ББК 63.3(2)712
П31
п 0503020400—068 4 __ 89
М218(04) — 89
ISBN 5-7766-0148-7 (g) Издательство «Прапор», 1989

ОТ АВТОРОВ
Прошло почти 70 лет со дня окончания
гражданской войны и иностранной военной
интервенции. Но глубокий интерес читателя, в особенности
молодого, к тому суровому и героическому
времени не ослабевает. Это и побудило нас
рассказать о бронепоезде «Гандзя».
В те годы, когда театр военных действий
охватывал огромные пространства, перед
бронепоездами ставились трудные и ответственные
задачи— обеспечивать целенаправленную огневую
поддержку войск и ведение самостоятельных
боевых действий.
Бронепоезд № 93 «Гандзя», которому
посвящено наше документальное повествование, был
сформирован на Украине, на станции Гречаны
Подольской губернии.
Около года бесстрашно сражалась с
врагами Страны Советов команда крепости на
колесах. Тысячи огненных верст прошел бронепоезд
на Юго-Западном, Южном и Северном фронтах.
По многу дней не выходила команда из тяжелых
боев в районе Проскурова, под Винницей и
Киевом, сдерживая вместе с дивизией Н. Щорса
натиск противника. Бронепоезд громил врага
у Орла и Пскова, освобождал от белых
Архангельск и Мурманск.
Мы стремились запечатлеть не только
важнейшие боевые эпизоды из биографии бронепоезда, *

но и воссоздать неповторимую атмосферу
фронтовых будней, показать, как воевали и жили
красноармейцы одного воинского подразделения, о чем
думали, мечтали.
Реализации этого замысла способствовало то
обстоятельство, что один из авторов — историк,
а другой — непосредственный участник
описываемых событий. Этим продиктована и форма
изложения: рассказ о бронепоезде в третьем лице
чередуется с воспоминаниями Г. А. Печенко.
Если наша документальная повесть приблизит
к читателю то далекое время, когда в огне
гражданской войны рождался новый мир, и позволит
им услышать и грозное дыхание бронепоезда, и
голоса людей, уже ушедших из жизни, мы сочтем
свою задачу выполненной.

Глава 1
МЕСТО ДЕЙСТВИЯ — ПОДОЛИЯ
Великая Октябрьская социалистическая
революция в России, подчеркивал В. И. Ленин на
IV Чрезвычайном Всероссийском съезде
Советов в марте 1918 года, «привлекла на свою
сторону безусловно, решительно и бесповоротно
гигантские массы трудящихся и эксплуатируемых
в России» К
Установление власти Советов на Украине
проходило в упорной борьбе с
буржуазно-националистической контрреволюцией, которая развязала
гражданскую войну. Захватив власть на
значительной территории Украины, Центральная рада
проводила антинародную политику, стремясь
сохранить господство буржуазии и помещиков.
Сплотившись под знаменем большевиков,
рабочие, солдаты и крестьяне дружно встали на
защиту интересов молодой Советской республики.
Революция всколыхнула провинциальную По-
долию. В этом многонациональном крае
усилились классовые противоречия: с одной стороны —
крупные помещики, купцы и кулаки, с другой —
деревенская беднота и десятки батраков и
пролетариев, стекавшихся отовсюду в «сахарные» места
в поисках заработка.
Вооруженные восстания в Виннице,
выступления рабочих и революционных солдат в Каменец-
1 Л е н и н В. И. Поли собр. соч. Т. 36. С. 94—95. 5

Подольском, Проскурове и других городах Подо-
лии имели большое революционизирующее
влияние на трудящихся края. На протяжении ноября
1917 года Советская власть была установлена во
многих городах и селах Подольской губернии.
Декреты о мире и о земле, принятые II
Всероссийским съездом Советов, явились могучим
средством мобилизации и консолидации
революционных сил. Сельская беднота, воодушевленная
ленинскими декретами и победой Советов во
многих городах Подолии, где располагались воинские
гарнизоны, активизировала наступление на
помещиков. Трудящееся крестьянство,
поддерживаемое революционными солдатами, прогоняло из
деревень представителей Временного
правительства и Центральной рады, громило помещичьи
имения, делило их земли. С переходом власти в
руки революционных органов разгромы
помещичьих усадеб прекратились и крестьяне перешли
к организованному их разделу. Борьба
трудящихся Подолии за власть Советов была составной и
неотделимой частью всего революционного
процесса в стране.
Конец ноября и начало декабря 1917 года
ознаменовались еще более высоким подъемом
революционного движения украинского народа за
победу Советской власти. Под воздействием
большевистской агитации рабочие, крестьяне и
солдаты выступили за созыв съезда Советов Украины.
11—12 (24—25) декабря в Харькове состоялся
I Всеукраинский съезд Советов, который
провозгласил Украину республикой Советов рабочих,
солдатских и крестьянских депутатов. Съезд
объявил Центральную раду вне закона, а все ее
распоряжения и постановления как антинародные —
недействительными и поручил ЦИК Советов не-

медленно распространить на территории
Украинской советской республики все декреты и
распоряжения Советского рабоче-крестьянского
правительства Российской Федерации. Выражая волю
украинского народа, съезд принял решение
установить между Советской Украиной и Советской
Россией тесные братские связи, полную
согласованность з действиях. Был избран Центральный
Исполнительный Комитет Советов Украины,
который 17 декабря сформировал первое Советское
правительство Украины — Народный
секретариат. В его состав вошли Е. Б. Бош, В. П. Затон-
ский, Ф. А. Сергеев (Артем), Н. А. Скрыпник и
другие.
Под руководством большевиков трудящиеся
массы повсюду поднимались на борьбу против
Центральной рады за установление власти
Советов.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Моя жизнь, моя судьба похожи на судьбы
многих тысяч рабочих и крестьян, вовлеченных в во-
доворот революции и гражданской войны. Рос я в
крестьянской многодетной семье. После смерти
отца двенадцати лет поступил на сахарный завод.
Мы, пацаны, трудились на кагатах, сгребали
свеклу к мойке. Работали в любую погоду — в дождь,
снег. Бывало, промокнешь до нитки, а одежонка
одна — та, что на тебе. Бежишь в котельную, там
на теплом земляном полу пригреешься, нередко
и заснешь. Хозяин кормил два раза в день: утром
и в обед, а вечером кормились «чем бог пошлет».
Я подрос, стал работать на прессах, был
кочегаром, молотобойцем. Работали в две смены по 12
часов в день.

Хотя на заводе рядом со мной работали
десятки мальчишек, у меня был только один
настоящий друг — Вася Капитан. Жили мы в одной
казарме — кирпичном мрачном доме с
двухъярусными сплошными нарами, однако во время
работы приходилось делать вид, что мы вовсе
не знакомы. Старосты строго следили, чтобы
работающие не теряли даром ни минуты.
Вскоре я сблизился с передовыми,
революционно настроенными рабочими, которые
организовали подпольный пропагандистский кружок.
Февральская буря сорвала всевозможные
запреты царских властей. Жизнь на заводе
преобразилась. Затаив дыхание, слушал я выступление
раненого солдата после его возвращения на
родной завод, он рассказал о событиях в Петрограде,
об «Апрельских тезисах» В. И. Ленина. Вместе
с инвалидом войны Иваном Петровичем Бойчуком
и другими рабочими мы создали на заводе
заводской комитет, секретарем которого избрали меня.
Началась открытая борьба против хозяина завода
Рабиновича, который жил в Киеве.
По требованию рабочих в сентябре 1917 года
на заводе для многих категорий рабочих была
увеличена заработная плата. Кроме того был
введен рабочий контроль за действиями
администрации. Вопрос о восьмичасовом рабочем дне был
решен компромиссно: заводской комитет
потребовал от администрации оплачивать рабочим
дополнительно отработанные часы.
Сейчас, естественно, уже не вспомнить, какие
события, происходившие на заводе, больше всего
волновали меня. К этому времени я уже точно
знал, что единственная партия, твердо
отстаивающая интересы рабочих и крестьян — это партия
большевиков. Как живут рабочие, за что борют-

ся, мне тоже было доподлинно известно. В вы-
ходные дни мы с Васей Капитаном часто ходили
на сходки и митинги в волостной центр, а потом
обсуждали происходящие события.
В осенние дни 1917 года на нашем заводе
возник красногвардейский отряд. И мы с Васей
Капитаном стали красногвардейцами. В
красногвардейский отряд завода записывались в основном
рабочие и местная молодежь, иногда в него
входили и целыми рабочими семьями. Так было,
например, с семьей рабочего Олейника, которая в
полном составе (отец, два сына и дочь) пришла
в отряд. Надо сказать, что такие случаи были
среди рабочих Проскуровщины привычными и
никого не удивляли.
По требованию Совета рабочих депутатов
завода наш отряд был вооружен. Оружие, помнится,
получали в прифронтовом складе. Поддержание
революционного порядка и охрана выпускаемой
заводом продукции стали основными задачами
красногвардейского отряда.
Вспоминаю завод в первые часы и дни после
победоносного штурма Зимнего в Петрограде.
Я красногвардеец. 26 октября, утром, в рабочей
казарме распространился слух о том, что
низложено Временное правительство. Через несколько
дней мы узнали, что власть перешла к партии
большевиков. Эту весть сообщил местный
телеграфист. Прошло несколько часов, и рабочие стали
стихийно собираться возле конторы завода.
Там и открылся митинг, над сотнями голов
реяли небольшие красные флаги. Играл местный
оркестр. В тот день к работе так и не приступили.
Везде в селе толпились люди, проходили
собрания. Очевидно, события, которые произошли в
Петрограде, были для предпринимателей и мест-

ных богачей настолько неожиданными, что они
еще не смогли сразу опомниться, сгруппироваться.
Мы с Васей слышали на собраниях
выступления рабочих, солдат, представителей партии боль-
шевиков. Повсеместно звучали призывы.
— Да здравствует Советская власть!
— Конец войне!
— Да здравствует революция!
— Крестьянам землю!
— Мир — народам!
Когда весть о свержении царя пришла в наше
далекое от столицы украинское село Подольской
губернии, то некоторые представители старшего
поколения встретили ее с опаской и
беспокойством. Большинство же молодежи было настроено
по-другому. В то время недалеко от наших мест
находилась прифронтовая зона. Через село
проходили воинские части, солдаты становились на
постой по хатам. К семнадцатому году среди
солдат стало больше рабочих, мобилизованных с
предприятий крупных промышленных городов.
Они часто собирались на митинги, туда
приходили и местные жители. Нас будоражили,
волновали слова «свобода», «равенство». Ораторы
сменяли друг друга, каждый отстаивал свою точку
зрения, но не все в этих речах было понятно. А вот
слова о том, что надо прекратить войну, землю
безвозмездно отдать крестьянам, установить
8-часовни рабочий день, запоминались, находили
горячий отклик...
После победы Советской власти в России и на
Украине силы внутренней и внешней
контрреволюции ополчились против молодой Советской
республики. На Украину вторгаются войска
империалистической кайзеровской Германии.

На освободительную борьбу против
иноземного ига поднимаются трудящиеся Украины,
руководимые большевистской партией. Немецкие
оккупанты повсеместно встречали вооруженный отпор.
Вместе с другими отрядами Красной гвардии в
боях против немецких войск принимали участие
и красногвардейцы Проскуровщины.
Однако неравенство сил было очевидным, сдер
жать продвижение немецких войск не было
возможности. Противник продолжал продвигаться в
глубь Украины и до 20 марта 1918 года захватил
почти всю Подольскую губернию.
Оккупанты установили в крае жестокий
террористический режим. Малейшее подозрение в
сочувствии Советской власти рабочим и крестьянам
грозило арестом, пытками, расстрелом. Немецкие
солдаты и офицеры грабили местных жителей.
Сырье, оборудование заводов и фабрик, хлеб,
сахар, металл, лес и другие ценности вывозились в
Германию. Интервентам активно помогало
марионеточное правительство во главе с украинским
помещиком, царским генералом П. Скоропадским,
который был провозглашен гетманом Украины
Рабочие за активные революционные действи»!
подвергались массовым репрессиям: сотнями и
тысячами их увольняли с заводов и фабрик,
оставляя без средств к существованию. Работа многих
заводов, железнодорожного узла была
парализована.
На 1 июля 1918 года в Подольской губернии
уже насчитывалось более 37 тысяч безработных,
в том числе в Виннице 2,5 тысячи, в Проскурове
более тысячи. В конце 1918 года на Подол ии не
работало большинство промышленных
предприятий. Полнейший упадок наблюдался и на
транспорте.

В этих условиях рабоче-крестьянские массы
все глубже осознавали предательскую роль
украинских буржуазных националистов. Выход из
тяжелейшего положения они видели в борьбе за
восстановление Советской власти.
В течение марта—июня разворачивают свою
деятельность подпольные большевистские
организации в Балте, Виннице, Гайсине, Гречанах,
Жмеринке, Каменец-Подольском, Летичеве, Могилеве-
Подольском, Немирове, Проскурове, Хмельнике.
Наиболее распространенной формой связи
подпольных большевистских организаций с
широкими массами трудящихся был выпуск и
распространение листовок. Учитывая опыт борьбы в трех
русских революциях, многие подпольные
организации создали по две типографии: основную —
в городе, а резервную, как правило, на селе. Так
в Гречанах после провала типографии
подпольщики продолжали выпуск листовок на квартире
члена комитета Г. В. Турчинского, который жил
в селе Олешин.
С первых дней оккупации гречанская
подпольная большевистская организация
железнодорожников, в состав которой входили
А. П. Борщ, Г. Г. Мурза, К. И. Лысый, Т. О. Сала-
бай, Г. И. Мазяр, Г. В. Турчинский, Т. Е. Чекерда
и другие, осуществляла подпольную работу,
используя профсоюзную организацию союза
«Пищевик». Подпольщики организовали выпуск
листовок, которые призывали бороться с
оккупантами и буржуазно-националистической
контрреволюцией, срывать ремонт паровозов, подачу
вагонов для отправки в Австро-Венгрию и
Германию награбленного продовольствия и сырья.
На станции Проскуров и в депо Гречаны на-

чались аресты и увольнения. 22 апреля рабочие
приняли резолюцию протеста, в которой
говорилось: «Не признаем увольнений помимо органов
нашего союза, предлагаем всем уволенным
продолжать работу».
В ответ на преследования и ухудшение
условий жизни железнодорожники организовали
стачечный комитет и утром 6 мая 1918 года
объявили забастовку на линии Подольской железной
дороги.
В майской забастовке железнодорожников
станции Гречаны приняло участие 200 рабочих и
служащих. Забастовщики предъявили такие
требования администрации железной дороги:
выплатить заработную плату, улучшить быт рабочих,
освободить арестованных товарищей. В начале
июня вновь забастовали железнодорожники Гре-
чанского узла, поскольку требования рабочих не
были выполнены.
Сопротивление оккупантам на Подольской
железной дороге все возрастало. Оно особенно
усилилось после I съезда КП(б)У, который сыграл
большую роль в подъеме революционной борьбы
трудящихся Украины против интервентов. 18 июля
началась общая забастовка железнодорожников
Подолии. В этот же день на многотысячном
митинге рабочих Подольской железной дороги была
принята резолюция с требованием восстановления
Советской власти на Украине и вывода австро-
немецких войск с ее территории.
Для руководства забастовкой подпольные
большевистские организации создали
забастовочные комитеты в Жмеринке, Гречанах, Шепетовке,
Казятине и на других станциях.
На борьбу с оккупантами рабочих Подолии,
как и всей Украины, воодушевляла братская по*

мощь русского народа. В Советской России
развернулась кампания солидарности с бастующими
железнодорожниками Украины. Несмотря на
исключительно тяжелое материальное положение,
трудящиеся Советской России собрали для
бастующих почти два миллиона рублей.
В конце сентября — начале октября 1918 года
революционное движение на Подолии вступило в
новую фазу своего развития. Большинство
подпольных групп было преобразовано в
партизанские отряды. Если в течение марта — июня
действовало 19 партизанских и 22 повстанческих
отряда, в июле — августе — соответственно 35 и 78, то
в сентябре — октябре — 64 партизанских и 103 по
встанческих отряда.
Большую роль в дальнейшем усилении
освободительной борьбы на Украине сыграли решения
II съезда КП(б)У, который проходил в Москве
с 17 по 22 октября 1918 года. В резолюции съезда
о текущем моменте подчеркивалось, что
внутриполитическая и международная обстановка
создает благоприятные условия для успешной
борьбы трудящихся Украины за восстановление
Советской власти.
Таким образом, осенью 1918 года на Украине,
в том числе и на Подолии, немецкие и
австро-венгерские оккупанты и гетманские власти утратили
уверенность в собственной безопасности.
Нарастающая борьба рабочих и крестьян, ее
революционное воздействие на солдат оккупационных
войск заставили руководящие круги Германии и
Австро-Венгрии обсуждать вопрос о выводе своих
войск с Украины, чтобы спасти их от
окончательного разложения.
9 ноября 1918 года в Германии произошла
революция. Сообщение о ней было толчком к массо-

вому стихийному нарастанию антивоенного
движения, что в конечном итоге привело к выводу
австро-немецких войск с Украины. 11 ноября 1918
года командование немецко-австрийскими
войсками подписало акт о капитуляции, а
главнокомандующий Восточным фронтом германских войск
издал приказ об эвакуации с Украины.
13 ноября ВЦИК РСФСР аннулировал
Брестский мирный договор. Советская Россия получила
возможность открыто прийти на помощь рабочим
и крестьянам Украины.
29 ноября Временное рабоче-крестьянское
правительство Украины опубликовало манифест, в
котором провозглашалось свержение власти
гетмана, восстановление Советской власти.
Правительство призывало трудящихся к борьбе с
контрреволюцией.
Каждый день приносил сообщения о
восстановлении Советской власти в городах и селах
Подолии. В начале декабря 1918 года в районе
железнодорожных станций Жмеринка — Проску-
ров — Волочиск закончились последние бои с
немецкими Еойсками, которые отступали с юга Ук-«
раины. Однако на смену австро-немецким
оккупантам пришли империалисты Антанты, которые
в конце ноября высадили десант на Черноморском
побережье. В борьбе против Советской власти на
Украине их поддерживали украинские
буржуазные националисты и созданная ими Директория,
которая, предательски использовав массовое
движение трудящихся против гетманщины, к
середине декабря захватила большую часть
территории Украины.
Получив власть, Директория установила
жестокий режим. Проводились массовые аресты,
прежде всего коммунистов, закрывались Советы,

профсоюзы и другие массовые организации
трудящихся. Убедившись, что Директория защищает
классовые интересы буржуазии, помещиков и
кулаков, трудящиеся Подолии, начиная со второй
половины декабря 1918 года, разворачивают
активную борьбу против националистической
контрреволюции. Немалую роль в консолидации
сил коммунистов и всех трудящихся края, в
подготовке вооруженного восстания против
Директории сыграли обращение губкома КП(б) У «К
рабочим, крестьянам и солдатам Подолии» и
решение II губернской партийной конференции,
состоявшееся 9 января 1919 года.
В ночь с 14 на 15 февраля в Проскурове
восстали рабочие, к которым присоединились
солдаты двух подольских полков и артиллерийской
бригады. Они захватили почту, телеграф, тюрьму,
административные учреждения, арестовали
уездного коменданта и других чиновников Директории
В городе власть перешла в руки Советов рабочих
и солдатских депутатов.
В марте — апреле на Подолии с новой силой
развернулась партизанско-повстанческая борьба.
В прессе сообщалось, что части, которым удалось
прорваться через фронт, вместе с отрядами
местных рабочих и крестьян ведут жестокие бои
против войск петлюровцев.
Успешно разворачивались боевые действия
частей Красной Армии на Проскуровском
направлении. В ночь с 5 на 6 апреля части 2-й Украинской
Советской дивизии, в состав которой входили
партизаны Деражни, освободили станцию Богданов-
цы, а днем вошли в Проскуров. 7 апреля был
освобожден Волочиск, 16-го—
Каменец-Подольский. После упорных боев части Красной Армии
прорвали оборону противника и на других направ-

лениях и 21 апреля 1919 года вышли на старую
границу. В городах и селах восстанавливалась
Советская власть.
Большое значение для решения практических
вопросов по восстановлению хозяйства имел
III съезд КП(б)У, который состоялся 1—6 марта
1919 года. Он определил главные задачи
коммунистов Украины в руководстве государственным
и хозяйственным строительством, подчеркнул
необходимость массового использования опыта
Советской России в социалистическом строительстве.
Из воспоминаний Г. А. Пененко
...Когда немцы оккупировали Украину, то
повсеместно стали создаваться повстанческие
партизанские отряды. В нашем селе Зяньковцах тоже
был организован партизанский отряд из
красногвардейцев, которые при разоружении не сдали
оружия. Таких смельчаков оказалось 12. В эту
группу, которой командовал Василий Капитан,
входили братья Лукьян и Захар Головатые, Иван
Печенко и я, Феодосии и Иван Дудари. Наш
небольшой отряд защитил крестьян от нашего
помещика, наложившего непосильную денежную
контрибуцию для восстановления своего имения.
По требованию партизан помещик вынужден был
перенести взимание контрибуции на
следующий год.
Отряд задерживал обозы, направляемые
немецким оккупантам на станцию Деражня для
отправки в Германию.
В августе 1918-го наш небольшой отряд по ре-
шению руководства партизанским движением на
Подолии был влит в Деражнянский партизанский
отряд под руководством Дмитрия Карповича Туза.

Я был назначен командиром взвода. Теперь мы
вели активные бои с немецкими оккупантами,
войсками гетмана Украины, а позже с бандами
Директории.
Об одном из таких боев мне хочется
рассказать более подробно. В декабрьскую стужу
1918 года наша разведка донесла: «Петлюровцы
решили разгромить наш отряд и выступили из
Проскурова в усиленном составе». Наш командир
собрал партизан и ознакомил нас с планом отра-
оюения нападения петлюровцев. Утром
неприятельский отряд под командованием петлюровских
офицеров ворвался в местечко Деражня.
Несколько петлюровцев бросились к колокольне, чтобы
сорвать красный флаг, а остальные рассыпались
мелкими группами по местечку, стремясь
расправиться с теми, кто поддерживал большевиков и
советскую власть. Партизаны били противника с
учетом партизанской тактики не в лоб, а находя
слабые места. Мой взвод, который был в засаде,
напал на петлюровцев с тыла, чего они не ждали.
Нам помогло и население, которое с вилами и
косами встретило петлюровцев.
В этом бою примером героизма был командир
отряда Д. Туз, который в рукопашной схватке
убил петлюровского офицера, руководившего
боем.
— Смерть карателям! — кричали партизаны,
идя на врага.
Не выдержав натиска партизан, петлюровцы,
отстреливаясь, стали беспорядочно отступать.
Несколько партизан упало на снег...
Однако на этом сражение с петлюровцами не
окончилось. На следующий день, а было это за
неделю до Нового года, в наше местечко снова
вошел крупный петлюровский отряд с двумя горны*

ми пушками. Вечером разгорелся бой, который
длился целую ночь. Петлюровцы врывались в
хаты, арестовывали крестьян.
Только к утру партизанский отряд подтянул
к селу все свои силы и сумел окружить
петлюровцев. Их согнали на площадь в центре села.
Командир отряда Дмитрий Туз потребовал, чтобы
они выдали своих главарей.
Бандиты сбились в кучу и понуро смотрели на
красный флаг, поднятый над площадью. Многие
из них падали на колени и просили пощады,
говорили, что их взяли в петлюровский отряд
насильно.
Командиру не хотелось омрачать
торжественный день, и он отпустил тех пленных, которые
попали в войско Петлюры не по своей воле.
Позже наш отряд влился в состав регулярной
2-й Украинской Советской дивизии. И вплоть до
весны 1919 года мы сражались против немецко-
австрийских оккупантов, гетманцев, петлюровцев.
Летом 1919 года я вместе с несколькими
своими товарищами-партизанами вступил в команду
бронепоезда № 93, который в это время
формировался в Гречанах...
О героической борьбе бесстрашного
бронепоезда (№ 93) против белогвардейцев,
националистических банд и интервентов и рассказывает эта
книга.
2*

Глава 2
РОЖДЕНИЕ «ГАНДЗИ»
Появление броневых частей в русской армии
относится к началу первой мировой войны.
К середине 1917 года в русской армии
насчитывалось 7 бронепоездов и 13 бронеавтодиви-
зионов (около 300 бронемашин). Однако опыт
организационного строительства и боевого
применения броневых частей русской армии был весьма
скромным и к моменту создания Рабоче-Крестьян-
ской Красгой Армии практически не обобщенным.
В декабре 1917 года при обсуждении декрета об
организации Красной Армии Владимир Ильич
Ленин обратил особое внимание на необходимость
оснащения ее бронепоездами—ставшими
впоследствии наиболее мощной и подвижной силой
гражданской войны. Развитие новых средств
борьбы, создание технических войск и их боевое
использование на полях гражданской войны
находились под неослабным вниманием ЦК РКП (б).
В. И. Ленин неоднократно указывал на
необходимость решительного использования современных
технических, в том числе и броневых, средств
борьбы с врагом. На протяжении всей гражданской
войны и иностранной военной интервенции
узловые организационные проблемы, связанные с
производством боевой техники и вооружения,
разрешались на заседаниях Совнаркома и Совета
Обороны, а принципиальные вопросы создания
броневых частей и их боевого применения в

операциях Красной Армии выносились на
обсуждения Реввоенсовета республики, Главного
командования РККА и реввоенсоветов фронтов.
Гражданская война приобрела сразу же
маневренный характер. Новые условия ведения
войны в свою очередь вызвали изменения в
соотношении между средствами ведения войны.
Повышался удельный вес кавалерии, все большее
применение стали получать бронепоезда и
броневые автомобили. Все вопросы их создания и
боевого использования командованию Красной
Армии пришлось решать уже в ходе гражданской
войны.
Начало формирования первых советских
броневых частей относится к январю 1918 года, когда
был учрежден Центральный совет по управлению
всеми автоброневыми частями республики («Цен-
тробронь»), на который возлагалось размещение
заказов на постройку броневых автомобилей, а с
апреля 1918 года и броневых поездов однотипной
конструкции. Кроме того, «Центробронь»
решала технические, административно-строевые и
агитационно-политические задачи, а также
осуществляла подготовку кадров командного состава
и младших специалистов.
Производством новой и ремонтом
поврежденной броневой техники занимались крупные паро-
возо- и вагоностроительные заводы и
автосборочные предприятия Харькова, Екатеринослава,
Киева, Одессы, Луганска, Проскурова, Жмеринки.
Эти крупные пролетарские центры, которые на
протяжении всей войны находились в зоне боевых
действий, стали и главными поставщиками
квалифицированных специалистов для бронепоездов.
В ходе гражданской войны с целью поддержания
броневой техники действующей армии в должном

состоянии была развернута сеть стационарных и
подвижных ремонтно-восстановительных баз на
фронтах, использовались производственные
мощности крупных железнодорожных мастерских и
депо в прифронтовой зоне.
Гораздо сложнее решался вопрос с
обеспечением заводов и ремонтных мастерских металлом,
топливом я квалифицированной рабочей силой.
Так, например, для бронирования лишь одного
бронепоезда требовалось более 4 тысяч пудов
брони, а затраты топлива на изготовление
бронепоезда составляли 40 тысяч пудов нефти.
Как же Советская страна в условиях
гражданской войны, повсеместной разрухи и голода
решала эту важную задачу? Прежде всего заводы,
получившие заказ на производство бронетехники,
включались в «ударную программу» и ставились
на централизованное снабжение. Изыскание
материальных средств велось по всей Советской
республике: собирались имевшиеся запасы автобро-
невого имущества и броневых плит, оставшихся
от старой армии, трофейная техника и т. д. За
период с ноября 1918 года по март 1921-го только
главными заводами, включенными в ударную
группу и выполнявшими заказы Советских
Вооруженных Сил и Совета Обороны, было изготовлено
75 бронепоездов, а также большое количество
бронелетучек и броневых автомобилей.
Темпы поступления броневой техники в
Красную Армию в условиях гражданской войны
возрастали. За время 1918—1920 годов удалось
обеспечить материальной частью формирование около
300 бронепоездов, десятки автоброне- и
автотанковых отрядов.
Количество броневых частей в Красной Армии
неуклонно росло. Если к октябрю 1918 года было

создано 23 бронепоезда, то через год их было уже
71, а еще через год — к 1 октября 1920 года 103
бронепоезда находились на вооружении Рабоче-
Крестьянской Красной Армии. Только на Украине
летом 1919 года было 19 бронепоездов, 3 авто-
бронеотряда, 4 автотанковых отряда.
Наряду с обычными бронепоездами
командование фронтов, армий и даже соединений в
условиях гражданской войны широко использовало
различные «бронеимпровизации» и «бронелетуч-
ки», которые создавались в прифронтовой зоне
силами рабочих железнодорожных мастерских и
депо. Начиная с конца 1918 года и по август
1919-го в боевых действиях Красной Армии
участвовало около 30 таких бронепоездов.
Так, например, в январе 1919 года в составе
Украинского фронта принимала участие в
освобождении Украины от войск Директории Задне-
провская бригада бронепоездов (командир Лепе-
тенко Семен Михайлович).
С октября 1919 года при бронепоездах начали
создаваться десантные отряды (например, взвод
конной разведки, стрелковые роты). Широко
применялись и бронелетучки (один паровоз, одна
бронеплощадка, одна-две платформы прикрытия,
несколько вагонов базы). Иногда 2—3 и больше
бронепоездов с десантными отрядами и
привязанным аэростатом составляли боевую группу и
выполняли тактические или оперативные задания.
Такие группы, в частности, действовали в
октябре — декабре 1919 года в Донбассе в Первой
Конной армии (в ее составе были бронепоезда
«Смерть Директории», «Коммунар», «Красный
кавалерист» и другие). И на завершающем этапе
гражданской войны бронепоезда в Красной
Армии сыграли значительную роль в разгроме сил

внутренней контрреволюции и иностранных
интервентов.
В ходе гражданской войны и иностранной
военной интервенции броневые части приобрели
четкую организацию. Бронепоезда, автоброневые и
автотанковые отряды представляли собой
специальные войсковые части, предназначавшиеся для
поддержки стрелковых и кавалерийских дивизий,
бригад и полков.
Гражданская война и иностранная военная
интервенция наглядно продемонстрировала силу
и мощь броневых частей и соединений Красной
Армии. Огромной организаторской работой
партии и величайшим творчеством народных масс
было создано мощное оружие защиты
пролетарского государства — Броневые силы Красной
Армии. Советское правительство, партия
большевиков и героический рабочий класс, несмотря на
экономические трудности, несмотря на разруху и
голод сделали все возможное, чтобы оснастить
Рабоче-Крестьянскую Красную Армию передовой
по тому времени боевой техникой.
Весной 1919 года в Проскурове и вокруг него
возникла сложная обстановка. Кроме местных,
здесь собрались контрреволюционные банды со
всех концов Украины. Они предпочитали быть
поближе к Польше и петлюровским войскам,
отсюда можно было в минуту опасности быстро
ретироваться За границу.
В Подольском губкоме КП(б)У и губисполко-
ме хорошо знали обстановку в Проскурове и в
селах уезда и понимали, что Советскую власть
придется отстаивать с оружием в руках. В любую
минуту можно было ждать новых выступлений
буржуазно-националистических войск против Со-

ветской власти. Под Проскуровым весной 1919
года Красной Армии пришлось вести тяжелые бои,
в которых враг применял бронепоезда.
Буржуазно-националистическая
контрреволюция создала сильную, хорошо вооруженную
армию во главе с кадровыми офицерами. На
границе Советской России с Польшей были вырыты
окопы и возведены оборонительные сооружения.
Летом 1919 года, когда над Советской страной
снова нависла грозная опасность и мирное
строительство было прервано наступлением деникинцев
и петлюровцев, Подольский губком партии и губ-
исполком постановили:
1. В срочном порядке построить для Красной
Армии бронепоезд, хорошо вооруженный и
оснащенный.
2. Открыть запись добровольцев в команду
бронепоезда.
3. Поручить техническое оснащение
бронепоезда рабочим депо Гречаны, вооружить
бронепоезд могучей артиллерией и пулеметами.
Гречанские рабочие всегда помогали Красной
Армии и уже до этого дважды строили
бронепоезда для фронта.
В стенной газете УКРОСТА Проскуровского
уездного отделения того времени сохранились
свидетельства о том, в каких условиях трудились
железнодорожные рабочие Гречан: «Многие цеха
депо стояли. Рабочие железнодорожного депо,
превозмогая трудности, полуголодные,
изможденные, вручную таскали металлические болванки,
ковали и сваривали броню, делали все для того,
чтобы выполнить задание местных партийных и
советских органов, командования Красной
Армии — срочно изготовить бронепоезд для фронта...
В это время оборудование и оснащение бронепо-

езда осуществлялось круглосуточно... С этой
целью в депо была сформирована ремонтная
артиллерийская мастерская... Весной ремонтные и
восстановительные работы проводились всегда
боевым приказом, и почти все котельщики и слесаря
были заняты целыми днями и неделями».
Железнодорожники депо Гречаны с честью
справились с поставленной задачей. На
железнодорожный путь летом 1919 года вышел
бронепоезд, который производил внушительное
впечатление. Два его бронеборта были оснащены 12-ю
пулеметами, шестидюймовым орудием, двумя
трехдюймовыми орудиями и 48-линейной
гаубицей. Это делало его грозной силой.
«Гандзя»— такое название получил
бронепоезд, который был оборудован
рабочими-железнодорожниками депо Гречаны. Наверное, в этом
названии, как позже в годы Великой Отечественной
войны против немецко-фашистских захватчиков
в названии грозной «Катюши» отразилась
глубоко затаенная тоска бойцов по женам, матерям,
невестам. Позже «Гандзе», как и всем остальным
бронепоездам, был присвоен воинский номер —
93.
В конце мая 1919 года состоялась передача
бронепоезда «Гандзя» 1-му Чигиринскому полку
2-й Советской дивизии. Этому событию был
посвящен митинг рабочих и красноармейцев на
станции Волочиск, где проходило вручение
бронепоезда.
Торжественная передача бронепоезда
состоялась, однако командованию дивизии предстояло
еще сформировать команду. Мы уже
рассказывали, что бронепоезда для Красной Армии в
основном комплектовались из рабочих депо и
красноармейцев. Следует отметить, что в ту пору на тер

ритории края действовали и многочисленные
партизанские отряды. И хотя их бойцы основательно
устали от войны, руководство дивизии при
формировании команды решило сделать ставку
именно на них. Далеко не все партизаны
понимали важность и необходимость вступления в
команды бронепоездов. Руководство
бронепоездом не сулило никаких благ. Оно прямо и
открыто говорило о лишениях и невзгодах, которые
ожидали бойцов, и эта правда доходила до сердца
простого человека.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Группа командиров бронепоезда пришла на
беседу в один из местных партизанских отрядов,
расположенных на территории Деражнянской
волости. Нужно было уговорить партизан,
отличившихся в боях, вступить в команду бронепоезда.
Отряд был собран. Партизаны пришли
немытые, небритые, в потрепанной одежде и сбитой
обуви. Некоторые злились: зачем собрали? Война
осточертела, а тоска по земле и родному дому
постоянно грызла душу.
Началось собрание. Не успел командир
закончить речь, как один из партизан в рваных вален-
ках и поношенной фуфайке вышел вперед и
громко крикнул:
— Хочу спросить...
Выступающий умолк.
— Скажите, начальник хороший, какая в эн-
том бронепоезде для солдат обувка будет? Харчи
какие? И как платить будете за службу?
Собрание оживилось. Раздался смех,
послышались выкрики: «Давайте расходиться! Чего там
слушать!»

