/
Author: Быкова А.Ф.
Tags: история цивилизации история культуры европа (ес, часть снг) история история англии
ISBN: 978-5-534-11642-7
Year: 2021
Text
Серия
«Антология мысли»
А. Ф. Быкова
ИСТОРИЯ АНГЛИИ
Книга доступна на образовательной платформе «Юрайт» urait.ru,
а также в мобильном приложении «Юрайт.Библиотека»
Москва ■ Юрайт ■ 2021
УДК 930.85
ББК 63.3(4)
Б95
Автор:
Быкова Александра Федоровна (1863 — ?) — литератор, педагог, попу¬
ляризатор, автор многочисленных книг по истории.
Быкова, А. Ф.
Б95 История Англии / А. Ф. Быкова. — Москва : Издательство Юрайт, 2021. —
297 с. — (Антология мысли). — Текст : непосредственный.
ISBN 978-5-534-11642-7
Книга представляет собой труд выдающейся писательницы и историка
Александры Федоровны Быковой, в котором рассматривается круг вопросов
исторической судьбы Англии в различные эпохи, начиная с XI века и закан¬
чивая зарей XX века.
Печатается по изданию 1918 года.
Для широкого круга читателей, интересующихся общими вопросами
истории и культуры.
Издание имеет значительную историческую, художественную или иную
культурную ценность и в соответствии с пунктом 3 части 2 статьи 1 Феде¬
рального закона от 29.12.2010 № 436-ФЗ «О защите детей от информации,
причиняющей вред их здоровью и развитию» под действие указанного Феде¬
рального закона не подпадает.
УДК 930.85
ББК 63.3(4)
ISBN 978-5-534-11642-7
© Оформление. ООО «Издательство Юрайт», 2021
Оглавление
Глава I. Короли английские и Великий совет 6
Глава II. Англия при королях Эдуарде I, Эдуарде II и Эдуарде III.... 31
Глава III. Англия при Ричарде II и при королях
Ланкастерского дома 49
Глава IV. Англия при Тюдорах 67
Глава V. Англия при королеве Елизавете 86
Глава VI. Англия при королях Стюартах: Иакове I и Карле 1 106
Глава VII. Англия при Кромвеле и при вторых Стюартах 130
Глава VI. Англия при Вильгельме III, при Анне и при
Георгах I и II 158
Глава IX. Англия при короле Георге III, короле Георге IV
и короле Вильгельме IV 182
Глава X. Англия после парламентской реформы 1832 года,
при королеве Виктории 210
Глава XI. Англия в XX веке 260
Глава I
КОРОЛИ АНГЛИЙСКИЕ И ВЕЛИКИЙ СОВЕТ
1
Англосаксы в Англии. — Истребление бритов1. —
Христианская церковь
К западу от Русской земли, в Атлантическом океане лежат два
больших острова, которые называются Британскими островами.
Один из этих островов побольше, другой поменьше. На этих остро¬
вах лежит Соединенное Королевство Великобритания. Это королев¬
ство состоит из трех государств — Англии, Шотландии и Ирландии.
Все три составляют одно, которое потому и называется Соединен¬
ным Королевством. Англия и Шотландия лежат на одном острове,
на том, что побольше; этот остров имеет 4700 кв. миль и величиной
с нашу Астраханскую губернию. Ирландия же занимает остров по¬
меньше, который занимает всего 1500 кв. миль. Этими тремя госу¬
дарствами управляет английский король. Под властью английского
короля, кроме Британских островов, находятся еще обширные вла¬
дения в других частях света, — английские колонии. Эти колонии
гораздо больше самой Англии, но в нашей книжке мы о них почти
не будем говорить. Мы будем говорить главным образом о самой
Англии, которая подчинила своей власти Шотландию и Ирландию.
Начнется наш рассказ со старины, с XI века.
В XI веке, т. е. более 800 лет назад1 2, южная половина большого
острова населена была двумя народами, которые звались англами
и саксами. Англы и саксы были народами германского племени, как
и немцы. Они пришли в Англию из-за моря, из теперешней Герма¬
нии, лет через 400 после Р. X.3, напали на коренных жителей стра¬
ны, — бритов, победили бритов и поселились в их стране. После
того новые толпы англосаксов постоянно прибывали на остров и за¬
нимали там все новые земли.
С бритами победители обращались очень жестоко и безжалостно
истребляли их. Бриты отчаянно защищались, но они были не в си¬
1 Современное написание — бритты. — Прим. изд.
2 Здесь и далее автор отсчитывает от начала XX века. — Прим. изд.
3 Р.Х. — Рождество Христово. — Прим. изд.
6
лах справиться со своим врагом. Прошло 150 лет, и бриты были
почти истреблены. На южной части большого острова образовалось
семь англосаксонских королевств.
До своего прибытия в Англию англы и саксы были известны как
морские разбойники. «Плавать, бороться и грабить» они люби¬
ли больше всего на свете. Саксы садились на свои парусные лод¬
ки и бесстрашно пускались в море. Они высаживались где-нибудь
на берегу, грабили и убивали, затем отправлялись дальше и искали
новой добычи. В этом проходила их жизнь. Один писатель того вре¬
мени говорит про них: «Это самые страшные из всех врагов на све¬
те; они столь же хищны, как и жестоки; море — их военная школа,
буря — их товарищ. Это волки океана, которые живут грабежом
земли».
После переселения в Англию англосаксы остались такими же
разбойниками, как и были; сперва они грабили и убивали бритое,
а когда бритов больше не стало, стали истреблять друг друга, ведя
ожесточенные междоусобные войны. Борьба саксов между собой
кончилась тем, что семь государств соединились в одно королевство
под властью одного короля и составили одно государство —Англию.
Англосаксонские королевства перестали быть королевствами —
они обратились в графства. Маленькие королевства, как например
Кент, составили каждое отдельное графство: так королевство Кент
обратилось в графство Кент. Большие же королевства еще своими
королями были разделены на округа; каждый такой округ после
соединения тоже составил отдельное графство. Всех графств было
тогда 32.
Когда англосаксы появились в Англии, они были язычниками;
во время борьбы с бритами они разрушали христианские церкви
и избивали священников. Но лет через 600 после Р. X. король Кен¬
та, одного из англосаксонских королевств, женился на французской
принцессе Берте. Берта была христианка; она привела с собой в Кен¬
тербери, столицу Кента, христианского священника. В те времена
в Кентербери еще сохранились со времен бритов развалины старой
христианской церкви; церковь починили и стали в ней совершать
католическое богослужение. В это время римский первосвященник,
папа, как его называли, прислал в Англию монаха Августина с со¬
рока священниками, чтобы проповедовать в Англии слово Божье.
Король Кента ради своей жены милостиво принял Августина и по¬
зволил ему проповедовать и обращать своих подданных в христи¬
анство. Из Кента христианство быстро распространилось по всей
стране. Прошло сто лет — и все англосаксы стали христианами.
После того вся страна разделена была на епархии. Каждой епар¬
хией управлял епископ. Архиепископ Кентерберийский считался
первым духовным лицом в Англии, или примасом английской церк¬
ви. Его назначал сам папа. Епархии делились на приходы, в каждом
7
приходе был свой священник. На содержание церкви и духовенства
миряне отдавали «десятину», т. е. 1/10 часть своего дохода.
2
Завоевание Англии норманами и Вильгельм Завоеватель. —
Вассалы. — Книга Страшного суда
В XI веке страшная, нежданная беда обрушилась на англосак¬
сов: на них напал народ норманы1 под начальством своего герцога
Вильгельма Великого, который был прозван потом Завоевателем.
Вильгельм был искусный полководец: он победил англосаксов
и завладел их страной. Настал черед и англичан: из победите¬
лей они обратились в побежденных. Горькую участь пришлось
им теперь испытать. Норманы, как и англосаксы, были народом
германского племени, но уже давно поселились они во Франции,
отняв у французского короля земли по обе стороны устья реки
Сены, и совершенно офранцузились; они говорили по-французски
и жили по французским обычаям. Франция от Англии лежит неда¬
леко; между ними только узкий пролив шириной всего 60 верст.
Вильгельм стал английским королем и правил англосаксами как
покоренным народом. Англичане ненавидели своих завоевателей
и жестоко мстили им за угнетение. Вильгельм чувствовал себя
во враждебной стране. Поминутно готово было вспыхнуть восста¬
ние. Герцогу необходимо было иметь войско, чтобы во всякую ми¬
нуту затушить восстание. Вот что сделал он, чтобы иметь это вой¬
ско. Так как он Англию завоевал, то и считал, что вся английская
земля принадлежит лично ему и он может делать с ней все, что хо¬
чет. В грамотах, которые сохранились от того времени, Вильгельм
постоянно говорит про Англию: «моя земля» или «земля короля
английского». Но ведь значительная часть земли до завоевания
принадлежала англосаксонским дворянам, духовенству, монасты¬
рям и свободным земледельцам. Вильгельм безо всякого стеснения
отбирал эту землю у побежденных и распоряжался ею как хотел.
Он стал раздавать английские земли своим дружинникам, которые
помогли ему завоевать страну, а после завоевания помогли ему
управлять завоеванной страной. Так, например, брат короля полу¬
чил 200 поместий в Кенте да столько же в других частях Англии;
и другие дружинники получили по несколько земельных участков.
Самый бедный из солдат получил свою часть добычи. Так разо¬
шлось по рукам много земель. Все лучшие земли попали в руки
норманов; благодаря этому норманы и составили высшее сословие
в государстве.
1 Современное написание — норманны. — Прим. изд.
8
Но король не дарил свои земли на веки вечные — он только
давал их в пожизненное владение, да и то с известными условиями.
Всякий, кто получил от него поместье, должен был отбывать во¬
енную службу. По первому призыву короля дружинник обязан был
являться к нему вооруженным; по приказу короля он должен был
идти против его врагов. Явиться на военную службу дружинник
обязан был не один, а с целым отрядом войска. Чем больше земли
получил дружинник, тем больше воинов должен он был доставить
королю.
Жалованная земля по-прежнему считалась королевской; если
дружинник не исполнял условия и не являлся на военную службу
к королю, то король имел право отнять у него поместье. Земля, ко¬
торую владелец получил не совсем, а только пожизненно и на из¬
вестных условиях, называлась леном, или феодом; тот, кто получил
ее, назывался ленником, или вассалом, или феодалом.
Кроме военной службы, вассалы должны были всячески помо¬
гать королю, когда то было нужно; например, если король попадал
в плен, вассалы должны были его выкупить; если король выдавал
свою старшую дочь замуж, вассалы должны были помочь королю
покрыть расходы, которые для этого требовались. Они должны
были собрать деньги между собой и датъ королю.
Когда умирал владелец лена, то земля его возвращалась назад
к королю; король обыкновенно тотчас же снова передавал ее на¬
следнику покойного, но за это брал с него деньги в свою пользу.
Если после смерти вассала наследники оставались малолетние,
то опекуном их считался король, который и управлял леном. Если
наследницей была дочь, король имел право выдать ее замуж, за кого
хотел, и у нее не спрашивая. Нередко короли попросту продавали
молодых девушек тому, кто больше даст за них. Если вассал умирал,
не оставляя наследников, то лен возвращался к королю совсем.
Сначала денежные повинности вассалов не были определены;
король брал, сколько хотел, и не всегда одинаково. Только к концу
царствования Вильгельма и при его наследниках платежи вассалов
были установлены; так, например, при переходе лена к наследнику
новый владелец должен был уплатить королю 400 руб. на наши те¬
перешние деньги1.
Вассал имел право продать свой лен, но не иначе как с согласия
короля, а новый владелец тоже должен был платить королю.
Чтобы иметь воинов для короля, вассалы стали раздавать свои
земли, и раздавали их на таких же условиях, на каких сами получа¬
ли от короля; у вассалов короля появились свои вассалы; их называ¬
ли подвассалами; от них господин брал клятву в верности; вассал
становился на колени с непокрытой головой и произносил:
1 Здесь и далее автор использует курс рубля начала XX века. — Прим. изд.
9
«Я делаюсь вашим вассалом и посвящаю на службу вам мою
жизнь и мое имущество. С помощью Божьей я буду вам верен
на жизнь и на смерть».
После нескольких лет царствования Вильгельм захотел узнать,
сколько всего земли разошлось по рукам и сколько есть земли у каж¬
дого отдельного владельца; это ему было необходимо знать для того,
чтобы определить, сколько воинов должен поставить каждый вас¬
сал и сколько он должен платить королю. Вильгельм приказал не¬
скольким высшим чиновникам произвести поземельный розыск.
Целых шесть лет ездили чиновники по Англии, они изъездили вдоль
и поперек все графства; они спрашивали под присягой у всех мест¬
ных жителей, норманов и англичан, у кого сколько земли и от кого
получена, и записывали в книгу. Книгу эту англосаксы прозвали
«книгой Страшного суда», так как она навсегда закрепила за Норма¬
нами земли, которые отняты были у англосаксов. Из этой книги мы
и знаем, что прямых вассалов у короля было 600. Из них 40 получи¬
ли по несколько больших поместий в разных графствах. Этих круп¬
ных владельцев называли «большими вассалами». В числе 600 пря¬
мых вассалов были епископы и монастыри. Англосаксов почти что
не было в числе прямых вассалов короля; такими все были норманы.
Эти-то прямые вассалы и составили высшее дворянство в стране.
У вассалов, как было сказано выше, были свои вассалы. Таких
подвассалов записано было тогда около 8000, но число их быстро
росло. Между подвассалами было много англосаксов — почти по¬
ловина.
600 вассалов короля все вместе должны были поставить ему око¬
ло 60 000 воинов. Это была по тому времени могучая армия, и она
была страшна для завоеванной страны: но в то же время она была
опасна и для самого короля. Могущественные богатые вассалы всег¬
да желали освободиться из-под власти короля, они не хотели подчи¬
няться ему. У каждого вассала была своя армия, так как он имел сво¬
их вассалов. Стоило нескольким вассалам соединиться, и они могли
иметь порядочную армию. Вильгельм прекрасно понимал это; он
предвидел, как ему трудно будет справляться с собственными васса¬
лами; потому-то он и постарался установить такой порядок, чтобы
вассалы были у него в руках. И вот как он это устроил.
3
Вильгельм Завоеватель и его управление. — Суды. —
Графства. — Города. — Борьба короля с вассалами
Чтобы легче было справляться с вассалами, Вильгельм требовал,
чтобы каждый вассал давал клятву в верности не только своему го¬
сподину, а и самому королю. Чтобы вассалам труднее было собрать
10
войско против короля, Вильгельм жаловал им поместья в разных
графствах, а не в одном. Кроме того, король дозволил своим васса¬
лам самим судить жителей их поместий только в немногих случаях;
король сохранил английские местные суды; в этих судах могли уча¬
ствовать все вассалы и подвассалы и все землевладельцы; в судах
судили по старым англосаксонским законам, а не по норманским.
Чтобы еще усилить свою власть, король устроил свой королевский
суд; он поставил этот суд выше местных судов. Кто был недоволен
решением местных судей, тот мог подавать жалобу в королевский
суд. Многие важные дела могли решаться только королевским су¬
дом. Следовательно, король сохранил за собой высшую судебную
власть.
Вильгельм оставил старинное деление Англии на графства;
в графства король назначал своего наместника, который назывался
шерифом. Шериф в графстве имел большую власть; выше него был
только сам король. Но король назначал шерифа на один год и мог
сместить его когда угодно. Шериф наблюдал за тем, чтобы вассалы
исполняли воинскую повинность, когда королю нужно было войско,
чтобы налоги правильно поступали в королевскую казну и чтобы
жители графства исполняли королевские повеления.
Вильгельм подчинил своей власти и духовенство. Епископы и мо¬
настыри при англосаксонских королях владели большими землями.
Вильгельм отобрал у них все эти земли, а потом снова стал разда¬
вать, но только уже не в полную собственность, а в «лен». От епи¬
скопов и настоятелей монастырей король требовал такой же клятвы
в верности, как и от своих светских вассалов. В числе 600 прямых
вассалов короля более 150 были духовные лица. Значит, духовен¬
ство поступило под власть короля, а до завоевания оно было только
под властью римского папы.
Кроме того, Вильгельм постановил, что ни один вассал не мог
быть отлучен от церкви без разрешения короля1. Соборы духовен¬
ства не могли принять никакого решения без его согласия, и ни одно
папское послание не могло быть прочтено без его позволения.
Вильгельм прекрасно понимал, что власть его будет силь¬
на только тогда, когда сам он лично будет могуч и богат. О сво¬
их богатствах король позаботился хорошо. Хотя щедро раздавал
Вильгельм землю, все же львиную долю добычи он оставил себе са¬
мому. За королем числилось более тысячи поместий и, кроме того,
большие места для охот, леса и парки. Право охоты в этих лесах
король присвоил себе; кроме него, только тот мог охотиться, кому
он позволит.
1 Епископы имели право отлучать от церкви прихожан в наказание за грехи.
Отлученный не мог входить в церковь и бывать при богослужении. Он не допускал¬
ся ни к причастию, ни к другим таинствам. Для верующего христианина это было
страшное наказание.
11
«Король Вильгельм любил диких зверей, как отец, — говорит ле¬
тописец, — он велел выкалывать глаза тому, кто убьет оленя, лань
или кабана. Король запретил истреблять даже зайцев». Только неко¬
торыми поместьями, которые находились вблизи столицы, король
управлял сам лично или через управляющего. Большинством его
имений заведовали шерифы графств.
Кроме поместий и лесов, королю принадлежали почти все города.
Городов этих было около восьмидесяти. Города в то время были по¬
хожи на деревни, но окружены были валом или имели внутри укре¬
пленное здание (кремль, или цитадель). Жители городов занима¬
лись земледелием, как и остальное население графства. Вильгельм
не отнял у городов их старинное право самим ведать свои местные
дела. Но все же он назначал своего чиновника и требовал, чтобы
города платили ему налоги.
Вести все государственные дела король, разумеется, один не мог.
Ему нужны были помощники и советники, которые исполняли бы
часть его работы. И вот при короле был его двор. Двор этот состав¬
ляли высшие чиновники и приближенные к королю вассалы. Двор
делился на две части — казначейство и высший суд. Казначейство
ведало и учитывало все денежные дела, а высший суд рассматри¬
вал дела, подсудные королю. Король советовался со своим двором,
но мог принять совет, мог и не принять, на то была его добрая воля.
Несколько раз в год, обыкновенно три раза, на Рождество, на Пасху
и на Троицын день, король приглашал всех своих вассалов к своему
двору: съезжались все вельможи Англии, и архиепископы, и епи¬
скопы, и настоятели монастырей; тогда начинались торжественные
и пышные празднества, на которых король присутствовал в короне.
Эти съезды поддерживали связь короля с вассалами.
Как ни сильна была власть короля, все же ему трудно было ее
поддерживать. Вассалы, которые пришли с ним в Англию и помогли
ему завоевать страну, не хотели ему повиноваться, не хотели нести
военную службу, не хотели платить повинностей, какие на них на¬
ложил король. Не успели еще норманы завоевать всю Англию, как
между вассалами и королем начались раздоры, а затем и борьба.
Но Вильгельм был суров и жесток, мстителен и беспощаден, а са¬
мое главное, он был богат и силен. Он заставил вассалов слушаться.
Вильгельм арестовал за неповиновение своего собственного брата,
епископа, и при этом сказал: «Я арестовываю не епископа, а своего
вассала».
В английских летописях того времени рассказывается: «Вильгельм
был так суров и жесток, что никто не смел противиться его воле.
Вассалы, которые не исполняли его приказаний, заковывались в же¬
лезо. Епископы изгонялись из их епархий. Всякий человек, который
хотел жить и сохранить свое имущество, должен был подчиняться
его воле». Так было до самой смерти Вильгельма.
12
4
Смуты после смерти Вильгельма
В 1087 году Вильгельм умер. Сейчас же после его смерти нача¬
лись в стране раздоры из-за английской короны и мятежи, кото¬
рые продолжались 70 лет. Виноваты в этих мятежах часто бывали
сами вассалы, которые хотели сместить неприятного им короля
и посадить другого. Как только разнеслась весть о смерти короля,
тотчас же съехались все его вассалы, духовные и светские, на по¬
хороны, чтобы присягнуть новому государю. У Вильгельма было
три сына. Он еще при жизни распределил между ними свои владе¬
ния. Старшему, Роберту, он оставил свои владения во Франции —
Нормандию, второму, Вильгельму Рыжему, — Англию, и третьему,
Генриху, дал только несколько поместий. Светские вассалы совсем
не хотели, чтобы Нормандия и Англия разделились; им это было
невыгодно, так как у них были лены там и там; пришлось бы быть
под властью двух королей. Кроме того, Вильгельм Рыжий был еще
более суров и жесток, чем его отец, а Роберт был человек слабый
и добрый; вассалы хотели иметь своим королем Роберта. Роберт го¬
тов был отнять с помощью вассалов престол у брата и стать вместо
него королем английским. Положение Вильгельма было трудное,
но его поддержали английское духовенство и народ. Духовенство
стояло за законного наследника, а англосаксонскому народу совсем
не нужна была Нормандия. Вильгельм Рыжий пообещал исполнять
старые законы англосаксонских королей и смягчить суровые зако¬
ны Вильгельма Завоевателя об охоте. Жители городов и деревень
толпами стали приходить к королю; с их помощью король и побе¬
дил вассалов и занял престол.
Но не всегда вассалы начинали восстание. Бывало и так, что ко¬
роли незаконно захватывали престол, и это вызывало войну. Так
было после смерти Генриха, сына Вильгельма Завоевателя. Генрих
назначил наследницей престола свою дочь Матильду. Он созвал
к себе во дворец всех своих вассалов, духовных и светских, и заста¬
вил их присягнуть Матильде как будущей королеве. Вассалы при¬
сягнули.
Но вот Генрих умер, а его племянник Стефан задумал отнять ко¬
рону у Матильды. Он захватил казну и объявил себя королем. Сте¬
фан был очень богат, раздавал щедрые подарки, и у него было мно¬
го приверженцев. Между тем съехались ко двору вассалы. Здесь они
узнали, что Стефан объявил себя королем. Воинственным вассалам
казалось обидным подчиняться слабой женщине, хотя бы и коро¬
леве, и они легко поддались уговорам Стефана — нарушили свою
клятву Матильде и присягнули похитителю престола. У Матильды
были свои приверженцы, которые стали защищать ее права. Все
13
царствование Стефана прошло в борьбе с Матильдой. Тяжело жи¬
лось в это время народу; он страшно терпел от вассалов. Вассалы
понастроили себе крепостей, замков, как их называли. Эти замки
обносились толстыми зубчатыми стенами с башнями и окружались
рвом, а ров наполнялся водой. Через ров перекидывался подъемный
мост. Мост опускался только тогда, когда надо было пройти в замок
или выйти из него.
В этих укреплениях сами вассалы жили довольно безопасно; от¬
сюда они делали набеги на окрестное беззащитное население. Они
жгли, грабили, убивали, забирали в плен и творили всякие бесчин¬
ства; людей вешали за ноги и разводили под ними огонь; иных ве¬
шали за голову или за палец, а к ногам прикладывали огонь. Не¬
счастным пленникам обвязывали голову веревкой и стягивали эту
веревку до тех пор, пока она не входила в мозг; многих пленных
бросали в темницы, где пресмыкались змеи и прыгали лягушки;
а то делали и еще хуже — запирали людей в узкие короткие ящи¬
ки, которые утыканы были острыми камнями; несчастные тер¬
пели в этих колючих ящиках страшные муки. Во многих замках
употребляли такое орудие пытки: к толстому бревну прибивалось
железное кольцо; это кольцо с бревном надевали на шею пленника,
и он должен был носить за собой такую тяжесть, которую с трудом
могли поднять два-три человека. Немало людей умерли голодной
смертью в темных башнях замков. «Это было время господства
сильного, время кулачного права».
Смуты не прошли даром ни для короля, ни для вассалов, ни для
духовенства, ни для народа английского. Королевская власть сильно
ослабла за эти бурные 70 лет. Да это и понятно. Королям прихо¬
дилось защищать свои права; им нужны были приверженцы, кото¬
рые помогали бы им против их врагов. Короли старались привлечь
на свою сторону и вассалов, и духовенство, и простой народ, они
делали разные уступки, отказывались кое в чем от своей власти, да¬
вали широкие обещания. Королевская власть уменьшилась. А в это
самое время, сила и могущество вассалов возросли. Вассалы еще
больше разбогатели, так как короли жаловали им все новые лены.
Еще король Стефан разрешил вассалам строить замки; они пона¬
строили много этих замков, и в них могли успешно защищаться
от войск самого короля. Не один раз за это время вассалы получали
обещания от королей не притеснять их, не брать с них лишних по¬
боров; но едва проходила опасность — короли забывали свои обе¬
щания. Однако сами вассалы их не забывали; при всяком удобном
случае они напоминали о них королю.
Духовенство усилилось даже больше, чем вассалы. Мы уже гово¬
рили, что при Вильгельме духовенство зависело от короля. Во время
смут духовенству удалось в значительной степени освободиться из-
под власти короля: духовенству позволено было выбирать еписко¬
14
пов; духовных лиц стали судить в своих духовных судах за всякие
преступления, даже за самые тяжкие, как, например, за убийство;
судили их не по обыкновенным законам, а по церковным; а цер¬
ковные законы были не менее строги, чем светские. Если духовные
лица были недовольны своим судом, то они жаловались не королю,
как это было при Вильгельме Завоевателе, а папе, и папа решал
дело помимо короля.
Смуты принесли пользу и английскому народу. В борьбе с мя¬
тежными вассалами короли должны были обращаться за помощью
к своим английским подданным. Народ ненавидел норманских вас¬
салов за их жестокости и притеснения. Он охотно собирался под
знамена короля и помогал ему. Народ снова почувствовал свою
силу; он понял, как нужен он королю и как выгодно держаться вме¬
сте, действовать заодно; англосаксы сознали себя единым народом.
А когда сын Вильгельма Завоевателя Генрих I женился на Матиль¬
де, родственнице старых английских королей, то англичане стали
смотреть на норманского короля как на настоящего английского;
короли уже не делали разницы между англосаксами и норманами.
После того как победители и побежденные прожили сто лет вместе,
бок о бок, разница между ними изгладилась. Браки между норма¬
нами и англосаксами стали часты и не считались неравными брака¬
ми, как раньше. Победители стали считать себя тоже англичанами.
Слово англичанин при Вильгельме было бранным, теперь оно стало
почетным. «Мы англичане», — хвастались победители.
Из всего народа особенно выиграли горожане. Во время междо¬
усобиц число городов и число жителей в городах сильно увеличи¬
лось.
В смутное время всякий дрожит за свою жизнь и имущество;
люди стараются держаться вместе, поближе друг к другу; за город¬
ской стеной они чувствуют себя безопаснее. И стал народ стекаться
в города. Населенные города стали силой; короли старались при¬
влечь эту силу на свою сторону.
Потому-то короли и оставляли за городами их старинные вольно¬
сти. Например, города имели право устраивать собрания или сход¬
ки. Эти собрания ведали все местные дела. Многие города сохра¬
нили свои местные суды, в которых судили по старым английским
законам и обычаям; горожане сами распределяли между собой
налоги, которыми их обложил король. Короли давали городам гра¬
моты, или хартии, за своей королевской печатью. В этих грамотах
прописывались все права горожан. Лондон, самый большой из ан¬
глийских городов, получил такую хартию от Генриха I. Эта хартия
была образцом для других городских хартий. Многие города просто
покупали у короля свои хартии. Короли очень охотно продавали их;
им это было выгодно, так как они получали деньги и всегда могли
отобрать от города хартию, если горожане чем-нибудь провинились
15
перед королем: ведь земля, на которой расположился город, при¬
надлежала королю, и города считались королевскими. Вот какие
важные перемены произвели смуты после Вильгельма Завоевателя
в Англии.
5
Генрих II Плантагенет. — Его борьба с вассалами
и духовенством. — Съезд в Кларендоне
Смуты в Англии окончились только тогда, когда на престол всту¬
пил правнук Вильгельма Завоевателя Генрих II. Других близких род¬
ственников не осталось, и никто больше не предъявлял своих прав
на престол Англии. Генрих II по прозванию Плантагенет был богаче
и могущественнее самого Вильгельма Завоевателя. Вильгельм вла¬
дел только Англией и Нормандией, Генриху же, кроме того, при¬
надлежало несколько государств во Франции, которые составляли
целую треть всей тогдашней Франции, так что Генрих был сильнее
самого короля французского. Такой богатый и могущественный ко¬
роль, разумеется, захотела, вновь подчинить своей власти и васса¬
лов английских и духовенство.
Едва Генрих вступил на престол, как уж начал подтягивать сво¬
их вассалов. Он потребовал назад многие поместья, которые те за¬
хватил во время междоусобицы или получили от короля Стефана.
Кроме того, король приказал вассалам разрушитъ замки, которые
те понастроили себе в смутное время. Говорят, что более 300 таких
замков было срыто по приказанию короля. Но король все-таки по¬
баивался своих вассалов и не особенно-то доверял им; и вот, чтобы
меньше от них зависеть, король заменил личную военную повин¬
ность денежным взносом. Всякий вассал, который не хотел служить
сам в войске короля, мог внести вместо этого «щитные деньги».
Многие вассалы сильно тяготились военной службой; для войны им
часто приходилось оставлять Англию и свои поместья и идти за ко¬
ролем в поход в чужие страны, во Францию или Шотландию. Охот¬
ников откупиться нашлось немало. На эти деньги король мог нанять
войско, которое должно было повиноваться ему одному и от него
получать жалованье; королю не приходилось больше за воинской
силой обращаться к вассалам.
Кроме того, король издал «указ об армии». В этом указе говори¬
лось: «Всякий свободный человек обязан защищать свое отечество
и должен являться вооруженным по первому призыву короля». Зна¬
чит, Плантагенет и деньги на войско собирал, и людей мог призвать
на службу в случае нужды.
Подчинить вновь духовенство оказалось гораздо труднее, чем
вассалов. Архиепископом Кентерберийским был Фома Бекет. Бекет
16
был друг короля; король сам его назначил примасом, даже против
воли духовенства. Король надеялся, что Бекет поможет ему подчи¬
нить церковь, а с ее помощью и народ. Король ошибся в расчетах.
Бекет говорил: «Церковь совсем не должна быть подвластна ко¬
ролю». Он отказался платить королю подать с церковных земель;
кроме того, Бекет повелел духовным лицам судиться в духовных су¬
дах, а судьям духовным он повелел судить по церковным законам,
а не по светским, и запретил жаловаться королю на решения духов¬
ных судов. Бекета поддерживал римский папа, который хотел, чтобы
католическая церковь была везде подчинена ему, а не королям. Вот
как-то произошел такой случай: один священник убил вассала. Его
судил духовный суд и оправдал. Тогда королевский судья призвал
убийцу в суд светский. Бекет запретил священник являться в свет¬
ский суд, а призвал его в свой архиепископский суд. Этот суд при¬
говорил священника к легкому наказанию. Король понял тогда, как
опасны духовные суды для его власти, и решил восстановить преж¬
ние законы Вильгельма Завоевателя о духовенстве. Те законы были
для него выгоднее. Но как было это сделать? Приказать? — Король
был вполне уверен, что Бекет не исполнит его приказания, а папа
только похвалит Бекета за такое неповиновение королю. Заставить
Бекета силой повиноваться? Но это было невозможно, ведь Бекет
был первым лицом в Англии, примасом английской церкви. Народ
английский был набожен, уважал и почитал архиепископа; неиз¬
вестно было, как посмотрел бы народ на такой поступок короля.
Генрих созвал епископов и знатных вассалов в Вестминстер.
Вестминстер был небольшой городок возле Лондона; там был ро¬
скошный королевский дворец. Съехались вассалы и епископы. Ко¬
роль приказал им 1 октября явиться всем к нему во дворец. Сошлись
приглашенные; пришел и Бекет. Король явился в собрание и сказал
своим вассалам и епископам: «Я созвал вас для того, чтобы с ва¬
шего согласия и совета решить важное дело». И предложил король
вельможам согласиться вот на что: пусть духовный суд судит духов¬
ных лиц; но если суд найдет их виновными в тяжком преступлении,
то пусть лишит их духовного звания и передаст дело в суд светский.
Бекет с жаром возражал против этого. Его пылкие речи смутили
епископов и вассалов; они не знали, что делать. Тогда король пред¬
ложил, чтобы собрание дало обещание соблюдать старые англий¬
ские законы в том виде, как они были при первых английских коро¬
лях. Епископы не могли отказаться. Они поговорили между собой
и с Фомой Бекетом и объявили: «Мы согласны соблюдать старые
законы, но так, чтобы не нарушать при этом прав святой церкви».
Король был очень недоволен этой оговоркой; он ушел из залы засе¬
дания с угрозами.
Неудача с первым собранием не остановила короля — он решил
добиться своего. Скоро он во второй раз созвал светских и духов¬
17
ных вельмож в свой сельский дворец — Кларендон. На этот раз
Бекет наотрез отказался дать обещание соблюдать старые законы.
Король ужасно рассердился; он гневно кричал тут же в собрании:
«Я буду поступать с духовными лицами жестоко и сурово, если
вы не покоритесь моей воле». Епископы были перепуганы угро¬
зами короля. Некоторые из них в ужасе бежали из дворца. Тогда
несколько епископов и вассалов подошли к Бекету, они умоляли
его сжалиться над духовенством и уступить королю. Бекет уступил
просьбам и дал свое епископское слово соблюдать старые законы.
За ним такое же обещание дали и все другие епископы. Составлены
были статьи, в которых изложены были ясно и точно старые зако¬
ны о духовенстве.
Так случилось важное дело: король в первый раз пригласил
к себе своих вассалов, духовных и светских; он пригласил их не для
празднеств и веселья, не для присяги, как это бывало раньше, а что¬
бы посоветоваться с ними и добиться от них согласия на важные
законы. Такие собрания оказались выгодны для короля; с согласия
вассалов он мог сделать то, чего не в силах был сделать один без их
согласия. Король был силен и не боялся отказа на свои предложе¬
ния. Для вассалов также было выгодно, что король спрашивал их
совета и согласия. Они могли подать ему хороший совет или могли
добиться от него каких-нибудь уступок и льгот для себя.
Генрих стал созывать своих вассалов всякий раз, когда хотел вве¬
сти новые и важные законы. Эти собрания стали называться Вели¬
ким советом. С согласия Великого совета Генрих устроил по-новому
суд в стране. Всю страну король разделил на несколько судебных
округов. На каждый округ назначено было трое судей; эти судьи
должны были объезжать свой округ, почему и назывались «объезд¬
ными». Когда судья приезжал в свой округ, он созывал окрестных
землевладельцев и по четыре человека от каждого городка и ме¬
стечка; из числа этих местных жителей выбиралось 12 человек; эти
12 человек присутствовали на суде, выслушивали все, что говори¬
лось на суде в пользу и против обвиняемого, и решали, виновен он
или невиновен. Эти 12 выборных присягали в том, что будут судить
по совести, почему их называли «присяжными». «Суд присяжных»
и до сих пор существует в Англии. Англичане очень ценят его и до¬
рожат им. Присяжные не отвечают за свой приговор, судят лишь
по своей совести, по своему разумению, по правде, беспристрастно;
от такого суда с присяжными можно скорее ждать справедливого
приговора, чем от судей назначенных, которые от кого-нибудь зави¬
сят, и которых в случае чего можно лишить должности.
Заботами о правосудии Генрих старался привлечь на свою сто¬
рону английский народ. Король не забывал также и о городах; что¬
бы привлечь к себе горожан, он давал городам хартии. До Генриха
всего 17 городов имели хартии. Генрих же раздал 35 новых хартий.
18
Так правил Генрих. Он не забывал себя и своих выгод, но делал
и уступки, без которых нельзя было обойтись, и заботился о наро¬
де. Генрих умер. Стали царствовать один за другим его два сына.
При них дела пошли совсем не так — при сыне Генриха Иоанне
случилось важное событие, которое положило начало всем правам
и вольностям англичан. Об этом событии и теперь англичане вспо¬
минают с благодарностью. Вот что произошло.
6
Король Иоанн Безземельный. — Восстание вассалов. —
Мирный договор с королем
Сын Генриха Иоанн был дурной человек; это был бессердечный
себялюбец, развратный, вероломный и жестокий властитель: он
знать не хотел ничьих прав и не выносил, чтобы его не слушались
и не подчинялись его воле. Он перестал собирать своих вассалов
и спрашивать у них согласия и совета, как то делал его отец. Король
бессовестно притеснял вассалов; он отнимал у них лены без всякой
вины с их стороны и изгонял их из Англии. Знатнейшие английские
вельможи должны были скитаться нищими по чужим странам. Сы¬
новей вассалов, которые жили при его дворе как заложники, Иоанн
засаживал в темницы и морил голодом или вешал, чтобы наказать
и отцов. Король насильно отдавал замуж наследниц умерших васса¬
лов, опекуном которых он был; он не спрашивал их согласия, не об¬
ращал внимания на их слезы и мольбы. Чаще всего он продавал
молодых девушек тому, кто больше даст.
Иоанн без зазрения совести обирал своих вассалов, заставляя их
платить больше того, сколько они должны были по закону и обы¬
чаю; каждый раз, как ему нужны были деньги, он требовал, чтобы
вассалы ему их давали; а денег королю постоянно не хватало, так
как он вел войны с Францией. Французский король отнял у Иоанна
почти все его французские владения. Иоанн во что бы то ни стало
хотел их вернуть назад и несколько раз ходил воевать во Францию.
Воевал он очень неудачно, владений своих не вернул, потому и про¬
зван был Безземельным. Прежние короли старались ладить с горо¬
жанами. Иоанн же обижал и горожан не меньше, чем вассалов. Он
нарушал хартии городов, самовластно увеличивал налоги, которые
должны были платить горожане. Он стеснял их торговлю, заставлял
платить за право свободно торговать. Весь народ страдал от непо¬
мерных налогов, от неправильного суда и от несправедливостей ко¬
ролевских чиновников и усиленных штрафов. Штрафы шли в коро¬
левскую казну, потому королевские чиновники старались налагать
их как можно больше.
19
За такое правление стали короля ненавидеть все его поддан¬
ные — и знатные люди, и простой народ. Ненависть усилилась, ког¬
да король подчинился папе. Папа уже давно хотел подчинить себе
и английскую церковь, и английских королей. В это время папой как
раз был человек властолюбивый, деятельный и непреклонный; его
власть в других государствах была сильна; папа потребовал, чтобы
и Иоанн признал эту власть. Иоанн сперва и слышать об этом не хо¬
тел и наотрез отказался; но потом он передумал и решил покорить¬
ся. Созвал король своих вассалов — духовных и светских — и при
них заявил послу папы: «Я признаю себя вассалом папы, а Англию
папским леном; я получил свою корону и государство от папы». По¬
сле того король присягнул на верность папе и подписал грамоту,
в которой обещал платить папе ежегодную дань.
Тогда в народе стали говорить: «Наш король — вассал папы; он
обесчестил звание короля и свободного человека. Позор для Ан¬
глии». Почти пятнадцать лет сносили англичане все дела Иоанна,
наконец, вассалы короля вышли из терпения. Они собрались на тай¬
ное совещание в церкви св. Павла в Лондоне. Ими руководил ар¬
хиепископ Кентерберийский. На этом совещании вассалы высказа¬
ли свои обиды на короля: «Король не признает наших прав. — Он
разоряет нас своими незаконными поборами. — Он бесчестит на¬
ших жен и дочерей. Он тратит наши деньги на бесплодную войну».
Слышались жалобы со всех сторон. Архиепископ Кентерберийский
показал вассалам старую грамоту короля Генриха I; в этой грамоте
король Генрих I обещал вассалам охранять их права. Архиепископ
со своей стороны напомнил вассалам, что прежние нормандские ко¬
роли, до Генриха II, когда короновались, то клялись исполнять ста¬
рые английские законы и уважать права и вольности дворянства
и духовенства. Вассалы решили потребовать от короля Иоанна,
чтобы и он свято хранил и уважал их права. Они заключили между
собой союз и поклялись заставить короля исполнить их требования,
хотя бы для этого пришлось взяться за оружие.
Иоанна в это время не было в Англии — он воевал во Франции.
Воевал король неудачно, был разбит и с позором вернулся в Англию,
сердитый и недовольный. С оружием в руках явились они во дворец
к своему королю. Они показали ему старинную грамоту и объясни¬
ли, чего они хотят. Король страшно рассердился. «Почему не просите
вы у меня еще моего королевства?!» — в гневе закричал он. Вассалы
просили его ответить. Король подумал. Он не решился отказать сра¬
зу, хотел затянуть дело и просил вассалов подождать до Пасхи. Васса¬
лы согласились. Между тем король стал спешно готовиться к войне.
Он нанимал солдат и ставил их по крепостям. Настала Пасха. Вас¬
салы снова собрались вблизи Лондона, но на этот раз они пришли
уже с войском. Они отправили к королю послов — напомнить ему,
что срок для ответа настал. Опять Иоанн не давал прямого ответа
20
и предложил вассалам отдать дело на суд папы. Но вассалы не хоте¬
ли больше ждать и не хотели, чтобы папа был судьей между ними
и королем. Они боялись, что папа станет на сторону короля. Вассалы
двинули свои войска на царские1 замки и стали занимать их один
за другим. По дороге к ним приставали все новые и новые воины,
так как народ был на их стороне. Город Лондон перешел на сторо¬
ну восставших, открыл им свои ворота и оказал им помощь. Король
бежал из столицы и заперся в одном из своих замков. У него почти
не осталось приверженцев, все покинули его; никто не хотел его за¬
щищать. А между тем войско вассалов, которое названо было «вой¬
ском Бога и святой Его церкви», все росло и росло. Что было делать
Иоанну? Его приверженцы уговорили его поехать на свидание с вас¬
салами и вступить с ними в переговоры. Король согласился и послал
предупредить об этом вассалов; назначен был день приезда коро¬
ля, 15 июня. Вассалы расположились станом на берегу реки Темзы,
на лугу. Король приехал с небольшой свитой и остановился на дру¬
гом берегу. Посреди реки был остров, на этом-то острове и сошлись
выборные вассалов и приверженцы короля для переговоров. У васса¬
лов уже был составлен мирный договор. Стали обсуждать статьи это¬
го договора. В один день все статьи были обсуждены; их представи¬
ли королю, прочитали. Король выслушал и страшно рассердился. Он
кричал, что у него хотят отнять власть; он не помнил себя от злобы
и бешенства, катался по полу, грыз солому и куски дерева. Но делать
было нечего. Король успокоился и подписал договор. Как мы увидим
далее, король не собирался вовсе исполнять его.
7
Великая хартия вольностей. — Борьба за Великую хартию. —
Смерть Иоанна
Мирный договор, который заключили вассалы с королем, стал
называться Великой хартией вольностей. Один старинный список
этой хартии до сих пор еще хранится в Британском музее. Он напи¬
сан на пергаменте, порыжел и потемнел от времени. Что же обещал
в этой Хартии король? Что было в ней такое, что так страшно его
рассердило?
В первой статье было сказано: «Даруем всем свободным людям
нашего королевства, за нас и наследников наших, на вечные време¬
на, все нижепрописанные вольности, которые они и их наследники
будут иметь, и которыми будут пользоваться от нас и наследников
наших».
А вот каковы были эти вольности.
1 Здесь и далее: королевские. — Прим. изд.
21
«Ни один человек не может бытъ арестован, заключен в темницу
или лишен своего имущества, или поставлен вне закона иначе, как
по суду. Мы обязуемся не судить и не позволять судить свободного
человека иначе, как судом людей равных ему, и иначе, как по зако¬
нам страны».
«Никакой налог не может быть наложен без согласия Великого
совета государства. А при созыве этого Великого совета пригла¬
шали бы мы архиепископов, епископов, настоятелей монастырей
и крупных наших вассалов призывными грамотами, за личной на¬
шею печатью; а кроме того, через шерифов приглашали бы всех
наших вассалов по крайней мере за 40 дней до срока собрания
и в определенное место; а во всех призывных грамотах указыва¬
ли бы причину призыва».
Так как города много помогали вассалам в борьбе с королем,
то и они не были забыты в мирном договоре.
«Город Лондон, — говорит Великая хартия, — будет пользовать¬
ся, как и прежде, своими старинными вольностями, как на земле,
так и на море. Кроме того, мы даруем всем нашим городам и ме¬
стечкам и портам их древние вольности и хартии».
Нечего и говорить, что подтверждены были и права духовенства.
Таковы были главные статьи Великой хартии.
В этой Хартии то особенно важно, что вольности и права дава¬
лись всему английскому народу, всем свободным людям, а не только
дворянству, которое подняло восстание и первое пошло на короля.
Вассалы поняли, что для успеха их дела им нужно соединиться с на¬
селением страны, им нужно привлечь и горожан, и земледельцев.
До сих пор, как мы видели, вассалы действовали отдельно, а города
и народ были на стороне короля; а теперь в первый раз они соеди¬
нились, и дело пошло для них успешно.
Написать Хартию было нетрудно, но трудно было заставить ко¬
роля исполнять ее: вассалы хорошо знали своего короля и не дове¬
ряли ему. Вот почему Великая хартия учреждала постоянный совет
из 24 выборных вассалов и городского головы Лондона. Этот совет
должен был наблюдать за тем, чтобы король исполнял Великую хар¬
тию. Если король нарушит Хартию, совет должен ему указать на это.
Если король не послушает, совет имеет право сам набрать войско,
объявить войну королю и занимать войсками его крепости. Но при
этом ни самому королю, ни его семейству не должно бытъ нанесено
никакого вреда. Этот совет назван был Советом сопротивления. Со¬
вет сопротивления особенно не понравился королю.
Когда король подписал Хартию, он вернулся в свой замок. Он
был мрачен, зол и недоволен. Он никого не хотел видеть и сидел
один, молчаливый и угрюмый. Ему невыносимо было подумать, что
вассалы ограничили его власть. Он думал о мщении и о том, что ему
делать дальше. Он совсем не собирался исполнять Великую хартию.
22
И вот король надумал просить помощи у папы. Он отправил послов
в Рим и приказал им рассказать папе, что произошло в Англии.
«Разве английские вассалы хотят свергнуть с престола своего ко¬
роля, который находится под моим покровительством? Клянусь Бо¬
гом, такое оскорбление не пройдет безнаказанно», — сказал папа.
Папа тотчас же отправил послание вассалам. Он грозил им от¬
лучить их от церкви, если они не покорятся своему королю. Папа
называл Великую хартию «унизительным, отвратительным и позор¬
ным договором», а вассалов объявлял «людьми хуже турок».
Иоанна папа освободил от присяги Великой хартии и прислал
ему наемное войско.
Но вассалы не испугались угроз папы; они решили защищать
Хартию и свои права, но они видели, что им не справиться с ко¬
ролем, который успел нанять большое войско. Они решили обра¬
титься за помощью к королю французскому. Вассалы предложили
английскую корону сыну французского короля, Людовику. Людовик
высадился в Англии с большим войском. Началась война. Вассалы
стали одолевать Иоанна. Неизвестно, чем бы окончилась эта вой¬
на, только вдруг Иоанн внезапно умер. У него остался сын Генрих,
которому было всего 10 лет. Приверженцы Иоанна тотчас же ко¬
роновали Генриха. При коронации король-ребенок присягнул Вели¬
кой хартии. Между тем вассалы уже были недовольны Людовиком
и французами. Людовик щедро награждал французов ленами в Ан¬
глии, к англичанам же относился свысока. Когда Генрих присягнул
Великой хартии, вассалы один за другим стали покидать Людовика
и переходить на сторону слабого и покинутого ребенка. Людовик
был разбит и должен был уйти из Англии. Королем стал Генрих III.
За его малолетством государством управлял Королевский совет, ко¬
торый состоял из высших чиновников и нескольких знатных вас¬
салов. Великая хартия исполнялась. К ней привыкли. Из нее были
вычеркнуты только некоторые статьи. Между прочим уничтожен
был Совет сопротивления. Казалось, что этот Совет не нужен будет
больше, — ведь король присягнул исполнять Великую хартию, боль¬
ше не придется прибегать к силе. Все надеялись на мир и тишину...
Но надежды эти не оправдались.
8
Король Генрих III и борьба за Великую хартию. — Восстание
вассалов. — Граф Симон Монфорский. — Призвание
выборных людей от графств и городов
Время шло. Генрих рос; наконец он достиг совершеннолетия. Тог¬
да король созвал Великий совет, устроил торжественное заседание
23
и заявил: «Я больше уже не ребенок, не нуждаюсь в опекунах и буду
править сам». При этом король не подтвердил Великой хартии. Едва
король начал править сам, как для всех стало ясно, что о Великой
хартии он забыл. Генрих передал управление государством в руки
своего любимца, епископа Петра де Роша, француза.
Петр де Рош пригласил в Англию целую толпу своих людей — их
понаехало больше двух тысяч. Эти иностранцы получали высшие
должности в государстве; их назначали шерифами, начальниками
замков, управителями ленов. Генрих надеялся с их помощью снова
захватить в свои руки неограниченную власть, власть, какую име¬
ли первые короли Англии. Эти иностранцы все получали от короля,
и им невыгодно было, чтобы английские вассалы ограничили его
власть. Ограничат короля — будет хуже и им. Английские вассалы
восстали. Это восстание с восторгом встречено было народом, ко¬
торый сильно терпел от притеснений и бесчинств иноземных лю¬
бимцев короля. Генрих испугался. Он поспешил созвать Великий
совет в Оксфорде и приглашал на него всех восставших вассалов.
Но вассалы не явились, они ответили королю: «Мы изберем себе
другого короля, если Петр де Рош и другие любимцы не будут уво¬
лены». Король пригласил вассалов во второй раз и в третий. После
третьего приглашения они явились на Совет, но вооруженные с ног
до головы. Король был сердит и раздражен. Он грозил вассалам ото¬
брать у них имения и жестоко наказать их, если они не подчинят¬
ся ему. Вассалы не испугались угроз и продолжали требовать, что¬
бы иностранцы были удалены, а Великая хартия исполнялась бы.
Король распустил Собрание. Восстание продолжалось. Через не¬
сколько времени король снова созвал Великий совет. На этот раз
архиепископ Кентерберийский, который стоял за Великую хартию,
суровым тоном стал порицать короля за то, что он правит беззакон¬
но; он грозил королю отлучить его от церкви, если он будет посту¬
пать так дальше. На этот раз Генрих уступил; он удалил Петра де
Роша и его сторонников, примирился со своими вассалами и воз¬
вратил им лены, которые у них были отняты; мир был восстановлен,
но не надолго. Скоро дела пошли хуже прежнего. Король забыл все
свои обещания и снова окружил себя иностранцами.
Кроме того, король совершенно подчинился папе. Ведь со времен
Иоанна Англия считалась леном папы, а английский король — его
вассалом. Папа бесцеремонно хозяйничал в Англии; он назначал сам
и архиепископа Кентерберийского, и епископов. Епископами назна¬
чались итальянцы и другие иноземцы. Они приезжали в Англию;
здесь они всячески обирали своих прихожан и через несколько лет
возвращались на родину богачами. Папа собирал в Англии деньги
и для себя самого; он посылал сюда своих послов; эти послы под
разными предлогами выматывали деньги и с английского духовен¬
ства, и с английского народа. Папские поборы были нестерпимы;
24
бывали случаи, что англичане били папских послов и даже убивали
их или отбирали у них награбленные богатства и топтали ногами
папские послания. Король не обращал никакого внимания на не¬
довольство народа; он не только позволял папе обирать англичан,
но даже сам обещался ему уплатить такую большую сумму денег,
какую не мог собрать сразу со своих подданных, хотя собирал очень
усердно и где только мог.
Много денег тратил Генрих и на войны с французским королем:
он защищал те немногие владения, которые еще оставались у него
во Франции после потерь Иоанна Безземельного. Эти владения со¬
всем не нужны были английскому народу, а следовательно, не нуж¬
ны были и войны; а между тем они велись на деньги англичан, и на¬
род стонал от непосильных налогов.
Одно было хорошо: нужда в деньгах заставляла короля часто со¬
зывать Великий совет и просить у него помощи. Великий совет знал,
как дурно управляет король государством, как тяжело живется всем
под его властью. Совет старался помочь злу, старался ограничить
короля, помешать ему действовать во вред подданным. Совет стал
делать так: король просит денег, Совет соглашается дать деньги,
но только с условием, чтобы и король со своей стороны исполнил его
требования. Великий совет порицал короля за дурное управление,
указывал на его противозаконные распоряжения, требовал, чтобы
король отменил то или иное постановление, отставил того или дру¬
гого из своих иностранных любимцев. Речи вассалов не нравились
часто королю; он сердился, не соглашался исполнять их требова¬
ния, нередко распускал Собрание; но тогда он оставался без денег.
А деньги Генриху были крайне нужны: папа требовал уплаты и гро¬
зил отлучить от церкви, если ничего не получит; наемным воинам
надо было платить жалованье, иначе останешься без войска. Скре-
пя сердце, король снова созывал Совет, снова просил денег и согла¬
шался на уступки; он подтверждал Великую хартию, отменял свои
незаконные распоряжения, отставлял своих любимцев и назначал
министрами лиц, которых ему указывали вассалы. Таким способом
мало-помалу Великий совет мирным путем, посредством договора
с королем, отвоевал себе право не только давать деньги королю,
но и вмешиваться в государственное управление, советовать коро¬
лю, требовать отставки неприятных лиц. Значение Великого совета
возросло, народ стал его ценить, стал видеть в нем своего законного
защитника от притеснений короля и его любимцев. Этот Совет на¬
чинают теперь все чаще и чаще называть парламентом; сам Генрих
так его называет в своих пригласительных грамотах.
Но король постоянно нарушал свои обещания, которые давал
парламенту, и едва получал деньги, снова принимался править
по-прежнему; потому вассалам волей-неволей пришлось подумать,
как бы помочь злу, как бы сделать так, чтобы король исполнял дей¬
25
ствительно Хартию. Они уже убедились, что одних «подтверждений»
Великой хартии недостаточно для того, чтобы она исполнялась ко¬
ролем, хотя эти подтверждения и происходили очень торжественно.
Так, например, в 1253 году происходило такое подтверждение Хар¬
тии в Вестминстерском дворце. Собрались все вассалы и духовен¬
ство в полном облачении в большой белой зале дворца; зала была
полна народу. Вышел король. Архиепископ Кентерберийский прочи¬
тал Хартию; потом король присягнул исполнять Хартию, «как муж,
христианин, помазанный король». После того епископы со свечами
в руках предавали проклятию всякого, кто нарушит Хартию. И тем
не менее после таких торжественных клятв, после страшных угроз
и проклятий всем нарушителям Хартии король нарушал ее. Васса¬
лы вспомнили о Совете сопротивления, который был уничтожен
в начале царствования Генриха; они решили учредить тоже Совет,
но только несколько иначе. В 1258 году Генрих созвал парламент,
чтобы снова получить деньги. Парламент собрался, но он больше
походил на военный лагерь, чем на мирное собрание, потому что
вассалы явились вооруженными; они решили предъявить королю
свои требования, а если король не согласится на них, то восстать.
Во главе вассалов стоял граф Симон Монфорский. Предложили вас¬
салы королю вот что: кроме Великого совета, учредить постоянный
Совет из 24 вассалов; 12 должен назначить король, а 12 выбрать
вассалы. Этот Совет должен собираться три раза в год и совещаться
о государственных делах. Кроме того, Совет должен был из своей
среды выбрать 15 человек, которые и будут управлять государством.
Таким способом Генрих хоть оставался королем, но лишался власти.
Генрих боялся восстания и согласился на все. 24 человека были вы¬
браны тут же в парламенте. Первое, что они постановили, это отнять
у иноземцев начальство над королевскими замками. Иностранцы
отказались повиноваться Постоянному совету и сдать замки. Тог¬
да от имени короля Постоянный совет объявил их мятежниками;
вассалы собрали войско и пошли отнимать замки у иностранцев.
Противиться дольше было невозможно; иностранцы сдали замки
и уплыли из Англии. После того иностранцы были смещены со всех
должностей, какие они занимали. Народ радовался, что избавился
от иноземного ига, и прославлял графа Симона Монфорского. А ко¬
роль между тем все время думал, как бы ему избавиться от Посто¬
янного совета, который ему навязали вассалы, и как бы снова за¬
хватить в свои руки неограниченную власть. Он и его сторонники
называли парламент, который учредил Совет, «безумным». Король
просил помощи у короля французского и у папы. Когда вассалы
увидали, что на короля нельзя положиться, они снова восстали.
Лондон и другие города помогли восставшим. Войска восставших
под начальством Симона Монфорского и войска короля сошлись
возле одного укрепленного монастыря, Льюиса. У воинов Симона
26
был на груди и на спине нашит белый крест. Битва была ожесточен¬
ная и кровопролитная. Симон одержал блистательную победу. Сам
король попал в плен. Генрих теперь только о том и думал, как бы
получить свободу, и он согласился на все. Он признал Симона пра¬
вителем Англии, согласился, чтобы все должности занимали только
англичане. Сын короля, Эдуард, оставлен был заложником у васса¬
лов и содержался под стражей. О победе Симона один поэт того вре¬
мени пишет: «Англия легко вздохнула в ожидании свободы; с англи¬
чанами обращались, как с собаками, но теперь они подняли голову;
враги их побеждены. Тот, кто хочет быть истинным королем, дол¬
жен уметь управлять собой и хорошо править своим государством.
Он может все делать для блага страны и ничего не должен делать
во вред ей. Пусть весь народ будет призван к участию в делах, для
того чтобы правители знали, что думает большинство страны, кото¬
рое лучше, чем кто-либо, знает, что ему надо».
И Симон призвал это большинство страны к участию в государ¬
ственных делах.
Тотчас после победы Симон созвал Великий совет. Этот Совет
отличался от всех прежних. Шерифам приказано было прислать
по два выборных от каждого графства да по два горожанина от каж¬
дого города — обсудить вместе с дворянством и духовенством госу¬
дарственные дела.
Симона в его восстании против короля поддерживали главным
образом духовенство, землевладельцы графств и горожане. Среди
крупных вассалов у Симона было много врагов, которые ему зави¬
довали, не хотели иметь его правителем и не хотели ему помогать.
Чтобы иметь поддержку в парламенте, Симон и пригласил выбор¬
ных от графств и городов. Кроме того, Симон думал, что король
будет лучше исполнять Великую хартию, когда ее будет защищать
весь народ через своих выборных, а не одно только дворянство
и духовенство. Парламент заключил договор с королем и наследни¬
ком престола Эдуардом. Генрих и Эдуард признали Великую хар¬
тию основным, неприкосновенным законом Англии и присягнули
не нарушать ее; кроме того, король обещал, что не будет назначать
иностранцев на высшие должности, и обещал не давать править
иностранцам. Договор этот прочтен был народу в большой зале
Вестминстерского дворца. Девять епископов со свечами в руках
прочитали отлучение от церкви всем, кто нарушит его. Списки до¬
говора разосланы были шерифам графства, и повел ено было читать
его народу два раза в год. Симон Монфорский правил недолго —
всего один год. Число его врагов все росло и росло, а число друзей
таяло. На беду удалось бежать из плена Эдуарду, и он стал собирать
войско. Под знамена молодого принца стеклись все недовольные.
Возгорелась война. Симон был разбит и сам убит в сражении. Ген¬
рих III снова занял престол и правил еще семь лет до самой своей
27
смерти. Но теперь король понял, что нельзя безнаказанно нарушать
законы и обижать подданных; к тому же он был стар и хотел мира
и покоя. И он стал соблюдать Великую хартию, назначал на государ¬
ственные должности только англичан, созывал парламент и совето¬
вался с ним обо всех делах.
Но все же он не приглашал в парламент выборных от графств
и городов, как это делал Симон.
9
Новый народ и новый язык. — Графы, бароны, рыцари. —
Лорды. — Крепостные крестьяне, земледельцы
Со времени завоевания Англии норманами прошло 200 лет.
Если бы Вильгельм Завоеватель мог встать из гроба, то он не уз¬
нал бы завоеванной им страны — такие перемены произошли там
за это время. Где же норманы? Куда же девались потомки тех буй¬
ных и храбрых дружинников, которые вместе с ним высадились
на остров и с ожесточением бились с англосаксами? Где эти гордые
победители? Где побежденный народ, который после неудачной
битвы и упорного сопротивления должен был покориться игу чу¬
жеземцев и терпеть горькую участь побежденного народа? Не было
более ни победителей, ни побежденных, не было больше ни нор-
манов, ни англосаксов. Двести лет прожили норманы и англосаксы
бок о бок в одной стране; за это время так часто норманы женились
на англосаксонках и наоборот, что в конце концов оба народа пе¬
ремешались друг с другом и образовали один народ — англичан.
Правда, дворяне Англии еще говорили по-французски, а простой
народ говорил по-англосаксонски, но что это был за французский
язык! Настоящие французы с трудом уже понимали англичан, так
они коверкали французские слова и употребляли столько новых
слов, которые были взяты из языка англосаксонского. Англосак¬
сонский язык, в свою очередь, испортился, так много в него вошло
французских слов и выражений. Из смеси двух языков образовался
новый язык — английский, тот самый, на котором и теперь говорят
англичане.
Было уже сказано, что Вильгельм раздавал землю вассалам
и давал им не поровну. Самые крупные из вассалов — а таких при
Вильгельме было около двадцати — назывались графами, а осталь¬
ных всех звали баронами. Среди баронов было много таких, ко¬
торые получили по несколько поместий, а были и такие, которые
получили всего по одному. Затем, как было уже сказано, и вассалы
стали раздавать землю своим вассалам. Эти подвассалы назывались
рыцарями. В течение двухсот лет произошло вот что: очень часто
мелкие вассалы короля, чтобы иметь больше земли, брали землю
28
у более крупного вассала и становились поэтому подвассалами, т. е.
были в одно и тоже время и баронами, и рыцарями. С другой сто¬
роны, нередко подвассалу или рыцарю за его усердную службу или
за военные заслуги король давал землю от себя, так что подвассал
делался в то же время и королевским вассалом. За двести лет мелкие
бароны и рыцари так перемешались между собой, что их уже более
не различали; и тех и других стали называть рыцарями; а название
«барон» осталось только за крупными вассалами. Графы, бароны
и рыцари все были английские дворяне, но только графы и бароны
составили высшее дворянство, английскую знать. Когда к ним об¬
ращались, то называли их обыкновенно лордами: слово лорд было
просто почетное название. Рыцари так же, как и графы и бароны,
могли иметь своих вассалов; кроме того, рыцари по закону могли
передать весь свой лен или часть его другому лицу; лен мог бытъ
разделен между многими наследниками, мог быть даже, с согла¬
сия владельца земли, продан весь целиком или по частям. Из этого
выходило с одной стороны то, что рыцарские поместья дробились,
увеличивалось число мелкопоместных рыцарей и уменьшалось чис¬
ло более крупных. С другой стороны, новые лица, сами не рыцари
по рождению, приобретали рыцарские поместья — и делались ры¬
царями; очень часто разбогатевшие горожане покупали себе рыцар¬
ские поместья. Оттого в среду рыцарей попадали постоянно новые
лица. А вместе с тем бывало и так: новые владельцы рыцарских
поместий не приписывались к рыцарскому званию, для того что¬
бы не нести тягостных рыцарских повинностей, например, не пла¬
тить щитных денег. Таких владельцев рыцарских поместий, которые
не приняли рыцарского звания, стали называть уже не рыцарями,
а сквайрами. Их становилось с каждым годом все больше и больше.
Земля во всех поместьях, графских, и рыцарских, и баронских,
обрабатывалась крестьянами, которые жили в поместье. Крестьяне
до завоевания Англии норманами были крепостными англосаксон¬
ских дворян; крепостными они остались и после завоевания, только
господа у многих из них переменились: вместо англосаксов стали
норманы.
Вся Англия, за исключением городов, разделена была на поме¬
стья, в каждом поместье была усадьба господина, в которой жил
он сам или его управляющий, и деревня, в которой жили крестья¬
не. Вся земля в поместье делилась на господскую и крестьянскую.
Крестьяне получали известный определенный надел или полнадела,
а иногда и того меньше — только дом да небольшой клочок земли.
Каждый крестьянин имел свою долю в лугах для сенокоса и мог па¬
сти свой скот на пустошах, которые находились в общем пользова¬
нии у помещиков и крестьян. Но крестьянин не даром получал свою
землю, за нее он отбывал тяжелую барщину. Один, два или три дня
в неделю должен он был работать на помещика; да еще в горячее
29
время — во время пахоты, жатвы и сенокоса — крестьяне должны
были являться к помещику на помощь со своими плугами, телега¬
ми и волами. Нечего и говорить, что крестьянин не мог ни продать
своего участка, ни покинуть его без согласия помещика; не мог так¬
же крепостной крестьянин ни выдать свою дочь замуж, ни продать
свою лошадь или вола без его согласия. Это согласие он мог полу¬
чить не иначе как за деньги, а часто и вовсе не получал.
Уже скоро после норманского завоевания такой порядок начал
меняться. Крестьяне стали откупаться от еженедельной барщи¬
ны; вместо того чтобы отбывать барщину, они платили помещику.
Многие крестьяне старались освободиться не только от барщины,
но и от всех других повинностей, и все службы заменяли денеж¬
ными платежами. Помещики охотно соглашались на это, так как
нуждались в деньгах; для обработки своих полей они могли нанять
рабочих из крестьян своего или соседнего поместья, у которых был
такой маленький клочок земли, что с него нельзя было жить. Уже
к XIV столетию все службы крестьян заменились денежными плате¬
жами; но большинство крестьян все же оставалось крепостными,
т. е. они были прикреплены к земле и не могли покинуть своего
участка; правда, и земля была прикреплена к крестьянину: поме¬
щик не мог прогнать крестьянина с его участка, если он аккуратно
платил повинности, и не мог отнять этот участок у его наследников.
Многим крестьянам за деньги удавалось откупиться совсем; за из¬
вестную ежегодную плату крестьянин получал свой участок в пол¬
ную собственность. Помещик давал при этом крестьянину грамо¬
ту. В этой грамоте прописано было, что земля дается крестьянину
навсегда, ему самому и его наследникам, прописывались в ней все
условия, на каких давалась земля.
Владетели по грамоте уже делались мелкими земельными соб¬
ственниками. Крестьянин мог выкупить весь надел или часть его,
1/2, 1/4, но мог он также выкупить и больше своего надела —
и 11/2, 2 и более. Число владетелей земли «по грамоте», по-англий¬
ски копигольдеров, все росло и росло. Вместе с тем помещики ста¬
ли делить на мелкие участки и господскую землю своего поместья,
и эти участки также отдавали в полную собственность за ежегод¬
ную плату; этот обычай еще увеличил число мелких земельных
собственников. Итак, за двести лет, которые прошли со времени
завоевания, в Англии народился совсем новый разряд, или класс,
людей — класс свободных мелких землевладельцев, владетелей не¬
больших участков.
Глава II
АНГЛИЯ ПРИ КОРОЛЯХ ЭДУАРДЕ I,
ЭДУАРДЕ II И ЭДУАРДЕ III
1
Великий совет при Эдуарде. — Приглашение в Великий совет
выборных от графств и городов или общин
В 1272 году умер король Генрих III. Его сына и наследника Эду¬
арда не было в это время в Англии; он был в далеком походе. Сей¬
час же после смерти короля высшее дворянство и духовенство со¬
брались и постановили, что корона должна перейти к законному
наследнику, сыну Генриха, Эдуарду I. К Эдуарду отправили послов;
послы сообщили новому королю, что дворяне и духовенство при¬
знали его законным наследником и присягнули ему как королю Ан¬
глии. Так, по воле дворянства и духовенства, Эдуард спокойно занял
престол своего отца.
Царствование Эдуарда прошло все в непрерывных войнах. Войны
эти были очень счастливы для короля. На западе острова Британии
сохранилось еще небольшое государство древних бритов — Валлис,
или Уэльс. Эдуард навсегда присоединил Валлис к Англии. Он дал
титул принца Валлийского своему старшему сыну, тоже Эдуарду,
наследнику престола. С тех пор английский наследный принц стал
называться принцем Валлийским, или Уэльским. Эдуард совершил
два удачных похода в Шотландию. Шотландия расположена на се¬
вере острова; это было отдельное государство, которое управлялось
своими королями. Эдуард заставил шотландского короля признать
себя вассалом короля английского.
Войны стоили дорого, а от своего отца Эдуард получил пустую
казну. Едва Эдуард вступил на престол, ему пришлось добывать
деньги, а столько денег, сколько ему надо было, он мог получить
только от Великого совета. Мы уже видели, какую силу забрал Вели¬
кий совет при отце короля; он собирался часто и вмешивался во все
государственные дела; не раз ему удавалось добиваться от короля,
чтобы он уволил ненавистных министров, а новых назначал с согла¬
сия Совета. Великий совет требовал, чтобы король отменял незакон¬
ные распоряжения, а новые законы издавал с согласия Совета. Совет
31
особенно крепко держался за свое право давать согласие на налоги
или отказывать в них. Восстаниями и угрозами он отвоевал себе это
право за последние 70 лет. Когда Эдуард вступил на престол, он уже
застал такой порядок. Король видел, что у него нет силы освободить¬
ся от Великого совета. Поэтому он примирился с ним, не пытался
его уничтожить, а старался править с его согласия. Король даже
стал приглашать в этот Совет то выборных от графств, то выборных
от некоторых городов. Делал он это в особенно трудных случаях,
когда на войну нужны были деньги, и много денег. Он приглашал
тогда свои «верные графства и города нести общие опасности общи¬
ми силами» и приказывал им прислать выборных людей в Совет,
чтобы вместе обсудить, «оттуда и как достать денег на военные рас¬
ходы». В 1295 году король находился в особенно тяжелом положе¬
нии по случаю военных неудач и недостатка в деньгах. Он созвал
Великий совет и призвал в него по два рыцаря от каждого графства
и по два горожанина от каждого города. Одних горожан прибыло
более двухсот человек. Этот Совет сильно помог королю и дал ему
значительную сумму на военные расходы. С того времени король
стал постоянно призывать выборных от графств и городов. Он на¬
шел, что это для него было очень выгодно, так как он стал больше
получать денег и деньги скорее поступали в его казну. И вот почему
это было так. В Великой хартии было сказано, что король не может
налагать никаких налогов без согласия Великого совета, в который
должны призываться все вассалы короля. Обычно приезжали только
крупные вассалы, мелкие же совсем не бывали в Совете: слишком
дорого было приезжать и проживаться в городе; а часто нельзя было
оставить свое хозяйство. Когда король просил денег и Великий совет
соглашался дать ему, то обыкновенно он разрешал королю собрать
известную часть — одну пятнадцатую, одну десятую, одну седьмую
и т. д. с дохода всех земельных собственников графства. Это разре¬
шение давало королю право собирать деньги, но много еще време¬
ни проходило, прежде чем деньги бывали действительно собраны.
Землевладельцы жаловались на поборы, платили неохотно, оттяги¬
вали уплату, и платежи поступали очень туго. Было гораздо удобнее
призвать самих землевладельцев в Великий совет и здесь добиваться
их согласия на уплату. Но невозможно было призвать всех, их было
слишком много, а в очень многолюдном собрании трудно обсуждать
и решать дела. И вот призывали только выборных людей от землев¬
ладельцев. Этим своим выборным людям землевладельцы пору¬
чали действовать за них всех. Выборы происходили на собраниях
графств, на открытом воздухе; на этих собраниях могли бывать все
земельные собственники, но выбирать можно было только рыцарей.
Эти выборные рыцари как бы представляли собой все население
графства, почему их и называли представителями графств. Иначе
их называли депутатами от графств или членами парламента.
32
Точно так же денежные выгоды заставили короля призвать в Ве¬
ликий совет и выборных от городов. Многие города уже не были
похожи на деревни, как это было при Вильгельме Завоевателе;
в них развилась торговля и ремесло; народились два новых класса
людей, которых раньше не бьио, — купцы и ремесленники. И куп¬
цы и ремесленники покупали разные льготы для себя у короля; так,
например, купцы платили королю за то, чтобы он никому не позво¬
лял торговать в городе каким-нибудь товаром, кроме них. Ремеслен¬
ники платили за то, чтобы король позволял только им заниматься
известным ремеслом; кроме того, города платили королю ежегод¬
ную подать. Король имел право сверх ежегодной законной суммы
собирать с городов и чрезвычайный налог каждый раз, когда Вели¬
кий совет разрешал это. Очень часто короли требовали с горожан
лишних платежей без согласия Великого совета. Но тогда возгора¬
лась борьба. Города говорили, что коли так, то они платить не бу¬
дут. А король узнавал про отказ городов и принимался стеснять
их, отменял то одно их право, то другое. Бедные горожане терпели
убытки; они видели, что меньше потеряют, если заплатят королю
лишнее, но вернут свои права; они смирялись и платили. Король
получал свое, но все же и он кое-что терял, да и понимал, что таким
способом многого всегда не добьешься: города заплатят раз-другой,
а там и откажутся платить; а то, чего доброго, и восстанут; ведь
у городов было свое войско — городская милиция. И вот король ре¬
шил, что выгоднее для него будет призвать и выборных от городов
в Совет, и в Совете вынуждать у них деньги. Эдуард стал пригла¬
шать по два выборных от каждого местечка, городка и города.
В Совет вошло много горожан, и они сели там рядом с дворян¬
ством и духовенством. На первых порах это было очень выгодно для
короля: своей волей горожане давали гораздо больше, чем можно
было у них взять силой. Горожанам было непривычно сидеть в Со¬
вете рядом со знатными людьми. Им чувствовалось там не по себе;
они словно боялись много спорить и рассуждать и больше делали
то, чего хотел от них король; и почтительно ему повиновались.
Они всегда готовы были помочь своему государю, когда он про¬
сил у них денег. Король смотрел на этих людей, которые были так
скромно одеты, так почтительны и покорны, и нисколько не боял¬
ся их: ведь они были в его руках; если выборные от какого-нибудь
города окажутся несговорчивы, то король в следующий раз не при¬
зовет их — только и всего. Вполне в воле короля было позволить
городу присылать своих выборных в Совет или нет. При Эдуарде
насчитывалось около 160 городов, а он призывал обыкновенно вы¬
борных не от всех, а лишь от ста городов и местечек. Было из чего
выбирать. Городских выборных выбирали купцы и домовладельцы
на городских собраниях или сходках; но в некоторых городах эти
выборные просто-напросто назначались городским Советом. В том
33
и другом случае считалось, что выборные представляют население
всего города, потому их называли представителями городов, а так¬
же депутатами от городов и членами парламента.
Города и графства назывались общинами, потому что как жите¬
ли городов, так и жители графств составляли отдельные общины;
в городах были свои городские собрания, на которых обсуждались
и решались многие городские дела; в графствах были свои собрания
графств; Эдуард и призвал в Великий совет, или парламент, выбор¬
ных людей от общин.
Значит, прежде всего денежные расчеты, денежные выгоды за¬
ставили короля призвать в Великий совет депутатов от городов
и графств. Но была к тому еще и другая причина. Великий совет
из дворян и духовенства приобрел такую силу, что королю трудно
было с ним справиться. Дворяне и духовенство часто отказывались
дать королю деньги, пока он не исполнит их требований; король
волей-неволей должен был уступать, чтобы не остаться без денег.
И вот король думал, что выборные от общин помогут ему обуздать
могущественных и гордых дворян. Между дворянами и общинами
не всегда царили мир и согласие; могущественные дворяне неред¬
ко обижали и притесняли и своих вассалов, и горожан. Король на¬
деялся, что выборные люди будут на его стороне, что с ними ему
легче будет ладить, что они будут охотнее ему давать деньги и без
всяких условий; другими словами, король надеялся, что выборные
от общин помогут ему в борьбе с дворянами. Выборных же людей
король нисколько не боялся — он призывал их затем, чтобы взять
с них деньги, и его добрая воля была призвать их или не призвать:
хотел — призывал, не хотел — не призывал. Выборных не спрашива¬
ли ни тогда, когда дело шло о каких-нибудь государственных делах,
например, о войне или мире, ни тогда, когда дело шло о новых зако¬
нах; о них вспоминали только тогда, когда начинали говорить о на¬
логах. Впрочем, общины могли подавать королю жалобы на разные
неурядицы и злоупотребления, от которых сами терпели, и могли
также подавать просьбы, или петиции. Издавна был такой обычай:
когда открывался парламент, король назначал нескольких человек
из судей и лордов; эти лица должны были принимать и рассматри¬
вать всякие жалобы и петиции. Можно было подавать жалобы и пе¬
тиции и лично самому королю. Вполне во власти короля было обра¬
тить или не обратить внимания на жалобы общин и исполнить или
не исполнить их просьбы. Свои жалобы и петиции общины пишут
смиренным и почтительным слогом, словно они слуги или рабы:
«Покорные, бедные общины просят и умоляют своего короля, ради
Бога и милосердия». Графства охотно посылали своих представите¬
лей; но города еще не понимали, как это может быть для них выгод¬
но; они еще не предвидели, что выборные от общин могут забрать
такую же силу, какую забрали дворяне и духовенство. Вот почему
34
города не очень-то держались за то, чтобы посылать в Совет своих
выборных людей, они даже считали это очень тяжелой обязанно¬
стью и всячески старались избавиться от нее. Было так потому еще,
что города должны были давать от себя денег на прожиток своим
выборным людям, а им было жаль денег, и они не хотели нести этих
расходов1. Нередко бывало так, что города просили короля освобо¬
дить их от обязанности посылать в парламент выборных, потому
что они бедны. А иногда бывало и так, что города просто не испол¬
няли приказания короля и не выбирали депутатов.
Так вот как и почему призвал в парламент король Эдуард I свои
«верные общины». На первых порах король действительно выиграл:
он получал больше денег — и скорее, чем прежде. Общины никогда
ему не отказывали в помощи. Но через несколько времени стало
ясно, что король ошибся в расчетах. Он был уверен, что общины ему
помогут в борьбе с вассалами, а вышло не так; общины не только
ему не помогли в борьбе, но даже стали на сторону дворян и духо¬
венства . Рыцари действовали заодно с высшим дворянством и духо¬
венством, да и горожане были заодно с дворянами, а не за короля.
Вот что произошло в конце царствования Эдуарда.
2
Борьба Эдуарда I с парламентом
Мы уже раньше говорили, что Эдуард вел почти непрерывные
войны; пока король воевал с Шотландией и Валлисом, население
охотно помогало ему, и парламент не раз давал то одну пятнадца¬
тую, то одну десятую, то одну седьмую и даже одну пятую с дохода
всех жителей на военные расходы; тяжело было так много платитъ,
но англичане платили, потому что так же, как и их король, хоте¬
ли владеть всем островом. Но вот король затеял войну с Францией
и Фландрией. (Фландрия — государство, которое было расположено
рядом с Францией, к северу от нее). Король потребовал денег у пар¬
ламента, но парламент ему отказал. Король страшно рассердился
за этот отказ и решил собрать деньги во что бы то ни стало.
Прежде всего король обратился к духовенству и потребовал, что¬
бы духовенство отдало ему половину своего ежегодного дохода. Ду¬
ховенство отказалось. Оно заявило королю, что платить не может,
потому что папа запретил ему это. Около этого времени, действи¬
тельно, папа издал указ, чтобы духовенство не платило денег в ко¬
ролевскую казну, а платило бы только самому папе.
1 Кроме того, городам, которые имели своих выборных в парламенте, прихо¬
дилось больше платить, чем тем, которые не имели их и платили деньги вместе
с графствами.
35
Король тогда объявил духовенство «вне закона», иначе сказать,
обижай его кто хочет — наказания тому не будет. Духовенство смири¬
лось, вошло в переговоры с королем. Король сделал сбавку, согласился
получить меньше, чем он сперва запросил, и духовенство уплатило.
Но эти деньги были скоро истрачены; необходимо было достать еще;
тогда настал черед дворян. Король потребовал, чтобы бароны и рыца¬
ри пришли к нему вооруженными, а кто не желал являться самолич¬
но, тот мог откупиться золотом. Еще король обложил новым налогом
хлеб и скот и в шесть раз увеличил вывозную пошлину на шерсть.
Все поняли, что Великая хартия словно отменена: король не обращал
на нее никакого внимания. Но вышло не так. Бароны тотчас же вос¬
стали; они стали собирать войско, и рыцари стекались под их знаме¬
на; во главе восставших стоял граф Норфольк. Бароны собрались в од¬
ной из зал дворца. К ним вышел король. Граф Норфольк от имени всех
сказал королю: «По законам нашей страны вассалы не обязаны по¬
могать вам, милорд, в чужой стране, и мы никто не пойдем за вами».
«Клянусь Богом, граф, — в гневе закричал король, — вы отпра¬
витесь или будете повешены».
«Клянусь Богом, — спокойно отвечал граф Норфольк, — я не от¬
правлюсь и не буду повешен».
Так действительно и вышло. Король приказал собирать деньги
в графствах и городах и приказал еще, чтобы все землевладельцы
явились в его войско. Но вся страна была страшно недовольна ко¬
ролем; землевладельцы отказывались платить, а вместо того чтобы
идти к королю, все шли в лагерь вассалов.
Очень скоро король почувствовал, что он одинок и бессилен. Он
стал собирать новый парламент. Но война шла, Эдуарду надо было
спешить к своим войскам; он не дождался, пока соберется парла¬
мент, и вступил в переговоры со своими подданными. Он созвал
своих вассалов, духовенство и горожан в свой дворец в неболь¬
шом городе Вестминстере, возле Лондона; перед этой толпой ко¬
роль разразился слезами; он признавал свою вину, признавал, что
не имел права собирать денег без согласия парламента; он обещал,
что вперед этого никогда не будет делать, но просил своих поддан¬
ных помочь ему — дать ему возможность окончить войну. Собрание
тронуто было слезами и раскаянием короля. Вассалы и духовенство
согласились, чтобы король вел войну, и обещали дать ему денег. По¬
сле того король уехал во Фландрию, а управлять государством пору¬
чил своему сыну и наследнику, Эдуарду II, и постоянному Государ¬
ственному совету. Когда король уехал, собрался парламент и решил
потребовать от короля, чтобы он вновь подтвердил Великую хартию
и согласился вставить в нее новую статью.
Вот какова была эта статья:
«Король не имеет права налагать новые подати без согласия ду¬
ховенства, дворянства и общин».
36
Когда король вернулся в Англию, вассалы потребовали, чтобы
он присягнул Великой хартии с этой новой статьей. Король сперва
ни за что не соглашался на это. Но вспыхнуло восстание в Шотлан¬
дии, снова нужны были деньги и войска. Король прекрасно знал,
что вассалы не пойдут за ним и не дадут денег, если он не уступит.
В то же время незаконные тяжелые поборы, которые король перед
войной с Францией производил в графствах и городах, показали
общинам, как важно для них, чтобы король обязан был спрашивать
и у них согласия на новые налоги, а не только у дворян и духовен¬
ства. Англичане хотели силой заставить короля принять новую ста¬
тью в Великой хартии. Когда в Лондоне узнали, что король отказы¬
вается подтвердить Хартию, там вспыхнуло восстание; восстания
начались и во многих других местах, и в городах, и в графствах.
Нечего делать — король согласился подтвердить Хартию с новой
статьей. И вот совершилось важное дело. Общины получили новое
законное право вместе с духовенством и дворянством обсуждать
вопросы о налогах и давать королю деньги или отказывать в них.
И до этого, как мы знаем, король приглашал общины в парламент,
но на то была его добрая воля: хотел — приглашал, не хотел —
не приглашал. Теперь же стало не так. Хотел или не хотел король —
это было все равно. Он должен был приглашать выборных от общин
и спрашивать их согласия на новые налоги. Выборные от городов
и графств стали законными членами парламента; они заседали в пар¬
ламенте по праву, а не по милости короля. С этого времени Великий
совет обратился в настоящий парламент королевства, а Эдуард I был
первым королем, который правил «вместе с парламентом».
Эдуард был также первый король, который правил не через сво¬
их любимцев, зачастую иностранцев, как то делал, например, Ген¬
рих III, а при помощи постоянного Государственного совета. Этот
постоянный Государственный совет не надо смешивать с парла¬
ментом. Мы знаем уже, из кого состоял, когда собирался и что де¬
лал парламент, а постоянный Государственный совет был при ко¬
роле постоянно и состоял из высших чиновников или министров
и из лиц, которым король особенно доверял. С этим Советом ко¬
роль совещался обо всех государственных делах; ему же он поручал
управлять государством, когда сам уходил в поход.
3
Король Эдуард II. — Его борьба с вассалами и парламентом
В 1307 году Эдуард I умер. На престол вступил его сын Эдуард II;
это был молодой человек, робкий и бесхарактерный, но властолю¬
бивый и жестокий. Едва только он сделался королем, как отставил
всех министров своего отца. Он уничтожил также постоянный Го¬
37
сударственный совет, при помощи которого управлял покойный ко¬
роль, а все управление страной передал в руки друга своего детства
Петра Гевстона1, француза. Гевстона Эдуард назначил правителем
государства, когда сам уехал во Францию за своей невестой Иза¬
беллой. Гевстон был высокомерен и тщеславен; он оскорблял ан¬
глийских вельмож и величался властью, которую ему дал король.
Английские графы и бароны не хотели повиноваться иноземцу, ко¬
торого возненавидели. Они восстали. Эдуард испугался; он вошел
в переговоры с вассалами и исполнил их требования — он удалил
Гевстона и, кроме того, согласился управлять при помощи посто¬
янного Государственного совета, как делал его отец. Надо было ре¬
шить, кто будет членами этого Совета. Ведь это не все равно для
пользы дела. Вассалы поставили условием, чтобы членов Совета вы¬
бирали они сами вместе с духовенством, а не назначал король. Вы¬
бран был Государственный совет. В то же время созван был и пар¬
ламент. Государственный совет предложил парламенту обсудить
и принять меры, которые ограничили бы власть короля для блага
его подданных. Парламент обсудил эти меры и принял их. Вот ка¬
ковы были эти меры.
Во-первых, подтверждался уже старый закон: «Никакой налог
не может бытъ наложен без согласия парламента».
Кроме того, предложено было еще вот что:
«Король обязан созывать парламент раз в год.
Без согласия парламента король не может ни жаловать коронных
земель, ни начинать войну, ни уезжать за границу.
Король должен назначать своих министров не иначе как с согла¬
сия парламента, и все министры должны присягать на верность Ве¬
ликой хартии.
Все жалобы на притеснения и несправедливости чиновников
должен разбирать парламент».
Эти меры сильно ограничивали власть короля, но слабый и трус¬
ливый Эдуард был так напуган восстанием, что согласился на них.
Меры эти были обнародованы во всех графствах. После того васса¬
лы успокоились, и восстание стихло.
Едва прошла опасность, король снова призвал Гевстона и стал
готовиться к войне с вассалами. Вассалы были возмущены веро¬
ломством короля. Они собрались в Лондоне, сошлись в церкви
св. Павла и поклялись, что будут действовать единодушно и не по¬
ложат оружия, пока не изгонят из Англии Гевстона и не восстановят
законный порядок. После того вассалы отправились в графства со¬
бирать войска. Снова возгорелась борьба. Борьба эта продолжалась
десять лет. Сперва вассалы победили короля. Гевстон попал в плен.
Вассалы выбрали из своей среды четырех судей. Эти судьи пригово¬
1 Современное написание — Пирс Гавестон. —Прим, изд.
38
рили Гевстона к смертной казни. Ему отрубили голову. После своей
победы вассалы заставили короля править с согласия постоянного
Государственного совета. Но скоро борьба между вассалами и ко¬
ролем возобновилась. На этот раз победил король, и он жестоко
расправился со своими врагами. Все главные противники короля
были казнены; имения их отобраны в казну и тотчас же розданы
любимцам короля. Управлять государством по-прежнему стал один
из любимцев короля, иностранец.
После победы король созвал парламент из своих привержен¬
цев. Так как вооруженные бароны не раз заставляли короля делать
уступки и исполнять их требования, то король хотел устроить так,
чтобы на будущее время этого не могло быть; парламент, по жела¬
нию короля, постановил:
«Совещания о государственных делах могут быть ведены только
в парламенте и с согласия дворянства, духовенства и депутатов
от общин».
Король думал только о том, чтобы восставшие вассалы не могли
больше заставлять его давать обещания; он хотел еще, чтобы те обе¬
щания, которые он уже дал, он не должен бы был исполнять. Король
сам не понимал, какую важную меру он принял. Во-первых, он сам
себя ограничил; с этого времени он уже по закону должен был пра¬
вить не так, как ему хотелось, не по своей личной воле, а с согласия
парламента; и законы должен издавать не те, какие он сам желал,
а те, на какие согласится парламент. Во-вторых, король признал, что
общины, которые до сих пор призывались только для того, чтобы
дать королю деньги, должны наряду с дворянами и духовенством
обсуждать и государственные дела и новые законы; согласие общин
стало необходимо, как и согласие дворян и духовенства. Правда,
этот порядок установился только много лет спустя; при Эдуарде это
постановление не вошло в силу, потому что очень скоро опять на¬
чались смуты.
Торжество короля продолжалось недолго. Вассалы опять восста¬
ли, и на этот раз обстоятельства так несчастно сложились для коро¬
ля, что он был свергнут с престола. Вот как это произошло.
Эдуард поссорился с французским королем, братом своей жены,
королевы Изабеллы. В досаде он стал оскорблять Изабеллу, умень¬
шил ей выдачу денег и выгнал из Англии ее французскую свиту.
Королева затаила злобу против мужа и задумала ему отомстить.
Но до удобного времени она скрыла свои чувства и виду не пока¬
зывала, как она недовольна. Она уговорила мужа отпустить ее
во Францию повидаться с родными и обещала примирить его с бра¬
том. Эдуард согласился и отпустил. Королева уехала и взяла с собой
своего сына Эдуарда, наследника престола. Королева больше уже
не вернулась к мужу. Эдуард писал ей, посылал к ней послов, умолял
возвратиться домой. Все напрасно. Королева ответила королю, что
39
не может больше жить с ним. Мало того, королева знала, как недо¬
вольны англичане своим королем; она знала, что они готовы вос¬
стать, и она решила заручиться помощью могущественных вассалов
и свергнуть короля с престола. Изабелла завела сношения с недо¬
вольными вассалами и вступила с ними в союз. Королева набрала
наемников и высадилась в Англии; к ней стали стекаться все недо¬
вольные; вассалы и епископы прибыли в ее лагерь, города помогли
ей деньгами. Эдуард стал просить помощи у города Лондона, но лон¬
донцы отказались ему помогать. Тогда король очутился в безвыход¬
ном положении и уехал из столицы на запад. Изабелла тотчас же
вошла с сыном в Лондон, при радостных кликах народа. Из Лондо¬
на Изабелла отправилась с войском на запад, в погоню за королем.
На пути ее войско все росло и росло. Эдуард узнал, что королева
идет на него; он хотел уехать в Ирландию, но буря помешала ему,
и он вместе со своими друзьями попал в плен. С друзьями короля
Изабелла расправилась жестоко, они все были повешены на высо¬
ких виселицах. Сам Эдуард посажен был в замок. Королева созвала
парламент. В парламенте стали обсуждать, как устроить порядок
в стране; и дворяне и духовенство думали, что пока Эдуард будет ко¬
ролем, порядка не может бытъ, и они решили лишить его престола.
Составлена была грамота, в которой перечислялись все преступле¬
ния короля, и парламент постановил, что за все эти преступления
король лишается престола, а корона переходит к его сыну Эдуарду.
Эдуард сказал, что он не может принять корону без согласия отца.
Тогда парламент отправил к королю послов в замок, где он со¬
держался в заточении. В числе послов были и епископы, и дворя¬
не, и депутаты общин. Во главе послов стоял епископ Орельтон1,
страшный враг короля. Эдуард вышел к послам в длинной траурной
одежде. Едва увидел он своего врага епископа, как упал в обморок.
Когда король пришел в себя, ему прочитали приговор парламента,
в котором перечислялись все его преступления. Епископ объявил
королю, что если он не откажется от престола, то его дети будут ли¬
шены короны, которую передадут другой династии. Эдуард испугал¬
ся. Он сказал, что покоряется воле народа и отрекается от престола.
Тогда епископ Орельтон произнес такую речь:
«Я, представитель парламента, по его приказу беру назад клят¬
ву в верности, которую принесли Эдуарду, бывшему королю Ан¬
глии, дворяне, духовенство и общины. Я объявляю их свободными
от клятвы, согласно закону и обычаю; я объявляю тебе, что они
не будут считать тебя королем, а будут смотреть на тебя как на про¬
стого смертного без всякого королевского достоинства».
После этого Эдуард II был провозглашен королем Англии.
Низверженный король прожил еще несколько месяцев. Его пере¬
1 Современное написание — Орлетон. — Прим. изд.
40
возили из замка в замок и держали в строгом заключении. Через
несколько месяцев короля не стало, он был убит в своей темнице
неизвестно кем.
4
Эдуард III. — Парламент при Эдуарде. — Разделение
парламента на две палаты: Палату лордов и Палату общин. —
Пэры светские и духовные
После Эдуарда II стал царствовать Эдуард III. Ему было всего
13 лет, и первое время государством управляла его мать и ее лю¬
бимцы. Первое, что они сделали, это заключили мир с Шотландией.
При Эдуарде II в Шотландии были почти непрерывные восстания,
так как шотландцы хотели освободиться из-под власти англичан.
Это им наконец и удалось. От имени Эдуарда III Изабелла заключи¬
ла мир с Шотландией и признала Шотландию независимой от Ан¬
глии. С этого времени Шотландия еще долго оставалась самостоя¬
тельным государством и управлялась своими королями.
Эдуард III правил Англией целых 50 лет. Все его царствование
прошло в войнах. Король вечно нуждался в деньгах; не раз его го¬
сударству приходилось плохо. Король должен был часто обращаться
к парламенту за деньгами. В течение 50 лет он созывал его 70 раз.
При Эдуарде парламент разделился на две палаты. При первых двух
Эдуардах и высшее дворянство, и духовенство, и представители
графств и городов заседали вместе, в одной комнате. Бывало так:
иногда дворяне и духовенство собирались еще до прибытия депута¬
тов общин и обсуждали государственные дела и законы; затем съез¬
жались депутаты общин, и обсуждался вопрос о налогах, причем
все сидели в одной комнате. Случалось и так: сперва обсуждались
денежные дела, а потом лорды отправлялись совещаться в другую
комнату и по другим вопросам. «Общины» оставались одни: иногда
они дожидались решения лордов, но чаще расходились по домам.
