Text
                    Михаил
ДЕЛЯГИН
РОССИЯ
Наше будущее
зависит
от нас
ИМПЕРИЯ
ПЯТАЯ
Эксм<3

ПЯТАЯ ИМПЕРИЯ
Михаил ДЕЛЯГИН Реванш России Москва «ЯУЗА» «ЭКСМО» 2008
ББК 66.3(2Рос)3 Д 29 Оформление художника С. Ляха Делягин М. Г. Д 29 Реванш России. — М.: Яуза, Эксмо, 2008. — 448 с. — (Пятая Империя). ISBN 978-5-699-26155-0 Новая книга известного российского экономиста и политолога Ми- хаила Делягина — не просто глубокий анализ нынешней ситуации, не только актуальное исследование современного положения России — это еще и программа на завтра, успешный поиск наиболее эффективного пути, следуя которому страна сможет выкарабкаться из болота сегод- няшних проблем и совершить прорыв в будущее. Автор убедительно доказывает, что современный мир постепенно сползает в глубокий системный кризис. Нынешнее шаткое процвета- ние — лишь затишье перед бурей. Как России пережить грядущую грозу? М. Делягин предлагает программу конкретных мер, которые могут и должны привести нашу страну к процветанию. Эта книга о том, что нам предстоит сделать, чтобы Россия встала на- конец во весь рост и заняла достойное место в современном мире. ББК66.3(2Рос)3 © Делягин М. Г., 2008 © ООО «Издательство «Яуза», 2008 ISBN 978-5-699-26155-0 © ООО «Издательство «Эксмо», 2008
Предисловие ИТОГИ ПУТИНА: ЗАСЛУГИ И УГРОЗА — Господин президент, как Вы относи- тесь к пробуждению Ктулху? — Отлично отношусь. Давно так не вы- сыпался! (Из популярного анекдота) Высшая точка самовластия Действия президента в 2007 году — последнем году перед истечением его второго, формально последнего, срока пребывания у власти — производят впечатление сплошной тотальной импровизации. Дошло до того, что кандидатура Зубкова, похоже, действительно по- явилась накануне (хорошо если не непосредственно в момент) его назначения председателем правительства. В этом нет беды: как хорошо известно россиянам, президент Путин — гениальный интуитивист, а к пло- дам его осознанных размышлений прикладывать по- добные эпитеты как-то не получается. И когда мы понимаем, что еще за пару дней до съез- да «Единой России» о составе «святой и чрезвычайной тройки» в составе богоподобного президента, единого в трех лицах, не подозревали не только Грызлов (без- мятежно распространявшийся о том, что федеральная тройка будет включать очень уважаемых «людей» — во множественном числе), но и ближайшее окружение Путина, мы не должны тревожиться. У него правда так лучше получается, хотя при мыс- ли о том, что же могло получиться «хуже», в том числе и для него самого, возникает некоторая оторопь. 5
Прежде всего Путин накрепко привязал себя к «Единой России», пожертвовав ей часть своей попу- лярности: ее авторитет теперь вырастет, а его — сни- зится, так как не все его сторонники, ненавидевшие «Единую Россию», смогут принять его в новом качест- ве. «Партия голубого медведя» — это политический ка- мень, привязывание которого к своей шее на шатком переходе через реку ни при каких обстоятельствах не стоит расценивать как создание прочного фундамента. «Выбор Путина» (так стоит теперь переименовать «партию андроидов» — по аналогии с, например, «Де- мократическим выбором России») резко изменил ожи- даемые итоги назначения депутатов Госдумы. Но его заявление о возможности занять пост пре- мьера представляется заявлением именно о возможно- сти, а не о намерении, которое, скорее всего, еще не вызрело. Четкое указание на то, что Путин станет пре- мьером, только если президентом должен стать прием- лемый для него человек (хотя указание на его «совре- менность» очевидным образом призвано «подвесить» 66-летнего Зубкова и дать надежды Козаку, а возмож- но — и всем остальным относительно молодым претен- дентам), — признак намерения доработать на посту президента как минимум до президентских выборов, когда этот «приемлемый» человек появится. Если Пу- тин не будет спешить с инаугурацией нового президен- та, у него будет время до мая, в течение которого мож- но принять любое решение и изменить Конституцию любым требуемым образом (на это сейчас нужно не более 1,5 месяца). Обозначенная Путиным на съезде «Единой России» схема парламентской республики сомнительна с точки зрения ее реализации. Прежде всего, она слишком уж соответствует чаяниям «Единой России», а президент у нас — человек независимый. Кроме того, она пред- ставляет собой кальку «плана Ходорковского», что идеологически неприемлемо для его гонителя. Главное 6
>ке — она создает слишком запутанную систему, в ко- торой Путин все равно не будет иметь всей полноты власти, что заведомо неприемлемо для него. В самом деле, если победившая на выборах партия выдвигает премьера, которому и принадлежит вся пол- нота исполнительной власти, а президент превращает- ся в представительскую фигуру (вероятно, без важней- ших для парламентских республик функций верховно- го арбитра в кризисных ситуациях), возникает вопрос о том, кто будет контролировать саму «партию вла- сти». Да, конечно, в момент назначения премьера кон- троль будет осуществляться по инерции, а также при помощи неформальных методов воздействия, да и ад- министрация президента еще сохранится как центр управления страной, однако затем все эти системы вла- сти начнут быстро отмирать и трансформироваться просто в силу своей неформальности. В результате «Единая Россия» может выйти из-под контроля Путина, что ужасно не потому, что создаст для него прямую и явную угрозу, но из-за ее неспособ- ности к самостоятельному существованию. Без жестко- го внешнего управления «стадо андроидов» неминуемо хаотизируется, создав угрозу и хаотизации всей стра- ны. «Держать» же ее неформальными методами и структурами не удастся просто потому, что сам их не- формальный характер существенно ограничивает их возможности. Поэтому Путин сделает большую ошибку, если ста- нет премьером, хотя он имеет все возможности сделать ее (как имели их американцы, собираясь нападать на Ирак в условиях неверия почти всех специалистов в та- кую глупость). Это решение привлекает его своей про- стотой, прямотой и сохранением прямых рычагов управления исполнительной властью; мысль же о том, что властью может в принципе обладать и власть зако- нодательная, возможно, уже давно не приходит ему в голову. 7
Однако главным результатом «явления Путина» стал оглушительный психологический эффект: он на- глядно показал, что не будет сдерживать себя никаки- ми условностями и будет совершать неожиданные для всех действия. Демонстрация полного и единоличного владения си- туацией призвана продемонстрировать всем, что Пу- тин останется у власти, а как он это сделает — являет- ся его сокровенным знанием, недоступным ни для кого, кроме него самого. Владение не доступным никому знанием подчерки- вает его абсолютное всевластие даже больше, чем пол- ная свобода действий, не сдерживаемая ничем. Однако власть, лишенная цели вне себя самой, отри- цает сама себя. Поэтому именно на съезде «Единой России», дос- тигнув высшей точки своей власти, президент Путин начал свой путь вниз. Постараемся вспомнить хорошее. Похвала Путину Несмотря на выдающиеся кульбиты и фейерверки по-ельцински блистательных «рокировочек», роль Пу- тина в целом сыграна. Если он действительно покинет свой пост, намереваясь вернуться через год-два (а не через два-три месяца) и готовя для этого все необходи- мые предпосылки, это ему не удастся. Я не знаю, как конкретно и по каким именно причи- нам этого не произойдет. Я исхожу лишь из понимания природы власти: это не фольклорный чемоданчик «дипломат», плотно наби- тый взяткой, не ворох бумаг и полномочий, которые можно перенести из помещения в помещение, и даже не кабинет, на котором можно поменять табличку. Один наш деятель уже поменял табличку «генсека» на таб- личку «президента»; странно, что результат не отшиб 8
охоту развлекаться подобным образом у той части ос- тальных, которой посчастливилось пережить последст- вия этого. Власть — это электрический ток, порождаемый об- ществом, приводящий в движение его мышцы и направ- ляющий его мозг. Ее можно трансформировать — и то аккуратно, потому что она столь же устойчива, как и само общество, — но нельзя сложить и положить в кар- ман. Поэтому наиболее вероятно, что через год-два по- сле ухода со своего нынешнего поста нынешний прези- дент при всем его мастерстве государственного пиара и личной храбрости будет лишь безусловно уважаемым и безусловно влиятельным, но безнадежно частным ли- цом. Путин правил Россией более 8 лет, которые еще не кончились, а с учетом времени исполнения им обязан- ностей президента и времени от выборов 2008 года до инаугурации нового президента — 8,5 лет. Если же брать время его реальной власти, он может дотянуть и до десятилетия. Это больше, чем время правления таких руководи- телей нашей страны, коренным образом изменивших ее облик, как Хрущев и Горбачев. Это лишь вдвое меньше, чем у Сталина и Брежнева. И, конечно, это на поря- док — в 10 раз — больше времени Ленина, особенно за- метно, если учитывать лишь время его реального и соз- нательного правления. Это воистину много, и при всем скептическом отно- шении к данному персонажу следует признать, что Пу- тин сделал очень много полезного, за что мы должны быть ему совершенно серьезно, без всякого юмора бла- годарны. Главной исторической заслугой Путина является восстановление российской государственности, кото- рой попросту не существовало с 1989 по 2001 год. Да, он не воссоздал, а именно восстановил государствен- 9
ность, не просто любовно сохранив, но и усугубив мно- гие ее минусы и растеряв на историческом пути многие органически присущие ей плюсы. И мы поставим ему в счет каждый усугубленный минус и каждый утерянный плюс, и будем правы, но перед этим мы просто обяза- ны, если желаем оставаться добросовестными, при- знать значимость и масштаб деяния в целом. И сказать спасибо. Сегодня российская государственность использует- ся преимущественно в коррупционных целях — для личного обогащения ее непосредственных членов. Но она по самой своей объективно обусловленной приро- де, даже со всеми своими недостатками, приспособлена не для этого, а для модернизации общества. Ненадле- жащее использование этого инструмента порождает такие же напряжения, как, например, использование молотка для вывинчивания шурупа. Соответственно, возникают постоянно сбои, подрывающие коррупци- онную систему. В самом деле: ну кто мог подумать, что следствие всерьез раскроет причины гибели Политковской и дей- ствительно покажет, что ее организаторами были люди, всю сознательную жизнь связанные не с Березовским или Кадыровым, но с ФСБ? С другой стороны, борьба с коррупцией, которая ве- дется в последнее время в России и которая имеет в це- лом политические причины, приобретает тем не менее значительные масштабы и приносит существенные плоды. Так, в 2007 году впервые как минимум с начала прав- ления Путина силовики в ряде регионов совершенно неожиданно и незаметно, в том числе и для самих себя, утратили возможность спасать от уголовного преследо- вания своих друзей и коллег, попавшихся на тех или иных неблаговидных операциях. Насколько можно су- дить, в целом ряде случаев они, несмотря на реально имеющееся желание, не могут остановить уголовные 10
дела (в том числе и рядовые дела, не получившие огла- ски и не имеющие политического либо аппаратного значения) и, насколько можно понять, ограничивались лишь попытками — и то далеко не всегда удачными — вызвать некоторое смягчение позиции государственно- го обвинителя. Это еще далеко не перелом, это лишь робкое прояв- ление качественно новой тенденции, но и оно вселяет забытое чувство надежды. С другой стороны, описанные позитивные измене- ния представляют собой совершенно очевидный, хотя пока и локальный, подрыв всего сложившегося госу- дарственного строя, основанного на полной свободе произвола как представителей силовых структур, так и многочисленных «друзей президента». И это не случайность, но лишь некоторые из прояв- лений масштаба внутренних и внешних напряжений в ненадлежащим, противоестественным для нее образом используемой воссозданной системе государственного управления. Ее нормализация, переориентирование на модерни- зацию и, более широко, организацию прогресса — зада- ча, безусловно, тяжелая и болезненная, но все же более простая и понятная, чем восстановление государствен- ности как таковой. Второй бесспорной исторической заслугой Путина является пробуждение самосознания российского (ив первую очередь русского, который испугавшаяся пра- вящая бюрократия тут же начала усердно подавлять и дискредитировать) народа и ощущения самоценности России. Наша страна, наше общество уже привыкли воспринимать себя в качестве не беспомощного и бес- смысленного обломка некогда великого и могучего Со- ветского Союза, но самостоятельного субъекта исто- рии — да, неизмеримо более слабого, более уязвимого, менее эффективного и достойного, но имеющего само- 11
стоятельное значение и представляющего собой само- стоятельную ценность. Может, мы и восстановим Советский Союз заново, но не потому, что такова наша карма, и не потому, что не можем существовать без него, а по своей собствен- ной осознанной воле, потому что сами захотим этого, потому что так нам будет понятней, удобцей и выгод- ней. В этом отношении Путин действительно смог стать «эхом русского народа», восстанавливающего свое са- мосознание после контузии стремительным саморазру- шением государства и безумием «демшизы». Это ума- ляет его личные заслуги — в самом деле, он отнюдь не создал народ почти «с чистого листа», как было в Кана- де и Белоруссии (да простят меня все обиженные), но он смог ощутить и полноценно выразить политическим действием сокровенную жажду своего народа, смог пусть лишь некоторое время, но быть его частью. Без этого власть не дадут никакие березовские и Чу- байсы и не сохранят никакие тайные полиции (при всей, вполне очевидно, исключительно значимой роли как первых, так и вторых). Придя к власти на волне чудовищных террористиче- ских актов и вызванной ими патриотической второй чеченской войны, Путин стал символом наведения по- рядка и восстановления простого человеческого здра- вого смысла после демократического распада и дегра- дации 90-х годов. Да, он не удержался на этой высоте, бросившись строить военно-полицейский феодализм для своих дру- зей и, как пишут Интернет-патриоты, «соратнегов». Но не стоит забывать, что некогда он все же сумел подняться на эту высоту. Поэтому третьей исторической заслугой Путина представляется хотя и неполное и непоследовательное, но все же возвращение к разумности, наиболее замет- ное в осознании безусловной враждебности основной 12
части внешнего окружения России на международной арене. Да, президент, похоже, совершенно не понимает нормальности этого. В самом деле: в силу остроты гло- бальной конкуренции у слабых в современном мире — а сегодняшняя Россия, безусловно, остается исключи- тельно слабой, что лишь подчеркивают увеличившиеся возможности, использовать которые она не в состоя- нии, — нет и попросту не может быть союзников, у них есть только едоки, заживо рвущие их на части, и повара, готовящие их к наиболее комфортному и цивилизован- ному поеданию. Однако для него представляется колос- сальным достижением уже и то, что он хотя бы пони- мает реальную ситуацию, ведь не стоит забывать, что, когда он отказывался от аренды военных баз в Камрани (Вьетнам) и Лурдесе (Куба), он ее, по всей вероятно- сти, просто не понимал. Разумность проявляется и в постепенном, хотя и медленном, и сопровождающемся разнообразными про- пагандистскими перегибами и извращениями, продви- жении к адекватному восприятию собственной исто- рии. Это продвижение осуществляется часто уродливым и непоследовательным образом, доходя до реабилита- ции Сталина (исторический порок которого доказан тем, что созданная им система породила Горбачева и, соответственно, оказалась нежизнеспособной) и наси- лия не то что над инакомыслящими, но над мышлением как таковым, однако уважение к своей истории являет- ся непременным, категорическим условием для сохра- нения нации как живого и самостоятельного организма. Надеюсь, ни один из читателей не может заподоз- рить меня в симпатиях и даже простому человеческому сочувствию к разнообразным «путинюгендам» (хотя, когда проданные их собственными хозяевами группы дважды пытались напасть на меня, их действительно было жалко). Однако не будем забывать, что у всех па- мятников героям войны, которые я видел 22 июня 2001 13
года, первые за все время существования независимом России цветы в этот день возложили представители именно «Идущих вместе» (которых в силу их активной жизненной позиции уже привыкли звать «Сосущими вместе»). И на самом деле то, что это делалось по приказу, а не по зову сердца, значительно менее важно, чем то, что это все-таки делалось. И, более того, делалось впервые за десятилетие — и делается до сих пор, причем в по- следние годы уже не по приказу, а потому, что теперь это действительно вошло в привычку и стало общест- венной нормой. Да, при Путине российское общество так и не смог- ло вернуться «от реформ к нормальности», но, несмот- ря на это, мы все-таки сделали к ней несколько важных шагов. И за это стоит поблагодарить и его, и «Славу КПСС». Четвертой исторической заслугой Путина является создание крайне агрессивного государственно-коммер- ческого механизма, нацеленного на внутреннюю и внешнюю экспансию — как скрытую, так и открытую. Он создавался, насколько можно понять, преимущест- венно во вполне коррупционных целях, но, подобно то- му как у работников ВПК из советского анекдота вме- сто мясорубки неведомым им самим образом постоян- но получался пулемет, у бывших сотрудников ФСБ вместо «прачечной» для «отмывания денег» получилась вполне эффективная при разумном использовании сис- тема влияния. Восстановление государственного кон- троля за ней и ее переориентация на наращивание гло- бального влияния нашей страны представляются техно- логически несложным даже без использования знаме- нитой рогозинской максимы «возвращать или заве- щать». Наконец, следует обратить внимание и на такое не- традиционное и, по всей вероятности, нетривиальное, но тем не менее безусловно существующее явление, как 14
гуманизм Путина. Понятно, что сама мысль о таком гу- манизме звучит как минимум очень странно для огром- ной части России. Это и родственники многочисленных убитых — как в громких террористических актах, так и в милицей- ских участках, не говоря уже о просто убитых на улице справедливо убежденными в своей безнаказанности «слугами режима». Это политические заключенные — от Ходорковско- го до людей, просто посмевших прийти на прием к пу- тинским чиновникам в официальные приемные часы. Это жертвы снова, по-видимому, ставшей каратель- ной психиатрии и просто избитые на улице из-за хоро- шего настроения того или иного ОМОНовца. Это жертвы избиений со стороны натренированных на ОМОНовских базах «нашистов» и прочих «путиню- гендов» всех мастей. Это попавшие под бронированные «давилки» с ми- галками и нанесшие тем самым их хозяевам «тяжкий моральный ущерб». Это жертвы «споров хозяйствующих субъектов» с новыми хозяевами России — от жителей Южного Бу- това и поселка Пятница, ставших именами нарицатель- ными, до работников многочисленных заводов, ото- бранных в пользу «правильного» хозяина. Этот список можно продолжить. Даже я сам сначала засмеялся, когда подумал о гу- манизме президента Путина. Но ведь этот гуманизм, хотя о нем и смешно поду- мать, все-таки есть. Прежде всего следует понимать: сам Путин вряд ли отдавал приказы о физическом уничтожении неугод- ных, и даже самые отмороженные любители порассуж- дать о «кровавой гебне» (тм) и «кровавом режиме па- лача Путина» (тм) в глубине души хорошо понимают разницу между ним и не только Сталиным, но и тишай- шим дедушкой Черненко. 15
Спустив с цепи бешеных собак, Путин отнюдь не науськивал их, а позволял им спокойно грызться друг с другом за куски мяса, в которые с легкостью превраща- лись, разумеется, и неосмотрительные прохожие, и тем более чем-то недовольные наблюдатели, однако это происходило, как правило, в качестве случайного по- бочного эффекта и отнюдь не было, насколько можно судить, результатом заранее составленного коварного и злонамеренного плана. Ему, по всей видимости, более свойственны акку- ратные действия в стиле Андропова — не столько по- давлять оппозицию, сколько разлагать и развращать ее (причем и в этом принципиальное отличие Путина от Андропова) вместе со всем обществом и стараться, ес- ли возможно, отнимать не саму жизнь, но ее смысл. Пусть тот, кого ни разу не убивали, скажет, что это хуже. В этом второй президент России представляет со- бой своего рода отражение всей русской истории: на- ши правители не совершали и десятой доли убийств, совершенных их цивилизованными европейскими со- временниками, но жесткое неприятие со стороны об- щества и, значительно реже, их собственный стыд вы- зывали ощущение колоссальных масштабов преступле- ний. Скажем, даже в сталинском Советском Союзе с чудовищным ожесточением Великой Отечественной войны (не говоря об ожесточении предшествующей четверти века) ни у кого и мысли не было о том, чтобы разминировать минные поля пленными власовцами или убивать немецких детей (как это было в тишайшей Ев- ропе). Да и самое массовое насильственное изгнание гражданского населения в XX веке случилось все же не в Чечено-Ингушетии или в Крыму, а в населенных нем- цами регионах, отошедших к Польше и, в меньшей сте- пени, Чехии и СССР, — с полного согласия «цивилизо- ванных демократий Запада» оттуда было изгнано, при- 16
чем без какой бы то ни было гуманитарной подготовки, около 11 млн человек. Поэтому позволю себе повторить снова и снова: за- слуги Путина бесспорны. Но руководителя судят, причем не столько совре- менники, сколько история, не по тому, что он сделал, но по соотношению сделанного с тем, что он мог и обя- зан был сделать в соответствующих исторических об- стоятельствах. Президент упущенных возможностей Недостатки Путина намного масштабней и в силу этого намного очевидней, бесспорней его достоинств. Поэтому здесь следует пунктирно очертить только ос- новные, наиболее значимые из них. Главной исторической виной Путина перед Россией представляется последовательный и четкий отказ от модернизации общества. Логика этого отказа представ- ляется предельно незатейливой и органичной, «биоло- гической»: ему и его друзьям и без того хорошо, так за- чем стремиться вперед и ввысь, когда можно просто потреблять? Зачем отстаивать стратегические интересы страны в глобальной конкуренции (в том же вопросе о цене присоединения к ВТО и подготовке этого шага), когда можно просто потреблять? Зачем решать проблемы с нехваткой газа и хоть что- то желающих (не говоря уж про «умеющих») делать работников через несколько лет, когда сегодня можно просто со вкусом потреблять, отстроив себе «на всякий случай» комфортабельные «запасные аэродромы» за пределами страны? Путин и правящая (а точнее — владеющая) Россией бюрократия искренне и глубоко ощущают смысл сво- его существования именно в потреблении, а не в дости- 17
жении общественного блага, полностью обессмысливая тем самым свое существование и разлагая общество. Это очень важно: разрушение социума, под которым понимается последовательное и целенаправленное уничтожение даже не столько социальных гарантий и норм общежития, сколько самого общества как таково- го, как жизнеспособного организма, его ценностей и мотиваций, пошло при Путине, насколько можно су- дить, даже быстрее, чем при Ельцине. Бандитско-реформаторский разврат был заменен развратом государственно-бюрократическим, гебеш- ным и коммерческим. Принципиально важно, что к ис- торически относительно новому коммерческому раз- врату в отличие от гебешного у нашего общества не было иммунитета. Реформаторы же «в качестве от- ступного» за ограничения их влияния получили свобо- ду РУК Для разрушения уже не экономической, а соци- альной жизни, более полно и непосредственно обуслов- ливающей общественную и личную психологию. Возможно, Путин неосознанно, но пытался подра- жать Сталину — и при этом вполне безуспешно. Основания для этого подражания были: схожесть исторических обстоятельств и требований, предъявляе- мых ими, была налицо. С узко управленческой точки зрения и Ленин, и Ельцин, разрушив прежний порядок, вывели во власть качественно новый пласт энергичных и талантливых относительно молодых людей. Их над- лежало дисциплинировать, обучить, выстроить в систе- му и направить на решение наиболее актуальной обще- ственной задачи. Сталин сделал это — пусть варварскими способами, подорвавшими жизнеспособность общества на поколе- ния вперед, но сделал, став в результате подлинным творцом советской цивилизации. Путин, похоже, даже не осознал задачу. Он тоже дисциплинировал и выстроил в систему прорвавшееся к власти поколение, но практически ничему не обучил 18
его и направил на консервацию во многом случайно сложившегося порядка, на обеспечение стабильности, но не на решение общественно значимых задач, не на модернизацию. Можно сколько угодно рыдать по поводу низкого качества человеческого капитала, доставшегося Пути- ну, однако нет никаких оснований полагать, что соци- альный тип умного и эффективного коррупционера, сложившегося в России в 90-е годы, с точки зрения го- сударственного управления существенно хуже типа контуженного Гражданской войной насильника, дос- тавшегося Сталину. Это разные типы, поддающиеся и подлежащие разным способам управления и укроще- ния, и мы можем судить лишь по результату: то, что удалось, пусть и чрезмерной ценой, Сталину, Путиным не было даже осмыслено. Поистине, наша проблема не в том, что нами правит маленький Сталин, а в том, что нами правит очень ма- ленький Сталин, не имеющий стратегических задач для всего российского общества в целом и не обладающий полноценным, комплексным видением образа желаемо- го будущего. Может быть, это и к лучшему, так как модерниза- ция, даже с поправкой на современную цивилизован- ность и гуманизм, объективно является очень жесто- ким процессом. Тем не менее природа оставляемого Путиным после себя prosperity1 такова, что на фоне своих неминуе- мых сменщиков он будет казаться из исторического далека неким специфическим аналогом Горбачева — демократом и гуманистом, неспособность которого сформулировать для страны стратегическую цель обернулась утратой исторических шансов и колоссаль- ными потерями. 1 Процветание — термин, используемый американскими про- пагандистами того времени для обозначения бурного спекулятивного оживления, приведшего к Великой депрессии (англ.). 19
Не вызывает ни малейшего сомнения, что возрожде- ние России будет подлинным концом света для огром- ной части современного российского общества (преж- де всего для «правящей тусовки» и ее обслуги, но от- нюдь не только для них), и именно Путин сделал такое развитие событий неизбежным. Его урок, который мы должны воспринять в полной мере, прост и беспощаден до примитивности: Россией не может управлять слабый человек. Россией не может управлять человек, живущий ради корысти и личного потребления (в том числе символи- ческого). Россией не может управлять человек, более всего на свете желающий умереть в своей постели. До свидания, Владимир Владимирович. Вы допустили далеко не все мерзости, на которые были способны, и сделали значительно больше хороше- го, чем можно было ожидать от человека Вашей био- графии, прошедшего от Дрездена до Собчака. Позвольте выразить Вам благодарность, я тороп- люсь сделать это, потому что вспоминать Вас — если будет кому — еще очень долго будут за другое. За то, что Вы не сделали — и даже не задумались о том, чтобы сделать, — и половины того, что были обя- заны. Справедливость в отношении некоторых людей бы- вает самой жестокой вещью, которую можно себе пред- ставить, — и потому я тороплюсь с благодарностью. Года через два — и тем более лет через 20, если Рос- сию вообще удастся сохранить после Вашего блиста- тельного правления, — меня уже просто не поймут. Никто. Хотя в Вас действительно, как утверждала одна из моих секретарш, есть множество хороших и даже сим- патичных черт. 20
«У меня есть мечта» Последние месяцы я больше всего на свете хочу — исступленно хочу — почувствовать себя идиотом. Убедиться, что «план Путина» — это не «конопля Грызлова», и он не просто существует, но и предназна- чен для реализации, а не для раскурки. Увидеть оздо- ровление государства. Удостовериться в модернизации России, восстанов- лении человеческого капитала, повышении качества — или хотя бы уровня — жизни. Понять, что руководство страны — с неизбежными ошибками и неточностями — действует правильно, то есть в интересах общества и с приемлемой эффектив- ностью, снимая тем самым с меня и моих коллег страш- ную и до кризиса бессильную ответственность за стра- ну и освобождая нас для радостей частной жизни. Я даже молился об этом, но лукавее русского бога только русский священник. Я знаю наше государство хорошо и знаю, что ниче- го этого не будет. И я вижу, как президент Путин начинает сам, свои- ми собственными руками стремительно демонтировать свои и так це слишком масштабные и глубокие дости- жения, думая, конечно, что укрепляет их. Мне не жалко его и его окружение. Мне жалко остальных — весь народ. Нам предстоит упасть в системный кризис, в котором разобьется и раз- летится на мелкие осколки заскорузлая твердь уничто- жающей мою страну тупой и корыстной бюрократии, но она убежит в свои куршевели и на сардинии, а бить- ся-то и разбиваться здесь будем мы. Нам будет очень плохо и очень страшно, и, если мы опять, как в 1991 году, окажемся слабыми и глупыми, мы снова потеряем часть своей страны, мы снова поте- ряем миллионы жизней и снова посадим себе на шею всю ту же самую бюрократию, только в еще более чу- довищном и омерзительном виде. 21
Этого надо избежать любой ценой. А президент Путин — что с него взять? Пусть пока развлекается, чувствуя себя хозяином: у него еще есть некоторое время, и лабрадор Кони его действительно любит. Кстати, далеко не каждый может сказать это про себя. Будет ли жизнь после Путина? Неизбежность послепутинского перелома и под- спудно растущий в обществе страх перед ним вызваны крепнущим ощущением того, что Путин утратит власть не в силу закона, не в силу традиции и вообще не в си- лу описанного или подразумеваемого порядка, но в результате масштабной дестабилизации, утраты управ- ляемости всеми значимыми сферами общественной жизни и возникновения хаоса. При этом причиной этого станут не какие бы то ни было внешние катак- лизмы — от резкого удешевления нефти до агрессии США или Китая, но его собственная политика, надо отдать ей должное, — целостная и проводимая весьма энергично и последовательно. Достаточно просто перечислить ее наиболее значи- мые черты: • предоставление полной свободы рук чиновникам, рассматриваемым как основная социальная база режи- ма, и их освобождение от какой бы то ни было ответст- венности за свои действия, ведущее не просто к рас- цвету коррупции, но и к массовому неисполнению ими своих обязанностей и, соответственно, к параличу го- сударственного управления; • стремительная концентрация власти в руках сило- вой олигархии, подчинившей коммерческую олигархию времен Ельцина и занимающуюся личным обогащением при помощи хаотичного грабежа и насилия не только над крупным, но и над средним и мелким бизнесом, а 22
также — в силу инерции и для удовольствия — над обычными гражданами; • разрушение не то что благосостояния, но самой жизненной среды и без того социально не защищенных людей (не только ставшей символом путинской соци- альной политики «монетизацией льгот», но и целым комплексом иных либеральных реформ), несмотря на фантастически благоприятную экономическую конъ- юнктуру, ради изъятия денег у населения и концентра- ции их у бизнеса для последующего изъятия их сило- вой олигархией; • систематическая ложь и клевета, преследование за инакомыслие и оппозиционность, превентивное запу- гивание потенциальных политических противников, нагнетание в обществе атмосферы страха и бессилия; • по-горбачевски последовательный отказ от реали- зации национальных интересов России (на фоне агрес- сивно патриотической риторики) ради задабривания наших стратегических конкурентов в надежде на то, что они закроют глаза на недемократичность и античе- ловечность описанной выше осуществляемой политики (которая объективно выгодна им самим); • нарастающая грызня в среде самой силовой оли- гархии и растущая беспомощность ее членов, которые, как можно понять, уже не способны оградить от наси- лия даже собственных друзей и партнеров (понятно, что это вызывает недовольство созданной системой да- же у ее строителей и цепных псов). Такая политика не может провести страну мимо ка- тастрофы и потому вызывает вполне справедливый ужас перед настоящим и страх перед будущим. Как и всякое самоубийство, она не может длиться долго. Естественный результат этой политики — всеобъем- лющий системный кризис. Сегодня его уже можно счи- тать неизбежным, так как практически все люди, так или иначе пытавшиеся помочь Путину в начале его 23
правления, к настоящему времени, даже формально ос- таваясь у него на службе, уже убедились в невозможно- сти сделать это. Ведь описанная политика — плод не ошибок или злых умыслов, которые хотя и с трудом, но все-таки поддаются исправлению, но жесткого и ус- тойчивого баланса объективно обусловленных интере- сов, который исправлению уже не поддается. Страну свела начавшаяся с ее мозга «судорога авто- ритаризма». Крайне существенно, что мы рухнем в системный кризис значительно скорее, чем нам кажется и чем по- казывают разного рода математические модели, ибо ни наш здравый смысл, ни эти модели в принципе не спо- собны учесть разрушительность внутренней грызни, уже охватившей силовую олигархию, и полной безгра- мотности руководства в сочетании с его осознанной безответственностью. Можно быть уверенным в одном: системный кризис совершенно точно не наступит до августа 2008 года. На это время накопленных «запасов прочности» (и среди них — общественного оптимизма и доверия к государ- ству) хватит. Это ускользающее, истекающее время дано россий- скому обществу для учебы. Для внутренней самоорганизации. Для подготовки. Если мы найдем в себе силы (а дело только в них — времени все еще достаточно) должным образом подго- товиться к системному кризису, мы сможем воспользо- ваться даруемой ими возможностью и осуществить по- литическую модернизацию, создав ответственное пе- ред страной государство. Тем самым мы откроем дорогу к модернизации экономической, обеспечивающей вос- становление страны, нормализацию условий жизни и возрождение России как страны, вызывающей у ее гра- ждан гордость и уверенность в своих силах, а не скорбь и стыд. 24
Это, по всей вероятности, последний шанс возрож- дения России, даваемый нашей стране историей. Если мы не воспользуемся им, переживаемая нами в настоя- щее время агония нашей Родины закончится ее гибе- лью, причем как раз в планируемые некоторыми зару- бежными специалистами 2012—2015 годы. Воспользуемся ли мы этим последним шансом? Есть ли у нас будущее? На эти вопросы нельзя ответить словом, произне- сенным или написанным. Они заданы самой историей, которая создается не словами, но поступками, и отве- тить ей мы сможем только своими делами, своей жизнью. Но, чтобы быть в состоянии даже не ответить, а хо- тя бы только осознать эти все более четко встающие перед нами вопросы, мы должны понимать с поистине беспощадной ясностью: если сейчас, в предстоящие нам несколько предкризисных и кризисных лет, мы вновь отдадим свою страну индоктринированным недоум- кам, высокоэффективным грабителям (извините, чуть не написал «менеджерам») и прикинувшимися патрио- тами бандитам, у нас больше не будет своей страны. Никакой — ни плохой, ни хорошей. И мы — если выживем — будем беспомощными, бес- правными и ничтожными приживалками, всем чужими и никому не нужными не только в фешенебельных стра- нах, но и на клочках той единственной, которую мы еще недавно звали (а может быть, по недоразумению еще будем звать и тогда) своей Родиной. Сегодня Россия глядит нашими глазами не в телеви- зор, не на многими по-прежнему уважаемого и у мно- гих вызывающего по-прежнему искреннюю симпатию президента и даже не в бессмысленно агрессивную и самодовольную «бандитскую пельменину»1 силовой олигархии. 1 Первым назвал так определенную категорию человеческих лиц российский писатель В. Пелевин. 25
Россия — и каждый из нас — глядит в лицо смерти. Мы — и иррациональная истерика по поводу сохра- нения его у власти мистически легитимным и при том заведомо незаконным путем основана на глубоком ощущении этого — можем не пережить заката прези- дентства Путина. Просто физически — так, как не пережили его сот- ни тысяч, погибшие в гражданскую войну в Таджики- стане, и десятки тысяч, погибшие в других необъявлен- ных войнах в ходе разрушения Советского Союза. Я уже не говорю о том, что мы из-за войны, пре- ступности, а то и просто нищеты и безысходности мо- жем лишиться своего дома, как лишились его десятки миллионов наших бывших, а часто и нынешних, согра- ждан. Я уже не говорю о том, во что может превратить ка- ждого из нас голод. Кто знает, тот понимает, о чем я говорю. Кто не знает, пусть читает произведения писа- теля Варлама Шаламова. Россия, а с нею и каждый из нас, без всякого пре- увеличения, глядит в лицо своей гибели. Это не метафора, не запугивание, не истерика — это простая констатация самоочевидного факта: сегодняш- него положения, в котором находимся все мы. Конечно, можно зажмуриться и выиграть этим не- хитрым маневром несколько лет относительно спокой- ной жизни, повысив тем самым разрушительность сис- темного кризиса и, соответственно, вероятность своей гибели в нем. Этот выбор по-своему рационален, так как неприятности наступят потом, а удовольствие бу- дет достигнуто сейчас, авансом, — но это деструктив- ная и саморазрушающая рациональность, весьма напо- минающая строгую, несокрушимую рациональность ал- коголика или наркомана. Если мы хотим сохраниться как нация и страна, ес- ли мы хотим, чтобы у наших детей, да и у нас самих, 26
было будущее, мы должны осознать критичность бли- жайших лет. Сегодня мы вернулись в состояние исторической не- определенности, при которой, если вы хотите быть кем-то, вы должны сначала им стать. Если вы хотите что-то иметь, вы должны сначала за- воевать это. Если вы хотите иметь какое-то право, хотя бы право на свою собственную жизнь, вы должны быть готовы отстаивать это право в борьбе с агрессорами и конку- рентами — и, вполне вероятно, с оружием в руках. Относительно цивилизованная передышка, «глоток стабильности» после потрясений начала 90-х заканчи- вается. История вновь вламывается в тихую пцвседнев- ность каждой семьи. Нам вновь предстоит отстаивать свое право на Родину. Я пишу эту книгу, чтобы повысить наши общие шансы на победу — на выживание и модернизацию. Я остаюсь в России и борюсь только потому, что ве- рю: мы победим. Не знаю, есть ли жизнь на Марсе, но после Пути- на — будет. * * * Однако настоящая книга посвящена не этому, а проекту модернизации, возрождения России после сис- темного кризиса, в который погрузит наше общество курс Путина или его преемника. В первой части показаны фундаментальные, систем- ные причины, делающие неизбежным погружение Рос- сии в этот кризис, несмотря на то что его не желают, его страшатся и ему пытаются противодействовать практически все части нашего общества. Во второй части проанализированы объективные требования к модернизационному проекту, показаны его реальность и его место на фоне будущего глобаль- ного развития и обозначена его достижимая цель, ло- 27
гично вытекающая из всего предшествующего разви- тия нашей страны. В третьей части книги описаны основные идеоло- гические принципы построения модернизационного проекта, основанные на уже вполне проявившихся ба- зовых ценностях российского общества. Значительное внимание уделено подробному описанию механизмов разрешения наиболее острых, разрывающих его в на- стоящее время идеологических конфликтов. Наконец, четвертая часть посвящена, возможно, более полному рассмотрению конкретных мер, необхо- димых для решения ключевых проблем российского об- щества. По сути дела, именно она представляет собой основу комплексной программы модернизации России, подлежащую, возможно, более тщательному и широко- му обсуждению и доработке. Автор благодарен огромному числу людей, оказав- ших ему колоссальную и при этом бескорыстную под- держку при подготовке настоящей книги. К сожале- нию, объективная логика развертывающихся в нашей стране политических процессов стирает разницу меж- ду публичной похвалой и опасным доносом быстрее, чем на это можно было надеяться еще год назад. В силу этого автор ограничивается публичным выражением персональной благодарности исключительно тем, кому она по разным причинам уже не может помешать. Это прежде всего бывший руководитель Группы экспертов Б. Ельцина И.В. Нит, безвременно скончав- шийся в ноябре 1993 года. Это не признавший своей «вины» и в итоге осужденный за «шпионаж» физик Да- нилов. Это журналистка Трегубова, написавшая ис- ключительно честную и точную книгу1 о путинском ре- 1 Я пишу это как человек, не разделяющий большинство идеологи- ческих установок и ценностей Е. Трегубовой, но хорошо знающий су- щественную часть описанных ею событий и людей. Кроме того, на меня произвела глубокое впечатление внутренняя честность Е. Трегубовой, четко разделяющей фотографически и, что 28
жиме, едва не погибшая после этого в результате поку- шения на ее жизнь, но не испугавшаяся, а написавшая новую книгу, еще более честную и точную (так как ав- тор немного повзрослел), чем предыдущая. Наконец, это бывший олигарх Ходорковский1, вполне искупив- ший свои мнимые и реальные прегрешения яростной готовностью претерпеть любые лишения и несчастья ради права вести честный и прозрачный (разумеется, в том виде, в котором понимал эти понятия он, а не его преследователи из силовой олигархии) бизнес2. Эти и многие другие люди дали разные, но исключи- тельно впечатляющие, вдохновляющие и этим важные для нас примеры личного мужества, стойкости и сохра- нения собственного достоинства в последовательном отстаивании общественных ценностей перед лицом особенно важно, эмоционально достоверно описываемые события (причем описываемые образно, на хорошем художественном уровне, что позволяет читателю не только осознать, но и почувствовать себя их свидетелем), свои эмоции по поводу этих событий (причем автор не боится показать себя не вполне адекватным человеком, что лишь до- бавляет книге достоверности и является дополнительной иллюстраци- ей описываемой эпохи) и свои размышления (с моей точки зрения, также не вполне адекватные, но опять-таки свидетельствующие о внутренней честности Е.Трегубовой: чего стоит одно лишь признание того, что она не может для себя определить, является ли Чубайс при- личным — в переводе с внутреннего авторского на обычный русский язык — человеком!). 1 Чтобы минимизировать собственные интеллектуальные усилия, автор расположил фамилии живых в алфавитном порядке. 2 Для автора этих строк, как и для других ненавидящих олигархию и компрадорскую буржуазию живущих в России людей, было принци- пиально важно еще в самом начале связанного с ЮКОСом кризиса об- наружить, что дети Ходорковского учились в российской школе, а се- мья, включая родителей, жила в России. Так как во время кризиса дети подверглись давлению, а семья — запугиванию со стороны силовых структур, подобный выбор нельзя признать разумным. Однако именно поэтому он свидетельствует о безусловном патриотизме Ходорковского (хотя, конечно, это патрио- тизм иного сорта, чем у профессиональных «ракетно-квасных» пат- риотов), который вытеснил из его сознания даже абсолютно рацио- нальные и первичные инстинкты защиты своих близких. 29
смертельно опасной как для страны, так и для ее граж- дан агрессии силовой олигархии. Когда модернизационный проект начнет работать и принесет первые ощутимые плоды, автор выпустит еще одно издание этой книги специально для того, чтобы назвать поименно всех людей, заслуживших его ис- креннюю и глубокую благодарность, уже не боясь на- вредить им. Объем книги, правда, увеличится раза в полтора, но справедливость — это такая вещь, которую приходится терпеть молча. По крайней мере читателю.
