ПИСЬМА
h

о

СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ
\

И

Е А П Р А В Л Е Н І Я Х Ъ

ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ.
— -о-о-о-о—

N. N.

МОСКВА.
Т и п о г р а ф і я M. Г. Волчанинова ( б ы в . M . Н. Л а в р о в а и К 0 ) .

Леонтъевскій переулокъ^домъ

і888.

Лаврова.

I

HѢ

II

ВИБЛИОТЕКА
имени

ß . H. ЛЕНИНА
Ш

|| • : '
"Я

2014243365

№

• д а

Дозволено цензурой. Москва. 4 Ноября. 1887 г.

S-

IIР Е ДИСЛ О В I Е .
„Учащаяся молодежь в ъ данное время вступила в ъ переходный критическій періодъ своей жизни".
Этотъ, несомнѣпный теперь для меня, выводъ явился
результатомъ четырехлѣтняго наблюденія надъ Московскимъ студенчествомъ, результатомъ активнаго переживанія его радостей, горя, надеждъ и стремленій.
Этотъ выводъ положепъ в ъ основу предлагаемыхъ писемъ и в ъ немъ они находятъ свое оправданіе.
Задача моя заключается прежде всего в ъ томъ чтобы
обрисовать и разъяснить современное положеніе студенчества, т . е. его характеръ, стремленіе, настроеніе, условія его жизни и т . д., дабы изъ этихъ данныхъ можно
было судить правильно о характерѣ проиесса перерожденія среди молодежи; затѣмъ уже моя главная задача
в ъ томъ, чтобы обрисовать и разъяснить, по своему разумѣнію, существующія направленія общественной мысл и - и этимъ помочь молодежи в ъ критическомъ періодѣ
ея жизни, в ъ перехоДномъ состояніи ея стремленій и і е аловъ, міровоззрѣнія.
'
Быть можетъ до нѣкоторой степени я достигну этой
послѣдней цѣли, а это было бы для меня истинной наградой.
Ради этой же цѣли да простить мяѣ читатель нѣкоторую невыработанность и юность моей литературной
г. М о с т а .

Августа 1887-го г о д а .

АвТ0

РЪ-

СОДЕРЖАНИЕ.
Предисловіе.

Стр.

I. Общая характеристика студенчества

..

I I . Наука и воспитаніе молодежи

.1
14

I I I . О нищихъ-студентахъ и корпоративности. . .

25

I V . Лишніе люди

^З

У . Идеалы молодежи

65

У І . Признаки в р е м е н и . . .

82

У І . Лже-народничество

94

У І І І . значеніе народничества
I X . Западничество

и славянофильство.......

X . Православные народники

119
.

132
148

Общая характеристика студенчества.
Общими чертами характеризовать русскую молодежь—
с ъ одной стороны очень легко, с ъ другой стороны очень
трудно. — Легко это сдѣлать потому, что эта молодежь
в ъ устойчивые періоды своей жизни представляетъ и з ъ
себя массу с ъ рѣзко-очерченнымъ характеромъ, уяснить
который не представляетъ труда; — трудно же потому,
что молодежь наша не есть масса всегда устойчивая;
н ѣ т ъ , она подвержена еще процессу развитія и перемѣны своихъ формъ, точно также какъ и общество русское
еще не нашло до сихъ поръ формы, в ъ которой могло
бы застыть, не нашло почвы, на которой могло бы остановиться для плодотворной дѣятельности.—Результатомъ
такого иоложенія является то, что в ъ жизни молодежи
необходимо различать устойчивые періоды ея отъ переходныхъ. В ъ устойчивый періодъ, который обыкновенно
продолжается о т ъ 2 0 до 2 5 лѣтъ, молодежь живетъ
нормальной жизнью; тогда она представляетъ изъ себя
компактную массу с ъ опредѣленными идеалами, стремленіями и общимъ характеромъ. В ъ переходный же не-

ріодъ, конечно, нѣтъ возможности характеризовать молодежь общими чертами, ибо это есть время критики и
оцѣнки существовавшихъ формъ жизни, время перехода
къ новымъ формамъ, к ъ новымъ идеаламъ, время измѣненій многихъ потоебностей и характеристическихъ чертъ
молодежи; в ъ этотъ періодъ молодежь представляетъ
изъ себя совокупность разныхъ лицъ, съ различными
стремленіями и чертами характера. Въ настоящее время
студенчество (по крайней мѣрѣ Московское) переживаешь
такую переходную эпоху. Поэтому если я обрисую общія
черты характера молодежи, то именно характера ея за
послѣднюю устойчивую эпоху. Тѣмъ не менѣе эта характеристика не теряетъ своей цѣны, ибо, во-первыхъ,
и въ нашу переходную эпоху къ молодежи до нѣкоторой
степени приложима эта характеристика, а во-вторыхъ
многія черты характера остаются незыблемыми в ъ теченіи нѣсколькихъ періодовъ, они какъ бы неизмѣнны или
врожденны молодежи. Эти постоянныя черты мы отмѣтимъ особо, ибо они весьма важны для выводовъ.
Теперь же перейдемъ къ разсмотрѣнію отрицательныхъ
чертъ характера русской молодежи.
При первомъ же знакомствѣ съ молодежью, при первомъ же наблюденіи надъ нею прежде всего в ъ глаза
бросается самый яркій порокъ е я — к р а й н е е верхушесшво
и происходящая отсюда предвзятость мнѣній. Это— одинъ
изъ семи смертныхъ грѣховъ ея, это — повальная болѣзнь, которой заражена вся молодежь за рѣдкими исключеніями. Этотъ мерзкій порокъ получаетъ большое

значеніе потому, что влечетъ за собой нѣсколько другихъ пороковъ—своихъ постоянныхъ спутпиковъ. Верхушество есть плодъ полуобразованности; это есть межеумочное состояніе между невѣжествомъ и образованностью;
a извѣстно, что никто такъ не гордъ, не самонадѣянъ,
не высокомѣренъ, какъ межеумокъ, оторвавшійся отъ
невѣжества и не приставшій къ полной образованности.
€тало быть верхушество само по себѣ обусловливаетъ и
высокомѣріе молодежи, а отсюда и предвзятость ея
сужденій и мнѣній. Быстрые, неожиданные выводы, ни
на чемъ не основанные, или сужденія на основаніи схваченной на лету мысли, полное незнаніе того, что такъ
необходимо каждому вступающему в ъ жизнь, — вотъ что
является результатомъ крайняго верхоглядства молодежи
и что такъ непріятно поражаетъ васъ в ъ любомъ студентѣ даже старшаго курса. Какъ истинная мудрость
скромна и чѣмъ болѣе пріобрѣтаетъ знаній, тѣмъ болѣе
сомнѣвается в ъ полнотѣ своего знанія, такъ и полу образованность горда и чѣмъ менѣе знаетъ, тѣмъ менѣе
сомнѣвается в ъ своемъ всезнавіи.
Есть еще одно слѣдствіе того же верхушества, обусловившее собой характеръ и стремленія послѣдняго по«олѣнія. Дѣдо в ъ томъ, что человѣкъ, нахватавшійся
верхушекъ, способенъ в ъ сильной степени увлекаться
послѣдней идеей, послѣднимъ словомъ знанія и философіи;
не привыкши всегда вникать в ъ сущность дѣла и аналитически относиться ко всему, онъ считаетъ послѣднее
слово за самое истинное, а в ъ этомъ уже лежитъ залогъ пагубнаго увлеченія всякою мерзостью послѣдняго
і*

изданія. Человѣкъ, глубоко мыслящій и вполнѣ образованный, не способенъ на увлеченіе крайностью, точно
также и на быстрые скачки отъ одной крайности к ъ
другой; онъ, зная цѣну человѣческой мудрости, способенъ
хладнокровно анализировать всякое новое проявленіе человѣческой мысли; человѣкъ полуобразованный, межеумокъ—ослѣпляется новой идеей, не какъ идеей, а какъ
новинкой, и чѣмъ болѣе остроумна, завлекательна и
крайня эта идея, тѣмъ скорѣе и страстнѣе межеумокъ
увлекается ей; оттого онъ, не стѣсняясь, бросается изъ
крайности в ъ крайность, отъ одной теоріи къ противоположной, отъ полной вѣры к ъ крайнему невѣрію и
дѣлается это легко, безшабашно, ибо при этомъ не прои с х о д и в тяжелаго процесса ломки міровоззрѣнія и переживанія новыхъ идей и чувствъ. Ломать межеумку нечего, ибо твердаго міровоззрѣнія у него н ѣ т ъ , переживать также нечего, ибо все новое онъ воспринимаетъ поверхностно, всѣ идеи не впитываются въ его душу, а ложатся по верхъ ея, да и идеи-то схватываются на лету, не вовсей глубинѣ ихъ, а только верхушки или внѣшнія
очертанія ихъ.
Такова сущность верхушества и всѣхъ его постоянныхъ спутниковъ. Откуда же развился этотъ главнѣйшій
пагубный порокъ, гнѣ начало его и корни?
Если мы сопоставимъ молодежь двухъ поколѣній: одну
4 0 - х ъ годовъ и другую 6 0 — 7 0 - х ъ годовъ, то найдемъ
отвѣтъ весьма правдоподобный. Дѣло в ъ томъ, что люди
4 0 - х ъ годовъ всѣ согласно утверждаютъ то, что в ъ ихъ
время верхоглядство молодежи было неизвѣстнымъ явле-

еіемъ и могло встрѣчаться только въ единичяыхъ случаяхъ,
какъ исключеніе; теперь же это верхоглядство — общій
порокъ, изъ котораго изрѣдка встрѣчаются единичныя
шншоченія, каковой фактъ признается и правительствомъ. — А такъ какъ это верхоглядство студентовъ
можетъ возникнуть лишь какъ результата начальнаю
воспитанія, то отсюда ясна разница между современными
студентами и студентами 4и-хъ годовъ; в ъ тѣ времена
молодежь въ. болыпинствѣ подготовлялась къ Университету дома и это домашнее воспитаніе было такъ полно
и глубоко, что молодой человѣкъ, уже 15-ти лѣтъ поступая въ Университетъ, не зналъ,.что такое верхоглядство и в ъ трезвости сужденій могъ бы за поясъ заткнуть
любаго современнаго кандидата. Начальное воспитаніе
тогда шло рука объ руку съ жизнью и молодежь получала и глубокія, всестороннія знанія и прочное міровоззрѣніе. Начиная же съ 60-хъ годовъ верхоглядство
нолучаетъ право гражданства въ нашихъ университетахъ.
Вторымъ порокомъ, которымъ страдаетъ наша молодежь необходимо считать прямолинейность и абстрактность ея мышленгя. Эта черта характера чисто русская,
т. е. присущая преимущественно русскому интеллигенту.
Не будетъ преувеличеннымъ, если скажу, что русскій
студента живетъ всегда в ъ абстрактной атмосферѣ,
мыслить всегда отвлеченностями внѣ условій времени и
пространства. Странное свойство это производить комическое впечатлѣніе на свѣжаго человѣка, на человѣка
жизни и реальнаго труда. И въ самомъ дѣлѣ есть нѣчто
донъ-кихотское в ъ современномъ рыцарѣ „печальнаго

образа", который весь погрузился въ созерцаніе мнимаго
и воображаемаго, не понимаетъ реальной жизни и е я
законовъ, а самое главное мыслитъ отвлеченными формулами и величинами. Чтобы мы сказали о человѣкѣ,
которому дана была бы простая ариѳметическая задача
съ положительными величинами и который подмѣнилъ
бы эти величины отвлеченными знаками и сталъ бы
рѣшать задачу алгебраически; затѣмъ свой алгебраическій выводъ преподнесъ бы намъ какъ отвѣтъ на ариѳметическую задачу? Такое же точно впечатлѣніе производить
всякій студентъ, всецѣло погрузившійся в ъ область от'влеченнаго мышленія. Это не живой человѣкъ, а какойто заоблачный житель, это — одушевленная алгебра,
если можно такъ выразиться. Онъ можетъ мыслить только отвлеченно, а потому никогда не становится на р е альную почву; оттого у него отвлеченный идеалъ, оттого
и полная неспособность къ практической дѣятельности.
Эта же абстрактность мышленія производить и прямолинейность сужденій молодежи, ибо, находясь на отвлеченной почвѣ, невозможно мыслить всесторонне,
принимая в ъ соображенія в с ѣ условія и реальныя в е личины. Отчего происходить эта абстрактность мышленіяіу нашей молодежи—отвѣтить не берусь. Эамѣчу толькото, что к ъ счастью эта черта не встрѣчается в ъ той
степени и в ъ томъ чистомъ видѣ, какъ верхоглядство,—
хотя съ другой стороны эта черта постоянная и присуща
русскому интелигенту съ самого момента возникновенія
интеллигенціи на русской почвѣ.
Перейдемъ теперь к ъ третьей отрицательной чертіѵ

характера молодежи, к ъ искорененію которой въ послѣднее время направлены усилія правительства. Эта гадкая
черта есть халатное отноиіеніе молодежи къ наукѣ и
занятіямъ. Какъ ни странно, но это такъ. Большинство студентовъ относятся къ наукѣ и к ъ своимъ
занятіямъ, какъ к ъ повинности, къ „барщинѣ", которую надо отбыть, дабы заручиться необходимымъ дипломомъ. Молодые люди, которые уже сознательно могутъ
относиться къ занятіямъ, которыхъ совѣстно учить изъподъ палки—смотрятъ на занятія только съ формальной
точки зрѣвія, „по гимназически", спустя рукава посѣщаютъ лекціи, спустя рукава готовятся к ъ экзамену, а
выходя изъ Университета обладаютъ вмѣсто глубокихъ
познаній только обрывками и общими понятіями изъ массы
разныхъ „наукъ". Жалкое явленіе и досадное. Но винить
ли в ъ этомъ молодежь, винить ли ее в ъ недостаткѣ
серьезности и любознательности или же в ъ мелкомъ
празднолюбіи?... Кто видѣлъ, какъ студенты занимаются
в ъ публичныхъ библіотекахъ, какъ они просиживаютъ
тамъ с ъ утра до ночи безъ обѣда, съ какимъ жаромъ
они поглощаютъ всю духовную пиіцу, не предлагаемую имъ,
а выбранную самими, сколько силъ губятъ на изученіе какого-либо ингереснаго вопроса, тревожащаго умъ
лукавыми сомнѣніями, кто все это видѣлъ или самъ
переиспыталъ, тотъ никогда не бросить камнемъ в ъ
молодежь за ея халатное отношеніе къ Университетской
наукѣ. Нѣтъ, русская молодежь едва-ли не болѣе усидчива чѣмъ другая и несомнѣнно любознательнѣй всякой
другой. Но в ъ этой-то ея любознательности, страстно

развитой, кроется основная причина халатнаго отношенія ея к ъ „оффиціальной" наукѣ.—Студентъ юристъ,
филологъ, или математикъ не сидитъ на лекціяхъ, а
идетъ в ъ эти часы в ъ публичную библіотеку, говоря,
что в ъ это время тамъ онъ больше пріобрѣтетъ познаній,
чѣмъ на лекціяхъ. Такъ дѣлаетъ одна часть студенчества,
другая же часть менѣе любознательная, менѣе мыслящая, в ъ то же время болѣе инертная и косная не посѣщаетъ лекціи и халатно относится къ занятіямъ именно
вслѣдшвіе евоей инертности, отъ которой отказаться не
позволяетъ имъ ихъ косность; а привычка эта велика
и пагубна; по крайней мѣрѣ «Д всего числа кончающихъ
въ гимназіи привыкла къ чисто формальному и халатному
отношенію к ъ занятіямъ, т.-е. „подписано и с ъ плечъ
долой" — „сданъ экзаменъ всѣми правдами и неправдами
и больше знать ничего не желаю".... Эта привычка въѣдается в ъ плоть и кровь молодежи и калѣчитъ ее на
вѣки.
Перейдемъ теперь къ разсмотрѣнію положительныхъ
сторонъ характера нашей молодежи, т . - е , ея „добрыхъ
свойствъ". Здѣсь уже мы будемъ имѣть дѣло съ болѣе
постояннымъ чертами характера молодежи.
Прежде всего, здѣсь должно замѣтить, наша молодежь
всегда играла и играетъ роль авангарда общества в ъ
его поступательномъ развитіи. Наше интеллигентное общество, какъ уже выше замѣтили, еще до сихъ поръ
не нашло своей постоянной устойчивой формы живни,
не нашло еще исхода своимъ стремленіямъ, своему „иска-

нію жизни", ноетъ еще по своей почвѣ и ощупью подвигается к ъ н е й . — В ъ этомъ движеніи молодежъ занимаетъ
первое мѣсто. Грубое подражаніе западу, романтизмъ,
увлеченіе Гегелемъ, идеализмъ, фразерство и доктринерство, увлеченіе соціальными теоріями, матеріализмъ,
нигилизмъ теоретическій, затѣмъ воинствующій, реакція
противъ западничества, народничество—вотъ разныя смѣнявшія другъ друга формы жизни общества и молодежи.
На западѣ молодежь знаетъ, чего хочетъ, к ъ какимъ
идеаламъ стремится; она живетъ на вѣковыхъ традиція х ъ и сильна этими традиціями; русская молодежь сильна
тѣмъ, что она есть застрѣлыцикъ новой идеи жизни,
что у ней бываютъ первые всходы носѣяннаго, что к ъ
ней обращаются взоры общества во время ея переходныхъ періодовъ жизни; а переходные неріоды это есть
время отрицанія господствующаго міровоззрѣнія и нарожденія новаго, это есть время выработки новыхъ
идеаловъ и формъ жизни. И в ъ то время, какъ в ъ
обществѣ только смутно чувствуется потребность в ъ
новомъ идеалѣ, молодежь уже произноситъ новое слово.
Такъ и должно быть и таково свойство молодаго организма: глубокая воспріимчивость молодой душой всякаго
новаго впечатлѣнія, отзывчивость ея на новую идею
—извѣстны всякому. Эта воспріимчивосгь и свѣжесть
молодежи в ъ совокупности с ъ особыми условіями жизни
русскаго общества дѣлаетъ ее авангардомъ общества в ъ
его поступательномъ шествіи.
Вторую положительную черту молодежи отмѣтить
можно такъ: молодежь гибка. Это свойство точно также

объясняется свойствомъ молодаго организма. Приспособиться къ данннымъ условіямъ жизни, измѣнить свои
потребности и понятія—молодой организмъ можетъ скорѣе, чѣмъ старый.—Стремиться к ъ осуществленію новаго идеала есть свойство по преимуществу молодежи и
в ъ этомъ ея положительная заслуга. Зрѣлые люди, соглашаясь с ъ истиной новаго идеала, новаго слова, только
пассивно воспринимают ихъ, будучи не в ъ состояніи
ихъ осуществить; они слишкомъ сживаются съ старыми
условіями жизни, слишкомъ опутываются мелочами жизни,
коснѣютъ или, такъ сказать, застываютъ в ъ своей формѣ,
а потому составляютъ негодный матеріалъ для постройки
новаго зданія.—Молодежь же, еще не успѣвшая застыть,
еще горячая, мягкая, способна войти в ъ любую форму,
пріобрѣсть любыя потребности, войти в ъ любыя условія
жизни, молодежь гибка, а потому активно воспринимаешь новое ученіе, строитъ новое зданіе.
Третья положительная черта, присущая преимущественно русской молодежи, это ея прямодугиге • и искренность всегда и во всемъ. Русская молодежь болѣе всего презираешь виляніе и подлое двоедушіе и подобныя качества в ъ русскомъ университетѣ можно встрѣтить какъ рѣдкія исключенія. Впрочемъ понятіе «русскій" необходимо здѣсь ограничить, ибо искренность и
нрямодушіе есть черта чисто-великорусская и поэтому
в ъ сужденіи о молодежи необходимо знать о какой
мододежи идетъ рѣчь. Московскій Университетъ единственный великорусски Университетъ, хотя и в ъ немъ
есть примѣси малорусскія и иныя. Прямота и искрен-

ность Московскаго студенчества не позволяли ему идти
за разорванными и истрепанными знаменами, что дѣлаетъ о сю пору наша окраинная молодежь; та же
прямота и. искренность подвигали русское студенчество
на страстное служеніе идеалу. Искренность—постоянный
спутникъ студента; честная искренность всегда сопутствовала ему и в ъ гордомъ ослѣпленіи идеей, и в ъ томительиомъ раскаяніи, и в ъ святомъ великомъ д ѣ л ѣ , —
вездѣ и всегда и прежде всего искренность молодой русской души. Горы способны двигать эта искренность в ъ
союзѣ съ твердымъ убѣжденіемъ, и знали это хорошо тѣ,
кто пользовался молодежью какъ сырымъ матеріаломъ.
Да, еще сильна и счастлива та молодежь, которая умѣла
сохранить в ъ своей душѣ глубокую любовь к ъ искренности и гордое презрѣніе к ъ лицемѣрію; за эту черту
простятся ей иногіе ея ложные шаги и на этой чертѣ
еще можно много надеждъ основать!
Есть еще одна не менѣе симпатичная черта, характеризующая, впрочемъ, не столько молодежь, сколько вообще
всякаго истинно русскаго человѣка. Я здѣсь разумѣю
отвращеніе къ формализму и любовь к ъ внутренней
нравдѣ. Этой чертой русская молодежь болѣе всего отличается отъ Западно-Европейской, которая все время своего пребыванія в ъ Университетѣ играетъ жалкую комедію корпоративнаго формализма; вся эта громкая чепуха
съ буршами, значками, пивомъ и дуэлями—противна и
смѣшна русскому студенту. Онъ никогда не пойметъ эту
формальность и обрядность, опутывающую всю жизнь
нѣмецкаго студента и превращающую эту жизнь в ъ

какой-то культъ невѣдомому божеству, что болѣе всего
претитъ, русскому уму и искреннему чувству. Такъ, впрочемъ и должно быть. Основа всей Западно-Европейской
жизни есть формализмъ; это наслѣдство завѣщано культурой римскаго міра и воспринято во всей его полнотѣ
Западомъ. Реіламентація вездѣ и во всемъ—вотъ главный устой Западнаго міра. Среди славянства формализмъ
никогда и нигдѣ не имѣлъ значенія. Внутренняя правда
—-главная основа нашей жизни, и если регламентація с ъ
нѣкотораго времени въѣлась в ъ нашу кровь, то только
какъ чуждый элементъ, которому при всякомъ удобномъ
случаѣ готовъ измѣнить русскій человѣкъ. Эта измѣна
чуждой русскому духу и навязанной извнѣ регламентаціи
болѣе всего видна в ъ жизни народа. Та же ненависть
къ мертвящему формализму и излишней регламентаціи
живетъ и среди русскаго студенчества. Присмотритесь
къ внутренней, кружковой жизни нашего студенчества и
васъ поразить это общее стремленіе рѣшать всякій нравственный вопросъ на основаніи искренняго убѣжденія и
довѣрія, иначе сказать, на основанін внутренняя чувства,
а не внѣшней, условной формы, поразить также отвращеніе к ъ фразѣ, к ъ шуму, къ внѣшнему эффекту, а еще
болѣе положительное желаніе избѣжать во что бы то ни
стало заглядыванія в ъ чужую душу. Принципъ обоюднаю
довѣрія, душевная, а не формальная довѣрія—горитъ
свѣтлымъ огонькомъ в ъ средѣ молодежи и служить еще
для нея связующей ступенью съ основами народной
жизни. — И в ъ этой чертѣ залогъ великая значенія
молодежи.

Резюмируемъ же теперь все сказанное нами объ общихъ
чертахъ характера молодежи и получимъ слѣдующіе
выводы:
Изъ отрицательныхъ чертъ отмѣтили мы, во 1 - х ъ )
верхоглядство, во 2 - х ъ ) абстрактность мышленгя, в ъ
3 - х ъ ) халатность отношеній к ъ занятіямъ.
Положительныя черты слѣдующія: во 1-хъ)—живая
воспріимчивостъ и отзывчивость на вопросы жизни,
во 2 - х ъ ) гибкость, в ъ 3 - х ъ ) искренность и прямодушие и в ъ 4 - х ъ ) отвращеніе къ формализму.
Замѣтимъ здѣсь, что изъ трехъ отрицательныхъ
чертъ—двѣ, а именно: верхоглядство и халатность в ъ
занятіяхъ—черты не постоянныя, а временныя, вызванныя плохою постановкою начальная воспитанія молодежи, стадо^быть легко устранимыя черты.
Изъ положительныхъ чертъ первыя' двѣ суть свойства
вообще молодая организма, только получающія особое
развитіе и значеніе у нашей молодежи, остальныя д в ѣ —
свойства русскаго студента; постоянныхъ, стало быть,
чисто русскихъ чертъ характеризующихъ главнымъ
образомъ русское студенчество—три, а именно: 1 ) абстрактность мышленгя, 2 ) искренность, и 3 ) - о т в р а щеніе къ формализму.

Наука и воспитаніе молодежи.
I.
Новый университетскій уставъ, какъ извѣстно, стремится создать новое поколѣніе студентовъ, пріучить ихъ
къ болѣе серьезному отношенію къ научнымъ занятіямъ,
поставить ихъ в ъ т £ условія, при которыхъ возможно
только трезвое отйошеніе к ъ дѣйствительности. Съ этою
цѣлью измѣнена система экзаменовъ: прежніе годовые
экзамены уничтожены: вмѣсто нихъ студентъ будетъ
подвергаться испытаніямъ за весь пройденный курсъ (въ
теченіе 8 или 1 0 семестровъ) в ъ особо назначенныхъ
комиссіяхъ. Подробный и систематическія программы для
подготовки к ъ этимъ испытаніямъ еще не даны, чтобы
не стѣснить преподавателей и не лишить ихъ самостоятельности; стало быть, излишняя регламентація уступаетъ свое мѣсто самостоятельному труду, какъ преподавателей, такъ и учащихся. Студентъ додженъ самостоятельно работать в ъ теченіе 4-хъ—5-ти лѣтъ и за
ято время будетъ подвергаться провѣркѣ только его прилежаніе, а не знаніе; систематическихъ программъ для

такой работы, какъ мы уже сказали, не дано, но зато
дана общая руководящая нить, дающая направленіе и
указывающая общій характеръ необходимыхъ для студента самостоятельныхъ занятій. Новый устацъ болѣе
всего обратилъ вниманіе на юридическій факультета, в ъ
виду особенности этого факультета въ ряду другихъ; эта
особенность положенія заставила министерство опредѣяить
болѣе точно характеръ работы студентовъ - юристовъ;
результатомъ этого явилась брошюра: „Экзаменныя требованья, коимъ должны удовлетворять испытуемые въ
комиссіи юридической— Изъ этой брошюры мы довольно ясно видимъ, какъ то направленіе, котораго
должно придерживаться студенчество в ъ своихъ научныхъ
работахъ, такъ и тѣ задачи, которыя преслѣдуетъ новый
уставъ по отношенію к ъ молодежи вообще.
„Испытательныя комиссіи, говорить брошюра, будутъ
отъ испытуемыхъ прежде всего требовать, при положительномъ знаніи, доказательствъ здравомыслія въ сужденіи о предметахъ, входящихъ в ъ кругъ и х ъ ученія-4
(стр. 5).—„Университета долженъ давать государству
не верхоглядовъ, не фанатиковъ чужой мысли, но умы
дѣльные, зрячіе, дѣйствительно знающіе и проникнутые
чувствомъ реальности властвующихъ в ъ нравственномъ
мірѣ силъ"... (стр. 1 3 ) . Вотъ какія требовавія предъявляетъ новый уставъ. — Далѣе, говоря о томъ пути,
который обусловливаетъ исполненіе этого требованія,
брошюра высказываетъ мысль о необходимости постановки всего преподованія на историческую почву, такъ
какъ только этотъ методъ единственно разуменъ и прак-

тиченъ в ъ достиженіи вышесказанной цѣли: „вмѣсто
отвлеченныхъ теорій и разсужденій, ничего кромѣ словъ
не дающихъ, историческое знаніе открываетъ учащемуся
происхощденіе и строеніе вещи, причины внутреннія и
внѣшнія, направляющія ходъ ея развитія" (стр. 1 2 ) .
Отъ общаго переходя к ъ частному, брошюра предъявляешь особыя требованія отъ преподаванія русскаго
государственнаго права; совершенно справедливо осмѣивая старый методъ преподаванія этого самаго важнаго
для русскаго студента предмета, брошюра предлагаешь
методъ историческаго освѣщенія существующаго принципомъ верховной влясти, какъ основнаго для науки начала: „у нѣмцевъ есть изобиліе философскихъ ученій, у
французовъ, англичанъ и другихъ народовъ есть также
свои воззрѣнія на міръ. Почему бы не взглянуть на
міръ и с ъ точки зрѣнія русскаго народа? Вмѣсто абстракціи всеобщего государственнаго права, почему бы в ъ
наукѣ русскаго государственнаго права, которая обрекаетъ
себя на перечень департаментовъ и канцелярій, не представить въ доказательномъ, достойномъ предмета и оживленномъ мыслію ученіи, существо русскаго монархическаго начала? Вотъ филссофія не фиктивная, но дѣйствительная, выходящая изъ самой реальности предмета.
Русская монархія есть нѣчто sui generis и .можешь быть
изучаема лишь в ъ своей индивидуальности. Смѣшивать
ее с ъ другими существующими монархіями значило бы
ложно понимать е е " . . . (стр. 2 2 ) .
Вотъ, скажемъ и мы, философія не фиктивная, наука
реальная, хотя еще и не снившаяся нашимъ мудрецамъ,

наука, ожидающая для себя добросовѣстныхъ ж р е ц о в ѵ
честныхъ работниковъ, скрывающая в ъ себѣ неисчислимыя богатства трезвой, самобытной мысли!
Вотъ
истинно прекрасное, достойное сочувствія, желаніе поставить науку на постоянную почву, дать ей надлежащее
направленіе! Но... желанія, стремлепія... немало ли для
насъ этого?
Характеръ дѣятельности и стремленій человѣка всегда
опредѣляются его первыми впечатлѣніями; они же опредѣляютъ и основу, или фундаментъ его убѣжденій; в ъ
будущемъ убѣжденія могутъ мѣняться в ъ той, или другой детали, но очень рѣдко мѣняются в ъ основѣ, по
существу.—Первыя впечатлѣнія оставляютъ неизгладимый слѣдъ навсегда. Формируется же юноша въ періодъ
между 15 и 2 0 годами. Въ этотъ періодъ молодой пытливый
умъ дѣлаетъ запросы на каждомъ шагу, рѣшительно
требуешь пищи себѣ, и по характеру этой пищи принимаешь направлевіе в ъ ту или другую сторону. Характеръ
пищи, предлагаемой в ъ эти лѣта, кладетъ отпечатокъ
на умственный складъ юноши. Не забывайте, что в ъ
эти лѣта все, что воспринимается органически, т . - е .
добровольно, воспринимается со всѣмъ жаромъ юныхъ
лѣтъ, со всею страстью и нераздѣльно съ нею крайнею
нетерпимостью къ иротивоположнымъ мнѣніямъ. И съ
этою-то нетерпимостью в ъ основѣ своего характера молодежь является в ъ аудиторіи перваго курса. Каковъ
же будешь результатъ, если в ъ этихъ аудиторіяхъ молодежъ будетъ выслушивать нѣчто противоположное воспринятому ранѣе? К,ромѣ паемѣшливо скептическаго отно2

шенія к ъ дѣлу ничего болѣе и ожидать нельзя; а между
тѣмъ, что бы мы видѣли, еслибы первыя впечатлѣнія
уготовили намъ почву благодарную, воспріимчивую,
еслибы съ первыхъ лѣтъ умственной жизни молодежь
привыкала мыслить по-русски, „смотрѣтъ на мгръ съ
точки зрѣнгя русскаго народа?и Доброе сѣмя не заглушалось бы тогда плевелами.
Умственная жизнь пробуждается, какъ мы сказали,
въ возрастѣ 1 5 — 2 0 лѣтъ. В ъ это время юноша находится в ъ 5 - м ъ - 8-мъ классахъ гимназіи. Многое становится понятно в ъ характерѣ молодежи при первомъ же
взглядѣ на программу учебныхъ предметовъ старшихъ
классовъ гимназій: 1 4 часовъ в ъ недѣлю однихъ древнихъ языковъ, одинъ часъ Закопа Божія и два часа
нсторіи. Всѣ силы ума настойчиво привлекаются къ одной
цѣли: к ъ изученію классиковъ. А между тѣмъ несомнѣнно—отечествовѣдѣніе, самое основательное и подробное,
должно быть основой всякаго преподаванія в ъ русскихъ
учебныхъ заведеніяхъ; отчизновѣдѣніе должно быть
фундаментомъ знанія каждаъо русскаго гражданина; эта
истина непреложная, безспорная, очевидная. Но гдѣ же
оно—отчизновѣдѣніе в ъ нашихъ гимпазіяхъ, что изъ
этого предмета знаютъ люди, получившіе аттестатъ зрѣлости? Совѣстно вспомнить теперь о томъ знаніи нашей
дорогой родины, которое мы всѣ вынесли изъ гимназій,
совѣстно подумать о томъ, что заставляютъ насъ любить
ту родину, о которой мы не имѣемъ никакихъ понятій.—
Исторія, какъ часть отчизновѣдѣнія, несомнѣнно есть
самый главный камень, на которомъ должно покоиться

I

зданіе обученія молодежи; этотъ предметъ долженъ быть
альфой и омегой всего обученія, безъ него немыслимо
ясное самосознаніе, истинное разумѣніе совершающихся
событій; это сознаетъ и правительство, говоря, что,
„вмѣсто отвлеченныхъ теорій и разсужденій, ничего
кромѣ словъ, не дающихъ, историческое знаніе открываешь учащемуся происхожденіе и строеніе вещи, причины внутреннія и внѣшнія, направляющія ходъ ея разв и т " * ) . A гдѣ же оно—это историческое знаніе? Какое
мѣсто отведено ей в ъ программѣ нашихъ ереднихъ учебныхъ заведеній? Совѣстно признаться—русская исторія
преподается в ъ какихъ-то клочкахъ, урывками, точно
будто совѣстно намъ нашей великой исторіи! „Зрѣлый"
юноша, входящій в ъ Университетъ, не знаетъ самыхъ
главныхъ началъ нашей исторической жизни и в ъ то же
время развязно толкуетъ о политическихъ учрежденіяхъ
запада, о рабочемъ вопросѣ в ъ Англіи, о происхожденіи
человѣка отъ обезьяны и т. д. и т. д.
Для того, чтобы Университетская молодежь осуществила
тѣ требованія, которыя в ъ ней предъявляются—надо кореннымъ образомъ реформировать систему предварительнаго воспитанія, надо эту молодежь предварительно
подготовить, поставить на путь истиннаго знанія, потому что кривое дерево уже не выпрямишь. Школа не
даетъ положительныхъ знаній, она не даетъ даже самаго
насущнаго и основнаго, необходимость чего признается
*) „Энзаменпыя требовавія, коимъ должны удовлетворять испытуемые въ коммпссіи юридической", стр. 12.

