/
Author: Ненахов Ю.Ю.
Tags: общие вопросы военных операций тактика оперативное искусство стратегия театр военных действий история войн вооруженные силы история военного искусства история германии военные операции военная история
ISBN: 985-13-1036-0
Year: 2002
Text
' ' ЮРИЙ НЕНАХОВ
ЖЕЛЕЗ
< КРОВЬЮ
Войны Германии
XIX века
ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ БИБЛИОТЕКА
ЮРИЙ НЕНАХОВ
ЖЕЛЕЗОМ
и КРОВЬЮ
Войны Германии
XIX века
Минск Москва
Харвест ACT
2002
УДК 355.425
ББК 68.4
Н51
Серия основана в 1998 году
Охраняется законом об авторском праве. Воспроизведение
всей книги или любой ее части запрещается без письменного раз-
решения издателя. Любые попытки нарушения закона будут пре-
следоваться в судебном порядке.
Ненахов Ю. Ю.
Н 51 Железом и кровью (Войны Германии в XIX веке). —
Мн.: Харвест, М.: ACT, 2002. — 656 с. — (Военно-исто-
рическая библиотека).
ISBN 985-13-1036-0.
Данная книга рассматривает те события военной истории XIX сто-
летия, которые привели к возникновению в центре Европы новой
мошной державы — Германской империи.
Опровергая лживые измышления коммунистических идеологов,
автор убедительно доказывает, что около 150 лет подряд народы Герма-
нии и России соединяли тесные дружеские отношения, подкрепляв-
шиеся родственными связями между династиями Гогенцоллернов и
Романовых.
Автор детально исследует причины и сущность франко-герман-
ского противоборства, начало которого положили захватнические по-
ходы Наполеона Бонапарта. Именно это противоборство привело поз-
же к Первой мировой войне, завершившейся гибелью обеих славных
империй — Германии и России.
Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся
вопросами обшей и военной истории.
УДК 355.425
ББК 68.4
© ООО «Харвест», 2002
© Составление и редакция серии.
ISBN 985-13-1036-0 А. Е. Тарас, 2002
ВВЕДЕНИЕ
Только что увидела свет моя книга «Войны и кампа-
нии Фридриха Великого», посвященная жизни этого
знаменитого короля и полководца XVIII века. Естест-
венным поэтому было обращение к военной истории
Пруссии в следующем столетии — столетии, выведшем
эту страну на лидирующие позиции в Европе и превра-
тившем Германию из конгломерата третьестепенных
государств в мировую сверхдержаву.
Причины, побудившие меня продолжить эту тему,
вполне очевидны. На протяжении последних лет суще-
ствования Российской империи и всей истории СССР
нашим соотечественникам настойчиво вбивалось в го-
лову, что пруссак и вообще немец — это подлинное исча-
дие ада, не имеющий ничего святого в душе, не испыты-
вающий никаких человеческих чувств и не считающий
для себя возможным заниматься чем-либо другим, кро-
ме войны, убийств, грабежей и порабощения окрест-
ных народов. Более того, практически во всех отечест-
венных исторических трудах настойчиво и последова-
тельно проводится мысль о том, что Пруссия являлась
«естественным врагом» России, который в течение
многих столетий готовился к походам на Восток.
Полная нелепость этих утверждений (я говорю лишь
о «старой» монархической Германии, а отнюдь не о на-
ционал-социалистическом рейхе, похожем на страну
эпохи «Кайзерцайта» не более, чем Советский Союз —
на царскую Россию) сейчас ясна уже многим, но гово-
рить об этом вслух почему-то все еще считается непри-
личным. Даже в последние годы, при всем обилии и
многообразии исторической литературы, анализ или
хотя бы простое упоминание о Пруссии и прусской ар-
мии в любом контексте, кроме негативного, считаются
просто дурным тоном. Строго говоря, простой про-
смотр военно-исторических книг, журналов и периоди-
ки заставляет сделать вывод, что в XIX веке существова-
4
ли только наполеоновская и российская армии, а на
1815 году история века вообще заканчивается, возобно-
вившись только с Первой мировой войны.
Данная работа является попыткой доказать поисти-
не неоценимую роль Пруссии в европейской истории,
беспрецедентную по размаху и смелости работу монар-
хов, политиков и полководцев этой страны по укрепле-
нию ее военной мощи и политического веса, а глав-
ное — показать небывало теплые и дружеские отноше-
ния между русскими и пруссаками на протяжении всего
XIX столетия. Отношения, разрушенные лишь в про-
шлом веке извивами тогдашней европейской полити-
ки (особенно французским золотом), что привело к ги-
бели двух славных империй — Российской и Герман-
ской.
XIX век с его потрясениями дал Пруссии и Герма-
нии взлеты и падения, этапы кризиса и, напротив, не-
бывалого усиления страны. За 100 лет произошли шесть
крупных и огромное количество мелких войн и кампа-
ний, в которых активно участвовали прусские войска.
По этой причине изложение многих фактов за недо-
статком места пришлось дать довольно бегло. Надеюсь,
что читатель тем не менее найдет для себя много ново-
го и интересного в истории самой «замалчиваемой»
страны Европы. О прочем судить вам...
Юрий Ненахов
Минск, 2001 г.
НАЧАЛО
В 1788 году в Потсдаме умер король Пруссии Фрид-
рих II Великий. За свое 48-летнее правление этот проти-
воречивый, но, бесспорно, выдающийся человек вывел
свою страну из бесконечного ряда заштатных немецких
княжеств и превратил ее в одну из сильнейших держав
Европы. Проведя две крупные серии войн (1740—1748;
1756—1762), Фридрих сумел отбиться от массы против-
ников, имевших подавляющее превосходство в силах:
Австрии и всей остальной Германии, Франции, России,
Швеции. Из этих войн Пруссия вышла, обладая двукрат-
но большей территорией, чем до 1740 года.
Как пишет Кони, «Семилетней войной Фридрих по-
ставил свое государство на такую степень значения, на
которой оно могло удержаться одной силой оружия. Он
постигал, что и в мирное время оно могло предаться
покою только во всеоружии, как боец, всегда готовый к
обороне. Он вынудил мир у истомленного неприятеля;
но враг мог отдохнуть. Надлежало быть уверенным в
своих силах и для новой встречи. Поэтому Фридрих
прежде всего занялся войском. Тотчас по заключении
мира он распустил из армии 40 000 прусских крестьян,
которые возвратились к плугу. Несмотря на это, его
войско поплнилось иностранцами, которые стекались
со всех сторон, отыскивая честь служить под его побе-
доносными знаменами. Строгая дисциплина связывала
это победоносное войско крепкими узами. Ежедневные
военные упражнения заставляли солдат думать только о
своем деле и забывать обо всем постороннем. Королев-
ское внимание и щедрые награды отличившимся по-
рождали в них благородное состязание. Скоро армия
стояла на той же степени совершенства, как войско
1756 года». Стоит сказать, что к началу 80-х годов прус-
ская армия увеличилась на четверть по сравнению с
предвоенным периодом и насчитывала 195—200 тысяч
6
человек. На ее содержание уходило две трети государст-
венного бюджета.
Кроме переустройства армии, Фридрих принял дру-
гие неотложные меры к укреплению обороноспособно-
сти Пруссии. Все укрепления были исправлены и усиле-
ны; в силезском городе Зильберберг построена новая
крепость; запасные магазины ломились от запасов, ру-
жейные и литейные заводы работали без отдыха. В 1764
году, через год после подписания Губертусбургского ми-
ра, Пруссия имела в 10 раз больше пушек, чем потеряла
за всю Семилетнюю войну, а число артиллерийских
полков удвоилось.
После окончания боевых действий король немедлен-
но принялся за восстановление разрушенного хозяйст-
ва страны. С целью приведения в порядок наиболее по-
страдавших от войны провинций последние были осво-
бождены от уплаты податей: Силезия — на шесть меся-
цев, Померания и Неймарк — на два года. Кроме того, 6
миллионов талеров были выданы разным областям и
частным лицам для выкупа заложенных дворянских
имений и на ремонт фабрик и мануфактур, пришедших
в упадок за время войны. Для землевладельцев были вы-
делены особые суммы. Король приказал выдать кресть-
янам из запасов армейского провианта 42 000 четвер-
тей зернового хлеба на посев, почти столько же муки и
35 000 артиллерийских обозных лошадей для сельско-
хозяйственных работ.
Всего же, по подсчетам кабинет-министра Герцбер-
га, Фридрихом роздано на восстановление государства
(с 1763 по 1786 год) 24 399 838 талеров. Самым удиви-
тельным является то, что все эти ассигнования сделаны
им из его собственной (не государственной) казны, ча-
стных сбережений и контрибуций, собранных в воен-
ное время. Государственные же суммы остались непри-
косновенными. Сам король по этому поводу как-то заме-
тил со свойственным ему равнодушием: «Государство
мое богато, но сам я беден, так что же?»
Только в Силезии Фридрих II за восемь лет построил
213 деревень. Кроме того, в Пруссию устремился но-
вый поток протестантских эмигрантов из других гер-
манских земель. Во время Семилетней войны преследо-
7
вание «еретиков» в като-
лических государствах
Германии усилилось еще
более и протестанты тол-
пами бежали под защиту
Фридриха. В одном Маг-
дебургском округе прус-
ские власти расселили
2000 эмигрантских семей.
В Померании, Остфрис-
ланде и других областях
королевства были постро-
ены обширные колонии
иностранных выходцев,
которые быстро превра-
тили болотистые и песча-
ные ландшафты этих про-
винций в поля и молодые
леса.
Таким образом, став-
шая за время войны пус-
тыней, Пруссия посте-
пенно возвращалась к до-
военному состоянию. В
это время Фридрих писал
Вольтеру: «Фанатизм и
ярость честолюбия пре-
Барабанщик пехотного полка
фон Мейеринка (1778 г.)
вратили самые цветущие
области моего государства в пустыни. Если Вас интере-
сует итог опустошений, причиненных мне врагами, то
знайте, что я построил в Силезии 8000 домов, в Помера-
нии и Неймарке — 6500, а это по всем вычислениям
Ньютона и д’Аламбера составит 14 500 новых жилищ!
Большая часть была сожжена неприятелем. Нет! Мы не
так вели войну. Правда, и мы разрушали несколько до-
Пехотный тесак (ок. 1 740 г.)
8
мов в городах, которые осаждали; но число их не про-
стирается и до тысячи. Дурной пример не ввел нас в ис-
кушение, и с этой стороны совесть моя свободна от вся-
кого упрека».
Говоря о последних годах жизни короля Пруссии,
следует заметить, что за свое 46-летнее правление Фри-
дрих воевал в общей сложности не более 15 лет. По-
следние 23 года его царствования прошли мирно, так
как король вполне сознательно удерживался от участия
в каких-либо европейских вооруженных конфликтах. В
1772 году король совместно с Австрией и Россией про-
вел первый раздел Польши, присоединив к своим владе-
ниям Западную Пруссию.
Сразу после Семилетней войны он подробно, в двух
томах, описал ее ход. К этому вскоре прибавилась «Ис-
тория дележа Польши» и «История войны за Баварское
наследство».
Наконец, в 1786 году Фридрих основал Германский
союз, чтобы прочнее обеспечить права и независи-
мость немецких владетелей.
В 1780 году скончалась императрица Мария Терезия.
Иосиф II сделался самодержцем Австрии и властите-
лем Священной Римской империи германской нации и
спешил доказать миру, что он достоин своего престола.
Он начертал себе план действий, который должен был
обеспечить австрийскому дому неограниченную власть
над всей Германией. Он стремился к тому, чтобы сде-
лать сан императора независимым от князей-выборщи-
ков (курфюрстов) и духовных сановников и приобрести
императорской короне главнейшие и значительнейшие
германские владения. При этом замыслы Иосифа не
расходились с делом: он быстро ликвидировал несколь-
ко церковных владений, присоединив их к австрийским
землям. После этого император начал осуществлять ши-
роко задуманный план по присоединению к Австрии и
других, гораздо более крупных немецких государств
(например, Баварии).
Эта политика переполошила Германию. Фридрих
снова быстро сориентировался в обстановке и высту-
пил «защитником германских прав». Он приступил к
исполнению давно задуманного проекта по заключе-
9
нию союза германских князей. Король сам набросал
план в нескольких чертах:
«Союз этот не оборонительный. Он заключается с
единственной целью сохранить права и свободу герман-
ских князей, без различия вероисповеданий. Все в нем
должно основываться на древних привилегиях и пра-
вах, дарованных золотой буллой*. Не нахожу нужным
припоминать слова старой басни о том, что у лошади
можно вытащить хвост по волоску, но нельзя оторвать
его, захватив весь в руку. Предлагаемый мной союз дол-
жен обеспечивать владения каждого; он воспрепятст-
вует честолюбивому и предприимчивому императору
нарушить германскую конституцию, отрывая у князей
земли по клочкам. Если не будут приняты меры зара-
нее, император рассадит своих братцев и племяннич-
ков во все епископства, архиепископства и аббатства
Германии, потом обратит их земли в светские владения
и, таким образом, поддерживаемый на имперском сей-
ме голосами братцев и племянничков, всегда будет
иметь перевес над всеми. Это относится к духовным
властям, права которых, по силе конституции, мы долж-
ны защищать. Но и выгоды светских владетелей зависят
от обеспечения их земель. Союз наш ограничит импера-
тора во всех притязаниях, которые иногда могут пере-
ходить за границы позволенного, как мы недавно виде-
ли тому пример в Баварии.
Не менее важный предмет составляют регенсбург-
ский сейм и вецларское имперское судилище. Надо при-
нять деятельные меры к поддержанию этих важных ста-
ринных учреждений, иначе император воспользуется
ими, чтобы распространить свое самовластие над всей
Германией.
Вот главнейшие причины, по которым князья долж-
ны присоединиться к союзу, обеспечивающему их са-
мостоятельность и общие интересы. Пусть вспомнят,
* Золотая булла — законодательный акт, принятый в 1356
году имперским сеймом Священной Римской империи и ут-
вержденный имератором Карлом IV. Узаконивала избрание
императора коллегией курфюстов и закрепляла за ними древ-
ние привилегии. Действовала до 1806 года.
10
что если они теперь смотрят на притеснения других, то
со временем очередь непременно дойдет и до них, и
тогда им останется одно право Улисса в Полифемовой
пещере: право быть проглоченными после других. Со-
юз, напротив, может иметь ту выгоду, что общий голос
князей удержит императора в границах умеренности,
когда он увлечется порывами честолюбия и самовлас-
тия; а если бы он вздумал употребить насилие, то найдет
крепкий отпор в союзниках, сторону которых непре-
менно примут и другие державы.
Я полагаю, что эти мысли стоят зрелого обсуждения.
Я набросал только важнейшие пункты, но при основа-
тельном рассмотрении им можно дать гораздо обшир-
нейшее развитие. Граф Герцберг, по моему мнению,
имеет все необходимые способности, чтобы разрабо-
тать эти идеи и дать им окончательную форму».
Министр иностранных дел Герцберг действительно
за несколько дней разработал план короля; копии с не-
го были разосланы ко всем германским владетелям и
ко дворам иностранных держав. Саксония и Ганновер
первые вступили в союз, их примеру последовали и все
другие князья. В июле союз германских князей был все-
ми подписан в Берлине. Австрии пришлось проглотить
пилюлю: в 1784 году началось крупное восстание тран-
сильванских крестьян, которые перебили массу венгер-
ских дворян. Иосифу II пришлось безжалостно подав-
лять восстание силой оружия: в Трансильванию были
направлены крупные войсковые контингенты, ослабив
силы Австрии в пределах империи. Кроме того, в 1787
году Австрия в союзе с Россией ввязалась в длительную
и тяжелую войну с Турцией (продолжалась до 1791 го-
да). В 1788-м Иосиф потерпел ряд крупных неудач в
Сербии и Трансильвании, причем положение австрий-
цев спасли только своевременно вмешавшиеся русские.
В общем, в последние годы жизни Фридриха императо-
ру было не до немецких дел, чем и воспользовались в
Берлине.
Кони пишет, что «таким образом, Фридрих за все по-
следние годы жизни успел воздвигнуть себе бессмерт-
ный памятник в Германии, утвердив права ее властите-
лей на незыблемом основании, даровав ей свободу убеж-
11
Эфес
офицерского
палаша
Garde du Corps
Алебарда каптенармуса
пехоты
дения и своебытного развития и поддержав могучей ру-
кой колеблющееся здание ее древней конституции».
С этого момента история Пруссии и всей Германии
вступила в совершенно новую фазу. Фридриху II уда-
лось сделать то, о чем ещё его отец не мог даже меч-
тать. Отныне Пруссия фактически и формально заме-
нила Габсбургов в вопросе обеспечения гарантий гер-
манским князьям. Песенка Австрии была спета: с этого
времени начался ее постепенный уход из большой не-
мецкой политики. Владения Габсбургов все более стали
превращаться в обособленное самостоятельное госу-
дарство, не имеющее с Германией ничего общего. Су-
ществующие до настоящего времени могучая, объеди-
ненная когда-то прусскими королями Германия и ела-
12
бая, терявшая постепенно свои когда-то необозримые
владения, крохотная Австрия — прямые свидетельства
политики Фридриха Великого, которая постепенно и
целенаправленно осуществлялась 250 лет назад. Впро-
чем, все это было еще далеко впереди...
В это время здоровье короля серьезно пошатнулось.
Еще в августе 1776 года Фридрих перенес сильнейший
припадок. Весьма характерно, что австрийский послан-
ник уведомил венский кабинет, что король не перене-
сет своих страданий и протянет не больше трех меся-
цев. Узнав об этом, император Иосиф II немедленно
начал стягивать в Богемию войска, чтобы после смерти
Фридриха отнять у его преемника богатейшую Силе-
зию (отторгнутую у австрийцев пруссаками в 40-е го-
ды). Но Фридрих выздоровел за три недели, и австрий-
цам пришлось возвращаться на квартиры.
Перед самой смертью король составил и подписал
завещание, в котором за неимением детей передавал
власть своему племяннику, будущему Фридриху Виль-
гельму II. Вот некоторые строки из этого документа:
«Я старался водворять закон и правосудие; завел по-
рядок и точность в финансовой системе; дал армии об-
разование, которое поставило ее выше всех войск ос-
тальной Европы... Итак, чтобы предупредить всякий
спор, который может возникнуть между родственника-
ми за мое наследие, объявляю сим торжественным ак-
том свою волю...
Любезному моему племяннику, Фридриху Вильгель-
му, как ближайшему наследнику престола, предостав-
ляю королевство Пруссию, со всеми провинциями, го-
родами, замками, крепостями, арсеналами и военными
запасами; все завоеванные и приобретенные мною по
наследству земли; все коронные сокровища, камни, зо-
лотые и серебряные сервизы, мои загородные дворцы,
библиотеку, собрание редких монет, картинную гале-
рею, сады и прочее, кроме того, передаю ему мою казну
в том виде, в каком она будет находиться в день моей
смерти, как достояние государства, которое может
быть употреблено только на защиту и поддержание на-
рода...
13
Прусский егерский штуцер обр. 1755 г.
Теперь о частном моем достоянии. Я никогда не был
скуп и богат: следовательно, не имею значительной соб-
ственности. Доходы государственные я всегда почитал
святыней, до которой нечистая рука не должна прика-
саться. Никогда не употреблял я общественных денег
на свои потребности. Ежегодные расходы мои не пре-
вышали 200 тысяч талеров. За это я с чистой совестью
слагаю с себя сан государственного правителя и не сты-
жусь отдать миру отчет в моих поступках. Все, что после
меня останется, да будет собственностью моего пле-
мянника.
Со всей теплотой души, к какой я только способен,
поручаю моему наследнику храбрых офицеров, кото-
рые совершали походы под моим предводительством.
Прошу его обратить также особенное внимание на тех
офицеров, которые находились в моей свите, чтобы ни
один из них не страдал на старости в нищете и болезни.
Он найдет в них опытных воинов, которые не раз на де-
ле доказали свой ум, свою храбрость и преданность пре-
столу...
Последние мои желания в минуту, когда расстаюсь с
миром, клонятся к счастью прусского государства. Да
Прусский пехотный мушкет: 1 - обр. 1 780 г.; 2- обр. 1782 г.
14
управляется оно всегда мудростью и правдой с неослаб-
ным вниманием. Да будет оно по кротости законов сча-
стливейшей, по умному распоряжению финансами —
богатейшей, по храбрости и чести своей армии — креп-
чайшей державой в мире! Да цветет и красуется оно до
века!»
Даже похороны короля происходили в соответствии
с суровыми военными обрядами Пруссии. Отпевание
тела Фридриха произошло 8 сентября 1789 года в гарни-
зонной церкви в Потсдаме, и там же гроб его был по-
ставлен в склеп, устроенный под кафедрой. Вместо
пышных гробниц, в каких в Европе хоронили монар-
хов, его могилу закрыли простым гранитным камнем,
на котором взамен разных трофеев и украшений была
выбита надпись: «Fredericus II».
Главное же — в наследство своему племяннику Фрид-
риху Вильгельму король оставил крупную страну с мощ-
нейшей победоносной армией и государственным меха-
низмом, функционирующим, как часы. До XIX века с
его потрясениями еще оставалось время...
На переломе веков
После смерти бесспорно величайшего из прусских
королей на престол взошел племянник «короля-полко-
водца» Фридриха II — Фридрих Вильгельм II (правил в
1786—1797 годах). Этот слабовольный и недалекий че-
ловек испробовал себя в качестве главы государства
только в 42 года. Не сумев перенять восприимчивость
своего легендарного дяди к новым течениям в полити-
ке, экономике и военном деле, Фридрих Вильгельм-
младший решил поступить просто — он начал постепен-
но ликвидировать все достижения предыдущего царст-
вования.
В нашей литературе любят цитировать высказыва-
ния князя Бисмарка о «сильном сексуальном развитии»
короля Фридриха Вильгельма и его «известной воспри-
имчивости к мистическим явлениям». Все это верно,
но самые тяжелые последствия для Пруссии имело
не это.
15
Непродолжительное правление Фридриха Вильгель-
ма II отличалось крайней реакционностью во внут-
ренней политике. Ограниченность реформ, осуществ-
лявшихся «просвещенным абсолютизмом», вызвала в
конце 80-х годов серьезную критику со стороны про-
грессивных буржуазных сил и части угнетенного крес-
тьянства, недовольство которого доходило вплоть до
вооруженных антифеодальных выступлений. Правя-
щие круги Пруссии пошли на отмену некоторых из уже
проведенных реформ. До того как прусское юнкерство
было смертельно напугано Великой французской рево-
люцией, оно по существу стало отходить от своей поли-
тики приспособления к изменяющимся социально-эко-
номическим условиям. В 1788 году в Пруссии подверга-
лись преследованиям даже умеренные просветители.
Войска Гогенцоллернов не только подавляли рево-
люционные выступления в собственной стране, но и
сыграли ведущую роль в ликвидации Майнцской рес-
публики и в преследованиях местных якобинцев в 1793
году. Только в 1796 году Пруссия ввела подготовленное
еще при Фридрихе Великом всеобщее земельное право,
которое в интересах абсолютизма унифицировало до
тех пор раздробленные в территориальном и сослов-
ном отношениях правовые представления и создавало
возможность для освобождения наследственно зависи-
мых государственных крестьян от феодальных пут.
Еще в 1785 году, незадолго до своей кончины, Фрид-
рих II создал под прусской эгидой союз немецких кня-
зей для противодействия имперским амбициям Авст-
рии в Германии. Однако его наследник с первых же лет
своего царствования начал отход от политики Фридри-
ха, сближаясь с Австрией ради противодействия фран-
цузской революции.
В 1785—1787 годах началась гражданская война в Ни-
дерландах (конфликт между штатгальтером и голланд-
ским парламентом — Генеральными штатами). Поэтому
в 1787 году король Прусский направил в Голландию
20-тысячное войско с целью восстановления власти
штатгальтера Виллема V, мужа своей сестры, что дало
повод современникам говорить об этом эпизоде как о
«семейной войне». Однако для подобных действий
16
Фридрих Вильгельм имел более серьезные основания,
так как отстранение от власти Виллема V вело к резко-
му возрастанию влияния Франции и Англии в Голлан-
дии, что ставило под угрозу интересы Пруссии. Должен
добавить, что Виллем недолго удержался на престоле —
в 1795 году Нидерланды были завоеваны революцион-
ной Францией и стали марионеточной Батавской рес-
публикой. Свергнутый штатгальтер бежал из страны на
британском корабле и укрылся в Англии.
В 1787 году началась австролурецкая война. Импера-
тор Иосиф II, считавший себя преемником недавно
умершего Фридриха II в области военных талантов, по-
казал свою полную бездарность. В течение следующего
года австрийцы (находившиеся в союзе с русскими) по-
терпели несколько крупных поражений в Сербии и
Трансильвании, хотя и взяли реванш в 1789 году успеш-
ным штурмом Белграда. Однако военный союз с Росси-
ей к этому времени стал ослабевать, а пруссаки, недо-
вольные новыми территориальными приобретениями
Габсбургов на юге Европы, внезапно открыто воспроти-
вились продолжению войны, приняв сторону Турции. В
1790 году Фридрих Вильгельм II всерьез начал подго-
товку ко вступлению в австро-турецкую войну. Этому
помешало только заключение мира между обеими стра-
нами в сентябре того же года.
После начала Великой французской революции в
этой стране некоторое время еще формально существо-
вала королевская власть: Людовик XVI продолжал отси-
живаться во дворце Тюильри, при нем находились его
двор и гвардия, а революционеры не обращали особого
внимания на короля. Однако узнав, что Людовик всту-
пил в тайные переговоры с европейскими державами (в
основном Австрией и Пруссией), республиканцы ста-
ли действовать. 10 августа 1792 года они ворвались во
дворец, арестовали короля, его семью и приближенных
и заключили их в тюрьму. Франция была объявлена ре-
спубликой.
В ответ на это в саксонском городке Пильниц по ини-
циативе императора Леопольда II и короля Пруссии
17
Прусские драгуны атакуют французскую батарею (1792 г.)
Фридриха Вильгельма II была подписана 2 августа 1791
года декларация о начале совместной вооруженной ин-
тервенции против Франции. 7 февраля 1792 года в Бер-
лине оба монарха заключили договор о взаимной воен-
ной помощи с целью восстановления французской мо-
нархии во всех ее исконных правах. Участники догово-
ра обязались выставить против Франции по 20 тысяч
солдат и усилили помощь французским эмигрантам-ро-
ялистам. Договором предусматривалось, что после по-
беды Пруссия оккупирует Эльзас, а Австрия расширит
свои владения в Бельгии. Стороны договорились взаим-
но защищать свои владения от нападения любой треть-
ей державы и не заключать других союзов, не известив
друг друга.
К декларации присоединилось большинство малых
стран Германии и Швеция (последняя согласилась вы-
ставить свои войска на деньги, предоставленные испан-
скими Бурбонами). Англия отказалась примкнуть к сою-
зу, Россия, Испания и Саксония заняли выжидательную
позицию. Ввиду угрозы иностранной интервенции,
французское Законодательное собрание выбросило ло-
зунг: «Коружию, граждане!» и немедленно приступило
к организации армии для защиты восточных границ.
Весной 1792 года Пруссия и Австрия по просьбе
французских дворян-эмигрантов двинули свои объеди-
18
ненные армии к границам Франции. Позднее к союз-
никам присоединилась Сардиния. 20 апреля Законода-
тельное собрание Франции объявило Австрии превен-
тивную войну, после чего сразу же начались боевые дей-
ствия вдоль границ австрийских Нидерландов (Бель-
гии).
Армия Французской республики в этот момент пред-
ставляла собой довольно странное, хотя и типичное
для всех революционных войск смешение остатков ка-
дровой королевской армии (большинство офицеров
было или уже убито, или бежало за границу) с массо-
вым ополчением революционно настроенных волонте-
ров. Несмотря на неизбежно возникшую в ходе рево-
люции дезорганизацию, костяк старой армии сохранил
дисциплину и создал кадры для обучения все прибывав-
шего необученного пополнения. Армию возглавил вете-
ран Войны за независимость США бывший королев-
ский маршал граф Жан Батист де Рошамбо.
Тем не менее создать действительно боеспособные
войска к началу войны французам не удалось: уже в пер-
вом бою у Лилля австрийцы легко разгромили противо-
стоявшую им армию Севера — толпы слабо организо-
ванных противников. После этого возмущенный пове-
дением своих солдат и потерявший веру в победу Ро-
шамбо отказался от командования и передал его
другому ветерану Североамериканской кампании —Ма-
ри Жозефу Полю Иву Року Мотье, маркизу де Лафайе-
ту, который командовал армией Центра. Тем временем
близ Кобленца формировалась армия союзников под
командованием прусского фельдмаршала герцога Карла
Вильгельма Брауншвейгского. В армию вошло 42 тыся-
чи пруссаков и 30 тысяч австрийцев, не считая 8000
французских эмигрантов и солдат курфюрста Гессен-
ского.
Герцог Брауншвейгский, по выражению Тарле, «по-
мимо своей воли ускорил падение французской монар-
хии своим нелепым угрожающим манифестом» — возму-
щенные массы парижской черни штурмом взяли дво-
рец Тюильри и лишили короля Людовика XVI (кото-
рый, напомню, приказал своей швейцарской гвардии
не открывать огня по нападавшим) всех его прав. С вла-
19
стью Бурбонов, которые правили страной с 1569 года,
было покончено. Король Людовик был осужден Рево-
люционным трибуналом и 21 января 1793 года казнен
на эшафоте, его судьбу позднее разделила и королева
Мария Антуанетта.
Лафайет, которого, как и всех «военспецов», запо-
дозрили в измене и отстранили от командования с един-
ственной перспективой — смерть на гильотине, бежал
через границу и 20 августа сдался австрийцам. В это вре-
мя во Франции начался невиданный по размаху «крас-
ный террор» — аристократов и заподозренных в симпа-
тии к ним убивали целыми семьями, от мала до велика,
убивали самыми жестокими и изощренными способа-
ми. Главным организатором и вдохновителем этой вак-
ханалии убийств и насилия стал «друг народа» Жан
Поль Марат, конец кровавой карьере которого поло-
жил кинжал Шарлотты Корде. В ответ на это союзники
19 августа вторглись во Францию. Легко преодолевая
слабое сопротивление французской армии Центра (ко-
мандующий — генерал Франсуа Келлерман), войска гер-
цога Брауншвейгского взяли пограничные крепости
Верден и Лонгви и начали марш через Аргоннский лес.
Следует сказать, что герцог Брауншвейгский с само-
го начала кампании крайне прохладно относился к вой-
не против революционной Франции. В одном из своих
посланий он писал, что революционная анархия про-
сто и эффективно вычеркнула Францию из числа вели-
ких европейских держав, на долгое время, если не на-
всегда, устранив вековую угрозу Германии с Рейна. По-
следние 300 лет, прошедшие в почти непрерывных вой-
нах против рвавшихся в Священную Римскую империю
Бурбонов, ясно показывали, кто был самым опасным и
сильным врагом Германий. Сейчас с этим врагом по-
кончили сами французы — так стоит ли немцам реани-
мировать монархию? Осознание этого факта полно-
стью вытеснило у герцога примитивный легитимизм и
наложило отпечаток на все действия прусской армии в
кампании 1792 года.
Австрийцам было сложнее: супруга короля Людови-
ка XVI — Мария Антуанетта Австрийская (дочь импера-
тора Иосифа II) в то время еще была жива и ожидала
20
своей участи в тюрьме Тампль. Это заставляло ее родст-
венников из Вены сделать все возможное для спасения
королевы. После же ее казни в 1793 году всякое прими-
рение между Австрией и Францией стало просто невоз-
можным на долгое время.
Тем временем французы готовились к отпору интер-
вентам. Вместо смещенного Лафайета армию Севера
возглавил опытный генерал Шарль Дюмурье, двадца-
тью годами раньше выступавший в роли военного со-
ветника при польских повстанцах. С частью своих
войск Дюмурье отошел от Седана, в сентябре 1792 года
соединился с армией Центра генерала Франсуа Этьена
Келлермана (маршировавшей из района Меца) и дви-
нулся навстречу пруссакам. К тому времени союзники
взяли пограничные крепости Лонгви и Верден (23 авгу-
ста и 2 сентября соответственно), достигли Шалона и
пошли на Париж. 20 сентября произошло парадоксаль-
ное в истории войн сражение, получившее название
«Канонада при Вальми».
У местечка Вальми 59-тысячная объединенная фран-
цузская армия (на три четверти состоявшая из необу-
ченных новобранцев) встретилась с 36 тысячами прус-
саков, австрийцев и французских роялистов герцога
Карла Брауншвейгского. Союзная армия обошла фран-
цузов и развернулась юго-западнее Вальми. С утра прус-
саки начали артобстрел позиций противника, а в 11 ча-
сов прошли в атаку. Келлерман, понимая, что его еле-
еле обученные войска не устоят в открытом столкнове-
нии с вышколенными немецкими солдатами, решил
отразить вражеские атаки огнем артиллерии. Поэтому,
когда началась атака прусской пехоты на центр францу-
зов, последние открыли по ней сосредоточенный огонь
из 54 орудий. Все же пруссаки потеснили отряд респуб-
ликанцев севернее деревушки Жизанкур, но Дюмурье
выдвинул туда 9 батальонов и 8 эскадронов генерала
Шазо, преградивших противнику путь. Одновременно
еще 12 батальонов и 8 эскадронов обошли левый фланг
герцога Брауншвейгского. Интенсивная артиллерий-
ская перестрелка продолжалась до пяти вечера, когда
Дюмурье прервал бой и в ночь на 21 сентября отвел
свои войска северо-западнее, на высоты между Мафре-
21
Нарезной кавалерийский карабин образца 1787 года.
Этим оружием владели карабинеры кирасирских
и драгунских полков
Гладкоствольный карабин образца 1787 года
для кирасир и драгун
куром и Даммартеном. В течение последующих десяти
дней пруссаки не вели активных боевых действий: в ар-
мии стала ощущаться нехватка продовольствия и бое-
припасов, а в тылу начали действовать отряды пар-
тизан.
Герцогу, который плевать хотел на судьбу Бурбонов,
только этого и надо было — постояв в бездействии на
поле боя, 30 сентября он вывел свои войска из боя и
увел их обратно в Германию. Когда пруссаки стали от-
ступать, части Келлермана направились на их преследо-
вание, но этот генерал не стал обострять ситуацию и ос-
тановил свои войска уже через пару часов. Поэтому по-
тери обеих сторон в десятидневном противостоянии
не превышали 600 человек!
Французы поспешили рбъявить вялую перестрелку
при Вальми великой»победой. Действительно, они до-
бились своих стратегических целей почти даром — прус-
саки фактически вышли из коалиции, предоставив Ав-
стрии самой сражаться за интересы Бурбонов. Уже к 5
октября австрийцы потеряли почти половину своих
войск и были отброшены за пределы Франции. Должен
сказать, что подобное равнодушие к войне, которая
могла окончиться победой коалиции, впоследствии до-
рого обошлось как Пруссии, так и самому герцогу Бра-
22
уншвейгскому — четырнадцатью годами позже он по-
гиб в трагическом для пруссаков сражении при Йене и
Ауэрштедте, поставившем само это королевство даже
не на грань гибели, а далеко за ее грань. Но пока об
этом еще никто не знал...
В декабре герцог Брауншвейгский с 43-тысячной ар-
мией нанес поражение вторгшимся было в Западную
Германию французским войскам генерала Адама Фи-
липпа Кюстена, оттеснив их за Рейн. 2 декабря прусса-
ки выбили французов из Франкфурта-на-Майне. Обезо-
пасив таким образом свои прирейнские владения, прус-
саки почти полностью отказались от дальнейшего уча-
стия в войне, ограничив свою роль прикрытием Рейна.
В начале 1793 года герцог, чья армия увеличилась до 60
тысяч человек, осадил в Майнце войска Кюстена и вы-
нудил их к сдаче*. Однако французский генерал Гош,
возглавивший объединенные Мозельскую и Рейнскую
армии, в декабре того же года нанес поражение австро-
прусским войскам при Ландау и отбросил их за Рейн.
Последним актом участия пруссаков в войне первой
коалиции стало сражение при Буа-ле-Дюк 12 декабря
1794 года — прусский и австрийский контингенты
встретились с французским корпусом генерала Моро.
Французы попытались вступить в Голландию в то вре-
мя, когда реки и каналы замерзли (разведенные шлюзы
плотин не могли помешать наступлению, как это навер-
няка случилось бы летом). Моро стал готовить перепра-
ву через Маас в местности Фор-Кревкер, возле селения
Буа-ле-Дюк. Теперь пришлось вмешаться расквартиро-
ванным с 1787 года в Голландии прусским войскам —
они усилили австрийские войска в Бельгии, а все это
разношерстное воинство поступило под начало англи-
чанина, герцога Йоркского. Тем не менее союзникам
удалось воспрепятствовать переправе, и Моро вынуж-
ден был пока отказаться от вторжения в Голландию и
отступить.
* Кюстен вскоре после этого был гильотинирован по при-
говору французского Комитета общественного спасения как
не справившийся со своими обязанностями (в назидание дру-
гим генералам). Его судьбу через несколько месяцев разде-
лил и его преемник, генерал Ушар.
23
Нарезной гусарский карабин образца 1787 года.
Обратите внимание на то, насколько он короче
кирасирского и драгунского
После этого Австрия осталась в одиночестве. Хотя
после казни Людовика XVI к коалиции присоединились
Англия, Нидерланды и Испания, основную тяжесть
войны вынесли на себе австрийцы. Война продолжа-
лась еще четыре года с переменным успехом, пока, на-
конец, французы не переломили ее ход в свою пользу. С
конца 1794 года начались сепаратные франко-прусские
переговоры, которые завершились подписанием 2 ап-
реля 1795 года Базельского мирного договора, по усло-
виям которого левый берег Рейна оставался за Фран-
цией. Договор скрепили французский уполномочен-
ный Бартелеми и прусский канцлер Гарденберг.
На этом дело не закончилось — после длительных пе-
реговоров в Базеле (5 апреля — 22 июня 1795 года) все
прочие союзники, кроме Австрии и Англии, официаль-
но вышли из коалиции. Ожидавшийся в 1797 году поход
50-тысячной русской армии под командованием Суво-
рова против Франции не состоялся в связи со смертью
Екатерины II (ее сын Павел, как и его единомышленни-
ки в Берлине, совершенно равнодушно относился к
судьбе Бурбонов). Поэтому в 1797 году Австрия тоже
была вынуждена пойти на мир, заключив с французами
24
договор в Леобене, а затем — в Кампо-Формио. Франция
вышла победительницей из тяжелейшей затяжной вой-
ны, присоединив вдобавок к своей территории бывшие
Австрийские Нидерланды и создав марионеточные Ба-
тавскую (бывшие нидерландские владения принцев
Оранских) и Гельветическую (бывшая Швейцарская)
республики. Коалиция же потерпела тяжелое и совер-
шенно для нее неожиданное поражение — первое в бес-
конечной цепи все более тяжелых ударов, закончив-
шихся только в 1812—1815 годах.
Во время переговоров в Леобене и Кампо-Формио
австрийцы предприняли довольно неожиданную по-
пытку сближения с Францией. Причина этого необъяс-
нимого шага заключалась в той же Пруссии. Уже ста-
рый Фридрих Вильгельм II, воспользовавшись связан-
ной с французской революцией и ослаблением Авст-
рии политической нестабильностью в Европе, в это
время развернул кипучую деятельность по усилению по-
зиций Пруссии в рамках Священной Римской империи.
Его конечной целью стало ни много ни мало, как низ-
вержение Габсбургов и приобретение для себя и своих
потомков императорской короны.
«Проблема Пруссии» в то время сыграла неожидан-
ную роль даже в отношениях, казалось бы, непримири-
мых противников — Австрии и революционной Фран-
ции. Например, во время подписания с генералом Бона-
партом уже упоминавшегося мною прелиминарного
мирного договора в Леобене (18 апреля 1797 года) авст-
рийцы затронули вопрос претензий Фридриха Виль-
гельма. Русский посланник Моцениго 8 мая доносил в
Петербург: «Брат Бонапарта, который является минис-
тром в Парме, пишет, что этот договор имеет в своей
основе союз между Францией и императором (Герма-
нии. — Ю. Н.) в целях совместного противодействия
стремлениям к возвышению прусского короля».
Казалось, все возвращается к расстановке сил вре-
мен Семилетней войны. Против Пруссии ясно вырисо-
вывалась австро-французская коалиция, причем, с точ-
ки зрения Габсбургов, в этом вопросе не имело особого
значения, законный король ли управляет Францией,
или кучка революционеров. Однако Бонапарт не был
25
Эфес пехотной
офицерской шпаги
Эфес кирасирского палаша
(у офицеров - позолота, у нижних
чинов - латунь)
Людовиком XV — на сей раз австрийцам не удалось до-
биться помощи из Парижа. Наоборот, будущий фран-
цузский император сам искусно разыграл «прусскую
карту» на переговорах с графом Людвигом Кобенцлем
в Кампо-Формио, заставив хитрых австрийцев действо-
вать по его сценарию.
Бонапарт сам завел разговор о Базельском мире и о
связях, поддерживаемых Францией с прусским коро-
лем, затем невинно осведомившись: ведь могло быть и
иначе? Кобенцль сразу проглотил наживку и осведомил-
ся: готова ли Франция секретным договором поддер-
жать Австрию против чрезмерных претензий Берлина?
«Почему же нет, — невозмутимо ответил Бонапарт, — я
не вижу для этого никаких препятствий, если мы при-
дем с вами к соглашению во всем остальном». И когда
ликующий Кобенцль начал торговаться со своим буду-
щим «союзником» по каждому пункту переговоров, ге-
нерал предъявил ему ультиматум Парижа — в случае за-
тягивания переговоров прервать их и начать марш на
Вену. Кобенцль был настолько потрясен и напуган пере-
26
ходом от самых радужных политических перспектив к
полному отчаянию, что послушно подписал все условия
противника и с тяжелым сердцем отбыл в Вену.
Пруссаки, на первый взгляд необъяснимо вышедшие
в 1795 году из антифранцузской коалиции, на самом де-
ле имели для этого все основания — к «небольшим», по
их мнению, проблемам на западе добавились куда бо-
лее серьезные потрясения на востоке. В 1795 году нача-
лось широкомасштабное вооруженное восстание в Ре-
чи Посполитой.
sf:
Первый раздел Речи Посполитой, официально пре-
поднесенный как избавление поляков и литовцев от
анархии (в стране с 1768 года бушевала развязанная маг-
натскими партиями и подогреваемая Францией свире-
пая гражданская война, сопровождавшаяся истребле-
нием «диссидентов» — православных и протестантов),
был проведен Россией и Пруссией в 1772 году по иници-
ативе Фридриха Великого. Последний обоснованно
опасался, что австрийцы опередят его и ухватят огром-
ную часть расположенных по соседству с их владениями
польских земель в порядке компенсации за отторгну-
тую в 1740 году пруссаками Силезию.
Общий акт о разделе был подписан 25 июля 1772 го-
да. На долю России приходилась Белоруссия (воеводст-
ва Двинское, Полоцкое, Могилевское, Оршанское,
Мстиславское, Витебское и Рогачевское); Пруссия бра-
ла воеводства Мариенбургское (часть бывших владений
Тевтонского ордена, захваченная поляками в Великую
войну XV века), Хельминское, Поморское, Вармию и
часть Великой Польши, до реки Нотец; Австрия — Гали-
цию. Немедленно все три державы двинули войска на
свои участки, объявив там свои старинные права. 7 сен-
тября 1773 года сейм согласился на уступку требуемых
областей, польский король Станислав Август издал об
этом манифест.
Таким образом, Россия, Австрия и Пруссия спокой-
но вступили во владение вновь приобретенными земля-
ми. Фридрих основал права свои на требуемый от Поль-
ши участок на том, что «Поморское воеводство и часть
27
Великой Польши, на левом берегу реки Нотец, в стари-
ну принадлежали к владениям Бранденбурга и были не-
справедливо отторгнуты польскими королями; что го-
род Эльбинг был некогда заложен его предком за значи-
тельную сумму денег и что воеводства Мариенбургское
и Хельминское должны поступить во владение Пруссии
взамен крупного балтийского порта Данцига, который
прежде был столицей Померании, но признан Поль-
шей вольным городом».
Участок, полученный Пруссией, был меньше всех по
пространству, народонаселению и достоинству почвы.
Но Фридрих сумел извлечь из него огромные выгоды
для своего королевства. Во-первых, эта часть Польши
составляла чересполосное владение Пруссии (между
Померанией и бранденбургским Неймарком с одной
стороны и Восточной Пруссией — с другой): она вос-
становила связь между ее провинциями. Во-вторых, об-
ладание устьем Вислы сделало Фридриха хозяином всей
польской торговли. Новая провинция получила назва-
ние Западной Пруссии.
Речь Посполитая еще сохранила не менее половины
своей территории: все средневековые земли Польши,
Литву (Жемайтию), Гродно, Минск, Брест-Литовск и
Вильно. Однако раздел вызвал широчайшее партизан-
ское движение по всей территории Речи Посполитой.
Слабый и бесхарактерный король Станислав Август По-
нятовский (этот красавец из литовских дворян в 1764
году был посажен на трон Екатериной II, чьим фавори-
том он являлся, когда состоял при английском посоль-
стве в Петербурге) оказался совершенно не в состоя-
нии подавить мятежи знати, поэтому в 1792 году нача-
лось вторжение в Польшу русских и прусских войск.
Кроме наведения порядка в стране эта агрессия пре-
следовала и другую, гораздо более важную цель: Стани-
слав начал проводить в Польше конституционные ре-
формы, направленные на укрепление королевской вла-
сти и ограничение всесилия магнатов, ввергших страну
в 50-летнее состояние полнейшей анархии. В 1791 году
король обнародовал конституцию, объявлявшую его
власть наследственной и упразнявшую принцип
«Liberum veto» («Не позволяю!» — право каждого шлях-
28
тича по его желанию сорвать решение сейма). Однако
эти запозалые меры встретили яростное сопротивле-
ние польско-литовского дворянства, составившего Тар-
говицкую конфедерацию. Образовались две партии:
«патриотов» (сторонников короля во главе с героем
Войны за независимость США генералом Тадеушем Ко-
стюшко) и «конфедератов» (сторонников сейма).
Поскольку в 1762 году Фридрих II и Екатерина за-
ключили между собой тайный союз, в одной из статей
которого требовалось «не допускать в Польше наследст-
венного самодержавного правления», реакция России и
Пруссии была немедленной. Екатерина немедленно
приняла сторону конфедератов и стала науськивать их
на становившегося опасным Станислава Августа. В
Польше воцарилась полная анархия — королевская
власть фактически перестала существовать. Воспользо-
вавшись этим, русские и пруссаки немедленно забыли о
своих симпатиях к Тарговицкой конфедерации и быст-
ро оккупировали всю страну под предлогом ликвида-
ции беспорядков.
Второй раздел Польши между Россией и Пруссией
оформился в 1793 году. К провинции Западная Прус-
сия были присоединены Гданьск и Торн с их округами.
Из аннексированных при втором разделе Польши зе-
мель была создана провинция Южная Пруссия. При
этом независимая часть Польши во избежание проблем
была оккупирована: во всех крупных городах оставшей-
ся в руках поляков части страны были размещены рус-
ские и прусские гарнизоны.
Такое положение дел, разумеется, не устраивало по-
ляков: в 1794 году началось вооруженное восстание ча-
стей польско-литовской армии, к которым присоедини-
лось ополчение. Началась Вторая польская или «Инсур-
рекционная» война.
Военные действия против России и Пруссии начал
«коронный» (польский) генерал Мадалинский, отказав-
шийся распустить свою кавалерийскую бригаду. Внезап-
но начав войну, он быстро добился ряда успехов и при-
влек на свою сторону множество последователей. При-
нявший главное командование Костюшко был провоз-
глашен диктатором. В ответ на это командующий
29
Обер-офицеры полка Garde du Corps в парадной (слева)
и повседневной форме
русскими войсками в Речи Посполитой генерал Игель-
стром стал разоружать польские и литовские войска.
3 апреля произошло сражение под Рацлавицами: Ко-
стюшко во главе 4000 солдат регулярной армии и 2000
«косинеров» разгромил высланный Йгельстромом 5-ты-
сячный отряд русских под команованием генерала Де-
нисова, отбив 4 знамени и 12 пушек. Остатки русского
отряда через Келецкие леса отошли к Кракову.
Началось широкомасштабное восстание. Гарнизоны
русских в Вильне и Варшаве были внезапно атакованы
поляками и уничтожены. Остатки варшавского гарни-
зона под командованием Игельстрома после продол-
30
жавшихся несколько дней уличных боев были выбиты
из города 17 апреля и бежали к Ловичу, где соедини-
лись с выдвигавшейся в Польшу прусской армией (54
тысячи человек). Тогда же в повстанческую армию по
инициативе Костюшко стали набирать «косинеров» —
добровольцев-крестьян, вооруженных косами и соло-
менными сечками, у которых лезвия были перекованы
наподобие наконечников копий. «Косинеров» набра-
лось около двух тысяч и в сражении под Рацлавицами
они сказали свое слово: отряд из 320 добровольцев, не-
заметно пройдя по лощине, неожиданно атаковал и за-
хватил русскую батарею из 12 орудий, а затем вместе с
регулярными польскими частями нанес удар по левому
флангу противника. Русская армия, потерпев пораже-
ние, отошла.
Незамедлительно началось вторжение в страну рус-
ских и прусских войск. Пруссаки в течение весны и ле-
та заняли всю Великополыиу и совместно с русским от-
рядом разгромили поляков при городе Щекоцины. В
этом бою «косинеры» при поддержке регулярной пехо-
ты провели атаку на прусские войска, а затем отбили
натиск их кавалерии. Расчет русско-прусского командо-
вания, что крестьяне разбегутся при виде несущейся на
них лавины всадников, не оправдался — сомкнувшись,
поляки валили лошадей противника своими страшны-
ми косами направо и налево. Однако развязка была уже
близка — финалом битвы стала атака двух тысяч «коси-
неров» на 12-орудийную прусскую батарею. Атака про-
ходила по открытой местности, и крестьяне были бук-
вально расстреляны картечью. Наступление захлебну-
лось, и сражение было проиграно.
Части Костюшко в августе были осаждены в Варша-
ве прусской армией короля Фридриха Вильгельма II (25
тысяч человек при 179 орудиях), к которым присоеди-
нился русский корпус генерала Ферзена (65 тысяч шты-
ков и сабель). Остальные русские войска (11 тысяч че-
ловек) встали лагерем на правом берегу Вислы. 26 авгу-
ста началась осада польской столицы, однако ее защит-
ники (35 тысяч человек, 200 орудий) отбили несколько
штурмов.
31
Тем временем в Вели-
кой Польше началось вос-
стание, которое переки-
нулось на всю Познань:
испугавшись за свои ты-
лы, прусский король увел
армию к границе, где стал
подавлять мятеж познан-
цев и готовиться к про-
должению войны. Остав-
шийся в одиночестве Фер-
зей 6 сентября снял осаду
и ушел на восток. Узнав об
этом, Екатерина II в ярос-
ти обозвала прусского ко-
роля «человеком без ки-
шок и стыда».
Пока Фридрих Виль-
гельм вел войну в Позна-
ни, австрийцы взяли Кра-
ков и Сандомир, на кото-
рые претендовали уже до-
вольно давно.
После этого война ве-
лась в основном русскими
(на территории Литвы и
Великой Польши). При-
бывший с Турецкого теат-
Обер-офицер полка
Garde du Corps в супереесте
ра военных действий ге- (дворцовая форма; 1788 г.)
нерал-аншеф Суворов в
своей обычной манере быстро расправился с восстани-
ем, уничтожив по частям ТСкгысячную армию мятежни-
ков, а 10 октября произошла битва под Мацеевицами.
Девятитысячный отряд Костюшко был разбит войска-
ми Ферзена (12 тысяч человек), причем поляки и литов-
цы, дравшиеся, по выражению Керсновского, «с отча-
янным мужеством», потеряли 6000 убитыми и ранены-
ми. Раненый Костюшко попал в плен. Последнюю точ-
ку в войне поставил кровавый штурм укрепленного
варшавского предместья Прага частями Суворова (22
тысячи против 20 тысяч поляков генерала Зайончека) —
32
практически все защитники укреплений и население
Праги, не исключая женщин и детей, были перерезаны
и переколоты русскими. На следующий день Варшава
капитулировала, причем городской магистрат проявил
крайнюю степень низкопоклонства, преподнеся Суво-
рову почетную саблю с надписью: «Warszawa Zbawcu
Swemu» — «Варшава Своему Избавителю». Екатерина
пожаловала Суворова в генерал-фельдмаршалы.
Остатки инсургентов (участников восстания) ушли
за австрийскую границу и сдались. 17 декабря король
Станислав Август был выслан в Россию, а через год фор-
мально сложил с себя корону. Польское государство пе-
рестало существовать. В 1795 году Пруссия, Россия и
Австрия провели третий и последний раздел Речи По-
сполитой, окончательно ликвидировав эту державу: к
Пруссии отошла вся Великая Польша вместе с Варша-
вой. Граница между Пруссией и Россией пролегла у са-
мого Гродно.
Придавая решающее значение «национально-немец-
кой» идее, т. е. борьбе за объединение Германии под
главенством Пруссии, Бисмарк позднее подверг резкой
критике весь период правления Фридриха Вильгель-
ма II. «После смерти Фридриха Великого, — писал он, —
ясно осознанные цели в нашей политике либо вовсе от-
сутствовали, либо неуклюже выбирались или осуществ-
лялись; это имело место с 1786 по 1806 г., когда наша по-
литика, лишенная с самого начала определенного пла-
на, привела к печальному концу». Он считал эти годы
периодом «упущенных возможностей», который вклю-
чал в себя и первое 10-летние правления Фридриха
Вильгельма III (1797—1840).
Внешнеполитические усилия Пруссии в то время за-
ключались только в лавировании между Францией и ее
противниками. Молодой король Фридрих Вильгельм III
резонно предполагал, что, в случае новой большой вой-
ны между Бонапартом, с одной стороны, и австро-рус-
ской коалиции — с другой, Пруссия может оказаться
между молотом и наковальней, подобно тому, как это
было в Тридцатилетнюю войну 1618—1648 годов. Поли-
тический курс страны с конца XVIII века вошел в русло
постоянных колебаний и двуличных дипломатических
33
Рядовой гусарского полка
интриг. Долго так про-
должаться не могло: ра-
но или поздно даже та-
кая изворотливость
должна была привести
Берлин к открытому
столкновению с одной
из враждующих сто-
рон — Европа слишком
радикально раздели-
лась на два непримири-
мых лагеря. А полити-
ка обмана всех и вся, ус-
пешно проводившаяся
в жизнь королем, столь
же неизбежно оставля-
ла Пруссию в случае та-
кого столкновения без
единого союзника.
Тем не менее опре-
деленных успехов прус-
сакам в это время до-
биться удалось. Бона-
парту, искавшему в
1800 году любой воз-
можности заключить
союз с российским им-
ператором Павлом I и хорошо осведомленному о про-
прусских настроениях царя, пришло в голову исполь-
зовать Берлин в качестве посредника. В январе того же
года Бонапарт писал: «Мы не требуем от прусского ко-
роля ни армии, ни союза; мы просим его оказать лишь
одну услугу — примирить нас с Россией».
Эта задача в то время казалась Первому консулу
Франции столь трудно осуществимой, что он не мыс-
лил ее решения без посредничества Пруссии. А по-
скольку союз с русскими был поставлен в качестве важ-
нейшей внешнеполитической задачи, Бонапарт не
довольствовался ни стараниями своего министра ино-
странных дел, старого интригана Талейрана, ни обыч-
ными дипломатическими каналами — в Берлин выехали
2 Железом и кровью
34
его личные эмиссары (генерал Дюрок, за ним Бернон-
виль и, наконец, Лавалет). Вскоре, впрочем, выясни-
лось, что эти усилия были излишни — Павел сам был не
прочь заключить союз с Францией в противовес авст-
рийцам, всех предающим.
Убийство русского императора в Михайловском зам-
ке положило конец явно наметившемуся сближению
Петербурга и Парижа. Однако дело на этом могло не
кончиться. Как выяснилось, Александр I в первые годы
своего царствования был не склонен идти на обостре-
ние отношений с Францией. Если бы Бонапарт во то
время проводил более тонкую и гибкую политику, он
мог бы добиться не только нормальных отношений с
русскими, но и создать тройственный континенталь-
ный союз Франции, России и Пруссии. В случае, если
пруссаки продолжили бы свою старую политику мета-
ний из лагеря в лагерь, существовала возможность сбли-
жения непосредственно с Россией. Однако Бонапарт
упустил этот шанс.
Пруссаки были оттеснены в сторону и мало-помалу
стали сходить со сцены большой европейской полити-
ки. Развязка была не за горами — королевству Пруссия в
старом понимании этого слова оставалось существовать
не более шести лет.
ОТ ЙЕНЫ ДО ПАРИЖА
1В0Б гол
Предыстория этих событий была долгой и захваты-
вающей. Все началось с того, что Наполеон предпринял
решительную попытку захвата Англии. На побережье
французской Булони в начале 1804 года был сооружен
огромный лагерь, в котором спешно накапливались си-
лы для вторжения на территорию хитрого и упорного
врага. Сосредоточившийся в Булонском лагере круп-
ный французский контингент получил официальное на-
звание — «армия Англии». Все развивалось по плану, но
для достижения успеха были необходимы две вещи:
прорыв французского флота к Ла-Маншу и спокойст-
вие на материке. Трафальгарского сражения, в кото-
ром адмирал Нельсон покончил с идеей вторжения в
Англию, еще не произошло, но на континенте дела ста-
ли приобретать самый неприятный для Наполеона
оборот.
Встревоженные англичане стали лихорадочно пред-
принимать шаги по созданию новой, уже третьей по
счету антифранцузской коалиции, которая во что бы
то ни стало должна была отвлечь внимание императора
от Ла-Манша. Эти усилия увенчались успехом: когда Бо-
напарт стал осознавать, что стратегический замысел
броска через Ла-Манш рушится или, по крайней мере,
отодвигается на неопределенный срок, коалиция уже
была создана и спешно вооружалась на британские
деньги. В нее вошла сама Англия, а также Россия, Авст-
рия, Швеция и Неаполитанское королевство. Просачи-
вавшиеся из Берлина сведения говорили о том, что и
Пруссия, видимо, в скором времени присоединится к
союзникам.
Весной 1805 года Фридрих Вильгельм Ill, не без зад-
ней мысли, выступил с планом посредничества России
36
в войне между Англией и Францией. Наполеон эту' ини-
циативу отклонил, поскольку не верил ни в искрен-
ность прусского короля, ни в искренность мирных на-
мерений Александра I, ни в успех самих переговоров.
На самом же деле император Франции допустил сущест-
венный промах — предложение короля Пруссии, даже
если бы оно не привело к положительному итогу, от-
крывало для французской дипломатии свободу маневра
и могло, при искусной игре на противоречиях внутри
третьей коалиции, развалить ее еще до начала войны.
Бонапарт упустил эту возможность и напряженно сле-
дившие за развитием событий англичане смогли успо-
коиться.
Питт-младший не пожалел денег на сколачивание ко-
алиции: на нужды континентальных противников
Франции англичане выложили 5 миллионов фунтов. На
эти средства австрийцы снарядили две армии: герман-
скую и североитальянскую (общая численность около
130 тысяч человек, в том числе почти 90 тысяч в Ниж-
ней Германии). Россия выставила 4 армии. Таким обра-
зом, при ожидавшемся выступлении Пруссии на сторо-
не коалиции союзники рассчитывали иметь полмилли-
она солдат и офицеров. Было намечено три основных
направления удара: из Италии (австрийцы, англичане,
неаполитанцы и русский экспедиционный корпус), из
Нижней Германии (главные силы австрийцев и рус-
ских) и с территории Пруссии (пруссаки, русские и шве-
ды). Точкой соединения всех армий был берег Рейна,
откуда планировалось начать вторжение во Францию. В
случае первоначального успеха союзникам, безусловно,
удалось бы склонить Пруссию к участию в походе, но...
пока пруссаки выжидали. Дело в том, что Наполеон,
опасавшийся вступления в войну первоклассной 200-ты-
сячной прусской армии, начал активные переговоры с
Берлином, пытаясь склонить Фридриха Вильгельма III
на свою сторону. В качестве отступного Пруссии был
обещан бывший британский Ганновер, оккупирован-
ный французами еще в 1802 году.
С первых своих шагов на внешнеполитическом по-
прище сначала генерал, затем консул, а потом и импера-
тор Наполеон Бонапарт уделял «прусскому фактору» ог-
37
ромное внимание. Он видел в Пруссии прежде всего
инструмент последовательной антиавстрийской поли-
тики и, памятуя об успехах Фридриха Великого, как и
большинство его современников, переоценивал прус-
ский военный потенциал.
Манфред так комментирует это: «В начале XIX века
военная репутация Пруссии была выше ее истинной си-
лы; еще действовал гипноз былой славы железного
Фридриха. В Берлине же взирали на могущественную
Францию с явной опаской. Было не случайным то, что
Фридрих Вильгельм III одним из первых среди евро-
йейских монархов назвал императора Наполеона «брат
мой». Услужливость прусского короля была продикто-
вана страхом: он боялся могущественного соседа. Этот
побудительный мотив, вероятно, был наиболее силь-
ным, хотя дополнялся и корыстными соображениями:
как и государи Баварии, Вюртемберга, Бадена, прус-
ский король надеялся руками Наполеона расширить
свои владения, добиться приращения своей террито-
рии и укрепления своего статуса...
Французская дипломатия удерживала Пруссию от
присоединения к антифранцузской коалиции ценой
обещаний. Фридрих Вильгельм III мечтал о титуле им-
ператора, об императорской короне, которую издали
показывал ему Наполеон; он с жадностью тянулся к ней
обеими руками. Наполеон его подзадоривал и замани-
вал. В беседах с Лукезини, прусским послом в Париже,
французский император охотно развивал мысль о том,
что в интересах Германии и Европы возложить импера-
торскую корону на голову прусского короля. Наполеон
прельщал его также обещанием Ганновера. В значи-
тельной мере благодаря стараниям французской дип-
ломатии Пруссия продолжала придерживаться своей
«знаменитой политики нейтралитета» [13. С. 382]*.
Она оставалась сторонней в конфликте великих евро-
пейских держав.
Но если поставить вопрос так: была ли возможность
хотя бы временно привлечь Пруссию на сторону Фран-
* Здесь и далее в квадратных скобках указывается порядко-
вый номер источника (на который ссылается автор) в затек-
стовом перечне — Литературе, а также номер страницы.
38
ции, то, вероятно, на него можно было бы ответить ут-
вердительно. Франция захватила Ганновер, мотивируя
это тем, что это владение английского короля, с кото-
рым она находилась в состоянии войны. Ганновер был
предметом вожделений Пруссии. Позже, когда конти-
нентальная война стучалась в двери, Бонапарт предло-
жил Ганновер прусскому королю. Если бы это предло-
жение было сделано раньше, возможно, результат был
бы более успешным» [21. С. 421].
Хотя Фридрих Вильгельм III презирал «корсиканско-
го выскочку» не менее, чем его венценосные собратья в
Австрии и России, и подумывал о присоединении к ко-
алиции, бездарность и нерешительность этого короля в
1805 году перешли все мыслимые пределы. Заявив о
своем нейтралитете, Пруссия пока ограничилась тем,
что закрыла спешашим в Германию русским войскам
проход через прусские владения на территорию союз-
ной Австрии. Армия Кутузова в ожидании сгрудилась в
Литве, поэтому австрийцам пока пришлось действовать
в одиночку.
Южногерманские владетели (курфюрсты Баварии,
Вюртемберга и великий герцог Баденский) внезапно
оказались между двух огней. С одной стороны на них
двигались войска грозной державы Габсбургов, в тече-
ние многих веков предписывавшей свои волю всей Гер-
мании, с другой — армия еще более грозного императо-
ра французов, который уже привык не церемониться с
властителями игрушечных княжеств запада и юга стра-
ны. Обе стороны требовали от немецких князей союза
с ними, в противном случая грозя неминуемой карой.
Курфюрсты и герцоги, оказавшись между Сциллой и
Харибдой, колебались и находились в постоянном стра-
хе. Первым не выдержал баварский курфюрст — внача-
ле он вступил в тайные переговоры с коалицией, обе-
щав австрийцам всемерную помощь в начинавшейся
войне, но затем бежал с семьей и правительством на се-
вер в Вюрцбург, под защиту французских штыков. Туда
же спешно уходила и баварская армия.
Вслед за баварцами те же действия быстро продела-
ли владетели Вюртемберга и Бадена. Тарле ехидно пи-
шет об этом: «Стиснув зубы, они заставили временно за-
39
молчать свое немецкое сердце», — скорбно выражаются
об этом инциденте позднейшие немецкие учебники
средней школы. В награду за это мужественное сопро-
тивление требованиям своего немецкого сердца кур-
фюрсты Баварский и Вюртембергский были произведе-
ны Наполеоном в короли, каковыми титулами они, а
затем их потомки и пользовались вплоть до ноябрьской
революции 1918 г., а великий герцог Баденский, так же
как и оба этих новых короля, получил награду террито-
риальными пожалованиями за счет Австрии. Просили
они еще немножко и денег, но Наполеон отказал» [21.
С. 423].
Однако события развернулись по-другому: вместо
ожидавшихся громких побед коалиция перенесла не-
сколько все более сокрушительных ударов. Вначале На-
полеон в блистательной короткой кампании окружил и
14 октября пленил 32-тысячную австрийскую армию ге-
нерала Мака в Ульме (еще 29 тысяч попало в плен к
французам до момента капитуляции). Сразу после за-
вершения Ульмской операции Наполеон форсирован-
ным маршем пошел на Вену.
Узнав о гибели армии Мака, союзники (особенно
Александр I) поняли, что отныне вся надежда возлагает-
ся только на пруссаков.
В октябре Фридрих Вильгельм III принял в Берлине
Александра (который был не только его близким родст-
венником по матери, но и другом). Во время визита рос-
сийский император все свои усилия употребил на то,
чтобы склонить пруссаков к вступлению в войну. Фрид-
рих Вильгельм пребывал в такой же растерянности и
нерешительности, как и курфюрсты юга Германии. Он
опасался и Наполеона, и Александра. Вначале импера-
тор даже вздумал угрожающе намекнуть на насильствен-
ный переход все еще стоящих в Литве русских войск
через территорию Пруссии, но когда король проявил
неожиданную твердость и начал готовиться к сопротив-
лению, Александр решил прибегнуть к ласке. В это вре-
мя произошло событие, оказавшееся весьма кстати для
третьей коалиции.
Еще во время марша французов к Дунаю и Ульму на-
встречу австрийцам огромный фронт наступления «Ве-
40
ликой армии» заставил ее левый фланг (1-й корпус Бер-
надота, союзная баварская армия и 2-й корпус Мармона,
а затем и Даву) пройти через небольшое прусское владе-
ние в Западной Германии — княжество Ансбах. Если бы
войска стали обходить Ансбах с востока, это вызвало
бы значительную потерю времени и привело к разрыву
фронта, если с запада — то к столкновению 1-го и 2-го
корпусов. Поэтому Наполеон приказал идти напрямик,
соблюдая при этом максимально возможный порядок и
дисциплину. Пруссаки были извещены об этом заранее,
а французы обязались не чинить местному населению
никаких обид.
Информация о настроениях в Берлине, которой рас-
полагал Бонапарт, скорее свидетельствовала о том, что
Пруссия намерена выступить на стороне французов (за
это ей был обещан бывший британский Ганновер), но
колеблется. Марш через Ансбах, по мнению императо-
ра, кроме очевидной стратегической выгоды, должен
был заставить прусское правительство принять нако-
нец ту или другую сторону. Однако прусские власти за-
явили решительный протест против нарушения их суве-
ренитета. Два эскадрона гусар Ансбах-Байрейтского ди-
визиона (между прочим, дивизионом командовал
принц Гольме, женатый на сестре прусской королевы
Луизы) попытались встать на пути дивизии Друэ д’Эр-
лона, но были отброшены после короткой стычки.
Нарушение объявленного Пруссией нейтралитета
было налицо. С этого момента пруссаки решительно
встали на сторону коалиции. Король Пруссии, узнав об
инциденте (с одной стороны, он был глубоко возмущен
самоуправством Бонапарта, а с другой — известие о раз-
громе Мака еще не дошло до Берлина), пропустил через
свои владения русские войска, которые до этого были
остановлены на границе, и начал прямую подготовку к
вступлению в войну.
Дело закончилось тайным договором между импера-
тором и королем, в котором предусматривалось предъ-
явление Пруссией французам ультимативных требова-
ний немедленно очистить Германию и начать перегово-
ры с союзниками при посредничестве Берлина. По-
скольку отрицательный ответ Наполеона был известен
41
IГрусские кавалеристы: драгун (слева; 1806 г.)
и гвардейский кирасир (1809 г.)
заранее, ультиматум фактически означал объявление
войны.
После этого разыгралась забавная и трогательная (в
чисто немецком сентиментальном духе) сцена. Три «ли-
ца германской национальности» — император Алек-
сандр (в котором, как известно, текла лишь 1/16 рус-
ской крови), король Фридрих Вильгельм и королева Лу-
иза — спустились в мавзолей Фридриха II и поклялись
перед его гробом в вечной взаимной дружбе. Нелепость
«этой выходки заключалась в том, что в свое время Рос-
сия воевала именно с этим Фридрихом II семь лет, и то
Фридрих бил русских, то русские жестоко били Фрид-
риха, успели занять Берлин и чуть не довели короля до
самоубийства. После этой курьезной инсценировки и
демонстрации русско-немецкой вечной и пламенной
взаимной любви Александр I выехал из Берлина и на-
правился прямо на театр военных действий в Австрию»
[21. С. 427].
42
Мало кто знает, что даже знаменитая берлинская
площадь Александерплац получила свое название в
честь Александра I и именно после его визита в Прус-
сию в 1805 году. В то время эта площадь была обычным
плацем, где проходило обучение гвардейцев, а затем (в
первой четверти XX века) стала одной из главных пло-
щадей и транспортным узлом крупнейшего тогда горо-
да мира.
В итоге прусский король торжественно обещал царю
поддержку прусских войск в предстоящей кампании, ес-
ли Наполеон отвергнет посредничество Пруссии в ожи-
давшихся мирных переговорах с коалицией. Франц и
Александр были настолько уверены во вступлении в
войну Пруссии, что русские заранее выделили 40-ты-
сячный корпус, который должен был пересечь прус-
скую границу и вместе с союзниками двинуться в Север-
ную Германию. Однако прусский кабинет-министр Тауг-
виц убедил Фридриха Вильгельма подождать с предло-
жением этого посредничества. Министр считал, что
необходимо посмотреть, кто проведет начало кампа-
нии более удачно — французы или их противники.
Итак, нужны были лишь первоначальные успехи.
По настоянию короля 14 ноября Таугвиц выехал из
Берлина, чтобы предъявить ультиматум французскому
императору. Вслед за ультиматумом, рассчитанным на
то, что его отвергнут, 180 тысяч пруссаков должны бы-
ли ударить в тыл французам. Великая армия Наполеона
втянулась в моравскую мышеловку, из которой могла и
не выбраться. В стратегическом смысле она была окру-
жена, ее рассчитывали взять в железные клещи и разда-
вить. Учитывая огромное численное превосходство, ко-
торым располагали бы союзники после вступления в
войну Пруссии, надежд на то, что Бонапарт справится
с коалицией, вроде бы не оставалось.
«В Англии и Австрии ликование было полное. Если
прусская армия пройдет через Рудные горы и явится на
место действия, — Наполеон погиб. Так писали газеты,
с восторгом рассказывая о трогательной русско-прус-
ской клятве у гроба Фридриха Великого», — заключает
Тарле.
43
Но в это время ситуация круто изменилась — после
разгрома и капитуляции Мака оставшимся без союзни-
ков русским пришлось спешно отступать в Богемию, на
соединение со второй австрийской армией. Несмотря
на все старания Наполеона, этот маневр удалось выпол-
нить, но только лишь затем, чтобы объединенные ар-
мии были наголову разгромлены французами в титани-
ческом сражении при Аустерлице 2 декабря 1805 года*.
После этого третья коалиция перестала существовать в
физическом смысле слова: 4 декабря капитулировала
Австрия, вскоре отказавшаяся от всех своих владений в
Германии и Италии, а войска Александра I в беспоряд-
ке отступили в Россию (Наполеон сообщил, что вести
переговоры будет только с Австрией, но поставил усло-
вием заключения мира немедленный уход остатков рус-
ской армии на родину и сам назначил им определенные
этапы для эвакуации).
26 декабря император Франц и Наполеон подписали
Пресбургский мир, раздавивший Габсбургов: Австрия
теряла все свои владения в Италии и на Адриатике (Ве-
нецианскую область, Фриули, Истрию, Далмацию). Ба-
варии были переданы бывшие австрийский Тироль и
прусский Ансбах, зато она передавала Бонапарту свою
богатую промышленную область Берг. В общем авст-
рийцы лишились 1 /6 части населения (4 миллиона из
24) и 1/7 части государственных доходов, а также гро-
мадных территорий и уплачивали победителям контри-
буцию в 40 миллионов флоринов золотом.
Это событие, кроме чисто военных аспектов, имело
важные политические последствия: Франц II Габсбург,
представитель дома, который в течение 500 лет правил
Германией в качестве властителей Священной Римской
* Даже наиболее смертельные враги Наполеона — прусса-
ки — впоследствии высочайшим образом оценивали его пол-
ководческий дар, проявившийся при Аустерлице. Прусский
военный историк граф Иорк фон Вартенбург (потомок одно-
го из персонажей нашей книги) в своем известном двухтом-
ном исследовании о Наполеоне назвал приказ императора
маршалу Сульту 3 декабря 1805 года (на другой день после
битвы), содержащим «всю военную пауку о преследовании,
изложенную наиболее авторитетным источником».
44
империей германской нации, под ударами французских
штыков отказался от этого титула, став императором
Австрии Францем I и освободив имперских князей от
ленной присяги своей династии.
Германия перешла под руку Наполеона Бонапарта,
который немедленно в начале 1806 года создал на мес-
те рухнувшей тысячелетней империи так называемый
Рейнский союз, куда вошли 16 относительно крупных
немецких владетелей запада страны (из более чем 300
феодальных владений-королевств, герцогств, кня-
жеств, епископств и других государств, входивших в
Священную Римскую империю).
Франция аннексировала все германские территории
на левом берегу Рейна и ликвидировала расположен-
ные там светские и клерикальные государственные об-
разования. Устранение на этих землях феодализма пу-
тем проведения глубоких реформ фактически являлось
началом буржуазного переворота на территории, кото-
рая в 1815 году снова отошла к германским государст-
вам. По инициативе Наполеона было упразднено 112
германских феодальных государств, что привело к зна-
чительному уменьшению территориальной раздроблен-
ности Германии.
Рейнский союз, разумеется, действовал под предсе-
дательством и протекторатом самого Наполеона и ре-
ально стал колонией Франции. Французский импера-
тор вскоре назначил своих союзников по кампании
1805 года — баварского и вюртембергского курфюр-
стов — королями и разделил между ними бывшие запад-
ногерманские владения Габсбургов. Его пасынок Евге-
ний Богарне женился на баварской принцессе, брат
Жером — на вюртембергской, а наследник герцога Ба-
денского (незадолго до этого «произведенного» Напо-
леоном в великие герцоги) вступил в брак с кузиной же-
ны Бонапарта, императрицы Жозефины. Таким обра-
зом, корсиканцу удалось сделать то, чего не сумели
французские короли на протяжении последних трех-
сотлет— вся Западная Германия стала владением и по-
корным исполнителем его воли. 12 июля был подписан
соответствующий договор между немецкими городами
и князьями.
45
В Рейнский союз вошла вся территория Баварии,
Вюртемберга, Гессен-Дармштадта, Бадена, Берга, Нас-
сау, еще 8 княжеств и все «вольные имперские города»
запада страны, кроме Гамбурга. Вместе с небольшим ко-
личеством номинально независимых карликовых кня-
жеств (самыми крупными из которых были вновь со-
зданная Вестфалия и Мекленбург), не вошедших в союз
и служивших своего рода буфером между Рейнским со-
юзом и Пруссией, это образование почти точно повто-
ряло границы старой территории ФРГ (до объедине-
ния страны). На Рейне возникло «колониальное» проф-
ранцузское Великое герцогство Юлих и Клеве (управля-
емое, напомню, маршалом Мюратом); вскоре к нему
присоединился еще и Берг. Рейнский союз «избрал»
своим протектором Наполеона, обязавшись выставить
в случае войны под знамена императора 63 тысячи
солдат.
Таким образом, в Германии осталось только два дей-
ствительно независимых государства: Пруссия и Саксо-
ния. Пруссаки поняли, что опоздали. Упустив в 1805 го-
ду исключительно благоприятный случай обрушиться
со 100-тысячной армией в тыл Наполеона, теперь, поте-
ряв союзников, они оказались один на один с лучшей
армией и лучшим полководцем Европы, намерения ко-
торого в отношении Пруссии были совершенно неяс-
ны. Вдобавок Фридрих Вильгельм в своих отношениях
к Франции на протяжении 1805 года нарушил один из
основополагающих политических тезисов Фридриха
Великого, гласивший: «Никогда не обижай врага напо-
ловину». И виноваты, в принципе, в этом были сами
пруссаки.
Новые территориальные захваты Наполеона, к кото-
рым добавилось создание Рейнского союза, до крайно-
сти встревожили прусские двор и правительство. От-
ныне власть императора французов распространилась
в самое сердце Германии и прямо угрожала целостнос-
ти Пруссии, тем более что за этим последовало несколь-
ко новых захватов и назначений Наполеона. После лик-
видации Неаполитанского королевства уже вся Италия,
кроме Сицилии, перешла под прямой контроль Бона-
парта. 15 марта 1806 года императорский шурин Мю-
46
рат стал Великим герцогом Клеве и Берга, 30 марта
брат Наполеона Жозеф назначен королем Неаполитан-
ским, а маршал Бертье — князем Невшательским. 5 ию-
ня другой брат императора, Луи, стал королем Голлан-
дии, министр иностранных дел Франции Талейран —
князем Беневенто, маршал Бернадот — князем Понте-
Корво в Южной Италии.
Вся Европа отлично понимала, что все эти люди бы-
ли даже не вассалами Наполеона, а просто его намест-
никами и генерал-губернаторами...
В это время прусский министр и дипломат Гаугвиц
ехал к Наполеону, чтобы вручить ему ультиматум Прус-
сии. Маршрут движения министра пролегал мимо ма-
ленького богемского городка Аустерлиц, куда он и при-
был, когда обе союзные армии присутствовали на поле
боя только мертвыми. 7 декабря Гаугвиц явился на при-
ем в занятый под ставку Наполеона венский дворец
Шенбрунн. Из Берлина в Вену министр ехал целые три
недели, и его намеренная неспешность оказалась весь-
ма кстати.
Поэтому первое, что пришлось сделать Гаугвицу, —
это забыть о цели своего визита. Вместо высокомерно-
го требования он был вынужден передать Наполеону
«самые смиренные поздравления». Он явился к Бона-
парту в занятую французами Вену «со сладчайшей улыб-
кой, кланяясь в пояс, горячо поздравляя Его величест-
во с разгромом всех супостатов. Гаугвиц был жестоко
напуган, как, впрочем, и его король, который с ужасом
ждал расплаты за клятву, произнесенную над гробом
Фридриха, и за другие недавние свои похождения. «По-
здравляю Ваше величество с победой!» — начал Гауг-
виц. На это прекрасно понимавший истинные намере-
ния прусского правительства император Франции ядо-
вито заметил: «Вот комплимент, направленный судь-
бою не по указанному адресу».
Тем не менее император, считавшийся с возможнос-
тью вступления 200-тысячной прусской армии в войну
на стороне какой-либо будущей коалиции, решил вос-
пользоваться вынужденной переменой политического
47
Слева:рядовой кирасирского полка №5 фон Бейлиодза (1806 г.).
В центре: рядовой кирасирского полка № 2 фон Малъшицко-
го(1800 г.), фон Беерна (1806 г.). Справа: трубач кирасирского
полка № 6 фон Квицова (1806 г.)
курса Гогенцоллернов. В начале беседы с Гагувицем На-
полеон накричал на него, бросил, что «понимает все
прусское плутовство, но затем согласился забыть и про-
стить, однако с условием: Пруссия должна вступить с
ним в союз». -
48
Вскоре (15 декабря) он заключил с Таугвицем в Шен-
бруннском замке (кстати, резиденции Габсбургов, вре-
менно превращенной в апартаменты Бонапарта) дого-
вор, по которому перепуганные пруссаки уступили ему
несколько своих небольших старинных владений, вкли-
нивавшихся ныне в земли Рейнского союза — Юлих и
Клеве (переданных под управление шурину Наполеона
маршалу Мюрату, ставшему по такому случаю великим
герцогом), а также город Везель на Рейне, Ансбах и
Байрейт, переданных Баварии, и Невшатель на швей-
царской границе (князем Невшательским стал друг им-
ператора маршал Бертье). Однако за все это Пруссия
получила огромную компенсацию — Ганновер на севе-
ро-западе Германии. Таугвица не пришлось долго угова-
ривать: Наполеон просто показал ему донесение Талей-
рана, сообщавшее, что Ганновер требовала Австрия, и
сказал, что намерен передать его Пруссии. Тогда вечно
колеблющийся прусский кабинет-министр, не раздумы-
вая, поставил свою подпись под договором, который
был тут же составлен Дюроком.
Впрочем, компенсация эта была выгодной лишь на
первый взгляд. Дело в том, что с 1714 года Ганновер на-
ходился в личной унии с Англией. Ганноверские кур-
фюрсты, начиная с Вильгельма I, одновременно были и
английскими королями, а само это владение — крупней-
шим и единственным (кроме Гибралтара) континен-
тальным владением страны, откуда англичане черпали
значительные ресурсы и прежде всего многочисленных
рекрутов для армии. В кампанию 1803 года Ганновер,
естественно, был оккупирован французами и отторгнут
у Англии. Учитывая давние союзнические отношения
между Лондоном и Берлином (в Семилетнюю войну, на-
пример, Англия была единственным крупным союзни-
ком Пруссии) и зависимость прусской экономики от
британских субсидий, такая «компенсация» была более
чем сомнительной и могла посеять смертельную враж-
ду между обоими государствами. На основании такого
обмена Наполеон вполне мог потребовать у Пруссии
вступить с ним в союз, т. е. объявить англичанам войну.
Гаугвиц согласился на все, Фридрих Вильгельм III —
тоже, тем более что он ожидал худшего. Уже в феврале
49
1806 года Пруссия официально разорвала отношения с
Англией. В начале апреля пруссаки объявили свои мор-
ские порты закрытыми для англичан; 23 апреля в ответ
на это Англия объявила Пруссии войну на море. Каза-
лось бы, Пруссия окончательно переходит в орбиту На-
полеона, однако тот не верил этому. Бонапарт подозре-
вал, что пруссаки, заключив союзный договор с Фран-
цией, одновременно вступили в тайный союз с Россией.
Так оно и оказалось — секретная декларация 20 марта
1806 года установила союзнические отношения между
Берлином и Петербургом.
А. Манфред писал об этих событиях, что «король
Фридрих Вильгельм пытался выдать свою нерешитель-
ность за высшую государственную мудрость, а двоеду-
шие — за тонкость дипломатического искусства. 26 фе-
враля после двухмесячных колебаний, отказов и согла-
сий, после бесконечных «да» и «нет», Фридрих Виль-
гельм наконец ратифицировал договор, подписанный
Таугвицем в Вене. Пруссия официально стала союзни-
цей Франции; она возьмет из французских рук принад-
лежавший Англии Ганновер и закроет все свои порты
для Англии. Однако в тот же самый день, когда подпись
прусского короля украсила текст союзного договора с
Францией, Фридрих Вильгельм послал царю Александ-
ру письмо, в котором снова клялся в верности» [13.
С. 450].
Наполеон вроде бы даже не остановился на передаче
Ганновера: он предложил Фридриху Вильгельму со-
здать по образу и подобию Рейнского — Северо-Герман-
ский союз, в котором главенствующая роль принадле-
жала бы Пруссии. В союз должны были войти вышеупо-
мянутые буферные княж’ества Центральной и Север-
ной Германии, а также Саксония. Иными словами,
Пруссии была уготована роль опорного пункта и базы
Наполеона в центре Европы, используя которую, фран-
цузы могли свободно оперировать против ослабленной
Австрии и пока еще сохранившей свою мощь России,
сократив коммуникации и более не опасаясь удара в
спину.
Берлин, внезапно оказавшийся в изоляции и сполна
вкусивший плодов своей нерешительной и трусливой
50
политики, был в общем согласен с этим. Отличившиеся
в кампанию 1805 года французские маршалы и генера-
лы даже были представлены к высоким прусским награ-
дам, их императору оказывались все возможные почес-
ти. Однако Наполеон, находившийся к этому моменту
на вершине славы и внезапно ставший повелителем по-
ловины Европы, сам не считал нужным проявить к но-
вому стратегическому партнеру хотя бы минимум ло-
яльности (император, превращая Пруссию в свою базу,
преследовал двоякую цель — на всякий случай он хотел
изолировать Берлин не только от Англии, но и от ее
последней союзницы, России, и тогда, при случае, нане-
сти пруссакам решительный удар).
Предлагая королю создать Северный союз, он одно-
временно запретил до судорог боявшимся его гнева мел-
ким немецким князьям вступать в него. Более того, уз-
нав о предпринятых новым министром иностранных
дел английского короля Георга III Фоксом мирных ини-
циативах после разгрома третьей коалиции, Наполеон
бесцеремонно заявил присланному в Париж для перего-
воров английскому посланнику лорду Ярмуту, что «если
Ганновер является единственным препятствием к проч-
ной дружбе между двумя великими нациями, он с такой
же легкостью отберет его у Пруссии, с какой отдал».
Англичане (чьи «мирные инициативы» были лишь при-
вычной для них провокацией) искусно использовали
эту двуличность и надменность императора и начали
активно воздействовать на Пруссию, тем более что 13
сентября в Лондоне скончался единственный в Англии
могущественный сторонник мира с Францией — Фокс.
В то же время пруссаки сами были весьма недоволь-
ны развитием событием. Двор и общественность стра-
ны приняли Ганновер скрепя сердце и с явным стыдом,
так как он стал «тридцатью сребренниками» за мало по-
четный нейтралитет или, вернее, за косвенную измену
своим бывшим союзникам.
Берлин был раздражен до крайности и бесцеремон-
ным поведением Наполеона. Не говоря уже о приведен-
ном чуть выше выказывании Бонапарта Ярмуту, добав-
лю лишь, что и до, и после этого Наполеон так и не от-
дал «подаренный» пруссакам Ганновер, продолжая дер-
51
жать там свои войска. Прусский двор и правительство
поняли, до какой степени их обманули. Негодование
больше всего проявлялось именно в тех кругах, кото-
рые в течение всего 1805 года тщетно убеждали Фрид-
риха Вильгельма встать на сторону австро-русской коа-
лиции. Они утверждали, что тогда это могло предотв-
ратить Аустерлиц или хотя бы спасти Пруссию от изо-
ляции, в которой она теперь очутилась наедине с
Наполеоном.
После смерти Фокса, когда стало ясно, что никакое
примирение Англии и Франции впредь невозможно,
прусская партия, требовавшая решительного противо-
действия дальнейшим захватам Наполеона, подняла го-
лову. В Берлине стало ясно, что всецело следующая бри-
танской политике Россия тоже не заключит мира с Бо-
напартом. Уже с начала сентября король Фридрих
Вильгельм «переходил от ярости к трусости и не знал,
на что решиться. Но для него было очень большой радо-
стью узнать, что снова возросли шансы на образование
коалиции. В самый день смерти Фокса, еще не зная о
фатальном исходе его болезни, прусский король решил
двинуть войска в соседнюю с ним Саксонию. Спустя три
недели оказалось, что в Испании очень склонны примк-
нуть к готовящейся вновь коалиции, если таковая будет
победоносна, и между испанским двором и Фридрихом
Вильгельмом завязались тайные сношения» [21. С. 427].
С Австрией такие связи пруссакам наладить не удава-
лось. Кроме вполне понятной обиды за бездействие
Фридриха Вильгельма в кампанию 1805 года, австрий-
цы не могли простить Берлину еще одного демарша. Во
время подписания договора в Шенбрунне между Напо-
леоном и Таугвицем в наспех подготовленный трактат
была включена весьма неЬпредсленно звучавшая ста-
тья о «возможном увеличении французских владений в
Италии». Пруссаки, которых итальянские проблемы не
интересовали в принципе, особого внимания на статью
не обратили. А Наполеон немедленно воспользовался
договором и одним махом ликвидировал Неаполитан-
ское королевство, где все еще правили Бурбоны. Захват
Неаполя привел к резкому усилению позиций Франции
на Апеннинах и выбил Австрию с еще одного своего
52
стратегического плацдарма. Император Франц I теперь
был окружен врагами с севера, запада и юга. Такого Габ-
сбурги простить уже не могли.
В Пруссии тем временем крайне несвоевременно
проснулась национальная энергия. «Знаменитый прус-
ский нейтралитет» в 1805 году сыграл пагубную для тре-
тьей коалиции роль, в наибольшей степени способство-
вав ее разгрому. Но этот же самый нейтралитет, тогда,
год назад, при исключительно благоприятных обстоя-
тельствах казавшийся пруссакам наиболее соответству-
ющим интересам страны, сейчас представлялся уже не-
совместимым с честью монархии.
«...Среди дворянства и среди части буржуазии цари-
ли волнение и раздражение. Короля обвиняли в трусо-
сти, Гаугвица — в измене. Дворянство ненавидело Напо-
леона, видя только в нем прямого виновника разруше-
ний, которым подверглись стародавние феодальные от-
ношения и помещичье-крепостной быт: прусская
буржуазия с беспокойством видела, как деятельно воз-
двигает Наполеон таможенные и иные стены между
своими вассальными владениями и Пруссией, как пла-
номерно ведет он работу на пользу французской буржу-
азии во вред всякой иной. Среди офицерства и генера-
литета Пруссии царили задор и стремление отплатить
за обиды, обманы и за то презрение, которое Наполеон
откровенно и повсюду выражал» [21. С. 425].
Образовалась так называемая «военная» дворянско-
офицерская партия, душой которой стала жена Фрид-
риха Вильгельма королева Луиза Амалия, страстно не-
навидевшая Бонапарта. Эта красивая и хрупкая женщи-
на, про которую все говорили, что она — единственный
мужчина в семье Гогенцоллернов, сутками пропадала
на парадах и смотрах армии, объезжая верхом выстро-
енные полки и зовя солдат на решительный бой. К Лу-
изе примкнул племянник короля молодой принц Лю-
двиг Гогенцоллерн и министр Гарденберг. Страна и ар-
мия требовали войны.
К середине осени 1806 года Пруссию охватила на-
стоящая горячка шовинизма. Командование прусской
армии, до сих пор мыслившее категориями Семилет-
ней войны, как-то не заметило, что прошло уже полве-
53
ка и за границей все изменилось. Прусские генералы
не допускали и тени сомнения, что сумеют победить эту
пресловутую «Великую армию», которая до сих пор би-
ла только австрийцев и русских (которым, напомню, и
самим немало досталось от пруссаков в 40—50-е годы
XVIII века). С каждым днем военная партия станови-
лась все многочисленнее и наглее. Таугвица, как «ви-
новника» позорного мирного договора, подвергли ос-
корблениям в Берлинской опере. Прусские гвардей-
ские офицеры вызывающе точили свои сабли о ступени
французского посольства. В этой обстановке нереши-
тельный Фридрих Вильгельм III, на которого наседала
жена и приближенные, совершенно потерял голову, не
зная, что делать.
В это время и вмешались англичане. Англия «про-
стила» Пруссии временную потерю Ганновера. При ус-
ловии, что Берлин и Петербург составят новую, уже
четвертую антифранцузскую коалицию (напомню, что
разгромивший континентальных противников Наполе-
он опять подумывал о форсировании Ла-Манша), бри-
танцы предложили им 9 миллионов фунтов. На перего-
ворах с Францией британский представитель лорд
Лодердейл высокомерно объявил французские предло-
жения неприемлемыми. По меткому выражению, «анг-
лийские министры были вновь готовы вести войну с
Францией до последнего прусского солдата».
Активизировалась и Россия: хотя Наполеон отпус-
тил без выкупа всех русских пленных, взятых в 1805 го-
ду (им даже сшили за счет казны новые мундиры по
форме их полков и выдали оружие и снаряжение), Алек-
сандр не мог забыть позора Аустерлица. Как и раньше,
он обвинял Австрию в бездарности, а его ближайшие
советники Долгоруков и Растопчин (полные идиоты
как в военных, так и в государственных вопросах) — да-
же в предательстве, утверждая, что «гениальный» вей-
ротеровский план атаки был передан французам еще за
два дня до сражения. Россия так и не ратифицировала
уже подписанный мирный договор с Наполеоном.
Правда, Александр направил в Париж своего посланни-
ка Убри, который подписал с французами мирный дого-
вор, но все это было еще при жизни Фокса, когда рос-
54
сийские подпевалы Лондона еще не знали, к какому ре-
зультату придет намечавшееся урегулирование англо-
французских отношений. После смерти британского
министра Убри немедленно впал в немилость у царя и
был отозван.
Протокол, подписанный Убри, предусматривал за-
ключение мира и вывод французских войск из Север-
ной Германии в обмен на уход русских с Адриатики. На-
полеон придавал такое большое значение подписанию
мира с Александром, что упорно отказывался верить
донесениям о том, что русские не намерены ратифици-
ровать протокол, т. е. попросту обманывают его. Бона-
парт ждал только известия о ратификации, чтобы дви-
нуть войска из Германии во Францию. В письме к брату
Жозефу 27 августа он писал, что «хотели породить со-
мнения в его ратификации», но этому не следует ве-
рить. Однако собранный царем в августе закрытый Го-
сударственный совет принял решение разорвать трак-
тат. Когда 3 сентября об этом узнал Наполеон, он немед-
ленно задержал вывод войск*.
Секретными договорами от 1 и 24 июля 1806 года,
ставшими продолжением декларации 20 марта, Россия
и Пруссия договаривались о совместном ведении вой-
ны против Франции.
Александр начал наращивать численность армии. В
императорском манифесте от 11 сентября 1806 года он
обратился с воззванием к студентам и молодым дворя-
нам идти на шестимесячную службу с офицерским чи-
ном. Духовенству предписывалось проповедовать «Оте-
чественную войну» (впервые в русской истории, заме-
чу). В проповедях было указано утверждать, что Напо-
леон «есть предтеча Антихриста, что он — исконный
враг веры Христовой, создатель еврейского синедрио-
на, что он отрекся от христианства и предался Магоме-
ту, что войну с Россией он затеял и ведет с прямой и
* Наши историки очень любят напоминать о «двуличнос-
ти» и «нерешительности» пруссаков летом 1806 года. Откро-
венно говоря, не вижу разницы и в поведении русских, тем
более что у гораздо более слабой, чем Россия, Пруссии при-
чин для маневрирования и сомнений было куда как больше.
55
Слева: карабинер драгунского полка фон Гилъза (1792г.). В цен-
тре: рядовой драгунского палка № 8 фон Эзебека (1806 г.). Спра-
ва: рядовой драгунского полка № 1 короля Баварии (1806 г.)
главной целью разрушить православную церковь». Этот
насквозь высосанный из пальца и бредовый документ в
итоге сыграл свою роль, но только в 1812 году. В 1806—
1807 годах подобная идеологическая обработка для вой-
ны с «Антихристовым воинством» не успела достичь
цели — надо было действовать. Англия выделила обе-
56
щанные 9 миллионов; Швеция присоединилась к союз-
никам. Оставалось окончательно склонить уже «разо-
гретых» собственной пропагандой пруссаков к вступле-
нию в войну. Таким образом, 15 сентября 1806 года, в
роковую для Пруссии дату, образовалась четвертая ко-
алиция.
И из Лондона, и из Петербурга (хотя англичане сами
до недавнего времени вели бесплодные переговоры с
Наполеоном, а русские внимательно следили за их исхо-
дом) в Берлин слали и слали всяческие подбадривания
и обещания. «Главное, что побудило короля к реши-
тельным шагам, заключалось в том, что Наполеон все
равно начнет войну, сколько ему не уступай. Решено бы-
ло послать Наполеону просьбу объясниться по поводу
своих намерений относительно Пруссии. Император
ничего не ответил».
Насчет скорой войны пруссаки были совершенно
правы. Бонапарт уже открыто готовился к расширению
своей агрессии на восток, первой целью которой долж-
на была стать Пруссия. Еще в июне, после создания
Рейнского союза, он прямо объявил французским зако-
нодателям, что располагает армией в 450 тысяч человек
и средствами, чтобы содержать ее без займов и бюджет-
ного дефицита. Около 200 тысяч человек из состава сво-
их сил Наполеон стал сосредоточивать по обоим бере-
гам Рейна, в Эльзасе, Лотарингии и в государствах
Рейнского союза. Игнорировать эту прямую угрозу бы-
ло уже немыслимо.
«Прусская армия двинулась. Полки за полками с пе-
нием патриотических песен проходили через Берлин и
Магдебург, направляяясь к западу, и королева Луиза вы-
ходила навстречу и делалась центром манифестаций». В
русских газетах так описывали настроения в Берлине:
«Все трактиры и кофейные дома наполнены были поли-
тиками разных званий... С крайней нетерпеливостью
ожидали первых событий о победах над неприятелем.
Боялись, чтобы король не заключил мира, не начавши
военных действий... В театре только и представляли,
что «Стан Валленштейна»... Зрители пели: «Зовет тру-
ба, развеваются знамена...» [21. С. 301].
57
Король Фридрих Вильгельм выехал к армии, кото-
рая тем временем сосредоточивалась в Магдебурге и да-
лее к западу. 2 октября Талейрану была послана новая
нота, в которой требовался отвод французских войск от
границ Пруссии. В числе главных статей ультиматума
содержались требования немедленно очистить Герма-
нию, вывести войска за Рейн, созвать конгресс для все-
общего примирения и признать Северо-Германский со-
юз во главе с Пруссией, создававшийся в противовес
Рейнскому. Сроком ответа было назначено 8 октября.
Наполеон даже не дочитал ноту до конца, отшвырнул ее
и 6 октября в приказе по армии и в обращении к Сена-
ту объявил, что Франция вступает в войну с Пруссией.
Когда приказ был зачитан перед полками, император
уже прибыл в Бамберг, где была сосредоточена «Вели-
кая армия». Там император отдал приказ о переходе
саксонской границы, где стояли пруссаки.
«Что случилось с прусскими правящими верхами в
эту роковую для них эпоху, в конце лета и ранней осе-
нью 1806 г.? Как Фридрих Вильгельм III, боявшийся вы-
ступить против страшного императора за год до того в
союзе с Англией, Австрией и Россией, осмелился вы-
ступить теперь? Больше всего тут с его стороны было
смелости отчаяния: убеждение, что никакой покорнос-
тью не спасешься, что Наполеон все равно нападет. Но
офицерство, генералитет, все высшее дворянство были
решительно в восторге и вслух похвалялись, что про-
учат корсиканского выскочку, убийцу герцога Энгиен-
ского*, предводителя санкюлотов. Кого, вопрошали,
побеждал Наполеон до сих пор? Трусливых, разнопле-
менных австрийцев? Варваров — турок и египетских ма-
* Луи Антуан Анри де Бурбон-Конде, герцог Энгиенский —
принц французского королевского дома, несправедливо об-
виненный Наполеоном в покушении на его жизнь, похищен-
ный из Бадена, где он проживал, и практически без суда и
следствия расстрелянный во рве Венсенского замка в ночьпа
21 марта 1804 года. С его гибелью и последовавшем в 1830 го-
ду самоубийством пресеклась легендарная линия Конде, дав-
шая самых способных государственных деятелей и полковод-
цев из дома Бурбонов.
58
мелюков? Слабых итальянцев? Русских, которые почти
такие варвары, как турки и мамелюки? Не разлетится
ли его слава дымом, когда он столкнется с войсками,
созданными еще Фридрихом II?
Придворная среда, военачальники, генералы, вели-
косветское окружение, королева Луиза и ее приспешни-
ки — все они дошли до крайней степени легкомыслия,
фантазерства и хвастовства. Они не желали считаться с
тем, что Наполеон черпает свои ресурсы не только из
Франции, но и из нескольких уже покоренных им боль-
ших и богатых стран; они были уверены, что, как толь-
ко прусская армия молодецким ударом опрокинет Напо-
леона, роялисты восстанут в тылу и низвергнут его во
имя Бурбонов. Старый командующий, герцог Бра-
уншвейгский, тот самый, который в 1792 г. был вождем
военной интервенции и помимо своей воли ускорил
падение французской монархии своим нелепым угро-
жающим манифестом, — всегда питал ненависть старо-
режимного крепостника-реакционера к французам,
дерзким революционным смутьянам. Но он страшился
непобедимого Бонапарта и не очень поддерживал пра-
здничное и победоносное настроение, царившее вокруг
королевы Луизы и принца Людвига. Пасторы в церк-
вах Берлина и в провинции, со своей стороны, без за-
труднения ручались за деятельную поддержку Господа
Бога, с давних пор, как известно, вполне дружески отно-
сившегося к династии Гогенцоллернов. С горячим не-
терпением ожидали первых известий с театра войны.
Никто не знал, с чьей стороны последует переход гра-
ницы...» [21. С. 306].
* * *
К началу франко-прусской войны 1806 года армия
Фридриха Вильгельма по количественному составу поч-
ти не отличалась от армии Фридриха II.
Еще со времен «Великого курфюрста» Фридриха
Вильгельма вооруженные силы королевства комплек-
товались наемниками как из числа подданных Пруссии,
так и из иностранцев. Рекрутские наборы, столь харак-
терные для других европейских стран, применялись ре-
же. Кроме того, существовала система добровольной
59
записи на службу горожан, из которых комплектовалась
ландмилиция — подразделения «городской стражи»,
личный состав которой не нес постоянной службы, а
лишь время от времени проходил военные сборы на
случай войны. Боевая ценность таких войск была край-
не низкой, но в случае нужды вполне подходила для не-
сения гарнизонной службы, освобождая регулярные ча-
сти для боевых действий. Срок службы завербованного
солдата или унтер-офицера составлял 20 лет.
Тезис «государство для армии, а не армия для госу-
дарства» в царствование Фридриха II получил наибо-
лее полное отражение в действительности. Король
прусский много сделал для поднятия престижа военной
(разумеется, имеется в виду офицерская) службы. В сво-
ем «Политическом завещании» 1752 года Фридрих пи-
сал, что «о военных следует говорить с таким же свя-
щенным благоговением, с каким священники говорят о
божественном откровении».
Главные должности как в гражданской, так и в воен-
ной службе были доверены только представителям дво-
рянства. Офицерами в армии могли быть только родо-
вые дворяне, представители буржуазии в офицерский
корпус не допускались. Офицерский чин позволял жить
достаточно безбедно — капитан в пехотном полку полу-
чал 1500 талеров в год, весьма большую сумму по тем
временам.
Военное училище представляло из себя кадетский
пехотный батальон, при котором имелась кавалерий-
ская рота. Как я уже говорил, в кадеты зачислялись
только отпрыски потомственных дворянских семей.
Хотя в Пруссии большинство офицерского корпуса со-
ставляли подданные королевства, среди офицеров
встречались и наемники из-за границы, в основном из
протестантских земель Северной Германии, Дании и
Швеции. Офицеров, не получивших военного образо-
вания, в армию не брали, при назначении па более вы-
сокую должность происхождение и знатность не имели
никакого значения — о практике покупки должностей,
фактически узаконенной во Франции, в Пруссии и не
слыхивали. Обучение в кадетском корпусе продолжа-
лось 2 года; курсантов беспощадно муштровали и ната-
60
скивали в соответствии с обычной прусской строгос-
тью: там были и фрунтовые эволюции, и экзерциции с
ружьем, и все прочее, через что проходили и рядовые
солдаты.
Закончивший корпус кадет выпускался в полк со зва-
нием прапорщика (Fahnrich) либо лейтенанта (Leut-
nant); в кавалерии — корнета (Cornett). Далее в прус-
ском военном табеле о рангах следовали чины старше-
го лейтенанта (Oberleutnant), капитана (Hauptmann); в
кавалерии — ротмистра (Rittmeister), майора (Major),
подполковника (Oberstleutnant) и полковника (Oberst).
Капитан и майор могли быть старшими или младши-
ми — старшие командовали лейб-ротой в батальоне или
отдельным батальоном*. Далее шли чины генерал-май-
ора (Generalmajor) — также старшего или младшего, в
зависимости от занимаемой должности, генерал-лейте-
нанта (Generalleutnant), генерала от инфантерии, кава-
лерии или артиллерии и, наконец, генерал-фельдмар-
шала (Generalfeldmarschall). Следует отметить, что в
коннице чин фельдмаршала обычно не присваивался —
высшим званием был генерал от кавалерии.
Кроме окончания кадетского корпуса, молодой дво-
рянин по достижении возраста 14—16 лет мог поступить
в полк юнкером, где занимал унтер-офицерскую долж-
ность. В полку он нес обычную строевую службу ниж-
него чина (особенно часто юнкера служили знаменос-
цами), однако, кроме того, обязан был посещать
офицерские курсы по тактике и прочим премудростям
военной науки. Успеваемость на этих курсах и характе-
ристика командира полка (оценка поведения и т. п.) бы-
ла единственным критерием их длительности (от го-
да — полутора до десяти — пятнадцати).
Армия Фридриха Великого строилась на принципе
жесточайшего подчинения младшего старшему. Это за-
креплялось железными правилами уставов и наставле-
ний, регламентирующих буквально каждую минуту жиз-
ни солдат. Палка в прусской армии играла гораздо боль-
* Лейб-рота — первая, так называемая «шефская» рота лю-
бого батальона или эскадрона в полку, в которой служил от-
борный личный состав.
61
шую, если не наибольшую роль, нежели в войсках лю-
бой другой европейской страны. Во фридриховском
«Наставлении» для кавалерийских полков (1743 год) од-
ним из главных тезисов стало правило «Чтобы ни один
человек не смел открывать рта, когда говорит его ко-
мандир». Даже младшие офицеры не имели права нико-
им образом влиять на решения своего командира или
уж тем более спорить с ним.
В прусской военной системе «бездушной и жестокой
муштры» со всей остротой нашли отражение пороки
феодального общества: дворянин, выступавший в роли
офицера, поддерживал свое господствующее положе-
ние с помощью палочной дисциплины, а затем требо-
вал беспрекословного послушания крестьянина в своем
поместье. Главной целью прусского устава было убить в
рядовом всякую самостоятельность и сделать из него
совершенный автомат. Взяв человека от сохи, одевали
его в совершенно чуждую ему и крайне неудобную одеж-
ду, затем принимались за его выучку, дабы сделать из
«подлого и неловкого мужика» (как сказано в тогдаш-
нем прусском уставе) настоящего солдата*.
Милитаризация общественной жизни в Пруссии ве-
ла к дальнейшему укреплению господствующих пози-
ций юнкерства. Офицеры во все больших масштабах
пополняли ряды высших государственных служащих,
насаждая военный образ мышления и действий в сфере
гражданской администрации. Все это создавало крайне
непривлекательный образ страны в глазах иностранцев.
Пехота составляла основную ударную мощь фридри-
ховской армии. Прусская пехота традиционно выделя-
лась отличными боевыми качествами: еще до восшест-
вия на престол Фридриха II ее слава (в отличие от тог-
дашней прусской кавалерии) гремела по всей Европе.
Пехотный полк состоял из двух батальонов. В составе
каждого числилось шесть рот: одна гренадерская и пять
* Звания нижних чинов в прусской армии были следующи-
ми: рядовой (Gemeiner, или Soldat); ефрейтор (Gefreiter); ун-
тер-офицер (Unteroffizier); каптенармус (Captejnarmus);
фельдфебель (Feldwebel), а в кавалерии — вахмистр (Wacht-
meister).
62
мушкетерских. По штату в гренадерской роте насчиты-
валось 4 офицера (капитан, 2—3 лейтенанта), фенрих
(прапорщик), 9 унтер-офицеров, 5 флейтщиков и бара-
банщиков, 1 фельдшер, 6 квартирмейстеров и 90 грена-
деров. Мушкетерские роты были более крупными: кро-
ме 8 офицеров и 20 унтер-офицеров, в них числилось 6
музыкантов, 3—4 фельдшера и 225 мушкетеров (фузиле-
ров в фузилерных полках). В каждом полку (как в грена-
дерских, так и в мушкетерских ротах) имелось некото-
рое количество солдат, обученных азам инженерного
дела. Их называли «плотниками» (Charpentier), факти-
чески, они составили зачаток саперных подразделений.
При полковом обмундировании саперы носили кожа-
ные фартуки, а кроме мушкета, имели при себе топор на
длинном топорище. В правление Фридриха Вильгель-
ма II в армии были созданы специальные пионерные
(инженерно-саперные) части — полки и батальоны.
В гренадерские роты традиционно набирали самых
рослых и сильных солдат. В атаку они шли впереди.
Впоследствии гренадерские роты стали выделять из со-
става пехотного батальона и сводить в отдельные грена-
дерские батальоны (так называемые эскадронирован-
ные — Schwadronierte). Для этих целей существовали и
отдельные гренадерские батальоны одинакового с пе-
хотными штата (6 рот).
С 1723 года в Пруссии начали формироваться фузи-
лерные полки. Вместо мушкетерских рот в них были
введены фузилерные с тем же штатом. В фузилеры за-
числялись более низкорослые солдаты, которые не под-
лежали приписке в мушкетерские и тем более в грена-
дерские роты и батальоны. Считалось, что фузилерные
полки обладают меньшей боеспособностью, чем осталь-
ная пехота, поэтому в сражениях их обычно ставили во
вторую линию или оставляли для прикрытия тыла и
обоза. Даже тесаки и ружья у фузилеров были особого,
облегченного образца. К моменту восшествия на пре-
стол Фридриха Великого эти отличия ушли в про-
шлое — теперь фузилерные полки ничем не отличались
от прочей пехоты, за исключением некоторых особен-
ностей обмундирования.
63
Офицер пехоты в шинели
(1806 г.)
Так, например, фузи-
лерный полк принца Ген-
риха Прусского (№ 35)
был пожалован в шефст-
во упомянутому принцу
(младшему брату Фридри-
ха) королем в 1740 году.
Полк был развернут на
основе части лейб-роты
полка № 6 (Grenadier-
Garde). В 1756 году полк
стоял гарнизоном в Пот-
сдаме, а во время Семи-
летней войны с отличием
сражался под Прагой
(только 2-й батальон),
Бреслау, Лейтеном, Ку-
нерсдорфом и Торгау. С
1763 года, после оконча-
ния военных действий,
переведен для несения
гарнизонной службы в
крепость Шпандау, а за-
тем — в Науэн. Полк нена-
долго пережил своего ше-
фа, умершего в 1793 году:
в 1806-м, после капитуля-
ции перед французами
под Эрфуртом и Магде-
бургом, его распустили.
Гренадеры носили на-
фабренные черной ваксой,и лихо закрученные вверх
усы, как признак своего элитного статуса, нижние чины
мушкетерских рот и все офицеры брились. Гренадеры
имели еще одно отличие — так называемый гренадер-
ский барабанный бой. Этот вид боя, как следует из на-
звания, автоматически присваивался всем гренадер-
ским полкам и батальонам. Мушкетерским же полкам
гренадерский бой мог жаловаться королевским указом
в качестве коллективного отличия, причем не только в
военное время. В прочих европейских армиях, в том
64
числе русской, в то время на полковые награды внима-
ния почти не обращалось.
В лейб-гвардии числилось 2 полка пехоты, лейб-гре-
надерский батальон, лейб-драгунский полк и Жандарм-
ский (кирасирский) полк № 1. Все эти полки были
сформированы еще при «Великом курфюрсте» Фрид-
рихе Вильгельме и в правление его сына участвовали в
знаменитой битве при Мальплаке. За время своего
правления Фридрих II сформировал гвардейский кира-
сирский полк № 13 (Garde du Corps) и причислил к
гвардии гусарский полк № 2.
Штаты гарнизонных полков соответствовали тако-
вым у линейных пехотных полков. Инвалидный корпус
(войсковая часть, где дослуживали свои сроки пожилые
и увечные солдаты), состоял из 12 рот по 150 человек в
каждой.
Численность армии при вступлении на престол Фри-
дриха II достигала 90 тысяч человек, призванных под
ружье способом добровольной или насильственной вер-
бовки (в основном крестьян). Принудительная вербов-
ка стала настоящим бичом для населения страны: прин-
цип «государство — это армия» проводился здесь в
жизнь с истинно германской последовательностью. Ры-
скавшие по Пруссии отряды вербовщиков могли заби-
рать под королевские знамена первого же встречного
представителя «низших сословий» — крестьянина или
бюргера, в том случае, если его внешние данные (преж-
де всего рост) отвечали требованиям строевой службы.
Еще при Фридрихе Вильгельме I было установлено пра-
вило, что только рост ниже 168 сантиметров может га-
рантированно избавить человека от вербовки. Фрид-
рих Великий еще более усовершенствовал это правило,
введя специальный закон, по которому крестьянский
двор переходил по наследству самому малорослому из
сыновей — все прочие должны были быть готовы встать
в ряды армии.
Процедура вербовки проходила предельно просто:
крестьянина, пришедшего добровольно или изловлен-
ного обманом или силой, угощали бесплатной кружкой
пива «за счет Его величества» и объявляли ему, что сле-
дующую бесплатную выпивку он получит через 20 лет —
65
при увольнении в запас по выслуге. Рекрута, отличавше-
гося ростом и силой, могли и просто похитить (именно
такой случай и произошел с Михайлой Ломоносовым
во время учебы в Германии). Переодетые прусские вер-
бовщики (их шефом был полковник Колиньон — фран-
цуз на прусской службе) наводнили всю Германию. Во
время Семилетней войны, когда Фридрих столкнулся с
проблемой высоких потерь в рядовом составе, пруссаки
придумали еще один метод вербовки — простодушным
иностранцам предлагали патенты на чины лейтенан-
тов или капитанов в том роде войск, куда только желал
попасть будущий рекрут. Молодые люди с «офицерски-
ми» патентами в кармане являлись в Магдебург, где их
сразу же, без разбору, записывали в солдаты.
Как уже говорилось выше, прусская армия, как и ар-
мия Великобритании, отличалась наивысшим процен-
том наемников-иностранцев, в том числе представите-
лей враждебных Пруссии государств — до 50% личного
состава. Среди рекрутов-иностранцев процент насиль-
но завербованных также был весьма высоким. Напри-
мер, при отце Фридриха между Пруссией и Англией ед-
ва не началась война, поскольку потерявшие всякое чув-
ство меры прусские вербовщики проникали глубоко на
территорию принадлежавшего Британии Ганновера и
тайно вывозили оттуда вновь завербованных солдат. В
начале Семилетней войны Фридрих насильно зачислил
в свои войска всю(!) капитулировавшую перед ним сак-
сонскую армию — случай, уникальный в мировой прак-
тике. Фельдмаршал Кейт писал, что в одной из рот, ко-
торую он инспектировал, из 120 солдат 90 прежде сра-
жались в рядах других армий. Шведский граф де Гордт,
поступивший на службу в прусскую армию в 1758 году,
получил полк, практически на 100% укомплектованный
австрийскими военнопленными. Нехватка рекрутов
при введенной системе вербовки приводила к «старе-
нию» личного состава: в 1759 году возраст почти поло-
вины прусских солдат перевалил за 30 лет, а многим бы-
ло 50 или даже 60.
В армию в качестве наказания зачисляли преступни-
ков, в том числе осужденных за политические дела. Мо-
ральные качества прусской армии были весьма низки-
3 Железом и кровью
66
ми: вследствие насильственной вербовки и жестокой
палочной дисциплины процветало дезертирство. В це-
лях предотвращения последнего специальными прика-
зами запрещались ночные марши и расположение лаге-
рем вблизи леса. При совершении марша через лес
пехоту сопровождали специальные конные отряды.
Пойманным дезертирам отрезали носы и сажали в кре-
пость.
Все эти меры, в особенности придание приоритета
вербовке иностранцев, преследовали вполне логичную
и верную цель: снижение бремени рекрутской повинно-
сти на занятое в экономике немногочисленное населе-
ние Пруссии. Не стоит забывать, что эта страна в то
время была очень небольшой как по размерам, так и по
численности населения, безнадежно уступая в этом
смысле не только России, но даже Австрии или Фран-
ции. Поддержание заведомо завышенной численности
армии, способной вывести Пруссию на уровень веду-
щих европейских держав, могло вырвать из промыш-
ленности и сельского хозяйства слишком большое коли-
чество мужчин и стать непосильным бременем для госу-
дарства. Поэтому Фридрих II, как и его отец, рассуждал
в общем верно: если прусский крестьянин все равно слу-
жит из-под палки, без всякого патриотизма, без настоя-
щей верности, то не лучше ли оставить его у сохи, а в
строй поставить иностранца или изловленного жандар-
мами бродягу? Заставить его служить «усердно и исправ-
но» — всего лишь дело техники, в правление Фридриха
доведенное до уровня точной науки.
Эти особенности комплектования и муштры сказы-
вались даже на способе ведения боя. В частности, чис-
то прусским изобретением, перенятым затем Импера-
тором Всероссийским Павлом Петровичем и его сыно-
вьями, стало введение строевой категории флигельма-
нов и флигель-рот.
В каждом пехотном полку были сформированы две
роты, именовавшиеся флигель-ротами (от немецкого
Flugel — крыло). Последние не входили в состав баталь-
онов и становились на флангах полка, как бы окаймляя
его. Во всех ротах батальонов фланговые получили ста-
тус флигельманов. Керсновский совершенно справед-
67
ливо комментировал это изобретение следующим об-
разом: «В прусской армии все это имело свое основа-
ние. Пополняясь всяким сбродом, не имея никакого
иного стимула, кроме капральской палки... прусская пе-
хота нуждалась в отборных флигельманах, «сдавливав-
ших» справа и слева свою роту, нуждалась и в флигель-
ротах, своего рода тактических фухтелях*, заставляв-
ших полк автоматически держаться указанного капраль-
скими палками направления» [10. С. 259].
Большим недостатком Фридриха как полководца ста-
ла его боязнь преследования разбитого противника по-
сле нанесения ему решительного поражения, хотя он
прекрасно понимал значение этого приема. Просто ко-
роль справедливо боялся, что его армия растает, дезер-
тировав, как только он бросится в погоню за противни-
ком и железный кордон флигельманов потеряет моно-
литность.
В начале правления Фридриха прусская армия распо-
лагала одним кадетским корпусом (в Берлине). После
завершения Семилетней войны это военно-учебное за-
ведение было расширено, а в дополнение к нему основа-
но еще два: один в Штольпе (Померания), второй в
Кульме (Восточная Пруссия). Кроме того, в Берлине
открылась первая в стране военная академия для офи-
церов: король выписал для нее отличных преподавате-
лей из Франции.
Все полки регулярной прусской армии именовались
по фамилиям своих полковых шефов (не командиров!),
как правило — генералов и представителей высшей ари-
стократии. Хотя полкам присваивалась сплошная нуме-
рация по старшинству их формирования (№ 1, 2, 3
и т. д.), она применялась только для учета в штабах.
С точки зрения тактики действий пехоты король
Пруссии обогатил военное искусство только одной, но
зато весьма важной новацией — знаменитым косым бо-
евым порядком. Разрабатывая свой вариант господство-
* Фухтель (Fuchtel — специальная палка для наказаний) —
основное средство наказания за плохой строй и дисципли-
нарные провинности в прусской и русской армиях XVIII — на-
чала XIX веков.
68
вавшей тогда линейной тактики, Фридрих четко видел
ее недостатки — громоздкость построений на поле боя
и трудность, а зачастую и невозможность управлять вой-
сками в бою: длиннющие линии, движущиеся на врага
медленным (чтобы, Боже упаси, не сломать строй и не
разорвать фронт) «гусиным» шагом, не могли быстро
перестраиваться, оперативно реагируя на изменения
обстановки в сражении. Не собираясь отказываться от
линейной тактики (да в первой половине XVIII столе-
тия в этом еще и не было необходимости: суворовские
и наполеоновские колонны и сопровождавшие эти
принципиально новые построения тактические при-
емы появились без малого через полвека), прусский ко-
роль поставил перед собой задачу добиться максимума
в возможности управления войсками в бою через каче-
ственное повышение индивидуальной и коллективной
выучки своих солдат.