Часть I ДИКТАТУРА УБОЖЕСТВА: ДВИЖЕНИЕ К СИСТЕМНОМУ КРИЗИСУ Для сегодняшней России в высшей степени харак- терны драматическое падение уровня образования и общая деградация человеческого капитала, катастро- фическая активизация хаотичной пропаганды и всеоб- щая загруженность повседневными делами (чтобы не сказать «борьбой за выживание»), которая действитель- но отнимает все время и высасывает из нас жизненные соки, — именно поэтому сегодняшние россияне дейст- вительно «очень усталая нация». Все это закономерно ведет к массовому забвению базовых, фундаменталь- ных, казалось бы, самоочевидных истин, чреватому бо- лезненными ошибками. Чтобы ограничить их масштабы и разрушительность, приходится напоминать эти истины, даже когда они кажутся банальными, — раз за разом, до тех пор, пока наконец общество (а если очень повезет — то и управ- ляющие системы) не перестанет забывать их, с анекдо- тическим постоянством ввергая страну в очередные кризисные ситуации. Глава 1 ГОСУДАРСТВО МЕЖДУ НАРОДОМ И БИЗНЕСОМ 1.1. Гармонизация интересов бизнеса и населения — условие национальной конкурентоспособности Развитие общества определяется взаимодействием трех основных субъектов: государства, бизнеса и насе- ления. Принципиально важно — хотя по понятным 31
причинам именно этот самоочевидный факт с наиболь- шей яростью и последовательностью отвергается либе- ральной пропагандой, — что не только образы дейст- вия, но и краткосрочные интересы бизнеса и населения весьма существенно различаются. Бизнес по своей природе органически стремится к эффективности — к концентрации благ у наиболее ус- пешных субъектов экономики и политики. Это стрем- ление естественным образом оформляется идеологией свободной конкуренции и погони за эффективностью — либерализмом. Население же столь же органически стремится к справедливости, то есть к более равномерному распре- делению благ. Поэтому его естественной идеологией, как бы против этого ни протестовали представители имущей части общества и обслуживающей их интелли- генции, является социализм. В области социально-экономических отношений больше никаких других идеологий, никаких других «из- мов» в принципе нет и быть не может. Их не существует в природе, им просто неоткуда взяться точно так же, как на Земле неоткуда взяться Восточному или Запад- ному полюсам. Полюсов в общественном развитии существует толь- ко два: эффективность и справедливость. И, поскольку слишком последовательная реализация каждого из них доводит их до абсурда и превращает жизнь общества в катастрофу, в аналог бесплодного и безнадежного «бе- лого безмолвия» полярных районов, важнейшая функ- ция государства заключается в гармонизации этих те- кущих интересов ради достижения долгосрочного ус- пеха всего общества в целом. Различные исторические условия, решение общест- вом различных задач на разных этапах его развития объективно требуют различных пропорций между эф- фективностью и справедливостью, между либерализ- 32
мом и социализмом. Соответственно этому сменяются и стоящие у власти политические силы. Как и все фундаментальные закономерности, общий принцип гармонизации интересов бизнеса и населения весьма прост, хотя и выработан развитыми странами в жестоких социально-управленческих муках. Во внешнем мире государство должно реализовывать в первую очередь интересы национального бизнеса как наиболее активного, творческого и агрессивного эле- мента общества, всячески поддерживая и частично на- правляя его экспансию, рассматривая ее как один из ключевых инструментов развития национальной эко- номики и повышения благосостояния. Внутри же своего собственного общества, где нет никаких оснований для развертывания агрессий, в том числе коммерческих, оно должно поддерживать в пер- вую очередь население с его стремлением к справедли- вости и более равномерному распределению ресурсов не столько вследствие его преобладающего (в по-на- стоящему демократическом обществе) политического влияния, сколько потому, что внутренне нестабильное, расколотое общество в принципе не может быть конку- рентоспособным в средне- и особенно долгосрочном плане. Справочно. Классическим примером ориентации на интересы бизнеса во внешней политике и населения во внутренней представляется стихийно сложившееся от- ношение государств к форме собственности на нефтя- ные компании. При добыче преимущественно на своей территории, когда основной задачей является наиболее справедливое распределение природных благ среди собственного на- селения, добывающие компании, как правило, находятся в государственной собственности (и не только в раз- вивающихся странах, но даже в безупречно европейской и отнюдь не социалистической Норвегии). Добыча же, ведущаяся на чужой территории, требу- 33
ет наибольшей эффективности и агрессивности экс- пансии; соответственно, она требует компаний, на- ходящихся в частной собственности. В последнем слу- чае значим и сугубо практический аспект: стране, на территории которой находятся осваиваемые место- рождения, легче допустить к их разработке частные иностранные, чем государственные иностранные кор- порации, так как в последнем случае угроза утраты политического суверенитета более очевидна. Описанная модель связана с весьма существенными издержками для бизнеса, но они вполне окупаются эф- фективностью государства, способного обеспечить как выполнение установленных им «правил игры» внутри страны, так и внешнюю экспансию бизнеса, благодаря которой он получит гарантированно больше, чем поте- ряет от внутренних ограничений. Пример подобного самоограничения крупного бизнеса на внутренней аре- не — его согласие на антимонопольное регулирование (без которого такое регулирование ни при какой аг- рессивности и эффективности государства было бы не- возможно в принципе). Поощрение государством внешней экспансии биз- неса в обмен на его согласие с приоритетностью инте- ресов населения внутри страны — единственный эффек- тивный способ гармонизации интересов бизнеса и на- селения, единственный инструмент не просто поддер- жания долгосрочного социального мира, но и достиже- ния общности интересов, цементирующих внутреннее единство общества. К сожалению, подобное гармоничное развитие дос- тупно в каждый период времени лишь ограниченному числу стран. Ведь внешнюю экспансию, являющуюся условием внутренней гармонии общества, не смогут осуществлять разом все страны мира. Кто-то будет ее победоносным и расширяющимся (в той или иной фор- ме) субъектом, а кто-то — неминуемо — не более чем 34
объектом. Как пел Булат Окуджава, «ведь пряников сладких всегда не хватает на всех». При этом страна, являющаяся объектом внешней экспансии (классическим примером этого остается и современная Россия), не только лишена возможности полномасштабной гармонизации интересов бизнеса и населения описанным способом, но и сталкивается с качественно новыми проблемами, порождаемыми этой внешней экспансией. Доступный для нее способ гармонизации интересов населения и бизнеса заключается в объединении их усилий в противостоянии разрушительной внешней экспансии ради сохранения в стране большей доли про- изводимых ресурсов и направления их на нужды собст- венного развития этой страны. По сути дела, речь идет о развязывании своего рода «национально-освободи- тельной» войны в области экономики. Принципиально важно, что объективная необходи- мость этой «войны» и победы в ней отнюдь не отменяет столь же объективной необходимости одновременной организации внешней экспансии национального биз- неса, которая остается самостоятельной — и исключи- тельно значимой — задачей государственной политики. 1.2. Неотъемлемые функции государства Бизнес по своей природе объективно ориентирован на поддержку и прославление сильных, тех, кто сам в состоянии позаботиться о себе и обеспечить собствен- ное процветание. (Стоит отметить, забегая вперед, что именно в этом заключается источник ограниченности и недостаточности, а в период общественного неблагопо- лучия и глубочайшей порочности его идеологии — ли- берализма.) Соответственно, общественной функцией государ- ства является забота обо всех остальных — о тех, кто в данных исторических обстоятельствах по тем или иным 35
причинам не может позаботиться о себе сам, обеспечив себе общественно приемлемый уровень благосостояния. В целом функция государства, хотя и является значи- тельно более широкой, носит именно компенсаторный характер: государство является инструментом, создан- ным обществом для решения всех объективно стоящих перед ним задач, которые оно по тем или иным причи- нам не может решить самостоятельно (к числу таких за- дач, безусловно, относится и рассмотренная в предыду- щем параграфе гармонизация интересов населения и бизнеса). Именно в силу объективно обусловленного постоян- ного наличия значительного круга подобных задач об- щество сначала создает, а затем терпит государство с его неизбежно меньшей (по сравнению с бизнесом) эффективностью и монополией на насилие. Ведь по- настоящему необходимую вещь лучше сделать плохо, чем вообще не сделать. В силу изложенного неотъемлемыми функциями го- сударства для обществ любого сколь угодно высокого уровня развития представляются следующие: • установление норм и правил и обеспечение их со- блюдения (поэтому при определенном уровне разви- тия общества в принципе представляется возможной частная тюрьма как способ получения прибыли ее вла- дельцами и управляющими, но в принципе недопустим частный суд как вид бизнеса); • обеспечение безопасности общества в самом ши- роком смысле этого понятия, включая не только оборо- носпособность, но и поддержание устойчивости, а как максимум — и обеспечение систематического улучше- ния природной, технологической и социальной среды; • стратегическое планирование и реализация долго- срочных программ развития (именно поэтому говорят, что государство — мозг и руки общества); • организация и осуществление критически значи- мой части социальной помощи, которая, как ее ни пе- 36
редавай постепенно развивающимся общественным структурам, в какой-то, хотя и уменьшающейся, части всегда будет оставаться для них непосильной. Кроме того, в зависимости от уровня развития об- щества государство, как правило, оказывает ему услу- ги, которые это общество постепенно, по мере своего развития, должно научиться оказывать себе само. Важ- нейшей из них представляется реализация долгосроч- ных и капиталоемких проектов, непосильных или не- привлекательных для бизнеса (как правило, из-за зна- чительности необходимых инвестиций и длительности или вообще неопределенности их окупаемости), в пер- вую очередь в области развития инфраструктуры, осо- бенно общенациональной, и создания новых техноло- гий, включая фундаментальную науку. Существенно, что наиболее эффективным способом создания новых технологий до сих пор являются, как это ни прискорбно, военные расходы: только первич- ный для живого существа страх смерти может побу- дить рыночно ориентированные общества система- тически совершать столь вопиюще нерыночные дейст- вия, как финансирование исследовательских программ с заведомо неопределенным результатом. В 90-е годы прошлого века ослабление международ- ной напряженности привело к тому, что страх смер- ти стал эксплуатироваться для создания новых тех- нологий в существенно смягченной форме — через фи- нансирование развитыми странами исследований в области здравоохранения (правда, следует подчерк- нуть, что в основе многих из них по-прежнему лежали военные наработки). Однако в целом эти исследова- ния, насколько можно судить, обладали качественно меньшей эффективностью, чем традиционные воен- ные исследования, вероятно, именно из-за смягченного характера страха смерти. С другой стороны, уже в конце 90-х годов военные расходы в силу роста качест- 37
венно изменившейся международной напряженности1 вновь начали возрастать. Так или иначе, окончательно успех или неудача экс- перимента с развитием технологий через финансиро- вание здравоохранения станут ясны лишь через 3—5 лет, когда на основе коммерциализации и распростра- нения биологических технологий удастся (или не уда- стся, что сегодня представляется, как это ни печаль- но, все же более вероятным) обеспечить новый качест- венный скачок биржевых котировок, подобный вызван- ному распространением персональных компьютеров и, затем, возникновением Интернета. Сфера влияния государства естественным образом сужается по мере развития общества: последнее начи- нает все в большей степени обслуживать свои интересы самостоятельно и берет на себя выполнение все боль- шего числа функций. (Хотя названные выше неотъем- лемые функции государства, безусловно, останутся в его по крайней мере преимущественной компетенции даже в самом высокоразвитом обществе.) Впрочем, для современной России несравнимо более актуальным представляется противоположный аспект этой закономерности: чем слабее общество, тем шире поле деятельности государства. Поэтому государство постоянно испытывает силь- нейший соблазн ослабить свое общество ради сохране- ния или даже расширения своего влияния. Успешная реализация этого соблазна, как мы можем видеть на достаточно широком круге примеров, ведет к бюрокра- тическому загниванию, сдерживанию инициативы и, как следствие, к меньшей эффективности общества, что оборачивается поражением во внешней конкуренции. Объективно обусловленная (хотя и, безусловно, по- бочная для его непосредственных коммерческих инте- 1 Подробнее об этом см.: Делягин М.Г. Мировой кризис. Общая теория глобализации. М.: Инфра-М, 2003. 38
ресов) общественно-политическая задача бизнеса как раз и заключается в том, чтобы не дать государству ос- тановить развитие общества и окостенеть. Решение этой задачи, в частности, включает в себя последова- тельное изъятие из ведения государства ряда функций, с которыми общество (хотя бы в части его бизнеса) уже научилось справляться самостоятельно. 1.3. Государство и бизнес: единство и борьба противоположностей Не вызывает никаких сомнений, что за исключени- ем критических общественно-политических ситуаций бизнес при всех своих недостатках по самой своей при- роде является несравнимо более активным, сознатель- ным и организованным, чем население. Поэтому госу- дарство, исходя из вполне прагматичных соображений, должно в первую очередь выстраивать свои отношения именно с ним. Однако эти отношения в принципе невозможно по- нять без учета третьей и главной вершины «обществен- ного треугольника» — населения, этого великого и (при нормальной ситуации) безмолвствующего субъ- екта политической жизни. Не стоит забывать, что население становится народом, лишь когда неэффек- тивность государства вынуждает его против воли и повседневных интересов большинства складывающих его личностей выходить на политическую сцену и воз- вращать себе ряд функций общественного управления, ранее «по умолчанию» делегированных доказавшему свою неэффективность государству. Если власть отрывается от населения, перестает ощущать свою ответственность перед ним, она неми- нуемо становится неэффективной. В этом случае наро- ду приходится поправлять ее, демонстрируя неблаго- получие и неприемлемость для себя сложившейся си- туации различными доступными ему методами — от 39
повсеместного распространения анекдотов про руково- дителей страны, низкой явки на выборы и высокой доли голосующих «против всех» до массовых беспорядков, вооруженных мятежей и, в конце концов, революции. Если государство не чувствует своей ответственно- сти перед населением, оно само лишает себя единствен- но возможного оправдания своего существования и своей позиции и тем самым лишает себя и единственно возможной и жизненно необходимой для него точки опоры в отношениях с бизнесом. В результате оно утра- чивает способность достичь в отношениях с ним необ- ходимой гармонии и либо подчиняется ему, либо само подчиняет его себе. Оба эти варианта не несут ничего хорошего для со- ответствующего общества. Подчинение государства бизнесу, помимо дичайше- го расцвета коррупции, превращает все это государст- во в простой и грубый инструмент реализации коммер- ческих интересов, как это было в 90-е годы XX века в России (а в области экономической политики оста- ется, с незначительными корректировками, и по сей день). Подчинение государства бизнесу, хотя бы в силу объективно обусловленного несовпадения интересов бизнеса с интересами общества, полностью лишает го- сударство возможности выполнять свои общественные функции и, соответственно, делает его существование полностью неоправданным для оплачивающего его об- щества. С другой стороны, подчинение бизнеса государству неизбежно душит сначала его собственный творческий потенциал, а затем и потенциал всего общества с самы- ми пагубными последствиями для его конкурентоспо- собности, как это имело место при социализме и во многих развивающихся странах. Если же государство сумеет опереться на население, оно получает возможность говорить с бизнесом с един- ственно возможной конструктивной «позиции силы» — 40
от имени всего остального общества, выполняя свою функцию стратегического планирования и определе- ния норм и правил, необходимых для достижения опре- деленных им целей. После того как в своем диалоге с бизнесом государ- ству удается решить принципиальную задачу — опе- реться на население, главной проблемой становится в значительной степени технический, тем не менее ис- ключительно сложный механизм определения нацио- нальных интересов. Идеальным примером представляются США, кото- рые именно при помощи таких механизмов обеспечили симбиоз государства и транснациональных корпора- ций, являющийся основным источником их глобально- го лидерства. Американскому государству удалось добиться бли- зости целей корпораций и общества, объективно заин- тересованных в закреплении каждый своей конкурен- тоспособности в едином пространстве глобальной кон- куренции. Американские транснациональные корпора- ции и государство, как правило, преследуют единые общенациональные цели, помогая друг другу решать соответственно преимущественно экономические и преимущественно политические задачи. При этом при решении исключительно коммерческих задач государ- ство выступает в роли «младшего партнера», а при дея- тельности во всех остальных направлениях в роли ведо- мого выступает бизнес. Неразрывная связь корпораций с государством реа- лизуется прежде всего в постоянном персональном взаимодействии. При этом прославленные американ- ские лоббисты играют вопреки распространенным пред- ставлениям весьма ограниченную и в целом второсте- пенную роль. Значительно более важен механизм постоянной ро- тации кадров между государством и бизнесом, при ко- торой тот или иной управленец может несколько раз 41
на протяжении своей карьеры с поста государственно- го служащего (например, министра) уходить на пост менеджера (например, вице-президента) крупной кор- порации и наоборот. Эта система обеспечивает не про- сто единство интересов и взаимопонимание между ком- мерческим сектором и государством (что, конечно же, весьма серьезно усиливает требования к ограничению коррупции), но и погружает их в единое человеческое, кадровое пространство. В результате корпорации и го- сударство участвуют в глобальной конкуренции не по- рознь, не как обособленные союзники, пусть даже сколь угодно близкие, но как единый, целостный организм, что качественно повышает эффективность их дейст- вий. Однако главным, наиболее значимым и в конечном счете эффективным механизмом объединения государ- ства и крупного бизнеса США в мировой конкуренции является деятельность американского аналитического сообщества. Оно выросло из антикризисных подразде- лений корпораций, вынужденных преодолевать кризи- сы на уровне сначала предприятий, затем — отраслей (отраслевых монополий), а с Великой депрессии 1929— 1932 годов — и на общенациональном уровне. Соответственно, оно сохранило теснейшую связь с корпорациями, финансируясь ими и обслуживая в пер- вую очередь их интересы. В то же время на деньги кор- пораций аналитическое сообщество обеспечивает «со- провождение» деятельности поддерживаемых ими пар- тий, служа их аналитическими структурами. Победа того или иного политика на выборах ведет к переходу в его аппарат сотрудников этих структур, однако они прекрасно понимают, что пришли в государственный аппарат временно, как правило, для решения локальных задач, и сохраняют «производственную базу» в анали- тических структурах, формально не являющихся ча- стью государства. Аналитические структуры становятся подлинным 42
«мозгом» государства. Решения, реализуемые аппара- том государственного управления, вырабатываются на деньги коммерческих организаций при помощи ком- мерческих технологий управления и, соответственно, с коммерческой же эффективностью, что повышает эф- фективность государства. Они оказываются важней- шим звеном, соединяющим корпорации и государство в единое целое именно благодаря ориентации на гло- бальные процессы и ценности. Американский путь отличается от характерной для неразвитых стран «олигархии» тем, что сращивание го- сударства и корпораций идет не только на уровне лоб- бистов, но в наиболее важной части — на уровне стра- тегических аналитиков, то есть на базе не узкокорыст- ных интересов корпораций, а на основе инструмента формирования и осознания долговременных стратеги- ческих интересов. Вместо того чтобы сначала порознь выработать от- личающиеся друг от друга системы корпоративных и государственных интересов, а затем мучительно, поро- ждая общественную напряженность и взаимные обиды, приспосабливать их друг к другу при помощи громозд- кой, прожорливой и эгоистичной политической маши- ны, США при помощи аналитического сообщества с са- мого начала вырабатывают систему национальных ин- тересов как единое целое, объединяющее интересы бизнеса и государства. Это весьма существенно смягча- ет противоречия и повышает осознанность развития, а с ним — и конкурентоспособность общества. Именно этот механизм осознания общенациональ- ных интересов и является главной причиной и одновре- менно главным инструментом американского глобаль- ного лидерства. Творческое заимствование этого механизма, дока- завшего свою эффективность в самых разнообразных исторических условиях, его разумная переработка и адаптация к российским условиям (словом, перенос на 43
отечественную почву и широкомасштабное гибкое при- менение) представляются в настоящее время категори- ческим условием обеспечения конкурентоспособности нашей страны и вместе с тем важнейшим инструментом ее модернизации. Глава 2 СПЕЦИФИКА СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА 2.1. Происхождение крупного бизнеса Для правильной оценки положения и перспектив современной России важно понимать, что отношения государства и бизнеса строились и строятся в ней дале- ко не в соответствии не только с американским идеа- лом, но и с несравнимо менее совершенной нормой других развитых стран. Прежде всего, крупный российский бизнес в его се- годняшнем виде возник отнюдь не из самодеятельности жаждущих обогащения масс, как учат нас стандартные либеральные учебники, — из нее возникло лишь коопе- ративное движение, подавленное и оттесненное (как в экономике, так и в политике) на второй план эпохой чудовищных спекуляций 90-х годов. Как только после смерти Сталина советских чинов- ников окончательно перестали расстреливать, они сло- жились в замкнутый социальный слой — партийно-хо- зяйственную номенклатуру. Эмоциональная и непро- думанная попытка Хрущева вновь подчинить ее полити- ческому руководству государства потерпела законо- мерную неудачу, и при Брежневе этот социальный слой в целом завершил свою эволюцию, полностью осознав свои интересы: желание присваивать те блага, которые они ранее перераспределяли. Принципиально важно, что для его представителей, в первую очередь работников обкомов, министерств, 44
главков и директоров заводов, производство и созида- ние в целом не были первоочередной целью и ценно- стью. Практически все они, несмотря на глубокие про- изводственные и организационные знания, восприни- мали процессы производства и его развития как нечто самоочевидное и само собой разумеющееся, как при- родный процесс, происходящий помимо стратегическо- го управления. Их сознательное желание, их политиче- ская воля были направлены преимущественно не на но- вую модернизацию страны, которая при Брежневе уже вполне назрела и стала объективной необходимостью, но в совершенно ином направлении. Они хотели не строить для общества (хотя в силу исторической инерции и доминирующего образа дей- ствия и продолжали строить значительно больше мно- гих своих предшественников) — они хотели в первую очередь потреблять для себя. Это желание было многократно усилено и актуали- зировано крахом политики «ускорения социально-эко- номического развития»1 и целого ряда локальных по- пыток разного масштаба (среди которых по разруши- тельности особо выделяются кампании по борьбе с пьянством и «нетрудовыми доходами») найти новые резервы, факторы и механизмы, поддерживающие су- ществование, а в идеале и развитие системы. Необратимый шаг к катастрофе был сделан в 1987 году, с одновременным широкомасштабным появлени- ем кооперативов, развитием биржевого дела и отменой монополии внешней торговли. В результате с плановой системой централизованного распределения внутри страны начала жестко и повсеместно конкурировать заведомо более сильная и эффективная даже не рыноч- 1 Эта политика предусматривала, как это было по инерции объяв- лено на последнем съезде КПСС, не только обеспечение каждой совет- ской семьи отдельной квартирой к 2000 году, но и двукратное увеличе- ние к тому времени национального дохода — «удвоение ВВП» на со- временном политическом языке. 45
ная, но коррупционная система, перепродающая по сво- бодным ценам продукцию, полученную по фиксирован- ным ценам. Кооперативы позволяли практически беспрепятст- венно перекачивать на рынок со свободными ценами материальные ресурсы, централизованно выделяемые по низким государственным ценам, «Товарно-сырьевые» биржи являлись инструментами скупки этих ресурсов и формирования из них крупных товарных партий, а отмена монополии внешней торговли обеспечивала ча- стный сбыт за рубежом с присвоением организаторами этого бизнеса колоссальной разницы между внутрен- ними и мировыми ценами. Без отмены монополии внешней торговли описан- ная система никогда не смогла бы развернуться из-за ограниченности спроса внутри страны. Разрушение этой монополии создало своего рода «черную дыру» в лице мирового рынка, всасывающего в себя практиче- ски все ресурсы и полностью разрушающего пример- ную сбалансированность тогда еще советского народ- ного хозяйства. Вместо производительной по своей сути экономики (неважно, эффективной или не очень) стремительно возникала «экономика трубы», направ- ленной не на производство, а на вывоз неограниченного количества ресурсов. При этом чем ниже была степень их обработки, тем выше (за незначительными исключе- ниями) была эффективность этого вывоза. (Причина этого заключается не только в сравнительной неэф- фективности советской экономики, но и в несовмести- мости распространенных в Советском Союзе и разви- тых странах Запада технологий, что позволяло послед- ним потреблять лишь сырье, произведенное в СССР, но не полуфабрикаты.) Принципиально важно сознавать, что в основе это- го процесса лежал отнюдь не какой-то заговор неких злых сил. Разрушающая советскую экономику конст- рукция, хотя затем и интенсивно использовалась, и 46
сознательно достраивалась ее стратегическими конку- рентами, в основе своей сложилась вполне стихийно, хотя и очень разумно и эффективно (с точки зрения своей собственной внутренней логики). Так бывает всегда, когда интересы массовы, четко очерчены и свой- ственны в том числе значительному числу высококва- лифицированных профессионалов. Кооперативы и арендные предприятия пропаганди- ровались как универсальный инструмент помощи пред- приятиям — своего рода панацея, «палочка-выручалоч- ка». В условиях снижения эффективности производства и наглядной закостенелости централизованного плани- рования они официально рассматривались как способ повышения гибкости экономического управления на уровне и предприятия, и страны в целом, использова- ния излишней рабочей силы и одновременно как источ- ник дополнительного заработка для рабочих (и повы- шения благосостояния граждан в целом). Отмена же монополии во внешней торговле тракто- валась как способ удовлетворить растущие потребно- сти населения в условиях сокращения доходов от неф- тяного экспорта. При этом (и это принципиально важ- но!) монополия внешней торговли была отменена не просто так, а на условиях бартера, то есть прямого об- мена товаров. Нормативные акты запрещали торговать за деньги, чтобы у советских людей не было валюты, и разрешали только бартер, чтобы предприятия и коопе- ративы ввозили в страну дефицитные товары народно- го потребления. Введение бартера во внешней торговле дало запад- ным партнерам (а точнее — стратегическим конкурен- там) Советского Союза, без всякого преувеличения, великий и полностью реализованный ими историче- ский шанс: возможность ввести принудительную кон- вертацию рубля по сверхвыгодному для них курсу. Этот курс устанавливался на основе сопоставления цен только коммерческого экспорта и импорта. 47
Основными товарами экспорта были сырье и продук- ция первого передела (нефть, металлы и, в лучшем слу- чае, минеральные удобрения), а импорта — персональ- ные компьютеры, пиво, сигареты, куриные окорочка (не потребляемые в США в силу концентрации именно в них вредных для здоровья гормональных добавок) и одежда. Таким образом, из страны вывозились бирже- вые товары (так как экспорт сложнотехнических това- ров даже «при прочих равных условиях» требовал ак- тивной поддержки, которой не могло оказать разлагав- шееся государство), а ввозились наиболее дешевые в развитых странах и одновременно наиболее дефицит- ные в тогдашнем Советском Союзе потребительские товары. Внешне введение принципиально дискриминацион- ного курса выглядело как вполне демократичное, осу- ществляемое свободной экономической волей установ- ление рыночного валютного курса на основе корзины покупок. Мы вывозили простые, биржевые товары, об- рушивая цены мирового рынка (и разрушая тем самым собственную перспективу ценой качественного улуч- шения конъюнктуры для развитых стран), а ввозили в соответствии с нормальной рыночной, но абсолютно разрушительной для не адаптированной к рынку страны то, на что в стране были максимально высокие цены. Таким образом, в результате неразумных действий советского руководства в стране была введена факти- ческая конвертируемость рубля по принудительному, заведомо не соответствующему на тот момент реаль- ным экономическим потенциалам стран курсу. Это естественное соотношение и возникшие на его основе «ножницы курсов», энергично и сознательно поддерживавшиеся нашими западными стратегически- ми конкурентами, стали окончательным ударом, добив- шим советскую экономику. В наихудшем положении, практически без шансов на выживание, оказались все высокотехнологичные, то есть потенциально наиболее 48
конкурентоспособные, отрасли: ценность их продук- ции оказалась равна нулю, так как на внешних рынках их было просто некому продавать (потребительские товары неконкурентоспособны, а военная и в целом сложная техника не может широко продаваться без уси- лий государства). А материальные ресурсы, потребляе- мые этими отраслями, оказались исключительно цен- ными и ликвидными и стремительно пошли на экспорт, лишая их самой возможности продолжать производст- во, не говоря уже о его развитии. С другой стороны, при формировании внутри стра- ны нового потребительского стандарта на его компо- ненты резко выросли цены. Зарплаты в ВПК стали бы- стро отставать от инфляции, и его работники оказались перед выбором: податься либо на Запад, возможно, со- храняя квалификацию, либо в «челноки». Разбалансировка любой системы бьет прежде всего по самым слабым ее местам. В Советском Союзе тако- вым был потребительский сектор. Ему все больше не хватало необходимых ресурсов, так как государство по инерции продолжало концентрировать их в ВПК, и да- же в больших, чем раньше, размерах, потому что именно из ВПК, пользуясь его закрытостью, было удобней все- го перебрасывать их на экспорт (а, кроме того, он по чисто технологическим причинам потреблял наиболь- шее количество наиболее ценных материальных ресур- сов). С другой стороны, импорт, резко удорожая про- дукцию, запускал вымывание из оборота дешевой рос- сийской продукции, которой становилось невыгодно торговать и которая отторгалась поэтому рыночно ориентированной торговлей. Это вымывание лишало российского производителя средств и как минимум ос- танавливало его развитие. В результате у населения (работающего в основном именно у производителя, ориентированного на внут- ренний рынок) не оказывалось денег, чтобы купить до- 49
рогую продукцию, а дешевой попросту не было. В об- ществе стала стремительно расти социальная напря- женность, которая многократно усугублялась из-за про- блем и социально-психологических комплексов, связан- ных с уходом Советского Союза из Восточной Европы и внутренним разложением. На это накладывалось широкое распространение материального стимулирования при сохранении систе- мы централизованного распределения натуральных ре- сурсов как основы политической власти. Результатом стал переизбыток наличности на потребительском рын- ке и его разрушение еще и по этой причине. При этом государство вообще никак не сопротивля- лось деструктивным тенденциям, так как немедленного обогащения жаждало подавляющее большинство обра- зующих его элементов. В результате советская эконо- мика рухнула, разорвав страну и похоронив под свои- ми обломками и обрушивший ее вследствие своей не- контролируемой жадности класс присваивающих чиновников — партийно-хозяйственной номенклатуры. Возник вакуум власти, на фоне которого наиболее массовыми и одновременно прибыльными видами биз- неса на всех уровнях стали торговля и валютные опера- ции. Социальная структура общества была разрушена, размолота в пыль. Люди, которые в этих условиях дер- жались «на гребне волны» и, зарабатывая деньги, успе- вали думать о будущем общественном устройстве и имели возможность влиять на него, уже не просто хо- тели денег. Они понимали, что получение денег — это не результат, а процесс, и в отличие от предшествовав- шей им партхозноменклатуры осознанно хотели их за- рабатывать. Для этого надо было прежде всего владеть заводами, оставшимися от Советской власти и в то время, как пра- вило, несмотря на общую разруху, в целом еще доста- точно успешно функционировавшими. Желание владеть заводами было наиболее осознан- 50
ным у директоров, которые и так управляли ими, одна- ко так или иначе этого хотели все, заработавшие зна- чительные суммы легких денег и понимавшие, что воз- можности мгновенного обогащения будут в конце концов исчерпаны, — от комсомольских активистов, использовавших возможности ВЛКСМ для развития своих кооперативов, до удачливых фарцовщиков и бывших цеховиков. Политики-демократы, взгромоздившиеся, как обезь- яны на мачту, на вершину дрожащей и раскачивавшей- ся административно-управленческой пирамиды, отча- янно нуждались в поддержке бизнеса и с радостью по- шли навстречу. Главная цель ваучерной приватизации, как это было открыто и с торжеством признано в последующем, за- ключалась прежде всего в выполнении желаний дирек- торов (на следующем историческом витке заклеймен- ных «красными», но тогда еще являвшихся политиче- скими союзниками прорвавшихся к власти демокра- тов) и передаче управляемых ими заводов в их собст- венность. Надежды на то, что это придаст директорам допол- нительную мотивацию, которая будет способствовать стабилизации производств и минимизации последствий их стихийного перехода с прекратившего существова- ние централизованного планирования на, как тогда го- ворили, «рыночные рельсы», безусловно, имели место. Однако они не только не оправдались (так как вырос- шие под госплановским зонтиком директора в целом оказались не приспособленными к реалиям «дикого рынка» и начали разворовывать переданные им заводы просто от бессилия), но и с самого начала были для ав- торов ваучерной приватизации лишь сопутствующим мотивом, второстепенным аргументом. Более существенной (хотя также, безусловно, вто- ростепенной) причиной игр вокруг ваучеров стало от- влечение людей от падения уровня жизни, хозяйствен- 51
ного хаоса и политической борьбы конца 1992—1993 годов. (До этого ту же самую роль сыграла привати- зация квартир населением, достаточно эффективно отвлекшая людей от спровоцированного демократами, заранее объявившими о либерализации цен, ужаса по- следних двух с половиной месяцев 1991 года, которые сейчас любят демонстрировать в качестве доказатель- ства неэффективности советской системы хозяйст- вования, хотя они если что и доказывают, так это ис- ключительно невменяемость российских реформато- ров.) Ваучерная приватизация сыграла и исключительно значимую социальную роль. Начав формирование пусть даже еще очень примитивного, но уже полноценного фондового рынка и слоя фондовых спекулянтов, создав возможность при помощи скупки акций (в том числе у ничего не понимавших работников предприятий) уста- навливать контроль за привлекательными активами, она тем самым начала стремительное формирование достаточно широкой и щедрой социальной базы либе- ральных реформаторов. Однако победившие в 1991 году демократы пошли навстречу бизнесу не только в вопросе о владении го- сударственными заводами, но и практически во всех остальных вопросах социально-экономической полити- ки. Ведь их власть была исключительно слаба, государ- ственный аппарат частью разрушен, а частью вражде- бен, и они остро нуждались в любой поддержке, и осо- бенно со стороны бизнеса, который мог дать деньги, остро необходимые как для политической деятельно- сти, так и для личного обогащения реформаторов. В результате относительно сложные мероприятия, способствующие развитию страны и поддержанию уровня жизни, были, с одной стороны, непосильны ре- форматорам, а с другой — объективно сдерживая разви- тие спекулятивного бизнеса, грозили поссорить власть с ее единственной относительно надежной социальной 52
опорой. Да и в целом сама направленность этих меро- приятий опасно приближалась к практике только что уничтоженной Советской власти и потому была для аб- солютного большинства реформаторов идеологически неприемлемой. Все это обусловило последовательное проведение исключительно идеологизированной, жестокой и не- адекватной социально-экономической политики, вы- звавшей разрушительный политический кризис. Именно этот кризис в конечном итоге и покончил с демократи- ей в России как системой, при которой государство в наибольшей степени учитывает (или стремится учиты- вать) настроения и интересы населения, а последнее способно принудить его к исполнению своих обязанно- стей. Сегодняшняя российская государственность полно- стью сложилась именно в ходе расстрела Белого дома в октябре 1993 года, когда силовые структуры оконча- тельно подчинились президенту и повязали себя кро- вью. Но главное заключается в другом: в силу указанных особенностей своей политики российское государство сложилось без народа и помимо народа. В результате оно осталось с бизнесом один на один и уже в силу это- го обстоятельства было обречено на полную и вопию- щую неэффективность. Безумная, безудержная раздача льгот (в том числе по импорту и использованию бюджетных средств), на- чавшаяся еще в 1991 году (когда российские власти пе- ретаскивали в свою юрисдикцию заводы при помощи установления более низких, чем общесоюзные, налогов, разрушая тем самым финансовую базу противостоя- щих им союзных властей, а заодно и всего Советского Союза), достигла максимального размаха в 1993—1995 годах. При помощи предоставления льгот бизнесу, в то время преимущественно мелкому и среднему, государ- 53
ство пыталось превратить его в устойчивую политиче- скую опору. Однако уже в преддверии президентских выборов 1996-го и даже раньше — перед парламентскими выбо- рами 1995 года — стало ясно, что политическая под- держка спекулянтов и бандитов не просто исключи- тельно дорога, но и смертельно ненадежна. Необходимо было создать крупный бизнес (которо- го тогда в стране просто не было: крупные корпорации советского времени, министерства и главки были раз- рушены), обладающий политической, финансовой и организационной мощью, достаточной для противо- действия настроениям практически всего народа. Од- новременно реформаторам надо было надежно привя- зать этот бизнес к себе, что требовало постоянства его финансовых потоков, их подконтрольности и относи- тельной защищенности. Решение этой задачи, ощущавшейся в начале 1995 года достаточно широко, было предложено самими бизнесменами и заключалось в проведении залоговых аукционов, практически даром предоставлявших биз- несу в собственность крупнейшие и наиболее прибыль- ные государственные предприятия, обеспечивавшие ему сногсшибательные прибыли и в то же время играю- щие большую социальную роль. Из-за последней раз- вал этих предприятий был политически неприемлем для государства, что в условиях того времени относи- тельно надежно защищало их владельцев от любых вра- ждебных действий со стороны государства. Благодаря тому что установленные сроки возврата залога государством на залоговых аукционах истекали после президентских выборов, в случае смены власти собственность могла быть изъята у новых хозяев прак- тически без затрат со стороны государства, абсолютно легитимно и без каких-либо политических напряже- ний. В то же время откровенно грабительский харак- тер залоговых аукционов, почти повсеместное наруше- 54
ние даже весьма примитивных условий их проведения и массовое последующее невыполнение их формальных условий со стороны новых владельцев заводов, при всей легальности сделки делавшие ее гарантированно нелегитимной, надежно обеспечивали лояльность но- вых собственников реформаторам неограниченно дли- тельное время по завершении президентских выборов 1996 года. Выбор самих этих новых собственников также был относительно разумен. К участию в залоговых аукцио- нах допускались преимущественно крупнейшие банки- ры: они обладали наибольшими финансовыми ресурса- ми (в тощ числе неофициальными), доказали свою ми- нимальную управленческую эффективность и, как это сегодня ни смешно звучит, по сравнению с остальными российскими предпринимателями того времени руко- водили наиболее прозрачным и легальным бизнесом. Расчеты государства блистательно оправдались: крупные банкиры, победившие в залоговых аукционах, стали верной политической опорой реформаторов и оказали им критически значимую поддержку на выбо- рах 1996 года. Собственно, они их и выиграли (при том, что убедительную победу на них, как сейчас уже при- знано почти официально, одержал Зюганов, страша- щийся власти и связанной с ней ответственности едва ли не больше, чем тюрьмы), и за это государству приш- лось расплатиться с ними еще раз, после выборов. То- гда главным бизнесом стало разворовывание бюджета при помощи различных схем с использованием государ- ственных ценных бумаг, проведением взаимозачетов и кредитованием расходов бюджета (хотя важным видом деятельности этих банков было и «высасывание» фи- нансовых потоков предприятий, наиболее прибыльна была все-таки «работа» с бюджетными деньгами). Результат этой вакханалии был закономерен — раз- рушительный дефолт и девальвация, впадение недее- способного руководства страны в шоковое состояние, 55
глубочайший не только финансовый, но и идеологиче- ский кризис. Перед страной во весь рост второй раз за 90-е годы встал призрак полномасштабного хозяйст- венного коллапса. Напуганное до смерти коррумпированное компра- дорское руководство страны передало оперативное управление группе испытанных старых советских управленцев, наспех разбавленных относительно моло- дыми бизнесменами, — правительству Примакова. И, несмотря на свою внутреннюю неоднородность и слабость многих членов (достаточно вспомнить перво- го вице-премьера Густова, министра сельского хозяй- ства Кулика и министра антимонопольной политики Ходырева, второго после Маслюкова коммуниста в правительстве), простая ответственность этого прави- тельства и осознание реальной угрозы катастрофы по- зволили ему достичь успеха. Отменив наиболее разрушительные реформатор- ские меры, направленные на благополучие крупного бизнеса за счет остальной экономики (ускоренного банкротства, размещения счетов госбюджета в банках и т.д.), и добившись замораживания тарифов естест- венных монополий (простой просьбой к их руково- дству об обеспечении финансовой прозрачности), пра- вительство Примакова в кратчайшие сроки стабилизи- ровало ситуацию и начало восстановление экономики. Более того, в конце апреля 1999 года оно победо- носно завершило переговоры с МВФ, вырвав у того официальное и исключительно значимое тогда разре- шение на широкомасштабное осуществление государ- ственного стимулирования инвестиционных проектов (в тестовом режиме начатое еще в октябре 1998 года), позволявшее перейти от политики стабилизации к по- литике развития. Однако тем самым оно подписало себе смертный приговор, ибо до того одна из важнейших политиче- ских функций президента заключалась в защите собст- 56
венного правительства либо от собственного народа, ли- бо от Запада. Добившись поддержки и России, и МВФ, правительство Примакова помимо своей воли сделало президента Ельцина стратегически ненужным и пото- му было отправлено в отставку практически сразу же после своего успеха на международной арене. Однако дело было сделано: после преодоления нега- тивных последствий девальвации «заработали» ее пози- тивные последствия — рост, рентабельности экспорта и импортозамещение. На этой волне поднялся (хотя и с широкомасштабным использованием исключительно агрессивных технологий недружественного поглоще- ния предприятий — проще говоря, их захвата) качест- венно новый бизнес, уже не спекулятивный, но преиму- щественно производственный, даже если во главе этого бизнеса стояли прежние олигархи. Новые олигархи по-прежнему получали значимую часть прибыли за счет контроля за государством, но в несравнимо меньших масштабах, и преимущественно созидая, а не разрушая. Их интересы как производите- лей были значительно более близкими к интересам страны, что явилось важным этапом в оздоровлении крупного бизнеса. Опираясь на начавшееся восстановление экономи- ки, государство окрепло и смогло, преодолев политиче- ский кризис конца ельцинского правления, выйти из- под полного подчинения крупному бизнесу, не попав при этом под контроль региональных элит. Главным инструментом этого освобождения стала прямая апел- ляция к народу в ходе второй чеченской войны, впер- вые за более чем десятилетие пробудившая массовые патриотизм и гордость за свою страну. В результате коммерческие олигархи эпохи Ельцина наконец перестали определять государственную поли- тику в целом (а кто не смирился с этим, был демонст- ративно лишен бизнеса и изгнан из страны), сохранив относительный контроль за ней лишь в форме участия в определении экономической «повестки дня». 57
2.2. Происхождение силовой олигархии Рассмотрим теперь те же самые общественные про- цессы с несколько иной точки зрения — с позиции раз- вития совершенно иной общественной группы, вы- зревшей в обществе на положении технической обслу- ги коммерческой олигархии и сумевшей в удобный исторический момент подмять ее под себя. Ведь не стоит забывать, что силовая олигархия эпохи Путина, сменившая коммерческую олигархию времен Ельцина, — «бригада», пришедшая на смену «семье» и частью поглотившая, а частью вытеснившая ее из вла- сти, целиком и полностью вызрела в недрах ельцинской системы. Отрицая практику 90-х годов по форме и на уровне официальной пропаганды, на деле и силовые олигархи, и сам путинский режим явились вполне гармоничным продолжением и развитием ельцинизма — его воплоще- нием в жизнь, своего рода реинкарнацией в качествен- но новых, значительно более благоприятных условиях, характеризующихся прежде всего значительным при- током в страну нефтедолларов. Генезис силовой олигархии представляется в на- стоящее время довольно простым. В 90-е годы бизнесмены, вплоть до коммерческих олигархов, остро нуждались в силовом обеспечении своих операций — от личной защиты до силовых под- разделений для нападений на конкурентов или жертв. Наиболее значимые капиталы в то время создавались без непосредственного применения силы, путем захва- та и перепродажи государственной собственности или перераспределения в свою пользу тех или иных финан- совых потоков государства, однако общий чудовищный уровень преступности и практическое отсутствие ре- ально действующих законов создавали объективную необходимость в наличии собственных силовых под- разделений. Бизнесмены соревновались друг с другом в перема- 58
нивании к себе на работу высокоэффективных отстав- ников или действующих сотрудников, однако со време- нем стало очевидно, что основным капиталом большин- ства представителей силовых структур является их принадлежность к этим структурам сама по себе. Дей- ствительно, переход этих представителей на официаль- ную работу в коммерческие организации резко сокра- щал их реальные возможности, так как они теряли спо- собность непосредственного использования государст- венных полномочий в целях своих новых, коммерче- ских хозяев. Поэтому основную часть громких примеров перехо- да высокопоставленных сотрудников силовых структур на работу в коммерческие организации дали сотрудни- ки этих структур, не принявшие распада Советского Союза и, соответственно, новых российских властей во главе с Ельциным. По сути дела, они в массе своей сна- чала ушли с государственной службы и лишь потом «были подобраны» коммерсантами. Сотрудники сило- вых структур, не расходившиеся с «демшизой» во взглядах или хотя бы молча терпевшие ее, остались на службе и во многом благодаря этому сделали в 90-е го- ды отличные карьеры. При этом значительная их часть, оставаясь на государственной службе, в реальности ра- ботала на конкретные коммерческие группы и органи- зации, получая за это не только солидное материальное вознаграждение, но и огромную поддержку в ускорен- ном продвижении по службе. Первой задачей, решенной этой социальной груп- пой в масштабах всей страны, стала «зачистка» «дикой» организованной преступности, которая, с одной сторо- ны, не была связана с теми или иными группировками коммерческой олигархии, а с другой — создавала для нее реальную опасность. Да, безусловно, безудержная уличная преступность была ограничена самими лидерами организованной пре- ступности, пекущимися о физической безопасности 59
своего собственного окружения и относительной нор- мализации экономической жизни, а «крутые отмороз- ки» в значительной степени перестреляли друг друга (что ярко показано в гротескном, но принципиально верном фильме «Жмурки»), Однако резко ограничены были возможности и са- мой организованной преступности. После складывания коммерческой олигархии в ходе подготовки и проведе- ния залоговых аукционов организованная преступ- ность и в политике, и в экономике была решительно от- теснена на второй план, бесповоротно и навсегда усту- пив лидерство и влияние коммерческой олигархии и перестав представлять для нее сколь-нибудь серьезную опасность. Основным инструментом коммерческой оли- гархии, обеспечившим ей мгновенную победу над орга- низованной преступностью, были целые группы со- трудников российских силовых структур, обслуживаю- щие ее интересы. Благодаря данной победе (хотя и позиционной) над организованной преступностью эти группы, воодушев- ленные и существенно повысившие свой материальный уровень и служебный статус, начали осознавать и по- степенно реализовывать свои собственные групповые интересы, отличные от интересов коммерческой оли- гархии. Это породило, грубо говоря, «поход чекистов к соб- ственности» — установление контроля за теми или ины- ми предприятиями, в то время еще в основном среднего бизнеса, в интересах самих сотрудников спецслужб и их групп, а не в интересах коммерческих олигархов или бизнесменов более низкого уровня. Это изменение но- сит качественный характер, так как группировки, сло- жившиеся в рамках силовых структур, именно на этом этапе начали создавать себе свою собственную финан- сово-экономическую базу, не зависящую от превратно- стей судьбы и милости тех или иных сторонних фигур. Они сделали решающий, ключевой шаг не просто к 60