и правительством!.. „На сторонѣ" молодежь нахватывается
верхушекъ, опутываетъ себя самою паскудною ложью.
Вотъ гдѣ корень верхоглядства, легкомыслія, самонадѣянности, крайности мнѣній и тому подобныхъ пороковъ
молодежи.
II.
Итакъ причину верхоглядства студенчества мы видимъ
в ъ условіяхъ его предварительного воспитавія. Думаемъ,
что в ъ этихъ же условіяхъ найдемъ причину и халатнаго отношенія студентовъ къ занятіямъ и имѣемъ полное основаніе такъ думать. И на самомъ дѣлѣ: большая
часть студентовъ состоитъ изъ косной массы живущей
по закону инерціи, жизнью чисто рефлективной, не задаваясь высокими цѣлями, не утруждая себя мыщленіемъ,
стало быть масса эта живетъ привычкой, пріобрѣтенной
разъ навсегда. Привычка эта пріобрѣтается конечно в ъ
ш ч ы е , воспріимчивые годы.
Для искорененія халатности въ занятіяхъ, точно также
какъ и верхоглядства Университетской молодежи, необходимо искоренить этотъ порокъ у гимназической молодежи,
т. е. реформировать самую сущность, порождающую
этотъ порокъ. Между тѣмъ какъ новый Уииверситетскій
уставъ искореняетъ этотъ порокъ одними только внѣшними формальными дѣйствіями?! Мудрено ли, что благое
желаніе остается невыполнимым^ что формальность
порождаетъ только формальность? Возьмемъ явленія
дѣйствительности, т.-е. факты существующіе и рѣзко

бросающіеся в ъ глаза. Вотъ, напримѣръ, новое правило,
но которому студентъ обязанъ посѣшать Университета,
т.-е. конечно, подразумевается, для слушанія лекцій, для
чего и устроенъ особый контроль изъ педелей (утвержденный штатъ служителей). Какой же результатъ дало благое желаніе заставить студента слушать лекціи? Очень
простой результатъ: студентъ действительно каждый
день посѣщаетъ Университета, но только Университета,
а не аудиторію; приходитъ студентъ в ъ зданіе, показывается неделю, записывается в ъ его книгѣ, какъ явившійся, и затѣмъ преспокойно уходитъ обратно. Стало быть
то же положеніе вещей, что было и прежде, только благое желаніе выродилось въ новую формальность, къ исполненію каковой направлены усилія студентовъ.
Есть еще мѣры для поднятія прилежавія студенчества;
устроены теперь полугодовыя репетиціи для зачета семестровъ по всѣмъ предметамъ и вообще данъ просторъ
профессорамъ для контроля студенческаго прилежанія; и
эта мѣра, весьма благоразумная, вслѣдствіе нѣкоторой
ея односторонности въ болыпинствѣ случаевъ превращается в ъ кукольную комедію. Дѣло въ томъ, что новый
уставъ даетъ полную свободу профессорамъ для выбора
способовъ оцѣнки прилежанія студентовъ (отнюдь не ихъ
знанія). А какъ контролировать прилежаніе трехсотъ человѣкъ в ъ продолженіе всего полугодія? Опыта ясно показалъ, что при массѣ ученыхъ занятій для профессора
добросовѣстный контроль фактически нсвозможенъ. И
вотъ только 2 — 3 профессора на факультетѣ практикуютъ
наиболѣе дѣйствительную систему посредствомъ полугодо-

ваго экзамена, т.-е. по знаніямъ студента, судя о его
прилежаніи. Остальные профессора зачитываютъ полугодія гораздо проще: предлагаюсь, напримѣръ, студентамъ
подавать самостоятельные „рефераты", вмѣсто которыхъ
подаютъ имъ выписки изъ литографированныхъ лекцій;
в ъ болыномъ ходу также конспекты однороднаю содержанія, ибо составляешь конспектъ одинъ студентъ, а списываютъ его двадцать человѣкъ и подаютъ эти конспекты,
какъ самостоятельную работу и т . д. Вообще дѣлается
все то, что дѣлалось и дѣлается повсемѣстно учениками
в ъ гимназіяхъ и школахъ. Ясно, гдѣ корень этого зла,
ясно, что причина его лежитъ в ъ фактической невозможности профессору при современныхъ условіяхъ контролировать прилежаніе студентовъ. Не надо вникать въ сущность дѣла, для того, чтобы видѣть, что одинъ человѣкъ
не в ъ состояніи слѣдить за прилежаніемъ трехсотъ человѣкъ и в ъ то же время читать лекціи, слѣдить за
наукой, писать сочиненія и т . д. A вѣдь совершенно
другой результатъ былъ бы, если бы слѣдили за прилежаніемъ курса не одинъ человѣкъ, а десять, еслибы
весь курсъ былъ раздѣленъ на группы по 2 0 человѣкъ
в ъ каждой и занятіями каждой группы руководилъ бы
отдѣльный помощнккъ профессора. Вотъ тогда бы иное
дѣло было, иные разультаты. Необходимо поставить дѣло
обученія на в с ѣ х ъ факультетахъ такъ, какъ оно поставлено на медицинскомъ, гдѣ каждаго студента зеаетъ
профессоръ или его помощникъ лично; тогда можпо бы оживить дѣло обученія, можпо бы примѣпить в ъ обширныхъ
размѣрахъ методъ собесѣдованія, т.-е. семинарій, ко-

торый есть единственно живой методъ, а потому и привлекательный для молодежи. Раздѣлите все студенчество
на ячейки по 2 0 человѣкъ въ каждой, дайте этой ячейкѣ
руководителя, дайте ей программу занятій, но и полную
свободу в ъ предѣлахъ этой программы, сдѣлайте профессора главнымъ руководителемъ в с ѣ х ъ этихъ ячеекъ,
дающимъ тонъ и содержаніе для научной жизни и х ъ ,
поставьте дѣло обученія на почву живой бесѣды, въ которой долженъ участвовать каждый студентъ—и вотъ
тогда только возможенъ будетъ настоящій контроль за
нрилежаніемъ молодежи, тогда только имолодежь не будетъ,
какъ чумы, избѣгать сухихъ лекцій профессоровъ, относящихся к ъ своему предмету с ъ формальной точки зрѣнія, и будетъ наполнять аудиторіи, будетъ интересоваться
предметомъ, у ч и т ь с я . . . .
Впрочемъ мы необходимо должны остановиться, ибо
заговорили о томъ, о чемъ не желали говорить. Писать
о томъ, какъ должно быть поставлено все дѣло обученія
молодежи—необходимо или много или ничего. Нельзя
вкратцѣ говорить объ этомъ важномъ предметѣ, н е о і ш ь димо томы исписать. Ну а задача нашего письма болѣе
1
^узка^иТкЖШсяг-^ліе исполнена.
Намъ необходимо было показать, во-первыхъ, что при/ чины верхоглядства и халатности студенчества ле1 жатъ въ условіяхъ предварителънаю его передъ УниI верситетомъ воспитанія и образования, во вторыхъ—что
I
формальны я мѣры, принятия Министерствомъ для
1
искорененія халатности въ занятіяхъ студентовъ, не
к^^досргтаютъ и не могутъ достигнуть своей цѣли.

Закончишь же письмо это тѣмъ положеніемъ,; уже: высказаннымъ нами, что оживленіе иащихъ классическихь
гимназій есть мѣра настояіельная и существенная р я
искорененія многихъ важныхъ пороковъ нашей молодежи;
добавимъ сюда еще то положеніе, что только свободное
развитіе науки въ университетѣ, a неформальныямѣры,
могутъ способствовать привлеченію студенчества въ аудиторш и развитію любви ихъ къ занятіямъ и наукѣ.
Привлечете это будетъ нравственное,; стало быть результаты будутъ не мертвые, а живые и дѣйственные.,.

О нищихъ-студентахъ и корпоративности.
Связь нравственныхъ вопросовъ в ъ уішверситетскомь
мірѣ съ экономическими вопросами, зависимость тѣхъ или
другихъ нравствеппыхъ началъ, отъ преобладанія т ѣ х ъ
или другихъ экономическихъ условій жизни студенчества—
несомнѣнна и очевидна. Нельзя говорить объ обще-студенческой сословной нравственности, не сказавъ ни слова
о матеріальномъ положеніи студенчества, не принявъ в ъ
соображеніе этого положенія. Вмѣстѣ съ тѣмъ и корпоративность молодежи въ ея настоящемъ и будущемъ
покоится на почвѣ чисто-матеріальной\ связь одного
элемента съ другимъ, одной силы с ъ другой—неразрывна
и постоянна. Вотъ почему мы считаешь необходимымъ
нашей замѣткѣ о корпоративности, какъ мы ее понимаешь, предпослать общій очеркъ современная матеріальнаго положенія студенчества; и самъ по себѣ этотъ вопросъ интересенъ а в ъ связи съ вопросомъ о нравственности, дастъ памъ основу для уразумѣнія той стороны корпоративности, которая одна только мыслима и возможна на
русской почвѣ.

I.
Современное матеріальное положеніе студенчества весьма грустно и обществу совсѣмъ незнакомо. Ходячія пон я т и взгляды слишкомъ далеки отъ той неприглядной,
неказовой стороны жизни, которая понятна во всемъ
своемъ объемѣ только человѣку, пережившему ее.—Да и
какъ обществу вѣдать о томъ, что составляетъ ту, или
другую черту совсѣмъ особаго, чуждаго ему міра? Ходячія понятія о „студенческой жизни", приправленныя болѣе, или менѣе веселыми анекдотами илегендами, до нельзя испошлили все грустное значеніе дѣйствительности
и пріучили общество относиться легко и „анекдотически"
къ самой серьезной, самой глубокой по своему трагическому реализму сторонѣ жизни молодежи.
Если справедливо, что сытый голоднаго не разумѣетъ,
то справедливо также и то, что ложное отношеніе к ъ
еѣкоторымъ явлеяіямъ жизни студенческой есть прямой
результатъ или незнанія, или, еще хуже, слѣпаго игнорированія экономическихъ условіц студенческаго быта. А
условія эти стбятъ того, чтобы надъ ними призадуматься. Иллюстрировать эти условія очень легко; стоить только выхватить изъ общей массы любую „картинку". Вотъ
вамъ, напримѣръ, студентъ, который уже 3 недѣли питается однимъ чаемъ и не потерялъ еще способности съ
веселой ироніей подшучивать надъ своимъ положеніемъ.
Такое обыкновенное явленіе студенческой жизни превращается в ъ анекдотъ, ходячій по гостинымъ и сало-

намъ, и общество привыкаешь горькую дѣйствительность
принимать за преувеличеніе в ъ смѣхотворной формѣ.—
Вотъ еще труженникъ, занимающій „уголъ", ходитъ ежедневно за 5 верстъ на урокъ, за который получаетъ семь
рублей в ъ мѣсяцъ: и это все его достояніе... Не ужасайся, читатель: такихъ студентовъ с ъ такимъ матеріальнымъ положеніемъ немного, — всего только шестая
часть всего количества студентовъ. Несравненно болѣе
счастливцевъ, принадлежащихъ ко второй категоріи; студентъ этой категоріи имѣетъ возможность пообѣдать в ъ
кухмистерской за четвертакъ, но... съ икренней горечью
жалуется на то, что всего только черезъ сутки (не болѣе) придется опять тратить четвертакъ на ненасытный
желудокъ...
Послѣдствія такого положенія вещей громадны по своему значенію. — Посмотрите на любаго изъ т ѣ х ъ голодающихъ, котораго судьба помѣстила въ извѣстное Л я пинское общежитіе: тупая покорность судьбѣ, полная
безучастность и равнодушіе ко всему — яркою печатью
лежать на немъ. Борьба за существованіе, самая грубая,
животная борьба врѣзывается клиномъ в ъ жизнь студенчества. Какая же при этомъ возможна корпоративность
гдѣ же искать единства интересовъ, кто будетъ требовать обще-студенческой нравственности?... Вотъ, нанримѣръ, одному студенту преддагаютъ урокъ и даютъ
адресъ для соглашенія в ъ условіяхъ; другой студентъ,
живущій черезъ перегородку, подслушавъ разговоръ,
является по указанному адресу часомъ раньше и перебиваешь урокъ. „Нечестно, в ы скажете, недостойно сту-

дента<
Помилуйте, читатель, вѣдь ѣсть каждому хочется... Какое дѣло моему товарищу до того, что онъ
столкнетъ меня с ъ дороги и самъ овладѣетъ принадлежащимъ мнѣ? Какое дѣло одному студенту до другаго
что между ними общаго, когда добываніе куска хлѣба
есть главная цѣль, и борьба за этотъ кусокъ есть единственная точка отправленія в ъ отношеніяхъ студентовъ
другъ къ другу? Ясна ли отсюда неразрывная связь
между матеріальнымъ положеніемъ студенчества и уровнемъ его нравственности? Старые студенты, вспоминаюЩіе былыя времена и современные идеалисты изъ нашей
среды, оплакиваютъ замѣчающуюся нотерю той общестуденческой нравственности, того твердаго созианія
общности интересовъ, которое сплачивало прежде в с ю
студенческую семью в ъ нѣчто цѣлое с ъ корпоративнымъ
духомъ, традвціями и своеобразнымъ общимъ строемъ.
жизни. Доброе, старое время,-возвратится ли оно когда
либо?... Дѣти богатыхъ дворянскихъ фамилій, обезпеченьш
съ излишкомъ и въ несущественномъ—вотъ каковъ былъ
тогда главный контингента учащейся молодежи; могло ли
она знать, что такое борьба за существованіе? Дѣти небогатаго средпяго сословія, со школьной скамьи привыкшія сами себѣ пробивать дорогу, необезпеченныя в ъ
самыхъ существенныхъ нуждахъ - такова масса современной молодежи, масса, съ каждымъ днемъ все болѣе
увеличивающаяся: Можно ли требовать отъ такой массы
рыцарскихъ, брагородныхъ наклонностей, искать в ъ ея
жизни какихъ либо „общихъ", не волчьихъ и н т е р е с о в ъ ? Иолное отсутствіе того нравственнаго духа которое дѣ-

лаетъ изъ массы иѣчто цѣлое съ общею корпоративною
живныо—есть главное и первое сяѣдствіе неудовлетворительныхъ экономическихъ условій студенческой жизни.
Второе слѣдствіе т ѣ х ъ же условій—это невольное манкированіе своими учебными обязанностями, манкированіе,
находящееся в ъ зависимости отъ недостатка времени на
исполненіе и х ъ . - Факта серьезный и въ высшей степени
важный. Учебныя занятія манкируются невольно, не смотря
на все искреннее желаніе студента отдаться этимъ занятіямъ
Да иначе и не можетъ быть. Главная забота
средняго студента найти жработокь, обезнечить пропитаніе; уроки, переписка, церковное нѣніе и тому подобные способы заработка отнимаютъ у студента массу
времени. IIa учебныя занятія выдѣляется остатокь
времени. Очень грустный факта, вопіющая несообразность котораго заставляетъ волей - неволей считаться с ъ
матеріальнымъ положеніемъ студенчества, какъ главнымъ
факторомъ того, или другаго хода развитія жизни
молодежи.
Тяжелая борьба, которую ириходится выдерживать
труженику в ъ погонѣ за кускомъ хлѣба, ниіценскія
условія жизни, в ъ которыхъ онъ постоянно находится,
иеизбѣжно влекутъ за собою еще то, что болѣзненной
язвой разъѣдаетъ всякій общественный организмъ, поставленный в ъ такія условія. Желаніе хоть на время
отвлечься отъ неприглядной дѣйствительности, забыться
въ своей сѣрой будничной жизни, ставитъ молодежь в ъ
необходимость пользоваться, болѣе подходящими к ъ е я
средствамъ, вульгарными наслажденіями. Товарищескія,

невинныя попойки „ с т а р а я времени« превратились, подъ
напоромъ новыхъ условій жизни, в ъ систематическій
болѣзненный запой, в ъ грубое злоупотребленіе молодыми
силами и здоровьемъ. Это систематическое „паденіе"
подъ гнетомъ нужды достигаетъ грандіозныхъ размѣровъ
Ьотъ вамъ опять иллюстраціи: на Хитровомъ рынвѣ в ъ
ночлежныхъ домахъ в ы найдете особыя комнатки, носящія названіе „студенческихъ"; и дѣйствительно: тамъ
пристанище т ѣ х ъ несчастныхъ отставныхъ студентовъ
которые шагъ за шагомъ дошли до прозябанія „образомъ
звѣринымъ"... Тамъ в ы услышите скорбную повѣсть
рассказанную вамъ горькой нуждой, слабой исковерканной с ъ дѣтства волей и безобразными условіями студенческой жизни, и только тамъ, среди этихъ отбросовъ
университетской среды, наши досужіе моралисты, быть
можетъ, выучатся не злорадствовать, не укорять современную молодежь в ъ нравственной неустойчивости а содѣйствовать своимъ вліяніемъ и голосомъ развитію
здоровыхъ условій жизни студенчества; тогда только
будутъ невозможны въ нашей средѣ нравственные уроды
живущіе „звѣринымъ" образомъ, и только тогда можно
требовать у молодежи отвѣта за каждое проявленіе какого либо „уродства". А до т ѣ х ъ поръ, и прежде чѣмъ
намъ самимъ высказать наши понятія о здоровыхъ условіяхъ жизни студенчества — констатируемъ еще разъ то
явленіе, тотъ фактъ, что матеріальное положеніе студенчества оказываетъ самое глубокое - и весьма замѣтное
вліяніе на нравственный характеръ его жизни. — Это
вліяніе мы видимъ в ъ трехъ фактахъ: прежде всего, н е

только отсутствіе общности интересовъ, а отсюда полная
разрозненность, но даже борьба интересовъ, т.-е. волчья
жизнь среди студенчества; затѣмъ халатное отношеніе
къ наукѣ, манкированіе своими учебными занятіями,
какъ слѣдствіе недостатка времени, и наконецъ, тотъ
скользкій путь разгула, несдерживаемая слабой волей,
который доводить развитаго человѣка до притона Хитрова рынка—вотъ предъ вами слѣдствіе той жизни вѣчно
впроголодь и в ъ грязи, которую принуждено вести большинство учащейся молодежи.
Но, возникаетъ вопросъ, какъ же на это смотритъ общество и какія мѣры принимаются для „пресѣчепія" т а кого по истинѣ великаго зла, да и принимаются ли онѣ?
Мѣры принимаются, но.... такія, которыя не уменьшаютъ, а увеличиваютъ зло, не вылѣчизаютъ, а замазываютъ язву. Общество относится горячо, сочувственно к ъ молодежи, чутко слѣдитъ за ея нуждами и отзывается на нихъ всегда съ большою г о товностью. Но что можетъ сдѣлать общество о д н о ? . . .
Энергія общественная велика и яркимъ лучемъ согрѣваетъ
молодежь в ъ критическія минуты матеріальной нужды. В ъ
прошломъ году была такая критическая минута: масса
студентовъ одно время рисковала быть выброшенной за
дверь своей almae matris. Но достаточно было одного газ е т н а я воззванія для того, чтобъ широкой рѣкой полились частныя пожертвованія, которыхъ не только хватило
на уплату за право слушанія лекцій, но образовался солидный остатокъ в ъ пять тысячъ рублей; и это всего
в ъ какихъ-нибудь 1 0 дней!... Велика и обильна частная

благотворительность в ъ такія минуты подъема обществеаеаго духа, но... не надо забывать, что подобные подъемы не улучшаютъ дѣла, не подрываютъ зла в ъ его корн ѣ , a дѣйствуютъ чисто палліативно, поверхностно. Временная, періодическая помощь спасаешь студентовъ о т ъ
возможности оказаться „ в ъ отставкѣ" за невзносъ платы
въ университетъ, но такой способъ помощи уже по своему характеру не в ъ состоянін улучшить постоянное
матеріальное положеніе студенчества.—Для такой постоянной поддержки необходимо поотоянно-дѣйствующее учрежденіе; такимъ учрежденіемъ является у насъ „Общество для пособія нуждающимся студентамъ Императорскаго Московскаго Университета". В ъ высшей степени
ограниченное по своимъ средствамъ, которыя носятъ характеръ случайныхъ, это общество в ъ теченіи тринадцатилѣтней своей дѣятельности являлось дѣйствительно точкой опоры для нуждающейся молодежи. Нельзя не сказать отъ души студенческаго „спасибо" комитету общества, всѣми силами стремящемуся к ъ улучшенію быта
студентовъ; не его вина, если его стремленія не доотигаютъ цѣли и результатъ дѣйствій общества измѣряется
только каплей в ъ морѣ; такова организація общества, таковы условія его дѣйствій, а самое г л а в н о е — е г о средства. Тѣмъ не менѣе почтенная цифра 6 5 тысячъ рублей, остающаяся до сихъ поръ невозвращенною должниками, кончившими курсъ университета, цифра, накопившаяся за 1 3 лѣтъ существовапія общества, можетъ дать
приблизительное понятіе о дѣятельности его. За послѣд-.
ніе 3 года дѣятельность эта выражается в ъ слѣдующихъ
цифрахъ:

Выдано пособій деньгами
Внесено

83 г .

8 4 г.

85 г.

899 р . — к .

1221 р . 85 к.

1886 р. — к .

4777 „ 5 0 „

4892 „ 50

7708 „ 65

9964 „ 80 „

въ Универ-

ситетъ s a право елушанія лекцій.

3240 „ —

„

Уплачено s a выданные отъ комитета обѣд. 7 4 2 6 „ 2 0 „

„

„

Послѣдній видъ пособій требуешь объясненій: дѣло в ъ
томъ, что одинъ благотворитель находить возможнымъ
предлагать обѣдъ студентамъ за 1 5 копѣекъ. Комитетъ
покупаешь абонементы на такіе обѣды и раздаетъ всѣмъ
жедающимъ студентамъ; среднимъ числомъ такихъ абонементовъ выходить около 2 5 0 ежемѣсячно; этотъ видъ
пособій по справедливости считается наиболѣе раціональнымъ. Комитетъ выдаетъ билеты на эти обѣды по первому требованію, „не входя въ провѣрку степени нужды
просящаго, считая, что самый фактъ требованія обѣда
служить достаточнымъ доказательствомъ нужды" * ) ;
совершенно справедливо, такъ какъ надо быть кандидатомъ па голодную смерть, чтобы воспользоваться этими
обѣдами. Такихъ кандидатовъ — 1 0 % ^ е г о количества
студентовъ!... Система выдачи пособій первыхъ двухъ
видовъ страдаетъ своими слабыми сторонами, что парадизу етъ до нѣкоторой степени достигаемый результатъ.
Пособіе студенту, заявившему на него требованіе, выдается комитетомъ на основаніи внѣшней обстановки
жизни студента (осмотръ производится члепомъ комитета)
*) Отчетъ Общества за 1883-й

годъ.

и на основаніи его собственник) евидѣтельства о своемъ
матеріальномъ положеніи. Довѣріе и совѣсть—вотъ величины, который опредѣляютъ выдачу пособія, величины >
довольно неустойчивыя и неудовлетворительный. А между
тѣмъ, нѣтъ возможности частному учрежденію, не имѣющему другой связи со студенческой семьей кромѣ чистовнѣшней, формальной, — основывать свои дѣйствія на
чемъ либо болѣе положительномъ. Вотъ это-то обстоятельство есть главное препятствіе къ возможно полному
осуществленію задачи улучшенія быта студенчества.
Общество такимъ образомъ, повторяю, вслѣдствіе неблагопріятныхъ условій его дѣятельности, вслѣдствіе
также независящихъ отъ него причинъ — достигаетъ
только одной цѣли: спасенія студентовъ отъ голодной
смерти и отъ исключенія изъ университета; улучшеніе
же вообще быта студенчества, поднятіе общаіо матеріальнаго уровня—это цѣли недосягаемый для чисто общественныхъ учрежденій, каковы бы ихъ средства ни были.
II.
Нодведемъ же теперь итоги всего сказаннаго нами о
матеріальномъ положеніи студенчества, для того чтобы
перейти къ вопросу о наилучшемъ удовлетворен^ его
экономическихъ нуждъ. Прежде всего мы констатировали
это положеніе довольно ясно и опредѣленно, а также и
результаты этого положенія;—повторять эти выводы не
станемъ. Далѣе: мы видимъ, что общество горячо относится к ъ дѣлу ыатеріальной поддержки студенчества, но,
благодаря внѣшнимъ и внутреннимъ причинамъ, резуль-

таты общественной дѣятельности сравнительно невелики;
общество спасаешь студентовъ отъ голодной смерти и отъ
изгнанія изъ университета и то далеко не в с ѣ х ъ ; поднять же общій уровень матеріальнаго положенія студенчества—общество никогда не будетъ в ъ силахъ. Для него
достиженіе этой цѣли непосредственно невозможно.
В ъ виду этихъ выводовъ обращаемъ вниманіе читателя
на тотъ способъ, который мы считаемъ за наилучшій для
поднятія общаго матеріальнаю уровня всего студенчес т в а В ъ своемъ изложеніи этого способа мы будемъ по
возможности кратки.
Условія жизни молодежи должны быть здоровыя, a amw
условія въ состояніи выработать только сама молодежь своей свободной самодѣятельностью. — Это положёніе для нашего разумѣнія есть неоспоримая и очевидная аксіома. Общество не в ъ состояніи развить свою помощь до значительныхъ размѣровъ, такъ какъ не обладаешь для этого нужными условіями. В ъ еще меньшей
мѣрѣ обладаетъ ими правительство. Правильная система
выдачи пособій и точное урегулированіе жизни молодежи
с ъ экономической стороны возможны лишь на товарищескихъ артельныхъ началахъ, т.-е. на началахъ самопомощи. Ядро для развитія такой крайне-необходимой само дѣятельности среди молодежи уже существуешь; необходимо только больше свѣтуитепла для того,что бы это ядро дало пышный цвѣтъ. А ядро это заключается, въ такъ
называемыхъ землячествахъ. Пояснимъ нашу мысль * ) .
теперь
3*

*) Считаемъ необходимымъ предупредить читателя, что

Въ каждомъ универеитетѣ есть представители разныхъ
гимназій; но молодые люди, кончившіе курсъ вмѣстѣ в ъ
одной гимназіи и поступающіе въ университетъ, представляютъ изъ себя нѣчто в ъ родѣ семьи, попавшей въ море
совершенно чужихъ на первый раэъ личноотей; очень
естественно, что эта семья „земляковъ", должна держаться вмѣстѣ, такъ сказать, „купно"—въ чужомъ большомъ городѣ, словно в ъ чужой сторонѣ; к ъ этой семьѣ
новичковъ примыкаютъ такія же три-четыре семьи предшествующихъ выпусковъ той же гимназіи; составляется болѣе или менѣе многочисленный кружокъ; это и есть
землячество. Земляковъ соединяетъ вмѣстѣ и воспоминаніе общей школьной скамьи и знаніе общихъ нуждъ и
желаніе помочь старымъ товарищамъ; здѣсь-то, въ этихъ
ячейкахъ студенческой жизни и возможна организація самопомощи, какъ лучшаго рѣшенія вопроса о поднятіи матеріальнаго уровня студенчества; да кому же, какъ не
товарищамъ и знать лучше — кто, какъ, в ъ чемъ нуждается, кому же и рѣшить справедливый вопросъ о количествѣ пособія, какъ не своимъ землякамъ? Единственно вѣрная система выдачи пособій, основанная
на знанги степени нужды просящаго и на круговой по<
рукѣ можетъ существовать и существуетъ только въ землячествахъ. Земляки собираютъ между собою „гроши"
(даетъ каждый по своимъ средствамъ) и изъ этихъ грооемлячества въ русскихъ у н и в е р с и т е т а х ъ запрещены; а въ своемъ изложеніи ыы имѣемъ въ ввду тѣ землячества, которыл прежде существовали у насъ явно или теперь суіцествуютъ въ Остзейскихъ губерніяхъ.

шей получается сумма, которая поддерживаетъ и временно - споткнувшихся и постоянно нуждающихся земляковъ, Землячества не имѣютъ ни твердой организаціи,
ни болынихъ средствъ, но за то имѣютъ в ъ себѣ задатки
великой будущности, имѣютъ в ъ себѣ ту живучесть, или
тотъ признакъ жизнеспособности, который заставляетъ
съ уваженіемъ относится к ъ нимъ и признавать за ними
правоспособность. Матеріальная самопомощь—вотъ первая цѣль, къ которой стремятся землячества; мало того,
это не только первая и главная цѣль, но и единственная. Надо видѣть, съ какою тщательностью землячества
отстраняютъ отъ себя все то, что не имѣетъ прямаго
отношенія к ъ матеріальной цѣли, с ъ какимъ рвеніемъ
избѣгаютъ они малѣйшей политической примѣси к ъ своимъ дѣйствіямъ—для того чтобы увѣровать в ъ ихъ правоспособность.
Таково современное студенчество с ъ его стремленіемъ
жить законною, по и полною, свободною жизнью, и вотъ
почему я и утверждаю, что в ъ землячествахъ кроются
зародыши нормальной здоровой жизни молодежи.
Стремленіе землячества къ осуществленію однѣхъ лишь
чисто матеріальныхъ цѣлей—ставить ихъ на вполнѣ легальную почву и заставляетъ отнестись къ нимъ съ уваженіемъ; впрочемъ мы были бы неискренни, если бы утаили еще одно вновь зарождающееся стремленіе землячествъ, но только едва зарождающееся, стало быть только
зерно, которое можетъ быть в ъ будущемъ растеніемъ; в ъ
нѣкоторыхъ землячествахъ замѣтно стремленіе к ъ товарищескому рѣшенію нѣкоторыхъ вопросовъ нравствен-

паю характера.—Здѣсь мы уже вступаемъ на ту почву,
на которой можетъ возникнуть, по нашему маѣнію, будущая корпоративность русскаго студенчества. Но прежде
чѣмъ говорить объ этомъ вопросѣ, бросимъ взглядъ на
современные нравственные устои молодежи.
Говоря о матеріальномъ положеніи студенчества,мы видѣли^ что это нищенское положевіе порождаетъ главнымъ обраэомъ нравственную неустойчивость и бѣшеный разгулъ
студенчества, а также тѣ волчьи инстинкты, которые разъединяюсь студенчество. Дѣйствительно, теперь не найти
среди молодежи т ѣ х ъ принциповъ, которые соединяли e ç
в ъ одну семью, т ѣ х ъ элементовъ, благодаря которымъ
существовала когда-то хоть нѣкоторая корпоративность,
т. е. сплоченность и устойчивость хоть по иѣкоторымъ
вопросамъ. Это явлевіе грустное и важное по своимъ послѣдствіямъ.—Нравственная разрозненность дѣлаетъ невозможной идею нравствеинаго совершенствованія, и масса студентовъ, не стыдясь, не боясь нравственна™ корпоративного наказанія,— отдаются всецѣло тому бѣшепому,
подлому разгулу со всѣми его послѣдствіями, который
такъ низко роняетъ все студенчество и пятнитъ его имя.
Честь студенчества забыта, да и гдѣ же честь, когда самое имя студенчество какъ-то странно теперь звучитъ,
дико и рѣзко. Теперь есть студенты, но нѣтъ студенчества, в ъ томъ смыслѣ, что нѣтъ корпоративной сословной нравственности. Фактъ полной нравственной разнузданности студентовъ обратилъ на себя вниманіе правительства и уже с ъ повымъ уставомъ возвращена студентамъ форма —И вотъ студенты одѣли мундиры и шпаги,

<

одѣли даже шинели военнаго образца, но... старое осталось старымъ, разнузданность осталась разнузданностью;—
прежде студента в ъ разгулѣ нельзя было отличить отъ
мастероваго, теперь тотъ же студентъ въ формѣ сидитъ
в ъ грязной портерной Тверскаго бульвара или Драчевки
и горланитъ пошлую пѣсню. Красивое зрѣлище, почтенный видъ и... назидательный.—Здѣсь даже не формальность, а форма и осталась она формой и только... Назидательное доказательство того, что одна голая форма
безъ внутренней идеи никогда не оживитъ, не одухотворить мертвый организмъ. Какой-бы формой не прикрыть разврата, онъ не уничтожится, а только запачкаетъ эту форму.
Есть еще средство для сдерживанія разгула—это карцеръ; но во 1-хъ) онъ наполняется лишь тѣми, кто
или дерзокъ, или слишкомъ свободномыслящъ, во 2 - х ъ )
въ карцерѣ такъ хорошо кормятъ, что многіе студенты
тамъ поправляются на казенныхъ харчахъ послѣ продолжительной голодовки.
Итакъ выводъ одипъ: крайняя разнузданность студентовъ и невозможность со стороны начальства пресѣченія этого зла. Нѣтъ, впрочемъ, виновата, возможность
сущеетвуетъ и большая возможность. 'Только все дѣло
надо поставить на другую почву, на твердую и истинную.
Корпоративность, по нашему крайнему разумѣнію,
есть то единомысліе или та связь, которая соединяетъ
нѣсколькихъ людей между собою; но соединеніе это не
простое, а обусловленное еще подчиненіемъ в ъ нѣкотоРыхъ случаяхъ воли каждаго члена корпораціи—общей

корпоративной волѣ. В ъ какихъ случаяхъ 'существуешь
это подчиненіе—опредѣляется особо; но в ъ болынинствѣ
елучаевъ это подчиненіе признается въ видахъ нравственпыхъ, в ъ видахъ поддержанія иввѣстнаго нравственнаго
уровня в ъ подобной группѣ лицъ.—Каковъ этотъ уровень—
также опредѣляется особо и, конечно, не писанными законами, а историческими, сословными обычаями и традиціями.—Таковы наши кориораціи офицерскія, сословія
присяжныхъ повѣренныхъ и т. д. Такова должна быть
-корпорація студенческая.
Нравственный уровень офицерскаго сословія поддержи
вается не формой, не мундиромъ, а честью этого сословія, хранить которую обязаны обще-офицерское собраніе
и судъ. Поэтому „честь мундира" для офицера нонятіе
реальное и высокое, та же „честь мундира" для студента
пустой, ничего не говорящій звукъ, горькая насмѣшка
судьбы. И для того, чтобы уровень нравственности былъ
высокъ в ъ студенческомъ мірѣ и имя студента не было
бы синонимомъ гуляки, развратнаго и безшабашнаго—
необходимо дать студенчеству организацію, подобную организаціи офицерскаго сословія, и даже не зачѣмъ давать
этого, а стоить только признать закошшмъ и достойнымъ вниманія то, что уже есть в ъ зародышѣ, стоить
только этому зародышу свободно развить свои силы.
Мы уже сказали, что в ъ землячествахъ замѣчается
стремлевіе к ъ рѣшенію многихъ вопросовъ нравственнаго
характера; вотъ уже, стадо быть, есть живое зерно будущей корпоративности. И дѣйствительно, какъ мы сказали в ъ первомъ письмѣ, русскій студентъ не способееъ

опутать себя той массой корпоративной лжи и обрядности, какой опутанъ нѣмецкій студентъ; с ъ другой стороны, онъ стремится к ъ корпоративности для подъема
уровня нравственности и прекращенія существующаго
разгула, а не для прикрытія этого разгула корпоративной оффиціальпостью, что !опять-гаки дѣлаетъ нѣмецъ.
Стало быть основы и цѣли русской студенческой корпоративности, на сколько онѣ выражаются възародышѣ,
двѣ: цѣль матеріальной самопомощи и цѣль нравственной самопощи, т.-е. подъемъ матергальнаю и нравственнаго уровня студенчества. Основы благородный, возвышенный и достойвыя уваженія. Нельзя не обратить
вшшанія на это стреыленіе молодежи, и неужели изъ-за
нѣкоторыхъ ея ошибокъ и увлеченій—нельзя признать
это стремленіе законнымъ? Форма, в ъ которую должны
вылиться эти двѣ цѣли корпоративности—одна и эта
форма органическая, живая, дѣйственная; форма э т а —
землячество, о которомъ мы уже говорили. Эта органическая форма, находящаяся теперь въ зародышѣ, имѣетъ
большое значеніе для молодежи, ибо цѣли землячества
возвышены, глубоки и обширны до безконечности.
M на самомъ дѣлѣ, что можетъ быть обширнѣе цѣли
путемъ самопомощи поднять матеріальный уровень студенчества такъ, чтобы не было ни одного нуждающегося
студента? (А что эта цѣль достижима, укажемъ на Дерптскія и особенно Рижскія землячества, которыя обладаютъ
капиталомъ в ъ нѣсколько сотъ тысячъ рублей). Съ другой стороны то же землячество будетъ и высшимъ и
единствешіымъ судьей каждаго поступка своего члена в ъ

области нравственности.... Чго можетъ быть лучше и
проще этой корпоративной организаціи?...
Мы не стапемъ здѣсь останавливаться на вопросѣ о
томъ, какъ можетъ осуществиться все нами сказанное о
землячествахъ: этотъ вопросъ пока праздный.
Но мы глубоко и твердо вѣримъ в ъ то, что велика
будущность русской студенческой корпораціи, что велика
сила и значевіе землячествъ, этихъ органическихъ, жив ы х ъ ячеекъ корпоративности. Только побольше, читатель, теплаю довѣрія къ молодежи, побольше любви
къ ней, поменьше сухой формальности, и в ы получите
дивные плоды, способные возрасти только на русской
почвѣ...

Лишніе

люди.

