NN
І!а
и
КРЕСТЬЯНСКОЙ
О Р ОХОВ и»л»ДЕяаі
новая

Іі

БИБЛИОТЕКА РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКОЙ МОЛОДЕЖИ
ПОДОБЩЕЙРЕДАКЦИЕЙЛК РЛКСМ
П. ДОРОХОВ
НОВАЯ ЖИЗНЬ
РАССКАЗ
2-е издание
Г
■
'
„НОВАЯ МОСКВ
19 25

Отпечатано в 3-й типогр.
„Красная Пресня", „Мос-
полшр.іф", ич. Богуслав-
ского.
Мал. Грушнская,
Охотничий пор., дом 5 ', в
количестве 20.Ц00 экземпл.
Мосгублит No 14ЪЬ2
ѳ
БИБ
Высшегс
Л

1.
Тридцать лет была Наталья бабой и вдруг
стали женщиной.
А случилось это так.
Пошел по деревне десятник Пахомыч на
сходку скликать.
Идет, палочкой по окнам
постукивает,
жиденьким
голоском
покрики-
вает:
—
Эй, мужики, которы дома,
на сходку I
Баб Пахомыч не зовет.
Напрасно предсе-
датель
волисполкома
наказывает
Пахомычу:
—
Смотри, старый хрен,
и баб зови, все
чтоб были!
Кивает Пахомыч кудлатой головой:
—
Ладно, позову!
Хлопнул дверью и думать о бабах забыл:
—
Еще не позвать, дожидайся^ Ишь, вы-
думали — баб на сходку звать.
Нешто баоье
дело!
Идет от избы к избе, палочкой по окнам
постукивает.

4—
—
Эй, мужики, которы дома!
Наталья Мосева из бойких:
—
А баб што не кричишь?
Ни одной сходки
не
пропустит.
Стоит,
речи мужицкие слушает.
Раз как-то вмешалась:
-—
Много вы,
мужики, кричите,
а
трл<су
мало.
—
Не бабье дело! — высунулся с оговор-
кой Натальин шабер.
Обидно шабру, — совсем Наталья его бабу
испортила,
поперек
мужнина права
пошла.
У Натальи во всю щеку зарево.
—
Не баба я, —женщина!
Сход так и грохнул.
—
Хо-хо-хо! Женщина!
С тех пор и пошло — женщина
да
жен-
щина, — будто и Натальей никогда не звали.
Наталья с ведрами на речку, а мальчишки
гурьбой за ней:
—
Женщина, женщина!
Словно прорвало с тех пор Наталью: что
ни
сходка,
то речь,
а
ведь говорит-то,
на
вожжах не удержишь.
Абабна
сходках,
как
в
церкви, — пол-
ным-полнехонько, за Натальей
тянутся.
Сме-
ются
мужики, а сами нет-нет, да и сделают
по-Натальиному.

—
5—
Везли
из
соседней
волости
юлодающих
детишек
в
город. Ни одежонки,
ни
обуви.
Сходка как раз случилась.
Председатель к
сходу с речью. Так, мол, и так, обуть, одеть
детишек надо.
Мужики замялись,
в
затылках
зачесали,
-
у самих
нет, пообносились.
Наталья к председателю:
—
Дозвольте слово!
И давай мужиков пробирать.
—
Как
не
стыдно! Детишки мерзнут,
а
на вас которых по две шубы. Чужие, што-ль!
Мы не оденем, кто оденет?
Теплую шаль с головы долой да к саням.
Наклонилась над девчуркой, в шаль кутает.
И потянули»
все
за
Натальей.
Одели,
обули, накормили и с собой дали.
Подковырнули раз
Наталью
на
сходе.
Опять же ■ все свой человек — шабер.
—
Наталье
бы протокол
подписать,
уче-
на стала.
В самое
темя
стукнуло Наталью, — без-
грамотна она.
С пяти лет у матери за няньку; шесте-
рых выняньчила. Время ль о грамоте думать?
Пошла
Наталья
вечером к
учительнннс.
Крепко затворила за собой дверь.
—
Пошептаться с тобой, Петровна,
надо.

-
6-
Весь вечер просидела.
И потом
каждый
нечер часа
два у учительницы просиживала.
А что там делала,
—
и домашние не знали.
Три месяца
не была Наталья на сходках.
А как пришла,
схватились
мужики за бока.
—
Хо-хо-хо! Женщина пришла!
—
Дай ей протокол подписать!
Секретарь волисполкома — ничего
себе
парень, — а тут, будто белены об'елся.
Лезет к Наталье с бумагой:
—
Подпишись.
Протолкалась
Наталья
вперед,
взяла
у
секретаря бумагу, обмакнула перо в чернила,
нагнулась над бумагой.
—
Смотри, смотри, пишет, ей-богу, пишет!
Сгрудились мужики у стола,
через плечи
друг другу заглядывают.
На протоколе,
по-
ниже печати, прижимаясь друг к дружке, вы-
тянулись рядком
корявые, твердые буквы;
—
Наталья Мосева.
Ахнули мужики.
—
Ай, да Наталья! Действительно,
чсен-
щина!..
2.
У Дарьи Селезневой полна изба баб.
Дело праздничное. Щелкают семечки. Ищут-
ся огромными кленовыми
гребнями, что лен
расчесывают.

—
Ай,
и
правда,
бабоньки,
по - новому
жизнь пошла? Как будто и мужики-то луч-
ше
стали.
И дерутся-то будто меньше.
—
А то,
гляди, вон, мой-то кобель,
так,
бывало,
и
наскакивает,
так
и
наскакивает,
а
теперь
нет.
Даи
наскочит
когда,
я
сама
скалку в руки: «Смотри, так вот и тресну!».
—
Да и бабы-то другие стали.
—
Конечно, милые, другие, совсем другие.
—
Ох,
и
дуры мы, бабоньки, были.
-
А то.
Знамо, дуры...
—
Смехота, бабоньки,
да
и
только.
Вот,
у Петрухи Дерюжкина ушла
баба,
туда -
суда,
туда -суда,
ничем
бабу не возьмешь!
Живет себе у отца
с матерью,
и
горюшка
мало.
Разлетится Петруха, — косы
выдеруі
—
Тронь-ка только,
сейчас
в
женотдел
пойду.
Бился, бился мужик,
хоть
лоб расшиби.
—
Не будешь, говорит, драться, пойду. Да
и то еще подумаю.
—
Присмирели мужики наши, присмирели.
—
Их, бабоньки,
да
как
не
присмиреть?
Это, вить, прежде нашу сестру за человека
не
считали.
Курица — не
птица,
баба — не
человек.
А чем баба хуже?
Мужик
ра-
ботает; баба работает.
Да еще што,
ми-
лые...
Мужик с
поля
приедет,
отдыхать
пойдет,
а
бабе — коров подоить,
по
дому

—
8—
прибрать,
за
детьми
приглядеть,
обшить,
обмыть, накормить
всех.
Он уже,
пес
лох-
матый, выдрыхнется,
а гы еще не ложилась.
А чуть свет, опять на ногах. Да, пра, ей-боі
—
Дуры мы бабы, пра, дуры.
—
Теперь и мы поумнели. В других ме-
стах,
вон,
бабы-то в исполкомах
сидят да
делами верховодят.
-Ну?
—
Да, пра. Вон, надысь,
в женотделе На-
талья - секлетарша
про Марью - большевичку
читала.
Посадили ее председателем в испол-
ком,
она
и
давай орудовать.
Такие штуки
выковыривает,
што
мужики
только
в
за-
тылках чешут. Вот те и бабы!
—
А не брешут в книжках-то?
—
Вот-те на, — брешут I А наша Наталья,
чем хуже Марьи этой самой? Наталью тоже
хоть
в председательши.
3.
Вечером в женотделе баб,
как на девиш-
нике,— полным-полнехонько.
За
столом
На-
талья-секретарша.
Чистый лист бумаги пе-
ред Натальей, чернильница, ручка с пером.
Все честь-честью .
Рядом стопка
книжек, га-
зетки лежат.