коммерческой, но, что значительно более важно, поли- тической самостоятельности. По данным некоторых исследований, проведенных специально для определения даты этого шага, в массо- вом порядке он был сделан в середине 1998 года. Поразительное совпадение с моментом назначения будущего президента Путина директором ФСБ (июль 1998 года), разумеется, ни в коем случае нельзя трак- товать вульгарно и прямолинейно как простое прояв- ление «роли личности в истории»: мол, пришел Путин и научил чекистов в массовом порядке «крышевать» биз- нес не только для других, но и для себя. Такой подход представляется неверным не только в силу своего циничного упрощенчества, но и потому, что он попросту не соответствует имеющимся данным. Прежде всего следует указать, что массовый контроль за бизнесом в своих собственных интересах, а не в ин- тересах третьих групп примерно в середине 1998 года начали, насколько можно понять, устанавливать пред- ставители далеко не только ФСБ, но и многих других силовых структур, которыми не руководил будущий президент Российской Федерации. Более того, в этих структурах в данный момент даже не происходило сме- ны руководства, что лишний раз подчеркивает глубин- ный, естественный характер описываемой трансформа- ции. Не стоит забывать и того, что приход Путина в ФСБ сопровождался, насколько можно судить, доволь- но жесткой перетряской всей системы управления. Де- фолт и его катастрофические последствия отвлекли внимание российского общества от «перетряски» ФСБ, однако не вызывает ни малейшего сомнения то, что все усилия его нового директора были направлены на рест- руктуризацию доставшейся ему грозной службы, в том числе ради укрепления собственной власти и автори- тета. Вопросы же характера взаимодействия тех или иных внутренних группировок с бизнесом если и рас- 61
сматривались им, то оставались в лучшем случае на пе- риферии его сознания. Таким образом, Путин, скорее всего, отнюдь не был дирижером пробуждения в силовиках группового са- мосознания и их перехода с позиций персонала, обслу- живающего коммерческую олигархию, на позиции са- мостоятельного субъекта российского политического процесса, обладающего собственными не только адми- нистративными, но и финансовыми ресурсами выжива- ния и развития. Однако он, как это видится в настоя- щее время, просто в силу момента своего назначения и особенностей своей личности стал, по всей вероятно- сти (так как прямой достоверной информации об этом по понятным причинам нет и в ближайшее время, ско- рее всего, не будет), не только наиболее высокопостав- ленным, но и наиболее адаптивным и быстро развиваю- щимся выразителем этой тенденции. Говоря коротко, не он ее создал, но, по-видимому, он ее «оседлал» и возглавил. И это произошло исключительно своевременно, ибо разразившаяся катастрофа дефолта (а она, не будем забывать, носила не только экономический и политиче- ский, но и мировоззренческий характер, развенчав пус- тоту, ложь и злонамеренность либерального фундамен- тализма в глазах прежде всего его наиболее искренних последователей) кардинально изменила характер фор- мирования крупных и крупнейших капиталов. Созданная либеральными реформаторами и дейст- вовавшая на протяжении почти всех 90-х годов модель обогащения была (за исключением ряда ценных и изо- щренных творческих находок, еще ожидающих своих следователей) в своей принципиальной основе весьма примитивной и сводилась к разграблению государства. Когда после проведения залоговых аукционов наиболее «сладкие» (разумеется, в тогдашнем восприятии) куски собственности были оторваны от государства, пришло время прямого и непосредственного изъятия денег. 62
Механизмы этого изъятия были весьма разнообразны; в частности, по неведомым автору причинам схема с ГКО полностью вытеснила из описаний и воспомина- ний великолепные схемы «коммерческого кредитова- ния бюджетополучателей», обходившиеся последним иногда в 30% бюджетных средств, а также введение разнообразных «параллельных денег» в виде казначей- ских обязательств и налоговых освобождений. Тем не менее концентрация коммерческой инициативы круп- нейших субъектов бизнеса и политики — коммерче- ской олигархии — на федеральном бюджете привели к тому, что, в конце концов, с известной долей упроще- ния может быть охарактеризовано словами «бюджет государства был украден почти весь». Не платить военным и пенсионерам было политиче- ски несложно, но отсутствие денег для уплаты внеш- ним кредиторам, особенно в ситуации внешнего, по су- ти дела, управления российской экономической поли- тикой, создавало качественно новые проблемы. В результате был объявлен дефолт, который в силу выдающихся по качеству и добросовестности действий органов государственного «управления» перерос в ка- тастрофическую девальвацию рубля и дезорганизацию сначала денежного обращения, а затем и всей эконо- мики и без того изможденной либеральным насилием страны. И, когда страна ценой титанических усилий и страш- ных жертв, в значительной степени не только не извест- ных, но и не опознанных до сих пор, отползла от края пропасти, в которую ее едва не затянули либеральные фундаменталисты и коммерческие олигархи, она столк- нулась с кардинальной переменой экономической си- туации. Позитивный эффект девальвации и, главное, оздо- ровляющая политика нового, добросовестного руко- водства правительства и Банка России (среди которо- го в первую очередь следует назвать Примакова, Гера- 63
щенко, Маслюкова, Задорнова и Парамонову) начали уверенное восстановление экономики. При этом кар- динально изменился характер создания крупных капи- талов: с одной стороны, воровать у государства в при- вычных масштабах было уже физически нечего, с дру- гой — девальвация и ряд простейших шагов правитель- ства создали крайне благоприятные условия для вос- становления российских производств. Волна импорто- замещения превратила российские заводы, еще за не- сколько месяцев до этого дышавшие на ладан (стоит вспомнить о тяжелом финансовом положении, напри- мер, «Балтики», хотя сейчас это звучит просто неправ- доподобно), в крайне привлекательные центры генери- рования прибыли. В результате впервые за все время с начала либе- ральных преобразований вновь стало выгодно произво- дить, и экономическая активность решительно пере- местилась в регионы. Главным способом добывания больших денег стало уже не ограбление государства и функционирующих предприятий, но установление контроля за наиболее крупными и перспективными предприятиями с расши- рением их производства. Крупный бизнес рванулся в регионы — и именно в ходе этого рывка были созданы некоторые из нынешних крупнейших корпораций Рос- сии. Понятно, что о законности совершаемых действий в условиях жесткой схватки всех со всеми за привлека- тельные активы в этих условиях думали если и не со- всем в последнюю, то, во всяком случае, далеко не в первую очередь. При этом юридическое оформление новых приобретений и их формальное соответствие дей- ствующему законодательству было в отличие от преды- дущего этапа исключительно важной задачей. Это обу- словливалось самим характером новых ключевых акти- вов: производство в отличие от спекулятивных операций по своей природе является долгосрочным процессом и 64
потому требует хотя бы формальной юридической за- щищенности. Поэтому роль государства на новом, про- изводительном этапе была значительно более высокой, чем на предшествующем, спекулятивном этапе либе- ральных реформ: захват собственности должен был быть признан и одобрен государством. Новая форма ведения бизнеса качественно повысила роль силовых структур. С одной стороны, захват, пере- хват и вырывание из рук перспективных производящих активов, все эти «войны за собственность» осуществля- лись при помощи не только прямого насилия, но преж- де всего с использованием государственных инструмен- тов воздействия, включая широкое возбуждение уго- ловных дел. Это превращало указанные структуры в ключевого, критически важного участника процесса, без которого он просто не мог развиваться. С другой стороны, именно представители силовых структур обладали наибольшей возможностью узако- нивания тех или иных приобретений, сделанных пред- ставителями коммерческой олигархии в это бурное вре- мя самыми разными методами, вплоть до прямого дав- ления на по-прежнему бесправные, по сути дела, суды. Не вызывает сомнения, что активизация передела собственности открыла широкие возможности перед представителями не только коммерческой олигархии, но и нарождавшегося в недрах силовых структур каче- ственно нового социального явления — олигархии си- ловой. В результате этих процессов роль силовых структур в экономике резко возросла, и представители сформи- ровавшихся в их рамках групп, осознавших свои кор- поративные и групповые интересы, стали задумываться о конвертации своих возросших возможностей в поли- тическую и административную власть, по-прежнему являющуюся в нашей стране непосредственным источ- ником и единственно возможной гарантией собствен- ности. 65
Путин был выдвинут в президенты отнюдь не пред- ставителями этих групп: они были еще относительно слабы и раздроблены. Но он вновь стал выразителем этого процесса и, нуждаясь в социальной и админист- ративной базе для освобождения от контроля со сторо- ны представителей «семьи» и коммерческой олигархии, возглавил и катализировал формирование силовой оли- гархии и рост ее группового самосознания. Процесс этот, как и в целом изменения социальной структуры российского общества последних двух деся- тилетий, происходил с исключительной по историче- ским меркам быстротой. Уже в 2001 году руководитель одного из региональных Управлений внутренних дел в простоте душевной публично на совещании с весьма широким составом участников сформулировал задачу своих подчиненных в следующей форме: «Мы должны победить организованную преступность для того, что- бы взять на себя выполнение ее функций». МВД никогда не было носителем передовой для си- ловых структур идеологии; насколько можно понять, она вырабатывалась (разумеется, преимущественно стихийно) в ФСБ и некоторых других структурах и за- тем растекалась по остальным ведомствам, лишь час- тично, с большими искажениями и запозданием транс- лируясь разнообразными средствами массовой инфор- мации. Поэтому подобное высказывание руководителя региональной милиции свидетельствовало не только о полном созревании к тому времени данной идеи, но и том, что она была выработана задолго до ее случайного оглашения. Принципиально важно, что о восстановлении закон- ности по-прежнему произносились лишь дежурные за- клинания; речь шла о перехвате действительно общест- венно значимых функций, на низовом уровне в то вре- мя выполнявшихся преимущественно организованной преступностью: о регулировании экономического обо- 66
рота и в целом всех общественно значимых действий личностей и компаний. По сути дела, это одна из важнейших функций госу- дарства. Организованная преступность не смогла стать государством отнюдь не потому, что не была способна осознать и поставить перед собой подобную задачу, — существовали же, в конце концов, разнообразные госу- дарства пиратов. Проблема была в образе действия: ор- ганизованная преступность выполняла функции госу- дарства по регулированию общественной жизни не в интересах самого регулируемого ею общества в целом или каких-то его значимых элементов, но исключитель- но в собственных корыстных целях, понимаемых к то- му же весьма узко. Силовые олигархи вырвали эту функцию из рук пре- ступных сообществ, но также в эгоистических группо- вых, а не общественных целях. В результате они побе- дили организованную преступность не для того, чтобы нормализовать развитие общества, а лишь чтобы самим занять ее место и, по сути дела, стать ею. И, надо отдать должное, в целом им это, насколько можно понять в настоящее время, вполне удалось. До завоевания силовой олигархией политической власти расширение контроля ее представителей за биз- несом касалось лишь компаний максимум третьего-чет- вертого эшелона и шло «в тени» основного процесса — реструктуризации коммерческой олигархии. Ее пред- ставители, не сумевшие вовремя переориентироваться со старой, спекулятивной модели развития на требова- ния новой, «производящей» экономики, беспощадно вытеснялись «молодыми волками». Однако после концентрации политической власти в стране представителями силовой олигархии и быстрого одержания при помощи формирования «вертикали вла- сти» (в ходе создания федеральных округов и института полномочных представителей президента в этих окру- гах) принципиальной политической победы над губер- 67
наторами, бывшими общими противниками коммерче- ской и силовой олигархий, вполне логично возник во- прос «кто кого» — классический вопрос о власти. Коммерческая олигархия, привыкшая рассматривать силовиков как обслуживающий персонал, в массе своей не успела осознать их укрепления до степени возник- новения этого вопроса. Однако главная причина ее по- ражения заключалась в ее удаленности от рычагов го- сударственного управления и, главное, осуществления легитимизированного насилия от имени государства, монополия на использование которых просто по инсти- туциональным причинам принадлежала силовой оли- гархии. Сыграла свою роль и раздробленность: при- выкнув жестко конкурировать друг с другом за те или иные объекты собственности и за доступ к политиче- ской власти, коммерческие олигархи с удовольствием помогали силовым олигархам «мочить» своих конкурен- тов даже тогда, когда было уже ясно, что вопрос стоит не о коммерческих разборках, а о политическом гос- подстве. Грубо говоря, групповое сознание коммерческой олигархии было разрушено в ходе дефолта и последую- щего «броска в регионы» — как раз тогда, когда окон- чательно сложилось и окрепло групповое сознание про- тивостоящей им группировки силовых олигархов. В результате, сконцентрировав в руках политиче- скую власть, силовые олигархи весьма быстро и после- довательно взяли под контроль и коммерческую оли- гархию эпохи Ельцина, превратив ее членов в простые вывески на формально принадлежащих им компаниях. Окончательно зафиксировало «новый порядок» дело ЮКОСа, показавшее, что неподчинение аппетитам си- ловой олигархии (не говоря уже о попытках ограни- чить ее коррумпированность и участвовать в политике без ее прямой санкции) отныне представляет собой тягчайшее государственное преступление и будет ка- раться беспощадно. 68
Понятно, что после установления и углубления кон- троля силовой олигархии за ключевой частью экономи- ки России неизбежен новый передел, связанный уже с конкуренцией различных групп внутри нее самой. Это вполне естественно, так как коррупционные аппетиты могут только расти (особенно по мере приближения пугающего своей неизвестностью, но неизбежного пе- реоформления власти весной 2008 года), а возможно- сти субъектов экономики удовлетворять их не просто ограничены, но и постепенно сокращаются. Последнее происходит как в силу общей деградации хозяйства, подавляемого коррупционным давлением даже в усло- виях высоких мировых цен на нефть, так и в силу рас- ширения присутствия иностранного капитала, частич- но способного противостоять коррупционному давле- нию при помощи опоры на возможности своих госу- дарств. По иронии судьбы появление признаков предстоя- щего передела (в виде обострения «чекистских войн» выше обычного — в ходе публичной полемики предста- вителей различных групп силовой олигархии в связи с «делом генерала Бульбова») почти совпало по времени с окончательным завершением процедуры банкротства ЮКОСа. Весьма вероятно, что президент подогревает сопер- ничество враждующих группировок в своем окруже- нии не только из-за собственной беспомощности перед «проблемой-2008», но и осознанно, для решения вполне прагматичной задачи — обновления своего окружения. Чтобы выполнивших свою функцию и полностью вы- работавших потенциал, но все еще имеющих влияние и связи членов силовой олигархии было наиболее удобно «выбросить из колоды», они должны сначала скомпро- метировать себя, а никакого более удобного механизма такой компрометации, чем внутренняя склока с «выне- сением сора из избы», просто не существует. 69
* * * Перед переходом к рассмотрению принципиальных отличий силовой и коммерческой олигархии нужно прежде всего зафиксировать их общность: и те и другие являются олигархами, то есть бизнесменами, исполь- зующими контроль за государством или его частью как инструмент получения критически значимой части при- были. Если коммерческие олигархи контролировали госу- дарственный аппарат «снаружи», ориентируясь преиму- щественно на гражданские ведомства (так как именно они управляли наиболее значимыми для этих олигар- хов ресурсами государства — имуществом и деньгами), силовые олигархи контролируют государство в основ- ном «изнутри», непосредственно занимая те или иные государственные посты. При этом они нацелены не на гражданские, а на силовые ведомства, так как именно они распоряжаются ресурсом, наиболее ценным и важ- ным для этого сорта олигархов, — правом на примене- ние насилия от имени государства. При этом силовые олигархи все равно остаются оли- гархами, то есть действуют в первую очередь в интере- сах не общественного блага, пусть даже и понимаемого превратно, но собственного, как материального, так и символического потребления. Для них характерен высокий уровень насилия (так как оно является основным образом их действия), осу- ществляемого далеко не всегда от имени государства, в сочетании с исключительно низким порогом его моти- вации; в ряде случаев мы сталкиваемся с их стороны с классическим «немотивированным насилием», харак- терным, например, для деклассированных обитателей трущоб современной Америки. Страх, порождаемый силовой олигархией просто в силу ее образа действия, разрушает общество, экономи- ку и саму государственность ничуть не меньше, чем во- 70
ровство коммерческой олигархии, — особенно с учетом того, что она отнюдь не брезгует и прямым воровством. Эффективность же государственного управления при их доминировании точно так же, как при домини- ровании коммерческой олигархии, и точно по тем же самым ключевым причинам остается не более чем де- шевой пропагандистской речевкой. 2.3. Суть российских реформ: эмансипация бюрократии Практически полностью подчинив себе крупный бизнес, государство уничтожило последние, самые сла- бые инструменты, обеспечивающие его зависимость от общества, хотя бы и в столь опосредованной форме, как зависимость от крупного бизнеса. Тем самым правящая бюрократия завершила исторический, занявший долгие 15 лет процесс освобождения от всякого контроля за собой со стороны общества и, соответственно, от вся- кой ответственности перед ним. Этот процесс был един- ственным, шедшим на протяжении всех противоречи- вых реформ неуклонно и постоянно. Поэтому именно он должен быть с сожалением признан в качестве их основного содержания. На протяжении этого долгого пути эмансипации от общества правящая бюрократия, как перчатки, меняла провозглашаемые лозунги, формально заявлявшиеся намерения, реально поддерживаемых союзников и мно- гократно трансформировалась сама. Первоначально она подняла «средний класс» Советского Союза — ин- теллигенцию и инженерно-технических работников, преимущественно занятых в отраслях ВПК, — на борь- бу против контроля со стороны КГБ (преимуществен- но против его контроля за КПСС, что обеспечило под- держку значительной части партийной номенклатуры), а затем — и против самой КПСС. Одержав победу, она немедленно, опершись на вы- 71
ращиваемый ею класс мелких собственников и «отмо- роженных» спекулянтов, уничтожила непосредственно обеспечивший эту победу и грозивший ей своим расту- щим самосознанием советский «средний класс» в жер- новах чудовищной либерализации цен и хаотизации всей общественной жизни. Затем она практически «на пустом месте» создала крупных собственников и спустила их «с поводка» на своих вчерашних союзников — мелкий и средний биз- нес, разрешив в условиях широкомасштабного переде- ла собственности творить в отношении них практиче- ски все, что угодно. Чудовищное давление олигархов на весь остальной бизнес России, доходившее порой до прямого грабежа и террора, породило массовую ненависть к олигархии среди самых широких слоев предпринимателей. Эта не- нависть была использована правящей бюрократией на совсем недавнем завершающем этапе эмансипации, ко- гда она освободилась от последних крох общественно- го контроля даже в таком превращенном виде, как кон- троль со стороны коммерческой олигархии. В конце 2003-го и в 2004 году правящая бюрократия достигла высшей степени свободы, которая в полном соответствии с диалектическим законом отрицания от- рицания доходит до абсурда и переходит в свою про- тивоположность — полную зависимость от самых не- значительных, самых мимолетных изменений настрое- ний общества, выражающихся в колебаниях рейтингов. Подобная зависимость означает практически полную невозможность управления (которое может исходить из среднесрочных интересов, но не краткосрочных эмо- ций) и характерна для периодов неудержимого сполза- ния в кризис. Она еще не проявилась в полной мере; переход к этой зависимости, задержанный из-за вы- званного притоком нефтедолларов относительного благополучия, еще продолжается. Пока же правящая бюрократия продолжает празд- 72
новать победу: крупный бизнес возможен только под ее контролем, а место коммерческой олигархии времен Ельцина прочно заняла победившая и подчинившая ее силовая олигархия. В обмен на призрак политической поддержки выс- шего руководства страны бюрократия окончательно получила карт-бланш, практически полную свободу рук. Трагедия заключается еще и. в том, что в силу про- буждения стихийного патриотизма и стремления об- щества к защите национальных интересов в нынешней бюрократии доминирует именно ее силовая компонен- та. Она неплохо умеет (в тех редких случаях, когда действительно этого хочет) наводить минимально не- обходимый порядок, но в силу своего социального ге- нотипа, характера обучения и общей охранительной направленности в принципе не способна к остро необ- ходимой сегодня организации общественного развития. Следует учитывать и то, что в силу лучшего кадро- вого потенциала и уникального набора навыков и кон- тактов силовые структуры понесли в ходе реформ наи- больший кадровый урон — их представители внезапно получили максимальные по сравнению с представите- лями других социальных групп возможности самореа- лизации практически во всех областях общественной жизни и, естественно, отчасти использовали их. Среди оставшихся же значительную долю составляли пассив- ные и неспособные люди и, что самое страшное, те, кто осознанно ориентировался на использование моно- польного права на насилие, предоставляемого службой, в качестве инструмента ведения бизнеса, получения личной прибыли и даже простого удовольствия. (Ярким примером подобных личностей, насколько можно по- нять, был покойный Литвиненко, однако в нем эти по- рочные черты проявились слишком явно и сильно; сам по себе этот психологический тип, насколько можно понять, продолжает доминировать в российских сило- вых структурах.) 73
Ситуация усугублена наглядной и все более очевид- ной практически для всего общества органической не- способностью политического руководства страны сфор- мировать внятный образ желаемого будущего и, соот- ветственно, выработать стратегию его достижения. Как сказал когда-то Сенека, «кто не знает, куда плывет, то- му нет попутного ветра». В результате правящая бюрократия оказалась пол- ностью предоставленной сама себе: освободившись от всякого давления снизу, со стороны общества, она не испытывает и систематических содержательных импуль- сов сверху, со стороны своих политических лидеров. При этом самостоятельно разработать внятный и реа- лизуемый план действий она не в состоянии не только потому, что для нее связанные с этим усилия остаются совершенно излишними, но и просто в силу своей соци- альной природы: она создана для исполнения команд, но ни в коем случае не для генерирования решений. А так как потребность что-то делать или по крайней мере демонстрировать видимость действий остается неизменной, правящая бюрократия оказывается интел- лектуальной рабыней того самого бизнеса, который она победила и подчинила, так как только его предста- вители имеют четкое представление о том, что надо де- лать, и способны четко и относительно убедительно мотивировать свои пожелания. В результате, превратив весь бизнес, в том числе крупный, в свою «дойную корову», правящая бюрокра- тия парадоксальным образом подчинила свою социаль- но-экономическую политику его интересам. В этом от- ношении замена коммерческой олигархии времен Ель- цина силовой олигархией не привела к сколь-нибудь существенным изменениям. В частности, российскому государству по-прежнему остается недоступным реше- ние наиболее значимых системных проблем российской экономики, блокирующих ее развитие и превращаю- 74
щих переваривание нефтедолларов в «рост без разви- тия». Действительно, главная проблема — незащищен- ность собственности — является проблемой лишь для удаленного от государства бизнеса, не имеющего поли- тических рычагов для защиты своей собственности и, соответственно, не обладающего никаким значимым политическим влиянием. Для олигархов же, определяв- ших и определяющих экономическую политику (их персональный состав изменился, коммерческие замене- ны силовыми, однако социально-политическая катего- рия и общественная роль остались), защита собствен- ности как таковой противоестественна. Ведь она пред- ставляет собой защиту чужой собственности от их экспансии и, соответственно, затруднение последней. То же самое относится к борьбе со злоупотреблени- ем монопольным положением: хотя российская эконо- мика сверхмонополизирована (монополией может быть даже газетный киоск в центре большого города), в наи- большей степени своим монопольным положением зло- употребляет именно крупный бизнес, и в самую пер- вую очередь — олигархи, по определению имеющие по- литическое «прикрытие». Так как российский крупный бизнес ориентирован преимущественно на экспорт, а не на внутренний ры- нок, массовая бедность (по данным социологических опросов, 12% населения России испытывает нехватку денег на еду, 43% — на одежду, 85% — на бытовую тех- нику, а по данным главного санитарного врача Они- щенко, в 2003 году 80% российских детей имели дефи- цит веса, вызванный систематическим недоеданием) воспринимается им не как подрыв рынка сбыта, а как полезный элемент снижения производственных издер- жек. Поэтому стремление к повышению уровня жизни широких масс россиян для российских олигархов, в том числе силовых, также является противоестественным. 75
Депрессивные же регионы просто не предоставляют никаких возможностей для развития бизнеса и потому остаются вне поля зрения олигархов — точно так же, как и разрушающаяся вследствие износа унаследован- ная от Советского Союза инфраструктура, слишком капиталоемкая и слишком медленно окупающаяся, что- бы представлять коммерческий интерес. Тупик экономической политики, по-прежнему вы- рабатываемой под определяющим влиянием олигархии и потому не способной решить наиболее значимые про- блемы, усугубляется тем, что правящая бюрократия просто от лени (коррупция, в последние пять лет окон- чательно приобретшая.системный характер, является уже второстепенной причиной) в массовом порядке делегирует свои функции бизнесу. При этом, стремясь снять с себя максимум содержа- тельной работы, она делегирует именно те функции го- сударственного управления, которые никогда и никому нельзя делегировать, — разработку реформ, определе- ние норм и правил. Более того, в силу лени и коррумпированности она делегирует их именно тем, кому нельзя делегировать, — наиболее заинтересованным участникам рынка, да при этом (в силу рудиментарного патриотизма) еще и го- сударственным. В результате практически все значи- мые реформы — электроэнергетики, железнодорожно- го транспорта, жилищная, коммунальная, образования, пенсионная, медицинского страхования — направлены на обеспечение интересов бизнеса без какого бы то ни было учета интересов общества. При этом просто в си- лу состава разработчиков они еще и обеспечивают по- давление частных компаний формально государствен- ными или тесно связанными с чиновниками-реформа- торами бизнес-структурами. В поисках выхода из этого тупика крупный бизнес России попытался проявить инициативу: «профсоюз коммерческих олигархов» — Российский союз промыш- 76
ленников и предпринимателей (РСПП) — в односто- роннем порядке взял на себя разработку экономиче- ской политики. Эта попытка закономерно провалилась, даже не столько из-за откровенного пренебрежения со стороны победившей силовой олигархии, сколько из-за естественного и неустранимого корпоративного эгоиз- ма: без принуждения со стороны государства бизнес в принципе не может в полной мере учитывать неотъем- лемые интересы общества. Затем в рамках некоторых корпоративных структур возникли идеи административных, а порой и политиче- ских преобразований для повышения эффективности государства. Причина заключалась в том, что вырос- ший и окрепший российский бизнес начал во все боль- шей степени нуждаться в принципиально недоступном для него стратегическом планировании общественного развития, все более жестоко и осознанно страдая от неспособности и нежелания государства справиться с этой своей обязанностью. Однако чисто управленче- ская по своему характеру и коммерческая по своим мо- тивам мера (наиболее полно выраженная в деятельно- сти М. Ходорковского, увенчавшейся его арестом и раз- громом ЮКОСа) неизбежно приобрела политический по видимости и сути характер, что обусловило жест- кую реакцию со стороны государства. При этом, ощущая свою органическую неспособ- ность справляться с задачами общественного развития и чувствуя растущее в обществе недовольство, правя- щая бюрократия переориентировала это недовольство на коммерческих олигархов, на время обезопасив себя и укрепив контроль за крупным бизнесом. Существенно, что массовое осознание несправедли- вости приватизации и ее неустранимая нелегитимность облегчают передел собственности от старых, коммер- ческих олигархов к новым, силовым. Принципиально важно, что речь идет о переходе активов коммерческих олигархов не в управление неких Косыгиных, пресле- 77
дующих общественные интересы, а под контроль точно таких же Абрамовичей, только менее эффективных, более голодных и при этом сидящих «под крышей» го- сударства и опирающихся на широко предоставляемое им право монопольного и произвольного применения насилия ради достижения личных целей. Принципиально важно, что в основной своей части указанный передел собственности осуществляется и будет осуществляться дальше не в форме национализа- ции (ибо в этом случае чиновникам придется брать на себя ответственность за передаваемое государству иму- щество, чего они всеми силами стараются избежать; кроме того, силовые олигархи в массе своей неэффек- тивны и не способны управлять чем бы то ни было) и не в форме прямого передела, который является слиш- ком болезненным и выглядит слишком демонстратив- но. В наиболее широких масштабах применяется поли- тика в «стиле Березовского» — переориентация финан- совых потоков и установление жесткого контроля за ними при формальном сохранении прав (и ответствен- ности, что немаловажно) прежних, «титульных» собст- венников, дополняемая принудительной перепродажей активов «близким» собственникам. Чтобы избежать эскалации описанных процессов, РСПП пытался выдвинуть идею социального контракта. Однако для общества она слишком напоминала предло- жение взятки; кроме того, не вызывало сомнения, что бизнес предлагал эту идею, чтобы минимизировать свои расходы, а значит, она была заведомо невыгодна для общества, которое какими-то другими путями мог- ло рассчитывать получить от бизнеса больше. Да и с точки зрения простого здравого смысла круп- ный бизнес в принципе не может знать, в каких соци- альных объектах действительно нуждается общество (для определения этого и существует весь социальный блок правительства), и потому его помощь в рамках 78
«социального контракта» будет заведомо неэффек- тивна. Кроме того, не вызывает ни малейших сомнений то, что сама идея социальной ответственности бизнеса мо- жет с легкостью выродиться (и действительно, в основ- ном уже выродилась) в простое оправдание своего ро- да прямой финансовой разверстки — по аналогии с продразверсткой времен «военного коммунизма». В хо- де такой финансовой разверстки силовая олигархия прямо и открыто указывает крупному бизнесу, какие социальные объекты и где тот должен построить (и с какими конкретно подрядчиками, представляющими интересы членов силовой олигархии), какие средства на социальные нужды кому передать и какие политиче- ские партии и в каких размерах профинансировать. По непроверенным данным, такая система в широ- ком масштабе была опробована при подготовке к празд- нованию 300-летия Санкт-Петербурга. В силу принци- пиального отсутствия финансового контроля, слабости контроля за выполняемыми работами и неминуемой недостаточности представлений о сравнительной нуж- ности различных социальных объектов такая «финансо- вая разверстка» приносит лишь относительно незначи- тельный социальный эффект. В то же время не вызыва- ет сомнений, что она существенно повышает издержки недостаточно тесно связанного с новыми, силовыми олигархами бизнеса и качественно усиливает корруп- цию. Эффективное и сильное государство, выступающее от имени народа, могло бы навязать крупному бизнесу своего рода общественный договор, по которому усло- вия приватизации признаются незыблемыми и по со- стоянию на тот или иной момент времени не пересмат- риваются. За это бизнес обеспечивал бы свою про- зрачность и вложение, например, 90% своих средств в течение 20 лет в Россию (это нужно, ибо в либераль- ных условиях для модернизации России никогда не бу- 79
дет хватать средств, так как инвестиционным климат в среднесрочном плане объективно является неблагопри- ятным). Нечто подобное было осуществлено в деголлевской Франции. Недостатком такого решения является ис- кусственное ограничение национального бизнеса тер- риториальными рамками своей страны, что после пер- воначальной стабилизации экономики не позволит ему осуществлять широкомасштабную глобальную экспан- сию и, соответственно, со временем начнет подрывать национальную конкурентоспособность. Поэтому более разумным представляется другой ме- ханизм нормализации отношений бизнеса и общест- ва — компенсационный налог, впервые — и вполне ус- пешно — реализованный в послетэтчеровской Велико- британии. Однако для легитимизации итогов приватизации при помощи заключения того или иного договора (а выплата компенсационного налога, безусловно, яв- ляется формой договора) необходимо именно сильное (а значит, честное и умное) эффективное государство. Сегодняшней силовой олигархии никто, находящийся в здравом уме и твердой памяти, просто не в состоянии поверить на слово; не вызывает сомнений, что она га- рантированно не сможет совладать сама с собой и из- бежать атаки на доверившийся ей бизнес. Поэтому конфликт между национальным бизнесом (а в конечном счете — и всем обществом) и силовой олигархией, каким бы скрытым он ни был, обостряется сегодня и неминуемо будет обостряться завтра. С течением лет все более значимой и наглядной представляется история с отменой налога с продаж с 2004 года, которая не сопровождалась снижением цен не только из-за монополизма торговли, но и, как мож- но понять, из-за предшествующего этой отмене увели- чения поборов со стороны представителей государства. Похоже, средства, официально оставляемые у бизнеса 80
государством, в значительной степени изымаются у не- го неофициально в виде коррупционных доходов чи- новничества. Снижение налогов в этом свете становит- ся инструментом стимулирования не инвестиций и да- же не потребления, а перераспределения средств из бюджета к силовой олигархии от социально незащи- щенных слоев общества формально к социально силь- ному бизнесу, а на деле — к еще более сильной правя- щей бюрократии. При этом снижение налогов со временем может стать вынужденной реакцией государства на рост ап- петитов институционально оформившихся коррупцио- неров. Когда же возможности перераспределения средств к ним путем снижения налогов (то есть за счет социальных расходов государства) исчерпаются, про- изойдет резкий рост издержек бизнеса, способный вне- запно, «на ровном месте», без каких-либо заметных внешних воздействий драматически затормозить эко- номический рост, а в перспективе — и обрушить эконо- мику в новый системный кризис. Наметившийся было в ходе продажи Тюменской нефтяной компании транснациональной корпорации ВР (бывшей British Petroleum) выход, заключавшийся в легитимации собственности путем ее продажи ино- странцам с вывозом средств из России при вероятном получении силовой олигархией посреднического про- цента, показал свою полную неприемлемость. С одной стороны, в этом случае правящая бюрокра- тия, основу которой составляет силовая олигархия, не- минуемо теряет власть, что противоречит ее фундамен- тальным, базовым интересам. С другой — иностранные корпорации будут приоб- ретать собственность у российских частных владель- цев, не склонных, как показывает ряд крупных продаж последнего времени, возвращать деньги в страну в силу простого инстинкта самосохранения. Наконец, такая легитимация не только не решит су- 81
ществующих проблем, но и добавит новые, став «лекар- ством страшнее болезни». Ведь иностранный капитал, не понимая, не желая понимать и имея все формальные права не понимать специфику России, в еще большей степени, чем российский, не склонен принимать во внимание социальные последствия коммерчески оправ- данных решений. Простая и естественная оптимизация существующих финансовых потоков, например, может внезапно лишить средств к существованию целые рос- сийские регионы, а налоговая оптимизация в глобаль- ном масштабе (не секрет, что многие транснациональ- ные корпорации предпочитают концентрировать нало- говые выплаты в офшорных зонах) способна создать значимые проблемы и для федерального бюджета. 2.4. Системный кризис: смертельно опасный выход При всей мерзости отечественных коммерческих олигархов беда России не в бизнесе, а в донельзя раз- ложившемся государстве. Ведь предпринимателя дела- ет олигархом именно слабое и не ответственное перед народом государство, которое навязчиво продается этому предпринимателю и тем самым развращает его. К настоящему времени не вызывает сомнений, что демократия как инструмент принуждения государства к ответственности перед обществом в Российской Фе- дерации надежно искоренена. В принципе в этом нет ничего страшного, так как, если правящая элита в силу тех или иных причин осознает свою ответственность перед обществом, она осуществляет авторитарную мо- дернизацию, а демократия, объективно тормозящая рывок вперед, порождается затем, по мере достижения успеха, растущим благосостоянием. Трагедия России — в том, что нынешняя ее элита сформировалась в ходе осознанного разворовывания и разрушения собственной страны. Отдельным ее пред- 82
ставителям это могло не нравиться, но они участвовали в этом и прекрасно понимали, что делают. Те же, кто отстранился от этого магистрального процесса, в массе своей просто не имели шансов войти в состав элиты. Отдельные люди могли затем нравственно возро- диться, но социальный слой в целом не имел такой воз- можности. Поэтому ответственность перед собствен- ным обществом просто в силу характера складывания этого социального слоя оставалась и остается для него объективно недоступной. Только политическая модернизация, только не про- сто массовое обновление, но массовое оздоровление российской элиты может изменить ситуацию и от- крыть дорогу экономической модернизации России. Такое оздоровление элиты может быть вызвано только глубоким, системным экономическим кризисом. Строго говоря, он неизбежен. В случае снижения ми- ровой цены нефти даже до 65 долл./барр. запаса проч- ности нынешней российской экономической и особен- но политической системы хватит не более чем на 2— 3 года. Но даже и без удешевления нефти, в силу нере- шенности неуклонно обостряющихся структурных проблем и износа инфраструктуры экономический кризис, сопровождаемый девальвацией, разразится все равно. С учетом же неадекватности нынешнего руково- дства страны и проводимой им политики (конкретно- экономические последствия которой, сталкивающие Россию в кризис, описаны в следующем параграфе) это время даже при исключительно благоприятных со- временных внешних условиях «сжимается» до полуто- ра-двух лет. Время до него дано нам для обучения, подготовки и организации. Мы должны извлечь внятный практиче- ский урок из сопоставления диссидентского движения Советского Союза и Восточной Европы: те самые чет- верть века, что советские диссиденты провели на кух- нях, ругая коммунистов и «лично Леонида Ильича», их восточноевропейские собратья на точно таких же кух- 83
нях ругались между собой, выясняя, что они будут де- лать, когда «оккупация» кончится и власть перейдет в их руки. В результате в то самое время, когда крах социализ- ма застал советских диссидентов врасплох до такой степени, что они даже не смогли взять власть, суетливо уступив ее разнокалиберной шобле реформаторских жуликов, восточноевропейские оказались в состоянии проводить относительно осмысленную и целенаправ- ленную политику. Принципиально важным для выработки этой поли- тики и подготовки к этому кризису является понима- ние того, что системный кризис — это не подарок, а страшное лекарство, применение которого можно и не пережить с легкостью. В частности, чем дальше он бу- дет отодвигаться во времени, чем шире будет деграда- ция и разложение российского общества, тем выше ве- роятность того, что системный кризис будет напоми- нать не 1998-й, но 1991 год. Поэтому абсолютно неприемлема позиция доста- точно широких политиканствующих слоев, радостно по- тирающих ручонки в предвкушении того, что в резуль- тате предстоящего кризиса к ним в эти ручонки вот- вот сама собой свалится власть. В сегодняшней истори- ческой ситуации всякий ответственный член общества, всякая здоровая его часть обязаны прилагать все свои силы в первую очередь к сохранению общества, к обес- печению целостности страны и лишь после этого и в мере, не мешающей этому, в факультативном поряд- ке, — к борьбе за возможное участие во власти в ходе кризиса. Путаница в этих двух приоритетах не просто абсо- лютно деструктивна и разрушительна, но и смертельно опасна. В частности, малейший намек даже на принци- пиальную возможность такой путаницы будет полным и безусловным оправданием любых сколь угодно дест- руктивных действий правящей бюрократии в отноше- нии любой сколь угодно благонамеренной оппозиции. 84
Глава 3 НАЧАЛО СПОЛЗАНИЯ К СИСТЕМНОМУ КРИЗИСУ 3.1. Ухудшение условий функционирования российского бизнеса 3.1.1. Ухудшение глобальной конъюнктуры: цены на продовольствие Осенью 2007 года Россия вновь, как и за 10 лет до того, ощутила резкое ухудшение внешних условий сво- его существования. Однако на сей раз беда пришла не с рынка нефти, а с рынков капиталов и, что наиболее бы- стро коснулось наибольшего числа людей, рынка про- довольствия. Глобальное подорожание продовольствия вызвано сочетанием фундаментальных и краткосрочных факто- ров. К последним относятся прежде всего разовая отме- на субсидий Евросоюза на молоко и молокопродукты, а также сокращение поголовья свиней в Китае из-за эпизоотии. Обычно называемые фундаментальные причины — неблагоприятные погодные условия (вызвавшие в этом году масштабную засуху и неурожай зерна), увеличе- ние спроса со стороны успешно развивающихся стран, в первую очередь Китая, а также уверенный рост попу- лярности различных видов биологического топлива. Большинство его видов производится либо непосредст- венно из продуктов питания, либо из культур, выращи- ваемых на территориях, на которых можно выращи- вать продовольственные культуры; порой имеет место и прямое вытеснение последних посевами культур, предназначенных для производства биотоплива (на- пример, рапса). Однако наряду с этим имеет место и как минимум еще одна исключительно значимая фундаментальная причина удорожания продовольствия, о которой, как 85
правило, по тем или иным причинам забывают: наме- тившаяся миграция глобальных спекулятивных капита- лов, «горячих денег», на новые глобальные рынки. После болезненной корректировки американского фондового рынка в апреле 2000 года и краха разрекла- мированной и вызывавшей необоснованные надежды «новой экономики» глобальные «горячие деньги» уве- ренно пошли в минеральные ресурсы (ив меньшей сте- пени на рынки недвижимости, ликвидность которой существенно ниже, чем биржевых товаров). Именно этот переток стал одной из важных причин удорожа- ния не только нефти, но и многих видов биржевой про- дукции первого передела, в первую очередь металлов. Сегодня глобальные спекулятивные капиталы начи- нают рассматривать в качестве ресурсов для своего массового применения качественно новые натуральные активы — продовольствие, цены на которое ранее были стабильны и которое не менее важно для развития че- ловечества, чем нефть (что, с точки зрения спекулянтов, выражается в том, что спрос на него малоэластичен по цене). «Возгонка» цен на продовольствие нанесет страш- ный удар по бедным странам, закупающим значитель- ную часть потребляемого ими продовольствия: их ждет голод и, если они не научатся сами производить продо- вольствие, физическое вымирание. Между тем не то что для полного самообеспечения продовольствием, а даже для частичного импортозамещения в этой сфере нужен умеренный протекционизм, то есть отказ от либераль- ной идеологии, объективно означающий системный конфликт с Западом. Для относительно слабых стран такой конфликт даже теоретически может быть по- сильным лишь при условии получения ими поддержки со стороны Китая. Однако нас интересует Россия. Прежде всего удорожание продовольствия болез- ненно ударит и по основной части населения нашей страны. Ведь не стоит забывать, что Россия еще не дос- 86
тигла советского уровня потребления даже в среднем. Так, в 1989 году потребление мяса оценивалось в Рос- сии на уровне 73 кг на человека в год при норме около 80 кг. В 2006 году оно составило лишь 55 кг. Аналогич- ное положение с потреблением молока и молочных про- дуктов — в настоящее время их потребление составля- ет 235 кг на душу населения (при почти выполнявшей- ся в СССР норме 392 кг), а рыбы — 12 кг на человека в 2006 году по сравнению с 20 кг в 1989-м. При этом, по данным центра Левады, в ноябре 2007 года 50% россиян считали недостаточным потребление своей семьей рыбы и рыбопродуктов, 49% — мяса и мя- сопродуктов, столько же — фруктов, ягод и соков, 40% — молокопродуктов, включая животное масло и сыры, 12% — бакалейных продуктов (включая макаро- ны и крупы), столько же — картофеля и овощей (это точно соответствует доле населения, которой не хвата- ет денег на еду). О высокой значимости этого опроса свидетельствует то, что доля затруднившихся ответить по каждой товарной позиции была менее 0,5%. В силу изложенного ухудшение положения с продо- вольственным обеспечением населения из-за роста цен чревато серьезной социально-политической дестабили- зацией. В финансовом отношении удорожание продовольст- вия (в январе — августе 2007 года импорт сельскохо- зяйственной продукции превысил ее экспорт в 3,9 раза, составив 17,0 млрд долл, против 4,4 млрд) означает для нашей страны ускоренное сокращение положительного сальдо внешней торговли. Если в прошлые годы гло- бальные спекулятивные капиталы вздували цены на то- вары российского экспорта, содействуя качественному улучшению нашего финансового положения, то теперь маятник начал движение в обратную сторону — эти же спекулятивные капиталы начинают повышать цены на товары российского импорта. Поскольку зависимость России от импорта сельхоз- 87
продукции огромна (в частности, наша страна ввозит половину используемого молока, около половины сви- нины, почти три четверти говядины), то глобальное удорожание продовольствия «при прочих равных усло- виях» (то есть при ставшем привычным за годы ре- форм бездействии государства) автоматически переда- ется на внутренний рынок, способствуя ускорению ин- фляции. При этом в первую очередь снижается уровень жизни наименее обеспеченной части общества, тратя- щей на еду наибольшую часть своих расходов. Даже по официальной статистике, рост стоимости минимальной потребительской корзины — «инфляции для нищих» — составил в 2007 году 22,0%, что в 1,9 раза превышает официальный показатель общей инфляции (11,9%). 3.1.2. Ухудшение глобальной конъюнктуры: отток капиталов Вторым внешним фактором, весьма существенно ухудшившим условия существования российского биз- неса, стала смена масштабного и постоянно интенсифи- цировавшегося притока капиталов их оттоком. Пере- лом тенденции обычно связывают с ипотечным кризи- сом в США, затронувшим Великобританию и «качнув- шим» всю мировую финансовую систему. Этот кризис — отнюдь не отдельное, обособленное явление. Он отражает завершение довольно длительно- го этапа стимулирования экономик развитых стран при помощи смягчения финансовой политики. Этот курс в целом исчерпал себя, и теперь приходит время ужесто- чения этой политики и, соответственно, удорожания денег, увеличения стоимости кредитов и возвращения капиталов с рискованных рынков (включая Россию) на развитые. Необходимость смены курса в целом осознавалась участниками рынка заранее, соответственно, они зара- нее стали менять свои стратегии. Поэтому ипотечный 88
кризис лишь катализировал и ускорил сокращение при- тока капиталов в Россию, начавшееся до него. Так, в 2007 году вал притока частного капитала в нашу стра- ну начался в марте, когда его чистый объем достиг 17,4 млрд долл., продолжился в апреле — 18,8 млрд и ускорился в мае — 29,1 млрд долл., но практически со- шел на нет уже в июне, составив за этот месяц (когда бизнес еще, как правило, не уходит на «летние канику- лы») лишь 4,8 млрд долл. Таким образом, массированный приток частного ка- питала в Россию закончился уже во II квартале, хотя по чисто статистическим причинам он стал рекордным, что породило новые, уже вполне безосновательные на- дежды. И лишь в III квартале отток частных капиталов вновь превысил приток, причем сразу на 9,4 млрд долл. — максимум за все время правления Путина. Еще более наглядно характер изменения трансгра- ничного движения частного капитала виден при анали- зе его помесячного валового притока и оттока (при этом не рассматривается движение «черных капиталов», полностью нелегальных, невидимых для государства и потому поддающихся лишь сальдированному учету). В январе 2007 года отток и приток частного капита- ла примерно совпадали, составляя 3,5 и 3,7 млрд долл, соответственно. В феврале отток составил 11,1 млрд долл, и стабилизировался на этом уровне на целых три месяца (в марте — 10,8, в апреле — 11,3 млрд долл.). А вот валовой приток капитала в это же самое время стремительно нарастал: в феврале он составил 13,4 млрд долл., а в марте и апреле достиг соответственно 27,1 и 28,1 млрд. Рекордный уровень чистого притока частно- го капитала в мае был обусловлен тем, что отток капи- тала упал вдвое — до 6,4 млрд долл., а валовой приток в тот же самый момент подпрыгнул до 38,0 млрд. Однако уже в июне тенденция переломилась: отток частного капитала вырос до 14,3, а приток сократился до 15,2 млрд долл. 89
ДИНАМИКА ДВИЖЕНИЯ ЧАСТНОГО КАПИТАЛА, МЛРД ДОЛЛ. 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 ' | 2005 2006 2007 Отток -15,4 -5,4 -28,4 -31,1 -20,5 -14,4 -18,4 -11,4 -19,6 -25,6 -41,3 1 -63,3 -71,2 -81,7 . Приток 2,2 10,7 12,3 21,6 8,3 2,1 3,2 6,4 17,9 33,4 1 38,8 1 71,6 103,9 148,7 | Сальдо Сальдо в % к счету те- кущих one раций -14,4 --3,9 -23,8 1 -18,2 -21,7 -20,8 -24,8 -15,0 -8,1 -1,9 -8,9 0,1 40,1 56,8 -184,6 -55,7 1 -220,4 . -18,2/ , -0,08 -21,7/ 0,2 1 ' -84,6 1 -53,0 -44,3 -27,8 1 1 “ ‘ -15,0 | 0,1 41,7 99,5 Сальдо в % к ВВП —5,2 -1,2 1 -6'1 -4,5 -8,0 ) -ю,б -9,6 -4,9 -2,3 -0,4 l±L 0,0 4,1 ’ 6,4 Источник: Банк России. Примечание 1. Валовой отток и валовой приток капитала указаны без учета движения полностью нелегальных («черных») капиталов. Сальдо рассчитано с учетом сальдо движения полностью нелегальных («черных») капиталов; поэтому сумма валового оттока и валового притока в таблице не совпадает с итоговым сальдо движения частных капиталов. о Примечание 2. Данные за 2007 год приведены по итогам трех первых кварталов.