Оратор только на минуту замолк. А потом под-
нял руку и твердым голосом сказал:
— Ты спрашиваешь, какая обувка будет?
— Да,— раздалось в ответ.
— Отвечаю,— сказал командир.— Босая!
По отряду прошел гул.
— Ты спрашиваешь,— продолжал командир,—
какое питание будет?
— Нуда.
— Отвечаю — голодное!
Люди притихли. Командир продолжал:
— Ты спрашиваешь, какое жалование будет?
— Угу,— уже смущенно ответил партизан.
— Отвечаю,— после небольшой паузы,
оглядывая собрание, сказал командир.— Пуля
врага в сердце!
И тут произошло чудо. Тот, кто задал вопрос,
крикнул:
— Пиши меня первого!
Один за другим записывались партизаны в
команду «Гандзи». А затем они повторили вслед
за командиром слова торжественного обещания:
«7. Я, сын трудового народа, гражданин
Советской Республики, принимаю на себя звание
воина Рабочей и Крестьянской армии.
2. Перед лицом трудящихся классов Советской
России и всего мира я обязуюсь носить это
звание с честью.
3. Я обязуюсь строго и неуклонно соблюдать
революционную дисциплину.
4. Я обязуюсь воздерживаться сам и
удерживать товарищей от всяких поступков, порочащих
и унижающих достоинство гражданина Советской
Республики, и все свои действия и мысли
направлять к великой цели освобождения всех
трудящихся.

5. Я обязуюсь по первому зову Рабочего и
Крестьянского правительства выступить на защиту
Советской Республики от всяких опасностей и
покушений со стороны всех ее врагов и в борьбе за
Российскую Советскую Республику, за дело
социализма и братство народов не щадить ни своих
сил, ни самой жизни».
Летом 1919 года возглавил бронепоезд «Ганд-
зя» Николай Федорович Григорьев, работавший
до этого в политотделе 2-й Советской дивизии,
участник октябрьских событий 1917 года в
Петрограде. На фронте Н. Ф. Григорьев был с 1916
года. После окончания военного училища ему было
присвоено звание прапорщика. В Красную Армию
он вступил добровольцем. По образованию
Николай Федорович был техником-строителем, до
Октябрьской революции учился в политехническом
институте.
Нелегким было начало биографии «Гандзи».
Более половины команды составляли бывшие де-
ражнянские партизаны, рабочие депо Гречаны,
которых надо было еще научить пользоваться
пулеметами и артиллерией. На бронепоезде не
хватало боеприпасов, снаряжения,
обмундирования. Плохо было с питанием, медикаментами.
Энергичный, смелый, настойчивый и в то же
время сдержанный, тактичный Н. Ф. Григорьев за
сравнительно небольшой срок сумел создать
сильный и стойкий коллектив. Среди членов экипажа
выделялся прежде всего Филипп Басюк,
заместитель командира бронепоезда, бывший матрос
Черноморского флота, активный участник
партизанского движения на Подолии против немецких
оккупантов и гетманщины. По поручению штаба

бронепоезда он руководил боевой подготовкой
команды. По его инициативе были созданы для
команды курсы, на которых проводились занятия
по военным дисциплинам, огневой подготовке,
уставам. Из-за отсутствия преподавателей
большинство занятий приходилось проводить самому
Басюку. Он принимал участие во всех боевых
действиях отряда, под Проскуровым был ранен.
Бойцы бронепоезда называли еще Басюка
«Филиппом-затейником» за веселый нрав,
жизнерадостность. На бронепоезде вместе с ним служили
и его земляки из села Зяньковцы: Л. Голова-
тый, А. Глузман, В. Капитан, Г. Печенко и другие.
Команда бронепоезда успешно осваивала
военное дело, училась пользоваться оружием. Ведь
не секрет, что многие сельские парни, которые
были в партизанах и записались в команду
бронепоезда, по-настоящему пороха и не нюхали.
Таких необходимо было научить не только стрелять,
но и придерживаться военной дисциплины. И
этому учил членов команды бронепоезда своим
личным примером начальник политотдела дивизии
Иван Лаврентьевич (к сожалению, установить его
фамилию не удалось) — член партии
большевиков, опытный революционер-подпольщик,
кадровый рабочий-кузнец. Когда наступала тяжелая
минута, он умел поддержать бойцов, повести их в
решающую атаку.
Иван Лаврентьевич проводил большую работу
среди членов команды. Он был принципиальным
и чутким наставником, знал запросы
красноармейцев, умел найти путь к сердцу каждого бойца,
был талантливым пропагандистом партии
большевиков. Его слово имело необычайную силу.
В боевых ситуациях это неоднократно
подтверждалось, так как в моменты тяжелейших боев с вра-

гами оно становилось грозным оружием и играло
не менее важную роль, чем вовремя доставленные
бойцам снаряды и патроны. В команде
бронепоезда Иван Лаврентьевич создал своего рода
школу подготовки и воспитания политических бойцов
партии.
Чем-то в ту пору команда бронепоезда напо
минала рабочий муравейник. Буквально через
несколько недель партизан, которых зачислили на
бронепоезд, нельзя было узнать. Они были
опрятно одеты, подтянуты, выбриты. В свободное время
читали, появились у них и другие, неведомые им
дотоле интересы. Павел Шак писал в то время
домой: «Команда любит шутку, смех... Никогда
я еще не испытывал такого удовольствия на
службе. Все бойцы любят петь, часто затягивают: «Ой
чий то кшь стоТть, та й б'хла гривонька...»
Команда в то время пополнилась человеком,
геройство которого в годы первой мировой войны
было отмечено двумя георгиевскими крестами.
Тимофей Жмурик очень нравился молодым
бойцам — подтянутый, с чубом, закинутым назад. Он
был в царской армии фейерверкером полевой
артиллерии. Поэтому его назначили начальником
артиллерии бронепоезда. Басюк уговорил
Жмурика перейти на бронепоезд, люди с боевым
опытом тут были очень нужны.
Под руководством Лукьяна Степановича Голо-
ватого — первого номера, наводчика у
шестидюймовой пушки — Андрей Гуменюк, Вася Капитан,
Абрам Глузман и другие молодые артиллеристы
учились артиллерийскому делу. Прежде всего они
научились чиетить орудия как настоящие бойцы.
Но молодым ребятам всегда хотелось пострелять
из орудий. А им приходилось на первых порах
выполнять функции заряжающего, передвигающего

лафет, что их не особенно устраивало. Но такова
военная служба.
Павел Шак, бывший береговой артиллерист и
партизан, хорошо знал военное дело. Он быстро
завоевал авторитет и стал на бронепоезде
старшим артиллеристом-наводчиком
сорокавосьмилинейной гаубицы. Позднее, когда бронепоезд
принимал участие в боевых действиях, Павел Шак,
человек неукротимой энергии и богатырской силы,
прославился меткостью огня.
Пантелей Игнатов, житель Деражни, в
царской армии служил пулеметчиком. Свое дело знал
отлично. Командир бронепоезда, аттестуя
Игнатова, отмечал, что он «вынослив в походной
жизни. Энергичен, решителен. Лихой пулеметчик,
страстный любитель песни». И еще одна черта
Пантелея была отмечена: «Горяч до
несдержанности. Вспыльчив, однако быстро отходит». Знал
об этой характеристике и Пантелей. И надо
сказать, не обижался на командира.
Игнатов был на несколько лет старше
Григорьева, которому шел тогда 25-й год, и опытнее его.
Но при этом один другому не уступал не только
в храбрости, но и в горячности. Нередко в спорах
друзья так схватывались, что заместителю
командира Филиппу Басюку с трудом удавалось их
примирить.
Да, командиру бронепоезда в то время
приходилось не только заниматься военной подготовкой
команды, но и проводить среди бойцов самую
разнообразную пропагандистскую,
культурно-просветительную и воспитательную работу. Он был
единственным образованным человеком на
бронепоезде.
Молодых бойцов, желающих стать
артиллеристами, собралось в команде немало. Наряду с ра-

бочей молодежью к обучению стремились и
сельские хлопцы. Понятно, что во время учебы не
обходилось без споров, а иногда и курьезов. Андрей
Гуменюк (самый младший на бронепоезде),
парень из села Нетечинцы, обладавший огромной
физической силой и выделявшийся среди
сверстников своим ростом, на первых порах
отказывался во время обучения подносить снаряды или
управлять лафетом. Не раз потом бойцы
посмеивались, вспоминая, как он, не расставаясь со
своим фанерным самодельным чемоданчиком ни в
партизанах, ни на бронепоезде, сидел в углу и,
раздосадованный тем, что ему не доверили
орудие, обняв чемоданчик, причитал:
— Моя мечта была стать в армии
артиллеристом и мечта сбылась... Лишь один Головатый не
дает мне возможности стать наводчиком, а
заставляет делать другую работу...
— Ничего,— успокаивал его Григорьев.—
Станешь ты отличным артиллеристом и очень скоро.
Ну, а если не скоро, то все равно из тебя будет
хороший боец.
Н. Ф. Григорьев больше всего дорожил
дружбой и сплоченностью экипажа бронепоезда,
понимая, как это важно в боевых условиях. Иные
бойцы, уставшие от тяжкой службы на бронепоезде,
замыкались в себе, ничего не хотели знать, кроме
своего рабочего места. Командир старался
поддержать таких морально, но иногда и поругивал:
— Выше голову держите! Вперед смотрите,
а не в землю, салаги вы эдакие!
Любой повод использовал Григорьев для того,
чтобы сплотить команду. Зная, что многие бойцы
очень любят песни и веселые рассказы, он
добился того, что из дивизии на бронепоезд был
переведен на должность артиллериста весельчак и
2 9-118

острослов одессит Давид Крышталь. Мастерски
рассказывал тот о жизни в Одессе, об известном
тогда бандите Бене Крике, которого даже царская
полиция боялась. Давиду очень удавалась
чечетка, которую он отбивал, стоя на снарядном ящике.
Командир знал, какую симпатию питают
бойцы к смелым и веселым людям, понимал, что
хорошее настроение будет способствовать
сплочению команды. И не ошибся. Дальнейшее
подтвердило это.
Давид Крышталь особенно сдружился с Васей
Капитаном. И с каждым днем эта привязанность
крепла. Командиру пришлось перевести обоих в
одно жилое помещение. Давиду нравилось в Ва-
силие все: его богатырская сила, смелость,
сообразительность, выдумка. Капитан брался за
любую работу и всегда доводил ее до конца. Как-то
Крышталь предложил:
— Переберемся, Вася, после окончания войны
ко мне в Одессу. Подыщем тебе работу по твоему
вкусу, сможешь учиться!
Вася Капитан, который внимательно слушал
Крышталя, подумал немного и ответил: «За
приглашение спасибо. Но сперва нужно добиться
победы над врагом. Ведь обстановка —
тревожная...».
А неугомонный одессит продолжал
уговаривать друга: «Приезжай, Василий! Будем жить
у меня. В обиду никому не дам».
Красноармейцы, посмеиваясь, слушали их
разговоры...
Бойцов команды бронепоезда во время
стоянки почти ежедневно привлекали к патрулированию
и караульной службе. За станцией Черный Остров
и близлежащими селами приходилось вести
постоянное наблюдение. Ни во время учений, ни за

едой, ни ночью бойцы не расставались с оружием.
После отбоя каждый член команды обязательно
проверял личное оружие—карабин или
пистолет — и клал его рядом с собой. Чуть ли не
ежедневно объявлялись боевые тревоги. Однажды
бойцы бронепоезда по ошибке едва не схватились
с красногвардейцами соседней части. Дело было
ночью. Тихая украинская ночь выманила почти
всех из душных помещений, и красноармейцы
устроились отдыхать на траве рядом с
бронепоездом. Когда команда уже засыпала, подошла
группа вооруженных людей и взяла почти всех
бойцов в кольцо. В неразберихе они изготовились
к бою. Только случайно удалось предотвратить
стычку. Выяснилось, что это были
красногвардейцы из соседней части, они приняли команду
бронепоезда за отряд петлюровцев.
Военные занятия на бронепоезде шли
форсированными темпами. Проводились учебные
стрельбы, изучалась организация боя, учились
ухаживать за орудиями... Особый интерес у
команды вызывали занятия по освоению
железнодорожной службы.
Эти занятия проводил главный машинист
бронепоезда Федор Федорович Тимцунин.
Профессиональный железнодорожник, участник первой
мировой войны, опытный машинист, он до войны
водил пассажирские поезда на участке Киев —
Одесса. После революции вступил в партию
большевиков.
Выглядел главный машинист весьма солидно.
Ведь Федор Федорович был единственным в
команде бронепоезда, у кого имелись часы,
серебряная цепь которых всегда красовалась у него на
груди. Команда уважала главного машиниста.
Когда осенью 1919 года экипажу бронепоезда
2*

пришлось в полном составе выступить на
ликвидацию вражеской группировки и надо было
решить вопрос о том, кто поведет бронепоезд,
команда настояла, чтобы это был Тимцунин.
Пулеметную команду бронепоезда возглавлял
Старченко, старшими пулеметчиками были П.
Игнатов, Г. Печенко, И. Крысько, С. Рагулин и
Ф. Филиппенко.
Меньше чем за месяц бойцам бронепоезда
удалось приобрести необходимые военные навыки, и
командование дивизии все чаще стало поручать
бронепоезду важные задания по обстрелу
противника.
В середине июня от командования поступила
особая инструкция по ведению борьбы с
петлюровцами. Во всех подразделениях были проведены
собрания. Беседовал с бойцами и командир
бронепоезда. Настроение у всех было боевое.
Подольские коммунисты оказывали
бронепоезду всевозможную помощь. Команда ежедневно
получала газету «Подольский коммунист» с
последними сообщениями о борьбе с интервентами
и петлюровцами, а для распространения среди
крестьян — специальное издание «Подольский
крестьянин». Населению раздавались листовки,
плакаты и брошюры (например, «Что сказал
Ленин подольским крестьянам?», «Правда о
петлюровцах» и другие). В каждой деревне бойцы
созывали митинги, собрания. Но не дремал и враг.
Он прибегал в то время к особой тактике.
Красноармейские части, в том числе и команда
бронепоезда, по необходимости временно снабжались
продуктами за счет местных жителей, ибо никак
иначе организовать снабжение красноармейцев было,
к сожалению, невозможно. Бандиты и кулачье
внезапно перестали открыто грабить местное населе-

ние (хотя ранее они постоянно этим занимались)
и стали по ночам громить государственные
склады, городскую кооперацию и ссыпные пункты,
одновременно распространяя провокационные слухи
о том, что это дело рук «коммунистов-мародеров».
Летними днями 1919 года команда готовилась
к боям с петлюровцами. Однако внезапно по
распоряжению командования бронепоезд «Гандзю»
отвели на тыловые позиции.

Глава 3
ТЯЖЕЛЫЕ ИСПЫТАНИЯ
Служба на бронепоезде разительно отличалась
от службы в других подразделениях Красной
Армии. Пехотинцы или конники
непосредственно общаются с населением, они
размещаются в городах или населенных пунктах, ходят
в разведку, участвуют в атаках. На бронепоезде
все по-иному.
Стоять в городах, на железнодорожных
станциях или полустанках не разрешалось, по приказу
командования бронепоезд медленно передвигался
по линии фронта, при этом останавливался очень
редко, чтобы не стать мишенью для артиллерии
противника.
В большинстве случаев остановки делали на
какой-нибудь поросшей травой подъездной ветке,
вдоль которой росли высокие стройные
украинские тополя. В этих случайных и
малонадежных укрытиях команда разминалась, загружала
паровоз дровами, заправляла его водой,
обучалась...
За артиллеристов командир бронепоезда был
всегда спокоен. Однако у пулеметчиков дело не
особенно ладилось. Из всех членов этой команды
только старшие бойцы разбирались в «максиме»,
остальным предстояло еще учиться. А тут времени
в обрез и этот гнетущий свист, и грохот обстрела...
Однако боевая учеба шла своим чередом.

Внезапной атакой петлюровцы 3 июня 1919
года захватили Волочиск и, развивая успех, к 6
июня вышли на линию Старо-Константинов —
Проскуров — Каменец-Подольский. В
юго-западной части Подолии образовался очаг украинской
буржуазно-националистической контрреволюции.
Совнарком Украины принял срочные меры к
ликвидации опасности, возникшей на юго-западе
страны. В этот район был направлен Н.
Подвойский, который со свойственной ему энергией и
решительностью мобилизовал местные силы на
оказание помощи войскам, помог командованию
привести советские части в порядок и подготовить
ответный удар.
В Центральном государственном архиве
Советской Армии хранится донесение командира
бронепоезда Н. Ф. Григорьева от 12 июля 1919
года, которое очень хорошо передает дух той
грозной эпохи: «Сегодня вел наступление
бронепоездом со стороны станции Черный Остров, заехал в
тыл врага на 20 верст... Преследуя дальше
противника, ворвался на станцию Волочиск, где захватил
петлюровский бронепоезд, а затем и станцию Под-
волочиск...»
Из воспоминаний Г. А. Печенко
В тот тревожный летний жаркий день
бронепоезд «Гандзя» медленно входил на станцию
Проскуров. На перроне командование бронепоезда
встретили начальник Проскуровского боевого
участка Ткалук и командир 388-го стрелкового полка
Квятек. Они сообщили, что петлюровцы
подтягивают свежие силы для атаки Проскурова, два их
бронепоезда доходят до станции Черный Остров.

Команда «Гандзи» должна была захватить эту
станцию и сорвать наступательную операцию
врага. В предстоящем задании принимать участие
должна была не вся команда, часть бойцов по
распоряжению штаба оставалась в Проскурове.
В 12 часов ночи бронепоезд вошел на станцию.
Находившаяся здесь застава противника (15
солдат во главе с унтер-офицером) сдалась. Пленные
рассказали, где находится их полк и как
курсируют бронепоезда петлюровцев.
В ту тревожную ночь бронепоезд двигался по
территории, занятой врагом. Не доезжая станции
Войтовцы, в ложбине мы остановились. Командир
и его заместитель поднялись наверх и метрах в
трехстах увидели бивуачный лагерь. Винтовки
были составлены в козлы, на траве лежали
укрытые шинелями солдаты, а поодаль дымили кухни.
Близ рощи виднелись тачанки, укрытые
простынями от комаров — там, по всей видимости,
почивали господа офицеры.
Командир бронепоезда приказал команде
приготовиться к бою, а машинисту скомандовал:
«Медленно вперед! За выемкой остановиться!»
Остановились, и сразу же заработали пулеметы
левого борта. Петлюровцы схватились было за
оружие, но когда увидели прямо перед собой, на
насыпи, бронированную громадину и нацеленные
на лагерь орудийные дула, боевой пыл их
мгновенно пропал. Один за другим они поднимали
руки и шли к железной дороге — сдаваться.
Бронепоезд прекратил огонь. Вдруг вновь
заработал один из пулеметов. Командир подошел
к пулеметчику и спросил: «Ты почему не
прекращаешь стрельбу?» Тот, повернувшись, ответил:
«Та ось, бачыте, з тачанок ахфицеры в одных пид-
штанныках тикають? Так от я и подаю им сыгнал

з кулэмэта, щоб воны йшлы сюды, до своих сол-
датив — нввдобно ж им являтыся у такому
выгляди до высшого начальства!» Глянув в
амбразуру, пулеметчик с обидой добавил: Ют, проба-
лакав я з вамы, а ахфицеры втэклык
Команда бронепоезда «Гандзя» разгромила
петлюровский полк. Командир бронепоезда
приказал одному из пленных офицеров собрать с
помощью солдат все разбросанное оружие,
перевязать раненых, привести к железнодорожному
полотну весь обоз. Охранять пленных— а их
набралось более пятисот — должен был взвод
красноармейцев. Чтобы облегчить их задачу, часть
пленных пришлось рассадить на открытые
платформы, расположенные впереди и сзади
бронепоезда, и бронепоезд тронулся в сторону Во-
лочиска.
Время было за полдень, стояла жаркая тихая
погода. Войтовцы бронепоезд захватил с ходу, на
станции нашли всего 12 вражеских солдат с
унтер-офицером. Он сказал, что связь с Волочиском
еще не восстановлена. Значит, петлюровское
командование ничего еще не знало о разгроме
своего полка. Когда командир бронепоезда спросил
унтера, почему не видно их бронепоездов, тот
ответил, что сегодня воскресенье и команды,
очевидно, отдыхают.
Около двух часов дня бронепоезд «Гандзя»
тихо вошел в небольшую выемку, что в двух
километрах от Волочиска. С возвышенности
команда увидела на путях станции два бронепоезда
один — на третьем пути, напротив станции,
другой — у водоразборной колонки.
Как быть? Конечно, все преимущества были
на стороне «Гандзи». Но бронепоезд находился в

глубоком тылу противника, где-то на расстоянии
более 50 километров от линии фронта. Чтобы
благополучно выбраться обратно, надо было
действовать по возможности бесшумно и быстро.
Командир бронепоезда, оценив ситуацию, посмотрел
на пленных, сидевших на открытых платформах,
на их новые темно-синие мундиры и фуражки
австро-венгерского образца: а что если
использовать пленных для маскировки? Этой мыслью он
поделился с товарищами. Те одобрили замысел
командира.
Тихо — вся команда на боевых постах —
бронепоезд «Гандзя» подошел к будке стрелочника.
Командир бронепоезда приказал ему «сделать
стрелку», на первый путь, что он немедленно и
сделал.
На перроне царило оживление. При появлении
бронепоезда одни петлюровцы начали
приветствовать команду, подбрасывая вверх фуражки,
другие, обратив внимание на неестественно
напряженное выражение лиц едущих на
платформах, заподозрили что-то неладное и побежали
к своим бронепоездам.
Ждать было больше нечего, и команда «Ганд-
дзи» открыла огонь. Затрещали пулеметы,
часовые у ближнего вражеского бронепоезда были
убиты. Подрывники с «Гандзи», вскочив через
открытые дверцы в бронеплощадки, обезоружили
команду вражеского бронепоезда. В это время
второй вражеский бронепоезд, стоявший по ту
сторону станции, ударил из орудия. Завязалась
перестрелка.
Вражеский снаряд угодил в бронеплощадку
«Гандзи», двух бойцов ранило. Но лихой
наводчик Тимофей Жмурик не оплошал. Прямым
попаданием он разбил вражеское орудие, и броне-

поезд, окутанный пылью и дымом, дал полный
ход назад и ушел к Подволочиску.
Пленных вместе с захваченными стало так
много, что их решили отпустить по домам. На
прощание командир бронепоезда сказал им:
— Помещиков и капиталистов мы прогнали,
власть теперь принадлежит рабочим и
крестьянам. Идите по домам и расскажите всем об этом.
Солдаты было ушли, но через некоторое время
почти все вернулись. Оказалось, что они тут же
за вокзалом устроили митинг и решили вместе
с командой бронепоезда воевать против
петлюровцев. Тогда командир бронепоезда приказал их
вооружить и поручил охранять все станционные
пути и здания.
Так кончилась операция по захвату станции
Волочиск. Теперь у команды было два
бронепоезда, и руководство бронепоезда получило
возможность подумать о возвращении в Про-
скуров.
Стрелка часов приближалась к пяти. Скоро
сутки как бронепоезд выехал из Проскурова, и
командование не имело с ним никакой связи. Это
по вполне понятным причинам волновало
руководство. Поэтому навстречу «Гандзе» направили
ту часть ее команды, что оставалась в Проскурове,
во главе с представителем штаба. В Волочиске
эта группа встретилась с «Гандзей».
Командир бронепоезда направил прибывших
бойцов на захваченный вражеский бронепоезд —
ведь он был в полной исправности. После этого
Григорьев зашел в комнату коменданта. Здесь
ему вместе с телефонистом удалось подслушать
по телефону переговоры петлюровцев, из которых
стало ясно, где находится вражеский бронепоезд,
который удрал в Подволочиск.

По путч следования за вражеским
бронепоездом состав остановился на мосту, хорошо
знакомом местным жителям-бойцам команды
бронепоезда «Гандзя». Тут до империалистической войны
проходила граница с Австро-Венгрией. В первый
же день войны австрийцы взорвали этот мост, и
русским солдатам-железнодорожникам вместе с
жителями пришлось поднимать ферму и
устанавливать ее на кряжах из шпал. Так мост
продолжал стоять и в 1919 году. Проезжая по мосту,
бронепоезд сделал несколько орудийных
выстрелов и, не получив ответа, въехал на станцию Под-
волочиск. Здесь в тупике увидели тот самый
петлюровский бронепоезд. Его команда разбежалась,
оставив все вооружение.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Бывшие пленные сообщили нам, что рядом
находятся военные хлебопекарни. Пока команда
грузила свежий хлеб, к бронепоезду подбежали две
взволнованные девушки. Плача и перебивая друг
друга, они просили Н. Ф. Григорьева освободить
из Подволочисской тюрьмы семерых
коммунистов, среди которых были их женихи.
Командир приказал артиллеристам обстрелять
тюрьму шрапнелью, и, когда он с двумя бойцами
и этими девушками подъехал на пароконной
подводе к тюрьме, стража уже разбежалась.
Команда бронепоезда быстро освободила товарищей.
Среди них был человек в железнодорожной
форме. Он оказался машинистом, его посадили в
тюрьму за то, что не согласился вести
петлюровский бронепоезд.
— Ну,— спросил его командир,— а наш
бронепоезд поведешь?

— Наш,— ответил он,— поведу хоть на край
света.
Так, начав свой первый боевой поход на
одном бронепоезде, мы вернулись в Проскуров еще
с двумя. Когда после удавшейся атаки на
петлюровцев командир бронепоезда собрал команду
для подведения итогов боевых действий, он
высоко оценил слаженность работы команды во
время боя, отметив однако, что была потеряна
связь с нашими частями.
О положении под Волочиском оперативная
сводка Киевского окружного военкома от 10 июля
1919 года сообщала: «На волочиском
направлении благодаря героическим усилиям наших
частей и личному участию в боях наркомвоена
Подвойского противник разбит». 6 июля петлюровцы
были выбиты из Проскурова. Столь же успешно
действовали советские войска на
Каменец-Подольском направлении. Но в это время на
восточный берег Збруча по приказу диктатора Петру-
шевича 16 июля стала переправляться галиций-
ская армия, насчитывавшая почти 45 тысяч
солдат и офицеров. Это и спасло петлюровцев
от полного разгрома.
Украинские буржуазные националисты,
объединив свои силы, предприняли наступление в
трех направлениях: на киевском — «главном» —
наступали войска 1-го и 3-го корпусов галиций-
ской армии и петлюровские части под общим
командованием генерала Кравса; на
житомирском — 2-й галицийский корпус и группа сечевых
стрельцов под командованием полковника
Вольфа и на одесском — разные группы петлюровцев
под командованием Тютюнника.

Красной Армии пришлось вести борьбу на два
фронта: против банд украинских буржуазных
националистов на западе и юго-западе и против де-
никинцев на юге Украины (Херсон, Одесса).
Немногочисленные и утомленные непрерывными
боями советские войска с трудом сдерживали натиск
численно превосходивших сил противника.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Бронепоезд «Гандзя» после боевого крещения
возвратился под Проскуров и стоял среди поля.
Кругом были холмы, а позади, невдалеке от
железной дороги, роща. Когда-то у этой рощи мы
начинали бой.
Бойцы высыпали из вагонов, стояли и жадно
вдыхали свежий воздух. Солнце пекло вовсю.
Однако после броневого вагона на солнце совсем
не было жарко.
В этот день произошел любопытный эпизод.
Вокруг бронепоезда, который стоял, было
безлюдно. Однако бойцы ощущали, что где-то совсем
недалеко, за холмами, идет жаркая схватка. Там
трещали пулеметы, часто и беспорядочно
щелкали ружейные выстрелы и ежеминутно все
покрывалось протяжным гулом артиллерии.
Командир бронепоезда, поручив сделать все
необходимое своему заместителю Басюку% с
несколькими бойцами отправился в село Михайлов-
ка, находившееся в нескольких километрах от
Проскурова, чтобы установить связь. Григорьев
предполагал, что в селе нет петлюровцев, в
крайнем случае они появятся там только к вечеру.
Так же думали и бойцы.
Однако, проезжая через Михайловку,
командир бронепоезда едва не попал в руки заскочив-

тему в село конному отряду петлюровцев. Только
по счастливой случайности бойцам удалось
отбиться от бандитов.
В двух километрах от села наши свернули на
хутор, где, по словам встреченного ими
милиционера, должен был находиться телефон. Командир
с группой бойцов подъехал к зданию сельского
Совета. Как и следовало ожидать, Совет уже
давно свернул свою работу. Через некоторое время
появился один из его членов, встретивший группу
недоверчиво и с удивлением. После наших
объяснений его недоверие исчезло. Григорьев попросил
разрешения позвонить по телефону. Он хотел
выяснить у командования, не стоит ли на станции
какой-нибудь красноармейский отряд, чтобы
поручить ему охрану села. Но все попытки
соединиться с Проскуровым были безуспешны...
Наши покинули хутор и отправились к
бронепоезду. Спустя несколько минут их настиг
всадник и сообщил, что петлюровцами захвачен в плен
командир полка, который дислоцировался в
Проскурове. Всадник рассказал, как это
произошло. Товарищ Квятек отправился верхом в
сопровождении трех красноармейцев на окраину
Проскурова. У местного кузнеца он узнал,
благополучно ли все в близлежащих селах.
Тут всадник почему-то замялся, а потом
назвал фамилию еще одного командира, вовсе не
находившегося в районе Проскурова. Это
вызвало подозрение у Григорьева. Ведь случалось, что
бандиты выдавали себя за красноармейцев.
И в подтверждение подозрений Григорьева
«красноармеец» стал целиться в него.
— Что вы делаете? — закричал один из
бойцов, еще не понявший, в чем тут дело.— Это
командир «Гандзи».