До Фридриха II прусская армия также строилась дву-
мя равномерными линиями и вела фронтальный огне-
вой бой при минимуме маневра (в том числе и атакую-
щего). Король Пруссии усложнил линейный боевой по-
рядок путем усиления одного из своих крыльев допол-
нительной, третьей, линией и стал применять так
называемую косую атаку, изобретенную еще Эпаминон-
дом. Он выбирал для первой атаки один из флангов не-
приятеля и направлял против него один из своих флан-
гов, охватывая боевое построение противника и держа
в то же время остальную часть собственных войск сза-
ди. Таким образом, он не только получал преимущест-
во, вытекающее из охвата фланга противника, но и мог
разгромить превосходящими силами неприятельские
войска, подвергшиеся атаке. Массированное наступле-
ние на один из флангов противника проводилось не-
сколькими эшелонами, причем батальоны, входившие в
них, вступали в бой не одновременно, а последователь-
но, уступами — один за другим.
Так, в знаменитой битве при Лейтене каждый грена-
дерский батальон шел в 35 метрах левее и сзади впере-
ди идущего. Один из флангов усиливался дополнитель-
ной линией, а выдвижение войск и атака производи-
лись под углом к боевому порядку противника. Косой
69
Слева: трубач драгунского полка королевы (1806 г.). В центре:
унтер-офицер драгунского полка королевы (1806 г.). Справа:
офицер-кирасир в шинели полка № 7 фон Райтценштайна
(1806 г.)
боевой порядок стал заметным шагом вперед в разви-
тии линейной тактики: даже Ф. Энгельс в своем фунда-
ментальном труде «Армия» писал: «Это был действи-
тельно единственно мыслимый метод, при помощи ко-
торого возможно было, сохраняя линейную систему,
создать решающий перевес в силах на любом участке
вражеской боевой линии».
70
Итак, прусский король практиковал построение
войск в форме, при которой батальоны располагались
уступами один за другим. Этот вариант линейного пост-
роения позволял наносить противнику серию последо-
вательных ударов все возрастающей мощи, так как в
бой батальоны вступали не одновременно. Один фланг
отодвигался от противника, а другой дополнительно
усиливался и, напротив, выдвигался вперед с расчетом
на охват фланга неприятеля.
Фронт прусской армии сознательно делался длиннее
вражеского. Наполеоновский метод прорыва фронта
врага в узком месте колоннами в свое время, разумеет-
ся, разом покончил с этой тактикой, но... до эпохи На-
полеона оставалось еще полвека. Косой боевой поря-
док утратил свое значение только в конце XVIII века,
когда войска революционной Франции приняли глубо-
кие построения — сочетания колонн с рассыпным стро-
ем стрелков. Применение косого порядка прусской ар-
мией в Йена-Ауэрштедтском сражении 1806 года про-
тив французов, действоваших в глубоком боевом поряд-
ке, привело ее к беспримерно тяжелому поражению.
Усиленное отборными войсками (кирасирами в кава-
лерии и гренадерами в пехоте ) и артиллерией крыло
превращалось в атакующее. Двигаясь на противника ко-
сой атакой, пруссаки стремились охватить его с фланга.
При атаке сильным крылом более слабого фланга не-
приятеля последний не мог оказать атакованному участ-
ку помощи, поскольку его основные силы были прико-
ваны к своему месту линейным построением. Кроме то-
го, такой боевой порядок обеспечивал безопасность
слабого фланга и не давал возможности противнику, в
свою очередь, охватить его: вражеским войскам потре-
бовалось бы слишком много времени, чтобы придви-
нуться к слабейшему участку прусского построения и
зайти ему во фланг и тыл, в то время как их самих уже
крошила пехота и конница Фридриха. При этом ко-
роль, в отличие от своих современников, не считал обя-
зательной или даже желательной непрерывность ли-
нии своих боевых порядков. Были случаи, когда он раз-
делял войска на две действующие независимо друг от
друга части, одной из которых охватывал фланг про-
71
тивника. «С армией в 30 000 человек, — писал Фрид-
рих, — можно победить 100 000, если взять их во фланг».
Сам Фридрих так описал этот метод в своих «Инст-
рукциях на случай боя» от 1742 и 1744 годов:
«Когда атакуют неприятеля, то атаку исполнять од-
ним из флангов армии. Для осуществления этого нужно
наступать несколько косвенно, что означает, что нахо-
дящийся на фланге полк атакует несколько ранее, неже-
ли полк, стоящий с ним рядом, и также остальные, по-
следовательно один за другим; однако это должно де-
латься почти незаметно, чтобы полки быстро атакова-
ли один вслед за другим».
Но сам по себе удар по флангу неприятеля косым бо-
евым порядком мог и не дать эффекта, если полководец
не сумел подготовить атаку и внезапно для неприятеля
перебросить войска с другого фланга. Именно в искус-
стве нанесения мощного удара превосходящими на дан-
ном направлении силами с последующим охватом атаку-
емого фланга неприятеля и состоял секрет косого бое-
вого порядка. Фридриху не раз с успехом удавалось при-
менить на поле боя это тактическое оружие, используя
высокую маневренность и тактическую выучку своих
войск. Но, например, в Кунерсдорфском сражениях его
постигла неудача, в основном связанная с особенностя-
ми рельефа местности — и это стало, пожалуй, единст-
венной крупной неудачей короля, вытекавшей из его
неверной оценки характеристик поля сражения.
Вот в этом-то и заключалась главная причина побед
Фридриха: линейная тактика в исполнении прусской
армии была поднята на такую высоту, какой никогда не
сумели достичь его основные противники — австрий-
цы и французы. В этом же заключалась причина необхо-
димости вновь и вновь совершенствовать строевую вы-
учку солдат, особенно в пехоте.
Прусская пехота была идеально тщательна в своих
маневрах, к чему следует добавить еще и скорость, и ма-
невренность на поле боя — качества, совершенно неиз-
вестные инфантерии других стран Западной Европы.
Это достигалось дорогой ценой — система воспитания
и обучения прусской армии основывалась на принципе
выработки у солдата механических действий. К велико-
72
лепным ударным качествам пруссаков нужно добавить и
их железную стойкость в обороне. Зажатые с обеих сто-
рон отборными флигель-ротами, прусские солдаты дра-
лись до последнего: раненым запрещалось покидать
строй до конца сражения, офицеры несли персональ-
ную ответственность за удержание позиции (в случае
ее оставления без приказа командир батальона отдавал-
ся в руки военного суда с практически неизбежным при-
говором — расстрел перед строем).
Механическое исполнение всевозможных военных
приемов достигалось при помощи строжайшей палоч-
ной дисциплины. Унтер-офицеры (как в пехоте, так и в
кавалерии) были вооружены палкой и избивали солдат
за малейшие ошибки. Фридрих II добивался, чтобы сол-
дат боялся больше капральской палки, чем пули врага,
и частенько лично присутствовал при исполнении теле-
сных наказаний в армии. Прусская военная система ос-
новывалась на категорическом требовании «Не рассуж-
дать!». «От офицера до последнего рядового, — прика-
зывал король, — никто не должен рассуждать, но лишь
исполнять то, что приказано» (это требование не рас-
пространялось в полной мере только на старших гене-
ралов).
Справедливости ради необходимо отметить, что по-
добное требование было характерно для любой армии
этого периода, однако пруссаки зашли наиболее далеко
в его насаждении, действительно создав из своих солдат
настоящие автоматы в современном понимании этого
слова — не думающие, не рассуждающие, не реагирую-
щие ни на что, кроме хриплой ругани капралов. По ус-
таву в прусской армии палку имели все, кроме солдат.
Послабления в этой системе были сделаны только к на-
чалу XIX века: телесное наказание мог назначить толь-
ко командир батальона или эскадрона, притом не бо-
лее 25 ударов палкой.
Система муштры и мелочной регламентации начи-
налась уже в ходе обучения рекрута строевой подготов-
ке. При строевой стойке солдат должен был как можно
более сжимать колени, вбирать в себя живот, выпячи-
вать грудь и подавать всю тяжесть тела на носки. На па-
радах прусская пехота ходила ставшим впоследствии
73
знаменитым «журавлиным шагом», отрабатывавшимся
в несколько «темпов». Все движения при строевом ша-
ге были плавны и медленны (75 шагов в минуту).
Несмотря на агрессивный и ярко выраженный на-
ступательный характер ведения боя, Фридрих все же
не смог в полной мере отказаться от приоритета залпо-
вой стрельбы перед рукопашным боем (по крайней ме-
ре, в пехоте). Уставы требовали от войск вступления в
непосредственный контакт с противником по возмож-
ности только после того, как его боевые порядки будут
серьезно расстроены ружейно-артиллерийским огнем.
На протяжении первой половины столетия в Пруссии
постоянно технически совершенствовалось огнест-
рельное оружие пехоты — дульнозарядный кремневый
мушкет. Основной образец мушкета, принятый на во-
оружение в последние годы жизни Фридриха (1780—
1782), калибра 17,71 мм, имел длину 1,45 м (со шты-
ком — 1,85) и весили 5 кг (5,36 со штыком). Оба образца
мушкета имели гладкие, без нарезов каналы ствола, за-
ряжались с дула с помощью шомпола 11 граммами чер-
ного пороха и стреляли 31-граммовой пулей на дистан-
цию 220—300 метров.
Ложа мушкета изготовлялась из ореха, оковка на ло-
же и втулки под шомпол — латунные, оковка затыльни-
ка приклада — железная.
В 1718 году пруссаки впервые применили в конструк-
ции мушкета металлический шомпол, более удобный и
прочный, чем деревянный. Это, казалось бы, неболь-
шое нововведение стало поистине революционным: ис-
пользовавшимся до того деревянным шомполом еще
можно было забить в ствол заряд, но во время фехтова-
ния ружьем, особенно против холодного оружия, дере-
вянная ложа вместе с шомполом мгновенно приходили
в негодность. Солдаты старались подставлять под удар
ствол, но это резко ограничивало возможность дейст-
вия штыком.
Первым применил металлический шомпол князь Ле-
опольд Дессауский, и он сразу был введен в прусской ар-
мии Фридрихом Вильгельмом I. Чтобы железо не цара-
пало канал ствола, шомпол получил мягкие медные за-
концовки с обеих сторон.
74
Затем пруссаки изменили систему воспламенения за-
ряда, выполнив отверстие для запала воронкообраз-
ным. Это позволило сделать мушкет значительно более
удобным в обращении и тем самым существенно повы-
сить скорострельность оружия. Суть нововведения за-
ключалась в том, что после заряжания надорванного
бумажного патрона в ствол и его досылки шомполом
часть пороха сама высыпалась на зарядную полку через
воронкообразное отверстие. Солдат просто закрывал
полку крышкой и взводил курок, после чего мог откры-
вать огонь.
Ружья других армий требовали заранее отсыпать
часть пороха из патрона на полку, затем закрыть ее и
только потом положить патрон в дуло, что значительно
замедляло процесс заряжания и, следовательно, скоро-
стрельность оружия. На практике, правда, отверстие
для «автоматического» высыпания пороха на полку мог-
ло забиваться нагаром. При этом солдату приходилось
прочищать запальный канал, что занимало много вре-
мени. Несмотря на это, нововведение оказалось столь
удобным, что прусские ружья вплоть до начала XIX ве-
ка заслуженно считались лучшими в Европе.
Наконец, сам Фридрих Великий лично разработал
усовершенствованный тип патронного мушкетного за-
ряда, что в комплексе позволило прусской пехоте вести
огонь в два раза интенсивнее, чем армиям ее противни-
ков. Эти технические усовершенствования дополня-
лись еще одной неприятной неожиданностью для вра-
га — залповый огонь взводов был заменен «перекид-
ным» навесным огнем более крупных частей (через го-
ловы солдат передней линии). Особенное внимание
обращалось на быстроту заряжания и отчетливость
приемов при этом. Если солдат ронял патрон, то его
тут же перед строем нещадно били палкой или фух-
телем.
Кроме того, в Пруссии впервые возник совершенно
новый вид пехоты — егеря. Впервые наименование
«егерь» возникло здесь еще во время Тридцатилетней
войны 1618—1648 годов. С 1674 года в армии Бранден-
бургского курфюршества егерями в каждой роте назы-
вались отличные стрелки. В середине XVIII века в прус-
75
Прусский егерь (1806 г.)
ской армии были созданы спе-
циальные команды стрелков-
егерей из бывших лесничих.
Как легкая пехота егеря полу-
чили распространение во вре-
мя Семилетней войны в прус-
ской, а затем австрийской и
французской армиях. Егеря
вооружались нарезными шту-
церами, прицельно бившими
на 300—400 метров, «охотничь-
ими» кортиками с плоским
длинным лезвием, выполняв-
шими также роль штыка, и но-
жами. Действовали они рас-
сыпным строем, вели прицель-
ный огонь; использовались для
поддержки кавалерии, охвата
и обхода противника, прикры-
тия своих флангов. Особый ха-
рактер действий егерей под-
черкивало и их обмундирова-
ние — единственные во всей
армии они носили светло-зеле-
ные мундиры с минимумом
блестящих деталей и черненые
ремни амуниции, что позволя-
ло достаточно хорошо маски-
роваться в лесах и кустарнике.
Впоследствии, через несколь-
ко лет после Семилетней вой-
ны такую цветовую гамму при-
няли егеря России, Речи Посполитой, множества гер-
манских государств и английские «шарпшутеры».
Однако, в отличие от пехоты прочих западноевро-
пейских армий, огневой бой признавался Фридрихом
только как мера, предваряющая решительную штыко-
вую атаку врага. Как я уже говорил, король прусский
предписывал открывать огонь только на самой корот-
кой дистанции («пока не станут видны белки глаз»).
Кинжальный залп в упор с немедленным переходом к
76
рукопашному бою — вот был стиль наступательного боя
пруссаков, в общем-то вполне «суворовский» по своему
духу. В обороне же (в некоторых случаях и в наступле-
нии) они старались, оставаясь на месте, развить огонь
предельной интенсивности — развернутым строем, с
максимальной скорострельностью с целью «расшатать»
боевые порядки неприятеля.
Пруссаки всегда и во всех случаях принимали штыко-
вой бой или хотя бы стремились навязать его. В одном
из своих наставлений король прямо требовал «реши-
тельно атаковать штыками врага, чей боевой порядок
расшатан огневым боем».
Кроме введения уже упоминавшихся стальных шом-
полов, пруссаки придумали еще ряд усовершенствова-
ний для ведения штыкового боя. Прусские штыки, трех-
или четырехгранные, длиной от 40 (в начале XVIII ве-
ка) до 70 (во фридриховскую эпоху и позднее) сантиме-
тров, имели пружинную защелку на трубке, которая на-
саживалась на ствол. Это обеспечивало отличную фик-
сацию оружия и в то время не имело аналогов ни в од-
ной армии Европы.
Поскольку об огнестрельном оружии пехоты я уже
сказал выше, сейчас хотелось бы остановиться на опи-
сании холодного оружия, тем более что в прусской ар-
мии оно отличалось большим разнообразием.
Пехотный тесак с изогнутым лезвием имел простой
латунный эфес с гардой*. Ножны нечерненой кожи, с
медным устьем и крючком (такие же использовались
для штыка). К рукояти тесака крепился белый шерстя-
ной кожаный темляк** с кистью. Часто в его отделке
(гайки, кисть) использовались полковые цвета.
Офицерская шпага носилась в деревянных ножнах,
обтянутых коричневой кожей, с позолоченным медным
устьем и прочими элементами отделки. Рукоять позоло-
* Гарда — металлический щиток выпуклой формы на руко-
ятке шпаги или дужка на рукоятке сабли, шашки для защиты
руки.
** Темляк — петля из ремня, которая надевалась на руку,
чтобы крепче держать оружие.
77
ченная. Темляк — из серебристой или золотистой (по
прибору) нити.
Офицеры пехоты носили эспонтоны — древковое
оружие с широким лезвием, нечто среднее между копь-
ем и алебардой. Унтер-офицеры (кроме гренадерских)
на вооружении имели алебарды, фельдфебели — прота-
заны, сходные по внешнему виду с офицерскими эспон-
тонами, но более простые в исполнении. В рукопаш-
ном бою весь этот средневековый антураж не имел су-
щественного боевого значения, но такова была общеев-
ропейская традиция, а кроме того, солдаты в ходе
сражения всегда видели, где находятся командиры.
Лезвие эспонтона украшалось выбитым коронован-
ным вензелем в лавровом венке или прусским гербом.
Лезвие унтер-офицерской алебарды несло такой же мо-
тив, но более простой по рисунку. Древко эспонтона —
черное, алебарды — некрашеного дерева.
Знамена в прусской армии делились на батальонные
и ротные. Батальонное (так называемое лейб-знамя) бы-
ло белым; четыре ротных — цветной крест (по полково-
му прибору) и белые углы. В центре каждого знамени
размещался круг (синий на лейб-знамени, белый или го-
лубой — на ротных). Круг окаймлялся золотой вышив-
кой в виде лаврового венка; иногда шитье имело крас-
ную шелковую окантовку каждой детали. Наверху разме-
щалось вышитое изображение золотой королевской ко-
роны с цветной шелковой отделкой (алая подкладка,
синие «камни»). В ряде полков углов на полотнище не
было.
На четырех лопастях креста размещались золотис-
тые изображения горящих гренад, пламенем обращен-
ных к центру. В углах внутри увенчанных коронами не-
больших лавровых венков Цомещался королевский вен-
зель — все это вышивалось золотом и цветным шелком.
Навершие представляло собой ажурное позолочен-
ное копьецо с вензелем внутри; к основанию навершия
подвязывались орденские ленты. Полотнище прибива-
лось к черному древку золочеными гвоздиками.
До Фридриха II батальонные знамена шились из таф-
ты, являлись обычным амуничным имуществом и подле-
жали замене через 5 лет. Однако, упрощая покрой уни-
78
формы, Фридрих большое внимание уделял украшению
полковых знамен. Именно при нем законченную форму
приобрел статус знамени как символа полка; знамена
стали храниться бессрочно. Утрата знамени станови-
лось позором: полк или батальон, лишившийся знамен,
подлежал раскассированию. С 1745 года знамена стали
шить из шелка. В белом центральном круге после 1740
года поместили изображение коронованного черного
орла со скипетром и перунами (молниями) в лапах. Де-
виз «Pro Gloria et Patria» («За славу и Родину») стал стан-
дартным — он писался золотом на синей ленте, вившей-
ся выше и левее орла.
Такой стиль боевых знамен стал характерным для
прусской, а затем германской армии, а со времен Павла
Петровича — и российской армии до 1917—1918 годов.
В бою все знамена под охраной специальной команды
размещались одной группой в центре построения бата-
льона. Таким образом, прусская армия была организова-
на по проникнутому «фридерицианским» духом Уставу
1792 года.
В пехоту организационно входил и пеший фельдъе-
герский корпус (Feldjagercorps zu Fuss), созданный Фри-
дрихом Великим в 1741 году. Фельдъегеря выполняли
функции профосов (судебно-дисциплинарных чинов-
ников, приставов и исполнителей наказаний), полевой
жандармерии, патрулей в гарнизонах и лагерях и про-
чие малоуважаемые в армии обязанности.
Кавалерия состояла из 13 кирасирских полков (в том
числе гвардейский полк Garde du Corps, Жандармский
кирасирский и лейб-кирасирский), 14 драгунских, 9 гу-
сарских, 1 уланского (так называемый «корпус товари-
щей», сформированный из мелкопоместного дворянст-
ва присоединенных к Пруссии польских земель) и кон-
ного фельдъегерского корпуса из 167 человек.
Образцовая строевая прусская кавалерия середины
XVIII века своими боевыми качествами была полно-
стью обязана королю Фридриху II и двум его выдаю-
щимся кавалерийским генералам: барону Фридриху
79
Вильгельму фон Зейдлиц-Курцбаху* и Иоганну фон Ци-
тену**.
В соответствии с общепринятой практикой прусская
кавалерия комплектовалась рекрутами, завербованны-
ми добровольно или принудительно. Большинство сол-
дат должны были составлять иностранцы (по причи-
нам, приведенным выше). В одном из своих приказов
Фридрих потребовал: «В заключение... король желает
строжайшим образом, чтобы в каждой роте кавалерии
в 66 человек было от 30 до 40 абсолютно иностранцев,
и в каждом драгунском эскадроне в 132 человека — от 80
до 90; если выбудет один из них, то командир полка обя-
зан завербовать на его место опять иностранца; таким
образом, в роте кавалерии не может состоять более 20—
25, а в драгунском эскадроне 40—50 человек своей стра-
ны, за что отвечает командир полка».
* Зейдлиц-Курцбах Фридрих Вильгельм фон (1721—
1773) — прусский генерал от кавалерии (1767). Поступил па
военную службу в 1738 году. Во время войны за Австрийское
наследство проявил решительность и храбрость. Показал се-
бя умелым кавалерийским начальником в Семилетпюю вой-
ну. В неудачном для Пруссии сражении при Колине (1757)
Зейдлиц, находясь во главе кавалерийской бригады, реши-
тельно атаковал 5 полков австрийской пехоты и кавалерии,
прикрыв отступление своей армии. Успешно командовал ка-
валерией Фридриха II в битвах при Росбахе (1757), Цорндор-
фе (1758), Фрейберге (1762) и др. С 1763 года назначен гене-
рал-инспектором Силезской кавалерийской инспекции, фак-
тически стал руководителем всей прусской конницы.
** Цитен Иоганн (Ганс) фон (1699—1786) — прусский гене-
рал-лейтенант. Родился близ Руппина. В 1714 году в возрасте
15 лет поступил на военную службу, но, считая себя обойден-
ным чинами, через два года, вышел в отставку. В 1726 году
вновь поступил в драгунский полк. За ссору с одним из коман-
диров год сидел в крепости, после чего был исключен со
службы. Благодаря сильной протекции некоторых генера-
лов, его в 1730 году приняли на службу во вновь сформиро-
ванный лейб-гусарский полк, где он дослужился до чина рот-
мистра. В 1735 году участвовал в походе против Франции, за
что произведен в майоры. Под командованием генерала Вин-
терфельда сражался в Силезскую войну, за бой у Ротшлосса
пожалован в чин полковника. Впоследствии генерал, лучший
командир легкой кавалерии.
80
Однако в комплектовании кавалерии имелся сущест-
венный нюанс: все рекруты прусского происхождения
вербовались только добровольно и происходили из по-
мещичьих семей. За дезертирство кавалериста-пруссака
отвечали его родные. Поэтому дисциплина в коннице
всегда была выше, чем в пехоте, а не марше и при рас-
положении лагерем кавалерия играла роль своеобраз-
ной полевой жандармерии, конвоируя, во избежание
побегов, пехотные батальоны.
Вся тяжелая кавалерия Пруссии комплектовалась от-
личным конским составом. Еще при Фридрихе Виль-
гельме I в стране была создана первоклассная культура
коневодства — государственные заводы и юнкерские
фермы исправно поставляли армии огромных и мощ-
ных лошадей северогерманских (ганноверской и голш-
тинской) пород, считавшихся лучшими в Европе. На-
пример, кирасирские кони были несколько медлитель-
ными, но способны легко выдерживать вес тяжелого
всадника в кирасе и с вооружением. Эти лошади долж-
ны были хорошо двигаться рысью, были менее чувстви-
тельны к шенкелю и отлично выезжены к действиям и
слаженному маневрированию в сомкнутом строю. Рост
кирасирских лошадей колебался в пределах 151—160 см
и более. Кирасирские полки, как правило, эскадрирова-
лись лошадьми вороной или караковой масти.
В состав кирасирского полка в среднем входило 5 эс-
кадронов или 12 рот, т. е. четыре эскадрона 2-ротного
состава и еще один (лейб-эскадрон) — 4-ротного. В сред-
нем кирасирский полк насчитывал 800 кавалеристов (в
том числе нестроевых): 37 офицеров, 80 унтер-офице-
ров, 11 трубачей, 660 рядовых, а также примерно 60 ре-
зервистов. Кроме лейб-кирасирского полка и восьми
армейских кирасирских, в армии числилось еще два
полка с особыми названиями. Так, полк, получивший в
ходе Семилетней войны порядковый № 10, именовался
Жандармским, а № 11 — лейб-карабинерским. Кроме то-
го, в 1740 году Фридрих сформировал еще один кира-
сирский полк (№ 13) — ставший впоследствии знамени-
тым Garde du Corps («Телохранители»), своего рода
аналог сформированных позже русских кавалергардов,
который вначале состоял всего из одного эскадрона в
81
Слева: офицер Garde du Corps(18O6 г.). В центре: рядовой
Garde du Corps (1806 г.). Справа: унтер-офицер Garde du Corps
(1806 г.)
184 солдата и офицера, а к 1756 году насчитывал уже
три эскадрона по 226 человек в каждом (на 1787 год — 24
офицера, 48 унтер-офицеров, 8 трубачей, 522 рядовых).
82
Эта конная гвардия имела чрезвычайно элитный харак-
тер, ее шефом был сам король, как и все его преемники.
Прусские кирасиры вооружались длинными и тяже-
лыми палашами с латунной рукоятью (у офицеров — по-
золоченной). Прямой клинок затачивался с одной сто-
роны, на лезвии выбивался королевский вензель под
короной. Ножны палаша изготовлялись из дерева (что-
бы не затупить заточку клинка), обтягивались черной
кожей и покрывались сверху железными или латунны-
ми (у офицеров медными) накладками. При выходной
форме (не в строю) кирасирские офицеры носили шпа-
гу пехотного образца и трость.
Длина палаша составляла порядка ПО сантиметров.
На ажурной чашке эфеса палаша помещалось изобра-
жение орла со скипетром в лапах под короной и солнца.
В полку Garde du Corps офицерский палаш имел посере-
бренный эфес, на чашке которого помещалось анало-
гичное изображение, в то время как эфесы палашей ря-
довых и унтер-офицеров были особого гвардейского об-
разца, вызолочены. Офицеры полка имели не медные,
а посеребренные накладки на ножны.
С 1742 года каждый кирасир получил по паре писто-
летов. Прусские кавалерийские пистолеты отличались
довольно хорошим качеством, однако были сильно под-
вержены риску непроизвольного выстрела при переза-
ряжании оружия. По этой причине специальная статья
устава строго воспрещала перезаряжать пистолеты по-
среди своей пехоты. За время правления Фридриха II в
армии было принято на вооружение несколько образ-
цов пистолетов (1740, 1786 и 1789 годов). При общей
конструкции (изобретенное в Пруссии коническое за-
пальное отверстие позволяло взводить оружие одно-
временно с подготовкой к следующему выстрелу) име-
лись и различия в вариантах: кирасиры получили са-
мый длинный образец пистолета, гусары — наиболее
короткий. В среднем длина кирасирского пистолета со-
ставляла 56 см, калибр — 15,5 мм, прицельная даль-
ность — 30 м.
Поскольку Фридрих принял установку на ведение тя-
желой кавалерией боя только холодным оружием, его
кирасиры должны были обходиться пистолетами, ко-
83
торые к тому же пускали в ход только непосредственно
перед тем, как врубиться в ряды противника. Карабины
же специального кирасирского типа (без штыка) образ-
цов 1740 и 1786 годов выдавались нижним чинам толь-
ко на время аванпостной службы. Постоянно же в
строю имелось только 10 нарезных штуцеров на эскад-
рон, которыми вооружались фланкеры. В 1787 году на
вооружение приняли усовершенствованные модели ка-
рабинов и штуцеров (общие для кирасир и драгун). В
среднем длина всего этого оружия (все данные соответ-
ственно для образцов 1740 и 1787 годов) составляла от
120,5 до 130,5 см, калибр — 15,5 и 16,98 мм. Вес караби-
нов достигал примерно 3,78 кг. Прицельная дальность
150—180 м, пуля весила 29 г. Ложа карабинов изготовля-
лась из ореха. Оковка ложа выполнялась из латуни, за-
тыльник приклада — из стали. Все карабины с левой сто-
роны ложи имели антабки и кольца, за которые их мож-
но было подвешивать к крюку перевязи-панталера.
Кирасирский карабин в бою подвешивался к крюку
портупеи за специальную скобу и располагался прикла-
дом вперед и вниз. Нарезные штуцеры, напротив, под-
вешивались прикладом вверх. Нижний конец оружия
(ствол или приклад) упирался в специальный кожаный
бушмат (специальное гнездо), соединенный с седлом
ремешком. К карабину привязывался 1,5-метровый ко-
новязный кол (его заостренная и окованная железом
оконечность помещалась в специальный кожаный че-
хол — «ток», соединенный ремешком с седлом).
Название «кирасир», как известно, образовано от
слова «кираса». Однако в Пруссии кирасы отменили
еще в конце 80-х годов XVIII века и впредь их носили
только конногвардейцы на парадах. Вторично новые
кирасы появились лишь в 1813 году.
Кирасирские полки прусской армии в качестве бое-
вых знамен имели штандарты. Этот предмет полкового
отличия представлял собой стилизованное рыцарское
копье с серебряным или золотым навершием в виде ор-
ла с раскинутыми крыльями. На основание навершия
повязывались орденские ленты, если полк имел их.
Древко штандарта оснащалось стальной петлей для
крепления карабина панталера — специальной широ-
84
кой перевязи, которую штандарт-юнкер (штандартоно-
сец) носил через левое плечо. Панталер был схож с сол-
датской карабинной перевязью и имел серебряную или
золотую галунную обшивку по краям. Низ древка штан-
дарта вставлялся в бушмат — специальное гнездо на пра-
вом стремени. Зафиксировав таким образом тяжелое
древко, штандартоносец устойчиво удерживал его да-
же на скаку. В штандарт-юнкеры пруссаки набирали
13-летних кадетов — кандидатов в офицеры. Они носи-
ли кирасы и унтер-офицерскую униформу с серебряно-
черным офицерским темляком палаша. В каждом эска-
дроне имелся один штандарт.
Прусские короли расценивали своих драгун в качест-
ве «ездящей пехоты», лошади которой служат для увели-
чения мобильности. Поэтому в их штат были включены
«пехотные» музыкальные команды: барабанщики,
флейтщики и гобоисты. При этом никто не снимал с
личного состава обязанности четко и эффективно дей-
ствовать в качестве «классической» конницы, отчего
драгунам приходилось проходить двойную подготовку:
кавалерийскую в манеже и пехотную — в «экзерциргау-
зе». В эти полки набирались рекруты меньшего роста и
более скромной комплекции, чем в кирасирские; лоша-
ди у драгун были тоже не столь крупные, но поэтому бо-
лее выносливые и пригодные для рейдовой войны.
В конном строю драгуны двигались во второй линии
атакующей кавалерии, вслед за кирасирами, и атакова-
ли противника холодным оружием (вести огонь с коня
запрещалось), в пешем строю их эскадроны станови-
лись в тыловой, четвертой линии пехотного строя.
Как и кирасиры, драгуны прусской армии вооружа-
лись длинными прямыми палашами (кроме нестрое-
вых, которые имели легкие сабли, схожие с гусарски-
ми). Палаш драгунского образца с медным эфесом. Юф-
тевый темляк с кистью полкового цвета (у унтер-офице-
ров и трубачей — черно-белый). Ножны деревянные,
обтянуты темно-коричневой или черной кожей с же-
лезными обкладками.
Драгунские полки имели разный состав: три полка —
5-, три — 10-эскадронный (двойного штата). Полк № 3
вначале назывался Гренадерским. Наиболее же экзо-
85
тичную историю имел полк № 5 — знаменитые «фарфо-
ровые драгуны» (Porcellan-Dragoner), которые появи-
лись в составе прусской армии при отце Фридриха.
Фридрих Вильгельм I в наследство от своего отца,
первого короля Пруссии Фридриха I, получил огром-
ную коллекцию китайского фарфора. Некоторые вазы
в этом собрании достигали человеческого роста, а об-
щая стоимость была просто баснословной, не по карма-
ну даже многим, в общем-то не бедным европейским мо-
нархам. На эту коллекцию с давних пор безуспешно за-
рился ближайший сосед Фридриха Вильгельма — кур-
фюрст Саксонии Фридрих Август I (правил в 1694—1733
годах), который одновременно являлся королем Поль-
ши под именем Августа II Сильного (царствовал в 1697—
1733 годах, с перерывом в 1704—1709 годах, когда его из-
гнал из страны Карл XII Шведский). Жизнелюбивый
расточитель, любитель пышных развлечений, балов,
охоты и женщин, Август являл собой полную противо-
положность своему берлинскому соседу. Поэтому Фри-
дриху Вильгельму из столицы Саксонии в 1717 году при-
шло неожиданное предложение. Август, зная, как мало
ценит король Пруссии отцовскую коллекцию китапс ко-
го фарфора, а также о его фанатичном пристрастии ко
всему военному, предложил уступить ему собрание Фри-
дриха I в обмен на драгунский полк полного состава.
Недолго думая, «король-солдат» уступил Августу, ко-
торый радостно перетащил коллекцию ваз к себе в
Дрезден (в народе они получили прозвище «драгун-
ских»), В свою очередь, Фридрих Вильгельм обзавелся
новым полком, получившим порядковый номер 6, но
более известным как «фарфоровые драгуны». Вскоре
шефом полка был назначен граф фон Козель и под его
именем «фарфоровые драгуны» приняли боевое креще-
ние во время Рейнской кампании 1734—1735 годов
(единственный крупный военный конфликт в правле-
ние Фридриха Вильгельма I). Впоследствии шефство
над полком получил генерал фон Шерлеммер. В этом
качестве 6-й драгунский участвовал во 2-й Силезской
войне 1744—1745 годов и всей Семилетней войне.
Фридрих II резко увеличил удельный вес драгун в
своей коннице: всего через 4 года после воцарения на
86'
прусском престоле, к 1744 году количество драгунских
полков возросло вдвое и составило уже 12 полков. В пе-
риод правления Фридриха, после нескольких перефор-
мирований 5-й и б-й полки насчитывали по 10 эскадро-
нов, прочие — по 5. В это же время все кирасирские и
драгунские полки были переведены на 2-ротный состав.
Пятиэскадронные полки к 1787 году имели в своем
составе 37 офицеров, 75 унтер-офицеров, 16 трубачей,
660 рядовых и 60 резервистов. Десятиэскадронные пол-
ки — соответственно двойной штат. Во время войны в
каждом драгунском полку формировался запасной эс-
кадрон, в котором по штату состояло 6 офицеров, 10
унтер-офицеров, 1 трубач и 120 рядовых.
Два гусарских полка (Пруссия, наравне с Австрией и
Россией, одной из первых европейских стран ввела у се-
бя тогда еще иррегулярную гусарскую конницу из наем-
ников — венгров, сербов и боснийцев) также имели раз-
ный состав: полк № 1 насчитывал 6 эскадронов, дру-
гой — три. Далее начался бурный рост численности гу-
сар: в 1740 году к имеющимся двум прибавилось еще два
полка, в 1743-м — один, в 1745-м — один (сформирован
из навербованных босняков). Наконец, еще по одному
полку было создано в 1758 и 1773 году. Все они имели
различное число эскадронов, только после окончания
Семилетней войны их состав был приведен к 10-эскад-
ронному: 51 офицер, 150 унтер-офицеров, 30 трубачей
(в полку № 5 дополнительно еще один барабанщик),
1320 рядовых. Каждый эскадрон делился на 2 роты (все-
го 4 взвода). В каждой роте имелись 3 офицера, 8 унтер-
офицеров, 102 рядовых, трубач, кузнец и фельдшер. В
последние годы жизни Фридриха в Пруссии сформи-
ровали еще 2 полка, которые объединили в составе так
называемого Боснийского корпуса. Кроме этого, в ар-
мии числилось 2 гусарских отряда.
По традиции гусары носили обмундирование венгер-
ского образца (доломаны, ментики, чакчиры, ташки,
особые головные уборы и гусарские сапожки) и совер-
шенно отличную от прочей армии прическу. Длинные
волосы заплетались в косички сзади и на висках. К кон-
цам височных косиц привязывались пули. Ношение
87
Слева: унтер-офицер гусарского баталъона № 11 (1792—
1804 гг.). В центре: карабинер гусарского полка № 1(1794 г.).
Справа: унтер-офицер гусарского полка № 1 (1794 г.)
усов не запрещалось, и по4ти каждый гусар пользовал-
ся этой возможностью.
Бесспорно, самым известным гусарским полком
прусской армии стал полк № 5 - знаменитые «черные
гусары» фон Беллинга. Этот полк носил черные доло-
ман, ментик и чакчиры с желто-зеленой, а затем — крас-
но-белой отделкой. Главным же их отличием стала осо-
бая эмблема, которая располагалась на плисовых мир-
литонах (гусарский головной убор). На лобной части
88
мирлитона нижних чинов помещалось белое изображе-
ние лежащего скелета с песочными часами в руках. Ря-
дом шел девиз: «Vinces avt mori» («Победить или уме-
реть»). Впоследствии эту довольно тяжеловесную эмб-
лематику заменило изображение «мертвой головы» со
скрещенными костями. Столь зловещий внешний вид
говорил отнюдь не о какой-то особой кровожадности
«черных гусар», а всего лишь об их готовности отдать
жизнь во имя победы. Однако их форма пользовалась
некоей скандальной популярностью. В дальнейшем
полк стал гвардейским (2-м лейб-гусарским) и сохранил
цветовую гамму обмундирования и «мертвую голову» на
киверах вплоть до 1918 года. Обмундирование полка
№ 5 послужило основой для формы русского 5-го лейб-
гусарского Александрийского полка (абсолютно анало-
гичная прусской черная с красным и с серебряной от-
делкой форма, череп и кости на кивере ), а затем пере-
кочевало в Третий рейх. Немецкие танкисты носили
черную форму с розовой отделкой и «мертвыми голова-
ми» на черных же петлицах. Черная форма с кокардой
в виде черепа и костей, как известно, отличала СС. Од-
нако офицеры и унтер-офицеры полка во времена Фри-
дриха имели обычные круглые черно-белые прусские
кокарды.
Гусар вооружали саблями, парой пистолетов, караби-
нами, а 2 полка получили еще и пики (в одном из них пи-
ки отменили в 1742 году). Сабля длиной 1 метр имела
изогнутый клинок и железный эфес. Деревянные нож-
ны обтягивались черной кожей и снабжались железны-
ми накладками.
Гусары вооружались наиболее короткой моделью ка-
валерийского карабина, позволявшей вести огонь с од-
ной руки. Позднее, уже в ходе Семилетней войны, их ос-
настили дополнительной парой пистолетов. Карабин
подвешивали через левое плечо на лосиной перевязи. В
1787 году гусарские полки получили усовершенствован-
ные карабины: гладкоствольный и нарезной (для флан-
керов).
В драгунские и гусарские полки набирались рекруты
меныпего роста, чем в кирасиры.
89
Лошади в этих частях тоже были не такие крупные и
ширококостные, зато значительно более выносливые и
неприхотливые. Рост гусарских лошадей не превосхо-
дил 145—150 см.
Знамена кавалерийских полков полностью повторя-
ли композицию пехотных. Поле, как правило, синее,
углы цветные. Полотнище (гораздо меньшее, чем пе-
хотное, по размеру) имело две косицы (у драгун квад-
ратное без косиц) и золотистую бахрому по краю. Древ-
ко снабжалось крюком для панталера. Став королем,
Фридрих повелел изготовлять кавалерийские знамена,
как и пехотные, из шелка. В отличие от кирасир (кото-
рые имели штандарты), знаменосец у драгун и гусар
именовался фанен-юнкером.
До Фридриха, даже при его отце — «короле-солдате»,
прусская кавалерия отнюдь не пользовалась славой.
«Это были обычные для своего времени воинские час-
ти, где на первый план выдвигали чистоту и аккурат-
ность внешнего вида солдат и лошадей, а не верховую
езду и владение холодным оружием. На смотрах и уче-
ниях прусские кирасиры, драгуны и гусары отличались
малой подвижностью, невысокой выучкой. Молодой ко-
роль с раздражением писал о них: «Ввиду неприятеля
они никуда не годятся и постоянно опаздывают.,.»
Однако в течение года, последовавшего за Мольвиц-
ким сражением, Фридрих приступил к решительному
реформированию своей кавалерии. Во-первых, на ос-
нове опыта боев с австрийцами он полностью осознал
необходимость увеличения легкой кавалерии, ранее
почти не представленной в прусской армии. Таким об-
разом, количество гусарских полков было доведено с 1
до 8. Вторым шагом стал решительный пересмотр кава-
лерийской тактики. ’
Главным лозунгом прусской конницы стало изрече-
ние короля: «Сабля и атака!» Базисные инструкции
Фридриха гласили: «Все тактические маневры должны
совершаться с возможно большей скоростью, все дви-
жения на коротком галопе — решительно запрещаются.
Кавалерийские офицеры должны требовать от своих
людей виртуозного мастерства в езде... Каждый эскад-
рон, получивший приказ об атаке, обязан немедленно и
90
самым решительным образом атаковать врага холод-
ным оружием, и ни один командир под угрозой немед-
ленного раскассирования его части не имеет права ве-
сти огневой бой...»
Выдрессированная таким образом прусская кавале-
рия под началом своих отличных военачальников спо-
собствовала одержанию ряда крупных побед на протя-
жении всей Семилетней войны (Гогенфридберг, Цорн-
дорф, Росбах), либо (как при Лейтене) «стала единст-
венным залогом успеха».
Буквально за два-три года королю удалось полностью
изменить тактику действий своей конницы и детально
разработать новые правила обучения кавалеристов.
Вскоре этими правилами стали пользоваться во всех ев-
ропейских армиях, не исключая и русской. Основные
их принципы, по сути, не менялись в течение двух по-
следующих веков, вплоть до середины XX столетия, по-
ка кавалерия не прекратила свое существование как род
войск. Это стало одним из величайших достижений
Фридриха II, значение которого уже не зависело от гос-
подства или низвержения линейной тактики. Румянцев,
Суворов, Наполеон, Стюарт, Шеридан, Буденный и все
прочие крупные кавалерийские командиры так и не су-
мели создать ничего нового, превосходящего эту докт-
рину обучения.
Фридрих восстановил атакующие функции кавале-
рии, прочно забытые в Европе со времен Густава II
Адольфа и Карла XII. Отныне задачей конницы стала не
вялая перестрелка и передвижение «маленькой рыс-
цой», а внезапная, стремительная атака на поле боя и
столь же стремительный отход. Фридрих запретил ис-
пользование в конном строю огнестрельного оружия
(карабины и мушкетоны, выдававшиеся его кирасирам,
использовались только для аванпостной службы): ис-
ключение составляли лишь драгунские полки, личный
состав которых был обучен ведению огня как с седла,
так и в пешем порядке, и гусары, которые часто дейст-
вовали в рассыпном строю при ведении «малой вой-
ны». Главным оружием идущих на полном галопе в со-
мкнутых боевых порядках, нога к ноге, кавалеристов
стали палаш или сабля.
91
При переучивании конницы Фридрих решил начать
с резкого повышения уровня индивидуальной подготов-
ки всадников, переходя затем на все более сложное ма-
неврирование в составе эскадрона, полка или несколь-
ких полков. По его приказу в каждом полку построили
манеж и завели собственных берейторов*. Вначале ре-
крутов немного учили пешему строю, а затем сажали в
седло и они ездили без стремян до тех пор, пока их по-
садка «не станет совершенно безукоризненной». Пока
солдат не начинал совершенно свободно держаться в
седле, его даже не учили стрельбе из карабина.
Один из фридриховских приказов того времени гла-
сит: «Его величеству угодно, чтобы ни одна здоровая
лошадь не оставалась двух дней кряду на конюшне. Это
единственное средство получить кавалериста, ловко уп-
равляющего конем и владеющего оружием...» С учетом
того, что европейская конница (в особенности русская,
где ситуация с индивидуальной подготовкой была из
рук вон плоха) седлала своих лошадей раз в 7—10 дней,
этот приказ звучит поистине революционно.
Перед Семилетней войной Фридрих начал активней-
шим образом муштровать свою конницу. «Беспрерыв-
ные смотры и маневры не давали солдатам выйти из ру-
тины и служили им отличной школой. Фридрих на этих
маневрах старался укоренить и лучше приспособить
многие нововведения, которые сделал во время Силез-
ских войн в строевых порядках и в тактике. К ним осо-
бенно принадлежали фланговые атаки, действия кава-
лерии холодным оружием, при подкреплении пехоты,
движения колоннами. Он принял в службу многих вен-
гров и поляков, которым поручил обучение конницы, и
за каждое образцовое, трудноисполнимое действие сво-
их гусар назначал значительйые премии. Ежегодно вой-
ска собирались близ Потсдама в лагерь, и целый месяц
употреблялся на маневры».
В 1763 году Фридрих разработал новую инструкцию:
«Относительно одиночного обучения людей верхо-
вой езде, которое зимой можно вести в манежах, ригах
и подобных местах, где удобно вырабатывать лошадей,
* Берейтор — специалист, обучающий верховой езде.
92
должно стремиться к тому, чтобы каждый человек сде-
лался господином своей лошади и ездил верхом как сле-
дует, со стременами, подогнанными не слишком корот-
ко, не слишком длинно, имея возможность приподнять-
ся в седле на четыре пальца. Особенно следует требо-
вать от людей, чтобы они сидели на лошади прямо, с
правильным шлюзом, не висели бы на лошадях мешка-
ми и не качались бы телом туда и сюда, при движении
ног лошади, вследствии чего на маршах большая часть
лошадей бывает измучена». Кстати, в прусской армии
срок подготовки рекрута, прежде чем его подпускали к
лошадям, составлял 6 недель (больше, чем в любой дру-
гой европейской армии).
После этого Фридрих в корне пересмотрел свои воз-
зрения на тактику кавалерии. Он потребовал, чтобы
конница атаковала неприятельский фронт только с по-
мощью холодного оружия и исключительно в сомкну-
том строю, не тратя времени на бесплодную пальбу. В
принципе, это не является изобретением Фридриха —
еще за век до него так же учил атаковать своих кирасир
Густав II Адольф Шведский. Однако король Пруссии су-
мел довести индивидуальную и групповую подготовку
конницы до такой степени совершенства, какой не до-
стиг ни один полководец за всю историю этого рода
войск. Хотя прусские кавалеристы и уступали так назы-
ваемым природным всадникам (например, русским ка-
закам и калмыкам или венгерским гусарам и пандурам)
в индивидуальном наездническом мастерстве, но, срав-
нивая достижения прусской конницы с регулярной ка-
валерией всех стран Европы, можно с уверенностью
сказать: превзойти этот опыт не смог никто.
Следующий этап в новом обучении конницы состоял
в объединении полков в большие массы, которые могли
бы, соблюдая равнение и предельную сомкнутость
строя («колено о колено»), производить атаки на быст-
рых аллюрах. Индивидуальная подготовка солдат, ко-
торая проводилась в частях с чисто прусской тщатель-
ностью, позволила добиться этой цели достаточно
быстро.
Тактика знаменитых, вошедших в историю военного
искусства атак прусской кавалерии зародилась в ходе
93
войны за Австрийское наследство (примерно к 1744 го-
ду) и затем применялась во всех войнах Фридриха. Ис-
пользуя описанный выше косой боевой порядок, ко-
роль сделал конницу ядром ударной части атакующего
крыла.
До 1744 года Фридрих применял стандартный для
Европы строй кавалерии из двух линий. Однако неуда-
чи при Мольвице и Хотузице показали, что для дости-
жения необходимой эффективности атак войска надо
строить глубже. Это получило отражение в разработан-
ных королем «Инструкциях на случай боя» 1742 и 1744
года:
«2. Как только кавалерии приказано наступать, она
должна точас перейти в рысь; когда же она подойдет
приблизительно на сто шагов к неприятельским эскад-
ронам, должно, при полной сомкнутости, выпустить ло-
шадей полным ходом, и так врубиться.
3. Командиры эскадронов и ротмистры должны
прежде всего обращать внимание на то, чтобы когда не-
приятельские эскадроны опрокинуты, надо внедрить
всем рядовым, как кирасирам, так и драгунам: после это-
го и прежде всего должно атаковать вторую линию не-
приятеля, причем кирасирам и драгунам следует вну-
шить, чтобы они не преследовали противника в оди-
ночку.
4. Когда случится, что какой-нибудь эскадрон из пер-
вой линии будет опрокинут, то на всех его офицерах
лежит обязанность собрать этот эскадрон сзади второй
линии, и когда он там построится, снова вести его на
противника.
5. Эскадроны, предназначенные первыми атаковать
пехоту, должны, после того как неприятельская кавале-
рия будет разбита и отброшена от своей пехоты, взять
последнюю во фланг и врубиться в него.
6. Вторая линия должна находиться против интерва-
лов первой, и офицеры второй линии обязаны, в слу-
чае, если эскадроны первой линии будут опрокинуты,
атаковать неприятельские эскадроны, которые про-
рвутся, схватиться с ними и отбросить назад. Главным
образом офицеры должны обращать внимание на то,
94
чтобы атаковать противника с большею силой, а после
атаки тотчас опять собирать своих людей.
8. Командиры эскадронов должны быть ответствен-
ны зато, чтоб во время боя ни один кирасир или драгун
не стрелял из карабина или из пистолетов, а чтобы они
действовали только со шпагой в руке, почему должно
хорошо внедрить кирасирам и драгунам, что, пока они
имеют карабины и пистолеты заряженными, это ору-
жие всегда останется в их распоряжении.
9. Кроме того, всем командирам эскадронов долж-
но быть известно, что, когда армия строится перед про-
тивником, они должны выстраиваться быстро, так как
от этого зависит все; потому командиры и офицеры
должны следить за тем, чтобы взводы в эскадронах сле-
довали на указанных местах плотно, сомкнуто и быстро.
Когда будет отдана настоящая диспозиция для боя, то
следует тотчас приказать, сколько шагов дистанции
должно быть между эскадронами; затем генералы в сво-
их бригадах, командиры полков в своих полках и ко-
мандиры эскадронов в своих эскадронах должны тща-
тельно следить, чтобы означенные дистанции были взя-
ты так скоро и точно, как это всегда должно делаться в
таких случаях».
В «Инструкции» от 1744 года Фридрих предусмот-
рел еще ряд вводных:
«Между эскадронами первой линии не может быть
более 10 шагов интервала. Вторая линия держится сза-
ди в 300 шагах и берет интервалы в 60 шагов...
Когда генерал приказал атаковать, то линия трогает
шагом, переходит в рысь и, когда находится в 200 шагах
от неприятеля, то должна совершенно бросить повод
лошадям и скакать. Наскок должен быть произведен с
полной силой и криком, но чтобы при этом боевой по-
рядок оставался неизменно и три линии все время оста-
вались одна от другой в 300 шагах, а гусары на флан-
гах...
Когда обе неприятельские линии вполне опрокину-
ты, то первая шеренга первой линии должна вынестись
и рубить; то же самое и гусары с фланга, которые, вме-
сте с кирасирами, должны преследовать бегущего про-
95
Слева: сержант-майор гусарского полка № 8 (1806 г.). В цен-
тре: рядовой лейб-гвардейского гусарского полка № 2 Рудорффа
(1806 г.). Справа: рядовой гусарского полка № 7 (1806 г.)
тивника так, чтобы эскадроны следовали не далее 200
шагов за их высланными людьми, сомкнуто и в полном
порядке.
При преследовании противника, кирасиры, так же
как и гусары, должны не давать ему времени вновь со-
браться, а преследовать его так далеко, пока где-нибудь
не встретится дефиле, или частый лес, или что-нибудь
подобное; благодаря этому противник должен понести
громадный вред...
96
Вторая линия, когда видит, что обе линии противни-
ка разбиты, должна обратиться с некоторыми ближай-
шими эскадронами на неприятельскую пехоту и тотчас
атаковать и врубиться в ее фланг...
Король приказывает всем командирам эскадронов:
после первой атаки действовать по своему усмотре-
нию...
При преследовании, когда неприятель пришел в бес-
порядок, преследующие должны стараться настигнуть
голову бегущих, потому что остальные, коих они обой-
дут, достанутся им и без того... [20. С. 241].
Гусары, составляющие третью линию, обязаны, во
время произведенной кавалерией атаки, обеспечить ее
тыл; когда же у противника произведено полное заме-
шательство, то шесть эскадронов должны помогать руб-
ке, а четыре обязаны непрестанно прикрывать тыл ка-
валерии».
Итак, для атаки прусская кавалерия обычно строи-
лась в 3 линии. В первой, играя роль тарана, находи-
лись шеренги кирасир с интервалами между эскадрона-
ми в 10 шагов, во второй — драгуны с интервалами в 60
шагов, в третьей — гусары (за промежутками в строю
драгунских эскадронов).
Кирасирские и драгунские эскадроны перед атакой
строились в 48 человек по фронту («рядов»). Для Garde
du Corps фронт определялся в 58 рядов, для гусар — 44.
Во время войны ,4-й взвод эскадрона усиливался 12 ре-
зервистами. Обычно взводы строились в 3 шеренги,
причем в задней держали запасных и больных лошадей
(в третий ряд становились те, кто выходил за пределы
96 человек двух первых шеренг — их использовали глав-
ным образом для патрулирования, аванпостной и курь-
ерской службы). Интервалы между рядами составляли
два лошадиных крупа, во время маневрирования они
уменьшались до одного шага.
Смыкая ряды перед атакой, кавалеристы второй ше-
ренги вставали слева от первой.
Находящиеся на флангах эскадрона кирасиры в чис-
ле 10 человек были вооружены нарезными штуцерами и
именовались фланкерами, или карабинерами. Унтер-
офицеры занимали места на правом фланге каждого
97
взвода и на левом фланге эскадрона и роты. Старшие
унтер-офицеры занимали места между рядами, кроме
того, один унтер следовал за каждым взводом. Каждый
кавалерийский эскадрон (за исключением гусар) имел
свой штандарт, который во время атаки перемещался
во вторую линию. Знаменосец скакал на правом фланге,
в расположении 3-го взвода. Офицеры находились пе-
ред строем взводов и рот. Командир эскадрона занимал
место в центре, в 15 шагах перед фронтом, за ним сле-
довал старший офицер. По одному офицеру находилось
на каждом фланге перед второй шеренгой, все прочие
сопровождали штандарт.
Каждый взвод делился на два или четыре отделения.
Это было необходимо для подачи команды «Кругом!»,
которую выполняли группами по четыре в каждом ряду.
Ряд разворачивался двумя частями, два ряда — четырь-
мя. Если ряды были сомкнуты, первый номер второго
ряда немного отступал назад, чтобы освободить место
для разворота. Однако в этом случае отделения все же
не могли разворачиваться одновременно (один фланг
скакал, второй оставался неподвижным).
Атаку и все виды маневрирования предваряли дейст-
вия фланкеров из числа кирасир. Фланкеров назначали
из числа самых метких стрелков эскадрона, они были
первыми кандидатами на получение унтер-офицерского
чина. Фланкеры имели статус младшего командира и во
всех полках, кроме Жандармского, именовались Gefrei-
te-Karabinier. Эту особенность подчеркивало и обмун-
дирование — как у рядовых, но с со специальными сул-
танами на шляпах (белые с черным верхом и двумя ши-
рокими черными поперечными полосами).
Фланкеры умели заряжать оружие и вести прицель-
ный огонь на скаку, тем самым избегая ответного огня
противника. Использовались они в качестве застрель-
щиков, а также для отражения фланговых ударов про-
тивника. Перед началом боя их использовали для веде-
ния разведки (группами по 6—20 человек под командо-
ванием унтер-офицера или офицера). Фланкеры также
прикрывали отступающий полк: группами по четыре
человека они действовали на дистанции около 100 мет-
ров друг от друга. Под прикрытием цепи застрельщиков
Железом и кровью
98
и легкой пехоты производилось развертывание полка.
Солдаты действовали парами, стреляя по очереди и
прикрывая друг друга во время перезарядки оружия. Ка-
валеристы с нарезными карабинами, даже с учетом их
малой численности (всего 50 человек на кирасирский
полк), могли поколебать строй пехоты противника и
внести в его ряды беспорядок, после чего следовала
массированная атака.
На марше и в атаке на узком участке эскадрон строил-
ся в колонну фронтом в полувзвод. После сближения с
противником, как видно выше, рекомендовалось раз-
вернуться с фронтом в полный взвод. Это производи-
лось так: первый взвод галопом уходил на правй фланг,
второй выдвигался вперед, два остальных выдвигались
на левый фланг; в виде исключения 3-й взвод мог запол-
нить оставшиеся в строю промежутки. Фридрих пред-
почитал атаку колонной с фронтом в полный взвод или
эскадрон, но это последнее построение могло приме-
няться в качестве промежуточного для развертывания
всего полка в трехшереножную линию (такое перест-
роение обычно производилось еще перед началом боя).
Дельбрюк так описывает тактику действий прус-
саков:
«В то время как в 1748 г. Фридрих еще довольство-
вался атаками с расстояния в 700 шагов, в 1755 г. он уже
требовал атаки с 1800 шагов, причем последний участок
должен был проходиться на полном карьере. Он требо-
вал от командиров никогда не допускать, чтобы их ата-
ковали, они всегда должны были атаковать первыми:
«Когда таким образом огромная сомкнутая стеИа с силь-
ным порывом обрушивается на неприятеля, то ничто
ей уже не может оказать сопротивление...» Сомкнутая
тактическая единица настолько поглощала отдельного
всадника, что король предпочитал, чтобы рукопашного
боя, по возможности, не было вовсе, «ибо, — говорил
он, — в этом случае решает дело рядовой», а на него по-
ложиться нельзя (эту точку зрения разделял и Зейдлиц:
по его словам, кавалерия «побеждает не саблей, а хлыс-
том». — Ю. Н.). Поэтому эскадроны не только должны
идти каждый сомкнутым строем, стремя к стремени или
даже колено к колену, но и не должно быть почти ника-
99
ких интервалов между эскадронами первой линии; ата-
ка должна продолжаться за первую линию противника,
гоня его перед собой, разгромить вторую — и лишь по-
сле этого второго успеха он считал возможным руко-
пашный бой» [20. С. 241].
Интересно, что сжатие в тесно сомкнутых рядах мог-
ло достигать такой степени, что на скаку всадников в
центральной части линии соседи нередко поднимали
на воздух вместе с конем.
Существовало несколько видов атак: полковая, ли-
нейная, эшелонированная, рассеянная, без четвертого
взвода, с разворотом, в три линии, в пешем строю. Ус-
тав требовал добиться максимального сближения с про-
тивником до начала атаки, чтобы не подставиться под
ружейно-артиллерийский огонь с большой дистанции.
Прежде чем перейти на рысь, следовало 20—30 мет-
ров пройти шагом. Две трети расстояния до противни-
ка преодолевали бодрой рысью, не применяя шпоры, а
затем переходили на короткий галоп. Примерно в 120—
200 шагах (в зависимости от обстановки), командир ко-
мандовал «В атаку!», а штаб-трубач подавал сигнал
«Fanfaro». Полк переходил в полный галоп; в 80—100
шагах командир отдавал приказ «Марш-Марш!» и под-
нимал над головой палаш. Услышав сигнал старшего
трубача, командиры эскадронов повторяли команду, ря-
довые поднимали палаши, давали лошадям шпоры и с
криком врубались в ряды противника.
Если атака проводилась на вражескую кавалерию, не
столь устойчивую в бою, как пехота, сближение начина-
ли рысью, как можно теснее сомкнув ряды и не загоняя
лошадей. Важно было рассчитать последний рывок так,
чтобы кони не выдохлись, а вся линия не потеряла рав-
нения. Опрокинутую кавалерийскую линию противни-
ка следовало гнать на расположение второй непри-
ятельской линии (если таковая имелась), стараясь не
давать возможности вражеской коннице просочиться в
интервалы собственного строя.
Одной из форм атаки была линейная, в которой все
эскадроны полка выстраивались в одну линия, наступая
на широком фронте. Однако эта атака имела серьезные
недостатки: малейшее препятствие на местности рас-
100
страивало ряды и разрывало строй. После перехода на
галоп было уже невозможно маневрировать. Если атака
развивалась успешно и первая линия противника ока-
зывалась рассеянной, на таком широком фронте было
трудно восстановить строй, прежде чем вторая вражес-
кая линия переходила в контратаку. Если же атака за-
хлебывалась, то первая линия наступающей кавалерии
откатывалась назад, расстраивая ряды второй линии.
Поэтому в целях преодоления этих недостатков Фрид-
рих с начала своего правления разработал методику так
называемой эшелонированной атаки с фронтом в один-
два эскадрона (дистанция порядка 30 метров).
При эшелонированном построении было значитель-
но легче охватить фланг противника, к тому же полк
всегда имел один-два эскадрона в резерве. Кроме того,
особенности поля боя, как правило, не давали возмож-
ности развернуть полк во весь фронт; таким образом,
эшелонированная атака стала наиболее часто применя-
емой в прусской армии.
Массированная кавалерийская атака «по-прусски»
имела несколько особенностей.
Кирасиры и драгуны рассматривались в качестве ли-
нейной кавалерии, а гусары с их легкими лошадьми и
слабой выучкой считались непригодными для линейно-
го маневрирования. Вместо этого гусар использовали
для прикрытия флангов линии. Построившись в колон-
ну по 5 или 10 эскадронов, гусары держались за фрон-
том тяжелой кавалерии. После того как раздавался сиг-
нал о переходе на галоп, гусарские эскадроны на своих
более Легких и проворных лошадях опережали кира-
сир, образовывали уступ и поэскадронно (как правило,
по 2) делали заезд во фланг неприятеля, охватывая его
и врываясь в тыл, пока на полном скаку закованные в
сталь массы кирасир врывались в ряды противника с
палашами наголо. Этот прием — своего рода кавалерий-
ский эквивалент косой атаки, — часто решал ее судьбу.
Фридрих в свойственной ему лаконичной и энергич-
ной манере так охарактеризовал это: «Каждый кавале-
рийский офицер обязан твердо зарубить себе в памяти,
что для поражения неприятеля нужно только два дела:
101
первое — атаковать его с наивысшей скоростью и си-
лой, второе — охватить его фланги!»
Следующий вариант атаки — атака в три линии. Не-
смотря на название, эта атака фактически осуществля-
лась в две линии; третья формировалась на флангах за
счет четвертой шеренги на левом фланге каждого взво-
да. В момент перехода на галоп происходило перестро-
ение, третья линия выдвигалась на фланги и осуществ-
ляла охват противника примерно тем же способом, ко-
торый описан выше.
В середине XVIII века предписывалось не атаковать
пехоту противника, твердо стоящую на месте. Атаки
производились на перестраивающегося, наступающего
или отступающего противника, чьи ряды расстроены.
Если вражеская пехота была выстроена в каре, прежде
чем наносить основной удар, требовалось атаковать с
флангов, вынуждая пехотинцев разрядить оружие во
второстепенную цель; для этого привлекались гусары.
Кроме того, гусары в рассыпном строю могли следо-
вать перед линией тяжелой кавалерии, отвлекая на се-
бя огонь, и затем отворачивали в стороны, давая про-
ход кирасирам. Кстати, многие прусские офицеры жа-
ловались, что плохо выезженные гусарские кони боя-
лись выстрелов и потому слишком часто отворачивали
в неподходящий момент. На пехоту следовало начинать
атаку с более дальней дистанции, так как в этом случае
потеря ровного фронта не имела особого значения. Го-
раздо важнее было скорее преодолеть простреливае-
мое пространство и не дать пехотинцам противника
дать больше 1—2 залпов.
Атака в колонне (эскадроны и полки строились в за-
тылок друг другу) использовалась в основном против
пехоты противника. Часто при этом кавалерию поддер-
живала собственная пехота и артиллерия: едва враг по-
казывал признаки колебания, конница прорывалась в
образовавшиеся в его построении бреши и заходила
в тыл.
Особое внимание уделялось сбору личного состава в
бою, который проводился по сигналу «аппель» — кавале-
ристы после атаки как можно быстрее строились в 3
шеренги слева от своего штандарта. При этом солдату
102
надлежало вновь встать в свою шеренгу, а конкретное
место в строю, которое он занимал до атаки, значения
не имело. В ходе описанной выше успешной атаки пол-
ку предписывалось занимать территорию, наносить
противнику максимальный урон и держать в бою как
можно больше людей. Поэтому от захвата пленных и,
тем более, трофеев рекомендовалось воздерживаться.
Преследование нельзя было проводить силами всего эс-
кадрона, а только четвертым взводом. Как правило,
преследовать отступающего противника поручалось
боснякам и гусарам. Прочие же силы кавалерии быстро
перегруппировывались и готовились к возможной но-
вой атаке, особенно если противник продолжал оказы-
вать сопротивление.
При преследовании гусары проходили через 50-ша-
говые промежутки, образованные четными эскадрона-
ми или каждым четвертым взводом. После этого нечет-
ные гусарские эскадроны рассыпали строй и преследо-
вали бегущего противника. Четные эскадроны остава-
лись в строю и двигались в 200 шагах следом. При
проходе через взводные промежутки (если количество
гусарских и линейных эскадронов совпадало) только
первые 2 взвода каждого гусарского эскадрона рассыпа-
ли строй. Остальные подразделения двигались строем
в 200 шагах от передовых кавалеристов. Если кавале-
рия противника начинала контратаку, гусары откатыва-
лись назад, за строй тяжелой конницы, откуда вели
огонь, чередуя залпы взводами. Считалось, что стрель-
ба сильнее подрывает боевой дух противника, чем звон
сабель. Тем временем тяжелая кавалерия вновь перехо-
дила в атаку, довершая разгром.
Допускалась атака с перевернутым фронтом (после
разворота). Охват производили в 3 или 4 шеренги.
При поворотах взводом или эскадроном опорный
фланг стоял на месте, а поворачивающийся пускал ло-
шадей в галоп. Кроме этого, полк мог поворачиваться
вокруг центра; при этом часть взводов разворачивалась
на месте. После завершения маневра полк останавли-
вался и выравнивал ряды.
В обязанности офицеров входил контроль за состоя-
нием лошадей, то же выполнял дежурный унтер-офицер.
103
Слева: офицер гусарского полка № 5 (1806 г.). В центре:
офицер гусарского полка № 7 (1806 г.). Справа: трубач гусар-
ского полка № 2 (1806/1807 га.)
Если на марше лошади начинали терять форму, офице-
ры эскадрона обязаны были принимать соответствую-
щие меры (под личную ответственность командира).
Действия в пешем строю в основном предусматрива-
ли огонь развернутого строя.
Как уже говорилось выше, в конном строю кираси-
рам и драгунам (кроме кирасирских фланкеров) запре-
щалось вести огневой бой. Кирасирам вообще не разре-
104
шалось спешиваться — их использовали только для кон-
ных атак. В отличие от них, драгуны могли с равным ус-
пехом сражаться как верхом, так и в пешем строю, но
вести ружейный огонь с коня они не имели права. Гуса-
ры не привлекались в качестве пехоты, но тактика их
действий (рассыпной строй) позволяла им спешивать-
ся, когда это диктовалось обстановкой. В бою в конном
строю вести огонь могли только гусары — тяжелую кава-
лерию на это не отвлекали.
Таким образом, залповый огонь вели только спешен-
ные драгуны. Их строили в 3 шеренги; виды стрельбы
включали в себя огонь взводами, отделениями и шерен-
гами (при этом первая спешенная шеренга опускалась
на колено). Залпы чередовались через второго или чет-
вертого во взводном расчете, часто практиковалась
стрельба взводами и полувзводами. Следует отметить,
что драгунские ружья со штыками были короче пехот-
ных и стреляли на меньшую дистанцию (150 метров) и
гораздо менее метко, чем огнестрельное оружие пехо-
тинцев. Укороченный гусарский карабин (для фланке-
ров) — своего рода удлиненный пистолет — отличался
еще меньшей прицельной дальностью (80 метров). В гу-
сарских полках применялся и эскадронный залп из пи-
столетов.
Хваля или критикуя фридриховскую кавалерийскую
тактику, не следует забывать, что возрождение прус-
ской конницы в 40—50-е годы XVIII века было нераз-
рывно связано с тактикой королевской армии. Обуче-
ние и действия последней находились в строгом соот-
ветствии с канонами линейной тактики, затрудняющей
маневрирование пехоты в ходе сражения. По правилам
линейной тактики действовали и противники Фридри-
ха. В этих условиях конница становилась самой подвиж-
ной частью боевого порядка армии и успешно соверша-
ла фланговые атаки. В боях с армиями, развернутыми в
линии, эти атаки (поддержанные пехотой) быстро «сво-
рачивали» и разрушали построение противника с вы-
бранного фланга и часто становились основным фак-
тором достижения победы в полевом сражении.
Гусар изначально готовили к отправлению патруль-
ной службы и ведению «малой войны»: рейдовым и
105
контррейдовым операциям. Основным для гусар был
огневой бой, хотя, например, при Росбахе в 1757 году
они сумели опрокинуть во фланговой атаке тяжелую
бригаду французских жандармов. Кроме действий в рас-
сыпном строю и эшелонированной атаке, при охвате
флангов и преследовании отступающего противника,
прусские гусары привлекались для организации засад, в
которых противника поджидало несколько хороших
стрелков и небольшой кавалерийский отряд.
Гусары выполняли функцию боевого охранения на
марше. Передвигающаяся колонна выделяла авангард и
арьергард. Гусарский авангард колонной с фронтом в
один взвод двигался примерно в километре от авангар-
да армии. В боевое охранение поочередно отправля-
лись группы по 60—100 человек во главе с офицером.
Фланговые патрули всегда находились под командова-
нием унтер-офицера и постоянно поддерживали связь с
основными силами. Разведывательные патрули, воз-
главлявшиеся офицером (20—30 человек), действовали
в отрыве от главных сил.
Однако Семилетняя война показала, что их сил для
этого явно недостаточно.
Поэтому пруссакам пришлось привлекать для фура-
жировки, походного охранения войск на марше и кон-
воирования обозов все рода конницы, в том числе и тя-
желой, и даже пехоту.
К сожалению, после смерти Фридриха Великого его
наследие оказалось полностью растраченным преемни-
ками. Прусская конница стала медленно сдавать свои
лидирующие позиции, к началу следующего столетия
оказавшись на положении «середняка» в сравнении с
другими армиями, особенно русской и французской.
Конечно, это не говорит о полной потере ее боеспо-
собности к началу революционных и наполеоновских
войн.
Конный фельдъегерский корпус выполнял такие же
функции полевой жандармерии, что и пеший. Он был
создан Фридрихом II в 1740 году под наименованием
Feldjagercorps zu Pferd (конный), но вскоре изменил на-
звание на Reitendes Feldjagercorps (верховой). Конные
отряды фельдъегерей сопровождали наемную прусскую
106
армию, в которой всегда существовала опасность массо-
вого дезертирства солдат, при совершении маршей че-
рез леса, следя за порядком в строю.
Чины корпуса делились на следующие категории:
Kolonnenjager (т. е. подразделения, выполняющие вы-
шеуказанную функцию), Kurierjager (специальные ку-
рьеры правительства и командования), Furierjager (те-
лохранители королевской семьи).
Каждый кирасирский полк подразделялся на 5 эска-
дронов по 2 роты. 12 драгунских полков насчитывали
по 5 эскадронов, а остальные два — по 10 эскадронов, де-
лившихся на 2 батальона. Все гусарские полки имели
10-эскадронный состав. Кроме того, существовал от-
дельный сводный гусарский резервный батальон и 5 эс-
кадронов. В полк товарищей входили 10 эскадронов и 1
резервный батальон.
Вышколенная подобным образом прусская кавале-
рия при жизни Фридриха Великого стала грозной бое-
вой машиной, страшной для любого противника. Инте-
ресно, что столь пристальное внимание «короля-пол-
ководца» к закалке и муштре своих солдат совершенно
не распространялось на конский состав — страстно лю-
бивший кавалерию Фридрих тем не менее считал, что
«лошадьми должны заниматься конюхи». По этой при-
чине укомплектование войск строевыми лошадьми ста-
ло ахиллесовой пятой его конницы. Кавалерийские
полки получали ремонт (годных к строевой службе мо-
лодых лошадей) из разных стран — Польши, Украины,
Валахии, Венгрии. — словом, отовсюду, кроме самой
Пруссии. Тяжелые жеребцы для кирасир поставлялись
с севера Германии, из Ганновера и Гольштейна. Хотя
Фридрих стал организовывать в Восточной Пруссии
крупные ремонтные конезаводы, доля строевых лоша-
дей отечественного происхождения была очень мала —
в 1743 году армия получила только 60 коней уставного
роста (свыше полутора метров в холке).
Эту опасную для страны ситуацию частично удалось
исправить только во время правления наследника Фри-
дриха-короля Фридриха Вильгельма II. В 1787 году по
предложению обер-шталмейстера графа Линденау ко-
роль повелел всемерно усилить выращивание лошадей
107
в Восточной и Западной Пруссии. Результат по-прусски
пунктуальных стараний не замедлил сказаться: уже че-
рез 4 года армия получила 250 рослых и выносливых
коней ганноверской породы, а в 1800 году поставки в
строевую кавалерию составили 1472 головы.
Полевые учения в прусской армии были очень огра-
ничены. После смерти Фридриха II этому элементу под-
готовки армии практически не уделяли внимания. Каж-
дую осень проводились кратковременные (две недели)
полковые маневры, которые почти не приносили вой-
скам пользы. В период с 1794 по 1806 год конница поч-
ти не имела возможности отработать практические на-
выки, в чем и заключалась одна из причин ее проявив-
шейся вскоре небоеспособности. Устав полевой службы
1790 года и принятое в 1796 году приложение к старому
гусарскому уставу представляли собой отлично напи-
санные и наполненные практическими рекомендация-
ми документы, однако их главнейшим недостатком яв-
лялась постоянная оглядка на Семилетнюю войну. Уста-
вы не учитывали всех нововведений, появившихся за
прошедшие годы, в том числе сопровождения обозов,
перехвата обозов противника, атак на вражеские шта-
бы, особенности ведения войны в зимнее время и др.
Подготовка рекрутов шла по сокращенной програм-
ме, а большие маневры с участием крупных масс войск
проводились только раз в два года. Даже лошади были
плохо выезжены и не приспособлены к условиям вой-
ны. Более половины прусских кавалеристов видело сво-
их лошадей только 2 месяца в году.
Однако, несмотря на все это, прусская кавалерия в
1806 году оказалась лучше французской — сказалось
стремление Наполеона максимально увеличить числен-
ность своей конницы, не обращая внимания на качест-
венное повышение ее подготовки. Вчерашние пехотин-
цы, посаженные во французской армии на лошадей,
плохо держали строй, еще хуже маневрировали, да и в
седле-то держались с трудом. Конский состав наполео-
новской конницы и тогда, и позже был просто плачев-
ным — французские лошади хотя и отличались большей
выносливостью, но были плохо выезжены и имели низ-
кие строевые качества.
108
Учитывая из рук вон слабую подготовку французской
кавалерии, Наполеону и его командующему конницей
маршалу Мюрату пришлось пойти на введение в уставы
атаки на медленных аллюрах. Главная ставка в этом слу-
чае делалась не на высокую скорость сближения с вра-
гом, а на количественную массированность атаки.
Французская конница строилась в две или три шеренги
на дистанции 200 шагов, но чаще — не более 50—80 ша-
гов между линиями. Нередким было и построение в глу-
бокие колонны, образуемые развернутыми полками
или бригадами. Их ставили друг за другом па малых дис-
танциях, и в атаке они представляли собой плотно сби-
тую и малоподвижную массу. Это повлекло за собой дви-
жение в атаку преимущественно на рыси, так как толь-
ко на этом аллюре значительные скопления кавалерии,
к тому же недостаточно владеющие искусством верхо-
вой езды, могли соблюдать порядок и держать строй.
Крупные массы конницы (а к 1806 году во француз-
ской армии числилось 14 полков кирасир и карабине-
ров, 30 драгунских, 24 конноегерских и 10 гусарских),
рысью передвигавшиеся по полю боя, неизбежно долж-
ны были попасть под огонь неприятельской пехоты и
артиллерии и находиться в зоне обстрела гораздо доль-
ше, чем, например, высокоскоростная прусская кавале-
рия. Чтобы уменьшить неизбежные в этом случае тяже-
лые потери, французам пришлось ввести на вооруже-
ние кирасир и карабинеров долгое время не использо-
вавшиеся металлические кирасы и каски (кстати, в двух
кирасирских полках кирасы смогли ввести только в
1807 году — из взятых в Пруссии трофеев). Драгуны то-
же получили каски. Тем не менее ставка Бонапарта на
применение в бою крупных масс слабо обученных лю-
дей и лошадей оказалась верной — его кавалерия легко
прорывала стройные боевые порядки конницы Авст-
рии, Пруссии и России.
Пруссаки же, напротив, значительно большее вни-
мание обращали на индивидуальную и групповую подго-
товку своих кавалеристов. Еще в кампанию 1794 года, в
сражениях под Эдесгеймом и Кайзерслаутерном, прус-
ская конница под командованием Блюхера разбила
французскую пехоту, причем во втором случае всего 80
109
прусских гусаров сумели прорвать и рассеять батальон-
ное каре пехоты из 600 солдат.
Итак, прусско-саксонская кавалерия превосходила
по качеству своего противника. Перед Иеной и Ауэрш-
тедтом Наполеон специально предупреждал своих сол-
дат об исключительной угрозе, которую представляла
собой прусская конница (хотя пехоту противника он
ни во что не ставил). В случае появления на поле боя
вражеской кавалерии, солдатам предписывалось немед-
ленно строиться в каре и полагаться только на свои
штыки. Главная проблема заключалась в том, что прус-
ский двор и командование королевской армии оказа-
лись неспособными подготовить войска и страну к
предстоящей и неизбежной войне с Францией. И в пер-
вую очередь это касалось тактики.
Особенно серьезные проблемы ожидали прусскую
армию на маршах. Так, в непосредственной близости от
противника кавалерии следовало двигаться с фронтом
в полный взвод. В прочих случаях полагалось двигаться
колонной с фронтом в четверть взвода (т. е. по четы-
ре — два человека). Марш следовало проводить шагом,
чтобы не утомлять лошадей. Это требование было вы-
звано тем, что в прусской кавалерии строевые лошади
всегда были перегружены. Например, драгунская ло-
шадь несла на себе более 120 кг, т. е. столько же, сколь-
ко и вьючная, но при этом ей приходилось двигаться го-
раздо быстрее. Кавалерист не должен был иметь при
себе ничего лишнего, сдав все в обоз. Пятиэскадрон-
ный кирасирский полк имел 25 лошадей для перевозки
палаток и еще 62 вьючные лошади, 6 запряженных чет-
веркой лошадей фур, одну штабную и одну медицин-
скую повозку. Кроме того, собственные повозки имели
командир полка и маркитант. Десятиэскадронный гу-
сарский полк располагал меньшим обозом: 22 вьючные
лошади (гусарам палатки не полагались), 12 фур, штаб-
ную, командирскую, медицинскую и маркитантскую по-
возки.
Однако на практике полковой обоз всегда был боль-
шим, чем это полагалось по уставу. Младшие офицеры
имели право держать в обозе три личные лошади — две
сменные верховые и одну вьючную. Как правило, на од-
110
ной из лошадей ехал личный конюх, на второй перево-
зилась поклажа, а третья держалась свежей. Иногда
офицеры даже заводили себе собственные повозки —
на такое отступление от правил обычно смотрели
сквозь пальцы. С другой стороны, у некоторых гусар-
ских полков обоза вообще не было, поэтому их офице-
рам приходилось умерять свои аппетиты. Во время мо-
билизации 1805 года контроль над обозной частью был
усилен, но до начала войны навести порядок так и не
удалось.
sjs sjs
Прусская артиллерия тоже практически не измени-
лась со времен «короля-полководца». Пожалуй, единст-
венным крупным шагом вперед стала модернизация
орудийных лафетов и передков в соответствии с гос-
подствовавшей с конца XVIII века в Европе системой
знаменитого французского артиллериста де Грибова-
ля. Лафеты стали стандартными почти для всех образ-
цов и калибров пушек и гаубиц и позволяли добиться
возможности взаимной замены элементов конструк-
ции. При этом в ряде стран имелись и свои особеннос-
ти: например, в прусской, русской и австрийской ар-
тиллерии были введены предложенные Грибовалем А-
образные рамы для передка орудия, но на передке имел-
ся и небольшой ящик с запасом выстрелов первой
очереди — у австрийцев только в тяжелой артиллерии,
а у русских и пруссаков, наоборот, в легкой и средней.
Пруссия, никогда до середины XIX века не распола-
гавшая большими финансовыми и материальными ре-
сурсами, так и не смогла полностью перевооружить
свою артиллерию к началу наполеоновских войн новей-
шими орудиями Грибоваля всех калибров, поэтому
пруссаки приняли на вооружение только легкие 6- и
12-фунтовые пушки (лишь к 1813 году стали появляться
3-фунтовки). Шестифунтовки разного типа применя-
лись в конной и пешей артиллерии, 12-фунтовки — толь-
ко в пешей. Гаубицы были двух калибров — 7 (двух раз-
новидностей — для конной и пешей артиллерии) и 10
(для пешей) фунтов.
Ill
Шестифунтовое орудие конной артиллерии имело
ствол длиной 157 см и массой 400 кг. Общая масса ору-
дия с лафетом достигал 772 кг. Для «пешей» 6-фунтовки
эти показатели составляли соответственно 179 см, 661
и 1188 кг. Ствол 12-фунтовой пушки был длиной 198 см.
Масса ствола составляла 810 кг, общая масса орудия —
1536 кг (оно было гораздо легче и мобильнее, чем ана-
логичная французская пушка, весившая более 2 тонн).
Семифунтовая гаубица конной артиллерии (со ство-
лом длиной 90 см и массой 227 кг) весила всего 740 кг.
Семидюймовая пешей артиллерии имела ствол чуть
большей длины и массой 275 кг. Общая масса артсисте-
мы достигала 915 кг. Наконец, 10-фунтовая гаубица со
стволом длиной 104 см и массой 581 кг имела «боевую
массу» 1363 кг.
Трехфунтовая пушка стреляла ядрами на максималь-
ную дистанцию порядка 900 м. Наиболее эффективный
огонь можно было вести лишь на 400^150 м, а карте-
чью — на 300. Для 6-фунтового орудия эти же показате-
ли составляли соответственно 1500, 500—600 и 400, для
12-фунтового — 2000, 900 и 550 м. Максимальная даль-
ность стрельбы 7- и 10-фунтовых гаубиц достигала 1600
и 1950 м, дистанция эффективного огня ядрами — по
700, картечью — по 550 м. Пруссаки красили лафеты
своих орудий в синий цвет, а металлические детали — в
Прусская 7-фунтовая гаубица на лафете с зарядным
ящиком, очень похожем на лафет 6-фунтовой пушки
112
черный. Медные и бронзовые стволы начищали до бле-
ска, железные окрашивали черной краской.
Артиллерия была обильно оснащена снарядами. Для
6-фунтовых пушек конной и пешей артиллерии полага-
лось по 175 и 258 выстрелов на ствол соответственно (в
том числе 40 и 70 картечных). 12-фунтовки имели 116
выстрелов (в том числе 34 картечных); 7-фунтовые гау-
бицы конной артиллерии получали боезапас в 90 выст-
релов (22 картечных, 63 бомбы и 5 зажигательных). Для
7-фунтовок пешей артиллерии эти показатели составля-
ли 26 картечных выстрелов, 74 бомбы и 5 зажигатель-
ных снарядов — всего 105 штук. Состоявшие в гаубич-
ных батареях (появились только в 1812—1813 годах)
7-фунтовые гаубицы располагали 77 выстрелами: 19 кар-
течными, 54 бомбами и 4 зажигательными (два из имев-
шихся в боекомплектах гаубиц всех калибров зажига-
тельных снарядов были так называемого «звездного»
типа, впрочем, все «зажигалки» применялись крайне
редко). Наконец, 10-фунтовые гаубицы имели на перед-
ках и в зарядных ящиках по 12 картечных патронов, 40
бомб и 4 зажигалки. Все эти цифры превосходили ана-
логичные показатели, принятые для французской ар-
тиллерии. Правда, следует отметить, что до января 1813
года у прусских канониров не было боеприпасов на ору-
дийных передках, что несколько снижало общее коли-
чество находящихся непосредственно при орудии бое-
готовых выстрелов.
К зарядным ящикам, 6-фунтовым пушкам и 7-фунто-
вым гаубицам полагались упряжки из шести лошадей;
12-фунтовки перевозились восьмерками лошадей, а
вспомогательные повозки — четверками.
Еще в ходе Семилетней войны Фридрих создал кон-
цепцию конной артиллерии в противоположность ору-
диям, буксируемым конными запряжками с передвигаю-
щимися пешим порядком номерами расчетов. До этого
времени конная артиллерия была известна только в ар-
мии Российской империи, где ее создал еще Петр Вели-
кий, однако русский опыт остался незамеченным для
Запада. Фридрих совершенно правильно заключил, что
кавалерии (действия которой у пруссаков, как мы зна-
ем, отличались агрессивностью и инициативой) необ-
113
ходима «своя» артиллерия, для которой способ медлен-
ной буксировки просто неприемлем. Поэтому на ран-
них стадиях Семилетней войны он начал эксперимен-
тировать с легкими орудиями, применяя облегченный
заряд. Это потребовало создания нового типа порохо-
вого состава с повышенной воспламеняемостью, но
позволило резко повысить мобильность новых арт-
систем.
Вскоре по инициативе короля прусская армия обза-
велась облегченным 6-фунтовым орудием, которое по-
лучило прозвище «галопирующего» (Galopierende
Geschuetz). В пользу большей мобильности пришлось
пожертвовать массой и мощностью заряда, а значит, и
дальностью стрельбы, однако игра стоила свеч. Кроме
принятия на вооружение этой системы с легкими лафе-
том и стволом, позволяющими с большой скоростью
транспортировать пушку шестеркой лошадей, все кано-
ниры и орудийная прислуга передвигались верхом и
имели оружие и снаряжение кавалерийского образца.
Батареи таких пушек придавались кавалерийским пол-
кам, что впоследствии привело к появлению конной ар-
тиллерии (этому примеру затем последовала вся Ев-
ропа).
Кроме того, со временем пруссаки гораздо шире, чем
все остальные страны Европы, стали применять 7- и
10-фунтовые гаубицы. Учитывая их дальнобойность и
навесную траекторию огня, Фридрих начал массиро-
ванно использовать гаубичную артиллерию для обстре-
ла позиций противника, расположенных за строениями
и возвышенностями.
На марше упряжки из шести лошадей предназнача-
лись для транспортировки зарядных ящиков, 6-фунто-
вых пушек и 7-фунтовых гаубиц. 10- и 12-фунтовки име-
ли упряжку из восьми лошадей, а вспомогательные по-
возки (кузницы, фуры с имуществом и т. д.) — из че-
тырех.
В период правления Фридриха II в Пруссии (по при-
меру Британии, Франции и Швеции) были организова-
ны первые фабрики, производящие важнейший хими-
ческий компонент пороха — селитру. До этого ее прихо-
дилось импортировать из тропиков, в частности из Ин-
114
дии, которую тогда контролировали Англия и Франция,
а после Семилетней войны — только Англия.
Однако все эти позитивные моменты полностью сво-
дились на нет абсолютно устаревшим применением ар-
тиллерии — по нормативам середины XVIII века. Ар-
тиллерия в духе линейной тактики не соединялась в со-
став артбригад или полков, а распределялась между пе-
хотными частями, каждый батальон имел по одной
6-фунтовой пушке. Попытки реорганизации артилле-
рии под влиянием операций Наполеона были предпри-
няты слишком поздно — лишь в 1805 году. Между тем во
время кампании 1806 года, кроме батальонных орудий,
уже существовало четыре полка пешей и один полк кон-
ной артиллерии, из десяти рот каждый. В ротах пешей
артиллерии насчитывалось по 243 человека личного со-
става, по шести 12-фунтовых и по две 10-фунтовых гау-
бицы. Конноартиллерийские роты включали 215 чело-
век. В них числилось по шесть 6-фунтовых и по две
7-фунтовых гаубицы.
Это же правило (распределение пушек по пехотным
полкам и батальонам) было закреплено следующим Ус-
тавом, принятым уже после смерти Фридриха — в 1792
году, что впоследствии дорого обошлось пруссакам: в
1806-м под Заальфельдом, Иеной и Ауэрштедтом сосре-
доточенные массы французской артиллерии буквально
смели с лица земли распыленные по фронту прусские
пушки.
sjs sjs sjs
В 1806 году пруссаки обязались стать главной удар-
ной силой коалиции. Пожалуй, впервые (ограничен-
ные операции 1792 года в счет не идут) они решились
вступить в открытый бой с революционной, а затем и
наполеоновской Францией. При этом объявление вой-
ны произошло в крайне неподходящий момент: с од-
ной стороны, Австрия уже давно капитулировала и о
возобновлении ею войны не могло быть и речи, с дру-
гой — российские войска еще не завершили развертыва-
ния и находились пока в пределах своей империи. Прус-
сакам предстояло сражаться в одиночку.
115
Несмотря на похвальбу фельдмаршалов и генералов,
Пруссия была далеко не той монолитной, быстро разви-
вающейся и мощной державой, что при жизни Фридри-
ха Великого: после его кончины в 1787 году страна слов-
но впала в летаргию.
Прусская армия уже давно великолепно смотрелась
только на парадах. Ее полки, как и прежде, более чем на-
половину состояли из завербованных иностранцев, ко-
торые отнюдь не горели желанием положить жизнь «за
короля и Отечество». И солдаты, и офицеры, и высшее
командование почти не имели боевого опыта, прусский
генералитет (за редким исключением) преклонялся пе-
ред безнадежно устаревшей фридриховской системой.
Плохо было налажено даже снабжение (для «короля-
полководца» вещь немыслимая!), войска по-прежнему
обеспечивались через систему магазинов, что было не-
приемлемо для начала XIX века с его крупными армия-
ми и высокоманевренной войной. Движение войск тор-
мозилось обозами офицеров, которые везли с собой
жен и предметы домашнего обихода. Вооружение ко-
ролевской армии, по всеобщему признанию, было «худ-
шим в Европе».
Армия придерживалась старой линейной тактики,
словно и не было громких побед Наполеона на протя-
жении последних 20 лет, в ней, как и раньше, процвета-
ли бессмысленная муштра и педантизм. Корпусная орга-
низация в прусской армии была введена за несколько
дней (!) до начала войны. В целом же состояние войск
находилось даже не на фридриховском, а еще дофрид-
риховском уровне конца XVII — начала XVIII века. В ар-
мии пышным цветом расцвели именно те непригляд-
ные стороны военного уклада, тактики, обучения
войск, снабжения и стиля командования, с которыми
всю жизнь боролся «старый Фриц».
Тарле справедливо написал об этом так:
«Прусская армия точно отражала в себе, как в зерка-
ле, всю крепостническую структуру государства. Сол-
дат — крепостной мужик, перешедший из-под розог по-
мещика под фухтеля и шпицрутены офицера, осыпае-
мый пощечинами и пинками со стороны всякого, кто
выше его, начиная с фельдфебеля, обязанный рабски
116
повиноваться начальству; он знает твердо, что и речи
быть не может об улучшении его участи, как бы храбро
и исправно он не сражался. Офицер только потому
офицер, что он — дворянин, и были офицеры, которые
хвалились жестокостью своего обхождения с солдата-
ми, видя в этом истинную дисциплину. Генералами лю-
ди становились либо уже под старость, либо по протек-
ции и знатности своего происхождения.
Еще в середине XVIII века, когда эти старорежим-
ные порядки существовали во всех армиях, а не только
в прусской, Фридрих II мог побеждать в Семилетнюю
войну и французов, и русских, и австрийцев, хотя сам
терпел время от времени страшные поражения. Фрид-
рих II понимал, что только неслыханной жестокостью
он может заставлять угнетенных и озлобленных солдат
идти в бой. «Самое для меня загадочное, — сказал он од-
нажды одному приближенному генералу, — это наша с
вами безопасность посреди нашего лагеря». Со времени
войн Фридриха II прошло 40 лет, а в Пруссии осталось
все по-прежнему, с одним только изменением: самого
Фридриха уже не было, а вместо него командовали без-
дарный герцог Брауншвейгский и другие убогие в умст-
венном отношении титулованные генералы» [21.
С. 316].
Уровень подготовки офицеров и солдат оказался ни-
же допустимого. Преклонный возраст большинства ге-
нералов и старших офицеров не позволял им соответст-
вовать предъявляемым требованиям.
Генералы, возглавлявшие прусскую армию, совер-
шенно недооценивали французов, не понимали вели-
ких преобразований, которые совершила с их против-
ником революция, а за ней и Бонапарт. Пруссаки пере-
оценивали свои силы, высокомерно и пренебрежитель-
но относились к наполеоновской армии. Многие из них
придерживались мнения одного из составителей плана
наступления, что «подобно бурному потоку, наша ар-
мия низвергает все плотины, противопоставляемые ей
с фронта, и как туман рассеются все фланговые манев-
ры врагов». Генералитет Фридриха Вильгельма был
убежден, что пруссаки и в одиночку, без помощи рус-
ских, сумеют одержать над Наполеоном решительную
117
победу. Первоначальный план кампании, в соответст-
вии с которым прусской армии надлежало вести актив-
ные оборонительные действия на линии Эльба — Одер
(т. е. в непосредственной близости от Берлина), а за-
тем, отступив к Висле, соединиться с русскими войска-
ми (последние-то уже не понаслышке знали, чего стоит
Наполеон и его солдаты) и общими силами перейти в
контрнаступление, вскоре был решительно отвергнут
пруссаками.
Наиболее сурово состояние прусской армии конца
XVIII — начала XIX века охарактеризовали сами немцы.
В своей изданной в 1908 году статье «Полководец» зна-
менитый фельдмаршал граф фон Шлиффен, разделяв-
ший взгляды Клаузевица па войну как на продолжение
политики иными средствами, писал о том, что верхов-
ное управление должно располагать совокупностью
всех средств государства. «Однако войска, хотя бы и са-
мого лучшего, недостаточно, чтобы вести войну. Война
является лишь средством политики. Чтобы это средст-
во оказалось действенным, нужна подготовительная ра-
бота государственного человека».
Этим требованиям, считал граф, может отвечать
только полководец-монарх, который и располагает со-
вокупностью всех средств государства (например, Алек-
сандр Македонский, Фридрих Великий или Наполеон).
Но когда на троне наследственной монархии оказыва-
ются люди, не считающие себя способными или при-
званными встать во главе армии, они вынуждены на-
значать на этот пост одного из генералов. Ни Фридрих
Вильгельм II, ни Фридрих Вильгельм III не чувствовали
себя хотя бы немного полководцами; они возлагали ко-
мандование на герцога Брауншвейгского. А так как на-
следники фридриховской славы считали для себя неиз-
бежной необходимостью выступать в поход вместе со
своими армиями, то создавались сразу две ставки — ко-
ролевская и герцогская, которые часто съезжались, что-
бы держать военный совет. «Окончательное решение,
разумеется, оставалось за королем. Герцогу предостав-
лялось выполнять все, чего он не желал и не одобрял.
На это-то грустное полководчество и обрушился На-
полеон».
118
Справедливости ради нужно добавить, что прусская
армия не особенно отличалась в этом смысле от прочих
феодальных воинств того времени. Например, вступив-
шая в борьбу с Наполеоном двумя годами позже регу-
лярная испанская армия при численности в 50—60 ты-
сяч солдат (в том числе 1600 кавалеристов, не имевших
лошадей) насчитывала в своем составе 1 генералиссиму-
са, 5 генерал-капитанов, 87 генерал-лейтенантов, 127
«полевых маршалов» (генерал-майоров), 252 бригадных
генерала и 2000 полковников!
В сентябре 1806 года Наполеон Бонапарт с «Вели-
кой армией» (порядка 200 тысяч человек) все еще нахо-
дился в Южной Германии. Узнав о приготовлениях
противника и готовясь к вторжению в Саксонию, а за-
тем в Пруссию, он заранее сосредоточил свои войска (6
корпусов) далеко на востоке — в Северо-Восточной Ба-
варии, близ новой австрийской границы, благоразум-
но не нарушая тем не менее нейтралитета Австрии. По-
сле получения приказа о наступлении армия тремя ко-
лоннами стала переходить границу Саксонии.
Наполеон шел в поход отнюдь не с легким сердцем,
помня о триумфальных победах короля Фридриха. Ко-
нечно, самого «старого Фрица» давно уже не было, но
когда-то непревзойденные боевые качества прусской
армии внушали императору некоторую тревогу. Бонапа-
рат любил повторять, что Пруссия «вылупилась из пу-
шечного ядра», а следовательно, знал, что пруссаки мо-
гут стать серьезными противниками.
Пруссаки решили действовать собственными сила-
ми; хотя часть генералов считала необходимым отступ-
ление на соединение с выдвигающимися в Польшу рус-
скими войсками, Фридрих Вильгельм решил, что спра-
вится с французами сам. Несмотря на это, к началу во-
енных действий разработанного плана кампании
пруссаки не имели. Первый вариант предусматривал
нанесение по французам упреждающего удара, однако
решить, где и когда его нанести его, члены созванного
королем военного совета не могли. Между тем время
Русско-прусско-французская война 1806-1807 гг.
120
шло, а составление окончательного варианта плана все
откладывалось.
Наконец, за несколько дней до начала кампании, 25
сентября, Фридрих Вильгельм утвердил план, в кото-
ром указывались дислокация и маневры прусских войск
и предусматривалось нанесение удара по французам с
тем, чтобы застать их врасплох. Однако и после этого
заседания совета все продолжались. 5 октября, всего за
3 дня до вторжения Наполеона, на совете рассматри-
вался новый, уже третий вариант плана! У наиболее
способных прусских генералов стали сдавать нервы: на
вопрос короля, как он оценивает новый план, началь-
ник штаба главнокомандующего генерал-майор Шарн-
хорст, еле сдерживая гнев, ответил: «Я думаю, Ваше ве-
личество, что на войне выгоднее решаться на что-либо,
хотя и дурное, чем искать лучшего и ни на что не ре-
шаться».
И все же заседание закончилось безрезультатно —
план так и не был принят. Большинство генералов ре-
шило, что поскольку нет точных данных о расположе-
нии противника и о замысле Наполеона, необходимо
провести рекогносцировку. В ночь на 7 октября был со-
ставлен еще один план, по которому пруссаки и саксон-
цы должны были занять новые позиции и не наступать,
а ожидать продвигающегося противника. Таким обра-
зом, прусское командование еще до начала войны отка-
залось от активных действий и полностью передало
инициативу в руки Наполеона.
Союзная армия, выдвинувшаяся к тому времени на
юго-запад Саксонии, в район Иены (почти на границу
занятого французами Рейнского союза), и в нереши-
тельности остановившаяся там, представляла легкую
добычу для Бонапарта. Против армии Наполеона (195
тысяч) пруссаки выставили 175—180 тысяч человек.
Главная прусская армия, к которой вскоре присоедини-
лась саксонская (это курфюршество тоже выступило на
стороне коалиции), насчитывала около 130 тысяч чело-
век. Возглавил ее уже известный нам герцог Карл Виль-
гельм Фердинанд Брауншвейгский.
«Чтобы понять ту неслыханно быструю, молниенос-
ную непоправимую катастрофу, которая последовала в
121
ближайшие дни, мало, конечно, указать на этот незна-
чительный численный перевес великой армии над прус-
ской, мало даже вспомнить о совсем исключительных
военных дарованиях французского полководца и о бле-
стящем подборе маршалов и генералов, которыми он
себя окружил. Тут столкнулись два социально-экономи-
ческих уклада, два государственных строя, две обуслов-
ленные разницей социальных систем военные тактики
и две военные организации. Типично крепостничес-
кий, феодально-абсолютистский строй, отсталый в про-
мышленном отношении, владеющий совсем примитив-
ной техникой, столкнулся с государством, которое пе-
режило глубокую буржуазную революцию, уничтожило
у себя феодализм и крепостнические порядки» [21.
С. 318].
Наполеон, в отличие от противника, времени даром
не терял. Быстрота сосредоточения его сил и стреми-
тельность их марша просто поразительны. Еще в февра-
ле перебросив свои основные силы из района Майнца
(с некоторых пор входившего в состав Французской им-
перии) на помощь группировке в Западной Германии,
Наполеон 8 октября тремя колоннами (из Франкфур-
та-на-Майне, Вюрцбурга и Бамберга) двинулся на севе-
ро-восток. Армия шла через Франконский лес к Эльбе,
в тыл прусской армии, чтобы отрезать ее от коммуни-
каций.
В действующей «Великой армии» в тот момент, как я
уже говорил, насчитывалось не более 195 тысяч чело-
век (чуть больше половины всех наличных сил Бона-
парта), так как до 70 тысяч солдат он был вынужден ос-
тавить в своих итальянских владениях и примерно
столько же — в Голландии, Франции и других землях
империи. Причем и имеющиеся 195 тысяч должны бы-
ли еще пополняться новобранцами, которых пока фор-
сированно готовили в тыловых лагерях.
Впереди марширующей центральной колонны шла
кавалерийская завеса Мюрата, за ней — Наполеон с глав-
ными силами. В ширину фронт наступления составлял
около 50 километров, в сутки французские войска про-
ходили 25 километров. Наконец, сосредоточившись у
Иены, «Великая армия» образовала нечто вроде гигант-
122
ского каре и приготовилась нанести удар в любом на-
правлении. Тогда же начались первые бои. 9 октября
(на другой день после вторжения в Саксонию) кавале-
рийские отряды Мюрата и Бернадота по приказу Напо-
леона атаковали у городка Шлейце рекогносцировоч-
ный отряд пруссаков. В ходе короткого боя противник
потерял 300 человек убитыми, 400 ранеными и в беспо-
рядке отступил.
На следующий день дивизия из корпуса Жана Ланна
(находившегося на левом фланге французского «страте-
гического каре») во главе с самим маршалом встретила
у Заальфельда 7-тысячный корпус принца Людвига Го-
генцоллерна (одного из вдохновителей «партии вой-
ны» в Пруссии) и немедленно атаковал его. На этот раз
пруссаки очень упорно сопротивлялись. Однако с их
стороны не было и никакого намека на маневрирова-
ние: заняв позиции на склоне горы, они стойко отража-
ли атаки, отстаивали каждый метр, несли большие поте-
ри, но... не двигались. Исход боя был решен заранее —
фланговые маневры французов полностью расстроили
боевые порядки противника и тот стал отступать.
Прусская пехота была разбита и отброшена к Зааль-
фельду, но принц Людвиг во главе 12 эскадронов кава-
лерии попытался остановить наступление французов.
Его контратака не удалась, оставшийся со своими вой-
сками принц отказался капитулировать и был заколот
штыком. Пруссаки потеряли 400 человек убитыми и ра-
неными, 1000 пленными и 20 пушек. Вскоре беглецы
из-под Заальфельда присоединились к главным силам
прусской армии.
Эти две неудачи охладили боевой пыл пруссаков. По-
няв наконец, с каким страшным врагом им пришлось
встретиться, и офицеры, и солдаты понемногу стали
терять волю к победе. В прусский лагерь вкрался страх.
Когда в Берлин пришли одно за другим известия о боях
при Шлейце и Заальфельде и о смерти принца, там то-
же все были потрясены. «Даже странно было, что два
первых, хотя бы и неудачных, но сравнительно незна-
чительных боя могли до такой степени изменить обще-
ственную атмосферу. Не только утихло непомерное са-
мохвальство, но как-то слишком уже быстро сменилось
123
растерянностью и страхом. Только королева Луиза не
падала духом и восторгалась вместе с окружающими ге-
ройской смертью принца Людвига и убеждала в том,
что ожидаемое генеральное сражение сразу все испра-
вит» [21. С. 318].
Наполеон рассчитывал, что главные силы пруссаков
сосредоточиваются в районе Веймара, чтобы продол-
жить начатый ранее отход к Берлину, и что генераль-
ное сражение произойдет у этого города примерно 15
октября. 12 октября Наполеон начал свой знаменитый
Йенский обходной маневр. Впервые узнав после Шлей-
це и Заальфельда о точном местонахождении против-
ника, французы перешли в наступление и обошли ле-
вый фланг пруссаков, застигнув их врасплох.
Теперь Наполеон находился ближе к Берлину, чем
они. Зная, что главные силы прусско-саксонских войск
расположены левее его армии, он приказал маршалам
Луи Никола Даву и Жана Батиста Бернадота двинуться
к западу от Наумбурга, чтобы перерезать последние ли-
нии коммуникаций. Остальные его войска двинулись к
Йене. Корпус Даву точно выполнил приказ. Бернадот
же повел себя странно: вместо того чтобы отправиться
к западу, он выступил на юго-запад, с каждым шагом уда-
ляясь от места предстоящего сражения. Сам же Наполе-
он вместе с Неем, Сультом и Мюратом пошел на Йену.
К вечеру 13 октября император въехал в город и, под-
нявшись на высоты окрестных гор, увидел крупные си-
лы противника, отступающие по дороге в Веймар. Как
и предполагал вначале Наполеон, пруссаки, видимо,
всеми силами отступали к этому городу; скоро они ока-
жутся там, где с одной стороны им будут угрожать Даву
и Бернадот, а с другой подойдет и он сам. Шансы прус-
саков на победу в таких условиях были равны нулю.
Между тем встревоженные пруссаки, установив вы-
ступление врага, изменили свои планы. Герцог Бра-
уншвейгский во главе 53-тысячной армии (230 орудий)
двинулся на северо-восток, к находившемуся в 25 кило-
метрах от Йены Ауэрштедту' и далее к Наумбургу, чтобы
предотвратить глубокий обход противника. Еще 38 ты-
сяч человек со 120 орудиями под командованием князя
Фридриха Людвига Гогенлоэ были развернуты на 25-ки-
124
лометровом фронте между Веймаром и Йеной с задачей
прикрыть тылы герцога Брауншвейгского и медленно
отступали вслед за остальными силами (что полностью
соответствовало расчетам Наполеона). Западнее, у Вей-
мара, остался корпус генерала Э. Рюхеля (15 тысяч че-
ловек).
С этого момента началась череда взаимных ошибок,
главным образом из-за плохо организованной с обеих
сторон кавалерийской разведки. Пруссаки не смогли
достоверно определить позиции и направление выдви-
жения французских корпусов (Гогенлоэ считал, что пе-
ред ним стоят только небольшие силы французов, в луч-
шем случае корпус, и особых приготовлений к битве не
провел), но и те, в свою очередь, действовали вслепую.
Разделение прусской армии осталось незамеченным
Наполеоном — он был уверен, что перед ним находятся
главные силы врага, тщательно готовился к предстоя-
щему бою и в течение ночи занял самые выгодные пози-
ции. Приняв корпус Гогенлоэ за основные силы врага,
Наполеон повернул почти всю свою армию на Йену и
Апольду; на Ауэрштедт пошел только Даву (27 тысяч че-
ловек).
Князь Гогенлоэ знал, что французы уже заняли Йену
и что они идут за ним буквально по пятам, но и понятия
не имел, что сам император с несколькими корпусами
тоже находится здесь. В ночь с 13 на 14 октября Гоген-
лоэ прервал отступление, остановился на дороге и нео-
жиданно для Наполеона решил принять бой. Это расст-
раивало все планы императора: если армия Гогенлоэ
все же выдержит удар французов или хотя бы серьезно
задержит их продвижение к Наумбургу и Веймару, час-
ти Даву и Бернадота (которые, напомню, не сумели со-
единиться, о чем Наполеон, естественно, не знал) могут
не устоять перед напором герцога Брауншвейгского и
будут разбиты. Это сразу ставило французскую армию в
опасную ситуацию. Поэтому Наполеон решил действо-
вать немедленно, пока ситуация не вышла из-под кон-
троля. Вскоре после рассвета Наполеон ударил всей
массой своих сосредоточенных в Йене войск (90 тысяч
человек и 70 орудий) по заслонам Гогенлоэ.
125
Сражение под Иеной и Ауэрштедтом 14 октября 1806 г.
Перед сражением император объехал ряды своей ар-
мии. Он говорил солдатам, что предстоящее сражение
отдает всю Пруссию в их руки, что надеется на их обыч-
ную храбрость, и объяснял им (как он это делал всегда)
в самых общих чертах главное содержание своих пла-
нов на следующий день.
Согласно императорской диспозиции, разосланной
в ночь перед сражением, корпус маршала Сульта атако-
вал правый фланг прусско-саксонских войск в общем
направлении на Редиген. На Сульта также была возло-
жена задача поддерживать связь с действующими от-
дельно корпусами Даву и Бернадота. Корпус Ланна и
часть корпуса Нея наносили удар с фронта, корпус Оже-
ро — по левому флангу противника. Императорская
гвардия (9000 человек) и тяжелая резервная конница
Мюрата располагались за корпусом Ланна, им предпи-
сывалось действовать по обстановке. Французы пост-
роились колоннами в две линии на дистанции 200 с
лишним метров, гвардия — в пять линий. Пруссаки так-
126
же построились в две линии, но развернутые, изгото-
вившись атаковать фридриховским косым боевым по-
рядком.
Следует отметить, что Наполеон в очередной раз
проявил опасение по поводу отличных боевых качеств
прусской тяжелой кавалерии. Обращаясь перед битвой
к пехоте, он призвал солдат при появлении кирасир
противника не поддаваться панике, немедленно свора-
чиваться в каре и встречать врага штыком. Однако даль-
нейшие события показали, что опасения эти оказались
напрасны.
В 6 утра корпус Ланна пошел в атаку. В это же время
в густом предрассветном тумане прусский отряд генера-
ла Тауенцина тоже начал продвижение вперед с целью
определить силы и направление удара противника. На-
чался встречный бой. Отряд Тауенцина, теснимый пре-
восходящими силами французов, упорно сопротивля-
ясь, начал отходить. Поскольку густой туман не позво-
лял разглядеть поле боя, Ланн продвигался медленно,
опасаясь подставить свой корпус под удар главных сил
пруссаков.
Когда туман стал понемногу рассеиваться, Гогенлоэ
с изумлением и ужасом понял, что его сравнительно не-
большим силам противостоит почти вся французская
армия. Корпуса Бонапарта охватили пруссаков огром-
ной подковой, развивая наступление со всех сторон — с
высот Ландграфенберга, с флангов и в центре. Князь
начал немедленно предпринимать контрмеры.
В 9 утра Тауенцин получил приказ Гогенлоэ отсту-
пить к городку Кляйн-Ромштедт, за деревушку Фирцен-
гелинген. В это же время дивизия Граверта получила
приказ занять позиции между Гросс-Ромштедтом и Ке-
чау, а отряд Гольцендорфа — атаковать французов, пре-
следующих отряд Тауенцина, во фланг и тыл. К генера-
лу Рюхелю, чей корпус находился северо-восточнее, у
Веймара, Гогенлоэ послал адьютанта с просьбой «при-
слать, что возможно, из наличных прусских войск». Сам
князь возглавил конницу, бросив ее в атаку против пере-
довых частей корпуса маршала Мишеля Нея (Ней оста-
вил свой корпус на переправе через Заале у Иены, при-
127
быв на поле боя у Фирценгелингена к 9 утра всего с тре-
мя тысячами солдат).
Бой между прусской кавалерией и авангардами Нея
был очень упорным: самому маршалу пришлось укрыть-
ся в каре батальона вольтижеров. Однако французы
подпускали прусских кирасир на 15 шагов, после чего
давали дружный залп, причиняя врагу большие потери.
По мере того как на место событий подходили все но-
вые французские колонны, кавалеристам Гогенлоэ при-
шлось укрыться за развернутым в одну линию строем
дивизии Граверта. Кстати, в этом бою впервые проявил
себя начальник штаба корпуса Нея полковник Жоми-
ни — впоследствии видный военный теоретик. Пехот-
ный батальон под его командованием занял опушку Ис-
серштадтского леса (севернее Фирценгелингена), отку-
да открыл непрерывный огонь во фланг прусской кон-
нице, чем немало способствовал успешному для
французов завершению этой фазы боя.
Отбросив кавалерию противника, Наполеон, пере-
живший несколько неприятных минут, приказал дейст-
вовавшим против нее частям Нея вновь отойти к Фир-
ценгелингену. Видя упорное сопротивление противни-
ка, французский император пока медлил с продолже-
нием сражения, ожидая скорого подхода корпусов
Ожеро и Сульта. Все это время до сражающихся долета-
ли отдаленные, тогда еще непонятные (особенно для
пруссаков) звуки орудийной канонады.
В 10 утра Гогенлоэ приказал дивизии Граверта на-
чать наступление на Фирценгелинген. Построившись
всего в одну' развернутую линию, чтобы обеспечить мак-
симальную мощь ружейного огня, пруссаки под страш-
ный грохот барабанов и пение гобоев начали наступле-
ние косым порядком — 2-батальонными уступами с лево-
го фланга. Однако здесь линейная тактика впервые по-
казала свою полную несостоятельность: за полтора часа
дивизия прошла всего 2 километра. При подходе к де-
ревне огонь французов усилился; авангардный уступ
развернутого строя пруссаков потерял порыв к атаке и
остановился, открыв ответный огонь. Остальные усту-
пы подравнялись под него, образовав одну длинную ли-
нию. В таком положении Граверт бесцельно простоял
128
до 13 часов, неся огромные потери от огня француз-
ских стрелков.
Отряд Гольцендорфа, выдвигавшийся для атаки час-
тей Ланна, был атакован колоннами подошедшего кор-
пуса Сульта и отступил к Штобре, а в два часа дня — к
Алольду, полностью потеряв связь с Гогенлоэ.
Тем временем в 13 часов французы — корпуса Нея,
Сульта и Ланна — перешли в решительное контрнаступ-
ление, которое было поддержано прибывшей на место
сражения резервной конницей Мюрата. Французские
колонны, как ножи, проткнули длинные колеблющиеся
линии пруссаков и опрокинули их. Противник обратил-
ся в беспорядочное бегство. Мюрат немедленно начал
преследование своими конными массами. Стоявшая на
левом фланге союзников саксонская дивизия Низемей-
ера под натиском превосходящих сил противника от-
ступала, построившись в два бригадных каре. Однако,
окруженные со всех сторон пехотой и конницей, сак-
сонцы после упорного сопротивления вскоре сдались.
В это же время правый фланг Гогенлоэ был охвачен
корпусом Ожеро, наступавшим по Веймарской дороге.
К полудню пруссаки были полностью сметены с по-
ля боя.
В это время к деревне Каппелендорф подходил вы-
званный Гогенлоэ прусский корпус Рюхеля. Вновь пост-
роив свои войска в две развернутые линии с кавалери-
ей на флангах, в 16 часов Рюхель повел корпус в атаку
все теми же косыми уступами. Однако французы встре-
тили противника шквалом ружейного и артиллерийско-
го огня, после чего превосходящими силами атаковали
с фронта и флангов. Части Рюхеля были немедленно
опрокинуты, солдаты, побросав оружие, бежали к Кап-
пелендорфу. Здесь, у переправы через болотистый ру-
чей, скопилось множество охваченных паникой людей,
на которых лавиной надвигалась кавалерия Мюрата.
Только благодаря мужеству двух фузилерных батальо-
нов, не поддавшихся панике и открывших огонь по
французам, их наступление у Каппелендорфа на некото-
рое время было приостановлено.
Потери пруссаков доходили до 27 тысяч убитыми и
ранеными и 200 орудий, французов — всего около 6000
129
человек. Французская кавалерия Мюрата (12 тысяч са-
бель) преследовала остатки прусских войск до Веймара
и в самом городе. Здесь погибло особенно много прусса-
ков — разгоряченные боем французские кавалеристы
рубили, не слушая криков о пощаде, не беря в плен сда-
ющихся*. Прусская армия была разгромлена полно-
стью: ничтожные ее остатки спаслись и сохранили вид
солдат, остальные были перебиты, взяты в плен, или в
огромном большинстве пропали без вести. Из Веймара
бежал и сам владетельный герцог Карл Август Саксен-
Веймарский, генерал прусской службы, и его двор, и
высшие власти, а также сановники и чиновники.
Тем не менее Гогенлоэ пока не терял надежды: ус-
пев уйти из Веймара с толпой бегущих, он пошел к На-
умбургу, где намеревался встретиться с армией герцога
Брауншвейгского, при которой находился и сам король.
Однако рок судил иначе.
14 октября, в тот же день, когда разыгралась битва
при Иене, движущаяся на северо-восток 54-тысячная
армия герцога не дошла до Наумбурга, встретившись у
Ауэрштедта с единственным корпусом Даву (27 тысяч и
44 орудия; Бернадот со своим 1-м корпусом, напомню,
по ошибке пошел в другую сторону и не оказал Даву ни-
какой поддержки).
Утром Даву занял позиции в узком Кезенском ущелье
и внезапно увидел перед собой главную прусскую ар-
мию. Французский генерал Рапп позднее утверждал,
что Даву оказался в столь тяжелом положении, когда
любой менее стойкий военачальник должен был неиз-
бежно потерпеть поражение. В этом разыгравшемся
всего в двух с небольшим десятках километров от Иены
поистине эпическом оборонительном сражении пере-
крывшие прусскую линию коммуникаций французы в
течение шести часов отражали атаки вдвое превосходя-
щего их врага.
Утром к Ауэрштедту прибыл авангард прусской ар-
мии под командованием генерала Гебхарда Блюхера.
* Виктору Гюго и многим другим, ужасающимся аналогич-
ной прусской жестокости при Ватерлоо, неплохо бы вспом-
нить об этом.
5 Железом и кровью
130
Даву в это время находился за Кезенской переправой
через Заале и начал переход на другой берег реки, что-
бы в соответствии с наполеоновской диспозицией уда-
рить по позициям пруссаков и двинуться на Апольду.
Пройдя деревню Хассенхаузен, конница Блюхера попа-
ла под картечный огонь французской батареи. После
боя с авангардом прусской армии французы заняли Хас-
сенхаузен.
Тогда пруссаки решили ввести вдело кавалерию. По-
лучив в подкрепление конницу из дивизии генерала
Вартенслебена, Блюхер нанес решительный удар по
французской пехоте.
Боевой дух пруссаков постепенно слабел. Провал не-
скольких кавалерийских атак (по этому роду войск прус-
саки имели особенно подавляющее превосходство: 80
прусским эскадронам противостояли только 8 эскадро-
нов корпуса Даву) привел к тому, что королевская кава-
лерия практически полностью потеряла порыв к атаке
и отошла за линии своей пехоты.
Пруссаки поплатились за свою склонность к бездум-
ному подражанию: узнав, что французы все чаще прида-
ют свои кавалерийские эскадроны пехотным корпусам,
они стали действовать так же — распределили свою кон-
ницу между недавно созданными пехотными дивизия-
ми, так что в каждой из них оказалось по десяти «линей-
ных» (кирасирских и драгунских) эскадронов, а в неко-
торых — еще и по пять эскадронов гусар.
Однако французы поступали совершенно по-иному,
придавая корпусам всего по нескольку легких эскадро-
нов, а всю тяжелую кавалерию оставляя в ударном ре-
зерве. Именно так поступал в свое время Фридрих Вели-
кий, и именно так надлежало действовать пруссакам
сейчас. Но вместо этого растянутая по фронту прусская
конница провела всего несколько незапланированных
и нескоординированных друг с другом атак, практичес-
ки не повлияв на ход битвы. Хотя сами атаки на уровне
командиров полков и эскадронов были проведены до-
статочно грамотно, а солдаты сражались храбро, ре-
зультат оказался нулевым.
Ситуацию усугубляла удачная тактика французской
пехоты, сражавшейся в крупных, взаимно прикрывав-
131
ших друг друга огнем каре. В войнах XVIII века для по-
беды достаточно было зайти во фланг или в тыл линей-
ного боевого построения пехоты противника. 14 октя-
бря кавалеристы прусской армии сумели зайти в тыл
французам, но успеха это не принесло.
Лейтенант фон Крехер из эскадрона майора фон
Грумбкова (кирасирский полк фон Беерена № 2) в сво-
ем донесении после боя при Ауэрштедте написал следу-
ющее:
«Мы получили приказ атаковать эти каре. Два эскад-
рона гусар Блюхера выстроились перед эскадроном
майора фон Грумбкова и еще одним эскадроном нашего
полка. Гусары отвлекали на себя огонь, давая возмож-
ность кирасирам беспрепятственно атаковать. Майор
обратился к солдатам с небольшой речью, сказав, что у
них осталась последняя возможность показать себя. К
началу атаки кирасиры имели высокий боевой дух, ко-
торый продолжал расти. Мы двинулись рысью, потом
перешли в галоп. Я посмотрел на трубача. Надо отдать
ему должное — он трубил, как на параде.
Французы открыли огонь картечью, впрочем, расст-
роить наши ряды им не удалось. Мы продолжали ска-
кать галопом, держа боевой строй. Однако гусары вме-
сто того чтобы атаковать, вдруг свернули вправо, заста-
вив нас перейти с галопа на рысь. Французы уже начали
терять дух, я видел, как ломается строй их каре. Но вне-
запный разворот гусар и наше замедление приободрило
их, и они начали подбадривать себя громкими криками.
Мы были от них всего в ста шагах, майор и все офице-
ры находились при эскадроне, мы снова начали наби-
рать ход, но в этот момент французы дали ружейный
залп. Наши лошади испугались грохота, дыма и свиста
пуль и повернули назад все как одна» [6. С. 352].