3.1.3. Усиление коррупционного давления Политическая неопределенность пугает бюрократи- ческие кланы России, и их страх стремительно нараста- ет по мере приближения срока назначения (разумеет- ся, под видом выборов) нового президента и последую- щего непредсказуемого развития событий. Помимо обострения межклановой борьбы, нарас- тающий страх ведет к росту поборов, налагаемых пра- вящей бюрократией на бизнес: значительная часть чи- новников хочет успеть создать «подушку безопасности» на случай любого развития событий и готова ради это- го оторвать вымя у своих коммерческих «дойных ко- ров». Антикоррупционное прикрытие обострившейся межклановой войны резко повышает общий страх чи- новников и, соответственно, повышает взятки — биз- нес платит уже не только за страх чиновников перед утратой власти после назначения президента, но и за их страх перед утратой свободы в ходе межклановых разборок. Менеджмент компаний также качественно усилил масштабы воровства. С одной стороны, это вызвано традиционной причиной: в условиях крайней слабости и неукорененности в общественном сознании традиций и институтов (от семьи до суда) источником общест- венной морали поневоле является государство, своим поведением объективно подающее обществу сигнал «делай, как я!». Менеджмент российских компаний ви- дит, что государство в лице правящей бюрократии от- кровенно грабит их бизнес, при этом насаждая в обще- стве отношение к бизнесменам как к ворам и грабите- лям (возможно, для отвлечения внимания от основных воров и грабителей современной России, которыми яв- ляются представители правящей бюрократии). Соот- ветственно, менеджмент искренне не понимает, почему он должен относиться к своему «хозяину» — владельцу предприятия, на котором он работает, лучше, чем от- носится государство. 91
В силу изложенного интенсификация грабежа биз- неса в преддверии смены власти в условиях зияющей нерешенности проблемы-2008 автоматически отклика- ется аналогичной интенсификацией внутрикорпора- тивного воровства. С другой стороны, большинство российских корпо- раций (за исключением, разумеется, основной части приобретенных крупным иностранным бизнесом) на- ходятся «под крышей» той или иной бюрократической группировки. Соответственно, менеджмент этих корпо- раций понимает, что не только возможное поражение этой группировки, но даже ослабление ее позиций в межклановой борьбе в результате «не того» назначения президента может привести к разрушению корпора- ции, в которой они работают, или как минимум к сме- не ее менеджмента. И то и другое обернется для них потерей работы, и они, как и представители правящей бюрократии, стараются застраховаться от грозящей им и осознаваемой ими опасности повышением интенсив- ности текущего воровства. Таким образом, нарастание политической неопреде- ленности ведет к росту трансакционных издержек биз- неса из-за роста масштабов коррупции и усиления во- ровства менеджмента, при том, что финансовое поло- жение бизнеса и так подорвано ухудшением конъюнк- туры. 3.2. Современные факторы дестабилизации российской экономики 3.2.1. Выход инфляции из-под контроля В августе инфляция составила 0,1%, в сентябре — 0,8%, в октябре — 1,6%. С января по октябрь она со- ставила 9,3%, превысив уровень всего 2006 года (офи- циальный годовой прогноз на 2007 год составлял 8%). Затем она снизилась из-за ужесточения финансовой политики, исчерпания факторов, имевших, «разовый» 92
характер (например, роста цен на сельхозпродукцию в мире) и принятых чрезвычайных, по сути, мер админи- стративного регулирования в виде соглашений по огра- ничению роста цен на социально значимые товары. По итогам года она составит не менее 11,0%. Совершенно необходимо подчеркнуть: речь идет об официальной инфляции, которая занижается, по ряду оценок, не менее чем в 2,5 раза. Ожидать ощутимого замедления инфляции в 2008 году, которое обещает, в частности, новый министр экономического развития и торговли Набиуллина, не приходится. Дело в том, что согласно панически вне- сенным в Госдуму и спешно принятым поправкам в фе- деральный бюджет 2007 года расходы государства в IV квартале превысили первоначально установленный уровень в 2,3 раза и составили 46% всех расходов 2007 года, что вновь впервые после дефолта сделало инфля- цию монетарной. Рост же внутренних оптовых цен на газ (во многом определяющий рост тарифов на элек- троэнергию и услуги ЖКХ), также заранее установ- ленный правительством, ускорился с 1 января 2008 го- да почти вдвое и составил 25%. Непосредственной причиной всплеска инфляции в сентябре — октябре 2007 года является существенное удорожание продовольственных неплодоовощных то- варов: с 1,6% в августе до 2,2% в сентябре и 3,5% в ок- тябре (причем октябрьский рост цен на них превышал уровень октября 2006 года почти в 10 раз). За ян- варь — октябрь 2007 года цены на продовольственные неплодоовощные товары, только по официальным дан- ным, увеличились на 11,9% по сравнению с 7,0% за ана- логичный период прошлого года. Помимо повышения мировых цен на продовольст- вие, значительную роль в этом сыграли до конца не яс- ные, как это ни парадоксально, особенности развития внутренних российских рынков. 93
Так, непосредственной причиной повышения цен на внутреннем рынке стало ускорение экспорта злаков: в январе — августе он вырос вдвое — до почти 1,5 млрд долл., и его рост продолжается: в сентябре вывезено 2,4 млн т, а в октябре — 3,1 млн т только зерновых. Вве- денные вывозные пошлины заведомо недостаточны для его сдерживания, а товарные интервенции, как и в пре- дыдущие годы (с 2003-го, когда они начали применять- ся), недостаточны по объемам и осуществляются с опо- зданием, в результате чего они помогают перекупщи- кам, а не производителям. Цена недееспособности правительства в сфере ры- ночного регулирования оказалась высокой. За январь — октябрь хлеб подорожал на 21,3% по сравнению с 9,0% за аналогичный период прошлого года, макароны — на 17,3 против 3,9%, крупа — на 19,2 против 11,0%. На юге России почти вдвое подскочили закупочные цены на семена подсолнечника. Причина — массовое хаотичное строительство заводов по производству под- солнечного масла. По оценкам, все вместе они могут (и должны для окупаемости инвестиций!) перерабаты- вать 9 млн т семян подсолнечника в год — при среднем урожае около 6,2 млн т. Понятно, что избыточный спрос со стороны произ- водителей растительного масла вызывает жестокую конкуренцию между ними. В результате крупнейшие производители, обладающие финансовыми резервами, скупают подсолнечник почти по любой цене: во-пер- вых, чтобы обеспечить себя сырьем и не простаивать и, во-вторых, чтобы обеспечить концентрацию рынка и вытеснить с него владельцев более мелких заводов. Инфляционные последствия такого повышения за- купочных цен понятны: уже в следующем году они мо- гут вызвать новый скачок цен на растительное масло. Однако и подсолнечное масло из семян старого урожая за девять месяцев подорожало на 17,2%, а в октябре еще на 25,3%, всего на 47,9% — на фоне удешевления на 1,2% за январь—октябрь прошлого года. 94
Удорожание зерна в долгосрочном плане способст- вует удорожанию комбикормов, а следовательно, и про- дукции животноводства. Однако и без этого (в основ- ном из-за повышения мировых цен) за январь — ок- тябрь 2007 года цены на сливочное масло выросли на 31,9% против 4,6% за аналогичный период прошлого года, на молоко — на 22,7 против 5,8%, на мясо — на 6,4 против 4,5%. Инфляционная волна захлестывает новые секторы экономики, в которых в первые девять месяцев 2007 года удалось достичь ценовой стабильности. Так, в январе — сентябре 2007 года розничные цены на бензин выросли на 2,3% по сравнению с 12,2% за тот же период прошлого года — в первую очередь, безус- ловно, из-за простого исчерпания потенциала их удо- рожания. Однако уже в конце октября не связанные с круп- ными нефтяными компаниями владельцы АЗС собра- лись обратиться к правительству с просьбой заморо- зить оптовые цены на бензин по всей стране, так как за вторую половину октября они выросли настолько, что рентабельность независимых заправщиков снизилась до критической отметки. Только за неделю с 19 по 26 октября автобензин подорожал в среднем на 1,83%, а летнее дизтопливо — на 4,31%. Рост цен на топливо вызван ростом мировых цен на нефть, стимулировавшим экспорт нефтепродуктов, и нежеланием правительства всерьез защищать интересы внутреннего рынка. Дополнительным фактором повы- шения цен является сокращение выработки нефтепро- дуктов из-за плановых ремонтных работ, которые про- водятся на НПЗ осенью, а также, по некоторым оцен- кам специалистов, неэффективное диспетчирование поставок нефти на нефтеперерабатывающие заводы, сравнительно незадолго до этого перешедшие под кон- троль государственной «Роснефти». 95
3.2.2. Капитализация: конец «последней халявы» В российском крупном и крупнейшем бизнесе, на- сколько можно понять, уже несколько лет довольно широко распространена такая специфическая форма фальсификации отчетности, как оформление расходов в виде инвестиций. Это оказалось действенным инст- рументом не только завышения прибыли, но и сокры- тия убытков (в том числе и убытков, вызванных вымо- гательством взяток со стороны государственных, в пер- вую очередь силовых, органов: эти убытки просто нельзя признать официально) при обеспечении резкого роста капитализации компании. В самом деле, если ком- пания, имеющая расходы в 1 млрд руб. и доходы в 950 млн, показывает 200 млрд руб. расходов в качестве ин- вестиций (а международные нормы бухгалтерского учета в принципе позволяют делать это), она из убы- точной превращается не просто в высокоприбыльную, но еще и в бурно развивающуюся, вкладывающую зна- чительные средства в свое будущее. Это дополнительно улучшает имидж корпорации и способствует росту капитализации, превышающему средний по ее рынку, что позволяет ей брать значи- тельные кредиты (а то и просто продавать акции) для покрытия текущих убытков. Не вызывает никакого сомнения, что подобное «развитие» не может продолжаться слишком долго. И, похоже, ухудшение глобальной финансовой конъюнк- туры, вызванное ипотечным кризисом в США и удоро- жанием продовольствия, уже положило конец этой мо- дели ведения бизнеса. Поток денег с Запада практически прекратился. Весьма характерно, что банк «Тинькофф кредитные системы» смог «с ходу» разместить облигации лишь на 210 млн руб. из намеченных 1,5 млрд, причем с чудо- вищной доходностью в 18%, которой на рынке не было более 4 лет! Масштаб рублевых заимствований резко сократился, и на оживление рынка даже самые большие 96
оптимисты рассчитывают не ранее чем к концу I квар- тала 2008 года, причем не очень сильно надеясь на это. Результат налицо: средний процент по кредиту для среднего и крупного бизнеса почти мгновенно подско- чил в России примерно с 10 до 13—14%. Для бизнеса, привыкшего не просто жить, но и покрывать растущие убытки за счет все новых кредитов, получаемых под рост капитализации, это означает, по сути дела, неот- вратимую катастрофу — прокол «финансово-статисти- ческого пузыря». 3.2.3. Кризис частного внешнего долга Внешний долг российского бизнеса стремительно растет с 2002 года. Если за 2000 год он увеличился на 7,5%, а за 2001-й — на 10,6%, то за 2002 год — уже на 36,4%, за 2003-й - на 66,7%, за 2004 год - на 35,0%, за 2005-й — на 62,1%, за 2006-й — на 49,1% и за первую половину 2007 года — еще на 31,4%. Доля частного долга в общем внешнем долге Рос- сийской Федерации увеличилась за рассматриваемое время с 20,9 до 89,1%. Стандартные причины роста частного внешнего дол- га широко обсуждаются и сами по себе не вызывают сомнений. Это: • сравнительная дешевизна и доступность внешних кредитов; • повышение кредитного рейтинга России; • дефицит объектов для привлекательных инвести- ций в развитых странах; • отсутствие общедоступного кредита в России, в том числе из-за вывода государством капиталов на За- пад в виде наращивания Стабфонда и золотовалютных резервов Банка России; • слабость кредитных ограничений (вытекающая из практического отсутствия каких бы то ни было бюд- жетных ограничений) у государственных корпораций; 97
• стремление российского бизнеса получить «кры- шу» в виде западных кредиторов. Однако не менее значимая причина наращивания частного внешнего долга — потребность российского бизнеса компенсировать за счет внешних кредитов скрываемые убытки (в том числе, повторюсь, связан- ные с коррупцией и силовым рэкетом). Значительная часть новых внешних займов россий- ского бизнеса, по крайней мере с 2005 года, идет на об- служивание и пролонгирование ранее полученных зай- мов. Пик выплат по ним традиционно приходится на четвертый квартал каждого года, и обслуживание этих выплат обусловливает ускоренный рост внешнего долга корпораций именно в четвертом квартале. Так, в чет- вертом квартале 2005 года внешний долг частного сек- тора России вырос на 20,2%, при том, что годовой рост составил 62,1%, а в 2006 году рост четвертого квартала был еще разительнее и составил почти половину годо- вого — 21,4% из 49,1%. Следует понимать, что из-за существенного ухудше- ния глобальной конъюнктуры в 2007 году российский бизнес уже не будет иметь возможности перекредито- вываться и наращивать новую внешнюю задолжен- ность так же свободно, как в прошлые годы. Наиболее вероятным и естественным выходом из положения представляется уже начавшийся переход несостоятельных должников в собственность кредито- ров. Большинство банков готовы практически на все, чтобы не признавать безнадежными выданные ими кре- диты, ведь это подрывает репутацию, а значит — и фи- нансовое положение банка. Это стремление обеспечит относительно мягкий и спокойный переход банкротя- щихся компаний под контроль кредиторов, однако не решит проблемы, а лишь отсрочит ее, так как россий- ские банки в целом не смогут обеспечить существенное улучшение менеджмента и финансовое оздоровление компаний, переходящих под их контроль (в том числе 98
и потому, что для этого придется существенно ограни- чить коррупцию). В целом российский бизнес «выстро- ен» под стоимость кредита примерно в 10%, и в массе своей он не сможет справиться с произошедшим его удорожанием. Перенесение бремени корпораций, скрывавших свои убытки, на их кредиторов не только отсрочивает об- щий кризис, но и увеличивает его масштабы, затягивая в него банковскую систему России. 3.2.4. Иностранные инвестиции: не те и не туда Милый, ты знаешь, то, что мы с то- бой 30 лет считали оргазмом, называет- ся астма! (Фольклор) От предстоящего нам системного кризиса, по всей вероятности, будет защищено большинство компаний, которые скуплены или будут скуплены крупным ино- странным капиталом (в том числе после падения их ка- питализации, то есть «за копейки»). Однако тот даже в принципе может скупить далеко не «критическую мас- су» российских предприятий, а самое главное — мас- штабы этой скупки резко сократились вместе с сокра- щением притока иностранного капитала. Поэтому рас- считывать на сколь-нибудь заметный смягчающий эф- фект притока иностранного капитала не следует. Существенно и то, что качество иностранных инве- стиций в Россию оставалось весьма низким даже в то время, когда масштабы и темпы их притока создавали впечатление воплощения в жизнь почти двадцатилет- них мечтаний реформаторов о волне иностранных ин- вестиций, якобы разом решающих все проблемы. Так, в первой половине 2007 года увеличение при- тока иностранных инвестиций в Россию ускорилось почти в 2,6 раза по сравнению с 41,3% за аналогичный период предыдущего года. В январе — июне 2007-го 99
прямые иностранные инвестиции, по официальной ста- тистике, составили более 20% общего объема инвести- ций, осуществленных в российской экономике, в том числе их некредитная часть составила почти 10%. Представляется принципиально важным, что это была заслуга не только внешних обстоятельств (прито- ка нефтедолларов и укрепления рубля), но и высоко- эффективной деятельности руководства ряда регионов России. Так, на переговорах в Калужской области пред- ставители инвесторов порой невольно сбивались на английский, забывая, что они разговаривают с россий- скими чиновниками. Однако 86% всего объема иностранных инвестиций, поступивших в первой половине 2007 года в Россию, составили кредиты: 43,4 млрд долл, (из 60,3 млрд) — «прочие инвестиции», по методологии Росстата, а еще 8,6 млрд долл. — кредиты иностранных инвесторов сво- им российским предприятиям, относимые правилами статистики к прямым инвестициям. Приток таких ино- странных инвестиций автоматически означает и рост внешнего долга России. Несмотря на активизацию притока иностранного капитала, инвестиционный баланс страны, по данным Росстата, остается отрицательным. Ведь в первой по- ловине 2007 года было «погашено», то есть выведено из страны, 25,2 млрд долл, иностранных инвестиций, и еще на 36,8 млрд долл, было осуществлено российских инвестиций за рубежом. Ключевые для России страны — США и Германия — по-прежнему привлекают значительно больше наших инвестиций, чем осуществляют в Россию сами. Для США разрыв, свидетельствующий о пропасти в каче- стве инвестиционного климата, — более чем 8-кратный (официальные инвестиции России в США составляют 9,3 млрд долл., в то время как США в Россию — 1,1 млрд), для Германии — превышение в полтора раза (3,0 против 2,0 млрд долл.). По-прежнему велика доля 100
в иностранных инвестициях в Россию офшорных зон, а также стран обитания беглых олигархов и спасающих- ся от силовой олигархии бизнесменов (так, больше все- го иностранных инвестиций — 15 млрд долл. — пришло в Россию из Великобритании). Сочетание возросшего объема иностранных инве- стиций с их низким относительно потребностей России качеством — признак объективной потребности в кар- динальном изменении государственного подхода к ним. Этот подход все еще остается причудливым сочета- нием оголтело псевдолиберальной демагогии («Что хо- рошо для General Motors, то хорошо и для России», а любой доллар, вложенный в Россию иностранцем, дес- кать, несет нам свет цивилизации), официальной про- паганды («Заходите к нам на огонек»), бюрократиче- ской косности и инертности внизу и мании величия — вполне в стиле «идей чучхе» — наверху. Вносит свой вклад и трезвый расчет силовой олигархии: «А если этот российский якобы бизнес будет сметь заикаться о сво- их правах, мы его раздавим и продадим иностранцам от имени своих друзей». Понятно, что ни одна из этих компонент не имеет отношения не только к обществен- ным, но и к государственным интересам. На деле глобальные корпорации вытесняют из Рос- сии российский же бизнес из-за его неравноправного положения. Если иностранный бизнес опирается на поддержку своего государства, то российский, как пра- вило, неутомимо и разнообразно преследуется отечест- венной бюрократией, рассматривающей его как дой- ную корову, на которую вдобавок периодически объ- является сафари. Одно и то же предприятие при одном и том же уровне менеджмента порой убыточно у рос- сийского и прибыльно у иностранного бизнесмена — просто потому, что последний в силу своей существен- но большей защищенности (в том числе и личной, и бы- товой) платит на порядок меньше взяток. России необходима ясная политика привлечения 101
иностранных инвестиции, включающая механизмы корректировки и внятные приоритеты. Ведь еще в 1989 году не кто-нибудь, а Е.Т. Гайдар во вполне грамотной для того времени статье «Зря денег не дают» убедитель- но показал, что иностранные инвестиции отнюдь не обязательно являются благом, так как интересы ино- странных (и тем более глобальных) инвесторов не всег- да совпадают с интересами национальных экономик. Простое замещение российского бизнесмена ино- странным сегодня вредно — единственное изменение будет заключаться в том, что прибыль предприятия, раньше принадлежавшая российскому бизнесмену, пе- рейдет к иностранцу, распоряжающемуся ею с большим учетом факторов, лежащих вне России и не имеющих к ней отношения. Поэтому иностранный капитал должен приоритет- но стимулироваться, если он обеспечивает передачу России передовых технологий (в том числе управле- ния), позволяет прорваться на недоступные по-иному рынки или приходит в сферы, развить которые без него не могут ни наш бизнес, ни наше государство. Он не должен допускаться в отрасли вроде производства шиф- ровальных машин, а в остальных должен находиться в действительно, а не только формально равных с рос- сийским бизнесом условиях. В отсутствие внятной государственной политики сокращение притока иностранных инвестиций в Рос- сии могло бы рассматриваться как благо, если бы не способствовало ухудшению финансового положения российского бизнеса в целом и возникновению кризиса ликвидности в российской банковской системе в част- ности. 3.2.5. Перспективы банковского кризиса ликвидности Сокращение положительного сальдо внешней тор- говли при одновременном сокращении притока капита- лов означает резкое сокращение притока валюты и, со- 102
ответственно, спазматическое ужесточение финансо- вой политики, причем именно в тот самый момент, ко- гда экономика начнет остро нуждаться, наоборот, в ее смягчении для восполнения возникшей нехватки обо- ротных средств. Это нанесет болезненный удар по биз- несу и в первую очередь — по банковской системе Рос- сии. Знаковым, свидетельствующим о глубине проблем с ликвидностью является решение о внеплановом выде- лении в 2007 году из федерального бюджета 180 млрд руб. «на развитие», а на самом деле — на пополнение ликвидности трех крупнейших государственных бан- ков России (из которых Внешторгбанк недавно провел «народное 1РО», а Сбербанк разместил акций на 8 млрд долл., став третьим по этому показателю банком мира). Следует понимать со всей ясностью, что возможно- сти банковской системы России финансово поддер- жать своих заемщиков весьма существенно ограниче- ны. Иностранные банки просто свертывают программы кредитования в России, ограничивая свои функции со- биранием денег по ранее предоставленным кредитам. По оценкам, из российских банков кредиты уже в сен- тябре предоставляли лишь некоторые крупнейшие; ос- новная же часть банков бросает все силы и средства на покрытие кассовых разрывов. В конце октября остатки на корсчетах банков в мос- ковском регионе опустились до минимального за 9 ме- сяцев уровня — 247,7 млрд руб.; межбанковские ставки вновь увеличились (по данным «Росбизнесконсалтин- га», до 8—8,5% для банков «первого круга» и 8,5—9% для банков «второго круга»), причем российские банки продолжают испытывать дефицит рублевой ликвидно- сти, создавая «подушку безопасности» на счетах в ино- странных банках. За сентябрь средства российских банков на корсчетах в иностранных банках выросли на 103
37,8 млрд руб., а объем кредитов и депозитов, выдан- ных банкам-нерезидентам, увеличился на Z10 млрд руб. К концу сентября банки сократили объемы средств на корсчетах в других банках на треть — до 80,5 млрд руб. Ряд банков сократил бланковые лимиты, а многие полностью отказались от них. «Банкиры вновь испыты- вают страх за свои средства», — признают аналитики. В сентябре банки вывели 320 млрд руб. из ценных бумаг; максимальный объем средств был выведен из долговых обязательств, которые сократились на 16% (до 1,5 трлн руб.). По данным экспертов, российские банки, сталкиваясь с дефицитом привлекательных объ- ектов вложения средств, выстроили на рынке облига- ций подлинную пирамиду, покупая облигации, закла- дывая в РЕПО, получая средства и снова покупая об- лигации. Сейчас эта пирамида рушится. За сентябрь 2007 года банки увеличили ссудную за- долженность на 644 млрд руб. — до 12,9 трлн руб. — вследствие выдачи кредитов предприятиям и банкам. Отчасти это отражает общее стремление к снижению рискованности вложений, то есть выходу из ценных бу- маг в кредиты. Банк России принимает экстраординарные меры для поддержания банковской ликвидности. Дошло до впол- не серьезного обсуждения возможности размещения свободных средств федерального бюджета, не призна- ваемых в составе Стабилизационного фонда, на счетах коммерческих банков: при всей очевидной коррупцио- генности эта схема, возможно, позволит поддержать ликвидность банковской системы. 3.2.6. Необоснованные социальные ожидания Несмотря на искусственное поддержание — в результате проведения преимущественно либеральной экономической и особенно социальной политики — ис- ключительно низкого уровня жизни россиян в целом, 104
нефтедоллары улучшили жизнь даже наименее обеспе- ченных россиян. Так, по данным центра Левады, удельный вес росси- ян, испытывающих нехватку денег на продукты (то есть нищих, живущих ниже прожиточного минимума), сократился с 2001 по 2007 год почти вдвое — с 23 до 12%. Доля россиян, которым хватает денег на еду, но не на одежду, сократилась с 42 до 31% — из-за роста доли тех, кому хватает денег на еду и одежду, но не на това- ры длительного пользования (их доля выросла с 28 до 41%). Поскольку все эти категории людей являются бедными, уровень бедности в России сократился значи- тельно меньше, чем уровень нищеты, — с 93 до 84% (по сравнению с сокращением уровня нищеты с 23 до 12%). Доля людей, доходов которых хватает на покупку товаров длительного пользования (но не автомобиля), что соответствует уровню потребления «среднего клас- са», выросла более чем вдвое — с 7 до 15%. Уровень жизни в центрах экономической активно- сти (которых в России, несмотря на общее оживление, все же не слишком много) дополнительно поддержива- ется также острой нехваткой людей, сохранивших тру- довую мотивацию и какие бы то ни было трудовые на- выки. Нарастающий дефицит рабочей силы (и особенно квалифицированной ее части) способствовал ускорен- ному росту оплаты труда инициативных людей, и рос- сияне привыкли к тому, что так будет всегда. Между тем финансовые возможности бизнеса, как показано выше, по вполне объективным причинам ока- зались близкими к исчерпанию, и предвыборный рост доходов населения (пусть и «съеденный» резко возрос- шей инфляцией), по-видимому, будет последним за- метным его повышением. Это вызовет болезненную реакцию населения, при- выкшего к хотя и медленному, но все же улучшению условий своего существования. По данным центра Ле- вады, 41% россиян ощутили улучшение условий жизни 105
за последние 4 года, а ухудшение их ощутили лишь 21% (хотя и это представляется исключительно большим показателем для периода бурного оживления и «золо- того дождя нефтедолларов»). Уверенность в завтраш- нем дне испытывают в 2007 году 37—41% россиян (в зависимости от месяца), что представляет собой мак- симальный уровень за последние 18 лет (хотя не увере- ны в завтрашнем дне в 2007 году по-прежнему более половины граждан нашей страны — 55—58%). Огромное влияние на социальные ожидания населе- ния оказывает интенсифицирующаяся официальная пропаганда. Так, по данным центра Левады (в целом склоняющегося к оппозиционному восприятию россий- ской действительности), 58% россиян верят в наличие у президента Путина разрекламированного «Единой Россией» плана, способного «сделать Россию сильной, богатой, благополучной страной» (хотя только 6% по- лагают, что могут объяснить, в чем он состоит), и, со- ответственно, ожидают его успешной реализации, а от- нюдь не предстоящих нам трудностей. 3.3. Усилия государства: безграмотность и корысть 3.3.1. Кризис управляемости: заведомо временное правительство Изменения в правительстве, проведенные в связи с заменой премьера, носят откровенно косметический и временный характер. Со временем лишь усиливается впечатление, что Греф и Зурабов были удалены из его состава не более чем в предвыборных целях — как вы- зывающие наибольшее раздражение населения (о чем прямо, хотя и не называя фамилий, заявил вскоре после своего назначения премьер Зубков). Президент сохранил порочную структуру правитель- ства, сформированную извращенной административ- ной реформой 2004 года. Ситуация, при которой каж- 106
дую задачу решают по принципу «у семи нянек дитя без глазу», — министерство, определяющее политику, служба, осуществляющая контроль и надзор, и агентст- во, «предоставляющее государственные услуги», — не может длиться слишком долго. Неразделенность прин- ципиально, институционально неуправляемых образо- ваний вроде Минздравсоцразвития или Минэконом- развития также представляется признаком объектив- ной незавершенности перемен. Пока же правительство, члены которого последние годы заняты в основном «спихотехникой», остается яр- ким образчиком «итальянской забастовки»: каждый в строгом соответствии с полномочиями исполняет лишь свои обязанности — и ничего больше. В итоге де- ло стоит. Отставка Зурабова, помимо прочих причин, вызвана, вероятно, и завершением им концентрации финансо- вых потоков социальной сферы, на которые пришло время наложить лапу более близкому «к телу» и потому обладающему большим политическим влиянием бюро- кратическому клану. Профессионализм Голиковой широко известен (в Минфине убеждены, что она разбирается в бюджете лучше Кудрина, хотя это, насколько можно понять, и не очень сложно), но все же не имеет прямого отноше- ния к ее новым обязанностям. По всей видимости, ее назначение вызвано прежде всего желанием президента преодолеть финансовый хаос, созданный его назначен- цем Зурабовым в социальной сфере. Кризис системы дополнительного лекарственного обеспечения (ДАО), вызванный бесконтрольным завышением цен на лекар- ства в интересах трейдеров и связанных с ними чинов- ников, действительно оказался болезненным для насе- ления и бюджета, но его преодоление, как и финансо- вый порядок, представляется делом не министра, а мак- симум его заместителя. Назначение Голиковой, как ранее Сердюкова, так- 107
же призванного «разгрести» финансовый хаос (воз- никший вследствие, выражаясь политкорректно, «аль- тернативной компетентности» филолога С. Иванова), показывает: президент Путин действительно стремит- ся хотя бы частично преодолеть беспорядок, созданный безнаказанностью подвластных ему чиновников. Однако, когда Голикова и Сердюков решат постав- ленные перед ними задачи, их придется заменять на людей, способных выполнять главную функцию мини- стра — обеспечивать развитие соответствующих сфер. Повышение Кудрина не более чем усиливает тол- котню вице-премьеров (также требующую админист- ративного разрешения) и отвлекает его внимание от Минфина, и так ослабленного изъятием Голиковой. Увольнение Грефа обесценено фигурой его сменщи- цы. Набиуллина, насколько можно понять, является ли- беральным фундаменталистом «правовернее аятоллы», хотя последствия ее действий, как правило, смягчает небрежность. Она была первым заместителем Грефа, пока не подготовила проект программы социально- экономического развития, указывавший на недопусти- мость ответственности министров перед «абст- рактным правительством» и требующий перехода к их ответственности перед «всем обществом» (то есть ни перед кем). Удивленный Касьянов минимум дважды просил Грефа, в том числе и в присутствии Набиул- линой, привести проект в человеческий вид, однако по- сле его представления в правительство без изменений в третий раз «в человеческий вид» было приведено само руководство министерства. Как можно судить, Набиуллина на протяжении ос- новной части своей карьеры занималась преимущест- венно теоретическими вопросами и лишь в незначи- тельной степени сталкивалась с реальной экономиче- ской практикой; неудивительно, что в качестве одной из причин ее назначения называют стремление прези- 108
дента сохранить баланс между блондинками и брюнет- ками. После ее назначения можно предвидеть, что Греф станет героем не только немецкого бизнеса в России, но и сотрудников Минэкономразвития. На фоне ново- го министра его недостатки покажутся достоинствами. Воссоздание Госкомрыболовства как самостоятель- ного ведомства отменило одну из главных аппаратных побед Грефа, когда-то загнавшего его под свой кон- троль. Цель данного мероприятия может быть двоякой: с одной стороны, облегчить контроль за этой наиболее криминальной частью экономики, с другой — возмож- но, переориентация взяток на представителей более «близкого к телу» клана. Госкоммолодежи создан, вероятно, не только для предвыборной пропаганды, организации молодежных массовок в поддержку путинского способа решения проблемы-2008 и трудоустройства бывших депутатов «Единой России», но и ради создания новых карьерных перспектив для «нашистов». Их аппетиты растут, они взрослеют — и после бесплатного мобильника, тренин- гов по избиению безоружных и свадеб на вконец зага- женном ими Селигере им нужны теплые места во вла- сти. Хорошей новостью представляется завершение кав- казской ссылки Козака. Бывший юрист-формалист, по всей вероятности, многое понял, вытесняя разгневан- ных женщин из президентских приемных и беседуя с людьми в Беслане. Он получил огромные ресурсы для развития регионов; чтобы преодолеть сложившийся по- рядок их хаотичного и коррупциогенного распределе- ния, ему придется вырвать управление финансами из- под контроля Кудринского Минфина. Хорошим назначением является и превращение в премьера Зубкова, добросовестность которого не вы- зывает сомнений. Он будет идеальным «техническим» руководителем — хоть премьером, хоть президентом, — 109
однако нет практически никаких признаков того, что он в состоянии обеспечивать комплексную модерниза- цию страны, да еще и в условиях вырисовывающегося системного кризиса. Изложенное интересно с точки зрения красоты ин- триг, изящества разводок и по-ельцински внезапных «рокировочек». Но для страны после смены правитель- ства почти ничто не изменилось: Путин вновь перета- совал исполнителей своей воли, показав их подбором неизменность своей политики. Выборы сделают ее чуть более социальной, а пропаганда — чуть более ориенти- рованной на развитие. Но это неважно: путинский квартет, как и крыловский, не зависит от того, как си- дят музыканты. Что же касается ответственности за судьбу России и качества управления — кто может всерьез размышлять о таких пустяках в заливаемой нефтедолларами стране, неотвратимо несущейся к назначению нового прези- дента? Да еще и в правительстве, временный, промежу- точный характер которого подчеркивается большин- ством назначений? 3.3.2. Лнтиинсрляционнъге судороги: «Цены, на месте стой! — раз-два» Замораживание цен на 6 групп «социально значи- мых» товаров (нежирные молоко и кефир, яйца, чер- ный и белый хлеб, подсолнечное масло) даст лишь вре- менный и ограниченный эффект; существенно и то, что государству придется тратить силы на обеспечение их постоянного и повсеместного наличия в продаже. Представляется исключительно важным, что фор- мально добровольное соглашение касается лишь 30 круп- ных торговых и производящих компаний; легальных санкций за нарушение этого соглашения не существу- ет, неформальное принуждение бизнесменов к соблю- дению этого соглашения осуществляется далеко не во всех регионах и неэффективно в силу своего насильст- 110
венного, незаконного и непрозрачного характера. Не участвующие в этом соглашении монополисты могут повышать цены. Участники же соглашения в принципе имеют все возможности заняться «перекрестным суб- сидированием», компенсируя недобор прибыли по шес- ти товарным группам повышением цен на «социально незначимые» товары (это тем более вероятно из-за ухудшения финансового положения ряда сетевых тор- говых компаний). По завершении действия соглашения (неважно, 1 февраля или 1 апреля) его участники смогут резко повысить цены. Таким образом, замораживание цен представляет собой не более чем выигрыш времени. Само по себе это немало и неплохо, но правительст- во, по всей вероятности, не сможет воспользоваться выигранным временем, так как действенная антимоно- польная политика противоречит как текущим интере- сам бизнеса, так и догмам либерального фундамента- лизма. Поразительно, но, насколько можно понять, недо- развитость сельского хозяйства и рабская зависимость современной российской экономики от внешних рын- ков как причина инфляционного всплеска не сознаются правительством в полной мере. Меры по комплексному развитию сельского хозяйства, сочетающие разумный (хотя бы на уровне развитых стран) протекционизм с развитием сельскохозяйственной инфраструктуры и снятием искусственных барьеров на внутренних рын- ках, остаются вне сознания российского руководства. Однако самое главное — основной причиной роста цен является не скачок цен на мировых рынках и не слабость сельского хозяйства, а монополизм россий- ской торговли. Это было наглядно видно еще во время продовольственного кризиса в Калининградской облас- ти (завоз продуктов в которую высоко концентриро- ван), рукотворность которого не вызывает сомнений и который позволил хорошо заработать. Схожие кризи- 111
сы устраивались и раньше — как ради концентрации рынка, вытеснения с него малых компаний (как «вин- ный кризис» начала 2007 года из-за введения ЕГАИС), так и просто для форсированной распродажи остатков (соляной и несколько малых сахарных кризисов). В случае осеннего скачка цен 2007 года принципи- ально важным представляется тот бесспорный факт, что цены на продовольствие подскочили до повышения пенсий и до того, как на рынок поступили закупленные по более высоким ценам или с выплатой более высоких пошлин импортные товары. В целом цены повысились не из-за роста спроса или издержек, но сообщения о них. Это значит, что инфляция вызвана тотальным злоупотреблением монопольным положением. Под- тверждает это и ситуация на отдельных рынках: «не- мотивированное» ускорение роста цен на строймате- риалы в январе — сентябре на две трети — с 8,2 до 13,6% и удорожание в сентябре яиц на 6,1%. Борьба же со злоупотреблением монопольным поло- жением практически не ведется. Насколько можно по- нять, подготовленный правительством законопроект об упрощении регистрации торговых точек, необходимо- сти вписывания торговых центров в архитектурный об- лик населенного пункта и незначительном снижении «порогового» уровня концентрации рынка, вызываю- щего внимание антимонопольных органов, окажет на реальную жизнь не большее влияние, чем статья в га- зете. Ограничение злоупотребления монопольным поло- жением не только технологически сложно, не только почти не допускается законодательством (оно до сих пор требует доказательств прямого сговора, которого может не быть вообще, и не позволяет снижать необос- нованно завышенные цены, как в некоторых развитых странах), но и политически опасно. Ведь прекращение монопольного завышения цен лишит бизнес средств для выплат взяток и поборов, а значит — лишит кор- 112
румпированную бюрократию значительной части де- нег. Действенная же борьба с коррупцией даже с чисто формальной точки зрения является в современной Рос- сии конституционным преступлением — подрывом ос- нов реально сложившегося государственного строя. 3.3.3. Разрушение инфраструктуры: «дураки и до- роги», не говоря об энергетиках По оценкам российских бизнесменов, у предпри- ятий, обладающих резервом финансовых средств, хоро- шим оборотом и низкой задолженностью, появляются новые возможности для производства, вызванные ис- чезновением общедоступных путей быстрого обогаще- ния без затрат сил — «халявы». Последним из этих пу- тей (после развития торговли, валютообменных опера- ций, банковского дела, спекуляций с ГКО и, наконец, после дефолта 1998 года — сырьевого экспорта) стали описанное выше наращивание капитализации с опорой на внешнюю конъюнктуру и искажение бухгалтерской отчетности (в виде отражения части расходов в каче- стве инвестиций). Теперь коммерческое развитие объективно требует довольно значительных инвестиций (в частности, в про- изводство электроэнергии, нехватка которой уже бло- кирует развитие ряда регионов), а инвестициями при- дется тщательно управлять, что создает конкурентные преимущества для эффективных производственных компаний (ведь при наличии «халявы» конкурентные преимущества имеют те или иные спекулянты, а каче- ство управления является второстепенным фактором). Однако число российских компаний, имеющих фи- нансовые резервы для осуществления необходимых ин- вестиций, весьма серьезно ограничено. Это создает объ- ективные потребности для государственных инвести- ций, необходимых хотя бы для поддержания условий для ведения бизнеса (в первую очередь инфраструк- турных — электроэнергетики и автодорог). К сожале- 113
нию, в современных условиях, когда российское госу- дарство не имеет инструментов ни для отбора и разра- ботки проектов, ни для контроля использования средств, такая потребность грозит массовым разворо- выванием денег (тем более что нарастающая политиче- ская неопределенность толкает к этому практически всех сотрудников государства). Реально осуществляемые (а не пропагандируемые) реформы не дают модернизировать инфраструктуру. Так, реформа электроэнергетики дробит единый тех- нологический комплекс и повышает ограничения по доступу к электроэнергии, с которыми сталкивается уже до 80% новых потребителей. Дошло до того, что уже к середине 2007 года в целом ряде регионов Рос- сии невозможность подключиться к электросетям ста- ла основным ограничением хозяйственной активности. Ввод энергетических мощностей, несмотря на трес- котню победных рапортов, остается заведомо недоста- точным. В 2000 году, по данным Минэкономразвития, он составил 0,6 ГВт, в 2001-м — 1,9, в 2002-м — 0,9, в 2003-м - 2,0, в 2004-м - 2,2 ГВт, в 2005-м - 1,9, в 2006-м — 1,4 ГВт, и переломить эту тенденцию обе- щали только в 2007 году, когда ввод составит 2,5 ГВт (вероятно, в основном за счет АЭС). Принципиально важно, что значительная часть вводимых мощностей (Бурейская ГЭС) гарантированно не имеет потребите- лей, что уже в 2007 году привело к сбросу воды с сосед- ней Зейской ГЭС, затоплению значительных террито- рий и возникновению «на пустом месте» реальной уг- розы полноценной экологической катастрофы. В то же время потребление энергии в российской экономике за тот же самый период с 2000 года выросло с 864 до 1001 млрд кВт-ч и, по представляющимся правдоподобными прогнозам, будет равномерно расти дальше. Ввод автомобильных дорог с твердым покрытием и вовсе сократился за первый срок правления Путина 114
втрое и в настоящее время стагнирует. Так, в 2000 году он, по данным Минэкономразвития, составил 6,6 тыс. км (что представляет собой рекорд после 1997—1999 годов, но все же меньше, чем до 1995 года, когда строи- тельство автодорог продолжалось во многом по совет- ской инерции). В 2001 году ввод автодорог сократился до 4,5 тыс. км, в 2002-м — до 4,0, в 2003-м — до 2,8 и в 2004 году — до 2,2 тыс. км. После этого начался крайне медленный его рост — до 2,3 тыс. км в 2005-м, до 2,4 — в 2006-м и ожидавшихся в 2007 году 2,5 тыс. км (и то данные показатели вызывают некоторые сомнения в силу неправдоподобной равномерности своего роста). Из-за износа автомобильных дорог с твердым по- крытием их выбытие с 2004 года (что примерно совпа- ло с окончательным формированием политического ре- жима Путина — резким ростом численности чиновни- ков и ростом их оплаты) превышает ввод в действие, и их общая протяженность за это время сократилась — при равномерном росте грузооборота автомобильного транспорта (без пассажирооборота!) со 100 млрд тон- но-километров в 2000 году до 131 млрд в 2007 году. 3.3.4. Бюджетный беспредел-2007: недобор доходов и рост расходов в 2,3 раза Государство реагирует на описанные вызовы ростом бюджетных расходов, нацеленным, однако, как можно понять, не только на решение реальных проблем (в пер- вую очередь на восстановление ликвидности банков- ской системы и финансового положения российского бизнеса в целом), но и на новое, кардинальное повыше- ние коррупционных доходов правящей бюрократии. Правительство подготовило, а Госдума радостно проштамповала изменения в федеральный бюджет 2007 года, по которым его доходы повышены на 6,9%, или на 478,6 млрд руб. — с плановых 6965,3 до 7443,9 млрд руб. Весьма существенно, что по итогам января—сентября доходы бюджета превысили план лишь на 0,2% — и, та- 115
ким образом, для выполнения намеченного доходы IV квартала должны были превысить плановый уровень на 24,7% (то есть вырасти с 1891,7 до 2359,1 млрд руб.). Объяснением столь феноменального роста является завершение процедуры банкротства ЮКОСа, которое дает 580 млрд руб. дополнительных доходов, не преду- смотренных федеральным бюджетом на 2007 год. Одна- ко, если мы сопоставим размеры дополнительных дохо- дов бюджета и неожиданных поступлений от банкрот- ства ЮКОСа, получится, что на 2007 год был намечен недобор доходов в размере 101,4 млрд руб. (1,5% пер- воначально запланированного дохода). Чтобы замаскировать это, осуществлен красивый статистический фокус: средства, направляемые из те- кущих доходов в Стабилизационный фонд, сокращены против плана на 140,2 млрд руб., благодаря чему дохо- ды бюджета «без учета средств, направляемых в Стаби- лизационный фонд», увеличатся на 618,8 млрд руб. Од- нако фокус способен лишь скрыть реальное положение дел от посторонних глаз, но отнюдь не улучшить его. В целом изменения федерального бюджета на 2007 год изначально малореалистичны. Об этом свидетель- ствует прогнозировавшийся на 2007 год бюджетный профицит в 912,5 млрд руб., при том, что за январь- октябрь он уже составил 2,1 трлн руб., а практики со- кращения однажды накопленного профицита Минфин попросту не имеет. Остатки средств на счетах федерального бюджета было намечено сократить за 2007 год не на 136,0 млрд руб., предусмотренные бюджетом, а на 582,3 млрд руб. (из них на 300 млрд руб. сократят остатки, учитывае- мые в составе Стабилизационного фонда), при том, что за первые десять месяцев года остатки средств на счетах бюджета выросли на 2,1 трлн руб. (из которых 1,3 трлн руб. включено в состав Стабилизационного фонда). В результате указанных мер расходы федерального бюджета на 2007 год выросли с 5463,5 до 6531,4 млрд 116
руб. — на 1067,9 млрд руб., или на 19,6%. Еще сильнее выросли расходы IV квартала 2007 года, на который, собственно, и были намечены все эти драматические изменения: они должны были увеличиться с 1307,8 до 3047,7 млрд руб. — в 2,33 раза! О равномерности рас- ходов можно забыть: в IV квартале потрачено 46,7% годовых расходов бюджета! Это чрезмерно даже с уче- том неизбежного предвыборного дополнительного фи- нансирования разнообразных расходов и, как указыва- лось выше, вызовет крайне негативные инфляционные последствия. Изменениями в федеральный бюджет на 2007 год было предусмотрено, что 640 млрд руб. — 59,9% допол- нительных расходов — пойдут на «капитализацию ин- ститутов развития»: • 240 млрд руб. пойдут в Фонд содействия рефор- мированию ЖКХ (весьма характерное название — не «Фонд реформ», а «Фонд содействия»; придумано в яв- ном расчете на полное снятие с себя всякой ответст- венности за сами реформы и их результат, а ответст- венность за «содействие» представляется практически невозможной просто по самому смыслу слов); • 180 млрд руб. — в Банк развития, а оттуда на по- полнение ликвидности трех государственных банков; • 130 млрд руб. — Российской корпорации нанотех- нологий; • 90 млрд руб. — в инвестиционный фонд, управ- ляемый Минэкономразвития (напомним, что во мно- гом именно из-за его бездеятельности в 2006 году Мин- экономразвития потратило лишь менее 20% средств, выделенных ему федеральным бюджетом). Уже из данного перечня становится с исчерпываю- щей ясностью видно, что заявления о том, что данные средства пойдут на модернизацию инфраструктуры, представляют собой не более чем никак не связанную с реальностью пропаганду. Данные средства будут использоваться государст- 117
венными корпорациями, в уставные фонды которых они поступят, почти бесконтрольно, что чревато неэф- фективностью, вплоть до массового разворовывания денег. Представляется вполне вероятным, что такое финансирование представляет собой не более чем от- кровенную предвыборную «плату» наиболее влиятель- ным бюрократическим кланам. На увеличение текущих расходов федерального бюджета в 2007 году направлено 316,6 млрд руб. (29,7% общей величины дополнительных расходов), в том числе: • 106,8 млрд руб. — на межбюджетные трансферты; • 53,7 млрд руб. — на социальную политику (вклю- чая 40 млрд на погашение долгов военным пенсионе- рам); • 52,6 млрд руб. — на здравоохранение и спорт; • 45,5 млрд руб. — на экономику; • 40,7 млрд руб. — на общегосударственные расходы; • 8,6 млрд руб. — на безопасность и правоохрану; • 5,6 млрд руб. — на оборону; • 2,1 млрд руб. — на ЖКХ; • 1 млрд руб. — на образование, что свидетельству- ет как о низком аппаратном весе Минобразования, так и о том, что, несмотря на все усилия официальной про- паганды, образование не обладает реальным приорите- том. 41,3 млрд руб. из федерального бюджета дополни- тельно получил Пенсионный фонд (из них 30,3 млрд руб. — на повышение базовой части трудовой пенсии), еще 16,0 млрд руб. — Фонд обязательного медицинско- го страхования на частичное покрытие накопленных долгов по дополнительному лекарственному обеспече- нию (ДАО). В начале ноября министр финансов Кудрин огоро- шил аналитиков указанием на якобы неинфляционный характер дополнительных расходов федерального бюд- 118
жета на 2007 год, так как из предусмотренных законом 1067,7 млрд руб. непосредственно потрачено в 2007 го- ду должно будет только 47 млрд руб. Ничего себе закон, исполнение которого предусмот- рено на 4,4%! 470 млрд руб. дополнительных расходов 2007 года, по словам Кудрина, будет перенесено на 2008 год. Эти средства будут профинансированы, то есть выданы бюджетополучателям (иначе сами расходы бюджета просто не возникнут), но будут задержаны на их сче- тах до 2008 года, когда и будут осуществлены. Так как счета бюджетополучателей находятся в Фе- деральном казначействе, вне банковской системы, это значит, что данные средства будут физически потраче- ны в начале 2008 года (дополнительно к средствам, за- планированным на этот год) и приведут к росту ин- фляции (в силу прежде всего монополизации рынков, на которых их будут тратить) не в начале года, а в ап- реле—мае, уже после президентских выборов. Таким образом, январский всплеск инфляции, вызванный рос- том регулируемых цен и тарифов естественных моно- полий, будет сглажен и частично перенесен на период после выборов. Загадочной остается фраза Кудрина, процитирован- ная РИА «Новости» 7 ноября, о том, что остальные 550 млрд руб. составят «имущественные взносы в уставные капиталы институтов развития», то есть госкорпора- ций. Понятно, что передача имущества в силу самого своего характера не будет способствовать инфляции. Однако остается загадкой, каким образом «имуще- ственные взносы» трактуются законом в качестве «рас- ходов» федерального бюджета, каковыми являются, как известно, только деньги. Обращает на себя внимание сумма, о которой гово- рил Кудрин. Всего в составе дополнительных расходов «на развитие» выделено 640 млрд руб., из которых 90 млрд руб. пополняет инвестиционный фонд (и учиты- 119
ваются Кудриным в составе 470 млрд руб., переходя- щих на следующий год), а 550 млрд. — вероятно, на- званные Кудриным, — идут на увеличение уставных ка- питалов госкорпораций. Среди этих 550 млрд руб. в уставной капитал Банка развития будет внесено 180 млрд руб., выделенных, по словам самого Кудрина, из Стабфонда. Таким образом, по крайней мере почти треть этих 550 млрд (а скорее всего, все они) будут внесены не некими «имущественными взносами», а все же обычны- ми деньгами. Кудрин заявил, что эти средства не будут израсхо- дованы в 2007 году и потому не окажут инфляционного воздействия. Вторая часть заявления правдива, только если все эти средства будут размещены в Федеральном казначействе. Действительно, туманные обещания Куд- рина разработать порядок использования «временно свободных средств институтов развития» «на внутрен- нем и внешнем рынках» создают такое ощущение. Однако поступление этих средств на внутренние рынки, что теоретически допускается, увеличит денеж- ную массу в обороте и в сегодняшней ситуации, скорее всего, будет иметь инфляционные последствия. Кроме того, совершенно точно не на счетах Феде- рального казначейства, а в банковской системе будут размещены 180 млрд руб., передаваемые в уставной ка- питал Банка развития (не говоря о том, что их предпо- лагается направить на пополнение ликвидности трех крупнейших госбанков). Эти средства не надо тра- тить — они по факту своего попадания в Банк разви- тия уже будут находиться в банковской системе, в обо- роте и, соответственно, окажут инфляционное воздей- ствие (хотя само по себе и небольшое). Благодаря административной и политической неза1 висимости большинства госкорпораций от Минфина остальные средства, направляемые в их уставные капи- талы, также, скорее всего, попадут не в Федеральное казначейство, а в банковскую систему. 120
Однако, поступив в банковскую систему, они не только поддержат ее ликвидность (в чем, вероятно, за- ключается одна из причин их выделения), но и будут способствовать ускорению инфляции, причем не после выборов президента, а сразу после их выделения, то есть уже в первые месяцы 2008 года. Весьма интересно, что среди переносимых на 2008 год дополнительных расходов, выделенных в 2007 году, Кудрин назвал практически все дополнительные соци- альные расходы. Формально выданные в 2007 году, то есть вроде бы в связи с выборами в Госдуму, до населения они дойдут только накануне президентских выборов. Это свиде- тельствует об уверенности государства в ненужности подкупать население перед думскими выборами, отно- сительно незначительными и практически предрешен- ными, и о неуверенности в отношении президентских выборов, перед которыми все же надо хотя бы и в ри- туальных целях раздать некоторые дополнительные средства. Характерно, что в документах к заседанию прави- тельства объясняется рост доходов бюджета в 2007 году на 242,8 млрд руб., что, вероятно, замаскирован- но отражает часть дополнительных доходов от бан- кротства ЮКОСа (при этом данный источник полу- чения дополнительных доходов никак не называется): • поступление единого социального налога (ЕСН) составит 389,1 млрд руб. — на 20,3 млрд (на 5,5%) больше плана; • поступление налога на прибыль — 635,6 млрд руб., что на 55,2 млрд (на 9,5%) больше плана; • поступление НДС на товары и услуги, реализуе- мые в России, составит 1381,9 млрд руб. — на 3,2 млрд руб. (на 0,2%) больше плана; • возмещение НДС на товары и услуги, реализуе- мые в России, составит не менее 304,3 млрд руб., что уменьшит его поступление по сравнению с планом на 164,3 млрд; 121
• увеличение налоговых вычетов сократит поступ- ление НДС на 72,1 млрд руб.; • поступление НДС от импорта — 848,8 млрд руб. — на 155,8 млрд (22,5%) больше плана; • поступление акцизов от производимой в России продукции составит 132,9 млрд руб. — на 6,2 млрд (4,9%) больше плана; • поступление акцизов от импорта — 25,5 млрд руб. — на 5,1 млрд руб. (на 25,1%) больше плана; • поступление налога на добычу полезных ископае- мых составит 1081,5 млрд руб. — на 43,8 млрд руб. (4,2%) больше плана; • поступления таможенных пошлин составят 2280,9 млрд руб., что на 113,3 млрд руб. (на 4,7%) мень- ше бюджета: ввозные пошлины составят 482,9 млрд руб. — на 87,6 млрд руб. (22,2%) больше плана, вывоз- ные — 1797,9 млрд руб., на 10,1% ниже плана; • прочие неналоговые доходы составят 397,9 млрд руб. — на 70,2 млрд (21,4%) больше плана; • безвозмездные поступления в федеральный бюд- жет составят 232,7 млрд руб. 3.3.5. Бюджетный беспредел-2008—2010: внутренние займы для Резервного фонда После масштабных погашений внешнего государст- венного долга, сопровождавшихся существенными штрафами (только в августе 2006 года за досрочное погашение 22 млрд долл. Парижскому клубу Россия за- платила 1 млрд долл, штрафа), выплаты по нему пре- вратились во вроде бы техническую задачу, решаемую «без шума и пыли». Но там, где нет «шума», то есть ог- ласки, и начинаются в нашем государстве те самые ме- лочи, в которых прячется дьявол1. 1 Задержание 15 ноября 2007 года заместителя министра финан- сов России Сторчака, отвечавшего за международные аспекты дея- тельности Минфина, в том числе, вероятно, погашение внешнего долга и размещение средств Стабилизационного фонда, производит впечат- ление косвенного подтверждения данного тезиса. 122
В январе — июне 2007 года сокращение внешнего госдолга — 109,3 млрд руб. — было почти равно при- росту госдолга внутреннего — 110,4 млрд. Внутренние займы брались исключительно для сокращения внешне- го долга, а бюджет буквально изнемогал под грузом «лишних» денег, которые не успевали «стерилизовать»! Эта политика была намечена на весь 2007 год: рост внутреннего госдолга (на 161,3 млрд руб.) шел на со- кращение госдолга внешнего (на 161,4 млрд). Но в третьем квартале сокращение внешнего долга было минимальным (на 21,2 млрд руб.), и внутренние займы, сальдо которых за июль — сентябрь составило 55,1 млрд руб., почти на две трети «замораживались» в федеральном бюджете. Представляется, что такая переориентация внутрен- них займов — не вызванная сезонностью случайность, но проявление принципиального изменения: замены долговой политики «образца 2006 года» (внутренние займы для погашения внешнего долга) на качественно новую. Федеральный бюджет 2008 — 2010 годов преду- сматривает рост в 1,8 раза внутренних займов (в виде госбумаг): с 293,6 млрд руб. в 2007-м до 522,9 млрд в 2010 году. Внутренний государственный долг может быть при этом наращен более чем вдвое: с 1,4 трлн руб. по итогам 2007 года до 2,9 трлн руб. в конце 2010 года. В итоге снижение государственного долга с 9,0% ВВП в 2006-м и 8,5% в 2007 году до 8,4% ВВП в 2008-м сменится его ростом до 9,1% ВВП в 2010 году. (Да, ко- нечно, безопасным уровнем государственного долга для развитых стран считаются 60% ВВП, однако мы должны в полной мере учитывать неразвитость совре- менной экономики России, растущий внешний долг корпораций и внятные перспективы удешевления неф- ти в 2009—2010 годах.) О направлении расходования внутренних займов и, соответственно, об их смысле в бюджетных документах не говорится ничего. Масштабных погашений внешне- 123
го долга не планируется, а отсутствие профицита бюд- жета исключает возможность направления займов на нужды общества. Единственно возможный вывод заключается в том, что внутренние займы будут «складировать» в феде- ральном бюджете. Скорее всего, за их счет будет по- полняться Резервный фонд (он зафиксирован на уров- не 10% ВВП и за 3 года вырастет за счет увеличения ВВП с 3,11 до 4,48 трлн руб.), других значимых источ- ников пополнения которого в отсутствие профицита просто не существует. Возможно, часть их пойдет и в Фонд будущих поколений (он же Фонд национального благосостояния). Экономического смысла эта конструкция попросту не имеет, так как доходность Фонда будущих поколе- ний и тем более Резервного фонда будет заведомо ни- же стоимости обслуживания внутренних займов (не говоря уже о том, что, помимо процентных выплат, на- до учитывать и административные расходы). Кроме того, рублевые средства будущего Резервного фонда, как и нынешнего Стабилизационного, будут вклады- ваться в валютные инструменты, что при укреплении рубля и более высоких ставках по рублевым инстру- ментам означает гарантированные убытки. Единственное рациональное и при этом политиче- ски корректное объяснение заключается в стремлении таким изощренным способом, как рост внутренних зай- мов, поддержать за счет федерального бюджета (то есть российских налогоплательщиков) внутренний фондо- вый рынок. Однако масштабы и стоимость такой поддержки представляются заведомо чрезмерными. В самом деле, для поддержки рынка достаточно просто рефинанси- ровать внутренний долг, то есть погашать старые зай- мы за счет новых. При этом можно сохранять неизмен- ной величину если и не самого долга, то хотя бы расхо- дов на его обслуживание, что позволяло бы даже увели- 124
чивать его величину за счет постепенного снижения стоимости займов. Однако эта значительно более логичная для данной мотивации схема, насколько можно судить, даже не рассматривалась. Значит, и само предположение, что смысл наращивания внутреннего долга заключается в поддержке российского фондового рынка, скорее все- го, неверно. Похоже, внутренний государственный долг предпо- лагается наращивать для совершенно иной цели — для того, чтобы финансовые институты, близкие к правя- щей бюрократии (и совершенно не обязательно госу- дарственные формально), в приоритетном порядке по- лучили возможность предоставлять займы государст- ву, а значит, и получать гарантированную прибыль за счет федерального бюджета. Объем потенциальных до- ходов солиден: процентные расходы вырастут более чем в полтора раза — со 156,8 млрд руб. в 2007-м до 247,1 млрд в 2010 году. Вывод из этого представляется до жути простым: Россия станет развитой страной не после ритуального «удвоения ВВП в семь раз», а когда политику государ- ства можно будет объяснить без коррупционной моти- вации его руководства. 3.3.6. Греф в Сбербанке: дополнительный фактор дестабилизации Официальное назначение бывшего министра эконо- мического развития и торговли Г. Грефа руководите- лем Сбербанка, насколько можно понять, вызовет нега- тивную реакцию у вкладчиков последнего. Ведь их су- щественная часть (как и в целом малообеспеченная часть российского общества, понимающая, что стала малообеспеченной именно «благодаря» либеральным реформам) не любит реформаторов. Отторжение но- вого руководителя банка вкладчиками само по себе 125
способно вызвать некоторый, хотя и не чрезмерный, отток вкладов. Насколько можно понять, решение президента о за- мене Казьмина на Грефа было совершенно неожидан- ным. По некоторым косвенным признакам похоже, что Греф выпросил должность руководителя Сбербанка в качестве отступного за свою отставку с поста минист- ра экономического развития и торговли. Опасность того, что Греф «завалит» работу Сбер- банка, вызвана следующим (помимо недоверия к нему вкладчиков и личной некомпетентности, причем допол- ненной инициативностью и волей в проведении в жизнь своих идей): • вместе с Казьминым из Сбербанка ушла ключевая часть его команды, а Греф вряд ли сможет собрать эф- фективную управленческую команду (он этого не уме- ет); тем более что его поспешно набранная команда не сможет разобраться в Сбербанке, специфика которого исключительно велика; • Казьмин обеспечил Сбербанку в 2007 году ре- кордную прибыль; в 2008 году повторить этот резуль- тат, причем по вполне объективным причинам, не уда- стся, а фондовые аналитики болезненно реагируют да- же на замедление роста прибыли, а не на ее сокраще- ние; поэтому после первого квартала 2008 года, когда прибыль Сбербанка неминуемо сократится, они забьют тревогу и «уронят» его капитализацию (что может по- влиять на весь фондовый рынок России); • Сбербанк уже испытывает определенные трудно- сти: после получения от размещения акций 8 млрд долл, (третье в мире по величине размещение банковских ак- ций!) он нуждается в пополнении ликвидности за счет федерального бюджета в размере 60 млрд руб. (в со- ставе 180 млрд, спешно выделяемых трем банкам на эти цели через Банк развития (Внешэкономбанк); с ними могут справиться профессионалы, обладающие репута- цией в банковских кругах, но не «чужак»; 126
• в силу общеизвестных управленческих способно- стей Грефа его приход может вызвать в Сбербанке управленческий, а возможно, и коррупционный хаос. Между тем дестабилизация Сбербанка — это деста- билизация даже не банковской системы, но всей эконо- мики и всей политической системы России. 3.3.7. Наиболее вероятный сценарий: привет «техни- ческому президенту» Ключевой вопрос всего современного экономиче- ского развития нашей страны заключается в том, смо- гут ли правительство и Банк России «закрыть дыру», образовавшуюся в финансовом балансе российского бизнеса, и осуществить плавное «охлаждение» эконо- мики с ее санацией и общим повышением качества кор- поративного управления. Накопленные бюджетом и Банком России средства представляются вполне достаточными для решения этой проблемы, однако они, скорее всего, не смогут справиться с ней из-за: • близорукости (до сих пор они даже не сознают и, соответственно, не ставят соответствующую задачу); • отсутствия специалистов из-за их отторжения (только давно ушедший в бизнес Вьюгин мог осозна- вать данную проблему как системную проблему эконо- мики, а не набор отдельных, периодически возникаю- щих локальных трудностей); • бюрократической раздробленности (так, Минфин был вынужден пополнять ликвидность госбанков из бюджета, вероятно, потому, что Банк России отказал- ся нарушать собственные ведомственные установки ра- ди общего дела). Наиболее вероятно, что до президентских выборов государство будет удерживать ситуацию «в рамках приличия», оперативно сглаживая отдельные проблемы по мере их обострения. При этом оно не будет осозна- вать, что эти отдельные проблемы являются лишь част- 127
ными проявлениями постепенно нарастающего общего структурного кризиса российской экономики. Поэтому оно будет не столько по-настоящему решать эти про- блемы, сколько снимать их остроту, откладывая «на по- том» их более масштабные проявления. Принципиально важным представляется то, что в силу общей безответственности, плохой координации и менеджмента, а также страха подставиться под удар враждебных политических кланов решения будут при- ниматься, как правило, с опозданием, когда обострение проблем будет становиться существенным. В результате даже их временная нейтрализация будет осуществлять- ся со значительно большими материальными и репута- ционными издержками, чем этого можно ожидать, ис- ходя из рациональных соображений. Политика неэффективной и запаздывающей ней- трализации отдельных проявлений общего структурно- го кризиса будет продолжаться до президентских вы- боров, когда правительство и руководство Банка Рос- сии будут обновлены, но в силу природы нынешнего государства, в целом ориентированного на коррупцию, их эффективность не повысится. После президентских выборов стабильность из-за общей погруженности в политические проблемы и на- ступления летних каникул удастся поддерживать до конца июля (так как участники рынка будут все более ясно видеть опасности и панически «играть на опере- жение»), после чего опасность перехода структурного кризиса российской экономики в открытую форму ста- нет вполне реальной. Этот переход структурного кризиса в открытую фор- му, как представляется, будет означать прежде всего: • прекращение обслуживания рядом компаний сво- ей задолженности (технический дефолт или банкрот- ство); • форсированную продажу значительной части ак- тивов (в первую очередь непрофильных) для скорей- 128
шего получения наличности и, соответственно, падение фондового рынка и удешевление недвижимости; • серьезный в масштабах всей банковской системы кризис ликвидности. Поскольку государство будет пытаться смягчать эти проблемы выделением плохо контролируемых средств (как это уже происходило в четвертом квартале 2007 года — в момент написания этих строк), представля- ются почти неизбежными новый рост реальной инфля- ции (официальная может быть сдержана при помощи усиления административно-политического давления на Росстат) и, вероятно, ослабление рубля. Однако эти события будут разворачиваться уже по- сле назначения (под видом выборов) следующего пре- зидента — и, соответственно, будут прежде всего его головной болью.