В этот момент из-за холма выскочил конный
отряд бандитов и устремился к нашей группе.
Командир бронепоезда скомандовал: <гБ раз-
ные стороны!»
За Григорьевым в погоню бросилось около
десятка бандитов.
Несколько километров длилась бешеная
скачка. У Николая Федоровича был в нескольких
местах прострелен плащ, а одна пуля оцарапала ему
бок. Но вот наступил критический момент. Один
из петлюровцев на хорошем коне догнал
Григорьева. У петлюровца винтовка и шашка, у
Григорьева — маузер, в маузере последние пули.
Командир резко приостанавливает коня,
поворачивается лицом к противнику. Тот в порыве
погони, беспорядочно стреляя, несется навстречу.
Подпустив петлюровца буквально на
несколько шагов, Николай Федорович выстрелил.
Петлюровец, приподнявшись в стременах для удара,
упал мешком. Еще один выстрел, и второй
бандит, тоже вырвавшийся вперед, бросился в
бегство.
В тот же день Николай Федорович
рассказывал нам обо всем случившемся, как о совершенно
обыденной вещи, легко иронизируя над собой и
петлюровцами, а еще несколько минут спустя
спокойно отдавал очередные указания по боевой
работе бронепоезда.
Сделав все распоряжения, Н. Ф. Григорьев
временно передал командование бронепоездом
Филиппу Басюку. После этого он выехал на
встречу с командиром дивизии Шмидтом и командиром
бригады Теслером. Григорьев доложил им о
своей встрече с противником, потом зашел в
медсанбат и сделал перевязку. На обратном пути он дол-

жен был доставить на бронепоезд
санинструктора, медикаменты.
В это время бойцы команды бронепоезда
П. Игнатов и Л. Головатый услышали от местных
жителей, что ночью в село прибудут петлюровцы.
— Не пустим в село бандитов! Встретим их
с боем! — предложил бойцам Басюк.
— Командовать будешь ты, Филипп,— решили
бойцы.
Филипп Басюк был очень горд тем, что в
отсутствие командира именно ему предложили
бойцы командовать предстоящей операцией.
Приступили к подготовке. В сельском Совете
было несколько молодых ребят, которые входили
в отряд самообороны. У них имелись обрезы. Как
только стемнело, Филипп Басюк оврагами вывел
всю команду к лесу, на то место, где было решено
устроить засаду. Притаились за деревьями.
— Петлюровцы побоятся гнаться за нами
ночью да еше в лесу. Откуда им знать, кто на них
напал,— говорил Басюк красноармейцам.
Действовали по такому плану (его обсудили
сообща). Вся команда была разделена на
пятерки, каждая пятерка выбрала старшего. Первые
три пятерки — нападающие — расположились по
обеим сторонам дороги у опушки густого леса,
а две другие — за ними шагах в пятидесяти.
— Я буду с первой группой, а ты со второй,—
сказал Басюк своему помощнику Васе
Капитану.— С началом боя твоя группа тоже стреляет,
только вверх, чтобы в нас не попасть, чтобы шуму
больше было.
Стояла теплая летняя ночь. Яркие звезды,
проглядывая сквозь ветви деревьев, мерцали на
черном, как бархат, небе. Ничто не нарушало
тишину. Как ни волновались бойцы, но их стало

клонить ко сну. Басюк также чуть не задремал.
Вдруг послышалась пулеметная дробь. Филипп
схватил винтовку. В темноте, над его головой, на
верхушку дерева пробежала, ломая сучья,
испуганная белка. Кто ее вспугнул? Сна как не
бывало. Вышел на дорогу. Тихо.
В какой-то книге Филипп Басюк читал, как
в старину воины, припав ухом к земле, слушали,
не идет ли вражеское войско. Он тоже припал
ухом к земле. Услышал отдаленный глухой шум.
Вскоре уже можно было различить топот копыт
и ржание лошадей. По спине пробежал озноб.
Басюк стремглав бросился назад к товарищам.
— Всем приготовиться! — приказал тихо.
На повороте дороги возникли силуэты
всадников. Филиппу показалось, что петлюровцы
развернулись к бою и лавиной мчатся прямо на них.
— Огонь! — закричал он срывающимся от
волнения голосом.
Эхо залпа прокатилось по ночному лесу.
Разведывательный дозор петлюровцев, решив, что
впереди партизанская засада, не принял боя и
ускакал обратно. Команда бронепоезда
торжествовала победу. Сколько раз они вспоминали
потом о своей ночной засаде, и какой гордостью
светились при этом их глаза!
Однажды на бронепоезд прибыл представитель
полиотдела дивизии. Беседуя с бойцами, он едва
успевал отвечать на их вопросы. Больше всего
спрашивали о положении на фронтах, о том, чем
занят сейчас Владимир Ильич, приходилось ли
политотдельцу встречаться с ним?
На последний вопрос представитель
политотдела дивизии ответил:
— Лично встречаться не приходилось. Но
Владимир Ильич Ленин очень интересуется положе-

нием на фронтах, расспрашивает, как живут
бойцы, как сражаются, о чем мечтают.
В июне — июле 1919 года сообщения с фронтов
были самые противоречивые. В одних говорилось,
что Красная Армия вот-вот уже одержит победу
над Деникиным и петлюровцами. В других— а их
было большинство — что многие красноармейские
части несут большие потери, бойцы длительное
время не получают горячей пищи, плохо одеты и
обуты. Гражданская война принимала затяжной
характер... Наиболее тревожные известия
поступали с Юго-Западного фронта. Проскуров,
Каменец-Подольский, Жмеринка и другие города по
нескольку раз переходили из рук в руки.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Обстановка накалялась. Положение
бронепоезда «Гандзя» было тяжелым. С тех пор прошло
много лет, но и сегодня слышу надрывный звон
телефона и голоса — угрожающие, просящие,
настаивающие на том, чтобы бронепоезд немедлен-
но поддержал огнем ту или иную
красноармейскую часть. Не хватало снарядов, пулеметных
лент, патронов. Бронепоезд с командой нередко
задерживался, а то и совсем не приходил к месту
назначения (попадали под огонь противника).
Чтобы быть готовыми ко всяким неожиданностям,
приходилось постоянно быть в напряжении.
Летом 1919 года 2-я дивизия под
командованием Д. Шмидта, которую поддерживал
бронепоезд «Гандзя», вела тяжелые бои в нескольких
километрах восточнее Проскурова. Соседи начали
отход с рубежа реки Збруч. Петлюровцы
обходили фланги дивизии Шмидта, а у того не было
резервов, чтобы заткнуть образовавшуюся брешь.
Связь у Шмидта с отступающими частями левого

соседа отсутствовала. Положение на этом участке
становилось катастрофическим. Д. Шмидт
готовился к тяжелому бою. Часть сил он снял с
направлений, на которых петлюровцы еще не
предприняли атак. Бронепоезду «Гандзя» с десантом
было приказано выбить противника со станции
Черный Остров.
Н. Григорьев решил действовать с
наступлением темноты. Это было опасно. Ведь противник
мог разрушить полотно дороги. А дрезину,
которую можно было бы выслать в разведку, так и не
удалось заполучить! Но приказ должен быть
выполнен.
С наступлением темноты бронепоезд с
десантом красноармейцев на борту двинулся на Черный
Остров. Облепленный красноармейцами, он
напоминал муравейник.
Бронепоезд бесшумно подошел к семафору и
остановился. Молодой командир десантников
Иванов выслал в разведку опытных красноармейцев.
Петлюровцы, захватив Черный Остров,
решили отметить свой успех. К ночи значительная
часть их воинства была смертельно пьяна.
Разведчики без единого выстрела обезвредили патрулей.
На станции события разворачивались успешно.
К Григорьеву подбежал командир десантников:
— Товарищ командир, рота форсированным
темпом пошла в наступление, петлюровцы
убегают, не успев одеться и захватить оружие.
— К орудиям! — скомандовал Григорьев.
Бронепоезд медленно двинулся с места.
Машинист вел поезд туда, где строения станции и
дальняя опушка молодого леса были окутаны серой
дымкой, образовавшейся от множества
оружейных выстрелов. Петлюровские цепи залегли.
Начало светать, залегший противник хорошо про-

сматривался. Мы открыли огонь по неприятелю
из пулеметов. Впереди, в прогалине между
деревьями, показались фигуры людей, бегущих с
поднятыми вверх руками.
В этом бою ранило двух бойцов команды
бронепоезда. Командир тяо/село переживал это. Ведь
каждый человек был на вес золота.
На рассвете следующего дня положение
дивизии и бронепоезда осложнилось из-за
несогласованности действий штабов наших соединений.
Одно распоряжение отменяло другое.
— Товарищ командир бронепоезда,
одновременно получено три разноречивых приказа,—
доложил начальник артиллерии бронепоезда
Тимофей Жмурик.
— Ясно, что все три приказа выполнить нам
не под силу, какому из них отдадим
предпочтение? — полушутя спросил Григорьев.
— По старинной солдатской заповеди в таких
случаях не рекомендуется спешить с выполнением
разноречивых приказаний, ибо их все равно
отменят.
— Нет, пожалуй, придется выполнять тот
приказ, который по времени отдан последним. Он
более других соответствует обстановке. Будем
поддерживать артиллерийским огнем
Чигиринский советский полк, который понес значительные
потери и вынужден вновь оставить Проскуров.
Басюк пытался установить связь со штабом
Чигиринского полка, но ему это не удалось.
А вскоре появился сам штаб, отступавший вдоль
железной дороги. Во второй половине дня весь
полк соединился с командой бронепоезда.
В ходе боев с противником бронепоезду
пришлось ни один раз прикрывать отступление пол-

ка, отрываясь от него на несколько километров.
Петлюровцы видя, что бронированная крепость
следует без прикрытия пехоты, часто пытались
окружить «Гандзю». С этой целью они
перекрывали путь завалами из шпал. Команда
подпускала врага поближе и открывала огонь из
двенадцати пулеметов. Петлюровцы, однако, и под
обстрелом, не считаясь с большими потерями,
пытались захватить бронепоезд. В тот раз они
скрытно подошли к месту временной стоянки
бронепоезда. Но примерно в 200 шагах от него
были обнаружены красноармейцами. По врагу
был открыт сильный пулеметный огонь.
Оторвавшись от противника, бронепоезд догнал
отступавший полк. После того, как бронепоезд выполнил
задачу по прикрытию наших отступавших частей,
его отвели ка отдых.
Григорьев собрал команду и подвел итоги
боевых действий. Он с похвалой отозвался о
действиях опытных артиллеристов и пулеметчиков:
Т. Жмурика, Л. Головатого, П. Шака, В.
Капитана, В. Старченко, И. Крысько, П. Игнатова и
других. А вот молодежь в критические минуты во
многих случаях терялась. «Нерешительный боец,
а тем более партизан,— говорил Николай
Федорович,— не может быть стойким защитником
революционных завоеваний».
Через несколько дней Н. Григорьев пригласил
на митинг команды бронепоезда начальника
политотдела дивизии Ивана Лаврентьевича.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Митинги в те дни проводились очень часто. На
них обсуждались самые насущные вопросы
красноармейской жизни.

Разговор командир бронепоезда начал
примерно так:
— Последнее время меня волнуют некоторые
цифры,— сказал Николай Федорович.—
Коммунистов у нас в команде мало, да и комсомольцев
немного.
— Это не беда,— возразил Иван
Лаврентьевич.— На очередном партийном собрании диви-
зии будет рассмотрено более двадцати заявлений
комсомольцев о принятии их в члены партии
большевиков. Мне известно также, что среди них есть
и заявления представителей вашей команды.
— Я не с том. Вопрос не только в количестве.
Во имя защиты Октябрьской революции и
Советской власти — и это показали последние боевые
действия — красноармейцы не щадят жизни.
Хотят быть большевиками, подают заявления в
партию. Надо, чтобы в этих сложнейших условиях
гражданской войны прием проходил без всяких
проволочек. Пожалуй, настало время принимать
в партию отличившихся в бою красноармейцев
сразу же после боя. Это намного поднимет боевой
дух бойцов. И тогда мы, командование
бронепоезда, поставим дело так, чтобы в учебе и в бою
каждый коммунист и комсомолец повел за собой
еще и беспартийного.
— Это верно,— сказал Иван Лаврентьевич,—
проводить таким образом прием в партию — дело
очень стоящее. Надо воспитывать молодых
бойцов на положительных примерах.
— Согласен. Да и примеров хватает. Главный
машинист бронепоезда Тимцунин, мой боевой
заместитель Филипп Басюк, молодой пулеметчик
Григорий Печенко... Словом, Иван Лаврентьевич,
давайте действовать вместе!

Беседы с каждым бойцом или с небольшими
группами пулеметчиков, артиллеристов,
машинистов стали на бронепоезде основным методом
партийной и комсомольской работы.
Командование особое внимание обращало на
подготовку экипажа к действиям в тылу
противника. Пулеметные и артиллерийские команды, в
которых не совсем еще был изжит дух
партизанщины, укрепили испытанными красноармейцами.
Для усиления агитационно-массовой работы на
бронепоезд направили прибывших из Москвы
коммунистов и несколько рядовых красноармейцев из
латышских стрелков.
Команда бронепоезда «Гандзя» готовилась к
новым боям.

Глава 4
ЖАРКОЕ ЛЕТО
Уже за полночь, а бойцы не спят. Полная луна
глядит прямо в узкие окошки бронированных
вагонов, слабо освещает совсем маленькие
полупустые помещения. Как ни устали бойцы
(впервые за последнюю неделю можно
спокойно отдохнуть), однако они не спят: уж
очень много было в последние дни событий,
впечатлений.
Бронепоезд «Гандзя» вместе с другими
красноармейскими частями отступал под сильнейшим
напором петлюровских войск.
Положение на юго-западе Украины было очень
серьезным. ЦК КП(б)У в начале августа
обратился с письмом к губкомам незанятой
петлюровцами Украины, в котором была намечена целая
программа практических мер, направленных на
укрепление обороны юго-западной части
республики. Их надлежало немедленно осуществить.
Информируя партийные организации о крайне
тяжелом положении республики, ЦК КП(б)У
сообщал губкомам об обращении В. И. Ленина к
коммунистам Украины.
«Продержаться еще полтора — два месяца,—
такой приказ мы имеем от ЦК РКП (б), такое
обращение прислал товарищ Ленин ко всем
коммунистам Украины. 57

Российская республика шлет нам свою
помощь».
ЦК КП(б)У указывал: во что бы то ни стало
нужно отбросить петлюровцев, разгромить
кулацкие банды, действовавшие в тылу советских войск.
Письмо заканчивалось призывом: «Помните,
товарищи, на вас лежит сейчас величайшая
ответственность перед партией, и свой долг вы обязаны
выполнить до конца». Письмо подписали члены
ЦК С. Косиор, А. Бубнов, А. Хмельницкий, В.
Мещеряков, Я. Гамарник. Почти все члены ЦК
КП(б)У были направлены на руководящую
политическую работу в Красную Армию. Местные
партийные организации уже в который раз
пересматривали свой состав, чтобы вновь выделить
коммунистов для укрепления Красной Армии.
В частности по решению Каменец-Подольского
губкома партии в каждом уезде формировались
батальоны из призывников (всего 12 батальонов
по числу уездов). Новые части в основном
использовались для борьбы с бандитизмом, принявшим
широкий размах на территории губернии. По
решению губкома партии красноармейские части,
в том числе и бригада, в состав которой входил
и бронепоезд «Гандзя», выделяли для вновь
формируемых батальонов оружие и боеприпасы.
Основная тяжесть борьбы против
наступавшего с запада противника легла на соединения 12-й
армии, особенно на 44-ю дивизию под
командованием Н. Щорса, которая к концу июля,
сдерживая натиск петлюровцев, занимала фронт от Сарн
до Волочиска.
На бронепоезде создали группу подрывников,
которая выводила из строя железнодорожное
полотно, стрелки, мосты, чтобы замедлить
продвижение противника.

Из воспоминаний Г. А. Печенко
Команда бронепоезда тяжело переживала на-
ше отступление. Многие красноармейцы говорили,
что командование Красной Армии допустило
ошибку, позволив петлюровцам в ходе первого на-
ступления советских войск укрыться на
территории Польши, нужно было, считали они, еще
весной добить петлюровцев...
Командир бронепоезда, слыша эти разговоры,
объяснял бойцам, что, очевидно, обстановка в
тылу требует временного отступления Красной
Армии для концентрации сил с тем, чтобы нанести
противнику решительный ответный удар.
Многие бойцы спрашивали у командира,
знает ли товарищ Ленин о нашем отступлении. По
мнению части красноармейцев, Владимир Ильич
об этом не знал.
Многие бойцы сомневались в необходимости
проведения подрывных работ командой
бронепоезда. Ведь мы скоро снова будем воевать в этих
местах. И тогда все разрушенное придется
возводить заново.
На это командир бронепоезда отвечал: «Война
требует жертв и разрушений, и мы не можем
допустить, чтобы петлюровские части быстро
продвигались, были мобильными и имели все
необходимое благодаря нашим промахам и
нерасчетливости». Он постоянно повторял: «Все действия
подрывников должны быть направлены на то,
чтобы задержать петлюровцев, усложнить их
продвижение вперед».
В ходе отступления команда подрывников
была очень загружена работой. Ежедневно
гремели десятки взрывов. Мы выводили из строя
участки железнодорожного полотна, стрелки, мосты.

Однако разрушать станционные сооружения нам
категорически запрещалось.
Петлюровцы не давали частям Красной Армии
закрепиться на выбранных рубежах. Поэтому
бронепоезд вынужден был все время прикрывать
отступление наших войск.
В это время команда стала испытывать
нехватку воды и дров, продовольствия и боеприпасов,
запасы которых были незначительны, а
снабжение не было организовано. Подрывников
больше всего беспокоила нехватка пероксилиновых
шашек. Я помню, что командование дивизии
предложило в то время помощь бронепоезду, но
красноармейцы отказались и дали слово в ближайшее
время заполучить боеприпасы у врага.
Наступая, петлюровские части в который уже
раз прорвались на окраины Проскурова. За
каждую улицу, квартал, за каждый дом шли
ожесточенные схватки, но уже всем было очевидно, что
Проскуров не удастся удержать...
Началась сплошная эвакуация. Штаб, местный
комитет КП(б)У и ревком организовали
оперативный вывоз из города материальных ценностей и
людей. Железнодорожники Проскуровского узла
Юго-Западной железной дороги осуществили
быструю и планомерную эвакуацию из города
раненых, вооружения, запасов продовольствия.
Перевозки и погрузочные работы производились
круглосуточно. Сворачивали работу и эвакуировались
советские учреждения. Толпами убегали местные
жители. Все знали, что ожидает это беззащитное
местечко: погромы, разгул националистических
банд, убийства, казни. Страдали от петлюровцев
в первую очередь рабочие, мелкие торговцы, ку-

стари, ремесленники, которые в результате разбоя
банд лишались крова, теряли имущество.
В тягостном сознании своего бессилия,
угрюмые и ожесточенные красноармейцы покидали
городок...
Пока шла эвакуация Проскурова, бронепоезд
«Гандзя» дежурил на станции. Чтобы не терять
времени, команда занялась необходимыми
хозяйственными делами: пополнили на артиллерийской
базе запас снарядов, зарядов и пулеметных лент,
съездили на продовольственную базу и привезли
хлеб, сало, чай и сахар.
Незаметно подошел вечер.
Вся команда собралась около бронепоезда, в
темноте курили, присев на корточки около парово-
воза.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Всем не давала покоя мысль о том, что вблизи
находится противник... Что он делает? Возможно,
бандиты подбираются к железнодорожной
станции? В этой темноте можно и в окружение
попасть... Когда днем в городе шел ожесточенный
бой, опасаться не было причины: орудийные
разрывы показывали, с какой стороны могли подойти
петлюровцы. Однако с темнотой выстрелы и
пулеметные очереди прекратились, и теперь бойцы
команды хватались за винтовки и пистолеты при
всяком случайном шорохе.
Утром на станцию приехал командир
Чигиринского советского полка Коцер. Сойдя с лошади, он
направился к командиру бронепоезда, который
как раз закончил беседу с командой и занимался
физзарядкой. До предела загруженный
служебными обязанностями, Николай Федорович никогда
не упускал случая сделать несколько физических

упражнений. Командиров Чигиринского полка и
бронепоезда связывали дружеские отношения. Ко-
цер, умевший самостоятельно принимать смелые
решения, не упускал возможности посоветоваться
с товарищами, прислушивался к их мнению.
Разговор начался в шутливом тоне.
— Николай, я этого упражнения не умею
делать, научи меня,—сказал подошедший Коцер.
— Как же тебя научить, если ты не в моей
команде? — снисходительно заметил Григорьев.
— Не знаю как, но придется научить, чтобы
избавиться от болезни.
— Чем же ты болен?
— Никак не могу наесться досыта: сколько ни
ем, все голоден.
— Ну пойдем, угостим тебя нашим обедом и
сразу все болячки пройдут.
— Не пройдут. Я уже пробовал, не помогает.
— Ну, так повтори это упражнение пятьдесят
раз, тогда, наверное, поможет.
Затем их диалог принял более серьезный
характер.
— Николай, как же так, казалось бы, делаю
все и времени не жалею, а оторваться от
преследования петлюровцев не могу, в чем причина?
— Эх, товарищ командир полка! — услышал
он в ответ.— Если бы все зависело только от того,
сколько времени мы отдаем военной службе, ваш
полк давно уже стоял бы на границе с Польшей.
— Может быть, я плохо взаимодействую с
соседями?
— С соседями вы пока что в ладу,—
улыбнулся командир бронепоезда.— Но дело не только в
этом. Необходимо срочное укрепление нашего
участка фронта. Вы, товарищ Коцер, должны
сильнее сплотить вокруг себя подчиненных, до

конца изжить дух партизанщины. Конечно, для
этого надо находить подход к сердцу каждого
бойца. Но это не означает панибратства, которым вы
грешите иногда,
Коцер и Григорьев долго совещались и
договаривались о тесном взаимодействии в предстоящих
боях. Потом они обошли бронепоезд и объяснили
команде, что петлюровцы, засевшие в Проскурове,
не страшны для нее. Обращаясь к
красноармейцам, Коцер спросил:
— Смогут ли чигиринцы рассчитывать на
вашу активную помощь?
— Можете на нашу помощь рассчитывать.
Полк в обиду не дадим,— ответил за всех
Тимофей Жмурик.
В тот же день штаб дивизии поставил
бронепоезду боевую задачу: во взаимодействии с
частями Чигиринского полка освободить Проскуров,
накануне захваченный петлюровцами. Бронепоезд
должен был атаковать противника в пять часов
утра, Чигиринский полк — в шесть.
Командование, видимо, не знало, что часть Кодера
находилась в два раза дальше от Проскурова, чем
бронепоезд. Но приказ надо было выполнять.
Бронепоезд на рассвете двинулся на врага и стал
обстреливать скопления петлюровских войск.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Тяжело пришлось нам в этом бою. Командир,
проведя оперативное совещание, приказал
артиллеристам по городу не стрелять, а пулеметчикам
частым прицельным огнем уничтожать живую
силу противника.
Григорьев, находясь в пулеметной команде,

сам руководил боем. Бронепоезд курсировал так,
что подступы к окраине города со стороны
станции Гречаны простреливались нашим прицельным
огнем. Красноармейские части, маневрируя,
успешно продвигались по опушке горящего леса.
Пулеметчики* которыми командовал Панте-
лей Игнатов, вели прицельный огонь по
петлюровцам, пытавшимся поразить бронепоезд.
Несколько бойцов команды под ураганным огнем
противника выскочили на ходу с бронепоезда,
забросали гранатами неприятельскую пушку вместе
с ее расчетом. Не останавливаясь, бронепоезд
«Гандзя» и дальше продолжал обстрел
петлюровцев. На пути бронированной крепости оказалась
дрезина, которая специально была брошена на
железнодорожное полотно петлюровскими
солдатами. Мы на скорости врезались в дрезину и
сбросили ее в кювет.
Бронепоезд, а за ним и подразделения
Чигиринского полка вышли к окраинам города, где
буквально несколько минут назад находились
позиции петлюровских артиллеристов. И
петлюровцы, ошеломленные внезапной атакой, стали
разбегаться. Многие из них попали под кинжальный
огонь пулеметчиков.
На окраине, в редком ольховнике, был виден
небольшой поселок. На одном из домов висел
петлюровский флаг.
— Туда! — кивнув в сторону дома с флагом,
скомандовал командир бронепоезда.
Машинист Тимцунин, развив небольшую
скорость, стал по колее объезжать дом, в котором,
по-видимому, находился петлюровский штаб.
Несколько пулеметных очередей — и успевшие
выбежать из дома петлюровцы бросились в разные
стороны.

Проскуров был освобожден. Части 2-й дивизии о
отогнали петлюровцев более чем на двадцать ки- g
лометров от города. Эта победа досталась доро- g
гой ценой. Погибло много красноармейцев. На 5
бронепоезде тоже были убитые и раненые. g
После окончания боевых действий
красноармейцы нашей команды приступили к сбору
захваченных у неприятеля трофеев. На бронированные
площадки поезда они сбрасывали оружие,
вещевые мешки, которые в панике были брошены
врагом.
А вечером бронепоезд «Гандзя» на станции
Гречаны уже пополнял свой запас воды, дров и
продовольствия. Там его и застал приказ
командования дивизии разгружать станцию Проскуров
от скопившихся эшелонов. Надо признаться, что
и командир, и члены команды не ожидали, что
новое поручение последует так скоро. Черные
брови Григорьева вплотную сошлись на переносице.
Это был признак того, что он недоволен.
На следующий день, утром, часть команды
бронепоезда была уже на железнодорожной
станции. К этому времени никого из станционного
руководства не было. Военный комендант сбежал.
Обслуживающий персонал станции также
покинул свои рабочие места. Вряд ли можно было в
таких условиях говорить о скорой разгрузке
станции. И тогда в который раз отличился главный
машинист бронепоезда Федор Федорович Тимцу-
нин, работавший ранее на станции Гречаны. Он
собрал машинистов и рассказал им о сложном
положении, создавшемся на станции Проскуров. Те
согласились приступить к работе. Их примеру
последовали другие железнодорожники. Вскоре со
станции один за другим начали уходить эшелоны. 65
3 9-118

Основные силы экипажа бронепоезда,
выполняя приказ командования дивизии, продолжали
сдерживать петлюровцев на подходе к Проскуро-
ву. Красноармейские части вели тяжелые бои.
С наступлением темноты, под покровом ночи, они
отходили з город. Лишь небольшие группы
постоянно находились на подступах к городу. В этих
группах били разведчики и пулеметчики. Этими
силами и предстояло сдерживать наступление
петлюровцев.
А на станции шла усиленная эвакуация грузов
в сторону Жмеринки. Среди этих грузов были
вагоны с боеприпасами, в том числе с
крупнокалиберными снарядами. Это было для бронепоезда
настоящей находкой.
Утром главный машинист бронепоезда
Ф. Ф. Тимцунин доложил командиру:
— Семидесятиметровый железнодорожный
мост в районе Деражни захвачен отрядом
петлюровцев. Враг занимает выгодные позиции, и бой за
мост можег принять затяжной характер.
Командир бронепоезда поставил задачу своему
заместителю Филиппу Басюку: к утру
следующего дня отбить мост.
Было известно, что отряд, захвативший мост,
невелик. Но все же петлюровцев было больше, чем
бойцов в команде Басюка.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Приближался рассвет. К тому времени бойцы
команды бронепоезда, посланные на захват моста,
были уже на расстоянии одного километра от
него. Выставив охранение, Ф. Басюк послал к
мосту разведчиков — В. Капитана и меня. Мы
выяснили, что возле первой балки моста установлено

орудие, а с другой стороны немного впереди —
пулемет. По мосту ходят двое петлюровцев. Об
этом доложили Басюку.
— О внезапной открытой атаке нечего и
думать,— пришел к выводу Басюк.— Выполнить
задачу сможем, если уничтожим петлюровцев без
шума.
— А если это не удастся? — спросил Игнатов.
— Попытаемся мост захватить внезапно.
— Внезапно, так внезапно, тогда надо
спешить, пока темно.
— Посоветовались, а теперь слушайте меня,—
сказал Басюк. И в голосе его прозвучали
властные нотки,— Игнатову со своими людьми без
шума снять охрану у выставленного орудия,
Григорию Печенко со своей группой обезвредить
пулемет. С собой беру Васю Капитана. Мы с ним
вдвоем снимем часовых на мосту. Пока не подадим
сигнал, никому не обнаруживать себя. Двигаться
в метрах ста пятидесяти позади нас. Понятно?
— Разрешите приступать? — спросил Игнатов.
— Приступайте, только не забудьте, что вы
действуете одновременно с группой Григория
Печенко.
Басюк не случайно брал с собой Васю
Капитана. Молодой красноармеец уже зарекомендовал
себя бесстрашным и находчивым разведчиком.
— Задача ясна? — спросил Капитана Басюк.
— Ясна.
— По существу мы с вами вдвоем
захватываем мост. А в случае неудачи первыми принимаем
на себя удар петлюровцев.
— Понятно, товарищ заместитель командира
бронепоезда.
Василий Капитан рассказал мне позже о том,
как они действовали:
3*

— Мы с Басюком передвигались перебежками
от дерева к дереву. Ступали бесшумно — сапоги
оставлены в засаде. Вот и мост,..
Залегли, затаились. Все яснее слышен стук
сапог петлюровских часовых. Один из них идет в
противоположную от нас сторону, а другой
подходит все ближе и ближе. Вот уже виден его
серый силуэт. Не дойдя до нас нескольких шагов,
патрульный остановился. Кряхтя, положил свое
оружие на дощатый настил моста, нагнулся и стал
крутить ручку телефонного аппарата, стоящего у
самих перил. Несколько отрывистых слов. Ответа,
видимо, не последовало. Петлюровец подул в
трубку. Зло выругался, потянулся к винтовке. Но
короткий и резкий удар свалил его,
— Шапку, жупан на себя и тихо снимай
второго,— шепнул мне Басюк.
— Есть!
— Действуй!
Я в петлюровской шапке и накидке, подражая
походке убитого, вразвалку зашагал навстречу
второму часовому. Дошел до середины моста,
остановился.
Мне казалось, что сердце мое застряло в горле.
Что если часовой меня окликнет? Но тот, не дойдя
нескольких шагов, повернулся и направился в
противоположную сторону. Я осторожно последовал
за петлюровцем. Он постепенно ускорял шаги.
Расстояние между мной и часовым заметно
сокращалось. Я старался унять нервную дрожь, но рука
не слушалась,,. Вот меня отделяет от петлюровца
всего каких-нибудь десять шагов. Стук его
кованых сапог отзывается в голове гулкими ударами.
Еще мгновение... и спокойствие вернулось ко мне.
До петлюровца не более двух шагов. Я, сделав

последний шаг, со всего размаха прикладом
винтовки нанес полуобернувшемуся часовому удар.
Петлюровец рухнул без звука...»
Однако сделано было еще не все. Петлюровцы
с минуты на минуту могли обнаружить
исчезновение часовых.
Капитана догнал Басюк с подоспевшими
бойцами. Они благополучно достигли
противоположного берега. Несколько бойцов Филипп оставил
для охраны моста, а с остальными осторожно
направился к дому, где, как предполагалось,
находились петлюровцы.
Окна дома были темны, вокруг стояла мертвая
тишина. Может быть петлюровцы уже заметили
красноармейцев, взяли их на мушку, подпускают
ближе?
Когда Басюк и Капитан, шедшие впереди
остальных, вплотную подошли к дому и
прислушались, опуда доносился спокойный храп.
— Останься на крыльце. Я пошел в дом,—
шепнул Басюх Капитану.
— Товарищ Басюк, там их много!..
— Знаю.
Дверь была не заперта. Басюк неслышно
проскользнул з нее и увидел вповалку спавших
петлюровцев. Он остановился в растерянности. Со
спящими петлюровцами покончить просто — пару
гранат и зсе... Но в дом протянут провод — в углу
комнаты поблескивал телефонный аппарат.
Возможно, петлюровцы держат связь не только с
часовым на мосту, но и со своим командованием?
Действовать ножом? Петлюровцев много...
Наконец Басюк решил. Он вытащил нож и
нагнулся к тому, который лежал к нему ближе
остальных...

С петлюровцами, спавшими вповалку на полу,
было покончено. Остался только один, офицер,
лежавший на кушетке. От шума он проснулся,
вскочил. Басюку пришлось пустить в ход винтовку.
Тем временем, пока Басюк и Капитан
действовали на мосту, группа П. Игнатова бесшумно
уничтожила петлюровцев у пушки, а группа
Григория Печенко — тех, что были у пулемета.
Бойцы команды бронепоезда, заняв оборону у
моста, ждали: не появятся ли еще петлюровцы?
Но опасения оказались напрасными.
На рассвете железнодорожные составы со
станции Проскуров прошли по мосту.
После недели тяжелых боев за Проскуров
команда бронепоезда сделала привал. Командир
надеялся, что небольшая передышка, которая
дана сейчас его людям, позволит за короткий срок
восстановить боевую готовность подразделения.
Николай Федорович за сравнительно короткий
срок сроднился со своей командой, знал, что
бойцы его не подведут. Люди же безраздельно верили
своему командиру. Многие— из этих мест,
соскучились небось но дому, думал командир. Он
отошел от бронепоезда и, шагая по густой траве,
поднялся на насыпь, что была совсем близко от
железнодорожного полотна. Вокруг желтела рожь,
недалеко — небольшая речушка, заливной луг.
На нем ромашки, колокольчики.
В это время к командиру бронепоезда подошел
Лукьян Степанович Головатый.
— Николай Федорович, товарищ командир!
Хотелось бы побывать дома, проведать свою семью.
— Дорогой Лукьян Степанович, где же они у
тебя, в какой деревне?
С какой тревогой он ждал все эти дни
подобной просьбы от любого члена команды,.,

— Мой дом в шести километрах от Деражни, о
у меня там жена и двое детей. Узнать бы, как они g
живут, не голодают ли, посеяли ли хлеб и как бу- g
дут убирать... g,
— Вот что, товарищ Головатый, побывку вы, g
как примерный боец, заслужили, однако
отпустить вас согласно законам военного времени не
могу. Вдруг в вашей деревне находятся
петлюровцы, и они схватят вас. Или бронепоезд
получит команду и уйдет из-под Деражни. Что скажут
другие бойцы, узнав, что на бронепоезде нет
лучшего наводчика шестидюймовки? Поэтому
напишите домой письмо, а я попытаюсь его через
разведчиков штаба дивизии переслать вашим
родным.
Головатый внимательно выслушал командира,
вернулся к бронепоезду, сел возле бронеборта и
написал письмо.
Коротким было это письмо. Лукьян
Степанович сообщал вкратце о своих боевых делах,
рассказывал, в каких условиях приходилось воевать
в эти тяжелые месяцы, писал о том, как тоскует
о близких. Перечитав написанное, он отнес письмо
командиру.
— Письмо готово, товарищ командир.
Головатый подал конверт Николаю Федоровичу:
— Если не удастся, верните мне тогда письмо
обратно. После окончания войны будем вместе с
женой читать его.
Бронепоезд «Гандзя» находился в районе
Деражни, в тридцати километрах восточнее Проску-
рова. Уже слышался грохот неприятельских
орудий. Под этот гул местные жители убирали
урожай.
Время, отведенное на доукомплектование в
Деражне, командир бронепоезда и начальники 71

служб использовали для боевой учебы. Много
внимания уделялось ночным занятиям. Команда
убедилась, что петлюровцы больше всего боятся
ночного боя, когда они не могут использовать свою
боевую технику, а ведь именно в этом состояло
их главное преимущество.
Для нас трудность выполнения заданий в
ночное время заключалась в том, что на бронепоезде
не было каот местности и определить координаты
цели было очень трудно. Выход нашел начальник
артиллерии Жмурик, который организовал на
возвышенности наблюдательный пункт.
Вскоре были определены цели и подавлены
огневые точки противника. Бронепоезд также
систематически обстреливал скопления
петлюровских войск.
К тому же командование дивизии вменило в
обязанность команде бронепоезда борьбу с
диверсантами, разного рода бандами. В этих целях из
числа бойцов была выделена специальная группа,
которая периодически курсировала по линии
железной дороги, прочесывала леса, прилегающие
к ней, обследовала населенные пункты.
Во время одного из таких рейдов в лесу у
станции Сербиновка 29 июля десантники бронепоезда
окружили банду, в которой было человек
пятнадцать. Во время перестрелки пять бандитов было
убито, остальные сдались в плен. В ходе
расследования выяснилось, что пленные — кадровые
петлюровские офицеры.
При любой, даже небольшой передышке
между боями команда бронепоезда давала концерты.
В них обычно было специальное отделение —
«исполнители из публики». Желающих выступить
всегда хватало. Зрители подбадривали
«артистов» аплодисментами.

И Григорьев, и Басюк с живым интересом и
одобрением относились к самодеятельности
красноармейцев, понимая, что для бойцов это не
только отдых, но и своего рода общественная трибуна.
С каким огромным желанием они участвовали в
концертах, писал много лет спустя Крышталь —
руководитель концертной группы бронепоезда
своему командиру: «Удивительные были времена.
Артист, организатор, политический работник,
пропагандист и агитатор, комиссар — все это
сливалось, прежде всего, в одно понятие — боец!
Артисты команды бронепоезда «Гандзя» и были за
то особенно любимы красноармейцами, потому
что понимали друг друга с полуслова, поскольку
вместе воевали, шли в наступление, а также и
отступали».
Летом 1919 года советские войска были
изнурены непрерывными ожесточенными боями. Под
натиском превосходящих сил петлюровцев они
оставили Проскуров и направлялись в сторону
Жмеринки. Для пополнения запаса воды, топлива
и вооружения бронепоезд двигался туда же.
Станция была забита эшелонами с грузами, много
людей находилось на открытых платформах.
Оказалось, что банде Тютюнника удалось
перерезать путь у Винницы и дорога на Киев была
закрыта. Когда бронепоезд подходил к Жмеринке,
стали встречаться части Красной Армии, которые,
отступая, двигались навстречу нам. Бронепоезд
вынужден был задержаться в нескольких
километрах от станции Жмеринка на Посту-Подольском.
Вскоре нам было приказано подготовиться к
защите Жмеринки, а также разгрузить станцию
от эшелонов.