Так мало-помалу сложился такой обычай: высшее дворянство и ду¬
ховенство стали заседать в одной комнате или палате, так как ком¬
нату иначе называют палатой, и составили Палату лордов; а общи¬
ны стали заседать в другой комнате или палате, и составили Палату
общин. Палату общин называют часто просто словом Общины.
Лордов, по старому обычаю, приглашал сам король своим лич¬
ным письмом за своей личной печатью; король мог пригласить кого
хотел из лордов, но обыкновенно он приглашал всех графов, как
самых богатых и могущественных людей в королевстве. Из баро¬
нов же король приглашал сколько хотел и кого хотел. Так, Эдуард I
приглашал от 41 до 111 человек, Эдуард III — от 24 до 96. При Эду¬
41
ардах насчитывалось 98 баронов, которые были приглашены в пар¬
ламент только по одному разу; 50 были приглашены по два или
по три раза; больше они никогда уже не приглашались.
Понятно, как было выгодно для короля иметь право приглашать
в Палату лордов кого угодно из баронов и сколько угодно. Король мог
посадить своих приверженцев и иметь послушный парламент. При¬
помним, какой парламент созвал Эдуард II, когда победил вассалов.
Лиц, которые призваны в парламент королевским письмом, еще
при Эдуарде II стали называть пэрами королевства, а потому и Па¬
лату лордов зовут еще Палатой пэров. Епископов и настоятелей
монастырей называют духовными пэрами. Уже после Эдуарда III
вошло в обычай, что если король раз призвал барона в парламент,
то он его призывает и второй, и третий раз до самой его смерти,
и он делается пэром на всю жизнь. Тогда и баронами стали считать
только тех лиц, которых король приглашал в парламент. Прошли
года, и звание светского пэра, а вместе с тем и место в парламенте
стало переходить от отца-пэра к сыну по наследству; так что стар¬
ший сын пэра, хотел этого или не хотел король, после смерти отца
делался пэром и занимал его место в парламенте.
Но вместе с тем король сохранил за собой право назначать но¬
вых пэров. Король мог давать грамоту на звание пэра кому хотел.
От Эдуарда III пэры получили важное право; по их желанию издан
был такой закон:
«Ни одного пэра нельзя лишить имущества или заключить
в тюрьму иначе, как по приговору самих пэров в парламенте», —
т. е. пэров могли судить только пэры в парламенте, а не обыкновен¬
ные судьи.
Пэры судили также и министров короля.
Палата пэров, как мы уже знаем, имела большие права; без ее
согласия король не имел права ни налагать новых налогов, ни из¬
давать новых законов; с этой Палатой король советовался обо всех
важных делах; ее же он часто спрашивал, кого назначить в мини¬
стры или в члены своего постоянного Государственного совета.
5
Палата общин и ее права. — Выборы спикера
Палата общин была вся выборная. Вначале она имела гораздо
меньше прав, чем Палата пэров; она только и могла, что обсуждать
вопросы о налогах, какие наложить, какие нет, да сколько наложить
и на кого. Еще она могла подавать королю жалобы и петиции. Вот
и все права, какие она имела.
Когда Парламент разделился на две Палаты, то Палата общин
стала выбирать своего председателя. Этот председатель назывался
42
спикером. Он должен был держать слово от имени Палаты общин
перед лордами и королем. Бывало обыкновенно так: Палата выби¬
рала спикера, а затем спикер шел к королю; он умолял короля при¬
казать Палате общин выбрать себе другого спикера: «Я слаб и нез¬
доров», — жаловался он. Но король обыкновенно соглашался, чтобы
выбранный общинами спикер и оставался спикером, он «утверж¬
дал» спикера, как выражались. Такого отказыванья требовал обы¬
чай. Но часто бывало, что спикер чистосердечно желал избавиться
от своей должности. Эта должность была опасна; король на спикере
вымещал свой гнев, когда был недоволен Палатой общин. Так, од¬
нажды король Эдуард III посадил спикера в тюрьму.
В первое время общины держались скромно и покорно. Они да¬
вали деньги, подавали королю жалобы и петиции, только и всего.
Но время шло. В стране все больше и больше развивалась торговля
и промышленность. Оттого графства и города богатели. Чем бога¬
че делались общины, тем более денег требовал с них король и тем
более они могли ему платить и быть ему полезны и нужны. Тогда
общины поняли, что они — сила; а как только они это поняли, они
уже не хотели только давать деньги, а хотели, чтобы король обра¬
щал внимание на их жалобы и петиции. Палата общин берет при¬
мер с Палаты лордов. Когда король просит денег, она дает, но ставит
ему разные условия, например, она просит, чтобы король устранил
злоупотребления, которые указаны в жалобах общин. Королю нуж¬
ны деньги, и нечего делать, он дает обещания. Мало-помалу дела¬
ется обычаем, что приемщики жалоб и петиций назначаются и при
Палате общин. Сам король уже желает знать, что думают его общи¬
ны, и в затруднительных случаях он обращается к ним за советом.
Так случилось, например, при Эдуарде III.
Эдуард III потерпел неудачу в войне с Францией; после не¬
скольких поражений ему пришлось подумать о мире. Он про¬
сил общины обсудить, как и на каких условиях заключить мир.
Но общины на первый раз были очень смущены просьбой короля;
они побоялись взяться за такое ответственное дело. И вот как они
ответили королю:
«Что касается войны, то мы так невежественны и так мало зна¬
комы с этим вопросом, что не можем о нем судить. Мы просим из¬
винить нас и обсудить это дело с мудрыми лордами вашего Совета.
Что королю и лордам будет угодно, на то и общины согласны».
Однако прошло несколько лет, и общины заговорили иначе.
За год до смерти короля Эдуарда созван был парламент, который
получил потом название «доброго парламента». Спикер от лица
общин обратился к королю с жалобой на то, как дурно ведется вой¬
на, как тяжелы налоги, которые платят англичане, а деньги между
тем тратятся нерасчетливо. Далее спикер требовал, чтобы дан был
парламенту отчет во всех издержках.
43
В это время за старостью короля государством управлял один
из его сыновей. На жалобы общин он ответил: «Что хотят эти гру¬
бые и невежественные рыцари? Уж не воображают ли они себя ко¬
ролями или принцами этой страны?» Общины не испугались. Они
требовали, чтобы их жалобы были уважены. На этот раз общины,
однако, ничего не добились. Даже их спикер за свои смелые речи
был посажен в тюрьму и освободился лишь после смерти старого
короля.
Но эта неудача не охладила общины. Они продолжали добивать¬
ся новых прав и добились.
6
Состав Парламента. — Избиратели. — Депутаты. —
Деятельность парламента. — Законы о рабочих. —
Восстание крестьян
Палата общин была выборная. Но не всякий англичанин мог
быть выбран и сделаться членом парламента. Нет, это драгоценное
и важное право — быть избранным в члены парламента — при¬
надлежало тогда очень немногим лицам. Так, графство могло вы¬
бирать только рыцарей, т. е. помещиков, дворян. Следовательно,
все помещики не-дворяне и все мелкие землевладельцы не могли
быть выбраны. Они могли только приходить на собрания графств,
на которых производились выборы депутатов, и выбирать рыцарей
в Палату общин. Права крепостных крестьян были и того меньше:
крепостные крестьяне мало того что не могли сами быть избраны
в Палату общин, но не могли и других выбирать.
В городах точно так же только очень небольшое число горожан
могло быть выбраны в Палату общин. Это были богатые купцы и до¬
мовладельцы города, и выбирали этих депутатов не все жители го¬
рода, а опять-таки только купцы да домовладельцы.
А из этих порядков при выборах вышло то, что парламент того
времени состоял только из дворян-помещиков да из богатых горо¬
жан. В нем не было ни мелких землевладельцев, ни крестьян, ни ре¬
месленников.
На свете уже так водится, что люди больше всего думают о са¬
мих себе, о своих выгодах и удобствах. Редки личности, которые
могут забыть себя для других, которые жертвуют своими личными
выгодами для пользы общей. То же было и с членами парламента.
Члены парламента, богатые помещики и купцы, когда решали дела
в парламенте, больше всего думали о самих себе, о своих личных
выгодах; они старались, чтобы изданы были такие законы, которые
были выгодны для дворян да для купцов. Им дела не было до того,
44
что народу солоно приходилось от этих законов; а от народа нико¬
го не было в парламенте, некому было замолвить слово в пользу
крестьян или ремесленников, в пользу бедных трудящихся людей.
Я расскажу вам для примера о законах для рабочих, которые изда¬
ны были во второй половине царствования короля Эдуарда III. Эти
законы ясно показывают, как сильно блюли свои выгоды члены пар¬
ламента, дворяне-помещики, и как мало дела было им до бедного
сельского люда. Но прежде чем говорить об этих законах, надо ска¬
зать, почему они понадобились.
В середине XIV века страшная болезнь «черная смерть», или чума,
пришла с востока в Европу и стала косить народ. Пробралась чума
и в Англию, хотя Англия и расположена на островах. Болезнь истре¬
била половину населения Англии. Из четырех миллионов жителей
едва осталось два. Города и деревни опустели, некому было обраба¬
тывать землю, некому собирать жатву. Скот бродил без пастуха по по¬
лям с овсом и хлебом, а народ умирал от голода. Хлеб сильно вздоро¬
жал, и покупать его было не на что. В это бедственное время круто
пришлось помещикам: они с трудом находили рабочих для обработ¬
ки своих полей. Да и рабочие сильно вздорожали; приходилось пла¬
тить им вдвое или в полтора раза дороже прежнего. Тогда помещики
стали подавать петиции в парламент и самому королю; они проси¬
ли короля и парламент помочь им в их беде. Парламент, в котором
все члены были богатые люди, кому и нужны были рабочие, близ¬
ко к сердцу принял эти жалобы и издал новые «законы о рабочих».
В этих законах говорилось, что рабочие не могут требовать жа¬
лованья выше того, какое они получали в прежние годы; кроме
того, рабочие не имели права отказываться от найма и должны были
идти ко всякому хозяину, который захочет их нанять. Если рабочий
отказывался наниматься или просил дороже таксы, его засаживали
в тюрьму.
Но законы эти не помогли беде. Рабочих было мало, и доста¬
вать их было трудно. Тогда помещики задумали вернуть прежнюю
барщину, которая уже повсюду заменилась денежными взносами.
Крестьянам запрещено было уходить от помещика, на земле ко¬
торого они жили, им запрещено было искать лучшего заработка.
Крестьяне не слушались, уходили толпами. Их объявляли беглыми,
ловили и сурово наказывали. У многих крестьян были отобраны гра¬
моты о выкупе земли, и грамоты эти были признаны незаконными.
Все эти меры не вернули барщины; они только озлобили кре¬
стьян и вооружили их против помещиков.
Дело кончилось очень плохо. Озлобление и отчаяние довели
крестьян до восстания. Восстание это вспыхнуло уже после смерти
короля Эдуарда, при его малолетнем внуке Ричарде II, и мы о нем
расскажем в следующей главе. А теперь нам надо еще рассказать
об одном событии, которое произошло при Эдуарде.
45
7
Свержение власти папы и Джон Виклеф. — Лолларды
В конце царствования Эдуарда III произошло одно очень важное
событие в Англии: Англия свергла владычество папы. Припомним,
что Иоанн Безземельный сделал Англию леном папы, а себя, англий¬
ского короля, — папским вассалом. С тех пор более полутораста лет,
Англия считалась леном папы. Мы уже рассказали, как безрассудно
и беззастенчиво хозяйничал папа в Англии; поборы, притеснения,
несправедливости пап все возрастали. Папы смотрели на Англию
как на свое поместье, из которого они старались выжать как можно
больше денег. Папы продавали места епископов и священников тому,
кто больше даст, или раздавали их своим родственникам и друзьям,
которые платили им за свое назначение. Одному лицу папы давали
по несколько должностей, а эти лица даже и не приезжали в Англию,
а только получали доходы со своего епископства или прихода. Ког¬
да место епископа или священника освобождалось, папа все доходы
с этих свободных мест брал себе, пока не назначались новые лица.
Папы продавали за деньги отпущение грехов; они брали 1/10 часть
с доходов духовенства себе. Все эти 150 лет англичане с трудом сно¬
сили власть папы и постоянно жаловались на невыносимые поборы
и притеснения. При Эдуарде III негодование против пап страшно
возросло; все население было недовольно и ненавидело и папу, и его
власть. Само английское духовенство было против пап, так как мно¬
го от них терпело. В то же время жадность пап к деньгам, их заботы
о мирских делах и личных выгодах, их властолюбие и безнравствен¬
ная жизнь лишили их того уважения, каким они пользовались рань¬
ше во всех католических государствах. К тому же при Эдуарде папы
уже не жили в Риме. По разным обстоятельствам, о которых было бы
слишком долго рассказывать, папы должны были переселиться
из Рима во французский город Авиньон; а когда они переселились
во Францию, то очутились в полной зависимости от французского
короля и делали все то, что хотел французский король. А между тем
при Эдуарде III между Англией и Францией началась война. Эта вой¬
на продолжалась и после Эдуарда и с перерывами длилась целых сто
лет, почему ее и называют Столетней войной. В этой войне папа
стоял на стороне французского короля. Это обстоятельство еще уси¬
лило ту ненависть, которую питали англичане к папе.
Король и парламент начали принимать меры, которые ограни¬
чили папскую власть. Так, например, парламент издал такой закон:
«Всякий, кто будет жаловаться папе на решения английских су¬
дов, будет лишен своего имущества и заключен в темницу».
В другом законе говорилось: «Папа не имеет права назначать
лиц на церковные должности, а епископы и священники должны
выбираться самим духовенством».
46
Наконец, в 1366 году парламент и совсем сверг власть папы.
Парламент постановил: «Англия не будет более папским леном,
а английский король папским вассалом, и англичане не будут бо¬
лее уплачивать папе ленную дань». Парламент заявил, что он име¬
ет право сделать такое постановление, потому что король Иоанн
признал Англию леном папы без согласия дворян и духовенства,
а он не имел права этого делать. Это постановление сделано было
парламентом в его полном составе, т. е. дворянством, духовенством
и депутатами общин.
Прибавлена была еще такая угроза: «Если папа будет требовать
ленную дань, то все лорды, рыцари и горожане воспротивятся этому
требованию общими силами».
Это решение парламента особенно защищал один священник,
профессор Оксфордского университета Джон Виклеф1. Он написал
целую книгу, в которой говорил, что король и парламент хорошо
постановили; короли и государства не должны быть подчинены
папе; папе должна принадлежать только духовная власть.
Духовенство вместе с дворянами и горожанами радовалось, что
свергнуто папское иго. Оно одобряло книгу Виклефа. Но скоро Ви¬
клеф стал писать другие книги. В них он нападал уже не на папу,
а на самое английское духовенство. Виклеф порицал епископов,
священников и настоятелей монастырей за то, что они утопают
в роскоши, проводят время в праздности и в свое удовольствие.
Духовные лица живут так же, как и дворяне; они целые дни про¬
водят на охоте или на пиршествах и совсем не думают и не забо¬
тятся о своих прихожанах. Виклеф обличал пороки духовенства, их
жадность к деньгам и к богатству и их развратное поведение. Осо¬
бенно сильно нападал Виклеф на монахов, которые всю жизнь ни¬
чего не делали и только и думали о том, как бы им весело пожить.
Виклеф умолял духовенство исправиться, отказаться от богатства,
вернуть в казну свои имения и жить просто и в бедности, как жили
первые христиане. Виклеф не только писал книги — он много про¬
поведовал устно. Проповедь его жадно слушали и дворяне, и горо¬
жане, и простой народ, потому что все, что он говорил про духо¬
венство, была истинная правда — духовенство было действительно
очень богато и очень испорчено.
Виклеф нападал также и на самую католическую веру; он гово¬
рил, что папы и духовные соборы ввели в христианскую веру много
такого, чего нет в Священном Писании, а верить надо лишь тому,
что говорит Св. Писание. Для того чтобы каждый англичанин мог
сам прочитать или прослушать Св. Писание, Виклеф перевел Би¬
блию на английский язык. Виклеф говорил также, что не надо по¬
клоняться иконам и почитать святых, что нельзя купить за деньги
1 Современное написание — Джон Уиклиф. — Прим. изд.
47
прощение грехов и что только праведная жизнь да Божья благодать
могут спасти человека. У Виклефа было много учеников; он посы¬
лал их по городам и селам проповедовать его учение. За это учение
и за суровую проповедь Виклефа возненавидело духовенство. Оно
испугалось, как бы у него не отняли веками накопленных богатств.
Учеников Виклефа духовенство стало называть лоллардами, что
означает «болтуны»; а народ называл их бедными священниками.
Многие из них совсем и не были священниками, но они ходили бо¬
сые, в грубой одежде, жили подаянием верующих, проповедовали
людям слово Божье и отказывались от доходных церковных долж¬
ностей. Народ слушал этих бедных священников, видел их святую
жизнь и принимал их учение. Когда духовенство увидело, как при¬
нимает народ правдивую проповедь Виклефа и как быстро растет
число его учеников, оно захотело избавиться от такого опасного
врага. Епископ лондонский призвал Виклефа к себе на суд; суд этот
должен был произойти в церкви Св. Павла. Но вместе с Виклефом
явился один из сыновей короля Эдуарда, который за старостью отца
управлял государством. Епископ не посмел судить Виклефа и отпу¬
стил его на свободу. Папа вызвал Виклефа к своему суду. Виклеф
не поехал; вместо этого он послал папе письмо, в котором писал,
что не признает его суда. Так духовенство не могло сделать никако¬
го вреда Виклефу; он пережил короля Эдуарда; до самой смерти он
оставался священником и умер от удара, в церкви, во время обедни.
Виклефа не стало, но его ученики продолжали проповедовать его
учение, и число последователей Виклефа, или лоллардов, все росло
и росло.
Царствование трех Эдуардов заняло более столетия (105 лет).
Это столетие так и называют — веком трех Эдуардов. В этот век, как
мы видели, произошли великие события в Англии; самым важным
из них было то, что устроился английский парламент и устроился он
в том самом виде, как он существует в настоящее время, т. е. с двумя
палатами: и теперь в английском парламенте две палаты, Палата
лордов и Палата общин. Но много еще времени должно было прой¬
ти, много еще должен был переиспытать парламент, прежде чем обе
палаты получили все те права, какие они имеют теперь.
Глава III
АНГЛИЯ ПРИ РИЧАРДЕ II И ПРИ КОРОЛЯХ
ЛАНКАСТЕРСКОГО ДОМА
1
Король Ричард II и парламент. — Восстание крестьян. —
Уот Тейлор1. — Требования крестьян и обещания короля. —
Битва и поражение крестьян
Эдуард III умер в глубокой старости. Его старший сын умер еще
раньше его, но оставил сына Ричарда; Ричард и вступил на престол.
Ему было всего 12 лет, — конечно, он не мог управлять сам, а от его
имени управляли его дяди и постоянный Еосударственный совет.
При малолетнем короле получил большую силу парламент, а Па¬
лата общин постаралась приобрести для себя новые права.
В самом начале царствования Ричарда правителям понадобились
деньги; они стали просить этих денег у Палаты лордов; но в это вре¬
мя в денежных делах Палата общин значила более, чем Палата лор¬
дов, потому что графства и города разбогатели и стали давать денег
королю больше, чем лорды. Лорды ответили: «Мы не можем разре¬
шить никакого налога одни, без согласия Палаты общин». Тогда пра¬
вители стали просить денег у Палаты общин. А Палата общин, пре¬
жде чем давать деньги, потребовала, чтобы король объяснил, на что
были истрачены те деньги, которые недавно были даны на военные
расходы. На это правители ответили: «До сих пор не бывало приме¬
ра, чтобы король давал парламенту отчет, куда он потратил деньги;
а впрочем, на этот раз отчет будет дан, но только на этот раз; для
будущего это не пример». Отчет был дан; а, следовательно, хотя
и с оговоркой, но было признано право Палаты общин требовать
отчета в том, куда король девал деньги. А это было очень важное
дело. До сих пор часто бывало так: король просил денег на военные
расходы, получал деньги и тратил их совсем не на войну, а на пир¬
шества и празднества и на подарки своим любимцам; королям уда¬
валось так делать потому, что они никому не давали отчета в своих
расходах. Палата общин справедливо думала, что король будет опа¬
1 Современное написание — Уот Тайлер. — Прим. изд.
49
саться тратить деньги зря, если будет знать, что ему придется дать
в них отчет парламенту. Кроме того, король Ричард признал, что
и Палата общин имеет так же, как и Палата лордов, право обсуж¬
дать все законы и все государственные дела и давать свое согласие.
Король Ричард заявил:
«Королю угодно пользоваться советом общин и спрашивать их
согласия при постановлении законов, при разрешении налогов
и при других делах, которые касаются общей пользы государства».
Молодому королю в первые же годы его царствования пришлось
пережить тяжелое, потрясающее событие — крестьянское восста¬
ние. Мы говорили, как плохо жилось крестьянам, как были они не¬
довольны своей горькой участью и озлоблены против помещиков.
Повинности и платежи, которые лежали на крестьянах, были для
них непосильны, а тут еще в 1380 году парламент установил новую
подушевую подать; эту подать должен был платить одинаково и бо¬
гач, и бедняк, и купец, и ремесленник, и помещик, и крестьянин.
Сбор этот стал еще тяжелее оттого, что его сдали на откуп; безжа¬
лостные, жадные откупщики всякими средствами собирали подати.
Этот налог оказался каплей, которая переполнила чашу. Вспыхну¬
ло восстание. Прежде других поднялись крестьяне в Кенте. В этом
графстве жил один бедный священник, по имени Джон Болль; Джон
ходил из одной деревни в другую, из города в город; он проповедо¬
вал на улицах, на рынках, на кладбищах и убеждал крестьян вос¬
стать и защитить себя от произвола помещиков.
Слова Джона Болля воодушевили народ, придали ему силу и ре¬
шимость. Крестьяне вооружились вилами, косами, топорами и со¬
бирались толпами, чтобы идти против помещиков. Вслед за Кентом
восстание вспыхнуло в Эссексе, а затем к кентцам и эссекцам при¬
соединились и крестьяне из других графств и бедные жители горо¬
дов. Собралась сильная народная армия в несколько десятков тысяч
человек; у этой армии были и свои вожди; из всех вождей особенно
выделялся предводитель кентцев Уот Тейлор; по его имени и вос¬
стание названо восстанием Уота Тейлора. Такой большой народной
армии еще никогда не видела Англия; неудивительно, что помещи¬
ки, купцы и все зажиточные люди перепугались и растерялись. Они
не думали, что можно справиться с таким количеством восставших;
они с ужасом ждали нападения и смерти и не принимали никаких
мер, чтобы остановить народное войско. А крестьяне между тем ре¬
шили идти прямо в Лондон, завладеть городом и заставить короля
Ричарда освободить их от крепостной зависимости. По дороге кре¬
стьяне нападали на усадьбы помещиков, убивали владельцев, под¬
жигали и грабили дома и везде жгли грамоты и книги, в которых
записаны были их службы и платежи. Крестьяне думали, что если
они уничтожат эти записи, то сами собой уничтожатся и их службы
и платежи. Мятежники разрушали и грабили поместья, но не воро¬
50
вали; награбленное добро они бросали в реки или колодцы, или
истребляли: «Мы не воры и грабители, мы судьи, которые пришли
покарать неправду». По мере того как крестьяне подвигались к Лон¬
дону, к ним присоединялись все новые толпы народа и входили
в ряды ополчения; когда они подошли к Лондону, их стало 60 000,
а потом число это дошло до 100 000. Крестьянские ополчения по¬
дошли к Лондону с двух сторон; они нашли ворота города закрыты¬
ми, а мост через Темзу был огорожен железной цепью. Войти в го¬
род было нельзя, и волей-неволей крестьяне остановились вблизи
столицы и провели так ночь. Мелкие ремесленники, торговцы и все
бедное население города Лондона были на стороне восставших; они
громко требовали, чтобы народное войско пропущено было в город.
Когда узнал король, что мятежники подступили к Лондону, он по¬
слал узнать, что им надо. Крестьяне на это ответили: «Мы восстали
против изменников в защиту нашего законного короля; мы желаем
вступить с королем в переговоры; мы просим его назначить нам
свидание и выслушать наши жалобы».
Ричард прислал им свой ответ; он говорил, что не может ничего
сделать, пока не спросит совета у парламента.
На другой день, едва взошло солнце, толпы крестьян перешли че¬
рез мост и вошли в столицу. Народная армия разбилась на несколько
отрядов; около двадцати тысяч кентцев под начальством Уота Тейло¬
ра двинулись к Лондонской башне1; это была старинная башня, ко¬
торую выстроил Вильгельм Завоеватель. Здесь помещались и дворец
короля, и тюрьма, и королевский суд, и казначейство. В этой-то баш¬
не заперся король со своими приближенными. По дороге крестья¬
не напали на дворец герцога Ланкастерского, дяди короля, который
управлял государством и которого народ ненавидел; после разгрома
дворца крестьяне двинулись дальше и по дороге жгли, грабили, раз¬
рушали дома и убивали зажиточных горожан; только к вечеру до¬
брались они до башни; им пришлось ночевать перед башней в саду,
на открытом воздухе. В то же время другие отряды ополченцев заня¬
ли другие части столицы; а главный отряд мятежников, который со¬
стоял из эссекцев, расположился на обширном поле, вблизи столицы.
Настало утро. Уот Тейлор послал сказать королю, что крестьяне
хотят его видеть и что он должен поехать на то поле, где находится
главный отряд мятежников. Крестьяне грозили королю, что если он
не согласится поехать на свидание, они возьмут башню, разнесут ее
и сожгут. Король и его советники были страшно перепуганы; прошел
слух, будто крестьяне хотят захватить короля, чтобы от его имени из¬
давать приказы. Молодой король не хотел ехать, но его приближен¬
ные умоляли его поехать и сделать народу уступки, «иначе поконче¬
но будет с нами и нашим потомством, и Англия сделается пустыней».
1 Тауэр (англ, the Tower of London). —Прим. изд.
51
Король тогда послал сказать крестьянам, чтобы они все шли на поле
и что он туда прибудет; кое-кто послушался короля, но большинство
осталось перед башней. Когда ворота открылись, чтобы пропустить
короля и его свиту, толпа ворвалась во двор и начала жестоко рас¬
правляться со своими врагами. Во дворце скрывался архиепископ
Кентерберийский, который был одним из министров короля. Народ
его не любил; толпа напала на него и отсекла ему голову; эту голову
стали носить по улицам с криком: «Вот голова предателя». Потом ее
выставили на Лондонском мосту на позор и посмеяние.
Пока происходили эти жестокости и убийства, король объяснял¬
ся с эссекскими крестьянами. Испуганный и дрожащий прибыл Ри¬
чард на свидание. Начались переговоры.
«Мы хотим, — заявили выборные от эссекских полков, — что¬
бы мы, и потомство наше, и земли наши считались свободными,
и чтобы никто не считал нас крепостными. Кроме того, мы требу¬
ем, чтобы все мятежники получили прощение и никто не потерпел
наказания за мятеж».
Король пообещал всеобщее прощение, но только с тем, чтобы
крестьяне немедленно разошлись по домам и там бы ждали его гра¬
моты; король согласился отменить крепостное право. В тот же день
написана была грамота, в которой говорилось:
«Ричард, Божьей милостью король Англии, всем своим верно¬
подданным, к кому дойдут эти письма, шлет привет и объявляет
по собственной милости: отпускаем мы всех подвластных нам и за¬
висимых людей, а также и всех других, им подобных, в пределах
такого-то и такого-то графства, делаем каждого из них свободным
от крепостной зависимости; прощаем им также все преступления,
измены, проступки и вымогательства, которые ими совершались,
и наконец все, что поставило их вне закона».
Грамота эта была составлена королем как раз в день свидания.
После свидания значительная часть эссекских полков разошлась
по домам; этот уход нескольких десятков тысяч ослабил крестьян.
А между тем все зажиточные люди Лондона успели уже оправиться
от страха, сговорились между собой и набрали войско. На другой
день король отправился на свидание с кентскими полками.
Кентцы после разгрома Лондонской башни двинулись за город
и заняли обширное поле, которое по базарным дням служило конным
рынком. На этом поле толпилось около 20 000 человек. Перед вторым
свиданием король дрожал еще более, чем перед первым. Он уже знал
о жестокой расправе с архиепископом и другими своими министрами
и ждал мученической кончины для самого себя. Ночь накануне свида¬
ния он провел у своей матери, утром отстоял обедню, причастился свя¬
тых тайн и после того отправился на свидание. Толпа ждала короля.
Предводителем кентцев был Уот Тейлор; он-то и вел переговоры с ко¬
ролем. Ричард со своей свитой остановился довольно далеко от толпы.
52
Уот Тейлор один, без товарищей, бесстрашно подъехал к коро¬
лю для переговоров. Он спросил его, когда же будут выданы гра¬
моты, которые он обещал вчера выдать. Уот требовал еще, чтобы
в грамоте было сказано также о свободе охоты и рыбной ловли для
всех сельских жителей, а не только помещиков. Ричард отвечал
уклончиво; он говорил, что кентские дружины должны разойтись
по домам и дома ждать обещанных грамот. После того король хотел
уехать. Но Уот Тейлор не хотел отпустить короля, пока он не даст
определенного ответа; он схватил под уздцы его лошадь; городской
голова Лондона увидал это и поспешил на выручку к королю; он
ударил Уота своей шашкой. Уот упал с лошади, и тут произошло
самое предательское убийство: подскочили придворные Ричарда
и стали рубить мечами народного предводителя. Народ не видел,
как упал с лошади его вождь, так как Уот был окружен свитой ко¬
роля; убийцы хотели скрыть его смерть от толпы и оттащили труп
к ближайшей церкви; но народ скоро узнал о гнусном убийстве.
Из рядов восставших раздался дружный крик: «Они убили нашего
вождя, пойдем убивать их!» — и толпа бросилась к королю. Ричард
не потерялся; он смело, один, без свиты подъехал к народному опол¬
чению и громко закричал: «У вас нет другого вождя, кроме короля,
и король дарует вам вольности, которых вы требуете!» Но в это вре¬
мя на выручку королю подоспело войско из 80 000 горожан и вы¬
строилось в боевом порядке. Началась кровавая битва; крестьяне
дрогнули, побросали свои луки и обратились в бегство. Хорошо во¬
оруженные королевские ратники набросились на бегущих, началась
ужасная бойня. Тем временем Ричард уехал во дворец. Вечером он
говорил своей матери: «С Божьей помощью я вернул свое наслед¬
ство и утраченную было корону Англии». На другой день издан был
приказ, чтобы все, кто не родился в Лондоне или не проживал в нем
года, отправлялись на свое постоянное местожительство. Убийца
Тейлора пожалован был в рыцари. Голова Уота Тейлора выставлена
была на мосту, на том самом месте, где недавно красовалась голова
архиепископа Кентерберийского. Восстание было быстро подавле¬
но и в провинции, и король начал мстить крестьянам.
2
Манифест короля. — Решение парламента о крепостных. —
Расправа с мятежниками
Крестьяне были разбиты и рассеяны; король больше их не боял¬
ся, и он тотчас же нарушил свое обещание. Король обещал крестья¬
нам свободу; только потому большинство из них покинуло столицу.
А после своей победы король объявил: «Крепостные люди обязаны
совершать по-прежнему обычные службы и платежи в пользу по¬
53
мещиков». Этот королевский манифест обнародован был во всех
городах, ярмарочных местечках и селениях отдельных графств. Тех,
кто не исполнит этого приказа, велено было задерживать и сажать
в тюрьму.
Но крестьяне совсем не хотели исполнить эту королев скую волю.
Тогда появился новый манифест, в котором говорилось: «Грамо¬
ты о вольностях сделаны были второпях, без зрелого обсуждения
и в противность законам. Они могут принести только вред нашей
короне, духовенству и дворянству королевства, а также церкви, —
всему государству; а потому король, с согласия своего Совета,
объявляет, что дарованные им свободы ничто, а его грамоты отны¬
не теряют силу».
Тотчас после восстания созван был парламент, который и дол¬
жен был решить участь крепостных людей. От имени короля его
министр заявил в парламенте духовенству, дворянству и выборным
от общин:
«Вам не без ведома, что во время восстания государь должен был
выдать крепостным крестьянам грамоты о свободе. Но государь,
когда давал эти грамоты, знал, что не может это сделать по совести,
согласно законам. Он поступил так, чтобы скорее потушить пожар,
который был поднят дурными людьми; он не мог иначе поступить,
так как в это время он не пользовался правами короля. Но стои¬
ло только Господу Богу вернуть его к власти и положить конец
беспорядкам, как король, с согласия своего Совета, распорядился,
чтобы грамоты его и пожалования объявлены были ничтожными;
теперь же король хочет знать ваши желания и выслушать их от вас
самих, от вас, епископов, дворян и общин Англии; он спрашива¬
ет вас, хорошо ли он поступил, что взял назад свои королевские
письма, довольны ли вы этим? Король объявляет вам, что если вы
с общего согласия захотите освободить и отпустить на волю ваших
крепостных, как этого желают некоторые из вас, то король согласен
будет принять ваше прошение».
Эта речь произвела бурю в парламенте. Целых пять дней длились
споры в парламенте, трудно было добиться согласия; одни хотели
освободить крепостных, другие всеми силами этому противились.
Наконец, после долгих споров парламент постановил:
«Король хорошо поступил, что отобрал грамоты; отпустить
на волю крепостных невозможно без согласия тех, кому они при¬
надлежат; а эти лица никогда не согласятся на это, если бы даже
им пришлось умереть в один и тот же день. Так как король даровал
вольности под угрозами, то мы желаем, чтобы все, что он сделал,
было отменено “властью парламента” и чтобы парламент постано¬
вил снова отобрать все эти вольности».
Ничего иного и нельзя было ждать от парламента, в котором
большинство были помещики, которые владели крепостными кре¬
54
стьянами, получали с них платежи и пользовались их работой; хотя
до очевидности ясно было, что король поступил нехорошо, пото¬
му что нарушил свои обещания и обманул доверчивых крестьян.
Пока в парламенте спорили, быть или не быть крепостным, король
с 40-тысячной армией отправился в Эссекс наказывать виновных;
в то же время в Лондоне наряжен был суд над участниками беспо¬
рядков. Судьи всем виновным решили рубить головы.
Слух о жестокой расправе и о том, что король нарушил свои обе¬
щания, дошел до крестьян Кента и Эссекса. Крестьяне были возму¬
щены обманом и стали снова собираться толпами: они говорили:
«Лучше умереть, чем отказаться от свободы», — и послали королю
своих послов; послы должны были напомнить Ричарду его обеща¬
ния. Сурово принял король крестьянских послов; он был очень
разгневан их «дерзостью» и сердито сказал: «Вы всегда были кре¬
постными и останетесь ими, и отныне будет вам хуже прежнего».
И послал король свое войско усмирять непокорных; свыше тыся¬
чи человек крестьян были убиты, а остальных предали суду. Суд был
строгий и суровый.
«Эти преступные люди, — говорили судьи — требовали своих
вольностей и тех грамот, которые им обещал дать король. А если
король не согласится добровольно на их просьбу, они собирались
убить его, — они заслуживают строгого наказания». Несколько ты¬
сяч крестьян были казнены.
Тогда-то даже среди дворян поднялся ропот на чрезмерную же¬
стокость короля; парламент просил Ричарда, чтобы наконец прекра¬
щены были казни, а остальные виновные помилованы. Тогда король
стал выдавать грамоты о прощении. Так окончилось это кровопро¬
литное восстание. Крестьяне не добились своего; они не были осво¬
бождены от крепостной зависимости; но и помещикам не удалось
вернуть древнюю барщину. А между тем время брало свое, и кре¬
постное право падало с каждым годом само собой; число, крепост¬
ных все уменьшалось, а росло число владетелей по грамоте, т. е.
мелких земледельцев.
Прошло сто лет — и от крепостного права не осталось и помину;
оно совсем уничтожилось.
3
Правление короля Ричарда. — Его борьба с вассалами. —
Восстание вассалов и их победа. — Ответственность
министров перед парламентом
Когда Ричард подрос и стал молодым человеком, он не хотел уже
во всем подчиняться своим дядям, которых он очень не любил и бо¬
ялся; он стал поступать по-своему. Король приблизил к себе двух
55
друзей, Роберта де Вера и Михаила Ляполя1. Эти любимцы короля
расхищали казну и нарушали законы; парламент был очень недово¬
лен королем, и это свое недовольство проявил при первом же удоб¬
ном случае. Ричарду понадобились деньги для войны с Шотландией.
Михаил Ляполь стал резко говорить в парламенте, что необходимо
установить новые налоги, чтобы доставить королю средства для
войны. А парламент на это ответил: «Денег мы не дадим, потому
что мы недовольны королевскими любимцами; мы просим короля
предать суду Михаила Ляполя и других членов Совета». Дядя коро¬
ля и один из епископов поехали к нему, чтобы объявить ему это
решение парламента. Когда королю сказали, в чем дело, он страш¬
но рассердился; он в гневе кричал: «По требованию парламента
я не отпущу даже поваренка со своей кухни, не только что своих
министров! Я приказываю парламенту заняться своим делом и дать
мне деньги. Иначе я обойдусь и без парламента и буду просить по¬
мощи у французского короля». Угрозы Ричарда не испугали ни его
дядю, ни епископа. Они сказали королю, что если он не будет управ¬
лять государством по советам парламента, то парламент имеет пра¬
во его низложить, а на престол возвести другое лицо царского дома;
при этом они напомнили ему о судьбе короля Эдуарда II, которого
парламент низложил. Дело выходило нешуточное. Ричард испугался
и смирился; он пожертвовал своим другом Михаилом Ляполем и от¬
дал его на суд парламента. Палата лордов судила Михаила Ляполя,
обвинила его в тяжелых преступлениях; обвиненный заключен был
в темницу.
В тоже время парламент выбрал Совет из одиннадцати человек
духовных и светских пэров, и этот Совет должен был управлять госу¬
дарством. Ричард остался королем, но лишен был власти. Он не мог
снести такого позора и унижения. Он думал, как бы ему освобо¬
диться от этих лордов-правителей. Король самовольно выпустил
из тюрьмы Ляполя и пригласил его и де Вера к себе на совещание.
Вместе с этими преданными людьми король решил низвергнуть Со¬
вет одиннадцати лордов. Верховный судья королевства был на сто¬
роне короля; он составил грамоту, в которой говорил: «Парламент
нарушил права короля; он не имел права требовать, чтобы королев¬
ские чиновники были отданы под суд. Это дело неслыханное».
Ричард мечтал, когда низвергнет Совет одиннадцати лордов,
судить всех лордов, которые заставили его согласиться на уступки
и напоминали ему о судьбе короля Эдуарда И.
Совет одиннадцати лордов узнал о замыслах короля. Лорды на¬
брали войско и подошли к Лондону. Город Лондон не хотел защи¬
щать короля. Де Вер, Ляполь и другие участники заговора бежали.
Тогда лорды-правители отправились к королю во дворец и потребо¬
1 Современное написание — Майкл де ла Поль. — Прим. изд.
56
вали, чтобы он наказал заговорщиков. Король был бессилен; он со¬
гласился, чтобы его друзья были арестованы и преданы суду. Палата
лордов судила пятерых главных виновников и осудила их на смерть.
Казнены были и многие другие участники заговора.
После того Ричард был вторично коронован, как будто за свой
поступок он лишился короны. Парламент постановил, чтобы «вся¬
кий англичанин присягал на верность парламенту и поклялся пови¬
новаться Государственному совету, который избран парламентом».
В этом Совете первое место занял теперь дядя короля, герцог Гло¬
стерский.
Из всех этих бурных событий вышло одно важное обстоятель¬
ство: признано было, что министры и советники короля отвечают
за свои поступки перед парламентом. Дело парламента — наблюдать
за тем, чтобы не нарушались законы, и охранять права и вольности
англичан. Министры и советники короля имеют большую власть;
они легко могут злоупотреблять этой властью во вред подданным;
каждый день могут они нарушать самые основные законы страны
и попирать самые драгоценные права и вольности граждан. Как же
было сделать так, чтобы министры боялись нарушать законы? Как
было заставить их уважать права и вольности народа? Не было
другого средства, как призывать министров и советников короля
к ответу за всякий незаконный поступок, который они совершили.
Но кто же должен был призывать министров к ответу? Для всех
было ясно, что защищать права всего народа от незаконных дей¬
ствий министров должны были выборные от народа, представители
народа, т. е. Палата общин. Судила же министров Палата лордов, ко¬
торая и в прежние времена всегда разбирала жалобы на министров,
и прежде была верховным судом. И вот вошло в обычай, что Палата
общин обвиняет министров перед Палатой лордов. Министр может
защищаться от обвинений, которые на него взводят. Если он не хо¬
чет защищаться сам, то может пригласить ученого защитника, адво¬
ката, который изучил все законы. Палата лордов выслушивает обе
стороны и постановляет свой приговор: она оправдывает министра
или признает его виновным и присуждает к тяжелому наказанию,
нередко даже к смертной казни.
4
Низложение Ричарда. — Парламент признает королем
Генриха Ланкастерского. —
Речь архиепископа Кентерберийского
Время шло. Ричарду минуло уже 22 года. И вот однажды в Госу¬
дарственном совете он совершенно неожиданно для всех спросил
57
своего дядю, герцога Глостерского: «Сколько мне лет»? — «22 года,
государь», — отвечал герцог.
«В таком случае я уже достаточно вырос, чтобы самому вести
свои дела, — заявил Ричард изумленному и растерявшемуся герцо¬
гу. — Я был под опекой дольше, чем кто-либо из подданных моего
королевства. Благодарю вас, лорд, за ваши прошедшие услуги; от¬
ныне они для меня бесполезны».
И стал Ричард править сам. Он немедленно переменил всех ми¬
нистров и судей, а чтобы успокоить парламент, обещал, что будет
править по закону. Но Ричард ненавидел всех своих прежних опе¬
кунов, и особенно своего дядю герцога Глостерского. Он в душе за¬
таил месть против них и только ждал удобного времени. Прошло
спокойно несколько лет. Ричард стал думать, что власть его сильна
и что теперь он может наказать своих врагов. Король приказал аре¬
стовать герцога Глостерского и его друзей и в то же время созвал
парламент; при этом король позаботился, чтобы в парламент по¬
пало много его приверженцев. Король отдал герцога Глостерского
на суд Палаты лордов, но до суда дело не дошло, потому что герцог
был убит в своей темнице. Одни из друзей герцога были осуждены
на вечное изгнание, другие казнены. Ужас царил в Англии. Король
правил самовластно; он нарушал законы, запугивал парламент, на¬
казывал тяжелыми штрафами своих прежних противников; насиль¬
но брал деньги у богатых людей и называл эти поборы «доброволь¬
ными займами»; он вел роскошную и развратную жизнь.
Англичане за все такие дела невзлюбили короля, и Ричарда низ¬
ложили с престола, как за 70 лет перед этим низложен был его пра¬
дед Эдуард II. Вот как произошло это дело. Ричард изгнал из Англии
на десять лет своего двоюродного брата Генриха, герцога Ланка¬
стерского. Генрих уехал в Париж к своему родственнику, королю
французскому. А пока Генрих проживал во Франции, Ричард забрал
себе все его поместья. Генрих узнал об этом и задумал отомстить
Ричарду и отобрать назад свои поместья; он выжидал только удоб¬
ного времени. Скоро Генрих узнал, что Ричард уехал из Англии
с большим войском и богатой казной в Ирландию, усмирять там
мятеж. Тогда Генрих поплыл в Англию и вышел на берег. На бере¬
гу никто его не задержал, и он благополучно добрался до одного
из своих замков. Сюда к нему стали стекаться все недовольные вас¬
салы со своими отрядами, и скоро у Генриха было 30 000 войска.
Город Лондон стал на сторону Генрика, а за ним и другие города
отложились от короля. Когда до Ричарда дошел слух о том, что дела¬
ется в Англии, он поспешил скорее вернуться из Ирландии; но про¬
тивный ветер долго не пускал его; тогда ведь еще не было пароходов
и ездили на парусах. Когда Ричард, наконец, добрался до Англии,
было уже поздно. Он увидал, что весь народ против него, и даже
войско его разбежалось, так что при нем остался лишь небольшой
58
отряд. Тогда Ричард с немногими друзьями бежал ночью в один
укрепленный город. Туда к нему приехал посол Генриха; этот посол
успокоил короля; он убедил его, что Генрих вовсе не хочет отнять
у него корону, а хочет только вернуть свои поместья, и уговорил
Ричарда поехать на свидание с Генрихом. Ричард поверил и пое¬
хал. Но по дороге его арестовали. Пленный король провел всю ночь
в слезах и стонах. Утром его привезли в стан Генриха.
«Я вернулся раньше времени, — сказал Генрих Ричарду, —
но я скажу вам почему: ваш народ жалуется, что целых двадцать лет
вы обращались с ним жестоко. А я, если угодно будет Богу, помогу
вам лучше управлять».
«Дорогой брат, если вы этого непременно хотите, я ничего
не имею против», — смиренно отвечал король.
Генрих поехал с арестованным королем в Лондон. Лондонцы
встретили его криками радости. Ричард посажен был в Лондонскую
башню под стражу. Генрих заставил его подписать приказ о созыве
парламента в Лондоне. Теперь Генрих стал ловко вести дело к тому,
чтобы парламент низложил Ричарда; ему это удалось вполне. Пар¬
ламент составил грамоту от имени самого Ричарда; в этой грамо¬
те Ричард объявлял, что он недостоин носить корону отрекается
от нее и освобождает своих подданных от присяги, которую они ему
дали. На другой день эта грамота торжественно прочитана была
в парламенте; все члены громко хлопали. После того парламент вы¬
брал шесть человек, двоих от духовенства, двоих от дворян да двоих
от горожан. Эти выборные вместе с лордом верховным судьей сели
перед пустым престолом и составили из себя Верховный суд. Они
перечислили все преступления короля и затем прочитали приговор:
«За все преступления король низлагается с престола». Когда прочи¬
тан был приговор, встал Генрих и потребовал корону Ричарда себе,
так как он, как внук Эдуарда III, имеет на нее право. Парламент про¬
возгласил его королем; после того архиепископ Кентерберийский
встал со своего места, подошел к Генриху, взял его за руки и подвел
к престолу. Генрих сел на престол, и все присягнули ему. Архиепи¬
скоп Кентерберийский сказал речь:
«С того времени, — говорил он, — государством будет править
не ребенок своенравный и неразумный, как прежний король, а че¬
ловек, вполне зрелый разумом, будет он творить не свою волю,
а волю Божью».
На другой день те же шесть человек отправились к Ричарду
в Лондонскую башню и рассказали ему все. Вскоре после того Ри¬
чард умер.
И так вторично короля низложил Парламент, и вторично было
признано за ним это право — низлагать недостойных королей. При¬
знано было это двумя королями — тем, которого низложили, и тем,
которого возвели на престол вместо низложенного.
59
5
Дом Ланкастеров в Англии. — Три Генриха. — Защита
церкви. — Преследование лоллардов. — Закон о сожжении
еретиков. — Свобода вероисповедания и свобода совести
Генрих, герцог Ланкастерский, стал править под именем Ген¬
риха IV. Из дома Ланкастерского в Англии было всего три короля,
три Генриха — Генрих IV, его сын Генрих V и затем его внук Ген¬
рих VI. Эти короли в течение 56 лет управляли Англией. Так как
они не имели законных прав на престол, то они постоянно боялись,
как бы их не свергли, как они сами свергли Ричарда. Чтобы удер¬
жать власть в своих руках, эти короли старались привлечь на свою
сторону духовенство и парламент. На первом же соборе духовенства
Генрих заявил, что он будет защищать церковь от ее врагов. Самы¬
ми опасными врагами церкви были лолларды, которые говорили,
что учение католической церкви ложно, а духовенство ее богато,
развратно и порочно. Они проповедовали, что духовенство должно
раздать свое богатство и стать таким же бедным, как в первые века
христианской церкви. Духовенство стало просить короля, чтобы
установлен был новый закон о наказании еретиков; еретиками же
духовенство называло людей, которые не хотели верить во все то,
чему учила католическая церковь, или не хотели исполнять ее обря¬
дов; следовательно, лолларды были еретиками.
Король в первом же парламенте повторил свое обещание — за¬
щищать церковь; он просил парламент издать законы в защиту
церкви. Парламент, который состоял из духовных лордов, из бога¬
тых помещиков и горожан, одобрил намерение короля; после вос¬
стания Уота Тейлора богатые люди, которые прежде одобряли лол¬
лардов, стали их бояться; они думали, что лолларды-то и вызвали
это восстание своими проповедями о том, что надо отобрать име¬
ния у духовенства и монастырей; хотя лолларды проповедовали, что
имущества должны быть отобраны только у духовенства, помещики
думали, что такая проповедь опасна и для их имуществ. Вот почему
в парламенте очень легко прошел закон о сожжении еретиков. Этот
закон постановлял, что никто не может проповедовать без разреше¬
ния епископа, а все книги перед печатью должны быть рассмотрены
епископом; кто нарушит этот закон, тот будет посажен в темницу.
Если тот, кого обвинят в ереси, не отречется от нее, то духовный
суд может приговорить его к смерти; шериф графства обязан ис¬
полнить этот приговор и сжечь осужденного на костре; а костер
должно сложить на высоком месте, чтобы весь народ видел сожже¬
ние и проникся страхом и чтобы никому неповадно было впадать
в ересь. Такого свирепого закона об еретиках в Англии до тех пор
не было. Но в то время никто не возмущался этим законом, никто
60
не находил его несправедливым; тогда люди еще не понимали, что
всякий человек должен иметь право веровать по своему разуме¬
нию, что человек свободен избрать себе такую веру, которая ему
самому кажется истинной, и эту веру исповедовать, т. е. открыто ее
высказывать перед всеми; иначе говоря, тогда не признавали сво¬
боды вероисповедания, свободы совести, этого драгоценного права
всякого человека. Люди думали, что можно казнями, наказаниями
и преследованиями заставить человека верить в то, что ему навя¬
зывают. Во всем свете людям пришлось силой завоевывать себе это
право; много времени прошло, много крови было пролито, прежде
чем люди поняли, что казнями и гонениями можно только запугать
слабых людей и заставить их отречься от своей веры и на словах
признать то, что в душе они не считают истиной.
Когда вышел в Англии первый свирепый закон о сожжении ере¬
тиков, духовенство с яростью стало преследовать своих врагов —
лоллардов. Всех, кого только подозревали в ереси, духовенство
призывало в духовный суд. В этих духовных судах судили без при¬
сяжных; подсудимый обязан был отвечать на всякие вопросы, ка¬
кие ему предложат. Многие отрекались от учения Виклефа, чтобы
спасти свою жизнь; но многие за свою веру умирали мученической
смертью на костре. А в народе говорили: «Должно быть, учение их
истинно, если они готовы за него пострадать и отдать жизнь свою».
И многие сами делались лоллардами...
Так и не удалось истребить лоллардов.
Их было много среди простого народа.
6
Правление Ланкастеров. — Мир с парламентом. — Билли. —
Как билль делается законом. — Королевские указы. —
Разница между королевскими указами и законами
Чтобы удержаться на престоле, Генриху необходимо было жить
в мире с парламентом, который ему дал корону. Генрих не нарушал
прав парламента и спрашивал его согласия во всех делах. А в пар¬
ламенте все большую силу забирала Палата общин. Когда королю
нужны были деньги, Палата общин давала, но с условиями. Так, Па¬
лата общин требовала, чтобы король давал отчет в своих издержках.
Сперва Генрих был очень этим оскорблен и гордо ответил: «Короли
отчетов не дают».
А Палата общин не дала денег. Тогда в следующий год отчет
был дан, и с той поры Палате общин всегда представлялись отчеты
казначейства. При Генрихе V Палата общин требовала также, что¬
бы ни один закон не мог быть издан без ее согласия; она ссылалась
61
на то, что это обещано ей было прежними королями, — тогда ведь
король согласился на такой закон.
«Отныне будет законно для лордов совещаться в отсутствие ко¬
роля о делах государства и о средствах, которыми можно устранить
затруднения. А также для Палаты общин будет законно совещаться
со своей стороны между собой о тех же самых делах и средствах.
При этом лорды не должны сами извещать короля о решениях, ко¬
торые приняла Палата общин и одобрили лорды по делам, какие
касаются налогов, а также не должны извещать короля раньше, чем
вопрос будет обсужден, как лордами, так и Палатой общин, и между
теми и другими состоится соглашение; после того короля извещает
не Палата лордов, а спикер Палаты общин».
В этом законе совершенно ясно признавалось, что Палата общин
в деле о налогах стоит на первом месте, а Палата лордов на втором,
а что касается государственных дел, то их должны обсуждать обе
палаты. Далее затем, при Генрихе V, Палата общин подала королю
такую петицию:
«Исконным правом Палаты общин было, чтобы ни один закон
не мог издаваться без ее согласия; ей всегда принадлежало право
не только ходатайствовать, но и заявлять свое согласие. Поэтому
она просит, чтобы и впредь к ее петициям, ничего не прибавлялось,
а равным образом, чтобы ничто из них не выкидывалось».
А король на эту петицию ответил так: «Пусть вперед те законы,
которые будут издаваться без согласия Палаты общин, ни в каком
случае не будут обязательны для общин».
Но и после того не раз случалось, что петиции общин о новых
законах изменялись, сокращались и дополнялись, и жалобы общин
на это не прекращались; Палата общин просит одного закона, а из¬
дается совсем другой. Наконец, уже король Генрих VI раз навсегда
покончил с этими спорами и жалобами; он согласился, чтобы Пала¬
та общин вместо петиций прямо вносила в парламент проект зако¬
на, какой она хочет получить: такие проекты назывались биллями.
С того времени завелся такой порядок: кто-нибудь из членов Па¬
латы общин вносит билль; его прочитывают и обсуждают; всякий
член может сказать свое слово за билль или против него. С общего
согласия билль или принимается, как он написан, или изменяется,
или же совсем отвергается. Если билль принят или, как говорят,
«прошел» в Палате общин, он переходит в Палату лордов, и там чи¬
тается и обсуждается; и Палата лордов может или принять билль
как он есть, или изменить его, или совсем отвергнуть. Если Палата
лордов отвергнет билль, то, значит, билль «не прошел», и с ним дело
покончено; если билль пройдет и в Палате лордов без изменения,
то он переходит к королю; если же Палата лордов хочет сделать ка¬
кие-нибудь перемены в билле, она делает к нему свои замечания
и отсылает его обратно в Палату общин. Билль до тех пор не по¬
62
падет к королю, пока обе палаты не придут к соглашению. И ко¬
роль может согласиться на билль, который ему предложат, а может
и не согласиться; если король согласен принять билль, то билль
становится законом; если король не согласен принять новый закон,
то он говорит: «Король посоветуется». Если Палата общин считает
закон очень нужным и важным, то в следующий парламент она мо¬
жет его снова внести. Само собой разумеется, что и Палата лордов
сохраняет право вносить билли в парламент; но тогда билль обсуж¬
дается сперва в Палате лордов, а потом переходит в Палату общин.
Может вносить билли и сам король.
Билль, который стал законом, записывается в книгах парламен¬
та, и такие законы король уже не может отменить сам своей вла¬
стью, без согласия парламента, а парламент может и не дать свое¬
го согласия на отмену закона. Вместе с тем король сохраняет свое
древнее право издавать свои королевские указы и без согласия пар¬
ламента; такие указы король может и отменить сам, без согласия
парламента. Эти указы короля не считаются настоящими закона¬
ми, в книгу законов не вносятся; но подданные обязаны исполнять
эти указы так же, как и законы.
Мы увидим, что при следующих королях между королем и парла¬
ментом возникнет спор из-за таких указов.
7
Свобода слова в парламенте. — Король — глава
парламента. — Время и место созыва парламента. —
Закон и король
Как только Палата общин получила такую силу в парламенте,
она стала добиваться одного очень важного права для своих членов.
А именно, Палата хотела, чтобы ее члены вольны были совершенно
свободно говорить в парламенте все, что они думают, по вопросам,
которые обсуждаются; чтобы они могли вносить всякое предложе¬
ние, какое они считают хорошим и полезным. Другими словами,
Палата общин хотела, чтобы за те речи и слова, которые ее члены
произносят в парламенте, король не мог бы их привлечь к ответ¬
ственности, не мог бы наказать их, хотя бы эти речи и не нравились
ему и были направлены против него, или его министров, или при¬
ближенных. Палата общин прекрасно понимала, как необходимо
для нее это право «свободы слова в парламенте». Если бы члены Пар¬
ламента не имели права свободно говорить, если бы они дрожали
за всякое лишнее слово, они не могли бы как следует обсуждать ни¬
каких вопросов ни о законах, ни о налогах, ни о разных недостатках
в управлении государством. Если бы члены Палаты общин не могли
63
свободно говорить, то Палата общин не могла бы исполнять своей
самой важной обязанности — охранятъ права и вольности граждан
и законы страны. Ее члены боялись бы говорить против короля, его
советников и министров; они боялись бы порицать дурные действия
и ошибки правителей, чтобы им не пострадать из-за этого. Кроме
того, король угрозами и суровыми наказаниями мог бы запугивать
членов и заставлять их молчать. У Палаты общин еще живы были
такие примеры, когда короли наказывали смелых членов. Читатель
припомнит, как король Эдуард III заточил в темницу спикера Пала¬
ты общин, который передал ему ее требования. При Ричарде II был
такой случай: король просил денег, а Палата общин в ответ на это
подала ему петицию, в которой жаловалась на расточительность
короля и его двора. Король разгневался и потребовал, чтобы ему
сказали, кто составил эту петицию. Ему сказали, кто. Это был свя¬
щенник Гекси. Король предал его суду и потребовал, чтобы он был
приговорен к смертной казни. Гекси судили и осудили на смерть.
Но так как Гекси был священник, то за него вступился архиепископ
Кентерберийский, и приговор был отсрочен. Ричард был свергнут;
вступил на престол Генрих IV; тогда Гекси подал петицию; он просил
отменить решение, которое противно правам и обычаям парламен¬
та. Король посоветовался с лордами и отменил. А вслед за тем и сама
Палата общин уже от своего имени подала королю петицию и про¬
сила его, чтобы приговор был отменен и чтобы свобода слова в Па¬
лате не нарушалась. Король подтвердил, что приговор отменяется.
Так признана была за членами Палаты общин свобода слова.
При королях Ланкастерского дома Палата общин приобрела поч¬
ти все те же права, какие имела и Палата лордов; выборная Палата
сравнялась с Палатой наследственной. Теперь уже Палату общин
никто не называл больше «бедными, покорными общинами», ее
уже величали «высокомудрые, высокопочтенные, достойные и ос¬
мотрительные общины». В Палату общин англичане подают пети¬
ции и просят «высокочтимую Палату общин» похлопотать о том-то
и о том-то. Этот парламент из двух палат с одинаковыми правами
имел большую силу и сильно ограничивал власть короля. Бывали
годы, когда парламент управлял государством. Это случалось при
Генрихе IV и при Генрихе VI. Генрих IV должен был отставить че¬
тырех человек из своих приближенных, потому что этого потребо¬
вал парламент; при этом король обещал, «что так будет поступать
со всяким, кем будет недоволен парламент»; а после того королю
пришлось назначить членами своего Государственного совета тех
лиц, на которых ему указал парламент, и обещать, что он уволит
их только в том случае, если они совершат преступление. Впрочем,
потом король взял назад свои обещания.
Генриху VI было всего 9 месяцев, когда он сделался королем,
а потому за него правил Государственный совет, а членов этого Со-
64
вета назначала Палата лордов. Как ни силен был парламент, король
по-прежнему был «главой, началом и концом парламента», он его
созывал, он его распускал. Король созывал парламент, когда хотел.
Хотя при Эдуарде III и постановлено было, что «парламент должен
созываться раз в год и чаще, если это нужно», но короли толковали
это так, что король созывает парламент, «когда это нужно». Место
для собрания парламента назначал опять-таки король, но чаще все¬
го парламент собирался в Вестминстере. В бурные времена много
раз бывало, что парламент грозил разойтись, если король не испол¬
нит его требований, но никогда не бывало, чтобы парламент со¬
брался сам по себе, когда король его не призывает. Никогда не бы¬
вало также, чтобы парламент не захотел разойтись, если король
приказывал ему разойтись.
Так как король не мог ни издавать законов без согласия парла¬
мента, ни отменять их, то в Англии ученые люди, знатоки и тол¬
кователи законов, «юристы», как их называют, стали говорить
и писать в книгах: «Король выше всех людей в королевстве, но сам
он находится под Богом и законом, потому что закон делает коро¬
ля. Нет короля там, где господствует воля, а не закон. Закон есть
высшее наследие, какое имеет король, так как законом управляет¬
ся и он сам, и его подданные; не будь закона, не будет ни короля,
ни наследования».
Парламент по-прежнему состоял из людей богатых; в Палате
лордов заседали духовные и светские лорды; светских было тогда
от 40 до 50, да духовных 50. Нижнюю палату наполняли рыцари
от графств, их было 74, да богатые горожане — от 200 до 226 чело¬
век. Всего в парламенте было около 400 членов; из них 300 были
выборные. Как и прежде, выбирать членов Палаты общин могли
не все англичане, и даже при Генрихе VI число избирателей сильно
сократилось; прежде депутатов от графств могли выбирать все сво¬
бодные земледельцы, как бы ни был мал их участок. При Генрихе VI
был издан закон, в котором говорилось, что выбирать членов Пала¬
ты общин могут только те землевладельцы, которые платят в казну
180 руб. По тому времени 180 руб. были большие деньги, и плати¬
ли такую большую сумму только достаточные помещики. В законе
этом прямо говорилось, что он направлен против «избирателей-бро-
дяг, которые воображают, что их голос равен голосу благородных
дворян, землевладельцев из графств».
Дом Ланкастеров правил Англией более 50 лет; но он не сумел
заслужить любовь народа. Короли старались ладить с духовенством,
с дворянством да с богатыми горожанами, а о народе думали мало.
Народ сильно страдал от гонений на лоллардов, которые начаты
были в угоду духовенству и дворянству. Лоллардов было много среди
простых и бедных людей, и этих бедняков хватали, судили в духов¬
ных судах и жгли на кострах или бросали в темницы. Закон об из¬
65
бирателях опять-таки задевал только людей небогатых и лишал их
важного права посылать выборных людей в парламент. К тому же
при Генрихах все время шла упорная и разорительная война с Фран¬
цией — Столетняя война. Война поглощала много народных денег.
При Генрихе V война эта была очень счастлива для англичан; они
завоевали много земель во Франции; но при Генрихе VI счастье из¬
менило англичанам, и они снова утратили все свои завоевания и за¬
ключили позорный мир.
После неудачной войны и позорного мира в Кенте вспыхнуло
восстание: народ вооружился против короля. Недовольные состави¬
ли армию в 20 000 человек и направились к Лондону. Можно было
подумать, что вернулись времена Уота Тейлора. Мятежники подали
в Государственный совет «жалобы общин Кента». Они требовали,
чтобы король сменил своих неспособных министров, чтобы береж¬
ливее тратились деньги из королевской казны, чтобы уничтожены
были законы об избирателях и чтобы отменены были суровые за¬
коны о рабочих. Король отказался принять эти жалобы. Тогда на¬
родное войско ворвалось в столицу и заняло ее. Начались грабежи
и убийства. Богатые лондонцы были в страхе, и король тоже испу¬
гался. Он обещал мятежникам, что все их требования будут испол¬
нены и они все будут прощены, если только они немедленно разой¬
дутся по домам. Доверчивые люди поверили и разошлись; но едва
они разошлись, как их предводитель был схвачен и убит. Обещания
не были исполнены, и все осталось по-прежнему.
Глава IV
АНГЛИЯ ПРИ ТЮДОРАХ
1
Война Алой и Белой розы. — Генрих VII Тюдор. — Покорность
парламента. — Причины усиления королевской власти
Восстание в Кенте показало, как сильно были англичане недо¬
вольны своим королем; тогда-то один из родственников Генриха,
правнук короля Эдуарда III, Ричард, герцог Йоркский, задумал свер¬
гнуть Генриха с престола и самому сделаться королем Англии. Он
подал в парламент петицию о своих правах.
«Я внук Эдуарда III, — говорилось в этой петиции. — Ни клятвы,
ни постановления парламента не могут уничтожить моих наслед¬
ственных прав на престол Англии. Должен царствовать я».
Парламент не захотел лишить престола короля Генриха VI, но со¬
гласился, чтобы Ричард был его наследником, хотя у Генриха был
сын, который, по законам Англии, должен был царствовать после
отца.
Генрих не согласен был терпеть, чтобы его сын лишен был своих
законных прав. Он заявил парламенту: «Мой отец был король, отец
моего отца был король, я сам ношу корону вот уже 40 лет, с самой
колыбели. Вы клялись повиноваться мне как вашему властелину;
ваши отцы и деды клялись моему отцу и деду. Неужели еще возмож¬
но спорить о моих правах на престол?»
И Генрих решил защищать свои права силой.
Вспыхнула ожесточенная междоусобная война — война Алой
и Белой розы. Эта война была названа так потому, что приверженцы
Йоркского дома имели своим значком белую розу, а приверженцы
Ланкастеров — красную. Тридцать лет длилась братоубийственная
война; за это время было 12 кровопролитных сражений; в этих сра¬
жениях погибло почти все высшее феодальное дворянство Англии.
Считают, что одних только принцев царской крови убито было
80 человек. Многие из тех, которые уцелели в бою, сложили свои
головы на эшафоте или погибли от руки тайного убийцы. Дворя¬
не Англии с яростью уничтожали друг друга — и уничтожили. Вой¬
на окончилась тогда только, когда на престол вступил Генрих VII,
по фамилии Тюдор. Генрих VII сам происходил из дома Ланкастеров,
67
но он женился на принцессе Йоркской; Алая и Белая розы соедини¬
лись; не стало того, из-за чего шли раздоры; да и все близкие по¬
томки Эдуарда III были перебиты, и никто не отнимал у Генриха ко¬
рону. Когда Генрих VII вступил на престол, парламент постановил:
«Наследственное владение английской короной остается и впредь
должно оставаться за Генрихом и его потомками».
С этого времени дом Тюдоров 120 лет правил Англией.
Генрих, когда вступил на престол, стал думать о том, как бы ему
удержать за собой и своим потомством престол и как бы ему усилить
свою власть. Время и для того, и для другого было самое удобное.
Тридцатилетняя междоусобная война страшно всем надоела.
Англия измучилась и истерзалась. Всем уже невмоготу стало веч¬
но дрожать за свою жизнь и имущество и за своих близких и дру¬
зей. Хотелось жить тихо и мирно. А все думали, что только сильный
и властный король может прекратить мятежи и дать стране желан¬
ный мир. Особенно хотелось мира людям богатым, помещикам,
купцам, домовладельцам; эти богатые люди больше всего страдали
от ужасов войны, которая их разоряла. А этих-то богатых людей, как
мы знаем, и выбирали в Палату общин. Вот почему Палата общин,
такая независимая, такая гордая и требовательная при Ланкастерах,
не мешала теперь королю править самовластно и нарушать ее пра¬
ва; она думала, что все же это лучше, чем война. А Палата лордов
не была так могущественна, как прежде. Война Алой и Белой розы
уничтожила чуть не все богатое и независимое высшее дворянство
Англии. Когда Генрих вступил на престол и созвал свой первый пар¬
ламент, то он едва набрал 29 светских пэров, да и многим из этих
29 король только что пожаловал звание пэра. Новые пэры были
благодарны королю за свое возвышение: они старались угодить ему
и заслужить его милость; они боялись перечить ему и охотно сно¬
сили его самовластие. Генрих постарался ослабить и тех немногих
лордов, которые еще оставались: изданы были строгие законы про¬
тив так называемых ливрей. Все богатые лорды держали в замках
много разного народа — служащих и прислуги. Эти люди получали
от своего лорда форменную одежду, которая называлась ливреей.
Ливрея состояла обыкновенно из мундира, шляпы особого фасона
и значка (герба). По этим ливреям можно было узнать слуг и слу¬
жащих всякого лорда. Лорды гордились числом своих служащих
и челяди; большое число ливрейных людей показывало богатство
и знатность лорда; поэтому лорды охотно раздавали ливреи всем,
кто желал их получить, и имели много ливрейных людей. Ливрей¬
ные люди были преданы своему лорду и повиновались ему; из них-
то лорды и набирали свои военные отряды.
Генрих VII прекрасно понимал, что сила лордов между прочим
в этих ливрейных людях. И вот издан был целый ряд строгих зако¬
нов, которые запрещали кому бы то ни было раздавать ливреи. Эти
68
законы грозили ослушникам суровыми наказаниями. Генрих VII
строго следил за тем, чтобы законы эти исполнялись. В самом нача¬
ле его царствования был такой случай. Богатый и могущественный
граф Оксфорд устроил пышный праздник в честь короля. Чтобы ока¬
зать почет королю, он нарядил своих служащих в ливреи своего дома
и выстроил их в два ряда при входе в свой замок. Приехал король,
вошел в замок; он тотчас заметил, что граф нарушил закон о ливре¬
ях, но ничего не сказал и весело пировал на празднике. Но на другой
день король приказал позвать графа на суд. Граф едва не лишился
всего своего имущества и должен был заплатить громадный штраф.
Справиться с вассалами и поработить их помогли королю порох
и огнестрельное оружие. Порох был изобретен раньше Тюдоров,
еще в XIV веке, и после того придумано было огнестрельное ору¬
жие: пушки и ружья. В первый раз пушки были употреблены в са¬
мом начале Столетней войны англичан и французов, в битве при
Кресси в 1346 году. Во время этой битвы небольшие пушки выбра¬
сывали маленькие железные ядра, а ядра наводили ужас и на ло¬
шадей, и на людей. После того огнестрельное оружие пошло в ход
и за сто лет совсем изменило самый способ войны. Прежде рыцари
сражались холодным оружием, лицом к лицу, грудь с грудью. Тот
побеждал, кто был лучше вооружен, был храбрее и сильнее и умел
наносить ловкие и опасные удары. Теперь же личная храбрость
и искусство мало значили. Главной силой стали пушки; а пушки мог
держать только король, потому что они стоили очень дорого. С по¬
мощью пушек король легко мог справиться с мятежными вассала¬
ми. Прежде, бывало, непокорный вассал запрется в своем крепком
и неприступном замке — он там в безопасности; нелегко было взять
этот замок приступом. Но для пушек и ядер нет неприступных зам¬
ков и крепостей: стены их рассыпались в пух и прах от выстрелов
из пушек. Вот почему вассалам стало трудно защищать силой свои
права, как они нередко делали при прежних королях.
Во время войны Алой и Белой розы короли сильно разбогатели,
так как они забрали себе все поместья и богатства погибших дворян.
За это смутное время 1/5 часть земель всей Англии из рук дворян
перешла в руки короля. Генрих VII, когда вступил на престол, не нуж¬
дался в деньгах, а потому легко мог обходиться без парламента. И ко¬
роль старался собирать парламент как можно реже. Хотя обе палаты
были покорны и послушны, король все же боялся, что они могут по¬
мешать ему править самовластно. И вот последние тринадцать лет
своего царствования Генрих всего только один раз собрал парламент.
Генрих VII, даже когда ему нужны были деньги, старался добыть их
помимо парламента. Так, например, король требовал, чтобы поддан¬
ные давали ему деньги взаймы, хотят они этого или не хотят. «Взай¬
мы» брали и с богатых и с бедных. Министры короля говорили бо¬
гатым: «Кто много тратит, тот богат, и потому должен платить», про
69
бедных же говорили: «Кто ничего не тратит, тот делает сбережения,
и потому тоже должен платить». Это были принудительные займы,
а их называли «добровольными даяниями». Парламент не мешал Ген¬
риху собирать эти незаконные поборы; он готов был выносить их,
только бы не нарушался мир, только бы не начались опять смуты.
Кроме того, Генрих всякими другими средствами старался напол¬
нить свои сундуки. Он добился того, что парламент отдал ему на все
время его царствования доходы от таможенных пошлин. Судьи, что¬
бы угодить королю, налагали на виновных большие штрафы, которые
шли в королевскую казну. Во время междоусобной войны вассалы
перестали платить подати. Генрих VII стал строго взыскивать все не¬
доимки за прежние годы и штрафовать неисправных плательщиков.
После бурных времен междоусобной войны страна не могла сра¬
зу успокоиться; многие дворяне были недовольны королем; они за¬
тевали заговоры; то там, то здесь вспыхивали мятежи. Генрих зорко
следил за всеми недовольными; по стране рыскали шпионы и доно¬
счики и раскрывали все заговоры, которые затевались. Мятежных
дворян хватали и строго судили, а их имущества отбирались в коро¬
левскую казну. Накопленные богатства Генрих не расточал зря — он
был бережлив и расчетлив и берег каждую копейку. Своему сыну
и наследниц Генрих оставил богатую казну — более 100 миллио¬
нов рублей на наши деньги.
2
Генрих VII и Парламент. — Тайный совет. — Его сила. —
Его новые права. — Звездная палата
Так как Генриху не приходилось выпрашивать денег у парламен¬
та, то он либо вовсе не собирал его, либо, если и собирал, то не да¬
вал ему много разговаривать.
Теперь уж и речи не было о том, чтобы парламент назначал ми¬
нистров или членов постоянного Государственного совета, как это
было раньше при Ланкастерах. Генрих VII сам назначал и своих
министров, и членов постоянного Государственного совета. Этот
Государственный совет стал теперь называться Тайным советом.
Тайный совет получил большую силу. С ним король советовался обо
всех делах, с его помощью он управлял государством. Кроме того,
в третий год царствования Генриха издан был закон, который давал
новые права Тайному совету. В законе этом говорилось:
«Так как по всему государству происходят шумные народные
сборища, составляются заговоры; и так как нельзя найти правого
и нелицеприятного суда, то король и поручает нескольким членам
своего Тайного совета при помощи двух судей разбирать некоторые
уголовные дела и наказывать виновных».
70
В числе этих доверенных лиц были три министра короля и два
лорда. Члены Тайного совета творили суд и расправу в большой
комнате, в которой потолок украшен был звездами. Поэтому и их
суд стали называть Звездной палатой.
Действительно, порядок в стране порасшатался; король постоян¬
но получал жалобы на притеснения и шерифов и других чиновни¬
ков. Сильные безнаказанно обижали слабых, с ними трудно было
тягаться. При Генрихе VII Звездная палата много поработала над
тем, чтобы умиротворить страну, восстановить законы и защитить
угнетенных. Вот почему современники Генриха VII, которые ценили
мир дороже всего на свете, прославляли Звездную палату и называ¬
ли ее «самым почтенным судом во всем христианском мире; судом,
который даст мир всей Англии». Только потом уже, при наследни¬
ках Генриха, англичане увидели, какое страшное зло эта Звездная
палата. Судили в ней министры и советники короля, которых назна¬
чал король, судили без присяжные, а следовательно, сами решали,
виновен ли человек или нет, и очень ли виновен. Лиц, неприятных
королю, Звездная палата всегда могла засудить и строго наказать —
посадить в тюрьму, лишить всего имущества. Не могла она только
приговорить к смертной казни. Жаловаться на приговор Звездной
палаты было некому, да и нельзя. Вот почему впоследствии, как мы
увидим дальше, англичане возненавидели Звездную палату, которая
помогала королю расправляться с его врагами.
Генрих VII царствовал 24 года, с 1485 по 1509 год. Он вступил
на престол в тяжелые времена. Никто не знал, удастся ли ему уси¬
деть королем; много было недовольных, которые составляли загово¬
ры и подымали мятежи. Но перед смертью Генрих был одним из мо¬
гущественнейших и богатых государей Европы. Сын и наследник
Генриха VII, Генрих VIII получил от отца умиротворенную страну,
сильную королевскую власть и богатую казну. Прежде чем расска¬
зывать о Генрихе VIII, мы расскажем о том, как жилось народу в век
Ланкастеров, войны Алой и Белой розы и Генриха VII.
3
В Англии нет более крепостного права. — Шерстяная
промышленность в Англии. — Помещики от земледелия
переходят к скотоводству. — Бегство крестьян в города. —
Юмены1
Когда Генрих VII вступил на престол Англии, здесь уже не было
крепостного права. Крепостное право, которого не могло уничто¬
1 Современное написание — йомены. — Прим. изд.
71
жить страшное восстание Уота Тейлора, незаметно исчезло само
собой. Оно стало невыгодно для помещиков, и помещики, которые
прежде всякими средствами, законными и незаконными, старались
удержать крестьян на своих землях, теперь уже нисколько не забо¬
тились об этом. Мало того. Помещики не только были довольны,
когда крестьяне их выкупались, но даже выискивали средства, что¬
бы согнать крестьян со своей земли. Так, например, они не отдава¬
ли землю наследникам умершего крестьянина, как это было приня¬
то раньше. Помещики строго взыскивали все недоимки с крестьян,
и неисправных плательщиков сгоняли без всякого милосердия с их
участка.
А дело было вот в чем.
С конца XIV века и особенно в XV веке в Англии стали делать
много сукон и шерстяных материй. Для мастеров-сукноделов нуж¬
на была шерсть. В Англии и прежде, еще в XII и XIII веках, поме¬
щики держали много овец хороших пород, которые давали хоро¬
шую шерсть. Англия вывозила эту шерсть за границу, и английская
шерсть славилась на всю Европу. Так, Нидерланды, где сильно раз¬
вито было шерстяное дело, обрабатывали почти исключительно ан¬
глийскую шерсть. Взамен шерсти англичане получали из-за грани¬
цы сукна и шерстяные материи.
Английские короли давно уже, еще в XIII веке, думали, что го¬
раздо будет выгоднее для англичан, если они, вместо того чтобы
вывозить свою шерсть за границу, будут обрабатывать ее сами,
в своей стране, и вывозить уже готовые изделия. Короли по вре¬
менам воспрещали совсем вывозить шерсть и ввозить шерстяные
материи. Они думали, что тогда англичане поневоле будут сами вы¬
делывать сукно и другие ткани и будут носить платье из своих ма¬
терий. Но беда была в том, что англичане не умели делать хороших
первосортных сукон и шерстяных тканей и не могли обойтись без
заграничных материй.
Как только короли воспрещали вывоз шерсти, помещики пода¬
вали жалобы в парламент. Они плакались, что никто не покупает
у них шерсти и что они терпят большие убытки. Наконец короли
поняли, что запрещениями и приказаниями ничего не поделаешь,
а что прежде всего надо, чтобы англичане научились выделывать
хорошие сукна и шерстяные материи. А научиться англичане могли
у иностранных мастеров. И вот король Эдуард III, первый из англий¬
ских королей, пригласил в Англию из Фландрии иностранных масте¬
ров; он обещал им свое королевское покровительство и дал им мно¬
гие льготы. Иностранные мастера охотно переселялись в Англию,
где они зарабатывали хорошие деньги. От иностранных мастеров
англичане и научились приготовлять сукно и шерстяные материи
высоких сортов. Тогда, вместо того чтобы вывозить сырую шерсть,
англичане стали вывозить шерстяные изделия. До переселения ино-
72
странных ремесленников англичане совсем не вывозили шерстяных
изделий. В первые же десять лет, после того как поселились в стра¬
не фландрские шерстоделы, англичане уже вывозили по 5000 ку¬
сков ежегодно. А когда на престол вступил Генрих VIII, то Англия
вывозила уже за границу 80 000 кусков ежегодно. Спрос на шерсть
возрос и стал постоянным; помещики могли всегда продавать свою
шерсть внутри страны и по хорошей цене. Тогда помещики стали
разводить большие стада овец; для овец нужны были пастбища; по¬
мещики стали свои поля обращать в пастбища и от земледелия пе¬
реходить к скотоводству. Для скотоводства не нужно столько рабо¬
чих, сколько для обработки полей, и помещики не стали нуждаться
так в крестьянах, как нуждались прежде. Вот почему они и дозволя¬
ют своим крестьянам откупаться на волю.
С другой стороны, малоземельные крестьяне, особенно те, у ко¬
торых была только усадьба и небольшой клочок земли, не могли
оставаться на своих наделах, после того как они перестали полу¬
чать работу от помещика. К тому же в некоторых местах помещики
не только заняли под пастбища свою собственную землю, но и ого¬
родили значительную часть общинных земель; а мы знаем, что
на общинных землях крестьяне пасли свой скот. Так что крестьяне
лишились своих пастбищ, и жить им в поместье стало еще труднее.
Некоторое время крестьяне кое-как перебивались на своих наделах,
но в конце концов они вынуждены были покинуть свои жилища
и искать заработка. В XV веке крестьяне легко находили себе рабо¬
ту и за хорошую плату, потому что шерстяное дело требовало много
рабочих рук, и XV век был золотым веком для английского рабо¬
чего. Свободные крестьянские земли помещики или присоединяли
к своей земле и сами вели на них хозяйство, или сдавали в аренду
за плату: эта плата называлась фирмой, а потому и арендаторы на¬
зывались фермерами.
Так вот как случилось, что в XV веке крепостное право совсем
исчезло в Англии; крепостные крестьяне заменились владетелями
по грамоте и мелкими свободными землевладельцами или ферме¬
рами. Тех и других называли юменами.
4
Король Генрих VIII. — Тайный совет. — Генрих VIII
и парламент. — Министр Уолси. — Дело о разводе короля. —
Смерть Уолси
В 1509 году Генрих VII умер; он оставил своему сыну Генриху VIII
большую власть и богатую казну. Генрих VIII эту большую власть
еще усилил, а казну растратил на бесплодные войны и на пышную,
роскошную жизнь.
73
Как и отец, Генрих VIII правил с помощью своего Тайного сове¬
та, и этот Тайный совет получил при нем еще больше силы. При
Генрихе VIII Тайный совет должен был состоять из двадцати лиц,
из министров короля и из других приближенных к королю людей.
Несколько тайных советников должны были всегда находиться при
особе короля, где бы он ни был, в Англии или за границей. Как ми¬
нистров, так и членов Тайного совета король назначал сам, а пото¬
му в Тайный совет попадали любимцы короля.
Население стало жаловаться в парламент, что в Тайный совет
попадают люди низкого звания. Они раболепствовали перед коро¬
лем, так как он их возвысил и они боялись потерять его милость.
А в прежнее время в Тайном совете было гораздо больше знатных
и могучих дворян. На эти жалобы Генрих VIII отвечал: «Не дело
моих подданных назначать членов моего Совета; пусть не вмешива¬
ются они в дела, которые до них не касаются». И король продолжал
назначать в Тайный совет лиц незнатных. Незнатные люди были
очень удобны для него, потому что они были ему обязаны всем;
они старались угодить ему, и были его покорными слугами, и были
готовы исполнить всякое его повеление.
Сильно увеличилась также сила и важность Звездной палаты.
Во-первых, вошло в обычай, что каждый член Тайного совета мог
быть и членом Звездной палаты. А в особенно важных случаях и все
члены Тайного совета заседали в Звездной палате. Во-вторых, издан
был новый закон, в котором говорилось: «Все дела об ослушании
королевским повелениям должны разбирать в Звездной палате».
Но ведь всякое судебное дело можно было назвать «ослушанием ко¬
ролевским повелениям», так что Звездная палата могла потребо¬
вать к себе всякое уголовное дело и могла решить его, как хотела, —
и помимо настоящего суда.
Мы знаем, что в Англии был суд присяжных. Присяжные поста¬
новляют свой приговор по совести; они отвечают за него только
перед своей совестью. Иначе и быть не может. Если бы король и его
министры и советники имели право привлекать к ответу присяж¬
ных за неправильный приговор, то присяжные не стали бы и ду¬
мать о том, как бы им постановить справедливый приговор, — они
постарались бы вынести такой приговор, за которым им бы самим
не быть в ответе и не пострадать. А Звездная палата при Генрихе VIII
присвоила себе право призывать к ответу присяжных за то, что
они постановили несправедливый приговор. Не раз случалось,
что присяжные должны были извиняться перед Звездной палатой.
Но извинением не всегда удавалось отделаться — бывало и так, что
их присуждали к большим штрафам, а случалось, что и запирали
в темницу.
Что касается парламента, то первую половину своего царствова¬
ния Генрих поступал так же, как и его отец: он старался созывать
74
его как можно реже. В эту первую половину царствования Генриха
государством управлял его любимец, всемогущий Уолси. Уолси был
и министром иностранных дел, и министром внутренних дел; папа
назначил его своим послом в Англии, так что он был и первым ду¬
ховным лицом в Англии. После короля Уолси был самым могуще¬
ственным человеком в стране; возвысил его так над всеми король,
потому что Уолси был совсем незнатного рода — сын богатого го¬
рожанина. Держался Уолси на своем высоком месте только потому,
что его любил король. Уолси прекрасно это понимал, он унижался
перед своим повелителем и всячески старался ему угодить. Король
щедро награждал своего любимца; он сделал его архиепископом
Йоркским, епископом Линкольнским, дал ему доходы еще с двух
епископств и назначил большое жалованье. Этот-то всемогущий
министр Генриха и недолюбливал парламент; он боялся парламен¬
та. Он хорошо знал, что в Англии его не любят за его высокомерный
и гордый нрав и за его самовластие; особенно не любили его дворя¬
не, которые смотрели на него как на выскочку и с трудом сносили
его власть. Уолси боялся, как бы парламент не ограничил его власть,
и он старался устроить так, чтобы можно было не созывать парла¬
мента вовсе.
Это было возможно устроить, потому что король не нуждался
в деньгах.
Восемь лет прошло, и парламент не созывался ни разу. Уолси на¬
деялся, что так будет и дальше, и особенно старался удержать Ген¬
риха от войны, которая потребовала бы больших расходов. Но Ген¬
рих VIII был не такой человек, которого можно было бы остановить,
если он что-нибудь захотел. Помимо воли своего министра он зате¬
ял войну с Францией. Напрасно Уолси умолял короля не начинать
этой войны. Король не хотел его и слушать. Едва только началась
война — понадобились деньги. Обычных доходов короля не хватило
на военные издержки. Чтобы получить деньги, надо было созвать
парламент. Это было хуже всего для Уолси, и он решил обойтись
без парламента — добыть деньги помимо него. От имени короля
Уолси хотел занять денег. Он призвал к себе самых богатых людей
города Лондона и потребовал, чтобы они ему сказали, во что оце¬
нивают они свое имущество, чтобы ему знать, сколько можно с них
взять. Во все графства отправлены были чиновники, чтобы и там
собирался этот принудительный заем. На этот раз удалось собрать
деньги и без парламента. Но их хватило не надолго, и волей-нево¬
лей Уолси пришлось собрать парламент. Всемогущий министр сам
пришел в Палату общин и стал требовать, чтобы Палата согласи¬
лась на громадный налог; король и Уолси требовали, чтобы всякий
англичанин отдал королю одну пятую часть своего имущества. Это
было неслыханное требование. Министр кончил говорить. Все мол¬
чали. Напрасно Уолси просил то одного, то другого члена сказать,
75
что он думает об этом требовании короля. Палата общин, как один
человек, отвечала ему, что не будет обсуждать этот вопрос при нем.
Нечего делать — Уолси ушел. Едва он ушел, как жаркие споры под¬
нялись в парламенте. Две недели длились споры, и, наконец, парла¬
мент согласился дать королю ровно половину того, что он просил.
Но и эти деньги скоро были истрачены. Нужно было доставать еще.
Теперь Уолси и думать не мог снова созывать парламент и, пожа¬
луй, получить отказ. Он опять хотел сделать принудительный заем
и послал чиновников собирать эти деньги. Но на этот раз почти ни¬
чего не удалось собрать.
«Если мы подчинимся этому налогу, — говорили дворяне в граф¬
ствах, — то что будет с нашей свободой?» Священники в церквах
проповедовали своим прихожанам: «Король не имеет права соби¬
рать эти деньги без согласия парламента; этот налог не разрешен
парламентом — он незаконный». Народ роптал. Сотни тысяч за¬
кричали в один голос: «Мы англичане, мы не французы!» Во многих
местах королевские чиновники попытались было собирать деньги,
но едва не были убиты и должны были спасаться бегством. Готово
было вспыхнуть возмущение. Собралась армия недовольных; эта
армия состояла главным образом из работников и поденщиков. —
Хозяева отпускали их со словами: «Король так много требует, что
мы не можем больше давать вам работу».
Король испугался народного восстания. Он решил, что гораздо
лучше ему будет уступить, и приказал отменить незаконный налог.
Так даже такой сильный и самовластный король, как Генрих, тоже
признал, что без согласия парламента нет налога.
Скоро после того и сам всемогущий Уолси попал в немилость
к королю, и вот по какому случаю. Генрих VIII был женат на жене
своего брата, Екатерине Аррагонской1. Этот брак разрешен был
самим папой. Генрих очень хотел иметь сына и наследника; но,
по несчастью, все дети от этого брака умирали. Осталась только
одна дочь Мария, слабая и болезненная. Король боялся, что брак его
на вдове брата проклят Богом, и задумал развестись с женой. Уолси
одобрял это намерение; он не любил королевы и рад был удалить
ее. Он мечтал женить Генриха на французской принцессе, чтобы
закрепить мир с Францией. Но Генрих в это время увлекся одной
придворной дамой, Анной Болейн. Красивая, умная, веселая Анна
Болейн так обворожила короля, что он однажды неожиданно объя¬
вил министру, что хочет жениться на Анне. А между тем никто еще
и не знал, что король хочет развестись со своей женой, и неизвестно
было, как отнесется к разводу папа. Католическая церковь не при¬
знает развода. Уолси бросился к ногам своего повелителя; он умолял
его не делать такой ошибки. Все было напрасно. Он же сам, чтобы
1 Современное написание — Екатерина Арагонская. — Прим. изд.
76
сохранить милость короля, должен был помогать ему в этом деле.
Король стал просить папу о разводе. Папа не знал, что ему делать.
Он хотел угодить Генриху и в то же время боялся могущественного
германского императора и испанского короля Карла V, которому
английская королева приходилась теткой. Папа медлил и не давал
ответа. А Генрих думал, что разводу мешает Уолси, который не хо¬
чет, чтобы он женился на Анне. Король рассердился на своего ми¬
нистра и удалил его от двора. Анна Болейн взяла слово с короля,
что он больше не увидит своего упрямого министра. Чтобы умило¬
стивить короля, Уолси отдал ему все, чем владел; в награду за это
король оставил опальному министру архиепископство Йоркское,
где тот и поселился. Прошел год, и новая беда обрушилась на Уол¬
си: его обвинили в государственной измене, арестовали и повезли
в Лондонскую башню. Но до Лондона старика не довезли; по дороге
он захворал и должен был остановиться в одном монастыре. Здесь
он и умер. На своем смертном одре Уолси с горечью вспоминал всю
свою жизнь, которую он посвятил своему королю:
«Если бы я служил Богу с таким же рвением, как я служил моему
королю, Он не покинул бы меня в старости. Это справедливая на¬
града за мои труды, потому что я думал только о том, чтобы угодить
своему государю, а не о том, чтобы служить Богу».
Так погиб всемогущий министр, любимец короля: погиб потому,
что не угодил своему государю.
5
Дело о разводе короля с Екатериной Аррагонской. —
Разрыв Генриха с папой. — Начало Реформации в Англии. —
Закон о верховности. — Статьи веры
Дело о разводе короля с Екатериной Аррагонской вызвало одно
совершенно неожиданное, но очень важное для Англии событие:
папа перестал быть главой английской церкви.
Уолси не стало, а дело о разводе вперед не подвигалось. Ген¬
рих VIII страшно рассердился на папу за то, что он тянет дело
и не дает развода. А тут как раз бывший секретарь Уолси, Томас
Кромвель, стал советовать королю не дожидаться папы, свергнуть
его власть, объявить себя самого главой английской церкви и пере¬
нести дело в английский духовный суд. Совет понравился королю.
Он приблизил к себе Кромвеля. Кромвель был сын простого кузнеца,
но человек умный, способный, ловкий; он сумел заслужить любовь
и доверие короля; быстро возвысился и очень скоро стал таким же
всемогущим министром, каким был Уолси. По совету Кромвеля ко¬
роль решил свергнуть власть папы. Созван был собор духовенства.
77
Архиепископ Кентерберийский предложил духовенству не считать
больше папу главой английской церкви, а вместо папы признать
главой самого короля. Все молчали. Никто не решался говорить.
«Кто молчит, тот соглашается», — заметил архиепископ.
«В таком случае мы ничего не скажем», — послышался один го¬
лос из толпы, и предложение было принято.
После того созван был парламент, и тот же самый вопрос долж¬
ны были обсудить обе палаты. Парламент согласился признать ко¬
роля главой английской церкви и постановил не посылать больше
дани папе, как это делалось раньше. Эти деньги должны были пойти
на нужды английской церкви. В Англии ненавидели папу и светские
люди и духовенство; они с негодованием смотрели на его поборы
и притеснения; поэтому такой важный вопрос был очень легко ре¬
шен и в парламенте и в соборе. Это была первая важная перемена
в английской церкви, перемена, иначе реформа, а потому и говорят,
что с этого началась Реформация в Англии.
Папа не обращал внимания на то, что делалось в Англии; он по¬
рицал короля за незаконную связь с Анной, запрещал королю пере¬
давать дело о разводе в английские суды, запрещал вступать в брак
с Анной; папа грозил отлучить короля от церкви, если он не послу¬
шается. Генрих не посмотрел на угрозы папы; он женился на Анне
Болейн, да еще, в гневе на папу, запретил своим подданным обра¬
щаться к папе по какому бы то ни было делу.
После того архиепископ Кентерберийский повелел рассмотреть
дело о разводе в своем собственном духовном суде. Брак с Екате¬
риной Аррагонской был торжественно объявлен незаконным; дочь
от этого брака, Мария, признана незаконнорожденной. После того
прошло три недели, и архиепископ короновал Анну Болейн.