Часть II МОДЕРНИЗАЦИОННЫЙ ПРОЕКТ: АДАПТАЦИЯ К ХАОСУ Глава 4 МОДЕРНИЗАЦИОННЫЙ ПРОЕКТ ДЛЯ РОССИИ: ПОТРЕБНОСТЬ В ИСТИНЕ 4.1. Необходимость стратегического ориентира На всем протяжении экономических и — шире — общественных реформ в России они как осуществля- лись в прошлом, так и осуществляются по сей день на основе глобального либерального проекта, в нашей стране неразрывно связанного с именами Гайдара, Чу- байса и Ясина. Уже к середине 90-х годов XX века этот проект решил в России все общественные проблемы, которые в принципе был способен решить, и полно- стью исчерпал себя. Его ограниченность и в конечном счете непригодность для дальнейшего развития нашей страны не вызывают сомнений как минимум после на- чала полномасштабного «кризиса неплатежей» в 1995 году, то есть на протяжении вот уже 13 лет. Однако, как ни парадоксально, никакого сколь-ни- будь целостного альтернативного проекта, обеспечи- вающего удовлетворительное решение общественных проблем, игнорируемых или усугубляемых либераль- ным проектом и потому все более значимых, за это время так и не было создано. (Ностальгия по Совет- скому Союзу при всей глубине и силе этого чувства, в том числе политической, так никогда и не смогла полу- 130
чить приемлемого для превращения в руководство к действию идеологического и методологического выра- жения, оставшись в силу этого простым аналогом кол- лективной фантомной боли, хотя и весьма чувствитель- ной вследствие своей интенсивности.) Причина этого парадокса вполне очевидна и заклю- чается в принципиальном отсутствии заинтересован- ной в разработке альтернативного, нелиберального проекта общественной силы. В самом деле, сейчас уже не вызывает никакого сомнения, что либеральный про- ект, несмотря на свою глубокую укорененность в на- шем обществе в настоящее время, в своей основе (имен- но как целостный проект общественного развития, а не как совокупность распространенных ценностей и идео- логем) разрабатывался Западом. Принципиально важ- но, что разработка эта велась не для специфического применения против именно нашей страны, а ради реа- лизации интересов Запада в глобальном масштабе, так что проект с самого начала его создания обладал не только претензией на универсализм, но и по-настояще- му универсальным характером. Эта разработка, получившая наиболее полное и от- кровенное, хотя и все равно далеко не полное, вопло- щение в окончательно сформулированных в 1989 году тезисах так называемого «Вашингтонского консенсу- са», велась и ведется прежде всего в сугубо утилитар- ных целях. В глобальном масштабе либеральный проект был и остается основным — и, надо отдать ему долж- ное, весьма эффективным — инструментом реализации текущих (в том числе коммерческих) интересов разви- тых стран, в первую очередь США, и их крупных кор- пораций. Однако при всей приземленности своих теку- щих целей он в силу самого своего характера вполне объективно1 направлен не просто на подрыв и подчи- 1 Подробнее об этом см.: М.Г. Делягин. Мировой кризис. Общая теория глобализации. М.: Инфра-М, 2003. 131
нение, но и на разрушение крупных стратегических конкурентов Запада — первоначально Советского Сою- за, а в настоящее время не только Китая (который со- временному Западу уже очевидно «не по зубам»), но в силу по всей вероятности, определенной исторической инерции и России. Таким образом, если либеральный проект является подлинной концентрацией текущих и стратегических интересов Запада и к тому же наиболее удобным, наи- более естественным для него образом действия, то мо- дернизация России до самого последнего времени не была нужна ни одной сколь-нибудь значимой полити- ческой силе. Существенно, что она была не нужна не только стратегическим конкурентам России, но и соб- ственно российскому государству, едва ли не все силы представителей которого уходили и по сей день при- вычно уходят на потребление (причем в основном не- производительное) наследства Советского Союза, наи- более концентрированным выражением которого бла- годаря головокружительному росту мировых цен на сырье стали нефтедоллары. Эту ситуацию закрепляли объективные трудности конкуренции заведомо локального проекта (хотя и способного в принципе выйти на глобальный уровень), каким является модернизация одной страны, пусть да- же и столь потенциально значимой, как Россия, с заве- домо и изначально глобальным либеральным проектом. Очевидность этих трудностей вызывала у представите- лей российского государства административный (не говоря уже об интеллектуальном — в те уже довольно отдаленные времена, когда в российском государстве еще можно было всерьез вести речь об интеллекте) па- ралич уже на этапе простого осознания задачи. Украинский кризис отчасти изменил ситуацию, так как стал в том числе и совершенно открытым актом глобальной конкуренции Запада (выступившего после многообещающих признаков раскола в связи с агресси- 132
ей США и их сателлитов в Ираке единым фронтом) против России. По мере развертывания этого кризиса представители российского государства начали мучи- тельно осознавать, что их неэффективность по вполне объективным причинам сделает неизбежной попытку Запада разрушить Россию и восстановить внешнее управление ею, памятное по периоду 1991 — 1998 годов, при помощи тех или иных «демократических спецопе- раций». В этих условиях, продолжая под прикрытием псев- допатриотической демагогии тупо реализовывать дока- завший свою безнадежность либеральный проект, со- временное руководство России обрекает на уничтоже- ние не только свою страну (к которой оно в последние полтора десятилетия относилось с исключительным пренебрежением, почти не имеющим аналогов в миро- вой истории), но и себя как правящую элиту. При этом отсутствие альтернативного проекта пол- ностью лишает смысла даже разумные сами по себе уси- лия по укреплению государственной власти, так как, не имея общественного проекта, власть не в состоянии объяснить цель этого укрепления не только обществу, но и себе самой. А не имея цели, нельзя понять, какие действия, пусть даже и в заданном направлении, явля- ются правильными и оправданными, а какие нет. В частности, предпринимаемые усилия (в самом луч- шем случае — если предположить, что они действитель- но достигают успеха) лишь создают необходимые, но далеко не достаточные управленческие предпосылки для решения насущных задач, стоящих пред общест- вом, в первую очередь модернизации. А ведь даже по- настоящему укрепленное государство, даже на деле, а не на бумаге выстроенная «вертикаль власти» — не бо- лее чем средства решения задач, стоящих перед обще- ством. В сегодняшних условиях, когда не только конкрет- ные, более тонкие инструменты, но даже представле- 133
ния о способах решения общественных задач (а часто и о самих этих задачах) просто не существуют в природе из-за отсутствия адекватного национального проекта, созданные дорогой ценой и напряжением всех скудных сил средства оказываются если не бессмысленными, то, во всяком случае, преждевременными. Они живо напо- минают билет на самолет, купленный до принятия ре- шения о том, в какой город собирается лететь пасса- жир: в принципе совершенный шаг правилен, но из-за неверной последовательности действий его, скорее все- го, придется переделывать. 4.2. Смысл либерального проекта: подчинение страны глобальному бизнесу Либеральный проект в том виде, в котором он исто- рически сложился и по-прежнему осуществляется в России, неприемлем для нее по принципиальным, фун- даментальным причинам. Ведь сам смысл этого проекта заключается прежде всего в полном подчинении стра- ны и всего общества интересам развития бизнеса и в коренном преобразовании ее в соответствии с этими интересами. Так как интересы общества в целом далеко не совпа- дают с интересами бизнеса, реализация этого проекта очень скоро начинает им противоречить. В частности, интересы социальных слоев и групп, не связанных с управлением или получением доходов от бизнеса, по- следовательно ущемляются или же, в самом лучшем случае, игнорируются. Представляется также весьма существенным то, что ущемление интересов наемных работников (а значит — и преобладающей части обще- ства) приобретает гипертрофированный характер, так как в России наиболее влиятельны экспортеры, для ко- торых оплата труда работников — не создание рынка сбыта для своей продукции, но издержки в чистом ви- 134
де, подлежащие по неумолимом коммерческой логике всемерной минимизации. Принципиально важно, что либеральный проект лишь на словах выражает интересы бизнеса в целом. На практике же то, что крупный бизнес обладает каче- ственно большими ресурсами, чем мелкий и средний, в условиях принципиального отрицания сторонниками либерального проекта активной творческой роли госу- дарства в силу естественной логики конкуренции, авто- матически разворачивает этот проект против интере- сов мелкого и среднего бизнеса, которые приносятся в жертву интересам их более крупных конкурентов. Это с неизбежностью приводит последовательных исполни- телей либерального проекта к отрицанию собственно либеральных ценностей (которые могут быть гаранти- рованы лишь государством как выразителем совокуп- ной воли и интереса общества) ради эгоистичных ин- тересов исключительно крупного бизнеса. Российские либералы прошли этот путь до конца уже к дефолту 1998 года, когда разные их представители выражали интересы различных олигархических групп, а мысль о необходимости защиты интересов общества в целом вызывала у них даже не столько отторжение, сколько искреннее и глубокое недоумение. По аналогичным причинам — так как транснацио- нальный капитал в целом заведомо сильнее националь- ного — последовательные исполнители либерального проекта приходят (а в России пришли еще на самой за- ре «радикальных экономических реформ») к последо- вательному отрицанию и национальных интересов сво- ей страны. Разумеется, такая ситуация наблюдается, только ес- ли интересы транснациональных корпораций не полно- стью совпадают с национальными интересами соответ- ствующей страны. Если она в силу незначительных раз- меров и внутренней неоднородности может целиком и на неопределенно длительное время встроиться в тех- 135
нологическую цепочку крупных транснациональных корпораций в качестве ее элемента, не возникает ника- кого противоречия интересов и, соответственно, пре- дательства национальных интересов. Однако подобные ситуации настолько редки, что практически полностью разобраны либеральными фундаменталистами в качест- ве примеров для их учебников. Таким образом, начинаясь в качестве общенацио- нального, либеральный проект постепенно вырождает- ся во все более эгоистичный, откровенно враждебный своему собственному обществу, мелкому и среднему бизнесу проект исключительно крупного бизнеса, при- чем в экономически слабой стране — еще и с преобла- данием иностранных интересов. Он разрушает общество, в котором развивается, еще и тем, что вызывает в нем сильнейший рост внутренней напряженности и общую враждебность к государству, являющемуся ключевым инструментом реализации ли- берального, как, впрочем, и любого другого проекта общенациональных масштабов. Именно в этом состоя- нии нарастающего раздражения, переходящего в про- тест, и расширяющейся враждебности к государству и находится в настоящее время по-прежнему обуянное бесом либерализма российское общество. Реагируя на парадоксальный в условиях улучшения экономического положения, но совершенно очевидный и едва ли не повсеместный рост напряженности и не- благополучия, государство инстинктивно пытается са- моукрепиться. Однако оно не самостоятельно и не свободно, а яв- ляется всего лишь выразителем совокупных обществен- ных интересов, хотя бы и вынужденным. В силу самого его положения такая деятельность объективно может быть успешной лишь в той степени, в которой она со- ответствует этим интересам. Попытки укрепления вла- сти, пока они продолжают осуществляться в рамках не просто отжившего, но и принципиально враждебного и 136
обществу, и государству (как выразителю интересов этого общества) либерального проекта, парадоксаль- ным образом будут с неизбежностью вести к прямо противоположным результатам. Чтобы быть успешным, государство (ив этом оно ничуть не отличается от всех остальных общественных явлений) должно действовать в соответствии со своей природой, то есть в интересах общества. В современ- ной России это означает прежде всего разработку но- вого, нелиберального национального проекта, направ- ленного на обеспечение интересов всех основных слоев общества, ущемленных либеральным проектом, то есть с теоретической точки зрения всех, кроме крупного российского и транснационального иностранного биз- неса. На практике же инстинктивная, неосознанная и по- тому чрезмерная реакция общества на либеральный проект, выразившаяся в пугающем и разрушительном подавлении старой, коммерческой олигархии времен Ельцина новой, силовой олигархией, автоматически де- лает модернизационный проект благотворным и для крупнейшего бизнеса тоже. Причина этого кажущегося парадокса проста: модернизационный проект хотя бы в силу своей системности неизбежно заместит хаотич- ный произвол и ситуативное, но массовое насилие си- ловой олигархии над бизнесом четкими рамками пра- вил, возможно, жестких и стесняющих, но, во всяком случае, определенных и общеизвестных заранее. Отно- сительно сегодняшнего положения это является безус- ловным благом для бывших коммерческих олигархов хотя бы потому, что, за некоторыми исключениями, «самая плохая стабильность лучше самого хорошего хаоса». Как стало хорошо известно в последние восемь лет, «криминальные «понятия» отличаются от закона тем, что никто не предупреждает об их изменениях за- ранее, и оповещение об этих изменениях проводится на плачевной судьбе тех, кто не успел увернуться». 137
Таким образом, в противовес расколовшему общест- во либеральному проекту проект модернизационный объективно будет вынужден играть консолидирую- щую, объединяющую и сплачивающую роль. 4.3. Смысл «чекистского» проекта: военно-полицейский феодализм — Ну что, помощнички, проблемы наши мы решили, теперь и о народе пора подумать? — Конечно, господин губернатор, душ по 150 каждому — и достаточно. (Фольклор) Однако, прежде чем перейти к описанию и анализу модернизационного проекта, следует рассмотреть еще один, не заявляемый широкомасштабно, но на деле реа- лизуемый в нашей стране в тесном и парадоксальном симбиозе с либеральным, — «чекистский» проект. Разумеется, в рамках настоящей работы нас интере- суют не пропагандистские заклинания (хотя среди них, особенно по мере приближения неотвратимого момен- та вынужденного переформатирования власти, также встречается много интересного), но реальные очерта- ния этого проекта и мотивация его участников. Как следует из самого его названия, он объединяет выходцев из силовых структур (отнюдь не только из КГБ, хотя «чекисты», работая в настоящее время в раз- личных структурах, и преобладают). Насколько можно понять, он несет на себе печать особенностей их про- фессионального сознания: агрессивность, поиск врагов, стремление к жесткой централизации управления, не- доверие к интеллекту во всех его формах. В основе мироощущения носителей этого проекта лежит четкое разделение мира на «своих» и «чужих», а также жажда даже не корпоративного, но сословного реванша, питаемая болезненными воспоминаниями о 138
всемогуществе советских времен и унижении 90-х го- дов. Для многих из них эти воспоминания усугубляют- ся представлениями о собственной недооцененности в годы правления Путина и жгучей ревностью к более успешным сослуживцам. В качестве своей исторической миссии носители «чекистского проекта», как правило, называют «вели- чие России», однако почти никогда не могут внятно объяснить, что же они подразумевают под этим возвы- шенным термином. Из приводимых различными пред- ставителями этой социальной группы примеров следует, что в целом они имеют в виду восстановление реалий Советского Союза, но исключительно в его военно-по- литических атрибутах. Принципиально важным в их «картине желаемого будущего» является последова- тельное и полное отрицание всей системы социальной защиты населения и — шире — без всех тех реальных прав (в первую очередь, конечно, социальных), кото- рыми обладали граждане Советского Союза. Это представляется вполне закономерным, так как именно системное отрицание этих, с формальной точ- ки зрения неотъемлемых прав граждан лежит в основе всего образа действий современной правящей бюро- кратии и, в меньшей степени, крупнейшего бизнеса Рос- сии и является краеугольным камнем их процветания как в последние полтора десятилетия, так и в обозри- мом будущем. Для среднего представителя российской правящей бюрократии, в том числе силовых структур, проще и органичней представить даже собственное са- моубийство, чем систему обеспечения ответственности бюрократии перед населением, худо-бедно, через пень- колоду, но все же существовавшую и функционировав- шую в нашей стране еще каких-то 20 лет назад. Ведь во втором случае речь будет идти уже об уничтожении не только его личности в том виде, в котором он привык ее воспринимать, но и всего миропорядка, в котором 139
он привык функционировать и в котором он ощущает себя наиболее комфортно. Для представителей силовых структур, к которым в основном относятся носители «чекистского» проекта не столько развития (это слово к нему не вполне при- менимо), сколько существования России, в высшей сте- пени характерно предельно жесткое деление мира на «своих» и «чужих», то есть на «партнеров», с которыми можно сотрудничать и при необходимости конкуриро; вать, и на «врагов», которых нужно только уничто- жать. Характерно не только практическое отсутствие в этой картине мира категории «друзей», что, по-види- мому, является результатом влияния рыночных отно- шений с их конкуренцией, но и весьма специфическое отношение к «врагам». Глубочайшая враждебность и глубочайшая ненависть к ним сочетаются с внутренней готовностью к сотрудничеству с ними, в том числе даже в качестве младшего партнера, при соблюдении двух условий: с одной стороны, «враг» должен быть силен, так чтобы его нельзя было просто уничтожить, дав во- лю своей ненависти, и, с другой стороны, о факте этого сотрудничества не должны узнать не только непосред- ственное начальство, но и «партнеры» (так как они с легкостью могут донести этому начальству). Такая массовая латентная готовность к предательству также представляется результатом специфически реформа- торской формы «вхождения в рынок» российских сило- вых структур. Весьма интересным представляется в «чекистском» проекте кардинальное изменение представления о рав- ноправии, о человеке «в полном смысле слова», то есть о человеке, обладающем в глазах носителя данного про- екта теми же правами, что и он сам. По сути дела, та- кими людьми в полном смысле слова являются для но- сителя «чекистского» проекта только другие носители этого проекта, такие же, как и он сам. 140
В основе этого мироощущения лежит чудовищная, пугающая мешанина трех основных компонент: • нормального корпоративизма сотрудников сило- вых структур; • советского опыта наличия исключительных и не- формализованных прав и обязанностей, превращавших сотрудников силовых структур в сверхчеловеков, по крайней мере в их собственных глазах (этот опыт был основан еще на сталинской концепции «ордена мече- носцев внутри государства советского», разработан- ной, правда, для совсем иной структуры — коммуни- стической партии); • страшного, разлагающего души опыта рэкета и коррупции как 90-х, так и 2000-х годов (когда мир вполне логично делился для многих сотрудников сило- вых структур на коммерсантов, которых надо «доить», и лохов, которых надо «кидать» и сажать). Сужение представления носителей «чекистского» проекта о человеке «в полном смысле этого слова» пред- ставляется исключительно важным признаком их глу- бокой социальной архаизации. Действительно, ведь ши- рота данной категории является одним из важнейших признаков уровня развития того или иного общества. Члены общества, находящегося на этапе разложения родоплеменных отношений, считают полноценными людьми, обладающими всеми правами человека, то есть людьми, на которых распространяется моральное пра- вило «не делай другим того, чего не хочешь самому се- бе», преимущественно кровных родственников. Имен- но отсюда возник трогательный обычай выяснения даже самых отдаленных родственных связей: по сути дела, он представляет собой аналог опознавания в режиме «свой — чужой», процедуру выяснения, кто перед ва- ми — человек или же всего лишь человекообразное су- щество, по отношению к которому нормальны любые нарушения общественной морали и любые преступле- ния. 141
Затем, в феодализме, представление о человеке «в полном смысле слова» распространяется на людей со- ответствующего сословия, преимущественно феодалов и их дружинников; при капитализме оно приобретает классовый характер и касается всех граждан соответст- вующей страны, обладающих имуществом. При импе- риализме массовое представление о человеке «в полном смысле слова» распространяется на всех не люмпенизи- рованных граждан соответствующих государств (а в «социальных государствах» — и на люмпенов). Для носителя русской и затем советской культуры было характерно наиболее широкое восприятие этого понятия: человеком «в полном смысле слова» считался любой человек вне зависимости от национальности, культуры, благосостояния и образования. Именно по- этому носители нашей культуры терпели столь болез- ненные поражения при столкновениях с представите- лями обществ, находящихся, например, на стадии раз- ложения родоплеменного строя: они просто не могли представить себе, что отсутствие прямого кровного родства может быть основанием для отношения к ним как к подлежащим забою животным. Резкое сжатие категории лиц, воспринимаемых но- сителями «чекистского» проекта в качестве людей «в полном смысле этого слова», свидетельствует об их коллективной деградации, совершенной в исторически кратчайшие сроки (всего-то за полтора десятилетия), до уровня, примерно соответствующего феодальному обществу. Есть и другие родственные черты. Так, в основе «чекистского» проекта лежит глубоко укорененное представление о неотчуждаемой и изна- чально присущей привилегии, признаку избранности, подобной принадлежности к столбовому дворянству. Эта привилегия, избранность, впрочем, носит не на- следственный, а вполне актуальный характер и заклю- чается, например, в дружбе или хотя бы плотном зна- 142
комстве с президентом Путиным, относящимся к пе- риоду до его переезда в Москву или хотя бы к периоду до его превращения в преемника Ельцина в форме на- значения исполняющим обязанности премьера. Как сказал один из членов новой аристократии: «У меня единственная должность, с которой никто никогда ни за что не сможет уволить: я друг Путина». Принципиально важно, что носители «чекистского» проекта, как правило, в принципе не воспринимают ка- тегорию развития и, соответственно, категорию време- ни. Стандартной позицией, на которой базируется их мировосприятие, является искренняя убежденность (а не просто назойливое декларирование) в том, что «нефть будет дорогой всегда, значит, у нас всегда бу- дет денег столько, сколько мы захотим, и, значит, наша власть всегда будет незыблемой». Адекватность такого подхода и его влияние на на- циональную конкурентоспособность, да и сама степень его совместимости даже не с общественным прогрес- сом, а с простым общественным выживанием, представ- ляются самоочевидными и не нуждающимися ни в ка- ких комментариях. При этом в силу исключительной узости кругозора, агрессивного типа мышления и низкой образованности носители «чекистского» проекта искренне верят в то, что никакой демократии не существует, а выборы в развитых странах определяются интересами коммерче- ских и политических кланов. При этом они не только не хотят (так как это противоречит их политическим интересам), но и действительно не могут понять прин- ципиальной значимости формальных механизмов, де- лающих эти частные интересы абсолютно доминирую- щими. Точно так же они, как правило, не в состоянии осоз- нать разницу между зловредным «мировым правитель- ством», централизованно дергающим из «мировой за- кулисы» за нитки, управляющие разного рода марио- 143
нетками, и сложнейшей, многоуровневой и постоянно меняющейся системой взаимодействия многочислен- ных непубличных сетевых структур, существующей на самом деле. Столь застывшее и примитивное сознание, опроки- нутое не в будущее, а в прошлое, также представляется характерным для феодального общества. Представляется необходимым отметить, что россий- ское общество приобрело феодальный по сути харак- тер еще при Ельцине, в результате либеральных реформ (на что первой, насколько можно судить, обратила вни- мание Ю. Латынина). Централизация и в целом вос- становление государственности, произошедшие при Путине, представляются с этой точки зрения некото- рым аналогом перехода от той или иной степени фео- дальной раздробленности к централизованному фео- дальному государству, что в целом, безусловно, явл’яет- ся шагом вперед. Однако этот шаг вперед на уровне государственно- го устройства сопровождался колоссальным откатом назад в уровне доминирующей в государстве идеоло- гии. Если носители либерального проекта и по сей день хотят встроить Россию в уже существующий мир (при- чем не ради нее самой, а в первую очередь ради этого мира), то носители «чекистского» проекта хотят зано- во создать для себя на месте России свой собственный и совершенно особый мир. В этом они обладают значи- тельно большим творческим началом, чем либералы. Носители «чекистского» проекта были бы по-настоя- щему перспективны с исторической точки зрения, если бы их представления о правильном не базировались бы на их представлениях о прошлом. При этом восприни- маемое ими как образец прошлое не только давно и на- всегда изжито, в том числе и нашим обществом (не- смотря на все его недостатки), но и искажено их собст- венным восприятием глубоко и извращенно. 144
Характерно, что носители либерального проекта во время своего господства были чудовищным образом оторваны от реальности. Просто в силу инерции своего советского воспитания и своей советской культурности они колоссальным образом отставали от вызванной их собственными действиями деградации страны и явля- лись поэтому (разумеется, с чисто культурологической точки зрения) более передовыми, чем созданное в зна- чительной степени их усилиями государственное уст- ройство. Носители же «чекистского» проекта, полностью слившиеся с этой реальностью, «переваренные» ею и являющиеся ее неотъемлемой частью, были вполне аде- кватны ей. В силу этого они смогли обеспечить опреде- ленный прогресс государственного устройства, несмот- ря на то что, успев утратить в ходе социального выжи- вания в условиях реформ значительную часть советского культурного уровня (и не приобретя западного), с формальной точки зрения являют собой на фоне своих предшественников — носителей либерального проек- та — ярчайший пример глубокой социальной деграда- ции. Понятно, что узость социальной базы в сочетании с глубочайшим презрением к подавляющему большин- ству населения, рассматриваемому исключительно как объект для грабежа, насилия и удовлетворения как лич- ных, так и корпоративных прихотей, объективно тре- бует массового и постоянного применения насилия для поддержания хотя бы относительной устойчивости этой системы. Это вполне соответствует объективным склонно- стям носителей «чекистского» проекта — сотрудникам силовых структур как в личном, так и в корпоративном качестве. С точки зрения отдельной личности, «порог применения насилия» у основной массы носителей этого проекта существенно ниже, чем у обычного человека. С точки же зрения социального слоя насилие является 145
не просто основной и наиболее доступной его членам формой самоутверждения, но и наиболее гармонич- ным, естественным образом действия, в том числе и коллективного. В силу изложенного «чекистский» проект представ- ляет собой проект построения в России даже не госу- дарственного крепостничества по сталинскому образцу (к которому постоянно апеллируют его носители), но значительно худшего военно-полицейского феодализма с коррупцией, являющейся подлинной основой госу- дарственного строя. Это даже не Нигерия — это Гаити. Понятно, что в силу как глубокого внутреннего (в том числе и лежащего в области систем ценностей, мо- тиваций и мировоззрения) различия российского и гаитянского обществ, так и совершенно разных функ- ций, объективно выполняемых ими в мировом разви- тии, данный проект обречен на неизбежную неудачу. К сожалению, этот факт недоступен восприятию «чекистского» проекта так же, как и многие другие, как перечисленные, так и не упомянутые в настоящем параграфе, что весьма существенно способствует повы- шению интенсивности развития российского общества в ближайшие годы. 4.4. Смысл и содержание модернизационного проекта Минимальной целью модернизационного проекта является обеспечение российскому обществу гаранти- рованного, долгосрочного и коллективного выживания в среде существования современных обществ — все бо- лее жесткой глобальной конкуренции. Собственно, в настоящее время и в ближайшие два десятилетия эта среда есть и будет оставаться настолько суровой, что непосредственным выражением исторического успеха, 146
победы, триумфа и будет являться вроде бы скромно и совершенно не вдохновляюще звучащее «гарантиро- ванное выживание». Либеральный проект исходно, по своей самой при- роде, нацелен на обеспечение выживания в глобальной конкуренции ни в коем случае не всего относительно слабо развитого в экономическом смысле общества. Он предоставляет условия для выживания лишь отдельных фрагментов такого общества, не встречающих конку- ренции в мировом хозяйстве и потому, с одной сторо- ны, никому не мешающих и ни у кого не отнимающих прибыль, а с другой — вписываемых им в себя автома- тически, без значимых усилий с их стороны. Для нашего случая это, безусловно, в первую очередь работающие на экспорт сырьевые отрасли и производители продук- ции первого передела (в первую очередь металлов). Выживая, по сути дела, ценой уничтожения собст- венного общества, эти стремительно обособляющиеся от него, а зачастую и друг от друга фрагменты вынуж- денно переосмысливают себя как часть не этого обще- ства, но часть обслуживаемой ими инициирующей ли- беральный проект наиболее развитой части мира — «мирового сообщества», «человеческой цивилизации», «Запада» и т.д. Модернизационный проект, как представляется, должен стать ответом либеральному и «чекистскому» проектам со стороны всего остального российского об- щества, равно лишенного ими будущего и приговорен- ного ими к деградации, вымиранию и превращению в простое удобрение для наиболее сильных участников глобальной конкуренции. Мировоззренческой основой модернизационного проекта представляется обязательный возврат к цело- стному рассмотрению России как единого субъекта глобальной конкуренции. Целостное рассмотрение под- разумевает понимание страны как корпорации особого типа, развивающей не только производство, но и необ- 147
ходимый этому производству человеческий капитал1 вместе с неразрывно связанной с последним социаль- ной средой. Все основные социальные слои и группы должны рассматриваться при этом если и не как равно-, то во всяком случае как существенно значимые. Идея общего развития путем подавления некоторых из них (либо «враждебных», какой для коммунистов была буржуа- зия, либо «ненужных», какими для либеральных фунда- менталистов остаются две трети современного россий- ского общества) должна отвергаться как заведомо по- рочная, контрпродуктивная, не реализуемая и разру- шающая общество. Основное настроение модернизационного проекта, его скрытое послание обществу — «возвращение к здравому смыслу», излечение России от смертельно опасной болезни либерального фундаментализма под лозунгом «От реформ — к нормальности». Так как Советский Союз все более становится в массовом сознании идеалом общественного устройства, целью модернизации для этого сознания может быть «воссоздание Советского Союза на базе рыночных от- ношений с опорой на национальный капитал и совре- менные технологии» — разумеется, «без недостатков, приведших его к историческому поражению». Принципиально важно, что по крайней мере с сере- дины 2004 года российское государство уже пытается (в том числе осознанно, что чувствует и на что особен- но болезненно реагирует Запад) реализовать эту кон- 1 Существенно, что США и другие современные развитые страны, кроме Японии, не готовят для себя человеческий капитал, импортируя всех специалистов, кроме управленцев. Импорт человеческого капи- тала позволяет экономить на соответствующих расходах, но неэффек- тивность систем массового образования и здравоохранения является источником серьезных проблем в будущем (хотя необразованность масс и облегчает управление ими, что особенно ярко проявляется в США). 148
цепцию, но из-за эгоизма, безответственности и не- компетентности возрождение Советского Союза осу- ществляется формально, а не содержательно, что в конечном счете оборачивается обманом общественных ожиданий и вызывает чреватое системным кризисом отторжение. Категорическим требованием к модернизационному проекту являются яркое определение и четкая фикса- ция сверхзадачи предусматриваемых им преобразова- ний, определяющей не менее чем новую позитивную роль российского общества для развития человечества. Причина этого, при всей романтичности подобной по- становки цели, сугубо утилитарна и заключается в том, что российское общество, как известно, органически не способно развиваться без сверхзадачи. В этом отноше- нии наша страна действительно никогда и ни при ка- ких обстоятельствах не сможет догнать Португалию — только Америку. Непосредственной целью работы по формированию модернизационного проекта является определение не- обходимой для России политики (от базовых принци- пов до конкретных мер) в наиболее значимых для нее сферах общественной жизни. В ходе этой работы не следует слишком сильно вда- ваться в прогнозирование стихийного развития собы- тий (которое в обозримом будущем, безусловно, будет в целом негативным) и в критику текущих действий государства: по мере приближения к системному кри- зису эти занятия будут все более популярными и все менее полезными. Ими можно заниматься только в той степени, в ко- торой их нельзя избежать для решения главной зада- чи — выработки нормативного подхода, категориче- ского императива, четкого и возможно более подроб- ного ответа на классический вопрос: что такое «хоро- шо»? Какая именно государственная политика во всех 149
значимых сферах общественной жизни соответствует нуждам России? Этот норматив должен стать объективным и в идеа- ле общепринятым «критерием истины» по отношению к государственной политике, своего рода камертоном: приближение к нему — безусловное благо, даже если осуществляется политическими или личными против- никами, отдаление от него — столь же безусловное зло, даже если является результатом действий политиче- ских союзников или просто глубоко симпатичных лю- дей. Среди дополнительных целей работы по формиро- ванию модернизационного проекта следует особо вы- делить формирование, возможно, более широкого кру- га экспертов, специалистов и перспективной молоде- жи, обеспечивающих проявление, вербализацию и уг- лубленную многостороннюю проработку (в том числе самостоятельную) модернизационного проекта. Этот проект должен во многом стать саморазрабатываю- щимся, самостоятельно развивающимся процессом, а в той степени, в которой подготовку специалистов для его разработки удастся превратить в подготовку кад- ров для будущего государственного аппарата, видящих своей сверхзадачей модернизацию России, — и само- реализующимся. Принципиально важными представляются макси- мально широкое распространение, внедрение в общест- во и государство модернизационных ценностей и идей, обеспечение идеологического перелома и вытеснение ими как либеральных представлений и стереотипов, так и закономерно порождаемых ими настроений от- чаяния и безысходности. Одним из важных инструмен- тов идеологического перелома служит формирование модернизационных настроений в среде преподавателей вузов, в значительной степени определяющих системы ценностей и настроения выпускников, то есть домини- рующие идеологию и настроения завтрашнего дня. 150
Для успеха модернизационного проекта он должен опираться (по крайней мере на первом своем этапе, по- ка является преимущественно не самостоятельной си- лой и процессом, а всего лишь альтернативой либераль- ному проекту) на часть общества, которая, с одной стороны, ущемляется и лишается перспектив либераль- ным проектом, а с другой — обладает наибольшими и наиболее разнообразными ресурсами. Сегодня это бизнес, достигший лидирующих пози- ций на региональных рынках и условно называемый «средним» (хотя в результате роста последних лет он попадает скорее в категорию «крупного»). Этот бизнес обладает следующими особенностями, сочетание кото- рых делает его потенциальным двигателем нового эта- па развития российского общества: • наличие значительных и разнообразных (матери- альных, финансовых, организационных, интеллектуаль- ных, волевых, административных) ресурсов; • очевидная невозможность реализации этих ресур- сов для дальнейшего развития бизнеса в силу объектив- ных хозяйственных (доминирование крупного бизнеса федерального уровня, невозможность развития без ад- министративной «крыши», границы которой обычно соответствуют границам региона) и политических (на- растающая централизация процессов принятия реше- ний и в целом политической жизни) ограничений; • масштаб деятельности, еще не достаточный для использования возможностей либерального проекта (влияние на государство, выход на международные фи- нансовые и товарные рынки), но уже не позволяющий избежать значительных потерь от его реализации (в том числе из-за открытия национальных рынков для внешней конкуренции); • отраслевая и, что особенно важно, региональная раздробленность, что создает объективную потреб- ность в гибкой координации его общественных и поли- тических усилий в национальном масштабе. 151
Представляется принципиально важным, что сред- ний бизнес в целом уже аккумулировал ресурсы, необ- ходимые для прорыва с регионального уровня на обще- национальный и — далее — на международный. Имен- но этот прорыв, как представляется, высвобождает колоссальную накопленную и подспудно пережигае- мую энергию нашего общества и сможет, как представ- ляется, стать источником и содержанием не просто ус- корения общественного прогресса, но комплексной и качественной модернизации всей России. Масштабы этой задачи и, соответственно, требуемую для ее решения энергию трудно переоценить. В частно- сти, обеспечение долгосрочной конкурентоспособно- сти нашего общества возможно лишь путем восстанов- ления и наращивания на качественно новой технологи- ческой базе всех без исключения компонент нацио- нального капитала, в первую очередь человеческого, технологического, материального (производственного и природного), финансового. Средний бизнес остро нуждается в политическом, интеллектуальном и, главное, идеологическом обеспе- чении своего прорыва на общенациональный уровень, который является для него первоочередной и полно- стью осознанной потребностью. Именно средством осуществления этой потребности и должен стать для него модернизационный проект — по крайней мере на первом этапе своей реализации. В силу олигархического характера сопротивления среднему бизнесу его прорыв неминуемо будет носить характер антиолигархической революции (при этом направленной против не только коммерческой, но и си- ловой олигархии). Принципиальное политическое значение приобрета- ет в свете этого вопрос об отношении модернизацион- ного проекта к либеральным силам, потерпевшим без- условное историческое поражение, но опирающимся на 152
совокупную мощь Запада и, несмотря на свое откро- венное интеллектуальное и организационное убожест- во, при благоприятных обстоятельствах все еще безус- ловно способных на политический реванш. В настоящее время они (вплоть до бывших коммер- ческих олигархов) жестоко страдают от агрессии сило- вой олигархии и потому, за редчайшими исключения- ми, объективно являются потенциальными союзниками модернизационного проекта. Однако при сотрудничестве с ними ни в коем слу- чае, ни на мгновение нельзя забывать о том, что они борются против силовой олигархии не столько как против олигархии — путь даже конкурировавшей с ни- ми и в итоге победившей их, — сколько как против час- ти государства. Принципиально важно, что поддержка правозащитной компоненты этой борьбы (против си- ловой олигархии как олигархии) должна сопровож- даться жестким неприятием ее олигархической и псев- долиберальной компоненты (борьбы против силовой олигархии как части государства). Как это ни печально, по мере приближения к побе- де, то есть к оздоровлению силовых структур и превра- щению силовой олигархии в нормальную добросовест- ную часть государства, олигархическая компонента в деятельности либеральных сил будет неизбежно вытес- нять правозащитную. Справедливая и повышающая эффективность общества борьба против силовой оли- гархии за бесспорные либеральные ценности будет не- уклонно вырождаться в абсолютно разрушительную для общества борьбу против государства (примерно так же, как в конце 80-х борьба против коммунистов выродилась в борьбу против Советского Союза) за эгоистичные интересы крупнейшего российского и иностранного капитала. Соответственно, либеральные силы, какими бы циви- лизованными и симпатичными людьми они ни были представлены, из временных попутчиков неизбежно 153
вернутся в состояние смертельных, непримиримых вра- гов как модернизационного проекта, так и российского общества в целом. Чтобы их естественное и закономерное отторжение не привело к неприемлемому обеднению и, соответст- венно, дестабилизации общества (ибо по-настоящему устойчивой может быть лишь достаточно сложная сис- тема), модернизационный проект с самого начала сво- ей разработки должен включать позитивную, конст- руктивную, общественно полезную компоненту либе- рализма — подлинные либеральные ценности. К этим ценностям относятся, в частности, право собственно- сти, справедливая конкуренция, честный суд, свобода слова. Только в случае полномасштабной интеграции этих ценностей в общенациональный модернизационный проект необходимое уничтожение либерального фун- даментализма как враждебной России политической силы не приведет к утрате этих ценностей, необходи- мых для успешного общественного развития. Соответственно, только в этом случае проект мо- дернизации России сможет выполнить и свою кратко- срочную, но при этом все равно исключительно значи- мую политическую задачу — аккумулировать и свести воедино весь накопившийся в обществе разумный про- тест, переведя его энергию из отрицания в созидание, из негатива в позитив. Оседлав растущее массовое не- довольство и направив его в созидательное русло, мо- дернизационный проект тем самым превратит его из фактора дестабилизации и, возможно, самоуничтоже- ния российского общества в инструмент его возрожде- ния. Такая трансформация нарастающего в результате неадекватных либеральных реформ общественного про- теста создаст возможность оздоровления и повышения эффективности государства (то есть его модерниза- ции) при обособлении и маргинализации деструктив- 154
ной части протеста. Пока же благодаря титаническим усилиям захвативших экономическую власть либераль- ных фундаменталистов деструктивный протест, наобо- рот, не просто расширяется, но и становится все более респектабельным. 4.5. Модернизационный проект как фактор выживания В последние восемь лет в России сложилась полити- ческая система, не просто органически не способная к развитию, но неуклонно и слепо разрушающая сама се- бя безумной, тем не менее являющейся ее закономер- ным порождением социально-экономической полити- кой. Ее крах в ходе предстоящего системного кризиса представляется неизбежным, и все будущее нашего об- щества зависит от того, удастся ли в момент этого краха провести комплексную политическую модернизацию и оздоровить государство, создав тем самым предпосыл- ки для проведения разумной политики и постепенного оздоровления как экономики, так и всего общества в целом. Альтернатива проста, очевидна и ужасна: не просто территориальный распад России, но и, что представля- ется вполне возможным, ее полная и окончательная ги- бель. Чтобы свести вероятность гибели к минимуму, к на- чалу системного кризиса общество должно успеть под- готовить позитивную созидательную программу дейст- вий, предъявляемую в качестве обязательного консоли- дированного и категорического требования любым претендентам на государственную власть. Без такого позитивного императива системный кри- зис, как это было во время дефолта 1998 года, не при- ведет к политической модернизации, оздоровлению го- сударства и обеспечению его ответственности перед обществом. Правящая развращенная и вполне безна- 155
дежная элита либо сохранит свою власть, либо уступит ее еще менее дееспособным конкурентам, воспитанным ее ложью, корыстью и безответственностью и воспри- нимающим их как единственно возможный и достой- ный образ жизни. Соответственно, после первичной стабилизации, ко- гда пройдет первый испуг, политическая система вер- нется на круги своя, и Россия, ведомая толпой сменяю- щих друг друга воров и бандитов, в сжатые сроки за- вершит свой путь к могиле. Поэтому разработка и, возможно, более глубокое внедрение в общественное сознание модернизационно- го проекта является не просто актом стратегического планирования, но одним из важнейших направлений работы по восстановлению, а в конечном счете — и спасению нашей Родины. Отказ от него или его неудача в один из самых кри- тических моментов всей истории российского общест- ва превратят его в беспомощного слепца и потому су- щественно повысят вероятность его гибели — а с ним и нас как его членов. Категорическая необходимость конкретной пози- тивной программы обусловила появление этой книги как одного из первых шагов выработки проекта модер- низации России. Такой проект, кардинально повышающий конкурен- тоспособность России в кратчайшие сроки, реален, не- смотря на постоянно нарастающую жесткость глобаль- ной конкуренции, потому что человечество приближа- ется к драматическому слому сложившегося мирового порядка и формированию качественно новых «правил игры». Сложность современного момента заключается в высокой вероятности одновременной замены самых различных групп правил, обладающих совершенно раз- ной степенью универсальности — от прикладных, сло- жившихся после Второй мировой войны, в результате 156
распада Советского Союза или вовсе фактической от- мены международного права в результате нападения НАТО на Югославию в 1999 году, до фундаменталь- ных, выработанных в рамках Вестфальского мира. Почти одномоментная замена правил и принципов самой различной глубины на некоторое время погрузит мир в хаос и неопределенность, в которых и будет, с одной стороны, осознанно вырабатываться, а с дру- гой — неосознанно кристаллизовываться новый миро- вой порядок. В этом хаосе (что, насколько можно понять, интуи- тивно ощущает Путин, идя на системный конфликт с Западом) даже ультраслабые воздействия могут при- обретать решающий характер, и даже слабый и нера- зумный игрок вроде сегодняшней России может войти в число победителей (хотя, безусловно, может и сги- нуть без следа). Модернизационный проект качественно повышает наши шансы; описанию же тех факторов, благодаря ко- торым эти шансы вообще есть, посвящена следующая глава. Глава 5 СТАНОВЛЕНИЕ НОВОГО «МИРОВОГО ПОРЯДКА» БУДЕТ ИДТИ ЧЕРЕЗ ГЛОБАЛЬНЫЙ ХАОС 5.1. Предпосылки краха Pax Americana объективны В настоящее время уже практически ни у кого, кро- ме наиболее оголтелых сторонников «теории загово- ра», не вызывает сомнения, что стремительное разру- шение сначала «социалистического лагеря», а затем и Советского Союза оказалось полностью неожиданным как для Запада в целом, так, в частности, и для США, 157
несмотря даже на титанические усилия, немало способ- ствовавшие этому разрушению. При этом внезапность и определенная незаслужен- ность победы, как представляется, сыграли с победите- лями злую шутку. С одной стороны, они потратили огромное время и значительные силы на то, чтобы просто привыкнуть к ней и объяснить ее самим себе. В результате этого упус- тили достаточно короткий период своего рода «наи- большей пластичности мира». В течение этого периода целые регионы и континенты (не только Восточная Ев- ропа и Советский Союз, но и пораженные их примером Китай, Индия, Латинская Америка и исламский мир) были в наибольшей степени готовы к формированию новых, гармоничных «правил игры» на основе взаим- ных уступок и честного стремления к учету неотъемле- мых интересов друг друга. Это время искреннего ро- мантизма, связываемое обычно с горбачевским «новым мышлением», действительно приоткрыло перед миром качественно новые возможности, но практически ни- кто в этом мире не сумел даже на короткое время осво- бодиться от привычного цинизма и в результате не смог не то что воспользоваться этими возможностями, но даже оценить их подлинный масштаб и потенциал. В результате нравственность (или наивность) Гор- бачева оказалась бессмысленной и обернулась чудо- вищной аморальностью по отношению к собственному народу. Однако вся полнота вины за то, что созданный им чудовищной ценой шанс не был принят миром, ле- жит именно на Западе как наиболее значимой в то вре- мя части человечества и единственной силе, действи- тельно способной принять вызов и использовать от- крывшиеся возможности для общего блага, а не только для удовлетворения своих эгоистичных инстинктов. С другой стороны, лишившись традиционного про- тивника и доказав себе историческую неизбежность своей победы, развитые страны уверовали в свою абсо- 158
