 1564 г. посланник Елизар Ржевский и крымский гонец Асчибаш
Фрух сообщили, что Дев лет-Гирей, паша Мухаммед-Гирей и царевич
Алды-Гирей «дали правду» перед русским послом Афанасием Нагим,
что «быти им со царем ...в дружбе и в братстве»24 . Однако о совмест-
ных антилитовских выступлениях речи не велось. 9 марта 1564 г.
«правду учинил» и царь Иван. «Мы, великий государь, царь и вели-
кий князь Иван Васильевич всеа Русии целовали есмя крест тебе, бра-
ту своему Великой орды великому царю Девлеть-Кирею» — гласил
начальный протокол документа25 .
Уже одна титулатура крымского хана свидетельствует о кру-
том повороте в отношениях с южным соседом России. Российский
царь признал своим «братом» хана — «великого царя» того госу-
дарства, которое, в отличие от его страны, тоже названо «Вели-
ким»26 . Главная цель договора в русском противне формулирова-
23 ПСРЛ. Т. XIII. 390-391; о поставлении Афанасия см. с. 396.
24 Там же. С. 383, 384.
25 Пашков Ф. Ф. Памятники дипломатических сношений Крымского ханства с
Московским государством в XVI и XVII вв. Симферополь, 1891. № 26. С. 26.
26 Подобные титулатурные новшества, равно как и политико-географи-
ческая терминология, отчетливо отражали внешнеполитические устрем-
ления глав государств и ханств (Inalcik H. Power Relationships between
Russia, the Crimea and the Ottoman empire as reflected in Titula-
ture // Passe' turko-tatar. Present sovie'tique Etudes offertes a Alexander
Bennigsen. Paris, 1986. P. 175-209).


Равновесие сил. 1564—1566 it.
395
лась так: «на Жигимонта ...и на его земли обема нам быти за
один». Наряду с этим в договоре была предусмотрена защита иму-
щественных интересов жителей каждой стороны («лиху и убытку
не быти... не чинити»), это условие дополнялось конкретными де-
талями: «Робятам, сиротам и жонкам вдовам людем на дороге лиха
не чинити», гости должны были получить свободу передвижения.
Если сравнить этот документ с шертью Исмаила мая 1557 г., стано-
вится ясно, что Россия гораздо теснее была связана с Крымом, не-
жели с Ногайской ордой, с одной стороны, и, с другой, была более
зависима от Крыма, ибо ждала от Крыма принятия обязательств,
которых не было в шерти Исмаила. «Запись» имела приписку, гла-
сившую, что хан должен подтвердить «правду», списав документ
«слово в слово», а вместе с ним это должны сделать калга Мухам-
мед-Гирей, все царевичи, Карачи, уланы, князья и мирзы. Только
после этого царь обещал отпустить крымского посла князя Янбол-
дуя вместе со своим послом Федором Игнатьевичем Морозовым и
поминками. Впрочем, из записи явствовало, что уверенности в ус-
пехе соглашения у российской стороны не было. Дополнения к за-
писи включали заявление, что если хан не подтвердит шерти («не
поцелует»), то грех будет лежать на нем. Не было уверенности да-
же в сохранении мира на время переговоров (требование безопас-
ности российских земель на этот период было включено отдельной
строкой). Очевидная неравноправность сторон была заметна и в
конечном протоколе «правды», где были названы свидетели цар-
ского крестоцелования. «А правду учинили на сей записи перед
Афанасием, митрополитом всеа Руси, перед своим богомольцом Ве-
ликого Новгорода и Пскова архиепископом Пимином с товарищи и
перед брата своего послом перед Янболдуем и перед гонцом брата
своего Ащибашем Фрухом». Видимо, обряд крестоцелования на за-
писи крымскому хану отличался от крестоцелования на докончани-
ях с христианскими государями, когда дело обходилось без митро-
полита и новгородского архиепископа. В чем причина такой разни-
цы, трудно сказать. Либо крымская сторона требовала участия
высшего духовенства, памятуя о традициях ордынского времени,
когда ханы ориентировались на поддержку духовенства, либо это
было сделано по инициативе самого царя, чтобы столь резкому по-
вороту в сношениях с Крымом придать максимум законности. Не
исключено, что перемены в крымской политике России соверша-
лись при участии митрополита.
15 марта 1564 г. Иван IV отправил послом в Крым Г. П. Зло-
бина, а после его смерти назначил (до 17 апреля) на место покой-
ного Ф. А. Писемского. Вновь крымский посол Янболдуй должен
был дожидаться «розмены» с большим крымским послом на р. Се-


396
Глава 5.
ми27 . Однако Девлет-Гирею было не до России. По приказанию
султана он совершил поход на Валахию, и Афанасий Нагой по-
прежнему находился в Крыму28. И как это было всегда в сложных
ситуациях, Иван IV старался поддерживать связи с Ногайской ор-
дой и черкасами несмотря на то, что после захвата Полоцка многие
черкасы и ногайцы покинули Россию29 . 9 мая в орду отправились
царский посол М. Т. Петров к новому князю Тинехмату и еще 4 че-
ловека к нурадину и мурзам, а 21 июня — И. П. Новосильцев к
кн. Темрюку Айдаровичу. Первые вернулись уже 13 июля30 .
В дипломатических отношениях весны 1564 г. заметную роль
играл новый митрополит Афанасий, избранный 24 февраля 1564 г.
после смерти митрополита Макария, последовавшей 31 декабря
1563 г. В избрании нового митрополита, помимо архиепископов,
епископов и всего Освященного собора участвовали царь и десяти-
летний царевич Иван. Афанасий (Андрей Пресвитеров до принятия
монашества в 1562 г.), являлся бывшим духовником царя, прото-
попом Благовещенского собора. А 5 марта «повелением благочести-
ваго царя и великого князя» Афанасий был поставлен на митропо-
личий стол. Церемония сопровождалась речами самого царя и ми-
трополита.
С избранием Афанасия была нарушена привычная субордина-
ция, поскольку на митрополичий стол обычно претендовали более
высокопоставленные иерархи русской церкви. Это был крайне ред-
кий случай избрания митрополита из числа черного, а не белого
духовенства. Еще в конце 30-х гг. Данило Переяславский пророче-
ствовал, что его ученик будет «духовным советником» главы госу-
дарства, которого он уже тогда величал «христолюбивым само-
держцем». Действительно, в 1549-1550 г. Андрей был переведен в
Москву и вскоре стал царским духовником. Андрей был чрезвы-
чайно близок к царю, в особенности в то время, которое составило
гордость и славу царствования Грозного, т. е. в период борьбы про-
тив Казанского ханства и захвата Казани. Близость духовника, по-
следовательного идеолога царской власти31 , и царя сохранялась и в
27 ПСРЛ. Т. XIII. С. 385.
28 Там же. С. 384.
29 Grala H. Czerkiesi i Nogajcy w sluzbie Rzeczypospolitej. Kilka uwag о na-
jemnych i posilkowych formacjach tatar w arugiej polowie wieku XVI
//Ргасе naukowe Wyz'szej Szkoly Pedagogicznej w Cz§stochowie Zeszyty
historyczne 1998. Z. 5. S. 16-18, 20, 22-23.
30 ПСРЛ. T. XIII. С 384.
31 Неслучайно в своем Житии переяславского чудотворца Даниила он по-
следовательно именует царями и самодержцами великого князя Ива-
на III Васильевича и его сына Василия III.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
397
дальнейшем, поэтому в 1564 г. Иван IV не нашел лучшего преем-
ника Макарию, чем Афанасий.
Церемония поставления нового митрополита 5 марта 1564 г.,
на которой присутствовал и кн. Владимир Андреевич, отсутство-
вавший на заседаниях Освященного собора 9 и 24 февраля32 , со-
провождалась речами самого царя и митрополита. «Слово» первого
было только предисловием к вручению «жезла пастырства» — ми-
трополичьего посоха и предлогом для прославления «само-
державной» власти государя: «Всемогущая ... Троица, дарующая
нам всеа Россия самодержьство Российскаго царства, подает тебе
... митрополию всея Россиа Российскаго царства, руковозложением
и освящением святых отец... нашего самодержавнаго Российскаго
царства» (выделено мной. — А. X.)33 . В ответном слове Афанасий
подчеркнул, что считает себя недостойным такого сана, но повину-
ется «божию маанию». И в завершение пожелал здоровья «живо-
тоносному владыке» которого, продолжая традицию Макария, но-
вый митрополит назвал «самодержавным» и «самодержцем». «И во
благоденстве душевне и телесне здрав, здрав, здрав, добро творя,
животоносен владыко, самодержец многолетен»34 . Пожелание тво-
рить добро — традиционное для речей митрополитов при венчании
светских государей — Дмитрия-внука, самого Ивана Васильевича,
ибо входило в число обязательных для средневековья качеств госу-
даря, теперь прозвучало из уст митрополита при его собственном
постав л ении.
Именно это событие в какой-то степени послужило предлогом
для некоторых перемен в символике митрополичьей власти.
9 февраля 1564 г. царь и царевич Иван со своими боярами и «бо-
гомольцы», то есть Освященным собором, приняли решение урав-
нять будущих митрополитов в знаках святительской власти с нов-
городским и казанским архиепископами. Отныне митрополит дол-
жен был носить белый клобук, на него распространялась та приви-
легия, которой до того времени пользовался лишь новгородский
архиепископ. Получил он и право запечатывать свои грамоты крас-
ным воском подобно казанскому и новгородскому владыке35 . В ре-
шении подчеркивалось, что белым клобуком пользовались прежде и
московские митрополиты Петр и Алексей. Это полностью противо-
речит созданной в конце XV в. при новгородском архиепископе
32ПСРЛ. Т. XIII. С. 381.
33 Там же. С. 381.
34 СГГД. Ч. I. № 180, 181. С. 332-333.
35ПСРЛ. Т. 29. С. 330-331.


398
Глава 5.
Геннадии «Повести о белом клобуке», в которой новгородский ар-
хиепископ представал как глава русской церкви36. «Почесть» бу-
дущих митрополитов — белый клобук и красновосковая печать с
изображением Богородицы с младенцем на лицевой стороне и «ру-
кой благословенной» с круговой легендой с митрополичьим име-
нем — на оборотной в 1564 г. была закреплена «уложением» и пе-
чатью царя и подписями членов Освященного собора37. Связывать
изменение внешних форм митрополичьего обихода именно с избра-
нием Афанасия заставляет тот факт, что все эти решения были
приняты по инициативе царя в отсутствие на митрополичьем столе
главы русской церкви. В летописи ясно указывалось, что все новше-
ства в оформлении митрополичьей власти были предприняты в про-
тивовес новгородскому архиепископу. В результате последний терял
свое исключительное положение в системе и иерархии русской цер-
ковной власти, что было в интересах царя в канун поставления ново-
го митрополита по прямому распоряжению самого государя.
Афанасий всерьез принялся исполнять свои обязанности, уча-
ствуя в облегчении судьбы опальных и используя свое право
«печалования» за них, что, по мнению большей части исследовате-
лей, якобы и повлекло его неожиданную болезнь весной 1566 г. и
удаление в монастырь38 . Историк русской церкви А. В. Карташев,
исходя из данных, собранных СМ. Соловьевым, отмечал выполне-
ние митрополитом «нравственного долга» по спасению жизни
опальных. «Церковные власти и митрополит, — писал он, — не
могли не протестовать по нравственным побуждениям против со-
провождавших политику опричнины бесчеловечных жестокостей
Ивана Васильевича, хотя ... за побуждениями нравственными соз-
нательно или подсознательно скрывались, может быть, и чисто со-
словные симпатии и бытовые привычки»39 . Правда, вопрос о вре-
мени активного вмешательства митрополита в политическую жизнь
спорен. Однако когда бы это ни произошло, факт его вмешательст-
ва во внутриполитическую жизнь несомненен. В присутствии Афа-
насия и за его порукой поручные грамоты по М. И. Воротынскому
дали князья, бояре и посадские люди. «Герой взятия Казани», по
36 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 111.
37 ПСРЛ. Т. XIII. С. 378-380.
38 Существуют и иные толкования ухода Афанасия. Б. Н. Флоря в 1964 г.
считал, что ликвидация податных привилегий митрополита в июне
1564 г. явилась одной из причин его конфликта с царем в 1566 г.; цит.
по: Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 240.
39 Карташев А. В. Очерки по истории русской церкви. М., 1991. Т. I.
С. 443-444.


Равновесие сил. 1564—1566 it.
399
определению С. Б. Веселовского, «муж крепкий и мужественный, в
полкоустроениях искусный»40 , по словам Курбского, носивший, как и
его отец, высокое звание «слуги», оказался в опале в 1562 г. из-за не-
достаточной расторопности. Располагаясь со своим войском в Серпу-
хове, он, получив известие о нападении крымского хана в июле
1562 г., не сумел догнать и разгромить его. Вероятно, в сознании царя
этот эпизод ассоциировался с другим русско-крымским военным эпи-
зодом, произошедшим в 1544 г. Тогда спор о местах между М. И. Во-
ротынским, П. М. Щенятевым и К. И. Курлятевым предопределил ус-
пех набега хана Сахиб-Гирея на Белев и Одоев, осуществленный кал-
гой Эмин-Гиреем, сопровождавшийся уводом большого количества
русских в плен41 . С. М. Соловьев указывал, что митрополит «отпе-
чаловал» боярина Яковлева и кн. М. И. Воротынского42 . С. Б. Ве-
селовский пытался определить время вмешательства митрополита в
опричную политику царя43 , анализируя сообщения иностранцев Таубе
и Крузе44 и Шлихтинга45 . Однако если С. Б. Веселовский отнес за-
ступничество митрополита за опальных бояр к весне 1564 г., то, по
мнению А. А. Зимина, это имело место в декабре того же года46 .
Сотрудничество царя и митрополита на первых порах развива-
лось вполне успешно. В первое лето «святительства» Афанасия
1 марта 1564 г. был издан Апостол, с 2 сентября по 29 октября
1565 г. — Часословец «подвиги и тщанием, труды же и снискани-
ем» И.Федорова и П. Мстиславца47. 12 марта 1564 г. «повелени-
ем» царя и «избранием ... Афонасия митрополита» в Казань был
поставлен архиепископ Герман. Через полтора месяца, 30 апреля,
Афанасий постриг вдову царского брата кн. Юрия Васильевича
Ульяну, пожелавшую удалиться в Новодевичий монастырь.
Однако ни победители, вдохновленные неожиданным после
потери Полоцка подарком судьбы, ни побежденная сторона, наде-
явшаяся на повторение января-февраля предшествующего года, не
40 РИБ. Т. XXXI. СПб., 1913. Стб. 287.
41 ПСРЛ. Т. XIII. С. 445; Веселовский С. Б. Исследования по истории
опричнины. М., 1963. С. 263.
42 Соловьев С. М. Сочинения. М., 1989. Т. 5-6. С. 538.
43 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 116-117,
133.
44 Там же. С. 32-33.
45 Там же. С. 527.
46 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 239-240.
47 Тихомиров М. Н. Начало книгопечания в России // У истоков русского
книгопечатания. М., 1959. С. 34. М. Н. Тихомиров считает, что издате-
ли предпринимали печатание книг на собственные средства и штанба
принадлежала им.


400
Глава 5.
смогли извлечь выгод из создавшейся ситуации: первые — реали-
зовать свои преимущества, вторые — исправить сложившееся после
26 января 1564 г. положение на русско-литовских рубежах. Види-
мо, в Литовском княжестве не оказалось достаточно сил, чтобы до-
биться перелома в войне в свою пользу, хотя в начале 1564 г. ли-
товские войска «воевали пригородскиа волости по рубежу»48 . Бо-
лее того, в княжестве существовала неуверенность в связи с воен-
ной активностью царских войск. Незадолго до 6 апреля 1564 г. ви-
ленский каштелян Григорий Ходкевич и паны Рады обратились к
королю с просьбой о помощи в связи с опасностью, угрожавшей
литовской столице. Была проведена мобилизация служебных людей
и шляхтичей из окрестных поветов49 . Правда, одновременно киев-
ский воевода Константин Василий Константинович Острожский
вместе с крымским ханом собирался организовать поход на терри-
торию России (вплоть до Москвы), в связи с чем король 16 апреля
предполагал назначить заместителем киевского воеводы на время
похода кн. Ивана Чарторыйского. 14 июня 1564 г. Антониус Аль-
бици из императорского двора сообщал, что царские войска не дают
о себе знать в Литве, но польские дипломаты побудили «татар»-
крымцев совершить поход на «Московию», куда вошло 40-тысяч-
ное конное войско. По сведениям Альбици, в «Московии» взбунто-
вались и некоторые народы50 . Однако до осуществления замысла
кн. Острожского дело не дошло. Девлет-Гирей во главе войска, в
котором находились турецкие янычары и артиллерия, в августе
1564 г. сам двинулся на Волынь51 . Не состоялось и объединение
королевства и княжества, хотя речь об этом неоднократно велась в
течение последних лет, а Петроковский сейм разработал даже по-
рядок заключения унии, решение о которой должен был принять
сначала литовский сейм52. Оба Миколая Радзивилла были против-
никами унии и выступали против участия в бельском сейме весной
1564 г. Миколай Черный полагал, что заключение унии в настоя-
щее время может рассматриваться как вынужденный акт, следствие
превосходства «московской» мощи и результат польских интриг.
Король оправдывался перед ним, уверяя, что как наместник Божий
48 ПЛ. Вып. II. С. 245.
49 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 273. S. 457;
6. IV. 1564.
50 EFE. Roma, 1972. T. XXVI. № 3. P. 17.
51 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 274, 278. S. 457-458,
454-465; 16. IV, 7. VIII. 1564.
52 Ibid. № 253. S. 427. 14. I. 1563; см. также: С. 444, 446-447, 453.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
401
на земле, помазанный на королевство (namiestek i pomazanec), он
отнюдь не стремится «привести никого к неволе, но к большей
вольности и свободе», что его идеалом является «братское согласие
и милость к обоим государствам в равной степени»53 .
Однако Сигизмунд Август надеялся приобрести союзника и
свойственника в лице рейнского пфальцграфа Фридриха III, брат
которого Рихард Виттельсбах сватался к его сестре Анне. Это было
тем более полезно, что ситуация в польско-литовских войсках в
Ливонии осложнялась распрями в среде самого воинства, его гра-
бежами местного населения, для борьбы с которыми король пред-
лагал создать комиссию польско-литовско-ливонских ревизоров54 .
Впрочем, другими источниками снабжения продовольствием и фу-
ражом королевское войско в Ливонии не располагало, что и обна-
ружилось в августе 1564 г. во время крымского похода, правда,
весьма кратовременного. В августе военная удача сопутствовала
Василию Вешнякову, «побили Литву... а с ним псковские, в Крас-
ногородщине, дети боярские, тех, которые многажды ходили воева-
ти и во Псковщину, и в Немецкой земли»55 . Великий князь литов-
ский и король польский в это время оказался между двух огней,
одного, зажженного собственной волей в Ливонии и другого — на
территории Руси, входившей в состав Короны Польской. Паны ко-
ронной рады требовали, чтобы все силы были брошены на защиту
от крымцев, коронные слуги возвращены из Литвы, однако король
не мог решить, «в какую сторону повернуться» и какие меры пред-
принять, распускать ли земские войска в Литве или нет56 .
Между тем ситуация в России осложнялась. Царская гроза, по-
стигшая воевод, причастных к январскому поражению, надвигалась
и на других высокопоставленных участников битв за Ливонию. Но-
чью 30 апреля 1564 г. из Юрьева бежал кн. А. М. Курбский. Его
легко было обвинить в измене. В «Истории о великом князе мос-
ковском» он сам позднее рассказывал о своих долгих беседах за
трапезой («при столех») с ливонским «ленсмаршалком» Филиппом
Беллем, которого он держал «в почести» как «храброго мужа и
славного в их языцех... защитника и надежду лифлянского наро-
ду». Тот, по мнению воеводы, был «не токмо мужественный и
53 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 275. S. 459-461.
31. V. 1564.
54 Ibid. № 276-277. S. 462-464. 13. VII, 7. VIII. 1564.
55 ПЛ. Вып. И. С. 246.
56 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 278, 279. S. 464-465,
467. 7, 21. VIII. 1564.


402
Глава 5.
храбрый, но и словества полон, и остр разумом, и добру память
имущы»57 . Беседуя с ним, Курбский, по собственному признанию,
проливал слезы над судьбой погибшего Ливонского ордена58 . Ко-
гда же пришел приказ отправить пленника в Москву, Курбский
обратился с посланием к царю, «да не кажет погубите его». Прав-
да, он надеялся с помощью ландсмаршалка «всю землю Лифлян-
скую ... мети, понеже имяху его все Лифлянты, яко отца»59 . Но в
глазах Грозного попытка облегчить участь пленного казалась уже
изменой. К измене могли быть приравнены и застольные беседы
воеводы с пленником. Кроме того, царю претила самостоятельность
суждений удачливого воеводы, то настаивавшего на решительной
борьбе с Крымским ханством, то требовавшего снисхождения к ли-
вонскому ландсмаршалку Филиппу. Его бегство — продолжение
прежней традиции свободного отъезда от своего сюзерена60 — уже
не соответствовало новым политическим условиям эпохи становле-
ния самодержавия и тем более болезненно воспринималось царем
из-за того, что Курбский был довольно близок к нему — если ве-
рить и самому беглецу, и Грозному, который не остановился перед
тем, чтобы вступить с ним в переписку. Курбский же рассказывал
о своих разговорах с Максимом Греком и царем. Максим Грек пре-
дупреждал Ивана IV, чтобы тот не совершал поездку на богомолье
в Кирилло-Белозерский монастырь, а позаботился бы лучше о вдо-
вах и детях ратников, погибших при взятии Казани. Царю мнение
философа должны были передать четыре человека: Андрей Пре-
свитеров, его духовник, ставший митрополитом Афанасием, Алек-
сей Адашев, кн. И. Ф. Мстиславский и кн. А. М. Курбский61 . Царь
пренебрег предупреждением, но поездка на богомолье после счаст-
ливого избавления от весенней болезни 1553 г. сыграла роковую
роль в его жизни. По дороге утонул Дмитрий, а гнев царя обратил-
ся на советников, которым он в течение нескольких десятилетий не
прощал вмешательства в свою жизнь. Весной 1564 г. все прежние
обиды царя на Курбского вспыхнули с новой силой.
Зато в стане царских врагов бегство Курбского вызвало лико-
вание. Альбрехт Прусский в послании Остафию Воловичу выражал
надежду, что вслед за наместником и высшим воеводой Дерпта его
опыт повторят и другие царские бояре62 .
57 РИБ. Т. XXXI. Стб. 251-252.
58 Там же. Стб. 256.
59 Там же. Стб. 257.
60 Rti'ss H. Der sogenannte freie Abzug in Russland // CMRS. V. XXXIV.
1993. S. 59-71.
61 РИБ. Т. XXXI. Стб. 210.
62 EFE. T. LXXIII. № 5741. P. 123. 23. V. 1564.


Равновесие сил. 1564—1566 it.
403
Начало 1564 г. прошло под знаком некоторой консолидации
противников России, в частности Дании и Польши. В феврале
1564 г. польские послы в Дании настаивали на сохранении союзни-
ческих отношений последней со всеми теми государствами, с кото-
рыми Польша находилась в союзе, разумеется, исключая «мосха»
(Moshis)63 .
Как признание высокого авторитета России и заинтересованно-
сти соседних стран Востока в поддержании экономических связей с
ней можно рассматривать обращение бухарского хана Абдуллы с
просьбой о свободном проезде по территории Российского царства
его торговым людям64 . Среди стран — торговых контрагентов Рос-
сии — важное место занимала «Ангилейская страна». Отношения с
ней укреплялись благодаря активности посла Дженкинсона, посе-
тившего Москву по дороге в Персию и пробывшего здесь с 20 авгу-
ста 1561 г. по март-апрель 1562 г. На обратном пути из Персии
спустя 2 года, он вновь побывал в Москве, покинув ее 23 августа
1564 г.65
Летом вяло протекавшая российско-литовская война принесла
некоторые успехи России. 22 июля 1564 г. воеводе Ю.И.Токмако-
ву удалось совершить поход к Озерищу и взять 50 пленных, а
25 июля смоленский воевода В. А. Бутурлин с многочисленным
войском, состоявшим из детей боярских, служилых татар, казан-
ских татар Горной стороны Волги, чебоксарских, астраханских, но-
гайских, городецких (т.е. касимовских) татар, мордвы, выйдя из
Смоленска, опустошил Мстиславскую, Кричевскую, Радомскую и
Могилевскую округи и вернулся в Смоленск. «В полон взяли во-
иньских людей шляхтычь, и з женами, и з детми, и черных людей
всяких 4787 душь»66 . Обращает на себя внимание поразительная
точность летописца в определении численности пленных. Это сви-
детельствует, возможно, о том, что их учет вела казна, взимавшая,
вероятно, определенную мзду за регистрацию сделок купли-прода-
жи литовских полоняников, подобно тому, как делала она при
оформлении полных грамот67 .
63 EFE. Т. XXV. № 158. Р. 8. 23. II. 1564.
64ПСРЛ. Т. XIII. С. 371.
65 Английские путешественники в Московском государстве в XVI в.
С. 199-200, 213-214.
66 ПСРЛ. Т. XIII. С. 385.
67 См. подробнее несколько более поздние материалы конца XVI — начала
XVII вв., тщательно исследованные Е. И. Колычевой и В. М. Па-
неяхом: Колычева Е. И. Холопство и крепостничество (конец XV —
XVI в.). М., 1971; Панеях В. М. Кабальное холопство на Руси в XVI
веке. Л., 1967.


404
Глава 5.
Пленных, взятых В. А. Бутурлиным, ожидали суровые испы-
тания. Можно предполагать, что часть их оказалась продана турец-
ким и армянским гостям, которые 16 августа того же 1564 г. дви-
нулись на юг вместе с крымским гонцом Карашем и царским гон-
цом Андреем Никитичем Мясново в сопровождении станицы слу-
жилых татар Келдиша Девлечарова68 . На пути в Крым у Овечьих
вод русское посольство стало объектом нападения каневских черка-
сов, которые «лошади у них отогнали, и крымских гонцов, и тур-
чан, и армению торговых людей погромили, и полон их весь по-
купной поймали». Был ранен и А. Н. Мясново, а Караш и Девле-
чаров убиты69 .
Отвлечемся на время от хронологического изложения событий.
В летописном сообщении примечательны указания на «покупной
полон» турецких и армянских гостей и его обозначение не просто
«людьми» или «человеками», но «душами».
Дело не только в том, что «полон», по-видимому, полностью,
состоял из православных соседнего княжества, но и в том, что во
главе казны в 1564 г. находился Иван Петрович Федоров-Челяд-
нин, человек, по определению литовцев, «побожный», убежденный
противник войны против Великого княжества Литовского, который
в бытность ливонским наместником осенью 1562 г., накануне гран-
диозного похода Ивана Грозного на Полоцк, ухитрился заключить
перемирие с литовским гетманом Г. А. Ходкевичем и фактически
прекратить все военные действия против Литовского княжества.
Именно под его пером и могло возникнуть определение «душа» по
отношению к тем несчастным, почти соотечественникам и несо-
мненно единоверцам, которым судьба уготовила далекий путь в не-
волю.
Трудно сказать, участвовали ли в нападении на крымское и
российское посольства польские регулярные воинские части, но
примечательно, что 21 августа 1564 г. король Сигизмунд Август,
отправляя Александра Федоровича Владыку послом к «перекоп-
скому царю»и беспокоясь за его безопасность, разрабатывал план
задержания («jako w zastawie») большого царского посла с его то-
варищами, направлявшегося, по-видимому, к тому же крымскому
хану. При этом он ссылался на такую же практику «московского
князя» по отношению к «Татарину», то есть хану. Одновременно
король заботился об установлении союзных отношений с молдав-
ским воеводой Александром Лапушняну, естественным союзником в
68 ПСРЛ. Т. XIII. С. 384.
69 Там же. С. 386.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
405
борьбе против крымских татар70 . Сигизмунда Августа же литов-
ские магнаты и прежде всего Миколай Радзивилл Черный побуж-
дали к личному участию в вооруженных действиях против восточ-
ного соседа. Отзвуком этих усилий можно считать сообщение Со-
фии Лаской из Шмигла кн. Софье Брауншвейгской от 8 сентября
1564 г. о сборах короля «на Москву» и выходе войск через не-
сколько недель на Полоцк71 . Король отговаривался от этого под
различными предлогами, но одновременно направлял великого гет-
мана литовского Г. А. Ходкевича из Минска, где находилась его
ставка, в Полоцкую землю — к Лепелю, а польского гетмана с его
войсками — к устью р. Уллы, обещая снабдить первого потребным
ему числом артиллерийских орудий и перевозчиков, уже подготов-
ленных для этого («furmany pogotowiu»). Псковский летописец от-
метил трехнедельное пребывание пана Григория Троцкого под По-
лоцком и наличие договоренности с крымским ханом о совместных
действиях72 .
Однако литовско-польско-крымские отношения не были столь
однозначны, как могло бы показаться из псковской летописи. Пре-
жде всего, у союзников Сигизмунда Августа, в частности, у Альб-
рехта Прусского, вызывала неудовлетворенность и огорчение не-
эффективность действий крымцев, ущерб от похода которых был
не так велик, как рассчитывали в Польше73 . Не сходил с повестки
дня политической жизни Короны Польской и Великого княжества
Литовского и вопрос об их унии. Король, однако, опасался, что
объединенному сейму будут противодействовать «все орды в союзе
с Москвой»74 .
Российско-литовская война становилась определяющим факто-
ром международного положения России, что в Москве к середине
1564 г. стали понимать достаточно отчетливо. По прибытии в сто-
лицу 2 августа 1564 г. шведских послов Исака Николаева, Ивана
Лаврентьева и писаря Франца Ерихова была собрана Боярская ду-
ма. «Царь ... приговоря з бояры своими», велел ливонскому наме-
70 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 279. S. 467;
21. VIII. 1564; именно к молдавскому воеводе, равно как и к Дмитрию
Вишневецкому, Альбрехт Прусский рекомендовал обратиться королю,
чтобы узнать о методах борьбы против «Московита» (EFE. Т. LXXIII.
Р. 129. И. X. 1563.
71 Przezdziecki A. Jagiellonki polskie w XVI wieku / Krakow, 1870. Т. V.
№ 19. S. 100.
72 ПЛ. Вып. П. С. 246.
73 EFE. Т. LXXIII. № 5786. P. 209-213. IX. 1564.
74 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 279. S. 468.
21. VIII. 1564.


406
Глава 5.
стнику М.Я.Морозову заключить перемирие со шведским королем
на 7 лет. Условия его были продиктованы самим Эриком XIV: все
захваченные шведами ливонские города — Колывань, Пернов,
Пайде и Каркус с их уездами переходили, согласно условиям пере-
мирия, под власть шведского короля. Иван IV делал исключение
для двух Колков, якобы принадлежавших («тянувших») к Нарве,
«болших ропат» (костелов) в Колывани и «епископского и попов-
ского дворов» там же, которые уже были «пожалованы» датскому
королю Фредерику. Захваченные же царскими войсками города и
земли должны были быть записаны «за царем».
Отказ Ивана IV от претензий на всю Ливонию объясняется
тем, что «царю... с литовским веча лося большое дело». Однако
царь не терял надежды на изменение ситуации в будущем, когда «с
литовским королем делу постановенье учинится, а с свейским коро-
лем перемирные годы выйдут», он вновь начнет «очищати» свою
Ливонскую отчину75 .
Очевидная уступка царя шведскому королю и собственной Ду-
ме, участвовавшей в принятии указанного решения, очень напоми-
нала ситуацию 1549 г. — и расстановкой сил, и готовностью Думы
к компромиссу, и вынужденной необходимостью принять этот ком-
промисс и даже формулировкой его обоснования: произошла лишь
смена «казанского» на «ливонского» врага. Но если первый был
таковым объективно, то второй возник благодаря собственным уси-
лиям царя. Его воинственные устремления наталкивались не только
на действенное, непреодолимое для русского войска сопротивление
Великого княжества Литовского, но и на стойкое нежелание глав
русского войска сражаться за чуждые ему интересы.
Чтобы хоть как-то сохранить свое достоинство и лицо, Иван
Грозный вынужден был ограничиться передачей полномочий за-
ключения русско-шведского договора от новгородского наместни-
ка — ливонскому, невзирая на малоутешительный для него опыт
принятия самостоятельных внешнеполитических решений предше-
ствующим ливонским наместником И. П. Федоровым и заключение
им перемирия с литовским гетманом в 1562 г. М.Я.Морозов в ка-
честве преемника И. П. Федорова показал себя более расторопным
слугой государя. Но дело не только в этом. Передавая ливонскому
наместнику право внешних сношений, царь приравнивал Ливонию
к одной из земель Российского царства — Новгороду.
Только 13 марта 1565 г. царь распорядился, чтобы наместник
«Вифлянской» земли М. Я. Морозов от своего имени отправил в
75 ПСРЛ. Т. XIII. С. 385.


Равновесие сил. 1564—1566 it.
407
Швецию послов Н. С. Сущева и С. Александрова для ратификации
семилетнего перемирия. Приказ в летописном изложении гласил:
«... а боярину и Вифлянские земли наместнику и воеводе ... Ири-
ку, королю свийскому, на перемирных грамотах на том правда
учинити»76. Таким образом, царским указом от 13 марта 1565 г.
устанавливались права ливонских наместников в сфере сношений с
Шведским королевством.
По такому случаю была изготовлена специальная печать ли-
вонского наместника («в свою отчину в Вифлянскую землю во град
Юрьев»). Летописец так описал ее: «... на печати клейно: орел
двоеглавный, а у орла у правые ноги герб магистра Ливонского, а у
левые ноги герб печать юриевского бискупа». Надпись, согласно
летописи, гласила: «Царского величества боярина и Вифлянские
земли боярина и наместника и воеводы печать»77. На самой печати
легенда несколько отличалась78. Возможно, изготовление новой
печати было связано с неизвестной по русским источникам попыт-
кой царя (о ней рассказывал только Альбрехт Прусский в послани-
ях польскому канцлеру Петру Мышковскому) использовать старого
ливонского магистра для покорения всей Ливонии, чтобы назначить
прежнего главу ордена ее губернатором от имени «высшего импера-
тора России» (supremi Russorum caesaris). Фюрстенберг получил
300 человек избранной конницы, которую герцог характеризовал
как «превосходнейшее и сильнейшее войско», и отправился на
Дерпт79 . Однако попытка не удалась, зато к Фюрстенбергу потя-
нулось население г. Дерпта. Результатом царского начинания ока-
залось неожиданное выселение немцев из Дерпта «из женами и з
детми, и сведоша их иных в Нижней Новгород, а иных в Володи-
мер, а иных на Кострому, а иных в Углець, а не ведаем за што, —
продолжал псковский летописец, — Бог весть, изменив прямое
слово, што воеводы дали им, как Юрьев отворили, што было их не
изводить из своего города или будет они измену чинили»80 . И уже
в конце января 1565 г. Альбрехт Прусский писал о ненужности ли-
товской помощи (при защите Ливонии?) при той жестокости, с ко-
торой (в Московии) обращаются не только с врагами, но и со
76 ПСРЛ. Т. XIII. С. 396; Т. XXIX. С. 345.
77 Там же. С. 386.
78 См. подробнее: Соболева Н. А. «ПЕЧАТЬ ЦАРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА
БОЯРИНА И ВОЕВОДЫ НАМ-ЬСТНИКА ЗЕМЛИ ЛИФЛАНСКИЕ» //
Российская городская и областная геральдика XVIH-XIX вв. М., 1981.
№ 2. С. 225.
79EFE. Roma, 1990. Т. LXXIV. № 5817. Р. 4. б. i. 1565.
80 ПЛ. Вып. II. С. 248.


408
Глава 5.
своими подданными81 . Возможно, герцог имел в виду введение оп-
ричнины, сопровожденное жестокими казнями, не исключено,
впрочем, что речь шла и о судьбе немцев Дерпта.
Августовское соглашение 1564 г. со Швецией, «перемирие о
Вифлянской земле», как именует его летописец, пришлось очень
кстати, поскольку положение на юге России требовало особого
внимания. Деятельность королевского посла в Крыму А. Ф. Вла-
дыки принесла свои плоды. С помощью богатых поминков, в том
числе и за предыдущие годы, и «разоблачений» царя России, кото-
рый якобы «дружится» с крымским ханом «не всею правдою», а
только хочет вместе воевать против Литовского княжества, но в бу-
дущем не сдержит своих же обещаний («вперед на том не устоит»),
Сигизмунду Августу удалось склонить Девлет-Гирея двинуться с
ним вместе против России. В связи с этим летописец тщательно пе-
ресказывает основные вехи истории русско-крымских отношений, и
летопись приобретает протокольный характер82.
Осенний поход крымских царевичей и ширинского князя Ма-
мая (появились на рязанской окраине 1 октября 1564 г.) хорошо
описан в источниках и в литературе83 . Приведем рассказ псковско-
го летописца. Поход, по его мнению, произошел тогда, когда
«князь велики» отправил всех воевод и царя Шигалея в район Ве-
ликих Лук, обнажив, следовательно, южные и юго-восточные гра-
ницы государства, о чем автор [летописец] осторожно умалчивает.
Сначала царевичи 6 дней разоряли Рязанскую землю вплоть до
Оки, а когда они ушли, 4000 татар с ширинским князем Мамаем
вернулись. Вот против них и «приспел с Москвы» Алексей Басма-
нов с «царевым великого князя двором». Из Михайлова городка
против татар вышел воевода кн. Федор Татев. Крымцы были раз-
биты, Мамай и 500 его воинов попали в плен84 . Исследователи об-
ращали особое внимание на заслуги будущих опричников — боя-
рина Алексея Даниловича Басманова Плещеева и его сына Федо-
ра—в отражении крымского нападения и защите Рязани.
81 EFE. Roma, 1990. Т. LXXIII. № 5821. Р. 14. 29. I. 1565; в свете этого
сообщения решается спор А. А. Зимина с И. И. Полосиным и В. Д. Ко-
ролюком о датировке попытки создать буферное государство в Ливонии.
Стоит отметить, что подобный проект выдвигал в свое время и
А. М. Курбский, однако на роль главы такого государства он выдвигал
не старого магистра, а ландсмаршалка Филиппа Белля. И на этот раз
царь воспользовался проектом, разработанным еще членом Избранной
рады.
82 ПСРЛ. Т. XIII. С. 387-389.
83 Зимин Л. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 124, 126.
84 ПЛ. Вып. П. С. 24.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
409
Несколько позднее, с 16 сентября по 4 октября 1564 г., под
Полоцком стояли Троцкий воевода Миколай Юрьевич Радзивилл
Красный, кн. Юрий Слуцкий, жемайтский староста Ян Иеронимо-
вичХоткевич, киевский воевода К. В. Острожский, кн. Богуш Ко-
рецкий, «в дворянех» значился кн. Андрей Курбский в сопровож-
дении слуг, выехавших вместе с ним85 . Войско включало литов-
ских земян, волынцев, подолян, земгаллов («жемайти») и достига-
ло 50000 человек. Кроме того, в походе участвовало 12000 поляков
во главе с гетманом Станиславом Цехановским. Это первый на про-
тяжении 1562-1564 гг. случай, когда в походе против российского
войска приняли участие поляки. Активное вмешательство их в ход
войны свидетельствовало об изменении общественного настроения в
государствах, управляемых Сигизмундом Августом86 .
Действия вновь сформированного войска вызывают некоторые
вопросы. Судя по летописи, оно не предприняло попыток овладе-
ния Полоцком. Войско расположилось между Двиной и Полотой,
в двух верстах от города, а «к городу никоторою стрельбою, ни
приступом не промышляли». Странно объясняется и отход войска,
которое, заняв позиции на «московской стороне» Западной Двины,
неожиданно перешло через Двину на литовскую сторону, «не дож-
дався государевых воевод»87 . Остается совершенно неясным, поче-
му такое огромное войско столь откровенно проявило поразитель-
85 Часть сопровождавшего князя за рубежом отряда 15 февраля 1564 г.
недалеко от Винницы оказалась объектом нападения земян и крестьян
с. Спасова Троцкого кастеляна Гр. Ходкевича. Многие «москвитяне»
были ранены и потеряли оружие, привезенное из России (московские
луки ценой 12 и 40 алтын, 2 рубля) и татарские сабли, в том числе ту-
рецкие и черкасские, панцыри и московские прилбицы (Иванишев Н.
Жизнь князя Андрея Михайловича Курбского в Литве и на Волы-
ни //Акты, издаваемые Временною комиссиею ...при [Киевском воен-
ном, Подольском и Волынском генерал-губернаторе]. Киев, 1849. Т. II.
Приложения. № II. С. 269-271.
86 Grala H. Von bellum defensium zum bellum externum. Die Anffassung des
polnisch-litauischen Adels von den Grunden des Livlandischen Krieges
1558-1582. S. 259.
87 ПСРЛ. T. XIII. C. 390; однако в целом в Литовское княжество сбежало
несколько десятков человек самого разного социального положения:
Дмитрий Водопьян из «Литвы дворовой», переместившийся на Русь в
результате восстания Глинского, Черкасские князья Александр и Таври-
ло, Рюриковичи — Владимир Семенович Заболоцкий, Ростовские кня-
зья — Ф. И. Буйносов Хохолов, Б. И. Хлызнев Колычев, Е. Бутурлин,
С. Квашнин, князья Оболенские — М. А. Ноготков, Ю. И. Горенский и
многие другие {Grala H. Uwagi о sfragistyce i heraldyce uchodzcow
moskiewskich //Ropznik Polskiego Towarzystwa Heraldycznego. N. S.
T. IV (XV). Warszawa, 1999. S. 103, 110-113, 124-127).


410
Глава 5.
ную пассивность и не штурмовало город, в котором было немного
защитников. Возможно, среди руководителей похода возникли раз-
ногласия по поводу целесообразности штурма. Определенную роль
могла сыграть и неуверенность в успешном исходе операции: суще-
ствовало мнение о неприступности города после восстановления ук-
реплений в феврале 1563 г.
Тем не менее сентябрьский литовско-польский поход в район
Полоцка обнаружил чрезвычайную уязвимость нового царского
приобретения. Поскольку весь Полоцкий повет остался в пределах
Литовского княжества, литовские войска могли невозбранно подой-
ти непосредственно к самому Полоцку, лишенному источников
снабжения. Еще раз со всей очевидностью обнаружилась недально-
видность политики Боярской думы, когда она в феврале 1563 г. на-
стояла на прекращении военных действий тотчас по завершении
полоцкой операции.
Опасение измены в пользу польского короля постоянно при-
сутствовало в настроениях правящей элиты в период русско-литов-
ской войны. Летописец с облегчением записал, что во время похода
Ходкевича-Радзивилла Красного под Полоцк уцелели все находив-
шиеся там воины и лишь один новоторжец изменил царю («по-
лотцкие всякие осадные люди, дал Бог, здорово; а толко один из-
менник государьской убежал с сторожи к литовским людем ново-
торжец сын боярской Осмой Михайлов сын Непейцын»88 ).
Ответом на несостоявшуюся осаду Полоцка стал поход 6 ноября
1564 г. из Великих Лук царя Семиона Касаевича Казанского, воевод
кн. И. И. Пронского и кн. С. С. Серебряного со стрельцами Романа
Пивова на город Озерище, который был захвачен, выжжен, а уце-
левшее население вместе с державцей паном Мартином Островиц-
ким, королевскими дворянами, «ляхами, дрябями и земскими» уве-
дено в плен. Восприняв и эту потерю как Божье наказание за грехи
и оплакивая судьбу невинных людей, король, тем не менее, выгово-
рил Миколаю Радзивиллу Черному за поражение от «гордого и вы-
сокомерного неприятеля»89. Впрочем, и тот позднее не остался в
долгу. По его мнению, отсутствие короля в Литве привело к потере
Полоцка в 1563 г. и Озерища в 1564 г.90 Однако король твердо на-
стаивал на защите не только Полоцкого повета, но и всех окрестно-
стей города, замков Дриса и Диена, города Витебска91 .
88 ПСРЛ. Т. XIII. С. 390.
89 Там же. С. 391; Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 278
S. 475-477; 12. XII. 1564.
90 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 284. S. 480; 11. I. 1565.
91 Ibid. № 278 S. 475-477; 12. XII. 1564.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
411
Продолжались и военные действия в Ливонии и на ливонско-
псковском пограничье. В октябре 1564 г. 700 литовских конников
совершили поход из Невгина (Дюнабурга) и Чесвина на Алыст, а
литовцы совместно с ливонцами предприняли неудачное нападение
на псковские и ливонские земли России (пскович особо подчерки-
вал, что объектом нападения стало поместье кн. Дмитрия Кропот-
кина недалеко от г. Треката и Рожына мыза, принадлежавшее
Псково-Печерскому Успенскому монастырю)92 .
Казалось бы, 1564 год завершался весьма удачно для России.
К концу года отмечались и некоторые благие перемены в сфере ди-
пломатических отношений. К 25 октября вернулись из Ногайской
орды царские послы М. Т. Петров, В. П. Федчищев, Б. И. Шепеков-
Сабуров, Р. М. Хвощинский, И. Е. Михнев, И. В. Шерефединов в
сопровождении двух сыновей Юсуфа — Ибрагима и Эля, выехав-
ших в Россию по примеру старшего брата Юнуса, который пробыл
здесь четыре года — с 5 июня 1558 г. по 10 мая 1561 г., и видимо,
как и тот, «дородных и к ратному делу досужих»93 . Вслед за ними
6 ноября прибыли и ногайские послы во главе с Тягрибердеем, за-
верявшие, что новый ногайский князь Тинахмат «не будет отступ-
ник от царя и великого князя и до своей смерти»94 . 23 ноября
1564 г. из Ногайской орды приехали «на войну, где их государь
пошлет», четыре мурзы, названные по именам (из них двое с ука-
занием родословной), и другие «мурзы и головы с казаки; а всех
мурз и голов и их людей, и казаков, и всех воинских людей нагай-
ских было 1200 человек». Кроме того, в состав самого посольства
входило 153 человека. В целом они составляли довольно значи-
тельную силу (с этим «отрядом» можно сравнить и «избранную
тысячу» 50-х гг. XVI в., и 1000 опричников в 1565 г.). В поисках
новых источников материальных средств приехавшие готовы были
класть свои головы, «где их государь пошлет». Стремление вер-
хушки ногайского общества, так же как части казанской и астра-
ханской знати, служить государю и участвовать в царских военных
походах в какой-то степени обесценивало службу собственно рус-
ских подданных, давало царю некоторые возможности маневриро-
вания. В ноябре 1564 г., когда дети боярские, как, вероятно, быва-
ло каждую осень, разъехались по домам, роль ногайского выезжего
отряда неизмеримо возросла. Он отличался беспрекословным под-
92 ПЛ. Вып. И. С. 246-247.
93 Трепавлов В. В. История Ногайской орды. М., 2001. С. 291.
94 ПСРЛ. Т. XIII. С. 390.


412
Глава 5.
чинением воле царя и великого князя, что составляло разительный
контраст с боярским и дворянским воинским контингентом, не
столь ревностно относившимся к своим обязанностям. Несовершен-
ство системы организации войска, даже реформированной, показа-
ло преимущество отряда преданных царю Федора и Алексея Бас-
мановых.
Через 10 дней после появления в столице ногайского воору-
женного отряда царь Иван предпринял невиданную акцию. 5 де-
кабря он покинул столицу, населения которой боялся со времен
знаменитого пожара и «мятежа» 1547 г., и отъехал в Александрову
слободу в сопровождении Алексея Басманова, Михаила Салтыкова
и Ивана Чеботова95. Это «опришное»96 владение его матери было
любимым местом царя, где, по свидетельству Г. Штадена, находи-
лась крепость, сооруженная «из бревен, врезанных одно в другое и
доверху засыпанных землей»97. На месяц царь исчез с политиче-
ской арены как активно действующая фигура. Остававшиеся в Мо-
скве митрополит Афанасий, архиепископ Новгорода и Пскова Пи-
мен, архиепископ Ростова и Ярославля Никандр «в недоумении и
во унынии быша». Очевидно, к этому времени Афанасий уже не
пользовался прежним доверием царя, так как Иван IV перед отъез-
дом из столицы простился только с И. Д. Вельским и И. Ф. Мсти-
славским98 .
Лишь 3 января 1565 г. царь прислал в Москву из Александро-
вой слободы адресованную митрополиту грамоту, в которой пере-
числял всевозможные «вины» бояр, приказных людей и духовенст-
ва. Двух первых он обвинял в «изменах», начиная со времени его
отрочества, нанесении убытков казне, расхищении земель, уклоне-
нии от выполнения своего воинского долга (нежелании «о государе
и о его (!) государьстве и о всем православном християнстве ... ра-
дети, и от недругов его — от Крымского, и от Литовского, и от Не-
мец не хотя крестиянства обороняти, наипаче же крестияном наси-
лие чинити, и сами от служб учали удалятся, и за православных
крестиян кровопролитие против безсермен, и против Латын, и Не-
мец стояти не похотели»99). В изложении Таубе и Крузе упреки
95 Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе / Пер. М. Г. Рогинского //
РИЖ. Пг, 1922. Кн. 8 (далее - Послание Таубе и Крузе). С. 32.
96 Строганов Л. С. К вопросу об омонимизации термина «опричнина» в
царствование Ивана Грозного //Россия в IX-XX веках. С. 455-457.
97 Шгпаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника /
Пер. И. И. Полосина. Л., 1925. С. 31.
98 ПСРЛ. Т. XIII. С. 392-393.
99 Там же. С. 392.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
413
царя в адрес высокопоставленных подданных звучали иначе: они де
не желают терпеть ни его, ни его наследников, покушаются на его
здоровье и жизнь и хотят передать Российское царство чужеземно-
му государю100 . При всем отличии этих сообщений обращает на се-
бя внимание один общий момент — царь возлагал значительную
долю ответственности за внешнеполитические шаги, в том числе и
неудачные, а соответственно и войны, которые он вел практически
без перерыва, на бояр и приказных людей.
Духовенство, по словам царя, было повинно в ходатайстве за
«изменников». Духовные лица якобы вступили в сговор с боярами
и приказными людьми и, «сложася» с ними, «почали по них же го-
сударю царю и великому князю покрывати»101 . Пожалуй, в этом
упреке была доля истины. Поручные грамоты начала 60-х гг. со
всей очевидностью свидетельствуют о единодушии духовенства в
защите жизни и прав опальных. Весь Освященный собор во главе с
митрополитом Макарием ходатайствовал за опальных102 . В отли-
чие от бояр, детей боярских, приказных людей и духовенства к
гостям у царя претензий не было.
«В велице недоумении» обвиненная царем светская и духовная
знать обратилась к Афанасию как представителю высшей власти в
государстве в отсутствие царя, с просьбой отправиться в Слободу:
«Како могут быти овцы без пастыря? Тако же и нам как быти без
государя?»103 . Этот эпизод весьма существенен для понимания ро-
ли митрополита как посредника в налаживании отношений между
государем и его подданными, прежде всего столичной элитой.
Именно он воспринимался московскими жителями как единствен-
ная сила, способная воздействовать на царя. Задуманный царем
демарш с отказом от престола привел среди прочих результатов и к
тому, которого он сам ожидал менее всего, — к росту авторитета
митрополита. Афанасий, сославшись на необходимость управлять
покинутым царем городом, остался в Москве. Между тем, Таубе и
Крузе считали, что Иван IV потребовал приезда в Слободу митро-
полита, новгородского архиепископа, суздальского епископа, тро-
ицкого игумена, князей И. Д. Вельского и И. Ф. Мстиславского и
двух дьяков — Ивана Висковатого и Андрея Васильева104 .
100 Послание Таубе и Крузе. С. 31.
101 ПСРЛ. Т. XIII. С. 393.
102 СГГД. Ч. I. № 160-162.
103 ПСРЛ. Т. XIII. С. 341-342.
104 Послание Таубе и Крузе. С. 32.


414
Глава 5.
3 января 1565 г. Пимен Новгородский и архимандрит Чудова
монастыря Левкий отправились в Александрову слободу105 . Пер-
вые два везли челобитие, чтобы царь «милость показал и гнев свой
отложил» по отношению к митрополиту, Освященному собору,
боярам и приказным людям. Вместе со столичными представителя-
ми в Александрову слободу уехали спасский, симоновский, анд-
роньевский архимандриты, ростовский, суздальский, рязанский,
крутицкий епископы. Челобитчики согласились, чтобы царь «сво-
ими бы государьства владел и правил, как ему, государю, годно».
Они передавали всю полноту власти над собою ему: «И хто будет
ему, государю, и его государству изменники и лиходеи, и над теми
в животе и в казни его государьская воля»106 .
В изложении Таубе и Крузе царь имел беседу (с митрополи-
том!), который якобы льстил ему по поводу внешнеполитических
успехов и уверял его в преданности подданных: «Он достиг до сих
пор счастья, расширения своего государства, имеет в своем госу-
дарстве такой верный, подданический, услужливый, послушный,
великий многочисленный народ»107. Царь же не поддавался на
уговоры и твердил, что «мятежны его подданные по отношению к
нему», что после смерти отца «хотели его лишить законного права
наследования и сделать своим государем выходца из рода Челяд-
нина108 , видимо, намекая на события 1562 г.
Царь, по свидетельству немцев, говорил о независимости бояр
в принятии внешнеполитических решений и настаивал на факте
ущемления боярами его прав: «Они вступают в переговоры не
только с королем польским, но и с турками и крымскими татарами
и стремятся лишить его жизни, уничтожить его, подобно тому, что
случилось с благочестивой, почившей в Бозе царицей»109 . И хотя
сообщения Таубе и Крузе не отличаются точностью в передаче фак-
тов переговоров царя и церковной делегации, они, видимо, доста-
точно объективно воспроизводят атмосферу, царившую в Москве в
момент введения и в период существования опричнины, о чем сви-
детельствуют почти дословные совпадения их текстов с текстами
посланий Грозного и Курбского.
105 ПСРЛ. Т. XIII. С. 393; Т. 29. С. 341-343.
106 ПСРЛ. Т. XIII. С. 393.
107 Послание Таубе и Крузе. С. 33.
108 Этого мнимого претендента Р. Г. Скрынников определял как Горбатого
{Скрынников Р. Г. Введение опричнины и организация опричного вой-
ска в 1565 г. //Вопросы истории СССР. XVI-XVII вв. Л., 1965. С. 9).
109 Послание Таубе и Крузе. С. 34.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
415
Переговоры и связанные с ними события завершились введе-
нием в стране опричнины — системы внутриполитических мер для
борьбы с предполагаемой изменой в среде феодалов, сопровождав-
шейся массовыми репрессиями, казнями, земельными конфиска-
циями. Были сужены и прерогативы духовного главы православ-
ных Российского царства. СБ. Веселовский полагал, что отказ
церкви от права печалования перед государем был главным услови-
ем введения опричнины, на которое и согласилось русское духовен-
ство во главе с самим Афанасием110 . Иного мнения придерживался
А.А.Зимин. Он считал, что январский указ 1565 г. еще не содер-
жал отмены права печалования111 . Как бы то ни было, но вмеша-
тельство митрополита в проводимую царем внутреннюю и внешнюю
политику вызывало в этот период крайнее раздражение Ивана IV.
В результате введения опричнины страна была поделена на две
части. Наиболее процветавшие территории были отведены в оприч-
нину — особый царский удел с собственным госаппаратом и вой-
ском «опричников». Царь «обвязал их клятвами страшными и при-
нудил окаянных не знатись не токмо со друзи и братиями, а ни с
самыми родители». Поражаясь этим клятвам, Курбский в своей
«Истории» писал: «Господь заповедует не приимати имени своего
туне, а не малейшими отнюдь клятвами обязатись свободному есте-
ству сущему, сиречь а ни небом, ни землею, ни главою своею, и
прочими не клятись»112 . Эти клятвы-присяги на верность царю,
как и порука по опальным, превратились в опричной России в ры-
чаг царского управления целыми коллективами религиозных лю-
дей, веривших, что несоблюдение крестоцелований приведет их в
ад113.
Пока в России царь Иван переделывал политическое устройст-
во страны, король Сигизмунд Август устанавливал связи с новым
императором Священной Римской империи германской нации
Максимилианом II Габсбургом, вступившим на трон за год до опи-
сываемых событий114 , а 11 и 17 января 1565 г. защищался от упре-
ков Миколая Радзивилла Черного и доказывал свою непричаст-
ность к потере Полоцка и Озерища, ссылаясь на давний опыт сво-
их предшественников, покидавших, судя по хроникам, и раньше
110 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 312.
111 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 247.
112 РИБ. Т. XXXI. С. 322-323.
113 Ср.: Dewey Y.(W). Political poruka in Muscovite Rus' //Russian Re-
view, 1987. V. 46. № 1. P. 117-133.
114Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. №286. S. 490;
15. I. 1565.


416
Глава 5.
Литву, но без таких катастрофических последствий. Причины по-
ражений он видел в другом — в отсутствии единства в обороне, в
небрежении со стороны своих подданных, в том числе и литовских,
воинскими и финансовыми обязанностями — в случае с Полоцком,
и в отсутствии разведывательной службы (шпионов на территории
России), что обеспечило внезапность нападения огромного россий-
ского воинства на Озерище. Одновременно король сообщал своему
критику об отправке польским гетманом 2000 наемников во главе с
ротмистром Миколаем Потоцким под Витебск и объяснял причины
отсутствия некоторых польских панов, которым надлежало быть в
Литве115 .
Таким образом, российско-литовская война привела к полити-
ческому кризису в обеих воюющих странах, но вектор недовольства
неудачами был направлен в разные стороны: польскому королю и
великому князю литовскому приходилось оправдываться в много-
численных и многословных посланиях Миколаю Радзивиллу Чер-
ному, выражавшему недовольство литовского магнатства и шляхты
пассивностью короля и поляков, приведших к потере Полоцка и
Озерища; царь видел причины поражений и неэффективности воен-
ных усилий в «изменах» бояр, действительно не желавших воевать.
Поэтому разделение России на опричнину и земщину сопровожда-
лось серией казней в течение февраля-марта 1565 г.Иб Погибли
кн. А. Б. Горбатый, П. А. Горбатый, окольничий П. П. Головин (шу-
рин А. Б. Горбатого), кн. И. И. Сухово-Кашин, Д. Ф.Шевырев,
П. И. Горенский. По мнению А. А. Зимина, казни были направлены в
первую очередь против тех, кто поддерживал в 1553 г. кн. Влади-
мира Старицкого117. Очень «своевременно» сгорел двор последнего
вместе с церковью в Кремле, а 1 февраля — двор И. Ф. Мсти-
славского, конюшни на заднем дворе и Троицкое подворье118 .
Одновременно царь Иван пытался, хотя и не очень удачно,
нейтрализовать влияние Афанасия, обращаясь более к Освященно-
му собору, нежели к митрополиту. Характерны формулировки ле-
тописей о поставлении новых епископов — 18 марта 1565 г. влады-
ки коломенского Иосифа и 8 апреля владыки Крутицкого Галак-
115Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 284, 287. S. 482-486,
492-499; 11, 17. I. 1565.
116 Рыков Ю. Д. Запись в синодике Московского кремлевского Архан-
гельского собора — новый источник по истории опричнины царя Ивана
Грозного // Мир источниковедения: сборник в честь Сигурда Оттовича
Шмидта. М.; Пенза, 1994. С. 51.
и7 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 131-141.
118ПСРЛ. Т. XIII. С. 396.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
417
тиона. Оба назначения произошли, как и раньше, «повелением ...
царя», но второе — не в соответствии с единоличным решением
царя (не его «избранием»), но «по благословению и рукоположе-
нию» Афанасия, «по совету архиепископов и епископов и всего
Освященного собора»119 .
На время опричных преобразований и первых казней были
приостановлены все международные сношения кроме коммерче-
ских120 , и, как это ни парадоксально, прекратились все военные
действия с российской стороны. Польско-литовская же сторона за-
нималась выяснением причин предыдущих поражений и пыталась
извлечь уроки из ошибок. Выход из Полоцка семитысячного войска
в марте 1565 г. завершился полным разгромом его поляками, в
честь чего в Петрокове была отслужена праздничная месса «Те
Deum laudamus»121 . Наметились и некоторые сдвиги в противодей-
ствии торговле с Россией в Нарве. Опасаясь выхода любекской
флотилии в Нарву, Сигизмунд Август 10 марта 1565 г. напоминал
датскому королю, по водам которого (по проливу Зунд) должны
были двигаться корабли, о запрете подобного плавания и торгов-
ли122 . Что касается внутриполитического положения в Польше и
Литве, то стоит отметить: польский и литовский сеймы начали, на-
конец, действовать согласованно. Шагом оперативного исправления
недостатков в организации финансирования военных действий в
Ливонии стало решение коронного сейма в апреле 1565 г. о введе-
нии специального налога и закладе королевских земель на сумму
500000 злотых123 . Всю весну и лето литовские войска, поддержан-
ные материально прусским герцогом124 , действовали очень активно
119ПСРЛ. Т. 396; Т. 29. С. 345.
120 Альбрехт Прусский с негодованием сообщал польскому вице-канцлеру
Петру Мышковскому, что многие богатейшие немецкие купцы участву-
ют в тайной (fraudem maximam) торговле с «Московией» через Ливо-
нию и в достаточной степени снабжают людей общего врага против ко-
ролевского величества. С протестом по этому поводу герцог обратился
к курляндскому князю Готтхарду Кеттлеру (EFE. Roma, 1972.
Т. LXXIV. № 5828. Р. 20. 4. III. 1565).
121 EFE. Roma, 1972. Т. XXVI. № 16. Р. 30. 30. III. 1565.
122 EFE. Roma, 1971. Т. XXV. № 160. Р. 15. 10. III. 1565.
123 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 290. S. 507;
25. IV. 1565.
124 Он отправил 60 центнеров пороха, изготовленного гданьчанами. При
сообщении об этом герцог Прусский не преминул известить Остафия
Воловича, что цены на хороший порох выросли почти вдвое: с 11-12
флоринов (florenov) до 19, даже нечистый порох поднялся до 15 фло-
ринов за центнер (EFE. Roma, 1990. Т. LXXIV. № 5869. Р. 56.
8. III. 1565).


418
Глава 5.
и на Псковщине, и в Ливонии125 . Их набеги отражали не столько
земские или царские войска, сколько казаки, получившие «корм
великого князя, хлеб и деньги» и отстоявшие город Говье126 . Толь-
ко осенью 1565 г. к ним присоединились «регулярные» войска.
Воевода В. Бутурлин с астраханцами совершил поход на Ливонию,
необходимость которого новые опричные власти объясняли изменой
дерптцев в период похода бывшего ливонского магистра. Разумеет-
ся, привлечением казаков и астраханцев нельзя было остановить ни
неудач военных начинаний127 , ни тем более начавшегося застоя в
экономике прифронтовых регионов. За неурожаем лета 1565 г. на
Псковщине (погибли капуста и репа, основные овощи того време-
ни) осенью последовал мор, сначала в Пскове (где скончался архи-
епископ Трифон), затем весной 1566 г. в Озерище, почти все насе-
ление которого вымерло, а также в Великих Луках, Торопце и
Смоленске. В 1566-1567 гг. эпидемия охватила Великий Новгород
и Старую Русу.
1 марта 1565 г. литовские войска с артиллерией подошли к
Красному городку, но не взяли его. Из Великих Лук подоспели
И. А. Шуйский и И. Шереметев Меньшой, но после стычки с ли-
товцами они вынуждены были отступить к Вороначу, а литовцы в
это время воевали на Красногородщине и Велейщине, захватили
много пленных, пожгли дворы помещиков и крестьян. 7 июня но-
вый поход был совершен на уезды Нового городка и Печерского
монастыря128.
По другую сторону границы политическая жизнь несколько
замерла. 2 апреля 1565 г. прибыл шведский гонец Индрик Матвеев
«с челобитьем» короля исключить из перемирной грамоты два ус-
ловия: королю «не вступаться в земли», захваченные Сигизмундом
125 Литовцы (видимо, князья Богуш Корецкий и Андрей Курбский) со-
вершили набег на Красный городок на Псковщине. В ответ
И. А. Шуйский и И. Шереметев Меньшой выступили против них на
Велье, но вынуждены были отступить к Вороначу, литовские войска
снова воевали в районе Красного городка, Велья и Острова. В ходе де-
сятидневного похода они жгли помещичьи и крестьянские дворы, за-
хватили много пленных, но церкви, как подчеркивает псковский лето-
писец, берегли. 7 июня разграблению подверглись владения Псково-
Печерского монастыря (ПЛ. Вып. П. С. 247). Попытка взять городок
Говье в Ливонии, совершенная летом, не удалась, несмотря на то, что
какой-то боярский человек изменил и сообщил противнику о неготовно-
сти городка к обороне.
126 ПЛ. Вып. И. С. 248.
127 Между тем, магистр Кеттлер вместе с литовцами осенью 1565 г. изгнал
шведов из Пернова (Пярну) (ПЛ. Вып. II. С. 248).
128 ПЛ. Вып. II. С. 247.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
419
Августом в Ливонии, ибо он собирается королю «недружба доводи-
ти» и двинуться на города, «которые полской король за собою
держит в Ливонской земле». Второе условие касалось запрета
«любским немцам» торговать в Швеции (им предписывалось «мимо
его королевства ходити»), что больно ударяло по традиционной
немецко-шведской торговле. Царский ответ на эти просьбы должен
был отвезти в Швецию Третьяк Андреев Пушечников, но он туда
не добрался, скончавшись по дороге129 .
Через три или четыре месяца сношения со Швецией были пе-
реданы из компетенции ливонского воеводы в компетенцию новго-
родского наместника, как это и было раньше ( в 1513, 1535, 1537 и
1556 гг.)130 . Возобновление старой традиции ведения переговоров
со Швецией и могло послужить поводом для изготовления новой
печати новгородского наместника. Изображению и легенде на ней
придавалось большое значение, поэтому в летописи приводится
подробное их описание («место, а на месте посох, а у места в сто-
рону медведь, а с другую сторону рысь, а под местом рыба»)131 .
Н. Г. Порфиридов обращал внимание на то, что новгородские печа-
ти «послереспубликанского» времени были двух типов — сокра-
щенного (с трехступенчатым сооружением — степенью-«местом» и
лежащим на ней посохом и рыбами под ней) и распространенного
(в котором описанные элементы дополнялись фигурами двух зве-
рей — медведя и рыси)132 . Необходимость внесения подобных до-
полнений назрела именно в 1565 г., что связано с переменами в ор-
ганизации дипломатических сношений со Швецией. Пограничной
вехой для внесения этих дополнений стал 1565 г. Дж. Линд видит в
медведе на печати 1565 г. «медведя Финляндии», символ правле-
ния герцога Юхана в этой шведской провинции133 . Перечень тер-
риториальных претензий Грозного не ограничивался только земля-
ми Ливонии, захваченными литовско-польскими войсками, на тер-
ритории которой претендовал и Эрик XIV. Он пополнился притя-
129ПСРЛ. Т. XIII. С. 401; Arnell 5. Bidrag till belysning av den baltiska
fronten under det nordiska sjuarkriget 1563-1570. Stockholm, 1977.
S. 208.
130СГГД. Ч. V. M., 1894. Nb 60. C. 52-53. 1513 г.; С. 186-189. 1537 г.;
Сб. РИО. Т. 129. № 1.
131 Линд Дж. Большая государственная печать и использованные в ней не-
которые геральдические символы времен Ливонской войны //АРИ.
М., 1994. Вып. 5. С. 213, 215-217.
132 Порфиридов Н. Г. Очерки памятников новгородской сфрагистики //
НИС. Вып. 8. Новгород, 1940. С. 35-36; он же. Новгородская «вечевая
печать» //ВИД. Л., 1969. [Т.] П. С. 191-192.
хззЛиндДж. Указ. соч. С. 215-218.


420
Глава 5.
заниями на Финляндию, переданную Юхану как самостоятельное
герцогство. «Рыба» новгородской печати 1565 г. — это эмблема
Нарвы134 , которая с 1558 г. была инкорпорирована в Российское
царство и в церковном отношении подчинена Великому Новгороду.
Видимо, легенда печати (по летописной версии: «Царьского вели-
чества боярина и Великого Новагорода наместника печать») была
аналогичной легенде ливонского наместника 1564 г.: «Царского ве-
личества боярина и воеводы наместника земли Лифлянское пе-
чать».
Чем объяснялось перемещение центра русско-шведских офици-
альных отношений в традиционное место — Великий Новгород?
Может быть, ливонский наместник не оправдал возлагавшихся на
него царем надежд. Это предположение тем более вероятно, что
вскоре после завершения весной 1565 г. переговоров со шведскими
послами, начавшихся в августе 1564 г., немцев Юрьева Ливонско-
го — «бурмистров, посадников и ратманов» — постигла опала «за
их измены». В июне 1565 г. они были насильственно отправлены
(«выведены») во Владимир, Кострому, Нижний Новгород и Уг-
лич135 . Зная подозрительный характер царя, психика которого по-
шатнулась еще больше после бегства Андрея Курбского 30 апреля
1564 г., естественно предположить, что вину за измену немцев он
мог возложить на ливонского наместника. Не исключено, что дело
обстояло еще проще. Ситуация 1565 г. располагала к мысли о не-
которой неустойчивости царской власти в Ливонии и заставляла
вернуться к прежним традициям: Новгороду, кроме претензий со
стороны ВКЛ, пока опасаться было нечего. Кроме того, расшире-
ние претензий царя не только на Ливонию, но и на часть Швеции
делало невозможным использование печати ливонского наместника
с ее узкой эмблематикой (ливонского магистра и города Юрьева).
Разумеется, польская сторона отнюдь не была склонна предос-
тавить Ливонию ни шведским, ни российским претендентам на эти
земли. Сигизмунд Август в течение апреля-мая обсуждал с Мико-
лаем Радзивиллом Черным возможности собственного участия в во-
енных действиях против России и тщательно выбирал место кон-
центрации соединенного войска Польши и Литвы, принимая во
внимание возможности его снабжения продовольствием и фуражом.
Район между Минском и р. Вилией, подходящий по стратегическим
соображениям, казался мало подходящим именно из-за сложностей
134 Линд Дж. Указ. соч. С. 221.
135 ПСРЛ. Т. XIII. С. 397; см. выше с. 407.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
421
обеспечения войска. Вопрос о снабжении войска был поручен зем-
скому подскарбему литовскому Остафию Воловичу136. Участие ко-
роля в военных действиях против России казалось тем более уме-
стным, что в Польше летом 1565 г. распространялись слухи о гото-
вящемся нападении на Витебск, город, расположенный всего в 70
милях от столицы Литовского княжества. Укрепления Витебска,
выстроенного на холме, рядом с которым находились три другие,
более высокие, откуда, по словам польского анонима, крестьяне
могли обстреливать город камнями, представлялись не годными
выдержать длительную осаду. Окружность города невелика, он
имеет обветшавшие и слабые стены из камня и кирпича, и лишен
каких бы то ни было современных фортификаций, так что его
очень трудно защищать. Потеря Витебска грозит дальнейшими ут-
ратами, в частности, столицы Литвы, а затем и всего королевства,
как писал в панике аноним 7 июня 1565 г.137
Стороны готовились к новым схваткам, устанавливая отноше-
ния с возможными союзниками: польский король — с курляндским
герцогом и братом датского короля Магнусом138 , царь — с крым-
ским ханом. Летом 1565 г. восстанавливались, хотя и медленно,
отношения России с Крымом. 19 июня 1565 г. в Москву вернулся
царский посланник А. Н. Мясново с гонцами хана и калги. Послед-
ние пустились в обратный путь с новыми посланниками царя к ха-
ну и царевича Ивана — к калге139 . Иван Иванович впервые участ-
вовал во внешнеполитических сношениях.
В это же время была предпринята новая перекройка земель
бывшего Казанского ханства. Наряду с церковным обустройством
(строительством церквей в Казанском уезде) «многих княжат детей
боярских в казанских местех поместьи государь пожаловал и на-
полнил Казанскую землю всю русскими людьми». Так должны бы-
ли говорить литовскому послу Федору Богданову русские, согласно
наказной грамоте от И апреля 1566 г.140
В июне 1565 г. оживились связи с Ногайской ордой (туда
6 июня было отправлено большое посольство) и с пятигорскими
136 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittdw. № 291, 296. S. 509, 516.
1. 10. V. 1565. Эти трудности польские ротмистры испытывали уже в
мае 1565 г., когда вернулись из похода на российские территории (Там
же. № 295. С. 515. 7. V. 1565).
137 EFE. Roma, 1972. Т. XXVI. № 17. Р. 31. 7. VI. 1565.
138 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwitidw. № 292, 294. S. 510-511,
514. 3, 6. V. 1565.
139 ПСРЛ. T. XIII. С 397.
140 Сб. РИО. Т. 71. № 15. С. 330.