Анализ этого любопытного документа дает основа-
ние предположить, что лейтенант всю вину за срыв ата-
ки возлагает на гусар. Использование последних для от-
влечения огня противника и подготовки атаки тяжелой
конницы в то время было обычной и устоявшейся прак-
тикой, этот прием постоянно отрабатывался на учени-
ях. Однако гусарам не следовало самим атаковать каре:
для этого и существовали кирасиры, обладавшие зна-
132
чительно большим «весом удара». Известно, что кира-
сиры эскадрона фон Грумбкова повернули и отступили
после залпа, данного с расстояния, превышающего при-
цельную дальность огня мушкета. Обычно пехотные
офицеры приказывали не открывать огонь, пока кава-
лерия противника не приблизится на 50 метров, однако
у французов сдали нервы, и они выстрелили раньше.
Этот бесполезный залп якобы и напугал лошадей и за-
ставил кирасир повернуть, хотя в том, что кони произ-
вольно отвернули, виноваты, прежде всего, всадники.
Таким образом, картина атаки выглядела примерно так:
первыми не выдержали гусары, французы тоже готовы
были отступить, но кирасиры внезапно прервали атаку!
Лишь часть конных атак пруссаков под Ауэрштедтом
увенчалась успехом. Подполковник фон Ягов из драгун-
ского полка Ирвинга так писал об этом в своем доне-
сении:
«...Чтобы не упустить свой второй шанс, я быстро и
без промедления повел своих солдат в атаку на линию
пехоты противника, стоявшую в 400—500 шагах от нас.
Мы зашли во фланг и с тыла. Тем временем наша пехо-
та продолжала атаковать противника, стрелки грена-
дерского батальона фон Крафта вели огонь по флангу
неприятеля. Когда мы ударили, весь левый фланг фран-
цузов, состоявший из четырех батальонов (12-й и 85-й
полки дивизии Гюдена. — Ю. Н.), рассыпав строй, бежал
в направлении Хассенхаузена. Многие французы броса-
ли оружие. По данным некоторых пленных француз-
ских офицеров, противник потерял 600 человек. Эти
потери могли быть еще больше, если бы наши драгуны
не гонялись по пять-шесть человек за одним французом.
Вся равнина между Рехаузеном и Хассенхаузеном бы-
ла заполнена бегущей пехотой противника и нашими
драгунами. Ужас французов был столь велик, что неко-
торые из них побросали ружья и побежали в нашем на-
правлении сдаваться в плен» [6. С. 353].
Нет сомнения в том, что, если бы все прусские атаки
под Ауэрштедтом были хотя бы наполовину так успеш-
ны, Даву потерял бы весь свой корпус. Однако все было
иначе. Французы, построившись в батальонные каре,
устояли против яростных атак прусской конницы, под-
133
держанной картечным огнем артиллерии. Понеся се-
рьезные потери между французскими каре, прусская
конница стала отходить, а после контратаки несколь-
ких эскадронов французских конных егерей и вовсе пу-
стилась в беспорядочное бегство.
Между тем прусская дивизия генерала Я. фон Шмет-
тау, в бездействии стоявшая перед Хассенхаузеном, по-
сле подхода пехоты из дивизии Вартенслебена по при-
казу герцога Брауншвейгского атаковала французов в
деревне. Вновь повторились события под Иеной: атаки
развернутых линий пехоты стали наталкиваться на
огонь артиллерии и ружей французов, пруссаки оста-
новились и приняли огневой бой с укрывшимися в де-
ревне французскими стрелками, неся неоправданные
тяжелые потери. Встреченная артиллерийским и ру-
жейным огнем, прусская пехота не смогла достичь край-
них домов Хассенхаузена. Повторная атака тоже не при-
несла успеха.
Старый герцог Брауншвейгский был смертельно ра-
нен в разгар боя; его сменил фельдмаршал Меллен-
дорф, который вскоре тоже получил ранение. В коман-
дование вступил сам король Фридрих Вильгельм, но бы-
ло уже поздно: управление войсками безнадежно нару-
шилось. В бою за Хассенхаузен получил смертельное
ранение и генерал Шметтау.
Как только наступательный порыв противника стал
спадать, Даву немедленно контратаковал его густыми
пехотными колоннами с целью охватить пруссаков с
обоих флангов — отступление прусской кавалерии дава-
ло ему прекрасную возможность для этого. В это время
находившийся близ Дорнбурга, далеко от обоих сраже-
ний, Бернадот со своим корпусом почувствовал нелад-
ное и все же выступил в направлении грохота орудий.
Но на поле битвы он появился слишком поздно: обход-
ной маневр двух французских дивизий пруссакам оста-
новить не удалось, они в беспорядке стали отступать к
Ауэрштедту, а затем по дороге в Веймар, который уже
был взят французами.
В Иена-Ауэрштедтском сражении пруссаки, имевшие
двойное превосходство в численности, потеряли ^ты-
сяч человек убитыми и ранеными, столько же пленны-
134
ми, а также 200 пушек. 20 генералов погибло, было ране-
но или попало в плен. Французы лишились 7270 чело-
век. По многим свидетельствам, победа Даву при Ауэр-
штедте 14 октября признается намного выше и героич-
нее, чем победа самого Наполеона под Йеной. Ауэрш-
тедт подтвердил, что не только гений Бонапарта
способен выигрывать сражения; французская армия в
целом и каждый ее командир в отдельности стояли не-
измеримо выше своих прусских противников.
* * *
К ничего не подозревавшим беглецам из-под Йены
вечером и ночью стали присоединяться другие бегле-
цы, рассказавшие о поражении при Ауэрштедте. В свою
очередь и сам король, рассчитывавший на помощь Го-
генлоэ, лишь теперь узнал, что в один этот день, 14 ок-
тября, разгромленная в двух сражениях Наполеоном и
Даву почти вся прусская армия перестала существовать.
Что это случится так скоро, всего через 6 дней после на-
чала войны, не ожидал решительно никто в Европе (да-
же злейшие враги Пруссии). До последней минуты наде-
явшимися друг на друга остатками войск, внезапно уз-
навшими, что все погибло и никакой армии больше нет,
овладела неслыханная и никогда ранее не испытанная
паника.
После этого двойного поражения пруссаки были
полностью деморализованы. Керсновский в своей «Ис-
тории Русской армии» справедливо писал, что «Йена —
это доведенный до конца Кунерсдорф. Само пораже-
ние пруссаков было, пожалуй, не так сильно, как во
«Франфорскую баталию» — все довершило преследова-
ние, могущее считаться образцовым в военной исто-
рии».
14 октября стало днем гибели старой прусской ар-
мии. Полки, батальоны, бригады, дивизии, корпуса —
все в беспорядке сдавалось в плен, не делая ни малей-
ших попыток сопротивляться. Располагая еще несколь-
кими десятками тысяч человек, Фридрих Вильгельм и
его генералы не могли сколотить даже подобия органи-
зованной армии.
135
Слева: нобелъ, 1-й эскадрон, полк Товарчи (1806 г.). В центре:
трубач, полк Товарчи (1799 г.). Справа: карабинер, полк То-
варчи (1806 г.)
Преследуя остатки разгромленных пруссаков, фран-
цузы с севера и запада устремились к Веймару, где к то-
му времени столкнулись два потока разгромленных и
потерявших порядок прусских армий. После этого «Ве-
ликая армия» немедленно двинулась на север.
Бегство остатков прусской армии происходило в еще
большем смятении. Продолжавшие преследование
французы собирали по пути огромные обозы с провиан-
том, брошенные экипажи, лошадей, исправные пуш-
136
ки — все, что разбитый противник бросал по дороге.
Наполеон шел прямо на Берлин. По пути он приказал
занять герцогство Гессен-Кассель, объявив тамошнюю
династию низложенной, захватил Брауншвейг, Веймар,
Наумбург, Галле, Виттенберг. Гогенлоэ (король бросил
армию и ускакал в столицу) уходил от него на север, со-
брав под своей командой около 20 тысяч солдат разных
корпусов, почти безоружных, деморализованных, не
повинующихся офицерам.
В это же время в стане французов проходили «раз-
борки» по поводу обстоятельств сражения при Ауэрш-
тедте. Взбешенный поведением Бернадота, не оказав-
шего помощи Даву и тем самым поставившего всю ар-
мию под угрозу поражения, Наполеон заявил, что этот
поступок заслуживает предания виновного военному су-
ду. Однако император не сделал этого. Возможно, Бона-
парта сдерживал тот факт, что Жан Батист Жюль Бер-
надот был женат на Дезире Клари — возлюбленной буду-
щего императора в годы его юности. Вскоре Наполеону
пришлось горько сожалеть о проявленном мягкосерде-
чии...
Уходившая на север прусская армия с каждым днем
таяла от дезертирства и действий преследующей фран-
цузской конницы. Наступавшая в авангарде кавалерия
Мюрата после короткой стычки 15 октября взяла Эр-
фурт, где были пленены еще 10 тысяч прусских солдат
и офицеров. 24 октября французы (корпус Даву) вошли
в Берлин, а 28-го за Пренцлау, на дороге в Штеттин, ка-
питулировала настигнутая и окруженная со всех сторон
армия князя Гогенлоэ — еще 10 тысяч человек. За не-
сколько дней до этого маршалу Ланну без сопротивле-
ния, по первому требованию, сдалась сильнейшая кре-
пость Шпандау с огромными военными складами, а спу-
стя несколько дней после капитуляции Гогенлоэ фран-
цузский генерал Лассаль с отрядом гусар подошел к
Штеттину — первоклассной крепости на севере стра-
ны, с многочисленной артиллерией, 6-тысячным гар-
низоном и изобилием продовольствия. Эта могучая
твердыня без единого выстрела сдалась по первому тре-
бованию небольшому гусарскому отряду, не имевшему
при себе ни одной пушки!
137
«Паника, самая беспросветная, как-то сразу и повсе-
местно овладела генералитетом, офицерами, солдатами
погибающих остатков прусской армии. От хваленой
дисциплины не осталось и следа, прусские солдаты ты-
сячами шли сдаваться французам. Но и генералы, и
офицеры проявили такой упадок духа, который даже
их победителям казался чем-то совсем небывалым. Как
будто это были совсем не те люди, которые всего за две
недели до этого так гордо и самоуверенно собирались
покончить с Наполеоном».
Панику в армии разделяло и гражданское население.
«Берлинер цайтунг» так писала об этом: «Когда пришло
известие о разбитии прусского войска, все вдруг пора-
жены стали унынием и ужасом... Берлинские госпожи
заблаговременно оплакивали свою непорочность, а му-
жья их думали, что это еще невелика беда».
27 октября победоносная армия Наполеона парад-
ным строем прошла по улицам завоеванного Берлина.
Во главе ее император поставил Даву, чтобы отметить
его славную победу при Ауэрштедте. Впереди с развер-
нутыми знаменами под звуки «Марсельезы» шли полки
императорской гвардии. Позади марширующих частей,
как пленники в древнеримских триумфах, плелись безо-
ружные и понурые прусские конногвардейцы, в наказа-
ние за их похвальбу.
В это время выяснилось, что жители Берлина совер-
шенно растеряли гражданское чувство и проявления
патриотизма, которые так отличали их еще при Фрид-
рихе И. В городе царило полнейшее безразличие к про-
исходящему и массовое низкопоклонство перед побе-
дителями: столица была украшена французскими флага-
ми, к Наполеону с поздравлениями наперебой пыта-
лись пробиться депутации дворянства, магистрата,
купеческих гильдий и прочий сброд. У Бранденбург-
ских ворот обер-бургомистр Берлина сдал императору
ключи и просил пощадить город. Наполеон приказал,
чтобы магазины и лавки были открыты и чтобы жизнь
шла своим чередом. Население относилось к завоевате-
лям боязливо, оказывало все возможные знаки почте-
138
ния и выражало беспрекословное подчинение. В газе-
тах писали, что «сказать правду, начальники города не
пропустили ни одного случая угождать неприятелю».
Комендантом берлинской цитадели был назначен пол-
ковник Юлен — участник штурма Бастилии и суда над
герцогом Энгиенским.
Вместе с этим император отдал должное праху Фри-
дриха Великого, которого, наравне с Александром Ма-
кедонским, Цезарем, Ганнибалом и Тюренном ставил в
число величайших полководцев истории. Сразу после
взятия Берлина он посетил склеп Фридриха. Наполеон
долго стоял перед гробницей короля и о чем-то думал.
После этого он взял с могилы шпагу, которой была заво-
евана Силезия и одержаны громкие победы в Семилет-
нюю войну, и крест Черного орла, который Фридрих
всегда носил на своем потертом мундире, и переслал
их как священные трофеи Дому инвалидов в Париже.
«Я надеюсь, — писал Наполеон, — что старые инвалиды
ганноверской армии с трепетом глубокого уважения
примут в дар святыню, принадлежавшую одному из пер-
вейших полководцев, память о которых сохранена ис-
торией». Кроме того, Наполеон взял себе личные часы
Фридриха — часы, которые он увез с собой на остров
Святой Елены и перед смертью завещал сыну.
При торжественном вступлении в Берлин 27 октяб-
ря 1806 года Наполеон в сопровождении четырех мар-
шалов, конных гренадер й гвардейских егерей въехал
на Вильгельмплатц, где красовался конный памятник
Фридриху. Увидев его, Наполеон галопом описал полу-
круг, остановился перед памятником, отдал салют сво-
ей шпагой и снял перед памятником шляпу. То же,
вслед за ним, повторил весь его штаб, а затем мимо мо-
нумента с развернутыми знаменами, салютуя, прошли
полки французской гвардии.
Эта сцена, казалось бы, тем более удивительна, по-
скольку победитель — Наполеон — отдавал воинские по-
чести королю, внучатого племянника которого наголо-
ву разгромил за 13 дней до этого, к тому же презирая со-
временную ему Пруссию всей душой. Однако это свиде-
тельствует о том уважении, которое величайший
139
полководец XIX века питал к одному из величайших ве-
ка XVHI.
Но, несмотря на подобные знаки внимания к усрпше-
му, Наполеон не щадил побежденных им современни-
ков. Отослав шпагу Фридриха (как и взятые им у прусса-
ков 340 знамен) в Париж с депутацией Сената, прибыв-
шей поздравить его с победой, он наложил на Пруссию
огромную контрибуцию. Главный казначей «Великой
армии» генерал Дарю взимал причитающиеся победи-
телям суммы с неукоснительной строгостью. Во все
главные города страны были назначены аудиторы
французского Государственного совета, которые взяли
на себя руководство администрацией. Таким образом,
Наполеон возложил на себя все функции изгнанных хо-
зяев страны, чтобы с максимальной эффективностью
использовать все ресурсы Пруссии.
Пруссия, Саксония и другие германские страны от-
ныне должны были, кроме этого, доставлять средства
для содержания французских войск, стоявших на заво-
еванных территориях.
Водворившись в Берлине, Наполеон прежде всего
стал уничтожать последние остатки прусской армии.
Собственно, из полевых частей оставался только отряд
генерала Гебхарда Леберехта фон Блюхера*. Этот наи-
более энергичный изо всех прусских военачальников
сумел собрать около 20 тысяч солдат и офицеров из раз-
громленных и разбежавшихся частей и отступал с ними
* Блюхер Гебхард Леберехтфон (1742 — 1819) — прусский
генерал от кавалерии, затем генерал-фельдмаршал (1813). В
1758 году поступил на службу в шведскую армию, во время
Семилетней войны попал в пден к пруссакам и перешел на
прусскую службу в 1760 году. Впоследствии командовал кава-
лерийским корпусом и отличился во время войны с Франци-
ей 1793—1794 годов. В сражении при Ауэрштедте командо-
вал авангардом. В 1807—1811 годах был генерал-губенатором
Померании, но за антифранцузскую пропаганду в прусской
армии по требованию Наполеона отправлен королем в от-
ставку. В 1813 году назначен главнокомандующим прусской
армией, некоторое время (после Витгенштейна) исполнял
обязанности союзного главкома. Нанес Наполеону послед-
ний решающий удар при Ватерлоо в 1815 году.
140
к северу, преследуемый Бернадотом, Сультом и вездесу-
щим Мюратом. Блюхер вошел в Любек, расположен-
ный в 240 километрах от Берлина. Дальше отступать
было некуда — севернее проходила датская граница, но
панически боявшаяся гнева Наполеона Дания катего-
рически запретила отступавшим пруссаками перейти
на свою территорию (в общем-то это и не спасло бы
Блюхера, поскольку маршалы немедленно последовали
бы за ним). Поэтому генерал решил драться до послед-
него на улицах Любека.
7 ноября маршалы ворвались в город, где начались
ожесточенные уличные бои. Произошла отчаянная и
беспощадная резня: около 6000 пруссаков были убиты
или взяты в плен. Сам Блюхер с 14 тысячами человек ус-
пел вырваться из города, но к вечеру был настигнут и
окружен маршалами на равнине за Любеком и сдался
на капитуляцию со всем личным составом, артиллерией
и припасами. В это же время, после окончания боев в
городе, Любек был дочиста разграблен французами, а
многие жители перебиты.
Продолжая марш на север, 1-й корпус Бернадота пле-
нил несколько тысяч шведских солдат, запоздало дви-
нувшихся на помощь пруссакам. Гуманное обращение
командира корпуса с пленными шведами позже сыграло
огромную роль в его судьбе: 21 августа 1810 года избира-
тельный риксдаг Швеции в качестве наследника пре-
стола бездетного короля Карла XIII избрал Бернадота.
Наполеон колебался, дать ли согласие на переезд мар-
шала в Стокгольм, но все же одобрил решение. Через
несколько лет он сказал об этом так: «Бернадот — это од-
на из моих ошибок». Действительно, став кронприн-
цем и фактическим правителем Швеции, бывший мар-
шал открыто перешел на сторону врагов Бонапарта — 5
апреля 1812 года он подписал военный союз с Россией,
а в следующем году примкнул к шестой коалиции, став
одним из лучших ее руководителей. Забегая вперед, ска-
жу, что русско-прусско-шведские войска Северной ар-
мии Бернадота* (к тому времени ставшего принцем
* Короновавшийся в 1818 году королем Швеции и Норве-
гии под именем Карла XIV Бернадот всю жизнь стеснялся ме-
141
Карлом Юханом) в 1813 году разбили корпус Удино при
Гросс-Беерене, корпус Нея при Денневице, а затем уча-
ствовали в лейпцигской «Битве народов».
Тем временем прусская армия, за исключением гар-
низонов привисленских и силезских крепостей и не-
больших частей в Польше, перестала существовать. Ко-
роль Фридрих Вильгельм с семьей бежал в Восточную
Пруссию под защиту русских. Однако он еще являлся
хозяином не менее чем двух третей территории стра-
ны: Восточная Пруссия, Померания и вся Прусская
Польша еще оставались под контролем Гогенцоллер-
нов. Правда, в Польше эта прусская администрация уже
разваливалась: патриотически настроенные поляки, не
дожидаясь подхода французов, разоружали еще остав-
шиеся прусские гарнизоны, смещали королевских чи-
новников и назначали своих. По свидетельству будуще-
го полковника польского корпуса наполеоновской ар-
мии Хелминского, «уже в конце ноября в Польше нель-
зя было сыскать ни одного прусского флага, ни одного
прусского солдата». Остатки гарнизонов, которым уда-
лось избежать пленения, бежали в Данциг, Восточную
Пруссию на соединение со своими или в Литву к рус-
ским.
1 ноября без боя сдалась крепость Кюстрин на Оде-
ре. Вышедшие к ней французы «уже до такой степени
привыкли теперь пользоваться полнейшей, совсем не-
бывалой, невообразимой деморализацией, охватившей
всю Пруссию после Иены, что к крепости Кюстрин по-
дошли просто четыре роты пехотинцев без артилле-
рии, и командир этого ничтожного отряда потребовал
(даже и для виду не приступая к осадным работам) капи-
туляции крепости. И крепость Кюстрин капитулирова-
ла по первому требованию с 4 тыс. прекрасно воору-
женного гарнизона, с прекрасной артиллерией, с гро-
мадными складами провианта. Эта серия панических,
неслыханных в военной истории сдач могучих крепос-
дицинских осмотров. Объяснялось это просто: со времен мя-
тежной революционной юности будущий монарх носил на
груди татуировку: «Смерть королям и тиранам!». Бернадот
так и не освоил шведского языка, но основал династию, пра-
вящую в стране по сей день.
142
тей без малейшей попытки сопротивления, закончи-
лась любопытнейшей историей с Магдебургом, истори-
ей, которой Наполеон не сразу поверил, когда ему доло-
жили» [21. С. 321].
В Магдебурге — единственной еще не сдавшейся в
Центральной Пруссии и очень сильной первоклассной
крепости (сильнейшей в Германии), являвшейся вмес-
те с тем большим и богатым торговым центром, с ог-
ромными складами боеприпасов и продовольствия, с
мощнейшей артиллерией, располагался 22-тысячный
отлично вооруженный гарнизон при 450 орудиях под
командованием генерала Клейста. К Магдебургу подо-
шел маршал Ней, который в спешке и будучи уверен-
ным в успехе даже не потрудился захватить с собой
осадную артиллерию, а взял лишь три-четыре легкие
мортиры. Маршал предложил Клейсту немедленно ка-
питулировать, но тот отказался. Тогда Ней приказал
произвести залп из своих мортир. Выстрелы не причи-
нили (и не могли причинить) городу ни малейшего вре-
да, но их оказалось достаточно, чтобы прусский гене-
рал со всем своим гарнизоном 8 ноября сдался Нею.
Войдя в город, маршал обнаружил в нем огромные
военные запасы и богатые склады самых разнообраз-
ных товаров. Впоследствии Клейст объяснял свое пора-
женческое поведение тем, что после французского зал-
па жители Магдебурга «очень перепугались и просили
его, как начальника крепости, не теряя времени, сдать
город. Уступая этому желанию, он и капитулировал».
Когда Нею передавали ключи от города и крепости, он
озабоченно вполголоса сказал адьютанту знаменитую
фразу: «Скорее забирайте у пленных ружья, их в два ра-
за больше, чем нас».
Всего в течение ноября французским подразделени-
ям сдалось в общей сложности 32 тысячи человек, в ос-
новном из числа вышеупомянутых крепостных гарни-
зонов.
Получив известие о Магдебурге, Наполеон и все про-
чие поняли, что Пруссии конец. Армия вся или истреб-
лена, или в плену, практически все крепости в полном
порядке и исправности, с огромными складами, — в ру-
ках французов, столица и почти все города — под кон-
143
тролем французских властей, всюду полная покорность
населения. Прусская армия перестала существовать фи-
зически: из 186 тысяч принимавших участие в войне
солдат и офицеров около 25 тысяч было убито и ране-
но, свыше 100 тысяч сдалось в плен, до 45 тысяч рассе-
ялось и дезертировало, осталось лишь 14 тысяч генера-
ла Лестока, ушедших в крепости на Висле. Мюрат имел
полные основания докладывать Наполеону о заверше-
нии кампании: «Сир, сражение закончено ввиду отсут-
ствия сражающихся».
Король, королева, их дети и очень небольшой двор
после бедственных блужданий укрылись на восточной
окраине Прусского королевства, в пограничном с Рос-
сией городе Мемеле. «Все надежды короля Фридриха
Вильгельма на перемирие и мир были тщетны — Напо-
леон ставил самые ужасающие условия. Во французских
газетах Наполеон приказывал печатать статьи, в кото-
рых с жестокой иронией и ядовитой насмешкой гово-
рилось о королеве Луизе; она называлась главной ви-
новницей бедствий, постигших Пруссию.
Эти злобные выходки победителя не помешали Фри-
дриху Вильгельму III написать Наполеону почтитель-
ное письмо, в котором король выражал упование, что
Его величество император Наполеон доволен удобст-
вами королевского дворца в Потсдаме и что все там для
него оказалось в исправности. Наполеон на это ничего
не ответил».
До той поры преемники Фридриха Великого, по сло-
вам Бисмарка, «тешили себя преувеличенной оценкой
своих военных и политических дарований. Лишь ката-
строфа, последовавшая в ближайшие за Иеной недели,
заставила двор и народ осознать, что управление госу-
дарством было преисполнено промахов и ошибок».
После этого Бонапарт направил часть своих сил
(корпус Вандамма) на покорение прусской Силезии.
Еще со времен Фридриха Великого эта захваченная у
Австрии провинция была буквально нашпигована вой-
сками, первоклассными крепостями, запасами боепри-
пасов, амуниции и продовольствия. На протяжении
всей Семилетней войны австрийцам, а затем и русским
так и не удалось окончательно очистить Силезию от от-
144
чаянно дравшихся пруссаков. Теперь же прусские гар-
низоны после коротких осад сдавались один за другим
с севера на юг, по маршруту наступления французов. 3
декабря пало Глогау; 5 января 1807 года — Бреслау (сто-
лица Силезии и третья, после Берлина и Кенигсберга,
королевская столица Пруссии), б февраля — Швейдниц.
Кольберг, гарнизоном которого командовал впоследст-
вии прославившийся генерал Гнейзенау, пробовал за-
щищаться, однако вскоре тоже капитулировал.
Завершая свое повествование о событиях короткой
кампании 1806 года, приведу заключение Тарле:
«За всю его долгую победоносную карьеру никогда,
ни до, ни после, с Наполеоном не случалось того, чего
он достиг в эту осень... В один месяц, если считать от
дня начала войны (8 октября) до дня сдачи Магдебурга
(8 ноября), он вконец разрушил одну из четырех суще-
ствовавших тогда великих европейских держав, с кото-
рым и до сих пор должен был считаться. Его победа бы-
ла на этот раз такой сокрушительной и полной, как еще
никогда. Паническая растерянность прусского прави-
тельства и прусских генералов, полный отказ от сопро-
тивления после первых же ударов, мгновенно проявив-
шаяся и твердо установившаяся абсолютная покор-
ность населения и всех гражданских властей — все это в
таких размерах Наполеон наблюдал впервые.
Мамелюки в Египте сопротивлялись, австрийцы со-
противлялись, итальянцы сопротивлялись, русские
очень храбро сражались, и даже на Аустерлицком поле
отдельные части вели себя так стойко, что вызвали по-
том похвалу Наполеона. А тут армия, хвалившаяся тра-
дициями Фридриха II, страна с наиболее исправной ад-
министрацией, население, по своей общей культурнос-
ти не уступавшее тогда никому в Европе, вдруг превра-
тились в инертную массу. Вся Европа была потрясена и
напугана. О германских государствах нечего и гово-
рить: одна германская страна за другой спешила засы-
лать в Потсдамский дворец к Наполеону изъявления
полной покорности» [21. С. 323].
От себя добавлю, что и Пруссия никогда — ни до, ни
после 1806 года — не проявляла такого малодушия. Сра-
жаясь с массой противников, испытывая периодически
145
тяжелейшие поражения, теряя, и не раз, почти всю
свою армию, Фридрих Великий все же сумел удержать
войска и народ в кулаке, отстояв в конечном счете стра-
ну. Про период 1813—1945 годов с его огромными и ни
с чем не сравнимыми по тяжести и ожесточенности
войнами и говорить нечего. Поэтому Иена навсегда ос-
танется, может и не самым тяжелым, но бесспорно, са-
мым позорным поражением прусской армии.
Ближайшей практической задачей Наполеона после
завершения кампании стало решение «прусской про-
блемы». Наиболее естественным и логичным следстви-
ем из сложившейся ситуации было бы примирение с
поверженным на обе лопатки врагом. Получить от
Пруссии вторичного (и на сей раз искреннего) согласия
на закрытие для англичан своих портов не составляло
труда. Еще 22 октября к Наполеону в Дессау прибыл
бывший прусский посол в Париже Лукезини. Он вез им-
ператору письмо короля со смиренной просьбой о ми-
ре. Бонапарт в тот же день написал в Париж своему
канцлеру Камбасересу: «Прусский король, вся его ар-
мия, вся прусская нация просят мира».
Дальнейший ход событий описывается так: «Какая
счастливая возможность открывалась перед Бонапар-
том! Он снова мог, как после Кампоформио, вернуться
в Париж миротворцем. Его имя благословляла бы вся
страна; все враги должны были смолкнуть! Мир с Прус-
сией обеспечивал бы и мир с Россией; ради чего стал бы
Александр продолжать войну?
За десять лет до этого, в 1796 году, генерал Бонапарт
превосходно понимал значение своевременно заклю-
ченного мира. В 1806 году он уже достиг такой степени
самоуверенности, самоослfпленил успехами, что у него
рождалась убежденность: нет непреодолимого, все воз-
можно. Он не отклонил переговоров о мире, но он не
принял Лукезини, а поручил переговоры с ним Дюроку
(чтобы унизить Пруссию, он опубликовал сообщение
об этом в 14-м бюллетене «Великой армии»). Не предре-
шая их исхода, он наложил на Пруссию контрибуцию в
сто миллионов франков, представлявшуюся по тем вре-
менам колоссальной; он разместил на территории
Пруссии свою огромную армию, грабившую и разоряв-
146
шую страну; он потребовал от Пруссии уступки ее владе-
ний к востоку от Эльбы, закрытия всех портов для Анг-
лии, разрыва с Россией. В ходе переговоров он менял
условия, конечно все в одном направлении — непрерыв-
но растущих требований. Пруссия готова была все при-
нять; ее король подписывал чудовищные условия, дик-
туемые победителями; но в конце концов с каждым
днем становилось яснее: требования будут все возрас-
тать; завоеватель, видимо, полон решимости уничто-
жить Пруссию. И доведенный до отчаяния король, за-
гнанный на последний клочок земли, еще уцелевшей
на востоке, умоляет Александра не покидать его в несча-
стье — Пруссия будет набирать силы для новой борьбы.
Бонапарт стремился к примирению с Россией. Союз
с Россией остается ведущей идеей его внешнеполитиче-
ской концепции... Но, раз сбившись с пути, Бонапарт
продолжает блуждать по дорогам мировой истории. Он
поступает противоположно тому, что подсказывают его
собственные интересы. Логика безудержной агрессии,
ослепление деспотически-завоевательной политикой
заводят его в трясину войны, которая засасывает его
все глубже и глубже.
Он хотел примириться с побежденной Пруссией и
установить союз с Россией. Он надеялся к новому году
заключить мир и вернуться в Париж. Но ненависть к
Пруссии сделала неизбежной новую кампанию. Полу-
торастатысячная русская армия медленно вступает в
Польшу...» [21. С. 461].
* * *
Итак, на востоке уже появились русские, соединив-
шиеся с последними сохранившими боеспособность ос-
татками прусской армии. Обеспокоенный развитием
событий (а Россия теперь оказалась в положении Прус-
сии двухмесячной давности), Александр решил прийти
на помощь погибавшему союзнику. Русский император
знал, что к Наполеону уже давно съезжаются делегации
поляков с просьбой восстановить независимость стра-
ны и что Бонапарт наверняка рассматривает эту воз-
можность. Развитие идеи суверенитета бывшей прус-
ской Польши могло повлечь отторжение у России Лит-
147
вы, Белоруссии и, возможно, Правобережной Украи-
ны, а это крайне не нравилось Петербургу. К войне го-
товились более основательно, чем в 1805 году, учиты-
вая, с каким грозным противником придется иметь де-
ло и видя неслыханно быструю гибель Пруссии. На ре-
альную помощь со стороны Фридриха Вильгельма
рассчитывать уже не приходилось — Пруссия как держа-
ва в конце 1806 года уже почти не существовала, Англия
была далеко.
Французам необходимо было начинать против рус-
ских зимнюю кампанию в дикой стране, усеянной озе-
рами и болотами, а также на весь мир славившейся сво-
ей грязью. Русская армия общей численностью 160 ты-
сяч человек под общим командованием генерала от ка-
валерии Л. Л. Беннигсена (формально командующим
был старый фельдмаршал Каменский, но фактическое
руководство войсками осуществлял Беннигсен) вышла
на границу прусской Польши. Французы, чье положе-
ние становилось все более опасным, двинулись навстре-
чу. 28 ноября Мюрат вступил в оставленную прусским
гарнизоном (пруссаки ушли за Вислу и сожгли за собой
мосты) Варшаву, 19 декабря туда же прибыл восторжен-
но встреченный польским дворянством Наполеон.
В Познани маршалу Даву поляки оказали триумфаль-
ный прием. Всюду в этой провинции, даже там, куда
еще не проникли наступающие французы, прусские вла-
сти были смещены и заменены поляками. Начали раз-
вертываться вооруженные выступления против Прус-
сии, руководящую роль в которых сыграл вернувшийся
из Франции участник восстания 1794 года Выбицкий.
Вначале среди формируемых польских войск преобла-
дало дворянское ополчение, но уже в конце января 1807
года на фронте в районе Данцига появилась регуляр-
ная польская «легия» генерала Домбровского, вернув-
шегося из Италии. В феврале польские вооруженные
силы насчитывали уже до 30 тысяч регулярных войск с
кадрами из бывших офицеров и сержантов «польских
легионов», созданных Бонапартом еще во время Италь-
янской кампании 1796—1797 годов. Хотя французов
принимали восторженно, магнаты не спешили открыто
переходить на их сторону, боясь репрессий против их
148
многочисленных родственников по ту сторону русской
границы.
Следует отметить, что Наполеон к тому же совер-
шенно не стремился возрождать «Великую Польшу»,
рассматривая ее только как источник для пополнения
армии и буфер на границе с Россией и Австрией (Прус-
сию он уже ни во что не ставил). Поэтому, сыграв на па-
триотических чувствах мелкого дворянства и город-
ской буржуазии, он сумел выкачать из страны довольно
значительные ресурсы, не отплатив за это ничем кон-
кретным и заявив сразу после прибытия в Варшаву, что
свободу Польши еще надо заслужить. Никакого ожидав-
шегося местным крестьянством освобождения от поме-
щиков с уходом пруссаков и приходом французов тоже
не произошло, поэтому создававшаяся «польская ар-
мия» состояла почти исключительно из представите-
лей мелкопоместного дворянства и магнатов. По этой
причине в Польше не произошло и никакого массового
притока добровольцев под французские знамена.
Еще осенью маршал Ланн писал Наполеону в Бер-
лин из Польши, что «особого толка от поляков ждать не
приходится, что они склонны к анархии и ничего проч-
ного у них создать невозможно». Добавлю, что и поль-
ские магнаты (Радзивиллы, Понятовские, Чарторый-
ские и пр.) далеко не единодушно поддерживали идею
обретения страной независимости. Часть из них связы-
вали возрождение страны с Пруссией, часть — с Фран-
цией, другие — с Россией.
Тем не менее Польша, как вода сквозь пальцы, уходи-
ла из-под контроля Гогенцоллернов. Процесс, начав-
шийся в ноябре, к концу года был завершен полностью.
Отныне король Фридрих Вильгельм располагал только
далеко отстоящими друг от друга и лишенными взаим-
ной связи Восточной Пруссией и Силезией (последняя
с отделением Польши была еще и изолирована от Рос-
сии). Начиналась новая кампания, окончательно ре-
шившая судьбу Пруссии.
* * *
Подробно описывать ход так называемых Пултуской
и Эйлауской кампаний, в которых пруссаки, ввиду не-
149
хватки сил, приняли ограниченное участие, я не буду
(он хорошо известен). Они открылись сражением при
Пултуске (26 декабря 1806 года), в котором Наполеону
Сражение 26 декабря 1806 г.
150
(80 тысяч штыков и сабель) не удалось нанести прорвав-
шимся далеко в глубь Польши, почти к самой Варшаве,
русским (около 100 тысяч, не считая нескольких прус-
ских полков и эскадронов) решительного поражения.
После отчаянных арьергардных боев у Пултуска Бен-
нигсен стал уклоняться от навязываемого ему сраже-
ния. Преследуя русских, Наполеон ввиду наступления
суровой северной зимы вынужден был прекратить ак-
тивные действия и встал на зимние квартиры.
Образовалась своеобразная «линия фронта», кото-
рая прошла по территории Северной Польши и Вос-
точной Пруссии вдоль Вислы, от реки Буг до Эльбинга
(ныне Эльблонг в Польше) на Балтийском побережье.
Взяв после осады еще 12 декабря прусскую крепость
Грауденц (ныне Грудзендз), Наполеон сконцентриро-
вал основные силы своей армии в районе Алленштейна.
Польша с вступлением французской армии окончатель-
но отпала от Пруссии. Фридрих Вильгельм, опираясь в
основном на русские штыки, контролировал только не-
большой северо-восточный пятачок своего королевст-
ва — Восточную Пруссию со старой столицей — Кениг-
сбергом и несколькими крепостями на Нижней Висле и
у берегов Балтики. Силезия, где еще держались прус-
ские гарнизоны, находилась в глубоком тылу француз-
ских войск без всякой связи с «Большой землей». Прус-
ский корпус Лестока был подчинен Беннигсену и тоже
находился на Нижней Висле.
Однако несколько эпизодов зимней кампании
1806/07 года заслуживают внимания. В январе, спасая
столицу Восточной Пруссии — Кенигсберг, — русские
войска вышли из района Бялы на запад с задачей раз-
бить оказавшиеся в изоляции левофланговые корпуса
французов и атаковали стоявшие на зимних квартирах
части корпуса Нея, вынудив их отступить. Однако, пока
Беннигсен преследовал Нея по зимним дорогам Вос-
точной Пруссии, его собственные коммуникации оказа-
лись под угрозой в результате активизации армии Напо-
леона — император спешно снял свою армию с зимних
квартир и пошел на север, пытаясь отрезать противни-
ка от России. Русские поспешно начали отступление,
151
но 7 февраля Бонапарт настиг их у городка Прейсиш-
Эйлау.
Все это время на соединение с армией Беннигсена
быстро двигался прусский отряд из корпуса генерала
Антона Вильгельма Лестока — 11 500 человек, послед-
ние резервы, которые удалось собрать и организовать
пруссакам. Лесток, сконцентрировавший свою малень-
кую армию в крепости Торн, пошел в направлении вос-
точнопрусского Страсбурга (не путать с лотарингским),
обогнал пытавшихся окружить его французов, которые
находились уже гораздо восточнее, и вырвался к Кениг-
сбергу. 5 февраля маршал Ней перехватил марширую-
щего Лестока у деревушки Вальтерсдорф и нанес ему
поражение (пруссаки потеряли около 3000 человек уби-
тыми, ранеными и пропавшими без вести), но не сумел
окончательно уничтожить. Через 2 дня разыгралось
крупное сражение, которое получило название Прей-
сиш-Эйлауского.
При Эйлау Наполеон располагал только частью сво-
ей армии — менее, чем 55 тысяч человек при 200 пуш-
ках. Около 30 тысяч были оставлены заслоном против
Мемеля, откуда не исключался удар пруссаков (хотя сил
для этого у Фридриха Вильгельма почти не было). К по-
лю боя спешили корпуса Нея и Даву (всего порядка 25
тысяч), но они все еще находились на марше. В распо-
ряжении Беннигсена находилось около 70 тысяч с 400
орудиями, не считая быстро приближавшихся полков
Лестока. Несмотря на неравенство в силах, Бонапарт на
рассвете следующего дня решительно атаковал против-
ника по всему фронту.
8 февраля разыгралась страшная метель, которая за-
ставила французов повременить с атакой. Тем време-
нем с юга к полю боя подошел Даву, с левого фланга за-
ходящий в тыл русским. Беннигсену пришлось под уда-
рами французов развернуть свой фланг почти на 90 гра-
дусов (так что положение крыла русской армии
превратилось в подобие обращенного к противнику
вершиной прямого угла), поставив тем самым под удар
всю позицию. Наступил критический момент боя, но в
это время со стороны Альтхофа появились прусские ко-
лонны Лестока. Беннигсен немедленно перебросил это
152
долгожданное подкрепление на левый фланг, где прус-
саки усилили русские боевые порядки генерала Остер-
мана-Толстого и казаков атамана Платова. В этих усло-
виях решительная атака Даву на неподготовленное рус-
ское крыло была отбита с большими потерями и союз-
ники смогли устоять.
Ожесточенный бой, кульминацией которого стала
штыковая атака русских на Эйлауское кладбище, когда
они прорвались к месту, где под ядрами стоял сам Напо-
леон, закончился ничейным результатом. Решительно-
го успеха французы не смогли добиться даже с подхо-
дом к полю сражения корпуса Нея. Потери с обеих сто-
рон оказались просто ошеломляющими: союзники по-
теряли до 25 тысяч убитыми и ранеными, французы —
более 10 тысяч.
Русские и пруссаки поспешили объявить битву под
Прейсиш-Эйлау своей победой. Определенные основа-
ния у них для этого имелись: армия Наполеона была на-
столько измотана и обескровлена (особенно с учетом
патовой ситуации в результате сражения), что не суме-
ла не только продолжить кампанию, но и просто мане-
врировать. По меткому выражению Михайловского-Да-
нилевского, «Великая армия» после сражения при Эй-
лау походила на «исстрелянный линейный корабль с
подбитыми снастями, колыхалась, не способная не
только к нападению, но даже к движению и к бою». Им-
ператор Франции уже подумывал об оставлении поля
боя, но ему любезно помог Беннигсен, сам находивший-
ся в таком же положении: в ночь после боя союзная ар-
мия снялась с позиций и отошла к Кенигсбергу, оборо-
на которого стала важнейшей задачей. Простояв на
кровавом Эйлауском поле более недели, французы обес-
силенно оттянулись на зимние квартиры.
Беннигсен служил благодарственные молебны. Прус-
саки также воспрянули духом — их стойкая оборона при
Эйлау отчасти смыла позор Иены и Ауэрштедта. Боевой
дух королевской армии постепенно стал повышаться.
Одно было плохо: прусских войск оказалось настолько
мало, что они в лучшем случае могли исполнять роль од-
ного из корпусов, а то и дивизий армии Беннигсена.
153
Сражение у Прейсиш-Эйлау 8 февраля 1807 г.
Конница находилась в еще более плачевном состоя-
нии: еще после Йена-Ауэрштедтского сражения в пол-
ном порядке с поля боя смогли уйти только 2 кирасир-
ских, 5 драгунских, 4 гусарских и уланский полки. Для
продолжения кампании в 1807 году из этих частей были
спешно сформированы кавалерийские бригады: 1 ки-
расирская, 2 драгунские и 4 гусарские. В Силезии (кото-
рая наряду с Восточной Пруссией попала под оккупа-
цию французов в последнюю очередь) из выкупленных
военнопленных и 11 имевшихся кавалерийских депо
были сформированы 4 конных «батальона», которые в
феврале 1807 года самовольно разошлись по домам. Че-
рез некоторое время ценой больших усилий удалось
вновь собрать только 2 из них.
Тем не менее приободрившийся Фридрих Вильгельм
был готов продолжать борьбу плечом к плечу с русски-
ми до победного конца. В его распоряжении все еще
была почти вся густонаселенная Восточная Пруссия,
английские деньги, огромный Кенигсбергский порт,
154
где англичане регулярно разгружали горы оружия и аму-
ниции для обеих союзных армий. Были и русские, пре-
исполненные решимости сражаться до победного кон-
ца. Кроме того, на Балтийском побережье Пруссии и на
австрийской границе продолжали отчаянно защищать-
ся последние осажденные врагом прусские крепости:
Кольберг в Померании, Данциг в Западной Пруссии,
Нейсе, Глац и Козель — в Силезии. Наполеон некоторое
время вел с укрывшимся в Мемеле королем перегово-
ры, но условия императора показались воспрянувшему
духом после Эйлау Фридриху Вильгельму слишком жес-
токими, и он прервал переговоры по настоянию Алек-
сандра (что не удивительно, учитывая, какие требова-
ния выдвигал Наполеон). Окончательное решение на
продолжение кампании было принято на совете, со-
званном королем в своей мемельской резиденции. Фри-
дрих Вильгельм, как всегда, колебался. Тогда присутст-
вовавшая на совете королева Луиза сказала супругу на
ухо лишь одно слово — «твердость». По выражению
Манфреда, «это слово, произнесенное шепотом, затем
повторила вся Пруссия».
26 апреля в Бартенштейне Фридрих Вильгельм III и
Александр I заключили новый союзный договор, вза-
имно обязавшись не вступать в переговоры с Наполео-
ном до тех пор, пока французы не будут оттеснены за
Рейн. Таким образом, впервые были выдвинуты усло-
вия соглашения с Францией, впоследствии выставлен-
ные шестой коалицией в 1813 году. Русский император
и прусский король обратились с настойчивыми воззва-
ниями ко всей Европе, призывая ее на борьбу против
Бонапарта. При этом Фридрих Вильгельм стал совсем
непримирим: он поставил перед Наполеоном условия,
на которые тот ни за что бы не пошел даже после само-
го тяжелого поражения.
Однако Европа молчала. Обессиленная Австрия не
могла поднять оружия на страшного врага, злорадно на-
блюдая, как гибнет «предавшая» интересы союзников
двумя годами раньше Пруссия. Прочие маленькие гер-
манские государства, запуганные одной мыслью о воз-
можном гневе Наполеона, тем более молчали. Италия
была частью наполеоновской империи. Черед Испании
155
и Португалии еще не пришел. России и Пруссии были
необходимы решительные успехи, чтобы окончательно
всколыхнуть потенциальных союзников (как это, собст-
венно, и произошло в 1813 году). Но французы нанесли
удар первыми.
«Великая победа» при Прейсиш-Эйлау победой не
была вовсе. Она всего лишь несколько сбила темп про-
движения французов на восток, но даже приблизитель-
но не решила исход кампании. Однако Наполеону поза-
рез нужны были войска, отвлеченные на осаду прусских
крепостей. Поэтому вначале он занялся именно ими. 19
марта 18-тысячный корпус маршала Франсуа Жозефа
Лефевра осадил Данциг, где заперся гарнизон из 14 ты-
сяч прусских и 4000 русских солдат под командованием
прусского фельдмаршала Калькрейта. Подготовка к
штурму крепости осуществлялась под руководством ге-
нералов Шасселу-Лоба и Ларибуазьера. Для полной бло-
кады прибрежной крепости французам необходимо бы-
ло занять войсками дугу длиной примерно 17 километ-
ров, для чего сил у Лефевра не было. Однако вскоре
подошло подкрепление, доведшее численность фран-
цузов до 40 тысяч штыков. 12 апреля Лефевр сумел за-
хватить укрепленное предместье Данцига, а 23-го фран-
цузская осадная артиллерия открыла ураганный огонь
по крепости. 15 мая восьмитысячный русский отряд из
армии Беннигсена попытался деблокировать город, но
был отброшен, потеряв 2000 человек. После этого союз-
ное командование предоставило Данциг его судьбе.
На 21 мая Лефевр назначил штурм города, но до ис-
течения этого строка Калькрейт, понимая бессмыслен-
ность дальнейшего сопротивления и хорошо знавший
привычку французов вырезать при штурме всех попав-
ших под руку, согласился на переговоры. Выдержав
двухмесячную осаду, крепость сдалась на капитуляцию
26 мая (по этому случаю Лефевр получил почетный ти-
тул герцога Данцигского). К моменту сдачи в строю ос-
тавалось не более 7000 защитников города.
Падение Данцига сразу увеличило силы главной ар-
мии Наполеона на 40 тысяч штыков, к которым приба-
вились еще 36 тысяч, приведенных маршалом Массена
из Италии. Решились и проблемы с провиантом, так му-
156
чившие французов в разоренной дотла Польше холод-
ной зимой — в Данциге было обнаружено огромное ко-
личество провианта и разных военных запасов.
Вандамм тем временем взял Бреслау и овладел почти
всей Силезией, кроме трех крепостей на самой границе
с австрийской Богемией и Моравией. Французская ар-
мия была реорганизована и полностью восстановила
боеспособность. Войска Наполеона в соответствии с
ранее заключенными договорами теперь пополнялись
немцами, голландцами, итальянцами. Наполеон дошел
даже до того, что потребовал у не воевавшей ни с Росси-
ей, ни с Пруссией Испании 15 тысяч солдат без малей-
шего на то права или основания. Он написал испанско-
му министру Годою, что эти 15 тысяч, «абсолютно бес-
полезные» сами по себе, напротив, были бы весьма по-
лезны Наполеону в его войне. Испанцы, как и все
прочие европейцы, напуганные до последней степени,
немедленно исполнили требуемое: контингент был тут
же направлен к Наполеону в Восточную Пруссию, а от-
части на север Германии. К маю 1807 года император
уже располагал 228 тысячами человек; еще 170 тысяч
стояли в оккупированной Пруссии, пока не принимая
участия в начинавшейся весенней кампании.
Русские также получили подкрепления: по 10 тысяч
солдат регулярной армии и казаков. Располагая (с уче-
том пруссаков) почти 100-тысячной армией, Беннигсен
ввиду сохраняющейся опасности Кенигсбергу и окры-
ленный результатами зимней кампании, в июне 1807
года выступил в поход. Он вновь попытался разгромить
отдельно стоявший у Кенигсберга корпус Нея, но по-
следний отошел к Алленштейну, где собралась вся «Ве-
ликая армия». Уже 10 июня при Гейльсберге 30-тысяч-
ный авангард Наполеона под командованием маршала
Сульта отбросил русских (80 тысяч штыков и сабель),
которые отошли на север. Армия Беннигсена занимала
позиции на высотах по обоим берегам реки Алле и на
равнине перед ними, причем ее основные силы находи-
лись на левом берегу. Французы атаковали и оттеснили
русских на высоты, но большего добиться не сумели; с
наступлением ночи упорный, но безрезультатный бой
прекратился. В этой восьмичасовой битве отличился
157
прусский «черный» гусарский полк (№ 5), который с
боем взял у французов знамя 55-го линейного полка.
Под Гейльсбергом русские и пруссаки потеряли око-
ло 10 тысяч человек (был ранен Беннигсен), францу-
зы — примерно 8000. Сражение носило исключительно
ожесточенный характер. Известен случай, как во время
схватки между прусскими уланами и драгунами с фран-
цузскими кирасирами прусский ротмистр Гебхард полу-
чил двадцать ударов палашами и остался жив. Бой он
вел обломком пики и при этом сумел выбить из седел
нескольких вражеских кирасир; а один из французских
офицеров в том же бою получил 52 сабельных ранения
и тоже остался в живых. В конце сражения 25 эскадро-
нов русской и прусской конницы генерала Ф. П. Уваро-
ва атаковали противника и вынудили его отойти.
Двигаясь параллельно союзникам, 13 июня францу-
зы вклинились между частями Беннигсена, вставшими
у городка Фридланд, и 25-тысячным русско-прусским
корпусом Лестока, прикрывавшим подходы к Кениг-
сбергу. Хотя русский главком считал, что Гейльсберг
несколько задержал продвижение Наполеона, послед-
ний бросил свои главные силы через Эйлау прямо на
Кенигсберг, предвидев, что Беннигсен попытается спа-
сти столицу Восточной Пруссии с ее огромными скла-
дами.
14 июня у Фридланда Наполеон сбросил в реку Алле
и наголову разгромил русскую армию, которая потеря-
ла от 15 до 20 тысяч убитыми и ранеными, огромное
количество пленных и 80 орудий. В бою была истребле-
на треть русской гвардии. Французы лишились менее
чем 12 тысяч человек. Правда, по Керсновскому, и
Фридланд — это чуть ли не победа русских, по крайней
мере «почетное поражение»^ и потеряли-то они всего
10 тысяч человек и всего 16 орудий (французы, естест-
венно, все 12 тысяч), да еще и захватили один штан-
дарт, а сбитый в реку русский правый фланг не тонул
сотнями и тысячами, а всего лишь «переправлялся под
огнем вброд»... Поразительный образец неприкрытого
и позорного шовинизма!
На самом же деле это был конец всему. Русские в бес-
порядке бежали за Неман. Узнав о сокрушительном раз-
158
громе союзников, Лесток, в распоряжении которого
было всего 25 тысяч солдат, 15 июня ушел из Кениг-
сберга и, преследуемый кавалерией Мюрата, двинулся к
границе России. В сражении при Вальтерсдорфе фран-
цузская конница настигла прусский арьергард (пять ба-
тальонов пехоты, десять эскадронов и одна конно-ар-
тиллерийская рота). Французы атаковали и рассеяли
вначале прусскую конницу, а затем изрубили оставшую-
ся без прикрытия пехоту. Сразу же после Фридланда
маршал Сульт вошел в брошенный Кенигсберг, где за-
хватил огромное количества оружия, снаряжения, бое-
припасов, хлеб, одежду — все это было только что выгру-
жено с моря англичанами, не ожидавшими такой близ-
кой катастрофы. Армия Наполеона 19 июня подошла к
Тильзиту, на самую границу России (остатки русской
армии едва успели переправиться через Неман), где
встала лагерем. Уже вечером к аванпостам французской
кавалерийской дивизии, стоявшей на берегу реки, явил-
ся офицер из штаба генерала Багратиона с белым фла-
гом и передал письмо Беннигсена с просьбой о пере-
мирии. Наполеон согласился.
Хотя Александр I был преисполнен решимости сра-
жаться до конца, известие о Фридланде полностью де-
морализовало его. Вначале были слухи о страшных по-
терях и полном разгроме армии, затем они сменились
точными сведениями: русских постиг почти такой же
страшный разгром, что и при Аустерлице, Беннигсен
совершенно потерял управление войсками, Наполеон
может немедленно начать вторжение в Россию, где его,
видимо, поддержат восстания в Литве и Белоруссии. В
верхах русской армии, в расположенной в Шавлях глав-
ной квартире, царила полная паника.
Денис Давыдов, служивший тогда при штабе, оста-
вил любопытное описание тех дней после Фридланда:
«Я прискакал 18 июня в главную квартиру, которую со-
ставляла толпа людей различного рода. Тут были англи-
чане, шведы, пруссаки, французы-роялисты, русские во-
енные и гражданские чиновники, разночинцы, чуждые
службе и военной и гражданской, тунеядцы, интрига-
ны, — словом, это был рынок политических и военных
спекулянтов, обанкротившихся в своих надеждах, пла-
159
Фридландское сражение 14 июня 1807 г.
нах и замыслах... Все были в полной тревоге, как будто
через полчаса должно было наступить светопрестав-
ление».
160
Итак, потерпев не менее сокрушительное, чем их со-
юзники-пруссаки, поражение при Фридланде в кампа-
нии 1807 года, русские потеряли почти всю армию и
панически испугались «неминуемого вторжения» Бона-
парта в пределы их собственной империи. Поэтому (хо-
тя Александр I собирался до последнего сражаться в со-
юзе с Пруссией), узнав о фридландском разгроме, пере-
пуганный император России в течение 24 часов (!) в
корне поменял всю свою политику и начал подготовку
к мирному договору или даже союзу с Францией.
Вначале к Бонапарту был прислан генерал князь Ло-
банов-Ростовский с просьбой о заключении формально-
го мира. Наполеон начал беседу с ним с того, что подвел
князя к географической карте и, указав на Вислу, сказал
ему: «Вот граница обеих империй; по одну сторону дол-
жен царствовать ваш государь, а по другую — я». Этим
Наполеон дал понять, что намерен навеки стереть
Пруссию с карты Европы, поделив при этом Польшу.
Пережив до возвращения Лобанова-Ростовского са-
мые тяжелые минуты в своей жизни, Александр, узнав о
согласии Наполеона на мир, с огромным и нескрывае-
мым облегчением предоставил Пруссию (король кото-
рой был его старым (и верным) другом) ее участи. В бе-
седе с князем Куракиным в Шавлях император доволь-
но цинично прокомментировал это решение: «Мы по-
теряли страшное количество офицеров и солдат; все
наши генералы, а в особенности лучшие, ранены или
больны. Конечно, Пруссии придется круто, но бывают
ситуации, среди которых надо думать преимущественно
о самосохранении (sa ргорге conservation), о себе и ру-
ководиться только одним правилом — благом государст-
ва». Пропадет ли при этой внезапной перемене русской
политики Пруссия или от нее останется территориаль-
ный обрубок — это дело второстепенное.
«Александр Павлович не мог более оттягивать объяс-
нения с Фридрихом Вильгельмом III, который до по-
следней минуты уповал на своего друга. Царь и объяс-
нил ему все, как было. Король послал просьбу Наполео-
ну о перемирии. Он хотел отрядить во французскую им-
ператорскую квартиру в Тильзит патриотически
настроенного министра Гарденберга. Но Наполеон так
161
бешено закричал, когда осмелились .назвать это имя, и
так затопал ногами, что больше о Гарденберге и не за-
икались. Королю дали понять, что пощады не будет»
[21. С. 476].
25 июня 1807 года на установленном посреди Немана
плоту состоялось первое свидание Наполеона и Алек-
сандра. Пока два императора в течение почти двух ча-
сов беседовали с глазу на глаз, Фридрих Вильгельм сто-
ял на русском берегу реки, все надеясь, что его пригла-
сят тоже. Наполеон удостоил его свиданием лишь 26
июня (когда Александр по приглашению Бонапарта пе-
реехал в оккупированный французами Тильзит) и обо-
шелся с ним настолько презрительно, как это вообще
возможно. Расставаясь, Наполеон пригласил Александ-
ра к обеду, а короля прусского не пригласил, едва кив-
нул ему головой и тут же повернулся спиной. Фридрих
Вильгельм, который поначалу сохранял некоторую бо-
дрость и надеялся, что Наполеон согласится с идеей со-
здания тройственного союза Франции, России и Прус-
сии (этот план 22 июня Александру I предложил Гар-
денберг), понял, что следует ожидать самого худшего.
Предмет переговоров между Францией и Россией
также в основном касался Пруссии. С первых же слов
Бонапарт обрисовал отчаянное положение этой стра-
ны. Наполеон просто предложил поделить ее: все к вос-
току от Вислы пусть берет себе Александр, а осталь-
ное — он сам. С Фридрихом Вильгельмом французский
император вообще не желал разговаривать и в тех ред-
ких случаях, когда допускал его к себе, не столько гово-
рил с ним о делах, сколько делал ему резкие разносы и
выговоры. «Подлый король, подлая нация, подлая ар-
мия, держава, которая всех обманывала и которая не
заслуживает существований», — так говорил Наполеон
Александру о его друге, которому русский царь в свое
время столь трогательно клялся в вечном союзе и люб-
ви над гробом Фридриха II. Александр в ответ «ласково
и учтиво улыбался и только просил французского импе-
ратора все же кое-что от Пруссии оставить, несмотря на
все эти ее предосудительные качества».
В полной панике прусский король решился букваль-
но на все. Он задумал пустить в ход красоту своей жены
6 Железом и кровью
162
и экстренно выписал в Тильзит королеву Луизу, слыв-
шую «замечательной красавицей» — ее ум и внешность
стали последним оружием, с помощью которого Гоген-
цоллерны защищали свой трон. «Именно ее Наполеон
и считал в начале войны с Пруссией своим врагом,
именно ее-то и приказал грубо ругать в газетах. Но при
прусском дворе надеялись на смягчение гнева сурового
победителя при личном свидании и в доверительной
беседе с красавицей. Луизе наскоро внушили, о чем про-
сить; на многое не надеялись, зная, как мало влияли на
Наполеона даже те женщины, которыми он увлекался.
Королеве внушали, чтобы она выпросила хотя бы воз-
вращение города Магдебурга и еще кое-каких террито-
рий» [21. С. 478].
При личной встрече королева показалась Бонапарту
значительно более незаурядной особой, чем он ожи-
дал — она была красива, умна, находчива и совершенно
не проявляла столь свойственного ее мужу подобостра-
стия. Бонапарт оказал Луизе все знаки внимания, предо-
ставив ей лучшие кареты, и первым нанес ей визит.
Наполеон вошел во дворец на свидание прямо с вер-
ховой прогулки, в простом егерском мундире, с хлыс-
том в руке, а королева встретила его в самом торжест-
венном и пышном парадном туалете, с диадемой на го-
лове, гордая и величественная — истинная королева.
«Она приехала в Тильзит, унизилась до свидания с не-
приятным ей человеком ради великой цели, ради служе-
ния своей родине»*. Свидание продолжалось очень дол-
го с глазу на глаз. Наполеон рассказывал о нем так: «Она
приняла меня с трагизмом, как мадемуазель Дюшенуа в
пьесе «Химена». Государь! Справедливость! Справедли-
вость! Магдебург!». Император был озадачен и смущен
этой «непредвиденной трагедией» и не знал, как оста-
новить королеву. Чтобы остановить поток красноре-
чия Луизы, Бонапарт даже придвинул ей стул и тоном
галантного кавалера предложил сесть. «Человек прак-
* Не выдержав испытаний Йены, Фридланда и Тильзита,
королева Луиза Амалия Прусская скончалась в 1810 году. По-
сле ее смерти Фридрих Вильгельм вступил в морганатичес-
кий брак с графиней Аугустой фон Гаррах.
163
тического склада ума, он резонно полагал, что сидя
труднее продолжать речи Химены, чем стоя: сидячая
поза не предрасполагал к риторике. Но королева отвер-
гла эти любезности; она продолжала взволнованную
речь о страданиях и бедствиях своей родины, о славе
Фридриха Великого, о воспоминаниях об этой эпохе,
увлекших Пруссию на путь, за который она так жестоко
раскаивается. Улучив еще одну паузу в каскаде обвиняю-
щих слов, Наполеон спросил ее деловито-любезным то-
ном: «Какое чудесное платье! Скажите, это креп или
итальянский газ?» Он стремился к «снижению стиля», к
переключению беседы в иной жанр; частично ему уда-
лось этого достичь» [21. С. 484].
«Когда, наконец, король Фридрих Вильгельм, не вы-
держав позорнейшего своего положения пред лицом
наблюдавших его придворных, отважился войти, ин-
тимное собеседование императора с королевой было
прервано, никаких результатов Луиза еще не успела до-
биться... «Если бы король прусский вошел в комнату не-
много позже, мне бы пришлось уступить Магдебург», —
говорил шутя Наполеон своим маршалам».
За обедом Луиза сидела между обоими императора-
ми (Наполеоном и Александром), оказывавшими ей вся-
ческие знаки внимания. «Она искусно направляла бесе-
ду, и Наполеон не мог не воздать должное ее уму и кра-
соте. Впоследствии он признавался, что если бы коро-
лева приехала раньше, то вероятно, ему пришлось бы
пойти на уступки.
Вечером, после обеда, он преподнес королеве розу.
Она сказала, что согласна принять ее лишь в обмен на
Магдебург. «Но ведь розу предлагаю я, а не вы», — отчи-
тал ее Бонапарт. Луиза не осталась в долгу. Когда в сле-
дующий раз, за столом, Бонапарт подшутил над тюрба-
ном: «Прусская королева носит тюрбан. Кому она хо-
чет сделать приятное? Во всяком случае, не русскому
императору, воюющему с турками», королева тут же па-
рировала шутку. «Вероятно, — холодно сказала она, — я
хочу сделать приятное вашему мамелюку Рустану». На-
полеон был в восторге от нее. «Прусская королева дей-
ствительно очаровательна; она кокетничает со мной, —
писал он Жозефине, — но не ревнуй; все это скользит по
164
мне, как по клеенке. Мне стоило бы слишком дорого
ухаживать за ней» [21. С. 485].
Однако чары Луизы результатов не дали — в большей
степени, оставив Пруссию на карте Европы, Наполеон
уступил желанию своего нового союзника Александра.
7 июля Наполеоном и Александром был окончательно
подписан унизительный для Пруссии и всей Германии
Тильзитский мир. 21 июля его подписал Фридрих Виль-
гельм. Договор, умышленно составленный французами
торопливо, небрежно, как бы мимоходом, был поисти-
не ужасен для побежденных. Брошенная союзником
Пруссия была урезана, оккупирована французскими
войсками и находилась на грани гибели. Страна была
отдана на милость Бонапарта, который мог делать с ней
все, что хотел.
Пруссии оставлялась «Старая» (Восточная и Запад-
ная) Пруссия, Померания, Бранденбург и Силезия. Все
остальное и на западе, и на востоке у нее безжалостно
отняли. Наполеон при этом постарался окончательно
растоптать национальное самолюбие пруссаков, вста-
вив в 4-ю статью Тильзитского договора, что он возвра-
щает названные четыре провинции, т. е. не стирает
окончательно Пруссию с лица земли «только в знак ува-
жения к Его величеству императору Всероссийскому».
Пруссия отказывалась от всех своих владений, получен-
ных при втором и третьем разделе Польши (Познан-
ская и Варшавская области). Эти земли передавались
созданному Наполеоном марионеточному герцогству
Варшавскому, куда в качестве властителя император по-
садил своего нового союзника — саксонского короля
(Саксония немедленно вступила в Рейнский союз). Сак-
сонии отходил и прусский округ Котбус. Россия получи-
ла из бывших прусских владений небольшой Белосток-
ский округ. Кроме того, в пользу Рейнского союза пере-
давались все прусские территории между Рейном и Эль-
бой и, разумеется, Ганновер.
Пруссия обязывалась не содержать армию более 42
тысяч человек (в 1806 году насчитывала более 240 ты-
сяч) и выплачивала гигантскую контрибуцию — 140 мил-
лионов франков. Особым условием договора было то,
что до момента полной выплаты сумм по контрибуции
165
французы могли продолжать оккупацию страны. Хотя
Наполеон, со своей стороны, обязался покинуть прус-
скую территорию, его войска под этим предлогом про-
должали занимать прусские крепости (особенно распо-
ложенные на побережье и использовавшиеся в интере-
сах «континентальной блокады» Англии — Любек и
Кенигсберг). Из этого правила существовало исключе-
ние — Данциг рассматривался как «крепость, подлежа-
щая французской оккупации», и был занят наполеонов-
скими войсками независимо от выплаты контрибуци-
онных взносов. Впоследствии французами в нем была
провозглашена «Республика Данциг». Даже сумма кон-
трибуции не была оговорена в тексте договора — «с за-
вязанными глазами Пруссия должна была следовать за
колесницей победителя до тех пор, пока он не смилос-
тивится — не определит окончательно размера дани»*.
Из бывших прусских владений на западе и севере
Германии, к которым французы вскоре присоединили
Великое герцогство Гессенское и Ганновер, Наполеон
создал еще одно марионеточное государство — королев-
ство Вестфалию, на трон которого был посажен оче-
редной брат императора, Жером Бонапарт. Этот опере-
точный «король», правление которого продолжалось
только до 1813 года, когда он был выбит из Вестфалии
прусскими штыками**, получил задание немедленно
* Во время свидания с Наполеоном в Эрфурте (1808 год)
Александру удалось убедить того уменьшить размер прусской
контрибуции на 20 миллионов франков. 8 сентября 1808 го-
да по настоянию Александра Бонапарт наконец подписал с
прусским королем договор о выводе французских войск из
страны после окончательного завершения выплат по контри-
буции.
** Жером Бонапарт, как представитель «узурпаторской
династии», разумеется, не мог пробыть у власти дольше, чем
его брат Наполеон. А вот три других германских владетеля,
получивших королевские короны из рук Бонапарта — Фрид-
рих I Вюртембергский и Максимилиан I Иосиф Баварский (в
1805 году), а также Фридрих I Август Саксонский (в 1807 го-
ду) благополучно сохранили свои титулы по условиям Вен-
ского конгресса. Их династии правили до германской рево-
люции 1918 года.
166
приступить к созданию вестфальской армии — резерва
императорских войск.
Последним актом трагедии Прусского королевства
стала сдача крепостей на Балтике и в Силезии. Все они,
стойко выдерживавшие после первого шока 1806 года
осаду французов, капитулировали после известия о
Фридланде и развале четвертой коалиции: 16 июня
1807 года сдались Нейсе и Козель, Глац же капитулиро-
вал только 25 июня.
Итак, после событий 1806—1807 годов Пруссия ли-
шилась почти всего. Она потеряла земли, население,
армию, самостоятельную внешнюю и внутреннюю по-
литику — одним словом, все. Отныне страна станови-
лась полуколонией Франции и находилась в вечном
страхе утратить последнее, что у нее осталось.
В русских же военных кругах на Тильзитский мир и
полное предательство по отношению к союзнику смот-
рели как на гораздо более позорное событие, чем Аус-
терлиц и Фридланд. Четвертая коалиция перестала су-
ществовать. Для Пруссии начиналось тяжелейшее вре-
мя, когда на карту ставилась сама возможность дальней-
шего существования этой страны.
Пруссия в 1807—1811 годах
Пруссия, сведенная к малой территории (едва ли по-
ловина всего, что она имела до 1807 года), ограничен-
ная в праве содержать армию, подавленная наложен-
ными на нее разнообразными контрибуциями, трепета-
ла от каждого слова Наполеона.
Союзников у пруссаков более не было. Как писал
Тарле, «в 1810—1812 гг. даже и очень скептических (по
отношению к прочности и долговечности наполеонов-
ского режима. — Ю. Н.) людей начинало охватывать со-
знание полной невозможности немедленной успешной
борьбы против Наполеона.
Англия со своими колониями и морями еще держа-
лась, но и оттуда все чаще приходили вести о банкрот-
ствах, о разорении, о безработице, о грозящей револю-
ции — словом, о начинающемся удушении Англии кон-
167
тинентальной блокадой. Испанские нищие пастухи при
появлении французских отрядов бежали в горные леса
и оттуда продолжали борьбу. Но Австрия не могла и не
хотела вести подобную борьбу. Россия? Но она была яв-
но слабее Наполеона; позорно разбитая под Аустерли-
цем при тщетной попытке помочь Австрии, она преда-
ла Пруссию в Тильзите. Что бы ни было впоследствии,
а’сейчас нужно идти с Наполеоном» [21. С. 402].
Однако пруссаки постарались максимально исполь-
зовать передышку 1807—1811 годов к будущему открыто-
му столкновению с Бонапартом. Сразу после Тильзита
началась коренная реорганизация прусской армии по
современному (а по ряду основных параметров и опере-
жающему тогдашние стандарты) образцу.
Вдохновителем этих обширных реформ стал уже
упоминавшийся здесь генерал Герхард Иоганн Давид
фон Шарнхорст (1755—1813), который, бесспорно,
принадлежал к числу наиболее выдающихся военных
деятелей даже в богатой такого рода талантами Прус-
сии. Родился он в Ганновере, в 1777 году закончил воен-
ную школу в Шаумбург-Липпе. С 1786 года преподавал в
том же училище артиллерийское дело, зарекомендовав
себя отличным специалистом. С 1793 года в составе ан-
гло-ганноверских войск сражался против французов,
командовал батареей. Перешел на прусскую службу в
1801 году, через несколько месяцев был назначен на-
чальником Берлинского военного училища. Во время
кампании 1806 года назначен начальником штаба герцо-
га Брауншвейгского, участвовал в сражениях при Ауэр-
штедте и Прейсиш-Эйлау. В июле следующего года
Шарнхорст стал директором военного департамента и
одновременно — начальником генштаба и председате-
лем комиссии по реорганизации армии. С 1808 года воз-
главил военное министерство.
Именно Шарнхорст вместе со своими помощника-
ми выступил организатором и активным исполнителем
коренной военной реформы в Пруссии. Его заслугой
стало значительное улучшение организации армии и
подготовки офицеров, сокращение срока службы рядо-
вых, создание крупного обученного резерва. Шарн-
хорст подготовил (впервые в мировой истории) введе-
168
ние в Пруссии всеобщей воинской повинности, кото-
рая была учреждена уже после его смерти в 1813 году.
Комиссия генерала провела огромную работу по усо-
вершенствованию вооружения армии и реорганизации
системы снабжения и тыловой службы.
По требованию Наполеона в 1811 году Шарнхорст
был уволен в отставку, но фактически продолжал руко-
водить военным министерством, готовя армию к борь-
бе с врагом. В 1813 году он вновь вернулся на службу и
стал начальником штаба фельдмаршала Блюхера, при-
чем поддерживал самый тесный контакт с Кутузовым.
Скончался Шарнхорст 28 июня 1813 года в Праге от
ран, полученных в майском сражении при Люцене.
Среди его главных помощников особую известность
получили фельдмаршалы граф Нейдхард фон Гнейзе-
нау* и Герман Леопольд Людвиг фон Бойен, а также ге-
нералы Карл Вильгельм Георг фон Грольман и знамени-
тый Карл фон Клаузевиц (еще до начала Русской кампа-
нии Наполеона в 1812 году эмигрировавший в Россию).
Родившийся в 1780 году в крепости Магдебург (скон-
чался в 1831 году в крепости Бреслау) Карл Филипп Гот-
фрид фон Клаузевиц стал величиной, полностью изме-
нившей лицо европейской военной теории, крупней-
шим знатоком и «величайшим философом войны» В
1818 году он был произведен в генералы прусской ар-
мии. В 1792 году — зачислен в прусскую армию юнке-
ром, через 3 года произведен в офицеры. Самостоятель-
но изучал стратегию, тактику и историю. В 1803 году
успешно закончил Всеобщее военное училище в Берли-
не; с этого же года был назначен адьютантом принца Ав-
* Гнейзенау Нейдхард Август Вильгельм фон (1760—
1831) — прусский фельдмаршал, сподвижник Шарнхорста. В
кампанию 1806 года отлично зарекомендовал себя, командуя
гарнизоном Кольберга, затем назначен в комиссию по реор-
ганизации прусской армии. В 1813—1815 годах бессменный
начальник полевого штаба прусской армии и объединенных
сил шестой коалиции, некоторое время замещал на посту
главнокомандующего отстраненного от должности русского
генерала Витгенштейна. После окончания наполеоновских
войн назначен на должность военного коменданта Берлина.
169
Фузилерный унтер-офицер пехотного лейб-регимента
и мушкетер 2-го Силезского пехотного полка (1809г.)
густа Прусского. В 1808 году Клаузевиц зачислен в ген-
штаб и до конца следующего года служил в качестве на-
чальника кабинета председателя Военно-реорганизаци-
оной комиссии. С октября 1810 года преподавал страте-
гию и тактику в Офицерском военном училище, где на-
писал свой первый фундаментальный труд «Обзор
военного обучения (Важнейшие принципы войны)».
По поручению Шарнхорста в феврале 1812 года Клаузе-
виц составил программу национального освобождения
170
Германии под названием «Три символа веры», где про-
возгласил идею народной войны против французов сов-
местно с Россией.
Оккупационные французские власти потребовали
немедленного увольнения Клаузевица из прусской ар-
мии, поэтому в мае того же года он уехал в Россию и по-
ступил там на военную службу. В рядах прусской и рус-
ской армий полковник Клаузевиц прошел все сражения
наполеоновских войн от Иены в 1806 году до Ватерлоо
в 1815-м. Во время Отечественной войны он был квар-
тирмейстером кавалерийского корпуса генерала
П. П. Палена, затем Ф. П. Уварова, участвовал в сраже-
ниях при Островно, Смоленском и Бородино. С октяб-
ря 1812 года стал офицером штаба корпуса (затем ар-
мии) П. X. Витгенштейна. Весной следующего года он
назначен офицером связи при прусской армии Блюхе-
ра, а в августе — начальником штаба сводного русско-
прусского корпуса Л. Вальмодена.
В 1814 году Клаузевиц вернулся на прусскую службу,
в следующем году стал начштаба армейского корпуса, с
мая 1818-го —директором Всеобщего военного училища
в Берлине, а через 12 лет — генерал-инспектором артил-
лерии. В мае 1831 года был назначен начальником шта-
ба прусской армии на польской границе, где и умер от
холеры.
Однако основное признание Клаузевиц получил на
ниве военной истории, доктрины и теории. Геншта-
бист детально изучил более 130 войн и походов с 1566
по 1815 год, написал множество книг (об испано-гол-
ландских войнах, кампаниях Густава Адольфа Шведско-
го, Людовика XTV, Фридриха II, Наполеона и т. д.), глав-
ной из которой стал объемистый трехтомный труд «О
войне». Клаузевиц первым в мире открыл фундамен-
тальные законы войны, остающиеся верными по сей
день (вспомним знаменитое: «Война есть орудие поли-
тики; она неизбежно должна носить характер послед-
ней... ведение войны в своих главных очертаниях есть
сама политика, сменившая перо на меч, но от этого не
переставшая мыслить по своим собственным зако-
нам»), хотя, в отличие от многих своих последовате-
лей, признавал влияние на эти законы разного рода
171
объективных и субъективных обстоятельств. В первом
томе труда «О войне» Клаузевиц писал так: «Война —
область случайности; только в ней этой незнакомке от-
водится такой широкий простор, потому что нигде че-
ловеческая деятельность не соприкасается так с ней
всеми своими сторонами, как на войне; она увеличива-
ет неопределенность обстановки и нарушает ход со-
бытий».
Клаузевиц впервые четко сформулировал ряд прин-
ципов ведения сражений, отдельных кампаний и войн
в целом: полное напряжение всех сил; сосредоточение
максимально возможного числа войск на направлении
главного удара; внезапность, быстрота и решитель-
ность действий; энергичное использование любого до-
стигнутого успеха. Огромное значение Клаузевиц при-
давал таким проблемам, как соотношение наступления
и обороны, значению морального духа армии, матери-
альному и географическому факторам, роли главноко-
мандующего. При этом тремя моральными факторами,
влияющими на достижение победы, он считал талант
полководца, воинскую доблесть армии и дух комплекту-
ющего ее народа.
Клаузевиц высочайшим образом оценивал полковод-
ческий гений Наполеона Бонапарта и основную массу
стратегических примеров в своих работах черпал из об-
ширного наследия французского императора. Однако
все это пока было впереди, а сейчас следовало готовить-
ся к очередной смертельной схватке с Наполеоном.
Кстати, именно Клаузевиц сформулировал универсаль-
ную доктрину войны против Франции (ею немцы поль-
зовались в 1814, 1870, 1914 и 1940 годах): «Сердце Фран-
ции находится между Брюсселем и Парижем».
Шарнхорст приложил немало усилий, чтобы реорга-
низовать и привести в надлежащий вид деморализован-
ную недавним поражением и фактически переставшую
существовать прусскую армию. Во-первых, был принят
ряд новых уставов, последним из которых стал Устав
1812 года. Эти нормативные акты поразили всю Европу
своей демократичностью и полным отсутствием старо-
го прусского чванства.
172
С 1809 года произошли существенные изменения в
комплектовании армии. С этого момента в Пруссии бы-
ла запрещена вербовка рядовых наемников из-за грани-
цы и введена рекрутская система. Отменены телесные
наказания.
В целях поддержания хотя бы относительной оборо-
носпособности страны при наличии смехотворной
42-тысячной армии, Шарнхорст ввел свою знаменитую
Krumpersystem — территориальную систему подготовки
обученных резервов. Поскольку пруссаки не могли в
случае необходимости выставить большую армию, им
пришлось обучать военному делу все население стра-
ны, при этом не забирая его в солдаты на 10—15 лет.
Согласно королевскому указу, определенные для во-
енного обучения категории населения (прежде всего
крестьяне) призывались в расположенные по соседству
с их местом жительства военные лагеря, где каждый год
в течение двух месяцев проходили начальную военную
подготовку. Разумеется, в ней не было места ни плац-па-
радной муштре, ни шагистике, ни прочим премудрос-
тям фридриховского времени — резервистов обучали
кое-как держать строй, маршировать и стрелять. Ору-
жие, снаряжение и обмундирование (самого дешевого
покроя) выдавалось резервисту на дом, с него бралась
подписка по первому требованию явиться на сборный
пункт с полной выкладкой. Лица, имевшие гражданское
образование (учителя, чиновники и т. д.), готовились в
качестве унтер-офицеров и офицеров. Хотя эти бойцы
вызывали у остальных стран Европы только насмешку,
время показало, насколько пруссаки оказались правы.
Пожалуй, впервые в истории на практике, хотя еще и в
зачаточной форме, была осуществлена идея всеобщей
воинской повинности, что впоследствии позволило
охарактеризовать прусскую армию понятием «воору-
женного народа». Прусская армия оказалась проникну-
той ранее совершенно неизвестным ей духом демокра-
тизма.
Всеобщая воинская повинность, введение которой
стало возможным благодаря осуществлению глубоких
социальных реформ, распространялась на все населе-
ние. Срок службы в армии определялся в 5 лет: 3 года (в
173
возрасте от 20 до 22 лет) — в регулярных войсках и 2 го-
да (от 23 до 25 лет) — в резерве, предназначавшемся для
пополнения действующих войск. Для лиц в возрасте от
25 до 32 лет устанавливалась семилетняя служба в ланд-
вере первой очереди. Из него на время войны форми-
ровались новые части, использовавшиеся для полевых
действий. Военнообязанные старших возрастов (от 32
до 39 лет) призывались на 7 лет в ландвер второй очере-
ди для гарнизонной и тыловой службы. Все лица от 17
до 60 лет, которые не состояли в постоянной армии и
ландвере, но могли нести службу, зачислялись в ланд-
штурм, который пополнял армию в наиболее опасное
время и предназначался исключительно для обороны
своей страны.
Ландштурм первоначально (1813 год) возник в по-
рядке всеобщего народного призыва. Ландвер, появив-
шийся в Пруссии тогда же как «полупрофессиональ-
ное» ополчение, выставлялся территориальными окру-
гами и должен был сражаться вместе с постоянной ар-
мией. С введением ландверной системы, основанной
на воинской повинности, полевая армия во время вой-
ны значительно увеличивалась численно за счет новых
формирований ландверманов. Сокращенные сроки
действительной службы имели целью пропустить через
постоянную армию как можно больше военнообязан-
ных, чтобы иметь достаточно обученный ландвер. Ар-
мия мирного времени представлялась также в качестве
школы, в которой мужское население обучалось владеть
оружием и производить те или иные военные упраж-
нения.
Благодаря строго проведенной территориальной си-
стеме, прусский солдат ландвера не отрывался от места
своего постоянного жительства, оставался связанным с
бытом и дешево обходился казне. Следует отметить,
что эта отличная система не имела ничего общего с «во-
енными поселениями», заведенными после наполео-
новских войн Александром I по прусскому образцу.
Как писал тот же Керсновский, «система Шарнхор-
ста, безусловно, имела свои достоинства, но необходи-
мым условием для ее осуществления был короткий срок
службы, как то имело место в ландвере — отнюдь не 25
174
лет, как то было у нас. Прусский ландверман два месяца
в году был солдатом, но солдатом настоящим, не отвле-
каемым от военных занятий никакими хозяйственными
нуждами, а остальные 10 месяцев был крестьянином,
но опять-таки настоящим крестьянином, не обязанным
маршировать под барабан за плугом, а живущим в от-
цовском доме и занимающимся хозяйством, как то сам
найдет целесообразным. У нас же военный поселенец
не был ни тем, ни другим — поселяемый солдат переста-
вал быть солдатом, но не становился крестьянином, а
осолдаченный землепашец, переставая быть крестья-
нином, настоящим солдатом все же не становился. Эти
люди были как бы приговорены к пожизненным арес-
тантским ротам: с семи лет в кантонистах, с 18 — в
строю, с 45 — в «инвалидах». Они не смели отступить ни
на йоту от предопределенного им на всю жизнь казен-
ного шаблона во всех мелочах их быта, их частного оби-
хода. Перенимая пруссачину, мы «перепруссачили». Не-
мецкая идея, пересаженная шпицрутенами в новгород-
ские суглинки и малороссийский чернозем, дала безоб-
разные всходы» [10. С. 323].
В течение 1809—1812 годов таким образом было под-
готовлено более 200 тысяч пехотинцев. Конечно, их
внешний вид и военные навыки оставляли желать мно-
го лучшего, но все же это были обученные солдаты — в
случае надобности их надо было лишь вооружить и све-
сти в полки, бригады и корпуса. Наполеон, внезапно
поняв потенциальную опасность прусского нововведе-
ния, приказал королю Фридриху Вильгельму удалить
Шарнхорста из армии, что тот и сделал, но время для
французов было упущено — реформа продолжалась. В
1813 году эта система получила официальное наимено-
вание ландвера.
Регулярная пехота состояла из 12 линейных полков
и 9 егерских и гарнизонных батальонов (в том числе
полк пешей гвардии и гвардейский егерский батальон).
На базе запасных батальонов каждого пехотного полка
пруссаки втихомолку готовили кадры для развертыва-
ния резервных полков, что в 1813 году сразу увеличило
численность пехоты вдвое.
175
Основным оружием прусской пехоты в то время про-
должал оставаться 19-мм мушкет образца 1809 года
(прусский вариант знаменитого французского мушкета
образца 1777 года). Это отличное по тем временам глад-
коствольное пехотное оружие имело кремневый замок
и заряжалось с дульной части. Длина мушкета без шты-
ка составляла 144 см, масса — 4,2 кг. Кроме того, с 1813
года испытывавшая острую нехватку вооружения прус-
ская армия стала во все возраставших количествах полу-
чать прекрасные английские мушкеты Brown Bess (ко-
личество которых постепенно составило до 40% стрел-
кового оружия пехоты), а также русские и трофейные
французские ружья. Егеря вооружались 14,7-мм укоро-
ченным нарезным штуцером образца 1810 года.
Кавалерия уже в 1807 году в своем боевом составе
имела 3 полка и 2 бригады драгун (по 5 эскадронов), 1
полк и 4 бригады гусар (в бригадах гусары имели по 4 эс-
кадрона, а полк — 8), и 8-эскадронный полк улан. В Си-
лезии и Померании стояло еще 15 сборных эскадронов.
Пятью годами позже конница увеличилась до четы-
рех кирасирских (в том числе Garde du Corps), шести
драгунских, трех уланских полков и отдельного (позже
гвардейского) эскадрона лейб-улан. Все кавалерийские
полки состояли из 4 эскадронов по 125 всадников в
каждом.
Вооружение кавалеристов включало 2 пистолета, па-
лаш или саблю (для тяжелой и легкой кавалерии соот-
ветственно). На вооружение были приняты новые пала-
Егерский штуцер обр. 1810 г.
176
ши и гусарская сабля образца 1811 года — знаменитая
«Сабля Блюхера». Кирасы у кирасир были отменены
еще в 1795 годуй вновь появились только в 1813-м (при-
чем вначале из числа трофейных французских). В связи
с нехваткой прикладного оружия карабинами и укоро-
ченными мушкетами у кирасир и драгун вооружались
только лучшие стрелки и фланкеры, которым выдава-
лось по 20 карабинов и 12 мушкетов на эскадрон. В улан-
ских полках карабинами и штуцерами вооружалась
только вторая шеренга эскадрона (в первой солдаты и
унтер-офицеры имели пики), а гусар, еще по старым
прусским уставам, по возможности старались воору-
жить карабинами всех без исключения. В 1807 году в
драгунском эскадроне имелось 16 карабинов, через 2
года их число возросло до 20.
Часть оставшихся в строю армии кавалерийских пол-
ков пришлось обратить в кадры для вновь формируе-
мых частей; например, после Йенского сражения дра-
гунский полк фон Ауэра (№ 6, «фарфоровые драгуны»)
был переформирован в 3-й и 4-й кирасирские.
В 1809 году кирасирские полки получили защитное
снаряжение по русскому образцу: кожаные каски с мед-
ными налобниками и черной (у трубачей — красной)
щетиной из конского волоса на гребнях. Гвардейский
полк на налобнике носил изображение орденской звез-
ды, армейские — орла. С кирасами дело обстояло хуже:
поскольку старых не осталось, а делать новые было до-
вольно накладно. Только с 1813 года прусские кирасиры
стали получать медные кирасы, причем довольно боль-
шой процент из них составляли французские трофеи.
В пехоте в 1809 году были отменены бесполезные ун-
тер-офицерские протазаны (младшие командиры полу-
чили вместо них мушкеты или нарезные штуцеры) и
офицерские эспонтоны. При этом, например, англий-
ские сержанты имели алебарды еще при Ватерлоо.
Тогда же прусская пехота и драгуны лишились по-
следнего напоминания о прошедшем столетии — своих
огромных двуугольных шляп. Примерно в это же время
то же самое сделали и французы, чья пехота прошла
кампанию 1806—1807 годов в шляпах, а вот русские сде-
лали это еще раньше. Вместо шляп пруссаки ввели киве-
177
Кивер рядового линейной
пехоты, (1811 г.)
Кивер рядового гусарского
полка (1811 г.)
ратак называемого русского образца, которые в 1806-м
у них носили только гусары. Хотя переодевание армии
шло почти точно по русскому примеру, пруссаки не ста-
ли снабжать своих драгун кожаными касками, а пред-
почли им кивера.
По новому Уставу 1812 года батальонная артиллерия
упразднялась, а вместо нее вводились задуманные еще в
1805-м более крупные артиллерийские части. Прусский
вспомогательный корпус, участвовавший в Русском по-
ходе Наполеона в 1812 году, например, был укомплекто-
ван четырьмя пешими батареями (в каждой по шесть
6-фунтовых пушек и по две 7-фунтовые гаубицы), одной
полубатареей (три 12-фунтовые пушки и одна 10-фун-
товая гаубица), пятью парковыми и двумя мостовыми
колоннами.
Главным событием шарнхорстовских реформ стало
учреждение 1 марта 1809 года прусского генерального
штаба. Назначенный его начальником Шарнхорст фак-
тически взял в руки и функции военного министра во
вновь созданном Военном департаменте. Таким обра-
зом, пруссаки впервые в истории создали профессио-
нальный (а не импровизированно формирующийся на
время войны) орган, ответственный за выработку во-
енной теории и стратегии. Впервые мысли о создании
такого органа были высказаны еще Фридрихом Вели-
ким, который сделал очень много для осуществления
этой идеи. Однако после смерти «короля-полководца»
она была похоронена на корню, чтобы вновь появиться
почти полвека спустя.
178
Под руководством Шарнхорста прусская армия за ко-
роткий срок и в совершенно невозможных условиях
(оккупация части страны французами, огромная кон-
трибуция, да еще и панический страх короля перед зор-
ко следящим за делами в стране Наполеоном) измени-
лась до неузнаваемости.
Интересно, что Шарнхорст (уникальный случай сре-
ди прусских военных деятелей) совершенно одинаково
почитался как в кайзеровской Германии, так и нацист-
ском рейхе (например, его имя носили построенный в
1908 году броненосный крейсер императорского флота
и в 1938-м — линейный корабль гитлеровских «кригсма-
рине»), азатем, после 1945 года —даже в коммунистиче-
ской ГДР, где учредили высший военный орден Шарн-
хорста.
Итак, пруссаки (при всем испуге и покорности но-
вым порядкам собственного короля) не сдавались и,
стиснув зубы, потихоньку копили силы. К 1812—1813 го-
дам Шарнхорст закончил свою знаменитую реформу:
хотя армия Пруссии по приказу Наполеона не должна
была отныне превышать 42 тысячи человек, введение
краткосрочной службы позволило давать хоть какое-то
военное обучение большой массе рекрутов и в итоге на-
копить до 200 тысяч «обученных резервов», сказавших
свое слово в 1813—1815 годах.
Решительным шагом по улучшению подготовки стар-
ших офицеров (показавших свою полную неподго-
товленность в 1806 году) стало учреждение в 1810 году
Берлинской военной академии (Kriegsakademie). Это
учебное заведение, в котором преподавали лучшие
строевые офицеры и профессора, быстро вывело про-
фессиональный уровень прусского офицерства на од-
но из первых мест (а вскоре и на первое) в Европе.
Наконец, создание массовой армии, комплектуемой
на основе призыва, заставило пруссаков в 1809 году
впервые в мире разработать мобилизационный план.
Он предусматривал развертывание армии на основе вы-
шеупомянутого территориального принципа комплек-
тования. Вся территория королевства была разделена
на корпусные округа, командиры которых полностью
179
распоряжались мобилизационными ресурсами и про-
водили мобилизацию войск в своем округе.
Опорой и идейным лидером всех прусских (и про-
чих германских) патриотов стал барон Карл Штейн*.
Итак, пруссаки готовились к смертельной схватке с
ненавистным врагом. «Даже в униженной и раздавлен-
ной Пруссии, в Кенигсберге, городе Канта, где ютились
королевская чета и правительство, наблюдалось непо-
нятное на первый взгляд оживление. Молодые офице-
ры, очевидцы или участники катастрофы 1806 года —
Шарнгорст, Гнейзенау, Клаузевиц в содружестве со
Штейном строили смелые планы реформы и реоргани-
зации армии.
Когда Наполеону докладывали о происходящем в
Пруссии, в Германии, он презрительно пожимал плеча-
ми; в его представлении все решал счет батальонов; для
Пруссии этот счет был крайне неблагоприятным. Впро-
чем, он велел выгнать Штейна, которого незадолго до
этого сам рекомендовал прусскому королю. В осталь-
ном совершавшееся в Германии не заслуживало его вни-
мания» [21. С. 541].
Кроме военной реформы, стали проводиться и граж-
данские.
В первые годы после Тильзита под влиянием Штей-
на и «партии реформ» в Пруссии было если не полно-
стью уничтожено крепостное право, то очень значи-
тельно надломлены почти все его юридические основы.
Это сразу открыло путь к созданию качественно новой,
еще неизвестной в Европе армии. Были проведены и
еще некоторые реформы. В 1807 году при активном уча-
стии Штейна был принят закон об отмене крепостного
* Штейн Генрих Фридрих Карл фом унд цум (1757—
1831) — имперский барон, кабинет-министр прусского коро-
ля (1807—1808). В 1807 году занимал профранцузскую пози-
цию, считая, что лишь в союзе с Наполеоном Пруссия смо-
жет вернуть утерянные территории. Вскоре резко сменил
свои политические взгляды и был выслан из страны по при-
казу Бонапарта. Уехав в Россию, стал лидером всех немецких
организаций антибонапартистской и пророссийской ориен-
тации, признанным вождем борьбы за освобождение Гер-
мании.
180
права. Однако содержавшиеся в самом эдикте ограниче-
ния и оговорки, а также последующие правительствен-
ные указы и распоряжения позволили юнкерам спасти
многие из своих привилегий. Так, эдикт 1811 года пре-
дусматривал отмену феодальных повинностей и пода-
тей, но принуждал крестьян передать феодалам в каче-
стве «вознаграждения» до половины своей земли. Раз-
витие капиталистических отношений в деревне проис-
ходило медленным, мучительным путем, получившим
название «прусского». Далеко идущие планы Штейна
ограничить политическую власть дворян в деревне и
принять конституцию потерпели неудачу уже в конце
1808 года из-за консервативной позиции короля и со-
противления юнкерства.
В Пруссии стал постепенно набирать силу рост наци-
онального самосознания. «Что-то совершалось и в окку-
пированной французами Германии. На первый взгляд
все казалось вполне невинным и далеким от злобы дня.
В Гейдельберге романтики обратились к далекому про-
шлому: их интересовали народные сказки, легенды
средневековья. Йо воспоминания о Нибелунгах и мин-
незингерах заставляли думать не только о древности
германской культуры — они будили национальное само-
сознание. В 1806—1807 годах в Берлинском универси-
тете знакомый доселе лишь любителям философии
профессор Фихте читал курс лекций, ставший позже
известным под названием «Речи к германской нации».
Через некоторое время «Речами» Фихте зачитывалась
вся молодая Германия» [21. С. 541].
* * *
После начала тяжелейшей и до предела изматываю-
щей французские войска кампании в Испании (1808
год) Наполеон все с большей настороженностью начал
присматриваться к своему новому «союзнику» — Алек-
сандру I. Пока французы вязли в испанских горах, Рос-
сия успешно вела шестилетнюю войну (1806—1812) с
Турцией и открыла себе доступ в дунайские княжест-
ва— Молдавию и Валахию, населенные преимуществен-
но православным населением, обладать которыми Рос-
сия стремилась еще со времен Петра I. Наполеон: уже
181
привыкший мыслить категориями «властелина мира»,
оказался страшно обеспокоенным этим фактом.
Чтобы приобрести свободу действий в Испании и
возможность действовать по обстановке, Наполеон
стремился окончательно обеспечить себе дружбу Алек-
сандра и упрочить зародившийся в Тильзите ценой пре-
дательства Пруссии русско-французский союз. Поэто-
му на состоявшейся в том же 1808 году встрече двух им-
ператоров в Эрфурте Бонапарт не отказывался усту-
пить русским дунайские княжества, но соглашался на
это лишь с тем условием, чтобы ему самому была предо-
ставлена равнозначная компенсация. При этом Наполе-
он не брал в расчет ни своих завоеваний в Испании, ни
возможных дальнейших аннексий в Италии. Импера-
тору Франции была нужна такая компенсация, которая
с лихвой уравновесила бы рост могущества России на
Дунае. Он мог бы уравнять влияние Александра на юге
Европы, взяв себе (в придачу к уже давно завоеванным
Францией так называемым Иллирийским провинци-
ям — Хорватии) Боснию и Албанию. Однако это бы ста-
ло началом раздела Турции, о чем, правда, уже говори-
лось в Тильзите, а Наполеон предпочитал отсрочить
это широкомасштабное предприятие, опасаясь, что
Россия тогда отхватит себе всю Европейскую Турцию
вместе с ее славянскими балканскими провинциями, а
англичане как хозяева морей — Египет и прилегающие
острова. Поэтому Наполеон предпочитал вместо дале-
ких и диких балканских земель получить очередную
часть Пруссии.
Бонапарт уже раскаивался, что тоже пренебрег пра-
вилом Фридриха Великого: «Никогда не обижать про-
тивника наполовину» — ор отнял у Пруссии слишком
много, чтобы она смогла забыть о своих утратах, не ос-
лабив ее в то же время так, чтобы она не смогла вновь
подняться. Чтобы подавить в Пруссии всякую мысль о
восстании, император продолжал наращивать числен-
ность своих оккупационных войск, мотивируя это рас-
четами по уплате военной контрибуции, и одновремен-
но замедлял срок окончательного расчета своими все
возраставшими финансовыми требованиями. Словом,
Наполеон всячески уклонялся от основных положений
182
Тильзитского договора, а теперь просьбы Александра
об аннексии Россией дунайских княжеств, в общем, да-
вали ему удобный предлог.
Наполеон предложил следующее: если Александр во
что бы то ни стало хочет удержать за собой Молдавию
и Валахию, тогда как по Тильзитскому договору ему бы-
ла лишь условно обещана какая-либо часть Турции (и то
после оформления взаимного раздела), то станет ли Пе-
тербург препятствовать тому, чтобы Наполеон и со сво-
ей стороны превысил условия, навязанные Пруссии, и
отнял у нее еще и Силезию? Силезия в обмен на дунай-
ские княжества — таков должен был быть предмет но-
вой сделки: оба императора взаимно уступят друг другу
чужую собственность и после этого грабежа равнове-
сие сохранится.
Это было уже слишком даже для Александра. Опра-
вившись после Аустерлица и Фридланда и испытывая
вполне понятные угрызения совести перед Фридрихом
Вильгельмом, он наотрез отказался дать согласие на но-
вое расчленение Пруссии, продолжая тем временем
требовать дунайские княжества. В течение нескольких
недель Наполеон оставлял этот вопрос открытым, а сам
продолжал оккупацию Пруссии, затягивал переговоры
с нею о контрибуции и одновременно тесно общался с
турками, давая Александру туманные обещания.
Героическая борьба испанцев — первых, кто не поко-
рился присутствию на родной земле иноземных захват-
чиков — произвела огромное впечатление на Европу.
Вначале как гром среди ясного неба прозвучало извес-
тие о капитуляции 20 июля 1808 года в Байлене 30-ты-
сячного французского отряда генерала Дюпона, оказав-
шегося лишенным продовольствия и окруженным в ог-
ромной выжженной солнцем равнине со всех сторон
бесчисленными партизанами из местных крестьян. Бай-
ленская капитуляция стала первым несомненным (а не
частичным, как под Эйлау) поражением войск Бона-
парта.
После этого началась героическая эпопея Сарагосы:
этот испанский город стойко выдерживал осаду францу-
зов в течение нескольких месяцев. Когда же в конце ян-
варя 1809 года внешние укрепления города были взяты
183
войсками маршала Ланна и французы ворвались на ули-
цы, «произошло нечто такое, чего не бывало ни при ка-
кой осаде: каждый дом превратился в крепость; каждый
сарай, конюшню, погреб, чердак нужно было брать с
бою. Целых три недели шла эта страшная резня в уже
взятом, но продолжавшем сопротивляться городе. Сол-
даты Ланна убивали без разбора всех, даже женщин и
детей, но и женщины, и дети убивали солдат при ма-
лейшей их оплошности. Французы вырезали до 20 ты-
сяч гарнизона и больше 32 тысяч городского насе-
ления...
На Европу осада и гибель Сарагосы произвели по-
трясающее впечатление, и больше всего на Австрию,
Пруссию, другие германские государства. Волновало,
смущало, стыдило сравнение между поведением испан-
цев и рабской покорностью немцев» [21. С. 549].
Наполеон еще до разгрома Пруссии ясно показал,
как он будет относиться к малейшим попыткам возрож-
дения духа национального протеста в немецком народе.
Теперь же, после Тильзита, он считал возможным де-
лать все, что ему заблагорассудится, не только в странах
Рейнского союза, но и в Гамбурге, и в Саксонии, и в за-
хваченных им прусских городах — Данциге, Кенигсбер-
ге, Бреслау, Магдебурге — вообще во всей Германии.
Император французов совершенно искренне не считал
немцев не только за сколько-нибудь приличных солдат,
но и за людей вообще. История показала, насколько он
заблуждался, но пока не было того унижения, которому
Наполеон не подверг бы склонившуюся перед ним Гер-
манию.
Наполеон не знал, что в Берлине известный прус-
ский философ Фихте в своих лекциях «делает туман-
ные патриотические намеки, не знал, что в германских
университетах образуются студенческие кружки, еще
не смеющие прямо говорить о восстании против всеоб-
щего поработителя, но одушевленные тайной и очень
глубокой ненавистью к нему. Он не очень учитывал, что
германская буржуазия в вассальных странах, хоть и ра-
дуется введению наполеоновского кодекса, крушению
феодализма, находит наложенное политическое и фи-
нансовое французское иго, сопряженное с «налогом
184
кровью», т. е. с рекрутскими наборами для пополнения
французской великой армии, слишком тяжелым, слиш-
ком уж дорогой ценой. Всего этого он не знал или не хо-
тел знать. В Эрфурте немецкие монархи, немецкие ари-
стократы и аристократки вели себя, по выражению од-
ного наблюдателя, как лакеи и горничные у сердитого
барина, который, однако, если вовремя поцеловать у
него ручку, бывает иногда щедр на подарки. Первый
поэт Германии, Гете, домогался аудиенции, и когда На-
полеон наконец принял его в Эрфурте (забыв, однако,
пригласить сесть старого поэта) и изволил милостиво
одобрить «Вертера», то Гете был в полном восторге.
Словом, верхи Германии, с которыми только и имел не-
посредственные отношения Наполеон, ничуть не про-
явили тогда и намека на протест. Народ молчал и поко-
рялся...» [21. С. 502].
Однако первые «звоночки» уже были.
Когда вспыхнула война Наполеона с Австрией в 1809
году, была одна отчаянная, произведенная на свой
страх и риск попытка с прусской стороны избавиться от
угнетения: гусарский майор Фердинанд фон Шилль на-
чал партизанскую войну в надежде, что его поддержит
вся Германия.
28 апреля 1809 года Шилль с 5-м гусарским полком
вышел из Берлина на маневры. К этому моменту он вме-
сте с офицерами своего дивизиона* и примкнувшей к
нему роты пеших егерей уже детально разработал план
восстания. Оказавшись в поле, Шилль и его сподвижни-
ки отказались повиноваться приказам, покинули место
маневров и двинулись на север. Прекрасно понимая,
что несколько сотен штыков и сабель не смогут поме-
ряться в открытом бою с французскими оккупационны-
ми частями, Шилль решил начать партизанские дейст-
вия и привлечь в свои ряды возможно большее число
сторонников.
Проходя через населенные пункты, части Шилля
распространяли написанное майором воззвание «К гер-
манцам», призывавшее к общенациональному восста-
* В прусской и русской армиях слово «дивизион» означа-
ло половину полка; у гусар — 5 эскадронов.
185
нию за «свободу Отече-
ства и короля». Эти ме-
ры возымели свое дейст-
вие — вскоре маленький
отряд увеличился до
1500 человек, в основ-
ном из числа солдат,
офицеров и вооружен-
ных бюргеров, однако
основные силы прусской
армии подчинились при-
казу из Берлина и оста-
лись в казармах. Сам
Фридрих Вильгельм был
вне себя от страха и яро-
сти: он назвал Шилля
«несчастным дураком»
(добавив еще несколько
крепких слов) и отдал ка-
тегорический приказ по
армии — сохранять спо-
койствие.
25 мая Шилль двинул
свой отряд к Штральзун-
ду, где объявил себя
«старшим офицером по
соблюдению в провин- Рядовой 2-го лейб-гусарского
ции военного положе- полка (1813 г.)
ния». Поскольку крепостные сооружения были срыты
по приказу французских военных властей, майор прика-
зал проживавшим в городе каменщикам и столярам, на
подмогу которым пригнали тысячу окрестных кресть-
ян, немедленно начать укрепление города по собствен-
ному проекту.
По замыслу Шилля, расположенный на островках у
померанского побережья и потому почти неприступ-
ный Штральзунд должен был стать опорой для развер-
тывания на севере Пруссии широкомасштабной парти-
занской войны. В городе был оставлен маленький гар-
низон под командованием лейтенантов Блюма и Лео
фон Лютцова (брат ставшего позднее легендарным ко-
186
мандира прусского партизанского корпуса), сам же
Шилль с главными силами своего отряда двинулся в
глубь Померании. Офицеры предупреждали его, что
разделять силы в сложившейся ситуации (против вос-
ставших были брошены отряды генералов Грасьена и
фон Эвальда) небезопасно, однако Шилль настоял на
своем, приказав напоследок: «Мы используем Штраль-
зунд в качестве ключевого пункта «малой войны»... даже
если нам придется честно пасть в бою».
К сожалению, это предсказание быстро сбылось: 31
мая Шилль и его солдаты были перехвачены 6-тысяч-
ным корпусом наполеоновских войск (основную часть
их составляли выставленные по приказу Бонапарта дат-
ские и голландские полки). Оторваться от многократно
превосходящего его силы врага не удалось; пути отхода
к Штральзунду оказались перерезанными. Отряд Шил-
ля был разбит, сам он погиб в бою, а его попавшие в
плен товарищи расстреляны «за измену» прусским воен-
ным судом по приказу короля. Оставшись без поддерж-
ки, капитулировал и гарнизон Штральзунда.
Проинформированный о событиях в Пруссии Напо-
леон пока удовольствовался этими казнями и унижен-
ными заверениями самого короля. На прусскую армию
подвиг Шилля и расстрел его сподвижников произвели
самое сильное впечатление. Узнав об этом, Блюхер в
сердцах сказал: «Этих людей надо было наградить золо-
том, а их угостили свинцом». Немецкий поэт Эрнст Мо-
риц Арндт вскоре после расстрела восставших написал
свою знаменитую «Песню свободы», сразу же запрещен-
ную Фридрихом Вильгельмом, но широко распростра-
нившуюся среди патриотов Германии:
Ветер донес до нас призыв отважного Шилля -
Сражаться с французами до конца.
Он завещал нам не императора, не короля;
Он завещал нам свободу и Родину.
Надежда когда-либо избавиться от ненавистных
французов продолжала тлеть. 12 октября 1809 года, по-
сле завершения австро-французской войны, на смотре
французских войск в Вене Наполеона едва -не заколол
кинжалом саксонский студент Штапс из Наумбурга. На
187
допросе Штапс заявил императору, что если его сейчас
отпустят на свободу, то он вновь попытается убить На-
полеона, — и был расстрелян на следующий день.
Кроме восстания Шилля, на севере Германии акти-
визировались отряды партизан прусского лейтенанта
Карла фон Катте (1770—1836), вестфальского полковни-
ка Вильгельма фон Дернберга (1768—1850) и герцога
Фридриха Вильгельма Брауншвейг-Эльсского.
«Эти немецкие патриотические силы еще оставались
разрозненными и не представляли серьезной опаснос-
ти. Они, как и победоносно действовавшие повстанцы
Тироля, пока еще были важны как грозный симптом:
они выступали предвестниками надвигавшейся народ-
ной бури» [21. С. 568].
Неудачная с самого начала Пиренейская кампания
Наполеона стала постепенно расшатывать устои бона-
партистской империи. Не говоря уже об очередной ав-
стро-французской войне 1809 года, которая, хотя и за-
кончилась новым сокрушительным поражением Габ-
сбургов, ясно показала настроения в Европе — недо-
вольство новым порядками, ранее загнанное внутрь и
скрытое, постепенно стало пробиваться наружу. В на-
скоро перекроенной и оккупированной иноземными
войсками Германии, и особенно в Пруссии, где под гне-
том французов стало просыпаться и разгораться ранее
дремавшее национальное чувство, зародилось стремле-
ние к вооруженному восстанию.
Среди прусских военных, дворянства, интеллиген-
ции начали, как грибы, расти тайные общества антибо-
напартистской направленности. В бывших прусских
владениях, а ныне опереточном королевстве Вестфа-
лии начались волнения. В этих условиях пламенный па-
триот прусский министр ГЙтейн в секретных письмах
убеждал князя Зайн-Витгенштейна всячески поддержи-
вать эти стихийные акты недовольства, помогать их ор-
ганизаторам деньгами и оружием.
Любопытно, что все эти шаги прусское правитель-
ство и военные делали без ведома своего короля, а то и
вопреки его прямым приказам. Фридрих Вильгельм па-
нически боялся потерять последние земли и корону, а
потому всячески заискивал перед Наполеоном. Однако
188
окружение короля — Штейн, Шарнхорст, Гнейзенау,
Блюхер относились к Франции с плохо скрываемой не-
навистью и ждали лишь удобного случая для открытого
выступления. Эти шаги стоили Штейну министерского
портфеля: слишком открыто восторгаясь испанским
восстанием, он обратил на себя внимание наполеонов-
ской полиции. Было перехвачено одно из его писем в
Вестфалию, и император приказал королю немедлен-
но изгнать Штейна из Пруссии. Фридрих Вильгельм не
только тотчас же исполнил требование, но и конфиско-
вал имущество опального государственного деятеля. Из
армии (по настоянию того же Наполеона) был удален
Блюхер, из правительства — Гарденберг*.
После изгнания Штейна (он уехал в Россию) дело
реформ в Пруссии замедлилось, но не прекратилось.
Военный министр Шарнхорст, Гнейзенау и их помощ-
ники работали, насколько это было возможно, над ре-
организацией армии. «Таким образом, раболепно ис-
полняя волю Наполеона, покоряясь, льстя, унижаясь,
Пруссия под шумок все же готовилась к отдаленному
будущему и не теряла надежды на выход из того отчаян-
ного, невозможного положения, в которое ее постави-
ли страшный разгром 1806 г. и Тильзитский мир
1807 г.» [21. С. 570].
* * *
Очень трудные времена переживала Пруссия в годы
наполеоновского ига, но все-таки даже в первые момен-
ты после Тильзита, в 1807—1808 годах, там не было та-
кого хронического состояния паники, как после нового
страшного разгрома Австрии в войне 1809 года, азатем
после вступления Наполеона в брак с дочерью импера-
тора Франца — австрийской эрцгерцогиней Марией Лу-
изой (1810 году). После этого, казалось, бесповоротно-
го вхождения Австрии в орбиту наполеоновской поли-
тики, рушились последние надежды на спасение Прус-
* Гарденберг Карл Август фон (1750—1822) — прусский го-
сударственный деятель и политик, королевский кабинет-ми-
нистр и министр иностранных дел. В 1814 году представлял
Пруссию на Венском конгрессе.
189
сии. Разрыв же Наполеона с
Россией шел медленными
темпами, да и на силу самой
России уже не возлагалось
таких упований, как до Аус-
терлица и Фридланда.
Сам же Александр всего за
один год, прошедший после
Тильзита, убедился в том,
что Наполеон только пома-
нил его обещанием отдать
ему Восток, а себе забрать За-
пад. В 1808 году было уже яс-
но видно, что Бонапарт не
только не позволит русским
занять Константинополь, но
даже Молдавию с Валахией
предпочтет оставить в руках
турок. С другой стороны,
царь ясно видел, что Наполе-
он за прошедший после
Тильзита год не удосужился
убрать свои войска даже из
той части Пруссии, которую
он «возвратил» королю Фри-
дриху Вильгельму.
С самого начала 1810 года
в Берлине начали циркули-
ровать зловещие слухи о
том, что Наполеон намерен
без новой войны, простым
Рядовой Бранденбургского
драгунского полка (1811 г.)
декретом, ликвидировать
Пруссию, либо разделив ее на части (между Француз-
ской империей, которая к тому времени уже прибрала
к рукам все северное побережье Германии, Вестфаль-
ским королевством Жерома Бонапарта и вассальной по
отношению к Наполеону Саксонией), либо изгнав отту-
да династию Гогенцоллернов и заменив ее кем-либо из
своих многочисленных родственников или маршалов.
Когда 9 июня 1810 года таким же простым декретом
Наполеон присоединил к Франции королевство Гол-
190
ландию (на престол которой сам же четырьмя годами
раньше посадил своего брата Луи), когда таким же лег-
ким способом к империи были присоединены Гамбург,
Бремен, Любек, герцогства Ольденбург, Лауэнбург,
Зальм-Зальм, Аренберг и целый ряд других мелких не-
мецких владений, когда занявший во исполнение при-
каза Наполеона все северное побережье Германии мар-
шал Даву в виде единственного утешения заявил в офи-
циальном воззвании к присоединяемым владетелям:
«Ваша независимость ведь была только воображае-
мой», — тогда король Пруссии стал ожидать последнего
часа своего правления. Его собственная независимость
ведь тоже была лишь воображаемой, и он прекрасно
знал, что в Тильзите Наполеон категорически заявил,
что не стер Пруссию с карты Европы исключительно^)
из любезности к русскому императору.
А теперь, в 1811 году, ни о каких «любезностях» На-
полеона к Александру и речи не было. Обе страны ак-
тивно и деятельно готовились к новой войне друг про-
тив друга. Косвенным признаком этому стал тот факт,
что Наполеон не постеснялся в конце 1810 года среди
полного мира изгнать герцога Ольденбургского из его
владений и присоединить их к Франции, хотя сын и на-
следник этого герцога был женат на родной сестре
Александра I — Екатерине Павловне.
Итак, до начала Русского похода Наполеона в 1810—
1811 годах Пруссия ждала скорой и неминуемой гибели.
Боялся не только никогда не отличавшийся храброс-
тью король Фридрих Вильгельм III — притихли и те ли-
берально-патриотические организации (вроде «Тугенд-
бунда»), которые в то время отражали стремление час-
ти молодой немецкой буржуазии избавиться от страш-
ного иноземного угнетения и затем создать новую,
свободную Германию. «Тугендбунд» был не единствен-
ным, а лишь самым заметным из этих нелегальных об-
ществ, но его члены тоже замолкли и впали в уныние в
1810 год}', а особенно в 1811-м и начале 1812-го — очень
уж безнадежным казалось положение.
Министр Гарденберг, ранее стоявший за всемерное
сопротивление притязаниям французского императора
и за это, по требованию Наполеона, удаленный от прус-
191
ского двора, теперь дошел до того, что формально пока-
ялся в своих прошлых «заблуждениях» и в письменной
форме довел до сведения французского посла Сен-Мар-
сана полную перемену своих убеждений. «Только от На-
полеона зависит наше спасение» — писал Гарденберг
генералу Шарнхорсту. В мае 1810 года экс-министр об-
ратился к французскому послу со следующей унижен-
ной просьбой: «Пусть Его императорское величество
соблаговолит высказаться о том участии, которое я мог
бы принять в делах. Это даст существенное доказатель-
ство возвращения королю доверия и милостей импера-
тора».
Наполеон смилостивился и позволил Фридриху
Вильгельму назначить Гарденберга государственным
канцлером. Это произошло 5 июня, а уже через 2 дня
новый прусский канцлер писал Бонапарту: «Глубоко
убежденный, что Пруссия может возродиться и обеспе-
чить свою целостность и свое будущее счастье, только
следуя честно Вашей системе, Государь... я сочту для се-
бя высшей славой заслужить одобрение и высокое дове-
рие Вашего императорского величества. Остаюсь с глу-
бочайшим почтением, государь, смиреннейшим и по-
корнейшим слугой Вашего императорского величест-
ва. Барон Гарденберг, государственный канцлер
прусского короля».
За словами следовало и дело: контрибуция платилась
аккуратно и в сроки, континентальная блокада выпол-
нялась пунктуально, король «трепетал и пресмыкался,
Гарденберг льстил и унижался», и все-таки Наполеон
не выводил своих войск из прусских крепостей и не да-
вал никаких гарантий. После всего сказанного вполне
ясно, что когда готовившийся к войне с Россией Бона-
парт вдруг потребовал, чтобы Пруссия активно помог-
ла ему в этом походе своими войсками, то и это было
сделано, хотя и не без серьезных колебаний. Однако
Наполеон покончил с колебаниями одним ударом. В
Берлине стало известно, что стоявший со своими вой-
сками в Северной Германии маршал Даву получил 14
ноября 1811 года инструкцию: по первому знаку Напо-
леона войти в Пруссию и полностью оккупировать ее
французской армией.
192
1812 год
В ходе подготовки к вторжению в Россию Наполеон
вновь вспомнил о Пруссии: он потребовал от нее оказа-
ния военной и финансовой помощи «восточному похо-
ду», мотивировав это расчетами по контрибуции. Все
еще перепуганный Фридрих Вильгельм III пообещал
французам 100-тысячный воинский контингент, попро-
сив за это всего лишь вывести войска из одной из прус-
ских крепостей на Одере и уменьшить военную контри-
буцию. Любопытно, что предложение о 100 тысячах
солдат было выдвинуто королю Гарденбергом и Шарн-
хорстом, которые ухватились за возможность легально
увеличить «послетильзитскую» прусскую армию более
чем вдвое. Однако Наполеон не клюнул на эту удочку: не
собираясь усиливать военную мощь Пруссии, он заявил,
что довольствуется контингентом не более 20 тысяч че-
ловек и согласился урезать контрибуцию всего на 20
миллионов франков.
Договор о совместных действиях против России (как
и против любой другой страны, с которой Наполеон
впредь будет вести войну) был подписан 24 февраля
1812 года. Фридрих Вильгельм сформировал 20-тысяч-
ный экспедиционный корпус, командование которым
поручил генералу Л. Норку фон Вартенбургу (1759—
1819). Зная, что пруссаки идут на войну из-под палки и
что все они «ненавидят вовсе не русских, а его самого»,
Наполеон передал части Йорка в состав 10-го корпуса
маршала Этьена Жака Макдональда.
Этот отдельный корпус должен был действовать на,
северном фланге «Великой армии» в направлении на
Прибалтику и Петербург. Поскольку серьезных боев на
этом участке фронта не ожидалось, пруссакам, как счи-
тал император, вполне можно было доверить функцию
войск поддержки в целях отвлечения на Северном на-
правлении части русской армии. С этой же целью на
южном крыле вторжения должны были действовать 30
тысяч австрийцев. Сверх того Пруссия обязалась предо-
ставить Наполеону для нужд его армии (в счет тех ас-
трономических долгов, из которых она никак не могла
выйти) 20 миллионов килограммов ржи и 40 миллио-
193
нов — пшеницы, более 40 тысяч быков и 70 миллионов
бутылок спиртных напитков.
Так и не возвращенный Пруссии Данциг (в нем про-
возгласили «Данцигскую республику» под властью
французского коменданта) был превращен французами
в главную базу «Великой армии». В январе 1812 года там
был заготовлен 50-дневный стратегический запас про-
довольствия на 400 тысяч человек и 50 тысяч лошадей.
Прочие запасы (продовольствия, боеприпасов и амуни-
ции) разместили в бывшей прусской Польше, а ныне
Великом герцогстве Варшавском, превращенном в глав-
ный плацдарм для нападения на Россию.
Наполеон с самого начала кампании не верил своим
«сподвижникам» — австрийцам и особенно пруссакам,
несмотря на все раболепные знаки внимания, которы-
ми его осыпали во время Дрезденского свидания вас-
сальных монархов (16 мая 1812 года) как король Фрид-
рих Вильгельм III, так и австрийский император Франц
I, не говоря уже о королях Саксонии, Баварии, Вюртем-
берга и десятках других перепуганных немецких владе-
телей. Тарле совершенно правильно описал мысли им-
ператора в этот момент: «Что же касается вестфальцев,
саксонцев, баварцев, рейнских, ганзейских немцев, ита-
льянцев, бельгийцев, голландцев, не говоря уже о под-
невольных «союзниках» — австрийцах и пруссаках, ко-
торых он потащил для неведомых им целей на смерть в
Россию и из которых многие ненавидят вовсе не рус-
ских, а его самого, то едва ли они будут биться с особен-
ным жаром. Хорошо зная военную историю, он по-
мнил, что не очень-то усердно бились в рядах древней
персидской армии те бесчисленные представители по-
коренных персидскими царями племен, которых
Ксеркс погнал против греков».
Последующие события полностью подтвердили эти
сомнения Наполеона.
* * *
На этапе подготовки русской армии к оборонитель-
ной войне старорежимная прусская военная мысль,
взявшая за основу стандарты Фридриха II безо всякого
учета изменившейся ситуации, вновь выдала образец
7 Железом и кровью
194
полного идиотизма. Странно, но Александр I клюнул
на предложенный ему прусский план оборонительной
войны, и это едва не стоило России конечной победы.