—
9—
Сидят бабы
по
скамейкам,
шушукаются
вполголоса.
Наталья
газетку
перед собой положила,
расправила
корявыми пальцами.
Ручкой по
чернильнице постукала.
—
Товарищи - женщины ! — По - иному На-
талья и не говорит.
Разом
смолкли,
на
Наталью
уставились.
—
Сегодня нам предстоит обсудить очень
серьезный вопрос. Вот бумажка из уездного
женотдела и вот газета
с об'явлением. В го-
роде курсы для повивальных
бабок устраи-
ваются,
так
вот
женотдел
предлагает
нам
послать
на
курсы одну из женщин. Платы
за
обучение нет никакой, содержание тоже
будет. Обучаться три месяца.
Замолчала. Обвела всех глазами.
—
Ну, кто желает высказаться по этому
вопросу?
Зашушукались бабы.
—
Это как понимать — курсы. На акушер-
ку, што ли?
—
Зачем
на
акушерку. На бабку
пови-
вальную.
Вот как
наши
бабки - повитухи,
только все делать
по-другому научат,
так
и
называется — ученая
повивальная
бабка.
Дарья Селезнева — бойкая баба,
за
сло-
вом в карман не полезет.

—
10-
—
Да, што, бабоньки, рассуждать. Все вы
знаете
наших
повитух. От одной Шерстни-
хи, чай,
сколько
нашей сестры на тот свет
отправилось.
Родим,
как
коровы,
в
гря-
зи,
на
навозе,
оттого
и болеем после,
спи-
ны которая не разогнет после родов, а иная
весь
век
мается.
Бабку ученую нам
надо.
Тут нечего и разговаривать. Послать на кур-
сы,
-
вот вам мой сказ!
—
Послать, знамо, послать!
—
Да и срок-то три месяца, короче во-
робьиного носа.
—
А уж, наши
повитухи,
известно.
—
Уж чего там.
Посчитай-ка,
сколько баб
родами умирают.
—
И не пересчитаешь,
бабоньки.
Наталья
опять
ручкой по чернильнице —
тук-тук-тук.
—
Так,
значит,
все
согласны,
чтобы
по-
слать?
—
Все,
все
согласны! Послать!
—
Кого же мы пошлем?
—
Ехала б ты, Наталья, опричь тебя, буд-
то и некому.
Поезжай, Наталья,
ты.
Наталья покачала головой.
Поехала б я, а кто
в
женотделе
оста-
нется?
и

—
II—
—
Нет,
нельзя
Наталье,
пропащее
дел»
<Ѵз нее.
-
Товарищи, есть
и
без меня грамотные
а.енщины. Вот, хоть бы и Дарья, вон Агафья,
вон
Катерина Кожевникова.
—
Послать Дарью!
—
Поезжай, Дарья, ты!
Встала Дарья.
—
Вот, што, бабоньки,
я думаю. Поехать
в
город я
согласна.
Без ученой повитухи
нам
зарез.
Да, вот, мужик дома
как? Да
Васька
в
училишшу бегает.
Напоить-на -
ьормить надо? А там по домашности работа.
Стоит Дарья, рукой щеку подперла,
ду-
мает.
Задумались и бабы.
Н-да, задача,
на
кого дом бросить. Без хозяйки и дом сирота.
Вот-те, баба - баба,
а
гляди,
без бабы ни--
как
нельзя, — весь
дом бабой держится.
—
А мы так, товарищи, сделаем, — устано-
вим черед. Будем по очереди за Дарьиным
ѵ^яйством присматривать.
Нынче я, завтра
Агафья, послезавтра Катерина, так и пойдет
черед. И мужика Дарьиного напоим - накор-
мим
и
за
Васяткой
присмотрим.
Поезжай,
Дарья, не сумлевайся.
Ловко узел распутала Наталья, мужик не
распутает лучше.

-
12—
—
А, вить,
и
правда,
бабы. Чего проще,
черед установить. Верно, Наталья, верно. По-
езжай, Дарья, не бросим.
—
Пошто бросим. Не для себя стараешься,
для всех.
—
Чего для себя. Мне и родить-то больше
не
придется,
поди.
Низ-то, вон,
постоянно
южит. С бабками-то эдак.
4.
Пришла Дарья домой.
—
Ну,
вот,
што,
мужик,
в город хочу
ехать,
на бабку повивальную учиться.
У Митрия, Дарьиного мужа, глаза
на лоб.
—
Што ты, баба, окстись!
—
Сам окстись. Што, смотреть будем, как
бабы
наши
дохнут.
Сколько нашей сестры
повитуха на тот свет отправила.
—
Ай в женотделе была?
—
Была.
Так и порешили — ехать
мне в
город.
Мужик только по коленам себя хлопает.
—
Сбесились бабы,
совсем сбесились!
—
Пошто сбесились. По - новому жить хо-
тим.
—
По-новому. По-старому-то еще
не
на-
учились. Смутила вас всех Наталья. Вот чор-
това баба! Нюжли и вправду поедешь?

—
13—
Крутится мужик по избе.
Не то онучи
сушить,
не
то валенки
подшить,
что думал
сделать,
и
сам
забыл.
С чортовой бабой и
память
сразу отшибло.
—
Поеду.
—
Да куды тебя чорт понесет?
—
В город, на курсы, на повивальную баб-
ку учиться,
вот куды.
—
Ну, а я как здесь? Ваське в училишшу
ходить,
напоить-накормить
надо? А по хо-
зяйству кто?
—
Бабы
черед сговорились
вести.
—
Черед, выдумщицы, черти I Я-те такой
черед дам!
Плюнул, хлопнул дверью, ушел.
Свинья на дворе под ноги подвернулась.
Ткнул в бок сапогом валеным.
—
Чорт! Лазишь тут!
Все будто по-иному на дворе стало. Обвел
глазами
двор. И то не так,
иэтоне
так.
—
Каянны, выдумщицы, пра, каянны!..
Целую неделю
шла
у Дарьи война с му-
жем.
Заладил
одно мужик:
—
Непущуине
пущу,
нет
мово согла-
сия на то!
—
Плевать
мне
на
твое
согласие,
коли
так.
Потянулся было к косам, проучить жену
непослушную. Потемнели
глаза
у Дарьи.