Голодные рты, праздныя руки, ложное самолюбіе, туманный надежды, горькія жалобы, жалкая гордость—вотъ
что рисуется в ъ воображеніи при мысли о „лишнихъ
людяхъ".—Да и самый терминъ „лишніе люди" для русскаго у х а звучитъ какъ - то горько, жалко, смѣшно и
каррикатурно.—Откуда взялся этотъ новый терминъ, что
его породило, что заключается в ъ немъ, не горькое ли
недоразумѣніе нашей жизни—этотъ вопросъ о лишнихъ
людяхъ? Однако это „недоразумѣніе" кричишь о себѣ съ
каждымъ днемъ все громче и громче, требуетъ какого-то
удовлетворенія, заставляетъ говорить о немъ, какъ о
важномъ и неотложыомъ вопросѣ.
Лишніе люди явились недавно. Съ освобожденіемъ
креетьянъ явилась погоня за „окладами жалованья" во
всѣхъ его видахъ; съ того же времени разночинцы,
вслѣдствіе измѣнившихся условій жизни, хлынули в ъ
Университетъ в ъ погоню за тѣми же „окладами". Б а с сейнъ окладистыхъ мѣстъ въ короткое время переполнился и излишекъ вылился вонъ. — Этотъ излишекъ и

есть то, что мы называемъ теперь умственнымъ пролетаріатомъ, лишними людьми и тому подобными жалкими
терминами.
Обратимся же к ъ источнику этого явленія нашей
жизни, дабы уразумѣть причины, порождающія это явленіе, а отсюда и мѣры для излѣченія каррикатурной
болѣзни.
I.
Давно было то время на Руси, когда дѣло народнаго
образованія находилось в ъ рукахъ Земли, было Земскимъ
дѣломъ; такъ давно это было, что и быльемъ поросло.—
Настало время иное. Великому преобразователю Россіи
нужны были силы великія для успѣха своего дѣла; нужны
были ему помощники „во всякомъ дѣлѣ искусные" для
упроченія могущества и величія Россіи. И вотъ выписываются къ намъ нѣмцы, a дворянскія дѣти отсылаются
зй-море „въ учобу" къ тѣмъ же нѣмцамъ и голландцамъ.—
В ъ дѣлѣ народнаго образованія роли мѣняются; государство для своихъ цѣлей беретъ это дѣло въ свои руки
и направляетъ его въ свою сторону. Преемники Петра
продолжали его дѣло; центръ жизни перемѣстился изъ
Земли в ъ Государство, земскія силы вытягивались в ъ
государеву службу. Основывались университеты, гимназіи,
высшія училища и в с ѣ они преслѣдовали одну ц ѣ л ь —
приспособлена земскихъ силъ на службу государственную,
в ъ тѣсномъ смыслѣ этого слова. Государству нужны были
работники, гиганской бюрократической машинѣ — чиновники, выработанные и приспособленные. Почти в ъ такомъ

же видѣ дѣло образовапія находится и до сихъ поръ;
надо сказать „почти", ибо наше время можно назвать
въ этомъ смыслѣ поворотнымъ временемъ; дѣло образов а л а с ъ одной стороны прямо ввѣряется Землѣ, с ъ
другой стороны и самимъ Гооударствомъ приспособляется
къ народнымъ потребностямъ и нуждамъ. Но это только
начало, ибо в ъ своемъ корнѣ это дѣло еще не затронуто.
Вся земля русская покрыта дѣлою сѣтью низшихъ и
среднихъ учебныхъ заведеній; низшія, какъ приходскія,
духовныя и уѣздныя училища—припадлежатъ Землѣ в ъ
томъ смыслѣ, что они даютъ необходимое всякому начальное образованіе, не отрывая в ъ то же время о т ъ
почвы; крестьянинъ и купецъ, получивъ начальное образованіе, остаются крестьяниномъ и купцомъ. — Среднія
учебныя заведенія принадлежать уже всецѣло Государству; это господскія ваведенія — въ томъ смыслѣ, что
они имѣютъ зяаченіе лишь для господъ, для служилаго
сословія и такъ приспособлены к ъ этому, что крестьянскія и кунеческія дѣти, кончивъ курсъ в ъ этихъ заведеніяхъ, становятся тоже господами, далеко отстоящими
отъ своей среды.
Всѣмъ, навѣрное, памятенъ недавній великій споръ о
преимуществахъ классической или реальной системъ образовала. Сторонники классической системы в ъ этомъ
случаѣ остались, но справедливости, побѣдителями; да и
трудно возразить теперь что либо противъ классическаго образованія в ъ виду его несомнѣнно-воспитательнаго
значенія и вѣковаго опыта другихъ странъ.—Но защитники его, какъ всегда бываетъ в ъ борьбѣ, вдались в ъ

крайность и этимъ испортили свое правое дѣло. Для нашей общественной жизни не столько важенъ вопросъ—
классическая или реальная система преподаванія господству етъ в ъ среднихъ учебныхъ заведеніяхъ, сколько т о —
предетавляютъ ли изъ себя эти среднія заведенія нѣчто
самостоятельное, цѣльное и соотвѣтствующее потребностямъ данной мѣстности и среды, или же онѣ —
только пеобходимыя подготовительный ступени для вступленія въ высшее учебное заведеніе, совершенно независимыя отъ потребностей данной мѣстпости или среды.
Этотъ вопросъ весьма важенъ для насъ. Вотъ что представляетъ намъ теперь дѣйствительность: классическая
гимназія есть ничто иное, какъ лѣстница, ведущая къ
Университету, и только. Иного значепія она не имѣетъи
имѣть не можетъ. Чѣмъ выше мальчикъ поднимается по
этой лѣстницѣ, тѣмъ болгьс онъ отдаляется отъ своей
родной почвы, тѣмъ невозвратнѣе она для него. Зависишь это отъ того, что всѣ классы гимназій дѣйствительно такъ связаны между собою и съ высшею своей точкой, что представляютъ изъ себя живое подобіе лѣстницы, у которой каждая ступень подчинена общей идеѣ
и имѣетъ смыслъ постольку, поскольку разсматривается
какъ ступень. В ъ самомъ дѣлѣ для чего отдаютъ дѣтей
в ъ гимназію? Сознательно или безсозяательно, для того,
чтобы они по этой лѣстницѣ вошли в ъ Университетъ.
Д р у г а я смысла здѣсь н ѣ т ъ , ибо если я отдамъ своего
сына в ъ гимназію lie для подготовки его в ъ Университетъ , а для какой либо другой цѣли—получится безсмыслаца; если сыну моему нужна льгота по воинской новии-

ітсти, то разумнѣе отдать его в ъ Уѣздное училище, гдѣ
онъ, не напрягая своихъ силъ, къ двѣнадцати годамъ
получишь ту же льготу, что и в ъ гимназіи лишь къ пятнадцати годамъ; если я хочу дать сыну небольшое общее образованіе, не отрывая его въ то же время отъ нашихъ наслѣдствееныхъ сословныхъзанятій (какъ напримѣръ отъ торговли), то и в ъ этомъ гимназія мнѣ не поможешь. Вѣдь кое-какія общеобразовательный свѣдѣнія
въ бблынемъ чѣмъ в ъ уѣздномъ училищѣ объемѣ, даются ученикамъ лишь с ъ пятаго класса, т.-е. тогда, когда учеяикъ уже достаточно освоился с ъ классиками и достаточно оторвался отъ наслѣдотвенной почвы; наконецъ
нечего и говорить о томъ, что гимназія практическихъ
свѣдѣній своимъ ученикамъ не даетъ; и в ^ ^ т о м ъ * Т м ы с лѣ она не удовлетворить моимъ отцовскимъ желаніямъ.
Существенная в ъ гимназіи остается одно,—о чемъ мы
раньше говорили, это центростремительная сила', влекущая ученика по всѣмъ ступенямъ к ъ центру, т.-е. къ
Университету, причемъ эта сила обратно пропорціональна разстоянію ступени отъ центра: чѣмъ ближе ученикъ
къ аттестату зрѣлости, тѣмъ болѣе его тянетъ в ъ Университетъ и тѣмъ менѣе имѣетъ возможность выдти на
другую дорогу. Этому закону подчиняются волей-неволей и тѣ дѣти, которыя отданы въ тмназгю совсѣмъ
не для той г^ѣли, которой она служитъ.
И такъ, гимназіи имѣютъ значеніе лишь подчиненное,
какъ лѣстницы къ Университету, и не имѣютъ никакого
практическая значенія; гимназіи. составляютъ пока преобладавшей типъ среднихъ учебныхъ заведеній. Выводъ

отсюда ясенъ: волей-неволей надо отдавать своихъ дѣтей въ гимназію, т.-е. предназначать ихъ университетской
карьерѣ. Вотъ главный нсточникъ бѣдствія, извѣстнаго
подъ названіемъ умственнаго пролетаріата.
Доказательство этой мысли можно видѣть изъ сдѣдующаго, совершенно реальнаго, примѣра: случается, что
учится мальчикъ совершенно удовлетворительно, иногда
хорошо, и дойдя до высшихъ классовъ или даже до
Университета, вдругъ ни с ъ того, ни с ъ сего бросаетъ
ученіе и возвращается в ъ родительскій домъ, в ъ семью,
„на подножный кормъ*. Дабы выяснать это явленіе,
разскажу одинъ, близко извѣстный мнѣ, фактъ. В ъ
уѣздномъ торговомъ городѣ, населенеомъ купечествомъ,
открывается классическая прогимназія, благодаря „прос в ѣ щ е п н ы м ъ и старанівмъ городскаго головы. Черезъ
4 года оканчиваютъ курсъ прогимназіи человѣкъ 8 ,
изъ которыхъ 6 человѣкъ уѣзжаютъ в ъ губернскій
городъ для продолженія образовапія в ъ гимназіи. Изъ
этихъ 6 товарищей—одинъ, учившійся удовлетворительно, в ъ 6-мъ классѣ „затосковалъ" неизвѣстно отчего;
тосковалъ, хандрилъ мѣсяцевъ 6 , говорилъ, что надоѣла
ему наука ( ? J и в ъ концѣ концовъ вышелъ изъ гимназіи и уѣхалъ домой. Другой вышелъ изъ 8-го класса,
ибо, получивъ небольшое наслѣдство, по своей купеческой натурѣ, началъ прожигать жизнь, пользуясь отсутствіемъ тятенькинаго кулака. Третій, отлично кончившій
гимназію, ушелъ со втораго курса Университета,- подъ
вліяиіемъ той же н е п о д я ^ н о Г т о с м і ^
чувства.... Я взялъ не исключительное явленіе и н е ^ я у -

чайное; в ъ томъ-то и дѣло, что здѣсь не случайность
властвуетъ, a нѣчто другое, болѣе положительное и неизмѣнпое,—При внимательномъ изслѣдованіи мы увидимъ,
что большинство лицъ, по своей волѣ яе^ оканчивающихъ
образованіе, Пііринадлежита Т ъ песлужил!)му," "зМГкШу
сословію или, вѣрнѣе с к а з а т ь а
къ
купечеству, мѣщанству, крестьяйству. ( В ъ приведенномъ
примѣрѣ в с ѣ трое принадлежали къ купечеству).---Стало
быть главный факторъ этого явленія заключается в ъ той
почвѣ, к ъ которой прикрѣпленъ трудъ данной семьи и
отъ которой оторванъ одинъ изъ членовъ семьи. Подъ
вліянісмъ однихъ и т ѣ х ъ же условій труда, наслѣдственно передаваемаго отъ поколѣнія к ъ поколѣнію, складывается жизнь земской семьи.—Каждый членъ ея с ъ рожденія своего уже обладаетъ извѣстнымъ складомъ организма подъ воздѣйствіемъ наслѣдственныхъ традицій;
лѣтъ до 1 3 — 1 4 этотъ членъ семьи живетъ еще въ кругѣ понятій и потребностей своей семьи или сословія, не
смотря па то, что учится в ъ классической гимназіи; roflà
идутъ; умъ мальчика пріобрѣтаетъ больше и больше яознаній и понятій, въ разрѣзъ идущихъ съ ею природнымъ
міровоззрѣнгемъ. Онъ чувствуетъ с ъ каждымъ годомъ,
какъ отрывается отъ своей родной почвы. Наконецъ,
когда сознаніе его достаточно окрѣпнетъ, в ъ немъ начинается сильная борьба, съ одной стороны, органическижгівыхъ въ немъ наслѣдственпыхъ инстинктовъ и наслѣдственнаго міровоззрѣнія; с ъ другой стороны, новыхъ
интеллигентныхъ познаній, новой жизни с ъ новымъ міровоззрѣніемъ; побѣдитъ послѣдняя — вырабатывается
4

интеллигентный человѣкъ, побѣдитъ первая — человѣкъ
хирѣешъ, тянется къ старой почвѣ, но такъ какъ успѣлъ
уже достаточно отвыкнуть отъ нея, то и дѣлается межеумкомъ. — Я высказалъ гипотезу по поводу наблюдаемаго явленія, но гипотезу, думаю, близкую к ъ истинѣ,
правдоподобную/Ниже мы еще вернемся къ этой гипотезѣ.
Куда же дѣваются эти вольные и невольные неудачники, эти „культурные отброски"—гдѣ они? Да вездѣ
вы ихъ можете встрѣтить.... И в ъ любой конторѣ за
грошевой перепиской бумагъ, и в ъ убогомъ трактирчикѣ
в і ожиданіи „мѣста", и на скамьѣ подсудимыхъ в ъ пикантномъ процессѣ, и в ъ лакейской важнаго лица—вездѣ
в ы ихъ вс-трѣтите. Эти люди, не попавшіе в ъ общую
колею жизни, с ъ изломанной, разбитой карьерой, до
послѣдяяго времени находили убѣжище в ъ юнкерскихъ
училищахъ, но теперь и армія наполнена, и этотъ якорь
спасенія утерянъ. И дѣйствительно, положеніе этихъ недоучекъ куда какъ не завидно. Не обладая сцеціальными
знаніями, неспособные къ мастерству, оторванные отъ
своей почвы чужою силой и брошенные на произволъ
судьбы тогда, когда нельзя уже возвратиться назадъ,
они принуждены всегда быть „не у мѣста", они годны
лишь к ъ переписыванію бумагъ и увеличиваютъ собой
балластъ народной жизни, который выбрасывать некуда,
а кормить надо... Умственно неразвитые, нравственноискалѣченные они пополняютъ собой ряды подпольныхъ
дѣятелей, безсознательно отдавая свои силы крамолѣ....

II.
Въ иномъ положеніи находятся неудачники, кончавшіе
учебныя заведенія и не знающіе куда приложить
свои з н а н і я - — Эти „вольные" неудачники занимаютъ
собой вниманіе нашей печати и либеральной и иной,
которая нянчится|съ ними довольно нѣжно и любовно:
благодаря заботамъ этой печати, вопросъ о лишнихъ
людяхъ сталъ злобой дня; вѣрнѣе сказать, не влобой, а
характеристикой дня и его героевъ.
Печать разсказываетъ ужасы о положеніи бывшихъ
Университетскихъ воспитанниковъ; „ужасы" дѣйствительно стоятъ вниманія; посудите сами: въ Петербургѣ,
по словамъ Новаго Времени, трутся безъ хлѣба цѣлыя
тысячи врачей... однихъ „прачисленныхъ къ разнымъ
министерствамъ" насчитываюгся"мпогія тысячи,вся служба
которыхъ состоишь именно в ъ ожиданіи подходящихъ
мѣстъ... «Одинъ врачъ поотупилъ кондукторомъ на конно-желѣзную дорогу" (подлинный фактъ).... проголодавшіяся женщины-врачи недавно публикаціями просили
мѣста хотя бы даже няньки или кухарки (?)... По словамъ Приклонскаго „ в ъ Казани в ъ 1 8 3 5 году еще оста- »
вались безъ мѣста нѣкоторые врачи, окончившіе курсъ
въ 1 8 8 3 году, а изъ окончившихъ курсъ в ъ 1 8 8 4 году/
болѣе половины не имѣли мѣста*... „Филологи и математики Казанскаго Университета въ иослѣдніе годы ищутъ \
мѣста по году и болѣе, хотя на этихъ факультетахъ
оканчиваютъ курсъ ежегодно не болѣе 1 5 — 2 0 студент о в ъ " . . . Вѣстникъ Промышленности удостовѣряетъ, что
БЫСШІЯ

4*

сплошь и рядомъ инженеры и технологи, вмѣсто занятій
своею спеціальностыо, являются судебными приставами,
квартальными надзирателями и даже „ к о ч е г а р а м и " . . . .
Послѣдніе факты взяты изъ „Очерковъ Самоуправленія"
Приклонскаго—человѣка безпристрастнаго,котораго нельзя
заподозрить в ъ преувеличеніи....
Таковы стало быть факты; выводы напрашиваются
сами собой. Пусть читатель обратитъ вниманіе, в ъ приведенныхъ выдержкахъ на подчеркнутая нами слова; они
многое объясняютъ, ибо связываютъ в с ѣ факты в ъ единое цѣлое: люди ишутъ мѣста, люди голодаютъ безъ
мѵъста, в ъ ожиданіи того же мѣета идутъ в ъ кочегары
и т . д. до безконечности. Стало быть слово „мѣсто"
играетъ здѣсь видную, а пожалуй даже единственную
роль. Тысячи причисленныхъ к ъ министерству ждутъ
мѣста, а не труда, врачи просятъ мѣста, а не паціентовъ,
молодежь ломится в ъ двери окладныхъ мѣстъ, которыхъ
не хватаетъ на в с ѣ х ъ алчущихъ и отверженные терпѣливо толкутся у той же двери, и либеральная печать
хиычетъ по поводу такого злосчастья.
Наша интеллигенція привыкла „служить", т . е. работать на опредѣленномъ мѣстѣ съ опредѣленнымъ вознагражденіемъ— не зная никакого риска работы. Эта
привычка, глубоко внѣдрившись в ъ нашъ организмъ,
теперь, при измѣнившихся обстоятельствахъ, заставляетъ
насъ плакать, рамъ надопріучаться къ риску,кънуждѣ,
къ борьбѣ безъ гарантій, къ чему мы совсѣмъ не способны. Мы привыкли видѣть в ъ Университетскомъ дипломѣ нѣчто, дающее намъ полное право на безбѣдное,

а пожалуй и праздное существовапіе; в ъ _ . ^ т м ъ отдошеніи мы еще ба р и
стни к и"—интеллигентнаго
^рдаГІШоіТе^тікГё баричи мысли, в ъ печальномъ самомнѣніи, защиіцаютъ лишиихъ людей, говоря, что и народъ вачастую ищетъ „мѣста и жалованья", уходя на
промыслы, что и фабричные рабочіе исключительно живутъ „мѣстомь и жалованьемъ^ * ) . Такая натяжка для
защиты немощной интеллигенціи достаточно показываетъ
всю шаткость этой защиты. Правда, мужикъ уходитъ
на заработки, если у него дома нѣтъ работы, нодѣлото в ъ томъ, что, нанимаясь къ подрядчику или фабриканту, онъ за свой, подчасъ каторжный трудъ получаетъ
грошовое вознагражденіе; такого ли труда ищетъ интеллигенція? О, еслибы такъ, никто и не подумалъбы бросать в ъ нее камнемъ. Нѣтъ, интеллигенція ищетъ не
труда, a „мѣсга", не вознагражденія, а жалованья. А
въ этомъ разница большая.—Подъ „мѣстомъ" у насъ на
Руси опредѣлился с ъ давнихъ поръ тотъ трудъ, который
болѣе или менѣе гарантированъ въ извѣстномъ вознагражденіи, называемомъ жаловааьемъ. Но дѣло-то в ъ томъ,
что, во-первыхъ, размѣръ этого вознагражденія не зави
ситъ отъ законовъ свободной конкурренціи и рыночныхъ
цѣнъ, стало быть неподверженъ колебаніямъ; во вторыхъ,
подъ «мѣстомъ» разумѣется служеніе не опредѣленному
реальному хозяину, который стоитъ с ъ кулакомъ надъ
шеей рабочаго, а какой-то отвлеченной величинѣ, какъ
напр. государству, земству и т. д., отчего зависитъ ха•) „ Р у с с к а я Мысль" 1887 г. I T , с т р .

110.

латнесть в ъ отправленіи своихъ обязанностей—вотъ два
главпыхъ признака, кладуіцихъ глубокое разлйчіе между
свободнымъ трудомъ и „мѣстомъ", между заработной
платой и „жалованьемъ".—Разница между ними настолько велика, что не замѣчать ее можно только съ
предвзятой лукавой цѣлыо въ оправданіе своихъ положеній. Посмотрите кругомъ себя и вы увидите повсюду
на каждомъ шагу реальное подтвержденіе д а н н а я опредѣленія „мѣста и жалованья". Вотъ въ уѣздномъ городишкѣ находятся десять врачей: всѣ они находятся на
службѣ, кто земству, кто городу, кто желѣзно-дорожному
правленію и т. д., получаютъ довольно жирные оклады
жалованья, исполняя свои служебныя обязанности, конечно спустя рукава; но, вѣрите ли, въ этомъ городишкѣ
къ бѣдному не дозовешься врача, не смотря на то, что
ихъ много, на томъ простомъ основаніи, что имъ нѣтъ
никакого интереса уже изъ-за какого-нибудь рубля утруждать себя; и больные по-долгу остаются безъ врачебной
помощи. Это общее явленіе нашей жизни, и вотъ такогото положенія н а е м н а я чиновника, трудящаяся лишь
по скольку требуется для полученія жалованья, ищутъ
и добиваются наши интеллигенты, лучшіе люди, „соль
земли" и т. Д; Мы всѣ желаемъ быть бюрократами, т.-е.
частями государственная механизма и боимся стать
членами ж и в а я организма въ живомъ единеніи съ трудящимся классомъ.—Государство теперь, не смотря на все
свое желаніе, не въ состояиіи сдѣлать насъ всѣхъ чиновниками, т. е . опредѣлить насъ на службу и дать
жалованье, и мы плачемся на свою судьбу;—право, у

насъ еще очень много китайская, не смотря на весь
нашъ внѣшній лоскъ.
А съ другой стороны передъ нашимъ тоскующимъ
интеллигентомъ настежь открыта широкая дверь личная
труда,—того труда, который не оплачивается жалованьемъ,
не называется службою, не пріуроченъ къ извѣстному
„мѣсту", не зараженъ болѣзнью бюрократизма... Это
дверь негласная, упорнаго, смиренная труда, безъ надежды на какую либо пенсію и отдыхъ, но съ любовью
къ родной землѣ и ея дѣтямъ, съ вѣрою въ свои силы
и въ будущее своего посѣва. Милости просимъ в ъ эту
дверь... она широка, всѣмъ мѣста хватитъ, никто не
останется за ея пороямъ, милости просимъ!.. Посмотрите—цѣлыя деревни мрутъ безъ всякой врачебной помощи, повитухи кладутъ въ гробъ родильницъ, кустари
изъ силъ выбиваются въ борьбѣ съ капиталомъ, в ъ
горькомъ сознаніи, что некому ихъ уму-разуму научить,
сельскими школами завѣдуютъ нропившіеся недоучки и
т. д. до безконечности. Разверните любую газету и васъ
поразитъ та масса дѣла въ провинціи, которая неотложно
требуетъ къ себѣ людей знанія... Вотъ вамъ первая попавшаяся корреспонденція: „Сѣверная часть Ровенскаго
Полѣсья (Волынской губ.) почти совершенно лишена медицинской помощи. Въ центрѣ этого Полѣсья, м. Домбровицѣ, о докторѣ слышатъ только тогда, когда онъ
пріѣзжаетъ за 1 1 0 верстъ изъ города на судебно-медицинское вскрытіе, a такіе случаи довольно рѣдки. Даже
фельдшерской помощи лишены жители; такъ уже нѣсколько мѣсяцевъ нѣтъ здѣсь участковаго фельдшера, а

это обстоятельство, в ъ виду опасной эпидеміи в ъ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Волынской губерніи, можетъ в ы з вать серьезный послѣдствія"... (Соврем. Изв. 1 8 8 7 г.
№ 1 1 3 ) . И статистика говорить, что у насъ на 1 0 0 , 0 0 0
человѣкъ населенія приходится врачей только 1 6 челов ѣ к ъ , тогда какъ в ъ Англіи ихъ 6 0 . в ъ Швейцаріи 7 0 ,
в ъ Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатахъ даже
1 6 2 человѣка... И при такихъ у бійственно-няглядныхъ
фактахъ и цифрахъ наши интеллигенты предпочитаютъ
цѣлыми тысячами сидѣть в ъ Петербургѣ безъ хлѣба в ъ
ожиданіи какого либо „мѣста" и жалованья!...
Причинъ такой интеллигентной „немощи" в ъ трудѣ,
поводимому, много, хотя во в с ѣ х ъ ихъ можно найти
нѣчто общее... Прежде всего навязывается вопросъ, почему же молодежь по окончаніи образованія не возвращается къ занятіямъ своихъ отцовъ, что мы видимъ,
какъ обыкновенное явленіе, в ъ Западной Европѣ, но что
у насъ было бы в ъ высшей, степени необыкновенно.
Здѣсь конечно надо различать дѣтей служилаго сооловія
отъ дѣтей свободно трудящихся родителей; первые не
могутъ конечно наслѣдовать „мѣсто" родителей, но за
то они наслѣдуютъ занятіе своего класса и навсегда
остаются чиновниками, врачами, педагогами и т. д. В ъ
этомъ ихъ привиллегія и, такъ сказать, нѣкоторое оправданіе. По почему же сынъ купца с ъ университетскимъ
дипломомъ никогда не станетъ за прилавкомъ своего
отца, a тѣмъ болѣе сынъ хлѣбопашца за соху? Почему
же въ этомъ случаѣ мы не беремъ нримѣра съ Германіи, гдѣ человѣкъ с ъ высшимъ образованіемъ спокойно

стоить за прилавкомъ магазина, или с ъ Норвегіи, гдѣ
Университантъ также спокойно возвращается къ сохѣ?
Да вѣдь Rb Германіи купеческій сынъ, кончивъ курсъ
университета, в ъ основѣ своего міровоззрѣнія принадлежишь все-таки своему классу или сословію, благодаря
чему и можетъ спокойно возвратиться к ъ прилавку своего отца; у насъ же купеческій сынъ, закончивъ свое
образованіе, дѣлается бариномъ, в ъ томъ смыслѣ, в ъ
какомъ понимаетъ это слово народъ, т.-е. человѣкомъ,
совершенно другаго міросозерцанія; можетъ ли „баринъ"
взять в ъ руки аршинъ или соху рядомъ съ настоящимъ
купцомъ или крестьяниномъ? Паше общественное воспитаніе производить изъ всякаго матеріала „господь", стадо
быть совершенно отрываетъ отъ почвы массу силъ, увеличивая тѣмъ контингентъ „лишнихъ людей".
Послушайте жалобу Вѣстника Промышленности, который удостовѣряетъ, „что сплошь и рядомъ инженеры
и технологи, вмѣсто занятій своей спеціальностыо, являются судебными приставами, квартальными надзирателями
и даже кочегарами"... Вдумайтесь в ъ это „ д а ж е кочеіарамии—сколько злой ироніи слышится здѣсь, ироніи и
насмѣшки надъ всѣми нашими стремленіямй создать своими руками отечественную промышленность!... Вѣдь
мы плачемся на то, что нѣмцы стоять у насъ в ъ техническихъ предпріятіяхъ всегда во главѣ, что нѣмцы
часто безъ всякаго образованія оттираютъ отъ дѣла нашихъ техниковъ съ образованіемъ.... Да почему же это
бываешь? задаемъ ли мы себѣ этотъ вопросъ? Да потому,
думается намъ, что в ъ техническомъ дѣлѣ практика чаето

цѣнится выше теоріи, и нѣмецъ, зная это, даже получивъ высшее образованіе, начинаетъ свою карьеру
конечно съ кочегара, оттого и х ъ и цѣнятъ. А какъ же
оцѣнивать нашихъ техниковъ, которые предпочитаютъ
идти скорѣе в ъ квартальные надзиратели, чѣмъ въ кочегары, т.-е. лучше совсѣмъ махнуть рукой на свою специальность, чѣмъ начинать карьеру с ъ низкой ступени
этой спеціальности! Хороша была бы армія, еслибы молокососы - кадеты выпускались прямо в ъ генералы; хороши и наши интеллигенты, которые, получивъ высшее
образованіе, мнятъ себя генералами, не испробовавъ
солдатской лямки!... И это не в ъ одной технической
области, a вездѣ, куда бы ни оглянулись, в с ѣ интеллигенты, кончая курсъ высшаго учебнаго заведенія, заражаются этой болѣзнью „mania grandiosa" и, голодая
пс цѣлымъ годамъ, пи за что не спустятся для работы
на низкую ступень: „fi donc! Зачѣмъ же мы тогда учились?"...
Контингента лишнихъ людей точно также увеличиваютъ собой и т ѣ , которые н е рѣшаются уѣхать в ъ провинціи на томъ основаніи, что тамъ „отъ скуки умерѣть
можно". Такихъ „кисейныхъ барышень" къ счастью немного, но и ихъ в ъ общей массѣ голодныхъ ртовъ, толкущихся в ъ столицахъ, берета подъ свою защиту либеральная печать. „Помилуйте, говорить мнѣ знакомый
кандидата правъ, да я и вообразить не могу разстаться
съ Москвой; что я буду дѣлать въ хлушиі... Ужь лучше
перетерплю да пережду"... И тернитъ и ждетъ интеллигента какой-то манны небесной, гоняясь за дешевымъ

трудомъ, да еще приправленнымъ опереткой и балетомъ,
и чувствуя себя ужъ слишкомъ избалованнымъ для жизни
даже в ъ губернскомъ городѣ, не говоря ужъ объ уѣздѣ
или (о, ужасъ!) о деревнѣ.... Немощпые!
Точно также избалованность нашей интеллигенціи, ея
барственность, отражается и в ъ другомъ явлеиіи. Молодежь не идетъ в ъ провинціи, ибо тамъ слишкомъ плохо
оплачиваются труды.—„Плохо" надо понимать, конечно,
въ сравненіи с ъ столицами, гдѣ бѣшеные капиталы
производятъ бѣшеную оплату труда. В ъ столицѣ врачъ
нолучаетъ за визита на-домъ 5 рублей, в ъ провинціи
въ 5 — 1 0 разъ меньше. Эта разница дѣйствуетъ опьяняющимъ образомъ на интеллигенцію; какъ иасѣкомые
у огня, толкутся они в ъ столицахъ, ожидая чуть ли
не дароваго хлѣба! Жалѣть ли и х ъ за это, ласкать ли
по головкѣ?.... „Помилуйте" раздаются крики и приводятся ужасы в ъ примѣръ: „Лѣтомъ 84-го года в ъ Чебоксары поступилъ на должность городоваго врача нѣкто
Л — в ъ съ годовымъ окладомъ в ъ 2 4 0 р. Другой уѣхалъ
въ Буй на жалованье в ъ 2 0 0 р . " . Ужасъ заключается
в ъ томъ, что „даже старшій нолицейскій солдата получаетъ содержаніе больше врача—15 р . жалованья в ъ
мѣсяцъ при готовой квартирѣ" * ) . Думаю, что ужаснаго
тутъ ровно ничего нѣтъ, развѣ только то, что уішверситанта, да еще одержимаго „mania grandiosa", при
оцѣнкѣ его труда, ставятъ на одну доску съ полицейекимъ солдатомъ; съ матеріальной же стороны—200 руб.
*) Приклонскій. „Очерки самоунравденія" с т р .

128.

одного жалованья совершенно достаточно для любаго
врача, ибо какъ бы ни была глуха мѣстность—практики
всегда найдется в ъ уѣздѣ самое меньшее—рублей на,
1 0 0 в ъ годъ. А на 3 0 0 р . неизбалованный человѣкъ
проживешь в ъ нровинціи припѣваючи, да еще к а к ъ ! . . .
А не угодно ли еще вамъ, господа врачи (да и вообще
интеллигенты), въ оцѣнкѣ своего труда взять примѣръ
съ т ѣ х ъ встрѣчающихся в ъ западномъ краѣ евреевъврачей, которые, живя в ъ глухомъ мѣстечкѣ, съ охотой
идутъ ко всякому больному, хотя напередъ хорошо знаютъ,
что получатъ отъ него не болѣе 10 копѣекъ гонорару /...
Нѣтъ сомнѣнія, что если бы было въ достаточномъ
иоличествѣ коммерческихъ,техническихъ, ремесленныхъ,
духовныхъ и тому подобныхъ практическихъ школъ,
лишнихъ людей было бы гораздо меньше. Необходимо
дать земскимъ силамъ, какъ напр. купечеству, право
имѣть свои учебныя заведенія, принаровленныя къ потребпостяхъ земщины, къ основамъ ея міровоззрѣнія,
самое главное. Эта мѣра в ъ высшей степени настоятельная и органически-необходимая в ъ Россіи. — Но... этой
мѣрой вопросъ не исчерпывается еще, повторяемъ мы,
и не здѣсь центръ его тяжести. — Если мы взглянемъ
глубже на предметъ, если обратимъ впиманіе не на одни внѣшніе признаки вопроса, то придемъ необходимо
къ заключенію о томъ, что корень зла, что причина образованія лишнихъ людей лежитъ не в ъ той или другой
постановкѣ у ч е б н а я дѣла, не в ъ той или другой его

окраскѣ, а в ъ самомъ обществѣ. в ъ данныхъ потребностяхъ, понятіяхъ и стремленіяхъ самого общества, в ъ
насъ самихъ.—
Было время, когда всѣ свои бѣды и неудачи мы сваливали съ больной головы на здоровую, на правительство, на „независящія обстоятельства", на условія
жизни и т. д. Это блаженное время прошло безвозвратна. Теперь мы поняли, что условія нашего счастія лежатъ в ъ насъ самихъ, а не внѣ насъ, и пословица „по
Сенькѣ шапка" какъ нельзя болѣе приложима здѣсь.
Страшною болѣзнью страдаетъ наше общество отъ мала до велика, гнусною болѣзныо; кулацкая нажива, эгоистическая борьба, сталкиваніе с ъ лѣстницы, поднольная
дѣятельность, страхъ за свою шкуру, погоня за роскошью, положеніемъ, деньгами,—вотъ главные симптомы
современной болѣзни. Отчего она произошла—это другой
вопросъ: здѣсь важно то, что эта болѣзнь воспитывается отцами в ъ своихъ дѣтяхъ. Не желаніе воспитать в ъ
своемъ сынѣ ч е с т н а я труженика руководишь отцомъ
при выборѣ системы подготовки его къ жизни. Нѣтъ, это
чувство незнакомо современному отцу; алчное желаніе
видѣть своего сына карьеристомъ, стремящимся к ъ верхушкѣ общественной лѣстницы, видѣть его важнымъ
лицомъ, быть можетъ плутомъи негодяемъ, но все-таки
„важнымъ лицомъ", вотъ что характеризуетъ современн а я отца.—Карьерщина съѣла, какъ ржавчина, все наше существование. Гдѣ тотъ отецъ изъ с р е д н я я или
в ы с ш а я класса, который сознательно, независимо отъ
матеріальнаго положенія дѣлаетъ изъ своего сына честна-

го ремесленника съ опредѣленньшъ міровоззрѣніеыъ, с ъ
здоровыми потребностями, но безъ всякихъ иоползновеній на дорогу карьеры и тунеядства? Гдѣ тотъ отеіры
который, довольствуясь малымъ, учитъ тому же и сына
и не выбивается изо в с ѣ х ъ силъ, чтобы довести его до
Университета? Стремленіе развить в ъ человѣкѣ честность,
понятія правды и добра—исчезло, развитіе ума стало
на первый планъ, a стремленіе к ъ тунеядству овладѣло
всѣми помыслами необезпеченныхъ людей. Дорога къ началу карьеры идетъ черезъ Университетъ, а туда, в ъ
свою очередь, можно попасть только изъ гимназій и гимназіи переполняются и выбрасываютъ изъ своей среды
неудачниковъ, а Университетъ ужъ фабрикуетъ привиллегированныхъ лишпихъ людей на той же подкладкѣ
карьерщипы.
Таковы современные отцы, но... и дѣти не лучше ихъ
Мы уже перечисляли т ѣ причины, по коимъ „лишніе
люди" предпочитаютъ лучше голодать в ъ столицѣ, чѣмъ
идти трудиться безъ гарантій в ъ глухомъ уѣздѣ, в ъ провинціи. Общая связь всѣхъ этихъ мпогочисленныхъ прич и н ъ - е с т ь , и связь, ясно обозначающаяся при первомъ
же внимательномъ наблюденіи; эта связь есть та же
каръерщина, таже безъидейность и пошлая шаблонность,
которая впиталась во все наше существо, во в с ѣ наши
фибры. — Дѣти, направленные зараженной рукой
отцовъ, идутъ по той же дорогѣ современной болѣзни;
вотъ гдѣ разгадка вопроса, вотъ в ъ чемъ узелъ „недоразумѣнія" нашей жизни, возникшаго недавно и обратившего на себя вниманіе всѣхъ. „Каръерщина11— корень

всего вопроса, всего зла. Ну какъ прикажете назвать
слѣдующій фактъ, приводимый „Судебной Газетой", фактъ
замѣчательный по своей рельефности: „За поолѣдніе десять лѣтъ, говоритъ газета, Пегербургскимъ университетомъ оставлено при университетѣ до 1 5 0 молодыхъ
кандидатовъ для приготовленія къ профессурѣ и вообще
к ъ научной дѣятельиости. Изъ этихъ 1 5 0 человѣкъ в ъ
науку пошло только 7 человѣкъ, остальные предпочли
наукѣ... вы можетъ быть думаете, земскую или городскую общественную дѣятельность. О, нѣтъ: они предпочли наукѣ должности помощпиковъ столоначальниковъ
в ъ канцеляріяхъ, младшихъ помощников!» дѣлопроизводителей, званіе репетиловыхъ младшихъ и тому подобную дѣятельность"...
И это лучшіе люди, отмѣченные университетомъ, выбранные изъ тысячей! Чего же ожидать отъ всей массы,
отъ этихъ тысячей? и гдѣ оспованіе воплямъ лишнихъ
людей о кускѣ хлѣба? Не о кускѣ хлѣба — о карьерѣ
плачутъ они; не о трудѣ, котораго .бездна, а о „мѣет а х ъ " , которыхъ всѣмъ не хватает!», думаютъ они. И
какъ не приглядывайтесь, какъ не разбирайте этотъ
несчастный вопросъ—все же въ немъ найдете однѣ лишь
тѣ неприглядныя черты, которыя уже указаны нами. Желаніе сразу со школьной скамьи выскочить на высокую
должностную ступень, являющееся результатомъ нѣкоторой mania grandiosa у молодежи, стремленіе к ъ дорогой
оцѣнкѣ своего труда и даже къ приправѣ этого труда
разными пряностями в ъ видѣ столичныхъ увеселеній;
ничего недѣланіе т ѣ х ъ , кто нашелъ себѣ теплое „мѣс-

течко , а , къ чему стремится большинство, полное презрѣніе
къ негласному, скромному труду в ъ деревнѣ и наконецъ
постоянное обвиненіе правительства в ъ томъ, что оно не
входитъ въ интересы интеллигенціи, т. е. не даетъ
всѣмъ желаюіцимъ „мѣста и жалованья" — вотъ какія
недриглядныя, грустныя черты можно разглядѣть в ъ
этомъ вопросѣ. И волею-неволею приходится сказать
про современную интеллигенцію, что она годна не для
работы, а для карьеры и нытья.
Гнусные факты и грустные выводы!...