Так был решен вопрос о разводе, а вместе с тем Англия освободи¬
лась из-под власти папы. Место папы занял король; он стал главой
английской церкви, и ему теперь было подчинено духовенство Ан¬
глии. С этого времени соборы духовенства не могли собираться без
дозволения короля, а постановления соборов только тогда имели
силу, если на них соглашался король.
Король теперь назначал епископов и архиепископов и мог сме¬
нить тех, которыми был недоволен. Генрих VIII писал однажды од¬
ному архиепископу:
«Если ты будешь упорствовать в своем гордом безумии, я прого¬
ню тебя, а на твое место поставлю человека более благоразумного
и более достойного».
Епископы и священники не могли теперь свободно проповедовать
в церквах своим прихожанам; чтобы сказать проповедь, священни¬
ки должны были просить разрешения; часто им заранее указывалось,
о чем они должны говорить в своих проповедях. Нередко даже са¬
мые проповеди заранее составлялись и рассылались по графствам.
78
После того, с согласия парламента, издан был новый закон, в ко¬
тором говорилось:
«Король — единственный и высший глава английской церкви».
Этот закон назывался законом о верховности.
Вся власть, все права папы перешли к королю. Прежде папа пред¬
писывал верующим, во что они должны верить и как совершать бо¬
гослужение; теперь это право, вместе со всеми другими, перешло
к королю. Тогда-то, с согласия парламента, под руководством самого
короля, установлены были 6 статей веры. Эти статьи были рассмо¬
трены и в соборе духовенства, и в парламенте, и приняты и собо¬
ром, и парламентом. Статьи веры были разосланы во все графства,
и всем подданным приказано было признать их; тем, кто не хотел
признать, грозили суровые наказания. Новые 6 статей веры очень
мало отличались от прежнего учения католической церкви. Като¬
лическая церковь учила, что в таинстве причащения хлеб и вино
пресуществляются в истинное тело и кровь Христовы, и только ду¬
ховные лица могут причащаться тела и крови, миряне же только
тела; перед причастием должна быть тайная исповедь; по усоп¬
шим должно совершать обедни; надо почитать святых и иконы,
священники должны быть безбрачны, чтобы они думали о том, как
служить Богу, а не о земных заботах. Все это было подтверждено
в шести статьях веры; оставлено было и католическое богослуже¬
ние, и католические обряды.
В это время переведена была Библия на английский язык. Ген¬
рих VIII торжественно со своего трона передал эту священную книгу
архиепископу Кентерберийскому, а архиепископ должен был рассы¬
лать ее по всем церквам.
6
Уничтожение монастырей. — Окончательное истребление
старого феодального дворянства. — Уступки Генриха
парламенту. — Право личной неприкосновенности депутатов
После того как Генрих VIII стал главой английской церкви, он
задумал уничтожить монастыри и забрать себе их богатства.
Монастыри уже давно перестали быть тихими местами, куда
скрывались люди от мирской жизни, чтобы молиться, вести пра¬
ведную жизнь и спасать свою душу. Большинство монахов думали
только о том, как бы им хорошо и весело пожить; самые ужасные
пороки и самый наглый разврат гнездились в монастырях. Лучшие
люди в Англии уже давно ненавидели монахов за их безнравствен¬
ную жизнь, за их алчность и жадность. Многие уже давно говорили,
что пора закрыть монастыри, пора разогнать праздных и ленивых
79
монахов. Генрих VIII и его всемогущий министр Кромвель думали,
что пришло время покончить с монастырями, и Кромвель ретиво
принялся за это дело. Послано было несколько чиновников, чтобы
посетить все монастыри и изучить жизнь монахов. Эти чиновники
побывали во многих монастырях и написали доклад о монастырях.
В этом докладе монашеская жизнь описывалась в таких черных
красках, что самый доклад стали называть «черной книгой». В чер¬
ной книге монахи обвинялись в пьянстве и в самых низких и воз¬
мутительных пороках. Черная книга была прочитана в парламенте.
Крик «долой монастыри» раздался в Палате общин, когда окончи¬
лось чтение. Но «долой монастыри» кричали далеко не все члены
парламента. Многие из дворян, которые жили в северных графствах
Англии, стояли за монастыри; эти северные дворяне жили в дружбе
с монахами; их дети учились в монастырях. В парламенте начались
ожесточенные споры о монастырях; две недели решался вопрос —
бытъ или не бытъ монастырям, — и наконец, решено было закрыть
те монастыри, которые давали ежегодно доходу менее 2000 рублей.
Крупные же монастыри пока еще остались, но ненадолго. В север¬
ных графствах вспыхнуло восстание. Там все население с дворя¬
нами во главе давно уже было недовольно Кромвелем и всеми его
новшествами — разрывом с папой и новыми статьями веры; а ког¬
да еще стали закрывать монастыри, то жители севера восстали. Все
дворяне севера скоро были под оружием, а простой народ собрался
под предводительством своих священников. Собралась народная ар¬
мия в 30 тысяч человек; мятежники двинулись к Лондону; они тре¬
бовали, чтобы король примирился с папой, чтобы папа снова стал
главой церкви, а церковь по-прежнему была независима от короля,
и чтобы Кромвель был отставлен.
В это время король с трудом собрал 7000 человек. Ввиду этого
Генрих думал, что благоразумнее вступить в переговоры с мятежни¬
ками. Он обещал восставшим, что все их требования будут исполне¬
ны и что все, кто немедленно вернется домой, будут прощены. Мя¬
тежники возвратились домой; но едва они разошлись, как под самым
пустым предлогом все обещания были взяты назад, и дворяне жесто¬
ко поплатились за свою смелость и доверчивость. Главные руково¬
дители восстания и много знатных лиц, духовных и светских, были
казнены; другие лишились имущества и брошены были в темницы.
После этого восстания закрыты были и остальные монастыри.
Всех монастырей было закрыто 320. Все эти монастыри, вместе
взятые, давали доходу 15 миллионов рублей ежегодно. Все поме¬
стья и капиталы монастырей достались королю. Но король не долго
удержал их в своих руках. Он щедро раздавал их своим любимцам
и придворным.
Закрытие монастырей имело и свои хорошие, и свои дурные сто¬
роны. Большинство монахов действительно были праздны, ленивы
80
и развратны; дурной пример подавали они мирянам; к тому же они
богатели за счет набожных и богобоязненных людей, которые ду¬
мали, что угождали Богу, когда жертвовали свое имущество на мо¬
настыри. Но, с другой стороны, монастыри давали приют многим
бедным людям и кормили их. Потому, когда закрылись монастыри,
в городах и в селениях появилось столько нищих, что Генриху при¬
шлось подумать о том, что с ними делать и как с ними быть, и при¬
шлось издавать закон о призрении нищих и бродяг. Вопрос о том,
быть или не быть монастырям, — это был единственный вопрос,
который вызвал сильные споры в парламенте, и парламент решил
этот вопрос не так, как хотели король и Кромвель. Вообще же при
Кромвеле парламент был очень послушен и решал все дела именно
так, как то было угодно королю и Кромвелю.
Мы видели, что Уолси старался собирать парламент как можно
реже и собирал его только в крайности. Кромвель, напротив того,
думал, что необходимо созывать парламент почаще, и предлагать
ему обсуждать и решать все важные дела. Кромвель прекрасно по¬
нимал, что только с помощью парламента можно ввести те важные
перемены, которые он задумал. Вот почему Кромвель созывал пар¬
ламент часто и давал ему обсуждать все важные вопросы, как, на¬
пример, вопрос о главенстве папы или о монастырях. Но Кромвель
постарался устроить так, чтобы парламент решал все дела, как того
хотел король и он сам. Для этого надо было, чтобы в парламент по¬
падали только такие люди, которые готовы были повиноваться ко¬
ролю и Кромвелю. Сделать Палату лордов послушной и покорной
было нетрудно, особенно с тех пор как король стал главой церкви.
В самом деле, ведь Палата пэров состояла из пэров — светских и ду¬
ховных. Звание светского пэра король мог пожаловать, кому хотел;
как раз после войны Алой и Белой розы старых пэров почти не оста¬
лось, и король возвел в звание пэров 66 человек. Понятно, что он
давал это звание только тем лицам, которые сумели угодить ему,
заслужить его милость. А Генрих был очень властолюбив и любил,
чтобы ему беспрекословно повиновались. Кроме светских пэров,
в Палате были еще пэры духовные — архиепископы, епископы и на¬
стоятели монастырей. Когда монастыри были уничтожены, число
духовных пэров сильно уменьшилось, остались только архиеписко¬
пы и епископы; пока папа был главой церкви, эти архиепископы
и епископы подчинялись папе и не зависели от короля. А когда Ген¬
рих стал главой церкви, то архиепископы и епископы подпали под
его власть; они стали королевскими чиновниками, и король требо¬
вал, чтобы они ему повиновались. Непокорных удаляли от должно¬
сти. По этим-то причинам Палата лордов была так послушна, как
только мог пожелать король.
Гораздо труднее было сделать послушной Палату общин; ведь
члены Палаты общин выбирались, а не назначались королем; надо
81
было сделать так, чтобы выбирались все такие лица, которые гото¬
вы были исполнять волю короля. А для этого Тайный совет короля
стал приказывать шерифам, чтобы выбраны были такие-то и та¬
кие-то лица, и стал называть имена этих лиц. Шерифы изо всех сил
старались угодить королю и его министрам и со своей стороны все
делали, чтобы выбраны были те лица, которые им указаны.
До Генриха VIII выбирала спикера сама Палата общин; Генрих же
стал сам назначать спикера. Он говорил, что делает это для того,
чтобы Палата не теряла времени на споры о том, кого выбрать;
на самом же деле для того, чтобы спикером был тот, кого хотел ко¬
роль; это для него было очень важно; ведь у спикера была большая
власть в Палате; он мог позволить или не позволить говорить члену
Палаты, мог всегда остановить говорящего и запретить ему гово¬
рить дальше.
Генриху VIII и его всемогущему министру удалось иметь такой
послушный парламент, какого они только могли пожелать. С та¬
ким парламентом король мог править, как хотел. Этот парламент
помог королю уничтожить последние жалкие остатки прежнего
английского феодального дворянства. Немного их уже осталось,
этих родовитых старых дворян Англии; но и этих немногих король
считал опасными для своей власти: они осмеливались противиться
ему, они открыто порицали его поведение. Многие из них не хоте¬
ли признать развод короля и не хотели признать короля главой ан¬
глийской церкви. И вот король предавал своих знатных врагов суду
Палаты лордов. Но люди эти не совершили никакого преступления;
если их судить по законам страны, их надо было бы оправдать.
Но Палата лордов знала, чего хотел король; потому придумано было
средство, чтобы в угоду королю казнить невинных людей. В Палату
лордов вносился билль об измене обвиняемого. Палата принимала
этот билль и присуждала обвиняемого к смертной казни. Посред¬
ством этого «билля об измене» погибло много знатных и высокопо¬
ставленных лиц в Англии. Лорды знали, что после каждого такого
приговора и после каждой такой казни король щедро наградит их
из имущества казненных, и они не задумывались посылать на эша¬
фот лиц своего же сословия. Парламент помог королю освободиться
и от второй его жены, красавицы Анны Болейн, из-за которой про¬
изошел разрыв с Римом. Анна Болейн очень скоро надоела королю,
и он не знал, как от нее избавиться. Угодливая Палата лордов по¬
могла ему в этом. Анна была обвинена в измене и казнена; Елизаве¬
та, дочь. Анны, объявлена незаконнорожденной, как и дочь Мария.
Король женился в третий раз на Анне Сеймур; Анна Сеймур про¬
жила недолго, но оставила Генриху сына Эдуарда, который и был
объявлен наследником престола.
В угоду королю парламент постановил: «Указы короля, которые
изданы им с согласия Тайного совета, должны исполняться совер¬
82
шенно так, как будто они постановлены парламентом». Другими
словами, личные указы короля получили силу закона. Правда, при
этом была прибавлена такая оговорка: «Только те указы короля
должны считаться законными, которые касаются духовных дел».
Дело в том, что многие англичане не хотели признавать Генриха
главой английской церкви, не хотели исповедовать те шесть ста¬
тей веры, которые были установлены королем. Генрих VIII хотел
во что бы то ни стало заставить своих подданных признать его гла¬
вой церкви и принятъ шесть статей веры.
Кто не хотел покориться воле короля, того строго наказыва¬
ли и казнили. Так, например, монахи одного монастыря, которые
славились своей благочестивой жизнью, отказались признать раз¬
вод короля и отказались считать его главой церкви. За это семе¬
ро из них, в том числе и их настоятель, были повешены в их ду¬
ховной одежде, а другие брошены в нездоровые тюрьмы. Казнены
были один из министров короля и один из епископов, и тоже за то,
что не признавали короля главой церкви и не считали законным
его развод.
К концу своего царствования Генрих был таким могуществен¬
ным и сильным королем, какого давно уже не было в Англии; в его
руках была и духовная, и светская власть: ему повиновались и ду¬
ховные, и светские люди; его личные указы были все равно что за¬
коны; он предписывал своим подданным, во что они должны верить
и как молиться Богу. Парламент был послушен и покорен и оказы¬
вал большой почет королю. Каждый раз, когда произносилось имя
короля в парламенте, члены вставали и кланялись пустому трону.
Генрих — первый из английских королей, которого стали называть
«ваше величество». Все министры, советники и приближенные уни¬
жались перед ним, льстили ему, угадывали его желания и старались
угодить ему. Чтобы сохранить милость короля, надо было делать
так, как он хотел. Самому Кромвелю не удалось до конца дней со¬
хранить милость своего повелителя. Король охладел к своему лю¬
бимцу, а между тем Кромвель держался только королем; его нена¬
видели все — и дворяне, и духовенство, и простой народ. Дворяне
и духовенство давно искали случая погубить ненавистного мини¬
стра. И случай этот подвернулся. Кромвель после смерти третьей
жены Генриха заставил его жениться на немецкой принцессе Анне
Клевской. Анна Клевская с первого же свидания страшно не понра¬
вилась королю, и он не хотел на ней жениться. Но Кромвель настоял
на своем: он уговорил короля жениться на Анне Клевской. Кромвель
думал, что этот брак соединит Англию с немецкими государствами.
Но на беду союз с немецкими государствами расстроился, а король
оказался связан с неприятной для него женой. Тогда-то он страш¬
но разгневался на своего министра и приказал герцогу Норфольку
его арестовать. Норфольк исполнил приказ короля в то самое вре¬
83
мя, когда Кромвель заседал в Тайном совете. Посреди заседания
Норфольк неожиданно поднялся с своего места и сказал Кромвелю:
«Я арестую вас, милорд, по приказанию короля, за измену». Когда
Кромвель услыхал эти слова, он воскликнул: «Так вот награда за мои
труды! По совести, — разве я изменник?» По радостным лицам всех
тайных советников он скоро понял, что он погиб, что ему пощады
ждать нельзя. Тогда он стал просить: «Поспешите, не томите меня
в темнице, если хотите судить, то судите скорей». — «Тебя будут су¬
дить по кровавым законам, которые ты сам создал». — И Кромвель
был осужден по «биллю об измене». Его голова скатилась на эшафо¬
те при радостных кликах всего народа. Так погиб второй любимец
короля, и погиб тоже потому, что не угодил ему.
А между тем про Кромвеля говорили: «Он любит своего государя
столько же, как и Бога».
Но этот всемогущий король, этот самовластный Генрих, который
не знал предела своей власти и казнил всех, кто ему не повиновался,
поработил парламент, дворянство, духовенство, — все же никогда
не замышлял уничтожить парламента; бывали годы, как, например,
при Уолси, когда парламент не созывался по целым годам; бывало,
что король собирал деньги без разрешения парламента, но никогда
не бывало, чтобы Генрих грозил парламенту, что не станет его соби¬
рать вовсе. Напротив того, Генрих всегда уступал, когда видел, что
парламент не уступит; так было, например, в вопросе о монасты¬
рях, так бывало и по вопросу о налогах. Генрих не раз нарушал пра¬
ва парламента и права отдельных его членов; но всякий раз, когда
парламент ревностно вступался за права своих членов, Генрих усту¬
пал и признавал эти права. Так, например, в самом начале правле¬
ния Генриха один местный судья притянул к ответу члена Палаты
общин за те билли, которые он внес в парламент; суд признал члена
виновным; Палата общин вступилась за своего члена, и тотчас же,
с согласия короля, обе Палаты постановили: «Все обвинения, приго¬
воры, штрафы и наказания, которые будут применены к какому бы
то ни было члену настоящего парламента или будущих за те билли,
какие он внес в парламент, или те заявления, какие он сделал в пар¬
ламенте, должны считаться недействительными».
А в конце царствования Генриха был такой случай.
Парламент потребовал к своему суду шерифа города Лондо¬
на за то, что тот арестовал одного члена парламента; шериф при¬
сужден был к тюремному заключению; а король вполне одобрил это
решение парламента. И тогда же король признал, что его Тайный
совет не имеет права арестовывать членов парламента.
Так что Генрих, как мы видели, признавал за членами парламен¬
та одно очень важное право — право личной неприкосновенности.
Если бы у членов парламента не было этого права, то король и его
министры всегда могли бы избавиться от неприятного для них члена.
84
Положим, что какой-нибудь член парламента кажется королю
или его советникам опасным; он может говорить в парламенте
против короля; он может увлечь за собой других; надо, чтобы этого
не могло быть, надо удалить этого непокорного таена. Как это сде¬
лать? Это можно сделать на разные лады, но самое простое — об¬
винить члена в каком-нибудь преступлении, арестовать и посадить
в темницу, да и держать все время, пока в сборе парламент. А разой¬
дется парламент, можно и выпустить и объявить, что «произошла
ошибка» или что «нет достаточных улик». А когда «личность депу¬
тата неприкосновенна», то ни король, ни его министры или судьи
не имеют права арестовать его.
Однако ведь и член парламента может совершить преступление,
как и всякий другой человек; как же быть тогда? Нельзя же оста¬
вить его безнаказанным потому, что он таен парламента. Нет, если
член Палаты совершил преступление, то и его можно арестовать
и судить, как и всех, но только надо испросить для этого согласия
самой Палаты.
Генрих VIII всего семь лет прожил после казни Кромвеля. Он
умер в 1547 году. Хотя Генрих был женат шесть раз, но у него оста¬
лось всего трое детей: малолетний сын Эдуард, дочь Мария и дочь
Елизавета. Эдуард и взошел на престол под именем Эдуарда VI.
Глава V
АНГЛИЯ ПРИ КОРОЛЕВЕ ЕЛИЗАВЕТЕ
1
Король Эдуард VI. — Протестанты и протестантская вера
в Англии. — Преследования католиков. —
Королева Мария Кровавая
Сыну Генриха VIII, Эдуарду VI, было всего 9 лет, когда он вступил
на престол; за его малолетством государством управлял его дядя,
герцог Сомерсет. Чтобы удержать власть в своих руках, герцог Со¬
мерсет должен был ладить с парламентом и уступать парламенту.
Он уничтожил постановление парламента, которое признавало цар¬
ские указы законом.
Эдуард VI царствовал очень недолго, всего шесть лет; но это
короткое время будет навсегда памятно англичанам: в эти годы
герцог Сомерсет от имени короля произвел новые важные реформы
в церкви. Припомним, что Генрих VIII, который начал Реформацию
в Англии и свергнул власть папы, не затронул учения католической
церкви и сохранил католическое богослужение и все католические
обряды. А мы знаем, что в Англии еще в XIV веке Виклеф и его уче¬
ники лолларды говорили, что учение католической церкви ложно,
богослужение ее слишком торжественно, а многие обряды ни к чему
не нужны. Лоллардов гнали и преследовали, но истребить их не мог¬
ли; и в XVI веке, при Тюдорах, было много людей, которые думали
так же, как и лолларды; только теперь уже этих людей никто не на¬
зывал лоллардами, т. е. болтунами, а называли их протестантами.
Протестанты вполне одобряли Генриха VIII за то, что он свергнул
власть папы и закрыл монастыри, но они говорили, что надо изме¬
нить и самую католическую веру и католическое богослужение.
Протестанты говорили, что католическая церковь учит тому,
чего нет в Св. Писании, а потому учение ее ложно; надо верить
только тому, что есть в Св. Писании. Христос установил два таин¬
ства: крещение и причащение, и потому только и есть два таинства,
а не семь, как учит католическая церковь. В Св. Писании не сказа¬
но, чтобы хлеб и вино пресуществлялись в истинное тело и кровь
Христовы, и потому хлеб и вино не пресуществляются. Иисус Хри¬
стос на Тайной вечере причастил учеников своих и хлебом и вином,
86
а потому все верующие должны причащаться и хлебом, и вином.
Католическая же церковь учила, что миряне должны причащаться
только хлебом; лишь духовные лица могут причащаться и хлебом,
и вином. Протестанты говорили, что человек спасается верой своей,
а не обрядами и не чужими молитвами; а потому не нужны посты,
не нужно торжественное богослужение, не нужны молитвы за усоп¬
ших, не нужна тайная исповедь. В Св. Писании нигде не говорит¬
ся о святых и о почитании их, а потому не надо почитать святых,
не надо молиться им; не нужно также почитать иконы и другие
священные изображения и поклоняться им, потому что это идоло¬
поклонство. В первые века христианства не было разницы между
духовенством и мирянами. Всякий человек, который чувствовал
в себе силу, мог проповедовать слово Божье. Не было разделения
на епископов, священников и дьяконов; не было также и главы церк¬
ви, римского папы; глава церкви есть сам Иисус Христос, а не папа;
и не должно быть разделения на епископов, священников и дьяко¬
нов, а должны быть только одни священники, проповедники слова
Божьи; священники должны не назначаться, а выбираться самими
прихожанами из числа лиц, достойных этого высокого звания.
Герцог Сомерсет очень одобрял учение протестантов; он охотно
выслушивал то, что ему говорили протестанты; и вот герцог решил
вместо католической веры и католического богослужения ввести
в Англии протестантскую веру и протестантское богослужение.
В этом важном деле герцогу помогал не кто иной, как сам архиепи¬
скоп Кентерберийский, Кранмер, который был также протестантом.
Сперва собором духовенства, а потом парламентом отменены
были шесть статей Генриха VIII, введена была протестантская вера
и новый протестантский символ веры и установлена новая — проте¬
стантская — церковь в Англии. Эта протестантская церковь названа
была англиканской. Англиканская протестантская церковь отвергла
не все учение католической церкви и протестантское учение при¬
няла не целиком. Она кое-что сохранила из католического учения,
кое-что приняла из протестантского. Так, например, она сохранила
учение о том, что хлеб и вино пресуществляются в истинное тело
и кровь Христову, а протестанты это отвергали.
Она сохранила главу церкви; только вместо римского папы гла¬
вой стал английский король; она сохранила епископов, которых
не признавали протестанты; потому англиканскую церковь зовут
еще иначе епископальной. Епископы и священники должны были
назначаться, а не выбираться прихожанами. Англиканская церковь
сохранила также и многие обряды католической церкви; так, на¬
пример, она признала только два таинства, а не семь; остальные
пять сохранила как обряды, не признавая их таинствами.
Король как глава церкви предписывал всем своим поддан¬
ным принять новую веру и посещать богослужение. Священники
87
и школьные учителя должны были проповедовать новую веру сво¬
им прихожанам и ученикам. Всех католиков стали теперь считать
еретиками и стали их преследовать, как прежде преследовали лол¬
лардов. Четыре епископа остались верны старой вере; за это их
заключили в Лондонскую башню. Но в Англии еще слишком мало
было протестантов; большинство населения было и осталось като¬
лическим, а потому народ был страшно недоволен и церковными
новшествами, и гонениями. Постоянно вспыхивали мятежи, кото¬
рые усмирялись с непомерною жестокостью; главных виновников
казнили, а их имущество отбирали в казну, так что их семьи оста¬
вались нищими. Многих на всю жизнь запирали в темницу. Надо
сказать, что в это время не только в Англии, но и во всех других
государствах Европы шла ожесточенная борьба между католика¬
ми и протестантами. Одни государи стояли на стороне католиков
и преследовали протестантов в своих государствах, другие, напро¬
тив, стояли за протестантов и преследовали католиков. Религиоз¬
ные войны раздирали Европу.
В Англии протестантская вера продержалась недолго. Эдуард VI
умер в 1553 году. На престол вступила старшая дочь Еенриха VIII,
Мария. Мария была ревностная католичка; едва она сделалась ко¬
ролевой, как немедленно приказала всем своим подданным снова
принять католическую веру, посещать католическое богослужение
и исполнять все обряды католической церкви; новый молитвенник
перестал употребляться. Архиепископ Кентерберийский засажен
был в темницу. Мария не только хотела уничтожить протестантскую
веру в Англии, она еще задумала вновь подчинить английскую цер¬
ковь папе, снова открыть закрытые монастыри и вернуть им их иму¬
щества; Мария прекрасно понимала, что и то, и другое будет очень
трудно сделать, и она искала себе помощи вне Англии и задумала
выйти замуж за короля испанского Филиппа II. Филипп II был самым
могущественным государем в Европе; ему принадлежали Испания,
лучшая часть Италии и богатые Нидерланды; ему же принадлежа¬
ли богатые владения в Америке, так что в его государстве «никогда
не заходило солнце» — когда в Европе день, в Америке ночь. Фи¬
липп II был ярый католик и гонитель протестантов и, кроме того,
стоял за папскую власть. В Англии все страшно не хотели этого бра¬
ка королевы, особенно протестанты. Марию отговаривали выходить
замуж за испанского короля; но она ничего не хотела слушать и на¬
стояла на своем. Она добилась согласия парламента и вышла за Фи¬
липпа. После свадьбы королева начала переговоры с папой, папа
послал в Англию своего посла. Королева созвала парламент. Шери¬
фам приказано было присылать депутатов «истинной католической
веры». Папский посол прибыл в парламент; члены парламента пали
на колени и смиренно каялись в своем великом грехе, в том, что они
отпали от римской церкви. Посол объявил им от имени папы полное
88
прощение. Так папа снова стал главой английской церкви. Однако
парламент решительно отказался признать Филиппа наследником
Марии и ни за что не соглашался снова открыть монастыри и вер¬
нуть им те богатства, которые отобрал король Генрих VIII. После
того как папа снова признан был главой церкви и введены были ка¬
толическая вера и католическое богослужение, королева стала гнать
и преследовать протестантов. Несколько епископов погибли на ко¬
страх. Сожжен был даже примас английской церкви, архиепископ
Крапмер; а Кранмер поставлен был самим папой и считался преем¬
ником Августина и Фомы Бекета. Королева от всей души ненавидела
архиепископа не только за то, что он был протестант, но и за то, что
при Генрихе он ее признал незаконнорожденной, а при Эдуарде хо¬
тел лишить ее престола. Кранмер не был человеком сильной души,
сильной воли: когда он узнал, какая участь ему грозит, он совсем
пал духом; он надеялся, что королева простит его, если он отречется
от своей веры. И он отрекся. Но это его не спасло. Когда Кранмер
понял, что ему не может быть прощения и что он погиб, он собрал
все свое мужество, чтобы умереть достойным образом. Настал день
казни; перед казнью архиепископа повели в церковь, чтобы он пе¬
ред толпой народа отрекся от своей веры. И архиепископ заговорил,
но сказал не то, чего хотели его мучители:
«Я должен высказать то, что тяготит мою совесть больше, чем
все то, что я говорил и делал во всю мою жизнь. Это мои последние
писания, противные истине. Я от них отрекаюсь; они были мною
написаны по преступной слабости, из страха смерти, чтобы спасти
свою жизнь. Эта рука их писала, она и должна погибнуть первой!»
Дальше ему не дали говорить и повели на костер. На костре
несчастный протянул свою руку со словами: «Вот виноватая! Она
должна быть наказана первой». Архиепископ вложил свою руку
в огонь и стоял неподвижно и молчал, пока не умер.
Смерть архиепископа показала, что никто из протестантов
не может ждать пощады. И действительно, сожжено было 284 че¬
ловека, и в том числе 60 женщин и детей. 3000 священников лиши¬
лись своих мест.
Но как ни гнала королева протестантов, как ни казнила и ни му¬
чила их, все же она не могла уничтожить протестантов в Англии.
Напротив того, каждый новый мученик привлекал последователей
новой вере. В один год 2000 человек, которые недавно были самы¬
ми верными и преданными католиками-папистами, сделались про¬
тестантами.
Наконец сами епископы устали гнать, преследовать, мучить
и жечь протестантов. Филипп понял, что католическая вера не удер¬
жится в Англии, и покинул эту страну, хотя Мария умоляла его
остаться. Одна только королева не уставала преследовать и мучить
протестантов и проливать невинную кровь.
89
Народ открыто жалел несчастных и звал свою королеву Марией
Кровавой. А тут еще новые бедствия обрушились на англичан —
голод и война с Францией. Война была неудачна: в самом начале
войны французы отняли у англичан Кале. Это несчастие еще более
озлобило народ против королевы, и весь народ уже совсем был го¬
тов восстать, как вдруг Мария умерла. После ее смерти на престол
вступила вторая дочь Генриха, Елизавета (1558 год); народ англий¬
ский с восторгом приветствовал новую королеву.
2
Королева Елизавета. — Веротерпимость королевы. —
Закон о «верховности». — Закон о «единообразии». —
Устройство протестантской церкви
Елизавете было 25 лет, когда она вступила на престол. Она цар¬
ствовала очень долго, почти 50 лет, с 1558 до 1605 год. Елизавета
была женщина очень умная, хитрая и ловкая; нрава она была гор¬
дого, высокомерного, властолюбивого, не любила никому подчи¬
няться и всегда делала по-своему. Елизавета умела выбирать людей,
и никогда в Англии не было столько замечательных министров, как
при ней. Выдающиеся, способные люди всегда есть в большой стра¬
не, но не всегда им дают ход.
В тяжелые времена вступила Елизавета на престол. Весь народ
английский разделен был на католиков и протестантов. За послед¬
ние десять лет народ английский должен был два раза переменить
свою веру. Эдуард VI приказал, чтобы все англичане сделались
протестантами и гнал католиков. Умер Эдуард, и Мария Кровавая
стала гнать протестантов, и приказала всем снова сделаться като¬
ликами. И католики, и протестанты ненавидели друг друга, гоне¬
ния озлобили их. Елизавета должна была первым делом заняться
устройством церкви. Елизавета была протестантка, и она выбрала
протестантскую веру. Впрочем, королева отличалась от всех своих
современников тем, что была веротерпима; она думала, что гнать
за веру не следует, что вера — дело совести каждого человека; не¬
нависти к католикам у королевы не было. Но Елизавета, как и все
в то время, думала, что в государстве может быть только одна вера
и одна церковь. С тех пор как англичане стали христианами, в Ан¬
глии была одна церковь и одна вера; все так к этому привыкли, что
думали, будто иначе и быть не может. Так думали не только в Ан¬
глии, но и во всей Европе. Никому почти не приходило в голову, что
обе церкви, католическая и протестантская, прекрасно могут суще¬
ствовать вместе, одна другой нисколько не мешая.
«Я хочу делать, как мой отец», — постоянно говорила Елизавета,
и она снова свергла главенство папы. В первый же год ее царство¬
90
вания парламент издал закон о «верховенстве» — тот закон, кото¬
рый был отменен при Марии. Этот закон объявлял королеву главой
английской церкви. Духовенство снова подчинено было королеве.
Елизавета обращалась с епископами и священниками так же стро¬
го, как и Генрих VIII. Когда один епископ стал открыто порицать ко¬
ролеву за то, что она отнимает церковные земли и раздает их своим
любимцам, королева написала ему гневное письмо.
«Гордый епископ, — писала она, — подумай о том, что ты был
прежде, чем я тебя сделала тем, что ты есть. Если ты не исполнишь
немедленно мою просьбу, клянусь Богом, я могу лишить тебя сана».
В то же время издан был закон «о единообразии»; этот закон
требовал, чтобы все подданные королевы признали установлен¬
ную англиканскую церковь, исполняли все ее обряды и посещали
ее богослужение, приняли новый символ веры и протестантский
молитвенник. Но никто не доискивался, действительно ли человек
протестант в душе, действительно ли он признает установленную
церковь и исполняет ее обряды. Казни и гонения прекратились;
за двадцать лет ни один человек не был сожжен, а при Марии их
жгли десятками.
Елизавета назначила архиепископом Кентерберийским Паркера
и ему поручила устроить новую церковь.
Архиепископ ревниво принялся за дело; целая треть приходов
не имела священников; самые церковные здания разрушались;
большинство священников были католиками. Паркер назначил
на все свободные места священников-протестантов и людей до¬
стойных и образованных. Елизавета царствовала так долго, что ка¬
толические священники умирали один за другим; на их места на¬
значались протестанты. Священники-протестанты проповедовали
своим прихожанам протестантскую веру; протестантская вера все
более и более распространялась в народе, и к концу царствования
Елизаветы в Англии протестантов было гораздо больше, чем като¬
ликов. Англия из католической страны обратилась в страну проте¬
стантскую, и католики остались только в малонаселенных и бедных
графствах севера и запада.
Но не одни протестантские священники помогли тому, что като¬
лики обращались в протестантство; много поспособствовала этому
делу Библия. Библия была хорошо знакома всякому англичанину
с тех пор, как ее перевели на английский язык. Ее читали и в церкви
и в домах, и каждое ее слово вызывало восторг и удивление. Когда
первые 6 библий помещены были в соборе Св. Павла, многие бла¬
гочестивые люди приходили в собор, чтобы прослушать несколько
глав. Особенно любили слушать хороших и умелых чтецов. Англи¬
чане слушали и читали Библию и видели, что в ней нет многого
из того, чему учила католическая церковь, и вера в учение католи¬
ческой церкви у многих пошатнулась.
91
3
Заговоры и козни католиков против Елизаветы. —
Борьба с шотландской королевой Марией Стюарт. —
Протестантский парламент. — Война с Филиппом II Испанским
Елизавета не осталась веротерпимой до конца; во вторую полови¬
ну своего царствования она стала жестоко преследовать католиков.
Произошло это потому, что королеве пришлось защищать против
католиков и свою жизнь и свой трон. Дело в том, что католики были
очень недовольны тем, что Елизавета ввела протестантскую веру
и протестантскую церковь в Англии. Правда, Елизавета не пресле¬
довала католиков за их веру, но она требовала, чтобы они призна¬
ли ее главой церкви и признали установленную ею протестантскую
церковь. Истинные католики не могли сделать ни того, ни друго¬
го. По своей вере главой церкви они могли считать только папу,
а никак не королеву; совесть не позволяла им в душе оставаться
католиками, а на словах выдавать себя за протестантов и посещать
протестантское богослужение. И вот английские католики мечтали
избавиться каким бы то ни стало образом от Елизаветы, а вместо
нее посадить на английский престол шотландскую королеву, като¬
личку Марию Стюарт. Мария Стюарт была внучатой племянницей
Генриха VIII и считала себя наследницей престола после Елизаветы,
которая не была замужем. Мария даже стала называть себя англий¬
ской королевой и требовала от Елизаветы и английского парламен¬
та, чтобы ее признали наследницей. Елизавета на это ей отвечала:
«Я не так безумна, чтобы шить свой собственный саван». Королева
опасалась, что если она признает Марию Стюарт своей наследни¬
цей, то кто-нибудь из католиков убьет ее, чтобы поскорее очистить
место католической королеве. Да кроме того, она боялась рассер¬
дить протестантов. Но Мария продолжала настаивать на своих
правах и второй раз просила парламент признать ее наследницей.
Елизавете было очень важно, чтобы парламент был на ее стороне
против Марии; а для этого надо было, чтобы парламент состоял
из протестантов. И вот, по желанию королевы, парламент издает
«закон о присяге». По этому закону всякий член парламента, а так¬
же всякий чиновник должен присягнуть в том, что он против власти
папы, что он считает королеву главой английской церкви и призна¬
ет установленную англиканскую церковь.
Так составился протестантский парламент, который защищал
Елизавету от Марии Стюарт.
Случилось так, что Мария Стюарт должна была бежать из Шот¬
ландии, потому что шотландские протестанты восстали против нее.
Мария бежала в Англию и просила помощи у Елизаветы; а Елиза¬
вета вместо того, чтобы помочь ей, приказала посадить ее в замок
92
и стала держать ее там как свою пленницу. Елизавета не знала, как
ей быть с Марией. Отпустить — опасно, и держать в Англии тоже
опасно. Английские дворяне-католики много раз пытались освобо¬
дить Марию и посадить ее на английский престол. С этой целью они
составляли заговоры и учиняли восстания и даже звали в Англию
испанского короля Филиппа II с армией. Все эти заговоры были
вовремя раскрыты, и жизнь Елизаветы спасена, Елизавета жесто¬
ко наказала заговорщиков, а протестантский парламент защитил
королеву-протестантку; издан был новый закон, в котором говори¬
лось: «Всякий, кто будет заявлять о своих правах на престол Англии
при жизни Елизаветы, этим самым лишается права ей наследовать».
Этот закон был направлен против Марии Стюарт. Кроме того, пар¬
ламент принял билль об изгнании мятежных пэров. Главные вино¬
вники восстания были казнены.
Католики и после того не успокоились. Им не удалось посадить
Марию на престол Англии; они стали стараться другими средствами
поддержать в Англии католическую веру. Католики видели, что като¬
лических священников остается в Англии все меньше и меньше и что
скоро их совсем не останется. Католики хотели помочь этой беде
и основали духовную семинарию вне Англии; эта семинария должна
была подготовлять католических священников. Несколько человек
окончили учение в семинарии и приехали в Англию, где и стали про¬
поведовать католическую веру. Толпы народа собирались вокруг про¬
поведников, и многие переходили в католичество. Королева считала
этих проповедников послами римского папы; а римский папа был ее
личным врагом — он не считал ее королевой Англии и разрешил ее
подданных от присяги ей. Протестантский парламент еще более, чем
сама королева, был озлоблен против проповедников. И вот изданы
были новые суровые законы. Католическим священникам запреща¬
лось приезжать в Англию; все те, кто помогал им высаживаться в Ан¬
глии или принимал их в своем доме, считались виновными в госу¬
дарственной измене. Государственными изменниками объявлялись
и все те, кто совращал подданных английской королевы в католиче¬
скую веру, и те, кто из протестантской веры переходил в католиче¬
скую. Елизавета сурово применяла эти новые законы. Более 200 ка¬
толических священников были казнены в последние двадцать лет
царствования Елизаветы; еще более погибло в мрачных тюрьмах.
Такие строгие меры только озлобили католиков пуще прежнего;
они возненавидели Елизавету и решили ее убить. В короткое время
открыто было несколько заговоров на жизнь королевы. Парламент
негодовал на католиков, а многие думали, что Мария Стюарт зна¬
ла об этих заговорах и одобряла их; потому парламент издал такой
закон:
«Тот, кто вооружает подданных против королевы или кто поку¬
шается на ее жизнь, тот лишается права ей наследовать».
93
А в это время Мария Стюарт измучилась в своем долгом за¬
ключении; она потеряла всякую надежду взять верх над Елизаве¬
той, смирилась и умоляла Елизавету об одном: «Дайте мне уйти;
позвольте мне покинуть этот остров и удалиться в уединение, где
я приготовлю душу к смерти. Исполните мою просьбу, и я обещаю
вам письменно отказаться за себя и за своих наследников от всех
прав на английский престол» (1586 год).
Елизавета не согласилась отпустить свою опасную пленницу. Тог¬
да Мария в отчаянии приняла участие в заговоре против Елизаветы.
Этот заговор был открыт; было доказано, что Мария знала о загово¬
ре и одобряла его, потому что были перехвачены письма ее. Марию
судили. Она объявлена была недостойной наследовать английский
престол и осуждена на смертную казнь. Елизавета, однако, долго
не решалась казнить Марию, хотя и парламент и ее министры уси¬
ленно ее об этом просили. После долгих уговоров Елизавета нако¬
нец подписала смертный приговор. Мария была казнена. Королева
спокойно и гордо взошла на эшафот. Она мужественно встретила
смерть. Она утешала своих женщин, которые стояли возле эшафота
и горько плакали.
«Скажите моим друзьям, что я умерла истинной католичкой».
Это были ее последние слова. Она положила голову на плаху.
Марии не стало. Но она передала свои права на английский пре¬
стол Филиппу II, мужу Марии Кровавой. Филипп давно уже злобил¬
ся на Елизавету за то, что она помогла восставшим протестантам
в Нидерландах; Нидерланды принадлежали Филиппу. Филипп, как
мы знаем, был ярый католик и жестокий властолюбец. Он жестоко
преследовал в Нидерландах всех протестантов, так что протестан¬
ты, наконец, восстали, и Елизавета помогала восставшим деньга¬
ми и солдатами. За одну эту помощь Филипп хотел отомстить ан¬
глийской королеве; но все не решался; но когда Елизавета стала
так жестоко преследовать католиков в Англии, да казнила Марию
Стюарт, Филипп II окончательно рассердился и стал собирать боль¬
шой флот. Флот этот назывался Непобедимой армадой. Однако ан¬
гличане победили Непобедимую армаду; испанский флот обратился
в бегство и поспешил обратно в Испанию; но по дороге его застигла
буря, рассеяла и потопила почти все корабли. Филипп не помнил
себя от бешенства и послал вторую армаду (в 1597 году); но и эта
армада была застигнута бурей и погибла. Так Филипп не только
не отомстил Елизавете, но сам пострадал; он потерял весь свой
флот и лучших матросов. Нисколько не помог Филипп и англий¬
ским католикам, а даже повредил им. Он напал на Англию, значит,
стал врагом Англии; всякий истинный католик должен был бы ра¬
доваться, что католический король, защитник католической веры
в Европе, нападает на протестантскую страну и на протестантскую
королеву; он должен был бы желать ему успеха. Но англичанин,
94
хотя бы и католик, не мог желать успеха врагу своей родины; не мог
желать, чтобы чужеземный король победил английскую королеву
и англичан. Трудно было в одно и то же время сохранить любовь
и преданность к своей родине и любовь и преданность к вере. При¬
ходилось выбирать одно из двух.
4
Защита протестантской англиканской церкви. —
Пресвитериане. — Независимые. — Пуритане. —
Преследование пуритан. — Высокая комиссия. —
Запрещение печатать книги без разрешения. —
Тайные типографии
Елизавете приходилось защищать установленную англиканскую
церковь не только от католиков, но и от истинных протестантов.
Мы уже говорили, что англиканская церковь приняла не все уче¬
ние протестантов и оставила кое-что из учения католической церк¬
ви, а потому многие протестанты не хотели признать этой церкви
и установленных ею статей веры. Некоторые из протестантов не хо¬
тели признавать епископов; они считали епископов служителями
дьявола; они говорили, что нужны только священники; священники
назывались иначе пресвитерами, почему и этих протестантов на¬
зывали пресвитерианами. Пресвитериане проповедовали еще, что
высшая духовная власть должна принадлежать духовным соборам,
а не королеве; духовные соборы выше королей, и короли должны ис¬
полнять постановления этих соборов. В Англии пресвитериан было
мало; но в Шотландии почти все протестанты были пресвитериане.
Были в Англии и такие протестанты, которые говорили, что совсем
не должно быть установленной церкви. Они говорили, что всякая
церковная община может веровать по-своему и по-своему совершать
свое богослужение. Этих протестантов называли независимыми.
Кроме пресвитериан и независимых были еще и другие проте¬
стантские секты. Всех протестантов, которые не хотели признать
установленной церкви и установленных статей веры, называли пу¬
ританами. Все пуритане были очень благочестивы и набожны. Пу¬
ританин старался вести умеренную, скромную, трудовую жизнь. Он
вставал рано, никогда сам не оставался без дела и не терпел празд¬
ности в других. Пуританин больше всего на свете любил доброде¬
тель и больше всего заботился о том, чтобы спасти свою душу и очи¬
стить ее от греха. Пуритане так много думали обо всем небесном,
что стали удаляться от всего земного; они стали считать за грех тра¬
тить время на веселье и удовольствия, они с ненавистью смотрели
на все человеческие развлечения — танцы, театр, песни, наряды.
95
Одевались пуритане очень скромно, в темные или черные цвета,
и их всегда можно было узнать по внешнему виду.
Число пуритан в Англии стало быстро расти. Елизавета прекрас¬
но понимала, что для установленной английской церкви пуритане
опасны, и она стала гнать и преследовать пуритан так же, как пре¬
следовала католиков. Новые важные права даны были Тайному со¬
вету. 32 члена Тайного совета вместе с 12 епископами составили ду¬
ховный суд, который назывался Высокой комиссией. Эта Комиссия
должна была призывать к своему суду всех лиц, которые не призна¬
вали установленной англиканской церкви. Кроме того, Комиссия
должна была разыскивать еретиков и допрашивать под присягой
всех лиц, которых только подозревали в ереси. Виновных в ереси
строго наказывали. Даже сами министры Елизаветы возмущались
тем, как судила эта Комиссия. Один из них говорил: «Вопросы, кото¬
рые задает Комиссия обвиняемым, мелочны и изворотливы; столько
хитростей употребляется, чтобы запутать и осудить несчастного».
Преследования и суровые наказания не привели ни к чему: чис¬
ло пуритан все росло и росло. Появилось много книг, в которых на¬
падали на королеву, осмеивали и осуждали ее. Королева запретила
печатать эти книги.
Но недостаточно было запретить печатать, надо было и наблю¬
дать за тем, чтобы их не печатали; а чтобы легче было наблюдать,
печатать книги разрешалось только в Лондоне и университетских
городах. Каждая рукопись, большая или маленькая, прежде чем по¬
пасть в печать, должна была просматриваться архиепископом или
епископом лондонским, и только если они разрешали, рукопись
могла быть отпечатана.
Но эти меры ничего не сделали. Появились тайные типографии,
в которых печатались запрещенные книги, хотя и с большим тру¬
дом. Эти типографии разыскивались и уничтожались. Такими на¬
сильственными мерами приходилось Елизавете защищать установ¬
ленную епископальную церковь и установленные статьи веры.
5
Елизавета и парламент. — Борьба Палаты общин с королевой
за «свободу слова» в парламенте
Елизавета хотела управлять Англией так же, как правил Ген¬
рих VIII. Она требовала, чтобы ее личные указы считались закона¬
ми; она нередко налагала новые налоги без согласия парламента.
Так, она ввела без согласия парламента пошлины на сладкие вина
и на тонкие сукна. Она дала большую власть своему Тайному сове¬
ту. В этом Совете было теперь гораздо больше членов, чем раньше.
Что касается парламента, то Елизавета старалась собирать его как
96
можно реже. Елизавета боялась парламента: она заметила, что обе
палаты, такие покладистые и покорные при Генрихе, стали теперь
очень несговорчивы. В Палате пэров заседали теперь дети новых пэ¬
ров; они были пэрами и членами парламента по рождению, потому
что были сыновьями пэров, а не по милости короля. И они сознава¬
ли свои права и силу.
И Палата общин не была уже так послушна и покорна, как при
Генрихе. Несколько поколений сменилось со времени междоусоб¬
ной войны Алой и Белой розы; все ужасы и бедствия смуты были
давно позабыты, и Палата общин уже настойчиво стала требовать,
чтобы права ее не нарушались. К тому же и состав Палаты общин
изменился. Прежде города и графства должны были выбирать депу¬
татов из своих местных жителей. Но часто среди местных жителей
не оказывалось энергичных и способных людей, которые могли бы
быть посланы в парламент; города и графства тогда выбирали лю¬
дей не из местных жителей. Это было незаконно, и шерифам посто¬
янно указывалось на то, что графства и города должны выбирать
местных людей. При Елизавете в парламенте прошел билль, кото¬
рый разрешал выбирать и не местных людей.
«Депутат принадлежит всей стране, а не одной какой-нибудь
местности; человек заведомо полезный и способный может быть вы¬
бран, хотя бы и не принадлежал к числу жителей города или граф¬
ства», — говорили в парламенте защитники билля. Но когда билль
этот прошел, то в Палату общин стали попадать главным образом
крупные землевладельцы; они были богаты, все местные жители их
уважали и почитали, и они хотели и в парламенте бытъ заметными
людьми. Для того чтобы легче было справляться с Палатой общин,
Елизавета хотела ввести в Палату таких депутатов, которые бы
от нее зависели. С этою целью она дала право посылать своих де¬
путатов 62 мелким местечкам и городам. Она думала, что эти де¬
путаты будут в ее руках и помогут ей решать дела в Палате общин,
как она хочет. Но она ошиблась. Сперва действительно эти местечки
посылали депутатов, угодных королеве; но это было недолго; боль¬
шинство местечек находилось на земле крупных помещиков; жите¬
ли их зависели от этих помещиков, а потому выбирали того, кого
им приказывали выбрать помещики. Королева ничего не выиграла.
Палата общин старалась вернуть все свои старые права и вольно¬
сти, которые так часто нарушались при Тюдорах. Так, Палата общин
не раз спорила с королевой о свободе слова в парламенте. Елизаве¬
та постоянно говорила: «Вся свобода слова депутатов заключается
в том, чтобы говорить “да” или “нет” на те вопросы, которые им
предложат». Когда Палата общин подымала вопросы, неугодные ко¬
ролеве, Елизавета прямо приказывала:
«Не вмешивайтесь в дела, которые до вас не касаются, и в кото¬
рых вы ничего не понимаете».
97
Так, однажды в парламент внесен был билль, в котором говори¬
лось, что необходимо улучшить духовные суды и Высокую комис¬
сию. Королева призвала спикера и гневно напомнила ему:
«Я всегда воспрещаю Палате вмешиваться в дела, которых она
не понимает. Я удивлена, что Палата так непослушна; повелеваю
тебе, чтобы больше об этом вопросе не было разговору».
Спикер испугался строгого выговора королевы и не позволил об¬
суждать этот вопрос, а Палата общин покорилась.
Но не всегда Палата общин повиновалась королеве. Однажды
в парламенте один из депутатов коснулся вопроса, о котором вос¬
прещено было говорить. Королеве донесли об этом. Она страшно
рассердилась и приказала немедленно арестовать смелого депута¬
та. Депутат был арестован. Но Палата общин на этот раз не соглас¬
на была терпеть такое самоуправство. Она стала просить королеву
не нарушать исконных прав Палаты и дозволить ей свободно обсуж¬
дать всякие вопросы. Палата общин указывала королеве на тот за¬
кон, что ни один ее член в то время, когда идут заседания парламен¬
та, не может быть арестован иначе как с согласия самой Палаты;
Палата напомнила королеве, что это ее право самой наказывать ви¬
новных членов за их поведение в парламенте; так, если бы депутат
в своих речах оскорбил королеву, то Палата общин могла запретить
ему говорить на будущее время, могла бы даже и совсем запретить
ему являться в парламент. Палата общин сама знает, о чем она мо¬
жет говорить и о чем нет. Требования Палаты были так упорны, так
настойчивы, что королева почла за лучшее уступить.
В другой раз Елизавета запретила одному депутату приходить
в парламент. Когда узнала об этом запрете Палата общин, она
страшно вознегодовала. Палата общин так резко порицала за этот
незаконный поступок королеву, что благоразумная королева тот¬
час же отменила свое приказание: депутат стал приходит в парла¬
мент, как и прежде.
Палата общин была уже так сильна при Елизавете, что не только
успешно защищала свои старые права, но успела приобрести и одно
очень важное новое право. Палата общин, как мы знаем, была вы¬
борная. Когда выборные люди собираются, то обыкновенно прежде
всего поверяется, правильно ли они избраны, т. е. все ли они име¬
ют право быть выбраны, и так ли их выбирали, как это установле¬
но законами. Если окажется, что кто-нибудь из депутатов выбран
не по праву или выбирался не так, как следует, то объявляется, что
он выбран неправильно и не может занять свое место в парламенте;
вместо него приказывается выбрать другого депутата. До Елизаве¬
ты всегда или сам король поверял, правильно ли избраны депутаты,
или поручал это дело суду; поэтому-то король имел большую власть
над депутатами; он всегда мог избавиться от неприятного депута¬
та — стоило ему только признать, что депутат выбран незаконно.
98
При Елизавете Палата общин добилась того, что ей самой позволе¬
но было поверять выборы, так что сама Палата могла устранять де¬
путатов, которые не имели права быть выбраны или выбраны были
не по законам.
Самые сильные споры у Елизаветы с парламентом происходи¬
ли по двум вопросам: о браке королевы и наследнике престола —
и о торговых льготах.
Елизавета не была замужем, когда вступила на престол. Парла¬
мент очень беспокоился о том, кто же будет царствовать после нее.
Парламент считал вопрос о будущем короле таким важным, что
не хотел, чтобы его решала сама королева, как то было при Генрихе.
Едва Елизавета вступила на престол, как парламент стал просить
ее назначить наследника и выбрать себе мужа. Королева прика¬
зала парламенту не рассуждать об этом. Парламент повиновался.
Прошло четыре года. Королева ни замуж не вышла, ни наследника
не назначала. Тогда парламент снова стал просить королеву назна¬
чить наследника и выбрать мужа. Королева страшно рассердилась
и сперва слышать об этом ничего хотела; потом успокоилась, обе¬
щала парламенту выбрать мужа, но запретила говорить о наследни¬
ке. Тогда один из членов парламента встал и смело сказал:
«Королева не должна приказывать парламенту, о чем ему гово¬
рит и о чем нет. Парламент может свободно говорить о всех вопро¬
сах, которые касаются пользы государства».
Жаркие споры поднялись в Палате. Явился посланный от коро¬
левы и потребовал, чтобы парламент перестал говорить об этом во¬
просе. Палата общин ответила, что она может свободно обсуждать
все. вопросы; она не послушалась королевы и продолжала свое дело.
Елизавета поняла, что приказаниями тут ничего не поделаешь; од¬
нако нашлась, как поступить: вместо того чтобы приказывать, она
стала просить парламент оставить этот тяжелый для нее вопрос.
А дело было в том, что Елизавета не могла выбрать себе мужа; вы¬
брать католика было нельзя, протестанты вознегодовали бы на нее;
да и неудобно было ей выйти за католика, так как она сама была
протестантка, ввела протестантскую веру в Англии и помогала про¬
тестантам в других государствах. Выбрать протестанта было для нее
опасно; тогда католики английские совсем бы на нее озлобились,
и ей еще труднее было бы справляться с ними. Пока Елизавета была
не замужем, они все еще надеялись, что после нее может быть в Ан¬
глии и король-католик. К тому же королева любила графа Лейстера,
но не могла она выйти замуж за подданного. Так Елизавета и не вы¬
шла замуж совсем, да и наследника назвала только перед смертью.
Еще более споров с парламентом было у Елизаветы по другому
вопросу — по вопросу о торговых льготах. Елизавета так же, как
до нее делали прежние короли Англии, дозволяла торговать мно¬
гими товарами — и часто товарами, необходимыми в жизни, —
99
не всем, кто хотел, а только отдельным лицам, чаще всего своим
придворным и приближенным, или же торговым компаниям. Это
сильно стесняло торговлю. Не раз Палата общин жаловалась ко¬
ролеве на то, что торговые льготы сильно вредят торговле; Палата
объявляла их незаконными. На эти жалобы Елизавета обыкновенно
отвечала:
«Этот вопрос не касается Палаты, она в нем ничего не понимает».
Раз в Палате общин один из членов сказал прекрасную речь по по¬
воду этих льгот. Смелого члена вызвали в Тайный совет. Там с ним
обошлись так грубо, что он вернулся на свое место сам не свой. Вся
Палата была страшно напугана; целых две недели никто не смел го¬
ворить о чем-нибудь важном. Всякий депутат, прежде чем начать го¬
ворить о самой безобидной вещи, сперва умолял: «Прошу слова мои
не принять в дурном смысле». Со всех сторон в Палате повторяли:
«Господа, не говорите о торговых льготах: королева рассердится».
Но в конце царствования Елизаветы весь народ английский
громко высказывал свое недовольство торговыми льготами. Палата
общин снова завела о них речь в парламенте. Она приняла билль
против льгот и объявила их противозаконными. Елизавета увидела,
что надо уступить, но, по своему обычаю, она уступила очень ловко:
она заявила, что и не знала о том, какое зло эти льготы; она благо¬
дарила свой парламент за то, что он так заботится об общем благе.
После того королева немедленно уничтожила все торговые льготы,
которые она даровала раньше.
6
Англия времен Елизаветы. — Богатство Англии. —
Шерстяная промышленность. — Заграничная торговля. —
Город Лондон. — Улучшение земледелия и скотоводства. —
Народонаселение Англии
Англию времен Елизаветы зовут «богатой Англией». И в самом
деле, Англия сильно разбогатела во второй половине XVI века. Шер¬
стяная промышленность развилась еще больше прежнего. До Ели¬
заветы, как мы уже говорили, англичане выделывали много сукон
и шерстяных материй и для собственного потребления и для вывоза
за границу; но англичане еще не умели хорошо отделывать сукна,
не умели красить их и не умели изготовлять очень тонких сукон.
Надо было научиться им этому искусству, и научились они опять-та¬
ки от иностранных мастеров; при Елизавете иностранцы снова ста¬
ли переселяться в большом числе в Англию; их переселялось еще
гораздо более, чем при Эдуарде III. Это были главным образом ни¬
дерландские протестанты; они бежали с родины, чтобы спастись
100
от жестоких преследований Филиппа II, который безжалостно гнал
их за веру. Елизавета же, как мы знаем, первую половину своего
царствования была веротерпима. Она с радостью принимала всех
протестантов и позволяла им селиться в своем государстве. Коро¬
лева дозволяла переселенцам выделывать сукна и шерстяные ма¬
терии, каких еще не выделывали в Англии. Иностранные мастера
прибывали в Англию и селились здесь в разных городах. В одном
только городе Норвиче, который был центром шерстяного дела,
поселилось более 400 человек иностранцев, и это число все росло
и росло. От этих-то искусных мастеров и сами англичане научились
выделывать тонкие сукна и красить и отделывать шерстяной товар.
Тогда англичане стали вывозить шерстяных материй еще больше
прежнего, и главным образом в Нидерланды. Вывоз шерсти был
вовсе воспрещен, и вся английская шерсть обрабатывалась в самой
стране. Шерстяные мануфактуры основывались теперь не только
в городах, но и в сельских округах; хозяева этих мануфактур нажи¬
вались и жили хорошо и богато.
В то же время в Англии сильно развилась и заграничная тор¬
говля. Еще в начале XVI века англичане боялись пускаться в дале¬
кие морские путешествия; даже Средиземное море казалось им
страшным, и они не решались отвозить сами свои товары в юж¬
ные государства Европы. Обыкновенно иностранные торговые суда
приезжали в английские порты с разными заморскими товарами —
шелком, атласом, драгоценными камнями и разными пряностями.
Иностранные купцы выменивали эти товары в Англии на зерно,
шерсть, олово и свинец. Нагрузившись этим сырьем, они покида¬
ли берега Англии и плыли домой, но по дороге заходили в порты
различных государств и продавали там все эти английские товары
и при этом, конечно, наживались. При Елизавете англичане уже ни¬
сколько не боялись морских путешествий. Они смело отправлялись
в далекие страны и даже в другие части света. Несколько купцов
отплыли в Африку, к Гвинейским берегам, и завели там торговлю
с дикарями-туземцами: они покупали золото и слоновую кость
и наживались от продажи этих дорогих товаров. Англичане смело
переплывали Атлантический океан, который прежде казался таким
страшным, и приставали к берегам Америки. Здесь, в теперешних
Соединенных Штатах, они завели и первую английскую колонию,
Виргинию, и стали там разводить табак. Завели англичане и тор¬
говлю с Россией через Белое море. Для торговли с Россией основана
была русская торговая компания; а в 1600 году была основана тор¬
говая компания для торговли с Ост-Индией в Азии.
Город Лондон при Елизавете стал главными торговым рынком
в Европе; здесь всегда можно было найти самые разнообразные
товары всех частей света. Раньше главным торговым рынком был
Антверпен в Нидерландах; но Антверпен два раза был разграблен
101
испанскими солдатами, которых Филипп II послал туда, чтобы унич¬
тожить протестантов. После второго грабежа город Антверпен был
совершенно разорен; многие жители бежали в Англию и поселились
в Лондоне. Лондон, который давно уже соперничал с Антверпеном,
занял теперь его место и стал первым торговым городом Европы.
По мере того как расширялась торговля, купцы английские все бо¬
гатели и богатели. Вместе с купцами и владельцами промышленных
заведений богатели и помещики. Они разводили все более и более
овец, так как держать овец было очень выгодно — шерсть прода¬
валась легко и по хорошей цене. Не было хлебопашца, у которого
не паслось бы хотя несколько штук овец, а у богатых лордов были
стада овец в 20 000 и 25 000 голов. Эти большие стада давали чудо¬
вищные доходы своим владельцам. Да и земледелие стало гораздо
выгоднее, чем прежде. Люди научились лучше обрабатывать землю,
лучше ее удобрять, и земля давала вдвое больше; с одной десятины
сбирали столько, сколько прежде с двух. Введены были лучшие по¬
роды скота и лошадей. От иностранцев — нидерландцев англичане
научились разводить на своих огородах морковь, капусту, сельде¬
рей — овощи, которые раньше неизвестны были в Англии.
По мере того как росло богатство страны, увеличивалось и ее
народонаселение; припомним, что после моровой язвы в XIV веке
в Англии осталось всего 2 миллиона жителей; к концу же царство¬
вания Елизаветы народонаселение выросло до 5 миллионов чело¬
век, и эта цифра оставалась и следующие 150 лет.
7
Крестьяне при Елизавете. — Их бедность. —
Обезземеление крестьян. — Нищие и бродяги в Англии. —
Законы о бедных. — Общинные налоги
В то время как общее богатство страны росло, в то время как куп¬
цы, фабриканты, промышленники, помещики и крупные фермеры
богатели, мелким съемщикам земли жилось все хуже и хуже, все
тяжелее и тяжелее. «Овцы пожирали людей», — говорили современ¬
ники. И правда, чем больше овец держали помещики, тем больше
им надо было пастбищ. Чтобы иметь эти пастбища, они огоражи¬
вали общинные земли и забирали их себе. Для овцеводства надо
было меньше рабочих, чем для земледелия, и сельскохозяйственные
рабочие оставались без работы. Кроме того, помещики все меньше
и меньше нуждались в крестьянах и без всякой жалости прогоняли
их или их наследников с насиженных участков. Один из современ¬
ных английских писателей рассказывает:
«Чтобы жадный и ненасытный помещик мог огородить в одном
участке несколько сот десятин земли, землепашцев выгоняли вон
102
с их собственных участков; их или сживали оттуда при помощи
обмана и самых бессовестных притеснений, или же всякими не¬
справедливостями и обидами так их изводили, что они непремен¬
но должны были убираться — бедные злополучные люди, мужчины
и женщины, мужья и жены, сироты, дети, вдовы, несчастные мате¬
ри со своими маленькими ребятами и всем своим хозяйством. И по¬
тащились они прочь от своих домов, в которых так обжились и к ко¬
торым так привыкли; и они не находили места, где бы отдохнуть.
Весь свой домашний скарб, который стоил очень мало, они принуж¬
дены были продавать за безделицу. А когда они проскитались так
по чужим краям, пока не истратили всего, что у них было, — что
им оставалось делать, как не красть (а за воровство их потом пове¬
сят) или же просить милостыню (а за это их бросят в тюрьму, так
как они шляются и не работают) ? Между тем ведь никто им не дает
работы. В самом деле, довольно ведь и одного пастуха, чтобы пасти
скот на таком куске земли, который потребовал бы много рабочих
рук, если бы его обрабатывать под пашни».
Людей, которые искали работы, было так много и так трудно
было находить эту работу, что рабочие готовы были наниматься
за всякую плату, лишь бы получить эту работу. Заработная плата
сильно упала.
Нищих и бродяг стало так много в Англии, что они наводили
ужас на местных жителей. Нищие входили в дома фермеров и йо¬
менов по два, по три человека, и так настойчиво просили «подайте
Христа ради», что им давали скорей из страха, чем по доброй воле.
Толпы нищих и бродяг бродили по большим дорогам, нападали
на прохожих и проезжих, грабили и убивали. Страшно и опасно
было ездить. Напрасно Елизавета и парламент издавали строгие за¬
коны против бродяг и нищих; их хватали, судили, сажали в тюрьмы,
клеймили каленым железом; если бродяга попадался в третий раз,
то его вешали по приговору суда. Но ничего нельзя было поделать:
людям некуда было деваться и нечего было есть. Поневоле они бро¬
дяжничали и нищенствовали.
Наконец, Елизавета поняла, что суровые наказания и казни
не истребят нищих и бродяг и что вместо того, чтобы наказывать
и казнить этих несчастных, бесприютных и голодных людей, надо
о них позаботиться. Выбрана была комиссия из нескольких членов
парламента, и эта комиссия должна была решить, что делать с ни¬
щими, как помочь им. Решено было, что каждый город, каждая де¬
ревня должны сами заботиться о своих бедных и не допускать их
до нищенства. В каждой деревне была обыкновенно церковь; жи¬
тели считались прихожанами этой церкви и составляли церковный
приход. Иногда на несколько деревень была одна церковь, и все де¬
ревни вместе составляли один приход. В больших же деревнях было
по две и более церквей, и у каждой были свои прихожане. Сколько
103
было церквей, столько и приходов. То же самое было и в городах:
сколько церквей, столько и приходов. При Елизавете всех приходов
считалось около 10 тысяч. При каждой церкви был священник. Свя¬
щенник совершал богослужения и требы и, кроме того, наблюдал
за тем, чтобы прихожане посещали церковь и исполняли обряды.
Священник же должен был заботиться о церковном здании, об его
ремонте и украшении; священник же заведовал всем церковным
имуществом. В помощь священнику выбирались из среды прихожан
два церковных старосты. Деньги на то, чтобы содержать церковь,
держать ее в порядке и украшать, собирались с прихожан; прихо¬
жане давали на церковь, кто сколько хотел, и священники не могли
собирать эти деньги без согласия самих прихожан; чтобы получить
это согласие и обсудить, как лучше употребить деньги, священники
созывали прихожан на общие собрания. По всей Англии было в обы¬
чае созывать приходские собрания. Каждый приход составлял как бы
особую общину, которая сама ведала церковные дела. При Елизаве¬
те изданы были законы, которые приказывали каждому церковно¬
му приходу самому заботиться о своих бедных. Просить милостыню
и нищенствовать строго воспрещалось, а кому не на что было жить,
тот должен был обращаться за помощью в приход; но бедняк не мог
обратиться в тот приход, в какой хотел, а только в свой приход, т. е.
в тот, в котором он родился или прожил последние три года. По¬
могать бедным должен был священник и приходские старосты; они
должны были знать всех бедных своего прихода, знать, кто из них
действительно нуждается. Но ведь для помощи бедным нужны были
деньги; деньги эти обязаны были жертвовать сами прихожане. Раз
в год священник собирал всех прихожан и спрашивал, кто сколько
может платить. Если человек достаточный отказывался платить или
давал очень мало, то священники и церковные старосты должны
были его усовещевать и уговаривать. Скоро выяснилось, что до¬
бровольных пожертвований не хватает на помощь бедным; тогда
установлен был обязательный налог для бедных, и этот налог дол¬
жен был платить всякий хозяин квартиры. Собирали этот налог
церковные старосты. А так как два церковных старосты не могли
справиться с этим делом, то в помощь им стали назначать особых
надсмотрщиков за бедными. Помощь оказывалась различного рода:
кому помогали деньгами на дому, кому отыскивали работу, иных
помещали в богадельню. Для тех нищих и бродяг, которые могли
работать, но так изленились, что не хотели, устраивались рабочие
дома, и их силком запирали в эти дома и заставляли работать. Спер¬
ва прихожане платили только один приходский или общинный на¬
лог на бедных. Но скоро изданы были новые законы, которые тре¬
бовали, чтобы приходы содержали в порядке свои дороги и мосты;
тогда прихожане обложены были новым общинным налогом на по¬
чинку дорог и мостов.
104
Так понемногу приходы составили отдельные общины, которые
сами заботились о своих местных нуждах и сами ведали свои мест¬
ные дела.
8
Последние дни жизни Елизаветы. — Король Иаков Стюарт. —
Соединение Англии, Шотландии и Ирландии
Елизавета дожила до глубокой старости: она умерла 73-летней
старухой. Под конец своей жизни королева совсем впала в детство;
она целый день сидела в кресле с пальцем на губах и с опущенными
глазами; ничего не говорила; почти не спала и ничего не ела. Ее
министры и советники видели, что она доживает последние дни,
и хотели, чтобы она назначила наследника, который еще не был на¬
значен, как ни старалась об этом Палата общин. Из прямых потом¬
ков Генриха VIII никого больше не оставалось: род Тюдоров прекра¬
щался со смертью Елизаветы. Самым близким родственником был
шотландский король Иаков I, сын несчастной Марии Стюарт, кото¬
рую Елизавета казнила. Когда министры назвали Елизавете Иакова,
она кивнула головой, и Иаков стал королем после нее.
Елизавета передала Иакову не одну Англию, но и Ирландию.
Ирландия была покорена еще Генрихом VIII. При Елизавете в Ир¬
ландии вспыхнуло восстание, так как жители Ирландии, кельты
и католики, ненавидели англичан-победителей, которые их страш¬
но притесняли. Восстание было подавлено со страшной суровостью
и жестокостью. В Ирландии введены были английские законы, нра¬
вы и обычаи. Елизавета хотела ввести и английскую церковь. Но это
ей не удалось: ирландцы не знали английского языка и не понима¬
ли английской проповеди, а без проповеди нельзя их было обратить
в протестантов. Так они и остались католиками.
Когда Иаков Стюарт вступил на престол, то в первый раз три го¬
сударства — Англии, Шотландия и Ирландия — соединились в одно,
и Иаков стал называться королем Великобритании и Ирландии.
Глава VI
АНГЛИЯ ПРИ КОРОЛЯХ СТЮАРТАХ:
ИАКОВЕ I И КАРЛЕ I
1
Король Иаков I Стюарт. — Как смотрел он на свою власть
и на власть епископов. — Король и церковь. —
Петиция тысячи. — Борьба Иакова с парламентом
Иаков I, король Великобритании, по своей наружности совсем
был неказист. Маленького роста, с кривыми ногами, с огромной
головой и косыми глазами, король казался уродом. Он вечно ку¬
тался в ватные одежды и имел такой жалкий вид, что все неволь¬
но смеялись, когда смотрели на него. Король страшно любил гово¬
рить, но говорил плохо и заикался. Он много думал о себе самом
и о своей власти. Но в то же время он была большой трус в душе.
Король любил выпить, был болтлив, хвастлив и невоздержан.
Еще раньше чем вступить на престол Англии, Иаков написал
книгу; в ней он говорил:
«Власть короля от Бога. Настоящий король может исполнять за¬
коны страны, но если он того желает. Но все же король выше зако¬
нов. Если король исполняет законы, то только потому, что сам этого
хочет, и для того, чтобы подать хороший пример своим подданным».
Король впоследствии много раз говорил: «Я объявляю мятежни¬
ком всякого, кто станет рассуждать о том, что смеет делать король
и что не смеет». Так же высоко ставил король и власть епископов.
Он считал, что власть короля и власть епископа невозможны одна
без другой. «Нет епископа, нет и короля», — нередко говорил ко¬
роль, и он решил защищать установленную англиканскую еписко¬
пальную церковь от пуритан и особенно от пресвитериан, которых
король ненавидел от всей души.
Англиканская церковь вполне зависела от короля и видела в нем
своего защитника. Король защищал эту церковь, а потому ей было
выгодно, чтобы король имел большую власть. Церковь тоже учила,
что король выше закона. Собор духовенства постановил: «Власть
короля установлена самим Богом, и вовсе не сам народ ставит ко¬
ролей». Духовенство учило также, что «подданные ни при каких
106
обстоятельствах не могут восставать против своих королей или
бороться с ними с оружием в руках, хотя бы им приходилось защи¬
щать себя».
Когда Иаков вступил на престол, 800 пуританских священников,
то есть десятая часть всего английского духовенства, подали коро¬
лю петицию. Они просили его улучшить духовные суды, с большим
выбором назначать священников и исключить из богослужения все
католические обряды.
Король принял петицию пуритан. Он созвал собор из англикан¬
ских и пуританских богословов, чтобы рассмотреть эту «петицию
тысячи», как ее называли, хотя ее подписали всего 800 человек. Ко¬
роль сам руководил этим собором. Пуритане стали защищать свою
петицию и сделали несколько замечаний. Король рассердился и рас¬
пустил собор, а на прощанье пригрозил:
«Вы мне подчинитесь, или я вас прогоню из государства. Вас бу¬
дут вешать, и делу конец».
Но если Иаков ненавидел пуритан, то столько же он ненавидел
и католиков. Суровые законы Елизаветы против католиков были
оставлены в силе, и Иаков так же жестоко преследовал католиков,
как и Елизавета.
В 1604 году Иаков созвал свой первый парламент. Этот парламент
был уже враждебно настроен против короля. Депутаты были недо¬
вольны угрозами Иакова пуританам; кроме того, они негодовали
на него за то, что он стремился править самовластно. На первых же
порах парламент заявил королю: «Мы хотим только одного — мира
и согласия. Но мы просим ваше величество принять меры против
злоупотреблений, которые совершаются и в церковном и в свет¬
ском управлении».
Кроме того, парламент осмелился заметить королю:
«Если кто-нибудь сказал вашему величеству, что короли Англии
имеют безусловное право издавать законы, то ваше величество же¬
стоко обмануты. Король Англии может издавать законы только
с согласия парламента».
С гневом выслушал Иаков эти речи парламента. Он отвечал
на них угрозами и распустил парламент.
Однако королю нужны были деньги. Он был очень расточителен
и в несколько лет, несмотря на мир, удвоил долг, который Елизаве¬
та оставила после пятнадцати лет войны. Король не хотел созывать
парламента, а чтобы добыть деньги, он сам, своей властью, нало¬
жил пошлины на ввозимые и вывозимые товары. Но пошлины эти
давали слишком мало денег, чтобы покрыть издержки короля, и он
волей-неволей должен был снова созвать парламент. Он созвал его
в 1610 году. Иаков строго запретил парламенту говорить о налогах,
которые он ввел сам. Но парламент не посмотрел на это запреще¬
ние; народные депутаты смело заявили королю:
107
«Ваше величество, вы без ведома и согласия парламента и во вре¬
мя полного мира наложили подати более многочисленные и тяже¬
лые, чем делали ваши предки во время войны. Мы умоляем вас
уничтожить все налоги, которые вы сделали без согласия парламен¬
та. Мы просим вас также: издайте новый закон, который бы гово¬
рил, что всякий налог на ваших подданных, на их товары и имуще¬
ство, который наложен без согласия обеих палат, недействителен».
Кроме того, парламент просил короля, прежде чем решать во¬
прос о новых налогах, издать законы, которые ограничили бы Вы¬
сокую комиссию. Высокая комиссия призывала к себе на суд, кого
хотела, и обвиняла в ереси всех, кого хотела. Иаков ничего и слы¬
шать не хотел и распустил и этот парламент. Прошло четыре года.
Король все время нуждался в деньгах и, наконец, должен был снова
созвать парламент. Выборы в этот парламент происходили бурно.
Почти везде люди, которых король желал видеть членами парламен¬
та, не были выбраны, а попали в парламент 300 совершенно новых
членов. Из них многие прославились впоследствии. Этот парламент
был смелее первых двух; он наотрез отказался дать деньги королю,
пока не будут уничтожены незаконные налоги и не будет обращено
внимание на справедливые жалобы населения. Король был страш¬
но взбешен и немедленно распустил собрание. Мало того, четырех
вожаков король засадил в темницу.
Это было вопиющее нарушение прав парламента. Могуществен¬
ный Генрих VIII и властолюбивая и гордая Елизавета признавали,
что король не имеет права засаживать депутатов в темницу; лич¬
ность депутата должна бытъ неприкосновенна. Кроме того, депу¬
таты могли в парламенте совершенно свободно говорить обо всех
делах, которые касаются пользы и блага государства. Правда, не раз
бывало, что Генрих и Елизавета приказывали арестовать того или
другого члена Палаты общин, запрещали говорить о том или другом
вопросе. Но никогда не бывало, чтобы они арестовали по несколько
человек сразу. Если они видели, что парламент будет защищать сво¬
их членов, они всегда уступали.
Иаков решил управлять совсем без парламента.
Семь лет царил в Англии безграничный произвол. Даже Тайный
совет, который помогал править Тюдорам, утратил свою прежнюю
силу. Король советовался лишь с двумя своими любимцами, кото¬
рых он призывал в свой «кабинет». Слово «кабинет» стало означать
ближайших советников короля. Дела пошли еще хуже прежнего.
Король продолжал налагать незаконные налоги, он воскресил ста¬
рый обычай, о котором уже все давно позабыли, — обычай «до¬
бровольных даров». Землевладельцам разосланы были письма,
им предлагалось внести деньги в пользу короля. Но хотя шерифы
и мировые судьи и очень старались собрать деньги, им это не удава¬
лось. А между тем король тратил без счета. При дворе устраивались
108
маскарады и пышные празднества; деньги, земли и драгоценности
щедро раздавались любимцам короля.
Из этих любимцев особенно выделялся герцог Букингэм1. Букин¬
гэм был молодой красивый честолюбец незнатного рода. Он понра¬
вился королю. Король осыпал его своими милостями и сделал его
герцогом. Никто не любил этого дерзкого, нахального и властолю¬
бивого человека; все презирали и ненавидели его. Иаков же обой¬
тись не мог без своего любимца и требовал, чтобы все ему беспре¬
кословно повиновались. Кто не слушался герцога, того немедленно
отставляли от службы, и герцог делал, что хотел.
2
Иаков I и суд. — Несменяемость и независимость судей
Англичане были недовольны Иаковом из-за то, что он правил са¬
мовластно и не только без парламента, но даже и без Тайного совета.
Но еще более они негодовали на него за то, что он хотел поработитъ
английские суды; он хотел, чтобы королевские суды решали все дела
и вопросы так, как это ему, королю, угодно. В XIV веке суд в Англии
еще не был поставлен так, как должен быть поставлен суд для того,
чтобы судьи могли хорошо и беспристрастно исполнять свои судей¬
ские обязанности. А между тем обязанности судей крайне важны;
власть судей над теми людьми, которые по своей доброй воле или
поневоле имеют дело с судом, очень велика. В руках судей нередко
находятся и честь, и имущество, и свобода, и иногда даже и жизнь
обвиняемых и тяжущихся. В самом деле, что делают судьи? Во вся¬
ком государстве есть общие законы. Законы эти для всех обязатель¬
ны; кто нарушает закон, тот должен быть наказан, и в законах же
указано, как наказан. Судьи в каждом отдельном случае решают, дей¬
ствительно ли обвиняемый нарушил закон или нет, и если нарушил,
то как его надо наказать по закону. В делах, которые решаются с при¬
сяжными, присяжные решают по совести, виновен ли или не виновен
подсудимый; но судьи ведут все дело перед ними; они допрашивают
обвиняемого и свидетелей, и очень важно, как ведется дело: от этого
зависит приговор присяжных. Но, кроме того, в делах об имуществах
часто трудно решить, на чьей стороне право. Приходится разбирать¬
ся в споре, приходится подыскивать подходящие законы. Часто закон
не ясно выражен: можно его и так понять и этак, приходится «толко¬
вать закон», как говорят. Важно, чтобы закон толковался правильно.
В стране могут быть хорошие и справедливые законы, но что за толк
будет от этих законов, если судьи, которые их применяют, будут при¬
менять их неправильно или неверно их толковать? Что пользы, «если
законы святы, а исполнители лихие супостаты»? Важно, чтобы при
1 Современное написание — Бекингем. — Прим. изд.
109
хороших законах был бы еще «скорый, правый и милостивый суд»;
только тогда люди могут спать спокойно; только тогда невинный
не будет осужден, а виновный оправдан; только тогда люди могут
бытъ спокойны за свою честь и за свое имущество. Для того чтобы
суд был правый, скорый и милостивый, надо, чтобы судьи сами хо¬
рошо знали законы и умели толковать их; кроме того надо, чтобы
судьи, когда они решают судебные дела, думали только о том, чтобы
постановить законный и справедливый приговор; надо, чтобы судьи
были беспристрастны, чтобы они не старались угодить своим при¬
говором сильным мира сего. А чтобы достигнуть всего этого, надо,
чтобы судьями назначались люди образованные, которые хорошо
изучили законы. Но этого недостаточно; необходимо еще, чтобы су¬
дьи не боялись постановить законный приговор, каков бы он ни был
и к кому бы он ни относился, хотя бы к самым сильным и знатным
людям в государстве, хотя бы к самому королю. Еще надо, чтобы ни¬
кто не имел права приказывать судьям решить дело так или иначе,
обвинить или оправдать обвиняемого и признать право за тем или
другим. Судьи не будут бояться постановить законный приговор
только в том случае, если они уверены, что они за него не постра¬
дают, т. е. что их не прогонят со службы или не накажут как-нибудь
иначе, а потому необходимо, чтобы суд стоял совсем особняком, что¬
бы ни глава государства, ни его советники не имели права сменять
судей по своему произволу; иначе говоря, надо, чтобы судьи были
«несменяемы», т. е., чтобы их нельзя было сменить иначе как по суду
и за действительные преступления. Необходимо также, чтобы никто
не мог приказывать судьям решить дело так или иначе, чтобы судьи
сами по себе решали дела и обращали бы внимание только на закон,
а не на чьи-либо желания или приказания.
В Англии при Стюартах было не так. Король назначал судей,
и не пожизненно, и не на какой-нибудь определенный срок, а на вре¬
мя, «какое ему, королю, будет угодно». Король имел право сменить
судью во всякое время, когда хотел, без всякой вины с его стороны,
без всякого суда. Сменять судей по своему произволу имели пра¬
во и все прежние короли Англии до Стюартов. Но прежние короли,
даже самовластные Тюдоры, очень редко это делали, так что ан¬
гличане не видели вреда от такой власти короля над судьями; они
мало думали о том, как опасна власть короля над судьями для его
подданных. Только Стюарты показали Англии, что для того, чтобы
подданные могли найти правду в судах, надо, чтобы судьи не зави¬
сели от короля; король смещать их не должен.
Иаков I в первые же годы своего царствования сменил верхов¬
ного судью, сэра Эдуарда Кока, а между тем Кок был довольно-таки
угодливым и трусливым человеком и не раз кривил душой в угоду
королю. В Англии в те времена, если возникал спор между королем
и его подданными, то спор решался в суде. Поясним это примером:
110
Иаков I наложил своей властью пошлины на привозные товары. Кто-
то из купцов отказался платить эти пошлины, потому что они неза¬
конны, так как король Англии не имеет права налагать на своих под¬
данных никаких налогов без согласия парламента. Дело пошло в суд,
и суд должен был решить, кто прав — король или купец. Если бы суд
решил, что король не имел права налагать пошлины на товар, то ку¬
пец был бы оправдан. Тогда, конечно, все подданные отказались бы
платить подать как незаконную, и волей-неволей король должен
был бы ее отменить. Но суд английский признал, что Иаков имел
право наложить пошлины без парламента, потому что прежние коро¬
ли до него это делали; и Генрих VIII и Елизавета налагали пошлины.
Совершенно так же суд признал, что Иаков мог требовать доброволь¬
ных даров, и опять-таки потому, что прежние короли, со времен вой¬
ны Алой и Белой розы, это делали. Но судьи наотрез отказывались
признавать за королем какие-нибудь новые права, каких не имели
английские короли до Стюартов. Так, например, едва Иаков вступил
на престол, он заявил верховному судье: «Я сам буду решать, что
законно и что незаконно. Я слыхал, что для решения таких вопро¬
сов нужен только разум, а разумом я сам одарен не менее судей».
Но ни верховный судья, ни другие судьи не могли в этом согласиться
с королем, потому что в Англии исстари так велось, что такие вопро¬
сы решал не король, а суд. Тогда Иаков стал говорить, что во всех
тех делах, в которых замешаны его королевские права, судьи, прежде
чем постановлять приговор, должны спросить его, что он об этом ду¬
мает, и решить дело так, как хочет он, король. Верховный судья, сэр
Эдуард Кок, возразил на это королю, что по закону он совсем не обя¬
зан его спрашивать и не будет этого делать. Король настаивал и гро¬
зил. Верховный судья отважился сказать: «Я буду поступать так, как
обязан поступать судья». Тогда король отставил его. После того ко¬
роль отставил еще нескольких судей и ясно показывал, что он желает
добиться своего и подчинить себе суд. Наконец, он назначил верхов¬
ным судьей лорда Бэкона, знаменитого ученого своего времени и за¬
мечательного человека по уму и способностям. Но на беду Бэкон был
бесчестный, безнравственный и угодливый честолюбец и страшный
взяточник. Он готов был повиноваться королю.
3
Дружба Иакова с Испанией. — Парламент 1621 года. —
Заявление парламента о своих правах. — Гнев Иакова. —
Война с Испанией. — Смерть Иакова I. — Король Карл I
Со времени Елизаветы Испания была заклятым врагом Англии.
К великому ужасу народа, Иаков задумал женить своего сына Кар¬
ла, наследника престола, на испанской принцессе-католичке. На¬
111
род не забыл еще времен Марии Кровавой; он помнил жестокие
гонения, которым она подвергла протестантов, а теперь почти все
англичане были протестантами, католиков оставалось очень мало.
Англичане опасались, что королева-католичка и будущего наслед¬
ника престола воспитает в католической вере. В это время в Евро¬
пе шла упорная борьба между католиками и протестантами. Народ
английский надеялся, что Иаков станет на сторону протестантов
и поможет им. Многие громко требовали войны. Но Иаков не обра¬
щал внимания на желания народа; он не оказывал никакой помощи
протестантам, а продолжал сближаться с католической Испанией.
Народ негодовал все больше и больше; скоро повсюду стали так
настойчиво требовать, чтобы созван был, наконец, парламент, ко¬
торый не собирался уже семь лет, что Иаков должен был уступить.
В 1621 году Иаков снова собрал парламент. Палата общин едино¬
душно заявила королю: «Чтобы помочь протестантам, мы охотно
пожертвуем и имуществом и деньгами». Король точно не слыхал
этих слов; он получил деньги от парламента, а оружие послал в Ис¬
панию. Этот поступок короля окончательно рассердил и оскорбил
парламент. Что было делать? Как помешать королю поступать на¬
перекор воле всего народа? Парламент вспомнил свое древнее право,
о котором все позабыли в веке Тюдоров. Палата общин приказа¬
ла арестовать верховного судью лорда Бэкона, главного советника
короля, и обвинила его перед Палатой лордов во взяточничестве.
Бэкон предстал на суд перед Палатой лордов. Было доказано, что
он действительно брал взятки; да он и сам не отрекался от этого,
письменно сознался в своем преступлении и умолял Палату лордов
сжалиться над ним. Палата лордов присудила Бэкона уплатить боль¬
шой штраф и постановила посадить лорда в тюрьму. Лорд Бэкон си¬
дел в тюрьме, а король продолжал помогать Испании. Тогда парла¬
мент представил петицию королю; в ней он просил, чтобы король
начал войну с Испанией и женил бы своего сына на протестантской
принцессе. Несколько депутатов выбраны были, чтобы подать коро¬
лю эту петицию. Депутаты парламента явились к королю. Король
страшно рассердился, что парламент посмел вмешаться в это дело.
Он с насмешкой отнесся к депутатам.
— Принесите стулья посланникам, — приказал он, — послуша¬
ем, что хотят они сказать.
Король не принял петиции; он строго запретил парламенту
обсуждать его поведение; он грозил депутатам, что заключит их
в тюрьму. Парламент нисколько не испугался угроз короля; он сме¬
ло ему заявил:
— Вольности и права парламента—это наследственные и неотъем¬
лемые права всех англичан с самого их рождения. Трудные, неот¬
ложные дела, которые касаются короля, государства, защиты
страны и английской церкви, издание законов и прекращение зло¬
112
употреблений — вот все это и есть те самые дела, которые должен
обсуждать парламент. А для того чтобы обсудить эти дела, каждый
депутат должен иметь право говорить, спорить и высказывать все,
что он думает, совершенно свободно.
Иаков не помнил себя от гнева. Он сделал неслыханное дело: он
потребовал журнал Палаты, в котором записывалось все, что гово¬
рилось и постановлялось в парламенте. Журнал был ему подан, и он
вырвал из него те страницы, где был написан протокол этого заседа¬
ния. Прошло несколько дней, и король совсем распустил парламент
и снова арестовал нескольких членов его. После того Иаков продол¬
жал по-прежнему дружить с Испанией. Однако свадьба наследника
Карла с испанской принцессой не налаживалась. Король испанский
медлил и не говорил ни «да», ни «нет». Наконец, Иаков рассердил¬
ся, прервал переговоры и решил успокоить народ и объявить войну
с Испанией. Созван был новый парламент. Этот парламент охотно
дал денег на войну с Испанией, но в то же время Палата общин об¬
винила перед Палатой лордов главного казначея во взяточничестве;
а казначей действительно славился своим лихоимством на всю Ан¬
глию. Чтобы успокоить парламент, король согласился, чтобы суди¬
ли его любимца. Значит, он во второй раз признал за парламентом
старинное право обвинять и судить министров.
Едва началась война с Испанией, как Иаков умер, и его сын Карл
стал королем.
Парламент с восторгом приветствовал нового государя и много
ждал от него.
Новый король во многом сильно отличался от своего отца.
Его наружность была чисто королевская; он держал себя просто,
но с достоинством; своими душевными качествами король не похо¬
дил на своего развратного, трусливого и болтливого отца. Карл хо¬
тел управлять страной как можно лучше. Но на свою беду и на беду
своих детей, он смотрел на свою власть так же точно, как и его
отец. Он также думал, что его власть от Бога, что он выше законов
и не обязан их исполнять, и что права его подданных в его руках.
Парламент скоро увидал, как жестоко он ошибся, что так наде¬
ялся на нового короля.
4
Карл I. — Незаконные поборы. — Созыв парламента. —
Джон Эллиот. — Петиция о правах. — Корабельная подать. —
Восстание в Шотландии. — Короткий парламент
С первых же дней по вступлении на престол Карл стал поступать
так же, как и его отец. Он не обращал внимания на парламент, он
113
дал большую власть своим любимцам. Парламент перестал дове¬
рять королю и дал ему право на некоторые пошлины только на один
год; а со времени Тюдоров эти пошлины разрешались на все время
царствования. Король счел, что парламент оскорбил его, и отка¬
зался от такого ничтожного дара; он распустил парламент, и сам,
своей властью, наложил пошлины, в которых ему было отказано.
Однако королю скоро понадобились деньги, война с Испанией была
очень неудачна, и она поглотила все, что было в казне. Волей-нево¬
лей король снова должен был созвать парламент. В этом парламен¬
те выдвинулся некто Джон Эллиот. Это был умный, образованный
человек с благородным характером, благочестивый и мужествен¬
ный. Едва открылись заседания парламента, Джон Эллиот сурово
и грозно потребовал, чтобы исследовано было, почему так несчаст¬
но окончился поход в Испанию. А Карл на это ответил: «Я вижу, что
парламент намекает на лорда Букингэма. Но знайте же, что я не до¬
зволю требовать отчета от моих слуг, тем более от тех, которые по¬
могают мне в самых важных делах».
А между тем парламент имел право требовать отчета, и это
право признал за ним отец короля, Иаков. Эллиот не испугался
и не успокоился. Он стал говорить:
«Король безответствен и не может совершить никакой вины.
Если страна управляется дурно, если законы нарушаются, если со¬
вершаются несправедливости и насилия, то виноваты министры
и советники короля, которые исполняют его незаконные приказа¬
ния. А потому — надо призвать к ответу главного советника короля,
герцога Букингэма. Палата лордов должна его судить».
Парламент решил не давать королю денег, пока король не обра¬
тит внимания на справедливые жалобы населения.
Карл призвал депутатов во дворец. Он приказывал им дать денег
без всяких условий.
— Я признаю за вами право советовать, а не осуждать.
Король отпустил депутатов с такой угрозой:
— Помните, что я волен созвать парламент и распустить его,
когда захочу; если я найду его поведение хорошим, я сохраню его,
если же нет, то уничтожу.
Но парламент нельзя уже было запугать такими словами — так
сильно все были недовольны. Палата общин большинством голосов
приняла обвинение против Букингэма. Это обвинение было отправ¬
лено в Палату лордов. Лорд Букингэм как пэр королевства занимал
место в Палате пэров и находился в Палате в то время, когда бил¬
ль этот читался. Он слушал его с насмешливым и нахальным ви¬
дом и был вполне уверен, что парламент ничего не посмеет с ним
сделать. Джон Эллиот был до глубины души возмущен поведением
герцога. Он вернулся из Палаты лордов и сказал горячую и блестя¬
щую речь:
114
«Букингэм истощил все наши силы, он истратил все сбережения
и средства короля, а нам говорят, что дело это не требует расследо¬
вания! Его расточительность, его роскошные празднества, его ве¬
ликолепные постройки, его излишества всякого рода — разве это
не ясные доказательства расхищения государственной казны? Вы
видите человека; вы видите, чего он стоит. Я вам его предаю. Это
ваше дело — произвести свой приговор. Вспомним все — рыцари,
горожане, купцы, — что он причина всех наших бедствий. Наши
несчастья пали на нас через него, и их нельзя излечить иначе, как
поразивши его».
Как же ответил король на это горячее обвинение? Он поспешил
лично прибыть в Палату пэров. Он объявил, что герцог не виноват,
он только исполнял его королевские приказания. Эллиота и еще од¬
ного депутата король заключил в тюрьму.
Палата общин отказалась обсуждать дела, пока не будут осво¬
бождены заключенные депутаты.
Через несколько дней депутаты были освобождены, но вместе
с тем король распустил строптивый парламент. Однако деньги были
нужны.
Король прибег к принудительному займу. Жители отказывались
платить хотъ одну копейку, которая не разрешена парламентом. На¬
прасно судьи старались убеждать народ, что добровольные даяния
законны, что они употреблялись и прежними королями. На их су¬
дебные решения народ отвечал криками:
— Парламент! Парламент! Без парламента не может быть сбо¬
ров!
— Если бы у нас было только две коровы, — говорили ферме¬
ры, — мы охотно продали бы одну, чтобы доставить деньги в казну,
но только с условием, чтобы это было с согласия парламента.