-
-И
-
—
Тронь только.
Потехпортыменяи
видел. Возьму Ваську за руку да уйду, пра,
ей-бо, уйду!
Так и отступился мужик.
—
Поезжай, чортова перешница!
Уехала Дарья.
Смеются мужики над Дарьиным мужем:
—
Эй, Митрий, которой бабе нынче черед?
Дарьин муж только рукой машет.
—
И не говори. Выдумщицы, каянны!..
Бабка Шерстниха на всех перекрестках
слюной брызжет.
—
Паскуды, учеными захотели
быть, ум-
ней старых хочут сделаться. Вишь, по череду
с Дарьиным мужем спать сговорились!
А бабы только смеются.
—
Бреши, ведьма, бреши I
5.
Холодно в школе.
Дыхнешь,- пар струей.
Окна снежным
ковром на вершок запоро-
шило.
Дует.
Настасья Петровна в нагольном
полушуб-
ке, в валенках,
шалью
закуталась.
Ходит по классу ряженой медведицей, гу-
бами посинелыми
книжку читает.
Руки у ре-
бятишек, как лапки гусиные.

—
15—
—
Холодно, Настасья Петровна.
—
Вижу, что
холодно.
Да что
ж
я
по-
делаю, ребятки. Председателю надоела,
заве-
дующему Наробразом надоела,
всем надоела.
Хоть сама
поезжай в лес дрова
рубить.
Схожу еще раз.
Вечером пошла
в совет.
—
Товарищ председатель,
я закрою шко-
лу. Нельзя заниматься,
все ребятишки пере-
болеют.
Председатель швырнул
лежавшую
перед
ним бумажку.
—
Что ж, я вам дрова рубить поеду? Мало
у меня без вас работы!
—
Дайте наряд на подводы.
—
Сто разов
давал.
Вишь, у всех
ноне
лошади-то
скелеты.
Поговорю с мужиками.
Вышла из исполкома.
—
Куда теперь? Все равно ничего не вый-
дот. Сколько раз обещал. Ему что, только б
отделаться.
Вспомнила
Настасья
Петровна про На-
талью.
Пошла в женотдел.
Авось, что бабы
придумают,
коли
с мужиками ничего не вы-
ходит.
—
Выручай, Наталья 1
—
В чем дело, Петровна?
—
Хочу школу закрывать.
Терпенья ни-
какого нет. В нетопленной школе занимаемся.

—
16—
Все пороги обила,
никакого
толку
не
до-
билась.
Председатель к заведующему,
заве-
дующий к председателю. Так и хожу взад-
вперед,
а
в
школе
по-прежнему только та-
раканов морозить.
Подумала Наталья.
—
Трудно с мужиками ладить, знаю, Пе-
тровна. Толку от них, как от козла
молока.
Ну, да
погоди. Училишшу закрывать зачем?
Нельзя без ученья. Приходи, Петровна, ве-
чером, собранье созову. Своим бабьм умом
будем придумывать.
Вечером в женотделе будто ярмарка: бабы,
бабы.
—
Товарищи - женщины ! На повестке дня
вопрос о школе.
Докладывает товарищ Зи-
мина.
Петровна, докладывай.
Настасья Петровна стала рассказывать
о
занятиях
в холодной школе, о том, как она
вот уже целый месяц ходит от председателя
к
заведующему
и
от
заведующего к пред-
седателю,
и как ее кормят завтракам"
—
Завтра наряд дадим.
—
Завтра мужики поедут в лес.
Бабы зашумели.
—
Да чего нам рассказывать! Ребятишки
у всех плачут,
в училишшу нельзя ходить!
Знаем,
все
знаем!

—
17-
—
Так как же, товарищи, надо училишшу
топить
ай закрыть?
—
Конешно,
топить,
зачем
закрыть. Сами
бельмес-бельмесом, да
еще ребят не учить.
Зимой нельзя,— училишша не топлена,
летом
нельзя, — работать надо.
Когда ж учиться?
Наталья
чисто
оратор городской. Ведет
свою линию тонко.
—
Какие предложения по. докладу?
Агафья Скворцова с предложением.
—
По-моему так: каждый парнишка и ка-
ждая девчонка,
што в школу ходит, — обяза-
тельно
по полену. Нет полена,
—
не ходи
в
школу.
Катерина Кожевникова по-другому думает.
—
А у которых у самих
ни
щепки нет?
Не у всех припасено
да нарублено. Лоша-
ди-то
одры,
да
и
то
не
у каждого,
а
на
себе много не навозишь. И то, которые бед-
неющие, мусором разным да щепками топют.
Нет,
я
так
думаю. Собраться бабам завтра
с
салазками
да всей гурьбой по дворам. У
кого
што
есть, — давай. Дрова там
ай со-
солома, ай кизяк.
—
Много ли насберешь так?,^кого ре-
бята не учатся.
—
совсем- ничи ІЯіѴ дадут..
—
Сколько .наберем. Ъыікд&*ш%ъЬятъ по
дворам.
і*г?З^НрММ';
Новая жиги*.
.
і Иг^ітута Пр^

—
18—
—
Теперь я хочу' сказать, товарищи.
—
Говори, Наталья,
говори. Да тише вы!
—
По-моему можно и так и эдак.
И как
Агафья говорит,
и как Катерина хочет.
Так
попробуем. Пусть завтра Петровна скажет
своим
ребятишкам, што б тащили, дров,
кто
может. А мы с утра с салазками по дворам.
Может,
на
неделю,
а
то и на две наберем.
Но это только полдела.
Училишшу мы этим
не натопим.
Дров много потребуется. Я так,
товарищи,
думаю,
что
нам
самим
в
лес
ехать — дрова рубить.
—
Это как же?
—
Да так же. Собраться всем да и поехать
в
лес.
Нюжли
ж
у всех
мужики бестол-
ковые,
лошадей
не
дадут? А не дадут,
на
салазках
перевозим. Нас, вишь, вон сколько.
А лес-то не за горл ми, пяти верст не будет.
—
Ой, бабоньки,
никак
и
впрямь самим
ехать
рубить? Наших лежебоков когда до-
ждешься.
Наталья
сейчас
карандаш
в
руки,
листок
бумажки перед собой.
—
Ну, товарищи,
кто
согласен
на
рубку
дров, записывайся.
ПередомМСатерина Кожевникова с Агафь-
ей Скворирвой. За ними Мар:.ч К^зачкова,
Авдотья Гфшкова.

-
19-
И пошли, и пошли...
Без малого
все,
что
были
на
собраньи,
записались.
6.
Утром по всему селу бабы
с
салазками.
Шутя-шутя, а два добрых воза
к
обеду
в школу приволокли.
—
Топи, Петровна,
а
завтра
в
лес
по-
едем.
Назавтра чуть - свет
у волисполкома пять
подвод.
Катеринин муж подводу дал, Агафьин све-
кор, Иван валяльщик,
Пахом
Перегудкин,
Дарьин муж.
Дарьин муж и сам
с бабами поехал.
—
Уж, видно, доля
моя
такая — с бабами
возиться. Свою бабу проворонил,
вот теперь
другие на шею садятся.
К вечеру пять подвод
по
селу полным-
полнехоньки.
Все гурьбой прямо к школе.
—
Топи, Петровна!..
Спать ложиться,
Катеринин муж на-смех.
—
Ну,
што,
Аника - воин,
взопрела?
А Катерина' в ответ:
—
Завтра опять поеду.
2*

—
С ума ты, Катерина,
сошла,
седни без
обеда, завтра без обеда. Ты што, баба, бе-
лены об'елась?
Поскреб в затылке,
помолчал.
—
Ну, вот што, Катерина,
сиди ты дома,
завтра сам поеду.
Катерина к мужу бочком:
-—
Давно бы так, лешай!..
Агафьин свекор
школьным
попечителем
сколько
лет
ходил, школьную нужду пони-
мает.
Светил с печки
кудлатую голову,
зо-
вет Агафьина мужа:
—
Эй, Федор!
—
Што, тять?
—
Пора бы,
чай,
и
пироги
затевать.
Агафья-то умаялась.
—
Аты
не смейся.
—
Што смеяться,
бабы за мужичьи дела
взялись,
не
иначе
мужикам
за
бабье дело
браться.
Пироги-то,
говорю,
не
пора
ста-
вить?
И стыдно Федору, и смех разбирает.
—
Пес те
возьми, ну и бабы.
Не иначе
завтра самому в лес ехать.
Утром, опять пять подвод,
ана
подводах
вместе
с
бабами Дарьин мужик, Катеринин
мужик, Агафьин мужик...
Через неделю дров в школе
полон
двор.
—
Топи, Петровна, на всю зиму хватит!