Идеалы молодежи.
I.
Нѣтъ сомнѣнія, что и в ъ жизни молодаго поколѣнія
яъ любое данное время имѣютъ мѣсто всѣ тѣ элементы,
изъ которыхъ складывается общественная жизнь данной
минуты. Та же привычка мышленія, тѣ же страсти, тотъ
же характеръ стремленій.— Молодежь есть авангардъ
интеллигенціи, и, зная общественное настроеніе данной
минуты, можно смѣло опредѣлить настроеніе молодежи;
разница т а , что молодежь отзывчивѣе на всѣ. вопросы
жизни, послѣдоватедьнѣе и правдивѣе, а потому и гораздо легче отбрасываешь отъ себя то, что теряетъ х а рактеръ новизны и моды.
В ъ краткомъ очеркѣ, конечно, трудно прослѣдить подробно развитіе нашихъ идеаловъ и ихъ вліянія на жизнь;
но общую схему пережитаго мы постараемся набросать,
хоть кратко.
Настоящая умственная жизнь здоровая, напряженная,
я потому и имѣющая вліяніе на общество и правитель5

ство, началась только в ъ 3 0 — 4 0 - х ъ годахъ нашего столѣтія; до этого времени интеллигентное общество было
такъ незначительно, такъ юно по своему развитію, что
говорить о немъ н ѣ т ъ надобности.—Только наши дѣды
подняли знамя общественныхъ идеаловъ, довольно ту- #
манныхъ, тѣмъ не менѣе высокихъ и честныхъ идеаловъ.
В ъ это время россійскаго возрожденія мысль раздѣлилась
на два лагеря: славянофильскій и западническій. О славянофильствѣ мы скажемъ послѣ, теперь же обратимъ
главное вниманіе на западничество, ибо только оно оказывало до нашихъ дней замѣтное вліяніе на развитіе
общественной жизни.—Характеризовать это время рожденія русской общественной мысли можно однимъ словомъ :
„идеализмъ". Наши дѣды были идеалисты в ъ лучшемъ
смыслѣ этого слова. Гегель с ъ своей метафизикой и
логикой царствовалъ в ъ умахъ и сердцахъ молодежи.
Идеалы общественные, эстетическіе, политическіе были
единственной темой разговоровъ, споровъ, писаній тогдашней живой, увлекающейся, симпатичной для насъ,
молодежи. Сообразно съ характеромъ направленія 4 0 - х ъ
годовъ и, пожалуй, благодаря ему—вниманіе молодежи
обращено было на историческія и соціальныя науки: то
была пора, когда в ъ Московскомъ Университетѣ, по примѣру Берлинскаго, господствовали два направлевія: историческое и философское; то была пора незабвеннаго Грановскаго; этотъ увлекавшійся профессоръ, увлекавшійся
до слезъ передъ обожавшей его аудиторіей, остался для
насъ яркимъ образцомъ нашего дѣда, человѣка 4 0 - х ъ
годовъ. Мягкость и нѣжность характера, барственность

натуры, идеализмъ и туманная расплывчатость убѣжде-'
ній—вотъ что главньшъ образомъ обрисовываетъ людей
4 0 - х ъ годовъ.
Настало иное время. Отцовъ смѣнили дѣти. — Новое,
поколѣніе понесло новое знамя противополощнаю цвѣт а . Скальпель, ножницы и реторта стали эмблемой этого
знамени. Бюхнеръ и Молешотъ стали высшимъ авторитетомъ поколѣнія, и представителемъ нашихъ отцовъ
является уже Писаревъ, извѣстный enfant terribbe 6 0 - х ъ
годовъ. Оправдалось блестяще на дѣлѣ то положеніе,
высказанное Хомяковымъ, что нѣмецкій матеріализмъ
есть сынъ Гегелева идеализма; нашъ матеріализмъ былъ
сколкомъ с ъ нѣмецкаго—но тѣмъ не менѣе не случай,
а правда и логика в ъ томъ, что нигилиста Базаровъ
родной племянникъ идеалиста Кирсанова. Такимъ образомъ словомъ „матеріализмъ" характеризуется настроеніе
всего періода 6 0 — 7 0 - х ъ годовъ,—Сообразно с ъ настроеніемъ общественной мысли измѣнились симпатіи к ъ
отраслямъ знаній. Исторія и соціологія были отодвинуты
на задній планъ, метафизика заброшена, молодежь с ъ
жадностью бросилась в ъ область естествознанія и масса
уничтожениыхъ лягушекъ свидѣтельствуютъ объ идеалахъ того времени. — Спасеніе человѣчества видѣли в ъ
развитіи естественныхъ наукъ; смыслъ человѣческаго существовали старались разгадать скальпелемъ и микроскопомъ; разгадано ничего не было, спасено тѣмъ менѣе,
за то уничтожевіе прошлаго міросозерцанія было полное.
Высокой степени внутренняго жара, распалявшаго молодежь, сильно способствовала свѣжая струя свободна™
5*

воздуха, прорвавшаяся къ намъ в ъ реформенное время.
Подъемъ духа былъ необычайный.—И в ъ то время, когда
дѣды работали надъ реформами, созидая новую Россгю,
наши отцы работали в ъ лабораторіяхъ, опьяненные блескомъ естествознанія, разрушая всѣ старыя основы мышленія и бытія.—Голый скептицизмъ, хотя бы даже и
искренній, но ни на чемъ положительномъ не основанный, безъ почвы висящій на воздухѣ—всегда и во всемъ
приводитъ только к ъ отрицательнымъ результатамъ, к ъ
голому отрицанію, т . - е. к ъ нигилизму.—Наши отцы
искренно работали надъ провѣркою всего существующего
строя, но работая однимъ только отрицательнымъ методомъ, который даютъ естественный науки, неизбѣжно
пришли только к ъ отрицательнымъ результатамъ, только
къ нигилизму.—Искренность русской молодежи, вездѣ и
во всемъ, не посволила ей остановится на пол-дорогѣ,
и она дошла до предѣловъ, почти недосягаемыхъ для
западныхъ людей.
Нигилизмъ есть чисто русское явленіе; много причинъ
вліяло на его развитіе; много было писано объ этихъ
причинахъ; повторять это неинтересно, а в ъ данномъ
случаѣ важнѣе обратить вниманіе на результаты такого
нанравленія общественной мысли.
Результаты эти довольно плачевны. Мысль 4 0 - х ъ годовъ дала великихъ подвижниковъ реформы Александра
11-го, дала убѣжденныхъ людей с ъ цѣльными идеалами,
людей, оказавшихся такими же честными практиками,
какъ и мыслящими теоретиками. — А что дала намъ
мысль 6 0 - х ъ годовъ? Воспоминаніе объ искренности, оду-

шевлявшей нашихъ отцовъ, и только.... Гдѣ же дѣла ихъ?
Что даетъ дѣйствительность? Повальное хищеніе, пониженіе уровня нравственности, потеря вѣры в ъ Бога, в ъ
семью, в ъ государство, даже в ъ самаго себя. Общая
прострація, безсиліе, ухарское отрицаніе, скука жизни,
самоубійства и подлость, подлость безъ конца... Таковы
плоды мы пожинаемъ и не удивляемся, ибо что же кромѣ горечи даетъ дикое дерево? Искренность молодежи
6 0 - х ъ годовъ - н е заслуга передъ нами. Острый скептицизмъ безъ подкладки съ цѣлыо отыскать истину, привелъ молодежь къ отрицанію самой истины, къ отрицанію главныхъ основъ общественной жизни, и общество
наше потеряло человѣческій образь и превратилось в ъ
разнузданное стадо съ животными инстинктами наживы,раз
врата и пошлости. Теперь намъ понятна та болѣзнь
современнаго общества, которая порождаешь массу лишнихъ людей, болѣзнь карьеризма, о которой мы говорили в ъ предъидущемъ письмѣ. — Лишніе люди—это послѣдніе плоды отъ сѣмянъ 60-хъ годовъ.
Обрисовавъ кратко общій фонъ умственной жизни нашихъ отцовъ и дѣдовъ—обратимъ теперь вниманіе на
ту черту, которая главнымъ образомъ питала дикое я в леніе нашей жизни, явленіе, извѣстное подъ именемъ воинству ющаго нигилизма.
Одной изъ выдающихся чертъ характера молодежи
предъидущаго поколѣнія можно считать ея стадность.
Черта замѣчательная, о которой слѣдовало бы особо поподробнѣе поговорить. Отчего эта черта управляла молодежью—не умѣю объяснить, нонесомнѣнно то, что ни

въ 4 0 - х ъ годахъ, но теперь в ъ 8 0 х ъ этой стадности
среди молодежи замѣтить нельзя. Стадность 6 0 - х ъ годовъ заключалась в ъ томъ, что в ъ общей массѣ голосовъ терялись единичные протестующіе голоса, настроеніе было тогда таково, что недопускалось никакого возражееія—никакой критики авторитета. Какъ это и нестран
но, а это такъ: поклоненіе авторитетамъ тогда было развито какъ никогда, поклоненіе подъ маскою скептицизма
и любви къ наукѣ. Поклоненіе разсудку есть культъ нетерпимости; это положеніе уже нѣсколько разъ оправдывалось исторіей. Это же. положеніе оправдалось в ъ
данную эпоху. Учащаяся молодежь 6 0 - х ъ годовъ была масса болѣе или мепѣе инертнаго характера; среди
нея выдѣлялись личности болѣе способяыя, даровитыя
бѳлѣе горячія по иатурѣ. Вотъ в ъ отношеніяхъ массы
къ этимъ единицамъ лежитъ разгадка многихъ явленій
и прошлаго и настоящаго в ъ жизни молодежи. Тогда, в ъ
недавнемъ прошломъ, масса преклонялась передъ мнѣніемъ „передовыхъ" людей изъ своей университетской
среды. Молодежь, какъ огня, боялась обвиненія в ъ отсталости.—Слово „отсталый", брошенное в ъ лицо кѣмъ
бы то ни было, способно было подвигнуть юнца на нреодолѣніе всевозможныхъ нравственяыхъ затрудненій, н а
отреченіе отъ всего памъ дорогаго.
Да, это недавно было! своей мысли, своею суждемія мы
почти боялись, врѣми нашими поступками руководило
-стадное чувство. У насъ были кумирчики и в ъ наукѣ и
ла кафедрѣ, и среди насъ самихъ, между товарищами.
Ловкій вожакъ, умѣвшій вб-время бросить нужное слов-

цо, владѣлъ молодыми умами, и если иногда совѣсть
кое у кого возмущалась этпмъ рабствомъ мысли, то это
возмущеніе не могло высказываться, не имѣло право появляться на свѣтъ Божій подъ страхомъ нравственной
казни со стороны всего товарищества, и всякая искра
самостоятельности по неволѣ г а с л а . —
Такова была почва, питавшая нашъ ниіилизмъ—
почва надо сознаться в ъ высшей степени благопріятная
для развитія подпольной дѣятельности; „сырой матеріа л ъ " вербовался легко и свободно; среди молодыхъ силъ,
среди учащихся, хотя бы и изъ отбросовъ этого слоя,
вербовались послушныя орудія чудовищныхъ замысловъ;
да иначе не могло быть: ставъ однажды на скользкій
путь отрицанія и ломки, надо было ыеизбѣжно дойти и
до и х ъ крайняго логическаго вывода. Русская молодежь
всегда искрения и послѣдовательна; и в ъ этомъ случаѣ
эти качества довели молодежь до самаго края бездны.
Дальше идти было некуда. Интереснѣе всего было то,
что в ъ революціонной дѣятельности русская молодежь
играла всегда в ъ руку исконныхъ враговъ Россіи; иноземныя руки сплошь и рядомъ были закулисными двигателями русской простодушной молодежи, причемъ стадность ея была какъ нельзя болѣе подходящимъ рычагомъ в ъ искусныхъ рукахъ. ІІоставивъ на одну доску
русскаго революціонера и польскаго, мы увидимъ всю
глубокую разницу между ними по существу, тогда какъ
наружно они преслѣдуютъ якобы одинаковую цѣль. Русскій революціоперъ прежде всего искренній работникъ
в ъ пользу „общечеловѣческаго дѣла", прежде всего у

него предъ глазами счастье всѣхъ людей; нѣтъ ни одного
анархиста „интернаціональнѣе" русскаго; Бакунинъ и
Крапоткинъ — н е случайности, а логическое явленіе рус
ской жизни,—Такъ и должно быть, ибо русскій интеллигентъ, уже 2 0 0 лѣтъ оторванный отъ своей земли,
отъ ея преданій, жизни, міровоззрѣнія, волей-неволей
долженъ витать подъ небесами и не стѣсняемый тысячелѣтней исторіей своей родины, чѣмъ стѣсняетея всякій
иностранный интеллигентъ, представляешь изъ себя типъ
идеалънаьо интернацгонала. —Польскій революціонеръ,
прикрываясь мантіей интернаціоналки, в ъ то же время
работаетъ на пользу своей „отчизны", в ъ тайнѣ мечтая
возстановить ее „отъ мора и до моря"—Его революционная дѣятелъность имѣетъ нѣкоторый смыслъ в ъ виду
послѣдней мечты, ну а какой же смыслъ имѣетъ помощь,
оказываемая ему въ его цѣляхъ русскимъ анархистомъ?
какой смыслъ русскому „природному" интернаціоналу
возстановлять фантастическую польскую націю?...
А между тѣмъ половина смуты, по моему убѣжденію,
разнесена в ъ русской молодежи нашей польской братіей,
въ награду за это обзывающей насъ „глупыми москалями" Только стадное чувство, руководившее молодежью,
могло такъ ослѣплять ее и заставлять работать для чужихъ, фантастическихъ цѣлей.
Къ счастью, этотъ періодъ ослѣпленія продолжался недолго.—Юное поколѣніе, такъ долго безсознательно и довѣрчиво шедшее за своими вожаками, начало тяготиться
непримиримыми противорѣчіями; молодое чувство протёстовало противъ динивма, топившаго в с е лучшее, что

хранилось в ъ душѣ. Мало-по малу молодежь увидала,
что ею руководишь, какъ массой, люди иногда с ъ сомнительной репутаціей, что грязненькія личныя цѣли
очень часто подбиваются красной подкладкой высокихъ
словъ и фразъ; однимъ словомъ критическое сознаніе
массы понемногу поднялось до такого уровня, когда кумирчики уже не выносятъ прикосновенія честной и живой мысли и сами собой начинаютъ падать и разсыпаться. Конечно не сразу все это сдѣлалось. Умственная самостоятельность в ъ средѣ молодежи росла и накоплялась постепенно. Но уже сь накала нашего десяти
лѣтія начали проглядывать мелкіё и сперва единичные
признаки другаго, болѣе сознательнаго отношенія молодаго поколѣнія къ дѣлу и жизни. Самые близорукіе члены
Молодой семьи не могутъ не гіризнаться, что теперь,
именно теперь, наступилъ для молодежи полный разгаръ
переходааго времени. Это настроеніе чувствуется уже
вездѣ и всѣми, хотя многимъ еще и больно в ъ этомъ
сознаться. Московскій университетъ—передовой русскій
универсйтетъ в ъ томъ смыслѣ, что здѣсь всегда, раньше
чѣмъ г д ѣ либо прививалась всякая новая идея; впервые
загоралась здѣсь критическая мысль и получала свое развитіе раньше, чѣмъ в ъ другихъ разеадникахъ русской
науки. „Всѣ убѣжденія, болѣе или менѣе охватывавшія
жизнь нашу или проникавшія ее, возникали в ъ Москвгь...
В ъ ней, можно сказать, постоянно нынче вырабатывается
завтрашняя мысль русскаго общества"... * ) Вотъ почему
* ) Соч; Х о м я к о в а , т . I .

стр.

697.

въ Московскомъ университетѣ, болѣе чѣмъ гдѣ либо
чувствуется новое переходное настроенье молодежи,
начало новаго духа. — Т е п е р ь уже только в ъ далекой
провинціи можно еще встрѣтить запоздалые типы уродливой Базаровщины, типы, которые едва сохранили дозу
привлекательности развЪ для гимназистовъ пятаго класса.
Года три тому назадъ въ одной изъ юридическихъ аудиторій Московскаго Университета, студента с ъ запоздалой
претензіей на базаровскую оригинальность окрестили насмѣшливымъ названіемъ „послѣдній изъ Могиканъ"- И
во внутренней кружковой жизни студенчества теперь болѣе, чѣмъ когда-либо, проглядываешь это насмѣшливое
и рѣзкое отношеніе и к ъ старымъ либеральнымъ кумирчикамъ и къ ослѣпшимъ фанатическимъ жрецамъ и х ъ . —
Факты этого отношенія молодежи к ъ своимъ старымъ
идеаламъ, при всей ихъ многочисленности, неуловимы и
неосязаемы; но этотъ новый духъ, который даль намъ
основаніе говорить о переходномъ періодѣ, болѣе в с ѣ х ъ
чувствуютъ „послѣдніе изъ Могиканъ" и откровенно сознаются в ъ этомъ. Революціонная интрига уже не находишь себѣ почвы среди „новой" молодежи, и ея сѣмена,
не встрѣчая достаточно влаги, не даютъ всходовъ.
„Подлое время, подлые люди", съ искренней горечью
произнесъ одинъ изъ „протестантовъ", когда предпола
гавшійся в ъ грандіозныхъ размѣрахъ „протесшь" на
Страстномъ бульварѣ оказался жалкой и недостойной комедіей. „Измельчалъ народъ, потеряны общественные
идеалы, в ъ Москвѣ жить больше нельзя"
и бѣгутъ
„протестанты" иэъ Москвы десятками и выселяются в ъ

т ѣ Университеты, которыхъ космополитическая почва
можетъ дать еще на нѣкоторое время кое-какое питаніе.
Тамъ они оживутъ еще, пожалуй, проявятъ свою дѣятельность какимъ-либо протестомъ, но здѣсь на великорусской почвѣ, здѣсь уже имъ душно; здѣсь уже пронесся русскій д у х ъ . . . „здѣсь русью пахнешь"... Да, переходное время наступило, но чѣмъ кончится оно? Старые
листья уже гніютъ у корней, оторванные временемъ.
Что дадутъ намъ уже вздувшіяся свѣжія почки?...
II.
Точно характеризовать и классифицировать идеалы
современнаго студенчества н ѣ т ъ возможности, вслѣдствіе
переходнаго неріода его мыслей и чувствъ. Разобраться
в ъ общей сумятицѣ мнѣній, желаній, стремленій, найти
что либо общее в ъ этой разноголосицѣ очень трудно.
Тѣмъ не менѣе можно все-таки не точно, но съ нѣкоторымъ приближеніемъ (математически выражаясь) раздѣлить всю массу современной молодежи по убѣжденіямъ,
одушевляющимъее,—на три группы. Эти группы неравиомѣрны и неустойчивы, В ъ этой то неустойчивости и х ъ
и выражается переходный періодъ жизни молодежи.
Къ первой группѣ отнесемъ мы новую молодежь;
такъ можно назвать ее, ибо при всемъ разнообразіи
убѣжденій членовъ этой группы—связываетъ ихъ всѣхъ
в ъ одну семью общее отрицаніе ими идеаловъ прошлаго
покодѣнія молодежи. К ъ этой группѣ „ н о в ы х ъ " принадлежать прежде всего приверженцы, такъ называемаго г

народническаго направленія мысли; ихъ довольно мйого,
ибо „народничество" получаетъ с ъ каждымъ днемъ все
большую и большую силу. Направленіе это не установившееся и, какъ докажемъ ниже, чисто отрицательнаго
характера, поэтому молодые послѣдователи этого направлеиія сильно разногласятъ между собою, и не составляютъ
компактной массы. Но Идеалы нравственна™ усовершенствбвапія, служенія народу, живаго отношенія къ дѣлу—разгораются яркимъ костромъ среди мрака безъидейности
и пошлости.
Затѣмъ къ этой же группѣ принадлежатъ молодые
поелѣдователи славянофильства; ихъ немного, конечно,
несравненно меньше „народниковъ", но зато убѣжденія
ихъ болѣе овредѣленны и положительны-, они представ• ляютъ изъ себя самыя крайнія звенья изъ группы новой
молодежи. Но необходимо замѣтить опять-таки, что члены
этой первой группы, в с ѣ эти „новые", не составляютъ
изъ себя компактной массы, не составляютъ даже кружка;
они разрозненны, они еще не спѣлись между собой, наконэцъ, и число и х ъ в ъ общей массѣ не можетъ быть
теперь извѣстно. Такимъ образомъ члены этой группы,
какъ бы вкраплены в ъ общую массу молодежи. Не сильна эта группа количествомъ, сильна она духомъ устойчива твердостью евоихъ убѣжденій.
Во второй группѣ довольно-таки многочисленной, мы
встрѣтимъ старыхъ знакомыхъ нашихъ — либераловъ
умѣреннаю оттѣнка, типъ которыхъ былъ нреобладающимъ и даже нодавляющимъ в ъ Уииверситетѣ за прошлое двадцатилѣтіе; это та масса, которая съ наслажде-

ніемъ внимала разглагольствованіямъ болѣе дерзкихъ
вожаковъ радикаловъ, тѣ люди, общность убѣжденій
которыхъ порождала стадность в ъ чувствахъ и дѣйствія х ъ молодежи. Людей этой группы можно бы назвать
„объективистами"; сущность убѣжденій ихъ в ъ томъ, что
все благо, вся сила заключается в ъ объективныхъ учрежденіяхъ налагаемыхъ извнѣ на человѣка и общество, и
что эти учрежденія можно измыслить в ъ любое данное
время по рецепту данному наукой и ея жрецами. Погоня
за соціальными формулами наиболѣе модными, конечно
выработанными на Западѣ, страсть къ „протесту" во
всѣхъ его видахъ—характеризуютъ эту группу.
В ъ 6 0 - х ъ годахъ эта группа с ъ честью несла свое,
знамя. Тогда она была силою; тогда была пора всеобщаго
поклоненія передъ объективными формулами, долженствующими спасти в с е человѣчество. Такіе таланты какъ
Добролюбовъ, Писаревъ, Чернышевскій, владѣвшіе умами
молодежи, были выдвинуты этимъ ваправленіемъ, тогда
безраздѣльно властвовавши мъ надъ всѣми. Теперь не то.
Иное время — и н ы я пѣсни и либеральный объективизмъ
уныло доживаетъ свой вѣкъ, испошленный, исгаженный
и р а с т р е п а н н ы й , - Н ѣ т ъ новыхъ сидъ и талантовъ у
этого направленія и послѣдніе могикане „либерализма",
в ъ родѣ H. HI. в ъ Русской Мысли, имѣютъ видъ отставныхъ, доживающихъ свой в ѣ к ъ на пеноіонѣ. Отчего
хирѣетъ это направленіе мысли,—отъ недостатка ли пит а т я или отъ внутренняго разложенія или же скорѣе
всего отъ расплывчатости евоихъ положеній? — Либерализмъ превращается теперь въ фразерство, не потому ли,

что русская жизнь потребовала работниковъ на свою
ниву, работниковъ настоящихъ, крѣпкихъ, изучшшихъ
эту ниву и желающихъ служить ей на самомъ дѣлѣ. а
не на словѣ только. Либералы отстали отъ жизни, ибо
они все время „измышляли" формулы прогресса и счастья,
a тѣмъ временемъ жизнь шла влередъ и правительство
удовлетворило первыя и неотложныя нужды народа,—
стало быть пока либералы „все пѣли", истинное дѣло
ушло изъ рукъ и они остались не причемъ. — Приклонскій прекрасно обрисовалъ современное положеніе либерализма в ъ своей книгѣ „Очерки Самоуправлеяія",—то
былъ послѣдній мѣткій камень в ъ разсыпающееся направленіе, да при томъ еще брошенный однимъ изъ
„своихъ".
Тѣмъ не менѣе, если это еаправленіе потеряло свое
внутреннеее содержаніе", то его оболочка еще долго будетъ существовать среди молодежи, ибо красная мантія
въ высшей степени эффектна и драпироваться в ъ нее
можно не только тупоумному, но и завѣдомо-нечестному,
юнцу. Либераломъ быть легко, особенно если стѣснительны условія жизни; стоитъ только хныкать на внѣшнее стѣсненіе, на невозможность жизни при такихъ услов і я х ъ , да извергать побольше жалкихъ словъ и теорій.
Нравственнаю усовсршснствованія и личнаго труда не
требуется отъ либерала. Стало быть врядъ ли когда
исчезнетъ безслѣдно это направленіе мысли; конечно с ъ
теченіемъ времени подъ этимъ прикрытіемъ будетъ отсиживаться в с я масса бездарностей, или недорослей, соблазняющихся красной мантіей.

Либерализмъ выродился в ъ своеобразное „протеетанство", своеобразное тѣмъ, что подъ этой высокой рубрикой скрываются зачастую мальчишескія выходки. Современный „протестантъ"—интересная личность; онъ готовъ „протестовать" и на Страстномъ бульварѣ, и в ъ
кафе-шантанѣ, сегодня в ъ Университетѣ — завтра в ъ
полпивной.—Страсть къ „протесту" во в с ѣ х ъ его видахъ
сохранилась у молодежи по прежнему, но содержаніе
„протестовъ" измельчало до безобразія, формы ихъ испошлились. Гдѣ теперь т ѣ горячіе, честные піонеры либерализма, которые нравственное усовершенствовавіе и
честь ставили такъ яге высоко, какъ и либеральные
принцицы, которымъ служили? Гдѣ они—цѣломудренные,
искренніе, чистые сердцемъ идеалисты, горячо вѣровавшіе в ъ силу своихъ принциповъ?
Вотъ вамъ либералы последней формаціи: в ъ портерной на Тверскомъ бульварѣ с ъ женщинами на колѣнахъ горланящіе свою протестанскую пѣснь „Укажи мнѣ
такую обитель"... Дымъ, пиво, ругань, пьянство, и поверхъ всего волной носящіеся звуки хриплыхъголосовъ:
„этотъ стонъ у насъ пѣсней зовется"... Пьяныя лица
и... воспоминанія о свѣтлыхъ личностяхъ минувшаго,
повальный развратъ и... тутъ же скорбь о „несчастномъ"
народѣ!!...
Къ этимъ вотъ указываемымъ мною фразерамъ по своей
безсодержательности близко подходитъ третья группа
студенчества—группа многочисленная, народившаяся с ъ
недавняго времени и съ каждымъ годомъ увеличивающаяся. Совѣстно говорить объ этой группѣ в ъ пиоьмѣ

объ идеалахъ молодежи, ибо идеаловъ у людей этой
группы н ѣ т ъ никакихъ. Здѣсь, конечно, я не говорю о
т ѣ х ъ немногихъ труженикахъ, которые, всецѣло отдавшись наукѣ, её одну любятъ, о ней одной только и думаютъ; этихъ, все-таки почтенныхъ студентовъ, повторяю немного. Нѣтъ, не о нихъ рѣчь, а о т ѣ х ъ , которые в ъ наше время безъ идейности кичатся своею безъидейностыо, или же ставятъ свой собственный грубый
эгоизмъ и удовлетвореніе его во в с ѣ х ъ видахъ—цѣлью
своихъ стремленій, своимъ „идеаломъ"; и это они не
совѣстятся в ы с к а з ы в а т ь . Игра в ъ карты по дѣлымъ ночамъ, хожденіе в ъ оперетки, ѣзда в ъ увеселительныя
заведенія, попойки и вообще прожиганіе жизни сообразно
с ъ своими средствами и вкусами—вотъ что наполняетъ
жизнь такихъ студентовъ.—Товарищеской корпоративности у нихъ не ищите, тѣмъ болѣе дружескихъ бесѣдъ
и споровъ на темы, такъ недавно еще люби мы я молодежью; если они собираются — то для того, чтобы „повинтить", поспорить о качествахъ новой опереточной
дивы, посплетничать. Живой студенческой души нѣтъ у
людей этой группы; они представляютъ изъ себя бюро
кратовъ в ъ зародышѣ с ъ казенными замашками, съ тупымъ, холоднымъ отношеніемъ к ъ жизни, съ горячей
любовью к ъ себѣ самому, своему карману и т. д . — К ъ
наукѣ относятся они также только съ формальной стороны; для нихъ нуженъ одинъ лишь дипломъ, чего же
намъ ожидать отъ такихъ сыновъ отечества, что готовить себѣ государство? Что вызвало на свѣтъ Божій эту
многочисленную группу интеллигентныхъ „буржуа", вы-

лощенныхъ, выхоленыхъ, элегантныхъ, льстивыхъ, с ъ
холодной кровью и мертвой душой?
Эта группа явилась недавно; подняла голову она с ъ
того недавняго времени, когда старые идеалы начали
рушиться, когда ядъ скептицизма не оставилъ болѣе ничего нетронутымъ. Не есть ли это явленіе измельчанія
идеаловъ результатомъ переходнаго времени, когда с т а рое разрушено, новое не возникло, и масса не знаетъ,
чѣмъ жить.
В ъ 1 8 8 4 году профессоръ Ключевскій в ъ своей вступительной лекціипроизнесъ слѣдующія незабвенныя слова:
„у каждаго поколѣнія есть свои идеалы; у моего—свои,
у в а с ъ , господа, другіе; но жалко то покѳлѣніе, укотораго нѣтъ идеаловъ11...
Да, оно жалко, тысячу разъ жалко. Будемъ же в ѣ рить, читатель, что безъидейность этой третьей группы
молодежи есть явленіе временное, переходное, необходимое для нарожденія новыхъ идей и людей, что безсодержательность идеаловъ большинства современна™ студенчества недолго еще будетъ красоваться чернымъ фономъ
дѣйствительности... Будемъ вѣрить... этой вѣрѣ есть
основаніе. Будущее принадлежитъ не имъ, а первой
группѣ, тѣмъ кого мы назвали „новой молодежью"; жить
будутъ не гниль и старье, а молодыя, зеленыя, свѣжія
листья...

Признаки времени.
Всякое движеніе Европейской умственной жизни отражается подобнымъ же движеніемъ в ъ русскомъ интеллигентномъ слоѣ. Крикъ торжества Европейской мысли в ы зываешь необузданную радость в ъ нашемъ интеллигентномъ сердцѣ, пѣсня унылаго чувства—повальную скорбь
и отчаяніе.
„
До самаго послѣдняго времени мы мыслили разсудкомъ
Запада, мы чувствовали чувствомъ его. — Глубоко потрясенные эффектомъ побѣдоноснаго шествія Западной мысли,
мы рабски поклонялись иосителямъ ея—нашимъ авторит е т а м и Съ глубокимъ отвращеніемъ относились мы къ
тому, что могло поколебать нашу горячую вѣру в ъ Западъ с ъ его учрежденіями, его блестящей дивилизаціей,
его плодотворной культурой; да и смѣли ли мы думать,
что и этой нашей глубокой вѣрѣ придетъ свой конецъ,
могли ли мы вообразить, что когда-нибудь нашъ великій
учитель—Западъ окажется не в ъ силахъ вести насъ по
пути прогресса?... но tempora mutantur, повторимъ и
мы это мудрое изреченіе еще разъ. Наступило время

отрицанія прошлаго заблужденія, время поправокъ многихъ промаховъ и ошибокъ, возвращенія на болѣе самостоятельный путь развитія,—время отрицанія гронаднаго значенія для насъ Запада, отрицанія всемогущества его дивилизаціи, непогрѣшимости ею послѣдняю слова. Правда ли? не слишкомъ ли самоувѣренно
я говорю? имѣю ли я на то основаніе? . .
Говорю это не я; утверждать это предоставляю другимъ, болѣе компетентпымъ меня по этому важному
вопросу людямъ и притомъ людямъ громаднаго знанія
съ одной стороны и общепризнаннаго таланта съ другой.—
Чтобы характеризовать наше время и уловить направленге того пути, по которому пошло уже паше общественное развитге, необходимо сопоставить мнѣнія лучшихъ выразителей общественной мысли за послѣднее трехлѣтіе. Тогда только будетъ возможно составить характеристику современна™ и будущаго дня. Такъ я и сдѣлаю.
Предоставимъ слово человѣку науки, 4 0 лѣтъ служившему нашему развитію и искреннимъ словомъ своимъ и
неменѣе того дѣломъ.
Вотъ какъ опредѣляетъ Кавелинъ общественное настроеніе послѣдняго времени:—„Глубокій развратъ и великая скорбь, быстро овлэдѣвающіе міромъ, невольно
напоминаютъ состояніе рода человѣческаго за двѣ тысячи лѣтъ тому назадъ, точно будто снова мракъ начинаешь падать на землю и людей" * ) .
*) Кавелинъ.
Октябрь.

„Задачи этики" — В ѣ с т и и к ъ Е в р о и ы 1 8 8 4

г.—

Грустное явленіе, пожалуй даже ужасное и гибельное
для многихъ, скажемъ мы... но и спасительное, добавимътакже, ибо никакое благо не дается міру безъ предваритедьнаго страданія и скорби.
„ В с ѣ , в ъ Европѣ и у насъ, жалуются на пустоту и
безцѣльность жизни. Она изсякаетъ, цвѣтъ ея поблекъ,
она не даетъ человѣку никакихъ радостей — вотъ ч т е
слышится отовсюду, на разные лады, и во всевозможн ы х ъ варіаціяхъ"... * ) .
Что же, наконецъ, породило такіе неожиданные результаты, гдѣ причина тому, кто виновники?...
„Современный человѣкъ извѣрился в ъ общіе и отвлеченные идеалы. В ъ удѣлъ ему остались одни личные,,
индивидуальные; но ими онъ не можетъ удовлетвориться;
и глубоко страдаетъ" * * ) . . .
„Кто хотя издали слѣдилъ за тѣмъ, что происходить
теперь в ъ мірѣ, тотъ не могъ не замѣтить, что рядомъ
съ порчею нравовъ усиливается шаткость политических^
и соціальныхъ порядковъ. Запутывается экономическое
и финансовое иоложеніе, останавливается научное и х у дожественное творчество. Красные дни кипучей и плодотворной объективной дѣятельности проходятъ; наступили сумрачныя времена неизвѣствости и какого-то тревожнаго ожиданія. Неизвѣстность и тоскливая неопредѣленность заступила мѣсто ясно-опредѣлевныхъ плановъ
и цѣлей. Даже Китайцы подмѣтнли, что в ъ Европѣ люди
*) Т а м ъ же,
* * ) Т а м ъ же.

чрезвычайно изобрѣтательны на удовольствія и развлеченія, а между тѣмъ скучаютъ. Скука — болѣзнь, неизвѣстная прежде Европейцамъ. Таково современное положеніе. Наблюденіе и опытъ поколебали безграничное довѣріе к ъ объективному міровоззрѣпію, указали на его
односторонность, недостаточность, неполноту и на необходимость исправить эти недостатки подеятіемъ и выработкою личной политической жизни и дѣятельности.
Въ этомъ заключается глубокій смыслъ кризиса, чреаъ
который проходитъ современное человѣчество"... * ) .
Знаменательный слова!... Вдумайтесь в ъ эти грустныя
признапія стараго объективиста, чутко слѣдибшаго з а
«аждымъ движеніемъ Евронейской жизпи. „Иаблюденіе
и опытъ поколебали безграничное довѣріе к ъ объективному міровоззрѣнію, указали на его односторонность,
недостаточность, неполноту"... Вдумайтесь в ъ дальнѣйшее поясненіе этой основной мысли, которое звучитъ
погребальнымъ звономъ надъ недавнимъ всемогуществомъ
раціонализма.
„ В ъ наше время всемогущество разума и мышленія
обратились уже в ъ преданіе, которое скоро совсѣмъ забудется. Диклъ полнаго его развитія совершился и ему
подводятся итоги. Выяснилось, что мышленіе не все для
человѣка, что умъ есть одна изъ способностей психической человѣческой природы, мышленіе— одна изъ ея
функцій; что рядомъ с ъ нею есть и другія, которыхъ
она замѣнить не можетъ; что въ общей экономіи человѣ»

Декабрь,
* ) Тамъ ж е , Н о я б р ь .

ческаго существованія она занимаетъ особое мѣсто, имѣетъ свое особое назначеыіе, свой кругъ дѣйствія, свои
сильныя и слабыя стороны!" * )
Слѣдующее мѣсто изъ той же статьи получаетъ для
насъ омыслъ какъ бы исповѣди автора,—исповѣди, в ъ
которой горькая нота неудачи и разочарованія рѣзко звучитъ для нашего у х а , непривыкшаго къ такимъ иекреннимъ звукамъ. — Слушайте: „кто же изъ поборниковъ
науки не былъ, лѣтъ тридцать тому назадъ, непоколебимо убѣжденъ, что знаніе, просвѣщеніе, хорошіе общественные порядки сами собою воспитываютъ нравсвенность и' добродѣтель в ъ сознаніи и сердцахъ людей?
Кому изъ нихъ не думалось, что культура, основанная
на знаніи, должна навсегда упразднить и преданія, и
этику, дѣлая ихъ ненужными? В ъ сознаніи торжествующей силы Европейской цивилизаціи, которая захватываешь в с е болыній и болыпій кругъ людей и распространяется чуть ли не на весь міръ, мы привыкли смотрѣть
на ученіе о нравственности какъ на розсказни старыхъ
нянекъ, удѣлъ дѣтскаго возраста и невѣжественнаго
простонародія. — Теперь приходится убѣждаться ( с л у шайте, слушайте), что цивилизація и культура только
дрессируютъ и полируютъ людей снаружи, в ъ и х ъ . с н о шеніяхъ с ъ другими людьми и обществомъ; что в н ѣ
этихъ сношеній и бокъ о бокъ с ъ культурой и цивилиэаціей могутъ уживаться самыя чудовищпыя страсти,
самые гнусные и отвратительные пороки, самые звѣрскіе

инстинкты, которые, н ѣ т ъ - н ѣ т ъ , да и прорываются в ъ
неслыханныхъ злоцѣйствахъ, останавливающихъ кровь
в ъ жилахъ. Гдѣ же, послѣ того, всемогущество культуры и цивилизаціи?".,.. * ) Цѣнныя дорогія слова, достойныя быть записанными навсегда в ъ исторіи развитія
1
нашего общества!...
Дальнѣйшіе приводимые нами выводы Кавелина не такъ
характеристичны и рельефны, тѣмъ н е менѣе они поясняютъ и донолняютъ приведенный выше мнѣнія. „Обращеніе къ этикѣ и этическимъ вопросамъ, говоритъ онъ,
в ъ наше время не есть одно изъ временныхъ колебаній
человѣческой мысли на торномъ и ясномъ пути развитія
и совершенствованія, и означаетъ в ъ ней переходъ с ъ
прежняго пути на новый—переходъ, подготовленный
вѣками наблюденій, изслѣдованій и опытовъ". „Развитіе
самосознанія приводитъ насъ снова к ъ религіи и научной этикѣ. Обѣ, сначала отвергнутая, оказываются
двумя различными путями к ъ устроенію личной судьбы,
жизни и дѣятельности единичнаго, дѣйетвительнаго человѣка, какъ выработка такъ-называемаго объективнаго
міра, есть лишь путь для устроенія судьбы, жизни и
дѣятельноети рода человѣческаго, или людей вообще" * * ) .
Такъ писалъ почти передъ самой смертью Кавелинъ
и эта лебединая пѣснь его получаетъ для русской молодежи значеніе завѣщанія отца. — Забудемъ ли мы его
слова.... да и в с ѣ ли изъ насъ еще и х ъ слышали?
* ) Тамъ ж е — О к т я б р ь .

*) Т а м ъ

же—Декабрь.

**) Тамъ же.

Послушаемъ теперь другаго писателя—реалиста, талантлива™ бытописателя нашей обширной родины—Глѣба Успенскаго котораго иослѣднее время сильно полюбила молодежь. Вотъ что говоритъ опъ намъ о значеніи для насъ
Запада и его цивилизаціи: „Наша интеллигентная скучающая публика потому именно и влачитъ безплодно и тускло
свое существованіе, что волею судебъ для нея уже выработаны формы существованія, что она должна принимать ихъ готовыми, что эти готовыя формы замѣняютъ
ей силу самостоятельной мысли; не приходится думать,
когда уже впередъ извѣстно, какъ пойдутъ твои годы
и дни. Но, принимая волею судебъ недвигающіяся готовыя
формы жизни с ъ совершенно готовымъ содержаніемъ,
русскій интеллигентный человѣкъ, самъ по себѣ, не можетъ не видѣть, не чувствовать, что в с е это готовое —
не ладно, не гармонично, не чисто и вообще „не т а к ъ " * ) .
Далѣе: „Опытъ „работать в ъ народѣ"—трудный непривѣтливый, изнурительный, мучающій человѣка — манна
небесная потому, что в ъ немъ именно и есть правда,
с ъ нею только и можетъ начаться наше самостоятельное развитіе, воопитаніе. Ни в ъ какомъ другомъ
смыслѣ нѣтъ ходу нашей самостоятельности, нѣтъ
приложенія нашимъ силамъ, стало быть, н ѣ т ъ имъ разв и т : в с е можно купить готовымъ; в с е , что обѣщаетъ
намъ развитіе у насъ Европейскихъ порядковъ, все давно
уже в ъ совершенствѣ обдумано и выдумано we нами
„Во всемъ строѣ Европействующаго русскаго человѣка,
* ) Г л ѣ б а Успенскаго, с о ч . т . V I I I , с т р .