Денег удалось собрать очень мало. Напрасно епископы и священ¬
ники проповедовали в церквах, что король вовсе не обязан ждать
согласия парламента, чтобы установить новые налоги; напрасно они
угрожали, что те, кто не повинуется своему государю, будут осужде¬
ны на муки вечные в будущей жизни. Никто не верил этим словам,
никто не пугался их, и денег по-прежнему не платили. Фермеры гна¬
ли из городов королевских чиновников. Восемь пэров королевства
открыто высказались против незаконных поборов. Лорд верховный
судья не хотел признать, что принудительные займы законны, и ко¬
роль уволил его от должности. Двести дворян землевладельцев поса¬
жены были в темницу, но ничто не могло сломить их упорства. На¬
конец, король приказал позвать их в Тайный совет. Он спросил их:
— Почему не хотите вы платить своему королю?
Один из них ответил:
— Я бы охотно одолжил мои деньги королю, но я боюсь подвер¬
гнуться проклятию, о котором говорится в Великой хартии и кото¬
115
рое два раза в год прочитывается для тех, кто нарушает Великую
хартию.
За эти слова его заключили надолго в тюрьму.
Неудовольствие с каждым днем возрастало. Герцог Букингэм ду¬
мал, что его может спасти военный успех, и он затеял безумный
и ненужный поход. Он нарушил мир с Францией, собрал семиты¬
сячное войско и отправился на помощь французским протестантам.
Поход этот окончился очень несчастливо; французы должны были
отступить, а во время отступления погибло две тысячи англичан.
Карл I окончательно запутался в долгах после этой выходки
своего любимца. Он вынужден был созвать парламент в 1628 году.
Повсюду лица, угодные королю, не были выбраны, а попали в пар¬
ламент люди, которые прославились уже в прежнем парламенте.
Палата общин не хотела и говорить о деньгах, пока не будут вос¬
становлены ее права; а между тем Карл в своей речи к парламен¬
ту заявил: «Пусть исполнит парламент свой долг помочь королю
в трудных обстоятельствах. Если, чего Боже сохрани, парламент
откажется помочь, то король должен будет употребить другие сред¬
ства, которые ему дал Бог. Но пусть парламент не принимает это
заявление за угрозу, так как король унизил бы себя, если бы стал
грозить людям, которые ему не равны. Король созвал парламент
вовсе не из нужды, а по милости своей». Парламент не обратил ни¬
какого внимания на эту речь короля и прежде всего стал составлять
Петицию о правах.
— Мы должны восстановить наши древние вольности, — гово¬
рили члены Палаты общин, — мы должны восстановить законы на¬
ших предков и дать им такую силу, чтобы отныне никто не посмел
их нарушить.
И вот в Петицию о правах внесены были такие статьи.
1) Без разрешения парламента нет и не может быть никаких на¬
логов.
2) Никто не может быть арестован, лишен своего имущества
или наказан как-нибудь иначе без законного суда.
3) Запрещается в мирное время ставить военные постои и при¬
менять военные законы.
Петиция оканчивается словами: «Обо всем этом лорды и общи¬
ны нижайше ходатайствуют перед вашим величеством, как о сво¬
их исконных правах и вольностях. Да благоволит ваше величество
милостиво объявить свою королевскую волю и желание, чтобы все
ваши чиновники и министры служили по законам государства. Это¬
го требует достоинство вашего величества и благоденствие вашего
королевства».
На эту петицию король дал сперва уклончивый ответ. Пока ко¬
роль медлил, Джон Эллиот произнес в парламенте неслыханно
смелую речь. Он предложил представить королю новую петицию,
116
указать в ней, как плохо идут государственные дела, и потребовать
отставки Букингэма. Но едва Эллиот упомянул о герцоге, как спи¬
кер его остановил:
— Я получил приказание от его величества прерывать всех тех,
кто будет нападать на министров.
После этого заявления Эллиот тотчас же сел посреди всеобщего
молчания.
«Редко можно видеть, — читаем мы в одном письме того вре¬
мени, — более трогательное зрелище в собрании. Одни плакали,
другие разражались упреками; некоторые пророчили неизбежную
гибель государству. Многие члены исповедовали свои грехи и грехи
своего народа, которые навлекли все эти несчастья. Некоторые воз¬
мущались слабостью своих товарищей, которые не могли удержать¬
ся от слез. Человек сто, по крайней мере, плакали; кое-кто пытался
говорить, но не мог от волнения. Наконец, один из членов сказал:
“Единственный виновник всех этих бедствий — герцог Букингэм”».
В петиции приписаны были обвинения против герцога. Чтобы
спасти своего любимца, король вдруг согласился принять петицию
о правах. А парламент взамен того дал королю денег. Палата общин
выбрала нескольких человек, чтобы подать королю свою вторую
петицию. Карл холодно принял депутатов. Герцог Букингэм нахо¬
дился подле него. Он выслушал, в чем его обвиняет Палата, упал
на колени перед королем и хотел говорить. «Нет, Жорж, — остано¬
вил король своего любимца, — мы погибнем вместе, если это надо».
Букингэм был, по-видимому, спасен.
Но скоро его убил один офицер из личной мести.
Когда король узнал о смерти своего любимца, он бросился на по¬
стель и громко рыдал; долго он был неутешен, а народ радовался.
Моряки флота просили короля помиловать убийцу герцога, их то¬
варища.
Герцога не было, а дела лучше не шли.
— Герцога нет, а произвол царит по-прежнему, — говорил Эллиот.
К прежним бедствиям и неурядицам присоединилась еще борьба
из-за веры. Карл назначил лондонским епископом Лоода и поручил
ему управлять делами церкви. Лоод хотел англиканскую церковь
сблизить с церковью католической; он вводил католические обряды
в богослужение и католические статьи веры в протестантский сим¬
вол веры. В то же время духовенство англиканской церкви не суме¬
ло сохранить свою независимость: оно выказывало рабскую покор¬
ность королю; оно поддерживало все домогательства короля. Лоод
и другое епископы проповедовали в церквах, что сами подданные,
личность их и имущество всецело принадлежат королю. Парламент
1629 года постановил «признавать только те статьи веры, которые
установлены самим парламентом». Чтобы прекратить эти споры
из-за веры, Карл приказал отсрочить парламент. Спикер объявил
117
об этом Палате общин, тогда поднялся страшный беспорядок. Депу¬
таты заставили спикера продолжать заседание. Джон Эллиот встал
со своего места и горячо стал говорить об ответственности мини¬
стров; он закончил свою речь словами: «Кто губит парламент, тех
всех погубит парламент». Двери зала были закрыты; никто не спе¬
шил исполнить требование короля: никто не шел в Палату лордов,
чтобы выслушать от короля об отсрочке парламента. Палата общин
постановила: «Все, кто станет вводить новшества в богослужение
установленной церкви или в ее учение, все те, кто будет устанав¬
ливать налоги без согласия парламента, будут считаться врагами
государства, а кто будет помогать этим незаконным деяниям, тот
изменник отечеству и свободе».
Но все-таки в конце концов парламент должен был уступить ко¬
ролю и разошелся. Эллиот и несколько других депутатов были за¬
ключены в темницу, и Эллиот так и умер в заключении. Пуритане
после того стали переселяться в Новый Свет, в Америку. Там уже
была основана одна пуританская колония. Среди переселенцев было
много купцов; были и богатые землевладельцы и священники. Эти
переселения с каждым годом усиливались. В течение года 3000 че¬
ловек покинули Англию. За десять лет король лишился 20 000 своих
самых трудолюбивых и добродетельных подданных. Когда Карл рас¬
пустил парламент, он издал манифест. Король объявлял своим под¬
данным: «Несколько раз созывали мы представителей народа, мы
показали достаточно нашу любовь к парламенту. Последние сканда¬
лы заставили нас, против нашего желания, принять другой способ
управления. Мы будем считать посягательством на нашу власть вся¬
кую попытку назначить время для открытия парламента».
Прошло одиннадцать лет, а парламент ни разу не собирался.
В глубине души Карл не хотел совсем уничтожать парламент. Он
надеялся, что страна успокоится, и тогда можно будет созывать
парламент по-прежнему. А пока это время не настало, король ста¬
рался избегать войны и был бережлив; он всячески наполнял свою
королевскую казну; так, например, еще Иаков определил границы
города Лондона и запретил строиться за этими границами. Город
быстро рос, и жители строились, несмотря на запрещение, вне ука¬
занных границ. Такие дома приказано было сносить; если владелец
желал спасти свой дом, то он должен был внести большую сумму
денег. Даже судом король пользовался, чтобы добыть денег. Судеб¬
ные должности продавались за дорогую цену, иногда за десятки ты¬
сяч рублей. Звездная палата, как мы знаем, судила клятвопреступ¬
ников, мятежников и заговорщиков. Эта Палата могла присуждать
ко всяким наказаниям, кроме смертной казни. Король больше всего
любил, когда она присуждала к штрафам. Карл снова назначил по¬
шлины без согласия парламента и приказал сделать принудитель¬
ный заем. Непокорных заключали в тюрьму и штрафовали.
118
А ведь король принял петицию о правах и обещал депутатам, что
они могут положиться на его «королевское слово»!
В народе зрело глухое недовольство, хотя по внешности все было
спокойно.
А смелые придворные льстецы говорили: «Королю больше ни¬
когда не понадобится парламент». Эти слепые люди не видели, что
народ был близок к восстанию. Тысячи англичан покидали родину.
Большинство дворян держалось вдали от двора. Карл был вполне
спокоен; он думал: «Наконец-то удалось мне подчинить англичан
своей власти». Ему и дела не было до того, что думал и чувствовал
народ. Как ни был бережлив король, все же он больше и больше
нуждался в деньгах. Чтобы добыть эти деньги, Карл решил восста¬
новить старинный налог — так называемую корабельную подать.
В прежние времена приморские города должны были во время
войны снаряжать корабли и доставлять на них матросов; а примор¬
ские графства обязаны были содержать эти корабли и этих матро¬
сов. Карл I потребовал, чтобы все графства, и приморские, и не при¬
морские, платили сборы на снаряжение кораблей, которые в это
время королю не были нужны, так как не было войны. Очевидно
было, что это налог незаконный. Карл хотел, чтобы Верховный суд
признал этот налог законным. Созвано было двенадцать судей, под
председательством лорда верховного судьи Джона Финча, человека
очень угодливого, льстивого и покладистого. Часть собравшихся су¬
дей запугали угрозами, других подкупили заманчивыми обещания¬
ми, и десять человек из двенадцати постановили: «В случае когда
государство в опасности или стране грозит какое-нибудь бедствие,
его величество имеет право приказать своим подданным снарядить
столько военных судов с матросами, военными запасами и продо¬
вольствием, сколько будет надо; если же кто откажется исполнить
королевское приказание, того надо заставить повиноваться. При¬
том король сам решает, существует ли опасность и когда надо соби¬
рать эти деньги». Все судьи подписали это постановление, даже те
двое, которые сначала отказывались. После того шерифам приказа¬
но было обложить все графства корабельной податью.
Население безропотно подчинилось приказаниям и вносило
деньги.
Но один помещик, Джон Гэмпден, отказался платить. Напрасно
ему говорили, что судьи признают за королем право собирать этот
налог. Гэмпден твердил свое:
— Этот налог незаконный, я не обязан его платить.
Он пожелал, чтобы дело его попало в суд, и дело Гэмпдена разби¬
ралось в высшем суде, при двенадцати судьях. Судьи долго тянули
это дело, но, наконец, семь из них признали, что подать законна
и что Гэмпден должен ее уплатить. Король победил, но такая победа
была хуже поражения, потому что все поняли, что права и вольно¬
119
сти англичан находятся в опасности при таких продажных и угодли¬
вых судьях, которые готовы в угоду королю черное назвать белым,
а белое черным.
Король без стеснения собирал незаконный налог; но ему все-таки
не хватало денег. В это время как раз вспыхнуло восстание в Шот¬
ландии: Лоод хотел ввести там англиканскую церковь, а большин¬
ство шотландских протестантов были пресвитериане. Деньги нужны
были королю до крайности. Как-никак, а пришлось созвать парла¬
мент. Король надеялся, что парламент будет сговорчив из страха
перед восстанием в Шотландии.
Но парламент и думать не хотел об этом восстании; он считал,
что для англичан, гораздо опаснее то, что делалось в самой стране
самим королем.
Парламент потребовал, чтобы сначала король уничтожил все
злоупотребления.
Напрасно король обещал, что корабельная подать будет уничто¬
жена. Три недели прошли в спорах. Король рассердился и распустил
парламент. Этот трехнедельный парламент прозван был «коротким».
5
Долгий парламент. — Старик Пим. — Казнь Страффорда. —
Петиция парламента королю. — Две партии в парламенте:
кавалеры и круглоголовые. — Приготовления к войне. —
Парламент начинает войну с королем. — Оливер
Кромвель. — Новая армия и ее офицеры. — Парламент
и армия. — Поведение Карла. — Шотландцы выдали короля
парламенту. — Арест 80 депутатов. — Суд над Карлом. —
Казнь Карла
Парламент распущен, а денег нет как нет. А между тем шотлан¬
дцы уже перешли границу. Карл приходил в отчаяние; он не знал,
что ему делать. Его новый любимец, граф Страффорд, убеждал его,
что надо идти «напролом». Шотландцев надо бичами прогнать назад
через границу, а мятежных англичан, вроде Гэмпдена, сечь розгами.
Король не мог ни на что решиться и, наконец, в испуге снова
созвал парламент. Парламент собрался. Этот парламент прозва¬
ли «долгим парламентом». С первых же заседаний было ясно, что
между королем и новым парламентом завяжется упорная борьба.
Каждый член Палаты общин принес с собой из своего местечка или
графства целую тетрадь жалоб и петиций, и ежедневно поступали
новые петиции. Целую неделю принимались эти петиции, а потом
120
назначено было 40 комиссий, чтобы только разобрать их. Палатой
общин руководил старик, помещик 60 лет, — Пим; он прославился
еще в прежних парламентах и даже сидел в тюрьме за свои смелые
речи. Пим считал, что парламент важнее, чем король, а в парламен¬
те главная сила должна принадлежать Палате общин. В то время
это еще не было так, но Пим предвидел будущее. Парламент ретиво
принялся за работу. Все незаконные меры были отменены в один
день. Корабельная подать объявлена незаконной. Звездная палата
и Высокая комиссия были уничтожены единогласно: столько зла
причиняли они англичанам. Парламент подтвердил еще раз, что ни¬
какой налог, никакая пошлина не могут быть введены без согласия
парламента. Принят был «трехлетний билль». Этот билль обязывал
короля созывать парламент каждые три года. Епископы были ис¬
ключены из Палаты лордов. Карл ни за что не соглашался сначала
на все эти постановления парламента, но потом уступил — восста¬
ние в Шотландии делало его уступчивым. Палата общин обвинила
в государственной измене Страффорда, который советовал королю
идти «напролом» и употреблять в дело бичи и розгу. Страффорд был
осужден на смертную казнь. Король волей-неволей сам подписал
смертный приговор своему любимцу.
После того как Страффорд был казнен и Карл признал все по¬
становления парламента, можно было ожидать, что настанет мир,
король станет в согласии с своим парламентом. Однако было не так.
Король громко жаловался, что у него вырвали силой уступки; он
говорил, что вовсе не обязан исполнять свои обещания и может
их взять назад; парламент же поклялся, что будет защищать проте¬
стантскую веру и вольности англичан.
Так как до сих пор было так, что король распускал парламент
всякий раз, когда парламент ему не повиновался, то Палата общин
постановила: «Настоящий парламент не может быть распущен
иначе, как с его собственного согласия». Карл молча согласился
и на это; но в то же время он искал помощи у французского короля,
примирился с Шотландией и поощрял восстание, которое вспых¬
нуло в Ирландии. Ирландцы-католики восстали там против англи-
чан-протестантов и жестоко расправлялись с англичанами, которых
ненавидели от всей души. В несколько дней погибло более 50 ты¬
сяч англичан. Молва еще преувеличила все ужасы.
Король же спокойно говорил:
— Я надеюсь, что эти бедствия в Ирландии помешают новым
безумствам в Англии.
Король хотел воспользоваться восстанием, чтобы собрать армию
и с ее помощью подчинить парламент. Но такое желание короля вы¬
вело из себя некоторых членов Палаты общин. Эти члены предло¬
жили подать королю новую петицию. В петиции перечислялись все
злоупотребления и несправедливости короля, говорилось о заслугах
121
парламента, о препятствиях, которые он преодолел, и об опасно¬
стях, которым он подвергается и которые ему угрожают впереди.
Эта петиция вызвала бурные споры в самом парламенте; до сих
пор парламент действовал вполне единодушно, как один человек.
Теперь же все члены разделились на две партии. Большинство лор¬
дов и некоторые из членов Палаты общин высказались решитель¬
но против этой петиции. Они находили, что дело парламента уже
окончено, злоупотребления уничтожены, король обещал управлять
по законам страны; требовать больше этого парламент не имеет
права: это значило бы нарушать королевские права. Но большин¬
ство Палаты общин и некоторые лорды возражали:
— Кто может поручиться, что король исполнит свои обещания?
Такие обещания давались и раньше Карла — другими королями;
Карл принял Петицию о правах, а сам десять лет не собирал парла¬
мента. Кто поручится, что и теперь король не забудет о своих обе¬
щаниях? Нет, надо сделать так, чтобы король не мог больше нару¬
шать права парламента.
Заседания Палаты общин были бурные и продолжались до глу¬
бокой ночи; велись жаркие, ожесточенные споры. Среди ночи боль¬
шинством всего 11 голосов петиция была принята и подана королю.
Карл выслушал ее со скучающим видом, а народ принял ее с крика¬
ми радости. Жители Лондона собирались толпами и клялись жить
и умереть за парламент. Однажды сторонники короля назвали эту
толпу народа круглоголовыми, потому что у простого народа было
в обычае коротко стричь волоса, — от этого голова казалась совсем
круглой. Народ же прозвал дворян, которые стояли на стороне ко¬
роля, кавалерами.
Эти прозвища кавалеров и круглоголовых так и остались за дву¬
мя партиями. Приверженцев короля, которые стали на его защиту,
называли кавалерами, а защитников парламента — круглоголовы¬
ми, хотя и в той, и другой партии было много дворян.
Парламент сам был напуган теми горячими спорами, которые
велись по поводу петиции. Благоразумных членов парламента пу¬
гала та страшная вражда, с которой партии относились одна к дру¬
гой. Парламент просил даже короля дать ему стражу для защиты
его членов.
— Клянусь своею королевской честью, что я сам буду защищать
членов парламента, как своих детей, — отвечал Карл. Король думал,
что если изъятъ наиболее беспокойных членов, то парламент при¬
тихнет. Совершенно неожиданно к решетке Палаты лордов явился
прокурор и стал от имени короля обвинять в измене пятерых членов
Палаты общин, в том числе Пима и Гэмпдена. Полицейский офицер
пришел в Палату общин и стал требовать выдачи обвиненных чле¬
нов. Палата общин не выдала своих членов, она обещала рассмо¬
треть требование короля и снова потребовать у короля стражу.
122
— Я им отвечу завтра, — приказал ответить король.
На другой день Карл собрал триста преданных дворян и приказал
им следовать за собой. Он обнял королеву, обещал ей, что вернется
к ней настоящим королем, и отправился в Палату общин. Король
вошел в Палату без свиты.
— Господин спикер, позвольте мне на одну минуту занять ваше
место.
Король сразу заметил, что места пяти членов были пусты, и не¬
сколько смутился. Палата узнала, что король идет, и велела пяти
членам покинуть заседание.
— Господа, — начал король медленно, неровным голосом. —
Я очень сожалею, что мне пришлось прийти к вам при таких обсто¬
ятельствах. Вчера я присылал к вам моего офицера по делу великой
важности, чтобы арестовать нескольких членов, которые виновны
в измене. Я ждал, что мне будут повиноваться, а не пришлют по¬
слание. Вы не должны скрывать изменников. Я хочу знать, есть ли
кто-нибудь здесь из лиц виновных.
Мертвое молчание было ответом на его речь.
— Я их добуду какими бы то ни было средствами, — повторил
король.
Никто не отвечал.
— Здесь ли Пим?
Нет ответа.
Тогда король спросил спикера:
— Где находятся пять членов?
Спикер упал на колени со словами:
— Ваше величество! Я ничего не смею ответить без позволения
Палаты.
— Очень хорошо, очень хорошо! — в гневе воскликнул ко¬
роль. — Не беда! Я думаю, что мои глаза стоят других.
Снова последовало продолжительное молчание, пока король
оглядывал собрание.
— Я вижу, что птицы улетели, но я ожидаю, что вы мне их вер¬
нете. Если же нет, то я приду их искать лично.
После того король вышел недовольный и разгневанный, но про¬
должал уверять, что он хочет только мира, ничего, кроме мира.
А в то же время король приказал шерифам арестовать виновных,
которые укрылись в Лондоне. Шерифы не исполнили приказания
короля. Ясно было, что на мир надеяться нечего, и обе стороны
стали готовиться к войне. Король послал на север набирать ар¬
мию; король не имел права это делать, так как в Англии был закон,
который воспрещал призывать подданных к оружию в мирное вре¬
мя, когда не было войны и не было восстания внутри страны. У ко¬
роля не было ни оружия, ни военных припасов, не было и денег,
чтобы собрать все в достаточном количестве. Парламент тоже стал
123
собирать милицию (ополчение граждан) и деньги на ее содержа¬
ние.
Палата лордов не хотела борьбы с королем с оружием в руках
и уговаривала Палату общин примириться.
Но Палата общин заявила:
— Палата общин будет очень счастлива иметь вашу помощь
и содействие, чтобы спасти государство; но если вы откажетесь
присоединиться к ней, она одна исполнит свой долг, не колеблясь.
Удастся ли нам спасти государство или нет, во всяком случае будет
очень печально, если потомки скажут: «В этих спешных и опасных
обстоятельствах одна только Палата общин попыталась спасти го¬
сударство».
Милиция собралась очень быстро. Жители Лондона дали денег.
Парламент сделал еще попытку примириться с королем. Он пред¬
ложил мир с условием, чтобы король признал за ним такие права:
назначать и отставлять министров; выбирать воспитателей для цар¬
ских детей и наблюдать за всеми делами — гражданскими, военны¬
ми и церковными.
— Если бы я дал вам все это, — говорил с гневом Карл I, —
я стал бы только призраком, пустой тенью короля.
После неудачных переговоров о мире началась борьба. 32 пэра
и 60 депутатов Палаты общин вышли из парламента и присоедини¬
лись к королю, который покинул Лондон и уехал в Йорк.
Парламент был уверен, что достаточно одной битвы, чтобы
одержать победу: у короля не было ни войска, ни денег, ни припа¬
сов. Его сторонники не хотели войны. Но едва война началась, все
приверженцы короля и католики соединились под его знаменем —
и король оказался во главе 10-тысячной армии. За короля стало
большинство английской знати, часть мелкого дворянства, часть
богатых горожан и сельское население запада и севера Англии.
Парламентское войско было вдвое больше, но терпело поражение
за поражением. Народная партия приуныла, воинственный пыл по¬
остыл. Лорды уже громко говорили, что надо заключить мир. Даже
в Лондоне женщины собирались перед дверьми парламента и гром¬
ко кричали о мире. Тогда-то вожди восставших решили вступить
в союз с Шотландией. Палата общин собралась в церкви, и члены
ее дали такую клятву:
«Мы клянемся именем нашим и наших детей жить, как братья,
пусть нас соединяет любовь и вера, чтобы Богу было приятно среди
нас. Мы клянемся уничтожить папизм, епископов, нечестие, защи¬
щать права и льготы парламента и народную свободу».
Союз с Шотландией принес пользу. Собрана была новая армия,
и народная партия стала одерживать победы.
Эти победы одержаны были благодаря одному из офицеров, члену
парламента, Оливеру Кромвелю. Кромвель происходил из хорошей
124
дворянской семьи. Он был пуританин, глубоко верующий, благоче¬
стивый и набожный. Высокого роста, полный, с большой четыре¬
хугольной головой, с толстым красным лицом и большим красным
носом, Кромвель не был красив, но его наружность, его властные
манеры производили впечатление на окружающих. С первых же
столкновений Кромвель выделился как искусный военачальник. Его
отряды не бежали, а храбро сражались до последней минуты боя.
Кромвель видел, что нестройная толпа ремесленников не может бо¬
роться против дворян, которые привыкли к битвам и победам. Он
понял, что против храбрых и мужественных рыцарей можно выдви¬
нуть людей благочестивых и верующих в Бога и свое дело, которые
готовы душу свою отдать за свою веру и свое дело. «Надо добыть
людей духа», — говорил Кромвель. И набрал сперва полк в тысячу
человек из людей благочестивых и набожных. В этом полку не допу¬
скалось ни пьянства, ни нечестия, ни богохульства; за всякую клят¬
ву или ругательное слово наказывали штрафом.
— Эти солдаты — славные ребята, — с гордостью говорил Кром¬
вель про свой полк.
В то время начальниками в войсках назначали обыкновенно людей
знатных. Кромвель же говорил: «Лучше иметь простых людей во главе
войска, чем оставлять солдат без начальников. Я рад бы был видеть
в своей армии дворян, но где же они? Почему они не являются?»
И Кромвель назначал начальниками людей незнатных и не дво¬
рян.
Кроме того, Кромвель стал принимать в свой полк всех пуритан.
Он сам был пресвитерианец; но он не разделял той ненависти к дру¬
гим сектам, которую питали пресвитериане. Он стоял за свободу
веры. Так как ему нужны были хорошие и благочестивые солдаты,
а из одних пресвитериан набрать таких было, трудно, то он и при¬
нимал всех пуритан. Кромвель говорил:
— Не должно обращать в выборе солдат никакого внимания
на то, что они думают; если они честны и верны, то этого достаточно.
Кромвель стоял за то, чтобы не терять времени, действовать бы¬
стро и решительно и поскорее окончить войну. Он был членом Па¬
латы общин и в парламенте постоянно говорил о том, чтобы не ме¬
длить и поскорее окончить борьбу с королем.
— Если мы не откажемся от постоянных проволочек, — говорил
Кромвель в Палате общин, — мы станем ненавистны всей стране,
и дело кончится тем, что народ возненавидит самое слово парламент.
Но с прежними начальниками невозможно было действовать ре¬
шительно.
— Они боятся победить, — говорил про них Кромвель.
Действительно, дворяне вовсе не хотели совсем раздавить Кар¬
ла — они хотели только испугать его и заставить править по зако¬
нам страны.
125
Кромвель доказывал в парламенте, что нельзя ждать никакого
успеха, пока вся армия не будет совершенно переустроена, и что
прежде всего надо переменить офицеров.
Офицерами армии были по большей части члены парламента.
Армия находилась в руках парламента. Кромвель говорил в Палате:
«Что говорят враги? Нет, что говорят многие из тех, которые вна¬
чале были друзьями парламента? Вот что: они говорят, что члены
обеих Палат получили важные места и командования, и меч в их
руках. Из личных интересов они будут поддерживать свое величие
и не допустят скорого окончания войны, боясь, чтобы с ним не на¬
ступил конец и их могуществу». Кромвель предложил закон, кото¬
рый воспрещал бы члену парламента занимать какую-нибудь долж¬
ность — гражданскую или военную. Закон этот, который получил
название «самоотверженного постановления», был принят; тогда-то
оборвалась связь, которая соединяла армию и парламент, пока на¬
чальники армии были членами парламента. Создана была новая ар¬
мия «по новому образцу». Для нее надо было найти 20 000 честных
и верующих солдат и назначить им хороших офицеров. Нашлись
и солдаты и офицеры. В солдаты шли фермеры, мелкие торговцы,
ремесленники. Эти солдаты большей частью были пуритане инде-
пенденты («независимые»), которые стремились к свободе веры,
к свободе совести. Новые офицеры новой армии представляли смесь
всех классов общества. Большинство принадлежало к мелкому или
низшему дворянству, но были и люди низших сословий. Сам Кром¬
вель, хотя по-прежнему был членом парламента, остался и полко¬
водцем: для него было сделано исключение, так как он был в выс¬
шей степени талантливым полководцем и без него трудно было
обойтись. Кромвель был назначен «вследствие общего уважения
и любви к нему как офицеров, так и солдат, вследствие его личных
достоинств и способности к делу, его великой заботливости, усердия
и мужества». Солдаты боготворили его, верили каждому его слову
и готовы были за своим любимым полководцем идти в огонь и воду.
Со своей стороны и Кромвель любил своих солдат и стоял за них
всегда в парламенте. Эта армия, созданная Кромвелем, совершенно
не зависела от парламента. Своим постановлением парламент со¬
здал себе господина, ведь материальная сила была в руках армии.
Эта армия разбила короля наголову, и он бежал в Шотландию
(1846 год).
Можно было ждать, что побежденный король примет условия
парламента и будет потом управлять страной по законам; и воца¬
рится мир. Но не тут-то было.
После победы начались раздоры между парламентом и армией
и в самом парламенте; начались эти раздоры из-за веры.
Дело вот в чем. Большинство членов парламента были пресвите¬
риане; они хотели ввести в Англии пресвитерианство и хотели стро¬
126
го преследовать всех «еретиков», т. е. не пресвитериан. Армия же
почти вся состояла из «независимых», которые отрицали всякую
установленную церковь и установленное вероучение. Эти люди
стояли за свободу вероисповедания. Солдаты победоносной армии
хотели, чтобы парламент признал за ними право свободно испове¬
довать всякую веру, верить в Бога так, как кому подсказывала его
собственная совесть.
Кромвель ходатайствовал за них перед парламентом. Он писал:
— Эти честные люди, т. е. солдаты, послужили вам верой и прав¬
дой. Именем Бога умоляю вас — не приводите их в отчаяние. Тот,
кто умеет рисковать своею жизнью за отечество, может быть уве¬
рен, что Бог даст ему свободу.
В парламенте, хотя и были «независимые», но их было мало,
а члены-пресвитериане не хотели допустить свободы веры. Вот по¬
чему между армией и парламентом возникло недовольство; пока
шли переговоры между солдатами и парламентом, парламенту уда¬
лось захватить в свои руки короля. После своего поражения Карл вел
себя двоедушно; в одно и то же время он вел переговоры и с пресви¬
терианами, и с «независимыми», с парламентом и с армией, давал
обещания и тем и другим и ничего не исполнял. «Кавалеры» и сама
королева умоляли его со слезами на глазах примириться с пресвите¬
рианами и с парламентом, но он не слушался и писал:
«Я не потерял еще надежды привлечь на свою сторону пресви¬
териан или “независимых”, чтобы уничтожить моих противников
и сделаться настоящим королем».
Шотландская армия видела, что с королем сговориться очень
трудно, и выдала его парламенту за большие по тому времени
деньги — 4 миллиона рублей (1647 год).
Король был в плену у парламента, и парламент стал действовать
решительно. Армия против короля не нужна была больше парла¬
менту, так как король был в его власти и совершенно бессилен.
Парламент, в котором большинство были пресвитериане, постано¬
вил распустить армию; но так как надо было усмирять восстание
в Ирландии, то постановлено было тотчас же собрать новую армию:
в этой новой армии все офицеры должны быть пресвитериане. Сол¬
даты заявили, что они не разойдутся, пока не будет им позволено
исповедовать их веру, и что они не хотят расставаться со своими
любимыми начальниками; офицеры же грозили взбунтоваться, если
их отставят. Парламент не обратил на это никакого внимания и ве¬
лел набирать пресвитерианскую армию. Но старая армия не желала
расходиться ни с чем. Все эти солдаты были или молодые ферме¬
ры, или мелкие торговцы, честные, набожные, благочестивые. Они
взялись за оружие, чтобы совершить великое дело; они проливали
свою кровь за свободу совести, вероисповедания и за свои граждан¬
ские права. Многие их друзья отдали за это дело свою жизнь. Они
127
не могли разойтись по домам, пока им не позволено было верить
так, как подсказывала им совесть. Армия избрала совет офицеров;
эти офицеры постановили: «не расходиться».
Так случилось, что армия не послушалась парламента.
Она не разошлась, а заняла Лондон. Парламент оказался во вла¬
сти военной силы.
Совет офицеров подал петицию в парламент: в этой петиции
офицеры просили, чтобы допущена была свобода вероисповедания.
Кроме того, армия требовала, чтобы из парламента были удалены
11 членов. Этих членов солдаты обвиняли в том, что они ссорят пар¬
ламент с армией.
Это требование было совершенно незаконное и опасное, и испол¬
нять его никак не следовало. Нельзя было допустить, чтобы армия
приказывала парламенту и чтобы парламент подчинялся военной
силе. Но парламент в угоду армии удалил этих членов и поручил
нескольким членам расследовать жалобы армии. Совет офицеров
хотел помириться с королем помимо парламента: офицеры наде¬
ялись, что король после своих неудач будет сговорчив, согласится
править по закону и даст им свободу веры; они предложили Карлу
мир на очень выгодных условиях. Но король продолжал хитрить. Он
не понимал, что он побежден, и думал, что армия нуждается в нем
больше, чем он в ней.
— Вы ничего не можете сделать без меня: вы погибнете, если
я вас не поддержу, — говорил он офицерам.
А солдаты негодовали на то, что король так медлит и все их об¬
манывает. В армии было много республиканцев среди самых ува¬
жаемых и влиятельных пуритан. Они говорили, что надо свергнуть
короля и установить в Англии республику. Но этому противился
Кромвель: он стоял за королевскую власть и только хотел, чтобы
король уважал права народа. Кромвель хотел непременно прими¬
риться с королем, он все еще надеялся с ним сойтись и вел с ним пе¬
реговоры. Вдруг разнеслась весть, что Карл бежал. Это была правда:
Карл бежал и хотел возбудить новое восстание; оказалось, что он
в одно и то же время вел переговоры с Кромвелем и армией, с пар¬
ламентом и с Шотландией; с Шотландией король заключил тайный
союз и позволил шотландцам напасть на англичан. Шотландцы
перешли границу. Как только в Англии узнали об этом, тотчас же
в разных местах вспыхнуло восстание. Началась новая гражданская
война, беспощадная и кровавая.
Тогда-то сам Кромвель убедился, что с Карлом нельзя иметь ни¬
какого дела. Ведь если Карл и пообещает что-нибудь, то обманет,
и положиться на него нельзя; если он в тяжкую для себя минуту
и даст слово не нарушать права народа и исполнять законы стра¬
ны, то он этого слова не исполнит. У Кромвеля исчезла надежда
на то, что можно и оставить королем Карла, и сохранить основные
128
законы Англии, права и вольности народа. И Кромвель решился
предоставить Карла его судьбе и обойтись без него. Он стал гово¬
рить:
— Пришел час для парламента спасти государство и управлять
одному.
Бегство короля страшно рассердило армию.
Прежде чем выступить в поход против шотландцев, офицеры
и солдаты торжественно поклялись:
«Если Бог дарует нам победу, мы клянемся призвать Карла Стю¬
арта, этого кровожадного человека, к суду и потребовать от него
отчета за кровь, которую он пролил, и за зло, которое он сделал
своему народу».
Солдаты победили. Под начальством Кромвеля они разбили и ка¬
валеров в Англии, и шотландцев. А пока Кромвель побеждал короля,
парламент обвинял его в измене, и снова начал переговоры с коро¬
лем. Король, как и всегда, медлил. Он надеялся получить помощь
в Ирландии. 40 дней прошло в бесплодных переговорах.
«Ничто не переменилось в моих планах», — писал Карл.
А в парламент между тем поступали петиции от разных полков
победоносной армии, которую король обманул. Армия требовала,
чтобы король призван был к суду. Парламент в ответ на эту пети¬
цию постановил заключить мир с королем. Тогда офицеры аресто¬
вали 40 депутатов-пресвитериан и заключили их в темницу. Палата
осталась непоколебима; она вновь постановила: «Мир с королем».
На следующее утро офицеры арестовали еще 40 членов-пресвите-
риан. После ареста 80 человек «независимые» составили большин¬
ство голосов в Палате, и решено было судить Карла. Палата общин
выбрала 150 человек из обеих палат; эти 150 человек составили
чрезвычайный суд, который и начал изучать дело «бывшего коро¬
ля». Палата лордов стала было говорить против суда над королем,
но Палата общин ей на это ответила:
— Народ после Бога есть источник всякой власти: Палата общин
избрана народом; ее члены — представители народа, а потому вся¬
кое их постановление имеет силу закона — ему и должен повино¬
ваться весь народ, даже тогда, если король и Палата лордов не со¬
гласились бы на это.
Карл I явился перед судом.
Он отрицал право этого суда — судить его, короля Англии, и от¬
казался защищаться. Король держал себя мужественно и с достоин¬
ством. Пять дней длилось дело.
Наконец, прочитан был приговор: Карл осужден был на смерт¬
ную казнь как «убийца и враг страны».
В время казни короля улицы и крыши были покрыты народом.
Эшафот был окружен войсками. Голова короля скатилась от перво¬
го удара 30 января 1649 года.
129
Глава VII
АНГЛИЯ ПРИ КРОМВЕЛЕ
И ПРИ ВТОРЫХ СТЮАРТАХ
1
Республика. — Кромвель. — «Охвостье». —
Кромвель и Парламент. — Смерть Кромвеля. — Его сын
Ричард. — Раздоры в армии. — Призвание Стюартов. —
Возвращение Карла II в Англию
Карл I был казнен. Сын его бежал. Не было более короля в Ан¬
глии. Англия стала не королевством, а республикой. Оставался пар¬
ламент, и оставалась армия, во главе которой стоял Кромвель.
С ужасом узнали в Европе о казни короля. Голландия приютила
у себя сына казненного Карла I. Шотландия провозгласила Карла II
своим королем, приглашала его вернуться из Голландии и занять
трон. В свою очередь и Ирландия звала Карла к себе. Карл II прибыл
в Шотландию и с шотландским войском готовился напасть на ан¬
глийскую республику. Кромвелю прежде всего пришлось защищать
новую английскую республику от Карла II; он отправился сначала
со своим войском в Ирландию; там он разгромил кавалеров, так
что они не могли более помогать шотландцам. Из Ирландии Кром¬
вель двинулся в Шотландию и разбил наголову Карла II. Карл бежал.
Кромвель вернулся в Англию победителем.
«Теперь, после того как король умер, а сын его бежал, необхо¬
димо заняться общественными делами, необходимо решить, как
теперь управлять государством», — говорил Кромвель в Палате
общин. Кромвель умоляет Палату: «Пусть правосудие и справедли¬
вость, милосердие и правда процветают под вашей защитой». Кром¬
вель настаивает на необходимости водворить порядок.
Парламент избрал Государственный совет из 41 члена. Этому
Совету передана была верховная власть, и было объявлено: наро¬
ды Англии и всех ее владений отныне и навсегда обращены в сво¬
бодное государство, в республику; ими будут управлять народные
представители, т. е. парламент.
Но Долгий парламент был лишь остатком прежнего парламента.
Когда он собрался, в нем было 506 членов.
130
Но 80 членов были насильственно удалены из парламента; многие
перешли на сторону короля, когда началась борьба, и покинули свои
места в парламенте, так что после казни Карла в парламенте остава¬
лось едва только 80 человек. Это уже был жалкий остаток парла¬
мента, а не парламент. В нем даже не было представителей от мно¬
гих местностей. Среди этих 80 лиц было много людей недостойных,
которые думали о своей личной выгоде, а не об общей пользе.
Этому остатку Долгого парламента дали презрительное название
«хвост», или «охвостье». Кромвель и офицеры армии настойчиво
требовали, чтобы этот малочисленный парламент был распущен,
а выбран новый. Кромвель постоянно повторял в Палате общин:
«Армия начинает ненавидеть этот парламент, и это вполне по¬
нятно; у нее много причин быть недовольной.
Она видит жадность депутатов, скандальную жизнь некоторых
из них; она видит, как несправедливы многие депутаты, как они
из личных выгод нарушают законы, как многие из них ничего
не делают и как все они хотят сохранить собственную власть. Мало
надежды на то, чтобы такие люди могли управлять страною. Они
должны уступить свое место новым избранникам».
А между тем депутаты постановили, что и в новом парламенте
они все останутся по-прежнему членами, без переизбрания.
Наконец, Кромвель решил разогнать парламент силой. Он взял
солдат и отправился в Палату общин.
Кромвель оставил солдат у дверей, а сам вошел в Палату, занял
свое место и стал слушать. Шло заседание.
Палата общин обсуждала вопрос о том, как выбирать членов
в новый парламент. Кромвель слушал речи.
— Я пришел совершить дело, которое разрывает мне сердце, —
шепнул Кромвель своему соседу. — Дело очень серьезно и опас¬
но, — был ответ.
Он подождал еще четверть часа и все слушал.
— Минута настала, — сказал он другому члену.
— Берегитесь, это опасная игра, — возразил ему тот.
Кромвель еще подождал. Но вот вопрос о выборах был обсужден,
хотели голосовать. Тогда Кромвель поднялся со своего места и стал
резко, грубо и несдержанно обвинять депутатов в том, что они ни¬
чего не делают, а только разговаривают, и что они несправедливы.
— Ваш час пробил! Бог покончил с вами! — закончил он свою
речь.
Депутаты повскакали со своих мест и с жаром стали защищаться:
они со своей стороны нападали на Кромвеля.
— Хорошо, хорошо, довольно всего этого, — сказал Кромвель.
Он ходил большими шагами по зале, нахлобучив шляпу на голову,
и кричал: — Вы не парламент! Вы не парламент! Я положу конец
вашей болтовне!
131
Страшный шум поднялся после этих слов.
— Вы не достойны заседать здесь больше, вы должны очистить
свои места для лиц, лучших, чем вы; вы вовсе не парламент.
Кромвель подал знак. Тридцать солдат вошли в парламент. Сол¬
даты разогнали членов Палаты общин. Из парламента Кромвель
отправился в Государственный совет; он приказал членам Совета
разойтись. Но председатель Совета ему отвечал:
— Мы знаем, что сделали вы в Палате сегодня, но вы ошибае¬
тесь, если думаете, что парламент распущен. Никакая власть в свете
не может его распустить, кроме него самого. Знайте это.
Впоследствии Кромвель говорил:
«Поскольку я мог судить, их распущение не вызвало даже того,
что можно было бы назвать тявканьем собаки: общего видимого не¬
годования не было».
Когда Долгий парламент был разогнан, не стало ни короля,
ни парламента, ни Государственного совета. Кромвель, как главный
начальник над армией, захватил власть в свои руки. Но Кромвель
не хотел один пользоваться своей властью. Он созвал Совет своих
офицеров. Совет предложил ему титул лорда протектора1 республи¬
ки. Кромвель принял этот титул.
Но все же он хотел править по старым английским законам: он
разогнал Долгий парламент, но немедленно созвал новый. В этом
новом парламенте в первый раз шотландские и ирландские депу¬
таты сидели бок о бок с английскими; маленькие местечки лише¬
ны были права посылать депутатов, а вместо того были депутаты
от некоторых больших городов, которые раньше не посылали своих
представителей.
Этот первый парламент Кромвеля был свободно избранный пар¬
ламент; избиратели могли избирать кого хотели, правительство
не оказывало давления на выборы. В него попали многие пресви¬
териане, которые были изгнаны из Долгого парламента. Парламент
предложил Кромвелю остаться протектором. Кромвель согласился.
К своему первому парламенту Кромвель обратился с длинной ре¬
чью:
— Джентльмены! Вы собрались здесь по важнейшему поводу,
какой когда-либо видела Англия; ведь на ваших плечах лежат инте¬
ресы трех великих народов.
Далее Кромвель указал на беспорядок и разруху в государстве
и на необходимость умиротворения и восстановления порядка.
«А между тем в сердцах и умах нет ничего, кроме клича “разрушать,
разрушать, разрушать!” Помните, общий враг не спит. Я умоляю вас
не как лицо, имеющее над вами власть, но как ваш слуга и товарищ,
приложить силы к великим делам».
1 Протектор — покровитель.
132
Недолго просуществовал этот свободно избранный парламент —
Кромвель с ним не ужился; он находил его чересчур властолюбивым
и не мог с ним сойтись.
Парламент стремился захватить всю верховную власть в свои
руки. Он хотел не только издавать законы и разрешать налоги; он
хотел, чтобы и новый глава государства был ему подчинен и ему
повиновался. Он хотел быть выше и этого главы государства, Кром¬
вель же говорил, что для свободы англичан опасно, если и власть
издавать законы, и власть их исполнять будут находиться в одних
и тех же руках, хотя бы и в руках парламента; опасно власть зако¬
нодательную и власть исполнительную соединятъ в одно; обе эти
власти должны быть разделены: власть законодательная должна
принадлежать парламенту, а власть исполнительная — главе го¬
сударства.
Парламент и глава государства должны друг друга сдерживать;
парламент пусть имеет право не дать главе государства денег, если
тот будет злоупотреблять своею властью, но с другой стороны, и гла¬
ва государства пусть имеет право распустить парламент, назначить
новые выборы, собрать новый парламент.
Припомним, что с самого начала английской истории борьба
короля с парламентом к тому и шла, чтобы отделить власть зако¬
нодательную от исполнительной, поставить каждую самостоятель¬
но и так, чтобы одна другую сдерживала. Следовательно, Кромвель
не хотел ничего нового; когда ему пришлось управлять, то он вполне
оценил на деле, как правы были англичане, когда хотели разделить,
насколько возможно, власть законодательную и исполнительную.
Между двумя этими властями должна быть известная связь, но все же
каждая из них должна быть поставлена самостоятельно. Представим
себе, что власть законодательная и исполнительная отданы были бы
в одни руки, будь то король или парламент — все равно. Тогда ко¬
роль или парламент сами бы издавали законы, какие хотели, издава¬
ли бы, конечно, такие, которые были бы им выгодны, и сами бы их
исполняли: тогда подданным пришлось бы плохо. Некому было бы
сдерживать короля или парламент, и они творили бы, что хотели.
Раньше мы говорили о том, что суд должен стоять особняком,
сам по себе, и не должен зависеть ни от законодательной, ни от ис¬
полнительной власти. Следовательно, для того, чтобы люди не дро¬
жали за свою свободу и имущество, чтобы их свобода, права, иму¬
щество лучше охранялись от произвола властей, надо, чтобы три
власти, которые есть в каждом государстве и без которых не может
жить ни одно государство, власть законодательная, власть судебная
и власть исполнительная, — стояли каждая особняком, не зависе¬
ли бы одна от другой, но чтобы одна другую ограничивала бы.
Первый парламент Кромвеля стремился всю власть захватить
в свои руки. Кромвель же считал, что свою власть он полупил
133
от Бога и народа, и не хотел ее никому уступать. Кроме того, пар¬
ламент вместо того, чтобы издать закон о свободе веры, занялся
преследованием еретиков. Заседания происходили в спорах о кон¬
ституции. У Кромвеля с парламентом произошло несколько стол¬
кновений и, наконец, он решил распустить парламент. Кромвель
явился в парламент и произнес речь, полную упреков.
Он говорил:
— Беспорядок и несогласия, недовольство вместе с действитель¬
ными опасностями в эти пять месяцев ваших заседаний умножи¬
лись больше, чем в несколько предшествующих лет.
Кромвель распустил парламент и 1 год 8 месяцев правил один.
— Народ, — оправдывался он, — больше хочет безопасности,
чем свободы.
А народ между тем уже стал вспоминать короля. После казни Карла
народ стал совсем иначе об нем думать; он забыл уже его дурное управ¬
ление, его несправедливости и притеснения; он в нем видел мучени¬
ка, который пострадал. Англичане увидели, что они попали из огня
да в полымя. Короля не было, но и лучше от этого не стало, потому что
господствовала армия, которая творила всяческие насилия. Кое-где
вспыхивали уже восстания для того, чтобы вернуть сына казненного
короля. Кромвель усмирял эти восстания с непомерной жестокостью.
Для безопасности он разделил всю страну на десять военных округов;
каждым округом управлял военный начальник. Он должен был аре¬
стовывать всех лиц подозрительных, папистов и кавалеров. Подобно
Иакову и Карлу, Кромвель собирал подати без согласия парламента.
Но Кромвель прекрасно понимал, что нельзя постоянно управ¬
лять насилием и страхом; он очень хотел управлять по старым зако¬
нам и снова стал собирать парламент. Но это уже не был свободный
парламент, потому что не было свободы выборов. 60 членов от Шот¬
ландии и Ирландии почти все назначены были самим Кромвелем.
Католики и кавалеры, которые сражались за короля, были лишены
права голоса.
Этот парламент предложил Кромвелю титул короля.
Парламент думал: пусть уж лучше Кромвель будет королем, чем
протектором, — король, по крайней мере, исстари был подчинен
основным законам страны, его права были определены и ограни¬
чены этими законами. Но не было никаких законных средств, что¬
бы ограничить власть протектора. Англичане на деле видели, что
значит власть, которая не ограничена никакими законами. После
целого месяца переговоров Кромвель отказался от звания короля.
Армия не хотела короля, и Кромвель остался по-прежнему про¬
тектором. С этим парламентом Кромвель так же не ужился, как
и с первым. В это время он был уже серьезно болен; он стал раз¬
дражителен, угрюм, несдержан. Однажды парламент отказался ис¬
полнить желание Кромвеля; Кромвель страшно рассердился, велел
134
подать себе экипаж и с несколькими стражами отправился в Вест¬
минстер. Он приказал обеим палатам собраться.
Депутаты собрались. Кромвель произнес гневную речь, которую
закончил словами:
— Я распускаю этот парламент.
Едва парламент был распущен, как Кромвель тотчас же стал соби¬
рать новый; но ему уже не пришлось иметь дело с этим новым парла¬
ментом: он умер раньше, чем парламент успел собраться, 3 сентября
1658 года. Почти десять лет управлял Англией Кромвель; он правил,
опираясь на армию, не находя поддержки в парламенте, в посто¬
янной ссоре с парламентом. Три раза он разгонял парламент. Он
действовал с таким же безграничным произволом, как казненный
король; он так же собирал подати самовластно, без согласия парла¬
мента; временами управлял исключительно посредством военной
силы и совершал гнусные, позорные насилия. Способ управления
создавал Кромвелю врагов и подготовил восстановление монархии
и возвращение Стюартов. Но время было революционное, бурное,
беспокойное. Нужны были железная рука и сильная воля, чтобы ве¬
сти государственный корабль по взбаламученному морю. И у Кром¬
веля были и железная рука, и сильная воля, и большой организатор¬
ский талант, и государственное понимание. Кроме того, Кромвель
был проникнут горячей любовью к родине; благо родины, ее величие
и слава были для него дороже всего на свете. Никогда он не пользо¬
вался властью для корыстолюбивых целей. Своей первой обязанно¬
стью Кромвель считал умиротворение и поддержание порядка; для
достижения этой цели он не стеснялся пускать в ход насильствен¬
ные меры. Ему удалось поддерживать порядок, раскрывать заговоры
и усмирять восстания. Кромвель неустанно боролся за свободу веры,
за свободу совести; он много заботился о распространении образова¬
ния, и о правосудии, и о поднятии торговли и промышленности. По¬
сле казни Карла I Англия утратила свою силу и значение в глазах Ев¬
ропы. Кромвель же поставил Англию во главе европейских держав.
При нем положено начало морскому владычеству Англии. Кромвель
не стремился к войнам, и своему первому парламенту заявил, что за¬
ключил четыре мирных договора на почетных условиях. Но он гово¬
рил: «Мир желателен со всеми, поскольку его можно поддерживать
без ущерба для совести и чести». И Кромвель с гордостью говорил:
«Нет нации в Европе, которая не имела бы сильного желания про¬
сить установления добрых отношений с нами».
Несмотря на все свои недостатки, Кромвель принадлежит к чис¬
лу наиболее замечательных государственных деятелей Англии. Ан¬
глийский народ считает его в числе своих героев.
Кромвель назначил своим преемником старшего сына своего Ри¬
чарда. Ричард был человек слабый и незначительный; он не спосо¬
бен был управлять страной в такое смутное время.
135
Новый парламент, созванный умершим протектором, высказал
громко свое недовольство армией:
«Эти старые солдаты не только покорили неприятеля, но и господ,
которые их созвали; они завоевали не только Ирландию и Шотлан¬
дию, но и мятежную Англию, и уничтожили судей и законы».
Палата общин потребовала отставки всех офицеров, которые от¬
кажутся дать присягу не прерывать свободные собрания парламента.
Офицеры потребовали, чтобы Ричард распустил парламент, и Ричард
должен был это сделать. Но скоро армия низложила самого Ричарда.
В то же самое время в самой армии начались раздоры; генералы
ссорились между собой из-за первенства; между ними не было ни од¬
ного такого человека, который мог бы подчинить себе других. Один
из генералов, Монк, не поладил с другими, и решил призвать в Англию
Карла И; он вошел с ним в переговоры и звал его вернуться в Англию,
а сам тем временем двинулся из Шотландии, где стоял со своим пол¬
ком, на Лондон, разбил войско, которое там стояло, и занял Лондон;
другие полки не могли ему противиться, потому что были рассеяны
по разным частям Англии. Монк собрал новый парламент из остатков
Долгого парламента; Карл II издал манифест, в котором обещал все¬
общее прощение и веротерпимость, — парламент почти единоглас¬
но решил вернуть короля. Карл высадился в Англии при радостных
кликах собравшегося народа. Когда молодой король въезжал в Лон¬
дон, народ с таким восторгом его приветствовал, что Карл II заметил:
«Должно быть, я сам виноват, что не вернулся ранее. Сегодня
я решительно не видел ни одного человека, который не говорил бы
мне, что всегда желал, чтобы я вернулся».
Только армия Кромвеля мрачно молчала, когда король проезжал
мимо; это молчание ужаснуло Карла. Старая армия была распуще¬
на, солдаты разошлись по домам и снова обратились в фермеров
и торговцев; они отличались от своих соседей только трудолюбием
и своей простой и нравственной жизнью. Первый парламент Карла
состоял из лиц, которые были преданы королю, но в то же время
от всей души привязаны были к старым английским законам и нена¬
видели произвол. Палата общин издала прежде всего билль «о про¬
щении и забвении всех преступлений», которые были совершены
во время революции. Карл II нетерпеливо хотел отомстить убийцам
своего отца; в этом он вполне сходился с парламентом. 28 судей ко¬
роля призваны были к суду, и 13 из них казнены. Когда они были
наказаны, парламент занялся вопросом о том, как должен править
король. Парламент хотел вернуться к старому порядку, к тому, ко¬
торый был в Англии до Стюартов и Тюдоров. Ни один голос не по¬
требовал, чтобы восстановлены были Звездная палата и Высокая
комиссия, которые уничтожены были во время революции; никто
не говорил о корабельной подати; никто не сомневался, что только
один парламент может давать деньги.
136
Во время восстания были уничтожены старинные права короля
по опеке над имениями дворян и по выдаче замуж наследниц; эти
права теперь, когда снова был в Англии король, не были восстанов¬
лены, а вместо того королю был назначен ежегодный постоянный
доход из общегосударственных средств в 12 миллионов рублей. По¬
мещики только выиграли от этого; они освободились от тягостных
платежей, которые всегда наступали совершенно неожиданно. Как
только старинные феодальные платежи прекратились, поместья пе¬
рестали быть ленами и сделались обыкновенными поместьями.
В своем манифесте король обещал свободу вероисповедания;
но этого обещания он не исполнил, да и не мог исполнить. Парла¬
мент, который пригласил Карла вернуться в Англию, состоял поч¬
ти исключительно из пресвитериан; этот парламент всего охотнее
установил бы в Англии пресвитерианскую церковь, но сделать это
было невозможно, потому что в Англии пресвитериан было очень
мало, а большая часть населения стояла за англиканскую церковь.
Едва только Карл II стал королем, англиканские священники
вернулись в свои приходы; епископы заняли свои места в Палате
лордов. Пресвитерианский парламент еще не успел разрешить во¬
проса о вере, как уж был распущен. Назначены были новые выбо¬
ры. На этот раз в парламент попало много молодых людей, которые
были вполне преданы королю и еще более преданы англиканской
церкви. Этот парламент восстановил англиканскую церковь в Ан¬
глии; снова был издан закон о единообразии, и снова книга молитв
сделана была обязательной при богослужении. Все священники
должны были поклясться, что они признают все статьи веры, ко¬
торые изложены в этой книге. Многие священники отказались
присягнуть в этом и были изгнаны из своих приходов. Всех лиц,
которые не захотели признать англиканскую церковь, снова нача¬
ли гнать, преследовать и сурово наказывать. Англиканская церковь
видела в короле своего защитника и поддерживала короля; духовен¬
ство в церквах проповедовало о том, что нельзя королевской власти
сопротивляться ни при каких обстоятельствах.
2
Король Карл II. — Карл II и постоянная армия. —
Союз с Людовиком XIV. — Указ Карла о веротерпимости. —
Отечественная партия и ее борьба с королем. —
Тории1 и виги в парламенте. Победа ториев
Карл II провел в изгнании много лет, много видел и много испы¬
тал; но бедствия, которые он перенес, ничему его не научили. Карл
1 Современное написание — тори (нескл.) — Прим. изд.
137
был красивый, молодой, способный и неглупый человек, но страш¬
но легкомысленный и ленивый, беспечный и безнравственный.
Он всю жизнь проводил в удовольствиях и развлечениях, никогда
не чувствовал угрызений совести.
«Я не могу думать, — говорил он, — что Бог осудил челове¬
ка на вечное страдание за то, что он немного повеселится в этом
мире».
Король не верил в человеческую добродетель и относился ко всем
людям с презрением. На свою власть король смотрел так же, как его
отец и дед.
Правда, он не думал, что его власть от Бога, но он много раз го¬
ворил:
«Я не буду считать себя королем до тех пор, пока парламент бу¬
дет заниматься моими делами, выискивать ошибки в моих счетах
и наблюдать за моими министрами. Я буду королем только по име¬
ни, пока подданные будут мне противоречить и призывать к суду
моих министров».
Из этих слов ясно видно, что король желал управлять самовласт¬
но и без парламента. Карл стремился к этому все свое царствова¬
ние, но он был благоразумен, умел ждать, умел, где нужно, усту¬
пить. Карл II был вполне уверен, что его отец погиб потому, что
не имел постоянной армии, и он мечтал иметь эту постоянную ар¬
мию; однако ему было очень трудно, почти невозможно, исполнить
свое желание: народ английский ненавидел постоянную армию,
от которой он столько пострадал. Кавалеры ненавидели армию
еще более, чем круглоголовые: ведь солдаты победили их; солдаты
держали их в страхе — было чего бояться. Но королю не было дела
до того, что любили и чего хотели его подданные; он при первом
удобном случае завел-таки себе полк солдат. В Лондоне вспыхнул
мятеж; надо было усмирять этот мятеж. Король набрал солдат;
но вот мятеж усмирен, а король и не думал распускать солдат; он
составил из них полк, который назвал королевской гвардией; в этом
полку числилось 5 тысяч всадников и пехотинцев, и число солдат
с каждым годом увеличивалось. Карл прекрасно понимал, что с не¬
сколькими тысячами солдат нечего и думать о том, чтобы уничто¬
жить парламент и поработить англичан. Потому он искал помощи
извне. В это время самым могущественным государством в Европе
была Франция. Ее король — Людовик XIV — был самодержавным
государем у себя дома, ярым католиком, врагом протестантов и их
гонителем. С этим-то королем Карл заключил тайный договор.
По этому договору Карл обязался помогать Людовику в его войнах
с Голландией и Испанией; кроме того, он обещался ввести в Англии
католическую веру и объявить самого себя католиком; француз¬
ский же король обязался взамен того давать Карлу ежегодно много
денег и помогать ему против его свободолюбивых подданных. Это
138
был неслыханный позорный договор. Король заключал договор
с иностранным государем, врагом Англии, против своих же мирных
подданных, которые были ему верны и преданы, и сами призвали
его на престол! Король поступил на жалованье к иностранному го¬
сударю! Король обещался ввести католическую веру в Англии, ко¬
торая давно уже была протестантской страной! А между тем он сам
восстановил англиканскую церковь, когда вступил на престол, сам
гнал и преследовал католиков.
По правде сказать, сам Карл был равнодушен ко всякой вере,
но католическая вера ему нравилась больше протестантской; он
думал, что в католической стране легче установить сильную коро¬
левскую власть. А кроме того, Иаков, брат Карла, герцог Йоркский,
был ярый католик и уговаривал короля ввести католическую веру
в Англии.
Карл не мог вполне исполнить свой договор с французским ко¬
ролем; он не посмел объявить себя открыто католиком, не посмел
ввести католическую веру в Англии. Но он старался, насколько воз¬
можно, исполнить свои обязательства. Он помогал Людовику в его
войнах с Голландией, несмотря на то что народ был на стороне Гол¬
ландии и не хотел помогать французскому королю.
Карл не смог ввести католическую веру в Англии, но он издал
указ о веротерпимости. Этот указ отменял все суровые законы про¬
тив католиков и пуритан, которые изданы были парламентом. Очень
скоро англичане поняли, что за человек был их король, которого они
сами призвали в Англию; они разгадали, чего он хочет. Быстро про¬
шла радость, ее сменили опасения и беспокойства. Тогда в стране
и в парламенте образовалась партия, которая стала называть себя
отечественной партией; люди этой отечественной партии вступили
в борьбу с королем. При Карле II уже не приходилось защищать пра¬
во парламента назначать налоги; это право после революции окон¬
чательно было признано за парламентом. Карл II и его ближайшие
советники помнили, какая неудача постигла корабельную подать,
помнили они и злую судьбу Карла I; они боялись назначать незакон¬
ные налоги; при Карле II не было ни незаконных пошлин, ни добро¬
вольных даяний, ни принудительных займов. Но зато бывало так,
что король просит у парламента деньги на одно, а тратит их на дру¬
гое, так что обманывает парламент. Так, например, Карл II просил
у парламента денег, чтобы помочь Голландии в войнах с Францией;
парламент очень охотно отпустил для этого деньги; но едва король
получил деньги, как стал помогать Франции, а не Голландии.
Кроме того, Карл бессовестно тратил деньги на развлечения,
на подарки своим любимцам и на безумные пиршества.
Парламент стал думать о том, как бы заставить короля не тра¬
тить безумно деньги, а тратить их на то, на что дал их парламент.
Другого средства не было, как восстановить старинное право парла¬
139
мента, право наблюдать за тем, куда и как тратятся эти деньги. При¬
помним, что еще до Тюдоров парламент приобрел себе это право;
но после войны Алой и Белой розы право это было позабыто; при
Карле II парламент вновь восстановил это право; парламент стал
давать деньги и при этом указывал, на что именно деньги дают¬
ся; к биллю прибавлялось: «Из сумм, собранных в силу настоящего
закона, не должно производиться никаких выдач иначе, как на ос¬
новании предписания, в котором было бы указано, что выдача про¬
изводится для указанной цели». И Палата общин всегда проверяла,
действительно ли деньги пошли на то, на что даны.
Тайный договор Карла с Людовиком не мог долго оставаться тай¬
ной. О нем узнали. И, Боже мой, какой взрыв горя и негодования
вызвал он в Англии! Необходимо было наказать министров, кото¬
рые подписали этот договор и которые согласились предать Англию
Франции. Главным министром в это время был граф Денби. Но Ден¬
би не признавал себя виновным ни в измене, ни в нарушении зако¬
нов: «Договор с Людовиком заключил сам король, а не он, и деньги
получил также король. Правда, и он, Денби, подписал этот договор,
но он только повиновался королю; он обязан был повиноваться; ко¬
роль приказал ему подписать, он и подписал; он нисколько не ви¬
новат», — оправдывался министр. Но англичане посмотрели на это
дело не так. После революции, после казни короля Карла I англи¬
чане поняли, как прав был Джон Эллиот, когда говорил: «Король
не может быть неправ». Это не надо понимать так, что что бы ни де¬
лал король, он всегда прав и что он может делать, что хочет. Нет,
и король не должен нарушать законов своего государства и не дол¬
жен изменять своему народу; если он это делает, то он неправ, ты¬
сячу раз неправ. Но как бы ни был неправ король, как бы ни был
он виноват, надо его считать правым, потому что обвинять короля
нельзя, его судить нельзя: суд над королем означал бы революцию
и мог бы вызвать смуты; гораздо удобнее сговориться так: считать
короля всегда правым; а чтобы обезопасить народ от незаконных
и вредных деяний короля, установить так, чтобы за короля отвеча¬
ли его министры и советники. Тогда министры и советники короля
будут бояться исполнять его незаконные приказания, будут отказы¬
ваться и, если надо, выходить в отставку.
Вот почему Палата общин привлекла Денби к суду Палаты лордов.
Денби не нарушил никакого закона и не совершил никакого пре¬
ступления, и судить его было не за что. Но Палата общин постано¬
вила, что все действия министра должны бытъ не только законны,
но честны, справедливы и полезны для государства; министр отве¬
чает, если его поступки не честны, не справедливы и не полезны для
государства. Палата лордов стала судить Денби.
Чтобы спасти своего министра, король распустил парламент.
Но когда парламент снова собрался, он продолжал начатое дело.
140
Когда парламент открылся, король объявил, что он помиловал Ден¬
би, но вместе с тем уволил его от всех должностей. Он думал, что
после этого парламент оставит Денби в покое. Но не тут-то было.
Палата лордов заявила королю, что он не имел права помиловать
Денби, и продолжала дело.
И Палата была права. Что значило бы ее право судить мини¬
стров, если бы король имел право помиловать обвиненного мини¬
стра? Парламент не только не признал за королем право миловать
обвиненных министров, но даже постановил:
«Всякий член парламента, который признает за королем право
миловать министров, есть изменник и нарушитель прав и льгот
парламента».
Когда король издал указ о веротерпимости, отечественная пар¬
тия подняла в парламенте вопрос о том, что король не имел права
издавать этого указа.
— Никакие законы не могут быть уничтожены без согласия обе¬
их палат парламента. Если бы король мог своими указами уничто¬
жить законы, которые изданы парламентом, то право парламента
издавать законы было бы ничто; парламент издаст закон, король
согласится, чтобы не спорить и не ссориться с парламентом, а по¬
том уничтожит такой закон указом. Для чего же было его издавать
и какая польза была бы народу оттого, что издает законы парла¬
мент, а не король, если король всегда их может отменить?
Сторонники короля на это возражали:
— Королю принадлежит право миловать осужденных преступ¬
ников; этого права никто не отрицает, а следовательно, король
может некоторым лицам или известному разряду лиц разрешить
не исполнять некоторые законы.
В парламенте отечественная партия имела перевес, и парламент
твердо стоял на своем и настойчиво заявлял, что указ о веротерпи¬
мости незаконен. Парламент требовал, чтобы король отменил его,
и в ожидании отмены не давал королю денег. А деньги были очень
нужны Карлу, так что он, наконец, уступил и согласился отменить указ.
Парламент этим не удовольствовался. Он еще издал закон о при¬
сяге. По этому закону всякий, кто хотел занять какую бы то ни было
должность, как и всякий член парламента, должен был сперва при¬
сягнуть в том, что он признает короля главой англиканской церкви,
и должен был доставить свидетельство в том, что он причащался
по обрядам англиканской церкви. После того как этот закон был
принят, много гражданских и военных чиновников вышли в отстав¬
ку. Это воочию показало англичанам, сколько католиков было в ар¬
мии и среди чиновников.
Отечественная партия заботилась также о будущем. У Карла
не было детей, и наследником его считался его брат Иаков, герцог
Йоркский. Иаков был католик и ярый приверженец католической
141
церкви. Народ английский помнил времена католички Марии Кро¬
вавой; он с ужасом вспоминал те гонения и казни, которые перено¬
сили при ней протестанты, и народ боялся короля-католика.
Отечественная партия стала говорить в парламенте, что Иаков
как католик не может наследовать английский престол. Вопрос этот
поднял страшную бурю в парламенте. Еще не было примера в Ан¬
глии, чтобы король был лишен престола за свою веру; напротив
того, были обратные примеры: Мария была католичка и тем не ме¬
нее взошла на престол как законная наследница, хотя в то время
в Англии была уже протестантская вера. Вся Палата общин резко
разделилась на две партии; одна партия стояла за то, что следует ли¬
шить Иакова престола как католик и что католик не может царство¬
вать в протестантской стране; другие же приходили в ужас, когда
им говорили об этом. Они защищали королевские права и говори¬
ли: «Ничто в мире не может нарушить наследственности королев¬
ской власти». Жаркие споры велись в парламенте. «Исключители»,
т. е. те, кто хотел исключить Иакова из числа наследников, называ¬
ли защитников королевских прав ториями.
«Тории» — это ирландское слово; так в Ирландии называли ка¬
толиков, которые становились разбойниками, чтобы мстить своим
врагам-протестантам, которые их гнали и мучили. Этим прозви¬
щем «исключители» хотели показать, что их противники, словно
ирландцы, стоят за католика-наследника. Со своей стороны тории
звали «исключителей» вигами. Вигами в Шотландии назывались
разбойничьи шайки пресвитериан. Тории этим прозвищем хотели
показать, что будто бы «исключители» на дне души скрывают тай¬
ную вражду к англиканской церкви. С этого времени слова «тории»
и «виги» вошли в обиход; приверженцев королевской власти, за¬
щитников ненарушимости королевских прав и существующего по¬
рядка или государственного устройства, стали называть ториями,
а приверженцев реформ, хотя бы при этом и нарушались королев¬
ские права, называли вигами. Эти новые названия «тории» и «виги»
заменили прежние названия «кавалеров» и «круглоголовых».
Билль об исключении прошел в Палате общин, но Палата лор¬
дов его отвергла. Иаков остался наследником престола. После того
правительство стало преследовать вигов. У городов, которые под¬
держивали вигов, были отняты их старинные хартии, отнята была
хартия и у города Лондона. Таким способом в вопросе о престолона¬
следии виги своего не добились; но им удалось провести один очень
важный закон, который называется «Хабеас корпус акт». В переводе
на русский язык это значит «да имей тело». «Хабеас корпус» англи¬
чане называют своей «третьей великой хартией»; это такой важный
закон, так много он значит в жизни англичан, что о нем нужно ска¬
зать подробнее. Этот закон действует в Англии и в настоящее время,
и англичане им очень дорожат.
142
3
«Хабеас корпус» (Habeas corpus). — Произвольные аресты. —
Образчик указа «хабеас корпус». Кто может просить об указе
«Хабеас корпус». — Жалобы в суд на незаконный арест
и иски об убытках
В Великой хартии сказано:
«Ни один свободный человек не должен быть схвачен, посажен
в тюрьму, лишен имущества, поставлен вне закона, изгнан или еще
как-нибудь наказан иначе, как по законному приговору или по зако¬
нам страны»...
Великая хартия, как припомнит читатель, была вырвана у коро¬
ля Иоанна Безземельного еще в XIII веке. Прошел XIII век, XIV, XV,
XVI, прошло больше половины XVII века, а этой статьи Великой хар¬
тии как будто бы и не было: король, Тайный совет, министры и чи¬
новники не обращали на нее никакого внимания. Нередко людей
совсем невинных арестовывали и засаживали в темницы. Несчаст¬
ные томились в темницах по целым годам и не могли дождаться
суда над собой. Они не знали за собой никакой вины; они не совер¬
шили никакого преступления, не убили, не украли и ничего дурно¬
го не сделали и ломали голову, за что их постигла такая напасть,
за что лишили их свободы и томят в душной, нездоровой тюрьме.
Бывало, что несчастных держали только потому, что правители боя¬
лись их, считали их опасными для себя людьми или подозревали их
в государственной измене. При Стюартах особенно часты были слу¬
чаи внезапных, неожиданных, несправедливых и продолжительных
арестов. Парламент давно уже думал о том, как помочь беде, как
сделать так, чтобы невинные люди не попадали в тюрьмы и не то¬
мились там понапрасну целые годы. Сделать это было очень трудно.
Нельзя было совсем отнять у правителей право арестовывать
обывателей; тогда бы и преступники заодно с невинными людьми
не могли бы быть арестованы и легко могли бы скрыться от суда
и избежать наказания. Как раскрывали бы тогда правители престу¬
пления и наказывали преступников? Правители должны иметь пра¬
во арестовывать до суда людей, которые подозреваются в престу¬
плении. Но тут мы вступаем в заколдованный круг: если правители
будут иметь право арестовывать всех людей, которых подозревают
в преступлении, то они всегда, по ошибке или намеренно, могут
арестовать и невинного человека. «Мы подозреваем этого челове¬
ка в преступлении; мы арестовали и держим его, чтобы он не мог
уклониться от суда», — будут отговариваться правители, а суд над
заключенными они будут под разными предлогами откладывать
от одного срока до другого. И будет томиться несчастный в заклю¬
чении, и будет чувствовать себя беспомощным и бессильным. Надо
143
было устроить так, чтобы невинный человек, если случится ему
по несчастному случаю или неправильному подозрению попасть
в тюрьму, мог как можно скорее доказать свою невинность и осво¬
бодиться. Для этого и был издан закон об указе «Хабеас корпус».
«Хабеас корпус» — слова не русские, а латинские; в переводе
на русский язык они означают «да имей тело». Закон говорит: вся¬
кий человек, который арестован (или всякий другой за него) имеет
право потребовать, чтобы его представили судье. А судья, во-пер¬
вых, должен датъ приказ о приводе к нему арестованного, т. е. указ
«Хабеас корпус». Во-вторых, судья должен потребовать, чтобы ему
объяснили, за что арестовали это лицо. В-третьих, судья должен по¬
становить, что делать дальше с арестованным.
А вот образчик указа «Хабеас корпус» в том виде, как он пишется
в настоящее время: «Георг, Божьей Милостью Король Соединенного
Королевства, Великобритании и Ирландии и Защитник веры. Смо¬
трителю нашей тюрьмы в такой-то местности и шерифу такого-то
графства привет. Повелеваем Вам, чтобы Вы тело такого-то, задер¬
жанного, как говорят, под Вашей стражей в нашей тюрьме, предста¬
вили на суд наш пред лицом нашим в Вестминстере такого-то числа,
а вместе с тем сообщили о дне и причине его задержания, под ка¬
ким бы именем он ни был известен и обозначен, дабы он мог быть
подвергнут всему, что постановит наш суд».
Тюремные начальники обязаны представить заключенного суду.
А суд может немедленно освободить заключенного, если найдет, что
он заключен незаконно и если нет против него достаточных улик.
Если же суд найдет, что заключенного можно подозревать в пре¬
ступлении, то он велит его представить на суд в ближайший срок,
а если арестованный обвинялся в неважном преступлении, то суд
может его выпустить на поруки.
Просить суд о том, чтобы он выдал указ «Хабеас корпус», может
и сам заключенный, и его родные, и друзья, и даже всякий человек,
который думает, что заключенный засажен несправедливо, и суд
обязан выдать этот указ.
Чтобы добиться закона об указе «Хабеас корпус», отечественной
партии понадобилось более десяти лет. Несколько раз билль о «Ха¬
беас корпус» вносился в парламент и все время проваливался; но,
наконец, в 1679 году он был принят и Палатой общин, и Палатой
лордов. Законом об указе «Хабеас корпус» англичане достигали
того, что человек невинный и незаконно захваченный мог быть
скоро освобожден из темницы. Но этого было мало. Надо было еще
устроить так, чтобы правители осторожно арестовывали людей,
чтобы не хватали людей зря и не засаживали в темницы, хотя бы
и ненадолго. Англичане сумели придумать средства и для этого.
Если судья признает, что заключенный посажен в темницу неза¬
конно, и прикажет его немедленно выпустить, то невинно постра¬
144
давший может подать жалобу на всех тех лиц, по вине которых он
пострадал, т. е. на то лицо, которое подписало приказ об его аресте,
будь то министр, шериф графства или член Тайного совета; на по¬
лицейских, которые его арестовали, на тюремщика, который его
держал в тюрьме. Суд примет жалобу и разберет дело по закону.
Ни один виновный не ускользнет от наказания, и никто не может
оправдываться тем, что исполнял приказания начальника, так как
в Англии всякий чиновник, от самого старшего до самого низше¬
го, отвечает за свои поступки. Если он получил незаконное пред¬
писание, то обязан его не исполнять, а уж если исполнил, то сам
за него и отвечает. Но положим, что невинно пострадавший вовсе
не хочет наказывать своих обидчиков и лучше бы хотел, чтобы его
вознаградили за те убытки, которые ему доставил его несправедли¬
вый арест. Если он человек торговый, его торговые дела могли по¬
страдать; если он служащий — он мог потерять свое место; если он
рабочий, он за это время ничего не зарабатывал и его семья голода¬
ла. Что ему толку из того, что его обидчики будут наказаны, — ему
от того никакой пользы нет. Ему гораздо важнее было бы, если бы
его вознаградили за убытки. И это возможно. Вместо того чтобы по¬
давать жалобу на своих обидчиков, невинно пострадавший может
подать в суд просьбу о том, чтобы его обидчики вознаградили его
за те убытки, которые он из-за них понес. Суд примет эту жалобу,
разберет ее и присудит уплатить столько, сколько найдет нужным.
Раз правители знают, что они сами могут пострадать за всякий
незаконный и несправедливый арест, они будут опасаться аресто¬
вывать невинных людей. Только тогда решатся они арестовать че¬
ловека, если против него есть достаточные улики.
Так постарались англичане оградить свободу и выгоду каждого
человека, защитить обывателя от произвола людей, в руках которых
власть.
4
Король Иаков II. — Восстание герцога Монмута. —
Судебный объезд Джеффриза; казни и жестокие
наказания. — Постоянная армия. — Планы короля. —
Споры о разрешительной власти короля. — Недовольство
в Англии. — Объявление «о веротерпимости»
В 1685 году Карл II умер. Перед смертью он открыто перешел
в католическую веру. На престол Англии вступил Иаков II. Иаков
обещал уважать законы и защищать англиканскую церковь, и эти
обещания были приняты с восторгом. «У нас слово короля, который
еще никогда не нарушал своих обещаний», — говорили все. Надо
145
было созвать новый парламент, который должен был разрешить но¬
вому королю собирать доходы короны. Со страхом и трепетом со¬
зывал король первый парламент; он боялся не парламента, а боялся
рассердить французского короля. Он говорил французскому послу:
«Успокойте своего государя, я люблю его и уважаю. Без его помощи
я ничего не могу сделать. Я надеюсь, что он не обидится на меня
за то, что я распорядился сам и не посоветовался с ним. Я всегда
буду советоваться с ним, но на этот раз одна неделя промедления
могла повести к прискорбным последствиям».
Настало время, когда должен был собраться парламент. В столи¬
цу приехало столько членов Палаты общин, что они едва могли по¬
меститься в парламентской зале. Согласно обычаю, депутаты общин
приглашены были в Палату лордов, чтобы выслушать речь короля.
Иаков сидел на престоле в царском одеянии. Он сказал свою речь;
он обещал исполнять законы страны и защищать англиканскую
церковь, но в конце речи добавил:
— Я боюсь, что Палата общин намерена снабжать меня деньга¬
ми лишь время от времени. Она думает, что этим заставит меня со¬
зывать ее почаще. Но я предупреждаю вас, господа: я не позволю
вам поступать так со мной. Если вы желаете, чтобы я созывал вас
почаще, то должны вести себя хорошо.
В этих словах короля звучала угроза все взять самому, если общи¬
ны дадут мало. Но Палата общин почти вся состояла из ториев, ко¬
торые были преданы королю, и эту речь они встретили криками
радости. После речи короля депутаты Палаты общин возвратились
в свою залу и занялись делами.
Палата назначила королю пожизненный доход такой же, каким
пользовался его брат. Но в то же время Палата высказывала свою
преданность англиканской церкви и просила короля неуклонно ис¬
полнять все суровые законы, которые изданы были против католи¬
ков и пуритан. Когда король узнал об этом, он страшно рассердился.
Гнев короля смутил депутатов общин, и Палата общин взяла свое
постановление назад. Она заявила, что вполне полагается на ми¬
лостивое обещание его величества охранять веру, которая для них
дороже всего на свете. Король просил у Палаты общин дополни¬
тельных налогов, чтобы уплатить долги покойного короля. Палата
общин и на это согласилась. Пока обсуждались эти важные вопросы
в парламенте, вспыхнуло восстание в Шотландии, и кроме того вы¬
садился в Англии незаконный сын Карла, герцог Монмут. Монмут
объявил себя королем.
Герцог знал, как англичане не любили Иакова; он надеялся свер¬
гнуть Иакова и самому занять престол. Иаков распустил парламент,
а сам все силы употребил, чтобы подавить бунт. Монмут не имел
успеха; в Англии его встретили не так, как он ожидал; он потерпел
несколько поражений, наконец, попал в плен и был казнен. Иаков
146
хотел примерно наказать своих подданных за возмущение, чтобы
в другой раз им было неповадно восставать. Король послал своего
судью Джеффриса на запад в восставшие графства, чтобы творить
там суд и расправу над виновными. В настоящее время трудно по¬
верить, чтобы всего двести лет назад в Англии Джеффрис мог быть
назначен главным судьей: это был человек с бешеным нравом, звер¬
ски жестокий, мстительный, злой, несдержанный на язык, грубый,
пристрастный. Его судебное путешествие известно под именем
«кровавого суда» — так много людей отправил он на виселицу или
казнил иным способом, и часто совершенно несправедливо. Так,
в Сомерсетшире, главном гнезде мятежа, 233 заключенных были
в несколько дней сожжены и четвертованы. На всяком перекрест¬
ке, на всякой площади, на выгоне всякой большой деревни кача¬
лись от ветра закованные в кандалы трупы или выставлены были
на столбах головы, руки и ноги. Ужас охватывал путешественника,
которому приходилось проезжать этими местами.
Во время суда главный судья вел себя возмутительно: он хохотал,
плясал, бранил самыми грубыми словами и свидетелей, и подсуди¬
мых; он зло смеялся над несчастными людьми, которые попали в его
руки. А люди, которых судили как отъявленных мошенников и не¬
годяев, были по большей части честные и богобоязненные люди.
Соседи смотрели на них как на мучеников, которые пострадали
за протестантскую веру. Кроме казненных, еще 850 человек были
арестованы; этих несчастных продавали в рабство в американские
колонии.
Когда после своего смертоносного путешествия Джеффрис вер¬
нулся в Лондон, Иаков принял его с почетом и наградил за его же¬
стокие и несправедливые подвиги — он сделал его лорд-канцлером.
В лондонской газете было объявлено, что эта честь была наградой
за многие высокие и верные услуги, которые Джеффрис оказал ко¬
ролю.
Мятеж подавлен. Иаков — на высоте своего могущества: его
враги были раздавлены и напуганы; они не смели громко выражать
свое сочувствие.
Теперь-то Иаков решил исполнить свои намерения, которые уже
давно таил в глубине своей души. А намерения эти были таковы,
что не могли понравиться англичанам. Король хотел уничтожить
«Хабеас корпус». Закон этот был одинаково дорог всем англичанам,
будь то торий или виг, лорд или простолюдин. Этот закон охранял
свободу всякого англичанина.
Другое желание короля было завести постоянную армию. Во время
мятежа армия возросла с 6000 до 20 000 человек. Еще ни один англий¬
ский король не имел такой военной сипы в мирное время. Но Иако¬
ву и этого казалось мало. Он не только не распустил армию после
мятежа, но еще хотел увеличить число солдат. Он прекрасно знал,
147
как трудно будет ему это сделать. Парламент ни за что не согласится
дать ему еще солдат. Англичане все поголовно ненавидели постоян¬
ную армию. Во время господства Кромвеля они столько пострадали
от солдат. Тории еще более вигов ненавидели постоянную армию.
Третье желание короля было уже совсем невозможное — он хо¬
тел в Англии ввести католическую веру.
Англичане, как мы знаем, ненавидели католиков и католическую
веру. Они помнили жестокие гонения католички Марии; они пом¬
нили заговор католиков против Елизаветы; они помнили страшное
нашествие непобедимой армады Филиппа II; на католиков смотре¬
ли как на врагов Англии. Но Иакову дела не было до чувств и жела¬
ний английского народа. Он думал, что для него все возможно; он
думал, что ему нетрудно будет выполнить свое намерение, так как
ему принадлежит разрешительная власть и право назначать на все
должности, как духовные, так и светские. Разрешительную власть
он хотел употребить на то, чтобы уничтожить все законы против
католиков, а право назначать на все должности дозволяло ему на¬
значать всюду католиков. Иаков созвал парламент 9 ноября. Палаты
собрались. Король пригласил депутатов Палаты общин к решетке
Палаты лордов и сказал свою речь. Эту речь он сочинил сам: король
поздравил своих подданных с окончанием мятежа.
— Я думаю, — говорил король, — для всех, ясно, как мало мож¬
но рассчитывать на милицию, а потому я нашел нужным увеличить
армию. Содержать армию будет теперь вдвое дороже прежнего,
но я надеюсь, что общины дадут на это средства. Я принял на служ¬
бу несколько офицеров, которые не принесли установленной прися¬
ги, но я знаю их за людей, которые достойны вашего доверия. Я во¬
обще решил не расставаться со слугами, на верность которых могу
положиться.
Другими словами, король обещал, что он не будет исполнять «за¬
кон о присяге».
Выслушали депутаты короля, вернулись в палату молчаливые
и задумчивые. Они долго молчали, прежде чем стали обсуждать
речь короля. Наконец заговорили противники постоянной армии.
— Лучше дать миллион, чтобы улучшить милицию, чем полмил¬
лиона на постоянную армию. Солдат удален от всякой полезной ра¬
боты; он сам ничего не производит, он только потребляет то, что
производят другие люди, а между тем господствует над теми, кто
его содержит.
А король еще объявил, что будет принимать в армию католиков.
Долго длились споры. Наконец, решено было дать королю деньги,
но в то же время внести в парламент билль о том, чтобы улучшить
милицию.
Король был страшно недоволен; он задумал даже распустить
парламент. На другой день Палата снова собралась, и снова возник
148
спор между ториями и вигами о том, что следует обсуждать пре¬
жде — вопрос о деньгах или закон о присяге, который был нарушен
королем?
Тории говорили: «Надо прежде говорить о деньгах, потому что
король сперва говорил в своей речи о деньгах». Виги на это возра¬
жали: «Нельзя давать никаких денег, пока не будут удовлетворены
все жалобы. Таков был старинный обычай». Один только голос пе¬
ретянул на сторону вигов, и решено было сперва говорить о законе
и присяге.
Так Палата общин решила дело не так, как хотел король.
А про эту Палату общин Иаков говорил: «Одиннадцать членов
из каждой дюжины я сам назначил». — Это он говорил так потому,
что при выборах избирателей и подкупали, и запугивали, и обма¬
нывали.
Палата общин стала обсуждать закон о присяге; после долгих
споров решено было подать королю петицию; в этой петиции ко¬
ролю указывалось, что он не может держать на службе католи-
ков-офицеров. Палата общин просила короля успокоить опасения
и беспокойство народа. Палата лордов не согласилась подписать эту
петицию, но это не остановило депутатов. Они решились подать
петицию королю. На другой день депутаты отправились во дворец
и подали свою петицию. Иаков выслушал ее, страшно рассердился
и сделал суровый выговор депутатам:
— Я очень недоволен и удивлен, что Палата общин так мало об¬
ратила внимания на мои увещания. Но что бы вы ни делали, я оста¬
нусь тверд и исполню все обещания, которые я вам дал!
А между тем в петиции не было ничего обидного; написана она
очень почтительно, так как большинство депутатов были вполне
преданы королю. После выговора депутаты вернулись в свою Пала¬
ту мрачные, молчаливые и недовольные. Они любили и почитали
короля и не знали, как им быть. Надобно было обсудить ответ коро¬
ля. Один из депутатов, Джон Кок, встал и смело заявил:
— Надеюсь, что все мы — англичане и что все мы не уклонимся
от своего долга оттого, что король сказал несколько высокомерных
слов.
Эти его слова были приняты очень недружелюбно всей Палатой.
Большинство депутатов были еще сильно преданы королю; они
нашли, что слова Джона Кока оскорбительны для короля. «Записать
его слова! К решетке его, в Тауэр!» — стали кричать со всех сторон,
и Кок был отправлен в темницу.
Король и его министры думали, что после этого случая Палата
общин будет уступчивее и смирнее. Но они ошиблись. — Палата
общин не стала сговорчивее, а кроме того, и Палата лордов стала
порицать короля. Один из лордов предложил назначить день для
разбора королевской речи. Один молодой лорд стал смело говорить:
149
— Палата общин боится говорить. Депутаты толкуют об опасе¬
ниях и подозрениях. Что тут за опасения? Что за подозрения? Беда,
о которой мы толкуем, — видна. Она налицо: постоянная армия су¬
ществует; офицеры в ней паписты. Но ведь у нас нет возмущения.
Для чего же содержится эта сила, как не для того, чтобы попирать
наши законы и утвердить неограниченную власть, которую спра¬
ведливо ненавидит всякий англичанин?
Когда король узнал, как заговорили лорды, он сам пришел в Па¬
лату. Он думал, что при нем лорды не посмеют разговаривать так
смело и не станут обсуждать его речь.
Но лорды не посмотрели на то, что король был среди них; они
назначили на следующий день разбор его речи. На другой день
утром король явился в своем парадном королевском одеянии. Це¬
ремониймейстер Палаты лордов отправился в Палату общин и при¬
гласил депутатов пожаловать к решетке Палаты лордов. Депутаты
отправились.
Когда они вошли в Палату лордов, канцлер объявил, что король
отсрочивает парламент. Все те члены, которые подавали голос про¬
тив двора, были уволены от государственной службы. Король ре¬
шил больше не собирать парламента, так как знал, что парламент
ни за что не согласится на те меры, которые он задумал. Король ре¬
шил провести эти меры своей властью. Король утверждал, что ему
принадлежит «власть разрешительная», т. е. что он может разре¬
шить своим подданным не исполнять некоторых законов. И король
разрешил не исполнять закона о присяге и допустил всех католиков
ко всем должностям — военным, духовным и гражданским. Король
хотел, чтобы Верховный суд признал за ним эту разрешительную
власть.
Но главный судья наотрез отказался признать за королем право
допустить католиков ко всем должностям. Король пригрозил ему,
что он потеряет место. Но это не испугало судью. Он ответил:
— Что касается моего места, то я мало о нем забочусь. Я соста¬
рился и изнурил себя на казенной службе, но мне прискорбно ви¬
деть, что ваше величество считаете меня способным сказать то, что
мог бы сказать только невежественный и бесчестный человек.
За эти слова он был отставлен от своей должности.
В прежние времена королю принадлежала разрешительная
власть; король мог прощать своих подданных, которых осудил суд,
и насчет этого никто и не спорил; король прежде мог отменять за¬
коны, которые издал парламент; но по мере того как парламент за¬
бирал все больше и больше в свои руки силу, вошло в обычай, что
король не может без согласия парламента отменять законы, кото¬
рые изданы парламентом. О разрешительной власти короля как-то
мало думали и мало говорили. Иаков сам поднял вопрос о ней; он
захотел эту свою власть употребить на то, чтобы уничтожить за¬
150
коны против католиков; а этими законами так дорожили англича¬
не-протестанты; протестанты всеми силами своей души ненавидели
католиков, считали их врагами Англии.
Иаков сам же и показал, как опасно признать за ним разреши¬
тельную власть и как он может ее употребить против своих же под¬
данных. Не только суд, но и Тайный совет не хотел признать за ко¬
ролем разрешительную власть или право отменять законы. Король
должен был бы образумиться, он должен бы был увидеть, что никто
его не одобряет. Но это его не останавливало; он увольнял членов
Тайного совета, которые с ним не соглашались; он стал назначать
священниками и епископами католиков. В то же время король раз¬
решил совершать католическое богослужение, которое было долго
совсем воспрещено. Все это страшно раздражало народ. Во многих
местах вспыхивали мятежи. В Лондоне тоже вспыхнул мятеж. Ко¬
роль, чтобы напугать лондонцев, устроил возле Лондона военный
лагерь из 13 тысяч человек.
Французский посланник писал своему королю: «Недовольство
народа велико и повсеместно, но боязнь еще больших напастей
удерживает всех, кто может что-нибудь потерять. Король открыто
выражает свою радость и думает, что он может наносить смелые
удары. Он говорил со мной и уверял, что не уступит». И правда, ко¬
роль решил не уступать и смело шел напролом. Он своей властью,
без парламента, издал объявление о веротерпимости. Король гово¬
рил в этом объявлении, что он больше всего на свете желает, чтобы
его подданные сделались снова католиками; но так как это невоз¬
можно, то он решил, по крайней мере, покровительствовать всем
католикам, которые не признают англиканскую церковь, и потому
король отменял все законы и против католиков и против пуритан.
Он дозволил и католикам и пуританам открыто совершать их бого¬
служение, он отменил закон о присяге.
В настоящее время ни один англичанин не мог бы сказать ни¬
чего против объявления о веротерпимости, кроме того, что оно из¬
дано королем без согласия парламента, а следовательно, с наруше¬
нием основных законов страны. Теперь закон о присяге уже давно
отменен; и католики и пуритане могут открыто, не боясь пресле¬
дования, совершать богослужение; англичане думают, что иначе
и быть не может. Но в конце XVII века англичане еще не додумались
до того, что свобода совести, свобода веры — природное право каж¬
дого человека; они не понимали, что нельзя силой заставить чело¬
века верить в то, во что он в глубине души не верит. К тому же силь¬
ная ненависть ослепляла англичан, они не выносили ни католиков,
ни пуритан; католиков они ненавидели еще больше, чем пуритан;
они готовы были учинить им всякое зло. Объявление о веротерпи¬
мости возмутило всех до глубины души. Все прекрасно понимали,
что король действует тут ради пользы католиков, а не ради всех
151
других исповеданий; все знали, что король хочет заполнить все ме¬
ста католиками и отстранить протестантов. Да к тому же объявле¬
ние о веротерпимости было совершенно противозаконно: король
не имел права отменять законы, которые были изданы парламен¬
том. Для чего бы парламент издавал тогда законы, если бы король
мог их отменять сам по себе? Этого нельзя было допустить.
Припомним, что по настоянию Иакова еще покойный король
Карл II, его брат, издал объявление о веротерпимости. И тогда этот
поступок тоже так всех возмутил, что король должен был уступить.
В полном собрании парламента король заявил, что берет объявле¬
ние о веротерпимости назад; он обещал тогда обеим палатам, что
больше этого никогда не будет.