—
21
Собрался Дарьин мужик в город.
—
Вот язва баба, бросила нас с Васькой и
ни слова,
ей хоть бы што! Проведать с'ез-
дить.
Виду Митрий не показывает,
а у самого
на
сердце будто маслом помазали.
Ну-ка,
ученая повивальная
бабка. Вот те и Дарья.
Ей-бо, молодец бабаі
Пошел Митрий к Наталье.
—
Еду в „город Дарью проведать. Может,
наказ какой будет?
Услыхали бабы, — едет Митрий к Дарье, —
всего
нанесли:
и жареным,
и пареным.
—
Вези Дарье, в городу пригодится,
не
знай,
как
там
насчет
кормов-то, вишь, ноне,
на
пайках
везде!
Приехал Митрий в город, разыскал
при
больнице общежитие.
—
Мне бы Дарью Селезневу.
—
А, Дарью Степановну,
должно
быть?
Улыбнулся Митрий.
—
Должно она,
коли
Дарьей Степанов-
ной зовут,
только моя-то
попроще будто,
Дарья Селезнева,
моя-то,
а я сам, значит,
Дарьин муж.
Провели Митрия в большую, светлую ком-
нату. По стенам кровати железные тянутся,

22
^
серыми солдатскими
одеялами покрыты. Меж
кроватей столики маленькие.
Осмотрелся Митрий
кругом,
рассмеялся
про себя.
—
Ах, каянны,
как
солдаты
в
казармах
живут. Пропади ты пропадом!
Пришла скоро и Дарья.
Увидала
мужа,
обрадовалась. До самого вечера проговорили
с Митрием. Вечером собралась уходить.
—
Дежурство у меня нынче в родильной
палате.
Покачал головой Митрий, улыбнулся:
—
Ах, каянна, смотри-ка, дежурство у ней,
докторша да и только!
Смотрит на Дарью — и впрямь, будто дру*
гая
стала:
и лицо другое,
и станом
другая.:
Присела к столу,
написала
записку.
—
Вот Наталье передай, не потеряй, смо-|
три, важное
тут.
Крепко, по - мужичьи,
пожала
руку Ми-,
трию, поцеловала при всех в губы.
—
Трудно тебе без меня? Ничего, потерн
пи, еще
месяц остался.
Смотри, Ваську не!
обижай!
Едет Митрий домой, себе под нос
мур-
лычет,
про бабу думает.
И радостно ему,
и досадно.
Радостно от того, что, вот, жена!
на курсах учится, ученой бабкой будет; до-
садно
то,
что
по - иному думал встретиться

—
23—
с
Дарьей, — под бочок бы к ней. Да где
уж тут!
Митрий вздыхает.
—
Смотри,
и
правда,
жизнь-то
по-новому
пошла.
Вот, каянны!..
8.
На собраыьи в женотделе Наталья
читает
Дарьину записку.
—
Записка
от
Дарьи. Через месяц курсы
кончит.
Работу начинать — разных припасов
надо. Мыла карболового или сулемного, щет-
ку для рук, ножницы, марли, ваты, кружку,
клеенку, судно. Денег Дарье посылать надо.
Где возьмем?
—
Собрать надо
по
бабам.
Укогонег
денег, холстом
пусть, кофту там, юбку.
—
И-их, бабоньки,
обносились
все ; какой
теперь
холст.
У редкой юбчонка
крепкая
есть.
—
Трудно
собирать,
а
припасы
Дарье
надо,
как быть?
Агафья Скворцова давно морщит лоб и
порывается
что-то
сказать,
да
все
еще
не
привыкла речи говорить,
сзади будто кто
за
юбку тянет.
Не выдержала Агафья, под-
нялась.
—
А по-моему, бабоньки,
с повитух начи-
нать.
Как ©ни кормятся на этом дел*, «бло-

—
24—
жение
с
них
сделать.
Потом с тех, коюры
неродящие, у
них
забот меньше без детей,
не
грех чем-нибудь поплатиться за это. Вот
с
тех,
штоб в первую голову. А потом
и
с
других.
—
Верно, Агафья, согласны.
—
А как они не согласны, тогда как?
—
А мы постановление
женотдела
в
ис-
полком. Там знают как, — со всех соберут.
—
А не хватит?
—
А не хватит,
промеж себя добирать
будем.
г»
**•
Пришла Наталья к учительнице.
—
Что думаю, Петровна, кабы
всех
наших
баб да грамоте обучить?
—
Была бы охота учиться, обучить можно.
—
А то темны мы больно. Гляди, не толь-
ко
бабы,
и
девки молоденькие
есть
негра-
мотные. Можно, говоришь?
—
Можно.
—
Ну, так я сбивать баб буду.
И пошла Наталья баб крутить.
—
Давайте,
бабы,
все
грамоте учиться.
Нельзя без грамоты. Письмо написать, за му-
жика
расписаться,
книжку прочитать ай га-
зету, — про все теперь пишут и про нашу
бабью жизнь пишут, — как
не прочитать.
Бабы постарше голозами качают.

—
25—
-
Не нашего
ума дело.
Пусть мужики
займаются.
—
Было не
нашего,
а
теперь нашего.
И
у нас ум, как у мужиков.
—
Ну,
вам,
молоденьким,
можно, у вас
разумок
молодой,
а
уж нам,
старухам,
и
браться не к чему.
—
Рано в старухи записываетесь,
вон, зу-
бы-то у всех кипенны, нас, молодых, за пояс
заткнете.
—
Нельзя, бабоньки, без грамоты, все, как
слепые.
Вон, принесут ребятишки из школы
книжку, станут
читать,
подойдешь,
загля-
нешь и так-то досадно станет,
что не учили
нас смолоду.
Сговорились бабы. На первый раз два де-
сятка набралось.
Пришли в школу. Настасья Петровна сей-
час
же
за буквы всех.
Буквы на бумажках
на толстых
большие, с целую ладонь.
—
Вот буква «а».
Давайте слова на эту
букву придумивать.
—
Арбуз I
—
Верно.
—
Агафья!
—
Верно.
—
Васька - армеец!
—
Ну,
это
не
совсем
верно. Армеец на
«а», а Васька — нет.