Глава 5
ОТ ПРОСКУРОВА ДО КИЕВА
» конце июля — первой половине августа 1919
года советским войскам удалось остановить
наступление деникинцев на воронежском и
курском направлениях. В то же время
осложнилась обстановка на Украине, где Красной
Армии пришлось вести борьбу одновременно на два
фронта: на западе — против перешедших в
наступление петлюровцев и белополяков, на
востоке— против превосходящих сил деннкинских
войск.
Неудачи Красной Армии на Украине в
значительной мере были следствием усилившихся в
это время колебаний среднего крестьянства, что
выражалось в отказе от сдачи государству хлеба
по твердым ценам, в уклонении от призыва в
Красную Армию, дезертирстве, пассивности при
организации обороны против белогвардейцев,
поддержке в ряде случаев кулацко-национали-
стических банд.
Колебания среднего крестьянства особенно
усилились весной 1919 года, когда Советское
правительство приступило к проведению
продразверстки. В известной мере этому способствовали и
ошибки, допущенные в республике при
проведении земельной политики: форсированное создание
коммун и организация на бывших помещичьих
землях совхозов без учета острой потребности
крестьянства в земле. Сильное недовольство кре-

стьян вызывало назначение во многих местах
руководителями совхозов бывших управляющих
помещичьими имениями.
Сказывались и недостатки в работе
государственного аппарата, в который проникло немало
националистических элементов. К этому
необходимо добавить игнорирование некоторыми
руководящими советскими и партийными работниками
Украины местных условий, пренебрежительное
отношение к украинскому языку и культуре.
Однако главными причинами колебаний
среднего крестьянства Украины и временных успехов
белогвардейцев и петлюровцев летом 1919 года
были объективные трудности становления
Советской власти, обусловленные сложившимся к тому
времени соотношением классовых сил,
сложностью внутренней и международной обстановки,
хозяйственной разрухи и ухудшившимся весной
военным положением республики (в это время
белогвардейская армия Колчака добилась
значительных успехов на Восточном фронте, а
Юденича — под Петроградом).
В. И. Ленин неоднократно указывал, что в
период после свержения буржуазии до упрочения
Советской власти неизбежны колебания средних
слоев крестьянства, пока их собственный
практический опыт позволит сравнить руководство
свергнутых эксплуататорских класов и руководство
пролетариата. Ленин считал, что трудящееся
крестьянство Украины, испытав ужасы
белогвардейского и петлюровского режимов, решительно
встанет на защиту власти Советов.
В условиях жестокого террора
белогвардейцев и петлюровцев большевистские организации,
ушедшие в подполье, организовали массовое
народное движение против внутренней контррево-

люции. Террор и грабежи, возврат земель
помещикам, насильственная мобилизация в
добровольческую и петлюровскую армии,
преследование украинского языка, культуры — все это
способствовало глубокому перелому в политических
настроениях среднего крестьянства Украины,
захваченной деникинцами и петлюровцами.
Положение Красной Армии на фронте с
петлюровцами было очень тяжелым. Советские
войска были изнурены непрерывными
ожесточенными боями. Под натиском превосходящих сил
противника части Красной Армии оставили Сарны,
Ровно, Здолбуново и закрепились на позициях
вблизи Жмеринки. 44-й дивизии Н. А. Щорса
было приказано оборонять Коростеньский
железнодорожный узел, выдвинуться на линию Суща-
ны — Сухая — Малин и здесь прочно
закрепиться.
Однако наши войска продолжали отступать
под ударами петлюровцев в сторону Жмеринки.
Бронепоезд «Гандзя» находился на Посту-По-
дольском, когда команде был дан приказ
организовать разгрузку станции Жмеринка, в короткий
срок освободить пути от эшелонов, отправить лк>
дей, скопившихся на вокзале.
Бойцы поняли, что красноармейские части и
дальше будут отступать. Однако Н. Ф. Григорьев
успокоил команду, сообщив, что в штабе дивизии
разговоров об отступлении не слышал. Были
только указания о защите Жмеринки, бойцам
предписывалось сделать все, чтобы станцию не сдавать.
Командир рассказал также, что для обороны
Жмеринки была произведена перегруппировка
сил и станцию должна защищать дивизия Щорса.
Бронепоезд огнем будет отражать наступление
петлюровцев.

В дивизии Н. А. Щорса было два самодельных
бронепоезда (так называемые летучки), но они к
тому времени находились на другом участке
фронта. Н. Ф. Григорьев предупредил команду,
что Щорс знает о «Гандзе» и собирается их
посетить.
Бойцы обрадовались этому. Василий Капитан
предположил, что встреча с начдивом принесет
команде конкретную пользу, поскольку он может
быть даст распоряжение о выдаче нового
красноармейского обмундирование взамен старого
«домашнего». Другие красноармейцы связывали
посещение Щорсом бронепоезда с расширением
активных боевых действий.
В тот день боевых действий не было и
команда занималась подготовкой к разгрузке станции.
Эвакуация эшелонов была поручена Басюку и
главному машинисту бронепоезда Тимцунину. Им
в помощь были выделены бывшие рабочие
станции Гречаны.
День прошел спокойно. Петлюровские войска
наступления вдоль линии железной дороги не
вели. Бои шли в районе Летичева — Литина.
Эвакуация людей и эшелонов со станции Жмеринки
проходила успешно. Для обеспечения
нормального движения эвакуированных эшелонов
бронепоезду пришлось совершить специальный рейс на
участке Жмеринка — Винница, где действовало
немало банд. Эшелоны двигались со станции
Жмеринка по направлению на Винницу сплошным
потоком, поэтому бронепоезд в тот день не успел
вернуться на передовую.
Наступала вторая ночь обороны Жмеринки.
Часть команды, свободная от дежурства,
расположилась на отдых. На бронепоезде подходящих
мест для этого не было, поэтому некоторые бойцы

влезли на платформы и спали, положив головы на
шпалы. Однако многим несмотря на усталость не
спалось. Они прислушивались к скрипу повозок и
обозов, которые шли мимо. Часть бойцов шепотом
обсуждала, удастся ли защитить Жмеринку? Кто-
то сказал, что петлюровцы неспроста притихли,
видно накапливают силы, а наш участок обороны
передается дивизии Щорса.
В это время подал голос П. Игнатов:
— Дивизия Щорса, без сомнения, защитит
Жмеринку. Известно ведь, что она Киев взяла
штурмом незначительными силами. Спите
спокойно и не мешайте отдыхать бойцам!
На рассвете, слева от Поста-Подольского
стали слышны артиллерийские выстрелы. Противник
вновь и вновь переходил в яростные атаки на всем
участке обороны 44-й дивизии. Во время одной из
атак противник совсем близко подошел к
бронепоезду.
Н. Ф. Григорьев из кабины паровоза, откуда
хорошо были видны цепи петлюровцев, уверенно
подавал команды артиллеристам. «Гандзю»
поддерживала дивизионная артиллерия. Однако
петлюровцы продолжали рваться вперед. А когда их
цепи приблизились к нам на четыреста-пятьсот
метров, полк, который находился в засаде, открыл
по ним ружейно-пулеметный огонь. Враг не
выдержал и откатился назад. Атака захлебнулась.
В полдень петлюровцы возобновили обстрел
позиций, расположенных вблизи стоянки
бронепоезда. Они были убеждены, что передний край
обороны наших войск проходит именно здесь. На
самом же деле Н. А. Щорс оставил у бронепоезда,
не успевшего возвратиться в Жмеринку, лишь
боевое охранение. Пока петлюровская пехота,
поддерживаемая артиллерией, атаковала именно

этот участок, по приказанию начальника дивизии 2
по ней был нанесен удар огнем дивизионной ар- J
тиллерии. К тому времени отошедшие на новые 0
позиции части соединения уже хорошо подгото- J
вились к отражению атак врага. 8
Только теперь понял экипаж бронепоезда, как >:
оперативно и организованно был осуществлен |
этот маневр командованием дивизии. Бойцы ди- £
визии, как и бронепоезд, заняли на возвышен- и
ности новые, более выгодные позиции. А петлю- °
ровцы остались на открытой местности и несли
значительные потери от артиллерийского огня.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Исчез наш новый повар Козюк. Как своего
односельчанина, бедняка, председателя комитета
бедноты села его рекомендовал в команду
начальник артиллерии Тимофей Жмурик.
В тот день на рассвете Козюк, оказавшись
случайно отрезанным от своих внезапной атакой
петлюровцев, долго бродил, пытаясь найти
безопасный путь, но повсюду натыкался на петлюровцев.
Уже в полдень, обессиленный, но еще не
потерявший надежды выбраться, он остановился на
опушке рощи. Решил здесь отдохнуть и дождаться
ночи. В кустах наткнулся на раненного в ночном
бою красноармейца из дивизии Щорса. Козюку
удалось дотащить раненого до густого
кустарника, перевязать ему раны, а затем вместе с ним
выйти на аинию железной дороги.
Козюк, работавший до прихода к нам в
ремонтной бригаде, которая находилась именно в
этом районе, вдали от станции и населенных
пунктов, решил разыскать ремонтников. Продвигаясь
по линии аселезной дороги в направлении Жме- 79

ринки вместе с красноармейцем, он через
некоторое время нашел бригаду. Железнодорожники
накормили бойцов и подарили команде бронепоезда
большой котел для приготовления еды, часть
своих продуктов и самые необходимые кухонные
принадлежности. Снарядив для доставки всего этого
дрезину, они отправили нашего повара в сторону
Жмеринки.
И вот, подъезжая к станции, команда
бронепоезда заметила, что навстречу движется
грузовая дрезина. Бронепоезд замедлил ход и
остановился. Изумленным бойцам открылось
живописное зрелище: Козюк и еще несколько рабочих
толкают дрезину, на которой лежит котел,
продукты и кухонные принадлежности. Экипаж бурно
приветствовал Козюка.
Так неожиданно перед командованием
бронепоезда встал вопрос, где же разместить подарки
ремонтников. Бойцы уговорили Басюка временно
сложить все на платформе. Тот сначала
согласился, однако увидев, как выглядит платформа, на
которую был погружен котел, тренога и все
остальное, раздраженно сказал: «Да это не
бронепоезд, а какая-то харчевня. Все-таки Козюку со
своим добром придется убраться». Однако бойцы
встали на защиту Козюка и впоследствии по
приказу командира бронепоезда для команды был
организован свой пищеблок со специальной
походной кухней.
Командира бронепоезда одолевали новые
заботы. Анализируя более чем двухмесячные боевые
действия бронепоезда, Григорьев пришел к
выводу: несмотря на то, что в боевых условиях
члены экипажа проявляют личную отвагу, команде
никак не удается ошеломить противника, привык-

шего воевать вдоль железных дорог, внезапными
ударами, атаковать его с тыла. Бронепоезд часто
попадал в окружение. Петлюровцы как будто
поджидали его. Это беспокоило командира.
Николай Федорович уже в первый месяц
командования бронепоездом разгадал многие
тактические приемы врага. Ему хотелось теперь,
чтобы его бойцы умели противопоставлять этим
приемам свой маневр. Но чтобы научить бойцов
этому, требовалось время. Поэтому Григорьев,
докладывая начальнику дивизии о боевом состоянии
своей команды, попросил дать ему
дополнительное время для боевой подготовки и приведения в
порядок бронепоезда.
— Вы что, предлагаете временно прекратить
наступательные действия бронепоезда, действия,
имеющие решающее значение для дивизии? —
спросил начдив.— Пока что указаний в
отношении передышки для бронепоезда не будет!..
Вскоре в приказе по дивизии бронепоезду
«Гандзя» было вменено в обязанность
поддерживать своим огнем 44-ю дивизию, в состав которой
он вошел.
Петлюровские войска, не добившись
ощутимых успехов в дневных наступательных боях,
решили во что бы то ни стало достичь поставленной
цели неожиданными ночными атаками. Врагу
удалось добиться некоторых успехов.
Н. Щорс без промедления отдал приказ по
дивизии:
«...В ряде случаев петлюровцы своими
ночными действиями застают наши подразделения
врасплох, в силу чего противник нередко имеет успех.
Эти частые успехи врага являются следствием
того, что некоторые наши части не только не про-

водят активных ночных действий, но и не
готовятся к отражению действий противника ночью...
В силу ь)Того приказываю:
1. Принять немедленно меры к резкому
повышению бдительности наших войск, особое
внимание обратить на ночные действия.
2. Провести по плану соответствующие
занятия и инструктажи по подготовке руководящего и
красноармейского состава к ночным действиям...»
После эгого приказа начдива 44-й, основанного
на тщательном изучении противника, команда
бронепоезда «Гандзя» тоже начала усиленно
готовиться к ведению боя в ночных условиях.
Командир экипажа, его заместители,
начальник артиллерии и пулеметной команды
совершенствовали боевую выучку красноармейцев. Они
разъясняла команде, что предстоят тяжелые бои,
рассказывали, что представляют собой
вооруженные силы противника.
Во время подготовки к наступлению, в ходе
постоянных боев Н. Ф. Григорьев и его заместители
особое внимание уделяли изучению тактики
ведения боя противником. Они учили своих
подчиненных и сами учились, оставаясь, как всегда,
требовательными и не допуская никаких послаблений.
Так, в приказе по бронепоезду от 30 июля
1919 года Григорьев проанализировал
организацию ночного патрулирования в районе станции
Жмеринки и проведение эвакуации. Серьезные
замечания получили заместитель командира
бронепоезда Басюк и главный машинист Тимцунин,
которые не сумели должным образом организовать
курсирование бронепоезда в ночное время,
потеряли в ходе эвакуации связь с другими
эшелонами, в результате чего задача не была до конца
выполнена.

Эвакуация шла медленно. Не хватало
паровозных бригад и паровозов. Движение эшелонов
застопорилось. И лишь благодаря энергичным
действиям коменданта укрепленного жмеринского
узла бывшего матроса Балтийского флота Писка-
рева удалось разгрузить станцию.
Немало было сделано и для того, чтобы во
фронтовой обстановке улучшить на бронепоезде
быт красноармейцев. Бойцы ощущали не только
требовательность, но и заботу командования. Это
поднимало их дух.
Молодые бойцы команды часто говорили:
надоело, мол, воевать, не видя в лицо противника.
Многие рвались сражаться с врагом, как они
говорили, в открытую.
Вместе с боевым опытом к молодым ребятам
приходило ясное понимание того, что они — бойцы
Рабоче-Крестьянской Армии, самой справедливой
армии в мире.
В команде бронепоезда была железная
воинская дисциплина. Хочу-не хочу, могу-не могу —
таких слов бойцы «Гандзи» не знали.
В те июльские дни бронепоезд, действовавший
совместно с Таращанским полком 44-й дивизии,
получил задание нанести внезапный удар по
противнику, прорвавшемуся к Виннице.
Почти двенадцать часов заседало
командование бронепоезда и Таращанского полка.
Оценивали данные дивизионной разведки,
разрабатывали детали операции. Все понимали: неожиданно
подойти к станции Винница вряд ли удастся,
предстоит открытый бой. И бой трудный. Но главная
сложность состояла в том, что на подходе к
Виннице располагались еще пять станций, которые
охранялись усиленными отрядами петлюровцев.

Значит, взять станцию можно было только
внезапным ударом ночью.
Общее командование предстоящей операцией
было поручено Н. Ф. Григорьеву. Для размещения
двух рот Таращанского полка к бронепоезду
«Гандзя» прицепили еще две платформы.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Ночью проехали Жмеринку. Бронепоезд
двигался к Виннице на малой скорости. Благодаря
этому наши наблюдатели успели заметить, что у
станции Тиски рельсы в одном месте
разъединены. Поезд иамедлил движение и остановился.
Всего несколько минут понадобилось ремонтной
бригаде для ликвидации разрыва. Затем мы
двинулись дальше. Но впереди бронепоезда пришлось
пустить дрезину. Мост через Южный Буг
миновали благополучно, поскольку его охраняли
местные партизаны.
Примерно в километре от семафора
бронепоезд остановился. Командир выслал разведку во
главе с начальником бронеборта Старченко,
бывшим прапорщиком царской армии, георгиевским
кавалером. Вражеская застава возле семафора
была без единого выстрела снята. При помощи
взятых в плен петлюровцев удалось также
обезоружить охрану вокзала на станции Винница.
С сообщением об этом на бронепоезд были
посланы связными я и Василий Капитан. После
этого бронепоезд тихим ходом подошел к семафору.
Противник так и не заметил ничего.
Как подойти к перрону, чтобы не разбудить
бандитов, отдыхавших в здании вокзала?
Старченко предложил выслать роту красноармейцев
и окружить вокзал, преградив петлюровцам та-

ким образом путь к отступлению. Командир так 2
и поступил. После этого бронепоезд на полном *
ходу двинулся к вокзалу. о
Скрыто подойти к вокзалу все-таки не удалось. J
Началась перестрелка, бандиты, засевшие в зда- g
нии вокзала, оказывали яростное сопротивление. £
Они попытались было прорваться в город, но рота g
Таращанского полка, оцепившая здание, застави- £
ла их отступить. Когда же бронепоезд, подошед- •-
ший к перрону, открыл огонь из пулеметов по
зданию вокзала, противник вынужден был сложить
оружие.
Только нескольким бандитам удалось бежать
под покровом темноты.
Бой на станции затихал. Под редкими
выстрелами бойцы команды бронепоезда на руках
выносили с поля боя раненых товарищей. Вот в
воздухе повисла красная ракета — знак окончания
операции. Бронепоезду и ротам Таращанского
полка надо было отходить.
За семафором собралась команда бронепоезда
и бойцы-таращанцы. Но конец операции был
омрачен: ранило трех красноармейцев. Их на
бронепоезде доставили в лазарет полка.
Основные силы петлюровцев, находившиеся в
Виннице, услышав стрельбу на вокзале,
бросились на выручку своим, однако были встречены
прицельным огнем красноармейских частей.
Затем командир бронепоезда дал приказ
начальнику артиллерии Жмурику выпустить несколько
снарядов из трехдюймовой пушки по центральной
площади города.
Тридцать километров обратного пути
бронепоезд преодолел быстро, и еще не наступили
сумерки, как мы уже были в Жмеринке. На ее
окраине, гдг расположилась команда бронепоезда, 85

были выставлены сторожевые посты. К ужину
возле бойцов собрались красноармейцы, не
участвовавшие в ночной вылазке, местные жители. Козюк
приготовил на ужин украинский борщ со сметаной
и вареники с творогом. Посуды и ложек, правда,
было маловато, но жители городка принесли для
красноармейцев свою домашнюю утварь.
Обстановка на участке фронта, где воевала
44-я дивизия Щорса, с каждым днем
усложнялась. Противник усиливал натиск. Команда
бронепоезда вместе с красноармейскими частями
удерживала наши опорные пункты,
расположенные по линии железной дороги. Едва отдохнув
после одного боя, бойцы начинали подготовку к
другому, еще более изнурительному.
30 июля во второй половине дня на
бронепоезде был проведен смотр боевой готовности
команды. Оказалось, что нескольким пулеметам
требовался текущий ремонт. Не хватало смазочного
материала для шестидюймового орудия. Но
особенно туго обстояло дело с одеждой и обувью для
бойцов. Красноармейцы были почти раздеты.
Основная часть экипажа имела «домашнее»
обмундирование. Население ближних деревень
передавало для бронепоезда немало вещей, но их не
хватало на всех. А ведь приближалась осень.
Поступило указание: шить обмундирование из
трофейного сукна. Этой работой занялись старшие
по возрасту бойцы. Однако ткани было
недостаточно на всех, и проблема оставалась острой.
В зто время положение 44-й дивизии и
команды бронепоезда серьезно ухудшилось. В район
железной дороги противник стянул крупные силы.
Казалось, что и заяц не перебежит через
железнодорожное полотно незамеченным. Но бронепоезд

«Ганцзя» продолжал выполнять задания,
обстреливал врага из орудий и пулеметов.
Позже историки гражданской войны и
иностранной военной интервенции на Украине придут
к выводу: подключение бронепоездов в июле и
августе 1919 года к боевым действиям частей и
соединений Красной Армии на Юго-Западном
фронте ощутимо содействовало успешному отражению
наступления петлюровских войск.
В задачу бронепоезда входило не только
поддержание артиллерийским огнем частей и
соединений Красной Армии, но и несение караульной
службы в ночное время.
После наших неудач под Проскуровым
петлюровцы еще больше активизировались. Следуя за
отступающими частями 44-й и 45-й (бывшей 2-й)
дивизий, противник вторгся в пределы Летичев-
ского, Жмеринского уездов и находился в 30—
35 километрах от Винницы.
Несмотря на победу в ночном бою за станцию
Винницу, Григорьеву и его заместителю Басюку
крепко досталось от Щорса за некоторые
оплошности, допущенные при отходе бронепоезда.
Вызвав командира и его заместителя,
Николай Александрович объяснил текущую
обстановку, указал на слабое взаимодействие команды
бронепоезда и бойцов Таращанского полка.
Главное внимание на этом совещании было обращено
на боевую готовность подразделений и частей, в
том числе и бронепоезда, который находился
в сторожевом охранении. По распоряжению
начдива экипаж был усилен еще одним пулеметом.
Щорс просил Григорьева и его заместителя
передать команде бронепоезда, что предстоят крупные
боевые операции.

Из воспоминаний Г. А. Печенко
В тот же день Николай Александрович Щорс
впервые посетил наш бронепоезд. Стояла сильная
жара. Начдив 44-й прискакал с охраной и
спешился возле паровоза. Н. Ф. Григорьев доложил
ему, что команда после выполнения боевого
задания находится на отдыхе.
По просьбе Щорса командир «Гандзи» собрал
бойцов на митинг. Николай Александрович
рассказал о задачах, которые стоят перед
соединением. Его слушали с большим вниманием.
Потом выступил и командир бронепоезда.
После митинга начдив решил проверить
боевую мощь «Гандзи». Он поднялся на бронеборт,
присел на ящик из-под снарядов около
шестидюймового орудия, вынул карту из полевой сумки
и отдал распоряжение начальнику артиллерии
Жмурику немедленно обстрелять ближайшую
деревню, в которой находились петлюровцы.
Но перед этим между Щорсом и Тимофеем
Жмуриком состоялся небольшой разговор:
— Вы разбираетесь в карте? — спросил Щорс
бывалого артиллериста.
— Так точно, разбираюсь! — ответил тот.
— Где вы этому научились?
— В царской армии служил в артиллерии
старшим фейерверкером, окончил учебную
команду по специальности артиллериста. Затем три
года воевал, награжден георгиевскими крестами...
— Ну, тогда на деле посмотрим вашу выучку!
Выбирайте для цели объект, который указан на
карте нашего участка, и обстреляйте его из
орудий.
— Это можно! Разрешите выполнять?
— Разрешаю!

Начальник артиллерии бронепоезда достал то-
пографическую карту и стал искать деревню,
которую указал Щорс. Главное, необходимо было
определить расстояние от места стоянки
бронепоезда до цели. Жмурик сделал это очень быстро,
используя специальную линейку. Пока шла
подготовка, Павел Шак успел забраться на высокое
дерево, куда телефонисты подвели связь.
Начальник дивизии внимательно наблюдал,
как идет подготовка бронепоезда к бою. Тимофей
Жмурик точно определил дистанцию до цели,
затем подал команду наводчику Головатому:
— Прицел на тридцать делений!
Затем он сделал отметку на карте,
последовала команда: «Огонь!»
Выстрел шестидюймового орудия потряс
воздух. Наблюдателям было видно, как поднялись
столбы пыли от взрыва.
— Да, это мощь! — сказал начдив.— Одним
артиллерийским гулом можно привести
противника в смятение.
Ответного огня не последовало. Н. А. Щорсу
понравилась организация стрельбы на
бронепоезде и меткость стрельбы наводчиков. Перед
уходом он обратился к одному из членов команды:
— Вот вы, боец, уверены в мощности своего
бронепоезда?
— Да, бронеборта очень прочные. Раньше в
таких вагонах возили уголь, камень, а сейчас
оборудовали их под бронепоезда...
— А вы кто по профессии?
— Слесарь, а на бронепоезде получил вторую
профессию и стал замковым. При необходимости
мы также выполняем функции
железнодорожников, помогаем паровозной бригаде, ремонтируем
разрушенные станционные сооружения. Напри-

мер, под станцией Черный Остров, когда
диверсанты устроили крушение эшелона с
красноармейцами Чигиринского полка, мы восстанавливали
пути.
...Рядом с железнодорожником стоял Павел
Шак. Увидев подходивших начдива и командира
бронепоезда, он просиял.
Н. Ф. Григорьев с улыбкой посмотрел на Ша-
ка. Он знал, что того на бронепоезде все любили
за открытый характер, за смелость и
находчивость, за то, что он знает свое дело и хорошо
стреляет. Но была у Павла одна слабинка. Уж очень
любил он похвастаться тем, как в феврале или в
марте 1917 года в Виннице, возле губернской
управы, случайно нашел письмо подольского
губернатора на имя министра внутренних дел,
которое заинтересовало его тем, что было написано
калиграфическим почерком. С этим письмом Шак
никогда не расставался.
Н. А. Щорс остановился перед Шаком:
— С какого времени, товарищ боец, воюете?
— С весны семнадцатого, — ответил Шак,—
когда крестьяне нашего села выступили против
своего помещика. Вот хочу прочесть вам, что его
превосходительство, подольский губернатор,
писал тогда министру внутренних дел по этому
поводу, писал о наших крестьянских подольских
стачках,— и Павел полез рукой во внутренний
карман.
— О том, как вы бастовали, аж министру
писал подольский губернатор? — улыбаясь,
спросил Щорс.
— Подождите и обо мне еще когда-нибудь
будут писать! И не министрам, а детям нашим и
потомкам, — совсем не стушевался Шак.— Уже в то
время царские начальники отмечали в своих доне-

сепиях, что крестьяне очень враждебно относятся
к ним. Мои родители мне рассказывали, что в
селах Каменецкого и Проскуровского уездов
хлебопашцы часто обезоруживали жандармские
отряды...
— Вот видите, даже панство тогда поняло, что
так дальше жить нельзя! — серьезно сказал
Щорс.
— Поняло, да поздно было,— ответил Шак.
— А разве мы жили? — почти выкрикнул
старший пулеметчик Иван Крысько,
крестьянин-бедняк из Проскуровского уезда.— Вот посмотрите,
товарищ Щорс!
Из внутреннего кармана он вынул сложенный
вчетверо листок и подал Щорсу.
Начдив, ничуть не удивившись этой смелости
красноармейца, начал вслух читать бумагу. Это
был текст составленного еще до революции
кабального договора, по которому Иван Крысько
обязывался за мизерную плату и скудные харчи
изо дня в день работать на своего помещика.
Поблагодарив бойцов команды за хорошую
службу, начдив попрощался со всеми, сел на
лошадь и вместе с охраной направился в другую
часть. Красноармейцы после этого еще долго
смотрели им вслед.
Части щорсовской дивизии, понеся большие
потери в боях с белогвардейцами и
петлюровцами, оставили многие населенные пункты Подолии.
Приходилось им при этом воевать еще и с
местными националистическими бандами. Отступление
совершалось в очень тяжелых условиях, двигались
на юго-запад — к Виннице: строевые части
тянулись длинной вереницей вперемежку с обозами.

На бронепоезд «Гандзя» была возложена
обязанность прикрывать отступающих.
На подступах к Жмеринке и Виннице войска
Красной Армии были поддержаны партизанскими
соединениями Подолии и усилили сопротивление
врагу. Ожесточенные бои развернулись в районе
Литина, где петлюровцы, предприняв обходной
маневр, стремились преградить нашим войскам
путь к Жмеринке и Виннице. В это время
бронепоезд, который несколько оторвался от своих
войск, получил распоряжение Н. А. Щорса
продолжать поддерживать огнем войска дивизии
вокруг Жмеринки.
В начале августа бронепоезд выехал в
сторону Жмеринки и к вечеру достиг Поста-Подоль-
ского. Телефонисты, связавшись со штабом
дивизии, уточнили данные о расположении и силах
противника. На рассвете следующего дня
бронепоезд высадил десант — тридцать бойцов с
шестью пулеметами. Возглавил его молодой
командир Малютин. Подорвав в нескольких местах
железнодорожное полотно и два небольших моста,
отряд двинулся в направлении Жмеринки. На
околице местечка он атаковал петлюровцев и
захватил десяток пленных. Несколько дней
красноармейцы сдерживали натиск врага. Особенно
трудным для отряда был бой накануне возвращения
к бронепоезду.
Запомнился команде «Гандзи» такой эпизод.
Молодой доброволец, месяц назад вступивший в
ряды Красной Армии, был тяжело ранен. Его
левую ногу выше колена как бритвой срезал
осколок снаряда. Красноармейца подхватил второй
номер пулеметного расчета, выволок с поля боя,
наложил жгут и остановил кровь. Раненый
отличался недюжинной силой и сам пополз в сторону

бронепоезда. Пулеметчики не могли ему помочь —
тогда пришлось бы бросить пулемет или коробки
с патронами. Этого они сделать не могли, молодой
красноармеец не одобрил бы такого поступка.
И он полз. Култышка ноги не была завязана, из
зияющей открытой раны сочилась кровь,
оставляя на земле влажный след. Его первыми
заметили бойцы Таращанского полка, которые стояли
в дозоре. Они подхватили раненого на палатку и
осторожно унесли в санитарную часть.
К вечеру пулеметчики Малютина оторвались
от петлюровцев и отступили к бронепоезду,
который огнем своих орудий сначала остановил, а
потом заставил отступить врага.
Советские войска были изнурены
непрерывными ожесточенными боями. В первых числах
августа команда бронепоезда «Гандзя» в районе
Винницы — Жмеринки вместе с Таращанским
полком сдерживала наступление петлюровцев,
обеспечивая эвакуацию материальных ценностей,
вооружения, боеприпасов, людских ресурсов.
Упорные бои вдоль железной дороги
продолжались. В это время бронепоезду в течение суток
пришлось отразить несколько ожесточенных атак
противника. В боях высокое мастерство показали
артиллеристы. Наводчик Лукьян Степанович Го-
ловатый метким огнем вывел из строя несколько
вражеских орудий. По словам одного из
захваченных в плен петлюровцев, их офицер, восхищаясь
меткостью огня наводчика, сказал: «Я бы
наградил этого артиллериста самой высшей
наградой...».
Под натиском превосходящих сил противника
красноармейские части дивизии Щорса отошли к

Виннице, а бронепоезд Григорьева только
подходил к станции Синяки. Но там уже были
петлюровцы. В этот критический момент бронепоезд
беглым пулеметным огнем своих бронебортов
прорвал вражескую заставу и ушел из-под
Винницы на запад.
В разгар боев на бронепоезде вышел из строя
телефонный аппарат, была утрачена связь с
командованием бригады и дивизии. Если учесть
трудности со снабжением и вооружением, то
нетрудно понять, в каком сложном положении
оказался экипаж.
Командование бронепоезда приняло решение
попытаться найти все необходимое на станции
Жмеринка. Н. Ф. Григорьев круглосуточно
проводил там все свое время, организуя отправку
эшелонов на Киев. Между тем натиск
петлюровцев не прекращался. Иногда войска дивизии при
помощи огня бронепоезда отражали по
три-четыре атаки в день.
Когда враг после очередной неудавшейся
атаки откатывался назад, то его преследовал
кавалерийский полк 44-й дивизии. Его появление
наводило ужас на петлюровцев. Однажды Таращан-
ский полк при поддержке кавалерийского полка
у станции Комаровцы в двадцати километрах от
Жмеринки захватил трофеи: пять пулеметов, три
орудия с полным комплектом боеприпасов,
взрывчатку, телеграфный аппарат, походную кухню со
всей необходимой утварью и запасом продуктов.
Взяли в плгн несколько петлюровцев.
Согласно законам военного времени пленных и
трофеи следовало передать в штаб дивизии.
Однако шли непрерывные бои, связи не было. И никто
не знал, как надо поступить в создавшемся
положении. Командир бронепоезда принял решение:

пленных держать под стражей, а походную
кухню с продуктами передать в распоряжение
повара Козюка.
Обстановка на фронте все усложнялась.
Попал в окружение полк — сосед таращанцев слева.
А пока петлюровцы его окружали, сосед справа —
другой красноармейский полк, воспользовавшись
моментом, вытеснил самих петлюровцев из
Жмеринки и еще из нескольких деревень.
В ту ночь бронепоезд проехал вдоль уцелевших
станционных сооружений. Стояла тишина. Все
вокруг словно вымерло. Наступая со стороны
Могилев-Подольского, петлюровцы перерезали
сообщение между Жмеринкой и Одессой. Одновременно
противник рвался к Виннице. В этой обстановке
бронепоезду приходилось по указанию штаба
дивизии в течение дня переходить с одного участка
на другой для оказания помощи войскам Красной
Армии, сдерживавшим атаки петлюровцев.
При эвакуации эшелонов из Жмеринки перед
командой бронепоезда встали новые трудности:
станция Винница не вмещала все эвакуированные
эшелоны. Поэтому пришлось их направлять до
станции Калиновка, это удлинило расстояние
пробега более чем на семьдесят километров. К
тому же на складах станции Жмеринка не
оказалось дров для топки паровозов, доставлять
топливо приходилось из самой Винницы. Н. Ф.
Григорьеву в этой обстановке приходилось тяжело,
ведь он непосредственно руководил эвакуацией
эшелонов со станции Жмеринка, в то время как в
такой обстановке на бронепоезде его присутствие
было крайне необходимо. Тогда командир решил
разгрузку станции поручить своему заместителю
Басюку, а самому — руководить боевыми
действиями бронепоезда.