Прошло несколько лет, и снова издается объявление о веротерпи¬
мости; король стал назначать на все должности, военные, духовные
и гражданские, католиков. Католики назначались и наместниками,
и судьями, и посланниками в чужие края, и командирами войск,
и начальниками крепостей; католики назначались священниками
и епископами. Кроме того, Иаков восстановил Духовную комиссию,
которая была навсегда уничтожена Долгим парламентом. Членами
этой комиссии назначались также католики, и так как комиссия
была высшим духовным судом, то выходило, что протестантских
священников судили католики. Можно было опасаться, что католи¬
ки не будут беспристрастны. Для того чтобы весь народ знал, чего
хочет король, Иаков издал указ, в котором приказывал, чтобы все
священники во всех церквах во время богослужения прочитали
в два воскресенья подряд объявление о веротерпимости. Епископы
должны были разослать по церквам объявление о веротерпимости
вместе с указом. Все с трепетом ждали, как поступят епископы: по¬
слушаются ли они короля и прикажут священникам прочитать не¬
законный документ или же они ослушаются короля?
5
Англиканское духовенство и король. — Петиция епископов
королю. — Суд над епископами. — Радость народа. —
Вильгельм Оранский и Мария. — Рождение сына у Иакова
Епископы, священники и вообще все английское духовенство
как громом было поражено, когда появилось объявление о веро¬
терпимости. Англиканское духовенство привыкло видеть в короле
своего защитника и покровителя; когда во время революции ко¬
роль бежал, то вслед за ним бежали и многие священники. Верну¬
лись Стюарты в Англию, вернулись и бежавшие священники; союз
между королем и духовенством, казалось, был так крепок, что его
152
нельзя было разорвать. Духовенство всегда поддерживало короля;
оно стояло за него горой. Священники во всех церквах проповедо¬
вали, что «король выше всех законов; власть короля от Бога; не по¬
виноваться королю в чем бы то ни было беззаконно; Бог запретил
восставать против короля; должно терпеливо переносить от короля
все бедствия и молча ожидать, пока Бог пошлет другого государя».
Но когда священники проповедовали о незаконности сопротивле¬
ния, им и в голову никогда не приходило, что король, которому они
так верно и преданно служили и в счастье, и в горе, пойдет про¬
тив них; они никогда и не думали, что король захочет уничтожить
англиканскую церковь, которую сами же короли создали и усерд¬
но всегда защищали от ее врагов. И вдруг случилось то, чего ни¬
кто из духовенства не ожидал, — случилось невозможное: король
задумал уничтожить англиканскую церковь и понемногу заменить
англиканское духовенство католическим. Мало того, король хотел,
чтобы само англиканское духовенство помогло ему в этом деле!
Велико было смущение епископов, когда король приказал им ра¬
зослать по всем приходам объявление о веротерпимости и приказал
священникам прочитать его во время богослужения. Лондонское
духовенство собралось на совет и обсуждало, что ему делать, как
поступать. Положение было трудное... Что было делать? Ослушать¬
ся короля? Но ведь само духовенство постоянно твердило, что не¬
повиновение королю есть тяжкий грех! Но, однако, и повиноваться
королю было невозможно. Это значило подписать свой смертный
приговор. И вот лондонское духовенство решило поступить так:
не читать объявление о веротерпимости, а подать королю пети¬
цию. В этой петиции духовенство уверяло короля, что оно предано
ему всей душой; оно умоляло его не обвинять их в непокорности;
но в то же время духовенство говорило королю, что объявление
о веротерпимости незаконно, а потому они не могут его обнародо¬
вать во время богослужения. Эту петицию подписали архиепископ
и шесть епископов. Подписавшие лично отправились во дворец
к королю, чтобы подать петицию. Король был весел; он милостиво
принял петицию и стал читать ее; когда же он прочитал и узнал,
о чем его просят, он стал мрачен и с гневом сказал:
— Это неожиданно для меня. Я не ожидал этого от вас. Это зна¬
мя бунта. Я все-таки хочу, чтобы объявление было прочитано. Я до¬
бьюсь повиновения. Манифест будет прочитан. Вы проповедники
мятежа, я не забуду тех, кто подписал эту петицию!
И король в самом деле их не забыл. Он предал архиепископа
и епископов суду, а до суда приказал заключить их в темницу. Судьи
для суда над епископами назначены были самим королем из числа
самых раболепных и покорных людей; присяжные нарочно были
подобраны самые покладистые. Можно было ждать, что такой суд
обвинит епископов, и король ждал этого.
153
Суд оправдал епископов.
Народ со страхом и нетерпением ждал приговора; когда разнес¬
лась весть о том, что подсудимые оправданы, восторг и ликова¬
ние были неудержимы. Все церкви были наполнены молящимися;
во всем Лондоне гудели колокола; присяжные насилу могли про¬
тискаться сквозь толпу, когда выходили из суда; их окружили; все
хотели пожать им руки, со всех сторон кричали:
— Благослови вас Бог, милорды; дай Бог счастья вашим семьям.
Вы поступили как честные люди: вы спасли всех нас сегодня.
Король был в лагере около Лондона в то время, когда кончился
суд. Туда прибыл гонец и объявил Иакову, что епископы оправданы.
— Тем хуже для них! Тем хуже! — воскликнул король и поехал
немедленно в Лондон.
Едва только король выехал из лагеря, как солдаты закричали
громкое «ура».
— Что такое? Почему эти крики? — спросил король у своих
спутников.
— Ничего, ваше величество, это солдаты радуются, что еписко¬
пы оправданы!
— И это, по-вашему, ничего! Тем хуже для них! — повторил ко¬
роль. Заодно с духовенством изменились к королю и тории. Они
возненавидели Иакова — ведь он преследовал их любимую церковь
вместо того, чтобы защищать ее; он знать не хотел их самих — вер¬
ных и преданных слуг; он отстранил их от всех государственных
должностей и повсюду заменял их католиками.
Тории с нетерпением ждали, когда кончится царствование Иако¬
ва и на престол вступит дочь его Мария. Мария была протестантка
и, кроме того, она была замужем за Вильгельмом Оранским, голлан¬
дским правителем; а Вильгельм Оранский был известен как защит¬
ник протестантской веры в Европе. Иаков был уже стар — недолго
пришлось бы ждать его смерти и лучших дней. Но вдруг, совершен¬
но неожиданно, все надежды ториев рушились: у Иакова родился
сын и наследник. У него уже пять лет не было детей; никто как-
то не думал, что у него еще может быть наследник. Рождение это¬
го несчастного ребенка испугало обе партии — и вигов, и ториев.
Мальчик, наверное, был бы воспитан католиками и в католической
вере и возненавидел бы протестантов. Можно было опасаться, что
он будет поступать так же, как и его отец.
Конца не предвиделось такому правлению. А тут еще никто
не верил, чтобы новорожденный ребенок был действительно сыном
Иакова; протестанты считали новорожденного принца подложным
ребенком — король и католики выдают его за сына Иакова только
для того, чтобы лишить престола протестантку Марию и снова вве¬
сти католическую веру в Англии. Этого англичане не могли пере¬
нести. Перед такой опасностью тории решились изменить самим
154
себе, пошли наперекор тому, что они сами до сих пор усердно про¬
поведовали.
Они решили позабыть, что подданные, как они всегда говорили,
не имеют права восстать против своего короля и что королевские
приказания неприкосновенны. Тории соединились с вигами, свои¬
ми всегдашними врагами; вместе с ними порешили они свергнуть
Иакова с престола и призвать из Голландии Вильгельма и Марию.
6
Письменное приглашение Вильгельму прибыть в Англию. —
Высадка Вильгельма. — Бегство Иакова. — Постановление
парламента. — Декларация прав. — Восстание в Ирландии
Один из лордов-вигов отправился в Голландию к Вильгельму. Он
рассказал Вильгельму, что творится в Англии, и советовал ему нагря¬
нуть с войском в Англию, призвать народ к восстанию против Иако¬
ва. — «Теперь или никогда», — сказал Вильгельм одному из своих
друзей, когда узнал подробно обо всем, что делалось в Англии. В тот
день, когда оправданы были епископы, к Вильгельму было прислано
письменное приглашение прийти в Англию с войском. Это пригла¬
шение было подписано многими знатными англичанами. Вильгельм
стал готовиться к высадке в Англию. Его приготовления не могли
долго оставаться тайными. Французский король первый разгадал
замыслы Вильгельма и забеспокоился. Не хотелось ему терять тако¬
го верного, преданного и покорного союзника, каким был Иаков;
он поспешил сообщить Иакову об опасности, которая ему грозит,
и предложил ему помощь против Вильгельма. Но Иаков верить
не хотел, чтобы Вильгельм посмел нарушить его права и лишить
его престола. Он отверг помощь Людовика и с прежней беспечно¬
стью и бесстрашием продолжал нарушать права своих подданных
и все законы Англии. Людовик не унимался; он настоятельно твер¬
дил Иакову об опасности и еще настойчивее предлагал спасти его.
Иаков злился на вмешательство Людовика и высокомерно и гордо
отвечал: «Слыханное ли дело, чтобы король когда-нибудь подвер¬
гался такому оскорблению? Что я — ребенок или идиот, что другие
за меня думают? Что я — мелкий князек, который держится помо¬
щью могущественного покровительства? Должен ли я опозорить
себя в глазах целой Европы и принять помощь, которой я никогда
не просил?!» А в это время Вильгельм страшно боялся, что Людовик,
помешает его замыслу: «Мои мучения, мое беспокойство, — писал
принц, — ужасны! У меня ум за разум заходит».
Иаков только тогда поверил, что Людовик ему говорил правду,
когда Вильгельм высадился в Англии. Тогда только он понял, как
155
безумно поступил, что не принял помощи сильного короля. Ког¬
да Иаков узнал о высадке Вильгельма, он совершенно растерялся,
страшно перепугался, готов был примириться со своими подданны¬
ми и издал манифест. Он обещал защищать английскую церковь,
не допускать католиков в Палату общин и вернуть уволенных про¬
тестантов. Но было уже слишком поздно; время для мира прошло.
Никто уже не верил Иакову, никто не хотел с ним мириться; все его
ненавидели — и высшее дворянство, и города, которых он лишил
хартий, и весь народ.
Иаков понял, что он совершенно одинок, что ему не на кого на¬
деяться, и туманной ночью тайком он бежал вместе со своей семьей
во Францию. Людовик принял его как короля английского, устроил
его в одном из своих дворцов и поддерживал его права на англий¬
ский престол. Вильгельм не мешал Иакову бежать, — напротив, он
был очень рад, что Иаков сам добровольно уступил ему место: это
бегство прекращало войну.
Тотчас же собрался парламент, чтобы обсудить, что делать даль¬
ше.
Долго и горячо спорили члены парламента о том, как быть. Нако¬
нец, постановлено было следующее: король Иаков II хотел уничто¬
жить все законы королевства с помощью злонамеренных людей; он
бежал из своего королевства; этим он отрекся от правления, и по¬
тому престол стал свободен.
Парламент предложил корону Англии Вильгельму и Марии, до¬
чери Иакова, но только на известных условиях. Условия эти были
изложены в так называемой декларации прав, которую составил
парламент. В этой декларации описывалось беззаконное правление
Иакова, его отречение от престола и решение парламента восста¬
новить древние права и вольности английского народа. Декларация
навсегда уничтожила Духовную комиссию; она воспрещала королю
набирать армию без согласия парламента; она постановляла, что
король не имеет права отменять законы своей властью, без согла¬
сия парламента, и не имеет права налагать подати без согласия пар¬
ламента. В декларации подтверждалось исконное право каждого
англичанина безнаказанно подавать королю петиции; подтвержда¬
лось также право народа свободно, безо всякого давления свыше,
выбирать депутатов в Палату общин, и право депутатов свободно
обсуждать все вопросы, какие возникнут в парламенте.
В декларации прав говорилось еще о том, как должен быть устро¬
ен суд. В заключение декларация объявляла принца и принцессу
Оранских королем и королевой Англии. Эта декларация была тор¬
жественно поднесена Вильгельму и Марии в одной из роскошных
зал дворца. Вильгельм и Мария сидели на троне под балдахином;
направо от престола стояли пэры, налево депутаты Палаты общин;
позади их стояла разноцветная толпа народа. Секретарь Палаты
156
лордов громко прочел декларацию прав. Один из лордов от имени
всех сословий предложил корону Вильгельму и Марии.
Вильгельм согласился за себя и свою жену и сказал, что права
и вольности Англии, которые ему удалось спасти от гибели, он бу¬
дет всегда свято соблюдать. Шотландия также с радостью признала
Вильгельма королем, так как Иаков вывел из терпения и шотлан¬
дцев своим самоуправством.
Представила королю свою декларацию прав и Шотландия.
Вильгельм принял и ее и тоже обещал исполнять. В этой деклара¬
ции шотландцы просили короля уничтожить в Шотландии еписко¬
пов и восстановить пресвитерианскую веру. Это и было исполне¬
но. Но в то же время Вильгельм настоял на том, чтобы был издан
закон о веротерпимости. Вильгельм говорил: «Пока я царствую,
свобода совести будет полная; мы не думаем, чтобы насилие было
хорошо для какой бы то ни было веры; мы не хотим, чтобы наша
власть послужила орудием мести какой-либо партии». Одна Ир¬
ландия, где население исповедовало католическую веру и нена¬
видело англичан как своих притеснителей, не захотела признать
Вильгельма королем. В Ирландии вспыхнуло восстание; туда явил¬
ся Иаков с французским войском и деньгами, и в этой стране на¬
чалась борьба Иакова с Вильгельмом. Вильгельм был занят войной
с Францией и не мог предпринять решительных мер, чтобы пода¬
вить восстание.
Только в 1690 году Вильгельм сам лично отправился в Ирландию
с войском; он разбил ирландцев и подчинил их своей власти. Тогда
Вильгельм стал королем над Англией, Шотландией, Ирландией.
Стюарты навсегда были изгнаны из Англии.
Англичане гордятся этой революцией. Они называют ее «до¬
стославной революцией» 1688 года. В самом деле — почти без кро¬
вопролития совершен был переворот, который произвел большие
перемены в Англии.
Было признано раз и навсегда, что народ английский имеет пра¬
во низложить недостойного короля и на его место посадить друго¬
го; народ имеет право изменить порядок престолонаследия и при¬
гласить на престол кого угодно. Делать все это народ может через
своих законных представителей, т. е. через парламент.
Больше не могло быть и речи о том, что власть короля от Бога.
Ни один английский король не мог изъявлять других прав на коро¬
ну Англии, кроме тех, какие были даны ему парламентом.
Кроме того, в декларации прав точнее были определены права
короля и права парламента — точнее, чем это было раньше.
Революцией 1688 года закончилась вековая борьба между коро¬
лем и парламентом.
Парламент остался победителем — король от него-то и получил
свои права.
157
Глава VI
АНГЛИЯ ПРИ ВИЛЬГЕЛЬМЕ III,
ПРИ АННЕ И ПРИ ГЕОРГАХ ІИ II
1
Король Вильгельм III. — Билль о всепрощении. — Вильгельм
и парламент. — Борьба Вильгельма с парламентом
из-за налогов и постоянной армии. — Временная армия
Тяжело жилось Вильгельму в Англии с самых первых дней его
царствования, так тяжело, что он несколько раз хотел покинуть
эту страну, навсегда. Он думал оставить в Англии жену свою Ма¬
рию, а сам хотел удалиться в свою милую Голландию. Едва всту¬
пил Вильгельм на престол, как ему пришлось защищать свой трон
от Иакова; Иаков нашел приют у сильного, могущественного, само¬
державного короля Людовика XIV. Людовик XIV не хотел признать
Вильгельма английским королем и помогал Иакову отнять трон
у похитителя. Вильгельму постоянно грозила высадка Иакова в Ан¬
глии с французским войском. Кроме того, Иаков не стыдился упо¬
треблять самые низкие средства, чтобы избавиться от своего врага.
Он подсылал к нему тайных убийц и заговорщиков. Вильгельм дол¬
жен был постоянно опасаться за свою жизнь. Все это было бы еще
ничего, если бы Вильгельм чувствовал, что англичане любят его,
все держат его сторону против Иакова и дружно поддерживают его.
Но беда была в том, что англичане не любили его, не доверяли ему
и постоянно совершенно явно высказывали ему это недоверие. Ан¬
гличане сами пригласили Вильгельма в Англию и сами сделали его
своим королем. Но они не могли простить Вильгельму того, что он
был иностранец. Вильгельм как был чужим для англичан, когда стал
королем, так чужим и остался до конца дней своих, хотя процарство¬
вал 15 лет. Вильгельм не любил Англию и англичан; он страшно ску¬
чал по своей родной Голландии и только тогда был весел, когда мог
уехать на свою дорогую родину. Все друзья Вильгельма были гол¬
ландцы. Внешние качества короля многих отталкивали от него: он
был на вид суров, угрюм, неразговорчив; нелюбезен и груб в обра¬
щении. Надо было его знать близко, видеть, как умело он действовал
в тех трудных обстоятельствах, какие его окружали, чтобы вполне
158
его оценить. Это был человек с железной волей, умный, проница¬
тельный, деятельный; за его суровой внешностью скрывалось неж¬
ное, любящее сердце; он был непомерно честолюбив и властолюбив,
но честен и благороден; он держал свое слово и не нарушал прав
и вольностей английского народа. Его презрение к опасности, его
великодушие и бесстрашие удивляли даже его врагов. Но только
близкие люди знали короля такого, каким он был, только близкие
люди знали его большие достоинства и прощали ему его недостатки.
Англичане не прощали Вильгельму ничего. Особенно не люби¬
ли Вильгельма тории и духовенство. Тории и духовенство в минуту
опасности соединились со своими старинными врагами — вигами.
Вместе с ними они изгнали Иакова. Но вот опасность миновала,
тории и духовенство ужаснулись тому, что они сделали. Законный
король находился в изгнании, а на престоле сидел человек, который
не имел никаких прав.
Духовенство на первых же порах показало, как оно ненавидит
Вильгельма. Архиепископ Кентерберийский отказался короновать
Вильгельма и Марию. Когда надо было присягать новому королю
и королеве, то несколько епископов и 400 священников согласились
лучше потерять места, чем присягнуть. Духовенство всеми силами
старалось вернуть Иакова в Англию, и Вильгельм прекрасно знал
об этом. Подобно духовенству, и тории ужаснулись тому, что они
наделали. Они пошли против своего законного государя; по их вине
он находился в изгнании и жил милостями французского короля.
Тории уже забыли, что претерпели от Иакова, какие беды грозили
им от него, они с радостью вернули бы Иакова назад. В душе они
остались верны Иакову и смотрели на Вильгельма как на похити¬
теля престола. А ториев в Англии было очень много; все помещики
и почти все сельское население были ториями. На беду виги, как
будто нарочно, вели себя так, чтобы оттолкнуть от себя ториев и за¬
ставить их раскаяться в том, что они им так усердно помогали. Виги
пылали местью. Они хотели отомстить ториям за все то, что пре¬
терпели от них при Иакове. Виги считали Вильгельма своим коро¬
лем и ждали, что он поможет им наказать ториев. Но они ошиблись
в своих расчетах.
Вильгельм никого не хотел наказывать. Тории, виги — ему реши¬
тельно было все равно. Он сказал в парламенте: «Я жду, что скоро
мне дадут утвердить билль о всепрощении». Палата общин состоя¬
ла почти исключительно из вигов и совсем не расположена была
представить такой билль. Семь месяцев прошло, а о билле не было
ничего слышно. Напрасно Вильгельм несколько раз напоминал Па¬
лате общин о прощении и милосердии; напрасно умолял он забыть
прежние раздоры и действовать дружно для общего блага. На его
слова никто не обращал внимания. Вильгельм, наконец, рассердился,
распустил мстительный парламент и назначил новые выборы. Виги
159
за этот год успели многих вооружить против себя своей мстительно¬
стью, так что на выборах тории одержали верх. В новой Палате общин
ториев было больше, чем вигов. Вильгельм в этот новый парламент
сам внес билль о всепрощении, и билль был принят единогласно.
Виги негодовали. Еще более негодовали они на Вильгельма за то,
что многие важные должности в государстве он отдавал ториям. Виги
думали, что Вильгельм их одних будет назначать на все должности,
как самых верных и надежных слуг своих. Оказалось, что они оши¬
блись, — они увидели, что Вильгельм не делает разницы между ними
и ториями. Виги считали это горькой обидой для себя и не скрывали
своего недовольства. Тяжело жилось Вильгельму между этими дву¬
мя враждебными партиями, которые невозможно было примирить.
Нелюбовь англичан к Вильгельму и то недоверие, которое они
питали к нему, сильно сказывалось и в парламенте. Парламент по¬
нял скоро, как честолюбив и властолюбив был Вильгельм, и опа¬
сался, как бы он не захватил себе слишком много власти, и старал¬
ся ограничить короля. В первый же год царствования Вильгельма
началась борьба между королем и парламентом и продолжалась
до самой смерти Вильгельма. По временам эта борьба становилась
очень ожесточенной и резкой, и надо сказать, во всех важных слу¬
чаях парламент побеждал. Вильгельм должен был уступать и согла¬
шаться на все требования парламента. Первое столкновение между
Вильгельмом и парламентом произошло по вопросу о налогах. Пар¬
ламент назначил Вильгельму только на четыре года некоторые до¬
ходы, которые со времени Стюартов давались королю на всю жизнь.
Вильгельм был этим глубоко оскорблен. «Дворяне Англии, — гово¬
рил он, — вы доверяли королю Иакову, который, однако, был врагом
ваших законов и веры, и вы не верите мне, который спас и ваши за¬
коны и вашу веру». Но гнев Вильгельма не привел ни к чему. Члены
парламента были уверены, что их прежняя щедрость была причи¬
ной дурного управления Стюартов.
Стюарты получали доходы на всю жизнь, не нуждались в пар¬
ламенте и могли его не созывать по несколько лет подряд. Палата
общин отвечала королю:
— Ваше величество избавили наше поколение от бед. Примите
дар общин на тех условиях, на каких он вам дается, и вы сделаетесь
избавителем и следующих поколений.
Вильгельм не соглашался, но его упорство привело только к тому,
что парламент четыре года сократил до одного. Эта денежная мера
привела к тому, что король волей-неволей должен был созывать
парламент ежегодно, чтобы получить деньги. Ежегодного созыва
парламента требовали и новые законы об армии.
Ничего на свете не боялись так англичане, как постоянной армии;
они от всей души ненавидели постоянную армию. Она напоминала
им грустные и тяжелые времена первой революции и Кромвеля.
160
Но первые года царствования Вильгельма прошли в ожесточенной
войне с Францией; ему пришлось усмирять восстание в Ирландии,
и парламент волей-неволей должен был дать королю армию. Эта
армия состояла из 87 000 храбрых, испытанных солдат. Но война
окончилась; мир был заключен, и парламенту надо было решить,
что же делать с этим огромным войском. В парламенте было много
противников постоянной армии; они старались запугать парламент;
они напоминали депутатам, что солдаты — страшная сила: солдаты
разогнали Палату общин при Кромвеле; солдаты опасны для сво¬
боды Англии; необходимо распустить сильную армию Вильгельма.
Но были в парламенте и защитники постоянной армии. Они нахо¬
дили, что Англия не может обойтись без помощи солдат. У нее под
боком сильный враг — Франция.
Король французский имел прекрасную армию, которую он всег¬
да может двинуть на Англию; он застанет англичан врасплох и на¬
делает им немало бед, прежде чем они успеют собрать солдат или
милицию. Сам Вильгельм стоял за армию; когда он открывал парла¬
мент, то сказал: «Положение заграничных дел таково, что я обязан
сказать вам, что, как я думаю, в настоящее время Англия не может
обойтись без постоянной армии». Долго спорили в парламенте. На¬
конец, придуман был ловкий выход из этого трудного положения:
один из министров-вигов сказал:
— Я ненавижу постоянную армию, я боюсь ее; я советую пар¬
ламенту не иметь постоянной армии; но я думаю, что никто не бу¬
дет возражать против временной армии. Пусть парламент каждый
год определяет, нужна ли армия или нет, а если нужна, то сколько
солдат должно в ней быть. Пусть парламент каждый год определяет
средства на армию и издает военные законы, которые помогли бы
держать армию в узде. Эта армия исчезнет как дым, как только Па¬
лата общин или Палата лордов найдут, что она не нужна больше. Та¬
кая армия не покажется опасной никому из умных людей. А между
тем оставить страну совсем без защиты крайне опасно.
Парламент решил оставить постоянную армию на год, но умень¬
шил ее до 10 000 человек.
2
Закон о бунте. — Права и обязанности английских солдат. —
Солдаты подчинены и обыкновенным законам, и военным. —
Военные и гражданские суды. — Солдаты и их начальники. —
Повиновение солдат начальникам
Когда парламент решил оставить постоянную армию, то надо
было установить, как управлять этой армией, каким законам ее
161
подчинить, как поддерживать в ней дисциплину и как сделать, что¬
бы солдаты были страшны для врагов, но не опасны для самих ан¬
гличан, и чтобы не захватили власть в свои руки, как это было при
Кромвеле. Парламент издал новый закон, который назван был за¬
коном о бунте.
Вот что говорилось в этом законе: «Никто не может быть при¬
сужден к казни или подвергнут какому-нибудь иному наказанию
на основании военного положения или вообще иначе, как по при¬
говору обыкновенного гражданского суда и согласно с известными
установленными законами королевства; но тем не менее, чтобы
держать в повиновении солдат, необходима строгая дисциплина;
солдаты, которые будут бунтовать, или подстрекать к бунту, или же
убегут от службы их величеств, будут наказаны более строго и ско¬
рее, чем это допускается обыкновенными законами».
Солдаты в Англии наемные. Человек, который записывается
в солдаты, подчиняется военным законам, имеет все права и обя¬
занности солдата, но вместе с тем остается гражданином и сохра¬
няет все свои права, которые имел до тех пор, как сделался сол¬
датом. По английским законам, солдат, хотя он член постоянной
армии, все-таки остается обыкновенным гражданином. В законе
о бунте сказано: «Все то, что говорится в законе о бунте, не должно
понимать так, будто офицер или солдат не подчинен обыкновенным
законам страны. Солдат, когда поступает в армию, берет на себя
новые обязанности сверх тех, которые лежат на нем как на граж¬
данине, на английском подданном». За всякое преступление, кото¬
рое совершит солдат, его будет судить не военный, а обыкновенный
гражданский суд. Если между обыкновенным гражданским судом
и военным выйдет разногласие, то должно быть сделано так, как по¬
становил обыкновенный гражданский суд. Если солдат будет оправ¬
дан или осужден обыкновенным гражданским судом, военный суд
не может пересматривать дело; но если военный суд оправдает или
обвинит преступника, то гражданский суд может отменить этот при¬
говор. Когда солдат обвиняется в каком-либо преступлении, то он
не может оправдываться тем, что он исполнил только приказание
своего начальника; он не может сказать: «Я не виноват; я исполнил
то, что мне было приказано». Ему скажут: «Ты виноват, потому что
не должен был исполнять этого приказания — оно незаконно». Сол¬
дат в Англии обязан повиноваться только законному приказанию
своего начальника. Солдат не обязан слепо повиноваться своим на¬
чальникам, хотя бы ему приказывал сам главнокомандующий; он
всегда сам должен рассудить, законное приказание получил он или
незаконное. Правда, из-за этого положение солдата бывает иногда
очень тяжело: повинуйся военным начальникам и исполняй их при¬
казания, иначе попадешь под военный суд и, может быть, будешь
расстрелян; а исполнишь приказание — пожалуй, попадешь под
162
гражданский суд и будешь повешен за то, что исполнил незакон¬
ное приказание. Вот вам пример: во время бунта офицер приказы¬
вает солдатам стрелять в бунтовщиков; офицер думает, что менее
сильными мерами нельзя было бы подавить возмущение, и солда¬
ты в этом случае обязаны повиноваться своему начальнику. А вот
и другой пример: офицер приказывает во время мятежа арестовать
и расстрелять без суда народного вождя, который не обвиняется
ни в каком преступлении и которого только подозревают в том,
что он мутит народ. В этом случае и офицер, который отдал при¬
каз, и все солдаты, которые исполнили приказ, виновны в убийстве;
если преступление будет доказано, они все могут быть повешены.
Значит, в каждом отдельном случае начальник должен обдумать,
может ли он дать такое приказание, а солдаты должны обдумать,
должны ли они исполнить его. Иногда бывает трудно решить, как
поступить, но англичане думают, что такой порядок все-таки лучше,
чем если бы солдат всегда обязан был повиноваться своему офице¬
ру. Если бы солдат обязан был исполнить всякое приказание своего
начальника, тогда он мог бы застрелить своего полковника и ска¬
зать: «Я не виноват; мне приказал его застрелить капитан; я обязан
был исполнить приказание». Или солдат мог бы бежать с поля бит¬
вы, если бы ему приказал офицер. Англичанин, который поступает
в армию, принимает на себя особые обязанности и подчинен, кроме
обыкновенных, еще военным законам. За многие проступки солда¬
та судит военный суд. Но обыкновенные гражданские суды всегда
решают, должно ли солдата судить по военным или гражданским
законам. Те самые законы об армии, которые были установлены
при Вильгельме, действовали в Англии до мировой войны, которая
разразилась в 1914 году и в которой англичане приняли участие.
Современная война требует такой многочисленной армии, что ан¬
гличане вынуждены были ввести всеобщую воинскую повинность,
которой они так боятся.
3
Права короля и парламента. — Срок созыва парламента. —
Подкуп членов парламента. — Трехлетний билль. —
Вильгельм III и министры. — Закон о престолонаследии. —
Несменяемость судей. — Смерть Иакова II. — Война
с Францией. — Смерть Вильгельма
Когда парламент стал давать королю деньги и армию на один
год, то король волей-неволей должен был собирать парламент еже¬
годно; он уже не мог по несколько лет вовсе не созывать парла¬
мента, как то делали Тюдоры и Стюарты, а вместе с тем парламент
163
стал самой главной властью в государстве; права короля остались
те же, что были и прежде, но король во многих случаях мог делать
только то, что хотел парламент; так, например, король по-прежне¬
му имел право объявить войну, но если парламент не хотел этой
войны, то не давал королю ни денег, ни армии, и король не мог
воевать. Но у короля была еще большая власть над парламентом.
До Вильгельма не было определено, сколько времени в парламен¬
те могут заседать одни и те же депутаты. Это совершенно зависело
от короля. Король мог распускать парламент и назначать новые вы¬
боры, когда ему было угодно, хотя бы каждый год; но он мог также
удержать до конца своей жизни тех депутатов, которые были избра¬
ны при восшествии его на престол. Обыкновенно прежние англий¬
ские короли распускали Палату общин только тогда, когда она была
непокорна; но если Палата умела ладить с королем и была послуш¬
на, то удерживали депутатов 10—15 и более лет. Так, например, при
Карле II Палата заседала целых 18 лет с одними и теми же депутата¬
ми. Такой порядок был очень вреден. Многие члены очень боялись
выборов, так как при выборах можно было и не попасть в члены
парламента, а быть членом парламента было и выгодно и лестно;
эти члены старались, чтобы король был ими доволен и не назначал
новых выборов; король же был доволен депутатами только тогда,
когда они были послушны и делали то, что он хотел; так что король
легко мог управлять парламентом, как он желал.
Кроме того, членам парламента нечего было бояться, что изби¬
ратели спросят их, что делали и что говорили они в парламенте.
Когда-то еще наступят выборы, может быть пройдет 10—15 лет,
а то и того больше, — и вот многие члены парламента не стыдились
продавать свои голоса королю. При Карле II подкуп членов парла¬
мента был в большом ходу, и Вильгельм прибегал к этому средству.
Он писал: «Никто не гнушается подкупом больше, чем я; но я имею
дело с людьми, с которыми невозможно управлять иначе, как этим
гнусным средством». Но главная беда при таком порядке была
в том, что депутаты, которые просидели в парламенте 10—15 лет,
делались совершенно чужды народу, который их выбирал; за такой
большой промежуток времени вырастало новое поколение; у этого
нового поколения были свои желания, свои вкусы; часто дети хо¬
тели не того, чего хотели их отцы; а между тем депутаты, которые
должны быть представителями народа, оставались все те же и наро¬
да более не представляли.
В первый год царствования Вильгельма в Палату общин был вне¬
сен так называемый «трехлетний билль». В этом билле говорилось,
что депутаты должны избираться только на три года, а через каждые
три года король обязан распустить Палату общин и назначить выбо¬
ры. И виги, и тории одинаково желали этого билля, и он единодуш¬
но прошел в обеих Палатах. Но Вильгельм отказался подписать его.
164
После того трехлетний билль несколько раз вносился в парламент,
единогласно принимался, но Вильгельм несколько лет упорно отка¬
зывался его подписать. Вильгельм считал, что этот билль уменьшает
его королевские права и власть; ведь он и так имел право распу¬
стить неприятный для себя парламент; он совсем не хотел пропу¬
стить такой закон, по которому он обязан был бы распустить пар¬
ламент, с которым он сам ладил и который был к нему расположен.
Но этого закона о трехлетием сроке парламента так сильно хо¬
тели все англичане, парламент так настойчиво добивался его, что
Вильгельм, наконец, не мог дольше противиться; с болью в сердце
и с гневом он должен был уступить и подписал билль.
Вильгельм чувствовал, что подписывает этот билль на свою го¬
лову. И правда: когда в 1700 году истек законный срок парламента
и король распустил Палату общин и назначил новые выборы, то вы¬
брано было много его врагов — ториев. Тории получили решитель¬
ный перевес над вигами, так что Палата общин очень враждебно
относилась к королю; с этим торийским парламентом королю еще
труднее было ладить, чем с прежним, а ладить было необходимо
с парламентом, потому что сила была на стороне последнего: власть
от короля уже перешла к парламенту. При Карле, как припомнит
читатель, было так: положим, народ английский и парламент хоте¬
ли мира, король хотел воевать и воевал; народ не терпел французов
и французского короля, хотел союза с Голландией против Франции,
а Карл вступал в союз с французским королем и получал от него
жалованье. При Иакове было то же самое.
При Вильгельме ничего подобного не могло быть, а было совсем
наоборот. Вильгельм находил, что для Англии необходима война
с Францией в союзе с другими европейскими государствами; но на¬
род английский не хотел больше войны; война причиняла большие
убытки торговым классам; а сельское население, особенно помещи¬
ки, стонали от непомерных налогов; парламент был против войны.
Когда Вильгельм попросил, чтобы армия была увеличена, то пар¬
ламент не только не увеличил ее, но уменьшил с 10 000 до 7000.
Вильгельм был страшно огорчен и раздосадован этим; он не мог
скрыть своего гнева и печали. Но печаль короля не тронула парла¬
мент, а гнев не испугал, и больше 7000 солдат парламент ни за что
не согласился дать королю. А с 7000 солдат Вильгельм, конечно,
не мог начать войну, которую он считал необходимой для Англии.
Так войны и не было.
Упорная непрерывная борьба, которую приходилось вести
Вильгельму с парламентом, раздражала и печалила его; но в то же
время он придумывал средства, чтобы смягчить эту борьбу. В пер¬
вые годы Вильгельм думал, что он расположит к себе парламент,
если не будет делать разницы между вигами и ториями, и он назна¬
чал министров и из вигов, и из ториев, так как в парламенте были
165
и виги и тории. Но из этого не вышло ничего хорошего. Министры
ссорились между собой, мешали друг другу вместо того, чтобы по¬
могать, и государственные дела, шли дурно; а в парламенте виги
поддерживали министров-вигов и осуждали ториев; тории же под¬
держивали министров-ториев и отклоняли все, что предлагали виги.
Тогда Вильгельм стал назначать министров из какой-нибудь од¬
ной партии; это было уже гораздо лучше, но все-таки плохо. Если
министры были тории, а в парламенте большинство депутатов были
виги, то виги упорно сопротивлялись всем мерам, которые предла¬
гали министры. Если же министры были виги, а в парламенте боль¬
ше было ториев, то Палата общин громко бранила министров-ви¬
гов, постоянно была ими недовольна и противилась всему тому, что
они ей предлагали.
Наконец, один из бывших министров Карла II посоветовал
Вильгельму назначать министров из той партии, которая в данное
время была сильнее в Палате общин: если в Палате общин было боль¬
ше вигов, чем ториев, то назначать министров-вигов; если же в Па¬
лате общин будут преобладать тории, то назначать министров-тори¬
ев. И вот, так как в это время большинство в парламенте составляли
виги, то Вильгельм и назначил министрами вигов. Так в первый раз
в Англии все министры принадлежали к одной партии, и притом
к той партии, которая господствовала в парламенте, к вигам; в Ан¬
глии было «министерство вигов», как говорят. Когда король стал на¬
значать министров из той партии, которая была сильнее в парламен¬
те, то парламент через министров стал править государством, так
как парламент поддерживал министерство, а король не имел права
ничего сделать без согласия министров: министры отвечали за все
его меры. Всякая бумага, которая исходила от короля, имела силу
только тогда, когда была подписана кем-либо из министров. Обо всех
делах король должен был советоваться со своими министрами, а ми¬
нистры за все свои советы и поступки отвечали перед парламентом.
Это было установлено в последние годы царствования Вильгель¬
ма в законе о престолонаследии.
Закон о престолонаследии нужно было издать вот по какому слу¬
чаю. У Вильгельма и Марии не было детей; когда Вильгельму и Ма¬
рии предложили корону Англии, то было постановлено, что если
у них не будет детей, то на престол вступит сестра Марии, вторая
дочь Иакова — Анна, а после Анны — ее сын. Протестанты и виги
были спокойны: было кому царствовать в Англии после Вильгель¬
ма; нечего было опасаться, что придется вернуть Стюартов за не¬
имением наследников. Но вдруг сын Анны умер — и некому было
наследовать Анне после ее смерти. Все виги и протестанты были
сильно опечалены и смущены смертью сына Анны. Неужели опять
приглашать Стюартов в Англию, опять посадить католика на ан¬
глийский престол?
166
Виги не могли этого допустить. По настоянию вигов парламент
издал новый закон о престолонаследии. Этот закон совершенно от¬
странял от престола Иакова II и его потомство, а корона Англии пе¬
редавалась Георгу Ганноверскому, который был по женской линии
потомок Иакова I. Закон о престолонаследии устанавливал, что ко¬
роль английский непременно должен быть протестантского верои¬
споведания; король не мог уехать из Англии без разрешения парла¬
мента; иностранцам запрещалось занимать какие-либо должности.
В этом же законе, как сказано выше, было установлено, что ко¬
роль действует через министров и все постановления короля долж¬
ны быть непременно подписаны кем-нибудь из министров. Но ко¬
роль назначал министров сам и назначал, кого хотел; он же мог
и уволить министра, когда хотел. Для совещания король приглашал
министров в свой «кабинет», отчего и министерство, т. е. все мини¬
стры вместе, называются «кабинетом».
Когда установлено было, что король действует через министров,
то Тайный совет в его целом потерял прежнее значение; королю
важно было знать, что думают, чего хотят его министры, без кото¬
рых он ничего не имеет права сделать, а до всего Тайного совета
ему мало было дела. На совещаниях министров король сам присут¬
ствовал и был председателем.
В законе о престолонаследии не забыты были суды. Англичане
помнили, как обращались со своими судьями Стюарты, как они ме¬
няли их, если судьи отказывались постановить угодный им приговор.
Чтобы на будущее время этого не могло быть, в законе о пре¬
столонаследии было сказано, что судебные комиссии будут назна¬
чаться и жалованье им будет платиться и определяться, пока они
будут вести себя хорошо. Должно быть позволено, однако, смещать
их по заявлению той или другой Палаты. Вскоре после того, как
был издан закон о престолонаследии, Иаков II умер. Людовик, ко¬
роль французский, был при его последних минутах и торжествен¬
но обещал умирающему королю, что признает его сына, Иакова III,
королем Англии и будет поддерживать его права на английский
престол. Едва только Иаков умер, как Людовик провозгласил сына
его королем Англии. Когда узнали об этом в Англии, все англичане,
и тории, и виги, были возмущены до глубины души такой неслы¬
ханной дерзостью. Чужеземный монарх посмел распоряжаться ан¬
глийским престолом; такую обиду нельзя было перенести, и весь
народ потребовал войны с Францией, войны на жизнь и на смерть.
Вильгельм только радовался крикам «война! война!» Он давно уже
мечтал о войне, находил ее необходимой для Англии; только торий-
ский парламент мешал начать ему войну, так как не давал денег.
Теперь Вильгельм распустил парламент, назначил новые выборы;
на этот раз в Палату общин попало больше вигов, чем ториев, так
как виги стояли за войну, а весь народ хотел войны. Новая Палата
167
общин дала денег на войну, и Вильгельм начал деятельно готовить¬
ся к войне.
Но ему не суждено было ее начать. В марте 1702 года он скон¬
чался. На престол вступила принцесса Анна, и уже при ней началась
огромная война, которая продолжалась целых десять лет.
4
Королева Анна. — Десятилетняя война. — Заговор торийских
министров. — Смерть Анны. — Георг I
Все царствование королевы Анны (1702—1714) прошло в войне
с Францией в союзе с другими европейскими государствами. Вой¬
на эта была очень счастлива для англичан; под начальством своего
знаменитого талантливого полководца лорда Мальборо они одер¬
живали блистательные победы; после десяти лет войны был заклю¬
чен почетный мир. Англия получила земли на берегу Средиземного
моря, у Гибралтарского пролива.
Гибралтарский пролив — это ворота в Средиземное море; кто
владел Гибралтаром, тот владел и Средиземным морем. Кроме того,
Людовик признал Георга Ганноверского наследником английского
престола и даже прогнал Иакова III из Франции. Несмотря на то,
Иаков едва не сделался королем Англии после смерти Анны. Коро¬
лева Анна терпеть не могла Георга Ганноверского, которого парла¬
мент навязал ей в наследники; она не хотела видеть Георга в Ан¬
глии. Она считала единственным законным наследником своего
младшего брата Иакова III; королева сильно желала, чтобы Иаков
после нее стал королем Англии. Но королева скрывала свои тайные
желания и не смела никому о них сказать. Последние годы жизни
Анны министрами были тории. Эти министры-тории разгадали тай¬
ные желания королевы тем легче, что это были и их желания. Тории,
со своей стороны, от всей души желали, чтобы Стюарты вернулись
в Англию, и вот торийские министры стали деятельно подготовлять
возвращение в Англию Иакова III.
Тории уже забыли, что претерпели они при Иакове II. Они наде¬
ялись, что когда Стюарты вернутся в Англию, они, тории, будут го¬
сподствовать в Англии и совсем раздавят своих заклятых врагов —
вигов. Все, казалось, обещало, успех: Георга Ганноверского никто
в Англии не знал и не любил; сам Георг был совершенно равноду¬
шен к Англии, жил себе в своем государстве и мало думал об ан¬
глийском престоле; во всяком случае, Георг не стал бы защищать
своих прав на английский престол, так как ими не дорожил. Палата
общин почти вся состояла из ториев; большая часть населения Ан¬
глии были также тории; министры считали, что в стране на каждого
вига приходилось четыре тория; в самом деле, все епископы и свя¬
168
щенники были ярыми ториями, и почти все помещики были тории;
только среди высшего дворянства, среди пэров, в Англии было тогда
больше вигов, чем ториев.
Пэры Англии были в то время самыми образованными людьми
в государстве, и потому они могли понять и оценить то, что про¬
поведовали виги. Помещики же в большинстве случаев были люди
грубые, невежественные; они жили себе в своих поместьях, охоти¬
лись, пировали, пили пиво, почти ничего не читали, так как газеты
и журналы были распространены только в городах. Помещики зна¬
ли только то, чему учили их деревенские священники; а от священ¬
ников они слышали, что нужно возвратить «законных королей Стю¬
артов, которые самим Богом поставлены королями над Англией»;
что «сопротивляться законному королю — большой грех; от короля,
поставленного Богом, надо все сносить». Еще слышали помещики,
что надо всякими средствами защищать англиканскую церковь
и преследовать всех тех, кто ее не признает.
Все то, что проповедовали священники, казалось таким ясным,
простым и понятным, а то новое, что проповедовали виги, каза¬
лось таким диким, таким страшным, что люди малообразованные
не могли сразу понять и усвоить. Виги говорили, что власть короля
от народа, а вовсе не от Бога; что король имеет свои права, а народ
свои; как народ должен уважать права короля, так и король дол¬
жен свято хранить и уважать права народа. Еще виги говорили, что
должно предоставить людям свободу веровать так, как велит им
их совесть, и за веру нельзя преследовать. Мелкие землевладельцы
и фермеры привыкли во всем подчиняться крупным помещикам,
от которых они зависели, и также были ярыми ториями, так что
можно сказать, почти все сельское население Англии были тории.
Англия в это время была по преимуществу страна земледельче¬
ская. Сельское население в несколько раз превосходило городское.
Вигов было много только в городах, среди промышленных и тор¬
говых классов, но эти классы составляли меньшинство населения.
Вот почему министры думали, что нетрудно будет вернуть Стюар¬
тов; они думали, что если Иаков приедет в Англию, то население
встретит его восторженно; Анна в парламенте объявит Иакова сво¬
им наследником, торийский парламент отменит закон о престоло¬
наследии, который был издан при Вильгельме вигским парламен¬
том, и Иаков мирно займет престол своих предков.
Только случайная скоропостижная смерть Анны спасла Англию
от этой беды — вторичного возвращения Стюартов. Нет сомнения,
что Иаков III стал бы править Англией так, как правили его отец
и дед; тогда погибло бы все то, что дала англичанам «достославная
революция 1688 года».
Но Анна умерла скоропостижно. Иаков не успел приехать вовре¬
мя.
169
Закон о престолонаследии не был отменен, а виги не дремали.
Они засуетились и постарались устроить так, что Георг был немед¬
ленно объявлен королем Англии. Георг Ганноверский стал королем
Англии и царствовал под именем Георга I.
При Анне Англия окончательно и навсегда соединилась с Шот¬
ландией. Издан был «акт соединения». В нем говорилось, что от¬
ныне оба королевства будут соединены в одно и будут называться
Великобританией. Соединенное королевство Великобритания будет
иметь один общий Парламент — 48 шотландских депутатов посыла¬
лись в английскую Палату общин, а 16 шотландских пэров заняли
места в Палате лордов.
5
Георг I и Георг II. — Пятидесятилетнее господство
вигов. — Роберт Вальполь1. — Развитие торговли
и промышленности. — Падение Вальполя. — Парламентские
подкупы. — Значение Вальполя для английского Парламента
После смерти Анны Англией управляли почти 50 лет, до 1760 года,
сперва Георг I, а после его смерти Георг II. Оба эти государя были
иностранцами в Англии.
Георг I совсем не говорил по-английски и ничего не понимал. Ге¬
орг II говорил плохо, понимал мало. Ни тот, ни другой не любили
Англию и нисколько не интересовались ею. Георг I больше времени
проводил в Ганновере, чем в Англии. Когда после смерти Анны Ге¬
орг I отправлялся в Англию, один из его придворных спросил: «Как
он будет управлять Англией?» Он ответил: «Я об этом и не думаю;
это меня не касается; пускай управляют министры; это их дело —
они будут отвечать за меня, они пусть и управляют». Король так
и сделал; он предоставил управлять Англией министрам. Англичане
были очень недовольны тем, что оба Георга так мало думали об Ан¬
глии и совсем не заботились об их стране. Но только напрасно они
были недовольны, так как это, напротив того, было очень счастли¬
во для Англии. За 45 лет англичане привыкли к тому, что король
только царствует, но не управляет, а управляют министры при
помощи парламента.
Так как Георг I совсем не говорил и не понимал по-английски,
а Георг II говорил и понимал плохо, то оба эти короля не бывали
в Совете министров, когда министры решали и обсуждали дела.
За пятьдесят лет вошло в обычай, что министры совещаются одни,
без короля. Оба Георга только о том и думали, как бы им жить
1 Современное написание — Роберт Уолпол. — Прим. изд.
170
в мире и добром согласии с парламентом; они во всем уступали
парламенту.
Так мало-помалу вошло в обычай, что король должен делать так,
как хочет парламент.
Министрами оба Георга назначали вигов, так как вигов они счи¬
тали своими друзьями; на ториев же Георги смотрели как на своих
врагов: ведь тории не хотели допустить Георгов в Англию и замыш¬
ляли вернуть Стюартов. Министры-виги старались, чтобы при вы¬
борах в парламент попадали виги, и парламент составлялся почти
из одних вигов; на все места военные, гражданские, духовные на¬
значались виги; тории были в загоне; целые 46 лет виги управляли
Англиею; за эти 46 лет то, что проповедовали виги, стало хорошо
известно всему английскому населению.
Англичане забыли, что король когда-то мог нарушать законы
или править без парламента или вопреки парламенту и что можно
было нарушать права членов парламента; они забыли, что можно
запрещать печатать какие-либо статьи в газетах и журналах или ка¬
кие-нибудь книги. И это все было очень важно. Последующие коро¬
ли хотели было опять вернуться к старине; они пытались править
по своей воле и подчинить себе парламент; пытались нарушать пра¬
ва депутатов.
Но им эти попытки не удавались, так как англичане крепко дер¬
жались за свои права; они не могли даже подумать, как они будут
жить без них, и упорно их отстаивали.
Между министрами-вигами, которые управляли Англией при Ге¬
орге I и в первую половину царствования Георга II, был один заме¬
чательный человек — Роберт Вальполь. Роберт Вальполь был сын
зажиточного помещика: он был человек умный, с твердым характе¬
ром; он хорошо знал и английский народ, и вигов, и ториев, и ко¬
роля, и парламент; он изучил английские законы и уважал права
народа; он знал хорошо людей и умел ими управлять; целых двад¬
цать лет, можно сказать, Роберт Вальполь один управлял Англией;
он был первым среди министров; он делал все сам; он сам выбирал
других министров; эти министры должны были ему повиноваться.
Если они не хотели слушаться Вальполя, то должны были уходить
в отставку. Так, за двадцать лет правления Вальполя выработался та¬
кой обычай, что один из министров был первым министром, главой
министров, главой министерства или кабинета; он сам подбирал
других министров, и другие министры должны были действовать
согласно с ним. Но все министры по-прежнему были ответственны
перед парламентом. Двадцать лет, которые Роберт Вальполь управ¬
лял Англией, были счастливым временем для Англии.
После почти непрерывных разорительных войн, которые велись
при Вильгельме и Анне, страна наслаждалась миром. Вальполь
не любил войн. Он говорил: «Нет ничего более вредного для Англии,
171
чем война; пока она длится, мы только несем потери, а когда она
кончается, мы ничего не выигрываем». И Вальполь старался всяче¬
ски избежать войны. Восемнадцать лет прошло без войны; за это
мирное время развилась торговля и промышленность; народонасе¬
ление Англии удвоилось; гавани ее кипели кораблями; богатства
страны увеличились; в других частях света было много колоний,
и Англия перестала быть только европейской страной: у нее были
обширные владения и в Индии, и в Северной Америке, и в Австра¬
лии. Англия захватила также много островов.
Вместе с тем Вальполь не притеснял народ, не нарушал прав на¬
рода и законов страны; он умел поддерживать порядок и спокой¬
ствие в стране законными средствами. Он всегда обращал внима¬
ние на то, чего хочет народ, и преклонялся пред волей народа.
И это даже тогда, когда и парламент, и закон были за него. Был
раз с ним такой случай: Вальполь хотел вместо мелких общих пря¬
мых налогов ввести один общий акцизный. Билль об акцизном нало¬
ге был внесен в парламент и прошел большинством голосов в обеих
палатах. Но народ английский не хотел акцизного налога. Во всех
газетах и на сходках билль этот обсуждался очень резко. Когда Валь¬
поль это увидел, он взял билль назад и сказал при этом замечатель¬
ные слова: «Не следует и думать в свободной стране о такой подати,
которую пришлось бы собирать при помощи сабли и штыка!»
Вальполь управлял Англией дольше, чем кто-либо из министров
до него.
Но хотя Вальполь и был замечательным министром, хотя Англия
благоденствовала под его властью, ему не суждено было умереть
первым министром. После двадцати лет он пал так, что после уже
не мог подняться. Последние годы жизни министр провел в уеди¬
нении в своем замке и там умер вдали от всяких дел. Вальполь сам
был много виноват в том, что не мог удержать власть в своих руках
до конца дней. Вместе со многими прекрасными качествами у него
было два больших порока — властолюбие и зависть. Эти-то пороки
его и погубили. Вальполь любил власть чрезмерно; он не мог жить
без власти: власть была ему необходима как воздух, пища и вода;
он не терпел возле себя соперников; он не выносил самостоятель¬
ных и независимых министров; он не хотел с ними делиться своей
властью; всех сколько-нибудь талантливых и даровитых людей он
удалил от себя; министрами при нем оставались только безличные
люди, которые ему беспрекословно подчинялись. Среди вигов было
много людей знаменитых и талантливых. Вальполь не мог ужиться
с ними, всех их удалил, а эти виги, с которыми он не пожелал поде¬
литься властью, сделались его злейшими врагами. Они соединились
в Парламенте с противниками. Вальполя — ториями. Число врагов
Вальполя все росло и росло, и среди них было много выдающихся
людей.
172
Вальполь остался один против сильных врагов, так как его сто¬
ронники были люди слабые и незначительные.
Эти враги Вальполя — недовольные, обиженные виги и оз¬
лобленные тории — начали отчаянную борьбу в парламенте против
него; они нападали на все его меры; они осуждали его миролюбие;
они требовали улучшений в законах страны; особенно нападали
противники на подкупы депутатов и избирателей, к которым в ши¬
роких размерах прибегал Вальполь; они называли Вальполя «отцом
парламентских подкупов», но это название было несправедливо;
Вальполь не был отцом парламентских подкупов, потому что не он
их выдумал, не он их первый пустил в ход; подкупать депутатов на¬
чали еще при Стюартах; подкупали депутатов и Вильгельм, и Анна.
Но правда то, что при Вальполе подкупы достигли небывалых разме¬
ров. Вальполь подкупал избирателей для того, чтобы они посылали
в парламент угодных ему депутатов; он подкупал самих депутатов,
чтобы они подавали голоса за него. Подкупы депутатов и избирате¬
лей — это бесчестное, гнусное средство; их нельзя никогда и ничем
оправдать. Но Роберту Вальполю и вигам можно было до некото¬
рой степени простить то, что они употребляли это безнравственное
средство. Во-первых, в XVIII веке подкупы не считались еще таким
позорным средством, каким считаются теперь. Роберт Вальполь
нисколько не скрывал того, что он подкупает депутатов; он даже
хвастался, как ловко делает он это. Он говорил про членов парла¬
мента: «Все эти люди имеют свою цену». Кроме того, подкупы для
вигов и Вальполя были необходимы. Без подкупов они не могли бы
править Англией.
Короли Георг I и Георг II передали свою власть вигам; они пору¬
чили вигам править Англией, но после революции 1688 года нельзя
было уже править без парламента или вопреки парламенту; надо
было, чтобы парламент поддерживал министров большинством
голосов, иначе министры не могли ничего делать. Следовательно,
Вальполю и вигам надо было, чтобы парламент был за них; други¬
ми словами, им надо было, с одной стороны, чтобы в парламенте
было больше вигов, чем ториев, и чтобы в парламенте за них было
как можно больше голосов. Но мы уже знаем, что вигов в начале
XVIII века было еще очень мало в Англии, в четыре раза меньше,
чем ториев, и все почти земледельческое население Англии было
тории.
Палата общин состояла из депутатов от графств, т. е. от сельско¬
го населения, и депутатов от местечек и городов. В графствах среди
избирателей было всего больше мелких землевладельцев и ферме¬
ров, которые зависели от крупных помещиков-ториев; они выбира¬
ли того, кого им укажет крупный помещик, а крупные помещики
указывали на ториев. То же самое было и в местечках. Многие ме¬
стечки находились на земле помещиков, и помещики считали эти
173
местечки своими; во многих местечках мелкие продавцы и ремес¬
ленники зависели от крупных землевладельцев, на земле которых
жили, и понятно, что местечки выбирали того депутата, на которо¬
го им указывал землевладелец. Только большие города посылали
в парламент вигов. Но депутатов от городов в парламенте было го¬
раздо меньше, чем депутатов от графства и местечек; понятно, что
при таких условиях в парламенте было бы всегда меньше вигов, чем
ториев, если бы виги не пустили в дело средство бесчестное, но вер¬
ное — подкуп избирателей. Виги боролись с ториями деньгами: они
подкупали избирателей в графствах и местечках; подкупленные из¬
биратели подавали свои голоса за вигов, и виги попадали в парла¬
мент. Другого средства попасть в парламент, кроме подкупа, у вигов
не было, и они подкупали.
Роберт Вальполь покупал целые местечки. Но и этого ему было
мало.
Недостаточно было, чтобы в Палате общин было больше вигов,
чем ториев: Вальполю надо было, чтобы большинство депутатов по¬
давало голос за него, и он покупал эти голоса. Это было дурно, бес¬
совестно и безнравственно, но Вальполь не мог иначе поступать —
иначе он и виги должны были бы отказаться от власти, а отказаться
от власти значило отказаться от всего того, что было дорого и свято
для вигов, за что они боролись для общей пользы со времен Стюар¬
тов и чего они, наконец, добились, когда прогнали Иакова и призва¬
ли Вильгельма. Отказаться от власти — это значило уступить свое
место ториям и вернуть Стюартов. Большая часть ториев страст¬
но желала вернуть Стюартов, а сами Стюарты — Иаков III и сын
его Карл-Эдуард — не дремали; они зорко следили за тем, что было
в Англии, и готовы были воспользоваться первым случаем, чтобы
вернуть престол своих предков.
Два раза вторгались Стюарты в Англию. В первый раз восстание
было подавлено очень легко; это восстание еще только усилило ви¬
гов, так как после него был издан закон о семилетием сроке пар¬
ламента. Дело в том, что через год после восстания истекал срок
первого парламента Георга I, и надо было распустить Палату общин
и назначить новые выборы. Король и его министры нашли, что
время было смутное, беспокойное и что опасно было производить
новые выборы; министры внесли в парламент билль о том, чтобы
трехлетний срок парламента был увеличен до семи лет. Для вигов
это было очень выгодно, так как они еще четыре года оставались бы
депутатами; вигов в парламенте было больше, чем ториев, и билль
был принят.
Вторжение Стюартов при Георге II было опаснее их первой
попытки вернуть престол. Внук Иакова Карл-Эдуард был всего
в ста верстах от Лондона, и только с трудом удалось вигам прогнать
его из Англии. Чтобы не допустить возврата Стюартов, чтобы заттти-
174
тить то, что добыто было в 1688 году, у вигов при Георге не было
другого средства, кроме подкупов. И они подкупали, подкупали кого
могли, и подкупали различно: кого деньгами, кому давали место,
кому какую-нибудь награду. Роберт Вальполь за время своего прав¬
ления подкупал открыто, у всех на глазах, нисколько не стесняясь.
Но подкупы оставались подкупами; их можно было понять,
но одобрить или похвалить за них никак было нельзя. Враги Валь-
поля справедливо громили его за эти подкупы. Весь вред парла¬
ментских подкупов сказался позднее, при Георге III, когда подку¬
пать стал сам король, чтобы усилить свою власть, но об этом будет
речь впереди. Долго Вальполь боролся со своими врагами; он бо¬
ролся один; все его товарищи — другие министры — были люди
мелкие, незначительные, а депутаты, которых он подкупал, пода¬
вали за него голоса, но ничего не говорили в его защиту. Вальполь
боролся мужественно, упорно; несколько лет подряд он успешно
отбивал удары своих врагов. Но число врагов Вальполя все росло
и росло, а число его друзей все таяло. На свою беду, Вальполь изме¬
нил самому себе: все двадцать лет своего правления он был против
войны и стоял за мир, а вдруг согласился на войну с Испанией. Он
хотел угодить торговцам и промышленникам, которые добивались
этой войны, — они надеялись приобрести торговые выгоды. Валь¬
поль войны не одобрял, считал ее несправедливой и бесполезной,
и все-таки начал. Война была неудачна; морская торговля Англии
сильно пострадала от нее. Тогда все, кто прежде требовал войны,
были теперь недовольны ею; во всех бедствиях и неудачах обвиня¬
ли Вальполя; враги его в парламенте еще сильнее стали на него на¬
падать; и виги, и тории соединились вместе. Они громко кричали,
что Вальполь причина всех бедствий. «Долой Вальполя!» — кричали
и тории, и недовольные виги. Вальполь не падал духом; он продол¬
жал бороться. Но вот в 1741 году были новые выборы в парламент,
и в новый парламент попало много врагов его; только тогда он
сдался. Новый парламент просил короля удалить Вальполя, так как
все беды Англии происходят оттого, что Вальполь плохо правит.
После того Роберт Вальполь подал в отставку и поселился в своем
имении.
Вальполь был первым из министров, который возвысился так,
что стал «первым министром», стал во главе «кабинета», руководил
другими министрами и управлял Англией; он же был первым из ми¬
нистров, который должен был подать в отставку не потому, чтобы он
совершил какое-нибудь преступление или нарушил законы страны;
Палата общин не могла его обвинить ни в чем пред Палатой лордов;
не могла его обвинить и по биллю об измене; и все-таки Вальполь
должен был уйти, хотя сам король был за него и не хотел его отстав¬
ки. Георг II расплакался, когда Вальполь пришел к нему прощать¬
ся; но король не мог ничего поделать и должен был отпустить ми¬
175
нистра, которого любил и считал своим другом и в котором видел
верного защитника своего престола. Король был бессилен, а Палата
всемогуща. Власть от короля перешла к парламенту. Роберт Валь-
поль ушел один, другие министры остались на своих местах. Место
Вальполя заняли другие вожди вигов, которые несколько лет так
отчаянно с ним боролись. Эти люди обещали народу, что с уходом
Вальполя будут сделаны важные улучшения и уничтожены подкупы.
Но, однако, все осталось по-старому; никаких важных улучшений
не последовало, и подкупы процветали по-прежнему, и даже больше
прежнего. Да и не так легко было их уничтожить. Для этого нуж¬
но было произвести коренные реформы, так как главная причина
подкупов была в том, что сама Палата общин была устроена дурно,
да и выборы были поставлены не так, как следует.
6
Исчезновение мелких земельных собственников. —
Фермеры. — Исчезновение мелких избирателей. —
Гнилые местечки. — Карманные местечки. — Подкуп
избирателей. — Земледельцы в Парламенте. — Хлебные
законы. — Местное управление. — Правящий класс
Мы уже не раз говорили, что Палата общин состояла из выбор¬
ных людей от графств, т. е. от сельских местностей, от местечек
и городов. В графствах могли выбирать депутатов все помещики
и все юмены1, которые имели в год не менее 40 шиллингов годо¬
вого дохода со своего собственного участка земли. В Англии было
много владетелей небольших участков — юменов, а следовательно,
было много избирателей. Мы рассказывали, как при Тюдорах поме¬
щики начали огораживать свои и общинные земли под пастбища,
как многие юмены вынуждены были покинуть свои участки и ис¬
кать работы в городах. Но все же в конце XVII века в Англии насчи¬
тывалось более 150 000 мелких держателей земли. Но уже к концу
царствования Георга II эти мелкие держатели, эти юмены почти со¬
вершенно исчезли в Англии; к концу XVIII века земля вся перешла
в руки крупных помещиков — лендлордов, как их называли. О том,
чтобы стереть с лица земли юменов, позаботились сами лендлорды.
При Карле II Стюарте лендлорды провели в парламенте очень вы¬
годный для них закон о незаконном владении. В этом законе объяв¬
лялось, что всякий, кто владеет участком земли, но не имеет ни¬
каких письменных документов, тот владеет этим участком только
до тех пор, пока на то будет воля лендлорда. А между тем в Англии
1 Современное написание — йомены. — Прим. изд.
176
было много юменов, которые не имели никаких письменных доку¬
ментов на свои участки; их отцы и деды спокойно владели этими
участками по обычаю и уплачивали за них лендлорду ежегодно
определенную плату; юмены получали эти участки по наследству,
и также платили за них ежегодно, и думали век свековать на своей
земле. Вдруг у них потребовали письменные документы. Да этих
письменных документов у них никогда и не было! Тогда лендлорды
стали безжалостно гнать юменов, а участки их забирали себе. Мно¬
гие юмены принуждены были сами покинуть свои участки, потому
что невыгодно стало хозяйничать на мелких клочках земли.
В XVII веке земледелие сильно улучшилось, обрабатывать землю
по-старому стало убыточно, а чтобы начать хозяйничать по-новому,
нужны были деньги, а денег-то и не было у юменов. К тому же по¬
мещики продолжали огораживать общинные земли и захватывали
их себе. За пятьдесят лет, с 1710 по 1760 год, крупные помещики
захватили 127 000 десятин общинной земли. Это был дневной гра¬
беж, самый наглый, самый бессовестный. Юмены могли, конечно,
защищать свои права, могли жаловаться в суд и требовать, чтобы
лендлорды возвратили земли, которые им не принадлежали. Но су¬
диться стоило дорого, а у юменов опять-таки не было денег. Нечего
было делать, приходилось покориться.
Когда юмены лишались общинной земли, им становилось жить
еще труднее, и они продавали свои участки и переселялись в города
или нанимались в работники к тому же помещику или к фермеру.
Покупателей на землю было сколько угодно; во-первых, сами по¬
мещики охотно скупали участки юменов, чтобы еще увеличить свои
поместья, и, во-вторых, разбогатевшие горожане, купцы, промыш¬
ленники с радостью скупали все свободные земли, чтобы в свою
очередь сделаться помещиками. В это время в Англии считали, что
земледелие — более благородное занятие, чем торговля или про¬
мыслы, а потому и помещиков считали выше купцов, фабрикантов
и промышленников.
Всякому разбогатевшему купцу или фабриканту было лестно
самому сделаться помещиком, стать в ряды самого уважаемого
сословия в государстве. Разбогатевшие горожане с радостью поку¬
пали свободные земли; появились даже особые скупщики земель,
которые покупали мелкие участки с тем, чтобы потом с выгодой
перепродавать их большими участками. Крупные помещики поза¬
ботились о том, чтобы поместья их не дробились; после смерти отца
семейства поместья не делились между его детьми, а переходили
только к старшему сыну; поместье передавалось с тем условием, что
и наследник, в свою очередь, не будет его делить между всеми свои¬
ми наследниками, а передаст тоже только старшему сыну. Вот так-то
случилось, что вся земля в Англии во второй половине XVIII века по¬
делена была на крупные поместья и принадлежала лордам и сквай¬
177
рам. Мелкие же владетели совсем исчезли. Помещики сдавали свои
земли фермерам, сдавали большими участками и за дорогую пла¬
ту. Прежде земля сдавалась в аренду на долгие сроки, часто на всю
жизнь фермера; теперь же в условия сдачи вставлялось, что земля
сдается только на год и что лендлорд может всегда прогнать свое¬
го фермера, только должен его предупредить за полгода об этом.
Когда исчезли юмены, то вместе с тем исчезло и множество изби¬
рателей. Выбирали депутатов в Палату общин крупные помещики;
заранее можно было угадать, что помещики будут выбирать лиц
своего же сословия, т. е. крупных помещиков. А тут еще был издан
закон, что депутатом в Палату общин может быть выбран лишь та¬
кой помещик, который имеет имущество, оцененное не менее чем
в 6000 руб.; это в то время были большие деньги. Благодаря закону
только богатые помещики могли попасть в Палату общин.
Кроме графств, в Палату общин посылали еще депутатов местеч¬
ки и города. Читатель припомнит, что в XVI веке короли из дома
Тюдоров даровали некоторым маленьким местечкам право выби¬
рать и посылать депутатов в парламент. Многие из таких местечек
во второй половине XVIII века пришли в упадок; теперь это были
старые, заброшенные деревушки: в некоторых из них было всего
по несколько домиков и по несколько человек избирателей; в од¬
ной деревушке был всего один дом; другая деревушка была залита
водой и числилась только по имени; было и такое местечко, которое
уж стало парком помещика и в нем не было ни одного избирателя,
кроме сторожа парка. Эти местечки назывались «гнилыми местеч¬
ками». Впрочем, остались и такие местечки, в которых было человек
50 избирателей; но и эти местечки посылали того, кого хотел поме¬
щик, и их называли «карманными». А дело было вот в чем: земля
и дома в гнилых и карманных местечках принадлежали лендлордам,
и лендлорды считали местечки своими. Лендлорды требовали, что¬
бы жители посылали того депутата в парламент, которого им при¬
кажут. Жители должны были повиноваться, так как вполне зависе¬
ли от помещика: они от него получали работу, которая их кормила;
они жили на его земле и в его доме, и он мог их всегда согнать.
Часто слушалось, что помещики продавали в парламенте места
депутатов от гнилых местечек. Выходило, что депутаты от гни¬
лых местечек так же посылались помещиками, как и депутаты
от графств.
Были в Англии большие торговые и промышленные города. Мно¬
гие из этих городов вовсе не посылали депутатов — это были горо¬
да новые, а со времени Карла II король уже не мог давать городам
право посылать депутатов в парламент. Право это не было отнято
особым законом, а на деле короли все же его лишились. Со времен
Елизаветы Палата общин сама поверяла выборы, т. е. поверяла,
все ли депутаты выбраны законно и все ли имеют право заседать
178
в парламенте. Если оказывался депутат от такого города, который
раньше не посылал депутатов, то Палата общин признавала, что
этот депутат избран незаконно и не имеет права быть в парламенте.
Палата исключала незаконно выбранного депутата из числа членов
парламента, хотя бы сам король позволил этому городу прислать
депутата.
Сама же Палата общин не имела права предоставлять городам
право посылать своего депутата в парламент. Так и вышла такая
несправедливая вещь, что маленькие вымершие деревушки по¬
сылали в парламент своих депутатов, а большие торговые города
не посылали. В городах, так же как и в графствах, право избирать
депутатов принадлежало очень немногим жителям. Так, в одном
из городов, избирателей было всего 56 человек; в других же городах
и того меньше — 30 и даже 12. Во многих городах никаких выборов
не было, а депутатов просто посылала городская дума, или иначе го¬
родской совет. Избирать можно было не всех, а только тех, кто имел
какое-нибудь недвижимое имущество, т. е. поместье или дом в го¬
роде, и притом такое имущество, которое было оценено не менее
чем в 3000 руб. годового дохода. 3000 руб. в то время были большие
деньги. Так как избирателей было мало и подача голосов была от¬
крытая, то вполне возможен был подкуп избирателей.
Подкупали избирателей и король, и его министры, для того
чтобы в Палату попадали угодные им лица; подкупали разбога¬
тевшие торговцы и промышленники, чтобы попасть в парламент.
Некоторые маленькие города продавали с публичного торга свои
места в парламенте. Покупка производилась совершенно открыто.
Даже в газетах печатались объявления, что «такой-то город прода¬
ет столько-то мест в парламент». Подкупы так удорожали выборы,
что только очень богатые люди могли добиваться избрания. Кро¬
ме того, депутаты не получали жалованья. Припомним, что прежде
города и местечки должны были сами содержать своих депутатов;
но этот старый обычай понемногу забылся. Обыкновенно богатые
люди не брали с городов того, что им следовало, на содержание. Без
жалованья членами парламента могли бытъ опять-таки только люди
состоя тельные.
Одним словом, все было устроено так, что в парламенте могли
быть только люди богатые.
Плохие порядки при выборах и несправедливые законы о выбо¬
рах повели не только к тому, что подкупы были легки и возмож¬
ны, но и к тому, что весь народ английский был отдан во власть
помещиков; в самом деле, в Палате общин больше всего было по¬
мещиков или людей, им преданных, которых они сами назначали
депутатами.
Кроме Палаты общин, была еще Палата лордов; почти все лор¬
ды были богатыми крупными землевладельцами, так что в целом
179
в парламенте, в обеих Палатах, почти все члены были лендлордами.
Богатых горожан было очень мало.
Государственная власть находилась в руках крупных, богатых по¬
мещиков.
Помещики издавали законы, помещики налагали налоги, по¬
мещики решали, воевать или нет. Одним словом, в XVIII веке по¬
мещики правили Англией; они сделались, как говорят, «правящим
классом». Помещики правили Англией так, что больше всего соблю¬
дали свои собственные выгоды, и совсем не заботились о народе.
Они издавали законы, которые были выгодны только для одних
землевладельцев, а тягостны были для всего остального народа.
Так, например, помещики производят хлеб: им надо его продавать
по хорошей цене, и землевладельческий парламент вводит пошли¬
ны на ввозной хлеб. Хлеб от этого дорожает. Люди недостаточные,
которым дорога каждая копейка, переплачивают на хлебе в пользу
помещиков. Леса принадлежат помещикам; им надо сбывать дро¬
ва, — и вот запрещается ввоз в Англию железа в слитках из англий¬
ских колоний. Помещики боятся, как бы в Англии не стали выплав¬
лять железа, ведь тогда потребовалось бы меньше дров. Помещики
держат большие стада овец, им надо продавать шерсть; помещичью
шерсть покупают фабриканты; чем больше фабриканты будут вы¬
делывать шерстяных материй, тем больше потребуется им шерсти.
И вот на сукна, которые привозятся из Ирландии, налагается боль¬
шая пошлина. Помещики должны сбывать свой скот, масло, сыр.
Издается закон, который запрещает ввозить в Англию из Ирландии
убойный скот, свежее мясо и разные молочные продукты. Англий¬
ские землевладельцы — страстные охотники; для охоты нужны дичь
и зверь. Издаются строгие законы, чтобы охранить эту дичь и зверя
и чтобы сберечь ее для землевладельцев. Охотиться могут только
помещики, фермерам закон запрещает убивать зверя на арендован¬
ной земле. Бедные фермеры не смеют, под страхом сурового нака¬
зания, убивать даже зайцев, которые страшно вредят их посевам.
Парламент, который состоял почти из одних землевладельцев,
помогал своим собратъям-помещикам завладевать общественными
землями. Мы уже говорили, как и почему помещики стали захваты¬
вать общественные земли.
Чтобы общественная земля стала помещичьей, надо было, чтобы
парламент признал: «Такая-то земля, которая раньше была обще¬
ственной, с согласия местных жителей огорожена помещиком и от¬
дана ему». Очень часто местные жители не давали на это согласия
или их согласие было вынужденное. Но парламент в это не входил;
местное население в суд не жаловалось, и парламент закреплял
за помещиком общинные земли. Помещики позаботились и о том,
чтобы захватить в свои руки всю власть в графствах. И вот изда¬
ны были законы, по которым только помещики могли назначаться
180
на все сколько-нибудь значительные должности. Шерифом в граф¬
стве мог быть назначен только лишь помещик. Важной должностью
в графстве был «мировой судья» — и на эту должность могли быть
назначаемы только землевладельцы, и притом такие, которые имели
не менее 1000 руб. годового дохода. Лорды, сыновья лордов и стар¬
шие сыновья землевладельцев, которые получали 6000 руб. годо¬
вого дохода, могли быть назначаемы мировыми судьями, хотя бы
сами ничего не имели. В графствах, как мы знаем, существовала
милиция. И вот высшие офицеры этой милиции могут назначаться
только из помещиков; для полковника надо было иметь 10 000 руб.
земельного дохода, для подполковника — 6000 руб.
Так-то весь английский народ был отдан в руки помещиков. По¬
мещики правили всей Англией и каждым отдельным графством.
Глава IX
АНГЛИЯ ПРИ КОРОЛЕ ГЕОРГЕ III, КОРОЛЕ
ГЕОРГЕ IV И КОРОЛЕ ВИЛЬГЕЛЬМЕ IV
1
Король Георг III. — Торжество ториев. — Война Англии
с Североамериканскими колониями. — Утрата колоний. —
Недовольство в Англии
В 1760 году король Георг II умер, и на престол вступил его внук
Георг III. Георг III воспитывался в Англии; Англия была для него род¬
ной страной; английский язык был его родным языком, и король
сам говорил про себя, что он англичанин. Георг III считал Англию
своим наследственным королевством, которое принадлежит ему
по праву, а не досталось случайно, как его прадеду Георгу I. Георг III
хотел быть настоящим королем английским, он не хотел только цар¬
ствовать; он хотел управлять, и управлять самовластно, так, как
ему хотелось, а не так, как решили министры и парламент.
Чтобы управлять самому, королю нужно было иметь покорных
и послушных министров, которые бы слушались его, делали так, как
он хочет. Мы знаем уже, что без министров король не мог ничего
сделать, всякое его приказание должно быть подписано министром,
иначе оно считалось недействительным. Министров назначал сам
король. Это право оставалось за ним и после 1688 года. Король мог
назначить кого хотел, ни у кого не спрашиваясь. Георг III не терпел
вигов, которые при первых двух Георгах правили Англией так са¬
мовластно, он хотел приблизить ториев. Тории как раз к этому вре¬
мени отчаялись вернуть уже Стюартов назад в Англию. Они поняли,
что это невозможно, так как народ английский не желает возврата
Стюартов.
С радостью откликнулись тории на призыв молодого коро¬
ля. Пятьдесят лет они были в загоне и вдали от дел: пятьдесят лет
подчинялись они ненавистным вигам. Теперь снова на их улице был
праздник. Тории соединились вокруг короля и составили партию
«друзей короля». «Друзья короля» поддерживали короля, защищали
его права, как прежде они поддерживали и защищали Стюартов.
После десяти лет упорной борьбы с королем и ториями виги были
182
совершенно отстранены, и в Англии настало господство ториев, ко¬
торые с небольшими перерывами правили Англией до 1830 года.
Вместе с ториями и духовенство забыло свою вражду к королям
Ганноверского дома. Духовные лица в своих проповедях стали вос¬
хвалять нового короля за его благочестие и за то, что он так любил
англиканскую церковь.
Царствование Георга III длилось очень долго — 60 лет. За этот
долгий промежуток времени министрами почти постоянно были
тории. Георг III сам был человек малоспособный, неумный, почти
необразованный, и при этом страшно самолюбивый и мелочный; он
не выносил людей, которые были выше его, а потому и в министры
при нем попадали по большей части люди посредственные и не¬
способные. Единственно, чего требовал Георг от своих министров
и советников, — это чтобы они слушались его и делали бы так, как
он хочет, и то, что он приказывает. Министры, которые не хотели
слепо повиноваться королю, должны были уходить в отставку.
Чтобы править самовластно, королю английскому мало было
окружить себя послушными министрами — надо было, чтобы
и парламент поддерживал короля и министров. Мы знаем, что по¬
сле 1688 года министру невозможно было управлять государством
без поддержки парламента. Георг III сделал все возможное, чтобы
создать себе послушный и покорный парламент. Он не стеснялся
средствами, чтобы достигнуть этого, — законные и незаконные
средства были для него одинаково хороши.
Король, как мы знаем, мог жаловать звание пэра кому хотел.
Обыкновенно короли жаловали звание пэра людям выдающимся,
которые чем-нибудь прославились или оказали какие-нибудь важ¬
ные услуги родине.
Георг III так щедро жаловал звание пэра, как до него ни один ко¬
роль не делал. В списках новых пэров почти не попадается имен
людей выдающихся и известных. Новые пэры, по большей части,
были люди ничем не замечательные. Они получали звание пэра
не за свои таланты и заслуги, а за то, что почему-либо были нужны
и полезны королю: одни из них были готовы стоять за короля в пар¬
ламенте; другие были очень богаты и как богатые люди держали
в руках голоса многих избирателей и могли быть полезны королю
при выборах. Среди новых пэров было много законоведов, которые
занимали судебные места и толковали законы в пользу короля.
В самом парламенте многие с негодованием отзывались о новых
пэрах. Так, один из лордов говорил: «В настоящее время пожалованы
в пэры такие люди, которые не годились бы мне и в конюхи». Эти но¬
вые пэры сильно повредили Палате лордов. После того, как Георг III
наполнил Палату недостойными и невежественными людьми, Палата
лордов сильно изменилась к худшему. В Англии стали смотреть на эту
Палату несколько пренебрежительно. Король мало беспокоился
183
об этом — Палата с новыми пэрами была ему предана и поддержива¬
ла его. А это было все, чего он хотел. А чтобы подчинить себе Палату
общин, король употребил старые испытанные средства — покупку
местечек, подкупы избирателей и подкупы депутатов. Никогда Валъ-
полъ не подкупал так, как это делал Георг III и его министры. Покупка
и продажа местечек происходила совершенно открыто; цена месте¬
чек сильно возросла, потому что «друзья короля» не стояли за ценой;
владельцы продавали свои местечки тому, кто больше даст; за место
в Парламенте платили 10 000 руб. и более, и это только на один год.
Чтобы попасть в депутаты от графства или от такого города, ко¬
торый имел право выбирать депутатов, надо было поставить изби¬
рателям достаточное количество водки. Не было почти таких вы¬
боров, которые обошлись бы без повального пьянства и без драк.
Нередко драки кончались смертью двух-трех человек. Одной водкой
нельзя было перетянуть избирателей на свою сторону — надо было
еще раздавать деньги. И деньги щедро раздавались избирателям,
даже совсем открыто. Установилась цена на голоса; за один голос
платили 20 руб., за два — 40 руб. и т. д. Выборы обходились чле¬
нам парламента страшно дорого, в несколько десяток тысяч рублей,
а иногда и в сотни тысяч рублей. Депутаты, которые так дорого
оплачивали свои места в парламенте, старались вознаградить свои
убытки. Они охотно продавали свои голоса. Король и министры
с радостью покупали эти голоса. Король каждый день просматривал
лист, на котором записано было, за что подал голос каждый депутат.
Король награждал тех, которые подали голос так, как он хотел. Все
лучшие должности в государстве были розданы «друзьям короля».
Те, кто подавал голос против короля, впадали в немилость.
Такими-то мерами — подкупом, наградами, наказаниями — король
держал парламент в руках. С помощью послушных и раболепных ми¬
нистров и продажного парламента король правил, как хотел. И доро¬
го же обошлось англичанам такое самовластное правление Георга III!
Во-первых, англичане лишились самых лучших своих колоний
в Северной Америке.
В XVIII веке теперешние Североамериканские Штаты были англий¬
скими колониями. На берегу Атлантического океана было располо¬
жено 11 английских колоний; эти колонии подчинялись английско¬
му королю и парламенту; тогда была заселена только еще восточная
часть теперешнего обширного государства. Жители колоний были
английскими подданными. Король задумал обложить американцев
податями. Ему нужны были деньги, чтобы покрыть большие воен¬
ные расходы, которые сделаны были еще при Георге И. Король хотел
взять эти деньги с американцев; он говорил, что это будет вполне
справедливо, так как война велась в значительной степени для защи¬
ты американских колоний. Едва пять лет прошло после того, как Ге¬
орг III вступил на престол, а уж в парламент был внесен билль, в ко¬
184
тором предлагалось обложить американцев податями; билль прошел
в парламенте; король его подписал — билль стал законом.
Американцы отказались платить подати, которые были наложе¬
ны на них без их согласия. Они говорили, что парламент не имеет
права налагать на них никаких налогов, так как в нем нет предста¬
вителей от американцев. Американцы были правы, но Георг III
не хотел уступить и настаивал на своем. Георг решился усмирить
непокорных американцев и заставить их подчиниться. Тогда в Аме¬
рике вспыхнуло восстание. Король хотел силой подавить это вос¬
стание и начал войну. Напрасно лучшие люди Англии восставали
против этой несправедливой войны; напрасно они убеждали коро¬
ля не доводить американцев до крайности, не начинать братоубий¬
ственной войны. Король слышать ничего не хотел; он от всей души
ненавидел американцев; он был их злейший враг. Король приказал
своему первому министру, лорду Норту, начать войну, и война была
начата. Эта несправедливая братоубийственная война называлась
в Англии «любимой войной короля», потому что король хотел этой
войны. Тех, кто стоял за войну, называли «друзьями короля»; тех,
кто был против войны, называли «неверными подданными».
Война была неудачна, но король упорно продолжал ее до тех пор,
пока не потерпел окончательного поражения. Североамерикан¬
ские колонии объявили себя независимыми от английского короля
и парламента. Они заключили союз с Францией и с помощью фран¬
цузов защитили свою независимость. Георг должен был заключить
позорный мир — он признал независимость своих североамерикан¬
ских колоний. Мало того. Война с Америкой причинила страшные
бедствия английскому народу. Сотни миллионов рублей истрачены
были на военные расходы. Обширная торговля англичан была поч¬
ти уничтожена; промышленность сильно пострадала, и множество
людей остались без работы, а следовательно, и без куска хлеба. Так,
в одном торговом городе, Манчестере, из каждого десятка человек
девять не могли найти себе никакого заработка.
Вот до каких бедствий довели Англию король Георг III и его друзья.
2
Сила парламента при Георге III. — Народ английский
в XVIII веке. — Распространение образования. — Воскресные
школы. — Воскресные журналы и газеты. — Библиотеки. —
Дело Джона Вилькза1. — Первый митинг
Мы видели, что Георг III управлял Англией самовластно. Рабо¬
лепные, неспособные министры повиновались ему и думали только
1 Современное написание — Джон Уилкс. — Прим. изд.
185
о том, чтобы угодить королю и сохранить свои места; подкуплен¬
ный парламент поддерживал его министров. Духовенство в церквах
прославляло короля и проповедовало, что королевской воле нуж¬
но беспрекословно повиноваться. Можно было подумать, что вер¬
нулись старые времена — времена первых Тюдоров. Тогда король
правил самовластно, робкий парламент не смел противоречить ко¬
ролю, а министры должны были делать так, как приказывал король.
Казалось, снова погибло все то, что добыто было вторым изгна¬
нием Стюартов и революцией 1688 года.
Но, однако, это было не так.
Хотя времена Георга III как будто были похожи на времена Тю¬
доров, на самом же деле резко разнились от них. Правда, король
делал так, как хотел; король назначал в министры, кого хотел; но он
не мог обойтись без поддержки парламента. Ему необходимо было,
чтобы парламент одобрял все его меры и поддерживал его мини¬
стров.
Без поддержки парламента ни один министр не мог долго удер¬
жаться на своем месте. Так что на деле та власть, которая перешла
от короля к парламенту после 1688 года, оставалась за парламен¬
том и при Георге III. Георг III не осмеливался нарушать права пар¬
ламента и депутатов, как то зачастую делали Тюдоры. При Георге III
совершенно невозможен был такой случай, чтобы король наложил
своей властью подати на своих английских подданных, как то дела¬
ли Тюдоры. Об этом не могло быть даже и разговору. Точно так же
англичане не могли себе представить, чтобы король приказал аре¬
стовать депутата, а при Тюдорах это бывало часто. Так что при Ге¬
орге III парламент оставался таким же могущественным и сильным,
каким он был после изгнания Стюартов. Хотя Георг III добился того,
что парламент ему подчинился, но он действовал не угрозами и на¬
силием, а, как мы видели, совсем иными средствами, — главным
образом, подкупами.
Подкупы были возможны, потому что парламент был еще плохо
устроен: законы о выборах были неудовлетворительны и неспра¬
ведливы, и избирателей было слишком мало; кроме того, парла¬
мент почти весь состоял из одних землевладельцев. Стоит изменить
состав парламента, ввести в Палату общин представителей от всего
народа, а не от одних землевладельцев, увеличить число избирате¬
лей, — и подкупы постепенно исчезнут. У короля и его министров
уплывет таким способом из рук верное средство держать парламент
в руках.
Народ английский в XVIII веке был уже не таким, каким был при
Тюдорах в XVI веке. В XVI веке народ английский был совсем темный
народ. Он ничего не знал, мало о чем думал и больше всего интере¬
совался вопросами веры и церковными делами. В XVIII веке народ
стал любознателен и страстно хотел учиться. Жажда знания охватила
186
низшие сословия, которые раньше никогда и не думали об учении.
При Георге III в Англии впервые появились воскресные школы. Эти
школы основывались для того, чтобы могли учиться люди, которые
в будни работали и не имели ни минутки свободного времени для
ученья. Чтобы грамотным людям было что читать, стали издаваться
воскресные журналы и открылись библиотеки для чтения. Число би¬
блиотек быстро росло; они всегда были полны посетителями.
По мере того как увеличивалось число грамотных, стали больше
покупать книг. В начале XVIII века книги печатались только в Лон¬
доне. При Георге III много типографий открылось и в других про¬
винциальных городах; книги стали писаться совсем другим языком,
чем прежде, — гораздо проще и понятнее. Писатели старались вы¬
ражаться ясно и просто. Появилось много книжек, в которых обще¬
доступно излагались общественные истины и научные знания. Эти
книжки могли читать не только люди ученые, но и мало ученые.
Чем больше знал народ, тем больше он думал и тем больше рас¬
суждал, тем более он ценил права, которых он добился в течение
нескольких столетий. Народ понимал, как важны были для него те
права, какие он уже имел, и как плохо было бы ему жить без них.
Англичане умели защищать и отстаивать свои права, когда это
было нужно. Всякий раз, когда король и его министры нарушали
права народа, по всей Англии громко кричали об этом, а в парла¬
мент подавались бесчисленные петиции со множеством подписей.
В этих петициях просили короля не нарушатъ прав английского на¬
рода и уважатъ основные законы страны.
Находились смелые люди, которые порицали короля и его мини¬
стров за дурное управление; эти смельчаки с негодованием отзы¬
вались о парламенте; они говорили, что парламент забыл, для чего
он существует: ведь в прежние времена парламент всегда защищал
права народа от короля, а теперь парламент готов сам нарушать
права народа или в угоду королю, или в угоду землевладельцам,
из которых он состоял. Это действительно так и было.
В самом начале царствования Георга III разыгралась такая исто¬
рия. Открылся парламент; король сказал тронную речь. В числе
депутатов Палаты общин была некий Джон Вилькз. Он вел газету
«Северный британец». В этой своей газете Вилькз поместил ста¬
тью, в которой он разбранил речь короля. В Англии в XVIII веке уже
не было цензуры; цензура была уничтожена в XVII веке, при
Вильгельме III. При Георге всякий мог уже отпечатать все, что хо¬
тел, никого не спрашивая. Но в Англии был закон, который назы¬
вался законом о пасквилях. Пасквилем называлась статья, в кото¬
рой ложно или несправедливо нападали на короля, или министров,
или на какое-нибудь частное лицо.
В законе не было точное определено, какую статью можно считать
пасквилем, а потому всякую статью можно было счесть пасквилем.
187
Написавшего пасквиль можно было привлечь к ответственности.
Суд должен был решить, есть ли написанная статья пасквиль или
нет. Дела о пасквилях решались без присяжных. Когда король про¬
чел статью Вилькза, он страшно рассердился и приказал привлечь
Вилькза к суду. Министры поспешили исполнить приказание коро¬
ля. А между тем это было совсем незаконно. Вилькз был депутатом,
его можно было арестовать и судить только с разрешения Пала¬
ты общин. Палата общин поддержала короля; в угоду королю она
приказала арестовать и самого Вилькза, и издателя газеты, и типо¬
графщика, который печатал номер. К счастью для арестованных,
в Англии был известный нам закон «Хабеас корпус». Арестованные
потребовали, чтобы их представили на суд; на суде они заявили, что
их арестовали незаконно, так как в приказе об аресте не были ука¬
заны их имена.
Суд признал, что Палата общин поступила незаконно, и приказал
выпустить арестованных; после того лорд верховный судья рассмо¬
трел статью Вилькза и не нашел ее пасквилем. Этим дело и долж¬
но было окончиться: суд оправдал Вилькза, чего же еще? Но Пала¬
та общин не захотела признать решение судьи. Она объявила, что
считает статью Вилькза пасквилем, и исключает Вилькза из числа
депутатов. Палата не только исключила Вилькза из числа депута¬
тов, но еще объявила его «вне закона». Вилькз бежал во Францию.
В 1768 году окончился срок парламента; парламент был распущен,
и назначены новые выборы. Вилькз вернулся назад в Англию и по¬
старался опять попасть в парламент. Это ему удалось. Графство Ми-
дльсекс выбрало Вилькза своим депутатом. А Мидльсекс был одним
из самых больших графств — к нему принадлежал город Лондон.
Когда Георг III узнал, что Вилькз снова попал в парламент, он
написал одному лорду:
«Я должен вам сказать, что безусловно необходимо изгнать
Вилькза из Парламента».
Палата общин поспешила исполнить волю короля — она поста¬
новила, что Вилькз не мог быть выбран, так как он состоял «вне за¬
кона».
Вилькз протестовал.
— Если, — восклицал он, — парламенту будет позволено указы¬
вать избирателям, кого они не должны избирать, то скоро им будут
указывать и то, кого они должны выбирать.
Вилькз был выбран в третий раз. Палата общин снова заявила,
что Вилькз не мог быть выбран; она исключила Вилькза из числа
депутатов, а депутатом признала полковника Лупстреля, который
на выборах получил очень мало голосов.
Вся страна негодовала на такой поступок парламента: все поня¬
ли, что парламент вместо того, чтобы охранять права народа, сам
их нарушает.
188
16 апреля 1769 года Палата общин признала полковника Луп-
стреля «законно избранным», тогда как он вовсе не был избран.
А 18 апреля 800 мидльсекских избирателей собрались на сходку;
они хотели все вместе обсудить, что же сделать, чтобы защитить
свои права и свободу выборов.
Это была первая сходка в Англии.
С тех пор сходки вошли в обычай, и в настоящее время англи¬
чане даже представить себе не могут, что было время, когда сходок
в Англии не было.
Сходки в Англии называются митингами.
Через несколько времени после первой сходки, или митинга, как
мы будем их называть, созван был второй митинг. На этом втором
митинге обсуждена была петиция к королю. Петиция была приня¬
та всеми, кто был на митинге. В этой петиции перечислялись все
обиды и несправедливости, которые терпят подданные; жители жа¬
ловались на то, что выборы их не признаются парламентом. Соста¬
вители петиции просили короля удалить тех дурных и вредных со¬
ветников, которые хотят отнять у народа его самые дорогие права.
В то же время Вилькз избран был членом городской думы в Лон¬
доне (олдерменом).
Городской голова и городская дума просили короля распустить
Парламент.