Прусская армия в своей подготовке использовала те-
оретические наработки генерала фон Бюлова, получив-
шего известность своими фундаментальными трудами
еще до начала наполеоновских войн. В 1798 году вышла
в свет работа Бюлова «Дух новейшей военной сис-
темы».
Свою теорию генерал построил на ложном и уста-
ревшем представлении о возможности снабжения ар-
мии продовольствием только через базы снабжения.
Изо всех факторов, влияющих на исход войны, Бюлов
придавал первостепенное значение магазинам и ут-
верждал, что магазин — это сердце армии, при повреж-
дении которого разрушается и армия. Следовательно,
главным объектом военных действий должна была
стать не армия противника, а его магазины и линии со-
общений с ними. При наступательных действиях, по
мнению Бюлова, победа могла быть достигнута только
при условии полного обеспечения своих сообщений с
базами снабжения, при оборонительных — активными
операциями на коммуникациях неприятеля с его базой.
Для удержания противника Бюлов рекомендовал рас-
полагать армию в стороне от прикрываемого пути (т. е.
с фланга). Таким образом, полагал он, войну можно бы-
ло выиграть действиями на сообщениях, уклоняясь от
генерального сражения.
Это положение было основано на опыте Семилет-
ней войны 1756—1763 годов, когда Фридриху II действи-
тельно неоднократно удавалось спутать все карты вра-
гов путем диверсий на их магазинную систему. Сам ко-
роль Пруссии также неоднократно страдал от нехватки
магазинных запасов. Однако в середине XVIII века вой-
на была иной — значительно менее маневренной и ско-
ротечной, чем в начале XIX столетия. Она опиралась на
длительные маневры сравнительно малоподвижных ар-
мий, которые стремились захватить опорные пункты
врага и вытеснить его с занимаемой территории — по
возможности без генерального сражения.
195
Новая тактика, примененная Наполеоном, разом пе-
речеркнула эти тяжеловесные догмы. Бонапарт искал
уничтожения живой силы противника в одном — двух
решительных сражениях. Он гнал его с такой быстро-
той, что любая магазинная система, заранее созданная
в одном пункте, через пару дней могла оказаться далеко
от места действительных боев. Привязка же позиций
армии к какой-либо точке (скажем, скоплению магази-
нов и складов) лишала ее возможности маневрировать
и неминуемо влекла к сокрушительному разгрому более
подвижным противником. Следует также сказать, что и
сам Фридрих Великий, обложенный союзниками со
всех сторон, под конец войны отлично маневрировал,
почти совершенно не используя магазины, а довольст-
вуя солдат «подножным кормом» (в том числе новомод-
ной картошкой).
Перешедший на русскую службу прусский генерал
Фуль* в 1811 году представил Александру I проект стра-
тегического плана, основанный именно на этих посту-
латах. Император изо всех предложенных вариантов
остановился на фулевском. Именно поэтому русские
сделали малопонятный шаг: разделили и без того силь-
но уступавшие французам по численности наличные
войска на две армии, тем самым поставив их под реаль-
ную угрозу разгрома поодиночке.
По плану Фуля, если наполеоновская армия поведет
наступление против 1-й Западной армии Барклая-де-
Толли, последняя должна оставить пути на Москву и
Петербург и отойти в Дрисский укрепленный лагерь,
где сдерживать французов до тех пор, пока 2-я Западная
армия князя Багратиона не разовьет успешные дейст-
вия на коммуникациях французов. Дрисский лагерь (со-
* Фуль Карл Людвиг Август (1757—1826) — прусский воен-
ный теоретик. На королевской службе был полковником ген-
штаба, после поражения Пруссии в 1806 году по приглаше-
нию Александра перешел на русскую службу в чине генерал-
майора. После того как его план войны против Наполеона
был отвергнут русским военным советом в июле 1812 года,
вышел в отставку и уехал вАнглию. В 1814 году вновь пригла-
шен на русскую службу с чином генерал-лейтенанта и до
1821-го был посланником России в Нидерландах.
196
зданный по образцу Бунцельвицкого и Штреленского
лагерей Фридриха Великого в Семилетнюю войну, но в
отличие от них плохо укрепленный) в случае, если Бар-
клай действительно бы отошел туда, стал бы настоящей
ловушкой для русских. Война в итоге могла действи-
тельно закончиться в начале осени. Что заставило в
конце концов прозреть Александра — неизвестно, од-
нако на этом приключении завершилась долгая исто-
рия прусской военной мысли «постфридриховского»
образца. Никогда более в Истории подобных образчи-
ков стратегического «искусства», к счастью для тех же
пруссаков, не наблюдалось.
Во время войны 1812 года корпус Макдональда ни-
чем особым не отличился. Пройдя без серьезных столк-
новений с русскими Виленскую губернию и Курляндию,
пруссаки и французы вышли к границам Лифляндии и
остановились у Митавы, вступая в ленивые стычки с
русским корпусом генерала Ф. Ф. Штейнгеля. Вся Кур-
ляндская кампания впоследствии была единодушно
признана военными историками как бесполезная и бес-
цельная, а участвовавшие в ней войска почти не бывали
в серьезных боях. Действовавшие на крайнем северном
фланге пруссаки тем более ничем особенным не отли-
чились, хотя в бою при Инкау стоявшие на левом флан-
ге войск Макдональда прусские уланы копейным уда-
ром опрокинули противостоявших им русских гусар и
казаков. Единственное крупное столкновение между
обеими сторонами произошло 29—30 сентября у мызы
Мезотен.
В начале сентября корпус Штейнгеля прибыл из
Финляндии в Ригу, вместе с городским гарнизоном и
рижскими «бюргерскими» ротами (ополчение) образо-
вав 22-тысячную группировку. Немедленно после этого
Штейнгель получил приказ очистить от противника
нижнее течение Западной Двины. Прусский корпус
Йорка в это время занимал позиции южнее Риги — от
Митавы до Фридрихштадта, а основные силы Макдо-
нальда находились еще юго-восточнее, у Динабурга. Ос-
тавив в Риге гарнизон, Штейнгель часть сил направил
к Митаве, а главный удар (15 тысяч штыков, 1000 са-
бель, 18 орудий) — на местечко Бауска. Под натиском
197
русских войск пруссаки ста-
ли отходить, оставили Мита-
ву и Фридрихштадт и заняли
оборону у Мезотена, по бере-
гу реки Аа.
29 сентября русский аван-
гард, пытаясь обойти левый
фланг пруссаков, перепра-
вился через Аа и завязал бой,
но был сброшен в реку. Вре-
мя оказалось упущенным: ге-
нерал Йорк успел сосредото-
чить в районе Мезотена поч-
ти все наличные силы своего
корпуса и обеспечил превос-
ходство над русскими, осо-
бенно в кавалерии и артилле-
рии. Оценив обстановку,
Штейнгель решил не ввязы-
ваться в бой, прекратил на-
ступление и стал отходить к
Риге. На следующий день
пруссаки при поддержке 50
орудий атаковали его арьер-
гард, но серьезного успеха не
добились. В конце концов,
после подхода к войскам
Штейнгеля русского отряда,
действовавшего у Митавы,
_________________________ 1 ренадеЬ пехотного полка
Норк прекратил преследова- ' /jojo
ние. Не добившись постав- ' г"'
ленных целей, русские вернулись в Ригу, а в конце сен-
тября начали марш к Полоцку, на соединение с корпу-
сом генерала Витгенштейна. Тем не менее корпус
Штейнгеля сковал франко-прусские войска под Ригой и
не дал ему соединиться с силами маршала Лорана Сен-
Сира, ведущими бои под Полоцком.
В это же время в среде прусских войск стали наблю-
даться первые признаки брожения. Уже в первые меся-
цы войны, когда Наполеон наступал на Москву, из его
армии дезертировали и перешли на сторону русских
198
около 600 немцев (в основном пруссаков). К этому же
времени относится и реализация идеи создания в ря-
дах русской армии немецкого добровольческого корпу-
са, впервые появившаяся еще до войны 1812 года. По-
сле начала русской кампании Бонапарта лидер прусских
патриотов барон Карл Штейн, объявленный француза-
ми в розыск и эмигрировавший в Россию, представил
Александру I проект формирования корпуса. Он же
стал автором первого воззвания к служившим в наполе-
оновской армии немцам: «Германцы! За что воюете вы
с Россиею, за что проницаете через границы ее и напа-
даете с вооруженною рукою на народы, кои в течение
нескольких веков состояли с вами в приязненных сно-
шениях, принимали в недры свои тысячи соотичей ва-
ших, даровали талантам их награждение и определяли
занятие трудолюбию их?»
Сразу же почти все беглецы из наполеоновских
войск изъявили желание вступить в ряды легиона, кото-
рый в официальной переписке получил название «Рус-
ско-немецкого», или «Российско-германского». Кроме
перебежчиков и военнопленных, в легион зачислялись
и добровольцы из числа немецких офицеров-эмигран-
тов, находившихся на русской службе. Среди послед-
них был и ставший впоследствии небезызвестным под-
полковник Карл фон Клаузевиц, покинувший прусскую
армию после поражения 1807 года и уехавший в Рос-
сию. В ряды легиона вступил и 271 немецкий колонист
Саратовской губернии.
К концу декабря 1812 года формирование легиона
было в основном закончено, а к марту следующего года
его части сосредоточились в районе Кенигсберга. К то-
му времени в состав легиона входили 2 пехотные брига-
ды по 4 батальона в каждой, 2 гусарских полка, рота еге-
рей и 2 конно-артиллерийские роты — всего 4244 чело-
века. Учитывая политическую нестабильность прусса-
ков, все еще сражавшихся тогда под знаменами
Наполеона, легион был одет в форму, схожую с русской
и прусской. На киверах чины этого соединения носили
круглые черно-белые прусские кокарды.
В кампанию 1813 года легион участвовал в тяжелых
боях против французских войск маршала Даву в Север-
199
ной Германии (Ганновере и Гольштейне) и Нидерлан-
дах. Численность легиона к тому времени возросла до
8000 человек. Позднее он был направлен на террито-
рию Дании и Норвегии. Российско-германский легион
был распущен в апреле 1815 года.
Уже с сентября 1812 года русское командование че-
рез своих эмиссаров — прусских офицеров-эмигрантов
начало предпринимать попытки склонить Йорка (ис-
тинные чувства которого к Наполеону были хорошо из-
вестны) к выходу из войны на стороне французов и объ-
явлению нейтралитета. Прусский корпус пытались
удержать от активных действий против России; однако
сам генерал и тем более его запуганный до предела ко-
роль в Берлине колебались с окончательным решени-
ем, предпочитая выждать время.
После начала отступления французов из Москвы
10-й прусско-французский корпус стал уходить из-под
Митавы на Шавли, а затем на Тауроген. В отличие от
главных сил «Великой армии», эти части двигались по
совершенно неразоренной местности, к тому же не ох-
ваченной партизанским движением, а потому прибыли
к русско-прусской границе в полном порядке. Неболь-
шие кавалерийские контингенты (главным образом
уланские и драгунские) пруссаков, числившиеся в со-
ставе «немецких» корпусов главной армии Наполеона,
также с честью перенесли тяжелое отступление из
Москвы (чего не скажешь о самих французах). Напри-
мер, один из французских офицеров так писал о зимнем
отступлении: «Лошади французской кавалерии были в
неописуемом положении! У кирасиров и всей тяжелой
кавалерии это был сплошной ужас; прусские отряды,
саксонские и вюртембергские еще держали строй, их
лошади были в порядке и йачальство на месте».
Пруссаки на три четверти сохранили свой контин-
гент, боеспособность которого к исходу 1812 года не
уменьшилась. Всего за Русский поход погибло 16 тысяч
немцев, 80% которых пришлось на войсковые части Ба-
варии, Саксонии, Вестфалии, Бадена, Вюртемберга и
других стран Рейнского союза, находившихся в рядах
главных сил Наполеона и вынесших Бородино, множе-
ство других крупных сражений, а затем проделавших
200
тяжелейший маршрут из Москвы через Березину к Не-
ману.
К концу года «Великая армия» погибла в русских сне-
гах практически в полном составе — за Неман в относи-
тельном порядке вышло едва ли 40 тысяч человек из
385 тысяч, находившихся на направлении главного уда-
ра на Москву. В это же время спасшийся из России На-
полеон спешно решал две важнейшие на тот момент за-
дачи: первую — воссоздание армии, и вторую — обеспе-
чение если не помощи, то хотя бы нейтралитета Авст-
рии, а если возможно — то и Пруссии. С первой задачей
император справился быстро: мобилизовав все возмож-
ные человеческие ресурсы Франции, он обоснованно
рассчитывал получить к весне 1813 года армию даже не
в 300, а в 400—450 тысяч штыков и сабель. Пока же он
напряженно работал над вооружением и оснащением
этой, появившейся как Феникс из пепла, огромной ар-
мии артиллерией, боеприпасами, саперными инстру-
ментами и прочими необходимыми вещами.
Русские же, не менее французов измученные тяже-
лейшей кампанией 1812 года, оставались на Немане и
пока не могли начать активных действий в Польше.
Кроме того, Кутузов в то время выказал полную воен-
ную безграмотность, категорически отказываясь пере-
нести войну за Неман и забыв изречение Суворова, что
«недорубленный лес вырастает». Старый фельдмаршал
искренне полагал, что основная цель войны — оборона
России — уже выполнена. Вдобавок же за 2 месяца пре-
следования французов от Тарутина до Немана русские
потеряли убитыми и замерзшими две трети своей
100-тысячной армии, больше двух третей артиллерии.
Учитывая это, а также безобразные дороги и царившие
в России крепостнические порядки, Наполеон был уве-
рен в том, что Кутузову не удастся быстро восполнить
потери и восстановить артиллерию (и в этом он не оши-
бался). Император Франции был абсолютно уверен в
том, что следующая большая битва на Висле или Нема-
не окончится полным разгромом русских. В принципе,
все примерно так и развивалось бы, но в это время по-
явилась другая, стократ более грозная проблема — будут
ли русские одни?
201
Прусские уланы в охранении отступающей
«Великой армии» (1812 г.)
Еще на заключительном этапе отступления «Вели-
кой армии» из России в Таурогене начались неожидан-
ные и бурные события. 20-тысячный корпус генерала
Людвига фон Вартенбурга, находившийся в арьергарде
частей Макдональда, внезапно восстал, вышел из пови-
новения французскому командующему и в полном со-
ставе перешел на сторону русских, повернув штыки
против своего истинного врага.
После выхода передовых русских частей на границу
Восточной Пруссии, вопреки желанию короля, Йорк
30 декабря 1812 года подписал с командующим русским
авангардом генералом И. И. Дибичем Таурогенскую
конвенцию, по условиям которой его войска (30 пехот-
ных батальонов и 6 эскадронов — всегс 20 тысяч чело-
век при 32 орудиях) формально объявляли нейтрали-
тет, а фактически — присоединялись к вчерашним про-
тивникам. Согласно условиям конвенции, прусские вой-
ска отступали в Восточную Пруссию и сохраняли
нейтралитет в течение двух месяцев с момента ее под-
писания вплоть до решения Берлином вопроса о союзе
с Россией.
Перепуганный до последней степени король Фрид-
рих Вильгельм вначале приказал генералу немедленно
присоединиться к французам, а когда его приказ остал-
ся невыполненным, поспешил отстранить Иорка от ко-
202
мандования и заявил публичный протест против его
действий, но короля уже никто не слушал. К тому же и
сам Наполеон знал, что прусский король находится в та-
ком положении, когда его могут свергнуть как русские
(если он не перейдет на их сторону), так и его собствен-
ные подданные. Понимал Наполеон и то, что абсурдно
ждать, чтобы раздавленная и униженная Пруссия не
сделала попытки освободиться от французского влады-
чества, если в страну войдет русская армия.
1 января 1813 года генерал Йорк, выйдя к своим сол-
датам и офицерам, обратился к ним с краткой речью, в
которой напомнил о подвиге майора фон Шилля и при-
звал к борьбе против «французской нечисти» вместе со
своими старыми союзниками — русскими. Бойцы корпу-
са безоговорочно поддержали призыв Вартенбурга.
Корпус не стал уходить за Неман, а остался в Таурогене,
ожидая подхода авангардов Штейнгеля. Действитель-
ное содержание конвенции было неизмеримо боль-
шим, чем просто перемирие между прусскими и русски-
ми войсками: «то было соглашение о совместной борь-
бе за освобождение Германии».
Как я уже говорил, Кутузов был против продолже-
ния войны. Не только потому, что не считал нужным
проливать русскую кровь ради освобождения Пруссии и
германских стран, но и потому, что предвидел страш-
ные трудности новой войны с Наполеоном, особенно
принимая во внимание небольшую и до крайности исто-
щенную русскую армию. Однако Александр был совер-
шенно непримирим, справедливо полагая, что дать На-
полеону передышку — это значит по-прежнему оставить
в его власти всю Европу и сделать угрозу на Немане по-
стоянной и неизбежной. И если русская армия, в нача-
ле 1813 года уже вошедшая в пределы Пруссии, полу-
чит подкрепления, то ясно, что даже мечущийся в стра-
хе король Фридрих Вильгельм будет вынужден поднять
оружие против французского императора.
Тем временем русские в январе перешли по льду Не-
ман и вошли в пределы Восточной Пруссии и герцогст-
ва Варшавского. В течение месяца прилегающие к Ке-
нигсбергу районы были полностью очищены от фран-
цузов Витгенштейном, а пруссаки восторженно ветре-
203
чали русских освободителей. Торн и Данциг, где стояли
французские гарнизоны, осаждены. Всю страну охва-
тил патриотический подъем, население начало
партизанскую войну по примеру 1756—1762 годов.
Итак, Пруссия уже готова была отпасть от Наполео-
на. Король пока еще просил у грозного завоевателя ос-
вобождения от постоя французских войск хотя бы не-
скольких пунктов, просил о 94 миллионах франков, ко-
торые французская казна была ему должна за содержа-
ние наполеоновских войск, но получил отказ. В марте
австрийский канцлер Меттерних (а тогда Австрия была
еще вполне лояльной к Франции) пожелал узнать у На-
полеона, на каких условиях тот согласился бы заклю-
чить всеобщий мир, и не смог добиться ясного ответа.
Бонапарт был уверен, что новая большая победа на
Висле или Немане все решит, и стремился лишь покон-
чить с русскими прежде, чем пруссаки окажут им реаль-
ную помощь. В своей речи 14 февраля император фран-
цузов ручался, что вся территория империи останется
неприкосновенной, что герцогство Варшавское (напом-
ню, отторгнутое у Пруссии в 1807 году) остается в преж-
нем виде. В Испании, по словам Наполеона, «будет цар-
ствовать французская династия». Узнав обо всем этом,
Меттерних сказал французскому послу в Вене, что На-
полеон подобными заявлениями делает невозможным
мир ни с Россией, ни с Пруссией, ни с Англией.
Австрийские дипломаты побывали как в Лондоне у
лорда Каслри, так и в Калише у Александра I. В обоих
местах им ответили одинаково: если Наполеон реши-
тельно не идет ни на какие уступки, пусть вопрос ре-
шит война. Наконец, прусский король отбросил сомне-
ния, открыто примкнул к Александру. 27 февраля меж-
ду Пруссией и Россией был заключен договор, по кото-
рому русские выставляли армию в 150 тысяч штыков и
сабель и перед всем миром обязались «не полагать ору-
жия до восстановления Пруссии в границах 1806 года»
(память о такой же «решимости» русских в 1807 году
была еще слишком свежа как в самой Пруссии, так и в
России и в остальной Европе). Пруссия выставляла на
первых порах 80 тысяч человек — Тильзитский трактат
разрешал ей иметь всего лишь 42-тысячную армию, но
204
Шарнхорст введением краткосрочной службы и всеоб-
щей воинской повинности успел за межвоенный пери-
од накопить до 200 тысяч «обученных резервов». Как
пишет Керсновский, «послетильзитский ландвер явил-
ся прототипом послеверсальского рейхсвера. Прусские
войска под командованием свирепого ненавистника
французов Блюхера (всего 56 000) подчинены русскому
главнокомандующему, что было вполне естественно».
Поднялась вся Пруссия: армия была спешно увеличе-
на за счет призыва резервистов и мобилизации ландве-
ра в шесть раз — с 40 тысяч в 1812 году до прежних 240
тысяч в середине 1813-го. Король вернул в армию
Шарнхорста и Блюхера, а в страну — Штейна.
Французы поняли, что они теряют Пруссию. В то
время как Наполеон находился во Франции, где гото-
вил новую огромную армию, сменивший Мюрата на по-
сту главнокомандующего принц Евгений Богарне оста-
вил сильные гарнизоны в важнейших опорных пунктах
на территории страны — Данциге и Торне на Висле, в
Штеттине, Кюстрине и Франкфурте-на-Одере. После
этого принц Евгений с армией ушел в Магдебург, взяв
под контроль Эльбу. С подходом свежих сил из Фран-
ции численность французских войск в Пруссии возрос-
ла до 68 тысяч человек.
Война ва освобождение Германии.
1813—1814 годы
В феврале — марте 1813 года Россия, Пруссия, Шве-
ция и Англия составили новую, шестую антинаполео-
новскую коалицию, поставившую себе задачей изгнать
французов за Рейн. О большем тогда еще никто не по-
мышлял...
Развивая наступление за Неман и преследуя разби-
тые, оборванные и голодные остатки некогда грозной
«Великой армии», русские стремительно заняли Поль-
шу и Восточную Пруссию, сбивая слабые заслоны фран-
цузов и поляков. При переходе русских через Неман
французы серьезного сопротивления не оказали, а сме-
нивший Наполеона маршал Мюрат, видя безнадеж-
205
ность борьбы на этом рубеже, приказал своим войскам
отойти за Вислу — этим в руки противника отдавалась
вся Восточная Пруссия и Правобережная Польша.
5 января был освобожден Кенигсберг, а в начале фе-
враля русские заняли всю Восточную Пруссию, после
чего боевые действия были перенесены в Польшу. Пер-
вым освобожденным городом бывшей прусской Поль-
ши стал Плоцк (5 февраля); 8 февраля была взята Вар-
шава (где немедленно объявили о ликвидации герцогст-
ва Варшавского и возвращении польских земель под
владычество Пруссии), 6 апреля — Ченстохов, 16 апре-
ля — крепость Торн. Крепости Данциг и Модлин были
блокированы, а русские войска форсировали Вислу. Не
задерживаясь в Польше, союзники с пруссаками в аван-
гарде вошли в Бранденбург и 4 марта — в Берлин. На
территории Пруссии в руках французов осталось лишь
несколько крепостей, где с самого начала года Евгений
Богарне неосмотрительно оставил крупные гарнизоны:
Данциг (там заперся корпус генерала Жана Раппа) и
Штеттин. Все эти опорные пункты очень скоро оказа-
лись в глубоком тылу русских и пруссаков, их судьба за-
висела от исхода борьбы в Центральной Германии. Хо-
тя начало кампании 1813 года было проделано почти ис-
ключительно русскими, к февралю, после переноса
боевых действий на территорию Бранденбурга и По-
мерании, к ним присоединились и пруссаки.
За Вислой находилось около 60 тысяч французских
войск, командование над которыми вместо самовольно
покинувшего армию и уехавшего в Неаполь Мюрата
принял вице-король Италии маршал Евгений Богарне.
К этому времени русские войска имели почти двукрат-
ный численный перевес и быстро продвигались впе-
ред. К середине февраля Кутузов уже достиг Одера, за
полтора месяца продвинувшись на 750—800 киломе-
тров.
27 февраля в Бреслау и 28 февраля в Калише русский
главком Кутузов и прусский канцлер Гарденберг подпи-
сали союзный договор между обеими странами. Калиш-
ский договор устанавливал наконец формальный мир
между Россией и Пруссией и определял условия насту-
пательного и оборонительного союза в войне против
206
Наполеона. Договаривающиеся стороны брали на себя
обязательства вести совместные боевые действия и не
заключать сепаратного мира или перемирия с Франци-
ей. Россия сразу же выставляла 150 тысяч штыков,
Пруссия — 80, гарантировав после завершения мобили-
зации ландвера сформировать еще одну армию (100 ты-
сяч). Союзники пришли к соглашению о выработке сов-
местного плана кампании (вспомним, что в 1806 году
Пруссия пала жертвой несогласованности действий);
они договорились употребить все средства к вовлече-
нию в войну на их стороне Австрии. Россия при этом
обещала содействие в мирных переговорах Пруссии с
Англией (формально обе страны еще находились в со-
стоянии войны). Секретные меморандумы предусмат-
ривали восстановление Пруссии в границах 1806 года;
всем германским государствам возвращалась независи-
мость (в итоге оба этих пункта были выполнены далеко
не в полной мере, но об этом позже). А пока пруссаки
готовились к долгожданному столкновению с ненавист-
ным врагом.
* * *
Прусская армия 1813 года была совершенно не похо-
жа на себя семью годами раньше. Умно задуманная и
широко проведенная в жизнь система ландвера стала
приносить свои плоды: эти меры позволили летом
1813-го присоединить к имевшимся в начале года 12 пе-
хотным полкам и 9 батальонам еще 12 резервных пол-
ков, созданных на базе кадров регулярных частей.
17 марта 1813 года появился королевский указ о со-
здании ландвера, а 20 апреля — ландштурма. Указу пред-
шествовало решение восточнопрусского ландтага, ко-
торый вопреки воле совершенно утратившего ориен-
тацию в происходящих событиях короля одобрил зако-
ны о мобилизации ландвера и ландштурма.
В Пруссии ландвером называли выставляемое окру-
гами земское ополчение. Военнообязанные, не служив-
шие в армии и не состоявшие в ландвере, зачислялись
в запас третьей очереди — ландштурм. В 1813 году в
ландвер могли вступать лица, прошедшие армейскую
службу, а также дворяне и мещане в возрасте от 17 до 49
207
Ландвер в 1813 г. Обер-офицер, барабанщик
и рядовой (слева направо)
лет. Первыми частями такого рода стали Кенигсберг-
ский ландверный батальон и Силезский ландверный
полк, получивший порядковый номер 13. Численность
ландверманов в войне с Наполеоном доходила до 120
тысяч человек.
Новая армия получила и новую организацию. В свя-
зи с небольшой численностью подготовленных и обу-
ченных полков регулярной армии последние стали ис-
пользоваться в качестве кадрового ядра, на базе кото-
рых формировались смешанные бригады — основная
тактическая единица прусских сухопутных войск. Это,
в целом носящее характер импровизации, соединение
включало в свой состав один регулярный пехотный
208
полк и два — три ландверных и резервных, а также кава-
лерийские и артиллерийские части. В качестве приме-
ра можно привести 9-ю смешанную бригаду, которая в
начале 1813 года состояла из 1-го Западно-Прусского пе-
хотного полка, б-го резервного пехотного полка (оба
3-батальонного состава), 7-го Силезского ландверного
полка (4 батальона) и двух егерских рот Силезского
стрелкового батальона. В бригаду также входили 1-й
Неймаркский драгунский полк (4 эскадрона) и 8-ору-
дийная артиллерийская батарея № 7.
Смешанные бригады сводились в армейские корпу-
са, количество которых к лету 1813 года достигло трех
(позднее сформирован 4-й армейский корпус). В состав
типового корпуса входили 4 смешанные бригады, ре-
зервная кавалерия (6—7 полков при двух конноартил-
лерийских батареях), резервная артиллерия (6—7 бата-
рей)* и две пионерные (саперные) роты. Численность
каждого армейского корпуса колебалась от 20 до 40 ты-
сяч человек.
Ландверные полки получили очень грубую и упро-
щенную униформу черного цвета и снаряжение из де-
шевой черненой кожи. Головным убором ландверма-
нов служила фуражка с козырьком и цветным околы-
шем по полковому прибору; на тулье носили кокарду в
виде латунного креста с надписью «Fur Koenig und
Vaterland» («За короля и Отечество»). На походе по-
верх фуражки надевался суконный чехол с нарисован-
ным по трафарету крестом. В общем виде фуражка не
отличалась от головного убора русского ополчения вре-
мен войны 1812 года.
Резко возросла и численность кавалерии: к уже имев-
шимся в 1812 году кавалерийским полкам присоедини-
лись следующие: гвардейский казачий эскадрон (!), ко-
торый свели вместе с гвардейским уланским и двумя
учебными гвардейскими эскадронами в один полк, по-
лучивший название гвардейского легкоконного (впос-
ледствии переформирован в уланский, существовав-
ший до революции 1918 года). В Восточной Пруссии,
* «Резервными» в данном случае именуются кавалерий-
ские и артиллерийские части, не входящие в состав бригад.
209
Прусские кавалеристы: легкоконник (на переднем плане)
и гусар (1813 г.)
первой освобожденной от французских войск, немед-
ленно стали формироваться 3 легкоконных полка 5-эс-
кадронного состава. Померания выставила трехэскад-
ронный конноегерский полк, Силезия — гусарский (2
эскадрона). Чуть позднее были созданы еще 2 гусарских
полка.
Кроме того, были сформированы так называемые
«вольные» (Frei-) отряды (по образцу Семилетней вой-
ны), в общей сложности насчитывавшие 7 эскадронов:
4 гусарских, 2 уланских и 1 конноегерский.
Из ополчения на базе регулярных и резервных кава-
лерийских депо было создано до 36 эскадронов по 150
человек в каждом, а также «вольные» егерские команды
(по 200 человек и более), кбторые придавались по од-
ной всем конным полкам. Гвардейский легкоконный
полк имел при себе даже 2 такие команды. В состав
ополчения вошла и ландверная конная милиция, ее чис-
ленность в августе 1813 года составила 31 милицион-
ный полк, по 3—4 эскадрона в каждом.
Конные части отличались большой пестротой об-
мундирования и вооружения. Естественно, реальную
боевую ценность представляли только регулярные пол-
210
ки — все прочие использовались в «малой войне» и в ка-
честве вспомогательных частей.
В ходе начавшейся кампании пруссаки подтвердили
традиционно высокое реноме своей кавалерии. Нолан
в книге «Истории конницы» описывает произошедший
в 1813 году случай:
«Немецкий гусар и французский кирасир, выбрав-
шись из толпы после схватки, встретились на поле бит-
вы в виду наших линий. Гусар потерял свой кивер, и
кровь струилась из его головной раны. Однако это не
помешало ему кинуться на своего противника, закован-
ного в железо, и он скоро доказал, что искусство в уп-
равлении лошадью и умение владеть саблей более зна-
чат, нежели предохранительное вооружение. Превос-
ходство гусара можно было заметить, как только он
скрестил оружие. После нескольких нападений силь-
ный удар заставил француза покачнуться в седле, и все
его старания воспротивиться быстрым нападениям
противника остались тщетными; наконец второй удар
повалил его на землю. Третий гусарский полк, жадно
следивший за этим отчаянным поединком, шумно ап-
лодировал победителю, принадлежавшему к этому пол-
ку» [13. С. 360].
Росла и боевая мощь артиллерии. В начале 1813 года
Пруссия располагала 1287 артиллерийскими стволами:
93 7-фунтовых гаубицы, 81 10-фунтовая гаубица,
271 6-фунтовая пушка, 438 12-фунтовых пушек. Однако
многие из этих орудий, особенно 12-фунтовки, были
крепостными орудиями на стационарных лафетах. По
данным прусского генерального штаба, в середине мар-
та этого года армия располагала только 213 полевыми
орудиями — мизерная цифра по тем временам. При-
шлось прибегнуть к форсированному производству ору-
дий, а также закупить значительное число стволов и ла-
фетов в Англии.
К концу августа в 50 прусских батареях насчитыва-
лось уже примерно 400 полевых орудий. Из 38 пеших
батарей 30 были вооружены 6-фунтовыми пушками,
шесть — 12-фунтовыми и по одной — маленькими 3-фун-
товыми пушками и 7-фунтовыми гаубицами. В 12 кон-
ных батареях на вооружении находились 6-фунтовые
211
пушки. Кроме того, в берлинском ландштурме имелась
своя полубатарея 8-фунтовых пушек, а в добровольчес-
ком корпусе фон Лютцова — конноартиллерийская ба-
тарея. Весной 1813 года большинство смешанных бри-
гад располагало одной пешей и одной конной батарея-
ми, но уже осенью, в связи с ростом количества бригад
и нехваткой артиллерии, численность бригадных пу-
шек сократили до одной пешей батареи (шесть — во-
семь 6-фунтовых орудий и до двух гаубиц). Корпуса, как
я уже писал выше, располагали собственной резервной
артиллерией.
Конноартиллерийские батареи имели по шесть
6-фунтовых пушек и две 7-фунтовые гаубицы с придан-
ными им зарядными ящиками и повозками. Пешие
6-фунтовые батареи имели такой же состав, но поло-
винное число зарядных ящиков. В 12-фунтовых батаре-
ях находилось по 6 пушек этого калибра плюс две
10-фунтовые гаубицы с зарядными ящиками и повозка-
ми. В том же 1813 году сформировали специальную ба-
тарею 7-фунтовых гаубиц, 12 зарядных ящиков и две ар-
тиллерийские фуры. Отдельная гаубичная батарея была
образована и в 1814 году, а на следующий год их созда-
ли целых пять. В конных батареях насчитывалось 155
офицеров и нижних чинов, в 6-фунтовых пеших — 138,
в 12-фунтовых — 203 человека.
Транспортные колонны формировались для обеспе-
чения каждой из артиллерийских бригад, хотя в 1813
году, ввиду нищенского обеспечения воссоздаваемой
армии, каждая колонна обслуживала две или три брига-
ды. В колонне имелось 135 человек, 168 тягловых лоша-
дей, по шесть 6- и 7-фунтовых зарядных ящиков, 12 ма-
лых повозок для боеприпасов, две вспомогательные по-
возки, фура с инструментом и повозка с запасными ча-
стями.
В колонне мастеровых (ремонтной) состоял 41 че-
ловек. В ее распоряжении находились 44 обозные лоша-
ди, 3 повозки с колесами и строевым лесом (в 1813 году
их стало 4) и по одной повозке для походной кузницы,
угля, колесника и плотника.
Наконец, лабораторная колонна, предназначенная
для подготовки боеприпасов в походных условиях, рас-
212
полагала 29 служащими и 6 фурами. В каждой артилле-
рийской бригаде полагалось иметь по одной ремонт-
ной и одной лабораторной колонне.
Пруссаки обогатили артиллерийскую тактику того
времени несколькими весьма эффективными приема-
ми. Например, еще со времен Фридриха Великого в ар-
мии Пруссии массированно использовали гаубицы
именно для стрельбы имевшими малую начальную ско-
рость разрывными бомбами. В этом случае пруссаки
преимущественно вели огонь через головы своих
войск, не опасаясь характерных для монолитных ядер
обратных рикошетов.
В период наполеоновских войн это ценное качество
бомб игнорировалось всеми воевавшими державами, за
исключением Пруссии. В августе 1813 года прусская ар-
тиллерия получила следующие инструкции: «Если слу-
чится так, что противник сконцентрируется на проти-
воположном склоне возвышенности, то благоприятно
использовать против него гаубицы, а наибольшее число
бомб на ствол орудия должно обеспечить полный эф-
фект». Легко представить, как могла бы показать себя
такая тактика, примени ее, скажем, французы при обст-
реле скрытых за складками местности и неуязвимых для
настильного огня английских войск при Ватерлоо.
* * *
В Германии тем временем развернулась небывалая
по своему размаху партизанская война. Кутузов умно ис-
пользовал настроения пруссаков и, готовясь к наступле-
нию в глубь Германии, направил в тыл французам «лету-
чие» войсковые отряды (кавалерия, егеря и конная ар-
тиллерия), деньги и оружие с целью активизировать
борьбу местного населения против оккупантов. Русские
«партизанен» атаковали и уничтожали отдельные отря-
ды противника и перерезали его коммуникации. Боль-
шую роль в этих действиях сыграли добровольческие
отряды, выделенные из перешедших на сторону рус-
ской армии прусских войск. Наиболее значительным
из них был кавалерийский отряд ветерана войны 1812
года барона Адольфа фон Лютцова (1782—1834), о кото-
ром я скажу чуть ниже.
213
Унтпер-офицер егерей
корпуса Лютцова
(1813 г.)
Национально-освободитель-
ное движение все больше и
больше охватывало страну. По-
явились добровольческие отря-
ды, организованные «Тугенд-
бундом» и другими патриотиче-
скими обществами. Молодая
буржуазия, студенчество Прус-
сии, Саксонии, стран Рейнско-
го союза, Вестфалии увлека-
лись теперь идеями долгождан-
ного освобождения Германии.
Даже Керсновский на страни-
цах своей книги только каса-
тельно этого периода писал о
пруссаках с неожиданной для
него теплотой и признавал тот
факт, что «вся Пруссия восста-
ла на «французских угнетате-
лей». Весной 1813 года страна
переживала тот же подъем, что
и Россия несколькими месяца-
ми ранее. По всей Пруссии раз-
давались призывы к оружию,
формировались отряды парти-
зан по примеру русских. Дерф-
лингер и Лютцов шли по сто-
пам Сеславина и Дениса Давы-
дова, и лира Кербера звучала «в
стане прусских воинов, пока струн ее не оборвала фран-
цузская пуля».
В марте — июне 1813 года кавалерийский партизан-
ский отряд (Freicorps) фон Лютцова провел легендар-
ный рейд по Центральной и Северной Германии. Лют-
цов, чей родной брат Лео погиб во время восстания
Шилля, ненавидел французов так, как это только мо-
жет быть возможным. Несмотря на противодействие
короля, он покинул свой полк и начал формировать
партизанский егерский отряд из добровольцев, кото-
рые стекались к нему изо всех немецких земель.
В ряды отряда вступило множество известнейших
немецких интеллектуалов того времени: создатель со-
214
временной спортивной гимнастики Ян и его ближай-
ший помощник Карл Фридрих Фризен, знаменитый пе-
дагог и основатель системы детских садов Фридрих
Фребель, поэты и писатели Йозеф фон Айхендорф,
Карл Иммерман, Фридрих де ла Мотт-Фуке, художники
Георг Фридрих Керстинг и Филипп Вайт. Лейтенанат
Иммермана даже прозвали «поэтом армии». Как писал
один из современников, когда отряд Лютцова распола-
гался на бивуак, «словно Данте, Шекспир и Мольер при-
саживались у костра; там велись литературные диспу-
ты и комментировались классики».
Самым же знаменитым сподвижником Лютцова стал
великий прусский поэт, «певец свободы» Теодор Кер-
нер (1891—1813), чьи солдатские и патриотические пес-
ни входят в золотой фонд весьма обильной германской
поэзии. До войны Кернер был поэтом венского город-
ского театра, но, узнав о наборе добровольцев, поспе-
шил в Германию, где в марте 1813 года присоединился
к Лютцову. Вскоре он получил чин лейтенанта, а потом
погиб при атаке французского обоза — вражеский стре-
лок единственным метким выстрелом сбил Кернера с
коня.
В начале весны 1813 года отряд вышел из Плауэна в
тыл врага с целью развернуть операции в Тюрингии и
Фогтланде (восток и север Германии).
Бойцы Лютцова получили свою форму. Рядовые кон-
ные егеря носили двубортные черные мундиры с крас-
ными выпушками и золотым металлическим прибором;
через 35 лет эти цвета стали символом немецкой рево-
люции, а в наше время — государственными цветами
Федеративной Республики Германия (и бывшей ГДР).
Взяв в ходе краткого рейда саксонский городок Хоф,
отряд Лютцова вернулся в Плауэн и двинулся на север
через Дессау и Перлеберг. Захватив город Демиц, отряд
Лютцова двинулся на запад, к Гамбургу, но не дошел до
занятого крупным французским гарнизоном города и
вновь повернул к Балтике. За это время егеря Лютцова
уничтожили не одну тысячу французских солдат, а так-
же множество обозов, небольших подразделений и гар-
низонов — французы пуще дьявола боялись заходить в
лесную чащу, а отряд Лютцова получил почтительное
215
прозвище «дикой охо-
ты». Барон специаль-
но возил с собой тро-
фейное оружие, разда-
вая его крестьянам и
бюргерам; во время
похода в его отряд вли-
лось до тысячи добро-
вольцев.
В начале мая «кор-
пус» нанес удар по за-
нятому франко-вест-
фальскими войсками
генерала Вальмодена
прибрежному городу
Манкмос, овладел им,
после чего повернул
на юг, на соединение с
главными силами. На
сей раз Лютцов повел
свое воинство запад-
нее, через Стендаль,
Мансфельд и Буттель-
штедт, в обход крепос-
ти Магдебург, где за-
перлись главные силы
наполеоновского мар-
шала принца Евгения
Рядовой конных егерей корпуса
Лютцова (1813 г.)
Богарне. На этом пути Лютцов попал в ловушку: в ночь
на 18 июня его внезапно атаковали превосходящие си-
лы французского генерала Фурнье. После ожесточен-
ного ночного боя «фрайкорпс» был рассеян и почти пе-
рестал существовать как организованная сила. Сам Лют-
цов едва сумел скрыться с несколькими кавалеристами.
Вернувшись в расположение союзников, барон сфор-
мировал новый корпус, который сражался в рядах круп-
ных германских соединений вплоть до его расформиро-
вания в 1814 году. Уже после войны художник Керстинг
запечатлел своих погибших друзей Кернера, Фризена и
Хартмана на знаменитой картине «На передовом
посту».
216
«Большая война» тем временем тоже не стояла на
месте. По намеченному Кутузову плану войска должны
были наступать по двум сходящимся западнее Берлина
направлениям, чтобы окружить и уничтожить в районе
прусской столицы крупную группировку вражеских
войск. В операции впервые предусматривалось участие
двух боеготовых прусских корпусов Йорка и Фридриха
фон Бюлова. Операция не удалась — из-за взаимной не-
согласованности войска Богарне ушли из ловушки и от-
ступили на запад, к крепости Магдебург.
4 марта Витгенштейн взял Берлин, а вскоре туда во-
шел прусский корпус Йорка. По иронии судьбы прус-
скую столицу освободил отряд генерала А. И. Черны-
шева — внука того самого Чернышева, который взял
Берлин в Семилетнюю войну 1756—1763 годов. В опера-
ции принял участие и авангард генерала Н. Г. Репнина:
оба этих отряда почти одновременно с разных сторон
ворвались в город, восторженно встреченные населе-
нием.
27 марта был захвачен Дрезден — столица пока еще
союзного Наполеону королевства Саксония. Русские и
прусские партизаны при содействии восставших нем-
цев очистили всю Среднюю Германию, произведя даже
налет на Гамбург, который был освобожден 18 марта. В
это время прусские войска блокировали крупные фран-
цузские гарнизоны в крепости Штеттин и Шпандау —
укрепленном предместье Берлина.
6 апреля союзники обнародовали совместное «Воз-
звание к немцам», в котором призвали к немедленному
началу всеобщей войны против Франции.
Австрия, хотя и не принимала более участия в войне
на стороне французов, не выступила и вместе с коали-
цией. Австрийское правительство во главе с Меттерни-
хом, в сущности, не хотело ни окончательной победы
Наполеона над союзниками, ни союзников над Напо-
леоном, так как последняя означала бы гегемонию в Ев-
ропе Александра I. Страны Рейнского союза продолжа-
ли сражаться под знаменами Бонапарта — Саксония, Ба-
вария, Баден, Вестфалия еще оставались всецело по-
корными воле императора. В апреле Наполеон со вновь
сформированной армией численностью 200 тысяч че-
217
ловек вернулся с Рейна в Германию. Его новая армия,
поразительно быстро собранная и организованная, тем
не менее почти исключительно состояла из необучен-
ных и неопытных юнцов призыва 1814 года, однако
численностью (с учетом немецких контингентов) все
еще превосходила силы союзников. Еще 200 тысяч
французов оставались во Франции, где проходили под-
готовку. Соединившись с остатками «Великой армии» в
Магдебурге, Наполеон имел уже 300 тысяч штыков и
немедленно развернул активные наступательные дей-
ствия — сдерживая союзников на Эльбе, он сосредото-
чил свои главные силы западнее Лейпцига и бросил их
на восток.
Русские и пруссаки располагали 100 тысячами чело-
век, большей частью уже обстрелянными и закаленны-
ми в тяжелейших сражениях 1806—1812 годов. Союзная
армия была рассредоточена по долине Эльбы между
Магдебургом и Дрезденом (скомпрометировавший себя
сотрудничеством с французами король Фридрих Август
бежал из своей столицы). Однако ситуация оставалась
крайне тяжелой. Силы союзников по-прежнему сильно
уступали наполеоновской армии. Перед самым началом
кампании, 28 апреля, в силезском Городке Бунцлау умер
Кутузов, оставив союзников без опытного и хитрого
главкома. Понимая, что Наполеон неизбежно перейдет
в контрнаступление, Кутузов начал стягивать свои силы
от Берлина, Бреслау и Калиша к Лейпцигу, но закон-
чить своего маневра не успел, а достойных продолжате-
лей у него не нашлось.
Прусский командующий Блюхер был лихим рубакой
и решительным полководцем, но не располагал нужны-
ми для главкома качествами, прежде всего — осторож-
ностью. Поэтому оставалась лишь одна кандидатура на
высший пост — русский генерал от кавалерии Петр Хри-
стианович Витгенштейн, не обладавший для этого до-
статочным весом даже среди союзного генералитета. К
середине февраля объединенная русско-прусская армия
уже насчитывала 140 тысяч человек, кроме того, в за-
падных губерниях России собиралась резервная «Поль-
ская» армия — 180 тысяч штыков.
218
30 апреля 1813 года Наполеон открыл кампанию, пе-
рейдя реку Заале, и тремя колоннами двинулся на Лейп-
циг, предполагая, что главные силы союзников сосредо-
точены у этого города. Верный себе, император рассчи-
тывал вклиниться между двумя группировками союзни-
ков, чтобы затем разбить их поодиночке. Однако вновь
набранные кадры французской кавалерии (старая ве-
ликолепная конница осталась гнить на полях России,
так что в 200-тысячной французской армии было не бо-
лее 8000 кавалеристов) не сумели организовать страте-
гическую разведку и вовремя вскрыть факт, что новый
русский главком П. X. Витгенштейн, имевший до 93 ты-
сяч русских и пруссаков при 656 орудиях (в превосходя-
щей их вдвое французской армии орудий было всего
350), сосредоточивает силы значительно южнее, между
Лейпцигом и Альтенбургом. Не зная об этом, Наполеон
направил свои корпуса из Наумбурга через Лютцен по-
эшелонно. Витгенштейн решил разбить их по частям,
атаковав с юго-востока.
2 мая 1813 года произошла битва, получившая назва-
ние третьей битвы при Лютцене (первая произошла в
Тридцатилетнюю войну: шведы Густава II Адольфа раз-
громили имперскую армию Габсбургов; вторая — в Семи-
летнюю: армия Фридриха Великого разбила австрий-
цев). Сражение началось с того, что 1 мая авангард На-
полеона у Вайсенфельса оттеснил небольшой заслон
русских в предместья Лейпцига. В это же время южнее
Лютцена с юго-запада появились марширующие колон-
ны Витгенштейна, которые обрушились на авангард юж-
ной колонны Бонапарта — корпус Мишеля Нея. Нахо-
дясь на историческом Лютценском поле, ничего не по-
дозревавший Наполеон услышал грохот орудий и при-
был к месту событий (нерешительный Витгенштейн так
затянул сражение с небольшими силами Нея, что упус-
тил возможность разбить маршала до подхода армии Бо-
напарта). В итоге в бою сошлись 100 тысяч французов
при 200 орудиях и 72 тысячи союзников при 150 пушках.
Французский император в этом сражении вновь про-
явил себя как прежний генерал Бонапарт — блистатель-
ный полководец, способный на самые неожиданные
тактические импровизации. Ней, выдвинувшийся на
219
Гоч1»1И1»1« п» чрто: К.—Лм. —Лме»4ерг, Мм.—M№u«»4epr. Г,—Тс«Мчц Ц.— Цвлмде U1.—Штрвъсберг
Освободительная война в Германии 1813 г.
фланговую позицию, удерживал пять ключевых дере-
вень вблизи Лютцена, за которые и развернулась основ-
ная борьба. Французская пехота свернулась в каре, вы-
держивая артобстрел и кавалерийские атаки союзни-
ков (не располагая кавалерией, французы не могли ни-
как противодействовать им). В течение дня селения у
Лютцена несколько раз переходили из рук в руки, пока
на поле боя не появился император.
Наполеон стремительно сосредоточил против цент-
ра Витгенштейна мощный кулак, поддерживаемый мно-
гочисленной артиллерией, и лично возглавил контр-
удар, последовательно вводя в сражение другие корпу-
са. Обойденные с обоих флангов линии союзников
после ожесточенного боя оказались полностью смяты-
ми — если бы неопытные молодые французские солда-
220
ты не выдохлись во время долгого марша, мог повто-
риться Аустерлиц. Однако порыва для продолжения
атаки у французов не оказалось, и с наступлением вече-
ра сражение прекратилось.
Ночью оба союзных монарха приказали отступить.
Только что вернувшийся с передовой Блюхер попытал-
ся разубедить Александра и Фридриха Вильгельма, до-
казывая им, что завтра французов можно будет разбить,
но те остались непреклонны. В конце концов Витген-
штейн и до предела разозленный Блюхер увели свои
потрепанные колонны в полном порядке.
Лютценское сражение оказалось исключительно
упорным и кровопролитным — особенно отличились
пруссаки, впервые за шесть лет получившие возмож-
ность скрестить оружие с ненавистными французами.
Наполеон лично скакал с одного фланга на другой, ру-
ководя всеми действиями своих войск. Александр и
Фридрих Вильгельм находились неподалеку от места
боя, но участия в нем не принимали. Несмотря на это,
их присутствие оказалось крайне неприятным для союз-
ников — все распоряжения главкома согласовывались с
обоими монархами, что отнимало массу времени и до
войск приказы доводились с опозданием.
Потери обеих сторон оказались крайне тяжелыми —
французы лишились 15 тысяч человек (главным обра-
зом подвергшийся первому удару корпус Нея), а союз-
ники около 22 тысяч. Однако самой большой потерей
для коалиции оказалась смерть начальника штаба Вит-
генштейна, прусского генерала Шарнхорста. Этот выда-
ющийся организатор и штабист получил тяжелое ране-
ние в бою у деревушки ГроссТершен и вскоре умер от
заражения крови в пражском госпитале. В свою оче-
редь, и французы лишились бессменного командующе-
го гвардией маршала Бессьера, который под Вайсен-
фельсом оказался вместе с Наполеоном несколько впе-
реди рядов Старой гвардии и был убит разорвавшим
ему грудь ядром.
После боя русские оставили Лейпциг и отошли на
восток к Дрездену, затем отступили и оттуда. Пруссаки
двинулись сперва к северу (испугавшись было за Бер-
лин), но затем снова соединились с Витгенштейном.
221
Тем не менее Дрезден пришлось сдать и Наполеон
вновь овладел Саксонией, вернув ее марионеточного
короля на престол. 19—20 мая французский император
вошел в Дрезден, а затем начал преследование отступа-
ющего противника на восток от Эльбы. На дороге из
Дрездена в Бреслау Наполеон располагал четырьмя
корпусами (Нея, Мармона, Удино и Бертье). Союзными
войсками командовали Витгенштейн, Барклай-де-Тол-
ли, Милорадович и Блюхер. Маршалу Нею с 52 тысяча-
ми человек было предписано совершить глубокий об-
ходной маневр в 80 километрах севернее Дрездена, а
сам император с главными силами (около 115 тысяч и
250 орудий) стал настигать 97-тысячную русско-прус-
скую армию Витгенштейна (610 орудий), которая проч-
но закрепилась в городке Бауцен и его окрестностях,
имея перед фронтом реку Шпрее. Барклай-де-Толли со-
ветовал не принимать боя и отойти, но пруссаки выска-
зались за сражение.
Переправившись через реку к вечеру 20 мая, Наполе-
он немедленно атаковал авангард противника под ко-
мандованием Милорадовича у Бауцена, после кровопро-
литной схватки выбив его с первого рубежа обороны
союзников. Тем временем Удино сковал на левом флан-
ге противника все его резервы. После наступления тем-
ноты с севера подошел Ней, занявший удобные пози-
ции и наметивший утром 21 мая атаковать вторую ли-
нию обороны врага во фланг и тыл. Однако маршал
проявил себя в Бауценском сражении не с лучшей сто-
роны, провалив блестящий план Наполеона. Он не су-
мел вовремя оценить ситуацию (вопреки рекомендаци-
ям своего начальника штаба Жомини), атаковал слиш-
ком поздно и при этом не сделал ничего для удара в тыл
русским и пруссакам и выхода на их коммуникации.
Сам Наполеон в это время тщетно ждал, что Ней за-
хлопнет ловушку и потому промедлил с фронтальной
атакой Бауценской позиции и введением в бой резерва.
Тем временем Витгенштейн стремительно выводил
свои части из-под удара и к полудню находился уже в
полной безопасности. Ожидавшийся и вполне реаль-
ный полный триумф французов обернулся в итоге рядо-
вой тактической победой: зная о почти полном отсутст-
222
вии в наполеоновской армии кавалерии, союзники ор-
ганизованно ушли на восток, в Силезию, а французы
снова вступили в Бреслау.
В Бауценском сражении французы потеряли 13 ты-
сяч человек, русские и пруссаки — около 15 тысяч. «Под
командованием Витгенштейна состояли способные во-
еначальники: Барклай де Толли, Милорадович, Блю-
хер, Йорк, Клейст. Сражение под Бауценом еще раз по-
казало, как велика роль полководца. При всей стойкос-
ти русских и прусских солдат, дравшихся в 1813 году
совсем иначе, чем в 1805 году, превосходство полковод-
ческого дарования Наполеона над Витгенштейном бы-
ло неоспоримо» [21. С. 645].
Под Герлицем 22 мая Наполеон ударил по арьергар-
ду отступающих и отбросил его. Сражение уже заканчи-
валось, когда ядро ударило в дерево, у которого стоял
император, и рикошетом смертельно ранило маршала
Дюрока — одного из немногих, кого Наполеон любил и
кому верил. Смерть верного маршала так поразила Бо-
напарта, что он «машинально сел на пень; осколки сна-
рядов прусского арьергарда ложились вокруг него, но
он так задумался, что не скоро покинул этот пень. В те-
чение всей этой кампании 1813 г. он очень часто под-
вергал себя опасности и, главное, без всякой нужды, че-
го никогда до сих пор с ним не бывало и что противоре-
чило его мнению о месте главнокомандующего в бою. У
свиты даже составилось впечатление, что он в 1813 г.
тайно искал смерти, но скрывал это. В течение почти
всего преследования отступавших, но энергично отст-
реливавшихся русских и пруссаков он был в авангарде,
в самом опасном месте, без малейшей военной надобно-
сти лично там присутствовать» [21. С. 644].
В это же время проявились первые признаки уже не
останавливавшегося в дальнейшем процесса ослабле-
ния Наполеона и усиления сил его врагов. 22 мая на-
чался марш к театру военных действий Северной армии
союзников под командованием шведского наследного
принца Карла Юхана (он же бывший наполеоновский
маршал Жан Батист Бернадот, в 1810 году принявший
предложение Швеции стать наследником бездетного
старого короля Карла ХШ и ставший основателем по-
223
Бауценское сражение 20—21 мая 1813 г.
ныне правящей в стране династии Бернадотов). Берна-
дот, имевший в своем распоряжении до 73 тысяч прус-
саков (отряд Бюлова) и 55 тысяч русских и шведов с не-
большим английским контингентом, считался в свое
время одним из лучших сподвижников Бонапарта, а те-
перь — очень опасным противником. Его войска, скон-
центрированные на границе шведской Померании и у
Штеттина, быстро двигались на соединение с главными
силами союзников.
224
4 июня, вскоре после Бауцена и нескольких дней пре-
следования отступавших русских и пруссаков, враждую-
щие стороны при посредничестве Австрии заключили
в Плейсвице перемирие. Все знали, что оно никогда не
перерастет в мир, но нуждались в короткой передышке
для приведения в порядок своих потрепанных армий.
Хотя Наполеон рассчитывал получить за это время под-
крепления из Франции и после окончательно раздавить
союзников, Плейсвицкое перемирие стало для него ро-
ковой ошибкой, потому что пошло на пользу не ему, а
его врагам и, в частности, стало одной из причин, побу-
дивших Австрию отказаться от своей посреднической
роли и открыто присоединиться к коалиции.
За это время Наполеон в общем завершил подготов-
ку своих войск, прежде всего кавалерии, и подтянул ре-
зервы. Однако император Франции окончательно упус-
тил последнюю возможность разбить силы коалиции,
пока ему противостояли только немногочисленные ар-
мии России и Пруссии. Русские тем временем получили
подкрепление из; пруссаки завершили набор новых ча-
стей ландвера и вооружили их полученными из Англии
ружьями, пушками и боеприпасами, сконцентрировав
свои основные силы в Силезии; австрийцы закончили
подготовку и сосредоточение своих войск и были гото-
вы к началу войны. Наконец, к Берлину вышел Бер-
надот.
Интересно, что союзники тогда не поняли этой р’о-
ковой ошибки Бонапарта, «хотя много лет спустя их ге-
нералы (как русские, так и прусские, а также шведский
наследный принц Бернадот) утверждали, будто с само-
го начала перемирия искусно им воспользовались и
очень были ему рады». Тарле приводит неопровержи-
мое свидетельство обратному в записках подполковни-
ка Василия Ивановича Левенштерна, «ближайшего на-
блюдателя настроений в штабах союзной армии: он ут-
верждает, что «в войске союзников, в Пруссии, в гер-
манских странах, всюду, где звучал немецкий язык», это
перемирие «оплакивалось как величайшее несчастье».
И Левенштерн со справедливой иронией восклицает:
«О мудрость человеческая!» Эти немецкие записки Ле-
венштерна — один из драгоценнейших и беспристраст-
225
нейших документов по истории 1813 года, о которой
столько раз сознательно или неумышленно лгали и
французские, и прусские, и русские, и австрийские, и
шведские мемуаристы».
Чтобы показать жесткость своих намерений, Напо-
леон еще после Лютцена (как раз в то время, когда Мет-
терних выбивался из сил, чтобы уговорить его уступить
Гамбург, Любек и Бремен, видя в этом «гарантию за-
ключения прочного мира») послал в Гамбург, где в это
время начались антифранцузские волнения (Гамбург 6
марта поднял восстание и изгнал из города француз-
ский гарнизон), корпус маршала Даву. Последнему был
дан категорический приказ расстрелять нескольких
гамбургских сенаторов и купцов, а также руководите-
лей антинаполеоновского движения, арестовать 500
влиятельнейших и известных своей неблагонадежнос-
тью граждан и конфисковать их имущество. Подобные
драконовские меры, по мнению Наполеона, должны
были устрашить не только Гамбург, но и всю остальную
Германию, особенно ганзейские города, боровшиеся
против французской полиции и таможенных чиновни-
ков (которые губили торговлю слишком строгим испол-
нением континентальной блокады против Англии). Од-
нако корпус Даву взял город в осаду и после ожесточен-
ного штурма овладел им уже 18 мая, выполнив приказ
Наполеона и обрушив на гамбуржцев кровавые ре-
прессии.
Тем не менее Наполеон для вида согласился на по-
средничество Австрии в возможном заключении мира с
союзниками (условия — Наполеон оставляет себе все,
кроме Иллирии, Гамбурга, Бремена, Любека, герцогст-
ва Варшавского и отказывается от звания протектора
Рейнского союза). К 12 июля по приглашению Меттер-
ниха в Прагу съехались русский, прусский и австрий-
ский уполномоченные, которые начали долгие и бес-
плодные переговоры. Ожидались французские уполно-
моченные, но те все не являлись.
Наполеон зная о том, что переговоры в Праге — это
фарс, тянул день Русский и прусский представители,
да и сам Меттерних, были до крайности раздражены
бесконечными проволочками — они с 12 июля сидели в
К Железом н кровью
226
Праге, а французы все не появлялись. Наконец, когда
все же прибыл французский уполномоченный граф
Нарбонн, потерявший терпение Меттерних прямо за-
явил ему, что если пражское совещание не соберется до
10 августа (окончания срока перемирия), то Австрия
примкнет к коалиции (на самом деле австрийцы еще 27
июня подписали с Россией и Пруссией Рейхенбахскую
конвенцию о присоединении к шестой коалиции).
В этих условиях Австрия предъявила Наполеону уль-
тиматум, в котором Пруссии касались следующие ста-
тьи: раздел Великого герцогства Варшавского между
Пруссией, Австрией и Россией; присоединение Данци-
га к Пруссии и очищение всех крепостей королевства
от французских войск; признание независимости ган-
зейских городов Гамбурга и Любека; отказ Наполеона
от протектората над Рейнским союзом и взаимная га-
рантия неприкосновенности установленных договором
о мире границ. Однако Наполеон согласился только на
уступку герцогства Варшавского, а все остальные пунк-
ты категорически отверг. В результате Нарбонн по при-
казу своего императора сорвал переговоры, 10 августа
закончилось Плейсвицкое перемирие, а 11-го канцлер
Меттерних заявил, что Австрийская империя объявля-
ет Франции войну.
Ликование в Англии и в русско-прусском лагере было
полное. Силы коалиции теперь явно превышали силы
Бонапарта. Князь Шварценберг начал концентриро-
вать свои реорганизованные войска (не менее 150 ты-
сяч штыков и сабель) в Северной Богемии, в угрожаю-
щей близости от французских коммуникаций. Еще НО
тысяч человек спешно формировались в Венгрии.
В это же время сменивший после Бауцена Витген-
штейна (Петр Христианович не удержался даже на по-
сту русского командующего — вместо него был назначен
Барклай-де-Толли) прусский генерал Гебхард Леберехт
фон Блюхер переформировал свои потрепанные рус-
ско-прусские части и снова встал на пути Наполеона.
Приближалась развязка кампании 1813 года. И в Рос-
сии, и в Пруссии, и в Австрии один рекрутский набор
следовал за другим. Подтягивались резервы, изыскива-
лись все возможности для продолжения войны. Англия
227
снова оплатила огромную часть расходов союзников,
не скупясь на золото. Теперь коалиция располагала ар-
мией в 850 тысяч человек с резервами, в то время как
Наполеон (тоже с резервами) — около 550 тысяч. При
этом непосредственно в Юго-Восточной Германии со-
юзники имели 492 тысячи штыков при 1383 орудиях, а
французы — 440 тысяч при 1200 пушках.
Главкомом союзных войск стал наиболее бездарный
в военном смысле военачальник коалиции — князь
Шварценберг. Его Наполеон совершенно не опасался,
как не боялся ни одного генерала в русской или прус-
ской армии, считая всех их на голову ниже себя в воен-
ном искусстве. Однако по совету Бернадота союзники
пошли на ловкий и неожиданный ход — они выписали
из Америки непримиримого врага Наполеона, бывшего
республиканского генерала Моро. Этот талантливей-
ший французский полководец принял предложение
русского царя стать во главе всех союзных армий, хотя
и не без некоторых колебаний. Сам Моро считал более
целесообразным поставить во главе объединенных сил
Александра I, а самому быть начальником штаба и фак-
тическим руководителем всей армии. На практике же
все получилось по-иному. Впрочем, Шварценберг тоже
не являлся единовластным главкомом — все наиболее
важные вопросы ведения кампании утверждал исклю-
чительно совет трех монархов.
В полной мере использовав перемирие и получен-
ные из Англии субсидии, союзники развернули свои си-
лы. 11 августа, как я уже говорил, Австрия объявила вой-
ну Франции. Теперь перед Наполеоном вместо неболь-
шой и потрепанной русско-прусской армии стояли три:
Богемская князя Шварценберга (110 тысяч австрийцев,
77 тысяч русских и 50 тысяч пруссаков) у Бауцена, Си-
лезская генерала Блюхера (61 тысяча русских, 37 тысяч
пруссаков) у Швейдница и Северная Бернадота (73 ты-
сячи пруссаков, 30 тысяч русских и 24 тысячи шведов)
у Берлина.
В основу действий союзников был положен так назы-
ваемый Трахтенбергский план, в соответствии с кото-
рым та из трех армий, которую атакует Наполеон, долж-
на была отступать, уклоняясь от сражения, а две дру-
228
гие — действовать на его коммуникациях. Основное зна-
чение, таким образом, придавалось не бою, а маневру.
Все три союзные армии занимали охватывающее по от-
ношению к стоявшему в Саксонии Бонапарту. Русские,
ранее действовавшие совместно с Блюхером, перебра-
сывали половину своих главных сил в Богемию на со-
единение с новыми союзниками — австрийцами. Об-
щий план предусматривал, что Силезская армия будет
вести демонстративные действия, а Богемская и Север-
ная нанесут решающие удары по флангам и в тыл про-
тивника.
В этой ситуации, спасая разваливающуюся империю,
Наполеон вынужден был нарушить свой главный и ос-
новополагающий принцип — держать все наличные си-
лы (а он успел собрать в Германии более чем 400-ты-
сячную армию при 1200 орудиях) в кулаке. На протяже-
нии всего последнего, решающего этапа кампании 1813
года Даву (35 тысяч человек) занимался тем, что расст-
реливал купцов в Гамбурге, Рапп со своим корпусом (30
тысяч) был блокирован в Данциге. Маршал Лоран де
Сен-Сир (40 тысяч) находился в столице Саксонии
Дрездене с целью контролировать действия все еще со-
юзного Наполеону саксонского короля Фридриха Авгу-
ста I; 30-тысячный корпус Дютальи вымирал от тифа в
блокированном Торгау.
Большие отряды пехоты, кавалерии, артиллерии, ко-
торые позарез нужны были Наполеону для надвигаю-
Пояснения к схеме Дрезденского сражения
‘ * Положение войск сторон перед сражением
«— -«— Поход союзных войск
->' —*• Поход французских войск
/ Наступление союзных войск 14 августа и изменение
положения войск сторон на восточном фронте
Положение войск сторон к утру 15 августа
। " Контрудары французских войск
г____—г- Отход союзных войск
а « = S Положение войск сторон к исходу сражения
"-и Французские укрепления
Дрезденское сражение 26-27 августа 1813 г.
230
щихся решительных битв, находились в Северной Гер-
мании, Италии и Испании. Созвать их под знамена глав-
ной армии для Наполеона означало самому разрушить
огромную империю, державшуюся теперь исключитель-
но силой этих гарнизонов, не созывать — также значи-
ло потерпеть неминуемое поражение от союзников, у
которых теперь было почти вдвое больше солдат, чем у
него. Поэтому против каждой из армий коалиции нахо-
дилась французская группировка силой до 70—110 ты-
сяч штыков, а сам Наполеон с общим 90-тысячным ре-
зервом стоял у саксонского городка Герлиц — на линии
между Гамбургом и Дрезденом, готовясь действовать
на коммуникациях коалиционных войск.
Общие силы всех трех главных французских группи-
ровок насчитывали 300 тысяч человек; союзники могли
противопоставить им не менее 450. Однако русские,
прусские и австрийские генералы, за исключением, мо-
жет быть, Блюхера, по-прежнему страшно боялись всту-
пать в открытую схватку с Наполеоном. Таким образом,
Трахтенбергская доктрина союзников заключалась в
том, чтобы, избегая встреч с Бонапартом, атаковать его
маршалов.
Первой в поход тронулась Силезская армия — 15 ав-
густа ее авангард двинулся на врага.
Обладая преимуществом в действии по внутренним
операционным линиям, Наполеон решил им воспользо-
ваться и нанести первый удар Пруссии, «врагу опасно-
му по своей ярости, чтобы ее разгромом удержать в под-
чинении всю остальную Германию». Император начал
выдвигать против Блюхера свои главные силы, но в это
время узнал, что к Дрездену медленно идет армия
Шварценберга, и повернул обратно. Однако он выде-
лил для действий на севере часть своих войск, которой
ставилась задача вновь взять Берлин и сжечь город
дотла.
Для похода на Берлин выделялась группа Удино (70
тысяч штыков и сабель). Находившемуся в Гамбурге
корпусу Даву (35 тысяч) и отряду Жерара (12 тысяч)
надлежало перехватить пути отхода Северной армии
союзников. Против Силезской армии Блюхера был ос-
тавлен корпус Нея, а против Богемской (о выдвижении
231
главных сил русских от Эльбы в Богемию Наполеон еще
не знал и считал, что там по-прежнему находятся толь-
ко австрийцы Шварценберга) — корпус Сен-Сира. Сам
император с остальной армией разместился в центре
Саксонии в качестве общего резерва, готового поддер-
жать любую из этих группировок — наступающую Удино
либо заслоны Нея и Сен-Сира. Однако этот план прова-
лился. Установив наступление французов на Берлин,
обе другие союзные армии, действуя по Трахтенберг-
скому плану, сами пошли вперед. Блюхер со 100-тысяч-
ной армией первым атаковал Нея, на выручку которому
двинулся Наполеон — общая численность французский
войск была доведена до 130 тысяч.
21 августа 80-тысячная армия Блюхера подверглась
целой серии яростных ударов Наполеона. В этой ситу-
ации прусский командующий уклонился от боя и отсту-
пил к Гайнау, не оказав французам серьезного сопро-
тивления, но потеряв 2000 человек. Однако и на следу-
ющий день Наполеон нанес ему сильный удар и отбро-
сил за реку Кацбах, причем части Блюхера вновь
понесли значительные потери. Но вскоре пруссаки взя-
ли полный реванш.
В битве при Гросс-Беерене (23 августа) пруссаки Бю-
лова и шведы Бернадота (находившийся при армии рус-
ский корпус Винценгероде в это время действовал у бал-
тийского побережья) общей численностью примерно
80 тысяч штыков нанесли поражение части корпуса
маршала Никола Шарля Удино и оттеснили его к югу от
Берлина, сбив с путей наступления на прусскую столи-
цу. Войска Удино наполовину состояли из баварских,
саксонских и вестфальских дивизий, которые с каждым
днем становились все ненадежнее, дезертировали сот-
нями и с каждым днем проявляли все меньше желания
сражаться против других немцев за неведомые им цели
Бонапарта.
Проливной дождь мешал наблюдению за полем боя,
намочил солдатские ружья и сделал невозможным веде-
ние огня — почти все сражение велось штыками и сабля-
ми. Генерал Ренье, чей саксонский корпус составлял
центр французской армии, захватил Гросс-Беерен, ко-
торый затем был отбит прусской гвардией под командо-
232
ванием барона фон Бюлова. В итоге саксонские войска
Ренье были застигнуты врасплох и разбиты раньше,
чем французы успели прийти им на помощь. После это-
го саксонцы начали жаловаться, что французы наме-
ренно «подставили их под удар»: моральный дух саксон-
ского и баварского контингентов после Гросс-Беерена
упал почти до нуля.
Фон Бюлов, в свою очередь, был выбит из горящей
деревни дивизиями генералов Фурнье и Гильемино. Од-
нако Удино не располагал достаточными для развития
столь скромного успеха силами и ему пришлось отсту-
пать. Союзники потеряли 2000 человек, противник —
2200 убитыми и ранеными, 1800 пленными и 8 орудий.
27 августа Жерар был разбит при Бабельсберге, а Даву,
узнав об этом, снова отступил в Гамбург, где и оставал-
ся всю кампанию.
Узнав о поражении, Наполеон заменил Удино Неем,
вновь довел численность его войск до 70 тысяч человек
и приказал повторить рейд на Берлин. Однако 26 авгу-
ста Бонапарт перенес еще более тяжелый удар: на реке
Кацбах, близ прославленного еще при Фридрихе Вели-
ком города Штригау, недавно получивший звание гене-
рал-фельдмаршала Блюхер (75 тысяч солдат и 200 ору-
дий) наголову разгромил французский корпус Макдо-
нальда (65 тысяч, также при 200 орудиях). Последний
решил внезапно атаковать союзников, Блюхер тоже пе-
решел в наступление — начался встречный бой. Диви-
зии Макдональда форсировали Кацбах и в ожидании
подхода левого фланга и кавалерии во главе с генера-
лом Суэмой были атакованы Блюхером и отброшены
назад.
Битва происходила в бурю и страшный ливень, сде-
лавший стрельбу из ружей невозможной, как при Гросс-
Беерене. Вздувшаяся от ливня река Нейсе разделила по-
ле битвы на две части: на левом берегу действовал сам
Блюхер с прусским корпусом Норка, атаковавшим Мак-
дональда в лоб, и русским корпусом Сакена, зашедшим
во фланг и тыл французам, разгромившим их и загнав-
шим в разлившийся Кацбах. На левом берегу русский
корпус Ланжерона, лишенный большей части оставлен-
ной из-за бездорожья артиллерии, тоже одержал побе-
233
Кавалерийская сабля обр. 1811 г. («Сабля Блюхера»)
ду. Во время отступления французов на поле боя по-
явился отряд Суэмы, но, прежде чем генерал сумел раз-
вернуть свою конницу, она была атакована и обрати-
лась в бегство, неся огромные потери.
Когда французские кирасиры из дивизии Себастья-
ни обратили в бегство 10 эскадронов прусской конни-
цы, ей на помощь пришли 4 русских гусарских полка,
ударивших с фронта и левого фланга, а в тыл французам
понеслись 6 донских полков генерал-майора Карпова.
Эту атаку поддержала 27-я русская пехотная дивизия:
французская кавалерия была окружена и опрокинута.
Отступая, кирасиры расстроили ряды своей пехоты —
французам пришлось отходить, бросив пушки. Центр
Макдональда под командованием маршала Лористона
тоже сильно пострадал — при переправе через реку. Не-
смотря на постоянные ураганы и сильнейшие ливни,
Блюхер преследовал разбитого врага еще пять дней. В
итоге французы потеряли половину своих сил — 12 ты-
сяч человек убитыми и ранеными, 18 тысяч пленными,
105 орудий и 2 знамени, в то время как потери прусса-
ков и русских составили всего 8000.
Пока русские и пруссаки одерживали эти блестящие
победы, на центральном участке фронта события разви-
вались по-иному. Командующий Богемской армией
фельдмаршал князь Шварценберг бросил свою огром-
ную группировку (около 235 тысяч штыков при 672 ору-
диях; в основном австрийцы плюс прусский корпус фон
Клейста и русский Витгенштейна) через Рудные горы
на Дрезден, где стоял гарнизоном корпус Сен-Сира.
Столица Саксонии имела особое значение, поскольку
являлась основной базой снабжения французских войск
в Германии. Овладение этим городом позволяло союз-
никам выйти в тыл главным силам Наполеона, действо-
вавшим против Силезской армии Блюхера.
234
При союзной армии находились австрийский и рус-
ский императоры и прусский король, а также генерал
Моро, впервые выступивший в качестве общего руково-
дителя союзных армий. Битва проходила при неумолч-
ном грохоте 1200 орудий.
25 августа против 40-тысячного контингента Сен-Си-
ра союзники располагали 80 тысячами, но Шварцен-
берг медлил с атакой, лишь слегка потеснив француз-
ские аванпосты. На следующий день под знаменами ко-
алиции собралось уже 150 тысяч штыков, однако стало
известно, что с севера к Дрездену неожиданно подошел
Наполеон, ранее стоявший заслоном против Блюхера у
Герлица и Циттау и доведший силы осажденных до 70
тысяч (против Силезской армии Бонапарт оставил
80-тысячный корпус маршала Макдональда). Александр
I и Моро распорядились отступить, но приказ об отме-
не ранее запланированного штурма Дрездена не был
вовремя доставлен Витгенштейну, который атаковал
французов. Во второй половине дня 200-тысячная ар-
мия союзников пятью колоннами начали наступление с
целью нанести концентрические удары по Дрездену,
однако в конце дня прибывшие подкрепления отразили
штурм с большими потерями для союзников. Вопреки
на большому численному превосходству войск коали-
ции, им все же пришлось перейти к обороне.
На следующий день, 27 августа, Наполеон, несмотря
на двукратное превосходство противника в силах, ата-
ковал его слабый левый фланг, где стояли австрийцы
(это крыло было отделено от центра Планенским овра-
гом), и отбросил их от города, одержав блестящую так-
тическую победу. Снова хлестал проливной дождь и сра-
жение велось холодным оружием. Мюрат под прикры-
тием густого тумана обошел левый фланг австрийцев,
незаметно построил свои кавалерийские полки перпен-
дикулярно их линиям и достаточно близко от них. По-
ка союзники отбивали ожесточенные фронтальные ата-
ки французской пехоты, 12 тысяч кавалеристов неожи-
данно ударили им во фланг и тыл. Позиции были про-
рваны, большая часть войск левого крыла перебита или
взята в плен. Понесшие тяжелые потери австрийцы бы-
ли сброшены в овраг.
235
На этом этапе боя, когда левое крыло союзников бы-
ло уже совершенно разгромлено, Наполеон взял на се-
бя личное руководство размещенной не этом участке
артиллерией. На небольшой возвышенности Ронникс
он заметил группу всадников и приказал открыть по
ним огонь. В составе стоящей в расположении союзни-
ков блестящей кавалькады оказались Александр I, Фри-
дрих Вильгельм III и Моро. Одно из первых же ядер, на-
правленных на союзный штаб, раздробило французско-
му генералу обе ноги, от чего он и скончался нескольки-
ми днями позже в окружении русского и прусского
монархов, «плачущих, как дети». Австрийский импера-
тор, оберегая реноме Шварценберга (конкурентом ко-
торому внезапно оказался Моро), с французом отноше-
ний не поддерживал и у его смертного одра не присут-
ствовал.
В сложившейся тяжелой обстановке командовавший
русскими и прусскими войсками генерал Барклай-де-
Толли предложил Шварценбергу нанести контрудар по
левому флангу французов, но австрийский главком от-
верг это предложение. Зато Наполеон времени не те-
рял — вскоре очередной сокрушительный удар обру-
шился на правофланговые части Клейста и Витген-
штейна — русские и пруссаки были также отброшены со
своих позиций. Центр австрийской армии оказался от-
крыт с обоих флангов. Однако на этом этапе боя Напо-
леон внезапно впал в полную апатию и отказался от ру-
ководства сражением,покинув войска. К этому времени
союзники потеряли около 16 тысяч человек убитыми и
ранеными, 15 тысяч пленными (из которых свыше 10
тысяч австрийцев), не считая 40 орудий. Наибольшие
потери понесла австрийская армия, французы же поте-
ряли не более 12 тысяч. В отсутствие Наполеона атаки
французов сразу ослабли, и Шварценберг, переоценив
успех французов, отвел армию на юг. Отступление про-
ходило при непрерывном преследовании противника.
Во французской и союзной армиях была распрост-
ранена легенда, будто Моро убило ядром, которое выпу-
стил сам Наполеон, узнавший в подзорную трубу измен-
ника. Во всяком случае, разгром коалиционной армии у
Дрездена был полным, вдобавок для союзников допол-
236
нительным тяжким ударом стала утрата своего наилуч-
шего стратега — Моро.
Разбитые войска союзников отступали к Рудным го-
рам и далее в Богемию несколькими колоннами. Авст-
рийские войска пришли в полное расстройство: всего
на 15-й день активных военных действий у них не было
ни патронов, ни даже обуви.
После этого случилось событие, ставшее символом
русско-прусского боевого братства в 1813 году. Фран-
цузский генерал Жозеф Доминик Вандамм со своим
корпусом по собственной инициативе начал преследо-
вать русско-прусское крыло Богемской армии. Ни один
из маршалов (Наполеон все еще не вернулся к своим
обязанностям) не поддержал Вандамма —Мармон, Вик-
тор, Мюрат и Сен-Сир начали свое разрозненное пре-
следование позже и в других направлениях, взяв еще
несколько тысяч русских, пруссаков и австрийцев в
плен, но особо весомых успехов не добившись. Гене-
рал, под началом которого находилось не более 37 ты-
сяч человек, перерезал австрийские линии коммуника-
ций, но оказался зажат между группировками врага (100
тысяч).
29 и 30 августа произошла битва при Кульме. Коман-
дующий русской гвардией генерал Остерман решил ос-
тановить 37-тысячный корпус Вандамма силами своих
17 500 гвардейцев (чтобы спасти от разгрома тем же
Вандаммом остальные почти 100 тысяч союзников). К
этому эпизоду войны относится одна любопытная ис-
тория.
Русский гвардейский отряд, которому было приказа-
но обеспечить развертывание сил главных сил австрий-
ской армии, проходившей через дефиле и готовившей-
ся вступить в бой, должен был задержать врага. Когда
известие о марше Вандамма достигло войск отряда Ос-
термана, полки русской гвардии успели захватить пе-
ревалы, на которые планировали выйти авангарды
французов.
У городка Кульм начался ожесточенный бой. Ван-
дамм ввел в сражение свой корпус новобранцев, рус-
ские — 1-ю гвардейскую дивизию и остатки нескольких
уцелевших в предыдущих боях русских и прусских час-
237
тей. Поскольку сраже-
ние проходило вблизи
коммуникаций союз-
ных войск, вначале
прусский король Фри-
дрих Вильгельм, а за-
тем и император Алек-
сандр I прибыли на
господствовавшую
над Кульмским пере-
валом горную верши-
ну, откуда наблюдали
за сражением. Все это
время колонны Ван-
дамма атаковали рус-
скую дивизию, но
гвардейцы отбивали
все атаки. Во время
боя Остерману-Тол-
стому ядром оторвало
руку — командование
принял будущий поко-
ритель Кавказа ге-
нерал А. П. Ермолов.
После полудня фран-
цузы выбили против-
ника из Кульма, но
упорный бой продол-
жался до темноты, и
Рядовой барабанщик лейбгвардии
пехотного полка (1813 г.). Разные
варианты походной формы
лишь ночью к остаткам русского отряда стали прибы-
вать резервы.
30 августа на поле боя подошел Барклай-де-Толли,
доведший силы союзников до 50 тысяч человек. К утру
союзники накопили в этом районе значительное коли-
чество войск, а вскоре в тылу у Вандамма появился прус-
ский корпус. Французскому командующему, не дождав-
шемуся обещанных подкреплений, пришлось перейти к
обороне. Барклай атаковал противника, потеряв 3500
солдат. 1-я и 2-я русские кирасирские дивизии вместе с
полками конной гвардии и отрядом генерала Кноррин-
га (кирасирский Его величества, Татарский уланский и
238
донской казачий полк) первыми атаковали врага на вы-
соте между Кульмом и Нейдорфом, отбив 3 орудия. Ког-
да же французы стали отступать, преследование на ле-
вом фланге вели 3 русских гвардейских полка легкой
конницы, левее, вдоль гор — казаки Иловайского и
псковские кирасиры, а на правом — прусские гусары и
драгуны. В итоге атакованный с фронта австрийцами и
русскими, а с тыла — пруссаками Вандамм потерял 6000
человек убитыми и ранеными, был разбит, ранен и по-
пал в плен с частью своего корпуса (7 тысяч солдат, 48
орудий и 5 знамен). Это заметно приободрило расте-
рявшихся было после Дрездена союзников, которые
беспрепятственно ушли в Богемию и стали приводить в
порядок свои войска. В отряде Остермана потери со-
ставили почти 50%.
После окончания боя Александр наградил Остерма-
на-Толстого и Ермолова высшими российскими орде-
нами Андрея Первозванного. Лейб-гвардии Преобра-
женский и Семеновский полки, вынесшие основную тя-
жесть сражения, получили Георгиевские знамена, а Из-
майловский и лейб-егерский полки — Георгиевские
трубы. Что же касается Фридриха Вильгельма, то он, бу-
дучи непосредственным свидетелем сражения и пони-
мая, что от упорства и стойкости гвардейцев зависело
спасение союзной армий, объявил, что награждает всех
оставшихся в живых русских солдат и офицеров только
что учрежденным Железным крестом.
Вечером 30 августа дивизии объявили о решении ко-
роля. Тут же, на поле боя, гвардейцы начали мастерить
себе из сбруи лошадей и собранного на поле боя железа
черные крестики. Гвардейцы знали, что Железный
крест — прусский аналог ордена святого Георгия и мало
кто в Пруссии удостоился чести быть им награжденным.
Русским было приятно сознавать, что их подвиг так вы-
соко оценен союзником, тем более что русское прави-
тельство на награды поскупилось (забегая вперед, скажу,
что Александр I решил, что союзных наград будет впол-
не достаточно и приказал выдать солдатам по два рубля).
Однако в результате получился скандал. Прусские
офицеры были возмущены тем, что награда, о которой
они могли только мечтать, была выдана сразу несколь-
239
ким тысячам русских солдат. Фридрих Вильгельм вы-
шел из неловкого положения следующим образом: 13
декабря 1813 года он подписал компромиссный указ, в
соответствии с которым русские военнослужащие полу-
чили за Кульм не Железный, а так называемый
Кульмский крест — специальный вариант награды.
Внешне он отличался тем, что на черном поле креста не
было вензеля короля и даты «1813».
Изготовление и выдача крестов затянулись на два го-
да. В конце концов в 1815 году награды были отправле-
ны в Россию. Всего был выдан 7131 крест — столько ос-
талось в живых участников боя под Кульмом. Как и
пруссаки, русские офицеры получили серебряные кре-
сты, покрытые черной эмалью, солдаты — кресты из
железа, покрашенные черной краской. Фалеристам из-
вестно, что некоторые из награжденных сберегли свои
самодельные, изготовленные еще на поле боя кресты и
продолжали носить их, а не официальные знаки. Более
того, существовали колодки с двумя крестами — кустар-
ным и официальным.
Австрийский император Франц решил не отставать
от прусского союзника и наградил русских гвардейцев
медалями «За храбрость»: золотыми — офицеров и сере-
бряными — солдат.
Придя в себя, Наполеон оценил масштабы неудачи
при Кульме. Он немедленно поспешил на восток — к
саксонско-силезской границе, где после разгрома Мак-
дональда вновь активизировался Блюхер. В начале сен-
тября император всячески пытался навязать пруссакам
сражение, но Блюхер искусными маневрами сумел избе-
жать, казалось бы, неминуемого столкновения 4 сентя-
бря, встретившись только с корпусом Мюрата. Тем вре-
менем Шварценберг с частью своих сил провел демон-
страцию на Дрезден (5 сентября) — проклиная все на
свете, Наполеон снова пошел к саксонской столице и
снова союзники уклонились от боя, отступив.
В конце августа французы потерпели еще одно пора-
жение: 27 августа дивизия генерала Жерара (5000 шты-
ков) атаковала прусскую дивизию фон Хиршберга, под-
держанную русскими казаками генерала Чернышова. В
результате Жерар был наголову разбит и понес тяже-
240
Знамя пехотного полка
(1813 г.)
лые потери (только в плен по-
пало 1500 солдат, было захва-
чено б пушек).
После смерти Моро Швар-
ценберга официально назна-
чили главнокомандующим со-
юзными войсками. Этот выбор
был крайне неудачен: Блюхер,
Барклай-де-Толли и Витген-
штейн значительно превосхо-
дили бывшего австрийского
посла в Париже по своим воен-
ным дарованиям. Особенно
это касается Блюхера. Керс-
новский писал, что «Блюхер и
Шварценберг — две полные
противоположности. Одного
все время приходится сдержи-
вать, другого все время понукать. Свирепый рейтар,
всей душой ненавидевший французского угнетателя,
Блюхер был прозван подчиненными «генерал Впе-
ред»*. Глубоко невежественный рубака, он обладал, од-
нако, сердцем героя. Наполеон на словах презирал его,
но в то же время инстинктивно угадывал в нем наибо-
лее опасного своего врага. И, действительно, старому
Блюхеру суждено было в один июньский вечер (при Ва-
терлоо. — Ю. Н.) нанести Наполеону последний и ре-
шающий удар.
Совсем другого склада Шварценберг. Большой ба-
рин, в то же время образованный и светский человек,
он не был, однако, полководцем, в то время как Блюхер,
бесспорно, был таковым» [10. С. 303].
Манфред в своей работе «Наполеон Бонапарт», каса-
ясь качеств союзных командующих, совершенно пра-
вильно написал следующее:
* Прусский командующий получил свое прозвище именно
после битвы при Кацбахе и оправдал его на всем протяжении
кампаний 1813, 1814 и 1815 годов. Так его называли все —
пруссаки, русские, австрийцы и французы. Впрочем, после
присвоения Блюхеру фельдмаршальского чина, солдаты то-
же «повысили» его, назвав «маршал Вперед».
241
Эмблема с патронной
сумки лейбгвардии
Егерского полка (1813 г.)
«Справедливости ради на-
до сказать, что Витгенштейн
и Шварценберг испытывали
не только трудности психоло-
гического порядка, сражаясь
с таким противником, как На-
полеон... В ставку главноко-
мандующего в ожидании зо-
лотых лучей победной славы
зачастили августейшие пер-
соны. Александр I, великий
князь Константин, Фридрих
Вильгельм III, Франц I вспом-
нили про свой воинский долг:
ведь все они были военные и
без их советов, без их указа-
ний вряд ли удастся обеспечить путь к победе. Вместе с
монархами в главную ставку прибыли их адъютанты,
генералы, великосветская дворцовая челядь. Походная
простота кутузовской ставки была забыта. Главная став-
ка союзников лета 1813 года напоминала скорее при-
дворный салон, где хлынувшие из всех европейских
столиц штабные охотники за орденами и чинами со-
перничали в искусстве лести и искусстве интриг.
Наполеон, конечно, знал о том, что происходило в
стане противника, и это лишь усиливало его презрение
к врагу. Александра, Фридриха Вильгельма, Витген-
штейна, Шварценберга он не считал — и в этом он был,
разумеется, прав — достойными соперниками» [13.
С. 646].
Однако Блюхер мало обращал внимания как на пре-
небрежение со стороны Бонапарта, так и на лощеную
свору придворных при стайке союзников. Сам Наполе-
он как-то озабоченно сказал о нем: «Старый черт беше-
но атакует меня, где бы я не стоял; когда я даю ему по зу-
бам, он становится еще злее и воинственнее» [36. С.
194]. Прусская военная песня тех времен начиналась
со слов: «Где трубачи? Гусары — вперед! Старый фельд-
маршал нас к бою зовет». Гусарская склонность Блюхе-
ра к употреблению горячительных напитков вошла в
пословицы, впрочем, так же как и его полное невежест-
242
во во всем, что не касалось военных вопросов. Когда
Оксфордский университет в 1814 году поднес Блюхеру
диплом доктора прав honoris causa, фельдмаршал, пола-
гавший по простоте душевной, что доктор — это только
тот, кто лечит больных, сказал: «Если уже хотите, что-
бы я был доктором, то произведите Гнейзенау хотя бы
в аптекари».
Тем не менее победы он одерживал, и победы нешу-
точные. Ветеран Семилетней войны, Блюхер, однако,
являлся искренним и убежденным русофилом (каких,
впрочем, тогда в Пруссии было множество). Даже в
свой личный конвой в 1813—1814 годах он всегда требо-
вал русских казаков и гусар, ставя их в пример прусса-
кам.
Прусская армия и народ глубоко разделяли уважение
Блюхера к русским. Погибший в бою с французами Те-
одор Кернер в одном из своих стихотворений писал:
Их церкви и дворцы. - все пало,
Но русский Феникс вновь восстал из пепла.
Восстал, отвергнув огненные жала.
Сверкая опереньем ярче света...
Святой Георгий поднял вновь копье свое!
* * *
В сентябре — октябре события развивались в крайне
невыгодную для французов сторону.
4 сентября Мюрат атаковал и опрокинул корпус Блю-
хера, но снова не сумел уничтожить его войск: прусский
главком опять подтвердил свою феноменальную устой-
чивость к поражениям, «держаудар», как хороший бок-
сер.
Маршал Ней, сменивший разбитого Бернадотом
Удино, с 70 тысячами вновь попытался захватить Бер-
лин, но этому походу было суждено продлиться всего
три дня — шведский наследный принц с армией в 55 ты-
сяч человек 6 сентября нанес французам поражение
при Денневице. В этом бою снова проявились низкие
боевые качества подневольных германских «союзни-
ков» Наполеона — саксонская дивизия из состава корпу-
са Нея бежала с поля боя безо всякого прямого повода.
С целью демонстрации Ней отправил к Денневицу кор-
243
пус Бертрана, а сам с главными силами пошел дальше к
Берлину. Однако Бертран встретил сильнейшее сопро-
тивление, поэтому демонстрация превратилась в сра-
жение, в которое втянулись все силы сторон. При этом
Ней совершенно не руководил боем, находясь только
при корпусе Бертрана и забросив все остальные.
Керсновский пишет, что «тяжесть боя легла на прус-
саков, но самый блестящий эпизод выпал на долю рус-
ских: ездовые и номера одной из артиллерийских рот
пошли в атаку на французскую пехоту и захватили орла.
Свидетель этого подвига Бернадот снял шляпу и сказал:
«В первый раз я вижу, что артиллерия берет у пехоты
знамя... и притом у пехоты французской!»
Союзники потеряли 9000 человек, французы — 10 ты-
сяч (не считая 8000 пленными), 43 орудия и 4 знамени.
Нею пришлось отступить — Берлин был спасен вторич-
но и окончательно.
Кульм, Кацбах, Гросс-Беерен и Денн^виц подняли
боевой дух союзников, к которым к тому же в первой по-
ловине сентября подошли подкрепления из России —
60-тысячная Польская армия Беннигсена. Французам
же перенесенные поражения обошлись в 80 тысяч чело-
век и 300 орудий. Войска Наполеона охватила демора-
лизация.
Союзники, напротив, усиливали сплоченность ря-
дов. 9 сентября 1813 года в богемском городке Теплиц
между Россией, Пруссией и Австрией были подписаны
три взаимных военных договора, легших в основу со-
зданного чуть позже Священного союза. Союзные дер-
жавы гарантировали друг другу целостность террито-
рий и нерушимость границ. В случае нападения на одну
из них две другие обязывались оказать ей помощь вой-
сками (по 60 тысяч человек каждая), а если этого ока-
жется недостаточно, увеличить контингенты. Каждая
из договаривающихся держав обязывалась не заклю-
чать с Францией ни мира, ни перемирия без согласия
других сторон. В дополнительных секретных статьях
были впервые четко сформулированы цели шестой ко-
алиции: восстановление Пруссии и Австрии в прежних
границах или в границах, максимально приближающих-
ся к таковым на 1805 год; совместное решение Прусси-
244
ей, Россией и Австрией вопроса о судьбе герцогства
Варшавского; упразднение созданного Наполеоном в
1805 году Рейнского союза, ликвидация французского
господства на правом берегу Рейна и другие. Для дости-
жения этих целей каждая из трех держав обязывалась
выставить против Франции 150 тысяч штыков. 3 октя-
бря к договору присоединилась и Англия, подписавшая
в Теплице союзный договор с Австрией.
И в это же время из рядов французской коалиции
вышла Бавария — король Максимилиан I Иосиф, уже
давно вступивший в сношения с австрийцами, 8 сентя-
бря подписал Ридский мирный договор и вышел из со-
става Рейнского союза, а его 40-тысячная армия попол-
нила ряды союзников. Бавария — крупнейшая из южно-
германских стран — открыто перешла на сторону врага,
прервав его коммуникации с Рейном и Францией и в
зародыше похоронив идею очередного похода на Бер-
лин, который на этот раз император собирался возгла-
вить лично. Отныне у Наполеона оставались только сак-
сонцы, давно мечтавшие уйти в стан врага, да разделяв-
шие их настроения вестфальцы, вюртембержцы, баден-
цы и прочие мелкие страны начавшего распадаться
Рейнского союза.
На этом этапе войны сказалось застарелое чувство
ненависти, которое пруссаки испытывали к своим уг-
нетателям. Все унижения, которым сознательно под-
вергал немцев Наполеон еще с 1801 года и особенно в
1806—1812 годах, выплеснулись наружу во вспышке бе-
зумной жажды мести. Больше всего отличались этим
пруссаки, атаковавшие французов везде, где только
встречали. Они били их на поле боя, били на марше, би-
ли в городах и деревнях. Земля буквально горела под но-
гами наполеоновских солдат. Яростный ненавистник
пруссаков В. Пикуль в своей книге «Под шелест знамен»
так писал об этом: «Прусская армия, ранее годившаяся
только для парадов, теперь для парадов не годилась, но
стоило Блюхеру рявкнуть «Вперед!» — и его парни, как
бешеные, бросались в штыки».
По свидетельствам большинства историков, Напо-
леон «неверно оценивал боевые качества армий, с кото-
рыми ему приходилось сражаться... Он не хотел заду-
245
мываться над тем, что последст-
вия, военный эффект Бауцена
или Дрездена были совсем ины-
ми, чем Аустерлица или Йены.
Тогда, в 1805—1806 годах, победа
в генеральном сражении сокруша-
ла армию противника, она пред-
решала исход кампании. Теперь,
в 1813 году, проигранное сраже-
ние лишь ожесточало противни-
ка, армии отступали в полном по-
рядке, чтобы через короткое вре-
мя снова ввязаться в бой. Армии,
регулярные войска, сражавшиеся
с Наполеоном, стали иными. Они
не только обрели боевой опыт и
научились побеждать, гнать и
уничтожать французские полки,
как это было в 1812 году, они и в
моральном отношении превосхо-
дили солдат наполеоновской ар-
мии, ибо они дрались за незави-
симость своей родины, против за-
воевателей...
Наполеон не видел, что прус-
ская армия 1813 года совсем не
похожа на армию, сражавшуюся
при Йене, которую он ставил не-
высоко. Не только реформы
Шарнхорста и Гнейзенау, порож-
денные той же волей к нацио-
Обер-офицер
гвардейского егерского
батальона (1813 г.)
нал ьн о му возрождению, hq и моральная поддержка, со-
участие всего германского народа, поднявшегося на ос-
вободительную войну, делали эту армию непобеждае-
мой» [21. С. 512].
С 1813 года Наполеону пришлось горько пожалеть о
своих словах насчет «подлой армии и подлой держа-
вы» — не очень многочисленные пруссаки стали насто-
ящим проклятием для французов, самым свирепым и
беспощадным их врагом. Даже самый ярый противник
Пруссии Керсновский пишет: «Прусские войска, в боль-
246
шинстве получившие поверхностную подготовку, де-
рутся с большим воодушевлением и яростью».
Отличалась не только пехота — малочисленная и сла-
бо обученная прусская конница также прекрасно заре-
комендовала себя в тяжелой кампании 1813 года. На-
пример, в бою при Даннигкове прусские драгуны атако-
вали строй французской кавалерии, которая, видя мчав-
шихся на них всадников, осталась на месте и открыла
огонь из карабинов. В ходе короткого боя французы
были опрокинуты и рассеяны, несмотря на то что 1200
французам противостояло всего 400 пруссаков. О дейст-
виях союзной конницы в этом году оставил любопыт-
ные заметки ротмистр Ганцауге, служивший в эскадро-
не прусских гвардейских улан; (Нолан в своей «Исто-
рии конницы» обратил особое внимание на эти воспо-
минания).
Осенью положение французов в Германии стало
критическим.
❖ ❖
Сентябрь закончился без особых событий, но обе
стороны горели желанием сойтись в генеральном сра-
жении еще до наступления зимы. Предвидя решающие
испытания, Наполеон распорядился в призвать импера-
торскую армию еще 280 тысяч рекрутов, в том числе
160 тысяч призывников 1815 года, т. е. совсем еще маль-
чишек. Эти горе-солдаты получили в наполеоновской
армии прозвище «Марии-Луизы», напоминавшее о вто-
рой, австрийской, жене Бонапарта.
1 октября началось общее наступление союзников
на крупный саксонский город Лейпциг — наступление,
изобиловавшее сложными маневрами, отдельными мел-
кими стычками, атаками и отходами. Вскоре союзные
войска вошли в пределы Вестфальского королевства и
«король» Жером Бонапарт бежал в ставку своего брата.
После этого русские и пруссаки наглухо осадили в Гам-
бурге маршала Даву. Северная и Силезская армии под
общим командованием Блюхера перешли Эльбу, Богем-
ская Шварценберга вместе с Польской Беннигсена вы-
шли из Богемии. В тылу Наполеона восстала Бавария.
Бонапарт вновь хотел ударить по Блюхеру, но хитрый
247
пруссак опять уклонился от сра-
жения. Тогда император собрал-
ся идти на Берлин, но выступле-
ние баварцев не дало возможно-
сти и для этого. Тогда он отошел
к Лейпцигу, который огромной
дугой с трех сторон уже обходи-
ли армии союзников — 316 ты-
сяч солдат и офицеров с 1385
орудиями.
Наполеон, проявивший в те-
чение начала октября новые изу-
мительные образцы военного
искусства, тем не менее ясно ви-
дел, что его немецкие вассалы
уже начали изменять ему незави-
симо от итогов будущего гене-
рального сражения. Француз-
ская армия, уставшая и упавшая
духом, насчитывавшая не более
200 тысяч человек (в том числе
поляки, саксонцы, голландцы,
бельгийцы, итальянцы, немцы
Рейнского союза) при 700 ору-
диях, сосредоточилась возле
Лейпцига. Никогда ранее Бона-
парт не решился бы дать гене-
ральное сражение, в полтора ра-
Унтпер-офицер 1-го
егерского батальона
Померанского ландвера
(1813 г.)
за уступая врагу по численности
(причем в какие полтора раза — 200 тысяч против 300
тысяч — не то же самое, что два человека против троих)
и в два раза в артиллерии. Но Наполеон не мог уйти из
Германии, бросив 170 тысяч французов, бесцельно ох-
ранявших его уже рухнувшую империю и сейчас запер-
тых в немецких крепостях.
В это время Блюхер оторвался от своих коммуника-
ций и совершил глубокий обход армии Наполеона, фор-
сировав Эльбу севернее Лейпцига, откуда он мог нане-
сти удар во французский тыл. Шварценберг в это же
время двигался из Богемии на север, на соединение с
Блюхером. Бернадот же, находившийся всего в несколь-
248
ких милях к северу от Блюхера, колебался и медлил с
продвижением, пока стоявшие против него француз-
ские войска беспрепятственно шли на соединение с им-
ператором.
3 октября Блюхер с 60 тысячами пруссаков обнару-
жил войска маршала Бертрана (16 тысяч), занявших за-
щищенную рвом и болотом удобную позицию у селения
Вартенбург. Свыше четырех часов французы выдержи-
вали прусские атаки, но упрямый Блюхер все же опро-
кинул их левый фланг и выбил с позиций. Пруссаки по-
теряли 5 тысяч солдат; французы же признали потерю
только 500 человек.
14 октября Витгенштейн с русской и прусской кава-
лерией предпринял усиленную разведку боем на горо-
док Любертвольквиц, где произошел знаменитый кон-
ный бой. Рекогносцировка установила, что в районе
Лейпцига успело прибыть всего 65 тысяч французов. В
этих условиях союзники решили окружить и уничто-
жить французскую армию, находившуюся в городе. Бо-
напарт, в свою очередь, запланировал 16 октября уда-
рить по Богемской армии (133 тысячи штыков, 578 ору-
дий), рассчитывая, что остальные армии союзников не
смогут участвовать в сражении.
Оставив два корпуса у Дрездена, Наполеон 15 октяб-
ря повернул на северо-восток, в то время как с юга к не-
му приближался Шварценберг. Несмотря на тройное
превосходство в силах, австрийский фельдмаршал не
атаковал, а перешел в наступление лишь на следующий
день, когда против 160 тысяч австро-русских и 60 тысяч
прусских штыков при 1400 орудиях французы могли вы-
ставить уже 185 тысяч солдат и 600 пушек. 16 октября
началась трехдневная битва, получившая название
«Битвы народов» — крупнейшее сражение всех наполе-
оновских войн и всей тогдашней европейской истории
вообще.
Перед сражением Наполеон выделил в качестве
ударной группировки 5 пехотных корпусов и располо-
жил их в две линии. Во втором эшелоне встали 4 кавале-
рийских корпуса; гвардия находилась в общем резерве
и составляла третью линию боевого порядка. Командо-
вание этой 120-тысячной группировкой было возложе-
249
Сражение под Лейпцигом 16-19 октября 1813 г.
но на Мюрата. Для действий против Северной армии
союзников Бернадота (58 тысяч человек при 256 оруди-
ях) и Силезской армии Блюхера (60 тысяч и 315 ору-
дий) Бонапарт направил к северу от Лейпцига 2 пехот-
ных и 1 конный корпус под общим командованием Ми-
шеля Нея (всего 50 тысяч человек). У городка Линденау
фронтом на запад был развернут 12-тысячный корпус
гофмаршала А. Бертрана. К началу сражения к городу
подошли только Богемская и Силезская армии; Север-
ная находилась в Галле (примерно 30 миль от Лейпци-
га), а резервная Польская — в Вальдхайме (40 миль вос-
точнее).
Фронт проходил по 15-километровой дуге. По реше-
нию трех союзных монархов главный удар 16 октября
наносился левым флангом Богемской армии союзни-
250
ков против 115-тысячной группировки Наполеона. Для
этого армию разделили на три группы и общий резерв.
В первую группу вошли 4 русских корпуса (Витгенштей-
на, принца Евгения Вюртембергского, Палена и Раев-
ского), 1 австрийский (фельдмаршала Кленау) и 1 прус-
ский (Клейста); ее общая численность достигла 84 ты-
сяч штыков и 404 орудий. Группировку возглавил Барк-
лай-де-Толли. Один прусский корпус и австрийские
резервы (30 тысяч человек при 114 орудиях) под коман-
дованием генерала Мерфельда составили вторую груп-
пу, третья (австрийский фельдмаршал Дьюлаи; 19 ты-
сяч человек и 60 орудий) также включала прусские и ав-
стрийские войска. Первая группа должна была атако-
вать противника между деревнями Зайфертсхайн и
Креберн; вторая, действуя между реками Гезель и Эль-
стер, — овладеть переправами, перерезать пути отступ-
ления и ударить по правому флангу французов. Третьей
группе предписывалось атаковать Линденау и овладеть
переправой через Эльстер западнее Лейпцига. Силез-
ской армии надлежало ударить по городу с севера меж-
ду Меккерном и Моккау.
16 октября занявшая с утра исходное положение на
линии Гросс-Песна — Креберн группа Барклая начала
наступление несколькими колоннами. Сражение све-
лось к упорным боям за Любертвольквиц, Вахау и Марк-
клеберг и за переправы у Конневица и Леснига. На пра-
вом фланге колонна Кленау захватила гору Клемберг,
на левом Клейст ворвался в город Маркклеберг. Все же
разрозненные атаки союзников особого успеха не име-
ли, и тогда Наполеон решил прорвать центр боевого
порядка войск противника в направлении Госсы. Со-
средоточив под командованием Мюрата 100 кавалерий-
ских эскадронов (примерно 10 тысяч сабель), он нанес
мощный удар по Госсе, опрокинув союзников.
Мюрат прорвал фронт противника, сбив с позиций
русскую пехоту и артиллерию, причем в плен едва не
попали русский и австрийский императоры и прусский
король (их спасли лейб-казаки, сумевшие отбросить ки-
расир Латур-Мобура). Хотя на правом фланге в это вре-
мя союзники имели тактический успех, левый едва от-
разил удар — введенные в бой русская гвардия и грена-
251
деры, казаки и несколько кавалерийских полков все же
парировали атаку французской кавалерии, отбросили
ее и вернули все захваченные врагом пушки. Вслед за
французской конницей в наступление перешла и пехо-
та: в течение дня французы наносили сильнейшие уда-
ры по пруссакам на северо-западе, у Меккерна и Видери-
ча, а на юго-востоке, у Любертвольквица и Цвайнаун-
дорфа — по австрийцам и русским. Тогда в интервалы
между русской пехотой была выдвинута 112-орудийная
батарея генерала Н. О. Сухозанета, открывшая беглый
огонь по наступающей пехоте: в пять вечера наступле-
ние французов окончательно выдохлось, не удался им и
намечавшийся обход правого фланга Барклая-де-Толли.
В свою очередь, Блюхер весь день безуспешно атако-
вал 24-тысячный корпус маршала Мармона. Прусско-
русский корпус атаковал врага в районе Меккерна. Тя-
желые бои на северо-западе серьезно ухудшили поло-
жение Наполеона, поскольку на этом участке союзники,
сбивая французов с их позиций, все более угрожали им
полным окружением. Когда спустилась ночь, исход бит-
вы оставался нерешенным: французы потеряли около
27 тысяч человек, коалиция — на 12 тысяч больше.
Однако 17 октября на помощь союзникам с северо-
востока подошли Бернадот и Беннигсен, сбив француз-
ский заслон у Шенефельда. Всю ночь к обеим армиям
подтягивались резервы. Но Наполеон получил ко вто-
рому дню битвы лишь 15 тысяч человек, а войска его
противников с подходом Северной армии Бернадота и
Польской Беннигсена увеличились на ПО тысяч. Рано
утром Наполеон и Мюрат объезжали поле вчерашнего
боя. Маршал сказал Бонапарту, что со времен Бородина
не видел такого количества убитых. Наполеон в эти ут-
ренние часы думал об отступлении, но в конце концов
решил остаться на позициях, тем более что сражение
не возобновлялось весь день — обе стороны убирали ра-
неных и приводили себя в порядок. 17 октября импера-
тор Франции (готовясь на уступки) направил противни-
кам предложение о мирных переговорах, но коалиция
на них не ответила.
После долгих колебаний Бонапарт решил все-таки
отступить на рубеж реки Заале. Но не успел он отдать
252
приказ на отход, как на рассвете 18 октября сражение
возобновилось — союзники перешли в общее фронталь-
ное концентрическое наступление с трех сторон, опе-
редив перегруппировку армии Наполеона, который
стягивал свои войска к городу. Французский император
не знал, что численность его противников еще более
увеличилась: потеряв около 40 тысяч человек 16 октяб-
ря, они получали огромные подкрепления с северо-вос-
тока 17 октября и в ночь на 18-е, к рассвету которого у
них было вдвое больше войск, чем у Наполеона — 300
тысяч при 1385 орудиях против 150 тысяч и 700 оруди-
ях у французов.
К утру 18 октября противоборствующие армии име-
ли почти кольцевое расположение по линии Конневиц,
Хольцхаузен, Цвайнаундорф, Шенефельд, Пфаффен-
дорф, Линденау — атаки Блюхера все-таки свою роль
сыграли! Однако, развернув близ Лейпцига боевые по-
рядки на фронте примерно в 16 миль около 150 тысяч
штыков при 630 орудиях, Наполеон достиг большой
плотности в боевых порядках — свыше 9000 человек и
39 орудий на километр фронта.
Союзники, перегруппировав свои силы, атаковали
Лейпциг с юга, севера и востока, причем главный удар
наносился с юга — от Цвайнаундорфа и Конневица. Сра-
жение 18 числа было еще более страшным, чем двумя
днями раньше, и тут, в разгар боя, саксонский корпус
перешел на сторону союзников и открыл артиллерий-
ский огонь по стоящим вокруг французам. С этого мо-
мента исход сражения был ясен уже всем, хотя Наполе-
он продолжал бой с удвоенной энергией. Наполеонов-
ские войска были сбиты со всех позиций в лейпцигских
предместьях и отошли в город. В это же время генерал
Йорк бросил 46 эскадронов прусской и русской кавале-
рии в очередную атаку на Меккерн, где проходили един-
ственные оставшиеся у французов пути отхода из горо-
да. Яростный бой на саблях и штыках кипел почти два
часа, но союзным кавалеристам так и не удалось взять
этот городишко. Путь отступления для Бонапарта оста-
вался открытым, причем в конце дня союзникам стало
ясно, что выделение слабых сил к западу от Лейпцига
стало их серьезной ошибкой.
253
Когда наступили сумерки и сражение стало утихать,
обе стороны оставались стоять друг против друга и
вновь исход оставался нерешенным. Но в ночь с 18 на
19 октября развязка наступила. После новых страшных
потерь и измены саксонцев Наполеон уже не мог дер-
жаться на своих позициях вокруг города и решил отой-
ти. Отступление началось ночью и продолжалось весь
день 19 октября: теснимые союзниками французы с бо-
ем отходили в Лейпциг и за него, на Меккерн и далее на
запад. На этом этапе бой принял особенно тяжелый и
кровопролитный характер, поскольку на улицах города
и его предместий, а также на мостах теснились расстре-
ливаемые в упор огромные толпы отступавших войск.
Французы отходили из города по единственному сохра-
нившемуся мосту.
Несмотря па яростные попытки Блюхера перерезать
коммуникации французов (пруссаки и русские 16 раз
атаковали Меккерн с севера, а имевший все возможно-
сти для перехвата трассы с юга Шварценберг ничем не
помог им), Наполеон сумел сохранить их и 19 октября
вырвался из Лейпцига на запад, в сторону Линденау,
выдержав яростную схватку с наседавшей с севера прус-
ской кавалерией и пехотой Йорка. Не обошлось и без
трагических ошибок — мост через реку Эльстер был взо-
рван французскими саперами раньше, чем по нему про-
шли арьергарды Наполеона, сдерживавшие шведов,
русских и австрийцев, пока император пробивался
сквозь плотные ряды пруссаков по трупам конницы
Йорка.
В числе запертых в этой ловушке 28 тысяч человек
оказался и польский корпус князя Юзефа Понятовско-
го. Последний, лишь накануне произведенный в мар-
шалы за свои действия в первые два дня битвы, и мар-
шал Макдональд вместе со своими войсками погнали
коней в холодную осеннюю реку. Макдональд благопо-
лучно выбрался на противоположный берег, а Поня-
товский и многие тысячи поляков и французов утонули.
Впрочем, вяло организованное Шварценбергом пре-
следование вскоре прекратилось. Зато Блюхер, распо-
лагавший только русской и прусской кавалерией, на-
254
столько умело организовал преследование французов,
что не давал им передышки еще больше суток.
Хотя Наполеону удалось вырваться из кольца окру-
жения (главным образом потому, что Шварценберг не
сумел своевременно помочь Блюхеру, который оказал-
ся на пути отступления врага в одиночку), победа союз-
ников была решительная и полная. Французы потеряли
почти 80 тысяч человек (в том числе 11 тысяч пленны-
ми), 325 орудий и весь обоз и откатились к Рейну. Союз-
ные армии лишились примерно 54 тысяч человек: 22
тысячи русских, 16 тысяч пруссаков, 15 тысяч австрий-
цев. Еще долгие дни лейпцигские поля оглашались сто-
нами тяжелораненых, которых не успевали собрать са-
нитары. Разложение трупов наполняло окрестности не-
выносимым зловонием. Не хватало рук, чтобы захоро-
нить мертвых, и медицинского персонала, чтобы
оказать помощь раненым.
«Советская военная энциклопедия» хорошо проком-
ментировала итоги битвы: Лейпцигское сражение
«завершилось победой союзных государств, однако ре-
зультаты его могли бы оказаться более тяжелыми для
Наполеона, если бы союзное командование не упустило
возможности для полного разгрома противника. Дости-
жению решительных целей в сражении препятствовала
двуличная политика Австрии, стремившейся лишь к ос-
лаблению Наполеона, а не к сокрушению его.
В управлении войсками союзников имели место не-
решительность, несогласованность действий, отсутст-
вовало единое твердое руководство. Шварценберг, ко-
торому было вверено командование союзными армия-
ми, фактически не сумел выполнить функции главноко-
мандующего, а совет трех монархов не являлся
полноценным руководителем боевых действий союз-
ных войск. Это мешало реализации широких оператив-
ных замыслов, вело к нерешительности действий, ре-
зервированию больших масс (1/3 войск), бездейство-
вавших на поле сражения... В Лейпцигском сражении
не нашло своего проявления полководческое творчест-
во Наполеона. Его действия были лишены былой эф-
фективности: крупные соединения расходовались по
частям, не было создано необходимое превосходство в
255
Схватка прусских гусар и французских легкоконников в
сражении под Лейпцигом 18-19 октября 1813 г.
силах на решающих участках, атаки носили в основном
фронтальный характер».
В общем, для французов в Германии все было конче-
но. Пропали блокированные гарнизоны крепостей, бы-
ло потеряно и две трети полевой армии Наполеона, с
которым на запад ушло только 60 тысяч человек. Разбив
напоследок 30—31 октября при Ганау преградившую ему
путь во Францию 40-тысячную австро-баварскую ар-
мию, Наполеон 1—5 ноября переправил свои войска че-
рез Рейн, чтобы никогда уже не вернуться обратно. При
этом еще около 4000 человек попало в плен к беспоря-
дочно преследующим французов союзникам. Когда 2
ноября Наполеон вошел в Майнц после Ганау, при нем
оставалось только 40 тысяч боеспособных солдат. Ос-
тальные вошедшие в город толпы безоружных, изну-
ренных, больных людей, тоже числившихся в армии,
можно было смело не считать солдатами.
Германия навсегда освободилась от врага. Еще оста-
вались кое-где отдельные окруженные французские ча-
сти, но их участь уже была решена. 18 ноября сдался
Дрезден; 5 декабря — Штеттин; 29 декабря — осажден-
ный русско-прусским корпусом принца Евгения Вюр-
тембергского Данциг.
256
Эта крепость с 30-тысячным гарнизоном была осаж-
дена еще в январе. Командовавший гарнизоном гене-
рал Рапп упорно защищался, но союзники захватывали
один форт за другим. Поскольку число защитников Дан-
цига быстро сокращалось из-за голода и суровых зим-
них холодов, Рапп в конце концов сдался с 18 тысячами
оставшихся у него солдат (хотя вначале он получил раз-
решение вернуться во Францию, но Александр I насто-
ял на его безоговорочной капитуляции). В крепости бы-
ло взято 1300 орудий!
Аналогично развивались события и в блокирован-
ном с начала сентября Дрездене: корпус Сен-Сира тоже
было добился свободного выхода, но опять вмешался
Александр — и французы (34 тысячи человек при 245
орудиях) вынуждены были сложить оружие. В Торгау в
начале осады находилось 35 тысяч человек: сдалось
5000 больных, все прочие умерли от тифа. Гамбург, где
заперлось почти 45 тысяч солдат корпуса Даву, держал-
ся до момента отречения Наполеона.
В ноябре распался Рейнский союз. К началу декабря
против Наполеона восстала Голландия (в 1806—1810 го-
дах, напомню, находившаяся под властью брата Наполе-
она Луи, а в 1810-м включенная в состав Французской
империи). Король Вестфалии Жером Бонапарт неко-
торое время номинально оставался на престоле своей
искусственно созданной страны, хотя сам давно бежал
из Касселя вслед за наполеоновской армией во Фран-
цию. В прусских владениях, вошедших волей Наполео-
на в Вестфалию, восстанавливалась прежняя админист-
рация; то же происходило в британском Ганновере, в
Гессене и других вошедших в это образование владени-
ях. Черно-белый стяг Гогенцоллернов наконец-то
взвился над всеми их землями к западу от Эльбы.
«Понадобились 125 тысяч потерянных обеими сто-
ронами людей на лейпцигском поле, и, главное, понадо-
билось отступление от Лейпцига, чтобы Наполеон, на-
конец, примирился с мыслью, что уже не поправить ему
одним ударом все, что случилось, не загладить Бороди-
на, московского пожара, гибели великой армии в рус-
ских снегах, отпадения Пруссии, Австрии, Саксонии,
Баварии, Вестфальского королевства, не ликвидиро-
257
вать Лейпцига, испанской народной войны, не сбро-
сить Веллингтона с англичанами в море. Еще в июне,
июле, августе этого страшного 1813 года он мог кри-
чать на Меттерниха, топать на него ногами, спрашивая,
сколько денег он получил от англичан, оскорблять авст-
рийского императора, провоцировать Австрию, сры-
вать мирные переговоры, впадать в бешенство от од-
ной мысли об уступке Иллирии на юге или ганзейских
городов на севере, продолжать жечь английские кон-
фискованные товары, расстреливать гамбургских сена-
торов, — словом, вести себя так, будто он вернулся в
1812 году из России победителем и будто речь идет те-
перь, в 1813 году, лишь о наказании взбунтовавшейся
Пруссии.
Несмотря на огромное превосходство в силах, преж-
него единодушия в союзниках уже не было. Врожденная
склонность австрийцев к интригам на этом этапе войны
стала проявляться во все более открытой форме. Франц
I и его идейный руководитель и вдохновитель Меттер-
них смотрели на конечный результат кампании далеко
не так прямолинейно, как, скажем, англичане, Алек-
сандр I или Фридрих Вильгельм III. Для Англии Наполе-
он был самым непримиримым и опасным противником
из всех врагов английской державы, каких она только
имела за свою полуторатысячную историю. При нем
между Францией и Англией сколько-нибудь длительно-
го мира быть не могло. Для Александра он был оскорби-
телем, личным (Наполеон после расстрела герцога Эн-
гиенского прямо и публично, на всю Европу, обвинил
русского царя в соучастии в убийстве своего отца, Пав-
ла I. — Ю. Н.), но и помимо того единственным монар-
хом, который мог восстановить Польшу при ближай-
шем удобном случае. А что Наполеон, оставшись на пре-
столе, найдет и военные, и дипломатические возможно-
сти наносить своим противникам страшные удары,
Александр в этом нисколько не сомневался.