—
26-
Вабы смеются.
—
Марьке все Васька-армеец снится!
Марька конфузится и прячет глаза...
С молодыми хорошо ладится,
а бабы по-
старше все на хозяйство сворачивают,
никак
из ума его не выкинут. Складывает Петров-
на на доске.
—
К-а -ш -а ...
А уж какая-нибудь баба встрепенется.
—
Ах,
ты,
в
останошный
те,
каша-то
у
меня в печке высохнет, — не прикрыта.
—
И
норовит домой убежать, кашу из печки вы-
нуть.
10.
Приехала Дарья с курсов. Привезла с со-
бой все,
что для ученой повивальной бабки
полагается.
Собрались бабы к Дарье. При-
тащилась
шабриха Авдотья. Последние дни
баба ходит,
живот — арбуз камышинскпй.
—
Видать,
Дарья,
к
первой ко мне бу-
дешь?
На другой день в женотделе постановили:
—
На каждых родах вместе с Дарьей по
две бабы помогать, шшто б учились у Дарьи.
Первое. И второе:
—
Што б роженицы особой платы Дарье
не
делали,
а если
могут,
вносить
в женот-
дел,
а
в
женотделе образовать родильный

—
27—
капитал,
из
него
и
Дарье платить,
и
при-
пасы покупать...
Ночью прибежал Авдотьин мужик.
—
Дарья Степановна, Авдотья родить со-
бралась!
Живо собралась Дарья. Послала Авдотьи-
на
мужа за одной бабой,
своего
Ваську за
другой, за теми, что па очереди на первых
родах должны быть. Лежит Авдотья на кро-
вати
бледная,
простоволосая,
в
голос
исхо-
дит. А на кровати вокруг Авдотьи шубы да
дерюги грязные горой навалены;
сама
Ав-
дотья в станушке засаленной,
в чулках про-
потевших, вонючих.
Сбросила Дарья с кровати
шубы с.
де-
рюгами.
—
Уберите подальше, да тише, не подни-
майте пыли! В печке вода теплая есть? Дан-
те станушку чистую!
Постелила
клеенку под Авдотью, обмыла
теплой водой, чистую станушку надела,
чи
стым
стеганым
одеялом покрыла.
Сразу будто легче Авдотье, видит, как все
это
хорошо да ловко у Дарьи выходит.
Пришли обе бабы дежурные. Печь зато-
пили.
К* утру в ногах у Авдотьи здоровым
мужицким криком закричал новорожденный.
Услыхала бабка Шерстниха про Авдотьи-
ны
роды,
не вытерпела,
приплелась,

-
28—
—
Посмотреть, как нонешние - то, ученые,
принимают у рожениц!
Возле роженицы Дарья хлопочет,
белый
халат
на
Дарье,
рукава
по
локоть
засу-
чены,
на
всю
избу мылом духовитым пах-
нет.
У кроЕати
на
скамейке
вода горячая
в
белом эмалированном
тазике.
В головах
у Авдотьи подушка
в чистой розовой наво-
лочке, одеяло на Авдотье из клинушков тоже
чистое.
Не утерпела
Шерстниха,
плюнула,
ногой
растерла.
—
Тьфу, чистоня!
Хлопнула дверью и ушла.
Осердилась совсем бабка.
Придет к ней
кто
к роженице звать.
—
Не пойду я! К Дарье идите, к ученой!
А потом бы и пошла бабка, да не зовет
никто, у всех Дарья принимает.
И снова Шерстниха на всех углах слюной
брызжет :
—
Нонешние - то .
ученые,
в
бога, стервы,
не веруют!
11.
Бабы
готовились
к
выборам в совет.
За
самые больные места брала Наталья баб.
—
Товарищи-женщииы,
надо
нам
в совет
своих
баб провести,
не все мужикам одним

—
29—
делами ворочить. Теперь нет дела мужичьего
да бабьего, одно у нас дело-то у всех — .чре
стьянское.
Мужики работают. Да и мы, как
лошади,
прем
наравне.
Давайте
и
новую
жизнь
налаживать
вместе.
Не бойтесь,
мы
не хуже мужиков сумеем,— иной мужик толь-
ко разладит,
а не наладит.
Сколько дворов
разорились от самогонки от этой. А што му-
жики сделали? Прикрыли што ль самогонщи-
ков? Да што вам рассказывать,
все вы знае-
те,
кости-то,
смотри,
не
у одной ноют
от
побоев пьяных мужей!
—
Прикрыть самогонщиков, прикрыть!
—
Вешать
их
каянных,
самые
эти
зраги
наши,
житья
не
стало!
—
И другой всякой бабьей нужды много у
нас. У мужиков не болит, они и не чешутся,
а наша сестра до всего дойдет. Да и своими-
то
делами
не
больно уж хорошо . мужики
правят. Вон, дров в училпшшу нам же при-
шлось
возить.
Кто Дарью в бабки ученые
послал,
мы
же — бабы. А, вить, дети-то не
одни наши,
а и мужичьи.
—
Знамо,
от
них, псов,
от
кого
же еще!
—
Ну, вот, красноармеек опять возьмите,
ходит-ходит иная в совет, толку не добьется.
Да еще,
если свекор плохой, ай свекровь,—
житья бабе в доме нет. Кому за бабу всту-
питься? Опять же нам,
бабам!

—
30—
Постановили:
—
Всем бабам принять участие в выборах
в
совет.
Кандидатками
наметить:
Наталью
Мосеву, Дарью Селезневу, Катерину Кожев-
никову, Агафью Скворцову.
Как наметили,
так
и
вышло.
Все четыре
бабы были избраны членами совета.
12.
Марькина мать. Митревна, суровая,
с тем-
ным лицом старуха,
с крепко сжатыми
тон-
кими
губами,
идет
в
женотдел,
Марьку за
руку тащит.
—
Иди,
иди,
бестыжая,
нечего
буркулы-
то прятать!
Пришла и прямо о своем:
—
Ну, шго я. милые, буду делать, испор-
тил
охальник
девку I
—
Кто, Митревна?
—
Да он же все, Васька - армеец,
кто же
ещеі
Марька стыдливо
опускает
глаза,
закры-
вает
большой, вздувшийся живот
концами
полушалка.
—
Какая
же, Митревна, беда, —
он
ис-
портил,
он
и поправит.
—
Дожидайся,
поправит.
Смеется только,
охальник! Может, говорит, я, а может,
ине
я,
почем
мне
знать? Кому кормить-то те-

-
31-
перь, у нас своих ртов много, а гут еще этот.
Старуха ткнула
пальцем
в
Марькин жи-
вот. Совсем сгорела Марька, как кумач,
по-
лыхает.
Правда, дело обыкновенное, житей-
ское, а все как-будто неладно что-то.
Зашумели бабы
все
враз, разобрать ни-
чего нельзя.
Еще пуще девки надрываются.
—
Им только дап волю, охальникам!
—
"Куды теперь Марька с брюхом. Они
же, каянны, не возьмут никто I
—
А то возьмут? Детских домов для нас
не
больно понастроили I
Уняла Наталья
баб,
потом
к
Митревне:
—
Ступай, Митревна,
мы
это
дело
об-
думаем.
13.
Лежит Васька - армеец на полатях,
цыгар-
ку тянет,
о жизни
красноармейской расска-
зывает.
—
Житье. Хлеба тебе два фунта, мяса, —
ешь-не
-
хочу. После занятий гулять идешь
и
шапки
не ломаешь,
—
ни
тебе начальство,
ни тебе кто,
сам себе хозяин. Малина!
На пороге десятник из волости.
—
Здорово живете!
—■
Здравствуй, дед!
—
А ты, Васятка,
в женотдел иди.
—
В женотдел? Што я баб не вилал?