422
Глава 5.
черкасами, откуда 11 июня вернулся И. П. Новосильцев, а 17 ию-
ня — кн. Мастрюк Темрюкович с просьбой от отца о посылке рати
в Черкассы ради обороны от «непослушных»141 . В сентябре эта
просьба была выполнена. Из Ряжска, Шацка и с рязанской украи-
ны на судах по Волге вместе с Мастрюком отправилась пешая рать,
а конная двинулась с кн. И. Дашковым. Ни та, ни другая к зиме до
Черкас не добралась142 .
В течение всего июня 1565 г. продолжалась вялотекущая война
с Литовским княжеством. Набеги на Смоленскую Щуческую во-
лость, Ивановский стан, на Рославские места сопровождались уго-
ном пленных, которых царским войскам иногда удавалось отбить
(«отполонить»), а иногда и захватить при этом «языков», набат и
знамя. 29 июля успех сопутствовал Ушатому Чеглокову, который
отбил И. Г. Нагого и торговых людей, попавших в плен вместе «со
многими запасы полоцких годовщиков» (погодно сменявшихся на
службе в Полоцке детей боярских)143 .
Однако переломить в свою пользу ход Ливонской войны царю
не удавалось. Впрочем, и в стане противников не было единоду-
шия. Угроза со стороны Короны Польской поглотить Литовское
княжество становилась все более зримой. Уже на Варшавском сей-
ме 1564 г. был поставлен вопрос о полном слиянии двух госу-
дарств. 11 февраля 1564 г. один из противников унии писал:
«Панове ляхове дивными и разными претекстами (предлогами. —
А. X.) хотели, жебы Литву у кабалу записали и у вечную неволю
собе нас взяли; напервей одное ляски (милости, любви — А. X.)
одное печати, одного скарбу (казны — А. X.), одное канцелярии
допиралися». Когда же сторонникам политики унии с Короной
Польской не удалось добиться полного уничтожения самостоятель-
ности ВКЛ, они потребовали изменения статуса всех литовских
«врадников», в частности, должен был появиться «маршалок зем-
ский Коруны Полское у великом князьстве Литовском», а также и
короля, титул которого должен был звучать так: «король польский
и земль князьства Литовского». Неудача и этой инициативы приве-
ла к новой попытке изменить существовавшее положение вещей:
проводить венчание на великое княжение («на великое князьство
подношение») только в Короне Польской, а не в ВКЛ. Наконец,
вальные сеймы должны были созываться исключительно в Польше,
а ни в коем случае не в Литве, общие же («спольные») могли орга-
141 ПСРЛ. Т. XIII. С. 397.
142 Там же. С. 398-399.
143 Там же. С. 397-398.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
423
низовываться и на границах государств. Этот анонимный автор за-
ключает свое послание пожеланием: «Чого Панове послове наши,
дай пане Боже, абы боронили, якож есть и надел в Бозе, што ж и
оборонят»144 . Очевидно, в ВКЛ по-прежнему сохранялись силы, не
поддерживавшие противостояние и войну на востоке.
13 июля 1565 г. из столицы ВКЛ виленским епископом Вале-
рияном Протасевичем, виленским паном Г. А. Ходкевичем и же-
майтским старостой Яном Иеронимовичем Ходкевичем был отправ-
лен гонец Ленарт Станиславович Узловский с посланием к митро-
политу Афанасию, боярам И. Д. Вельскому, названному наместни-
ком владимирским, и И. В. Шереметеву — «наместнику московско-
му». Вельского срочно вызвали из Коломны, где он находился,
чтобы не допустить приема митрополитом литовского гонца. Гонец
действительно не попал к митрополиту. Были предприняты обыч-
ные приготовления к приему гонца «на государственном уровне»:
выделен пристав К. Ф.Трегубов, снабженный выданными ему са-
мим царем инструкциями, как отвечать на вопросы о набеге крым-
цев, умелых действиях А. Д. Басманова по его отражению, о сно-
шениях со Швецией, о Ливонии и т.д. Одновременно пристав дол-
жен был «погладку» узнавать о расстановке сил в Литовском кня-
жестве, роли панов радных, а самое главное — о настроениях ко-
роля и общества в связи с литовско-российской войной («что коро-
лево и земское ныне у мышление, вперед что им прибыльнее: в ми-
ру ли быти или с московскими людьми воеватися»)145 . О том, ка-
кое значение придавалось появлению гонца, можно судить по тому,
что пристава «наказывал», то есть давал ему наказ, сам царь.
Трегубов честно выполнял свои обязанности. Он узнал, что
после смерти Миколая Яновича Радзивилла Черного исполнение
должности виленского воеводы временно поручено («в приказ при-
казано») Остафью Воловичу, «маршалку дворному», что гонца от-
пустил из Вильны Миколай Радзивилл Троцкий (Рыжий) и Оста-
фий Волович. Разузнал он и о настроениях в литовском обществе.
В ответ на вопрос, что им лучше, воевать ли с московскими людьми
или жить мирно, гонец отвечал: «Коя земля богатеет, коя ся вою-
ет?». Трегубов в соответствии с наказом заявил: «То нам лутче, что
мы ся воюем: воинским людем ты емлешь пенези, а я в те поры у
государя честен и пожалован». Эти доводы «ляха» не убедили.
Вздохнув, он молвил: «Может деи нас Бог питать и без того; а то-
му ся чему радовать, что меж нами христьянская кровь льетца? Вы
144 Витебская старина. Т. IV. Ч. 1. Mb 6. С. 86. И февраля 1564 г.
145 Сб. РИО. Т. 71. № 13. С. 303-304.


424
Глава 5.
деи христьяне, мы христьяне, ведь трошкою у нас вера разошлася,
а едина наша вера в Троицу». Очевидно, Узловский выражал не
собственное мнение, а отвечал в соответствии с данными ему инст-
рукциями.
Пребывание гонца в Москве было обставлено максимумом
предосторожностей, что соответствовало общей атмосфере в стране,
ее опричному порядку. Каждый день гонца должны были сторо-
жить шесть человек — три дворцовых конюха и три человека из
числа московских жителей. Разместили гонца за Неглинной в рай-
оне Сивцева Вражка на пустовавшем тогда дворе Андрея Иванови-
ча Шеина, «тысячника» 1550 г., высланного в Казань в мае 1565 г.
(он вернулся, вероятно, в октябре 1566 г.)146.
16 августа гонца принял И. Д. Вельский в присутствии
И. В. Шереметева Большого, боярина и дворецкого М. Р. Юрьева,
печатника И. Висковатого и дьяка А. Васильева. Грамоту, адресо-
ванную митрополиту и боярам, не распечатав, тотчас отнесли к го-
сударю. Узловский же в это время в Казанской избе дожидался
обеда, для которого с Государева двора были принесены «блюда
обычные».
Авторы послания подчеркивали, что «недоброе пожитье» госу-
дарей привело к «кровопролитью и упаду» христианского народа.
В ВКЛ явился король147, чтобы положить конец «кривды панств»
(не ясно, однако, касалось ли это последнее замечание ВКЛ и Рос-
сии или ВКЛ и Короны). Но так или иначе, от визита короля ав-
торы послания ожидали еще больших неприятностей, вспоминая о
давней традиции договоренностей панов и бояр, благодаря которым
удавалось добиться «застоновения спокойного». И теперь епископ и
паны радные обращались к боярам с просьбой посоветовать царю
установить мир и просили опасную грамоту для своих больших по-
слов148 . Они получили искомую грамоту, где было указано, что
она дана по челобитью бояр. Официозный летописец подчеркнул,
что и паны радные уговорили своего короля разрешить им напра-
вить послание боярам о «доброй смолве», равно как поступили и
русские бояре, обратившиеся к царю149 . Послание было подписано
Вельским как наместником владимирским, Шереметевым как наме-
стником псковским, Н. Р. Юрьевым как дворецким московским и
146 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 148, 283, 284; Веселов-
ский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 470.
147 В августе он находился в Гродно (Listy krdla Zygmunta Augusta do
Radziwittow. № 297, 298. S. 517-518. 24, 30. VIII. 1565).
148 Сб. РИО. Т. 71. № 13. С. 305-309.
149 ПСРЛ. Т. XIII. С. 398.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
425
наместником тверским150 . На этом пока дело и завершилось. На-
дежды кардинала Иоанна Франциска Коммендоне на заключение
перемирия «между королем и московитом», высказанные им в по-
слании неизвестному от 19 сентября 1565 г., не осуществились151 .
С опасной грамотой для литовских послов в ВКЛ поехал дво-
рянин Владимир Матвеевич Желнинский. Царь в грамоте от 21 но-
ября 1565 г. одновременно предложил Сигизмунду Августу прекра-
тить все военные действия на окраинах государства и поспешил по-
казать пример миролюбия, не дожидаясь согласия короля: «запо-
ведь учинил, государя вашего украин воевати ... не велел»152.
Трудно сказать, что было главной побудительной причиной подоб-
ного шага — позиция ли бояр, что маловероятно в условиях наса-
ждавшейся в стране опричнины и недавних казней, или общее
внутриполитическое положение. Впрочем, отношение царя к Ли-
товскому княжеству могло определяться и внешними факторами —
он рассчитывал на союз с Швецией, вместе с которой готов был
сражаться и с польским королем153 .
Однако даже в этой ситуации Иван IV не отказался от новых,
хотя и завуалированных попыток упрочения своего престижа. Ме-
сто написания опасной грамоты обозначено так: «царственейшее
место град Москва»154 . Эта формулировка своей пышностью пре-
восходит даже те, которые употреблялись в жалованных грамотам
афонским монастырям155 .
С грамотой, датированной 21 августа, Л.Узловский в тот же
день выехал из Москвы, но не один, а с одним из полоцких пленни-
ков виленским воеводичем Я.Я.Глебовичем156, который получил по-
зволение выехать благодаря некоторым усилиям митрополита, фак-
тически не допущенного до прямых переговоров с Л. Узловским.
Судя по записям в русской посольской книге от 15 июля сле-
дующего, 1566 г. (о переговорах с литовскими послами Григорием
Александровичем Хоткевичем, Юрием Владимировичем Тишкови-
150 Это особо выделено в «Выписке» (Выписка. С. 246).
151 EFE. Roma 1984. Т. LX. № 21. Р. 39; герцог Альбрехт Прусский также
выражал надежду на успех переговоров, которые должны были поло-
жить конец «ужасной и проклятой войне» (Там же. Т. LXXIV. Roma,
1990. Mb 5956. P. 112).
152 Сб. РИО. Т. 71. № 13. С. 308.
153 Там же. С. 315.
154 Сб. РИО. Т. 71. № 13. С. 314. (КПМ ВКЛ. Т. 1. № 167. С. 251).
155 Каштанов С. М. Из истории русского средневекового источника. Акты
X-XVIbb. М, 1996. С. 119.
156 В обмен на него Сигизмунд II Август отпустил Захария Плещеева и
кн. И. Охлябинина (Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 399).


426
Глава 5.
чем и Михаилом Богдановичем Гарабурдой157 ), в решении вопроса
о судьбе полоцких пленников, оказавшихся в Москве после захвата
Полоцка 15 февраля 1563 г., участвовал и митрополит Афанасий.
Пленники во главе с полоцким воеводой С. С. Довойной в августе
1565 г. просили, чтобы царь, требовавший колоссальный «окупа» с
пленников, разрешил отпустить в Литву сына виленского воеводы
Я.Я.Глебовича (Глебова), который и мог бы содействовать сбору
требуемой суммы. Посредниками между государем и пленниками и
ходатаями за них выступили митрополит Афанасий и оба цареви-
ча — крестники митрополита — одиннадцатилетний Иван и слабо-
умный восьмилетний Федор158 . О самостоятельной роли царевичей
говорить не приходится. Младший ни в 8 лет, ни даже в 27 лет,
когда он вступил на царский трон, не отличался ясностью мысли и
трезвостью суждений. Старший же, Иван, приближался к тому
возрастному порогу, который в средние века было принято считать
совершеннолетием (обычно в 14 лет, но иногда уже с 12 лет кня-
жичи принимали участие в управлении, суде и защите территории),
и отец уже начал привлекать его к участию во внешнеполитической
деятельности как соправителя (выше упоминалось о послании Ива-
на Ивановича калге крымского хана в июне того же 1565 г.). Тем
не менее и он, вероятно, поступал по наущению старших и, воз-
можно, своего крестного отца — митрополита, авторитет которого в
Москве, как показали события января 1565 г., был достаточно вы-
сок. Участие митрополита Афанасия в облегчении участи полоцких
пленников вряд ли вызвало одобрение Ивана IV. Злопамятный
царь и в 1564 г. достаточно хорошо помнил свои злоключения в
связи с посольством Довойны в 1553 г. Недаром в своем первом
послании Курбскому он напоминал беглецу об измене его предше-
ственника кн. Семена Ростовского, также собиравшегося в Великое
княжество Литовское и ради этого выдавшего послам замысел царя
по ведению переговоров. Помнил он и опыты предшествующих об-
ращений панов Рад к митрополиту Макарию, которому, на его сча-
стье, не довелось дожить до ужасов опричнины, когда царь крайне
болезненно и ревниво относился к сношениям главы русской церк-
ви с литовскими панами. Осенью 1562 г. митрополит Макарий по
распоряжению царя должен был отказаться от переговоров: «мы
люди церковные и пасем церковь Божью и строим вещи церков-
ные». Митрополит в окружении церковных иерархов и боярства,
157 Устные речи (наказ) этому посольству см.: КПМ ВКЛ. Т. 1. № 169.
С 252—257.
158 Сб. РИО. Т. 71. Mb 18. С. 466.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
427
заслушав адресованное ему послание, переадресовал посланника
Семена Алексеева к боярам, сославшись на компетенцию боярства в
решении данных вопросов: «То ведают боговенчанного самодержца
царя ... бояре и о тех делех с паны ссылаютца»159 . Во время пре-
бывания в Москве великих послов Г. А. Ходкевича, Г. Воловича и
писаря Михаила Гарабурды и переговоров с ними осенью 1563 г.
встал вопрос о сношениях литовских панов с митрополитом весной
1562 г., когда в связи с истечением срока перемирия между Литов-
ским княжеством и Российским царством паны Рады отправили
купца Дему Матвеева к митрополиту Макарию и И. М. Шуйско-
му160 , «а все повышался, — по словам Василия, вероятно,
В. М. Юрьева, ноября 1563 г. — над прежния обычаи, чего николи
не бывало, что панам радным ссылатися с митрополитом».
И. М. Висковатый расценил предшествующее обращение панов Ра-
ды и виленского епископа к митрополиту как «неподобную гор-
дость». Он считал это нарушением дистанции между панами рад-
ными — «братьями» бояр и митрополитом: «бискупы и паны у
брата нашего (т.е. короля. — А. X.) в раде всегды писывалися
братьями и грамотами ссылывалися с нашими бояры». «Митро-
полит же, — по словам Висковатого, сказанным от имени царя, —
у нас (т.е. у царя. — А. X.) почти как наша братья; ино пригоже
ли подданым нашим митрополиту братом писатися»161 . Была от-
вергнута и ссылка панов на предшествующую практику сношений
равных по положению («бискуп митрополиту брат») виленского
епископа и митрополита. Однако русские бояре, участвовавшие в
переговорах, приравнивали епископа к «владыке», т.е. епископу
или архиепископу, и указывали, что «свыше владыки еще архиепи-
скоп». «А хотя бы у вас был и владыка или архиепископ греческо-
го закона, ино и те митрополиту не братья, а сослужебники»162.
Дело, однако, не столько в защите чести митрополита, сколько в
праве его вмешательства в сферу внешних сношений, в которой
Грозный теперь хотел являться единственным законодателем и
представителем государства и имел на это, как он считал, все пра-
ва. Раньше царь допускал своего духовного отца к общению с ино-
странными послами, но лишь сугубо в служебной роли. 12 сентяб-
ря 1553 г. именно благовещенский протопоп по распоряжению царя
принес «крест вдвизальной на пелене, положен на блюде». Все эти
159 Сб. РИО. Т. 71. Kg 6. С. 91. 23 ноября 1562 г.
160 Там же. № 4. С. 59. Апрель 1562 г.
161 Там же. Mb 12. С. 245.
162 Там же. С. 262.


428
Глава 5.
предметы предназначались для церемонии крестоцелования. На
блюде поверх королевской грамоты была положена царская, а на
них — крест, который потом держал боярин В. М. Юрьев и цело-
вал сам царь163 . Протопоп, впрочем, в самой церемонии не участ-
вовал: он вместе с княжатами и дворянами был выслан из Столо-
вой избы, где происходило крестоцелование. Роль Андрея, храни-
теля кремлевских святынь, внешне столь незначительная в этом
важном обряде, объяснялась не только его положением как духов-
ника царя, но и благовещенского протопопа, протопопа домовой
церкви московских государей. 7 февраля 1556 г. Андрей был вновь
привлечен к дипломатической «деятельности». Очередные великие
послы Сигизмунда II Августа во главе со Стефаном Федоровичем
Збаражским заключили с русской стороной шестилетнее перемирие.
И вновь Андрей выступил в роли хранителя воздвизального кре-
ста164 . Иван IV, конечно, не забыл участия Андрея-Афанасия в со-
бытиях, умалявших, по мнению царя, его честь и достоинство, по-
этому он и стремился ограничить возможность контактов митропо-
лита с литовскими послами осенью 1565 г. Но это ему не удалось.
Виленский воеводич Ян Янович Глебович позднее вступил в
переписку с царем, в архиве которого хранилась его «грамота ко
государю» и «отписка к Яну от государя». Глебович и его родст-
венники отчим Ерош Синявич и мать пани Анна Ерошина обрати-
лись также с посланием к кн. И. Ф. Мстиславскому, который отве-
тил всем троим165 . Видимо, речь шла о сумме выкупа за полоцких
пленников и эквивалентности обмена пленниками в соответствии с
«разменным списком», данным Яну Яновичу в Москве. Примеча-
тельно, что все эти документы, даже послания царю, не оказались
включены в посольскую книгу. В Литовском же княжестве дея-
тельность Яна Глебовича нашла неоднозначную оценку. Жемайт-
ский староста Ян Иеронимович Ходкевич обвинил его в измене ко-
ролю. Не видя способов решения конфликта военным путем и пу-
тем переговоров с главным внешнеполитическим противником —
Сигизмундом Августом, царская дипломатия поздним летом 1565 г.
вновь возродила идею восстановления Ливонского ордена, обнару-
жившую свою несостоятельность в конце 1565 — начале 1565 г. На
163 Сб. РИО. СПб., 1887. Т. 59. № 27. С. 406.
164 Там же. № 32. С. 509-510.
165 ГАР. Вып. I. С. 96-97; Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 372; А. А. Зимин от-
носил послания Я. Я. Глебовича к 1563 г., что маловероятно, посколь-
ку в это время он находился в Москве и вряд ли мог вступить в пере-
писку с царем.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
429
этот раз сторонниками ее выступили любечане, стремившиеся со-
хранить свои привилегии в торговле с Россией и поддержавшие по-
пытку магистра Тевтонского ордена Вольфганга Шутцбара достиг-
нуть договоренности о восстановлении Ливонского ордена. Об этом
Альбрехт Прусский сообщал королю 28 августа 1565 г.166
Осенью 1565 г. — уже после отъезда Узловского и Глебови-
ча — ситуация на юге России стала быстро ухудшаться. Пришли
сообщения, что 21 сентября крымцы начали приближаться к Вер-
ховским Донцам. 7 октября Девлет-Гирей с большим войском по-
дошел к Волхову. И. Д. Вельский и И. Ф. Мстиславский, оставлен-
ные в Москве на время отъезда царя с семейством в Вологду, со-
стоявшегося 21 сентября, двинулись навстречу крымскому хану
вместе со сторожевыми отрядами («сторожей»), предусмотрительно
выставленными на украинах. Известие об этом заставило Девлет-
Гирея 19 октября уйти восвояси167 .
27 ноября царь отправил в Литву В. М.Желнинского с опасной
грамотой для литовских послов и списком «обидных дел», возник-
ших в результате набегов «литовских людей» на Ржевскую волость,
Заволочье, Полоцкий и Озерецкий поветы и на другие пограничные
места168 . В послании от 21 ноября 1565 г. царь вопреки очевидному
утверждал, что с момента восхождения на престол «от всемогущие
божиа десницы в Троицы певаемого Бога и по отца своего ... благо-
словению» он оберегал свою «паству» (!) от ... розлития крови хри-
стианские» и в том числе в битвах «с тобою»169 , имея в виду короля
польского и великого князя литовского Сигизмунда II Августа.
Не упоминая о своем титуле (он выступает в роли «великого
государя», одновременно не признав за королем права на королев-
ский титул), царь вновь в конечном протоколе послания еще более
напыщенно и многословно, чем в предыдущих, обозначал место на-
писания грамоты: «в царствия нашего степени дворе града Моск-
вы» и, как повелось с 1562 г., указывал длительность своего пре-
бывания на различных престолах Российского царства170 .
166 EFE. Roma, 1990. Т. LXXIV. № 5879. Р 62.
167 ПСРЛ. Т. XIII. С. 399.
168 Там же. С. 399-400. Однако в королевском послании Миколаю Радзи-
виллу Рыжему от 14 ноября 1565 г уже шла речь о каком-то москов-
ском гонце (Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. Mb 305.
S. 523. 14. XL 1565).
169 Сб. РИО. Т. 71. № 13. С. 315.
170 Там же. С. 318; см. то же в литовской посольской книге (КПМ ВКЛ.
Т. 1. № 167. С. 251).


430
Глава 5.
Желнинскому предстояла нелегкая задача — не только не
уронить достоинство государя, сев на королевском приеме за его
столом «ниже» других послов (то есть дальше от Сигизмунда Авгу-
ста), но и не дать точной информации о внутреннем положении
России. Две части наказа, посвященные пребыванию царя в Алек-
сандровой слободе, в книге отсутствуют. Осталась лишь концовка
рассказа о Евфросинии Старицкой, которая якобы по собственному
желанию постриглась в монахини, но не потеряла «поволности» в
«естве и питье», обиходе и даже дворовых людях. Среди каверз-
ных вопросов, которые могли быть заданы гонцу, допускался и во-
прос о причинах вывода юрьевских немцев в московские города.
Ответ предполагал перечисление следующих провинностей: измена
и сношения с ливонским магистром, которому они хотели служить.
В наказе, разумеется, не упоминалось о том, что бывшего магистра
направил в Ливонию сам царь. Стандартные ответы Желнинскому
предписывалось давать на вопросы о Казани, Астрахани, Ногаях.
Некоторое дополнение к предшествующему рассказу касается лишь
ясачных и пашенных казанских людей, которые «были на лготе,
что были воеваны, а ныне лготу отсидели». Численность войск из
Казани и Ногаев, участвовавших в военных действиях в Ливонии,
на этот раз оценивалась несколько ниже, чем прежде — лишь в 20
и 30 тысяч. При этом наказ содержал подробный перечень всех
князей и мурз из Ногаев171 . Впрочем, уже следующему литовскому
гонцу Федору Богданову Юряге в апреле-мае 1566 г. следовало
говорить о 100 тыс. войска172 .
В день отъезда Желнинского в Литву, т. е. 27 ноября 1565 г., в
Москве появилось представительное ногайское посольство во главе
с Ишторой173 . Вместе с ним князь Тинехмат и мурзы прислали
своих родственников — братьев и племянников мурз, их детей и
казаков, общей численностью 1957 человек. Все вместе они имели
5547 лошадей. Однако в военных действиях им участвовать не до-
велось, поскольку в то время «царю... с королем была ссылка о
миру»174 , что, впрочем, не мешало королю Сигизмунду II прово-
дить борьбу против датской торговли с Россией. Фредерик II дал
весьма уклончивый ответ на требование запрета провозить что-либо
полезное для московита, сославшись на то, что польский король
смотрит сквозь пальцы на подобную торговую деятельность под-
171 Сб. РИО. Т. 71. № 13. С. 323-324.
172 Там же. № 15. С. 330.
173 Посольские книги по сношениям с ногаями. С. 142.
174 ПСРЛ. Т. XIII. С. 400.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
431
данных императора, а также королей Испании, Франции и Анг-
лии175 . Вряд ли, впрочем, он мог остаться равнодушным к напоми-
нанию послам Сигизмунда Августа, законспектированному неиз-
вестным лицом (скорее всего, королевским послом в Дании
М. Бруновым) о том, что земли в Ливонии, некогда принадлежав-
шие ливонским магистрам или Ордену, ныне «жестоко и насильст-
венно, вопреки всякому праву и справедливости», захвачены Шве-
цией. При этом речь шла о Вейсенштейне, Падисе, Пернове, Ревеле
со всеми окрестностями, то есть о бывших датских владениях176 .
13 января 1566 г. ногайское воинство двинулось на родину.
А через 5 дней после того, как Фредерик II дал ответ послу Сигиз-
мунда II Михаилу Брунову, 24 января 1566 г. Желнинский выехал
из Вильны и 22 февраля доставил королевское послание «государю
всея Русии и великому князю»177 . В Москве, между тем, происхо-
дили драматичные, хотя и не очень заметные для горожан события.
В три приема царь переменил владения Владимира Старицкого.
В январе он лишил его родовой Старицы и уезда, в феврале —
Алексина, в марте — Вереи. Взамен князь Владимир получил
Дмитров, Боровск, Звенигород с различными станами, селами
и т. д.178 Фактическая ликвидация Старицкого княжества как само-
стоятельного удела в результате потери прежних владений оконча-
тельно лишала Старицкого опоры на свой двор и превращала его в
беспомощную игрушку в руках царя, не забывавшего о событиях
марта 1553 г. и февраля 1563 г., тем более, что о них невольно, но
постоянно напоминал ему Сигизмунд Август.
4 апреля 1566 г. литовско-русский рубеж пересек очередной
королевский гонец Федор Юряга («а сказался веры греческие») с
четырьмя «Королевыми гостьми», четырьмя виленцами, двумя мо-
гилевцами и двумя торговыми людьми из Копыси. Тот факт, что
при гонце в сопровождении 30 человек ехало 12 торговых людей,
показывает, сколь важны для Литовского княжества были торговые
контакты с Россией.
22 апреля в Москве Юрягу поставили на Литовский двор, зна-
чительно усилив охрану по сравнению с предыдущим годом, когда
там находился Узловский (20 неделыциков и «пересудчиков»179 ,
175 EFE. Т. XXV. Mb 164. Р. 20. 29. I. 1566.
176 Там же. Mb 165. Р. 21. [1566].
177 Сб. РИО. Т. 71. Mb 14. С. 326.
178 ПСРЛ. Т. XIII. С. 400; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного.
С. 155-157.
179 Видимо, выполнявших обязанности стражей посменно, по суткам.


432
Глава 5.
10 конюхов, 10 москвичей, разделясь пополам, дежурили пооче-
редно). Юряга оповестил царя, что уже до 11 марта 1566 г. король
(названный с определением «Вифлянский») приказал своим воин-
ским людям «не входить» в «панство» Ивана IV (не титулованного
ни царем, ни смоленским, ни рязанским, ни ливонским госуда-
рем)180 ввиду отправки большого королевского посольства. Гонцу
было позволено видеться с полоцкими пленниками в Посольной
(Посольской) палате в присутствии казначея Н. Фуникова, печат-
ника Висковатого, дьяка А. Васильева181 . На встрече 26 апреля
1566 г. отсутствовал лишь еще один член этой «команды»
И. П. Федоров.
Немногим более месяца после приезда Юряги, т. е. 9 мая
1566 г., российско-литовского рубежа достигло великое посольство
Сигизмунда Августа в составе пана Троцкого и старосты бельского
Ю. А. Ходкевича, берестейского воеводы, волковыйского державцы
Ю. В. Тишкевича и писаря и свислоцкого державцы М. Б. Гара-
бурды182 , которое несколько задержалось из-за непогоды. 18 мая
на его встречу из Москвы отправились приставы в сопровождении
400 человек. А 19 мая 1566 г. в Москве появился Размысл Шил-
линг, «человек» того самого виленского воеводича Яна Яновича
Глебовича, об отпуске которого в Литву ходатайствовал митропо-
лит в августе 1565 г. В том же мае 1566 г. митрополита постигла
неожиданная и серьезная болезнь — событие, казалось бы, чисто
личного характера. Однако митрополит был настолько заметной
фигурой и его деятельность была так тесно связана с историей ди-
пломатических сношений Российского царства с Литовским княже-
ством, что сообщение о его болезни оказалось занесенным в посоль-
скую книгу, где также было записано, что Афанасий «сшел к Ми-
хайлову чюду»183 , т.е. удалился в Кремлевский Чудов монастырь,
откуда и пришел на митрополию. Отказ Афанасия от митрополии в
литературе объясняется, как правило, безуспешностью его попыток
быть «примирителем и посредником между царем и его опальны-
ми»184 . Воспоминания о ходатайстве Афанасия за опальных бояр
долго не давали покоя мстительному и злопамятному царю. От-
правляя в Литовское княжество Ф. И. Умного-Колычева в апреле
180 Выписка. С. 247.
181 Там же. С. 334-335; Граля И. Иван Михайлов Висковатый. Карьера
политического деятеля в России XVI в. М., 1994. С. 292.
182 Сб. РИО. Т. 71. Mb 15. С. 328-333.
183 Там же. № 16. С. 413-414; ср. о Шиллинге: Там же. С. 338-339.
184 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 116.


Равновесие сил. 1564—1566 гг. 433
1567 г., Иван IV дал ему наказную память, в которой значилось,
что царь «положил был опалу свою на своих бояр и дворян, кото-
рые ему изменные великие дела делали, и тех за их великие изме-
ны велел казнити. А которые бояре и дворяне до царские казни не
дошли, и о тех поминал государю нашему ... отец его и богомолец
Афанасей, митрополит всеа Русии, и богомолцы его архиепископы,
епископы и весь освященный собор. Да и государские бояре царю и
великому князю били челом, чтоб их государь пожаловал, гнев
свой отложил»185. Несмотря на это сообщение наказной памяти,
можно предположить, что главной причиной «болезни» Афанасия
было нежелание царя допустить контакт митрополита с очередными
литовскими послами.
30 мая 1566 г. великое литовское посольство (в сопровождении
9 королевских дворян, перечисленных поименно и в летописи, и в
посольской книге, 906 слуг на 1289 лошадях, 56 торговых людей)
разместили на Литовском дворе, загородив Воскресенский переулок
решетками, чтобы к послам не ходили «опришные люди». Предста-
вителей соседнего государства ежедневно стерегли 60 детей бояр-
ских, неделыциков и конюхов под руководством четырех приставов
(Ф.И.Третьякова, Р. В. Олферьева, дьяка Г. Шапкина и Н.А.Кар-
пова, которым помогал подьячий Дружина Кречатников)186. Глав-
ным заданием приставов было разузнать о намерениях короля и
панов (мириться или нет), и, разумеется, об условиях возможного
соглашения. О положении же в стране (в том числе в Казани, Аст-
рахани, и Ногаях) следовало давать стандартные ответы, невзирая
на некоторые обстоятельства, омрачавшие ситуацию. Так, осенью
1565 г., по сведениям находившегося в Крыму русского посла
Афанасия Нагого, туда прибыли послы от бея Больших Ногаев
Дин-Ахмеда, предложившие хану не только дружбу, но и органи-
зацию совместного похода на Астрахань крымцев и ногаев. Дин-
Ахмед, рассчитывавший на доверие к нему астраханцев, обещал:
«... мне... в Асторохани поверят и в город меня пустят, и яз ... тебе
Асторохань однолично возму». Нагой располагал также сведениями
185 Сб. РИО. Т. 71. Ко 18. С. 466.
186 Там же. № 16. С. 336-341. Списки охраны составлялись в Разрядной
избе у И. Клобукова. Черных людей следовало менять через неделю
или две, «чтоб было как бережнее». Детей боярских, не приступивших
к исполнению сторожевой службы, следовало сначала побранить, «а
иного и смирити, а иного в тюрму всадити» (Там же. С. 345-346), что
свидетельствовало об отсутствии всякого рвения с их стороны к выпол-
нению надзирательских функций.


434
Глава 5.
о другом предложении Дин-Ахмеда — о походе на Казань. Однако
Девлет-Гирей не принял ни того, ни другого проекта187 .
Поэтому русские послы получили инструкцию, в которой, как
и раньше, наиболее подробно говорилось о верной службе выход-
цев из Ногайской орды: «они на государеву службу ходят и лете, и
зиме, не отъезжая, тысечь по дватцати и по тритцати». Княжие де-
ти, живущие в Москве, «которых отцы на Нагайском юрте были
государи, те всегды на коне сидят готовы». Однако не только они,
но и воеводы и «люди», по-видимому, русские, могут составить
внушительную военную силу и выступить в новый поход188 . При-
мечательно, однако, что о них речь шла уже после характеристики
ногайского воинства. Были и более деликатные поручения. Про
опалу кн. Воротынского следовало говорить, что князь «государю
погрубил», да и вообще «государю холоп без вины не живет», но
что опала была временной, князю возвращены и Одоев, и Ново-
силь, да еще «болши старого».
В связи с поездкой царя на Троицын день (2 июня) в Сергиев
монастырь он принял литовских послов только 6 июня. В этот
день, как и в последующие два месяца, представителей литовской
стороны встречали казначей Н. Фуников, печатник и думный дьяк
И. Висковатый, дьяк П. Григорьев, а у столовой избы казначей
X. Тютин, дьяки А. Клобуков и И. Бухарин. В верющей грамоте от
21 марта 1566 г. царь вновь был назван «государем всеа Русии и
великим князем»189. В речах литовских послов прозвучала новая
концепция, излагавшая причины принадлежности Полоцка Литов-
скому княжеству: «Замок наш отчизный и дедизной Полотцкой,
присягами з давных предков наших в сторону нашу описаный».
Таким образом, к праву наследственной старины, на которое ис-
ключительно опирались русские дипломаты, литовская сторона до-
бавляла право договора соседних государей с городом, закреплен-
ное их присягами. В отношения России и Великого княжества Ли-
товского вводились понятия международного права, согласно кото-
рым и действовали предшественники Сигизмунда Августа. Однако
будущее литовско-российских отношений и послам, и их государю
виделось довольно туманным. Они стремились к «пожитью и брат-
ское приязни»190 .
187РГАДА. Ф. 123. Оп. 17. Кн. 12. Л. 60, 60 об., 71; цит. по: Трепав-
лов В. В. История Ногайской орды. С. 351.
188 Трепавлов В. В. История Ногайской орды. С. 344-345.
189 Сб. РИО. Т. 71. С. 350.
190 Там же. С. 351-353.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
435
На единственном пиру, на который были приглашены послы,
соблюдалась строгая иерархическая последовательность подачи
блюд. Первого посла подчивали после царя и бояр (И. Д. Вельско-
го, И.Ф.Мстиславского, М.И.Воротынского, В.М.Юрьева), вто-
рого — после протопопа Леонтия, а писаря — в самом конце после
окольничих А. А. и В. А. Бутурлиных, думного дворянина П. Зайце-
ва, обоих казначеев, печатника Висковатого и кн. Ф. Сисеева191 .
Участникам переговоров присвоили должности, которые на са-
мом деле они не занимали. «Придание чести» членам переговорной
комиссии должно было уравнять их с послами, действительно вла-
девшими «урядами». Так, уже во время первого раунда перегово-
ров с послами 9 июня их вели боярин В. М. Юрьев (якобы «на-
местник ржевский»)192, окольничий оружничий кн. А. И. Вязем-
ский («наместник вологодский»)193, ближний думный дворянин
П. В. Зайцев («козельский наместник»)194 , Висковатый и дьяки
А. Васильев и Др. Владимиров195 . Последним троим не было при-
дано «ложной чести», двое из них (А.Васильев и И. М. Вискова-
тый) принадлежали к земщине, все остальные были опричниками.
В списке ответных речей российской стороны, датированном
в посольской книге 9 июня, появились новые дополнения в бого-
словии и титулатуре Ивана IV. В «мирном» варианте богословия
(«Милосердия ради милости ... Бога нашего, в Троице славимаго
милостию, удержахом скифетра Росийского царствия») таковыми
являются выделенные слова. Данная формулировка имеет две осо-
бенности. Первая — упоминание о скипетре. Как известно, эта ре-
галия вошла в царский обиход значительно раньше, еще в
1552 г.196 В богословии же скипетр впервые упомянут спустя
14 лет. Вторая особенность связана с употреблением глагола —
«удержахом», свидетельствующим об угрозе власти Ивана IV или,
скорее, о его ощущении подобной угрозы. Последнее, возможно,
возникло под воздействием событий последнего времени («самодея-
191 Сб. РИО. Т. 71. Но 16. С. 349; Выписка. С. 251.
192 Зимин Л. Л. Опричнина Ивана Грозного. С. 196, 198; он же. Состав Бояр-
ской думы в XV-XVI веках //АЕ за 1957 год. М, 1958; М., 1960; Коб-
рин В. Б. Состав Опричного двора Ивана Грозного //АЕ за 1959 год.
М., 1960. С. 89.
193 Кобрин В. Б. Состав Опричного двора Ивана Грозного. С. 31-34; Ле-
выкин А. К. Оружничие // Памятники духовной и материальной куль-
туры. М., 1992. С. 16-17.
194 Кобрин В. Б. Состав Опричного двора Ивана Грозного. С. 38-39.
195 Там же. С. 30-31.
mStohl G. Testament und Siegel Ivans IV. Opladen, 1972. S. 29-30.


436
Глава 5.
телыюсти» И.П.Федорова в 1562г., неудач в Ливонской войне,
измены Курбского и последовавшего за ними введения опричнины).
В царской титулатуре, правда, не в интитуляции, а в речах
В. М. Юрьева появилось выражение «многих земель государь и об-
ладатель». Этот последний термин, впервые отмеченный в Сказа-
нии о князьях владимирских и употребленный применительно к
одному из главных героев Сказания — Августу кесарю, который
«обладал всею вселенною», перекочевал в речь Юрьева, видимо, не
прямо из Сказания, а из материалов дипломатических отношений
со Швецией, куда его ввел И. М. Висковатый. Опричная же дипло-
матия стала внедрять идеи Сказания и в практику дипломатических
отношений России с Великим княжеством Литовским.
Русские представители (В. М. Юрьев и Д. Владимиров) вос-
пользовались методами литовской дипломатии и условием установ-
ления мира выдвинули территориальные претензии на Киев, Во-
лынь и Подолье. Царская вотчина, по их словам, включала «два
жеребья в Литовской земле и до Полские границы и Подолья»; они
настаивали на «очищении» двух поветов — Полоцкого и Озерищ-
ского с Усвятской волостью, а также Ливонской земли197 . Пред-
ставители земщины — Висковатый и Васильев — приветствовали
желание послов установить добрососедские отношения, но оправ-
дывали захват Полоцка. По окончании официальной части перего-
воров Ходкевич и Висковатый обменялись заявлениями о миролю-
бивых намерениях своих государей и собственной готовности со-
действовать «доброму делу», о чем свидетельствовали их высказы-
вания. Ходкевич обращался лично к Висковатому: «Пане Ивано,
будите о добром деле жалети, чтоб межи государей доброе дело по-
станови™». Висковатый же полагался на Бога: «Мы того у Бога
просим, чтобы государьские сердца на любовь сложи лися, и нечто
б, дал Бог, межи их, государей, доброе дело постановилось»198 .
Смысл их высказываний весьма показателен. Первый рассчитывал
на личную деятельность Висковатого, второй — пассивно апелли-
ровал к Богу. За этими краткими высказываниями ясно просматри-
вается коренное отличие сознания человека, сформировавшегося
под влиянием идей Возрождения и Реформации, от мировоззрения
личности, скованной догматами православия не столько XVI в.,
сколько более раннего времени.
197 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 357, 361; Выписка. С. 249.
198 Там же. С. 363.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
437
Сам Грозный в это время был у обедни в Успенском соборе,
где в то воскресенье три архиепископа — новгородский Пимен, ка-
занский Герман, ростовский Никандр — «пели собором»199 .
Следующий раунд переговоров состоялся 11 июня. Перед офи-
циальными переговорами царь Иван представил послов своему две-
надцатилетнему сыну Ивану (род. 28 марта 1554 г.). Этот шаг царя
не был случайным. В отсутствие митрополита важно было проде-
монстрировать послам единство семьи, в особенности после печало-
вания за полоцких пленников. В тот же день выяснились и ранее
скрывавшиеся детали взятия Полоцка: «Город со всех сторон заго-
релся, и из наряду со все стороны били, и они з города посмета-
лись». В этих условиях полочанам невозможно было договаривать-
ся с царем. Однако его «жаловалное слово» все-таки прозвучало и
было обращено к четырем ротмистрам, которые не только были от-
пущены со всем своим имуществом, но еще и получили в дар шубы
и серебряные ковши200 .
Разумеется, послы не остались в долгу у русских опричных
дипломатов. После долгих прений они обнародовали свою реаль-
ную программу «вечного мира», объяснив перед этим, что некото-
рые из упомянутых русскими территорий (Каменец, Галич, Львов,
Берестье) принадлежат Польше. Поскольку их принадлежность
очевидна, то данный вопрос вообще не подлежит обсуждению с по-
слами иного государства. Но в обмен за «вечный мир» литовские
представители требовали Смоленск, Полоцк вместе с поветом и
пленниками, Торопец, Великие Луки, Великий Новгород, Псков,
Вязьму, Белую, Дорогобуж, Можайск, Путивль, Чернигов, Труб-
ческ, О доев, Воротынск, Любуцк, Мосальск и все северские горо-
да. С выдвижения на данные территории начался «торг», в кото-
ром литовцы в последующие дни переговоров сокращали свои тре-
бования. Показательно, что послы начали торг не с традиционных
Новгорода и Пскова, которые были упомянуты отнюдь не на пер-
вом месте. 13 июня они сами подчеркивали, что «коли хотели дела-
ти неправдою... и мы б за те замки («что зашли за государя ваше-
го»), и мы б дни четыре или пять за те замки стояли... И мы те де-
ла все отложили в сторону»201 . В данном высказывании содержит-
ся намек на желание литовской стороны прекратить затянувшуюся
распрю.
199 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 364.
200 Там же. С. 368.
201 Там же. С. 373.


438
Глава 5.
Что касается Ливонской земли, то и относительно нее предло-
жения послов были более реалистичными, чем раньше. Они выдви-
нули идею сохранить за каждой стороной ранее завоеванные земли,
а территории, захваченные Швецией, «доставати за один, и что
доступят, и те городы поделити или смен учинити, которые городы
кому смежно,» и в будущем оберегать Ливонскую землю также
«заодин»202. Однако ответа на предложение литовской стороны не
последовало, а царь распорядился на этом прекратить переговоры и
отпустить послов на их подворье.
13 июня русские представители согласились уступить Подолье
и Волынскую землю, чем немало удивили послов, поскольку эти
земли входили в состав Литовского княжества («чего поступаетца
государь ваш? Те замки готовы за государем нашим»)203 . «Усту-
пив» на юго-западе, русские дипломаты продолжали настаивать на
правах своего государя на Ливонскую землю (обосновывая их за-
конность традициями наследственной старины и толкуя вновь о
князе Ярославе Владимировиче, еще не названном Мудрым,
«головной дани» во времена Василия III и т.д.)204 .
На этой встрече решался и вопрос о возмещении материально-
го ущерба, нанесенного полочанам во время захвата города в
1563 г., и возврате имущества «животов полотцких людей, что взя-
то в Полотцку в городе всякого их живота и скарбу». Послы ус-
лышали возражение, что подобное требование в христианских го-
сударствах «невместно», «о таких делех пишут и приказывают 6е-
серменские государи». По мнению русских дипломатов, «в воин-
ском походе были многих земель государских люди, и хто что взял,
и то мочно ли сыскати?» 205 Видимо, их доводы показались разум-
ными, и литовские послы не настаивали на этом требовании, но тем
более ревностно просили отпустить пленников без выкупа, обмена
или уступки за них земель («мест»). В качестве аргументов в поль-
зу освобождения Довойны приводились ссылки на его почтенный
возраст и непочтенные пристрастия, к которым он приохотился в
Москве: он де стар «и государю к чему пригодитца? И он, здесе
живучи, пьет»206.
Однако от своих территориальных претензий послы не отказа-
лись. В. М. Юрьев сообщил об этом царю, вернувшемуся от обедни
202 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 371.
203 Там же. С. 373.
204 Там же. С. 375.
205 Там же. С. 372-373.
206 Там же. С. 374.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
439
в Благовещенском соборе, и тот «приговорил с боярами» отпустить
послов на подворье, о чем им должны были сообщить Висковатый
и дьяки Васильев и Владимиров. В отсутствие приставов Гарабурда
обратился к Висковатому с увещеванием постараться, «чтоб межи
государей была любовь и приязнь добрая», благодаря чему можно
де договориться и о Ливонской земле. Висковатый, проявив пол-
ную лояльность по отношению царю, ответил: «... пришли вы во
государя нашего землю не учити, ни пак бити: велит государь наш
бояром своим с послы делати, как ему государю годно»207 .
Следующая встреча, умышленно отложенная на понедельник
17 июня в надежде на новое «слово» послов, которое так и не
«отродилось», сопровождалась некоторыми инцидентами. Приста-
вы, отправленные за послами, застали их за обедней, которую те
слушали «в сушиле у своих попов». Опоздание послов вызвало
раздражение их «непригожством». Сами же они объясняли, что
столь длительная задержка явилась своеобразным ответом на трех-
часовое опоздание русского посланника Ю. Желнинского на прием
к королю.
17 июня произошло и другое происшествие — послы объявили
о согласии короля признать царский титул при условии уступки
всех тех земель, о которых шла речь ранее, с добавлением замка
Влех (Мариенгауз) на р. Говье в 8 верстах от псковского рубежа.
Но услышали неожиданный сенсационный ответ: Иван IV вовсе не
просит, чтоб «государь ваш имя государя нашего описал сполна»,
ему де достаточно того, что он «царское имя обрел от своих праро-
дителей» и что его признают могущественные главы других
стран — цесарь, султан и прочие208 . Отказ от требования признать
царский титул можно считать поворотным событием в истории рус-
ско-литовских отношений второй четверти XVI в. Единственный
раз царь сам отказался от требования признать столь дорогой для
него титул ради сохранения за собой прав на Ливонскую землю
(«И государю нашему Вифлянская земля с вашим государем чего
для делити? Вифлянская земля вся вотчина государя нашего»209),
с одной стороны, и ради заключения перемирия, с другой. «Говоря
с бояры», царь предложил послам «поискать ... государя своего
науку и как бы к доброму делу притти на средствие», то есть до-
биться перемирия.
Брошенная царем перчатка поднята не была, послы не заика-
лись о перемирии и только настаивали на возвращении Полоцка,
207 Сб. РИО. Т. 71. Mb 16. С. 376.
208 Там же. С. 379.
209 Там же.


440
Глава 5.
Озерища и пленных. Стремясь избежать объединения с Короной
Польской, литовская знать в 1566 г. впервые отказалась от преж-
них претензий на Смоленск. Все остальные требования, кроме Ли-
вонии и антишведских инициатив, были оставлены на потом. По-
добных уступок литовская сторона ранее никогда не делала, что
показывает, насколько насущным для нее было установление доб-
рососедских отношений с Российским царством. Теперь решение
о «вечном мире» полностью зависело от русской стороны.
«И государь з бояры о том говорил: на докончанье ли с коро-
лем делати или на перемирье». Бояр обуревали сомнения, ведь
Смоленск и так уже был «за государем», а уступка Полоцка, Озе-
рища и раздел Ливонской земли казались им спорными. В конце-
концов они приговорили заключить лишь перемирие, «с королем на
докончание не делати, а извечные бы вотчины в королеву сторону
не описывати»210 . Это решение, принятое Боярской думой, опреде-
лило долголетнюю судьбу не только России, но и Великого княже-
ства Литовского. Посольская книга сохранила имена тех, кто ока-
зался причастным к его принятию (был «на приговоре»), тех, чье
решение определило судьбу российских воинов и российских кре-
стьян, и в какой-то степени даже судьбу Литовского княжества,
вынужденного вскоре пойти на объединение с Короной Польской.
Это были кн. И. Д. Вельский, кн. И. Ф. Мстиславский, И. П. Федо-
ров, М. Р. Юрьев, кн. И. И. Пронский Турунтай, И. В. Шереметев
Меньшой, кн. В. С. Серебряный, кн. М. И. Воротынский, И. В. Ше-
реметев Большой, М. Я. Морозов, И. П. Яковля, И. М. Воронцов.
Именно они явились виновниками крупнейшего стратегическо-
го и тактического просчета российской дипломатии середины
60-х гг. XVI в., приведшего в конечном итоге к образованию объе-
диненного польско-литовского государства Речи Посполитой и по-
ражению Российского царства в Ливонской войне. Бояре оказались
не в силах оценить реальный потенциал российского воинства и
экономические возможности страны. Делая поворот в стратегии
русско-литовских отношений, они не просчитали его возможные
далекоидущие последствия для всей Восточной Европы, карта ко-
торой изменилась уже через три года. На западных рубежах Рос-
сийского царства возникло новое и довольно мощное государство
Речь Посполитая, в котором возродились прежние территориаль-
ные притязания, прежде всего на Смоленск.
210 Там же. С. 380; Траля И. Иван Михайлов Висковатый. Карьера госу-
дарственного деятеля в России XVI в. С. 294-285.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
441
Именно тогда, в 15G6 г., и был предрешен исход Ливонской
войны. Краткий момент неустойчивого равновесия сил был упущен.
Российская знать, видимо, была слишком заинтересована в сохра-
нении новых земель, бывших территорий Литовского княжества
(Полоцкой земли и У свята), слишком надеялась на дальнейшее
расширение российских владений в Ливонии, испытывала слишком
сильный страх перед государем и смертельно опасалась проявить
самостоятельность, необходимую для принятия трезвых и взвешен-
ных решений. Однако и судьба самих вершителей внешней полити-
ки была предопределена 17 июня 1566 г. Немногим из них удалось
сохранить жизнь и не попасть в опалу тогда, когда стали очевидны
последствия их амбициозного и нереалистичного решения...
Итак, предложение о перемирии было сделано русской сторо-
ной. Оно не застало послов врасплох. У них уже был подготовлен
проект границ на время 5-6-летнего перемирия: Полоцк — России,
Литовскому княжеству — 15 верст вверх по Двине до р. Оболь и
6 верст вниз до р. Ропница по полоцкой стороне, Озерищский уезд,
за исключением Усвятской волости, земли и города в Ливонии —
по реальному владению. Юрьев с товарищами потребовали утвер-
ждения прав России на весь Полоцкий повет, а также на Усвят-
скую волость, которая постоянно принадлежала Озерищскому по-
вету. Литовская сторона аргументировала свои утверждения ссыл-
кой на грамоты королевы Боны, которой принадлежали обе волос-
ти; Озерище же она, по утверждению литовских послов, передала
Остафию Воловичу211 .
Неудача переговоров 17 июня 1566 г. вынудила Ивана IV при-
нять новое решение: «приговорил государь з бояры» уступить всю
Курляндию (часть Ливонии, западную часть современной Лат-
вии — Курземе, в русских источниках — Курская земля) и часть
городов на полоцкой стороне Двины. Об этом предложении послы
узнали 19 июня, однако все города и мызы к тому времени уже
были заняты литовскими войсками. Следующей уступкой в резуль-
тате переговоров Ивана IV с Думой («царь з бояры говорил») бы-
ли подвинские города — Влех (Мариенгауз), Лужа (Лудзень), Ре-
зица (Резекне), Круцберх (Невгин) и Дюнаборг, которые также
находились под властью короля. В связи с этим вновь возник спор
о правах царя и короля на Ливонскую землю. Послы ссылались на
отсутствие Ливонии в титуле Ивана IV вплоть до самого последнего
времени (тогда как в титуле были перечислены другие террито-
211 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 301-302.


442
Глава 5.
рии — «всее Сибирские и Северные страны повелитель»). Права
своего короля они обосновывали пожалованием императора: цесарь
и иные короли и «вся Реша Неметцкая» (т. е. Священная Римская
империя Германской нации) дали Ливонию «за душу свою на бого-
молье к ропатом (костелам. — Л. X.) крыжиком (крестоносцам. —
А. X.)». Юрьев же добывал контраргументы в пользу точки зрения
русской дипломатии об измене Ливонии из договорных русско-
ливонских грамот, удостоверенных печатями, в которых главы ли-
вонских государств обещали «к королю ... полскому ... и к иным
никоторым государем не пристава™».
Во время споров о государственной принадлежности Ливонии
А. Щелкалов принес от царя «другую статью ливонских городов»:
уступку Голбина (Шваренборга), Чесвина, Лавдона (Ляудоны) в
обмен на отказ литовской стороны от Риги, Кеси, Дюнемюнде, Ко-
лывани (Таллинна), Пернова (Пярну) и многих др. Помимо терри-
ториальных уступок «приговорил государь с бояры» отпустить До-
войну и всех остальных пленников. Однако послы не стали даже
обсуждать это предложение как абсолютно нереалистичное и не-
приемлемое. По новому общему приговору государя с боярами по-
слов следовало отпустить на подворье. Ситуация повторилась:
вновь Висковатый, Васильев и Владимиров оказались наедине с
послами, и те снова обратились к Висковатому и дьякам: «Панове,
радите с радою государскою государю своему, чтоб с братом своим
похотел доброго пожитья» и получили от них традиционный ответ:
«Государь наш всегда жалеет о кровопролитии христианском»212 .
Вслед за тем, 21 июня, царь с боярами пошли еще на одну ус-
тупку — городов Лукомль и Дрысь в Полоцком повете и трех го-
родов в Ливонии. Однако она не была принята. Полоцкие города
были презрительно названы «огородами», а предложение «лутчие
замки» оставить за Россией вызвало возмущение: «Вы нас тешите,
как малых детей, игрушками». В ответ был зачитан проект прове-
дения съезда панов радных и ближних думных людей на границе,
на который и следовало возложить решение спорных территори-
альных дел. Царь с Думой начали склоняться к участию в погра-
ничном съезде государей, но послам устами Юрьева была брошена
еще одна кость — 11 городов на Двине и 4 мызы, 16 городов за
Двиной (перечислены были и «тянувшие» к ним урочища) за отказ
от крупнейших ливонских городов во главе с Ригой. Того же
21 июня чуть было опять не прозвучало собственное предложение
212 Сб. РИО. Т. 71. N° 16. С. 382-387.


Равновесие сил. 1564—1566 it.
443
Юрьева поговорить со «своим господами и с дядями, и с своею
братьею, с государскими бояре» о договоре, предполагавшем воз-
врат Полоцка в обмен на отказ короля от Ливонии. От этого нового
решения государь с боярами вовремя отказались.
Переговоры 25 июня 1566 г. завершились инцидентом. Юрий
Тишкович, ссылаясь на то, что русские государи ранее «воевали
Ливонию» и теперь на этом основании Иван IV называет ее своею,
привел весьма рискованное и оскорбительное для русских сравне-
ние: «В крониках написано, что в прежние лета татарове и Москву
воевали и иные места, и татаром те места вотчиною не называти
ли?» Зайцев с товарищами без особого замешательства ответили:
«Мы того не слыхали, чтобы татарове Москву воевывали, того не
написано нигде»213 .
Итак, вслед за крахом надежд на «вечный мир» была утрачена
и возможность заключения перемирия. Переговоры были приоста-
новлены вплоть до 5 июля. Отныне перед русскими, по мнению
И. Грали, стояла альтернатива — либо заключить перемирие на ус-
ловиях status quo и отказаться от Риги, либо прервать переговоры
и продолжать изнурительную войну214 .
Для решения этого вопроса в Москве был срочно созван Зем-
ский собор, который заседал с 28 июня по 2 июля. Он и был при-
зван сделать заключение о целесообразности военных действий Ис-
тория этого собора, созванного наспех из людей, находившихся в
разгар лета в Москве215 , изучена подробно и нет смысла возвра-
213 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 385-395.
214 Траля И. Иван Михайлов Висковатый; ср.: Зимин А. А. Опричнина
Ивана Грозного. С. 166.
215 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 168-178; он же. Земский
собор 1566 г. //Исторические записки. М., 1971. Т. 71. С. 203-210;
Черепнин Л. В. Земский собор 1566 г. о продолжении войны с Поль-
ско-Литовским государством // Международные отношения и внешняя
политика СССР. История и современность. М., 1977. С. 222-229. В
Земском соборе 1566 г., по мнению Б. Н. Флори, участвовало привиле-
гированное купечество, а из членов государева двора — лишь те, кто в
это время находились в Москве. Созыв же собора происходил, по
В. Д. Назарову, столь стремительно (в течение одного-двух дней), что
на него оказались неприглашенными церковные иерархи даже из бли-
жайших окрестностей столицы. Правительство же было в высшей сте-
пени заинтересовано в незамедлительном получении информации о ре-
альном отношении различных сословий к вопросу о войне с Великим
княжеством Литовским, от чего зависела и позиция русской стороны на
переговорах с литовским посольством. (Floria В. N. Sklad spoleczny
sobordw ziemskich w paristwe Moskiewskiem w XVI wieku // Czasopismo
prawno-historyczne. 1974. T. XXVI. Z. I. S. 35-58; Назаров В. Д. К ис-
тории Земского собора 1566 г. //Общественное сознание, книжность,
литература периода феодализма. Новосибирск, 1990. С. 296-303).


444
Глава 5.
щаться к ней. Заслуживает упоминания лишь особая позиция Вис-
коватого, предлагавшего принять литовские предложения, да при-
чины, по которым собором было вынесено решение продолжать
войну. Какие факторы оказали влияние на позицию собора, под-
державшего агрессивный курс в Ливонии? Детей боярских запад-
ного и северо-западного регионов гнала на войну надежда на «испо-
мещение» в Ливонии216 , купечество — выгоды от торговли, в кото-
рой, между прочим, активно участвовал и митрополит217 , отсутст-
вовавший на соборе218 ; боярство, с одной стороны, поставлявшее
экспортные товары и высоко ценившее импортные сукна, а, с дру-
гой, получавшее земли в Прибалтике, хотело, по мнению И. Грали,
ценой уступок царю во внешнеполитической сфере смягчить оприч-
ные репрессии219. Впрочем, о единообразии взглядов на Ливон-
скую войну в русском обществе 1566 г. говорить не приходится. На
службу Сигизмунду Августу перешла группа детей боярских — Ва-
силий Левонович, Булат Михайлович, Иван Кузьмич Лихачев,
Степан Матвеевич Сыривков со своими «служебниками», отправ-
ленные «на лежу до замку Кобрынского». Они получили весьма
основательное содержание натурой и деньгами (на сына боярского
на квартал полагалось выдавать 1 бочку жита, 1 бочку солода, по
полбочки круп и гороха, полоть свиного мяса, по 1 пуду соли (!),
по 1 копе грошей на свежее мясо и рыбу и «ярины» — с потребу.
Был определен и размер фуража: на коня приходилось по 1 бочке
овса и по 4 воза сена в квартал. Выделялись и деньги на одежду в
зависимости от статуса получателя: от 4 до 2-3 коп грошей, слу-
жебникам — 2 копы). Кобрынские «москвичи» были не одиноки.
Такое же содержание получали и другая «москва» — Черник и
216 Масштабы его хорошо показаны Н. Ангерманном и В. И. Бугановым.
217 Судя по жалованной грамоте от 20 июня 1564 г., митрополичьи купчи-
ны хорошо освоили северо-западное направление, они добирались не
только до Великого Новгорода и Пскова, но и до захваченных во время
Ливонской войны городов Ругодива (Нарвы), Юрьева (Дерпта, Тарту),
Полоцка. Объем этой торговли не уступал по размерам митрополичьей
торговле на традиционном юго-западном направлении: можно было
беспошлинно провозить 100 возов летом или 100 саней зимой. Вероят-
но, часть митрополичьих товаров провозили и опричники, хотя та же
грамота строго-настрого запрещала им делать это: «чтоб опричние тор-
говые люди с товары с митрополичьим запасом не проезжали и в том
нашим наместничим и волостелиным пошлинам убытков ни у кого не
было» (АФЗХ. Ч. III. M., 1954. № 11. С. 29-30; ср. С. 366-369).
218 В Александро-Невской летописи в рассказе о приговоре собора отмече-
но: «Митрополиту у того приговору не было, что Офонасей митропо-
лит в то время митрополию отставил» (ПСРЛ. Т. 29. С. 351).
219 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 298.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
445
Яков Трубицын. Хотя в литовском финансовом документе три сына
боярских названы по фамилиям, их происхождение определить
трудно, в Сыривкове можно увидеть представителя московско-
новгородского купеческого рода Сырковых, что могло бы объяс-
нить поголовную казнь членов этого выдающегося богатством и
благочестием рода вместе с их домочадцами в январе 1570 г. Это
предположение тем более обоснованно, что в синодик занесены
Матвей [Харламов], Иона [Матвеев], предполагаемые отец и брат
определенного «на лежу» в Кобрине Степана Матвеевича «Сы-
ривкова»220 .
Но вернемся к собору 1566 г. Опричная часть Думы во главе с
окольничим и царским оружничим А. И. Вяземским, видимо, даже
не ставила под сомнение правильность избранного царем курса. Та-
ким образом, в решении собора нашли выражение и объективные
требования экономического развития России, и субъективные уст-
ремления действовавших на внутриполитической арене социальных
и политических сил, главной из которых был, естественно, сам
царь.
После решения Земского собора о продолжении войны и во-
преки ему переговоры с литовскими послами продолжились 5 ию-
ля. По-прежнему «приговорил государь с бояры» о съезде царя и
короля на рубеже. Послы же потребовали, чтобы русские сообщили
им точное время и место съезда. В том случае, если король даст со-
гласие прибыть в установленный срок, вероятен и сам съезд. Что
же касается дипломатического протокола съезда (на языке литов-
ских послов «почестливости»), то на сей счет они не получили ни-
каких инструкций, а посему и не могли об этом договариваться.
Тем не менее, несмотря на подобный ответ, «государь говорил
з бояры» о численности сопровождающих, о деталях протокола:
кто кого и как приветствует, где кто занимает места в шатре, в том
числе бояре и представители рады и т. д. При этом они подчерки-
вали, что «повышения государь наш перед братом своим никоторо-
го делати не хочет». Согласно новому приговору, съезды одновре-
менно должны были проходить в Смоленске и в Орше 2 августа
(на день Петра и Павла) 1567 г. Русские одновременно предложи-
ли отправить своих послов в Литву и на время посольства отка-
заться от военных действий. Первая часть этого предложения вы-
220Lietuvos metrika (1566-1574). Kn. № 51 / Par. A. Baliulis, R. Raga-
uskiene, A. Ragauskas / Литовская метрика. Книга записей 51. № 39.
L. 60. 17-28. 12. 1566 ё.


446
Глава 5.
звала негативное отношение представителей литовской стороны, что
же касается второй, то они с радостью ее поддержали: «А государь
бы ваш правду же велел учинити, что войне на обе стороне не 6ы-
ти»221 . Литовские послы внесли поправки и относительно срока
проведения съезда: им казалось более целесообразным организовать
съезд на Крещение, т.е. 19 января 1567 г., что, впрочем, было ос-
порено русскими дипломатами под предлогом необходимости
строительства помещений, где будет проходить съезд («дворы ...
государские болшие»). Отказали они послам и в выдаче пленных,
поскольку это грозило увеличением численности неприятельского
войска и материальными потерями для государевой казны («ино то
рати на себя прибавливати, а у себя казну убавливати»).
Поскольку послы настаивали на своих требованиях, россий-
ская сторона отказалась от идеи съезда. «И приговорил государь з
бояры», что о съезде с послы не делати, потому что делу длитца».
Решено было отправить своих послов в Литву разузнать, каковы
намерения короля относительно Ливонской земли, «как король с
цесарем и с ляхи в единанье ли», каковы его дальнейшие планы —
войны или мира. Эта передышка в военных действиях была нужна
лишь для того, чтобы подготовить продовольственные запасы и
«прибавить наряду», т.е. пополнить артиллерийский арсенал
«к своему походу к болшему на Ливонскую землю»222 .
7 июля об отказе от идеи съезда объявили послам, которые,
однако все еще надеялись на возможность достижения какой-либо
договоренности. Теперь они согласны были вопреки отсутствию ин-
струкции «учинить» договор о съезде и «почестливости» на съезде,
утвердив его своей присягой, но продолжали требовать возвраще-
ния пленных. Однако В. М. Юрьев настаивал на отправке царского
посольства к Рождеству или Крещению, приостановке военных
действий до этого срока и на заключении в перспективе соглашения
между послами и Радой о сроке окончательного прекращения воен-
ных действий223 .
9 июля новым камнем преткновения стал вопрос о том, от чье-
го имени должен составляться документ об отправке послов в Ли-
товское княжество: в соответствии с русским проектом — от имени
послов и бояр («... послы приговорили с вами, бояры ... и ... меж
себя договор учинили...), согласно литовскому — от имени самого
государя. Юрьев ссылался на прецеденты, имевшие место при Ва-
221 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 396-397.
222 Там же. С. 401-403.
223 Там же. С. 403-405.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
447
силии III в 1513, 1527 гг., а также в 1537 и 1556 гг. (когда был за-
ключен договор о себежских землях «по боярскому приговору»)224 .
Спор относительно этих грамот царь с боярами продолжали целый
день, и в конце концов пришли к соглашению, что литовская сто-
рона должна была написать свой вариант и отдать его дьяку
А. Васильеву, русский же вариант (список) передать послам.
На следующий день, 10 июля, «государь того (литовского. —
А. X.) списка слушал з бояры», которые решили исключить из ко-
ролевского титула слово «Вифлянский», обязательство царя «не
воевать» Ливонию и Литовское княжество225 . Спор об инициатив-
ной стороне прошлых переговоров и пределах территорий польско-
го короля продолжался и И, и 13 июля, но не привел ни к каким
результатам. Послы резонно возражали против договоренности
только с одними боярами: «Мы с вами договор учиним, а государя
вашего люди учнут государя нашего землю воевати»226. Так отреа-
гировали на новую политическую реальность в Российском царстве
литовские послы. Действительно, опричнина не исключала такого
развития событий, поэтому напрашивалось внесение соответствую-
щих коррективов в дипломатическую практику.
13 же июля Гарабурда был оставлен на дворе писать литовскую
грамоту под наблюдением Висковатого и дьяков Васильева и Влади-
мирова. Им был дан от государя строгий наказ не разрешать писарю
вносить в королевский титул «титло Вифлянское земли». Гарабурда
отказался его выполнять и решил было уехать, но Висковатый, вернув
его, предложил написать грамоты в русском противне с «ливонским»
титулом короля, в литовском — с таким же титулом царя и потом
представить их на суд боярам: «Любо ли бояром то будет, ино та гра-
мота готова написана». Приговорная запись была оформлена от имени
В.М.Юрьева Захарьина, А.И.Вяземского, П.В.Зайцева, И.М.Ви-
сковатого и дьяков. Подписями трех последних и были скреплены тек-
сты договоров; в русском противне имелись слова «полоцкий и госу-
дарь земли Вифлянское» по отношению к Ивану IV, в литовском
«вифлянский» — по отношению к Сигизмунду Августу227.
Спор о выдаче пленных осложнился конфликтом из-за четы-
рех русских пленников, которые дали присягу о неравноценном
обмене («не в свою версту») и вопреки царскому обменному спи-
224 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 407; Т. 59. № 7. С. 126-130; № 32. С. 508,
511-516.
225 Там же.
226 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 409.
227 Там же. С. 411.


448
Глава 5.
ску. Пленных выдали послам, которые их тотчас заковали в цепи,
а царь велел заточить всех московских полочан «в тюрьмы тати-
ные», женщин и детей — за ограды («в тыны») и запретил им с
кем бы то ни было общаться. Послы за полтора месяца пребывания
в Москве так ни разу и не увидели своих соотечественников.
15 июля продолжился спор об употреблении определения
«вифлянский», и бояре вновь вынуждены были обратиться к царю.
«И приговорил государь з бояры: коли послы записи своей без виф-
лянского титла писати не хотят, ино послом велети короля вифлян-
ским писати». Иван IV велел передать послам, что хотя он и не хотел
писать «того титла брату своему ... за что меж их ныне болшая нелю-
бость и кровопролитие движетца, да ныне для покою християнского
государь наш брату своему то титло писати велел»228 . Таким образом,
15 июля был принят текст, написанный Гарабурдой еще 13 июля в
присутствии Висковатого и дьяков А.Васильева и Д.Владимирова.
Однако окончательное решение по вопросу о титуле Сигизмунда Авгу-
ста было принято царем совместно с боярами. На это следует обратить
особое внимание, ибо ровно через 4 года, в 1570 г., именно участие
Висковатого и одного из земских дьяков А. Васильева в составлении
текта литовского противня перемирия будет стоить им жизни. К тому
времени царь «забудет», за кем было последнее и решающее слово по
поводу королевского титула в перемирии 1566 г.
Вслед за этим возобновились переговоры о судьбе полоцких
пленников. В обменном списке В. М. Юрьева, который был заранее
передан Я. Я. Глебовичу, указывалось положение каждого из них.
Довойна значился как «у государя своего имянной человек», «а
Темкин (Василий Темкин Ростовский. — А. X.) не тое версты:
служил в уделе, то селские князи»229 . Поэтому предложение обме-
нять кн. В.Темкина на Довойну не было принято русской сторо-
ной. Довойна сам определил размер огромного выкупа за себя на
сумму 25000 золотых. Ходатаями за пленных и посредниками при
обмене в 1565 г. выступили митрополит Афанасий и царевичи230 .
228 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 413.
229 Там же. С. 414.
230 Видимо добрые отношения Афанасия с царевичем Иваном сложились
еще в конце 1563 г., во время болезни митрополита Макария, когда от-
рок-княжич навещал Макария, что и отметил Афанасий в своем «Ска-
зании о последних днях жизни митрополита Макария» или «О немо-
щи, и о преставлении, и о погребении Макария, митрополита всеа Ру-
син» (Кунцевич Г. 3. Сказание о последних днях жизни митрополита
Макария (15 сентября — 31 декабря 1563 г.). СПб., 1911; Макарий
{Булгаков). История русской церкви. М., 1996. Кн. 4. Ч. 1. С. 561-567
(по хронографу 1599 г.)).


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
449
И Довойна, и Я. Я. Глебович, и вся шляхта «били челом государю
... отцем его и богомолцем Офонасием, митрополитом всеа Русии, и
государя нашими детьми»231 . Из этого запоздалого упоминания
можно сделать вывод о неполноте и пристрастности сообщений по-
сольской книги, в которую заносилось лишь то, что можно было
истолковать в пользу самого государя, а всякие сообщения о по-
пытках умалить его власть проникали туда случайно. Более суще-
ственным представляется другой вывод — о тех силах, которые
стояли за спиной и митрополита, и царевичей. Привлечение по-
следних к участию в политической жизни должно было быть ин-
спирировано лицами, разумеется, знатными, заинтересованными в
установлении добрососедских отношений с Литовским княжеством.
И привлечение царем старшего сына к дипломатическим приемам
возможно, было, попыткой нейтрализовать эти силы. С большим
основанием можно сделать и третий вывод — о все возраставшем
стремлении Ивана IV сконцентрировать в своих руках управление
внешнеполитическими делами, устранив «конкурента» в лице ми-
трополита. Невольными жертвами его борьбы за неограниченную
власть и безраздельное господство («самодержавство») стали главы
русской церкви — митрополит Афанасий, а затем и пришедший
ему на смену митрополит Филипп (Колычев). Первый удалился в
монастырь, второй был лишен жизни.
15 июля 1566 г. на Казенном дворе у боярина И. П. Федорова,
казначеев Фуникова и Тютина в присутствии Висковатого и Андрея
Васильева состоялась встреча литовских послов с некоторыми
«вязнями» (пленниками). Предварительно Федоров объяснил «вяз-
ням», что их заточение в тюрьму связано с беззаконием, чинимым
литовскими властями в отношении «русских людей», передав эпи-
зод с самостоятельным, без санкции верховных русских властей,
выходом 4 детей боярских из литовского плена и их заточением в
Москве. Федоров закончил свою речь замечанием: «И коли они
здесе над государя нашего людьми такову нужу чинят, а которые в
Литве, о тех что и говорити: там государские дети боярские с голо-
ду и нужи умирают»232 . Встреча не привела к каким-либо измене-
ниям в положении пленных, надеявшихся на облегчение своей уча-
сти. Обмен был назначен на Воздвиженье (14 сентября) 1567 г.
17 июля 1566 г. состоялся «отпуск» послов. Характерная де-
таль — на этот раз послов к боярам звали только дьяки. И. М. Ви-
сковатого среди них не было, видимо, по причине недовольства ца-
231 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 339-340, 364.
232 Там же. С. 415.


450
Глава 5.
ря действиями искушенного дипломата. В это же время произошла
смена караула у послов: новым приставом стал Гр. Шапкин. После
представления царских послов в Литовское княжество —
Ф. И. Умного-Колычева, «наместника суздальского», Г. И. Нагого,
«дворецкого волоцкого», и дьяка В. Я. Щелкалова233 по просьбе
литовцев 19 и 21 июля возобновились переговоры об освобождении
пленных234 . 21 июля послам разрешено было встретиться с Довой-
ной, на подворье к послам его сопровождали братья Щелкаловы —
Андрей и Василий. Довойна после этой встречи обратился к ним с
просьбой посодействовать в освобождении, но безуспешно235 .
Примечательны замены обслуживающего персонала при по-
сольстве на завершающем этапе переговоров. Сначала, после
19 июля, когда был утвержден предложенный Висковатым 13 июля
текст литовского противня, исчезли упоминания о нем самом; дья-
ков — земского А. Васильева и опричного — Д. Владимирова от-
странили, заменив братьями Щелкаловыми, один из которых имел
отношение к дипломатической деятельности уже в 1561 г.236, а
приставом стал проверенный на деликатных поручениях Гр. Шап-
кин. Он же сопровождал послов до Смоленска. Таким образом, по-
явление на свет текста перемирия с титулом «лифлянский» по от-
ношению к Сигизмунду Августу привело к смене кадрового состава
дипломатов, но не высшего ранга, а «стрелочников», принимавших
участие в сношениях с литовскими послами. После этого наблюда-
ется «спад активности» Висковатого, который И. Граля объяснил
особой позицией печатника на Земском соборе 28 июня — 2 ию-
ля237 . Выступление Висковатого, конечно, имело значение, но оно
еще не оказалось решающим для карьеры и судьбы дьяка. Царь от-
странил его от дипломатической деятельности 19 июля лишь после
составления по инициативе Висковатого документа, умалявшего его
честь.
Переговоры 1566 г. показательны во многих отношениях.
Впервые на протяжении 1558-1566 г. во весь рост встала проблема
принадлежности Ливонии, из-за которой собственно и произошло
вмешательство ВКЛ в русско-ливонскую войну. На задний план
233 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 418.
234 Им удалось обменять Дм. Корсакова на двух детей боярских. Попытка
выторговать Довойну ни к каким результатам не привела.
235 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 426.
236 Там же. № 3. С. 53.
237 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 299; Grala H. Upadek
«moskiewskiego kanclerza». Ivan Wiskowatyj i Iwan IV Groznyj w
1570 r. //KH. T. 101. 1994. Z. 1. S. 112.