Петиция была напечатана во всех газетах. Из газет стало из¬
вестно о деле Вилькза по всей стране. Везде говорили об этом деле
и обсуждали его. Избиратели других округов тоже стали собирать¬
ся на митинги; на митингах говорилось, что дело Вилькза касается
всех подданных Великобритании — ведь со всеми избирателями
могут поступить точно так, как с Вилькзом. В течение нескольких
месяцев в 17 графствах и во многих городах собирались многолюд¬
ные митинги; на митингах составлялись петиции королю и парла¬
менту, и под всеми петициями подписалось 65 000 избирателей.
А всего избирателей было 160 000 человек.
Открылся парламент. Король прочитал тронную речь. В Палате
лордов лорды стали обсуждать тронную речь короля. В числе лордов
был Вильям Питт, лорд Чатам. Это был один из самых замечатель¬
ных государственных людей Англии. Его знали все как защитника
прав народа. Он сказал в Палате лордов:
— Надо обратить внимание на жалобы населения; необходи¬
мо устранить злоупотребления. Население не успокоится, пока его
жалобы не будут удовлетворены. Да, я думаю, милорды, — и я это
смело заявляю, — население не должно отступать. Ему лучше по¬
гибнуть в благородной борьбе за свои права, чем уступить хоть
что-нибудь из своих законных прав!
Олова лорда Чатама пропали даром: Палата лордов не обратила
внимания на жалобы населения.
189
И в Палате общин говорили о петициях. Здесь произошла борь¬
ба между друзьями короля и их противниками. Сторонники короля
говорили:
— Петиции поданы подонками общества. На них не следует об¬
ращать внимания. Раз Палата общин избрана, она делает все, что
найдет законным и нужным.
В Палате общин друзья короля одержали верх.
Казалось, что митинги и петиции не достигли цели; ни король,
ни парламент не обратили на них внимания. А между тем это было
не так. Ни митинги, ни петиции не пропали даром. Они показали
и королю, и парламенту, как недовольно было население поступком
парламента с Вилькзом.
Через семь лет окончился срок парламента, назначены были но¬
вые выборы — и снова избран был Вилькз.
На этот раз Палата общин, помня всеобщее негодование, уже
не решилась затевать прежнюю историю, и Вилькз спокойно занял
свое место в парламенте.
3
Митинги в Англии. — Печать в Англии. — Газеты. —
Преследование газет Палатой общин. — Необходимость
реформы парламента. — Борьба общества с парламентом. —
Смена министерства ториев министерством вигов. —
Новый обычай
Со времени дела Вилькза новый обычай зародился в Англии —
собираться на митинги, чтобы обсудитъ всем вместе какой-нибудь
вопрос или какое-нибудь дело.
Самые разнообразные вопросы обсуждались на митингах, об¬
суждались и местные, и государственные дела. На митингах народ
английский высказывал то, что он думает, чего он хочет и отчего
страдает, каких реформ желает и чего ждет от короля, министров
и парламента. Одним словом, на митингах высказывалось все, что
думает народ, общество — о разных вопросах и делах, и чего народ
хочет; высказывалось мнение общества, или общественное мнение.
Это общественное мнение со времени Георга III высказывалось
не только на митингах, но и в газетах, книгах и журналах; высказы¬
валось, как говорят, в печати, или в прессе. В конце XVIII века при
Вильгельме в Англии были только еженедельные газеты; эти газеты
сообщали лишь новости и больше ничего. При королеве Анне впер¬
вые появились ежедневные газеты. Эти газеты не только сообщали
новости, но и обсуждали разные вопросы. При Георгах число газет
190
и журналов увеличилось; газеты читались нарасхват; англичане
живо интересовались тем, что писалось в газетах о разных вопро¬
сах — и о государственных делах, и о местных. При Георге III впер¬
вые в газетах стали печататься отчеты о заседаниях парламента;
помещались статьи о том, что говорилось и делалось в парламенте;
передавались речи лордов и депутатов.
Было уже сказано, что заседания парламента были по закону тай¬
ные. Палата общин считала, что тайна заседаний — одна из важных
ее льгот, и она держалась за эту льготу. Да и король был недоволен
новым обычаем печатать о заседаниях; он писал своему первому
министру:
— В высшей степени необходимо запретить этот странный про¬
тивозаконный обычай печатать отчеты о заседаниях парламента.
В 1771 году Палата общин издала закон, который запрещал пу¬
бликовать о том, что делалось в парламенте. Шесть хозяев типогра¬
фий в Лондоне нарушили этот закон. Они отпечатали в своих типо¬
графиях номера газет с отчетами о заседаниях парламента. Палата
общин призвала их к себе и постановила заключить их в тюрьму.
Она не имела права этого делать — Палата общин не суд; она мо¬
жет приказать арестовать только депутатов, а типографщики депу¬
татами не были. Палата общин послала арестовать типографщиков.
Городская лондонская дума вступилась за них; она приказала осво¬
бодить типографщиков и арестовала парламентского полицейского.
В ответ на это Палата общин засадила в Тауэр городского голову
Лондона. Толпа народа провожала голову, когда его вели по лондон¬
ским улицам; непрерывно раздавались негодующие крики, которые
ясно показывали, что лондонцы были на стороне газетчиков. Когда
парламент был отсрочен, городской голова был выпущен на свобо¬
ду; народ с восторгом встретил заключенного.
После этого случая Палата общин больше уже не мешала печа¬
тать отчеты о своих заседаниях. С этого времени весь народ мог
следить за тем, что делается в парламенте. То, что обсуждалось
в парламенте, стало обсуждаться и вне парламента. Избиратели
могли следить за тем, что делают их избранники. Пока происхо¬
дили все эти события, эта борьба парламента с обществом, — для
многих делалось все более и более ясным, что Англия не будет луч¬
ше управляться до тех пор, пока не будет совершенно переустроен
парламент. Парламент был плохо устроен: в нем, как мы видели,
заседали одни землевладельцы, а это было и несправедливо и очень
невыгодно для других сословий, и для всего народа.
В самом парламенте нашелся человек, который внес билль о ре¬
форме.
Этот человек был Вильям Питт, лорд Чатам, о котором мы уже
упоминали. Питт прекрасно знал, что своим биллем он возбудит
против себя весь парламент, но он этого не испугался и внес билль.
191
Питт предлагал уничтожить гнилые местечки и взамен увели¬
чить число депутатов от графств. Эти требования были очень скром¬
ны, они мало изменяли состав парламента; тем не менее билль был
отвергнут.
Так неудачно окончилась эта первая попытка произвести рефор¬
му парламента.
Спустя шесть лет билль о реформе внесен был Вилькзом и так же
провалился, как и первый.
А между тем Англия переживала в это время тяжелое время.
Шла война с Североамериканскими Штатами и с Францией. На¬
логи страшно возросли; цены на все припасы поднялись. Все были
недовольны войной и хотели мира; но король и парламент упорно
продолжали войну.
В декабре 1779 года в графстве Йоркском созван был митинг;
на этом митинге собрались местные землевладельцы и священни¬
ки. Много и горячо говорили участники митинга, много спорили
и, наконец, решили составить петицию в Палату общин. В начале
петиции говорилось о долгой и разорительной войне, о повышении
налогов и об упадке торговли и промышленности. Далее просители
писали:
«Мы с прискорбием замечаем, что много денег тратится безрас¬
судно. В то время, как народ страшно бедствует, многие лица полу¬
чают большое содержание и пенсии, а король приобретает такую
силу, которая может быть гибельна для свободы страны. Мы про¬
сим Палату общин принять меры и уничтожить злоупотребления
в расходовании народных денег. Мы просим деньги эти употреблять
лишь на нужды государства».
На митинге постановлено было избрать 60 человек, чтобы при¬
думать, какие законные меры можно принять, чтобы заставить Па¬
лату общин исполнить просьбу просителей.
По примеру Йорка во многих графствах устроены были ми¬
тинги во многих городах. На этих митингах участвовали вовсе
не подонки общества, а люди из средних, даже из высших классов
общества. На одном митинге присутствовали даже два бывших ми-
нистра-вига.
Один из них, Фокс, сказал:
— Всего лучше будет, если народ сам будет отстаивать свои пра¬
ва и требовать, чтобы злоупотребления были уничтожены. Самый
хороший и способный министр не в силах сделать народ счастли¬
вым, если он сам не хочет этого.
Под всеми петициями вместе подписалось более 100 000 чело¬
век. Петиция от Йорка подана была первой. Податель сказал речь.
Он указывал на то, что петиция вполне законна, и просил, чтобы
Палата обратила внимание на требования населения; при этом он
прибавил:
192
— Просители не откажутся от своих требований. В разных граф¬
ствах избраны люди, которые отыщут законные средства, чтобы за¬
ставить Палату общин исполнить справедливые требования населе¬
ния.
Настал день, когда в парламенте должны были обсуждаться пе¬
тиции. Противники короля заявили: «Король забирает все больше
и больше власти, а этого не должно быть. Палата общин должна
принять немедленно меры, чтобы уничтожить злоупотребления,
на которые жалуется Палате население различных графств, городов
и местечек». На этот раз предложение было принято большинством
голосов. Снова общество совершенно законными средствами при¬
нудило правительство исполнить свои требования. Правда, сделано
было еще очень мало, чтобы действительно уничтожить все злоупо¬
требления.
Но и король, и министры стали бережливее в расходах.
Война с американскими колониями, как мы уже знаем, окон¬
чилась очень печально для Англии. Король и его друзья были при¬
стыжены и унижены. В парламенте перевес взяли временно виги;
они яростно нападали на министров за то, что те затеяли эту войну
и вели ее упорно, вопреки воле народа; уже ясно было, что из вой¬
ны ничего, кроме дурного, для Англии не будет. В прежние времена
Палата общин обвинила бы первого министра, лорда Норта, за дур¬
ное ведение войны перед Палатой лордов, и Палата лордов должна
была бы судить лорда Норта. Но теперь уже не надо было прибегать
к такому средству. Палата общин могла сама заставить лорда Норта
выйти в отставку. Внесен был билль о недоверии министрам; билль
был принят, лорд Норт вышел в отставку, а с ним вместе вышли все
его сотоварищи.
Это был первый случай в Англии, что в отставку вышел не только
первый министр, но с ним вместе и все остальные.
С этого времени завелся в Англии такой обычай: когда Палата
общин была недовольна министрами, она вносила билль о недове¬
рии, и все министры уходили в отставку.
Когда министры вышли в отставку, король, хотя и против своей
воли, назначил министрами вигов. Так первый раз при Георге III
министры одной партии сменились министрами другой; виги сме¬
нили ториев. Виги провели несколько важных реформ в парламен¬
те. Но торжество вигов было очень непродолжительно; всего два
года удалось им удержать власть в своих руках. Король их не любил
и не выносил; при первом удобном случае он постарался от них от¬
делаться и снова назначил ториев. Это было в 1783 году. С этого
времени тории пятьдесят лет непрерывно управляли Англией до са¬
мого 1832 года. Первым министром сделался сын Вильяма Питта,
лорда Чатама, тоже Вильям Питт; в отличие от отца, его называли
Вильям Питт Младший.
193
Питт был еще очень молод, ему было всего 25 лет, но он был ум¬
ный, способный и талантливый человек. Хотя он был торий, но сто¬
ял за то, что необходимо произвести реформу парламента. Он гово¬
рил в Палате общин:
— Эта Палата общин вовсе не представительница народа Ве¬
ликобритании; она представляет города, которые не существуют,
она представительница дворянских семей и богатых людей.
Питт внес в парламент билль о реформе парламента. Он предла¬
гал в этом билле выкупить гнилые местечки у их владельцев, а ме¬
ста в парламенте, которые таким образом освободились бы, пере¬
дать графствам.
Кроме того, Питт предлагал дать всем большим городам право
посылать депутатов. С королем Питт поладил; он уговорил его со¬
гласиться на билль. Но собственная партия министра не поддержа¬
ла его и провалила билль.
Три раза уже вносился в парламент билль о реформе и три раза
блистательно проваливался.
Для всех стало ясно, что реформы парламента нельзя было ждать
от самого парламента.
Для большинства его членов реформа была невыгодна, одинако¬
во как для ториев, так и для вигов, — ведь те и другие были ленд¬
лорды. Реформа убила бы старый парламент, но нельзя было ждать,
чтобы парламент сам себя убил.
Тогда-то за дело реформы парламента принялось само население.
Но прежде чем народу удалось добиться этой реформы, ему при¬
шлось выдержать борьбу — и борьбу упорную и трудную — и с ко¬
ролем, и с парламентом.
4
Борьба за избирательную реформу. — Необходимость
реформы. — Партия реформы. — Отношение короля
и парламента к реформе. — Преследования печати. —
Законы против митингов. — Борьба с Францией. —
Присоединение Ирландии
В 1780 году в Англии было основано общество, которое задалось
целью распространять в народе сведения о разных способах управ¬
ления государством и об основных английских законах. Общество
издало много книжек, в которых обсуждался вопрос о реформе
парламента, о всеобщей подаче голосов и о годичном парламенте.
Общество так усердно действовало, что привлекло к реформе очень
много лиц. Общество созывало многолюдные митинги под откры¬
тым небом. На этих митингах собирались десятки тысяч народу;
194
на них составлялись петиции в парламент; под некоторыми пети¬
циями насчитывалось до 10 000 подписей. Вслед за первым обще¬
ством в Лондоне и во многих других городах основывались новые
общества, которые также хотели добиться реформы парламента.
Реформа в самом деле делалась все больше и больше необходимой.
К концу XVIII века дело дошло до того, что 154 избирателя, круп¬
ных лендлорда, посылали в Палату общин 307 членов; из числа
этих 307 членов 150 попросту назначались 84 лицами, а остальные
150 человек выбирались под давлением 70 лиц. А всего-то депута¬
тов в Палате общин было около 550 человек. В 1790 году в Англии
было 30 гнилых местечек, которые посылали 60 депутатов, а изби¬
рателей в них, во всех вместе, было всего 276 человек, следователь¬
но, в среднем, 12 избирателей посылали двух депутатов.
Город Лондон, в котором было полмиллиона жителей, посылал
всего 4 депутатов; графство Корнвалис имело лишь 167 000 жите¬
лей, а посылало 40 депутатов. 87 английских пэров посылали в Па¬
лату общин 218 депутатов; кто посылал трех, кто четырех, иные
пятерых или шестерых членов, а один лорд посылал даже девять де¬
путатов, за что его прозвали «петухом в девяти курином стаде».
Даже люди благородные и честные, которые хотели попасть
в парламент не для личных выгод, а чтобы послужить обществу,
не могли иначе сделаться депутатами, как купив себе место. Один
английский ученый законовед писал: «Покупка мест просто возму¬
тительна, а между тем это единственный способ попасть в Палату
для независимых людей. О выборе народном нечего и думать — его
нет. Получить место из рук какого-нибудь лорда — значит подавать
голос так, как прикажет этот лорд. Пока будет только два класса де¬
путатов — такие, которые покупают себе места, и такие, которые
попадают по воле могущественных лиц, как их слуги, — надо места
покупать».
Сам этот ученый, честнейший и благороднейший человек, так
и сделал. Принц Уэльский предлагал ему место в парламенте, но он
отказался и ответил: «Я куплю себе другое». И купил.
В то время когда реформа была так необходима, а весь народ, все
общество так настоятельно ее желали, король, парламент и весь
правящий класс особенно враждебно относились к реформе. Было
это вот почему.
Во Франции в 1789 году вспыхнула великая революция. Фран¬
ция в конце XVIII века сделала то, что за полтора века до того сде¬
лано было в Англии. Французы свергли своего короля, казнили его
и учредили у себя республику. Эти события во Франции страшно
напугали английский правящий класс. Король, парламент и весь
правящий класс думали, что народ английский может заразиться
примером французского; они опасались, как бы англичане не взяли
силой того, что правящий класс не хотел им дать добровольно.
195
Французскую революцию в Англии поносили всячески и осу¬
ждали не только тории, но и большинство вигов. Только очень не¬
многие виги одобряли французов и проповедовали, что и в Англии
должны быть произведены реформы. Эти виги составляли «партию
реформ». Во главе этой партии стоял Фокс, о котором мы уже упо¬
минали. А между тем ни король, ни парламент и слышать ничего
не хотели о реформе; их поддерживали почти все обеспеченные
люди английского общества, которые напуганы были французской
революцией. Многие из тех лиц, которые до французской револю¬
ции стояли за реформу и считали ее необходимой, стали ярыми
противниками реформы. Вилльям Питт Младший, который прежде
заявлял в парламенте: «Реформа существенно необходима», — те¬
перь говорил: «Малейшую перемену в устройстве английского пар¬
ламента можно считать только большим злом».
Правительство хотело прекратить всякие разговоры и толки
о реформе. Пущены были в ход старые, давно известные средства —
гонения и преследования сторонников реформы, запрещения гово¬
рить и писать.
Так как о реформе писалось во всех газетах и журналах и ма¬
леньких книжках, запрещено было писать. Издан был закон о вред¬
ных и мятежных сочинениях. В законе говорилось:
«Всякий человек, который с “мятежным намерением” распро¬
страняет устно или письменно какие-либо слова или статьи, совер¬
шает проступок. А “мятежное намерение” есть намерение возбудить
ненависть к королю, к законам страны, к палатам парламента или
к суду. За этот проступок виновный привлекается к суду и наказы¬
вается».
После этого стали преследовать всех типографщиков, издателей
и писателей; многие из них вынуждены были платить громадные
штрафы, которые их разоряли; многие были заключены в темницы
или подвергались ссылке. Все эти жестокие кары постигали этих
людей только за то, что они свободно высказывали то, что думали
о современных английских порядках.
К счастью для преследуемых, в 1792 году в парламенте прошел
закон, по которому дела о пасквилях и о мятежных сочинениях
должны были рассматриваться обыкновенными английскими суда¬
ми с присяжными, а не королевскими судьями, как раньше. При¬
сяжные часто обвиняли преследуемых, но часто и оправдывали их
и выпускали на свободу.
Правительство было этими оправданиями очень недовольно
и решило прибегнуть к более решительным мерам. Мы знаем, что
в Англии был закон «Хабеас корпус». Раньше мы уже много говори¬
ли об этом законе и о том, как он важен. По законам Англии, «Хабе¬
ас корпус акт» в смутное беспокойное время может бытъ на время
отменен, например, во время бунта, восстания. Отменить «Хабеас
196
корпус» может только парламент, и отменить не более как на один
год. Правители в 1794 году нашли, что время было опасное, бес¬
покойное и что необходимы чрезвычайные меры, чтобы успокоить
население. Питт Младший внес в парламент билль, в котором пред¬
ложил отменить временно «Хабеас корпус». Он говорил: «Мне до¬
стоверно известно, что существует тайный, очень опасный заговор;
злонамеренные люди хотят низвергнуть законы страны и все госу¬
дарственные учреждения».
Когда в стране стало известно, что правительство хочет отме¬
нить «Хабеас корпус акт», повсюду стали собираться многолюдные
митинги; на этих митингах сходились люди всех классов общества,
много было и простого народа. На всех митингах в одно слово по¬
рицали отмену «Хабеас корпус», составлялись петиции, в которых
просили короля и парламент не отменять закона, драгоценного для
всех англичан. В самом парламенте бесстрашный, благородный
Фокс с жаром говорил против отмены:
— Я надеюсь, что этот новый билль, который нарушает билль
о правах, не будет принят парламентом. Я надеюсь, министры сами
откажутся от своего билля, так как весь народ его не хочет.
Но Фокс напрасно надеялся, что билль не будет принят; билль
был принят, стал законом.
«Хабеас корпус акт» был отменен, а это значило вот что.
Всякого неприятного для правительства человека стало мож¬
но заподозрить в государственной измене, арестовать и засадить
в тюрьму; заключенный не имел уж права требовать, чтобы его не¬
медленно представили судье. Но когда срок отмены «Хабеас корпус»
кончался, то всякий арестованный мог потребовать, чтобы его или
освободили или представили судье. Если судья находил, что обви¬
няемого заключили несправедливо, то невинно заключенный мог
жаловаться на всех, кто был причастен к его аресту, и мог взыски¬
вать убытки. Но «Хабеас корпус» был отменен целых семь лет, до са¬
мого 1801 года. А по прошествии семи лет, чтобы избавить чинов¬
ников от преследований лицами пострадавшими, внесен был билль
о ненаказуемости. Билль о ненаказуемости избавлял чиновников
от ответственности за незаконные аресты во время отмены «Хабеас
корпуса».
Билль этот прошел тоже и стал законом. Следовательно, уж
нельзя было наказать чиновников за их незаконные поступки.
Год спустя после того, как отменен был «Хабеас корпус», приняты
были строгие законы против митингов. Вот чем вызваны были эти
законы.
Лондонское общество реформы устроило большой митинг на от¬
крытом воздухе. На этом митинге большинством голосов принято
было воззвание к народу и петиция к королю. Воззвание к народу
оканчивалось словами:
197
«Не впадайте в роковые ошибки, которые так часто обманывали
ваших предков, — не ждите ничего от перемены министров. С такой
Палатой общин ни один министр не может исполнить своего долга
перед народом. Ваша главная, а, может быть, единственная наде¬
жда — на вас самих. Заклинаем вас той свободой, которую мы обо¬
жаем, законами Англии, которые мы почитаем, — соедините ваши
усилия с нашими, и всякими законными способами постараемся
обеспечить за английским народом его естественные и неотъемле¬
мые права: всеобщее голосование и ежегодные парламенты».
Всеобщее голосование — это значит, чтобы всякий англичанин
имел право выбирать депутатов в парламент. Ежегодный парла¬
мент — это значит, чтобы депутаты избирались не на семь лет,
а на один год.
Королю же подана была петиция:
«Ваше величество! Необходимо вывести вас из заблуждения.
Если у вас нет честного министра, который говорил бы вам правду,
то нужно, чтобы народ сообщал своему государю сведения и обере¬
гал его от обмана. Мы заклинаем вас обратить внимание на голос
страдающего народа — дайте ему право иметь своих представите¬
лей в парламенте. Только это одно может избавить народ от буду¬
щих бедствий и уничтожить настоящие. Отставьте преступных ми¬
нистров, которые так давно и безнаказанно обижали нас. Положите
конец разорительной войне и дайте нам мир, который так необхо¬
дим для счастья народа». (Тогда шла война с Францией).
Через несколько месяцев созван был новый митинг, на который
собралось 150 000 человек. На этом митинге повторено было то же
самое. Но на беду случилось вот какое печальное обстоятельство.
Король ехал открывать парламент. Толпы народа провожали его
по улицам. Из толпы раздавались крики: «Долой Питта! Не надо
войны! Мир! Мир!»
Какой-то сумасшедший бросил камнем в окно кареты короля.
Когда король возвращался назад, снова был брошен камень в его
карету.
После этого правительство внесло в Палату общин билль против
митингов. В этом билле предлагалось следующее:
«Ни один митинг более чем из 50 человек не может состояться
без разрешения местного начальства. Кто-нибудь из местных вла¬
стей обязан присутствовать на митинге и наблюдать, чтобы не го¬
ворилось ничего против короля, министров, парламента и законов
страны». Кто начинал об этом говорить, того приказано было аре¬
стовать. Если митинг становился бурным, то его можно было за¬
крыть даже силой. При этом местное начальство не отвечает, если
кто-нибудь будет убит.
Билль этот предлагался на три года. Против этого билля горячо
возражали и в парламенте, и вне парламента.
198
Повсюду созывались митинги, составлялись петиции. Подано
было 94 петиции против билля; на них было 130 000 подписей. Лю¬
бопытно, что и сами министры и их сторонники созывали митинги;
на этих митингах они старались доказывать, что такой закон необ¬
ходим для спасения страны.
Шесть недель длилась борьба. Билль прошел в парламенте.
После того на некоторое время удалось прекратить толки о ре¬
форме и требования реформы. В самом конце XVIII века и в начале
XIX все затихло в Англии, все как будто было спокойно внутри стра¬
ны. Надо сказать, что в это время англичанам было не до реформы.
В 1794 году началась война с Францией. Эта война с небольшим
перерывом длилась двадцать лет и поглотила все силы и все внима¬
ние общества. Война была, что называется, не на живот, а на смерть.
Англии приходилось отстаивать самое себя, свои колонии и свою
торговлю. Война была упорная, кровопролитная и почти непрерыв¬
ная. Она началась тогда, когда во Франции была республика; она
продолжалась и стала еще более ожесточенной тогда, когда Фран¬
ция стала империей и когда французы провозгласили своим импе¬
ратором Наполеона Бонапарта.
Из этой войны Англия вышла победительницей; она расширила
свои владения; она приобрела новые колонии, торговля ее возросла.
Но в то же время Англия сделала большой долг на военные расходы;
налоги страшно возросли, народ обеднел и сильно бедствовал. Вой¬
на много виновата в том, что Англия вступила в XIX век со старыми
порядками и старым парламентом. Только в 1832 году была прове¬
дена реформа парламента, да и то не так, как того требовали виги.
Прежде чем рассказывать о том, как проведена была эта рефор¬
ма, мы еще должны сказать об одном важном событии, которое
произошло как раз в самом начале XIX века. В 1800 году Ирландия
окончательно была соединена с Англией.
Мы знаем, что, при Вильгельме III Ирландия после упорной борь¬
бы подчинилась Англии, но она сохранила еще свой парламент.
Эта несчастная страна находилась в очень печальном положении.
Все католики, т. е. 4/5 всего населения, были словно иностранцы
в своей родной стране. Они не имели права быть членами парла¬
мента, не могли занимать никаких должностей — ни гражданских,
ни военных. Они не имели права даже выбирать своих представите¬
лей в парламент. Ирландский парламент, так же как и английский,
состоял из крупных лендлордов, так что лендлорды управляли стра¬
ной. Вся земля в Ирландии принадлежала лендлордам; они сдавали
ее фермерам на один год. Лендлорд всегда мог прогнать фермера
без всяких причин; при этом лендлорд не обязан был платить фер¬
меру за те улучшения, которые фермер сделал.
Когда во Франции вспыхнула революция, то ирландцы также
восстали против своих притеснителей — англичан; они заручились
199
помощью французов. Это восстание было подавлено англичанами
со страшной жестокостью. После него Питт и его сторонники реши¬
ли совсем присоединить Ирландию к Англии; они задумали соеди¬
нить ирландский и английский парламенты. Ирландский парламент
сначала не соглашался на это. Но его подкупили, и он согласился.
Так Ирландия лишилась своего парламента. Сто ирландцев сде¬
лались членами Палаты общин в Вестминстере. 28 пэров светских
и 4 духовных заняли места в английской Палате лордов.
Так Англия, Шотландия и Ирландия окончательно соединились
под властью одного короля и одного парламента и составили Сое¬
диненное королевство Великобритания и Ирландия.
5
Англия в XIX веке. — Англия превратилась в фабричную
страну. — Положение фабричных рабочих. — Законы
о бедных. — Необходимость парламентской реформы
В первые десятилетия XIX века Англия из земледельческой стра¬
ны превратилась в фабричную.
В 1821 году земледельческий класс составлял только треть на¬
селения всей Англии, а торгово-промышленный — половину. На¬
селение городов быстро росло. В некоторых городах, например,
в Манчестере и Глазго, население с 1800 до 1831 года увеличилось
в 2х/2 раза. Народ из деревни бежал в города, бежал потому, что
деревня не могла его прокормить. Лендлорды продолжали усиленно
огораживать общинные земли.
За первые двадцать лет XIX века огорожено было почти миллион
десятин. Фермерам все труднее и труднее становилось жить в де¬
ревне. Кроме того, лендлорды, когда кончался срок аренды, сгоня¬
ли мелких фермеров; соединяли мелкие участки в один крупный
и сдавали его одному фермеру вместо нескольких; часто лендлор¬
ды и вовсе не сдавали освободившиеся участки, а обращали фер¬
мы в пастбища для овец; овцеводство было выгодно; шерсть имела
хороший сбыт. Так, например, в обширном поместье одного лорда
в 1814 году прокармливалось 15 тысяч человек, а в 1825 году вместо
того паслась 131 тысяча овец. Все мелкие фермы были уничтожены
и обращены в пастбища.
Еще в XVIII веке большим подспорьем для сельского населения
были кустарные промыслы. В XIX веке кустарные промыслы сильно
сократились, — они стали невыгодны, так как появились фабрики
и заводы, на которых ручной труд заменился машинным. В конце
XVIII века изобретены были новые станки и машины. В 1770 году
один ткач изобрел «прялку Дженни», станок с несколькими вере¬
200
тенами. На этой прялке можно было сразу прясть несколько нитей
вместо одной, как на старинной прялке с колесом. Девять лет спу¬
стя изобретен был новый станок, который назвали мюль-машина;
на этой мюль-машине под надзором одного-двух человек работало
до 1000 веретен.
В 1811 году на разных английских фабриках работало уже более
41/2 миллионов механических веретен. Когда изобретены были эти
станки, стало возможным сырой материал очень быстро обращать
в пряжу. Ручное пряденье быстро заменялось машинным.
В 1785 году изобретен был ткацкий станок. Сначала этот станок
был очень несовершенно устроен и мало употреблялся; но посте¬
пенно его все улучшали и улучшали, и с 1813 года его стали уже
употреблять везде. Тогда тканье ручное тоже исчезло и заменилось
машинным. В 1769 году изобретена была паровая машина: на хлоп¬
чатобумажных фабриках стали употреблять паровые машины, что¬
бы приводить в движение новые прядильные и ткацкие станки.
Механические станки стали употребляться не только на хлопча¬
тобумажных фабриках, но и на шерстяных и на других мануфак¬
турах. Пока не было паровых машин для того, чтобы приводить
в движение станки, употребляли водяную силу, а потому фабрики
строились по берегам рек и ручьев, часто в безлюдных пустыннных
местах, вдали от рынков. Это было очень неудобно для фабрикан¬
тов. Паровую машину можно было поставить где угодно, и фабрики
строились везде, где только возможно. Новые фабриканты нанима¬
ли рабочих и выдавали им свою пряжу. Прежде было много само¬
стоятельных ткачей, которые сами покупали пряжу для своего соб¬
ственного станка и которые были хозяевами сотканной материи.
Теперь же работать на ручном станке стало невыгодно, а новые
станки и машины стоили дорого. Чтобы купить машины, надо было
иметь капитал, так что строить фабрики и заводить машины могли
только капиталисты; эти капиталисты-фабриканты нанимали рабо¬
чих, и наемные рабочие попали в кабалу к фабрикантам. Рабочие
оказались в очень тяжелом и бедственном положении. При машин¬
ном труде надо было меньше рабочих рук, чем при ручном; многие
рабочие оказались без работы и без заработка. Чтобы не умереть
с голоду, они готовы были наниматься за какую угодно плату и на ка¬
ких угодно условиях. Фабриканты этим пользовались. Им выгодно
было платить рабочим как можно меньше и заставлять их работать
как можно дольше. И рабочие работали по 14 и по 16 часов в сутки;
за свой каторжный, непосильный, тяжелый труд они получали так
мало, что часто не могли прокормить себя и свои семьи.
В начале XIX века рабочий получал в 4—5 раз больше, чем
в XVIII веке; но зато цена хлеба увеличилась в 7 раз, а цена других
продуктов в 15 раз; а потому, хотя рабочий получал больше, но ку¬
пить на заработанные деньги мог гораздо меньше, чем прежде.
201
Чтобы приобрести меру пшеницы, в XVI веке рабочий должен был
работать 26 дней, в конце XVIII века — 41 день, а в 1812 году — уже
70 дней. Свой ничтожный заработок рабочий мог потерять во вся¬
кое время; фабрикант не нанимал его на год, как это делалось пре¬
жде, а без всякого срока, до тех пор пока рабочий был ему нужен.
Так как женщины и дети получали меньше, чем мужчины, то везде,
где только можно было, фабриканты постарались заменить муж¬
ской труд женским и детским. Положение громадной массы рабо¬
чего населения Англии ухудшалось из года в год; самая ужасная ни¬
щета царила почти повсеместно. Знаменитый английский писатель
лорд Байрон писал: «Я был в Испании во время войны; я посетил
самые жалкие и угнетенные области Турции; но нигде мне не при¬
шлось видеть ничего подобного той отвратительной нищете, какую
я нашел в Англии».
Многие рабочие не могли прокормить себя сами из своего ни¬
чтожного заработка; чтобы не умереть с голоду, они должны были
просить помощи у прихода. А кто получал помощь от прихода, тот
попадал в разряд «бедных». «Бедный» должен был подчиняться за¬
конам о «бедных» и попадал во власть надзирателей над бедными.
Надзиратель имел большую власть над несчастными бедняками. Он
мог их заставить исполнять всякую работу; если же бедняк отка¬
зывался, его заключали в рабочий дом. Рабочие дома были те же
тюрьмы; только в них засаживали, часто насильно, людей, которые
не совершили никакого преступления. Вся вина этих несчастных
заключалась в том, что они нигде не могли найти работы. Над¬
смотрщики над бедными должны были заботиться о воспитании
детей бедняков, о том, чтобы научить их какому-нибудь ремеслу;
и вот детей бедняков попросту продавали промышленникам для ра¬
боты на фабриках. Согласия родителей не требовалось. Несчастных
детей целыми фургонами отправляли в промышленные округа и от¬
давали фабрикантам. Дети с самых ранних лет изнывали на тяже¬
лой, непосильной работе. Некоторым малюткам было всего по пять,
по шесть лет. Бедняк не мог даже переменить свое местожитель¬
ство; ни один приход его не принял бы, чтобы не помогать ему.
Таких бедняков, которые лишены были всяких прав в Англии,
в начале XIX века было несколько миллионов. А между тем Англия
из году в год богатела: ее промышленность и торговля сильно разви¬
вались; население быстро росло. В 1760 году в Англии было 8 мил¬
лионов жителей, а в 1818 году — 12 миллионов. Северные графства
Англии в XVI веке были безлюдны и пустынны; теперь же они сде¬
лались самыми цветущими и населенными местностями; новые фа¬
брики и заводы основывались преимущественно в северных окру¬
гах, и туда устремились толпы рабочих.
В то время как Англия перестала быть страной земледельческой,
парламент ее по-прежнему состоял из одних землевладельцев, и вы¬
202
боры производились по-прежнему. Землевладельцы правили Ан¬
глией.
Два новых класса, фабриканты и фабричные рабочие, которые
в XIX веке составляли большинство населения, не участвовали
в управлении страной. Редкий фабрикант попадал в Палату общин,
а сами промышленные округа не имели своих представителей в пар¬
ламенте; их население не имело права выбирать депутатов. И для
фабрикантов и для рабочих было невыгодно, что в парламенте си¬
дели одни землевладельцы. Ясно было, что так долго быть не могло.
Оба класса захотят попасть в парламент и будут добиваться этого.
Так действительно и случилось: и фабриканты и рабочие захоте¬
ли попасть в парламент.
Едва окончилась великая борьба с Наполеоном, как в Англии об¬
деленные классы снова стали добиваться реформы парламента.
6
Англия после 1815 года. — Бедствия населения. —
Требования реформы парламента. — Народная газета. —
Коббет. — Король Георг IV. — Нынешние законы
о митингах в Англии
После великих войн, после 1815 года Англия оказалась в очень
бедственном положении. Спрос на ее товары понизился; цены упа¬
ли; фабриканты стали производить меньше товару, а вместе с тем
и сократили число рабочих. Многие остались без куска хлеба.
В 1811 году был неурожай, и в стране настал голод. Хлеб продавался
по дорогим ценам, которые назывались «голодными ценами»; меж¬
ду тем ввоз хлеба был воспрещен, в угоду землевладельцам. В неко¬
торых местностях шесть человек из семи стали нищими. В других
из 575 человек 419 получали помощь из кассы для бедных. Сельские
и городские жители были доведены до отчаяния, и в разных местах
вспыхнули восстания. Восстания были подавлены силой, виновных
судили и наказали, но лучше от этого не стало. Все ждали, когда же,
наконец, откроется парламент, все думали, что министерство и пар¬
ламент примут меры, чтобы помочь несчастному населению. До¬
ждались. Парламент открылся, но министр объявил, что страна на¬
ходится в цветущем положении; ни о каких мерах, чтобы помочь
народному бедствию, не было и речи.
Помещикам жилось так же хорошо, как и прежде, а о народе они
и не думали. Всем стало ясно, что от парламента, который состоит
из одних землевладельцев, нельзя было ждать забот обо всем на¬
селении; необходимо переустроить парламент, необходимо, чтобы
в нем были представители всех сословий. Тогда-то Совет Лондона
203
представил петицию в парламент; в ней указывалось на то, что
необходимо преобразовать парламент; парламент находился в ру¬
ках одного сословия, которое и управляло страной в своих выгодах.
И не только в Лондоне, но и во всей стране заговорили снова о ре¬
форме парламента. Писали о реформе и в газетах.
Сын одного фермера Вильям Коббет издавал дешевую газету для
народа. Коббет знал, как тяжело живется народу, и проповедовал,
что только реформа парламента, самая коренная реформа, мо¬
жет помочь беде. Газету Коббета читали. Она была в руках у всех,
но Коббет убеждал народ, что надо действовать только законными
средствами.
Он жестоко порицал восстания; он с негодованием осуждал тех
людей, которые истребляли машины. «Машины не виноваты. При¬
чина всех бед — дурное управление. Нужна реформа парламента,
но Боже сохрани действовать насилием: надо действовать закон¬
ным путем, собираться на митинги, подавать петиции со множе¬
ством подписей и привлекать сторонников к реформе». Проповедь
Коббета была очень успешна. Восстания и бунты прекратились: ма¬
шины больше не истреблялись; взамен того повсюду устраивались
митинги, писались петиции, собирались подписи. Парламент и слы¬
шать ничего не хотел о реформе.
— Реформа необходима, — говорил народ.
— Реформа не нужна и бесполезна для народа, — заявлял парла¬
мент.
Все петиции с сотнями тысяч подписей были отвергнуты парла¬
ментом. Мало этого, — парламент нашел, что необходимо защищать
существующий порядок и прекратить всякие разговоры о реформе.
Предложено было в парламенте снова воскресить те меры, которые
употреблялись в конце XVIII века, т. е. отмена закона «Хабеас кор¬
пус» и суровые законы против митингов, прессы и печати.
Когда в Англии узнали, что в парламент внесен билль об отмене
«Хабеас корпус» и билль против митингов, обществ и печати, то посы¬
пались петиции против этих биллей. В то же время поступило 600 пе¬
тиций в пользу реформ. Более миллиона лиц подписали эти петиции.
Между тем бедственное положение населения всё увеличивалось,
и в 1817 году народу жилось тяжелее прежнего. Снова в разных ме¬
стах начались бунты; толпа кричала «Хлеба, хлеба!» и грозила раз¬
рушать машины. Все свои бедствия народ приписывал машинам,
этим «железным людям», которые заменяли людей настоящих.
Тогда-то напуганный парламент поспешил принять все билли,
которые предлагали министры.
Снова был отменен «Хабеас корпус».
Но это было уже последний раз. Когда год прошел и кончился
срок отмены, парламент отказался отменять «Хабеас корпус» на вто¬
рой год.
204
И с тех пор в Англии никогда более «Хабеас корпус» не отменялся.
Едва окончился срок законов о митингах, как в городе Бирминге¬
ме созван был большой митинг. Бирмингем — один из самых боль¬
ших промышленных и торговых городов Англии, центр железоде¬
лательной промышленности. На митинг собралось 25 000 человек.
На нем порешили так:
«Петициями ничего не добьешься. Надо послать в парламент
ходатая, который бы там добивался, чтобы Бирмингему дано было
право посылать депутатов в Палату общин».
Таким ходатаем избран был один богатый землевладелец. Ми¬
тинг заставил его поклясться, что он явится в Палату общин и зай¬
мет в ней место как настоящий член парламента.
В другом промышленном и торговом городе, Манчестере, центре
хлопчатобумажной промышленности, также решено было созвать
неслыханно многолюдный митинг и также выбрать ходатая в парла¬
мент, как сделал Бирмингем. Митинги стали собираться и в других
местах; они росли как грибы, и, что замечательно, на митинги со¬
бирались вовсе не «подонки общества», а богатые землевладельцы
и местные богачи. Партия вигов начала сплачиваться. Те виги, кото¬
рые после французской революции заодно с ториями были против
реформ, теперь стали соединяться с вигами, которые требовали са¬
мых коренных реформ, — с вигами-«радикалами», как их называли.
Собрался, наконец, парламент. В тронной речи говорилось о мяте¬
жах и заговорах, об опасности, которая грозит всему народу от злона¬
меренных лиц. Ничего не говорилось только о том, что всего больше
занимало англичан в это время, — не было и речи о парламентской
реформе, а вместо того внесено было шесть биллей, которые должны
были «успокоить» страну. В одном из этих биллей предлагалось снова
ограничитъ митинги; предлагалось признавать законными только те
митинги, которые в графствах созывались шерифом, а в городах —
городским головой. Все остальные митинги строго воспрещались.
Разрешались лишь приходские митинги, на которых могли быть
только жители прихода; посторонние лица не допускались; кроме
того, воспрещено было присутствовать на митингах женщинам.
Всякий митинг, который становился бурным, можно было рассе¬
ять силой; при этом местные власти не отвечали, если были убитые
и раненые.
В биллях не забыта была и печать; предлагались меры против
«мятежных и возмутительных сочинений». Если у какого-нибудь
книгопродавца или издателя окажется книга «мятежного содержа¬
ния», то местные власти могут ее немедленно отобрать и предать
дело суду. Если суд признает книгу невинной, ее вернут назад; если
признает мятежной, то ее не вернут вовсе; если же книгоиздатель
издаст новую книгу, которая будет признана преступной, то за это
он подвергнется штрафу, заключению или ссылке.
205
Кроме того, все дешевые книги и газеты предлагалось обло¬
жить штемпельным налогом; это для того, чтобы они стали дороже
и меньше распространялись в народе.
Много и долго говорили в парламенте по поводу этих биллей.
— Сила, сила, сила, ничего, кроме силы! — возмущались в пар¬
ламенте вожди вигов. Но виги ничего не могли поделать. Партия
ториев одержала верх, и все билли были приняты как постоян¬
ные законы, и только один «о мятежных митингах» был принят
на пять лет.
Вскоре после того король Георг III умер; на престол вступил его
сын — Георг IV.
Георга IV не любили и не уважали в Англии: это был развратный,
безнравственный человек, который проводил свою жизнь в попой¬
ках и кутежах, сорил деньгами и делал долги. Как и отец, Георг IV
держался партии ториев; тории управляли Англией и старались
из всех сил не допустить реформы.
В 1825 году окончился срок законов о митингах; с этого времени
в Англии никогда уже не пытались больше ограничивать митинги.
В настоящее время, хотя в Англии и нет особого закона, который
прямо разрешает митинги, но митинги могут устраиваться без вся¬
кого разрешения. Если цель митинга незаконна, например, если
люди собрались на митинг, чтобы обсудить какое-нибудь преступле¬
ние, то такой митинг делается незаконным, и его можно разогнать
силой, если митинг добровольно не разойдется.
Всякий митинг становится незаконным, если участники его ве¬
дут себя бурно и угрожающе. Такой митинг тоже можно разогнать
силой.
Но никакой митинг не делается незаконным от того, что ми¬
нистр, судья или другой какой-нибудь чиновник объявит его неза¬
конным.
Так окончилась в Англии борьба за митинги.
7
Настоятельное требование парламентской реформы. —
Король Вильгельм IV. — Новый парламент. — Победа
вигов. — Билль о реформе. — Отмена закона о присяге
Шесть суровых законов, которые были установлены парламен¬
том в конце царствования Георга III, не привели ни к чему; они
не заглушили толков о реформе; народ английский по-прежнему
хотел реформы парламента и добивался ее.
В 1822 году парламент был засыпан петициями от массы городов
и от девяти графств. А первый министр на все эти бесчисленные
петиции отвечал:
206
— Пока я первый министр, я считаю своим долгом противиться
реформе.
Один из членов Палаты общин — виг — на это ответил:
— Первый министр объявил, что народ не нуждается в реформе.
От имени народа заявляю, что эта реформа необходима, и она будет.
К концу царствования Георга IV партия ториев все слабела и сла¬
бела. Происходило это по двум причинам.
Мы знаем, что партию ториев составляли главным образом зем¬
левладельцы. Но в число землевладельцев вошло много промыш¬
ленников и купцов, которые разбогатели и накупили себе имений.
Эти новые лендлорды как были вигами, так и остались. Кроме того,
дети старых лендлордов уже не так думали, как их отцы; они уже
не смотрели с таким ужасом на реформу, и многие из них счита¬
ли, что реформа действительно необходима. Кроме того, исключи¬
тельные законы, к которым прибегали тории, вызывали всеобщее
недовольство против них. Слова первого министра, что он не допу¬
стит реформы, сильно повредили ториям в глазах всего общества.
В то же время безобразия с гнилыми местечками перешли всякие
границы. В 1829 году произошел такой случай.
Герцог Ньюкестльский1 остался недоволен депутатом от одно¬
го из своих местечек; этот депутат осмелился подать голос не так,
как угодно было его милости. Герцог заставил депутата отказаться
от своего парламентского места и на его место наметил другое лицо.
Неожиданно на выборах у этого намеченного лица явился сопер¬
ник и успел получить за себя немало голосов. Герцог был взбешен
поведением избирателей; он приказал, чтобы у всех избирателей,
которые подавали голос за соперника, отнята была земля. Приказа¬
ние было исполнено.
Поступок герцога стал известен. В парламенте виги обвиняли
герцога в незаконном поведении. А герцог на эти обвинения хлад¬
нокровно ответил:
— Разве я не имею права поступать со своей собственностью,
как хочу?
И лорд нашел себе много защитников.
Как бы то ни было, но царству ториев настал конец. В 1830 году
умер Георг IV; на престол вступил Вильгельм ГѴ; парламент по этому
случаю был распущен, и назначены новые выборы. На этих выборах
виги победили ториев. В новом парламенте вигов было больше, чем
ториев. Это случилось в первый раз с 1783 года. Министры-тории
должны были выйти в отставку, так как Палата общин их не под¬
держивала; их сменили виги. Первым министром стал граф Грей.
1 марта 1831 года Грей внес в Палату общин билль о реформе. В этом
билле предлагалось: отнять право посылать депутатов у 56 гнилых
1 Современное написание — герцог Ньюкасл. —Прим. изд.
207
местечек с населением меньше 2000; этим путем освобождалось
112 мест; 32 городам, население которых не превышало 4000, было
предоставлено избирать одного депутата вместо двух.
Освободившиеся 144 места предоставлялись 42 городам и граф¬
ствам.
Таким образом, большие торговые города впервые получили
право посылать депутатов. Билль предлагал установить постоян¬
ные правила для избирателей в городах и графствах. Так, в городах
Англии и Шотландии избирателем мог быть всякий владелец или
наниматель дома, магазина, конторы, склада и пр., который платил
за помещение не менее 100 руб. в год. В графствах избирателями
могли быть не только все владельцы имений, имевшие не менее
20 руб. годового дохода, но и все фермеры, которые арендовали
участки на долгие сроки и имели не менее 100 руб. чистого годо¬
вого дохода. Те же лица, которые арендовали землю на короткий
срок, могли быть избирателями в том случае, если доход с их земли
был 500 руб.
В этом билле ничего не говорилось ни о всеобщем голосовании,
ни о ежегодном парламенте, чего требовала и добивалась радикаль¬
ная партия. Этот билль давал гораздо меньше того, чего хотел народ.
Тем не менее, такой билль так задевал выгоды всех землевла¬
дельцев, особенно владельцев местечек, что в парламенте поднялась
из-за него страшная борьба, и дело кончилось тем, что билль не был
принят. Грей не упал духом. У него еще оставалось средство, что¬
бы поправить дело. В Англии установился такой обычай. Министр,
который побежден в парламенте по какому-нибудь вопросу, может
просить короля распустить парламент и назначить новые выборы.
Это означало, что министр спрашивал избирателей, за кого они сто¬
ят: за него или против него. Если избиратели на стороне министра,
то они пошлют в Палату общин таких депутатов, которые подадут
голоса за билли; если же избиратели против биллей, то они выберут
таких депутатов, которые будут голосовать против биллей.
Граф Грей просил короля распустить парламент и назначить но¬
вые выборы. Король согласился. Назначены были новые выборы.
Партия вигов не дремала. Она провозглашала перед избирателями,
чего она хочет: «Билль, весь билль, ничего, кроме билля!»
И партия вигов победила. В новом парламенте было вигов боль¬
ше прежнего, и билль был принят.
Из Палаты общин он перешел в Палату лордов. Палата лордов
его отвергла.
Через несколько часов лондонское население узнало из газет
о судьбе билля. Газеты вышли по этому случаю в траурной каемке.
Население столицы негодовало на лордов; некоторых из них чуть
не побили; в домах их разбили камнями стекла. Начали уже пого¬
варивать о том, что Палату лордов надо совсем уничтожить, что
208
она ни к чему. В городе Бирмингеме созван был громадный митинг
в 150 000 человек; на этом митинге решили не платить податей,
пока не будет принят билль. Во многих других городах также созва¬
ны были митинги и тоже было постановлено не платить податей.
Во многих местах вспыхнули мятежи. Опасались всеобщего восста¬
ния. По всей стране устраивались шествия со знаменами, а на зна¬
менах было написано: «Долой лордов!», «Отказ платить подати!»,
«К оружию!»
Тогда Грей потребовал от короля, чтобы он позволил ему вве¬
сти в пэры новых лиц, которые стояли бы за реформу. Король имел
право жаловать звание пэра, кому хотел. Вильгельм IV согласился
на это. Лорды так испугались этой угрозы, что пропустили билль.
Так прошла первая парламентская реформа. После этой реформы
число избирателей достигло почти 700 тысяч.
Реформа 1832 года не была только «расширением избирательно¬
го права». Нет! Она произвела коренной переворот в представитель¬
стве. До 1832 года каждый город, каждое графство выбирали по два
депутата, независимо от количества населения. Эти два избранника
были представителями городов и графств, а не населения. После ре¬
формы 1832 года депутаты были представителями населения.
Реформа 1832 года вводила и другое новшество. Раньше изби¬
рателями могли быть только землевладельцы и домовладельцы;
считалось, что только владеющие недвижимой собственностью
имеют «постоянный интерес в государстве», как тогда говорили.
Закон 1832 года давал избирательные права квартиронанимате¬
лям и арендаторам. Весь зажиточный класс, средний класс населе¬
ния признан был имеющим «постоянный интерес в государстве»,
а не одни собственники.
За несколько лет до реформы парламента прошел еще один очень
важный закон: отменен закон о присяге. По этому закону, как мы
знаем, всякий, кто хотел занять какую-нибудь гражданскую или во¬
енную должность или кто хотел стать членом парламента, должен
был присягнуть в том, что исповедует англиканскую веру, и должен
был причаститься по обрядам англиканской церкви. Пока существо¬
вал этот закон, ни католики, ни пуритане не могли быть членами
парламента и не могли занять никакой должности. В 1829 году этот
закон был отменен. Отмена этого закона особенно важна была для
Ирландии, где 4/5 населения были католики.
Глава X
АНГЛИЯ ПОСЛЕ ПАРЛАМЕНТСКОЙ РЕФОРМЫ
1832 ГОДА, ПРИ КОРОЛЕВЕ ВИКТОРИИ
1
Последствия реформы 1832 года. — Парламентское
правление. — Королева Виктория. — Правление вигов. —
Новые названия партий: консерваторы и либералы. —
Правление либералов. — Новые реформы
Реформа 1832 года дала, как мы видели, гораздо меньше того,
чего требовало население. Она не дала всеобщего избирательного
права; она не ввела ни ежегодных парламентов, ни закрытой по¬
дачи голосов; она дала только право выбирать депутатов среднему
сословию, т. е. купцам, промышленникам, фабрикантам, богатым
ремесленникам, мелким торговцам. Те, кто не мог платить за квар¬
тиру 100 руб. в год или арендовать такой участок земли, который
приносил 500 руб. доходу в год, не мог и выбирать. Но все-таки ре¬
форма эта была очень важна и произвела большие перемены в жиз¬
ни Англии. Можно сказать, что с 1832 года, когда принят был билль
о реформе, рухнул старый порядок в Англии, начался новый. Про¬
изошло это потому, что изменился самый состав парламента; гни¬
лые местечки были уничтожены, и почти не стало депутатов, ко¬
торых назначали землевладельцы. Взамен того появились депутаты
от торгового и промышленного класса. Этих депутатов посылали
торговые и промышленные города; их избирали новые избиратели.
Большинство этих избирателей принадлежали к мелкому торговому
классу. Эти новые избиратели, мелкие торговцы и промышленники,
были люди независимые, а потому подкупы стали реже прежнего.
Правда, подкупы не исчезли совсем, хотя против них и были изданы
строгие законы. Королю стало невозможно составлять такую Пала¬
ту общин, какую он хотел, как делал король Георг III, и король во¬
лей-неволей должен был править так, как хотел парламент. Король
Вильгельм IV попытался было назначать министров по своей воле,
но эта попытка ему не удалась. После реформы 1832 года проис¬
ходили выборы депутатов. Вигов попало больше, чем ториев, так
210
что министрами должны были быть виги. Вильгельм IV не любил
вигов и написал письмо первому министру-вигу. В этом письме
король заявлял, что не доверяет вигам и желает править с тория-
ми, а потому и назначает первым министром тория Роберта Пиля.
Пиль видел, что править ему будет трудно с такой Палатой общин,
где большинство членов — виги, которые против него. Он распу¬
стил Палату и назначил новые выборы. Но в новую Палату попало
вигов еще больше прежнего. Пиль попытался было править. Но че¬
тыре раза Палата общин не приняла его предложений. Тогда Пиль
вышел в отставку и сам заявил:
— Министры в Англии должны подавать в отставку, если Палата
общин против них, хотя бы за них был сам король и Палата лордов.
Это признал торий, глава партии ториев.
С тех пор установился в Англии обычай, чтобы министры вы¬
ходили в отставку всякий раз, когда Палата общин не примет ка¬
кой-нибудь важной меры, которую они предложили.
В 1873 году король Вильгельм IV умер, и на престол вступила его
племянница, королева Виктория, молодая 18-летняя девушка.
Королева Виктория во все время своего долгого царствования
ни разу не пыталась сама, по своему выбору назначать министров;
все свои права в этом деле она свела к тому, что приглашала вождя
той партии, которая имела перевес в парламенте; этому вождю она
поручала подобрать других министров или, иначе говоря, составить
министерство. Установился такой порядок: вождь становится пер¬
вым министром и подбирает себе товарищей из той партии, к ко¬
торой сам принадлежит. Если первый министр — лорд и заседает
в Палате лордов, то он руководит своей партией в Палате лордов;
тогда в Палате общин партия избирает себе вождя или, по-англий¬
ски, лидера. Если же первый министр не лорд, то он сам делает¬
ся лидером своей партии в Палате общин, а в Палате лордов есть
другой лидер. Первый министр и остальные министры правят Ан¬
глией до тех пор, пока Палата общин на их стороне. Если же Палата
общин почему-нибудь недовольна ими, то она или прямо выражает
министрам недоверие, или же не принимает какую-нибудь меру,
которую министры считали важной и необходимой. Тогда первый
министр и все его товарищи должны выходить в отставку. Но, пре¬
жде чем выйти в отставку, они могут еще попытаться сохранить
власть в своих руках; они могут просить короля распустить Пала¬
ту общин и назначить новые выборы. Если в новой Палате боль¬
шинство членов окажется на стороне министров, то они остаются
на своих местах. Если же большинство членов против министров,
то они должны выходить в отставку. Второй раз они уже не имеют
права распускать Палату, и министры выходят в отставку. Королева
призывает вождя той партии, которая одержала верх, назначает его
первым министром и ему поручает составить новое министерство.
211
Это новое министерство правит Англией. Те же министры, которые
вышли в отставку, становятся противниками министерства; вместе
со своей партией они борются против тех предложений министер¬
ства, которые им не нравятся, они порицают меры правительства,
которых не одобряют, и указывают слабые стороны их правления.
Эта партия, противная министерству, составляет, как говорят, «оп¬
позицию ее величества».
Так вышло, что хотя за королевой и сохранилось ее старое пра¬
во назначать министров, но она могла назначать только вождя
той партии, которая царит в парламенте; так что, можно сказать,
на деле назначает министров парламент через королеву, а не сама
королева. Министры правят, покуда ими доволен парламент. Если
парламент ими недоволен, они должны уходить. Выходит, что соб¬
ственно правит Англией парламент через министерство или через
кабинет. Так что после реформы 1832 года Англией правит парла¬
мент, а не королевская власть.
Это парламентское правление окончательно утвердилось в цар¬
ствование королевы Виктории.
Так как торгово-промышленный класс был больше на стороне
вигов, чем ториев, то со времени 1832 года стало попадать в парла¬
мент много вигов; их попадало больше, чем ториев, а потому и ми¬
нистрами назначались виги. В течение 34 лет виги с небольшими
перерывами правили Англией.
Надо сказать, старые партии — виги и тории — получили теперь
новые названия. Ториев стали называть консерваторами, а вигов
либералами.
Консерваторы стояли за сохранение старого порядка и отстаи¬
вали права королевской власти; они были обыкновенно против¬
никами демократических реформ; они соглашались на них только
тогда, когда видели, что необходимо согласиться, что за реформу
стоят массы и отказ может вызвать революцию. Либералы стреми¬
лись к расширению прав парламента, к демократическим реформам
и к личной свободе.
Для Англии было очень важно, что ею правили либералы. Либе¬
ралы стояли за свободу печати; либеральные министры перестали
смотреть на издателей и на писателей как на врагов; они переста¬
ли их преследовать. Налог на газеты был понижен, а потом и вовсе
уничтожен; газеты подешевели и стали в громадном количестве
распространяться в народе. До понижения налога на газеты в Ан¬
глии расходилось 36 миллионов номеров. А когда налог был пони¬
жен, стало расходиться 53 миллиона номеров; когда же налог унич¬
тожен был совсем, то 107 миллионов номеров ежедневно. В Англии
было 12 миллионов жителей.
В 1836 году Палата общин постановила печатать списки парла¬
ментских решений, а между тем еще в 1832 году считалось преступ¬
212
ным опубликовывать эти решения. В Палату общин допущена была
публика. Это было нарушение старинного парламентского обычая.
Парламент считал своей привилегией (льготой) заседать при закры¬
тых дверях без посторонних. Палата общин очень дорожила тайной
своих заседаний, считая эту тайну лучшей охраной депутатов от пре¬
следований короля. В 1834 году сгорело здание парламента; в но¬
вом здании в зале заседаний устроены были галереи для публики.
Но и до сих пор всякий член парламента может потребовать удале¬
ния из залы «посторонних», которые сидят потому, что их будто бы
не «видят». Женщины и до сих пор могут быть в парламенте только
в особой галерее, которая отделена от залы решетчатой стеной.
С реформой 1832 года окончилось царство лендлордов в Англии.
После реформы не они одни правили Англией. С ними вместе пра¬
вил и торгово-промышленный класс; торгово-промышленный класс
защищал, конечно, свои интересы и старался провести такие зако¬
ны, которые были для него выгодны.
Часто бывало, что то, что было выгодно для торговцев и про¬
мышленников, было невыгодно для землевладельцев. И наоборот.
Между ними происходила борьба.
Торгово-промышленный класс стал так богат, силен и многочис¬
лен, что побеждал землевладельцев и добивался своего.
Самая ожесточенная и упорная борьба между торгово-промыш¬
ленным классом и землевладельцами произошла по поводу хлебных
законов.
2
Хлебные законы. — Лига против хлебных законов. —
Ричард Кобден. — Партия свободной торговли
в парламенте. — Отмена хлебных пошлин
Мы уже раньше говорили о хлебных законах. В 1815 году ввоз
хлеба был, можно сказать, совсем запрещен в Англию. На привоз¬
ный хлеб наложена была такая высокая пошлина, что привозить его
в Англию было невыгодно. Пошлина понижалась только тогда, ког¬
да цена хлеба в Англии повышалась до 40 руб. за квартер1. Эта цена
была так высока, что называлась «голодной ценой». Закон о хлебных
пошлинах издан был в угоду землевладельцам землевладельческим
парламентом. Он был выгоден только для одних землевладельцев;
они производили хлеб, и им было выгодно продавать его как можно
дороже. Кроме того, при дорогих ценах на хле б помещики могли брать
более высокую арендную плату со своих фермеров. Налог на хлеб
1 Квартер — английская мера сыпучих тел и жидкостей, равна 290 литрам,
1/4 центнера. —Прим, из 3.
213
тяжелым гнетом ложился на весь английский народ; это был самый
несправедливый и возмутительный налог, какой только можно себе
представить. Это был налог на пищу, без которой не может обой¬
тись ни один человек. Английский народ для своего пропитания пе¬
реплачивал землевладельцам 300 миллионов рублей ежегодно.
Налог на хлеб был невыгоден и для торгово-промышленного
класса. Фабрикантам надо было продавать свои товары; они пре¬
красно понимали, как мешает продаже их товаров запрещение вво¬
за хлеба. Если бы на хлеб не было запретительных пошлин, ино¬
странцы привозили бы в Англию хлеб, а взамен того покупали бы
английские фабричные товары. Это было бы выгодно для фабрикан¬
тов, им было бы куда сбывать товар, и они могли бы расширить
производство. Кроме того, они при дешевом хлебе дешевле плати¬
ли бы своим рабочим.
Вот почему фабриканты, купцы и заводчики решили всеми си¬
лами добиваться отмены хлебных законов. В 1839 году в городе
Манчестере, который был центром мануфактурного производства,
составился союз. Этот союз поставил себе целью бороться против
хлебных законов и назван был Лигой против хлебных законов.
К Лиге против хлебных законов примкнуло много людей даровитых
и талантливых. Эти люди хлопотали не из-за личных выгод, а забо¬
тились об общей пользе. Они видели, как тяжелы хлебные законы
для всего народа. Душой лиги, ей вождем был некий Ричард Кобден.
Ричард Кобден был сын бедного фермера; он с детства видел, что
значит для народа, дорогой хлеб. Дорогой хлеб — это голод. Кобден
от всей души ненавидел хлебные законы и все свои силы употребил
на борьбу против них; он пожертвовал всем для этой борьбы.
Лига очень энергично принялась за дело. Она действовала
только законными средствами. Лига устраивала митинги по раз¬
ным городам. Десятки тысяч народа и под открытым небом, и под
навесом, и в обширных залах общественных собраний собирались,
чтобы послушать красноречивых ораторов. Часто одни и те же лица
в один и тот же день выступали со своими громовыми речами утром
в одном городе, вечером в другом. Особенно неутомим был Ричард
Кобден. В течение двух месяцев он устроил 40 митингов в центрах
земледельческого населения. На всех этих митингах Кобден гово¬
рил речи.
Лига не довольствовалась одними митингами, она действовала
и путем печатного слова. Члены лиги помещали статьи в газетах
и журналах или издавали дешевые книжки. В этих статьях и книж¬
ках выяснялся весь вред хлебных законов и указывалось на то, что
в интересах населения их необходимо отменить. Многочисленные
митинги и статьи привлекали к лиге массу сторонников в парла¬
менте и вне парламента. Когда лига возникла, в парламенте было
всего несколько членов, которые стояли за отмену хлебных зако¬
214
нов. Один из них, Вилльерс, внес в Палату предложение об отме¬
не хлебных законов; предложение это вызвало бурю в парламенте;
оно обсуждалось пять суток в Палате и было отвергнуто громадным
большинством голосов.
По мере того как росло в стране число сторонников лиги, в пар¬
ламенте увеличивалось число членов, которые были против хлебных
законов. В парламент избраны были многие вожди лиги. Сам Ри¬
чард Кобден сделался депутатом. Эти люди и в парламенте усердно
боролись за отмену хлебных законов и старались привлечь на свою
сторону и других членов. В Палате общин образовалась партия, ко¬
торая стояла за отмену всех пошлин на все товары и главным обра¬
зом пошлин на хлеб. Члены этой партии говорили:
— Пошлины не нужны и очень вредны; они только стесняют
торговлю; продавцу мешают продавать свой товар, где он хочет;
покупателю не дают купить товар подешевле и повыгоднее и за¬
ставляют покупателя переплачивать лишнее в карманы продавцов.
Из всех же пошлин самые несправедливые — пошлины на хлеб,
и эти пошлины должны быть отменены непременно.
Одним словом, члены новой партии стояли за то, чтобы торговля
не стеснялась пошлинами, была бы свободна; они стояли за свободу
торговли.
Эта новая партия свободной торговли не причисляла себя
ни к ториям, ни к вигам; таены ее заявили: «Мы готовы соединить¬
ся с той партией, которая согласится отменить пошлины». Они гово¬
рили, что примут реформу об отмене пошлин так же охотно из рук
ториев, как из рук вигов.
Тории ненавидели членов лиги; они нападали на них в своих
речах и даже взводили на них разные небылицы. Тории нисколько
не скрывали, почему они стоят за хлебные законы. Один молодой
торийский депутат однажды сказал в Палате:
— Если бы хлебные законы были уничтожены, лендлорды долж¬
ны были бы уменьшить арендную плату за свои земли, и они тогда
не могли бы вести жизнь, достойную их.
На это Кобден ответил так:
— Люди, которые делают подобные заявления, — вот настоя¬
щие возмутители, настоящие революционеры. Я считаю своим
долгом предупредить о них добросовестных лендлордов. Эти лен¬
длорды не должны допустить, чтобы их причисляли к числу тех,
которые боятся, что их разорит отмена хлебных законов. Эти лен¬
длорды должны знать, что они не имеют права поддерживать свою
роскошную жизнь богатством, которое омыто слезами вдов и сирот
и составлено путем отнятия куска насущного хлеба у крестьянского
населения.
Членам партии свободной торговли пришлось принять рефор¬
му из рук ториев. В 1841 году первым министром сделался Роберт
215
Пиль, глава партии ториев. Роберт Пиль стоял за хлебные законы
и считал, что отменить их никак невозможно и несвоевременно.
Но затем он понял, что хлебные пошлины удержать нельзя, когда
большинство населения против них. Он убедился, что настало вре¬
мя для отмены пошлин.
Но Роберт Пиль медлил и не решался действовать; он знал, что
партия ториев, вождем которой он был, сочтет его изменником
и отвернется от него.
Печальное событие заставило Пиля не ждать больше.
Ирландию постигло страшное бедствие — сильный голод. Тру¬
довое население Ирландии очень бедно. Земля в Ирландии принад¬
лежит крупным лендлордам, которые часто даже и не живут в сво¬
их поместьях, а проживают свои доходы где-нибудь в Англии или
за границей. Крестьяне, которые работают у лендлордов, или вовсе
не получают жалования, или получают очень мало. А за свою работу
у лендлорда они получают небольшой клочок земли, на котором са¬
жают картофель; картофель и есть единственная пища ирландских
сельских рабочих. В южных и западных округах целые поколения
вырастают, живут, женятся и умирают, ни разу не попробовав мяса.
Картофель на обед, картофель на ужин, картофель в будни, карто¬
фель в праздник.
В 1845 году был полный неурожай картофеля; людям нечего
было есть, они пухли от голода, болели и умирали. Со всех сторон
стали говорить о том, что необходимо доставить населению Ирлан¬
дии дешевый хлеб. Лига против хлебных законов громче прежнего
кричала о том, что надо отменить хлебные пошлины. Тогда-то Ро¬
берт Пиль решился не медлить долее. Он видел, что отмена пошлин
была необходима, хотя бы на время голода. Но он прекрасно по¬
нимал, что если отменить пошлины на время, то потом уже нельзя
будет их снова ввести, — до такой степени большинство населения
было против этих пошлин. Роберт Пиль понимал, что если теперь
министерство не внесет билля об отмене хлебных пошлин, то это
сделают виги; виги вместе с партией свободной торговли проведут
эту меру и свергнут министерство ториев. Скоро стало известно
в Англии, что Роберт Пиль хочет внести билль об отмене пошлин.
Когда это намерение первого министра стало известно, в рядах пар¬
тии ториев поднялось сильное беспокойство.
Одни из ториев стали на сторону своего вождя, первого ми¬
нистра, и защищали его; другие же и слышать ничего не хотели
об отмене пошлин и страшно негодовали на Пиля. Они обвиняли
его в том, что он обманул свою партию и изменил ей. Он сделал¬
ся вождем партии и первым министром только потому, что обещал
соблюдать выгоды этой партии, обещал все свои силы употребить,
чтобы сохранить хлебные пошлины, и вдруг теперь он сам высту¬
пает с биллем об отмене пошлин, и сам своими руками наносит
216
страшный удар своей собственной партии! Партия ториев расколо¬
лась надвое — на сторонников Пиля, которых стали называть «пи-
литами», и на истинных ториев. Роберта Пиля не остановило не¬
довольство собственной партии. Он убедился, что отмена пошлин
стала необходима, и внес билль, в котором предлагал уменьшить
пошлины на хлеб на три года с тем, чтобы через три года уничто¬
жить их совсем. Двенадцать дней обсуждался билль в парламенте;
жаркие и ожесточенные споры велись в эти двенадцать дней. В кон¬
це концов билль был принят большинством в 98 голосов. В Палате
лордов билль этот тоже прошел. Лорды ему не сопротивлялись, по¬
тому что для них все же было выгоднее сохранить власть в своих ру¬
ках, хотя бы и с отменой пошлин, чем не принять билля и передать
власть противной партии — вигам или либералам.
Так отменены были хлебные законы. Ричард Кобден писал в этот
день жене:
«Ура! ура! Дорогая Катя, закон о хлебных пошлинах наконец об¬
народован! Задача моя кончена».
Отменены были не только хлебные пошлины, но и пошлины
на другие предметы потребления, и на привозные товары.
Англия стала страной свободной торговли.
Отмена хлебных законов была первым жестоким ударом, кото¬
рый нанесен был землевладельцам после реформы 1832 года, когда
в Палату вошли представители торгово-промышленного класса.
Тории были злы на Роберта Пиля; они не могли простить ему
его «измены», как они говорили, и хотели отомстить во что бы
то ни стало. Скоро им представился удобный случай. Пиль внес
в Палату общин один билль, против которого были и виги, и ирлан¬
дские депутаты.
Недовольные тории присоединили свои голоса к противникам
министра; Пиль остался в меньшинстве и должен был подать в от¬
ставку. Пиль пал через три дня после своего торжества, т. е. после
того как принят был билль об отмене пошлин. Отмена хлебных по¬
шлин его погубила.
3
Законы о бедных. — Народная хартия. — Чартисты
Реформа парламента в 1832 году совершилась. Всеобщее ликова¬
ние было в Англии, но ненадолго. Очень скоро выяснилось, что ра¬
бочие ничего не выиграли — никаких новых прав они не получили,
потому что не могли платить за квартиры 100 руб. Два члена пар¬
ламента предложили в Палате общин, чтобы избирательное право
дано было всем, кто платит налог в пользу бедных, чтобы введена
была тайная подача голосов на выборах, и сокращен срок парламен¬
217
та. На это первый министр, лорд Джон Россель, весьма решительно
ответил:
— Никаких реформ больше не будет; теперь пора отдохнуть.
Беспокойства последних лет и то слишком долго мешали торговле.
За предложение подано было всего два голоса из 658.
Новым парламентом большинство населения было так же недо¬
вольно, как и старым. Законы, которые издавал парламент, возму¬
щали трудовой народ. Особенный ужас навел на всех трудящихся
новый закон о бедных. Мы уже знаем, что в Англии приход обязан
был помогать своим больным, немощным и неимущим. Промыш¬
ленники и землевладельцы платили так мало своим рабочим, что им
не хватало на жизнь; приходы вынуждены были помогать рабочим;
собственники и предприниматели возлагали на плечи всего насе¬
ления уплату части заработной платы, которую по справедливости
они обязаны были уплачивать сами. В 1832 году в Англии на бед¬
ных расходовалось 70 миллионов руб. Люди небогатые постоянно
жаловались, что им слишком много приходится платить на бедных.
Тогда парламент издал новый закон, который вместо денежной
помощи устанавливал трудовую. Раздавать пособия на дом было
воспрещено. Вместо того стали повсюду строить рабочие дома.
Всякий, кто нуждался в помощи и обращался к приходу, помещался
в рабочий дом, если был трудоспособен.
Рабочие дома были похожи на самые ужасные тюрьмы. Один
работник так описывает рабочий дом: «Мой товарищ, честный
и трудолюбивый человек, был долго без работы и голодал; наконец,
до того дошел, что упал без чувств на улице и был взят в рабочий
дом. Туда за ним должны были идти жена и дети. Рабочий дом был
переполнен; в нем помещалось 1500 человек. Восемь — десять че¬
ловек спали на одной кровати, ноги одного с головой другого; они
умирали от испорченного воздуха, как зачумленные овцы. Мой то¬
варищ был отделен от своей жены и детей, а эти — друг от друга.
Двое детей умерли от лихорадки. Его самого положили вместе с ти¬
фозным на постель, с которой только что убрали труп другого ти¬
фозного, и даже не переменили белья. Мой товарищ едва не сошел
с ума».
Такие рабочие дома выросли теперь повсюду в Англии и вечно
напоминали бедным, какая участь ожидает их под старость в случае
болезни или потери работы.
А между тем вместе с развитием фабричной промышленности
в Англии ее рабочее население все более и более беднело. Не было,
кажется, времени более тяжелого для рабочих, чем конец 1830-х
и начало 1840-х годов. В это время мелкое домашнее ткачество,
которое несколько столетий процветало в Англии, было вытеснено
фабричным: сотни тысяч рабочих, которые работали у себя на дому
на ручных станках, остались без работы; на фабриках они не нахо¬
218
дили себе работы, потому что был застой в торговле; многие фа¬
брики закрывались, другие сокращали производство. Рабочий люд
страшно бедствовал; многим искусным, честным, трудолюбивым
работникам ничего не оставалось делать, как идти в рабочий дом,
чтобы не умереть с голоду.
Обнищание рабочего класса дошло до крайних пределов. Извест¬
ный английский писатель Карлейль писал: «Существующее положе¬
ние совершенно невыносимо. Земля дает богатые плоды, промыш¬
ленность создает неисчислимые богатства, страна преисполнена
изобилия, а люди в ней умирают с голода; английские рабочие,
самые способные на земле, сотнями тысяч кончают свою жизнь
в рабочих домах, где они сидят, подавленные своим горем, и взор
их как бы говорит: “посмотри на нас, мы заточены здесь навсегда,
и не для нас сияет солнце; труд зовет нас, но насилие и невежество,
которые управляют Англией, мешают нам пойти на его зов”. Спу¬
стись к низшим слоям народа в городах и деревнях, всюду, где хо¬
чешь, проникни на фабрики, посети поля и рудники, открой свои
глаза и внимательно оглянись вокруг себя; везде перед тобой раз¬
вернется глубоко печальная картина; ты должен будешь признать,
что рабочий класс этого богатого английского народа дошел или
скоро дойдет до такого состояния, подобного которому буквально
никогда еще не бывало».
Парламент, в котором были только представители богатых
и средних классов и который состоял из богатых людей, не прини¬
мал никаких серьезных мер для облегчения положения рабочего
класса.
Рабочие решили добиваться и для себя избирательного права
и права быть выбранными в парламент; они хотели так же, как
и богатые и средние классы, принимать участие в управлении го¬
сударством. Они верили, что если в парламенте у них будут свои
представители, они сумеют добиться законов, которые облегчи¬
ли бы участь трудящихся.
В 1836 году в Лондоне возникло общество «Лондонский союз ра¬
бочих». Этот союз состоял исключительно из рабочих. Не рабочие
могли быть в нем лишь почетными членами. В феврале 1837 года
союз устроил в Лондоне в одной таверне публичный митинг, чтобы
обсудить петицию, которую собирался подать в парламент. Петиция
была составлена; в ней выставлено было шесть требований. 1) Все¬
общая подача голосов. 2) Ежегодные парламенты. 3) Закрытая по¬
дача голосов на выборах. 4) Отмена закона о цензе1. 5) Жалованье
членам парламента. 6) Равные избирательные округа. Эта петиция
со своими шестью требованиями названа была Народной хартией.
1 Цензом называется имущество или годовой доход, который требуется иметь,
чтобы быть членом парламента или занимать какую-нибудь должность.
219
Потому и людей, которые боролись за эту хартию, стали называть
хартистами, или чартистами.
Чартисты хотели, чтобы всякий англичанин, если он не преступ¬
ник, не сумасшедший и не осужденный судом, выбирал депутатов
в парламент.
Это вполне понятное и справедливое требование.
Для того чтобы парламент заботился о выгодах всего населения,
всего народа, а не одного какого-нибудь класса, необходимо, что¬
бы в нем были представители от всех классов. Тот класс, который
не имеет своих представителей, т. е. не имеет своих защитников
в парламенте, — всегда будет страдать. Мы уже видели, что пока
в парламенте были одни землевладельцы, они издавали законы, ко¬
торые были выгодны для них и только для них, и вредны для других
классов; таковы были хлебные законы. Но вот в парламент попал
торгово-промышленный класс, и он стал защищать свои выгоды,
стал ожесточенно бороться с землевладельцами и добивался отмены
невыгодных для себя законов и новых выгодных. Высший и средний
классы, которые составляли парламент, сообща притесняли низшие
классы, а в парламенте не было представителей от низших классов,
чтобы защищать их и стоять за них. Низшие классы прекрасно по¬
няли, что до тех пор будут их притеснять, пока они не будут иметь
своих выборных людей в парламенте. Вот почему городское населе¬
ние и хотело всеобщего избирательного права.
Вторая реформа, которой требовали чартисты, — закрытая пода¬
ча голосов при выборе депутатов. Это тоже была реформа в высшей
степени необходимая. Выборы в Англии происходили на избира¬
тельных собраниях, которые собирались на большой площади, или
на широкой улице, или на обширном лугу. Шумная, беспорядочная
толпа сходилась на выборы; многие были пьяны. Толпа состояла
из ториев и вигов; тории старались не слушать вигов и их ораторов;
виги не слушали ториев. Ораторы кричали во все горло, чтобы их
было слышно, но этого было трудно добиться, потому что против¬
ники старались заглушить их голоса барабанным боем или игрой
на медных инструментах. Собравшаяся толпа вела себя самым бе¬
зобразным образом; редкие выборы происходили без драк, кото¬
рые иногда кончались очень печально. Голоса подавались откры¬
то, а потому подкупы и запугивание избирателей были в большом
ходу; фермер боялся своего лендлорда, мастер боялся фабриканта,
и они подавали голоса не по совести, не за того, за кого сами хоте¬
ли, а за того, за кого им прикажет лендлорд или фабрикант. Мелкие
торговцы боялись обыкновенно обидеть своих богатых покупате¬
лей; трусливые люди боялись подать голос за того, кого не хочет
толпа, которая собралась на выборы. Уже давно такой способ вы¬
бора депутатов осуждался и осмеивался в Англии; уже давно мно¬
гие лучшие люди говорили о том, что надо устроить выборы так.
220
чтобы каждый избиратель мог по совести подавать свой голос, ни¬
кого не боясь; а это возможно было только при закрытой подаче
голосов, когда только сам избиратель знал, за кого подал он свой
голос. Закрытая подача голосов не только позволила бы избирателю
свободно подавать свой голос, но и уничтожила бы подкупы; ни¬
кому не стало бы охоты подкупать, когда нельзя было проверить,
подал ли подкупленный избиратель свой голос так, как обещал. Од¬
ним словом, закрытая подача голосов, которой требовала народная
хартия, была необходима. Да и ничего в ней не было страшного.
В настоящее время она уже введена в Англии.
Третье требование хартии — ежегодные парламенты, т. е. чтобы
депутаты выбирались ежегодно. Мы знаем, что, по английским за¬
конам, срок парламента был семилетний, т. е. депутаты выбирались
на семь лет. Срок этот очень велик; за семь лет много воды утечет,
много перемен может произойти в стране; желания и нужды народа
могут под влиянием разных обстоятельств перемениться; предста¬
вители народа, которые, когда их выбирали в депутаты, хорошо зна¬
ли, чего хотят их избиратели и что им нужно, через несколько лет
могут и не знать этого, а все-таки семь лет остаются депутатами.
Кроме того, чем чаще выборы, тем больше думают депутаты о сво¬
их избирателях. Они стараются не потерять их доверие, чтобы их
выбрали и в следующий раз; от частых выборов избиратели только
выиграют. Можно было спорить о том, что срок один год — слишком
малый срок для депутатов парламента; депутат, который первый раз
выбран в парламент, за первый год еще только осмотрится, ознако¬
мится с парламентскими порядками и делами. За год ему, может
быть, и не представится случая проявить себя чем-нибудь. Новичкам
в парламенте, где 658 членов, из которых многие талантливые, выда¬
ющиеся и известные люди, трудно обратить на себя внимание и за¬
ставить слушать себя. Надо дать время депутату показать себя и сде¬
лать что-нибудь для своих избирателей. Можно было не соглашаться
с таким коротким сроком парламента, как один год, но нельзя было
не признавать, что семилетний срок слишком длинен.
Когда в первый раз установлен был срок для парламента, то этот
срок был трехгодичный, а не семилетний. Раньше мы говорили, как
и почему три года заменены были семью годами. Многими уже при¬
знавалось, что срок этот очень велик, но он держался в Англии, по¬
тому что был выгоден для самих депутатов. Всякому депутату прият¬
нее и выгоднее быть выбранным на семь лет, чем на более короткий
срок, — ведь при новых выборах его могут и не выбрать. Быт де¬
путатом для многих очень соблазнительно. Во-первых, это почетно
и выделяет человека из массы других людей; кроме того, человек,
который сумеет выделиться в Палате общин, делается известным
во всей стране; известность эта поможет ему хорошо устроиться
в будущем. Такой депутат, который в Палате общин выдвинулся,
221
что называется, в первые ряды, может надеяться стать министром
и управлять страной.
Недостаточно дать народу избирательные права. Надо, чтобы на¬
род мог послать в Парламент, кого он хочет, кого он считает достой¬
ным, кому он доверяет, все равно, богат этот человек или беден.
Мы знаем уже, что, по законам Англии, только тот мог быть вы¬
бран депутатом от графства, у кого было имущество в 6000 рублей;
а от города — тот, кто имел дом, оцененный в 3000 рублей. Требовал¬
ся имущественный ценз. Чартисты в своей хартии выставили, чтобы
всякий мог быть депутатом, независимо от того, богат он или беден.
А из этого требования неизбежно вытекало и пятое — чтобы член
Палаты общин за свой, часто очень тяжелый, труд получал жалова¬
нье. Без жалованья бедный человек не мог быть членом парламента.
Шестое и последнее требование народной хартии — чтобы вся
страна была для выборов депутатов разделена на округа, которые
были бы по возможности равны между собой по числу избирате¬
лей — иначе говоря, на равные избирательные округа.
Это требование было также вполне справедливо и разумно.
После реформы 1832 года собрался новый парламент. В нем было
658 депутатов, которых выбрали 700 000 избирателей, а всего муж¬
чин в Англии было 6 000 000. Из 700 000 избирателей 151 000,
т. е. 1/40 часть мужского населения Англии выбирали 331 депу¬
тата; эти 331 депутат составляли более половины членов, так что
если бы они сговорились между собой провести какой-нибудь за¬
кон, то могли бы с успехом сделать это. Выходило, что представи¬
тели 151 000 человек из всего населения Англии могли издавать
законы, которые обязаны были исполнять все 20 000 000 жителей
Англии.
Такой порядок необходимо было исправить.
Лучшим средством было то, какое предлагали чартисты, т. е. раз¬
деление страны на равные избирательные округа.
4
Чартисты и народные петиции парламенту
Чартисты стали собирать подписи под Народной хартией. На пер¬
вом митинге Хартию подписало 3000 человек. Союз решил послать
нескольких человек в провинцию, чтобы распространять Хартию
в народе и собирать подписи. Посланные Союза деятельно приня¬
лись проповедовать Народную хартию; они собирали большие ми¬
тинги, устраивали громадные процессии. На митинги собиралось
от 30 000 до 200 000 человек; в фабричных округах не оставалось
ни одного городка, ни одной деревушки, где бы не было чартистских
митингов. Страстные горячие речи лились из уст ораторов; мужчи¬
222
ны и женщины приходили за несколько миль, чтобы послушать эти
речи. Им говорили: «Идите теперь в палату народных представите¬
лей, что вы найдете там? Вы увидите рабски пресмыкающихся са¬
мых гнусных паразитов, т. е. людей, живущих за чужой счет, за счет
народа. Что из себя представляет тронная речь, в ответ на кото¬
рую эта Палата почти единодушно ревела от восторга? Найдете ли
в речи хоть одно выражение заботы о народе, хоть одно скорбное
слово о бедственном положении народа? И это в то время, когда
огромная масса гибнет; когда большинство жителей Англии за¬
давлены более тяжкой работой, чем работа вьючного животного;
когда они не только задавлены работой, но и забиты нуждой; ког¬
да им после всей этой работы не приходится утолить голод своих
детей, одеть их нагие тела; когда страна стонет под гнетом; когда
от одного конца государства до другого встречаешь только страда¬
ющих, но страдающих покорно. Где же искать помощи? На что нам
надеяться? На народ? Да, на него».
Чартисты говорили: «Допустите только народ в парламент, дайте
ему власть в руки, и он сумеет себе помочь».
И народ с радостью принимал Хартию. Многие подписывали ее
с полной надеждой, что парламент, как только узнает, чего хочет
масса населения, тотчас же согласится дать все, что требует Хартия.
С митингов толпа расходилась с песнями, которые сложены были
в честь Хартии. «Распространяйте Хартию по всей стране, и пусть
британцы мужественно сплотятся лицом к лицу».
Между тем не только тории, но и виги требовали, чтобы не¬
медленно приняты были меры против «крикунов и собраний». Эти
крики особенно усилились, когда настала осень и темные вечера.
Чартисты стали тогда собираться с факелами. Почти каждый ве¬
чер во всяком околотке десятки тысяч человек, в военном поряд¬
ке и с факелами в руках, стекались к одному месту, обыкновенно
на какой-нибудь луг или в долину.
Чартистов обвиняли в том, что они проповедуют грабеж и на¬
силие. Митинги с факелами были воспрещены. Между тем пода¬
на была петиция в парламент. Она представляла из себя сверток
в четыре фута в поперечнике; ее несли 12 человек. На ней было
1 280 000 подписей, т. е. 1/4 части всего мужского населения Ан¬
глии и Шотландии. Петиция заканчивалась словами: «Благо боль¬
шинства должно быть главной задачей правительства. Как един¬
ственное средство, с помощью которого интересы народа могут
быть ограждены и обеспечены, мы требуем поручить охрану инте¬
ресов народа самому народу, мы требуем всеобщего избирательно¬
го права!» Одному из членов парламента позволено было сказать
в защиту петиции. Он говорил:
— Народ подавал уже три петиции, но на все получил отказ. Под
этой петицией подписалось 1 280 000 человек, и не каких-нибудь
223
проходимцев, как принято называть всех, кто желает изменить за¬
кон, а людей, умеющих писать. Миллион людей говорит вам: в за¬
конах есть что-то неправильное. Миллион людей не подписался бы
под ложью. Просители утверждают, что Палата общин при тепереш¬
нем своем составе не может представлять нужд всего населения.
В ответ на это первый министр заявил:
— 700 000 теперешних избирателей лучше представляют стра¬
ну, чем 1 280 000 людей, которые подписали петицию. Да и, кроме
того, в Англии пять — шесть миллионов взрослых мужчин, так что
просители составляют только 1/4 часть их. Следовательно, нет ни¬
какой надобности бить тревогу.
Парламент отказался рассмотреть петицию.
Петиция была унесена и больше уже не появлялась на свет. Пети¬
ция была похоронена, а вместе с тем погибли и надежды чартистов.
Теперь им надо было решить, что делать дальше. Можно было или
успокоиться на время и ожидать лучших времен: новых выборов,
нового парламента; если же не ждать, то надо было действовать
более решительно и добиваться реформы силой. Партия чартистов
раскололась надвое. Одни говорили, что надо действовать только
мирными и законными средствами, и таких было большинство.
Другие же говорили, что мирные средства ни к чему не ведут: на пе¬
тиции парламент не обращает никакого внимания; митинги прави¬
тельство запрещает и разгоняет. Англичане должны добиваться сво¬
их прав силой; иначе они их никогда не добьются. За физическую
силу стояли немногие.
Стали созываться митинги, на которых обсуждались крайние
меры. Власти разгоняли эти митинги. Произошли столкновения на¬
рода с войсками, были и раненые и убитые. Серьезные беспорядки
вспыхнули в Бирмингеме, где на открытой площади собрался ми¬
тинг в несколько тысяч человек. Полиция, выписанная из Лондона,
пыталась разогнать толпу, но встретила сильный отпор. Ей на под¬
могу вызвали отряд кавалерии. Митинг разогнали, но в течение не¬
скольких дней после того раздраженная толпа проявляла свою злобу
серьезными насилиями: выбивала окна и стекла в уличных фона¬
рях, ломала палисадники, грабила склады товаров, поджигала дома.
Снова пущены были в дело войска, кавалерия и пехота; произошла
стычка, такая серьезная, что после нее «Бирмингем напоминал го¬
род после штурма». В других городах произошли волнения; в городе
Ньюпорте чартисты в числе шести — семи тысяч напали на город,
чтобы освободить из тюрьмы несколько своих товарищей, аре¬
стованных незадолго перед тем. Произошло настоящее сражение;
пальба была с обеих сторон; было много раненых и убитых. Восста¬
ние было подавлено; вожаки арестованы; их судили и приговорили
к пожизненной ссылке. 450 человек чартистов, самых выдающихся
и талантливых, были схвачены и рассажены по тюрьмам.
224
Но и в тюрьмах чартисты не утратили бодрости духа; они глубо¬
ко верили в правоту своего дела и в свою победу. Их поэты в душ¬
ных казематах каторжных тюрем, украдкой от тюремных сторожей
и тюремного начальства, писали стихи. В стихах они прославляли
Хартию и высказывали уверенность в победе. Одно из таких стихот¬
ворений под заглавием «К Хартии» заканчивается словами: «Спо¬
ем песню нашей Хартии. Ее осуществление замедлилось; но мы
не должны приходить в отчаяние. Мрачная сень смерти может по¬
крыть нас прежде, чем мы насладимся блаженством, которое она
нам сулит, — но наши счастливые потомки дождутся радостного
дня. Наша Хартия будет гордостью свободных людей много тысяче¬
летий спустя».
В конце 1839 года чартисты смолкли, и многие думали, что с чар¬
тистами покончено навсегда. Но, однако, это было не так. Настал
1840 год. Двери тюрем стали отворяться и выпускать чартистов, ко¬
торые отсидели свой срок. Многие чартисты, едва вышли из тюрь¬
мы, принялись за дело, стали собирать разрозненные ряды своих
сторонников. Это было очень трудно сделать, потому что среди чар¬
тистов не было единодушия; они разделились на несколько партий,
и каждая партия предлагала свои средства заставить парламент
принять Народную хартию.
Безработица и нужда все возрастали вплоть до конца 1842 года.
Вот, например, каково было положение рабочего люда в одном про¬
мышленном городе: «Город представляет собой одну картину бедно¬
сти, нищеты и отчаяния. Сотни рабочих ходят по улицам, не имея
пищи и не зная, где получить ее. Тысячи семейств заложили все
свое имущество и продали все принадлежности своей одежды, что¬
бы купить хлеба. А другие все распродали и уехали в Америку. Ни¬
кто не запомнит такой голодовки и нищеты».
В других промышленных городах было то же самое. Безработные
устраивали митинги и процессии по улицам и требовали помощи.
Решено было подать в парламент вторую петицию. Эта петиция
была повторением первой.
Подписка под петицией шла очень успешно. Под ней подписа¬
лось 3 000 000 человек. В петиции говорилось: «Тысячи народа
умирают от нужды. Податели петиции, зная, что бедность вызыва¬
ет преступления, смотрят с изумлением и тревогой на то, как плохо
поставлена помощь бедным, престарелым и больным. С чувством
негодования они видят, что парламент желает сохранить в действии
новый закон о бедных. Податели петиции сожалеют, что рабочие
часы, особенно на фабриках, продолжаются свыше меры человече¬
ской выносливости, и заработная плата за труд, совершаемый в нез¬
доровой обстановке фабрики, недостаточна для поддержания здо¬
ровья и доставления того удобства рабочему, которое необходимо
после усиленной работы».
225
Чартисты избрали 25 человек, чтобы подать эту петицию в пар¬
ламент. В числе этих 25 лиц только шесть человек были из старых
чартистов; остальные все были новые люди, которые сменили
уставших и погибших. 2 мая торжественная процессия привезла
петицию в парламент. Процессия шла по главным улицам Лондона,
а полиция расчищала ей дорогу и прекращала езду, чтобы не вы¬
шло каких-нибудь замешательств. Шестнадцать человек внесли пе¬
тицию в парламент. Один из депутатов, Дэнкомб, предложил Пала¬
те общин позволить просителям самим защищать свою петицию.
Но против этого восстали многие депутаты. Только 56 голосов было
подано за предложение.
Вторую петицию чартистов с тремя миллионами подписей так же
отвергли, как и первую с 1 280 000.
В 1842 году положение промышленности улучшилось, острый
период безработицы миновал; рабочие вздохнули свободнее, не¬
сколько успокоились, и чартистское движение стихло. Но это
продолжалось недолго. В 1847 году настал снова промышленный
кризис; снова английские фабрики стали прекращать работу,
закрываться и выбрасывать своих рабочих на улицу. Начались
стачки и волнения рабочих. В городе Глазго по улицам ходила
огромная толпа безработных с криками: «Хлеб или революция».
Чартизм снова воскрес. Вожди чартистов говорили: «Нельзя про¬
поведовать терпение людям, умирающим с голоду. Народ не со¬
гласится покорно умирать тысячами в стране, преисполненной
богатства».
В 1847 году происходили выборы депутатов в Палату общин.
На выборах много голосов получили чартисты, а в некоторых ме¬
стах чартисты были выбраны. Тогда чартисты вновь воспрянули.
Опять начались повсюду митинги и речи.