лютную историческую правоту, в то, что обладают, по сути дела, монополией на истину. Утрата способности к критическому самовосприятию наложилась на уни- кальные для истории Запада условия «исторического вакуума», зияющей «стратегической пустоты», возник- шие благодаря практически полному исчезновению всякой внешней «сдерживающей силы». Результат ока- зался плачевным: из-за затянувшегося «головокруже- ния от успехов» развитые страны попросту забыли о существовании остального человечества и о наличии у него интересов, которые могут по вполне объективным причинам не только не совпадать с интересами Запада, но даже и противоречить им. Наиболее полное выражение этот лишившийся вся- ких ограничителей разнузданный эгоизм нашел в дея- тельности глобальных монополий, стремительно завое- вавших практически весь мир (точнее, его часть, по тем или иным причинам представлявшую для них ка- кой-либо интерес) и уже к последней четверти 90-х го- дов в полном соответствии с экономической теорией начавших загнивать. Внешним выражением этого загнивания стали кри- зисы развивающихся экономик 1997—1999 годов, за которыми последовала болезненная «посадка» амери- канского фондового рынка и растущая разбалансиро- ванность мировой экономики в последующие годы. Од- нако значительно более важной представляется содер- жательная сторона этого загнивания, заключающаяся в практическом лишении возможностей развития и при- емлемого существования двух третей современного че- ловечества. Понятно, что это создает колоссальные на- пряжения, так как, с одной стороны, вызывает естест- венный протест относительно неразвитых обществ, а с другой — ограничивает возможности рыночного разви- тия самих развитых стран. Ведь поддерживаемая ими бедность неразвитого мира представляет собой весьма 159
жесткий барьер на пути потенциального расширения рынков сбыта их собственной продукции и технологий. Это противоречие, как представляется, со всей не- избежностью приведет к слому центрального, системо- образующего элемента сложившегося «мирового по- рядка» — глобальных монополий. Насколько можно се- бе представить, этот слом будет осуществляться, как и при прошлых в принципе аналогичных ситуациях, на путях стремительного распространения качественно новых, значительно более производительных и, вероят- но, более дешевых и простых, чем доминирующие в на- стоящее время, технологий. Это распространение бу- дет, скорее всего, стихийным и приведет к значитель- ным социально-экономическим потрясениям в глобаль- ном масштабе. Однако, перед тем как приступить к рассмотрению возможных сценариев развития событий, принципи- ально важно осознать, что глобальный технологиче- ский переворот, ослабление доминирования США и радикальная смена либо поэтапная трансформация ус- тановленных ими «правил игры» будут решать не толь- ко описанные выше проблемы глобальной конкурен- ции, но и — по крайней мере частично — системные управленческие и мировоззренческие проблемы совре- менного этапа развития человечества, именуемого гло- бализацией. Эти проблемы угрожающе нарастают и в целом остаются без приемлемого разрешения на протя- жении вот уже скоро двух десятилетий нечаянного и потому чрезмерно эгоистичного триумфа Запада. 5.2. Введение в теорию глобализации Несмотря на то что термин «глобализация» обычно используется в качестве простого синонима понятия «наше время», он в отличие от многих других популяр- ных терминов все же имеет собственный и достаточно точно определенный научный смысл. В соответствии с 160
доминирующими в настоящее время представлениями глобализация представляет собой стремительное фор- мирование единого общемирового финансово-инфор- мационного пространства на базе новых, в настоящее время преимущественно компьютерных, технологий. В этом ее принципиальное отличие от интеграции, высшей (по современному состоянию) стадией кото- рой она является. Ведь интеграция, насколько можно понять, полным ходом шла и в ледниковый период, и в эпоху Великих географических открытий, и в начале XX века, когда относительная интенсивность товаро- обмена между странами (но не обмена услугами, о чем обычно забывают) была сопоставима с нынешней. На сторонних наблюдателей наибольшее впечатле- ние производят глобальное телевидение, «финансовое цунами» спекулятивных капиталов, сметающее и воз- двигающее национальные экономики, все более изо- щренная виртуальная реальность, проникающая в са- мые неожиданные сферы даже повседневной жизни ин- терактивность. Однако внешние атрибуты глобализа- ции ни в коей мере не должны заслонять главного ее содержания, которое, собственно говоря, и изменило облик мира, — влияния новых, информационных тех- нологий на общественные отношения и, шире, на чело- вечество. Именно влиянием на массовые, доминирую- щие общественные отношения паровая машина прин- ципиально отличается от швейной, а компьютер — от мобильного телефона: паровая машина и компьютер стали явлениями общественной жизни, в то время как швейная машина и мобильный телефон остались ис- ключительно техническими приспособлениями. Современный мир объединен качественно новыми компьютерными технологиями, которые породили но- вые информационные технологии, а те, в свою очередь, качественно изменили природу бизнеса. Наиболее значимо в процессах глобализации, как представляется в настоящее время, принципиальное 161
изменение предмета труда. Информационные техноло- гии сделали наиболее прибыльным и потому массовым бизнесом преобразование уже не мертвого мира вещей, но живого человеческого сознания — как индивидуаль- ного, так и коллективного. Строго говоря, само по себе это далеко не новость. На некоммерческой основе технологии формирования сознания применяются в виде пропаганды большин- ством государств мира, в том числе и отнюдь не тота- литарными, а также подавляющим большинством рели- гий (если вообще не всеми без исключения) практиче- ски на всем протяжении их существования. Однако современные информационные технологии в сочетании с достижениями человечества в других сферах (струк- турная лингвистика, психология, математика) впервые удешевили и упростили технологии формирования соз- нания до такой степени, что они стали практически об- щедоступными и начали окупаться в представляющем непосредственный коммерческий интерес кратко-, а не долгосрочном плане. В результате в условиях глобализации изменением нашего сознания занимается не национальное и даже не порожденное конспирологически воспаленным во- ображением зловещее «мировое» правительство, а каж- дый фабрикант собачьих консервов. Тот, кто не делает этого или делает это недостаточно эффективно, уже давно (самое позднее — десять лет назад) безвозврат- но вытеснен из бизнеса, в котором нечего делать без PR-технологий: в отличие от традиционного маркетин- га они приспосабливают н^ товар к предпочтениям лю- дей, а, напротив, людей — к уже имеющемуся товару. В результате человечество все больше напоминает хи- рурга, делающего самому себе операцию на открытом мозге. Превращение формирования сознания в наиболее выгодный бизнес отнюдь не является, как может пока- заться, частным вопросом коммерции. Оно изменяет сам характер человеческого развития: если раньше че- 162
ловечество изменяло окружающий мир, то теперь, в том числе, вполне вероятно, и из-за того, что антропо- генная нагрузка на биосферу приблизилась к некоему критическому уровню, оно перешло к изменению само- го себя. Технологии этого изменения, по аналогии с тради- ционными высокими технологиями, направленными на изменение окружающей среды, — high-tech,, получили название high-hume. Первоначально они использова- лись только для обозначения технологий формирова- ния сознания, однако перспективы генной инженерии и некоторых других направлений современной науки позволяют включать в эту категорию все технологии непосредственного изменения человека. Превращение в наиболее эффективный и потому повсеместно распространенный бизнес формирования сознания представляет собой подлинную революцию. В частности, она, насколько можно понять в настоящее время, кардинально повышает эффективность произ- водства, качественно меняет международные взаимо- отношения и сам характер глобальной конкуренции. Однако целиком ее последствия еще далеко не осозна- ны, и, строго говоря, нет никакой уверенности в том, что они могут быть осознаны вообще, так как главным объектом преобразовательной деятельности человече- ства становится сам инструмент этого осознания, как коллективного, так и индивидуального. Естественно, даже начало столь грандиозного каче- ственного перехода не могло обойтись без комплекса разноуровневых, но весьма жестко взаимоувязанных кризисов. В настоящее время наиболее острыми и наи- более близкими к взрывному разрешению, помимо на- званных в начале статьи кризисов неразвитого мира и глобальных монополий, являются кризисы управляю- щих систем и глубокий мировоззренческий кризис, свя- занный, как представляется, с устареванием традици- онного западного понимания демократии, являющего- ся его идеологическим стержнем. 163
5.3. Второй «кризис Гутенберга» Наиболее общей причиной нарастающих ныне в са- мых различных сферах общественной жизни трудно- стей представляется коренное несоответствие достаточ- но инерционных общественных структур, в том числе систем управления, резкому росту количества инфор- мации, обусловленному распространением качественно новых технологий. Принципиально важным представляется то сущест- венное обстоятельство, что как минимум однажды че- ловечество, по крайней мере западная цивилизация, уже попадало в подобную ситуацию. Как это ни парадоксально звучит в наш информаци- онный век, в Средние века кажущееся сегодня относи- тельно скромным по своим последствиям изобретение книгопечатания привело к подлинному «информацион- ному взрыву», сопоставимому по своему значению с современным «информационным взрывом», вызванным распространением персональных компьютеров и разви- тием Интернета. Резкое, непредставимое до его нача- ла, увеличение количества информации и повышение ее доступности привели к качественному росту числа лю- дей, способных задумываться и в итоге задумывающих- ся на абстрактные темы, не связанные непосредственно с их повседневной жизнью. Управляющие системы того времени, сформировав- шиеся в «прошлой реальности», оказались не приспо- собленными к вызванной книгопечатанием «информа- ционной революции» и не смогли справиться с порож- денными ею проблемами. Результатом этой системной неадекватности стали Реформация и серия чудовищ- ных по своим последствиям религиозных войн. То, что из горнила последних и вышла современная западная цивилизация (что было юридически закреплено Вест- фальским миром), представляется крайне слабым уте- шением на фоне их разрушительности, на порядок пре- восходившей для тогдашнего человечества разруши- 164
тельность даже Второй мировой войны. Достаточно вспомнить, например, что в ходе Тридцатилетней вой- ны население Германии сократилось вчетверо — с 16 до 4 млн чел. Сегодня, как и полтысячи лет назад, «информацион- ный взрыв» совершенно наглядно превышает возмож- ности управляющих систем, сложившихся в человечест- ве, и создает для него серьезные системные опасности. Конечно, это ни в коем случае не означает, что чело- вечество обречено вновь пройти через ужас, подобный религиозным войнам Средневековья. Более того, вто- рой «кризис Гутенберга» в принципе не может быть копией первого просто потому, что история не повто- ряется или повторяется всякий раз по-новому. Однако мы должны понимать, что многие из болез- ненных проблем сегодняшнего человечества при всем их конкретном разнообразии являются проявлениями одного общего, фундаментального явления: неприспо- собленности управляющих систем к новому, уже вто- рому, информационному и коммуникативному скачку. Связанный с этим кризис носит всеобъемлющий, сис- темный характер и требует не только осторожности и терпения, но и удесятерения усилий в поисках выхо- да — просто потому, что цена возможной неудачи нам в общих чертах уже известна. 5.4. Разрушение управляющих систем технологиями формирования сознания Помимо простого увеличения объема информации и числа пытающихся самостоятельно мыслить людей, управляющие системы утрачивают эффективность, а порой и адекватность, в силу массового применения ими в повседневном управлении технологий формиро- вания сознания, к которым они сами, сформировавшие- ся задолго до начала глобализации, оказываются совер- шенно не приспособлены. 165
Последние судороги «национальной гордости вели- короссов» заставляют многих наших современников едва ли не кичиться размахом негативных и разруши- тельных процессов в своем обществе, которое хотя бы по ним обогнало остальной мир и хотя бы в такой со- мнительной сфере вернуло себе вожделенное первое место. Однако заметное снижение качества управления, как государственного и общественного, так и коммер- ческого, к настоящему времени приобрело глобальные масштабы, охватило по крайней мере основную часть человечества. Мы видим это наиболее ярко и болезненно на при- мере собственной страны и читаем наиболее убедитель- ные рассуждения об этом собственных мыслителей. В частности, наиболее остро ощутил и четко выразил снижение эффективности системы управления еще ве- ликий философ и логик А. Зиновьев, указавший на «эпи- демию ошибок» как на характерную черту российского государства 90-х и начала 2000-х годов. Однако прин- ципиально важно, что данная черта отнюдь не является исключительной привилегией российского общества: при малейшем изучении положения дел в других стра- нах мы сталкиваемся с весьма схожими, хотя обычно действительно существенно менее разрушительными симптомами. Недовольство руководством представляется естест- венным, практически постоянным элементом всякой управляющей системы, однако именно в последнее вре- мя это недовольство становится все более обоснован- ным, причем в самых разных странах и самых различ- ных условиях, по самым различным поводам. Ключевая причина этого заключается, как я пола- гаю, в самом характере управляющих систем современ- ного человечества, которые без всякого исключения были созданы задолго до начала глобализации, то есть фактически в прошлой, «давно прошедшей» реально- 166
сти. В результате они оказались не готовыми и не при- способленными к информационной революции и глоба- лизации, главной чертой которых стало превращение в ключевой и постоянно повышающий свою значимость фактор человеческого развития массового, повсемест- ного и хаотичного формирования сознания. Управляющие системы не представляют, как рабо- тать в новой реальности, не сознают ее специфических проблем и, подобно индивидуальному сознанию, теря- ют критерий истины. Как ни парадоксально, наиболее важным фактором, подрывающим их эффективность, является то, что, дей- ствуя в эпоху повсеместного применения технологий формирования сознания, они не могут пренебрегать этим мощнейшим инструментом преобразования мира и активно используют его. Использование инструмента, не соответствующего уровню понимания, всегда чревато непредвиденными, а обычно — и неприятными последствиями. Представь- те себе малыша со спичками или за штурвалом самоле- та; для некоторых же ситуаций из области управления, особенно государственного, более подходит традици- онный милитаристский образ — «обезьяна с гранатой». 5.4.1. Размывание реальности Главной проблемой современных управляющих сис- тем представляется утрата чувства реальности, ее свое- образное «размывание». Качественное снижение эффективности индивиду- альной переработки информации и, соответственно, аде- кватности индивидуального восприятия мира вызвано не столько ускорением увеличения объема и разнород- ности осваиваемой информации самим по себе, сколько прежде всего внешним (не только для отдельной лич- ности, но и для отдельной организации) и, что самое главное, хаотичным структурированием, «сгущением» 167
и акцентацией (включая эмоциональную окраску) ос- ваиваемой информации. В принципе это, конечно, можно рассматривать как результат простого, количественного превышения объ- емом информации, растущим по экспоненте, упорядо- чивающих способностей человеческого сознания (что при наивной, линейной экстраполяции существующих тенденций рано или поздно должно произойти). Одна- ко абстрагирование от нового качества растущего объ- ема информации — массового и потому хаотичного ха- рактера ее внешнего для перерабатывающих ее людей и организаций структурирования — представляется все же не имеющим оправдания. Постоянное, хаотичное и общедоступное структу- рирование информации ведет к своего рода «сгуще- нию» создаваемого в каждый отдельный момент ее мас- сива: так молоко сбивается в масло. Каждый сколь-ни- будь значимый факт, как днище корабля ракушками, обрастает аллюзиями, аллегориями, связями с другими событиями, часто малозначимыми, комментариями и комментариями к этим комментариям, за которыми в конечном счете теряется сама суть, реальное значе- ние исходного факта. Конечно, суть факта во многом зависит от точки зрения и мотивации его рассмотрения, однако беда в том, что избыток неструктурированной информации, хаотично набрасываемый множеством соперничающих «творцов действительности», размывает саму точку зрения как таковую, разрушая доминирующего в об- ществе наблюдателя и, соответственно, саму объектив- ную реальность. В результате общество начинает напо- минать сумасшедший дом художников, обсуждающих в полном забвении питательных свойств пищи ее цвет и фактуру до тех пор, пока она не протухает и становит- ся непригодной для выполнения своей основной, объ- ективно существующей функции — поддержания жиз- ни этих самых художников. 168
Разрушение доминирующей точки зрения («инфор- мационной доминанты») и, соответственно, объектив- ной реальности делает наиболее распространенным подходом плюрализм мнений, задолго до Горбачева с исчерпывающей полнотой воспетый Бернсом1: Один сказал: «Ни слова! В кустарнике олень!» Другой сказал: «Корова!» А третий крикнул: «Пень!» И, как логическое следствие столь смелых и, глав- ное, адекватных подходов, всё еще живо памятное нам по эпохе «катастройки»: Три смелых зверолова Барахтались в реке. Однако при столкновении с задачей, объективно требующей практического действия, плюрализм неми- нуемо исчезает. Он разрушается вследствие восстанов- ления объективной реальности — выбора одного из предлагаемых вариантов как единственно существен- ного (ив конечном счете единственно существующе- го), на основании которого и надо совершать то или иное действие. При неверном определении реальности и действие становится неверным, но в общественной жизни, как правило, даже заведомо неверное действие все же лучше полного бездействия. Попытка же сохранить плюрализм в условиях необ- ходимости выбора неминуемо парализует всякое дей- ствие и ввергает управляющую систему в элементар- ную шизофрению, в лучшем случае в раздвоение соз- нания (с легким недоумением определенное на закате эпохи гласности кем-то из ее трубадуров именно как «плюрализм мнений в одной голове»). Как было сказано в анекдоте второй половины 90-х годов (передающем реальность «экономики неплате- 1 Перевод, само собой разумеется, С.Я. Маршака. 169
жей» с широким распространением разнообразных за- четов и денежных суррогатов): «На вопрос, сколько будет дважды два, профессор Финансовой академии при Правительстве Российской Федерации поставил студенту двойку за некорректную постановку вопро- са: «Если налом, то три, безналом — четыре с полови- ной, бартером — до пяти, как договоримся, а взаимо- зачетом — и все десять». Таким образом, только кризис, создавая категори- ческую, непреодолимую, под страхом уничтожения не- обходимость решительных действий, понуждает обще- ство к восстановлению объективной реальности путем ее расчистки из-под нагромождений «информацион- ных фантомов». Однако при медленном, постепенном нарастании кризиса общество может незаметно для самого себя проскочить «точку невозврата», что, с высокой степе- нью вероятности, будет означать для него гибель из-за коллективной неадекватности. С другой стороны, возможны успешные бессозна- тельные действия в условиях кризиса, когда общество преодолевает его последствия путем инстинктивной активности, без коллективного осмысления его причин и извлечения уроков. Именно таким образом Россия, насколько можно понять в настоящее время, преодоле- ла чудовищные по своей разрушительности последст- вия системного экономического кризиса 1994—1998 годов. Таким образом, даже грубое столкновение с реаль- ностью в форме кризиса отнюдь не всегда обеспечива- ет «возврат к адекватности» информатизированного сознания (в том числе коллективного). Масштабные, хаотичные и разнонаправленные процессы формирова- ния сознания размывают для него само понятие реаль- ности. Это имеет тяжелейшие последствия для управляю- щих систем, которые лишаются критерия истины в важ- 170
нейших для себя вопросах, включая собственные интере- сы. Перейдя от однозначного восприятия среды своего обитания как некоей реально существующей данности к ее размытому восприятию как неопределенного набо- ра вероятностей, управляющие системы, не приспособ- ленные к такому подобию квантовой механики, лиша- ются не только воли для реализации своих стратегиче- ских целей и интересов, но и самой возможности выра- ботки последних. Утрата определенности мышления есть утрата поч- вы под ногами любой управляющей структуры. Прин- ципиальный отказ от возможности существования по- знаваемой управленцем истины и переход к безбреж- ному оппортунизму в соответствии с формулой «исти- ны нет, есть лишь набор вариантов» означает выжива- ние благодаря безусловной готовности к утрате своей сущности, что, строго говоря, равносильно самой этой утрате. Физическое выживание ценой этической смерти и утраты способности к самостоятельному целеполага- нию неизбежно порождает абсолютный цинизм, ли- шающий такую управляющую структуру моральной привлекательности и морального авторитета. Отказав- шись ради, как выясняется обычно весьма скоро, крат- кого облегчения своего положения или ложно понятого стремления к объективности, от чувства своей правоты и первичности своих интересов, она безвозвратно те- ряет возможность убеждать и воодушевлять, которая в условиях информационной революции является необ- ходимым условием управления даже незначительными общественными процессами. Таким образом, ставшая жертвой процессов «раз- мывания реальности» управляющая структура практи- чески неминуемо теряет свое «я» и, как следствие, ли- шается самой возможности управлять, погибая как от- носительно самостоятельный участник общественной жизни, даже когда ей удается сохранить свою органи- зационную структуру и финансовые потоки. 171
5.4.2. Эффект самопрограммирования В условиях размывания реальности существенной чертой формирования сознания становится его неиз- бежно двусторонний, обоюдный характер: формируя чужое сознание, вы тем самым совершенно неминуемо меняете и свое. Создавая «искусственную реальность» для кого-то другого, вы в то же самое время непроиз- вольно, а часто и незаметно для себя и сами поселяе- тесь в ней. В этом отношении формирование сознания представляет собой классический пример услуги в эко- номическом смысле слова, которая в принципе не под- дается отделению от своего производителя. То, что основным объектом воздействия и преобра- зования со стороны человечества становится само ору- дие познания — сознание, не просто качественно рас- ширяет мир кантовских «вещей в себе», недоступных для индивидуального познания в каждый отдельно взя- тый момент. Принципиальное изменение характера тру- да порождает бесконечность виртуальных представле- ний, «информационных фантомов», «зеркал», «отраже- ний» реального мира, которые становятся все менее отличимы и отделимы от него. Результатом становится качественное, неправдоподобное с точки зрения здра- вого смысла и при этом исключительно быстрое расши- рение и усложнение мира. Его отражения если и не становятся реальностью, то начинают восприниматься людьми как реальность и жить в их сознании вполне самостоятельной жизнью, образуя для каждого из них свой собственный «информационный мир». В ходе воздействия на чужое сознание и тем более формирования его вы обволакиваете его «информаци- онными фантомами», конструируя для него специфи- ческий «информационный мир» и затем поселяя его в этом специально созданном именно для него мире. Для успеха представляется принципиально важным, что этот искусственный мир должен быть более комфорт- ным, привлекательным, понятным и льстящим самолю- 172
бию объекта вашего воздействия, чем тот, который складывается вокруг него «на самом деле» — вне ваше- го воздействия. Это категорическое, технологическое условие ус- пешной работы по формированию чужого сознания. Вам удастся сформировать или хотя бы скорректиро- вать его нужным вам образом только в том случае и только в той степени, в которой формируемый вами «информационный мир» будет более привлекательным, более конкурентоспособным, чем тот, который склады- вается вокруг объекта вашего воздействия без вашего участия, в том числе благодаря осознанным усилиям ваших непосредственных конкурентов. Таким образом, формируя чужое сознание и борясь за влияние на него, вы менее всего чувствуете себя оди- ноким. Хотите вы того или нет, сознаете ли вы это или нет, но, как и на любом другом рынке, вы (за относи- тельно редкими и, как правило, довольно экзотически- ми исключениями) постоянно участвуете в своего рода конкуренции различных «информационных миров», в конкуренции проектов альтернативных реальностей. Суть конкурса в том, что объект вашего воздействия — как правило, неосознанно — выбирает себе реальность «по вкусу», в которой ему было бы более комфортно1 жить. Создавая для вашего потенциального потребителя соответствующий вашим задачам «информационный мир», вы, как правило, не знаете, окажется ли ваше предложение лучшим или просто хорошим; вы можете потерпеть поражение, объект вашего воздействия мо- жет оказаться невосприимчивым к вашим усилиям. Ва- 1 Принципиально важно, что «более комфортно» отнюдь не озна- чает «более приятно». Поразительно, какая часть относительно благо- получных людей относительно фешенебельных обществ подсозна- тельно жаждет погрубить себя в мир страха, угроз и насилия. Основ- ной причиной этого, скорее всего, является классическая «болезнь тюрьмы и богатства» — сенсорное голодание. 173
ши конкуренты могут предложить ему мир, больше ва- шего соответствующий его представлениям и потреб- ностям. Однако, даже если вам не удастся «заманить» своего потенциального потребителя в создаваемый именно ва- ми «информационный мир», это не значит, что этот мир так и останется необитаемым. Один обитатель ему гарантирован — это вы сами. Хотите того или нет, но вы несете на себе неотъем- лемое бремя творца: создав мир или хотя бы фрагмент этого мира, вы не можете просто вытряхнуть его из ду- ши и идти дальше (по крайней мере, такое умение тре- бует исключительно редко встречающегося из-за своей противоречивости сочетания профессиональных ка- честв). Созданные вами «информационные фантомы» как минимум надолго остаются частью вашей лично- сти; созданные вами «информационные миры» крайне медленно и неохотно отделяются от вас. Убеждая кого-то в чем-то (а управление при помо- щи формирования сознания во многом сводится к убе- ждению), вы неминуемо, просто в силу самого характе- ра используемых вами технологий убеждаете в этом же самом и себя. Выстраивая логические и эмоциональные цепочки, призванные убедить собеседника в том или ином необходимом вам постулате, вы проверяете эф- фективность своих построений прежде всего на своем собственном сознании, которое способно выдержать подобные испытания лишь до определенного, достаточ- но низкого, предела. В предельно грубой форме это можно соотнести с хорошо известным сотрудникам правоохранительных органов всего мира «комплексом правдивого мошенни- ка». Этот симптом непосредственно связан с тем, что люди инстинктивно чувствуют, верит ли сам их собеседник в то, что он говорит. Поэтому, чтобы с высокой степенью вероятности обмануть не страдаю- щего излишней доверчивостью человека, надо не про- 174
сто изображать уверенность в правоте своих слов, но самому — искренне и без остатка — поверить в нее, чтобы ни при каких обстоятельствах, никак, ни сло- вом, ни жестом, не продемонстрировать и тени неуве- ренности в прокламируемых постулатах. Замените слово «обмануть» словом «убедить», и вы обнаружите секрет, с одной стороны, эффективного управления в современных условиях, а с другой — огра- ниченности выдающихся политиков, эффективных ме- неджеров, популярных телеведущих и журналистов- аналитиков. Понятно, что, невольно убеждая себя в том, во что предстоит поверить объекту вашего воздействия, вы теряете как минимум объективность. Ведь чтобы убе- дить, надо исключить сомнения, то есть добровольно отказаться от «несанкционированного использования» собственного разума и запретить себе критическое вос- приятие не только своих слов, но и самой действитель- ности. Столкнувшись в условиях информационной револю- ции с размыванием реальности, управляющие системы нашли выход в ее повсеместном конструировании. Беда в том, что при этом они в силу вполне объективных причин обращают внимание преимущественно на реше- ние собственных, сиюминутных задач и не озабочены тем, как соотносятся с действительностью «информа- ционные миры», созидаемые ими в массовом порядке. Между тем для объектов управления расхождение между созданным управляющей структурой информа- ционным и реальным мирами может приобрести не просто пагубный, но и летальный характер. Старания- ми Льюиса Кэрролла каждый из нас легко представит себе Алису в Зазеркалье, но вряд ли сможет вообразить свою собственную, реальную жизнь по финансовому — или любому иному — плану, сверстанному этой Али- сой в промежутке между «безумным чаепитием» и иг- рой в крокет при помощи ежей и фламинго. 175
Вопреки узбекской пословице, если вы сто раз ис- кренне и с должным желанием убедить произнесете слово «халва», во рту у вас станет сладко. Если же при этом опираться на всю мощь современных информаци- онных технологий, вы легко сможете и не вспомнить потом, ради чего начали всю эту историю, но едва ли не на всю жизнь запомните сладость и аромат в дейст- вительности никогда не существовавшей халвы. В от- носительно слабо развитых и особенно переходных об- ществах очень похожий эффект в массовом порядке наблюдается по отношению к демократии. Это явление — самопрограммирование — следует рассматривать в качестве едва ли не наиболее грозной опасности, связанной с превращением формирования сознания в наиболее эффективный бизнес. Управляющие системы, в массовом порядке приме- няющие технологии формирования сознания, могут просто потерять адекватность в масштабах уже не от- дельных авторитарных режимов, но всего как минимум развитого, а скорее всего в массовом порядке исполь- зующего информационные технологии мира. Это не может не привести к не предсказуемым в ка- ждой конкретной ситуации, но гарантированно печаль- ным в итоге последствиям для всего человечества. Его будут вести в будущее постоянно впадающие в эйфо- рию слепоглухонемые капитаны, убежденные в своей правоте и в полной достаточности своих органов чувств. 5.4.5. Эмиграция из реальности: исправление вос- приятия Колоссальная эффективность технологий формиро- вания сознания и поразительно высокая для всякого стороннего наблюдателя пластичность, отзывчивость этого сознания на внешнее воздействие создают тре- тью опасность, подстерегающую управляющие систе- 176
мы, начавшие широкомасштабное применение указан- ных технологий. Эта опасность заключается во все более широко распространяющемся внутри всякой управляющей сис- темы стремлении решать проблемы реального мира не реальными же, но исключительно пропагандистскими действиями, «промыванием мозгов» или в соответствии с более корректным, но не менее внятным немецким термином «массажем душ». Для специалистов по фор- мированию сознания такое стремление является столь же распространенным и столь же объективно обуслов- ленным профессиональным заболеванием, что и сили- коз для шахтеров. С точки зрения решения каждой конкретной про- блемы, существующей в реальном мире, такой подход не имеет оправдания, так как заключается в конечном счете в отвлечении общественного внимания от остро- ты соответствующей проблемы и в откладывании этого решения на неопределенное будущее. Однако столь максималистский взгляд на вещи в нашем жестоком и иерархичном мире не всегда оказывается справедли- вым. Ведь естественная и неизбежная ограниченность ре- сурсов, которыми располагает каждая управляющая система в каждый отдельно взятый момент, означает, что она не может одновременно заняться решением всех даже наиболее острых и болезненных проблем. Установив при помощи свойственных ей механизмов принятия решений приоритеты (это может происхо- дить как сознательно, так и неосознанно, в результате внешне случайных взаимодействий), она концентриру- ет свои ресурсы на решении наиболее значимых про- блем, откладывая остальные «на потом». Иных механизмов управления и стратегического планирования, иного образа действия просто не суще- ствует. Между тем среди отложенных проблем могут быть 177
исключительно болезненные, чреватые возникновением социального напряжения и даже общественными по- трясениями. Применение технологий формирования сознания для смягчения остроты проблем, которые все равно не могут быть решены в то или иное время, явля- ется неотъемлемой функцией, прямой обязанностью управляющих систем и представляет собой род необхо- димой социальной терапии. Таким образом, в ограниченных масштабах и в крат- косрочной перспективе технологии формирования соз- нания вместо решения реальных проблем, несмотря на свою чудовищность с точки зрения здравого смысла (а возможно, и благодаря ей) являются не только эф- фективным, но даже и необходимым методом общест- венного управления. Вполне естественно, что высокая эффективность этого метода способствует стремительному расшире- нию его применения. К сожалению, это расширение все более полно выявляет его разрушительность. Прежде всего, внутри самой управляющей системы понимание того, что второстепенные проблемы отло- жены «в долгий ящик» и на самом деле не решаются, полностью вытесняется теми же самыми инструмента- ми, которыми оно вытесняется из сознания, находяще- гося за пределами этой системы. Это классический пример реализации рассмотренного выше эффекта «са- мопрограммирования»: управляющая система оказыва- ется жертвой собственной пропаганды. Затем расширяющаяся неадекватность выходит на качественно новый уровень: технологии формирования сознания становятся не инструментом отвлечения вни- мания общества от не поддающихся решению в тот или иной момент проблем, но основным механизмом со- держательного решения проблем, в том числе и при- оритетных для самой управляющей системы. Внешним проявлением данной стадии заболевания является то, что специалисты по связям с общественностью полу- 178
чают возможность влиять не только на оформление и формы реализации того или иного решения, но и непо- средственно на его характер. Традиционные бюрократизированные организации, положение в которых зависело не от их влияния на ре- альность, а от умения отчитаться перед вышестоящи- ми, начинают выглядеть подлинными «оазисами здра- вомыслия и добросовестности» на фоне современных информатизированных структур, пораженных этим не- дугом. В конце концов, уже не отдельные люди, а целые управляющие системы отгораживаются от реальности экраном телевизора и подменяют диалогом с ним жиз- ненно необходимый для них диалог с реальным общест- вом, концентрируя усилия на изменении не реальности, но телевизионной «картинки», все более полно и все более успешно заменяющей им реальность. Апологеты современных информационных техноло- гий и тем более технологий формирования сознания не склонны видеть связанных с этим опасностей. Пав жертвой собственных умений, они используют кратко- срочную эффективность этих технологий, но измене- ние представлений о мире, пусть даже господствующих в обществе, еще далеко не обеспечивает изменение дей- ствительности, особенно в желательном направлении. В конце концов, если бы это было не так, человечество никогда не испытало бы потребности не только в ре- альном знании, но и в реальных достижениях. Оно по сей день вполне удовлетворялось бы мастерством шама- нов, для успеха охоты рисующих на стенах пещер уби- тых зверей, — и придумывать телевидение было бы не- зачем, а значит, и некому. В результате описанных процессов воцарение «ис- правления восприятия вместо исправления действи- тельности» ведет к поразительно быстрой и необрати- мой утрате управляющими системами адекватности. Они строят для себя искусственную, иллюзорную ре- 179
альность (иногда не менее суровую и напряженную, чем настоящая) и полностью погружаются во взаимо- действие с ней, забывая не только о характеристиках, но и о самом существовании реальной жизни не менее старательно и прочно, чем нувориш — о жизни покину- тых им низов общества. Принципиально важным представляется тот доста- точно неожиданный факт, что менеджеры испытывают значительно большую потребность в формировании собственного сознания, чем обычный человек, являю- щийся исключительно объектом, но не субъектом управления. Это связано в первую очередь с эффектом противоречия между собственными соображениями и представлениями менеджера и тем управленческим им- пульсом, который он обязан транслировать в силу сво- ей принадлежности к управляющей системе. Наиболее концентрированно его можно охарактеризовать как конфликт между служебным долгом и здравым смыс- лом, а также между дисциплиной и инициативностью (существенно, что современные управляющие системы, становясь всё более гибкими, вынуждены стимулиро- вать развитие у менеджеров именно самостоятельно- сти, здравого смысла и инициативы — и тем самым сти- мулировать обострение этого конфликта). Указанное явление было впервые выявлено исследо- вателями применительно к административно-команд- ной системе сталинских времен (тогда оно было назва- но «сшибкой»1), но существует практически во всех управляющих системах и носит объективно обуслов- ленный характер. К настоящему времени не вызывает сомнений, что оно не исчезает и в гибких управляющих системах с делегированием значительной части ответ- ственности и порождается вновь и вновь следующими основными причинами: • объективно совершаемыми каждой управляющей системой ошибками, которые сразу же видны исполни- 1 А. Б е к. Новое назначение. 180
телю, но осознаются ею как целым лишь через некото- рое время или же, в случае их небольшой значимости, не осознаются (или по крайней мере не исправляются) вовсе; • стандартной ситуацией, при которой эффект от рационализации меньше затрат на нее, из-за чего под- держивать нерациональный порядок (в силу своей не- рациональности раздражающий всех причастных к не- му) в масштабах организации в целом оказывается вы- годнее, чем исправлять его; • невниманием управляющей системы к личностным и психологическим аспектам управления в силу ее не- совершенства или отвлечения ее внимания (например, в моменты кризисов); • «эффектом масштаба»: менеджер может не пред- ставлять и в большинстве случаев не представляет себе в целом проект, в котором он участвует, что часто ведет к непониманию целесообразности выполняемой им ра- боты. Таким образом, внутри всякой управленческой сис- темы существует постоянный, самоподдерживающийся конфликт, нуждающийся как минимум в смягчении. Необходимо примирить менеджера с нерациональной с его точки зрения частью выполняемых им функций и при этом не подавить его полезных для организации личностных качеств. Организационно-психологический характер этой задачи требует применения для ее реше- ния технологий формирования сознания, а повсемест- ность стоящей проблемы обеспечивает массовость их применения. Благодаря этому эффекту менеджеры не только не менее, но даже более объектов их собственного воздей- ствия нуждаются в более структурированном и упоря- доченном мире, если и не в более понятном, то хотя бы в лучше объясненном. И, создавая объяснения для дру- гих, они в первую очередь создают их для себя. Библия менеджеров эпохи глобализации — «Бизнес 181
в стиле фанк» — справедливо указывает, что организа- ция и пропаганда снижают степень болезненно воспри- нимаемой всяким человеком неопределенности, харак- теризуя их как «прозак1 для менеджеров». Восприимчивость членов управляющих систем к технологиям формирования сознания оказывается зна- чительно более высокой, чем у остальных людей, еще и в силу значительно большей адаптированности этих технологий к именно их потребностям и особенностям. Ведь создавая, реализуя и распространяя эти техноло- гии, члены управляющих систем неминуемо видоизме- няют их, накладывая на них отпечатки своих личностей (это происходит со всеми гуманитарными технология- ми). В результате стандартные технологии формирова- ния сознания оказываются лучше всего приспособлены к личностям тех, кто их применяет, — и, соответствен- но, лучше всего действуют на них самих. Таким образом, менеджеры как по объективным, так и по субъективным причинам наиболее склонны подпадать под воздействие технологий формирования сознания. «Ах, обмануть меня нетрудно — я сам обма- нываться рад». Это стимулирует не только описанный выше эффект самопрограммирования, но и «эмиграцию из реально- сти», стремление решать реальные проблемы при помо- щи виртуальных действий, направленных на изменение не действительности, но исключительно ее восприятия. Развитие в этом направлении окончательно уводит управляющую систему из реальности: она перестает видеть реальные проблемы и целиком погружается в «информационный мир», сформированный ею для себя самой. В обществе, как и в природе, масштабы и длитель- ность снижения адекватности управляющих систем 1 П р о з а к — популярное успокоительное средство, антидепрес- сант. 182
имеют свои вполне объективные пределы, создающиеся конкуренцией, в которых в той или иной форме и сте- пени участвуют не только все элементы социумов, но и сами социумы. В коммерческой сфере естественным ограничением служит рынок. Как показывает разрушение фондового пузыря «новой экономики» в США, даже системное воздействие на него не может продолжаться бесконеч- но: еще Линкольн подчеркивал, что «можно обманы- вать часть народа все время и весь народ некоторое время, но нельзя обманывать весь народ все время»1. В политике объективным ограничением неадекват- ности управляющих систем служит волеизъявление масс. Способ его осуществления — от изменения рей- тинга популярности политиков и голосования на выбо- рах до революции — не имеет принципиального значе- ния и зависит от уровня общественного развития и эф- фективности действующих социальных механизмов. Технологии формирования сознания знаменательны тем, что они снимают это внутреннее для всякого об- щества ограничение и оставляют только внешние огра- ничения, связанные с участием этого общества в гло- бальной конкуренции. Неадекватность управляющих систем в новых условиях ведет к политическим волне- ниям и катаклизмам уже не напрямую (через необра- тимое нарастание внутренних социально-экономиче- ских противоречий), как было раньше, а лишь через крах страны в глобальной конкуренции. Это более дол- гий и более разрушительный путь, грозящий в настоя- щее время крахом всего мироустройства в том виде, в 1 О непреходящей актуальности этой мысли для руководителей США — страны с постоянно наиболее передовой и эффективной сис- темой государственного управления — свидетельствует то, что в свое время эту мысль практически дословно повторил Ф.Д. Рузвельт: «Можно обманывать немногих длительное время, можно обманывать многих недолго, но нельзя обманывать всех всегда». 183
котором оно сложилось после разрушения Советского Союза. Таким образом, в условиях глобализации по вполне объективным и не поддающимся устранению причинам адекватность управляющих систем снижается, а «цена ошибки» растет. 5.4.4. Эскалация безответственности Динамичное, направляемое и хаотичное информа- ционное воздействие на индивидуальное сознание ве- дет к тому, что оно начинает жить в значительной сте- пени не в реальном мире, а в мире информационных фантомов. Даже повседневную, привычную и неопро- вержимую реальность, с которой оно сталкивается на каждом шагу, индивидуальное сознание начинает оце- нивать уже исходя в основном из опыта и системы цен- ностей, получаемых им не от своего непосредственного окружения и личного опыта, но от комплекса сущест- вующих в обществе информационных технологий, в первую очередь средств массовой информации. При этом получаемые и осваиваемые им опыт и сис- тема ценностей являются в целом ряде случаев, если вообще не в основном, не вызревшими в недрах тех или иных коллективов в ходе их естественного развития, но имплантированными в них извне, а перед тем более или менее искусственно сконструированными специа- листами в области информационных технологий в со- ответствии с целями заказчика (это еще в лучшем слу- чае), а то и вовсе в соответствии со случайными и крат- ковременными целями и прихотями самих этих специа- листов. Следует отметить, что в роли такого заказчика могут выступать практически любые структуры соот- ветствующего общества (или иных обществ), включая и те, интересы которых прямо противоположны инте- ресам данного общества. Нельзя отрицать, что для каждого отдельно взятого индивида такое «имплантирование» (или, по иной тер- 184
минологии, «экспорт») мировоззрения и даже просто- го восприятия имеет, как ни парадоксально, и весьма значительные положительные стороны. Прежде всего, меньшая отягощенность грузом есте- ственно сформированных и исторически накопленных стереотипов способствует большей мобильности инди- видуального сознания, повышению степени его гибко- сти, адаптивности и раскрепощенности, а значит — и творческой мощи. Подспудное ощущение индивидуальным сознанием по крайней мере неполной реальности сконструирован- ного для него и окружающего его мира ведет к возник- новению специфического облегченного типа поведе- ния, независимо друг от друга открытого и подробно исследованного рядом серьезных писателей развитых стран. К их носителю может быть применен удачный термин И. Хейзинги «человек играющий». Для него ха- рактерны по меньшей мере неполное осознание грани между реальным и воображаемым миром и, соответст- венно, отсутствие четких представлений о причинно- следственных связях, в том числе по отношению к ре- зультатам собственной деятельности. Сегодня, когда общество (в первую очередь, конеч- но, развитое) берет на себя основную часть забот по обеспечению безопасности своих членов, это повышает не столько риски, сколько возможности носителя «ин- форматизированного сознания». «Имплантирование мировосприятия» способствует формированию относительной безответственности, безотчетности и раскованности как мышления, так и действий — своего рода инфантилизма, жизненно не- обходимого для подлинно свободного и эффективного творчества, особенно в сфере общественной жизни1. Полной, доведенной до абсурда, противоположностью 1 Эта объективная закономерность отражена в устоявшихся сло- восочетаниях «творческая безответственность» и даже «необходимый минимум здоровой безответственности». 185
такому типу сознания является пример «сверхответ- ственности» древних мудрецов, в частности буддий- ских. По легендам, они в полной мере предвидели все последствия каждого своего действия и, дабы никому не причинить зла и избавить мир от негативных по- следствий своей активности, обрекали себя на бездей- ствие, доходящее не только до полной физической не- подвижности, но и до отказа даже от мыслей. В развитых странах такая творческая безответст- венность остается в основном здоровой, относительно безопасной как для индивида, так и для общества. При- чина заключается в традиционном наличии для нее достаточно эффективных и надежных социальных ра- мок, институциональной формой которых служат не только общественные привычки, но и разнообразные и разноуровневые коллективы, исторически сложившие- ся в ходе постепенной и потому относительно гармо- ничной интеграции творческих людей в нетворческие общественные структуры. При этом коллектив служит как бы «зонтиком» для творческого и потому, с одной стороны, уязвимого, а с другой — безответственного и опасного для окружающих индивида. Совершенно иная, значительно менее идиллическая картина наблюдается обычно в менее развитых стра- нах, в которых информационные технологии, включая технологии формирования сознания, не вызрели есте- ственным образом изнутри, обзаведясь по ходу посте- пенной эволюции «шлейфом» необходимых сдержи- вающих социальных противовесов, а были во многом имплантированы извне, со стороны более развитых об- ществ. В этих условиях естественные проявления по- добной творческой безответственности, необходимой, впрочем, для нормального развития и даже существо- вания высокоэффективных (то есть, по большому сче- ту, информационных) технологий, со стороны управ- ляющих систем могут привести (и сплошь и рядом при- водят!) к катастрофическим последствиям. 186