Равновесие сил. 1564—1566 гг.
451
отошла проблема царского титула, причем второй раз на протяже-
нии 1549-1566 гг. и, видимо, по собственному желанию царя
(первый раз это произошло в 1549 г. по инициативе бояр). Перего-
воры 1566 г. показали, что царь не обладал полнотой власти в при-
нятии внешнеполитических решений. В компетенции Боярской ду-
мы оставались самые различные вопросы, связанные с переговор-
ным процессом, в том числе организационные, касающиеся самого
хода дискуссий, и об отказе от заключения «вечного мира», на
весьма привлекательных — с точки зрения человека, знающего ис-
ход Ливонской войны, условиях (признания царского титула, прав
России на обладание Смоленском и частью Ливонии, уже захва-
ченной русскими войсками, союзного русско-польско-литовского
антишведского соглашения). Наряду с Боярской думой царь выну-
жден был собрать первый в истории Руси и России Земский собор,
на котором было вынесено важнейшее для судеб страны решение о
продолжении войны. Жесткая неуступчивость царя и бояр, не опи-
равшаяся, однако, на реальные возможности для продолжения
войны и не учитывавшая желания литовских послов, склонных к
уступкам, добиться мирной передышки для своей страны, сорвала
переговоры. Подобная неуступчивость — отличительная черта под-
хода к решению внешнеполитических вопросов, характерная имен-
но для этой дипломатической встречи, ведшейся по преимуществу
опричной командой. Наконец, сам опричный порядок был немалой
помехой для установления мирных отношений. Опричники внесли
свой особый «конфликтный» стиль в переговоры. В этой связи по-
казателен эпизод, когда представитель русской стороны «Зайцев
лаял., посла Тишковича». Во время поездки в Литву царский посол
Умной-Колычев должен был объяснять этот конфликт тем, будто
«Юрии Тишкович наперед учал непригожие слова говорити царско-
го величества дворянину Ближние думы Петру Васильевичу Зайце-
ву... И Петру было против его чего для молчати»238 .
1563-1566 гг. прошли в основном под знаком русско-литовских
военных столкновений, перемежавшихся переговорами. Их вели
представители стран, у правящих кругов которых не было полного
единства мнений по поводу внешнеполитического курса (целесо-
образности войны или установления мирных отношений). Однако в
каждой из стран был государь, направлявший переговоры в нужное
для себя русло. Переговоры 1563 и 1566 гг. с русской стороны ве-
лись одновременно представителями земства и будущей или уже
238 Сб. РИО. Т. 71. № 18. С. 473.


452
Глава 5.
существовавшей опричнины. Недаром даже боярский приговор
(«запись приговорную») 13 июля 1566 г. подписали два дьяка —
земский Андрей Васильев и опричный Дружина Владимиров, оба
названные дьяками «царского величества»239. Литовские послы не
могли рассчитывать на крепость слов и грамот бояр, поскольку они
знали, что за пределами боярской компетенции остается опричнина
во главе с царем. В конце 60-х — начале 70-х гг., когда совершен-
но очевидными стали последствия провала переговоров 1566 г. и
ошибочность стратегии, избранной царем и Боярской думой, из
участников переговоров 1563 и 1566 гг. уцелели лишь те, кто при-
надлежал к опричнине — Ф. И. Умной-Колычев и Дружина Вла-
димиров240 . Именно к ней и перешли после 19 июля 1566 г. основ-
ные функции в сфере дипломатических отношений, в первую оче-
редь с Литовским княжеством.
239 Сб. РИО. Т. 71. № 18. С. 430.
240 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 370.


ГЛАВА VI
В ПРЕДДВЕРИИ КРАХА
(1567-1569)
Во исполнение «приговора» царя и бояр в Литву должно было
отправиться посольство в составе опричников Федора Ивановича
Умного Колычева, Григория Ивановича Нагого и дьяка Василия
Яковлевича Щелкалова с «верующим листом» от 2 февраля 1567 г.
Оно, однако, не смогло прибыть на границу к обещанному сроку
из-за эпидемии («божиева посещения»), охватившей весь северо-
запад России. Ко второй половине 60-х гг. районы военных дейст-
вий и окружавшие их местности, по которым постоянно передвига-
лись огромные массы пеших и конных воинов, нуждавшихся в пи-
ще и корме для лошадей и вольно или невольно разорявших эти
территории, стали постоянным очагом голода и эпидемий. 19 июля
1566 г. «поветрие» появилось в Шелонской пятине и Великом Нов-
городе1 . В августе оно охватило не только Новгород, но и Полоцк,
Озерище, Невель, Великие Луки, Торопец. Полоцк, Торопец и Ве-
ликие Луки пострадали особенно сильно. Не осталось даже попов,
чтобы отпевать покойников. А 1 сентября 1566 г. новая эпидемия
разразилась вблизи Москвы — в Можайске. В сентябре «поветрее
... знамением» добралось и до Смоленска и его окрестностей, где
оно свирепствовало 6 месяцев, вплоть до марта 1567 г.2 10 сентяб-
ря 1566 г. архиепископ Пимен писал царю, «что в Великом Нове-
городе появилось лихое поветрее на посаде на штинадцати улицах,
многие люди умирают знаменем». Эпидемия продолжалась 8 меся-
цев и прекратилась лишь к 1 мая 1567 г.3 Это «великое московское
1 ПСРЛ. Т. XIII. С. 403-404; ср.: Борисенков Е. П., Пасецкий В. М. Экс-
тремальные природные явления в русских летописях XI-XVII вв.
Л., 1983.
2 Там же. С. 405.
3 ПСРЛ. Т. 29. С. 352.


454
Глава в.
поветрее» и задержало посольство в Москве4 , не вразумив, однако,
государя: первых последствий губительной для его подданных и
«холопей» войны он старался не замечать.
Несмотря на разгул эпидемии на спорной с ВКЛ территории
были поставлены новые крепости — в устье р. Уллы «на виленской
стороне» р. Двины и «на Поли на реке Орлее»5 , а также крепости
на городище Межеве, а в декабре соорудили новую крепость Сокол
при впадении р. Нищи в Дриссу6 , которой суждено было стать од-
ним из главных опорных пунктов в этом районе7 . В результате
этого вспыхивали пограничные конфликты, регулировать которые
в Москву был прислан литовский гонец В. Загоровский в сопрово-
ждении 70 человек охраны и свиты на 75 лошадях8 . Ему пришлось
делать большой объезд: из Орши его направили на Рославль,
Брянск и Калугу. На подступах к Москве «на Дорогомилове» его
не встречали. Это демонстративно выраженное невнимание было
своеобразным ответом на проявленное гетманом Г. А. Хоткевичем
неуважение к гонцу кн. П. Серебряного Русину Сабурову, послан-
ному из Полоцка в Гродно, которого гетман не пожелал принять.
Прибытие Загоровского в Москву сопровождалось конфликтом из-
за попыток гонца нарушить ритуал поведения иностранцев в Крем-
ле. Он «приехал на двор невежливо» — желал выйти из саней не
против Казенного двора, а у лестницы, ведшей к паперти Благове-
щенского собора. Стрельцы его не пустили, и дело дошло до драки.
Люди Загоровского с «лесками» бросились на «государских лю-
дей» , которые в долгу не остались9 .
Вместе с Загоровским, воспользовавшись удобным случаем,
приехали купец турецкого султана Мухаммед (Магмед)-Челебей, бо-
лее 100 литовских и других гостей с многочисленными товарами10 .
Всем им «до государева указу» было запрещено чем-либо торговать.
Вновь прибывших разместили на Литовском дворе у церкви Всех
святых на Кулишке под строгим надзором приставов, которые долж-
ны были постоянно «решетку ... у Литовского двора замыкати»11 .
4 Об этом должен был оповестить А. Шерефединов, отправленный в Вели-
кое княжество Литовское (Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 432, 442; Выписка.
С. 251-252).
5 ПСРЛ. Т. XIII. С. 405.
6 Сб. РИО. Т. 71. С. 441-442; Выписка. С. 252.
7 Сб. РИО. Т. 71. С. 449, 450, 454, 455, 459, 476, 486, 489, 558, 649 и др.;
ПЛ. Вып. II. С. 249.
8 КПМ ВКЛ. Т. 1. № 169. С. 257-258. 1566.
9 Сб. РИО. Т. 71. С. 436; № 18. С. 473.
10 Там же. Mb 17. С. 434.
11 Сб. РИО. Т. 71. Mb 17. С. 425.


В преддверии краха (1567—1569)
455
Находившийся в составе посольства человек Ст. Довойны Адам
Андраховский привез послание членов предыдущего посольства
Хоткевича-Тишковича-Гарабурды представителям русской сторо-
ны, принимавшим участие в переговорах с ними в 1566 г., в част-
ности, И. М. Висковатому. Послы сообщали, что король согласен
на обмен Довойны на Темкина, а «приятели» пана Довойны готовы
отдать залог — «придаток золотыми». 31 января 1567 г. это посла-
ние по царскому распоряжению приняли в Посольной палате
М. Я. Морозов, И. М. Висковатый и А. Васильев, которые сообщили
сумму придатка — 10000 золотых и обещали, что по прибытии
Темкина на рубеж туда же доставят и Довойну.
Однако главной цели Загоровскому добиться не удалось. Зем-
ли, на которых были возведены крепости У свят, Уллу, Сокол и
другие, сооружавшиеся якобы «на королевой земле», в Москве
считались собственностью царя, дарованной ему свыше: «... городы
царь ... велит ставити во своей вотчине в Полотцском повете, что
ему, государю, Бог дал»12 . Правда, при их сооружении произошел
инцидент, говоривший явно не пользу мнения русского представи-
теля. Из Москвы для наблюдения за работой строителей («де-
лавцов») крепостей были присланы князья П. С. Серебряный и
В. Д. Палецкий. Как-то рано утром «на зори» «литовскиа люди
пригнав изгоном, да многих прибили». Погиб В. Д. Палецкий, «а
князь Петр Серебряных убегл в Полоцко»13. Одновременно гонцу
пришлось отвечать на упреки в связи с нападениями на русские го-
рода королевских людей, вооруженных пушками.
Ко 2 февраля 1567 г., наконец, было подготовлено в путь по-
сольство Умного Колычева. Однако Москву оно покинуло лишь
спустя полтора месяца, 16-17 марта 1567 г.14
К марту 1567 г. позиции России на востоке несколько упрочи-
лись несмотря на потери в Черкасах и осложнение ситуации в
Среднем Поволжье. Еще в октябре 1566 г. из Черкасс вернулись
кн. И. Д. Дашков и дьяк М. И. Ржевский со своим значительно по-
редевшим отрядом, немало пострадавшим от нападений черкасских
князей — противников кн. Темрюка. Из-за нашествия мышей, ко-
торые уничтожили хлеб не только на полях, но и в житницах и за-
кромах, снова разразился голод в Казанском, Свияжском и Чебок-
12 ПСРЛ. Т. XIII. С. 406.
13 ПЛ. Вып. П. С. 249.
14 Сб. РИО. Т. 71. № 18. С. 425.


456
Глава 6.
сарском уездах15 . Бий Больших Ногаев Дин-Ахмед готов был пе-
рейти на сторону крымского хана. В сентябре 1566 г. его посол в
Крыму объявил хану о решимости бия и мурз безоговорочно под-
держать хана («где нам велишь служити»), мотивировав поворот в
позиции Дин-Ахмеда, круто рвавшего с наследием отца, опасно-
стью остаться в изоляции в мусульманском мире подобно той, в ко-
торой оказался Исмаил, собиравшийся якобы даже принять право-
славие. Но этого-то и не хотел его преемник, тем более, что ситуа-
ция в Ногаях стала более благоприятной, последствия политико-
экономического кризиса второй половины 50-х гг. уже были изжи-
ты. Крымского же хана более увлекала перспектива расправы с но-
гайскими мурзами и передачи княжения Казыю, уже доказавшему
свою верность Девлет-Гирею16 .
Несмотря на это, отношения России с Крымским ханством ви-
димо, слегка упорядочивались. В сентябре 1566 г. прибыли гонцы
крымского хана Девлет-Гирея, царевичей, цариц и мурз, всего
130 человек, «опричь торговых людей турчан». А в январе 1567 г.
крымские гонцы передали предложение Девлет-Гирея «быти в
крепкой дружбе и братстве», сделанное в связи с походом крым-
ского хана на «царева ... недруга на литовского короля». Для про-
должения этих переговоров гонцы увезли с собой С. Алябьева17.
Видимо, усилия Афанасия Нагого, находившегося при дворе Дев-
лет-Гирея18 , приносили свои плоды.
6 ноября 1566 г. вернулся из Ногайской орды посланник Утеш
Капустин с сообщением, что «бережение и честь от Тинахмата-
князя и от мурз была великая». 27 декабря вдогонку за русскими
прибыли и ногайские послы. Новое русское посольство Ф. М. Ели-
зарова было отпущено царем вместе с ногайскими послами 1 фев-
раля 1567 г., однако они «пошли... с Москвы по весне водяным пу-
тем в апреле месяце»19.
С 27 декабря 1566 г. по 1 апреля 1567 г. в Москве жили послы
нескольких царей — бухарского Абдуллы, «шамарханского» (са-
маркандского) Сеита и ургенчского Азима. Послы явились «с чело-
битьем и с поминки, чтобы царь... их пожаловал, гостем их пово-
лил ходити в Астрахань, и в Казань, и в иные городы его государ-
15 ПСРЛ. Т. XIII. С. 405.
16 Трепавлов В. В. История Ногайской орды. М., 2001. С. 353.
17 Там же. С. 405, 406.
18 Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами в пер-
вой половине XVII в. С. 23-26, 429, 430.
19 ПСРЛ. Т. XIII. С. 406-407.


В преддверии краха (1567—1569)
457
ства»20 . Примечательно, что летописец употребляет термин «по-
минки» не по отношению к дарам собственного царя главам ино-
странных государств (в чем справедливо усматривают остатки за-
висимости от ордынцев), но к дарам «царей» Средней Азии Ива-
ну IV. Первые два получили искомые «грамоты ... о купечестве».
Ургенчского посла царь не принял, так как Азим якобы ограбил
царевых людей и «государьскую бологодеть поймал». Из этого кос-
венного намека можно заключить, что русские купцы в это время
уже вели торговлю в Ургенче. Грамоту царя Азима получили при-
казные люди. Однако в своем ответе Иван IV пообещал пожаловать
его, как и прежде, предоставив свободу торговли его подданным и
свободу передвижения послам («дорогу гостем его и купцом
...отворити без зацепки и послом ходити»), но при условии воз-
вращения «государьской бологодети» и «всех грабежей государь-
ских гостей».
С 22 декабря 1566 г. по 2 февраля 1567 г. в Москве находился
шурин Ивана IV князь Темрюкович Мат лов, приехавший с прось-
бой (челобитьем) поставить город на р. Тереке в устье Сююнчи.
Для родственника царь не пожалел ни денег, ни подданных.
В Черкассы «для городового дела» отправились кн. А. С. Бабичев и
Петр Протасьев «со многими людьми» и «нарядом» — пушками и
пищалями21 . Таким образом, позиции Российского царства в По-
волжье, на Северном Кавказе и в Средней Азии несомненно укреп-
лялись, создавая базу для продолжения дальнейшей экспансии на
восток, юго-восток и юг.
Россия в эти годы поддерживала и связи со вселенскими пат-
риархами. В декабре же 1566 г. цареву «милостыню» (300 рублей)
повезли на родину старцы иерусалимского патриарха и архиманд-
рит Аникей, которые не испугались «поветрия» и отправились на
Полоцк и Литовскую землю22 . А в марте 1567 г. тем же путем в
караване посольства Умного Колычева в Стамбул проследовали го-
сударевы купцы Афанасий Глядов и Иван Котков, которые должны
были торговать и «бологодетью от ... казны». Они везли «милосты-
ню» Ивана IV царьгородскому патриарху Митрофану и афонским
монастырям в память о покойной первой жене Анастасии и брате
Юрии23 . Таким образом, купцы должны были выступить в Стам-
буле и на Афоне в качестве царских представителей.
20 ПСРЛ. Т. XIII. С. 406.
21 Там же. С. 407.
22 Там же.
23 Там же. С. 407-408.


458
Глава 6.
В глазах царской администрации внешняя торговля в это вре-
мя приобретала особую значимость. Царские эмиссары вели тор-
говлю, по определению летописца, в «поморских государствах», в
Антверпене, куда в 1567 г. царь «со своей бологодетью от своей
казны» «отпустил ... своих гостей и купцов ... гостя Ивана Афа-
насьева да купца Тимофея Смывалова» («сведенцов»-переселенцев
из Смоленска), в Англии, куда отправились Степан Твердиков и
Федот Погорелый, в Гурмызе, куда поехали Дмитрий Иванов и
Федор Першин24 . Из Англии в третий раз (после 1562 и 1564 гг.)
приехал Э. Дженкинсон, который пробыл в Москве с 23 августа по
16 сентября 1566 г.25 Он обещал найти в Англии архитектора, вра-
ча, аптекаря и горных мастеров, которых и доставил в 1567 г.
Однако англо-русские отношения по-прежнему находились под
неусыпным контролем польского короля. 13 июля 1567 г. он поста-
вил в известность королеву Елизавету: «Поскольку сейчас мы ве-
дем тяжелую и опасную войну против короля Швеции и еще более
тяжелую против московского государя, варвара и схизматика, не-
которое время тому назад мы постановили, чтобы никто не осмели-
вался провозить по нашим землям во вражеские земли то, что мог-
ло бы быть полезным нашему врагу — дикому и необузданному не-
верному». Необходимость подобной меры Сигизмунд II объяснял
тем, что вскоре московская власть (мощь — potentia) станет наво-
дить страшный ужас на весь христианский мир. Король подтвер-
ждал свое желание способствовать сохранению гданьско-англий-
ской торговли, права англичан свободно приезжать, торговать и
уезжать, но готов был самым решительным образом пресекать по-
пытки провоза в земли «врага варвара и схизматика» любого
«вооружения, продовольствия, мастеров (artificibus), способных
изготавливать что-либо пригодное для войны»26 . Он ополчался на
тех, кто обучает врага пользованию оружием, доселе ему неизвест-
ным (в связи с этим стоит вспомнить участие англичан в захвате По-
лоцка, см. главу 4) и изготавливает это оружие в землях врага27.
24 ПСРЛ. Т. XIII. С. 408.
25 К этой дате А. А. Зимин приурочивает послание царя (Зимин А. А. Оп-
ричнина Ивана Грозного. М., 1964. С. 262. Прим. 4). По Ю. Толстому,
это послание 1567 г. (Толстой Ю. Первые сорок лет сношений между
Россией и Англией 1553-1593. СПб., 1875. № 11. С. 36, 88).
26Esper Th. A Sixteenth Century Anti-Russia Arms Embargo //JGO. 1967.
Bd. 15. Hf. 2. S. 180-196.
27 Недаром датский король Фредерик II остался глух к двум воззваниям Ган-
зейского союза во главе с Любеком о примирении, во второй раз он оставил
вопрос до рассмотрения его польским королем, с одной стороны, и до выяс-
нения позиций общего противника, который с каждым из союзников заклю-
чает особый договор, с другой (EFE. Т. XXIV. № 166. Р. 25. 8. VII. 1567.).


В преддверии краха (1567—1569)
459
В заключение король повторял, что действует в интересах всего
христианского мира28.
Англо-русские и польско-английские сношения развертывались
на фоне все ухудшавшегося положения на новых северо-западных
границах России. Здесь Россия по-прежнему имела дело с доста-
точно сильным противником — Литовским княжеством, позиции
которого в Прибалтике, несмотря на неудачную попытку гетмана
Хоткевича осадить Ригу весной 1567 г.29 , оставались достаточно
прочными30. Узнав об этом походе литовского гетмана, царь, ви-
димо, вторично вызвал бывшего магистра Вильгельма Фюрстенбер-
га и предложил ему возглавить новое буферное государство в Ли-
вонии. Фюрстенберг отказался, был снова отправлен на место сво-
ей почетной ссылки — в г. Любим, где вскоре и скончался31.
К этому времени уже ясно определились три державы, кото-
рые и в последующем столетии останутся ведущими в борьбе за
господство на Балтике — Швеция, Великое княжество Литовское в
унии с Короной Польской и Россия, хотя политика некоторых из
этих стран не всегда отличалась последовательностью, выписывая
определенные зигзаги32. На первом этапе Ливонской войны Шве-
ция выступила в качестве противника России и союзника ВКЛ, за-
тем сама стала противницей Литовского княжества, в связи с чем
28 EFE. Roma, 1967. Т. XVII. № 54. Р. 67-68. 13. VII. 1567; примечатель-
но, что в посланиях английской королеве — этом и двух последовавших
на ту же тему — король опускал часть своего титула, не указывая своих
прав на Ливонию, хотя в посланиях русскому царю определение «ливон-
ский» присутствовало постоянно.
29 Прибалтийский сборник. Т. III. Рига, 1880. С. 158; Штаден Г. О Мо-
скве Ивана Грозного. Записки немца-опричника / Пер. И. И. Полоси-
на. Л., 1925. С. 88-89.
30 Впрочем, датский король для укрепления мощи польско-литовского
войска Сигизмунда II предлагал ему сменить «татар (речь шла о литов-
ских татарах, со времен Витовта служивших польским королям и вели-
ким князьям литовским. — А. X.) и людей того же рода на германских
воинов под руководством своего брата герцога Магнуса, дабы устрашить
воинов Мосха и еще сильнее преследовать шведов» (EFE. Roma, 1967.
Т. XXV. Nb 166. Р. 24. 8. VII. 1567).
31 Зимин Л. Л. Опричнина Ивана Грозного. С. 265; А. А. Зимин уточнил да-
тировку этой затеи Ивана IV, перенеся ее с 1564 на 1567 год в связи с оп-
ределением точной даты смерти бывшего магистра (ср.: Прибалтийский
сборник. Рига, 1881. Т. IV. С. 38-39; Штаден Г. О Москве Ивана Гроз-
ного. С. 88-89; Королюк В. Д. Ливонская война. М., 1954. С. 60-61).
Однако он считал, что царь предпринял единственную подобную попытку.
32 Arnell St. Bidrag till belysning av den baltiska fronten under det Nordiska
sjuarkrieget 1563-1570. Stockholm, 1977; Hornborg E. Kampen om
Ostersjon. Stockholm, 1945; Kirchner W. The Rise of the Baltic Question.
Delaware, 1954.


460
Глава 6.
Сигизмунд Август призывал и Ивана IV разорвать отношения с
ней. 17 февраля в Москву прибыли33 шведские послы Нильс
Гюльденстерн, Магнус Йоганссон (Иванов), Эрик Хоконесон, Мат-
вей Скуберт, Пантелей Юрьев с 80 сопровождающими. Поскольку
Иван IV поехал в «объезд на Вологду»34 , послов направили в Ста-
рую Александрову слободу. Судя по отчету послов, 7 февраля35
царь принял их — в Новой Александровой слободе. Ответ на
просьбу послов «учинить» их короля «себе в братстве»36 давали
опричник37 Алексей Плещеев (заменивший захворавшего
В. М. Юрьева), кн. А. Вяземский, П. Зайцев, И. М. Висковатый,
А. Васильев и Д. Владимиров, т. е. почти все те лица, которые вели
переговоры с литовским посольством летом 1566 г. Опыт первого
дипломатического общения не отрезвил опричников, по-прежнему
придерживавшихся агрессивного, командного стиля в переговорах
со шведскими представителями. На этот раз они выдвинули фанта-
стический проект, об исполнении которого царь мечтал еще в
1560 г., — женитьбы Ивана IV на Екатерине Ягеллонке, которая в
1562 г. стала супругой финляндского герцога Юхана. Ради осуще-
ствления этой бредовой идеи он готов был пойти на серьезные ус-
тупки Швеции: признал ее права на Западную Эстонию, а также
«пожаловал» короля, «в братстве его себе учинил... и докончаль-
ные грамоты пописал и печати привесил», т.е. впервые, изменяя
традиции, сам заключил соглашение с королем, минуя новгород-
ских наместников. Одновременно он брал на себя и другие круп-
ные обязательства — оберегать Швецию от недругов и оказывать
помощь «воинскими людьми» и казной38 . Правда, были приняты и
некоторые меры предосторожности на тот случай, если предпола-
гаемая женитьба не состоится. Подписанный царем документ терял
силу, должен был быть отменен и новый порядок непосредствен-
33 Граля полагает, что в февраля закончился первый этап переговоров
(Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 358. Прим. 473), а по Зими-
ну — это дата заключения союзного договора (Зимин А. А. Опричнина
Ивана Грозного. С. 261).
34 В Вологде 20 апреля он выдал жалованную грамоту (Садиков П. А. Из
истории опричнины //ИА. М., 1940. Кн. 3. С. 21).
35 По отчету послов, 5 февраля они уже были в Александровой слободе
(En svensk beskikning till Ryssland under Erik XIV's regering, 1566-1569
// Historisk tidskrift, 1887. № 3. S. 330-331); 3 февраля царь уехал из
Москвы в Троицу.
36 ПСРЛ. Т. XIII. С. 407.
37 Кобрин В. Б. Состав Опричного двора Ивана Грозного. С. 58-59.
38 Сб. РИО. Т. 71. № 18. С. 450; см. подробнее: Naevald-Larsen В.
Erik XIV, Ivan Groznyj og Katarina Jagellonica. Uppsala, 1983.


В преддверии краха (1567—1569)
461
ных дипломатических сношений короля с царем: «А нечто король
полсково короля сестры Катерины ко царю ... не пришлет , и та
докончалная грамота не в грамоту и братство не в братство»39. По-
сле перерыва в переговорах, причина которого в источниках не по-
лучила объяснения, они возобновились через два месяца, 8 апреля,
и продолжались до 11 апреля. Обсуждались детали и формы осу-
ществления договоренностей40. Для утверждения докончания
в Швецию были отпущены боярин И. М. Воронцов, сын боярский
В. И. Наумов и дьяк И. В. Курган Лапин. Нетерпеливый царь тот-
час распорядился о встрече королевны Екатерины, которую на гра-
нице должны были ожидать бояре М.Я.Морозов, И. Я. Чеботов,
Б. И. Сукин и дьяк А. Щелкалов.
Трудно сказать, какую реакцию вызвала в русском обществе
парадоксальная по своему цинизму и откровенному пренебрежению
нормами христианской морали идея брачного союза царя, женатого
в ту пору на Марии Темрюковне, с женой финляндского герцога
Юхана королевной Екатериной. Это было уже не то общество, ко-
торое не одобряло второго брака Василия III (на Елене Глинской),
идея которого также вынашивалась при жизни первой супруги ве-
ликого князя Соломонии Сабуровой. Общество 60-х гг. уже было
приучено властной десницей государей к попиранию элементарных
норм христианского общежития.
Вступив на путь союза со Швецией, Иван IV утратил пред-
ставления о реальности. Перед посольством Умного-Колычева пер-
воначально была поставлена по существу невыполнимая задача —
добиться установления 7-летнего перемирия с ВКЛ на совершенно
неприемлемых для противника условиях. Наказная память опреде-
ляла границы Полоцкого повета в соответствии с предложениями
лета 1566 г.41 Царь должен был получить права на Ригу, Ревель,
Пярну, Вейсенштейн (Пайде), занятые шведскими войсками, и все
города, принадлежавшие с недавних пор Дании. Эти требования,
по мнению русских дипломатов, отнюдь не противоречили договору
о братстве и помощи со шведским королем Эриком XIV, заключен-
ным его послом Нильсом Гюльденстерном.
Будучи совершенно уверенным в реальности осуществления
условий договора со Швецией, царь надеялся иметь в лице Швеции
39 ПСРЛ. Т. XIII. С. 407.
40 Траля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 302; неясно, где могли про-
исходить эти переговоры, поскольку 20 апреля царь еще находился в
Вологде, в Москву он вернулся 29 июня (ПСРЛ. Т. XIII. С. 407).
41 Сб. РИО. Т. 71. № 17. С. 448-449.


462
Глава 6.
союзника, который обеспечит ему возможность нового дипломати-
ческого и военного давления на Литовское княжество. В связи с
этим Иван IV велел заново переписать проекты соглашения с Лит-
вой и инструкции послам («перемирные списки и наказы») на еще
более благоприятных для России условиях, потребовав записать за
собой весь Полоцкий повет, Лепель, Дрысь, Воронач, Уллу, Сокол
и все полоцкие волости в старых границах с Витебским и Вилен-
ским поветами, И городов и мыз в Ливонии, которые он первона-
чально собирался уступить Литве, с границей по Двине, сохранив
единственную уступку Литовскому княжеству — права на Курлян-
дию. К территориальным требованиям были добавлены и иные, в
частности, требование выдачи «изменников наших Курбского с то-
варищи», которые обвинялись царем в том, что «промеж нас ссору
делают»42 . К этой теме наказная память возвращается неоднократ-
но. Заканчивается документ припиской, в категорической форме
запрещающей заключать перемирие без выдачи литовской стороной
князя Андрея Курбского («да никак Федору с товарыщи без Курб-
ского не делати»).
В наказных памятях имелось и требование писать царское имя
«сполна», т. е. с царским титулом и определением «вифлянский»43 .
Титул в проекте перемирной грамоты выглядел так: «великий госу-
дарь царь и великий князь всея Руси, и царь казанский, и царь аз-
стороханский, и смоленский, и полотцкий, и вифлянский, и иных»,
тогда как титул короля был значительно сокращен до следующих
слов: «великий государь...король полскии и великий князь литов-
ский, русский»44 . Возобновление требования признать царский ти-
тул, от которого царь, казалось, так легко и решительно отказался
в 1566 г., возвращало русско-литовские отношения к исходной точ-
ке — времени царского венчания45 .
Не была в наказе обойдена и тема судеб жителей ливонских
городов. Они, как и раньше, именовались изменниками, с которы-
ми царь может расправиться, поскольку Вифлянская земля — его
вотчина, и «государь наш в своих людех волен казнити и жалова-
42 Сб. РИО. Т. 71. № 18. С. 454.
43 Там же. С. 456, 484, 485.
44 Там же. С. 474.
45 Однако в самом конце наказной памяти Федору вменялось объяснить
так же, как и в 1566 г., что «государю нашему невелико, что государь
ваш царем государя нашего напишет, ни пак то бесчестно, что ... не на-
пишет, и что государю нашему Бог дал, и то у него кто может взяти?»
(Там же. С. 456).


В преддверии краха (1567—1569)
463
ти»46 . Стоит отметить, что при буквальном сходстве данного афо-
ризма с высказыванием, содержащимся в первом послании Грозно-
го Курбскому, автор наказа не осмелился причислить ливонских
людей к «холопям», как это сделал царь в 1564 г. Однако общий
тон процитированного пассажа возвращает ко временам начала оп-
ричнины. Вообще новый наказ Умному-Колычеву примечателен
философией отношения Грозного к своим подданным. Если
в 1563 г. действовал принцип, согласно которому государь был во-
лен казнить и миловать своих холопей (что вызывало искреннее
возмущение Курбского), то теперь даже те, кто, не жалея живота
своего, сражались за государеву честь, попадали в разряд «страд-
ников». На вопрос о «немилостивном» поступке государя, который
вернул в Литву двух пленников, вышедших из заточения не по
царскому обменному списку, послы должны были дать такое объ-
яснение: «Те страдники сулили себе обмену не по своей версте, а
называлися у вас бояры, ано много таких страдников в холопех и у
нашей братьи, и государь наш над теми страдники потому так и
учинил»47 . В этой связи становятся еще более понятными жалобы
Курбского на «неблагодарное отечество», не воздающее по заслу-
гам своим верным ратникам.
«Страдниками» в наказе названы и те, кто объясняли причины
опалы на бояр и опричного раздела государства материальной за-
интересованностью государя в завладении чужим имуществом («го-
сударь дворы ставит розделу для и для того кладучи опалу на бо-
яр»), в чем, между прочим, обвинял царя и Курбский. И снова
звучал лейтмотив царского послания к беглому князю: «... волен
государь в своих людех: добрых государь жалует, а лихих казнит,
а делитца государю не с кем». Примером должна была служить
судьба В. Рыбина Пронского и И. Карамышева, наказанных за из-
менный умысел (они де «мыслили над государем и над государ-
скою землею лихое»)48.
Послы должны были отвергнуть всякие попытки вернуться к
прежнему объему литовских требований, касавшихся Полоцка, на
основании того, что в 1566 г. «запросу о Полоцком повете не бы-
ло», и сослаться на свое неучастие в предыдущих переговорах, а
также на приказ царя Ивана. Надлежало дать отрицательный ответ
и на требование о возврате захваченного в Полоцке имущества
с той же мотивировкой, что и раньше: следовало ссылаться на обы-
46 Сб. РИО. Т. 71. № 18. С. 457, 461.
47 Там же. С. 461.
48 Там же.


464
Глава 6.
чаи грабежа во время войн (обычное в условиях ведения войн яв-
ление) и невозможность собрать участников полоцкого похода49 .
Послам следовало отказываться от проведения съезда на гра-
нице, поскольку, по мнению царя, это унижало его достоинство,
«паном да и паном на рубеже делати, а государем у них кабы быти
в захребетниках»50 . Эта мысль, сформулированная несколько ина-
че, чем в первом послании Грозного Курбскому, по существу со-
звучна с упреками послания.
О том, что автор наказа совершенно не ориентировался в со-
стоянии внутренней жизни Литовского княжества, свидетельствова-
ли не столько вопросы, ставшие уже традиционными на протяже-
нии 60-х гг., ответы на которые должны были получить послы
(«как ныне литовская рада с паною радою... и будет помирилися и
на чем... и заодин ли им королевы земли оберегати... которая рада
посилнее... и что королево и земское ныне мышление о Полотцке и
о Вифлянской земле вперед...»), сколько предположение, будто
литовцы могут захотеть пригласить на великокняжеский трон цар-
ского сына Ивана («чтоб царь и великий князь дал им на государ-
ство царевича Ивана»)51 . Пожалуй, это первый случай политиче-
ского миража, который позднее, в течение полустолетия, будет ув-
лекать самого царя и его преемников в мнимый мир политических
иллюзий.
Особый, последний, раздел наказной памяти, проработанный
очень детально, был посвящен торговле. Его содержание находи-
лось в противоречии с территориальными требованиями, изложен-
ными в наказе ранее. Предусматривались свобода торговли купцов
обоих государств на чужой территории и беспрепятственный проезд
торговцев третьих стран52 . Видимо, именно в свободе торговли
больше всего нуждалась русская сторона.
В целом вторая наказная память отличается непоследователь-
ным, довольно хаотичным изложением материала. Мысль состави-
теля довольно свободно перескакивает с одной темы на другую, а к
некоторым возвращается дважды и трижды. В этом отношении она
напоминает собственные послания Грозного Курбскому. Тон по-
сольских речей, судя по наказным грамотам, был совершенно
иным, нежели во время переговоров 1566 г. Послы не скупились на
определения типа «неподобные и гордые».
49 Сб. РИО. Т. 71. JsJb 18. С. 460.
50 Там же. С. 464.
51 Там же. С. 465, 464.
52 Там же. С. 483-484, 493-494.


В преддверии краха (1567—1569)
465
Новые тексты подвез к уже отправившимся в путь послам Ан-
дрей Щелкалов, который и забрал старые «памяти наказные»53 .
28 марта 1567 г. посольство Ф. И. Умного-Колычева пересекло, на-
конец, границу Российского царства. В литовской посольской книге
указано, что послы предлагали возобновить перемирие и при этом
ссылались на посольство Василия Михайловича Юрьева-Захарь-
ина, Афанасия Ивановича Вяземского, дворянина «Ближънее ду-
мы» и наместника козельского, печатника Ивана Михайловича,
дьяков Андрея Васильева и Дружину Володимерова54 . А через две
недели после этого, 14 апреля, Сигизмунд Август из Петрокова со-
общил киевскому каштеляну Павлу Сапеге о решении Городенского
съезда продолжать войну с Россией. Король объяснял свою пози-
цию в выражениях, весьма сходных с дипломатическо-канце-
лярскими оборотами, которые употребляли представители русской
стороны: «... мы от початья щастливого панованья, седши на
стольцы панств наших, николи на кровопролитье не стояли, але по
приказанью божьему, со всеми господары хрестьянскими, так же и
з великим князем московским в братской приязни быти хотечи, ко
всему доброму усмысл наш склоняли, всих тых речей, которыми он
к неприязни з стороны своее причину давал, в терпливости будучи
и ожидают в том узнанья его». Царя же по-прежнему обвиняли и в
удержании старых замков, и в захвате новых, а также в лицеме-
рии, поскольку он делал это одновременно с отправкой послов55.
Литовский сейм в Гродно, обсудив результаты посольства в Моск-
ву, принял решение просить поляков о денежной помощи на воен-
ные нужды56 .
Дабы дать отпор нападениям российского воинства, король
требовал, чтобы киевский каштелян явился в Молодечно вместе со
своим полностью снаряженным отрядом57. Король мог рассчиты-
вать и на крымскую помощь. В мае 1567 г. королевский посол
Владычка, выехавший вместе с крымским послом, повез хану
обильную «казну» — бархаты, камки, тафты и деньги, всего под-
ношений на 30000 грошей. Королевский доброхот Мамет Булгач-
53 Сб. РИО. Т. 71. № 18. С. 450-451.
54 КПМ ВКЛ. Т. 1. № 170. С. 259-261.
55 Витебская старина. Т. IV. Ч. I. № 7. С. 87-88; То же: АЗР. Т. III.
JsJb 39.
56 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 307. S. 525. 23. I. 1567.
Note 1.
57Kronika Marcina Bielskiego. T. II. Sanok. 1856. S. 1165; У М. Стрый-
ковского поход под Радошковичи датирован 1568 г. (Kronika Macieja
Stryjkowskiego. Warszawa, 1848. Т. II. S. 417).


466
Глава 6.
ков, живший рядом с Перекопом в Алме, постоянно извещал коро-
ля о крымских походах на «московские украины»58 . Неудачно за-
кончилась попытка Я. И. Хоткевича подчинить Ригу Короне Поль-
ской на тех условиях, которые в свое время уже предлагались го-
роду литовской стороной59 .
Вне зависимости от военных сборов и крымских набегов исход
посольства Умного Колычева мог быть легко предугадан более или
менее дальновидным политиком. Сведения о результатах этих пере-
говоров приведены в посольской книге после копий посланий мос-
ковских бояр польскому королю от 2 июля — 6 августа 1567 г. Ис-
тория возникновения посланий хорошо известна. Летом 1567 г. в
Москву из Литвы приехал человек Воротынского И. П. Козлов,
доставивший четырем московским боярам приглашения короля и
поддержавшего его Хоткевича поступить на королевскую службу.
С этим эпизодом, несомненно, связан рассказ польского хрониста
Мартина Вельского о желании бояр сменить подданство, как толь-
ко король появится вместе с войском. После этого Сигизмунд Ав-
густ совершил поход на Радошковичи, но, узнав о казни посланца,
вернулся60 . Рассказ датирован 1566 годом, но А. А. Зимин совер-
шенно справедливо относит его к 1567 г.61
Ответные письма бояр давно вошли в научный оборот. Будучи
последний раз опубликованными в 1951 г. среди посланий Грозно-
го, они практически безоговорочно приписываются царю62 . В осно-
ве большинства посланий И. Д. Вельского, И. Ф. Мстиславского,
отчасти М. И. Воротынского лежал общий текст, который двое пер-
вых почти не потрудились разнообразить собственными дополне-
ниями или изменениями63 .
Оба они в нарративной части своих грамот перелагали посла-
ния короля, как было принято в дипломатической переписке. Бла-
годаря этому можно составить представление о содержании литов-
ских посланий.
58 Сб. РИО. Т. 71. Ия 21. С. 570.
59 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittdw. № 308. S. 526. 23. IV.
1567. Note 1.
60 Bodniak St. Z wyprawy radoszkowickiej na Moskw§ w roku 1567/68 //
AW. R. VII. 1930. Z. 3-4.
61 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 268-269.
62 Карамзин Н. М. История государства Российского. Кн. III. Т. IX.
Прим. 181; Жданов И. Я. Сочинения. СПб., 1904. Т. I. С. 125; Ясин-
ский А. Н. Сочинения князя Курбского как исторический источник.
С. 187-189; Сухотин Л. М. К пересмотру вопроса об опричнине.
Вып. VII-VIH. С. 143-144; Лурье Я. С. Вопросы внутренней и внешней
политики. С. 575.
63 Сб. РИО. Т. 71. № 19. С. 499, 504, 507.


В преддверии краха (1567—1569)
467
Вельский и Мстиславский
поведал ... Козлов, какова есть
нужа над всеми народом христи-
янским, как великими людми, так
середними и меншими, заньже
вашему государству и християн-
ству то негодно чинити
Бог сотворитель, человека со-
творивши, неволи никоторые не
учинил и всякою почестию тебя
посетил
Наш род ... водился во об-
ластех панства ... ВКЛ
отшед от волного панства ва-
шего ... на иншую сторону ... и
тем погубил его ... вместо вол-
ности неволю и безчестье тер-
пим ... брат твой, приневолив-
ши до того ... учинил
...наместником володимерским
Жалуешь
разумеешь нам быти годно
лудчего величства и чти ... обе-
цуешь заховати ... во всем ров-
ного с поручными нашими кня-
жаты удельными
приглашение вербовать других
Воротынский
[то же] над нами, князи и
надо всем народом христьян-
ским, так людми великим, яко и
над меншими станы
то же
то же
зневоленья ему не вчинил и
всякою почестию его посетил
Наш род ... годен быти ров-
ное с предками государей на-
ших великих князей московских
по Козлову: отец наш ... с
уделом ... в панства ваши пода-
тись хотел, для чего ... в зато-
ченьи был на Белеозере и
смерть принял
и вы ...хотите то все нам лас-
кою ... нагорожати
то же
... при всем том, что держим
и што перво ... отчизны нашие
отошло от нас ... людей наших
военных прислати к нам на
мочь не замешкаете нас хотите
мети, яко одного княжат удел-
ных голдовников [равных]
княжате прусскому... л ед-
ницкому ...мишенскому... слуц-
кому.. .курлянскому
То же
Судя по значительному числу старобелорусских и польских
терминов в ответе Воротынского, бблыпему сравнительно с други-
ми ответами64 , можно думать, что текст послания польского короля
им передан наиболее точно.
64 Ср.: Милейковская Г. Польские заимствования в русском литературном
языке XV-XVIII вв. Warszawa, 1984; она же. Польские заимствования
в русском литературном языке XV-XVII вв. (методы исследования) //
Slavia orientalis. Т. 27. 1978. № 3. S. 411-417.


468
Глава 6.
Итак, в королевском послании за сообщением о том, в какой
неволе находится православный русский люд (что не соответствует
христианским заповедям), следуют рассказ о прошлой славе рода и
его истории (у Воротынского со ссылкой на трагическую гибель его
отца), приглашение перейти в подданство к Сигизмунду Августу,
который обещает «держать» их наравне со своими удельными кня-
жатами (у Воротынского указано, какими именно) и, наконец,
предложение вербовать других желающих переменить подданство.
Воротынский не опустил сделанного королем весьма лестного для
него сравнения рода Воротынских с якобы равным ему родом мос-
ковских князей.
Королевское послание содержало реальные предложения лишь
Воротынскому — ему Сигизмунд предлагал военную поддержку, а
Хоткевич от своего имени и, видимо, от членов рады — помощь и
войском и деньгами, вероятно, потому, что отчина Воротынских
находилась в непосредственном соседстве с Литовским княжеством.
Кроме того, король воскрешал воспоминания о трагической смерти
кн. Ивана Михайловича Воротынского, расставшегося с жизнью на
Белоозере за одно только желание перейти в королевское подданст-
во. Одно это уже должно было подействовать на князя М. И. Во-
ротынского, успевшего познакомиться с белозерской тюрьмой. Не-
случайно, что в послании к нему король обещал не просто уравнять
его в правах со своими «голдовниками», но и перечислял, с кем
именно.
Послание Хоткевича подробно переложено только Воротын-
ским. Оно наполнено морализаторскими христианскими поучения-
ми: по его мнению, «христианский государь, помазанник божий ...
повинен завжды оказывати образ человеколюбия божия, любовь к
народу христьянскому ... должен ... по апостолу, с радующими ра-
довати, а со плачющими плакати и инде немощных носити, а не се-
бе угождати». Апелляция к общехристианским ценностям уже до-
казала свою действенность в 1562 г., когда с посланием, выдержан-
ным в том же духе, Хоткевич обратился к И. П. Федорову.
Хоткевич конкретизирует и дополняет некоторые положения
королевской грамоты. Он также подробно говорит о «нуже над на-
родом христьянским», о «жестокосердьи неразсудительном», о го-
неньи без правды людей христьянских, Богом порученных ему», об
опричнине — «разделении людей единого христианского народу и
единые веры», вызывающем удивление в Короне Польской и Ли-
товском княжестве. Он ищет причины «гнева непощадимого» в со-
стоянии царя, который «растлен разумом» и является самым боль-


В преддверии краха (1567—1569)
469
шим неприятелем своей страны. Именно поэтому король «не понес
своего меча острого на его землю», ибо понимает, «что мы с вами
кровь проливаем по неволи». Сам же Хоткевич выражает готов-
ность послать на помощь Воротынскому своих сыновей Андрея и
Александра и, более того, перенести военные действия на террито-
рию самой России, выступая в роли одного из ранних предвестни-
ков Смуты начала XVII в.
Послание Хоткевича демонстрирует типичное для своего вре-
мени представление об обязанностях христианского государя,
крайне негативное отношение к опричной затее царя и свидетельст-
вует о формировании менталитета литовской и польской шляхты,
видящей в короле идеал милосердия (в доказательство он приводит
пример Курбского65 , бежавшего в 1564 г. в Литовское княжество
из-за возможной опалы со стороны Ивана IV), а в государственном
устройстве своей страны — идеальный образец для подражания.
Можно расценивать демарш короля и склонившей его к этому
Рады как ответ на попытку царских дипломатов убедить литовскую
Раду возвести на свой престол царевича Ивана. Единственным ре-
альным претендентом на изменение подданства был Воротын-
ский — и из-за собственной трагической судьбы и горькой участи
своего отца, и по близости расположения его вотчины к границе
Литовского княжества, и, возможно, благодаря личностным качест-
вам. Если датировки грамот точны, послание Воротынского гетману
было первым и самым подробным. Ни Вельский, ни Мстиславский
не позволили себе оценок, содержавших столь нелестные характе-
ристики царя. Отсутствие осторожности и излишнее усердие в оп-
ровержении упреков гетмана, наряду с проявлением некоторой де-
ликатности по отношению к королю (он де, по словам подданных,
«святой и милостивый», но на самом деле «он ничем не волен»,
лишь «вашей бесоподобной гордости угаждает»); оценка намерения
напасть на Россию (проявление сатанинской гордости короля, в
этом подобного Сенахириму, Навуходоносору, Хоздрою и т.д.),
возможно, предопределили судьбу Воротынского.
Полемика московских бояр «царского величества совета» с ко-
ролем и литовским гетманом обнаруживает целую гамму чувств вы-
65 Неясно, Хоткевичу или самому Воротынскому принадлежит высказыва-
ние об А. М. Курбском: «Уже был в московских родех не десятый, а
мало не двадцатый, также и в местцы». Особенности стиля и само со-
держание следующей фразы: «В такой старости, як же ты, неподобно
есть государя своего фальшером чинити» — выдают авторство Воротын-
ского.


470
Глава 6.
сокородных подданных по отношению к собственному царю. Очень
четко прослеживаются они в употребляемой боярами титулатуре
царя. Витиеватое богословие в грамоте Вельского («великого Бога
и Спаса нашего Иисуса Христа во трех лицах и во едином существе
покланяема же и славима») предваряет рассуждение на тему «Бог
и власть» («им же царем скифетры утвержаютца, сего милостию
вседержавные десницы скифетродержание утвердися истиннаго
православия, истиннаго благочестия подражателю великому госу-
дарю государем, самодержцу, его же милостию и хотением велико-
го царя и великого князя ... и многих земель обладателя и всегда
прибавителя»)66. Даже в богословии и интитуляции послания
Мстиславского встречаются пропуски сравнительно с соответст-
вующими разделами послания Вельского (отсутствуют слова «обла-
адателя и всегда прибавителя»67. Еще больше отличий в грамоте
Воротынского: «Бога в Троице славимаго милостию и во едином
существе поклоняема и славима, его вседержавные десницы хоте-
нием скифетродержателя благочестию подражателя великого госу-
даря государем самодержца великого царя»68. Богословие в грамо-
те Федорова заканчивается словом «славима». Весьма краткой вы-
глядит и интитуляция — «великого государя государем и само-
держца, великого царя и великого князя» (далее следует объектная
часть титула)69.
В посланиях Вельского, Мстиславского и Воротынского Хот-
кевичу богословие и интитуляция лаконичны: «Великого Бога Спа-
са нашего Иисуса Христа, в Троице славимаго, милостию великого
государя государем, царя и великого князя...», а в ответе Федоро-
ва — парафраза: «Бога, в Троицы славимаго, милостию и во еди-
ном существе поклоняема и славима, великого государя государем,
самодержца, великого царя и великого князя»70 .
Наиболее полная интитуляция находится в грамоте Вельского.
Здесь наряду с уже ранее вошедшим в оборот «облаадателем», поя-
вился и неизвестный дотоле «прибавитель», не удержавшийся, впро-
чем, в дальнейшем в титулатуре русских царей. Во всех вариантах
интитуляции можно отметить появление нового понятия — «государь
государем», аналогичного возрождаемому термину «самодержец»,
восходящему ко временам киевских князей. В каждом послании по
66 Сб. РИО. Т. 71. № 18. С. 499.
67 Там же. С. 503.
68 Там же. С. 506-507.
69 Там же. С. 518.
70 Там же. С. 503, 506, 512, 519.


В преддверии краха (1567—1569)
471
три, а в грамоте Мстиславского четыре раза употреблено слово «ве-
ликий». Столь частое употребление этого прилагательного в сочета-
нии с новым понятием «государь государем» заставляет думать, что
независимо от того, кому принадлежит авторство посланий, в
оформлении идеологии русского самодержавия в 1567 г. был сделан
новый шаг: «государь государем» объявлялся «великим» в трех сво-
их ипостасях — государя, царя и князя, подобно триединой Троице.
«Скифетродержанию», упомянутому Грозным уже в 1565 г.,
в 1567 г. придается особая роль. Оно присуще «истиннаго право-
славия и истиннаго благочестия подражателю». Характеристика
царя как носителя истинного православия впервые в такой форме
была введена в его интитуляцию.
Анализ богословия и содержания грамот позволяет сделать вы-
вод о некоторых, возможно, даже коренных различиях в трактовке
основных христианских догм в России и ВКЛ, прежде всего пред-
ставителями политической элиты этих стран. В ответ на заявление
Сигизмунда Августа о том, что «Бог сотворитель, человека сотво-
рив, неволи никоторые не учинил» и «всякою почестию тебя посе-
тил», «зневолья ему (человеку — А. X.) не учинил»71, русские
бояре возражали: «... писание твоё много отстоит от истины... Ада-
ма Бог сотворил самовластна и высока», но, преступив заповедь,
первый человек был осужден. «Се есть первая неволя и безчестье,
от света бо во тму, от живота на смерть». Дальнейшая история че-
ловечества (согласно Вельскому, Мстиславскому, Воротынскому)
есть доказательство его несвободы: потоп, рассеяние людей, закон,
данный Аврааму, Иоанну и Иакову, «паки Моисеем закон и оправ-
дание, и оцыщение, и преступником клятва...», «истина Исус Хри-
стос бысть и заповеди, и законоуставление, и преступающим нака-
зание». И следующий из этого вывод: «Везде убо несвободно есть».
Таким образом, в спорах о самовластии души, которые занимали
мыслящих представителей русского общества с конца XV в., соста-
вители боярских грамот 1567 г. встали на вполне определенную по-
зицию. Идея самовластия человека под пером царских бояр, почти
слепо копировавших выданный им образец, превратилась в идею
несвободы. Религиозная идея была использована в чисто политиче-
ских целях формировавшегося российского самодержавия72.
71 Сб. РИО. Т. 71. М» 18. С. 499, 507.
72 См. подробнее: Зимин А. А. Пересветов и его современники. Очерки по
истории русской общественно-политической мысли середины XVI века.
М., 1958. С. 53, 60, 164, 166; Клибанов А. И. Реформационные движе-
ния в России в XIV — первой половине XVI в. М., 1960; Mich-
elis С. G. de. La valdesia di Novgorod «Guidaizzanti» e prima riforma.
Con un appendice di studi e testi. Torino, 1993. P. 219.


472
Глава 6.
Представления о религиозной истории человечества оказались
одним из идеологических орудий в политической борьбе Российско-
го царства и Великого княжества Литовского, идейным обосновани-
ем политического устройства каждого из этих государств, в том
числе и такого ранее неизвестного и странного института, как оп-
ричнина. Православие, догмы которого в этих государствах толко-
вались совершенно по-разному, использовалось обеими сторонами в
собственных интересах. Что же касается понимания боярами отно-
шения к христианству в ВКЛ и выполнения христианских заветов
польским королем и великим князем литовским, то по этому поводу
весьма недвусмысленно высказался Воротынский. Он и к трактовке
данной темы применил теорию неволи, пытаясь убедить Хоткевича,
что его государь вовсе не являет собой «образ человеколюбия бо-
жия», поскольку «не токмо вами, паны своими, не обладает, но и о
себе власти не имеет». В контексте послания термин «обладать»
означает лишь «обладать властью». В качестве примера того, что
король не свободен (не волен) в своих решениях, Воротынский
приводит совет, данный панами королю во время обсуждения во-
проса о возможности брака его сестры Екатерины с Иваном IV:
«Вы, панове, зрадным обычаем того ему не прирадили и ... крово-
пролитие розмножили». «Ино то ли образ человеколюбия Божия,
что в неволе быти?» — задается вопросом автор послания и про-
должает, высказывая упреки в адрес литовских магнатов, разви-
вать идею неволи как божьего завета подданным: «Слово божие не
вяжетца нигде ж и самовластно пребывает., а не так, как вы своего
государя в неволе держите; ино то... прелесть и тма подобно анти-
христу, еже есть супротивно воле божией». Он протестует против
мнения Хоткевича о «гневе непощадимом» царя, считая этот упрек
подобным «яду змии», и вопрошает: «Годно ли в чюжом государст-
ве закон ставитии в правде воли?». «Наш государь ... есть государь
истинный и православный, сияя в благочестии, государьство свое
добре разсматряет и благим жалованье дает, а злых наказует».
Что же касается опричнины и земщины («земского»), то, по
словам Воротынского, в России нет ни того, ни другого: «Вся его
царьская держава в его царьской деснице, а хто годен, тот у царь-
ского порога приближен есть, а хто негоден, тот отдалей слугует».
И все это происходит потому, что правящий в России самодержец в
отличие от короля не прислушивается к мнению своих подданных.
Противореча сам себе, он все же вынужден признать, что сущест-
вует нечто общее между опричниной и земщиной в России и поряд-
ками в Литовском княжестве, где «есть земское, и дворное, и кра-


В преддверии краха (1567—1569)
473
левское». С порога отвергает он и обвинение в том, что бояре слу-
жат поневоле, гордо заявляя (снова противореча себе, на этот раз
по поводу «самовластия» царя), что именно бояре составляют «его
царьского величества вернейший совет» и имеют большие заслуги.
Однако по поводу собственного рода он сделал весьма неопреде-
ленное заявление: якобы он находится «в чести ... великой». Воро-
тынский не удержался и от обычного для времени опричнины
«ругательного стиля», назвав и Курбского, и Хоткевича «собакой»
и «мужиком».
В использовани подобного стиля другие бояре в своих посла-
ниях Хоткевичу идут значительно дальше Воротынского. Их отве-
ты переполнены оскорблениями: здесь встречаются определения
«зрадный» (изменный), «лотры» (обманщики), «страдник и хо-
лоп», «злобесовские уродственные люди», «бешеная собака», «со-
бацкие люди», «собака злодей», «собака», очень схожими с при-
сутствующими в посланиях Грозного ругательствами.
Послания бояр к королю и литовскому гетману — свидетель-
ство борьбы за международный престиж не только самого царя, но
и его бояр, членов «царского совета». Каждый из них пытался на
свой лад возвысить себя: Вельский назвал себя — Литовским и
Вельским, Мстиславский — Литовским, Ижеславским и Мстислав-
ским, Воротынский — не только воеводой, наместником казанским,
но и державцей новосильским. Способ, избранный для поднятия
престижа, нельзя назвать иначе, чем странным. Отправив в Литву
посольство Умного Колычева, царь должен был понимать, какой
резонанс вызовет площадной тон полемики его ближайших бояр с
королем и гетманом. Однако уверенность в союзе со столь же свое-
нравным и почти безумным шведским королем Эриком XIV прида-
вала если не храбрости, то известной доли наглости автору или ав-
торам боярских посланий.
Особняком среди боярских посланий стоит ответ И. П. Фе-
дорова, в июле-августе 1567 г. находившегося в Полоцке73 . Види-
мо, и он получил соответствующие инструкции по составлению от-
вета, но не сумел или не захотел ими воспользоваться. Его посла-
ние королю выдержано в несколько иной тональности. Он воспри-
нял королевское предложение как личное оскорбление. Однако
чувство собственного достоинства не позволило ему обойтись не-
почтительно с автором послания — столь высокой особой. Он ве-
73 Ему безо всяких на то оснований Граля приписывает участие в раскры-
тии интриги с королевскими письмами {Граля И. Иван Михайлов Вис-
коватый. С. 304).


474
Глава 6.
личает короля «государем великим», огорчен его посланием — «та-
кой безлепицей», отправленной «фалшерным обычаем и лотров-
ским за рукою своею государскою». В основном он описывает соб-
ственные эмоции — «человека при старости», удивляясь, как смо-
жет он жить, «зрадивши (изменив. — А. X.) ... государя своего и
душу свою зломивши», заявляет о своей бесполезности королю
(ходить в войсках не может, потешать короля в маскарадах и с на-
ложницами тоже)74 .
Послание Федорова Хоткевичу выдержано в «лирических то-
нах». Гетмана («в таковых сединах») он упрекает за предложение
покинуть своего государя, считая само побуждение к подобному
действию недостойным, и преподносит урок нравственности Хотке-
вичу: «Не годитца таковым неподобным обычаем государем своим
служити». Федоров полагает своим долгом «справедливой право-
стью государем заслуговати». Своего государя Федоров считает
«милостивым истинного православия», он благодарен ему за пожа-
лования: «Милостию, честию и отчизною и скарбом одарен много»
(о «скарбе», т.е. имуществе из всех авторов посланий упоминает
лишь он один). И. П. Федоров с негодованием отвергает предполо-
жение, будто царь хотел расправиться с ним («надо мною крово-
проливство вчинити»), так как без вины тот, де, не наказывает.
Автор послания выражает несогласие и с тем предположением,
будто царь его «волокитами ... трудит»; его же обязанность
«государю с радостью заслуговати, а не в трудность себе ставити».
Престарелый боярин дает своеобразную присягу на верность госу-
дарю: «Предком своим последствуючи, хочю государю своему пря-
мо заслуговати и до своей смерти» (насильственной и последовав-
шей очень скоро. — А.Х.). Федоров, как истинный патриот, а не
только государев слуга, искренне возмущен вмешательством Хотке-
вича во внутриполитические дела своей страны: «... того не быва-
ло, што Литве Москва судити; полно, пане, вам и ваше местьцо
справовати, але не Московское царство»75 . Он упрекает литовцев в
«испровержении» церквей «со священными законы» и вопрошает:
«Кая часть хрестьянину з безбожными?» Послание завершается
кратким, но решительным заявлением, абсолютно не связанным с
предшествующим текстом: если король не уступит Вифлянты, кро-
вопролитие не прекратится.
74 Сб. РИО. Т. 71. С. 519.
75 Там же. С. 519-520; послание Федорова показывает, как в процессе
общения с польско-литовской стороной в России внедрялось полонизи-
рованное или литуавизированное наименование страны — «Московское
царство».


В преддверии краха (1567—1569)
475
В послании Федорова почти нет политических мотивов или
простого ошельмования адресата, как в посланиях Вельского и
Мстиславского. Тон его письма — доверительно-укоризненный. Он
называет гетмана почти фамильярно «паном Григорием» и исходит
из мысли о том, что оба они верные слуги своего государя. Их лег-
ко представить за беседой — спором о том, как лучше выполнять
свой долг верноподданного. Федоров отказывает себе в праве на
собственную волю, полностью полагаясь на волю государеву. Как и
в предшествующей переписке 1562 г., Федоров предстает глубоко
верующим (недаром Хоткевич назвал его «зычливым... христьян-
ским а побожным человеком»), для которого религиозные догмы не
превратились в цинично используемые приемы дипломатической
казуистики. Он предстает верным государевым подданным, как и
ранее, не ведающим глубинного смысла происходящих вокруг него
событий, чуждым замыслам того государя, которому он собирается
служить до самой смерти, одним словом, человеком далекого про-
шлого, которому, пожалуй, не было места ни при дворе первого
царя, ни при дворах его отца и деда. Вероятно, Федоров был не
одинок. Ему по убеждениям в свое время могли быть близки
кн. Семен Федорович Курбский, некогда воспетый Герберштейном,
современник Федорова Висковатый и многие из бояр, служившие
Ивану IV и не представлявшие ни смысла службы, которую несли,
ни уготованной им участи.
Практическая значимость боярских посланий для развития
дальнейших политических отношений России и Великого княжества
Литовского была различной. Если грамоты Вельского и Мстислав-
ского не оставляли никаких надежд на установление перемирия, то
ответ Федорова, выдержанный в примирительном духе, несмотря
на его концовку, еще сохранял возможность для продолжения по-
литической дикуссии и даже для заключения перемирия.
По-видимому, именно особенности стилистики послания
И. П. Федорова и, самое главное, некоторая независимость его от
царя во внешнеполитических сношениях, которую он обнаружил и
осенью 1562 г., и летом 1567 г., послужили основанием для слухов
о «заговоре» Федорова. Об этом писал А. Шлихтинг в 1570 г.
«Когда В[аше] к[оролевское] в[еличество] были в походе (речь
идет о походе на Радошковичи. — А. X.), то много знатных лиц,
приблизительно 30 человек, с князем Иваном Петровичем во главе
вместе со своими слугами и подвластными письменно обязались,
что передали бы великого князя вместе с его опричниками в руки
В[ашего] к[оролевского] в[еличества], если бы только В[аше]


476
Глава 6.
к[оролевское] в[еличество] двинулись в страну». Узнав об отступ-
лении короля, заговорщики якобы пали духом. Кн. Владимир Ста-
рицкий, И. Д. Вельский и И. Ф. Мстиславский, «забрав список за-
говорщиков у Ивана Петровича, отдали его царю, который и по сей
день казнит всех записавшихся или изъявивших согласие, равно
как лиц из псковских и новгородских областей»76 .
А. А. Зимин отметил многие несообразности этого рассказа:
растянутость казней во времени и их хронологическая несопряжен-
ность с проступком, ошибкой, изменой и т. д., что, впрочем, вообще
было характерно для конца XV-XVI вв. отсутствие среди казнен-
ных главных участников, умолчание о заговоре Таубе и Крузе и
пришел к выводу, что «все рассказы иностранных авторов о
"заговоре" И. П. Федорова передают лишь разнообразные слухи об
изменах, распространявшиеся в России и за ее пределами, сами они
не дают еще оснований считать, что эти слухи соответствовали ре-
альным фактам»77.
В то самое время, когда сочинялись послания от имени бояр,
5 июля состоялся обмен Темкина на Довойну и 10 тысяч золотых
угорских78. А Умной-Колычев проводил новую линию царской по-
литики в ВКЛ, отнюдь не направленной на установление столь
долгожданного и в России, и в ВКЛ мира. Это отчетливо понимали
и в ВКЛ, где, вероятно, надеялись на успех миссии Козлова, до
получения сведений об ее исходе постоянно задерживали послов (в
Борисове — на 3 дня, в Минске — на 10, в поле под Новогруд-
ком — на 10 недель, в Волковыйске — на 10 дней), так что до мес-
та назначения послы добирались почти 4 месяца и оказались в
Гродно лишь 24 июля, где и пробыли до 19 августа79. Узнав о пре-
бывании русских послов в Литовском княжестве, Альбрехт Прус-
ский, обычно столь воинственно настроенный, направил своего слу-
76 [Шлихтинг А.] Новое известие о России времени Ивана Грозного.
«Сказание» Альберта Шлихтинга. Л., 1935. С. 61-62.
77 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 271; несмотря на стара-
тельную сводку различных известий о «заговоре» Федорова, сделанную
Р. Г. Скрынниковым (Скрынников Р. Г. Опричный террор. С. 315-
320), вывод А. А. Зимина остается непоколебленным. Скорее всего царь
использовал королевскую интригу и сам инициировал слухи о «заго-
воре», чтобы расправиться с людьми, проявлявшими независимость, те-
ми, кто, по словам Ходкевича-Федорова, были «от Бога разумом укра-
шены и одарены».
78 На рубеж Довойну провожали кн. Иван Телелкович и дьяк Иосиф
Ильин в сопровождении отряда В. Колычева и М. Сумбулова
(Сб. РИО. Т. 13. С. 408).
79 Сб. РИО. Т. 71. № 20. С. 522.


В преддверии краха (1567—1569)
477
гу Иоанна Болера «в те места, где пребывает московитское посоль-
ство» для покупки у «московитских» купцов, сопровождавших по-
сольство, различных товаров, прежде всего мехов — соболя, куни-
цы и других драгоценных мехов80 . Коммерческий интерес на этот
раз возобладал над политическими амбициями.
Прием, оказанный послам в Городне, не был особенно вежли-
вым. Конфликты возникали по разным поводам — из-за церемонии
приветствия (послы настаивали, чтобы приставы первыми сходили
с коней), отказа послов идти на прием к королю после крымского
посла81 , употребления царского титула. «Иван Волов» привел не
полный титул Ивана IV, назвав царя «всея Руси и великим князем
московским». Послы в ответ объявили, что «к руке» короля не
пойдут, «не ознаменив царского имени вперед». 26 июля они были
приняты королем и «Ближней радой» короля, в составе которой
были лица, давно участвовавшие в дипломатических сношениях с
Россией: виленский епископ Валериян, маршалк и писарь Ян
Шимкович, писарь М. Гарабурда, виленский воевода и канцлер
М. Ю. Радзивилл, гетман Г. А. Хоткевич, пан Троцкий Ю. А. Хотке-
вич, воевода подляшский и староста минский Ю. В. Тишкевич и др.
После нескольких совещаний с ними стало ясно, что условия, при-
нятые в 1566 г., не соблюдаются («ныне ... чинится не по приго-
ворной записи»)82 . О планах Ивана IV литовской стороне стало
известно из наказов и грамот, похищенных из саадака кн. П. Се-
ребряного каким-то изменником, вероятно, после его бегства в По-
лоцк в 1565 г. (не в этой ли оплошности заключается причина ги-
бели князя после мая 1570 г.?)83 .
По территориальному вопросу послы не шли ни на какие ус-
тупки, кроме уже находившихся в руках литовцев Луком ля, Бел-
маков и Кур[ш]ской земли, которые они под угрозой потери жизни
(«емлючи на свои шеи») готовы были «передать» королю. Неус-
тупчивость послов вызвала ответную реакцию, вылившуюся в от-
кровенный шантаж: послам напомнили о судьбе венгерского по-
сольства, казненного по распоряжению императора за нарушение
границ венгерскими войсками. Литовцы пытались воздействовать и
на человеческие чувства послов: если де они не установят мира, бу-
дет литься кровь и детей, и внучат. Послы, как, по-видимому, и
80EFE. Roma, 1984. Т. LXXV. № 6090. Р. 44. 1. VIII. 1567.
81 Сб. РИО. Т. 71. С. 525, 530; речь идет о Яне Воловиче.
82 Там же. С. 525.
83 С. Б. Веселовский относил его смерть к 1571 г. (Веселовский С. Б. Ис-
следования по истории опричнины. М., 1963. С. 443-444).


478
Глава 6.
ожидалось, получили отказ во всех своих требованиях. Особенно
решительно высказались они в самом начале переговоров о грани-
цах в Полоцкой земле: «А Полоцкой повет по самую городную сте-
ны наше панство».
В ответ на впервые прозвучавшее на этих переговорах требо-
вание выдать Курбского с товарищами, 2 августа он демонстратив-
но появился собственной персоной на королевском ужине («ко-
лации»). Паны Рады оправдывали его: изменник, по их мнению,
лишь тот, кто сдает города (что вполне соответствовало русскому
Судебнику 1550 г.), Курбский же бежал, спасая свою жизнь («от
горла»), «и та измена легка». Послы возражали в соответствии с
полученным от государя наказом: измена Курбского и его «советни-
ков» заключалась в замысле покушения на царя и его семью (он
якобы «хотел над ... царем ... и над его царицею ... Настасьею и
над его царскими детьми умышляти всякое лихое дело. И государь
наш, уведав его измены (не раньше, чем через 4 года после смерти
Анастасии Романовой. — А.Х.) хотел был его посмирити, и он, уз-
нав свои измены (хорош изменник, узнающий о своих действиях
только от царя. — А. X.), и с своими советники бежал от государя
нашего».
Федоров в послании Ходкевичу протестовал против того, что-
бы «Литва» учила «Москву». 2 августа на переговорах с Ближней
радой прозвучала аналогичная мысль: «И преж сего в Кору не Пол-
ской и Великом княжестве Литовском того не бывало, чтобы у Мо-
сквы ученья приимати, также и в Московском... что ученья при-
имати у Литвы». Создается впечатление, что Федоров 6 августа в
Полоцке уже знал, о чем шел спор в Гродно 2 августа, хотя подоб-
ное предположение и маловероятно. Скорее, это была тема, кото-
рая затрагивалась в частных беседах литовских панов рад и рус-
ских бояр задолго до августа 1567 г.
Конфликт произошел на почве составления приговорной гра-
моты о сроке перемирия: послы настаивали на Троицыном дне
1568 г., паны Рады ограничивались 1 октября (днем Покрова Бого-
родицы); послам пришлось принять предложения литовских пред-
ставителей. Но самые жаркие споры в который раз вызвала титу-
латура царя (разумеется, в литовском проекте перемирной грамоты
отсутствовали определения «вифлянский, полоцкий и смоленский»)
и самый больной вопрос — о праве владения Ливонией. Паны Ра-
ды подчеркивали, что с тех пор, как магистр «бил челом» Ива-
ну IV, Ливония («Инфлянты») добровольно признала власть поль-
ского короля и великого князя литовского: «Государь наш взял их


В преддверии краха (1567—1569)
479
(Инфлянты. — А. X.) под свое панство... не кровопролитною при-
чиною», а 16 августа заявили, что инициатором покорения Ливонии
был не король, а сами ливонские государства («далися в повинове-
ние без крови»).
В вопросе о царском титуле послы, решив не обострять отно-
шения, отступили, заявив, что от отсутствия некоторых географи-
ческих определений государю «невелико, ни пак мало». Но когда
они обнаружили отсутствие в титуле слов «великий государь»,
смириться с этим не смогли. Кроме того, Яна Иеронимова предста-
вители литовской стороны назвали «администротор и гетман земли
Вифлянские». В результате 16 августа послы отказались от записи
о перемирии и, забрав отвергнутые королем дары-поминки, двину-
лись в обратный путь, увозя с собой воспоминания о «безчестье ве-
ликом» (на королевской колации паны Рады не встали при появле-
нии послов, король «пил чашу государеву сидя» и т. д.).
Результаты посольства Умного Колычева не оставляли ника-
кой возможности для мирного урегулирования отношений. Оста-
вался один путь — возобновление военных действий, что вполне
соответствовало решению Земского собора 1566 г. Однако царь не
торопился с выполнением соборных решений. Проявившаяся на со-
боре оппозиция его военной политике, как ни была она слаба, оче-
видно, воздействовала на Ивана IV. Решающим, однако, был яв-
ный недостаток сил для ведения военных действий. Лишь в августе
1567 г. под охраной войск кн. П. Серебряного Оболенского на
оз. Суше «к виленскому рубежу» была поставлена новая крепость с
символичным названием «Копье»84 , в устье р. Уллы — крепость с
одноименным названием, а при впадении р. Нищи в Дриссу —
крепость Сокол. 3 сентября было, наконец, принято решение о но-
вом походе. 12 сентября опричные полки двинулись в Калугу, 20
сентября Иван IV с опричниками выехал в Троицу и, не дожидаясь
возвращения посольства Умного Колычева, которое пересекло гра-
ницу только 22 сентября, уже 21 сентября вместе с царевичем Ива-
ном «пошел на свое дело земское на Ливонскую землю» (в посоль-
ской книге: «на свое дело и земское»)85 . Во время этого похода
22 сентября царь, надеявшийся на заключение трехстороннего анг-
ло-шведско-русского политического союза86 , хотя русско-шведские
84 ПСРЛ. Т. XIII. С. 407.
85 Там же; Сб. РИО. Т. 71. № 21. С. 562. 24. X. 1567.
86 Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец XV — начало
XVII в. М., 1955. С. 276; Лурье Я. С. Русско-английские отношения и
международная политика второй половины XVI в. // Международные
связи России (до XVII в.). М., 1961. С. 429-431.