В 1848 году во Франции произошла революция: французы устано¬
вили у себя республику. Во многих других государствах Европы так¬
же произошли революции. Эти революции подействовали зарази¬
тельно на английский народ. Чартисты стали собираться все чаще
и чаще на совещания. Решено было еще раз подать петицию, хотя
и сами чартисты уже не верили в успех петиции. Они были увере¬
ны, что и на этот раз парламент отвергнет ее, а потому постановле¬
но было, если парламент отвергнет петицию, просить королеву
распустить парламент и сменить министров. На 10 апреля назначе¬
но было чартистам собраться для того, чтобы торжественной мно¬
голюдной процессией представить петицию в парламент. Настало
10 апреля, день подачи петиции. С раннего утра чартисты стали со¬
бираться в сборные пункты, откуда в назначенный час в стройном
порядке они должны были двинуться к парламенту. В 10 часов утра
из главного центра двинулась процессия. Впереди ехали две теле¬
ги; первая везла петицию, а на второй, очень длинной, помещалось
226
49 чартистов, которые должны были подать петицию в парламент.
По бокам телеги развивались флаги с надписями. За телегой шла
в военном порядке толпа народу. Эта толпа все росла и росла и на¬
конец дошла, как говорят, до 50 000 человек.
Процессию с петицией остановил полицейский, который объя¬
вил, что ее не допустят до парламента, так как она запрещена. Про¬
цессия остановилась. Петицию разделили на три части, сложили
на три извозчичьи кареты; один из вождей чартистов, О’Коннор,
с товарищем сели в четвертую карету и отправились в парламент.
О’Коннор утверждал, что под петицией было более 5 миллионов
подписей.
Петиция была принята и рассмотрена. Через несколько дней
Палате было сообщено, что под петицией подписалось не 5 милли¬
онов, а гораздо меньше, всего 2 миллиона. Тогда насмешки, упре¬
ки, оскорбления посыпались со всех сторон на О’Коннора. Петиция
была отвергнута, как и первые две. После этого часть чартистов,
которая не хотела насилия и физической борьбы, отстранилась
совсем от Народной хартии, другая же часть решила исполнить
постановление и добиться Хартии силой. Стали готовиться к вос¬
станию.
На улицах устраивались демонстрации; толпы народа ходили
с черными флагами, с пиками и дубинами за плечами. Когда вла¬
сти пытались кого-нибудь арестовать, происходили вооруженные
столкновения. Лондонские купцы подали петицию королеве, прося
защититъ их собственность. Начались массовые аресты и предание
суду арестованных. Присяжные все принадлежали к зажиточным
классам и осмеивали «безумное требование всеобщей подачи го¬
лосов». Тюрьмы переполнились. Массу чартистов сослали в Австра¬
лию. Правительство заявило, что «чартизма более не существует,
что он уничтожен навсегда». Но один знаменитый английский пи¬
сатель говорил: «Чартизм не умер, нет! Он будет жить! Для уничто¬
жения чартизма нужны совсем другие меры, ссылками тут ничего
не сделаешь. Парламент завален целым рядом вопросов, но только
не тем, что надо для страны, не положением трудящегося класса.
Члены парламента не справляясь говорят сами за того немого вели¬
кана (т. е. за народ, которому не дают высказаться), запросов кото¬
рого они не знают. Чартизм свидетельствует о полном непонима¬
нии высшими классами народных нужд».
Писатель был прав. Чартизм был подавлен, но рабочие в городах
не переставали страстно желать избирательного права.
Они лишь временно приостановили борьбу. Надо сказать, что
50-е и 60-е годы XIX века были временем расцвета английской
промышленности. Безработица прекратилась. Материальное бла¬
госостояние рабочих улучшилось. Недовольство в рабочей среде
стихло.
227
5
Рабочие союзы. — Вильям Гладстон. —
Избирательная реформа 1867 года
После 1849 года чартисты рассеялись и смолкли. Чартизм умер.
Но борьба за избирательную реформу не прекратилась, она приняла
только более мирный характер. Самое деятельное участие в борьбе
приняли рабочие союзы, или по-английски тред-юнионы, которые
в половине XIX века объединяли более миллиона рабочих.
Рабочим союзом называется общество наемных рабочих, состав¬
ленное для того, чтобы сохранить или улучшить данные условия
труда: заработную плату, количество рабочих часов и проч., а не¬
редко вместе с тем и в целях взаимопомощи. Рабочие союзы воз¬
никли в XVIII столетии вместе с развитием фабричной промышлен¬
ности; в это время масса рабочих во многих отраслях производства
перестала представлять самостоятельных производителей и обра¬
тилась в наемных рабочих, интересы которых во многом противо¬
положны интересам предпринимателей. В течение всего XVIII века
Палата общин была завалена жалобами на рабочие сообщества.
В ответ на эти жалобы в 1799 году парламент издал закон, который
воспрещал всякие сообщества. Образование какого бы то ни было
сообщества объявлено было уголовным преступлением, и члены ра¬
бочих союзов преследовались как бунтовщики.
По словам одного из вождей рабочих, «законы против сообществ
считались необходимыми для предотвращения разорительных вы¬
могательств со стороны рабочих, которые, при отсутствии подобных
стеснений, погубили бы всю ремесленную и фабричную промыш¬
ленность, торговлю и земледелие нации. Рабочие представлялись
бессовестнейшей частью человечества». Отсюда вытекали недобро¬
желательство, подозрительность и дурные отношения фабрикантов
и рабочих друг к другу.
Закон против союзов был «страшным жерновом на шее рабоче¬
го, пригибавшим и тянувшим его к земле». Всякое предпринятое
рабочим действие, всякая придуманная им мера для поддержания
данного уровня или повышения заработной платы объявлялись про¬
тивозаконными. Все могущество гражданской власти направлялось
против него, так как он действовал противозаконно. Судьи почти
во всех случаях рассматривали всякую попытку со стороны рабо¬
чего улучшить свое положение как мятеж или сопротивление пра¬
вительству. Всякий комитет рабочих, всякое деятельное лицо в их
среде рассматривались как «беспокойные, опасные сеятели возму¬
щения»; за ними необходимо следить, их, по возможности, следует
раздавить. Вполне понятно поэтому, что рабочие добивались отме¬
ны этого гибельного для них закона. Дело подвигалось вперед очень
228
медленно, и только в 1825 году издан был закон, который разрешал
«сообщества рабочих, основанные для установления заработной
платы или рабочего времени». В первый раз рабочие получили пра¬
во вступать в торг с хозяевами сообща; сообща сговорившись, отка¬
зываться от работы на неподходящих для них условиях и предъяв¬
лять свои требования. Всюду стали возникать рабочие общества.
Эти общества поддерживали рабочих, отказавшихся от работы
у хозяев, не пожелавших выполнить их требования. Рабочие меч¬
тали о создании всеобщего рабочего союза, т. е. о соединении всех
рабочих страны в один национальный рабочий союз. Такой союз
действительно образовался в 1834 году под именем Великого На¬
ционального союза, и к нему примкнули не менее полумиллио¬
на членов. Возникновение и деятельность этого союза напугали
и правительство, и состоятельные классы английского населения;
правительство стало смотреть на рабочие союзы и на всеобщий
рабочий союз, основанные в целях повышения заработной платы,
как на самую грозную опасность, с которой необходимо бороться.
Но как бороться? Фабриканты требовали, чтобы снова воспрещены
были союзы рабочих, которые разрешены законом 1825 года. Они
утверждали, что если рабочие союзы не будут воспрещены, то «нет
никаких оснований надеяться, что мы долгое еще время сохраним
свою промышленность, искусство и капитал, на которые опирается
наше промышленное превосходство, а вместе с тем и наша сила,
и, можно сказать, даже наше национальное существование».
Правительство вполне соглашалось с этим мнением, но находи¬
ло невозможным отменить закон: эта отмена вызвала бы страшное
негодование в рабочей среде. Фабриканты приняли свои меры: при
найме они заставляли рабочих подписывать «документ», т. е. обяза¬
тельство не вступать в рабочие союзы или выйти из союза, если они
уже состоят его членами. Предприниматели стали привлекать к суду
членов рабочих союзов на основании того же закона 1825 года, ко¬
торый разрешал рабочие союзы. Дело в том, что, разрешая рабочие
союзы, закон вместе с тем воспрещал «принуждение при посредстве
насилия, угроз и препятствий всякого рода других рабочих бросить
работу, присоединиться к союзу, исполнять его предписания и пра¬
вила». И вот предприниматели обвиняли рабочих в нарушении этой
статьи. Судьи, настроенные против союзов, обыкновенно призна¬
вали рабочих виновными, если они письменно заявляли хозяину,
что не станут работать с рабочими, не входящими в состав союза,
или если они выставляли наблюдательные посты, чтобы во время
стачки уговаривать других рабочих не работать. Все такие действия
признавались судьями «застращиванием».
Еще чаще к рабочим, отказывающимся от работы, применяли
старинный закон о «господах и слугах». Закон о «господах и слугах»
за одну и ту же вину неодинаково наказывал хозяина и рабочего.
229
В самом деле, если предприниматель нарушал наемный договор,
хотя бы своевольно, без всякого к тому основания, он мог бытъ при¬
говорен к вознаграждению за убытки. Но если рабочий нарушал на¬
емный договор, т. е. оставил работу или без разрешения не явился
на работу, то он предавался уголовному суду и присуждался к тю¬
ремному заключению до трех месяцев. Мировой судья мог отдать
приказ об аресте рабочего, нарушившего наемный договор; часто
бывало, что по жалобе хозяина рабочего внезапно арестовывали,
нередко ночью в постели, и отводили в тюрьму. Дело разбиралось
одним мировым судьей и не подлежало пересмотру. Когда рабочий
выходил из тюрьмы, то он обязан был выполнить нарушенный им
наемный договор, а если отказывался, то хозяин мог снова при¬
влечь его к ответственности, и он снова попадал в тюрьму. Пользу¬
ясь этим законом, предприниматели рабочих, отказавшихся рабо¬
тать на установленных условиях, обвиняли в нарушении наемного
договора.
Несмотря на стеснения и преследования, рабочие союзы продол¬
жали расти и развиваться. Росли как местные, так и национальные
союзы, т. е. союзы рабочих, занятых в отдельных отраслях про¬
мышленности во всей Англии. Деятельность союзов все расширя¬
лась, а вместе с тем улучшалась и внутренняя организация союзов
и управление их делами. Когда союзы разрослись, понадобились
опытные, знающие люди, которые в состоянии были бы вести дела
большого союза.
В середине XIX века большие национальные союзы стали вы¬
бирать из своей среды секретарей для заведования делами союза
из лиц, проявивших свои деловые способности. Этим лицам союз
назначал большое жалованье для того, чтобы они могли посвятить
все свое время делам союза. Постепенно в 1850-х годах образовался
класс опытных секретарей союзов; секретари находились в тесных
сношениях между собой и старались действовать дружно; в глав¬
ных фабричных центрах образовались постоянные советы рабо¬
чих союзов. Опытные руководители прекрасно понимали, что для
дальнейшего развития и процветания рабочих союзов необходимо
отменить устаревший несправедливый закон «о господах и слу¬
гах»; необходимо также изменить законы о рабочих союзах, так
чтобы нельзя было преследовать их на основании того же самого
закона, который разрешал их. Руководители союзов ясно видели,
что от парламента, в котором только представители достаточных
классов населения, трудно ожидать каких-нибудь существенных ре¬
форм в интересах рабочего класса; они были убеждены, что рабо¬
чие должны иметь своих представителей в парламенте. И вот руко¬
водители рабочих союзов стали добиваться избирательного права
для рабочих, изменения закона о «господах и слугах» и реформы за¬
конодательства о рабочих союзах. Но и предприниматели, со своей
230
стороны, не дремали; они также соединялись в общества для борь¬
бы с союзами. Так как пресловутый «документ» почти не достигал
цели, то промышленники стали прибегать к локауту, т. е. закрытию
фабрик и массовому увольнению всех рабочих в данной отрасли
труда для того, чтобы смирить непокорных рабочих одной — двух
фирм. Это массовое увольнение достигло широких размеров; один
рудокоп в 1866 году жаловался, что за последние шесть лет рудо¬
копы лишены были работы 24 месяца. Массовые увольнения вызы¬
вали страшное негодование рабочих, вредили промышленности,
наносили большие убытки, возбуждали всеобщее неудовольствие,
но цели не достигли: рабочие союзы не сломили. Союзы продолжа¬
ли упорную борьбу за избирательные права для рабочих.
В самом парламенте образовалась партия, которая хотела, чтобы
право выбирать депутатов дано было всем горожанам. Но эта пар¬
тия, которую звали «радикальной партией», была немногочисленна,
и одна ничего не могла сделать. Две же главные партии в парламен¬
те, ториев и вигов, или консерваторов и либералов, несочувственно
относились к реформе. Вождь либеральной партии, лорд Пальмер¬
стон, заявлял в парламенте: «Народ английский вовсе не хочет ни¬
какой избирательной реформы. Он доволен тем, что есть. Все толки
о реформе подымают только беспокойные люди, радикалы, чтобы
самим выдвинуться, заявить себя друзьями народа».
Прошло пятнадцать лет со времени последней попытки чарти¬
стов добыть Хартию.
Наступил 1865 год; в этот год должны были происходить выборы
членов парламента. На этих выборах либералы одержали верх над
консерваторами; их попало в парламент гораздо больше, чем кон¬
серваторов.
Но что было еще важнее, так это то, что в депутаты попало много
либералов-радикалов, которые стояли за широкую избирательную ре¬
форму. Между этими либералами-реформаторами было много людей
талантливых и способных, из которых иные уже прославились в Ан¬
глии. От этого нового парламента все ждали, что он не пройдет бес¬
следно в жизни Англии, что он прославит себя новыми реформами.
А из всех реформ самая необходимая была реформа избирательная.
Так как либералы были в новой Палате общин в большинстве, то и ми¬
нистерство должно было составиться из либералов. Как раз в это вре¬
мя умер старый вождь либеральной партии, лорд Пальмерстон, про¬
тивник новой избирательной реформы. Королева поручила составить
министерство лорду Джону Росселю. Лорд Россель был уже старик;
в свои молодые годы он проводил в парламенте реформу 1832 года.
Джон Россель стал первым министром и вождем либералов в Па¬
лате лордов, так как сам был лордом. Вождем либералов в Палате
общин сделался знаменитый английский государственный деятель
Вильям Гладстон.
231
Гладстон — один из самых замечательных людей Англии. Столько
он сделал для англичан, столько важных реформ он провел в парла¬
менте, что о нем нельзя не сказать хотя бы несколько слов.
Вильям Гладстон был сын богатого купца-миллионера, ярого то¬
рия, который получил дворянское достоинство и титул баронета.
Отец дал Гладстону хорошее образование. Вильям окончил курс
в лучшем университете, Оксфордском. Когда он окончил универ¬
ситет, он хотел попасть в парламент. Подобно своему отцу, Вильям
был известен как ярый торий. Герцог Ньюкестльский предложил
Гладстону быть депутатом от Ньюарка. Ньюарк было гнилое местеч¬
ко, которое принадлежало герцогу Ньюкестльскому. Гладстон согла¬
сился и попал в парламент. Как новичок, Гладстон говорил в парла¬
менте редко; но если и говорил, то всегда против всяких реформ,
в которых он видел «слепое и опасное желание перемен». Первая
его речь в парламенте была сказана в защиту рабовладельцев в ко¬
лониях от нападок либералов. Тории с надеждой смотрели на даро¬
витого молодого человека, в котором они видели будущего главу
торийской партии. Когда во время борьбы против хлебных законов
первым министром сделался сэр Роберт Пиль, Гладстон стал одним
из министров. Когда Роберт Пиль признал необходимым отменить
хлебные законы, и партия ториев раскололась надвое, Гладстон пе¬
решел на сторону Пиля и ревностно его поддерживал. С этого вре¬
мени началась перемена в Гладстоне; он перестал быть правовер¬
ным торием, каким был до сих пор. Пиль, как мы уже говорили,
после отмены хлебных законов должен был выйти в отставку, а вме¬
сте с ним и Гладстон. Гладстон вдобавок должен был уйти и из пар¬
ламента. Ведь человек, который помогал отменить хлебные законы,
не мог оставаться депутатом гнилого местечка, которое принадле¬
жало правоверному торию — герцогу Ньюкестльскому.
Некоторое время Гладстон оставался вне парламента, но скоро
снова попал депутатом от Оксфордского университета, который
имел право иметь своего представителя в парламенте. Гладстон
примкнул к небольшой партии пилитов, т. е. сторонников Пиля. Эта
партия стояла особняком от ториев и от вигов, но чаще сходилась
с вигами и поддерживала вигов. Девятнадцать лет пробыл Гладстон
в парламенте депутатом от Оксфордского университета. За эти де¬
вятнадцать лет он сильно изменился. Он хорошо ознакомился с по¬
ложением дел в Англии, с нуждами и желаниями населения; он по¬
нял, что требования народа были справедливы, и что необходимо
дать народу избирательную реформу, которой народ так настоятель¬
но желал. Из консерватора, который боялся всяких перемен и борол¬
ся против новшеств, Гладстон обратился в либерала-реформатора.
По мере того как Гладстон менялся, он с каждыми новыми выбора¬
ми получал все меньше и меньше голосов от своих избирателей; на¬
конец, в 1865 году Оксфордский университет вовсе его не выбрал.
232
Но тотчас же либералы города Манчестера предложили Гладстону
попытать счастья в их городе и выступитъ на выборах. Гладстон со¬
гласился — и был выбран. Так Гладстон попал в парламент уже как
либерал. Он вошел в состав министерства как канцлер казначейства
и стал вождем, или лидером, Палаты общин. Либеральное министер¬
ство прекрасно понимало, что либералы получили перевес на выбо¬
рах только потому, что большинство избирателей хотели избира¬
тельной реформы и надеялись получитъ эту реформу от либералов.
Либеральное министерство тотчас же приступило к реформе.
Но положение его было в высшей степени трудное.
Среди самих либералов в парламенте не было согласия. Одни
из либералов стояли за то, чтобы избирательное право дано было
всем горожанам; другие же боялись допустить всех горожан к вы¬
бору депутатов и находили, что надо только понизить несколько
ценз, который требуется от избирателей. Наконец, были и такие
либералы, которые были против всякой избирательной реформы.
Министерство решилось внести очень скромный билль о реформе.
Гладстон внес этот билль в Палату общин и очень красноречиво его
защищал. Билль предлагал, чтобы избирателем в городах был тот,
кто платит за помещение не 100 руб., а 70, а в графствах тот, кто
имел 400 руб. доходу, а не 500, как раньше. Билль никого не удовлет¬
ворил. Для тех, кто не хотел никаких перемен в избирательном пра¬
ве, и этот скромный билль казался опасным и ненужным. Для тех,
которые добивались, чтобы избирательное право дано было всем
городским жителям, этот билль казался совсем ничтожным: 70 руб.
за помещение опять-таки могли платить только очень немногие
из горожан. Трудно было убедить парламент, что такой билль нужен
стране. Несмотря на все старания, Гладстон не имел успеха.
Недовольные либералы соединились с ториями, и билль не был
принят. Тогда Джон Россель подал в отставку, а с ним и остальные
министры, в том числе и Гладстон.
Либеральное министерство пало, его сменило министерство кон¬
серваторов. Канцлером казначейства и лидером Палаты общин стал
Дизраэли.
Дизраэли был еврей незнатного рода, сын купца. Он начал свою
политическую карьеру как либерал-радикал, но в либеральной пар¬
тии ему не удалось пробиться и занять первое место, о чем он давно
мечтал. Тогда из либерала он обратился в консерватора. Консерва¬
тивная партия оценила его ум, способности и энергию, он достиг
того, что попал в министры и стал лидером консервативной партии.
Родовитые тори очень неохотно признали своим вождем совсем
не родовитого еврея.
Теперь, когда власть перешла в руки консерваторов, можно было
думать, что вопрос о реформе надолго заглох. Однако же случилось
не так. Вопрос о реформе выплыл снова — и очень скоро.
233
Едва только новые министры заняли свои места, как в стране на¬
чались волнения и беспорядки. Консерваторы и некоторые либералы
уверяли, будто бы городское население вовсе и не думает об избира¬
тельном праве и не хочет его. И вот стали образовываться новые обще¬
ства, которые задались целью показать парламенту, что горожане хо¬
тят получить это право. Образовалась Лига избирательной реформы.
Лига устраивала многолюдные публичные митинги; на митингах об¬
суждалась избирательная реформа. Однажды Лига избирательной ре¬
формы задумала устроить громадный митинг в Лондоне, в Гайд-Парке.
Министр внутренних дел запретил митинг. Председатель Лиги хорошо
знал английские законы. Он знал, что по английским законам министр
не имел права запрещать мирный митинг, собирающийся с законной
целью. И он был прав. Члены Лиги решили защищать свои права.
23 июля несколько процессий со знаменами и флагами вышли
из разных сторон Лондона и направились к Гайд-Парку. Когда они
подошли к парку, то ворота оказались запертыми, а парк окружен
полицейскими. Председатель Лиги приехал к парку в карете и по¬
требовал, чтобы его пропустили в парк. Его не пропустили. Тогда
он спросил: «Кто велел запереть ворота и не пускать народ в парк?»
Ему ответили: «Начальник полиции».
Ни председатель, ни члены Лиги не хотели производить никаких
беспорядков. Они хотели только показать, что считают своим пра¬
вом устроить митинг в Гайд-Парке. Они совсем не хотели врываться
силой и отправились на Трафальгар-Сквер, чтобы там устроить ми¬
тинг. Большая толпа народа последовала за ними. На этом митинге
было решено подать петицию в парламент о расширении избира¬
тельного права.
А между тем в это самое время вот что произошло в Гайд-Парке.
Большая толпа осталась возле парка. Толпа эта состояла наполовину
из любопытных, которые пришли поглазеть на митинг, наполовину
из людей, которые хотели быть на митинге.
Толпа была недовольна тем, что митинг не состоялся. Передние
ряды, подталкиваемые задними, наперли на решетку, которая окру¬
жала парк. Решетка сломалась. Толпа ринулась в парк и здесь устро¬
ила свой митинг.
Весть об этом событии скоро разнеслась по Лондону. Одни го¬
ворили, что это бунт, другие же думали, что началась революция.
До полуночи толпа бушевала в парке. Произошло несколько стычек
с полицией.
Всю осень и всю зиму устраивались митинги во всех больших
городах.
Настал 1867 год. После летних каникул собрался парламент.
Министрам-ториям трудно было удержать власть в своих руках.
Их партия была в меньшинстве в парламенте и одна, без либералов,
поддержать их не могла.
234
Только разлад среди либералов сделал ториев министрами. Сто¬
ило либералам соединиться — и они могли провалить консерва¬
торов. Лидер консервативной партии в Палате общин, Дизраэли,
прекрасно понимал это; он боялся, что либеральная партия в пар¬
ламенте снова подымет вопрос о реформе. Страна желала рефор¬
мы — это было очевидно. Дизраэли решил, что надо дать реформу
и сохранить власть в своих руках.
Вот почему консервативное министерство решилось внести бил¬
ль об избирательной реформе. Билль был внесен. Он долго обсуж¬
дался в Палате, изменялся, исправлялся, дополнялся. Министерство
соглашалось на все поправки и дополнения.
Наконец билль принят был Палатой общин и пропущен лорда¬
ми. Он стал законом. Этот закон давал право выбирать депутатов
всем квартирохозяевам мужеского пола, которые уплачивали налог
в пользу бедных, сколько бы они ни платили за квартиру.
Но этот закон мог применяться только в городах — он не касался
графств. Для графств остался прежний закон 1832 года.
Следовательно, право выбирать депутатов получило только го¬
родское население; а сельское по-прежнему не имело этого права.
В то время, когда обсуждался билль 1867 года, один из депута¬
тов, известный ученый Джон Стюарт Милль, предложил, чтобы
право выбирать депутатов в городах дано было также и женщинам,
хозяйкам квартир. Но это предложение было встречено насмешка¬
ми в Палате общин и не прошло, хотя все-таки 75 членов подали
за него свой голос.
Число избирателей достигло 21/2 миллионов вместо прежнего
миллиона.
Закон 1867 года устанавливал, что всякий, кто может быть изби¬
рателем, может быть и сам избран в члены парламента. Это было
очень важно, так как рабочие могли иметь в парламенте выборного
человека из своей собственной среды.
Надо заметить, что еще за 10 месяцев до избирательной рефор¬
мы 1867 года отменен был старинный закон, согласно которому
членом Палаты общин от графств мог быть только тот, что имел
имущество, оцененное в 6000 руб., а от города тот, кто владел иму¬
ществом не менее чем в 3000.
В 1872 году был принят закон о тайной подаче голосов, которой
добивались чартисты. Введению тайной подачи голосов противи¬
лись как консерваторы, так и либералы. Сам Гладстон был долго
против нее. После реформы 1867 года тайная подача голосов стала
необходимостью. При открытом голосовании хозяева всегда могли
оказывать давление на своих рабочих. Рабочие боялись бы подавать
голос за кого хотели против воли хозяина, чтобы не потерять места.
Это понял Гладстон, который и провел в Палате общий закон о тай¬
ном голосовании.
235
6
Народное образование. — Законы о рабочих союзах. —
Борьба за отмену уголовного закона
Закон 1867 года дал избирательные права, если не всем, то боль¬
шинству рабочих в городах; через избирательное право рабочие
были привлечены к участию в управлении государством, к поли¬
тической жизни, как говорят. Участие в управлении государством
требует понимания государственных нужд и потребностей, умения
разобраться в государственных делах. А для этого нужны знания,
нужно образование. После реформы 1867 года настоятельно вы¬
двинулась необходимость в распространении народного образова¬
ния. До первой парламентской реформы 1832 года государственная
власть в Англии совсем не заботилась о просвещении населения.
Она предоставляла заботу о нем самому обществу. В Англии было
два больших религиозных общества, которые главным образом
и держали в своих руках школьное обучение. Одно называлось На¬
циональное общество для распространения просвещения в духе
установленной англиканской церкви. Другое, Британское обще¬
ство, состояло из представителей вероисповеданий, не признаю¬
щих англиканской церкви; это общество сеяло знания среди сек¬
тантов. Впервые в 1832 году парламент ассигновал на народное
образование 200 000 руб., которые и разделил между этими двумя
обществами. В школьное дело государство по-прежнему не вмеши¬
валось. В конце 1860-х годов из числа 2 300 000 учащихся детей
моложе 13 лет в учебных заведениях двух вышеназванных обществ
обучалось 1 300 000, т. е. более половины. Около 2 миллионов детей
оставалось за порогом школы и были лишены какого бы то ни было
школьного образования. После реформы 1867 года была основана
Бирмингемская лига обучения, которая выставила своим лозунгом
«обязательное даровое светское образование». В 1870 году первый
министр Гладстон провел закон об элементарном образовании. В от¬
дельных общинах были учреждены школьные комитеты; комитеты
выбирались местным населением; на них возлагалась обязанность
заботиться о том, чтобы по возможности все дети учились в шко¬
ле. Комитетам было предоставлено право открывать свои школы;
на содержание этих школ они могли получать пособие от казны
и устанавливать местный школьный налог; от комитета зависело,
обучать даром или брать за обучение плату, освобождая от платы
лишь беднейших учеников. Закон не вводил всеобщего обязатель¬
ного обучения, а предоставлял самим школьным комитетам требо¬
вать обязательного посещения детьми школы в своем округе. За¬
кон 1870 года сильно двинул вперед дело народного образования
в Англии. В 1869 году обучалось 21/3 миллиона детей в начальных
236
школах, а через десять лет число это дошло до З1/2 миллионов. Спу¬
стя десять лет, в 1880 году, тем же Гладстоном был проведен закон
об обязательном начальном образовании. Немало заботилось о рас¬
пространении народного образования не только низшего, но и выс¬
шего английское общество. Благодаря общественному почину
в конце 1860-х годов возникло движение, которое известно под на¬
званием «расширение университета». Организуются общества об¬
разования, которые устраивают «народные университеты» с целью
дать возможность получить высшее образование самым широким
кругам населения, всем желающим.
После реформы 1867 года парламенту пришлось считаться с тре¬
бованиями рабочих; ведь они были теперь избиратели; победа
на выборах зависела в значительной степени от них. Вожди рабочих
союзов решили использовать приобретенные права; они стали до¬
биваться прежде всего новых законов о рабочих союзах. Мы знаем,
что рабочие союзы были разрешены законом 1825 года, но с боль¬
шими ограничениями. Разрешались только такие союзы, которые
ставили своей целью повышение заработной платы и уменьшение
рабочего дня. Закон совершенно не охранял денежных фондов со¬
юзов; между тем многие союзы накопили значительные капиталы
от членских взносов и пожертвований. Во всех частях страны стали
устраиваться большие митинги и демонстрации, чтобы оказать дав¬
ление на правительство. В 1871 году министерство Гладстона внес¬
ло билль о рабочих союзах. Ни один рабочий союз не должен был
считаться незаконным только на том основании, что он «стесняет
промышленность». Всякий союз, если его устав не противоречит
уголовным законам, имеет право быть зарегистрирован, т. е. зане¬
сен в списки, узаконен; такая регистрация давала защиту денежным
фондам союза, но совершенно не затрагивала его внутреннего рас¬
порядка. Закон разрешал забастовку как средство борьбы.
Билль был одобрен парламентом и стал законом. Большая часть
союзов поспешили зарегистрировать свои уставы.
Предприниматели резко нападали на правительство за этот за¬
кон; они обвиняли министерство в том, что оно из страха уступило
требованиям рабочих союзов.
Правительство сделало уступку и предпринимателям: закон о ра¬
бочих союзах был дополнен новым уголовным законом. Суровые
наказания были установлены за «всякое насилие, угрозу или отя¬
гощение с целью оказать давление на предпринимателей или лиц,
состоящих у него на службе». Отягощением считалось выставле¬
ние стачечниками наблюдательных постов, пикетов. Присутствие
одного или нескольких забастовщиков вблизи фабрики признано
было преступным. Запрещалось упорно следовать за каким-нибудь
лицом, наблюдать и окружать помещение, в котором какое-нибудь
лицо находится, и подходить к этому помещению. Воспрещалось
237
даже мирными средствами убеждать кого-либо примкнуть к заба¬
стовке.
Уголовный закон вызвал страшное негодование среди рабо¬
чих союзов. Когда билль об уголовном законе обсуждался в Пала¬
те общин, собрался рабочий Конгресс (съезд) из представителей
тред-юнионов. Такие рабочие конгрессы ежегодно созывались,
начиная с 1868 года. На Конгресс съехались представители всех
важнейших союзов. К министру внутренних дел была отправлена
депутация с требованием взять уголовный билль обратно. Перего¬
воры ни к чему не привели. Правительство отказалось исполнить
требования рабочих. Билль стал законом. Тогда началась агита¬
ция за его отмену. На Конгрессе избран был Парламентский ко¬
митет из вождей главных рабочих союзов; Комитет должен был
следить за деятельностью парламента. Министерство Гладстона
отказалось даже обсуждать отмену только что изданного закона.
Напрасно рабочие посылали депутацию за депутацией, которые
указывали правительству, что рабочие подвергаются тюремному
заключению за всякие пустяки. Был такой случай: в 1871 году
семь женщин встретили штрейкбрехеров, т. е. нарушителей за¬
бастовки, и воскликнули «ба»! За это «ба» они были посажены
в тюрьму. Создалось странное положение. Стачка была законна,
но всякое действие стачечников для устройства стачки являлось
преступлением. Гладстон в 1872 году заявил, что он решитель¬
но не допускает необходимости в изменении недавно изданного
уголовного закона; министр наотрез отказался обсуждать этот
вопрос. Комитет не мог найти ни одного депутата, который со¬
гласился бы внести билль об отмене уголовного закона 1871 года
в Палату. В 1874 году происходили выборы в парламент. Рабочие
были сильно раздражены против либералов, которые не хотели
их слушать; они отдали свои голоса консерваторам, которые по¬
обещали отмену ненавистного уголовного закона. Вместе с тем
рабочие решили выставить своих собственных кандидатов в пар¬
ламент против кандидатов двух больших партий. Один из друзей
рабочих писал по этому поводу:
«Рабочие пришли, наконец, к сознанию, что разница между либе¬
ралом и консерватором приблизительно та же, как между верхним
и нижним жерновом. По качеству оба они, в сущности, не отлича¬
ются друг от друга. Это члены одного и того же класса — владельцев
богатства; во всех парламентских вопросах, затрагивающих инте¬
ресы труда, они играют друг другу в руки так систематически и не¬
возмутимо, как будто они полагали, что рабочие никогда не читают
газет и не слышат речей. На арену борьбы выступила “третья пар¬
тия”, хорошо знающая, что ей нужно. Я надеюсь, что при будущих
выборах такая третья партия появится во всяком большом англий¬
ском городе».
238
Выборы в Англии обходятся кандидатам очень дорого. Прихо¬
дится устраивать митинги, нанимать помещение, печатать афиши,
воззвания. Депутаты жалованья не получают.
У отдельных рабочих нет денег, чтобы тратить их на выборы,
и без заработка они жить не могут. Чтобы помочь этой беде, неко¬
торые рабочие союзы ассигновали необходимые средства на изби¬
рательную борьбу.
На следующих выборах 1880 года рабочие выставили тринад¬
цать кандидатов, и два руководителя Национального союза рудоко¬
пов были избраны; в первый раз вошли в парламент представители
рабочих; но два человека терялись среди массы депутатов и почти
не играли никакой роли.
Консерваторы сдержали свое обещание. В 1875 году уголовный
закон 1871 года был отменен полностью. Рабочие и сами не ожида¬
ли такого успеха. На Конгрессе тред-юнионов в 1875 году вожди ра¬
бочих говорили: «Министерство оказало сынам труда наибольшее
благодеяние, какое когда-либо им оказывалось».
Отменен был также закон о «господах и слугах»; вместо него был
издан закон о предпринимателях и работах. Господин и слуга стали
нанимателем и нанимаемым. Оба были равны перед законом. Тю¬
ремное заключение за нарушение договора отменялось. Дополнен
был также закон 1871 года о рабочих союзах. Выставление наблю¬
дательных постов (пикетов) во время стачки было разрешено. Было
признано также, что «ни один поступок, совершенный группой ра¬
бочих, не может считаться преступным, если он не составляет пре¬
ступления, когда совершается отдельным лицом. Если один человек
имеет право уговаривать другого не работать, то и целая группа
людей имеет право это делать».
В 1880 году издан был закон об ответственности предпринимате¬
лей за несчастные случаи. В законе говорилось: «В том случае, когда
какое-нибудь увечье причинено рабочему по вине хозяина, рабочий
имеет право требовать с хозяина вознаграждение; а если послед¬
ствием несчастья была смерть рабочего, то это право переходит
к наследникам рабочего». В течение нескольких лет издан был еще
целый ряд фабричных законов для улучшения положения рабочих.
Если бы рабочие не пользовались избирательными правами, то, ве¬
роятно, им бы еще много лет пришлось дожидаться этих законов.
7
Перемены в составе организации английских политических
партий: консервативной и либеральной
Привлечение рабочих к выборам увеличило число избирателей
почти на два миллиона; сильно изменился и состав избирателей.
239
Обе политические партии, консервативная и либеральная, должны
были приспособиться к новому составу избирателей и к новым ус¬
ловиям, чтобы иметь успех на выборах.
До первой парламентской реформы выборов в настоящем смыс¬
ле этого слова не было. Избирателей было очень мало; большинство
из них находились в полной зависимости от лендлордов и подава¬
ли свой голос за того, за кого прикажет лендлорд, или продавали
свои голоса в день выборов. После реформы 1832 года избирате¬
лей прибавилось, но прибавилось очень немного: было 435 тысяч,
стало 656 тысяч; по-прежнему для приобретения голосов пускались
в ход старые средства — застращивания и подкупы. После рефор¬
мы 1867 года избирателей стало 21/2 миллиона; в городах число
избирателей увеличилось в шесть раз. Подкупить или запугать всю
эту массу избирателей стало невозможно. Теперь кто хотел попасть
в парламент, должен был вести агитацию, чтобы привлекать новых
членов в партию и сторонников. Агитация может быть успешна
только при известной организации. До реформы 1867 года обе ан¬
глийские партии, и консервативная и либеральная, вне парламента
не существовали. В стране не было никаких партийных организаций
ни у консерваторов, ни у либералов, за исключением нескольких
клубов; клубы входили в сношения с отдельными общественными
деятелями или с местными кружками.
В 1868 году должны были происходить выборы в парламент уже
по новому закону. Либералы города Бирмингема пришли к заклю¬
чению, что им необходимо сорганизоваться, чтобы провести своих
кандидатов. В Бирмингеме прибавилось 30 000 новых избирателей;
либералы хотели возможно больше из них привлечь на свою сторо¬
ну. Либеральные избиратели каждого городского квартала объеди¬
нились и выбрали представителей в комитет, который и управлял
делами партии. Этот партийный комитет должен был назначить
кандидатов на все три депутатских места, которые принадлежали
Бирмингему, и принять все меры, чтобы провести своих кандидатов
в парламент.
На выборах в 1868 году либералы одержали большую победу.
Консервативное министерство с Дизраэли во главе подало в отстав¬
ку. Первым министром стал Гладстон. Это было первое министер¬
ство Гладстона. Оно правило Англией до 1874 года. Победа убедила
либералов Бирмингема в пользе организации, и они сплотились
еще теснее. В каждом квартале на публичном митинге выбирались
районные комитеты из неограниченного числа членов с правом ко¬
оптации, т. е. привлечения отдельных лиц по собственному выбо¬
ру. Председатели и секретари районных комитетов и три делегата,
выбранные на публичном митинге в каждом квартале, составляли
городской исполнительный комитет. Кварталов было 16, от каждого
пять человек; всего 80 человек. Эти 80 человек имели право при¬
240
гласить по собственному выбору еще 30 человек: всего в городском
комитете было 110 человек. Городской комитет и 480 делегатов
от 16 кварталов составляли Генеральный комитет. Оба комитета
выбирали правление из 11 членов. Получалась сплоченная однород¬
ная организация почти в 600 человек. Эта организация действовала
дружно и энергично. Она устраивала публичные митинги и част¬
ные собрания для обсуждения как местных, так и государственных
вопросов. В составе Генерального комитета было много богатых лю¬
дей, которые не жалели денег на агитацию. Либералы стали хорошо
известны в городе; они приобрели большое влияние на массу насе¬
ления. Консерваторы в Бирмингеме мало-помалу утратили всякое
значение. Население относилось к ним враждебно. Консерваторы
не могли даже устраивать своих митингов; их не хотели слушать;
подымался такой шум и крик, что приходилось закрывать собрание.
По примеру Бирмингема и в других городах возникали подобно¬
го же рода организации. Скоро явилась мысль об общении между
всеми либеральными организациями. В 1877 году в Бирмингеме
был устроен первый съезд делегатов под председательством депу¬
тата от Бирмингема Джозефа Чемберлена. Джозеф Чемберлен был
сын богатого бирмингемского фабриканта; учился он в средней
школе и с 14 лет принялся уже за «дело» на фабрике своего отца.
Чемберлен принадлежал к либералам-радикалам; он был республи¬
канец, страшный враг Палаты лордов и стоял за демократические
реформы. Чемберлен открыл съезд речью; он говорил: «Современ¬
ные политические условия требуют, чтобы широкие круги народа
вошли в советы партии и руководили деятельностью партии. В Бир¬
мингеме каждый либерал является членом организации; голос по¬
следнего бедняка имеет такое же значение, как и голос первого бо¬
гача, потому что в основу положена всеобщая подача голосов. Если
все существующие организации объединятся, они составят мощ¬
ную организацию, своего рода парламент. Эта единая организация
сможет влиять на политику партии, делать ее более решительной;
она сможет оказывать давление и на лидеров партии. Надо, чтобы
не лидеры из Лондона давали указания народу в провинции, а что¬
бы сам народ указывал лидерам, чего он хочет».
На съезде основана была Национальная либеральная федерация.
В день основания федерации вечером устроен был громадный ми¬
тинг, на котором главным оратором был Гладстон. Митинг собрал
до 30 тысяч народу. Гладстон горячо хвалил федерацию, которая
была устроена на широких демократических началах. Гладстон вы¬
ступал на митингах в других городах и советовал входить в феде¬
рацию. Все новые и новые местные организации присоединялись
к федерации.
Благодаря новым организациям изменился состав либеральной
партии. До 1867 года партия состояла главным образом из дворян.
241
по преимуществу неродовитых, и из богатой буржуазии: купцов, фа¬
брикантов. Большинство этих богатых людей были очень умерен¬
ные либералы, они боялись коренных и смелых реформ. Теперь же
партия стала более демократической; в нее вошли люди небогатые,
самых разнообразных профессий. Многие из новых членов были
крайние либералы, «радикалы», как их звали; они хотели коренных,
радикальных реформ. Многие старые либералы были недовольны
теми новшествами, которые вводились в партии. По новому поряд¬
ку депутаты в парламент намечались организациями; намеченное
лицо должно было датъ обещание, что выполнит все предъявленные
ему условия. Многие известные общественные деятели отказыва¬
лись давать такое обязательство. «Для нас, — говорили либералы
старого закала, — вопрос не в том, что согласно с народным мне¬
нием, а в том, что разумно и правильно. Мы думаем, что каждый
государственный деятель обязан, бороться с народными предрас¬
судками, хотя бы и с риском потерять власть и занятые места».
Консерваторы, как и либералы, были озабочены мыслью при¬
влечь себе сторонников из числа новых избирателей. Они также на¬
чали основывать консервативные общества, которые объединились
в Национальный союз консервативных организаций. Консерватив¬
ная партия была известна как партия, которая всегда боролась про¬
тив демократических реформ; это была партия родовитого дворян¬
ства; она не могла рассчитывать на сочувствие массы населения.
В уме Дизраэли зародилась мысль приблизить партию к наро¬
ду, сделать ее демократической; консерваторы включили в свою
программу «улучшение положения народа». Однако консерваторы
отнюдь не хотели сливаться или смешиваться с демократическими
слоями населения. Они призывали в свои ряды рабочих, но устраи¬
вали для них отдельные клубы. Организации консерваторов не были
основаны на всеобщей подаче голосов, как у либералов.
В 1880 году происходили общие парламентские выборы. Либера¬
лы одержали блестящую победу над консерваторами. Они получили
чуть не вдвое больше голосов. Чемберлен обратился к стране с воз¬
званием. Он указывал, что победа одержана благодаря новым орга¬
низациям, которые пустили глубокие корни в общественной жизни.
Он восхвалял эти организации.
Многие консерваторы полагали, что они потерпели такое жесто¬
кое поражение на выборах потому, что их организации недостаточ¬
но демократически устроены. Консервативная партия была партия
аристократическая. Вождями партии были аристократы, которые
руководили всеми делами. Консервативное министерство 1874 года
не предложило ни одного министерского портфеля и ни одной
из высших должностей никому из незнатных членов партии, кото¬
рые, однако, много помогли на выборах. Среди членов партии об¬
разовалась группа недовольных, небольшая, но деятельная и энер¬
242
гичная. Эта группа задалась целью произвести коренной переворот
в организации партии. «Чтобы иметь успех, организация должна
исходить из народа. Нужно привлечь народ к интересам партийной
политики», — говорили эти новые консерваторы-демократы. «Нуж¬
но позаботиться об улучшении положения рабочих».
В больших городах стали устраиваться организации наподо¬
бие либеральных. Новые тории считали, что необходимо пересмо¬
треть и самую программу партии. Они говорили, что консерваторы
не должны противиться реформам, как это всегда было, а напротив
того, должны содействовать реформам уже назревшим. Эти новые
тории мечтали о слиянии обеих партий, либеральной и консер¬
вативной, в одну мощную конституционную партию, которая за¬
щищала бы свободу от деспотизма толпы. Новое демократическое
течение привлекло в ряды консервативной партии многих недо¬
вольных своей партией либералов.
А в конце XIX века произошло слияние части либеральной пар¬
тии с консервативной. Мечта новых консерваторов до некоторой
степени исполнилась. Но об этом речь впереди.
8
Английский мужик, или ходж. — Иосиф Арч. — Избирательная
реформа 1885 года. — Реформа местного самоуправления
Избирательная реформа 1867 года не дала избирательных прав
сельскому рабочему, ходжу, как его называют в Англии. Ходж на¬
ходился в полной зависимости от помещика или пастора; он был
напуган, не смел ничего для себя требовать и молчал. Никто о нем
и не думал. У большинства ходжей своей земли не было; они служи¬
ли работниками у крупных фермеров или помещиков, и положение
их было самое отчаянное. «В большинстве хижин кусок сала состав¬
лял роскошь. Мука была дорога; мы ели преимущественно ячмен¬
ный хлеб. Чай стоил 3—4 руб. за фунт, сахар 30 коп. Свежего мяса
мы не видали месяцами. Чтобы не умереть с голоду, ходжи крали
репу и картофель с полей помещика, рискуя за это каторжными ра¬
ботами, тем более что суд в деревне находился в руках помещика.
Над хеджем командовали все. Помещик и пастор предписывали за¬
коны по своему произволу. Ходжи не имели права голоса, коснели
во тьме, потеряли всякую надежду».
Так описывает положение ходжа Иосиф Арч, сам ходж и сын ход¬
жа, имевшего маленький клочок земли. Иосиф окончил народную
школу в 9 лет, и с этого времени началась его трудовая жизнь. Его
пристроили к делу: он стал «живым пугалом», вместо чучела пугал
птиц на полях и огородах. Через три года мальчика повысили в чине,
он сделался погонщиком при плуге; а когда ребенок вырос, то стал
243
сам пахарем и косцом и считался первым косарем в графстве. С двад¬
цати лет Иосиф Арч отправился на полевые заработки с целой пар¬
тией подручных. Он обошел все земледельческие графства Англии.
Нищета, беспомощность, забитость мужиков поразили Арча; он за¬
думался над вопросом, как им помочь. Долго терпели мужики свою
невыносимую жизнь, но, наконец, не стало мочи дольше терпеть;
они зашевелились, стали собираться на митинги и обсуждать свое
положение. В 1870 году Арч выступал на всех местных митингах, за¬
служил доверие и уважение крестьян, а со стороны пасторов и поме¬
щиков прозвище «подстрекателя всего прихода». Арч советовал сосе¬
дям составить союз и дружно защищать свои интересы. Однажды его
позвали на митинг. Арч отправился. Митинг устроен был под дере¬
вьями, под открытым небом; на него сошлось несколько тысяч чело¬
век. На этом митинге положено было начало национальному союзу
земледельческих рабочих, который объединила английских сельских
рабочих. Арч прежде всего советовал собравшимся действовать мир¬
ным путем и избегать насилия. «Мы собрались сюда для того, чтобы
сбить с рук старые заржавленные цепи, а не для того, чтобы выковать
на них новые заклепки. Мы пришли сюда, чтобы завоевать свободу
мирными путями, а не для того, чтобы потерять ее беззаконием».
Стемнело, а митинг не расходился. Принесли фонари, развесили
их на деревьях, и речи продолжались. Только что образовавшийся
союз решил добиться повышения заработной платы. Рабочие полу¬
чали 3 руб. в неделю, а потребовали 4 руб.: хозяева не согласились;
рабочие объявили стачку. Это было нечто невиданное и неслыхан¬
ное в Англии; ходж забастовал, как фабричный рабочий. Помещи¬
ки были возмущены и требовали ареста «агитатора» Джозефа Арча.
Но в газетах появились статьи, которые рисовали бесправное поло¬
жение ходжа и его печальное полуголодное существование. Лучшая
часть английского общества стала на сторону ходжа и сочувствова¬
ла его стремлению добиться улучшения своей участи. Рабочие доби¬
лись прибавки к жалованью. Союз сельских рабочих стал требовать
политических прав для сельского населения, т. е. права выбирать
депутатов в парламент.
В 1880 году были выборы в парламент. Победили либералы. Пер¬
вым министром стал Гладстон. Это было в 1884 году. Гладстон внес
в Палату общин билль, в котором предлагал дать избирательные
права сельскому люду.
«Я утверждаю, — говорил Гладстон в Палате, — что следует до¬
пустить способных граждан к выборам депутатов, все равно, много
их будет или мало. Если много, то тем лучше, это увеличит силу го¬
сударства. Крестьяне сельских округов способные граждане; они су¬
меют подавать свой голос за людей достойных и полезных для них».
Билль был принят Палатой общин, но Палата лордов его задер¬
жала, предложив поправку. Когда об этом стало известно в стране,
244
повсюду стали устраиваться митинги. На митингах выражалось не¬
годование на лордов; выступавшие ораторы требовали, чтобы Па¬
лата лордов была уничтожена; они доказывали, что Палата лордов
не только не нужна, но даже вредна. «Лорды не избираются наро¬
дом, а наследуют свои места; они не знают нужд народа, его же¬
ланий и требований, а между тем позволяют себе задерживать ре¬
формы самые необходимые и неотложные, которых желает народ».
Джозеф Чемберлен выступал на митингах с негодующими реча¬
ми против Палаты лордов:
— Я твердо убежден, что нет ничего более бессмысленного, как
бороться, добиваться решения представителей 30 миллионов насе¬
ления, т. е. Палаты общин, и все для того, чтобы это решение от¬
вергли лорды. Эти господа — наследники добродетелей или пороков
предков, которые умерли много лет назад. Во всяком случае, предки
их, к несчастию, не передали им тех талантов, которые доставили
тем когда-то места в Палате лордов. Именно о господах, которые
заседают в Палате лордов, величайший лорд, живший когда-либо
в Англии, лорд Бэкон, писал: «Они похожи на картофель, ибо луч¬
шая часто их находится под землей, т. е. лучшие из них в могилах.
Нельзя допустить, чтобы никому не известный лорд, который сам
не сделал решительно ничего, имел право запретить постановление
представителей народа». Палата лордов одобряла все злоупотребле¬
ния; она охраняла самые несправедливые законы; она упорно со¬
противлялась всем реформам. Палата лордов упряма и в то же вре¬
мя труслива; дерзка и в то же время невежественна.
Гладстон внес свой билль вторично; лорды испугались того недо¬
вольства, которое поднялось в стране, уступили и билль приняли.
Сельские жители получили право выбирать своих представителей.
В деревнях, как и в городах, избирателем стал всякий квартирохо¬
зяин, который платил налог в пользу бедных.
Законом 1885 года были также изменены избирательные округа.
Старые округа были очень неравномерны по пространству и по на¬
родонаселению. Число членов Палаты общин было увеличено
с 658 до 670. После реформы 1885 года число избирателей в Англии
повысилось почти на 2 миллиона.
На первых же выборах крестьяне избрали Иосифа Арча.
Арч появился в Парламенте в своей крестьянской куртке. Эта
куртка резко выделялась среди черных сюртуков и фраков. Арч го¬
ворил, что он носит эту куртку не для того, чтобы выделяться, а для
того, чтобы показать свою связь с деревней.
Первая речь, которую произнес Арч в парламенте, была о наделе
землей земледельческих рабочих. Арч говорил:
— В Англии есть тысячи десятин земли, которые остаются не¬
возделанными, а между тем существует много людей, которые
не знают, где найти работу; они готовы приобрести эту землю. Если
245
крестьянин трудолюбив и искусен и может накопить столько денег,
чтобы купить себе участок в одну десятину, то я не вижу причины,
почему ему не купить. Какой божеский или человеческий закон мо¬
жет ему запретить сделать это?
В 1887 году проведен был закон «о мелких участках». По этому
закону местные власти получили право скупать невозделанные зем¬
ли, делить их на участки и отдавать в аренду на годовой срок ремес¬
ленникам и земледельцам. Участки эти были очень малы, каждый
не более одной десятины; они давались в том расчете, что земледе¬
лец будет их обрабатывать в свободное время.
В 1892 году закон был дополнен: участок мог доходить до трех
десятин, т. е. быть таким большим, чтобы занимать все время арен¬
датора.
Когда сельское население было привлечено к участию в управ¬
лении государством, его уже нельзя было лишить права принимать
участие в местном самоуправлении. Местное самоуправление в Ан¬
глии находилось в руках землевладельцев. В 1888 году консерватив¬
ное министерство лорда Солсбери, которое сменило министерство
Гладстона, провело реформу о местном самоуправлении. Вся Ан¬
глия была разделена на 122 графства, 60 земских и 61 городское.
В каждом графстве учреждался местный совета. Выбирали в совет
все плательщики налогов, в том числе и незамужние женщины.
В городах и селах учреждались приходские советы, избираемые
населением. Во главе всего местного самоуправления всей Англии
стоит высший совет по делам местного самоуправления. Благодаря
этой реформе власть на местах была взята из рук богатых землевла¬
дельцев и домовладельцев и передана самому населению.
9
Положение Ирландии. — Земельные реформы Гладстона. —
Гомруль
Еще в свое первое министерство 1868—1874 годов Гладстон
вынужден был серьезно заняться так называемым Ирландским во¬
просом. Ирландия, как мы знаем, была завоевана Англией. Не раз
пыталась Ирландия оружием сбросить английское иго; каждый раз
восстания подавлялись Англией с непомерной жестокостью. Ан¬
глия обращалась с Ирландией как с завоеванной страной. Вся зем¬
ля была захвачена английскими завоевателями; ирландцы были
превращены в безземельных мелких арендаторов. Ирландцы были
католики, и в этой католической стране англиканская церковь была
признана установленной государственной церковью; ирландцы
должны были содержать за свой счет чужую им английскую цер¬
ковь. Англия принимала меры к тому, чтобы в Ирландии не могла
246
развиться промышленность. Безземельный народ ирландский был
беден, страшно беден; питался одним картофелем, а в годы неуро¬
жая умирал с голоду1.
До 1800 года в Ирландии был свой отдельный парламент.
В 1800 году за попытку Ирландии к восстанию ирландский парла¬
мент был уничтожен, Ирландия превратилась всецело в составную
часть Великобритании, она стала посылать своих депутатов в ан¬
глийский парламент; но так как до 1829 года католики не могли
быть членами английского парламента, то ирландцы не могли по¬
сылать желательных им депутатов в парламент. Ирландия ненави¬
дела Англию; эта ненависть выражалась в аграрных преступлениях,
поджогах, убийствах. Различные тайные общества вели жестокую
подпольную борьбу с англичанами. Для успокоения Ирландии Ан¬
глия вводила исключительные законы; принимались строгие меры
для подавления мятежного духа непокорного народа.
Ни исключительные законы, ни суровые меры страну не успо¬
каивали, а только еще больше озлобляли население. Гладстон сам
долгое время думал, что только суровыми мерами можно водворить
порядок и спокойствие в Ирландии; но когда он ознакомился с по¬
ложением Ирландии, то изменил свое мнение. Гладстон пришел
к заключению, что только исполнение желаний ирландцев может
успокоить страну; нужны не карательные законы, а широкие рефор¬
мы. И Гладстон приступил к реформам. В 1869 году он провел закон
об уничтожении с 1871 года в Ирландии установленной государ¬
ственной англиканской церкви. Вслед за тем он провел земельный
закон. Землевладельцы лишены были права выселять по своему
произволу своих съемщиков, за исключением случаев неплате¬
жа аренды. Землевладельцы должны были вознаградить уходящих
арендаторов за все, что ими было истрачено на постройки и на раз¬
ные улучшения. Гладстон рассчитывал, что эти реформы успокоят
ирландцев, но он ошибся.
Выселения съемщиков за неплатеж продолжались и к концу
1870-х годов приняли массовый характер. За полгода было согнано
с насиженных мест более тысячи человек. Этим несчастным некуда
было деваться. Выселения вызывали месть и преступления. Против¬
ники обвиняли Гладстона в попустительстве; они утверждали, что
мягкостью и уступками ничего нельзя сделать с ирландцами. Глад¬
стон был убежден, что он прав. Дело было не только в церковной
и земельной реформе. Ирландия хотела иметь свой собственный
отдельный парламент. Она стремилась к независимому местному
управлению. Местное управление по-английски называется гом¬
руль. Ирландия хотела получить гомруль.
1 Об Ирландии см. книгу А. Быковой «Рассказы из истории Ирландии». Изд. До-
роратовского и Чарушникова.
247
Когда Гладстон в 1880 году во второй раз стал первым мини¬
стром, он заявил в Палате, что считает исключительные меры
бесцельными; лучшее средство для успокоения Ирландии — это ре¬
формы. Гладстон решил внести билль об ирландском гомруле.
В 1870-х годах в английском парламенте образовалась осо¬
бая ирландская национальная партия из ирландских депутатов.
В 1880 году лидером ирландской партии стал Чарльз Парнель.
Парнель решил добиваться гомруля. Но какими способами доби¬
ваться? В партии было всего 60 человек. Парнель говорил: «Речи
ни к чему. Словами мы битвы не выиграем, нам просто нужно сде¬
лать невозможной работу Палаты. Мы должны показать депутатам,
что раз они не делают того, что нам нужно, мы им ничего вообще
не дадим делать». И ирландские депутаты при обсуждении биллей
в Палате общин говорили, говорили без конца и не давали Палате
приступить к делу; такой способ борьбы называется обструкцией4,
обструкция была возможна, потому что по наказу в английском пар¬
ламенте всякий мог говорить по одному и тому же вопросу сколько
угодно раз и сколько угодно времени. Парнелю удалось одно заседа¬
ние затянуть на сорок часов кряду. Шестьдесят ирландских депута¬
тов стали большой силой в парламенте благодаря тактике, которой
держался Парнель. Ирландцы присоединялись то к одной англий¬
ской партии, то к другой; так как перевес либеральной партии над
консерваторами был невелик, то победа оставалась на стороне той
партии, к которой присоединялись ирландцы. В 1885 году Парнель,
недовольный Гладстоном, при одном голосовании присоединился
к консерваторам. Министерство осталось в меньшинстве. Гладстон
вышел в отставку. Власть перешла к консерваторам, однако нена¬
долго. Парнель, видя, что от консерваторов ничего нельзя добиться,
снова перешел на сторону либералов; консервативное министер¬
ство пало, и Гладстон в третий раз стал министром, в 1886 году.
Став снова у власти, Гладстон внес в Палату общин билль об ир¬
ландском гомруле. Три часа говорил он в защиту билля; он говорил:
«Англии надоело осадное положение, с помощью которого она ду¬
мала в продолжение целого века закрепить свой союз с Ирландией:
надо вступить на новый, более мирный путь, надо датъ Ирландии от¬
дельный парламент. Этот парламент должен ведать исключительно
ирландские дела, не касающиеся империи. Получив свой собствен¬
ный парламент, ирландцы уже не должны заседать в английском
парламенте. Ирландский парламент не должен касаться вопросов
об армии, флоте, торговле, сношениях с другими государствами».
Гладстон умолял Палату принять этот билль и примирить Ирлан¬
дию с Англией. «Народам нужны законы справедливые и хорошие,
которые они сами издавали бы», — убеждал Гладстон депутатов.
Ирландцы встретили билль с восторгом, консерваторы с негодо¬
ванием, а среди либералов произошел раскол. Недоволен биллем
248
оказался министр торговли радикал Джозеф Чемберлен, председа¬
тель либеральной федеративной Лиги. Он вышел в отставку; а с ним
откололись от либеральной партии и другие радикалы. Почему
не поддержал Гладстона Чемберлен, до сих пор не выяснено. Недо¬
вольны были и умеренные либералы, которые стояли за англо-ир¬
ландскую унию, т. е. за полное соединение Англии и Ирландии.
Либералы, противники билля, образовали новую партию — либе-
ралов-унионистов, которая впоследствии соединилась с партией
консервативной. Консерваторы отстаивали ирландскую унию. Бил¬
ль о гомруле был провален соединенными голосами консерваторов
и либералов-унионистов. Гладстон не сдавался. Он был уверен, что
большинство английского народа его одобряет. Он распустил парла¬
мент и назначил новые выборы.
Раскол среди либералов внес разруху в местные либеральные
организации; многие члены их покинули. Чемберлен вышел из ли¬
беральной федерации, которую он же создал. Либеральная партия
на выборах потерпела поражение. Сторонников гомруля прошло
всего 277, противников — 392. Гладстон немедленно вышел в от¬
ставку, не дожидаясь, пока соберется парламент. Власть перешла
к консерваторам. Так избиратели решили и судьбу билля, и судьбу
министерства; билль отвергли, министра заставили выйти в отстав¬
ку. До 1867 года министры выходили в отставку, когда теряли до¬
верие Палаты общин. После реформы 1867 года, когда население
получило избирательные права, уже не Палата общин, а сами из¬
биратели решают, какая партия должна стоять у власти. Первым
министром стал лорд Солсбери. Дизраэли, который получил за свои
заслуги перед Англией титул лорда Биконсфильда, в это время уже
не было в живых.
В Ирландии в 1886—1887 году был неурожай; неплатежи арен¬
ды возросли; увеличились выселения арендаторов; беспорядки уси¬
лились. Вместо реформы введены были исключительные законы
и приняты карательные меры. Страна не успокоилась.
В 1892 году после новых выборов Гладстон снова стал первым
министром; он немедленно внес билль об ирландском гомруле; бил¬
ль поднял волнение в стране. Везде начались митинги. Противни¬
ки билля доказывали, что Англии придет конец, если она допустит
отдельный парламент для Ирландии; сторонники убеждали, что
Англия погибнет от внутренних междоусобий, если не даст гомру¬
ля Ирландии. Когда билль обсуждался в парламенте, консервато¬
ры и либералы-унионисты умышленно затягивали прения. В кон¬
це концов билль был принят Палатой общин, но Палата лордов
его отвергла громадным большинством: 419 голосов было против,
и только 41 — за. Гладстон отказался от мысли еще раз проводить
билль о гомруле в Палате общин. Это было бесполезно, Палата лор¬
дов все равно его отвергла бы.
249
Вопрос об ирландском гомруле разрешен уже в новом XX сто¬
летии. В 1912 году либеральным министерством внесен был билль
об ирландском гомруле. Билль опять вызвал целый ряд возражений
со стороны унионистов; в Ирландии, в провинции Ульстер, населен¬
ной наполовину англичанами-протестантами, едва не вспыхнуло
восстание. На проведение билля через обе Палаты потребовалось
25 месяцев. Два раза его отвергали лорды. Только после того как
Палата общин приняла его в третий раз, он стал законом. Это было
25 мая 1914 года, за два месяца до войны. Война задержала прове¬
дение закона в жизнь; но ирландский вопрос разрешен. Отношение
Ирландии к Англии изменилось.
10
Английские колонии. — Расширение Англии
и империализм. — Потеря рынков. — Протекционизм
В 1874 году Гладстон, тогда первый министр, распустил пар¬
ламент на год раньше срока и назначил новые выборы. Гладстон
был уверен в победе, однако на выборах либералы, которые пра¬
вили с небольшими перерывами с 1830 года, потерпели жестокое
поражение. Гладстон немедленно вышел в отставку. Первым мини¬
стром стал Дизраэли. В течение шести лет до 1880 года консерва¬
торы управляли Англией. Консерваторы упрекали Гладстона за его
миролюбивую внешнюю политику; они находили, что Гладстон
совсем не заботился о расширении владений Англии и уронил ее
мировое значение, т. е. ее значение среди других держав. Либералы
были против расширения Англии. Гладстон действительно не нахо¬
дил нужным приобретать новые земли; он считал войны вредными
и разорительными для страны и всеми силами старался поддержи¬
вать мир. Дизраэли поставил своей задачей поднять мировое значе¬
ние Англии, расширить ее колониальные владения и теснее связать
Англию с ее заморскими колониями, объединить Англию и колонии
в одно целое. Во внешней политике Англии произошел коренной
переворот. Англия занялась увеличением своих владений и в по¬
следние десятилетия XIX века приобрела новые колонии. В начале
1870-х годов Англия со всеми колониями была громаднейшим госу¬
дарством в свете; она занимала пространство в 231 тысяч кв. миль
с населением в 280 миллионов. Колонии были чуть не в сто раз
больше Соединенного королевства Великобритании и Ирландии,
а Англия приобретала все новые и новые земли. В 1883 году Англия
с колониями занимала пространство в 7 миллионов кв. миль с на¬
селением в 305 миллионов; а к концу XIX века пространство всей
империи равнялось 11 миллионов кв. миль, а население 433 милли¬
онам. Из всех колоний самой большой и населенной была Ост-Ин¬
250
дия на юге Азии. Она одна занимала пространство в 4 миллиона кв.
миль с населением в 241 миллион. Для управления Индией Англия
посылала своего вице-короля, который пользовался деспотической
властью. В других частях света Англия также имеет обширные коло¬
нии. Ей принадлежит вся Австралия с островами, Новая Зеландия,
вся северная часть Северной Америки (Канада), южная часть Афри¬
ки. В 1880-х годах Англия завладела Египтом на севере Африки. Мы
не будем перечислять всех колоний Англии. В колонии, в которых
мало европейского населения, Англия посылает своего губернато¬
ра. Губернатор, однако, не пользуется деспотической властью; при
нем имеется административный Совет, который заменяет мини¬
стерство; власть законодательная принадлежит законодательному
Совету из колонистов, частью назначенных губернатором, частью
выборных.
Как только колония оказывается в силах сама себя содержать, Ан¬
глия предоставляет ей самую широкую автономию, т. е. самоуправ¬
ление. Английские владения в Северной Америке вместе с Канадой,
Капланд в Южной Африке, семь штатов Австралии представляют
из себя совершенно самостоятельные государства; эти государства
имеют свои собственные парламенты и свои ответственные перед
парламентами правительства, как в Англии. Автономные колонии
ведут свою собственную внешнюю политику, могут расширять свои
владения и вступать между собой в союзы. Так как Англия не при¬
тесняет колонии, а предоставляет им полную свободу, колонии пи¬
тают самые дружеские чувства к своей метрополии; при всяком
подходящем случае они выражают ей свою верность и преданность.
Англия очень мало тратит на свои колонии, она почти не держит
там войска; колонии должны защищаться сами. Однако все колонии
находятся под охраной могущественного английского флота; флот
всегда готов выступить на защиту колоний. Всякая колониальная
держава должна быть и морской державой и должна иметь силь¬
ный флот, чтобы защищать свои владения; иначе она не сможет их
удержать.
В 1876 году Дизраэли настоял на том, чтобы королева Виктория
приняла титул императрицы Индии. Первый министр обещал в пар¬
ламенте, что титул этот никогда не будет употребляться в Англии.
Королеве так нравилось называться императрицей, что она стала
подписываться этим титулом под государственными бумагами. По¬
степенно вошло в обычай Великобританию с Индией и со всеми ко¬
лониями называть империей, английский парламент — имперским
парламентом. Лиц, которые стояли за расширение английских вла¬
дений, за расширение империи, стали называть империалистами.
Отсюда пошло слово империализм. Империализмом стали называть
такую политику, которая ставить целью приобретение новых коло¬
ний и мировое господство. Английский империализм стремится
251
к образованию из Англии и ее колоний могущественной мировой
державы. «Каждая нация, — говорят империалисты, — имеет свое
предназначение. Предназначение Англии — сплотить всемирную
империю, которая создается силой. При созидании империи не мо¬
жет быть понятия “справедливо” или “преступно”; есть лишь одно
право: право более сильного и более способного. Сильный должен
господствовать, не справляясь, желает ли этого слабый или нет».
Империалисты стоят за образование большей Великобритании
и называют себя великоангличанами; противников политики захва¬
та они презрительно обзывают умалителями Англии, или малоан-
гличанами.
Империализм в Англии усилился и стал громко заявлять о себе
с середины 80-х годов XIX века. На это были свои причины. Мы зна¬
ем, что в Англии раньше, чем во всех других государствах, разви¬
лась крупная фабрично-заводская промышленность. В течение мно¬
гих десятилетий Англия господствовала на мировом рынке, не зная
конкуренции; она снабжала своими товарами весь свет, промыш¬
ленность ее быстро развивалась, вывоз ее все возрастал и достиг
колоссальных размеров.
В конце 1870-х годов промышленность стала быстро развиваться
в других государствах, особенно в Североамериканских Соединен¬
ных Штатах и в Германии. Американские и немецкие товары стали
вытеснять английские не только на мировом рынке, но и в самой
Англии.
За 25 лет, с 1887 по 1912 год, добыча каменного угля в Германии
увеличилась почти в три раза, производство чугуна — в четыре раза;
переработка хлопка — в 51/2 раз; привоз — почти в 4 раза, вывоз —
в 2 раза. А в Англии за это время производство чугуна не увеличи¬
лось вовсе, а добыча каменного угля и переработка хлопка увели¬
чились только в 1Ѵ2 раза. В добывании каменного угля Германия
почти догнала Англию, тогда как в 1887 году Англия добывала его
вдвое более, чем Германия; в производстве чугуна она перещего¬
ляла Англию, и только в текстильной промышленности первенство
осталось за Англией. В химической промышленности Германия
к 1900 году опередила Англию. В Англии громко заговорили о не¬
мецкой опасности. Фабричное клеймо «сделано в Германии» не да¬
вало покою английским предпринимателям. Это клеймо грозило
Англии потерей рынков. В 1885 году была назначена парламентская
комиссия для выяснения причин упадка английской торговли. В ко¬
миссию явились делегаты от города Бирмингема. Два города, Бир¬
мингем и Шеффильд, являются главными городами так называемой
Центральной области. Эта область обнимает девять графств и яв¬
ляется центром металлической и железоделательной промышлен¬
ности Англии и всей вообще промышленности, обрабатывающей
неволокнистые вещества. Здесь процветают самые разнообразные
252
производства. Бирмингем наводнял рынки всего мира своими из¬
делиями и похвалялся, что его покупателями являются все народы
на земном шаре. Комиссии делегаты представили доклад; в докладе
предприниматели мрачно описывали положение дел:
«Мы разоряемся, мы работаем не покладая рук, но почти лишь
в убыток. Нас губит иностранная конкуренция. Прежде мы снаб¬
жали весь мир нашим оружием. Теперь большинство правительств
сами изготовляют оружие. Когда-то вся Азия и вся Океания поку¬
пали наши гвозди. Теперь немецкие гвозди вытесняют наши даже
в самом Бирмингеме. Прежде мы всю Европу снабжали пуговица¬
ми: теперь Германия шлет их даже к нам. В бирмингемских лавках
продается немецкая проволока. Бельгийское стекло вытесняет всю¬
ду наш хрусталь. Наши фабриканты ламп имеют весь товар в скла¬
дах, спроса нет никакого».
«Нас постигла катастрофа, — заявили комиссии делегаты от Шеф-
фильда. — Из наших рук ушло снабжение мирового рынка сталь¬
ными изделиями. Мало-помалу уходят и другие отрасли промыш¬
ленности. Прокатные заводы, изготовляющие рельсы, закрылись;
фабриканты стеклянной посуды и оконного стекла тоже хотят пре¬
кратить деятельность. Немцы навезли даже нам в Шеффильд свое
оконное стекло. Мы потеряли внутренний рынок, но и внешние
рынки уходят от нас. Когда-то Соединенные Штаты были нашим
главным покупателем. Но после того как они стали во главе как
земледельческое государство, они захотели сделаться промышлен¬
ной страной. Благодаря пошлинам на привозные товары, которые
удорожали иностранные изделия, там возникли и окрепли фабрики.
Соединенные Штаты как рынок закрылись для нас. Мы вели гро¬
мадные дела с Канадой, теперь она ввела пошлины, и нас вытесня¬
ют. Франция удвоила пошлины. Россия тоже закрыла нам свои рын¬
ки. В колониях все против нас: конкуренция иностранцев, таможни,
плохие урожаи».
Где же выход из этого тяжелого положения? В чем спасение?
«От нас ушел американский рынок, которым мы жили прежде. Те¬
перь нам нужен взамен другой рынок — в колониях. Так как нас
вытесняют на иностранных рынках, то нам нужны новые колонии.
Спасение в империализме. Империализм есть широкое развитие
промышленности. Промышленность следует за флагом», — гово¬
рили промышленники. Империалисты говорили о необходимости
образовать из Великобритании со всеми колониями единую феде¬
ративную империю с единым имперским парламентом в Лондоне.
В 1884 году образовалась особая лига федеративной империи. Она
проповедовала, что между Великобританией и всеми колониями
федеративной империи должен быть заключен таможенный союз;
союз установил бы между всеми членами федеративной империи
свободную беспошлинную торговлю; колонии беспошлинно ввози¬
253
ли бы в Англию нужное для ее промышленности сырье, а Англия
ввозила бы в колонии беспошлинно изделия своей промышленно¬
сти. Все иностранные товары, ввозимые в империю, должны быть
обложены пошлинами, а Англия ввела бы у себя налог на сырые
продукты, привозимые из-за границы. Империалисты называли по¬
шлины тарифами и требовали введения тарифов.
Англия перестала бы быть страной свободной торговли, какой
она была с 1846 года. Пошлины должны были охранять английскую
и колониальную промышленность от иностранной конкуренции.
Облагая пошлинами иностранные товары, правительство оказыва¬
ет покровительство отечественной промышленности, защищая ее
от иностранной конкуренции. Такое покровительство называется
нерусским словом протекционизм. Империализм соединился с про¬
текционизмом. Протекционизм выгоден землевладельцам, потому
что увеличил бы цену на хлеб и на продукты сельского хозяйства;
протекционизм выгоден также предпринимателям центральной
области. Рабочим толковали, что империализм выгоден и для них,
потому что он расширит рынки; расширение рынков означает уве¬
личение промышленности, а вместе с тем повышение заработной
платы. Причиной той безработицы, от которой страдает Англия,
старались убедить рабочих протекционисты, является свобода тор¬
говли. Иностранцы, пользуясь беспошлинной торговлей, ввозят
в Англию товары, которые могли бы быть сработаны английскими
рабочими. Что за нужда, что повысятся цены на предметы потре¬
бления и рабочие будут платить дороже за все предметы первой
необходимости, хлеб, мясо и проч.? Зато они будут получать гораз¬
до больше и с избытком покроют лишние расходы. И рабочие массы
были привлечены этими заманчивыми обещаниями к империализ¬
му и протекционизму. Однако империализм и протекционизм вы¬
годны далеко не всей английской промышленности. Англия славит¬
ся своей текстильной промышленностью, т. е. промышленностью,
обрабатывающей волокнистые вещества. Центром текстильной
промышленности является Манчестерский округ с городом Манче¬
стером во главе. Было время, когда интересы Бирмингема и Манче¬
стера вполне совпадали, когда они владычествовали над всеми рын¬
ками. Как Манчестер, так и Бирмингем стояли тогда за свободную
торговлю и за мир. Но когда Бирмингем стал терять один рынок
за другим, он стал империалистом; Бирмингем стоит за захват но¬
вых земель и за войну, чтобы иметь сбыт своих товаров. Не то Ман¬
честер. Манчестер не может без ужаса вспомнить о войне. Война
для него означает приостановку доставки хлопка, т. е. смерть его
текстильной промышленности. Царству текстильных фабрик нужен
мир, нужна свобода торговли, чтобы без помехи получать дешевый
хлопок, краски, машины. Манчестер против империализма и про¬
текционизма, он за мир и за свободу торговли. Свобода торговли
254
по-английски называется фритред; приверженцев свободы торгов¬
ли зовут фритредерами.
Антиимпериалисты и фритредеры утверждают: неверно, что
промышленность растет вслед за завоеваниями. Никогда Англия
так быстро не увеличивалась, как в последние десятилетия XIX века.
В 1883 году население Великобритании вместе с колониями состав¬
ляло 305 миллионов, а пространство империи равнялось 7 милли¬
онам кв. миль. В 1897 году население равнялось 433 миллионам,
а поверхность — 11 миллионам кв. миль. И что же? Вывоз понизил¬
ся с 305 миллионов фунтов стерлингов до 294 миллионов. Главным
покупателем английских товаров являются иностранные государ¬
ства, а вовсе не колонии. Образование таможенного союза с ко¬
лониями — фантазия. Колонии на него не согласятся, потому что
они заинтересованы в развитии своей промышленности и не хотят
беспошлинного ввоза английских товаров. Да и интересы самих ко¬
лоний различны.
Неверно также, утверждают фритредеры, что страна богатеет
и рабочие получают более высокую заработную плату при про¬
текционизме. Англия при свободной торговле стала самой богатой
страной в свете; ее богатства с каждым десятилетием возрастают
на миллиарды рублей. Рабочие обученные и чернорабочие получа¬
ют в Англии больше, чем в Германии и во Франции. А между тем
в Англии свобода торговли, а во Франции и Германии протекцио¬
низм. В Америке число безработных больше, чем в Англии, и все
увеличив ается.
Во главе империалистов-протекционистов стал уже известный
нам Джозеф Чемберлен, бывший либерал-радикал, потом либе¬
рал-унионист. В девяностых годах Чемберлен перекочевал в ла¬
герь консерваторов, которые с радостью приняли его в свои ряды.
В 1895 году Чемберлен вошел в консервативное министерство в ка¬
честве министра колоний.
Чемберлен был душой министерства. Хотя он не был министром
иностранных дел, однако руководство внешней политикой Англии
сосредоточилось в его руках. Он получил возможность проводить
в жизнь свои империалистические планы. Чемберлен своей полити¬
кой довел Англию до войны с бурами в Южной Африке. Война на¬
чалась в 1899 году и продолжалась три года до 1902 года. В Англии
велась самая широкая пропаганда империализма и протекциониз¬
ма: произносили проповеди священники в церквах, писались стихи
и газетные статьи, устраивались митинги и манифестации. Народ
английский заразился империализмом и ложным патриотизмом,
который стремился смести с лица земли другие государства во сла¬
ву Англии.
В Англии ежегодно, начиная с 1868 года, происходят конгрессы
тред-юнионов; конгрессы, которые собирались во время бурской
255
войны, громадным большинством голосов отвергали осуждение
южноафриканской войны, которое предлагали вынести некото¬
рые делегаты. Это показывало, что рабочие массы стояли за войну
и одобряли империалистскую политику Чемберлена.
Народ приветствовал войну, затеянную Чемберленом. Чембер¬
лен сделался народным героем и фактическим главой министер¬
ства. Народ не хотел никого слушать, кто заступался за буров или
был против войны. Дело доходило до насилий.
В новый XX век Англия вступила в империалистическом и воин¬
ственном настроении.
11
Смерть королевы Виктории. — Значение ее царствования. —
Парламентарный строй
В самом начале XX века, в 1901 году, скончалась королева Вик¬
тория. Совсем молодой девушкой 18-ти лет вступила покойная
королева на престол. Она была совершенно неизвестна в Англии;
народ английский первые десятилетия ее царствования относился
к ней с полным равнодушием и даже враждебно. Предшествующие
короли, Георг IV и Вильгельм IV, не пользовались расположением
народа; своим недостойным поведением они уронили королевский
сан в Англии и заслужили всеобщее презрение. В течение своего
64-летнего царствования королева Виктория сумела приобрести
любовь и уважение народа; под конец своего царствования она
пользовалась редкой популярностью. В 1887 году Виктория от¬
праздновала пятидесятилетие своего царствования, свой золотой
юбилей, а в 1897 — шестидесятилетие, бриллиантовый юбилей.
В чествовании королевы в эти торжественные дни приняли участие
все колонии; королева могла видеть, какое искреннее расположе¬
ние и преданность питают к ней подданные обширной империи.
Чем же заслужила королева такое отношение к себе многомилли¬
онного народа? Она не блистала умом, не имела никаких талантов
или сколько-нибудь выдающихся государственных способностей.
Королева Виктория была самая обыкновенная женщина — хоро¬
шая семьянинка, нежная мать, заботливая, экономная хозяйка. Эти
семейные добродетели очень нравились англичанам, но, конечно,
не за них полюбили они свою королеву.
Главная заслуга королевы Виктории в том, что она поняла свое
положение, поняла, чего хотят от нее англичане. Англия — монар¬
хия конституционная. Виктория была настоящая конституцион¬
ная королева; она царствовала, но не управляла. Она устранилась
от государственных дел и предоставила управление министрам, как
то и должно быть в конституционной стране. Не надо думать, что
256
королева совершенно не интересовалась государственными делами
и была равнодушна к благу народа. Нет, можно привести немало
примеров, которые показывают, как близко к сердцу принимала ко¬
ролева интересы страны и народа. Когда в 1885 году лорды отвергли
билль об избирательной реформе, королева Виктория сочла своим
долгом вмешаться. Гладстон решил внести свой билль, отвергнутый
лордами, вторично. Королева призвала Гладстона и просила его сде¬
лать кое-какие уступки ториям. Она обещала Гладстону побудить
и лордов на некоторые уступки. Королева взялась даже устроить
встречу между вождями двух партий, чтобы они могли сговорить¬
ся и прийти к соглашению. Такое свидание состоялось у Гладстона;
на нем были выработаны условия соглашения. Во второй раз билль
был принят лордами. Билль этот дал избирательные права сельско¬
му населению.
Другой случай, не менее знаменательный. Гладстон хотел «разу-
становитъ» установленную англиканскую церковь в Ирландии. Па¬
лата лордов отвергла билль Гладстона. Королева и сама была против
этого закона. Но Гладстон настаивал; он считал реформу необхо¬
димой. Королева решила оказать ему содействие. Она лично обра¬
тилась к архиепископу Кентерберийскому, примасу англиканской
церкви, и к некоторым лордам, и просила не проваливать билля.
Просьба ее имела успех. Билль, после сильной борьбы, прошел в Па¬
лате лордов.
Королева Виктория к одним государственным деятелям чувство¬
вала расположение, других недолюбливала. Но она никогда не по¬
зволяла себе руководиться своими личными чувствами в выборе ми¬
нистров. Любимцем королевы был Дизраэли. Она находилась с ним
в дружеских отношениях и вполне сходилась во взглядах на вопро¬
сы внешней и внутренней политики. Но она никогда не пыталась
оставить Дизраэли у власти, когда по конституционным обычаям он
должен был подать в отставку. Гладстона королева не любила. Когда
в 1881 году после победы либералов на выборах Дизраэли должен
был выйти в отставку, королева призвала не Гладстона, а лорда Гар-
тингтона, который временно быль лидером либеральной партии;
она хотела поручить ему составить министерство. Лорд Гартингтон
отказался. Он заявил королеве, что лидером партии состоит Глад¬
стон — он и должен быть первым министром. Королева обратилась
к Гладстону.
За 64 года царствования королевы Виктории в Англии вполне
установился парламентарный государственный строй. В чем сущ¬
ность парламентарного государственного строя? По конституции
право назначать министров принадлежит королевской власти. Ко¬
ролева никогда сама министров не назначала, а призывала лидера
той партии, которая имела большинство в Палате общин, и пору¬
чала ему составить министерство. Лидер становился первым ми¬
257
нистром и приглашал в свое министерство лиц по своему выбору,
почти всегда из той партии, к которой сам принадлежал. Партия,
к которой принадлежит министерство, составляет правительствен¬
ную партию; эта партия поддерживает правительство в Палате
общин и проводит предложенные им билли. Она занимает место
направо от спикера. Левые же скамьи занимает оппозиция, т. е. пар¬
тия, противная правительству; она старается провалить в Палате
все билли, предлагаемые правительством, которых она не одобря¬
ет; она зорко следит за деятельностью правительства и указывает
на все его промахи и ошибки. В Англии никто не смотрит на оппо¬
зицию как на неблагонадежную партию, мешающую деятельности
правительства; напротив того, ее считают необходимой для хоро¬
шего управления. Оппозиция называется «оппозицией его величе¬
ства», а не «оппозиция его величеству».
Король назначает первого министра, но сместить его не может.
За свое управление министерство ответственно не перед королем,
а перед Палатой общин. Если Палата общин недовольна мини¬
стерством, то число его приверженцев все тает и тает, а оппозиция
растет; наконец, настает такой момент, когда министерство уже
не пользуется больше доверием Палаты; тогда Палата выражает свое
недоверие министерству или отвергает какой-нибудь предложен¬
ный им законопроект, и министерство обязано выйти в отставку.
Когда министерство подает в отставку, то правительственная
партия становится оппозицией его величества и переходит на ле¬
вую сторону, а недавняя оппозиция переходит на правую сторону;
ее глава призывается королем, и король поручает ему составить но¬
вое министерство, которое он и составляет из членов своей партии.
Правительство переменилось, но это произошло тихо и мирно, без
всякой революции.
Благодаря таким порядкам правит Англией не министерство
с помощью Палаты общин, а Палата общин через министерство.
Парламент, т. е. Палата общин, является верховной властью.
Парламент назначает министерства и лишает их власти, он контро¬
лирует их действия. Министерства могут объявлять войну и заклю¬
чать мир, но они делают это под угрозой немедленного увольне¬
ния парламентом от должности; в делах внутреннего управления
власть парламента столь же непосредственна. Он может уволить
министерство, если оно слишком расточительно или слишком эко¬
номно; он может уволить министерство, если оно слишком строго
или слишком слабо. Парламент фактически и во всех отношениях
непосредственно управляет Англией, Шотландией и Ирландией.
«Всемогущий парламент», — называют его англичане. «Парламент
не может сделать только одного: превратить женщину в мужчину
и мужчину в женщину», — говорит английская пословица. Парла¬
мент имеет право издавать и уничтожать всевозможные законы.
258
Нет ни лица, ни учреждения, не исключая самого короля, за кото¬
рым английский закон признавал бы право нарушить или не испол¬
нить постановление парламента.
Так как Палата общин избирается почти всем английским на¬
родом и народ английский может послать в Палату кого хочет,
то в действительности Англия управляется самим народом при по¬
средстве Палаты общин.
Если министерство, потерявшее доверие Палаты общин, думает,
что народ на его стороне, то оно, вместо того чтобы выйти в отстав¬
ку, обращается к королю с просьбой распустить Палату и назначить
новые выборы; король обязан удовлетворить эту просьбу, если бы
даже и сам был недоволен министерством. Если в новую Палату бу¬
дет избрано больше членов из партии, к которой принадлежит ми¬
нистерство, то оно остается у власти. Это означает, что народ одо¬
бряет его деятельность и доволен им; если же избиратели пошлют
в Палату больше противников министерства, чем его сторонников,
то министерство обязано немедленно подать в отстав^. Народ им
недоволен и своими выборами выразил ему свое порицание: второй
раз распускать Палату уже нельзя.
Судьбу министерства в конечном счете решает не Палата общин,
а решают избиратели. Министерство ответственно перед избирателями.
В начале XIX века Англия была страной аристократической.
Управление государством находилось в руках кучки богатых и родо¬
витых землевладельцев. За время царствования королевы Виктории
Англия из аристократического государства обратилась в свободную
демократическую страну. Такое превращение произошло благодаря
демократическим избирательным реформам Гладстона. Королева
Виктория не сочувствовала этим реформам, но она не только не пре¬
пятствовала Гладстону их провести, но оказывала ему содействие.
В течение 64-х лет Англия убеждалась, что королевская власть,
правильно поставленная, — не помеха свободе и народоправству.
В народе исчезло недоверие к королевской власти. Республиканские
идеи, которые были довольно сильно распространены в Англии
в первой половине XIX века, исчезли к XX.
После смерти королевы Виктории на престол вступил ее сын, ко¬
роль Эдуард VII. Король был уже очень немолод, ему было 60 лет.
Королева Виктория не допускала сына к государственным делам,
но поручала ему участвовать во всех церемониях, от которых сама
уклонялась. Приветливый, любезный, добродушный Эдуард испол¬
нял эту обязанность в совершенстве. Эдуард VII, вступив на престол,
принимал более деятельное участие в управлении государством,
чем его мать, особенно во внешних делах; но и он держал себя как
настоящий конституционный король и всегда действовал в согла¬
сии с министрами. Современники звали его «лучшим из королей
и лучшим из добрых малых».
259
Глава XI
АНГЛИЯ В XX ВЕКЕ
1
Управление консерваторов. — Бурская война. — Угроза
рабочим союзам. — Рабочие союзы чернорабочих. —
Парламентская рабочая партия
Англия окончила XIX век и начала XX под управлением консерва¬
тивного министерства. Десять лет, с 1895 по 1906 год, консерваторы
бессменно держали власть в своих руках; а с небольшим перерывом
они правили с 1886 по 1906 год. Большинство консерваторов были
империалисты. В 1899 году консервативное министерство, душой
которого был Чемберлен, начало несправедливую войну с бура¬
ми в Южной Африке. Война поглотила много человеческих жертв
и денежных средств и ухудшила благосостояние населения; сильно
увеличился государственный долг Англии; для покрытия военных
расходов пришлось увеличить налоги.
Консерваторы всегда были противниками демократических ре¬
форм; они соглашались на них скрепя сердце, под давлением необ¬
ходимости. Консервативное министерство стремилось задержать
демократическое движение в Англии.
Перед парламентскими выборами 1895 года, в погоне за избира¬
телями и желая привлечь массы к империализму и протекционизму,
консерваторы обещали самые широкие социальные реформы. Эти
обещания были даны по настоянию Джозефа Чемберлена, который
к этому времени успел превратиться из либерала-юниониста в кон¬
серватора. Чемберлен откровенно говорил, что весь секрет успеха
на выборах — это обещания. Надо обещать всем, и притом как можно
больше. Обещания ни к чему не обязывают. И консерваторы обещали.
Они обещали и пенсию для всех престарелых; и 8-часовой рабочий
день; и ответственность предпринимателей за жизнь и здоровье ра¬
бочих; и третейский суд для разрешения недоразумений между пред¬
принимателями и рабочими; и улучшение жилищ рабочих классов.
Эти обещания называли «чемберленовскими козырями».
Чемберлен принимал самое деятельное участие в избирательной
кампании. Он разъезжал по стране и везде на митингах выступал
со своими козырями.
260
«Мы имеем возможность, которой лишены либералы, обратить са¬
мое серьезное внимание на важные социальные вопросы. От их раз¬
решения зависит счастье и благосостояние трудящихся. Для социаль¬
ных реформ нужны деньги; эти деньги мы хотим взять с иностранца,
обложив пошлиной привозные товары. Желаете ли вы иметь прави¬
тельство, которое займется социальным законодательством, прове¬
дет законы, которые улучшат положение трудящихся масс?» — го¬
ворил Чемберлен. Избиратели пожелали иметь такое правительство
и отдали свои голоса консерваторам. Консерваторы стали у власти,
но своих обещаний не исполнили. Тот же Чемберлен говорил: «Чем
больше выигрывает министерство, давая обещания, тем больше те¬
ряет, выполняя их». Консерваторы не провели ни одной социальной
реформы. Вместо обещанных законов они нанесли жестокий удар
народному образованию и занялись разрушением рабочих союзов.
В угоду английскому духовенству был проведен новый школьный за¬
кон, который вызвал сильное недовольство населения. Школы изы¬
мались из заведования школьными комитетами, которые выбирались
самим населением, они передавались в ведение особых комитетов
из шести членов: четыре члена назначались духовенством и только
два городским самоуправлением. Англиканские школы должны были
содержаться на общегосударственные средства. Так как налоги платят
все, то, следовательно, сектанты должны были содержать англикан¬
ские школы. Когда этот школьный билль был внесен в палату, в стра¬
не поднялось сильное волнение, устраивались митинги, на которых
говорилось о необходимости отказаться от уплаты школьных налогов.
Еще более сильное негодование в массах населения вызвал поход,
предпринятый судами против рабочих союзов — тред-юнионов. Дело
началось судебным решением Палаты лордов по поводу железнодорож¬
ной стачки в долине реки Тафф. Между железнодорожной компанией
в долине Тафф и ее рабочими и служащими произошли недоразуме¬
ния. В 1900 году новый директор не захотел признать железнодорож¬
ного тред-юниона. Началась забастовка. Директор не желал вступать
с забастовщиками ни в какие переговоры. Когда забастовка кончи¬
лась, компания предъявила иск об убытках к тред-юниону. Дело пере¬
ходило из низшего суда в высший и наконец дошло до Палаты лордов.
Палата лордов решила дело в пользу компании; она постановила, что
весь тред-юнион ответствен за действия отдельных членов: за нару¬
шение ими договора, за расставление пикетов, т. е. караула для недо¬
пущения штрейкбрехеров, за снимание с работ и т. д. То, что призна¬
валось вполне законным в течение тридцати лет, со времени закона
о рабочих союзах 1870 года, вдруг стало незаконным; тред-юнионы
обязаны были оплачивать убытки, вызванные незаконными действи¬
ями отдельных членов, действиями, которые еще недавно считались
вполне законными. После такого решения Палаты лордов и другие
суды стали признавать незаконной и помощь, которую союзы ока¬
261
зывали стачечникам, и демонстрации рабочих с музыкой, которые
устраивались для привлечения других рабочих к забастовке. Решение
Палаты лордов нанесло смертельный удар тред-юнионам, оно грозило
уничтожить их капиталы и совершенно прекратить их деятельность.
С 1901 по 1905 год тред-юнионы по судебным приговорам, уплатили
2 300 000 руб. Можно себе представить, какой переполох поднялся
среди рабочих. Представители рабочих в парламенте пробовали бо¬
роться с таким отношением судов к рабочим союзам, но безуспешно.
Их было мало, с ними не считались.
В 1902 году собрался конгресс тред-юнионов; такие конгрессы со¬
бираются ежегодно, начиная с 1868 года. Собрались представители
от 1 700 000 организованных рабочих. Этот конгресс находился уже
совсем в другом настроении, чем два предыдущие, которые одобри¬
ли воинственную политику правительства. Южноафриканская война
вызвала сильный промышленный кризис. Заработная плата, которая
с 1895 года до 1900 правильно повышалась, с 1900 года начала бы¬
стро падать. В 1901 году 910 тысяч рабочих потеряли еженедельного
заработка 780 000 руб.; в 1902 году 886 тысяч рабочих должны были
согласиться на новое понижение в 720 тысяч руб.; в 1903 году 892 ты¬
сячи еще потеряли 380 000 руб. Число безработных тред-юниони¬
стов, которое в 1900 году было 2,9 %, поднялось в 1901 году до 3,8 %,
в 1902 году — до 4,4 %, в 1903 году — до 5,1 %, в 1904 году — до 6,5 %.
Конгресс вынес единогласное осуждение южноафриканской
войне, которую называл «самой несправедливой войной в свете».
Конгресс протестовал также против враждебного рабочим решения
Палаты лордов и разных других судов; делегаты постановили требо¬
вать издания законов, которые точно определяли бы права рабочих,
данные им законом 1871 года. Рабочие должны знать, что позволе¬
но и что запрещено. Лондонский конгресс единогласно постановил
образовать самостоятельную рабочую или трудовую партию в пар¬
ламенте; рабочие депутаты не должны более обращаться к услу¬
гам либералов или консерваторов. Организовать партию поручено
было комитету парламентского представительства. Комитет этот
существует с 1900 года.