65.

отъ науки, отъ книги до сапога и чулка, не на что
тратить свою мысль, все уже готово: „поди и купи...."
„На этомъ готовомъ пути грозитъ намъ полнѣйшее утомленіе о т ъ готовыхъ удобствъ, средствъ жизни, и самаго
его содержанія, и единственное наше спаееніе, единственная возможность пробудить наши силы не на ъотовомъ,
не на ослабляющемъ даже самую охоту думать, дѣлать
и жить, а на новомъ, что можетъ поднять в с ѣ наши
силы, что потребуетъ даже удесятеренной энергіи, состоишь в ъ опытѣ жить, принимая за главнѣйшую цѣль
жизни благосостояніе народныхъ м а с с ъ " . . . . „во всемъ
этомъ только и можетъ быть наша самостоятельная
жизнь, отсюда только и придетъ матеріалъ, который
ляжетъ в ъ основаніе воспитанія будущихъ поколѣній" * * ) .
Не вдаваясь в ъ сужденіе объ этихъ выпискахъ, приведемъ тутъ же одно мнѣніе граФа Льва Толстаго, трактующее о томъ же важномъ предметѣ, который подвергался критикѣ Кавелина, о значеніи раціонализма: „жизнь
не поддается разсудку, его пониманію; его пониманіе
жизни узко и мелко. В ъ сравненіи с ъ истиной жизни
оно ничтожество, нуль. И вотъ оно, разсудочное знаніе,
начинаешь судить будто бы жизнь, а на дѣлѣ само себя,
т . - е . нуль, и приходишь к ъ результату что нуль равенъ
нулю, и удивляется»... такъ или почти такъ говоритъ
Левъ Толстой, ибо эта цитата приведена нами изъ книги Громеко: „Иослѣднія произведевія графа Толстаго"
(стр. 1 2 ) .
* * ) Тамъ ж е , с т р .

58—59.

„

Подвести итоги этимъ нсвымъ явленіямъ нашей жизни
нетрудно, они ясны каждому, безпристрасно вдумывающемуся в ъ жизнь, наблюдателю — Н е молодежь, не новые
люди, а старые таланты — отцы и дѣды наши сказали
новое слово намъ, приведенные къ этому выводу неумолимой силой логическаго мышленія и здраваго наблюденія. Выводы, к ъ которымъ неизбѣжно пришли три столпа современной мысли, обнимаютъ двѣ стороны одного и
того же предмета. Первый выводъ тотъ, что раціонализмъ закончилъ уже весь циклъ своею развитія, и что
смыслъ жизни, т.-е. основу людскихъ отношеній (что
для насъ дороже всего) опредѣляетъ не разсудочное знаніе, a нѣчто другое болѣе обширное; объективный знанія и учрежденія стало быть не достаточны для регулированія взаимныхъ отношеній людей. — Къ этому в ы воду пришелъ с ъ одной стороны Кавелинъ, с ъ другой
Толстой. Второй выводъ: наша самостоятельная жизнь
начинается тамъ, ідѣ начинается служеніе народу,
т . - е . такая форма жизни, которая неприсуща и незнакома Западу.—Этотъ выводъ высказанъ Глѣбомъ У с пенскимъ, а е щ е в ъ большей степени Львомъ Толстымъ.—
Соедините эти двѣ формулы вмѣстѣ и получится выводъ,
который составляетъ первую ступеньку самостоятельной,
самобытной дороги русской мысли, гдѣ уже нѣтъ учителей, гдѣ мы сами учители и авторитеты: « а Западѣ.
не найти намъ «смысла жизни», ибо основа Западнаго просвѣщенія есть раціонализмъ, а потому на Западѣ же не найти намъ справедливыхъ основъ общественной жизни; искать* ихъ надо въ русскомъ народгь

и его идеалахъ.—Вотъ та ступенька, с ъ которой начинается „наша самостоятельная жизиь", новый нуть, н а
который вступило русское общество, и на который давно уже указывали русскіе мыслители Кирѣевскій и Хомяковъ.—
Результатъ неожиданный и пожалуй даже для нашего
интеллигента, привыкшаго рабски слѣдовать за Европой,
конфузный. Да, надо было годы даже десятки лѣтъ упорнаго
и искренняго труда, чтобы придти к ъ этому результату, надо было для этого рѣшиться „не лгать ни передъ
людьми, ни нередъ собой, и не бояться истины, куда бы
она ни привела насъ",—-какъ говоришь Левъ Толстой.
Перечитайте полное собраніе сочиненій Глѣба Успенскаго. Это собраніе сочиненій есть писаная исторія перерожденія русскаго интеллигента, перерожденія еще неполнаго,—односторонняго, тѣмъ не менѣе благотворнаго
и для него самаго и для читателей; по этой исторіи узнаете, a скорѣе всего подмѣтите только, какъ интеллигентъ-теоретикъ, поклонникъ западныхъ объективныхъ
формулъ, вѣруюіцій в ъ ихъ силу и необходимость, подь
давленгемъ нашей народной жизни и ея смысла, который онъ пошелъ изучать, мѣнялъ свои взгляды на в с е
окружающее, терялъ вѣру в ъ отвлеченные формулы, перерождался, ломая все свое духовное существо. Поучительная исторія для многихъ. — „Русскій интеллинтный
человѣкъ, самъ по себѣ, не можетъ не видѣть, не чувствовать, что все это готовое не ладно, не гармонично,
не чисто и вообще „не т а к ъ " . Что такое это „не т а к ъ " ,
отчего это?—русскій интеллигентъ еще не уяснилъ себѣ,

это еще в ъ туманѣ ему представляется, стало быть рано
еще сознавать это. Точно также не уяснилъ себѣ интеллигента отчего же спасеніе паше в ъ русскомъ народѣ,
отчего этотъ народъ сохранилъ в ъ себѣ то, что в ъ будущемъ можетъ принести счастье всѣмъ? — Отчего же
наконецъ эти лучшія формы жизни сохранились именно
в ъ русскомъ, а не в ъ какомъ либо другомъ? И до этого
еще не дошло сознаніе интеллигента. Только путемъ
умозаключеній, да наблюденія больше всего онъ убѣдил •
ся, что на Западѣ «не т а к ъ " , а в ъ русскомъ народѣ
сохранилось кое-что великое, не сохранившееся нигдѣ.
Левъ Толстой пришелъ к ъ болѣе крайнему выводу о
значеніи для н а с ъ Запада; мы не приводили здѣсь его
словъ, ибо для этого пришлось бы цитировать почти
весь ХІІ-й томъ его сочиненій, а кто же не читалъ его?
Л е в ъ Толстой отнимаетъ всякое значеніе у науки и искусства въ томъ ихъ видѣ, какъ они развились на Западѣ, благодаря основамъ Западной жизни; в ъ этомъ
отрицаніи лежитъ глубокій смыслъ для русскаго интеллигента, но опять-таки еще не настала пора тому же
интеллигенту строитъ зданіе науки и искусства на русскихь началахъ, ибо самъ же Левъ Толстой не воспринялъ духа народнаго во всей его сущности и полнотѣ и
по своему міросозерцанію стоитъ еще далеко отъ народа. M не слѣдуетъ теперь требовать положительной работы мышленія. Рано еще.
Но на Западѣ не найти намъ смысла оюизниуибо основа западнаю просвѣщенія есть раціонализмъ, а потому на Западѣ не найти намъ справедливыхъ основъ

общественной жизни— повторю я опять знаменательный
выводъ нашего времени.
Можно съ этимъ выводомъ не соглашаться, можно его
критиковать, отрицать его правду; но задача моя была
только указать на то, что именно этотъ выводъ, а не
какой другой есть лучшее и вѣрнѣйшее выраженіе м ы сли и воли нашего времени; а отрицать этого н е л ь з я , —
какъ бы непріятно это не было. И этого достаточно. Стало быть молодежь наша не побѣжитъ уже на Западъ
искать идеаловъ и формулъ, ибо дорога туда уже загромождена; уже поставлены барьеры, черезъ которые в о лей-неволей придется прыгать.—Стало быть мысль наша, такъ долго бывшая невольной данницей Европы, плѣнницей е я , начала свой поворотъ, мучительный, тяжкій,
но вмѣстѣ спасительный поворотъ отъ Запада къ Востоку.—Въ этомъ заключается глубокій смыслъ кризиса, черезъ который проходитъ современное русское общество.

/Іже-народничество.
Въ предыдущемъ письмѣ мы разъяснили характеръ
современна™ дня, выражающійся въ двухъ стремленіяхъ
общественной жизни: во-первыхъ, в ъ стремленіикъэтйкѣ
и религіи, какъ основамъ нашей жизни—стремленіи,
сознапиомъ и ясно выраженномъ въ нредсмертпомъ сочиненіи Кавелина; во-вторыхъ, въ стремленіи къ народу,
какъ носителю высшаго начала, способнаго обновить насъ.
Эти два стремленія, ясно выразившись въ литературѣ,—
воплощаются теперь и осуществляются в ъ жизни, что
въ свою очередь доказываетъ полную зрѣлость этихъ
стремленій. Второе изъ стремленій выразилось в ъ такъ
называемомъ „народничествѣ", какъ особомъ направленіи
общественной мысли и это явленіе нашей жизни в ъ его
литературномъ выраженіи будешь ближайшей задачей
нашего письма.
I.
„Народничество"—терминъ неопредѣленный. Подъ народничествомъ вообще разумѣется у насъ „хождевіе в ъ
народъ" с ъ какою бы то ни было цѣлью, с ъ цѣлью, напримѣръ, изученія его в ъ какомъ нибудь отношеніи. Та-

кого народничества в ъ своемъ изложеніи мы не имѣемъ
въ виду. Съ пѣкотораго времени _ в ъ литературѣ обособилась группа людей с ъ невнолнѣ выразившимися взглядами, тѣмъ не менѣе с ъ большой претензіей на свое
собственное знамя, отличающееся о т ъ знаменъ в с ѣ х ъ
другихъ существующихъгруппъ. Эта новая группа людей,
замѣтно разростающаяся, довольно сильна и многочисленностью своей и талантами, сильна на столько, что обладаешь уже двумя органами печати—„Недѣлей" и „Русскимъ Богатствомъ". Кромѣ того и в ъ другихъ журналахъ появляются статьи с ъ окраской того же лагеря.
Видимо, новое направленіе, сильно разростаясь, вытѣсняетъ
собой существовавшее старое; поэтому изученіе его представляешь много интереса. Новое направленіе называетъ
себя народничествомъ, а адептовъ своихъ народниками.—Вотъ это понятіе народничества, какъ направления
общественной мысли, мы им^емъ в ъ виду и программу
этого направленія постараемся выяснить себѣ, на сколько
это будешь возможно.
На первыхъ же порахъ изслѣдователь долженъ наткнуться на маленькое препятствіе, имѣющее большое
значеше.—Предятствіе заключается въ слѣдующемъ первомъ вопросѣ: кого же наконецъ считать народникомъ?
Вопросъ, на который не легко отвѣтить, а между тѣмъ
это вопросъ весьма важный для яснаго уразумѣнія новаго направленія мысли. Можно ли считать Льва Толстаго
народникомъ и в ъ какой степени? Свои философскія произведенія онъ печатаетъ в ъ народническомъ органѣ, но
его взгляды на науку и искуство и вообще на роль

интеллигенціи несомнѣнно мало соотвѣтствуютъ вэглядамъ на тотъ же предметъ г . Каблица я другнхъ. Назвать
ли народникомъ Глѣба Успенскаго, но мы ймѣемъ очень
мало данныхъ, чтобы считать его единомышленникомъ
г. Оболенскаго или того же г. Каблица,—народника болѣе
в с ѣ х ъ другихъ высказавшагося въ положительномъ тонѣ,
а с ъ другой стороны тотъ же Глѣбъ Успенскій очень
мало подходитъ подъ уровень «либераловъ» стараго з а кала. Многіе считаютъ даже Михайловскаго народникомъ.
Но этотъ хаосъ мнѣній, взглядовъ, этотъ сумбуръ, образующійся при первой же попыткѣ опредѣлить положительно новое направленіе, заставляетъ признать его еще
неопредѣлившимся съ достаточною ясностью и не обособившимся отъ другихъ направленій. Фактъ весьма интересный и цѣшіый для выводовъ. Отмѣгимъ же здѣсь
еще одинъ фактъ однородный и не менѣе характеристичный: замѣчательно, также то, что professio fldej
почти в с ѣ х ъ , назвавшихъ себя народниками, чисто отрицательна™ характера. Это черта интересная. «Того - т о
и того-то мы не желаемъ, отъ этого мы открещиваемся»
и т . д. в ъ томъ же родѣ; таковы признанія большинства
народниковъ; но чего они желаютъ, каковы и х ъ положительный стремленія и убѣжденія—объ этомъ трудно
судить, ибо данныхъ для того очень мало, a какія есть
всѣ разнорѣчатъ между собою; стало быть на основаніи
положительныхъ данныхъ мы можемъ утверждать, что
группа этихъ новыхъ людей еще не обособилась о т ъ
другихъ группъ—рѣзко и опредѣленно, даже не спѣлась
между собою какъ слѣдуетъ, каковой фактъ пригодится

намъ впослѣдствіи при оцѣнкѣ значенія народничества.—
Изъ в с ѣ х ъ причисляющихъ себя к ъ народническому лагерю — положительныя данныя для характеристики н а правленія можно найти только у г . Каблица в ъ его д в у х ъ
книгахъ: « Основы народничества» и „ Интеллиіенція и
народъ въ общественной жизни Россіи-ь и отчасти только
у г . Оболенскаго. Къ нимъ мы и обратимся
Прежде всего разсмотримъ отрицательную сторону
программы народниковъ, т.-е и х ъ теоретическое ученіе,
на которомъ основываютъ они свои практическія требованія.
Это теоретическое обоснованіе программы—наиболѣе сильная сторона народничества; а отрицательною эту сторону
' называемъ мы потому, что она в ъ бблыней своей части
состоитъ в ъ отрицаніи того, что у стараго направленія,
либерально-западническаго, считается незыблемымъ и о с новнымъ. Не в с е конечно народники отрицаютъ в ъ либерально-западнической программѣ , тѣмъ не менѣе по многимъ существеннымъ вопросамъ расходятся с ъ ними діаметрально противоположно.—Обратимъ же прежде всего
вниманіе наше на то скептическое отношеніе народничества ко многимъ явленіямъ и основамъ западной жизни,
которое способно только утвердить и усилить наши в ы воды в ъ предъидущемъ письмѣ о характерѣ современнаго дня.
„Прогрессъ европейскихъ обществъ, говоритъ г. Каблицъ (онъ же Юзовъ), шелъ, благодаря вліянію культу рно-интеллигентныхъ классовъ, ненормальнымъ путемъ,
7

развивая только одну политическую сторону и х ъ жизни,
да и то подъ вліяніемъ радикализма, а не либерализма.
Экономическая же сторона жизни не только не совершенствовалось в ъ смыслѣ распредѣленія, а , наоборотъ,
не смотря на громадное усиленіе накопленія богатствъ,
все болѣе и болѣе ввергала рабочіе классы в ъ экономическое рабство. Имѣемъ ли мы право считать подобный
прогрессъ, подвергающій большинство народа всѣмъ матеріальнымъ и духовнымъ пыткамъ экономическаго рабства, з а нѣчто нормальное и справедливое? разумно ли
было с ъ нашей стороны повторять опытъ Западно-Европейскихъ народовъ съ предоставленіемъ буржуазіи исключительнаго права на руководство жизнью русскаго народа, имѣя ясныя доказательства, что эти классы способны
дать только эгоистическое направленіе общественной
жизни * ) " ?
Болѣе категорично вышеприведенная мысль г. Каблица
выражается такъ: „Стадіи экономическаго развитія Россіи были и будутъ другими нежели на Западѣ
Несравненно болѣе оригинальную и новую (по отношенію к ъ западничеству) мысль мы встрѣтимъ в ъ слѣдующемъ: „Общечеловѣческая солидарность была бы очень
печальнымъ явленіемъ, если бы достигать ее можно было
бы только путемъ казарменнаго подведенія в с ѣ х ъ племенъ
подъ одну умственную и нравственную мѣрку. Она достигается совершенно инымъ путемъ, путемъ полнаго развитія
*) „Основы н а р о д н и ч е с т в а " Ю э о в а , с т р .
**) Тамъ же, с т р .

174.

174.

духовныхъ силъ каждого племени, насколько, разумѣется,
эти духовный силы не идутъ в ъ разрѣзъ съ интересами
человѣчества * ) . Мысль — справедливая, если отбросить
безсмысленное окончаніе (ибо кто же, возьмется опредѣлить—идутъ духовный силы даннаго племени въ разрѣзъ
съ интересами человѣчества или нѣтъ и гдѣ критерій
тому?) Новою эту мысль мы назвали потому, что до сихъ
поръ только одни славянофилы высказывали ее, ну а
мысли славянофиловъ конечно в ъ счетъ не идутъ. —
Во всякомъ случаѣ мысль, что общечеловѣческая солидарность достигается лишь путемъ полнаго развитія
духовныхъ силъ каждаю племени—мысль эта е с т ь п р і обрѣтеніе русской интеллигенціи — цѣнное и крупное,
иріобрѣтеніе, указывающее на ростъ самосознанія, однимъ
словомъ это громадный шагъ впередъ.
Дадѣе: „вести развитіе общественныхъ формъ путемъ
нодражапія немыслимо уже и потому, что Европа не составляешь что-нибудь цѣльное и единообразное, сама
разделена на общества, изъ которыхъ каждое имѣетъ
свои самобытныя черты. Кому же мы должны подражать? Англійское, французское или нѣмецкое землевладѣеіе должны мы насадить на необозримыхъ поляхъ
Россіи? Нѣмецкимъ, французскимъ, или англійскимъ политическимъ учрежденіямъ мы должны подражать * * ) ? "
Стало быть національное самосознаніе нашего культурнаго слоя идешь впередъ довольно энергично и приведен*) Т а м ъ ж е , с т р .
**) Тамъ же, с т р .

150.
146.

ныя выписки доказываюсь это; стало быть народиики
стряхнули с ъ себя тотъ западническій космополитизмъ
въ которомъ коснѣетъ уже двѣсти лѣтъ нашъ мыслящій
классъ и идеи иаціонализма вступаютъ в ъ свои права
а отсюда и наше самобытное развите е в с ѣ х ъ отрас л я м жизни,-повторяю,
отрасляхъ жизни.
На это самобытное развитіе, или, вѣрнѣе сказать, направо. самобытнаго развитія наше™ народа у к а з ы в а е м
и г. Оооленскій в ъ своемъ, довольно туманномъ, опредѣленш народничества. „Основной принципъ теперешней
науки, говорить онъ, это міровой законъ эволюціи, рас п р о с т р а н я ю щ и е на в с ѣ области жизни; законъ этотъ
тѣсно и неразрывно связанъ с ъ закономъ наслѣдственности, т . - е . передачи признаковъ отъ предковъ к ъ потомками Прямая дедукція изъ этого принципа-есть невозможность развитія внѣ наслѣдственныхъ особенностей
данного народа, выработанныхъ нредъидущимъ процессомъ жизни. Отсюда уваженіе к ъ народнымъ особенностямъ мысли, чувства, воли (говоря объективно-организацш), т.-е. уваженіе в ъ томъ смыслѣ, что они должны
изучаться и приниматься во вниманіе при всякихъ попытка хъ прогрессивна™ развитія. На практикѣ это рѣшается весьма просто: не слѣдуетъ дѣлать ни одного
общественна™ шага, не узнавъ субъективной оцѣнки или
мнѣнія о немъ народа. Это мнѣніе само собою, и у к а ж е м
органическія особенности народа. Отсюда же н а о б о р о т ъ отрицаніе всякаго насильственнаго навязыванія счастія
народу, по чьему либо частному шаблону * ) « . Въ смыслѣ
*) :,0 иародничествѣ« Русское Богатство за 1884 г. № 1.

положительныхъ указаній это опредѣленіе народничества
недостаточно и неудовлетворительно; на самомъ дѣлѣ:
предлагается только при каждомъ практическомъ шагѣ
узнавать субъективное мнѣніе о немъ народа. Но имѣетъ ли надежду хоть бы самъ г . Оболенскій узнать о
чемъ либо субъективное мнѣніе народа и какимъ путемъ
онъ этого достигнетъ,—объ этомъ самомъ важномъ вопрос ѣ ни слова не сказано. Но на первыхъ порахъ достаточно с ъ насъ и того, что дано; достаточно и того весьма
цѣннаго, хотя и отрицательна™ вывода, который состав л я е м заслугу новаго направленія. „ Отрицанге всякаго
насильственнаго навязывангя счастія народу, по чьему
либо частному шаблону"—это есть мѣткій, крупный и
знаменательный ударъ в ъ самое основаніе нашего западническаго либерализма; это есть отрицаніе того, что сос т а в л я е м самую суть или душу е г о . Такихъ ударовъ
народничествомъ нанесено много и, надо сознаться, очень
мѣткихъ. Вспомиимъ здѣсь хоть борьбу народничества и либерализма по вопросу о современномъ культурномъ человѣкѣ
и значеніи его дѣятельности.—На хныканіе и вѣчное нытье
либераловъ по поводу стѣснительности условій жизни и
безсилія интеллигентна™ человѣка вслѣдствіе независящихъ отъ него обстоятельству со стороны народниковъ
послѣдовало энергическое и страстное обвиненіе совре :
меннаго культурна™ человѣка в ъ его собственномъ нравственномъ безсцліи, тряпичности и изнѣженности.—Еще
болѣе мѣтко обвиненіе нашего западничества в ъ бюрократическихъ замашкахъ, в ъ стремленіи къ бюрократическому муштрованію народа на свой ладъ и ш а б л о н у

Вообще удары наносимые либерализму г г . Оболенскимъ,
Ііаолицемъ Ириклонскимъ, всегда понадаютъ в ъ больное
МѢСТО. - Бѣдные либералы какъ-то притихли подъ гнетомъ надвинувшейся силы и только нослѣдніе вожаки
изрѣдка отстрѣливаются своими старыми зарядами. В ъ
этомъ фактѣ разрушенія западнически) зданія единственная, но за то большая и цѣнная заслуга народниковъ и
за эту отрицательную работу честь имъ и слава.
Но перейдемъ теперь къ оборотной сторонѣ медали
т - е . к ъ положительной части ученія народниковъ, к ъ
ихъ, такъ сказать, практической программѣ и посмотрим ъ каковы ихъ требованія на этой почвѣ. Къ сожалѣнію, необходимо повторить сказанное, что здѣсь мы
уже не найдемъ ни той опредѣленности взглядовъ. какая
с о е д и н я е т всѣхъ народниковъ в ъ одну группу в ъ ихъ
отрицательной работѣ, ни той силы убѣждевій, которая
характеризует ихъ в ъ борьбѣ с ъ «либералами». Видно
что здѣсь уже нѣтъ твердой почвы для постройки зданія!
что эта почва еще не найдена. Оттого изъ в с ѣ х ъ народниковъ одинъ только г. Каблицъ р и с к у е т строить
свое зданіе практической программы и строить его с ъ
свойственною ему .смѣлостью и самоувѣренностыю. В с ѣ
друпе народники предпочитают лучше развивать теоретическую сторону дѣла, бомбардировать либерализмъ или
просто философствовать, чѣмъ пускаться в ъ открытое
море практической мудрости «безъ руля и безъ вѣтрилъ »
ІІосмотримъ же по крайней мѣрѣ, что даешь намъ по этому
вопросу г . Каблицъ.

«Главное положеніе народничества, п о с л о в а м ъ г . Каблица, слѣдующее: только коллективная мысль народа можетъ безошибочно опредѣлить, что должно считаться
практической общественной задачей нашего времени и
каково должно быть ея разрѣшеніе» * ) . Ну чего же лучше? И справедливо, и умно, а , главное, справедливо.
Безъ сомнѣнія, только коллективное мнѣніе народа и
притомъ взятое во всей его цѣльности есть лучшее рѣшеніе в с ѣ х ъ насущныхъ вонросовъ народной жизни;
только средства, признэнныя необходимымъ самимъ народомъ, могутъ Дѣйствительно зал'Ьчитьраныразстроеннаго организма.- Но в ъ такомъ елучаѣ з н а ч и т народники хорошо з н а ю т и то, что с о с т а в л я е т теперь насущную потребность народа, и т ѣ средства, которыя по
мнѣнію народа наилучшія для удовлетворенія ея? стало
быть народники съумѣли узнать коллективную мысль
народа, проникнуть въ народную душу? стало быть они
теперь ч у в с т в у ю т его собственнымъ чувствомъ, говор я т его собственнымъ языкомъ?... Не такъ ли, читатель? Вѣдь, кажется, такъ надо предполагать на основаніи логическаго вывода?
Нослушаемъ же теперь вѣщій голосъ человѣка, который говорить не отъ себя—не свое, н ѣ т ъ , а народное,
а отъ имени народа, ибо онъ съумѣлъ подслушать голосъ народный Слушайте же, что с к а ж е т намъ онъ:
« Много надеждъ много разочарованій нужно было пережить для того, чтобы отрѣшиться отъ оамонадѣянности,
*) „Основы н а р о д н и ч е с т в а " , с т р .

819.

затѣянныхт,

и

и

в

™ ™ В Д .

Сколько м * р Ъ ,

У ж Г ™ и Г Т Ш ' е : Д 1 в Й ДЛЯ ^ ^ ^ т е л ь с х к о в а н і
Ш тепеРь
Двадцать
- толклисьД "на
° "одномъ
° Г у Щ е ' мѣстѣ,
Двадцать Г
лѣтъ
и Г дѣ же —
в,
концѣ к о н ц о в , нашли в ы х о д , ? Именно в , ' т о м , на ,
Д вно указывала коллективная мысль „ а р о д а - в , н е о б
ходимости разрѣшенія земельнаго вопроса и с в я з ш ш ы х ,
2 н и м , платежей. Правительственный к о м м и с с і и Т у Т
и з с л 'ЬДОванія ясно доказали намъ, что цент , тяже
сти современной общественной задали русТ й ж . Г и
именно т а м , и нигдѣ больше" * ) ,
н а м Т Г н а ^ ° Г ° б Ы Т Ь К 0 л л е к т и в н а я « « е л ь народа указала
„
'
Г ™ в ° П р 0 С г ' к а к ъ н а ^ « н с т в е н н о важный и насущный вопросъ, б е з , немедленнаго разрѣшенія
о^ораго немыслимо нормальное развітіе
п а ш Т ™
Н 8 С У Щ Н а Я п о т Р е б п о с т ь народа заключается
в , „\ Г
в ъ рѣшенш экономического вопроса и только в , немъ бо

Л и " Ч6М1" Т а К Ъ ПШІІ,И'ГЬ
истины, нар Р
Д
0
И
а
з
ы
в
а
е
т
а
о
н
ь
ходом, к я ' Г
' -"О голословно и мимоУ
Д
Т
не его П п а в і
° ^ ^
" Т ° «Доказывать
, Т 0 Я М ° Г У Т а к и м ж е аргументами доказять ч™
ЧТ° ЦеНт*>* ^ести
народной жизни теперь не еь
i ш г р о с � а въ ду^-р^ознОМь.
Но

-

::z:::r

ТРУДа 8 Т ° Д 0 К а З Ш а Т Ь Я Н е СтанУ' и б ° « «
гг. Ііаблицъ
Кабли , , вовсе
не настаивает, на томъ, что онъ хорошо
з н а е т , коллективную мысль народа и с р а ж а е т , 'программу народную, а не с в о ю , - Н е удивляйся, читатель!

*) Т а м ъ же, с т р .

320.

Г . Каблицъ не доказываешь этого и не можетъ доказать
ничѣмъ другимъ, кромѣ незначительной фразы объ учел ы х ъ изслѣдованіяхъ даправительственныхъ коммиссіяхъ,
подтверждающихъ его мысль. Одна голословная ссылка,
какъ доказательство всей программы, не есть еще доказательство. Стало быть г. Каблицемъ высказана намъ
не народная, а его собственная программа подъ видомъ
народной, и мы слышали не народную, а его мысль. Мало
того, что это ясно становится отъ голословности сужденія г . Каблица, мало того; самъ г . Каблицъ не оставляетъ насъ в ъ сомнѣніи на счетъ происхожденія народнической программы и обязательно разъясняешь, откуда
взялась эта программа и почему экономическій вопросъ
занимаешь въ ней первое мѣсто. Иослушаемъ же опять
его, но уже не какъ вѣщателя народной истины, а какъ
откровеннаго публициста, что болѣе къ лицу г. Каблицу.
„Народникъ, говоритъ онъ, какъ мыслящій и чувствудацій человѣкъ, не можетъ не имѣть извѣстнаго идеала
общественныхъ отношеній, в ъ которомъ онъ выражаетъ
•свои понятія объ истинно еправедливыхъ и мудрыхъ отношеніяхъ людей другъ к ъ другу. Но вмѣстѣ с ъ тѣмъ,
онъ вполнѣ сознаешь, что этотъ идеалъ не можетъ быть
осуществленъ сейчасъ же, и что это осуществленіе будетъ результатомъ медленна™ процесса общественна™
развитія. Такимъ образомъ, идеалъ у него дѣлается путеводной звѣздой, направляющей его в ъ практической
жизни по пути, дѣйствительно ведущему къ обезначенной
имъ для себя цѣли.—Онъ старается примкнуть къ практической жизненной работѣ и своей дѣятельностью уси-

ливать то теченіе, которое увлекаешь общество по н а правленію къ его идеалу.—Вмѣстѣ съ тѣмъ, разумѣется,
онъ старается найти в ъ самомъ окружающемъ его обществѣ такіе элементы, которые шли бы с ъ нимъ по одной
дорогѣ. и вотъ в ъ своихъ поискахъ этотъ человѣкъ наткнулся на тотъ фактъ, что коллективное міросозерцаніе
русскаго народа по общественыымь вопросамъ указываешь
на самую практичную форму общественная прогресса
и что осуществленіе желаній народа будетъ дѣйствительно ближайшей станціей по направленію къ идеалу. Признавъ этотъ фактъ, онъ сдѣлался народникомъ. Идеалъ
не рушился, не исчезъ, онъ такъ и остался путеводной звѣздой; но жизненная практическая работа стала
приноравливаться к ъ осуществлена ближайшей цѣликоторую, какъ мы уже говорили, онъ нашелъ в ъ обще,
ственныхъ идеяхъ русскаго народа" *•).'
Вдумайтесь, читатель, в ъ это замѣчательнѣйшее мѣсто
книги г . Каблица. Трудно написать что либо еще, болѣе
опредѣленно раскрывающее всю душу, всю суть народничества. Но дабы не осталось ни тѣни с о м н ѣ н і я - о б ъ яснимъ то же Самое болѣе конкретно и своими словами.
Вообразимъ себѣ какого либо интеллигентная человека, конечно, мыслящая и чувствующая. Онъ знакомь
съ послѣднимъ словомъ Европейской науки и подъ вліяніемъ крятико-экономической школы составялъ себѣ общественно-экономическій идеалъ, конечно по последнему
рецепту западно-европейская авторитета.—Вмѣстѣ с ъ
* ) Т а м ъ же, с т р .

323.

тѣмъ онъ видитъ, что западная жизнь не пригодна для
осуществленія его экономическаго идеала, она не даешь
для этого достаточно матеріалу; интеллигептъ нашъ готовъ по этому поводу придти в ъ отчаяніе, но.... о, радость' умный французъ указываешь ему на русскій народъ в ъ которомъ хранится нѣчто подобное этому экономическому идеалу и который обладаешь совершенно
другими экономическими понятіями, чѣмъ Западные н а роды. „Общинный порядокъ, сказалъ Лавеле, въ усовершенствованномъ видѣ, можетъ еще сдѣлаться спасеиіемъ
и Европейскихъ обшествъ". О, радость! „Осуществлена
желаній народа, продолжаешь откровенничать г . Каблицъ,
будетъ дѣйствительно ближайшей станціей по направленію къ идеалу" ( к * чьему?). Признавъ этотъ фактъ, о н ъ
сдѣлался народникомъ. „йдеалъ не рушился, не исчезъ,
онъ такъ и остался путеводной звѣздой», а все-таки нашъ
интеллигенту умудренный французомъ, спряталъ эту
путеводную звѣзду в ъ карманъ, а самъ спрятался за
спину народа и, выставивъ оттуда свое народническое
знамя, гордо, самоувѣренно восклицаешь: «Я съ народомъ;
я добиваюсь осуществлена народныхъ, а не своихъ желаній, я указываю вамъ на народный, а не на свой
идеалъ» и т . д. и т. д.
Ясно ли, читатель? Понятна ли та гигантская ложь,
которая лежишь в ъ основѣ народнической программы?
Ясно ли какъ удобно сидѣть за широкой спиной н а рода, какъ за твердой скалой и на осуществлена своего идеала употреблять эту стихійную силу, злоупотребляя именемъ народа, его вѣрой, надеждами, идеалами?

В ъ самомъ дѣлѣ, какъ не взять в ъ свои руки народное знамя, когда самъ Лавеле сказалъ, что „ о б щ и н н ы й
порядокъ, въ усовериіенствованномъ видѣ, можетъ еще
едѣлатъся спасеніемъ и Европейскихъ обгцествъ"
Великія, спасительныя слова! г. Каблицъ с ъ гордостью
п о в т о р я е т и х ъ в ъ своей книгѣ; сопоставьте эти слова
<ѵь той рѣзкой критикой общественно-экгномической жизни Европы, которую мы приводимъ в ъ началѣ письма,
т.-е. съ слѣдующими словами г. Каблица: „проірессъ
Европейскихъ обгцествъ шелъ ненормальнымъ путемъ,
развивая только одну политическую сторону ихъ
жизни... экономическая же сторона жизни не только
не совершенствовалась въ смыслѣ распредѣленія, а,
наоборотъ, все болѣе и болѣе ввергала рабочіе классы
въ экономическое, рабство. Имѣемъ ли мы право считать подобный прогрессъ за нѣчто нормальное и справедливое?" и т. д. Кажется, ясно изъ этого сопоставленія—откуда начало народнической программы и каково,
поэтому, ея значеніе.
Итакъ, выработавъ свой собственный идеалъ обще•ственныхъ формъ жизни, наши интеллигенты с ъ радостью узнали, что матеріалъ для постройки этихъ формъ
дастъ русскій народъ, ибо его общинный порядокъ жизни
близко подходит подъ идеалъ интеллигентовъ. Узпавъ
это, интеллигенты, ни мало не смущаясь, подняли знамя
народничества, т . е. знамя осушествленія народнаго идеала, в ъ то же самое время категорически заявляя, что
прежде всего и болѣе всего осуществлены должны
быть экономическге вопросы, ибо таково неотложное
желаніе народа ( s i c ! ) .

Видишь ли, читатель, какъ изъ-подъ львиной шкуры
вылѣзаютъ ослиныя уши, узнаешь ли т ы н а с т о я щ а я
звѣря, не прикрытаго, не наряженяаго, видишь ли т ы
заднія мысли этихъ лже-народниковъ?
Ихъ собственный идеалъ для нихъ дороже всего; идаже правды и даже блага народнаго. Разочаровавшись в ъ
Западно-Европейской общественной жизни, они не разочаровались пока ни в ъ его политической, ни в ъ духовной
ж и з н и . — А , видя въ нашей народной жизни зачатки
своею собственнаю экономическаю идеала, они примкнули къ народу, как* кг симь способной осуществите
ихъ идеалъ.—Для этой цѣли они прикрылись названіемъ.
народниковъ и на в с ѣ х ъ перекресткахъ трубятъ о томъ,
что первая и неотложная задача наша - осуществлеше
экономическихъ желаній народа.
Да и какъ объ этомъ не трубить, когда в ъ этомъ заключается весь ихъ raison d'être и безъ этой программы
они не мыслимы, какъ особое направленіе, заявляющее
права на существованіе и дѣятельность. Ну, предположите хоть на минуту, что весь узелъ современной народной жизни, а отсюда и нашей общественной-заключается не в ъ экономическомъ вопросѣ, а в ъ духовнонравственномъ, религіозномъ вопросѣ; предположите это,
говорю я, и в ы ясно увидите, что народническое направленіе теряетъ тогда подъ собою всякую почву, а стало
быть и всякое значеніе. Относясь скептически-равнодушно к ъ вѣрѣ Православной, какъ источнику жизни н а шего народа, слѣпо вѣруя лишь в ъ свой идеалъ общественной жизни, идеалъ, выработанный по послѣднему

научному рецепту Запада, народники и не могутъ иначе
поступать, какъ только защищать то, >во что твердо в ѣ руютъ. Но защищать.... кто жъ имъ запрещаем защищать это какъ „свое"-? Зачѣмъ же защищать это, какъ
народное"?..
Что же это такое, читатель? Гдѣ же любовь к ъ народу, искренняя,, неподдѣльная? Гдѣ же знаніе его коллективной мысли? Зачѣмъ же морочить публику своей
львиной шкурой, своимъ громкимъ названіемъ народниковъ, в ъ тайной надеждѣ, что не узнать ихъ в ъ этой
шкурѣ? О, лицемѣрное фарисейство!..
II.
Дабы выработать себѣ болѣе или менѣе. определенную,
практическую программу, дабы выразить ясно свои положительный желанія и стремленія, народникамъ необходимо
знать положительныя желанія и стремленія самого народа,
необходимо поэтому изучить народную душу, складъ народнаго мышленія, а главнымъ образомъ и болѣе всего уразум ѣ т ь с е б ѣ тотъ духъ народный, который производим или
творитъ его убѣжденія, мысли и понятія. Такова задача
народниковъ; потому что всякое другое направленіе выр а б а т ы в а е м свою собственную программу н а основаніи
т ѣ х ъ или другихъ даяныхъ; народники же. поднявъ знамя
удовлетворенія народныхъ нуждъ средствами, указываемыми народной мыслью, обязаны знать эту народную
мысль. Это понятно, и в с ѣ народники хорошо сознаютъ
это. И в ъ то время какъ, г . Каблицъ смѣло и самоувѣ-

реино предлагаем намъ свои мысли и выводы подъ видомъ народныхъ, другіе его собраты, не рѣшаясь на
такую политику,, до еихъ поръ только высказываютъ
свои искреннія пожеланія о томъ, какъ бы это имъ
узнать народную мысль. Желаніе весьма законное, но...
для нихъ едва ли возможное.—И г . Оболенскій, конечно,
довольствуется пока только желаніями. Говоря о разныхъ
народникахъ, в ъ той же своей статьѣ о народничествѣ * ) ,
онъ у к а з ы в а е м : „всѣ эти люди, какъ бы они враждебны
другъ к ъ другу ни были, имѣютъ то единственно общее,
что они желали бы знать „субъективную оцѣнку" народной душой явленій нашей дѣйствительнрсти". Желаніе
едва ли исполнимое, повторю я опять, и народники точно
также хорошо сознаютъ всю трудность предстоящей имъ
задачи.
И замѣчательно еще то, что ни одинъ народникъ не
сказалъ, какимъ же путемъ онъ узналъ народную мысль
или собирается ее узнать? Интересно также было бы
знать каковы условія п о л а г а е м самъ г . Оболенскій для
того, чтобы узнать „субъективную оцѣнку" народной душой явленій нашей дѣйствительности, но онъ ничего объ
этомъ не говорить.
Мы же въ свою очередь полагаемъ, что вотъ каковы эти
услорія: прежде всего единство духовной жизни, а затѣмъ процессъ идеализаціи. Первое—какъ основа, второе—какъ средство. Объяснимся.
Для того, чтобы уяснить себѣ идею какого либо произ*.) Р у с с к о е Б о г а т с т в о 1 8 8 4 ,

1.