Еще в большей (и гораздо большей) степени этот же
мотив руководил и прусским королем. Фридрих Виль-
гельм III, которого, можно сказать, силой, заставили в
марте 1813 года выступить против Наполеона, не пере-
ставал с момента этого решения буквально обмирать от
9 Железом и кровью
258
страха вплоть до самого Лейпцига. Он устраивал сцены
Александру, особенно после неудач — после Лютцена,
после Бауцена, после Дрездена: «Вот я опять на Вис-
ле!» — в отчаянии повторял он. Его и Лейпциг не очень
успокоил. Этот панический, похожий на суеверие страх
перед Наполеоном был тогда очень распространен. Да-
же после Лейпцига, после потери почти всех завоева-
ний, с истощенной, отчасти уже ропщущей Францией в
тылу, Наполеон казался настолько страшен, что Фрид-
рих Вильгельм III без ужаса не мог и помыслить о том,
как по окончании войны и уходе союзников ему, прус-
скому королю, придется снова жить рядом с таким сосе-
дом, как Наполеон.
У Австрии не было всех этих мотивов, какие были у
Англии, у Александра, у Фридриха Вильгельма, считав-
ших, что если на этот раз коалиция оставит Наполеона
на престоле, то все кровопролития 1812 и 1813 годов
окажутся абсолютно бесполезными. Меттерних вовсе
не желал, чтобы Россия (во все более крепнущем союзе
с Пруссией. — Ю. Н.) осталась без должного противове-
са на западе. Ему хотелось, чтобы в Европе остался На-
полеон, уже не страшный для Австрии, но очень непри-
ятный для России в качестве возможного союзника Ав-
стрии» [21. С. 526].
8 ноября союзники с подачи постоянно угрожавшей
выходом из коалиции Австрии еще раз предложили На-
полеону мир на условиях победоносного для Франции
Люневильского мирного договора 1801 года с отказом
от и без того потерянных завоеваний 1805—1809 годов.
Проект договора составили: от Австрии — Меттерних,
от Англии — лорд Абердин, от России — Нессельроде,
который также представлял мнение прусского канцле-
ра Гарденберга. Однако французский император снова
самоуверенно отверг это, как потом оказалось, безумно
выгодное для него предложение. 1 декабря на союзном
военном совете было принято решение перенести вой-
ну на территорию Франции. Пруссаки не могли скрыть
своего облегчения — только для них борьба с Наполео-
ном действительно была вопросом жизни и смерти.
20 декабря 1814 года огромная армия шестой коали-
ции с пруссаками в авангарде начала переправляться
259
через Рейн у Мангейма и Кобленца. В январе союзники
вторглись во Франш-Конте и Эльзас, в то время как Вел-
лингтон перешел Пиренеи и начал оккупацию Южной
Франции.
Коней империи
К этому времени Наполеон располагал 118 тысячами
человек, дислоцированными на западной границе
Франции (западнее Рейна, от Антверпена до Лиона).
За исключением небольшого процента оставшихся в
строю после предыдущих кампаний ветеранов, наполе-
оновская армия состояла из призванных на службу маль-
чиков набора 1815 года и слабо обученных националь-
ных гвардейцев. Поэтому качество некогда непревзой-
денных французских солдат теперь явно уступало не
только русским и пруссакам, но и даже австрийцам или
баварцам. К тому же их было мало.
К началу своей предпоследней кампании Наполеон
совершил свою вторую ошибку, еще более фатальную,
чем перемирие 1813 года: вместо того чтобы собрать в
кулак все свои силы (а французская армия насчитывала
к началу 1814-го не менее 350 тысяч бойцов), он все еще.
пытался спасти свою разваливающуюся империю.
Около 100 тысяч человек сражалось на давно уже
ставшем ненужным Пиренейском полуострове с объе-
диненными англо-испано-португальскими войсками. 50
тысяч солдат под командованием вице-короля Италии
Евгения Богарне воевали на северо-востоке страны с
равным по численности австрийским корпусом генера-
ла Бельгарда, защищая апеннинские владения Наполе-
она. Наконец, погибли гарнизоны крепостей в Герма-
нии, необдуманно оставленные во время кампании 1813
года (общей численностью 170 тысяч штыков, крайне
необходимых Бонапарту в полевых сражениях). Не счи-
тая корпуса маршала Удино, который был отозван из
Испании, снова, как и в прошлом году, ни один из этих
многочисленных контингентов не мог принять участия
в предстоящей решающий кампании в Северо-Восточ-
ной Франции.
260
Союзники, напротив, находились на пике своей бое-
способности. Согласно генеральному плану на 1814 год
(двойной охват Вогез), Бернадот со своей Северной ар-
мией (примерно 80 тысяч человек) продвигался на за-
пад через север Германии, Голландию и Бельгию. Блю-
хер с 75 тысячами пруссаков и русских наступал по до-
лине Мозеля севернее Вогез в направлении Лотарин-
гии (Мец, Нанси). Шварценберг с основными силами
союзников — 210 тысячами австрийцев, баварцев, сак-
сонцев и русских шел через Швейцарию к погранично-
му ущелью Бельфор. Далее он должен был обходить Во-
гезы с юга на Базель и Лангр. Общей целью обеих ар-
мий являлся Париж. Переход Рейна занял целый месяц.
Убедившись в огромном ослаблении врага, в массо-
вом дезертирстве из наполеоновской армии солдат
вновь призванных возрастов, в страшной усталости
Франции от непрерывных 22-летних войн, союзники в
последний раз предложили Наполеону мир, но уже на
новых условиях. Франция должна была вернуться к гра-
ницам 1790 года, отказавшись от всего, что она приоб-
рела в эпоху еще не наполеоновских, а революционных
войн: Бельгии, Голландии, Савойи, левобережья Рей-
на. На этот новый мир были согласны даже англичане,
но... Наполеон вновь ответил отказом.
Союзники уже на первом этапе кампании слишком
разбросали свои силы. Оккупация занятых областей,
осада рейнских и восточнофранцузских крепостей, опа-
сения за свои коммуникации привели к тому, что поле-
вая армия князя Шварценберга с первоначальных 198
тысяч сократилась до 70, а войска Блюхера — с 75 до 26
тысяч! Тем не менее не ожидавший зимнего наступле-
ния Наполеон был захвачен врасплох — его основные
силы прикрывали бельгийскую границу, где уже ранее
действовал Бернадот. Поэтому в январе император
смог сосредоточить на восточной границе, у Витри,
только 42 тысячи штыков.
Шварценберг действовал крайне пассивно: дойдя 17
января до Лангра, он прервал наступление и встал на
квартиры. Блюхер же, напротив, стремительно двинул-
ся с Рейна через Лотарингию и Шампань, обойдя Нан-
си. Его армия быстрыми переходами (ввиду несвойст-
261
венных для Франции сильных зимних холодов русские
и пруссаки на маршах потеряли несколько тысяч чело-
век замерзшими и обмороженными) вышла в долину ре-
ки Об и встала впереди Шварценберга, образовав как
бы его авангард.
Наполеону с его ограниченными силами пришлось
выбирать объект первого удара. Им стал Блюхер, «враг,
страшный в своей ярости», к тому же наиболее выдви-
нувшийся вперед*. Стремясь нанести Блюхеру решаю-
щее поражение, прежде чем тот соединится со Швар-
ценбергом, Наполеон, располагая всего лишь 36-тысяч-
ным корпусом, 26 января выбил прусские части из Сен-
Дизье. Оттуда, установив движение корпуса Блюхера,
император двинул свои силы против него и русского
корпуса Ф. В. Сакена — и 29 января у Бриеннского зам-
ка одержал новую победу, необыкновенно поднявшую
дух его армии.
При Бриенне 26 тысяч союзников вначале разбили
французский авангард и, посчитав дело законченным,
расположились на ночлег. Вечером на поле боя появил-
ся Наполеон с 18 тысячами штыков и стремительно ата-
ковал противника, причем заснувший в палатке Блю-
хер едва не попал в плен. С наступлением ночи русские
предприняли попытку вернуть замок, но потерпели не-
удачу. И союзники, и французы потеряли более чем по
3000 солдат, Наполеон захватил 5 орудий.
После поражения у Бриенна Блюхер поспешил к
Бар-сюр-Об, где безучастно стояли главные силы по
обыкновению заботившегося об «унтеркунфте» Швар-
ценберга, и занял позиции в районе Транна. Австрий-
ский князь по настоянию союзных монархов очнулся от
спячки, пошел вперед и поддержал Блюхера. Таким об-
разом, между Шомоном и Бар-сюр-Об союзники распо-
лагали теперь 122 тысячами человек, поэтому на воен-
ном совете было принято решение атаковать общими
силами французские войска. У Наполеона имелось чуть
* Кроме прусских контингентов, армия Блюхера имела в
своем составе австрийский корпус Дыолаи, русский Сакена и
объединенный германский под началом баварского главноко-
мандующего Вреде.
262
больше 40 тысяч штыков, занимавших выжидательную
позицию на линии Дьенвиль, Ла-Ротьер, Ла-Жибери,
но он решил не отступать, а принять бой.
30 января у Ла-Ротьера началось второе сражение
Бонапарта с Блюхером, которое оставило у французов
впечатление «почти выигранного».
В стане союзников главные разногласия вызвал вы-
бор направления главного удара. Блюхер считал, что
основные силы следует разместить в центре для атаки
на Ла-Ротьер; император Александр полагал, что эта
атака должна быть проведена правее, на Ла-Жибери. В
итоге эти споры отразились на использовании мощных
союзных резервов: часть из них все же была введена в
бой у Ла-Жибери, что фатальным образом ослабило
ударную группировку в центре. Всего коалиция имела
под Ла-Ротьером 100-тысячную армию (в том числе при-
мерно 40 тысяч русских), из которых непосредственно
в сражении участвовало только 72 тысячи (учитывая
три четверти русского контингента). Французы зани-
мали сильную позицию, на которой и были атакованы
Блюхером.
Наступление началось поздно, поскольку союзники
выжидали выхода на правый фланг баварско-саксонско-
го корпуса фельдмаршала К. Вреде, и развивалось край-
не медленно. Австрийский корпус генерал-фельдцейх-
мейстераМ. Дьюлаи, атаковавший французскую пехоту
генерала Э. Жерара по обоим берегам реки Об, взял
Дьенвиль и захватил переправу через реку только око-
ло полуночи (примерно на 6 часов позже плана).
Однако уже на следующий день, 1 февраля, Наполе-
ону едва удалось уйти из ловушки: Блюхер решительно
перешел в контрнаступление и выбил французов с их
позиций, которых сдавил своими крыльями и чуть не
окружил. Русский корпус генерала Ф. В. Сакена после
ожесточенного боя выбил корпус маршала К. Виктора
из Ла-Ротьера, но Молодая гвардия Наполеона отбила
селение, откуда, в свою очередь, была выбита русскими
гвардейцами: селение несколько раз переходило из рук
в руки. Русско-вюртембергский корпус принца Евгения
Вюртембергского с огромным трудом в это же время
овладел Ла-Жибери и Пти-Менилем, а германский кор-
263
Сражение при Ла-Ротъере 1 февраля 1814 г.
пус Вреде, которому предписывалось обойти левый
фланг французов, встретил упорное сопротивление
войск маршала Мармона, взял штурмом деревню Шо-
менвиль, но развить успех тоже не смог. Сбитые со сво-
их позиций, французы отошли по всему фронту к Бри-
енну — темнота и начавшийся снежный буран не позво-
лили Блюхеру преследовать их. Битва началась рано ут-
ром и длилась 12 часов. Французы потеряли около 6000
человек и 43 орудия, союзники — более 4600 (3 тысячи
из которых лишились русские).
Начало кампании, таким образом, было вчистую про-
играно Наполеоном: союзники продолжили марш на
264
Париж (Блюхер вниз по течению Марны, Шварценберг
с юга — вниз по Сене). Сам же Бонапарт, никем не пре-
следуемый, перешел реку Об и 3 февраля вошел в Труа.
Шварценберг не решился идти туда же и вначале дви-
нулся на Санс.
3 февраля состоялся военный совет, на котором бы-
ло решено снова разделить соединившиеся было ар-
мии. Шварценбергу предписывалось идти на Париж до-
линой Сены, Блюхеру— долиной Марны, через Шалон.
В начале февраля численность главной армии была до-
ведена до 100 тысяч человек, армии Блюхера — до 50 ты-
сяч. Но и Наполеон уже успел подтянуть резервы и те-
перь располагал 70 тысячами солдат.
В соответствии с общим планом наступления Силез-
ская армия начала наступление на французскую столи-
цу. На этом участке поначалу ей противостоял только
корпус Ж. Э. Макдональда (18 тысяч человек) — глав-
ные силы Наполеона находились в районе Труа, пре-
граждая путь армии Шварценберга. Прусский фельд-
маршал, решив окружить и уничтожить у Шалона кор-
пус Макдональда, начал сложное маневрирование, раз-
бросав 3 своих корпуса вдоль Марны. Корпуса эти
двигались без всякой связи друг с другом: как это ни не-
вероятно, но Блюхер в тот момент имел под рукой все-
го 600 кавалеристов — остальные либо были оставлены
у себя Шварценбергом, либо еще не успели присоеди-
ниться к русско-прусской армии. Преследуя войска Мак-
дональда, прусский корпус Йорка (18 тысяч) подошел к
Шато-Тьерри, а русский корпус Сакена (14 тысяч), стре-
мясь замкнуть кольцо окружения, вышел к Ла-Ферте-су-
Жуар. Силезская армия растянулась почти на 60 кило-
метров от Ла-Ферте до Вертю.
Оставив на Сене против Шварценберга всего 43 ты-
сячи штыков, Наполеон с оставшимися 35 тысячами
снова пошел в долину Марны на ненавистного ему не-
уловимого Блюхера.
После этого разыгралась так называемая Пятиднев-
ная битва, в которой войскам союзников вновь при-
шлось призвать на помощь всю свою стойкость и муже-
ство. В серии блистательных молниеносных маневров,
осуществлявшихся под его личным руководством, пе-
265
Прусские гусары атакуют французских кирасир у Ла-Шоссе
3 февраля 1814 г.
рейдя в тяжелых условиях через Сен-Гондские болота,
Наполеон свалился Блюхеру как снег на голову и нанес
ему подряд 5 тяжелых поражений в долине Марны, раз-
громив союзные войска по частям.
При Шампобере 10 февраля разбит русский корпус
генерала 3. Д. Олсуфьева силой 5700 человек при 24
орудиях и... всего 12 кавалеристах. Олсуфьев целый
день отражал атаки, но в итоге больше 1500 русских бы-
ло перебито, 2000 вместе с самим Олсуфьевым попали
в плен, остальные в беспорядке отступили. Захвачено 9
орудий из 24, — Шампобер был потерян союзниками. В
разговоре с пленным Олсуфьевым Наполеон позволил
себе поиронизировать над прусским главкомом («Вот
ваш пьяница Блюхер!») и вообще казался ободренным
и помолодевшим.
Блюхер, обеспокоенный появлением войск Наполе-
она и не понимавший, почему Шварценберг не сковал
вражеские главные силы у Труа, решил сосредоточить
все свои силы, отдав приказ об отходе корпусов Йорка
и Сакена через Монмираль на Вертю. Предвидев это,
Наполеон выдвинул против главных сил Блюхера
заслон у Этожа и сам пошел на Монмираль, поставив
задачей разбить и Сакена, и Йорка. 11 февраля францу-
зы выбили из Монмираля немногочисленный русский
266
гарнизон и перерезали пути отхода русско-прусским
войскам.
Корпус Сакена начал пробиваться к городку. В не-
скольких лье от Монмираля, у деревни Марше, разго-
релся ожесточенный бой: деревня четырежды перехо-
дила из рук в руки. В середине дня Наполеон бросил по-
дошедшую к месту боя дивизию Старой гвардии против
прусских войск Йорка, которые двигались к Фонтнелю
на соединение с Сакеном, а силами резерва нанес удар
по правому флангу русского корпуса. Это решило исход
дела: французы прорвали линию русских войск и вы-
шли им в тыл. Сакен потерпел тяжелое поражение, был
вынужден отказаться от прорыва на Вертю и пошел к
северу, навстречу Йорку. У союзников в этот день по-
гибло 2800 русских и 900 пруссаков, потеряно 13 ору-
дий. Французы лишились менее двух тысяч человек.
Союзники спешно отступали с поля битвы к Шато-
Тьерри, Наполеон быстро пошел за ними. 12 февраля
началась битва при Шато-Тьерри, где находились око-
ло 18 тысяч пруссаков и 10 тысяч русских под командо-
ванием графа Йорка, намеревавшегося соединиться с
Сакеном. Битва окончилась новой блистательной по-
бедой Наполеона: если бы не ошибочный маневр и
опоздание маршала Макдональда, сражение привело
бы к полному истреблению союзных войск. Корпус
Йорка понес тяжелейшие потери — только пленными
французы взяли 3000 человек.
Блюхер торопливо стал стягивать свои войска; 13 фе-
враля он разбил и отбросил маршала Мармона, но на
следующий день подоспевший на помощь Мармону На-
полеон снова победил своего упорного врага в битве
при Бошане и Этоже (потери Блюхера —до 3000 убиты-
ми, ранеными и пленными). Совокупные потери союз-
ников за эти дни составили почти треть армии Блюхе-
ра — около 16 тысяч человек и 50 орудий, француз-
ские — всего 2000. Блюхер постоянно требовал подкреп-
лений от Шварценберга, но австрийский главком со
своей 200-тысячной армией неторопливо продвигался
вперед, опасаясь атаки Наполеона, который все это вре-
мя дрался с Блюхером один на один. Более того, Швар-
ценберг настолько был перепуган результатами этих пя-
267
ти — шести дней, что послал в лагерь Наполеона гонца
с просьбой о перемирии.
Бонапарт ответил на просьбу Шварценберга еще дву-
мя победами — при Мормане и Вильневе. За все это вре-
мя французы только пленными взяли от 30 до 40 тысяч
союзников, в том числе множество генералов, и 200 пу-
шек.
На этом этапе войны наиболее ярко проявилась вто-
рая (после просто дикой агрессивности) сторона полко-
водческого таланта Блюхера — его устойчивость к пора-
жениям. Наполеон на протяжении всего 1814 года жес-
токо бил русско-прусскую армию «генерала Вперед».
Бил, но ни разу не сумел покончить с ней. Блюхер во
всех случаях уворачивался от последнего решительного
удара, уходил, зализывал раны и немедленно снова шел
вперед. И именно эта черта старого прусского фельд-
маршала сыграла такую огромную роль в 1815 году, ког-
да ему удалось оправиться от перенесенного пораже-
ния при Линьи и вовремя явиться на поле битвы при
Ватерлоо.
Все же в результате Пятидневной битвы пруссакам и
русским пришлось отступить на север от Марны. Разде-
лавшись с Блюхером, Наполеон стремительно пошел
на юг к Сене, навстречу взявшему было 7 февраля Труа
Шварценбергу. Последнему пришлось горько пожалеть
о своей медлительности: 17 февраля русский авангард
графа Палена был атакован французским арьергардом
маршала Виктора: русские были отброшены, потеряв 3
тысячи человек и 11 пушек. 18 февраля в сражении у
Монтеро французы атаковали корпус принца Евгения
Вюртембергского и, несмотря на более чем 2-кратное
превосходство союзников, отбросили их на 65 киломе-
тров. Наполеон потерял более 2500 человек, Шварцен-
берг — 3000 убитыми и ранеными и 4000 пленными, не
считая 35 орудий. Потери союзников стали прибли-
жаться к критической отметке: 80 тысяч человек, т. е.
почти половина из наличной 200-тысячной армии.
Потерпев поражение, обе армии союзников 21 фев-
раля соединились у Труа, а 24-го оставили город. Вновь
было решено разделить силы. Шварценберг со 100 ты-
сячами солдат отошел к Лангру, а Блюхер с 50 тысячами
268
начал наступление на Париж. Это решение, стратегиче-
ски абсурдное (обе армии разводились в разные сторо-
ны, к тому же вперед послали меньшую часть, а вдвое
большая стала отступать!), объясняется только двулич-
ной политикой австрийцев, все еще надеявшихся оста-
вить Наполеона на престоле.
Блюхер привел свои потрепанные войска в порядок
и в тот же день, 24 февраля, снова бросил их в бой.
Прусский фельдмаршал решил разбить поодиночке сто-
явшие на Марне корпуса Мармона и Мортье, но оба
маршала отошли за реку, взорвав за собой мосты. В это
же время армия Блюхера усилилась до 65 тысяч русских
и 40 — пруссаков. Решив действовать на Париж с севера,
Блюхер перешел на правый берег Эны — перегруппиро-
ванная русско-прусская группировка 27 февраля про-
рвалась к Ла-Форте и оказалась всего в 40 километрах от
Парижа. Наполеон моментально понял, откуда исходит
главная угроза: поскольку полководческие качества
Шварценберга ему были ясны уже давно. Он оставил
на рубеже реки Об и Сене против его отступавшей ар-
мии 40-тысячный корпус Удино и Макдональда, а с ос-
тальными силами (35 тысяч) быстро пошел на север,
также перейдя Эну с целью отрезать Блюхера от Бель-
гии. Блюхер едва не погиб во время его преследования
Наполеоном и спасся от плена со всеми своими войска-
ми только благодаря оплошности французского комен-
данта СуассОна, сдавшего город врагу (Суассон был взят
русским корпусом Ф. Ф. Винценгероде; в плен попали
3600 французов с 13 орудиями, потери союзников — все-
го 200 человек).
7 марта произошла очередная битва, на сей раз при
Краонне. После отступления от Суассона 110-тысячная
армия Блюхера встала лагерем за рекой Эна, имея в сво-
ем составе 3 русских и 3 прусских корпуса. Наполеон,
пытаясь отрезать союзников от их бах снабжения в
Бельгии, решил нанести удар по их левому флангу. По-
этому он направил 30-тысячный корпус к городу Лан.
Французы форсировали Эну и быстро двинулись к пунк-
ту своего назначения.
Узнав о выдвижении Наполеона, Блюхер наметил
нанести по его силам удар с рубежа Краонн, Корбени и
269
сорвать переправу, но потом отказался от этого плана.
Новый замысел «маршала Вперед» заключался в том,
чтобы, обороняясь частью сил в межречном дефиле
Эна—Лет, сковать там французские войска, а другой ча-
стью — обойти правый фланг врага и завершить сраже-
ние решающим ударом с тыла. В случае успеха Блюхер
не только выиграл бы сражение — он выиграл бы войну.
Оборона дефиле возлагалась на русский корпус генера-
ла М. С. Воронцова (18 тысяч штыков при 96 орудиях),
который занял выгодную позицию на Краоннском пла-
то между деревнями Вассонь и Айль, и корпус генерала
Ф. В. Сакена (9 тысяч человек), расположившийся у се-
ления Брэ-ан-Ланнуа. Для обходного маневра создавал-
ся сводный конный отряд (10 тысяч сабель при 60 ору-
диях) под командованием русского генерала Винценге-
роде, который должен был, переправившись через Лет
у Шевреньи, выдвинуться к местечку Фестье и оттуда
нанести удар на Берри-о-Бак. Для поддержки действий
кавалерии Блюхер выделил прусский корпус Клейста.
Остальные силы союзников сосредоточивались в окре-
стностях города Лан.
Однако главные силы Блюхера не успели изготовить-
ся для удара, и сражение вылилось в арьергардный бой
между 30 тысячами французов и 18 тысячами русских.
Наступление начали войска маршала Нея против лево-
го фланга корпуса Воронцова. Огнем и штыковыми кон-
тратаками удар был отбит. Атака кирасир генерала
Э. Нансути на правый фланг русских тоже захлебнулась.
Несмотря на полуторное превосходство французов, их
удары парировались без особого напряжения: узкое де-
филе между реками исключало излюбленный Наполео-
ном широкий маневр, и атаки на русские боевые поряд-
ки выливались в простое Лобовое столкновение на уз-
ком фронте, где численное преимущество нападающих
особого значения не имело.
После неудач на флангах Бонапарт подготовил со-
средоточенный удар в центре, где французы установи-
ли 100-орудийную батарею. Французские корпуса Вик-
тора и Нея выбили русских с Краоннского плато шты-
ковой атакой, к тому же в это время (около двух часов
дня) Блюхер отдал приказ оставить оборонительные
Краоннское сражение 7 марта 1814 г.
271
Пояснения к схеме Краоннского сражения
Положение войск сторон перед сражением
IhJ» союзных французских
Направления ударов войск сторон
русских
французских
Отход русских войск и преследование их французскими
войсками
[J П П Позиция русских войск генерала Воронцова в ходе
! и и отступления
Контрудары русских войск
* Отход союзных войск
позиции на возвышенности. Как выяснилось, кавале-
рия Винценгероде не сумела выйти в исходный район к
назначенному сроку, поэтому прусский главком начал
стягивать все свои силы к городу Лан. Французы немед-
ленно перешли к преследованию: Блюхеру пришлось
снова отойти на север, его арьергард — русский корпус
Сакена — потерпел серьезное поражение и оказался
почти небоеспособным. Обе стороны потеряли по
5000—5500 человек.
С наступлением ночи преследование прекратилось.
Армия Блюхера попала в критическое положение, но,
отходя к Лану, она получила подкрепление, правда, не
от опять впавшего в спячку Шварценберга, а от действу-
ющего севернее Бернадота — 2 корпуса с артиллерией
(главным образом пруссаки). Теперь 45-тысячной ар-
мии Наполеона снова противостояло 100 тысяч союз-
ников (67 тысяч русских и 43 тысячи пруссаков).
Вновь перегруппировав свои силы, Блюхер снова
бросился в бой. 9—10 марта его войска встретили Напо-
леона на укрепленной позиции у Лана. Блюхер, ожидая
главного удара противника с востока (вдоль дороги на
Реймс), сосредоточил к востоку от города свои основ-
ные силы — 4 корпуса. Для прикрытия южных подсту-
пов кЛану были оставлены только 2 корпуса. Наполеон
же направил к Лану с востока только 1 корпус маршала
272
Огюста Мармона, а сам с корпусами Нея, Виктора и
Мортье подошел к городу с юга. Французы имели 46 ты-
сяч человек, союзники ввели в бой менее трети своей
100-тысячной армии (преимущественно пруссаков).
В первый день сражения французы атаковали пра-
вый фланг и центр союзников (корпуса Винценгероде и
Бюлова), но огнем и штыками были отброшены назад.
6-й корпус, при котором находился Наполеон, распола-
гался восточнее Лана вдоль дороги на Реймс, 3-й корпус
Мармона вместе с гвардией — южнее его, на дороге в Су-
ассон. Мармон подошел к Лану только вечером, после
чего предпринял демонстративную атаку против союз-
ников. Блюхер весьма легко отбил ее, сам нанес удар
по Мармону и отбросил его части в полном беспорядке:
от неминуемого разгрома французскую армию спасла
только контратака императорской гвардии, отбившей
удар пруссаков.
Позже, после полудня, Наполеон с 6-м корпусом при-
был в южный сектор на помощь Мармону: французы
перешли в наступление и захватили деревню Арденн. В
течение суток пруссаки отражали яростные по своей
ожесточенности атаки, непоколебимо стоя на своих по-
зициях. Наконец с наступлением ночи французы пре-
кратили бой и расположились лагерем на отбитой тер-
ритории. Но в ночь на 10 марта Блюхер предпринял
контратаку: воспользовавшись тем, что 3-й корпус был
отделен от главных сил непроходимым болотом, прус-
ские корпуса Йорка и Клейста в темноте неожиданно
атаковали и наголову разгромили его, вынудив в пани-
ке покинуть поле боя к Краонну и далее по дороге на
Реймс. В ночном бою французы потеряли более 2000
человек пленными и 36 орудий.
Утром Блюхер решил провести наступление к югу
от Лана, но французы опередили его: опасаясь начать
общее отступление на виду у столь сильного противни-
ка, Наполеон приказал ослабленным в ходе сражения
войскам на южном фланге перейти в решительную кон-
тратаку, что в итоге грозило их полным уничтожением.
Однако эта авантюра удалась: видя активность францу-
зов, Блюхер приказал своим левофланговым частям
273
прекратить преследование 3-го корпуса у Краонна и
вернуться на поле боя.
11 марта все атаки французов удалось вновь отбить:
Наполеон был вынужден признать свое поражение, к
четырем часам пополудни отвел свои войска, а с наступ-
лением темноты под прикрытием арьергарда отошел
по Суассонской дороге, оставив Париж на попечение
маршалов. Союзники потеряли около 2000 человек,
французы — примерно 9000 (треть из них пленными) и
46 орудий. Французам не удалось ни обойти, ни оттес-
нить Силезскую армию на севере и обеспечить себе сво-
боду действий на юге — против главной армии союзни-
ков. Тем не менее от Блюхера Наполеон на время отде-
лался, хотя и не прикончил его, как замышлял (не в пер-
вый и не в последний раз) — прусский фельдмаршал
неожиданно сильно заболел, а сменивший его Гнейзе-
нау не решился на организацию преследования, несмо-
тря на все требования Йорка с Клейстом и двойное пре-
восходство в силах.
Интересно, что на этом этапе войны для опознания
своих в темноте пруссаки использовали врожденную
неспособность французов к иностранных языкам: па-
ролем на аванпостах было избрано имя «Хайнрих», а
отзывом на него «Эрих», т. е. слова, которые француз-
скому горлу никак не выговорить.
В эти же дни произошло еще одно важное событие,
серьезно повлиявшее на посленаполеоновскую исто-
рию Европы: 10 марта 1814 года в городе Шомон пред-
ставители Пруссии, России, Австрии и Великобрита-
нии подписали союзный трактат о дальнейших совмест-
ных действиях против Франции. Срок действия тракта-
та определялся 20 годами.^ Союзники обязывались не
вести с Наполеоном сепаратных переговоров и не скла-
дывать оружия до полной победы. Каждая из стран-уча-
стниц должна была выставить армию не менее чем в
150 тысяч штыков, при этом англичане обязались вы-
дать союзникам субсидию в 5 миллионов фунтов. Столь
далеко идущие планы развертывания армии говорили
только о том, что союзники даже приблизительно не
знали, где, когда и как им удастся сломить отчаянное со-
противление Наполеона.
274
В статьях договора определялось, что после войны
Франция вернется к границам на 1 января 1792 года. В
Германии предполагалось создать федерацию незави-
симых государств, в освобожденной от французской ок-
купации Швейцарии — союз кантонов. Италия вновь
расчленялась на несколько государств, прямо или кос-
венно подчинявшихся Австрии. На севере Франции из
бывшего королевства Голландия и бельгийских провин-
ций предполагалось создать Нидерландское королев-
ство.
13 марта, слегка передохнув после Лана, Бонапарт с
30 тысячами штыков совершил рискованный прорыв
фронта армии Блюхера и пошел на Реймс, чтобы унич-
тожить оказавшийся там в изоляции 13-тысячный рус-
ско-прусский корпус под командованием французского
роялиста-эмигранта, а ныне русского генерала графа
Сен-При. Застав противника врасплох, французы заня-
ли город, потеряв всего 700 человек (у союзников поте-
ри составили почти 4500 ранеными и убитыми, 1500
пленными и 10 орудий. Убило пушечным ядром и само-
го Сен-При). Через 4 дня Мармон и Мортье атаковали
занимавший Суассон русский отряд Рудзевича, который
оставил город после упорной двухдневной обороны по
приказу Блюхера.
Тем временем главная армия, узнав, что Наполеон
опять погнался за Блюхером, остановила свое отступле-
ние на Лангр. 44-тысячный корпус Витгенштейна раз-
громил небольшие силы (всего 28 тысяч) Удино и Мак-
дональда у Бар-сюр-Об (27 февраля), вынудив их отсту-
пить к Провансу. Перебив 3000 французов, союзники
потеряли 1500 человек; был ранен Витгенштейн. В сра-
жении у Бар-сюр-Об отличился и семнадцатилетний ка-
питан принц Вильгельм Прусский, будущий первый им-
ператор объединенной Германии. В критический мо-
мент боя он лично увлек в атаку ставший отступать Ка-
лужский пехотный полк, за что и был награжден
боевым русским орденом св. Георгия 4-й степени (3 ав-
густа 1814 года) и прусским Железным крестом. Виль-
гельм чрезвычайно гордился именно этой почетной
русской наградой и всю жизнь носил ее на мундире,
предпочитая даже прусским орденам.
275
20—21 марта произошла новая битва, на сей раз при
Арси-сюр-Об. 30 тысячам французов в начале боя про-
тивостояло 40 тысяч войск Шварценберга. К концу сра-
жения количество союзников возросло до 90 тысяч. Хо-
тя командовавшему здесь маршалу Удино удалось-таки
отбросить врага на нескольких пунктах, преследовать
отступившего Шварецнберга он не смог: французы уш-
ли обратно за реку Об и взорвали за собой мосты. Поте-
ри: французы лишились 7000 человек и 7 орудий, союз-
ники — до 3000.
После всех этих боев и стычек император Франции
с 50 тысячами штыков 22 марта вновь направился от
Реймса через Витри и Сен-Дизье на юг, к Сене, чтобы
перерезать линии коммуникаций Шварценберга. Па-
риж был оставлен без прикрытия, но, зная характер ав-
стрийского фельдмаршала, Наполеон полагал, что в
случае удачи этого предприятия тот наверняка отсту-
пит без боя, либо, крайне опасаясь действий врага у се-
бя в тылу, предпримет какие-либо шаги против войск
Бонапарта. Тем самым император Франции хотел за-
влечь 170-тысячную армию союзников в погоню за со-
бой и отвлечь их от Парижа, защищать который в от-
крытом бою у него уже не было сил.
Однако вышло по-иному: смысл этого весьма риско-
ванного маневра союзники раскрыли. Отразив 20—21
марта атаки противника, Шварценберг продолжил
марш к Парижу через Фер-Шампенуаз, Блюхер тоже по-
шел туда через Сезанн — обе коалиционные армии отре-
зали Бонапарта от столицы. Чтобы ввести французов в
заблуждение, союзники отправили к Сен-Дизье свод-
ный кавалерийский корпус генерала Винценгероде (не
более 10 тысяч сабель), а сами стремительно двинулись
к Парижу. Расчет был простым: город было необходимо
взять раньше, чем на помощь его гарнизону подойдет
армия Бонапарта.
Наполеон тем временем стал собирать силы для но-
вого сражения, приказав корпусам маршалов Огюста
Мармона и Эдуарда Мортье присоединиться к его ар-
мии. Но тем пришлось отражать удары внезапно акти-
визировавшегося и понукаемого Александром I Швар-
ценберга. 25 марта 1814 года в бою при Фер-Шампенуа-
276
зе русская, прусская, австрийская и вюртембергская ка-
валерия нанесла поражение значительно превосходя-
щим ее численностью корпусам Мармона, Мортье и
шедшим им на помощь дивизиям генералов Пакто и
Амё, оттеснив их к Парижу.
Оба французских корпуса (17 тысяч человек при 68
орудиях) утром 25 марта неожиданно встретили союз-
ную конницу Палена (8000 сабель, к которым в полдень
подошло еще 4000 солдат и 60 конных орудий). Начало
бою положили 2 русских гусарских полка, изрубивших
французский авангард. Затем у Фер-Шампенуаза рус-
ская и австрийская кавалерия попыталась охватить
фланги боевого порядка вражеских войск. На левом
фланге развернулись кирасиры 2-й русской дивизии, в
центре — австрийские кирасиры, на левом крыле — ав-
стрийские гусары.
Однако французская артиллерия, ведя беглый огонь
по построенным в густые дивизионные колонны авст-
рийским кирасирским полкам, нанесла им большие по-
тери и смешала их ряды. В свою очередь, французские
кирасиры Бордесуля атаковали австрийцев и обратили
их в бегство. За союзниками стали отходить и вюртем-
бергские конные егеря и гусары. В это время в тыл
французам ударила русская конная гвардия (лейб-гвар-
дии Гусарский, Драгунский и Уланский полки, эскад-
рон лейб-гвардии Казачьего), б конных орудий и прус-
ские «черные гусары». За ними двинулась 1-я русская
кирасирская дивизия, построенная в эскадронные ко-
лонны. Маневр удался, и противник стал отходить. Во
время отступления русские лейб-уланы, кавалергарды
и лейб-кирасиры Его величества вновь ударили по
французскому правому флангу, взяли много пленных и
15 орудий. В этом бою погиб командир прусского «чер-
ного» гусарского полка барон Мантейфель.
У самого Фер-Шампенуаза французская пехота попа-
ла в тяжелую ситуацию — разразился сильный ливень и
потоки воды вывели из строя кремневые замки ружей и
запальные трубки пушек. Этим воспользовались авст-
рийцы. Их кавалерия четырежды атаковала и смяла од-
но пехотное каре, захватив 24 орудия и обоз. За селени-
ем отступающие снова построились, чтобы продолжать
277
оборонительный бой. Тогда командовавший русско-
прусским отрядом цесаревич Константин Павлович по-
слал в атаку лейб-гвардии Конный полк и прусских л ейб-
кирасир. Латники сбили оставшееся у врага кавалерий-
ское прикрытие и ворвались в каре, рубя пехоту (ружья
французов все еще молчали). Бой длился 3 часа, мар-
шалы были опрокинуты и окончательно разбиты после
того, как попытались контратаковать, приняв раздав-
шуюся рядом канонаду за приближение Наполеона. На
самом деле это был второй бой — между русско-прус-
ской конницей Силезской армии и дивизиями Пакто и
Аме (6000 человек, 15 орудий).
Командовавший кавалерией союзников барон Корф,
имея всего 2000 русских и прусских сабель и 4 пушки, в
2 часа дня атаковал эти части французов, нанеся глав-
ный удар по построившейся в 6 каре дивизии Пакто
(3500 человек). Атака была поддержана конницей графа
Палена 2-го (2 кавалерийских полка) и 20 эскадронами
князя Васильчикова, а Александр I лично привел сюда
часть кавалерии главной армии и поскакал в атаку во
главе двух эскадронов кавалергардов. Вскоре из шести
каре у Пакто осталось четыре, но он отверг предложе-
ние сдаться. Вся масса конницы снова бросилась на про-
тивника. В итоге не имевшие возможности отстрели-
ваться обе французские дивизии были изрублены; ка-
валеристов едва удалось удержать от полного истреб-
ления противника. Оставшиеся в живых сдались в плен.
Оба французских отряда потеряли 11 тысяч человек, в
том числе 9000 пленных (считая раненых), и 75 орудий.
Пакто отдал шпагу Александру. Потери союзников — 16
тысяч человек (в том числе 7000 русских).
Битва была столь безоговорочно проиграна францу-
зами потому, что проливной дождь и мокрый снег лиши-
ли пехоту возможности вести огонь по кавалерии про-
тивника и отбивать ее атаки только штыками. В против-
ном случае конные атаки на французские каре без под-
держки пехоты были бы равносильны самоубийству.
Зато 26 марта при Сен-Дизье Наполеон разбил кор-
пус Винценгероде. В это время император понял свою
ошибку: увидев, что вместо главной армии неприятеля
ему противостояли едва 10 тысяч кавалеристов, он не-
278
медленно повернул свои войска обратно и форсирован-
ным маршем пошел к Парижу. Однако было уже поздно.
Наступление союзников продолжалось: 28 марта
Блюхер и Шварценберг наконец соединились на под-
ступах к столице, оставив Наполеона далеко на востоке.
Форсировав Марну у городов Трийпор и Мо, союзники
вечером следующего дня достигли парижских пригоро-
дов Пантен и Роменвиль.
30 марта началась битва за Париж. Сигнал к атаке
был дан в пять утра. 33 тысячи французских солдат кор-
пусов Мармона и Мортье и 12 тысяч национальных
гвардейцев при 154 орудиях (общее командование осу-
ществлял брат императора Жозеф Бонапарт) вначале
стойко отбивали атаки ПО тысяч союзников (русский
корпус Сакена и германский Вреде были выделены для
отражения возможного удара Наполеона с тыла, а пото-
му оставались у Мо и Куломье). Однако перевес в силах
и без этих корпусов был слишком велик. Правда, согла-
сованного удара союзников на всех трех направлениях
(в центре и на флангах) не получилось, поэтому вещ
первую половину дня основная тяжесть боя легла на
русские войска генерала Н. Н. Раевского — его части
атаковали Роменвиль, где стояли превосходящие силы
французов. В ходе дневного сражения союзники взяли
несколько городков в восточных и северных париж-
ских предместьях, а кое-где даже достигли городских
окраин.
Французам пришлось отойти к Монмартрскому пред-
местью, на высотах восточнее которого пруссаки немед-
ленно установили артиллерию. В этой ситуации (армия
не хотела, чтобы Париж постигла участь Москвы, а про-
сить пруссаков дважды не пришлось бы — их снаряды по
первому сигналу сравняли бы «столицу мира» с землей)
уполномоченные Жозефом Бонапартом Мармон и Мор-
тье согласились на перемирие и сдачу города, послед-
няя была назначена на следующий день — 31 марта. Бое-
вые действия было решено прекратить в 17 часов, но
не получивший вовремя сообщения о перемирии рус-
ский корпус Ланжерона (крайний правый фланг союз-
ников) продолжил штурм и взял Монмартр. Хотя союз-
ники требовали капитуляции Парижа вместе со всеми
279
Прусские драгуны преследуют французских конных егерей
у Парижа 30 марта 1814 г.
находившимися в нем войсками, французы выторговали
себе право свободного вывода армии из города.
В этом последнем большом сражении 1814 года
французы потеряли 4000 человек убитыми и ранены-
ми, 1000 пленными и 126 орудий, русские, пруссаки и
австрийцы — около 8400 человек. Спешивший с остатка-
ми войск на защиту столицы Наполеон остановился в
Фонтенбло.
31 марта Париж капитулировал, в него вступили объ-
единенные армии, предводительствуемые тремя монар-
хами — русским, прусским и австрийским. Въезд победи-
телей во французскую столицу проходил исключитель-
но торжественно. Впереди шла прусская гвардейская
кавалерия, за ней — составлявшая конвой трех монар-
хов русская легкая гвардейская кавалерийская дивизия,
русский гренадерский корпус, русская, прусская и ба-
денская гвардейская пехота, 1, 2 и 3-я русские кирасир-
ские дивизии.
11 апреля Наполеон под давлением маршалов отрек-
ся от французского престола в пользу своего маленько-
280
го сына Наполеона II и удалился на средиземноморский
остров Эльба, оставленный ему в пожизненное владе-
ние. Его сыну не пришлось править: союзники немед-
ленно провели реставрацию свергнутой в 1792 году ди-
настии Бурбонов, посадив в Париже короля Людовика
XVIII.
Подводя итоги кампании, Керсновский так коммен-
тировал ее ход:
«Кампания 1814 года — это медленное движение глав-
ной массы союзников — армии Шварценберга — из
Швейцарии на Верхнюю Сену — от Лангра до Труа и
обратно. Другая, меньшая, масса Блюхера, наоборот,
чрезвычайно активна — всю кампанию, собственно,
можно резюмировать как единоборство Наполеона с
Блюхером. Обе их армии гоняются одна за другой по
всему северо-востоку Франции, причем перевес в конце
концов остается за Наполеоном, трижды принуждав-
шим Блюхера отказаться от похода на Париж (Бриенн,
Монмираль, Лан — в последнем случае Блюхер не по-
смел воспользоваться своей победой и, несмотря на от-
ступление Наполеона к Реймсу, не двинулся на Париж)»
[10. С. 369].
Венский конгресс и Ватерлоо
30 мая 1814 года союзники заключили с Талейраном,
возглавившим «временное правительство» Франции,
первый Парижский договор, по которому Франция бе-
зоговорочно отказывалась ото всех территориальных
приобретений, начиная с 1793 года.
С октября 1814 по июнь 1815 года представители
стран-победительниц встретились на созванном ими
Венском конгрессе. Ведущие роли здесь играли русский
император Александр I, канцлер Австрийской империи
князь Меттерних, министр иностранных дел Пруссии
Гарденберг, его коллеги из Англии — лорд Каслри и
Франции — Талейран. Интригуя друг против друга
(пруссаки безоговорочно выступали в тандеме с Росси-
ей, все прочие страны — против них) и ведя торг, они
определяли все основные решения конгресса.
281
Противоречий было множество, и все участники
конгресса грудью стояли за свои интересы. Стремив-
шиеся к торговому господству в Европе англичане счи-
тали необходимым усилить Пруссию, как будущий про-
тивовес Франции. Австрия делала все возможное, что-
бы не допустить укрепления России и Пруссии и обес-
печить свою гегемонию в Германии. Пруссаки желали
получить ее и владения на Рейне, что крайне раздража-
ло австрийцев, предпочитавшим видеть Саксонию са-
мостоятельной страной в качестве буфера на австро-
прусской границе. Русские же намеревались создать за-
висимое от них Польское королевство, но это означало,
что Пруссия потеряет почти все свои когда-то бывшие
владения в Польше вместе с Варшавой: против этого
проекта выступили и Англия с Австрией, да еще и коро-
левская Франция. Хитрая лиса Талейран, сохранивший
свой пост министра иностранных дел и при новом ко-
роле Людовике XVIII, умело воспользовался клубком
распрей, чтобы выдвинуть Францию в число руководя-
щих государств.
3 января 1815 года Англия, Австрия и Франция за-
ключили тайный союз против Пруссии и России. Этим
странам ничего не оставалось, как пойти на уступки в
польско-саксонском вопросе.
В результате принятых в Вене решений Французская
империя, как она существовала при Наполеоне, пере-
стала существовать. Франция лишилась всех своих заво-
еваний на Рейне, в Бельгии и Голландии, в Северной
Германии, Швейцарии, Иллирии и Савойе. Итальян-
ское королевство, где также правил Наполеон, было
уничтожено (Меттерних презрительно говорил, что
«Италия — это не более чем географическое понятие»)
и вновь поделено между старыми итальянскими динас-
тиями и Австрией. Все воевавшие с Наполеоном стра-
ны вернули себе утраченные в 1801—1810 годах земли с
некоторыми поправками. В частности, в свое время Бо-
напарт нанес сильный удар по раздробленности Герма-
нии, сразу ликвидировав более 100 из 300 существовав-
ших мелких немецких владений и укрупнив ряд других.
Венский конгресс фактически узаконил этот шаг фран-
цузского императора, не восстановив эти карликовые
282
«страны» и передав множество других Пруссии и Ав-
стрии.
Число немецких владений сразу же сократилось в 10
раз: в Германии осталось лишь 38 государств, которые
формально объединились в Германский союз (наслед-
ник Священной Римской империи) под главенством Ав-
стрии. Крупнейшими из них были получившие при
Наполеоне статус королевств Саксония, Бавария и
Вюртемберг, а также Великое герцогство Баден. На
конгрессе было принято решение о создании конфеде-
ративного Германского союза во главе которого (к
большому неудовольствию пруссаков) встала Австрия.
Союз был образован прежде всего для отражения воз-
можной будущей агрессии со стороны французов, но
вместе с тем и для присмотра за Пруссией.
Последняя тоже вернула себе потерянные в 1806—
1807 годах владения. Однако 9 июня 1815 года состоял-
ся новый, уже четвертый раздел Польши между Прусси-
ей, Россией и Австрией. Берлин оказался в проигрыш-
ном положении: если раньше прусско-русская граница
пролегала восточнее Варшавы и примерно соответство-
вала нынешней восточной границе Польши, то в 1815
году Россия забрала себе большую часть созданного На-
полеоном герцогства Варшавского под названием «Ко-
ролевство Польское». Пруссии пришлось довольство-
ваться только районом города Познань (Великое гер-
цогство Позенское) и Торном. В принципе, эти терри-
ториальные приращения остались почти неизменными
до начала Первой мировой войны. Исключение состав-
ляла только расположенная на юге Польши маленькая
полунезависимая Краковская республика, присоединен-
ная к Австрии только после подавления Краковского
восстания в феврале 1846 года. Австрийцы присоедини-
ли республику к своим восточным славянским владени-
ям, создав так называемое «Королевство Галиции и Ло-
домерии с Великим герцогством Краковским».
Зато пруссаки с лихвой компенсировали территори-
альные потери на востоке приобретениями к западу от
Эльбы за счет ликвидированной Вестфалии и отторгну-
той (каку союзника Наполеона) доброй половины Сак-
сонии. К этому также добавился Рейнланд — крупная
283
область в нижнем течении Рейна, ранее являвшаяся
(под французским управлением) Великим герцогством
Клеве-Бергским. Пруссаки с радостью отказались от
конгломерата рассеянных по всей Западной Германии
крошечных анклавов (вроде того же Ансбаха, из-за ко-
торого начался сыр-бор с Францией в 1805 году) ради
приобретения крупных компактных владений. Пожи-
вились и другие: например, Саар, полностью отошед-
ший к Франции в ходе революционных войн, теперь
оказался поделен между Пруссией и Баварией. Рейн-
ские провинции Пруссии стали сильнейшим барьером
против Франции, надежно отгородив ее от других гер-
манских государств. В результате приобретений прус-
ское королевство стало граничить с Францией и Ни-
дерландами, но его территория оказалась разделенной
на две изолированные части.
В Киле 14 января 1814 года была созвана конферен-
ция, уладившая отношения между Данией (союзницей
Франции), с одной стороны, Великобританией, Швеци-
ей и Пруссией — с другой. Договоры положили конец
англо-датской войне 1807—1814 годов, в соответствии с
ними англичане вернули Дании все ее владения, за ис-
ключением острова Гельголанд (сыгравшего свою роль
в колониальной гонке конца XIX века). Согласно стать-
ям трактата, прекращались военные действия между Да-
нией и союзниками Швеции — Россией и Пруссией. Ан-
глии на срок 20 лет предоставлялись особые права в
ганзейском городе Штральзунд, ставшем базой для анг-
ло-шведских торговых операций, которые обе страны
могли вести там безо всяких ограничений. Дания усту-
пала Швеции Норвегию, получив взамен право на
Шведскую Померанию (кроме Штральзунда, для кото-
рого устанавливался особый режим) и остров Рюген.
Однако Венский конгресс не подтвердил Кильские до-
говоры в этой части, передав Шведскую Померанию и
Рюген Пруссии, хотя Дания за это получила северогер-
манское герцогство Лауэнбург. Этот договор завершил
многовековой спор Пруссии и Швеции за обладание
померанскими землями.
Австрия не вернула себе своих германских владений,
утраченных в 1801, 1805 и 1809 годах, зато в качестве
284
компенсации получила бывшие принадлежавшие Напо-
леону земли в Северной Италии и на Адриатике (объе-
динены в крупное Ломбардо-Венецианское королевст-
во, вошедшее в состав коронных земель Габсбургов).
Тем не менее, несмотря на столь солидные территори-
альные приращения, Венский конгресс подтвердил рез-
кое падение престижа Австрии в германских государст-
вах. Все немцы знали, что заслуга их освобождения от
Наполеона принадлежит двум странам — России и Прус-
сии. Поскольку русские были далеко, номинально при-
знавшие сюзеренитет Габсбургов германские страны
(кроме расположенных на юге католических Баварии и
Вюртемберга, занимавших крайне лояльную по отно-
шению к Вене позицию) мало-помалу стали консолиди-
роваться вокруг набравшей силу Пруссии.
Казалось бы, все идет гладко, но здесь вновь заявил
о себе Наполеон. Ссыльный император бежал с Эльбы
со своей личной охраной из числа пехотинцев и кавале-
ристов Старой гвардии, к которым примкнули солдаты
и офицеры расквартированного на острове 35-го ли-
нейного полка, и 1 марта 1815 года высадился в Кан-
нах. Дальнейшие события известны: после триумфаль-
ного марша по Франции, в ходе которого к Бонапарту
присоединялись все посланные Людовиком XVIII на по-
давление «мятежа» войсковые части, император 23 мар-
та вошел в Париж и восстановил свою власть. Для все
еще заседавшего Венского конгресса это известие стало
настоящим шоком.
Справедливости ради следует сказать, что Наполео-
ну хорошо бы дождаться завершения конгресса, когда
его участники разъехались бы по своим столицам. В
этом случае, бесспорно, новой, уже седьмой коалиции
наверняка понадобилось бы большее время для приня-
тия решений и сбора сил. Однако события пошли по
известному нам руслу. Ввиду широкой известности Ва-
терлооской кампании лета 1815 года, я остановлюсь
только.на участии в ней пруссаков (что освещено у нас
значительно хуже).
13 марта на одном из заседаний конгресса в Вене со-
юзники объявили Наполеона вне закона, подтвердили
взаимные обязательства и стали готовиться ко вторже-
285
нию во Францию. Все попытки императора завязать с
какой-либо из держав сепаратные переговоры* были
отклонены: коалиция непоколебимо решила оконча-
тельно покончить с Бонапартом.
Еще раз проявив изумительную работоспособность и
окончательно выкачав из Франции все человеческие
ресурсы, Наполеон быстро сформировал армию чис-
ленностью 188 тысяч человек. Еще 100 тысяч находи-
лись в крепостях и в лагерях. Кроме того, по всей стра-
не спешно проходило подготовку 300 тысяч рекрутов
очередного набора и национальных гвардейцев. Под
непосредственным командованием императора нахо-
дилась Северная армия (124 тысячи), сконцентриро-
ванная вокруг Парижа. Прочие корпуса были располо-
жены на границах.
Союзники также начали разворачивать свои силы.
Князь Шварценберг, располагавший 210 тысячами че-
ловек, вывел их на исходные позиции на правом берегу
Рейна — от Мангейма до Базеля. В Северо-Восточной
Италии находился 75-тысячный корпус генерала Иоган-
на фон Фримонта: 2 мая при Толентино он нанес пора-
жение войскам выступившего на стороне Наполеона
короля неаполитанского Иоахима Мюрата и оккупиро-
вал это владение. По Центральной Германии на запад
медленно продвигалась 170-тысячная русская армия
Барклая-де-Толли. В Бельгии находился авангард союз-
ников: англо-голландская армия герцога Веллингтона в
Брюсселе (95 тысяч) и прусская Нижне-Рейнская армия
фельдмаршала Блюхера, разбросанная корпусами по
Самбре и Маасу, между Шарлеруа и Льежем (124 тыся-
чи). Кроме того, в Люксембурге дислоцировался 26-ты-
сячный прусский корпус генерала Фридриха Эмиля
фон Клейста. В 1815 году Блюхер был назначен коман-
дующим объединенной прусско-саксонской армией.
* После возвращения в Тюильри Наполеон переслал им-
ператору Александру забытый второпях при бегстве фран-
цузским королем секретный договор (датирутся 3 января
1815 года) Англии, Австрии и Франции против России и
Пруссии. В Петербурге и Берлине документ оценили долж-
ным образом, но в отношении к самому Бонапарту это ниче-
го не изменило.
286
В общем, учитывая количество проходивших обуче-
ние наполеоновских солдат, силы не казались такими
уж неравными. Однако следует учесть, что Наполеон
выжал из Франции последнее, что она могла дать. Боль-
ше резервов у него не было и не могло быть. Коалиция
же только начинала разворачивать свои силы. Уже во
время Ватерлооской кампании, еще не зная о ее резуль-
тате, союзники (и это не считая второстепенных дер-
жав) направили во Францию 4 новые армии: австрий-
скую (230 тысяч), прусскую (310 тысяч), русскую (250
тысяч), английскую (100 тысяч). Эти армии стали со-
ставляться с большой поспешностью уже после получе-
ния первых вестей о возвращении Наполеона с Эльбы.
Таким образом, сразу новая коалиция имела более 700
тысяч человек. К концу лета за ними последовали бы
еще 300 тысяч, а к осени — дополнительные силы. В об-
щей сложности за счет призыва резервистов в Пруссии
и новых наборов рекрутов в Австрии и России союзни-
ки к осени 1815 года рассчитывали выставить невероят-
ную для того времени армию — более миллиона шты-
ков! При таком соотношении сил у Бонапарта не было
даже малейших шансов отбиться от нового вторжения.
Однако пока французский император был полон пла-
нов на будущее. Зная, что его противники не смогут за-
действовать даже свои наличные силы вплоть до сере-
дины июля, Наполеон решил перехватить инициативу
и, следуя своей излюбленной тактике, разбить их по ча-
стям, обрушившись в первую очередь на неприятель-
ские войска в Бельгии. Англичан планировалось оттес-
нить на запад, к Галю, пруссаков — на восток, к Тонгру,
взять Брюссель, а затем сбросить одних в море, а других
в Рейн. Однако в расстановке командных кадров Бона-
парт почему-то допустил ряд грубых ошибок. Наиболее
способный из остававшихся в строю маршалов — Даву —
был вначале назначен военным министром, а затем ос-
тавлен руководить обороной Парижа, когда последнему
еще ничто не угрожало и когда надо было приложить
все усилия к успеху Бельгийской кампании. Мюрата,
рассердившись на него за поражение при Толентино,
Наполеон даже не принял. Отличный командир мар-
шал Никола Сульт был назначен начальником штаба.
287
Храбрый, но не самый способный маршал Ней (столь-
ко раз опаздывавший с нанесением ударов именно ког-
да ему предоставлялась инициатива) и нерешительный
маршал Эммануэль Альфонс де Груши были назначены
командирами фланговых частей армии.
Еще в Париже Наполеон узнал от Сульта, что армии
Веллингтона и Блюхера все еще разделены и начали
продвижение навстречу друг другу. Лучшего момента,
чтобы разбить англо-голландцев и пруссаков по частям,
нельзя было и придумать. 11 июня император покинул
Париж и выступил с армией на север. Основной зада-
чей было нанести удар по врагам, прежде чем те выяс-
нят, что французы давно покинули свои лагеря близ
столицы.
О боевых качествах юных французских солдат 1814—
1815 годов я уже говорил выше. Пруссаки же, напро-
тив, были обстреляны, опытны и полностью сохранили
свой неукротимый дух 1813 года.
Прусская кавалерия в 1815 году состояла из гвардии:
кирасирский полк Garde du Corps, драгунский, улан-
ский и гусарский полки 4-эскадронного состава. В ар-
мейской коннице числилось 4 кирасирских (в том чис-’
ле причисленный вскоре к гвардии лейб-кирасирский
полк), 8 драгунских, 12 гусарских (включая 2-й лейб-гу-
сарский «Черный» полк, также впоследствии причис-
ленный к гвардии) и 8 уланских полков — все также по
4 эскадрона. Далеко не все эти части состояли под нача-
лом Блюхера: в битве при Ватерлоо прусский фельд-
маршал мог располагать только 4 драгунскими, 4 улан-
скими, 3 гусарскими регулярными полками, не считая
11 ландверных легкоконных.
Пруссаки продвигались в Бельгию с востока. Блюхер
с главными силами форсировал Маас и занял Намюр.
Гораздо севернее его шел на запад корпус генерала фон
Бюлова. Англичане, в свою очередь, вышли из Брюссе-
ля на юг к Ватерлоо. Однако 14 июня французы с боем
форсировали реку Самбр и на утро следующего дня взя-
ли бельгийский город Шарлеруа, вбив клин между союз-
ными армиями.
На правом фланге темп операции Наполеона не-
сколько замедлился: французский генерал Бурмон, роя-
288
лист по убеждениям, бежал в прусский лагерь, где сооб-
щил об известных ему планах императора. Блюхеру
этот инцидент показался благоприятным знаком, хотя
он со всей гусарской прямотой отказался принять из-
менника и даже велел передать Бурмону, что считает
его «собачьим дерьмом».
Как бы то ни было, а Блюхер первым узнал о форси-
ровании французами Самбра (англичанам об этом «до-
садном» факте стало известно только от скакавшего без
передышки почти сутки прусского посланца генерала
Карла фон Мюффлинга) и отреагировал молниеносно:
уже к вечеру три из его рассеянных на марше корпусов
собрались в кулак у Сомбреффа, всего в 15 километрах
от Шарлеруа. Однако Веллингтон, более осторожный,
чем «маршал Вперед», и опасавшийся за свои коммуни-
кации, начал собирать свои силы в 25 километрах запад-
нее, медленно продвигаясь вперед. На перекрестке пу-
тей движения обеих союзных армий находилась фер-
ма Катр-Бра — ключевой пункт предстоящего сражения.
Ферму защищало прикрытие авангарда Веллингтона —
Нассауская бригада из немецких наемников на голланд-
ской службе.
16 июня произошло двойное сражение при Линьи и
Катр-Бра. Бонапарт приказал командовавшему его ле-
вым флангом Нею занять ферму, а сам с остальными
силами (68— 72 тысячи человек при 210 пушках) под-
стерег 84-тысячную армию Блюхера с 216 орудиями
(корпус Бюлова двигался параллельно предполагаемому
маршруту своего командующего, маршируя дальше на
запад) у деревни Линьи. Главный удар Наполеон нанес
по правому флангу Блюхера. В 14 часов 30 минут фран-
цузы атаковали позиции пруссаков и саксонцев, но
встретили ожесточенное сопротивление. В течение
упорнейшего дневного боя французы взяли Сент-Аман
и часть Линьи, но потом вынуждены были остановить-
ся. Зная, что Ней со своим корпусом вступил в бой у
Катр-Бра, Наполеон перенес направление атаки и ре-
шил нанести главный удар по Линьи. Тем временем
Блюхер выбил врага из Сент-Амана, но французы не ос-
тались в долгу и стали ожесточенно теснить его правый
фланг. К шести вечера ни одна из сторон успеха не до-
289
билась, однако Блюхер направил часть войск на по-
мощь едва державшемуся правому флангу, ослабив свои
позиции у Линьи.
Прусская армия исчерпала свои последние резервы,
и Наполеон, введя в бой гвардию и дивизию кирасир ге-
нерала Мийо, атаковал Линьи и прорвал центр прусса-
ков. Попытки Блюхера исправить положение ни к чему
не привели, поэтому его войска организованно отошли
на север к Вавру (Блюхер потерял, по разным данным,
от 12 до 20 тысяч человек и 40 орудий, французы — око-
ло 11 тысяч). В ходе боя Наполеон прорвал центр ар-
мии Блюхера, после чего тот начал отступление, при
этом отличился Зб-й пехотный прусский полк, сумев-
ший задержать на горящих улицах Линьи наступление
врага и тем спасший свои войска от разгрома. Чтобы за-
крепить победу, Наполеон приказал Нею, который по
его расчетам уже взял Катр-Бра, нанести немедленный
удар по расстроенному правому флангу Блюхера. Если
бы этот план удался, повторился бы Ауэрштедт и прус-
саки перестали бы существовать как организованная
сила.
Однако Ней показал себя с наихудшей стороны. Бри-
гада нассаусцев, закрепившись на каменной ферме,
сдерживала его 44-тысячный корпус до тех пор, пока
после полудня с севера не стали подходить английские
подкрепления. К вечеру Веллингтон, собрав 32 тысячи
человек, контратаковал и отбросил Нея от Катр-Бра.
Все это время раненный в голову Блюхер с помощью
своего энергичного начальника штаба генерала Августа
Вильгельма фон Гнейзенау отводил под проливным
дождем потрепанные прусские части на Вавр, где их
уже ждал корпус Бюлова.
Положение французов усугубил еще и тот факт, что
свежий 20-тысячный 1-й корпус д’Эрлона, шедший на
подмогу Нею, вследствие неевской же путаницы в при-
казах провел полдня в бессмысленных маршах между
обеими французскими армиями, так и не оказав помо-
щи ни одной из них. Уничтожить пруссаков не удалось;
не сумел Наполеон и нанести запланированного удара
по левому флангу Веллингтона, который, потеряв при
Катр-Бра около 6000 человек (Ней — 4500), в полном
10 Железом и кровью
290
порядке отошел к Ватерлоо. В обеих битвах союзники
потеряли 21 500 человек, а французы на 5000 меньше.
Кавалерия французов пыталась преследовать англичан,
но страшный летний ливень размыл дороги и прервал
погоню.
Отчаянный прорыв пруссаков на север к Вавру пол-
ностью удался: в ночной темноте и суматохе французы
не только потеряли их, но и не сумели точно опреде-
лить направление отхода Блюхера (вещь невозможная,
если бы французской кавалерией командовал Мюрат).
Блюхер, несмотря на рану, был полон готовности к про-
должению борьбы. Известно, что когда Гнейзенау в раз-
гар боя при Линьи сообщил находившемуся на перевяз-
ке фельдмаршалу, что центр прорван и отдан приказ
отойти, Блюхер обнажил саблю и горько ответил ему:
«Отойти?! Мне 72, милейший Гнейзенау, я солдат. Эта
сталь — мое слово! Я слишком стар, чтобы нару-
шать его».
Блюхер был не из тех полководцев, которые проща-
ли врагу подобные ошибки: передышка, данная ему 17
июня, оказалась достаточной, чтобы привести прус-
ские войска в порядок и, соединившись с Бюловым,
вновь бросить их вперед. Линьи стало последней побе-
дой в жизни императора Наполеона (обозревая вече-
ром место прошедшей битвы, Бонапарт заметил: «Поле
боя никогда не бывает приятным зрелищем, но все же
двадцать тысяч мертвых пруссаков —хорошая новость,
чтобы расклеить ее на стенах Парижа»), однако победа
эта носила только тактический характер и ровным сче-
том ничего не изменила в положении французской
армии.
Утром 17 июня Наполеон, поняв, что его план прова-
лился, начал запоздалое преследование. Он бросил
свой правофланговый корпус под командованием мар-
шала Эммануэля Груши (36 тысяч человек) в погоню за
пруссаками. Перед Груши поставили две задачи: во-пер-
вых, найти пруссаков, во-вторых, полностью вывести
их из борьбы — связать боем и не дать прорваться к Ва-
терлоо, где Бонапарт наметил генеральное сражение с
англичанами. Сам император с главными силами армии
двинулся на Веллингтона, но тот уже оставил Катр-Бра
291
и совершил форсированный марш на север, выводя
войска из-под удара. Проливной дождь и энергичные
действия английского арьергарда сбили темпы пресле-
дования: поздним вечером 17 июня Веллингтон занял
крепкую оборонительную позицию у Ватерлоо, полу-
чив тем временем успокоительное сообщение от Гней-
зенау. Последний уверял его, что прусская армия, как
только оправится от поражения при Линьи, обязатель-
но придет на поле боя и окажет союзникам помощь. С
этого момента для Веллингтона существовала лишь од-
на альтернатива: если удастся продержаться до прихода
Блюхера — победа; если не удастся — разгром англий-
ской армии.
Наполеон, хотя и направил вслед за пруссаками Гру-
ши, сделал это скорее для очистки совести. Император
и его окружение не верили, что Блюхер уже на следую-
щий день оправится от тяжелого поражения и начнет
активные действия. Тем не менее на марше после Ли-
ньи Блюхер умело воодушевил своих упавших духом
офицеров и солдат. Под проливным дождем старый
фельдмаршал, несмотря на рану, держа в руке неизмен-
ную трубку, постоянно объезжал войска, которые по-
степенно стали приходить в себя. Вопреки возражени-
ям осторожного Гнейзенау, считавшего, что англичане
и голландцы не выстоят против удара Наполеона, и ре-
комендовавшего отступить в ожидании остальных со-
юзников, Блюхер решил рискнуть и выступил на запад.
«Помоги нам Бог, если они не выстоят», — раздраженно
сказал начальник штаба, разумея англичан, но приказу
подчинился. Однако Гнейзенау сделал для победы еще
больше, чем сам Блюхер — именно он угадал направле-
ние марша, отдав знаменитое распоряжение: «Отход
на Вавр!». Только правильное направление этого полу-
отхода-полунаступления позволило пруссакам явиться
на место действия вовремя.
Пройдя Вавр, Блюхер оставил там заслоном неболь-
шой отряд барона Тилемана, к Ватерлоо же пошло 53
тысячи пруссаков. Подтем самым ливнем, который шел
всю ночь и помешал Наполеону атаковать англичан на
рассвете, решив таким образом исход битвы при Ватер-
лоо, пруссаки безостановочно шли по затопленным,
292
размытым дорогам на грохот канонады, на руках выта-
скивая из грязи пушки, бросая все ненужное, бросая от-
ставших, обозы, но неуклонно приближаясь к месту ре-
шающей схватки.
В своих мемуарах будущий начальник прусского Ген-
штаба генерал Мюффлинг писал, что «хотя бы один час
промедления — и Блюхер на застал бы прежнего Вел-
лингтона. Битва при Ватерлоо была бы проиграна».
Вмешалась и случайность, обычная на войне вещь: если
бы пастушок, служивший проводником командиру прус-
ского авангарда генерал-лейтенанту фон Бюлову, посо-
ветовал ему выйти из леса выше Фишмона, а не ниже
Плансенуа, Бонапарт выиграл бы свое последнее сраже-
ние. Следуя любым маршрутом, кроме пролегающего
ниже Плансенуа, Бюлов встретил бы непроходимый
для артиллерии овраг и не успел бы к полю битвы.
После ночного марша пруссаки встали на краткий
бивуаку высот Дион-ле-Мон, кое-как привели себя в по-
рядок и выступили с зарей. Однако после ночного лив-
ня дороги стали непроезжими, и прусские дивизии заст-
ревали в грязи. Пушки вязли в глинистых колеях по са-
мые ступицы. Кроме того, пришлось переправляться
через реку Диль по узкому Ваврскому мосту, а единст-
венную улицу, ведшую к нему, подожгли французы. По-
этомузарядные ящики и артиллерийский обоз не смог-
ли пробиться через огненный коридор и вынуждены
были ждать, пока не закончится пожар. К полудню Блю-
хер все еще не достиг запланированного места для раз-
вертывания перед боем — села Шапель-Сен-Ламбер.
В полдень, когда просохли размокшие после ливня
дороги*, 72-тысячная армия Наполеона наконец атако-
вала 67 тысяч англичан и голландцев, закрепившихся
на холмах близ Ватерлоо. Общий ход этого сражения
хорошо известен. Скажу лишь, что к четырем часам дня
союзники были оттеснены по всему фронту, сбиты
практически со всех позиций и прижаты к лесу. Францу-
* Если бы дороги были сухими и сражение началось в де-
сять часов, когда и планировал Наполеон вначале, Блюхер
вышел бы к месту действия часа через три после полной по-
беды французов.
293
зы, измученные тяжелейшим сражением не меньше сво-
их врагов, нажимали из последних сил — еще немного,
и англо-голландская армия полностью развалилась бы.
Отчаянная резня шла уже полтора часа, как вдруг На-
полеон первым заметил в очень большом отдалении от
поля боя, на северо-востоке у Сен-Ламбер, неясные
очертания движущихся войск. Он сначала полагал, что
это Груши, которому ночью и потом несколько раз в те-
чение утра был послан приказ спешить к полю битвы.
«Я вижу там, вдалеке, облако пыли; мне кажется, это
войско», — сказал император и спросил у своего началь-
ника штаба маршала Сульта: «Что вы видите в направле-
нии Шапель-Сен-Ламбер?» Маршал, поглядев в подзор-
ную трубу, ответил: «Четыре, а то и пять тысяч человек,
Ваше величество. Вижу и кавалерию. Очевидно, это
Груши!»
Туман мешал разглядеть происходящее вдалеке; все
подзорные трубы штабов обеих сражающихся армий
были прикованы к неподвижному пятну. Некоторые ут-
верждали, что это колонны солдат на бивуаке, другие —
что это деревья. Несомненно было только то, что тем-
ная масса не двигалась, поэтому Наполеон отправил ту-
да на разведку дивизион легкой кавалерии Домона. Вел-
лингтон тоже не мог понять, что происходит: поняв,
что это отряд войск, он предположил, что это францу-
зы, однако ему возразили, что это может быть не синяя
французская форма, а черная прусская.
Но это оказался не Груши, а Блюхер, ушедший от
преследования французского маршала, после очень ис-
кусно исполненных маневров обманувший врага и те-
перь спешивший к Ватерлоо. Когда выяснилось, что на
фланге маршируют пруссакй, Наполеон все-таки не сму-
тился: он был уверен, что по пятам за ними идет корпус
Груши и что когда они оба прибудут на поле боя, силы
более или менее уравновесятся (даже с учетом больше-
го, чем в корпусе Груши, количества войску Блюхера),
а если до их появления он успеет нанести англичанам
сокрушительный удар, то сражение будет окончательно
выиграно. Направив против Блюхера часть конницы
Наполеон продолжил атаки на Веллингтона.
294
Атака тяжелой кавалерии Нея на центр британских
позиций неминуемо увенчалась бы полным разгромом
англичан, но французы, опасаясь удара на правый
фланг уже ясно заметных быстро марширующих ко-
лонн пруссаков, не ввели в бой последний пехотный
резерв — гвардию, и атака сорвалась. Тем не менее поло-
жение англичан стало критическим. Один из их фланго-
вых опорных пунктов — замок Гугомон — еще держался,
но весь был охвачен пламенем. Укрепления другого
фланга, ферма Ла-Хе-Сен были взяты.
Перебросив все наличные резервы и оставив пози-
ции на правом фланге, Веллингтон приготовился встре-
тить последнюю сокрушительную атаку императорской
гвардии на его центр. В эту минуту герцог в отчаянии
обратился к Богу: в пять вечера он вынул часы и окружа-
ющие услышали, как он произнес слова: «Дай мне ночь
или дай мне Блюхера!» На доклад о том, что часть пунк-
тов (в том числе Гугомон) англичане уже не могут удер-
жать, если не подойдут резервы, Веллингтон ответил:
«Я могу лишь передать генералу Ламберту мои лучшие
пожелания. Пусть в таком случае они все умрут на мес-
те! У меня уже нет подкреплений. Пусть умрут до по-
следнего человека, но мы должны продержаться, пока
не подойдет Блюхер».
Как пишет Гюго, «именно в эту минуту и сверкнул
ряд штыков вдалеке на высотах, в стороне Фришмона.
И в этой исполинской драме наступил перелом».
Хотя прусский авангард фон Бюлова появился на по-
ле боя еще в час дня, Гнейзенау, опасавшийся, что их со-
юзники не выдержат и выйдут из боя, отложил вступле-
ние пруссаков в сражение, отдав командующему аван-
гардом соответствующий приказ. Кроме того, прусский
передовой отряд был очень слаб (не более 4200 штыков
и сабель) и не мог самостоятельно принять боя. Бюлов
вынужден был дожидаться хотя бы части главных сил и
стал сосредоточивать постепенно подходящие растя-
нувшиеся во время тяжелейшего марша войска, чтобы
построить их в боевой порядок.
Ситуация изменилась с прибытием Блюхера. В пять
часов старый фельдмаршал, увидев бедственное поло-
жение Веллингтона, приказал Бюлову немедленно ата-
295
Сражение под Ватерлоо 18 июня 1815 года
ковать и произнес знаменитые слова: «Надо дать пере-
дышку английской армии». Блюхер галопом проскакал
вдоль фронта армии и прокричал: «Выше знамена, де-
ти! Никакой пощады! Не брать пленных! Я пристрелю
каждого, в ком увижу жалость! Vorwarts!»
В разгар атаки гвардии на британский центр на пра-
вом фланге французской армии раздались крики и гро-
хот выстрелов: Блюхер с 30 тысячами солдат пошел в
бой, бросив вначале вперед кавалерию, чтобы хоть не-
много облегчить положение державшегося из послед-
них сил Веллингтона.
«Вскоре дивизии Лостена, Гиллера, Гаке и Рисселя
развернулись перед корпусом Лобо, кавалерия принца
Вильгельма Прусского выступила из Парижского леса,
Плансенуа запылало, и прусские ядра посыпались гра-
дом, залетая даже в ряды гвардии, стоявшей в резерве
за Наполеоном...
296
Остальное известно: вступление в бой третьей ар-
мии, передислокация сражения, восемьдесят шесть вне-
запно загрохотавших пушечных жерл, появление вмес-
те с Блюхером Пирха 1-го, предводительствуемая са-
мим Блюхером кавалерия Цитена, оттесненные фран-
цузы, сброшенный с Оэнского плато Марконье,
выбитый из Папелота Дюрют, отступающие Донзело и
Кио, окруженный Лобо, стремительно разворачиваю-
щаяся к ночи новая битва, наши беззащитные полки,
переходящая в наступление и двинувшаяся вперед вся
английская пехота, огромная брешь во французской ар-
мии, дружные усилия английской и прусской картечи,
истребление, разгром фронта, разгром флангов, и сре-
ди этого ужасного развала — вступающая в бой гвардия»
[4. С. 355].
Корпус Бюлова атаковал пехоту Лобо, корпус Пир-
ха — гвардейцев Морана, принц Вильгельм — конницу
Домона и Сюбервика. Корпус Цитена, находившийся
на крайнем правом фланге прусской армии, установил
связь с английскими полками. В пять часов присутст-
вие прусских войск на фланге французов стало уже явно
сказываться на ходе битвы — общая численность союз-
ников возросла до 130 тысяч штыков, и они наконец-то
получили численное превосходство. Введение в бой
10-тысячного корпуса Лобо оказалось недостаточно:
стремясь расквитаться с ненавистными французами,
пруссаки неудержимой волной разливались по полю,
охватывая фланг врага. Но атаки гвардии продолжают-
ся, так как Наполеон уверен, что вслед за Блюхером
идет Груши!
Вскоре, однако, распространилась паника: прусская
кавалерия обрушилась на ведущую фронтальный бой с
англичанами французскую гвардию, оказавшуюся меж-
ду двух огней. Сам Блюхер бросился с остальными сво-
ими силами к ферме Бель-Альянс, откуда перед этим вы-
ступил сам Наполеон со своей гвардией. Блюхер этим
маневром хотел отрезать врагу отступление. Пролетев-
шее по фронту французов страшное имя прусского
фельдмаршала, вид внезапно появившихся с фланга и
рассыпающих во все стороны сабельные удары ненави-
стных и страшных «черных гусар» с черепами на киве-
297
pax мгновенно деморализовали уже истощенных тяже-
лейшим сражением наполеоновских солдат. Началось
бегство. Было уже восемь часов вечера, но все еще до-
статочно светло, и тогда Веллингтон, весь день стояв-
ший под непрерывными убийственными атаками фран-
цузов, перешел в общее наступление.
Теперь в бой вступили уже все 53 тысячи пруссаков —
французская армия дрогнула и побежала. На других уча-
стках французские войска оказали сопротивление, но в
конечном итоге, атакованные^|^НВ* силами прусса-
ков, рассеялись в разных направлениях, спасаясь бегст-
вом, и только на следующий день, да и то лишь частич-
но, стали собираться в организованные единицы. Блю-
хер незамедлительно организовал энергичное кавале-
рийское преследование, которое продолжалось всю
ночь на далекое расстояние и совершенно доконало ос-
татки армии Наполеона.
Из всех частей французской гвардии из мясорубки
Ватерлоо в полном порядке сумели выйти только 1-й
гренадерский полк с присоединившимися к нему остат-
ками других частей и 1-й батальон 1-го егерского полка,
не участвовавший в основном сражении, но в конце боя
опрокинувший штыками 25-й прусский линейный пе-
хотный полк.
У Плансенуа, где дрался резервный корпус Лобо, к
которому присоединилась часть французских гвардей-
цев, бой шел до позднего вечера — отошедшие из-под
Ватерлоо батальон 2-го гренадерского и батальон 2-го
егерского полка императорской гвардии одним мощ-
ным штыковым ударом, без единого выстрела, выбили
4-й прусский корпус Бюлова из ранее занятого им селе-
ния Плансенуа. Но вскоре части Лобо тоже побежали.
У селения Женап французы попытались остановить
продвижение врага: Лобо собрал 300 человек из разных
полков и построил баррикады при въезде в Женап. Од-
нако при первом же залпе прусской артиллерии все сно-
ва бросились бежать, а сам командир корпуса попал в
плен.
В это же время 2-й батальон 3-го гвардейского грена-
дерского полка армии Наполеона, окруженный со всех
сторон и отбивающий следовавшие одна задругой ата-
298
ки англичан и пруссаков, расстреливаемый пушками с
60-метровой дистанции, уменьшился настолько, что из
каре образовал треугольник. Оставшиеся в живых 150
солдат бросились в штыки на окружившую их кавале-
рию и погибли в рукопашной схватке до последнего че-
ловека. Блюхер немедленно организовал преследова-
ние, длившееся всю ночь.
Гюго писал об этом: «18 июня 1815 года было полно-
луние. Светлая ночь благоприятствовала яростной по-
гоне Блюхера; она выдавала беглецов и, предавая зло-
счастные войска во власть озверевшей прусской кавале-
рии, помогала резне».
Виктор Гюго в своей книге «Отверженные» уделил
много места описанию «зверств» пруссаков после сра-
жения: «Пруссаки ринулись на Женап, разъяренные,
по-видимому, такой бесславной победой. Преследова-
ние французов приняло чудовищные формы. Блюхер
отдал приказ о поголовном истреблении. Мрачный
пример подал этому Роге, грозивший смертью всякому
французскому гренадеру, который привел бы к нему
прусского пленного. Блюхер превзошел Роге. Дюгем,
генерал Молодой гвардии, прижатый к стене женап-
ской харчевни, отдал свою шпагу гусару смерти, тот
взял оружие и убил пленного. Победа закончилась ис-
треблением побежденных. Вынесем же приговор, коль
скоро мы олицетворяем собой историю: старик Блю-
хер опозорил себя. Эта жестокость довершила бедст-
вие. Беглецы миновали Женап, миновали Катр-Бра, ми-
новали Госели, Фран и Шарлеруа, миновали Тюэн и ос-
тановились лишь на границе. Увы! Но кто же это так по-
зорно бежал? Великая армия» [4. С. 358].
Это эмоциональное описание говорит только о край-
нем ожесточении, с которым велась борьба в наполео-
новские войны. А, «коль скоро мы олицетворяем собой
историю», предоставлю читателю возможность вспом-
нить дотла сожженную и разграбленную Германию,
зверства 1806 года, Иену, Веймар и Любек...
Потери были большими со всех трех сторон. Англи-
чане и голландцы лишились 22 тысяч человек, пруссаки
7000, французы около 32 тысяч, в том числе 7000 плен-
ными.
299
Все это время Груши, которого до последнего момен-
та тщетно ждал император, со своими 34 тысячами бес-
толково атаковал выставленный у Вавра маленький
прусский корпус барона фон Тилемана (27 тысяч чело-
век). Тилеман, получивший приказ Блюхера сковать
Груши на то время, пока главные силы прусской армии
шли к Ватерлоо, справился со своей задачей значитель-
но лучше французского маршала. Нанеся поражение
упорно сопротивлявшемуся противнику и отбросив его,
Груши после получения известий о Ватерлоо ушел на
юг, сохранив свои силы практически нетронутыми.
Наполеон вернулся в Париж, где 22 июня 1815 года
вторично и навсегда отрекся от престола. 15 июля он
сдался англичанам и был отправлен в ссылку на остров
Св. Елены, где и умер через несколько лет (5 мая 1821
года).
Керсновский со свойственным ему пафосом так ком-
ментирует это: «Полет орла длился всего 100 дней — и
на фламандской равнине он был заклеван немецкими
коршунами. Император Александр прибыл как раз во-
время, чтобы спасти Париж от дикой ярости тевтонов».
Ох уж эти тевтоны! Блюхер «со своими свирепыми ор-
дами» действительно собирался разгромить Париж, но
полутора годами раньше столь почитаемый Керснов-
ским «благородный Наполеон» (разграбивший, кстати,
Москву) предпринял два и готовил третий поход на
Берлин исключительно с той же самой целью — сров-
нять город с землей и тем устрашить немцев. Даже по-
сле Ватерлоо, уже в ссылке, Наполеон говорил о срыве
планов сожжения Берлина как об одной из самых не-
простительных своих ошибок. Кстати, армии Веллинг-
тона и Блюхера вступили в,Париж 3 июля, а «спасшие»
его русские — только 10 августа, но это так, к слову.
20 ноября 1815 года был заключен второй Париж-
ский мир. Франции пришлось понести еще большие
территориальные потери: теперь ее границы совпада-
ли с таковыми 1790 года — рейнские земли отторгались
от страны. Территория Франции на срок от трех до пя-
ти лет была оккупирована 150-тысячной армией союз-
ников, которые заняли линию северо-восточных кре-
постей. Кроме того, на страну наложили большую кон-
300
трибуцию (700 миллионов франков); вдобавок Фран-
ция обязалась содержать оккупационные войска. При
этом Пруссия и Австрия настаивали на расчленении
Франции (от нее планировалось отторгнуть Лотарин-
гию, которая вошла бы в состав вновь созданного Гер-
манского союза), но не желавшая чрезмерного ослабле-
ния Франции Россия высказалась против этого плана.
В этот же день был заключен четырехсторонний аль-
янс между Россией, Пруссией, Австрией и Англией по
взаимному обеспечению выполнения условий мирного
договора. В сущности, эти четыре страны теперь стано-
вились европейскими арбитрами.
После окончания «наполеоновских гроз» был под-
писан Священный союз между русским и австрийским
императорами и королем Пруссии. И только Фридрих
Вильгельм III и Александр I действительно соблюдали
его положения. Прусский король и русский император
до конца дней сохранили самую тесную дружбу. Она
продолжилась и с воцарением Николая I — зятя короля.
Николай и прусский принц Вильгельм (будущий импе-
ратор Германии) тоже дружили всю свою жизнь.
Итоги наполеоновских войн
Наполеоновские войны дорого обошлись Германии.
Во время Прусской кампании 1806—1807 годов войска
Наполеона потеряли 28 500 человек убитыми, его про-
тивники — значительно больше. Только в сражениях
при Иене и Ауэрштедте 14 октября 1806 года прусская
армия потеряла 22 тысячи убитыми и ранеными (фран-
цузы в 2 раза меньше). Потери пруссаков в эту кампа-
нию составили около 15 тысяч только убитыми. Завое-
вав немецкие государства, Наполеон заставил их сра-
жаться на своей стороне. В этих войнах (в основном в
1812 году и отчасти в 1813-м) потери немцев составили
22 тысячи убитыми и ранеными.
Начиная с 1813 года сначала пруссаки, а затем и вой-
ска прочих стран Германии, стали вновь переходить на
сторону союзников. Только 1-й прусский армейский
корпус с середины августа до середины ноября 1813 го-
Крушение наполеоновской империи. Кампании 1813-1815 гг.
302
да (за 3 месяца) потерял убитыми 2217 человек, не счи-
тая пропавших без вести и умерших от ран. В «Битве на-
родов» при Лейпциге все германские армии потеряли
21 тысячу убитыми и ранеными. Всего же в операциях
1813 года погибло и было ранено 70 тысяч пруссаков,
5000 баварцев, 18 тысяч солдат Рейнского союза, все-
го — 93 тысячи немцев. В сражениях следующего, 1814
года, потери всех немецких стран убитыми и ранеными
составили 31 тысяча, 1815-го — 25 тысяч (почти исклю-
чительно пруссаков). Общие потери Германии в 1812—
1815 годах достигли 149 тысяч человек, из них пример-
но 67 тысяч только убитыми. Отмечу, что за этот же пе-
риод русские имели лишь немногим большие безвоз-
вратные потери — примерно 90 тысяч человек. Кроме
того, следует иметь в виду, что кампания 1813 года ве-
лась только на территории Пруссии и остальной Герма-
нии, с тем же ожесточением, что и в 1812-м в России, и
с таким же, если не большим, размахом действий парти-
занских отрядов. Поэтому потери среди мирного насе-
ления этой страны достигли огромных размеров.
По А. А. Керсновскому все эти события (наполеонов-
ские войны) оцениваются не иначе как страшная ошиб-
ка и трагедия для России. Оказывается, русские и фран-
цузы совершенно не хотели воевать друг с другом — к
этому их побудили... Угадали, кто? Совершенно верно —
ненавистные пруссаки!
«Организуя Германию по своему усмотрению, Напо-
леон включил в свою систему владения зятя русского
императора герцога Ольденбургского. Александр I, уже
находившийся всецело под влиянием Пруссии (Штейн,
Шарнхорст, Гарденберг, Пфуль) и тенденциозно ори-
ентированный российским послом в Париже гр. Тол-
стым, посмотрел на это как на личное оскорбление, не-
смотря на то что Наполеон предложил обиженному гер-
цогу в виде компенсации владения в другом месте (инте-
ресно, как бы комментировалось «предложение
владений в другом месте» самому императору Алексан-
дру, если бы таковое вдруг имело место? — Ю. Н.).
Вся Германия со всеми ее фюрстами и курфюрстами,
философами и корольками, конечно, не стоила костей
и одного русского гренадера. Так посмотрел бы на это
303
Петр I (сильно не уверен в этом. — Ю. Н.), и так рассу-
дил бы Александр III. К сожалению, Александр Павло-
вич был совершенно другого мнения...
Властолюбие и бестактность Наполеона, безуслов-
но, сыграли тоже свою роль... Его ответственность не
следует, однако, переоценивать» [10. С. 360].
И это говорится о войне 1812 года!!!
«Темные силы — захлебывается пафосом Керснов-
ский, — толкали Россию и Францию на войну. И война
началась. Она покрыла славой и русское, и французское
оружие, но обескровила обе страны. Выгоду же из все-
го извлек третий — и этим «третьим радующимся» была
руководимая Пруссией Германия».
Далее Антон Антонович уже глубоко теоретически
развивает свою мысль:
«В гениальной прусской голове Штейна созрел тем
временем план освобождения Германии от ига Напо-
леона — план, основанный на русской крови... Штейн и
Пфуль повели дело искусно, ловко представив русскому
императору все величие подвига «спасения царей и их
народов». Одновременно их сообщники натравливали
на Россию Наполеона, всячески инсинуируя несоблюде-
ние Россией континентального договора, затрагивая
больное место Наполеона, его ненависть к главному
своему врагу— Англии. Отношения между эрфуртскими
союзниками (Наполеоном и Александром. — Ю. Н.)
окончательно испортились, и пустячного повода (ис-
кусно раздутого стараниями немецких доброжелате-
лей) оказалось достаточно для вовлечения Наполеона и
Александра в жестокую трехлетнюю войну, обескровив-
шую и разорившую их страны — но оказавшуюся до
чрезвычайности прибыльной (как на то и рассчитыва-
ли зачинщики) для Германии вообще и для Пруссии в
частности.
Используя до конца слабые стороны Александра I, —
страсть к позе и мистицизм, иностранные кабинеты
тонкой лестью заставили его уверовать в свой мессиа-
низм и через своих доверенных людей внушили ему
идею Священного союза, превратившегося затем в их
искусных руках в Священный союз Европы против Рос-
сии. Современная тем печальным временам гравюра
304
изображает «клятву трех монархов на гробе Фридриха
Великого в вечной дружбе». Клятву, за которую ужас-
ной ценой заплатили четыре русских поколения. На
Венском конгрессе от России отбирается Галиция, не-
задолго до того ею полученная, а в обмен дается гер-
цогство Варшавское, чем предусмотрительно, к вящей
славе германизма, в состав России вводится враждеб-
ный ей польский элемент» [10. С. 354].
Вот как: оказывается, пруссаки и прочие немцы сами
столкнули Россию и Францию, которые просто спали и
видели, как бы им и далее дружить и поддерживать мир
во всем мире! Более того, уже на конгрессе те же прус-
саки гениально рассчитали все развитие мировой ис-
тории на 100 лет вперед, оторвав у русских Галицию
(разумеется, «до слез дружественную» России и вооб-
ще всем православным, как это блестяще подтверди-
лось и в Первую мировую, и в гражданскую, и в 1941—
1952 годах, да и сейчас) и коварно заслав в Российскую
империю злых диверсантов-поляков. Мне, честно гово-
ря, даже неловко как-то комментировать этот горячеч-
ный бред, вполне, впрочем, для Керсновского харак-
терный.
Пруссаки свято хранили память о войне 1813—1815
годов и о русской армии, без которой освобождение
страны оказалось бы немыслимым. Как ни странно, но
Александр I в это же время категорически отказывался
хоть как-то почтить память героев войны 1812 года.
Когда король Фридрих Вильгельм III поставил памят-
ник Кутузову в Бунцлау, где скончался русский фельд-
маршал, он просил царя осмотреть его на пути возвра-
щения в Россию из Европы. Александр отказался наот-
рез, так как питал неприязнь к самой памяти Кутузова.
В то же время вся Пруссия (а сейчас и Германия) про-
сто заставлена памятниками боям 1813 года, в том чис-
ле и русским солдатам. Эти памятники не пострадали
даже во время правления Гитлера. Немногие знают, что
даже личный состав войск СС по уставу принимал при-
сягу именно на поле «Битвы народов» при Лейпциге —
эсэсовцы клялись быть такими же верными и храбры-
ми, как те, кто сражался и умирал в этом сражении, в
том числе и русские.
305
По примеру скульптурных фигур Кутузова и Барклая-
де-Толли подле Казанского собора в Петербурге, прус-
саки украсили Оперную площадь перед королевским
дворцом мраморным памятником Блюхеру. Возле фа-
сада новой (построенной в 1817 году) Королевской кор-
дегардии на той же площади были установлены бронзо-
вые скульптуры генералов Шарнхорста и Бюлова.
На открытой в 1826 году Военной галерее Зимнего
дворца рядом с бархатным балдахином, под которым
разместили портрет Александра I, вскоре стал красо-
ваться написанный Францем Крюгером огромный кон-
ный портрет Фридриха Вильгельма III в генеральском
мундире лейб-егерей.
Пруссия в середине XIX века
За всю тревожную вторую половину XVIII века и еще
более бурную первую четверть следующего столетия,
пройдя через несколько тяжелейших войн, Пруссия
увеличила свою территорию втрое: если в 1740 году ее
владения составляли 118 926 квадратных километров,
то ровно через 100 лет, в 1840-м, они расширились до
347 тысяч.
«Третий радующийся», т. е. Пруссия, после оконча-
ния наполеоновских войн попала почти в вассальную
зависимость от России.
Король Фридрих Вильгельм III постоянно испыты-
вал страх: сначала перед французской революцией, по-
том перед Наполеоном, а затем и перед русским царем,
оказавшим решающее влияние на деятельность реакци-
онного Священного союза. Бисмарк довольно катего-
рически утверждал, что «самостоятельной прусской по-
литики с 1806 года и вплоть до 40-х годов вообще не су-
ществовало: наша политика делалась тогда поперемен-
но то в Петербурге, то в Вене». Значительную роль
играли династические связи Гогенцоллернов с домом
Романовых. Император Николай I был женат на дочери
Фридриха Вильгельма III и королевы Луизы (урожден-
ной принцессы Мекленбургской) Шарлотте, ставшей в
России Александрой Федоровной.
306
После Венского конгресса 1815 года, как я уже гово-
рил, количество германских государств сократилось до
39. Из них самым крупным была Пруссия, вместе с Авст-
рией «превратившаяся в оплот реакции в Центральной
Европе». Кроме Пруссии и Австрии, наиболее значи-
тельными государствами Германии стали три королев-
ства: Бавария, Саксония и Вюртемберг. Чтобы чита-
тель лучше ориентировался во множестве немецких мо-
нархов и владетельных особ, перечислю королей, пра-
вивших этими маленькими странами в XIX веке.
Первым королем Баварии по воле Наполеона стал
бывший курфюрст этого государства Максимилиан I
Иосиф из династии Виттельсбахов (правил в 1805—1825
годах). Его сменили Людвиг I (1825—1848), Максимили-
ан II (1848—1864), Людвиг II (1864—1886) и Людвиг III
(правил до 1919 года).
Прочие короли тоже были «произведены» Бонапар-
том из сана курфюрстов. Первым саксонским королем
в 1806 году стал Фридрих Август I из династии Веттинов
(1806—1827). За ним последовали Антон I (1827—1836),
Фридрих Август II (1836—1854), Иоанн (1854—1873) и
Альберт (правил с 1873 года). В Вюртемберге королем
был провозглашен Фридрих Август I (1805—1816), за ко-
торым последовали Вильгельм I (1816—1864) и прочие
наследники.
Третьим относительно крупным государством стало
Великое герцогство Баден, находящееся в тесном сою-
зе с Баварией и Вюртембергом и, также как они, полно-
стью зависимое от Австрии. В 1837 году бывшее англий-
ское владение на севере Германии — Ганновер, тоже
стало независимым королевством, однако речь об этом
впереди.
Прочие «великие» и просто герцогства, княжества и
графства образовывали неразборчивый конгломерат
маленьких владений, которых без лупы и на карте-то
найти было трудно. Впрочем, карликовые северогер-
манские государства Мекленбург и Ольденбург находи-
лись в теснейшей династической связи с русскими им-
ператорами, а потому пользовались их поддержкой.
Они-то и стали первыми сознательными союзниками
307
Пруссии в разворачивавшейся борьбе с австрийцами за
главенство в Германии.
Тем временем в Пруссии назревал кризис. Заигры-
вая после наполеоновских войн с собственным наро-
дом, поверившим в собственные силы в ходе недавней
успешной борьбы против чужеземного господства,
прусский король 22 мая 1815 года торжественно обе-
щал созвать всеобщий прусский ландтаг и принять кон-
ституцию. При этом Фридрих Вильгельм был намерен
сохранить в своих руках всю полноту власти и придать
ландтагу такой статус, чтобы он не стал прусским парла-
ментом, как-то ограничивающим прерогативы короля,
а оставался лишь совещательным органом. Последова-
тельно собрав, а затем распустив четыре комиссии, на
которые возлагалась подготовка проекта конституции,
Фридрих Вильгельм ограничился в 1823 году учрежде-
нием местных ландтагов в каждой из восьми прусских
провинций.
Во время Июльской революции во Франции король
сконцентрировал свои войска на границе, принял ре-
шительные меры не только против возможных выступ-
лений собственного народа, но и для подавления рево-
люционных волнений в ряде мелких немецких госу-
дарств.
В годы правления Фридриха Вильгельма в Пруссии
пышным цветом расцвели полицейский деспотизм,
произвол бюрократии, цензура, вмешательство властей
в судопроизводство, преследование демократов и фи-
нансовая расточительность. Все усилия этого предста-
вителя дома Гогенцоллернов были в соответствии с це-
лями Священного союза направлены на укрепление гос-
подства дворянства, бюрократии и военщины.
26 сентября 1815 года император Александр, импера-
тор Франц и король Фридрих Вильгельм подписали в
Париже договор о Священном союзе трех монархов; 19
ноября к нему присоединился король Франции Людо-
вик XVIII, а затем и большинство других монархов Ев-
ропы. Целью создания союза стало подавление любой
формы революционного движения в Европе и защита
абсолютистских принципов. Союз провел четыре кон-
308
гресса, первую скрипку на которых играли Александр I
и австрийский канцлер Меттерних.
На первом, Ахенском конгрессе 1818 года был решен
вопрос о выводе из Франции оккупационных войск и
приняты меры к сохранению государственных границ,
установленных Венским конгрессом.
Второй конгресс, проходивший в 1820 году в городе
Троппау, привел к подписанию Россией, Пруссией и
Австрией протокола о праве вооруженного вмешатель-
ства в дела других стран в целях подавления революци-
онный выступлений.
Лайбахский конгресс 1821 года и Веронский 1822 го-
да санкционировали интервенцию Австрии в Пьемонт
и Франции в Испанию соответственно.
Однако Священный союз просуществовал недолго:
французская революция 1848 года привела к его распа-
ду, а попытки восстановления окончились неудачей.
Пока же Россия, Пруссия и Австрия, решившие дер-
жать Европу в тисках Венских соглашений, были гото-
вы стрелять при первых признаках мятежа в любом
месте.
После окончания наполеоновских войн прусская ар-
мия как бы разделилась на две весьма непохожие друг
на друга половины: регулярные войска и ландвер.
Система ландвера, так блестяще показавшая себя в
эпоху наполеоновских войн, была сохранена и расши-
рена. Законами от 1814 и 1815 годов устанавливалось,
что все мужчины, годные к военной службе, подлежат
воинской повинности. Ландвер (как система, основан-
ная на всеобщей воинской повинности) существовал в
Пруссии, а затем в Германии с 1815 года, охватывался
действующей системой комплектования войск и орга-
низационно подразделялся на батальоны, эскадроны,
полки, бригады, а с 1852 года ландверные полки стали
входить в состав пехотных и кавалерийских бригад уже
по постоянным штатам. В 1814 году ландвер (т. е. кате-
гория военнообязанных второй очереди и второоче-
редные войсковые части) как обязательный компонент
вооруженных сил Пруссии был утвержден законом. Бы-
309
ло установлено деление ландвера на две очереди: в пер-
вую очередь на 7 лет зачислялись военнообязанные за-
паса после прохождения ими трехлетней действитель-
ной службы в регулярной армии и пребывания в тече-
ние двух лет в регулярном резерве (запасе первой оче-
реди). После этого запасники зачислялись во вторую
очередь призыва ландвера еще на 7 лет. Все лица, нахо-
дившиеся в резерве, а также в ландвере, ежегодно при-
зывались на учебные сборы.
Подготовка ландвера, созываемого на краткосроч-
ные (на несколько дней) сборы, исключала плац-парад-
ность, присущую частям регулярной армии. Стоит ска-
зать, что вся прусская армия еще с 1809 года почти пол-
ностью отказалась от старорежимных фридриховских
догм и основное внимание стала уделять боевой подго-
товке. Странно, но в России, где все стремились делать
«по прусскому образцу», после наполеоновских войн на-
чался обратный поворот — от боевой подготовки к вахт-
парадной муштре.
Керсновский пишет, что в России Александра I и его
брата Николая I создавалась «какая-то особенная «мир-
но-военная» тактика, ничего общего не имевшая с дей-
ствительными боевыми требованиями... Все было по-
строено на фикции, начиная с «показных атак» дивизи-
онного и корпусного учения и кончая «показом заряжа-
ния» и «показом выстрела» одиночного обучения.
Методы, приведшие прусскую армию к катастрофе 1806
года, насаждались уже много лет спустя в русской ар-
мии с упорством, достойным лучшего применения. И
лишь благодаря бесподобным качествам русского офи-
цера и русского солдата мы вместо позора Йены полу-
чили скорбную славу Севастополя... Армия мало-помалу
разучилась воевать» [10. С. 361].
Прусская же армия постепенно, год за годом, нара-
щивала свою боеспособность.
11 января 1821 года была проведена коренная реор-
ганизация созданного еще Шарнхорстом Генерального
штаба. Под руководством своего нового начальника, ге-
роя Бельгийской кампании генерала Карла фон Мюфф-
линга, это ведомство приобрело в целом те формы, в ка-
ких существовало до 1945 года.
310
По-прежнему тесным оставался союз с Россией. При
жизни Александра I и Фридриха Вильгельма III оба ко-
роля дружили лично и очень часто наносили визиты
друг другу. В эпоху абсолютизма этот фактор часто ста-
новился решающим и в межгосударственных отноше-
ниях. Прусский король и его сын принц Вильгельм с
гордостью носили в петлицах белые крестики ордена
св. Георгия 4-й степени.
Воплощением этих идей стало присвоение почетно-
го шефства русским и прусским венценосным особам в
полках армий обеих стран. Первым из них стал русский
гренадерский Санкт-Петербургский полк, получивший
7 октября 1814 года шефство «Его Величества короля
Прусского»*. За ним последовали и другие полки: 6 фе-
враля 1818 года пехотный Калужский полк стал полком
принца Вильгельма Прусского; гренадерский Пернов-
ский 20 июня того же года получил шефство старшего
брата Вильгельма, кронпринца Прусского (будущего ко-
роля Фридриха Вильгельма IV).
Стоит отметить, что в правление Александра шефст-
во иностранных венценосцев получил добрый десяток
русских полков — самым странным было то, что Лиф-
ляндскому конноегерскому полку в качестве шефа был
определен король Вюртемберга Вильгельм I, чей отец
почти все наполеоновские войны исправно сражался
на стороне Франции против русских и их союзников.
Из всех иностранных шефов какое-то отношение к сво-
ему полку (и вообще к войне) до присвоения этого по-
четного звания имел только принц Вильгельм Прус-
ский, который повел в атаку Калужский полк в сраже-
нии при Бар-сюр-Об в 1814 году.
Традиция прижилась и впоследствии: например,
только в армейской пехоте во времена царствования
(даже профранцузски настроенного) императора Ни-
колая II имена представителей прусского дома носили
следующие полки (из 29 полков, имевших шефов из чис-
* Гренадерский Кексгольмский полк в тот же день стал
полком императора Австрийского. Оба полка вскоре были
причислены к гвардии, стояли гарнизоном в Варшаве и за-
кончили свое существование под теми же названиями в 1917
году.
311
ла коронованных особ): 3-й Перновский гренадерский
Короля Фридриха Вильгельма IV Прусского, 5-й пехот-
ный Калужский Короля Прусского Вильгельма, 6-й пе-
хотный Либавский Принца Фридриха Леопольда Прус-
ского (в годы правления Александра II полк носил имя
его предшественника — принца Карла Прусского) и 85-й
Выборгский Его императорского и королевского вели-
чества Императора Германии короля Пруссии Виль-
гельма И. Вильгельм лично командовал 85-м полком на
больших маневрах под Нарвой в 1897 году.
К этому событию относится любопытный эпизод: во
время маневров кайзер спросил полкового трубача, за
что полк получил серебряные наградные трубы. «За взя-
тие Берлина в 1760 году, Ваше величество!» — лихо от-
рубил трубач. Хотя фанатик военного дела Вильгельм
наверняка знал историю «своего» полка, нетактичность
царского правительства, назначившего прусского мо-
нарха его шефом, просто поразительна.
В армейской кавалерии числились: 13-й драгунский
Военного Ордена Императора Германии Короля Прус-
сии Вильгельма II полк (затем это наименование пере-
шло к 13-му гусарскому Нарвскому полку, которому в
1911 году его шеф пожаловал орден Черного орла)* 11-й
гусарский Изюмский Его королевского величества
принца Генриха Прусского и 14-й драгунский Малорос-
сийский Наследного принца Германского и Прусского.
Хотя при последнем Романове возникла тенденция
заменять шефство иностранных венценосных особ на
«почетное шефство» ныне покойных героев войн, из
перечисленных выше полков от этого «пострадал»
только Изюмский гусарский — с 1912 года он переиме-
нован в полк генерала Дорохова**.
* Между прочим, полк Военного ордена, тогда еще кира-
сирский («бывший Минихов»), тоже брал Берлин в 1760-м; у
Николая II все же были странные взгляды на жалование пол-
кового шефства Вильгельму.
** При Николае I единственными из восьми армейских
кирасирских полков, не носившими название по имени како-
го-либо российского города, были полки Военного ордена и
принца Альберта Прусского. Последний со времен Польско-
го восстания 1831 года носил на касках надпись «За отличие».
312
Не оставались в стороне и пруссаки: лейб-гвардии
1-й гренадерский (Потсдамский) полк получил почет-
ное наименование «Его Величества императора Всерос-
сийского Александра» с особым повелением Фридриха
Вильгельма III оставить это название навечно. На бе-
лых погонах прусские гвардейцы стали носить алый
вензель «А1». Традиция прижилась: полк Александра I
ходил в отчаянные штыковые атаки при Сен-Прива в
1870 году и исправно воевал в Первую мировую против
французов и тех же русских.
17 апреля 1817 года в Потсдаме король Пруссии на-
значил жениха своей дочери принцессы Шарлотты, Ве-
ликого князя Николая Павловича, шефом 3-го Бранден-
бургского кирасирского полка*. 20 апреля в Потсдаме
состоялась торжественная процедура представления и
передачи полка, во время которой его шеф провел сво-
их кирасир церемониальным маршем перед прусским
королем.
Об отречении русского наследника Великого князя
Константина в Пруссии узнали осенью 1823 года от вер-
нувшегося из Петербурга принца Вильгельма (в осталь-
ной Европе об этом и не догадывались). Поэтому, когда
Николай Павлович прибыл в Берлин в конце августа
1824 года, его встречали не только как любимого коро-
левского зятя и Великого князя России, но и как будуще-
го властелина союзной державы. 23 сентября в честь
Николая был дан грандиозный парад, и будущий импе-
ратор не отказался от удовольствия провести свой кира-
сирский полк на глазах многотысячной толпы по Ун-
тер-ден-Линден до Опернплац — тогдашней централь-
ной площади Берлина.
Еще одним доказательством тесной дружбы между
Россией и Пруссией стала поистине сказочная биогра-
фия немецкого живописца Франца Крюгера (1797—
1857). Смолоду заслужив благосклонность прусского
двора и быстро став высокооплачиваемым придворным
* В 1819 году переименован в 6-й кирасирский (Бранден-
бургский) полк Великого князя Николая Павловича, а с 1825
года стал 6-м полком императора Николая I. Под этим име-
нем полк существовал до революции 1918 года.
313
художником, Крюгер и мечтать не мог, какой водопад
денег и почестей обрушится на него после рекоменда-
ции (данной королем) императору Николаю. За огром-
ное полотно «Парад в Берлине» (1829), изображавшее
шествование бранденбургских кирасир Николая Пав-
ловича по Оперной площади, Крюгер получил от царя
10 тысяч прусских талеров, за уже упоминавшийся пор-
трет Фридриха Вильгельма для Военной галереи Зимне-
го дворца — бриллиантовую табакерку, за написанную в
1850 году картину «Передача королем Великому князю
Николаю кирасирского полка в Потсдаме в 1817 г.» и
портрет покойного прусского короля для Капитула ор-
дена св. Георгия в Петербурге — 5000 талеров и 1142 се-
ребряных рубля. Общая же сумма царских гонораров
(а Крюгер написал множество портретов Николая I,
его семьи, сановников, приближенных, не говоря о кар-
тинах на военные темы) оказалась столь огромной, что
живший на широкую ногу и ни в чем не отказывавший
себе художник оставил своим наследникам 750 тысяч
талеров!
При этом творчество Крюгера весьма не нравилось
как многим его «свободомыслящим» современникам,
так и потомкам. В своей книге «Иностранцы XIX века в
России» еще дореволюционный писатель Н. Врангель
так писал о нем:
«Трудно смотреть равнодушно на военную никола-
евскую картину, на которой все люди кажутся окаме-
невшими, заживо погребенными, застывшими в летар-
гическом сне. Я не знаю, такое ли чувство испытывают
хотя бы те же немцы, смотря на свои парады, разделан-
ные тем же Крюгером. Нет, мне думается, что это чис-
то русские психологические особенности — видеть и
искать под линией и краской нечто более значитель-
ное. И потому нам, «столь же гордым своей психологи-
ей», — ибо, в сущности, это наше единственное богатст-
во, — больно и грустно чувствовать себя униженными
тем, кто, не понимая ее, лишил нас индивидуальности,
сделав своей собственной карикатурой. Ибо, когда
Крюгер писал немецкую армию и передал ее внешнюю
стройность, то этим передал и ее гордыню и мощь, у нас
же наших особенностей не подметил. Вот почему, не-
314
смотря на замечательное «военное режиссерство» Ни-
колая Павловича, войска его времени в изображении
иностранцев имеют нечто игрушечное, не вызванное
жизнью, а придуманное императором для забавы».
Я помещаю здесь эту искусствоведческую цитату спе-
циально для того, чтобы читатель в очередной раз заду-
мался над «пруссачиной» русского и немецкого образ-
цов — все, что у немцев в этом понятии выглядит живым
и естественным, у русских почему-то превращается в
«застывшую карикатуру».
* * *
Периодом «упущенных возможностей», прежде все-
го с точки зрения достижения германского единства,
Бисмарк считал и 1842—1862 годы, т. е. в основном вре-
мя правления Фридриха Вильгельма IV (1840—1861). Об
этом «лично обаятельном» короле он писал, что у него
немецкое, или «тевтонское» национальное чувство бы-
ло «сердечнее и живее, чем у его отца, но его проявле-
ние тормозилось из-за пристрастия короля к средневе-
ковым формам и из-за того, что он не любил принимать
ясные и твердые решения в своей практической дея-
тельности». Действительно, этот «романтик на троне»
придерживался прямо-таки средневековых взглядов на
священную неприкосновенность христианско-феодаль-
ной монархии. При этом король был известным меце-
натом и даже закончил на собственные средства стояв-
ший недостроенным несколько сот лет всемирно знаме-
нитый Кельнский собор.
Современник, князь Хлодвиг цу Гогенлоэ-Шиллинг-
сфюрст (будущий имперский канцлер Германии) писал
об этом так:
«Законодательство 1807—1811 годов пробудило в
Пруссии известный дух свободомыслия, который вы-
звал к жизни замечательный подъем национального
чувства. После Венского конгресса правительства на-
шли в этом, распространенном во всей Германии, вея-
нии нечто опасное. Изданные же в 1820 и 1821 годах за-
коны хотя и указывали на близость введения конститу-
ции в Пруссии, но эта надежда вскоре была отнята у на-
рода учреждением провинциальных ландтагов. Между
315
тем всех успокаивало правомерное управление и спра-
ведливый образ мыслей короля, пережившего с наро-
дом, как отец с детьми, немало радостей и печалей, а
также его характер, который был таким же ручательст-
вом за то, что все доброе останется и ничто дурное не
будет введено, каким могла бы быть гарантия любого
конституционно-монархического представительства.
При таких обстоятельствах умер король Фридрих Виль-
гельм III.
Коронационные речи нового короля пробудили на-
дежду на дарование конституции. Но вскоре стало изве-
стно, что имелись в виду не представительные учрежде-
ния, а прямая противоположность их. Это возбудило
недовольство, и уже в начале 1842 года можно было за-
метить дурное настроение... Нельзя скрывать от себя,
что при малейшем поводе вспыхнет восстание. Один
увлечет другого. Войска ненадежны» [14. С. 19].
«Я помню, что получил свою корону от всевышнего
Господа, и перед ним я ответствен за каждый день и
каждый час своего правления, — сказал Фридрих Виль-
гельм IV в своей тронной речи 10 сентября 1840 года. —
Кто требует от меня гарантий на будущее время, тому я
адресую эти слова... Это гарантия прочнее, чем все при-
сяги, чем все обещания, закрепленные на пергаменте...
Кто хочет довольствоваться простым, отеческим древ-
негерманским и христианским правлением, тот пусть с
доверием взирает на меня». Являясь вполне закончен-
ным типом монарха «милостью Божьей», Фридрих
Вильгельм свысока относился к своим советникам и ми-
нистрам, которых считал своими слугами, не имеющи-
ми собственной воли и существующими лишь для вы-
полнения его желаний.
Фридрих Вильгельм IV своей высокопарной ритори-
кой оживил в стране националистические настроения
и романтический культ германской старины. После
кратковременного увлечения либерализмом он пере-
шел к крайне реакционным методам управления, при-
меняя «драконовские» репрессии против любых про-
явлений демократического мышления в печати, в том
числе против так называемых политических поэтов, не
говоря уже о каких-либо манифестациях массового не-
316
довольства. Преподавание в университетах подверга-
лось педантичной регламентации. В либерально-демо-
кратических кругах сама личность короля вызывала на-
растающую враждебность. Дело дошло даже до покуше-
ния на его жизнь.
В 1847 году Фридрих Вильгельм IV созвал в Берлине
провинциальные ландтаги в качестве соединенного
ландтага, на котором отверг саму идею конституции.
Он заявил, что никогда не допустит ее введения, ибо
этот «исписанный лист бумаги вторгается, словно вто-
рое провидение», между страной и «нашим Господом
Богом на небе».
После ликвидации Священной Римской империи
германские государства (а их, напомню, осталось всего
39) по-прежнему, как и до наполеоновских войн, разде-
лялись на сторонников Австрии и Пруссии. Однако с
20-х годов германские княжества, с трудом преодоле-
вая внутренние противоречия самого разного плана,
постепенно стали тяготеть к Берлину.
По указанным выше причинам прусская внешняя по-
литика в это время была слабой и несамостоятельной.
Однако пруссаки и тогда сумели стать гарантами мно-
гих международных договоров. Например, в 1839 году,
когда Бельгия в результате восстания отделилась от Ни-
дерландов (при этом Россия и Пруссия были готовы на-
чать вооруженную интервенцию в «мятежную» страну),
по инициативе Англии был подписан договор, давший
Бельгии статус «независимого и нейтрального навеч-
но» государства. Гарантами этого нейтралитета стали
Англия, Франция, Россия, Пруссия и Австро-Венгрия.
Через 75 лет нарушение немцами гарантированного
ими же самими нейтралитета Бельгии стало причиной
для вступления в первую мировую войну «владычицы
морей» и резкого ухудшения стратегического положе-
ния Германской империи.
Середина XIX столетия стала временем становления
будущего «символа германского милитаризма» — кон-
церна Фридриха Круппа. В 1811 году он основал в Эссе-
не небольшой сталелитейный завод, вскоре превратив-
шийся в огромную империю, объединившую в себе гор-
нодобывающую, сталелитейную и металлообрабатыва-
317
ющую промышленность, общее машиностроение, судо-
строение, производство вооружений, а в следующем
столетии еще и авто- и самолетостроение, электростан-
ции и Бог знает что еще. К началу XX века фирма
«Крупп» имела свои предприятия в 20 странах и постав-
ляла на экспорт до 30% выпускаемой продукции.
Единственным внешним конфликтом Пруссии в это
время стала небольшая война с Данией. Датско-прус-
ская война 1848—1850 годов была вызвана давним
стремлением Пруссии отнять у Дании северогерман-
ские герцогства Шлезвиг и Гольштейн, попавшие под
датское господство в середине XVIII века. При этом
Гольштейн продолжал находиться в составе Германско-
го союза. В 30-е годы следующего столетия в герцогст-
вах начало быстро развиваться немецкое национально-
сепаратистское движение, выступавшее за полное от-
деление от Дании при сохранении с ней лишь личной
унии. Примерно в это же время датские оппозиционе-
ры-либералы стали требовать разделения обоих гер-
цогств по языковому признаку. В стране стали все чаще
называть населенный преимущественно датчанами Се-
верный Шлезвиг Южной Ютландией, появился лозунг
«Дания до Эйдера» — реки, ставшей фактической грани-
цей датского и немецкого населения.
Масла в огонь подливал и сам король Дании Кристи-
ан VIII. Дело в том, что порядок престолонаследия в
Дании и герцогствах был различным еще с 1665 года: в
самой Дании наследование шло по обеим линиям — сна-
чала по мужской, затем по женской, в Гольштейне —
только по мужской, а в Шлезвиге этот вопрос оставался
нерешенным. Однако в 1846 году король провозгласил
общий порядок наследования для Дании и Шлезвига,
что фактически способствовало бы его отделению от
Гольштейна. Естественно, такой шаг сразу усилил сепа-
ратистские настроения в герцогствах.
Вступивший на датский трон в январе 1848 года по-
сле смерти своего отца король Фредерик VII попытался
продолжить династическую политику «единого государ-
ства». Сразу после коронации он торжественно обещал
дать Дании и герцогствам единую конституцию, что вы-
звало немедленный взрыв в обеих частях страны. В мар-
318
те в Копенгагене начались демонстрации и сформиро-
ванное либералами правительство объявило о созыве
Учредительного собрания для выработки общей для Да-
нии и Шлезвига конституции. В ответ на это в герцогст-
вах вспыхнуло восстание.
23 марта 1848 года в Киле было сформировано вре-
менное правительство, которое провозгласило незави-
симость обоих герцогств и объявило Дании войну. Вос-
стание возглавил родственник короля принц Кристиан
Август Аугустенбургский (1798—1869), представитель
боковой, средней линии датской династии Ольденбур-
гов. Притязания Аугустенбургской ветви на Шлезвиг
обосновывались тем, что наследование в этом герцогст-
ве могло идти (согласно салическому закону) только по
мужской линии. Датчане же отказывались признать эти
притязания, утверждая, что формально Шлезвиг был
присоединен к королевству только в 1721 году и, таким
образом, Кристиан Август не может использовать эти
юридические нормы.
Армия обоих герцогств получила обмундирование
прусского образца и прусское оружие. Государственным
флагом Шлезвига и Гольштейна был избран черно-крас-
но-желтый стяг Национального собрания Германии (об
этом государственном органе я скажу чуть позже). Вос-
ставшие укрепили город Шлезвиг и установили на ост-
рове Альсен береговые батареи.
Небольшая шлезвиг-гольштейнская армия под ко-
мандованием генерала А. Крона заняла крепости Флен-
сбург и Рендсбург, но уже 9 апреля у городка Бау была
встречена и разбита датскими войсками и отброшена за
реку Эйдер. Положение восставших стало критичес-
ким.
Быстро оценив обстановку на севере, Германский
союз принял решение воспользоваться шлезвиг-гольш-
тейнским восстанием и отторгнуть герцогства у Дании.
6 апреля, незадолго до битвы у Бау, прусские, саксон-
ские и ганноверские войска общей численностью около
35 тысяч человек под командованием прусского гене-
рал-фельдмаршала Фридриха Генриха Эрнста фон
Врангеля внезапно перешли границу Гольштейна и дви-
нулись на север. 23 апреля в битве у города Шлезвиг со-
319
юзники нанесли поражение 30-тысячной датской ар-
мии генерала Бюлова. Продолжая развивать наступле-
ние, они вошли на собственно датскую территорию и в
начале мая взяли крепость Фредерисию на западном
побережье Ютландского полуострова — ключ к датским
островам и Копенгагену. Казалось, участь войны беспо-
воротно решена.
Однако в это время активизировались европейские
державы. Встревоженное усилением Пруссии на севе-
ре, объединенное Шведско-Норвежское королевство
заключило с Данией военный союз, а Англия и Фран-
ция заявили Берлину резкий протест против вторже-
ния в Ютландию. За словами последовали действия —
вначале в Ютландии высадился шведский экспедици-
онный корпус, затем англичане передали пруссакам уг-
рожающую ноту, в которой сообщили о готовящейся
экспедиции на Балтику британского флота для под-
держки действий шведов. Австрия также оказала датча-
нам дипломатическую поддержку.