480
Глава 6.
отношения не оставляли иллюзий по поводу осуществимости по-
добного альянса, предоставил англичанам колоссальные привиле-
гии — монопольное право торговать в Казани, Астрахани, Помо-
рье, Юрьеве и других городах87.
Ранней осенью 1567 г. был задуман новый поход на Великое
княжество Литовское. 3 сентября 1567 г. царь «приговорил» начать
свой и царевича Ивана Ивановича поход против своего «недруга
литовсково короля»88. Для этой цели в Калуге к 12 сентября были
собраны три полка; Большой полк возглавляли князья А. П. Те-
лятевский и Д. Вяземский Лисица, передовой — кн. А. И. Вязем-
ский Глухой и М. Белкин, сторожевой — два брата Хворостинины,
Дмитрий и Андрей Ивановичи.
20 сентября в этот же поход двинулся царь с царевичем в со-
провождении Михаила Темрюковича Черкасского (при царе) и
В.П.Яковлевым и кн. В. А. Сицким (при царевиче). Правда, путь
этой части воинства существенно отличался от маршрута основной
массы участников похода. Царь с царевичем направились сначала к
Троице-Сергиевой лавре, а затем, 23 сентября, — на Великий Нов-
город. Выбор первого пункта назначения легко объясним: здесь
царь неоднократно молился о даровании ему побед, памятуя тради-
цию, заложенную еще Дмитрием Донским (день памяти Сергия Ра-
донежского приходился как раз на это время). Однако второе ме-
сто назначения — Великий Новгород — кажется мало подходящим
для боевых антилитовских действий. Между тем маршрут был на-
мечен заранее, в Твери с царем должен был встретиться Владимир
Андреевич Старицкий.
Кроме вышеперечисленных воевод в походе предполагалось
участие и многих других. Так, из Коломны в Боровск должен был
отправиться кн. И. Ф. Мстиславский с большими и выборными из
городов дворянами, из Серпухова в тот же Боровск были направ-
лены И. П. Хирон Яковлев и А. И. Шеин. Однако Боровск был
лишь промежуточным пунктом на пути к Великим Лукам, следую-
щему пункту сбора войска, куда намеревались прибыть
кн. А. И. Шуйский (из Дорогобужа), Л.А.Салтыков (из Смолен-
ска), кн. И. И. Пронский Турунтай (из Ржева)89. После этого всем
участникам похода предстояло соединиться «на Дворцах», куда не-
посредственно из Троицы и направился сам царь с царевичем90 .
87 Любименко И. И. История торговых сношений России с Англией.
Вып. I. XVI век. Юрьев, 1912. С. 42-43.
88 РК 1475-1605. М., 1982. Т. И. Ч. II. С. 221.
89 Там же. С. 222-225.
90 Там же. С. 223.


В преддверии краха (1567—1569)
481
Однако столь грандиозно задуманный поход в Литовское княжест-
во не состоялся. «Поговоря с бояры, — как лаконично сообщает
разрядная книга пространной редакции, — государь... пошол з
Дворец назад к Москве, а в Литву не пошол», при этом увел с собою
своих воевод и бояр, оставив незначительное войско в Великих Лу-
ках и Торопце, которое могло бы оказать сопротивление литовцам,
буде они вторгнутся, на занятую русскими территорию91 .
Сообщение разрядной книги о прекращении похода на царско-
го «недруга», несмотря на краткость, дает, однако, некоторую пи-
щу для размышлений. Если сама идея принадлежала царю, кото-
рый «приговорил... поход» единолично, то по мере приближения к
границе он вынужден был обсудить ее с боярами. В том же источ-
нике они названы поименно: В.П.Яковлев, В. А. Сицкий,
И. Ф. Мстиславский, И. П. Хирон Яковлев, А. И. Шеин, Л. А. Сал-
тыков, И. И. Пронский Турунтай. Видимо, мнение бояр и оказалось
решающим для отказа от дальнейшего продвижения войска на за-
пад. Сопоставив факт отказа от похода, ставший результатом об-
суждения с боярами, видимо, в октябре 1567 г., с аналогичным в
феврале 1563 г., можно полагать, что мнение царских бояр по по-
воду антилитовской войны осталось неизменным. Столь же цепко
боярство продолжало держаться за местничество, не оставляя и во
время похода своих споров. Назначенные в Великие Луки и Торо-
пец охранять границу от неожиданных набегов литовского войска
воеводы трех полков, кроме Большого, не взяли «списков». В Лу-
ках местничали воевода передового полка Федор Михайлович Тру-
бецкой с воеводой правого полка Иваном Юрьевичем Голицыным.
Второй воевода правого полка Андрей Шеин поступил так же, по-
скольку кн. Иван Ахметевич Канбаров был назначен вторым вое-
водой в Большом полку. Не отстал от вышеназванных и кн. Вла-
димир Константинович Курлятев, вспомнивший, что в Туле в
1560 г. Дмитрий Курлятев был «больши» воеводы сторожевого
полка Василия Юрьевича Голицына92 . Таким образом, деятель-
ность оставленного в Великих Луках войска была парализована
почти полностью. Лишь один воевода, И. Ю. Голицын, выполнил
приказ царя и «ходил с Лук в Торопец»93 . А в зимний поход на
Литву (Рую, Искашь, Браславль) царь наряду с большим полком
И. А. Канбарова и сторожевым Д. Пушкина Шеферикова вынужден
91 РК 1475-1605. Т. II. Ч. И. С. 226.
92 Там же. С. 226-227.
93 Там же. С. 227.


482
Глава 6.
был направить дополнительное войско Василия Коробова «с нагай-
скими людьми»94 .
Результаты переговоров с опричными российскими послами
испугали литовских панов. 23 августа, спустя четыре дня после
отъезда посольства Умного Колычева, король снарядил в Москву
гонца Юрия Быковского. Тот не добрался до столицы, а 5 октября
1567 г. царь принял его у с. Медиа в шатре, в поле. Царь, царевич
Иван и Владимир Старицкий были облачены в доспехи, как и все
воинство (бояре, дворяне, дети боярские, служилые люди, стрель-
цы и дворовые люди, «боярские люди на конех были в доспесех с
копьи»)95 . После первых же слов приветствия, вернее даже пред-
ставления посланника, царь обратился к нему, поспешив объявить
причину, по которой он принимал посланника в таком наряде:
«...ты ся не диви, что мы сидим в воинской приправе во оружии;
пришел еси к нам от брата нашего от Жигимонта Августа со стре-
лами...». Однако царь заблуждался. Гонец прибыл с другим пору-
чением. Царю было передано королевское послание. После много-
словной и пышной преамбулы об отсутствии со стороны Сигизмун-
да Августа причин для кровопролития и вечном желании добра
«крестьянству», король в своем послании от 23 августа 1567 г. ,
так и не принятом царем96 , излагал реальную политическую про-
грамму умиротворения: она предполагала передачу ему земель на
«Севере», то есть почти то же самое, чем король пытался перема-
нить на свою сторону Воротынского двумя месяцами раньше. Что
же касается беглецов, которые, «уносячи горла и здоровье свое, до
панства нашего переехали», король никак не соглашался передать
их царю, так как не считал возможным ни с представителями зна-
ти, ни с простыми христианами обращаться как с бесправными во-
еннопленными («таковые княжатские народы (!) и никого с кре-
стьян во зневленье приводити и, кого Бог Сотворитель от смерти
унесет, выдавать, яко неволников, через меч взятых»)97 .
Миролюбивый в целом тон послания не оставлял сомнения в
том, что перспектива продолжения военных действий, достаточно
продолжительных и вызывавших разногласие между польской и
литовской радами, не вдохновляла короля, даже несмотря на тот
факт, что к 21 сентября он оказался уже в Дубровне, откуда до
границы с Россией было рукой подать. Дальнейшее его продвиже-
94 РК 1475-1605. Т. И. Ч. II. С. 227.
95 Сб. РИО. Т. 71. № 1. С. 555.
96 КПМ ВКЛ. Т. 1. № 171. С. 261.
97 Сб. РИО. Т. 71. С. 560-561.


В преддверии краха (1567-1569) 483
ние навстречу царским войскам затормозилось из-за отсутствия
войск — ожидавшихся двух рот из Польши98 Однако царь воспри-
нял королевское послание иначе: по мнению Ивана IV, литовский
гонец «пришел с розметом», то есть с объявлением войны, и решил
отыграться на нем. Быковский был отправлен в заточение («тын»)
на Литовском дворе в Москве, а сопровождавшие его купцы во главе
с Игнатом Оршаниным были отосланы в Переславль-Залесский" .
Известие об этом, вероятно, было последним толчком, сформи-
ровавшим решимость польского короля самолично выступить против
царя Ивана. Впрочем, Сигизмунд Август, которого весьма рьяно
поддерживал Альбрехт Прусский100 , уже в начале сентября твердо
решил принять участие в этом походе101 . Об этом секретарь датского
посольства к польскому королю сообщал своему государю. Элиас
Эйзенберг 19 сентября 1567 г. писал, что король его не принял, так
выходит в поход и при нем и с ним было более двадцати его совет-
ников (uber zwene ihrer raethe)102 . 21 сентября король оказался в
Дубровне, откуда до границы с Россией было уже рукой подать.
Дальнейшее его движение навстречу царским войскам затормозилось
отсутствием войск — ожидавшихся двух рот из Польши103 .
Сам царь между тем неспешно продолжал поход «на литовско-
го короля» и к немецким городам — Луже и Резице. В Боровск
И. Ф. Мстиславский должен был привести земские войска из Ко-
ломны, И. П. Яков ля — из Серпухова. 26 октября в Великие Луки
должны были прибыть смоленские полки Л. А. Салтыкова, дорого-
бужско-вяземские И. А. Шуйского и ржевские И. И. Пронского104 .
98 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 315. S. 535. 21. IX.
1567.
"Сб. РИО. Т. 71. С. 562, 566, 567.
100 EFE. Roma, 1991. Т. LXXV. №6125, 6128, 6137. P. 70, 73, 74.
11, 19. IX. 1567; он не ограничивался вдохновлением и благословением
короля, пожеланиями ему захватить всю землю (речь, видимо, шла
только о Ливонии) и ниспровергнуть власть «Московита», но заявлял о
готовности (несмотря на преклонные лета) вместе с сыном отдать свое
имущество и кровь, дабы доказать преданность королю (Р. 73). Допол-
нительно к этому герцог отправил в Ковно девятнадцатицентнерную
пушку (Schlangen) и десяток центнеров зажигательного пороха (pirsch-
pulver) (Там же. С. 74). Впрочем, усилия герцога Альбрехта оказались
напрасными. В течение февраля он хлопотал лишь о возвращении из
«варварского московитского плена» своего подданного Иоанна Шедин-
га (№ 6178, 6180. Р. 109, 110, 26. 11. 1568).
101 Bodniak S. Op. cit. S. 802.
102 EFE. Т. XXV. № 168. P. 28.
103 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 315. S. 535. 21. IX.
1567.
104 Новгородские летописи. СПб., 1879. С. 96.


484
Глава 6.
К этому времени от разведчиков («языков») уже стало извест-
но, что король собирается двинуться либо к Полоцку, либо к Улле,
либо к Великим Лукам. На самом же деле Сигизмунд Август в на-
чале октября 1567 г. находился в Маркове, где был сборный пункт
литовцев и поляков, а затем, с начала ноября, вместе с войском
численностью около 47 тысяч105 и осадными орудиями (tormenta
magna muralia)106 вплоть до 23 ноября 1567 г. пребывал в Лебеде-
ве, где, наконец, 20 и 23 ноября принял Эйзенберга. Несмотря на
очевидную нужду в воинах для «тяжелейшей и труднейшей» борь-
бы против «московского князя», Сигизмунд Август довольно кри-
тически отозвался об отряде герцога Магнуса, младшего брата
Фредерика II, предложенном ему датским королем. Кроме того,
Сигизмунда II волновала проблема снабжения России вооружением
через Ревель и Нарву, до того не решенная, ибо вооружение, не-
смотря на запрет, продолжало туда поступать107 .
Из Лебедева король должен был перебазироваться в Радошко-
вичи. Там и состоялась 28 ноября перепись по л ьско-литовских
сил108 , среди которых вплоть до 5 декабря по крайней мере нахо-
дился и А.М.Курбский с «почтом» на 100 конях109. Гетманы
должны были двинуться на замки, а 12000 человек и большая
часть артиллерии под руководством жемайтского старосты Яна
105 Сведения относительно численности войска расходятся. Кельх насчи-
тывал 60000, Стрыйковский — даже 100000 (см. подробнее: Карам-
зин Н. М. История государства Российского Т. IX. Прим. 227; Stryj-
kowskiM. Op. cit. Т.Н. S. 417; ср.: Piwarski К. Niedoszla wyprawa
t.zw. Radoszkowicka Zygmunta Augusta na Moskwe (Rok 1567/68)
//AW. R. IV. 1927. S. 276-278; R, V. Z. 14. 1928. S. 102; Bodniak St.
Z wyprawy radoszkowickiej na Moskwe w roku 1567/68 //AW. R. VII.
1930. Z. 3-4. S. 800).
106 Судя по записке королевского ложничего Лукаша Ленцкого кардиналу
Хозиушу, при короле было около 12 тысяч конных и пехоты, 30 тысяч
земского войска, 4 тысячи наемной конницы и 1000 наемной пехоты
{Bodniak St. Op. cit. S. 800). Артиллерийских орудий было около 100,
половина была предназначена для зажигательных снарядов. Орудиями
располагали также и кн. Юрий Олелькович, Константин Острожский и
другие.
107 EFE. Т. XXV. № 170. Р. 30-32. 23. XI. 1567.
108 Знаменитый «Попис войска литовского 1567 г.» (РИБ. Пг., 1915.
Т. XXXIII. Литовская метрика. Отд. I. Ч. 3. Книги Публичных дел),
проводившийся по решению Городенского сейма апреля 1567 г., вклю-
чил, по-видимому, материалы переписи не только в Радошковичах, но
и предшествующих и последовавших за ней переписей местной шлях-
ты — от июня до декабря 1567 г.
109Lietuvos metrika. Knyga 531 (1567-1569). Par. L. Anusyte, A. Baliulis /
Литовская метрика (1567-1569). Кн. публичных дел 9. Vilnius, 2001.
№ 14. L. 44. 5. XII. 1567.


В преддверии краха (1567—1569)
485
Ходкевича квартироваться в Минске. Здесь же король, намереваясь
вступить в битву с царем, если тот выйдет против него, собирался
дожидаться новостей. От шпионов же было известно, что часть цар-
ских войск направляется на Ригу, а часть на Литву. Действительно,
в столице Литовского княжества царила паника из-за слухов о при-
ближении неприятеля, эхо которых донеслось до Гданьска110 .
Иван IV с Владимиром Старицким с 22 или 24 октября по
1 ноября 1567 г. находились в Великом Новгороде, едва оправляв-
шемся от морового поветрия. На Ршанском яме, главном пункте
сбора всех воинских сил, 12 ноября состоялось обсуждение вопроса
о продолжении похода: «Царь ... и сын его царевич Иван со князем
Володимером Ондреевичем и з бояры о своем походе на Литовскую
землю говорил».
Между тем, польско-литовское войско страдало от отсутствия
продовольствия и фуража. Кроме того, в войске распространялись
слухи, за которые грозила смертная казнь, будто Иван сам не пой-
дет сражаться и не пошлет своего войска, а станет терпеливо дожи-
даться, когда у противника кончатся средства, чтобы платить вой-
ску, и оно само покинет поле боя. Надежды на поддержку север-
ских князей, которые должны были перейти на сторону короля,
как только тот выступит в поход111 , не оправдались. Впрочем, по
утверждению Романа Сангушки, приведшего в Лебедево двух
пленных воевод, боярских детей, татар и черемис — всего около
сотни человек, около Суши действовал какой-то «Влодимир моск-
витин», взявший в плен царского воеводу. Князь Сангушко гор-
дился тем, что малыми силами удалось захватить так много плен-
ных и огромную добычу. В ней примечательны упомянутые Сан-
гушкой небольшие колокола, которые российские войска везли в
г. Сушу, и очень красивый панцырь, переданный князем Романом
королю112 . Князю Сангушке еще ранее, пока король находился в
Гродно, удалось напасть на шеститысячное войско русских и татар,
сопровождаемое 400 стрельцами, и отнять 13400 возов, груженых
четырьмя колоколами, порохом, пулями и продовольствием, пред-
назначенным для Суши. Об этом аноним сообщил Хозиушу
12 сентября 1567 г. Об успехах кн. Сангушки 23 августа известно
U0Bodniak S. Op. cit. S. 803.
111 Об этих ожиданиях позднее в Polonoteuchii писал Анджей Любинец-
кий, в молодости, пришедшейся на время Радошковицкой кампании,
слышавший о возможном выступлении северских князей (Bodniak S.
Op. cit. S. 805. Note 17).
112 Там же. С. 806.


486
Глава 6.
и из послания Ротундуса, который упоминает о гибели 900 всадни-
ков и 7000 холопов, везших скот, называет он и имена плененных
воевод — Иосифа Щербатого и Юрия Боратынского113 .
В период стояния под Радошковичами прибыло посольство,
отправленное с петроковского сейма летом 1567 г. В него входили
канцлер Валенты Дембиньский, подканцлер Миколай Мышковский
и референдар Ст. Чарнковский. Они должны были убедить литов-
цев в целесообразности унии ради собственной защиты Литвы.
25 ноября в замке кн. Збаражского Мышковский долго уверял ли-
товцев, что совместными усилиями будут возвращены потерянные
земли и выполнены требования литовцев: «Каждый останется в сво-
ем праве, при своей вольности, при своем имуществе, при своем ти-
туле, при своей должности, на своем положении и при своем мече».
Ему удалось внушить это большинству собравшихся. В результате
было решено просить короля собрать общий сейм, чтобы литовцы
могли пользоваться теми же правами, что и польская знать и шляхта.
Войско оставалось в Лебедеве по крайней мере до 12 декабря
1567 г.114 13 декабря в Радошковичах король распорядился упла-
тить жолнерам за последнюю четверть года, в течение которой они
не получали ничего115 . 19 декабря оно должно было покинуть Ра-
дошковичи и к 26 декабря добраться через Дубровну к Койдано-
Ву11б Очевидна была неудача похода, потребовавшего значитель-
ного напряжения сил и больших финансовых затрат. Осторожность
короля, выжидавшего выяснения ситуации и установления цели
похода царя Ивана, уклонявшегося от боя в открытом поле, оказа-
лась губительной. Однако не добившись военных успехов, Радош-
ковичская кампания подготовила условия решительного шага в сто-
рону унии.
Еще более затруднительной была ситуация для русских войск.
Помимо незавидной перспективы встречи с огромным выставлен-
ным против царя польско-литовским войском, были и другие фак-
торы, заставлявшие задуматься о целесообразности продолжения
похода. Посошные люди численностью до 40000 вопреки угрозе
наказания разбежались, в результате артиллерия («наряд»), дви-
U3Bodniak S. Op. cit. S. 806.
114Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 316. S. 535. 26. IX.
1567. Note 1.
115Lietuvos metrika. Knyga 531 (1567-1569) / Литовская метрика.
Кн. публичных дел 9. Vilnius, 2001. № 19. L. 47.
116Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 318. S. 537. 12. XII.
1567.


В преддверии краха (1567—1569)
487
гавшаяся вслед за царем из Великого Новгорода, отставала от ос-
тальных войск, не хватало продовольствия даже тем воинам, кото-
рые шли с царем117 . На совете 12 ноября 1567 г. вместе с членами
царского семейства (обращает на себя внимание тот факт, что
кн. Владимир Андреевич Старицкий указан в одном ряду с царем и
царевичем) присутствовали И. Ф. Мстиславский, И. И. Пронский,
И. В. Шереметев Меньшой, И. П. Яковлев, Л. А. Салтыков, П. С. Се-
ребряный, М. И. Вороной Волынский. Приговор был однознач-
ным — поход отменить. Как об одной из причин столь единодуш-
ного решения говорилось о желании уберечь («не истомить») лю-
дей, прибывших с царем. Эта часть войска должна была вернуться
через Великие Луки в Москву, воеводы же для «береженья» долж-
ны были остаться в Луках, артиллерию следовало задержать в
Порхове до нового распоряжения118 .
Было совершенно очевидно, что царь даже с помощью оприч-
ников уже был не в силах обеспечить проведение не только успеш-
ных, но и вообще каких-либо военных действий. Абсурдная цар-
ская идея осеннего похода — во время распутицы, близких холо-
дов, при участии новгородцев, едва выживших в эпидемию 1566-
1567 гг., оказалась бесплодной. Кроме того, успешные переговоры
Сигизмунда II с крымским ханом угрожали опасностью с юга119.
Однако на этот раз рядом с Иваном IV не нашлось достаточно
влиятельных лиц, которые смогли бы предостеречь царя от необ-
думанного военного предприятия. 13 ноября царь был уже в Крас-
ном городке, на пути в Москву120. Его противник Сигизмунд Ав-
густ после 21 ноября тоже отступил — на юго-восток: конец нояб-
ря — середину декабря он провел в Радошковичах, затем уехал
в Койданы, где и оставался до 18 января 1568 г., отправив войско
в Борисов.
1567 год с точки зрения военных достижений в Прибалтике
выдался крайне неудачным. По возвращении в Москву царь при-
нялся карать виновников позорно провалившегося похода и, разу-
меется, не «стратегов», замысливших его в «неподобное» время и
негодными средствами, а «недостойных» исполнителей царской во-
ли. Первым ответчиком оказался Казарин Дубровский, дьяк Казан-
ского приказа, ведавший посошной службой. В 1567 г. он был каз-
нен по обвинению в освобождении княжат и бояр за взятки
117 Archiwum Sanguszkow. T. VII. № 153.
118 Сб. РИО. Т. 71. С. 563.
119 КПМ ВКЛ. Т. 1. № 172. С. 267-268.
120 Новгородские летописи. С. 96.


488
Глава 6.
(«посулы») от транспортных повинностей во время неудачного по-
хода того же года121 . По словам Шлихтинга, он за взятки освобо-
ждал боярских людей от посохи, так что перевозкой пушек занима-
лись исключительно обозники и подводчики великого князя, кото-
рые и обвинили дьяка122. В ВКЛ распространился и слух о загово-
ре И. П. Федорова, который как противник войны с единоверцами
в Великом княжестве Литовском, несмотря на преклонный возраст
был отправлен на войну против татар123 . Не исключено, что он
был причастен к снабжению воинства во время похода осенью
1567 г. Вообще, в конце 1567 г. казни были поставлены на поток,
что и фиксируют синодики по опальным, открывающиеся именно
списками жертв конца 1567 г. Однако и сам царь испытывал чувст-
во неуверенности в своем положении, почти паническое, давшее се-
бя знать в предложениях королеве Англии Елизавете, изложенных
Дженкинсону в ноябре 1567 г.: царь предлагал быть «заодин» про-
тив всех врагов, в особенности поляков, и заключить тайный дого-
вор о предоставлении убежища тому, с кем приключится какая-
либо беда. Эта предусмотрительность царя, по-прежнему находив-
шегося во власти неутихающей агрессии, дополнялась и прагмати-
ческими пожеланиями: Ивану IV требовались опытные корабелы, о
присылке которых он и просил королеву124 , ибо у царя зародились
новые планы освоения морских пространств Балтики и, может
быть, Ледовитого океана.
121 [Шлихтинг А.] Новое известие о России. С. 58-59; новейшие исследо-
ватели сочинения А. Шлихтинга считают его данные вполне достовер-
ными, поскольку он провел в близости к царю 7 лет (Старости-
на И. П. Неизвестная польская редакция «Сказания» Альберта Шлих-
тинга //Внешняя политика Древней Руси. Юбилейные чтения, посвя-
щенные 70-летию В. Т. Пашуто. Тезисы докладов. М, 1988; она же.
К вопросу об авторстве «Сказания» Альберта Шлихтинга // Восточная
Европа в древности и средневековье. Спорные проблемы истории.
М., 1993 С. 125-130; Траля И. Падение московского канцлера // Реа-
лизм исторического мышления. Проблемы отечественной истории пе-
риода феодализма. Чтения, посвященные памяти А. Л. Станиславского.
М., 1991. С. 62-63; Grala H. Wokol dziela i osoby Alberta Schlichtinga
(Przyczynek do dziejow propagandy antimoskiewskiej w drugiej potowie
XVI w.) //Studia zrddloznawcze. T. XXXVIII. 1999. S. 35-51; Id.
Upaduk «moskiewskiego kanclerza». Ivan Wiskowatyj i Iwan IV Groznyj
w 1570 r. //KH. T. 101. 1994. Z. 1. S. 64-65; Id. Zu Werk und Albert
Schlichtings // Bayern und die russischen Lander / Hrsg. von H. Bayer-
Thoma. Miinchen, 1999.
122 [Шлихтинг А.] Новое известие о России. С. 24-25; Зимин А. А. Оп-
?1ичнина Ивана Грозного. С. 272-273.
Шлихтинг А.] Новое известие о России... С. 61-62.
124 Толстой Ю. Указ. соч. № 12. С. 39-40; Зимин А. А. Опричнина Ива-
на Грозного. С. 263.


В преддверии краха (1567—1569)
489
Состояние русско-шведских отношений не давало оснований
для оптимизма. 18 мая 1567 г. посольство И. М. Воронцова достиг-
ло Упсалы. 20 июля 1567 г. послов поселили в шатрах на одном из
островов в миле от Стокгольма, куда на двух судах — галее и
«гоппе» (коппе, большом ганзейском судне) прибыли шведские
дворяне с приветствием от короля. Как обычно, начались проце-
дурно-церемониальные споры. Послы отказались покинуть шатры,
чтобы выслушать «королевское слово», и встали лишь при начале
речей шведских дворян, назвавших короля не только «свейским, и
готцким, и вендийским», но и «колыванским»125 . Дьяк Курга по-
требовал участия в переговорах шведских «болших советников»,
поскольку никогда раньше «в ту версту ... такие великие люди ...
в Свейской земле не бывали»126 . Передвижение на галее к коро-
левскому замку прошло благополучно. Для послов заранее были
приготовлены «жеребцы с седлы и с уздами». После решительного
отказа послов вести переговоры с королевскими советниками, а не
самим Эриком XIV Стен Эриксон приветствовал их на посольском
дворе. 26 июля послы получили приглашение на прием к королю.
Однако процедура встречи представителей русской стороны не
удовлетворила: их никто не привечал у дворцовой лестницы, никто
не представил («не явил») королю. В ответ на столь непочтитель-
ное отношение к себе послы не подошли приветствовать короля (не
пошли к его «руке»). Впрочем, сам король при каждом упомина-
нии о царе и царевиче Иване исправно снимал головной убор. Пе-
репалку вызвал вопрос о здоровье царя, заданный не лично коро-
лем, а князем Нильсом, что послы расценили как неуважение и до-
бились участия короля в этой процедуре. Однако обедать без короля,
которого «изымал обморок», лишь в присутствии его братьев Карла
и Магнуса они отказались, едва обменявшись заздравными тостами в
честь обоих государей за царской и королевой чашами у себя на под-
ворье, куда прибыли королевский стольник и советники127.
Болезнь короля остановила дальнейшие переговоры, поскольку
послы соглашались вести их с советниками только на посольском
дворе, от чего те, естественно, отказались. Иоганн Лаурентссон
справедливо заметил, что нигде, в том числе и у императора, не
существует обычая, «что государевым советникам к послам приез-
жати»128 . Многочисленные посетители Посольского двора между
125 Сб. РИО. Т. 129. № 12. С. 128.
126 Там же С. 129.
127 «Государь ваш король недомогает, и веселитися нам непригоже», —
заявил Воронцов (Сб. РИО. Т. 129. № 12. С. 130).
128 Сб. РИО. Т. 129. № 12. С. 132-134.


490
Глава 6.
тем интересовались программой действий царя, в особенности его
политикой в области датско-шведских и любекско-шведских отно-
шений, от которых зависела свобода мореходства на Балтике129 .
На шестой день пребывания послов в Швеции, т. е. 19 августа,
до послов стали доходить слухи (от королевского толмача Кнута
Бенте) о болезни короля, о съезде в Упсале, состоявшемся 18 мая,
в тот самый день, когда туда добрались послы, об убийстве коро-
лем Нильса Сванте, о страхе короля перед собственным окружени-
ем («боярами») и просьбе Эрика XIV взять его с собой на Русь. В
доказательство своих слов толмач принес оттиск на воске королев-
ского перстня, что не прибавило послам доверия к его словам130 .
1 сентября 1567 г. послы, начавшие размышлять, не хочет ли
король учинить «над ними хитрости» (впрочем, они заявляли, что
с их гибелью «Московское государство безлюдно не будет»131 ),
стали настойчиво требовать ратификации договора. Однако данная
процедура постоянно оттягивалась. Король, страдавший психиче-
ским расстройством, оказался в заточении. Против него выступил
его брат финляндский герцог Юхан, муж той самой Екатерины
Ягеллонки, руки которой добивался царь. Власть временно пере-
шла к Юхану. Послы долго не знали о происходящем, так как но-
вый переводчик говорил лишь о белезни короля, но могли смутно
догадываться об этом по участившимся конфликтам со шведами.
25 сентября произошла схватка посольских людей с местными жи-
телями, в результате которой исчез один швед. На следующий день
«пристав» с вооруженным отрядом и переводчиком, явившись на
подворье, выпытывал, «посольством ли или войною» присланы
русские в Швецию. Производились обыски подворья. Только
21 ноября, получив приказ выехать из Стокгольма за 3 мили «в се-
ло королевское», русские дипломаты начали подозревать недоброе
и интересоваться, есть ли в Швеции король, а заодно — по обычаю
опричников — угрожать войной, если король не отпустит Екатери-
ну в Россию, ссылаясь при этом на прецедент литовско-русских от-
ношений: «Погрубил государю нашему полской король, и он за то
Полотцка остал с товарищи»132 . Даже находясь фактически вза-
перти на подворье в столице чужого государства, опричные дипло-
маты остались верны своей тактике силового нажима и угроз.
Как ни странно, она подействовала. Несмотря на многочислен-
ные (26 ноября и 4 декабря) разбирательства с приставом, стре-
129 Сб. РИО. Т. 129. № 12. С. 135.
130 Там же. С. 136.
131 Там же. С. 137.
132 Там же. С. 141-142.


В преддверии краха (1567—1569)
491
мывшимся выселить послов под предлогом неудобных для них и
холодных «хором» в Стокгольме, а 5 декабря со стокгольмским
наместником Исааком Никользоном и печатником Матессоном,
13 декабря — с дворецким Нильсом Рюннигом, послы не соглаша-
лись на переезд и требовали объяснения его причин («послов без
вины не ссылают»). В конце концов вплоть до 17 марта 1568 г. их
оставили в покое. 24 апреля новому московскому гонцу Е. М. Ржев-
скому удалось повидаться с послами, а 30 апреля он повез в Моск-
ву недобрую весть о «временной задержке» в осуществлении про-
екта новой женитьбы царя. В мае 1568 г. Ивану IV предстояло ус-
лышать это неприятное известие133 .
Между тем в государствах Сигизмунда Августа по-прежнему
сохранялись разногласия, правда, не принципиального характера.
В 1567 г. поляки и литовцы не могли договориться о формах по-
мощи последних первым: литовская сторона соглашалась снабдить
поляков деньгами, а те просили не денег, а 20000 наемников
(«литовские люди давали им на пособь на двадцать тысечь людей
грошми, а они у них просят дватцать тысяч людей, чтоб не ляхом
наймовати»)134 . На 24 апреля 1568 г. для решения вопроса о борь-
бе с «неприятелем ... князем великим московским» был назначен
сейм в Гродно, проведению которого должны были предшествовать
поветовые сеймики, созывавшиеся с 28 марта. 13 марта 1568 г. ко-
роль обратился к Миколаю Криштофу Радзивиллу с требованием
присутствовать на этих мероприятиях, где сборщики («поборцы»)
«податков», предназначенных для обороны страны, будут отчиты-
ваться перед «биршими головными»135 .
В это же время король предпринял очередную акцию, дабы
прекратить подвоз англичанами вооружения в Россию. 3 марта
1568 г. он снова обратился к королеве Елизавете, сообщая ей о за-
прете навигации по Балтике к «московским» границам. Послание
1568 г. в целом повторяло текст от 13 июля 1567 г. Однако на этот
раз король воздержался от уничижительной оценки царя — мосха,
ограничившись подобной оценкой страны — barbarie136 . Видимо,
133 Сб. РИО. Т. 129. № 12. С. 141-147; см. также с. 497.
134 Там же. № 21. С. 570.
135 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwillow. № 319. S. 538-540.
13. III. 1568.
136 EFE. T. XVII. № 55. P. 68-70. 3. III. 1568; 10 марта 1568 г. гданьчане
сами просили королеву Елизавету отпустить задержанные корабли своих
сограждан, напоминая о давних традициях равноправной торговли (EFE.
Т. 17. № 57. Р. 70-72. 10. III. 1568). Таким образом, жертвой королев-
ских запретов плавания в Россию пали его собственные подданные.


492
Глава 6.
вопрос о запрете плавания на восток и торговле с Россией Сигиз-
мунд Август поручил обсудить и с датским королем Фредериком II,
который 19 марта 1568 г. направил своего посла Элиаса Эйзенбер-
га. Последний должен был сообщить польскому королю и великому
князю литовскому мнение своего государя, осуждавшего практику
глав иных государств, которые, опираясь на старые договоры, про-
должали поддерживать традиционную практику торговли с Росси-
ей, строили и отправляли корабли в Нарву. Особо он назвал любе-
чан137 .
Однако ни внутриполитические, ни внешнеполитические акции
не принесли желанного для короля перелома в ходе войны. Так,
подляшский староста Ероним Ходкевич получил отказ Рады в со-
действии организации нового похода на Уллу под тем предлогом,
что он уже осенью предыдущего года «людей перетерял, а не дос-
пел ничего»138. В самом Великом княжестве Литовском началась
обструкция военных мероприятий. Трехнедельная осада г. Уллы и
артиллерийский обстрел крепости 2 марта оказались безуспешными
из-за неповиновения и трусости войска, на что сетовал гетман Ян
Хоткевич в послании королю от 4 марта 1568 г. Штурм крепости не
удался, башня, простреленная до середины, устояла, так как была
набита землей, «панове ротмистрове ... досыть были неповольни»,
часть пехоты («драбов») разбежалась, укрываясь в лесу, в рвах и
«по подречыо». Гетман «руки ... окровавил, принуждаючи их до
штурму», однако его усилия приводили к прямо противоположному
результату: «чим болш до того гнати, тым ся болш крыли и утека-
ли». Гетман продолжал действовать «прозьбою, грозьбою, везани-
ем», но справиться с ситуацией не удавалось. Бежали и казаки, на-
нятые за деньги. Лишь Орел Москвитин, перебежавший из Уллы
на сторону гетмана, сумел возглавить атаку немецких наемников,
но и они не смогли войти в крепость, несмотря на пробоину в сте-
не, огромную «яко с Кракова до Вильни»139 .
Еще хуже обстояло дело в России. Усталость от бесперспек-
тивной войны, длившейся уже одиннадцатый год, приводила к не-
которой пассивности земского воинства, наряду с которым форми-
ровались особые опричные воинские соединения. С этого времени в
разрядных книгах появились последовательные упоминания отно-
сительно назначений «опришнинских воевод» и распределения по
137 EFE. Т. XXV. № 171. Р. 36. 19. III. 1568.
138 Сб. РИО. Т. 71. N» 21. С. 571.
139 Витебская старина. Т. IV. 4.1. №8. С. 89-91. 4. III. 1568; АЗР.
Т. III. № 41.


В преддверии краха (1567—1569)
493
полкам «людей из опришнины». Весной 1568 г. в Вязьму были на-
значены во главе большого полка опричники князья М. Т. Черкас-
ский и А. П. Телятевский, во главе передового — Ф. А. Басманов и
Д. И. Хворостинин, в Ржеву в сторожевой полк — 3. И. Очин Пле-
щеев и В. И. Хворостинин140 . В Калугу также были отправлены вое-
воды «из опришнины» — И. Д. Колотка Плещеев и М. Ф. Гвоздев
Ростовский в Большой полк, А. И. Вяземский Глухой и И. Б. Блу-
дов — в Передовом, И. П. Залупа Охлябинин и А. И. Морткин в
сторожевой. Опричные же воеводы должны были занять позиции и
«на у крайне» — в Одоеве и в Мценске. Однако и опричные воево-
ды продолжили славную традицию местничества. В Мценске попал
в опалу Григорий Полев, бивший челом, что ему «невместно» быть
меньше второго воеводы Константина Поливанова141 . «На берегу»
же в ожидании крымского набега были поставлены «государевы
бояре и воеводы» И. Д. Вельский и И. Ю. Голицын с большим пол-
ком, И. П. Яковлев и Г. Ф. Мещерский — с передовым, М. И. Воро-
тынский и П. И. Татев с правым полком, И. Канбаров и
Ф. А. Карпов — в левой, а П. С. Серебряный и А. И. Татев — со сто-
рожевым. Им удалось отразить набег царевичей142 . При объедине-
нии («сходе») войск с «украины» в Туле летом июля 1568 г. после
земских воевод были названы многочисленные казачьи головы143 ,
которые, видимо, должны были заменить опричные войска, направ-
ленные по первоначальной росписи в Тулу. Именно они отражали
нападение крымского мурзы Шифира Сулешева, с 11 сентября
1568 г. двигавшегося на Чернь, Одоев и Белев. Однако военный по-
ход мурзы оказался не единственным выступлением Крыма. Зимой
на Русь двинулся крымский царевич, навстречу которому царь от-
правил М.И.Воротынского и И.П.Яковлева с большим полком,
П. С. Серебряного со сторожевым144 .
В условиях постоянной нестабильности на южной и западной
границах в марте 1568 г. «учал митрополит Филипп с государем на
Москве враждовати о опричнине»145. Третье и последнее, по
В. И. Корецкому, выступление преемника Афанасия на митропо-
личьем престоле Филиппа (Колычева) против опричной политики
состоялось в Смоленском соборе Московского Новодевичьего мона-
140 РК 1475-1605 гг. Т. II. Ч. И. С. 228-229.
141 Там же. С. 232-233.
142 Там же. С.234.
143 Там же. С. 236.
144 Там же. С. 238-239.
145 Сб. РИО. Т. 71. № 21. С. 564.


494
Глава 6.
стыря 28 июля 1568 г. на богослужении в день святых Прохора,
Никанора и Пармена, которым и был посвящен придел собора146 .
В ответ опричники начали поиски «изметных вещей», пытаясь
скомпрометировать митрополита147 . Этот факт и спустя несколько
лет приводил в негодование А. М. Курбского. «Кто слыхал где епи-
скопа от мирских судима и испытуема? Где правила седьмостолп-
ные (семи вселенских соборов. — А. Х.)7 Где уложения и уставы
апостольские?» — патетически вопрошал он. Он был возмущен,
что царь, «на святителя дерзающе», не обратился к константино-
польскому патриарху и не просил прислать «от престола патриаше-
ского экзарха на испытание епископъское». Вместо этого в Успен-
ском храме состоялось «соборище ереев вельзавелиных и проклятое
сонмище согласником кайяфином»148 , которые, выслушав лжесви-
детелей, содрали с Филиппа святительские одежды и, посадив на
вола, бичевали, а затем заточили в темницу149. Позднее он был пе-
реведен в Тверской Отроч монастырь.
До Курбского дошел слух, будто во время пребывания Фи-
липпа в этом монастыре (по его сведениям — годичного, а на са-
мом деле полугодичного) царь снова звал его на митрополию, и тот
соглашался при одном условии, что Иван IV отгонит «от себя оный
полк сатанинский ... сиречь кромешников або апришнинцов»150 .
Слух этот малодостоверен и противоречит другому сообщению са-
мого Курбского, будто царь называл митрополита «предатель мой и
изменник»151 . Измены — действительной или мнимой — царь не
прощал никому.
После лишения Филиппа сана митрополита царь пытался по-
ставить на это место казанского архиепископа Германа, который,
по словам Курбского, был «священных писаней последователь и
Максима философа мало нечто отчасти учения причастен, ко убо-
146 Корецкий В. И. К вопросу о неофициальном летописании времени оп-
ричнины //Летописи и хроники. Сборник статей. 1984. М., 1984.
С. 107-108.
147 «Митрополичье Филиппова дело» хранилось в Царском архиве, оно
упомянуто в «перечневой описи» его ящиков последних десятилетий
XVI в. (Опись государственного архива конца XVI в.: предисловие
С.О.Шмидта, подготовила И. А. Балакаева//АЕ за 1974 год.
М, 1974. С. 347, 348).
148 В нем, по Курбскому, принимал участие и новгородский архиепископ
Пимен. «Глаголют его ... гонитель был вкупе Филиппа митрополита»
(РИБ. Т. XXXI. Стб. 319).
149 РИБ. Т. XXXI. Стб. 311-314.
150 Там же. Стб. 316.
151 Там же. Стб. 315.


В преддверии краха (1567—1569)
495
гим милостив зело». Тот провел два дня на митрополичьем дворе,
но «под так любым и неразсудным царем в том сану не хотяще»
быть и «вдался в беседование», тотчас превратно истолкованное
«наветниками и паразитами прелукавыми»: «Паки ли хощеши, о
царю, быти в неволе у того епископа, еще горшей, нежели у Алек-
сея и у Селивестра был еси пред тем много лет?», — спрашивали
они, точно рассчитав удар по самолюбию царя152 .
Сведение митрополита с престола происходило одновременно с
тем, как царь, несмотря на неудачу Радошковицкого похода, начал
осознавать свои реальные военные возможности. В конце апреля
1568 г., находясь в Александровой слободе, он письменно обратил-
ся к И. Ф. Мстиславскому и всем боярам, распорядившись обсудить
«литовское дело» и сообщить свое решение, «миритись ли с коро-
лем или не миритись». Бояре «говорили» и предложили отправить
послание королю с указанием всех его «неправд», но написать его
«поглаже, для того, чтоб ссылки с королем не порвати». 18 мая
1568 г. царь снова обратился к И. Д. Вельскому, И. Ф. Мстислав-
скому и другим боярам, но на этот раз по вопросу об условиях пе-
ремирия. Бояре стремились и поддержать отношения с Сигизмун-
дом Августом, и сохранить Ливонскую землю, и «учинить» такие
границы в Полоцком повете, чтобы Полоцку и новопоставленным
крепостям Копье и Улла «вперед мочно быти». Решение Думы бы-
ло столь ответственным, что в посольскую книгу вновь были зане-
сены имена бояр, его принявших. «У приговора были» И. Д. Вель-
ский, И. Ф. Мстиславский, Н. Р. и М. Я. Морозовы, И. В. Шереме-
тев Большой, И.П.Яковлев, казначей Н.А. Фуников, печатник
И. М. Висковатый и четыре дьяка — Путило Михайлов, А. Ва-
сильев, Андрей и Василий Щелкаловы.
23 мая по получении боярского приговора, присланного с Вис-
коватым и Васильевым, царь известил бояр о своем согласии на во-
зобновление переговоров и даже на личную встречу с королем.
Бояре поддержали это намерение царя. Бояре были первыми, вы-
сказавшими свое мнение. В литературе уже отмечалось, что именно
при Иване IV был «золотой век Государевой думы у посольского
дела»153 . Однако далее констатации этого факта дело не пошло.
Вряд ли можно считать, что Грозный «любил прикрываться именем
бояр», как полагает С.О.Шмидт, дабы «продемонстрировать все-
152 РИБ. Т. XXXI. Стб. 318.
153 Савва В. И. О Посольском приказе в XVI в. Харьков, 1917. Вып. 1.
С. 267.


496
Глава 6.
общую поддержку внешнеполитических акций государя»154. Несо-
мненно, и такая практика могла иметь и действительно имела место
в отдельных случаях. Однако необходимость обращения к автори-
тету Думы может быть истолкована и как свидетельство слабости
его собственных позиций внутри страны.
На первый взгляд позиция царя и бояр одинакова. Важна
лишь эволюция взглядов самого царя. Его упорное желание узнать
мнение Думы, настойчивые вопросы об условиях перемирия, готов-
ность встретиться с королем на границе, которую он прежде отвер-
гал сам, отправляя Умного Колычева в Литву, свидетельствуют о
происходившем постепенно изменении его позиции. Уже в 1566 г.
он отказался от борьбы за признание царского титула ради сохра-
нения владений в Ливонии. Воздействием опричников и легковери-
ем по поводу возможного заключения союза со Швецией можно
объяснить такой безрассудный и бессмысленный шаг, как отправка
посольства Колычева. Теперь, когда стала очевидной бесперспек-
тивность борьбы за Ливонию и утрачена надежда на союз со Шве-
цией, царь в полной растерянности вынужден был дважды прибе-
гать к совету Думы, которая в это время уже не именовалась ни
«Большой Ближней думой» (как в последний раз на переговорах
А. Д. Басманова с Ю. Ходкевичем, Гр. Воловичем и М. Гарабурдой
И декабря 1563 г.155), ни «государской», ни «царского величества
советом», как в 1567 г., а просто «боярами».
Обращение к авторитету земских бояр фактически означало
фиаско опричной затеи царя. Литовский посланник Юрий Быков-
ский, проведший в затворничестве семь с лишним месяцев, с начала
октября 1567 г. по конец июня 1568 г., был освобожден. Ему было
возвращено имущество — «рухлядь», платье, лошади («с государе-
вы конюшни з земские»), саадаки, корды, седла и пр. Сообщение о
лошадях довольно примечательно. В условиях войны, поглощавшей
не только людей, но и лошадей, основную тягловую силу, прихо-
дилось их беречь, поэтому Быковскому велено было отдать лоша-
дей из «земской конюшни»156 . Видимо, и царская казна несколько
оскудела, ибо конфискованная у посланника «рухлядь» была тот-
час препровождена в казну и поступила «в роздачу», а возмещение
ее, как утверждали в марте 1569 г. литовцы, было произведено «не
поценно»157 . 16 июня царь наконец дал ответ (отпис) на «коро-
154 Шмидт С. О. Российское государство... С. 107.
155 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 237, 260.
156 Сб. РИО. Т. 71. № 12. С. 565.
157 Там же. № 22. С. 580, 582; № 23. С. 588, 599. 22. III. 1569.


В преддверии краха (1567—1569)
497
левский лист», доставленный Быковским по назначению в Литву
30 июля158 .
Пока в Москве разбирались с рухлядью литовского гонца, ре-
шали судьбу Ю. Быковского и производили обмен телами
кн. Петра Ивановича Шуйского и жены Станислава Станиславови-
ча Довойны, скончавшейся в Москве159, в Швеции, наконец, нача-
лись переговоры. Король, сражавшийся против Дании, в июне
1568 г. вернулся в столицу. 11 июля должна была состояться его
свадьба и в этот же день послы второй раз за год предстали перед
Эриком XIV, королем Швеции и «взятых частей Вифлянские зем-
ли» или «иных к тому поддаточных земель государем»160 . Граф
Петер Браге, Гаврило Крестернов, Юрий Герт, Ни лье Гульдстерн,
Юрий Петерсен в ответ на требования послов о выдаче им Екате-
рины, на которой Иван IV хотел жениться «для своей царские чес-
ти, хотя повышенья над своим недругом и над вашего государя не-
другом полским королем», отвечали, что это «супротивно Богу и
закону... у жива мужа законная жена взяти» и предложили совме-
стно «добывать» другую польскую королевну. Наряду с этим шве-
ды напоминали, что царь не исполнил обещания захватить Ригу и
Динамюнде и отдать их королю161 . Однако послы упорствовали в
своем предложении. В Швеции ходил даже слух, будто царь зая-
вил, что если Эрик XIV не пришлет ему Екатерину, то он будет
«вести войну до тех пор, пока в Москве не останется ни одного хо-
лопа»162 . Между тем, до послов стали доходить известия о мятеже
Юхана Финляндского, стоявшего у датских границ, в связи с чем
их собственное положение становилось еще более неустойчивым.
Несмотря на ухудшение общей ситуации Воронцов снова прибег к
угрозам войны против Швеции и к уже приводившимся ранее ар-
гументам (потеря ВКЛ Полоцка, захват Казани и Астрахани, части
Ливонии, некоторыми городами которой он «поступился» шведско-
му королю163 ).
158КПМВКЛ. Т. 1. №175, 183. С. 285-287; Listy krdla Zygmunta
Augusta do Radziwittow. № 321. S. 544. 9. VIII. 1568.
159 КПМ ВКЛ. Т. 1. Mb 186. С. 288. 25 марта 1569 г.
160 Сб. РИО. Т. 71. № 21. С. 569. 16.VI. 1568; Т. 129. № 12. С. 151, 153-
154.
161 Сб. РИО. Т. 129. № 12. С. 154, 155; ср.: ср.: Almquist H. Russland och
Sverige pa Erik XIV's och Johan III-s tid // Svensk humanistik tidskrift.
Goteborg, 1917; см. выше с. 490.
162 Przezdziecki A. Jagiellonki polskie w XVI wieku. Krakow, 1870. T. 3.
№ 24. S. 122.
163 Сб. РИО. Т. 129. № 12. С. 157, 158, 160-161.


498
Глава 6.
Однако переговорам с Эриком XIV не суждено было завер-
шиться. События в Швеции разворачивались стремительно.
12 августа послы узнали о поддержке жителями Стокгольма Юха-
на, 24 августа послы стали проситься на родину, а Эрик XIV обра-
тился к царю за «людской» помощью против брата, которую послы
пообещали при условии, что «судом и судовым людем и вожем бы-
ти Королевым»164 . 5 и 9 сентября 1568 г. послы и прибывший на-
кануне гонец А. Шерефединов были приняты королем, который от-
кровенно рассказал о своем аресте, освобождении под угрозой дат-
ского нападения, заверяя, что все его сторонники поклялись не до-
пустить Юхана на престол, а возвести на него сына Эрика XIV.
К 17 сентября Юхан подошел к Стокгольму, послы стали соби-
раться в обратный путь. В качестве поминков Эрик XIV предложил
послу 16 берковцев меди, членам посольства по 5 берковцев, от ко-
торых все они отказались («медь нам не надобе»)165. 29 сентября
Юхан взял Стокгольм, послы были ограблены, их суда разорены
якобы без «королева ведома». На предложение Юхана о дружбе и
любви с царем 3 октября они ответили отказом, в результате чего
превратились в полоняников и были переведены в заточение в Або
(шведское название г. Турку)166 .
Пока русское посольство подвергалось различным испытаниям
в Стокгольме, положение на западе изменилось. Сигизмунду II
удалось добиться заключения договора с турецким султаном Сели-
мом167 , что сразу же отразилось и на стиле отношений польского
короля с Крымом. Султан распорядился (в источнике употреблен
термин «приказуем»), чтобы Девлет-Гирей «ничим не нарушал пе-
ремирья» с королем168 . Между тем, войска ВКЛ добились некото-
рых успехов в войне против России. В июне 1568 г. Лепель пере-
шел в руки литовцев, и тотчас началось строительство замка
(согласно распоряжению короля от 17 июля 1568 г.). Руководил
восстановлением крепости сын полоцкого каштеляна Юрия Криш-
164 Сб. РИО. Т. 129. № 12. С. 161-162, 164.
165 Сб. РИО. Т. 129. № 12. С. 165-167; ответ, скажем прямо, не просто
невежливый, но и не подобающий государственным мужам, ибо страна,
ведшая войну, чрезвычайно нуждалась в меди. Однако новоиспеченные
царской властью «дипломаты» заботились лишь о «прибытке» в собст-
венном кармане.
166 Статейный список И. М. Воронцова //Путешествия русских послов
XVI-XVIIbb. М.;Л., 1954. С. 7-62; Сб. РИО. Т. 129. № 12. С. 170;
ср.: № 11. С. 125.
167 КПМ ВКЛ. Т. 1. Mb 173. С. 268-271.
168 Там же. № 174. С. 271.


В преддверии краха (1567—1569)
499
тоф Зенович (Корсак?), унаследовавший Пропойское и Чечерское
староства169.
К осени 1568 г. в объединенных личной унией государствах
все более отчетливо обнаруживались, с одной стороны, тенденции к
объединению «панств», а, с другой, разногласия между поляками и
литовцами по поводу внешней политики. В августе 1568 г. король
рассматривал перспективы заключения унии — и с формальной
точки зрения (места и времени проведения общего сейма), и по су-
ществу — с точки зрения прав каждой вступающей в унию сторо-
ны170 . Однако полного единомыслия, особенно по вопросам внеш-
ней политики, не наблюдалось. Члены польской Рады требовали
предоставления им права держать имения в Литве, обещая при
этом «заодно ... стояти с Литвою». Литовцы же жаловались, что
«ляхи все по именьям, а Литве не пособляют ни в чем»171 . Ответ
на царское послание, присланное с Быковским, король должен был
согласовать с новым виленским воеводой, канцлером ВКЛ Микола-
ем Юрьевичем Радзивиллом Рыжим172. 21 августа замок Улла бла-
годаря умелым действиям дворного литовского гетмана Романа Фе-
доровича Сангушко перешел в руки литовцев, однако король отка-
зал ему в предоставлении 100 коней «почту» для восстановления
крепости. Эту обязанность он возлагал «на добрую волю» тех
шляхтичей, чьи имения располагались в окрестностях Уллы, в том
числе и на Миколая Радзивилла Рыжего173 . Литовские паны рад-
ные (виленский воевода и канцлер Миколай Юрьевич Радзивилл и
гетман, жемойтский староста Ян Иеронимов Хоткевич) И октября
1568 г. с согласия короля, но тайком от поляков отпустили в Моск-
ву следующего посланника (им был Улан Букряба).
10 ноября Букряба был принят царем, которого он немало
удивил, величая «великим князем царем всеа Русии». В результате
расспросов гонца ненароком выяснилось, что «ему велели от коро-
ля царьское имя царю и великому князю в поклоне правити радные
паны, воевода виленской Миколай Юрьевич с товарыщи, а велели
государю тем почесть учинити»174. Это были Г. А. Ходкевич,
Я. И. Ходкевич и писарь Остафий Волович. Посланец встретил са-
169 Lietuvos metrika (1566-1574). Kn. № 51. Vilnius, 2000. № 230. L. 319-320.
t70Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittow. №321. S. 541-543.
9. VIII. 1568.
171 Сб. РИО. Т. 71. № 22. С. 573, 575, 579.
172 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittdw. № 324. S. 546-547.
21. VIII. 1568.
173 Ibid. № 326. S. 548-549. 1. X. 1568.
174 Сб. РИО. T. 71. С 579.


500
Глава 6.
мый доброжелательный прием. Букряба снова поставил вопрос о
возвращении не только имущества Быковского, но и товаров куп-
цов, прибывших в Россию вместе с ним. 12 ноября 1568 г. гонец
получил «отпис» на эти требования175 . Переговоры с ним вел сна-
чала один А.Васильев, а 12 ноября к нему присоединился
И. М. Висковатый, которые, встретив гонца в Посольной палате,
«дали ему руки». Гонец получил опасную грамоту для следующих
послов, в которой титул Ивана IV выглядел несколько необычно:
«Мы и великий государь, Божиею милостию, царь и великий князь
... всея Русии». Тот же pluralis majestatis употреблялся и в жало-
ванных грамотах Пантелеймонову монастырю 1543 и 1554 гг., и в
посланиях царя Сигизмунду Августу конца 1568-1569 гг.176 Бук-
ряба увез послание царя королю, в котором тот сообщал, что «за
твоим брата моего писанием рать свою воротили ... и новых горо-
дов ставити не велел»177. Так, 12 ноября 1568 г. сам царь повторил
маневр И. П. Федорова Челяднина — вскоре после того, как казнил
его именно за установление перемирия 6 лет тому назад... Однако
царю, претендовавшему на роль самодержца, никакой урок не шел
впрок ... В это же время был убит и митрополит Филипп: он был
либо задушен в Тверском Отроче монастыре, либо сожжен в Алек-
сандровой слободе178 . Пострадал не только митрополит, но и ми-
трополичьи старцы; это были не клирики, а «нехиротонисанные
мужи благородные», происходившие из «светлых родов» и владев-
шие имениями. В мирное время они служили архиепископам, а во
время войн с «окрестными супостатами» участвовали в них. Ми-
трополичьих старцев водили по московским улицам и били желез-
ными палками. В экзекуции участвовал и царский дворецкий
Н. Р. Захарьин 179 . Были казнены Леонтий Русинов, Никита Опух-
тин и другие180 .
Пока опричники расправлялись с митрополитом и прочими
«изменниками», в Великом княжестве Литовском король прилагал
175 КПМ ВКЛ. Т. 1. № 176-178. С. 274-277.
176 Сб. РИО. Т. 71. № 22. С. 580, 582; № 23. С. 587, 589. 24. И. 1569;
С. 600, 601. 25. III. 1569; С. 609. 20. VIII. 1569.
177 Сб. РИО. Т. 71. С. 581.
178 РИБ. Т. XXXI. Стб. 316.
179 Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе / Пер. М. Г. Рогинского //
РИЖ. 1922. Кн. 8 (далее - Послание Таубе и Крузе). С. 43; Скрын-
ников Р. Г. Введение опричнины и организация опричного войска в
1565 г. //Вопросы истории СССР. XVI-XVH вв. Л., 1965. С. 37.
180 Новгородские летописи. СПб., 1879. С. 98; Скрынников Р. Г. Введение
опричнины и организация опричного войска в 1565 г. С. 37.


В преддверии краха (1567—1569)
501
усилия к организации предварительного сейма в Подляшье (Вогине)
перед подписанием унии, требуя присутствия на нем Миколая Рад-
зивилла Рыжего, заботился об охране столичного города на время
своего с Радзивиллом отсутствия, возложив ответственность за защи-
ту столицы на киевского епископа Миколая Паца, волновался о том,
чтобы не возникли никакие проблемы в его и виленских мещан взаи-
моотношениях с Пацем из-за пребывания в Вильне знаменитого сво-
им диспутом с Иваном Грозным протестантского священника Яна
Рокиты. Однако он довольно пассивно относился к защите литовской
территории и принятию присяги курляндским герцогом Готтхардом
Кеттлером, который очень хотел попасть на сейм в Гродно, где дол-
жен был решиться, наконец, вопрос об унии. Король же не звал его
до тех пор, пока сама уния еще не была заключена181 . Он полагал,
что недостаток служебных людей на пограничье с Россией может
быть восполнен наймом на средства, собранные в качестве серебщиз-
ны в 1567-1568 гг.182 , а находящиеся на пограничных территориях
люди должны препятствовать передвижению неприятельских войск,
рубя деревья и устраивая засеки на дорогах.
Некоторую помощь польско-литовским силам оказали цареви-
чи Большой Орды Адел-Гирей и Магмет-Кирей Галка, которые
осенью 1568 г. совершили поход на земли «великого князя москов-
ского» и «сказу панству его чынили». Разумеется, эта помощь была
не безвозмездной. Еще до похода царевичи получили из казны (не
ясно, правда, какой — королевской или великокняжеской, то есть
польской или литовской) 200 «золотых черленых». Такую же сум-
му вознаграждения они хотели получить и за выполнение обяза-
тельства183 . 6 декабря король направил на «украины» гетмана ли-
товского Г. А. Хоткевича, браславского воеводу кн. Р. Ф. Сангушко
и кн. А. М. Курбского184 . Король протестовал против сбора «поспо-
литого рушения», так как это могло бы вызвать панику в государ-
181 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwitiow. № 329. S. 554-556.
2. XII. 1568.
182 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittow. № 327. S. 550-552.
1. XII. 1568; Подготовке сейма было посвящено и второе послание Ми-
колаю Рыжему от того же 1 декабря (№ 328, S. 552-554).
183 Lietyvos metrika (1567-1569). Knyga № 531 / Литовская метрика.
Книга публичных дел 9 (1567-1569). Par. L. Anuzyte, A. Baliulis. Vil-
nius, 2001. № 149 L. 146. 11. XII. 1568.
184 Курбский со своим обычным «почтом» на 100 конях должен был при-
соединиться к частям, возглавляемым виленским паном, еще в конце
ноября (Lietyvos metrika (1567-1569). Kn. № 531. № 140-148. L. 139,
140, 145, 146. 28. XI. 1568).


502
Глава 6.
стве185 . К счастью для Литвы, после потери царскими войсками
Уллы 2 декабря было заключено очередное перемирие, и военные
действия на литовском порубежье были прекращены, о чем 17 де-
кабря 1568 г. радостно сообщил литовский гетман Г. Хоткевич ки-
евскому каштеляну Павлу Сапеге186.
Продолжение полномасштабных военных действий стало не-
возможно, так как тяготы и лишения войны спровоцировали новую
эпидемию с большим количеством жертв («от поветрея в людех ве-
ликий упад стал»). Бедствие распространилось на Чашники, Ви-
тебск, Могилев, Воронач187 . Даже в Полоцке боярина воеводу кня-
зя Василия Семеновича Серебряного «застрелило поветреем»188 .
Сложная внутренняя обстановка и очевидное нежелание боярст-
ва полноценно участвовать в военных действиях на западе страны
вынудили царя сделать ставку в основном на опричные силы. Не-
смотря на, казалось бы, мирные настроения в Литовском княжестве
и еще не истекший срок перемирия, военные действия местного зна-
чения продолжались. Князья Александр и Иван Полубенские с по-
мощью изменников Марка и Анисима Сарыхозиных и Тимофея Те-
терина («изменою, обманом»)189 И января 1569 г. захватили Из-
борск190 . Через две недели он был снова освобожден силами земских
и «опришнинских» воевод. Последние, однако, затеяли местнический
спор: Никита Иванович Очин Плещеев «бил челом в отечестве на
окольничего Василия Умного Колычева» и получил «невместную»
грамоту191 . В «изборском деле» за потерю города, как сообщают си-
нодики, были казнены дьяки и приказные люди из Изборска, Фел-
лина, Тарваста и Мариенбурга, обвиненные в желании передать свои
крепости полякам192. Воеводы же, участвовавшие в возвращении
Изборска под царскую власть, были по традиции вознаграждены:
185 Listy krdla Zygmunta Augusta do Radziwittdw. K? 330. S. 557-558.
6. XII. 1568.
186 PK 1475-1605 гг. Т. П. Ч. II.C. 239.
187 A3P. T. III. № 45; Витебская старина. Т. IV. Ч. I. К? 10. С. 93-94.
17. XII. 1568.
188 РК 1475-1605. Т. II. Ч. П. 1982. С. 228.
189 Там же. С. 240.
190 ПЛ. Вып. И. С. 261; Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. С. 94;
Сб. РИО. Т. 71. Kg 23. С. 584; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозно-
го. С. 284.
191 Сб. РИО. Т. 71. С. 584-586, 597, 606, 653; РК 1475-1605. Т. И. Ч. И.
С. 240.
192 Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. С. 94; Титов А. А. Синодики
XVII в. Переславского Никитского монастыря. С. 15; Зимин А. А. Оп-
ричнина Ивана Грозного. С. 285.


В преддверии краха (1567—1569)
503
М. Я. Морозов получил «золотой корабленый», И. В. Шереметев
Меньшой и Ю.И.Токмаков получили по «золотому московскому
большому», Ф.И. Татев и В. Ю. Сабуров — по московскому, но
меньшему золотому, Н. И. Кропоткину досталась деньга золотая
большая. Ногайские мурзы во главе с Ибрагимом получили также по
деньге193 . Примечательно, однако, что среди награжденных не ока-
залось «опришнинских» воевод 3. И. Очина-Плещеева, В. И. Умного
Колычева, Игнатия Блудова, первый из которых затеял местниче-
ский спор с Колычевым194 .
Захват Изборска стал предметом царского послания королю от
24 февраля 1569 г., отправленного с Ф. И. Мясоедовым. Возвраще-
ние Изборска в январе 1569 г. царь прославлял так же торжествен-
но, как его отец Василий III мелкую победу над литовцами под
Опочкой в 1518 г. — далеко не самое значительное событие того
времени: «Трисолнечное же божество, ниже славимое, ниже разде-
ляемо, яже вся свыше зря, и якоже рече апостол, никто же прием-
лет честь о себе, токмо названный от Бога, ему ж хощет, власть
Бог дает, нам, рабом своим, поклонником истиннаго православия
по своей милости и бояр наших и воевод к нам прямою службою
Изборск, якоже плен Сиона от Вавилона (!), возврати нам, в руки
дал к древнему нашему достоянию ко Пскову во утверждения ра-
зу мнаго Иерусалима, матери градом, во верный Сион со судбою
спасется пленение его, и скрыютца нечестивый и благочестия вос-
проведание и иконного поклонения крепость»195 .
Восхваляя Божий промысел, царь не забывал и о военных
приготовлениях. В Смоленске, где воеводой был СВ. Яков ля, на-
ходился и дворецкий Н. Р. Захарьин, здесь готовили военные запа-
сы для царя и царевича Ивана196. В Дорогобуж были направлены
опричные воеводы Александр Вяземский Глухой и Василий Вязем-
ский Волк, а в Великие Луки — также опричные Д. И. Хво-
ростинин и И. П. Охлябинин Залу па, последний несколько позднее
присоединился к опричникам Плещееву Колотке Ивану Дмитрие-
вичу, И. И. Мятлеву и И. Б. Блудову в «Ржеве Володимеровой»197 .
Царь гордился тем, что он, в отличие от короля, не рассчитывает
на изменников, не захватывает города «изменою да украдом», но,
«надеясь на Бога, да емлет воинским делом»198 .
193 РК 1475-1605 гг. Т. П. Ч. П. 1982. С. 241.
194 Там же. С. 240.
195 Сб. РИО. Т. 71. С. 588-589; КПМ ВКЛ. Т. 1. № 180. С. 279.
196 Сб. РИО. Т. 71. С. 592, 593.
197 РК 1475-1605 гг. Т. И. Ч. П. 1982. С. 240.
198 Сб. РИО. Т. 71. С. 592, 593.


504
Глава 6.
Неожиданная удача в Изборске делала возможным продолжение
переговоров с Литовским княжеством. Возобновляя мирный диалог с
ВКЛ, Иван IV вновь увлекся внешнеполитическими фантазиями —
идеей призвания в качестве правителя в соседние государства царе-
вича Ивана. Мясоедову, согласно наказу от 12 декабря 1568 г.199 ,
поручено было разузнать, «каким обычаем то слово... в людех но-
ситца», что хотят взяти и в Литву, и в Польшу царевича Ивана», от-
куда и почему взялся этот слух, «оманкою или в правду того хотят»,
почему слух есть, «а делом не объявитца»200. Между тем, царь не
переставал обвинять короля в поддержке изменников, перебежавших
на его сторону и занявших почетные места в королевской Раде, что
якобы и явилось причиной продолжающейся войны («А как еси,
брат наш, — писал Иван IV СигизмунДу Августу, — нашу изменъ-
ную раду отъступъников истинъного православия учинил у себя в
Раде, и от тых мест и по ся места хрестиянъская кров не перестала
лити»201 ). Мясоедов вернулся в Оршу 26 июня 1569 г.202 , а че-
тырьмя месяцами раньше, 15 февраля, на русско-литовскую границу
прибыл литовский посланник Федор Скумин с большим сопровож-
дением: 40 человек, 67 лошадей и 240 «гостиных возов». Подобный
торговый конвой посольства, видимо, не был исключением. Уже в
дополнительном наказе Мясоедову от 24 февраля 1569 г. значилось:
«ваши гости к Москве ходят»203 . Потребность в нормальных торго-
вых отношениях с Россией гнала на восток огромное количество тор-
говцев, пытавшихся использовать любую возможность безопасного
проезда на территорию Российского царства. Аналогичными возмож-
ностями контактов с русскими купцами пытался пользоваться, как
указывалось ранее, и Альбрехт Прусский.
Скумин ехал с чисто хозяйственными целями. Он должен был
вывезти имущество Быковского и сопровождавших его купцов, по-
лучив царскую грамоту от 25 марта 1568 г.204 Но на обратном пути
его задержали в Вязьме до возвращения Мясоедова под тем пред-
логом, что «в латыньских государствах через договор многие не-
199 КПМ ВКЛ. Т. 1. N° 180. С. 279.
200 Сб. РИО. Т. 71. № 23. С. 593; ср.: КПМ ВКЛ. Ч. I. № 182. С. 281-
283.
201 КПМ ВКЛ. Ч. I. № 180. С. 279.
202 Об этом королю сообщил оршанский староста Филон Семенович Кмита
Чернобыльский (КПМ ВКЛ. Ч. I. № 183. С. 284-285).
203 Сб. РИО. Т. 71. С. 591, 587.
204 КПМ ВКЛ. Т. 1. Kg 185. С. 287-288.


В преддверии краха (1567—1569)
505
правды объявились, и посланников и гонцов задерживают, и царь-
скому величеству верити нечему». Оршанский староста Филон
Кмита Чернобыльский не согласился с этим: «Ино, князь Иван
Ондреевич Шуйской, как еси тое неправды не соромился писати?
... по крестному лжешь... в латынских государствах правды и доб-
роты изначала добре много...»205 .
17 июля 1569 г. на границе произошел обмен гонцами. А через
2 недели, 31 июля, в Москву направился новый гонец А. Е. Ха-
лецкий — опять в сопровождении многочисленных литовских куп-
цов и гостей. Их «рухлядь» — золотные бархаты, жемчуг, каме-
нья, что «ко государеве казне пригодитца», были тщательно пере-
писаны и запечатаны до нового царского распоряжения. До его по-
явления нельзя было торговать и лошадьми (купцы привели
«аргумаки и коней, жеребцы, и мерины, и иноходцы»206 ).
Оршанский староста Филон Кмита в своем послании в Москву
с сообщением о приезде Андрея Халецкого, выехавшего 22 июля из
Люблина с королевским «листом», извещавшем о заключении унии
Короны Польской и Великого княжества Литовского и образовании
Речи Посполитой207 , назвал царя «князем великим московским».
То, что Иван IV был поименован столь непочтительно, было, без-
условно, связано с образованием мощного внешнеполитического со-
перника России — Речи Посполитой. Сам король 22 июля 1569 г.
торжествующе писал царю из Люблина, где только что состоялось
заключение унии Короны Польской и Великого княжества Литов-
ского: «...помочъю Божою и з позволеньем нашим господаръским
паньства наши Великое князства Литовское с Коруною Польскою в
одиноцство и ровъную милость братъскую, от ... Владыслава Як-
гейла ... зачатую, злучили и содиначилисе»208. Король просил об
опасной грамоте для послов Речи Посполитой. 16 сентября Халец-
кий получил искомую грамоту и, не договорившись об обмене
пленными с Н. А. Фуниковым, И. М. Висковатым и А.Васильевым,
26 сентября 1569 г. покинул Москву209 .
Наступал новый, качественно иной этап во взаимоотношениях
Российского царства и его западных соседей. Место двух панств,
соединенных личной унией, заняла Речь Посполитая. «А единанье
их на том, что им стояти от всех украин заодин: ляхом Литве пособ-
205 Сб. РИО. Т. 71. С. 603, 604.
206 Там же. С. 611.
207 КПМ ВКЛ. Т. 1. № 183. С. 284.
208 Сб. РИО. Т. 71. № 23. С. 614, 642.
209 Там же. Kb 24. С. 615, 616; ср.: № 169. С. 257. 1566 г.