веденія или же самое произведете во всей его ц ѣ л о с т и —
необходимо конечно уяснить духъ, сотворившій данное
произведете; мало того, для вѣрнѣйшаго анализа необходимо уяснить и характеръ творца и характеръ его
времени и условія его творчества и т д. Напримѣръ:
чтобы оцѣнить какой либо романъ Достоевская необходимо знать основу міровоззрѣнія автора, его духъ. Такова
требованіе аналитической критики. Иначе мы рискуемъ,
ставъ на ложную почву, придти къ ложнымъ выводамъ.
Для того, чтобы уразумѣть все значеніе какого либо древн я я института или учрежденія, непонятная нашему разумѣнію, необходимо уяснить себѣ этотъ инстит^тъ в ъ
связи с ъ массой побочныхъ условій, а самое главное
уяснить онять-таки духъ, породившій его; какой либо»
институтъ римская права будетъ совсѣмъ непонятенъ
если не объяснить его міровозрѣніемъ, породившимъ е г о . —
Даже отдѣльные поступки д а н н а я лица объяснять необходимо только в ъ связи и в ъ зависимости о т ъ главной
силы, служащей причиной в с ѣ х ъ мелкихъ явленій. Т а ково требованіе, необходимое еще в ъ большей степени'
при изученіи народной души или началъ народной жизни.
Стало быть, чтобы уразумѣтъ тѣ или друіія стремленья
народа,тотъ или другой идеалъ,необходимо уяснить себѣ
ею въ связи и въ зависимости отъ духа народнаю, отъ
ею творческой или животворной силы. Теперь предстоитъ
намъ вонросъ: кому же изъ насъ легче и удобнѣе уяснить себѣ творческую народную силу, кто изъ насъ
лучше и вѣрнѣе определить и причины, порождающія
извѣстныя народныя стремленія, и значёніе этихъ стрем-

леній, и связь ихъ съ другими,—однимъ словомъ, кто можетъ быть истиннымъ вѣіцателемъ народной мысли? Вообразимъ себѣ двухъ людей, получившихъ одинаковое
образованіе: одинъ изъ нихъ воспитанный на тысячелѣтней почвѣ русскаго н а р о д н а я міровозрѣнія, в ъ духѣ
Православія, обладающій душой и складомъ ума русскаго
крестьянина, только лишь выдвинувшійся изъ міра путемъ л и ч н а я оамосознанія; другой же съ дѣтства оторванный отъ родной почвы, воспитанный на понятіяхъ
чуждой западной культуры в ъ духѣ религіознаго скепти
цизма, привыкшій мыслить и чувствовать какъ мыслитъ
и чувствуешь всякій Западно-Европейскій интелдигентъ;
съ одной стороны тотъ же русскій мужикъ, только сознающій свое міровозрѣніе, с ъ другой стороны баринъ.
не знающій с ъ какой стороны подступиться к ъ этому
міровозрѣнію. Кто же изъ нихъ скорѣе и вѣрнѣе опредѣлитъ идеалы народные, стремленія его и чувства; кто
имѣетъ болѣе шансовъ узнать „субъективную оцѣнку"
народомъ явленій нашей дѣйствительности?
Отвѣтъ, думаю, ясенъ. Конечно первый, а не второй.—
Доказывать, что это такъ, а не иначе, кажется, нѣтъ надобности; а между тѣмъ еслибы народники, a тѣмъ болѣе тотъ же г . Оболенскій, ясно сознавали это—они
гораздо справедливѣе относились бы тогда к ъ славянофиламъ; а на самомъ дѣлѣ этого н ѣ т ъ .
Народники представляютъ изъ себя „госнодъ" в ъ томъ
смыслѣ, в ъ какомъ понимаешь это слово народъ, т . - е .
людей воспитанныхъ на чушдыхъ русскому крестьянину
понятіяхъ, съ чуждымъ ему міровоззрѣніемъ. Да пред8

ставьте себѣ любаго крестьянина с ъ чистой искренней
вѣрой Православной, с ъ его мірскимъ мышленіемъ рядомъ с ъ любымъ народникомъ послѣдней формаціи с ъ
его „субъективной религіей", съ его послѣднимъ словомъ Западно - Европейской науки и философіи. Какой
контрастъ!.. Это небо и земля, день и ночь, житель
земли и луны. — Надо ли говорить, что пока народники останутся тѣмъ, что они теперь е с т ь , — до т ѣ х ъ
поръ душа народная будетъ для нихъ потемками. Народники о т р и ц а ю т за Православіемъ его истинное значеніе для русскаго народа, они не вѣрятъ, что Православіе есть духъ народа, творческая сила его, жизнь
его. А не вѣрятъ в ъ это потому, что „ровно нечего не
п о н и м а ю т в ъ Православіи, а потому ровно ничего не
поймутъ никогда и в ъ народѣ нашемъ" * ) Да, именно
т а к ъ , и не удивительно, и не мудрено; вѣдь „мы о вѣрѣ
народа и о Православіи его имѣемъ всего десятка два
либеральныхъ и блудныхъ анекдота и услаждаемся глумительными разсказами о томъ, какъ попъ исповѣдуетъ
старуху, или какъ мужикъ молится 'пятницѣ" * * ) . — И
только тогда, когда народники не с т а н у т отворачиваться отъ этой живой силы народной, управляющей
каждымъ движеніемъ его мысли и чувства, когда дадутъ себѣ труда вникнуть в ъ эту живую силу и уразумѣютъ все ея громадное значеніе,—тогда только имъ
откроется возможность уразувіѣть народные идеалы.—
*) Д о с т о е в с к і й . Дневникъ писателя,
**) Т а м ъ ж е .

839.

Единство міровоззрѣнія — вотъ условіе, безъ котораго немыслимо существованіе истинно - народническаго
знамени. А теперь пока лже-народники ходятъ вокругъ
да около. Теперь они и щ у т душу народную, т.-е. ту
живую силу, которая д в и г а е т его, и конечно н а х о д я т
не тамъ, гдѣ слѣдуетъ. Посмотрите на Глѣба Успенскаго.
Это искренній народникъ. Онъ многое, очень многое изъ
своего культурнаго міровоззрѣнія повыбросилъ вонъ, съ
т ѣ х ъ поръ какъ пошелъ „въ народъ". А все-таки основа
этого міровоззрѣнія и у него осталась та же. В ъ т ѣ х ъ
случая х ъ , когда онъ судитъ о культурномъ ч е л о в ѣ к ѣ —
онъ сознаетъ подъ собой почву, онъ крѣпокъ тогда; а
зайдетъ рѣчь о т ѣ х ъ явленіяхъ народной жизни, который и с х о д я т изъ души народной—и онъ дѣлается жалокъ в ъ своихъ попыткахъ ухватиться за что либо, чтобы
объяснить это съ своей точки зрѣнія, чтобы только не
сдѣлать уступки вѣрѣ народной.—Въ этихъ жалкихъ нотугахъ онъ доходитъ до безобразно комичнаго, какъ напримѣръ в ъ томъ случаѣ, когда даже у станов леніе постовъ православныхъ объясняетъ земледѣльческими,
экономическими мотивами!! Можно ли дойти до болѣе
грубой несообразности?? И это искренній и умный писасатель и только потому доходитъ до такой явной глупооти, что надо обойти ненавистный вопросъ о Православіи
и объяснить в с ѣ дѣйствія народны я и явленія его жизни
одною только „властью земли"!! Не смѣйтесь, друзья!
Подобное отношеніе Глѣба Успенскаго къ духу народному
ость образецъ отношенія к ъ народу всѣхь народниковъ,
всей нашей философствующей интеллигенціи...

— ІІ6 —
Нерейдемъ, же читатель, теперь к ъ второстепенному
вопросу, а именно к ъ вопросу о томъ способѣ, какимъ
постигается смыслъ народной жизни при наличности
первого условгя;—Въ этомъ вслучаѣ я исхожу изъ того
положенія, что „только поэтъ способенъ понять поэта;
только душа идеалиста можетъ проникнуть в ъ глубину
идеальнаго характера" * ) . Положеніе ясное и несомнѣнное. Далѣе: народъ не есть только совокупность единицЪ или сумма извѣстныхъ личностей; в ъ этомъ случаѣ онъ никогда не создалъ бы своего геніальнаго
языка, и намъ не пришлось бы наслаждаться чудными
произведеніями его поэтической фантазіи, до которыхъ
далеко величайшимъ поэтамъ ; совокупность личностей безъ органической связи н е способна к ъ творческой дѣятельности.—Народъ есть организмъ, живущій
въ в ѣ к а х ъ в ъ неразрывной связи с ъ прошедшимъ й будущими—Дабы познать этотъ организмъ—недостаточно
анатомировать его; анатомія его дастъ лишь внѣшнее
познаніе составныхъ его частей. Для истиннаго познанія
жизни организма, т.-е. духовныхъ его силъ, необходимо
еще одно дѣйствіе, а именно процессъ идеализаціи. Такъ
какъ народъ есть организмъ живущій в ъ в ѣ к а х ъ , то для
яснаго уразумѣнія его духовныхъ началъ, необходимо
главнымъ образомъ постиженіе народной исторіи, т . - е .
дѣйствіе народнаго организма в ъ прошедшемъ. Мы разумѣемъ исторію в ъ обширномъ смыслѣ слова, т.-е. и
исторію словесности, и археологію, и исторію языка и т . д.
Яостиженіе же исторіи народной достигается только пу*) Гофмана, Д о н ь

Жуаігь .

темъ идеализаціи; подъ этимъ процессомъ мы понимаемъ
творческую дѣятельность, которая состоитъ в ъ извлеченіи изъ фактическаго матеріала главныхъ, основныхъ
факторовъ этого матеріала, в ъ созиданіи цѣлаго по однймъ
только намекамъ на это цѣлое.
Великому Кювье необходимо было поэтическое чутье
для возсоздаАія вымершихъ формъ по одной лишь косточкѣ этихъ формъ; в ъ еще большей степени необходимо это поэтическое чутье для ©твлеченія в ъ историческомъ матеріалѣ главнаго и основнаго отъ побочнаго и
н е в а ж н а г о . — Э т о поэтическое чутье, которымъ достигается
знаніе основныхъ началъ народной и с т о р і и , - е с т ь процессъ идеалы заціи.
Нашъ народъ—поэтъ и идеалистъ по преимуществу.
Народъ, выносившій въ своей душѣ Божественный Образъ
Христа, живущій однймъ этимъ Образомъ, перетерпѣвшій в ъ своей тысячелѣтней жизнн кровавыя муки, не
запятнавшій своего великаго идеала, этотъ чистый кроткій, добрый народъ Православный — есть идеалистъ по
преимуществу.—Ж какое гнусное, гадкое зрѣлище представляется намъ, когда интеллигентъ-реалистъ подъ видомъ народника начинаетъ копаться в ъ душѣ народной
своими грязными нечистыми руками... Это близорукій
матеріалистъ — старающійся разгадать тайну жизни в ъ
изрѣзанномъ кроликѣ, это вандалъ-разбивающій божественный мраморъ на черепки, которые ему нужны.
Нѣтъ, „только поэтъ способенъ понять поэта; только
душа идеалиста можетъ проникнуть в ъ глубипу идеальна™ характера". Не случайность, а законъ исторіи ви-

дѣнъ в ъ томъ, что первые истинные народники наши
были поэты—идеалисты по преимуществу. Иначе и н е
могло быть. Посмотрите хоть на Константина Аксакова—
этого первообраза русскаго народа, воплотившая въ себѣ
его духовный ликъ. Надо имѣть такую же, какъ у него,
чистую, свѣтлую натуру, такой же идельно чистый возвышенный характеръ; надо, читатель, быть такимъ же
дѣвственникомъ душой, какимъ онъ былъ, для того, чтобы
уразумѣть народную душу, и почувствовать всю глубииу
идеаловъ русскаго народа.
Да, „только поэтъ способенъ понять поэта, только душа
идеалиста можетъ проникнуть въ глубину идеальная характера".
Теперь же намъ можно вкратцѣ резюмировать все то,что
мы сказали о новомъ направленіи общественной мысли.—
Вотъ наши выводы:
Во 1 - х ъ ) Теоретическое обоснованіе программы народниковъ, т.-е. ихъ отрицательная работа находится на
твердой почвѣ, а потому сильная въ эту сторону направлены совмѣстныя и согласныя усилія всѣхъ народниковъ.
Во 2 - х ъ ) Практическая ихъ программа невыработана,
ибо для этого необходимо знаніе народной души. Изъ
в с ѣ х ъ народниковъ одинъ только Каблицъ рѣшился начертать практическую программу, въ которой, какъ мы видѣли, свои требованія онъ выставилъ подъ видомъ народныхъ.
В ъ З х ъ ) Практической программы и не моъутъ выработать народники; ибо для уразумѣнія народныхъ идеаловъ необходимо общее с ъ народомъ міровоззрѣніе.

Значеніе „народничества".
Теперь еще одинъ вопросъ иапрашивается на разрѣшеніе; вопросъ - весьма важный. А именно: какое же
значеніе имѣетъ народничество въ ряду другихъ направлений общественной мысли, какая будущность ему предстоишь, есть ли в ъ
необходимый условія жизнеспособности и гдѣ они?... Вопросъ важный, повторяю, ибо
рѣшеніе его проливаетъ большой свѣтъ на связь и значеніе всѣхъ другихъ направленій мысли.
И народники, сознавая важность этого вопроса, не обходишь его, рѣшая впрочемъ его только по внѣшнимъ
признаками т.-е. весьма односторонне. Собственно говоря,
только г. Оболенскій въ своей статьѣ „о народничествѣ^
высказался о немъ очень опредѣленно. Судя по внѣшнимъ признакамъ о положеніи народничества, онъ по
этому положенію, намекаетъ и на сущность его. „Да, говоришь онъ, поэтому-то людямъ 4 0 - х ъ годовъ, какъ славянофиламъ, такъ и западникамъ и кажется удивительнымъ это явленіе русской жизни (т.-е. народничество),
что они видятъ в ъ немъ какъ бы и свои идеи и идеи
н

е

м

ъ

своихъ противниковъ и не могутъ понять, что же это
такое? A дѣло весьма просто: одни изъ нихъ в ъ лицѣ
славянофиловъ и старыхъ народниковъ стоять на почвѣ
нащонально-народнаго тезиса, доведенного до крайняго
предѣла своей односторонности, до отрицанія науки (?),
до Китайскаго презрѣнія ко всему ( ? ) чужеземному, до
раболѣпнаго поклоненія и идеализаціи всего (?), что свое,
хотя это „свое" даже самой исторіей было сдано в ъ архивъ, какъ негодное. Съ другой стороны, западники, предс т а в л я ю т антитезу съ противоположною крайностью, съ
полнымъ презрѣніеыъ ко всему своему, съ рабскимъ благовѣніемъ ко всему западному, съ совершенной невозможностью понять, что идеи Запада, его учрежденія, его
бытъ, имѣютъ два элемента—одинъ общечеловѣческій и
другой мѣстный, сложившійся тѣми. а не иными историческими условиями, что, заимствуя общечеловѣческое,
вовсе нѣтъ надобности брать и мѣстное, случайное, историческое... Народничество д у м а е т , что и в ъ той, и в ъ
другой крайности есть здоровыя зерна и элементы, и
откидывая в ъ тезисѣ и антитезисѣ все ложное, все крайнее, обусловленное ихъ взаимной борьбой и увлеченіемъ,
оно принимает, с о е д и н я е т в ъ одну живую систему здоровыя, научно-вѣрныя требованія и того и другаго теченія идей. Народничество есть синтезъ, есть примиреніе
самой жизнью, самой исторіей двухъ этихъ враждебныхъ
полюсовъ".
Такъ.—Опредѣленіе это весьма заманчиво для молодаго
поколѣнія и, кажется, для него только и написано; ибо
опредѣленіе это построено на ложномъ опредѣленіи ста\

раго западничества, о которомъ молодежь имѣетъ смутное
нонятіе, и славянофильства, о которомъ молодежь никакого понятія не имѣетъ.—Построено это опредѣленіе и
легко и весьма наглядно: взяты два конца одной палки
и названы одинъ конецъ западничествомъ, другой славянофильствомъ; затѣмъ взята середина той же палки и
вотъ эта золотая середина и есть ни что иное, какъ народничество. Наглядно, а потому и заманчиво.—Но все
это было бы такъ, если бы дѣйствительно западничество
и славянофильство были бы только двумя концами одной
и той же палки; ну, а что если представить то и другое
направленіе в ъ видѣ двухъ палокъ, у которыхъ у каждой свои два конца; одинъ конецъ называется консерватизмомъ, а другой либерализмомъ.— Гдѣ же в ъ такомъ
случаѣ будетъ середина между двумя палками, ничѣмъ
между собой не связанными? Куда же народничество помѣстится? A вѣдь на самомъ дѣлѣ такъ и есть и наглядно
представить западничество и славянофильство можно только двумя разными палками; такъ мысдитъ всякій, изучившей добросовѣстно и то, и другое міровоззрѣніе
Г. Ойоленскій такъ прямолинейно опредѣлилъ эти два
направленія, что даже неопытный человѣкъ можетъ замѣтить фальшь; такъ морочить можно только ту публику,
которая сама ничего не знаешь и во всемъ вамъ на слово
вѣритъ.—Западничество есть поклоненіе всему чужому
и отрицаніе всего своего; славянофильство же, наоборошь,
ость отицаніе всего чужаго и поклоненіе всему своему.
Такъ о б ъ я с н я е т г. Оболенокій. Блаженъ же онъ, занявшій
мѣсто в ъ серединѣ этихъ міровоззрѣній.... только в ъ какой середииѣ? Не между небомъ ли и землей?

Славянофильство и западничество не есть только тезисъ
и антитезисъ, не есть только два противоположные полюса, или два конца одной палки; такъ опредѣлять два
направленія можно только по ихъ внѣшнимъ признакамъ.
Если же мы вниннемъ в ъ основы этихъ направленій, в ъ
сущность и х ъ міровоззрѣній и твердо опредѣлимъ себѣ
почему же одно отрицаетъ то, чему другое поклоняется,,
то тогда ясно увидимъ, что славянофильство и западничество есть не два полюса одного міра, а два міра другъдруьу противоположные, это—двѣ силы, взаимно другъ
друга исключающія, это двѣ части, такъ сказать, одной
диллемы; првнявъ одну часть, должны отвергнуть другую,
и наоборотъ. Если же это такъ, то гдѣ же между ними,
середина? Какъ отыскать середину между двумя мірами,
между небомъ и землей. Можетъ ли быть среднее между
добромъ и зломъ, между отрицательной и положительной
силой электричества? Какъ опредѣлить середину между
двумя, несвязанными палками? Стало быть народничество
до сихъ находится гдѣ-то в ъ неизвѣстномъ центрѣ, на
неизвѣстной ноловинкѣ; таково стало быть и все его положительное значеніе и д р у г а я имѣть не можетъ. — Не
наноминаетъ ли этотъ абсурдъ—подобный же, близко подходящій к ъ данному случаю, выражаюіційея въ народной
поговоркѣ: «середка на половинкѣ?>
Неужели же, правда, народничество обречено навсегда'
быть «середкой па половинкѣ», ибо прпмиренія между
западничеетвомъ и славянофильствомъ, между двумя взаимно исключающими силами, никогда и ни на какой почвѣ
быть не можетъ?

Необходимо однако обратиться къ какому либо другому
предположение относительно значенія народничества, чтобы
избавиться отъ вышеприведенная абсурда. Посмотримъ,
нельзя ли предположить, что если народничество не можетъ
быть серединой между западничеетвомъ и славянофильствомъ, то не можетъ ли оно стоять отдѣльно отъ того
и д р у г а я направления, наряду съ ними и в ъ равномъ с ъ
ними значеніи. Есть два міра мысли: западническій и
елавянофильскій; не можетъ ли быть еще одинъ міръ:
народнически?
Можетъ быть, конечно. Но для этого необходимо н а личность нѣкогорыхъ условій, которымъ ненремѣннО'
должно удовлетворять всякое обособившееся направленіе.
Условія эти сдѣдующія: во 1 - х ъ ) точность и опредѣленность основъ направленія, т . - е . его теоретической под
кладки; во 2 х ъ ) точность и ясность его практической
программы; в ъ 3 - х ъ ) единомысліе в с ѣ х ъ адептовъ направленія и единомысліе, если не в ъ мелочахъ, то по
крайней мѣрѣ в ъ основахъ. Однимъ словомъ: полное иясное обособление отъ всѣхъ существующихъ направлены.
Удовлетворяешь ли этимъ условіямъ народничество и
въ какой степени? У в ы , и здѣсь неудача постигаешь наше
предположеніе. Стоитъ только вспомнить наши выводы
предъидущаго письма, чтобы видѣть, что народничество
не удовлетворяетъ этимъ условіямъ. Только теоретическая подкладка направленія довольно прочна у народниковъ но.... опять-таки подкладка эта чисто отрицательнаго характера; вся заслуга, вся сила народничества в ъ
критикѣ либеральныхъ началъ с т а р а я иаправлеиія, н о

критика не можетъ быть основаніемъ новаго з д а н і я ) . —
Затѣмъ практической программы у народниковъ пока
нѣтъ никакой и мы видѣли, что и выработать эту программу народники не могутъ. Точно также еще болѣе
-бросается в ъ глаза то разногласіе, которое царитъ между
народниками; трудно сыскать между ними двухъ едииомышленниковъ; да наконецъ нѣкоторые изъ народниковъ
до такой степени разномыслятъ между собой, что гораздо
ближе подходятъ к ъ двумъ противоположнымъ направленіямъ, чѣмъ другъ къ другу (Левъ Толстой и Каблицъ).—
Ни опредѣленностыо взглядовъ, ни точностью программы,
или законченностью теоретической стороны, ни обособленностью отъ другихъ, ни единомысліемъ адептовъ евоихъ — народничество не обладаетъ, а стало быть оно и
не можетъ считаться цѣльнымъ, законченнымъ міровоззрѣніемъ, стало быть не можетъ, какъ особое направленіе, стоять рядомъ с ъ западничествомъ и славянофильствомъ.
И такъ и это опредѣленіе ноложенія народничества
оказалось негоднымъ, неподходящимъ; таковъ логическій
выводъ: положеніе народничество занимаетъ, какъ видно,
не устойчивое и выхода изъ этого неприглядна™ положенія необходимо искать опять в ъ какихъ либо признакахъ этого новаго направленія мысли. Гдѣ же искать
ихъ? Какіе признаки его могутъ быть взяты в ъ основаніе для постройки новыхъ выводовъ, гдѣ и в ъ чемъ, такъ
сказать, исходная точка отправленія?
Если мы обратимъ главное наше вниманіе на тѣ признаки, которыми характеризуются народники, каждый

въ отдѣльности, то найдемъ нѣчто имъ всѣмъ общее г
т.-е. такой признакъ, который присущъ всему направленію\ этотъ признакъ и будетъ главнымъ признакомъ; его-то и необходимо взять исходной точкой для.
умозакдюченія. — И дѣйствительно, присматриваясь к ъ
каждому народнику в ъ отдѣльности, что намъ прежде
всего в ъ глаза бросается? Отрицаніе нѣкоторыхъ о с н о в а
господствовавшаго до сихъ поръ направленія; одинъ народникъ отрицаетъ только одну сторону или одинъ устой
западничества, другой отрицаетъ два устоя, третій кри.
тикуетъ почти в с ѣ устои того же
разница только в ъ
количествѣ, но сущность остается у в с ѣ х ъ та же.... сущность заключается въ критикѣ господствовавшаго доселѣ направленгя общественной мысли. Эта черта присущая каждому народнику и характеризующая его, соединяетъ и х ъ в с ѣ х ъ в ъ одно направленіе, и только она„
эта одна существенная черта, даетъ ему и жизнь, и силу,
и значеніе; ибо ничѣмъ другимъ столь же существенными
народничество не обладаетъ: по всѣмъ вопросамъ в с ѣ
народники болѣе или менѣе разноглцеятъ и в ъ одной
только критикѣ или отрицаніи составляютъ едипомыеленную и единодѣйствующую массу.
И такъ мы нашли главный признакъ народничества,,
или, такъ сказать, жизненную силу его, духъ его. Признакъ этотъ есть отрицанге. Стало быть значеніе народничества не положительное, а отрицательное. Ставить
его поэтому нельзя рядомъ с ъ западничествомъ и славянофительствомъ; а такъ какъ до сихъ поръ существовала
только эти два направленія общественной мысли, то по-

этому ставить народничество необходимо лишь в ъ связи
съ какимъ либо изъ нихъ, Но съ какимъ?—отвѣтъ ясенъ:
конечно, в ъ связи с ъ тѣмъ изъ направленій, которое
оно к р и т и к у е т .
До сихъ поръ господствующимъ и даже властвующимъ
направленіемъ было западничество; славянофительство
стояло и стоишь в ъ сторонѣ и имъ никто незанимается.
Теперь же образовалось новое направленіе, все значеніе котораго — критика господствовавшая направленія
т.-е. западничества.
H такъ, отрицаніе или про тесть противъ господствовавшаго западническаго направленія мысли—есть главное значеніе народничества. Но голое отрицаніе безплод.
но и безсмысленно. Всякая отрицательная работа должна
•быть во имя чего либо положительная и для анализа
должна быть твердая точка отправленія. Во имя чего ж е
с у щ е с т в у е т п р о т е с т народниковъ, ради чего они такъ
согласно и энергично ведутъ свою отрицательную работу?
Какъ мы видѣли раньше, г . Каблицъ обрушивается на
западничество во имя экономическихъ идеаловъ русскаго
народа, на достиженіи каковыхъ идеаловъ онъ и строитъ
свою практическую программу. Другіе народники обрушиваясь на интеллигентную личность, слабую, праздную
и безсильную—противополагают ей с и л ь н а я , вѣчно
трудящаяся и н е у н ы в а ю щ а я мужика. Третьи—указывая
на современное безвѣріе интеллйгенціи и ея голый скептицизмъ—противополагают этому жалкому явленію нашъ

народный „смыслъ жизни", народную глубокую, чистую
вѣру.
Какъ видитъ читатель —каждый народникъ, отрицая
какой либо устой западничества, в ъ то же время противуполагаетъ ему соотвѣтствеыный устой народа нашего и
его міровоззрѣнія.— Отрицаніе стало быть и п р о т е с т
происходить во имя русскихъ народныхъ идеаловъ, русской народной жизни.—Ради достиженія этихъ идеаловъ—
подрываются основы старыхъ западиическихъ идеаловъ.
Необходимо здѣсь замѣтить, что вообще немного изъ народная міровоззрѣнія извѣстно нашимъ лже-народникамъ,
немногіе народные идеалы поняты ими.—Но дѣло не в ъ
томъ. Сущность-то заключается в ъ томь, что вообще
отрицаніе западническихъ понятій и стремленій началось
въ иаіпемъ обществѣ во имярусскихъ народныхъ началъ.
Это самое главное, самое важное. Требовать теперь же
отъ русскаго общества знанія этихъ началъ слишкомь
рано и пеумѣстно. Довольно и того, что общество круто
повернуло отъ Запада к ъ Востоку и начинаетъ присматриваться и изучать и русскую народную жизнь и ея
начала. — Отрицаніе Ъападныхъ идеаловъ началось во
имя признанья правь за русскими народными идеалами.
В ъ этомъ в с я суть, повторяю, современная обществен
наго движенія.
Но народники, согласные между собой в ъ отрицательной работѣ, такъ сказать качественно, не согласны в ъ
той же работѣ—количественно. Выше мы указывали, что
одинъ народникъ о т р и ц а е т только одинъ устой западной жизни, другой же — два устоя, - третій уже крити-

куетъ почти в с ѣ устои и т . д. Благодаря такой разноголосицѣ народниковъ нельзя ихъ представить себѣ в ъ
видѣ одной плотной массы людей, а легко представить
въ видѣ одной вереницы, в ъ которой каждый цослѣдующій членъ тѣсно связанъ съ предъидущимъ. Съ одной
стороны, эта вереница людей тѣсно примыкаешь к ъ западничеству, ибо изъ него же и возникла. Ну а другой
конецъ вереницы куда примыкаешь?
Здѣсь мы приближаемся къ весьма интересному и важному выводу.—Представимъ себѣ дѣйствительно вереницу
народниковъ или еще лучше лѣстницу, по которой расположены народники. На самой низшей ступенькѣ стоишь
тотъ народникъ, который разочаровался лишь в ъ одномъ
устоѣ Западной жизни и противополагаешь ему русскій
народный устой — напримѣръ экономическій. Это самый
ближайшій къ западничеству народникъ. Затѣмъ на
второй ступенькѣ стоишь другой народникъ, разочаровавшійся въ; двухъ устояхъ западничества - экономическомъ
и юридическомъ во имя соотвѣтственныхъ устоевъ н а родныхъ. На третьей ступецькѣ—третій и т. д. Вообра-;
зимъ себѣ такого народника, который отрицаетъ всѣидеалы и устои Запада, протестуешь прптивъразвитія
въ духѣ Запада во имя идеаловъ р у с с к а я народа, желаешь развитія общественнаго в ъ духѣ народномъ, в ъ
которому онъ уже пріобщилея. Вообразить такого народника мы имѣемъ право, ибо онъ логически возможенъ^
онъ составляешь послѣднее звено в ъ народнической вереннцѣ; да и сама жизнь уже дала такихъ народниковъБезъ сомнѣнія такой народникъ будетъ стоять на самой

верхней ступени воображаемой лѣстницы; с ъ нимъ эта
лѣстница кончается и вплотную п р и м ы к а е т ъ . . . . къ чему
п р и м ы к а е т ъ ? . . . . Да конечно к ъ славвянофилъству,
которое в ъ сущности своей есть критика началъ Западной жизни и анализъ началъ русской народной
жизни.
Выводъ интересный, знаменательный и важный. В ы водъ кромѣ того логически необходимый, а потому истинный, правдивый.
На самомъ дѣлѣ можемъ же мы предположить, что
тотъ же г . Каблицъ, разочаровавшійся. на первыхъ порахъ в ъ общественно-экономической жизни Запада, разочаруется впослѣдствіи и в ъ политическихъ формахъ той
же жизни. Авось найдется какой либо умный французъ,
который скажешь намъ: „политическій идеалъ вашего
народа в ъ чистомъ его видѣ можетъ быть спасеніемъ и
Западныхъ государствъ". — Вотъ тогда мы и обратимъ
вниманіе на политическій идеалъ народа, а пока легкомысленно отворачиваемся отъ него. Но это я собственно
про г . Еаблица и ему подобныхъ поющихъ с ъ чужаго
голоса; вмѣстѣ с ъ тѣмъ не сомнѣваюсь, что есть масса
такихъ, которые, не дожидаясь чужой указки, изучаютъ
всѣ народные идеалы безпристрастно и любовно. Вотъ
они-то по мѣрѣ критики основъ Западной жизни—идутъ
все выше и выше по народнической лѣстницѣ.
Такимъ образомъ народничество, кромѣ своего значенія
общественнаго молота, разрушающая старое зданіе, имѣетъ еще значеніе живой лѣстницы, соединяющей два отдѣльные міра: западничество и славянофильство, (т.-е.
9

истинное народничество). На верхней ступени этой лѣстницы находятся Левъ Толстой и его единомысленники.
За нимъ идутъ Оболенскій, затѣмъ Глѣбъ Успенскій,
потомъ Каблицъ и т д. вплоть до чистаго западничества.
В ъ то же время движеніе по лѣстницѣ русской общественной мысли не прекращается; движеніе это снизу вверхъу отъ западничества по направленію къ
славянофильству и в ъ этомъ движеніи все, значеніе и
характеристика современной жизни.—Въ подтвержденіе
того, что теперь в ъ обіцествѣ совершается движеніе
отъ западничества к ъ славянофильству по „народнической" лѣстницѣ можно привести массу доводовъ. Присмотритесь хорошенько к ъ органамъ западническаго либерализма; дивное явленіе представляютъ они теперь глазу
любаго наблюдателя; возьмемъ для примѣра два факта:
вотъ предъ вами Русскія Вѣдомости, газета ярко либеральная, профессорская, завзято-западпическаго характера; и что же? Рядомъ с ъ профессорской статьей найдете
тамъ разсужденіе Глѣба Успенскаго, развязно обмывающаго грязью культурнаго человѣка; имя этого лже-народника в ъ числѣ именъ сотрудниковъ Русскихъ Вѣдомостей
появилось недавно; фактъ интересный. Далѣе: на страницахъ не менѣе либеральна™ органа Русской Мысли рядомъ со статьей Шелгунова, главнаго защитника либерализма, появляется статья Громеко, яраго поклонника Льва
Толстаго, популяризирующаго его ученіе, такъ что в ъ этомъ
либеральномъ журналѣ на одной страницѣ рискуете найти
страстную защиту того, что на другой страницѣ не менѣе страстно осмѣивается.—Подобные факты невозможны

были десять лѣтъ тому назадъ. Такого смѣшенія языковъ
тогда не было и не могло быть. Теперь же кромѣ Вѣстника Европы не найдете ни одного органа печати, в ъ
которомъ либеральныя статьи не перемѣшивались бы с ъ
чисто народническими. Неясно ли указываетъ этотъ фактъ
на вырожденіе западническаго либерализма. Это направленіе претворяется или, лучше сказать, таетъ. Адепты его
мало-по-малу подходятъ к ъ лѣстницѣ, всходятъ на нее
и число этихъ всходящихъ все увеличивается. Движеніе
по лѣстницѣ усиливается, лагерь западничества пустѣетъ, между нимъ и славянофильствомъ образовался живой мостъ.
'
A зданіе славянофильства тѣмъ временемъ стоитъ незыблемымъ, невредимымъ, прочнымъ; объ этомъ зданіи
общество уже давно забыло, а теперь какъ-то совѣстится вспомнить о немъ. Да и какъ не совѣстится, когда
принуждены двигаться къ тому міру, надъ которымъ смѣялись полстолѣтіе. „Надъ кѣмъ смѣялись?"...
Да, теперь уже днемъ с ъ огнемъ не сыщешь послѣдователя чистаго западничества, ученика Чаадаева; подоб>
ную нелѣпость отвергаетъ даже самъ Вѣстникъ Европы.
А между тѣмъ теперь же среди молодежи найдете яраго
послѣдователя чистаго славянофильства, ученика Ивана
Кирѣевскаго... Что означаетъ этотъ фактъ?