—
32-
—
Может,
и видал,
кто те знат.
А только
вот бумажка.
Глядит Васька,
—
действительно, бумажка.
Вверху печать,
внизу печать.
И подпись по
печати:
—
Наталья Мосева.
—
Ах, будь ты неладен, смотри, нтти надо!
—
А как же? Бумажка, вить!
Пошел. Баб, баб, как пчел в улье,— гудят.
—
Здорово, молодки!
Наталья серьезно на Ваську.
—
Здорово,
молодчик! Проходи, гостем
будешь !
Прошел Васька
вперед,
сел
у стола.
Не-
ловко Ваське. Кругом все бабы, один он му-
жик затесался.
Да и смотрят на Ваську, вот-
вот в волосы вцепятся.
—
Марья, пройди и ты суда.
Бабы вытолкнули Марьку вперед.
Взглянул Васька на Марьку и понял, в чем
дело.
—
Вот проклятые
бабы,
чего
еще уду-
мали !
—
Ну, как, молодчик,
твое
это дело?
Наталья
тычет
пальцем
в
Марькин жи-
вот,
бровью не моргнет,
как
заправский
судья.
Почесал
Васька
в
затылке,
попробовал
улыбнуться,
не
вышло.

—
33—
—
Ды-к, што ж, вндать, мое.
—
А твое, так бери Марьку к себеі
Васька обиделся. По какому такому праву
бабы
командовать
вздумали! Што за указ-
чицы
нашлись.
На ком хочу,
на
том и же-
нюсь!
Сдвинул Васька
шлем на затылок, пустил
в баб дыму от цыгарки.
—
А может,
я
совсем
не
хочу жениться!
—
А кто тебя, красавица,
просит женить-
ся? Мы
совсем
не
к
тому. И уговаривать
тебя не собираемся.
Наталья помолчала,
потом к бабам:
—
Все, товарищи,
слыхали,
что
Васяткин
ребенок?
—
Все! Все!
—
Значит,
наше постановление
в силе?
—
Да, да,
в силе!
—
Ну, вот, тебе, Василий, ' наше
постано-
вление:
ребенка Марья ни
в
детский дом,
ни куда не отдаст, у себя оставит; кормить
ребенка отцу, тебе, значит; с тобой же, как
ты
над Марьей насмеялся,
ни
одна девка
играть
не
будет. Бойкот, значит,
мы тебе.
Любит Васька дисциплину. Глядит на баб,
дивится. Вот,
каянны
бабы, друг за дружку
как, молодцы! Рассмеялся Васька.
—
Да,
што вы, бабы,
на меня, как собаки
Новая жизнь-

—
и
на
волка I Да рази я...
Ну, пошутил
ма-
ленько...
А што бы, значит,
супротив кол-
лектива — ии
в жисть! Дисциплину мы тоже
понимаем, во-как!
—
Пес, гляди,
Марька-то не девка,
ло-
шадь
заводская,
такая
тебе воз своротит!
—
Уж,
чем
не
работница, двух мужиков
стоит!
Глядит Васька на Марьку. И правда, дев-
ка хоть
куда. Недаром и полюбилась.
При-
ходил
в отпуск,
только
с Марькой и гулял
вечерами. Да вот прошло полгода, отвык.
Стоит Марька,
потупилась,
во
всю
щеку-
зарево.
Екнуло у Васьки в груди,
так
и бросило
к Марьке. Взял ее за руку.
•
—
А, вить, правду, Марька, бабы говорят,
я кашу заварил,
мне и расхлебывать.
При всех обнял Марьку, поцеловал.
—
Только
чур, уговор, бабы, для
пар-
нишка што б каждая два аршина на пеленки.
—
А если девочка
будет?
—
Девчонка? Дуры
вы,
бабы,
чай
я
в Красной армии служил!
Взял Марьку под руку и ушел.
14.
Смеются по волости
над ивановскими му-
жиками.

—
35—
Бабье
царство
в
Ивановке!
Бабы
в
советах
работают,
мужики печки
топят,
кашу варят. Хо-хо-хо!
И впрямь бабье царство.
Наталья Мосе-
ва
заместителем
председателя
в
исполкоме,
акушерка — так
теперь
все
Дарью Селезне-
ву зовут, — член
исполкома
и заведует нар-
образом, Агафья — членом
в
земельном
от-
деле.
Каждую неделю
кто-нибудь из трех
непременно делает доклад в женотделе о ра-
ботах
как
своего
отдела,
так
и
всего
ис-
полкома.
И чудно бабам,
и приятно. Да как
же? Всю жизнь глядели
из
мужичьих рук,
а
тут
пришло такое,
что
и
баба
в
люди
вышла.
Иные бабы
нарочно
в
исполком
ходили,
чтобы посмотреть,
как
это
Наталья
вместе
с
мужиками
за
столом
сидит
да
бумаги
подписывает.
Придут в
исполком,
встанут
к
стеночке
и смотрят. Как будто и дело-то
в Натальиных руках спорее, чем у мужиков.
Вон,
возьми — председатель.
Ишь,
нес
толстомордый,
когда
еще почешется
да ки-
сет вынет, цыгарку набьет, задымит табачи-
щем-то
да матюкнется раза два. А табачи-
щем-то разит, близко не подойдешь,
и зачем
это
позволяют
в совете
цыгарку лопать...
А Наталья в это время двух — трех человек

—
36—
выспросит,
что
нужно сделает
и
отпустит.
Да тихо
так,
спокойно.
Ну, правда,
виду
такого
нет,
все
будто баба,
как
будто это
все нарочно,
так это без привычки.
15.
В первое же
заседание
в
исполкоме
все
бабы в один голос про самогонку.
—
Нельзя,
товарищи,
так
жить.
Уж не
говоря про других,
в нашем
же селе
голо-
дают
которы,
а
на
самогонку хлеба
неви-
димо идет.
А какой разор хозяйству? Му-
жики
на
чем
тверды,
а
на
самогонку
ни
у кого
удержу
нет.
В семьях
ад кромеш-
ный,
житья
бабам нет. У которых будто и
мужики хорошие,
а напьются,
как собаки бе-
шеные, бросаются. Вон, третьеводни, Сенька
Мутовкин башку бабе проломил.
Наталье
Сапрыкиной мужик нос перешиб. Как хотите,
закрывайте самогонку.
—
Да мы бы, конешно, да-к
што
ж
мы
сделаем? Рази углядишь за всеми, не толь-
ко работы, што самогонку прекращать.
—
Ну, да,
знамо,
где
вам,
вам
самим
зенки заливать
надо!
—
Вот язвы бабы! Да-к, што ж, айда,
ва-
ляй,
вносите
предложение.
—
Ладно. Вот мы все бабы посоветуем-
ся и резолюцию вам из женотдела.

—
37-
16.
Целую неделю
сидит Наталья за газетами
и все ищет чего-то .
Засела у Натальи одна
мысль
в голову, — колом
не
вышибешь. За-
ела
деревню самогонка.
Во всех газетах об
этом
пишут,
всякие средства предлагают,
а
самогонка,
знай,
свое
дело делает,
не
вы-
травишь ничем. Вот и ищет Наталья в газе-
тах
такого
средства, чтобы верное было, да
не
то
все,-
не то.
Что бы такое придумать,
чтобы в самый корень било? Ну, со своими
самогонщиками
просто, — собрали баб
да
разгромили,
все они, самогонщики,
на
виду.
Да что толку! Ну, разгромишь. Перебьешь
посуду,
выльешь
самогонку, разобьешь ап-
парат.
Посуду новую купит, аппарат опять
выстроит,
а на самогонку надбавку сделает,
чтобы расходы покрыть. Нет, не ладно так.
Оштрафовать? Ну, оштрафуют,— только до-
роже после
этого самогонку продавать бу-
дут.
Посадить
в
тюрьму
самогонщиков?
Опять толку мало, — семейные останутся,
ва-
рить будут. Нет, все не так, тут другое надо.
Надо так стукнуть самогонщиков, чтобы они
всю жизнь не очухались.
Наталья
вздыхает.
—
Эх, кабы; я учена была,
нюжли не при-
думала бы?