506
Глава 6.
ляти ... без пенязей, а вотчинам и уряду быти в Литовской земле по
старому»210 . Объединенное государство обладало «значительным во-
енным потенциалом и представляло собою серьезную угрозу на за-
падных рубежах России», — пишет А.А.Зимин. Появление мощного
внешнеполитического соперника ускорило приближение краха ли-
вонской политики Ивана IV, до которого и без того оставалось уже
недолго. В это же время отношения России с Речью Посполитой пре-
терпели качественные изменения и по другой причине. Несмотря на
военные действия на российско-литовской границе на первый план
стали постепенно выходить торговые отношения. В перемирия стали
включать статьи с обоюдными гарантиями свободы торговли. От по-
сольства к посольству увеличивалось число сопровождавших их тор-
говцев, хотя главными товарами импорта оставались предметы рос-
коши, основным «потребителем» которых был сам царь.
Торговые контакты с Англией по-прежнему оставались опреде-
ляющими в торговых отношениях России с европейскими странами.
В конце сентября 1568 г. в Москве появился Томас Рандольф,
принятый царем 20 февраля следующего года211 . Он хлопотал об
упрочении положения Английской торговой компании, но, в соот-
ветствии с установкой королевы Елизаветы I, избегал переговоров
о политическом союзе212 . 20 июня 1569 г. он добился своего: ком-
пания переходила в ведение опричнины, «англичане, — как писал
Р. Джемс в XVII в., — могли тогда делать, что им угодно, не полу-
чая ни от кого ни распоряжений, ни взысканий»213 . Это была зо-
лотая пора Английской Московской компании, пользовавшейся
правами беспошлинной торговли по всей России, кроме Казани,
Астрахани и Нарвы, свободного проезда в Персию и т.д., закреп-
ленными в жалованной царской грамоте214 .
Ярко выраженные симпатии царя Ивана к англичанам и коро-
леве Елизавете I порождали различные слухи. На врача и астроло-
210 Сб. РИО. Т. 71. № 24. С. 625. 5. II. 1570.
211 Середонин С. М. Известия англичан о России во второй половине
XVI в. // ЧОИДР. 1884. Кн. IV. Отд. III. С. 93, 95; Willan T. The Early
History of Russia Company 1553-1603. Manchester, 1956. P. 95-111.
212 Толстой Ю. Указ. соч. № 15, 16. С. 46-64.
213 Ларин Б. А. Русско-английский словарь-дневник Ричарда Джемса
(1618-1619). Л., 1959. С. 188-189.
214 Гамель И. Англичане в России в XVI и XVII столетиях. С. 89-93; Лю~
бименко И. История торговых сношений России с Англией. Вып. I.
XVI в. С. 44-46; она же. Проекты англо-русского союза в XVI и
XVII вв. //Исторические известия. № III-IV. М., 1916. С. 29-53;
Кашин В. Н. Торговля и торговый капитал в Московском государстве.
Л., 1926. С. 83-95.


В преддверии краха (1567—1569)
507
га Елисея Бомелия возлагали ответственность за казни в России, он
де «на руских людей царю возложил сверепство, а к немцам на
любовь преложи ... и много множества роду боярского и княжеска
взисти убиити цареви. Последи же и самого приведе наконец, еже
бежати в Английскую землю и тамо женитися, а свои было бояре
оставшие побита»215.
20 июня 1569 г. в Англию для продолжения переговоров был
направлен Андрей Григорьевич Совин216. Особая заинтересован-
ность в продолжении контактов с Англией определялась тем, что
отношения с другим возможным союзником — Швецией — не сло-
жились.
Эрик XIV потерял трон, перешедший к его младшему брату
Юхану. Уже в апреле-мае 1569 г. польские послы в Копенгагене
Петр Клочевский и Ян Дмитрий Соликовский договаривались с
датчанами Георгием Розенкранцем, Нильсом Каасом и Элиасом
Эйзенбергом об общей и в целом добрососедской позиции по отно-
шению к новому шведскому королю. Датские дипломаты и в конце
60-х гг. прилагали усилия для урегулирования польско-литовско-
российских отношений, хотя и не преминули упрекнуть Сигизмун-
да Августа за ограбление (вплоть до нитки) польскими каперами
русского посольства, направлявшегося в Данию. Датские диплома-
ты считали этот акт нарушением международного права в целом
(wieder (!) gemeinen gebrauch aller volcker), договоренности Дании
и Польши, в частности, и расценивали его как существенное пре-
пятствие на пути восстановления нормальных отношений Польши и
России217 .
Русские послы не имели никаких инструкций по установлению
связей с тем человеком, жену которого они требовали выдать им в
качестве невесты царя. 13 мая 1569 г. И. М. Воронцова с товари-
щами отпустили на родину, 4 июля они выехали из Выборга218 .
Провал шведской дипломатической авантюры во всех ее деталях
вскоре стал очевиден и для царя Ивана.
Итак, к середине 1569 г. Россия потеряла надежду на союз со
Швецией, начали сокращаться ее временные приобретения в При-
балтике, где ей противостояла сравнительно мощная Речь Посполи-
тая. Пора было искать виновника очередных неудач. Этому заня-
тию царь самозабвенно предался во второй половине 1569 г.
215 ПЛ. Вып. П. С. 262.
216 Толстой Ю. № 19. С. 67-71.
217 EFE. Т. XXV. Roma, 1971. Х° 185. Р. 62-64, 82-83.
218 Сб. РИО. Т. 129. Kg 12. С. 160.


ГЛАВА VII
КРАХ ЛИВОНСКОЙ АВАНТЮРЫ
Завоевание Астрахани, упрочение позиций Российского царст-
ва на Северном Кавказе, где кабардинские и черкесские князья
присягали на верность русскому царю, а его войска сооружали но-
вые крепости1 , изменили всю ситуацию в этом регионе. Вслед за
Северным Кавказом в упрочении отношений с Российским царст-
вом оказались заинтересованы и другие регионы, соседствовавшие с
Османским султанатом. Посольства среднеазиатских государей яв-
но обнаруживали ведущую тенденцию установления добрососед-
ских контактов с новой и могучей евроазиатской державой. Укреп-
лялись и русско-иранские связи. В результате позиции султаната
оказались несколько поколебленными.
Противостояние российскому продвижению на юго-восток при-
няло организованные формы в 1568-1569 гг. К концу 60-х гг.
XVI в. Османская империя обеспечила себе некоторое спокойствие
на всех границах. В феврале 1568 г. был заключен договор о
8-летнем мире с императором Максимилианом II, возобновлено пе-
ремирие с Короной Польской, мирный договор с Ираном2 . Поль-
зуясь благоприятным моментом, Мехмед-паша с начала 1568 г. стал
настойчиво проводить идею похода на Астрахань и добился ее ут-
верждения султаном Селимом II, внушив ему, что упрочение ос-
манских позиций на Волге, в низовьях которой по обоим берегам
реки должны быть построены крепости, — наиболее легкий путь
борьбы с Азербайджаном и Ираном. По его мысли, канал Волга-
Дон будет служить для переправки воинов и вооружения с Черного
1 Кугиева Е. Н. Политика Русского государства на Северном Кавказе в
1552-1572 гг. //Исторические записки. М., 1950. Кн. 34. С. 282-284.
2 Inalcik H. The Origin of the Ottoman-Russian Rivalry and the Don-Volga
Canal (1569) //Annales de l'Universite d'Ankara, 1948. P. 70.


Крах ливонской авантюры
509
на Каспийское море, а это обеспечит победу над Ширваном, Грузией,
Ираном, Черкесией и, наконец, позволит начать войну с Россией3 .
Пилигримы из Бухары и Шивы, по сведениям А. Нагого, по-
сла в Крым, просили султана освободить Астрахань от российского
владычества, к их просьбам присоединился и хан Хорезма4 . Были
и местные сторонники освобождения Астрахани от русского влады-
чества — астраханские ногаи, жившие в непосредственной близости
от города, и нурадин Больших Ногаев У рус. Оживились контакты
между Малыми и Большими Ногаями. Посланцы последних угова-
ривали главу Малых Ногаев Гази-мурзу и крымского хана высту-
пить осенью на Астрахань, обещая не только поддержку продо-
вольствием, но и военную помощь «Казы-мирзы», якобы уже гото-
вого к походу5. Султан запросил бея Каффы и крымского хана от-
носительно их мнения по поводу похода на Астрахань и Казань.
Непосредственным организатором всего предприятия выступил ка-
финский паша Касым. Он поддержал идею похода и в качестве ру-
ководителя султанского войска распорядился, чтобы ногайцы при-
ходили со скотом под Астрахань, когда османско-крымское конное
войско прибудет туда6 .
В России о приготовлениях к походу стало известно в 1568 г.
С этого времени началась дипломатическая борьба за Ногаи. Вес-
ной этого года посол в Большие Ногаи С. Мальцев заверял бея
У руса в неизменной благосклонности России к нему. Осенью того
же года Россия оказала помощь ногайцам в борьбе против казах-
ского хана Хакк-Назара7 . Таким образом, поддержав Ногаи, Рос-
сия вступила на путь дальнейшего расширения территории на юго-
восток. Посол в Османскую империю И. П. Новосильцев должен
был уверять, что все ногаи верны царю, и объяснять причины их
позиции: «Тинехмату князю и иным мурзам толко от государя на-
шего ... отстати, и Ногайской Орде всей быти от государя нашего
разореной»8.
Перспектива подчинения султанату всего бассейна Нижней и
Средней Волги привела в движение огромную машину военных
3Inalcik H. The Origin. P. 71-72.
4 Ibid. P. 73.
5 Записки русских путешественников. 1988. С. 218; Путешествия русских
послов. 1954. С. 97, 98.
6 Бурдей Г. Д. Русско-турецкая война 1569 года. Саратов, 1962. С. 21.
7 Сб. РИО. Т. 71. С. 591; Бурдей Г. Д. Русско-турецкая война 1569 года.
С. 30; Трепавлов В. В. История Ногайской орды. М., 2001. С. 367-368.
8РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Кн. 2. Л. 25. См. подробнее: Трепавлов В. В, Ис-
тория Ногайской орды. С. 350.


510
Глава 7.
приготовлений и в самой империи, и в Крыму. На протяжении все-
го 1568 г. лихорадочно строились корабли, в Крым подвозилось
снаряжение, продовольствие и т.д. Казалось, все было готово к то-
му, чтобы совершить поход на Волгу, перерезав этот основной тор-
говый путь в двух местах — «у Переволоки» с Дона на Волгу и
в низовьях реки — у Астрахани9 .
В предприятие было вовлечено и Крымское ханство, вассал
Османской империи, хан которого, однако, как убедительно пока-
зал X. Иналджык, отнюдь не был заинтересован в усилении пози-
ций султана на Волге10. Сборным пунктом турецких войск стала
Каффа, куда уже в марте 1569 г. стали прибывать корабли с яны-
чарами, число которых, по подсчетам того же турецкого историка,
достигало 10000—15000й . Но и в это время Девлет-Гирей, следуя
своей тактике 1563 г., пытался вытащить каштаны из огня турец-
кими руками. Он уговаривал русского посла в Крыму Аф. Нагого
добиться у царя передачи ему Астрахани, не дожидаясь турецкого
нашествия, за что султан де назначит ханом в Астрахань именно его.
8 то же время он пытался разубедить султана в целесообразности
такого сложного военного начинания, ссылаясь на отсутствие воды в
причерноморских степях, ожидающие воинов холода и голод12.
Крымский хан предлагал совершить поход в другом направлении —
прямо на Москву. Тем не менее 31 мая начался поход под руково-
дством черкеса Касим-паши через Азов к Астрахани.
Весной 1569 г. Москве стало известным о походе на Астрахань
турецких войск. В Астрахань «на годованье» были назначены
окольничий Долмат Федорович Карпов и Василий Петрович Голо-
вин, туда же «по вестям» был послан Никита Григорьевич Гундо-
ров. Навстречу турецким войскам в Астрахань «на Переволоку»
были отправлены боярин П. С. Серебряный и 3. И. Сабуров13 с
30000-м войском. В Нижний Новгород царь отослал кн. Владимира
9 Садиков П. А. Поход татар и турок на Астрахань в 1569 г. // Историче-
ские записки. М., 1947. Кн. 22. С. 132; Смирнов Н. А. Россия и Турция
в XVI-XVII вв. М., 1946. Т. I. С. 100; Новосельский А. А. Борьба Мос-
ковского государства с татарами в первой половине XVII в. М.;Л., 1948.
С. 24, 27, 430; Бурдей Г. Д. Русско-турецкая война 1569 года. Саратов,
1962; Новосельцев А. П. Русско-иранские политические отношения во
второй половине XVI в. //Международные связи России до XVII в.
М., 1961. С. 449.
10 Inalcik H. The Origin. P. 77, 87-88; Benigsen A. Vexpedition turque con-
tre Astrakhan en 1569 //CMRS. 1967. T. VIII. Jsfe 3. P. 427-446.
11 Inalcik H. The Origin. P. 76, 78. Note 131.
12 Inalcik H. The Origin. P. 77.
13 PK 1475-1605 гг. T. II 4. II C. 242.


Крах ливонской авантюры
511
Андреевича и боярина П. В. Морозова. Земские войска собрались в
Коломне и Рязани, опричные — в Калуге14 . Кроме того, к встрече
с турецким войском должна была приготовиться «плавная рать» с
теми же П. С. Серебряным и 3. И. Сабуровым во главе. Разрядные
книги сохранили текст царской грамоты Сабурову от 22 февраля
1569 г., в которой ему предписывалось находиться «на ... службе в
плавных в товарищах» с П. С. Серебряным, жить в Брянске «лег-
ким делом», делать суда и готовить запас «не мешкая и не оплаши-
ваяся»15 . Однако бояр в который раз захлестнули местнические
распри. Вместо исполнения царского наказа Сабуров подал чело-
битную о местах с П. С. Серебряным и просил о милости: «Не вели
у нас нашего отечества отнять, вели, государь, мне на князь Петра
суд дать», подав роспись из разряда о назначениях 1508 и 1517 гг.
В ответ на это получил обещание устроить суд по окончании служ-
бы в Астрахани. Челобитчика это не устроило, и 5 мая 1569 г. Са-
буров получил новую «невместную» грамоту16 .
Не прекратились местнические распри и в опричном войске,
стоявшем в Калуге. Правда, воевода правого полка А. П. Телятев-
ский, подав челобитную «в отечестве на счете» на воеводу большого
полка Ф. А. Басманова, вскоре после этого умер17 . В конце концов в
Калуге остались опричные воеводы Ф. А. Басманов и 3. И. Очин
Плещеев в большом полку, И. Д. Плещеев Колотка и И. И. Мят-
лев — в правом полку, И. П. Охлябинин Залупа и И. Б. Блудов — в
левом, В. И. Телятевский и К. Д. Поливанов — в передовом и
Д. И. Хворостинин и И. Бухарин Наумов — в сторожевом18 . По цар-
скому указу в августе 1569 г. опричные войска передислоцировались
из Калуги в Тулу, где произошла смена руководства. Большой полк
возглавили В. И. Телятевский и М.А. Безнин, передовой полк —
А. И. Вяземский, сторожевой — И. Б. Блудов19 .
Считается, что турецкие войска совершенно беспрепятственно
продвигались от Азова к «Переволоке» и в августе 1569 г. также
беспрепятственно приступили к прорытию канала между р. Кар-
14 Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе / Пер. М. Г. Рогинского //
РИЖ. 1922. Кн. 8 (далее - Послание Таубе и Крузе). С. 45; РК 1495-
1605. С. 230; РК 1475-1605 гг. Т. II Ч. И. С. 249; по сообщению Маль-
цева, кн. Вельский возглавлял 100-тысячное войско, о деятельности
Владимира Старицкого сведений не сохранилось; ср.: Зимин А. А. Оп-
ричнина Ивана Грозного. С. 288.
15 РК 1475-1605 гг. Т. II Ч. II С. 243.
16 Там же. С. 244-246.
17 Там же. С. 249-250.
18 Там же. С. 250-251.
19 РК 1475-1605 гг. Т. II Ч. II С. 251-252.


512
Глава 7.
повкой, притоком Дона, и Волгой20 . Русские войска не осмеливались
первыми нападать на турецкие, начав тем самым войну против Ос-
манской империи. Однако на Переволоке между Волгой и Доном по-
гибли 23 «тулян», имена которых оказались записаны в синодик Мо-
сковского Архангельского собора, что, видимо, опровергает это рас-
хожее мнение21 . Угрозу с другой стороны — со стороны Ирана, ко-
торого русский посол И. П. Новосильцев пытался спровоцировать на
выступление против Османской империи22 , ей удалось предотвра-
тить. В августе 1569 г. в Ван на границу с Ираном было направлено
24 санджак-бея и 4000 янычар. Туркестанский же хан в результате
предпринятых дипломатических усилий пообещал Селиму II препят-
ствовать всякому противодействию Ирана в строительстве канала23 .
Само оно продвигалось крайне медленно, через два месяца го-
това была только треть. Пользуясь некоторыми колебаниями осма-
нов, крымский хан предложил отступить и отказаться от задуман-
ного предприятия. Астраханские же татары, напротив, настаивали
на внезапном нападении на Астрахань, обещая свою и ногайскую
поддержку этой атаки. В середине сентября, по данным турецких
источников, и «на Ильин день» (20 июля), по сообщению разряд-
ной книги пространной редакции24 , Касым-паша привел свое сто-
тысячное войско к новой сооруженной русскими и подновленной в
1568 г. Астраханской крепости, которую, однако, не решился ата-
ковать без артиллерии, отставшей от остального войска. Вместе с
ним к Астрахани подвел «весь Крым» ДевлетТирей25. Ногаи и ас-
траханские татары, как и обещали, «присылали с кормы». Только
благодаря этому, по мнению посла в Турции И. П. Новосильцева,
многие сохранили жизнь и не погибли от голода. Тинехмат, как и
утверждал Новосильцев, оказался настроенным в пользу России.
Ногайцы захватили пять языков и доставили их воеводам26. Одна-
ко, как подчеркнул В. В. Трепав лов, в военных действиях они не
приняли никакого участия27 , тем более, что само османо-крымское
20 Inalcik H. The Origin. P. 79; об идентификации руин поселения на Вол-
ге см.: Там же. Прим. 133.
21 Рыков Ю. Д. Малоизвестный рукописный синодик. С. 398.
22 Новосельцев А. П. Указ. соч; Inalcik H. The Origin. P. 80.
23 Inalcik H. The Origin. P. 81.
24 PK 1475-1605 гг. Т. II Ч. И. С. 251.
25 Там же.
26 Записки русских путешественников. С. 207; Путешествия русских по-
слов. С. 85.
27 Трепавлов В. В. История Ногайской орды. С. 350; напротив, десятиты-
сячное воинство улусников Ураз-Мухаммеда было готово прийти на по-
мощь осажденным воеводам (Там же. С. 350-351).


Крах ливодской авантюры
513
войско не проявило особой воинственности у стен астраханской
крепости. Дали себя знать и традиции ногайско-крымских отноше-
ний, изобилующие многочисленными и кровавыми конфликтами.
«Крымскому ... царю верить немочно, потому что многие нагайские
мурзы побиты от крымских царей, а крымские цари и царевичи по-
биты от нагайских князей и мурз», — объясняли русские гонцы,
свидетели астраханской осады, русскому послу в Крыму Афанасию
Нагому 29 ноября 1569 г. П. А. Садиков и В. В.Трепавлов именно
этим объясняют пассивность ногаев, готовых принять зависимость
от султана, но не от крымского хана28. С другой стороны, и крым-
ская знать учитывала фактор взаимной неприязни ногайцев и жите-
лей ханства. На совете у Девлет-Гирея хану пришлось выслушать
воспоминания о событиях 1523 г. и последующих лет, «каким обыча-
ем под Астороханью нагайские мурзы убили Магмет Гирея царя и
сына его Богатырь-салтана и иных царевичев; и против ... тебе стоит
Тинехмат князь и все мурзы нагайские. А за хрептом у тебя Казы
мурза з братьею... И ты ... их себе ставишь доброхоты ли?»29
Простояв четыре недели и не предприняв решительных действий
(«Астрахани никоторые шкоты не учинили»), Касым-паша решил
зимовать здесь, хотя крымский хан предпочел увести свои войска по-
сле переговоров с Касымом («на съезд крымской царь ездил к тур-
скому Косым-паше»)30 . Янычары, по Мальцеву, были крайне недо-
вольны перспективой зимовки и готовы к мятежу31 . Слухи о при-
ближении русского войска, русско-иранском военном сотрудничестве
(царь действительно отправил в Иран Алексея Хозникова с сотней
пушек и 600 пищалями32 ) усугубили атмосферу страха и паники в
османском войске. 20 сентября 1569 г., сжегши свои укрепления и
уничтожив тяжелое вооружение, которое не могло быть вывезено,
Касым-паша начал отступление. В 60 км от Астрахани он получил
приказ султана зимовать у этого города и обещание весной прислать
подкрепление33 . Тем не менее он продолжил отступление, в ходе ко-
торого половина его войска погибла. В наказной памяти от
3 февраля 1570 г. приставам при польских послах в Речь Посполи-
тую П. И. Волынскому, А. Ф. Клобукову и дьяку С. Иванову этот ту-
28 Садиков П. Л. Указ. соч. С. 149; Трепавлов В. В. История Ногайской
орды. С. 351.
29РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 13. Л. 263 об.-264 об.; цит по: Трепав-
лов В. В. История Ногайской орды. С. 351.
30 РК 1475-1605 гг. Т. П. Ч. II. С. 251.
31 Inalcik Я. The Origin. P. 82.
32 Соловьев С. М. С. 585.
33 Inalcik Я. The Origin. P. 83.


514
Глава 7.
редкий поход 1569 г. охарактеризован так: «... турского люди и
крымской царь к Азстарахани ... приходили, и царя ...люди з городу
из наряду и на выласке многих людей побили, а иных в полон има-
ли». Нападающие «городу убытка никакова не учинили... пошли
турские люди назад от Азстарахани с великим убытком и на дороге
им и крымским людем был многой изрон от ...казаков»34 .
Неудачи похода довершил пожар в Азове, во время которого
взлетели на воздух все военные припасы, привезенные из Стамбула
весной, что и положило конец авантюрному военному начинанию
Селима II. Попытка подчинить османской власти торговые пути по
Каспийскому морю к Индийскому океану и на север к Восточной
Европе провалилась. Однако и русские дипломаты лукавили: этот
поход существенно изменил внутреннее и внешнее положение стра-
ны. Сложнее стала ситуация в Ногаях, претерпели ухудшение и
российско-ногайские отношения. Вместо громкого заявления о 100
тысячах верных царю ногайских людей и бесконечного перечисления
князей и мурз наказная грамота от того же 3 февраля упоминала
только одного князя Тинахмата. Помимо некоторой поддержки но-
гайской знатью османов свою роль сыграл, видимо, и набег Акназа-
ра, «царя Казацкие (то есть Казахской. — А.X.) орды, отбитом с
помощью отряда, выделенного астраханскими воеводами.
Отношения исламского мира с Россией переходили под руко-
водство крымского хана, который со своим гонцом потребовал пе-
редачи ему Казани и Астрахани, а также увеличения размеров по-
минков (1000 рублей, мехов, кречетов и т. д.) до того уровня, ко-
торый получал один из его наиболее агрессивных предшественни-
ков — Мухаммед-Гирей. Повторил он и старое требование — вер-
нуть своего посла Янболдуя, которому Иван IV не разрешал этого
сделать уже в течение 4-5 лет (что было известно и Селиму II).
Девлет-Гирей соглашался обменять его на Афанасия Нагого35 .
Опасаясь нового весеннего похода крымцев и османов на Аст-
рахань, Иван IV осмелился отказать хану Девлет-Гирею лишь в ус-
тупке ему Казани и Астрахани. Что же касается поминков, то здесь
он вел двойную игру. Он и торговался с ханом, ссылаясь на мнение
«старых» людей, утверждавших, что «столько никогда не посыла-
лось», в связи с чем царь предлагал хану пересмотреть этот список.
Он и просто-напросто тянул время: «Мы бы тебе ...за Магмет-Ги-
реевские поминки не постояли», — утверждал он, но якобы
34 Сб. РИО. Т. 71. № 24. С. 629.
35 Inalcik H. The Origin. P. 86; Соловьев С. М. История России с древ-
нейших времен. Т. 6 //Соловьев С. М. Соч. Кн. III. M., 1989. С. 585.


Крах ливонской авантюры
515
в большом пожаре книги, в которых те поминки значились, поте-
рялись36 . Последнее, видимо, соответствовало истине. Казна, дей-
ствительно, сгорела в 1547 г.
В разгар астраханской войны 6 сентября 1569 г. неожиданно
умерла вторая жена Ивана IV37 . В это время его брак с дочерью
черкесского князя был ему крайне невыгоден: обвинения султана Се-
лима II в поддержке царем черкесов и строительстве на «под-
властной» османам территории крепости силами российского войска
легко ассоцировались и с женой Ивана IV — Марией Темрюковной.
Сведения о причинах ее смерти противоречивы. По соборному
приговору 1572 г. Мария «вражиим злокозньством отравлена
бысть»38 . Автор Пискаревского летописца 30-х гг. XVII в., не жа-
ловавший первого царя, считал, что он в 1569 (7077) г. «опоил ца-
рицу Марью Черкаскову», а в 7078г. она скончалась39. Джером
Горсей утверждал, будто царь сначала отдалил ее, затем постриг в
монахини и отправил в монастырь40. Наконец, в исторических пес-
нях отравление царицы связывается с ее собственным аналогичным
желанием по отношению к царю41 . А. А. Зимин, который собрал все
сведения о смерти Марии Черкасской, не поддерживал ни одну из
версий, подчеркивая лишь тот факт, что ее «ненавидели в княжеско-
боярской среде»42 . Неслучайно вклад по второй супруге царя в Си-
монов монастырь И октября прислали «бояре из опричнины»,
кн. В. И. Темкин Ростовский и И. Я. Чеботов. Это был ковш опально-
го боярина И. И. Хабарова, имущество которого пополнило царскую
казну43. 8 сентября 15659 г. царь пожертвовал по ней в Троице-
Сергиев монастырь 1500 руб.44 , то есть в полтора раза больше, чем
требовал деньгами крымский хан Дев лет-Гирей в качестве поминков.
В Пискаревском летописце сообщение об отравлении Марии
Черкасской следует после рассказа о гибели кн. Владимира Ста-
36 Соловьев С. М. Указ. соч. С. 585.
37 Гиргиберг В. Б. Материалы для свода надписей на каменных плитах
Москвы и Подмосковья XIV-XVII вв. // Нумизматика и эпиграфика.
М., 1960. Вып. I. С. 58.
38 ААЭ. Т. I. № 284. С. 329.
39ПСРЛ. Т. 34. С. 191.
40 Горсей Дж. Записки о России. XVI - начало XVII в. М., 1990. С. 55.
41 Шамбинаго С. К. Песни времени царя Ивана Грозного. Сергиев Посад,
1914. С. 56-57.
42 Зимин Л. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 290.
43 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963.
С. 341.
44 Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря / Подг. Е. Н. Клитина,
Т. Н. Манушина, Т. В. Николаева. М., 1987. С. 27.


516
Глава 7.
рицкого с указанием «тогда же», в связи с чем А. А. Зимин связы-
вает обе эти смерти45. Сведения о кончине Владимира Андреевича
настолько запутанны и противоречивы, что СМ. Соловьев даже
отказался их рассматривать46. Дата его смерти в разных источни-
кам не совпадает, существенно варьируясь от б января 1569 г. до
января 1570 г.47 По Пискаревскому летописцу, царь вызвал Вла-
димира Старицкого в Москву в то время, когда сам вернулся
в столицу из Вологды, т.е. между 10 и 26 сентября48. Согласно
кормовой книге Спасо-Ярославского монастыря, князь умер 12 ок-
тября 1569 г.49 Анализ всех данных привел А.А.Зимина к выводу
о том, что кн. Владимир Андреевич был отравлен на Боганском яме
9 октября 1569 г.50
В обстановке военных неудач и легко прогнозируемого недо-
вольства тяготами войны, да и в целом внутренней и внешней по-
литикой, виновником поражений и неудовлетворительных действий
центральной власти царю мог казаться — и вполне искренне —
Владимир Андреевич Старицкий, уже с 1553 г. представлявшийся
ему врагом № 1. Возможный и поддерживаемый частью боярства
претендент на царский трон в 1553 г., он в январе 1563 г. оказался
рупором тех сил, которые стремились как можно скорее свернуть
военные действия против православных Великого княжества Ли-
товского, игнорируя стратегические и «геополитические» интересы
страны, а в 1569 г. был слишком пассивен при «неотражении»
опасности потерять недавно завоеванную Астрахань (напомним, что
османов и крымцев удивлял факт их беспрепятственного продви-
жения к Астрахани и сооружения канала Дон-Волга). Виной тому
был сам царь, увлекшийся игрой в смену военачальников в Калуге,
а затем в Туле, откуда основная часть войска, в соответствии с рас-
45 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 289.
46 Соловьев С. М. Указ. соч. С. 540, 710.
47 Первую дату дает краткая новгородская летопись (Тихомиров М. Н.
Краткие заметки о летописных произведениях в рукописных собраниях
Москвы. М., 1962. С. 159), вторую — Генрих Штаден (Штаден Г. О
Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника / Пер. И. И. По-
лосина. Л., 1925. С. 91). К 1570 г. относят смерть Старицкого некото-
рые другие новгородские краткие летописцы (Тихомиров М. Я. Мало-
известные летописные памятники XVI в. // Исторические записки.
М., 1941. Кн. 10. С. 92; он же. Малоизвестные летописные памятники
//ИА. Кн. VII. С. 224, 225).
48ПСРЛ. Т. 34. С. 191.
49 Исторические акты Ярославского Спасского монастыря. Дополнение.
Книга кормовая. СПб., 1889. С. 3.
50Гиргиберг В. Б. Указ. соч. С. 59; ЗОРСА РАО. Т. I. Отд. 3. С. 58.


Крах ливонской авантюры
517
поражениями царя, не вышла в течение времени, пока турецкое
войско приближалось к Астрахани. Трудно что-либо сказать о дей-
ствиях «плавной рати», о которых разрядные книги данных не со-
хранили. Скорее всего, и князь Владимир Старицкий также по на-
казу царя не двинулся далее Нижнего Новгорода, иначе он не смог
бы оказаться вблизи Александровой слободы уже в начале октября.
Собственное бездарное руководство военными операциями и как
следствие — бесконечная кадровая чехарда, выражавшаяся в час-
той смене воевод, не решавшихся на самостоятельные действия, —
вот главная причина неудач, которую Иван IV в силу своей неспо-
собности оценить ситуацию не хотел замечать. Напротив, давно
зревшее недовольство двоюродным братом усилилось у царя после
торжественной встречи Старицкого сначала в Костроме, а затем и в
Нижнем Новгороде (за что многие нижегородцы поплатились
своими головами51 ). За все это — собственную политическую по-
зицию, мужество на войне и популярность среди политической эли-
ты, за несчастье быть ближайшим родственником царя, за страхи
Ивана IV расстаться со своим троном — князь и был умерщвлен
трусливым и безжалостным «покорителем вселенной».
Во второй половине 1569 г. расстановка сил в треугольнике Речь
Посполитая-Россия-Швеция изменилась. Шведский король Юхан
(Иоганн, Ян) III, зять польского короля, находился в союзе с Речью
Посполитой. Недаром Сигизмунд II обещал «привести» его «ку доб-
рой змове и пожитью с царем»52. Юхан III и сам прилагал некото-
рые усилия к этому. Уже летом 1569 г. он отправил посольство к
Ивану IV, которое, однако, в июне вынуждено было остановиться в
Выборге из-за болезни главы миссии. Через две недели после того,
как послание шведской делегации от 29 июня 1569 г. достигло Моск-
вы (11 июля), в Новгород полетело распоряжение от 27 июля о том,
как следовало вернуть русско-шведские отношения в прежнее рус-
ло — на уровень шведско-новгородских. В соответствии с ней ни в
коем случае не следовало без государева указа «однолично» пропус-
кать послов далее Новгорода; новгородский наместник кн. Петр
Пронский должен был принимать их «по прежнему обычаю, как
преж того свейского короля послы в Новгород ходили к бояром и
наместником новгородским»53. В наказе подчеркивалось, что это
51 Тетрадь, а в ней имена писаны опальных при царе и великом князе Иване
Васильевиче всея России //ЧОИДР. 1859. Кн. III. Отд. V. С. 94, 95.
52 Сб. РИО. Т. 71. № 24. С. 642.
53 То же заявляли царские послы в Речь Посполитую в феврале 1570 г.:
«извечно (выделено мной. — А. X. ) ведутца докончанья с свеиским королем с
нашие отчины намесники Великого Новагорода» (Сб. РИО. Т. 71. С. 646).


518
Глава 7.
старая традиция, и «преж того с свейским королем ссылка была о
всяких делех в Новгороде с царского величества бояры и наместники
ноугородцкими». «Новое дело», ради которого царь отправлял
в Швецию И. М. Воронцова, «не ссталося»54 .
Наказ предписывал строго соблюдать все детали протокола
приема послов, регламентировались и манера поведения Пронского
(«и князь Петр бы при послех был бережен и осанчив»), и органи-
зация постоя послов на дворах (их следовало «счистити, и подела-
ти, и огородите»), и стиль поведения самих шведов («чтоб свей-
ские послы ... задоров и обид никому не чинили... и з двора бы
своего посолские люди не ходили»), и, наконец, число охранников,
которым вменялось в обязанность следить за тем, как иностранные
представители исполняют наказ чужого государя (для этого выде-
лялось 100 детей боярских, новгородских помещиков и им в по-
мощь новгородские неделыцики).
Осуществление царского наказа натолкнулось на серьезное со-
противление шведов. Посольство во главе с епископом Або Павлом
Юстеном55 появилось, наконец, 7 сентября 1569 г. на рубеже56.
В состав посольства входили ктитор Онтоней Оловеев, печатник
Матвей Скуберт (Матиас Шуберт), Ангильбрехт Николаев с 54
людьми, в распоряжении которых было лишь 5 жеребцов, но они
брали 120 подвод «под себя, под люди и под рухлядь». Перед Нов-
городом их встретили «трое бояр со свитой, одетые в нарядные
русские одежды», которые, по словам Павла Юстена, «прибыли,
чтобы оказать надлежащие почести и проводить в город, молясь о
том, чтобы Господь послал обоим государствам, России и Швеции,
мир и спокойствие»57 . 15 сентября посольство вошло в Новгород58 .
Еще по дороге послы объявили приставу Ивану Бабкину59 , что ко-
роль направил их к царю, «а не ноугородцкому наместнику, и до
ноугородцкого де им наместника дела нет никоторого».
Кн. П. Пронский трижды требовал, чтобы послы объявили свое де-
ло именно ему, только после этого он обещал отпустить их к царю.
Послы, по словам пристава, настаивали на своем. В ответ на пер-
54 Сб. РИО. Т. 129. № 13. С. 171-173.
55 Dencker R. Der finnlandische Bischof Paul Juusten und seine Mission in
Russland //Zeitschrift fur Ostforschung. 1962. Hf. 2. S. 253-273.
56 Там же. Т. 71. № 24. С. 629; Юстен Павел. Посольство в Московию
1569-1572 гг. / Пер. с финского Л. Е. Николаева. СПб., 2000. С. 97.
57 Юстен Павел. Посольство в Московию. С. 99, 101.
58 Согласно дневнику П. Юстена, это было в день Св. Креста, 14 сентября.
59 По дневнику Юстена — Афанасию Бабкину (Юстен П. Посольство
в Московию. С. 99).


Крах ливонской авантюры
519
вое приглашение (от 15 сентября) послы ответили, что в их задачу
не входит беседовать или вести переговоры с наместником, прежде
чем они не уведомят московского великого князя и царя о тех де-
лах, которые им доверил король. На второе приглашение Пронско-
го, последовавшее в тот же день и сделанное в присутствии детей
боярских, «поговорить с наместником о делах, важных и необхо-
димых как для русского, так и шведского народов», ответ был еще
резче: «...не такие мы глупые, чтобы не уметь различать высшие и
низшие лица и должности, отдавая им равное уважение». К этому
М. Шуберт добавил, что «не обычае ни у секретарей великого кня-
зя, ни у ливонских послов рассказывать кому-либо о делах, с кото-
рыми они посланы, прежде чем не прибудут туда, куда направил
их государь. Таким образом неправильно требовать, против посоль-
ского этикета, соглашаться на их просьбу»60. Угроза П. Д. Прон-
ского «запретить... свободное передвижение» послов и задержать
их в Новгороде не изменила позицию шведов. «Мы не изменим
нашего мнения, — заявили послы, — так как нам известно, что
русский царь и великий князь по своему значению много выше, чем
все бояре и воеводы... Мы поступили бы... против правил, если бы
чтили главу государства наравне с простыми его подданными»61 .
Тремя годами позднее в послании шведскому королю Юха-
ну III от И августа 1572 г. царь резко осудил позицию послов:
«Послы твои уродственным обычаем нашие степени величество
раздражили... и нашие степени величество на них гнев свой рас-
простер...»62 .
Решимость послов отстаивать свое право обращения непосред-
ственно к царю зафиксирована и в русской посольской книге: даже
если наместник не отпустит их к царю или не велит давать им кор-
му, «нам де у него не бывати, хотя де нас казни: приказу де с нами
к нему нет никоторого и говорити нам с ним нечего». Упоминание о
корме было нелишним. Еще 13 сентября царь приказал давать по-
слам Юхана III на 3 деньги в день меньше, нежели получали послы
Эрика XIV, т. е. по 2 алтына послам, по 8 денег — королевским
дворянам, кроме того, он потребовал убавить нормы обарного и бе-
лого меда по ведру63 .
25 сентября царь настойчиво требовал от кн. Пронского, чтобы
шведских послов не отпускали в Москву, прибавили бы им сторо-
60 Юстен П. Посольство в Московию. С. 101, 103.
61 Там же. С. 103.
62 ПИГ. С. 145.
63 Сб. РИО. Т. 129. С. 174.


520
Глава 7.
жей и «береженье б к послам велели держати великое». 3 октября
Пронский докладывал со слов пристава речи шведских представи-
телей, утверждавших, что они готовы принять смерть в Новгороде,
но не согласны править свое посольство новгородскому наместнику
(«хотя деи нам здеся по подворьям помереть, а у него (т.е. намест-
ника. — А. X.) не бывати»).
Послы, очевидно, не понимали причин упорства Пронского.
Они полагали, что дело в «русской кичливости» или «простом тще-
славии» наместника, который хотел «гордиться тем, что мы подчи-
нились их воле или, возможно, чтобы стали молить их облегчить
осуществление нашего дела»64. Однако дело было не в Пронском:
воевода выступал лишь исполнителем приказов царя, который
стремился вернуть русско-шведские отношения в то русло, из кото-
рого они вышли по его же собственной вине. 6 января 1573 г. он
писал Юхану III: «Преж того бывал вам мир с намесники ноуго-
родцкими... того из века не бывало, чтобы от нашия державы были
послом в Свейской земле, все хаживали послы от ноугороцких на-
месников!»65 . И методы, которыми действовал царь, были мелоч-
ными и унизительными как для послов, так и для его собственного
достоинства. Он ни в чем не уступил своему шведскому соседу.
Вспоминая о судьбе И.М.Воронцова, он писал б января 1573г.:
«Послов наших великих ... неповинно за посмех велел еси ограбити
и безчествовати, в одных сорочках поставили»66 .
10 октября царь снова распорядился «беречь» послов, запре-
тить им всякие контакты с русскими и уменьшить нормы выдачи
им меда и корма (до 9 денег на посла)67 .
Два месяца такой «политики» принесли свой результат. За это
время желание умереть на новгородских подворьях у шведских по-
слов исчезло. «Назиратель» приставов сын боярский Иван Жаден-
ский сообщил наместнику кн. П. Пронскому, а тот 9 декабря — ца-
рю, что послы согласились «быть» у наместника, «посолство от ко-
роля Ягана правити» и даже вручить ему дары при условии, что
тот перешлет их царю. В противном случае они готовы были вер-
нуться на родину. Эта грамота, отосланная Ивану IV в Александ-
рову слободу, не застала его там, поскольку «в то время пошел
царь ... в свою отчину в Великий Новгород для своего дела»68 .
64 Юстен П. Посольство в Московию. С. 105.
65 ПИГ. С. 148, 149.
66 Там же. С. 149.
67 Там же. С. 176-177; по мнению Юстена, нормы были уменьшены в 2
раза (Юстен П. Указ. соч. С. 103).
68 Там же. № 13. С. 177; см. подробнее ниже, с. 534-535.


Крах ливонской авантюры
521
Что же побудило Ивана IV отправиться в поход на Великий
Новгород? Э. А. Гордиенко считает причиной вечной неприязни к
старому городу тот факт, что в нем «гнездились ненавистные Шуй-
ские», «проходила близкая граница с враждовавшей Литвой», со-
хранялась независимость «все еще крепкого Софийского дома»69.
Есть и другие объяснения причин этого похода70 .
Ответ на вопрос о причинах и предлогах похода на Новгород
нужно искать в несохранившихся документах Царского архива,
сведения о которых можно почерпнуть лишь из его описей, в част-
ности, из пересказа, весьма краткого «статейного списка об измен-
ном деле 78-го году на ноугородцкого архиепискупа на Пимина, и
на новгородцких дьяков... как они ссылалися к Москве з бояры
с Олексеем Басмановым, и с сыном ево с Федором, и с казначеем с
Микитою с Фуниковым, и с печатником с Ываном Михайловым
Висковатого, и с Семеном Васильевым сыном Яков ля, да з дьяком
с Васильем Степановым, да с Ондреем Васильевым, да со князем
Офонасием Вяземским о здаче Великого Новгорода и Пскова». Со-
гласно этому пересказу, новгородцы хотели якобы «Новгород и
Псков отдати литовскому королю, а царя и великого князя всеа Ру-
син хотели злым умышленьем извести, а на государство посадити
князя Володимера Ондреевича»71 . Почти та же версия изложена и
в «Достоверной новой газете о жестоком враге христианства, Мос-
ковите» конца 1570 — начала 1571 г.: «доложили Московиту, что в
этих городах (речь идет не только о Новгороде и Пскове, но и о
Твери и Торжке. — А. X.) возникло предательство и якобы они по-
слали людей к послам Вашего королевского величества, призы-
вающих сдаться ему (королю). Так как запись об той измене най-
дена в Новгороде ... и послана Московиту, он собрался с 40000
людей...»72 .
Других сведений об этой «измене» нет. Может быть, только
одна оговорка царя имеет отношение к этому навету. И августа
1572 г. царь, мысленно возвращаясь к событиям трехлетней давно-
69Гордиенко Э. А. Владычная палата Новгородского кремля. Л., 1991.
С. 72.
70 Crummey R. New Wine in Old Bottles? Ivan IV and Nowgorod // Rus-
sian History. 1987. № 1-4. P. 61-76.
71 Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-
XVI вв. М., 1952. С. 480.
72 Каппелер А. Малоизвестная немецкая «газета» об опричнине // Россия
в1Х-ХХвеках. С. 171.


522
Глава 7.
сти и переговорам со шведскими послами во главе с Павлом Юсте-
ном, писал Юхану III, что шведский «выборской... прикащик» пи-
сал к ореховскому наместнику кн. Григорию Путятину, «будто на-
шил степени величество сами просили миру у ваших послов»73 .
Впервые царь был в Новгороде в 1547 г. перед венчанием на
царство вместе с братом Юрием и кн. Владимиром Старицким и
останавливался на Прусской улице в «Казариновом дворе Дубров-
ского». Владимир Старицкий жил на Редятине улице во дворе
Ивана Афанасьева, а князь Георгий — во дворе архиепископа
Феодосия74 . Казарин Дубровский позднее сделал фантастическую
карьеру: дворцовый дьяк в 1554-1557 гг. в Новгороде, в 1558-
1559 гг. — московский дьяк, принимавший участие в посольских
делах, в 1564-1566 гг. — один из астраханских воевод, в 1566 г. на
Казенном дворе вместе с Никитой Фуниковым принимал крымских
и ногайских послов75 .
Второй раз царь побывал в Новгороде в 1567 г., в третий — в
1563 г. и, наконец, в четвертый — на исходе 1569 — в начале
1570 г.
Очевидно, новгородцев обвиняли в событиях, произошедших
до октября 1569 г., когда еще был жив князь Владимир Андреевич
Старицкий. Однако сам документ не мог быть составлен ранее кон-
ца июня — начала июля 1570 г., ибо до этого времени все обвиняе-
мые исправно исполняли свои должности. Уточнить время, к кото-
рому относил инкриминируемую Старицкому измену цитировав-
шийся выше статейный список, помогает один из летописцев XVI в.
Он сообщал, что царь «громил новгородцев и пскович за измену
великую, что новгородцы и псковичи хотели здати Новьград и
Псков с пригородки своими королю литовскому о московском ве-
ликом моровом поветрии»76 Если верить этому сообщению, то сле-
дует думать, что речь идет о конце 1566 — начале 1567 гг., когда
действительно моровое поветрие свирепствовало в северо-западных
районах страны. С этим как будто согласуется и ссылка на Влади-
73 ПИГ. С. 146. Вероятно, отказ Пронского отпустить послов на родину не
мог быть истолкован иначе, как желанием установить мир с королем, о
чем доброхоты последнего и сообщили шведам в Выборг. Но этот намек
мог послужить дополнительным «аргументом» для глобального обвине-
ния в измене всех новгородцев.
74 Гордиенко Э. А. Указ. соч. С. 70.
75 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 273.
76РНБ. F. IV № 228. Л. 69 об.; цит. по: Зимин А. А. Опричнина Ивана
Грозного. С. 293; Тихомиров М. Н. Малоизвестные летописные памят-
ники XVI в. //Исторические записки. М., 1951. Кн. VII. С. 89.


Крах ливонской авантюры
523
мира Андреевича, которого ко времени печально знаменитого похо-
да Ивана IV на Новгород уже не было в живых.
Тема измены звучит в самых различных памятниках, хотя ино-
гда в них говорится о навете. В народной песне читаем: «Повывел
и измену с каменной Москвы, уже я выведу измену из Нова-горо-
да»77. В Повести о приходе царя в Новгород эта «экспедиция»
объясняется наветом «о предании града иноплеменником»78 . Цар-
ские послы в Речи Посполитой в 1570 г. должны были заявлять об
«изменных» сношениях новгородцев: «О котором есте лихом деле з
государьскими изменники лазучьством ссылались, и Бог тое измену
государю нашему объявил»79
Однако другая версия события, сохранившаяся в самом Нов-
городе, связывает поход царя на Новгород с «наветом». Якобы не-
кий Петр Волынец, «на весь град сердясь и то отмстить хотячи,
диаволским советом ложно челобитную от всего Великаго Новаго-
рода (тайно сложив) о предании полскому королю, в которой всех
новгородцев желание со всем уездом80 королю оному поддатся, на-
писал»81 . Похожая версия содержится в одном из вариантов песни
о гневе Грозного на сына. Царь с помощью волшебника получает
письмо, которое гласило: «Новгород отказывается прочь от его ...
Царь рассердился и стал казнить людей занапрасно»82 .
Именно эта версия имеет некоторые права на существование83 .
В Царском архиве XVI в., судя по описи, хранилась «челобитная
безъимянная, подали ее в Челобитную избу на Петрово имя Во-
лынского, что будто Петр слышал у Федора у Новосильского про
государя непригожие речи»84. С марта по апрель 1570 г. Петр
Иванович Волынский был приставом при литовских послах, и его
неожиданная отставка с этого поста позволяет согласиться с иден-
тификацией Петра Волынца новгородских летописей с П. И. Во-
лынским описи Царского архива. Вышеприведенное указание этой
описи о «челобитной на...» скорее указывает на причины изгнания
77 Исторические песни XIII-XVI веков. М.; Л., 1960. № 206.
78 Новгородские летописи. СПб., 1879. С. 394; ср.: С. 398.
79 Сб. РИО. Т. 71. СПб., 1892. № 25. С. 777; правда, в наказной памяти
послу в Речь Посполитую И. М. Канбарову речь шла не только о Новго-
роде, но и о Москве.
80 Известны имена новгородских помещиков (Самоквасов Д. Архивный
материал. СПб., 1909. Т. И. Ч. 2. С. 49).
81 Новгородские летописи. С. 468.
^2 Исторические песни... № 228.
83 Кобрин В. Б. Рец.: Описи Царского архива XVI в. //Вопросы исто-
рии. 1962. № 4. С. 146.
84 ГАР. Вып. I. С. 82.


524
Глава 7.
его из приставов. Федор Шалаев Новосильцев (а не Новосильский)
принадлежал, по-видимому, к царскому двору. В августе 1566 г. он
должен был выдавать себя за человека И. Д. Вельского и явить
этому князю литовского гонца Ленарта Узловского85 . Назначение
же малоизвестного сына боярского из Новгорода в приставы при
литовских послах, тотчас после разгрома города царскими оприч-
никами, может, вероятно, объясняться только его особыми заслуга-
ми перед государем. Впрочем, эти-то «особые заслуги» могли по-
служить и причиной доноса некоего безымянного доброхота на
П. И. Волынского: царь, как и каждый деспот, не любил оставлять
свидетелей своих «великих деяний».
Итак, и новгородские летописи, и данные посольских книг о
Новосильцеве, и челобитная на Петра Волынского, кажется, едино-
душно указывают на август-сентябрь 1566 г. как время, к которо-
му приурочивает измену новгородцев во главе с их архиепископом
«статейный список об изменном деле», составленный полгода спус-
тя после разгрома Новгорода. В это время поход на Новгород ру-
бежа 1569/70 гг. трактовался как наказание за измену 1566 г.
Настроения в Новгороде хорошо передает синодик Борисог-
лебской церкви на Торговой стороне, составленный в XVI в.
(между 1552 и 1560 г.; в приписке упомянута великая княгиня Ма-
рья, скончавшаяся в 1569 г.)86 . Согласно И. А. Шляпкину, синодик
был составлен в связи с распоряжением митрополита Макария от
1548 г. об установлении общего поминовения благоверным князьям,
боярам и другим светским и духовным лицам. Он содержит «исто-
рические припоминания, проникнутые местным патриотизмом» о
новгородцах, погибших в многочисленных битвах с иноплеменни-
ками на Неве, «на леду», «на Ракоборе», « хотевших добра ... свя-
тым божиим церквам и Великому Новугороду». Среди них было
поминание «на Русе избиеных боляр новгородцкых и иных братию
нашю от князя Василья Васильевича»87 . Прихожанами церкви Бо-
риса и Глеба были по преимуществу ремесленники. Видимо, и им
не чужды были идеи новгородского местного патриотизма, отнюдь
85 Сб. РИО. Т. 71. N9 13. С. 307, 310.
86Петухов Е. В. Очерки из литературной истории синодика. СПб., 1895.
С. 85, 282, прим. 9; ср.: Сазонов С. В. О синодике новгородского Ли-
сицкого монастыря //Археология и история Пскова и Псковской зем-
ли. 1992. Псков, 1992. С. 51-537; Синодик составлен в 90-е годы
XIV в. - 70-е годы XVI в. (РГАДА. Ф. 381. № 141).
87 Шляпкин И. А. Синодик 1552-1560 г. новгородской Борисоглебской
церкви // Сборник Новгородского общества любителей древности. Нов-
город, 1911. Вып. V. С. 7.


Крах ливонской авантюры
525
не укладывавшиеся в строгую схему официального московского
благочестия этого времени.
Рядовым жителям Северо-Запада России в годы Ливонской
войны пришлось нелегко. В Архивском II списке Псковской треть-
ей летописи, дополненной по каким-то местным памятникам
в XVII в., содержится рассказ о тяготах рядовых новгородцев и
псковичей в период войны. Рассказ помещен под 1570 годом, одна-
ко, очевидно, события, описанные в нем, касаются более раннего
времени. «Еще же ... повеле правити посоху под наряд и мосты
мостити (прокладывать дороги— А. X.) в Ливонскую землю и
Вифлянскую, и зелейную руду збирати; и от того налогу и правежу
вси людие новгородцы и псковичи обнищаща и в посоху поидоша
сами, а давать стало нечево, и тамо зле скончашася нужно от глада
и мраза и от мостов и от наряду. А во Пскове баидаки и лодьи
больший посохои тянули под ливонские городы, под Улех и, не-
много тянув, покинули по лесом, и тут згнили и людей погубили. И
взят 24 города ливонские и вифлянские у немец, и своих людей по-
сади с нарядом и с запасом»88 . Последняя фраза указывает как бы
на начало войны. Однако все предшествующее повествование гово-
рит о времени уже несколько удаленном от 1558 г., когда были ис-
черпаны финансовые возможности городского населения. Скорее
всего, речь шла о том самом неудачном походе осени 1567 г., кото-
рый требовал передвижения большого количества вооружения, в
том числе и тяжелого «наряда» — артиллерии, и за взятки во вре-
мя которого был казнен Казарин Дубровский.
Одним из главных обвиняемых и ответчиков в Новгороде ока-
зался архиепископ Пимен. О нем, как о личности, трудно что-либо
сказать. Лишь Э. А. Гордиенко увидела в нем «человека, обладав-
шего изысканным вкусом», рассматривая принадлежавшие ему по-
сох и панагию с камеей на сапфирине, несомненно византийского
происхождения89.
Архиепископом Великого Новгорода и Пскова его, старца Пи-
мена Черного Ондреяновой пустыни, поставил в ноябре 1552 г. ми-
трополит Макарий90. 3 февраля 1553 г. он среди других членов
Освященного собора присутствовал при поставлении Гурия архи-
епископом в Казань и Свияжск91 . 20 февраля 1554 г. Пимен полу-
88 ПЛ. Вып. II. С. 261-262.
89 Гордиенко Э. А. Владычная палата Новгородского кремля. С. 95, 97.
Илл.: С. 74, 93.
90ПСРЛ. М., 1965. Т. 29. С. 214.
91 Там же. С. 235.


526
Глава 7.
чил царскую жалованную подтвердительную данную и несудимую
грамоту на с. Покровское и 4 деревни в Торокманове стане Мос-
ковского у., которыми, однако, так и не владел, поскольку село
было выкуплено родственниками Ивана Михайловича Иванова, за-
вещавшего его в дом св. Софии92 . 15 июля 1554 г. Иван IV на-
правляет Пимену указную грамоту «о соблюдении старинных при-
вилегий софийских соборных попов и дьяконов»: настоятели нов-
городских монастырей и посадских церквей должны были пригла-
шать их служить молебны на храмовые праздники и освящение
церквей с уплатой соответствующих пошлин»93 . В начале Ливон-
ской войны Пимен активно содействует «перемещению культурных
ценностей». Так, 9 августа 1558 г. он отправил в Москву две иконы
из Ругодива (Нарвы) — Богоматерь Одигитрию с младенцем и Ни-
колу Чудотворца с Кузьмой и Демьяном. Архимандрит Юрьевского
монастыря Варфоломей и протопоп Софийского собора Дмитрий
осуществили экспроприацию икон94 и доставили их в Новгород.
В 1560 г. было создано святительское моленное место
в Софийском соборе. На карнизе резная надпись вязью: «Божею
милостию и пречистые его матери всех святых молитвами сряжено
бысть сие святительское место богопросвященной велицей Россий-
ской земли в богохранимом и Великом Новгороде в святую и со-
борную церковь к святой Софеи премудрости божий лета 7068
(1560) при благоверном и царе и великом князе Иване Васильевиче
всея Руси повелением преосвященного Пимена архиепископа Вели-
кого Новгорода и Пскова. Во веки аминь». Внизу рядом с дверца-
ми резная надпись вязью: «Сие место делали Иван Белозерец да
Еутропей Стефанов сын да Исак Яковлев сын»95 . Образцом для
него послужило царское место Успенского собора, созданное в
1551 г.96
В дальнейшем Пимен активно участвовал во внешнеполитиче-
ских акциях царя, направленных на запад. На приемах митрополи-
том Макарием литовского гонца Семена Алексеева 23, 25, 29 нояб-
92 Кистерев С. Н. Частный случай родового выкупа в середине XVI века
//Русский дипломатарий. Вып. 3. М., 1998. С. 77-79.
^Каштанов С. М. Хронологический перечень //АЕ за 1960 год. М., 1962.
№ 700. С. 143; Публикацию грамоты см.: Прибавление к Новгородским
губернским ведомостям. 1840. № 8.
94 ПСРЛ. Т. 29. С. 269.
95 Новгородский историко-архитектурный музей-заповедник. Русское искус-
ство XI — начала XX века. Советское искусство. Каталог. Л., 1963. С. 21.
96 Соколова И. М. Царское место первого русского царя: замысел и фор-
ма //Россия и христианский Восток. М., 1997. С. 146.


Крах ливонской авантюры
527
ря 1562 г. новгородский архиепископ Пимен занимал почетное ме-
сто справа от митрополита97 .
Между 24 и 31 января 1563 г. он обратился к царю с огром-
ным посланием, имевшим, без преувеличения, программное значе-
ние. Оно было адресовано не только царю и великому князю, но и
«самодержцу», каковым Иван IV старался себя представить, и
должно было вдохновить его «побарати храбре противу безбожныя
Литвы и прескверных Лютор за имя Господне и за Богом поручен-
ную ему державу». В инскрипции послания находятся почти все те
же формулы, которые употреблял сам царь в дипломатической пе-
реписке: «Вседержителем всех в Троицы славимого Богом создан-
ному ... и Богом утверженному, в благодати всея вселенныя концех
возсиявшему... царю ... самодержцу». Обращает на себя внимание
фрагмент инскрипции, напоминающей формулу царской интитуля-
ции относительно «вселенной». Это выражение связывает послание
Пимена 24-31 января 1563 г., с одной стороны, со Сказанием о
князьях владимирских, а, с другой, с «Историей о великом князе
московском» кн. А. М. Курбского. Очевидно, прав был последний.
Стремление к завоеванию всей вселенной было характерной чертой
настроений Ивана IV в начале 60-х гг. Вдохновляя царя на великие
подвиги, Пимен осмеливается процитировать евангельские изрече-
ния: «Ты еси пастырь добрый, пастырь бо добрый душу свою пола-
гает за овца... ты же, государь, ... за святыя божия церкви и за
православную християнскую веру...». За это, — считает Пимен, —
«... Господь ...въздвиже рог спасения нашего, тебе боговенчанного
царя и вручил ти есть скипетро Россиискаго царствия — жезл си-
лы, жезл достояния, устраяюща словеса на суде, хранящаго истин-
ну в веки, творяща суд и правду посреде земля и непорочным пу-
тем ходяща... И паки: Господь даст крепость князем нашим и воз-
несет рог Христа своего, не суть бо бози их, яко Бог наш»98 .
В послании Пимена скипетр — рог силы, жезл, олицетворение
всемогущества власти, подобно тому, как это было в послании бояр
Сигизмунду II от ноября 1562 г. Однако он не ограничивается
только этим, напоминая царю о его обязанностях судьи, «тво-
рящего ... правду». В отечественной историографии советского пе-
риода представления о «правде» связывались по преимуществу с
еретиками или «реформаторами». Между тем оно было близко и
понятно и православным ортодоксам. Со ссылкой на «Димокрита,
97 Сб. РИО. Т. 71 № 6. С. 90, 92, 98.
98 ПСРЛ. Т. XIII. С. 351-352; Т. 29. С. 306-308.


528
Глава 7.
философам первого» Пимен пишет: «князю подобает имети ум ко
всем временным (видимо, в данном случае речь идет о тех, кто был
«во времени», т.е. в фаворе. Пискаревский летописец говорит об
Адашеве, что он был «во времени». — А. X.), а на супостаты кре-
пость и мужество и храбрость, а к своим бояром и воеводам и ко
всему христолюбивому своему воинству милость и любовный при-
вет».
Цитата из «Димокрита» здесь, безусловно, достаточно вольная.
Важно подчеркнуть, что Пимен напоминает царю о «милости и лю-
бовном привете», который отнюдь не был свойственен царю с нача-
ла 60-х гг. Архиепископ точно указывает адресатов этих чувств ца-
ря — бояр и воинов. В условиях находившегося в разгаре Полоц-
кого похода «милость» к воинам могла означать либо призыв к их
щедрому награждению, либо завуалированное предложение об ус-
тановлении перемирия. Первое толкование обычное и традицион-
ное. Но, думается, в данном случае уместнее второе. Пимен упорно
развивает эту тему, с новой ссылкой на Евангелие — «любите друг
друга» — и открытым текстом призывает Ивана IV: «Царствуй
истины ради, кротости и правды... престол бо твои правдою и
кротостию и судом истинным совершен есть, и жезл силы послет ти
Господь от Сиона...». Экскурсы в историю Константина и Максен-
тия, обычные и для послания самого Грозного Курбскому 1564 г.,
дополняются напоминанием о прародителях царя — Игоре, Свято-
славе и Владимире, которые «иныя страны приимаху под себе... и
на Греческих царех дани имаху». В заключение Пимен призывает
на помощь московских и новгородских чудотворцев — митрополи-
тов Петра, Алексея и Иону, новоявленного новгородского чудо-
творца Никиту, архиепископа Иоанна, преподобных отцов Сергия
(Радонежского), Варлаама (Хутынского), Кирилла (Белозерского)
и Михаила Клопского. Таким образом, он приравнивает новгород-
ских почитаемых святых к московским. 24 января Пимен, архи-
мандрит Софийского собора и другие священники пели молебен
всем вышеназванным святым и послали царю образ Софии Пре-
мудрости божьей, который и поныне находится в Кремле, и освя-
щенную воду". Хотя составитель Лебедевской летописи считает,
что это послание Пимена 24-31 января 1563 г. было «на укрепле-
ние и на ползу многим», но вряд ли можно было надеяться на то,
что настойчивые поучения новгородского владыки о «любительном
привете» подданным, равно как и двукратное упоминание двою-
99 ПСРЛ. Т. 29. С. 306-308.


Крах ливонской авантюры
529
родного брата, особенно обрадовали царя. Тем более, что месяц
спустя именно Владимир Андреевич и бояре уговаривали царя ос-
тановить свой поход в Полоцке.
Однако после завоевании Полоцка царь счел нужным послать
Пимену извещение о победе с Михаилом Безниным, поставив новго-
родского владыку первым после митрополита Макария и своих род-
ственников — брата Юрия и княгини Евфросинии Старицкой100 .
Тогда же, в 1563 г., Иван IV посетил Новгород. Его сопрово-
ждал царевич Иван, который жил в архиепископском дворе; сам
Пимен временно перенес свою резиденцию в Чашникову палату.
Тем не менее привилегированное положение Пимена вызывало
явное неудовольствие царя. Лишив в 1564 г. новгородского архи-
епископа таких внешних форм, как исключительное право ношения
белого клобука, царь тем не менее не смог отнять у него первенства
в церковной иерархии России: имя Пимена стояло первым в списке
тех, кто своими подписями скрепил Утвержденную грамоту о белом
клобуке в феврале 1564 г.101 Первым назван Пимен и среди членов
Освященного собора, присутствовавших на постав л ении нового ми-
трополита Афанасия 5 марта 1564 г.102 Видимо, в течение 1564 г.
Пимен много времени провел в Москве. Он был на пострижении
княгини Ульяны, вдовы кн. Юрия Васильевича 22 апреля, нахо-
дился в столице и в декабре 1564 г., когда царь весьма странным
образом покинул Москву, и в начале января 1565 г., когда Афана-
сий, лицо, казалось бы, наиболее близкое к царю, направил Пиме-
на и чудовского архимандрита Левкия в Александрову слободу со
слезным молением к царю о возвращении в столицу103 .
В марте 1565 г. попал в опалу И.П.Яковлев, который тогда
же целовал крест, чтобы государь ему «вины отдал», и обязался не
«отъезжать» в Литву и поддерживать сношения ни с литовцами, ни
с беглецами из России в Литву, равно как и с кн. В. А. Старицким,
его боярами и слугами104 . 2 июня 1565 г. по этому же поводу дал
отписку Пимен105 .
После этого сведения о деятельности Пимена в Москве исчеза-
ют более чем на год. Лишь применительно к 1566 г. источники
вновь упоминают его имя: 9 июня 1566 г. он вместе с казанским
100 ПСРЛ. Т. 29. С. 316.
101 Там же. С. 330-331.
102 Там же. С. 332.
103 Там же. С. 341, 343; Т. 13. М., 1965. С. 392.
104СГГД. Ч. I. М., 1814, No 182; ср.: Скрынников Р. Г. Царство террора.
М., 1992. С. 226, 234-235.
105 СГГД. Ч. I. № 183.


530
Глава 7.
архиепископом Германом и ростовским Никандром служил в Ус-
пенском соборе106. 28 июня 1566 г. зафиксировано его участие в
Земском соборе, в отсутствие митрополита он опять стал старшим в
церковной иерархии и именно он назван вторым после Владимира
Андреевича в известии о соборе в продолжении Александро-Нев-
ской летописи107 . Через месяц, 28 июля, он присутствовал на по-
став лении Филиппа Колычева108. По поводу этого поставления
А. А. Зимин пишет, что к нестяжателям, к которым принадлежал и
Пимен, и Филипп Колычев, царя заставила обратиться неудача
предложения о занятии митрополичьего стола иосифлянином Гер-
маном Полевым. Выбор царя определило «настороженное отноше-
ние царя» к Пимену, ибо тот «представлял тот самый Новгород,
который, по мнению московского государя, таил в себе крамолу и
постоянную готовность к мятежу»109. Неясно, дождался ли Пимен
в Москве появления в столице литовского представителя Ленарта
Узловского, приставом у которого был Федор Новосильский.
10 сентября 1566 г. архиепископ Пимен писал царю, «что в
Великом Новегороде появилось лихое поветрее на посаде на шти-
надцати улицах, многие люди умирают знаменем». Эпидемия про-
должалась 8 месяцев и прекратилась лишь к 1 мая 1567 г.110 Это
то самое «великое московское поветрее», с которым отдельные
краткие новгородские летописцы связывают «измену» Пимена.
Действительно, в условиях такой длительной эпидемии, захватив-
шей не только Новгород, но и все северо-западные пограничные
территории, непосредственно примыкавшие к театру военных дей-
ствий, продолжение их могло показаться бесперспективным, а каз-
ни, сопровождавшие неудачи этих лет, бессмысленными. Тем не
менее, судя по житию Филиппа Колычева, Пимен не поддержал
митрополита, когда тот выступил с обличениями жестокостей ца-
ря111 . Несмотря на это именно Пимена царь считал главой новго-
родских «изменников». В январе 1570 г. архиепископ был схвачен,
отправлен сперва в Москву, а затем в Веневский монастырь, где и
умер 24(25) сентября 1571 г.112
106 Сб. РИО. Т. 71. № 16. С. 364.
107 ПСРЛ. Т. 29. С. 350.
108 Там же. С. 351.
109 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 245.
110 ПСРЛ. Т. 29. С. 352.
111 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 249.
112 Там же. С. 300; Тихомиров М. Н. Малоизвестные летописные памят-
ники XVI в. //Исторические записки. М., 1951. Т. 10. С. 226; НЛ.
С. 107; в Москву его вез Ф. Ошанин (ДДГ. С. 483).


Крах ливонской авантюры
531
Опала новгородского архиепископа Пимена, равно как и ми-
трополита Афанасия113, могла быть связана с попыткой, пусть
крайне робкой, в отличие от Максима Грека, митрополитов Афана-
сия или Филиппа Колычева, вмешательства в сферу внутренней и
внешней политики царя. «Милость» к воинам, к которой призывал
Пимен в 1563 г., в условиях Ливонской войны, ведшейся царем во-
преки нежеланию большей части боярства и княжеской знати стра-
ны, обернулась немилостью не только к архиепископу, но и Новго-
роду, пораженному страшной эпидемией за три года до губительно-
го и для города, и для его земли похода Ивана Грозного. В воспа-
ленном воображении царя Пимен идентифицировался со всем Ве-
ликим Новгородом, а последний — с отдельными выходцами из не-
го, в частности, Казариным Дубровским. Но в походе 1567 г. Ка-
зарин Дубровский, по словам А. Шлихтинга, брал посулы с княжат
и детей боярских, освобождая их за это от выполнения транспорт-
ных работ, а «перевозка пушек выпадала на долю возчиков самого
великого князя»114. В 1568г., вернувшись из похода в Ливонию,
царь казнил Казарина Дубровского и уничтожил все его семейст-
во115 . В Новгороде же были казнены Андрей Тулупов из Старо-
дубских князей и Неудача Цыплятев (из Белозерских), находив-
шиеся «на послужении великие церкви Софии, сиречь Премудро-
сти божия»116.
Мстя Пимену и Новгороду в 1570 г., мстя за свои собственные
просчеты — и стратегические (страна не была готова к Ливонской
войне), и тактические (остановка похода в Полоцке привела в итоге
к поражению), Иван Грозный решал и проблемы дальнейшего фи-
нансирования этой разорительной войны, ибо средства, полученные
в результате введения опричнины, оказались недостаточными. Од-
нако разорение богатейшего города Российского царства — жемчу-
жины в венце российского государя117 — не привело его к победе в
Ливонской войне.
Потерпев фиаско в Прибалтике, Швеции и Крыму, вынуждае-
мый крымским ханом к выплате колоссальных поминков, которые
новым бременем должны были лечь на обескровленную длитель-
113 Хорошкевич А. Л. Афанасий — первый митрополит времени опрични-
ны //Именитые москвичи. М., 2002 (в печати).
114 Шлихтинг А. Новое известие о России времен Ивана Грозного. Сказа-
ние Альберта Шлихтинга / Пер. А. И. Малеина. Л., 1934. С. 59.
115 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. С. 379-380.
116 РИБ. Т. XXXI. Стб. 320.
117 Повесть о походе Ивана IV на Новгород в 1570 году //«Изборник»:
Сборник произведений Древней Руси. М., 1969. С. 477-483.


532
Глава 7.
ными войнами страну, Иван IV изобрел дополнительный способ
поправить свои финансовые дела — за счет Твери, Торжка и в осо-
бенности Великого Новгорода, процветавшего благодаря бурному
развитию внешней торговли в период Ливонской войны. Здесь, по
словам А. М. Курбского, «род живет куплелюбен, бо мают от само-
го моря порт к морю, сего ради и богаты бывают зело»118 . Именно
нужду в деньгах А. М. Курбский считал главной причиной похода
на Новгород, «великое старожительное место». «Слышахом, иже
великие, проклятые, кровавые богатства тогда приобрел» — пишет
он о царе. И продолжает: «Подобие, яко мню, великих ради бо-
гатств губил их»119. Курбский был не одинок в подобном утвер-
ждении. Того же мнения придерживался и составитель разрядной
книги пространной редакции, не вдаваясь в подробности похода
под 7078 годом, он записал: «Тово ж году ходил государь в Вели-
кий Новгород и Новгород велел грабить»120 То же подчеркивают и
летописцы XVI в.
Традиция разграбления периферийных городов, и Новгорода в
том числе, была заложена дедом царя Ивана великим князем всея
Руси Иваном III, который в 1485 г. совершил «поход миром» на
только что окончательно сломленный город. Однако ограбление
XV в. было не столь катастрофичным, чтобы прервать или сущест-
венно нарушить естественное развитие города. Результаты похода
зимы 1569/70 г. были иные. По дороге в Новгород, в Твери, по
рассказам некоего Ермолая Андреевича, плененного в 1563 г. в По-
лоцке, а в 1569 г. участвовавшего в походе на Новгород, были за-
душены якобы все (!) дворяне и горожане, а также 500 пленных
полочан121 .
Был разорен и Новгород. Повесть о походе Ивана IV на Нов-
город в 1570 г. передает, как последовательно и методично совер-
шалось уничтожение людей и разграбление города. Сначала Новго-
род был оцеплен царскими войсками, собраны монахи пригородных
монастырей, их казны опечатаны, затем людей группами по 10 че-
ловек отдавали приставам или предлагали откупиться «по 20 руб.
по новгородскому их числу, как у них в Новегороде число денгам
держит». Затем очередь дошла до «именитых» горожан, их самих
118 РИБ. Т. XXXI. Стб. 320.
119 Там же.
120 РК 1475-1605 гг. Т. II Ч. II С. 265; Тихомиров М. Н. Малоизвестные
летописные памятники XVI в. С. 89.
121 Каппелер А. Малоизвестная немецкая «газета» об опричнине // Россия
в IX-XX веках. С. 171.


Крах ливонской авантюры
533
задерживали, а достояние опечатывали. Наконец, 8 января был
«разоблачен» Пимен, «и хищник, и губитель, и изменник, и наше-
му царскому роду досадитель». Сперва царь и младший царевич
отказались идти к его кресту («вместо креста оружие»), а на пиру
у Пимена арестовали владыку и заточили в тюрьму (с содержанием
по 2 деньги на день), а его казну разграбили опричники. На Горо-
дище действовало царское судилище, где людей сперва пытали ог-
нем, а потом топили в Волхове.
Последним актом деятельности царского воинства стал грабеж
купеческо-ремесленного населения. Торговые ряды, лавки, «лени-
вые торжки» были разграблены, хоромы взломаны. Все, кто не
смог «искупиться от правежу», были отправлены в Александрову
слободу.
Последовательность и методичность разгрома города, не свой-
ственные в других случаях импульсивному царю, заставляет думать
об участии рационально мысливших бессердечных людей, для ко-
торых святыни православия и люди ничего не значили.
Число жертв определяют по-разному. В летописях речь идет о
15000, исследователи сокращают эту цифру в несколько раз,
«Достоверная новая газета о жестоком враге христианства, Моско-
вите» со слов Ермолая Андреевича и оршанского старосты Филона
Кмиты сообщает о 250 знатных горожанах и купцах, которые были
обезглавлены под Новгородом, большом числе новгородских дво-
рян, сожженных в «огненных печах»122 или скончавшихся от дру-
гих пыток, 150 казненных монахах123 . Как бы ни оценивалось чис-
ло жертв, результат похода, причем долгосрочный, налицо. Отны-
не Великий Новгород превратился в мелкий периферийный город
Российского царства. Зато в Софийском соборе Новгорода в 1571 г.
появилось царское моленное место. Сохранившаяся часть надписи
на подзоре гласила: «...[Владимирского, Московского, Новгород-
ского, царя Казанского, царя Астраханского, государя Псковского,
великого князя Смоленского и Тверского, и Югорский, Пермский,
Вятцкии, Болгарский, Новагорода Низовские земли и Чернигов-
ский, Рязанский, Полотцкий, Ростовский, Белозерский, Вологоц-
кии и Сибирские земли и Северные страны повелителя и государя
122 Возможность казней таким изуверским способом подтверждает царский
наказ костромским воеводам от 4 октября 1571 г. о борьбе с моровым
поветрием. В случае распространения эпидемии за пределы города из-
за небрежения воевод М. Ф. Гвоздева и братьев Дмитрия и Данилы Бо-
рисовичей Салтыковых их самих ожидала жестокая казнь: «И вам
быть от нас самим сожженным» (РК 1475-1605 гг. Т. II. Ч. II. С. 284).
123 Каппелер А. Указ. соч. С. 171.