Спустя некоторое время Григорьев собрал
команду я заявил о том, что получен приказ:
ночью войскам дивизии оставить Жмеринку, а
бронепоезду прикрывать огнем отступающие войска
Красной Армии. В это же время появился Филипп
Басюк. Он был ранен, но в дивизионный лазарет
ехать отказался. Он сообщил, что петлюровцы
ворвались на станцию Жмеринка. Командир,
стремясь поднять боевой дух красноармейцев, сказал
что советские войска оставляют Жмеринку лишь
на непродолжительное время. Поэтому группе
подрывников было приказано больших
разрушений на железной дороге не производить.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Стояло жаркое лето. Ослепительно солнечные
дни, теплые вечера. А настроение у всех —
подавленное. Красная Армия откатывается под
ударами белогвардейских войск генерала Деникина и
петлюровцев. Бронепоезд «Гандзя» тоже
отступает. Но отходя, он наносит чувствительные удары
по петлюровским войскам.
Вспоминаю один из многих вечеров. Открытое
поле и лес звенят птичьими голосами. Бронепоезд
«Гандзя» возвращается с боевого задания.
Отбита очередная атака петлюровцев, взорвано
неприятельское орудие и уничтожено несколько
пулеметных точек. В команде бронепоезда потерь
нет. Останавливаемся для отдыха вблизи речушки
Вовк. Выставлены сторожевые посты. На
железнодорожном полотне у бронепоезда патрульный,
обращаясь к бойцам команды, говорит:
— Идите, хлопцы, прямо к реке. Там Басюк
организовал купание и стирку белья.
Все берут по куску трофейного мыла, добытого

этой ночью, и отправляются на речку. Но Басюк g
речушкой недоволен. Купаясь, он ворчит, приго- х
варивая: 0
— Разве это вода, одно недоразумение. Вот в ч
Черном море, это вода. Там на глубине десять g
метров все видно... £
Крышталь, коренной одессит, который купал- 5
ся рядом, поправляет его: а.
— Не на десять метров, а только метра на н
два-три. °
Басюк однако не сдается:
— Это у вас в Одессе вода мутная из-за
городской грязи, которая стекает в море, а в
Севастополе вода очень и очень чистая.
А потом мы сидим за самодельным столом,
покрытым грубой тканью и с аппетитом едим
украинский борщ со сметаной, приготовленный
Козюком.
Вечером к бронепоезду подскакал конный
разъезд во главе с комбригом. Он сообщил, что
по данным разведки на участке бригады
петлюровцы сосредоточили крупные силы пехоты и
артиллерии.
Ночь прошла спокойно. На рассвете
послышалась пулеметная и ружейная стрельба. Из-за
скрытого для обзора поворота по «Гандзе»
ударили орудия петлюровского бронепоезда. Первый
наш ответный выстрел был неудачным — большой
недолет. Определить расстояние до цели решил
сам командир, который выбрал очень удобный
наблюдательный пункт на возвышенности.
Григорьев быстро сообщил наводчикам примерные
координаты вражеского бронепоезда. Мы, не меняя
позиции, открыли прицельный огонь из
шестидюймового орудия. После этого петлюровский
бронепоезд надолго замолчал. Потом по наступающим 97
4 9-118

петлюровцам ударили трехдюймовки. Вслед за
артиллеристами в бой вступили пулеметчики
бронепоезда. Вели огонь и из горных орудий,
которые были взяты на вооружение недавно и
размещены на двух открытых платформах.
Наступление петлюровцев вдоль железной
дороги удалось надолго задержать. Артиллерия
«Гандзи», по указанию штаба бригады,
обстреляла населенные пункты. После этого бригада
перешла в наступление. Бронепоезд шел впереди
наступающих, поражая петлюровцев пулеметным
огнем. Противник, в который уже раз, был
отогнан от Поста-Подольского.
Станция Жмеринка опустела. Уже редко
появлялись отдельные прохожие. Город снова у
петлюровцев. Они вламываются в дома, грабят и
убивают. На окраинах идет бой.
Бронепоезду снова было поручено дежурить на
подступах к Жмеринке, но уже со стороны Поста-
Подольского. Группа подрывников вблизи от
станции разрушила полотно железной дороги,
чтобы воспрепятствовать подвозу петлюровцам
подкрепления. В этой тревожной обстановке
заместитель командира Басюк организовал надежную
охрану бронепоезда. Были выставлены дозорные,
назначены специальные связные для
наблюдения за перемещением частей и подразделений
бригады.
Тогда и проявил бдительность связной
Василий Капитан. Он задержал подозрительного
неизвестного, который наблюдал за бронепоездом
из близлежащего леса. У задержанного никаких
документов не оказалось. Бойцам команды он
заявил, что идет к родному дяде, который живет
на околице Жмеринки. Тогда Василий Капитан

сказал, что он видел вчера этого человека на
перроне станции. Задержанный все отрицал. После
допроса командир бронепоезда приказал
отправить подозрительного в штаб бригады.
Спустя некоторое время из штаба бригады
сообщили, что задержанный — петлюровский
шпион.
Командир бронепоезда перед строем объявил
В. Капитану благодарность за проявленную
бдительность и от имени руководства дивизии
пожелал ему успехов в нелегкой красноармейской
службе.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Была на бронепоезде хорошая традиция.
После боя, вечером собирались у костра бойцы
вместе с командиром и поочередно рассказывали о
своей жизни. Хорошими рассказчиками были
Н. Ф. Григорьев, Ф. Басюк, П. Игнатов, Д.
Рошаль, /7. Шак, Ф. Тимцунин. У многих из нас
надолго остались в памяти эти вечерние
«посиделки». Вот командир бронепоезда, усевшись
посредине, рассказывает о своей жизни в большом
городе на берегу Невы, о том, как революция
привела его в ряды Красной Армии. Запомнились
его слова о том, что наша Красная Армия молода
не только годами, но и духом. Она сильна прежде
всего своим составом. Рабочие крупных
промышленных центров России и Украины посылают в ее
ряды своих лучших представителей. Они самые
надежные бойцы Красной Армии; они
сплачивают ее, помогают изживать партизанщину, в боях
ведут за собой красноармейцев...
Любили бойцы команды слушать Филиппа Ба-
сюка. Часто, когда мы собирались вместе, он
4*

рассказывал о том, как его призывали на
военную службу. Было это в 1912 году.
Всю жизнь, говорил он, я мечтал попасть в
кавалерию. Наше село Зяньковцы
Каменец-Подольской губернии было испокон веков казацким.
Предки мои — запорожские казаки — воевали с
турками, татарами, поляками.
Приемную комиссию я просил направить меня
в кавалерию, потому что с детства привык к
лошадям. Мне ведь почти ежедневно приходилось
ездить верхом. Но приемная комиссия определила
меня на флот. До призыва в армию из села
никуда выезжать не приходилось. Моря я не видел,
оно на меня наводило страх. К тому же служба
на флоте длилась семь лет, в артиллерии и
кавалерии — четыре года, а в пехоте — три года.
Попал служить я на Черноморский флот, в
Севастополь. Прежде чем определили меня на
корабль, пришлось сначала пройти годичное
обучение в морском полуэкипаже. Там было трудно. Но
морскую специальность осваивал довольно-таки
успешно, плавать тоже научился быстро. Плавать
обучали очень просто: после разъяснения и
показа на полу, как действовать руками и ногами,
с помоста бросали прямо в воду. Хочешь-не
хочешь, а научишься. Из наших курсантов никто не
утонул, но многие нахлебались воды так, что и на
берегу их еще рвало.
После месячной стажировки меня определили
в сигнальщики. Что это за специальность такая —
сигнальщик? Какие теперь возложат на меня
обязанности? Эти вопросы мучили меня. Ведь
запомнить азбуку по сигнализации для сельского парня
было очень трудно. Не обходилось и без
рукоприкладства, получить по физиономии на корабле от
боцмана или офицера было очень даже просто.

После годичной подготовки направили для «
дальнейшего прохождения службы на крейсер g
«Грозный», где меня зачислили в торпедную *
команду. Вот тут-то и началась тяжелая, подне- <*
вольная матросская жизнь. Месяцами не ступали 2
мы на землю, все время проходило в боевой уче- а
бе, а в свободные от учебы часы драили до лоска 5
медные детали корабля, мыли палубу. Очень ча- а
сто приводили в порядок свое обмундирование, не *
то что вы на бронепоезде, даже бриться переста- о
ли, не следите за своим внешним видом, броне-
борта не моете...
Склонившись над костром, красноармейцы
внимательно слушали Филиппа Басюка,
покачивали головами в знак согласия, покуривая
самокрутки.
По окончании рассказа первым всегда подавал
голос Гуменюк:
— Зря на его балачки только время теряем.
За нашей одеждой следить нельзя, ее лишний раз
боишься снять, чтоб не разлезлась. Мы не на
Черном море, у нас воды не хватает даже для
умывания, все время из-за воды идет спор с
машинистом, а ты предлагаешь мыть бронеборта...
Трепотня все это. Ребята, нечего его слушать.
Басюк нисколько не обижался, слыша такие
слова. Он уже хорошо изучил команду и знал,
что сейчас последует новый вопрос и разговор
потечет дальше. На этот раз подал голос самый
старший по возрасту — Л. Головатый:
— Филипп! Ты лучше расскажи о потоплении
кораблей на Черном море, ведь наше
рабоче-крестьянское государство понесло из-за этого
большие убытки, лишившись военного флота.
— Да, — отвечал Ф. Басюк. — Советская
власть понесла большие убытки, ведь каждый Ю1

крейсер стоит несколько десятков миллионов
золотых рублей. Наше государство лишилось
Черноморского военного флота. Но другого выхода у
нас не было, не сдавать же военные корабли
немцам, которые по приглашению Центральной рады
оккупировали Украину. Мы вынуждены были
сами топить свои корабли. Велика была матросская
скорбь, трудно было смотреть на боевой флот,
который уходил под воду. Многие матросы, забыв
все тяготы долгосрочной службы на флоте,
плакали, не стесняясь, вместе с ними плакали и
офицеры. Конечно, Советская власть вернется вновь
на Черное море, в любимый город моряков
Севастополь и будет строить и создавать новые
корабли, спасать потопленные.
Наступило молчание. Д. Крышталь, видя
унылые лица членов команды, заговорил о том, что
на Черноч море имеются группы водолазов,
которые спасают затонувшие корабли. Правительство
рабочих и крестьян не допустит того, чтобы на дне
морском лежали и ржавели десятки
боеспособных кораблей, дайте только срок.
Противник, прорвав фронт, потеснив советские
войска, захватил Пост-Подольский. Бронепоезд
оказывал активную поддержку частям бригады,
но силы были неравные. И полки бригады,
отступая, закрепились вдали от станции Жмеринка.
Петлюровцы продолжали атаковать. Бойцы
бригады с трудом сдерживали их натиск. Огнем
из орудий и пулеметов «Гандзя» прикрывала
боевые порядки красноармейцев. Из показаний
пленных стало известно, что наибольший урон живой
силе противника наносят горные орудия, лишь
недавно взятые на вооружение. Против их
применения возражали опытные артиллеристы. По их

мнению, неказистый вид этих пушек, мол,
приведет к тому, что противник посчитает слабым
артиллерийское вооружение бронепоезда. Но
Н. Ф. Григорьев решил все-таки их использовать
и поместил на платформах. Обслуживали горные
орудия молодые артиллеристы: Капитан, Печен-
ко и другие. Теперь эти бойцы с радостью
убедились в том, что они могут бить врага столь
же успешно, как и их опытные старшие товарищи.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
В один из августовских вечеров у бронепоезда
остановилась красноармейская часть. Бойцы
внимательно рассматривали бойницы бронепоезда, из
которых торчали стволы пулеметов и орудий.
Некоторые забирались на бронеборты, разглядывали
орудия. Кто-то сказал:
— Ох, это махина! Против такого орудия
никто не устоит.
Один из пехотинцев спросил меня:
— Зачем эти малютки-орудия, которые стоя!
на платформе? У них ведь и снаряды маленькие!
— Снаряды-то малые, а сила у них страшная!
Красноармейцы бригады, видя, что «Гандзя»
стоит рядом с их окопами, повеселели.
Перестрелка к вечеру прекратилась по всему фронту.
Только редкий снаряд, посвистывая, пролетал над
нашими головами. Это были последние сполохи
боев. Бронепоезд мог продолжать боевые выезды,
но оголились фланги и возникла опасность
попасть в окружение, поскольку связь с соседями
слева и справа отсутствовала.
Из штаба фронта был получен приказ
прикрывать отступавшие в сторону Винницы войска

Красной Армии. Бронепоезд остановился на
одном из разъездов в нескольких километрах от
станции Жмеринка. Главный машинист
бронепоезда Ф. Тимцунин, которому было поручено
обследовать разъезд, доложил командиру, что там
находится паровоз, в топке которого горит огонь,
а в тупике у вокзала стоят груженные вагоны с
дровами, сахаром, мануфактурой и другими
ценными товарами. Рабочих на разъезде не было. Все
эвакуировались. Лишь один местный
слесарь-железнодорожник не успел уехать. Он попросил
командира бронепоезда зачислить его на службу
в паровозную бригаду. Против этого Н. Ф.
Григорьев не возражал.
Перед командиром бронепоезда встал вопрос:
когда начать вывозить имущество — немедленно
ночью, всей командой или ее частью, либо
подождать до утра?
Петлюровцы, чувствуя свое превосходство в
силе, все упорнее обстреливали околицы
Жмеринки, где оставались красноармейские части.
Командир бронепоезда решил создать две
паровозные бригады и немедленно вывозить
брошенное имущество. Он приказал сформировать
походную базу, во главе которой поставил
начальника снабжения бронепоезда Хрина, и отправить
се на Винницу. Поезд-база через час отошел в
направлении станции Малиновка.
Бронепоезд уходил с последней стоянки
вечером. Команда весь день отражала атаки
противника, а к концу дня выяснилось, что накормить
бойцов нечем. Все вспоминали своего повара Ко-
зюка и мечтали поскорее добраться до базы.
Вдруг бойцы команды заметили, что навстречу
бронепоезду движется паровоз с несколькими
вагонами. Командир приказал увеличить скорость,

чтобы встретить неизвестный состав подальше от *
линии фронта. Но тревога оказалась напрасной: $
это были Хрин с Козюком. Не дождавшись при- *
бытия команды к ужину, они решили двигаться *
навстречу бронепоезду и доставить еду для бой- 8
цов непосредственно к месту боя. Командир такой £
инициативы не одобрил, однако, видя радость 5
бойцов, дал распоряжение готовиться к ужину. 8.
Бронепоезд вместе с советскими войсками от- к
ступал в направлении Винницы. Поддерживая о
своим огнем красноармейские части, он
продолжал оказывать яростное сопротивление
петлюровцам. Бои теперь носили ожесточенный характер.
Но достаточных сил, чтобы остановить врага, у
советских войск не было.
В результате фланговых маневров
петлюровские войска взяли в кольцо войска Красной
Армии, оборонявшие Жмеринку. Красноармейские
части, до этого самоотверженно сражавшиеся во
всех населенных пунктах, вынуждены были
отступать. Линия обороны вокруг Жмеринки как
единое целое перестала существовать.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
В те далекие августовские dftu 1919 года на-
строение у всех нас было подавленное. Только что
оставлена петлюровцам Жмеринка. Войска
дивизии отступают в сторону Винницы, Киева. Но
команда бронепоезда выполняет очередное
боевое задание. С десантом красноармейцев во главе
с краскомом Петровым мы прочесываем путь на
Винницу. Чтобы не попасть в беду, движемся
очень медленно. Это был уже второй «рейс»
нашей крепости на колесах в этом направлении.
Бронепоезд без остановки проследовал станцию 105

Браилов, где сделала временную остановку по-
ходная база. Козюк и его помощники с грустью
и тревогой смотрели на проходивший мимо них
поезд. Подходя к станции Демидовка, я вместе с
другим наблюдателем, следившим за состоянием
пути, заметил и доложил командиру, что
разрушено железнодорожное полотно. Бронепоезд по
команде остановился. На восстановление
железнодорожной колеи ремонтной бригаде пришлось
потратить не более получаса. Одновременно во
время остановки краском Петров организовал
прочесывание леса вдоль железной дороги, но
бандитов не обнаружил. После ликвидации
аварии бронепоезд без задержки прибыл в Винницу.
Здесь царила паника. До населения уже дошло
известие, что войска Красной Армии оставили
Жмеринку.
В соответствии с ранее поставленными
задачами командир принял решение организовать
срочную разгрузку станции Винницы от эшелонов.
Для этого была оставлена специальная группа во
главе с Ф. Басюком и рота краскома Петрова.
Сам бронепоезд после этого еще раз вернулся
на станцию Браилов и поддержал огнем
отступающие советские войска. Хоть на время, но
бойцы воспряли духом.
Достигнув успеха под Жмеринкой,
петлюровцы затем сосредоточили свои усилия в
направлении Винницы и на этом участке фронта стали
усиленно концентрировать войска. Эти действия
петлюровцев были частью их общего наступления на
Киев.
Бронепоезд Н. Ф. Григорьева перебросили на
защиту моста через Южный Буг. Теперь он занял
оборонительные позиции на этом участке.

Команда еще в июле значительно пополнилась
местными партийными и советскими
работниками, которые вынуждены были отступать вместе с
частями Красной Армии. В связи с этим надо
было в кратчайший срок обучить вновь
прибывших стрельбе из орудий и пулеметов. Все
свободное время шло на подготовку новичков.
Возобновились и занятия по изучению
материальной части, по теории стрельбы, строевые
занятия. Бывшие партполитработники проводили
политзанятия. Несмотря на большую нагрузку,
бойцы команды не только не роптали, но и просили
расширить курс подготовки, в особенности по
общеобразовательным предметам. Командир
поощрял желание бойцов учиться. Медсестра поезда
Маня Шенкман проводила занятия по
арифметике, русскому языку и литературе. Эта стройная,
среднего роста, энергичная девушка никогда не
давала себя в обиду. За время пребывания в
команде Маня сумела получить из медсанбата
дивизии самые необходимые перевязочные средства
и создать на бронепоезде вполне достаточный
запас медикаментов. Теперь у «Гандзи» была своя
санитарная служба.
Петлюровские войска разворачивали
наступление на Винницу. Помощь бронепоезда
красноармейским частям, отражавшим атаки
петлюровцев со стороны Литина, была явно
недостаточной из-за того, что он не мог из-за отсутствия
подъездных путей приблизиться к ним на
достаточное расстояние.
На рассвете 4 августа бронепоезд «Гандзя»,
находившийся у семафора станции Винница, был
обстрелян. Несколько снарядов разорвалось
совсем рядом с составом. Главный машинист, не

ожидая команды, изменил стоянку поезда. Кто,
откуда стрелял? Командир и начальник
артиллерии Жмурик определили, что огонь вела батарея
полевой артиллерии, о которой в штабе бригады
не знали. Командование бронепоезда вынуждено
было срочно определить ее координаты. Для
этого пришлось израсходовать большое
количество снарядов. Зато позиция вражеской
батареи была четко установлена. В конце
концов наши артиллеристы заставили противника
замолчать.
Однако вскоре после короткой артиллерийской
подготовки петлюровские войска двинулись в
атаку. Подпустив петлюровцев на близкое
расстояние, красноармейцы открыли огонь. В это же
время бронепоезд врезался в передние цепи
противника, ведя по врагу сильный пулеметный огонь.
Петлюровцы залегли. Войска бригады сразу
устремились на противника, не давая ему
возможности окопаться. Петлюровцы начали отступать,
неся большие потери. По отступающему врагу
был открыт огонь еще из трехдюймовых орудий.
Враг был отогнан от Винницы более чем на
пятнадцать километров.
Упорные бои с петлюровцами вела дивизия
Щорса под Литином, Хмельником, Калиновкой.
В штабе бригады командиру бронепоезда
сообщили, что противник крупными силами атаковал
красноармейские части в районе станции
Хмельник, угрожая прорваться на станцию Калиновка
и выйти нам в тыл. Григорьев собрал команду
и рассказал о тяжелой обстановке, которая
сложилась на участке, занимаемом бригадой.
Бронепоезду нужно было прикрыть отступавшие
части.

Бои за Винницу приняли затяжной характер.
Петлюровцы, не считаясь с большими потерями,
непрерывно атаковали дивизию Щорса.
Бронепоезду приходилось круглосуточно находиться на
фронте и поддерживать своим огнем части
Красной Армии. В помощь крепости на колесах
командование дивизии перебросило с другого участка
фронта две бронелетучки.
Когда бои за Винницу только начинались,
бронелетучки неожиданно оторвались от своих
частей, чем не преминули воспользоваться
петлюровцы. Они разрушили железнодорожное
полотно, отрезав им путь для отступления.
Бронелетучки не располагали ремонтными средствами и
специалистами по восстановлению
поврежденного пути. Это обострило ситуацию. Противник с
ходу попытался захватить бронелетучки, но
команды стойко защищались, ожидая помощи от
своих войск.
По заданию командования бронепоезд из Ка-
затина срочно выехал на выручку окруженным
экипажам. Под огнем противника ремонтная
бригада «Гандзи» исправила путь и на буксире
вывезла бронелетучки в депо Казатин, так как
их паровозы были повреждены.
В этой операции проявили исключительную
смелость и находчивость командир и главный
машинист бронепоезда. Идя в тыл противника,
Ф. Тимцунин включил паровозный гудок и
бронепоезд на большой скорости проскочил через
занятую петлюровцами станцию Винница. При
этом из всех пулеметов по врагу был открыт
огонь.
В непрерывных боях закалялся экипаж
«Гандзи». «Вынужденное отступление из Проскурова,

Жмеринки и Винницы не ослабило, а усилило
наши ряды,— писал позже Николай Федорович
Григорьев.— Из каждого депо, железнодорожной
мастерской и станции к нам приходили рабочие-
добровольцы с тем, чтобы помочь команде.
Многие из железнодорожников оставались служить
у нас».
После этих боев командир бригады Теслер
сообщил в штаб дивизии о героизме и
самоотверженности команды бронепоезда «Гандзя» и
представил ее к награждению орденом боевого
Красного Знамени.
Вот выдержка из наградного листа:
«...Бронепоезд «Гандзя» в ходе ожесточенных
боев не раз достигал успехов, благодаря
храбрости его бойцов и командования, их преданности
делу рабочих и крестьян. В августе 1919 года
значительная часть войск Жмеринского направления
(около 10 000 штыков) была разгромлена Петлю-
рой. Бронепоезд «Гандзя» прикрывал это
отступление, благодаря ему удалось избежать
окончательного разгрома и было спасено около 16
составов (поездов по 40—45 вагонов). Под Винницей
Петлюрой фланговым ударом вся группа красных
была разбита, несколько бронепоездов захвачено
в плен... Бронепоезд «Гандзя» был окружен, в
результате ожесточенных боев он прорвал
неприятельское окружение, отбил у Петлюры два наших
бронепоезда и, увлекая за собой остальные
части, разгромил, в свою очередь, войска
Петлюры...»
Утомленные непрерывными боями войска
Красной Армии не могли сдержать натиска
превосходящих сил противника. К 12 августа
петлюровцы овладели Винницей и начали развивать на-

ступление на Киев и Умань. После сдачи Винницы
кровопролитные бои завязались за узловую
станцию Калиновка.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Мы рассказываем об этом сложном, нелегком
времени, когда войска Красной Армии отступали,
а я все думаю: не сложится ли у читателя мнение,
будто команда смирилась с неудачами?
Вспоминаю такой эпизод.
Поступил приказ поддерживать огнем наши
части, которые вели ожесточенные бои с
петлюровцами у Калиновки. Командир сообщил нам,
что дивизия Щорса должна быть пополнена
людьми, получит боеприпасы.
И тогда, услышав это, первым подал голос
Вася Капитан.
— А что, до получения подкреплений мы так и
будем отступать? Пора перейти в наступление,
хватит обороняться! Я предлагаю создать
ударную группу из команды бронепоезда в 15—20
человек, вооружить ее тремя-пятью пулеметами и
двумя горными пушками. Эту группу возглавит
Филипп Басюк. И пусть ее направят на самый от-
ветственный участок дивизии. Это будет наш
личный вклад в дело победы...
Команда одобрительно отнеслась к этому
предложению. Но Григорьев, едва заметно
улыбнувшись, спросил:
— Так что, будем сейчас разоружать
бронепоезд или подождем окончания боев?
Наступила абсолютная тишина.
Тогда встал Тимофей Жмурик и заявил:
— Мы не допустим ослабления мощи
бронепоезда, который создан руками рабочих депо
станции Рречаны!

Команда одобрительно зашумела, соглашаясь
с Тимофеем.
— Вот и хорошо,— сказал командир.—
Другого решения я и не ожидал. А пока по местам,
выезжаем на передовую, там идет бой и необходима
наша помощь...
Узловая станция Калиновка оказалась забита
товарными вагонами с мукой, сахаром и другим
продовольствием. Григорьев сумел организовать
вывоз этих грузов со станции.
Несмотря на отчаянное сопротивление войск
44-й дивизии, станцию Калиновка после
четырехдневных боев также пришлось оставить.
Положение 44-й и 45-й дивизий,
сдерживавших петлюровские войска на киевском
направлении, осложнялось тем, что и на фронте, и, в
особенности, в тылу им приходилось отражать наскоки
националистических банд, активизировавшихся
благодаря наступлению петлюровцев и дени-
кинцев. Мешая передвижению советских войск,
они сеяли панику среди местного населения,
совершали диверсионные акты. Под их ударами
постоянно находилась железная дорога.
В ходе боев бандиты изменили тактику. Если
раньше они пускали в ход взрывчатку, то теперь
не разрушали пути и не подрывали их, а
вынимали костыли, которыми крепились рельсы. Такие
повреждения очень трудно было заметить.
Поэтому машинисту приходилось быть постоянно
начеку.
По донесениям дивизионных разведчиков, из
допросов пленных, по добытым документам
командование бронепоезда старалось воссоздать
картину разрушений на железной дороге. Первое
слово было за главным машинистом Ф. Тимцуни-

ным, умевшим на основании как будто
малозначительного факта делать поразительные выводы,
и не раз он предотвращал крушение бронепоезда.
В середине августа 44-я дивизия Щорса,
прикрывая фланги 12-й армии, сдерживала врага в
районе станции Казатин. Противник подтянул
свежие резервы. Под их натиском части дивизии
вынуждены были отойти к окраине Казатина. В это
время бронепоезд получил задание занять
подступы к станции, чтобы дать возможность дивизии
перестроить свои боевые порядки.
На подступах к Казатину «Гандзя» на
некоторое время задержала продвижение петлюровцев.
Команде бронепоезда удалось быстро разгрузить
станцию от эшелонов и направить их в сторону
Фастова.
Экипаж вместе с бойцами 44-й дивизии
участвовал во внезапной атаке, в ходе которой
петлюровцев выбили с околицы Казатина и
преследовали еще 10—15 километров. Местное население
активно помогало красноармейцам. На проселочных
дорогах, по которым отступали петлюровцы,
крестьянские отряды самообороны устраивали
засады, вылавливая отставших бандитов.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Казатин мне особенно запомнился. Как-то
утром вышел я на привокзальную площадь,
пользуясь тем, что экипаж бронепоезда был свободен
(паровоз заправляли водой и дровами).
Привокзальная площадь была заполнена
красноармейцами. Мое внимание привлекла подъезжавшая к
площади конная батарея. Впереди нее двигался
кавалерийский взвод разведчиков, среди них я
увидел своего младшего брата Василия. С ним мы

не виделись уже полгода. Наша встреча была
радостной, но недолгой, так как батарея брата
направлялась на другой участок фронта, да и
бронепоезд, заправившись водой и дровами, уже
подошел к перрону, подавая команде сигнал на сбор.
Мы только успели поговорить о том, что мать и
сестра остались на территории, занятой
петлюровцами, а старший брат Иван воюет в соседней
дивизии. Еще я сказал брату, что на бронепоезде
«Гандзя» из нашего села служит пять человек...
Дивизии Щорса необходимо было
сосредоточиться по линии Фастов —Житомир, где
сложилась наиболее угрожающая обстановка. На
станции Казатин тем временем собрались
кавалеристы Таращанского, Богунского и других полков,
обозы, раненые, образовались огромные заторы.
Станцию же по линии железной дороги прикрывал
лишь один бронепоезд «Гандзя». Обнаружив это,
петлюровцы обрушили на спешенных
кавалеристов и пехотинцев плотный и меткий
артиллерийский огонь из многих полевых орудий, а также из
пушек своего бронепоезда. Враг рассчитывал, что
они дрогнут и начнут отступать. В это время
начдив 44-й в сопровождении конной охраны
подъехал к бронепоезду, спрыгнул с лошади и
обратился к своему адъютанту:
— Адъютант, а ты поднимешь снаряд
шестидюймовой пушки?
Тот, видимо, хорошо знавший своего начдива,
тоже спешился и стал забираться на борт
бронепоезда.
Николай Александрович подошел к бронебор-
ту, попытался поднять трехпудовый снаряд, но не
смог.

В это иремя неподалеку от бронепоезда
разорвался вражеский снаряд.
— Ишь, черти, как палят! — сказал Щорс и,
спрыгнув с бронеборта, обратился к Григорьеву.
— А ну, командир, собери своих бойцов.
Красноармейцы, видя улыбающегося Н. А.
Щорса, забыв об опасности, приободрились,
подтянулись, окружили его плотным кольцом. Начдив
выступил перед командой с краткой речью. Он
сказал, что неудачи Красной Армии на этом
участке фронта — временные. К нам уже прибывают
новые части и вооружение, поэтому в скором
времени мы непременно остановим наступление
противника.
Перед отъездом начдив сообщил команде, что
в штабе дивизии получено представление
командира бригады о награждении многих членов
команды орденами Красного Знамени за отвагу,
проявленную в боях с петлюровцами и бандами
украинских буржуазных националистов. Это
сообщение было встречено бойцами с огромным
воодушевлением. Н. А. Щорс, хорошо зная
настроения красноармейцев, использовал всякую
возможность для поднятия боевого духа бойцов.
Бои под Казатином показали, что у советских
частей недостаточно сил для защиты города.
Поэтому командование 44-й дивизии приказало в
ночь с 19 на 20 августа оставить Казатин.
Бронепоезд получил приказ прикрывать отступление
советских войск и всячески задерживать
вступление петлюровцев на станцию Казатин.
На рассвете 20 августа наблюдатель доложил
командиру бронепоезда, что в город вступают
войска неприятеля. Поступивший приказ открыть
огонь из горных орудий был незамедлительно
выполнен.

Всю первую половину дня противник
обстреливал вокзал. Сотни снарядов обрушились на
станцию и бронепоезд. На вокзале постоянно
вспыхивали пожары. Натиск врага все
усиливался. Но команда бронепоезда «Гандзя»
продолжала контролировать привокзальную площадь и
станцию. Несколько атак противника было
отражено.
Вскоре петлюровцы, подтянув резервы, вновь
открыли артиллерийский огонь и под его
прикрытием стали подходить к бронепоезду.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Именно в той жаркой схватке произошел
неприятный эпизод, который запомнился мне
надолго. Горное орудие, из которого я стрелял,
свалилось после очередного выстрела с платформы под
откос. Все, видавшие это, ахнули. Только
начальник артиллерии Жмурик остался очень доволен
случившимся, поскольку был самым ярым
противником использования горных орудий на
бронепоезде.
— Там ему и место,— тихо сказал он.
Однако командир бронепоезда приказал
быстро поднять орудие на платформу, чтобы оно не
досталось врагу. Вместе с Васей Капитаном и
другими бойцами мы подняли на платформу
упавшую пушку. Однако на этом мои неприятности
не кончились. За неумение управляться с орудием
Григорьев тут же наказал меня, отстранив от
стрельбы.
В тот день, когда команда вела тяжелый бой
с врагом, мне не довелось произвести ни единого
выстрела из орудия. Лишь в Фастове Николай

Федорович сменил гнев на милость и отменил
свое взыскание.
В тот же день произошел еще один случай,
который привлек внимание всей команды. Перед
нашим уходом из Казатина командир
бронепоезда заметил, что в тупике на рельсах осталось два
вагона. Около них толпился народ. Для выяснения
обстоятельств он направил туда троих бойцов.
Оказалось, что в вагонах были ящики с водкой,
которую местные железнодорожники под
покровом темноты растаскивали по домам. Подошедшие
красноармейцы незамедлительно прекратили
грабеж. Командир принял решение взять вагоны на
буксир. Многие бойцы полагали, что теперь
водка будет на бронепоезде всегда: к обеду и ужину
будут выдавать по чарке. Но любителей выпить
ждало разочарование. Николай Федорович
приказал начальнику снабжения Хрину опечатать
вагоны и в Фастове сдать местным властям под
расписку. На бронепоезде употребление
спиртного было строго запрещено. Жалование
выплачивалось регулярно. Рядовой боец получал в месяц
250 рублей. Однако никто из бойцов команды не
тратил денег на водку, все строго соблюдали
«сухой» закон.
После сдачи железнодорожного узла Казатин
части дивизии отражали атаки петлюровцев
почти у каждой станции. На следующий день войска
закрепились у станции Бровки, примерно в сорока
километрах от Казатина. Однако вскоре их
начали теснить петлюровцы. Н. Ф. Григорьев, получив
донесение о приближении неприятеля, высадил
часть команды в местечке, приказав
продержаться до подхода главных сил дивизии, а броне-

поезду поставил задачу — приготовиться к
отражению наступления противника.
С церковной колокольни, где облюбовали себе
место наблюдатели бронепоезда, открывался
прекрасный вид на равнину у станции Бровки, где
развертывала свои боевые порядки
неприятельская дивизия.
Н. Ф. Григорьев решил хотя бы на время
перехватить у врага инициативу. Он приказал
артиллеристам и пулеметчикам открыть прицельный
огонь по врагу/Цепи петлюровцев дрогнули,
остановились, а затем попятились к опушке леса и
залегли там.
На следующий день к петлюровцам подошло
подкрепление, противник снова двинулся в атаку,
чтобы захватить станцию и оттуда готовить удар
по красноармейским частям на фастовском
направлении. Необходимо было во что бы то ни
стало задержать противника, и, выиграв время,
нанести ответный удар. Наступление должен был
начать бронепоезд «Гандзя».
Вечером бронепоезд с ротой бойцов, которая
его прикрывала, контратаковал петлюровцев по
линии железной дороги, затем красноармейцы,
оторвавшись от бронепоезда, развернулись в
цепи и двинулись на село Каменку. Вскоре рота
охраны ворвалась в боевые порядки
ошеломленных петлюровцев, а разведгруппа кинулась к
крайней в селе зажиточной хате, где, по словам
местных жителей, находился петлюровский
офицер, заехавший к своей невесте. Через несколько
минут молодой стройный петлюровец в
офицерской форме, застигнутый врасплох, трясущимися
руками натягивал сапоги. Впоследствии из
штаба дивизии сообщили, что задержанный офицер —
прапорщик царской армии, который с 1919 года

добровольно пошел служить в петлюровские
войска. От него были получены ценные сведения о
противнике.
Удачный рейд бронепоезда и роты охраны
заставили петлюровцев остановиться на некоторое
время и сосредоточить свои силы в районе
станции Попельня.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Ожесточенные бои шли на подступах к Фасто-
ву. В ночь на 24 августа петлюровцы
предприняли довольно смелую попытку уничтожить наш
бронепоезд, разгромить красноармейские отряды,
охранявшие его, и захватить город. Не раз, на-
ступая, они посылали к нам в тыл диверсионные
группы.
В тот раз команда расположилась на отдых
возле бронепоезда, выставив в нескольких местах
сторожевые посты. Боевое охранение несла
пулеметная команда Старченко. Ночью командир
бронепоезда с двумя патрульными, проверяя посты,
почувствовал что-то недоброе. Насторожившись,
красноармейцы стали внимательно
вслушиваться. И в это время сзади, со стороны станции, на
команду бронепоезда набросились петлюровцы.
Однако бойцы, которые спали всегда с оружием,
проснувшись, не растерялись и сумели, работая
кулаками и прикладами, вырваться из свалки,
подбежать к бронепоезду и открыть огонь.
Ночной бой продолжался не более часа. Разгромив
нападающих, команда бронепоезда при помощи
красноармейцев охраны взяла в плен более
двадцати бандитов. Оказалось, что бронепоезд
пытался захватить врасплох специальный отряд
петлюровцев, состоявший из одних офицеров...