Сильный датский флот блокировал прусские порты
и гавани на Балтике, а в июле в датские воды с целью
проведения демонстрации против Пруссии вышла еще
и русская эскадра. Бои на суше продолжались с пере-
менным успехом, когда под дипломатическим и воен-
ным давлением Англии, Франции, России и Швеции
прусское правительство было вынуждено заключить в
августе 1848 года в шведском городе Мальме переми-
рие сроком на 7 месяцев, согласно положениям которо-
го Шлезвиг и Гольштейн возвращались Дании, а их вре-
менное правительство распускалось. Восставшие, одна-
ко, не приняли решения конференции в Мальме и про-
должали оказывать датским войскам сопротивление.
Тогда правительство Дании решило добить мятеж во-
оруженным путем: сухопутные войска развернули на-
ступление на Шлезвиг, а флот 5 апреля 1849 года выса-
дил десант на остров Альсен и захватил его (при этом в
районе Эккернферде шлезвиг-голыптейнские берего-
вые батареи потопили датский парусный линейный ко-
рабль «Кристиан VIII» — вставший на якорь у берега и
спускавший на воду шлюпки с десантниками линкор по-
лучил в крюйткамеру гранату и разлетелся в щепки).
320
Пруссаки, рассерженные внезапным поворотом со-
бытий в прошлом году, недолго мирились с таким поло-
жением дел: уже 3 апреля 1849 года они вновь разверну-
ли активные боевые действия против Дании, обвинив
ее в нарушении перемирия.
40-тысячная прусско-саксонско-ганноверская армия
вновь заняла герцогства и в конце апреля вторично
вторглась в Ютландию. Однако новые дипломатичес-
кие демарши Англии и Франции, а также приказ Нико-
лая I о новом походе Балтийского флота к берегам Да-
нии, снова заставили пруссаков начать 4 июня мирные
переговоры. 6 июля датчане разбили оставшуюся в оди-
ночестве армию Шлезвиг-Гольштейна у Фредерисии,
10 июля было заключено второе перемирие, а еще че-
рез год (2 августа 1850 года) под нажимом снова послав-
шей в Балтийские проливы эскадру России в Берлине
подписали мирный договор, восстанавливавший дово-
енные границы Дании и прежний статус обоих гер-
цогств. 29 ноября 1850 года договор был гарантирован
конвенцией европейских государств в Ольмюце. Права
эти, правда, продержались всего неполных 15 лет, но об
этом речь еще впереди.
Шлезвиг и Гольштейн все еще пытались вести воору-
женную борьбу с Данией в одиночку, но 25 июля 1850
года их армия под командованием генерала В. Виллизе-
на была разбита датчанами, сложила оружие и затем
расформирована.
Кажущееся странным пассивное поведение прусса-
ков легко объяснить. Дело в том, что еще в 1847 году в
Германии и Австрии начались беспорядки, уже в следу-
ющем году переросшие в полномасштабную револю-
цию.
Весной 1848 года эти волнения наконец перешли в
открытые вооруженные столкновения — герцоги и кня-
зья один за другим стали покидать свои владения и бе-
жать в Пруссию; Великое герцогство Баден было объяв-
лено республикой, за ним последовали Пфальц и коро-
левство Вюртемберг. Во Франкфурте-на-Майне был со-
зван всегерманский рейхстаг, задачей которого была
выработка общенациональной конституции и объеди-
нения Германии. При этом предполагалось, что монар-
321
хии запада и юга страны будут упразднены, а сменят их
республики, на конфедеративных началах объединяю-
щиеся с Пруссией или Австрией. Однако последняя
вскоре отпала как объединяющее начало — в ней самой
вспыхнула Венгерская революция, до основания по-
трясшая «Дунайскую монархию» и подавленная только
с началом интервенции русских войск.
Когда же в самом Берлине произошло восстание,
явившееся началом революции 1848 года в Пруссии
(так называемые «мартовские дни»), в ночь с 18 на 19
марта Фридрих Вильгельм подписал обращение «К мо-
им дорогим берлинцам», в котором возлагал ответст-
венность за репрессии против восставших на «шайку
злодеев, по большей части иностранцев», подталкиваю-
щих население к бунту. «Ради всего святого» он просил
берлинцев разобрать баррикады и разойтись по домам,
обещая немедленно убрать все войска с улиц и площа-
дей. «Дрожавший от страха» король был вынужден ока-
зать почести павшим революционерам во дворе Бер-
линского замка.
Через три дня после начала мартовских событий
Фридрих Вильгельм с черно-красно-золотой лентой
(эти цвета служили символом объединенной «франк-
фуртской» Германии) «под знаменами студенческих
корпораций» предпринял театрализованную поездку
по Берлину, чтобы продемонстрировать свое «едине-
ние с народом». Перед городской ратушей и универси-
тетом он провозгласил, что Пруссия отныне «раство-
ряется» в Германии, что он желает спасти немецкое
единство и свободу и стать во главе конституционного
государства.
Даже всегда лояльный в отношении своего монарха
Бисмарк, выступавший в то же время за решительное
подавление народных волнений, назвал эту поездку «не-
достойным шествием», когда «король оказался уже во
главе не своих войск, а во главе... тех непокорных масс,
перед угрозами которых (германские) князья несколько
дней назад искали у него защиты». По мнению Бисмар-
ка, излишняя «мягкость» Фридриха Вильгельма нанесла
вред политике Пруссии тем, что «была упущена благо-
приятная возможность» для объединения.
11 Железом и кровью
322
Прочие представители прусских властей тоже не
знали, что и делать. Впоследствии Бисмарк вспоминал,
что в 1848 году к нему пришел председатель прусского
ландтага Финке и сказал, что «объединенный ландтаг
требует отречения короля и принца Прусского (буду-
щего короля и императора Вильгельма. — Ю. Н.) с тем,
чтобы принцесса прусская стала регентшей и управля-
ла вместо своего сына (будущего императора Фридри-
ха. — Ю. Н.). Бисмарк возражал и говорил, что народ не
поможет этой манипуляции. Финке настаивал. Тогда
Бисмарк сказал: «Если вы завтра внесете предложение,
то, даю вам честное слово, что я предложу арестовать
вас, как государственного изменника». Финке сказал:
«Тогда придется отказаться от этого», улыбнулся и
ушел». В общем, ясно выраженная позиция Бисмарка
сумела тогда сохранить династию от дворцового пере-
ворота.
Тем временем восставшие разграбили берлинский
арсенал и завязали бои с правительственными войска-
ми. Во время революции 1848 года брат короля принц
Вильгельм Прусский выступал за ее решительное по-
давление, однако скоро был вынужден, сбрив усы и вы-
давая себя за некоего «почтальона Лемана», бежать че-
рез Гамбург в Англию. Собравшееся между тем прусское
Национальное собрание с удивлением узнало, что госу-
дарственная казна пуста, хотя было известно, что в на-
чале года в ней хранились миллионы талеров. На пря-
мой вопрос о судьбе этих денег министр финансов Ган-
земан заявил, что не может говорить об этом. Позднее
стало известно, что эти деньги были ночью вынесены
из подвала берлинского замка, погружены на судно на
реке Шпрее и тайно, опять-таки через Гамбург, достав-
лены в Лондон. Судя по всему, Фридрих Вильгельм на-
дежно упрятал их в Английском банке.
В июне 1848 года принц Вильгельм вернулся в Бер-
лин, посвятив свою деятельность сплочению сил реак-
ции. Через год, в июне 1849-го, Вильгельм возглавил
войска, расправившиеся с повстанцами в Бадене и
Пфальце. После сдачи крепости Раштатт принц Прус-
ский объявил договор о ее капитуляции недействитель-
ным, и многие ее защитники были расстреляны. Этот
323
«подвиг» Вильгельма закрепил за ним кличку «картеч-
ного принца», которую он приобрел еще во время бар-
рикадных боев в Берлине.
Берлинский мятеж удалось подавить только 31 мар-
та, а полгода спустя восстание было окончательно раз-
громлено вернувшимися с Датского театра военных
действий войсками фельдмаршала Врангеля. К 10 нояб-
ря в Пруссии были ликвидированы последние очаги
беспорядков.
Но еще 20 марта 1848 года началось вооруженное
восстание поляков в принадлежащем Пруссии Великом
герцогстве Познанском. В этот день в Познани прошла
массовая антиправительственная демонстрация, и тог-
да же бунтовщики создали Национальный комитет —
своего рода временное правительство. Восставшие ме-
щане и крестьяне стали объединяться в вооруженные
отряды, нападать на прусские административные уч-
реждения, вступать в стычки с войсками. Националь-
ный комитет начал переговоры с пруссаками о предо-
ставлении Познанскому княжеству (так стали имено-
вать это владение) автономного управления. Полагая,
что Пруссия будет заинтересована в участии Польши в
возможной войне против России (это в 1848-то году!),
поляки надеялись на благополучный исход перегово-
ров и пытались сдерживать антипрусские выступления.
Прусское правительство тем временем затягивало
переговоры и одновременно стягивало в Познань вой-
ска. Командующий прусским корпусом генерал В. фон
Виллизен 5 апреля потребовал у поляков сокращения
их незаконных формирований, на что напуганный На-
циональный комитет согласился. Однако 29 апреля при
попытке разоружить один из польских отрядов прусса-
ки встретили отпор и в результате короткого боя полно-
стью разгромили его. Это стало сигналом к началу во-
оруженной борьбы: объединенные повстанческие вой-
ска под командованием Л. Мерославского сумели нане-
сти королевской армии поражение под Милославом (30
апреля) и Соколувом (2 мая). Однако понесенные поте-
ри и отсутствие твердого командования привели к тому,
что уже 9 мая поляки прекратили военные действия и
сложили оружие.
324
Вскоре началось очередное восстание — на сей раз в
саксонской столице Дрезден. Король Фридрих Август II
был вынужден бежать в Австрию, его армия частично
распалась, частично ушла в соседние государства. В
дрезденской церкви св. Павла было созвано Националь-
ное собрание, объявившее Саксонию республикой и
сформировавшее новое правительство. В этих условиях
король был вынужден позвать на помощь прусские вой-
ска. Тогда же родился знаменитый девиз «Геген Демо-
кратен хельфен нур Зольдатен» («Против демократов
помогут лишь солдаты»), который пустил в оборот один
из консервативных депутатов прусского ландтага. Во-
рвавшись в конце мая в Дрезден, 30-тысячный прусско-
саксонский корпус расстрелял из орудий баррикады, за
которыми засело не более 15 тысяч плохо вооружен-
ных революционеров — на этом восстание закончилось.
По мнению Бисмарка, в промежутке между револю-
циями в южногерманских государствах и в Австрии и
событиями 18 марта в Берлине было очевидно, что в ре-
волюционной буре устояла только Пруссия и «герман-
ские князья готовы были явиться в Берлин и искать там
защиты» на условиях, которые можно было использо-
вать в интересах объединения Германии.
Восстание населения и связанные с этим кровопро-
литные стычки с войсками заставили короля пойти на
уступки. 27 марта была оглашена упомянутая Франк-
фуртская конституция. Предстояло создать единое кон-
федеративное Германское государство под властью на-
следственного императора. Государственным флагом
был избран черно-красно-желтый «триколор» — память
о войне 1813 года.
Франкфуртское Национальное собрание, созванное
во время революции 1848—1849 годов, в подавляющем
большинстве состояло из представителей либеральной
и мелкой буржуазии, не способных к решению корен-
ных вопросов революции. Франкфуртский рейхстаг ог-
раничился обсуждением проекта конституции будущей
объединенной Германии, которая так и не была при-
знана правительствами германских государств.
Франкфуртское собрание от имени немецкого наро-
да 28 марта 1849 года предложило императорскую коро-
325
ну Фридриху Вильгельму IV. Однако уже 3 апреля он от-
верг эту корону под предлогом ее «незаконного проис-
хождения». В личной беседе прусский король назвал ее
слепленной из грязи и слов «булыжной короной», пора-
женной «тлетворным запахом революции». Это, прав-
да, не помешало ему заявить, что решение Франкфурт-
ского парламента «дает ему «право притязания», значе-
ние которого он умеет ценить».
Князь Гогенлоэ так писал об этих спорах в своих ме-
муарах: «Германский вопрос занимает в настоящее вре-
мя государственных людей не только в Германии, но и
во всей Европе.
Слово «великогерманский» имеет два значения.
Это — «великая германская республика», в которую
должна войти также и немецкая часть Австрии, или не
что иное, как пустая фраза, пущенная в обращение
Пруссией, чтобы не дать «благополучному пошехонцу»
пробудиться от сна. Великогерманское федеративное
государство может существовать только в теории, в дей-
ствительности же непрактично и неосуществимо. Оно
предполагает отречение суверенов от своих высочай-
ших прав, на которое их может заставить согласиться
только одна революция; но если бы революция стала
силой, могущей заставить немецких князей поступать
по ее велениям, она не удовлетворилась бы федератив-
ным государством» [14. С. 57].
5 декабря 1848 года, в тот день, когда было распуще-
но прусское Национальное собрание, Фридрих Виль-
гельм утвердил более чем умеренную конституцию
Пруссии. Для того чтобы придать ей вполне «закон-
ный» характер, на основе 3-классной избирательной си-
стемы были избраны две палаты, подготовившие пере-
смотренный текст конституции 1850 года, действовав-
шей в стране вплоть до Ноябрьской революции 1918-го.
Пруссия стала конституционной монархией. Сохрани-
лась доминирующая роль короны, а «исписанный
лист», как еще в начале своего правления Фридрих
Вильгельм назвал конституцию, служил орудием гос-
подства консервативных сил. В соответствии с 3-класс-
ной избирательной системой все избиратели делились
на три группы, объединявшие налогоплательщиков,
326
вносивших 1 /3 от общей суммы налога (третья группа
включала и лиц, не плативших налога по бедности),
каждая из которых избирала одинаковое число выбор-
щиков. Таким образом, преобладание первых двух
групп наиболее крупных налогоплательщиков обеспе-
чивало господство юнкерства и крупной буржуазии. До-
бавлю, что в мае 1849 года было разогнано и франк-
фуртское Национальное собрание.
Подавив революцию 1848 года, пруссаки немедленно
взялись за укрепление своих позиций во внешней поли-
тике. 29 ноября 1850 года между Австрией и Пруссией
был заключен Ольмюцкий договор. В соответствии с
его положениями Берлин отказался от намерений со-
здать под своей эгидой новую германскую конфедера-
цию (наследницу Священной Римской империи и Рейн-
ского союза). Тем самым вновь было подтверждено по-
ка еще сохранившееся главенство Австрии в Германии,
хотя его дни были уже сочтены.
В 30-е годы началось проникновение Пруссии на
юго-восток, в Турцию. Учитывая разногласия между ве-
ликими европейскими державами, оставшиеся в это
время в политической изоляции* турки начали сближе-
ние с последней мощной страной — Пруссией. С ее по-
мощью они провели реорганизацию и модернизацию
армии и усилили свои командные кадры под руководст-
вом прусских военных советников, одним из которых (в
1835—1839 годах) был будущий легендарный фельдмар-
шал, а пока капитан граф Хельмут Карл фон Мольтке.
Он в качестве советника турецкого главкома Хафиз-па-
ши получил боевое крещение в неудачной для Турции
войне с Египтом, где турки были разбиты при Низибе
24 июня 1839 года отчасти потому, что паша полностью
игнорировал все рекомендации своего консультанта.
* Греческое восстание 1821—1832 годов привело к откры-
той войне Турции не только со своими старыми недругами
русскими, но и с не менее традиционными союзниками — ан-
гличанами и французами. Вплотную же граничащая с отто-
манскими владениями в Европе Австрия издавна зарилась на
балканские земли, столетиями воевала против Турции и уже
поэтому в союзниках числиться никак не могла.
327
В последние годы жизни у Фридриха Вильгельма рез-
ко усилились антипатия к конституционным порядкам
и стремление обеспечить королевской власти большую
свободу действий, чем это ей полагалось согласно прус-
ской конституции,которая, хотя и незначительно, все
же ограничивала власть короля. Уже будучи больным,
он носился с мыслью о замене конституции «королев-
ской хартией».
В конце своего правления Фридрих Вильгельм IV ре-
шился на шаг, за который его впоследствии укоряли и
преемник на престоле Вильгельм I, и «железный канц-
лер» Бисмарк, и почти все прусские генералы и полити-
ки. Он пошел на заключение оборонительного союза с
Австрией (1854), которая немедленно воспользовалась
этим, двинув свои войска с прусской границы на турец-
кую, и фактически выступила на стороне антироссий-
ской коалиции. Постоянная угроза со стороны австрий-
ской армии на Балканах и юго-западной границе импе-
рии помешала России бросить гвардию и войска луч-
ших округов страны на помощь своей армии в Крыму,
что прямо повлияло на поражение русских в кампаниях
1853—1855 годов. Берлин не ограничился только этим:
хотя пруссаки и не участвовали в войне против России
и в целом молчаливо поддерживали русских после про-
вала их похода на Балканы (угрожавшего уже и прус-
ским интересам в Турции) и переноса войны на терри-
торию Крыма, Пруссия вместе с Англией, Францией и
Австрией еще 8 августа 1854 года выдвинули условия
мирного урегулирования конфликта, главным из кото-
рых стал полный и вечный отказ России от вмешатель-
ства в турецкие дела. Разумеется, Николай I ответил от-
казом, что и стало первой и главной причиной Крым-
ской войны.
Постоянно охаиваемый в связи с Крымской войной
Бисмарк на самом деле не несет никакой ответственно-
сти за эти решения. Во-первых, в то время он был всего
лишь представителем Пруссии в общегерманском со-
юзном сейме и не мог прямо определять внешнюю по-
литику страны. Во-вторых, и на этой должности он чет-
ко видел ошибочность какого-либо союза с Австрией, а
кроме того, последовательно отстаивал нейтралитет
328
Пруссии в начавшейся войне и активно противостоял
планам раздела России западными странами. Под его
влиянием Фридрих Вильгельм проинформировал анг-
лийских, французских и австрийских посланников, что
Пруссия не допустит каких-либо серьезных аннексий
российской территории. На этом, как известно, дело и
закончилось — тяжелое поражение России не привело
к серьезному подрыву ее обороноспособности.
Примерно в то же время произошло еще одно собы-
тие, на первый взгляд мало затронувшее германские де-
ла. В 1837 году на британский престол взошла юная пле-
мянница умершего бездетным английского короля
Вильгельма IV Виктория, представительница Ганновер-
ской династии. Это, казалось бы, рядовое событие при-
вело к серьезным последствиям: после 123 лет личной
унии Великобритании с германским Ганновером Викто-
рия (в соответствии со строгими требованиями «сали-
ческого закона», предписывающего правление в Ганно-
вере только мужской линии династии) потеряла право
на континентальные земли. В Европе возникло новое
королевство Ганновер, монархом которого стал дядя
новой английской королевы, герцог Камберлендский
Эрнест Аугустус. Его правление было успешным: одним
из первых шагов короля стало пролонгирование дейст-
вия ганноверской конституции, дарованной этому вла-
дению Вильгельмом IV. Эрнест пережил потрясения
германской революции 1848 года и умер в 1851 году в
возрасте 80 лет. Его единственный сын Георг (еще по
«британской» традиции получивший номер V) вступил
на трон Ганновера, будучи слепым с ранней юности. На
долю этого короля и выпали испытания 1866 года, при-
ведшие к ликвидации королевства и включению его в
состав Пруссии.
Неизлечимое психическое заболевание Фридриха
Вильгельма IV привело в 1858 году к установлению ре-
гентства его брата принца Вильгельма Прусского, кото-
рый в 1861 году стал королем, а еще через десять лет —
первым императором объединенной Германии.
Будущий король Пруссии и германский император
Вильгельм I родился 22 марта 1797 года и был вторым
сыном прусского короля Фридриха Вильгельма III. При
329
нем лишь кронпринцу было дано воспитание, соответ-
ствующее положению наследника престола. Вильгельм
же получил исключительно военное образование. Воен-
ные в течение всей его жизни оказывали на него более
сильное воздействие, чем гражданские лица. Среди лю-
дей, влиявших на него, особое место занимал его адъю-
тант генерал фон Герлах. В 1807 году, в десятилетнем
возрасте, Вильгельм стал лейтенантом, в 1814-м участ-
вовал в военных действиях против Франции, а в 1818
году был уже генерал-майором и командиром гвардей-
ской пехотной бригады. В 1838 году принц назначен ко-
мандующим войсками гвардии. В 1829 году Вильгельм
женился на принцессе Августе Саксен-Веймарской.
Бисмарк как-то отметил, что его «поразила неосве-
домленность принца о наших государственных учреж-
дениях и о политической ситуации». В разговоре с ним
Вильгельм пустился в рассуждения о том, что он не враг
дворянству, но и не может согласиться с тем, «чтобы
дворяне жестоко обращались с крестьянами». Бисмарк
был вынужден представить ему «краткую записку о том,
как создались нынешние взаимоотношения между по-
мещиками и крестьянами».
С назначением его регентом после заболевания бра-
та Вильгельм, как писал Бисмарк, «так живо почувство-
вал недостатки своего образования, что работал день и
ночь, только бы восполнить этот пробел. «Занимаясь
государственными делами», он работал, действитель-
но, в высшей степени серьезно и добросовестно... Не
было такого развлечения, которое отвлекло бы его от
государственных дел». Он никогда не читал книг, не
имевших отношения к его королевским обязанностям,
не курил и не играл в карты. Его единственным отды-
хом было вечернее посещение театра.
Так как Вильгельм в основном послушно следовал
проводимой Бисмарком политике, последний в своих
воспоминаниях не жалел красок на описание досто-
инств монарха. Бисмарк назвал его «бесстрашным офи-
цером на троне», которого «испугать... было невозмож-
но». «Он был джентльменом на троне, человеком благо-
родным в лучшем смысле этого слова... Он соблюдал
330
верность и честь по отношению не только к монархам,
но и к своим слугам до камердинера включительно».
Вместе с тем кайзер Вильгельм «чрезвычайно боялся
справедливой критики современников и потомства. В
этом смысле он был типичным прусским офицером, ко-
торый по приказу свыше без колебания пойдет на вер-
ную смерть, но страх перед порицанием начальства или
общественного мнения по’вергает его в отчаянную не-
решительность...». К тому же он находился под прямо-
таки могучим влиянием своей супруги. «Его чувстви-
тельность к нарушению домашнего уклада и привычек
повседневной жизни создавали мне такие помехи, кото-
рые порой труднее было преодолеть, чем препятствия,
чинимые мне иностранными державами или враждеб-
ными партиями», — писал Бисмарк.
Еще в те дни, когда принц Прусский уже в ближай-
шее время «считался с возможностью» занять королев-
ский трон, он во время длительной прогулки с Бисмар-
ком спросил его, следует ли ему в этом случае признать
конституцию (изданную в 1850 годуй считавшуюся «де-
мократической») или потребовать ее пересмотра. Бис-
марк посоветовал ему не затрагивать этого вопроса и не
нарушать спокойствия в стране, хотя бы ее условным
отклонением. «Значение Пруссии в Германии и ее дее-
способность на европейском поприще уменьшились бы
в результате разлада между правительством и ландта-
гом; несомненно, вся либеральная Германия будет про-
тив этого шага... — сказал Бисмарк. — Конституционные
вопросы имеют второстепенное значение сравнитель-
но с нуждами страны и с ее политическим положением
в Германии... теперь важнее всего проблема силы и на-
ша внутренняя сплоченность».
В этом взгляды Вильгельма и Бисмарка, судя по все-
му, совпадали.
ЖЕЛЕЗОМ И КРОВЬЮ
Политическая ситуация в Германии
во второй половине XIX века
Вся последующая история Германии вплоть до конца
столетия неразрывно связана с именем графа Отто фон
Шенхаузена, князя Бисмарка (1815—1898). Подобно
ставшей символом славы и гордости Великобритании
королеве Виктории, подобно Петру I в России, этот ве-
ликий государственный деятель Пруссии занимает та-
кое же место в истории Германии.
Отто Бисмарк родился 1 апреля 1815 года в неболь-
шом отцовском имении Шенхаузен близ Берлина, в се-
мье юнкера средней руки и дочери университетского
профессора. Отец по семейной традиции видел сына
военным, но мать настояла на том, чтобы Отто избрал
себе дипломатическое поприще. Поэтому молодой Би-
смарк поступил на юридический факультет Геттинген-
ского университета. Как и большинство студентов того
времени, он не очень-то усердствовал в учебе, проводя
время в пивных, на охоте и уроках фехтования. Впос-
ледствии он всю жизнь хвалился «шмиссами» — шрама-
ми от 27 дуэлей, в которых он участвовал-в Геттингене.
Закончив образование уже в Берлинском университете,
Бисмарк подал прошение о приеме в дипломатическое
ведомство, но, поскольку для этого была необходима
протекция сильных мира сего, ему пришлось временно
определиться на работу в качестве судебного чиновни-
ка. Отто не нравилась его служба, он оказался неужив-
чив и, после нескольких стычек с начальством, вернул-
ся в деревню, где отец передал ему в управление два
своих поместья. Здесь тоже сказалась одаренность и ки-
пучая энергия будущего «железного канцлера» — за не-
сколько лет он полностью перестроил хозяйство и стал
преуспевающим помещиком.
332
Даже внешне Бисмарк производил впечатление неза-
урядной и агрессивной личности. Высокий, физически
сильный, отличавшийся огромной выносливостью, об-
ладавший мощным басом, который, не стесняясь, пус-
кал в ход, он просто подавлял окружающих. В будущем
канцлере довольно противоестественным образом со-
четались черты отличного дипломата и прирожденно-
го военного. Люди, знавшие его на пике карьеры (а Би-
смарк, отрастивший себе пышные, как у моржа, усы,
почти всегда ходил в кирасирском мундире и каске, с ог-
ромным палашом и в сверкающих ботфортах), вспоми-
нали, что ни один пруссак так не олицетворял собой
мощь этой страны. Один из его последователей охарак-
теризовал главный принцип бисмарковской диплома-
тии следующим образом: «Сила превыше права». Кроме
всем известного прозвища «Железный канцлер», Бис-
марк удостоился еще и менее известных кличек «Ди-
кий» и «Бешеный юнкер».
В 1847—1848 годах Бисмарк, занимавший кресло де-
путата прусского ландтага (парламента), проявил себя
крайним реакционером, сторонником немедленного и
жесточайшего подавления революции в Германии. В
1848 году впервые проявилась безудержная агрессив-
ность Бисмарка. Во время восстания в Берлине, когда
все окрестные юнкера предпочитали отсиживаться по
домам, он явился в столицу с вооруженным отрядом
крестьян своих поместий и потребовал от короля не-
медленно принять меры к жесточайшему подавлению
бунта. Даже такой реакционер, как Фридрих Вильгельм
IV, после беседы с Бисмарком угрюмо сказал: «От этого
юнкера пахнет кровью». Тем не менее патриотически
настроенного помещика запомнили и стали продвигать
по дипломатической линии.
В 1851—1859 годах он был представителем Пруссии в
общегерманском бундестаге (союзном сейме) во Франк-
фурте-на-Майне, еще тогда обратив на себя внимание
своей крайней жесткостью в отстаивании позиций ко-
ролевства. За время представительства при бундестаге
он крепко уяснил для себя одну важнейшую на тот мо-
мент вещь: Австрия всеми силами стремится к главенст-
ву в Германии; Австрия — исконный враг, ненавидящий
333
Пруссию, значит, Австрия должна быть раздавлена. Ре-
шению этой задачи он без остатка посвятил ближай-
шие несколько лет.
В 1859—1862 годах Бисмарк был послом Пруссии в
России, а в 1862-м — во Франции. За время пребывания
в России он произвел своим умом и энергией настолько
сильное впечатление на императора Александра И, что
тот прямо предложил Бисмарку перейти на русскую
службу. Однако посол отказался, так как видел свое бу-
дущее лишь на родине.
В 1862 году Бисмарк вернулся в Берлин, где получил
пост министра-президента (аналог премьера в других
странах Европы), который совмещал с должностью ми-
нистра иностранных дел. На этом высшем посту в пра-
вительстве он сразу же активно принялся за реализа-
цию важнейшей промежуточной цели — скручиванию в
бараний рог ландтага, депутатом которого недавно был
сам и тогда же «осознал пагубность всякого либерализ-
ма в Пруссии». Одним из первых решительных шагов
Бисмарка стала полная поддержка планов Хельмута
фон Мольтке по перевооружению прусской армии.
Ландтаг, не видевший нужды в дорогостоящей военной
реформе, отказал генералам в ассигновании значитель-
ных средств. Тогда за дело взялся Бисмарк: выйдя на
трибуну парламента, он прямо заявил притихшим де-
путатам, что «считает недопустимым диктат ландтага и
будет бороться с либерализмом до последнего своего
вздоха». Вопрос о выделении средств в конце концов
был решен положительно.
После провозглашения Вильгельма I императором
Германии Бисмарк немедленно был назначен первым
рейхсканцлером объединенной страны, сосредоточив в
своих руках все руководство внешней и внутренней по-
литикой империи на 19 лет (с 1871 по 1890 годы).
* * *
В 60-е годы XIX века между Пруссией и Австрией
продолжалась уже более чем столетняя борьба за геге-
монию в Германии. Хотя с 1748 и особенно с 1762 года
под ударами войск Фридриха II Габсбурги постепенно
сдавали свои некогда нерушимые позиции одну за дру-
334
гой, а Наполеон, со своей стороны, тоже немало этому
поспособствовал, Австрия все еще сохраняла лидерство
во всех, кроме Пруссии и севера страны, германских
владениях.
Князь Гогенлоэ так писал об этом в своих мемуарах:
«Можно оплакивать, но нельзя отрицать антагонизм
между Австрией и Пруссией. Одинаково невозможно,
чтобы Пруссия подчинилась Австрии или Австрия
Пруссии. Народы не хотят этого. Если великогерман-
ская республика нежелательна и если еще продержится
настоящее положение, то неминуемо вспыхнет рево-
люция. Приходится искать другого выхода. Невольно
приходят на ум слова г. фон Радовица: «Союзное госу-
дарство с Пруссией во главе и в союзе с Австрией» [14.
С. 57].
Сами Габсбурги думали об этом еще более опреде-
ленно. Молодой император Франц Иосиф I, придя к
власти в 1848 году, и особенно его мать эрцгерцогиня
София, уже вынашивали планы создания новой Свя-
щенной Римской империи — страны, стержнем кото-
рой была бы Пруссия, но все выгоды из существования
которой извлекала бы Австрии, центр имперского над-
национального господства. Держава, включавшая в се-
бя всю Германию, Венгрию, Чехию и Словакию, сла-
вянские балканские страны, Галицию, прусские владе-
ния в Польше, с населением в 60 миллионов человек, —
эта держава действительно могла бы стать «Четвертым
Римом», способным повести за собой европейскую ци-
вилизацию и надолго определить линию развития все-
го мира. Честолюбивые мечты Габсбургов тем не менее
не оправдались, и хребет имперской идее Вены слома-
ли именно пруссаки.
С приходом к политической власти в Пруссии Бис-
марк настойчиво стал готовить страну и армию к неиз-
бежному и очень скорому, как он считал, открытому
конфликту с Австрией. С его подачи начались широкие
военные реформы. Бисмарк не посчитался с тем, что
ландтаг отрицательно отнесся к их проведению и отка-
зал в кредитах. К этому времени относится и знамени-
тая фраза Бисмарка, давшая название нашей книге: «Ве-
ликие вопросы истории решаются не речами, не поста-
335
новлением большинства, — это было ошибкой 1848 го-
да, — а железом и кровью...
Не на либерализм Пруссии взирает Германия, а на ее
мощь». Не брезгуя никакими средствами, Бисмарк доби-
вался усиления армии. Он настойчиво и последователь-
но проводил политику невиданной со времен Фридри-
ха II милитаризации Пруссии и в качестве лозунга для
своих планов широко использовал призыв к объедине-
нию Германии, еще раз повторив: «Не словами, но кро-
вью и железом будет объединена Германия». Политиче-
ской целью Бисмарка на первом этапе его правления
стала нейтрализация германской политики России и
Франции и подготовка к войне с Австрией — главным
противником воссоединения Германии под эгидой
Берлина.
В своей внешнеполитической деятельности Бисмарк
неуклонно стремился предотвратить создание антигер-
манской коалиции и вел подготовку новой войны с
Францией. Опасаясь конфликта с Россией (Бисмарк
был прав: после воцарения Александра III русское пра-
вительство открыто сменило курс от союза с Германи-
ей к пакту с Францией) и желая избежать в случае ново-
го «западного похода» войны на два фронта, Бисмарк
поддержал создание нового русско-австро-германского
«Союза трех императоров» — своего рода реанимацию
Священного союза 1815 года — и заключил в 1887 году с
Россией так называемый договор перестраховки.
Вместе с этим рейхсканцлер желал застраховаться и
против России — по его инициативе в 1879 году заклю-
чен оборонительный союз с Австро-Венгрией (которая,
в отличие от Германии, постепенно становилась глав-
ным врагом Петербурга на Балканах, а, следовательно,
и во всей Европе), а в 1892 году — Тройственный союз
Германии, Австро-Венгрии и Италии, который прямо
был направлен против Франции и ее новоявленной со-
юзницы России и положил начало расколу Европы на
две враждебные коалиции.
Как политическая история Пруссии середины XIX
века немыслима без Бисмарка, так и прусская военная
мысль того же времени невозможна без гениального
генштабиста — Мольтке-старшего. Фельдмаршал граф
336
Хельмут Карл Бернхард фон Мольтке (1800—1891) под-
нял военное искусство прусской армии на невиданную
высоту.
Будущий фактический верховный главнокомандую-
щий вооруженными силами Пруссии, азатем и герман-
ской империи граф Мольтке закончил Копенгагенский
кадетский корпус в возрасте 18 лет. В 1819 году начал во-
енную службу офицером датской армии, тремя годами
позже перешел в прусскую армию. В 1826 году закон-
чил Берлинскую военную академию. С начала 1827 го-
да — начальник дивизионной школы, в 1828 году при-
числен к генштабу, а в 1833-м переведен в него на служ-
бу, где работал в топографическом бюро. В 1836—1839
годах служил военным советником в турецкой армии.
По возвращении в Пруссию назначен в штаб 4-го ар-
мейского корпуса. С 1848 года — начальник отделения
генерального штаба, начштаба корпуса. В 1858—1888 го-
дах бессменно занимал пост начальника прусского (с
1871 — имперского) Генерального штаба, превративше-
гося под его руководством в основной орган подготов-
ки страны и вооруженных сил к войнам, которые вела
Пруссия, а затем и Германская империя.
Был весьма близок к королю Вильгельму I, имел на
него огромное влияние. При энергичной поддержке
Бисмарка провел ряд мероприятий по усилению армии
(сокращение срока мобилизации и стратегического со-
средоточения, увеличение численности вооруженных
сил, перевооружение и т. д.). В 1864 году Мольтке был
начальником штаба прусско-австрийской союзной ар-
мии, сражавшейся против его бывшей родины — Дании.
В войнах с Австрией и ее союзниками (1866 год) и фран-
ко-прусской войне 1870—1871 годов Мольтке, занимая
пост начальника полевого штаба короля, фактически
являлся главкомом всех вооруженных сил и приобрел
поистине триумфальную славу. В последние 16 лет на
посту начальника генштаба Мольтке руководил созда-
нием официальной истории франко-прусской войны и
занимался разработкой плана войны против России и
Франции. В 1867—1891 годах избран членом рейхстага
от консерваторов, с 1872 года — наследственный член
337
прусской «Палаты господ» (аналог Палаты лордов в Ан-
глии).
Для развития прусского Генштаба очень много сдела-
ли и Шарнхорст, и Клаузевиц. Однако только во второй
половине XIX века организаторский гений Мольтке-
старшего позволил этому первому в истории профес-
сиональному и постоянно действующему военно-страте-
гическому органу использовать весь свой потенциал.
Несмотря на то что идея прусского генштаба до сих пор
является многими (как современниками, так и потомка-
ми) непонятой, она поистине гениальна. Комбинация
научных исследований генерального штаба, истинно
прусского педантично детального планирования и тща-
тельного внедрения, казалось бы, далеких от реальной
жизни логических концепций войны стала главной при-
чиной тех ошеломляющих побед Пруссии над Австрией
и Францией, следствием которых стало всеобщее при-
знание страны как одной из ведущих, если не единст-
венной ведущей, держав мира.
Сохранение этой позиции Пруссии, а затем и Герма-
нии к концу XIX века стало возможным благодаря вели-
кому последователю Мольтке — Альфреду фон Шлиф-
фену. Проведенные этим отличным военным теорети-
ком фундаментальные исторические исследования
древних и современных войн подтверждали теории
Клаузевица. Шлиффен же разработал простую, но абсо-
лютно логичную и гибкую концепцию войны на два
фронта против России и Франции, примененную в 1914
году. При этом стоит отметить еще и принятый в Прус-
сии здравый кадровый подход к офицерам Генштаба —
они остались кадровыми армейскими командирами, по-
лучившими фундаментальные специальные знания. Их
связь с армией не нарушилась, в то время как в России,
например, генштабисты выродились в замкнутую касту,
втайне ненавидимую всем остальным офицерством.
Для примера скажу, что в прусской армии начальник
штаба дивизии обычно был в чине майора, корпуса —
подполковника, максимум полковника. У нас на этих же
должностях стояли офицеры на два чина выше (собст-
венно, практически всегда генералы). Германский на-
чальник штаба дивизии, уходя на командную долж-
338
ность, считал за честь получить батальон, в России же
он ощущал себя обойденным, получив полк.
В военных трудах Мольтке, наиболее фундаменталь-
ным из которых стали «Канны», проводилась мысль о
неизбежности войн и их цивилизующей роли. Исходя
их этого, Мольтке считал необходимым использовать в
интересах ведения войны все ресурсы страны, упреж-
дать противника в мобилизации армии и ее развертыва-
нии на границах, внезапно начинать боевые действия,
двигаясь к одному пункту с разных направлений (по-на-
полеоновски — «порознь идти, вместе драться»), охваты-
вать противника с флангов. Фельдмаршал писал о том,
как важно разгромить врага в одном генеральном сраже-
нии, одновременно атаковав с фронта и флангов, и тем
самым добиться победы в скоротечной войне. Мольтке
полагал, что «соединение разделенных до этого армий
непосредственно на поле сражения — наивысшее дости-
жение стратегического управления войсками».
Мольтке повсеместно признан крупнейшей военно-
научной величиной второй половины столетия; ему
подражали и поклонялись, причем особенно рьяно — в
России (современники писали о Мольтке, что это «за-
мечательный, решительный человек с ясным умом»).
Керсновский в свойственной ему манере утверждал,
что «русская военная мысль продолжала находиться под
гипнозом рационалистических прусско-германских док-
трин. Поклонение пруссачине изменило только свои
формы, идеал потсдамской кордегардии сменился ме-
тодологией «большого генерального штаба». Преклоне-
ние перед фухтелями «Старого Фрица» сменилось пре-
клонением перед методами «Великого Молчальника».
Эти методы Мольтке... стали всецело владеть умами.
Величайший рационалист военного дела, действовав-
ший в подходящей для него обстановке прусской ар-
мии-машины, Мольтке добился замечательных резуль-
татов. В то время как французы оправившись от раз-
грома (1870 года. — Ю. Н.), стали изучать Наполеона
(прилежным, хотя и не всегда понятливым учеником
которого был Мольтке), у нас, вместо того чтобы изу-
чать Румянцева и Суворова, стали изучать Мольтке...
Методы русской стратегии стали несамостоятельными
339
и, как неизбежное следствие всякой несамостоятельно-
сти, посредственными, трафаретными» [10. С. 327].
Ясно, что победы Пруссии в 1864—1871 годах осно-
вывались не на полководческом гении Мольтке, а на от-
носительной слабости ее противников. Однако поз-
вольте спросить — разве Германию в 1914—1918 годах
победил какой-то отдельно взятый «более сильный»
противник? Сколько бы в одиночку продержались
Франция или Россия, или даже обе они еще на первом
году войны? Думаю, что не более года, как, собственно,
и предсказывали немцы. Германию победила значи-
тельно превосходившая ее в силах коалиция более сла-
бых противников, каждый из которых по отдельности
не имел никаких шансов на победу. То же в свое время
произошло и с Наполеоном, которого все, несмотря на
это, справедливо считают великим полководцем. Не
случилось этого только с Фридрихом II, которого
(опять же несмотря на это) у нас почему-то великим
полководцем не считают
Скажу сразу, что широко распространенная критика
постулатов Мольтке в переложении на события 1914
года не имеет под собой реальной почвы. В 60—70-е го-
ды, когда «Великий Молчальник» писал свои труды, ни-
кто еще не имел понятия не только о новом оружии —
скорострельных винтовках и пулеметах, не только о
следствии этого — позиционной войне, но и, главное,
об огромной численности армий начала XX века. Ко-
нечно, ни о каком «генеральном сражении» в 1914 году
говорить уже не приходилось. Однако главные теорети-
ческие рассуждения Мольтке, изложенные в плане
Шлиффена, вполне сохранили силу и в начале Первой
мировой, о чем я уже говорил раньше. Беда опять-таки
в исполнителях этого плана, слепо уверовавших в неиз-
менность ситуации на поле боя и универсальность догм
Мольтке (как и их прадеды в 1806-м верили в когда-то
эффективные, но уже безнадежно устаревшие фридри-
ховские принципы ведения боя). Поэтому труды Мольт-
ке, основанные на опыте войн с более слабым против-
ником и реалиях середины XIX века, невольно способ-
ствовали переоценке германским командованием воен-
ных и особенно экономических (учитывая длительный
340
срок ведения войн «нового поколения») возможностей
империи, развитию авантюристических тенденций в
политике и стратегии.
При этом сам Мольтке ясно отдавал себе отчет в том,
что войны будущего станут иными. Еще в 1890 году он
писал, что следующая война может продлиться семь лет
или даже тридцать, потому что ресурсы современного
государства настолько огромны, что оно не признает
себя побежденным после одного, даже самого тяжелого
военного поражения и не прекратит борьбы.
Прусская армия середины XIX века
В третьей четверти XIX века прусская армия заслу-
женно стала сильнейшей в Западной Европе.
При подробно описанной выше ландверной системе
комплектования Пруссия до реформы 1860 года имела
в мирное время 140 тысяч человек в регулярной армии,
а в военное время 220 тысяч действующих (постоянных
и резервных) войск, 150 тысяч человек ландвера пер-
вой очереди, 110 тысяч человек ландвера второй очере-
ди и 50 тысяч человек запасных войск, сформирован-
ных в военное время и предназначавшихся для воспол-
нения потерь в действующих войсках. Все это давало
более полумиллиона штыков.
В 1860 году в Пруссии была проведена новая военная
реформа. По ней сокращалась служба в ландвере с 14 до
9 лет (по 4 года и 5 лет в каждом призыве); ежегодно
призываемый контингент увеличился с 40 до 63 тысяч
человек, с 2 до 4 лет удлиняется срок службы в резерве.
"Срок службы в армии и резерве возрос с 5 до 7 лет (3 го-
да в армии и 4 года в резерве).
В результате реформы возросла численность посто-
янной армии и резерва. Что касается ландвера, то он, в
отличие от 1813 года, резко отличался от регулярной
армии мирного времени и полевой армии в военное
время, так как предназначался для гарнизонной службы
и в виде общего резерва для охранения тыла действую-
щей полевой армии. Он мог быть использован в поле-
вых войсках, но в крайних случаях. После войны 1866
341
года срок службы в ландвере еще более сократился (до
5 лет), ликвидировалось деление его на две очереди. С
1874 года система ландвера была принята для всех
стран, находящихся в составе Германской империи. По
штату в ландверном батальоне прусской армии насчи-
тывалось более 1000 штыков. Ландверный пехотный
полк состоял из трех линейных и одного запасного пе-
хотного батальона; два полка с приданной артиллерией
и кавалерией (тоже из состава ландвера) объединялись
в бригаду, а несколько бригад сводились в дивизии
(правда, в полной мере эта система была отработана
только в начале XX века).
Военная реформа 1860 года вызвала в Пруссии кон-
ституционный конфликт. Прусская буржуазия, недо-
вольная тем, что правительство отказывается осущест-
вить ряд ее требований, пыталась добиться их через
ландтаг. Депутаты-либералы ландтага избрали законо-
проект о военной реформе в качестве объекта для оппо-
зиционной борьбы. Законопроект неоднократно откло-
нялся ландтагом, который выступил против и увеличе-
ния постоянной армии, и изменения в ландверной сис-
теме. Пришедший к власти в сентябре 1862 года
Бисмарк, не считаясь с либерально настроенной бур-
жуазией ландтага, расходовал большие средства на фак-
тически уже осуществленную военную реформу. До вой-
ны с Францией (1870—1871) сроки службы исчислялись
так: 3 года на действительной срочной службе в регуляр-
ной армии; 4 года в резерве и 5 лет в ландвере — а всего
12 лет. Ландштурм составлялся из лиц от 17 до 42 лет, не
числившихся в постоянной армии и ландвере.
Со времен наполеоновских войн прусская армия хо-
дила в бой под белыми знаменами с черным крестом. В
центре в золотом лавровом венке размещался белый
круг: в нем изображался парящий черный коронован-
ный орел, который держал с когтях скипетр и молнии.
На синей ленте помещался латинский девиз «За славу и
Родину». Центральный венок венчала вышитая золотая
корона. В белых углах знамени размещались короны и
венки поменьше: в них были королевские вензеля. На-
вершие представляло собой золотое копьецо с изобра-
жением орла внутри. Если полк имел награду (орден
342
«За заслуги» или Железный крест), под навершием при-
вязывалась орденская лента; во всех прочих случаях на
древке носили серебристо-черные парчовые шнуры с
кистями.
Этот образец боевого знамени был стандартным, хо-
тя существовали и исключения. Например, в 3-м полку
пешей гвардии знамя было белым с изображением прус-
ского герба в центре; 1-й гренадерский полк имел та-
кое же знамя, но с черным полотнищем.
В 40-е годы в обмундировании прусской армии про-
изошло изменение, ставшее «визитной карточкой» не-
мецкого солдата вплоть до конца первой мировой — бы-
ли введены знаменитые остроконечные кожаные каски
(Pickelhaube).
Вопреки широко распространенному мнению о прус-
ском происхождении этого головного убора, изобрели
его... русский император Николай Павлович и его при-
дворный художник Вилье. Причем прототипом каски
стал шлем князя Ярослава (отца Александра Невского),
найденный незадолго до того во время археологических
раскопок. Прибывшему вскоре после введения касок в
Россию королю Фридриху Вильгельму они так понрави-
лись, что после возвращения на родину он приказал не-
медленно заменить кивера на каски нового образца.
Пруссаки несколько модифицировали русскую кас-
ку: вместо стилизованной горящей Гренады прусский
вариант венчал остроконечный шишак, а у артиллери-
стов и инженеров — шаровидное навершие. Прусская
каска глубже сидела на голове, была более низкой и
удобной, а главное, на время действий в полевых усло-
виях к ней полагался суконный чехол. Русские же поче-
му-то до этого не додумались: во время маршей лакиро-
ванная кожа ссыхалась и каска сползала на макушку.
К прусским пехотным каскам было принято несколь-
ко вариантов кокард. Кокарды гвардейской пехоты
представляли собой коронованного латунного орла с
широко раскинутыми крыльями, по которым вилась
лента с девизом «Mil Gott fur Koenig und Vaterland»
(«С Богом за короля и Родину»), На груди помещалось
небольшое накладное изображение звезды ордена Чер-
ного орла, а в лапах птица сжимала скипетр и меч. Ар-
343
мейская пехота отличалась орлом несколько иной фор-
мы. На парадах в шишаки касок можно было вставлять
тяжелые черные волосяные султаны (у музыкантов
красные, у старших офицеров длинные белые перья).
Под правым креплением чешуйчатого подбородочно-
го ремня помещалась круглая черно-белая кокарда. Пе-
хотные полки, удостоившиеся в 1813—1815 годах на-
граждения Железным крестом (например, Силезский
гренадерский полк короля Вильгельма), носили поверх
орлов накладные эмалевые изображения этого ордена.
Примерно в это же время гвардейские гренадеры
3-го полка (так называемые «майкеферы») в подража-
ние русскому Павловскому полку получили высокие
медные шапки-гренадерки фридриховского образца с
наложенными на налобник серебряными гвардейски-
ми звездами. Егеря в гвардии и армии вместо касок на-
дели фетровые кивера-шако с черно-белой кокардой и
носившимся на парадах висячим волосяным султаном
(напоминали шако германской полиции начала про-
шлого века).
Кавалерия тоже получила новые головные уборы:
драгуны — «пикельхаубе» пехотного образца, а кираси-
ры — похожие на них каски из меди или томпака с длин-
ным изогнутым назатыльником. На лобной части касок
армейские кирасиры носили латунное изображение ор-
ла (как в пехоте), а гвардейцы — серебряную накладную
орденскую звезду. Кроме того, гвардейские кирасир-
ские полки на парадах носили на касках вместо шиша-
ков посеребренные фигурки коронованного орла с рас-
простертыми крыльями — эта деталь тоже была заимст-
вована в николаевской России.
Гусары после отмены киверов «русского образца
1805 года» стали носить плисовые мирлитоны с «кры-
лом» (как при Фридрихе Великом). Оба гвардейских гу-
сарских полка в то же время получили низкие меховые
шапки со свешивающимся направо цветным шлыком,
овальными черно-белыми кокардами, а в полках, имев-
ших право на это отличие — еще и ленточками за заслу-
ги в каком-либо сражении. На парадах в верх шапки
вставлялся волосяной султан. Уланы имели кивера но-
вого образца, похожие на «пикельхаубе», но с низкой
344
4-угольной площадкой наверху, шнуром-этишкетом и
султаном.
Офицерский корпус прусской армии, несмотря на
то что известную часть его составляли выходцы из бур-
жуазии, продолжал сохранять аристократический от-
тенок. Офицеры-дворяне (юнкера), выходцы из старин-
ных военных семей (например, Мантейфели с XVII да-
ли Пруссии 26 офицеров и-8 генералов, а Бюловы — 14
офицеров и 21 генерала) составляли основной костяк
прусской армии. Прусско-германский офицерский кор-
пус образовал настоящую касту — государство в государ-
стве, аналога которому не было ни в одной другой стра-
не мира. Большое преимущество прусских офицеров за-
ключалось в их общеобразовательной подготовке, поз-
волявшей более успешно осваивать военное дело.
Общий образовательный минимум, предъявляемый им,
был более высок по своим требованиям, чем в других
армиях. Офицеры, увольняемые из регулярной армии
после того, как они прослужили свой срок или по дру-
гим причинам, зачислялись в резервные и ландверные
офицеры.
Система «вооруженного народа», к которой немцы
пришли первыми в мире, обеспечивала бесперебойное
комплектование армии самыми лучшими кадрами. В
Пруссии ни один человек не мог занимать любой «ка-
зенной» или даже выборной должности, не имея чина
офицера или унтер-офицера запаса. Через ряды армии
пруссаки пропускали все наиболее ценное, что было в
стране, и связь общества с вооруженными силами была
действительно неразрывной.
По этой же причине прусская армия имела отлич-
ный унтер-офицерский состав: в унтер-офицеры произ-
водились солдаты, которые по своим качествам могли
быть выдвинутыми на эту должность, прослужившие
нижними чинами определенное время сверх положен-
ного и получившие предварительную подготовку в ун-
тер-офицерских школах, а также лучшие солдаты по-
следнего, третьего года службы.
В период середины столетия множество прусских
офицеров служило за границей в качестве военных со-
ветников или волонтеров. Сам Мольтке, как уже гово-
345
рилось выше, был советником в турецкой армии. Дру-
гой выходец из прусской военной семьи, Адольф фон
Штайнвер, закончил несколько военных академий Ев-
ропы, а в 60-е годы уехал в США. Там после начала
Гражданской войны он принял сторону северян и даже
стал командиром дивизии.
Что касается высшего командного состава, то он
принадлежал к юнкерским кругам. В числе командую-
щих армиями были принцы из династии Гогенцоллер-
нов (например, племянник короля Вильгельма принц
Фридрих Карл Николай, командовавший полевой ар-
мией в войны 1864, 1866 и 1870 годов)*. Вооруженные
силы возглавлял сам король, при нем имелся военный
кабинет, распоряжавшийся личным составом армии.
Военный министр, ведавший организационной и адми-
нистративной службой в армии, и начальник генераль-
ного штаба, занимавшийся подготовкой к войне, явля-
лись помощниками главнокомандующего. Король со
своим военным кабинетом и принцами-фельдмаршала-
ми так же, как в России и Австрии, стремился сохра-
нить прочность оставшихся военно-феодальных учреж-
дений и не раз являлся серьезной помехой в ведении са-
мих военных действий.
Все войска подразделялись на: полевые (регулярная
армия и резерв), запасные и гарнизонные, составляв-
шиеся из ландвера. Запасные войска формировались
сразу же после выступления действующих частей на те-
атр военных действий: по одному запасному батальону
численностью 1000 человек на каждый пехотный полк,
по одной роте в 200 человек на егерский батальон и по
одной роте на инженерный батальон; по три пешие и
по одной конной батарее на каждый артиллерийский
полк, по две запасные роты на обозный батальон. Кава-
лерийские полки, насчитывавшие в мирное время 5 эс-
кадронов, выступая на театр военных действий, остав-
ляли по одному эскадрону на месте постоянного рас-
квартирования в качестве запасного (депо-эскадрон).
* Имя Николай было дано принцу в честь тогда еще Вели-
кого князя Николая Павловича — зятя прусского короля Фри-
дриха Вильгельма.
346
Особенностью прусской военной системы являлась
также территориальная система, по которой все госу-
дарство было разделено на территориальные округа,
возглавляемые корпусным командиром. Каждый кор-
пус комплектовался и расквартировывался в своем ок-
руге. Командиру корпуса были подчинены все войска.
Он ведал пополнением войск, призывом резерва и ланд-
вера и всем войсковым хозяйством. Каждый территори-
альный корпусной округ делился на дивизионные и
бригадные округа; последние состояли из батальонных
ландверных округов, подразделяемых, в свою очередь,
на ротные и эскадронные округа.
Прусская армия состояла из девяти корпусов (восьми
армейских и Гвардейского, который в отличие от ар-
мейских корпусов комплектовался людьми со всей
Пруссии — по «физическому» принципу). После войны
1866 года было сформировано еще 3 корпуса.
Хочу добавить, что лишь Франция, Россия и Пруссия
в XIX веке пошли по пути увеличения численности
гвардии и превращения ее в ударное соединение: про-
чие страны рассматривали гвардейцев только как при-
дворных телохранителей монархов, а потому их чис-
ленность не превышала одной—двух тысяч человек. На-
чало прусской гвардии было положено еще в XVII веке,
когда «Великий курфюрст» Фридрих Вильгельм IV
сформировал отряд личной охраны. На его базе король
Пруссии Фридрих Вильгельм I учредил гвардейский
гренадерский полк (существовавшие тогда же пехот-
ный и кавалерийский «Лейб-регименты» в гвардию не
входили. Фридрих II прибавил к нему кавалергардов
(Garde du Corps), а Фридрихи Вильгельмы II и III —
лейб-драгун, лейб-кирасир и гвардейский гусарский
полк Рудорфа. Наполеоновские войны вызвали быст-
рый рост гвардии — к ней были причислены наиболее
отличившиеся полки (например, «Черный» гусарский
полк и лейб-уланы). В результате к середине XIX века в
гвардейский корпус входили уже две пехотные и одна
кавалерийская дивизии.
Если в мирное время армия делилась на корпуса, то
в военное время из корпусов формировались армии,
численность которых доводилась до 100— 200 тысяч че-
347
ловек. Корпус мирного времени состоял из 2 пехотных
дивизий (дивизия — из 2 пехотных бригад, бригада — из
2 полков, полк — из 3 батальонов, батальон — из 4 рот,
рота — из 2 взводов), 1 кавалерийской бригады, 1 ар-
тиллерийской бригады и 3 батальонов: стрелкового, ин-
женерного и обозного. Стрелковый батальон насчиты-
вал 500 человек в мирное время и 1 тысячу человек в во-
енное. Корпус, состоявший из всех родов войск, в мир-
ное время насчитывал боевого состава 16 тысяч
человек, а в военное время — около 30 тысяч человек.
В первой половине XIX века прусские войска обуча-
лись по уставу 1811 года, разработанному под руководст-
вом Шарнхорста. Устав 1811 года, составленный на ос-
нове опыта ведения войн во времена французской рево-
люции и наполеоновской империи, нанес смертельный
удар фридриховской системе обучения. «Все ее слож-
ные искусственные эволюции, неприменимые перед
лицом неприятеля, должны быть изгнаны из учебных
планов», — говорилось в уставе. В 1847 году вышел но-
вый устав, отличавшийся от устава 1811 года своей кон-
сервативностью и шаблонностью, но в то же время в
какой-то степени учитывавший изменения, происшед-
шие в связи с возросшей силой огня артиллерии и
стрелкового оружия — уставом рекомендовался строй
«поротно», хотя строй «побатальонно» сохранялся. По
уставу 1847 года, как и по уставу 1811 года, основным
строем считался сомкнутый, но ведению огня в нем
придавалось большее значение.
Войска для боя выстраивались, как и прежде, развер-
нутым строем, рассыпным строем и колонным. Однако
внутри этих составных частей происходили изменения,
вызванные все более усиливавшейся огневой мощью
пехоты и стремлением эффективнее использовать свое
огневое преимущество (в связи с принятием на воору-
жение в 1841 году ружья Дрейзе). Стрелковой подго-
товке пехоты, стрельбе лежа, отработке скорострельно-
сти и поражения целей стало отводиться больше време-
ни. Произошли изменения и в соотношении штыка и
огня: огонь все более уверенно вытеснял штык с перво-
го места.
348
По уставу 1847 года батальон, состоявший из четы-
рех рот, до вступления в бой строился в три шеренги.
При вступлении в бой 3-шереножный строй преобразо-
вывался в 2-шереножный, причем стрелковые взводы
(4) располагались позади обоих флангов батальонной-
линии (по 2 за каждым флангом). Для ведения огня 2'
стрелковых взвода выдвигались вперед за боевую ли-
нию и рассыпались в цепь. Два других стрелковых взво-
да служили им поддержкой. Когда же батальон перехо-
дил в атаку, то перестраивался из середины в батальон-
ную колонну. Боевой строй «поротно» — в ротных ко-
лоннах, когда две средние роты стояли вместе, а две
другие выдвигались вперед или в стороны, или остава-
лись на одной линии со средними ротами, — широко
применялся в австро-прусской войне 1866 года. Брига-
да, состоявшая из двух полков, строилась в две линии.
С середины XIX века прусская армия начала воору-
жаться все более совершенными нарезными ружьями.
Вначале они заряжались с дула и только в положении
стоя, азатем с казенной части, что значительно повыси-
ло скорострельность и позволяло вести непрерывный
огонь и из положения лежа. Главным козырем прусской
пехоты в предстоящих войнах должно было стать
стрелковое оружие совершенно нового поколения —
игольчатая винтовка Дрейзе.
История создания этого отличного образца воору-
жения пехоты уходит своими корнями еще в эпоху на-
полеоновских войн. В 1809 году в Париж приехал моло-
дой немец Иоганн Дрейзе*, страстно любивший ору-
жейное дело и искавший работы «по специальности».
Через некоторое время он добился своего, став подма-
стерьем у известного французского оружейника, выход-
ца из Швейцарии Йоханнеса Самуэля Паули (1766— око-
ло 1820), который на своей фабрике не только выпускал
ружья и пистолеты, но и занимался конструированием
новых образцов оружия. Именно Паули принадлежит
идея унитарного патрона, в котором все компоненты
* Известный прусский конструктор Иоганн Николас
Дрейзе (1787—1867) вскоре стал бароном фон Дрейзе и закон-
чил свои дни в достатке и почете.
349
выстрела — пуля, порох и капсюль — заключены в еди-
ный «контейнер» — гильзу.
В сентябре 1812 года Паули получил императорский
патент на ружье, заряжавшееся с казенной части метал-
лическими патронами. Изделие парижского оружейни-
ка заинтересовало многих, в том числе и Наполеона,
однако сложность устройства и необходимость снаб-
жать каждый экземпляр определенными гильзами по-
мешали массовому изготовлению таких ружей. А в 1813
году Бонапарту стало уже не до производства нового об-
разца ружья.
Иоганн Дрейзе тем временем вернулся на родину,
где в 1824 году открыл фабрику по выпуску ружейных
капсюлей. В это время он и разработал новый способ ус-
коренного заряжания, предложив крепить капсюль к
донцу пули.
В 1827—1828 годах Дрейзе создал и предложил 5 об-
разцов новых систем стрелкового оружия. Сначала он
разработал 4 дульнозарядные винтовки, в которых при-
менялись детали старых кремневых замков; Как и рань-
ше, стрелок должен был насыпать дозу пороха из ску-
шенного патрона в ствол, а затем опустить туда пулю
(разумеется, капсюлем вниз). При нажиме на спуск бо-
евая пружина толкала длинный игольчатый боек удар-
ника; тот пронизывал порох и накалывал капсюль.
Изобретателю-фабриканту удалось заинтересовать
своим оружием прусских военных и получить государст-
венные субсидии на дальнейшее совершенствование
игольчатого ружья, которое заняло больше 10 лет. В
конце концов Дрейзе создал оптимальную конструкцию
игольчатого ружья.
Его новая нарезная винтовка заряжалась с казенной
части гильзовыми патронами (по образцу Паули). Одна-
ко в отличие от своего французского наставника Дрей-
зе предпочел более дешевый бумажный патрон с кар-
тонным донцем, в котором капсюль находился между
пулей и порохом в особом поддоне (шпигеле). Хотя бу-
мажный патрон имел массу недостатков, все же это был
настоящий унитарный патрон, в конструкции которого
были объединены все необходимые элементы: пуля, за-
ряд пороха и капсюль-воспламенитель.
350
Сначала Дрейзе применил яйцевидную пулю, а с кон-
ца 40-х годов заменил ее 15,4-мм заостренной пулей Ми-
нье. Бумажные гильзы значительно упростили снабже-
ние войск боеприпасами — такие патроны можно было
изготовить в любой армейской мастерской. Казенная
часть запиралась трубчатым затвором горизонтально
скользящего типа, причем расположенная в его перед-
ней части боевая личинка упиралась в край ствола,
обеспечивая тем самым достаточную обтюрацию. Внут-
ри затвора размещалась спиральная боевая пружина,
обвивавшая ударник с длинной иглой на конце: по-
скольку капсюль находился в донышке пули, чтобы до-
стичь его, ударнику с помощью иглы приходилось про-
тыкать весь заряд. Эта система надежно обеспечивала
невиданную доселе скорострельность — 5—6 выстрелов
в минуту. От винтовки Дрейзе оставался только шаг к
созданию многозарядных скорострельных винтовок с
серединным магазином 80—90 годов XIX века, которым
было суждено оставаться на вооружении всех армий ми-
ра еще добрых 80 лет.
В стволе имелось 4 широких нареза, прицельная
дальность достигала 400 метров. В общем, Дрейзе впер-
вые в мире удалось разом решить главные проблемы
тогдашних конструкторов-оружейников — дальнобой-
ности, скорострельности и простоты заряжания. Длина
винтовки без штыка составила 1420 мм, длина ствола —
910 мм.
В 1840 году винтовку испытали, одобрили и приняли
на вооружение прусской линейной пехоты под туман-
ным названием «легкое капсюльное ружье образца 1841
года». Это объяснялось тем, что, сразу оценив огром-
ные преимущества новой винтовки, пруссаки немедлен-
но и с небывалыми мерами предосторожности засекре-
тили ее. На протяжении ряда лет винтовка Дрейзе
представляла собой важнейшую военную тайну Прус-
сии. Частично секрет винтовки стал известен во время
мартовского восстания 1848 года, когда бунтовщики за-
хватили берлинский арсенал. Тем не менее в европей-
ских странах о новой винтовке имели очень смутное
представление.
351
Дрейзе не остановился на достигнутом: в 1856 году
он создал 9,5-мм кавалерийский игольчатый пистолет с
затвором, схожим с винтовочным. Длина оружия соста-
вила 365 мм, длина ствола — 185 мм. Этим оружием осна-
щались кавалерийские офицеры, музыканты и унтер-
офицеры, а также первые номера артиллерийских рас-
четов, офицеры и фельдфебели в пехоте. Впоследствии
также был принят на вооружение игольчатый кавале-
рийский карабин образца 1857 года. До австро-италь-
янской войны 1859 года ружьями Дрейзе была воору-
жена примерно половина прусской пехоты, а уже в вой-
ну 1866 года дульнозарядные ружья оставались лишь на
вооружении ландвера. Боекомплект к ружью составлял
90 патронов в 10 пакетах. Таким образом, общее снаря-
жение пехотинца, достигавшее по весу 30 кг, было до-
вольно обременительным.
Пруссаки впервые применили винтовки Дрейзе в хо-
де Датской кампании 1864 года. Одержав победу, прус-
ские генералы были весьма озабочены неожиданно
большим расходом боеприпасов (в 9—10 раз больше за-
планированного). Объяснялось это просто: стрелкам
стало значительно проще вести огонь. Оттянув затвор
назад, прусский пехотинец вкладывал патрон в патрон-
ник, продвигал затвор вперед, поворачивал рукоять,
прицеливался и нажимал на спуск. Никаких манипуля-
ций с порохом, пыжом, пулей и шомполом! При выстре-
ле бумажная гильза сгорала, а ее остатки выбрасыва-
лись из ствола вместе с пороховыми газами.
Из винтовки Дрейзе можно было столь же эффек-
тивно вести огонь и лежа, что поначалу раздражало
Игольчатая винтовка Дрейзе 1841 г.
На схематическом разрезе казенной части винтовки
показан момент накалывания воспламеняющегося состава
352
ярых «фрунтовиков», которые видели в каждом залег-
шем пехотинце труса. Однако опыт следующей, австро-
прусской войны 1866 года заставил и их пересмотреть
ряд положений тактики. К этому времени прусская ар-
мия стараниями самого Мольтке, военного министра
генерала Альбрехта фон Роона и генерала Мантейфеля
была почти полностью вооружена игольчатыми ружья-
ми: старые дульнозарядные винтовки остались только в
частях ландвера.
Ружье Дрейзе сыграло огромную роль в достижении
победы над Австрией. Многие военные деятели, наблю-
дая за действиями прусских войск, не без основания
приписывали победу над австрийцами прежде всего
игольчатому ружью Дрейзе. Прусские солдаты, воору-
женные скорострельным и удобно заряжавшимся ружь-
ем, наносили большие потери противнику, как только
он попадал в зону огня. Бросавшийся в атаку против-
ник, неся большие потери, вынужден был останавли-
ваться, не достигнув объекта атаки. Прусская пехота
была обучена стрельбе по противнику с ближних дис-
танций. На дальние расстояния стреляли только луч-
шие стрелки, и лишь по команде. При приближении к
противнику огонь все более учащался и велся без точно-
го прицеливания — «навскидку» по его сомкнутому
строю. Более того, прусские солдаты не позволяли ар-
тиллерии противника вести эффективный картечный
огонь, быстро выводя из строя артиллерийскую при-
слугу.
Австрийская пехота ходила в атаки традиционными
сомкнутыми «наполеоновскими» колоннами, представ-
лявшими отличную цель для пруссаков, вооруженных
дальнобойными и скорострельными винтовками. Сле-
дует заметить, что такая тактика показала свою полную
несостоятельность еще во время Гражданской войны в
США, где пехота обеих сторон была вооружена хотя и
нарезными, но все еще дульнозарядными винтовками.
Тем не менее сомкнутый строй пехоты даже с использо-
ванием этого устаревающего оружия превращался в
братскую могилу для атакующих. Пруссаки же, воору-
женные поистине революционным образцом винтов-
ки, просто не оставляли противнику никаких шансов.
353
Результаты этого не замедлили сказаться — например,
27 июня 1866 года в битве при Траутенау многократно
превосходившие противника по численности австрий-
цы, попав под сосредоточенный огонь прусской пехо-
ты, потеряли свыше 3500 солдат и офицеров, в то вре-
мя как пруссаки лишились не более 1000 человек.
Пехота Австрии была преимущественно вооружена
нарезными винтовками Лоренца. Это стрелковое ору-
жие заряжалось с дульной части и, разумеется, на поря-
док уступало прусским винтовкам Дрейзе.
После этих событий, а особенно после франко-прус-
ской войны 1870—1871 годов, во всех армиях Европы
начался отход от массированных атак плотными бое-
выми порядками. Пехотинцев стали учить использо-
вать естественные укрытия, окапываться, маскировать-
ся, залегать под огнем противника. Войны 1864 — 1871
годов показали несомненное преимущество заряжав-
шихся с казенной части игольчатых винтовок над дуль-
нозарядными ружьями, и многие страны поспешили об-
завестись собственными образцами этого оружия, при-
чем с изрядным опозданием. Если русские и итальянцы
создали свои образцы игольчатых ружей в 1867 году (со-
ответственно винтовки Карле и Каркано), то, напри-
мер, самый массовый французский образец такой вин-
товки, усовершенствованный артиллерийским масте-
ром Антуаном Шасспо, был принят на вооружение
лишь в 1866 году — по «горячим следам» австро-прус-
ской войны. Шасспо только применил более удобный
патрон, в котором капсюль находился в донце гильзы.
Благодаря этому длину иглы удалось уменьшить, она
стала более прочной и, следовательно, надежной. Тем
не менее резервы конструкции игольчатого стрелково-
го оружия в то время были уже исчерпаны.
К началу 70-х годов у игольчатых ружей, винтовок и
пистолетов выявились весьма существенные недостат-
ки. В частности, длинные и тонкие иглы часто лома-
лись, после чего оружие надолго выходило из строя. В
стволе при частой стрельбе скапливались не сгоревшие
клочья гильз, а сам бумажный патрон не обеспечивал
надежной обтюрации — бывали случаи, когда порохо-
вые газы прорывались через затвор и били в лицо
12 Железом и кровью
354
стрелку. Но в целом система Иоганна Дрейзе выполни-
ла свое предназначение, открыв возможность массово-
го производства и применения нарезных казнозаряд-
ных винтовок.
Менялось и лицо артиллерии. Первые образцы за-
ряжаемых с дула нарезных бронзовых орудий были при-
няты в полевой артиллерии Франции (1857), а затем и
России (1858). После второй половины XIX века к каз-
нозарядным орудиям в качестве основной ударной си-
лы «бога войны» перешли почти все страны Европы:
Англия и Австрия приняли эту систему в 1859 году,
Пруссия — в 1861-м, Россия — в 1867-м, Североамери-
канские Соединенные штаты — в 1870 году. К новым
пушкам были приняты снаряды продолговатой формы
с медными ведущими поясками.
Пруссия позже Франции приступила к перевооруже-
нию армии нарезной артиллерией, однако вскоре ее ар-
тиллерия стала лучшей в мире. Вначале пруссаки обза-
велись 77-мм (4-фунтовой) полевой пушкой. Ее ствол
длиной 24,7 калибров и массой 296 кг изготовлялся из
стали, а не из бронзы. Четырехкилограммовый снаряд
имел начальную скорость 341 м/с, что обеспечивало
дальность стрельбы 3800 м. Появившаяся вскоре 90-мм
(6-фунтовая) полевая пушка имела ствол длиной 22,3 ка-
либра и массой 424 кг. Снаряд массой 6,8 кг разгонялся
до начальной скорости 323 м/с и летел на расстояние
3800 м. В 70-е годы к этим артсистемам прибавились
пушки со стальным стволом, первыми из них появились
150-мм осадная пушки и 210-мм осадная гаубица.
Пруссия, приступив к перевооружению артиллерии
по образцам 1861 и 1864 года во время войны с Австри-
ей в 1866 году, к началу боевых действий оснастила на-
резными пушками более половины своей артиллерии. В
войне 1870—1871 годов прусская артиллерия уже пре-
восходила французскую. Первая имела крупповские
стальные орудия, заряжающиеся с казны. Эффективная
дальность стрельбы прусской артиллерии превышала
3000 м.
Кавалерия тоже претерпела существенные измене-
ния. Про злоключения прусской конницы в начале XIX
века я уже писал выше. Если вы помните, Пруссия испы-
355
тывала серьезные проблемы с комплектованием кавале-
рии конским составом. Впоследствии, в середине XIX
столетия, пруссаки удовлетворяли 2/3 потребностей
армии из поставок со своих восточных провинций. При
этом руководство государства четко соблюдало люби-
мый классиками «классовый» принцип: доля поставок
армии крупных юнкерских хозяйств в течение 30 лет
выросла до 50%, а для гусарских лошадей — до 100%.
Значение крестьянских и мелкопоместных хозяйств за
тот же период снизилось до мизерной цифры — если в
начале 50-х годов они обеспечивали 60% нужд армии,
то уже через 10 лет не перекрывали и 15%.
В это же время стараниями генштаба прусские про-
винции (как старые, так и вновь завоеванные) перешли
на специализацию по части кавалерийского ремонта.
Ганновер и Гольштейн поставляли лошадей для артил-
лерии и тяжелой кавалерии, Восточная и Западная
Пруссия работали для нужд драгун и легкой конницы.
Вообще же Восточная Пруссия в 50—60-е годы сдавала
армейским приемщикам 2000 из 3000 потребных в год
лошадей.
Наполеоновские войны показали преимущество при-
менения конницы крупными массами. Однако за про-
шедшие полвека военачальники всех мощнейших евро-
пейских держав как-то не заметили, что ситуация на по-
ле боя изменилась. Массовое применение нарезного ог-
нестрельного оружия поставило все атакующие в
сомкнутом строю войска в положение заведомо проиг-
равшего, а все обороняющиеся (особенно если они око-
пались) превратило в гарантированного и патентован-
ного победителя. Роль нарезной полевой дальнобой-
ной артиллерии и линейной пехоты именно в это вре-
мя стала определяющей на поле боя.
Тем не менее с легкой руки императора Франции На-
полеона III в моду вошло понятие «хладнокровных» ло-
шадей, которые якобы могут без особых проблем вы-
держивать звуки канонады и, не боясь участившихся
винтовочных и орудийных выстрелов (а именно в этом
и вдели главное препятствие для конной атаки в сомкну-
том строю), нести своих всадников навстречу славе.
Следуя этой доктрине, немцы быстро достигли совер-
356
шенства в выращивании своих «кальтблютеров» («хлад-
нокровных коней») — крупных, медлительных, непово-
ротливых, но вместе с тем флегматично относящихся к
ружейной пальбе и одновременно пригодных для
транспортировки тяжелых орудий. Несмотря на всю
порочность этой теории (а увеличение скорострельно-
сти оружия на деле требовало разведения именно высо-
коаллюрных и легких лошадей), Пруссия заработала ог-
ромное количество твердой валюты, монопольно про-
давая своих тяжеловозов почти во все европейские дер-
жавы.
Наиболее уважаемым теоретиком по этой части стал
французский профессор Ж. Б. Хузар, выпустивший в
1852 году книгу «Путь к улучшению лошади», причем в
немецком переводе эта работа разошлась в наибольшем
количестве экземпляров. Во Франции, Бельгии и Юж-
ной Германии местные конезаводчики стали работать
над укрупнением имеющихся пород лошадей и выведе-
нию новых «кальтблютеров».
В середине XIX века в прусской коннице числилось
58 полков. В конце столетия (уже после образования
Германской империи) эта цифра выросла до 93. Для
Франции эти же цифры составляли 62 и 89, для Авст-
рии — 48 и 42 соответственно.
Численность немецкого кавалерийского полка в кон-
це столетия достигала 600 сабель (к примеру, в Анг-
лии — 450).
Боевой дух в немецкой коннице (впрочем, как и в пе-
хоте) был весьма высоким, но заимствованные из напо-
леоновских войн тактические приемы безнадежно уста-
рели. Командный состав в большинстве придерживался
бытовавшего во всей Европе правила: «сабля офицера
не тупее солдатской, конь лучше, и честь должна ука-
зать ему его место». Ценой этому стали десятки искро-
шенных картечными пулями под Марс-ла-Туром или Се-
даном прусских кавалерийских офицеров — безусых
корнетов, а то и полковников или генералов.
Третьим человеком после Бисмарка и Мольтке, при-
ведшим прусскую армию к началу 60-х годов на пик бо-
еспособности, стал военный министр генерал-фельд-
маршал Альбрехт фон Роон (1803—1879). В 1827 году он
357
закончил Берлинское военное училище, после чего стал
преподавателем в кадетском корпусе. С 1836 года попал
в генштаб, где стал сотрудником топографического от-
дела, а в 1844—1848 годах был приставлен к юному прин-
цу Фридриху Карлу Николаю Прусскому (будущему из-
вестному полководцу) в качестве воспитателя. В марте
1848-го стал начальником штаба 8-го армейского корпу-
са; в этом качестве через год участвовал в подавлении
революционных выступлений в Бадене. В 1850—1859 го-
дах командовал пехотным полком, затем бригадой и ди-
визией, после чего был назначен военным министром
Пруссии (занимал этот пост до 1873 года) и одновре-
менно (в 1861—1871 годах) — морским министром. Роон
провел несколько военных реформ: увеличил срок дей-
ствительной военной службы и службы в ландвере; уве-
личил численность постоянной армии и резерва; осуще-
ствил перевооружение войск игольчатыми ружьями
Дрейзе, а затем и винтовками Маузера, одобрил приня-
тие на вооружение новейших стальных пушек Круппа.
Роон ввел и новые боевые уставы пехоты и кавалерии.
В январе 1873 года Роон стал министром-президентом
Пруссии, но в ноябре того же года вышел в отставку.
Датская кампания
Ранее я уже писал о неудачной попытке Пруссии от-
торгнуть у датчан Шлезвиг и Гольштейн. Перемирие
1848 года вроде бы подтвердило статус обоих герцогств
и их принадлежность Дании. Однако предпосылки для
новой войны не только остались в прежней силе, но и
еще более обострились. В 1850 и 1852 годах в Лондоне
были приняты протоколы по Шлезвигу и Гольштейну,
которые гласили, что оба герцогства должны оставать-
ся автономными образованиями в составе страны и уп-
равляться в соответствии со старыми феодальными
конституциями. Тогда же Кристиан Аугустенбургский
отказался от прав на датский престол. При этом 5 вели-
ких держав, а также Швеция и Дания подписали осо-
бый протокол, гарантировавший неприкосновенность
монархии Ольденбургов. В обход мятежной, средней
358
ветви Аугустенбургов протокол решил вопрос о престо-
лонаследии в пользу представителя младшей ветви ди-
настии принца Кристиана Глюксбургского.
Естественно, проблема герцогств не могла быть ре-
шена формальным методом династических игр, а пото-
му вскоре начался новый конфликт. Король Дании Фре-
дерик VII упрямо продолжал традиционную политику
«единого государства», всеми силами пытался укрепить
связи метрополии с герцогствами. В 1854 году было ус-
тановлено таможенное единство, на следующий год —
принята так называемая общая конституция для всей
монархии, которую поставили выше конституций ее со-
ставных частей. Наконец, в ноябре 1863 года парламент
Дании принял новую конституцию «для общих дел ко-
ролевства Дании и герцогства Шлезвиг», в соответст-
вии с которой Шлезвиг фактически отторгался от Голь-
штейна и присоединялся к датскому королевству с все-
ми вытекающими отсюда последствиями. Это и стало
причиной нового международного конфликта, тем бо-
лее что страшно боявшийся своего южного соседа,
Пруссию, король Фредерик умер на следующий день по-
сле принятия новой конституции.
На престол вступил утвержденный Лондонской кон-
ференцией великих держав 1852 года Кристиан IX
Глюксбург. Произошла смена ветвей династии, однако
немцы в герцогствах, которых поддерживали герман-
ские государства, прежде всего Пруссия, отказались
подчиниться. В Шлезвиге и Гольштейне потребовали,
чтобы их государем стал отрешенный от прав на пре-
стол Кристиан Аугустенбургский или его сын Фреде-
рик (Фридрих) VIII. Германский союз потребовал от-
мены новой конституции.
Европу захлестнула буря протестов. Все германские
государства грудью встали на защиту династических
прав властителей герцогств. 12 мая 1864 года 13 членов
союзной баварской палаты рейхсратов направили об-
щегерманскому представителю на Лондонской конфе-
ренции по Шлезвигу — австрийскому министру фон
Бейсту послание. В нем содержались исчерпывающие
требования к Дании: «У Вашего превосходительства
уже имеется целый ряд писем, которые могут служить
359
доказательством царствующего в Германии убеждения
относительно германо-датского конфликта. Подписав-
шиеся члены палаты рейхсратов Баварского королевст-
ва... руководствуются в данном случае не только пол-
ным соглашением со своим правительством, но также и
тем отрадным убеждением, что Ваше превосходительст-
во искони высказывали в защиту того же права свое ве-
ское слово. Это есть издревле конфирмованное право
герцогств Шлезвиг и Гольштейна на неразрывную
связь под властью одного герцога; оно есть после смер-
ти Фридриха VII, короля Дании и герцога Шлезвиг-
Голыптейнского, законное требование герцога Фрид-
риха VIII Шлезвиг-Голыптейн-Зондербург-Аугустенбург-
ского о наследовании им престола герцогств Шлезвиг и
Гольштейна. Согласно неоспоримым принципам, как
частного, так и публичного права, не может никто — а
следовательно, и великие державы — препятствовать
осуществлению очевидного права третьих лиц — в дан-
ном случае герцога Фридриха VIII, сословий обоих гер-
цогств и, насколько это касается Гольштейна — Герман-
ского союза.
Чем ужаснее и угрожающе отразилось бы такое пре-
пятствование на правосознании немецкой нации и чем
чувствительнее были бы затронуты честь и интересы
Германии, тем больше отдаемся мы надежде, что Ваше
превосходительство, как легальный представитель Гер-
манского союза на Лондонской конференции, сделает
все для восстановления прав законного наследника,
шлезвиг-голыптейнского народа и Германского союза»
[14. С. 62].
Австрия и Пруссия в ультимативной форме потре-
бовали отменить новую датскую конституцию и в дека-
бре 1863 года оккупировали 22-тысячным корпусом
(прусские, австрийские, саксонские и ганноверские
войска) герцогство Гольштейн и княжество Лауенбург,
формально и до того входившие в состав Германского
союза. Одновременно началась подготовка к войне
между Данией, с одной стороны, и прусско-австрийско-
северогерманской коалицией — с другой. На сей раз дат-
чане просчитались: они сами выступили в роли узурпа-
торов и потому общественное мнение Европы сейчас
360
находилось на стороне их противников. Англия, Фран-
ция и Россия отказались поддержать территориальные
претензии Дании, и она оказалась в дипломатической
изоляции.
Датчане ясно понимали, что в открытом бою с прус-
саками на суше выстоять они не сумеют, хотя их армия
и имела существенное превосходство над коалицией в
артиллерии. Основная стацка датчан была сделана на
мощные оборонительные рубежи, сооруженные на Ют-
ландском перешейке и городов Данневирке и Шлезвиг.
Систему обороны на юге страны дополняли форты кре-
пости Дюппель, укрепленный остров Альсен и, дальше
к северу, крепость Фридерисия (последняя прикрывала
доступ с материка к датским островам и Копенгагену).
Намереваясь отсидеться за этими укреплениями, дат-
чане тем временем собирались начать морскую блокаду
североморского и Балтийского побережий Германско-
го союза, чтобы изолировать северные немецкие земли
от доставки английских и русских товаров. Кроме того,
датчане допускали, что в конечном итоге за них, как и
1848 году, вступятся европейские державы.
Основная ставка делалась на флот. Парусно-винто-
вой датский ВМФ и так значительно превосходил по
своей боевой мощи объединенные морские силы Прус-
сии и Австрии. Заказанные пруссаками в Англии 2 мо-
нитора типа «Арминиус» к 1866 году так достроить и не
успели, потому в войну они вступили без броненосных
кораблей. Союзная Австрия на Адриатике располагала
довольно внушительным флотом с несколькими новей-
шими броненосными кораблями. (Броненосцы «Дра-
хе» и «Саламандер» 1862 года постройки были вооруже-
ны десятью 48-фунтовыми и восемнадцатью 24-фунто-
выми пушками. В 1863 году на воду был спущен бронено-
сец «Кайзер Максимилиан» — первый в серии из трех
единиц; он был вооружен шестнадцатью 48-фунтовыми
и пятнадцатью 24-фунтовыми орудиями.) Но по разным
причинам, в основном из-за отсутствия должной море-
ходности, австрийцы не смогли, да и не особенно хоте-
ли перегонять основные единицы своего ВМФ через
Гибралтар в Северное море. Поэтому в войне 1864 года
приняла участие только маленькая эскадра парусно-вин-
361
товых корветов под командованием будущего героя ав-
стро-прусско-итальянской войны контр-адмирала Виль-
гельма фон Тегетхофа. В общем, немецкие военно-мор-
ские силы вступили в открытый бой со значительно
превосходящим их по корабельному составу флотом Да-
нии, таким же парусно-винтовым, как и они.
Однако на всякий случай датчане решили еще боль-
ше усилить боевой состав флота, сделав главный упор
на новомодные броненосные корабли (тем более, что в
это же время их стали строить и пруссаки).
Датские верфи пока не могли освоить строительства
дорогих и принципиально новых кораблей, поэтому их
пришлось закупать за границей. Первый случай подвер-
нулся быстро: в 1863 году в Европу прибыла миссия Кон-
федерации южных штатов Америки под руководством
Джеймса Баллока (в США уже 2 года бушевала Граждан-
ская война). Баллок, приобретший в Англии несколько
кораблей для флота южан, вскоре перебрался через Ла-
Манш и продолжил свою деятельность во Франции.
Уже в июле 1863 года он заказал на судоверфях Армана
в Бордо 2 таранных броненосца и 4 винтовые рейдер-
ские шхуны. Однако правительство США, узнав о бур-
ной деятельности Баллока во Франции, буквально за-
сыпало Наполеона III протестами. Император, ввязав-
шийся в авантюрное «покорение Мексики», вынужден
был принять к сведению протесты Вашингтона и прика-
зал властям оказать на Армана давление с тем, чтобы за-
ставить того продать корабли кому-нибудь другому.
Один из них, мореходный таранный броненосец
«Стоунуолл», и был перекуплен Данией. 1600-тонный
корабль спустили на воду в июне 1864 года. Он пред-
ставлял собой грозного противника, способного спра-
виться со всей австро-прусской эскадрой: его броневой
пояс достигал 114 мм, а за бортовой броней размещал-
ся второй пояс из дубовых досок почти метровой тол-
щины. Вооружение составляло одно 229-мм орудие, ве-
дущее огонь прямо по курсу и на несколько градусов в
стороны (было защищено 140-мм броневым казема-
том), а также две 70-фунтовые пушки. На форштевне
был укреплен огромный бронзовый таран массой в не-
сколько тонн. Однако уже получившему новое название
362
«Нильс Юэль» броненосцу не удалось принять участия
в войне: хотя его и достраивали форсированными тем-
пами, в Копенгаген корабль прибыл только в конце
1864 года, когда боевые действия уже завершились. Тог
да разочарованные датчане были вынуждены отказать-
ся от ставшего ненужным дорогостоящего корабля, а
предприимчивый Арман втайне снова вернул его кон-
федератам.
Вторым броненосцем, который должен был усилить
датский флот, тоже стал бывший конфедератский ко-
рабль «Санта Мария», заказанный представителем
южан в Англии лейтенантом Нортом. Этот 5000-тон-
ный рангоутный броненосец был спущен на воду в фев-
рале 1864 года, но страдавшие от острой нехватки фи-
нансов заказчики постоянно задерживали платежи,
поэтому и строительство корабля неоднократно приос-
танавливалось. В конце концов в недостроенном состо-
янии броненосец продали датчанам. Корабль имел еще
более мощное вооружение: в бортовых батареях стояло
двенадцать 203-мм и столько же 152-мм пушек. Скорость
хода, которую обеспечивали паровые компаунд-маши-
ны, достигала 8,5 узлов. Перекупив корабль, датчане на-
рекли его «Данмарк». Однако броненосец тоже вошел в
строй слишком поздно, в самом конце 1864 года, и на
ход боевых действий повлиять уже не мог, хотя, в отли-
чие от «Нильса Юэля», все же остался в списках флота.
Единственным датским броненосцем, все же сумев-
шим принять участие в войне, стал «Рольф Краке», по-
строенный английской фирмой «Нейпир» из Глазго.
1300-тонный броненосец мониторного типа был зало-
жен в 1862 году и в июле следующего года спущен на во-
ду. Корабль имел низкий борт, одну трубу и три мачты
с косым парусным вооружением. На корме располагал-
ся небольшой бронированный мостик.
Борт был забронирован 76—114-мм листами. Недо-
статочная его высота не позволяла кораблю действо-
вать в открытом море; до некоторой степени эта про-
блема снималась наличием металлического фальшбор-
та, но перед боем последний приходилось откидывать
вниз, чтобы не мешать огню четырех 68-фунтовых пу-
шек. Орудия были установлены на главной палубе в двух
363
низких цилиндрических башнях конструкции Коулза,
башни защищались 114-мм броней. Паровая машина од-
нократного расширения обеспечивала кораблю макси-
мальную скорость 9,5 узлов. Совершенная немореход-
ность корабля не позволила «Рольфу Краке» принять
участие в обоих крупных морских боях войны, но прус-
ско-австрийский блок до последнего выстрела учиты-
вал возможность его вступления в бой.
* * *
16 января 1864 года Пруссия и Австрия предъявили
Копенгагену ультиматум с требованием восстановить
статус Шлезвига. После отклонения этого требования
прусско-австрийские войска (свыше 60 тысяч человек
при 158 орудиях) под командованием ветерана про-
шлой войны прусского генерал-фельдмаршала Ф. фон
Врангеля и принца Фридриха Карла 1 февраля пере-
шли границу Шлезвига. Датская армия генерал-лейте-
нанта Кристиана де Меца (38 тысяч штыков и сабель,
277 полевых и крепостных орудий) заняла укреплен-
ные позиции у пограничного между Шлезвигом и Голь-
штейном города Данневирке. Однако, не выдержав уда-
ров войск противника на данневиркских позициях, дат-
чане отошли через Фленсбург к крепости Дюббель на
Балтийском побережье Шлезвига. Часть сил де Меца
отступила еще дальше на север для защиты Фреде-
рисии.
В ходе войны пруссаки впервые широко применили
игольчатое ружье, которое из-за своей высокой скоро-
стрельности (в три раза большей, чем у датских винто-
вок) обеспечило им огневое превосходство на поле боя,
несмотря на значительное преимущество датчан в ар-
тиллерии.
В начале марта пруссаки и австрийцы осадили Фре-
дерисию, а затем (15 марта) подошли к укрепленным
дюппельским позициям. Защищенную цепью из десяти
внешних редутов и вооруженную крупнокалиберной бе-
реговой артиллерией крепость Дюббель блокировали
16 тысяч пруссаков под командованием принца Фрид-
риха Карла. Первую линию укреплений осаждающие
364
прорвали 30 марта. 18 апреля, после ожесточенной бом-
бардировки крепости пруссаки начали штурм первых
шести редутов и после непродолжительного сопротив-
ления захватили их. Увидев на захваченных батареях
черно-белые знамена, крепость сразу же сдалась; принц
Фридрих Карл и кронпринц Прусский, командовавшие
двумя ударными группировками, обнялись на захвачен-
ных фортах на глазах у ликующей армии. При штурме
пруссаки потеряли 70 офицеров и 1331 солдата, датча-
не — 1800 человек убитыми и ранеными, а также 3400
пленными. Остатки гарнизона Дюппеля переправился
на остров Альсен (Альс), где были оборудованы запас-
ные укрепленные позиции. На Альсене находилась и
родовая резиденция герцогов ШлезвигТолыптейн-Зон-
дербургов, «защита прав» которых стала непосредст-
венным поводом к войне.
Безлунной ночью на 29 июня под сильнейшим ру-
жейно-артиллерийским огнем датчан пруссаки на греб-
ных шлюпках форсировали узкий пролив между Ют-
ландией и Альсеном. После короткого, но ожесточен-
ного штурма прусские войска преодолели береговые ук-
репления, штыками выбили противника из окопов и
вынудили всю датскую группировку сдаться. Штурм ос-
трова стал последним крупным сражением войны. Ин-
тересно, что при штурме Дюппеля и Альсена пруссаки,
носившие очень похожую на датскую синюю форму, бы-
ли вынуждены снабдить весь личный состав белыми по-
вязками на левый рукав.
Прорыву противника на север вдоль побережья Аль-
сена пытался помешать огнем своих 68-фунтовых ору-
дий датский броненосец «Рольф Краке», но это успе-
хом не увенчалось. 29 апреля датчане оставили и Фреде-
рисию и эвакуировались через Бельтский пролив на ос-
тров Фюн. Овладев этим последним датским опорным
пунктом в Ютландии, прусско-австрийские войска в
считанные дни захватили почти весь полуостров.
Война на море развивалась с большим успехом для
датчан. Сильный датский флот доминировал как на Се-
верном море, так и на Балтике и чувствительно превос-
ходил как крошечные военно-морские силы Пруссии,
так и направленную на север небольшую австрийскую
365
экспедиционную эскадру контр-адмирала Вильгельма
фон Тегетхофа. Датчане разделили свои силы на две
части: первая блокировала побережье Великого герцог-
ства Ольденбург на побережье Северного моря (там же
находилась главная прусская военно-морская база Виль-
гельмсхафен), а вторая — балтийские берега Пруссии и
Мекленбурга. Последствия превосходства датчан не за-
медлили сказаться: 17 марта они нанесли поражение
прусской эскадре у балтийского острова Рюген, а 9 мая
у острова Гельголанд главные силы датского флота
встретились с австро-прусской эскадрой.
В бою у Рюгена (известен как Ясмундское сражение)
прусская эскадра под командованием капитана 1-го ран-
га Яхмана попыталась нанести поражение датскому бло-
кадному отряду контр-адмирала фон Доккума. Пруссаки
располагали флагманским парусно-винтовым корветом
«Аркона» (построен в!858 году, 28 пушек), корветом
«Нимфа» (1863 год, 24 пушки), колесным авизо «Лоре-
лей» (1859 год, шесть орудий) и шестью паровыми кано-
нерскими лодками. Датская эскадра фон Доккума в сво-
ем составе имела 80-пушечный парусно-винтовой ли-
нейный корабль «Шельд», 40-пушечные фрегаты «Сьел-
ланд» и «Торденшельд», а также корветы «Хеймдаль» и
«Тор» (по 28 пушек). Прусские корабли добились мно-
жества попаданий, но превосходство датчан в артилле-
рии было слишком большим: «Аркона» и особенно
«Нимфа» получили по 60 попаданий в борта, их таке-
лаж был практически уничтожен, хотя потери прусса-
ков составили только 6 человек убитыми. После 2,5-ча-
сового боя винтовые прусские корабли, не выполнив
поставленной задачи, ушли в Свинемюнде под защиту
береговых батарей.
Эскадра Тегетхофа, напротив, действовала активно
и весьма успешно. Австро-прусские корабли сумели
снять датскую блокаду с североморских устьев рек Ве-
зер и Эльба. При Гельголанде (в то время этот островок
в Северном море принадлежал Англии) Тегетхоф, рас-
полагавший двумя австрийскими корветами и двумя
прусскими колесными авизо, встретил датскую эскадру
вице-адмирала Суенсона (два линейных корабля и три
фрегата). Четырехчасовая перестрелка вновь не при-
366
несла решающего успеха ни одной из сторон, но союз-
ники вторично уступили поле боя имевшим подавляю-
щее превосходство в силах датчанам и ушли к своему бе-
регу. Хотя блокадные действия датчан в водах Север-
ного моря после Гельголандского боя несколько ослаб-
ли, пруссакам не удалось этим воспользоваться —
датские каперы полностью парализовали торговое судо-
ходство в северогерманских водах. Тем не менее эти ус-
пехи датчан на море уже не могли повлиять на исход
войны.
25 апреля в Лондоне начались мирные переговоры с
участием делегаций Пруссии, Австрии, Дании, Англии,
Франции и России. 12 мая удалось заключить короткое
(до 25 июня) перемирие. За это время англичане (по
опыту войны 1848 года) попытались вмешаться в ход
конфликта и заявить о своем посредничестве, но успе-
ха не имели (Бисмарк категорически отказался вести
какие-либо переговоры). Однако продолжавшиеся пе-
реговоры оказались безуспешными — 26 июня, на следу-
ющий день после окончания перемирия, пруссаки во-
зобновили наступление и к середине июля заняли уже
всю материковую Ютландию вплоть до мыса Скаген —
самой северной точки датского королевства.
1 августа датчане предложили заключить мир, отка-
завшись от Шлезвига и Гольштейна в пользу Пруссии и
Австрии. 16 июля было заключено новое перемирие, а
30 октября в Вене подписан мирный договор, по кото-
рому Дания отказывалась от власти над Шлезвигом,
Гольштейном и Лауенбургом, над которыми устанавли-
вался так называемый кондоминиум (совместное владе-
ние) Пруссии и Австрии. Впрочем, это продолжалось
недолго: по Ханштейнской конвенции 1865 года Прус-
сия получила право на управление Шлезвигом, а Авст-
рия — Гольштейном; «небольшое доходное княжество»
Лауенбург оказалось в составе родовых земель Гоген-
цоллернов, так как его приобрел на собственные сред-
ства сам король Вильгельм I. Датчане также уступили
противнику часть своих исконных земель южнее гра-
ницы Ютландии и несколько островов (Северо-Фриз-
ский архипелаг в Северном море и Альсен в Балтий-
ском). По условиям договора, военные расходы Авст-
367
рии и Пруссии возмещали отошедшие к ним террито-
рии. Немедленно после ратификации договора Дания
обязывалась вернуть захваченные ею немецкие коммер-
ческие суда и грузы, а австро-прусская коалиция — выве-
сти свои войска из оставшейся у Дании части Ютланд-
ского полуострова.
«Семинедельная война»
После завершения войны Бисмарк продолжал четко
проводить свой курс на установление полного прусско-
го контроля над захваченными провинциями и вообще
на гегемонию Пруссии на севере Германии.
Однако непримиримая позиция Австрии делала ско-
рое объединение германских земель невозможным. Ав-
стрийцы сами вынашивали идею создания «всегерман-
ской империи», в которую должны были войти все не-
мецкие земли, разумеется, под эгидой Габсбургов. В Ве-
не уже был разработан план слияния Австрии и
Германии и создания огромной 70-миллионной держа-
вы германской нации. Пруссия должна была либо вой-
ти в состав этой новой империи, либо навсегда остать-
ся второразрядной страной, всецело зависящей от воли
Австрии.
Бисмарк решил покончить с этими сомнениями наи-
более привычным для него методом — военной силой.
Раз уж Австрия противилась намерениям пруссаков, ее
надо было устранить. Вскоре канцлер заключил союз с
Италией, которая была наиболее ожесточенным вра-
гом австрийцев (Ломбардия и Венеция до сих пор вхо-
дили в состав империи Габсбургов) и к тому же понима-
ла, что без союза с какой-нибудь крупной европейской
державой дело объединения страны до конца довести
не удастся. Бисмарк обезопасил себя и со стороны
Франции, с которой заключил договор о нейтралитете.
Таким образом, уже в марте — апреле 1866 года стало яс-
но, что большой войны избежать не удастся. Так же ду-
мал и австрийский император: в письме к матери от 3
мая он признался, что «не представляет себе, как мож-
368
но было бы избежать войны без отказа от великодер-
жавного статуса Австрии».
Враги австрийцев времени не теряли — уже после
войны 1866 года прусский посол в Италии граф Узедом
в приватной беседе рассказал следующее: «уже в 1865 го-
ду во Флоренции были сделаны попытки купить у Авст-
рии Венецию. Посланник, некто Ландау, нашел сочувст-
вие в Вене, даже у графа Менсдорфа (имперский канц-
лер Австрии. — Ю. Н.); дело тем не менее рушилось из-
за противоречия императора и военной партии,
считавшей несоответствующей воинской чести Авст-
рии отдачу Венеции без боя. И это использовал Узедом
для достижения союза Италии с Пруссией, вернее, для
проведения прусских замыслов в Германии с помощью
Италии. Говона (министр иностранных дел Италии. —
Ю. Н.) послали в Берлин. Ламармора, державшийся
мнения, что надо выждать, пока зрелый плод сам не упа-
дет в рот Италии, был против этого. Узедом же доказы-
вал, что если Пруссия начнет войну без Италии, то ре-
зультат ее сомнителен, в случае же победы Австрии
Италия не сможет рассчитывать на уступку ею Венеции.
И это мнение, кажется, восторжествовало. Таким обра-
зом состоялся союз с Италией. В то время, когда Англия
и Франция стояли за локализацию войны, Пруссия на-
стаивала на вступлении итальянцев в Венгрию. Отсюда
инструкция Бисмарка и составленная по ней нота Узе-
дома» [14. С. 58].
При этом Узедом добавил, что Бисмарк в июле 1866
года настаивал, чтобы Италия объявила войну Баварии
и Вюртембергу (во время «Семинедельной войны» ита-
льянцы воевали только против Австрии). Узедом якобы
лично помешал этому.
Заседавший во Франкфурте бундестаг Германского
союза тем временем тоже обуревали страсти, причем
выражались они часто в просто анекдотичной форме.
По свидетельству современника, «у многих из послов
бундестага были в австрийской армии сыновья. Если
такой посол или министр маленького государства вел
себя соответственно желаниям австрийского прави-
тельства, то его сына выдвигали вперед, если же он по-
ступал иначе, то последнего немедленно переводили в
369
какую-нибудь отдаленную дыру, откуда он, заедаемый
клопами и блохами, начинал взывать о помощи к отцу».
14 июня 1866 года на конференции во Франкфурте-
на-Майне Австрия резко осудила оккупацию Пруссией
Гольштейна и секретный договор Бисмарка с Франци-
ей. Почти все немецкие государства, включая Баварию,
Саксонию и Ганновер, повинуясь указке Габсбургов,
поддержали этот протест.
Баварский министр иностранных дел писал в эти
дни: «...активное вмешательство правительства должно
состоять в том, чтобы выйти из нейтралитета и всту-
пить в союз с Австрией. Если Австрия согласится и по-
ручит занять Гольштинию союзным войском или ко-
миссаром, то Пруссия не потерпит этого, возгорится
война, и союз с Австрией явится сам собою. Если же
Австрия откажется и выступит одна, что невероятно,
тогда обе великие державы немедленно обратятся к
средним государствам с вопросом: с кем? И тогда Бава-
рия, волей-неволей, должна будет следовать за Австри-
ей» [14. С. 55].
Немецкие государи вместе с Габсбургами кривили
душой — война 1864 года против Дании велась при пря-
мом участии Вены и в тогдашних официальных доку-
ментах громко именовалась «датско-немецкой». То, что
ее плодами прежде всего воспользовалась Пруссия, ни-
чего странного не было — пруссаки вынесли главную
тяжесть Северной кампании и к тому же граничили с са-
мим объектом войны, Шлезвиг-Гольштейном. 5 июня
австрийцы объявили, что более не будут участвовать во
Франкфуртской конференции. Это было равнозначно
объявлению войны, тем более что Пруссия дала ясно
понять Вене — созыв гольштейнских сословных пред-
ставителей* «казусом белли».
* Австрийцы пытались таким образом объявить оккупа-
цию Гольштейна незаконной. Кроме того, Вена планировала
посадить в Гольштейне и Шлезвиге своего ставленника, гер-
цога Фредерика Аугустенбургского, тем более, что именно
из-за его прав на престол обоих герцогств началась датско-
германская война 1864 года.
370
Бисмарк немедленно воспользовался этим: он объя-
вил распущенным «морально и материально разложив-
шийся и всецело подчиняющийся воле Габсбургов»
Германский союз и объявил с согласия короля мобили-
зацию армии против Австрии и поддержавших ее юж-
ногерманских стран. При этом у прусского министра-
президента был еще один козырь — в апреле он заклю-
чил договор о совместных боевых действиях против
Австрии с Италией. Страстно ненавидевшие австрий-
цев итальянцы* к тому же давно хотели присоединить
к своему недавно объединенному королевству послед-
ний, но самый лакомый клочок владычества Габсбур-
гов на Апеннинах — Венецию.
Долгое время король Италии Виктор Эммануил II об-
хаживал своего традиционного союзника, Наполеона
III, с целью склонить его к новой войне с Австрией за
Венецию. Но тот предпочитал заниматься политичес-
кими маневрами и ничего определенного не обещал. В
одиночку же Италия бороться со своим северным сосе-
дом не могла. Тогда в дело вступила Пруссия, которая
колебаний не испытывала и политических маневров не
жаловала; чтобы заполучить вожделенную Венецию,
Виктор Эммануил сделал ставку на пруссаков. 8 апреля
в Берлине было заключено секретное соглашение меж-
ду обеими странами, согласно которому в случае победы
над Австрией Пруссия получала германские террито-
рии Габсбургов, а Италия — Венецию. Соблюдая усло-
вия договора, Италия объявила Австрии войну.
Прусский «Большой генеральный штаб» под руко-
водством «Великого Молчальника» Мольтке несколько
по-новому подошел к мобилизации, сделав упор (опять
же впервые в мировой практике) на ее планомерное
осуществление. Были установлены сроки мобилизаци-
онной готовности войск, и в соответствии с ними же-
лезные дороги Пруссии впервые в мире получили (на-
помню — заранее разработанный) мобилизационный
* Виктор Эммануил II как-то признался английской коро-
леве Виктории, что охотно истребил бы всех австрийцев, ес-
ли бы нашел подходящий повод.
371
план. Этим оправдался лозунг Мольтке: «Не стройте
больше крепостей, стройте железные дороги!»
План развертывания войск определялся общей док-
триной ведения войны. Ситуация для Пруссии усугубля-
лась тем, что ее армии предстояло вести войну на не-
скольких удаленных друг от друга театрах — от Ганнове-
ра на севере до союза Австрии и южногерманских коро-
левств на юге. Прусской армии, которая оказалась
зажатой между несколькими фронтами, могла помочь
только высочайшая мобильность и слаженность дейст-
вий. По выдержанному в наступательных тонах плану
Мольтке прусские войска, ликвидировав очаги сопро-
тивления на севере Германии, должны были тремя по-
левыми армиями вторгнуться в Австрийскую империю,
разгромить ее армию (желательно в одном генераль-
ном сражении, не изматывая свои ограниченные силы)
и затем, осуществляя решительное стратегическое пре-
следование, взять Вену. План предусматривал ведение
скоротечной войны и изоляцию Австрии от ее союзни-
ков. Начиналась последняя австро-прусская война,
окончательно решившая вопрос: кто будет править Гер-
манией на ближайшие 100—200 лет.
К моменту объявления войны (15 июня 1866 года)
Пруссия имела в строю 600 тысяч человек (из 660 тысяч
регулярных, ландверных и гарнизонных войск, кото-
рые она могла выставить) при 1000 орудий. Из этого
числа 335 тысяч штыков и сабель составляли полевые
регулярные войска. Немногочисленные союзники
Пруссии — ряд мелких государств Северной Германии,
самыми крупными из которых были связанные с Росси-
ей Ольденбург и Мекленбург, а также три ганзейских
«вольных города» (Гамбург, Любек и Бремен) — выста-
вили 30 тысяч человек при 40 орудиях. Воевавшая на
стороне Пруссии Италия выставила 270 тысяч человек
(из 335-тысячной армии) при 380 орудиях. К началу вой-
ны пруссаки стараниями Бисмарка и Мольтке провели
реорганизацию армии, перевооружили ее, обучили и
встретили лето 1866 года в полной боевой готовности.
Пруссия превосходила Австрию и экономически: коро-
левство имело развитую промышленность и гораздо бо-
лее густую железнодорожную сеть.
372
Ослабленная серией неудачных войн 1848—1849 и
1859 годов с Италией и Францией, Австрия не распола-
гала столь же крупными силами. В основном Габсбурги
рассчитывали выиграть войну с помощью своих сател-
литов: Баварии, Саксонии, Ганновера и Гессена (на сто-
роне австрийцев воевали еще Вюртемберг, Баден, Сак-
сен-Менинген, Нассау, Шаумбург-Липпе, Гессен-Кас-
сель, Гессен-Дармштадт и даже Лихтенштейн, но все их
«вооруженные силы» по численности не дотягивали до
пары-тройки прусских дивизий). Южно- и центрально-
германские союзники Габсбургов располагали пример-
но 150 тысячами человек при 430 орудиях. Таким обра-
зом, австрийская коалиция на главном — Богемском те-
атре военных действий насчитывала 585 тысяч человек
при 1526 орудиях, а прусская (без учета изолированной
от союзников Италии) — 630 тысяч при 148 орудийных
стволов. Общее превосходство в силах было на стороне
Пруссии. Исходя из этого, австрийское командование
предполагало затянуть войну пассивными оборонитель-
ными действиями, накопить силы, а затем совместно с
союзными войсками разгромить Пруссию в серии круп-
ных сражений. Однако возможностей для этого у ар-
мии Дунайской монархии почти не было.
В австрийской армии в 50—60-х годах XIX века, как в
прусской и французской, происходили изменения в ор-
ганизации, вооружении и боевой подготовке.
В 1852 году в Австрии отменили привилегии, кото-
рые предоставлялись различным областям в отбывании
военной службы населением, и установлена единая си-
стема комплектования войск — общеобязательная (но
неличная) воинская повинность, допускавшая замести-
тельство. Срок службы в регулярной армии был более
продолжительным, чем во Франции и Пруссии; он оп-
ределялся в 8 лет, после которых солдаты оставались
еще на 2 года в резерве. Но на самом деле солдаты, так
же как во Франции, получали длительные отпуска и не-
посредственно под ружьем находились примерно 5 лет.
Австрия имела особые пограничные войска, но они
были организованы по иному принципу. Пограничные
войска образовывались из южнославянских переселен-
373
цев, получивших от короля землю и обязанных за это за-
щищать границу от внешних (в основном турецких)
вторжений (что-то вроде русских казаков).
В занимаемой ими пограничной местности каждый
арендатор коронной земли (а таким являлся почти каж-
дый житель) в возрасте от двадцати до пятидесяти лет
был обязан по первому требованию отправиться на во-
енную службу. Основное ядро пограничных полков со-
ставляла молодежь; что касается пожилых, то они глав-
ным образом несли пограничную караульную службу,
пока в случае войны их не призывали в действующие
войска.
Слабой стороной австрийской армии являлось мно-
гообразие ее национального состава. В армии были
представлены шесть различных народов (немцы, венг-
ры, чехи и словаки, югославы, трансильванские румы-
ны и итальянцы из Триеста) двух или трех различных
вероисповеданий, нередко относящихся друг к другу с
взаимной антипатией. Это отрицательно сказывалось
как при формировании армии, так и при обучении. Во
всей австрийской имперской военной системе царила
атмосфера недоверия к солдатам других народностей.
Чтобы австрийская армия могла проявить свою мощь,
нужны были совершенно особые условия. Цели австро-
прусской войны 1866 года, объявленные императором
Францем-Иосифом в обращении к народу: «...для защи-
ты целости всего германского отечества», — для значи-
тельной части австрийской армии были непонятны и
совершенно чужды.
Боевую силу австрийской армии в соответствии со
штатным расписанием (1865 год) военного времени со-
ставляли: линейная пехота — 235 200 человек, стрелки —
36 974 человека, пехота «военной границы» —37 320 че-
ловек, кавалерия — 26 980 человек, артиллерия (952 ору-
дия) — 24 092 человека, инженерные войска — 7 тысяч
человек. Всего 367 566 человек. Эта численность соот-
ветствовала потребностям иметь на театре войны 350
тысяч человек, не считая резервов. Резервные войска и
войска для охраны крепостей и тыловой службы насчи-
тывали 142 311 человек. Таким образом, численность
374
всех войск, не считая обозных частей, парков и нестро-
евых команд и чинов, составляла 509 877 человек (по
другим данным, 606 тысяч) с 1160 орудиями. Гвардии
русского или прусского образца в Австрии не было: вме-
сто нее имелись только небольшие кавалерийские отря-
ды телохранителей императора (лейб-драбанты).
Во время войны 1866 года армейский корпус состоял
из четырех пехотных бригад, кавалерийского полка си-
лой в 4—5 эскадронов, пяти батарей резервной артилле-
рии (40 орудий) и 1 саперной роты. Бригада, считавша-
яся основным тактическим соединением, состояла из
двух пехотных полков 3-батальонного состава, одного
егерского батальона и одной пешей 8-орудийной бата-
реи. Численность бригады доходила до 6 тысяч чело-
век, а корпуса — 25—26 тысяч человек при 72 орудиях.
Были корпуса 3-бригадного состава, достигавшие чис-
ленности 22 тысячи человек.
Кавалерийские дивизии состояли из двух бригад,
бригада — из трех кавалерийских полков и 8-орудийной
конной батареи.
Вооружение австрийской армии уступало прусскому
по стрелковому оружию и превосходило по численнос-
ти нарезной артиллерии. Австрийская пехота оснаща-
лась нарезными ружьями системы Лоренца, заряжае-
мыми с дула, с дальностью стрельбы 300 шагов (пре-
дельной — на 900 шагов) и скорострельностью в три
раза меньшей, чем у игольчатого ружья Дрейзе. Унтер-
офицеры и солдаты егерских батальонов имели нарез-
ной штуцер с большей дальностью стрельбы (1200 ша-
гов — 850 м). Кавалерия была вооружена нарезными ка-
рабинами или нарезными пистолетами.
Что касается артиллерии, то пруссаки во время вой-
ны 1866 года имели меньше нарезных пушек, чем авст-
рийцы. В прусской артиллерии числилось 500 нарез-
ных и более 300 гладкоствольных пушек, у австрийцев
же гладкоствольные орудия исчислялись единицами
(по некоторым данным, только 34). Австрийцы приня-
ли на вооружение 78,5-мм (4-фунтовую) и 100-мм (8-фун-
товую) полевые пушки. Эти пушки с коротким (всего
15 калибров) бронзовым стволом вели огонь на дистан-
цию 3400—3770 метров. Однако австрийские нарезные
375
пушки серьезно уступали своим прусским аналогам: они
по-прежнему заряжались с дульной части, что сущест-
венно снижало их темп стрельбы.
Австрийские войска обучались производить атаки
сомкнутой дивизионной колонной (батальон состоял
из 6 рот по 150 человек, 2 роты сводились в дивизион)
и в стрелковых цепях, находившихся впереди колонн
(третьи шеренги рот).
Дивизионная колонна являлась самой мелкой такти-
ческой единицей. Стремясь пронизать обучение войск
наступательным духом, австрийцы отказались от уста-
новленного 54-метрового интервала между дивизиона-
ми, как это было в Итальянскую кампанию 1859 года. В
результате 3 дивизиона, входившие в состав батальона,
шли в атаку на противника сплошным сомкнутым стро-
ем. Наступавшие войска не использовали рельеф мест-
ности, причем атакующие не подкрепляли первую ли-
нию второй линией, а заменяли ее. Увлекаясь штыко-
вым ударом, австрийская пехота часто бросалась на
противника без огневой поддержки атаки, что приводи-
ло к большим потерям. Наряду с колонными сомкнуты-
ми построениями австрийцы применяли развернутый
строй, иногда располагая полки один за другим в две
шеренги. Многие военные исследователи, говоря о так-
тике австрийских войск в 1866 году, сравнивают ее с
тактикой русских войск, применявшейся ими 12 лет на-
зад в Крымской войне, в сражениях при Альме и Инкер-
Боевой порядок дивизии (по уставу 1847 г.)
376
мане. Австрийское командование, несмотря на опыт по-
следних войн, не осознало изменившихся условий в свя-
зи с появлением нарезного оружия и продолжало в на-
ступательном бою добиваться победы фронтальной ата-
кой сомкнутых строев батальонов, полков и бригад.
Подготовка кавалерии и артиллерии была значитель-
но лучше.
Командный состав австрийской армии, особенно его
высшее звено, тоже оставлял желать много лучшего.
Главком Северной армии Людвиг Антон фон Бенедек,
хотя и был ветераном войны в Италии в 1859 году, где
зарекомендовал себя хорошим командиром, не был го-
тов к серьезным боевым действиям против Пруссии, о
чем говорил вслух еще до начала конфликта.
Хотя после выхода Пруссии из Германского союза
началась мобилизация союзной армии, в стане союзни-
ков Австрии царили уныние и страх. Первую скрипку в
этом играла Бавария — второе по величине и силе после
Пруссии германское государство. Его король Людвиг
II, правивший с 1864 года (кстати, двоюродный племян-
ник жены австрийского императора Франца Иосифа
I), уже в это время вызывал серьезные сомнения в отно-
шении психического здоровья. Когда в воздухе уже яв-
ственно пахло войной, Людвиг проводил время в ноч-
ных путешествиях по горам, строительстве романтиче-
ских замков и прочих средневековых увеселениях, со-
вершенно забросив управление страной и армией.
Естественно, что такой «союзник» вызывал у австрий-
цев обоснованные опасения.
28 марта 1866 года посланник в Баварии граф Бломе
писал министру графу Менсдорфу: «Молодой король и
не думает отказываться от своего беззаботного образа
жизни. Он говорит: «Я не хочу войны!» — но больше
его ничего не интересует. Более того, в разгар военных
приготовлений 21 мая Людвиг тайком от всех уехал в
Швейцарию для встречи с его кумиром — композито-
ром Рихардом Вагнером. В дни, непосредственно пред-
шествовавшие объявления войны, Людвиг II уединился
на островке посреди озера Штарнбергзее, и в течение
трех дней министры не могли попасть к нему на прием.
Однажды вечером он даже устроил на острове гранди-
377
озный фейерверк, что дало Бломе повод отписать в Ве-
ну: «Некоторые начинают подумывать о том, что ко-
роль не в своем уме» [14. С. 63].
Южногерманские «страны» серьезной угрозы для
Пруссии не представляли. Бисмарк как-то сказал о Баде-
не, что в нем, «говоря языком политиков, есть офице-
ры, но нет солдат». Эту фразу можно было распростра-
нить на все прочие карликовые королевства и княжест-
ва, за исключением, может быть, Баварии. Последняя
же в это время переживала серьезный политический
кризис, связанный со все более усиливающимся безу-
мием короля Людвига II.
Князь Гогенлоэ летом 1866 года так комментировал
состояние войск: «Баварская армия находится в неудов-
летворительном состоянии. Принц Карл слишком стар
для того, чтобы быть главнокомандующим. Офицеры
не доверяют собственным силам. Не думаю, что мы по-
жнем много лавров, несмотря даже на хорошее настро-
ение солдат и прирожденную драчливость баварцев»
[14. С. 71]. Забегая вперед, скажу, что обязавшаяся вы-
ставить 100-тысячную армию Бавария так и не оказала
Австрии сколь-нибудь существенной помощи. При этом
следует заметить, что далеко не все южные немцы были
враждебно настроены по отношению к пруссакам. Пе-
ред началом войны многие считали, что столкновение
Австрии с Пруссией означает конец Германии и «Прус-
сия образует в Северной Германии могущественную
державу, мы же в Южной будем прозябать под покрови-
тельством Франции или Австрии, пока не пробьет и
наш час, и нашу родину разделят между собой Франция
и Австрия по частям». К тому же баварцы, вюртемберж-
цы и баденцы находились далеко на юге от мест предпо-
лагаемых главных сражений и были не прочь отсидеть-
ся у себя в горах, пока пруссаки и австрийцы будут «вы-
яснять отношения».
Саксония, которую австрийцы вынудили принять их
сторону, находилась в несколько лучшем положении:
хотя ее владения с трех сторон граничили с прусски-
ми, на юге пролегала австрийская граница и Богемия,
где к началу войны Габсбурги сконцентрировали глав-
ные силы своей армии. 30-тысячный саксонский кор-
378
пус после начала военных действий должен был соеди-
ниться с силами союзников и затем действовать совме-
стно с ними.
Отрезанный от Австрии Ганновер (единственный
относительно крупный союзник Габсбургов на севере
Германии), располагавший 20-тысячной армией, тоже
не мог выступить в одиночку. Основу армии составлял
1 гвардейский и 7 пехотныхТтолков. Кроме них, в пехо-
те числились гвардейский и несколько армейских егер-
ских батальонов. Кавалерия располагала тремя драгун-
скими и гусарским полками. В случае серьезного кон-
фликта с Пруссией, ганноверцы без помощи с юга не
продержались бы и нескольких дней, что вскоре и слу-
чилось. Поэтому обязательным условием ганноверско-
го плана войны был прорыв к владениям Гессена и На-
ссау— вместе с их небольшими армейскими континген-
тами силы союзников на северо-западе могли достичь
35 тысяч человек. В дальнейшем им следовало двигать-
ся еще дальше на юг, на соединение с баварским корпу-
сом; только в случае успеха этого плана ганноверцы как-
то могли повлиять на ход боевых действий.