Надо сказать, что с девяностых годов XIX века сильно изменился
состав тред-юнионов. До 1890 года в рабочие союзы входили только
так называемые обученные рабочие, рабочие специалисты. Это была
рабочая аристократия. Эти союзы не принимали в число своих членов
необученных рабочих — чернорабочих и поденщиков. Чернорабочие
вовсе не были организованы и находились в полной зависимости
от предпринимателей. В 1899 году вспыхнула большая стачка в лон¬
донских доках; вслед затем и в других местах забастовали докеры, ма¬
тросы, кочегары и др. Руководителем стачек явился простой рабочий
Джон Бернс. Джон Бернс — настоящий пролетарий; он сын слесаря
и сам по профессии рабочий механик. Он родился в Лондоне, в пред¬
262
местье Бэттерси, в 1858. Мальчишкой бегал Джон в народную школу;
в 10 лет поступил на свечную фабрику, а когда подрос и набрался сил,
то отец отдал его в слесарную мастерскую, откуда он перешел в меха¬
ническую мастерскую. Здесь он познакомился с одним рабочим фран¬
цузом; под влиянием своего друга-француза молодой Джон принялся
за чтение книг; читал он по ночам, а днем работал в мастерской. Так
Бернс приобрел знания и узнал, чего хотят социалисты. Социалисты
хотят, чтобы орудия производства принадлежали не отдельным част¬
ным лицам, капиталистам, а государству или обществу. Строй капи¬
талистический они стремятся заменить социалистическим. Своими
знаниями Бернс хотел поделиться со своими товарищами рабочими;
он стал устраивать митинги на улице и под открытым небом, чтобы
не платить за помещение. После одного такого митинга хозяин его
уволил. Бернс почувствовал себя на свободе; он давно мечтал пови¬
дать белый свет. Он нанялся главным мастером-механиком в Афри¬
ку, скопил там денег и отправился путешествовать. Через полгода
Бернс вернулся в Лондон, женился и снова занялся своим ремеслом.
Он вступил членом в один из самых могущественных тред-юнионов
«Союз рабочих металлических заводов и мастерских»; союз насчи¬
тывал до 100 000 членов. Бернс выступал на всех рабочих собрани¬
ях; он был прекрасный оратор, и его пламенные речи о социализме
привлекали толпы слушателей. Бернс стал известен в рабочей среде;
он заслужил всеобщее уважение своих товарищей и был выбран се¬
кретарем своего тред-юниона. В 1888 году Джон Бернс был избран
в Совет Лондонского графства, т. е. Лондонскую городскую думу, где
он много поработал на пользу своего родного Бэттерси. В 1892 году
он избран был в парламент. Бернс не только умел говорить красивые
речи, но умел и дело делать. Целью своей общественной деятельно¬
сти Бернс поставил улучшение повседневной жизни низших классов.
Он проявил необычайную энергию и умелость; Бернс организовал
из лондонских доковых рабочих, людей серых и забитых, тред-юни¬
он. Это был первый тред-юнион чернорабочих. Вслед за докерами
организовались газовые рабочие, а затем и в других городах черно¬
рабочие стали организовывать рабочие союзы. Новые юнионисты
зарабатывали скудно; союзы их были бедны и не имели средств,
чтобы содержать такие учреждения для рабочих, какие имелись
в старых, больших, богатых союзах; не могли они оказывать и такой
широкой помощи своим членам в минуту жизни трудную, во время
стачки, безработицы, болезни и т. д. Поневоле им пришлось искать
других способов, чтобы улучшить тяжелое положение чернорабочих.
Старые тред-юнионисты не сочувствовали социализму и равнодушно
относились к фабричным законам для улучшения условий труда. Но¬
вые юнионисты увлеклись социализмом и считали, что государство
должно вмешаться в отношения между рабочими и предпринимате¬
лями, должно издать законы в защиту трудящихся от эксплуатации
263
хозяев. В девяностых годах на конгрессах тред-юнионов приняты
были постановления о 8-часовом рабочем дне, о переходе всех ору¬
дий производства в общественную собственность, о развитии рабо¬
чего законодательства, о страховании рабочих.
В 1893 году в Англии образована была новая независимая ра¬
бочая партия, партия социалистическая. В ее организации дея¬
тельное участие принимали Джон Бернс и Кэр Гарди1. Кэр Гарди,
как и Бернс, простой рабочий; с малых лет он работал в каменно¬
угольной шахте; он дополнил полученное им скудное образование
чтением. На выборах в 1892 году и Джон Бернс и Кэр Гарди были
выбраны в парламент. Независимая рабочая партия убеждала ра¬
бочих в необходимости создать свою собственную рабочую пар¬
тию и проводить своих людей в парламент. В 1900 году конгресс
тред-юнионов постановил образовать особый Комитет рабочего
представительства, который должен объединить все рабочие силы
для предстоящих выборов. В Комитет вошли представители от боль¬
шей части тред-юнионов, от независимой рабочей партий и других
социалистических организаций, от бирж труда и от кооперативов.
Этот Комитет рабочего представительства и принялся за образова¬
ние парламентской рабочей партии. Партия представляет из себя
федерацию, т. е. союз, в который входят тред-юнионы, независимая
рабочая партия, социалистические организации, биржи труда и ко¬
оперативы. Своею целью партия ставила самостоятельное участие
в выборах, назначение кандидатов в члены парламента, которые бы
обязывались отстаивать в парламенте программу партии и подчи¬
няться ее решениям. Партия должна была доставлять средства как
для избирательной борьбы, так и для вознаграждения выбранных
в парламенте кандидатов партии. Партия требовала от своих из¬
бранников самой строгой дисциплины. Кандидаты подписывали
обязательство повиноваться постановлениям партии. За депутатом
в парламенте следят; если он нарушает свое обязательство, то мо¬
жет быть лишен своего содержания, если получает его от партии.
В первый раз рабочая партия выступала на выборах 1906 года
и имела большой успех. Она выставила 51 кандидата; 29 из них
были избраны.
2
Выборы 1908 года. — Победа либералов. — Программа
либералов. — Образование рабочей партии в парламенте
В 1906 году происходили выборы в парламент. Блистательную по¬
беду одержала на выборах либеральная партия; в парламент не по¬
1 Современное написание — Кейр Харди. — Прим. изд.
264
пали почти все консервативные министры; не попал даже первый
министр Бальфур, лидер консервативной партии. Он прошел потом
на дополнительных выборах; один из членов консервативной пар¬
тии отказался от избрания, чтобы освободить место для Бальфура.
Многие консерваторы, которые десятки лет заседали в парламенте,
не были избраны. Такого разгрома консервативная партия давно
не переживала. Либералов попало в парламент 376, а консервато¬
ров 158. Столь значительного большинства либералы не получали
с 1832 года.
Почти двадцать лет, с 1886 по 1906 год, с небольшими переры¬
вами, отстранены были либералы от власти. В конце XIX века ли¬
беральная партия пришла в упадок. В 1886 году от нее откололась
радикальная группа, с Чемберленом во главе, и умеренные либера¬
лы по вопросу об ирландском гомруле. Этот раскол ослабил партию.
В 1894 году партия потеряла своего знаменитого вождя Гладстона.
«Великий старец», как звали Гладстона, по болезни и старости вы¬
шел в отставку — он был тогда первым министром — и отказался
от лидерства. Он изредка посещал парламент, но участия в государ¬
ственных и партийных делах не принимал. В 1898 году Гладстон
скончался. Велики заслуги «великого старца» перед английским
народом. С его именем связаны все демократические реформы
XIX века, которые обратили Англию из страны аристократической
в страну демократическую. Преемником Гладстона и вождем пар¬
тии стал лорд Розбери. Лорд Розбери не обладал ни такими таланта¬
ми, как Гладстон, не пользовался ни такой известностью, ни таким
глубоким уважением.
Империализм внес в ряды либеральной партии несогласия и раз¬
доры и повел к новому расколу. Одни либералы стали империали¬
стами, другие антиимпериалистами. Сам Розбери сначала был про¬
тивником империализма и сурово осуждал политику империализма.
В одной из своих речей он говорил: «В последние двенадцать лет
мы пытались захватить всякий клочок земли, смежный с нашими
владениями. В результате получилось то, что мы возбудили зависть
в других государствах, преследующих тоже колониальную полити¬
ку. Многие государства, дружественные прежде, относятся теперь
к нам враждебно. Мы создали, так сказать, “непереваренную импе¬
рию”, которая так велика, что пройдут года, прежде чем мы устроим
ее или же найдем средства защитить ее. При округлении пренебре-
гались все законы человеческого права».
Но затем лорд Розбери сам обратился в империалиста; он обра¬
зовал группу либералов-империалистов, которую стали звать «роз-
беритами».
Главной причиной упадка партии было то, что она к концу
XIX века изжила самое себя; она в значительной степени осуще¬
ствила свою программу. Программа либералов в XIX веке была
265
исключительно политическая. Либералы стремились к демокра¬
тическому государственному строю. На их знамени было написа¬
но: «Избирательные права для трудящегося населения». Этот ло¬
зунг зажигал сердца и привлекал под знамена партии все живые
силы страны. Несколько десятков лет упорной борьбы понадоби¬
лось, чтобы провести демократические реформы. Борьба окончи¬
лась победой. Рабочее городское и сельское население привлечено
к управлению государством. Жизнь выдвинула новые задачи. Рабо¬
чие массы требовали, чтобы государство пришло на их защиту; они
настаивали на издании законов, которые улучшали бы и облегчали
их тяжелое положение. А либералы продолжали стоять на старом
месте. Они всегда проповедовали, что государство не должно вме¬
шиваться в хозяйственную жизнь страны и в отношения между ра¬
бочими и предпринимателями. Человек сам кузнец своего счастья.
Предоставьте ему только свободу, и он прекрасно сумеет устроить
свою судьбу и выпутаться из всех затруднений. Взрослого человека
нельзя водить на помочах, как малого ребенка; нельзя предписы¬
вать ему, сколько он должен работать и за какую плату. Всякие стес¬
нения свободы вредны. И либералы были против социальных ре¬
форм; они не выработали новой программы, которая отвечала бы
требованиям масс. Некоторые видные либералы даже восставали
против всякой программы. Вождь либералов Кэмбель-Баннерман1
говорил:
«У меня есть возражения против стряпни программ. Во-первых,
тактика не позволяет делать того, что от вас требуют противники.
Во-вторых, я не думаю, чтобы было особенно выгодно раскрыть
противнику свои карты и сказать ему, что хочешь сделать. Немнож¬
ко молчания, правда, не совсем вежливо, зато полезно. Зачем про¬
грамма? Ведь всем известно, что такое либерализм».
Народные массы отвернулись от либералов; на выборах они от¬
давали свои голоса консерваторам, которые давали щедрые обеща¬
ния. Правда, консерваторы не исполнили своих обещаний, но рабо¬
чие им верили и надеялись.
Жестокий урок не прошел даром для либеральной партии. В ней
родилась новая радикальная группа, появились и новые вожди. Эти
новые либералы-радикалы говорили: «Настало время, когда и кон¬
сервативная, и либеральная партии должны плыть по течению
народной жизни, иначе их как партию ждет смерть». И либералы
поплыли. Либеральная партия признала, что «долг государства —
обеспечить всем своим членам полнейшую возможность вести
наилучшую жизнь». Но что же понимать под наилучшей жизнью?
Вряд ли найдутся два человека, которые дадут на этот вопрос один
и тот же ответ. Никто не станет, однако, отрицать, что для того, что¬
1 Современное написание — Кэмпбелл-Баннерман. — Прим. изд.
266
бы жизнь была хороша, необходимы, по меньшей мере, некоторое
материальное благосостояние, здоровье и образование.
А что видим мы в Англии?
По статистическим данным доход пятой части населения Соеди¬
ненного королевства и доход почти трети населения Лондона ниже
той наименьшей суммы, которая необходима для достойного че¬
ловеческого существования; восемь миллионов человек находятся
в таком положении; около 2 миллионов из 40 принуждены каждый
год обращаться за пособием в попечительства о бедных. Одиннад¬
цать процентов жителей Англии живут в битком набитых квартирах
и в таких условиях, которые разрушают здоровье. Большая часть на¬
селения не имеет возможности получить образование выше весьма
скудного начального.
«Поставить граждан в возможно более благоприятные условия
и есть задача государства», — говорят новые либералы. Для этого
нужны социальные реформы. Либералы теперь не только не про¬
тивятся социальным реформам, но считают их необходимыми.
«Общество так устроено, — говорят они, — что свобода громадного
большинства граждан только обман; странно во имя свободы про¬
тивиться законам, которые должны уменьшить их рабство. Из того,
что закон не вмешивается в жизнь человека, не значит, что чело¬
век свободен. Напротив, чем больше государство вмешивается, тем
больше свободы. Подобно политическому, есть и экономическое
рабство. Если рабочий работает по 12 часов в день, еще не значит,
что он делает это по собственному желанию. Рабочий, под опасе¬
нием быть уволенным, обязан подчиняться условиям той отрасли
промышленности, в которой он занят, и той мастерской, в которой
он работает; свобода “искать другого места” — пустые слова, так
как условия труда везде одни и те же. Отдельный человек также
не может ставить условий работодателю, как не может пассажир
остановить поезда на полном ходу или изменить скорость его дви¬
жения. Рабочее законодательство — часто единственное средство
для рабочего избавиться от стеснительных для него условий труда.
Все это приводит к заключению о необходимости вмешательства го¬
сударства для обеспечения свободы отдельного человека».
Либералы выработали новую программу; они включили в нее:
1) издание законов, улучшающих условия наемного труда; 2) стра¬
хование рабочих и вознаграждение за несчастные случаи; 3) пен¬
сии старикам; 4) всеобщее образование, доступное с низшей школы
до высшей для детей всех классов; 5) постройка дешевых и здоро¬
вых жилищ для рабочих.
Социальные реформы, которые выставила либеральная партия,
снова привлекли к ней расположение трудового населения. На вы¬
борах 1906 года народные массы, недовольные консервативным
правительством, отдали свои голоса либералам. Немало помогло
267
победе либералов еще то, что рабочие значительно охладели к про¬
текционизму. В 1905 и 1906 годах английская промышленность пе¬
реживала период подъема. Безработица уменьшилась. Заработная
плата возросла. И рабочие думали, что нет нужды в пошлинах для
защиты промышленности. Они голосовали за либералов, которые
отстаивали свободу торговли. Жестокий разгром консерваторов
и блестящая победа либералов — таковы результаты выборов.
Выборы 1906 года ознаменовались еще одним важным событием:
на них впервые самостоятельно выступила недавно образовавшаяся
рабочая парламентская партия. Партия имела громадный успех, она
выставила 51 кандидата, и 29 из них прошли. Эти 29 человек соста¬
вили в парламенте особую рабочую, или трудовую, партию. Лидером
ее был избран Кэр Гарди. Кэр Гарди был простым рабочим, до 24 лет
он работал в каменноугольных копях; потом был избран в секретари
своего тред-юниона, был редактором газеты. Он был истинным созда¬
телем парламентской рабочей партии, и он же организовал в парла¬
менте рабочую группу. Кэр Гарди старался внушить рабочим убежде¬
ние, что их спасение — в собственной парламентской партии. «Вовсе
не важно, — говорил он, — чтобы рабочие имели своих представите¬
лей в парламенте, независимых от других партий; важно, чтобы рабо¬
чие сознавали, что депутат зависит от их голосов, от их политической
организации, а не от чьей-либо другой. Если рабочие не хотят социали¬
ста, пусть они выбирают хотя бы и тория, но пусть этот торий примет
программу их партии; пусть он выступит на выборах кандидатом их
партии, а не партии ториев или либералов. Пусть даст он рабочим обя¬
зательство исполнять их программу». Сам Кэр Гарди был социалист.
Это он в 1893 году основал социалистическую независимую рабочую
партию. Но парламентская рабочая партия не была социалистической,
она объединяла и рабочих социалистов, и рабочих несоциалистов.
Кроме 29 человек, прошедших в парламент от рабочей партии, было
избрано еще 25 рабочих депутатов, которые вошли в либеральную
партию. Но эти рабочие-либералы действовали заодно с рабочей пар¬
тией; в общем составилась солидная группа в 54 человека. Это все
были простые рабочие: углекопы, ткачи, каменщики, плотники и т. д.
Появление в парламенте 54 рабочих сильно изменило внешний
вид как кулуаров, т. е. коридоров, так и залы заседаний; уничтожены
некоторые вековые обычаи. Парламент заседает в Вестминстерском
дворце; это красивое грандиозное здание построено на берегу реки
Темзы, на месте старого королевского дворца, сгоревшего в 1834 году.
Этот новый дворец — одно из самых больших зданий в свете; он за¬
нимает три десятины и имеет свыше тысячи комнат. Длинный ряд
широких больших коридоров, кулуаров ведет в небольшую уютную
залу. Еще недавно кулуары наполняла аристократическая публика,
роскошно и нарядно одетая; теперь же в кулуарах ходит взад и впе¬
ред демократическая толпа, среди которой немало рабочих; рабочие
268
приходят группами в несколько человек, одетые по-праздничному,
нередко с красным цветком в петлице; они ждут «своих депутатов»;
с ними они осматривают дворец; они присутствуют на заседаниях,
внимательно слушают речи ораторов и разглядывают залу. Зала засе¬
даний похожа на церковь. Стены в ней отделаны старинным резным
дубом. Потолка нет; вместо него стеклянная крыша, через которую
льется электрический свет. Прямо перед входной дверью кресло под
балдахином; это место спикера — выборного председателя Палаты
общин. Спикер сидит в длинной черной мантии и седом парике,
как сидел много веков назад. Перед ним на особом столе лежит его
скипетр — золоченый жезл. В начале нового парламента, пока еще
не выбран спикер, жезл спрятан под столом, и его охраняет особый
чиновник. Выбран спикер — и жезл вынимается из-под стола и кла¬
дется на стол. Никто не смеет пройти между спикером и этим золо¬
ченым жезлом. Направо и налево от трона спикера тянутся длинные
скамьи, обитые черной кожей. Это места для выборных членов Пала¬
ты общин, для народных представителей — депутатов. Еще недавно
заседания Палаты общин носили торжественный характер. Депутаты
являлись в черных сюртуках; они сидели в высоких шляпах-цилин¬
драх; сидеть в шляпе было привилегией депутата; депутат снимал
шляпу, только когда говорил. Без шляп сидели одни министры. Про¬
ходя мимо спикера, депутаты низко ему кланялись. Депутаты свято
соблюдали все обычаи седой старины. Не то теперь. Рабочие при¬
ходят в пиджаках и в куртках: у них нет высоких цилиндров; входя
в зал, они снимают свои фуражки и сидят с открытыми головами.
Черные сюртуки и цилиндры почти вышли из моды. Исчезли глубо¬
кие поклоны перед спикером. Забыт обычай закрывать заседание,
чтобы дать спикеру отдохнуть; заседания происходят без перерыва;
уставшего спикера заменяют его заместители. Сильно изменил¬
ся и состав парламента. В последнем консервативном парламенте
было 97 землевладельцев и 54 сына лордов; в новом парламенте —
49 землевладельцев и 34 сына лордов. Уменьшилось число финанси¬
стов с 61 до 23; увеличилось число газетных работников с 57 до 81.
Рабочих было 10, стало 54. Нет почти почтенных, седых и важных
старцев, которых так много бывало в прежних парламентах. Палата
общин 1906 года — это собрание молодых людей.
3
Либеральное министерство. — Ллойд-Джордж. —
Социальные реформы
Выборы 1906 года передали власть в руки либералов. Первым
министром стал Кэмбелл Баннерман. Он пригласил в свое мини¬
стерство Джона Бернса, которому предложил портфель министра
269
по местным делам. Бернс согласился. Приглашение Бернса, про¬
стого рабочего-пролетария, показывает, какие перемены прои¬
зошли в Англии к началу XX столетия. Портфель министра тор¬
говли был предоставлен Давиду Ллойд-Джорджу. Ллойд-Джордж
был сын учителя народной школы в городе Манчестере. Его отец,
по происхождению валлийский фермер, умер, когда ему было всего
один год. Семья осталась без всяких средств к жизни и переехала
в маленькую валлийскую деревушку, к брату вдовы, Ричарду Ллой¬
ду, который заменил осиротевшим детям отца. Ричард Ллойд был
сапожник и держал маленькую сапожную мастерскую с 2—3 рабо¬
чими. Будущий министр жил в небольшом крестьянском домике,
играл с деревенскими ребятишками, помогал дяде и матери в хо¬
зяйстве. Жили бедно, считали каждый грош. Пол-яйца на завтрак
в воскресенье считалось большой роскошью. С шести лет ребенок
стал бегать в местную церковную школу; он оказался очень способ¬
ным мальчиком. Когда маленький Давид окончил школу, надо было
думать, что делать дальше. Мальчик хотел быть юристом. Соседи
советовали Ричарду Ллойду пустить племянника по сапожной части
и подготовить себе помощника под старость. Ричард Ллойд не по¬
слушался этих советов; он питал большое уважение к знанию и об¬
разованию и решил помочь племяннику выйти в люди и сделаться
юристом. Он пожертвовал для этой цели все свои сбережения, кото¬
рые копил про черный день. Давид усердно учился, готовясь к экза¬
мену, благополучно выдержал экзамен и, как это водится в Англии,
поступил служащим в одну адвокатскую контору для практической
подготовки. В 1885 году, в возрасте 23 лет, Ллойд-Джордж открыл
свою собственную адвокатскую контору и скоро прославился как
знающий и талантливый адвокат. Ллойд-Джордж принимал так¬
же большое участие в местной общественной жизни. В 1890 году
Ллойд-Джордж был избран в парламент. Его противником на выбо¬
рах был помещик той самой деревушки, в которой Ллойд-Джордж
провел детство. Бывало, мальчик почтительно снимал перед лордом
шляпу, а лорд не обращал на него никакого внимания.
В парламент Ллойд-Джордж вошел никому неизвестным молодым
человеком, без знакомых, без связей. Никто не обратил на него вни¬
мания. Первое время он держался очень скромно; сам не выступал;
слушал, что говорят другие, знакомился с парламентскими порядка¬
ми и обычаями. Но первая же речь в парламенте обратила на него
внимание; он оказался прекрасным оратором. Его живая, почти
разговорная речь увлекала слушателей; его мягкий, приятный голос
проникал в душу. Ллойд-Джордж постоянно говорил: «Я один из де¬
тей народа. Я вырос среди него. Я знаю его печали». И Ллойд-Джордж
горел желанием послужить народу, утишить его печали.
Кэмбель-Баннерман недолго пробыл первым министром; в 1908 году
он захворал и вышел в отставку; его место занял канцлер казначей¬
270
ства, т. е. министр финансов, Асквит, а министром финансов стал
Ллойд-Джордж, который как министр торговли проявил свои спо¬
собности, энергию и деловитость.
Перед выборами 1906 года лидер либеральной партии Кэмбель-
Баннерман говорил избирателям: «Мы хотим, чтобы земля была
не парком для развлечения богачей, а источником богатства для
бедных». И он звал избирателей голосовать за либералов. Избирате¬
ли откликнулись на его зов; они отдали свои голоса либералам; они
послали в парламент молодых и пылких людей, горящих желанием
поработать на пользу народа. Либералы не обманули своих избира¬
телей, как это сделали консерваторы, которые на выборах 1895 года
и 1900 года давали избирателям широкие обещания, а потом их
не выполнили. Обновленный парламент едва собрался, энергично
принялся за законодательную работу. Особенно ретиво действовала
новая рабочая партия, которая сразу приобрела большое значение. Ра¬
бочие были застрельщиками и не давали правительству «ни отдыха,
ни сроку», требуя внесения обещанных законопроектов. Рабочая пар¬
тия сама вырабатывала законопроекты и поправки к внесенным пра¬
вительством биллям. Никогда еще английский парламент не проводил
столько важнейших реформ в столь короткий промежуток времени.
В самом начале сессии1 правительство внесло билль о правах
и ответственности тред-юнионов. Рабочая партия осталась недо¬
вольна этим биллем и внесла свой. Правительство пошло навстречу
желаниям рабочих. Оно взяло свой билль обратно; из двух биллей
был составлен один, который вполне удовлетворил рабочих. Этот
второй билль и стал законом. Было твердо установлено, что дей¬
ствие, которое не составляет преступления, если совершается од¬
ним лицом, не будет преступлением, если его совершают несколько
лиц. Один рабочий имеет право нарушить договор, если не жела¬
ет работать вместе с другими своими сотоварищами по работе.
И тред-юнионисты имеют право отказаться работать с рабочими,
не входящими в тред-юнион. Признана законной постановка пике¬
тов, если они мирно, без насилий, уговаривают рабочих присоеди¬
ниться к забастовке. Денежные фонды рабочих союзов признаны
неприкосновенными. К союзам не могут быть предъявлены иски
об убытках, причиненных действиями отдельных членов.
Этот закон был дополнен другим, который признал за рабочими
союзами право собирать со своих членов деньги на расходы по вы¬
борам и на уплату жалованья рабочим депутатам парламента. За¬
кон этот понадобился потому, что суды не признавали за рабочи¬
ми союзами права облагать своих членов налогом, чтобы получить
деньги на избирательные расходы.
1 Парламент заседает не целый год, а с перерывами. Период времени, когда пар¬
ламент заседает, называется сессией.
271
До последних лет в Англии рабочие должны были сами забо¬
титься об обеспечении себя на случай безработицы, болезни, ин¬
валидности или старости. Общества взаимопомощи и тред-юнионы
оказывали своим членам помощь, когда они временно оставались
без заработка, захварывали или окончательно утрачивали способ¬
ность к труду по старости или инвалидности. Средства на эту по¬
мощь составлялись из взносов самих рабочих и из пожертвований.
Ни предприниматели, ни государство не приходили рабочим на по¬
мощь. Английское либеральное министерство провело закон о пен¬
сиях старикам. Всякий старик или старуха 70 лет и более, которые
прожили в Англии из последних двадцати лет не менее двенадцати,
ни разу в жизни не пользовались благотворительной общественной
помощью и имеют ежегодный доход не более 300 руб., имеют пра¬
во на пенсию. Получение пенсии — это право 70-летнего старика,
а не милость, которая ему оказывается. Можно было думать, что
немного найдется стариков столь почтенного возраста, как 70 лет,
и что закон этот не имеет особого значения. Однако это не так.
В 1909 году число пенсионеров составляло 647 тысяч; число это
с каждым годом увеличивалось, вследствие ознакомления с зако¬
ном, и в 1913 году почти миллион стариков получали пенсию. Рас¬
ходы на пенсии были весьма значительны: в 1908—09 годах выдан¬
ная пенсионерам сумма составляла 20 миллионов руб., а в 1913 году
доходила до 120 миллионов. Но зато обеспечение стариков привело
к уменьшению числа бедных в Англии, которым оказывалась благо¬
творительная помощь на основании закона о бедных.
Необходимо было обеспечить не только стариков, но и забо¬
левших рабочих и инвалидов, потерявших способность к труду.
В 1911 году издан был закон об обязательном страховании на слу¬
чай болезни и инвалидности. Обязательное страхование распро¬
страняется почти на одну треть населения. Всякий рабочий не стар¬
ше 65 лет, зарабатывающий не более 1600 руб. в год, должен быть
обязательно застрахован. Необходимые для страхования средства
составляются из взносов рабочего, предпринимателя и государства.
Застрахованный получает бесплатную медицинскую помощь, полу¬
чает бесплатно лекарства, денежное пособие во время болезни и по¬
стоянное пособие в случае инвалидности.
Не только старики, инвалиды и больные рабочие нуждаются
в заботах о них государства; и здоровые трудоспособные рабочие
часто попадают в такое тяжелое положение, из которого им трудно
выбраться своими силами. Рабочие часто теряют работу и не зна¬
ют, где ее искать; к кому обратиться. Долгое время приискание
работы было сосредоточено в руках тред-юнионов. Но с разви¬
тием промышленности тред-юнионы не могли справиться с этим
делом. Либеральное правительство издало закон о биржах труда
(1909 год). Биржи труда должны были собирать и доставлять сведе¬
272
ния относительно хозяев, могущих дать работу, и рабочих, ищущих
ее. В 1910 году действовала 61 биржа труда, а в 1913 году их было
430. Каждая биржа принимает запись безработных. Приискание
труда и рабочих рук при посредстве бирж труда вполне доброволь¬
но, ни рабочие, ни предприниматели не могут быть принуждены
обращаться к бирже. Сведения, получаемые из биржи, совершенно
бесплатны, как для рабочих, так и для предпринимателей. В слу¬
чае стачки на каком-либо предприятии рабочие уведомляют о том
биржу, с изложением причин стачки. Если в биржу обращается
предприниматель бастующего предприятия, ему передают сведе¬
ния рабочих или рабочего союза и предлагают дать со своей сто¬
роны объяснения по поводу стачки. Когда приходит безработный,
ему сообщают заявления обеих сторон, и он сам решает, брать или
не брать ему предлагаемое место.
Если работы нет, то никакая биржа труда не поможет рабочему
ее найти; периоды безработицы связаны с так называемыми про¬
мышленными кризисами, когда производство сокращается, заводы
и фабрики закрываются, а рабочие выбрасываются на улицу. Безра¬
ботные нуждаются в помощи, которая дала бы им возможность пе¬
режить тяжелое время. Либеральное правительство в 1911 году про¬
вело закон об обязательном страховании от безработицы. Англия
первая из государств Западной Европы признала обязательность
страхования от безработицы. Правда, это обязательное страхование
касается не всей промышленности, а только некоторых ее отраслей,
в которых особенно часто бывает безработица. Обязательно долж¬
ны страховаться рабочие старше 16 лет, занятые в строительной
и кораблестроительной промышленности, машинисты, механики,
литейщики, оружейные рабочие, рабочие экипажного производ¬
ства и рабочие на лесопильнях. В этих отраслях промышленности
особенно часто бывает безработица. Средства для страхования со¬
ставляются из взносов рабочих, предпринимателей и государства.
Взносы рабочих и предпринимателей равны и составляют 21/2 пен¬
са в неделю. Государство вносит 1/2 суммы, уплаченной рабочими
и предпринимателями вместе. Страхование вводится по професси¬
ям; важная роль отводится рабочим союзам. Рабочий может застра¬
ховать себя либо в особом страховом фонде, либо в рабочем союзе.
Министр труда имеет право заключить соглашение с отдельными
рабочими союзами, чтобы члены этих союзов получали пособие
не из страхового фонда, а непосредственно из того союза, к кото¬
рому они принадлежат. А эти союзы получают субсидию от госу¬
дарства; размер субсидии зависит от суммы, которую организация
затрачивает на помощь своим безработным; но эта субсидия не пре¬
вышает 2/3 средств, действительно уплаченных безработным.
Понятно, насколько улучшили и облегчили положение рабочих
эти законы. Рабочему нечего теперь опасаться голодной смерти
273
в случае потери работы, болезни, старости или инвалидности. По¬
теряет он работу, биржа труда поможет ему ее найти. Если не най¬
дется скоро работа, ему будет оказано пособие, правда, не особен¬
но щедрое, но оно даст ему возможность пережить тяжелое время.
Захворает он, его будут даром лечить и даром давать лекарства,
и, кроме того, он получит денежное пособие. Состарится — будет
получать пенсию. Рабочий может быть спокоен душой. Ему нечего
бояться, что, случись с ним какая-нибудь беда, он будет выброшен
на улицу.
Правда, реформы эти далеки от совершенства; так, пенсии могут
получать только старики, достигшие 70 лет и не пользовавшиеся
общественной благотворительностью. Организм рабочего изнаши¬
вается скоро, благодаря условиям фабрично-заводской работы; ча¬
сто уже к 60 годам, и тем более к 65, рабочий становится нетрудо¬
способен и нуждается в материальной поддержке. В жизни рабочего
всегда могут быть такие периоды, когда ему волей-неволей прихо¬
дится обратиться к благотворительной помощи, и лишать его за это
старческой пенсии несправедливо.
Страхование от безработицы распространяется лишь на неко¬
торые отрасли промышленности, но ведь безработица — обычное
явление во всей промышленности. Пособия, которые выдаются за¬
страхованному рабочему в случае болезни или инвалидности, весь¬
ма незначительны и дают возможность только кое-как просуще¬
ствовать. Но ведь это только начало социального законодательства.
Несомненно, что в недалеком будущем законы будут расширены
и дополнены и приведены в соответствие с жизненными условиями.
Уже поставлен вопрос о понижении 70-летнего возраста для получе¬
ния пенсии до 65 лет и о распространении страхования от безрабо¬
тицы на новые отрасли промышленности. От самих рабочих зависят
дальнейшие социальные реформы.
4
Боевой бюджет Ллойда-Джорджа и борьба за него
На социальные реформы, которые предполагало провести в бли¬
жайшие годы либеральное правительство, нужны были средства.
Средства нужны были также на построй^ новых морских военных
судов-дредноутов. Постройка этих судов считалась в Англии необ¬
ходимой, потому что Германия все увеличивала и увеличивала
свой флот. Увеличение германского флота было страшной угрозой
для Англии, так как Англия опасалась войны с Германией. Деньги
должны были быть найдены. С этим все были согласны, и либералы,
и консерваторы. Оттуда же было взять необходимые средства? Все
с нетерпением ждали первого бюджета Ллойд-Джорджа (т. е. сметы
274
доходов и расходов). Бюджет был внесен на целый месяц позднее
обыкновенного; он поразил всех своею смелостью и поднял бурю
негодования в зажиточных классах. Министр решил взять деньги
из кармана богачей. Шесть часов говорил Ллойд-Джордж в Палате
в защиту своего бюджета.
«Я сам вышел из народа, поэтому знаю его страдания, — говорил
министр. — Когда первый министр пригласил меня в трудное время
быть канцлером казначейства, я твердо решил, что при составле¬
нии бюджета буду руководствоваться следующим правилом: “мой
бюджет никого не должен разорить и не должен сделать тяжелее
ничьей доли”.
Перед нами боевой бюджет. Перед нами бюджет, который дол¬
жен вести непримиримую войну против бедности. Я надеюсь, что
ныне живущее поколение увидит уже значительное приближение
к этому блаженному веку, когда бедность и сопровождающее ее
унижение и вырождение исчезнут, как сгинули в нашей стране вол¬
ки, которых некогда было так много в лесах».
Бюджет был сведен с дефицитом в 160 миллионов руб.; для по¬
крытия дефицита Ллойд-Джордж предлагал целый ряд новых нало¬
гов, который падал на богатых людей и на предметы роскоши.
В Англии с 1894 года существует налог на наследства. В бюджете
предполагалось повысить налог с наследств свыше 50 000 руб.; чем
больше наследство, тем выше процент, который должен уплачивать
с него наследник. С наследства свыше 50 000 руб. предполагалось
взимать 4 %; с наследства свыше 100 000 руб. — 5 %; свыше мил¬
лиона — 9 %; свыше 10 миллионов —15 % и т. д. Таким образом,
наследник, получивший имущество, движимое или недвижимое,
оцененное в 10 миллионов руб., должен будет уплатить казне один
миллион 600 000 руб.
В свете нет другой страны, где недвижимое имущество и капи¬
тал находились бы в руках столь незначительной кучки людей, как
в Англии. 2500 лиц владеют более чем половиной всей земли Со¬
единенного Королевства — 16 миллионами гектаров из 30. Девя¬
носто одно лицо владеет 1/6 земли. Весь капитал 45-миллионного
народа оценивается в 275 миллиардов, из них 182 миллиарда при¬
надлежат 120 000 лицам. 95 % национального капитала находятся
в руках 1/9 части населения. В Англии ежегодно умирают в среднем
около 4000 человек, которые оставляют наследства от 100 000 руб.
до 10 000 000 руб.
В Англии с 1894 года введен подоходный налог; лица, получающие
не более 1600 руб. в год, не платят этого налога. Установлена раз¬
ница между заработанным доходом и незаработанным. Первый об¬
ложен меньше. Ллойд-Джордж предлагал повысить налог на всякий
незаработанный доход. Налог на заработанный доход до 50 000 руб.
оставить в прежнем размере. На доход же свыше 50 000 руб. в год.
275
все равно, заработанный или незаработанный, ввести добавочный
налог в 2г/2 процента. Небогатым семейным людям давалась льго¬
та. Глава семьи, получающий не более 5000 руб., должен платить
меньше подоходного налога, в зависимости от числа детей.
Высоким налогом в размере 20 % должно было быть обложено
так называемое «незаработанное приращение». С увеличением на¬
селения, ростом городов и улучшением культуры земля повышается
в цене. В Англии почти вся земля в деревнях и городах принадлежит
незначительному числу помещиков. Участок земли достался поме¬
щику 50—60 и более лет назад по 10 руб. за акр или еще дешевле.
Но вот создался город; проложены улицы; проведены трамваи. Го¬
род разрастается. Кусок земли приобрел громадную ценность; сам
владелец не ударил палец о палец, не затратил ни одного гроша
на улучшение земли; он «богател во сне». И его участок приносит
ему 70—80 тыс. руб. дохода с акра.
«В Лондоне, между реками Ли и Темзой, лежит участок болоти¬
стой земли в несколько сот акров, который раньше не представлял
никакой ценности даже для земледелия. Но вот торговля и промыш¬
ленность Лондона возросли. В столицу явились сотни тысяч работ¬
ников из деревень; для них потребовалось помещение, и болото,
не стоившее и 20 руб. за акр, стали продавать сперва по 20 тыс.,
потом по 30 тыс., по 60 тыс. и даже по 80 тыс. руб. Кто создал эту
стоимость земли? Кто превратил болото в золотой прииск? Поме¬
щик ли? Нет. Население Лондона. В золотой прииск превратили бо¬
лото рабочие, торговцы, судовладельцы. Все, кроме помещика», —
говорил Ллойд-Джордж, защищая свой бюджет.
В Лондоне герцогу Вестминстерскому принадлежит площадь
земли в 400 акров, которая приносит 30 миллионов доходу в год.
Доход все возрастает. Работает население, а герцог богатеет во сне.
Город Шеффильд, центр железоделательной промышленно¬
сти, построен на частной земле. Площадь этой земли составляет
63 000 акров. Когда-то земля эта считалась непригодной. Теперь она
приносит владельцам колоссальный доход. Кто создал ценность зем¬
ли? Население, которое проложило улицы, вымостило их, построи¬
ло фабрики, заводы, лавки. Владельцы богатеют во сне.
Землевладельцы в городах сдают земли под постройки арендато¬
рам на 99 лет. До конца срока аренды помещики не могут поднять
арендную плату, а земля быстро растет в цене. Чтобы не продеше¬
вить, помещики не сдают в аренду свои пустыри, а ждут, когда зем¬
ля поднимется в цене. В бюджете предположено обложить все такие
пустующие земли. Дальше в бюджете вводится налог на тот доход,
который получают помещики с шахтовладельцев за право разра¬
батывать естественные подземные богатства. За право добывать
каменный уголь помещики получают 80 миллионов руб. Углекоп
рискует постоянно жизнью, проводит 8 часов под землей и получа¬
276
ет 36—40 коп. за тонну угля. Шахтовладелец рискует капиталом.
Помещик не рискует ни жизнью, ни капиталом и получает 48 коп.
с каждой тонны добытого угля.
Предполагалось также обложить патенты на продажу крепких
напитков и кабаки; ввести пошлины на автомобили.
В основу своего бюджета Ллойд-Джордж положил справедли¬
вость. По справедливости все классы населения должны нести
на своих плечах государственные расходы. Справедливость требует
только, чтобы на долю более сильных, т. е. наиболее богатых, доста¬
валась большая тяжесть, чем на долю слабых. Бедные классы тоже
должны будут платить свою долю, так как вводился налог на табак
и на спирт. Новые налоги, по мысли Ллойд-Джорджа, не только
должны были покрыть весь дефицит, но и доставить постоянные
верные средства, как на осуществление социальных реформ, так
и на обеспечение страны от неприятельского вторжения.
Едва только бюджет Ллойд-Джорджа стал известен, как в стране
закипела ожесточенная борьба. Землевладельцы, крупные предпри¬
ниматели, банкиры и вообще зажиточные классы, среди которых
было много протекционистов, отнеслись к бюджету с негодованием.
Консервативные газеты с ожесточением напали на бюджет. Бюджет
называли революционным, хищническим, разбойничьим, безум¬
ным; с ненавистью отзывались о самом Ллойд-Джордже; его вели¬
чали «коршуном, разбойником с большой дороги». Для него не было
другого имени, как «проклятый маленький валлиец». Образовалась
лига протеста против бюджета. Лига издавала еженедельный жур¬
нал, который расходился в 50 000 экземпляров. Лига выпустила
20 миллионов листков. Противники бюджета старались доказать
населению, что налог на землю и на большие капиталы убыточен
и разорителен для работников. Капитал уйдет за границу. Консер¬
ваторы соглашались, что деньги надо достать. Социальные реформы
необходимы, чтобы успокоить массы, недовольные своим положе¬
нием. Если консерваторы отвергнут реформы, избиратели от них
отвернутся. Дредноуты тоже необходимы; нельзя оставить страну
без сильного флота ввиду опасности войны с Германией. Но консер¬
ваторы, которые почти все были протекционистами, доказывали,
что деньги гораздо выгоднее получить другим путем. Надо наложить
пошлины, или тарифы, на привозные продукты потребления: хлеб,
мясо и прочие товары. Нужна тарифная реформа. Тогда иностранец
заплатит за все. Протекционисты изо всех сил старались доказать,
что налог на хлеб и предметы первой необходимости выгоден; ожи¬
вится промышленность, поднимется заработная плата, сократится
число рабочих часов. Протекционисты с особой яростью нападали
на бюджет. Принятие бюджета разрушило бы их надежды на тариф¬
ную реформу. Раз деньги были найдены, тарифная реформа была бы
не нужна и была бы отложена на долгое время.
277
Консерваторы думали воспользоваться налогом на табак и на спирт,
чтобы вооружить массы против бюджета и привлечь их на свою сто¬
рону. В окнах кабаков красовались воззвания: «Министерство, по¬
павшее под влияние революционеров, задумало систему грабежа.
Бедные английские работники! Министерство желает отнять у вас
единственную радость: вашу трубку и ваш стакан пива».
Пивовары подняли цену на пиво, а между тем пиво не подлежало
налогу. Пивовары хотели и нажиться, и раздражить массы. Рабочие
массы не попались на эту удочку. И на митингах, и в парламенте
вожди рабочих заявили: «Рабочие готовы нести свою долю налогов
и ничего не имеют против обложения водки и табака».
Либералы со своей стороны не теряли времени. Они учредили
бюджетную лигу. Эта лига распространяла миллионы листков, в ко¬
торых доказывала, что новые налоги совершенно необходимы и что
самое справедливое — обложить землю, которая принадлежит по¬
мещикам, незаработанное приращение и большие доходы.
«Почему должна быть обложена земля? — читаем мы в одном
листке. — Земля в Англии принадлежит богачам. Ценность ее воз¬
растает в зависимости от трудолюбия и талантов всего населения,
живущего и трудящегося на ней. Совершенно справедливо, чтобы
землевладелец отдал государству пятую часть незаработанного при¬
ращения, созданного не помещиком, а всем населением. Бюджет
не облагает налогом пищу масс. Он уменьшает тяготы, выпадаю¬
щие на долю бедняков, распределением налога по справедливости
между классами, могущими платить».
Повсюду устраивались грандиозные манифестации; в манифе¬
стациях принимали участие и либеральная партия, и рабочая. Во¬
жди рабочей партии и тред-юнионов обещали министерству свою
поддержку в борьбе за бюджет.
Либеральная и рабочая партии и тред-юнионы устроили в один
праздничный день большой митинг в Лондоне, в Гайд-Парке, в за¬
щиту бюджета. Со всех сторон стекались в Гайд-Парк процессии
со знаменами и хоругвями. Процессии слились в одну громадную
манифестацию. На знаменах было написано: «Земля Господня,
но не господская!», «Пустующая земля означает людей без работы!»,
«Назад из городов в деревню!» За знаменами тянулись фургоны, ка¬
реты, автомобили. Звуки оркестров оглашали воздух. На митинге
выступал Кэр Гарди. Он говорил:
«Если бы мне пятнадцать лет тому назад сказал кто-нибудь, что
я выступлю в Гайд-Парке на митинге, устроенном либеральной
партией, для защиты бюджета, я ответил бы, что это бессмыслица.
И тем не менее, теперь я горячо поддерживаю бюджет. Изменился
не я, изменилась либеральная партия. Она внесла в бюджет такие
меры, которые давно уже рекомендовались рабочей партией. Ра¬
бочие готовы вносить свою долю как на о сущее твление социаль¬
278
ных реформ, так и на защиту берегов от неприятельского вторже¬
ния».
Ллойд-Джордж принимал самое деятельное участие в этой бюд¬
жетной борьбе. Он переезжал из города в город, из деревни в дерев¬
ню и везде говорил речи в защиту своего бюджета. Его речи имели
громадный успех.
Правительство имело в Палате общин громадное большинство.
Обсуждение бюджета, несмотря на сильную оппозицию, подвига¬
лось вперед, хотя и медленно, Ллойд-Джордж ответил на все напад¬
ки, которые сыпались на бюджет.
«Никто не сомневается, — говорил он, — в необходимости
160 миллионов рублей, для которых потребовались новые налоги.
Деньги эти необходимы для пенсии старикам и для постройки новых
дредноутов. Необходимость пенсий признает и оппозиция. Что же
касается броненосцев, то она желает сооружать их еще больше, чем
либеральная партия. Весь вопрос только, как собрать необходимые
добавочные 160 миллионов. Кроме предлагаемых мной налогов
на незаработанное приращение, на наследства и на большие дохо¬
ды на покрытие дефицита, можно было бы указать только на воз¬
вращение к протекционизму. Пришлось бы ввести налоги на хлеб,
на мясо, на иностранные товары. Уверение протекционистов, что
при тарифной реформе будут платить только иностранцы, — неле¬
пость. Тяжесть налогов на хлеб и на другие предметы первой необ¬
ходимости падет вовсе не на иностранца, а на англичанина. Налоги,
которые мы предлагаем, имеют громадное достоинство: они спра¬
ведливы. Они щадят бедняка и берут деньги из кармана того, у кого
они есть».
Бюджет был принят в Палате общин громадным большинством:
379 голосов за и только 149 против. Бюджет перешел в Палату лор¬
дов. Что сделает с ним Палата лордов — вот вопрос, который вол¬
новал всю страну.
5
Бюджет в Палате лордов. — Право лордов отвергать
бюджет. — Лорды отвергли бюджет. — Роспуск парламента
Многие консервативные газеты изо всех сил старались убедить
лордов, что они должны отклонить революционный бюджет. «Лор¬
ды обязаны защитить права народа от посягательств большинства
Палаты общин, как прежде защищали их от посягательств короля.
Правительство нарушило конституцию. Под видом бюджета оно
пытается провести ряд революционных социальных реформ. На вы¬
борах 1906 года об этих реформах не было и речи, и избиратели
не уполномочили на них Палату общин. Нельзя проводить такие
279
реформы, не спросив избирателей. Мы поддержим лордов в борьбе
против бюджета. Лорды восстают не против бюджета, а против за¬
хвата власти со стороны партии, имеющей большинство в нижней
палате». Вот что писалось в консервативных газетах.
Имели ли право лорды отвергнуть бюджет? Вот уже более двух¬
сот лет они этого не делали. В старину право принимать, изменять,
отвергать финансовые билли бесспорно принадлежало лордам. Ни¬
когда никаким законом оно не было отменено, а следовательно,
юридически право это принадлежало им по-прежнему.
В 1628 году Палата общин одобрила финансовый билль, который
начинался словами: «Общины Соединенного Королевства свободно
и по доброй воле решили дать его величеству нижеперечисленные
налоги». Лорды не протестовали.
В 1678 году Палата общин приняла следующую резолюцию:
«Только депутаты отпускают средства, необходимые парламенту.
Все билли, разрешающие денежные суммы, должны исходить из Па¬
латы общин. Только депутатам принадлежит несомненное и един¬
ственное право направлять, ограничивать и определять денежные
билли, которые не должны быть ни изменяемы, ни сокращаемы Па¬
латой лордов».
Лорды формально не приняли этой резолюции Нижней палаты,
но они молча ей подчинились и не возражали.
С 1689 года лорды ни разу не отвергали бюджета. В 1765 году
Вильям Питт объявил, что вмешательство лордов и короля в денеж¬
ные вопросы надо только для того, чтобы придать законную форму
добровольному дару общин.
Несомненное право лордов вышло совсем из употребления, по¬
забылось. Образовался конституционный обычай, что финансами
страны может распоряжаться только Палата общин и лорды не мо¬
гут и не должны в это дело вмешиваться. В Англии в течение веков
выработалось немало конституционных обычаев. Эти обычаи свято
чтутся, не менее свято, чем законы. Если бы лорды отвергли бюджет,
это было бы с их стороны революционным поступком и серьезным
нарушением конституции. Основой английской конституции явля¬
ется признание того факта, что лорды не имеют права вмешиваться
в обсуждение денежных биллей. Финансы являются привилегией
Палаты общин.
В 1894 году либеральным министерством внесен был билль
о прогрессивном налоге на наследства. Билль вызвал негодование
лордов. Палата лордов грозила отвергнуть бюджет. Но тогда вождь
консервативной партии лорд Солсбери сказал: «Верхняя палата вот
уже три века не вмешивалась фактически в контроль над финанса¬
ми страны. Причина заключается в том, что лорды не имеют права
менять правительства. А если бы лорды отвергли бюджет, прави¬
тельству ничего не оставалось делать, как выйти в отставку. Откло¬
280
нив бюджет, лорды завели бы страну в такой тупик, из которого нет
выхода».
Большинство лордов были до глубины души возмущены бюд¬
жетом Ллойд-Джорджа и грозили его отвергнуть. Лорды охотно
прислушивались к тем советам, какие им давали консервативные
газеты и листки, и готовы были им следовать. В Верхней палате
606 лордов. Старший сын лорда в силу рождения становится чле¬
ном Палаты лордов. Почти все лорды консерваторы; либералов
среди них не найдется и 100 человек. Из 606 лордов 400, по край¬
ней мере, никогда не появляются в Палате, а живут или за грани¬
цей, или у себя в поместьях, проводя жизнь в свое удовольствие.
Из остальных 200 действительно интересуются политикой человек
40—50, не более. Кожаные скамьи Палаты лордов обыкновенно пу¬
стуют, и на заседаниях часто присутствует всего несколько человек.
Но бюджет Ллойд-Джорджа расшевелил лордов.
Из провинции понаехали такие лорды, которые никогда и не за¬
глядывали в Палату. Они приехали защищать свой карман, на ко¬
торый министерство сделало такое серьезное нападение в своем
бюджете. Напрасно некоторые лорды-радикалы и немногие лорды-
консерваторы, понимающие дело, известные государственные
и общественные деятели, отговаривали озлобленных наследствен¬
ных законодателей от революционного шага и указывали на его
опасность для самой Палаты лордов. Знаток английской консти¬
туции лорд Кромер говорил в Палате лордов: «Бюджет нехорош.
Против налогов на наследства и на большие доходы ничего нельзя
иметь. Напротив, это самая справедливая форма обложения. Кто
имеет больше, тог должен платить больше. Но есть в бюджете одна
статья, которую нельзя не осудить. Это налог на “незаработанное
приращение”. Если признать за лицом право иметь капитал, то оно
также вправе помещать его так, как находит выгодным для себя,
т. е. имеет одинаковое право купить фабрику, винокуренный завод
или землю. Но я предостерегаю Верхнюю палату от роковой ошиб¬
ки — от отклонения финансового билля. Такая мера поведет к про¬
должительной борьбе между двумя палатами. Либеральная партия,
если станет снова у власти, приступит к коренной реформе Палаты
лордов. Реформа Палаты лордов поведет к изменению вековой ан¬
глийской конституции, которая вполне обеспечивает свободу и пра¬
ва английского народа».
Ллойд-Джордж предостерегал лордов от неконституционных
действий: «Лорды могут объявить революцию, но страна примет
их вызов. Если они начнут, то открыто будут поставлены вопросы,
о которых теперь только толкуют втихомолку». Припомним, что
уже в 1880-х годах был поднят вопрос о ненужности Палаты лордов
и о необходимости или уничтожить ее, или реформировать. Отвер¬
гая бюджет, лорды сами поставят этот вопрос на очередь. И кто зна¬
281
ет, как он будет решен. Лорды, противники бюджета, остались глухи
ко всем предостережениям.
Давно уже Палата лордов не видела в своих стенах такого коли¬
чества наследственных законодателей, как в историческое заседа¬
ние 22 ноября 1909 года, когда должна была решиться участь бюд¬
жета. Собралось более 400 лордов. Зал был переполнен избранной
публикой. Присутствовали король, принцы крови, весь дипломати¬
ческий корпус, все выдающиеся депутаты. Все собрались послушать
речь лидера консервативной партии, маркиза Лэндсдауна1. Маркиз
доказывал право лордов отклонять бюджет: «С того момента как
признано, что все законы, финансовые и не финансовые, издаются
его величеством королем по совету и с согласия лордов духовных
и светских, лорды имеют право отвергать бюджет. Это право тем
более необходимо сохранить за лордами, что ежегодный бюджет
уже не представляет из себя исключительно финансовый закон.
Можно ли назвать предложенный на наше утверждение бюджет
финансовым законом? Нет. Первый министр откровенно заявляет,
что бюджет отразится на будущей политической и социальной жиз¬
ни. А министр финансов Ллойд-Джордж признает, что его бюджет
предлагает столько новых источников дохода, сколько нельзя най¬
ти ни в одном бюджете последних пятидесяти лет. Можно ли при
таких условиях запретить лордам воспользоваться правом, которое
они безусловно имеют? Это правда, что лорды двести лет не пользо¬
вались своим правом, но это не значит, что они от него отказались.
Бюджет 1909 года исключительный, революционный по своему ха¬
рактеру, и потому лорды должны как стражи народных интересов
прибегать к исключительным мерам». И лорд Лэндсдаун внес пред¬
ложение: «Верхняя палата отказывается утвердить бюджет до тех
пор, покуда по поводу него не высказались избиратели».
Лорды приняли предложение лорда Лэндсдауна 350 голосами
против 75. Лорды посмели. Они отвергли бюджет и вынесли дело
на суд народный, на решение избирателей. Интересно отметить,
что 282 лорда из числа 350, голосовавших за предложение лорда
Лэндсдауна, владеют 4 150 000 гектаров земли, т. е. 1/5 всей земли
Соединенного Королевства.
Красные ракеты, пущенные в разных частях Лондона, известили
население, что лорды отвергли бюджет.
Парламент был распущен, и новые выборы назначены на январь
1910 года.
Представляли ли налоги, предложенные Ллойд-Джорджем, не¬
что невиданное и неслыханное, ни в какой стране не существую¬
щее? Был ли его бюджет действительно «грабительским и разбой¬
ничьим», как старались уверить народ консерваторы? Обратимся
1 Современное написание — Лансдаун. — Прим. изд.
282
к другим государствам. В ближайшей соседке Англии, во Франции,
налоги на наследство значительно выше, чем предложенные Ллойд-
Джорджем, а для маленьких наследств и несравненно более тяже¬
лые, потому что нет постепенного понижения на наследства ме¬
нее 50 000 руб. Подоходный налог во Франции значительно выше,
чем намеченный в бюджете Ллойд-Джорджа. Выше он и в Пруссии.
В Нью-Йорке патент на продажу крепких напитков в несколько раз
больше, чем предполагалось ввести в Англии; а между тем населе¬
ние в Лондоне больше, чем в Нью-Йорке, а кабаков меньше, следо¬
вательно, они больше дают дохода.
Бюджет Ллойд-Джорджа не был грабительским, а лишь справед¬
ливым.
6
Выборы в парламент 1910 года. — Парламентская борьба. —
Исход выборов
Едва парламент был распущен, как закипела ожесточенная из¬
бирательная борьба. Либералы ринулись в бой с полной надеждой
на победу. Они не сомневались, что заслужили расположение из¬
бирателей своими социальными реформами, частью уже проведен¬
ными, частью намеченными; не сомневались, что народ одобрит их
демократический бюджет и осудит Палату лордов, осмелившуюся
его отвергнуть и нарушить конституцию. Избиратели призваны
были решить не только судьбу бюджета, но несравненно более важ¬
ные вопросы: судьбу Палаты лордов и вопрос о свободе торговли
и тарифной реформе. Если победу одержат консерваторы, то это
будет означать, что избиратели отвергли бюджет, одобрили Пала¬
ту лордов, восстановили ее забытое право контроля над финансами
страны, и признали, что необходимые деньги надо получить с «ино¬
странца», т. е. ввести «тарифную реформу». Тогда ни о какой ре¬
форме Палаты лордов не могло быть и речи, и погибла бы свобода
торговли в Англии. Совсем не то было бы, если бы победа досталась
либералам. Бюджет был бы проведен. Тарифная реформа была бы
не нужна и была бы отсрочена на долгое время. Немедленно под¬
нят был бы вопрос о реформе Палаты лордов, так как либеральное
министерство не могло бы провести намеченных реформ, если бы
не было ограничено право вето лордов.
Все партии и их вожди наперерыв старались объяснить изби¬
рателям смысл и значение предстоящих выборов и привлечь их
на свою сторону. Национальная либеральная федерация выпустила
воззвание к избирателям:
«Вот уже более двух веков, как Англия не переживала подобного
кризиса. Слова слишком слабы, чтобы выразить негодование, вы¬
283
званное вероломной поправкой, которой бюджет был убит. Увере¬
ния лордов, что они не могут пропустить билль, покуда избиратели
не выскажутся, никого не могут обмануть. Верхняя палата откло¬
няет законопроекты только либерального министерства. Всем из¬
вестно, что лорды предприняли свое решение только потому, что
они как помещики не хотят платить земельных налогов и как вла¬
дельцы кабаков они не хотят налогов на патенты. Лорды, кроме
того, послушное орудие в руках протекционистов; протекционисты
сознают, что бюджет наносит смертельный удар тарифным рефор¬
мам. Выборы будут иметь гораздо более серьезные последствия, чем
решение судьбы бюджета, хотя он сам по себе очень важен. Если
народ не отменит решения лордов, то он отречется этим от прав
и привилегий, добытых предками с таким трудом после упорной
борьбы за свободу. Тогда пэры окончательно добьются права опре¬
делять, какие налоги следует вводить. Нижняя палата потеряет
контроль над денежным сундуком; она перестанет ставить мини¬
стров у власти и заставлять их выходить в отставку. Судьба мини¬
стров ежедневно будет зависеть от воли наследственной палаты,
не ответственной перед страной. В последние сорок лет верхняя па¬
лата не отвергала ни одного законопроекта, внесенного консервато¬
рами. Но вот у власти стали либералы. Не проходит сессии без того,
чтобы наследственные законодатели не отвергали и не калечили
биллей, принятых Палатой общин. Время подоспело изменить отно¬
шения обеих палат так, чтобы либеральная партия, когда она станет
у власти, не встречала помех в своей законодательной работе».
Министр, лорд Черчилль, которого консерваторы ненавидят
не менее, чем Ллойд-Джорджа, в своем обращении к избирателям
поставил вопрос ребром:
«Наступило время решить как-нибудь вопрос о Палате лордов.
Надо отнять право неограниченного вето у наследственных ти¬
тулованных законодателей. Мы не должны терпеть со стороны
титулованного дворянства несправедливых домогательств, пра¬
ва контролировать финансы страны и распускать Палату общин.
Если избиратели не осудят решительно вторжения лордов в права
представителей народных, выразившегося в отклонении бюдже¬
та, — палата богатых вельмож обратится в неограниченного пове¬
лителя. Перед избирателями лежат два пути. Если население подаст
голос за консервативную Палату лордов, оно этим самым предо¬
ставит им накладывать вето не только на законопроекты вообще,
но и на финансовые билли. Голосование за либеральную Палату
общин не только уничтожит право лордов накладывать вето на фи¬
нансы, но и вообще на законопроекты. Если в руках лордов останет¬
ся власть, которую они временно захватили, народному представи¬
тельству нанесен будет удар. Они не только получат возможность
калечить каждый законопроект, но приобретут также право еже¬
284
годно добиваться общих выборов. Для этого наследственным зако¬
нодателям придется только отклонить бюджет, что заставит мини¬
стерство выйти в отставку. Больше года у власти сможет пробыть
только министерство, угодное наследственным законодателям. Так
как 90 % лордов консерваторы, то либералам не будет возможности
больше стать у власти, если не будет осуществлена радикальная ре¬
форма Палаты лордов».
Первый министр Асквит на избирательном митинге заявил, что
ограничение права вето Палаты лордов является самой насущной
реформой. Если страна возвратит либералов к власти, то он, Асквит,
станет во главе правительства только в том случае, если получит
возможность реформировать Верхнюю палату.
Выпустила свой манифест и рабочая парламентская партия, ко¬
торая принимала самое деятельное участие в выборах:
«Палата лордов, отклонив бюджет, добилась назначения общих
выборов. Вам предстоит решить важный вопрос, кому править Ан¬
глией: народу или пэрам. Пэры требуют теперь себе права решать,
какие налоги мы должны платить, на кого налоги должны падать
и как надо расходовать собранные деньги. Наследственные законо¬
датели желают также указывать нам время, когда парламент дол¬
жен быть распущен. Наступило время положить конец власти пэров
отменять волю народных представителей. Рабочая партия привет¬
ствует борьбу с лордами. Лорды должны исчезнутъ».
Боевой клич консерваторов, которые почти все протекционисты,
был: «Обложите налогом иностранца». Консерваторы выпустили воз¬
звание за подписью Джозефа Чемберлена: «Выборы решат несколько
вопросов. Прежде всего, выяснится судьба бюджета, представленно¬
го нам правительством. Я не могу думать, что бюджет этот будет
одобрен вами. Составители этой сметы говорят, что они облагают
богатых больше, чем бедных. Но в действительности бюджет облага¬
ет неодинаковыми налогами людей с одинаковыми средствами. Вся
тяжесть налогов падает на англичан. Составители бюджета не пыта¬
лись даже принять меры к тому, чтобы платили также иностранцы,
которые пользуются нашими рынками. Лорды, отклонив бюджет,
исполнили свой долг перед народом. Англия находится в отчаянном
положении. Спасти ее может только протекционизм. Свободная тор¬
говля была полезна тогда, когда Англия была первой в свете по про¬
изводству товаров; она вредна теперь, когда Англия не господствует
более на мировом рынке и когда не только иностранные государства,
но и наши собственные колонии отвергают свободный ввоз и огра¬
ждают себя таможенным кордоном от наших товаров. Тарифную ре¬
форму необходимо осуществить немедленно. Она возродит англий¬
скую промышленность и сблизит метрополию с колониями».
В другом воззвании тот же Чемберлен стремится запугать изби¬
рателя и превратить его в протекциониста:
285
«Я обращаюсь к вам как к британцам. Я обращаюсь к вам как
к патриотам. Я говорю вам, что с нашей промышленностью дела
обстоят плохо. Мы теряем наше положение на промышленных рын¬
ках. Свободная торговля не есть честное соперничество. Я мог бы
вам назвать десятки отраслей промышленности, которым ино¬
странная конкуренция нанесла смертельный удар. А когда отрасль
промышленности гибнет, страдают рабочие. Я хочу ввести такое об¬
ложение, которое бы поощряло, а не губило промышленность. Моя
система обложения, не увеличивая стоимости предметов первой
необходимости, разовьет промышленность и, таким образом, уси¬
лит спрос на труд. Я не знаю ни одной отрасли промышленности,
которая не выиграла бы от введения тарифных реформ».
Чемберлен дает торжественное обещание, что пошлины на хлеб
и на мясо не поднимут стоимости этих продуктов. Обещание совер¬
шенно невыполнимое.
В Англии во время выборов все заборы и стены заклеены гро¬
мадными рисунками, плакатами, афишами. Партии не жалеют
на это денег и затрачивают громадные суммы. Рисунки заказыва¬
ются художникам. Художники стараются придумать что-нибудь
поостроумнее и позанятнее, чтобы обратить внимание прохожих.
Перед удачными рисунками собираются толпы народа; подымаются
оживленные разговоры и споры, раздаются веселый смех, шутки,
ядовитые замечания.
Консерваторы в своих рисунках и плакатах старались наглядно
показать избирателям все выгоды тарифной реформы и вред для ра¬
бочих масс от свободной торговли. Вот, например, рисунок, выстав¬
ленный протекционистами: рабочие, подавленные налогами, стоят
на распутье. Одна дорога, направо, ведет к бесчисленным дымя¬
щимся фабрикам: это дорога «тарифных реформ». Другая дорога
ведет налево, в пустыню. Надпись гласит, что это дорога «свободной
торговли». «Пора повернуть направо, — говорит один из работни¬
ков. — Там, по-видимому, работа для всех. Налево только голодуха».
А вот другой рисунок: рабочий идет, согнувшись под тяжестью
свертка, на котором надпись: «Бюджет Ллойд-Джорджа; 130 мил¬
лионов руб. налогов на пищу; 560 миллионов руб. на пиво, табак
и водку». Министр финансов и не думал предлагать таких колос¬
сальных налогов.
На одном рисунке Ллойд-Джордж изображен в виде героя дет¬
ской песенки. Он натянул лук (бюджета) и хотел пустить стрелу
в голубя (капитал), а убил насмерть ворону (труд). Под этим над¬
пись: «Ллойд-Джордж натянул свой лук. Он наметил в голубя, а убил
ворону».
Рисунки либералов затрагивают лордов и показывают массам,
что имеют они при свободе торговли и что даст им тарифная ре¬
форма. Вот рисунок, на котором изображен плачущий лорд, не же¬
286
лающий платить небольшого земельного налога. Рабочий утешает
его: «Полно, нечего хныкать! Если я плачу полпенни на фунт табаку,
то полпенни на 10 руб. вашего дохода вас не разорит».
На одном рисунке изображен накрытый стол, на нем хлеб, мас¬
ло, сыр и баранья нога. А внизу подписано: «Если вы подадите голос
за консерваторов, то вы выскажетесь за налоги на все эти продукты».
Чтобы еще нагляднее показать массам невыгодность протекцио¬
низма, фритредеры устроили специальные выставки в бедных
кварталах, в окнах выставили образцы пищевых продуктов с обо¬
значением цен в Англии и Германии. Цены в Германии дороже ан¬
глийских.
Любимой формой пропаганды в Англии, кроме рисунков и плака¬
тов, является песня. Обе партии пустили в обращение много песен.
Песни быстро сочиняются, но так же быстро исчезают. Кончатся вы¬
боры, и вы уже их не услышите. Сочиняются и распеваются новые
песни на новую злобу дня. Любимой песней на выборах 1910 года
сделалась песня мужей Англии.
«Есть страна, славная от века. Имя ей — дорогая, славная Ан¬
глия. За свободу ее в былые годы много сражались наши предки.
И если мы желаем теперь отстоять наши права, то снова должны
сгрудиться и нанести удар, как сделали это наши отцы.
Разите, разите, англичане! Товарищи, соберитесь на зов для борь¬
бы за свободу. Палата лордов сказала нет, когда народ выразил свое
желание. Мы поэтому раз и навсегда изменим или уничтожим ее».
И либералы, и консерваторы были одинаково уверены в победе.
Накануне выборов консервативные газеты подсчитывали, что в бу¬
дущем парламенте консерваторы будут иметь большинство не ме¬
нее чем в 70—80 голосов.
Выборы дали совершенно неожиданные результаты. Либера¬
лы одержали победу, но это была жалкая победа; либералов было
выбрано 275, а консерваторов — 273. По сравнению с выборами
1906 года либералы потеряли 105 мест, а консерваторы выиграли
115. Но выигрыш этот консерваторам ничего не давал, потому что
они все же были в меньшинстве и взять власть в свои руки не могли.
Рабочие в избирательной борьбе потеряли несколько депутатов.
В новом парламенте было 40 рабочих вместо 58. А между тем рабо¬
чая партия была уверена, что на этот раз ей удастся провести гораз¬
до больше своих кандидатов, чем на выборах 1906 года. Социал-де¬
мократы выставили 8 кандидатов, и все они провалились.
Выборы показали, что значительная часть избирателей отверну¬
лась от либералов и отдала свои голоса консерваторам. Консервато¬
ры обещали избирателям тарифную реформу, а с ней — расширение
производства, работу для всех и повышение заработной платы. Эта
приманка соблазнила значительную часть рабочих. Подъем про¬
мышленности, который начался в 1905 году, продолжался недолго;
287
с 1908 года снова начались заминка в торговле, сокращение произ¬
водства и безработица. Рабочие поверили, что тарифная реформа
им даст работу.
Большой успех имели консерваторы в сельских округах. Многие
графства послали только консерваторов. Либералы потеряли в граф¬
ствах более 50 мест. Фермеры думали, что пошлины повысят цены
на сельскохозяйственные продукты, и желали тарифной реформы.
Кроме того, в деревнях было еще сильно чувство уважения и по¬
чтения к лордам. Население деревни знало своего лорда; лорды
жили в поместье и принимали самое деятельное участие в местной
жизни; они были председателями в различных местных обществах.
Жена лорда занималась благотворительностью и заботилась о шко¬
ле; дети лорда играли с детьми фермеров; парк лорда был открыт
для всех. Резкие нападки на лордов не встретили сочувствия в де¬
ревне.
Англичане сильно привязаны к своим старинным учреждениям,
которые тесно связаны с историей страны. Реформа Палаты лордов
многим казалась опасным новшеством, особенно в деревне. Граф¬
ства послали в парламент 128 землевладельцев и сыновей пэров,
тогда как в парламент 1906 года было избрано всего 89 депута-
тов-землевладельцев.
На выборах победителя не оказалось; силы двух партий были
почти равны.
7
Первый парламент 1910 года. — Вопрос об ограничении права
вето Палаты лордов. — Реформа Палаты лордов. — Роспуск
парламента. — Новые выборы. — Новый парламент. —
Парламентский билль
Чтобы удержаться у власти, либералам нужна была поддержка
ирландцев и рабочей партии. Ирландцы на выборах шли вместе
с либералами. Их вожди говорили: «Надо вместе с либералами
сломить Палату лордов, и тогда либералы дадут гомруль». А вожди
рабочих заявляли: «Рабочая партия не намерена ставить министер¬
скую партию в отчаянное положение чрезвычайными требовани¬
ями. Рабочие будут настаивать только на выполнении обещаний,
данных министрами во время выборов. Рабочая партия может всту¬
пать в соглашение с правительством. Министерская партия должна
обязаться провести известные реформы. За это рабочая партия дает
обязательство поддерживать министерство».
Обе партии готовы были поддержать либеральное министерство,
но на известных условиях. И ирландские, и рабочие депутаты тре-
288
бовали, чтобы бюджет был отложен, а чтобы правительство немед¬
ленно внесло резолюции о реформе Палаты лордов, на основании
которых будет составлен билль, и чтобы эти резолюции были пред¬
ложены на утверждение Палаты лордов. Ирландцы грозили раско¬
лом, если Асквит не исполнит их желания. Отпадение ирландцев
вызвало бы падение либерального министерства. Асквит пошел
на уступки. Правительство внесло следующие резолюции:
«Если лорды не дадут своего согласия на денежный билль, приня¬
тый депутатами, то такой билль через месяц представляется первым
министром королю и, получив его утверждение, становится законом.
Спикер по своему усмотрению определяет, является ли представ¬
ленный билль денежным или нет. Если какой-либо другой билль,
не денежный, трижды, в трех последовательных сессиях, был принят
Нижней палатой, но отвергаем лордами, то он представляется пер¬
вым министром королю и в случае утверждения становится законом.
Промежуток не меньший, чем два года, должен пройти между мо¬
ментом первого внесения билля в парламент и королевским утверж¬
дением после того, как Палата примет законопроект в третий раз.
Продолжительность парламента уменьшается с семи лет до пяти
лет».
Резолюции были приняты Палатой общин, но не было никако¬
го сомнения, что лорды эти резолюции отвергнут. Асквит должен
был заручиться согласием короля назначить столько новых пэров,
сколько нужно, чтобы обеспечить принятие резолюции в Палате
лордов. Пришлось бы назначить 400 пэров. Король Эдуард отказал¬
ся дать заранее такое обещание.
Лорды занялись обсуждением своих резолюций о реформе Пала¬
ты лордов, которые внес глава консервативной партии лорд Лэндс-
даун. Вождь консерваторов предлагал преобразовать Палату лордов
из наследственной в выборную; уменьшить число ее членов: отка¬
заться от права отклонять денежные билли; в случае несогласия
с Палатой общин по обыкновенным законам разрешать эти несо¬
гласия в совместных заседаниях двух палат.
На этот проект не могли согласиться либералы. Лорды почти
все консерваторы: вместе с консервативными депутатами Палаты
общин они всегда бы составляли значительное большинство в та¬
ком совместном заседании. Столкновение между обеими палатами
было неизбежно, оно повело бы к роспуску парламента и новым
выборам. Но в это время неожиданно скончался король Эдуард.
На престол вступил его сын Георг V. Ни одна из партий не хотела
роспуска только что избранного парламента. Все партии во время
недавних выборов поистратились, и кассы их были пусты. Да и что
нового могли они сказать избирателям?
Партии воспользовались удобным предлогом для временного
примирения. Они говорили, что неудобно молодого короля, только
289
что вступившего на престол, вовлекать в парламентские распри.
Была избрана временная комиссия из восьми человек: четыре ли¬
берала, четыре консерватора; комиссии было поручено выработать
соглашение. Заседания комиссии были тайные. Двадцать раз соби¬
ралась комиссия и ни к какому соглашению не пришла. Правитель¬
ство не хотело обращаться к вмешательству короля, и ему ничего
другого не оставалось делать, как распустить парламент и назна¬
чить новые выборы. Избиратели должны были разрешить спор
между двумя палатами. Парламент принял бюджет Ллойд-Джорджа,
который теперь одобрили и лорды, и был распущен. Он просуще¬
ствовал всего 11 месяцев. Такого короткого парламента уже давно
не было в Англии. Правительство знало, что избиратели не будут
довольны необходимостью вести новую избирательную кампанию,
да еще перед Рождеством. Выборы требовали больших денежных
затрат, большого труда и большой энергии; они отвлекали населе¬
ние от обычной жизни, от обычных занятий. Избиратели не люби¬
ли, чтобы их часто беспокоили с выборами.
Первый министр Асквит счел необходимым объяснить избирате¬
лям, почему так скоро понадобились новые выборы:
«В парламентской истории Англии нет примера, чтобы прави¬
тельство, имеющее значительное большинство, пользующееся до¬
верием страны, обратилось к избирателям после 11 месяцев управ¬
ления. Но обстоятельства принуждают его к этому. Никогда еще
ни одна партия не располагала в Палате общин таким большин¬
ством, как либералы в 1906 году. Между тем Палата лордов отвер¬
гала или уродовала почти каждый законопроект, внесенный мини¬
стерством. Лорды, наконец, отклонили бюджет 1909 года. В новом
парламенте, собравшемся в январе, было большинство в 100 голо¬
сов за ограничение вето лордов. Министерство провело ряд резолю¬
ций. Смерть короля установила временное перемирие. И вот теперь
снова наступают военные действия. Ради чего ведется борьба?
Либералы не имеют возможности проводить законы, когда стоят
у власти. Палата, состоящая из лиц, не ответственных перед изби¬
рателями, добивается права назначать по своему желанию новые
выборы, когда у власти стоят либералы. Мы боремся теперь за то,
чтобы либералы имели такую же возможность осуществлять зако¬
ны, как и консерваторы».
Ллойд-Джордж также разъяснял избирателям, в чем дело:
«Правительству нужны были деньги для защиты страны и для
осуществления широких социальных реформ. Оно обложило боль¬
шие доходы и предметы роскоши. Лорды потребовали, чтобы очень
богатых людей не трогали и чтобы доходы в казну собирались пу¬
тем обложения предметов первой необходимости, т. е. хлеба и мяса.
Нижняя палата сказала: нет! Лорды тогда вышвырнули бюджет. Те¬
перь министерство просит народ помочь ему вышвырнуть лордов.
290
Шестьсот пэров полагают, что они умнее 45-миллионного населе¬
ния».
Консерваторы оказались перед этими неожиданными выборами
в невыгодном положении. Их боевой клич «тарифная реформа», ко¬
торый сослужил им такую службу на прошлых выборах, на этот раз
не годился. Никогда еще торговля Англии не достигала таких колос¬
сальных размеров, как в 1910 году. Продажа изделий промышленно¬
сти увеличилась по сравнению с 1909 годом на 15 %. Возрос даже
вывоз продуктов тех отраслей промышленности, которые особенно
страдали от иностранной конкуренции, таких как металлургия, хи¬
мическое производство и проч. В период подъема промышленности
массы всегда враждебно относились к налогам на хлеб и на мясо.
Они тогда думали, что с тарифной реформой можно и подождать.
Вожди консерваторов на большом митинге вынуждены были дать
обещание, что они откладывают тарифную реформу и не введут ее,
не спросив все население Англии. Консерваторы наскоро составили
свою избирательную программу, которая должна была прельстить
массы. Они вставили в нее и реформу Палаты лордов, и социальные
реформы, и справедливое обложение, и вьи^и земли, и жалованье
депутатам, которого так добивались рабочие.
Выборы носили страстный характер. На митингах, в листках, га¬
зетах, противники яростно нападали друг на друга.
Выборы дали почти те же результаты, что и в начале года: было
избрано 273 консерватора и 272 либерала. Консерваторы имели од¬
ним голосом больше, но это не была победа, потому что с либерала¬
ми были ирландцы и рабочая партия.
Если подсчитать число голосов, поданных на выборах, то оказыва¬
ется, что в Англии и Шотландии за либералов и рабочих было подано
2 623 133 голоса, а за консерваторов 2 358 430. Избиратели высказа¬
лись за ограничение права вето наследственной Палаты лордов.
Правительство внесло немедленно так называемый парламентский
билль. Билль быстро прошел в Палате общин, был одобрен лордами
и стал законом (в 1911 году). Права Палаты лордов были ограничены.
«Если лорды, — говорил закон, — не дадут согласия на денежный
билль в течение месяца, билль может быть представлен королю для
утверждения».
Закон определяет, что такое денежный билль. В случае разногла¬
сия спикер решает, есть ли билль денежный или обыкновенный. Од¬
нако спикер решает это не один; он должен посоветоваться с двумя
членами Палаты общин, специально назначенными для этой цели.
«Если какой-либо другой билль, не денежный, пройдет в палате
три раза подряд в трех сессиях и если лорды в третий раз его от¬
вергнут, он может быть представлен королю. Но между внесением
билля и его утверждением должно пройти два года.
Срок созыва Парламента определяется в пять лет, а не в семь лет».
291
Защищая свой карман, лорды вступили в открытый бой с Палатой
общин и потерпели поражение; они утратили свои права, которыми
пользовались искони веков. Было время, когда Палата лордов одна
стояла на страже народных прав и свободы против захвата королей.
Палаты общин тогда еще не было. Возникла Палата общин. Долгое
время Палата лордов была выше Палаты общин и имела более прав;
затем обе палаты сравнялись. Прошли века, и Палата общин заняла
в парламенте первое место, как представительница народа. Палата
лордов пережила самое себя. Из защитницы прав и свободы нации
она превратилась в тормоз для демократических и социальных ре¬
форм, которых требовали трудящиеся массы, привлеченные во вто¬
рой половине XIX века к государственному строительству и управ¬
лению. Перед народом стал вопрос: или уничтожить Палату лордов,
или изменить ее. Англичане сжились со своими учреждениями,
сильно привязаны к ним и очень ими дорожат. Мысль уничтожить
вековое учреждение, которое имеет столько заслуг, не находит пока
сочувствия в массах. Наследственная палата осталась, но законом
она лишена прежних прав, она обезврежена. Теперь лорды самое
большее могут только на два года задержать неугодный им закон.
В том же 1911 году проведен был и другой в высшей степени
важный демократический закон — о вознаграждении депутатов.
Депутаты в Англии жалованья не получали, и это закрывало доступ
в парламент людям небогатым, которые не могли существовать без
заработка. Еще чартисты в своей хартии выставили требование
о назначении жалованья народным представителям. Более полу-
столетия прошло, пока это требование было удовлетворено. Закон
о вознаграждении депутатов должен сильно изменить состав Па¬
латы общин. Ведь до сих пор, несмотря на демократические изби¬
рательные реформы, Палата общин представляет из себя собрание
богатых людей.
Правительством намечен был целый ряд демократических и со¬
циальных реформ: о всеобщем избирательном праве; о предостав¬
лении избирательных прав женщинам; о расширении местного
самоуправления в отдельных частях Соединенного Королевства;
о наименьшей заработной плате и т. д. Мировая война помешала
провести намеченные реформы.
8
Вступление Англии в мировую войну. — Воинская
повинность. — Организация труда
В первое десятилетие XX века Англия вступила в воинственном
империалистическом настроении. Шла южноафриканская война
с бурами, которую приветствовала большая часть народа. Против¬
292
ников войны не хотели слушать; на митингах им не давали гово¬
рить. Англией правило консервативное министерство, которое за¬
нято было главным образом внешней политикой. Правительство
и не думало приступать к обещанным на выборах социальным ре¬
формам.
Второе десятилетие XX века началось при совершенно других ус¬
ловиях. Бурская война отрезвила Англию. Выборы 1906 года сверг¬
ли консервативное правительство. Либералы одержали блестящую
победу; власть перешла в их руки. Либеральные министры были
настроены миролюбиво; все свое внимание они сосредоточили
на внутренних реформах, которые должны были улучшить и облег¬
чить жизнь трудящихся классов населения. Правительство не хоте¬
ло никаких военных приключений. Военные расходы сократились.
Правда, англичане спешно строили новые дредноуты, но для защи¬
ты, а не для нападения. Германия все увеличивала свой флот, и это
было страшной угрозой для Англии.
Когда летом 1914 года возникла опасность войны, Англия упо¬
требила все усилия, чтобы мирными средствами добиться разреше¬
ния кризиса. Когда ее усилия не привели ни к чему и война разра¬
зилась, Англия не желала в нее вмешиваться. Не только трудящееся
население было против вступления Англии в войну, но и англий¬
ские капиталисты. Ллойд-Джордж на одном из митингов рассказал,
что в день, когда Германия объявила войну России, многие капи¬
талисты просили его: «Пожалуйста, избавьте нас от участия в этой
войне, которая нас совершенно не касается». Прошло четыре дня.
Германия нарушала нейтралитет Бельгии, который по договорам
обязана была охранять. Войска германские вступили в Бельгию.
Бельгийские беженцы в Англии рассказывали о бесчинствах, кото¬
рые творили германцы в захваченной ими маленькой несчастной
стране. Взрыв негодования и возмущения прокатился по всей Ан¬
глии. У английского народа открылись глаза. Англичане поняли, что
война имеет мировое значение и нельзя говорить «моя хата с краю,
я ничего не знаю». Победа Германии будет означать победу грубой
силы над правом и законом, военного деспотизма над свободой.
Со своим захватным империализмом, стремлением к мировому го¬
сподству и своим милитаризмом Германия опасна для всей Европы,
и для свободной Англии в том числе. Настроение в Англии сразу
переменилось. Те самые капиталисты, которые просили в войну
не вмешиваться, теперь говорили: «Неужели мы не вмешаемся в эту
войну».
Принять участие в войне считали необходимым и рабочие мас¬
сы. Двадцать членов рабочей партии Палаты общин, представители
парламентского комитета конгресса тред-юнионов, представители
Генеральной федерации тред-юнионов и отдельные вожди рабо¬
чих выпустили следующее заявление: «Британские рабочие всегда
293
стояли за мир. В течение последнего десятилетия они употребляли
все усилия, чтобы создать мирные отношения между народами Ве¬
ликобритании и Германии. Депутации из представителей рабочих
переплывали Северное море, чтобы установить добрые отношения
с германским рабочим классом. Была надежда, что из этих отно¬
шений вырастет постоянное мирное соглашение между двумя на¬
циями. Но надежда эта была разрушена германским императором,
начавшим войну с заранее обдуманным намерением. Рабочая пар¬
тия, в которую входят самые демократические слои британского на¬
рода, поддержала своими голосами в парламенте меры, необходи¬
мые для того, чтобы страна могла с успехом выдержать борьбу; она
приняла участие в создании сильной армии. Политика английских
рабочих вызвана горячим желанием спасти Великобританию и Ев¬
ропу от бедствий, которые последовали бы за торжеством военного
деспотизма. Пока не разбита та сила, которая разграбила и оскор¬
била Бельгию и бельгийцев и погрузила в ужасное бедствие, стра¬
дания и ужасы войны почти всю Европу, не может быть мира. Когда
наступит время обсуждать условия мира, рабочие будут стоять, как
и всегда стояли, за международное соглашение всех цивилизован¬
ных народов о том, чтобы в будущем споры и недоразумения реша¬
лись не пулеметами, а посредничеством».
Так говорил самый цвет рабочего класса Англии, сознательные
рабочие, хорошо организованные, вполне отдающие себе отчет
в положении дела.
Англия вступила в войну в союзе с Россией и Францией. Ирлан¬
дия и все английские колонии обещали ей свою поддержку и по¬
мощь.
Первый министр Асквит выяснил причины, которые заставили
Англию принять участие в этой войне, и цели, которые поставила
себе Англия:
«Прежде всего нами не руководят желания, которые вызывали
кровавые столкновения в прошлом. Честолюбие и наступательная
политика не играют никакой роли. Что же нам нужно? К чему мы
стремимся? Что хотим приобрести? Мы составляем великую миро¬
вую, миролюбивую общину. Мудростью и мужеством наших пред¬
ков мы построили государство, которое опирается на два основа¬
ния: свободу и закон. Мы не имеем стремления захватить землю
какого-либо народа; мы не желаем наложить нашу власть на чужие
народности. С нас довольно Британской империи. Нет в мире на¬
рода, который сильнее желал избежать войны и сохранить мир.
Почему же мы теперь на всем пространстве империи превращаем
плуги в мечи? Почему самые лучшие и здоровые люди бросают поля
и фабрики и уходят на сборные пункты и в казармы? Современная
Германия считает, что в отношениях между народами нет правил
нравственности. Только сила есть доказательство и мера права. Мы
294
продолжаем верить в святость договоров; в то, что слабые имеют
права, а сильные имеют обязанности; и что слабые нации имеют
ровно столько прав на существование и независимость, как и боль¬
шие. И мы ждем от конца этой войны, что эти великие, почтенные
и простые истины будут признаны, и мы будем навсегда обеспече¬
ны от возвращения эпохи крови и железа. Мы не вложим в ножны
мечи, которые мы не легко обнажили, пока: 1) Бельгия не вернет
в полной мере все, — и больше, чем все, — чем она пожертвовала;
2) пока Франция не будет достаточно обеспечена от угрозы наше¬
ствия; 3) пока права малых национальностей Европы не будут по¬
ставлены на непоколебимое основание и пока военное господство
Пруссии не будет разрушено вполне и окончательно. Вот великая
задача, достойная великой нации. Для своего осуществления она
потребует, чтобы каждый из нас, старый и молодой, богатый и бед¬
ный, праздный и занятой, простой и ученый, отдал то, что имеет,
и сделал то, что может».
Ллойд-Джордж, в дополнение к заявлениям Асквита, говорил:
«Я верю, что мир, который наступит, изменит границы государств
соответственно расселению национальностей и желаниям народов;
что мир будет основан на взаимном обязательстве подписавших
мирный договор не только уважать нейтралитет, но и наказывать
нацию, которая захочет нарушитъ международный договор. Мы
предприняли эту войну для достойной цели, и война кончится, ког¬
да цель будет достигнута. Я надеюсь, что она не кончится прежде
чем наступит это время, — и это должно быть чувством каждого,
у кого бьется британское сердце!»
В Англии нет обязательной воинской повинности, военная служ¬
ба там добровольная. Тотчас же началась энергичная вербовка до¬
бровольцев. Убеждение народа в необходимости войны и сознание
своего долга были настолько велики, что сразу удалось послать
на фронт солдат в шесть раз больше того, сколько предполагалось.
Число студентов в университетах уменьшилось вдвое. Масса рабочих
поступила в ряды армии. По военным соображениям количество на¬
вербованных солдат не сообщалось, но по сообщению Ллойд-Джор¬
джа, одних только углекопов записалось больше 200 000.
Скоро, однако, выяснилось, что война приняла такие размеры
и такой характер, что не хватило ни людей, ни военного снаряже¬
ния. Вместо отдельных больших сражений, как бывало в прежние
войны, шел непрерывный кровавый бой.
«Вот уже 79 дней и ночей мои молодцы сражаются, и пальба
из тяжелых пушек шла почти не переставая день и ночь. В две не¬
дели борьбы мы истратили столько же снарядов, как в течение всех
трех лет бурской войны», — писал один генерал с поля битвы.
«Ни одной полевой армии никогда не снилось, что расход аму¬
ниции будет таков, как он оказался. Мы можем растрепать герман¬
295
ские войска, и их наступление нас нисколько не пугает. Но чтобы
разбить эту твердую корку, нам надо больше разрывных снарядов,
больше тяжелых гаубиц и больше людей», — рассказывали военные
корреспонденты.
Для пополнения армии оказалось недостаточно добровольного
набора. Пришлось ввести принудительную воинскую повинность,
к которой свободолюбивый английский народ чувствовал всегда та¬
кое отвращение. Для производства военного снаряжения и амуни¬
ции в достаточном количестве надо было организовать производ¬
ство нужных отраслей промышленности; а для этого необходимо
было изменить выработанные десятилетиями условия труда в фа¬
брично-заводских предприятиях и установить принудительный труд.
Это были такие великие и трудные государственные задачи, что
за осуществление их не могла взяться одна какая-нибудь партия,
каким бы большинством в палате она ни обладала. Надо было, что¬
бы весь народ принял участие в общенациональном деле защиты
государства. Надо было, чтобы представители всех партий приня¬
ли участие в непосредственном управлении государством и в раз¬
решении великих государственных задач. Было образовано новое
правительство из представителей всех партий, в том числе и рабо¬
чей партии. Такое смешанное министерство называется коалицион¬
ным. Коалиционного министерства в Англии не было более ста лет.
Создано было новое министерство снабжения армии. Министром
снабжения сделался Ллойд-Джордж.
Ллойд-Джордж немедленно внес в Палату общин билль о снаб¬
жении армии (11 июня 1915 года) и произнес горячую речь в его
защиту:
«У союзников больше людей, но зато у центральных держав
несравненно больше военных припасов. Этим, а не какими-либо
другими нашими недостатками, объясняется то, что мы не можем
сладить с противником. Следовательно, вопрос победы есть исклю¬
чительно вопрос вооружений. Германцы с союзниками производят
в день 250 тысяч снарядов. Можем ли мы сделать больше? Да, мо¬
жем, если мы серьезно хотим победить. Вдвоем с Францией мы мо¬
жем далеко опередить противника. Германия накопила большие за¬
пасы до войны. Чтобы догнать Германию, нужно восемь или девять
месяцев, потому что прежде чем будут построены необходимые за¬
воды, нельзя выпустить ни одного лишнего ружья. Но в ожидании,
пока это будет сделано, надо делать то, что может быть сделано сей¬
час: усилить производительность существующих заводов; для этого
надо привлечь добавочный труд. Государство должно взять в свои
руки организацию труда для работы на армию.
Как увеличить число рабочих на фабриках и заводах? Надо при¬
влечь необученных рабочих, рабочих неспециалистов, которые пре¬
красно могут работать под руководством обученных. Затем надо,
296
чтобы рабочие напрягли все свои силы на работе. Что мешает тому
и другому? Существующие правила тред-юнионов, писаные и осо¬
бенно неписаные. Они запрещают обученным рабочим работать
вместе с необученными и с женщинами. Они же запрещают од¬
ному рабочему состязаться с другим в производительности труда.
Тред-юнионы согласны отменить эти правила во время войны. На¬
конец, забастовки и локауты должны быть также устранены на вре¬
мя войны. Я считал долгом предупредить лидеров тред-юнионов,
что если предложение труда для производства предметов снабжения
будет недостаточно, то для безопасности страны неизбежно прибег¬
нуть к принуждению. Билль содержит правило о принудительных
договорах с рабочими. Зарегистрированный рабочий не может вы¬
бирать место своей деятельности. Он не может сказать: “Я готов во¬
евать в одном месте и не хочу воевать в другом”. Но за то рабочие
должны иметь свою долю в прибылях тех предприятий, которые ра¬
ботают на государство. Это вполне справедливо».
Билль о снабжении был принят в парламенте.
Война уже произвела большие перемены в Англии. Образовано
коалиционное министерство, которого больше ста лет не знала Ан¬
глия; введена всеобщая воинская повинность и принудительный
труд; тред-юнионы отказались от многих своих прав, которые при¬
обрели путем упорной борьбы в течение десятилетий. Все принятые
меры признаются временными и введены лишь на время войны.
Несомненно, однако, что война оставит глубокий след в государ¬
ственной и общественной жизни Англии.
Война еще не кончилась, и трудно предсказать, как сложится
жизнь Англии после заключения мира.
Наши книги можно приобрести:
Учебным заведениям и библиотекам:
в отделе по работе с вузами
тел.: (495) 744-00-12, e-mail: vuz@urait.ru
Частным лицам:
список магазинов смотрите на сайте urait.ru
в разделе «Частным лицам»
Магазинам и корпоративным клиентам:
в отделе продаж
тел.: (495) 744-00-12, e-mail: sales@urait.ru
Отзывы об издании присылайте в редакцию
e-mail: gred@urait.ru
Новые издания и дополнительные материалы доступны
на образовательной платформе «Юрайт» urait.ru,
а также в мобильном приложении «Юрайт.Библиотека»
Научно-популярное издание
Быкова Александра Федоровна
ИСТОРИЯ АНГЛИИ
Формат 70х 100 Ѵ16.
Гарнитура «Charter». Печать цифровая.
Уел. печ. л. 23,04.
ООО «Издательство Юрайт»
111123, г. Москва, ул. Плеханова, д. 4а.
Тел • (495) 744-00-12. E-mail: izdat@urait.ru, rvww.urait.ru