534
Глава 7.
земли Вифлянские и Ливонские и иных многи(х) свершено бысть
царское место сие лета 7000 осьмедесятого месяца октября в 26 на
Дмитрия»124 .
Итак, можно полагать, что к финансовым соображениям царя,
стремившегося пополнить свою казну за счет Великого Новгорода,
добавлялись и другая — «политическая»: опасение измены со сто-
роны этого города. Не исключено, что самые обычные контакты
Пимена с литовскими послами православным Ходкевичем и его
свитой в июле 1566 г. могли быть истолкованы самым превратным
образом, возможно, не без помощи того же Петра Волынского.
Поход на Новгород сопровождался ограблением по распоря-
жению царя и шведских послов, у которых Афанасием Вяземским
(фигурировавшим в «изменном деле» 7078 г., см. выше) уже до
20 ноября, когда Вяземского сменил Поздей Иванович Парский,
были «пойманы» «грамоты королевы и наказы» в отместку за то,
что «свейской король ограбил послов государских»125 . 20 января
послов лишили трех из шести занимаемых ими до того домов126 ,
затем двор огородили частоколом, вновь сократили размеры корма
(на 2 овцы, 1 гуся и горох для щей, а лошадям уменьшили порции
овса). Тем не менее послы стояли на своем. «У шведских послов в
обычае, — говорили они приставу, — сначала посетить русского
царя, а затем они могут беседовать с его советниками и чиновника-
ми»127 . В начале декабря до сведения послов довели мнение царя о
будущем российско-шведских отношений: великий князь «не при-
дает никакого значения» представителям Швеции и «не желает
пропускать их в Москву для переговоров», что ему «все равно»,
будет ли подтвержден мир или нет. «Русский царь не боится, хотя
бы короли Польши и Швеции выступили вместе против русских,
ибо он верит в то, что один способен противостоять им и даже
одержать победу». 2 декабря один из членов посольства получил
письменное известие от русского, имя которого Юстен благоразум-
но скрыл, что «великий князь собирает большое войско, с которым
намерен напасть на Финляндию или Ливонию». Либо информатор
был достаточно высокопоставленным лицом, чтобы знать о царских
намерениях, либо это был провокатор, сообщение которого должно
было повлиять на позицию послов. Если замысел был таков, то он
вполне удался.
124 Новгородский историко-архитектурный музей-заповедник. С. 21.
125 Сб. РИО. Т. 129. № 13. С. 187.
126 Юстен П. Посольство в Московию. С. 113.
127 Там же. С. 117.


Крах ливонской авантюры
535
3 декабря послов посетили два новгородских дьяка
Н. Ю. Шелепин и Б. Ф. Ростовцев, «советники наместника и, как
нам показали, очень уважаемые люди». Послы, наконец, согласи-
лись на переговоры с царским наместником в Новгороде
кн. Петром Даниловичем Пронским, а 4 декабря поинтересовались,
уполномочен ли он получать королевские и посольские подарки ца-
рю128 . Ответ был дан 7 января 1570 г. во дворце наместника, у
входа в который их встретили совершенно нагие люди. Зато наме-
стник и его присные были «вооружены и снаряжены будто на бит-
ву»129 . Задав вопрос, признают ли послы «наместника братом ко-
роля и равным ему, как это было раньше», собравшиеся потребо-
вали изгнать послов, что и было произведено. Ограбленных до
нитки послов и свиту связали ремнями за руки и поместили в ка-
кой-то дом, отдав затем во власть всаднику, который «зацепив ре-
мень, приказал бежать за ним вплоть до жилища послов, откуда
были увезены дорожные сундуки, возвращенные через три дня об-
легченными от денег, драгоценностей и серебряных кубков».
10 января новый пристав Г. Г. Грязной объяснил все произо-
шедшее как месть за ограбление русского посла Воронцова после
захвата Стокгольма тогда еще герцогом Юханом, ныне новым
шведским королем130 . Тогда же послы были отправлены в Москву.
30 января 1570 г. по наказу царя всех послов с их людьми
(53 человека) поставили на Новом Ногайском дворе, «что у Спаса
Нового за Яузою». Царский наказ предусматривал неотступную
охрану послов, запрет самостоятельной закупки ими продовольст-
вия. «Корм» же в соответствии с памятью из Ямской избы надле-
жало приобретать, «не корыстуясь», добрым людям боярским. По-
слы должны были пользоваться водой из колодцев, лишь в край-
нем случае ее могли доставлять им извозчики131 .
Документы же шведских послов первоначально попали к царю
в Александрову слободу, откуда 14 апреля их повез в столицу
И. М. Висковатый. Из верительной грамоты и наказа послам от
1 июня 1569 г. явствовало, что Юхан III склонен был «через крес-
ное целованье с вами (т.е. Россией. — А. X.) миритися», причем
на долгий срок — 16, 20 или больше лет, но на тех же условиях,
что и Эрик XIV. В подтверждение данных намерений послам было
128 Юстен П. Посольство в Московию. С. 119, 121.
129 Там же. С. 123.
130 Там же. С. 123, 125.
131 Там же. С. 178; Graham H. F. Paul Juusten's Mission to Muscovy //
Russian History. V. XIII. 1986. № 1. p. 61-65.


536
Глава 7.
велено говорить, что шведский король располагает серьезной под-
держкой: «...есть еще у королева высокородного величества при-
молвлено людей и иных земель вместе с королем полским и иными
великими государи и князми неметцкими и иными городы»132 .
Впрочем, наказ допускал и возможность докончания с новгород-
скими наместниками, но в этом случае сами послы, а не король,
должны были целовать крест вместе с наместником.
4 мая 1570 г. царь вернулся в Москву из Александровой сло-
боды. Однако до переговоров со шведскими послами дело еще не
дошло. В Москве уже больше двух месяцев томилось другое по-
сольство — Речи Посполитой, отправленное со съезда в Люблине
еще до окончания переговоров о создании нового государства. Ко-
ролевская верющая грамота датирована 1 августа 1569 г.133 Сигиз-
мунд Август направил в Москву весьма представительное посольст-
во — воеводу иновроцлавского Яна Скротошина, минского каште-
ляна Миколая Талвоша, старосту деевского Рафаила Злешню и в
качестве секретаря новогрудского подкомория Андрея Ивановича
(или Иванова). При каждом из членов посольства была свита —
«кошт» (при Скротошине — 242 человека, 295 коней, при Талво-
ше — соответственно 257 и 300, при Злешне — 150 и 223, при Ан-
дрее Иванове — 62 и 82), что в общей сложности составляло
718 человек и 900 коней. Кроме того, прибыло 643 человека из
числа «купецких» и литовских гостей134 . По своей численности это
было самое большое польско-литовское посольство на протяжении
четверти века. Примечательно огромное количество купцов, букваль-
но рвавшихся в страну, с которой Речь Посполитая вела войну. Ви-
димо, прав был Сигизмунд Август, еще 29 января 1570 г. утвер-
ждавший, что и без трудных поездок в Нарву все «московские» то-
вары можно купить в собственной стране135 .
Лишь 2 февраля 1570 г., то есть спустя полгода после написа-
ния «верющей» грамоты, посольство пересекло границу136. В чем
причина такой неспешности, сказать трудно. Возможно, король
ожидал исхода османской авантюры в Астрахани или царского по-
132 Сб. РИО. Т. 129. С. 179, 181, 182.
133 Там же. Т. 71. № 24. С. 640.
134 Там же. С. 621.
135 Przezdziecki A. Jagiellonki polskie w XVI wieku. Krakow, 1870. Т. З.
Cz. 2. Jsfe 7.
136 Там же. С. 630. Купцы послов и литовские гости не могли рассчиты-
вать на царское гостеприимство. Им, согласно наказной памяти в Смо-
ленск от 1 февраля 1570 г., было разрешено покупать себе «корм
людцкой и конской по городом и по станом» (Там же. С. 623).


Крах ливонской авантюры
537
хода на Новгород. Однако и в пределах России послы продвига-
лись столь же медленно, поскольку царь находился в Великом
Новгороде. Передвижение по России сопровождалось чередой ос-
корблений членов посольства, которые старательно фиксировали
все подобные факты и изложили в своем отчете. От границы послы
отправились не большой дорогой, а «полевой», что рассматрива-
лось как нарушение традиции. В Дорогобуже слуга шляхтича Ед-
лецкого получил две пощечины от пристава Андрея Бжезнего (?
Brezny). В Вязьме, где по данным русской посольской книги
18 февраля послы не встали навстречу дьяку С. Иванову, принес-
шему им «государево слово», и не захотели снимать шапок во вре-
мя чтения этого слова, сын боярский Лев Бокеев при участии при-
става Василия Чихачева палками («киями») отколотил 4 шляхти-
чей (поистине «паны дерутся... »). В Можайске «опричинцы вели-
кого князя» тем же орудием били двух слуг минского каштеляна
М. Талвоша, секретаря посольства пана Горецкого и слугу Кон-
стантина Заливачина. Особенно досталось в Можайске армянскому
купцу Тарасу Адамовичу, которого «опричинцы» били нещадно137.
3 марта посольство прибыло в Москву и на этот раз не упустив
возможности нарушить давние правила въезда в столицу царства.
При пересечении городской черты послы «в трубы трубили, чего
изстари у прежних послов не бывало»138 Факт подобного наруше-
ния российских обычаев и местного этикета подтверждает «Досто-
верная новая газета о жестоком враге христианства, Московите»:
послы вошли в Москву «с барабанами и тромбонами»139 . Кроме
того, тогда же при въезде 3 марта литвин начал было драку с сы-
ном боярским140 . Все это вызвало недовольство царя и новый раз-
гул насилия опричников. В Москве посольство было встречено би-
чами, которыми «опричинцы» прохаживались по головам, плечам
представителей нового польского короля Стефана Батория и их ко-
ням. К послам были приставлены П. И. Волынский, А. Ф. Клобуков
и дьяк С. Иванов. Роспись детей боярских, выделенных для встре-
чи и «береженья» послов, находилась в Разрядном приказе у
А. Щелкалова. 10 апреля Волынского сменил Ф. Ф. Нагой141 .
137 Przezdziecki A. Jagiellonki polskie w XVI wieku. T. V. / Przyg. do
druku J. Schujski. Krakow, 1878.
138 Там же. С. 714-715.
139 Каппелер А. Малоизвестная немецкая «газета» об опричнине // Россия
в IX-XX веках. С. 171-172.
140 Przezdziecki Л. Op. cit. T. V. S. 167.
141 Сб. РИО. Т. 71. № 24. С. 638.


538
Глава 7.
Согласно царской наказной памяти, пребывание послов Речи
Посполитой в Москве не должно было отличаться от жизни их
предшественников. Устроенные на Литовском дворе и в окрестных
переулках, а купцы — «за городбою ж», члены посольства были
лишены права и возможности каких-либо контактов с москвичами и
приезжими. Нарушители этого запрета должны были предстать,
как и раньше, перед А. Васильевым. Однако пребывание на дворе
не обеспечивало безопасности членов посольства. По приказу при-
става Семена Архаточенского (так!) на посольском дворе били слу-
гу пана Ильина. У ворот двора в воскресенье, скорее всего 9 марта,
пристав Андрей Клобуков (Клобаков) бил слугу старосты Раджи-
евского, трех купцов и многих других142 .
Решеточным приказчикам из земской части города следовало
сопровождать посольских людей к реке. Роспись детей боярских,
выделенных для встречи и «береженья» послов, находилась в Раз-
рядном приказа у А. Щелкалова. Все, кто приходил в контакт с по-
слами, получили инструкцию дезинформировать послов относи-
тельно международных отношений Российского царства, а в неко-
торых случаях отговариваться тем, что они «люди не думные, по-
чему им государские дела ведати». К числу таких «государских
дел» принадлежала ливонская проблема. Приставам надлежало
твердо стоять на том, что «Ливонская земля вся вотчина государя
нашего», но относительно ее судьбы им ничего «не ведомо, то веда-
ет государь да те люди, которые со государем думают». Почти то
же самое они должны были сказать и о Полоцке, подчеркнув при
этом, что «Полотеск сробили новой и всякими крепостми укреп-
лен». «А старинные вотчины государю нашему как не искати, а,
что взяв, того как не укрепити?» — так звучал риторический во-
прос, который они обязывались задать143 .
Извещенный о своеобразной прелюдии к переговорам — раз-
личных нарушениях посольством русского дипломатического обы-
чая, царь, находившийся на пути в Александрову слободу, распо-
рядился тщательно охранять послов. Вместе с ними заточены были
и купцы, которые, по словам бывшего полоцкого пленника Ермо-
лая Андреевича, вынуждены были покупать продукты и воду по
очень дорогой цене144 . Послы выразили недовольство отсутствием
скатерти, когда им 19 марта прислали государев «корм»; во время
142 Przezdziecki A. Op. cit. T. V. S. 167.
143 Сб. РИО. Т. 71. № 24. С. 629.
144 Каппелер А. Малоизвестная немецкая «газета» об опричнине. С. 171-
172.


Крах ливонской авантюры
539
этого обеда большинство послов пили только «королевскую чашу»,
и только Рафаил Злешня и принимавший их Петр Волынский —
государеву. Правда, 1 апреля, когда «государские потехи псовник»
Десятой Варанов щедро одарил все посольство зайцами (в общей
сложности 256-ю), послы и дворяне пили не только «государеву»,
но и «царевичевы чаши». Наконец, 16 апреля, когда мостили улицу
(«мосты») около Посольского двора к храму Владимира, произо-
шел конфликт пристава Андрея Клобукова со служебником Рафаи-
ла Злешни и сопровождавшим посольство купцом Прокопом. Когда
же сносили соседние с двором хоромы, посольские люди обругали
С. Иванова «страдником»145 .
Начало переговоров задерживалось. Еще 15 февраля царь пи-
сал боярам, чтобы они с помощью дьяка С. Иванова объяснили по-
слам причину такой задержки: «А мы ныне поехали в свою отчину
в Великий Новгород и во Псков для земских расправ»146. Послы
нервничали. Их раздражение понять легко: два месяца они провели
в Москве без всякого результата. Они надеялись «великоденский
баран в Орше есть», а приходилось встречать Пасху в Москве.
4 апреля, когда послы пребывали в столице уже пятую неделю, они
вызвали приставов, чтобы изложить им свои претензии: «Нам то ...
добре истомно, что живем долго, а дела ся государские не делают,
а хлеба ... государева нам не переесть и меду не перепити». Послы
просили известить о своих претензиях «государевых великих бо-
яр», чтобы «бояре деи за нас били челом государю, чтоб деи госу-
дарь велел нам очи свои видети вборзе». В противном случае они
просили дать им опасный лист для возвращения на родину.
10 апреля царь распорядился в связи заменой П. Волынского
Ф. Ф. Нагим вести более гибкую политику по отношению к послам.
В связи с жалобой на недостаток «кормов» он направил к ним го-
сударского ближнего дворянина В. Ф. Ошанина, который 28 апреля
получил обещание послов составить список «в кормех»147.
Иван IV вернулся в столицу лишь 4 мая, хотя уже 18 марта он
приехал в Александрову слободу. Торжественный въезд царя в го-
род, маршрут движения которого был специально проложен вблизи
Посольского двора, литовцы наблюдали, не выходя за его пределы.
7 мая состоялся первый прием послов. Он отличался от всех пре-
145 Сб. РИО. Т. 71. С. 623, 624, 631, 633, 634, 637; Граля И. Иван Ми-
хайлов Висковатый. Карьера государственного деятеля в России XVI в.
М., 1994. С. 310.
146 Сб. РИО. Т. 71. С. 624.
147 Там же. С. 639.


540
Глава 7.
дыдущих длинным обращением-извинением царя за задержку.
Иван IV говорил о «своих расправах» в Новгороде и Пскове, о
возвращении оттуда «по останному зимнему пути» в села, распола-
гавшиеся в 15 милях от города, и о невозможности добраться в
Москву «для нынешнего вешнего нужного пути»148. Царь, как и
его полномочные представители, тщательно скрывал свое пребыва-
ние в ставшей фактически второй столице государства — Алексан-
дровой слободе. И сам факт «извинения», и приведенные Ива-
ном IV причины задержки выглядят несколько странно.
Появление послов в Кремле также сопровождалось конфлик-
тами, которые красочно описаны в отчете королю. При подъезде к
дворцу послам было велено сойти с коней «далеко на пол-двора, а
опричинцы его вси стояли около на дворе с киими наготовавъши-
се». Когда же члены посольства поднялись по лестнице (послы «на
палац его взышли»), «тогды на дворе его перед ним самим слуги и
кони наши киими бито». Слуги и дворяне подверглись не только
оскорблениям, но и ограблению: с них сняли шапки, «кучъмы» с
дорогими запонками, и «сукни» (верхнюю одежду). В адрес литов-
цев посыпались весьма изобретательные насмешки и оскорбления.
В «сукню одели блаженного («блазна») и велели ему перед собою
«по-польску» кланяться. С коня посольского секретаря (новогруд-
ского подкомория) были сняты седло и сбруя («рад»), оправлен-
ные серебром с позолотой. Царь сам любовался погромом посоль-
ской свиты «и с того строю гусарского насмеивалъсе».
Однако Грозный плохо ориентировался в изменившейся меж-
дународной ситуации в связи с образованием Речи Посполитой. Он
вмешался в речь послов, когда те заговорили об унии. «Расхо-
хотавшись», он объявил, что Корона Польская и Великое княжест-
во Литовское «не сейчас только соединились, но сто двадцать или
тридцать лет» (тому назад)149. Царь потребовал подтверждения
своих слов от Висковатого, который беспрекословно ответил:
«Действительно, государе, так или больше»150. Очевидно, ни царь,
ни его печатник — «знаток исторической традиции», по определе-
нию И. Грали151 , не понимали значения и масштабов произошедше-
го в Люблине в 1569 г. события. Впрочем, у них были некоторые
основания заблуждаться. Политико-географический термин «Речь
148 Сб. РИО. Т. 71. С. 639.
149 В польском отчете фигурирует почти тот же ответ Висковатого: «Так,
может быть и больше. Не помню» (Przezdziecki A. Op. cit. T. V. S. 168).
150 Сб. РИО. Т. 71. С. 639.
151 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 310.


Крах ливонской авантюры
541
Посполита» (в польском и латинском вариантах) употреблялся за-
долго до 1569 г.152 , с того самого момента, как Висковатый всту-
пил на посольскую службу. Попытки же объединения в целях эф-
фективного противодействия России и захвата ряда ливонских зе-
мель делались непрерывно с 1563 г., они опирались на стремление
части литовской знати к образованию единого государства ради по-
лучения таких же прав, которыми пользовалась польская шлях-
та153 . Впрочем, существовала и оппозиция унионному движению,
во главе ее стояли оба Миколая Радзивилла — и Черный (вплоть
до смерти в 1565 г.) и Рыжий154 .
В посольских речах 7 мая была одна примечательная деталь.
В пышных, но стандартных для литовско-польско-российского диа-
лога фразах о желании заключить мир, дабы противостоять невер-
ным, содержалось туманное обещание «приводити» «ку доброй
змове и пожитыо» шведского короля, «зятя нашего Яна»155, т.е.
Юхана III. Тем самым, по мнению И. Грали, послы объявили о
своем намерении «вести переговоры не только от имени польского
монарха, но и от имени шведского короля»156 .
Того же 7 мая царь «звал послов ести». На пиру присутство-
вали «большие бояре» кн. И. Д. Вельский, Михаил Темрюкович,
кн. М. И. Воротынский, М. Я. Морозов и опричный дворянин
П. В. Зайцев. На подворье послов подчивали кн. Ф. Татев и дьяк
В. Щелка лов, а «с меды ездил з дворца путной ключник Меншик
Недюрев». Среди разного рода «государевых приказных людей»,
ведавших послами, важное место занимали братья Щелкаловы. Ан-
дрей распоряжался кадровым составом надсмотрщиков, Василий
ездил с угощением к послам на подворье. Обращает на себя внима-
ние тот факт, что и на царском обеде 7 мая, и на переговорах пре-
обладали представители земщины.
Послы Речи Посполитой обратили внимание на то, что все
жильцы (zelczi) были в боевых нарядах, панцырях и с саблями.
Скоморохи или блаженные вели себя так, что невозможно опи-
сать, — рассказывали послы в отчете157 .
152 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittdw. Krakow, 1999. № 78, 94.
S. 164, 191. 28. HI, 19. IX. 1550.
153 Listy krola Zygmunta Augusta do Radziwittdw. S. 163-164, 184.
154 Lulewicz H. Radziwitt Mikolaj, zwany Rudym h. Traby //PSB.
T. XXX. Z. 2. S. 341-342.
155 Сб. РИО. T. 71. С 641-642, 645-646.
156 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 311.
157 Przezdziecki A. Op. cit. T. V. S. 168.


542
Глава 7.
10 мая ответ на посольские речи по поручению царя давали
также представители земщины — М.Я.Морозов, названный намест-
ником Вифлянские земли, Н. Р. Юрьев Захарьин, названный твер-
ским наместником, печатник И. М. Висковатый и дьяк А. Васильев.
В титуле царя, как и тотчас по введении опричнины, снова прозву-
чали слова «удержахом скифетра Российского царствия», «многих
земель государь и облаадатель»158 . По-видимому, посольская комис-
сия ориентировалась именно на послеопричный образец. Ответ по
существу дали А. Васильев и М.Я. Морозов. Первый утверждал, что
всему христианскому и мусульманскому (!) миру известно, по чьей
вине началась вражда и стала проливаться христианская кровь, а
именно потому, «что брат наш вступился в нашу извечную вотчину в
Вифлянскую землю», предупреждение же царя отверг, «жестокими и
высокими словы подносяся». На короля же посольская комиссия и
возлагала ответственность за пролитие крови159 .
М.Я.Морозов касался и других международных проблем, в
частности, отношений со Швецией. Так же, как и в речи А. Ва-
сильева, в его высказывании была неточность: утверждалось, будто
«извечно ведутца докончанья с свейским королем с нашие отчины
намесники Великого Новагорода». О таком эпизоде, как подписа-
ние докончания Ивана IV с Эриком XIV 1567 г., русские предста-
вители предпочли не упоминать.
Что же касается образования Речи Посполитой, то Морозов
вслед за царем представил дело так, будто это «дело не новое, как
преж сего было за предки его от короля Ягайла, так и ныне за ним, а
новины тут никакие нет». Впрочем, Морозов должен был признать,
что «брат наш свои государства Коруну Полское свел в любовь с Ве-
ликим княжством Литовским»160 . То ли царские дипломаты, как и
царь, не осознавали значения столь важного события, то ли намерен-
но старались преуменьшить его значение, чтобы игнорировать уси-
лившуюся мощь главы этого государства, трудно сказать...
Переговоры пошли по привычному, давно проторенному пути.
Они открылись непомерными требованиями с обеих сторон. Поль-
ско-литовские дипломаты для большей уступчивости российской
стороны ссылались на предложение турецкого султана ... вступить
с ним в союз против Российского царства. Трудности России в пе-
риод астраханского похода османов также были обыграны: послы
патетически вопрошали: «И без нашие помочи государю вашему
158 Сб. РИО. Т. 71. С. 643.
159 Там же. С. 646.
160 Там же.


Крах ливонской авантюры
543
как стояти?». Однако в ходе дискуссии послы сами вынуждены
были признать, во-первых, что «турским и крымским убытки вели-
кие у Азстрахани поделалися»161 , и, во-вторых, недейственность
этого нового аргумента в связи с военной мощью Российского цар-
ства. Последняя была, несмотря на все поражения на западе, оче-
видна.
Русские дипломаты упорно настаивали на обоснованности прав
владения Смоленском. Отец нынешнего государя Василий III взял
«свою отчину» и благословил ею своего сына, который и держит
эту вотчину «за собою»162.
Параллельно с дипломатическими переговорами послы пыта-
лись устроить и торговые дела — собственные и тех купцов, кото-
рые приехали с ними. Того же 10 мая они просили у царя разре-
шения «дати торг на золотые и на ефимки по цене ... как что по
здешней цене учнут купити». Послы отметили, что в России «иные
товары дешевы» и попросили разрешения покупать телеги. Оба
разрешения были получены и, начиная с этого времени, царь
«товары их велел привозити к себе в опришнине торговати»163 .
К сожалению, царское повеление сформулировано очень неопреде-
ленно, и неясно, то ли иноземцы получили право торговать с мос-
ковскими купцами на территории опричнины, то ли с самим царем
в пределах опричной части столицы.
12 мая российская сторона сделала некоторые уступки в терри-
ториальном вопросе, ограничившись требованиями Киева, Витебска,
всего Полоцкого повета с большим количеством мелких городков и
всей Ливонской земли. Послы ссылались на мнение польской и ли-
товской рад, которые «за то будут стояти и горла свои давати, а тех
замков и мест не поступятца»164 . Кроме того, послы снова прибегли
к шантажу турецкой угрозой: «Ныне просит государь ваш Киева, и
вам в нынешнее время пригоже и свои замки оберегати». Царские же
дипломаты обещали соседям «тишь и покой» в том случае, если ко-
роль уступит требуемые города, и ссылались на пример некогда
«смежной государю Казани» и Астраханского юрта, который был
«смежен... х Казаньской земле». Все эти земли царь «за собою дер-
жит и от недругов и без помочи оберегает... Мочно государю нашему
без помочи и против недругов своих стояти»165 .
161 Сб. РИО. Т. 71. С. 649.
162 Там же. С. 650, 651.
163 Там же. С. 651.
164 Там же. С. 652.
165 Там же. С. 654.


544
Глава 7.
Препятствием для заключения вечного мира были и титуляр-
ные требования бояр: «Государское титло со всем царским имено-
веньем сполна писати, а королю вифлянским вперед не писати-
ся»166. Непримиримость сторон объясняет тот факт, что уже
12 мая закончились перегоры о вечном мире, и послы приступили к
обсуждению условий перемирия.
Обстановка, в которой продолжились переговоры, была не
очень благоприятной для России. 15 мая из Путивля пришло сооб-
щение о появлении крымских татар. А 17 мая обсуждался вопрос о
границах Полоцкого повета. В ответ на представленный польско-
литовской стороной проект разграничения земель (за Россией
должны были остаться земли между реками Обо ль и Нища, город
У свят и Озерище) бояре представили свой, полностью забраковав
вариант, предложенный послами: «Никак то сстатися не может, что
государя нашего вотчина Полоцкая делити»167. Впрочем, эта дек-
ларация не соответствовала самому проекту: Лепель, Чашники и
Луком ль оставались за Литовским княжеством. Условия перемирия
и ход переговоров были доложены царю, находившемуся в Успен-
ском соборе на поставлении коломенского владыки Савватия. Царь
распорядился понизить планку требований: отказаться от Киева,
Витебска, некоторых полоцких городов — Дрыси, Лепеля, Бе л ма-
ков. В тот же день царь Иван IV отправился в Благовещенский со-
бор, откуда повелел «по чертежам рубежи расписати и себе сказа-
ти». Он предупредил бояр, «чтоб литовским делом делати с послы
еще не поспешити», поскольку он ждет брата датского короля гер-
цога Магнуса и переговоры следует вести в соответствии с резуль-
татами соглашения с последним168. Видимо, царь надеялся подпи-
сать договор с Магнусом, владевшим Эзелем и Пильтеном. Созда-
ние на территории Эстонии «Ливонского королевства» под протек-
торатом Москвы могло бы привести к серьезному изменению рас-
становки сил в Прибалтике. Дания стала бы союзницей царя, а
Швеция — попала бы в зависимость от него. Однако и этот план не
мог быть реализован. Завершение датско-шведской войны 1563-
1570 гг. полностью изменило ситуацию на Балтике169.
Переговоры продолжились 22 мая. Андрей Васильев познако-
мил послов с русским проектом полоцких чертежей, который вы-
166 Сб. РИО. Т. 71. С. 652.
167 Там же. С. 655-656.
168 Сб. РИО. Т. 71. С. 660.
169 Jensen F. P. Danmarks konflikt med Sverige. 1563-1570. KSbenhavn,
1982.


Крах ливонской авантюры
545
звал «речей спорных много»170. Царь делал уступку за уступкой,
бояре говорили послам: «...государю нашему били челом наши дя-
ди и братья государевы бояре, чтоб государь наш з братом своим
нежитья б не похотел и кровь бы христьянская не лилася»171 , хотя
ни о каких совещаниях с Боярской думой в посольской книге не
упоминается.
Царь, встревоженный слухами о набеге крымских татар, спешно
выехал в Коломенское. 22 мая набег был успешно отбит далеко от
Москвы172 , и 27 мая царь вместе с боярами на Казенном дворе рас-
смотривал «чертеж» полоцких рубежей. Позднее он отправился в
Вознесенский монастырь («к памяти по матери своей великой княги-
ни Елены»), но «приказал о тех рубежах говорити всем бояром зем-
ским и из опришнины», «по тем урочищам рубежом быти или по
иным местом, как бы мочно с литовскими послы о перемирье договор
учинити»173 . Бояре исполнили приказ царя и одобрили проект, учи-
тывавший исключительно интересы русской стороны174. По возвра-
щении царя они сообщили ему свой «приговор». «У сего дела бояре
были князь Иван Дмитриевич Вельский, князь Иван Федорович
Мстиславский, бояре Иван Васильевич Шереметев Большой, Миха-
ил Яковлевич Морозов, Микита Романович Юрьев Захарьин, казна-
чей Никита Афанасьевич Фуников, печатник Иван Михайлов Виско-
ватый, дьяки Андрей и Василий Щелкаловы из земщины, а из оп-
ришнины князь Михаил Темрюкович Черкасской, боярин князь Ва-
силий Иванов Темкин Ростовский, Иван Яковлев Чеботов, Федор
Иванов Умного Колычев, окольничий Василий Иванов Умного да
дворяне, которые живут у государя з бояры» — И. Ф. Воронцов,
П. В. Зайцев, И. С. Грязной, В. Г. Грязной, Малюта Лукьянович Бел-
ской175 . О том, какое значение боярскому приговору придавал сам
царь, свидетельствует полная запись участников заседания Боярской
думы, занесенная в посольскую книгу по сношениям с Короной
Польской и Великим княжеством Литовским. На протяжении изу-
чаемой четверти столетия это третий список участников совета, на
котором решались задачи внешней политики страны.
170 Сб. РИО. Т. 71. С. 661-663.
171 Там же. С. 663.
172 Там же; см. подробнее: Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 432.
173 Сб. РИО. Т. 71. С. 665.
174 См. подробнее: Natanson-Leski J. Dzieje granicy wschodniej Rzeczy-
popolitej. Cz. I. Granica moskiewska w epoce Jagielloriskij. Lwow, 1922.
S. 175-176.
175 Сб. РИО. Т. 71. С. 666.


546
Глава 7.
Таким образом, если официальные переговоры вели лишь
представители земщины, то фактический их исход предрешали и
представители земщины и опричники; влияние последних на внеш-
нюю политику Российского царства в течение всего времени суще-
ствования опричнины было решающим, но крайне негативным.
29 мая послов познакомили с новым вариантом проведения
границы, одобренным царем. Однако представителям Речи Поспо-
литой удалось добиться новой уступки — на этот раз г. Уллы176 .
1 июня, во время возникшей паузы в переговорах с послами
Речи Посполитой, царь распорядился, чтобы печатник Висковатый
и дьяк А. Васильев выспросили у шведских послов, есть ли у них
иные «речи» кроме тех, что изложены в наказах. Висковатый и Ва-
сильев должны были напомнить послам о «проступке» короля Гус-
тава Вазы, о посольстве Стена Эриксона («и то Густавово челоби-
тье всем им в ведоме, в какове он мере со царевыми и великого
князя вотчинами был177), укорить послов за то, что король при-
слал их «з бездельем, не по опасной грамоте», в которой уже зна-
чилось, что отношения могут быть восстановлены лишь на прежней
основе (т.е. в том виде, в каком они существовали до времени
Эрика XIV)178 . Висковатый и Васильев добавили к этому, что царь
договорился с Эриком XIV о новых условиях докончания исключи-
тельно в связи со своей предполагаемой женитьбой на сестре поль-
ского короля Екатерине. Они сообщили послам о готовности царя
выполнить «тот приговор» и «деликатно» спросили: «И с вами о
королевне Екатерине приказ есть ли?». Разумеется, послы отказа-
лись вести переговоры на темы, по которым не получили соответст-
вующих инструкций в ходе предварительного обсуждения («делати
... инако ни о какове зделке не наказано»). В результате царь велел
объявить послам, что он на них «пороскручинился» и ссылает их в
Муром. Приставы же ненароком должны были предложить послам
бить челом боярам, чтобы те в свою очередь били челом царю об от-
правке гонца в Швецию, а «государь ... повелит» это сделать. 2 ию-
ня 1570 г. у послов забрали писаря Аврама и толмача Власа, чтобы
«им поучити руских людей неметцкому языку»179 .
Несмотря на грозное распоряжение царя переговоры со швед-
скими послами продолжались и позднее, перемежаясь переговорами
с представителями Речи Поспо литой. 4 июня последние получили
176 Сб. РИО. Т. 71. С. 666-673.
177 Речь шла о Великом Новгороде — царской вотчине.
178 Сб. РИО. Т. 129. Ко 13. С. 183.
179 Там же. С. 187.


Крах ливонской авантюры
547
краткую аудиенцию у царя, спешившего на поставление епископа
суздальского и тарусского. Однако послы успели сообщить ему о не-
согласии с предложенными полоцкими границами и своем старании
добиться перемирия; они де «пришли к великому государю москов-
скому всеа Русии о доброй смолве на вечный покой180. Однако воз-
вращение к старому «московскому» титулу царя (до 70-х гг. XV в.)
вряд ли могло настроить самого Ивана IV на миролюбивый лад.
6 июня 1570 г. шведские послы на переговорах с Висковатым и
Васильевым попросили увеличить им «кормовые», «зань же хлеб в
цене, и им прокормиться нечим»181 . По-видимому, к этому времени
в Москве уже ощущался некоторый дефицит продовольствия, ко-
торый и повлиял на хлебные цены182 .
10 июня 1570 г. в переговоры с послами Речи Посполитой не-
ожиданно вмешался царь, который потребовал, чтобы королевские
дворяне покинули Столовую брусяную избу, где обычно встреча-
лись послы и бояре. То же требование касалось и его собственных
дворян. Остались лишь бояре, окольничие, приказные люди и дум-
ские дворяне. Послы в очередной раз изложили данное им поруче-
ние, и на вопрос нетерпеливого царя о той пользе, которую может
принести «доброе приятельство с польским королем» самому царю
и его потомству, Ян Скротошин объявил, что обе рады — польская
и литовская — сожалеют, что у короля нет потомства, что в буду-
щем они хотят «государя себе избрати от словенского роду по воле,
а не в неволю, и прихиляютца тебе, великому государю, и твоему
потомству». Царь воспринял это заявление всерьез и сообщил, что
до него от перебежчиков и русских пленных в Литовском княжест-
ве уже доходили слухи о намерениях избрать его или его сына на
польский престол. Скратошин подтвердил серьезность намерений,
изложенных в цитированном выше сообщении: «... мы, ведая госу-
даря своего Коруны Полское и Великого княжества Литовского
рад, то тебе, государю, и справедливостне извещаем». Грозный
легко попался на этот дипломатический крючок, лишь слегка поко-
кетничав: «У нас Божиим милосердием и прародителей наших мо-
литвами наше государство и без того полно, и нам вашего чего хо-
тети?»183 . И сразу попытался извлечь пользу из заявления Скра-
тошина. После того, как королевский писарь А. Иванов закончил
чтение тетради с устным наказом короля, царь, потребовав согла-
сия послов с его условиями перемирия, сам взял слово.
180 Там же. Т. 71. С. 673, 674.
181 Там же. Т. 129. С. 186; Graham H. F. Op. cit. P. 69-70.
182 Маньков А. Г. Цены в Московском государстве XVI в. М.;Л., 1960.
183 Сб. РИО. Т. 71. С. 676.


548
Глава 7.
Иван IV выступил с продолжительной, почти пятичасовой ре-
чью, в которой изложил всю историю литовско-российских отноше-
ний, начиная с 1535 г., рассматривая ее, как отметил И. Граля,
«сквозь призму московской имперской доктрины»184. Особенно
подробно рассказал он о посольстве СП. Кишки, Я. Ю. Комаевско-
го и Глеба Есмана, состоявшемся в марте 1549 г. Иван IV поведал
о том, как послы отказались признать его царем и уехали, как по
челобитью бояр их вернули, как послы дали странное обещание:
«Толко мы с братом своим (нужно читать: твоим. — А. X.) обош-
лемся о своем (та же поправка. — А. X.) царском имяни, и брат
наш (то же. — А. X.) за то не будет стояти»185 . Не постеснялся
царь вспомнить о посольстве С. Довойны, Остафия Воловича и
Петра Семашки Михайлова в августе-сентября 1553 г., действо-
вавших «прежнего безчестнее, имя наше убавливая свыше прежних
обычаев». Он говорил о заключении в то время двухлетнего пере-
мирия в надежде на понимание короля («брат наш познает лихо и
добро»), но безрезультатно: «Брату нашему обое од[и]нако».
Царь очень гордился внесением в текст перемирия не только
слов «по милосердию Божьему», но и записи, говорившей о заклю-
чении перемирия по «печалованию русских бояр». «И то ли наше-
му брату честнее, — вопрошал царь, — что нас писати царем или
что нам за него печалуютца наши бояре?»186 .
Ситуация отдаленно напоминала ту, что сложилась в русско-
польско-литовских отношениях в последний год жизни Василия III.
Великий князь всея Руси потребовал, чтобы в его опасной грамоте
королевским послам было ясно сказано, что она выдана по просьбе
короля187 .
Не забыл он упомянуть и о посольстве виленского епископа
Павла и М. Ю. Радзивилла, хотя оно было отправлено не к нему, а
к митрополиту и боярам, «все повышался над прежние обычаи, че-
го николи не бывало, что паном радным ссылатися с митрополи-
ты». Из затруднительного положения царя вывела его христиан-
ская кротость: «И мы, будучи в смирении, поволили отцу своему и
богомолцу з брата своего с паны ссылатися». Подробно излагал
Иван IV всю историю переговоров, касавшихся Ливонской войны:
была отмечена «жестокость» короля, приславшего с М. Гарабурдой
заявление о несправедливости войны и требованием вывести войска
184 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 315.
185 Сб. РИО. Т. 71. С. 679.
186 Там же. С. 680.
187 Крон М. М. Стародубская война. С. 96.


Крах ливонской авантюры
549
из Ливонии; рассказано о начале военных действий, предложении
Сигизмунда II князю Тимофею Кропоткину сдать г. Тарвас и пе-
рейти к нему на службу, о судьбе Кропоткина; о прекращении
двухсторонних контактов и их возобновлении — но вновь на том
же уровне (паны Рады, с одной стороны, митрополит и бояре, с
другой), что в который раз вызвало гнев отстраненного от дипло-
матических сношений и непризнаваемого королем царя: «Митро-
полит у нас во чти как наша братья, ино пригоже ли подданным
нашим митрополиту братом писатися?». В ситуации, аналогичной
той, с которой царю уже пришлось столкнуться, он вновь был вы-
нужден разрешить эти отношения188 .
В пространной речи царя нашли отражение и события, связан-
ные с походом на Полоцк и ставшие источником его серьезных
огорчений. Иван IV подробно описывал «свою трудность и путное
шествие» к Полоцку, захват города, приостановку военных дейст-
вий по челобитью панов Рады и печалованию бояр, которые били
челом кн. Владимиру Андреевичу Старицкому, и, «на то его на-
ведши, нас молили и просили» заключить перемирие, и вновь
«свою честь презирая ... милосердуя о народе христьянском ... вот-
чин своих у брата своего искати есмя отложили и рати свои все во-
ротили есмя». Мысль царя постоянно возвращалась к нанесенным
ему в прошлом обидам и даже оскорблениям, вину за которые он
возлагал на Сигизмунда II. Перечень оскорблений своего достоин-
ства Иван IV продолжил рассказом о посольстве Ю. Хоткевича,
Г. Воловича и М. Гарабурды, перед которыми, «презрев свою цар-
скую честь», Грозный впервые выступил сам, о задержке и отпуске
королевского посланника Ю. Быковского («А того ни в которых го-
сударствах не ведетца, что тех живых пустити, которые с разметом
приезжают»). Монолог царя завершился повествованием о захвате
городов Изборск и Улла в январе 1569 г. благодаря измене их за-
щитников и обобщенным заключительным обвинением, брошенным
королю Сигизмунду II: все вышеописанное «делаетца брата вашего
нехотением и вашим нежаленьем на покой христьянский»189 .
Царь наговорил, именно наговорил, а не прочитал по бума-
ге190 , столько, что посольский писарь Андрей Иванов вынужден
был признаться: «Милостивый государь, таких великих дел испа-
мятовати невозможно: твой государской от Бога дарованный разум
188 Сб. РИО. Т. 71. С. 683-685.
189 Там же. С. 688.
190 Шмидт С. О. Российское государство... С. 101.


550
Глава 7.
кроме человеческого разума»191 . Не будем спешить, присоединяясь
к невольному комплименту царю и его незаурядной памяти. Память
Ивана IV действительно производит впечатление, даже если мы
знаем, что он неоднократно обращался к посольским книгам, чтобы
оживить эпизоды сношений со своим западным соседом. Дело еще,
однако, и в том, что каждый из этих эпизодов больно задевал цар-
ское самолюбие, подчеркивая вновь и вновь, что он остается непри-
знанным царем и не может самодержавно править страной, прину-
жден обстоятельствами не только оглядываться на бояр, но и зачас-
тую следовать их «приговору».
В пылу дискуссии царь сам вступил в обсуждение вопроса о
рубежах, но, сообразив, что это ему также «невместно», как и вы-
ступать с речью перед какими-то послами Сигизмунда II, удалился,
предоставив право заниматься обсуждением пограничных вопросов
М. Я. Морозову и Н. Р. Юрьеву и предупредив послов, что их нуж-
но решить обязательно: «... безделных вас к брату своему не отпус-
тим и велим вам о рубежех ещо сказати»192
11 июня в Посольной палате вновь рассматривали полоцкие
чертежи; послы отдали тетрадь, по которой читали накануне193 .
Видимо, эта встреча была короткой, исход переговоров с послами
Речи Посполитой был уже предрешен. Поэтому определилась и ли-
ния поведения в отношении шведских послов, хотя некоторые пере-
говоры с ними все же имели место. В тот же день Висковатый и
Васильев принимали их в Посольной палате, а затем в переговоры
включились бояре И. Д. Вельский, И. Ф. Мстиславский, М. И. Во-
ротынский, М. Я. Морозов, И. П. Яковля, Н. Р. Юрьев, И. В. Шере-
метев Большой, казначей Н. А. Фуников. Печатник Висковатый и
дьяк Васильев приняли послов еще раз и в Набережной палате.
Послы, хорошо усвоившие уроки многомесячного пребывания в
России, просили бояр бить челом царю, чтобы он «пожаловал ...
опалу с них сложить» и заключить перемирие с новгородскими на-
местниками. Впервые шведы озвучили свои территориальные при-
тязания на Колывань, Пернов, Пайде, Каркус.
12 июня те же бояре «поговорили» (а не «приговорили»), что-
бы шведских послов не отпускать, а сначала выслушать Арцимаг-
нуса, а «делати б государю ныне литовское дело». Относительно
же городов «приговор» был таков: «присяжными местами», то есть
191 Сб. РИО. Т. 71. С. 689.
192 Там же. С. 690.
193 Там же. № 24. С. 692-693.


Крах ливонской авантюры
551
теми, которые значились в предшествующем перемирии, — окрест-
ностями вышеназванных городов (Гелмином, Руином, Эрмесом и
другими) должны были впредь владеть государевы дети боярские,
«а в старых рубежех ноугородцких задору не чинити»194 . В итоге
по боярскому «приговору» послов выслали в Муром, где многие из
них вскоре умерли195 .
Магнус, принятый в Москве 10 июня со всевозможными почес-
тями196 , признал себя вассалом царя и принял титул «ливонского
короля»197 . Иван IV помолвил с ним племянницу, чудом оставшую-
ся в живых дочь кн. Владимира Андреевича Старицкого Евфимию
Владимировну, и поставил во главе московского войска, с которым
Магнус должен был, естественно, общаться с помощью переводчика.
25 июня новоиспеченный полководец двинул рать на Ливонию. Глав-
ной целью очередной военной авантюры был захват Ревеля198 .
Между тем продолжались и переговоры с посольством Скрато-
шина. 13 июня к общему соглашению не пришли. Царь приказал
«молвити послом жестоко, что они пришли делати на раздор, а не
для мирного постановениа»199 . Ни с помощью «вожей» (проводни-
ков) из-под Полоцка, хорошо знавших прежние рубежи, ни с помо-
щью чертежей установить точные границы было невозможно. Послы
предложили заключить краткосрочное перемирие без указания гра-
ниц, установлению которых должны были посвятить свои усилия
следующие посольства200 . 15 июня царь вновь держал перед послами
речь, аналогичную той, что он произнес 10 июня. Наконец, 18 июня
соглашение о российско-литовских рубежах было достигнуто, при
этом по преимуществу были учтены предложения послов, а не рус-
ской стороны (за крайне малыми исключениями)201 .
194 Сб. РИО. Т. 129. Mb 13. С. 188-190.
195 Graham H. F. Op. cit. P. 71-74.
196 Штаден Г. О Москве Ивана Грозного: Записки немца-опричника.
С. 133; Копенгагенские акты, относящиеся к русской истории. Вып. 2.
//ЧОИДР. 1916. Кн. П. №182. С. 32; Прибалтийский сборник.
Т. III. С. 168-188; Шлихтинг А. Новое известие о России времени
Ивана Грозного. С. 59-61; РИБ. Т. XVI. Mb 24; Scriptores rerum Li-
vonicarum. Bd. II. 1848. S. 253-258.
197 ДДГ. С 440.
198 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 433; Скрынников Р. Г. Оп-
ричный террор. Л., 1969. С. 78-79; он же. Царство террора. Л., 1992.
С. 421-423; Staden H. Op. cit. S. 180;
199 Сб. РИО. Т. 71. С. 695.
200 Там же.
201 Сб. РИО. Т. 71. С. 708-709; ср: КПМ ВКЛ. № 190. С. 297. 22 июня
1570 г.


552
Глава 7.
После принятия соглашения о полоцких рубежах начались дол-
гие прения о границах в Ливонии. По предложению послов было за-
креплено фактическое положение, правда, без точного указания са-
мих городов. Срок перемирия также оказался предметом спора: рус-
ская сторона предлагала установить его на 5 лет, послы — на 2.
В конце концов согласились на 3 года202 . 19 июня переговоры нару-
шил очередной этикетный конфликт: послы «по своей воле» опозда-
ли, а царь отправился к обедне в Благовещенский собор203 . Поэтому
в отместку за оскорбление своей чести царь вдоволь поизмывался над
послами: до начала очередного раунда переговоров им было предло-
жено сойти с коней, но не около лестницы, что считалось весьма по-
четным, а посредине двора, и остаток пути к государеву дворцу
пройти пешком, что ущемляло их честь. Но делать было нечего.
Кругом стояли «опричинцы» и поджидали очередные жертвы. Но на
этот раз ими стали только кони, на которых «опричинцы» и вымес-
тили весь запас злобы. Еще хуже дело пошло в царском дворце. Го-
сударь России приказал всем снять шапки и кучмы, одеть в поль-
скую одежду скомороха (blaznu) и скомороху кланяться по-польски.
Поскольку тот не сумел, царь сам кланялся, приговаривая: «Hojda,
hojda, hojda, hojda». Этим дело не ограничилось. Ярославскому кня-
зю велено было ходить на четвереньках, открывши зад. Царь при
этом всех пугал «срамотными» речами. А затем, когда принесли
сбрую с коня пана Гроджицкого, Иван IV всласть поиздевался над
гусарским «строем», конским прибором. Между тем, от своего госу-
даря не отстали и его слуги. На посольском дворе Андрей Клобуков
поймал, бил и задержал Дмитрия, слугу пана Яжецкого204 .
Наконец, 20 июня писарь и дьяк в присутствии бояр
И. Д. Вельского, И. Ф. Мстиславского, М. И. Воротынского и «из
опришнины» боярина В. И. Темкина «с товарищи» принялись пи-
сать перемирные грамоты. Очередным препятствием стала титула-
тура: следовало ли именовать короля «вифлянским, и паном, и де-
дичем». 22 июня царь потребовал, чтобы М.Я.Морозова назвали
«наместником Вифлянские земли». В конце концов сошлись на
том, что каждый в своей грамоте пишет, как хочет. 23 июня Анд-
рей Васильев ездил к послам на подворье, чтобы исправить «при-
пись» у русской грамоты, где его потчевали самым любезным обра-
зом необыкновенными «овощи и сахары».
202 Сб. РИО. Т. 71. С. 713; ср: КПМ ВКЛ. № 1890. С. 293-297. 20 июня
1570 г.
203 Сб. РИО. Т. 71. С. 714.
204 Przezdziecki A. Op. cit. T. V. S. 168-169.


Крах ливонской авантюры
553
24 июня состоялась церемония крестоцелования, не обошед-
шаяся без конфликта: вместо красного воска, как требовала рус-
ская сторона, послы приложили свои печати на зеленом. Русскую
же опасную грамоту послам утвердили большой «государской» пе-
чатью205 . Этим и завершились сношения с послами Речи Посполи-
той. Слабым утешением для царя мог служить данный им отказ в
ходатайстве за шведского короля: «Густаву королю свейскому и де-
тем его Ирику королю и Ягану королю ссылки издавна с царского
величества боярином и наместником Великого Новгорода; и вперед
тому быти потому ж, то дело не новое»206 .
Однако злоключения послов Речи Посполитой на этом не за-
кончились. 25 июня, «на следующий день после присяги», к ним во
двор явился дворянин Булат с несколькими сотнями вооруженных
людей («збройно у панцырех, на конях, з сагайдаками, з шаблями
и з ыньшими бронями»), потребовав, чтобы послы вышли из по-
мещения («на дол со всходу перед собой на двор») и долго оскорб-
лял их («некоторые слова попудливые и неповъстяжъливые паном
послом мовил»)207 . Видимо, все это происходило не только с мол-
чаливой санкции, но и по прямому распоряжению царя, стремив-
шегося любыми способами выместить свою злобу за дипломатиче-
ские и военные неудачи. 1 июля Иван IV приказал содрать одежду
с тех членов посольства, кто не принял его подарков, и кинуть
«сукни» ему под ноги, а затем топтал их, дергая при этом некото-
рых дипломатов за бороду. 2 июля он велел разрубить перед По-
сольским двором двух коней, приведенных ему в подарок. На об-
ратном пути послов провожали «опричинъци», которые и здесь
продолжали оскорблять и грабить послов и купцов, били палками
посольских и дворянских слуг208 .
Итоги переговоров в литературе получили различную оценку.
А. А. Зимин оценивал текст перемирия, как «приемлемый для поль-
ской и русской стороны»209. Прямо противоположное мнение
И. Грали: перемирие «не отвечало чаяниям ни Речи Посполитой, ни
России»210 . В Ливонии за Россией оставалось Дерптское епископ-
ство, Восточная Эстония, замки Феллин, Оберполен, Нейхаус,
Мариенбург и о. Эзель. Все они располагались вдали от основных
портов на Балтийском море, один из которых, Рига, перешел под
205 Сб. РИО. Т. 71. С. 717, 719-721.
206 Там же. С. 721.
207 КПМ ВКЛ. Т. 1. № 188. С. 292.
208 Там же. С. 293; Przezdziecki A. Op. cit. T. V. S. 169.
209 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 434.
210 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 316-317.


554
Глава 7.
верховенство Швеции, другой — Речи Посполитой. Сохранение По-
лоцка оставляло России возможность доступа к среднему течению
Двины, между устьями Уллы и Ушачи власть России простиралась
на оба берега Западной Двины, что угрожало изоляцией Витебска.
Россия по-прежнему претендовала на такие пограничные замки, как
Ту ров ля, Сокол, Красный, Озерище и Усвят211 . Однако Граля оши-
бается, утверждая, что перемирие «закрепило за Москвой все ее за-
воевания на этом направлении, закрепив потерю Литвой почти всех
стратегических пунктов»212 . Перемирие ничего не закрепило и даже
не определило окончательно. Результат долгих споров — две пере-
мирные грамоты213 , не идентичные друг другу, два списка рубе-
жей — границ, которые не совпадали друг с другом214 .
Не прав польский исследователь и в другом. «Компромиссное
соглашение, — пишет он, — отразило равновесие сил, сложившее-
ся между двумя измученными затяжной войной государствами»215 .
Напротив, оно ясно и четко продемонстрировало полное фиаско
внешней политики Грозного на западном направлении.
И. Граля подчеркивает высокий профессионализм царских со-
ветников, выдержавших корректный — и можно добавить добро-
желательный — тон по отношению к польско-литовским диплома-
там216 . Такой стиль ведения переговоров являет резкий контраст с
оскорблениями в адрес послов со стороны опричников. В ответ на
недовольство царскими подарками, продемонстрированное послами,
Иван IV, не выдерживавший критики, что, впрочем, ему и по чину
не полагалось делать, велел опричникам обрезать бороду писаря
Хоружего, т. е. нанести высочайшее по тем временам оскорбление,
разрубить перед Посольским двором на куски двух коней, пода-
ренных ему Талвошем и Сулиговским. Сам царь не без основания
скептически оценивал поведение королевских послов: «...пришедчи
в посолеком обычае, посолского обычея ничего не делали, а все де-
лали лотровским обычаем»217 .
211 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 317.
212 Так же.
213 В польском противне титул царя Ивана выглядел так: «великий госпо-
дар и великий князь Иван Васильевич божьею милостью господар всея
Руси», см.: КПМ ВКЛ. № 192. С. 304-309.
214 Сб. РИО. Т. 71. № 24. С. 724-742; РГАДА. Ф. 389. Кн. 587. Л. 341 об.-
346 об.; Natanson-Leski J. Dzieje granicy. S. 179-183.
215 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 317, 362; КПМ ВКЛ.
N° 188. С. 292-293; отчет Кротовского (Скротошина, Скротошева) см.:
Jagiellonki polskie / Wyd. H. Przezdziecki. Т. V. Dodatki. № 18.
S. 166-173; TheinerA. Vetera monumenta Poloniae. T. II. S. 752-758.
216 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 317.
217 Сб. РИО. Т. 71. № 24. С. 753.


Крах ливонской авантюры
555
Ко всему перечисленному на завершающем этапе переговоров
добавился мелкий, но уязвивший самолюбие царя инцидент — отказ
передать царю образ Пречистой, который хранился в Виленском со-
боре, в обмен на литовских пленных, взятых в Изборске годом
раньше. Эту неудачу вряд ли искупали воспоминания о диспуте
10 мая царя с Яном Рокитой, проповедником из религиозной общины
среднеморавских братьев. Спустя полтора месяца Яну Роките, нахо-
дившемуся в свите Скротошина, был вручен письменный трактат ца-
ря, посвященный критике протестантизма218 . Последнее слово в этом
споре осталось за царем, убежденным и бескомпромиссным защитни-
ком собственной — или иосифлянской — версии православия.
Однако этот эпизод никак не повлиял на конечные малоутеши-
тельные результаты переговоров. 3 июля 1570 г. послы выехали из
Москвы219. 10 июля в Kolpile были ограблены три купца из Виль-
ны и Луцка, которые якобы вывозили «хлопят» (т.е. подростков-
холопов). Все товары у греков, армян и купцов Великого княжест-
ва Литовского на несколько тысяч грошей по литовскому счету бы-
ли реквизированы в царскую («великокняжескую») казну220 .
12 июля русский гонец, отправленный им вдогонку, повез по-
слание, в котором царь сообщал, что во исполнение достигнутых
договоренностей прекратил освоение спорных земель, а русская
крепость на реке Гомье, строительство которой уже началось, «из-
рушена»221 . 28 июля польско-литовское посольство пересекло гра-
ницу России и Речи Посполитой222 . В Речи Посполитой перемирие
было ратифицировано лишь в апреле 1571 г., когда в Вильну при-
были наместник муромский Григорий Федорович Мещерский, на-
местник порховский Григорий Федорович Путятин, дьяк Федор
Протопопов. Царские подарки королем приняты не были. На обед
послы не пошли, так как ни король, ни часть членов Рады не соби-
рались из-за траура по случаю смерти угорского королевича Яноша
Запольяи, поддерживаемого Сигизмундом Августом племянника от
его сестры Изабеллы и Яна Запольяи223 .
ш Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 435 (здесь же литература);
Древнерусские полемические сочинения против протестантов //
ЧОИДР. 1879. Кн. II. С. 1-80.
219 Сб. РИО. Т. 71. № 24. С. 745.
220 Виленский купец Киприан, вернувшийся позднее, подтвердил, что то-
вары литовских купцов действительно ушли в казну (Przez'dziecki A.
Op. cit. Т. V. S. 170). Видимо, этот «долг» в 70000 злотых остался не-
погашенным вплоть до 1585 г.
221 Там же. С. 747-748, 752.
222 Там же. С. 747.
223 Ср: КПМ ВКЛ. № 191. С. 301.


556
Глава 7.
Но еще не дожидаясь перехода границы послами, царь при-
ступил к расправам за свои неудачи 1545-1570 гг. В тот же день,
когда был отправлен гонец в Речь Посполитую, 12 августа царь за-
интересовался документами из зеленого окованного ларчика, не ус-
певшего получить собственнного номера, но значившегося под тем
же номером, что и предшествующий ящик 231 («а нем книги ли-
товские старые»). Царь взял «дело Прокопа Цвилинева, что сказы-
вал на него наугородцкии подьячей Богданко Прокофьев государь-
ское дело и про зсылку боярина Василья Михайловича Юрьева».
Трудно сказать было ли дело единым комплексом или двумя раз-
личными делами. В том же ящике находился еще ряд дел, террито-
риально привязанных к Новгороду: «привод и опрос Олешки Са-
бурова и человека его Куземки Литвинова, как поймали их в Нове-
городе и привели к Москве», видимо, в начале 1570 г. «Да дело
наугородцкое на подьячих на Онтона Свиязева с товарищи, при-
слано из Новагорода по Павлове скаске Петрова, с Васи льем Сте-
пановым»; «Отписка из Новагорода о[т] дьяков Ондрея Безносова
да от Кузьмы Румянцова о польской памяти»224 . Можно спорить о
хронологической приуроченности указанных документов, но тот
факт, что все они относились к Новгороду и находятся в ящике без
номера, говорит о том, что все это вновь поступившие или специ-
ально подобранные дела о «новгородской измене».
Вероятно, именно в это время и было состряпано дело об из-
мене, запись о котором в описи Царского архива цитировалась вы-
ше. Царь жестоко расправился как с опричными, так и земскими
участниками многолетних переговоров с Великим княжеством Ли-
товским: «... положил царь и великий князь, — записал автор
Пискаревского летописца, — опалу на многих людей и повеле их
казнити разными казньми на Поганой луже. Поставиша стол, а на
нем всякое оружие: топоры и сабли, и копия, ножи да котел на ог-
не. А сам царь выехал, вооружася в доспехе и в шоломе и с копн-
ем, и повеле казнити дияка Ивана Висковатого, по суставам резати,
а Никиту Фуникова, дияка же, варом обварити; а иных многих
розными муками казниша. И всех 120 человек убиша грех ради
наших»225 . Позиция разумных политиков, понимавших несвоевре-
менность войны, получившей название Ливонской, и пытавших-
ся — иногда вопреки, иногда в «смягчение» воли царя — прекра-
тить ее, послужила причиной их гибели. Один из наиболее талант-
224 ГАР. С. 98-99, 537-545.
225 ПСРЛ. Т. 34. С. 191; см. подробнее: Скрынников Р. Г. Царство терро-
ра. С. 408-420.


Крах ливонской авантюры
557
ливых дипломатов времени Грозного И. М. Висковатый жизнью за-
платил за свое мнение о нецелесообразности продолжения войны,
высказанное им на Земском соборе 1566 г. Однако царь и в 1570 г.,
в момент ясно обозначившегося краха его западной политики, не
мог понять и признать поражения. Вину за собственный авантю-
ризм он возложил на своих сподвижников, верой и правдой сози-
давших громоздкое здание Российского царства в первые двадцать
лет его существования.
Расплата за этот авантюризм не заставила себя ждать. В резуль-
тате договора Речи Посполитой с крымским ханом Девлет-Гиреем,
добившимся во время переговоров с Ю. Я. Быковским восстановле-
ния прежнего объема поминков в пользу Крыма, такого же, как при
Мухаммед-Гирее или Сахиб-Гирее, то есть более 15000 золотых
(394 поставов «люньских» — лондонских сукон за 13000 золотых
черленых, 2000 золотых «готовых» — наличных и 3 «девяти» «упо-
минков» хану и 30-40 лицам из его ближайшего окружения)226 , вес-
ной 1571 г. крымский хан совершил поход на Москву. Столица сго-
рела почти дотла227. В какой-то степени повторилась ситуация лета
1547 г., возникшая вскоре после венчания великого князя всея Руси
Ивана Васильевича на царство. Соотношение сил явно изменилось в
пользу Речи Посполитой. И очередной ее посол Михаил Гарабурда
мог снова призывать к миру, ссылаясь на общность происхождения
(«яко одного словеньского народу люди»)228 .
Но и на этот раз тщетно. Ливонская авантюра продолжалась,
окончательно истощив страну (даже несмотря на временные успехи
в 1575-1576 гг), что воочию наблюдал датский дипломат Якоб
Ульфельдт, проехавший и Ливонию, и часть России по маршруту
Псков-Новгород-Тверь-Дмитров-Александрова слобода. Заклю-
чительный этап ливонской авантюры довершил разорение государ-
ства в результате опричного беспредела Ивана Грозного. Демогра-
фический и экономический кризис, разразившийся в России в кон-
це XVI столетия, стал прелюдией к событиям Смутного времени, во
второй раз за три четверти столетия отбросившего Русское государ-
ство далеко назад.
Не стоит, однако, полагать, что Ливонская война оказала
влияние исключительно на Российское царство. Выше уже упоми-
226 Ср: КПМ ВКЛ. № 193. С. 309; список их см.: Там же. № 195. С. 313-
320; ср. с численностью ханского окружения: Там же. № 28, 67, 81.
227 См. подробнее: Скрынникое Р. Г. Царство террора. С. 421-444.
228 КПМ ВКЛ. No 195. С. 312-313.


558
Глава 7.
на лось, что война способствовала ускорению интеграционного про-
цесса, приведшего к фактическому объединению Короны Польской
и Великого княжества Литовского. Она оказала некоторое воздей-
ствие и на демографическую ситуацию в этой стране. Наплыв пра-
вославного и мусульманского населения из России (свидетельством
тому является появление новых населенных пунктов, например,
«Москалевки»229 усилило этническое и этно-социальное230 разно-
образие Речи Посполитой, а тяготы войны привели к обнищанию
низшего слоя шляхты, спустя треть столетия, в эпоху Смуты, ак-
тивно участвовавшего в попытке завоевания Российского царства.
229 Иванишев Н. Жизнь князя Андрея Михайловича Курбского в Литве и
на Волыни. Т. И. С. 122-123.
230 По ходу изложения неоднократно упоминалось о переходе на террито-
рию ВКЛ представителей привилегированного сословия России. Но на-
ряду с ними там же оказывались тысячи пленных, исследование судеб
которых составляет особую задачу, однако к ее решению историки под-
ходят очень медленно (Tyszkiewicz J. Jericy wojenni i dyplomacj a Pol-
ska w XV-XVI wieku // Balticum. Studia z dziejow polytyki, gospodarki
i kultury XII-XVII wieku, ofiar. M. Biskupowi w siedemdzi§si§ta
rocznic§ urodzin / Red. Z. N. Nowak. Toruii, 1992. S. 359-367). Однако
даже знатные или дворянские выходцы из России чувствовали себя в
Речи Посполитой не вполне комфортно. Москвитин Григорий Сафоно-
вич 27 августа 1609 г. писал, что некоторые лица — Пятый Тороканов,
«который от имения Калиновка стал называться Калиновским», или
татарин Михаил Яковлевич Калемет, ставший М. Я. Секуньским,
«особенно по здешних обывателей славной Короны Польской, имеют
привычку ругаться над чужеземцами, особенно над соседними север-
ными или московскими, не невольными, но совершенно свободными.
Эти чужеземцы, как из простого народа, так из бояр думных и особен-
но князей московских» (Иванишев Н. Жизнь князя Андрея Михайло-
вича Курбского в Литве и на Волыни. Т. II. Приложение. № VIII.
С. 296-297).


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Место и значение Российского царства в быстро менявшемся на
протяжении XVI в. мировом геополитическом пространстве могут
быть условно определены горизонтальной и вертикальной системами
координат. В горизонтальной расположим мир поствизантийский,
постордынский, а также мир Европы Нового времени. В последний
вступила большая часть стран европейского континента. Стремитель-
но шагнула туда и Россия в XVI в. К вертикальной системе коорди-
нат отнесем эволюцию социального развития, государственной власти
и менталитета. Положение на каждой из осей координат зависело от
нескольких факторов: от степени реальной независимости Российско-
го царства в церковно-религиозном отношении от византийского ми-
ра, от степени реальной самостоятельности государства в политиче-
ском, экономическом и социальном плане от того ордынского мира, в
котором оно находилось поневоле на протяжении нескольких столе-
тий, от степени признания самостоятельности нового мощного госу-
дарственного образования на Востоке Европы другими европейскими
и азиатскими странами, от развития социальных отношений и формы
эволюции государственного строя, от признания самостоятельности
государства и в определенной мере от степени осознания российской
политической элитой закономерности смены форм политического
строя, то есть в конечном счете от ее менталитета.
Поствизантийский мир включал Османскую империю с ее сла-
вянскими православными регионами и некоторые страны Юго-
Восточной Европы, в частности, Валахию и Грецию. Здесь у России
складывались весьма непростые политические и церковные отноше-
ния. Оформление идеологии Московского княжества и княжества
всея Руси проходило в рамках традиционной православной религии,
организационные формы которой резко изменялись. Завоевание Кон-
стантинополя турками в 1453 г. и признание константинопольским
патриархатом власти османского султана в глазах русских лишило
прежний центр православия правомочности и легитимности. Русская
церковь начала борьбу за самостоятельность, ее автокефалия факти-


560
Заключение
чески существовала с 1462 г. При этом общество сохраняло все ду-
ховные и культурные ценности, унаследованные от Византии, кото-
рым страна оставалась верна и в ордынское время. Однако далеко не
все население, в особенности привилегированное поддерживало идею
независимости от патриархии. Для изучаемого времени можно на-
звать одного из представителей Избранной Рады, признававшего
высший авторитет константинопольского патриарха — моральный и
юридический. Это был кн. А. М. Курбский. Вероятно, таких же
взглядов придерживались и его единомышленники, высоко ставив-
шие роль патриаршего посланца Максима Грека. На протяжении 50-
60-х гг. XVI в. произошел поворот в отношениях верховной власти с
константинопольским патриархатом и с другими православными пат-
риархами в результате внутриполитических трудностей, с которыми
встретился первовенчанный царь внутри России. Практически уже в
конце 50-х гг. и позднее глава государства проводил политику уста-
новления контактов с патриархатом, перейдя на позиции уже не су-
ществовавшей в 60-е гг. Избранной рады.
Однако отношения с поствизантийским миром не ограничива-
лись церковно-религиозной сферой. Валашский господарь Александр
со своей стороны предпринимал усилия для продолжения контактов
с единственным сильным православным государством. Труднее было
устанавливать подобные контакты с южными славянами, потерявши-
ми государственность и попавшими в состав Османской империи, от-
ношения с которой на протяжении большей части изучаемого време-
ни не выходили за пределы торговых. Однако лишь до того момента,
пока Османская Империя, стремившаяся завладеть самым кратким и
удобным путем в Иран, не предприняла на редкость бессмысленного
похода на Астрахань в 1569 г. Тем не менее уже в середине XVI в.
ясно определилась ведущая роль России по отношению к южным
славянам и православным церковным организациям, прежде всего
монастырям на территории Османской империи.
Сложнее обстояло дело в постордынском мире, включавшем всю
Восточную и Юго-Восточную Европу. Монголо-татарское нашествие,
помимо краткосрочных последствий, имело и долгосрочные. Оно
создало условия для потери значительной частью глав отдельных
княжеств Руси статуса независимых государей, для территориально-
го роста небольших государственных образований, дотоле почти не-
заметных — Московского и Литовского княжеств. Пути их роста от-
личались кардинально. Первое, расположенное в глубине лесов и бо-
лот, стало центром притяжения беглецов из южных и восточных
крайне разоренных земель, которые принесли с собою традиции ки-


Заключение
561
евского и владимиро-суздальского самодержавия несмотря на то, что
князья Северо-Восточной Руси стали данниками ордынских ханов.
Быстро обнаружившееся в результате прилива населения демографи-
ческое перенаселение очень остро поставило вопрос о расширении
территории, которое происходило путем аннексии различными спо-
собами соседних земель или их завоеваний, в ходе которых его уча-
стники и обзаводились годными для земледелия землями. Этот про-
цесс хорошо проследили в свое время В. О. Ключевский, СБ. Ве-
селовский. Наши современники успешно занимаются изучением на-
чального этапа этого процесса, приходившегося на конец XIII — XIV
столетия (А. А. Горский, В. А. Кучкин).
Второй центр притяжения для оставшегося населения Древней
Руси сложился, как показал И.Б.Греков, в Литовском княжестве.
Однако рост его территории происходил несколько иначе. Поскольку
на западе Древней Руси сохранились формы государственной орга-
низации, существовавшие до нашествия, то, хотя княжеская власть в
них была крайне ослаблена, она могла принимать участие в опреде-
лении судеб своих владений. То же самое можно сказать и о полити-
ческой элите этих земель. Часть земель оказалась в составе Короны
Польской и Великого княжества Литовского, а их князья отчасти
вошли в политическую элиту соответствовавших государств. Однако
инкорпорация этих земель в Литовское княжество, происходившая
далеко не всегда по желанию князей и знати, сопровождалась заклю-
чением «ряда» — договора новых сюзеренов с элитой входивших
в состав Литовского княжества земель. Их уставные грамоты, пре-
терпевавшие определенные изменения на протяжении XIV-XVI вв.,
гарантировали элите определенные права (таковы Полоцкая, Витеб-
ская, отчасти Киевская и Смоленская грамоты). Мелкие же земли, в
частности Северские, оказывались в менее привилегированном поло-
жении по отношению к верховной власти Литовского княжества (см.
работы М. К. Любавского, А. Яблоновского и др.).
В целом, однако, два государственных образования Восточной
Европы, Московское и Литовское княжества, выигравших от ордын-
ского нашествия в долгосрочной перспективе, претендовали на роль
наследников Древней Руси. Главы обоих княжеств имели в своих ти-
тулах слово «Русь» — литовский в виде определения, московский —
в виде существительного. При этом, начиная с Ивана Калиты, с оп-
ределением «весь» (в формуле «всея» или «всеа Руси» (Русии).
Борьба за фактическое осуществление внешнеполитической програм-
мы, заключенной в титуле претензии, велась на протяжении XV в. с
переменным успехом. Чаша весов в конце XV в. качнулась в пользу


562
Заключение
княжества всея Руси (см. работы А. А. Зимина, О. Бакуса,
М. М. Крома). Изменение религиозной политики в Литовском кня-
жестве в первом десятилетии XVI в. привело и к переменам в на-
строе православного населения этого княжества, в результате чего
дальнейшее расширение княжества всея Руси на запад приостанови-
лось. Кроме того Иван IV, даже став царем, был вынужден считать-
ся с той политической ситуацией, которая сложилась в годы его дет-
ства (регентства Елены Глинской) и отрочества, в годы так называе-
мого боярского правления, когда вся власть и во внутренней, и во
внешней политике принадлежала Боярской думе, а точнее различ-
ным боярским группировкам, ведшим борьбу за влияние. Страна в
30-е гг. была не в состоянии противостоять Великому княжеству Ли-
товскому и Короне Польской, так называемая стародубская война
была проиграна. Не лучше обстояли дела на востоке и юге страны.
Середина XVI в. ознаменовалась новыми сложностями в отноше-
ниях двух «русских» государств. Венчание князя всея Руси на
«царство» (при этом термину «царь» в России придавалось значение
кесаря, императора, наследника императора Римской империи1 ). Гла-
ва Литовского княжества и Короны Польской, объединенных личной
унией, был не только князем литовским, жемайтским и русским, но и
королем польским, и в силу этого оказывался рангом ниже царя, пре-
тендовавшего на равное с императором Священной Римской империи
германской нации положение на иерархической лестнице европейских
государей. Однако ни Сигизмунд I Старый, ни его сын Сигизмунд II
Август не могли примириться с превращением вчерашнего ордынского
холопа в «императора России». Для последнего же это признание бы-
ло жизненно необходимым, поскольку снимало с него и его рода пятно
ордынской зависимости, а стране придавало статус свободного. Поэто-
му территориальные споры постоянно сопровождались титулатурными
«битвами», резко обострившимися после 1547 г.
Постордынский мир включал, однако, не только княжество всея
Руси и Литовское, но и восточную часть — «ханскую и ордынскую».
Распад Золотой орды привел к созданию на ее территории ряда
ханств — Крымского, Казанского, Астраханского, Сибирского и Но-
гайской орды. В начале изучаемого времени восточная часть постор-
дынского мира была представлена вышеназванными ханствами, Но-
гайской ордой и несколькими аморфными политическими образова-
1 Giraudo G. Саг', carstvo et termes correlatifs dans les textes russes de'la
deuxieme moitie du XVI-e siecle //Popoli e spazio romano tra diritto
e'profezia. Da Roma alia terza Roma. Documenti e studi. III. 21. IV. 1983.
P. 550-554.