Западничество и славянофильство.
Дабы покончить с ъ вопросами о народничествѣ, надо
еще сказать нѣсколько словъ объ осяовахъ западничества
и славянофильства; это окончательно разъяснитъ истинное значеніе народничества и вмѣстѣ съ тѣмъ ту роль,
какую в ъ нашемъ обществѣ играло и играетъ славянофильство; а это разъясненіе необходимо, ибо понятіе о
олавянофильствѣ въ нашемъ обществѣ в ъ высшей степени туманно если не сказать болѣе.
Міръ западническій и міръ славянофильскій—два міра
противоположные и другъ друга исключающіе; середины
между ними или примиренія ихъ быть не можетъ никогда.
Это положеніе высказали мы в ъ предъидущемъ письмѣ
и к ъ доказательству его обратимся теперь.
Русская общественная мысль, какъ намъ извѣстно, загорѣлась яркимъ свѣтомъ лишь с ъ 3 0 — 4 0 - х ъ годовъ
нашего столѣтія. До того времени не было ясной общественной мысли; была только личная мысль. Новиковы,
Радищевы, Карамзины - были единицами среди общественна™ безмолвія и безмыслія.
Но съ начала 30-хъ годовъ умственная жизнь общества

закипаетъ, литература оживляется. Образуются кружки
многочисленные, живые, дѣятельные. Въ кружкахъ этнхъ
за общими спорами на отвлеченный темы соединялись
тогда люди, впослѣдствіи сдѣлавшіеся чуть не смертельными врагами. Общественная мысль горѣла тогда еще
однимъ свѣточемъ, не дѣлилась, западничество и славянофильство еще не были извѣстны, какъ направленія. Но
это не долго продолжалось. Уже в ъ концѣ 30-хъ годовъ
появляется извѣстное „Философическое письмо" Чаадаева,
письмо, положившее навсегда грань между двумя обрисовавшимися съ того времени направлевіями; в ъ т о ж е же
время появились и первыя статьи Кирѣевскаго и Хомякова. Стало быть с ъ начала 4 0 - х ъ годовъ теченіе общественной мысли получило два раэныхъ русла; такъ продолжается и до сихъ поръ. Только два теченія обществен,
ной мысли, больше не было и не могло быть, ибо это
слѣдуетъ изъ сущности идей, породившихъ оба теченія.
Сущность эта слѣдующая: Россія въ своемъ развитіи
представляешь тошъ же типъ, что и Западно-Европейскійу или же совершенно иной.—Сообразно съ тѣмъ или
другимъ рѣшеніемъ этого вопроса слѣдуетъ то или другое направленіе общественной мысли.—Да, говорятъ,
западники: Россія не представляетъ никакихъ самобытныхъ чертъ для развитія несогласнаго с ъ западнымъ; да
если бы и были эти самобытныя черты, все-таки Россіи
въ своемъ историческомъ шествіи необходимо и обязательно слѣдовать во всемъ примѣру Занадиой Европы,
идти ея путемъ, ибо Западно-Европейская цивилизація
есть обще-человѣческая всемірная цивилизація и стрем-

леніе къ самобытной культур ѣ есть посяіновеніе на
общечеловѣческій идеалъ.—Такова основа западническаго
міровоззрѣнія.
Славянофильское же міровоззрѣніе покоится цѣликомъ
на критикѣ этой западнической доктрины.—Славянофильское ученіе и началось с ъ критики и кончается, ей, и
эта критика основъ Западно-Европейской цшшлизаціи,
есть краеугольный камень славянофильства. Но критика
эта не голая, не безсодержательная; она идешь рядомъ
съ синтезомъ, съ противоположеніемъ критикуемымъ основамъ началъ русской народной жизни.
Нѣтъ, говорятъ, славянофилы, прежде всего ЗападноЕвропейская цивилизація не есть цишілизація общечеловѣческая и поэтому самобытное развитіе Россіи не есть
посягновеніе на общечеловѣческій идеалъ. Наоборот общечеловѣческій идеалъ достигается черезъ внесеніе в ъ общую сокровищницу человѣчества каждой самобытной культурой своихъ собственыыхъ духовныхъ сокровищъ, т.-е.
черезъ развитіе своихъ самобытныхъ духовныхъ силъ (съ
этимъ положеніемъ согласились теперь и западники, в ъ
лицѣ народниковъ).
Далѣе: мало того, что цивилизація Западная не есть
еще общечеловѣческая, кромѣ того еще в ъ основѣ этой
цивилизаціи лежитъ ложное начало, которое развившись,
дало ложные плоды и приведет Западъ къ гибели. Здоровое, нормальное развитіе народовъ и нлеменъ з а в и с и т
отъ того просвѣтителънаго начала, которое легло в ъ
основу ихъ развитія. Западъ и Востокъ в ъ началѣ своего развитія приняли одинаковое просвѣтительное начало

въ видѣ христіаяства. Но Западъ исказилъ это начало,
а исказивъ его, необходимо долженъ былъ встать на
искаженную дорогу, а ставъ на нее, долженъ придти къ
искаженному выводу, т.-е. к ъ гибели.—Западъ исказилъ
принятое начало, христіанство, рацгонализмомъ; этотъ
раціонализмъ лежитъ в ъ основѣ Европейской цивилизаціи и ведетъ ее къ гибели или самоотрицанію, ибо одинъ
раціонализмъ недостаточенъ для здоровая развитія; сперва католицизмъ, затѣмъ развившееся изъ него протестанство, эатѣмъ развившееся изъ протестанства позитивизмъ, матеріализмъ, анархизмъ, и самоотрицаніе.
Таковы стадіи развитія Запада.
Не такова судьба Россіи и вообще Славянская міра
или Востока. Онъ не исказилъ своего просвѣтительнаго
начала, т.-е. Православія, а потому и развитіе его жизни
будешь иное.. Поэтому мы не только не обяваны подражать в ъ своемъ развитіи Западу, но н а о б о р о т обязаны
способствовать развитію самобытныхъ чертъ русской народной жизни; эти черты мы найдемъ, руководясь нашимъ просвѣтительнымъ началомъ, и это же начало пом о ж е т Славянскому міру развить совершенно особую
отъ Западно-Европейской сторону жизни.—Какъ греческій міръ развилъ до величайшихъ предѣловъ художественную сторону жизни, Римскій міръ развилъ государственно-правовую сторону, Западно-Европейскій міръ раз.
вилъ раціональное знаніе, точно такъ же Славянскш
мгръ долженъ развить общественную, еоціальную сторону жіізни.
Таковы в ъ общихъ чертахъ основы славянофильская

ученія * ) . Читатель теперь можетъ видѣть, что середины
между западничествомъ и славянофильствомъ не можетъ
быть, ибо эти два міровоззрѣнія взаимно другъ друга
исключающія: „или Россія есть Европа в ъ самомъ существѣ своемъ, или она нѣчто другое", третьяго ничего
быть не можетъ. И поэтому тысячу разъ не правъ г.
Оболенскій, ставя народничество среди западничества и
славянофильства; впрочемъ съ своей точки зрѣнія онъ
правъ: вѣдь онъ говоритъ, что западничество есть отрицаніе всего своего, а славянофильство—отрицаніе всего
чужаго; в ъ такомъ случаѣ дѣйствительно народничество
можетъ занимать середину между ними, но середина эта
фиктивна, ибо фиктивно и нелѣпо опредѣленіе Оболенскимъ того и другаго направленія мысли.
Зная основныя черты двухъ противоположныхъ міровоззрѣній—перейдемъ теперь к ъ вопросу о ихъ значеніи
в ъ общественной жизни. — Собственно говоря, придется
говорить о значеніи западничества, ибо славянофильство
все время было в ъ тѣни. Но фактъ большой важности
необходимо отмѣтить прежде всего: славянофильство явилось одновременно с ъ западничествомъ, именно тогда,
когда загорѣлась общественная русская мысль. Общество
и государство уже полтораста лѣтъ жило Европейской
жизнью или только жалкимъ подражаніемъ ей (это все
равно). О народныхъ началахъ жизни нѣтъ и помину;
и вотъ когда эта полуторавѣковая западническая жизнь
* ) Желающиыъ ближе ознакомиться съ соціальео-нолитическои
философіей славянофильства, рекомендуемъ ирежде всего книгу
Данилевскаго „ Р о с с і я и Е в р о п а " .

доросла до самосознанія и выразилась, какъ задушевная
мысль общества, в ъ ученіи западниковъ, в ъ тотъ же моментъ выражается и противуположная ей мысль о народныхъ началахъ, мысль какъ будто съ неба свалившаяся, ученіе какъ будто изъ земли выросшее безъ всякаго зерна, а потому и осмѣянное, оплеванное, загрязненное и, самое главное, оклеветанное. Но фактъ этой
одновременности показываетъ, что ученіе славянофиловъ
не есть простая антитеза западничеству, а органическое
ученіе и корни его лежатъ глубоко въ землѣ. Пока общественная мысль не выросла, ученіе скрывалось въ землѣ,
созрѣло самосознаніе и ученіе взошло молодымъ дубомъ
съ глубокими корнями. А такъ какъ господствовавшее
направленіе мысли было западническое, то славянофильству и пришлось высказываться прежде всего отрицательнымъ путемъ, т.-е. критикой.
Господствовавшее міровоззрѣніе общества, мы сказали,
было западническое. Въ 4 0 - х ъ годахъ господствовалъ идеализмъ съ развитіемъ историческихъ знаній. Съ слѣдующимъ поколѣніемъ в ъ 6 0 - х ъ годахъ этотъ идеализмъ перешелъ в ъ самый грубый матеріализмъ, историческія зианія
уступили мѣсто свое естественнымъ, эстетическія стремленія грубомуреали8му. Тѣмъ не менѣе подкладка была таже
—западническая; мы шли рука объ руку съ Западно-Европейской философіей,—сперва нѣмецкой,затѣмъ англійской.
Къ несчастію, матеріалистическое настроеніе 60-хъ го
довъ совпало с ъ періодомъ крупныхъ реформъ и ломки
всего строя русской жизни; сюда же присоединилась еще
реакція общественной мысли противъ стѣснительныхъ

условій жизни в ъ послѣднее тридцатилѣтіе; эти три причины в ъ совокупности породили то несчастное явленіе
нашей исторіи, которое называется нигилизмомъ. Явленіе это чисто русское, доморощеное, тѣмъ не менѣе и
оно есть лишь особая стадія развитія западническая мышленія, ибо общественная мысль развивалась логически,
безъ всякихъ скачковъ и перерывовъ. Не виноваты же
мы, что такъ скоро живемъ и в ъ 10 лѣтъ переживаемъ
то, что другіе народы в ъ 1 0 0 лѣтъ; не виноваты также
и в ъ томъ, что оторванный отъ почвы и не отменяемый
ничѣмъ русскій умъ в ъ высшей степени прямолпнеенъ,
гоняется болѣе всего за абстрактнами величинами, и любить мыслить внѣ условій пространства и времени. Присоедините к ъ такому уму искрениій руоскій характеръ,
неспособный къ двоедушію, лицемѣрію и уступкѣ, присоедините сюда же послѣдніе выводы Западно Европейской науки и философіи и не удивляйтесь, что эти послѣдніе выводы отразились в ъ судьбахъ Россіи глубже,
чѣмъ в ъ судьбахъ Европы. Воинственный нагилизмъ,
бывшій притчей во языцѣхъ в ъ прошлое дѣсятилѣтіе,—
есть результатъ вышесказанныхъ условій. На преступную подлую дѣятельность русскій характеръ и умъ были
направлены Западными выводами. Двадцатилѣтіе общаго
бѣсновангя останется навсегда в ъ русской исторіи періодомъ страпнымъ, дикимъ, какъ бы послѣднимъ актомъ
оторванности русскаго общества отъ родной почвы, нослѣднимъ бѣшенымъ разгуломъ блуднаго сына передъ
возвращеніемъ къ родной матери, къ русской землѣ. —
Слава Богу, этотъ періодъ кончился и съ нимъ канулъ

въ вѣчность весь иностранный періодъ русской исторіи.
Съ 80-го года мы уже видимъ крутой поворотъ въ общественной мысли, точно будто общество проснулось послѣ
1-го марта, проснулось нослѣ доляй спячки, увидѣло, что
натворило, и ужаснулось. Совѣсть и сердце подсказали
то, чего не могъ подсказать еще блудный умъ. Началась
провѣрка того, что привело русское общество к ъ самому
краю бездны.—Критическій апализъ коснулся того, что
прежде считалось священнымъ и авторитетнымъ. Западные [идеалы, западная жизнь сделались объектомъ
безпристрастной критики. Отсюда начался поворотъ
общественной мысли отъ Запада къ Востоку. Отсюда цолучило силу и народничество, которое до того времени
было незамѣтно, теперь же сразу окрѣпло и завоевало
вниманіе общества. Фактъ, что народничество в ъ такой
быстрый срокъ окрѣпло и выросло в ъ грозную для западничества силу,—ясно указываетъ, что это новое направленіе имѣет ь хорошіе соки в ъ обществѣ, тогда какъ
западничество уже сохнетъ и чахнетъ на виду у в с ѣ х ъ .
А такъ какъ самое народничество имѣетъ только отрицательное зааченіе, то значить общество быстро идетъ
в ъ сторону, противоположную западничеству.
Гдѣ же до сихъ поръ было славянофительство? Что
оно дѣлало? Гдѣ его практическіе успѣхи и заслуги?
Трудные вопросы. Ничего замѣтнаго оно недѣлало и
не могло дѣлать. Непонятое, осмѣянное, освистанное с ъ
первыхъ дней своего появленія оно все время стояло в ъ
сторонѣ отъ быстраго и нобѣдоноснаго теченія общественной мысли и жизни. Оклеветанные обществомъ, славяно-

филы высказывались в ъ полголоса намеками, урывками.
Волей-неволей пришлось имъ сомкнуться в ъ тѣсныйкружокъи жить отдѣльною отъ общества умственной жизнью.
Тѣмъ не менѣе славянофильство исполнило свою историческую миссію; благодаря своему особенному положенію,
оно превратилось в ъ школу и до сихъ поръ сохранило
за собой все великое значеніе школы.
Да, славянофильство есть школа. Таково его значеніе. Школа эта дала такого общественнаго дѣятеля какъ
Юрій Самаринъ, такого публициста какъ Иванъ Аксаковъ,
а главнымъ образомъ такихъ мыслителей, какъДостоевскій, Хомяковъ и Кирѣевскій. Философская система славянофильства закончена, цѣльна и отдѣлана даже в ъ
мелочахъ; она представляешь стройное зданіе, великое
произведете русскаго самосознавшаго духа. — Но еще
много времени пройдешь прежде чѣмъ общество паше
пойметъ всю причудливую, самобытную архитектуру этого
зданія, почувствуетъ все великое значеніе его.—Общество
ждетъ, когда придутъ иностранцы и откроютъ это зданіе, когда восхищенный нѣмецъ или французъ укажешь
намъ па это великое творевіе.
И такъ с ъ момента своего появленія и вплоть до нашихъ дней и быть можетъ еще надолго славянофильство было и есть школой или философской системой съ
ясно выработанною теоретической основой. Западничество,
стало быть, одно только игравшее до сихъ поръ роль и
значеніе в ъ общественной жизни, одно только носитъ
названіе направленія общественной мысли. Это направленіе принимало разнообразные оттѣнки, но основа оста-

валась неизмѣнной. Ыдеализмъ и соціальная утопія, матеріализмъ и естественный науки, нигилизмъ теоретическій и наконецъ воинствующій—вотъ стадіи развитія нашего господствовавшего направленія. В ъ то же время славянофильство оставалось неизмѣннымъ и цѣльнымъ
ученіемъ и только ученіемь. Стало быть кризисъ, кототорый переживаешь современное общество, есть neреходъ отъ послѣдней стадіи юсподствующаъо міровоззрѣпія къ міровоззрѣнію противоположному ц исключающему старое. Переходъ этотъ выражается в ъ
постепенной критикѣ всѣхъ основъ господствовавшаго
міровоззрѣнія;—критическая работа эта есть дѣло народниковъ и в ъ этомъ все цхъ значеніе.
Народники, мы сказали, подкапываютъ старое зданіе
западничества; в ъ то же время, надо замѣтить, они не
критикуютъ, не анализируютъ славянофильства, положеніе котораго мало-по-малу усвоиваютъ и принимаютъ
въ свою программу. Этотъ фактъ подтверждаетъ тотъ
выводъ, что они приближаются к ъ этому міровоззрѣнію.
Но если это такъ, то стало быть народники относятся
къ этой школѣ съ уваженіемъ, съ безпристрастіемъ, стало
быть они изучаютъ это міровоззрѣніе?... Такое умозаключеніе, весьма логичное, было бы, къ сожалѣпію, весьма ошибочно.
Ничто другое такъ не перевиралось, такъ неоплевывавалось, такъ не подтасовывалось в ъ нашей литературѣ,
какъ славянофильское ученіе. — Истина эта и до сихъ
поръ имѣетъ всю свою силу. И чѣмъ болѣе мы воспри
нимаемъ это ученіе—тѣмъ болѣе презираемъ его.—Не-

мудрено нашей молодежи имѣть самыя чудовищныя понятия о славяпофильствѣ, мыслить о немъ какъ о сино.
нймѣ ..постнаго масла, рѣдки съ квасомъ, гнилой капусты" и т. д., не мудрено, говорю, потому что люди,
которымъ молодежь довѣряетъ, которыхъ она слушаетъ,
эти люди считаютъ своимъ долгомъ развязно загаживать
это міровоззрѣніе.—Что же какъ не загаживанье нелѣпое
отношеніе къ славянофильству, которое встрѣчалось в ъ
„народнической" литературѣ?.. Здѣсь мы уже встрѣтимся
не только съ непониманіемъ главиьтхъ положеній и требованій славянофильства, но даже съ наглымъ нежеланіемъ узнать эти положенія, даже съ ухорскимъ хвастовствомъ своимъ презрѣиіемъ к ъ славянофильству!!..
Дикое, странное явленіе, а пожалуй даже, в ъ нѣкоторомъ
смыслѣ, комичное.
Здѣсь мы приведемъ нѣсколько примѣровъ отношенія
„народниковъ" к ъ славянофильству. Полемизировать
съ народниками и опровергать ихъ мы не станемъ, ибо
это заняло бы слишкомъ много мѣста, да притомъ кто
интересуется славянофильствомъ, тотъ; конечно не удовлетворится одними нашими объясненіями; а кто зваетъ
это ученіе, для того приведеиныя цитаты весьма краснорѣчивы и безъ комментарій.
Прежде всего г. Оболенскій, человѣкъ безпристрастный
и „лучшій" изъ лже-народниковъ, обвиняетъ славянофиловъ в ъ ^отрицаніи науки" (??), в ъ китайскомъ презрѣніи ко всему чужеземному (?), въ раболѣпномъ поклоненіи всему ( ? ) с в о е м у . . . Этимъ и ограничивается вся
рекомендація славянофильства Оболенскимъ. — Г . Каб-

лицъ, дѣля наши литературныя партіи на группы Европействующую и русскую и относя къ этой последней
націонайистовъ, славянофиловъ и народниковъ, говоритъ о
славянофилахъ, что они стремятся главнымъ образомъ
къ наружному обрусѣнію (??!) нашего интеллигентна™
культурна™ слоя и противятся в ъ тоже самое время внесенію в ъ нашу жизнь истинно самобытныхъ принцшіовъ
землевладѣнія ( ? ) , . . * ) Большей нелѣпости придумать
нельзя и г. Каблицъ хорошо сдѣлалъ, что этой нелѣпостью самъ себя выдалъ. „Главнымъ образомъ наружное обрусѣніе" это вѣдь то же самое что сказать: „славянофильство есть гнилая капуста". Такъ мыслятъ о
славянофильствѣ лишь гимназисты старшихъ классовъ.
Далѣе онъ говоритъ: „хотя у насъ и были славянофилы, считавшіе себя защитниками „народныхъ началъ",
но они немногимъ больше западниковъ знали русскій
народъ и защищали народныя начала не на осяованіи
точнаго ознакомленія с ъ ними, а будучи увѣрены в ъ ихъ
важности -и необходимости чисто теоретическимъ путемъ
(?). Отсюда произошло то, что в ъ число „народныхъ началъ" у нихъ вошли такіе элементы, которые не имѣла
съ ними ничего общаго. Славянофилы очень часто принимали оффиціальныя формы русской жизни за суть
народной души (курсивъ Каблица) и этимъ оказывали
народу медвѣжыо услугу" * * ) .
Далѣе, „славянофилы, говоритъ онъ, очень много толкуютъо „гніеніи Запада". Еслибы они подразумѣвали подъ
* ) Основы народничества, с т р .
* * ) Т а м ъ же, с т р .

236.

141.

этими словами явленіе разложенія современныхъ общественныхъ формъ Запада, то противъ этого нельзя было
бы ничего возразить: всѣмъ иввѣстны старанія ЗападноЕвропейскихъ обществъ реформировать свой общественный строй. К ъ сожалѣнію, увлеченіе собственнымъ національнымъ достоинствомъ перешло в ъ нихъ необходимыя
границы и они впали в ъ состояніе аналогичное с ъ такъ
называемымъ горделивымъ помѣшательствомъ. Неудовольствовавшись защитой русской самобытности, они стали
доказывать, что Западныя цивилизаціи окончательно гніютъ и должны быть замѣнены (??) р у с с к о й . . . . Бмѣсто
того, чтобы требовать признаніе за русскимъ народомъ
равенства со всѣми остальными европейскими народами*
они стремятся принизить ихъ и возвеличить на ихъ счетъ
собственный народъ" ( ? ! ) * ) .
Вотъ что называется ровно ничего не уразумѣть даже
и з ъ малой толики прочитанная
у славянофиловъ!.. Доказывать ли г . Каблицу, что ни одинъ славянофилъ никогда не говорилъ, что Западная цивилизація должна быте
замѣнена русской, доказывать ли, что по ученію славянофиловъ Западъ самъ придетъ къ намъ позаимствоваться
кой-чѣмъ для реформированія своего общественнаго строя
и т . д.? Нѣтъ, это былъ бы неблагодарный трудъ.
Вотъ г . Глѣбъ Успенскій, такъ тотъ лучше гораздо
п о с т у п а е т ; онъ не желаетъ быть в ъ положеніи ничегонепонимающая, лучше ужъ совсѣмъ не читать... а славянофильство все-таки нужно задѣть и „ о т х л е с т а т ь " . Для
*) Т а м ъ же, стр.

165.

этого онъ вотъ что дѣлаетъ: беретъ по книгѣ Михайл о в с к а я выписку изъ Аксаковской г а з е т ы ' „День"; в ы писка содержитъ в ъ себѣ мнѣніе какого-то корреспондента „Дня" о значеніи желѣзныхъ дорой. Эта выписка,
конечно, должна заключать в ъ себѣ, по разумѣнію Успенс к а я , все учете славянофиловъ, хотя в ъ немъ говорится только о значеніи желѣзныхъ дорогъ... Привязывает,
ся онъ к ъ этой выпискѣ и со смѣхомъ, с ъ торжеству,
ющимъ тономъ, с ъ глумленіемъ п р е д а е т мерзкому поруганно всю славянофильскую школу *)!!!...
Читатель! Какъ этотъ поступокъ назвать? Что это т а кое? Школьническая выходка в ъ гордой увѣренности на
полную безнаказанность, или грубая шутка?—Тупое недомысліе это, или сознательный фокусъ, неприличный
для у в а ж а ю щ а я себя человѣка?... Не беремся, читатель,
отвѣтить, ибо этотъ дикій фактъ слишкомъ рѣзко противорѣчитъ общей искренности и задушевности названн а я автора.
И вотъ в ъ этихъ немногихъ примѣрахъ, читатель, мы
привели почти в с е , что г о в о р я т лже-народники о славянофильской школѣ. Нигдѣ у нихъ не встрѣтите идейной критики этого ученія по существу, нигдѣ объ этомъ
болѣе 2 0 строкъ и даже эти 2 0 строкъ наполняются или
ложью и клеветой, или голословнымъ сужденіемъ. Сравните подобное отношеніе с ъ отношеніемъ чистыхъ зала дниковъ, которые яѣтъ-нѣтъ да и в с т у п я т с ъ елавянофильствомъ в ъ искренній споръ по существу; здѣсь
*) Г л . У с п е н с к а г о , соч. V I I I , 7 0 .

видна уже твердая основа, видно уважающее себя цѣльное міровоззрѣніе, которое не боится выдти на турниръ
съ противникомъ; здѣсь уваженіе к ъ себѣ, а стало-быть
и к ъ противнику. И если западничество позволяло себѣ
глумленіе и издѣвательство, то лишь вслѣдетвіе непониманія идей противника. Отчего же лже-народники не могутъ возвыситься до идейной критики, до безпристрастной оцѣнки ученія и вмѣстѣ с ъ тѣмъ не могутъ совсѣмъ
обойти молчаніемъ вопросъ о славянофильствѣ? Послѣднее, т . - е . невозможность молчаливая обхода славянофильства происходить оттого, что народники восприняли
очень много положеній чисто славянофильскихъ, в ъ чемъ
западничество не забываетъ укорять и х ъ ; нужно какънибудь открещиваться отъ славянофильства и вотъ
происходить это брезгливое упоминаніе о немъ—какъ-то
мимоходомъ, нехотя. Но зачѣмъ же открещиваться отъ
этого міровоззрѣнія, когда видно, что т ѣ же народники
идутъ к ъ нему, медленно, но послѣдовательно, посредствомъ критики западныхъ устоевъ и соотвѣтственнаго признанія русскихъ народныхъ. Да, это движеніе
существуетъ, но благодаря ему-то народники и стараются открещиваться отъ своей конечной цѣли. Еще-бы!
Столько времени осмѣивали славянофильскія измышленія
и теперь вдругъ оказывается, что с ъ нѣкоторыми изъ
этихъ измышленій пришлось согласиться, стало быть ( о ,
ужасъ!) можетъ придти время, когда и со всѣми и х ъ
измышленіями согласимся!.., „Не лучше ли заранѣе о т ъ
упрековъ спрятаться, и трижды отречься отъ славянофильства?"...

Сила тяготѣнія тянетъ народниковъ къ центру, но они
зарапѣе закрываюсь глаза, чтобы не видѣть этого центра, чтобы не чувствовать своего приближенія к ъ нему.
И это сознательное закрываніе глазъ подтверждаешь намъ
ту мысль, что народники чувствуютъ все свое безсиліе
противиться тяготѣнію и не остановятся уже в ъ своемъ
центростремительномъ паденіи.

Православные народники.
I.
Надо ли говорить еще о томъ, что наша молодежь
никогда не слыхала голоса славянофиловъ, что она и
не знала о существованіи стройной системы славянофильской философіи? Нужно ли тому дивиться, могло ли
иначе быть?
Если мы вспомнимъ главныя характеристическія черты
молодежи, обрисованныя нами въ первомъ и пятомъ письмѣ, то поймемъ отношеніе молодежи къ славянофильской школѣ, отношенія легкомысленный, но чаще даже
дикія и весьма грустныя.
Нашъ общій смертный грѣхъ — верхоглядство былъ
всегда причиной того, что молодежь сознательно не желала изучать славянофильскую школу, ибо верхоглядство порождаетъ собой крайнюю предвзятость мнѣній, а
это в ъ свою очередь губитъ и искажаетъ все то, что не
представляетъ в ъ данное время характера новинки и
моды.—И пигдѣ, кажется, такъ не господствуютъ эти
лредвзятыя мнѣнія, разъ пущенныя въ ходъ, сотни разъ

повторяемый, до нельзя испошленныя, какъ у насъ,
в ъ нашемъ „либеральном^ на фразы и слова обществѣ.
И, Боже упаси, чтобы когда-нибудь провѣрить разъ пущенное в ъ ходъ мнѣніе!... Мы готовы оклеветать человѣка съ чужаго голоса, не имѣя понятія объ этомъ человѣкѣ, готовы выхватить одно какое-нибудь смѣшное
слово и, привязавшись къ нему, хохотать и глумиться
надъ цѣлымъ ученьемъ, составитъ мнѣніе по исключительному факту, по наслышкѣ и, схвативъ на лету эту
точку зрѣнія, скорѣе исказить всѣ противорѣчащіе факты, чтобы втиснуть ихъ въ рамку своего м н ѣ н і я , - ч ѣ м ъ
рѣшить поглубже взглянуть на дѣло и серьезнѣй провѣрить свое убѣжденіе. — Мы не привыкли—и это самое
печальное — относиться съ уваженіемъ ко взілядамъ
наги,ихъ противниковъ, не говоря уже о томъ, чтобы
изучать эти взгляды добросовѣстно и безпристрастно. Поз д н е е для насъ представляетъ неодолимое препятствіе;
здѣсь необходима и зрѣлость ума, и упражненное мышленіе, и любовь к ъ правдѣ, и нѣкоторая твердость х а рактера. Несравненно легче схватить нѣсколько готовыхъ фразъ и „жалкихъ" словъ и подъ этимъ ирикрытіемъ рубить съ плеча все то, что „не наше".
„Помилуйте, изучать взгляды нашихъ противниковъ?..
Да были-лн у насъ противники? Могли-ли они быть, да
и кто такой т ѣ , которые осмѣливаются говорить противъ послѣдняго слова науки, прртивъ неопровержимой
правды?... Обскуранты, невѣжды, гнилая капуста, постное
масло"... Такъ мыслили и говорили мы недавно, такъ
мыслишь и говоритъ и теперь еще отсталая масса.—Мы

не могли и вообразить даже, что та правда, которой,
казалось, мы ібладали, могла быть и неправдой, не
могли вообразить, что люди, отрицающіе эту „нашу правду", могутъ привести хоть что-нибудь в ъ доказательство
своего отрицанія. Не мудрено, что мы сознательно затыкали себѣ уши при возможности услышать эти доказательства и, разъ составивъ себѣ предвзятое мнѣніе,
уже и не интересовались провѣритьего. A какіе жь мнѣнія мы составляли о т ѣ х ъ , кто, какъ мы слышали'
отрицалъ «нашу правду"?... Иной разъ эти мнѣиія бы"
ли до чудовищности нелѣпы и безсмысленны, и даже
трудно себѣ представить до какой беземыслицы они достигали. Впрочемъ я выражаюсь невѣрно: не мнѣнія у
насъ составлялись по тѣмъ вопросамъ, которые шли в ъ
разрѣзъ съ нашими увлеченіями и поклоненіями, а одни
только представленія чего либо реальная; ибо для образ о в а л а сужденія необходима наличность я с н а я попятія
о предметѣ, между тѣмъ какъ этого-то у насъ не хватало; нагримѣръ,съ возникновеніемъ идеи славянофильства сійчасъ же возникало в ъ юной головѣ ощущепіе
или представленіе гнилой капусты, рѣдьки съ квасомъ,
постнаго масла и только—и болѣе нечего. Я не шучу. И
юная голова мыслила не поняііями, a навѣянными ощу
щеніями, и довольствовалась этимъ, не имѣя никакого
желанія перейти отъ такого дѣтскаго мышленія къ болѣе зрѣлому.—Мы кичились своими философскими познаніями, своимъ высокимъ развитіемъ, не замѣчая того>
что по главвымъ вопросамъ нашей жизни ушли не дальше разумѣнія ребенка. ( Я г о в о р ю - м ы , не отдѣляя се-

бя отъ массы, ибо самъ пережилъ тотъ же періодъ повлоненія Западнымъ кумирамъ и презрѣнія къ „гнилой
капустѣ").
Далѣе: если были между нами или если теперь существуютъ люди, сдѣлавшіе шагъ впередъ сравнительно с ъ
описаннымъ воззрѣніемъ, т . - е . рѣшившіеся хоть немножко носмотрѣть на своихъ противниковъ и составить какое либо понятіе о направленіяхъ русской общественной
мысли, то и они все-таки недалеко ушли отъ массы,
ибо страдаютъ в ъ свою очередь путаницей понятій. Вѣдь
для того, чтобы какъ слѣдуетъ узнать своихъ друзей и
враговъ, чтобы знать ихъ воззрѣніе и аргументацію, для
этого необходимо много времени и большая любовь к ъ
труду, а этого-то и не хватаетъ нашей молодежи; мы
сидимъ съ большой охотой за изученіемъ Спенсера и
Милля, но изучить главиыя положенія славянофильства
для этого необходимо намъ особое гражданское мужество.
Такимъ образомъ многіе довольствуются только кое-какими
понятіями и происходитъ отсюда полная путаница ихъ.
Этой путаницей объясняется, напримѣръ, смѣшеніе славянофильства съ западническимъ консерватизмомъ, смѣшеніе наиболѣе распространенное между молодежью, между тѣмъ какъ разница между этими направл^ніями
неизмеримо велика. Послѣдняя путанница понятій производишь ложный взглядъ на предметъ; это, в ъ свою
очередь, одна изъ причинъ ложная отношенія молодежи
къ славянофильству. Такова была молодежь вся безъ
исключеаія в ъ недавнее время; таковъ былъ ея характеръ и ея отношеніе ко всѣмъ вопросамъ нашей жизни.

Верхоглядство и предвзятость мнѣній, путанница понятій
и сознательное игнорированіе реальными, не отвлеченными вопросами, все время удерживало молодежь на
ложной, пагубной почвѣ. Таково было недавнее время.
Но не такъ теперь, не то обрисовалось и получило
уже твердыя очертанія в ъ наше переходное время среди
молодаго міра. Иной характеръ времени, иные запросы
молодаго ума, иное направленіе его. Бблыпая усидчивость,
болѣе серьезное отношеніе к ъ себѣ и другимъ, сознательное изученіе дѣйствительности—вотъ что производить переворотъ среди современной молодежи и способствуетъ тому, что современный „либерализмъ" малопо-малу дѣдается синонимомъ голаго фразёрства.— Конечно и теперь еще масса молодежи та же, что и была,
съ тѣмъ же отношеніемъ къ дѣлу и с ъ тѣмъ же дѣтскимъ мышленіемъ; вѣдь в ъ мірѣ ничто быстро не измѣняется. Но великое значеніе имѣетъ уже тотъ фактъ,
что теперь изъ этой массы уже выдѣлилась часть,
которая ставитъ своей цѣлью прежде всего сознательное,
а не поверхностное отношеніе къ дѣйствительности, и
которая уже съумѣла оцѣнить все величіе зданія елавянофиловъ, всю глубину ихъ философской системы. Не
велика эта часть, но велика ея вѣра в ъ обновленный
идеалъ, велика ея духовная сила среди современна™
безсилія, безъидейности и разномыслія молодежи!... Да,
молодежь наша есть авангардъ общества. Доказательство
этого на лицо.—Пока общество медленно переходитъ с ъ
одного пути на другой, отъ одного міровозрѣнія къ другому, пока оно всходитъ по народнической лѣстницѣ отъ

западничества к ъ славянофильству, часть молодежи тѣмъ
временемъ, какъ авангардъ уже отворила дверь в ъ этотъ
новый міръ мысли, уже вступила на новый путь, на
путь народнаго, православнаю міровоззрѣнія и основанныхъ на немъ дѣйствій. Такъ и должно быть, ибо это
явленіе есть логически-очевидное и необходимое явленіе.
На новый путь, сказали мы, вступила небольшая часть
молодежи; это одни лишь застрѣлыцики новой идеи, піонеры ея; но вѣримъ мы, глубоко вѣримъ в ъ то, что и
вся русская молодежь вступитъ на этотъ путь обновленной жизни и обновленнаго мышленія, хотя труденъ переходъ къ этой новой умствени ой жизни и велики силы
нужны для этого. Нужно для этого обновиться намъ в ъ
полномъ смыслѣ этого слова, ибо безъ искренняго обновленія невозможо достигнуть новаго пути; и слово „обновленіе" понимаемъ мы не в ъ отвлеченномъ, испошленномъ
смыслѣ его, безъ всякаго реальнаго значенія, какъ употребляется оно сплошь и рядомъ в ъ нащемъ литературномъ языкѣ; нѣтъ, слово „обновленіе" имѣетъ у насъ
самое реальнѣйшее значеніе, ибо мы хорошо понимаемъ
тѣ условія, которыя удерживаютъ молодежь и общество
на старой дорогѣ и дѣлаютъ невозможнымъ вступленіе
ихъ в ъ область новаго мышленія. „ Обновиться" это значить отказаться, отречься отъ этихъ условій, отвернуться отъ нихъ и поставить себя в ъ условія прямо
противоположныя имъ,—это значить отбросить отъ себя
все то, что препятствуетъ и дѣлаетъ невозможнымъ

вступленіе на новый путь. — Б е з ъ этого обновленія немыслима новая жизнь на новой почвѣ мышленія.
1) Обновиться это прежде всего значишь обновить
характеръ нашего мышленгя, это значишь отречься отъ
того пагубная верхоглядства, которое дѣлало насъ всегда и дѣлаетъ приспѣшниками Запада. Надо отбросить
отъ себя эту подлую черту характера и трезво, самоувѣренно и смѣло взглянуть на то, чему мы служимъ,
что окружаетъ насъ. — Надо для этого переломать свою
привычку мыслить абстрактно — одними отвлеченными
формулами, внѣ условій времени и пространства, надо
нріучить себя мыслить реальными величинами, принимать в ъ соображеніе реальныя силы и условія — сталобыть надо знать—кто мы, что мы, гдѣ мы живемъ, какова наша жизнь и ея уеловія и т . д. и т . д.
2 ) Обновиться—это значитъ обновить характеръ нашего образования, обновить наши реальныя познанія, датьпищу реальному мышленію и эту пищу мы должны добыть
сами, своими трудами.—Прежде всего мы должны изучить
нашу родину, нашъ народъ, наше государство; мы должны
знать т ѣ условія времени и пространства, в ъ области
которыхъ необходимо мыслить. И пока мы не познаемъ
нашъ народъ в ъ подробностяхъ его жизни, быта, нравовъ, обычаевъ, вѣры, пока не вникнемъ в ъ глубь его
тысячелѣтней, многострадальной и поучительной жизни,
до т ѣ х ъ поръ будемъ оторванными отъ почвы скитальцами, заоблачными жителями, народными паразитами,
не способными приложить свои знанія и труды на пользу
народа.—ТакоЕъ характеръ той единственно питательной

пищи, которая называется отчизновѣдѣніемъ, и таковы
результаты п а г у б н а я пренебреженія ею.
3) Обновиться это значитъ обновить начало нашей
жизни, т.-е. освободиться отъ того западно-европейская
порока, которымъ страдаетъ все наше мыслящее общество;
порокъ этотъ есть—гордость и самолюбіе; это есть то
языческое начало личности, которое в ъ древнемъ мірѣ
выразилось во всей полнотѣ в ъ антропоморфизмѣ, а вошедши въ плоть и кровь Германо-Романская міра, это
начало выразилось в ъ прошломъ вѣкѣ в ъ поклоненіи
Разуму, в ъ нашемъ вѣкѣ в ъ ноклоненіи Волѣ. Индивидуализмъ, доведенный до крайнихъ предѣловъ,— какъ
главное начало Западная міра, никогда не поймешь общинности или церковности, главнаго начала Славянская
міра; языческое начало эгоизма не въ состояніи оцѣнить
личную кротость и смиренномудріе русскаго мужика.
Вотъ почему русскому интеллигенту до сихъ поръ такъ
трудно дается знаяіе и пониманіе народной жизни; для
него это почти невозможно. Воспитанный на понятіяхъ
Запада, воспріявшій органически в ъ себя языческое начало индивидуализма, русскій интеллигентъ напрасно старается изучать русскій народъ и его общинную жизнь:
это изученіе безплодно. Надо вступить на тотъ путь самоопредѣленія, какимъ шелъ Достоевскій, который отрекся
отъ этого языческая начала, и тогда только намъ будешь возможно уразумѣть общинное міровоззрѣніе народа.
Поэтому-то и цѣнны слова этого незабвеннаго учителя:
„Смирись, гордый человѣкъ, смирись", ибо только в ъ
этомъ началѣ смиренія лежитъ разгадка народнаго строя

жизни.—„Смирись, гордый человѣкъ", долженъ повторять себѣ каждый интеллигентъ нашъ, „смирись—въ
этомъ твое главное обновлееіе" и къ этому^обновленію,
вѣримъ мы—способна болѣе всего молодежь. А сатанинская гордость, обуявшая каждаго интеллигента, до сихъ
поръ мутитъ его, словно ядъ, до сихъ поръ заставляетъ
блуждать вокругъ да около; эта гордость и самомнѣніе
присущи и лже-народникамъ, и оттого заставляетъ ихъ
до сихъ поръ сидѣть между двухъ стульевъ, витать между
двухъ міровъ...
„Ты, читатель, ни на что не способенъ, ничего не
понимаешь, ничего не знаешь, а вотъ я все объясню
тебѣ, читатель, обо всемъ растолкую, разскажу, я все
знаю, все понимаю и одинъ только я обладаю истинной;
слушай меня"... вотъ что говоритъ каждая строчка, написанная Глѣбомъ Успенскимъ, вотъ чѣмъ дышать каждый его очеркъ. „Я знаю истину, говорить въ свою очередь Левъ Толстой, я и никто болѣе; я дошелъ до истины
долгимъ путемъ наблюденій и размышленій; вотъ она—
эта истина; слушайте меня; я не признаю никакой критики, никакой чужой оцѣнки, ибо вѣрю в ъ то, что я
одинъ обладаю истиной, a всѣ ошибались до сихъ поръ"...
Вотъ она сатанинская гордость, которая мутитъ русскаго интеллигента и которая никогда не даетъ ему
стать в ъ уровень с ъ народомъ, т . - е . сдѣлаться истиннымъ народникомъ.„Смирись, гордый человѣкъ, смирись",
ибо в ъ этомъ твое обновленіе и спасеніе.
4 ) Обновиться это значитъ, наконецъ, обновить наши
потребности и стремленья, это значитъ подавить в ъ

въ себѣ в с ѣ алчные инстинкты, влекущіе насъ съ университетской скамьи в ъ свѣтъ, на путь карьеры, наживы
и лжи.—Эти инстинкты не должны имѣть мѣста в ъ нашей душѣ; мы должны избавиться отъ н и х ъ , — б р о с и т ь
помыслы о какой либо каръерѣ и думать только о честномъ, кропотливомъ трудѣ на пользу народную. Мы
должны уменьшить свои потребности до minimum'a
заглушить в ъ себѣ все то, что привязываетъ насъ къ городу съ его шумнымъ весельемъ, с ъ его праздною жизнью
и утонченнымъ развратомъ. Мы должны измѣнить свои
праздныя привычки, свою лѣнь, свои алчныя стремленія. Того требуетъ новый путь, на который необходимо
встать, ибо путь этотъ есть путь служенія народу на
началахъ его жизни и духа, это путь нравославнаго народничества.
Таковы, читатель, т ѣ условія безъ исполненія которыхъ немыслимо вступленіе на новый путь, таково реальное значеніе и смыслъ обновленія. И это обновленіе предстоишь всей молодежи и помимо его нѣтъ уже
для нея положительной, плодотворной и широкой задачи.
Да, молодежь стоитъ теперь на распутьи двухъ дорогъ
и только двухъ, не болѣе. Старый западническій либерализмъ съ каждымъ днемъ чахнетъ и хирѣетъ, не находя болѣе живительныхъ соковъ среди молодежи; отъ
этого направленія, нѣкогда господствовавшаго, уже отвернулось и общество; новое поколѣніе стало быть уже
не пойдетъ этой дорогой. В ъ университетѣ теперь опредѣлнлись двѣ струи, два теченья молодой жизни: и первое теченіе есть „копѣечное" теченіе, буржуазное, с ъ

карьерными помыслами, с ъ алчными инстинктами; второе теченіе есть теченіе обновленческое, народническое,
съ идеальными стремленіями, с ъ чистыми помыслами,
^ ъ искренней вѣрой и в ъ силы и в ъ будущее. Какое
теченіе иобѣдитъ, куда пойдетъ молодежь?
Пойдетъ ли она дорогой карьеры совмѣстно с ъ хищеніемъ, дорогой кривды, тунеядства, обмана? Или же
пойдетъ путемъ свѣтлаго обяовленнаго идеала, безкорыстнаго труда, путемъ служенія высокой идеѣ, служенія не ради чиновъ и наградъ, а ради правды и вѣры
въ свѣтлое будущее?
Заразится ли она вся отъ нѣкоторой своей гнилой
части, которая махнула рукой на в с ѣ высокія побужденія, на все святое, что можетъ вмѣщать в ъ себѣ молодое сердце, которая боится живой мысли, какъ огня,
и даже кичится своей безъидейной, пошлой жизнью?—
Или же молодой организмъ переможетъ и перебудетъ эту
временную болѣзнь и, обновленный, заживетъ радостно,
здоровою жизнью?
Будутъ ли в ъ будущемъ для молодежи идеалъ, безкорыстный трудъ, стремленіе к ъ истинѣ, служеніе правдѣ—одни пустые звуки или то будетъ живое чувство,
безъ котораго немыслима нормальная жизнь?
Останется ли она, по прежнему, авангардомъ общеста,
или, какъ недостойная, перейдетъ в ъ тылъ?
Обновится ли наконецъ, или выродится?...
Вотъ двѣ дороги, два выбора, двѣ цѣли, двѣ задачи...
и только двѣ и ничего болѣе.