Выйдя на подступы к Фастову, противник вел
сильный обстрел частей 44-й дивизии. Во многих
местах по линии железной дороги были
заминированы мосты, станционные постройки и другие
железнодорожные сооружения. Ремонтная бригада
бронепоезда расчищала путь прямо под огнем.
Артиллерийский обстрел не прекращался. Был
тяжело ранен начальник артиллерии бронепоезда
Т. Жмурик, однако он остался в строю. Поразил
петлюровский осколок Л. Головатого. С большим
трудом удалось их обоих перевязать: Маня в это
время находилась на базе и ее функции
выполнял П. Игнатов.
После ожесточенных боев противнику удалось
окружить советские войска, оборонявшие Фастов.
Над бронепоездом нависла угроза окружения.
Вместе с красноармейскими частями команда
стойко сдерживала натиск врага. Одновременно
продолжалась эвакуация имущества и
материальных ценностей. Из Фастова, в целях оперативной
эвакуации, эшелоны направлялись не только на
Киев, но и на Коростень и далее в направлении
Гомеля.
Командование дивизии разработало план
прорыва из вражеского окружения, для этого
подтянуло к станции бронепоезд и почти всю
артиллерию, находившуюся в его распоряжении. В этой
операции команда «Гандзи» проявила
решительность и высокую организованность. Несмотря на
то, что бронепоезд и боевые позиции частей,
которые прикрывали отход дивизии Щорса,
оказались видны врагу как на ладони (местность была
совершенно открытой), красноармейцы отлично
справились с боевой задачей. Целые сутки не
прекращался бой, один из самых тяжелых, какие
только экипажу бронепоезда приходилось вести

за время гражданской войны. И только на
следующий день, когда к нашим войскам пришла
долгожданная помощь, наконец был осуществлен
молниеносный прорыв бронепоезда и
красноармейских частей в сторону Киева.
Враг, не считаясь с крупными потерями,
25 августа 1919 года овладел Фастовом.
Последний опорный пункт перед Киевом был сдан.
Одновременно отряды петлюровцев ворвались в
Белую Церковь.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
В тот день под артиллерийским огнем
противника мы медленно двигались в сторону Киева.
Командир принял решение остановиться на
каком-нибудь полустанке. Но не получилось. Нас
остановил неожиданно появившийся на
железнодорожной колее связной из бригады. Он передал
просьбу комбрига оказать помощь стрелковой
части, которая неподалеку на хуторе вела бой
с петлюровцами.
Н. Ф. Григорьев ответил связному, что помощь
огнем окажет немедленно и дал распоряжение
артиллеристам приготовиться к стрельбе. Вскоре
оглушительный залп потряс воздух. Снаряды,
прочертив огненные дуги, разорвались в стане
врага.
Бойцы роты охраны бронепоезда влетели в
хутор, когда уличный бой уже заканчивался.
Василий Капитан, стреляя из винтовки, тоже
бросился вместе с бойцами на помощь пехотинцам.
За ним ринулись в бой еще несколько
пулеметчиков. Ползком подбираясь к домам, где засели
петлюровцы, они вместе с пехотинцами выбивали
их из укрытий. Хутор перешел в руки красноар-

мейцев. Многие петлюровские солдаты сдались
в плен.
В это время я наблюдал за центральной
улицей. Там, собрав большую группу петлюровцев,
метались вражеские офицеры. Они готовили
ответную атаку. Я громко крикнул: «Петлюровское
офицерье засело в школе. Сдаваться не хотят,
гады!»
Бойцы команды и красноармейцы охранной
роты заторопились к школе, находившейся в
центре хутора. У входа в школу лежало два убитых
красноармейца.
— Бандюги! — рассвирепел Петров, командир
роты охраны.— Давай гранаты!
После броска первой же гранаты огонь
полыхнул в окнах школы. Напуганные взрывами,
подняв руки, выскакивали на улицу петлюровские
офицеры и солдаты.
— Связать руки! — приказал Петров.
И вдруг послышался топот коней со стороны
поля. Красноармейцев в той стороне быть не
могло. Значит, это еще какое-то петлюровское
подразделение, которое, очевидно, не знает, что
хутор находится в наших руках. На всякий
случай бойцы увели пленных подальше и сами
притаились.
Прибывший отряд спешился поблизости.
К школе подошли два офицера в высоких
шапках, с саблями на боку.
— Руки вверх! — направили на них свои
винтовки бойцы.— Сдать оружие!
Это был петлюровский дозор. Пленных
отправили в штаб бригады, а бойцы команды,
разгоряченные боем, возвратились на бронепоезд.
Соединившись с ротой охраны, «Гандзя» вскоре
продолжила путь в сторону Киева.

После сдачи Фастова настроение у команды
упало. Среди красноармейцев ходили слухи о том,
что со стороны Дарницы на Киев навстречу
петлюровцам ведут наступление деникинские
войска.
Петлюра стремился к заключению договора
с Деникиным. Поэтому, когда в районе Белой
Церкви и станции Цветково фронт петлюровцев
сомкнулся с деникинским, Петлюра приказал
своим частям не вступать в боевые столкновения
с деникинцами в надежде на то, что удастся
столковаться с Деникиным.
Команде бронепоезда было также известно,
что часть войск Красной Армии, в том числе и
45-я дивизия, с которой взаимодействовали части
44-й дивизии, окружены в районе станций Боб-
ринская — Шпола — Смела. Это резко ухудшило
положение 44-й дивизии, которая защищала
Киев.
Утром 28 августа по сигналу боевой тревоги
команда в спешном порядке начала готовиться
к отправлению.
Погрузка на бронепоезд прошла быстро и
четко. Лязгнули буфера от толчка подошедшего
паровоза, который пригнал Ф. Тимцунин.
Протяжный гудок — и бронепоезд медленно
тронулся в направлении Киева.
Чем ближе к столице, тем печальнее картина.
По обеим сторонам дороги чернела вспаханная
снарядами земля, искалеченные паровозы,
дымящиеся села, поля, леса. Постепенно бойцы
затихли, смолкли песни и веселые рассказы в броне-
бортах, затих знаменитый боцманский свисток
Басюка. Красноармейцы смотрели на страшные
следы, оставленные войной. Горечью и гневом
наполнялись их сердца.

Из воспоминаний Г. А. Печенко
Спустя много лет после описываемых событий
П. Шак в своем письме ко мне так вспоминал о
тех днях: «При подъезде к Киеву всю дорогу мы
стояли на платформах, готовые отразить
нападение петлюровских войск и националистических
банд. Но нам повезло. К последнему пункту ера-
жения перед Киевом мы доехали без особых
приключений. Тут уж разбой, учиненный
ненавистным врагом, дохнул на нас всем своим жаром.
Только недавно был артиллерийский обстрел
станции. Еще полыхали пожары. Все перекорежено,
разрушено. Местные жители говорили, что было
много убитых».
Последний опорный пункт — это станция
Боярка Юго-Западной железной дороги. Бронепоезд
прибыл сюда в ночь на 29 августа, и под гул
артиллерийских орудий начал разгрузку станции.
А потом был выезд в район боевых действий.
Обстреливали неприятеля из горных орудий.
Артиллерист Л. Головатый — плотный, высокий,
крепко сбитый — пострадал, передвигая лафет
шестидюймовки. Ему прижало ногу. Головатый
не застонал, не всхлипнул, хотя боль, как он
потом сказал, «была адская». П. Игнатов сделал
ему перевязку в тамбуре бронеборта...
Совершив более чем пятидесятикилометровый
переезд, бронепоезд остановился на окраине
Боярки. 44-я дивизия, в распоряжении которой он
находился, вела тяжелые изнурительные бои на
подступах к Киеву. В последних числах августа
начдив и комбриг прибыли на бронепоезде «Ганд-
зя» в Киев, чтобы ознакомиться со сложившимся
там положением.

Станционные пути были забиты эшелонами с
грузами. Повсюду царила неразбериха. Но
несмотря на все это начдив был настроен
оптимистически. Он верил, что дивизия выстоит. Щорс
докладывал Военному совету 12-й армии: «Дела
у нас подвигаются и большие надежды на
грандиозный успех в смысле продвижения вперед. Еще
немного времени, и положение будет у меня
превосходное в смысле оперативном и
стратегическом» К
Он всегда был там, где труднее всего
приходилось бойцам его соединения. 30 августа
Н. А. Щорс прибыл в село Белошицу возле Коро-
стеня, где был расположен штаб Богунского
полка. Именно здесь на передовых позициях
вражеская пуля сразила начдива. Возглавил 44-ю
дивизию Иван Дубовой.
В те дни на помощь бригаде из Киева прибыл
батальон курсантов с пулеметным отделением из
трех «максимов». Заняв оборону вблизи от
бронепоезда, они сразу же приступили к оборудованию
огневых позиций, рытью окопов. Работали в
полной темноте под мелким, уже прохладным
августовским дождем. Наверняка сердца необстреля-
ных юнцов бились чаще обычного. Но держались
курсанты бодро, стараясь, видно, изо всех сил не
показать своего волнения команде бронепоезда.
Они вели себя так, как будто им уже сто раз
приходилось вот так готовиться к бою.
Скуповатый на похвалу командир батальона курсантов,
по слухам бывший подполковник царской армии,
распорядился объявить по ротам благодарность
за быстрые и четкие действия.
1 ЦАМО, ф. 197, оп. 3, д. ПО, л. 249.

Многие бывалые бойцы из команды
бронепоезда с интересом смотрели на курсантов. Ох, как
нужны молодой Советской республике боевые
командиры!
А обстановка под Киевом с часу на час
осложнялась. Для поддержания общего порядка
бронепоезд «Гандзя» был направлен на
непродолжительное время в Киев. Эвакуация эшелонов здесь
мало продвинулась, хотя Ф. Басюк, который уже
в сотый раз назначался старшим по эвакуации,
вместе с военным комендантом станции Киев
И. Гуминским принимали самые решительные
меры, чтобы спасти очень нужные для Советской
власти грузы (в первую очередь муку, сахар,
консервы, мануфактуру и другое имущество), но им
это не удалось, в значительной мере из-за
саботажа на железной дороге.
Гуминского, бывшего военного коменданта
станции Киев, назначили комендантом
бронепоезда «Гандзя».
Затем команда получила особое задание —
оказать немедленную помощь бронелетучке «Та-
ращанец», которая попала в тяжелое положение,
защищая Киев со стороны Дарницы. У нее был
разрушен паровоз. К тому же петлюровцы
взорвали мост, через который необходимо было
отступать. «Гандзя» подошла к бронелетучке, и
бойцы подорвали ее.
Вернувшись к своим, на Пост-Волынский,
который петлюровцы постоянно обстреливали,
бронепоезд поддержал пулеметами батальон
курсантов.
Бойцы бригады и курсанты, видя, что
бронепоезд вернулся обратно после выполнения зада-

ния, на радостях кричали: «Ура! Ну, теперь
петлюровцам не поздоровится!»
Но бой за Пост-Волынский оказался
последним в обороне Киева. Город был окружен со всех
сторон. С юго-запада к нему подходили
петлюровцы, а с юго-востока — деникинцы. Войска 44-й
дивизии оставили Пост-Волынский 29 августа
1919 года.
Банды украинских буржуазных националистов
изо всех сил рвались к Киеву, чтобы опередить
деникинцев и захватить город раньше. Тогда
будет легче вести переговоры с Деникиным. 30
августа части галицийской армии вступили в Киев
со стороны пригорода Святошино. Упоенное
успехом петлюровское командование назначило 31
августа на Думской площади парад своих частей.
Но рано утром 31-го через Цепной мост в Киев
со стороны Дарницы вступили белогвардейские
войска генерала Бредова. Между деникинскими
и петлюровскими частями возникли вооруженные
столкновения, и, конечно, ни о каком параде уже
не могло быть речи. Галицийский генерал Кравс
поехал к Бредову для переговоров об
установлении демаркационной линии и прекращении
военных действий между их войсками. Ярый
монархист и шовинист генерал Бредов держал себя
заносчиво и так же, как его шеф Деникин,
слушать не хотел ни о какой Украине. Он нагло
заявил: «Киев — мать городов русских — никогда
не был украинским и не будет!» В надежде
добиться соглашения генерал Кравс принял
требование Бредова об очищении Киева и отводе своих
частей к Василькову (36 километров на
юго-запад от Киева).
Бронепоезду «Гандзя» вскоре с боем
пришлось прорываться с Поста-Волынского.

Из воспоминаний Г. А. Печенко
Бронепоезд получил приказ об отходе, когда
петлюровцы уже успели подорвать путь, а
стрелки перевести в сторону Фастова. Мне и еще
нескольким бойцам выпала задача перевести
стрелки на тетеревское направление.
Когда нам удалось это сделать, неожиданно
застрочил пулемет. Во время перестрелки были
легко ранены три бойца. Им тут же сделала
перевязку вернувшаяся на бронепоезд Маня Шенк-
ман. Вскоре к нашей группе подошел Филипп
Басюк с несколькими бойцами. Он сказал, что
надо усилить охрану станции, потому что в
возникшей неразберихе петлюровцы могут причинить
бронепоезду немало вреда, например, подорвать
паровоз или разграбить вагоны, прицепленные к
бронепоезду. Через некоторое время патрули Ба-
сюка, вооружившись трофейными ручными
пулеметами, уже расхаживали по станции,
пристально наблюдая за всем происходящим.
Вечерело. Вдоль железнодорожного полотна
шли советские войска (был тут и поредевший
батальон киевских курсантов), понуро брели
жители окрестных сел. На станции Буча
бронепоезд соединился со своей бригадой. На перроне
главный машинист Ф. Тимцунин дал протяжный
сигнал-гудок, оповещая красноармейские части
о своем прибытии.
Филипп Басюк (он был на переднем борту)
схватил телефонную трубку и стал кричать:
— Тимцунин! Что ты делаешь? Ведь это
категорически запрещено?
Григорьев ничего не сказал Федору
Федоровичу, он видел, как машинист переживает сдачу
Киева.

Командир только махнул рукой в сторону
паровоза: прекращай, мол. А потом, сидя на
ящике из-под снарядов у шестидюймового орудия,
долго ругал петлюровцев, которые заставили
рабочих и крестьян оторваться от родного дома,
оставить любимые семьи, чтобы с оружием в
руках защищать от врага завоевания революции...
Бронепоезд двигался на запад. На пути от
Ирпеня до Коростеня команда, ведя тяжелые бои
с петлюровцами, потеряла многих своих
товарищей. Нередко бронепоезд попадал под обстрел
петлюровской артиллерии, причем снаряды
иногда ударялись в крьшш бронебортов, но, к счастью,
не приносили вреда. В начале сентября во время
одного из таких обстрелов в районе станции Ко-
ростень паровозная бригада и несколько членов
команды были оглушены. Состав остановился.
Лишь по счастливой случайности никто серьезно
не пострадал: неприятельский снаряд попал
в бронированную дверь, которая и защитила
бойцов.
В народе говорят: «Пришла беда, открывай
ворота». Так случилось и в команде. Неожиданно
тяжело заболел командир. У Николая
Федоровича поднялась температура, он весь горел. Ночью
6 сентября его отправили в лазарет дивизии в
Коростень. Затем командира эвакуировали в
Москву. На бронепоезд Николай Федорович
Григорьев уже не вернулся. Командиром «Гандзи»
стал Филипп Яковлевич Басюк. Кто бы мог
подумать, что этот рубаха-парень, всегда веселый и
озорной, возглавит команду бронепоезда.
5 9-118

Глава 6
ШКОЛА МУЖЕСТВА
Под напором превосходящих сил противника
части Красной Армии медленно отходили на
запад. Давно уже исчезли из виду окраины
Киева. Даже с самого высокого дерева их
нельзя было уже рассмотреть.
Отступали вдоль линии железной дороги, и
команде бронепоезда чуть ли не каждый день
приходилось готовить для стрельбы новую
позицию.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Во время отступления все перепуталось,
перемешалось. Командование бригадой вместо того,
чтобы ждать наш бронепоезд, отодвинуло свои
части подальше от железной дороги, к селам
возле Коростеня. К тому же командир бригады не
оставил Басюку никаких приказаний.
Филипп Б ас/о к нервничал:
— Забыли о нас, что ли?
В это время группа беженцев — пыльных,
грязных — остановилась возле бронепоезда. Стол-
пившись, они восхищенно разглядывали броню
вагонов. Один из них, в чистой фуражке и
грязном пальто, державший в руках жестяной чайник,
обратился к Басюку:
— Товарищ начальник! Многие интересуются,
почему во время маневрирования на путях ваш
паровоз все время подает сигналы?

Человек с надеждой смотрит на нашего
командира. Он хочет услышать в ответ что-то
ободряющее. Я чувствую: Басюк вспылит сейчас. У
каждого из нас, как сказали бы сейчас, нервы на
пределе. Но командиру, видно, становится жалко
человека с чайником и он отвечает:
— У нас, дорогой товарищ, машинист
опытный, с пассажирского поезда. Привык водить
поезда, и, когда вспоминает об этом, то по старой
привычке подает сигнал. Он у нас бесстрашный
боец и никогда не подводил команду. Эй, Федор
Федорович, покажись!
Ответ понравился беженцам. Они обрадован-
но закивали головами. Люди уверены в силе
Красной Армии и ее командования, но, если еще
эта сила вдобавок помножена на преданность
рядовых бойцов — тем лучше. Несмотря на
горести и отчаяние, вызванные отступлением,
беженцам радостно видеть могучий бронепоезд.
Сколько стали, пушек, какие бравые
артиллеристы и пулеметчики, как вежлив командир!
В сентябре 44-я дивизия, в составе которой
воевал бронепоезд «Гандзя», утратила связь с
другими соединениями, а также с Южной
группой войск.
В сложившейся обстановке Реввоенсовет
Южной группы принял единственно правильное
решение—пробиваться на север на соединение с
войсками 12-й армии. С линии Голта — Бирзула —
Вапнярка Южная группа двинулась на Умань,
Христиновку, а затем на Белую Церковь. Лишь
на двадцать восьмой день была установлена
радиосвязь с 44-й дивизией, а через нее и с
командованием 12-й армии. 11 сентября штаб 12-й
армии телеграфировал Южной группе: «Двигайтесь
5*

в направлении на Житомир на соединение с 44-й
дивизией».
К 15 сентября, сломив упорное сопротивление
противника, соединения Южной группы войск
вышли на линию: 58-я дивизия — Дмитровка —
Мохнач — Корнин — Ходорков; 45-я дивизия —
Яроповичи — Городище — Провки. Разбитый
противник отступил на Казатин и Житомир. Частям
45-й дивизии было приказано наступать на
Житомир и совместно с 44-й дивизией овладеть
городом, а 58-й дивизии — взять Радомышль,
Макаров, Брусилов. Поставленную задачу войска
Южной группы выполнили. Совместной
стремительной атакой части 45-й и 44-й дивизий 17
сентября Житомир был освобожден от петлюровцев.
За мужество и стойкость, проявленные в боях
с врагом, за героический переход на соединение
с частыми 12-й армии Совет обороны под
председательством В. И. Ленина 1 октября 1919 года
постановил наградить 45-ю и 58-ю дивизии
Почетными Знаменами Революции, а командному
составу и красноармейцам выдать денежную награду
в размере месячного оклада.
В то время, как части 45-й дивизии наступали
на Житомир, части 58-й дивизии развернули
наступление в киевском направлении. 19 сентября
517-й полк, атаковав противника на станции
Трубецкая (на линии Киев—Коростень), захватил
бронепоезд, два орудия, четыре пулемета и
много пленных. Через два дня начдив И. Федько
докладывал, что части 58-й дивизии «перешли
всем фронтом в решительное наступление на
Киев». После освобождения Житомира части
45-й дивизии также стали действовать в киевском
направлении. В начале октября силами трех
полков советские воины ворвались в Киев и удержи-

вали город два дня. «Этот налет,— вспоминал
потом В. Затонский,— произвел огромный
политический эффект и нанес изрядный, главным
образом моральный, удар деникинщине».
Однако в связи с общей тяжелой обстановкой
на фронте нашим дивизиям было приказано не
развивать киевскую операцию. Войска Красной
Армии закрепились на линии реки Ирпень в 27
километрах юго-западнее Киева.
В конце сентября начальник броневых сил Ра-
боче-Крестьянской Красной Армии распорядился
направить бронепоезд «Гандзя» на капитальный
ремонт в Брянск. В это время стали поступать
тревожные вести. Петлюровские войска после
перегруппировки сил повели наступление большими
силами со стороны Киева на Житомир. Войска
12-й армии, не выдержав натиска, стали
отступать. Передовые части противника вошли в
Житомир. Враг все ближе и ближе подходил к месту
дислокации бронепоезда, над экипажем нависла
реальная угроза плена.
К тому времени наступили холода. Днем и
ночью шли моросящие дожди. Утром земля
покрывалась инеем. Холодный ветер забирался в
кабину паровоза, отсеки бронебортов, пронизывал
платформы. Бойцы команды постоянно мерзли.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
«Помнишь, Григорий,— писал мне много лет
спустя П. Игнатов,— как наши бойцы,
скорчившись, спали у своего орудия. Многие лежали на
платформах, укрывшись брезентом. Вместо
подушек — шпалы. А командир спал у
шестидюймового орудия, у него под головой была шинель.
Я сам забирался на платформу, верхнюю одежду

не снимал, ложился, вытянув отекшие ноги. После
тяжелого дня, несмотря на холод, сон налетал
мгновенно, однако и беспрестанно прерывался.
Утром с трудом поднимаешься. Сон совсем не
восстанавливал силы. И снова весь день
приходится быть в постоянной боевой готовности. Для
боя нужны были силы, а где их взять?»
Голодный паек, холод и постоянное
напряжение изнуряли бойцов команды. Однако и в этих
условиях мы не теряли бодрости духа.
Чтобы команда не голодала, пришлось
пожертвовать одной лошадью, из тех, что подарили
жители близлежащего села. Непривычный к конине
Козюк жаловался:
— Что это за мясо? Нужно два раза заливать
воду в ведро. Вода выкипает, а мясо сырое...
Помню, как Пантелей Игнатов да Федор
Филиппенко не отходили от ведер, где кипело уже
не первый час варево с сытным запахом.
Остальные собирали ягоды, грибы. Их много было в лесу.
Собранное отдавали повару, а тот варил нам из
них похлебки и компоты.
Начальник снабжения бронепоезда Хрин в
это время распорядился, чтобы повар выдавал
каждому бойцу по стограммовой порции конины
и по 200 граммов хлеба.
Сообразуясь с обстановкой, командование
дивизии приняло ряд мер по строгому и
рациональному расходованию продовольствия. В середине
сентября была уменьшена хлебная норма.
Красноармейцы стали получать в день значительно
меньше хлеба, чем в летнее время. Нормы выдачи
мяса, соли, сахара тоже были сокращены. Это
было вызвано тем, что собранных по
продразверстке в 1919 году зерна и других продуктов было

далеко недостаточно, чтобы полностью
обеспечить фронт. Поэтому разумное распределение
продовольствия в каждой боевой части имело в
годы гражданской войны особенно важное
значение. В стране существовала карточная система.
И хотя в первую очередь, и по более высоким
нормам снабжалась Красная Армия, расход
продовольствия сверх тех количеств, которые
полагалось выдавать по карточкам, был категорически
запрещен.
Установили ежедневный лимит расхода
продуктов и для команды бронепоезда. В то же
время было немало сделано для того, чтобы
улучшить материально-бытовое положение
красноармейцев во фронтовой обстановке. В доставке
продовольствия бронепоезду большую помощь
оказывало местное население. Люди, жившие за
многие километры от железной дороги, шли по
грязи уже расплывшихся грунтовых дорог и
несли хлеб, картошку, молоко, сметану.
После упорных и продолжительных боев под
Киевом и Коростенем бронепоезд «Гандзя» был
переброшен в сентябре 1919 года в район Ново-
зыбково — Гомель — Брянск. Переезд
бронепоезда в новые районы действий совершался в
труднейших условиях осенней распутицы. Бронепоезд
двигался по сожженным и разрушенным врагом
станциям. Не было ни продовольствия, ни
боеприпасов, ни снаряжения.
По пути приходилось ремонтировать
переправы и мосты, восстанавливать поврежденные пути.
Иногда задерживались для выполнения этих
работ на несколько дней.
К назначенному времени бронепоезд
«Гандзя» прибыл на Брянский механический завод,
расположенный у поселка Бежица. Командир

вручил директору завода предписание на ремонт
бронепоезда и подготовку его к боевым
действиям в зимних условиях.
Команда бронепоезда, сменив винтовки,
пулеметы и орудия на заводской инструмент,
принялась помогать рабочим ремонтировать бронепоезд.
Многие члены команды были этим недовольны.
Они рвались в бой. Немало пришлось поработать
командованию бронепоезда, чтобы всем стали
ясны перспективы и цели ремонта
бронепоезда. В команде проводились беседы, читались
доклады, организовывались митинги, на которых
разъяснялись задачи бронепоезда на ближайшее
будущее, освещалось международное и
внутреннее положение. Наряду с выполнением
производственных планов приходилось вести усиленную
военно-политическую подготовку. Широко
развернулась на бронепоезде работа по ликвидации
неграмотности, члены экипажа с большим
желанием посещали занятия.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Однажды командир бронепоезда сказал мне:
— Займись вместе с рабочими завода
помощью местным крестьянам. Работы там
невпроворот.
Немного обескураженный, иду в завком.
Вдруг слышу:
— Григорий!
Оглядываюсь — Иван Алексеенко, один из
руководителей партизанского отряда в Деражне.
Весной мы распрощались с ним в Проскурове.
Узнав, что наш бронепоезд прибыл сюда на
ремонт, Алексеенко с нескрываемой досадой
заметил:

— Я тоже.
Нетрудно было понять его — вчерашнего
партизана. Непривычно, неуютно было ему здесь.
— Просто стыдно сидеть сложа руки,—
признался он мне.— Решил найти себе занятие —
помочь местным коммунарам.
Я сообщил ему о поручении своего командира.
Затем мы вместе пошли в заводской комитет.
Ожидавший нас там рабочий сообщил, что в
деревнях организуются прокатные пункты. Завод
передавал им различные сельскохозяйственные
машины и орудия, которые хранились на его
складах. Нужно было наладить учет этой техники.
Поручили это дело нам. Не скрою: трудно
привыкали мы к новой работе. Наша помощь
беднейшему крестьянству близлежащих сел не
ограничивалась учетом. Мы приняли участие в
разработке мероприятий заводского комитета по
шефству над селом. Задачи предприятия так
формулировались в этом документе: 1) учет в частных,
бывших земских и кооперативных складах
сельскохозяйственных машин и орудий; 2)
обследование прокатных и зерноочистительных пунктов;
3) обследование работающих в пределах
губернии машин для выяснения их
пригодности; 4) организация курсов по
машиностроению; 5) учет и обследование состояния
сельхозтехники; 6) организация курсов для подготовки
контингента заведующих складами
сельскохозяйственных машин и орудий; 7) организация в
губернских мастерских ремонта
сельскохозяйственных машин при помощи рабочих-инструкторов;
8) создание штата разъездных монтеров,
снабженных комплектом инструментов для производства
мелкого ремонта на местах; 9) открытие шести-

недельных курсов для инструкторов-монтеров и
других.
Вскоре мы снова возвратились в свои
команды, которые продолжали ремонт.
Для ускорения ремонта бронепоезда работа в
цехах завода была организована в три смены.
Некоторые специалисты сутками не уходили с
рабочих мест. Еду им приносили родные прямо
к станкам. Параллельно с ремонтом и
реконструкцией бронепоезда шла подготовка теплушек к
зиме. Бронированием паровоза руководил Ф. Тим-
цунин, а реконструкцией вооружения — Тимофей
Жмурик.
Завод выполнял срочные заказы для Красной
Армии. С целью разъяснения важности
выполнения фронтовых заданий здесь проводилась
широкая пропагандистская работа. Как раз в это
время на завод прибыл член Реввоенсовета
республики, нарком просвещения РСФСР А. В.
Луначарский. Состоялся митинг. Анатолий
Васильевич передал рабочим завода большевистский
привет от В. И. Ленина, призвал их вступать в ряды
Красной Армии, чтобы с оружием в руках
защищать Советскую власть.
Нарком в своем выступлении рассказывал
рабочим завода о сложной обстановке на фронтах
гражданской войны. Войска Деникина захватили
Киев, Харьков, Орел и находятся на подступах к
Туле. Войска Юденича угрожают Петрограду,
заняв Псков. Польша оккупировала Минск.
Советская Республика оказалась в кольце фронтов.
Центральный Комитет партии большевиков и
Советское правительство обращаются в этих
сложных условиях к рабочим завода, призывая
их самоотверженно трудиться во имя победы.

На митинге с ответным словом выступили
директор и секретарь парткома завода, командир
бронепоезда «Гандзя», рядовые рабочие. Они
заверили члена Реввоенсовета Республики, что
рабочие, если нужно, оставят станки и возьмут в
руки винтовки, встанут на защиту Советской
власти, власти рабочих и крестьян. (Через несколько
дней после митинга из рабочих завода был
сформирован Брянский полк ополченцев, который
отправился на фронт).
Затем нарком просвещения познакомился
с личным составом команды бронепоезда. Узнав
о том, что среди бойцов много коммунистов,
А. В. Луначарский пообещал направить на
бронепоезд боевого комиссара. Свое слово нарком
сдержал. Вскоре из Москвы прибыл новый
комиссар.
Командир построил команду и представил ей
вновь присланного политического работника —
Петра Афанасьевича Бунина.
Выступая перед командой, Петр Афанасьевич
рассказал о себе. В партию большевиков вступил
в 1913 году. В том же году был арестован,
осужден и сослан в Иркутскую губернию под надзор
полиции. В 1915 году призвали в армию и
направили рядовым на Юго-Западный фронт. Через
некоторое время ему как бывшему студенту было
присвоено звание вольноопределяющегося. В 1916
году за политическую работу среди солдат Бунин
снова был арестован и направлен в штрафную
роту. Октябрьскую революцию встретил на
фронте. В последнее время выполнял ряд
ответственных поручений в ЦК партии большевиков. Однако
все время рвался на фронт. Сейчас сложилась
трудная обстановка и Центральный Комитет не
возражал против ухода Бунина в боевую часть.

Ему предложили ряд воинских подразделений, но
комиссар, по совету А. В. Луначарского, выбрал
бронепоезд «Гандзя».
Прошло всего несколько дней. Филипп Басюк,
который возвратился из штаба фронта, привез
известие о том, что по распоряжению начальника
Броневых Сил Красной Армии команде
бронепоезда «Гандзя» выделяется долгожданное
специальное обмундирование. Для получения его
необходимо было выслать представителей команды в
Москву, снабдив их предварительно
соответствующими документами.
В столицу вместе с начальником снабжения
бронепоезда выехал П. Шак, В. Капитан, П.
Игнатов, Д. Крышталь и еще несколько человек.
Отправились они воинским поездом. В товарных
вагонах были установлены нары. В углу топилась
«буржуйка». Каждому из них выдали паек на
пять дней — сухари, чай, сахар... Команда с
нетерпением ждала возвращения посланцев из
Москвы.
А через неделю они возвратились. Сколько
радости было. Каждый красноармеец получил новое
кожаное обмундирование: сапоги, куртку, брюки,
портупею, фуражку со звездой. Это сразу подняло
боевой дух и настроение команды.
В начале октября в Бежицах комиссаром
бронепоезда проведено организационное партийное
собрание, на нем была создана партийная ячейка
бронепоезда. Секретарем избрали Д. Крышталя.
Его заместителями стали П. Шак и И. Крысько,
два заместителя понадобились потому, что
команда бронепоезда на 95 процентов состояла из
коммунистов. Участники собрания обсудили решение
Центрального Комитета о «партийной неделе»,
задачи команды на трудовом фронте по ремонту

бронепоезда и роль в этом деле коммунистов.
Были заслушаны вопросы о международном
положении и боевых действиях против Деникина, об
усилении военной и партийно-политической
работы.
Как только рабочие завода при помощи
бойцов команды закончили ремонт бронепоезда
(распоряжением управления Броневых Сил Красной
Армии в октябре ему был присвоен номер 93),
сразу же поступило приказание в кратчайший
срок перебросить его на Южный фронт под Орел,
в распоряжение командования Латышской
дивизии— для борьбы с наступающими деникинцами.
Это известие было встречено красноармейцами
с большим подъемом.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
В то время, когда мы получили новое
назначение, заканчивалась «Неделя помощи крестьян-
ству». Помню, Петр Афанасьевич Бунин собрал
в ремонтном цехе команду. На собрание пришли
все коммунисты. Допоздна засиделись:
советовались, чем еще можем помочь местным
крестьянам. Конечно, возможности наши были
ограничены. В ту «Неделю» команда бронепоезда смогла
выделить лишь на один день бригаду
ремонтников.
Немало сделали мы для улучшения идейно-
воспитательной работы на заводе. За те дни,
когда там находился бронепоезд, значительно
оживилась общественная жизнь поселка Бежица. На
бронепоезде действовала киноустановка. Многие
жители поселка и близлежащих сел впервые
тогда встретились с «чудом» — немым кино. У нас
на бронепоезде было немало книг, которые мы

раздавали местным жителям. Это имело большое
значение, ведь книги в то время достать было
ненамного легче, чем хлеб.
Нашими новыми книгами пополнились не
только бежицкие рабочие клубы, но и только что
организованные хаты-читальни в селах.
Хорошо помню проводы бронепоезда «Гандзя»
рабочими Брянского завода. Немало собралось
тогда людей, чтобы попрощаться с командирами
и бойцами. Настроение у всех нас было
радостное, приподнятое. Федор Федорович Тимцунин дал
длинный прощальный гудок, и бронепоезд
медленно двинулся. Лязгнули буфера, загрохотали
бронированные двери, и, оставляя позади себя
заводские пристройки, избушки стрелочников,
двинулись вперед тяжелые стальные коробки вагонов.
Филипп Басюк был очень доволен: ему удалось
во время ремонта еще сильнее сплотить команду,
и теперь (командир был в этом уверен) она
могла решать любые задачи.
Когда бронепоезд проехал заводской двор, от
первого вагона до последнего прокатилась волна
радостных возгласов. Рядом с бронепоездом
бежали рабочие и подбрасывали шапки вверх.
Через Брянск на Орел, куда направлялся по
приказу командования наш бронепоезд, уже
двигались эшелоны, в которых ехали свежие
красноармейские части.
Замысел наступательной операции советских
войск против главных сил Деникина состоял в том,
чтобы ударами частей правого крыла и центра
Южного фронта из района Кромы, Орел в
направлении на Курск нанести поражение орловской
группировке противника и выйти на рубеж реки
Сейм — Курск — Нижнедевицк.