Заключение
563
ниями на территории Казахстана. Хотя некоторая часть жителей
этих ханств вела по преимуществу оседлый образ жизни, они вполне
унаследовали традиции верховенства Золотой орды над землями Ру-
си, совершая грабительские набеги на южные и восточные террито-
рии княжества всея Руси и Российского царства. Отсутствие естест-
венных препятствий и преград между этими ханствами и Северо-
Восточной Русью делало последнюю легкой добычей для Казанского
и Крымского ханств. Уже в конце XV в. проблема Казани стала од-
ной из главных проблем русской внешней политики. В годы княже-
ния Ивана IV с 1545 г. продолжалось завоевание Казанского ханст-
ва. Этот политический организм — один из наиболее мощных на-
следников Золотой орды — был завоеван в 1552 г.
Казанское взятие открыло целую эпоху «расширения» Россий-
ского царства на восток. В течение 50-х гг. Астраханское ханство по-
стигла участь Казанского. Четверть века, прошедшая с момента вен-
чания Грозного на царство до отмены опричнины, была временем
максимального увеличения государственной территории Российского
царства (которое можно сравнить лишь с «ростом» имперской терри-
тории в екатерининскую эпоху), его превращения в крупнейшую ев-
ро-азиатскую державу. Это отчетливо понимали уже наиболее про-
зорливые современники, в частности, А. М. Курбский.
Было бы неверным видеть в этом «расширении» лишь результат
агрессии первого русского царя (как склонны характеризовать это не-
которые зарубежные коллеги) или скрывать сущность происходивших
процессов за нейтральным и ничего не объясняющим термином
«расширение» (как это было принято в российской XIX в. и советской
историографии конца 30-х — начала 50-х гг. прошлого столетия).
Процессы, происходившие внутри тех государственных образо-
ваний, которые теряли свою независимость, и отношение к ним со
стороны самого Российского царства были совершенно неодинаковы-
ми и по своей внутренней направленности разнознаковыми. Если ли-
квидация Казанского ханства отвечала национальным интересам на-
родов страны, призванная спасти население Российского царства, в
особенности его восточной части, от постоянных набегов и угона в
плен, освободить его от синдрома неполноценности и зависимости
(к сожалению, не изжитого со времени стояния на Угре, которое не
запечатлелось в народной памяти как великое историческое собы-
тие), то последующее «расширение» Российского царства на низовья
Волги, в частности, на территорию Астраханского ханства вряд ли
уже может быть квалифицировано иначе, нежели «агрессия». В Но-
гайской орде, погруженной во внутренние распри и зависевшей от


564
Заключение
Российского царства, куда она поставляла не только воинов, но и
лошадей, получая взамен оружие и ткани, в целом возобладала тен-
денция мирного сосуществования с Российским царством.
Присоединение Казанского и Астраханского ханств вовлекло
страну в процесс дальнейшего продвижения на восток. Неслучайно
на 50-е гг. приходится первый этап присоединения Сибирского хан-
ства, которое, учитывая сложившуюся на востоке от него обстановку,
добровольно признало верховенство русского царя, правда, не надол-
го. Российское царство благодаря войнам конца 40-50-х гг. уничто-
жило опасность грабительских набегов со стороны Казанского ханст-
ва и обеспечило себе удобную дорогу к Каспийскому морю и в Цен-
тральную Азию.
За изучаемое время территория Российского царства увеличи-
лась чуть ли не втрое, приобретя весьма странную и причудливую
форму. К центральной части государства, компактно расположенной
на Восточно-Европейской равнине, примкнули в виде рукава, спус-
тившегося вдоль Волги вплоть до Каспийского моря, вновь приобре-
тенные территории Среднего и Нижнего Поволжья.
Рецидивы ордынской зависимости давали о себе знать лишь в
отношениях с Крымским ханством. Крымское ханство, расположен-
ное в геополитическом отношении весьма удобно на полуострове, ма-
ло доступном для русского войска, не оставляло надежд возродить
единый ордынский («золотоордынский») мир и жило по принципам
грабежа и вымогательства необходимых для него предметов ремес-
ла — одежды и оружия — у своих северных и северо-западных со-
седей, то есть Российского царства и Великого княжества Литовского
и Короны Польской. Проблема взаимоотношений с Крымским ханст-
вом, которое еще в начале XV в. из временного союзника Руси пре-
вратилось в ее противника, ловко использовавшего в своих интересах
противоречия между Российским царством, с одной стороны, и Ко-
роной Польской и Великим княжеством Литовским, а с 1569 г. Ре-
чью Посполитой, с другой, оставалась совершенно нерешенной. От-
сутствие общих границ не спасало население южных окраин от
крымских набегов, а в 1570 г. повторилась та же трагедия, что про-
изошла в 1521 г. при Василии III, отце первого царя. Крымский хан
Девлет-Гирей дошел до Москвы и сжег ее.
За указанную четверть века население Российского царства уве-
личилось несколько меньше, нежели территория. К «русакам» и
«руским людям», как именовалось тогда коренное славянское насе-
ление страны, прибавилось огромное количество других народно-
стей — казанские татары, чуваши (черемиса), башкиры и мордва.


Заключение
565
Тем самым изменился и этнодемографический состав населения и, ра-
зумеется, социальный. Политическая элита, ранее почти исключитель-
но славянская (с очень небольшими вкраплениями тюркского, татар-
ского и угро-финского элемента), теперь действительно стала многона-
циональной, как и вся страна. Однако рост территории и, соответст-
венно, населения покоренных ханств поставил перед Россией новую
проблему — организацию местной государственной власти в иноэтнич-
ной и иноконфессиональной среде народов Поволжья, ответивших на
завоевание длительными восстаниями против новой власти, упорно на-
саждавшей не только новых землевладельцев, но и чуждую местным
жителям религию. Решение этой проблемы, осуществленное с помо-
щью военной силы, заняло долгие 7 лет. В дальнейшем охрана вновь
захваченных территорий требовала значительного напряжения сил и
приводила к новым международным осложнениям.
После подавления восстаний встал другой вопрос — вопрос за-
нятости покоренного населения, в особенности местной политической
элиты, привыкшей только оружием добывать себе пропитание и
привнесшей в Российское царство свои традиции общественной жиз-
ни. Это было актуальным и для Ногайской орды, охотно отряжав-
шей в центральные русские земли весьма многочисленные отряды
своей конницы — от тысячи до десятков тысяч человек, для которых
не было соответствующих занятий в мире хлебопашцев и их господ.
Для русского населения вопрос о занятости также оборачивался
изнаночной стороной. Отрыв социально активной части населения от
выполнения собственных хозяйственных задач дал о себе знать позд-
нее, в конце XVI — начале XVII вв. Поэтому столь важно опреде-
лить непосредственное отношение к войне со стороны ее участников,
организаторов и жертв, место войны в идеологии самодержавия.
Бесконечные войны (Казанская (1545-1552), астраханская (1553-
1554), шведская (1556-1557), Ливонская (1558-1581)) сменяли друг
друга, не давая передышки населению страны, которое в зависимости
от своего социального статуса должно было ковать оружие, снабжать
воинов продовольствием, а их коней фуражом, выполнять транс-
портные повинности или употреблять оружие по его прямому назна-
чению. Реакция различных социальных слоев обнаруживалась раз-
новременно. Новгородские помещики отказывались от участия в ка-
занских войнах уже в начале 50-х гг., крестьянское население Севе-
ро-Запада пыталось саботировать транспортные работы во второй
половине 60-х, боярство либо затевало местнические споры во время
походов (время Грозного характерно как раз изобилием местниче-
ских дел, как показал Ю. М.Эскин), либо выдавало царские внеш-


566
Заключение
неполитические планы литовским противникам. Война с Литовским
княжеством, в отличие от войн с мусульманским населением, не
пользовалась популярностью, ибо противоречила идее единства пра-
вославного мира, тем более, что значительная часть российской эли-
ты происходила с территории Литовского княжества и ощущала себя
по-прежнему его неотъемлемой частью. Поэтому войну с Литовским
княжеством пришлось облекать в одежду антилютеранских походов
(протестантизм действительно набирал силу в этом государстве). На-
конец, Боярская дума, выражая настроения более широких слоев
привилегированного населения, при любом удобном случае шла на
компромисс с «врагами» Отечества, заключая все новые и новые пе-
ремирия с ними, часто не логично прерывавшие ход успешных воен-
ных действий. Кроме того, сами члены Боярской думы испытывали
страх перед усилением власти главы государства и с трудом воспри-
нимали его в качестве царя и самодержца, памятуя о не очень дале-
ких временах своей независимости. Именно поэтому произошел кон-
фликт 1553 г., возможно, инспирированный агентами Сигизмунда
Августа, распространявшими слухи об обращении Ивана IV в като-
личество или о его готовности сменить религию ради короны.
Место России в Европе начала Нового времени в значительной
степени также определялось наследием прошлого — раздроблением
Древней Руси между несколькими политическими образованиями и
конкурентной борьбой между ними. Подобная борьба препятствовала
установлению не только равноправных политических отношений, но
и экономических, затрудняла всестороннее развитие хозяйства и
культуры страны, обрекала Россию на отставание еще большее, чем
образовалось в ордынское время.
Главным противником Российского царства на пути в Европу
Нового времени выступил польский король и великий князь литов-
ский Сигизмунд II Август, под руководством которого польско-
литовская политика, по мнению X. Ловмяньского, «вступила на лож-
ный путь изоляции Москвы от Запада и борьбы за Ливонию», что
привело к колоссальным материальным потерям и войне со Швеци-
ей2 . А в далекой перспективе — добавим к упрекам г. Ловмяньского
в адрес Сигизмунда II — к массовому участию польского шляхетства
в событиях Смуты в России начала XVII в.
На пути в Европу нового времени серьезным препятствием стоял
и сам царь, личность неуравновешенная, страдавшая комплексом не-
полноценности, который подталкивал его к неадекватным действиям,
2 Lowmiafiski H. Polityka Jagiellonow. Poznari, 1999. S. 568, 562, 576, 580.


Заключение
567
дававшим некоторое основание говорить о его психической болезнен-
ности. Свойственные обычно диктаторам или претендентам на эту
роль мания величия и подозрительность, неспособность мыслить ра-
ционально или следовать здравым советам, помноженные на унасле-
дованные от предков и прежних ордынских господ страны традиции
варварства, создали личность, именем которой до сих пор пугают ес-
ли не детей, то интеллигентов, постоянно опасающихся возвращения
«царства террора».
Дальнейшая борьба за утверждение титула и титулов (царя ка-
занского и астраханского) и присоединение Ливонии шла не диплома-
тическим, а военным путем — с внешнеполитическим противниками и
внутренними врагами («изменниками»), в которых превращались не
только отдельные лица, но и целые города. Попытки московских ди-
пломатов, приближенных к царю А. Ф. Адашева и И. М. Висковатого,
в 1557 г. мирными средствами добиться благоприятных условий для
развития русской внешней торговли на Балтике не были поддержаны
царем, который предпочел вступить в войну против Ливонии. Он вел
ее такими средствами, что по праву стяжал себе славу «тирана», а
стране — «варварской», заложив при этом основы русофобии в сосед-
них пограничных государствах3 . Впрочем, наличие даже в 70-е гг.
«промосковской» партии в Речи Посполитой ставит под вопрос степень
распространения подобной русофобии. Справедливости ради нужно
сказать, что страны, не имевшие общих границ с Российским царством,
оказались вообще не подверженными ей4 . Достаточно вспомнить оцен-
ки России англичанами. Р. Ченслор сравнивал русских с «молодой
лошадью, не знающей своей силы». Аноним, посетивший Россию в
1557 г., воспевал храбрость Ивана IV, который «не больше боится
своих неприятелей, чем сокол жаворонков». Слава царя достигла Пер-
сии, правитель которой Софи в 1562 г. подробно расспрашивал
Э. Дженкинсона о делах русского императора5 .
Венчание Ивана IV на царство 16 января 1547 г. имело весьма не-
гативный резонанс со стороны ближайших соседей, что провоцировало
новоявленного царя на разные, в том числе силовые, методы упроче-
ния своего международного престижа, а они в силу отсталости России,
с одной стороны, особенностей психики царя, с другой, оказались не-
возможны без применения подобных же методов во внутренней поли-
3 Grata H. О genezie polskiej rusofobii //PH. T. LXXXIII. Z. 1. S. 140-141.
4 О типологии международных отношений в связи с геополитическими
факторами см.: Хорошкевич А. Л. Русь и Крым. От союза к противо-
стоянию. Конец XV - начало XVI вв. М., 2001. С. 314-317.
5 Известия англичан о России / Пер. С. М. Середонина //ЧОИДР. 1884.
Кн. 4. Отд. III. С. 8, 21, 67-68.


568
Заключение
тике. Акт венчания на царство не был признан главой соседних госу-
дарств — великим князем литовским и королем Польским Сигизмун-
дом II Августом, начиная с 1549 г. — первых дипломатических перего-
воров с Иваном IV в качестве царя вплоть до смерти короля. Готов-
ность Ивана IV начать военные действия на западных границах страны
в 1549 г. натолкнулась на сопротивления боярства, полагавшего неце-
лесообразным ведение войны одновременно на западе и востоке, где
еще продолжалось покорение Казани. В обоснование своей точки зре-
ния бояре заявляли, что вообще грешно вести войну «за имя», а не за
земли. Эта единственная в своем роде формулировка, вводившая рели-
гиозный критерий справедливости или несправедливости войны, выда-
ет в авторе подобного заявления либо церковное лицо, либо лицо, на-
ходившееся под влиянием духовного пастыря. Думается, в том и дру-
гом случае можно подозревать его близость или идентичность с благо-
вещенским попом Сильвестром.
Нежелание боярства вести войну против единоверческого насе-
ления Великого княжества Литовского принимало самые различные
формы: от самостоятельного решения царского воеводы и ливонского
наместника И. П. Федорова Челяднина (одного из наиболее доверен-
ных лиц царя, по-своему преданному ему, но не расставшегося с
представлениями о пределах боярской компетенции в роли наместни-
ка), о перемирии с литовским гетманом Г. А. Хоткевичем в период
подготовки царского похода на Полоцк в ноябре 1562 г. до реши-
тельного требования всего боярского воинства во главе с князем Вла-
димиром Андреевичем Старицким прекратить поход на запад тотчас
после завоевания этого города на Западной Двине 15 февраля 1563 г.
В результате самая большая победа, одержанная царскими вой-
сками на протяжении Ливонской войны, — захват Полоцка, богатого
торгового города и важного стратегического пункта, превратилась в
поражение царя, оказавшегося бессильным перед лицом Боярском
думы. Неслучайно его гнев обратился против удельного князя Вла-
димира Старицкого, в том же 1563 г. подвергшегося первой царской
немилости.
К концу 50-х гг. обнаружилась уже усталость общества от беспре-
рывных войн. Поэтому новая, «Ливонская» война, не вызвала такой
поддержки, на которую рассчитывал царь. Тем не менее на середину
XVI в. приходится формирование особого менталитета, складывавше-
гося под влиянием культа войны и святых воинов — политической ре-
лигиозности, которую насаждала верная царю при митрополитах Ма-
карии и Афанасии православная церковь. Памятниками ее воинствен-
но-патриотической идеологии остались произведения изобразительного
искусства (в частности, наиболее ярким ее воплощением можно счи-


Заключение
569
тать икону «Благословенно воинство» начала 50-х гг. XVI вв. и Сте-
пенную книгу, созданную при непосредственном участии Андрея, в бу-
дущем митрополита Афанасия, в 1564-1566 гг.
Затяжная русско-ливонско-литовская война осложнила и финан-
совое положение государства. Для ее ведения требовались средства,
которыми казна не располагала. Не вполне разрешило финансовую
проблему учреждение опричнины, произошедшее в присутствии но-
гайских отрядов, находившихся в Москве зимой 1564-1565 гг. На
территорию опричнины отошли самые богатые земли страны, доходы
от которых, однако, не покрывали военных потребностей. С 1564 г.
началась полоса жестоких неудач. Поражение под Уллой, попытки
Сигизмунда Августа летом 1567 г. склонить значительную часть бояр
на свою сторону, неудача очередного царского похода 1567 г. на Ли-
товское княжество, моровое поветрие, охватившее западные и северо-
западные земли России, — вот главные события этого времени. Не-
смотря на это Земский собор, собравшийся летом 1566 г. во время
пребывания в Москве литовского посольства, принял роковое реше-
ние о продолжении войны. Эту идею поддержало дворянство северо-
запада и запада, купечество, процветавшее благодаря так называемо-
му Нарвскому плаванию, то есть беспосреднической торговле с евро-
пейскими странами, и покорное воле царя боярство.
Это, однако, не спасло боярство от жестоких репрессий. После
бегства весной 1564 г. А. М. Курбского, над жизнью которого навис-
ла угроза, Ивану IV стала всюду чудиться измена. Начался период
массовых казней, во время которых погибли наиболее близкие ему
люди. Погибли виновники поражения под Уллой, И. П. Федорову его
самоуправство 1562 г. стоило жизни в 1568 г., Владимиру Ста-
рицкому его роль главы оппозиционного или скорее уставшего от
войны боярства в 1563 г. принесла гибель в 1569 г. Погиб убежден-
ный противник опричнины митрополит Филипп (Колычев).
Продолжавшееся ухудшение финансового положения заставило
царя обратиться к традиционным для его предков, великих князей
московских, способу ограбления городов. На этот раз жертвой пал
Великий Новгород. Если «поход миром» Ивана III на Новгород в
1485 г. подорвал экономическую мощь города, то разгром его в
1570 г. низвел некогда процветавший торговый центр до уровня мел-
кого населенного пункта, никогда уже не вернувшего себе прежнего
положения. К исходу войны социально-экономический кризис охва-
тил всю страну. И это было главным итогом внешне- и внутриполи-
тической деятельности Грозного, которому было не суждено вывести
Российское царство на путь интеграции в Европе Нового времени.


УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Абдулла бакшей 93
Абдулла, бухарский хан 358,
403
Абрамович Г. В. 126
Абрамович Д. И. 277
Август (Августав), кесарь 179,
185, 202, 203, 234, 258, 380,
436
Аврам, писарь 546
Авраам (библ.) 471
Агрикола Михаил 193
Адам 471
Адамович Тарас 537
Адашев Алексей Федорович
29, 39, 42, 43, 46, 75, 76,
79, 84, 89, 90, 99, 91, 102,
126, 127, 133, 143-145, 149,
150, 164, 176, 180, 183, 186,
187, 189, 190, 193-199, 205,
208, 209, 214-217, 219, 222,
224, 226-231, 236, 238-247,
254-258, 262, 278, 339, 341,
370, 402, 495, 528, 570
Адашев Данила (Даниил) Фе-
дорович 133, 182, 183, 218,
233, 234, 254, 292, 341
Адашев Федор Григорьевич
43, 90, 127, 144
Адашева Настасья (Анаста-
сия) 43, 133, 144, 202
Адел-Гирей (Алды-Гирей), ца-
ревич Большой Орды 394, 501
Азим, ургенчский царь 456,
457
Аксаков С. А. 263
Алексей, старец Никольского
монастыря 63
Алеф Г. 67
Александр Богданович, Ва-
лашский (молдавский) гос-
подарь 136, 156, 158, 225,
560
Александр Ягеллон, великий
князь Литовский, король
польский 69, 77, 87, 227, 374,
383
Александр, царь Казанский
162, 336
Александр Македонский 225
Александр Ярославич Невский
(Храбрый), кн., св. 188, 371
Александров Д. Н. 329
Александров С. 407
Александрович Ст. 327
Алексеев Семен 313-315, 321,
325, 526
Алексей, митрополит москов-
ский, чудотворец 336, 397,
528
Алексей см. Адашев
Алехина Л. И. 15
Али, сын ногайского бия
Юсуфа 98, 190
Алигиев С. X. 82


Указатель имен
571
Алферьев Р. В. см. Олферьев
Р. В.
Альбици Антониус 400
Альбрехт Прусский 18, 69,
70, 87, 119, 120, 152, 153,
155, 169-171, 201, 221, 236,
241, 248, 250, 251, 263,
291-293, 301, 342, 349, 366,
402, 405, 407, 417, 425, 429,
476, 483, 504
АльшицД.Н. 52, 54, 123, 125
Алябьев С. 456
Амврий 367
Амосов А. А. 30, 124
Анастасия (Романовна), ца-
рица 43, 114, 225, 242, 246,
247, 288, 457, 478
Анастасия Гедиминовна 259
Ангерманн Н. 7, 41, 203, 208,
220, 231, 303, 444
Ангильбрехт (Энгельбрехт)
Николаев 518
Андраховский Адам 455
Андреев Н. 124, 125
Андрей (Пресвитеров) см.
Афанасий, митрополит
Аникий, архимандрит 457
Анна, царевна 42
Анна, царица 283, 286
Анна см. Ягеллонка
Анний 367
Антоний Печерский, святой
237
Антонов А. В. 290
Антонов В. А. 342
Анфим Сильвестров 256
Анхимюк Ю. В. 31, 53, 312
Арнелл Ст. 38
Арсений, архиепископ полоц-
кий 213, 336
Арслан-мурза 107, 157, 161, 190
Архангельский А. С. 238
Архаточенский Семен 538
Арц, граф, наместник фин-
ляндского герцога Юхана 326
Арцимагнус см. Магнус
Аттманн А. 38, 257
Ауэрбах И. 18, 51, 55
Афанасий, митрополит (Анд-
рей Пресвитеров) 16, 31,
61, 108-111, 141, 165, 177,
394-399, 402, 412, 413,
415-417, 423, 426, 428, 432,
433, 444, 448, 449, 493, 529,
531, 568
Афанасий Афонский 276, 286
Афанасьев Иван 458, 522
Ахмед-улан 105
Ахмед-чауш 96, 97
Ахтар 144
Бабичев А. С. 457
Бабкин Афанасий 518
Бабкин Иван 518
Баг (Бак) Яков 172, 391
Базилевич К. В. 37, 47, 50, 71
Байсунгур 92
Баку с О. 564
Балакаева И. А. 494
Бантыш-Каменский Н. Н. 34
Бардах Ю. 372
Барсов Е. Ф. 286-289
Басманов Алексей Данилович
142, 162, 174, 215, 254, 270,
299, 367, 371, 377, 385-388,
408, 412, 423, 521
Басманов Федор Алексеевич
162, 337, 393, 408, 412, 511,
521
Баторий Стефан 16, 325, 537
БатураР.К. 191, 311
Батый, хан 380


572
Указатель имен
Бахрушин С. В. 46, 123, 203
Бахтин А. Г. 133
БезнинМ.А. 337, 511, 529
Безносое Ондрей 556
Беклемишев Берсень Иван Ни-
китич 66, 240
Белей-Булат 190
Белкин М. 480
Белль Филипп 244, 401, 402,
408
Белокуров С. А. 84, 101, 110,
143, 208
Белый Ознобиша Гаврилович,
с. 6. 172
Белый Ратман Семенович, с. б.
172
Вельские 192
Вельский Дмитрий Федоро-
вич 70, 73
Вельский Иван Дмитриевич
19-22, 86, 91, 164, 174, 183,
295, 305, 307, 310, 313-316,
318, 319, 321, 337, 339, 343,
344, 352, 367, 379, 380, 412,
413, 423, 424, 429, 435, 440,
466, 467, 469, 470, 471, 473,
475, 476, 493, 495, 511, 524,
541, 545, 550, 552
Вельский (Белской) Малюта
Лукьянович 545
Вельский Мартин, хронист 24,
331,466
Вельский С. 91
Вельский Федор 20
Бенте Кнут 490
Вер Дитрих 270, 271
Бережицкий Павел 338
Берсень Беклемишев Иван Ни-
китич см. Беклемишев Бер-
сень И. Н.
Бессонов И. В. 195, 259
Бжезний (Brezny) Андрей 537
Бибер Иоганн 151
Бильд Петер 229
Блейк Каспар 223
Блудов Игнатий Борисович
379,493, 503, 511
Богатырь-салтан 513
Богданов Федор см. Юряга
Федор Богданов
Бокеев Лев 537
Болер Иоанн 477
Бонджованни Бернардо 259,
262, 273
Бомелий Елисей 507
Боратынский Юрий 486
Борис, кн., святой 524
Борисенков Е. П. 453
Бороздины 126
Боянда 169
Браге Петер 497
Брехов Мерлин И. 263
Бричев Федор 70
Бровицын Микула 153, 158
Бровцын И. Ф. 172
Брокенгус Якоб (Яков) 270,
299, 360
Брунов Михаил 431
Буганов В. И. 11, 444
Будовниц И. У. 46
Бузескул В. Я. 96, 147, 281
Буйносов Ростовский Иван
Меньшой Иванович 175, 223
Буйносов Хохлов Ф. И. 409
Букряба Улан 499, 500
Булат 553
Булгаков Д. 380
Булгаков Куракин Иван Анд-
реевич 123, 234
Булгаков Петр Андреевич 263
Булгаков Федор Андреевич
164, 268, 269


Указатель имен
573
Булгаков Юрий Михайлович,
кн. 164, 189
Булгаков Голица Михаил
Иванович 102, 380
Булгаковы, князья 164
Булгачков Мамет 465, 466
Бурачек С. 14
Бурдей Г. Д. 49, 82, 83, 96,
99-101, 143, 154, 156, 509,
510
Бурсон А. Е. 66
Буссов Конрад 27
Бутурлин Афанасий Андрее-
вич, окольничий 435
Бутурлин Василий Андреевич,
смоленский воевода 224, 403,
404, 418, 435
Бутурлин Ефим Вахрамеевич
409
Бутурлин Федор Иванович
174, 219, 263
Бухарин Наумов Иван Ишук
Иванович 137, 143, 146, 147,
392, 434, 511
Быковский Юрий Я. 343, 344,
482, 483, 496, 497, 499, 500,
504, 549, 557
Быстрейский Ян, городничий
Полоцка 329
Быстрейский Яцек (Яцка) 378
Бычкова М. Е. 217
Вазы, шведская королевская
династия (см. также Гус-
тав I, Густав II, Эрик XIV,
Юхан I) 173
Вайнштейн О. Л. 203
Валериан Протасевич Суш-
ковский Валериан
Валишевский К. 50
Варанов Десятой 539
Варлаам, митрополит 278, 316
Варлаам, коломенский вла-
дыка 336
Варлаам Хутынский 528
Варфоломей, архимандрит
Юрьевского монастыря 526
Васенко Д. Г. 31
Василий, царевич, сын Ива-
на IV и Марии Темрюковны
347
Василий II Васильевич, кн.
246, 524
Василий III Иванович, кн. 23,
34, 62-67, 71, 72, 79, 86,
94, 116, 138, 165, 166, 176,
185, 187, 240, 267, 303 306,
312, 368, 369, 396, 438, 446,
447,461, 543, 548, 562
Василий Иванович см. Васи-
лий III Иванович
Василий Кесарийский, св. 394
Василий Македонянин 289
Василий Михайлович, верей-
ский князь 316
Васильев Андрей 164, 259,
299, 314, 347, 354, 355, 364,
368, 370-374, 376, 381, 387,
413, 424, 432, 435, 436, 439,
442, 447-450, 452, 455, 460,
465, 495, 500, 505, 521, 538,
542, 544, 546, 547, 550, 552
Васильев Д. Д. 74
Верещагин Е. М. 276
Вежхленский Войцех 335
Веллинг Захариас 270
Велъяминов-Зернов В. В. 208
Венделинк 221
Венден Захариас 215
Вержбовский Ф. 87
Веселовский СБ. 8, 39, 44-
46, 49, 85, 86, 123, 139, 202,


574
Указатель имен
214, 229, 246, 254-257, 266,
341, 379, 393, 399, 415, 424,
432, 477, 515, 531
Вешняков Василий 393, 401
Вешняков Игнатий Михайло-
вич 126, 127, 154, 164
Вик Иоганн Якоб 334
Викторин Григорий 185, 292
Виленк Захарий 389
Вилинбахов Г. В. 386
Вильгельм, архиепископ риж-
ский, бранденбургский князь
23, 148, 163, 228, 238, 273,
302, 372
Вильде Франц 270
Вилъянти А. 190
Виноградов А. В. 135, 342, 351
Виппер Р. Ю. 36, 37
Висковатый Иван Михайло-
вич 10, 14, 17, 39-41, 51,
73, 78, 79, 83, 84, 90, 92,
99, 100, 104, 115, 123-128,
134, 137, 138, 141, 143, 145,
149-151, 153, 156, 159, 164,
165, 168, 176, 180, 184,
185-187, 190, 193-197, 199,
203, 205, 206, 208, 213-216,
220, 226, 227, 229-231, 236,
238-240, 242, 243, 245, 247,
255, 257, 259, 264, 265, 267,
268-271, 278, 280, 281, 292,
299, 300, 358, 359-361,
364-366, 369, 371, 372, 376,
381, 384, 385, 387, 389, 413,
424, 432, 434-436, 439-444,
447-450, 455, 460, 461, 465,
475, 495, 500, 505, 521, 535,
539-542, 545-548, 550, 553,
554, 556, 557, 570
Вислый (Вислого) Мясоед 161,
367
Витовт, в. кн. лит. 259, 315,
319, 459
Виттельсбах Рихард 401
Вишневецкий Дмитрий Ива-
нович, кн. 169, 182, 183,
212, 220, 221, 233, 234, 295,
298, 343, 405
Вишневецкий Игнатий 233
Вишневецкий Михаил Алек-
сандрович, кн. 237, 298, 351,
353
Владимир Андреевич, кн. Сер-
пуховской и Боровский 246
Владимир Андреевич см. Ста-
рицкий Владимир Андреевич
Владимир (Всеволодович) Мо-
номах 71, 73, 76, 105, 165,
283, 284, 286, 368, 369
Владимир Ольгердович (Вель-
ский), кн. 20
Владимир Святославич (Ве-
ликий, Святой), кн. 144, 146,
165, 188, 227, 267, 267, 283,
284, 369 380
Владимиров Дружина, оприч-
ный дьяк 436, 439, 442, 447,
448, 450, 452, 460, 465
Владислав Локетек, король
польский 368
Владислав II Ягайло (Ягелло)
73, 87, 241, 248, 315, 319,
368, 505
Владыка Александр Федоро-
вич 404, 408
Владычка, посол 465
Влас, толмач 546
Влодимир Москвитин 485
Вобиссер Владислав 229
Водовозов Н. В. 97
Водопьян, московский казац-
кий атаман 298


Указатель имен
575
Водопопьян Дмитрий 409
Вокшеринов Ф. В. 154
Волков Матвей Васильевич 189
Волович Григорий 236, 242,
254, 362, 366, 376, 496, 549
Волович Иван (Ян) 477
Волович Остафий Богдано-
вич, королевский писарь
136, 147, 184, 212, 213, 238,
239, 249, 291, 334, 353, 402,
417, 421, 423,441, 499
Володихин Д. М. 329
Володкович (Володков, Во-
лоткович) Мартин 238-240,
242, 266, 319, 371
Володкович Мартын 258
Волотков Ян 258
Волчкович Я.Ю. 200, 214,
215, 370
Волынский Петр Иванович
513, 523, 524, 534, 537, 539
Вороной Волынский М. И.
259, 487
Воронцов И.М. 137, 142, 143,
174, 176, 179, 184, 370, 440,
461, 489, 497, 489, 497, 498,
507, 518, 520, 535
Воронцов Иван Семенович 164
Воронцов Иван Федорович 545
Воронцов Федор Семенович
65, 89
Воронцов Юрий Михайлович
164
Воронцовы, князья 144, 164
Воротынский, кн. 434, 466
Воротынский Александр Ива-
нович, кн. 112, 265, 295
Воротынский Владимир Ива-
нович, кн. 126, 127
Воротынский Иван Михайло-
вич, кн. 468
Воротынский Михаил Ивано-
вич, кн. 19-22, 88, 98, 220,
233, 259, 295, 398, 399, 440,
466-473, 482, 493, 541, 550,
552
Воротынская Анна Ивановна,
кн. 20
Воротынская Екатерина Ива-
новна, кн. 20
Врангель Морис 221
Всеволод Псковский, св. 188
Всеволожский И. Д. 320
Вуйчик 3. 49, 50
Вылузгин Д. 164
Выродков Иван Григорьевич
153
Вяземский Глухой Александр
Иванович, кн. 154, 435, 445,
447, 460, 465, 480, 493, 511,
521,534
Вяземский Волк Василий Ива-
нович, кн. 503
Вяземский Лисица Дмитрий
Иванович, кн. 480
Габсбург Екатерина 120, 135
Габсбурги (см. также Максими-
лиан I, Фердинанд I, Карл V,
Максимилиан И) 97
Гавриил, старец 93
Гагарин Семен Иванович 174
Гази-мирза 509
Гази-мурза 107, 143
Гази У рак Алчагир 157
Гайко Ян Миколаевич 113,
114, 184, 226, 258, 266, 370
Галактион, владыка Крутиц-
кий 416, 417
Галка Магмет Кирей 501
Галн Индрик 372
Гальперин Д. 18


576
Указатель имен
Гамель И. 506
Ганна Радзивилловна 353
Ганна Федоровна 353
Ганс Иоганн (Иван), датский
король 176, 370
Гарабурда Михаил Богдано-
вич 17, 215, 233, 248, 254,
262, 315, 362, 366, 370, 376,
378, 381, 432, 447, 448, 455,
477, 496, 548, 549, 557
Гарабурда Лукаш 214, 215,
220, 370, 373, 378, 381
Гарденберг Эйлер 270, 299
Гвоздев М. Ф. 533
Гедеон, библ. 297
Гедиман Литовский, вел. кн.
268, 365
Гедиминовичи 184
Гембарович М. 237, 282
Геннадий, софийский архи-
дьякон 224, 225
Геннадий, новгородский ар-
хиепископ 398
Генрих II Брауншвейгский, гер-
цог 170, 356
Герберштейн Сигизмунд 60,
66, 86, 103, 118, 165, 180,
212, 331, 335,475
Герман, иерусалимский пат-
риарх 93, 225, 265
Герман, казанский архиепи-
скоп 399, 437, 494, 530
Герман, юрьевский епископ
148, 372
Герман, рижский епископ 210
Герт Юрий 497
Гессе Андрей 338
Гетц Л. К. 42
Гильхейм Руперт 299
Гирей 208
Гиршберг В. Б. 515, 516
Гладкий А. И. 25, 188
Глеб, кн. св. 188, 336, 524
Глебович Ян Юрьевич 70
Глебович (Глебов) Ян Янович
336, 347, 373, 376-378, 425,
426, 428, 429, 432, 448, 449
Глинская Елена Васильевна
64, 461, 545, 564
Глинские 67, 81, 192
Глинский Василий Михайло-
вич, кн. 252, 265, 266, 293,
305, 315, 409
Глинский Михаил Васильевич
112, 114, 189, 195, 205, 221,
235, 288, 314, 339, 367
Глинский Михаил Львович 189
Глядов Афанасий 457
Годунов Борис 54
Гогенцоллерн Вильгельм 328
Голицын Василий Юрьевич,
кн. 481
Голицын Иван Юрьевич, кн.
481,493
Голицын П. (?) 220
ГолобуцкийВ.А. 182
Голова Петр Романович 91
Головин Василий Петрович
135, 510
Головин Иван Петрович 153
Головин Петр Петрович 416
Голохвастов Алексей Ивано-
вич 140
Голохвастов Д. П. 164
Голъдберг А. Л. 73
Гольденстерн Нильс 460
Гольшанский Павел Альги-
мунт70, ИЗ, 163, 164
Горбатый 414
Горбатой Борис 189
Горбатый А. Б., кн. 122, 416
Горбатый П. А., кн. 416


Указатель имен
577
Гордиенко Э.А. 521, 522, 525
Горенский Оболенский Петр
Иванович 91, 314, 409, 416
Горенский Оболенский Юрий
Иванович. 409
Горецкий 537
Горностай Иван Остафьевич
100, 116, 132, 159, 163, 165
Горсей Джером 515
Горский А. А. 62
Гофман Иероним (Ерином)
239, 240
Траля И. 7,41, 51, 73, 75, 79,
81-84, 99, 100, 114, 115,
123, 125-127, 134, 137, 139,
141, 143, 145, 150, 151, 153,
156, 158, 168, 170, 179, 180,
194, 197, 200, 203, 206, 208,
209, 213, 220, 227, 229, 230,
243, 245, 255, 264, 265, 271,
277-281, 323, 328, 358, 361,
366, 432, 440, 443, 444, 450,
460, 461, 473, 488, 539-541,
548, 553, 554
Грек см. Халкокондил Анд-
риан
Треков И. Б. 51, 96, 107, 281,
561
Григорьев Петр 259, 434
Тробовский А. Н. 42, 77, 180,
256
Гроджицкий 552
Гроза Богдан 296
Гроза Дмитрий 296
Гросс Фриц 197
Гротхузен Мельхиор 197
Груд Френрик 299
Груша А. И. 274, 291
Грушевский М. С. 182
Грязной Василий Григорьевич
545
Грязной Григорий Григорье-
вич 535
Грязной Иван Семенович 545
Губка Станислав 70
Гулт Бенгт 193, 342
Гу л ьденштерн ( Гу л ьдстерн )
Нильс461,497
Гулъчинский В. И. 49
Гундоров Никита Григорье-
вич 510
Гурий 159, 525
Густав I Ваза 42, 60, 166, 171—
174, 178, 184, 186, 190, 192,
193, 195, 234, 235, 264, 268,
370, 386, 553, 546, 569
Густав III Ваза 178, 231, 243
Гурий, архиепископ Казани и
Свияжска 525
Давид, кн., ярославский чу-
дотворец 188
Давыдов (Давыдович) Г. Ф.
303, 304, 311
Даль В. И. 268
Данило, старец 93
Данило Переяславский (пере-
яславский чудотворец Да-
ниил) 396
Данилов Василий 174
Данилович Я. 9
Даугяла 3. 327
Дашкевич Евстафий 296
Дашков Иван Дмитриевич,
кн. 455, 422
Де-Микелис Ч.Дж. 281
Девлет-Гирей 40, 97, 101, 102,
104, 134, 135, 145, 155, 156,
161, 176, 183, 184, 291, 292,
343, 356, 394, 396, 400, 408,
429, 434, 456, 498, 510,
512-515, 557, 562


578
Указатель имен
Дев лет-ходжа 153
Девлечаров Келдиш 404
Девятой Ржевский Елизар
356
Дембиньский Валенты 486
Демьян, св. 526
Дема, купец 369
Денис Давыдович (Дашке-
вич) 296
Дербыш-Али (Дервиш, Дер-
быш-али), хан 1290, 98, 99,
100-102, 143, 154, 157, 161,
167, 169, 190
Деребердей 263
Джемс Ричард 506
Дженкинсон Энтони 200, 241,
269, 403, 458, 488, 570
Джираудо Дж. 283
Дивей, мурза 84, 243
Дин-Ахмед (Тинахмат, Ти-
нехмат) 264, 350, 352, 388,
396, 411, 430, 433, 434, 456,
509, 512-514
Дионисий, константинополь-
ский патриарх 93, 94, 96, 187
Дмитрий, протопоп Софий-
ского собора 526
Дмитрий, слуга 552
Дмитрий-внук Ивана III 62,
397, 402
Дмитрий, царевич 125-129,
131, 139, 188,402
Дмитрий Иванович Донской,
кн. 105, 480
Дмитриев М. В. 243, 311
Дмитриева Р. П. 73, 202, 203,
289
Довойна Станислав Стани-
славович 103, 136, 137, 139,
176, 177, 293, 323, 327, 332,
336, 346, 347, 354, 355, 368,
373, 378, 426, 438, 442,
448-450, 455, 476, 497, 548
Доманук-мирза 357
Доннерт Э. 40, 240, 334
Дорошенко В. В. 37
Дробленкова Н. Ф. 187
Дубонис А. 7
Дубенской Иван 367
Дубровина Л. А. 130
Дубровский Казарин Юрьев
229, 487, 522, 531
Дубровский П. П. 119
Дубровский С. М. 49
Душан Стефан 179
Дыбенко В.З. 51
Евнутий 21
Евфросинья Полоцкая 326
Едигер, сибирский хан 109,
156, 169, 357
Едигер-Махмед см. Симеон,
Симеон Касаевич
Едровский Станислав 90
Едлецкий, шляхтич 537
Екатерина см. Ягеллонка Ека-
терина
Елецкий 175
Елена Ивановна, дочь Ива-
на III 247, 374, 383
Елена Ольгердовна 246
Елизавета I Английская 18, 52,
145, 146, 269, 458, 488, 491,
506
Елизаров Ф. М. 456
Емченко Е. Б. 96
Енгатек (Engathek) Стани-
слав 262
Енги Г. 37
Еремеев Д. Е. 247
Ерихов Ф. 405
Ермолаев И. П. 382


Указатель имен
579
Ермолай Андреевич 532, 533,
538
Ерошина Анна 428
Ерусалимский К. Ю. 25
Есман (Есманов, Есманович)
Глеб 71, 73, 87, 176, 368,
373, 548
Есманов Есип Глебович 378
Ефрем (Ефлемл) 367
Жаденский Иван 520
Жарков И. А. 43
Жданов И. Н. 466
Желнинский Владимир Мат-
веевич 313, 425, 429, 430
Желнинский Юрий 439
Жеславский, канцлер 353
Жигимонт см. Ягеллон Си-
гизмунд Август
Житков Рахман 349
Забелин И. Е. 15
Заболоцкий B.C. 409
Заболоцкий Павел (Повик)
Петрович 174, 206, 218-221,
223
Заболоцкий С. К. 164
Загоровский В. 454, 455
Загряжский И. 157, 161
Загряжский Ф. 70, 135
Зайцев И. В. 74
Зайцев Петр Васильевич, дум-
ный дворянин 16, 158, 314,
366, 435, 443, 447, 451, 460,
541, 545
Закгиевский А. 7
Заливачин К. 537
Замыцкий Шарапов И. Е. 62,
195, 205, 257
Запольяи Ян 261, 555
Запольяи Янош 261, 555
Захар 379
Захаров Я. Г. 366
Захарьин Н. Р. 500, 503
Захарьины (Юрьевы) 67, 80,
111, 126, 127, 130, 265
Захарьин Юрьев Василий Ми-
хайлович см. Юрьев Васи-
лий Михайлович
Захарьин Юрьев Данило Ро-
манович см. Юрьев Данило
Романович
Зашкильняк Л. 143
Збаражский (Збаретцкий) Сте-
фан Андреевич 175, 176,
212, 324, 370, 428, 486
Збаражский Стефан Федоро-
вич 175, 212, 428
Звенигородский Афанасий, кн.
43
Зебжидовский Флориан 293
Зенович Юрий Криштоф 498
Зимин А. А. 7, 8, 32, 40, 44-
54, 56, 60, 62, 64, 66, 67,
75, 76, 80, 86, 96, 114, 124,
131, 144, 192, 208, 214, 229,
234, 239, 240, 253, 258, 265,
266, 294, 295, 301, 305, 306,
312, 314, 321, 326, 341, 343,
348, 349, 357, 376, 378, 379,
393, 398, 399, 408, 415, 416,
424, 428, 431, 435, 443, 452,
458, 459, 460, 466, 471, 476,
488, 502, 506, 511, 515, 516,
522, 530, 545, 551, 553, 555,
564
Зимина В. Г. 1
Злешня Рафаил 536, 539
Злобин Г. П. 395
Золтан А. 16
ЗутисЯ.Я. 148


580
Указатель имен
Иаков, библ. 471
Ибрагим 503
Ибрагим, казанский царь 189
Ибрагим, сын Юсуфа 411
Ибак391, 392
Иван белозерец 526
Иван Иванович, царевич, сын
Ивана IV 61, 139, 189, 283,
290, 299, 337, 348, 379, 396,
397, 421, 426, 448,480, 482,
485, 489, 502-504, 529
Иван, сын Андриана Халко-
кондила (Грека) 187
Иван III 46, 64, 67-69, 77,
87, 138, 150, 151, 152, 185,
224, 316, 348, 356, 374, 396,
532, 570, 569
Иван IV 8-11, 15, 16, 18, 19,
22-25, 28, 29, 34-37, 39-41,
43-45, 47-58, 60-71, 73-77,
79-86, 88-91, 93-96, 101-
105, 107-109, 111-117, 119-
132, 134, 135, 137-139, 142,
145-148, 151, 153-155, 158,
159, 162-170, 172, 175-177,
179, 180, 183, 185, 186, 188,
190-195, 197-199, 202-206,
209, 212, 214-216, 218, 222-
225, 227-232, 234, 236, 239,
240, 242, 243, 245, 250, 253,
255-258, 260-267, 269, 272,
275, 277, 278, 280-291,
294-297, 301-315, 317, 320-
322, 324, 325, 328, 329, 332,
333, 341-345, 347-349, 351,
352, 354-359, 361, 362, 364,
365, 367, 369, 371, 374-376,
378-381, 383-388, 391, 393-
399, 402, 404, 406, 408, 412-
416, 419, 424, 426, 428, 431-
433, 435, 437, 441, 443,
447-449, 452, 457-461, 463,
464, 466, 469, 471, 472,
475-477, 483, 485, 487, 488,
491, 494, 495, 497, 500-502,
504-507, 511,514-517, 520-
523, 526-532, 540, 542, 544,
545, 547-549, 552-555, 557,
558, 561, 565, 567, 570
Иван Калита 214
Иван Телелкович 476
Иванишев Н. 296, 409, 558
Иванка 86
Иванов (Иванович) Андрей,
королевский писарь 536, 547,
549
Иванов А. П. 352
Иванов Дмитрий 458
Иванов И.М. 526
Иванов Мелентий 356
Иванов Михайло 213
Иванов Савлук, дьяк 348, 513,
537, 539
Иванов Хоружий Андрей 236
Ивачев Меньшик 144
Игнатий Смолнянин 289
Игорь, кн. 528
Идаров Темрюк см. Темрюк
Айдаров
Идил-Гирей 356
Иеронимов Ян 479
Ижеславский М. И. 21
Изабелла см. Ягеллонка Иза-
белла
Измаил 181
Измаил, астраханский хан 98,
99, 104, 107, 143, 161, 241
Иисус Христос 346, 386, 470,
471
Ильин 538
Ильин Иосиф 476
Иналджык X. 510


Указатель имен
581
Индрик (Сенка) Матфеев 353
Иоаким, патриарх Александ-
рийский 15, 224, 225, 265
Иоаким, патриарх Антиохий-
ский 224, 225, 265
Иоанн, библ. 471
Иоанн, архиепископ 528
Иоанн Дамаскин 78
Иоанн Златоуст 228
Иоасаф Кизицкий и Евгрипп-
ский, митрополит 187, 188,
200, 237, 276, 277, 278, 279-
282, 286, 287, 289, 290, 394
Иоасаф, патриарх Констан-
тинопольский 96, 188, 225,
237, 277, 278, 283-287, 289,
347
Иоасаф, св. 316
Иоахим II 356
Иоганссон Кнут 173, 184
Иона, св., московский митро-
полит, чудотворец 336, 528
Иосиф, владыка коломенский
416
Исайя, старец каменец-подоль-
ский 237, 238, 276-278, 282,
295, 296
Исмаил (Измаил), ногайский
мурза, бей, кн. 74, 97, 90,
99, 100-102, 107, 112, 133,
134, 136, 144, 153, 154, 156,
157, 161, 168, 181, 190, 263,
264, 275, 350, 352, 357, 358,
395, 456
Иштерек (Иштора), ногайский
бей, сын Дин-Ахмеда 264,
430
Июда, библ. 368
Иоганссон (Иванов) Магнус
460
Йовий (Джовио) Павел (Пао-
ло) 218
Иоганссон Эрик 173, 184
Йохансен П. 42
Каас Нильс 507
Кабанук И. 351
Кавер Д. 148
Кадаш Г. 237
Казакова Н.А. 151
Казанский С. К. 168
Казимир 20, 259
Казинский 212
Казы-мирза 509, 513
Казый (Ураков), ногайский
мирза 456
Кайбула Ахкуй-бекович (Ак-
Кобек), служилый царевич
12, 174, 391, 392
Кайдаш Г. 292
Калемет (Секуньский) М.Я.
558
Калзаков В. 164
Калиновский Пятый Торока-
нов 558
Калугин В. В. 18, 25, 51
Камаевский (Комаевский, Ко-
меевский) Я. Ю. 71, 78, 548
Кан А. С. 36
Канбаров Иван Магметев (Ах-
метевич) 481, 493, 523
Каневская И. 30, 117
Каппелер А. 30, 43, 57, 331,
334, 521,532,533, 537,538
Каптерев Р. 93
Капустин Утеш 456
Карамзин Н.М. 33, 45, 466,
484
Карамышев И. 463
Карачаров Бакака Митрофа-
нов 73, 86


582
Указатель имен
Караш 404
Карл V, имп. 36, 69, 120
Карл, брат шведского короля
Эрика XIV 489
Карпов Долмат Федорович 510
Карпов Никита Алексеевич 433
Карпов Федор Алексеевич 493
Картагиев А. В. 398
Касай (Касим, б. Ислам), но-
гайский бий 102, 153
Касим бей Махмуд, астрахан-
ский хан 102
Касым, кафинский паша 509,
512,513
Катерина см. Ягеллонка Ека-
терина
Катырев Ростовский А. И. 208
Кафтырев Григорий 167
Кашин 155
Кашин-Оболенский Александр
Васильевич, кн. 356
Кашин В. Н. 506
Кашин-Оболенский Федор
Иванович, кн. 174
Кашин-Оболенский Юрий
Иванович, кн. 208, 393
Кашин Сущ Оболенский Иван
Иванович, кн. 229
Каштанов СМ. 7, 23, 49, 50,
51, 54-56, 60, 94, 96, 147,
147, 177-179, 193, 281, 349,
357, 382, 526
Квашнин Ждан Иванович 221
Квашнин С, кн. 409
Кгедроит (Гедройц) Матуш
Бортоломеев 100, 101
Кезицкий 377
Кейстут (Кестутис) 21, 315, 319
Келлер М. Ы
Кельх 484
Кемпфер Фр. 56
Кеттлер Готтхард 219, 236,
248, 266, 267, 273, 302, 361,
417, 418, 501
Кечмезюн, черкасский князь
351
Кивимяэ Ю.Ю. 37, 38
Киллингворд Г. 169
Кинан Э. 18, 24, 55, 266, 296
Киприан, виленский купец 555
Кирилл Белозерский, св. 528
Кирилл, митрополит 54, 55
Кирхнер В. 42, 257
Кисло Михаил 189
Кистерев С. Н. 526
Кишка Станислав Петрович 71,
86, 176, 315, 353, 368, 548
Кишки 296
Клемент Адам 145
Клешнин Верига 43
КлибановА.И. 471
Климент 138
Клитина Е. Н. 515
Клобуков Андрей Федорович
351-354, 434, 513, 537-539,
552
Клобуков Иван, дьяк 164, 299,
433
Клопский Михаил, св. 528
Клосс Б.М. 30, 51, 88, 124,
125, 528
Клочевский Петр 507
Ключевский В. О. 33, 45, 85,
89
Кмита Филон Чернобыльский
504, 505, 533
Кнор Николай 327, 332-334,
335
Кобеко Д.Ф. 181
Кобень Ширяй Васильев 378
Кобрин В. Б. 45, 47, 49, 50,
52-54, 56, 57, 76, 77, 180,


Указатель имен
583
214, 234, 312, 379, 435, 460,
523
Ковин В. Н. 27
Коган-Бернштейн Р. Б. 14
Козицкий П. 136
Козлов 3лобка И. П. 20, 22,
366, 466, 467, 476
Козьма, игумен Кирилло-Бело-
зерского монастыря 255
Коллен фон Г. 221
Колупаев Приклонский Ми-
хаил 169, 350
Колыбай («Татарин») 351
Колычев Борис 144
Колычев Василий Иванович
Умной 476, 502, 503, 545
Колычев Михаил Иванович
349
Колычев Федор Иванович
Умного 14, 144, 226, 329,
349, 367, 432, 450-453, 455,
461, 462, 463, 465, 466, 473,
476, 479, 482, 496, 545
Колычев Филипп, митропо-
лит 54, 56, 449, 493, 494,
500, 530, 531
Колычева Е. И. 403
Колычевы 144
Коммендоне Иоанн Франциск
425
Конарский Адам 117
Конин Василий Иванович 172
Константин, имп. 95, 224,
227, 283, 284, 528
Константин, кн., св. 188
Константин, поп Дмитриев-
ской церкви 290
Копелев Л. 44
Копреева Т.Н. 119
Корецкий Богуш (Бауш) Фе-
дорович 237, 409, 418
Корецкий В. И. 53, 493, 494
Корнилий, игумен 245
Коробов Василий 482
Королюк В. Д. 39, 85, 205,
231, 234,408,459
Корсак Барколаб Иванович
291-293, 297, 380, 390, 391
Корсак Криштоф Зенович
499
Корсаков Дм. 450
Корсаков П. 377
Космо I 328, 329, 335
Костомаров Н. И. 36,198
Котков Иван 457
Кочекаев Б.-А. Б. 40, 83, 98,
102, 153, 156, 180, 203, 264
Крестернов Гаврило 497
Кречатников Д. 433
Крикун М. 143
Кристенссен Клаус 236, 243
Кристиан III Датский 176, 221,
224, 226, 229, 232, 370
Кристоф Мекленбургский, кн.
328
Кром М.М. 77, 261, 548, 564
Кромер М. 273
Кропоткин Дмитрий Василье-
вич, кн. 411
Кропоткин Никита Иванович,
кн. 503
Кропоткин Тимофей Андрее-
вич, кн. 252-254, 387, 549
Кротов М. Г. 52
Кротовский (Скратошин, Скра-
тошев, Скротошин) Ян 536,
547, 551, 554-555
Крум Нильс 264, 267
Крыский Войцех 120, 170
Крузе Элерт 24, 208, 399,
412-414,476, 500, 511
Крумхаузен Иоганн 223


584
Указатель имен
Крумхаузен Якоб 215
Крупская Л. 51
Кузьма, св. 526
Кузьмин А. В Л
Кузьмин Истома, дьяк 366
Кузьмин Никита, посол 173,
194
Кузьмина Л.Ф. 11
Кущевич Г. 3. 448
Куракин Петр 251
Курбский Андрей Михайло-
вич, кн. 10, 11, 18, 22, 25,
27-29,44,51,52, 55, 63-65,
78, 79, 81, 84, 90, 91, 98,
104-106, 108, 109, 111, 112,
130, 140, 144, 145, 150, 161,
162, 164, 174, 175, 180,
181-183, 185, 188, 191, 192,
201, 203, 206-209, 215-217,
219, 222, 234, 240, 243-245,
255-258, 262, 266, 269, 292,
293-296, 312, 318, 320, 326,
341, 345, 363, 367, 383, 388,
392, 399, 401, 402, 408, 409,
414, 415, 418, 420, 426, 436,
462-464, 466, 469, 478, 484,
494, 501, 527, 528, 532, 558,
559, 565, 567, 568
Курбский Семен Федорович,
кн. 64, 222, 475
Курга, дьяк 489
Курган Лапин И. В. 461
Курзо (Куртиус) Гораций 240,
241
Курицын Федор 138, 199, 386
Курлятев Владимир Констан-
тинович 481
Курлятев Дмитрий Иванович
80, 81, 112, 127, 128, 164,
174, 183, 219, 221, 295,481
Курмачева М. Д. 85
Куртиус Гораций (Курзо) 240,
241, 248
Курукин И. В. 76, 205, 215,
234
Кутузов С. 323
Кутузова М. 144
Кученей (Гошаней) Темрю-
ковна см. Мария Черкасская
Кучкин В. А. 67
Кучук-Али 168
Кушева Е.Н. 40, 102, 107,
133, 134, 153, 154, 156, 157,
161, 168,508
Кяупа 3. 7
Кяупене Р. 7
Лаврентий, упсальский архи-
епископ 193
Лаврентьев Ганус 264
Лаврентьев Иван, посол 405
Лаврентьев Йохан см. Ларсон
Йохан
Лазарев В. Н. 290
Лакиер А. Б. 60
Ланцкороньская К. 18
Лапушняну Александр 404
Ларин Б. А. 506
Ларио Д. де 41
Ларсон (Лаврентьев) Йохан
243
Лаская София 405
Лаурентссон Иоганн 489
Лаурентссон Олаф 267
Лашков Ф.Ф. 12, 394
Лев VI Мудрый 289
Левашовы 379
Левенклау 335
Левкий, чудовский архиман-
дрит 336, 414, 529
Левон Тимофеевич см. Хлуд-
нев


Указатель имен
585
Левонович Василий 444
Левыкин А. К. 435
Ленцкий Лукаш 484
Леон, грузинский князь 282,
286
Леонид, архимандрит 178
Леонтий, протопоп 435
Лесьновольский Станислав
293-294
Линд Дж. 18, 383,419,420
Литвин Михалон см. Мико-
лаевич Венцеслав
Литвинов Куземка 556
Лихачев Д. С. 388
Лихачев И. К. 444
ЛихачевН. П. 101, 124, 126,
134, 202
Лобанов Ростовский Семен,
кн. 127
Лобанов Ростовский Никита
Семенович, кн. 139, 348
Лобанов Ростовский Семен Ва-
сильевич, кн. (Звяга) 139,
141, 164,348,426
Лобанов-Ростовский Федор
Михайлович 183
Локоток см. Владислав Локе-
тек, король польский
Лопарев X. 289
Лотберман Э. 293
Лука 316
Лукин И. 271
Лукомские, кн. 353
Лурье Я. С. 11, 19, 30, 44,
170, 179, 214, 231, 234, 320,
466, 479,
Л[ьвов] Н. 9
Львов Угрим 165
Любавский М. К. 248, 311, 564
Любименко И. И. 170, 480, 506
Любинецкий Анджей 485
Люлевич Г. 324
Лютавор см. Хребтович
Лютер Мартин 240, 278
Ляйч В. 11, U
Ляхович Ст. 164
Ляцкий Иван Васильевич 91
Мавродин В. В. 57
Магмет (Мухаммед) Гирей 513,
514, 557
Магнус (Арцимагнус), герцог,
младший брат короля Дании
ФредерикаII 269, 270, 273,
299, 300, 421, 459, 484, 550,
551
Магнус, брат шведского ко-
роля Эрика XIV 489, 544
Магомет, слуга 286
Магомет (Мехмед) Челибей 286
Мадиссон Ю. К. 239
Майков Корнофел В. А. 356
Майский И. М. 82
Макарий, митрополит 80, 88,
89, 108, 111, 113, 114, 142,
158, 159, 163, 165-167, 176,
180, 188, 200, 220, 240, 246,
247, 278, 281, 284-286, 289,
307, 336, 341, 343, 348, 369,
389, 396, 397, 413, 524, 525,
526, 529, 568
Макарий (Булгаков) 448
Маковецкий Иероним 173
Максентий 528
Максим Грек (Максим фило-
соф) 27, 64, 180, 289, 296,
402, 494, 531, 559
Максимилиан I Габсбург, имп.
34, 86, 103, 116, 118, 138,
166, 176, 210, 369, 370
Максимилиан II Габсбург, имп.
415, 508


586
Указатель имен
Малахия 224
Малеин А. И. 24
Малхуруб, дочь кабардинско-
го князя Темрюка Идарова
264
Мальцев Е. 181
Мальцев С. 509, 511, 513
Мамай, ширинский князь 408
Мамай, мирза 65
Мамалах-Михайлов Федор 281
Мамыш-берди 113
Манамах см. Владимир (Все-
володович) Мономах
Манамаш см. Мстислав Вла-
димирович Манамаш
Манискалько Б. Дж. 203, 288
Мануил II Палеолог 289
Манушипа Т. И. 515
Маньков А. Г. 91, 547
Маржерет Жак 27
Мария см. Черкасская (Куче-
ней) Мария Темрюковная
Матвеев Д. 163-165
[Матвеев] Иона 445
Матвеев И. 164
Мастрюк (Мамстрюк) Темрю-
кович, кн. см. Черкасский
Матвеев И. 264, 418
Матвей, епископ сарский и
подонский 61, 362
Матфеев С. 352
Матвейко, гонец шведского
короля Густава III 231
Матео Бернардо 117
Махмед (Мухаммед), посла-
нец турецкого султана 153
Мацкеев (Мацкевич) Корно-
фел Василий 354
Медичи 18, 210, 249, 330
Мезех, библ. 240
Меланхтон Филипп 240
Мельников Ю. Н. 52
Мен Иоганн 151
Менгли-Гирей 97, 356
Менден Блазиус 226
Менжинский В. С. 7
Мехмед-мурза 135
Мехмед-паша 508
Меховский Матвей (Мачей) 68
Мещерский Григорий Федо-
рович 493, 555
Миквитц Г. 38
Микеланджело Буонарроти
316
Миколаевич Венцеслав (Венц-
лав) (Михалон Литвин) 28,
147, 175, 274, 294-296, 370
Микулинский Семен Ивано-
вич, кн. 80, 144, 201, 236,
238
Миллер 34
Милейковская Г. 467
Милюков П. Н. 10
Митрофан, патриарх кон-
стантинопольский 286, 457
Митрофанов Карачаров Ба-
кака см. Карачаров Бакака
Митрофанов
Михаил Олелькович, кн. 20
Михаил, патриарший слуга
282, 394
Михаил Тверской, кн., св. 188
Михаил Темрюкович см.
Черкасский Михаил (Маст-
рюк, Мамстрюк) Темрюко-
вич
Михаил Черниговский, кн. св.
188
Михайлов И. 374
Михайлов Путило, дьяк 495
Михалон Литвин см. Мико-
лаевич Венцеслав


Указатель имен
587
Михайлович Булат 444
Михнев И. Е. 411
Моисей, библ. 316, 367, 471
Мокшов Юрий 168
Монтиус Мутинензис Людо-
вик 87
Монцов Е. 243
Мордовина С. Я. 54
Морозов В. В. 30, 124
Морозов Поплевин Василий
Григорьевич 80
Морозов Тучков Михаил Ва-
сильевич 78
Морозов Михаил Русалка
Яковлевич 80, 86, 87, 90,
127, 137, 176, 366, 368, 406,
440, 455, 461, 495, 503, 541,
542, 545, 550, 552
Морозов Н. Р. 495
Морозов Петр Васильевич 86,
252, 368, 511
Морозов Федор Игнатьевич
395
Морозов Салтыков Борис Ива-
нович 140
Мороне Иоанн, кардинал 18,
259, 261, 262
Морткин Андрей Иванович
493
Москвитин Орел 492
Мосх, библ. 241, 459
Мстислав Владимирович Ма-
намаш, киевский кн. 144,
319, 354, 365
Мстиславец Петр 399
Мстиславские 192
Мстиславская, княгиня 43
Мстиславский Иван Федоро-
вич, кн. 19-22, 43, 80, 126,
127, 223, 245, 250, 305, 326,
339, 352, 402, 412, 413, 416,
428, 429, 435, 440, 466, 467,
469-471, 473, 475, 476, 480,
481, 483, 487, 495, 545, 550,
552
Муравьев А. Я. 279, 280, 281,
287
Мурат-мурза 356
My рьяное М.Ф. 316
Муслаг-ад-Дин 83
Мустафа Челибей 83, 209
Мухаммед нурадин 241
Мухаммед-Гирей 65, 356, 394,
395, 514
Мухаммед (Магмед) Челебей
454
Мышковский М. 486
Мышковский П. 407, 417
Мюнхгаузен Кристоф 219, 221
Мясново (Мясного) Андрей
Никитич 404, 421
Мясоедов Федор Иванович
503, 504
Мятлев Слизнев Иван Ива-
нович 503, 511
Навуходоносор, библ. 469
Нагой Афанасий Федорович
255, 342, 343, 351, 356, 394,
396, 433, 456, 509, 510, 513,
514
Нагой Григорий Иванович
138, 367
Нагой Иван Григорьевич 422,
450, 453
Нагой Федор Федорович 537,
539
Назаров В. Д. 46, 48, 53, 97,
443
Нармацкий Семен Ярцов 223
Насонов А. Н. 11
Наумов В. И. 461


588
Указатель имен
Недюрев Меншик 541
Некрасов А. М. 40
Некрасов Г. А. 34
Немировский Е. Л, 243
Непейцын О. М. 410
Непея Осип 179, 200
Нефталим, библ. 296, 297
Ниенштедт Ф. 150, 326
Никандр, архиепископ 412,
437, 530
Никанор, св. 494
Никита, новгородский чудо-
творец 528
Никола Чудотворец (Барий-
ский), св. 296, 526
Николаев Исак (Никользон
Исаак), посол 405, 491
Николаева Т. В. 515
Ни лье, шведский кн. 489
Новицкий Г. А. 39, 172
Новокщенов Афанасий Ива-
нович 223
Новосельский А. А. 161, 298,
301, 456, 510
Новосельцев А. П. 510, 512
Новосильские, кн. 20
Новосильский Федор, кн. 523,
524, 530
Новосильцев Иван Петрович
286, 396, 422, 509, 512
Ноготков Оболенский Миха-
ил Андреевич, кн. 409
Ногтев Андрей Иванович, кн.
91, 352
Нормантский Федор Кирил-
лович 134, 181, 216
Носов Н.Е. 44, 46, 80, 177
Оболенские 80, 393
Оболенский, кн. 175
Оболенский Золотой И. А. 246
Оболенский М.А. 9, 10, 74,
284
Обрюта Михайлов сын Гре-
кова 96, 281
Обрюта Федор 280
Овчинин Оболенский Телеп-
нев Дмитрий Федорович 64,
246, 352, 393
Огородников В. 25
Оловеев Онтоней 518
Олферьев Нащокин Роман Ва-
сильевич 211, 213, 215, 367
Ольгерд 21, 87, 247, 259, 260
Опухтин Н. 500
Оршанин И. 483
Остафьев Я. 100-102, 123
Остен-Сакен П. 37
Остиков Григорий 381
Островицкий Мартин 410
Островицкий Павел 102
Острогорский Г. А. 290
Острожские, кн. 296
Острожский Константин Ва-
силий Константинович, кн.
167, 212, 213, 251, 252, 291,
260, 328, 381, 400,409
Острожский Константин Ва-
сильевич, кн. 381
Охлябинин Андрей Петрович,
кн. 220
Охлябинин Иван Залупа
Петрович, кн. 390, 425, 493,
503, 511
Охотина-Линд Н.А. 18
Очин Плещеев Захарья Ива-
нович 222, 391, 493, 503,
511
Очин Плещеев Иван Ивано-
вич 244, 263
Очин Плещеев Никита Ива-
нович 502


Указатель имен
589
Ошанин Василий Федорович
539
Ошанин Федор 530
Павел, виленский епископ 369,
548
Павел, апостол 297, 445
Павлов А. П. 54, 97
Паисий, игумен 94
Па л ео лог Софья 224, 316
Палеологи 67
Палецкая, кн. 43
Палецкий Оболенский Д. Ф.
104, 109, 126-128, 171, 174,
208
Палецкий В. Д., кн. 455
Панеях В. М. 403
Панталеоне 335
Пантелей 234
Пармен, св. 494
Парский Поздей Иванович 534
Пасецкий В. М. 453
Патрикеев Вассиан 64, 77
Пац Миколай 501
Пашуто В. Т. 40, 191, 311,
343, 488
Пеленский Я. 37
Пересветов Иван Семенович
27, 96, 208 471
Першин Федор 243, 458
Петерсен Юрий 497
Петерсон Клаус 299
Петерссон Юхан (Иван Пет-
ров Фитунский) 267
Петров К. В. 31
Петров П. 556
Петров М.Т. 396, 411
Петр I 34, 35
Петр, московский митрополит,
чудотворец, св. 108, 396,
397, 445, 528
Петр, священник 23
Першин Федор 236
Петр Великий, сын Головы
Романовича 91
Пивов Роман Михайлович 232,
410
Пимен, архиепископ Новго-
родский и Псковский 217,
314, 316, 328, 337, 395, 412,
414, 437, 453, 494, 521,
525-529, 531,534
Пимен Черный, старец 525
Пирожтыжий Я. 11, 30, 44, 334
Пщакис К. Г. 284, 286, 287
Писемский Федор Андреевич
395
Платонов С. Ф. 46, 47, 52, 53
Плеттенберг В. 150
Плещеев Григорий Очи Семе-
нович 357, 379
Плещеев Дмитрий Григорье-
вич 174, 379
Плещеев 3. 390, 425
Плещеев Басманов Алексей
Данилович 142, 189, 195,
267, 268, 269, 460
Плещеев Иван Колотка Дмит-
риевич 493, 503, 511
Погодин М. 9
Погорелый Федот 458
Поздняков Василий 15
Поздняков Иван 15, 224, 225
Покровский М. Н. 89
Покровский П. Н. 48
Полев Герман 530
Полев Григорий 493
Полев Иосиф 155
Полев Осип Васильевич Мень-
шиков 245
Поливанов Константин Дмит-
риевич 379, 493, 511


590
Указатель имен
Полосин И. И. 37, 48, 149,
203, 205, 214, 408, 412, 459,
516
Полубенский Александр Ива-
нович, кн. 218, 308-310,
358, 361,362, 371,392,502
Полубенский И. 502
Пономаренко О. И. 63
ПоппэА. 119
Порфиридов Н.Г. 419
Потей Л. 87
Потоцкий М. 416
Похилевич Д. Л. 143
Пошу швинский ( Пошу шен-
ский) Ян Шимков (Шимко,
Шимкович) 175, 184, 212,
226, 258, 266, 294, 370, 384,
477
Пресвитеров Андрей см.
Афанасий, митрополит
Претвич Бернард 155, 221
Приклонский М. 358
Принц Д. 15
Провано Трайянус 201
Прозоровские 256
Прозоровский Михаил Федо-
рович 155, 256
Прокоп, купец 539
Прокофьев Богдан 556
Прокофьев П. И. 15
Пронский И. М. 80
Пронский Иван Турунтай Ива-
нович, кн. 114, 127, 174, 183,
410,440,480,481,483,487
Пронский Константин Федо-
рович, кн. 127
Пронский Петр Данилович,
кн. новгородский наместник
517-520, 522, 535
Пронский Федор Дмитрие-
вич, кн. 127
Пронштейн А. Л. 173
Протасевич-Сушковский Ва-
лериан 87, 307, 310, 313,
322, 323, 423
Протасьев Петр 457
Протопопов Ф. 555
Прохнов Василий 271, 361
Прохор, св. 494
Прус, легенд. 203, 204, 234
Путткаммер Е. 304
Путятин Григорий Василье-
вич, кн. 522
Путятин Григорий Федоро-
вич, кн. 555
Путятин Неклюд, кн. 252, 253
Пушечников Третьяк Андреев
419
Пушкин Шафериков Дмит-
рий Федорович 481
Раджиевский, староста 538
Радзивилл Барбара 20, 85,
136
Радзивилл Миколай Криш-
тоф 491
Радзивилл Миколай Юрьевич
Рыжий (Красный) 100, 103,
113, 116, 121-123, 132, 139,
163, 167, 212, 226, 251-254,
274, 294, 297, 307, 309, 324,
325, 337, 390-392, 400, 405,
409, 410, 423, 429, 477, 499,
501, 541, 548
Радзивилл Миколай Мико-
лаевич 303
Радзивилл Миколай (Нико-
лай) Янович Черный 113,
117, 120, 146, 159, 163, 164,
167, 170, 212, 213, 218, 226,
232, 236, 251, 266, 271, 272,
274, 309, 310, 313, 322, 323,


Указатель имен
591
327, 333, 334, 337, 388, 391,
400, 405, 410, 415, 416, 420,
423, 541
Радзивиллы 18, 103, 117, 120-
122, 163, 167, 226
Радзивиллы Миколаи 400, 541
Рандольф Томас 506
Рансимен С. 287
Расмуссен К. 14, 41, 230, 294
Регель В. 287, 288
Рейнгард Иоганн 334
Реннер Й. 206, 216
Репнин Оболенский Михаил
Петрович, кн. 223, 352, 393
Репнин Оболенский Юрий Пет-
рович, кн, 337
Ржевский Елизар Михайлович,
московский гонец 394, 491
Ржевский Матвей Дьяк Ива-
нович 168, 455
Рогволод (Рогволодович) Да-
вил, кн. 319, 365
Рогволодович Мовколд 319
Рогинский М.Г. 24, 412, 500,
511
Рогов А. И. 24, 243, 331
Рогожин Н.М. 10, 13, 16, 22
Розенкранц Г. 507
Рокита Ян, протестантский свя-
щенник 501, 555
Романов Б. А. 89
Романова Анастасия см. Ана-
стасия (Романовна)
Ромодановский Ряполовский
Антон Михайлович, кн. 10,
14, 271, 300, 358-360, 367, 389
Ростовский Гвоздев Михаил
Федорович, кн. 493
Ростовский Никита Семено-
вич, кн. см. Лобанов Рос-
товский Н. С.
Ростовский Лобанов Семен
Звяга Васильевич см. Лоба-
нов Ростовский СВ.
Ростовцев Б. Ф. 535
Ротундус 486
Рубинштейн Н. Л. 50
Румперт де 300
Румянцев К., дьяк 556
Русин С. А. 310
Русина Е. В. 41, 42
Русинов Леонтий 500
Рушковский Винцент 236
Рыбин Пронский Василий Фе-
дорович 463
Рыков Ю. Д. 11, 44, 52, 106,
157, 162, 191, 217, 416, 512
Рюнинг Нильс 267, 491
Рюрик, кн. 9, 179, 267, 291
Рюриковичи, кн. 126, 184,
230, 365, 366, 409
РюссХ. 57, 124, 125, 129
Ряполовский Стародубский
Семен Иванович 77
Сабуров Василий Юрьевич 503
Сабуров Замятия Иванович
222, 252, 510, 511
Сабуров Олешка 556
Сабуров Русин 454
Сабурова Евдокия 379
Сабурова Соломония 64, 461
Савва В. И. 17, 96, 134, 147,
281,495
Савватий, коломенский вла-
дыка 544
СавичН.Г. 11
Савлуков Ширяй 123
Саганович Г.Н. 7, 44, 329,
330, 332-335, 337-339
Садиков П. А. 17, 48, 49, 203,
214,341, 357,460,510, 513