—
38—
Показалось раз Наталье,
что
будто при-
думала она хорошее средство. Да сама себе
не
верит, вдруг да
не так.
Позвала к себе
товарок
по
работе: Дарью, Агафью, Кате-
рину Кожевникову, что теперь вместо На-
тальи
секретарем женотдела.
Рассказала ба-
бам про свои мысли.
—
Так ли, бабоньки?
—
Как будто так, Наталья.
—
Ладно,
в воскресенье доклад будем де-
лать.
17.
Первой докладывает
Дарья о наробразе.
—
Отдел выяснил, что по волости
некото-
рые
школы
«уть пробиваются, не позабо-
тились
советы
с
осени
дров заготовить,
а
зимой,
сами
знаете,
как
доставать
дрова,
мужиков-то наших ничем не пропрешь. Беда
это небольшая. Помните, как мы всем нашим
бабьим войском ездили за дровами? Давайте
сделаем
так
и
с другими селами,
если там
бабы сами до этого не додумались. И сел-то
таких,
где училишши из - за дров закроют,
три.
Я предлагаю
в
эти
села
послать
по
две наших
бабы побойчее, чтобы они сбили
тамошних
баб за дровами. У нас мужикам
стыдно было,
поехали
с бабами,
нюжли там
не
стыдно будет, вытерпют,
не
поедут. Да

—
39—
и
дров-то теперь надо не
вот
сколько,
то-
пить-то
осталось
месяц— полтора.
—
Правильно,
Дарья.
Только с бабами
нашими по мужику бы послать, способнее бу-
дет.
—
Ну-к, што ж, мой Митрий поедет, еще,
может, у кого мужик поедет.
—
Мой Васька поедет, говорил, што, если
бабам куда нужно, так
што б его.
—
Ну,
вот,
Марькин Васька
едет.
Еще
только
одного
надо.
Смотри. Агафьин му-
жик поедет?
Агафья кивает головой.
—
Коиешно, поедет.
—
Ну, вот. Еще, бабоньки, беда есть дру-
гая. Многие не ходят в училишшу, ходить не
в чем: ни обувки, ни одевки.
Это везде.
—
и в нашем селе, и в других, по всей волости
так. Одеть-обуть ребятишек надо. День шко-
лы
надо устроить.
Будем собирать по во-
лости,
кто
что даст.
Спектакль устроим. А
не хватит, будем думать, что дальше делать.
Вот, бабоньки, и весь мой доклад.
Агафья докладывает про земельный отдел.
—
Дело, бабоньки,
плохое.
У многих ар-
меек засевать
нечем. Сами знаете, какой уро-
жай
летось
был у всех,
что
собрали, по-
приели. Земельный отдел просит ссуду, да
когда еще это будет, да и дадут ли, а через

-
40—
месяц — полтора выезжать сеять. Надо достать
армейкам семян,
а
как? Земельный
отдел
постановил
обложить
в
пользу армеек
всг
мельницы фунтом зерна с помола, да нешто
этим
нужду заткнешь?
—
С самогонщиков,
што
бы все
штрафы
армейкам на семена.
—
Верно.
Богатеев
еще которых
обло-
жить.
—
Правильно, бабоньки. Только и на эго
много
рассчитывать
нельзя.
Я так думаю,
что нам прочное дело надо делать. Вот, кабы
нам,
бабоньки,
огород свой бабий завести,
што
б всей нашей бабьей артелью. Только
не так,
как мы это прежде делали, лопатой-
то
ковыр, ковыр, да
и
будя. Нет,
не
так
по - иному бы.
Семян из города
выписать,
инструктора по огородничеству вытребовать.
Вон прошлый год в Марьевке с инструктором
огород
сажали,
так
всю
зиму и горюшка
мало.
Так,
вот, записывайтесь,
которы ар-
тельный огород согласны,
што бы приехал
к нам инструктор да курсы устроил.
—
Согласны.
Правильное дело артельный
огород заводить.
Хлеб не уродится, огород-
ным прокормиться можно.
—
Ну, теперь, товарищи, мой доклад:
—
Докладывай, Наталья, докладывай.

—
41—
—
Я все про то же, про самогонку. Житья
от
нее
нет.
Привязалась к нам,
как
нужда
в
сказке, — ты от нее, она за тобой. И
никаких
средств от нее не придумаешь. Я все газеты
прочитала,
все
искала,
как
бы избавиться
от нее, ничего не нашла.
Вот посоветовалась
я
с Дарьей да с Агафьей, да с Катериной,
придумали мы штуку, да не знай, што выйдет.
—
Ну-ка, ну-ка, выкладывай.
—
Думаем мы так: мужик работает, баба
не меньше, мужик в дом копейку, да и баба
не из дому. Выходит, што одно у них хозяй-
ство, общее.
—
Знамо, так. Оба работают, оба и хозявы.
—
Ну вот,
раз хозяйство общее, значит,
и распоряжаться им не мужику только, а со-
обща,
штобы
и
бабье
согласие
на
то.
А ну - ка, Матрена, у тебя мужик спр аши-
вается, когда к Федулке - Медведю за само-
гоном бежит?
—
Как же,
спрашивается.
Надысь ухва-
тила
за
рукав,— куда, пес, бежишь, еще не
проспался,
как
следоват,— так
он, каянный,
ка-ак
звизданет
по уху,
и
посейчас в ухе
звенит.
—
Ну, а твой, Пантелевна, спрашивается?
—
И-их, Натальюшка, касатка...
Пантелевна всхлипнула, вытерла слезы по-
долом фартука.

—
42
—
Вот
как,
Натальюшка,
намаялась
я
с
ним,
все косточки
ноют, дерется, кобель!
—
Ну, вот, значит, работают в семье оба,
хозяйство общее,
а
мужик пропивает, бабу
не
спрашивает.
Вот мы
и
придумали:
все
бабы
знают,
у кого их мужья самогонку
покупают. Пусть каждая подсчитывает, сколь-
ко
ее
мужик самогонщику
отнес,
да
эти
деньги назад
через судью и просит. Вить,
общее имущество,
а баба согласия
на
рас-
ход
не
давала,
значит,
не
свое
мужик на
самогонку отнес,
а чужое. Самогонщик,
что
вор или приемщик краденого,
а такое
иму-
щество всегда возвращают.
И Настасья Пе-
тровна так говорит,
мы с ней советывались
Она же всем
бабам
и
прошения напишет.
—
А, ну, бабы,
как
и
впрямь присудят,
разор самогонщикам!
—
А то не присудят. Правду Наталья го-
ворит, оба работаем, значит,
и мужиково до-
бро и мое добро к самогонщику тащит,
все
равно, што у меня ворует.
—
Да,
что,
милые,
не
только
унас:и
у детей ворует, вить, дети-то не на навозе
найдены, уместные.
—
Значит, товарищи, принимается доклад?
—
Принимается, принимается!