Глава 7
РЕЙД НА ОРЕЛ И ПСКОВ
Бронепоезд «Гандзя» следовал в направлении
Орла. Был октябрь девятнадцатого года.
После ремонта крепости на колесах ее
огневая артиллерийская мощь значительно
увеличилась. Два трехдюймовых орудия были
смонтированы на специальных поворотных установках.
Это давало возможность вести круговую стрельбу.
У шестидюймового орудия и
сорокавосьмилинейной гаубицы были укорочены лафеты, что
значительно расширяло диапазон горизонтальной
стрельбы. Таким образом, ремонт вооружения
обеспечивал прежде всего одновременную
стрельбу из трех имеющихся на бронепоезде орудий.
Это делало бронированную крепость еще более
грозной силой, несмотря на то, что часть бойцов
команды осталась на заводе в Бежице, они
вместе с рабочими продолжали оборудовать
теплушки. Там же остался с походной базой, которую
тоже доукомплектовывали, и начальник
снабжения.
Командованию бронепоезда был выдан мандат
на применение на железной дороге чрезвычайных
мер для быстрейшего продвижения, вплоть до
ареста лиц, которые мешали выполнению
стоящих перед ним задач. 143

Из воспоминаний Г. А. Печенко
Помню, мы остановились на небольшой
станции. Наше внимание сразу же привлек
бронепоезд, стоявший под парами на соседнем пути.
Почти все его бойцы вразвалку прогуливались с
местными девушками по перрону. Одеты все были
очень живописно — фуражки с матросскими
ленточками, брюки клеш. Их довольный вид не
оставлял сомнений в том, что паровоз дымит только
для создания боевой романтики.
Прибытие нашего бронепоезда, а затем
появление на перроне Филиппа Басюка в кожаной
куртке, с пистолетом на боку сразу привлекло их
внимание. Вскоре матросы окружили нашего
командира со всех сторон. По их поведению Басюк
понял, что команда пьяна.
— Товарищи,— начал он,— вы, как наиболее
сознательные, должны понимать...
— Кто сознательный? — сразу же перебил
командира один из матросов.— Мы анархисты, нас
на конвульсию не возьмешь, контра!
— Вы понимаете,— громче сказал Басюк,—
как обрадуется контрреволюция, если узнает, что
среди бойцов Красной Армии есть предатели,
дебоширы и пьяницы. Деникин вешает и стреляет
рабочих...
— Это мы предатели, которые кровь
проливали?
— Возможно, у тебя воображение, что это
шпана собралась?
— Расступитесь, я ему дух буду выпускать.
Куда его стрелять, Петька?
Басюк вынул из кобуры пистолет. Я, Вася
Капитан, Игнатов и другие бойцы спрыгнули со
ступенек бронебортов и подошли к командиру.

— Подожди стрелять, я сам могу стрельнуть.
Кто у вас командир? Почему порядка нет?
— Я командир! — ударил себя в грудь
матрос, который возмутился первым.
— На фронт вы поедете? Или придется вас
разоружать?
В это время наши бойцы тесным кольцом
окружили команду анархистского бронепоезда.
Басюк, чтобы его все слышали, вскочил на
подножку нашего паровоза.
— Сейчас же привести себя в порядок,—
крикнул он.— Если кто-нибудь из вас против
Советской власти, пусть выходит, поговорим!
Однако таких не нашлось. Матросы молча
привели себя в порядок и быстро, один за другим,
стали вскакивать в свои вагоны. Вскоре их
бронепоезд медленно двинулся в сторону фронта. Так
закончилась наша встреча с анархистами.
Через некоторое время бронепоезд № 93
подходил уже к станции Карачево. Рассветало.
Сначала глухо, потом все громче становилась
слышна артиллерийская стрельба. Басюк, который
спал не раздеваясь, стремительно вскочил на ноги
и посмотрел на Бунина. Бронепоезд находился
на территории, занятой войсками Красной Армии,
а стреляли совсем близко. Может быть, это
партизаны, о которых еще не знало командование
Южного фронта? Мог стрелять и вражеский
бронепоезд-разведчик. Теряясь в догадках, командир
и комиссар, перешли в голову бронепоезда,
который двигался навстречу канонаде.
За полкилометра до станции Карачево на
рельсах стоял бронепоезд. Он производил гнетущее
впечатление. Был разоружен, покорежен: ни
пулеметов, ни пушек. Но паровозная труба еще

дымила. Оказалось, что его обстреляли, а затем
и разоружили деникинцы.
Бронепоезд «Гаидзя» прибыл на станцию
Карачево. Неподалеку от нее шли упорные бои с
белогвардейскими войсками. Здесь экипаж
получил сведения о том, что на участке Орел —
Карачево действуют два деникинских бронепоезда.
Командование Латышской дивизии, в подчинение
которой перешел бронепоезд, приказало Ф. Басю-
ку уничтожить противника. С выполнения этой
ответственной задачи и началась боевая служба
на Южном фронте.
О приходе хорошо вооруженного и
оснащенного бронепоезда на Южный фронт деникинцы
не знали. На рассвете следующего дня
бронепоезд занял удобную позицию для наблюдения.
Ждать пришлось недолго. Вскоре наблюдатель
Павел Шак доложил, что к Карачево подходят
два вражеских бронепоезда.
По свистку Ф. Басюка команда была
приведена в боевую готовность. Сразу же по телефону
главному машинисту передали приказ: быть
готовым к маневрированию.
Из-за поворота появились деникинские
бронепоезда. Командир, сидевший на крыше бронебор-
та, внимательно наблюдал за ними в бинокль.
Последовал приказ:
— Шестидюймовке и обеим трехдюймовкам
приготовиться к бою! Огонь вести метко, без
промаха!
Деникинцы заметили наш бронепоезд и
сбавили скорость.
— Огонь! — скомандовал Басюх.
Бронеборт вздрогнул от выстрелов. Первый
снаряд упал рядом с вражеским бронепоездом,
а второй угодил в его задний борт.

Деникинцы открыли ответный огонь. Их сна- g
ряды начали рваться совсем близко от «Гандзи», g
поэтому Тимцунин, по приказу Басюка, отвел ^
ее назад. с
В ходе маневрирования очередной снаряд S.
шестидюймовки угодил в паровоз вражеского бро- ^
непоезда. Над ним взметнулся столб дыма. Про- ж
тивиик выпустил еще несколько снарядов и умолк. 5
Команда бронепоезда начала разбегаться. Второй *
бронепоезд в бой не вступил, на выручку к своим
не пошел, а поспешно ретировался задним
ходом.
Дуэль закончилась. Деникинский бронепоезд
был выведен из строя у станции Шахово. Бойцы
«Гандзи» ликовали, добившись победы уже в
первом поединке с врагом.
После боя сразу же возник вопрос: как
пленить подбитый бронепоезд? Ведь он находился на
«ничейной» территории. Ф. Басюк срочно
обратился к начальнику штаба Латышской дивизии
с просьбой о помощи. Она была незамедлительно
оказана: командование дивизии выделило
специальную группу саперов, которые за считанные
минуты взяли на буксир вражеский бронепоезд,
и он был доставлен на станцию, занятую
советскими войсками. В деникинском бронепоезде,
называвшемся «Орел», был обнаружен запас
снарядов, другое вооружение. В отсеках мы нашли
несколько убитых офицеров.
На место стоянки бронепоезда № 93 в
нескольких километрах от станции Шахово прибыл
начальник Латышской дивизии. Поблагодарив
бойцов команды за успешную операцию, он
спросил командира бронепоезда, в чем нуждаются
бойцы и какие задачи ставит перед собой экипаж
бронепоезда. 147

— Необходимо улучшить питание бойцов,—
сказал Басюк.— А что касается задач, то можете
быть спокойны: бронепоезд артиллерийским
огнем обеспечит полкам дивизии успешное
наступление против деникиицев.
Начальнику дивизии ответ командира
бронепоезда № 93 Ф. Басюка явно пришелся по душе.
К вечеру бронепоезд остановился на
определенном командованием рубеже на опушке леса,
севернее станции Шахово. Артиллерийский гул
стих. Бойцы после ужина готовились отдыхать.
Наступила ночь. Она была темной, такой, что за
три шага ничего нельзя было разглядеть.
Командир опасался, что деникинцы попытаются,
воспользовавшись темнотой, напасть на бронепоезд.
Поэтому он разрешил отдыхать не всем.
Наблюдатели заняли посты у дежурных пулеметов,
часть людей ушла в боевое охранение. Комиссар
и начальник артиллерии бронепоезда Т. Жмурик
вместе с начальниками команд занялись
подготовкой к завтрашнему бою.
Едва начало всходить солнце, как на
бронепоезде все уже были на ногах. Команда еще
завтракала, когда вестовой из штаба дивизии
доставил командиру пакет, в котором бронепоезду
№ 93 предписывалось артиллерийским огнем
обеспечить полкам дивизии наступление на
станцию Шахово.
С особым волнением готовились бойцы к
этому бою. Они знали, что их бронепоезд один на
этом участке фронта и выдвинут вперед,
понимали, что за его продвижением следит не только
командование Латышской дивизии, но и
красноармейцы-латыши, которые славились стойкостью
и отвагой.
«Гандзя» вновь стремительно атаковала де-

никинцев. Противник ожесточенно обстреливал
бронепоезд. Но целый день команда
поддерживала артиллерийским и пулеметным огнем полки
Латышской дивизии. С наступлением темноты на
землю вновь опустилась тревожная тишина.
Оттуда, где стоял бронепоезд, в ночном
сумраке впереди можно было разглядеть очертания
сооружений. Это была станция, за которую целый
день пришлось вести бой. Оставалось пройти до
нее несколько сот метров.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
В ту ночь долго горел свет в нашем бронебор-
те: мы читали газеты, стараясь как можно больше
узнать о положении на фронтах. Нам было
слышно, как подтягивают артиллерию, как подходят
на исходные позиции новые части Латышской
дивизии.
Бойцы волновались, готовясь к предстоящему
бою. Из рассказа командира мы узнали, что на
участке Карачево — Орел (длиной около 90
километров) расположены шесть железнодорожных
станций, которые, по данным разведки, являются
опорными пунктами деникинских войск.
Латышской дивизии эти пункты предстояло брать
штурмом. Бронепоезд должен был поддерживать
полки артиллерийским и пулеметным огнем. Как
поведут себя наши молодые бойцы в этих боях?
Выдержат ли?
На рассвете были обнаружены пулеметные
точки, которые задерживали наступление
Латышской дивизии.
— Подавить пулеметные точки, сейчас они
хорошо просматриваются,— отдал распоряжение
командир бронепоезда начальнику артиллерии. 149
о
с
о
а
О
ВС
>х
ф

Не успел утихнуть гром артиллерийских
выстрелов, как войска поднялись и пошли в
наступление. «Ура» прокатилось над цепями.
В отсеке Ф. Басюка зазвенел телефон.
— Товарищ командир, бронепоезд двинулся
за войсками. Все идет по плану,— докладывал по
телефону главный машинист Ф. Тимцунин.
Командир ответил:
— Федор Федорович, не отставай от войск,
дай работу пулеметчикам.
Дивизия наступала вдоль линии железной
дороги. Теперь латышские стрелки преследовали
деникинцев не только днем, но и ночью, не давая
возможности закрепиться. В короткий срок
соединение продвинулось к Орлу и завязало бои
на подступах к городу. Успеху Латышской
дивизии содействовали отряды Червонного
казачества под командованием Виталия Примакова,
которые громили тылы противника, сея панику.
Впереди дивизии шел в наступление
бронепоезд № 93. Когда оживали некоторые уцелевшие
после артиллерийского обстрела пулеметные
точки деникинцев и очереди начинали прижимать
красноармейцев к земле, начальник артиллерии
бронепоезда Жмурик быстро засекал пулеметы
деникинцев и приказывал накрыть их огнем
орудий бронепоезда.
Бойцы команды за несколько дней боевых
действий устали, но их боевой дух окреп, они
почувствовали, что накопленный в боях на Украине
опыт ведения войны на рельсах позволяет им
вступить в открытое единоборство с
вышколенными офицерскими частями деникинских войск.
В начале октября в районе Орла стояли ясные,
но прохладные дни. В один из таких дней в конце

месяца бронепоезд посетил начальник
политотдела Латышской дивизии. Для встречи команда
построилась возле паровоза. Начальник
политотдела поздравил бойцов с победой над врагом,
поблагодарил их за активную помощь дивизии при
прорыве позиций деникинцев. В ответ раздались
радостные возгласы: «Ура! Да здравствует
Красная Армия! Да здравствует латышские полки!»
Целый день начальник политотдела находился
на бронепоезде. Он осмотрел его вооружение,
бронеборта, встретился с бойцами, рассказал им
о том, что готовится крупное наступление частей
Южного фронта и что Латышской дивизии, а
также бронепоезду № 93 в этом наступлении
отводится особое место.
Наступление войск Южного фронта началось
11 октября контрударами 13-й и 14-й армий на
Орловском направлении, 8-й армии и Конной
армии Буденного — на Воронежском.
Выполняя поставленную задачу, ударная
группа, ядром которой была Латышская стрелковая
дивизия, состоявшая из десяти полков общей
численностью до 7 тысяч бойцов, а также бригады
Червонного казачества В. М. Примакова и
стрелковой бригады П. А. Павлова, 11 октября
перешла в наступление. 12 октября ударная группа
встретилась с главными силами деникинцев к юго-
западу от Орла. В ходе боев некоторые
населенные пункты по нескольку раз переходили из рук
в руки. Но уже к вечеру первого дня явно
обозначился успех советских войск.
Ожесточенный бой произошел у села Мелехо-
во, в восемнадцати километрах северо-западнее
города Кромы. Противника стремительно
атаковал 1-й полк червонных казаков. Эта атака была
совершенно неожиданной для деникинцев, и они

в панике бежали. Советские кавалеристы
полностью разгромили офицерский батальон Самур-
ского полка дроздовской дивизии Деникина.
Г. К. Орджоникидзе, назначенный
уполномоченным Реввоенсовета Южного фронта при
ударной группе, сообщил в штаб фронта: «Червонные
казаки действуют выше всякой похвалы».
Как раз в это время произошла встреча
прославленного командира Червонного казачества
В. М. Примакова с командой бронепоезда «Ганд-
зя». Бойцам понравилось то, что В. М. Примаков
не разрешил выстраивать всю команду
бронепоезда для встречи. Он осмотрел бронепоезд,
сильное впечатление на него произвело артиллерий-
кое вооружение, отличные бронеборта для
пулеметов, понравился внешний вид красноармейцев.
Пробыв совсем недолго, он попрощался с
командой, пожелав ей новых боевых успехов, и
уехал.
Деникин, опасаясь прорыва своего фронта,
бросил против ударной группы лучшие
офицерские полки кутеповского корпуса. Бои приняли еще
более ожесточенный характер. Обе стороны несли
значительные потери. Не имея возможности
сломить сопротивление ударной группы и полка
М. Медведева, состоявшего из орловских
коммунистов и рабочих, деникинцы обошли Орел с
востока и 13 октября захватили город.
Части 13-й и 14-й армий, сделав попытку
освободить Орел, успеха не имели и вынуждены были
отступить на север. Наступление противника
продолжалось вплоть до 17 октября. В то же
время, чтобы отвлечь силы Красной Армии с Южного
фронта и помочь тем самым Деникину, перешел
в наступление под Петроградом генерал Юденич.
Это еще более ухудшило положение в стране.

Белогвардейцы считали, что взятие Орла
предрешило падение Советской власти.
Белогвардейские газеты, подбадривая деникинское воинство,
писали: «Орел — орлам!» Генерал Май-Маев-
ский заявил, что он вступит в Москву не позднее
декабря 1919 года. Именно в это время «Нью-
Йорк тайме» писала: «Крушение большевизма —
дело ближайших дней...»
15 октября Политбюро ЦК РКП (б)
обсуждало вопрос о положении на фронте. Было
признано необходимым превратить страну в единый
боевой лагерь и усилить мобилизацию всех сил
и средств на разгром врага. Выполняя решение
Политбюро, партийные организации послали на
Южный фронт тысячи коммунистов, десятки
тысяч добровольцев. С Западного на Южный фронт
была переведена 12-я армия, а с
Юго-Восточного — 40-я стрелковая дивизия. Новые
подкрепления давали возможность Южному фронту
перейти к активным действиям.
Падение Орла и отступление советских войск
на север значительно ухудшило положение
ударной группы, глубоко вклинившейся в
расположение деникинских войск. Дальнейшее наступление
на Малоархангельск — Фатеж теряло свое
значение, не говоря уже о том, что оно могло поставить
ударную группу в очень тяжелое положение.
Командование фронтом, подчинив группу 14-й
армии, поставило перед ней новую задачу — нанести
удар по противнику в направлении Куракино—
Малоархангельск.
Деникинцы вынуждены были прекратить
наступление на север от Орла и направить основные
усилия своих войск против ударной группы. Ее
успешное наступление сковало значительные силы
противника, дало возможность 13-й и 14-й армиям

перейти к активным действиям. В ходе
трехдневных боев советские войска сломили упорное
сопротивление деникинцев и 19 октября подошли
вплотную к Орлу: с северо-запада — 9-я дивизия,
с запада — Эстонская дивизия, с юго-запада —
части и подразделения ударной группы.
Однако враг еще не был разбит, он не терял
надежды, держался крепко, часто переходил в
контратаки, кое-где даже теснил советские войска.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Под Орлом я с группой бойцов получил
задание разведать вражеские эшелоны на товар-
ной станции. Мы долго шли в темноте. Наконец
огороды и пустыри кончились. Торопливо
пересекли железнодорожную линию, пролезли под
какой-то платформой, увидели убитого
железнодорожника, который лежал на рельсах,
уткнувшись растрепанной головой в длинную шпалу.
«Кто он? — подумал я с грустью.— В чем он был
виноват? Чья шальная пуля сразила его? И
скоро ли все это кончится? Нужно, очень нужно,
чтобы быстрее закончилась война...» И невольно
у меня вырвалось:
— Что слышно об окончании войны?
— Я не понимаю,— откликнулся Шак.
— Я говорю, что слышно об окончании этой
проклятой войны?
Товарная станция была уже совсем рядом.
— Вот мы и пришли,— сказал Крышталь.—
Кажись, добрались благополучно.
И вдруг раздался невыносимо громкий
выстрел. Я, мгновенно повернувшись, также
выстрелил. А в нашей группе медленно опустился

на землю молодой парнишка, принятый в
команду в Бежицах. Он дернулся и замер.
— Он ранен, ребята? — спросил Шак.
— Убит наповал,— сказал с виноватым видом
Крышталь. Затем скороговоркой добавил,—
Ребята, прошу вас, побыстрее замечайте, что,
где находится на станции, и уходим. Будь
проклята эта война!
Подавленные возвращались мы на
бронепоезд.
Особенно упорные бои развернулись 19—
20 октября в районе Орла. Противник, несмотря
на огромные потери, предпринимал одну
ожесточенную атаку за другой. Бронепоезд по
заданию штаба Латышской дивизии подавлял огнем
пулеметные точки врага и наносил удары из
орудий по его укреплениям.
20 октября, опасаясь окружения, деникинцы
оставили Орел. В город вступили части Красной
Армии.
С освобождением Орла наступил перелом
в ходе борьбы страны Советов против нового
похода иностранных империалистов и
внутренней контрреволюции. Красная Армия на Южном
и Юго-Западном фронтах перешла в наступление.
Двинулись вперед, преследуя противника и
полки Латышской дивизии, бронепоезд отстал:
деникинцы взорвали мост через Оку. Для его
восстановления саперам потребовалась целая
неделя. За такой срок дивизия продвинулась
далеко вперед.
В создавшейся ситуации Ф. Басюк принял
решение следовать в Бежицу, на завод. Там,
буквально через несколько дней после прибытия

экипажа, был получен приказ начальника
Броневых Сил Красной Армии о том, что бронепоезду
№ 93 надлежит немедленно отправиться на
Северо-Западный фронт под Псков в
распоряжение командования 7-й армии.
Этот приказ команда расценила как
свидетельство признания ее боевых заслуг на Юго-
Западном и Южном фронтах. Люди с радостью
готовились к новым боям, хотя многие
тосковали по своим семьям, друзьям, близким, родным
местам.
Осенью 1919 года, когда войска Деникина
рвались к Орлу, Туле и Москве с юга,
осложнилась обстановка на северо-западе страны.
Чтобы отвлечь силы Красной Армии с Южного
фронта, армия Юденича готовилась к переходу в
наступление на Петроград.
В сентябре армия Юденича при помощи стран
Антанты была значительно усилена. Она
получила боевую технику, оружие, обмундирование,
продовольствие, пополнилась личным составом.
Подступы к Петрограду обороняли войска
7-й советской армии. С запада на фронте в 230—
250 километров прикрывали петроградское
направление 6-я, 2-я и 19-я стрелковые дивизии,
имевшие в свеем составе в начале октября более
20 тысяч штыков. В районе Пскова находилась
10-я стрелковая дивизия 15-й армии.
Советские войска были растянуты на
большом фронте, измотаны в предыдущих боях,
испытывали недостаток в продовольствии и одежде.
Организационная структура соединений армии
была далека от совершенства. Много недостатков
было в управлении войсками, организации
наступательных и оборонительных боев. На
боеспособности войск отрицательно сказалось и то, что

лучшие части, опытные командиры и комиссары,
коммунисты перебрасывались на Южный фронт.
В этих тяжелых для 7-й советской армии
условиях противник 28 сентября нанес отвлекающий
удар в стык 7-й и 15-й армий, на участке 10-й
и 19-й стрелковых дивизий захватил станцию
Струги Белые, прервав железнодорожное
сообщение между Псковом и Петроградом. Этот
маневр привел в замешательство части и
подразделения 7-й армии.
Пользуясь этим, войска противника, которые
рвались к Петрограду, 16 октября захватили
Красное Село, 17-го — Гатчину, 20-го— Детское
Село (Пушкин) и Павловск, подойдя вплотную
к Пулковским высотам — последнему
оборонительному рубежу на подступах к Петрограду.
Были приняты срочные меры по усилению
войск 7-й армии, мобилизации сил и средств на
защиту Петрограда, осуществлена
перегруппировка войск, перестановка командного состава,
значительно укреплены политорганы и партийно-
комсомольская прослойка в частях и
подразделениях, усилена идеологическая работа в войсках.
На фронт было переброшено семь бронепоездов,
в том числе бронепоезд № 93.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Переезд на Северо-Западный фронт был
сопряжен с немалыми трудностями. Нельзя было
терять ни минуты. А в пути приходилось
все время вести боевые действия. Врезалась
в память картинка: мокрые от пота
пулеметчики, громыхая бидонами, охлаждают у бойниц
пулеметы.
Басюк переходит из бронеборта в бронеборт,

подбадривает смертельно уставших после
очередного боя красноармейцев.
Иногда подходит к задремавшему на посту
солдату и легонько трогает его за плечо:
— Эй, родимый, не спать!
— Товарищ командир, измучились!
— И воды нету для орудия! — слышится чей-
то голос.
— Орудия раскалились,— подтверждает
Тимофей Жмурик.— Стрелять опасно, товарищ
командир.
— Подождем немного. Однако все орудия
должны быть наготовке.
Вспоминая позже подобные эпизоды, Басюк
говорил: ему всегда было обидно, что не мог
он в такие минуты найти слова, которые
согревали бы людские души, снимали усталость. Но
я думаю: бойцы хорошо понимали, что хотел он
им сказать.
Чтобы ускорить продвижение бронепоезда,
как и других воинских частей, перебрасываемых
под Петроград, железнодорожные службы
давали им только зеленый свет. На пути к Пскову
бронепоезд задерживался лишь на узловых
станциях: для пополнения запасов воды, топлива и
продовольствия.
А путь предстоял долгий и трудный. Из
Брянска бронепоезд взял направление на Калугу,
затем прибыл в Москву, и только после этого
отправился на Псков. Время было осеннее, шла
вторая половина октября, деревья уже сбросили
листья, поля опустели, на лугах виднелись кое-
где небольшие стада скота.
На остановках бойцам разрешалось выходить
на привокзальный рынок. Местные жители часто

выносили к вокзалу молоко, яйца, яблоки, ва- ■
реную картошку, иногда хлеб и другие продукты. 5
Но продовольствие не продавали, а только об- ^
менивали. Поскольку менять у бойцов было нече- с
го, то с питанием команды в пути были затруд- 2.
нения. Однако начальнику снабжения бронепоез- ^
да Хрину удалось все-таки заполучить у военного *
коменданта станции Калуга продуктовый атте- S
стат на всю команду. Это облегчило положение о.
бойцов.
В первых числах ноября бронепоезд прибыл
на станцию Дно. Здесь скопилось очень много
красноармейских частей и по всему
чувствовалось, что это прифронтовая зона. Командованию
бронепоезда было известно, что на участке
дороги Дно — Псков сражаются 10-я и 11-я дивизии.
Им в помощь и направлялся бронепоезд с
Южного фронта.
На станции Дно экипаж встретил' военный
комендант. Он доложил командованию
бронепоезда, что в городе расположен штаб 11-й
дивизии. Вскоре Ф. Басюк вместе с начальником
артиллерии бронепоезда Жмуриком в
сопровождении представителя комендатуры направились
в штаб дивизии. Оказалось, что там уже
несколько дней ожидали прибытия бронепоезда.
Командир соединения приказал Ф. Басюку немедленно
начать подготовку к наступлению на Псков.
Перед командой была поставлена задача: во
взаимодействии с войсками 10-й и 11-й дивизий
разрушать укрепления противника и подавлять
его огневые точки.
Бронепоезд должен был пройти с боями не
менее 100 километров. Предусматривалось, что
при выходе в район Пскова «девяносто третий»
будет поддерживать артиллерией наступающие 159

советские войска. Ф. Басюк получил также
указание выделить особую команду для проведения
эффективной эвакуации эшелонов.
5 ноября наступление началось.
Незамеченный врагом, бронепоезд выдвинулся вперед и
обстрелял из орудий цели, которые были даны
в штабе дивизии. Противник, не ожидая
массированного огня, растерялся. На станции Роша,
где находились основные белогвардейские части,
поднялась паника. Войска 11-й дивизии
атаковали противника и вынудили его к отступлению.
Чтобы задержать продвижение Красной Армии,
белогвардейское командование бросило в бой все
тыловые части, организовало из офицеров заград-
отряды, но все было напрасно. Красноармейцы
при поддержке бронепоезда быстро продвигались
вперед. За двое суток войска 11-й дивизии с боя-
ми прошли около 50 километров.
На рассвете третьего дня наступления они
совершили мощный бросок и подошли к станции
Лунево. Вслед за передовыми частями и
бронепоездом двигались тылы, а также походная база
«девяносто третьего».
На станции Лунево бронепоезд задержался
на некоторое время. Из штаба дивизии был
получен приказ — вокзал не обстреливать, так как
разведка донесла, что там сосредоточены
эшелоны с грузом, которые по неизвестным
причинам противником не вывозятся.
Отступая, противник бросил вооружение,
боеприпасы. Участились случаи, когда группы
солдат из деникинских частей, арестовав своих
офицеров, сдавались в плен. В рядах белых
началась паника.
Штаб дивизии ежедневно корректировал
задания бронепоезду, указывая все новые и новые

цели, подлежащие обстрелу. Помимо этого, за 8
помощью к экипажу обращались непосредствен- |
но командиры полков и батальонов: они указы- х
вали цели, которые необходимо было поразить. §
Просьбы немедленно выполнялись. £
В Лунево были взяты в плен многие белогвар- «
дейские офицеры, захвачено несколько орудий, *
свыше двух десятков пулеметов, несколько мил- 'g
лионов патронов, много хлеба, крупные интен- а
дантские и продовольственные запасы.
Новый начальник пулеметной команды
бронепоезда Малютин, получив от местных жителей
сведения о том, что в районе вокзала станции
Лунево находится батальон противника,
сформировал команду пулеметчиков, которая, смело
вступив в бой, разгромила врага и пленила
несколько десятков солдат и офицеров, в том
числе командование подразделением.
На следующий день, пользуясь тем, что путь
был исправным, бронепоезд опередил войска
дивизии и самостоятельно занял станцию Карамы-
шево. В этом бою снова отличились пулеметчики
Малютина. На станции были захвачены вагоны
с имуществом и паровоз, к сожалению,
неисправный.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Перед штурмом Пскова состоялось общее
партийное собрание команды. Помню, комиссар
Бунин в своем выступлении говорил о задачах
коммунистов в ходе освобождения Пскова.
— Каждому бойцу необходимо помнить, что
это старинный русский город, и нам его
разрушать нельзя, он должен быть сохранен для по-
томков. Стрелять необходимо только по
укреплениям вокруг города. 161
6 9-118

Белогвардейское командование придавало
обороне города серьезное значение, понимая, что
дальше трудно будет закрепиться. Единственную
надежду оно возлагало на вызванные с
других участков фронта войска. Однако надеждам
этим не суждено было сбыться. Полки, подойдя
к Пскову, взбунтовались, бойцы перешли на
сторону Красной Армии.
Красноармейские части действовали смело,
дружно и слаженно. Псков был окружен со всех
сторон.
Освобождению города способствовало также
восстание рабочих депо и других местных
предприятий. Им удалось захватить тюрьму и
освободить более 600 заключенных, которые
ожидали расстрела. Восставшие захватили вокзал,
депо и некоторые учреждения в городе, осадили
солдатские казармы и завязали неравный бой
с регулярными частями противника.
На рассвете следующего дня войска дивизии
при поддержке бронепоезда ворвались на
окраину города. Бой на его улицах продолжался целый
день. Однако к вечеру наступление
затормозилось. А утром следующего дня красноармейцы
и бойцы команды бронепоезда услышали сильный
взрыв. Оказалось, что при отступлении
противник взорвал мост через реку Великая. Но и это
не спасло его от полного поражения. Вечером
того же дня красноармейцы ворвались в центр
города, а вслед за ними вошел на станцию и
бронепоезд.
Генерал Булак-Булахович со своей свитой
лишь по счастливой для него случайности не
попал в плен. Перед вступлением советских
войск в город ему удалось скрыться,
переправившись на лодке через реку Великая.

Войска Красной Армии захватили в Пскове
большое количество вооружения, боеприпасов,
снаряжения. В плен попали тысячи солдат и
офицеров противника.
Население Пскова восторженно встретило
красноармейские части. На вокзале состоялся
митинг, на котором присутствовали и бойцы
команды бронепоезда № 93.
После освобождения Пскова «девяносто
третий» получил новое задание — прикрывать левый
фланг войск 11-й дивизии вдоль реки Великой
в направлении на станцию Остров,
одновременно помогать и соседним частям. Вскоре при
поддержке бронепоезда части Красной Армии
освободили станцию Чирская. Противник на этом
участке оказал сильное сопротивление.
Сражаясь на псковском направлении,
бронепоезд «Гандзя» помогал красноармейским частям
не только огнем своих орудий, но и выделял из
своего состава боевые группы пулеметчиков.
На красноармейцев появление таких боевых
команд, одетых в кожаное обмундирование, с
личным оружием, производило сильное впечатление.
Такие боевые группы обычно возглавлял
помощник начальника пулеметной команды Стар-
ченко.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Днем и ночью курсировали мы вдоль реки
Великой, поддерживая связь с войсками дивизии.
Помню, в ночь на 6 ноября 1919 года
бронепоезд выехал в направлении станции Остров.
В 24.00 Павел Шак, дежуривший на
наблюдательном пункте, доложил, что навстречу
бронепоезду движется паровоз.
6*

Заменявший в ту смену командира комиссар
Бунин дал команду главному машинисту
изменить направление движения бронепоезда,
повернув его в сторону Пскова.
Однако бронепоезд медленно менял
направление (делать это в ночное время было очень
сложно), а движущийся навстречу паровоз
приближался. Давид Крышталь предложил сделать
завал на пути из шпал, чтобы избежать
столкновения. Но Бунин отклонил это предложение,
заявив, что, возможно, это движется эшелон
с войсками, которые восстали против Булак-
Булаховича.
Бронепоезд набирал скорость медленно,
сырые дрова горели плохо, главный машинист,
предвидя аварию, полностью открыл поддувало для
подачи воздуха в топку. Из паровозной трубы
уже летели не искры, а несгоревшие куски
поленьев. Но паровоз двигался быстрее. Когда он
приблизился, мы увидели, что за ним нет
вагонов, а кабина машиниста пуста. Его можно было
еще в упор расстрелять, но такой команды не
последовало. Паровоз-диверсант приближался...
Мы столкнулись на небольшой, к счастью,
скорости. Паровоз свалился под откос и загорелся.
Никто, кроме Василия Капитана, не пострадал.
Он при ударе упал и расшиб голову о косяк
двери бронеборта. Ему тут же была оказана
медицинская помощь.
Бронепоезд при столкновении мгновенно
остановился. При ударе один бронеборт был смещен
и посажен на колеса тележки, искорежены две
платформы с железнодорожным имуществом,
принявшие на себя удар паровоза.
Вследствие аварии наш локомотив не в силах
был тянуть состав дальше. Ремонтники, осмот-

рев бронепоезд, пришли к выводу, что устранить
повреждения, полученные при ударе, команда
не в силах. Не хватало инструментов и запасных
частей. Нужна была помощь
рабочих-железнодорожников депо станции Псков.
Под утро телефонисты связались с Псковом
и вызвали ремонтную бригаду. Вскоре бронепоезд
был доставлен в депо, где в течение нескольких
дней он был отремонтирован.
Железнодорожники поставили на место бронеборта и заменили
платформы. «Гандзя» вновь была готова к бою.
Пока шел ремонт, большинство бойцов
команды знакомилось с городом. В Пскове в течение
нескольких месяцев хозяйничали банды Булак-
Булаховича. Город был разрушен, опустел.
Вечером возле бронепоезда тихо наигрывал
гармонист, вокруг толпились бойцы других
частей. Чувствовалось, что советские войска одер-
жали победу: люди стали добрее, отзывчивее,
с них спало напряжение. С утра Филипп Басюк
азартно взялся за физзарядку, а Василий
Капитан встал задолго до подъема и вышел на
улицу. Повесив на руку бидон, он идет своей
шаркающей походкой, щуря по сторонам глаза. Как
сейчас я это вижу...
Разгром белогвардейцев под Псковом и
Петроградом дал возможность командованию
Красной Армии перебросить часть войск для усиления
других фронтов.
В ноябре 1919 года распоряжением
начальника Броневых Сил Красной Армии
бронепоезд № 93 был направлен на Северный фронт,
в подчинение командованию 6-й армии.