592
Указатель имен
Сазонов С. В. 524
Сайд-Ахмед 65, 74, 524
Саиб-Гирей см. Сахиб-Гирей
Салимша 343
Салтыков Данила Борисович 533
Салтыков Дмитрий Борисо-
вич 533
Салтыков Лев Андреевич 127,
208,480, 481, 483,487
Салтыков Михаил 366, 412
Салтыков Федор Игнатьевич
155, 252, 356
Салтыков Яков Андреевич 43,
164, 176
Самоквасов Д. 523
Сангушко Роман Федорович
167, 485, 499, 501
Сапега Павел Иванович 87,
252, 465, 502
Сапунов А. 329
Сарыхозин Анисим 502
Сарыхозин Марк 502
Сатины 254, 341
Сатин Алексей 341
Сатин Андрей 341
Сатин Федор Постников 341
Сафа-Гирей 83, 92
Сафонович Григорий 558
Сахиб-Гирей (Саиб-Гирей, Сап-
Гирей) 65, 97, 343, 356, 399,
557
Сванте Нильс 490
Свенсон С. 203
Свиязев Онтон 556
Свиязев Т. 297
Святослав, кн. 528
Себезнев Елецкий И. 175
Сеит, самаркандский царь 456
Сеит-Манцырь Касимович 237
Секуньский М.Я. см. Кале-
мет М.Я.
Селеховский И. 102
Селиверстов Анфим 254, 366
Селивестр см. Сильвестр
Селим II, султан 508, 512, 514,
515
Селицкий Ф. 16
Селява И. 378
Семашка (Семешка) П. М. 136
Семашка М. 548
Семенченко Г. В. 166
Семен Иванович Гордый, вел.
кн. 259, 260
Семион Касаевич Казанский
(Едигер-Махмуд) 102, 109,
111, 122, 144, 183, 336, 352,
410
Семион(Симеон) Смоленский,
архиепископ 276, 277
Сенахирим, библ. 469
Сенявский И. 328
Сергеевич В. И. 89
Сергий Радонежский, св. 480,
528
Серебряные Оболенские, кн.
336,391,392
Серебряный Оболенский Ва-
силий Семенович, кн. 80,
81, 164, 208, 218, 336, 390,
391, 440
Серебряный Оболенский Петр
Семенович, кн. 112, 164, 252,
293, 336, 391, 454, 455, 477,
479,487, 493, 510, 511
Серебряный С. С. 410
Середонин С. М. 270, 506, 570
Сефевиды 97
Сибок, черкесский кн. 162
Сигизмунд II Август (Жиги-
монт Август) 9, 18-21, 29,
70, 71, 85-87, 102, 115, 117,
119, 120, 122, 127, 132, 135,


Указатель имен
593
137, 138, 145, 147, 149,
152-155, 158-160, 166, 169,
171, 175, 176, 180, 183, 185,
190, 191, 211, 220, 224-226,
228, 232, 234, 236-238, 240,
242, 243, 248, 250, 251,
258-261, 266, 273, 274, 278,
279, 296-302, 303, 305, 308,
309, 316, 331-335, 339, 343,
345, 349, 352-356, 362, 365,
369-371, 375, 379, 381, 383,
385, 387, 389, 395, 401, 404,
405, 408, 409, 415, 417-420,
425, 428-432, 434, 444, 447,
448, 450, 458-460, 465, 466,
468, 471, 482-484, 487, 491,
492, 495, 498, 500, 504, 507,
517, 527, 536, 549, 550, 555
Сигизмунд I Старый 68, 116,
138, 227, 249, 259, 303, 368,
374, 395, 562, 566, 568
Сильвестр 29, 76-79, 90, 91,
124, 127, 164, 178, 209, 222,
224, 240, 246, 254-257, 340,
495
Сильвестр, митрополит киев-
ский и галицкий 237
Симеон см. Едигер Махмед
Симеон Бекбулатович 54
Симеон Касаевич (Едигер-
Махмед) 102, 109, 111, 122,
144
Синицина Н. В. 204, 288, 296
Синявич Ерош 428
Сисеев Ф. 435
Сицкий В. А., кн. 480, 481
Скратошин Ян см. Кротов-
ский Ян
Скрынников Р. Г. 25, 44, 51,
53, 56, 97, 124, 139, 164,
243, 246, 252-254, 265, 266,
276, 295, 296, 299, 326, 341,
393, 414, 476, 500, 529, 551,
556, 557
Скуберт М. (Шуберт М.)
460, 518, 519
Скумин Ф. см. Тышкевич Фе-
дор Скуминович
Слизнев Л. И. 178
Слуцкий Юрий, кн. 409
Сметанина СИ. 53
Смирнов И. И. 37, 77, 114,
123, 124, 160, 196
Смирнов Н.А. 510
Смывалов Тимофей 458
Сновицкий Войтех 343, 344
Собакина Марфа 379
Соболев Л.В.1, 260
Соболева Н.А. 383, 407
Совин Андрей Григорьевич 507
Совин Петр Григорьевич 14,
181, 241, 259, 300, 358, 361
Совин Яков Григорьевич 366
Соколова И. М. 202, 523
Соликовский Я. Д. 507
Соловьев СМ. 33, 36, 45,
150, 154, 156, 172, 180, 205,
206, 398, 399, 513-516
Сотницын Ф. 367
Софи, правитель Персии 570
Софья Брауншвейгская, кн.
405
Софья Витовтовна, вел. кн.
224, 246
Спасский И. Г. 178
Спиридон 93
Срезневский И. И. 127
Сталин 49
Станиславов А. 123, 135, 242,
371
Станиславский А. Л. 52, 54,
60, 488


594
Указатель имен
Старицкая Евфимия Влади-
мировна 551
Старицкая Евфросиния, кн.
337, 342, 348, 430, 529
Старицкие, кн. 127, 128, 348
Старицкий Андрей Иванович,
кн. 46, 342
Старицкий Владимир Анд-
реевич, кн. 46, 49, 89, 108,
ПО, 123, 125, 127, 128, 129,
130, 144, 168, 169, 183, 188,
220, 336, 338, 340, 342,
347-348, 357, 362, 372, 383,
389, 393, 394, 416, 431, 476,
480, 482, 485, 487, 510, 511,
515-517, 521-523, 529, 530,
549, 551, 567, 568
Старостина И. П. 488
Стен Эриксон 61
Степанов В., дьяк 521, 556
Стефан Баторий см. Баторий
Стефан
Стефанов Еутропей 526
Стефанович Д. О. 96
Стригин Оболенский Иван Ан-
дреевич 155
Строганов Л. С. 412
Стрыйковский М. 392, 465, 484
Сукин Борис Иванович 349,
461
Сукин Григорий Никитич 174
Сукин Федор Иванович 137,
143, 146, 147, 164, 176, 179,
184, 226, 232, 236, 246, 247,
249, 250, 259, 280, 314, 367,
368, 370, 371,384, 386
Сулейман I, турецкий султан
83, 93-95, 145, 166, 176,
225, 369
Сулейман II 275
Сулейман-ишан 168, 301
Сулеш, крымский князь 156,
343, 356
Сулешев Шифир 493
Сулиговский 554
Сумбулов Михаил Федорович
476
Супонев 3. 172
Суровцев Чабуков Третьяк
313
Сухов А. Д. 44, 565
Сухово-Кашин И. И., кн. 416
Сухотин Л. М. 466
Сущев Никита Семенович
115, 116, 121-123, 242, 248,
407
Сыривков С. М. 444, 445
Сырковы 445
Сююмбике 83, 98, 99, 107
Тагалды 343
Тайзым-Касым 140
Таламыш-Аталык 145
Талвош Миколай 536, 537, 554
Таннер Иеронимус 229
Тарло Габриэль 70, 155
Тарло М. 184
Тарх 341
Тарновский Ян Амор 85, 103,
118, 163, 165
Татев Андрей Иванович, кн.
493
Татев Петр Иванович, кн. 493
Татев Хрипунов Федор Ива-
нович 408, 503, 541
Тауберт Иоганн 24, 34, 399,
412-414, 476, 500, 511
Тахиаос А. А. 287
Тахтар 392
Твердиков Степан 458
Телепнев-Оболенский см. Ов-
чинин Телепнев Оболенский


Указатель имен
595
Телятевский Андрей Петро-
вич, кн. 480, 493, 511
Телятевский Василий Ивано-
вич, кн. 448, 455, 511, 515,
545
Телекин 455, 476
Темкин Ростовский Василий
Иванович, кн. 552
Темкин Ростовский Григорий
Иванович, кн. 105
Темкин Ростовский Юрий
Иванович, кн. 80, 81, 174
Темрюк (Айдаров, Идаров, Ай-
дарович), кн. 275, 282, 350-
352, 357, 379, 396
Темрюкович Матлов 457
Тенчинский Ст. 145
Теплицкий 266
Тетерин Тимофей Пухов 218,
502
Тетмилдеш 356
Тиберг Э. 41, 42, 156, 160, 164,
184
Тимошина Л. АЛ
Тиналей-мурза 350
Тинахмат-му рза (Тинахмат,
Тинехмат, Дин-Ахмед) 350,
352, 388, 396, 411, 430, 456,
509, 512-514
Титов А. А. 502
Тихомиров М.Н. 11, 24, 47,
312, 331, 399, 516, 522, 530,
532
ТихонюкИ.А. 282, 284, 289
Тишкевич В. 319, 324, 370
Тишков А. 157
Тишкович Ю. 16, 17, 212, 443,
451
Тишкович Юрий (Ежи) Ва-
сильевич 16, 17, 158-161, 212,
232, 425, 432, 443, 477, 451
Токмаков Ю. И. 403, 503
Толстой Ю. 146, 179, 458,
506, 507
Тохтамыш (Тахтамыш) 236
Трегубов К. Ф. 423
Трепавлов В. В. 40, 65, 68, 90,
92, 96-99, 104, 105, 107,
108, 113, 134, 153, 154, 157,
181, 182, 231, 241, 264, 411,
434, 456, 509, 512, 513
Третьяков Ф. И. 433
Трифон, архиепископ 418
Троекуров Василий Михай-
лович, кн. 224
Троекуров Федор Иванович,
кн. 217
Троцкий Григорий см. Радзи-
вилл Миколай Юрьевич
Трубачев О. Н. 357
Трубецкой Федор Михайло-
вич, кн. 481
Трубицын Я. 445
Трусов Григорий Большой Ере-
меевич 252, 253
Трушин Андакан Федорович
297
Трушин Федор 175
Тургенев Петр Дмитриевич 96,
98, 99, 154, 157
Туров П. И. 254,341
Турпеев Савлук 165-167
Турунтай-Пронский И. см.
Пронский
Тутарык, 162
Тышкевич см. Тишкович Ю. В.
Тышкевич Каленицкий Васи-
лий (Василевич) 226, 252,
319, 324, 370, 455
Тышкевич Федор (Feodor)
Скуминович 273, 504
Тышкевичи (Тишковичи) 212


596
Указатель имен
Тулупов Андрей 531
Тучков И.М. 112
Тучков М.М. 112
Тьеполо Франческо 24
Тюдор Мария 169
Тюльпин А. Г. 7
Тюмка см. Темрюк Айдаров
Тютин Хозяин Юрьевич 180,
226, 376, 434,449
Тягриберди (Тягрибердей) 411
Узловский Ленарт Станисла-
вович 380, 423-425, 429,
431, 524, 530
Уиллоуби Хью 145
Ульфельдт Якоб 10, 14, 342,
360, 361, 557
Ульфстанд Йене 270, 299
Ульяна, кн., жена Юрия Ва-
сильевича, брата Ивана IV
43, 399, 529
Ульяна Александровна Твер-
ская 247, 259
Умной Колычев см. Колычев
Умной
Ураз-Мухаммед 512
Урне Клаус 229
Урус-мурза (Урцо-мурза) 350,
352, 388, 509
Успенский Б. А. 186, 187
Устпрялов Я. 10
Утемиш (Утемыш)-Гирей 83,
98, 99, 107, 122
Фаизов С.Ф. 13
Файн Дж. 49
Фальк, епископ линчепинг-
ский 267
Фаренхейд Иоанн 223
Фасмер М. 357
Федчищев В. П. 411
Федор (Иванович, Иоанно-
вич), царь, сын Ивана IV
13, 61,426, 569
Федор, св. ярославский чудо-
творец 188
Федор Даирович 189
Федор 13, 569
Федоров Гр. 371
Федоров Челяднин Иван Пет-
рович 19, 43, 104, 127, 183,
208, 224, 243, 247, 258, 259,
262, 282, 302-310, 312, 319,
321, 340, 346, 354, 355, 376,
377, 381, 404, 406, 414, 432,
436, 440, 449, 468, 470, 473-
476, 478, 488, 500, 567, 568
Федоров Тушин Андакан 175
Федоска 23
Федцов И. Б. 93
Феодосии, игумен 63
Феодосии, архиепископ 522
Феодорит, архимандрит 96,
187-189, 192, 278
Феоктист, старец 245
Феофан, старец 282, 286, 394
Фердинанд I Габсбург, эрц-
герцог 120, 134, 135, 137,
169, 231232,, 235, 239
Фердинанд (Шевченко) С.Н.
26
Ферштирберхтрех см. Фюр-
стенберг
Фехнер М. В. 361
Филипп, английский король
211
Филипп В. 304
Филипп, митрополит см. Ко-
лычев Филипп
Филипп [Белль] 402
Филипп II Испанский 169, 176,
223, 232, 370


Указатель имеп
597
Филюшкин А. И. 42, 75, 77,
80, 164
Финн Густав 342
Флеминг Г. (Гриша Флямин)
169
ФлоряБ.Н. 7, 53, 71, 95, 97,
154, 162, 182, 210, 212-214,
220, 228, 234, 319, 365, 398,
443
Фомин Н. К. 53, 54
Фонкич Б. Л. 283
Форстен Г. В. 10, 36
Франке Кл. 199
Фредерик II, датский король
222, 226, 229, 230, 232, 269,
270, 300, 356, 360, 389, 406,
430,431,458,484, 492
Фридрих III, имп. 401
Фрух Асчибаш (Ащибаш) 394,
395
Фуников Курцев Никита Афа-
насьевич 314, 354, 355, 376,
381, 432, 434, 449, 495, 505,
522, 545, 550, 556
Фуников Белозерский Васи-
лий Семенович 341
Фюрстенберг В. (Ферштир-
бертрех Ф.) 217, 245, 326,
372, 407, 459
Хабаров Иван Иванович 123,
515
Хаджа Мухаммед (Кошум) 108
Хакк-Назар, казахский хан
509
Халецкий А. Е. 505
Халецкий О. 159, 160
Халиль-Аппак Магметша 343
Халкокондил (Грек) Андриан
93, 96, 187
[Харламов] Матвей 445
Хаспу лад-Гирей 157
Хворостинин Андрей Ивано-
вич, кн. 480
Хворостинин Владимир Ива-
нович, кн. 493
Хворостинин Дмитрий Ива-
нович, кн. 352, 480, 493,
503,511
Хвощинский Р. М. 411
Херпер Томас 197, 263
Хилков Дмитрий Иванович
155, 245
Хлуднев Левон Тимофеевич 67
Хлызнев Колычев Б. И. 409
Хлызнев Колычев Богдан Ни-
китич 323
Хованские 126
Хованский Данило 296
Ходкевич (Хоткевич) Алек-
сандр 469
Ходкевич (Хоткевич) Андрей
(Анджей) 469
Ходкевич (Хоткевич) Григо-
рий Александрович 17, 19,
20, 167, 302-304, 306-309,
313, 319, 321, 324, 325, 337,
346, 378, 391, 392, 400, 409,
404, 405, 409, 410, 423, 425,
436, 454, 455, 459, 468-470,
472, 474-478, 499, 501, 502,
534, 567
Ходкевич (Хоткевич) Ероним
(Иероним) Александрович
167, 246, 492
Ходкевич (Хоткевич) Юрий
(Ежи) Александрович 254,
362, 366, 376, 380, 432, 436,
477, 496, 549
Ходкевич (Хоткевич) Ян Иеро-
нимович 423, 428, 466, 468-
470, 472, 484, 485, 492, 499


598
Указатель имен
Хоздрой 469
Хозиуш 485
Хозников А. 513
Хоконесон Эрик 460
Хорошкевич А. Л. 25, 33, 47,
50, 52, 62, 63, 68, 74, 77, 84,
92, 138, 143, 158, 179, 180,
194, 227, 243, 278, 306, 316,
317, 381, 385, 386, 531, 560,
570
Хоружий Андрей Иванович
354, 362, 363, 554
Хоффманн П. 49
Хребтович Литавор (Лютавор)
Богдан 381
Христиан, король Дании 176
Христиернсон Н. 266
Худяков М. Г. 92, 208
Хусейнов Девлет-Ходжа 157
Цвилинев П. 556
Цернак Кл. 42
Цеханович А. А. 25
Цехановский С. 409
Цыплятев И. Е. 164
Цыплятев Н. 531
Чаплинский В. 231
Чарнковский Ст. 486
Чарны 135
Чарторыйский И., кн. 400
Чеботов Иван Яковлев 164,
412,461,515
Чеглоков Ушатый 422
Челибей Мехмед см. Магомет
Челибей
Челик Акаций 299
Челищев И. И. 136, 137
Челяднин И. П. см. Федоров
(Челяднин) И. П.
Ченслор Р. 146, 169, 179, 570
Черемисинов (Черемшинов?)
Иван Семенович 106, 169,
259, 379
Черепнин Л. В. 80, 443
Черкасская (Кученей) Мария
Темрюковна 61, 275, 290,
336, 347, 461, 515, 524
Черкасские, кн. 409
Черкасский Александр, кн. 409
Черкасский Гаврило, кн. 409
Черкасский Михаил (Маст-
рюк, Мамстрюк) Темрюко-
вич, кн. 50, 336, 422, 480,
493,541, 545
Черник 444
Чернобыльский см. Кмита Ф. С.
Чигибень 357
Чихачев Василий Афанасье-
вич 537
Чумиков А. А. 200
Шалаев Новосильцев Ф. 524
Шамахей 91
Шамбинаго С. К. 515
Шапкин Григорий Федорович
246, 249, 250, 433, 450
Шапошник В. В. 76
Шаскольский И. П. 24, 39,
150-152
Шах-Али (Шигалей) 84, 92,
93, 98-102, 104, НО, 174,
206, 208-210, 216, 222, 408
Шаховской И. 326
Шевырев Д. Ф., кн. 416
Шединг И. 483
Шеин А. И. 424, 480,481
Шейх-Мамай 68, 74, 98-99
Шелепин Н. Ю. 535
Шелепин Ш. 310
Шемякин-Пронский Юрий
Иванович, кн. 12, 154


Указатель имен
599
Шепеков-Сабуров Б. И. 411
Шепшук, кн. 357
Шереметев Большой Иван Ва-
сильевич 80, 99, 126, 127,
144, 161, 162, 201, 251, 255,
423, 424, 440, 495, 545, 550
Шереметев Меньшой Иван Ва-
сильевич 418, 440, 487, 503
Шереметев Никита Василье-
вич 393
Шерефединов А. 454, 498
Шерефединов И. В. 411
Шигалей см. Шах-Али
Шиллинг Размысл 432
Шимко (Шимков, Шимко-
вич) Я. см. Пошушвинский
Я.Ш.
Шисц Арсений 332
Шишкин Иван Федорович 341
Шишкин Яков 63
Шкурлятев К. И. см. Курля-
тев К. И.
Шлитте Ганс 35, 70, 170
Шлихтинг Альберт 24, 393,
475,476,488, 531, 551
Шляпкин И. А. 524
Шмедеманн И. 216, 222
Шмидт И. 24
Шмидт СО. 16, 31, 40, 44,
80, 82, 98, 101, 102, 107,
124, 168, 196, 208, 254, 343,
359, 416, 494-496, 549
Шнитценпаумер Ю. 86
Штаден Генрих 24, 26, 27,
37, 52, 264, 412, 459, 502,
516, 551
Штейнкуле Дитрих фон дер
218
Штекль Г. 56, 365
Шуберт М. см. Скуберт М.
Шуйские, кн. 89, 126, 521
Шуйский Андрей Иванович,
кн. 480
Шуйский Иван Андреевич,
кн. 183, 418, 483, 505
Шуйский Иван Иванович, кн.
245
Шуйский Иван Михайлович,
кн. ИЗ, 115, 121, 126, 163,
165, 208, 369
Шуйский Петр Иванович, кн.
133, 206, 217-219, 221, 223,
336, 337, 339, 390-392, 497
Шуленбург Я. 342
Шулепников А. 349
Шутцбар В. 155, 429
Щапов Я. Н. 288, 289, 348
Щекин Б. А. 370
ЩекинБ.Д. 179
Щекин В. И. 176
Щекин 184
Щелкалов Андрей Яковлевич
242, 364, 367-370, 372-374,
387, 388, 442, 450, 461, 465,
495,537, 538,541, 545
Щелкалов Василий Яковле-
вич 450, 453, 495, 541, 545
Щелкаловы 125, 450, 541, 545
Щенятев Петр Михайлович
43, 80, 81, 88, 105, 109, 127,
157, 174, 208, 314, 367, 399
Щепин П. Д. 49, 352
Щепотев А. Ф. 349
Щербатый И. 486
Щербачев Ю.Н. 10, 24, 36,
149, 208, 270, 271, 299
Щербатов М. М. 33, 148
Щит М. 378
Эберфельд Каспар 270
Эдуард VI Английский 52, 146


600 Указатель имен
Эйзенберг Э. 483, 484, 492,
507
Эль, сын Юсуфа 411
Эмин-Гирей 88, 399
Эпштейн Ф. 26
Эрик Брауншвейский 366
Эрик XIV Шведский 18, 264,
266, 267, 274, 297, 342, 352,
371, 406, 407, 419, 473, 489,
490, 497, 498, 507, 519, 535,
542, 546, 553
Эриксон К. 193
Эриксон С. 193, 489, 546
ЭскинЮ.М. 7, 31, 566
ЮзефовичЛ.А. 57, 101, 173,
193, 238
Юлий III, папа 120
Юнус-мурза 92, 98, 99, 161,
181, 190, 264,411
Юрий (Георгий) Васильевич,
кн. 114, 126, 136, 189, 336,
362, 399, 457, 522, 529
Юрий Олелькович, кн. 484
Юрьев Бертель 267
Юрьев Василий Михайлович
78, 80, 126, 127, 137, 138,
141-143, 146, 147, 151, 259,
314, 315, 337, 343, 367-370,
372, 377, 384, 388, 435, 436,
438, 435, 436, 438, 446-448,
460, 556
Юрьев Данило Романович 104,
ИЗ, 115, 121, 127, 129, 164,
174, 208, 305, 307, 309, 310,
314, 315, 337, 343, 415
Юрьев Никита (Микита) Ро-
манович 424, 440-443, 542,
545, 550
Юряга Федор Богданов 421,
430-432
Юстен Павел 518-520, 522,
534, 535
Юсуф, ногайский бий, кн. 68,
74, 83, 90, 92, 96-99, 101,
104, 107, 134, 143, 144, 154,
156, 161, 190,411
Юсуфовичи 157
Юхан I (Иоганн, Ян) Фин-
ляндский, герцог, король
шведский 18, 235, 300, 301,
326, 355, 419, 460, 461, 490,
497, 498, 507, 517, 519, 520,
522,535,541,553
Юшков СВ. 47, 50
Яблоновский А. 564
Ягайло (Ягелло) см. Влади-
слав Ягайло
Ягеллонка Анна 246, 300, 401
Ягеллонка Екатерина (Кате-
рина) 155, 241, 246, 249,
300, 301, 460, 461, 472, 490,
497, 546
Ягеллонка Изабелла 261, 555
Ягеллонка Софья 335
Ягеллоны (см. также Казимир,
Александр I, Сигизмунд II Ав-
густ) 69, 278, 365
Ядгар-Мухаммед 104
Ядровский Станислав 100
Яков 93
Яковлев, боярин 399
Яковлев Василий Петрович
480, 481
Яковлев (Яковля) Хирон Иван
Петрович 314, 337, 339, 440,
480, 481, 483, 487, 495, 493,
529, 550
Яковлев Исак 526
Яковлев Чеботов Иван см.
Чеботов Иван Яковлев


Указатель имен
601
Яковлев см. Щелкалов Андрей
Яков ля Михаил Васильевич 164
Яков ля Семен Васильевич 391,
503, 521
Якуб 275, 282
Ямгурчей (Ямгурчи) 65, 90,
101, 134, 135, 143, 154
Янболдуй 211, 356, 395, 514
Янов А. 46
Янович Ян см. Глебович Ян
Янович
Янош Венгерский см. Заполь-
яи Янош
Яне 360
Янсон Монс 264
Янтемир 157
Ярослав Всеволодович 150
Ярослав [Владимирович] Муд-
рый 230, 319, 371,438
Ярославский И. С. 91
Ярцев Нармацкий Семен 223,
350, 378, 379
Ясинский А. Н. 466
Ясновский Я. 85, 160
Яхонтов Андрей Игнатьевич 379
Яхонтов Иван Игнатьевич 379
Яхонтовы 379
Adelung I. S. 24
Alef G. 67
Alexandrowicz St. 327
Andras'Z. 58
Almquist H. 497
Andrejev N. 124
Angenendt A. 289
Angermann N. 41, 148, 199,
209, 216, 218, 220, 231, 234,
255, 304
Anusyte L. 484, 501
Arnell St. 38, 56, 361, 419, 459
Attmann A. 38
Auerbach I. 44, 51, 55
BaliulisA. 295, 445, 484, 501
Bardach J. 372
Barnette W. 31
Baron S. 170, 200
Benigsen A. 510
Bielski Marcin 331
Bienemann Fr. 18, 23, 148, 149,
198-200, 207, 209-211, 215-
220, 222, 223, 260, 262, 266,
272-274
Bodniak St. 246, 483-486
Bomelburg H.J. 15
Bonazza S. 25
Chmiel A. 67
Choroskevic A. (Choroszkie-
wicz A.L.) 15, 278
Coote С. Н. 200
Crummey R. 55, 521
Czapliriski Wl 173, 221, 231,
243, 246, 269, 299
Delmer Morgen E. 200
Dencker R. 518
Dewey Y. (W.) 4\5
ДимитрщвиеЬ CM. 178
Donnert E. 33, 58, 301
Epstein Fr. T. 24
Eschment B. 15
Esper Th. 458
Fennell J. 55
Fiedler J. 117
Fleischhacker H. 209
Fiona B. N. 53, 443
Flotmann A. 38
Gqbarowicz M. 136, 237, 238,
282
Giraudo G. 131, 283, 565


602
Указатель имен
Gleditsch /. L. 35
Goerke С. 60
Goldblatt H. 55
Graham H. F. 52, 535, 547, 551
Grala H. 213, 323, 396, 409,
450, 488, 560, 570
Graus Fr. 113
Grobovsky A. N. 77
HakluytR. 145
Halecki O. 59, 85, 160, 267
Hellie R. 55
Hellmann M. 67
Herberstain S. 335
Hjaern 198
Hornborg E. 459
Hubatsch W. 18
Inalcik H. 394, 508-510, 512-
514
Jablonowski A. 135
Jakubowski /.311
Janicki M. 18
Jasnowski J. 85, 100, 134, 139,
158, 160, 171, 197, 213, 234,
239, 269, 273, 294, 299
Jaworski R.
Jensen F. P. 544
Johansen P. 26
Kaiser Fr. B. 43
Kamienski A. 136
Kdmpfer Fr. 56, 94, 189
Kanievska J. 9, 18, 85
Kappeler A. 30, 43, 44, 52,
57, 82, 161, 207, 327, 330,
331, 334, 335
Karajan Th. 103
Ka&anov S. M. 60
Keenan E. L. 18, 24, 31, 55
Keep J. 57
Keller M. 44
Kessler W. 43
Kiersnowski R. 365
Kirchner W. 33, 42, 203, 205,
361,459
Kivimae J. 38
KleimolaA. 55, 75, 80, 90
Kopelew L. 44
Krom M. M. 72
Krupska A. 51
iCn/se £". 208
Lachowicz S.A. 18, 156, 160,
164
Lario D.de 41
Leitec/г W. 44
Lemercier-Quelquejay Ch. 182
Licini P. 24
Lowmianski H. 85, 103, 118,
159, 205, 567
LulewiczH. 18, 121, 273, 324,
339, 541
Lundquist S. 173
Maasbjerg J. P. 226
Malinowski N. 10
Malowist M. 33
Maniscalko Basile G. 63, 73
Medlin-Patrinelli S. 281
Michelis С G. de 471
Mickwitz G. 38, 196, 211
Mienicki R. 136
Miller D.B. 40, 62, 110
Monluc B. de 26
Naevdal-Larsen B. 460
Natanson-Leski J. 79, 100, 138,
158, 175, 218, 233, 239, 248,
269, 273, 294, 545, 554
Nowak-Dluzewski J. 392


Указатель имен
603
Nyenstede Fr. 150
PelenskiJ. 37, 40, 83, 101, 102,
ПО, 119, 144
Philipp W. 304
Pirozynska C. 44
Pirozyriski J. 30, 44, 163, 275,
297, 333, 335
Pitsakis C. G. 284, 286-288
Piwarski K. 484
Przezdziecki A. 10, 274, 335,
405, 497, 536-538, 540, 5416
552, 553, 555
Puttkamer E. 304
Raba J. 38
Ragauskas A. 445
Ragauskiene R. 445, 392
Rasrnussen K. 41, 56, 148, 149,
152, 197, 199, 206, 211, 215,
221, 222, 226, 228-230, 234,
239, 248, 269, 273, 294, 295
Regel W. 283, 284, 287, 288
Renner U. 206, 216, 300
Rentier J. 206
Runcimen S. 287
RussH. 51, 57, 124, 127, 129,
402
Schirren C. 18, 23, 199, 218, 219
Schlichting Albert 52
Schwoebel R. 247
Seines K. 360
Senn M. 335
Skrynnikov R. G. 30, 276
Solovjev A. 96
Stasiewski B. 43
Stdmmler K. D. 301
Stern C. 38, 150
Stryjkowski M. 484
Stobl G. 56, 63, 365, 383, 435
Stupperich R. 240
Szujski J. 119
Taube A. 33
Tazbir J. 333, 564
Theiner A. 554
Tiberg E. 36, 41, 42, 56, 138,
148-150, 152, 154, 156, 158-
160, 164, 173, 175, 184, 197,
212, 213, 218, 228, 233, 243, 248
Tomczak F. 145
Tyszkiewicz J. 558
ViljantiA. 190
Wasilewski T. 136
Waugh D. 40
Willan T. 169, 506
Wisner H. 205
Wdjcik Z. 49
Zakrzewski A. 7
Zakrzewski W. 117
Zawadzki K. 335
Zelewski R. 171
Zernack Kl. 42
ZiminA.A. 90, 124
Zms#. 171, 257
ZivierE. 134, 145, 156, 184


УКАЗАТЕЛЬ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ
НАЗВАНИЙ
Або (Турку) 498
Агреп 172
Азербайджан 508
Азия 247
Азов 97, 169, 510,511, 514
Александрия 225
Александрова слобода (Сло-
бода) 347, 350, 351, 412-
414, 430, 460, 495, 500, 517,
520, 529, 533, 535, 536,
538-540, 557
Новая 460
Старая 460
Алексин 431
Алма 466
Алыст205, 238, 411
Английская земля 507
Англия (Английская страна)
16, 146, 169-171, 195, 200,
201, 222, 403, 431, 458, 480,
488, 506, 507
Антверпен (Антроп) 195, 458
Арзамас 52
Арские поля (Арская сторона Ка-
занского ханства) 106, 121, 130
Арская сторона
Астраханская земля 268
Астраханский юрт 543
Астраханское ханство 12, 59,
100, 154, 204, 382, 560-564
Астрахань 33, 65, 90, 96, 99,
104, 134, 143, 144, 148, 153,
154, 157, 158, 161, 165, 169,
180, 181, 188, 190, 195, 351,
352, 357, 430, 433, 456, 480,
497, 506, 508-517, 536, 543
Антверпен 458
Аугсбург 334
Аус 377
Афон 94, 148, 178, 394, 457
Базель 335
Балтийское море 36, 38, 170,
203, 205, 210, 301, 342, 553
Балтика 39, 41, 152, 170, 177,
196, 203, 204, 240, 257, 334,
342, 459, 488, 490, 491, 544,
570
Баус (Бауска?) 377
Башкирский язык 201
Белая 71, 437
Белев 88, 399, 493
Белеозеро 467
Белевский удел 295
Белмаки 477, 544
Белоозеро 20, 164
Белоруссия 243, 327
Бельзская земля 59
Белый камень см. Пайде
Березвячь, с. 353


Указатель географических названий
605
Березынь 392
Берестье (Брест) 21, 437
Бобыничи, с. 353
Боганский Ям 516
Волхов 429
Большая Орда 68, 208, 501
Борисов 293, 476, 487
Боровно, с. 353
Боровск 431, 480, 483
Браславль (Брацлав) 101, 291,
481
Брацлавщина 211
Бремен 211
Брянск 228, 454, 511
Булдера, р. 377
Бухара 195, 509
Вавилон 368, 503
Вайда 342
Валахия 396, 559
Ван 512
Варгав (Вардехуз), г. 172
Варшава 272, 391
Васильсурск 155
Ватикан 18, 117, 119
Ведроша, р. 381
Везенберг, г. 220, 221, 223
Вейсенштейн см. Пайде
Велейщина 418
Велиж 308
Великие Луки 71, 322, 341,
352, 408, 410, 418, 437, 453,
480,481,483,484,487,503
Великое княжество Литовское
6, 9-12, 17, 19, 21, 29, 41,
53, 55, 59, 62, 64, 68-72,
74, 91-93, 102, 114, 115,
117, 121, 122, 132, 139, 143,
145, 152, 158, 160, 161, 167,
176, 177, 185, 189, 191, 192,
205, 211, 213, 214, 227, 232,
237, 240, 242, 245-247, 249,
250, 252, 256, 259, 261, 269,
270, 274, 276, 291, 293-296,
299, 301, 308, 310-312, 319,
320, 339, 340, 343, 347, 351,
371, 374, 383, 384, 387, 390,
392, 404-406, 420, 423, 424,
434, 436, 440, 443, 451, 454,
459, 461, 467, 471, 475, 478,
480, 488, 492, 497-500, 504,
505, 516, 540, 542, 545, 547,
555-558, 562-565, 567-569
Велье 418
Вена 86, 103
Венден (Кесь) 218, 246
Верея, г. 357, 431
Верховские Донцы 429
Византия 67, 290, 559
Вик, обл. 229, 271, 299, 389
Виленская плебания 353
Виленский повет 462
Вилия, р. 420
Вильно (Вильна, лит. Виль-
нюс) 72, 116, 139, 145, 155,
201, 204, 237, 239, 246-248,
251, 254, 272, 276, 278, 308,
327-331, 333, 349, 354, 423,
492, 501, 555
Вильян (Вильянди, Феллин)
244, 337, 358
Виндов (Виндава, Вента), г.
377
Винница 409
Вирумаа, обл. 219, 266, 270,
273, 297
Витебск 21, 71, 138, 213, 260,
273, 292, 293, 324, 410, 416,
421, 416, 421, 502, 543, 544,
554
Витебский повет 462
Витенштын см. Пайде


606
Указатель географических названий
Вифлянская земля, вотчина
305, 311, 319, 320, 371, 377,
406-408, 439, 462, 464, 479,
542
Вифлянты 370, 474
Владимир 420
Владимирец 252
Владимирский у. 379
Владимирское княжество 59
Влех (Мариенгауз) 392, 441
Воин 146
Волга, р. 65, 90, 97-99, 101,
106, 112, 143, 144, 154, 362,
403, 422, 508-510, 512, 561
Волга Нижняя 509
Волга Средняя 509
Волга-Дон, канал 508, 516
Волковыйск, 476
Вологда 282, 381, 429, 460,
461, 516
Володимер, г. 407
Волхов 533
Волынская земля 211, 227,
260, 354, 438
Волынь, 71, 101, 138, 373, 374,
400, 409, 436, 558
Вольмар (лат. Валмиера) 210,
215
Воронач 418, 462, 502
Воротынск 437
Воскресенская волость 362
Восточная Европа 16, 51, 191,
193, 237, 238, 319, 332, 365,
440, 514, 560, 563, 564
Восточно-Европейская равни-
на 561
Вроцлав 335
Выборг (Выбор) 171, 172,
174, 196, 236, 268, 269, 297,
507, 517, 522
Вышгород 216, 238, 357, 362
Вяземский у. 54
Вязьма 277, 280, 366, 437,
493, 504, 537
Галата (Галатия) 278
Галицкая земля 354
Галицкая или Белая Русь 328
Галич 437
Галлия (Франция) 170
Ганзейский союз, Ганза 36,
153, 211, 245, 272
Геллин 551
Гельмет, крепость 326
Германия 209, 240, 334
Глубокое, с. 353
Говье, г. 418
Говье, р. 439
Голбин (Шванеборг) 442
Голгофа 225
Голомысл 353
Гомье, р. 555
Городня 21
Гослар 170
Готланд 271, 299, 358, 361
Греция 282, 559
Греческая империя 287
Гробин (лат. Гробиня) 377
Гродно (Городня) 424, 454,
465, 476, 477, 478, 485, 491,
501
Грубешов 241
Грузия 276, 277, 509
Грюнвальд 319
Гурмыз 458
Даго (Дагды) 271
Дамаск 265
Дания 14, 18, 221, 222, 229,
231, 239, 270, 271, 273, 299-
301, 355, 358-362, 389, 403,
431,461,497, 507, 544


Указатель географических названий
607
Данциг (Гданьск) 139, 152, 485
Датское королевство 119
Двина 234, 246, 272, 273, 293,
326, 329, 331, 332, 353, 375,
377, 409, 441, 442, 454, 462,
554
Двина Западная 554
Дедилов 233
Дерпт, нем. (Юрьев, Юрьев
Ливонский, эст. Тарту) 38,
149, 150, 151, 198, 199, 210,
222, 218-222, 230-232, 235,
244, 245, 250, 252, 267, 269,
302, 325, 337, 341, 402, 358,
376,401,407,420,444,480
Дерптское епископство 150,
151, 152, 226, 273,553
Дикое поле 59
Дмитров 431, 557
Днепр 21, 168, 182, 183, 212,
233, 234, 292
Дон 233, 510, 512
Донец 233
Дорогобуж 228, 537
Дорбень 377
Дорогобуж 366, 437, 480, 503
Дорогомилов 175
Древняя Русь 69, 87, 114, 124,
290,488, 531, 563,564
Дрисса 353, 454, 479
Друя 392
Дрысь 442, 462, 544
Дублин 377
Дубровна 292, 375, 391, 392,
483, 486
Дюнабург (Дюнеборг, Дюне-
борх, лат. Даугавпилс) 377,
441
Дюнемюнд (Динамюнде) 442,
497
Европа 23, 30, 120, 156, 203,
207, 247, 329, 566, 567, 569
Европа Восточная 560, 563,
564
Европа Юго-Восточная 559,
560
Жмудь (Жемойт, Жемайтия)
21, 85
Заволочье 308, 322, 429
Задвинье 375
Заднепровье 228
Задорожье 353
Залесье, с. 353
Западная Двина 59, 353, 409,
567
Западная Европа 170, 204
Звенигород 100, 431
Звенигородское княжество 102
Зельборх (лат. Сильпиль) 377
Золотая Орда 68, 83, 144,
153, 180, 190, 560, 561
Зунд, пролив 271, 358, 361,
389, 417
Зундский пролив 299
Иван-город 152, 196, 205,
215, 216, 230, 271, 299, 361
Ивановский стан 422
Иерусалим 15, 93, 189, 225,
503
Изборск 222, 502, 503, 504,
549, 555
Индийский океан 514
Индия 145, 195
Инфлянтская земля 302
Инфлянты см. Ливония
Иран 508, 509, 512, 513, 559
Искать 481
Ислам-Кермень 168


608
Указатель географических названий
Испания 195, 431
Италийская страна 261
Италия 121, 158, 201, 247
Ифлянская земля см. Ливо-
ния
Йервен 219
Кавказ 134, 240
Казанская епархия 352
Казанская земля 85, 133, 139,
140, 144, 147, 153, 174, 191,
201, 268,421,543
Казанский край 382
Казанский у. 421, 455
Казанское ханство 12, 59, 74,
82, 92, 106, 107, 111, 112,
130, 132, 134, 191, 204, 208,
382, 396,421,560-562,566
Казанское царство 97, 130
Казань 25, 28, 33, 63, 74, 75,
82-84, 88, 89, 92, 93, 96-99,
102, 104-112, 114, 121, 122,
128-130, 133, 134, 139, 140,
149, 150, 155, 156, 158, 165,
188, 195, 208, 216, 240, 316,
351, 352, 396, 398, 402, 424,
430, 433, 434, 456, 480, 497,
506, 509, 514, 525, 543, 561,
563, 568
Казанская орда 514
Казахстан 563
Кайданов (Койданов, Койда-
ны) 486, 487
Калиновка 558
Калуга 174, 183, 220, 356, 454,
480, 493, 511, 516
Кальвин 207
Кама 107
Каменец 437
Каменец-Подольский 276
Кандов 377
Канев 102, 343
Карачев 379
Каркус (Каркис, эст. Каркси)
308, 342, 406, 550
Карповка, р. 511, 512
Каспийское море 59, 509,
514, 561
Кафа 144, 286
Каффа 509, 510
Керчь 233
Кесь (Венден) 246, 307, 371,
442
Киев 41, 71, 87, 138, 167,
191, 202, 212, 214, 237, 252,
260, 291, 296, 298, 319, 354,
373-375, 380, 436, 543, 544
Киевский повет 21
Китай 195
Княжество всея Руси 5, 58-
60, 64, 69, 85, 296, 599, 562
Кобрин 445
Ковдин 377
Ковно (лит. Каунас) 21, 483
Козельск 168
Козлов берег 205
Колки 358-360, 389, 406
Новый Колк 299
Старый Колк 299
Коломенское 545
Коломна 84, 105, 135, 162-
164, 183,423,480,483, 511
Колывань (нем. Ревель, эст.
Таллинн) 202, 216, 218,
219, 229, 235, 245, 250, 266,
269, 270, 273, 297, 300, 301,
342, 356, 406, 431, 442, 484,
550, 551
Константинаград 95, 284, 286
Константинополь 144, 183,
188, 276, 278, 281, 559


Указатель географических названий
609
Копенгаген 271, 299, 300, 358,
361,507
Копье, крепость 479, 495
Копысь 392
Корель 175
Королевство Польское 10, 21,
261
Королевство Шведское 10, 12
Корона Польская 6, 12, 19,
41, 59, 64, 70, 93, 117, 152,
158, 165, 169, 176, 177, 189,
211, 213, 241, 228, 237, 239,
240, 250, 256, 262, 267, 277,
296, 315, 320, 334, 374, 384,
390, 391, 401, 405, 422, 424,
440, 459, 466, 468, 478, 505,
508, 540, 542, 545, 547, 558,
569
Корслов 205
Корсуньский (Монастырский)
остров 234
Костер 205
Кострома 89, 407, 420, 517
Краков 87, 88, 100, 103, 122,
251, 261, 262
Краков 324, 330, 332, 340, 492
Красная Русь 297
Красногородщина 393, 401, 418
Красное, псковский пригород
226
Красный городок 418, 487, 554
Кричевская округа 403
Круцберх (Крейцберх) 441
Крым 12, 43, 65, 68, 74, 83,
91,96, 97,99-102, 122, 134,
135, 143, 156, 157, 161, 168,
169, 174, 181-184, 192, 205,
209, 211, 221, 227, 233, 234,
255, 258, 275, 292, 295, 301,
315, 342, 343, 351, 356, 357,
370, 394, 396, 404, 408, 421,
433, 456, 493, 498, 509, 510.
512,513,531,557,567
Крымский юрт 233
Крымское ханство 10, 12, 39,
61,68,74,84, 156, 181, 182,
190, 191, 233, 237, 256, 258,
301, 309, 343, 394, 402,456,
510, 560, 562, 569
Куала (Медведица), р. 106
Курляндия 263, 267, 271, 299,
441, 462
Курляндское герцогство 273
Курземе 441
Курская (Куршская) земля
377,441,477
Лавдон (Ляудон) 442
Латвия 218, 271, 301,441
Лаюс (лат. Лаюсе) 220
Лебедев (Лебедево) 484, 485,
486
Ледовитый океан 488
Лейпциг 34
Лепель 353, 405, 462, 498, 544
Лива, р. 377
Ливония (Инфлянты, Иф-
лянская земля, Лифляндия,
Лифлянты) 28, 36, 38, 39,
59, 69, 70, 148-152, 155,
167, 184, 196-199, 202, 204-
211, 215, 216, 220, 222-224,
229-236, 238-240, 243, 245,
248-251, 254, 259, 260, 262,
266, 270-275, 291, 296, 299,
300, 302-304, 308, 315, 319,
326, 330, 332, 342, 350, 354,
355, 365, 370, 371, 374, 384,
387, 389, 390, 393, 401, 402,
406, 408, 411, 417-420, 423,
430, 440-444, 447, 450, 451,
459, 462, 478, 479, 483, 496,


610
Указатель географических названий
497, 531, 534, 549, 551, 552,
557, 570
Ливонская земля 232, 235, 239,
242, 259, 260, 262, 263, 267,
268, 269, 297, 298, 302, 303,
309, 319, 371, 375, 377, 378,
382, 383, 419, 436, 438, 440,
441,446,457,495,538,543
Ливонский орден 234, 331,
402, 428, 429
Ливонское королевство 544
Лион 335
Литва 9, 14, 59, 61, 67, 91,
139, 142, 154, 156, 160, 163,
164, 166, 218, 225, 226, 232,
236, 246, 248, 254, 261, 262,
267, 273, 277, 278, 280, 292,
295, 298, 308, 313, 324,
327-329, 335, 344, 347, 348,
351, 352-354, 365, 368, 370,
400, 401, 409, 416, 417,
420-422, 426, 429, 430, 432,
445, 449, 451, 453, 462, 463,
466, 473,474, 478,481, 485,
496, 497, 499, 502, 504, 505,
521,527,529,554,558
Литовская земля 195, 262,
334, 337, 372, 375, 390, 392,
436, 457, 485, 506
Литовско-Русское государство
248
Литовское княжество 21, 58,
75, 85, 86, 103, 104, 116, 122,
130, 134, 136, 146, 159, 167,
179, 180, 184, 192, 205, 211,
213, 224, 227, 228, 232-234,
237, 239, 242, 246-248, 259,
262, 266, 274, 276, 278, 282,
294, 296, 300, 307, 311, 312,
313, 315, 317, 319, 322, 324,
328, 330, 333, 334, 340, 343,
350, 353-355, 375, 380, 381,
383, 385, 389, 391, 400, 404,
408-410, 421-423, 428, 431,
432, 434, 438, 440, 441, 446,
447, 449, 450, 452, 459, 462,
464, 468, 469, 472, 476, 481,
485, 502, 504, 544, 547
Лифляндия (Лифляндская
(Лифлянская) земля, Лиф-
лянты) см. Ливония
Лондон 170, 179
Лопаснь 168
Луговая сторона 113, 130
Лужа (Люцин, Лудзень) 226,
441,483
Луковский лес 391
Лукомль 293, 353, 442, 477,
544
Лунд 361
Луцк 555
Львов 21, 437
Любек (Любок) 35, 153, 195,
244, 245, 334
Любеч 85
Люблин 146, 147, 505, 536,
540
Любим, г. 459
Любуцк 437
Мазовия 59
Малоярославецкий у. 54
Мариенбург (Марьин городок,
польск. Мальборк) 319, 502,
553
Марков 484
Медиа, с. 482
Межев 454
Меча, р. 221
Мещера 52
Минск 21, 116, 121, 405, 420,
476, 485


Указатель географических названий
611
Мито (Митов, Елгава?), г. 377
Михайлов городок 408
Могилев 21, 392, 403, 502
Можайск 136, 270, 290, 298,
299, 357, 437, 453, 537
Можайский у. 54
Молдавия 54
Молодечно 465
Мосальск 437
Москалевка 558
Москва 5, 6, 15, 16, 19, 20,
24,48,59-61,63,74,82-84,
90, 92, 93, 94, 96, 98, 100,
102-104, 107, 108, 110-116,
119, 121-123, 129, 130, 134-
136, 139, 143-149, 152-154,
156-158, 160-163, 165-171,
173-175, 177-179, 182, 184,
185, 187, 190, 192-195, 197,
200, 204, 208, 209, 211, 213,
215-217, 219, 224-226, 229-
232, 235-238, 240, 242, 243,
245, 247-249, 253, 254, 258-
264, 267, 269, 270, 275-278,
280-283, 286, 288-292, 297-
299, 303-305, 310, 315, 325,
326, 336-338, 341-343, 346,
347, 351, 352, 354-359, 362,
365, 366, 368, 375, 376, 380,
381, 388-390, 396, 400, 402,
403, 405, 408, 412-414, 421,
424-426, 428-432, 434, 438,
443, 449, 453-461, 465, 466,
474, 478, 481-483, 487, 491,
493, 497, 499, 502, 504-506,
510, 516, 517, 519, 521, 523,
526, 529, 530, 534-540, 544,
545, 547, 551, 554-557, 568,
569
Московия 23, 25, 36, 56, 58,
67, 153, 171, 180, 212, 249,
250, 271, 296, 335, 400, 417,
518-520, 534, 535
Московская земля 381
Московский у. 526
Московское государство 12,
58, 87, 92, 100, 161, 298,
394, 403, 490, 506, 510, 547
Московское княжество 58, 59,
509, 563, 564
Московское царство 474
Московская Русь 58
Московские земли 382
Мстиславль 291-293, 375, 403
Мстиславская земля 291
Мценск 254, 298, 379, 493
Муром 546, 551
Нарботские земли см. Нур-
мацкая земля
Нарва (Ругодив) 28, 38, 170,
207, 215-220, 223, 230, 236,
298, 406, 417, 420, 484, 492,
506, 536
Наримборх (Алвист) 223
Нарова 152, 153, 172
Нева 171,235
Невгин (Дюнабург) 377, 411
Невель (Невль) 28, 293, 294,
308, 322, 326, 453
Нейхаус, крепость 553
Нейшлосс (см. Сыренск)
Немецкая земля 280, 401
Немецкие земли 189
Нерова, р. 196
Нижегородский у. 254
Нища 454, 479
Новгород 38, 56, 59, 152,
173, 178, 194, 195, 197, 217,
218, 229, 231, 259, 267, 269,
271, 297-299, 322, 337, 361,
362, 371, 374, 406, 412, 420,


612
Указатель географических названий
437, 453, 517-520, 522-526,
529, 530-535, 537, 540, 556,
557, 570
Новгород Великий 46, 48, 71,
179, 189, 190, 227, 259, 305,
331, 332, 386, 395, 418, 420,
437, 444, 453, 480, 485, 487,
517, 520, 521, 525, 526, 530,
531-534, 537, 539, 542, 546,
553, 569
Новгород Литовский (Новго-
родом Новогрудок) 21, 205,
476
Новгород Нижний 52, 92, 97,
407, 420, 510, 517
Новгород Северский 71, 155
Новой городок 377
Новгородская земля 59, 196,
382
Новое Торговище 297
Новосиль 434
Новый городок 392, 418
Ногаи 181, 182, 350, 389,
392, 430, 433, 456, 509, 514
Ногаи Большие 433, 456,
509
Ногаи Малые 509
Ногайская орда 10, 12, 59,
65, 68, 74, 83, 84, 91, 92,
96-99, 101, 102, 107, 113,
134, 140, 153, 154, 157, 161,
181, 182, 204, 231, 233, 241,
242, 263, 264, 275, 357, 396,
411, 421, 434, 456, 509, 512,
513, 562, 566
Ногайское ханство 153, 156
Норботтен (Северная страна)
173, 185, 231
Норвегия 361
Нурмацкая (Мурманская) зем-
ля 172, 173
Нюрнберг 332, 334
Оберполен (рус. Полчев, эст.
Пыльтсамаа), крепость 273,
553
Оболь, р. 441
Овечьи воды 168, 404
Огротус, г. 377
Одоев 88, 399, 434, 437, 493
Озерецкий повет 429
Озерище, г. 328, 403, 410, 415,
416, 418, 440, 453, 544, 554
Озерище, замок 554
Озерищский повет 436, 441
Озерищский у. 441
Ока, р. 59, 105, 233, 234, 376,
408
Олешня 362
Олива (Олив) 366
Олыст 392
Ондреянова пустынь 525
Опочка 293, 308, 503
Орденское государство 244,
273
Ореховно, с. 353
Орешек, крепость 171, 235, 297
Орлея, р. 454
Орша 72, 292, 293, 375, 390,
392, 445, 454, 504, 539
Османская империя 83, 94,
96, 97-100, 162, 508-510,
512, 559, 560
Османский султанат 145, 156,
192, 258, 508
Остров 418
Очаков 168, 233
Ошит 191
Падис 356, 431
Пайде (нем. Вейсенштейн,
р. Белый камень) 28, 218,


Указатель географических названий
613
221, 244, 250, 294, 301, 302,
356, 406,431,461, 550
Парчов 146
Переволока 154, 510-512
Перекоп 220, 466
Переславль-Залесский 483
Пернов (нем. Пернау, эст.
Пярну) 221, 252, 297, 299-
302, 342, 356, 358, 392, 406,
418,431,442,461,550
Персия 270, 403, 506, 570
Петровская волость 362
Петроков 21, 156, 164, 272,
324, 328, 329, 332-334, 417,
465
Печенга 172
Пильтен 544
Поволжье 33, 59, 82, 140,
150, 182, 382, 457, 563, 565
Поволжье Нижнее 59, 561
Поволжье Среднее 59, 61,
133, 382, 455, 561
Поганая лужа 48, 556, 569
Подляшье (Вогин) 501
Подольская земля 354, 373,
374
Подолье 227, 260, 436, 438
Покровское, с. 526
Поле 298, 454
Полота, р. 331, 409
Полоцк (Полтеск) 19, 24, 28,
29, 44, 61, 85, 138, 213, 253,
254, 260, 273, 293, 308, 315,
322-340, 342, 343, 346, 347,
349, 350, 353, 355, 362,
364-366, 372, 373-375, 378,
383, 389-391, 396, 399, 404,
405, 409, 410, 415-417, 422,
426, 434, 436-441, 443, 444,
453, 454, 457, 458, 463, 464,
473, 477, 478, 484, 490, 495,
497, 502, 529, 531, 532, 538,
549,551,554,567,569
Полоцкая земля 387, 405, 441,
478
Полоцкие волости 353
Полоцкие земли 375
Полоцкий повет 323, 353,
362, 363-365, 373-375, 377,
383,410, 429, 436, 437, 441,
442, 455, 461-463, 478, 495,
543, 544
Польско-Литовское государ-
ство 443
Польское королевство 85, 86,
122, 161, 221, 240, 272,368
Польша 14, 58, 59, 68, 87, 117,
145, 155, 156, 160, 162, 184,
199, 210, 221, 240, 248, 249,
259, 261, 267, 292, 296, 330,
355, 385, 403, 405, 417, 420-
422, 437, 483, 504, 507, 534
Поморье 480
Порта 83, 153
Порхов 487
Пошехонье 362
Прага 335
Прибалтика 6, 38, 42, 107,
150, 203, 205, 214, 215, 256,
257, 269, 339, 343, 349, 444,
459,487,507,531,544
Причерноморье 162, 210
Пропойск 292
Протва, р. 362
Прусское герцогство 119
Пруссия (Прусы) 21, 70, 203
Псков 59, 71, 150, 152, 205,
206, 218, 226, 250, 262, 315,
322, 323, 352, 358, 362, 371,
374, 390, 395, 412, 418, 437,
444, 503, 521, 522, 524-526,
539, 540, 557


614
Указатель географических названий
Псковская земля 149, 198, 205,
524
Псковские земли 393
Псковское княжество 59, 401
Псковщина 401, 418
Псел 182
Путивль 71, 135, 228, 356, 437,
544
Пярну см. Пернау
Пятигорские черкасы 350
Радомль 392
Радомская округа 403
Радошковичи 465, 466, 475,
484, 486, 487
Раковор (нем. Веленберг, лит.
Раквере) 337
Ревель см. Колывань
Резица (Режица, нем. Рози-
тен, лат. Резекне) 226, 263,
441,483
Речь Посполитая 12, 25, 26,
28, 55,70,81, 243, 260,311,
440, 505-507, 513, 517, 523,
536, 538, 540-542, 546, 547,
550, 553-558, 569, 570
Ржев 480
Ржева 71, 352, 493,503
Ржевская волость 429
Рига 24, 152, 209, 218, 238,
250, 259, 263, 271-273, 302,
328, 330, 332, 339, 442, 443,
459,461,466,485,497, 553
Рим 18, 116, 117, 120, 204,
259, 288
Ровный (нем. Ронненбург,
лат. Рауна) 251, 266
Рожын мыз 411
Романов 362
Ронненбург см. Ровный
Ропница (лат. Страупе) 441
Рославль 454
Рославские места 422
Российская империя 10, 12, 36
Российское государство 8, 16,
39, 58, 158, 196, 204, 261,
359, 362, 496, 549
Российское царство 5, 6, 9, 10,
15, 23, 26, 28, 30, 34, 35,
37, 44, 58-62, 66, 82, 95,
104, 107, НО, 146, 153, 156,
170, 176, 190, 191, 204, 224,
237, 248, 253, 257, 270, 274,
275, 293, 295, 296, 301, 304,
316, 344, 374, 382, 385-387,
403, 406, 413, 415, 420, 429,
432, 440, 447, 457, 465, 472,
504, 508, 531, 533, 542, 563,
543, 546, 557, 558, 565, 569,
570
Россия 6-9, 11, 13-16, 22-28,
31, 33-44, 51, 53, 54, 55,
57, 58, 62, 65, 68-70, 74,
76-78, 81-85, 91, 94-97,
99-102, 104, 106-108, 111,
114, 117, 120, 122, 123, 130,
134, 135, 138, 140, 142, 143,
146, 148-151, 153-162, 165-
167, 169-172, 174, 177-186,
188-192, 195-198, 202-205,
207, 209-214, 217, 221-223,
226, 227, 229-232, 234-237,
239-242, 249, 251, 252,
255-261, 263-267, 269-271,
273-276, 281, 282, 287, 291,
292, 295, 297, 299-302, 306-
308, 312, 313, 315, 316, 320,
330, 331, 334, 339, 342-344,
347, 350, 351, 357, 358, 360,
361, 372, 374, 375, 383, 386,
389, 390, 392-394, 396, 399,
400, 401, 403, 405, 407-409,


Указатель географических названий
615
411, 412, 415-417, 420, 421,
424, 429-434, 436, 440-442,
445, 451, 453, 455-459, 462,
465, 469, 471, 472, 474-477,
479, 480, 483, 484, 488,
490-492, 498, 500, 501, 504-
507, 509, 510, 512, 514-515,
517, 518, 521, 525, 526, 529,
531, 535, 537, 539, 541-544,
550-555, 557, 558, 559, 560
Россия, Северо-Запад 525
Ростов 53, 312, 412
Ругана, р. 196
Ругодив (Нарва) 235, 236, 269,
337, 444, 526
Рузский у. 53
Руин (Руя, Руяна, эст. Рюэна),
г. 481,551
Русское государство 55, 58,
69, 80, 82, 95, 102, 107, 133,
134, 161, 168, 177, 239, 268,
278, 296, 306, 310, 361, 375,
381, 386, 508, 558
Русская земля 165, 235, 260,
267, 363
Русское княжество 354
Русское царство 178, 287
Русия 62, 67, 83, 154, 286, 562
Русь 45, 53, 55, 58, 59, 61, 62,
64, 68, 74, 86, 91, 107, 111,
113, 116, 119, 123, 143, 147,
151, 158, 161, 170, 174, 178,
203, 210, 227, 249, 261, 286-
288, 296, 311, 312, 316, 329,
349, 374, 383, 384, 401, 409,
451,490,493,560,564,565
Русь Белая 59, 297, 329
Русь Галицкая (Белая) 328
Русь Северо-Восточная 560,
563
Русь Северо-Западная 566
Русь Червоная 59
Ршанская яма 485
Рыбная слобода 362
Рыльск 228, 243
Рындех, г. 220, 222
Ряжск 422
Рязанская земля 408
Рязанский у. 53
Рязанское княжество 189
Рязань 98, 161, 408, 511
Сабель, г. 377
Сарайчик 157
Саровская пустыня 289
Свейская земля 195, 298, 489,
520
Свияга 98
Свияжск99, 106, 174, 525
Свияжский у. 455
Святая гора 189, 287
Священная Римская империя
Германской нации 34, 63,
64, 67-69, 86, 87, 158, 171,
198, 199, 232, 271, 308, 334,
335, 356, 415, 442, 565
Себеж 226, 293, 308
Себежская волость 293
Севера 227, 228, 259
Северная Африка 316
Северная Германия 210
Северная Двина 145, 170
Северная Европа 569
Северная Европа, страны 170,
204
Северная страна см. Норбот-
тен
Северное море 210
Северный Кавказ 102, 107, 133,
134, 156, 161, 168, 275, 358,
457, 508
Северские города 374


616
Указатель географических названий
Северские земли 59
Северские места 315, 343, 351,
353
Северский Донец 209
Северные страны 185
Семигаллия (Земгалия, Же-
майтия) 267
Сербское царство 178
Серпухов 52, 168, 174, 290,
399, 480, 483
Сестра, р. 267
Сибирские страны 185
Сибирское ханство 165, 169,
357, 560, 562
Сибирь 166, 357
Сиена 335
Синайская гора 224
Сион 503
Сицково, д. 256
Скандинавский полуостров 172,
174, 185
Слобода см. Александрова сло-
бода
Смоленск 15, 71, 113, 136,
138, 188, 225, 227, 228, 254,
259, 260, 276, 308, 326, 352,
366, 374, 375, 391, 403, 418,
437, 440, 445, 450, 451, 453,
458, 480, 503, 536, 543
Смоленская украина 392
Смоленская Щуческая во-
лость 422
Сокол 454, 462, 479, 554
Спасово, с. 409
Средняя Азия 457
Стамбул 83, 225, 281, 287,
394, 457, 514
Старая Руса 418
Старица 342, 357, 431
Старицкий удел 49
Старицкий у. 54
Стародуб 228, 333, 341
Стокгольм 297, 489-491, 498,
535
Судьбищи 162
Суздальское княжество 189
Суша, г. 485
Суша, о. 479
Сыренск (Сыренеск, Ней-
шлосс) 205, 217-219
Суздаль 248
Суздальский у. 53, 379
Сююнча, р. 457
Тавриз 195
Таллинн 38, 461
Танаис (Дон) 106, 107
Тарваст (Тарвас, Таврус, Тар-
бас, эст. Тарвасту) 248, 251—
254, 502, 549
Таруса 52, 168
Татария 199
Тверское княжество 189
Тверь 315, 322, 331, 480, 521,
532, 557
Тевтонский орден 429
Терек 457
Током (лат. Тукумс), г. 377
Торжок 521, 532
Торокманов стан 526
Торопец 71, 352, 418, 437, 453,
481
Тракай (Троки) 197
Трейдень (Трекат, лат. То-
ройта), г. 377, 411
Третий Рим 289
Троица 105, 460, 480
Троицкое подворье 416
Троки (лит. Тракай) 21, 163
Трубческ 437
Тула 28, 104, 105, 161-163,
168,481, 493, 511, 516


Указатель географических названий
617
Ту ров ля, замок 554
Турция 82, 83, 99, 100, 101,
143, 156, 162, 221, 247, 295,
510, 512
Тьмутаракань 143, 144
Углич 193, 420
Углець 407
Угличский у. 193
Угра 68, 167, 561
Угров 226
Украина 182, 233
Улла, крепость 479, 484, 492,
495, 499, 502, 546, 549, 568
Улла, р. 48, 293, 353, 390-
393, 405, 462, 484, 554
Упсала 489, 490
Урал 222
Ургенч 457
Уржум 201
У свес, с. 353
У свят 441, 544, 554
Усвятская волость 436, 441
Ушача, р. 554
Феллин (эст. Вильянди) 221,
240, 244, 245, 250, 254, 273,
358, 502, 553
Финляндия 419, 420, 534
Финлянская земля 298
Флоренция 18, 335
Франция 195, 222, 431
Фруенборх (Фрауборих), г.
377
Хапсаль (Гапсаль, эст. Хаап-
салу) 221, 244
Харьюмаа 219, 266, 270, 273,
297
Хиландарь 178
Хорезм 96, 509
Хортица (Хартуща, Хартица)
182
Царьград91, 153, 195, 202
Центральная Азия 561
Центральная Европа 204, 238,
274, 334, 569
Цюрих 334, 335
Чашники 390, 391, 502, 544
Чебоксарский у. 455, 456
Черкасское княжество 295
Черкассы 102, 357, 379, 422,
455, 457
Черкесия 509
Черкесское княжество 180
Чернигов 71, 228, 373, 437
Чернь 493
Чесвин (Зетцелин, Чиствин,
нем. Зессвеген) г. 411, 442
Черное море 233, 234, 508
Чичерск 292
Шамаха (Шамахия) 134, 358
Шацк 422
Шведское королевство 172,
173, 192, 390, 407
Швеция 14, 42, 62, 68, 156,
167, 170, 171, 173, 177, 184,
185, 190, 192, 195-197, 199,
205, 210, 231, 239, 251, 257,
264, 268, 269, 273, 292, 297,
301, 328, 342, 355, 371, 389,
407, 408, 419, 420, 423, 431,
436, 438, 458-461, 490,
496-498, 507, 517, 518, 531,
534, 542, 544, 546, 554, 569
Шелонская пятина 453
Шемаха 195, 361
Шива 509
Ширван 509


618
Указатель географических названий
Шклов 21, 392
Шмигло 405
Шотландия 222
Штральзунд 355, 356
Эзель (эст. Сааремаа), о. 221,
270, 271, 299,544,553
Эзель, епископство 269, 544
Эзельское епископство 273, 299
Эмба 65
Эрмис р. 244
Эрмес (Ариус) 243, 244, 551
Эстония 218, 221, 271, 273,
301, 544
Эстония Восточная 553
Эстония Западная 460
Эстония Северная 229, 266,
299
Юрьев Ливонский 337, 341,
420
Юрьев-Польский у. 379
Яик65
Яма-город 235
Ярви 297
Ярославль 53, 312, 412
Ярославский у. 312


СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ААЭ — Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской
империи Археографическою экспедициею императорской Акаде-
мии наук
АЕ — Археографический ежегодник
АГР — Акты, относящиеся до гражданской расправы древней России
АРИ — Архив русской истории
АФЗХ — Акты феодального землевладения и хозяйства XIV-
XVI вв.
АЮЗР — Акты, относящиеся к истории Южной и Западной Рос-
сии, собранные и изданные Археографическою комиссиею
библ. — библейский персонаж
БСЭ — Большая советская энциклопедия
ВИ — Вопросы истории
ВИД — Вспомогательные исторические дисциплины
г. — город
др-р. — древнерусское
ГАР — Государственный архив России XVI столетия. Опыт рекон-
струкции
ДАИ — Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные
Археографическою комиссиею
ДДГ — Духовные и договорные грамоты великих и удельных
князей XIV-XVI вв.
ЗОР ГБЛ — Записки Отдела рукописей Государственной библиоте-
ки им. Ленина
имп. — император
кн. — князь, княгиня
КПМ ВКЛ — Книга посольская метрики Великого княжества
Литовского
лат. — латинское
лит. — литовское
МГИАИ — Московский государственный историко-архивный ин-
ститут
МГИМО — Московский государственный институт международ-
ных отношений


620
Список сокращений
м-т — митрополит
МОИДР — Московское общество истории и древностей российских
нем. — немецкое
НИС — Новгородский исторический сборник
о. — остров
ПДРВ — Продолжение Древней российской вивлиофики
ПДС — Памятники дипломатических сношений древней России с
державами иностранными
ПИГ — Послания Ивана Грозного
ПИГАК — Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским.
ПКНО — Посольские книги по связям России с Ногайской ордой:
1489-1549 гг.
ПКПРСНО — Посольские книги по связям России с Ногайской ордой
ПЛ — Псковские летописи
польск. — польское
ПСРЛ — Полное собрание русских летописей
р. — река
РГАДА — Российский государственный архив древних актов
РИБ — Русская историческая библиотека
РИЖ — Русский исторический журнал
РИО — Русское историческое общество
РК 1475-1598 - Разрядная книга 1475-1598 гг.
РК 1475-1605 - Разрядная книга 1475-1605 гг.
рус. — русское
СГГД — Собрание государственных грамот и договоров, храня-
щихся в Государственной коллегии иностранных дел
СККДР — Словарь книжников и книжности Древней Руси
св. — святой
с. б. — сын боярский
ТКДТ — Тысячная книга и Дворовая тетрадь 50-х гг. XVI в.
ТОДРЛ — Труды отдела древнерусской литературы Института
русской литературы (Пушкинского дома)
ЧОИДР — Чтения общества истории и древностей российских
эст. — эстонский
AW — Atheneum Zilinskie
EFE — Elementa ad fontiym egicionec
KH — Kwartalnik historyzny
JGO — Jahrbiicher fur Gecshishte Osteuropas
FOG — Forschungen fur Osteuropaischi Gecshishte
PSB — Polski slownik biografyczny


Фрагмент карты Московии Антона Вида. 1570 г.
Топи Raid. Tabulae Livoniae. Tallinn, 2002. P. 59.


s^
V-
У&ЖгЖ^к /G$r hcus *wrii*jns?mmifnttre л
Snt± l| **\f^ йнкбг-.у Psrryirw in utyW&i
. Ь.7,Ш
Иг™ А **г*о&^1
jWIR LAND, 09c^T owr- 4i*%. **'
KnEttWM
<0
^Л^гаСшг^ tt^^Sfcy \*^*yr ^*"*Cf j^^bJtorfaff
LlTWJLNIJL
Фйщш
Тп/?а
РЛК5.
Фрагмент карты Новое описание Ливонии Йоханеса Портантиуса. 1574 г.
Топи Raid. Tabulae Livoniae. Tallinn, 2002. P. 65.


Фрагмент карты Ливонии Герарда Меркатора. 1595 г.
Топи Raid. Tabulae Livoniae. Tallinn, 2002. P. 71.


Фрагмент карты Энтони Дженкинсона. 1562 г.
Топи Raid. Tabulae Livoniae. Tallinn, 2002. P. 51.


Фрагмент карты Московии Себастьяна Мюнстера. 1559 г.
Топи Raid. Tabulae Livoniae. Tallinn, 2002. P. 47.


Карты Московии Сигизмунда Герберштейна. 1551 г.
Топи Raid. Tabulae Livoniae. Tallinn, 2002. P. 45.


СОДЕРЖАНИЕ
ЧИТАТЕЛЮ 5
ИСТОЧНИКИ 8
1. Сохранность и введение в научный оборот материалов по
истории международных отношений и внутриполитической
истории России третьей четверти XVI в 8
2. Виды источников 12
ИСТОРИОГРАФИЯ 33
ГЛАВА I. Венчание Ивана Грозного на царство и междуна-
родное положение России в 1547-1553 гг 58
ГЛАВА II. После «мятежа». 1553-1557 гг 133
ГЛАВА III. Первые годы Ливонской войны 1558-1562 гг. 202
ГЛАВА IV. Взятие Полоцка в 1563 г. Победа и поражение 324
ГЛАВА V. Равновесие сил. 1564-1566 гг 390
ГЛАВА VLB преддверии краха. (1567-1569) 453
ГЛАВА VII. Крах ливонской авантюры 508
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 559
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН 570
УКАЗАТЕЛЬ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ 604
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ 619


Научное издание
Хорошкевич Анна Леонидовна
Россия
в системе международных отношений
середины XVI в.
Редактор
к. и. н. Е. Н. Ющенко
Макет
А. В. Ковальчук
Оформление
С. С. Ермолаев
Издательство «Древлехранилище»
Лицензия № 00226 от 11.10.99
Тел./факс: (095) 245-30-98
Формат 60x90/16. Гарнитура «Петербург».
Бумага офсетная. Печать офсетная.
38,75 п. л., илл.
Тираж 1000 экз. Заказ № 91.
Цена договорная.
Отпечатано в ИПП «Гриф и К», г Тула, ул Октябрьская, д. 81-а.