И.

\

À для т ѣ х ъ , кто уже обновилъ свое мышленіе, свои
знанія, характеръ и стремленія, кто уже всталъ на новый путь, тому направленіе этого пути извѣстно уже
и знакомо и понятно. Тѣ изъ молодежи, кто уяснияъ
себѣ идею истиннаго. народничества—тѣ уже встали стало
быть на народную почву, а потому и цѣль ихъ жизни
и ближайшія стремленія должны быть имъ ясны и очевидны. Но прежде чѣмъ выяснить направленіе и задачи
той практической работы, которая намъ предстоять,
считаемъ нелишнимъ сказать два слова по поводу выдвинутаго нашею жизнью впередъ вопроса о соединеніи
интеллиіенціи съ народомь, о средствахъ общенія с ъ
нимъ и т . д.
„Нельзя отрицать, что все сильнѣе и сильнѣе начинаетъ чувствоваться в ъ нашемъ обществѣ—своего рода
тоска по родинѣ, т.-е. тоска по корню, по своему истинному народному типу, который все еще невполнѣ дается
нашему разумѣнію, воспитанному исключительно на явленіяхъ чуждой жизни" * ) . . . Эта тоска, в ъ послѣднее время
сильно развившаяся, тянетъ насъ в ъ народъ, в ъ деревню,
т.-е. к ъ корню нашей жизни. „Народничество" есть отчасти выраженіе этого безсознательнаго пока стремленіа
къ корню или тоски по родипѣ.—Народники прямо и
открыто поставили вопросъ о необходимости культурному
человѣку идти в ъ деревню, дабы войдти в ъ общеніе с ъ
•) Р у с ь , 1884 г . № 7 .

народомъ. Цѣль этого общенія — помощь народу въ его
трудѣ и обновленіе интеллигентной личности. Намъ кажется, что для первой цѣли прежде необходимо осуществить вторую, т.-е. обновить свое существо духовно
и тогда уже идти в ъ деревню. Правда, жизнь въ деревне
наиболее цельна, нравственна и разумна] с ъ этой стороны вопросъ для нашего сознанія безспоренъ; но со
стороны вліянія интеллигентной личности на крестьянскую массу вопросъ усложняется и требуетъ строгаго
отношенія к ъ себѣ. Мы имѣемъ основаніе думать, что
общеніе современная к у л ь т у р н а я человѣка съ крестьянской массой, съ міромъ—будетъ имѣть и имѣетъ всегда
самое безобразное, пагубное для послѣдняго, тлетворное
вліяніе. Почему это такъ—вопросъ слишкомъ сложный,
но фактъ тотъ, что для народа совсѣмъ нежелательно
близкое соприкосновеніе съ нимъ современная культурн а я , чуждая ему по міровоззрѣнію, человѣка.—Живой,
здоровый организмъ народный при этомъ соприкосновеІІІИ невольно заражается ядомъ больная, разслабленнаго,
с г н и в ш а я духовно и нравственно к у л ь т у р н а я человѣка.
Вотъ почему мы утверждаемъ, что для выгоды народа,
для сохраненія въ немъ т ѣ х ъ даровъ его духа, которые
такъ насъ удивляютъ и привлекаютъ к ъ нему, необходимо культурному человѣку радикально обновиться прежде
чѣмъ идти в ъ деревню; прежде омойся, очистись о т ъ
всякой скверны, грязный человѣкъ и тогда только иди
къ чистымь и здоровымъ, дабы не заразить ихъ...
Далѣе: дабы интеллигентъ с ъ народомъ дѣйствительно
могъ войти в ъ обгценіедабы, это общеніе было сознательное,

душевное, а потому и плодотворное—необходимо, чтобы
народъ видѣлъ в ъ интеллигентѣ своею человѣка. Стадо
быть истинное единеніе возможно только на одной почвѣ,
sine qua non, именно: на почве общей духовной жизни,
т.-е. Православгя...—Безъ этого условія никакого единенія быть не можетъ и не будетъ, ибо народъ нашъ
не понимаетъ жизни внѣ Православія и относится одинаково холодно—враждебно, какъ к ъ басурманину, такъ
и к ъ интеллигенту невѣруюіцему. Чтобы войти в ъ единеніе двумъ людямъ между собою, необходимо прежде
всего для этого единство убѣждепгй; безъ этого условія
не можетъ возникнуть истинная дружба; точно также это
усдовіе приложимо и к ъ единенію с ъ народомъ, потому
что подъ единеніемъ здѣсь подразумѣвается народниками
не внѣшнее, конечно, едииеніе, а внутреннее, душевное,
т . - е . истинная дружба. Стало быть для духовнаго единения необходимо единство духовной эюизни или міровоззрѣнія. — В о т ъ только при этомъ условіи отъ единенія можетъ получиться обоюдная выгода. — На самомъ
дѣлѣ такъ и бываетъ; „ужиться народъ русскій со всякимъ можетъ.... но ужиться, и даже любовно ужиться
съ человѣкомъ — дѣло одно, а своимъ человѣкомъ признать его—это совсѣмъ уже другое. А безъ этого признанія не будетъ и единенія" " ) . . . . „Полюби ты то, что
я люблю, почти т ы то, что я ч т у " — в о т ъ каково условіе
со стороны народа для единеыія, а безъ принятія его
всякіе потуги лжѳ-народниковъ будутъ пустымъ толченіемъ воды в ъ ступѣ и болѣе ничѣмъ.
•) Двевникъ Писателя Достоевскаго с т р .

807.

Итакъ единеніе с ъ народомъ возможно только при
условіи единства с ъ нимъ духовной жизни. Вотъ почему
истинные народники, непорвавшіе съ народомъ живой связи
единства церковнаго—мало того, что в ъ своей программѣ
руководятся истинно народными идеалами,—они и в ъ практической работѣ всегда имѣютъ и будутъ имѣть истинно
живой, плодотворный у с п ѣ х ъ .
Перейдемъ же теперь к ъ анализу того практическаго
труда или, вѣрнѣе сказать, того подвига, который предстоишь каждому „обновленному", т . - е . истинному народнику для исполненія своей нравственной обязанности.
Мы говоримъ о той формѣ служенія народу, какая единственно необходима в ъ данное время, и настоятельно
требуется для себя самимъ народомъ.
В ъ чемъ же состоитъ это „служеніе народу" и для
чего оно и нужно ли оно еще? Почему мы нравственно
обязаны служить народу, требуешь ли о н ъ этого отъ
насъ, нуждается ли даже? Вотъ неотложные вопросы,
на которые попробуемъ отвѣчать, какъ умѣемъ. Прежде
всего на вопросъ в ъ чемъ задача служепія народу, отвѣтимъ словами великаго знатока народной души, незабвеннаго Ивана Сергеевича Аксакова; слова эти сказаны
имъ по вопросу о народной школѣ, но с ъ нѣкоторымъ
измѣненіемъ они какъ нельзя болѣе выражаютъ нашу
мысль о служеніи народу: „кто в ъ отношеніи къ православной христіанской религіи не отдѣляетъ себя отъ
народа, для того и задача народной школы обозначается
сама собой. Эта задача прежде всего—просвѣтить народную мысль свѣтомъ познанія В ѣ р ы , развить и укрѣ-

пить в ъ немъ сознательное отношеніе к ъ религіозной
истинѣ и къ церкви, развить и воспитать в ъ этомъ общенародномъ коллективномъ существованіи начало личности,
но пе языческое и эгоистическое, a христіанское, которое
одно можетъ согласовать в ъ народѣ деятельность личнаго
сознанія съ мірскимъ или коллективно-безличньшъ строемъ
его существованія" * ) .
Великія слова, которыя не забудетъ никогда каждый
истинный народникъ!... В ъ этихъ словахъ, — краткой
формулой выражается в с я цель бытія интеллигентнаго
человѣка, вся задача его жизни: „ э т а задача, повторяемъ мы, прежде всего — просвѣтить народную мысль
свѣтомъ познанія Вѣрьі, развить и укрѣпить въ немъ
сознательное отношеніе къ религіозной истинѣ и къ
Церкви".... Какая необъятная, великая и святая задача,
какіе далекіе горизонты открываются предъ нами, какой
святой подвигъ ждетъ впереди каждаго, желающего подвигнуть себя на служеніе народу!.... Правда, „это—подвигъ лишенный всякой внешней красы и эффекта, т а к ъ
подкупающихъ молодежь. В ъ немъ ни грома, ни молніи,
ни блеска, ни треска; ни борьбы с ъ вражей силой, ни
главной для юношей п р и м а н к и — о п а с н о с т и , стало быть
не нуждается онъ ни в ъ удали, ни в ъ о т в а г е " . , . , „ н е т ъ ,
этотъ подвигъ чуждъ всякихъ пряныхъ приправъ — онъ
не боится с в е т а , онъ виолнѣ законенъ и простъ, но
именно потому, что онъ такъ простъ, т а к ъ скроменъ,
невзраченъ, черотвъ, ежедневенъ, потому-то самому онъ
* ) Соч. И в .

Аксакова, I T ,

748.
И*

и труднѣе всякихъ иныхъ; порывомъ, сразу его неодолѣешь и болѣе чѣмъ какой либо другой требуетъ онъ
отъ юноши не пылкаго, преходящая, а прочная, не
з н а ю щ а я остуды одушевленія, неослабѣвающаго, ровнаго
напряженія воли и нравственныхъ силъ. За то онъ во
истинну благъ и с в я т ъ ! " ") Таковъ подвигъ, предстоящій
каждому самосознающему христіанипу, каждому интеллигенту нашему, не отдѣлившемуся отъ Церкви (стало
быть и отъ народа) каждому православному народнику.
Зачѣмъ же нуженъ этотъ подвигъ, кто требуетъ его?
На этотъ вопросъ дадутъ намъ отвѣтъ в с ѣ т ѣ , кто хоть
сколько-нибудь присматривался къ народу, кто хоть сколько
нибудь знаетъ его неотложный нужды, возникшія въ послѣдніе двадцать пять лѣтъ его свободной жизни. А кто
не отдѣденъ отъ народа и понимаешь явленія его жизни,
какъ своей собственной, тому ясно, что въ данное время
нашъ народъ стоить на распутьи сознательной жизниу
что онъ „духовною жаждою томимъ" не знаетъ, гдѣ
„источникъ жизни", ищетъ его, требуетъ его и некому
протянуть ему руку помощи. „Онъ думаешь" по выраженію Аксакова и дума эта темна «и сѣрымъ туманомъ
легла на народное сознапіе. И не мудрено. Ибо народъ
нашъ только теперь начинаешь свою сознательную жизнь,
жизнь „для себя", жизнь мышленія, выдѣленія изъ себя
творческихъ элементовъ и опредѣленія себя силою самосознающаго духа. Только теперь начинается цѣльная
жизнь государственная, общественная и народная,
*) Тамъ же, с т р .

735.

165 —

стало быть жизнь русской народности во всей цѣлокупности ея духовныхъ сокровищъ и силъ. До сихъ поръ
этой жизни не было. Тысячу лѣтъ прожила уже Россія
и эта тысяча есть только первый періодъ ея жизни, это
есть только зачатки ея истинной жизни, только фундам е н т у своей необычайной грандіозностью поражающій
умъ наблюдателя и заставляющій содрогаться при воображеніи будущего зданія, пропорціональнаго фундамент у . . . Тысячу лѣтъ для того только, чтобы зерну в ы рости в ъ стволъ и пустить корни; вѣтки выростутъ пот о м у плоды будутъ в ъ далекомъ будущемъ! Тысячу лѣтъ
потребовалось только для созданія той коры, которая будетъ защищать внутреннюю жизнь общества и народа;
какая жъ это будетъ жизнь, что это за народъ, который
черезъ тысячу лѣтъ жизни—только начинаетъ жить!!...
А однако это такъ. Тысячу лѣтъ народъ русскій созидалъ свое Государство и въ этомъ была его жизнь и
ближайшая цѣль бьгтгя. Что это такъ, а не иначе—
п о к а ж е т намъ первый же общій взглядъ на эту десятивѣковую дорогу народной жизни. Что увидимъ на ней?
Прежде всего, конечно, первый актъ созданія Государства—это призваніе Варяговъ; далѣе слѣдуетъ: расширеніе предѣловъ Руси, борьба съ печенѣгами, половцами,
татарами,т.-е. защита политическаго <7ьгжг'я,возвышеніе
Москвы, собираніе Руси и сверженіе татарскаго и г а —
вотъ первыя стадіи оозиданія русскаго государства; затѣмъ—первый Царь и первый Земскій Соборъ, подавленіе боярскихъ притязаній, прекращеніе дома Рюрика и
Смутное время, раздробленіе Государственной власти, на-

конецъ самый величавый эпизодъ исторіи—возстановленіе власти землей, земствомъ, нарадомъ. В ъ этомъ возстановленіи Государства высказался весь смыслъ предъидущей жизни народа, весь его raison d'être, его собственная сознательная мысль. Затѣмъ возстановленное
государство, казалось, при Алексѣѣ Михайловичѣ было
уже крѣпко и прочно, казалось, обладало уже всѣми условіями для цѣльной жизни; но на самомъ дѣлѣ еще не
былъ завершенъ циклъ развитія перваго періода; надо
было вывести Россію изъ ея національной исключительности и пріобщить ее Европейской цивилизаціи; надо
было привить къ ней оспу, для того, чтобы впослѣдствіи
быть гарантированной отъ этой смертельной болѣзни. И
операція эта была исполнена Петромъ Великимъ, который явился во время, который есть національное порожденіе народнаго самобытнаго духа. Оспа была имъ привита и періодъ органическаго воспріятія этбй прививки
продолжался цѣлыхъ 2 0 0 лѣтъ, продолжается еще до нѣкоторой степени и теперь. При Алексѣѣ Михайловичѣ
Государство еще не было готово, еще не сложилось в ъ
ту форму, при которой возможна внутренняя жизнь народа. Задача Петра было образовать эту крѣпкую форму
Государства; его задача была привить Европейскую оспу
только Государству, а не Землѣ; онъ съ свойстепной ему
энергіей, привилъ ее и Землѣ; в ъ этомъ его ошибка,
промахъ; въ этомъ онъ неправъ. Государство же, благодаря
энергической операціи, дѣйствительно получило могущественную форму, достигло такой мощи и политической
крѣпости, при которой можетъ свободно развиваться ду-

ховная жизнь народа. Земщина ж е , благодаря той же
ненужной для нея операціи, утратила многое, что было
въ ней хорошаго и самобытнаго; вмѣстѣ с ъ тѣмъ в ъ
то время, когда быстро росло и мужало Государство,—
всѣ соки и силы Земщины отданы были ему; Земщина
не жила своею жизнью для себя, а жила спеціально
для образованія Государства на Европейскій манеръ; для
этой дѣли народъ былъ окончательно прикрѣпленъ к ъ
землѣ, подворная подать замѣнена подушной, дворянство
было прикрѣплено к ъ государственной службѣ и вообще
вся Земщина сдѣлалась слугой Государства; всѣ реформы
Петра производились съ фискальною цѣлью; с ъ этой
точки зрѣнія онѣ имѣютъ значеніе и оправданіе.—Наконецъ Государство вошло в ъ мѣру своей силы и мощи;
наконецъ-то образовалась т а могучая кора, подъ которой можетъ свободно развиваться пародная жизнь и в ъ
ширь, и в ъ высь, и в ъ глубину.—Кончился первый періодъ Исторіи, періодъ образованія Государства и политического могущества. Кончилась десятивѣковая, многотрудная, многострадальная дорога; народъ на евоихъ
плечахъ выпесъ эту великую тяжесть, своимъ духомъ
создалъ могущественное Государство, которому н ѣ т ъ
равнаго по политической мощи. Но жизнь одного зрѣлаго Государства безъ жизни народной и общественной—немыслима, невозможна; это есть ненормальная
жизнь и послѣдствія ея безобразны и ужасны. 1 8 5 4 - й
годъ показалъ всю справедливость этого положенія и
Правительство поняло, что пора дать свободную жизнь
главнымъ своимъ устоямъ: народу и обществу. Освобож-

деніе крестьянъ отъ крѣпостной зависимости есть актъ
всемірнаго значенія, ибо с ъ этимъ освобожденіемъ русскій народъ вступилъ в ъ періодъ свободной жизни „дли
себя", это есть начало еіо свободной, духовной, творческой жизни.
Цодтвержденіе тому выводу, что народъ нашъ в с ѣ
десять вѣковъ жилъ не для себя, а для созиданія Государства, видимъ мы еще в ъ одномъ историческомъ явленіи, именно в ъ исторіи нашего общественнаго развитія;
действительно всѣ, думаю, будутъ согласны съ тѣмъ выводомъ, что общества, в ъ томъ смыслѣ какъ мы его понимаемъ, не было у насъ до 4 0 - х ъ годовъ нашего столѣтія; общественной, умственной жизни не было до этого
времени; a извѣстно, что общество есть ничто иное, какъ
выдѣленіе изъ народной массы сознательныхъ единицъ,
которые живутъ уже не массовой, не мірской жизнью,
а сознательной, личной, индивидуальной. Это выдѣленіе
въ большихъ размѣрахъ возможно лишь тогда, когда
народъ самъ началъ жить „для себя", началъ свою сознательную жизнь; тогда только начинаетъ развиваться
полная общественная умственная жизнь; таковая жизнь
началась у насъ лишь с ъ начала второй четверти нашего вѣка; стало быть, надо полагать, что съ этого
времени началась народная, хоть не свободная еще, но
сознательная жизнь „для себя". Ы действительно по
всѣмъ даннымъ, мы можемъ судить, что Государство
могло бы дать свободную жизнь народу еще в ъ 2 0 х ъ
годахъ, что и Государство и народъ были к ъ этому го.
товы и что Государство послѣдующія 3 0 лѣтъ жило на

счетъ народной и общественной жизни, т.-е. одинъ органъ
жилъ на счетъ другаго; этимъ и объясняется неудача
54-го года. Такимъ образомъ хоть общественная жизнь
началась съ 3 0 годовъ нашего вѣка, но болѣе полная,
более действительная, а потому и болѣе плодотворная
жизнь общества началась лишь в ъ послѣднее двадцатипятилѣтіе, т.-е. в ъ то время, когда началась дѣйствительная свободная, творческая жизнь народа. Выводы
наши, такимъ образомъ, получаютъ слѣдующую форму:
тысячу лѣтъ народъ русскій создавалъ Государство—-или
ту оболочку, подъ которой только мыслима свободная,
самобытная жизнь; создавши Государство, онъ начинаетъ
теперь эту свободную, сознательную жизнь „для себя";
теперь же получаешь свое развитіе и самостоятельная,
общественная жизнь.
Итакъ народъ нашъ теперь только начинаетъ сознательно жить „для себя", вотъ что озпачаютъ наши слова
о томъ, что „народъ теперь на распутьи". Такъ зачѣмъ
же все-таки намъ настоятельно нужно идти в ъ деревню
къ этому народу, зачѣмъ руководить имъ, зачѣмъ помогать ему, не лучше ли, если онъ свободно самъ будетъ
продолжать свою сознательную жизнь, самъ, какъ можетъ, рѣшитъ свои недоумѣнія, думы, вопросы и недоразумѣнія?..
Здѣсь встречаемся мы с ъ тѣмъ горькимъ вопросомъ,
который тяготить надъ русской землей двѣсти лѣтъ и
который теперь только выросъ во всей своей реальной,
грозной нышинѣ. Мы говоримъ здѣсь о встрѣчѣ двухъ
культуръ—Славянской и Западно-Европейской, о взаим-

в

ной борьбѣ двухъ разныхъ міровъ, двухъ полюсовъ.
Всякому конечно известно, что до Петровой операціи
надъ Россіей, она в с я жила цельной, духовной жизнью,
т . - е . что основы жизни, быта, міровоззренія, обычаевъ
были одинаковы для в с ѣ х ъ сословій. Известно также и
то, что после реформы Петра 1-го верхніе народные слои
оторвались отъ народа, в ъ томъ смысле, что переменили
свой бытъ, нравы, обычаи, языкъ, изменили даже строю
народной, духовной жизни. Эта двухвѣковая раздельность произвела то, что народъ и интеллигенція сдела*
лись двумя разными полюсами, двумя отдельными мірами.
— В о время крепостнаго права, оторванность барина отъ
почвы не производила никакого пагубнаго вліянія н а
народъ, ибо отношенія между культурнымъ классомъ и
народомъ были не свободный, то были отношенія барина
къ холопу. Съ прекращеніемъ крѣпостнаго права лицомъ
къ лицу,-какъ две равныя, но разныя силы встретились
народъ и культурный классъ; с ъ этого времени началось
нхъвзаимодействіе; встретилась культура народная, самобытная, оригинальная, великая в ъ своемъ фундаменте,
но не развитая, не просвещенная, не вооруженная свѣтомъ мысли и сознанія, встретилась она с ъ культурой
заносной, чужой, отжившей свой в е к ъ , но блестящей,
шлифованной, развитой и вооруженной всеми оружіями
раціональнаго знанія; встретился строй жизни деревенскій, мужицкій—съ городскимъ и барскимъ. Если же
вспомнимъ теперь, что все неразвитое прежде всего поражается внѣшностью развитаго, то поймемъ каковы результаты встречи этихъ двухъ разныхъ силъ или культуръ.

Все, что есть внѣшнее в ъ культурномъ мірѣ—все это с ъ
поразительной быстротой воспринимается, всасывается
народомъ в ъ строй своей жизни; а отсюда всасываются
в ъ его организмъ всякіе культурные яды. Трактирная
цивилизація со всей ея подлостью и мерзостью совершаетъ
свое победоносное шествіе по деревнямъ и трудно представить себѣ в с е гибельные результаты этого шествія.
Еслибы культурное общество не было оторвано отъ н а рода—ничего подобнаго не было бы и народъ спокойно
совершалъ бы свое развитіе подъ воздействіемъ образованна™ и просвѣщеннаго, но роднаго для нею у слоя. В о т ъ
поэтому-то теперь особенно нужно пребываніе в ъ деревне такого просвѣщеннаго, по роднаго народу, слоя;
вотъ гдѣ основаніе нашего требованія служенія народу.
Далее: начиная свою сознательную жизнь и находясь
подъ магнетическимъ дейстіемъ „барской цивилизаций
народъ невольно долженъ былъ призадуматься—где же
ею истинная дорога, долженъ былъ остановиться на
распутьи двухъ дорогь. И онъ думаетъ и немолчная
жизнь задаетъ ему вопросъ за вопросомъ, вливаетъ в ъ
его душу сомненіе за сомненіемъ... Гдѣ истина, гдѣ дорога,куда идти, кто укажетъ, где помощники и указатели?...
Не видитъ нигдѣ онъ этихъ нужныхъ ему указателей,
а мысль тѣмъ временемъ работаешь и масса народу переходишь в ъ расколъ и сектантство; масса бѣжитъ хоть за
какимъ-нибудъ укавателемъ, явится ли онъ в ъ виде н е мецкаго пастора или отставнаго солдата, умеющаго толковать Библію—это все равно, лишь бы былъ толкователь
жизни, т.-е. указатель пути. Что жъ это значитъ? Кому

же не ясно, что именно теперь болѣе чѣмъ когда либо
нуженъ этотъ указатель в ъ деревнѣ и что совѣстно
просвѣщенному православному человѣку не идти на
помощь народу, совѣстно, стыдно, грѣшно. Нужно ли
еще указывать на т ѣ современный язвы и раны деревни,
которые нанесены ей городомъ и его цивилизаціей, на
т ѣ болѣзненные наросты народнаго тѣла, которые развились подъ дѣйствіемъ культурнаго яда. Эти язвы,
раны, наросты—неисчислимы и описаніе ихъ найдете в ъ
любой газетѣ, в ъ любой книжкѣ народниковъ? Нужно ли
теперь еще доказывать—зачѣмъ необходимо наше служеніе народу и в ъ чемъ мы ему поможемъ и нужна ли эта
помощь? Кажется, не нужно и, кажется, выводъ нашъ
очевиденъ.
Выводъ этотъ покоится на томъ положеиіи, что народъ
нашъ послѣ тысячелѣтняго созиданія Государства начин а е т свою свободную, сознательную жизнь «для себя»,
но подъ воздѣйствіемъ городской чуждой ему, но блестящей культуры стоитъ на распутьи и в ъ недоумѣніи;
стало быть теперь нужна ему помощь развитаго, сознательнаго, но не чужаго для негоf человѣка и онъ
ищетъ эту помощь, ищетъ указанія.—
Къ этому же выводу теперь подойдемъ мы съ другой
стороны, дабы было ясно, что „служеніе народу" есть
идеалъ не ограниченный временемъ и мѣстомъ, не узкій,
a вѣчный, обширный и безконечный идеалъ, что „служеніе народу" есть не только наша интеллигентная обязанность, но и наша человѣческая, христианская, нравственная обязанность. Въ этомъ и есть главное отличіе этого

идеала отъ подобнаго ему идеала лже-народниковъ, которые ставятъ „служеніе народу" на чисто матеріалистическія, узкія основанія.
Если мы обратимъ вниманіе па нашъ выводъ о необходимости служенія народу, общенія съ нимъ и т. д., то
увидимъ, что выводъ этотъ имѣетъ временное значеніе,
стало быть условное. Н а р о д ъ ш е и е р ъ нуждается въ нашей
помощи, теперь онъ на распутьи и т . д. Ну, а когда
это условіе исчезнетъ, когда это Птеперьи не будетъ
имѣть мѣста, что тогда?
Тогда будетъ таже нужда в ъ работникахъ на народной
нивѣ, ибо нужда эта вѣчна; всегда нуженъ руководитель
в ъ той массѣ, которая еще живетъ не сознательной, а
коллективной жизнью, всегда нуженъ добрый пастырь в ъ
стадѣ овецъ. Цѣль человѣка, выдѣлившагося изъ народа
путемъ личнаго самосознанія—вѣчна и неизмѣнна; эта
цѣль—пастырство или развитіе сознательной дѣятельности
в ъ каждомъ членѣ о б щ и н ы — р а з в и т і е религіознаю сознанія въ каждой личности въ отдѣльности. Думаемъ,
что этотъ идеалъ выразимъ мы лучше всего словами того
мыслителя-публициста, который всю жизнь своимъ могучимъ словомъ служилъ народному идеалу; обратимся же
теперь к ъ нему:
„Мнѣ кажется, говорить Ив. Аксаковъ въсвоемъ письмѣ
къ И. Ѳ. Романову * ) , наша натуральная община н е
устоитъ отъ разложенія,—да это мы и видимъ теперь,
какъ скоро стеклянный колпакъ, уберегавшій ее о т ъ
*) „ Р у с с к о е Д ѣ л о " 1886 г. № 6 .

соблазновъ, отъ столкновеній с ъ государством'!», былъ
снятъ. Но она должна не уничтожиться, а обновиться и
возродиться, ие в ъ форму ассоцгаціи, конечно,—которая
есть только коварная подтасовка, но в ъ смыслѣ еще
болѣе христіанскомъ. Натуральная община наша—языческаго происхожденія; но она прирожденно-христіанская,—таковой она была даже до крещенія Руси. Ей
недостаетъ христіанскаго развитія личности. Хомяковъ
говаривалъ шутя, что «русскіе люди могутъ идти въ рай
только деревнями, т . е. сельскими общинами, но не порознь каждый!» И дѣйствительно, вырванный изъ міра,
отдѣльныйрусскійчеловѣкъ оказывается нравственно очень
слабъ. Между тѣмъ, христіанство удивительнымъ образомъ, создавая церковь, возноситъ и человѣческую личность-. люди спасаются лично каждый, у каждаго личная
связь и личные счета съ Богомъ,— „Царствіе Божіе внутрь
есть" каждаго,—и в ъ т о ж е время только любовью, т.-е.
общинноотыо церковного, созидаютъ они общее Царствіе
Божіе, только взаимною любовію уразумѣваютъ полноту
истины, хранятъ преданіе. Нредстоитъ на землѣ явленіе
общины,—съ полнотою созпательнаго развитія личности
въразумѣ Христовомъ,—такой общины, которая бы мыслилась при личномъ просвѣщеніи и образованіи каждаго и
не обусловливалась бы непремѣнно однородностью занятій,
быта и проч. Такъ какъ, по милости Божіей, простонародья у насъ 80°/о всего населенія, то для насъ эта
задача не представляетъ такой трудности, какъ для Европы,—но рѣчь идетъ здѣсь не о фактѣ реальномъ, но о
принципѣ"...

Вотъ святой идеалъ, выше котораго нѣтъ ничего и не
быть,—идеалъ, прекраснѣе котораго еще не произносили человѣческія уста, идеалъ, который обязанъ
носить в ъ своей душѣ каждый христіанинъ! Вотъ в с я
цѣль нашего бытія, нашъ raison d'être, наша нравственная, христіанская, человѣческая обязанность!... ^Предсиоитъ на землѣ явленіе общины, съ полнотою сознательнаю развитія личности въразумѣ Христовомъ,—
такой общины, которая бы мыслилась при личномъ просвѣщенги и образованіи каждаго и не обусловливалась
бы непремѣнно однородностью занятій, быта и проч."..
Эта община, это собраніе вѣрующихъ , , с ъ полнотою развитія каждой личности в ъ разумѣ Христовомъ 4 '—вотъ
нашъ святой идеалъ. У насъ уже есть натуральная община,
чего нѣтъ ни у какого * другаго народа или племени,
община, которая есть одна сторона нашего идеала; зато
къ достиженію другой стороны мы должны стремиться
всѣми силами своего ума, всѣми фибрами своей души
и сознательной воли. Нашей общинѣ не достаетъ христіанскаго развитія личности. ,,Вырванный изъ міра,
отдѣльный русскій человѣкъ оказывается нравственно
очень с л а б ъ " , фактъ, извѣстный всякому и о которомъ
потому не будемъ распространяться... Трудно себѣпредставить, какъ слабъ и нравственно неустойчивъ каждый
крестьянинъ в ъ отдѣльности, до какого безобразія и
звѣрства онъ можетъ дойти, до звѣрства рѣзко бросающагося в ъ глаза и необъяснима™ въ сравненіисъ чистотой и возвышенностью общиннаго идеала, в ъ сравненіи
съ тѣмъ святымъ ученіемъ, которое хранилъ и хранить
м о ж е т ъ

во всей чистотѣ русскій народъ. Слабость эта каждой
отдельной личности есть результатъ ея неразвитія личнаго в ъ духе православной В е р ы и вотъ это поднятіе
личности, это дело христіанскаго развитія личности
есть дело всякаго развитаго и честнаго христіанина, это
есть дело и обязанность наша, это есть нашъ путь,
новый путь и идеала и практической работы. Повторимъ же еще разъ и еще разъ, что „ к т о в ъ отношеніи
къ православной христіанской религіи не отделяешь себя
отъ народа", для того и задача его жизни, для того
идеалъ, к ъ которому онъ обязанъ стремиться состоять
единственно в ъ томъ, чтобы , , п р о с в е т и т ь народную
мысль свѣтомъ познанія Веры, развить и укрепить
въ немъ сознателеное отношеніе къ релиъгозной истине
и къ Церкви, развить и воспитать въ этомъ общеиародномъ коллективномъ сугцествованіи начало личности, но не языческоо и эгоистическое, a христіанское, которое одно можетъ согласовать въ народе
деятельность личнаьо сознанія съ мірскимъ или коллективно-безличнымъ строемъ ею существованія1 '...
Вотъ где, по нашему крайнему разуменію, нашъ идеалъ , вотъ г д е т а единственная почва, на которой в о з можно наше едипеніе съ народомъ и г д е это единеніе
будетъ плодотворно, вотъ где основаніе нашего служенія
народу, служенію не временному, а вечному, осиованіо
котораго не узкое, а обширное, не матеріальное, а духовное.
Думаю, что я ясно выразилъ свою мысль и не даль
повода к ъ кривотолкованіямъ.

Не можемъ умолчать еще о томъ, что этотъ путь, о
которомъ говоримъ в ъ этомъ письме, для нѣкоторыхъ
уже не новый; кандидатъ Московскаго Университета Н .
М. Горбовъ уже подвизается на этомъ пути. Онъ застрѣлыцикъ молодежи, отъ піонеръ новаго для молодежи
дѣла, практическій указатель новаго для нея идеала. Съ
1 8 8 4 года онъ отдалъ свои силы и знанія народной школ е , основанной в ъ селѣ 'Гатеве, Смоленской губ., известнымъ С. А. Рачинскимъ. Но не в ъ томъ заслуга е г о ,
что онъ учительствуетъ в ъ сельской школе, а в ъ томъ,
что школа его есть истинно народная, церковная школа,
въ томъ, что онъ первый изъ Университетской молодежи
пошелъ въ народъ, какъ истинно вѣрующій, для дела празвитія личности въ разуме Христовомъи, вотъ в ъ чемъ
его заслуга и за что ему всегда честь и слава.
Думаемъ, что с ъ 8 4 года у него уже есть подражатели
изъ молодежи, увѣрены, что они будутъ и чемъ дальше,
тѣмъ больше.
Такъ вотъ, товарищи, нашъ новый путь, путь служенія народу и помощи ему, путь «развитія личности в ъ
разуме Христовомъ», путь великаго, святаго, христіанскаго идеала!..