Таким образом, систематическое и массовое воздей- ствие информационных технологий, особенно осущест- вляемое хаотично, освобождает, эмансипирует индиви- дуальное сознание от груза ответственности, в том чис- ле и за последствия его собственных действий, и тем самым инфантилизирует его, делает похожим на дет- ское. Подвергнувшись концентрированному воздействию информационных технологий, отдельный человек утра- чивает объективизированный критерий истины. Ведь доступная ему практика, обычно служащая этим крите- рием, носит уже не материальный и потому бесспор- ный, а информационный, «виртуальный» характер, за- даваемый представлениями, господствующими в окру- жающем этого человека коллективе (масштаб которого варьирует в зависимости от рассматриваемой деятель- ности данного человека: от семьи до всего человечест- ва) и создаваемом СМИ «медиапространстве». Значе- ние того или иного события определяется уже не его реальными последствиями, но преимущественно гос- подствующими в таком коллективе и «медиапростран- стве» мнениями и восприятиями1. Индивидуальное сознание, попадая в информацион- ный мир, оказывается как бы в зеркальном зале, стены, пол и потолок которого отражают друг друга и теряю- щиеся внешние воздействия причудливо, бесконечно и разнообразно, что лишает наблюдателя чувства реаль- ности и ряда неотъемлемо связанных с этим чувством качеств, включая ответственность. Он начинает соот- носить себя уже не с реальностью, но преимущественно (ив этом качественное отличие информационного ми- ра от обычной ситуации!) с господствующими мнения- ми об этой реальности. В результате, оставаясь материальным объектом, 1 Собственно говоря, «информационное пространство» каждого отдельного человека и очерчивается этим «большим коллективом» и «медиапространством». 187
индивидуальный человек начинает сознавать себя и действовать в «виртуальном», информационном мире, мире не реальностей, но оценок и в первую очередь ожиданий. Конечно, его действия оказывают воздейст- вие не только на информационные, но и на реальные объекты, однако, так как он не воспринимает реаль- ность, он не сознает или по крайней мере не полностью сознает и последствия своих воздействий на реальные объекты, по-прежнему являющиеся для «неинформати- зированного» большинства членов его общества един- ственно воспринимаемой реальностью. «Спортсмены — как дети, убьют — не заметят». Важно, что при этом качественно более высокая, чем у обычных, эффективность информационных тех- нологий позволяет такому индивидуальному сознанию с лихвой компенсировать для себя потери от ошибок, неминуемо совершаемых им при взаимодействии с гру- бой и потому попросту не воспринимаемой им (или воспринимаемой недостаточно) действительностью. Последствия этих ошибок перекладываются на менее творческую, менее эффективную и потому более уяз- вимую часть общества, которая и расхлебывает послед- ствия недостаточно ответственного увлекательного об- щественного творчества своей политической и эконо- мической элиты. При этом оторванное от реальности, но значительно более эффективное вследствие своей «информатизиро- ванности» индивидуальное сознание (в том числе и действующее в рамках управляющих систем) не просто воспроизводит себя, но, что принципиально важно, по- стоянно, раз за разом выигрывает конкуренцию у обычных сознаний, воспринимающих адекватную, а не информационную реальность. В результате оно пре- вращается в символ и образец успеха, пример для под- ражания и постепенно в господствующую в рамках управляющих систем модель сознания. В обществе в целом данная модель также господствует, но уже по- 188
иному — не в количественном, а лишь в идеологическом плане, как цель для массовых устремлений. Характерно, что нечто подобное, хотя и в кардиналь- но меньших масштабах, в обычном, еще не информати- зированном обществе стихийно происходит со специаль- ностями, связанными с широкомасштабным преобразо- ванием сознания людей, с зачатками будущего high- hume'a: с политиками, кинозвездами, шоуменами, теле- комментаторами и телепроповедниками. Следует особо отметить, что живущее в информаци- онном мире индивидуальное сознание превращается в пример для подражания не только из-за успешности своей деятельности, но и из-за несравненно большей комфортности своего повседневного существования. Ведь практически все фрагменты воспринимаемой им информационной реальности конструируются, хотя и разными творцами, с учетом особенностей человече- ского восприятия. Поэтому информационная реальность изначально адаптирована к индивидуальному человеческому соз- нанию. В результате она является для него несравнен- но более дружественной и комфортной, чем обычная, не приспособленная к человеческому восприятию ре- альность, которая по контрасту (а в определенной сте- пени и объективно — из-за последствий «безответст- венного творчества» элиты) начинает казаться все бо- лее грубой, а зачастую и откровенно шокирующей. Это многократно усиливает стремление к «эмиграции из реальности» не только отдельных членов общества, но и целых управляющих систем. Существенно и то, что потеря объективизированно- го критерия истины многократно усиливает естествен- ное стремление к комфорту индивидуального созна- ния. С одной стороны, утратив возможность преследо- вать истину, оно начинает жаждать хотя бы ее эрзаца в виде комфорта (классический пример успешности та- кой замены дает протестантизм); с другой — «инфор- 189
матизированное сознание» в отличие от обычного мо- жет почти безнаказанно (по крайней мере, значительно дольше) игнорировать реальность, которая по каким- либо причинам не устраивает его. И все это — сверх тех преимуществ, которые дает сам по себе творческий труд по сравнению с обычным! Все это — и большая эффективность, и потрясающий социальный статус (символ успеха!), и безнаказан- ность, и повседневный душевный комфорт — сверх ра- дости творчества и восторга от постоянного познава- ния нового, котороё дарят работнику сами по себе ин- формационные технологии! Не только здравые размышления, но и повседневная практика показывает: ни отдельной личности, ни тем более общественной группе практически невозможно отказаться от подобного социального наркотика. Однако принципиальная безнаказанность информа- тизированного сознания имеет, конечно, и теневые стороны, причем преимущественно не для него, а для включающего его коллектива, вплоть до отдельно взя- того общества и даже человечества в целом. Главная опасность заключается в том, что в силу ра- зобранных выше причин, стремления к комфорту, а не к истине и оторванности от реальности информатизи- рованное сознание склонно к нарастающим ошибкам, которые способны поставить на грань разрушения или, по крайней мере, дезорганизации коллектив, органи- зующий работу данного сознания и оберегающий его от негативных воздействий внешнего, грубо-матери- ального мира. А ошибки эти весьма разнообразны. Наиболее ха- рактерные свойственны детскому инфантильному соз- нанию, лишенному критичности из-за ограниченности жизненного опыта. Для детей эта ограниченность вы- звана малой продолжительностью жизни и дополни- тельно ограничивающей личный опыт опекой взрос- 190
лых. Для работников информационных технологий — отделенностью от реальной жизни, дополнительно ог- раничивающей их личный опыт опекой, правда, со сто- роны уже не взрослых, а коллектива, и, наконец, взаи- модействием с совершенно иной реальностью и на ином, не непосредственно вербальном уровне. Так, классическое и по сей день мощнейшее из разре- шенных оружие информационных технологий — нейро- лингвистическое программирование (его следует отде- лять от распространенных спекуляций) — основано на невербальном воздействии, в том числе и формально вербальных средств. Оно ориентировано на влияние, в том числе при помощи слов, не на вторую сигнальную систему и связанную с ней логику, но непосредственно на подсознание. Ее деятельность значительно меньше поддается осознанному самоконтролю человека, в результате чего она более сильно и непосредственно влияет на его поведение и представления. Стоит указать и на исключительную роль такого невербального средства, как современная музыка, в распространении западных ценностей, в том числе в культурно чуждых им обществах. Распространение информационных технологий кар- динально меняет процесс принятия решений даже за пределами сферы их непосредственного воздействия, заставляя людей и коллективы действовать в условиях агрессивной информационной среды, к которой они не приспособлены и перед которой беззащитны. Для этой действительности, как правило, характерны: • постоянный избыток ненужной, заведомо избы- точной информации (так называемый «белый шум» — один из наиболее древних инструментов сокрытия ин- формации, и по сей день сохраняющий эффектив- ность); • систематическое отсутствие адекватного структу- рирования поступающей к пользователю информации (что, строго говоря, означает ее неверность); 191
• существование и хаотическое, непредсказуемое развитие и взаимодействие множества разнообразных «информационных фантомов», сконструированных специалистами в области high-hume для различных це- лей, многие из которых не отличимы от реальных фак- торов, а многие продолжают самостоятельное сущест- вование и хаотическое взаимодействие с другими «ин- формационными фантомами» и после выполнения ими своих задач; • постоянное существование многих принципиаль- но непознаваемых в данных условиях и данными на- блюдателями явлений (например, части тех же самых «информационных фантомов»), порождающих у боль- шинства наблюдателей интеллектуальную пассивность в стиле знаменитого «есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе — науке это неизвестно», где в заклю- чающей части реплики внятно слышится отчетливое «все равно». Таким образом, современное информатизированное сознание по вполне объективным причинам становится все менее ответственным. Этот же процесс и в общем, в соответствии с теми же принципами и алгоритмами происходит и с управляющими системами, сложенными из таких информатизированных сознаний. Его развитие облегчается неразрывной связью со- временного управления с технологиями формирования сознания. Так же как и специалист в области указан- ных технологий, работая с телевизионной «картин- кой», господствующими мнениями и представлениями, специалист в области управления почти неминуемо те- ряет понимание того, что его решения влияют на ре- альную жизнь реальных людей. Он просто забывает о них, что в сочетании с качественно большей эффектив- ностью его деятельности превращает его в прямую уг- розу для нормального развития общества. Более того, безответственность управляющих сис- тем начинает транслироваться на все общество и копи- 192
роваться им, превращаясь в стиль жизни, распростра- няющийся, как лесной пожар1. Механизм тиражирования безответственности пред- ставляется достаточно простым. Максимальная эффективность технологий форми- рования сознания качественно повышает влиятель- ность тех, кто владеет ими, и тех, кто их применяет, де- лает их могущественными и, как правило, обеспечен- ными. При этом нет никакой «платы за могущество»; человек, создавая и внедряя новые представления, фор- мируя сознания других людей, чувствует себя творцом, близким к Богу. Эйфория систематического творчества вкупе с безответственностью обеспечивает ему неви- данное удовлетворение от жизни. Понятно, что, как уже было показано выше, абсо- лютная безответственность, колоссальное могущество и фантастическая радость от каждой минуты работы не могут не вызвать в обществе зависти и стремления к подражанию. Однако обычный гражданин, работа ко- торого не сопряжена с применением в сколь-нибудь зна- чительных масштабах технологий формирования соз- нания, как правило, не имеет возможности подражать порождаемым ими могуществу и радости. Безответст- венность оказывается практически единственным дос- тупным для него элементом «джентльменского набора топ-менеджера». В результате безответственный стиль деятельности становится практически общепринятым и общепри- знанным образцом для массового подражания, что под- рывает дееспособность уже не одной только управляю- щей системы, но и всего пораженного этим явлением 1 Наблюдается, таким образом, своеобразная «ретрансляция без- ответственности»: управляющие системы, приобретая ее в результате воздействия образующих их информатизированных индивидуальных сознаний, с удесятеренной силой возвращают ее в общество, «зара- жая» ею в том числе и неинформатизированные сферы. 193
общества. Последнее, в частности, лишается возможно- сти одернуть или заменить «заигравшуюся» элиту. Снижение ответственности как отдельной личности, так и управляющих систем, и общества в целом при столь же широкомасштабной эрозии адекватности — поистине гремучая смесь! Она представляет угрозу всей современной цивилизации в ее нынешнем, при- вычном для нас виде. 5.5. Ценностный кризис: демократия не работает На самом деле демократия — наи- худшая форма правления, если не учи- тывать того факта, что другие формы, которыми пользуются люди, еще хуже. (Уинстон Черчилль) Удивительно, как быстро летит время. Понятие демократии сохраняет всю свежесть кон- цептуально нового энергичного призыва, переворачи- вающего, обновляющего и возрождающего старый затх- лый мир. А ведь основные демократические институты были окончательно созданы более 200 лет назад — в XVIII веке — и с того времени лишь улучшаются и дорабаты- ваются, оставаясь в своей основе принципиально неиз- менными. Между тем, вопреки многочисленным и авто- ритетным апологетам достижения человечеством со- временного им высшего совершенства — от Гегеля до Фукуямы, — развитие человечества все же продолжает- ся и, постепенно меняя требования к организации об- щественного управления, создает необходимость более глубоких изменений, чем те, к которым мы привыкли и которые считаем поэтому максимально возможными. Эти изменения должны быть технологичными и как минимум обеспечивающими решение хотя бы основных проблем, с которыми уже столкнулась демократия в ее традиционном понимании и с которыми в своем ны- 194
нешнем виде она, как убедительно показывает практи- ка, в принципе не в состоянии справиться. Не следует забывать, что демократия представляет собой главную мировоззренческую ценность современ- ной западной цивилизации, наполняющую конкретным политическим смыслом фундаментальное понятие сво- боды и играющую поэтоМу ключевую роль во всем соз- данном Западом современном «мировом порядке». Условность и заведомая практическая недостижимость общепринятых и повсеместно распространенных пред- ставлений о демократии лишь подчеркивает ее колос- сальную значимость как идеала, структурирующего стремлением к себе всю сумятицу и разнообразие со- временного мира. Утрата подобным идеалом не только привлекатель- ности, но даже и правдоподобия, потенциальной осу- ществимости представляется одним из наиболее серь- езных и угрожающих признаков приближающегося кризиса. 5.5.1. Размывание государства Одним из наиболее значимых и потенциально наи- более опасных негативных следствий широкомасштаб- ного применения управляющими системами технологий формирования сознания представляется извращение или по крайней мере существенное ограничение демо- кратии, наглядное сужение сферы ее действия. Причина подрыва демократии в ходе глобализации заключается прежде всего в отмеченном едва ли не все- ми рассматривавшими этот вопрос исследователями ослаблении, своего рода размывании государства, яв- ляющегося несущей конструкцией и опорой современ- ных демократий. «Информационные, финансовые и иные процессы, связанные с глобализацией, сокращают возможности национальных правительств по контролю внутриполи- тической ситуации и управлению ею. Отдельные госу- 195
дарства, находясь под усиливающимся воздействием ситуации на мировом рынке, теряют суверенитет над национальной экономикой. Выходят из-под контроля информационные потоки. Многие функции, ранее вы- полнявшиеся правительствами, переходят к трансна- циональным корпорациям, институтам гражданского общества. Национальные и международные неправи- тельственные организации оказывают растущее влия- ние на общественное мнение, формирование политики, выработку законов, сами выполняют функции социаль- ной защиты и даже принимают участие в деятельности комитетов и комиссий ООН. Правительства частично утрачивают монополию на реализацию властных пол- номочий. Власть растекается»1. Традиционные властные полномочия государства буквально вырываются у него как наднациональными, так и внутренними структурами, в сфере как междуна- родных отношений, так и внутренней политики. При этом, например, глобальные СМИ и многие неправи- тельственные организации ограничивают влияние вся- кого государства на жизнь создавшего его общества, так как являются непосредственным инструментом формирования глобального, международного общест- венного мнения и «моральных стандартов», неизбежно навязываемых государствам, тем эффективнее, чем бо- лее слабым то или иное государство является. Глобализация ограничивает роль государств не только «сверху», но и «снизу», укреплением и прямым выходом на международную арену отдельных элемен- тов общества. Как правило, это те же самые структуры (кроме изначально межгосударственных), которые ог- раничивают государство «сверху», но на более раннем этапе своего развития, когда они еще не стали полно- 1 Доклад Совета по внешней и оборонной политике «Россия и про- цессы глобализации: что делать?». М., 2001. 196
стью международными и не утратили своего нацио- нального «лица». Помимо корпораций, превращающихся в трансна- циональные, значительную роль начинают играть ре- гионы, причем увеличивают влияние как наиболее, так и наименее развитые экономически территории. Пер- вые приобретают определенную автономию в обмен на политическую лояльность и согласие на перераспреде- ление их средств в пользу вторых, а вторые, получая некоторую самостоятельность в международных кон- тактах в качестве дополнительного инструмента само- развития, — в обмен на относительное уменьшение прямой поддержки со стороны государства. Главным источником влияния структурных элемен- тов общества, позволяющим им подниматься до уровня государства и вступать с ним в диалог, становятся их выход на международную арену и привлечение на свою сторону глобальных сил. Привлекая для взаимодействия с государством внеш- ние силы, соответствующие элементы общества неми- нуемо становятся проводниками их интересов. Здесь нет злого умысла, это абсолютно естественный и сти- хийный процесс — своего рода плата за поддержку, ко- торую элементы того или иного общества оказывают внешним силам, на которые они опираются в диалоге (или противостоянии) с государственными структу- рами. Однако этот естественный процесс создает потен- циальную и часто реализующуюся угрозу. Так как со- временный мир лишь в минимальной степени может быть признан идеалистичным, внешние силы оказыва- ют поддержку тем или иным общественным элементам в их диалоге с государством лишь в обмен на продви- жение теми их собственных интересов. В большинстве случаев эти интересы не совпадают с интересами соот- ветствующих обществ, так как иначе они реализуются этим обществом самостоятельно, и потребность в их 197
специальном продвижении при нормальном функцио- нировании общественных механизмов просто не может возникнуть. В результате общественные структуры, опирающие- ся на внешние силы, становятся проводником их инте- ресов. Так, развитые страны используют глобальные и на- циональные сети для навязывания своих стандартов менее развитым обществам. Эти стандарты, вызревшие в иных условиях, в лучшем случае непосильны для ука- занных обществ и часто не только не соответствуют их условиям, но и прямо подрывают и культурные, и мате- риальные основы их конкурентоспособности, а то и са- мой жизни. Таким образом, снижение роли государства в ходе глобализации, ограничивая влияние общества на реаль- но осуществляемую политику и на свое собственное развитие, способствует навязыванию этому обществу внешних, глубоко чуждых, а часто и прямо враждебных ему интересов, мотиваций и практических действий. 5.5.2. Общественная элита: прорыв в никуда Принципиально важно, что ограничение демокра- тии осуществляется технологиями формирования соз- нания не только через размывание и ослабление роли государства, но и непосредственно, при помощи специ- фического характера и последствий массированного воздействия на сознание. Дело в том, что для формирования сознания общест- ва по чисто технологическим причинам нет нужды пре- образовывать сознание всего населения. Достаточным оказывается значительно более простой и менее за- тратный вариант: добиваться нужного поведения об- щества воздействием не на все его слои, но лишь на эли- ту (напомним, что под ней понимается часть общества, участвующая в принятии значимых для него решений, 198
в формировании его сознания или же являющаяся при- мером для массового подражания). Длительные, концентрированные и в каждом отдель- ном случае целенаправленные усилия по формированию сознания изменяют сознание элиты значительно быст- рей, чем сознание общества в целом, и притом совер- шенно особым, специфическим образом. В результате оно постепенно начинает коренным образом отличать- ся от сознания основной части общества. В ситуации, когда способ мышления и мировоззре- ние элиты весьма существенно отличаются от наиболее распространенных в обществе, элита отрывается от него и тем самым утрачивает не просто свою эффектив- ность, но и свою общественно полезную функцию, ко- торая, собственно говоря, и делает ее элитой, и оправ- дывает ее существование. Подвергнувшаяся форсиро- ванному воздействию информационных технологий, форсированной перестройке сознания элита по-друго- му, чем возглавляемое и ведомое ею общество, мыслит, исповедует иные ценности, по-другому воспринимает окружающий мир и совершенно иначе реагирует на него. Это уничтожает сам смысл демократии (лишая оп- равдания в том числе и существование формально де- мократических институтов), так как идеи и представ- ления, рождаемые обществом, уже не диффундируют наверх по капиллярам социальных систем, но просто не воспринимаются элитой и, соответственно, перестают влиять на общественное развитие непосредственно, че- рез изменение поведения этой управляющей системы. В результате потенциал демократии съеживается до совершенно незначительных размеров самой элиты. До момента коренного преобразования сознания элиты мы видим на довольно многочисленных истори- ческих примерах (как в России, так и в других стра- нах), что относительная эффективность системы управ- ления способна на ограниченные промежутки времени 199
во многом компенсировать слабость или даже отсутст- вие традиционных демократических институтов. Измененное сознание элиты заставляет ее и руково- димое ею общество вкладывать совершенно иной смысл в те же самые слова и делать самые различные, порою прямо противоположные выводы из одних и тех же со- четаний фактов. Современный руководитель информа- тизированной системы управления просто не воспри- мет слова обычного человека. Он может повстречаться с «ходоками», как Ленин, может даже пойти «в народ», но не чтобы что-то понять или прочувствовать самому, а лишь чтобы улучшить свой имидж среди элиты, укре- пить популярность в глазах того же народа и поддер- жать рейтинг — политический аналог рыночной капи- тализации. Это достойная, но совершенно недостаточная для всякого разумного и ответственного руководителя цель. Таким образом, в условиях широкого применения управляющими системами технологий формирования сознания элита и общество, используя одни и те же сло- ва, вкладывают в них разный смысл. Они как бы «гово- рят на разных языках»: обладают разными системами ценностей и преследуют не воспринимаемые друг дру- гом цели. Они могут дружить, обогащать и поддержи- вать друг друга, могут вводить друг друга в заблужде- ние и даже враждовать, но утрачивают способность к главному — к взаимопониманию. Как когда-то писал Дизраэли по несколько иному поводу (о бедных и бо- гатых), в стране в прямом смысле этого слова возника- ют «две нации». Эта утрата взаимного понимания и разрушает демо- кратию, подменяя ее хаотической пропагандой, перма- нентной информационной войной разной степени ин- тенсивности, которую ведут друг с другом наиболее значимые политико-экономические силы. «Мирное вре- мя отличается от войны тем, что враги одеты в твою форму». 200
И общественное сознание — не только цель, но и поле боя. Разрыв между сознанием общества и элиты усугуб- ляет то, что в информатизированном обществе, то есть обществе, в котором технологии формирования созна- ния применяются широко, критически значимым влия- нием обладает значительно более узкий круг лиц, чем в традиционном, доинформационном, обществе (хотя сама элита вследствие фрагментации общества и свобо- ды коммуникаций может быть и шире). Это вызвано прежде всего технологическими причинами: одновре- менной небывалой мобильностью и концентрацией ре- сурсов. Классический пример — современный глобаль- ный фондовый рынок: изменение сознания буквально сотни его ключевых игроков (или даже их представи- телей на бирже) способно коренным образом изменить всю финансовую ситуацию в мире. В результате происходит раздробление сознания са- мой элиты: каждая ее профессиональная часть, естест- венным образом воспринимая мир прежде всего через призму «профильных» проблем, подвергается своей собственной особой перестройке сознания, что отрыва- ет ее не только от общества в целом, но и от других час- тей элиты. Дробление элиты делает невозможной даже «внутриэлитарную» демократию и поддерживает по- стоянные противоречия не только между элитой и об- ществом, но и внутри нее самой. Конечно, эти противоречия можно рассматривать как фактор адаптивности общества, обеспечивающий его гибкость: при возникновении новых проблем недо- вольные группы элиты могут натравить общество на управляющую систему и, изменив ее, обеспечить при- способление общества к новым реалиям. Однако такая гибкость обходится, насколько можно понять, неприемлемо дорого, ибо обеспечивается пу- тем постоянного поддержания (а то и накопления) внутренней напряженности в обществе и в элите по 201
принципу «все против всех». Сохраняющееся непони- мание между обществом и фрагментами элиты (в том числе и теми, которые пытаются им манипулировать) делает вероятным последствием любого резкого движе- ния в политической плоскости выход ситуации из-под контроля. Таким образом, вырождение демократии лишает об- щество важнейшего «встроенного стабилизатора», при- митивизирует его внутреннее устройство и делает его угрожающе нестабильным. 5.5.3. Проблема «внешнего управления» Одна из наиболее очевидных проблем современного мира, бегло уже затронутая выше, заключается в том, что стандартные демократические институты призваны обеспечивать (ив целом действительно достаточно ус- пешно обеспечивают, как показывает практика) власть и контроль над государством наиболее влиятельной об- щественной силе. Беда в том, что по мере развития гло- бализации и все большего упрощения трансграничных коммуникаций относительно слабые страны все чаще сталкиваются с ситуацией, когда наиболее влиятельны- ми в их обществах оказываются внешние для них силы, будь то иные государства или глобальные корпорации. В результате они вполне демократически, а порой и не- заметно для самих себя попадают в ситуацию «внешне- го управления». Аналитики и философы развитых стран по вполне понятным патриотическим (а порой и корыстным) со- ображениям привыкли акцентировать внимание на возможности совпадения интересов структур, осущест- вляющих «внешнее управление», с интересами того или иного общества и ограничивать рассмотрение пробле- мы исключительно данной возможностью. Так, Ф. Фу- куяма, отвечая на этот вопрос во время своего визита в Киев 13 октября 2006 года, рассматривал в качестве 202
примера субъекта «внешнего управления» исключи- тельно Европейский союз. Между тем не вызывает сомнений, что не только бо- лее распространенной, но и более естественной ситуа- цией является несовпадение указанных интересов, а в ряде случаев — и их прямая противоположность. Прежде всего дисбаланс интересов может вызывать- ся естественным влиянием глобальной конкуренции, то есть стремлением структур, осуществляющих внешнее управление, подавить своих конкурентов из управляе- мых ими стран или даже не дать им появиться в прин- ципе. Однако не менее важной и притом значительно более фундаментальной причиной представляется ор- ганическое отсутствие у осуществляющих «внешнее управление» структур каких-либо обязательств, в том числе социальных и экологических, перед населением управляемых ими стран. В самом деле, государства от- вечают перед своими, а не чужими гражданами, корпо- рации — перед своими акционерами, а глобальные се- ти, как будет показано ниже, — и вовсе лишь перед своими непосредственными членами. Весьма значимым является и полное либо почти пол- ное отсутствие координации между структурами, осу- ществляющими внешнее управление, а оно из-за слабо- сти управляемых объектов достаточно редко монопо- лизируется какой-либо одной структурой. В резуль- тате ряд воздействий, каждое из которых по отдельно- сти безобидно или даже полезно, в своем случайно воз- никающем сочетании или последовательности может оказаться разрушительным для управляемого общества. Классическим примером может служить воздейст- вие на слабые страны с неустойчивой экономикой МВФ и Мирового банка, при том, что их усилия обычно ко- ординируются, и проблема заключается не в отсутст- вии, а всего лишь в недостаточности согласованности. С одной стороны, МВФ в соответствии со своими стандартными рекомендациями пытается обеспечить 203
макроэкономическую стабилизацию мерами, исклю- чающими сколь-нибудь масштабное и устойчивое раз- витие на основе собственного экономического потен- циала слабого общества и в итоге делающими достиг- нутую стабилизацию неустойчивой. С другой стороны, Мировой банк, периодически от- чаиваясь дождаться устойчивой и прочной макроэко- номической стабилизации (которая, по стандартной экономической теории, является необходимой предпо- сылкой для оказания заметной помощи развитию), на- чинает стимулировать экономическое развитие или просто решение наиболее острых социально-экономи- ческих проблем (от эпидемий туберкулеза до разруше- ния инфраструктуры и отсутствия квалифицированно подготовленных законов) своими кредитами, которые в условиях макроэкономической (а значит, и политиче- ской) нестабильности в значительной степени разворо- вываются либо в лучшем случае тратятся неэффектив- но, развивая и укрепляя если не прямо коррупцию, то неэффективное устройство государственного управле- ния. Как представляется, именно органической безответ- ственностью внешнего управления и была в первую оче- редь вызвана стремительная актуализация после распа- да Советского Союза и разрушения существовавшей в рамках биполярного противостояния системы «сдер- жек и противовесов» трагического феномена «упавших государств». (Существенно, что поначалу этот термин порой сгоряча переводился на русский язык менее по- литкорректным и брутальным, но более внятным и даю- щим более полное представление о сути и последствиях явления словосочетанием «конченые страны».) 5.5.4. Безответственность глобальных управляющих сетей Вполне естественное отсутствие ответственности по отношению к «чужим» для государств и глобальных 204
корпораций управляемым объектам гармонично допол- няется в условиях глобализации весьма существенным изменением самого субъекта управления. Государства и глобальные корпорации как субъекты международной, в том числе международной экономи- ческой, политики все в большей степени уступают свою ведущую роль разнообразным глобальным сетям, как правило, носящим хотя и весьма устойчивый, тем не менее неформализованный характер. Указанные сети создаются «сращиванием», как го- ворили в старину, элементов государственного управ- ления — как собственно политического, так и связан- ного со специальными службами, и бизнеса, как гло- бального, так и национального, причем различные эле- менты указанных сетей базируются в различных стра- нах. Надо отметить, что управляющие сети такого рода существовали почти всегда, однако драматической и пугающей новостью последних лет стали постепенное освобождение, «отвязывание» их от ранее доминиро- вавших в них интересов национальных государств и пе- реориентация таких сетей на реализацию преимущест- венно собственных интересов, отличных от интересов указанных государств. Принципиально важно, что речь не идет о контроле глобальных сетей за относительно слабыми государства- ми, осуществляемом в интересах относительно сильных государств, доминирующих в данных сетях. Управляю- щие сети, возникающие в относительно слабых странах, традиционно в значительной степени были инструмен- тами влияния на них более сильных государств, приме- рами этого полна мировая история; в нашей стране яр- чайшим примером можно считать даже Великую Ок- тябрьскую социалистическую революцию и Граждан- скую войну, рассматриваемые многими исследователя- ми в том числе и через призму борьбы англо-француз- ского и немецкого влияния на Россию. 205
Однако в настоящее время ситуация весьма сущест- венно меняется. На современном этапе развития гло- бальные сети, по крайней мере на Западе, все в боль- шей степени освобождаются от контроля государств как таковых и начинают хаотически манипулировать ими или же их отдельными элементами в своих собст- венных, остающихся не оглашаемыми, а зачастую и во- обще не устанавливаемыми формально, интересах. Довольно внятным примером этой парадоксальной ситуации, когда хвост в полном соответствии с назва- нием культового в профессиональной среде фильма «начинает вилять собакой», представляется самое силь- ное государство современного мира — США. В последние годы создается устойчивое впечатление, что сформированные им глобальные сети, связанные с исламским миром, и в первую очередь с Саудовской Аравией, все больше действуют в своих собственных интересах, весьма слабо связанных с национальными интересами США. При этом данные сети достаточно эффективно манипулируют остальной частью амери- канского государства, не говоря уже о подверженном внушению интеллектуально и эмоционально незрелом американском обществе. Существенно, что глобальные сети не могут целиком подчинить себе не входящую в них часть американского государства, однако внутрен- нее столкновение интересов в нем обеспечивает дезор- ганизацию государственного управления как такового и представляется ключевой причиной нынешних как внешне-, так и внутриполитических сложностей США. Исключительно важным представляется то, что, эмансипируясь, отделяясь от некогда создававших их или же участвовавших в их создании государств, гло- бальные сети больше ни перед кем не отвечают за по- следствия своей деятельности даже для стран своего «базирования», даже для государств, которыми они создавались и которые они еще недавно считали «свои- ми». 206
Принципиальное отличие глобальных сетей как субъ- екта управления от государства заключается в имма- нентном отсутствии у них ответственности перед об- ществом. Даже недемократичное по своему устройству государство поневоле объективно заинтересовано в стабильности и гражданском мире в своей стране, а се- тям, рассматривающим эту страну извне, «со стороны» глобального мироустройства и представляющим собой объединение «новых кочевников» (по классическому определению Ж. Аттали), это просто неинтересно. Им нужен рост совокупного влияния и прибыли своих уча- стников, а этих целей гораздо проще достичь не в ста- бильной, а в дестабилизированной ситуации, «ловя рыбку в мутной воде» кризисов, в том числе и специ- ально созданных или как минимум инициированных ими самими. Таким образом, создавая глобальные сети и в после- дующем упуская из своих рук их важные полномочия в сфере общественного управления, национальные госу- дарства, даже исключительно сильные и эффективные, сами создают для себя субъект «внешнего управления», пренебрегающий их интересами, как это было показа- но в предыдущем разделе. Представляется исключительно интересным и зна- чимым, что это освобождение от ответственности не проходит даром и для самих глобальных сетей. Их ос- вобождение, отделение от государства лишает их воз- можности в полной мере использовать его возможно- сти по стратегическому планированию (от анализа до корректировки внешних процессов), что драматически снижает эффективность не только манипулируемого ими государства, но и их собственной деятельности. Классическим примером представляется операция по свержению режима Саддама Хусейна, которая при- вела к достижению лишь локальной цели — временно- му поддержанию цены нефти на высоком уровне, вы- годном нефтяным корпорациям США (и связанной с 207
ними республиканской партии), а также Саудовской Аравии. Стратегическая задача американской части глобальной сети — контроль за иракскими недрами с возможностью их неконтролируемого и единоличного (или совместно с Великобританией) использования — была провалена. Более того, репутация США понесла невосполнимые потери, а представители глобальной се- ти в США не просто были дискредитированы, но и, по всей вероятности, утратят власть в 2008 году, что при- ведет к ослаблению США до уровня, наблюдавшегося в президентства Форда и Картера, и подрыву всего опи- рающегося на их глобальное доминирование мирового порядка. Другая часть глобальной сети — представители эли- ты Саудовской Аравии — получили в качестве «голов- ной боли» резкое усиление своего ключевого соперни- ка — Ирана, избавившегося от сдерживающего факто- ра в лице Хусейна. При этом ослабление США (если быть точным, их административно-управленческое и интеллектуальное истощение) в результате их погру- жения в трясину иракской войны сделало невозмож- ным (или, по крайней мере, контрпродуктивным) не только прямой военный удар по Ирану, но и его успеш- ное стратегическое сдерживание. Кровавый хаос в Ираке создал многочисленные до- полнительные проблемы и помимо возникновения предпосылок для перехода его основной части под кон- троль Ирана. Так, Турция получила призрак курдского государства, существующего де-факто и неизбежно подлежащего оформлению де-юре в ближайшее десяти- летие. Но главное — произошла (в том числе и из-за свержения одного из светских режимов в исламских странах) общая глобальная радикализация ислама, что проявилось прежде всего в обострении ситуации на Ближнем и Среднем Востоке. Наиболее болезненным «эхом» иракского провала США стало ухудшение военного положения НАТО в 208
Афганистане. Наступление талибов постепенно разви- вается и, по имеющимся предельно оптимистичным оценкам американских военных, к концу лета 2008 го- да талибы даже при максимально возможных усилиях США смогут восстановить свой контроль над основ- ной частью Афганистана. При этом представляется весьма существенным фактором неустойчивость светского режима Мушарра- фа в Пакистане. Прилегающие к Афганистану районы Пакистана уже контролируются талибами и объявили о создании независимого государства. После закрепле- ния талибов в Афганистане свержение Мушаррафа и возникновение в центральной части Пакистана еще од- ного исламского государства станут вполне реальной угрозой. При этом не вызывает сомнений, что патрио- тически и националистически настроенные военные не позволят эвакуировать из Пакистана имеющееся у него ядерное оружие, что качественно повысит угрозу его применения. * * * Таким образом, ставшая уже привычной и, само со- бой, очевидной для США концепция «экспорта управ- ляемых кризисов» незаметно для них самих перерожда- ется в результате перехода части реальных властных полномочий к глобальным сетям, по сути дела, в кон- цепцию «экспорта неуправляемых кризисов». Такое развитие событий также подрывает глобальную устой- чивость и существенно повышает совокупные риски мирового развития. 5.5.5. Сетевые войны требуют ограничения транс- парентности Наконец, весьма существенную проблему порожда- ет изменение характера современных войн. Болезнен- ный провал вторжения Израиля в Айван показал еще 209
раз, что современные войны ведутся (по крайней мере, в исламском мире и на его периферии) не с государст- вами, но с сетевыми структурами, глубочайшим обра- зом интегрированными в соответствующие общества и переплетенными с его внутренними структурами. Войны с ними, представляющиеся практически не- избежными в силу современного состояния развитых стран Запада и неразвитых двух третей человечества, в силу самого характера этих сетевых структур объек- тивно требуют непубличных, не подлежащих огласке действий — от закулисных переговоров до массового и беспощадного истребления функционеров (наподобие операции «Феникс», проводившейся США против Вьетнама, эффективность которой, при всей ее бесче- ловечности, оценивалась вьетнамскими военными ис- ключительно высоко). Понятно, что традиционное де- мократическое правительство, работающее чуть ли не «под телекамеру», не может осуществлять подобные действия просто технологически. Таким образом, сетевые войны объективно требуют ограничения демократии в виде ее формально создан- ных Западом институтов. Однако не следует забывать, что подобное ограничение возможно лишь при условии высокой идеологизации общества или хотя бы его эли- ты, так как иначе ограничение демократических инст- рументов неизбежно ведет к коррупции и разложению всей системы общественного управления. Основная проблема заключается в том, что совре- менная западная демократия не терпит идеологизации и последовательно и целенаправленно уничтожает ее, выбивая тем самым почву из-под своих собственных ног! 5.6. Ключевые аспекты будущего С самых разных позиций — будь то технологии, за- гнивание глобального монополизма, избыток информа- ции, кризис управляющих систем или необходимость 210
«ремонта» демократии — мы упираемся в категориче- скую необходимость и, следовательно, неизбежность исключительно глубоких системных изменений, целого комплекса качественных преобразований современного мира. Разумеется, предвидеть сколь-нибудь точно сцена- рий и результаты этих преобразований в настоящее время попросту не представляется возможным. Однако весьма вероятно, что поворотным пунктом станет ре- шение наиболее важной в настоящее время задачи — ослабления глобального монополизма и снижения ост- роты и всеобъемлющего характера глобальной конку- ренции до уровня, позволяющего нормально разви- ваться основной части человечества. Представляется необходимым сознавать, что эта гу- манная формулировка делает объективно неизбежным ряд крайне жестоких в определенной степени и разру- шительных изменений. В самом деле, история знает только один способ ос- лабления монополизма «изнутри», а не путем насильст- венного внешнего устранения или раздробления моно- полий (например, со стороны государственного регу- лирования или захватчиков, разрушающих экономику как таковую) — технологический прогресс, достаточно широкое распространение целого класса качественно более производительных технологий. 5.6.1. «Технологический подрыв» американского до- минирования Наиболее рационально ожидать этого «технологи- ческого прорыва» в той сфере, в которой существуют наиболее серьезные напряжения, кажущиеся безысход- ными. В современном мире это энергетика; поэтому, не вдаваясь в подробности, которые представляют интерес для совершенно иного сборника, посвященного энерге- тике будущего как таковой, можно постулировать, что глобальный монополизм будет если и не разрушен, то, 211
во всяком случае, подорван широким распространени- ем относительно доступных технологий, позволяющих в значительных количествах получать относительно де- шевую энергию. Первым же следствием распространения таких тех- нологий станет удешевление энергоносителей и, соот- ветственно, трагическая гибель мировых «горячих де- нег», запертых в настоящее время в нефтяных фьючер- сах. Эти спекулятивные капиталы в значительной сте- пени сложились (и, во всяком случае, привыкли к ком- фортным условиям и почти гарантированному увеличе- нию) во время бурного роста американского фондово- го рынка во второй половине 90-х годов, затем они, хотя и со значительными потерями, переместились в нефтяные фьючерсы, а сейчас не имеют приемлемого объекта вложения. Весьма существенно то, что указанный объект дол- жен сочетать в себе целый ряд специфических свойств, делающих его уникальным. С одной стороны, он дол- жен быть понятным, достаточно надежным, относи- тельно прозрачным и высокодоходным, с тем чтобы спекулятивные инвесторы были уверены в своем буду- щем. С другой стороны, он должен быть высоколиквид- ным, позволяющим спекулятивным капиталам быстро и гарантированно уйти в случае возникновения потен- циальных угроз или появления более привлекательных объектов инвестирования (это, несмотря на все усилия по созданию новых инвестиционных инструментов, де- лает вложения в недвижимость лишь периферийным направлением применения глобальных спекулятивных капиталов). И, наконец, рынок инвестиций должен об- ладать колоссальной емкостью — просто для того, что- бы мог принять огромные объемы «горячих денег». В настоящее время таких объектов инвестирования, способных заменить нефтяные фьючерсы в качестве массового объекта приложения «горячих денег», про- сто не существует. 212
Весьма распространенной и привлекательной явля- ется гипотеза о появлении в ближайшем будущем каче- ственно новых классов технологий (обычно говорят о био-, реже — о нанотехнологиях), обладающие кото- рыми компании в массовом порядке выйдут на фондо- вый рынок США и повторят биржевые «ралли», свя- занные с появлением персональных компьютеров, а за- тем — с формированием «новой экономики». Однако надежды на появление этих технологий (и тем более на массовый выход соответствующих ком- паний на биржу) до сих пор остаются несбыточными. Весьма вероятной причиной этого помимо чисто техни- ческих трудностей является противодействие глобаль- ных монополий, совершенно незаинтересованных в си- лу самого своего положения в появлении значительных категорий новых сверхпроизводительных технологий. Поэтому всерьез рассчитывать на новый «глоток воз- духа» для глобальных спекулятивных капиталов в на- стоящее время не стоит. Скорее всего, они будут постепенно проникать с рынка нефтяных фьючерсов на другие рынки, в первую очередь недвижимости (вслед за Дубаем, вероятнее всего, придет очередь европеизирующихся городов Китая), в значительной степени теряя свой спекулятив- ный характер. Остающиеся же на нефтяном рынке спе- кулянты будут увлекательно играть на разнообразных политических спекуляциях и глобальных конфликтах, влияющих на мировую цену нефти, и зарабатывать на них неплохую прибыль, пока бурное распространение новых энергетических технологий внезапно не уничто- жит их средства. Ключевой вопрос всего будущего развития челове- чества заключается в том, кто, какое именно общество будет источником этих новых технологий. Совершенно очевидно, что им не может быть ни од- но из развитых обществ, так как они получают слиш- ком большую выгоду от злоупотреблений глобальных 213
монополий своим положением. Не могут быть двигате- лем «технологического переворота» и нетто-экспорте- ры энергии, кровно заинтересованные в поддержании высоких цен на энергоносители; стимул для изменения мирового порядка возникнет лишь у общества, ущем- ляемого дороговизной энергии и жестоко страдающего от этого ущемления. При этом, поскольку право интеллектуальной собст- венности в его современном виде не столько стимули- рует, сколько тормозит прогресс и является если и не орудием, то, во всяком случае, прикрытием злоупотреб- ления глобальными монополиями своим положением, данное общество должно спокойно относиться к пра- вам интеллектуальной собственности. Как минимум для того, чтобы быть готовым при необходимости на- рушить его в массовых масштабах. Кроме того, само собой разумеется, что данное об- щество должно быть достаточно значимым в мире как с экономической, так и с политической точки зрения, так как в противном случае оно либо не сумеет широко распространить качественно новые энергетические технологии, либо не сумеет воспользоваться плодами их распространения. В настоящее время единственным обществом, удов- летворяющим всем перечисленным требованиям, пред- ставляется Китай (Индия не настолько остро страдает от нехватки энергоносителей и слишком сильно и ис- кренне ориентируется на выполнение требований раз- витых стран, в том числе в защите прав интеллектуаль- ной собственности). Его органической проблемой является, как ни пара- доксально, достаточно низкая на массовом уровне вос- приимчивость к инновациям и новым технологиям. Не- смотря на ряд блестящих технологических достиже- ний, Китай в целом — царство простых технологий, а попытки широкого заимствования новейших техноло- гических достижений идут в нем настолько туго, что 214
вызывают в памяти старинный советский термин «вне- дрение достижений научно-технического прогресса». Кроме того, существенной проблемой Китая являет- ся отторжение оригинально мыслящих людей, прояв- ляющееся в обществе на повседневном, бытовом уров- не и, вероятно, определенным образом заложенное в национальной культуре. Однако эти факторы скорее не исключают возмож- ность использования Китаем таких технологий, сколь- ко объясняют причины, по которым Китай до сих пор не стал источником их распространения. Да, конечно, сам Китай не сможет их разработать, а российская наука даже в своем сегодняшнем и зав- трашнем состоянии, как представляется, вполне спо- собна использовать созданные еще в недрах советского ВПК наработки и при наличии серьезной потребности создать необходимые технологии в исторически сжа- тые сроки. Для нынешней России они будут не только ненуж- ными, но и смертельно опасными, однако для Китая окажутся аналогом сказочной «живой воды». Поэтому при осознании категорической необходимости карди- нального снижения энергоемкости национальной эко- номики достаточно эффективная система управления Китаем, практически не затронутая связанным с рас- пространением технологий формирования сознания кризисом, сможет получить такие технологии и тем бо- лее сможет обеспечить их широкое и, главное, быстрое применение. Наиболее вероятным фактором, который подтолк- нет Китай к постановке задачи по созданию таких тех- нологий, станет обостряющийся кризис на Ближнем и Среднем Востоке. Вне зависимости от нанесения или ненанесения американцами удара по Ирану практиче- ски неизбежная гражданская война в Ираке и втягива- ние в нее значительной части исламского мира если и не приведет к значимому удорожанию нефти, то, во 215