—
43—
На другое воскресенье Дарья опять с до-
кладом.
—
Вот, бабоньки, приходит Красная горка,
будут свадьбы
играть. Все вы знаете,
как
у нас мужики избаловались.
Ну, если моло-
денький женится,
так
еще туда-сюда,
а как
постарше,
так
того
и
гляди,
што
гнилой.
А особенно те, кто из солдат пришел. Вый-
дет девка за такого гнилого, да потом весь
свой бабий век и мается.
А уже чего хуже
этих
болестей, надо хуже, да некуда,— и
со-
гнет-то тебя всю, и иссушит. И-их, родные,
што говорить? Поглядите-ка,
сколько
у нас
одних баб безносых.
А все
от
них,
псов
каянных.
Давайте так сделаем:
все
мужи-
ки, которы хочут жениться, пусть от доктора
/
в
исполком
бумажку представят,
што этим
самым
местом здоров,
и штоб без этого не
записывать свадьбу" в совете. Если волиспол-
ком
такое
решение
наше
не
признает,
то
будем сами бороться. Пусть ни одна девка
и
ни
одна
баба вдовая
без такой бумажки
за
мужика не выходит.
Вить,
мы им, псам,
больше нужны, чем они нам.
—
Што правда,
то правда. Он, мужик-то,
для которой из нас век не будь.

-
44-
—
Ну,
и
эта
беда не вся.
Есть мужики,
которы не женятся, а до баб охочи.
Нечего
греха таить, и наша сестра есть, которы сла-
бые, на ласку на ихну поддаются скоро. Тут
тоже добра мало,
налететь
можно. Так, вот,
надо,
штобы больных
мужиков все знали.
А для этого, пусть каждая,
кто узнает про
больного мужика, сейчас же сообщит в жен-
отдел. Мы того мужика напишем на доске, и
пусть каждая баба видит. Небось,
ни одна
с таким
о плетень тереться не будет. А то
посмотришь, ночью у плстней-то все парами,
парами. И што бы, бабоньки,
по совести, не
до стыда тут: родной, не родной, — обо всех
женотделу говорить.
—
И - их, милые,
гляди - ка
-
сь,
што
наша
акушерка удумала. Вот, молодец, Дарьюшка,
пра, ей-бо, молодец!
—
Так их,
каянных,
и
надо приспичить!
19.
На страстной неделе нагрянул в Иванов-
ку народный суд. Тридцать бабьих прошений
у судей на
самогонщиков.
Пригнали десят-
ские
всех
самогонщиков
в
исполком, — как
волки озираются да зубами щелкают.
Рассмотрели судьи дела, да по всем сразу
одно постановление:

-
45-
—
Признать виновными в присвоении чу-
жого имущества,
так
как мужики из общего
хозяйства
пропивали,
не
спросясь
другой
стороны. Взыскать с самогонщиков все, что
ищут бабы,
полностью.
Взыскать на лечение,
так
как
мужики с самогонки
дурными сде-
лались.
Взыскать
за
вредное для государ-
ства
дело — за
спаивание.
Все взыскать не-
медленно
по курсу золотого рубля. При не-
уплате—конфисковать в пользу баб имуще-
ство самогонщиков.
Взвыли самогонщики.
—
Товарищи -судьи!
—
Извините,
граждане-самогонщики,
мы
вам не товарищи!
Вышел Федулка-Медведь из исполкома.
—
Ну, погодите, язвы, вдвое дороже про-
давать
самогонку буду,
в
разор разорю!
Матрена на Федулку вихрем.
—
А мы-те,
чорт пузатый, опять
в
суд!
Смотри, мы-те вперед до ниточки разорим!
Через два дня бабы по селу, будто с ярмар-
ки.
Кто с самоваром
в
руках,
кто корову
гонит, кто лошадь
на поводу ведет.
—
Откуда, бабоньки?
—
С самогонщиков
суд взыскал.
Деньги
не платят, имущество конфисковали.
—
Мой-то, кобель,
напил сколько, вот, це-
лая
лошадь
с Федулки пришлась.

-
46—
20.
Прибежал на Пасху Матренин муж к Фе-
дулке-Медведю.
—
Федул Егорыч, будь отцом родным, ра-
ди праздника Христова дай бутылочку!
—
Проваливай, знам мы вас!
—
Сделай божецкую милость, хушь пол-
бутылки разговеться налей. Вот те и деньги
сейчас!
-Ладно, проваливай! Бѵтя,
мног.>
до-
вольны.
Варил вам, чертям. Будя! Ишь, су-
диться выдумали!
—
Да, нешто мы, бабы, вить!
-^Бабы! Я-те сейчас налью,
а
твоя баба
потом
у меня же со двора мерина поведет.
Будя, наварились.
Себе в убыток выходит.
Пошел мужик к Антипу Селиверстову.
—
Антип Митрич, сделай божецкую ми-
лость!
Проваливай,
проваливай,
третьеводни
две лошади
со двора свели да три коровы,
да пять овец, да самовар. Вот, теперь, для
ради Христова праздничка,
чай,
из
чугуна
дуем!
Вышел Матренин мужик на улицу.
—
Куда теперь?

—
47-
А бабы
на
той
стороне
на
завалинке
семечки щелкают,
смеются.
—
Эй, Матренин муж, куда побежал? Зер-
нышек
пощелкать
не
хошь?
21.
Подшиблись
совсем
дела у
попа
Ивана.
Надеялся на Пасху. Думал по селу насбирать
и деньгами,
и хлебом, да ошибся в расчетах.
И с иконами-то
принимали из пятого двора
в десятый, да и принимал кто, не густо клали.
И тут норовят обжулить:
мужик уйдет,
а
баба на
него ссылается.
—
Не знай, батюшка,
как без мужика, мо-
жет, мужик-то и больше бы дал, да, вишь,
каянный ушел и деньги с собой унес!
Поджидал
поп
Иван Красной горки, —
свадьбы пойдут. Много не много, а богатые
мужики все в церкви венчаться будут.
Ждал-ждал — нет
ни
одной свадьбы.
—
Что за оказия?
Увидал как-то Терентия Иваныча,
мельни-
ка.
Богатый мужик, все сына
собирался же-
нить.
—
Что ж, Терентий Иваныч, сынка-то
же-
нишь или раздумал?
—
Зачем раздумал,
вишь,
ни
одна . не-
веста не идет, дай, говорит, бумажку ог док-

—
48—
тора,
что
ты, извините, батюшка,
не болен
этим
самым
местом.
Ну, а как мой Петька
такую бумажку даст,
когда у него уж и
хрип в горле?
Поп Иван сокрушенно качает головой.
—
Последние времена живем.
—
Последние, батюшка, последние!
22.
Вышел Васька-армеец на улицу. Глядит,
Митька Сафронов на бегунке вдоль улицы
торопится.
—
Куда, Митрий, на бегунке-то?
—
В город.
—
Пошто?
—
Да за бумажкой! Вот чортовы
бдбы
замутили все! Моя Наська уперлась
ини
с места:
привези бумажку из города, пойду
замуж-! Время-то рабочее подходит,
как без
бабы в хозяйстве? Вот и еду.
Васька - армеец грохочет:
—
Хо-хо-хо! Молодцы бабы! Дисциплина!