Ганновер вообще был ненадежным союзником для
Австрии. «Чужой» король Эрнст Август, англичанин по
духу, враждебно относился к своим подданным и, разу-
меется, был ярым противником объединения Герма-
нии. Его поведение во время немецкой революции 1848
года было таким постыдным, что уже на следующий год
50 депутатов парламента потребовали присоединения
Ганновера к Пруссии. В мае 1850 года напуганный раз-
вивающимися событиями Эрнст присоединился к так
называемому Союзу трех королей (Пруссии, Саксонии
и Ганновера), но уже в декабре вышел из него и начал
сближение с Австрией. На следующий год король опять
принял сторону пруссаков, заключив с ними (после
многолетних препирательств) таможенный союз. К на-
чалу конфликта 1866 года наследник Эрнста Августа Ге-
орг V решил соблюдать строгий нейтралитет, о чем и
известил Берлин, но потом уступил требованиям свое-
го сводного брата, австрийского генерала принца
Сольмс-Браунфельса, и выступил на стороне антипрус-
ской коалиции.
379
Несмотря на такое положение дел, многие считали,
что дни Пруссии сочтены. Например, саксонский по-
сланник в Мюнхене Кеннериц в июне 1866 года утверж-
дал, что «Бисмарк в сквернейшем положении и только
теперь понял, что зарвался слишком далеко, что враж-
дебность к нему берет верх, военная организация Прус-
сии неудовлетворительна, а ополчение (ландвер. —
Ю. Н.) лишено необходимого воинственного духа».
Положение австрийцев осложнялось тем, что им
приходилось действовать на двух фронтах — северном
(против Пруссии) и южном (против Италии). Хотя ита-
льянцы как солдаты не вызывали особых опасений, все
же их было достаточно много и они отвлекали на себя
значительные силы, так необходимые австрийцам в Бо-
гемии.
В сложившемся положении император Франц Ио-
сиф даже принял предложение своего шурина, сверг-
нутого итальянцами в 1860 году последнего короля Не-
аполя Франческо II. Тот намеревался в случае войны
поднять на юге Италии восстание, для чего и запросил
у императора кругленькую сумму в один миллион фран-
ков. Франц Иосиф уступил просьбам родственника и
деньги выдал, хотя и не очень рассчитывал на эту по-
мощь. Интересно, что и пруссаки намеревались исполь-
зовать в своих интересах национально-освободитель-
ное движение народов империи Габсбургов — причем с
гораздо большими шансами на успех.
Под прусскими знаменами выступил так называемый
Венгерский легион, составленный из эмигрировавших
их страны после подавления революции 1848 года вен-
гров и трансильванцев. Легионом, примерно соответст-
вовавшим по численности дивизии, командовал гене-
рал Клапка; с его помощью Бисмарк рассчитывал под-
нять на территории Венгрии народное восстание в слу-
чае вторжения на ее территорию прусских войск. Этим
планам не было суждено сбыться, так как австрийцы
быстро признали свое поражение, однако легион по-
сле заключения мира продолжил борьбу против Габ-
сбургов в одиночку, едва не став причиной отделения
Венгрии и полного распада империи, которую спасла
380
только соглашательская позиция венгерского прави-
тельства и аристократии*.
Австрийцы разделили свои силы на две армии: Юж-
ную (3 корпуса, около 80 тысяч человек) и Северную,
усиленную впоследствии саксонским корпусом (7 авст-
рийских корпусов, всего 261 тысяча человек)**. Глав-
ная роль отводилась прикрывающей дальние подступы
к Вене Северной армии под командованием Людвига
фон Бенедека.
Напряженное ожидание тянулось уже больше меся-
ца, а война все не начиналась. Настроения при дворе
Габсбургов хорошо иллюстрирует письмо австрийской
императрицы Елизаветы, которая 2 июня писала своей
матери в Баварию: «Нас постигла бы величайшая ми-
лость Господа, если бы король Пруссии внезапно скон-
чался и мы были бы тем самым избавлены от многих не-
счастий».
Наконец, 15 июня 1866 года началась война, полу-
чившая название «Семинедельной». Начальник прус-
ского генштаба генерал Хельмут Карл Бернхард фон
Мольтке при переброске войске максимальной эффек-
тивностью использовал сеть железных дорог и застиг
противника врасплох. Пруссаки упредили противника
в мобилизации и стратегическом развертывании своих
армий. В Богемии на фронте в 250 километров (от си-
лезского города Бриг на Одере до Торгау на Эльбе) в
кратчайший срок было развернуто около 280 тысяч че-
ловек и 800 орудий.
Формальным поводом к войне послужило уже упомя-
нутое вторжение 8 июня в занимаемый австрийцами
Гольштейн прусских войск и провозглашение Бисмар-
ком проекта реформ Германского союза, предполагав-
шего исключение из него Австрии. Существовал и дру-
* Франц Иосиф после окончания австро-прусской войны
писал: «Проклятый Венгерский легион вновь выдвигается
против Венгрии. Мне остается надеяться лишь на то, что на-
ши войска встретят и уничтожат его». Так в итоге и случи-
лось.
** Вначале к боевым действиям в Германии предполага-
лось привлечь почти 435 тысяч солдат, но выступление Ита-
лии заставило сократить эту цифру в полтора раза.
381
гой повод, малоизвестный у нас: перешедший границу
Богемии патруль прусских драгун был перебит венгер-
ской кавалерией. На прусскую территорию подбросили
тело командира разъезда, которому венгерские гусары
выкололи глаза шишаком его каски, а на груди выреза-
ли вензель короля Вильгельма. 16 июня Пруссия начала
оккупацию Ганновера, Саксонии и Гессена, 17 июня Ав-
стрия объявила Пруссии войну.
Во главе 50-тысячной Майнской армии генерал Фо-
гель фон Фалькештейн с запада (из прусского Рейнлан-
да, имея опорной базой Брюккебург-на-Везере, и с тер-
ритории союзных северогерманских государств) и с се-
вера (из шлезвигского Рендсбурга) вошел в Ганновер,
тогда как прусский кронпринц Фридрих Вильгельм со
своей 2-й армией из района Ландсхута, принц Фридрих
Карл с 1-й армией из района Герлица и генерал Карл
Эрих Херварт фон Биттенфельд с 3-й (Эльбской) арми-
ей из района Торгау двинулись на юг через Силезию и
Саксонию. План Мольтке заключался в проведении бы-
строго наступления на максимально широком фронте и
сосредоточении войск в местах предстоящих сраже-
ний. Командующим армиями и отдельными корпусами
была предоставлена большая инициатива при условии,
что все их действия будут сугубо наступательными. Пре-
имуществом избранной Мольтке стратегии являлась
внезапность, недостатком — необходимость вступать в
мелкие стычки с растянутыми по границе неприятель-
скими заслонами на широком фронте.
Уже 16 июня в Вену по телеграфу поступили сведе-
ния о том, что пруссаки ворвались в Саксонию. В этот
же день король Иоанн Саксонский бежал из Дрездена в
Прагу, а его армия последовала за ним в Богемию на со-
единение с австрийцами. Одновременно пруссаки пред-
ложили Ганноверу и Гессен-Касселю немедленно разо-
ружиться, угрожая в противном случае двинуть против
них свои войска.
Вскоре пруссаки заняли ганноверскую крепость Аль-
тона и свободный город Гамбург, откуда королевская
армия отошла на юг страны, в столицу — город Ганно-
вер. Район сосредоточения ганноверцев с запада атако-
вал небольшой прусский корпус, маршировавший из
382
Брюккебурга. Интересно, что дополнительную слож-
ность для ведения войны в Ганновере представляла уни-
форма, абсолютно одинаковая и у пруссаков, и у ганно-
верцев. Хотя ганноверская пехота в 1862 году поменяла
прусские каски на австрийские кивера-шако, кавалерия
продолжала носить «пикельхаубе» — единственным от-
личием была белая лошадь ганноверской династии вме-
сто прусского орла на налобнике. Поэтому пруссакам,
как и в Датскую кампанию, чтобы не быть спутанными
с противником, приходилось носить на правом рукаве
белые повязки.
После первых боев город Ганновер был оставлен за-
щитниками, которые вместе с королевской семьей уш-
ли на территорию Гессена и Саксонии. После Ганнове-
ра настала участь Гессена. Брюккебургская группировка
пруссаков форсированным маршем от Ганновера до-
стигла гессенской столицы Кассель; с юга туда же подо-
шел прусский отряд из Вецлара. Ганноверская армия
отступала восточнее, в обще направлении на Эйзенах,
где и была перехвачена пруссаками (к корпусу, насту-
павшему с запада, присоединились части Майнской ар-
мии, маршировавшие с севера, от Магдебурга).
27 июня началось 3-дневное сражение у Лангензаль-
це. Наступавшие на широком фронте пруссаки неожи-
данно встретились с главными силами ганноверской ар-
мии под командованием генерала Александра фон
Арентсшильда. Пруссаки сразу же попали в невыгодную
ситуацию, так как на первом этапе в сражении смогла
принять участие не вся армия фон Фалькенштейна, а
лишь 9-тысячный авангардный корпус генерала Флиса.
Против них ганноверцы выставили 14 тысяч человек.
Тем не менее пруссаки атаковали численно превосходя-
щего противника. После упорного боя они были отби-
ты на всех пунктах, потеряв около 1400 человек убиты-
ми и ранеными (ганноверцы — столько же). Арент-
сшильд пытался развить успех, бросив в атаку свою ка-
валерию, но пруссаки свернулись в каре, после чего
огнем и штыками (главный удар конницы пришелся на
прусские ландверные батальоны, вооруженные стары-
ми дульнозарядными ружьями) отбили все атаки ганно-
верских драгун.
383
Ограниченная удача ганноверцев в итоге оказалась
бесплодной, так как 28 июня на поле боя появились све-
жие силы генерала Фалькенштейна, не участвовавшие в
первом дне битвы, окружили войска Арентсшильда и к
утру 29-го вынудили их капитулировать. Это была пер-
вая и последняя битва, в которой войска Ганновера уча-
ствовали на правах армии независимого государства.
20 июня, выполняя условия военного союза, в войну
вступила Италия, а уже 24 июня произошло так называ-
емое второе сражение при Кустоце. Австрийская армия
эрцгерцога Альберта (80 тысяч человек) наголову раз-
громила 120-тысячную итальянскую армию генерала Ла
Марморы. Итальянцы в беспорядке отступили за реку
Минчьо, потеряв 3800 человек убитыми и ранеными и
4300 пропавшими без вести. Австрийцы потеряли в об-
щей сложности 5600 человек. На этом активные дейст-
вия на Итальянском театре военных действий закончи-
лись, едва успев начаться.
На западе Германии сосредоточившиеся в Эйзенахе
пруссаки, преследуя разбитого противника, вышли к
Фульде, затем — к Киссингену на севере Баварии, но там
были встречены баварским заслоном. Тогда Фалькен-
штейн повернул армию на запад — к Франкфурту-на-
Майне. Взяв город, он послал летучий отряд к Висбаде-
ну, сам же с главными силами пошел к городку Таубер-
бишофсхейм, в пограничье Баварии и Бадена. Бавар-
ская армия под командованием престарелого принца
Карла тем временем металась по всей северной грани-
це, пытаясь прикрыть свою территорию. Выйдя из Бам-
берга на север и войдя во владения саксонских гер-
цогств, баварцы через Кобург дошли до Мейнингена,
оттуда бросились на юг к Киссингену и, наконец, встре-
тили пруссаков у Таубербишофсхейма.
10 июля произошло Киссингенское сражение между
прусским отрядом генерала фон Фалькенштейна и ба-
варским корпусом генерала Цоллера (12 пехотных пол-
ков, пехотный лейб-регимент, полк кавалергардов, 4
кирасирских полка, 2 легкоконных и 4 гусарских). Ба-
варцы потерпели поражение и были выбиты из Кис-
сингена, в бою погиб и сам Цоллер. На этом маневрен-
384
ная война на Западногерманском театре военных дейст-
вий тоже закончилась.
Однако главные события кампании разворачивались
на юго-востоке Германии. В июне — июле 1866 года
пруссаки сосредоточили все свои силы в австрийской
Богемии. К этому времени Австрия, по существу, оста-
лась без союзников и была вынуждена продолжать вой-
ну в одиночку на два фронта. Прусская разведка вскры-
ла планы австрийцев, которые намеревались сконцент-
рировать свои войска к северо-западу от Ольмюца (ны-
не Оломоуц в Чехии). Обеспечив свой стратегический
фланг и тыл, Пруссия развернула наступление в Боге-
мии по трем направлениям: с северо-востока на Мюн-
хенгрец двигалась 2-я армия кронпринца Фридриха
Вильгельма (127 тысяч человек), с севера на Рейхен-
берг— 1-я армия принца Фридриха Карла (97 тысяч), с
северо-запада из района Дрездена на Мюнхенгрец — 3-я
(Эльбская) армия генерала фон Биттенфельда (50 ты-
сяч штыков и сабель).
Восточная прусская армия, которой номинально ко-
мандовал король Вильгельм I, а фактически Мольтке,
сосредоточилась под Гичином (ныне Иичин). Эльбская
армия тем временем без труда сломила сопротивление
саксонцев и 19 июня заняла столицу этого королевст-
ва —Дрезден. Затем немедленно она пошла на провели
в целый ряд ожесточенных сражений с наступавшими
навстречу им австрийцами и отступающими саксон-
цами.
26 июня авангард 1-й армии Фридриха Карла атако-
вал австрийский заслон генерала графа КламмТалласа
у богемского городка Подол. Впервые попав под огонь
тысяч скорострельных винтовок Дрейзе, австрийцы
понесли тяжелые потери, были разбиты и вышвырнуты
из Подола. Пруссаки взяли 500 пленных.
28 июня произошла битва у Мюнхенгреца, где пере-
довые части 1-й армии быстро сломили сопротивление
австрийской бригады графа Лейнингена, прикрывав-
шей отход войск КламмТалласа. Австрийцы отступи-
ли, потеряв 350 человек убитыми и ранеными и более
1000 пленными. Прусские потери оказались незначи-
тельными.
385
Прусские уланы атакуют австрийских кирасир
у Находа (1866 г.)
29 июня у Гичина 16-тысячный авангард 1-й армии
встретился с 30-тысячным австро-саксонским корпусом
самого КламмТалласа. И снова имевшие двойное пре-
восходство австрийцы, которые наступали сомкнуты-
ми колоннами, не выдержали огня прусской пехоты,
были разбиты и сброшены со всех позиций, потеряв
3000 убитыми и ранеными и около 7000 пленными.
В это же время ввязалась в бои с противником и 2-я
прусская армия кронпринца Фридриха Вильгельма. 27
июня она выиграла сразу два боя — у Траутенау (ныне
Трутнов) и Находа. При Траутенау 1-й прусский армей-
ский корпус генерала фон Бонина встретился с 10-м ав-
стрийским корпусом генерала Габленца. Вначале прус-
саки теснили австрийцев, но располагавший превосхо-
дящими силами Габленц перешел в контрнаступление,
нанес по утомленному длительным маршем противнику
мощный удар и вынудил его к отступлению. Таким обра-
зом, австрийцы выиграли этот бой, но их потери от ог-
ня ружей Дрейзе оказались так велики, что дивизии
Габленца сократились чуть ли не на треть.
Бой у Находа носил более ожесточенный характер:
здесь столкнулись 5-й прусский корпус под командова-
нием генерала фон Штейнмеца и австрийцы (6-й и 8-й
корпуса) генерала Рамминга. В упорном встречном бою
13 Железом и кровью
386
австрийская тяжелая кавалерия, несмотря на большое
численное превосходство, была рассеяна и переколота
прусскими уланами, отступив со значительными поте-
рями. Пруссаки потеряли 900 человек, взяв в плен 2000
солдат противника и захватив 5 орудий. С этого сраже-
ния начался восход звезды одного из лучших прусских
кавалерийских командиров — Штейнмеца, о котором
писали, что «в нем возродился неукротимый дух старо-
го Цитена и Блюхера». На следующий день Штейнмец
вновь атаковал расстроенные части Рамминга у селе-
ния Скалиц; австрийцы опять потерпели поражение, и
пруссаки заняли Скалиц, взяв 4 000 пленных и 8 пушек.
После этого (30 июня) 2-я армия остановилась к восто-
ку от Гичина, собирая свои корпуса в кулак.
Впечатление, которое новые прусские винтовки про-
извели на австрийцев, было просто ошеломляющим.
Даже императрица Елизавета в письме восьмилетнему
наследнику престола кронпринцу Рудольфу писала: «Во-
преки трудным временам и большой занятости папа
(Франц Иосиф I. — Ю. Н.) выглядит неплохо, проявля-
ет завидное спокойствие и оптимизм, при том, что
прусские войска очень сильны, а их игольчатые ружья
позволяют им добиваться значительного превосходства
над противником». На фронте настроения, понятно,
были еще более унылыми.
Командующий Северной австрийской армией гене-
рал Людвиг Антон фон Бенедек (герой Итальянской
кампании 1859 года), который после целой серии силь-
ных ударов пытался сконцентрировать свои силы на
Верхней Эльбе к северу от Кениггреца (ныне Градец-
Кралове), значительно более, чем выбором тактики
боя, был озабочен стремлением спасти свои войска. В
июньских боях Северная армия понесла очень большие
потери, и хотя большинство частей еще сохранило бо-
еспособность, главный штаб и вся армия начали отход
по направлению к границам Моравии. В это время в
полной панике Бенедек телеграфировал в Вену: «Нуж-
но немедленно заключить мир, иначе произойдет ката-
строфа». При дворе Габсбургов тоже поняли, что дела
идут неважно.
387
Мольтке, поддерживавший телеграфную связь со
всеми прусскими соединениями, в полном соответст-
вии со своими взглядами жаждал «стратегических
Канн» — полного окружения и уничтожения противни-
ка. Эльбской армии (14, 15 и 16-я пехотные дивизии)
было приказано совершить марш в южном направле-
нии, а затем ударить на север, во фланг и тыл авст-
рийцам.
Удар 1-й армии (1-й корпус — 1-я и 2-я, 2-й корпус — 3-я
и 4-я, 3-й корпус — 5-я и 6-я, 4-й корпус — 7-я и 8-я пехот-
ные дивизии) был нацелен на восток, а 2-я армия, пере-
местившись к югу по долине Эльбы, должна была замк-
нуть кольцо окружения, ударив по правому флангу авст-
рийцев. Бенедек разместил свои войска на очень выгод-
ной позиции — в две линии на высотах к северо-западу
от Кениггреца, фронтом к деревне Садова и к армии
принца Фридриха Карла. На правом фланге первой ли-
нии стоял 2-й корпус, затем 4, 3, 10-й и Саксонский кор-
пуса (на левом фланге). Вторую линию образовывали
боевые порядки 1-го и 6-го корпусов (за фронтом 10-го)
и 8-го корпуса за фронтом саксонцев, а также соедине-
ния кавалерии. Перед началом сражения 2-й и 4-й корпу-
са развернулись фронтом на север, чтобы встретить воз-
можную атаку 2-й армии кронпринца Фридриха Виль-
гельма, так что позиции австро-саксонских войск обра-
зовали тупой угол, острием направленный на Садову.
Ключевой позицией австрийцев была занимаемая
частями 3-го корпуса деревня Липа.
Численность всех прусских войск составляла 220 ты-
сяч штыков и сабель при 924 орудиях, армия Бенедека
насчитывала 185 тысяч австрийцев и 30 тысяч саксон-
цев. 3 июля 1866 года началась крупнейшая битва вой-
ны при Кениггреце (известна также как сражение при
Садове).
План Мольтке стал трещать по швам в самом начале
маневрирования перед сражением. 1-я армия, как и бы-
ло приказано, атаковала австрийцев на рассвете, насту-
пая под проливным дождем, но наиболее мощное прус-
ское ударное соединение — 2-я армия (Гвардейский, 5-й
и 6-й корпуса — 1-я и 2-я гвардейские дивизии; 9, 10, 11
и 12-я пехотные дивизии) в связи с неисправностью те-
Сражение при Садове 3 июля 1866 г.
389
Пояснения к схеме сражения при Садове
Положение прусских войск к исходу 2 июля
Положение 2-го и 4-го корпусов австро-саксонских
войск перед сражением
Положение войск сторон в ходе сражения
прусских австро-саксонских
Направление ударов прусских войск в сражении
Контрудар, отход и бегство австро-саксонских войск
леграфа не получила приказа Мольтке и вместо нанесе-
ния стремительного флангового удара по врагу оста-
лась на бивуаке. В это же время рвавшаяся в бой
Эльбская армия Херварта фон Биттенфельда слишком
растянула свой фронт и маршрут ее наступления пере-
секся у Садовы с направлением удара правофлангового
2-го корпуса 1-й армии Фридриха Карла. Столкнувшие-
ся массы войск оказались в ситуации, сходной с проб-
кой на оживленном перекрестке — они бестолково сто-
яли на месте, пытаясь выйти на рубежи атаки и теряя
драгоценное время. Началась неразбериха: растеряв-
шихся пруссаков встретил массированный артиллерий-
ский огонь и яростная штыковая контратака авст-
рийцев.
Увидев, что наступление врага ведется только с севе-
ро-западного направления, Бенедек развернул 2-й и 4-й
корпуса почти на 90 градусов, выпрямив свой фронт.
Перед 2-й прусской армией был оставлен лишь неболь-
шой пехотно-кавалерийский заслон. К 11 часам утра на-
ступление пруссаков было остановлено и они начали
вводить свои резервы (1-й и 3-й корпуса) в бой, превра-
тившийся в лобовую атаку на узком фронте. Перед авст-
рийскими позициями царил настоящий ад: уроки Граж-
данской войны в США, которая ясно показала само-
убийственность тактики пехотных атак в сомкнутом
строю на изготовившуюся пехоту, вооруженную даль-
нобойными нарезными винтовками, в Европе поняты
не были. В результате пруссаки, подошедшие на даль-
390
ность прицельного выстрела, были вынуждены остано-
виться, не в силах продвинуться дальше, и вступить с ав-
стрийцами в огневую дуэль, стоя под пулями и картечью
в полный рост в сомкнутых шеренгах.
Поле перед околицей Липы было сплошь завалено
трупами в синих мундирах и остроконечных касках.
Подход резервных корпусов тоже не мог склонить чашу
весов в пользу пруссаков, .поскольку они вводились в
бой по мере уничтожения передовых линий и попадали
в такое же положение. Ситуация на поле боя станови-
лась критической: если бы в этот момент австрийцы
ввели в дело свою многочисленную кавалерию, утра-
тившие порыв к атаке и понесшие тяжелые потери
пруссаки могли быть наголову разбиты и сметены с по-
ля битвы. Однако Бенедек такого приказа не отдал и 20
тысяч австрийских кавалеристов продолжали бестол-
ково отстаиваться в тылу в качестве предназначенного
неизвестно для чего «общего резерва».
В это время курьер, галопом пролетевший 25 киломе-
тров, доставил кронпринцу Фридриху Вильгельму при-
каз короля к атаке (разумеется, исходивший от Мольт-
ке). 2-я армия двинулась вперед. В первом эшелоне шла
дивизия принца цу Зайн-Витгенштайна, во втором — ба-
рона Мантейфеля, в третьем — барона Бюлова.
С этого момента исход сражения был предрешен. В
14 часов 30 минут был нанесен сокрушительный удар по
правому флангу австрийцев; прусские гвардейцы вмес-
те с 5-м корпусом атаковали 2-й корпус Бенедека, а 6-й
корпус сбил слабый австрийский заслон и начал выхо-
дить в тыл противнику. Контратака 1-го и 6-го корпу-
сов императорской армии по прорвавшемуся с севера
противнику успеха не имела: австрийцы начали отка-
тываться в тыл. В этом бою пруссаки почти полностью
пленили 34-й венгерский пехотный полк, по иронии
судьбы носивший имя короля Прусского.
Одновременно прусский артиллерийский резерв,
числившийся в 1-й армии, был выдвинут вперед по ини-
циативе впервые проявившего себя командующего ар-
тиллерией принца Крафта цу Гогенлоэ-Ингельфинге-
на и открыл огонь гранатами и картечью по центру ав-
стрийских позиций. Нарезные крупповские пушки, об-
391
ладавшие гораздо большей, чем артиллерия противни-
ка, дальностью огня, полностью смели линии австрий-
цев. Артиллерию поддержал массированный огонь пе-
хоты: превосходство винтовок Дрейзе над дульнозаряд-
ными ружьями австрийцев явилось решающим факто-
ром в огневой дуэли пехотных частей. В сражении
пруссаки отказались от построения в уже давно став-
шие в Европе традиционными наполеоновские колон-
ны и перешли к развернутому строю: это позволяло эф-
фективно использовать каждый ружейный ствол и не-
сти меньшие, чем австрийцы, потери от артогня.
Расстреливаемая с фронта и фланга, австрийская ар-
мия начала быстро разваливаться; в 5 часов вечера пы-
лавшая деревня Липа была полностью захвачена прусса-
ками. Под прикрытием артиллерии, выставленной на
высотах в тылу, Бенедек начал отступление к Кениггре-
цу, так и не использовав в бою свои большие кавале-
рийские массы.
В сражении при Кениггреце австрийская армия по-
теряла 18 тысяч убитыми и ранеными, до 24 тысяч
пленными и 187 орудий. Несмотря на ожесточенность
сражения, пруссаки лишились всего 9200 человек. Все
же, хотя поражение Бенедека было несомненным (он
лишился четверти армии), результат битвы оказался да-
леко не таким, на какой рассчитывал Мольтке. «Канн»
не получилось. Анализ действий пруссаков 3 июля пока-
зал, насколько опасной может оказаться чрезмерная
концентрация войск на поле боя, когда успех зависит от
точного выбора времени и четкой координации дей-
ствий.
В сражении при Кениггреце, как и в боях у Находа и
Траутенау, проявились зачаточные формы новой огне-
вой тактики. Однако, несмотря на это, обе стороны еще
продолжали (и достаточно еще долгое время) приме-
нять в качестве основного тактического боевого поряд-
ка сомкнутую пехотную колонну. Вместе с этим понем-
ногу стал использоваться развернутый строй пехоты
(своего рода возвращение к «производству огня» вой-
сками Фридриха II) в сочетании с рассыпным строем
стрелков. В битве с новой силой выявилось абсолют-
392
ное превосходство прусского игольчатого ружья и на-
резной пушки.
В стратегическом плане Кениггрец решил исход вой-
ны. Это сражение к тому же открыло предсказанную
Мольтке «эпоху Канн» — наступления войск на оба
фланга противника с целью его охвата и дальнейшего
окружения и уничтожения. Война 1866 года положила
начало новой «линейной стратегии» (не путать с линей-
ной тактикой XVII—XVIII веков). Суть ее заключается в
широком развертывании, наступлении в отдельных бо-
евых группах с различных направлений, сближении на
марше и концентрической с нескольких сторон атаке, а
также в действиях по внешним операционным линиям.
Наполеон применял нечто подобное, но его марша-
лы, ведущие свои корпуса по разным маршрутам на от-
носительно широком фронте, концентрировались во-
круг главных сил еще до сражения, после чего вели бой
по классическим канонам. Мольтке же использовал рас-
средоточение своих войск не только как средство уско-
рения марша, но прежде всего как создание условий для
атаки врага с разных направлений. Пруссаки принципи-
ально не собирали свои силы в кулак, а оставляли не-
сколько мощных ударных группировок силой до двух —
трех корпусов каждая разбросанными в разных точках.
При этом основной необходимостью являлась четкая и
бесперебойная связь между изолированными друг от
друга командующими, а также тщательный выбор и со-
блюдение нескольких маршрутов наступления — и имен-
но эти слабые звенья едва не привели к полному пора-
жению Мольтке при Кениггреце.
Таким образом, Кениггрец — это уже не отдельный
элемент Канн, каким было сражение при Ватерлоо, а
уже классические (хотя и не вполне созревшие и в це-
лом неудавшиеся) Канны. Не созрели до полного успе-
ха и исполнители этого классического маневра — ко-
мандующие армиями кронпринц Прусский, принц Фри-
дрих Карл, Биттенфельд, да и сам король Вильгельм,
слепо преклонявшиеся перед уже отжившей эпохой Бо-
напарта. Понимал новую стратегию только сам ее созда-
тель — Мольтке. Более того, он сумел победить Бенеде-
393
ка, но одолеть собственных венценосных подчиненных
не смог.
Тем временем еще одна прусская армия, получившая
название Майнской, провела быструю кампанию про-
тив союзников Австрии в центральной части Герма-
нии — Саксонии, Гессена, Саксен-Мейнингена и мно-
жества других маленьких княжеств, выйдя к концу ию-
ня на границы Баварии, Вюртемберга и Бадена. Прави-
тели этих двух королевств и Великого герцогства, хотя
и активно выступили на стороне Австрии, оказались
немало напуганы размахом событий и серьезных насту-
пательных действий не предпринимали, ограничив-
шись мелкими стычками.
Итальянцы после разгрома при Кустоце тоже не ве-
ли активных действий. В июле собравший небольшой
корпус добровольцев Джузеппе Гарибальди вошел в
Альпы и начал партизанскую кампанию против Авст-
рии. Целью действий корпуса выступало присоедине-
ние к Италии австрийских владений в Южном, или
Трентинском, Тироле (нынешнее Альто-Адидже). Вой-
ска Гарибальди одержали ряд небольших побед при Ло-
дроне (3 июля), Монте-Суэлло (10 июля), Кондино (16
июля), Д’Ампола (19 июля) и Бедзекка (21 июля). Не-
сколько забегая вперед, скажу, что существенных ре-
зультатов эта кампания не принесла, к тому же Бисмарк
дал итальянцам понять, что не согласится с их притяза-
ниями на Тироль. Предварительные условия австро-
прусского мира были подписаны без согласования с
Италией, но Венецию Франц Иосиф уступал Франции
(как посреднику), а та, в свою очередь передавала ее
Италии. Естественно, Гарибальди было приказано от-
ступить; он отбил в столицу краткую телеграмму «Пови-
нуюсь» и ушел на юг.
20 июля произошло знаменитое морское сражение у
Лиссы. Австрийская эскадра (7 броненосцев и 14 дере-
вянных кораблей) адмирала графа Вильгельма фон Те-
гетгофа атаковала возле острова Лисса в Венецианском
заливе итальянский флот адмирала Карло ди Персано
(10 броненосцев, 22 деревянных корабля) и наголову
разгромил его. Три броненосца, в том числе флагман
«Ре д’Италия», были потоплены артиллерийским огнем
394
или таранным ударом, погибло около 1000 итальянских
моряков. После этого Персано прервал сражение и ото-
шел. Прочем, этот крупный успех австрийцев, как и вся
удачная для них кампания в Италии, уже никак не мог
повлиять на ход войны.
3 июля в Вене генерал-адьютант граф Гренвиль при-
нес Францу Иосифу телеграмму Бенедека: «Битва при
Кениггреце проиграна. Остатки армии отходят к крепо-
сти с риском попасть в окружение». Это известие про-
извело эффект разорвавшейся бомбы. Император все-
рьез подумывал о бегстве из столицы, а его жена в сво-
ем дневнике записала: «Одному Богу известно, чем все
это закончится. Только бы дело не дошло до заключе-
ния мира, ибо сейчас, когда нам больше нечего терять,
почетная гибель лучше унижения».
В любом случае было ясно, что мечты о создании
единой австро-германской империи развеялись в прах.
После отделения от Австрии итальянских провинций в
1860 году следовало попытаться спасти то, что еще ос-
тавалось от некогда могучего и казавшегося незыбле-
мым государства. Италия требовала Венецию, пруссаки
могли в любой момент потребовать Богемию и Мора-
вию. Венгерские радикалы, чье выступление в 1848 го-
ду удалось подавить, но не победить, уже были готовы
встать на сторону Пруссии и Италии и потребовать вы-
хода Венгрии из состава империи. А тем временем прус-
саки продвигались вперед по богемской территории и
вскоре могли выйти к Вене.
Императрица с семьей и наиболее ценными корона-
ционными драгоценностями выехала в Венгрию.
Франц Иосиф в это время объявил, что передает Вене-
цию под французский контроль — так он надеялся скло-
нить Наполеона III к вступлению в войну на стороне
Австрии. Однако из этого ничего не вышло: хотя импе-
ратор Франции 7 июля потребовал, чтобы пруссаки
очистили Богемию, угрожая, что в противном случае
его войска займут рейнские провинции, дальше треску-
чих фраз дело не продвинулось. В это время Гогенлоэ
писал, что он начинает «верить, что мы еще далеки от
заключения мира. Если правда, что Наполеон ставит
Пруссии крутые условия, как, например, восстановле-
395
Гусар 2-го ландверного полка (1850 г.)
ние изгнанных князей и освобождение Богемии во вре-
мя перемирия от войск, то король Пруссии не согла-
сится; тогда Наполеон двинет войска в рейнские про-
винции, и возгорится европейская война».
В это время жена императора Франции и возглавля-
емая ею «радикальная» придворная партия считали
войну необходимой для поддержания престижа Напо-
леона. Императрица Евгения говорила мужу: «Мой сын
никогда не будет императором, если наш престиж не
будет восстановлен победоносной войной». Даже депу-
таты французского парламента, хотя и были против
войны с Пруссией, соглашались на нее «из боязни при-
чинить вред государству».
На самом же деле французский монарх лишь высту-
пил посредником в организации мирных переговоров
396
между Австрией и Пруссией, но Бисмарк и Вильгельм I
молчали. В это время Франц Иосиф писал: «Обстанов-
ка на фронте немного изменилась. Наполеон продолжа-
ет свою посредническую миссию, но пока ничего не до-
бился от пруссаков... Теперь они могут в любой момент
перейти в наступление, хотя переправа через Дунай
вряд ли окажется для них слишком легкой...»
Тем не менее наступление пруссаков развивалось
вполне успешно — король Вильгельм 18 июля развер-
нул свою главную штаб-квартиру в австрийском Николь-
сбурге, а из Вены по ночам уже были видны сторожевые
огни неприятельских лагерей. Хотя после нескольких
побед в Италии австрийцы смогли вывести оттуда зна-
чительное количество войск (до двух корпусов) и сфор-
мировать из них специально для защиты столицы Ду-
найскую армию (Северная армия тем временем отошла
за границу Словакии, чтобы прикрыть венгерские вла-
дения), боевой дух императорских войск упал до крити-
ческой точки.
Австрийцам пришлось просить пощады. Вскоре на-
чались переговоры о перемирии, а когда оно было за-
ключено, немедленно началась подготовка к подписа-
нию мирного договора. В это время Франц Иосиф уны-
ло признавался, что «переговоры обещают быть труд-
ными прежде всего потому, что прусский король
опьянен достигнутым успехом... Я всем сердцем взываю
к Божьей милости, ибо при том плачевном положении,
в котором находится Северная армия, и ужасных поте-
рях не может быть и речи об успешном продолжении
военных действий... При любом исходе переговоров
нам придется уйти из Германского союза, что само по
себе не так уж плохо, особенно если учесть печальный
опыт общения с нашими так называемыми союзника-
ми». В это время «так называемые союзники» пребыва-
ли в состоянии полной паники: в Мюнхене ходили слу-
хи, что Франц Иосиф проехал через Мюнхен в штаб-
квартиру баварского главкома принца Карла, чтобы от-
туда пробраться в Петербург, другие говорили, что он в
Париже или в Страсбурге и т. д.
Наконец, 26 июля в Никольсбурге было подписано
предварительное соглашение о мире, а 23 августа за-
397
ключей Пражский мирный договор. Австрия оказалась
окончательно и уже навсегда отстранена от германских
дел. Германский союз, находившийся под контролем
Вены, был упразднен; расположенные севернее Майна
немецкие страны объединились в Северо-Германский
союз под эгидой Пруссии. Государства юга Германии
остались независимыми и получили право образовать
отдельную конфедерацию. Австрийцы уступали Прус-
сии свои права на Шлезвиг и Гольштейн, передавали
Италии Венецианскую область. Была гарантирована
территориальная целостность Австрии и Саксонии,
прусские войска полностью оставляли оккупированные
австрийскую и венгерскую территории. Австрия выпла-
чивала огромную контрибуцию в размере 20 миллио-
нов талеров. По окончании переговоров Франц Иосиф
философски заметил, что ему «неизвестно, что Прус-
сия собирается делать с другими германскими государ-
ствами, чем она собирается там поживиться, да это в об-
ще м-то нас и не касается».
Другим германским государствам действительно
пришлось туго. Внезапно оживившийся Наполеон по-
требовал у Пруссии территориальных приращений на
западе Германии. При этом Бонапарт затребовал усту-
пить Франции Саарбрюккен, Люксембург и баварский
Пфальц. Бисмарк согласился с этим требованием, но
король Вильгельм был категорически против. Назрева-
ла новая война, однако прусским дипломатам удалось
погасить конфликт. Самое интересное же заключается
в том, что если бы война все же началась, то, напри-
мер, баварцам во исполнение союзного договора при-
шлось бы воевать вместе с Австрией и Францией про-
тив пруссаков для того, чтобы... у Баварии отняли
Пфальц и передали его французам.
Все же пруссаки волновались: при заключении мира
с Австрией в 1866 году, Бисмарк спросил у Мольтке:
«Что бы вы сделали, если бы французы перешли
Рейн?». Начальник генштаба спокойно ответил: «Я при-
крыл бы сотней тысяч человек линию Эльбы и двинул-
ся бы во Францию». Бисмарку это показалось неумным,
и он поспешил заключить мир с австрийцами.
398
Передача западных немецких областей Франции так
и не состоялась, но пруссаки сполна насладились своей
ролью победителя. Особенно пострадала все та же Бава-
рия: если Саксонии, Вюртембергу и Гессену были пред-
ложены достаточно легкие условия мира, то баварцам
назначили крупную контрибуцию и потребовали от них
уступки Франконии и Пфальца с населением около 730
тысяч человек. Во время беседы с Бисмарком баварский
министр иностранных дел фон дер Пфордтен спросил
о причине такой разницы. Бисмарк ответил: «Что вы
хотите? О Саксонии хлопочет Австрия, о Вюртемберге
и Дармштадте — Россия, о вас — никто!» По Мюнхену да-
же распространился слух, что Бавария предоставит в
распоряжение Пруссии 100-тысячную армию, чтобы не
платить контрибуцию и не лишиться территории, но
вскоре выяснилось, что это ложь.
С политической точки зрения поражение в войне оз-
начало прекращение существования Австрии как еди-
ной империи. Разворачивавшаяся в Венгрии кампания
борьбы за получение национальной независимости на
фоне страшного разгрома императорской армии приве-
ла к резкому изменению политики Габсбургов. В февра-
ле 1867 года с Венгрией была заключена уния об образо-
вании «двуединой» Австро-Венгрии, состоявшей из
двух частей: собственно Австрийской империи, или
Цислейтании (Австрия, Богемия и Моравия, австрий-
ская Силезия, Истрия и Далмация — ныне часть Хорва-
тии, Буковина, Крайна и Галиция) и королевства Венг-
рия, или Транслейтании (Венгрия, Словакия, Хорва-
тия, Трансильвания, Славония, Банат и т. д.). В том же
году Франц Иосиф и его жена Елизавета впервые почти
за триста лет короновались в Будапеште венгерской ко-
роной св. Стефана. Отныне Габсбурги могли править в
Венгрии только в качестве ее королей, страна получила
большую автономию, да и переданная ей территория
почти в два раза превышала таковую в собственно авст-
рийских владениях. Это на время сбило накал страстей
в Венгрии, но только усилило пока еще скрытые сепара-
тистские устремления местных магнатов. Через полве-
ка это стало главной политической причиной распада
австро-венгерской монархии.
399
Вторым главным следствием 1866 года стало отстра-
нение Австрии от германских дел по средневековой
формуле «отныне и вовек». Пражский мирный договор
от 23 августа 1866 года в своей четвертой главе, в част-
ности, гласил:
«Германия должна быть вновь конституирована без
участия и с исключением Австрии.
Германскому юго-западу предоставляется право всту-
пать в национальный союз с германским севером, но
при этом:
...Юго-западным государствам, в противополож-
ность государствам Северо-Германского союза, предо-
ставляется право сохранить самостоятельность в меж-
дународных отношениях».
Запаниковавшие после Кениггреца южные немцы
еще во время войны заголосили, что «счастливое буду-
щее их стран (Баварии, Вюртемберга, Гессен-Дарм-
штадта и Бадена. — Ю. Н.) зависит только от прочного
союза с Пруссией». Теперь же капитулянтам из их пра-
вительств была открыта широкая дорога.
Впоследствии Бисмарк признавался, что «главная
причина того, что он поторопился заключить Николь-
сбургский мир, заключалась в венгерском вопросе. Ни-
кто тогда и не думал, что если бы не вмешалась Фран-
ция, то в Венгрии не вспыхнула бы революция, кото-
рая, в случае войны с Францией из-за ее вмешательства
распространилась по всей Европе и, главное, затронула
бы Россию. Это опасение и заставило его настаивать на
заключении мира в Никольсбурге» [14. С. 125]. При
этом престиж австрийского оружия после войны упал
настолько, что даже ничтожная Бавария, давно зарив-
шаяся на принадлежащий Габсбургам Тироль, всерьез
рассматривала возможность объявления войны Ав-
стрии.
Пруссия в результате войны не только сломала хре-
бет своему главному противнику и конкуренту, но и по-
лучила существенные территориальные приращения.
Королевство Ганновер перестало существовать, король
Георг V уехал в Англию, где и закончил свои дни, а его
владения были присоединены к Пруссии 20 сентября
1866 года. В следующем году на Ганновер была распро-
400
странена прусская конституция, в 1884—1885 годах —
прусская земельная администрация. Такая же судьба по-
стигла курфюршество Гессен-Кассель, герцогство На-
ссау и свободный город Франкфурт-на-Майне. Вместе с
Ганновером пруссаки включили в состав королевства
епископство Хильдесхеймское и город Гослар, некогда
(в 1803 году) уже присоединенные к Пруссии, но по ре-
шениям Тильзитского мира отошедшие к тогдашней
Вестфалии. Таким образом, территория Пруссии уве-
личилась почти на треть, а ее население — до 24 милли-
онов человек.
В созданный в 1867 году Северо-Германский союз,
кроме Пруссии и Саксонии, вошло несколько карлико-
вых государств: Ольденбург, Мекленбург-Шверин, Лип-
пе, Брауншвейг, Гессен-Дармштадт, Вальдек, Заксен-Ан-
гальт, ганзейские города Гамбург и Любек и конгломе-
рат крошечных тюрингских владений.
С военной точки зрения война тоже наметила массу
перемен. Знаменитый германский стратег фельдмар-
шал граф Альфред фон Шлиффен (1833—1913) в своих
трудах подробно разобрал теоретическое наследие
Мольтке и качество выполнения его планов прусскими
командирами. Являясь, как и Мольтке, приверженцем
«теории стратегических Канн», фон Шлиффен анали-
зировал австро-прусскую войну в книге «Кампания 1866
года». Разбирая ход «Семинедельной войны», Шлиф-
фен восхищался «простым и величественным планом
Мольтке» и полагал, что даже идея стратегического ок-
ружения и сокрушительного разгрома армии Бенедека
при Кениггреце вполне могла увенчаться успехом, если
бы не слабый уровень полководческого мастерства ко-
мандующих полевыми армиями. Граф считал, что «два
раза могли получиться Канны» и справедливо сетовал
на действия прусских генералов, для которых «идея
полного окружения и уничтожения врага оказалась
слишком смелой и чуждой».
«Мольтке — писал Шлиффен, — не полководец, а все-
го лишь начальник генерального штаба, он не обладал
несокрушимостью авторитета и категоричностью при-
казаний, которые могли бы устранить недостатки пони-
мания, выучки и решительности у подчиненных ему ко-
401
Рядовой 1-го драгунского полка (1850 г.)
мандиров». Добавлю, что в числе этих командиров бы-
ли наследник престола Фридрих Вильгельм и лихой гу-
сар принц Фридрих Карл Николай Прусский — брат ко-
роля Вильгельма I.
Исходя из этой логики, Шлиффен достаточно суро-
во отозвался и о роли в войне самого Вильгельма. Выше
я уже писал, как Шлиффен клеймил полководческие
«таланты» наследников Фридриха Великого. Тем не ме-
нее в дальнейшем, с появлением поста начальника гене-
рального штаба, по мнению фон Шлиффена, положе-
ние было исправлено — король отныне вновь являлся
предводителем на войне. Этот метод имел успех в кам-
пании Наполеона III, которую в 1859 году он вел против
Австрии, но на стороне австрийцев он же дал отрица-
тельный результат.
Как мы увидим дальше, в 1870 году принцип «держав-
ного единоначалия» оказался не по силам и самому На-
402
полеону. Шлиффен сделал из этого вывод, что «одно
назначение начальника штаба является недостаточным;
берущий на себя главную роль должен иметь хотя бы не-
которые задатки полководца». Поэтому пруссаки хотя
бы частично разрешили полководческую проблему в
1866 году, когда осуществлявший непосредственное ру-
ководство войсками на поле боя главнокомандующий
(король Вильгельм I) являлся лишь рупором в устах
Мольтке с военной точки зрения и Бисмарка — с поли-
тической.
Учитывая опыт войны, австрийцы переняли прус-
скую систему ландвера, введенную на основании закона
о всеобщей воинской повинности от 28 декабря 1866 го-
да. В отличие от пруссаков, армия Габсбургов приме-
нила у себя второочередные воинские формирования
не только в военное, но и в мирное время, а после обра-
зования «двуединой Австро-Венгрии» они разделились
на две части — австрийский ландвер и венгерский гон-
вед. Несмотря на это, к началу Первой мировой войны
австрийцы смогли выставить только 4 ландверные или
гонведные дивизии (немцы — 29).
Дорога к созданию Германской империи была почти
открыта.
Франко-прусская война.
Создание империи
После разгрома Австрии перед пруссаками остался
только один враг, существование которого делало недо-
стижимой идею объединения Германии — Вторая импе-
рия Наполеона III. Эта страна, за последние 20 лет вы-
игравшая не одну войну, всерьез претендовала на ли-
дерство в Европе, а ее владыка готовил немцам судьбу,
постигшую их при первом Наполеоне.
Чтобы понять, что представлял из себя последний
император Франции, достаточно напомнить только не-
сколько эпизодов его бурной биографии. Родившийся в
1808 году в семье брата Наполеона Луи Бонапарта,
принц Шарль Луи Наполеон после свержения своего
дяди был вынужден эмигрировать вместе со своими ро-
403
дителями. В 1825 году он прослушал курс артиллерии и
инженерного искусства в швейцарской военной шко-
ле, после чего начал применять полученные знания на
практике. В 1830 году принц принял участие в восста-
нии против светской власти папы в Риме. Дважды (в
1836 году в Страсбурге и в 1840-м в Булони) пытался
поднять мятеж и захватить во Франции власть, но оба
раза потерпел неудачу. После последнего путча Луи На-
полеон был арестован и приговорен к пожизненному
заключению в крепости Гам, откуда через 6 лет ухит-
рился бежать в Великобританию.
Вернулся на родину после свергшей монархию рево-
люции 1848 года, тогда же был избран президентом ре-
спублики. В самом конце 1851 года при поддержке воен-
ных Наполеон совершил переворот и установил дикта-
торскую власть, а еще через год был провозглашен им-
ператором под именем Наполеона III (Наполеоном II
условно называли никогда не правившего сына первого
императора, умершего в Австрии в возрасте 21 года от
туберкулеза). Всю жизнь Луи Наполеон находился под
впечатлением образа своего великого родственника и
счел, что способен повторить, если не превзойти, его
карьеру. Жизнелюбивый и склонный к любовным по-
хождениям, новый император Франции и в политике
стал применять такие же авантюристические методы,
постепенно заводящие его страну в тупик.
* * *
К концу 60-х годов XIX века давнишние разногласия
между Францией и Пруссией понемногу достигли кри-
тической точки. Первым «звоночком», напрямую наме-
кающим на возможность открытого конфликта, стал
международный конфликт, возникший из-за француз-
ского плана приобретения Люксембурга.
Дело в том, что герцогство Люксембургское еще с
1795 года было отбито у Габсбургов, которые владели
им с начала XVI века. Люксембург вошел и в состав им-
перии Наполеона. По решению Венского конгресса
1815 года эта карликовая страна, во-первых, лишилась
нескольких областей, отторгнутых в пользу Пруссии, а
во-вторых, была преобразована в независимое Великое
404
герцогство, входившее до 1866 года в состав Герман-
ского союза. Великим герцогом стал Вильгельм I, ко-
роль вновь созданного Нидерландского (объединивше-
го Бельгию и Голландию), в вознаграждение за поте-
рянные им и присоединенные к Пруссии нассауские
земли (княжества Дилленбург, Зиген, Диц и Гадамар).
Таким образом, Люксембург отказался в личной унии с
Нидерландами, но при этом входил в союз германских
государств.
Связь с этой конфедерацией выражалась главным
образом в том, что город Люксембург (замечу, что тог-
да это была сильнейшая в Европе после Гибралтара (!)
крепость) был признан крепостью Германского союза и
занят прусскими войсками. В 1830 году в Бельгии нача-
лось восстание, которое привело к отделению этой
страны от Нидерландов и созданию независимого коро-
левства. При этом русский император Николай стал ав-
тором проекта интервенции в Голландию для подавле-
ния бельгийской революции*.
Царь был уверен, что его союзники — Пруссия и Ав-
стрия поддержат его. Однако Франция и Англия ясно
дали понять, что не допустят интервенции в Бельгию, а
начавшееся в 1831 году в русской Польше восстание
окончательно покончило с планом «брюссельского по-
хода». Люксембуржцы быстро поняли, что присоеди-
нение к Бельгии станет единственной возможностью
вырваться из-под голландско-прусской опеки и добить-
ся уже введенных у соседей демократических прав и
свобод. В это время к Бельгии отошли две трети терри-
тории Великого герцогства, а оставшаяся часть была
возвращена голландскому королю. Великие державы
тогда же подтвердили, что Люксембург остается состав-
ной частью Германского союза.
После своего воцарения одержимый имперскими
вожделениями Наполеон III долго точил зубы на Люк-
сембург. Впервые за последнее время французы попы-
* Перепуганный голландский король Виллем I обратился
за вооруженной помощью к четырем великим державам (Рос-
сии, Пруссии, Англии и Австрии), но откликнулась только
Россия.
405
тались присоединить это маленькое Великое герцогст-
во еще в 1866 году, во время мирных переговоров Авст-
рии с Пруссией. После австро-прусской войны Герман-
ский союза распался, но прусский гарнизон продолжал
занимать люксембургскую крепость. Тогда Наполеон
обратился к Вильгельму III Оранскому, новому королю
Нидерландов и великому герцогу Люксембурга, с пред-
ложением продать эту часть его владений Франции.
Вильгельм был не прочь пойти на эту сделку за сумму,
эквивалентную миллиарду нынешних французских
франков. Король Голландии имел на это право, так как
Венский конгресс передал страну Оранской династии в
полную собственность.
Договор уже был подготовлен, не хватало только
подписей обеих сторон. Однако против наполеоновско-
го плана выступила Пруссия. По инициативе Бисмарка
пруссаки объявили, что присоединение Люксембурга к
Франции будет означать войну между обеими страна-
ми. Южные немцы поддержали требование Пруссии
(да и попробовали бы не поддержать!), однако с массой
оговорок. Послу Пруссии в Баварии фон Вертерну ба-
варское правительство телеграфировало, чтобы он «в
своем письменном докладе Бисмарку не слишком вы-
двигал непоколебимость общественного мнения в Бава-
рии. Многое в нем навеяно партийным влиянием, и на-
строение ежеминутно может измениться».
1 апреля 1867 года министры иностранных дел юж-
ногерманских стран получили телеграмму Бисмарка
следующего содержания:
«Было бы крайне желательно узнать от Вашего пре-
восходительства, какое впечатление производит на та-
мошний кабинет предполагаемая продажа Франции
Люксембурга и на какое отношение Вашей страны мож-
но рассчитывать, если бы мы с Францией вступили в
дальнейшие переговоры об этом. Бисмарк».
Дальнейшая переписка достойна любого боевика
про шпионов и дипломатов. Уже 2 апреля баварскому
послу в Берлине графу фон Монжелису была направле-
на следующая телеграмма:
«Барон Вертерн высказал мне вчера желание графа
Бисмарка узнать мнение королевского правительства
406
относительно люксембургского вопроса. Я поспешил
узнать заключение Его величества короля, моего все-
милостивейшего господина, и передаю теперь выра-
женное им желание следующим образом:
Граф Бисмарк признает, конечно, затруднитель-
ность какого бы то ни было связывающего заявления в
вопросе, о котором у меня нет официальных данных и
с которым я знаком лишь rto газетным известиям и по
полученной здесь вчера вечером по телеграфу речи гра-
фа Бисмарка в рейхстаге.
Насколько возможно судить об этом, королевское
правительство вполне разделяет указанную графом Би-
смарком точку зрения и желало бы только добавить,
что вследствие договоров от 19 апреля и 27 июля 1839
года*, оно считает недопустимым какой бы то ни было
почин Великого герцогства Люксембургского без доб-
ровольного согласия Валльрамской линии дома Нассау,
как наследников. Во всяком случае, баварское прави-
тельство уверено, что Бисмарк сделал и сделает все,
чтобы мирным путем отстоять права Германии в этом
вопросе.
Если бы, чего Боже упаси, дело приняло серьезный
оборот, то королевское правительство ожидает, что
граф Бисмарк не замедлит сообщить об этом.
Прошу Ваше превосходительство поставить в извест-
ность графа Бисмарка относительно содержания этой
депеши».
В случае возможной войны с Францией пруссаки ре-
шили прояснить позицию Австрии через баварцев: те-
леграммой к Вертерну от 2 апреля Бисмарк сообщил,
что желает четкого ответа на этот вопрос. После отсыл-
ки шифровки баварскому послу в Вену ему в тот же день
отправили следующее письмо:
«Шифрованной телеграммой я предложил Вам по-
пытаться узнать настроение императорского прави-
тельства на случай, если бы люксембургский вопрос
привел к вооруженному столкновению.
* Договор 24 статей» 1831 года, пролонгированный 19 ап-
реля 1839 года, решал судьбу Люксембурга.
407
Хотя последние заявления прусского правительства
не дают прямого повода к опасениям, но все-таки за-
ставляют серьезно решить вопрос о том, какое положе-
ние должно занять королевское правительство».
В воздухе сильно запахло порохом, но тут французы
не выдержали. Однако пруссаки уже закусили удила и
всерьез заинтересовались таким хорошим поводом для
столкновения. 3 апреля Бисмарк телеграфировал послу
Вертерну:
«Дипломатические заявления Франции утверждают,
что люксембургское дело закончено. Император не мо-
жет отступиться, хотя и говорил Бенедетти (министр
иностранных дел. — Ю. Н.), что мы не можем и не будем
считаться с направлением общественного мнения.
Граф Перпоншер (посол Пруссии в Нидерландах. —
Ю. Н.), наоборот, сообщает из Гааги, что заключение
не последовало и что он надеется ему помешать. Соглас-
но положению вещей в Германии, мы должны отва-
житься на войну, как ни малозначителен Люксембург,
как объект войны. Тут ставится на карту честь нации.
Английское правительство втайне кажется недоволь-
ным войной, в надежде, что Франция будет побеждена
и, пожалуй, не прочь помочь, если счастье будет на на-
шей стороне».
Разгорячились и баварцы. 5 апреля они передали
Вертерну ноту: «В случае, если люксембургский вопрос
приведет к войне, баварское правительство, согласно
заключенному договору, станет рядом с Пруссией и дру-
гими германскими государствами».
Хотя вскоре была созвана Лондонская конференция
великих держав по урегулированию конфликта вокруг
Люксембурга, еще 23 апреля Бисмарк вновь телеграфи-
ровал Вертерну и запросил, «может ли баварское прави-
тельство решиться разделить с прусским правительст-
вом ответственность в деле защиты Люксембурга». Да-
лее он интересовался, достаточно ли подготовлена Ба-
вария к войне, «намереваясь в противном случае дать
политике мирное направление». Князь Гогенлоэ писал
по этому поводу, что баварское «правительство изъяви-
ло готовность на основании сепаратного договора от 22
августа 1866 года содействовать прусскому правительст-
408
ву в разрешении люксембургского вопроса, независи-
мо от того, что ему неизвестны подробности политики,
которой держалось в данном случае прусское прави-
тельство. Но ответственность в случае возникновения
войны никоим образом не должна быть возложена на
него».
* * *
К этому времени Бисмарк достиг своих целей по ско-
лачиванию разношерстных немецких земель в консо-
лидированный Северо-Германский союз. Этот шаг нем-
цев оказался полной неожиданностью для императора
Наполеона III — отношения между обеими странами
стали стремительно ухудшаться. Да по-иному и не могло
быть: пруссаки стремились завершить объединение
Германии, что напрямую зависело от резкого ослабле-
ния Австрии и Франции (Австрия уже была разгромле-
на, оставался последний пункт плана). Французы же
жаждали взять реванш за 1815 год, нанести Пруссии ре-
шающее поражение и надолго, если не навсегда, исклю-
чить возможность создания единой и сильной империи
в центре Европы. Сохранявшееся в течение несколь-
ких десятков лет доминирующее положение Второй им-
перии в Европе нельзя было поддерживать, имея рядом
такого соседа. К тому же наполеоновскую державу по-
степенно разъедал политический кризис, в стране ши-
рилось революционное брожение*.
Германия продолжала готовиться к открытому
столкновению со своим извечным врагом. Северо-Гер-
манский союз, уже неоспоримо доминировавший в
стране, полностью подчинил своим интересам полити-
ку оставшихся формально независимыми южногерман-
ских стран. Руководители военных и дипломатических
ведомств этих четырех «держав» — Баварии, Вюртем-
берга, Бадена и Гессен-Дармштадта — в феврале 1867
* Интересно, что даже ортодоксальная «Советская воен-
ная энциклопедия», описывая франко-прусскую войну, отме-
чает: «Со стороны Пруссии она началась как исторически
прогрессивная, так как ее главной целью было устранение
препятствий к окончательному объединению Германии, чи-
нимых Францией».
409
года собрались на конференцию
в Штутгарте. Результатом стало
учреждение коалиции южногер-
манских стран, которая отныне
уже официально вступала в не-
разрывный союз с Пруссией и
Северной Германией. При этом
особая статья договора предусма-
тривала, что «Пруссии принадле-
жит роль руководителя, а на вой-
не — главнокомандующего».
В договоре говорилось, что
«на севере законодательная дея-
тельность принадлежит рейхста-
гу Северо-Германского союза, на
юге палатам четырех государств.
В отношении военных законопо-
ложений Пруссия признает резо-
люции штутгартской конфе-
ренции. 1
6. Юг участвует в сооружении
флота и представительстве тор-
говых интересов посредством
консульств, в размерах, устанав-
ливаемых особым договором.
7. Участие в расходах по обо-
рудованию и замещению союз-
ных крепостей и военных пор-
тов также регулируется догово-
ром и утверждается союзным со-
ветом.
Рядовой полка Garde
du Corps в парадной
форме (1870 г.)
8. Осуществление договора предполагает соглаше-
ние всей Германии с Австрией, соглашение, которым
гарантируется целостность германской территории,
Австрия же признает на основании Пражского мира
Германский союз».
В Штутгарте южные королевства и герцогства, учи-
тывая опыт войны 1866 года, начали военную реформу
своих армий.
«Бавария и Вюртемберг пришли к тайному соглаше-
нию довести дело до конца, даже в случае несогласия
410
прочих. Согласно тому же тайному договору, было пред-
ложено Бадену охранять крепость Раштат, тогда как Ба-
вария и Вюртемберг удержат, как общую боевую базу,
Ульм и Новый Ульм.
Подписанный 5 февраля протокол начинается с объ-
яснения, что собравшиеся признали национальной по-
требностью поднять оборонительные силы своих
стран. Военная организация должна быть переустроена
по примеру прусской военной системы. Ее основными
принципами являются: всеобщая трехлетняя воинская
повинность, с участием как в постоянных войсках, так
и в запасе и в ополчении. Стремление достичь одинако-
вой организации, единства тактических приемов, воз-
можное единогласие в регламенте, одинаковое огнест-
рельное оружие и амуниция, совместные маневры и
одинаковое обучение офицеров» [14. С. 78].
Несмотря на такую всестороннюю военно-политиче-
скую подготовку, в Германии многие опасались возмож-
ного конфликта с Наполеоном. Учитывая историю по-
следних пяти — шести лет, прусские, баварские и про-
чие политики справедливо учитывали возможность уда-
ра в тыл Пруссии австрийских и датских войск, пока
армия Вильгельма будет занята на Западе.
О своей беседе с Бисмарком 23 июня 1869 года его ба-
варский коллега князь Гогенлоэ пишет следующее: «Я
обратил его [Бисмарка] внимание на то, что современ-
ное положение представляется очень опасным, как для
юга, так и для севера Германии, и сказал, что для обес-
печения самостоятельности ей необходимо расширить
союз по образцу старого Германского союза (т. е. вмес-
те с Австрией. — Ю. Н.). Я спросил его также, не усмат-
ривает ли он в этом союзе помеху развитию Северо-Гер-
манского Союза. Он ответил с горячностью, что и не ду-
мал даже об этом. Мои опасения он считает неоснова-
тельными. В войне с Францией безусловно победит
Пруссия, потому что Франция еще не доросла до нее.
Он указал на численность прусской армии и на ее пре-
восходство над французскими войсками. Кроме этого,
он указывал на союз с Россией и возражал на мои наме-
ки об антипрусском настроении в России, что это толь-
ко уловка интриганов, которые при посредстве Велико-
411
го князя Константина печатают одни и те же статьи в
«Московской газете», в «Наблюдателе» и в «Саксонской
газете».
Союз Франции с Италией не имеет, по его мнению,
для первой никакой ценности, потому что итальянцы
не пойдут на войну, хотя бы даже Виктор Эммануил, го-
товый ради денег и женщин на все, заключил договор с
Францией» [14. С. 125].
Несмотря на столь бодрый тон, Бисмарк, разумеет-
ся, осознавал, что рискует. Выступление одной только
Австрии могло не оставить бросившим все силы на за-
падную границу пруссакам ни одного шанса на победу.
По этой и многим другим причинам Пруссии было по-
зарез необходимо втянуть в войну с Наполеоном като-
лические южногерманские королевства, и прежде все-
го Баварию. В упомянутом разговоре с Гогенлоэ Бис-
марк прямо сказал ему, что «в данное время ничего не
желает от Южной Германии, не верит в войну с Фран-
цией, но в случае войны, так же как и Мольтке, убежден,
что победит Пруссия и что он постарается уничтожить
Баварию, если она не будет точно исполнять условия со-
юзного договора». Этот довод подействовал.
18 апреля 1868 года, во время тронной речи короля
Вильгельма, Бисмарк как-то разговорился со своими до-
веренными. По поводу грядущей войны с Францией он
заявил, «что о ней можно сказать столько же достовер-
ного, сколько о погоде в будущем июле. В войну я не ве-
рю, ибо Франция дважды одумается, прежде чем затро-
нет Германию. План французов — в случае войны за-
нять 50-тысячным войском южногерманские государст-
ва и принудить их к нейтралитету. Тогда наступит
трудное время для Южной Германии, потому что, хотя
Пруссия и двинет сейчас же 200 тысяч человек в Коб-
ленц, а через несколько дней выступит с 500 тысячами
на Париж, тем не менее для этого нужно время. Поэто-
му, если бы южные немцы вооружились и задержали
французов, так это было бы лучше для них самих».
Во время беседы с баварским посланником Бисмарк
повторил свои доводы и сказал, «как и раньше, что
Франция может выставить в поле 320 тысяч человек, а
Северо-Германский союз 500 тысяч. Затем рассказал о
412
разговоре с одним противником союзного договора, ко-
торый полагал, что в случае войны против Франции
должны идти все мы, на что Бисмарк возразил, что нет
никаких оснований предполагать, что Пруссия восполь-
зуется союзным договором для завоевательных целей».
Конечно, «железный канцлер» несколько лукавил, но
не стоит забывать, что это Франция, и только Фран-
ция, развязала войну 1870тода. Вторая империя шла в
Германию с крестом и мечом, чтобы навсегда покон-
чить с беспокойным восточным соседом. В ответ сосед
перебил ей хребет и навязал свое понимание мира —
так стоит ли кому-нибудь, кроме французов, винить за
это пруссаков?
Между прочим, наследник французского престола
принц Наполеон во время визита в Германию (1868
год) тоже часто откровенничал со своими тевтонски-
ми визави. Будущий предполагаемый император Напо-
леон IV сказал: «Надо считаться с национальными осо-
бенностями французов. Французы не могут выжидать,
как немцы. То, что они находят целесообразным, они
стремятся тотчас же выполнить. Застой в делах велик,
и французы думают, что после войны исчезнет стеснен-
ное положение; и поскольку настоящее положение не-
выносимо, они думают войной добиться спокойствия,
мира и улучшения промышленности».
События тем временем развивались, причем не в
Германии и не во Франции, а за далекими Пиренеями.
В сентябре 1868 года решением национального плебис-
цита испанская королева Изабелла II была лишена тро-
на. В июне 1870 года она официально отреклась от ко-
ролевского титула и прожила в Париже долгие годы,
вплоть до своей смерти в 1904 году. Перед Испанией
встала проблема продолжения престолонаследия. В ис-
тории страны период с 1868 по 1873 год называется вре-
менем установления «демократической монархии», тес-
но связанным с кризисом династии Бурбонов. Среди
депутатов испанского парламента (кортесов), собрав-
шихся в 1869 году, было немало республиканцев, но
большинство мест занимали монархисты, которые ви-
дели свою миссию не в установлении республики, а в по-
исках достойного претендента на трон за границей.
413
2 июля 1870 года правительство и кортесы Испании
официально предложили родственнику Вильгельма I и
ставленнику Бисмарка, принцу Леопольду Гогенцоллер-
ну-Зигмарингену (эта линия представляла собой побоч-
ную южногерманскую католическую ветвь Гогенцол-
лернов, впоследствии воцарившуюся в Румынии) за-
нять вакантный королевский престол. Попытка немцев
посадить на испанский трон принца из прусской дина-
стии серьезно угрожала Франции войной на два фрон-
та — Пиренейском и Рейнском. Французам, конечно,
необходимо было как-то реагировать на это, но дейст-
вия Наполеона в июле 1870 года по «испанскому вопро-
су» иначе как безрассудными назвать нельзя. Самое ин-
тересное, что французский император добился явной
дипломатической победы — он сумел заставить испан-
цев снять кандидатуру принца Леопольда, но после это-
го неожиданно потребовал от пруссаков дополнитель-
ных, заведомо неприемлемых и унизительных для них
гарантий.
Наполеон, который после Крымской и Итальянской
кампаний счел, что французская армия непобедима, ре-
шил ускорить развязку. К этому его хитро подтолкнул
Бисмарк. Поводом стала знаменитая «Эмсская депеша».
Бисмарк как-то давал своим приближенным обед, на
котором обсуждалась сложившаяся в Испании ситуа-
ция. В разгар обеда ему принесли телеграмму советни-
ка прусского министра иностранных дел, которая со-
держала изложение беседы находившегося на отдыхе в
курортном городке Эмс короля Вильгельма I с француз-
ским посланником. Текст беседы касался кандидатуры
на испанский престол, но был выдержан в примири-
тельном тоне. Тогда Бисмарк, поразмыслив, взял перо
и на глазах обедавших вычеркнул несколько строк из те-
леграммы, придав ей прямо оскорбительный для Фран-
ции характер. Затем он передал послание секретарю и
приказал разослать его в таком виде в газеты и во все ев-
ропейские диппредставительства, кроме французско-
го. Через неделю оскорбленный Париж объявил Прус-
сии войну.
Поразительно, но Наполеон (едва ли не единствен-
ный политик в Европе) принял на веру даже такую яв-
414
ную фальшивку, как пресловутая депеша. Многие счита-
ют, что в этом сыграло роль острое обострение мочека-
менной болезни императора, от которой он невыноси-
мо страдал. Впав в болезненное состояние, Наполеон в
какой-то момент и поддался настроениям некоторых
придворных и жены, императрицы Евгении, которые
требовали от него примерно наказать Пруссию «за неус-
тупчивость».
«Маленький Бонапарт», как за глаза называли импе-
ратора Наполеона III во Франции, крайне самонадеян-
но отнесся к предполагаемой мощи французской армии
и при этом совершенно недооценил противника. Этот
печальный факт гибельным образом сказался на харак-
тере подготовки Франции к войне, в том числе и на пла-
ны ведения кампании. Это было тем более непрости-
тельно, что многие французские высшие офицеры (осо-
бенно те, которые были аккредитованы при прусской
армии в Датскую и «Семинедельную» войны) с конца
60-х годов предупреждали правительство о возросшей
мощи войск Вильгельма. Однако их одинокие голоса во
внимание не принимались.
Интересно, что уже после начала войны французы
состряпали уголовное дело против бывшего своего во-
енного агента в Пруссии, полковника Стоффеля. Шта-
бисту вменили в вину его немецкое (вернее, эльзасское)
происхождение и, следовательно, умышленное замал-
чивание сильных сторон прусской армии. Однако ад-
вокаты полковника вскоре сумели обнаружить и предъ-
явить суду и общественности донесения Стоффеля из
Берлина, причем нашлись те не где-нибудь, а в бюро
французского военного министерства. Оказалось, что
весь предвоенный период Стоффель объективно ин-
формировал свое руководство о ситуации в Пруссии,
но на его послания никто не обращал внимания, а часть
донесений даже не вскрывались — они так и остались за-
печатанными.
В своих рапортах полковник указывал на то, что ар-
мия Прусского королевства имеет два неоспоримых
ценнейших преимущества над всеми другими европей-
скими армиями. Первым было существование в стране
всеобщей воинской повинности, которой не могли из-
415
бегнуть даже семьи аристократов. (Стоффель писал,
что «соединенные армии и ландвер представляют со-
бой как бы весь народ под ружьем». Впоследствии поня-
тие «вооруженного народа» стало классическим для оп-
ределения прусской армии того периода.) Во-вторых,
на мощь вооруженных сил напрямую влияла передовая
прусская система образования, а именно общеобяза-
тельное образование для всех слоев общества. По этой
причине интеллектуальный уровень прусских военных
был гораздо выше, чем в любой другой европейской
стране.
Стоффель писал также об еще одном выгодном каче-
стве пруссаков — «чувстве законности», которое, по его
мнению, способствовало «возвышению нравственного
духа ее [Пруссии] армии». Стоффель привел в качестве
примера тот факт, что «замечательным доказательст-
вом уважения к закону служит персонал служащих по
всем различным отраслям государственной админист-
рации: скромно оплачиваемые и по большей части об-
ремененные семьями, эти люди с неутомимым рвением
и без роптаний на судьбу работают целый день». Это не
пустые слова: уже неоднократно упоминавшийся на
страницах этой книги князь Хлодвиг цу Гогенлоэ-Шил-
лингфюрст в начале своей карьеры (в 1842 году) напи-
сал королю Пруссии прошение зачислить его в дипло-
матический корпус, минуя считавшуюся унизительной
для аристократов цензовую выслугу в министерстве юс-
тиции или административном учреждении.
Фридрих Вильгельм ответил молодому князю следу-
ющее: «Ваше сиятельство!.. Если я... приму меры к ис-
полнению оного желания, то я вынужден, не только на
основании данных о современном состоянии условий
испытания в министерстве, полученных мною, выска-
зать Вам, что та привилегия, о которой просит Ваша
милость, поставит Вас в будущем, по меньшей мере, в
стесненное состояние в сравнении с теми, с которыми
Вы будете призваны на дипломатическое поприще. По-
этому мне было бы приятно, если б Ваша милость при-
вела в исполнение решение посвятить себя моей служ-
бе в дипломатическом корпусе, выполнив предвари-
тельно все установленные на сей предмет общие пред-
416
писания». Напомню, речь идет о родовитейшем немец-
ком аристократе и будущем имперском канцлере.
Стоффель высочайшим образом оценил работу прус-
ского генштаба, называл его лучшим в Европе и ясно
дал понять, что наполеоновскому генеральному штабу с
пруссаками не потягаться. Давая характеристику прус-
ской армии, он писал о превосходстве прусской артил-
лерии, материальная часть и уровень подготовки лич-
ного состава, по его словам, значительно превосходили
французские аналоги, а прусские 4- и 6-фунтовые круп-
повские пушки были точнее, дальнобойнее и скорост-
рельнее, чем у их противников. Стоффель коснулся да-
же организации специальных служб (железнодорожной
и телеграфной), говорил о необходимости тщательным
образом изучить опыт кампании 1866 года, поскольку
открытое столкновение между Францией и Пруссией
он считал неизбежным. Полковник предупреждал, что
«в настоящее время Пруссия находится во всех отно-
шениях на полном скаку» и в случае войны ее армия ста-
нет самым страшным противником Франции.
28 февраля 1870 года Стоффель достаточно точно
определил численность вооруженных сил Северо-Гер-
манского союза, не включив в их число только контин-
генты южнонемецких королевств (вопрос об их присо-
единении к прусской коалиции тогда еще оставался от-
крытым). Однако тогда эти предупреждения остались
без внимания, а некоторые донесения даже рассматри-
вались как непатриотичные.
Итак, 15 июля раздраженная «Эмсской депешей»
Франция объявила Пруссии войну. Началась уже тре-
тья в XIX столетии франко-прусская война. Пруссаки в
политическом смысле оказались в весьма выгодном по-
ложении: инициатива в формальном развязывании вой-
ны оказалась целиком на стороне Франции, отчего
Бисмарку уже во второй раз подряд удалось создать в Ев-
ропе мнение о «нападении на бедную маленькую уступ-
чивую Пруссию». Исключение составляла только Авст-
рия, попавшаяся на ту же удочку четырьмя годами рань-
ше и теперь жаждавшая реванша. Однако Вене не уда-
лось на сей раз добиться своего, о чем поподробнее я
скажу ниже.
417
Барабашгцик Потсдамского гвардейского полка
и унтер-офицер 2-го гвардейского полка (конец XIX в.)
Пока же пруссаки усиленно демонстрировали свое
миролюбие. В беседе с баварским министром прусский
кронпринц Фридрих Вильгельм, к примеру, сумел про-
извести на того такое впечатление, что министр писал:
«По поводу войны с Францией он [кронпринц] сказал,
что союз южногерманских государств с Пруссией сам
по себе обусловливает совместные действия; спросил,
кто главнокомандующий баварской армией, потом гово-
рил о прусских войсках, боевая подготовка которых, по
его мнению, по меньшей мере не хуже французской. В
общем он произвел на меня впечатление мирного чело-
14 Железом и кровью
418
века, которому война внушает отвращение, но который
все же считает ее иногда неизбежной. Видимо, что он
предпочитает моральные средства насилию».
Бисмарк «задолго до Черчилля выучил знаменитую
формулу: «Война слишком серьезное дело, чтобы дове-
рять его военным». Имея дело с такими высококлассны-
ми профессионалами, как Роон и Мольтке-старший, он
все же стремился к тому, чтобы военным осталось лишь
доделать начатую им работу» [18. С. 545]. Английский
военный историк Бернард Лиддел Гарт в своей книге
«Стратегия непрямых действий» писал, что «во всей
военной истории трудно отыскать примеры большей
беспомощности одной из сторон, нежели беспомощ-
ность Австрии в 1866 и Франции в 1870 году». Во всех
трех «бисмарковских» войнах Пруссия, по сути, была аг-
рессором. Однако в первом случае (с Данией) Бисмарк
сумел создать Пруссии имидж страны, защищающей не-
рушимость международных обязательств, а в двух дру-
гих — спровоцировал нападение неприятеля, поставив
его тем самым в крайне невыгодное политическое поло-
жение.
Тем временем в обеих странах началась мобилиза-
ция. Если пруссаки проводили мобилизацию и сосре-
доточение своих войск в строгом соответствии с пла-
ном и графиками, при 100-процентном использовании
потенциала развитой сети железных дорог, то во Фран-
ции мобилизация оказалась неподготовленной, сумбур-
ной и потому к началу активных военных действий да-
же не была завершена. Между тем прусские мероприя-
тия в этой области шли как по нотам: в день проведения
мобилизации Мольтке, уверенный в бесперебойной ра-
боте своего департамента, спокойно лежал на диване в
кабинете и читал роман «Секрет леди Одли».
16—17 июля южногерманские государства вступили в
коалицию против Франции. Бавария, Вюртемберг и Ба-
ден начали мобилизацию. Боевые качества этих игру-
шечных «армий» представлялись весьма сомнительны-
ми — пехота вооружена старыми дульнозарядными вин-
товками, а артиллерия — устаревшими орудиями. Тем
не менее несколько десятков тысяч бойцов усилили
прусские армии, кроме того, Бисмарк теперь мог быть
419
уверен, что Южная Германия не перейдет на сторону
врага.
В итоге мобилизации объединенная прусско-герман-
ская армия стала насчитывать свыше миллиона бойцов,
из которых 690 тысяч находились в действующей ар-
мии.
К последним числам июля прусские и союзные им
войска общей численностью 384 тысячи человек уже
были переправлены через Рейн и сосредоточены на
границе. 1-я армия, которой командовал герой Находа
генерал Карл фон Штейнмец (60 тысяч человек), нахо-
дилась между Триром и Саарбрюккеном. 2-я армия (175
тысяч) принца Фридриха Карла расположилась между
Бингеном и Мангеймом, 3-я (кронпринц Фридрих Виль-
гельм, 145 тысяч, в том числе контингенты южногер-
манских стран) — между Ландау и Гермерсхаймом.
Как и в австро-прусскую войну, номинальное общее
руководство войсками осуществлял король Вильгельм I,
фактически же оно находилось в руках Мольтке и Ген-
штаба. Западнее Майнца расположился стратегический
резерв (95 тысяч штыков и сабель), созданный для воз-
можного усиления находившейся на направлении глав-
ного удара 2-й армии, а в случае ожидавшегося вступле-
ния в войну на стороне французов Австрии — прикры-
тия южных границ. Фронт вторжения определялся в
промежутке между Мецем и Страсбургом. К б августа
во всех армиях, включая резерв, насчитывалось около
500 тысяч человек при 1584 орудиях полевой артилле-
рии.
Этим силам противостояли 224 тысячи французов,
разбросанные по всей границе от Тионвиля до Страс-
бурга на линии крепостей Мец — Нанси — Бельфор в
восьми отдельных армейских корпусах. Общее коман-
дование войсками осуществляли Наполеон III и его ни-
когда не отличавшийся военными талантами военный
министр, маршал Франции Эдмон Ле Беф.
Планы сторон весьма различались по степени своей
проработанности. Если пруссаки предусматривали в
максимально сжатые сроки вынудить противника к ге-
неральному сражению, осуществить, согласно доктри-
не Мольтке, «стратегические Канны», а затем, оттес-
420
нив разбитого врага к бельгийской границе, взять Па-
риж, то французы вместо составления плана кампании
довольствовались кличем «На Берлин!». Четкому ис-
полнению планов Мольтке (а он разработал план веде-
ния кампании еще зимой 1868/69 годов) способствова-
ла и отличная работа прусской разведки, которая не
только четко определила численность и боевой состав
французских войск, но и их примерное расположение.
Стратегический замысел начальника прусского ген-
штаба в качестве первого шага предусматривал реши-
тельное наступление в глубь территории пограничных
французских провинций — Эльзаса и Лотарингии.
Мольтке учел даже возможность вступления в войну Ав-
стро-Венгрии, оставив за Рейном резервную армию, го-
товую парировать первый удар противника. В ходе вой-
ны прусский главком произвел настоящую революцию
в управлении войсками — Мольтке руководил боевыми
действиями не централизованными приказами, а от-
дельными директивами командующим армиями, кото-
рые (в рамках полученного указания) действовали со-
вершенно самостоятельно, в соответствии со склады-
вающейся в полосе армии обстановкой.
Наспех составленный французский план кампании
содержал в себе ряд грубейших ошибок. Нереальными
были сроки мобилизации, развертывания и сосредото-
чения войск, крайне заниженной — оценка боевой мо-
щи противника. Например, французы всерьез рассчи-
тывали на раскол германской коалиции и считали свер-
шившимся фактом скорое вступление в войну Австрии,
не учитывая никаких политических реалий. Признавая,
однако, «некоторое» превосходство пруссаков в живой
силе, Наполеон и его генералитет решили начать на-
ступление первыми, упредив противника в мобилиза-
ции и развертывании сил.
Французы намеревались нанести главный удар в Ба-
варском Пфальце, разъединив войска Северо-Герман-
ского союза и его южногерманских союзников, удер-
жав последних от вступления в войну на стороне Прус-
сии. В соответствии с этим планом французским корпу-
сам следовало, даже не дожидаясь завершения
мобилизации, выступить к Рейну. Двигаться они при
421
этом должны были по отдельности, что соответствова-
ло старому наполеоновскому принципу «Порознь идти,
вместе бить». При достижении исходного рубежа для
начала военных действий корпуса надлежало сосредо-
точить в один ударный кулак и ожидать подхода против-
ника для проведения генерального сражения. При этом
ни один из высших французских военачальников не до-
пускал и мысли, что пруссаки мобилизуются раньше и
первыми выйдут к границе, получив таким образом от-
личную возможность бить медленно ползущие по узким
горным дорогам Лотарингии разрозненные группиров-
ки французов по частям.
Главной ареной первых боев должен был стать
Пфальц — небольшое немецкое владение, разделявшее
прусский Рейнланд и Великое герцогство Баден.
Пфальц не имел собственных вооруженных сил, поэто-
му французы считали, что быстро пройдут его, развер-
нутся, а затем вторгнутся в Гессен, Баден и Рейнланд.
* * *
Общая численность французской армии после моби-
лизации не смогла превысить и 570 тысяч человек, из
которых для действующей армии было возможно выде-
лить только 330—340 тысяч. Во Второй империи вой-
ска комплектовались по закону о конскрипции 1832 го-
да, по которому каждому призываемому в войска предо-
ставлялось право выставлять за себя заместителя (допу-
стим, зажиточный рантье мог привести на сборный
пункт крестьянина, заплатив ему отступной и предло-
жив отслужить вместо него).
Основное отличие конскрипции от обязательной
всеобщей воинской повинности заключалось в выбо-
рочном призыве на службу военнообязанных граждан
Франции с учетом их имущественного положения, клас-
совой принадлежности, расы, религиозно-этических
убеждений и массы других факторов. Сразу после ее
введения (в 1798 году, после французской революции)
конскрипция считалась общеобязательной для всех
граждан; замена военнообязанных другими лицами не
допускалась. Однако уже с 1800 года стали практико-
ваться заместительство конскриптов, денежный откуп
422
от призыва и другие послабления, в результате кото-
рых конскрипция перестала носить характер общеобя-
зательной личной повинности и фактически преврати-
лась в вербовку. В таком виде эта система просущество-
вала во Франции до 1872 года.
Срок службы определялся в 7 лет. Одна часть при-
зывников шла в полки, другая зачислялась в резерв и
могла быть призвана в войска в любое время по требо-
ванию военного министра. Однако эту в общем-то рабо-
тоспособную систему комплектования безнадежно ис-
портили сами ее исполнители. С 50-х годов генералы
Наполеона III стали широко практиковать систему вы-
купа. В 1855 году было внесено изменение в закон о кон-
скрипции 1832 года: строевая военная служба заменя-
лась денежным взносом государству, а внесший ее при-
зывник формально зачислялся в резерв, после чего при-
певаючи жил на гражданке, особо не боясь встать под
ружье. При этом государство само брало на себя заботу
о подборе заместителей этих тыловых вояк. В 1864 го-
ду откупная сумма за год составляла 500 франков, от-
купная сумма за 7 лет — 2300 франков, а число откупив-
шихся рекрутов и солдат достигло 21 тысячи 615 че-
ловек.
В 1868 году был принят закон, названный по имени
видного военного деятеля Франции маршала Адольфа
Ниеля (умер в 1869 году, не окончив реорганизации ар-
мии), выполнявшего в это время должность военного
министра. Сухопутные силы Франции состояли из дей-
ствующих (постоянных) войск, резерва и Националь-
ной гвардии. Законом Ниеля предусматривалось увели-
чить постоянную армию, сформировать значительный
резерв и улучшить устройство Национальной гвардии.
По новому закону о конскрипции предполагалось
ежегодно призывать 100 тысяч человек. Призыв разде-
лялся на два разряда: первый поступал в ряды армии,
второй же оставался на местах жительства в готовности
в любое время явиться на службу в войска. Срок службы
устанавливался в 9 лет: 5 — в постоянной армии и 4 го-
да в резерве. Последний формировался из лиц, прослу-
живших или ранее числившихся в регулярных войсках.
Число подлежащих призыву юношей, «достигших в
423
предшествующем году 20-летнего возраста», должно бы-
ло составить около 326 тысяч человек. Предполагалось,
что через 6 лет армия увеличится до 830 тысяч чело-
век: 400 тысяч действующих (постоянных) войск и 430
тысяч резерва. Замещения были разрешены снова, но
выкуп — денежный взнос, установленный по закону о
конскрипции 1855 года, не допускался.
Национальная гвардия, впервые созданная во Фран-
ции в 1789 году (в первый год Великой французской ре-
волюции) в дальнейшем претерпела множество изме-
нений. После реставрации Бурбонов гвардию сильно
сократили, азатем и вовсе распустили (1827 год). После
свержения короля Карла X в 1830 году — ее создали
вновь, однако ко времени введения нового закона о кон-
скрипции 1868 года гвардия всячески игнорировалась.
Наполеон III боялся Национальной гвардии (как позд-
нее выяснилось, недаром) и все более снижал ее роль.
С 1852 года офицеры этого формирования стали на-
значаться императором (до этого выбирались личным
составом). Не имея никакой организации в мирное вре-
мя, Национальная гвардия не представляла существен-
ной силы и на случай войны. Для нее устанавливался
5-летний срок службы. Составлялась она из всех военно-
обязанных лиц, освобожденных от службы в постоян-
ной армии и в резерве, из освобожденных от нее по
льготам (семейным), из всех призванных, но предста-
вивших вместо себя заместителей. Национальная гвар-
дия имела определенный постоянный штат офицеров.
Обучение предусматривалось поротное или поба-
тальонное, не более 15 раз в год, причем исключитель-
но однодневное, т. е. каждый раз занятиям уделялось
не более одного дня.
Мобильная национальная гвардия (Garde nationale
mobile) была создана французским правительством по-
сле революции 1848 года и свержения последнего коро-
ля Луи Филиппа. В соответствии с декретом от 25 фев-
раля этого же года было, сформировано 24 батальона
«мобилей» численностью по 1000 человек каждый; они
комплектовались добровольцами в возрасте от 15 до 20
лет, в основном из числа безработных и деклассирован-
ных элементов, коих в Париже всегда имелось предо-
424
статочно. «Мобили» находились на особом положении:
по отношению к другим частям они лучше обмундиро-
вывались и получали более высокое жалованье. Во вре-
мя подавления войсками генерала Кавеньяка июньско-
го восстания 1848 года мобильные гвардейцы за свою
жестокость получили прозвище «мясников Кавеньяка».
Став президентом, Луи Бонапарт (затем император На-
полеон III) в 1848—1849 годах сократил численность
«мобилей», рассредоточил1 их батальоны по всей стра-
не, а затем и вовсе распустил.
Однако по новому закону 1868 года мобильная гвар-
дия была восстановлена в качестве резерва армии и
предназначалась для использования в тылу. «Чтобы
иметь возможность свободно двинуть армию к грани-
цам государства, — говорилось в официальном докладе
военного министерства, — необходимо иметь в тылу це-
лую армию для занятия укрепленных мест, берегов и
проч. По самому скромному расчету для этого оказыва-
ется необходимым 350 тысяч человек». Это и подало
повод к реорганизации Национальной гвардии, кото-
рая до сих пор не удовлетворяла своему предназначе-
нию.
«Мобили» стали комплектоваться призывниками в
возрасте 20^10 лет, не попавшими в регулярную армию.
В течение 15 дней гвардейцы проходили сборы (15
дней в году) в специально созданных батальонах, ротах
и батареях, которыми командовали офицеры старших
возрастов или офицеры запаса. Мобильная гвардия
предназначалась для обороны крепостей, несения кара-
ульной службы и поддержания порядка в крупных горо-
дах. Окончательно части «мобилей» были расформиро-
ваны в 1872 году, сыграв до этого свою роль во франко-
прусской войне и подавлении Парижской коммуны.
В помощь частям Национальной гвардии с 1868 года
французы стали формировать милиционные отряды
«вольных стрелков» (франтиреров), однако использо-
вать их не сумели ввиду быстрого захвата немцами вос-
точных провинций Франции во время войны.
Хотя французская жандармерия была распущена по-
сле Июльской революции и заменена «муниципальной
гвардией», Наполеон в 1854 году восстановил и ее. От-
425
Унтер-офицер ландвера (слева направо),
рядовые пехотного полка и пешей артиллерии (1870 г.)
ныне жандармерия действовала как особый род войск,
подчинявшийся военному министру, но как государст-
венная полиция подведомственный министру внутрен-
них дел. Всего имелась 91 рота жандармерии, сведенная
в 27 легионов (по две — шесть рот в каждом). Общая
численность этого формирования достигала 27 тысяч
человек (в том числе около 14 тысяч кавалеристов).
Имелась также колониальная и морская жандармерия
(39 офицеров и 1300 рядовых). После объявления моби-
лизации из состава легионов выделялись полевые ко-
мендантские управления (prevotes) и жандармские отде-
ления при армейских корпусах и дивизиях.
426
Перед франко-прусской войной численность войск,
по расчетам правительства, доходила до 400 тысяч че-
ловек в мирное время и 616 602 человека в военное. В
регулярной армии в мирное время насчитывалось: в
штабах — 8740 человек, в пехоте — 248 038 человек, в ка-
валерии — 57 413 человек, в артиллерии — 36 030 чело-
век, в инженерных войсках — 6746 человек и в прочих
войсках (обозные, административные части, жандар-
мы и т. д.) — 43 033 человека. В действующей армии в во-
енное время предусматривалось иметь: в штабах — 8740
человек, в пехоте — 409 881 человека, в кавалерии —
62 217 человек, в артиллерии — 70 752 человека, в инже-
нерных войсках — 17 500 и в прочих войсках — 47 512
человек. Резерв, состоящий из запасных и отпускных,
насчитывал в мирное время 212 806 человек. Подвиж-
ная Национальная гвардия, по тем же подсчетам прави-
тельства, достигла полумиллиона человек. На самом де-
ле действительная численность войск была гораздо
меньше.
Французский военный министр маршал Эдмон Ле
Беф в краткой записке для императора от 6 июля 1870
года докладывал, что через 15 дней после император-
ского указа будут сформированы две армии, насчитыва-
ющие 350 тысяч человек и 875 пушек с одним или двумя
боекомплектами. Внутри страны будут оставаться
161 500 человек, в Алжире — 50 тысяч человек, в Чиви-
те (оккупированная Францией «буферная» зона в Се-
верной Италии) — 6 500 человек. Всего состоящих в ре-
гулярной армии с учетом 74 тысяч нестроевых будет до
650 тысяч человек. К этим войскам, говорилось далее в
записке, можно тотчас же присоединить 120 тысяч по-
движной Национальной гвардии. Причем, чтобы доста-
вить из Африки полки зуавов и егерей и заменить их
полками пехоты, потребуется около месяца и более.
По подсчетам немецкого военного историка А. Рюс-
това, вся французская пехота, приведенная в нормаль-
ное военное положение, насчитывала: в поле 247 380
человек, в депо 75 590 человек (войска, находящиеся
во втором эшелоне) — всего 322 970 штыков; кавалерия
с учетом гвардии, спагов и африканских егерей — 38 675
сабель в действующих эскадронах и 15 687 в депо-эска-
427
дронах; всего 54 362 человека. К 1 августа (война с Прус-
сией, напомню, была объявлена 19 июля) численность
французской действующей армии доходила до 265 ты-
сяч человек, а в августе — до 275 тысяч.
В целом ряд историков высоко оценивал военные
качества французского солдата. От французского офи-
цера не требовалось, чтобы он имел то общее образова-
ние, которое считалось необходимым в Пруссии; одна-
ко армейская школа, которую он проходил, давала ему
превосходную профессиональную выучку. Во француз-
ской армии имелась еще одна категория офицеров —
тех, кто отбирался из состава старых сержантов. Они
редко продвигались выше чина капитана. Перед фран-
ко-прусской войной примерно две трети всех офице-
ров были произведены из сержантов.
Производство в офицерские чины осуществлялось
по выслуге определенного числа лет: для аспиранта,
младшего лейтенанта, лейтенанта, капитана — 2 года,
для майора — 4, для подполковника — 3, полковника — 2,
бригадного и дивизионного генерала — 3 года. Однако
эта система нарушалась производством в чины по раз-
ным другим причинам.
Высшие военачальники Франции, такие как марша-
лы Базен и Ле Беф, не отличались ни военными позна-
ниями, ни военно-организаторской деятельностью, ни
тем более как полководцы на поле боя. Сам Наполеон
III, возглавлявший армию, не пользовался в ее рядах ав-
торитетом, да он и не имел для этого оснований.
Французская пехота, как и пехота других стран, дели-
лась на линейную (полки линейной пехоты) и легкую
(батальоны пеших егерей-вольтижеров). Кавалерия
подразделялась на тяжелую (кирасиры и карабинеры),
среднюю (драгуны и уланы) и легкую (конные егеря, гу-
сары, гиды — гвардейские конные егеря, спаги — северо-
африканская колониальная кавалерия).
Во Франции существовало территориальное разде-
ление войск на дивизионные округа (на 22 дивизии во
Франции и на 3 дивизии в Алжире) во главе с дивизион-
ным генералом. Дивизионные округа сводились в боль-
шие командные (корпусные) округа. С 1858 года их ста-
ло 7, возглавлялись они высшими военачальниками:
428
маршалами и генералами. Однако французы допустили
серьезный просчет и в этом: существование корпусных
округов отнюдь не предусматривало наличия в органи-
зационной структуре армии мирного времени ни диви-
зий, ни корпусов (единственное исключение составлял
гвардейский корпус, воссозданный Наполеоном III в
1854 году).
Многие военные специалисты одну из причин пора-
жения Франции усматривали в том, что в мирное время
в ее армии высшей тактической единицей был полк.
Формирование больших боевых единиц и их штабов
накануне войны (во время начавшейся непосредствен-
ной подготовки к ней) не могло обеспечить внутрен-
ней спаянности и четкой согласованности в действиях
частей, входивших в их состав. В мирное время во
французской армии дивизии и корпуса формировались
только на определенное время, например на время про-
ведения сборов. Одна лишь императорская гвардия
имела постоянную организацию в виде особого корпу-
са. Существовавшее территориальное деление на диви-
зионные военные округа не представляло собой диви-
зий как определенно установленных крупных тактиче-
ских единиц.
Корпус обычно включал в себя 4 дивизии: 3 пехот-
ные и 1 кавалерийскую, артиллерийский резерв и не-
сколько специальных подразделений. Пехотная диви-
зия включала в себя 2 бригады по 2 полка. Полк, насчи-
тывавший в мирное время примерно 2 500 человек, в
военное время достигал 3000 и более человек; состоял
он из трех батальонов 8-ротного состава (рота — 3 офи-
цера и 112 рядовых). В военное время по две роты (7-я
и 8-я от каждого батальона) объединялись и составляли
депо-батальон, предназначенный для обороны крепос-
тей и формирования резерва. Дивизия имела 13 баталь-
онов, один из которых был стрелковым, две ее бригады
состояли из шести или семи батальонов каждая. Кроме
того, предусматривалась придача дивизии по одному
легкому кавалерийскому полку, по роте инженерных
войск и по три артиллерийские батареи б-орудийного
состава, причем одну из них — картечную (митральез).
429
Кавалерийская дивизия включала две бригады, по
два полка в каждой, и одну конную батарею. В легком ка-
валерийском полку при четырех действующих эскадро-
нах состояло два депо-эскадрона, а в тяжелом и сред-
нем — по одному депо-эскадрону. Состав артиллерий-
ского резерва корпуса определялся в 5 батарей. Корпус
насчитывал несколько более 30 тысяч человек — около
26 тысяч человек пехоты и 3000 кавалерии. Гвардей-
ский при сходной численности включал в свой состав
соединения и части, в организационном плане несколь-
ко отличавшиеся от армейских корпусов. Приведенный
состав корпуса с началом военных действий нарушался:
французские корпуса включали по 3 и 4 пехотные диви-
зии, а 5-й корпус Рейнской армии — 5 пехотных диви-
зий. Что касается армейских объединений (армий, со-
здаваемых из двух-трех и более корпусов), то при их ор-
ганизации не было подготовлено соответствующих
штабов.
Из существующих видов строя (рассыпного, развер-
нутого и колонного) большее предпочтение отдавалось
колонному. Пехота обучалась действию в дивизионных
(2-ротных) и ротных колоннах. Рассыпной строй, в ко-
тором отдельные виды легкой пехоты (вольтижеры и
егеря) действовали весьма успешно, с введением ружья
Шасспо был подвергнут некоторой тактической дора-
ботке. Но это нельзя отнести к линейной пехоте, кото-
рая действиям в рассыпном строю обучалась мало. Раз-
вернутый строй более успешно мог противостоять ог-
ню неприятеля, чем колонный, но в штыковом бою был
явно слабее.
Уставная инструкция 1867 года рекомендовала следу-
ющий боевой порядок для батальона: из шести рот бата-
льона четыре выстраивались ротными колоннами, а
две — в стрелковую цепь по полуроте (совершенно напо-
леоновский образец года этак 1804-го). Сближаясь с
противником, батальон образовывал развернутые ли-
нии и вел залповый огонь; стрелки рассыпались в цепь.
Располагавшиеся на флангах солдаты вели одиночный
прицельный огонь. Для штыкового удара по противни-
ку батальон снова сворачивался в ротные колонны.
430
В ходе войны 1870 года выявилась полная неэффек-
тивность таких тактических приемов. В Рейнской ар-
мии еще до начала военных действий войска получили
инструкцию, в которой рекомендовалось производить
атаку последовательными перебежками цепи, усилива-
емой отрядами поддержки, причем вторая линия долж-
на была строиться или развернутыми батальонами, или
ротными колоннами. Инструкция отвергала глубокие
колонны как «осужденные опытом» из-за больших по-
терь от усиливавшегося огня противника. Лейтмоти-
вом обучения войск оставалось прежнее «Toujours еп
avant!» («Всегда вперед!»).
Французская кавалерия не располагала хорошим
конским составом, хотя комплектовалась лошадьми, вы-
ращенными в метрополии, в Африке, либо закупленны-
ми в Пруссии «кальтблютерами». Мало внимания уде-
лялось в коннице сторожевой и разведывательной
службе.
Французская пехота с 1866 года начала перевоору-
жаться уже упомянутым 11-мм игольчатым ружьем сис-
темы Антуана Альфонса Шасспо (1833—1905), заряжав-
шимся с казенной части. Винтовка была разработана
на основе модифицированного образца Дрейзе и осно-
вательно усовершенствована. Главным новшеством ста-
ло перемещение капсюля из донной части пули в донце
гильзы: это позволило уменьшить длину иглы и избе-
жать основного конструктивного недостатка системы
Дрейзе: хрупкая и длинная игла прусской винтовки ча-
сто ломалась, после чего оружие нужно было отправ-
лять в депо на ремонт.
Ружьем Шасспо к 1870 году были вооружены все ли-
нейные войска и пешие егеря французской армии. Вин-
товка позволяла произвести до 9 выстрелов в минуту и
имела прицельную дальность боя 1500 метров — в пол-
тора раза больше, чем у прусской винтовки. Скорост-
рельность образца Шасспо тоже превосходила прус-
ский аналог. На 1 июля 1870 года во Франции имелся
1 037 555 ружей Шасспо, что составляло тройной ком-
плект для действующей армии. Оружейные заводы стра-
ны могли ежемесячно изготовлять 30 тысяч ружей. Вся
кавалерия была вооружена саблями. Кроме того, кира-
431
Ружъе Шасспо обр. 1866 г.
сиры имели пистолет, уланы — пику и пистолет, драгу-
ны, конные егеря и гусары — карабины (сделаны по об-
разцу ружья Шасспо и введены в 1870 году). Добавлю,
что в 1861 году француз Потте изобрел первый унитар-
ный патрон центрального воспламенения, совершив
прорыв (оставшийся неиспользованным вовремя во
Франции) в развитии стрелкового оружия.
Однако отличному вооружению совершенно не соот-
ветствовала морально устаревшая тактика французской
пехоты, основанная на атаке в сомкнутом строю пехот-
ных колонн с целью навязать противнику рукопашный
бой. Император Наполеон III так говорил об этом: «Но-
вое нарезное оружие опасно лишь издали; оно не может
помешать штыку, который остается по-прежнему
страшным оружием французской пехоты». Этого опас-
ного убеждения не смогли поколебать даже уроки авст-
ро-французско-итальянской войны 1859 года, напротив,
они укрепили наполеоновских генералов и самого им-
ператора в этом мнении. Превосходство нарезного
стрелкового оружия и артиллерии, приведшее прусса-
ков к победе над Австрией, было истолковано францу-
зами совершенно неверно, а сомкнутые боевые поряд-
ки, не дававшие возможности полноценно использо-
вать преимущества такого вооружения и приводившие
к неоправданным потерям, по-прежнему считались
единственной тактической формой применения войск.
Французская армия превосходила немецкую в стрел-
ковом оружии, но уступала ей в артиллерии, которая
имела на вооружении дульнозарядные бронзовые пуш-
ки системы Ла-Гитта.
Основной полевой пушкой французской армии была
4-фунтовка (87 мм). Ее ствол длиной 18,5 калибров и
массой 320 кг мог посылать 4-килограммовые снаряды
на расстояние 3160 метров (почти на четверть меньше,
чем у прусского аналога). Основным видом боеприпаса
432
была шрапнель, начиненная 60 пулями и дистанцион-
ным пороховым зарядом, время срабатывания которо-
го зависело от длины шнура-детонатора (шрапнельный
снаряд подрывался на дистанции 1100—1200 метров).
Еще в войну 1859 года французская армия имела 222 та-
кие пушки. 8-фунтовая (105-мм) пушка со стволом дли-
ной 17,4 калибров стреляла 7-килограммовыми снаряда-
ми на дистанцию 4060 метров. Самым крупным образ-
цом полевой артиллерии была 12-фунтовая (120-мм)
пушка. Ее 10-килограммовые снаряды летели на рассто-
яние до 4500 метров. Начальная скорость боеприпасов
всех этих артсистем колебалась в диапазоне от 325 м/с
у 4-фунтовки до 300 м/с у 12-фунтовки.
Артиллерия испытывала перебои в снабжении бое-
припасами, в бою не массировала свой огонь и противо-
поставляла огонь разрозненных и распыленных по
фронту батарей огню артиллерийских масс немцев. В
то время как немцы выдвигали на огневые позиции од-
новременно и дивизионную, и корпусную артиллерию,
французские батареи с резервной артиллерией тащи-
лись позади пехотных и кавалерийских колонн. Поэто-
му они не могли быть сразу же введены в бой, и превос-
ходство в артиллерийском огне с самого начала боя
обычно переходило к немцам.
Допотопная система заряжания французских пушек
странным образом соседствовала с несколькими рево-
люционными конструктивными решениями, предло-
женными конструкторами этой страны. В 1870 году ар-
тиллерийский мастер Ж. Б. Вержер де Реффи впервые
опробовал в боеприпасах раздельного заряжания ме-
таллические гильзы (вместо повсеместно применяв-
шихся холщовых картузов). Эти гильзы сворачивались
из листа жести, а затем к получившемуся цилиндру кре-
пили донце с отверстием для запальной трубки. И этот
заряд, прототип применяющегося до сих пор, запихива-
ли в канал ствола с дульной части!
Новым словом в вооружении французской артилле-
рии стали знаменитые митральезы (картечницы) — сво-
его рода прообраз пулеметов. Хотя первый образец кар-
течницы был создан американцем Гатлингом еще в на-
чале Гражданской войны, американцы допустили серь-
433
езный промах, не приняв их на вооружение и не ис-
пользовав в боях 1861—1865 годов. В 1861 году уже упо-
минавшийся Вержер де Реффи предложил командова-
нию французской армии проект этого скорострельного
оружия. Его митральеза представляла установленный
на колесном лафете неподвижный блок из 25 стволов
калибра 13 мм (первая в мире картечница американца
Гатлинга имела вращающийся блок стволов). При за-
ряжании к казенной части оружия плотно приклады-
вался магазин — металлический диск или пластина с 25
гнездами, в которые вставлялись патроны; после этого
поворотом рукояти стрелок производил залп или вел
огонь очередями со скорострельностью до 200 выстре-
лов в минуту на дальность до 1500 метров. Затем расст-
релянный магазин заменялся новым.
Существовало еще несколько образцов митральез,
но вариант де Реффи был наиболее совершенным. Так,
в 1869 году бельгиец Монтиньи предложил австрийцам
и французам свой вариант митральезы. Принципиаль-
но картечница Монтиньи не отличалась от образца де
Реффи, но имела блок из 37 стволов. Однако столь не-
значительное увеличение массы залпа привело к резко-
му скачку боевой массы оружия — она достигла 1800 кг,
поэтому для перемещения использовалась упряжка из
шести лошадей.
Перед войной французы имели 24—25 картечных ба-
тарей по 6 митральез в каждой. Все картечницы уста-
навливались на колесных лафетах и передвигались кон-
ной запряжкой. Организационно они входили в артил-
лерию, а не пехоту. Митральезы использовались во мно-
гих сражениях, в том числе под Мецем и Седаном.
Однако французы допустили серьезную ошибку — чрез-
мерно увеличив в артиллерии долю митральез (на 1870
год они составляли около 1/5 всех артсистем) и тем са-
мым ослабили ее огневую мощь. На практике выясни-
лось, что дистанции, на которых огонь картечниц был
приемлемо эффективен, в реальном бою встречаются
не так уж и часто. Пруссаки просто подвергали вначале
позиции французских митральез массированному обст-
релу из нарезных крупповских пушек и, заставив их за-
молчать, пускали вперед пехоту.
434
Довольствие французских войск производилось поч-
ти исключительно из магазинов. В многочисленных
крепостях были сосредоточены запасы. Медицинское
обслуживание, ввиду малочисленности медицинского
персонала (нехватки армейских врачей), было крайне
неудовл етво рител ьн ы м.
При этом следует напомнить, что и сам император
(над которым к тому же виТала незримая тень его вели-
кого дяди), и его маршалы считали себя непревзойден-
ными военными талантами, а французскую армию, ко-
торая еще недавно заставляла трепетать всю Европу, —
непобедимой. Однако европейские войны, в которых
армия Второй империи участвовала за последние 20
лет, велись с заведомо слабым противником — неболь-
шой русской армией в Крыму или насквозь прогнивши-
ми австрийцами в Италии. Даже в этих условиях фран-
цузы нередко едва справлялись в врагом: о битве при
Сольферино в 1859 году Энгельс справедливо написал,
что «это было беспорядочное взаимное истребление; о
тактическом руководстве не было речи ни с француз-
ской, ни с австрийской стороны».
Тем не менее главной опорой режима Наполеона-
младшего стала армейская верхушка, а все его правле-
ние превратилось в бесконечную череду больших и ма-
лых войн, часто откровенно нелепых и авантюристич-
ных. В 1849 году, еще будучи президентом Франции, Бо-
напарт провел поход против самопровозглашенной
Римской республики с целью восстановления власти па-
пы. В 1854 году он, уже император, вступил в конфликт
с Россией и ввязался в Крымскую войну; с 1856-го участ-
вовал в «опиумных войнах» в Китае; в 1859 году вмешал-
ся в итальянские дела и объявил войну Австрии; в
1863-м послал экспедиционный корпус в Мексику в под-
держку марионеточного «императора» Максимилиана
Габсбурга; в 1867-м вновь вторгся в Италию, на сей раз
против отрядов Гарибальди, провел экспедиции в Ал-
жир, Марокко и бог знает куда еще. В итоге в конце 60-х
годов Франция оказалась в полнейшей политической
изоляции, в то время как Пруссия, напротив, обеспе-
чила себе практически идеальное положение.
435
О численности и организации прусской армии я по-
дробно писал выше, в главе, посвященной 1866 году.
Добавлю лишь, что по штатам мирного времени чис-
ленность полевых войск Северо-Германского союза —
Пруссии и объединенных вокруг нее после австро-прус-
ской войны 1866 года северогерманских государств вме-
сте с Гессеном — была следующей:
♦ все штабы имели 1398 офицеров и 118 чиновни-
ков, всего 1516 человек;
♦ в пехоте: 197 789 нижних чинов, 7049 офицеров и
1096 чиновников, всего в пехоте насчитывалось 205 934
человека, в том числе 8896 человек находилось в 16
егерских батальонах, 4 унтер-офицерских и 1 стрелко-
вой школах;
♦ в кавалерии: 52 836 нижних чинов, 1899 офицеров,
798 чиновников;
♦ в артиллерии — 31 856 нижних чинов, 1679 офице-
ров, 488 чиновников; на вооружении артиллерии нахо-
дилось 1188 стволов орудий;
♦ в инженерных войсках — 6489 нижних чинов, 234
офицера, 39 чиновников;
♦ в других войсках (обоз, инвалиды, специальные ча-
сти и пр.) числилось 11 955 человек. В итоге числен-
ность всех полевых войск по штатам мирного времени
достигала 315 723 человек.
Полевых войск по штатам военного времени числи-
лось: штабы — 4328 человек, линейной пехоты и еге-
рей — 394 310 человек; кавалерии — 53 528 человек; ар-
тиллерийский парк обслуживала 51 279 человек (202 ба-
тареи — 1212 орудий); в инженерных, железнодорож-
ных и телеграфных отделениях было 13 975 человек, в
других войсках — 34 573 человека. Всего в полевых вой-
сках имелось 551 993 человека. Запасные войска (шта-
бы, пехота, кавалерия, артиллерия, инженерные вой-
ска и обоз) насчитывали 187 256 человек и гарнизон-
ные войска 20 557 человек. Всего, таким образом, чис-
ленность войск полевых, запасных и гарнизонных по
штатам военного времени достигла 944 306 человек. Ар-
мия Северо-Германского союза в военное время увели-
чивалась в 3 раза: с 315 до 944 тысяч человек. Во фран-
ко-прусской войне на стороне Пруссии участвовали вой-
436
ска южногерманских государств. Перед франко-прус-
ской войной армия Северо-Германского союза состояла
из 13 корпусов, в том числе 1 гвардейского.
Вооружение пруссаков в целом не отличалось от при-
менявшегося в 1866 году. Основным стрелковым ору-
жием пехоты продолжала оставаться игольчатая вин-
товка Дрейзе, к этому времени уже несколько устарев-
шая. О превосходстве французской винтовки Шасспо я
уже говорил выше. Однако на заключительном этапе
франко-прусской войны пруссаки преподнесли своим
противникам еще один крайне неприятный сюрприз —
винтовку совершенно нового, неизвестного ранее типа,
ставшую прямой родоначальницей магазинного оружия
конца XIX — середины XX века. Речь идет о 11-мм вин-
товке Маузер образца 1871 года.
Новое оружие было создано братьями Паулем (1834—
1882) и Вильгельмом (1838—1914) Маузер. Запирающий
механизм оружия был основан на принципе тогда уже
устаревшего игольчатого ружья Дрейзе — горизонталь-
но скользящий затвор с ударником и боевой пружиной.
Этот затвор удачно сочетал в себе надежность запира-
ния с быстротой заряжания — поворотом рукоятки
стрелок одновременно взводил курок с ударником и от-
крывал канал ствола, выбрасывая стреляную гильзу, а
обратным движением посылал новый патрон в ствол.
Это являлось серьезным преимуществом перед другими
винтовками, в которых патрон вкладывали в казенник
руками.
Винтовка братьев Маузер имела скорострельность
до 28 выстрелов в минуту; прочный затвор позволял ис-
пользовать усиленные заряды дымного пороха. Длина
оружия без штыка составляла 1340 мм, со штыком —
1810 мм. Длина ствола — 855 мм, что обеспечивало при-
цельную дальность стрельбы 2000 метров. В 1871 году
винтовка была стандартизирована как «немецкая пехот-
ная винтовка М 71».
Винтовка братьев Маузер обр. 1871 г.
437
Для массового производства винтовки братья в 1873
году основали в Оберндорфе фабрику «Gebrueder
Mauser», ставшую крупнейшим изготовителем стрелко-
вого оружия. Долгая и славная история заводов
«Mauser» началась с указа короля Фридриха I Вюртем-
бергского. 31 июля 1811 года он повелел открыть в го-
родке Оберндорф королевскую ружейную фабрику, ко-
торая была введена в строй со штатом в 133 рабочих.
Модель маузеровской винтовки была разработана в
1867 году, а для ее массового производства братья в
1872 году основали в Оберндорфе на базе старого ру-
жейного завода фабрику «Gebrueder P&W Mauser»,
ставшую крупнейшим изготовителем стрелкового ору-
жия. В 1874 году братья организовали так называемое
коммандитное общество «Gebrueder Mauser & Cie». Эта
производственная фирма из-за происков местных влас-
тей вскоре вновь трансформировалась в акционерное
общество Koenigliche Wurttembergische Gewehrfabrik
(«Королевская Вюртембергская ружейная фабрика») и
лишь в 1897 году стала известной всем нам фирмой
«Waffenfabrik Mauser AG».
Кроме Германии, винтовка 1871 года состояла на во-
оружении армий почти 20 стран мира.
Прусские войска начали войну с Францией, будучи
обучены по устаревшему уставу 1847 года. Хотя после
войны с Австрией прусское командование и осознало
необходимость переработки устава, но до начала войны
завершить ее не удалось. Новую редакцию устава ко-
роль утвердил в августе 1870 года — переучивать войска
было уже поздно.
Секретной королевской инструкцией о высшем уп-
равлении, которую войска получили уже после начала
франко-прусской войны, в качестве основных строев
предусматривались ротные и полубатальонные колон-
Саперный штык к винтовке Мпузер обр. 1871 г.
438
ны. «Батальон должен строиться в две линии — передо-
вую, представляющую цепь с поддержками, и главную,
или резервную»,— говорилось в инструкции. Атаковать
противника рекомендовалось с фронта и флангов, вес-
ти атаку следовало густыми стрелковыми цепями, при-
чем безостановочно. Атака подготавливалась артилле-
рийским и ружейным огнем. Инструкция, посланная в
войска 2-й армии, устанавливала, что пехота для боя пе-
рестраивается с 1200 шагов и что последняя стрелковая
позиция, с которой ведется учащенный огонь, должна
находиться в 200 шагах от противника. С этой позиции
начиналась и сама атака.
Таким образом, прусская пехотная тактика в начале
франко-прусской войны была основана главным обра-
зом на ротной колонне. Это было данью «наполеонов-
ского» способа ведения войны, господствовавшего в Ев-
ропе более полувека, но применение такой тактики, ос-
новывавшейся на штыковом ударе, в 1870 году граничи-
ло с самоубийством. Потребовался расстрел прусской
гвардии при Сен-Прива, чтобы понять, что чисто «шты-
ковая» тактика отошла в историю и навсегда уступила
тактике огневой.
Наконец, завершая рассказ о появившихся перед
войной технических новшествах, следует отметить, что
обе стороны широко применяли привязные аэростаты.
С их помощью корректировался огонь артиллерии, а
французы после начала осады Парижа вообще стали ис-
пользовать аэростаты как транспортное средство (речь
об этом впереди). В связи с этим замечу, что знамени-
тый «отец дирижаблей» граф Фердинанд фон Цеппе-
лин (1838—1917) познакомился с дирижаблями еще во
время Гражданской войны в США, где в чине майора со-
стоял военным наблюдателем при армии северян. Впер-
вые Цеппелин поднялся на корректировочном аэроста-
те 19 августа 1863 года на реке Миссисипи, у города
Сент-Пол. Достоинства привязного аэростата в качест-
ве высотного наблюдательного пункта стали очевидны
графу, но он пошел дальше, в направлении создания
свободно перемещающихся дирижаблей жесткой кон-
струкции, способных сбрасывать бомбы на головы про-
тивника. В результате появились легендарные «цеппе-
439
Штыки к германским магазинным винтовкам:
1 — М1871 к винтовкам 71, 71/84, 88;
2 - Ml871/84 к винтовкам 71/84, 88;
5 - М84/98 к винтовке 98
лины», широко применявшиеся в Первую мировую вой-
ну и бороздящие небо еще до сих пор.
* * *
Итак, 31 июля Наполеон (император прибыл в ар-
мию 28 июля, возложив регентство на свою жену), пола-
гавший, что прусские войска находятся еще далеко на
востоке, отдал приказ о переходе в общее наступление.
Корпуса наступали поодиночке, не зная толком, где на-
ходится противник, и тем самым представляли собой
легкую цель для выдвинувшихся на границу крупных
компактных сил пруссаков. Разведки не существовало в
принципе. Транспорт был импровизированным, в зна-
чительной степени состоявшим из конфискованных
крестьянских повозок и даже дворянских экипажей, ты-
ловое обеспечение — скудным, войска (по причине от-
вратительно проведенной мобилизации) недоукомп-
лектованными.
Конечно, прусский план тоже носил печать авантю-
ризма. Альфой и омегой его успеха было недопущение
возможности вступления в войну Австрии. Но даже в
этом случае пруссаки могли и не добиться столь сокру-
шительного разгрома противника, если бы французы
вели войну хоть немного поумнее. Например, будущий
знаменитый французский маршал Фердинанд Фош
(1851—1929), незадолго до начала Первой мировой вой-
440
ны анализировавший кампанию 1870 года в своем труде
«О принципах войны», так прокомментировал прус-
скую доктрину ведения этой войны:
«Мольтке в 1870 году строил свою группировку для
наступления, расчленив ее на центральную группу (2-я
армия), два крыла (1-я и 3-я армии) и резерв (4-я армия).
Причем последний предусматривался на тот случай, ес-
ли 3-й армии, составляющей левое крыло, придется от-
ражать наступление на Южную Германию. В этом слу-
чае она будет действовать самостоятельно, но тогда
главные силы, представляющие группировку для на-
ступления, окажутся неполными, они будут «телом, ли-
шенным одной руки». Поэтому им приготовили запас-
ную вторую руку — резервную армию, которая и образу-
ет левое крыло новой группировки. Если бы французы
захватили инициативу и вторглись в Южную Германию
или Бельгию, начав с обхода сосредоточения герман-
ской армии, то преимущества создания резерва специ-
ального назначения — расположение в два эшелона —
были вполне очевидными. Но в тот момент, когда нем-
цы, действуя по плану Мольтке, перейдут в наступле-
ние, стратегического резерва у них не будет; он вольет-
ся в главную — 2-ю армию. Следовательно, группировка,
принятая Мольтке для наступления, не заключает в се-
бе резерва».
Однако план этот при всей его рискованности ока-
зался вполне выполнимым.
Помимо всего прочего, французы не учли еще одно-
го фактора — высочайшего боевого духа пруссаков. В
1870 году вся германская нация сплотилась как один че-
ловек в ожидании скорого столкновения с вековым вра-
гом. 9 мая в Крейцберге состоялся большой парад, в ко-
тором принял участие весь берлинский гарнизон. Оче-
видец так вспоминал об этом:
«Я смешался с публикой и был крайне удивлен тем,
какое участие проявляло простонародье к военным де-
лам. Ни следа прежнего (имеется в виду 1848 год. —
Ю. Н.) нерасположения к военным со стороны черни.
Самый последний рабочий смотрел на войска с чувст-
вом, что он сам принадлежит или некогда принадлежал
к их числу. Солдаты, отслужившие свой срок, замешав-
441
шиеся среди зрителей, всюду рассказывали о Кениггре-
це, Дюппеле и т. п.» [ 14. С. 137].
Гогенлоэ писал, что во время его путешествия в свои
владения в Шиллингсфюрсте окрестные крестьяне,
провожавшие рекрутов в армию, говорили: «Война нуж-
на, иначе не будет нам покоя! Нужно протурить жалко-
го колпака, Наполеона. Тогда будет лучше».
Даже гражданское население немецких государств,
не подлежавшее призыву, охватил всеобщий патриоти-
ческий порыв. Множество штатских изо всех слоев об-
щества стало записываться в обозные, ездовые и осо-
бенно в санитары. Последние отправлялись на театр
войны в штатском, только фуражки были армейскими.
На рукавах и головных уборах они носили красные кре-
сты. Поначалу такие импровизированные санитарные
поезда военные считали ненужными и непрактичны-
ми, но дальнейшие события показали, что они ошиба-
лись.
Боевой дух французов тоже был высок. Однако все
прочие необходимые для победы составляющие отсут-
ствовали напрочь.