Глава 8
НА ПУТЯХ К МУРМАНСКУ
Осенью 1919 года во время наступления
Деникина на Москву и Юденича на Петроград
белогвардейцы опять активизировали свои
действия на севере страны.
14 октября 1919 года они захватили станцию
Плесецкая и вынудили части 6-й Отдельной
армии оставить Онегу. На северо-двинском и
мурманском направлениях в результате упорных
боев советские войска остановили противника и,
перейдя в контрнаступление, в течение
сентября-октября отбросили их на исходные позиции,
а на отдельных участках фронта продвинулись
вперед.
Закончившаяся в конце сентября — начале
октября 1919 года эвакуация интервентов (в
основном английских войск) из Архангельска и
Мурманска ухудшила положение белогвардейцев.
Непрочен был и их тыл. Партизаны совершали
смелые операции в районе Кандалакши,
нападали на железнодорожные станции. Многие из
партизан потом вливались в ряды Красной Армии.
6-я Отдельная армия, в состав которой
входили 54-я, 18-я и 1-я стрелковые дивизии,
получила подкрепление. К началу перехода в
общее наступление в армии насчитывалось 19 тысяч
штыков и сабель, 260 орудий, 551 пулемет. Кроме
того в запасных и формировавшихся частях
находилось еще 2,8 тысячи штыков и сабель.

Противник на севере располагал более чем
30 тысячами штыков, а также имел 237 орудий
и 480 пулеметов. На его вооружении находилось
три бронепоезда и несколько танков.
В ноябре бронепоезд № 93 двигался из
Пскова на север через Москву, Ярославль, Вологду.
Дым и искры вырывались не только из трубы
локомотива, но и из каждой теплушки.
Проблема отопления и освещения их оказалась
довольно сложной. В одних горели печки-буржуйки,
в других — небольшие костры. Керосина для
освещения не хватало.
В Ярославле была сделана длительная
остановка для проверки местными
железнодорожниками состояния ходовой части бронепоезда.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Помню, как в Ярославле паровоз медленно
вполз под темный навес вокзала и остановился
как раз против огромного окна аппаратной.
Местный телеграфист отдернул тяжелую
портьеру из темно-синего сукна с вытканными по
бортам инициалами железной дороги. На каменном
подоконнике стоял огромный графин с водой и
стакан толстого стекла на большом подносе.
Телеграфист налил воды в стакан, отпил
несколько глотков и посмотрел в окно.
Тимцунин заметил телеграфиста и дружески
кивнул ему из будки. Тот угрюмо посмотрел на
машиниста, высунул ему язык и погрозил
кулаком. Однако Федор Федорович не стушевался.
Он кивнул в сторону вагонов, давая понять: ну,
теперь держись, сам понимаешь, какая в нем
сила.

Бронепоезд остановился. Бойцы вышли на
перрон. Из депо уже спешили рабочие с
инструментами, чтобы осмотреть ходовую часть нашего
бронепоезда. Через сутки все было проверено,
исправлено, и бронепоезд был сдан паровозной
бригаде во главе с Тимцуниным.
После Ярославля бронепоезд переехал Вол*
гу, которая уже была покрыта льдом. В Вологде
морозы усилились. Вдоль дороги мелькали
большие леса и пахотные земли. Редко попадались
небольшие деревеньки в 30—40 домов. Крупных
сел не встречалось вообще.
Бойцы за дорогу устали и выглядели
неважно. Закопченные, с запавшими щеками, в рваных
шинелях, фуфайках. Кожаное обмундирование
уже не грело, оно годилось только для осени.
Красноармейцы в пути большей частью
сидели молча и угрюмо смотрели на огонь. Шуток
и веселых рассказов давно не было слышно.
Команду донимал не только холод, но и голод.
Ехали вторую неделю от Пскова к новому месту
боевого назначения. Каков конечный пункт, пока
было неизвестно. Сначала говорили, что
бронепоезд следует в Вологду, а потом до Мурманска.
Позже прозвучало новое название — станция
Лепша.
В Вологде командир бронепоезда Ф. Басюк
получил приказ штаба армии: бронепоезд
поступает в распоряжение 18-й дивизии, которая
располагалась на станции Лепша.
Следующей же ночью «девяносто третий»
прибыл на эту станцию и остановился среди
разбитых вагонов, сотен красноармейских обозов,
прибывших сюда для усиления боевой мощи 18-й
дивизии.

Из воспоминаний Г. А. Печенко
Мороз был лютый. За ближним лесом
мерцало зарево, там, по рассказам красноармейцев,
горели склады белых.
Визжа полозьями, отъезжали сани с
пулеметами и орудиями красноармейских частей,
которых мы от Вологды подвозили как попутчиков
на платформах бронепоезда. Вдруг начался
артиллерийский обстрел, К этому времени наша
группа находилась внутри вокзала.
Когда началась пальба, толпа
красноармейцев испуганно кинулась врассыпную.
— Не понравилось! — незлобиво проговорил
начальник вокзала, пробираясь с нами через
ряды тел, лежавших вповалку внутри вокзала.
Начальник вокзала, тихо ворча себе под нос,
провел команду бронепоезда в отдельное
помещение.
Бронепоезд на станции Лепша долго не
задержался. На следующий день команда
получила зимнее обмундирование, а затем отправилась
на фронт в район станции Плесецкая, за которую
шли сильные бои.
При получении зимней одежды произошла
неприятная история. Интендантская служба
дивизии потребовала, чтобы команда сдала
кожаное обмундирование. Это, вполне естественно,
вызвало недовольство бойцов. Мы гордились тем,
что оно было получено нами как награда за
успешные боевые действия бронепоезда «Ганд-
зя». Инцидент был исчерпан решением начдива
И. Уборевича. По его распоряжению кожаное
обмундирование должно было храниться на
нашей базе в качестве второго комплекта.

Против 18-й дивизии начдива И. Уборевича
воевали войска белогвардейского генерала
Миллера. Интервенты, и в первую очередь англичане,
уходя из Архангельска, хорошо вооружили
войска Миллера, оставив им тысячи винтовок,
артиллерию, броневики, танки. У противника было
несколько бронепоездов, в то время как советские
войска могли им противопоставить лишь броне-
летучки с одним трехдюймовым орудием.
Поэтому прибытие на Северный фронт бронепоезда
с мощным артиллерийским и пулеметным
вооружением было очень своевременным.
В конце ноября, еще до того, как закончилась
переброска войск для усиления 18-й дивизии,
штаб 6-й армии поставил перед «девяносто
третьим» боевую задачу: нанести артиллерийский
удар по трем вражеским бронепоездам, которые
по очереди, а иногда* и все вместе обстреливали
войска дивизии.
На следующий день после получения приказа
Ф. Басюк с присущей ему энергией немедленно
приступил к выполнению задания. Бронепоезд
был выдвинут на переднюю линию фронта и
установил визуальное наблюдение за железной
дорогой.
Путь был открыт, хорошо просматривался.
Не прошло и часа, как вражеские бронепоезда
появились на горизонте. Когда они приблизились
на расстояние выстрела, Т. Жмурик приказал
открыть огонь. Снаряды шестидюймовки сразу же
поразили бронеборт бронепоезда, шедшего
впереди. Задним ходом он стал уходить, вынуждая
остальных следовать его примеру.
После этого боя вражеские бронепоезда
затаились. На фронте они стали появляться украд-

кой, боясь попасть под прицельный огонь
шестидюймовки.
В начале декабря противник снова
предпринял сильное контрнаступление вдоль линии
железной дороги, ввел в бой несколько танков. Один
из них шестым снарядом подбил Шак. За это
приказом командования дивизии он был
награжден именным наганом.
Команда быстро осваивалась с условиями
ведения войны на севере. А условия эти были
очень нелегкими. В декабре — январе морозы
достигали 40 градусов. Всех красноармейцев
сразу одели в валенки, ватные брюки, ватные
телогрейки, шапки-ушанки, рукавицы. Сложнее
было с техникой. Оружие, паровоз, ходовую часть
бронепоезда необходимо было приспособить
к северным морозам. В орудиях вазелиновое
масло заменили трансформаторным. Для пулеметов
перед боем заготавливалась горячая вода или
водо-спиртовая смесь. Утеплены были все
агрегаты паровоза. Для заправки водой и дровами
иногда приходилось ездить на станцию Няндома,
расположенную примерно в 120 километрах от
базы.
С отдыхающей частью команды продолжали
проводить по расписанию занятия. Политкружок
вел комиссар. Занятия по специальности —
Жмурик, Малютин, иногда Старченко. Действовал
ликбез. Занятия по арифметике, русскому языку
и истории проводила медсестра Маня Шенкман.
Бойцы охотно посещали занятия. Эти взрослые
люди у школьной доски решали простенькие,
однако для них такие трудные, задачи или
писали под диктовку слова, стараясь не сделать
ошибок. Занятиям мешало отсутствие света в
теплушках, его не было даже в штабном вагоне.

Но солдатская смекалка нашла выход: для
освещения теплушек пользовались лучиной. В
зимнее время на севере дни очень короткие, поэтому
бойцы старались использовать каждую
свободную минуту.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Во время перестрелки, которая ежедневно
повторялась по утрам, вражеский снаряд попал
в бронепоезд. Начальник пулеметной команды
Малютин был смертельно ранен. Оказать
необходимую медицинскую помощь и остановить
кровь бойцы не смогли. Медсестра в это время
находилась на станции Няндома. Командир
приказал срочно доставить раненого в дивизионный
госпиталь. Когда Малютина везли туда, он был
еще в полном сознании и все время повторял:
«Как же я буду без ноги?»
На второй день после ранения он умер из-за
большой потери крови. На могиле боевого
товарища команда поклялась отомстить за его смерть
врагу. Было это в середине января.
Боевые действия на подступах к станции
Плесецкая начались в конце января 1920 года. В это
время на Северный фронт прибыл еще один
бронепоезд — «Советская Латвия». На его
платформах были доставлены необходимые для
советских войск пулеметы и пушки. По всему
чувствовалось— дивизия готовится к наступлению.
Артиллерию устанавливали на специальных
платформах. Для ее эффективного использования
в бою строили ответвления от железной дороги.
На них и располагались платформы с орудиями.

Командование 18-й дивизии начало усиленно
готовить своих красноармейцев к решительным
боевым действиям.
Накануне наступления начдив М. С. Филип-
повский и военком И. Ф. Куприянов побывали
на бронепоезде, осмотрели вооружение, а затем
на митинге вручили команде боевое Красное
знамя. Выступая, военком обратился с просьбой
к команде, и прежде всего к коммунистам:
выделить в качестве политбойцов 20 членов
партии большевиков в боевые подразделения
дивизии. На период выступления они должны будут
находиться на передовой. Им предстоит вместе
с красноармейцами воевать, ходить в разведку
и дозор, а в свободное от боев время проводить
политзанятия, заниматься идейно-воспитательной
работой среди личного состава частей.
Команда дружно откликнулась на призыв
военкома.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
В эту группу попал и я. Меня направили
в 155-й стрелковый полк. Там я провел несколько
собраний, на которых выступили красноармейцы,
побывавшие в боях. Самым важным для меня
было тщательное изучение личного состава.
В полк тогда прибывали разные люди — и по
возрасту, и по социальному положению, и по обра-
зованию. И я стремился к тому, чтобы молодые,
еще необстрелянные бойцы познакомились с
биографиями командиров своих подразделений.
Во время боевой подготовки я вместе с
красноармейцами отрабатывал взаимозаменяемость
номеров пулеметных расчетов, учился добиваться

слаженности действий взводов, умелого исполь*
зования личного оружия. После трех недель
пребывания в полку я вернулся на бронепоезд...
В ночь с 4 на 5 февраля 18-я дивизия после
полуторачасовой артиллерийской подготовки
перешла в наступление. Бронепоезда «Гандзя» и
«Советская Латвия» поддержали дивизионную
артиллерию и на рассвете открыли ураганный
огонь по укрытиям противника из всех пяти
орудий.
Противник полагал, что войска Красной
Армии не станут наступать в сильный мороз,
поэтому на артиллерийский обстрел ответил не
сразу. Отправив в тыл свои бронепоезда,
белогвардейцы разрушили после этого значительную часть
железнодорожного пути и оказали сильное
сопротивление частям Красной Армии на станции
Плесецкая.
Командиру 155-го полка Воропанову и
комиссару Цветкову удалось в трудных условиях
бездорожья вывести красноармейцев в тыл
противнику и перерезать дорогу между станциями
Плесецкая и Шелекса.
Белые не ожидали такого оборота событий.
Началось повальное бегство.
Бронепоезд преследовал белогвардейцев до
станции Плесецкая, нанося им своим огнем
большой урон.
После упорных боев 11 февраля станция была
освобождена. В плен сдались сотни солдат и
офицеров противника. Войска Красной Армии
захватили много боеприпасов, вооружения,
продовольствия. Полки 18-й дивизии продолжали
наступление на станцию Шелекса и почти без
боя овладели ею.

На этом наступление наших войск
приостановилось из-за сильных разрушений железной
дороги. Для ее восстановления командование
армии прислало в распоряжение 18-й дивизии и
бронепоезда № 93 ремпоезд и роту саперов. Они
под огнем противника восстанавливали
железнодорожный путь.
Через несколько дней наступление 18-й
дивизии возобновилось. Ее полки 17 февраля
заняли станцию Емца. Здесь в самый трудный момент
боя красноармейцев выручила артиллерия
бронепоезда.
Теперь предстояло взять узловую станцию
Обозерская. 19 февраля полки дивизии и
бронепоезд приступили к выполнению приказа. Для
этого надо было прежде всего пройти быстрым
маршем более 40 километров. Было известно, что
в Обозерской находятся крупные силы
белогвардейцев, а сама станция со всех сторон прикрыта
проволочными заграждениями.
Когда красноармейские цепи приблизились
к станции и при артиллерийской поддержке
бронепоезда двинулись в атаку, белогвардейцы
открыли сильный огонь. Однако наступательный
порыв советских войск уже ничего не могло
сдержать. При поддержке местных рабочих, которые
не допустили взрыва моста через реку Ваймуга,
станция вскоре была взята.
21 февраля красноармейские части освободили
станцию Холмогоры. Остатки войск противника
отходили на Онегу и к Архангельску. Полки
18-й дивизии, воодушевленные успехом,
преследовали врага днем и ночью. Командование
соединения начало получать сведения о том, что
на многие станции нападают партизаны,
поддерживающие части Красной Армии, и создают

таким образом панику в тылу врага. На сторону
советских войск стали переходить целые полки
неприятеля вместе с офицерами —
преимущественно прапорщиками из местных крестьян.
В Архангельске при подходе советских войск
восставшие рабочие восстановили в городе
Советскую власть. Белогвардейский генерал
Миллер, который командовал вооруженными силами
Колчака на архангельском направлении, не
ожидая окончательного разгрома, бросил свои
войска и 19 февраля 1920 года бежал на заранее
подготовленном англичанами ледоколе «Минин»,
захватив ценности города Архангельска.
21 февраля передовой отряд 18-й стрелковой
дивизии на бронепоезде № 93 вступил в
Архангельск. Население города торжественно
встречало победителей. На вокзале жители с
интересом рассматривали бронепоезд, его мощные
орудия, стволы которых грозно торчали из броне-
бортов.
Преодолевая сопротивление остатков
вражеских войск, советские части в ночь на 26
февраля заняли Онегу, а 29 февраля вступили в Пи-
негу. В ходе стремительного наступления
архангельский участок фронта 6-й Отдельной армии
был ликвидирован.
В конце февраля 1920 года бронепоезд № 93
взял направление на Вологду — Мурманск.
Из воспоминаний Г, А. Печенко
По дороге в одну из морозных февральских
ночей произошла непредвиденная остановка.
Резко заскрежетали тормоза, заскрипели буфе-
ра. Двери в теплушках открылись. Раздалась
команда: сВылезай!»

Все повыскакивали из теплушек. От крепкого
мороза захватило дух. В снегу на полустанке
торчали обгорелые столбы. Охрипшим голосом
Ф. Басюк подавал какие-то команды.
Оказалось, что неизвестная вооруженная
группа сделала попытку напасть на бронепоезд.
Бойцы команды развернулись в цепь и пошли
медленно по снежной равнине. Пройдя несколько
десятков метров, залегли. Потом поднялись,
опять брели по жесткому, волнистому снегу,
спотыкаясь о наметенные гребни.
Бой в ту ночь не состоялся. Вражеский отряд
скрылся. Так и не узнали бойцы команды, кого
преследовали в ту ночь.
Снова сели в теплушки и поехали на север —
в район Петрозаводска, в распоряжение
командования 1-й стрелковой дивизии.
На мурманском направлении шли тяжелые
бои на подступах к станции Кяппесельга.
Неподалеку от нее полки 1-й стрелковой дивизии
заняли станцию Кандопога. Первоначально
атаковать противника, удерживавшего станцию
Кяппесельга, предполагалось 24 февраля. Однако
с прибытием в расположение дивизии
бронепоезда № 93 ударить по противнику решили на день
раньше.
Части 1-й стрелковой дивизии, несмотря на
глубокий снег, быстро продвигались к Кяппе-
сельге. Когда они подошли к окраинам городка,
начдив приказал перейти в атаку и сам
пошел впереди. Красноармейцы, воодушевленные
его примером, быстро овладели первой линией
окопов.
Войска линии, наступавшие вдоль железной
дороги, с возгласами «ура!» бросились на укреп-

ления белых. Начавший отступать противник
попал под огонь пулеметов бронепоезда.
Медленно соблюдая меры предосторожности, вместе
с наступающими частями Красной Армии
«девяносто третий» въехал на станцию Кяппесельга.
24 февраля к вечеру она была полностью
освобождена. В плен сдались сотни солдат противника.
На станции осталось вражеское вооружение,
боеприпасы, вагоны с продовольствием.
Из воспоминаний Г. Д. Печенко
Помню, как умело и дружно взаимодействуя,
части 1-й стрелковой дивизии и команда
бронепоезда успешно выполнили боевую задачу,
освободив станцию Медвежья Гора. Было это так.
Командир бронепоезда предложил начдиву
прицепить к составу еще четыре платформы и с
десантом красноармейцев двинуться на станцию
Медвежья Гора. Предложение было принято.
Незамедлительно приступили к подготовке
десанта. Наконец, красноармейцы заняли свои
места на платформах, и бронепоезд медленно
тронулся в путь.
Ночи под Мурманском в феврале были мо-
эозные и темные. Расстояние около 30 километров
«девяносто третий» преодолел без задержки.
Противника удалось застигнуть врасплох.
Часовых на перроне обезоружили. Комендантская
команда, которая спокойно спала в здании
вокзала, с перепугу сдалась сама. Станция
Медвежья Гора была захвачена молниеносно и без
потерь.
Ф. Басюк связался по телефону с начдивом
и доложил ему об этом. К вечеру сюда прибыл

эшелон с красноармейцами. Командир полка
передал Басюку новый приказ начдива Борза-
ковского.
В течение двух недель «девяносто третий»
выбил противника из многих населенных пунктов
вдоль линии железной дороги. Никакие
препятствия— ни сильные морозы, ни отчаянное
сопротивление врага, поставившего на карту все,—
не могли остановить его стремительного
движения.
Удачный маневр стрелкового полка и
бронепоезда дал возможность выполнить смелый план
начдива 1-й стрелковой Борзаковского: 26
февраля одним ударом занять крупные станции Мас-
сельская и Повинец, что позволило на сотню
километров приблизиться к Мурманску.
Тесное взаимодействие бронепоезда с
полками 1-й стрелковой дивизии на узловой станции
Беломорск дало возможность перекрыть
противнику дорогу, связывающую Мурманск и станцию
Обозерская. Это ускорило падение Мурманска.
Активную помощь войскам оказывали
партизаны и железнодорожники, которые поднимали
в тылу белогвардейцев восстания, захватывали
боевую технику и опорные пункты врага.
2 марта 1920 года советские части, освободив
город Сорока, вышли на побережье Белого моря.
Продолжая наступление, Красная Армия 13
марта 1920 года вступила в Мурманск, где еще
21 февраля власть перешла в руки восставших
рабочих и солдат. В городе был образован Совет
рабочих, солдатских и матросских депутатов.
Когда к началу весны 1920 года было
завершено освобождение Мурманского края и
железной дороги, бронепоезду поручили нести патруль-

ную службу на участке Мурманск — Петроград,
так как были случаи нападения банд на
железнодорожные станции и населенные пункты.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Наступил конец моей службы на бронепоезде.
В марте 1920 года меня направили на учебу
в Москву — в Высшую Военную Автоброневую
школу. Трудно было расставаться с
бронепоездом, на котором я провоевал около года, с
командой... Но мое желание учиться взяло верх, и я
уехал.
В апреле 1920 года был получен приказ
начальника Броневых Сил Красной Армии,
который предписывал бронепоезду №93 отправиться
на Западный фронт в распоряжение
командующего фронтом.
Экипаж в короткие сроки подготовил
материальную часть, пополнил боезапас. Пасмурным
апрельским днем состав медленно отошел от
перрона и взял курс на Москву. Бойцы стояли
в открытых дверях теплушек, любовались
суровыми пейзажами, вспоминали недавние бои.
Ничто не предвещало близкой беды.
Для охраны бронепоезда в движении были
выставлены часовые на бронебортах. На
остановках бронепоезд охраняли специально выделенные
наряды. День прошел спокойно, наступил вечер,
стало темнеть, в теплушках света не было.
Команда готовилась ко сну.
Предполагалось, что в Москву бронепоезд
прибудет ночью. И все жалели об этом: ничего
не увидим. Когда приблизились к станции Клин
(в 80 километрах от Москвы), бронепоезд резко

затормозил и остановился. Машинист увидел, что
горит задний бронеборт. Его отцепили от
теплушек с людьми. Но отсоединить горящий
бронеборт от паровоза не удалось...
Что же произошло? За время боевых действий
на бронебортах скопилось много пороха от
стрельбы из крупнокалиберных орудий, у
которых снаряды и заряды хранятся отдельно. При
стрельбе на близкие расстояния количество
пороха в зарядах уменьшалось, «излишки»
складывались в бронебортах. Сдавать их было
некуда. Запасы росли. Во время движения по
недосмотру часового дверь бронеборта была
открыта, из паровозной трубы искра попала на порох,
и он вспыхнул. Потом загорелась деревянная
обшивка внутри бронеборта и деревянные ячейки
для снарядов. Начали рваться боеприпасы. От
удара воздушной волны локомотив свалился под
откос. К составу нельзя было подойти. Окутанный
клубами черного дыма бронепоезд на глазах
команды уходил из жизни.
Комиссар Бунин связался с начальником
Броневых Сил Красной Армии и доложил ему
о случившемся.
Через некоторое время на место
происшествия приехала комиссия. Она установила, что
бронепоезд восстановлению не подлежит. Выводы
комиссии о причине гибели бронепоезда № 93
остались неизвестны команде.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
О гибели бронепоезда я узнал от членов
команды, доставленной в Москву. Все мы очень
тяжело переживали случившееся, ведь «Гандзя»
навсегда вошла в жизнь каждого из нас.

А ПАМЯТЬ ОСТАЕТСЯ
Вместо эпилога
Вскоре после гибели бронепоезда перестала
существовать и его команда: одни уехали
в свои родные края, чтобы строить там
новую жизнь, другие ушли на фронт. И на
многие годы они потеряли друг друга, из виду.
Из воспоминаний Г. А. Печенко
Холодно и голодно было в Москве весной
1920 года. В автоброневой школе, правда,
выдавали паек, обмундирование. Очень
требовательными к курсантам были командиры. Последнее
мне не слишком нравилось, я считал себя
опытным бойцом, поэтому и подал рапорт с просьбой
об отправке на фронт.
Меня вызвали к комиссару. Это была
щина, кубанская казачка — А. Петренко,
Встретила строго:
— Выйдите и зайдите как положено.
Вышел, зашел снова и доложил о себе.
— Чем недовольны? — спросила комиссар.
— Прошу отправить на фронт.
— Вы рабочий?
Я кивнул головой.
— Так где же ваша сознательность?
Комиссар долго говорила о необходимости
железной дисциплины как одной из главных

предпосылок победы Красной Армии над врагом.
Ее логика была, как говорят, железной.
— Этого требует и Владимир Ильич,—
закончила она.
В Москве мне посчастливилось видеть и
слушать Владимира Ильича. Это произошло в тот
день, когда провожали на польский фронт
дивизию, сформированную из рабочих Москвы.
Дивизия прошла перед трибуной, где стоял
Ленин. Затем Владимир Ильич выступил перед
курсантами.
В августе группу курсантов направили на
врангелевский фронт. Вернулись только в
ноябре, но не все. В 1921 году (школу к тому
времени перевели в Петроград)
курсанты-коммунисты участвовали в подавлении Кронштадтского
мятежа. Принимал участие в этом и я. Шли по
льду Финского залива под шквальным огнем
фортов.
Автоброневую школу я окончил в 1923 году.
Назначение получил на должность командира
взвода (а затем роты) легковых автомобилей
в Харьков.
Но мне хотелось стать летчиком. Еще в
1915 году увидел я самолет в полете, и с того
времени мысль о небе не покидала меня. В
Харькове, там, где сейчас ипподром, базировался
12-й разведывательный авиаотряд. Попасть бы
туда, но как? Как-то заболел водитель
командующего войсками Украины и Крыма М. В. Фрунзе.
Я сам подал командарму автомобиль.
Разговорились. Здесь я и рассказал Михаилу
Васильевичу о своей мечте, он понял меня и помог.
Так я стал летчиком-наблюдателем. Затем
решил поступить в Качинскую летную школу.
Однако здесь неожиданная неудача — медицин-

екая комиссия признала меня непригодным. Но
через некоторое время я поступил в академию
имени Жуковского, и опытные врачи признали
меня полностью здоровым.
После окончания академии (в 1930 году) я
участвовал в работах по испытанию авиационных
двигателей. В сжатые сроки необходимо было
создать отечественную авиацию, которая бы не
только не уступала иностранной, а и
превосходила ее в технической оснащенности.
В 30—40-е годы мне довелось повседневно
общаться с генеральным конструктором
авиационных двигателей В. Климовым,
авиаконструкторами С. Илюшиным, А. Туполевым, А. Яковлевым
и другими. В 1930—1931 годах я был в
заграничной командировке во Франции и Германии.
Великую Отечественную войну встретил в
звании полковника. В это время я работал старшим
инженером-испытателем, затем на пальником
управления по испытанию авиационных
двигателей.
1941 год. Враг рвется к Москве. Сильные
морозы, двигатели самолетов тяжело запускать.
Благодаря применению разработанной мною
методики эту трудность удается преодолеть Ч
После войны я перешел на педагогическую работу.
В ноябре 1949 года был назначен начальником
инженерного факультета Харьковского авиацион-
но-инженерного училища. Проработал там
одиннадцать лет.
Завершая свои воспоминания, хочу сказать
1 Заслуги Г. А. Печенко перед Советским государством
в годы Великой Отечественной войны отмечены орденом
Ленина, двумя орденами Красного Знамени, тремя
орденами Отечественной войны, а также многими медалями (прим.
ред.).

еще несколько слов о судьбах моих товарищей —
членов команды бронепоезда № 93 «Гандзя».
После окончания гражданской войны они тру-
дились на самых различных участках
социалистического строительства. Многие из них
служили в рядах Вооруженных Сил.
Боец бронепоезда «Гандзя», пулеметчик Абрам
Моисеевич Глузман, после гражданской войны
окончил Одесский институт слабых токов, много
лет работал в Киеве на железной дороге.
В 1937 году был репрессирован и освобожден
лишь в 1954 году.
Лукьян Степанович Головатый еще на
польском фронте лишился ноги. Постоянно
проживал в селе Заньковцах Проскуровского уезда,
участвовал в создании колхозов.
Тимофей Жмурик после окончания
гражданской войны долгое время был председателем
райсовета.
Артиллерист-наводчик бронепоезда «Гандзя»
Павел Андреевич Шак был начальником Жме-
ринской милиции, а после выхода на пенсию
принимал участие в общественной жизни района.
Секретарь партийной организации
бронепоезда одессит Давид Альбертович Крышталь после
окончания гражданской войны работал в
системе заготовок и обслуживания, его труд был
отмечен почетными грамотами, орденами и
медалями.
Пантелей Игнатов — член экипажа «Ганд-
зя» — продолжительное время был на советской
руководящей работе.
Комендант бронепоезда «Гандзя» Иосиф
Васильевич Гуминский в 1924—1926 годах работал
секретарем Проскуровского окружного комитета
партии, затем был начальником политотдела

Волжской флотилии, а в 1937 году был
репрессирован. В 1956 году реабилитирован.
Андрей Гуменюк — пулеметчик бронепоезда
более пятнадцати лет работал в колхозе
бригадиром, а перед самой войной уехал по вербовке
в Одессу. Его дальнейшая судьба мне неизвестна.
Василий Иванович Капитан во время
Великой Отечественной погиб при штурме Варшавы.
Федор Семенович Филиппенко еще до войны
закончил военную академию. Прошел всю
войну, а после ее окончания работал в авиационном
научно-исследовательском институте. В отставку
вышел в звании полковника.
Трудящиеся Подолии чтут память героев
гражданской войны, всех бойцов бронепоезда «Ганд-
зя», которые храбро и беззаветно сражались
с врагами Страны Советов. На станции Гречаны
Хмельницкой области создан музей боевой славы
железнодорожников, где демонстрируется макет
бронепоезда «Гандзя». Следопыты многих школ
Каменец-Подольского, Хмельницкого воссоздали
историю легендарного бронепоезда. Много лет
ведут переписку школьники станции Гречаны
с бойцами команды бронепоезда «Гандзя».
Недавно создан новый макет «Бронепоезд «Ганд-
зя», который увидели уже сотни жителей
Каменец-Подольского. Он выставлен в историческом
музее-заповеднике.
Вновь и вновь обращаюсь к незабываемым
годам гражданской войны, годам, которые
определили всю мою последующую жизнь, к
переломным годам в жизни нашей страны, в истории
человечества. Великое счастье сознавать, что
тебе пришлось быть скромным участником этих
поистине судьбоносных событий, создавать,
защищать молодое социалистическое государство.

Вот и подошло к концу наше документальное
повествование. Поколение, которое в период
гражданской войны и иностранной интервенции шло
в бой с думой о счастье будущих поколений,
постепенно уходит от активных дел — годы берут
свое. Однако память о тех временах и людях не
должна исчезнуть. Этой цели и служит наш
рассказ о боевых действиях легендарной
бронированной крепости на колесах с поэтическим
именем «Гандзя».

СОДЕРЖАНИЕ
От авторов 3
Глава 1
Место действия — Подолия 5
Глава 2
Рождение «Гандзи» 20
Глава 3
Тяжелые испытания 38
Глава 4
Жаркое лето 57
Глава 5
От Проскурова до Киева 74
Глава 6
Школа мужества 130
Глава 7
Рейд на Орел и Псков 143
Глава 8
На путях к Мурманску 166
А память остается 182
Вместо эпилога

Массово-политическое издание
ПЕЧЕНКО
Григорий Арсентьевич
РЕЕНТ
Александр Петрович
БЕССТРАШНЫЙ БРОНЕПОЕЗД
Документальная повесть
Редактор А. Н. Гопаченко
Художник-оформитель С. Н. Пущенко
Художественные редакторы
С. Н. Пущенко, Б. Ф. Бублик
Технический редактор Л. Ф. Ярешко
Корректор Я. М. Тимошенко
ИБ № 2473
Сдано в набор 16.03.89. Подписано в печать 06.06.89.
БЦ 00115. Формат 70ХЮ0/32. Бум. тип. № 2. Гарнитура
литературная. Печать высокая. Усл. печ. л. 7.74. Усл.
краскоот. 7,90. Уч.-изд. л. 7,26. Тираж 10 000 экз. Заказ 9-118.
Цена 65 к.
Издательство «Прапор» 310002 ГСП
Харьков-2, ул. Чубаря, 11
Книжная ф-ка им. М. В. Фрунзе, 310057,
Харьков-57, ул. Донец-Захаржевского, 6/8.

Печенко Г. А., Реент А. П.
П31 Бесстрашный бронепоезд: Докум.
повесть.—X.: Прапор, 1989.—188 с.
ISBN 5-7766-0148-7.
В годы гражданской войны и иностранной
военной интервенции бронепоезд «Гандзя» вместе с
партизанскими отрядами и частями Красной Армии
громил на Украине и в России петлюровцев, деникинцев,
националистические и контрреволюционные банды.
О славном боевом пути экипажа бронепоезда
рассказывают в документальной повести бывший его
боец, ныне генерал-майор Г. А. Печенко и кандидат
исторических наук А. П. Реент. Авторы воссоздают
яркие боевые эпизоды из героической биографии
бронепоезда. Интересные страницы посвящены, в
частности, его совместным действиям с частями 44-й
дивизии под командованием легендарного Николая
Щорса.
0503020400-0684_ftQ ББК 63.3(2)712
N1218(04)— 89

В 1989 ГОДУ
В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «ПРАПОР»
ВЫХОДЯТ ИЗ ПЕЧАТИ:
Марченко А. Д.
ВМЕСТЕ БЫЛИ В БОЮ
10 л. яз. рус.
В книгу включены документальные повести «Гвардейцы
Широнина» и «Герой двух народов», объединенные темой
советско-чехословацкого ратного содружества. Первая из них
посвящена подвигу гвардейцев, совершенному при
отражении контрнаступления фашистских войск под Харьковом
в марте 1943 года. Вторая рассказывает о надпоручике 1-й
роты 1-го Чехословацкого отдельного батальона Отакаре
Яроше, погибшем в тех же боях и удостоенном, как и воины
взвода лейтенанта П. Н. Широнина, звания Героя
Советского Союза.
Мотренко Н. С.
«Я ПРИКРОЮ!»
5 л. яз. укр.
Документальная повесть посвящена одному из героев
взятия рейхстага, замполиту 3-го стрелкового батальона
756-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии А. П.
Бересту. Это под его командованием над куполом рейхстага
было водружено Знамя Победы. Человек нелегкой судьбы,
он до конца остался верен своему жизненному кредо:
«Я прикрою!» И трагически погиб в мирные дни, спасая
ребенка.