всяком случае, создаст дополнительное напряжение на ее мировом рынке. Угроза же развязывания на нефтя- ных коммуникациях Китая «транзитных войн», даже если и не будет реализована, останется «дамокловым мечом», жить под которым нормально практически не- возможно. Связанное с этим напряжение и станет, по-видимо- му, причиной для первого, технологического толчка, который резко ослабит мировое влияние США и, при- ведя к его снижению (но ни в коем случае не полному уничтожению — в этом отношении тревоги представ- ляются совершенно необоснованными), обеспечит пе- реход на новый уровень глобальной стабильности. 5.6.2. Экономическая сегментация Не вызывает никаких сомнений, что технологии по- лучения относительно дешевой энергии достаточно бы- стро распространятся из Китая по всему миру. Удешев- ление энергии повысит жизнеспособность большинства стран и регионов (разумеется, кроме привыкших жить за счет экспорта энергоносителей) и в силу этого уве- личит емкость внутренних рынков большинства слабо- и неразвитых стран. Они получат шанс на развитие в силу противостоя- ния невыносимой остроте глобальной конкуренции и, скорее всего, используют его путем создания регио- нальных торговых и экономических союзов, активиза- цией тенденции к регионализации. Она идет и в настоя- щее время и представляет собой единственный способ противостоять непреодолимому давлению глобальной конкуренции, однако большинство неразвитых стран слишком слабы в экономическом отношении, чтобы воспользоваться предоставляемыми ею возможностя- ми. Удешевление энергии придаст слабым участникам мировой конкуренции силы, достаточные для переклю- чения с глобального рынка на региональные. 216
В результате произойдет экономическая сегмента- ция мира, и в настоящее время вполне вероятно, что первый существенный импульс к глобальной сегмента- ции дадут сами США, пытаясь ограничить развитие Китая именно сегментированием мирового рынка неф- ти (при котором она будет продаваться хотя и по от- носительно низкой цене, но в первую очередь «своим», а «чужим», в том числе Китаю, — по остаточному прин- ципу). Представляется, что вот эта экономическая сегмен- тация мира нанесет второй и значительно более силь- ный удар по экономическому, а значит, и геополитиче- скому доминированию США. Ведь если существенное удешевление энергии само по себе «всего лишь» подор- вет позиции американских нефтяников и придаст но- вый импульс развитию их наиболее опасных конку- рентов, в первую очередь Китая, то экономическое разделение мира на основные хозяйственные зоны соз- даст жесткие ограничения для глобальных финансовых структур и тем самым резко сократит финансовую ба- зу, на которой зиждется как сама американская эконо- мика, так и ее глобальное доминирование. Нарастание регионализации идет в последние годы полным ходом. Помимо великолепного примера Евро- пейского союза, достаточно интенсивно идет интегра- ция в рамках АСЕАН (особенно после того, как Китай заменил Японию в качестве интеграционного стержня Юго-Восточной Азии); существенные продвижения вперед очевидны и в Латинской Америке. Натужно бук- сующее вот уже по меньшей мере шестой год ВТО на- глядно демонстрирует исчерпанность потенциала даль- нейшего обострения глобальной конкуренции, неуклон- но сокращающего возможности выживания все более широкого круга экономик. Регионализация проявляется и в постепенном обо- соблении крупных и успешно развивающихся экономик; 217
так, в настоящее время идет ощутимое увеличение ем- кости внутренних рынков Китая и Индии, способст- вующее постепенному снижению их зависимости от рынков США и Евросоюза. Однако пока описанные процессы носят плавный и частичный характер, и их ни в коей мере не следует пе- реоценивать: они развиваются всецело в рамках маги- стрального процесса нарастания глобальной конкурен- ции и отнюдь не ставят его под сомнение. Сегментация мировых рынков, вызванная распро- странением сверхэффективных технологий, будет иметь качественно иной масштаб. Хотя она неминуемо будет лишь частичной (понятно, что о полной сегментации не может быть и речи даже в описываемых обстоятель- ствах), она, по сути дела, отбросит глобализацию и ли- берализацию мировой торговли на десятилетия назад, значительно повысив жизнеспособность относительно слаборазвитых экономик. Это будет означать не просто очередное движение маятника правил мировой торговли — на сей раз от фритредерства к протекционизму, — но самый настоя- щий крах глобального рынка в тем виде, в котором он пропагандировался и создавался США, крах всей со- временной системы глобального капитализма и гло- бального доминирования. Не стоит забывать, что именно эта система была стратегической целью США во Второй мировой войне, именно она была их главным завоеванием, и именно она стала фундаментом и основным источником их до- минирования в послевоенном мире — сначала «капита- листическом», а после распада Советского Союза — и во всем мире в целом. Сложившиеся в 30-е годы XX ве- ка в ходе противостояния Великой депрессии автарки- ческие экономики — причем не только Германии, дру- гих фашистских государств Европы и Японии, но и со- циалистического Советского Союза — представляли собой смертельную угрозу американскому империализ- 218
му именно в силу относительной замкнутости своих экономик, вызванной высокой ролью в них государств. Эта относительная замкнутость ограничивала возмож- ность глобальной экспансии американского бизнеса, лишала его возможности приобрести глобальный ха- рактер и не позволяла превратить соответствующие экономики в свою ресурсную и финансовую базу. Тем самым хозяйственная автаркия наиболее развитых стран тогдашнего мира ставила объективный экономи- ческий предел распространению американского влия- ния, а значит, и американскому могуществу. Сегодня эта преграда возникла иным способом, в силу того что американское могущество, возникнув и развиваясь, дошло до своего естественного предела, ог- раниченного планетой и емкостью целиком освоенных им глобальных рынков. Уничтожение в результате удешевления энергоно- сителей значительной части глобальных спекулятивных капиталов в сочетании с подрывом американской эко- номической гегемонии из-за сегментации рынков нане- сет сильнейший удар американской финансовой систе- ме. Представляется наиболее вероятным, что, оказав- шись в практически безвыходном финансовом положе- нии, США заставят расплатиться за резкое ухудшение своих партнеров, держащих свои средства в долларо- вых активах. Наиболее разумным представляется соче- тание следующих основных мер: • банкротства некоторых финансовых институтов, ориентированных вовне, которое не будет способно дестабилизировать национальную экономику, но суще- ственно снизит финансовое давление на нее; • частичного дефолта по государственным обяза- тельствам (напоминающим 1971 год, когда США при- няли решение прекратить свободную продажу золота на доллары просто потому, что им это стало не под силу, фактически отменив тем самым Бреттон-Вудскую сис- 219
тему), возможно, в форме их принудительной реструк- туризации; • существенной девальвации доллара, которая, в свою очередь, вызовет серию частично компенсирую- щих ее последствия девальваций других мировых ва- лют и крайне болезненное для мировой экономики па- дение глобального фондового рынка, если вообще не его разрушение. Спасение национальной экономики США такой це- ной приведет к утрате долларом уникального статуса мировой резервной валюты и возврату мировой финан- совой системы к использованию совокупности ряда ре- гиональных резервных валют (наиболее вероятно, что, помимо доллара, это будут евро, юань и иена). Глобальная финансовая система в ее сегодняшнем понимании в силу описанных процессов и в результате сегментации мирового рынка просто прекратит суще- ствование. Наиболее значимым последствием этого для процес- сов и правил мирового развития станет снижение зна- чения денег как основного фактора и в результате сим- вола успеха; их место в определенной степени займут технологии, в первую очередь управления и формиро- вания сознания. Лидерство США в разработке и применении этих технологий в сочетании с сохранением огромной мощи их экономики сохранит им место одного из лидеров; другим лидером станет, скорее всего, Китай, по-преж- нему остающийся «мастерской мира», то есть в первую очередь США и Евросоюза. Соперничая с Западом за глобальное лидерство, он вместе с тем будет зависеть от него в силу сохранения, несмотря на свое существенное и постоянное ослабление, двух ключевых факторов: • ориентации на рынки Запада; • технологического отставания от Запада (опера- ция по освоению сверхэффективных технологий, обес- 220
печивающих его дешевой энергией, скорее всего, оста- нется разовым достижением). Таким образом, произойдет своеобразное восста- новление биполярной системы, разумеется, в качест- венно новых условиях, на качественно новой основе и при сохранении ряда второстепенных, тем не менее от- носительно значимых «центров силы», одним из кото- рых наряду с Евросоюзом и Индией при наиболее бла- гоприятном развитии событий может стать и наша страна. Понятно, что полицентричный мир будет значитель- но более изменчивым и нестабильным, чем мир, осно- ванный на доминировании одних-единственных США. Однако в целом баланс сил, как представляется, будет достаточно устойчиво обеспечивать хотя бы минималь- но необходимую для нормального социально-экономи- ческого развития и технологического прогресса ста- бильность. 5.6.3. Возвращение сверхценностей: «новый консер- ватизм» Сегментация мира и ограничение глобальной роли денег некоторым расширением глобальной роли техно- логий (при полной отчуждаемости денег и весьма за- трудненной отчуждаемости значительно менее ликвид- ных и универсальных технологий) изменит сам харак- тер глобальной конкуренции. Она будет вестись больше между макрорегионами, чем между странами, причем макрорегионы эти будут формироваться на основе экономической кооперации лишь внешне; подлинной, глубинной основой их выде- ления станет культурная, точнее, цивилизационная, ос- нова. Сегментация мира сделает международную конку- ренцию менее экономической и более цивилизацион- ной. Это будет уже не столько соперничество хозяйств 221
ради прибыли, сколько соперничество культур ради душ и умов, ради расширения числа носителей этих культур. Экономика останется важнейшим инструментом этой конкуренции, безусловно, более важным, чем оружие, однако она будет оставаться именно инструментом и в обозримом будущем никогда уже не сможет претендо- вать на превращение в смысл конкуренции и ее конеч- ную цель. Сам факт глубокого экономического разделения ми- ра представляется значительно менее важным, чем то, что это экономическое разделение произойдет на куль- турной, цивилизационной основе. Глубина этого раз- деления, опирающегося на различные системы ценно- стей, принципы целеполагания и способы мироощуще- ния, приведет к откату от глобализации не только в экономическом, но и в культурном смысле. Сокраще- ние взаимопонимания, рост идеологической и эмоцио- нальной обособленности людей будут оборачиваться заметным сокращением туристических потоков (за ис- ключением нескольких ключевых курортов) и меж- культурных человеческих контактов как таковых. Культурное разделение и, соответственно, фиксация различных систем ценностей в различных макрорегио- нах приведут к росту значимости идеологии и идеоло- гизации обществ, в том числе и как фактора успеха в конкурентной борьбе. После неудачного «фальстарта», провал которого мы наблюдаем в современных США, «новый консерватизм» как тип мировоззрения и само- ощущения охватит весь мир, по крайней мере все его элементы, непосредственно вовлеченные в глобальную конкуренцию. С формальной точки зрения это будет выглядеть в том числе и как сворачивание стандартных демократи- ческих институтов и процедур и значительное усиле- ние формально авторитарных тенденций, позволяющих в современных условиях, в том числе с учетом массово- 222
го применения технологий формирования сознания, более полно учитывать мнения и интересы как обществ в целом, так и различных значимых для их развития со- циальных групп. Объективная возможность компромисса между мак- рорегионами и, соответственно, цивилизациями, как и сила стремления к нему, значительно снизятся. Конку- ренция приобретет более жесткий и бескомпромиссный характер, чем сегодня, и не будет становиться чрез- мерно разрушительной просто благодаря устойчиво- сти, прочности основных культурно-цивилизационных групп современного человечества, которые будут вы- держивать удары друг друга. Менее сильные человече- ские общности будут постепенно размалываться этой жесткой конкуренцией и ассимилироваться в той или иной форме. Роль демографического фактора в международной конкуренции (особенно в долгосрочном плане) суще- ственно вырастет по сравнению с сегодняшним уров- нем. * * * Таким образом, зарождение и проявление новых сил, сдерживающих саморазрушающий произвол гло- бальных монополий, приведут к хаотизации сегодняш- него мира и созданию значительно более динамичных и жестких «правил игры». То, что они по крайней мере на первом этапе предоставят неразвитой части мира, в том числе и сегодняшней России, значительно большие возможности, чем существуют сейчас, ни в коей мере не гарантирует никого (и особенно тех, кто эти воз- можности проигнорирует) от самых трагических и бо- лезненных кризисов. Будущее открывает нам и возможности, и пробле- мы; едва ли не единственное, что можно сказать о нем совершенно точно, так это то, что в нем не будет покоя. 223
Глава 6 СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ: КАКАЯ РОССИЯ НАМ ПО СЕРДЦУ Наша цель — коммунизм. (Лозунг на заборе советской ракетной части) 6.1. Промежуточная цель: примерное положение России к 2020 году Реализация описанных выше первоочередных мер обеспечит восстановление и развитие в России нор- мальной индустриальной экономики с существенными элементами постиндустриализма. Наличие рядом Китая с его практически неисчерпаемыми ресурсами почти ничего не стоящей и притом весьма дисциплинирован- ной рабочей силы делает существование российской экономики возможным только при условии достаточно жесткого и эффективного протекционизма. В то же время понятно, что в 2020 году никакое уча- стие в глобальной конкуренции на основе индустриаль- ного базиса невозможно в принципе. Этот базис будет играть не столько экономическую, сколько социальную роль, поддерживая уровень и образ жизни значитель- ной части общества, не адаптируемой к постиндустри- альному укладу в принципе или адаптирующейся к не- му с определенной задержкой. Конкурентоспособность России будут обеспечивать ее сырье (в значительно меньшей степени, чем сейчас) и ее интеллект. Не вызывает практически никаких со- мнений, что Россия может существовать только путем существенного перекрытия положительной технологи- ческой рентой отрицательной ренты климатической и (по крайней мере на первых порах) также отрицатель- ной ренты управленческой. В этом отношении именно интеллект и его исполь- 224
зование являются критическим фактором российского успеха. Будет в России сохранен передовой интеллект, научатся российское общество и государство использо- вать его в полной мере — значит, будет и Россия. Если же интеллект не будет сохранен, или его не научится использовать государство, или его не научится прини- мать российское общество, надеяться нам не на что: в любом из этих трех случаев России просто не будет. Ключевым фактором постиндустриального аспекта развития России представляются так называемые «за- крывающие технологии». Если руководство России су- меет обеспечить их широкое распространение в рос- сийской экономике и одновременно не допустит их массового использования другими странами, россий- ское общество сможет на протяжении наиболее болез- ненного периода реструктуризации экономики жить на технологическую ренту, не меньшую по размерам, чем нефтяная, и в отличие от нее не грозящую общест- ву стагнацией. Использование «закрывающих технологий» с сохра- нением контроля за ними является исключительно сложной, тем не менее в принципе решаемой задачей. Концентрация этих технологий в России и, соответст- венно, их ограниченное применение позволят не ката- строфически разрушить, но плавно размывать глобаль- ный монополизм, избежав чрезмерных потрясений. Если же решить эту задачу не удастся и произойдет широкое распространение «закрывающих» технологий (в первую очередь, по всей вероятности, в Китай), Россия не получит существенного преимущества перед остальным миром. Однако данные технологии разру- шат глобальный монополизм и, обеспечив регионализа- цию мировой экономики, снизят остроту глобальной конкуренции до приемлемого для нашей страны уров- ня. Тем самым они предоставят России дополнитель- ный шанс развития в качестве крупной региональной 225
державы. В экономическом смысле опорой нашего раз- вития могут стать возврат контроля за собственным рынком, возвращение на основную часть рынков быв- шего Советского Союза, заметную часть рынков быв- шего социалистического содружества и «третьего ми- ра», а также освоение ряда принципиально новых для нашей страны региональных и продуктовых рынков. По уровню жизни Россия обгонит прилегающие страны, а по комфортности ее условий опередит Поль- шу (благодаря отсутствию безработицы) и Прибалти- ку (благодаря наличию «социальных лифтов» и достой- ной общенациональной перспективы). В плане государственного устройства Россия, скорее всего, будет конфедеративным государством, включаю- щим на формально равных правах современную Рос- сийскую Федерацию, Белоруссию, Украину (возмож- но, без Западной Украины, но с территорией Закарпа- тья, населенной русинами), Казахстан и Туркмению, а также, возможно, Молдавию и конфедерацию горских республик Северного Кавказа. Объединение с временно отделившимися при распа- де Советского Союза территориями представляется необходимым не только для расширения ресурсной (как человеческой, так и производственной, и про- странственной) базы страны, но и для обогащения соб- ственно российского общества рядом исключительно важных достижений многих постсоветских обществ. Среди них следует отметить прежде всего модернизи- рованную (хотя и жестко националистическую) элиту Казахстана, добросовестную и честную государствен- ную машину Белоруссии и мультинациональность мол- давского общества, сумевшего в исторически короткие сроки практически полностью изжить последствия гос- подства демократического фашизма (устроившего рез- ню русского населения, которая, собственно, и привела к отделению Приднестровья). 226
Нельзя исключить, что республики Северного Кав- каза отделятся от России на некоторое время, но за- тем — уже к 2020 году — вернутся в ее состав. В резуль- тате их конфедерация будет включать в себя республи- ки Северного Кавказа, кроме Адыгеи, которая, скорее всего, будет поглощена Краснодарским краем, Абхазию и, возможно, Объединенную Осетию, которая, весьма вероятно, не будет отделяться от России вместе с дру- гими республиками Северного Кавказа (если, конечно, такое отделение произойдет) и останется в ее составе. Если государству удастся возобновить социально- экономическое развитие Северного Кавказа и не толь- ко прекратить его «дерусификацию», но и вернуть туда изгнанных оттуда русских, украинцев, армян и пред- ставителей других народов, а также превратить его в зону расселения основной части китайцев, переезжаю- щих в Россию, Северный Кавказ останется в составе России в качестве ряда субъектов Федерации, имеющих особые и различные права, а не в качестве самостоя- тельного субъекта конфедерации. При этом не вызыва- ет сомнения, что Северная Осетия все равно объеди- нится с Южной, а Абхазия так или иначе воссоединит- ся с Россией. Весьма существенным обстоятельством будет то, что данное государство неминуемо заимствует часть государственной символики бывшего Советского Союза (как современная Российская Федерация заимствовала, с минимальными переделками, его гимн) — возможно, вплоть до названия — и будет рассматривать себя как полноправного преемника царской России и Советского Союза, оценивая нынешнее состояние России как от- носительно кратковременный провал. Израиль, Кипр и Черногория к 2020 году станут ас- социированными членами нового государства с воз- можным присоединением через 10—15 лет. Население Еврейской автономной области угрозой 227
массовых беспорядков не допустит ее переименования в Китайскую, так как преимущественно проживающие там китайцы захотят всеми силами сохранять свою русскую специфику. 6.2. Основные конкурентные преимущества и недостатки Преимущества и недостатки будущей России прак- тически невозможно предвидеть в полном объеме из-за очевидной неопределенности нашего будущего разви- тия даже в рамках описанного сценария. С уверенно- стью можно говорить лишь о наиболее фундаменталь- ных чертах России, которые наблюдаются в настоящее время и вряд ли кардинально изменятся в ближайшие полтора десятилетия. При этом черты, воспринимаемые нами сегодня как ее конкурентные недостатки и проблемы, последова- тельным проведением должной государственной поли- тики могут быть превращены в источник весьма суще- ственных конкурентных преимуществ. Главная формальная черта России — ее колоссальное внутреннее разнообразие, включая этническое и куль- турное. С одной стороны, оно позволяет находить ответ практически на любую внешнюю потребность, с дру- гой — постоянно угрожает сохранению ее целостности. Носители русской культуры, получившие, что не ме- нее важно, традиционное российское образование, раз- вивающее способности к самостоятельному мышлению, отличаются повышенной склонностью к творчеству. Эта склонность может быть сверхэффективной движу- щей силой, однако она же может, с одной стороны, раз- рушать традиционные системы управления, а с дру- гой — вызывать протест против них, опасный и для об- щества в целом. Общее нежелание заниматься рутинным трудом при должных усилиях государства может быть источником 228
непрерывного технологического прогресса, однако без этих усилий оборачивается разгильдяйством и повсе- местным снижением эффективности. Принципиальным ограничением российского разви- тия (несмотря на свою самоочевидность, по-прежнему непостижимым для значительной части российских аналитиков) представляется то, что Россию можно вести только туда, куда она сама может пойти, и при этом туда, где она категорически необходима миру. До сих пор остается открытым главный, ключевой вопрос: какая Россия и для чего нужна миру? В чем именно заключается та его потребность и в особенно- сти та потребность лидеров мирового развития, кото- рую мы — в том числе и уже в своем сегодняшнем, весьма незавидном состоянии — можем удовлетворить гарантированно лучше других? Сегодня представляется вполне очевидным, что Рос- сия — по крайней мере в ближайшем будущем — не только не может, но и не должна быть глобальным эко- номическим конкурентом и военной угрозой. Кон- фронтация обессиливает; поэтому российская эконо- мика должна встраиваться в мировые кооперационные связи, в том числе в случае необходимости (и возмож- ности) используя самую грубую силу, но исключитель- но в целях достижения взаимовыгодного и взаимопри- емлемого, конструктивного сотрудничества. Лишив- шись в результате поражения в «холодной войне» собст- венной технологической пирамиды, наша страна долж- на на первом этапе своего возрождения использовать все сохраняющиеся возможности по интеграции в ка- честве жизненно необходимых звеньев в технологиче- скую пирамиду развитых стран. Принципиально важно подчеркнуть, что такие жиз- ненно необходимые звенья с самого начала могут быть лишь достаточно сложными, ибо, как с садистским удо- вольствием отмечал наиболее искренний и (по оценкам коллег) едва ли не наиболее порядочный из либерал- 229
реформаторов А. Кох, просто еще один источник тра- диционного минерального сырья развитым странам не нужен, даже с учетом его потенциальной дефицитно- сти. Принципиальным ограничением сферы специализа- ции для современной России является слабоосознавае- мая даже нашим собственным обществом глубина его деградации. Эта деградация достигла таких масштабов, что современная российская экономика в целом (и мно- гочисленные блестящие исключения из этого общего правила в лице ее отдельных субъектов лишь подкреп- ляют правоту данного вывода) практически не способ- на успешно вести конкурентную борьбу в глобальцом масштабе. Поэтому в своем сегодняшнем и завтрашнем состоя- нии Россия способна занять устойчивые позиции в гло- бальной конкуренции только там, где она занимает уни- кальное положение и в силу его уникальности не стал- кивается с массовой и систематической конкуренцией. Следует подчеркнуть, что, несмотря на всю тяжесть своего современного положения, Россия все еще распо- лагает тремя поистине уникальными преимуществами: • пространством, позволяющим как минимум обес- печить создание и успешное функционирование жиз- ненно необходимой мировой торговле трансъевразий- ской железнодорожной магистрали; • природными ресурсами, в первую очередь полез- ными ископаемыми, являющимися последней на нашей планете значительной нетронутой природной кладо- вой; • особыми свойствами доминирующей обществен- ной психологии, позволяющей России в массовом по- рядке рождать самое дефицитное и нужное современ- ному миру «человеческое сырье» — творцов и револю- ционеров. Вместе с тем нельзя не отметить, что все описанные преимущества еще совсем недавно считались принци- 230
пиально неотчуждаемыми, неотъемлемыми и практиче- ски вечными преимуществами России. Однако к на- стоящему времени общее ужесточение конкуренции за ресурсы развития сделало эти представления безнадеж- но устаревшими. Сегодня уже не вызывает сомнения, что российскому обществу уже в самое ближайшее вре- мя предстоит доказывать по меньшей мере основным участникам глобальной конкуренции если и не свою способность использовать эти ресурсы, то хотя бы свою возможность ими владеть. 6.2.1. Трансъевразийская магистраль создаст новое геоэкономическое пространство Важнейшая задача российского государства заклю- чается в сохранении территориальной целостности страны. Одним из ключевых инструментов ее решения, со- хранившим свою актуальность и на сегодняшний день, представляется реконструкция Транссибирской желез- нодорожной магистрали и прилегающих к ней с востока и запада участков, которая приведет к созданию еди- ного, а через какое-то время — и скоростного железно- дорожного пути Лондон — Токио (разумеется, с выхо- дом также на китайские порты). Создание трансъевра- зийской магистрали при всей экзотичности и неожи- данности данного проекта несет его участникам серь- езные и реальные выгоды, масштабы и долгосрочность которых вполне соответствуют масштабам и долго- срочности проекта. Экономическая рентабельность для участников про- екта очевидна, так как железнодорожные контейнер- ные перевозки на большие расстояния значительно вы- годнее и быстрее морских. Конечно, придется ломать глобальное сопротивле- ние корпораций, связанных со сложившейся инфра- структурой перевозок и включающих не только транс- 231
портные компании, но и страховые корпорации, и вла- сти ряда регионов и государств. Кроме того, заказами на соответствующее оборудо- вание явно будет загружена не только российская про- мышленность, но и корпорации Японии и Европы, и никакие клятвы российского руководства в верности протекционизму не смогут изменить этого, в том числе и по чисто технологическим причинам. Ведь даже во внутреннем обороте российского машиностроения до- ля импортных деталей остается довольно высокой. Экономическая выгода для России также представ- ляется совершенно очевидной: помимо прямых финан- совых поступлений от транзита, это миллионы рабочих мест, возрождение целых отраслей промышленности (начиная с заводов по производству бетонных шпал) и кардинальное увеличение внутреннего спроса, в том числе на инвестиции, а также оздоровление управляю- щих систем. Нельзя забывать и о моральном возрожде- нии народа, который после длительного перерыва вновь столкнется со вполне реальной возможностью зараба- тывать себе на жизнь честным трудом, а не различными видами воровства. Политически же Россия при реализации описываемо- го проекта не просто надежно обеспечивает свое эконо- мическое, политическое и культурное единство, скреп- ляя ее мощной транспортной системой и на долговре- менной основе заинтересовывая наиболее влиятельных соседей в надежном обеспечении ее целостности. Задолго до завершения указанного проекта, а фак- тически и вовсе с начала его официальной подробной проработки он впервые за последнее десятилетие за- пустит реальный процесс постсоветской реинтеграции, которая автоматически становится стержнем евроази- атской интеграции, внезапно возвращая Россию в чис- ло стран, способных на постоянной основе оказывать реальное влияние на мировую политику. 232
Развитые страны Европы, качественно и взрывооб- разно расширяя пространство интеграции за счет Рос- сии, Японии и Китая, также расширят и свою геоэко- номическую устойчивость, в первую очередь по отно- шению к потенциальным деструктивным воздействиям со стороны США. Модернизация Транссиба объективно является на- чалом объединения разрозненных рынков объединен- ной Европы, Восточной Европы, России, Японии и Ки- тая при помощи объединения транспортной и, что при современных технологиях практически неизбежно, ин- формационной инфраструктуры. Даже начало и даже простая подготовка такого процесса качественно по- высит масштабы европейского (в определенном смысле уже евроазиатского) экономического пространства, а значит — и его устойчивость. Реализация данного подхода позволит сформулиро- вать единственный реалистичный в краткосрочном пла- не ответ на современный вызов глобализации. Это не утопическое конструирование «мирового правительст- ва», которое неминуемо станет долгим и неосуществи- мым из-за изменчивости баланса сил и интересов, но своего рода стратегическое отступление от вырвавших- ся из-под контроля новейших финансовых технологий, шаг назад к прогнозируемым и управляемым прямым инвестициям и осуществление на их основе временного ограничения международного перелива финансовых ресурсов. Этот шаг даст предпринимающим его странам суще- ственную передышку для качественного укрепления го- сударственного регулирования финансовых рынков и глубокой реструктуризации крупнейших корпораций, на необходимости которых уже долгие годы подряд тщетно настаивает даже Мировой банк. До сих пор такие шаги делали только относительно слабые страны Юго-Восточной Азии. Поэтому они но- сили временный, неуверенный и непоследовательный 233
характер. Следование по этому пути развитых стран Европы, Японии и России с вероятным участием Китая приведет к постепенному образованию совместно с зо- ной обращения евровалюты подлинного «материка ста- бильности», что, в свою очередь, сузит потенциальное пространство передвижения спекулятивных финансо- вых капиталов — «финансового цунами» — до незначи- тельного пятачка, безвредного для мировой экономики в целом. Определенную (хотя и незначительную по сравне- нию с ущербом от срыва попыток дестабилизации кон- курентов) выгоду получат даже США, так как доллары, в среднесрочном плане вытесняемые по мере распро- странения евро из резервов и расчетов в первую оче- редь европейских стран и Китая, неминуемо будут вло- жены в конечном итоге в строительство данной магист- рали. Таким образом, уже начало работы над проектом глобальной транспортной магистрали само по себе соз- даст не только для его непосредственных участников, но и для всего геоэкономического пространства новую, значительно лучшую реальность. Ведь в условиях ши- рокого распространения информационных технологий на принятие решений влияет не само развитие событий, но уже сообщения о них — «информационные фанто- мы». Таким образом, евразийская магистраль начнет влиять на развитие человечества и процессы глобаль- ной конкуренции не тогда, когда она будет построена и по ней будет налажена регулярная и массовая пере- возка контейнеров, но уже тогда, когда всеми заинте- ресованными сторонами будет принято окончательное стратегическое решение о ее постройке. Принципиально важно, что, прорвавшись в Сред- нюю Азию, Россия сохранит контроль за маршрутами трансъевразийских перевозок и получит возможность либо заблокировать конкурирующий китайско-казах- 234
станский проект (равно как и проекты газопроводов из Средней Азии в обход России), либо установить за ним свой контроль. 6.2.2. Сибирь и Дальний Восток: последняя кладовая Освоение природных ресурсов Сибири и Дальнего Востока под международным, а не российским контро- лем является открытой темой энергичных дискуссий американских специалистов и аналитиков ряда других стран по меньшей мере с 1996 года. При этом обобщение картин идеального мироуст- ройства, к которому неявно (а зачастую и неосознан- но) стремятся ключевые участники глобальной конку- ренции, приводит к примерно одинаковой итоговой системе представлений. В соответствии с ней реальная власть российского государства ограничивается не бо- лее чем европейской частью современной России. Гра- ницы этой «Московии» у различных участников миро- вой конкуренции по понятным причинам не совпадают: в то время как одни готовы щедро оставить нам Урал и всю равнинную часть Северного Кавказа, другие отри- цают права России даже на Поволжье. Так или иначе, на этой территории предполагается сформировать вполне европейское по внешнему анту- ражу государство — своего рода гибрид Португалии (этого недостижимого идеала путинского поколения российских реформаторов) и Польши. Природные же ресурсы Сибири и Дальнего Востока, представляющие собой основную часть ресурсного по- тенциала современной России, должны будут перейти под внешний контроль авторов соответствующих под- ходов, которые рассчитывают на то, что сами будут осуществлять или по крайней мере организовывать их эксплуатацию. При этом, насколько можно понять, транснациональные корпорации даже готовы платить налоги со своей осуществляемой на территории Сиби- 235
ри и Дальнего Востока деятельности через Москву — частью ради поддержания относительной цивилизован- ности в лишающейся источников существования «Мос- ковии», частью в силу заведомо более выгодных условий ведения бизнеса. Ведь понятно, что выбить уступки из слабых российских властей для транснациональных корпораций будет на порядок проще, чем из любого относительно демократического (и, значит, учитываю- щего мнение населения) государства с относительно развитой экономикой. Представляется принципиально важным, что подоб- ные притязания ни в коей мере не являются чьими-то злонамеренными кознями, направленными на нанесе- ние вреда России. Альтруистических, не связанных с достижением собственной выгоды мотиваций в совре- менном мире попросту не существует. К глубочайшему сожалению, прогнозы, связанные с территориальной дезинтеграцией России путем от- торжения (разной степени насильственности) от нее Северного Кавказа, Сибири и Дальнего Востока, не го- воря уже о Калининградской области, носят преимуще- ственно инерционный характер. За редчайшими исклю- чениями, они отражают не чью-то враждебность или агрессию по отношению к России, но не более чем сло- жившиеся и достаточно прочные тенденции развития последней, вызванные ее собственной слабостью, де- градацией российского общества и ничтожностью сего- дняшнего российского государства. Чтобы избежать этой опасности, российское госу- дарство должно модернизироваться и затем как мини- мум регулировать, направлять и балансировать пред- стоящее и уже начавшееся столкновение интересов За- пада (США и Евросоюз, вероятно, будут действовать порознь), Китая и исламской цивилизации на террито- рии России. Уникальность позиции российского госу- дарства предопределяется не столько его статусом «хо- 236
зяина» (который по мере обострения конкуренции во многих отношениях весьма скоро станет чисто фор- мальным), сколько тем, что оно является единственным участником конкуренции, способным осознавать спе- цифику осваиваемой территории и по-настоящему за- интересованным в ее развитии. Если оно не справится с исполнением объективно вытекающих из его уни- кального положения функций, конкурентное столкно- вение станет не только стихийным, но и неадекватным характеру спорных ресурсов. В результате оно сможет привести к последствиям, разрушительным не для од- ной лишь России, но и для всего человечества. * * * Важные и недооцениваемые в настоящее время из- менения в глобальную конкуренцию за природные ре- сурсы может внести глобальное изменение климата. Его масштабы, скорость, цикличность и причинность еще долго будут оставаться полем дискуссий, однако наличие его изменений как таковых, по крайней мере в последнее десятилетие, не вызывает сомнений. Изменение климата создаст вполне реальную угрозу если и не уничтожения, то серьезного ухудшения кон- курентных позиций1 для многих относительно благопо- лучных обществ, обладающих значительными ресурсами и способными использовать их для изъятия «климати- ческой ренты» у слабых обществ, которые глобальное потепление переместят в более благоприятные клима- тические условия. К первым среди других относятся США и некоторые страны исламского мира, кр вторым (также, разумеется, среди других) — Россия. 1 Существенно, что чем более отдаленной будет эта отчетливо осознаваемая угроза, тем больше времени будет у соответствующих обществ для реакции на нее и тем жестче и последовательней будет эта реакция. В силу бесспорности самого изменения климата она успеет проявиться в ближайшие 10 и тем более 15 лет. 237
Сегодня эта опасность остается гипотетической, од- нако, чтобы она таковой и осталась, противостояние ей в нашей стране должно быть начато как можно раньше. 6.2.3. «Гипофиз человечества» Для понимания реальных перспектив России прин- ципиально важно осознание того факта, что ее цен- ность для человечества заключается далеко не в богатст- ве ее недр, которое, несмотря на все локальные кризи- сы, неуклонно теряет значение по мере распростране- ния информационных технологий (да еще и сокраща- ется по мере перехода этого богатства под контроль зарубежного капитала). Ценность России для информационной эры, для эпохи глобализации заключается прежде всего в ориги- нальном взгляде на мир, в становящейся главным фак- тором производительности труда национальной (а точ- нее, общественной) культуре, нестандартном мироощу- щении (в глобализацию конкурентоспособность может опираться лишь на самобытность), наконец, в интел- лекте, хотя и оторванном в значительной степени от практического применения. Конкретизация этих достаточно общих положений показывает, что объективное место России в мировом разделении труда — подготовка и поставка своего рода «интеллектуального сырья» и лишь в лучшем случае — «интеллектуального полуфабриката», в первую очередь для транснациональных корпораций, которые умеют их использовать наилучшим образом. Они умеют использовать, а российское общество в силу уникального и, к сожалению, весьма болезненного сочетания культурно-исторических факторов, в силу своих особенностей и несчастий остается конвейером по производству самого дефицитного и самого нужного в условиях глобализации и развития информационных технологий «человеческого материала» — творцов и ре- 238
волюционеров, способных к творчеству и систематиче- скому генерированию принципиально новых идей. Сосредоточившись на этом, превратив себя в своего рода «гипофиз человечества», Россия сосредоточит свои усилия на дальнейшем развитии того, что в ней хорошо, откинув то, что плохо: «внедрение» — штука прозаичная, Китай с Азией справятся с этим если и не лучше всех, то, во всяком случае, лучше нас. Наше пре- имущество перед ними кроется в общественной психо- логии, «национальном характере», который в целом по- зволяет им создавать не творцов и революционеров, а только добросовестных исполнителей, хотя и высокого уровня. Для российского общества такая специализация представляется в целом благоприятной, ведь интеллект можно воспроизводить только при высоком уровне об- разования и определенном минимальном уровне без- опасности общественной жизни. Поэтому в случае за- крепления России в роли поставщика «интеллектуаль- ного полуфабриката» его основные потребители — развитые страны и глобальные монополии — будут жизненно заинтересованы в поддержании высокого уровня жизни в нашей стране и, соответственно, ее от- носительного благополучия. Следует отметить, что подобный «инкубатор моз- гов» будет занимать (как он занимает и сегодня) в высшей степени двойственное положение в мире гло- бальной, небывало ожесточенной конкуренции. Это будет предопределять болезненную раздвоенность соз- нания его граждан и в этом смысле — сохранение принципиальных черт нашей общественной психоло- гии, не самых удобных и комфортных для ее носителей, но обусловливающих сохранение России как России, вместе с ее указанным стратегическим конкурентным преимуществом. 239
6.3. Миссия России: решение глобальных проблем как своих внутренних Не скрою, даже мне, автору изложенных выше пред- ставлений, они порой кажутся избыточно оптимистич- ными. Действительно, сегодняшняя Россия по-прежне- му находится в глубочайшем кризисе, тем более опас- ном, что наше общество научилось не осознавать его масштабов и не думать о порождаемых им угрозах. Национальная катастрофа, начавшаяся распадом Советского Союза, продолжается; деструкция идет пол- ным ходом. Даже само понятие «Россия» за полтора де- сятилетия ее сепаратного (язык не поворачивается ска- зать «независимого») существования не определено, ли- шенное самоидентификации население продолжает стремительно вымирать и не демонстрирует сколь-ни- будь заметных признаков самоорганизации. Эффектив- ность же государственного управления при всем этом продолжает наглядно и последовательно снижаться. Освоение российских ресурсов как «мировым сооб- ществом», так и самими российскими капиталами но- сит выраженный «трофейный» характер и просто не предусматривает последующего воспроизводства и да- же существования российской экономики. Политика развитых стран в отношении наследства Советского Союза на территории России напоминает дележ шкуры оглушенного медведя, который велеречиво и вдумчиво рассуждает в ходе этого процесса о своей роли в миро- вой истории и организации своего конструктивного и взаимовыгодного взаимодействия с группами охотни- ков и мародеров. Казалось бы, в этих условиях всякое рассуждение о глобальной миссии и даже о простом существовании России в течение ближайших 15—20 лет должно рас- сматриваться в качестве проявления либо глубокой не- адекватности, либо, в самом лучшем случае, маниакаль- но-предвыборного психоза. 240
Однако удивительно, что вызванное вроде бы логич- ными соображениями пренебрежение Россией, харак- терное для российских либеральных фундаменталистов уже во второй половине 90-х годов, не встретило пони- мания у эффективных представителей ни одной из трех цивилизаций, развертывающих свою экспансию в современном человечестве. Причиной этого внимания к нашему обществу, не- смотря на все его проблемы и недостатки, является не инерция сознания, но сочетание очевидной слабости России с ее контролем за целой группой уникальных и критически важных в современных условиях ресурсов (территория для евроазиатского транзита, уникальные природные ресурсы Сибири и Дальнего Востока, навы- ки создания новых технологий), делающее ее ключе- вым объектом практически всех цивилизационных экс- пансий. И это, напомним, помимо тривиальной геогра- фической близости к очагам последних! Таким образом, главная непосредственная проблема современного человечества — столкновение цивилиза- ций, которое из теоретических и философских построе- ний Тойнби переросло в ключевой вопрос практиче- ской политики, — на ближайшие как минимум полтора десятилетия делает Россию важнейшим местом в мире. Ибо судьба человечества будет определяться в конку- ренции цивилизаций, которая примет форму непосред- ственного прямого столкновения (причем всеобщего, «всех со всеми») именно на территории и, что представ- ляется значительно более важным, в коллективном соз- нании России, по вопросам, связанным с контролем за всеми тремя группами ее глобально значимых ресурсов. Наша страна уже становится межцивилизационным «полем боя» — первыми признаками этого являются неуклюжие попытки лавирования между периодически расходящимися, а затем вновь сходящимися европей- скими и американскими интересами, противостояние международному исламскому терроризму, наглядное 241
столкновение интересов США и Китая по поводу вос- точносибирского нефтепровода. И российское общество, каким бы слабым и разло- жившимся оно ни было, уже сейчас вновь становится одним из ключевых факторов развития человечества, ибо цивилизационное столкновение будет осуществ- ляться не просто «на его территории», но внутри него самого. Возможно, это цивилизационное столкновение даже станет структурообразующим признаком нового, формирующегося российского общества. И мы сможем влиять на развитие человечества не в силу своей мощи, как 15—20 лет назад, но, напротив, в силу своей слабости, так как полем решения глобаль- ных проблем человечества станет наш дом, наша терри- тория. Мы не просто окажемся «ближе всех» к месту, где будут решаться эти проблемы, но и будем знать его наилучшим образом, и будем наиболее заинтересованы в нахождении наиболее конструктивного, наиболее гар- моничного способа урегулирования системного кон- фликта. Цена этого «могущества от слабости» — жизнь, ибо любая, даже тактическая, ошибка может стать смер- тельной. В операциональном плане перед российским обществом стоит задача гармонизации интересов и ба- лансирования усилий различных цивилизаций, осуще- ствляющих экспансию на нашу территорию. Таким образом, именно внутренняя российская по- литика будет инструментом решения не просто между- народных, но глобальных проблем — и мы опять ока- жемся в этом отношении зеркальным подобием США, для которых внешняя политика во многом является ин- струментом решения внутренних проблем. Правда, с той существенной разницей, что они являются преиму- щественно субъектом, а мы — преимущественно объек- том глобальной политики. В силу этого миссия России ни при каких обстоя- тельствах не может являться внешней; вектор развития 242
нашего общества направлен внутрь, а не наружу. Един- ственная оформленная идея, связанная с поиском мес- та нашего общества в развитии человечества — «либе- ральный империализм», — сводилась к попытке превра- щения России в «региональную державу» на основе реализации на территории СНГ (и ни в коем случае не Прибалтики!) глубоко чуждых как ей, так и ее соседям американских интересов и именно потому была отбро- шена. Она была изначально обречена на неудачу не только в силу противоположности интересов России и США по целому ряду вопросов, не только в силу неиз- бежного столкновения на том же пространстве с кон- курирующими европейскими интересами, но и из-за элементарной слабости России. Не сомневаюсь, что российское общество сможет своевременно, задолго до 2020 года, навсегда изжить «ракетно-квасной патрио- тизм» как частный случай шизофрении и осознать нако- нец, что у него просто нет и до решения его внутрен- них проблем гарантированно не будет реальных ресур- сов для осуществления сколь-нибудь значимой полити- ки, направленной исключительно вовне. Миссия России на сегодняшнем и завтрашнем этапе ее развития, который должен закончиться как раз при- мерно в 2020 году, связана не с внешней экспансией, для которой нет необходимых ресурсов (прежде всего организационных), но прежде всего с внутренним упо- рядочиванием и модернизацией. * * * Россия — единственная страна мира, для которой все глобальные кризисы являются и внутриполитиче- скими и которая обладает при этом потенциалом, спо- собным оказаться достаточным для отработки моделей и алгоритмов решения этих проблем на уровне внут- ренней политики. Мы находимся сегодня в блаженном положении до- мохозяйки, которая, подметая пол и выметая дохлых 243
тараканов из-под плиты, не просто наводит минималь- но необходимую чистоту, но и гармонизирует Вселен- ную. 6.4. Идеальная Россия Идеальная Россия представляется сегодня прежде всего обществом колоссальной внутренней солидарно- сти, априори воспринимающим сограждан как «своих». Это иное качество социальной ткани, отдаленно напо- минающее достигнутое на излете Советского Союза (и то далеко не повсеместно), — ее главное, принципиаль- ное отличие от сегодняшней России. Следует понимать, не тоскуя по несбыточному и не стесняясь своей культуры и своего образа действия: мы никогда не будем страной прозрачной формализован- ной процедурной демократии в западном стиле, но как минимум одну очень важную черту у американской юс- тиции позаимствуем — право судьи судить не по писа- ным законам, а «по справедливости», то есть учитывая широкий круг не всегда поддающихся формализации, но принципиально важных обстоятельств. Это сделает суд действительно справедливым, прежде всего уста- навливающим истину, а не карающим по формальным признакам, всегда поддающимся неоднозначным тол- кованиям (именно формальные признаки подпадают под определение «закон что дышло» — с моральными критериями такое невозможно в принципе). Различие национальных культур будет сохраняться и обогащать общую русскую культуру. Национальный вопрос останется смутными бытовыми пережитками; колоссальная доля смешанных браков (между предста- вителями разных культур, а не только народов) пре- вратит Россию в более мощный «плавильный котел» наций, чем те, которыми когда-то были США и Авст- ралия, на незыблемой основе русской культуры. Качественные образование и здравоохранение бу- 244
дут доступны всем, даже самым бедным (