Кроме всего, Франция оказалась в полной полити-
ческой изоляции. После Крымской войны Наполеон III
стал врагом России, а его колониальная экспансия рез-
ко ухудшила и без того натянутые отношения с Англи-
ей. Италия, на союзнические отношения с которой в
благодарность за содействие в 1859 году рассчитывал
император, была союзницей Пруссии (с 1866 года). Ос-
тавалась одна Австрия — в Париже полагали, что авст-
рийцы попытаются взять реванш за Садову и пораже-
ние в войне 1866 года. И действительно, Габсбурги все-
рьез рассматривали возможность нанесения удара в от-
крытый тыл пруссаков, которые войны на два фронта
выдержать не могли, это четко представляли себе все.
20 июля 1870 года прусский посол во Франции Квадт
привез из Парижа сведения, которые характеризовали
деятельность Меттерниха «как крайне воинственную».
Известия из Вены внесли некоторую сумятицу в лагерь
прусской коалиции — южногерманские королевства на-
чали колебаться, на чьей стороне им выступить в случае
нападения Австрии. Например, баварскому правитель-
442
ству пришлось даже «нажать» на своего архиепископа,
чтобы тот, в свою очередь, приказал католическому ду-
ховенству не вести антипрусской пропаганды среди ба-
варских солдат. Эта мера не очень помогла — священни-
ки продолжали мутить войска и народ. В Трейхлингене
за подобные высказывания одного проповедника ка-
кой-то унтер-офицер сначала избил, а затем и аресто-
вал. Волну антипрусской религиозной пропаганды вла-
стям удалось сбить только после оглашения указа о пре-
дании арестованных зачинщиков, ввиду военного вре-
мени, смертной казни.
Во время проезда короля Вильгельма, кронпринца
Прусского и принца Отто Виттельсбаха через Мюнхен
(столица Баварии) по дороге на фронт местное населе-
ние оказало ему более чем прохладный прием. «Лишь
только мы поравнялись со Штернгартеном, как вдруг
появился в воротах вокзала эскорт кирасиров, а за ним
экипаж, в котором сидел король с кронпринцем и прин-
цем Отто. Публика приветливо кланялась и кричала
«ура», однако не особенно сильно. Большинство при-
сутствующих были низшего класса, рабочие и т. п., а
они в Мюнхене так же мало питают сочувствия к войне,
как и желания кричать «ура» прусскому принцу» [14. С.
139].
Тем не менее этот печальный факт не помешал мюн-
хенскому «высшему обществу» устроить кронпринцу
Фридриху Вильгельму настоящую овацию в городской
опере, где по такому случаю поставили воинственный
«Лагерь Валленштейна». После окончания представле-
ния, «когда занавес упал, со всех сторон поднялось хло-
панье в ладоши, крики «браво» и «ура». Кронпринц по-
дошел к барьеру ложи и поклонился на три стороны».
Потом занавес вновь подняли и певец Киндерман про-
пел специально вставленный в последнюю арию куплет
со словами о «свободном Рейне». Энтузиазм, по словам
очевидца, был неописуемый.
На этом этапе свою роль сыграли дипломатические
связи: в ответ на нейтралитет Пруссии в 1853—1855 го-
дах Россия категорически воспротивилась попытке Ав-
стрии ударить в тыл пруссакам, занятым борьбой с
Францией. В начале войны Пруссия попыталась застра-
443
ховаться и на юге: поскольку старый союзник Наполео-
на — Италия — могла вступить в войну, Бисмарк напра-
вил туда с секретной миссией своего дипломата, прин-
ца Фридриха Голыптейнского. В его задачу входило на-
лаживание связей с итальянскими республиканцами,
которые должны были начать партизанскую войну про-
тив войск короля Виктора Эммануила (в случае, если
тот действительно выступит союзником Франции). Хо-
тя переговоры особым успехом не увенчались, Италия
осталась нейтральной.
Тем временем запыленные колонны в синих прус-
ских мундирах неудержимой волной заливали пригра-
ничные немецкие провинции. Вскоре начались первые
бои, причем растерявшиеся французы, как-то сразу ут-
ратившие свой боевой дух, не вступали в серьезные
схватки, ограничиваясь мелкими авангардными пере-
стрелками. Инициатива между тем постепенно перехо-
дила к их противникам.
Линия обороны французов на востоке опиралась на
линию мощных крепостей: если проследить взглядом с
севера на юг, то левофланговой крепостью (у бельгий-
ской границы) был Бапом, за ним Камбре, Перонна,
Ландрези, Мезьер, Седан, Монмеди, Лонгви, Тионвиль,
Мец, Страсбург и Бельфор (на стыке баварского и
швейцарского рубежей). Далее на запад находилась вто-
рая линия — крепости Нанси и Верден. Французы разме-
стили свои корпуса вдоль границы от Люксембурга до
Швейцарии в следующем порядке: 4, 3, 2, 5, 1 и 7-й; про-
чие находились на подходе. В это время авангарды
французов перешли границу и двинулись в Пфальц.
2 августа произошло первое крупное столкновение —
Саарбрюккенское сражение. Во время рекогносциров-
ки французы (части 2-го армейского корпуса) внезапно
встретились с движущимися им навстречу войсками 1-й
прусской армии. Закипел ожесточенный бой, с обеих
сторон начали подходить свежие соединения. Резуль-
тат сражения оказался ничейным, однако французы на-
конец поняли, что противник гораздо ближе, чем они
думали. Последовал императорский приказ о концент-
рации войск и образовании двух армий: Эльзасской (3
корпуса) и Лотарингской (5 корпусов). Первую возгла-
444
вил ветеран и герой Крымской войны маршал Мари
Эдм Патрис Морис Мак-Магон, вторую — маршал
Ашиль Франсуа Базен. Ни при одной из армий не был
создан штаб — предполагалось, что командармы будут
управлять войсками через существующие штабы корпу-
сов, при которых были созданы специальные отделы
связи.
Полная несостоятельность этой идеи, думаю, была
ясна знаменитому дяде Наполеона III даже семьюдеся-
тью годами раньше, к тому же сам приказ о слиянии
корпусов в армии был отдан слишком поздно — иници-
ативу уже прочно была в руках пруссаков. Мак-Магону
поручили оборонять так называемый Вогезский ру-
беж — позиции в поросших густыми лесами Вогезских
горах — столь сильный по своим природным условиям,
что более умный и энергичный командующий смог бы
держаться там до Страшного суда.
Командующий армией Конфедерации генерал Ро-
берт Ли, например, в течение трех лет уверенно отра-
жал в сходных условиях атаки северян при гораздо бо-
лее невыгодном для него общем соотношении сил. Од-
нако Мак-Магон не был Робертом Ли, а императорская
французская армия не являлась армией Южных штатов
Америки — уроки Гражданской войны пропали даром, и
французских солдат пятью годами позже даже не учили
рыть абсолютно обязательные для «заокеанских варва-
ров» окопы.
Интересно, что в Европе расценили нерешительное
Саарбрюккенское сражение как грандиозную победу
французов: австрийский император Франц Иосиф сра-
зу же поспешил поделиться своей радостью с супругой
Елизаветой. Получив телеграмму, она записала в днев-
нике: «Похоже, что французы, по крайней мере, удачно
начали эту войну. Кстати, эта битва действительно так
важна для исхода войны? Хотелось бы знать, что дума-
ют об этом сами пруссаки». В течение нескольких по-
следующих дней Франц Иосиф продолжал получать со-
общения, «свидетельствующие об успехах Франции, и в
нем крейла надежда на то, что Франция выстоит в вой-
не с Пруссией». «Если дело пойдет так и дальше, — писа-
ла ему в ответ императрица, — то пруссакам вскоре при-
445
дется отступить до самого
Берлина».
Хотя французы с изряд-
ным опозданием сформиро-
вали две полевые армии, их
боеспособность оставляла
желать много лучшего. При
этом оба французских ко-
мандарма представляли ра-
зительный контраст. Ашиль
Франсуа Базен (1811—1888),
хотя и был ветераном мно-
гих войн, но ни в одной из
них хорошо себя не заре-
комендовал, выслуживаясь
главным образом за счет
связей с императорским
двором. В 1835 году Базен
участвовал в Алжирской экс-
педиции, в 1837-м — в войне
с испанскими мятежника-
ми. Принимал он участие и
в Крымской войне, и в авст-
ро-итало-французской 1859
года, а затем командовал
французским корпусом во
время Мексиканской экспе-
диции 1862—1867 годов. В
1864 году он стал маршалом
Франции. С начала франко-прусской войны получил
под свое командование 3-й армейский корпус, а 12 авгу-
ста 1870 года возглавил Рейнскую армию. О дальней-
ших «подвигах» Базена я расскажу ниже.
Напротив, Патрис Мак-Магон (1808—1893) был на-
стоящим боевым командиром, агрессивным и инициа-
тивным. Выходец из семьи шотландских эмигрантов, в
1827 году он закончил военную академию Сен-Сир. Че-
рез 3 года офицером гусарского полка Мак-Магон участ-
вовал в Алжирской экспедиции. В Алжире (с некоторы-
ми перерывами) он проходил дальнейшую службу и по-
лучил чин дивизионного генерала. В Крымскую войну
Рядовой лейб-кирасирского
полка (1870 г.)
446
командовал дивизией, которая в 1855 году штурмом взя-
ла Малахов курган. Во время австро-итало-французской
войны 1859 года командовал корпусом и разгромил ав-
стрийцев при Мадженте, за что получил маршальский
жезл. В завершившем Итальянскую кампанию сраже-
нии при Сольферино Мак-Магон командовал центром
наполеоновской армии. В 1864—1870 годах был генерал-
губернатором Алжира, после чего отозван во Францию,
где возглавил Эльзасскую армию. В 1871 году Мак-Ма-
гон был отпущен немцами из плена и командовал опера-
цией по подавлению Парижской коммуны. В 1873 году
избран президентом Франции, а в январе 1879 года, бу-
дучи уличенным в контактах с монархическими груп-
пировками, вышел в отставку. Пруссаки уважали этого
наиболее опасного своего противника, который после
войны превратился в фактического военного диктато-
ра Франции: когда в 1874 году князь Гогенлоэ выехал в
Париж в качестве немецкого посла, и император Виль-
гельм, и кронпринц передали с ним «самые обязатель-
ные и почтительные поклоны» Мак-Магону.
Еще один маршал Франции Франуса Канробер
(1809—1895) закончил военную академию Сен-Сир в
1835 году. В течение четырнадцати лет после выпуска
участвовал в колониальных войнах в Северной Африке,
а в 1850 году был произведен в генералы и назначен адь-
ютантом Луи Наполеона Бонапарта, принимал актив-
ное участиё в перевороте 2 декабря 1851 года. Во время
Крымской войны командовал пехотной дивизией, а с
сентября 1854-го по май следующего года являлся глав-
нокомандующим французскими экспедиционными вой-
сками в Крыму, затем снова командовал дивизией. С
1859 года стал командиром корпуса. В австро-итало-
французской войне участвовал в сражениях при Мад-
женте и Сольферино, а после начала войны 1870 года
вновь возглавил корпус. После войны Канробера избра-
ли в сенат от департамента Ло, а в 1871—1876 годах был
лидером бонапартистов в Национальном собрании
Франции.
Война разгоралась. 4 августа началась битва при эль-
засском городке Вайсенбург. Наступавшая четырьмя ко-
лоннами 3-я прусская армия кронпринца ранним утром
447
внезапна обнаружил а и атаковала передовые позиции
маршала Мак-Магона на реке Лаутер. Французы распо-
лагали на этом участке только единственным 1-м корпу-
сом (2 остальных еще находились на марше), да и из
его состава непосредственно на месте событий находи-
лась только авангардная дивизия генерала Абеля Доне,
которой в одиночку пришлось сдерживать атаки прус-
ского авангарда до полудня. К середине дня подошла
дивизия из состава другого корпуса, но и ей не удалось
переломить ход боя в пользу французов — после корот-
кого упорного сопротивления они отошли на лесистое
плато за рекой, а немцы овладели переправами и горо-
дом Вайсенбург. Французы потеряли 1600 человек уби-
тыми и ранеными, не считая 700 пленными, пруссаки —
91 офицера и 1460 солдат. В бою погиб и генерал Доне.
Через два дня, 6 августа, кронпринц Фридрих Виль-
гельм, располагавший 125 тысячами штыков и сабель
при 312 пушках, решил окончательно добить Мак-Маго-
на. На этот раз его основные силы (80 тысяч штыков
при поддержке 150 орудий) атаковали правое крыло
французов у селения Верт. Хотя проводившие разведку
боем прусские части были с потерями отброшены, ата-
ка главных сил кронпринца увенчалась успехом. Вдвое
уступавшие им по численности французы (46 500 чело-
век при 119 пушках) попали в критическую ситуацию —
во время ожесточенного, проходившего с переменным
успехом боя пруссаки непрерывно атаковали их центр
и незадолго до полудня глубокими маневрами охватили
оба фланга.
Мак-Магон бросил в отчаянную контратаку под Эль-
засхаузеном всю имевшуюся у него тяжелую кавалерию
(кирасирскую дивизию генерала Боннемана), но успеха
не добился — кирасиры и карабинеры были расстреля-
ны артиллерией и огнем прусской пехоты, а их боевой
порядок рассечен. Видя, что в случае промедления окру-
жения избежать не удастся, под прикрытием огня своей
артиллерии маршал отошел назад к деревушке Фреш-
виллер (немцы называют ее Фрешвайлер). Простояв
там до полуночи 7 августа, он отступил на северо-вос-
ток, к Шалон-сюр-Марн; достигнув этого города 14 авгу-
448
ста. Французы отдали, таким образом, в руки врага весь
Эльзас.
Потери пруссаков составили 489 офицеров и 10 153
солдата (9200 убитыми и ранеными и 1373 пропавшими
без вести), французов — 10 760 убитыми и ранеными,
6200 пленными, 28 орудий, 5 митральез и 2000 лошадей.
Эта была крупная победа пруссаков. Эльзасская ар-
мия, хотя и не потеряла боеспособности, была серьезно
ослаблена. «Неприступный» Вогезский рубеж оказался
прорванным, а дорога на Париж с юго-востока — откры-
той. Армия Фридриха Вильгельма в точном соответст-
вии с графиком наступления через Бельфорский про-
ход пошла в Лотарингию, к реке Маас. Французы же по-
всеместно стали отступать к Мозелю.
Уже в это время штабы воевавших армий осознали
совершенно неожиданные масштабы потерь. Особен-
но тяжело этот фактор сказался на французах, не толь-
ко отступавших и поэтому приунывших, но и распола-
гавших гораздо меньшими, чем противник, мобилиза-
ционными ресурсами. В Пруссии процент потерь тоже
произвел сильное впечатление, особенно если учесть,
что развернутые госпитали не были рассчитаны на
столь огромный поток раненых.
Очевидец так описывал свои впечатления от посе-
щения мюнхенского военного госпиталя:
«Очень хорошие бараки американской системы.
Это —деревянные постройки, открытые с одной сторо-
ны и закрывающиеся парусиной. Койки стоят вдоль
твердых стен. На каждой кровати две подушки, шерстя-
ное одеяло, внизу туфли; все очень чисто; для ухода три
сестры милосердия. Сегодня сюда впервые прибудут ра-
неные. В военном госпитале, куда мы отправились за-
тем, мы видели множество раненых французов, бавар-
цев и пруссаков. Лазарет очень грязен и, без сомнения,
подвержен пиэмии (инфекционное заражение крови. —
Ю. Н.). Вентиляция плоха, прислуги недостаточно.
Часть помещенных здесь раненых хотят перевести в
бараки... Раны все легкие; но Шанценбах опасается, что
в госпитале разовьется пиэмия. Умерший вчера пруссак
был ранен очень легко. Признаюсь, что здесь война
представлена со своей печальной стороны. Меня ни на
449
минуту не оставляло вынесенное отсюда впечатление,
когда я после обеда был на патриотическом торжестве
в Зоологическом саду. Все эти филистеры, которые за
пивом и телячьими котлетами кричали под развеваю-
щимися флагами «ура», были мне противны, и в звуках
песни «Die Wacht am Rhein» я слышал голос раненого
француза, которого я видел распростертым на земле в
госпитальном саду и который, не умолкая, стонал: «Моп
Dieu, mon Dieu!» [14. С. 140].
Одновременно с ранеными в Германию хлынул по-
ток пленных. «Я разговаривал с некоторыми француза-
ми, и они показались мне очень добродушными. Турко-
сы, наоборот, производят неприятное впечатление.
Это — частью негры, частью арабы, частью какой-то не-
известный желтолицый сброд. Один негр, отец семей-
ства, был отдан на службу своим владельцем-арабом, вме-
сто сына последнего, и теперь лежал передо мной в са-
мом жалком виде. Один старший сержант показался мне
образованным человеком», — пишет князь Гогенлоэ.
Война продолжалась. Почти одновременно с наступ-
лением Фридриха Вильгельма в Лотарингию двинулись
1-я и 2-я прусские армии. Вскоре выяснилось, что фран-
цузская армия маршала Базена, занимавшая позиции в
этой провинции, была слишком разбросана: 5 ее корпу-
сов, стремясь прикрыть все проходы в глубь Франции,
были разделены на 3 практически изолированные друг
от друга группировки. Правда, и обеим прусским арми-
ям пришлось продвигаться по горно-лесистым дорогам
тремя колоннами, которые по чисто географичес-
ким причинам еще и не имели друг с другом надежной
связи.
6 августа часть армии Штейнмеца, при которой нахо-
дился корпус генерала фон Альвенслебена из состава
войск принца Фридриха Карла (всего 35 тысяч бойцов),
атаковала у горы Шпихерн (юго-восточнее Саарбрюкке-
на) 2-й французский армейский корпус генерала Шарля
Огюста Фроссара (около 28 тысяч штыков). Пруссакам
пришлось карабкаться по крутым горным склонам под
шквальным огнем врага: укрывшиеся за толстыми ство-
лами деревьев французские стрелки держали на мушке
каждый метр земли перед своими позициями. Во время
15 Железом и кровью
450
боя четыре роты 74-го пехотного и рота 39-го егерско-
го прусских полков под командованием командира бри-
гады генерала фон Франсуа отчаянным броском захва-
тили высоту Ротеберг, бывшую ключевой позицией вра-
га. Эти 5 рот удерживали захваченные позиции перед
лицом превосходящих сил Фроссара в течение всего
дня, причем в небывалом по ожесточенности бою по-
гиб и сам генерал Франсуа.
Тем не менее французы удерживали Шпихерн до ве-
чера, пока не заметили обходные маневры Штейнмеца
и Фридриха Карла на обоих своих флангах. Вновь по-
вторилась ситуация у Верта — рассеянные французские
силы не смогли сдержать маневрирования крупных
масс прусской армии и были вынуждены отойти к Мецу.
Маршал Базен, находившийся с остальными силами Ло-
тарингской армии в нескольких переходах от места боя,
не сделал никаких попыток оказать поддержку частям
Фроссара ни в день сражения, ни после него. В итоге
французы были выбиты со всех своих позиций, потеряв
1982 человека убитыми и ранеными и 1096 пропавшими
без вести (в основном пленными). Потери пруссаков
составили 223 офицера и 4648 солдат (примерно 4600
человек убитыми и ранеными при 372 пропавших без
вести). Уставшие немцы, проведшие в тяжелых атаках
и обходах на труднодоступной горной местности весь
день, не препятствовали отходу врага.
После сражений у Вайсенбурга и Шпихерна (сраже-
ние известно также как битва у Форбаха) Мольтке в пол-
ном соответствии с планом начал общее преследование
отступающего противника. 3-ю армию генерал напра-
вил вслед за Мак-Магоном, а 1-ю и 2-ю под своим лич-
ным руководством бросил на возможно более широком
фронте за отходящим Базеном. Пруссаки буквально на-
ступали на пятки французам, мало-помалу изматывая их
арьергарды молниеносными атаками. С точки зрения
стратегии наступление войск Мольтке постепенно раз-
деляло обе французские армии, а Базена еще и отреза-
ло от линий коммуникаций и загнало его в «мешок».
12 августа император Наполеон III, ясно увидевший,
что события развиваются не в лучшую для империи сто-
рону, сложил с себя верховное командование, передав
451
его маршалу Базену. Последний одновременно возгла-
вил собранную из частей Лотарингской армии и гарни-
зонов крепостей реорганизованную Рейнскую армию,
которая ушла в крепость Мец. В это же время Мак-Ма-
гон занялся перегруппировкой и приведением в поря-
док своих сил в районе Шалона. Одновременно был
смещен и военный министр Ле Беф, которого заменил
генерал Шарль де Кузен-Монтобан, граф Паликао.
14 августа 1-я прусская армия наконец достигла но-
вых позиций противника и решительно атаковала за-
слоны Базена у реки Борнь. Авангард 1-го корпуса из
армии Штейнмеца нанес удар у деревушек Коломбе и
Нуйльи. Французы выдержали натиск противника, но
две их дивизии были отброшены от реки и отход к Вер-
дену пришлось отложить. Потери прусских войск со-
ставили 222 офицера и 5000 солдат, французских — око-
ло 7000 человек.
В итоге французы отошли за Мозель — Базен надеял-
ся, оторвавшись от врага, удержать крепость Верден и
соединиться с находившимся южнее Мак-Магоном. Од-
нако в это время 2-я армия принца Фридриха Карла
форсировала Мозель у Понт-а-Муссона, закрепилась на
его левом берегу и вбила клин между двумя французски-
ми армиями, окончательно изолировав их друг от друга.
При этом пруссаки надеялись в первую очередь настичь
Базена и отбросить его к бельгийской границе, но до-
стоверными сведениями о передвижении французских
корпусов не располагали.
Все еще надеясь прорваться, Базен сосредоточил
свои войска (около 130 тысяч человек) в междуречье
Орна и Мозеля фронтом на юг, опираясь своим левым
флангом на Мец. 16 августа разыгралось крупное трой-
ное сражение при Марс-ла-Туре — Вионвиле — Резонви-
ле. Войска Фридриха Карла, продвигаясь на север, на
рассвете перерезали дорогу Верден — Мец, где встре-
тили французов и с ходу атаковали их.
Французская армия (2, 3, 4, 6-й корпуса и 6-я отдель-
ная кавалерийская дивизия, всего примерно 80 тысяч
человек) занимали позиции от Марс-ла-Тура до Резон-
виля. Авангард принца (10-й корпус под командованием
генерала Карла фон Альвенслебена) ударил по против-
452
нику, едва успев его обнаружить. Остальные дивизии
2-й армии поспешили на грохот канонады. Наступле-
ние пруссаков развивалось по обычной их схеме, заклю-
чавшейся в постепенном наращивании сил на поле боя,
поэтому не очень значительное столкновение францу-
зов с частями Альвенслебена постепенно переросло в
крупное сражение: к полудню Фридрих Карл последова-
тельно ввел в бой соединения своих 3-го и 9-го (Поме-
ранского) корпусов, доведя численность прусских
войск до паритета с противником.
Сражение началось в шесть утра внезапной атакой
на Вионвиль — центр расположения французской пехо-
ты — тяжелой конницей из 5-й кавалерийской дивизии
10-го прусского корпуса. Базен бросил в контратаку
свою прикрывавшую деревню до подхода основных сил
2-го корпуса кавалерию (6-я дивизия), но после ожесто-
ченной сабельной рубки она была отбита со значитель-
ными потерями для французов, которым пришлось от-
катиться далеко в тыл, к Гравелоту.
Подошедшие части 3-го прусского корпуса оттесни-
ли французов еще дальше и взяли Вионвиль и Флави-
ньи. Незадолго до полудня к Вионвилю стали подходить
дивизии 2-го французского корпуса, которые сразу же
вступили в перестрелку с наступающими прусскими ча-
стями. С этого момента пруссаки оказались в тяжелей-
шем положении — их войска уступали французам более
чем в два раза, да к тому же еще и вступали в бой с мар-
ша. До самого полудня 3 полнокровных французских
корпуса (135 тысяч штыков и сабель) вели бой против
3-го и части сил 10-го прусских корпусов. Несмотря на
сильнейшие атаки с фронта, пруссаки сумели удержать-
ся на своих позициях и не дали французам прорваться
на запад.
В сложившейся обстановке Альвенслебену пришлось
жертвовать конницей: в первой половине дня кираси-
ры и уланы из кавалерийской бригады генерала фон
Бредова пошли в отчаянную атаку на развернутые ли-
нии французской пехоты. Шеренги кирасир в белых
колетах и сверкающих на утреннем солнце медных ки-
расах на полном галопе ринулись в атаку, подняв тяже-
лые палаши; за ними, выставив вперед длинные пики с
453
Положение войск сторон перед сражением (с указанием времени):
Ji французских германских
Направление ударов войск сторон:
^2^ французских^^^ германских
Изменение положения войск сторон в ходе сражения (с указанием
времени):
французских германских
Отход французских войск после сражения к Мецу
Сражение при Марс-Ла-Туре-Резонвиле 16 августа 1870 г.
черно-белыми флюгерами, мчались уланы. Многократ-
но превосходящая атакующих по численности наполео-
новская пехота, спокойно подпустив лавину конницы
на прицельный выстрел, открыла беглый огонь, с флан-
гов ее поддержала артиллерия. Почти никто из прус-
ских кавалеристов не вернулся после этой знаменитой
«атаки Бредова», но свою роль они сыграли — интенсив-
ность наступления французов была сбита.
454
Под прикрытием атак гибнущей конницы разрознен-
ные части прусской пехоты все же смогли перестроить
свои порядки и дождаться подхода остальных сил 10-го
корпуса (12 часов) и свежего 9-го корпуса (час пополуд-
ни), что довело их силы до 60 тысяч человек. С увеличе-
нием числа войск сражение приняло еще более ожесто-
ченный характер. Прусская артиллерия в бою действо-
вала самым активным образом, выпустив в общей слож-
ности 20 тысяч снарядов. Результаты этого были весьма
заметны: все поле перед позициями немецкой пехоты
было покрыто трупами в синих мундирах и красных
штанах.
Подходящие прусские резервы ровно в полдень об-
рушили тяжелейшие удары на левый французский
фланг у Флавиньи: массированный артобстрел и реши-
тельная штыковая атака сбросили отчаянно защищав-
шихся французов с высот и к двум часам дня заставили
их 2-й корпус отойти на левый фланг, к Резонвилю. Об-
разовавшуюся в расположении армии Базена брешь
прикрыл подошедший в это же время 6-й корпус, но и
он вскоре был отброшен. Стоявший правее 3-й француз-
ский корпус увидел отход соседей и тоже подался на-
зад — пройдя небольшой лесок Буа-Доре, он остановил-
ся близ его северной опушки. Крайний справа 4-й кор-
пус остался выдвинутым вперед и был немедленно ата-
кован пруссаками с фронта и фланга, к четырем часам
дня тоже отступив на север.
С обеих сторон в ходе всего боя предпринимались
массированные кавалерийские атаки, которые вечером
закончились огромным встречным боем кавалеристов:
в шесть часов левофланговая кавалерийская дивизия
10-го прусского корпуса по приказу Фридриха Карла по-
пыталась обойти противника и ударила на деревушку
Виль-сюр-Ирон. Навстречу ей двинулись конные соеди-
нения 4-го французского корпуса. Огромная масса всад-
ников (около 5000 сабель с обеих сторон) в течение ча-
са сражалась холодным оружием, пока, почти полно-
стью обескровленная, не отхлынула в обе стороны. По-
сле боя у Марс-ла-Тура и Вионвиля командующий 2-й
прусской армией атаковал французов по всему фронту
в общем направлении на Резонвиль.
455
При огромном численном превосходстве французов
на протяжении всего боя сражение вполне могло окон-
читься поражением прусских корпусов. Но после утрен-
них потерь Базен не решился вести энергичное наступ-
ление на значительно усилившихся после полудня прус-
саков и ограничился обороной. Сражение продолжа-
лось до вечера.
Результат этой серии крупных боев оказался ничей-
ным: пруссаки не смогли преодолеть сопротивления
сконцентрированных французских войск и обе сторо-
ны после наступления темноты остались на поле битвы.
Потери пруссаков составили 16 тысяч человек, францу-
зов — 17 тысяч. Однако войска Базена находились на
пределе выносливости, а сам он потерял всякую надеж-
ду на прорыв: 17 августа французский главком, пытаясь
дать своей армии передышку, развернулся вокруг свое-
го левого фланга и без потерь отошел на 11 лье к Мецу,
встав на цепи возвышенностей у Сен-Прива-ла-Монтень
и Гравелота. 130 тысяч французов с 450 орудиями заня-
ли новые сильные позиции протяженностью 11 киломе-
тров и фронтом на запад вдоль горной гряды между Ор-
ном и Мозелем, позволив пруссакам отрезать себя от
Франции и прижать к границе, т. е. стратегический вы-
игрыш остался за пруссаками. Принявший на себя лич-
ное командование операциями в этом районе Мольтке
двинул на Базена свою 220-тысячную армию (726 пу-
шек), оставив усиленный корпус из состава 2-й армии
наблюдать за местностью к востоку от Меца.
18 августа произошло сражение, предрешившее ис-
ход всей кампании — знаменитая битва у Сен-Прива —
Гравелота. Исходные позиции пруссаков располагались
прямо на поле сражения у Марс-ла-Тура, Вионвиля и Ре-
зонвиля; французы находились северо-восточнее. Не
проведя разведки, прусские армии при продвижении
на север неожиданно столкнулись с французами.
Утром Мольтке атаковал левый фланг французов у
Розерьеля и Моску главными силами 1-й армии (7-й и
8-й корпуса). Место атаки было выбрано не очень удач-
но: помимо расположенных на склонах высот позиций
2-го и 3-го французских корпусов, прикрытых мощными
артиллерийскими батареями, расположение Базена на
456
этом фланге поддерживали крайние с запада форты
крепости Мец — Сен-Жермен и Плапвиль, также распо-
лагавшие сильной артиллерией и вдобавок усиленные
новыми батареями. В центре и на левом фланге Базен
сосредоточил большую часть своих сил. Пруссакам к то-
му же приходилось наступать вдоль расположенного на
их правом фланге полноводного Мозеля, что делало на
сей раз невозможным обходной маневр. Пространство
у деревни Моску покрывали довольно густые леса, че-
рез которые атакующим надо было продираться с не
меньшим трудом противника и послал свои войска в
атаку: 9-й корпус, а затем 8-й и 7-й корпуса с 3-м в резер-
ве фронтально атаковали французов в центре, к западу
от селения Гравелот, где оборону держал 4-й корпус под
личным командованием маршала Базена. Общий резерв
французов составлял Гвардейский корпус, расположен-
ный на левом фланге.
Одновременно часть сил 2-й армии Фридриха Карла
должна была ударить по правому флангу Базена, кото-
рый опирался на деревню Сен-Прива-ла-Монтень —
ключевой пункт обороны французов. На первый взгляд
ее задача была гораздо легче, чем у соседей справа: сво-
боду маневра не ограничивали никакие естественные
препятствия, холмы более пологие, леса почти нет. Од-
нако ввиду того, что обе враждующие армии располага-
лись по отношению друг к другу не параллельно, а поч-
ти под углом в 45 градусов с точкой соприкосновения на
правом прусском фланге, частям левого крыла нужно
было пройти почти 5 миль по открытому безлесному
пространству под уничтожающим огнем вражеской ар-
тиллерии и пехоты.
Сен-Прива обороняли 6-й французский корпус и
часть 4-го под общим командованием маршала Франсуа
Канробера (около 23 тысяч человек), действия кото-
рых поддерживали 100 стволов артиллерии, выдвину-
тых далеко перед позициями пехоты. Любой рядовой
ветеран Гражданской войны в США сразу бы понял, что
в этих условиях фронтальная атака обречена на про-
вал, но... ветеранов «великой американской междоусо-
бицы» под Сен-Прива не было.
457
Сражение при Сен-Прива - Гравелоте 18 августа 1870 г.
Мольтке и Фридрих Карл решили атаковать Сен-
Прива в лоб силами двух из трех имевшихся у него прус-
ских корпусов — Гвардейского и 10-го. Оба корпуса вы-
ступили утром из Марс-ла-Тура и начали марш на севе-
ро-восток. Однако пруссаки приготовили французам
сюрприз: в 10 утра в направлении Жарни — Муанвиль —
Ронкур начал длинный обходной марш 12-й саксонский
корпус, в задачу которого входил глубокий охват фран-
цузской армии слева. Ввиду того что на этом участке по-
зиции обеих армий находились на наибольшем удале-
нии друг от друга, а саксонцам еще и надо было обойти
458
врага, марш под палящим августовским солнцем про-
должался 5 часов. В трех прусских корпусах 2-й армии
насчитывалось около 100 тысяч человек.
Рано утром началась атака пруссаков на Сен-Прива-
ла-Монтень. 1-я гвардейская пехотная дивизия в соста-
ве четырех полков развернулась и пошла через карто-
фельное поле в лобовую атаку на деревушку. Впереди с
барабанным боем, под развёрнутыми знаменами шел
1-й гренадерский полк, на белых погонах которого вид-
нелся красный вензель императора Александра Павло-
вича, а на кокардах касок — лента отличия за оборону
Кольберга в 1807 году. Штыки и шишаки гвардейских
касок сверкали на солнце, быстро маршировавшие по
перепаханному полю шеренги все еще идеально держа-
ли строй, а за спинами солдат продолжали грохотать
барабаны и завывать медные рожки.
Но французы встретили наступающих свирепым ог-
нем винтовок и картечниц — наступавшая в сомкнутом
боевом порядке дивизия сразу же стала нести страш-
ные потери. Под шквальным огнем прусские солдаты
несколько раз пытались рассыпаться в цепь, но все эти
усилия сразу же пресекались оставшимися в живых
офицерами, пинками и угрозами сгонявшими гвардей-
цев в неровные шеренги — на верную смерть. В итоге 3
бригады прусской гвардии беспомощно залегли перед
позициями единственного 94-го французского полка,
стоявшего в первом эшелоне корпуса!
В этих условиях 23 тысячи солдат Канробера без осо-
бого труда сдерживали массу атакующих и, вероятно,
могли бы делать это и дальше, если бы французы тоже
сделали выводы из итогов Гражданской войны и окопа-
лись. Однако этого не предприняли: солдаты Канробе-
ра стояли в длинных шеренгах на окраине Сен-Прива и,
хотя наносили атакующим тяжелейшие потери, сами
подвергались жестокому обстрелу из игольчатых ружей
и особенно дальнобойных нарезных крупповских пу-
шек. К двум часам пополудни положение стало критиче-
ским — Канробер трижды посылал к Базену адъютан-
тов, требуя подкреплений, и трижды ответом было мол-
чание.
459
В три часа дня на правом фланге 6-го корпуса затру-
били горны и загрохотали барабаны — это подошел вко-
нец измотанный тяжелейшим маршем, но не упавший
духом саксонский корпус. От деревни Ронкур он атако-
вал Сен-Прива (деревушка к тому времени была похожа
на «окутанный дымом Везувий») строго с севера, взяв
французов во фланг и создав угрозу их тылу. Вот когда
пригодились бы Канроберу даже элементарные окопы
и засеки! С толком зарывшись в землю, французские
бригады еще долго могли бы выдерживать даже комби-
нированные атаки с фронта и фланга, даже при соотно-
шении 1 : 4. Но в реальных условиях пруссаки быстро
преодолели подступы к деревне (с фронта по усеянному
трупами гвардейцев полю атаковал все-таки рассыпав-
шийся в стрелковые цепи 10-й корпус, а южнее — 9-й,
при подавляющем превосходстве в артиллерии), сби-
ли поредевшие линии французов и ворвались в Сен-
Прива.
После жестокого боя на улицах пылающей деревни
маршал Канробер увел остатки своих войск в Мец, ого-
лив правый фланг армии. Прорыв пруссаков смог при-
остановить выдвинувшийся на правое крыло армии
корпус французской императорской гвардии, но было
поздно: ключевые позиции у Сен-Прива оказались уже
безвозвратно потерянными. Наибольший урон в бою
за безвестную французскую деревеньку понес цвет прус-
ской армии — 1-я гвардейская дивизия, потерявшая поч-
ти две трети личного состава и утратившая боеспособ-
ность. Особенно особенно много погибло офицеров —
почти все аристократические семьи Пруссии после
Сен-Прива оделись в траур...
В это время на правом фланге пруссаков разворачи-
вались не менее трагичные события. Прорвавшись че-
рез лес, 7-й и 8-й корпуса 1-й армии атаковали противни-
ка к востоку от Гравелота, но внезапно оказались перед
крутыми гористыми склонами и были встречены сосре-
доточенным огнем сотни французских орудий, кото-
рых поддержали пушки форта Сен-Жермен, располо-
женного на другом берегу Мозеля. Плотные ротные ко-
лонны пруссаков несли большой урон и от пуль фран-
цузских стрелков, скрывавшихся за деревьями.
460
Не выдержав мощи вражеского огня, пруссаки внача-
ле остановились, потом подались назад, а затем и побе-
жали. Подгоняемые французскими пулями и снаряда-
ми, оба прусских корпуса были загнаны в глубокий ов-
раг, где сотнями гибли от разрывов вражеских бомб и
шрапнели. Началась суматоха; офицеры попытались
выводить свои части из ущелья, но усилившийся огонь
французов и полная неразбериха вызвали панику. Тол-
пы отступающих, потерявших всякую надежду отыскать
свои части и командиров, бросились в тыл и заполони-
ли улицы Гравелота, а обрадованные французы начали
стремительную контратаку на своем левом фланге и в
центре, где атаки прусских войск к тому времени тоже
выдохлись.
Казалось, все пропало, но пруссаков снова, как и под
Садовой, спасла артиллерия принца Крафта цу Гоген-
лоэ-Ингельфингена. Генерал выдвинул все свои пуш-
ки — около 150 стволов — вперед и начал методично
прочесывать местность перед Гравелотом сосредото-
ченным огнем. Наступление французов удалось приос-
тановить, и в это время (около трех часов дня) Мольт-
ке, взяв резервный 3-й корпус, лично повел его в бой и
Пояснения к схеме сражения в районе г. Меца
•<- Отход французской армии 13—15 августа
Положение войск сторон к исходу 15 августа
фрлиЛ*- Направление ударов германских войск 16—17 августа
Положение французских войск к исходу 17 августа
Направление ударов германских войск 18 августа
Контрудар французских войск
Положение войск сторон 19 августа — 27 октября
X___* j Попытки прорыва из окружения и отход французских
31 августа
Контрудары германских войск
|?7,ю.и?а| Капитуляция французских войск
Боевые действия в районе г. Меца 13 августа -27 октября 1870 г.
462
успел остановить продвижение Базена, не допустив
окончательного развала фронта.
В шесть вечера активная фаза сражения заверши-
лась: обессиленные французы стали сниматься с пози-
ций и отходить на запад под защиту фортов Меца. Еще
более измотанные пруссаки им не мешали: предприми
в этот момент Базен с оставшимися у него силами новую
атаку, возможно, он без труда прорвался бы к Мак-Маго-
ну, но французский главком полностью потерял волю к
продолжению борьбы — оставив командование, он пре-
доставил командирам корпусов действовать по своему
усмотрению. Мольтке и вся прусская армия не были уве-
рены в своей победе до полуночи, пока к ним не при-
шли известия об успешном штурме Сен-Прива-ла-Мон-
тень, который был ключом ко всей позиции французов.
К вечеру положение сторон, как стрелка часов, еще
более сместилось к востоку по оси Меца, образовав угол
в 90 градусов относительно исходных позиций немцев
утром 18 августа. Прусские части охватили форты Сен-
Жермен, Сен-Кантен и Плапвиль с трех сторон и оста-
новились. Потери в этом наиболее кровопролитном
сражении войны составили: с прусской стороны — 899
офицеров и 19 620 солдат убитыми и ранеными, с фран-
цузской — около 12 тысяч. Всю ночь пруссаки ждали ата-
ки противника и, так и не дождавшись, начали мето-
дичную операцию по охвату и блокированию францу-
зов в крепости, замкнув вскоре кольцо окружения.
Вокруг Меца было развернуто 7 немецких корпусов и
3 кавалерийские дивизии (160 тысяч человек) под об-
щим командованием Фридриха Карла. 10 августа нача-
лась плотная осада крепости, продолжавшаяся до 27 ок-
тября. Французы (Гвардейский, 2, 3, 4 и 6-й армейские
корпуса), опираясь на городскую цитадель и форты
Сен-Жюльен-де-Мец, Сен-Кантен, Плапвиль и Келе, за-
няли оборонительные позиции протяженностью около
35 миль, причем с учетом городского гарнизона общая
численность армии составила 200 тысяч человек —
больше, чем у осаждающих! Однако нерешительность
Базена позволила немцам усилить тонкую линию осады
инженерными укреплениями, подвезти из Пруссии 50
тяжелых осадных орудий (в том числе новейшие казно-
463
зарядные 210-мм гаубицы) и в конечном счете усилить
блокирующую группировку до 200 тысяч штыков.
В Германии известия о битве при Сен-Прива вызва-
ли недоумение: «Вчера на всех углах была расклеена те-
леграмма о сражении при Меце, и всюду шли толки и
пересуды о нем. Предполагают, что французам отреза-
но отступление. Следовательно, опять будет битва не на
живот, а на смерть. Если французы проиграют и это
сражение, то у них останется только корпус у Шалона и
предполагаемая армия на юге Франции. Надеюсь, что
тогда заключат мир» [14. С. 141].
12 августа прусская 3-я армия осадила Страсбург и
Пфальцбург, а 19 августа — Туль. 1-я и 2-я армии тоже
развернули осадные действия: вслед за Мецем 24 авгус-
та блокировали Тионвиль. Наступавшие с запада вдо-
гонку за отходящими французами части 3-й армии 12
августа взяли Люневиль, а через два дня — Нанси.
При венском дворе царило глубочайшее разочаро-
вание, поскольку там уже всерьез подумывали о вступле-
нии при благоприятных обстоятельствах в войну на сто-
роне Наполеона. Теперь же, когда непрерывным пото-
ком шли депеши об успехах Пруссии в войне, придвор-
ные Габсбургов были не на шутку перепуганы тем, что
после победы над Францией пруссаки могут опять по-
вернуть штыки против Австрии и на сей раз добить ее
окончательно. Императрица Елизавета в письме испу-
ганно спрашивала Франца Иосифа: «Но мы ведь про-
держимся хотя бы несколько лет, пока до нас дойдет
очередь, не так ли?»
23 августа, узнав о тяжелом положении Рейнской ар-
мии, маршал Мак-Магон вышел из Шалон-сюр-Марна
(Эльзасская армия к тому времени была переименована
в Шалонскую) во главе 120 тысяч солдат с 393 орудиями
и 76 митральезами и направился к Мецу. Его войска бы-
ли усилены отошедшими от границы на запад и избе-
жавшими окружения 1, 5 и 7-м корпусами Рейнской ар-
мии. 1-й корпус, преследуемый по пятам 3-й прусской
армией, сумел пробиться и уйти на соединение с Мак-
Магоном кратчайшим путем (через Люневиль, Нешато
и Жуанвиль). 17 августа, после десятидневного перехо-
да, корпус вышел к Шалону. Труднее пришлось частям
464
7-го корпуса, стоявшего на юге Эльзаса, почти у самой
швейцарской границы — они оказались отрезаны от
Франции, поэтому им пришлось совершить длитель-
ный обходной марш. 16 августа корпус двинулся вдоль
границы Швейцарии и дальше на северо-запад по двум
дорогам, прошел Бельфор и Доль, 20 августа вышел к
Парижу (!), откуда на следующий день двинулся на вос-
ток. 22 августа войска 7-го кдрпуса, от которого во вре-
мя форсированного марша отстало около 3000 человек,
встретились с Мак-Магоном. Император Наполеон III
тоже присоединился к армии.
Из двух маршрутов движения к Мецу — северного и
южного — маршал избрал наименее подходящий пер-
вый, дававший пруссакам отличную возможность обой-
ти марширующих французов с фланга (Мак-Магон хо-
тел обойти 3-ю и 4-ю прусские армии с севера). Посколь-
ку даже обе французские армии, вместе взятые сущест-
венно уступали пруссакам в численности — их
группировка насчитывала 224 тысячи штыков и 813 ору-
дий, главным условием попытки деблокады Базена яв-
лялась внезапность выхода к крепости. Тем не менее
численность армии Мак-Магона и даже маршрут ее дви-
жения широко освещались во французской прессе, так
что Мольтке даже не нужно было организовывать кава-
лерийскую разведку — он просто мог просматривать по-
ступавшие вражеские газеты.
Установив выступление французов, прусский гене-
рал разделил свои войска: пока 1-я армия и часть сил 2-й
под общим командованием Фридриха Карла продолжа-
ли осаду Меца, несколько корпусов 2-й армии (19 авгус-
та получившие название 4-й или Маасской армии), воз-
главляемые кронпринцем Альбертом Саксонским, дви-
нулись на запад с линии Верден — Бар-ле-Дюк. Их целью
было соединение с 3-й прусской армией кронпринца
Фридриха Вильгельма Прусского, которая быстро шла
на перехват Мак-Магона через Аргоннский лес. В даль-
нейшем, предотвратив соединение французских груп-
пировок, пруссаки намеревались прижать Шалонскую
армию к бельгийской границе и раздавить ее.
Тем временем французы 28 августа вышли к реке Ма-
ас и начали переправу. 29 августа Мак-Магон бросил
465
часть своей армии через Маас и Ден. Однако подоспев-
шая армия Альберта Саксонского встретила его на обо-
их берегах реки и, после ожесточенных боев в Нуаре
(29 августа), Бомоне и у Мозеля (оба 30 августа) остано-
вила продвижение французов, которые после этих сты-
чек расположились на двухдневный отдых, чтобы по-
том продолжить марш к Реймсу через Мезьер.
При Бомоне наступавшие вдоль Мааса 4-й прусский
и 12-й саксонский корпуса кронпринца Альберта неожи-
данно атаковали беспечно стоявший лагерем француз-
ский 5-й армейский корпус генерала де Фейи. Резуль-
тат боя оказался вполне предсказуемым: потеряв 4800
человек и 42 орудия, французы отступили к Монсону.
Немцы лишились около 3500 солдат и офицеров.
На следующий день произошло сражение при Базей-
ле, во время которого ранение получил и сам Мак-Ма-
гон. Затем потрепанным французским войскам при-
шлось отойти на север, к крепости Седан, и располо-
житься в 130 километрах от Меца. Сменивший ранено-
го командующего генерал Огюст Дюкро разместил
оставшиеся у него войска (1, 5, 7-й, а также недавно
сформированный 12-й корпуса — всего 120 тысяч чело-
век при 393 орудиях) на правом берегу Мааса, у самых
стен Седана. Тем временем 3-я германская армия Фри-
дриха Вильгельма, прибыв к месту событий на левом
берегу реки с юго-востока через Вадлинкур и Доншери,
форсировала Маас по понтонному мосту и вышла на его
правый берег к северу от крепости. Пруссаки начали
охват и окружение безучастно стоявших у Седана фран-
цузов: 1-й баварский и 7-й прусский корпуса стали про-
двигаться вдоль реки, чтобы выйти к крепости с юга;
2-й баварский корпус пошел к Седану с юго-запада, а
11-й и 5-й корпуса начали глубокий обход с запада и се-
веро-запада. К исходу 31 августа оба эти корпуса достиг-
ли рубежа Доншери и двинулись дальше. Утром 1 сентя-
бря 2-й баварский корпус достиг внешней линии укреп-
лений Седана.
Кронпринц Альберт тоже не терял времени даром:
три его корпуса (4-й, 12-й саксонский и Гвардейский) к
ночи на 1 сентября развернулись на правом берегу Ма-
аса по линии Мери — Эскомбр, а на их правый фланг вы-
466
шли две кавалерийские дивизии. В это же время к ар-
мии прибыли король Вильгельм I и генерал Мольтке.
Превосходство немцев в силах на данном участке
«фронта» (224 тысячи при 813 орудиях) оказалось столь
велико, что Мольтке решил окончательно и немедлен-
но добить Шалонскую армию.
Тем временем (31 августа) Базен предпринял вялую
и нерешительную попытку вырваться из кольца окру-
жения, которая окончилась новым поражением фран-
цузов у Нуасвиля. Предполагая, что Мак-Магон продол-
жает наступление от Шалон-сюр-Марна, Базен в послед-
ний раз попытался соединиться с ним. Поначалу фран-
цузам удалось добиться некоторых успехов — к вечеру
они закрепились на захваченных днем позициях у Нуа-
свиля. Однако на следующий день их попытка развить
успех была отбита пруссаками, после чего, потеряв 145
офицеров и 3379 солдат, Базен оказался отброшенным
обратно к Мецу. Пруссаки потеряли 126 офицеров и
2850 нижних чинов.
Тут и генерал Дюкро запоздало оценил сложившую-
ся обстановку: огромные силы пруссаков вновь находи-
лись между его армией и Парижем. Французские войска
в Седане оказались тесно прижатыми к бельгийской
границе и блокированы с севера, запада и юга. Утром 1
сентября прусская кавалерия замкнула кольцо, подойдя
к Седану с востока. Единственной неплотно закрытой
брешью пока оставалось северо-западное направление:
хотя еще с вечера 31 августа туда шли колонны 11-го и
5-го прусских корпусов, они могли прибыть на место
только в первой половине дня 1 сентября. Дюкро ре-
шил нанести удар именно там и, в случае успеха, попы-
таться вывести через участок прорыва остальную ар-
мию. Удар должны были наносить кавалерийская брига-
да марокканских спаги (на Флуан) и пехота 7-го корпуса
(на Фленье).
1 сентября началось сражение под Седаном, поста-
вившее точку в организованном сопротивлении Фран-
ции в 1870 году. Ранним утром 426 прусских орудий,
расположившись огромной подковой на высотах во-
круг крепости, начали методичный обстрел француз-
ских позиций.
467
Окружение и капитуляция французской армии под Седаном
1-2 сентября 1870 г.
В это время Дюкро и бросил в отчаянную атаку в се-
веро-западном направлении, на Флуан (куда еще только
подходили части 5-го и 11-го прусских корпусов), брига-
ду африканских спаги генерала Маргерита. Эта само-
убийственная атака моментально захлебнулась под пе-
рекрестным ружейным огнем прусской пехоты, но хра-
брость французских кавалеристов показалась прусса-
кам столь блестящей, что присутствовавший на поле
боя престарелый Вильгельм I прослезился и восклик-
нул: «О, вот это храбрецы!». Конница Маргерита была
окончательно добита фланговой атакой двух срочно
подтянутых с юга баварских кавалерийских бригад (сам
генерал погиб в бою, его бригада поголовно осталась ле-
468
жать на поле боя), а наступление французской пехоты
на Фленье отразил части 5-го корпуса. Попытка проры-
ва на севере провалилась.
Тем временем сражение продолжалось: пока фран-
цузские кавалеристы гибли под пулями у Флуана, на вос-
токе та же судьба постигла их прусских коллег. Две кава-
лерийские дивизии по приказу Мольтке развернулись
и, пройдя через лесистые высоты, атаковали позиции
1-го и 7-го французских корпусов у Живонна и Илли.
Они имели цель закрыть остававшуюся брешь в прус-
ском кольце к востоку от Седана и оказать помощь сво-
им войскам на севере, все еще отражавшим яростные
попытки французов прорваться.
Однако, как и следовало ожидать, эту атаку постигла
та же участь, что и французскую часом раньше: прус-
ские кирасиры и уланы попали под огонь скорострель-
ных вражеских картечниц и были словно срезаны ог-
ромной косой (Седан оказался едва ли не единствен-
ным за всю войну случаем удачного применения митра-
льез, да и то потому, что допустившие тактический
промах пруссаки сами «подставились» под их стволы).
Седан, обстреливаемый со всех сторон, пылал. Отча-
явшись удержаться на позициях, Дюкро в последний
раз попытался прорваться. На этот раз он выбрал юж-
ное направление, вдоль правого берега Мааса. В пол-
день французские 1, 5 и 12-й корпуса начали атаку на по-
зиции развернутой на высотах 4-й армии, в лоб на вин-
товки трех полнокровных пехотных корпусов и стволы
почти 500 орудий. Эта самоубийственная атака продол-
жалась почти до пяти часов вечера и полностью прова-
лилась: отступающие остатки армии ушли в Седан и за-
полонили разрушенные почти до основания массиро-
ванным артогнем пруссаков город и крепость. Ожесто-
ченный обстрел продолжался: к вечеру пруссаки
подтянули к Седану всю свою артиллерию, да еще и до-
бавили к ней захваченные на поле боя французские ору-
дия, так что обстрел велся почти из 750 орудий. Фран-
цузские солдаты и горожане сотнями гибли на забитых
отступающими войсками горящих улицах.
Битва подходила к концу, ее участь была решена.
Сменивший раненного в последней схватке Дюкро ге-
469
нерал Эммануэль де Вимпфен стал уговаривать Наполе-
она III лично возглавить последнюю атаку, которая, мо-
жет быть, могла бы увенчаться успехом. Но император
уже все понял — потеряв волю к продолжению борьбы
и не желая больше бессмысленно жертвовать войска-
ми, он приказал поднять белый флаг.
Вечером к позициям пруссаков в сопровождении
трубача прискакал французский офицер с белым фла-
гом. Он передал письмо, в котором говорилось, что им-
ператор Наполеон со своими приближенными в бли-
жайшее время выйдет из крепости и пересечет линию
огня, чтобы сдаться. При этом оговаривалось, что капи-
тулирует император только лично королю Вильгельму.
В пять утра к Бисмарку прибыл генерал Релль и сооб-
щил, что Наполеон желает с ним говорить и «находит-
ся уже в дороге к нему. Бисмарк быстро оделся, прика-
зал оседлать лошадь и поехал навстречу императору.
Последнего он нашел в низеньких четырехместных
дрожках в обществе трех генералов. Он остановился,
сошел с лошади и приветствовал императора. Послед-
ний казался смущенным, но когда увидел, что Бисмарк
обращается с ним так же вежливо, как в Тюильри до
войны, он успокоился. Император не имел желания
ехать в город Доншери, потому что там было много
пленных французов, а ему, как уже дошло до Бисмарка,
собственные солдаты не отдавали чести. Во время даль-
нейшей поездки государь заметил одиноко стоящий до-
мик рабочего и попросил отвезти его туда. Бисмарк со-
гласился: они доехали и оба вошли в первый этаж, где
нашли стол и два стула.
Бисмарк спросил императора, что он намеревается
делать и желает ли вести переговоры о мире. Импера-
тор ответил отрицательно: как военнопленный, он не
имеет права вести переговоры. На запрос Бисмарка о
том, с кем ему вести переговоры, император отвечал:
«С правительством в Париже». «Следовательно, — ска-
зал канцлер, — с Ее величеством императрицей. Вы уве-
рены в этом?» Этот вопрос показался не верившему в
возможность переворота императору странным. Потом
Бисмарк сказал, что так как он уполномочен только на
ведение переговоров о мире, а к обсуждению вопроса о
470
перемирии уже приступили генералы, то ему больше
нечего сказать. Потом они начали говорить о других
вещах. «Это была неприятная ситуация, — говорил Би-
смарк, — потому что невозможно было говорить о про-
шлом, не говоря друг другу неприятностей» [14. С. 254].
Между тем кто-то одолжил, что поблизости имеется
замок Бельвю, где император мог бы хорошо устроить-
ся. Тем временем Бисмарк поехал к королю и убедил
последнего не призывать Наполеона к себе, «а съездить
к нему лично». После некоторых колебаний король вы-
ехал на позиции и стал ждать «гостей».
Очевидцы описывали эту сцену так: старый король
верхом на коне, в сопровождении Бисмарка, адьютан-
тов и конвоя огромных конногвардейцев в касках и ки-
расах встал на полевой дороге недалеко от Седана. Нако-
нец, возле растущих поодаль дубов показалась группа
всадников, к которой немедленно поскакал один из
прусских генералов. Вернувшись, он доложил: «Все в по-
рядке, Наполеон здесь». От кучки французов тем време-
нем отделилась сгорбленная фигура и медленно, опира-
ясь на трость, пошла по направлению к пруссакам. Это
и был император Франции, заметно растерявший свои
известные всей Европе фатовство и шик: испачканная
шинель сидела на нем мешковато, а знаменитые усы и эс-
паньолка уныло висели. Остановившись перед гордо си-
дящим в седле Вильгельмом, Наполеон устало сказал: «Я
вверяю себя в руки Вашего величества...» — и сел на под-
веденную ему лошадь. Вместе с несколькими прибли-
женными Бонапарта вывезли в тыл прусских войск, а
затем отправили в Германию, где он и был интерниро-
ван до конца войны в замке Вильгельмсхоэ близ Касселя.
Вернуться во Францию ему уже не удалось.
Тем временем совершенно отчаявшийся Вимпфен
сдал пруссакам брошенные своим императором войска:
83 тысячи солдат и офицеров (плюс 30 тысяч раненых),
419 полевых и 139 крепостных орудий, 66 тысяч винто-
вок — почти половину всей армии Франции. Непосред-
ственно во время боя погибло 3000 французов, 14 тысяч
получили ранения и еще 21 тысяча попала в плен. Из
121 одного кавалерийского эскадрона, пытавшегося
прорваться, из кольца удалось выйти только 20. Прусса-
471
ки, саксонцы и баварцы потеряли 460 офицеров и 8500
солдат.
Это был конец всему: конец войне, конец Второй им-
перии, конец французскому господству на западе и юге
Европы. После сокрушительного седанского пораже-
ния половина наполеоновской армии сдалась, вторая
половина была блокирована в Меце и тоже выбыла из
игры. Пруссаки начали марш на Париж. Однако фран-
цузы еще пытались что-то сделать. Пока еще держался
Мец, где отсиживалась армия Базена; держались крепо-
сти вдоль границы. В Париже тем временем высшая
власть перешла к жене плененного Наполеона — импе-
ратрице Евгении.
Покончив с Седаном, немцы занялись восточными
крепостями. 7 сентября 4-я (Маасская) армия осадила
Верден, 12 сентября — Мезьер. 7 октября баварцы и ба-
денцы блокировали слабоукрепленный населенный
пункт Не-Бризак (южнее Страсбурга). Французские кре-
пости сдавались подходящим прусским подкреплениям
одна за другой: 23 сентября пал Туль, 27 сентября —
Страсбург, 8 ноября — Верден, еще через два дня — Не-
Бризак, 12 декабря сдался Пфальцбург, осажденный в
самом начале войны. 1-я и 2-я армии понемногу сжима-
ли кольцо блокады Меца, в то время как 3-я и 4-я армии
в начале сентября начали марш прямо на Париж. Маас-
ская армия на пути к столице 24 сентября осадила Суас-
сон, который капитулировал через 21 день.
На этом этапе войны немцам пришлось делить свои
силы: лежавшие перед ними большие пространства вра-
жеской территории требовали наступления на макси-
мально широком фронте. Правда, обе полевые армии
французов были выведены из игры, поэтому пруссаки
смогли позволить себе эту роскошь. Согласно диспози-
ции Мольтке, часть сил 3-й армии в октябре должна бы-
ла двинуться вдоль швейцарской границы к Бельфору и
далее на юг, а часть сил 1-й армии — на север, к Амьену
и побережью Ла-Манша.
В это время Франция вспомнила о своих революци-
онных традициях. 4 сентября в Париже началось-вос-
стание, которое смело Вторую империю: императрица
Евгения с сыном поспешно бежала из столицы, а затем
и из страны — в Англию. В Париже депутатами Законо-
472
дательного корпуса было сформировано Временное
правительство («Правительство национальной оборо-
ны») и провозглашена Третья республика. Во главе
страны встал вдохновитель и вождь революции Леон
Гамбетта, президентом и главнокомандующим, а по сов-
местительству — военным губернатором столицы был
избран генерал Луи Жюль Трошю. Было принято ре-
шение в скором будущем провести выборы в Учреди-
тельное собрание.
Бывший адвокат Леон Мишель Гамбетта (1838—
1882) был типичным парламентским деятелем эпохи
Второй империи, выдвинувшимся как один из лидеров
левого крыла буржуазных республиканцев. В 1869 году
он, благодаря разработанной им так называемой «Бель-
вильской программе» (социально-демократические ре-
формы во Франции), был избран в Законодательный
корпус депутатом от парижского округа Бельвиль и от
Марселя. Хотя в «Правительстве национальной оборо-
ны» Гамбетта формально являлся всего-навсего минис-
тром внутренних дел, именно он стал фактическим вла-
стелином Франции.
Трошю и Гамбетта были не прочь закончить тяже-
лую и неудачную войну, грозившую перерости во все-
объемлющую национальную катастрофу, и даже попы-
тались завязать с Бисмарком секретные переговоры.
Однако завершить их новому правительству Франции
не дали собственные граждане: народ требовал всеоб-
щего вооружения, и в воздухе запахло новой револю-
цией. При этом стоит отметить, что маршал Базен со
своей армией сохранял верность императрице-регент-
ше и был готов двинуться на Париж, чтобы подавить мя-
теж. Однако для этого требовалось согласие Пруссии,
которая держала войска Базена в железном кольце и, ес-
тественно, не горела желанием выручать династию Бо-
напартов*.
* Наполеон III провел последние годы жизни в замке
Чизлхерст близ Лондона и скончался после неудачной хи-
рургической операции в 1873 году. Его сын, принц Наполеон
Эжен Луи, служил офицером британской армии и погиб в
схватке с зулусами в 1879 году. Императрица Евгения сконча-
лась после смерти всех своих близких в 1920 году.
473
Рядовой (слева) и унтпер-офицер 1-го лейб-гвардейского полка
императора Александра I (1870 г.)
В этих условиях «Правительство национальной обо-
роны» с большим опозданием начало принимать меры
к обороне столицы. Однако Гамбетта, боявшийся развя-
зать революционную войну, ставил всяческие препоны
развертыванию партизанского движения и безуспешно
пытался организовать отпор пруссакам только силами
почти утратившей боеспособность регулярной армии.
Уловив, откуда дует ветер, генерал Трошю развил кипу-
чую деятельность — форты Парижа спешно укрепля-
лись, на них устанавливались новые батареи, для чего к
городу перебрасывались орудия, снятые с укреплений
Ла-Манша и из крепостей запада страны. В целях вос-
полнения потерь армии Трошю объявил новый набор.
В результате уже в первой половине сентября французы
474
располагали 120-тысячной регулярной армией (срочно
призванные и наспех собранные ветераны, резервис-
ты и 20 тысяч отборных солдат морской пехоты, при-
бывшие по железной дороге из Шербура), к которой
присоединились 80 тысяч мобильных гвардейцев (доб-
ровольцы до 30 лет) и около 300 тысяч бойцов Нацио-
нальной гвардии (в которую принимали всех добро-
вольцев от 30 до 50 лет; т. е..контингент призывников,
не вошедший в мобильную гвардию). Национальные
гвардейцы оказались наиболее опасным элементом в
армии: практически не управляемые в дисциплинарном
отношении и склонные к анархии, они были насквозь
пропитаны духом революционной вольницы и вызыва-
ли серьезные опасения у командования. Вся эта масса
плохо обученных войск сосредоточилась близ Парижа
и в самом городе.
19 сентября пруссаки подошли к Парижу и начали
осаду города. В то время французская столица представ-
ляла собой настоящую крепость, окруженную двумя глу-
боко эшелонированными полосами мощных современ-
ных фортов, интервалы между ними были укреплены
артиллерийскими батареями. Всего по периметру Па-
рижа стояло 16 фортов, большинство которых прикры-
вало город с востока и юга (на северо-западе Париж оги-
бала полноводная Сена). За кольцом фортов находи-
лась третья линия обороны — сооруженные в 30-е годы
крепостные стены, усиленные артиллерийскими басти-
онами. Вход в город был возможен лишь через 18 ворот,
каждые представляли собой отдельную маленькую кре-
пость с пушками и гарнизоном.
Мольтке сразу понял, что прямой штурм города
обойдется прусской армии подороже, чем сражение у
Сен-Прива, и вполне логично решил задушить его за-
щитников блокадой. Пруссаки полностью окружили Па-
риж и развернули широкомасштабные осадные рабо-
ты, которые практически изолировали огромный го-
род от остальной Франции. Теперь оставалось только
ждать, пока голодный гарнизон не сдаст столицу сам.
Немцы, напротив, обобрав окрестности Парижа, рас-
положились со всем возможным комфортом. Король
Вильгельм со своей ставкой расположился в роскош-
475
ной пригородной императорской резиденции Версаль
(сам король занял только версальскую префектуру — за-
мок был превращен в лазарет). При этом пруссаки по-
старались максимально сузить кольцо окружения, взяв
штурмом основные городские предместья. Вдобавок
осадные соединения пруссаков постепенно сокращали
число осажденных французских крепостей: 23 сентября
был взят Туль, а через 4 дня капитулировал гарнизон
Страсбурга.
Однако французы сдаваться пока не собирались. 30
сентября корпус генерала Винуа совершил вылазку из
столицы и нанес удар на Шевильи. Вылазка была пресе-
чена 6-м прусским корпусом под командованием фон
Тюмплинга, причем потери пруссаков не превысили
числа в 28 офицеров и 413 солдат. Французы, в свою
очередь, потеряли 74 офицера и 2046 солдат убитыми и
ранеными.
11 октября Леон Гамбетта оставил Париж на попече-
ние Трошю, сумел выбраться из осажденной столицы
на воздушном шаре и добрался до Тура, где немедленно
приступил к организации предназначенной для дебло-
кады столицы новой армии, соединения которой фор-
мировались в долине Луары (в Туре и Бурже).
Интересно, что одновременно с ним город покинул
еще один аэростат. На нем вылетел торговый агент аме-
риканской оружейной фирмы «Ремингтон» Уолтер Рей-
нольдс. Предприимчивый янки заключил с новым
французским правительством выгодный контракт на
поставку крупной партии ружей для создающихся в цен-
тральных провинциях войск, но встал перед пробле-
мой доставки руководству фирмы финансовых докумен-
тов. Перелет Рейнольдса тоже увенчался успехом*. Все-
го же за время осады французы отправили из Парижа
65 аэростатов со 164 пассажирами на борту, обеспечив
таким образом какое-то подобие связи с полевыми ар-
миями. Вторым средством коммуникации стали почто-
вые голуби.
* «Ремингтон» вообще исправно поставлял ружья как
французской, так и немецкой армиям (особенно баварцам и
вюртембержцам, испытывавшим острую нехватку современ-
ного нарезного оружия).
476
В Туре Гамбетта организовал «Правительства наци-
ональной обороны», которое взяло на себя всю полно-
ту гражданской и военной власти в стране и объявило о
начале общенародного сопротивления врагу. Из ново-
бранцев и гарнизонов южных крепостей стала спешно
формироваться новая армия, получившая название 1-й
или Луарской. Ее группировки были сконцентрирова-
ны в Туре и Бурже. На востоке Франции, в районе Эпи-
наля стоял отдельный Восточный корпус прикрытия, а
еще южнее, у Доля формировалась Вогезская армия под
командованием Джузеппе Гарибальди. После падения
Второй империи итальянский патриот-республиканец
записался во французскую армию простым волонтером,
но вскоре был назначен командармом.
Одновременно население приграничных француз-
ских областей, весьма невзлюбившее пруссаков за гра-
бежи и притеснения, стало собираться в партизанские
отряды* и нападать на вражеские коммуникации. Мас-
ла в огонь подлил папа римский, объявивший «свободу
действий против безбожного короля Пруссии». Общее
количество «вольных стрелков», объединенных в пе-
хотные, кавалерийские и артиллерийские отряды, до-
стигло 45 тысяч человек.
В ответ на это немцы заявили решительный протест
по факту использования «франтиреров» в боевых дей-
ствиях и издали приказ, по которому любой военно-
пленный, не принадлежащий к регулярной армии или
Национальной гвардии Франции, подлежит расстрелу
на месте (милиционные формирования не имели офи-
циального статуса до заключения конвенции 1899 года
и могли с полным правом расцениваться как незакон-
ные).
Армия Луары, пока не решавшаяся вступить с непри-
ятелем в открытый бой, тоже развернула «малую войну»
на флангах и в тылу немцев. Стоит добавить, что воссоз-
данная французская армия с учетом Национальной
гвардии, гарнизонов Парижа и других крепостей, атак-
* Ffancs-tireurs («вольные стрелки») — так называли фран-
цузских партизан в 1814—1815 годах, а впоследствии во фран-
ко-прусскую и Вторую мировую войны.
477
же отрядов франтиреров насчитывала почти миллион
штыков. Конечно, подготовка этих бойцов не могла ид-
ти ни в какое сравнение с их противниками, но все же
это были вооруженные французы, сведенные в полки и
батальоны, и каждый из них мог убить по крайней мере
одного врага.
Все это стало полной неожиданностью для Мольтке
и его штаба — блокировавшая Париж германская армия
сама внезапно оказалась в роли осажденного. Прусса-
кам пришлось одновременно сражаться с полевыми ча-
стями Луарской армии, осаждать два крупных и хорошо
обороняемых города (Париж и Мец), да еще и бороть-
ся с партизанами, защищая свои пути сообщений. Забо-
леваемость в осаждавшей Париж армии увеличивалась,
а конца боям видно не было. В прусском штабе было
принято решение подвергнуть французскую столицу
бомбардировке, когда будет подвезено достаточно бое-
припасов.
Обстановка под Парижем, прямо скажем, была на-
пряженной. Например, 28 октября король Вильгельм
решил устроить у себя в Версале обед для офицеров Си-
лезского гренадерского полка, шефом которого он был.
Однако французы испортили торжество: их части нача-
ли атаку, в час пополудни в королевской ставке забили
тревогу, и полк пошел в бой. В шесть вечера атаку уда-
лось отбить, и когда Вильгельм вернулся в свои апарта-
менты, гофмейстер спросил его, что делать с обедом?
Король ответил: «Пригласите офицеров завтра». Одна-
ко в это время прискакал полковой адъютант и доло-
жил, что полк вот-вот вернется в лагерь. Тогда Виль-
гельм приказал, чтобы на обед все явились так, как их
застанут. Вскоре офицеры опять собрались за столом,
причем один из батальонных командиров, не пожелав-
ший уехать в госпиталь, сидел, положив перевязанную
ногу на поставленный рядом стул, а капитан фон Мейе-
ринк-третий красовался в мундире с оторванным вмес-
те с погоном правым рукавом.
Между тем пруссаки нанесли Франции еще один тя-
желейший удар: 27 октября капитулировала запертая в
Меце армия маршала Базена. Еще 31 августа, узнав о на-
ступлении Мак-Магона, Базен предпринял попытку
478
прорвать кольцо блокады, но она полностью провали-
лась: из имевшихся 14 дивизий французы ввели в бой
только 6, а на следующий день прекратили сражение и
отошли обратно в крепость. 18 октября маршал в по-
следний раз попытался прорваться через позиции осаж-
давших Мец пруссаков в направлении на Бельвю. По-
пытка не удалась, и упавшим духом французам опять
пришлось вернуться в гор(рд, оставив на поле боя 64
офицера и 1193 солдата. При отражении прорыва прус-
саки потеряли 75 офицеров и 1703 нижних чина.
За 72 дня осады войска маршала потеряли от голода
и отвратительного управления больше людей, чем в бо-
евых действиях. В плен попали 3 маршала Франции (в
том числе Франсуа Канробер), 6000 офицеров и 173 ты-
сячи солдат, не считая 20 тысяч больных и раненых.
Кроме того, пруссаки захватили 56 знамен, 622 поле-
вых и 876 крепостных орудий, 72 митральезы и около
260 тысяч винтовок из арсеналов Меца. Мольтке полу-
чил возможность использовать 1-ю и 2-ю армии в мо-
бильных боевых действиях (при том, что большая часть
новой армии Франции была окружена и изолирована в
Париже). Перевес пруссаков в живой силе становился
подавляющим.
После войны маршала Ашиль Франсуа Базена обви-
нили в измене, предали военному суду и в 1873 году при-
говорили к смерти, замененной 20-летним заключени-
ем в крепости. Бывшему командующему вменили в вину
бонапартистские настроения, которые якобы и застави-
ли его после падения Второй империи сдать армию вра-
гу. Как бы то ни было, командование Базена и в период
правления Наполеона III оказалось просто плачевным.
Правда, опальный маршал не находился в тюрьме и го-
да — он бежал в Испанию, где и провел последние годы
своей жизни.
Бои под Мецем стали последними для французской
императорской гвардии: при реорганизации армии в
1871 году она была упразднена.
Мольтке быстро оценил обстановку: теперь фран-
цузы располагали только формирующейся армией на
юго-западе. Это полностью развязывало прусскому ко-
мандованию руки.
479
Европа ликовала. Старинные враги французов, анг-
личане, устроили прусскому посланнику торжествен-
ный прием. Лондонская газета «Стандарт», слывшая
трибуной антигерманских группировок в стране, под-
вергнулась бойкоту, разорилась и вскоре была куплена
проберлинской консервативной партией герцога Кем-
бриджского. Зато в Австрии негодование было полней-
шим: императора Франца Иосифа до глубины души по-
трясла разразившаяся катастрофа и он называл «совер-
шенно незаслуженным военное счастье короля Прус-
сии с его высокомерием, жадностью и мнимым
величием». Следствием падения Меца стал кардиналь-
ный поворот в политике Австрии по отношению к
Пруссии — отныне Габсбурги и мечтать не могли о ре-
ванше за 1866 год.
В это время французы впервые попытались закон-
чить дело миром и послали к Бисмарку одного из рес-
публиканских министров — Тьера (впоследствии про-
славился подавлением Парижской коммуны). Об их
версальских переговорах сохранились любопытные
воспоминания:
«Бисмарк пенял на то, что французы призвали себе
на помощь варварские племена (кавалерию спаги и се-
негальских стрелков. — Ю. Н.). Тьер возразил, что ведь
и у Пруссии были уланы, которых Тьер принимал за
племя дикарей. Бисмарк пытался объяснить, что уланы
такие же солдаты, как и все остальные, и отличаются
только оружием и покроем мундиров, но Тьер так и не
поверил ему*. Тьер явился в Версаль с чисто француз-
ским объяснением, что только вследствие желания ней-
тральных держав Франция решается на переговоры о
* Европе многие считали прусских улан представителями
какой-то мифической «гуннской» народности. Все дело за-
ключалось в названии: «уланами» (Ulanen — по-немецки, les
Uhlans — по-французски) эту легкую кавалерию называли
только в прусской и российской армиях. В прочих странах
Европы они именовались «Lanciers», «Lancers» и т. д., то есть
«копейщики». Тюркское звучание слова «улан» и послужило
причиной распространения поверья об их «варварском» про-
исхождении. Как ни удивительно, но эта байка дожила до
Первой мировой войны.
480
перемирии. На это Бисмарк категорически заявил, что
Пруссия уже сама завязала сношения с нейтральными
державами, и что для этой цели не требуется посредни-
чество французского правительства. Тьер просто дол-
жен сказать, желает или не желает французское прави-
тельство перемирия. Тьер ответил утвердительно» [14.
С. 146]. Однако октябрьские переговоры ни к чему не
привели, и кампания продолжалась.
21 октября французы предприняли новую дерзкую
вылазку из Парижа, в ходе которой захватили деревню
Ле-Бурже (сейчас там находится парижский аэропорт).
Они удерживали ее до 30 октября, после чего были вы-
теснены из деревни прусским Гвардейским корпусом.
Пруссакам пришлось разбивать сложенные из прочно-
го камня высокие ограды кирками и топорами под ог-
нем засевших в домах защитников, но Ле-Бурже все же
была взята. При штурме гвардейцы потеряли 34 офице-
ра, 344 солдата и захватили 1200 французских пленных.
Стремясь снять осаду с Парижа, французская армия
Луары в октябре развернула активные боевые действия
в долинах Сарты и Луары. Однако избыток храбрости у
солдат Гамбетты, к сожалению, вполне компенсировал-
ся недостатком обученности: Луарская и Северная ар-
мии стали терпеть от кадровых прусских войск пора-
жение за поражением.
9 ноября французская Луарская армия генерала Луи
Жана Батиста д’Орель де Паладена одержала победу
над войсками 2-го баварского корпуса генерала фон дер
Танна (не более 20 тысяч человек) при Кульмье-ле-Сек
и вынудила немцев сдать Орлеан. Баварцы стойко дер-
жались большую часть дня, но под напором значитель-
но превосходящих их по численности французских от-
рядов им пришлось отойти, при этом потеряв 576 чело-
век убитыми и ранеными, 800 пленными, весь обоз и 2
орудия. Французы лишились полутора тысяч бойцов.
Тем не менее развить этот успех Луарской армии не уда-
лось: прибытие прусских подкреплений из армии Фри-
дриха Карла остановило дальнейшее наступление фран-
цузов.
27 ноября прусский отряд генерала фон Мантейфеля
из состава 1-й армии атаковал запершийся в Амьене кор-
481
пус французского генерала Фора. Положение Амьена
стало угрожающим сразу же после капитуляции Меца,
но пока французы еще удерживали город. Однако после
короткого боя у Виллер-Бретонне (28 ноября) Фору
пришлось отвести свои войска на юго-запад и сдать го-
род. Французы потеряли 1383 человека убитыми и ране-
ными, еще тысяча пропала без вести (видимо, утонула
при переправе). Потери пруссаков составили 76 офице-
ров и 1216 солдат. 27 декабря пруссаки осадили кре-
пость Перонна. - •—
28 ноября 60-тысячный 20-й корпус корпус генерала
Круза атаковал встреченную им и изготовившуюся к
обороне единственную прусскую дивизию великого гер-
цога Мекленбургского (всего около 9000 человек) при
Бон-ла-Роланд. Несмотря на почти 7-кратное превос-
ходство в силах, французам в течение всего дня так и не
удалось опрокинуть стойко сопротивлявшегося против-
ника — все их атаки (французы по-прежнему упрямо на-
ступали в «наполеоновском» стиле — сомкнутыми ко-
лоннами со стрелками на флангах) немцы отбивали ру-
жейным огнем. Лишившись в бесплодных кровопро-
литных атаках 8 тысяч солдат и офицеров, Круз был
вынужден отвести свои войска к Буржу. Пруссаки поте-
ряли только 37 офицеров и 817 солдат.
Отбросив Северную армию, 1 декабря получивший
подкрепления герцог Мекленбургский (34 тысячи шты-
ков и сабель) встретил у Луаньи-Пупре 90-тысячную Лу-
арскую армию Паладена. И в этом бою пруссаки одержа-
ли крупную победу, разгромив наиболее боеспособные
части противника. Французы потеряли 18 тысяч чело-
век и девять пушек; немцев — не более 4200 человек.
3 декабря началось Орлеанское сражение. Фридрих
Карл, прибывший с главными силами 2-й армии к месту
событий, немедленно решил вновь отбить Орлеан и ре-
шительно атаковал д’Орель де Паладена. На поле боя
сошлись 170 тысяч французов (15-й и 16-й армейские
корпуса) при 420 орудиях и 100 тысяч немцев (1-й бавар-
ский, 3, 9 и 10-й прусские корпуса и 1-я кавдивизия) при
470 орудиях. Заслонившие дорогу на Париж пруссаки
сломили сопротивление французских войск и к концу
дня вышли на рубеж южнее деревень Шевильи и Лу-
16 Железом и кровью
482
ри — на ближние подступы к Орлеану. 4 декабря немцы
продолжили наступление и вечером вышли'к окраинам
города с севера, востока и запада. Паладен был вынуж-
ден оставить Орлеан и переправить свою армию на юж-
ный берег Луары; в ночь на 5 декабря в город вошли
прусско-баварские войска. Попытка французов дебло-
кировать Париж с треском провалилась, в сражении
они потеряли около 20 тысяч человек, 18 тысяч из них
попали в плен) и 77 орудий. Немцы лишились только
2000 штыков.
После Орлеанского сражения французы весьма не-
продуманно разделили силы Луарской армии. Генерал
Шарль Бурбаки с частью войск (15, 18 и 20-й корпуса),
получившей название Восточной армии, двинулся на
восток, к осажденному 3 ноября пруссаками Бельфору,
в то время как генерал Антуан Шанзи с оставшимися си-
лами продолжил борьбу с теперь уже значительно пре-
восходящими его по численности и подготовке корпуса-
ми 2-й прусской армии, к которым присоединились и
соединения 1-й армии.
Ситуация в столице тем временем все ухудшалась.
Хотя Трошю постоянно тревожил осаждавших вылазка-
ми и контрударами, начавшие голодать армия и населе-
ние постепенно теряли боевой дух. В декабре части На-
циональной гвардии охватили волнения, которые 31
декабря переросли в открытый бунт. Все это сущест-
венно подорвало силы гарнизона и поставило под во-
прос возможность дальнейшей обороны Парижа. Пыта-
ясь скоординировать свои действия с ведущей бои
вдоль Луары полевой французской армией, Трошю
дважды (30 ноября и 21 декабря) предпринял две круп-
ные атаки на позиции осаждавших, но его голодные
солдаты, добившись поначалу некоторых успехов, в
конце концов вынуждены были отступить обратно в го-
род. Особенно ожесточенный характер носили бои 29
ноября: французский отряд генерала Дюкро решитель-
но атаковал вюртембергскую дивизию под Вилье и даже
достиг определенного успеха. Бои на этом участке про-
должались до 3 декабря, когда французы, потеряв 424
офицера и 9053 солдата, были отброшены обратно в
Париж. Немцы лишились 156 офицеров и 3373 солдат.
483
Орлеанское сражение 3-4 декабря 1870 г.
Наконец, 27 декабря пруссаки начали обстрел Пари-
жа из 502 осадных орудий. Ставшее впоследствии впол-
не обычным для немцев «средство устрашения» в дан-
ном случае принесло им скорее вред, чем пользу. Разру-
шения в городе оказались незначительными, но мораль-
ный дух и ненависть французов к захватчикам резко
пошли в гору. Широкая «реклама» обстрелов Парижа,
которую развернуло правительство Гамбетты, привела
к очередному всплеску «малой войны» в оккупирован-
ных провинциях Франции. Еще до этого (23 декабря)
Мольтке направил на север Франции отдельный кор-
пус генерала Августа Карла фон Гебена, получивший за-
484
дачу захватить французскую Фландрию и побережье Ла-
Манша. Сразу же после прибытия на север (27 декаб-
ря) Гебен осадил важную французскую крепость Перон-
на.
На севере страны, в районе Арраса, дислоцирова-
лась французская Северная армия генерала Луи Федер-
ба (22-й и 23-й корпуса), которая решительно двинулась
навстречу немцам. 23 декабря обе стороны впервые
встретились у Аллюэна, но сражение не принесло пере-
веса ни одной из армий. Однако еще до этого, 8 декаб-
ря, Федерб с частью своих сил перешел в контрнаступ-
ление, отбив на следующий день городок Пон-Нуабель.
Двухдневное сражение при Бапоме (2—3 января 1871
года) тоже окончилось вничью* — хотя французы и до-
бились некоторых тактических преимуществ, все стра-
тегические выгоды остались за немцами, так как Федер-
бу пришлось отказаться от первоначально замышляв-
шейся деблокады Перонны (крепость сдалась 10 янва-
ря). При этом немцы потеряли 52 офицера и 698
солдат, французы — 53 офицера и 1516 солдат, кроме то-
го, 550 человек оказались в прусском плену. 23 декабря
40 тысяч солдат Федерба встретились с атаковавшим
их 25-тысячным корпусом генерала фон Мантейфеля.
Во время боя в деревне Аллю, расположенной перед
позициями французов, последние понесли тяжелые по-
тери (за двое суток боев — 1000 убитыми и ранеными, не
считая 1300 пленными), но пруссаки так и не смогли
выбить их из укреплений на высотах. После отражения
атак Мантейфеля 24 декабря французы перешли в
контрнаступление, но тоже не сумели добиться решаю-
щего перевеса. Пруссаки потеряли 927 человек.
Тем временем фон Гебен продолжил наступление и
19 января нанес остальным силам Федерба (не задейст-
вованным при Бапоме) тяжелейшее поражение при
Сен-Кантене. Французы потеряли 3000 человек убиты-
ми и ранеными, еще 9000 солдат (из 40 тысяч, участво-
* Не стяжавшие себе военных лавров в 1870—1871 годах
французы считают Бапом своей несомненной победой и
вскоре даже назвали этим «гордым именем» одну из каноне-
рок французского флота.
485
вавших в сражении) и 6 орудий попали в руки прусса-
ков. Последние лишились 96 офицеров и 2304 нижних
чина. Однако французский командующий сумел отвести
войска в полном порядке и даже приостановить разви-
тие наступления пруссаков, после чего стал готовиться
к контрнаступлению. Это вызвало серьезную тревогу
прусского командования, чья армия постепенно исто-
щала свои силы в казавшейся бесконечной войне с пар-
тизанами практически на всем театре военных дейст-
вий. Однако Гебен двигался вдоль побережья дальше
на запад: 4 декабря он взял городок Бюши, а через два —
дня крупный прибрежный город Руан.
Южнее война тоже приняла более напряженный ха-
рактер. Узнав о критическом положении столицы, Лу-
арская армия еще раз попыталась деблокировать Па-
риж. Новый командующий — генерал Шанзи предпри-
нял отчаянную попытку прорваться к городу, но был
разбит в сражении у Ле-Мана (9—12 января) и вновь от-
ступил на запад. В этом четырехдневном сражении 50
тысяч солдат Фридриха Карла встретились со 150-ты-
сячной армией Шанзи. Казалось, пруссаки неминуемо
будут раздавлены, но все обернулось по-другому: фран-
цузская армия была разгромлена наголову и полностью
потеряла боеспособность. На поле боя осталось лежать
10 тысяч французов, вдвое больше попало в плен. Ар-
мия Луары потеряла 17 пушек, весь обоз и боеприпасы.
Потери пруссаков составили всего 200 офицеров и 3200
солдат!
В это же время генерал Шанзи начал бомбардиро-
вать Леона Гамбетту телеграммами, в которых жаловал-
ся на низкий уровень подготовки своих войск и невоз-
можность проводить в таких условиях сколько-нибудь
широкие наступательные операции. С одобрения пра-
вительства армия Луары прекратила продвижение на
северо-восток и встала лагерем в долине реки, однако ее
войска по-прежнему представляли собой потенциаль-
ную угрозу для немцев.
Несколько обезопасив себя под Парижем, Мольтке
обратил внимание на еще продолжавшие сопротивлять-
ся французские пограничные крепости, сейчас нахо-
дившиеся в глубоком тылу пруссаков. Страсбург, Мец и
486
Верден уже пали, 1 января 1871 года сдался Мезьер, 10
января — Перонна, Пфальцбург капитулировал еще 12
декабря прошлого года. Держалась только Бельфорская
крепость, которую с начала ноября осаждала 60-тысяч-
ная армия генерала Карла Вильгельма Вердера.
В разгар осадных работ к Бельфору с запада внезап-
но подошел генерал Шарль Бурбаки со 150 тысячами со-
вершенно необученных рекрутов — вновь созданной
Восточной армией, к которой присоединились диви-
зии Вогезской армии. Советником при этой толпе во-
оруженных штатских состоял Джузеппе Гарибальди
(несмотря на свою громкую славу, полный профан в во-
енном деле). Бурбаки прошел через Дижон и вскоре вы-
шел к пригородам Бельфора. Вердеру пришлось при-
нять во внимание неравенство сил — он снял осаду, ото-
шел от Бельфора и занял оборону на высотах к северу,
на расстоянии пушечного выстрела от крепости.
15 января Бурбаки атаковал пруссаков на реке Ли-
зан. Несмотря на почти тройное превосходство в жи-
вой силе, бесталанные Бурбаки и Гарибальди были на-
голову разгромлены Вердером в ожесточенном трех-
дневном сражении при Виллерсекселе и 17 января от-
ступили. Потери пруссаков составили 1200 человек,
французов — около 5000. Бурбаки пытался покончить с
собой, был отстранен от командования и заменен более
опытным генералом Жюстеном Кленшаном.
Однако время уже было потеряно: с прибытием к
Бельфору прусского корпуса генерала Эдвина фон Ман-
тейфеля Кленшан с 83 тысячами солдат оказался отре-
зан от Франции и зажат у крепости Безансон между дву-
мя прусскими группировками, чьи силы суммарно при-
мерно равнялись его собственным, зато качественно
значительно превосходили французскую армию. Клен-
шан колебался недолго: он перешел швейцарскую гра-
ницу и был интернирован со всеми войсками (18-й и
20-й корпуса). Генерал не перенес этого удара: вскоре
он слег, а 1 февраля скончался и был похоронен в погра-
ничном французском городке Понтарлье.
Эти поражения поставили Францию даже не на край
катастрофы, а отбросили далеко за ее край: хотя сраже-
ния продолжались вплоть до конца зимы (пруссаков
487
особенно донимали активизировавшиеся «франтире-
ры»), все они закончились для французов неудачей —
хотя и не без труда, немцы отстояли свои позиции.
Несмотря на всю важность ликвидации опасности
со стороны армии Кленшана, это событие заслонило
другое, поистине исторической важности: 18 января
18/1 года в Зеркальном зале Версальского дворца была
провозглашена Германская империя.
Этому предшествовали довольно долгие споры о гер-
манской конституции — некоторые немецкие короли и
герцоги в обмен на ее ратификацию и признание Виль-
гельма императором требовали разного рода привиле-
гий и территориальных уступок. Высказывались даже
предложения сделать объединенную Германию феде-
рацией, учредив пост президента. В северогерманском
рейхстаге обсуждалось значение слова «кайзер», кото-
рое выводилось от римского имени «Цезарь» — такая
преемственность вызвала недовольство либеральных
фракций, считавших, что монарх новой страны должен
иметь более «буржуазный» титул президента или про-
тектора.
Последними сдались баварцы: уже совершенно бе-
зумный король Людвиг, запершийся в замке Берг, за-
явил, что его ничего не интересует, лишь бы не наруша-
ли его спокойствия и уединения. Князь Гогенлоэ так
писал о настроениях при баварском дворе: «Минист-
ры... делают все от них зависящее, чтобы не потерять
своих мест. Политических убеждений или определен-
ных планов нет ни у кого. Династия будет покинута бю-
рократией, ищущей хороших отношений с Пруссией,
армией, желающей сохранить дружбу с северо-герман-
скими товарищами и народом, который ни во что не
ставит короля за его бездеятельность» [14. стр. 141].
Баварская армия уже давно поддерживала проект
провозглашения империи: «баварские солдаты стали
большими друзьями Пруссии, и в армии ведется усилен-
ная пропаганда за присоединение к Северо-Германско-
му союзу. В особенности офицеры будто бы стоят за не-
обходимость большего единства в организации ар-
мии» — эти строки были записаны еще в августе 1870 го-
да. Самое интересное, что Людвиг II подписал письмо о
488
предложении титула императора Вильгельму... по при-
чине зубной боли — раздраженный монарх подмахнул
документ и велел депутатам баварского правительства
убираться к черту. Пропрусски настроенный баварский
министр Роггенбах, отвезший это письмо в Версаль,
сказал: «Надо ловить момент, потому что никогда боль-
ше не найдется другой баварский король, который из-за
зубной боли предложит императорскую корону!».
После проповеди священника прусского королевско-
го двора Рогге, краткого обращения вышедшего на пье-
дестал и окруженного конногвардейцами Вильгельма I
к немецким князьям (он заявил о принятии предложен-
ной ему императорской короны) и оглашения Бисмар-
ком воззвания к немецкому народу с обещанием доби-
ваться процветания Германской империи не путем за-
воеваний, а мирными средствами в области благососто-
яния, свободы и культуры — Великий герцог Баденский
Фридрих I провозгласил здравицу в честь кайзера Виль-
гельма. Двести немецких королей, князей, фельдмар-
шалов и генералов, заполнивших зал, сорвали с головы
кивера и каски и дружно прокричали «Хох!».
Для проведения церемонии день 18 января был вы-
бран неслучайно. Ровно 170 лет назад бранденбургский
курфюрст Фридрих III овладел прусской короной. Так
демонстрировалось главенство Пруссии во вновь со-
зданной Германской империи.
Отныне титул Вильгельма I звучал «Его император-
ско-королевское величество император Германии, ко-
роль Пруссии». В его могучую империю вошло 26 боль-
ших и малых немецких государств, а численность насе-
ления достигла 60 миллионов человек. Наконец был за-
вершен долгий путь, к которому Пруссия шла без
малого 200 лет; правда, пользоваться плодами своей ис-
торической победы Гогенцоллернам оставалось менее
полувека.
21 марта в Берлине состоялось первое заседание им-
перского рейхстага. Знаменитого здания с надписью:
«Немецкому народу» тогда еще не существовало, поэто-
му парламент империи разместился в нескольких особ-
няках. Князь Гогенлоэ пишет об открытии так;
489
Офицер гвардейских улан
(1870 г.)
«В 12 часов у императора была аудиенция всех сия-
тельных особ. Всюду мелькали красные одеяния иоан-
нитов, другие мундиры и диковинные фигуры медиати-
зированных особ, покинувших свои замки, чтобы при-
ветствовать германского императора. Император при-
ветствовал собрание речью, в которой высказал, что
Германия избрала его без его ведома своим главой; по-
том следовали пожелания о процветании государства
и указания на обязанности, которые возлагались на
всех.
В пять часов был парадный обед в отеле Арнима, на
котором присутствовал весь состав рейхстага. Вечером
490
состоялась большая иллюминация, в девять часов боль-
шой концерт в императорском дворце. Снова басно-
словные мундиры, орденские ленты и сиятельства обо-
их полов» [14. С. 145].
В это время решалась судьба уже страдавшего от го-
лода в стальных тисках прусской блокады Парижа. 22
января в городе начался еще один бунт национальных
гвардейцев, к которым присоединились парижские бед-
няки. Мятеж удалось подавить с огромным трудом.
Пруссаки постепенно сжимали кольцо, овладевая то од-
ним, то другим внешним укреплением; рано или поздно
их полевая артиллерия должна была выйти на позиции
для обстрела города прямой наводкой, как это было в
1814 году. В этих условиях Трошю решил 19 января
предпринять третью крупную вылазку: Французы, вы-
ступив из Парижа под прикрытием тумана, закрепились
в Бюзенвальском парке и заняли городское предместье
Сен-Клу, где продержались весь день. В других точках
(например, у форта Мон-Валерьен) вылазка оказалась
неудачной — пруссаки вовремя организовали оборону, а
совершенно дискредитировавшие себя к тому времени
национальные гвардейцы в разгар боя открыли огонь
по частям французской регулярной армии. Утром 20 ян-
варя силы, сосредоточенные в Сен-Клу, в отсутствие
поддержки были вынуждены отойти в город, оставив
все захваченные накануне позиции.
Пруссаки потеряли 40 офицеров и 570 солдат, фран-
цузы — 189 офицеров и 3881 солдата (в основном у Мон-
Валерьена). После провала операции отчаявшийся спа-
сти столицу генерал Трошю попросил немцев заклю-
чить перемирие, которое и было подписано 26 января.
За время осады 400-тысячный французский гарнизон
столицы потерял 10 тысяч человек убитыми и ранены-
ми, пруссаки — примерно 16 тысяч.
28 января 1871 года в Версале было подписано согла-
шение о формальной капитуляции Парижа. Все солда-
ты регулярной армии Франции и ополченцы объявля-
лись военнопленными, большая часть фортов париж-
ской крепости с артиллерией и боеприпасами заняли
прусские части. Оккупация самого Парижа не предусма-
тривалась, хотя до ратификации перемирия Нацио-
491
нальным собранием Франции немцы получили право
ввести в столицу свои войска. 26 февраля в Версале был
подписан прелиминарный мирный договор, а 1 марта
пруссаки триумфальным маршем вошли в Париж и про-
шли парадным строем по Елисейским полям — уже в
третий раз за последние 56 лет. Через два дня, сразу по-
сле ратификации, немцы ушли из города.
При обсуждении условий капитуляции Трошю и его
окружение попросили немцев не разоружать Нацио-
нальную гвардию, которая, как они предполагали, ста-
нет исполнять полицейские функции. Прусское коман-
дование согласилось с этим, о чем вскоре искренне по-
жалели сами французы — именно вконец деморализо-
ванные национальные гвардейцы через два месяца
стали основной ударной силой кровавой Парижской
коммуны.
Интересно, что во время осады Парижа впервые в
Европе была применена железнодорожная артиллерия.
Огромный периметр города не позволял немцам до-
стичь нужной плотности артиллерийских стволов на
километр фронта. Тогда зимой 1871 года одному из
прусских офицеров пришло в голову установить пушки
на железнодорожные платформы. Двигаясь по полотну
с места на место и используя разветвленную железнодо-
рожную сеть вокруг Парижа, такая батарея могла обст-
реливать город и его укрепления со всех сторон. Осаж-
денные парижане не остались в долгу: вскоре извест-
ный французский механик Ж. Кель построил первый в
истории бронепоезд, вооруженный двумя митральеза-
ми. Генерал Дюкро на своем участке фронта периодиче-
ски выводил его на охоту, а пруссаки прозвали поезд
«чудовищем».
Пока решалась судьба Парижа, на востоке страны
еще держалась Бельфорская крепость. Ее комендант,
полковник-инженер Пьер Данфер-Рошеро, стойко вы-
держивал осаду с 3 ноября 1870 года. Находясь в долж-
ности коменданта в течение шести лет, Рошеро сумел
приспособить к обороне как новые, так и еще средневе-
ковые сооружения и создать гибкую оборонительную
систему. Именно поэтому, имея под своим командова-
нием лишь 17 600 солдат, большую часть которых со-
492
ставляли необученные волонтеры и национальные
гвардейцы, доблестный полковник успешно держал
оборону. Только во второй половине января пруссакам
удалось подобраться к Бельфорской цитадели на пушеч-
ный выстрел, однако даже после того как в дело вступи-
ла осадная артиллерия, их продвижение оставалось
слишком медленным.
В конечном счете Рошеро сдал крепость только 15
февраля — после получения прямого приказа Нацио-
нальной ассамблеи Франции из Бордо. Согласно усло-
виям капитуляции Бельфора, его гарнизон оставил го-
род со всеми воинскими почестями, с оружием, артил-
лерией (кроме крепостной), знаменами и снаряжени-
ем. За 105 дней осады французы потеряли 4800 человек
убитыми и ранеными (включая 336 горожан, погибших
при обстрелах). Оборона Бельфора вписала яркую стра-
ницу в историю французской армии и уж тем более ста-
ла «светлым пятном» на фоне вопиюще некомпетентно-
го ведения войны 1870—1871 годов.
Развивая наступление на восток и юг от Орлеана и
разгромив французов при Ле-Мане, 2-я и 3-я немецкие
армии 19 января взяли временную столицу республи-
ки —Тур. Разбитые у Ле-Мана французские войска прус-
саки преследовали до Алансона и едва не сбросили их в
море. К середине января линия фронта стабилизиро-
валась от Гавра на севере до Тура и далее на восток, до
города Доль и швейцарской границы.
Тем временем судьба несколько скорректировала
планы как пруссаков, так и французов. 18 марта 1871
года в Париже вспыхнул мятеж, воспетый марксист-
ской историографией как Парижская коммуна. Пьяные
толпы национальных гвардейцев свергли муниципаль-
ное правительство и провозгласили Париж «свободным
городом». В Париже воцарилось правление разнуздан-
ной солдатни, управляемой (за исключением несколь-
ких убежденных революционеров вроде Домбровско-
го) совершенно разложившимися морально лидерами.
Например, жена генерала коммунаров Эйде как-то дава-
ла бал и вышла к гостям совершенно голая, в одних ро-
зовых чулках, высоких сапогах и большой ленте ордена
Почетного легиона. Разоруженная регулярная армия и
493
республиканская Национальная ассамблея (едва пере-
бравшаяся в столицу из Бордо) бежали в уже оставлен-
ный немцами Версаль, в то время как Париж был отдан
на разграбление городской черни. Очищенные ранее
пруссаками по условиям Франкфуртского мира париж-
ские форты на левом берегу Сены тоже попали в руки
восставших. Гамбетта, боясь ответственности за пора-
жение в войне, бежал в Испанию, его сменил Тьер.
Бисмарк предупреждал Тьера, что у французского
правительства не хватит сил обезоружить без помощи
Германии «вооруженную чернь». Тьер вначале спорил
с этим, но потом одумался: французы обратились к
Пруссии с просьбой освободить из плена армии, капи-
тулировавшие в Седане и Меце и заново вооружить их.
Немцы согласились — освобожденные войска (60 тысяч
штыков) пополнили так называемую Версальскую ар-
мию, которая с учетом возвратившихся военнопленных
достигла численности 100 тысяч человек. Были сфор-
мированы 5 пехотных и 1 кавалерийский корпус.
Армия под командованием «досрочно освобожден-
ного» маршала Мак-Магона 2 апреля начала операцию
по захвату Парижа. Когда «версальцы» штурмом взяли
полосы фортов и преодолели крепостные стены, по-
давление Коммуны стало вопросом ближайшего време-
ни. 28 мая с восстанием было покончено, причем комму-
нары убили почти всех заложников (&том числе архи-
епископа Парижского Жозефа Дарбуа и редактора
крупнейшей газеты «Сикль» сенатора Божана), сожгли
множество важных зданий и даже пытались взорвать
собор Парижской богоматери и Пантеон. Все это время
пруссаки наблюдали за развитием событий с правого
берега Сены, не вмешиваясь в ход событий. В мае из
эмиграции вернулся Гамбетта, который сразу же стал
активно выступать за амнистию коммунарам. Этот лов-
кий ход позволил ему продолжить, казалось бы, навсег-
да законченную карьеру: в 1879 году Гамбетта вернулся
во французский парламент, ас 1881 года и до своей
смерти выполнял обязанности премьера и министра
иностранных дел. Впоследствии французы даже назва-
ли в честь этого парламентского интригана броненос-
ный крейсер!
494
Однако война была закончена — собранные «с бору
по сосенке» разношерстные войска французской ар-
мии, необученные, плохо вооруженные, деморализо-
ванные и расколотые политическими потрясениями на
разные лагеря, уже не могли продолжать борьбу с прус-
скими соединениями, покончившими с последними
очагами сопротивления у себя в тылу.
Весной 1871 года начались мирные переговоры, а 10
мая на основе прелиминарного Версальского договора
был заключен формальный Франкфуртский мир. Пере-
говоры проходили очень тяжело: почуявший свою силу
Бисмарк прямо угрожал французским уполномоченным
Жюлю Фавру и Пуйе-Кертье, что если они не примут
его условий, то он «сейчас же телеграфирует в Париж и
прикажет германской армии штурмовать Версаль. Они
должны быть или союзниками, или врагами. Третьего
выбора нет». В интимной беседе Бисмарк откровенни-
чал, что теперь он на всех смотрит «с некоторой над-
менностью, и это дает ему большой перевес над робки-
ми представителями старой европейской дипломатии.
Он всегда пользовался им. Но даже и теперь это дает
ему такой успех, что он сделался пугалом для всех дип-
ломатов».
Во время переговоров во Франкфурте французы
прислали в составе своей делегации старого и опытно-
го наполеоновского дипломата Леклерка, надеясь, что
тот сможет выторговать выгодные для страны условия
мира. Бисмарк поступил просто и вполне по-немецки:
он просто не принял Леклерка и все переговоры вел с
двумя уполномоченными, которые ничего не смыслили
ни в дипломатии, ни в политике. Впоследствии «желез-
ный канцлер» объяснял необыкновенно выгодные для
Германии условия мира именно этим.
Участвовал в переговорах и Тьер: Бисмарк потом
рассказывал о нем массу анекдотов. Кроме диспута об
уланах, о котором я уже говорил, Тьер как-то раз во вре-
мя переговоров стал утверждать, что Руан расположен
на правом берегу Сены. Бисмарк не согласился с этим,
и тогда Тьер обиженно заметил: «Вы — победитель,
мы — побежденные. Ваше право — навязывать нам свои
решения». Тогда разозленный Бисмарк приказал при-
495
нести карту, и Тьер указал на ли-
нию железной дороги, обозначен-
ную толстым черным штрихом;
немецкий канцлер объяснил ему,
что это не река, а железнодорож-
ная линия.
Вообще на мирных перегово-
рах Бисмарк полностью утолил
свою жажду унижения французов:
«Тьер и Фавр однажды совсем за-
говорили его, и он, не видя иного
спасения, заявил им, что не мо-
жет на французском языке проти-
востоять их красноречию, пото-
му будет отвечать по-немецки. И
начал говорить по-немецки. Ре-
зультатом было величайшее отча-
яние обоих. Фавр метался по ком-
нате, а Тьер уже ничего не гово-
рил больше и, наконец, подал Би-
смарку записку, на которой
написал выставленные Бисмар-
ком условия. При этом он произ-
нес: «Вы этого хотите», на что Би-
смарк ответил: «Именно», после
чего был восстановлен порядок»
[14. С. 149].
По условиям мира Франция ус-
тупала Пруссии Эльзас и Северо-
Западную Лотарингию с мощной
Унтер-офицер,
штаб-трубач
кирасирского полка
(1870 г.)
крепостью Мец, а также выплачивала прямо-таки чудо-
вищную контрибуцию в размере 5 миллиардов франков
(тогдашнихзолотых франков!). Армия Вильгельма! ос-
тавалась на оккупированных ею территориях до тех
пор, пока французы не выплатят контрибуцию в пол-
ном объеме, при этом содержание немецких войск так-
же возлагалось на побежденных*.
* 16 сентября 1873 года, ценой колоссальных усилий всей
нации, контрибуция была выплачена в полном объеме и в на-
чале следующего года германская армия выведена из Фран-
ции.
496
* * *
Шлиффен при разборе кампании 1870—1871 годов
справедливо указывал на бесцельность расположения
прусских войск на возможно более узком фронте, с мак-
симально глубоко эшелонированным боевым порядком
и сильнейшими резервами. Шлиффен ясно видел, что
при таком расположении соединений вперед могут
быть выдвинуты только слабые авангарды, не обладаю-
щие необходимой ударной силой, в то время как глав-
ные силы армии останутся малоподвижными. «В 1870
году — писал фельдмаршал в своем труде «Кампания
1870—1871 годов», — 8 корпусов 1-й и 2-й немецких ар-
мий, четверть миллиона солдат двигались к реке Саар
узким фронтом, тесно сосредоточенные. Казалось, что
грозной пятой этой чудовищной фаланги все, что осме-
лится ей противостоять, будет раздавлено. И несмотря
на это, французский корпус (при Саарбрюккене. —
Ю. Н.) не покидает высот левого берега реки. Чтобы
наказать подобную дерзость, авангард 1-й армии пере-
ходит в наступление. Но позиция слишком сильна, бег-
лый встречный огонь слишком разрушителен, чтобы
атака могла удаться. Приходится подтягивать подкреп-
ления. Однако от узкого массированного фронта удает-
ся отколоть для этой цели лишь небольшие куски, кото-
рые и подводятся один за другим для фронтальной ата-
ки, но мало помогают в разрешении этой трудной зада-
чи, и только поздно вечером на флангах и в тылу
противника появляется дивизия, руководимая скорее
случаем, чем планом: невольно она учит собравшихся
полководцев, как надо овладевать сильными позиция-
ми. Не тесное нагромождение войск, против которого
выступал Мольтке, заявлявший, что тесно сосредото-
ченные массы не могут быть не размещены, ни накорм-
лены и, что самое дурное, не могут быть передвинуты,
не фронтальное наступление тесно сосредоточенными
массами, а наступление против обоих флангов обеспе-
чивает успех. Решает не узкий, а широкий фронт, кото-
рый делает возможным успех» [6. С. 603].
На основании этого понимания Шлиффен и разра-
ботал свой гениальный план быстрого разгрома и выво-
да из войны Франции, основанный на умышленном пре-
497
дельном ослаблении левого «швейцарского» фланга не-
мецких войск и предельном усилении правого «бель-
гийского» (до соотношения сил 7 : 1). В то время как ле-
вое крыло должно было, обороняясь, отступать в глубь
Германии и заманивать за собой французов, правое ги-
гантским обходным маневром через Бельгию выходило
к Парижу и захлопывало мышеловку. Этот план мог
удастся полностью, но, увы, коронованные исполните-
ли воли Шлиффена (сам фельдмаршал умер в 1913 году)
оказались не более талантливыми, чем таковые же у
Мольтке-старшего в 1866 и 1870 году. Вместо того что-
бы выполнять положения шлиффеновской доктрины,
они стали полностью противоречить ей, сохранив тем
не менее общие контуры стратегического плана. План
Шлиффена был чрезвычайно рискован, но он давал
немцам теоретическую возможность выиграть войну на
два фронта. В сложившихся же на самом деле условиях
Германия не могла выиграть войну в принципе — она ее
и проиграла.
Вернемся, однако, в конец XIX столетия.
В ознаменование побед в объединительных войнах
против Дании, Австрии и Франции немцы в 1873 году
воздвигли в берлинском парке Тиргартен огромную
70-метровую Колонну победы. Ее полностью покрыва-
ют стволы трофейных орудий, в основании сооружена
галерея, а увенчает ее позолоченная скульптура, изобра-
жающая Нику — в прусском кирасирском шлеме с ор-
лом, скипетром в левой руке и лавровым венком в пра-
вой. К колонне ведут 265 гранитных ступеней, и она
видна с расстояния в несколько километров.
На прусскую армию пролился дождь наград и знаков
отличия. Автор победы, генерал Мольтке, получил от
императора жезл генерал-фельдмаршала. 15 июня в
Берлине состоялся грандиозный парад вернувшихся с
войны войск, причем впервые в нем участвовали бавар-
ские и саксонские части. Не был забыт и Бисмарк: он
получил титул князя, что дало повод недоброжелате-
лям именовать канцлера за глаза «Его новоиспеченным
сиятельством». Князь был назначен шефом кирасирско-
го полка.
498
О Франкфуртском мире и, главное, о его последстви-
ях для европейской истории я хотел бы сказать несколь-
ко подробнее.
Находясь в безнадежном военном положении, Фран-
ция была вынуждена подписать мир, который даже са-
ми пруссаки не считали сколь-нибудь справедливым.
Аннексированные земли получили статус «импер-
ских территорий», управляемых непосредственно из
Берлина и не принадлежавших никому из немецких мо-
нархов (в том числе и королю Пруссии).
В это время между Бисмарком и военными разгоре-
лась острая дискуссия.
Бисмарк, полагавший, что ни Эльзас, ни Лотарин-
гия Германии не нужны в принципе (как известно, тео-
рии «жизненного пространства» тогда не существова-
ло, а с геополитической точки зрения масштабы импе-
рии и без того были избыточными), в то время как их
аннексия без всяких выгод для страны создаст опасную
неизбежность новой (и довольно скорой) войны с
Францией. Бисмарк обоснованно считал, что военно-
политический «расклад» этой новой войны пока неиз-
вестен, но в любом случае он будет коренным образом
отличаться от ситуации 1870 года. В состав империи
вводился опасный чужеродный элемент в лице жите-
лей провинций, которые немцами если и станут, то
очень нескоро. Германия же, сокрушив самого опасно-
го своего врага, не должна размениваться на мелочи и
создавать «ахиллесову пяту» в только что образованной
могучей империи.
Военные, напротив, жаждали «традиционных» пока-
зателей победы — территориальных приращений и кон-
трибуций. Кроме того, Мольтке считал, что Эльзас и
Лотарингия станут удобным плацдармом для следую-
щей войны против Франции, а их приобретение лишит
и французов такого плацдарма. Вильгельм I так и объяс-
нял протестовавшей императрице Евгении: «Террито-
риальные претензии не имеют иной цели, кроме как
убрать плацдарм, с которого французские армии смогут
атаковать нас в будущем».
Как известно, Бисмарк оказался прав. Эльзасцы и ло-
тарингцы не стали немцами — они остались француза-
499
ми. Никакого «плацдарма» обе провинции собой не
представляли ни в 1914 году для немцев, ни в 1940 году
для французов — все последующие войны между обеими
странами велись довольно далеко от этих территорий и
по совершенно иному сценарию. Зато во Франции идея
реванша и возвращения восточных провинций приоб-
рела форму настоящей национальной навязчивой идеи,
если не сказать — паранойи.
Фигуры, аллегорически изображавшие Эльзас и Ло-
тарингию среди прочих французских провинций на па-
рижской площади Согласия, были затянуты черным
траурным крепом. На месте сражения у Марс-ла-Тура
французы установили огромный скорбный монумент
«Франция». Когда парламент Франции в 1871 году со-
гласился с выставленными немцами условиями мира,
депутаты от Эльзаса и Лотарингии, в слезах покидав-
шие зал заседаний в Бордо, говорили: «Мы провозгла-
шаем, что эльзасцы и лотарингцы принадлежали и бу-
дут принадлежать к французской нации. Мы клянемся
сами, от имени наших избирателей, от имени наших де-
тей и детей их детей, что будем французами любыми
средствами, добиваясь этого права у узурпатора».
С. Переслегин и Р. Исмаилов совершенно верно пи-
сали в своей работе «Мировой кризис 1914 года: очерк
стратегического планирования», что «Франция — в ли-
це правительства, парламента и народа — отказалась
признать захват Эльзаса и Лотарингии.
Это означало, что отныне при любых правительст-
вах и при любых обстоятельствах Париж будет вести
последовательную антигерманскую политику... Само по
себе это, конечно, делало неизбежной (в более или ме-
нее отдаленном будущем) новую франко-германскую
войну, но никак не предрешало ее общеевропейского
характера.
Надо заметить, что, поставив своей непременной це-
лью возвращение восточных департаментов (и ориен-
тировав соответствующим образом пропаганду), Фран-
ция не проявила должной государственной мудрости.
Ее политика стала предсказуемой. Это означало, что
вне всякой зависимости от авторитета своей армии и
степени экономического процветания Франция пере-
500
стала быть субъектом международной политики и сдела-
лась ее объектом. Грамотно используя ограничения, ко-
торые «великая цель» возвращения Эльзаса накладыва-
ла на внешнеполитические акции Третьей Республи-
ки, Францией стало возможно манипулировать» [18.
С. 520].
Память о Седане наложила отпечаток буквально на
все стороны жизни Франции. Леон Гамбетта воскли-
цал: «Не говорите об этом никогда, но думайте постоян-
но». Сразу после войны французы наглухо отгородили
себя от Германии двойной линией фортов и укреплен-
ных лагерей: Бельфор — Эпиналь и Туль — Верден. Еще
одна линия, Мобеж — Валансьен — Лилль прикрывала
франко-бельгийскую границу. За этими стенами, как
сказал Виктор Гюго, «Франция будет стремиться только
к одному — восстановить свои силы, запастись энерги-
ей, лелеять свой священный гнев, воспитать молодое
поколение так, чтобы создать армию всего народа, ра-
ботать непрерывно, изучать приемы и методы наших
врагов, чтобы стать снова великой Францией 1792 года,
Францией «идеи с мечом». Тогда в один день она снова
станет непобедимой. Тогда она вернет Эльзас-Лотарин-
гию» [18. С. 72].
Тем временем под гул проклятий с запада Эльзасом-
Лотарингией стал управлять имперский наместник с
резиденцией в Страсбурге — сразу после войны до 1885
года на этой должности находился фельдмаршал барон
Мантейфель. В 1885 году Бисмарк рассматривал вопрос
о замене старого фельдмаршала, причем кандидатура-
ми для этого были только генералы: принц Генрих VII
фон РейссТ райц-Эл ьс-Л обенштейн-Эберсвальден,
принц Альбрехт Прусский, Герман фон Лангенбург,
Швейдниц и др. Однако неожиданно пост наместника
получил старый дипломат князь Хлодвиг цу Гогенлоэ-
Шиллингсфюрст. В беседе с Бисмарком князь заметил,
что не имеет военного мундира, однако канцлер возра-
зил: «Вы можете носить посольский мундир, кстати, он
понравится эльзасцам, потому что похож на француз-
ский».
Гогенлоэ едва не стал последним наместником им-
перии в Эльзасе-Лотарингии — вскоре этот институт по-
501
пытались упразднить. По-
водом послужила деятель-
ность подпольной пропа-
гандистской организации
«Лига патриотов», ставив-
шей своей целью которой
было воссоединение про-
винций с Францией. В
1887 году Бисмарк напра-
вил в Страсбург грозное
письмо, в котором писал,
что для него «непостижи-
мо, почему с того време-
ни, как это сделалось изве-
стным, подпавшие подо-
зрению лица, на основа-
нии закона и параграфов
диктатуры, не были под-
вергнуты полицейскому и
карательному воздейст-
вию, тогда как участие лиц
в таком иностранном со-
обществе, как означенная
Лига, дает достаточно ос-
нования для привлечения
виновного к судебной от-
ветственности или же, по
меньшей мере, для высыл- унтер.офиЧер уланского
ки его. ландверного полка (1879 г.)
Ввиду опасности, угро-
жающей железнодорожному сообщению в случае вой-
ны и мобилизации от внутренних врагов, я почтитель-
нейше спрашиваю Ваше сиятельство, не признаете ли
вы уместным дать объяснение о причинах Вашего пас-
сивного отношения к означенному делу».
В Берлине незамедлительно родился проект отмены
наместничества и последующего раздела Эльзаса-Лота-
рингии между Баденом, Баварией и Пруссией. В конеч-
ном счете было принято решение ограничиться следу-
ющими мерами:
1. Запрещение союзов.
502
2. Правила для проживания французских офицеров
и вообще французских подданных.
3. Высылка всех агитаторов вне зависимости от их
подданства.
4. Регулирование паспортной системы.
5. Учреждение политической полиции.
6. Отмена постановления, делающего назначение
бургомистров всецело зависимым от общинных выбо-
ров, при этом не прибегая к кодификации общинного
законодательства.
7. Новое административное разделение на округа.
8. Преследование и закрытие опасных газет, запрет
на ввоз французской агитационной литературы, по ме-
ре надобности — расторжение контрактов с иностран-
цами на право охоты в знаменитых угодьях Эльзаса.
Однако самыми серьезными последствиями войны
стали чисто военные. Заваленные трупами поля у Сен-
Прива, Марс-ла-Тура и Седана наконец-то, спустя 6 лет
после Гражданской войны в США, убедили европей-
ских военных в необходимости менять всю армейскую
тактику. Отошли (и с изрядным опозданием) в прошлое
наполеоновские колонны и развернутый строй. Возрос-
шая роль винтовочного и артиллерийского огня прида-
ла войскам большую устойчивость в обороне, до преде-
ла затруднила противнику прорыв их фронта, подняла
значение тактического маневра на поле боя. Широкое
применение нашли стрелковая цепь и инженерные ук-
репления. Все это американцы уже освоили за несколь-
ко лет до того; величайшей глупостью генералов и вели-
чайшей трагедией солдат стало полное пренебрежение
к урокам четырехлетней войны за океаном.
Прусская военная доктрина стала господствующей в
Европе: именно после 1870 года многие страны ввели у
себя всеобщую воинскую повинность.
Большинство высших офицеров немецкой и фран-
цузской армий в годы Первой мировой войны были ве-
теранами кампании 1870 года. Создатель знаменитого
плана войны на два фронта Альфред фон Шлиффен
(1833—1913) сражался еще в австро-прусскую в качестве
офицера генштаба. Другой выдающийся военный тео-
ретик, генерал от инфантерии Сигизмунд Вильгельм
503
фон Шлихтинг (1829—1909) тоже участвовал в обеих
войнах.
Фельдмаршал Пауль фон Гинденбург (будущий пре-
зидент Германии) принял боевое крещение в австро-
прусскую кампанию, а под Седаном получил Железный
крест. Генерал-фельдмаршал Август фон Макензен
(1849—1945), разгромивший русскую армию под Горли-
це в 1915 году, тоже воевал в 1870-м корнетом гвардей-
ского «черного» гусарского полка. Генерал Фридрих
фон Бернхарди (1849—1930), начальник исторического
отдела немецкого генштаба и крупный военный мыс-
литель, был первым кавалерийским офицером, про-
ехавшим под парижской Триумфальной аркой в 1871
году. Командовавшие в 1914 году армиями генерал-пол-
ковники Карл фон Бюлов, Макс Хаузен, Кольмар фон
дер Гольц, Александр фон Клюк — ветераны кампаний
1866 и 1870 годов.
То же было и у французов. Маршал Гальени, генера-
лы Кастельно, де Лангль де Кари, Монури, По и прочие
воевали в войну 1870 года. По потерял в этой кампании
руку. Наконец, знаменитый британский фельдмаршал
лорд Китченер Хартумский простым волонтером вое-
вал в рядах французской армии. Знаменитый француз-
ский художник Эдуард Мане (1832—1883) во время вой-
ны был лейтенантом и служил в штабе Рейнской армии.
ГЕРМАНСКИЙ ДЕНЬ
Европа торжествовала победы Германии в 1866 и
1870 годах. Особенно искренне радовались этому в Рос-
сии, которая уже долгое время была традиционным дру-
гом и союзником Пруссии. К тому же поражение Фран-
ции позволило русским аннулировать наконец статьи
Парижского договора 1856 года, запрещавшие строи-
тельство военного флота России на Черном море, по
поводу отмены которых так долго и жалобно взывали
русские дипломаты*. Стоит привести по этому поводу
маленький пример: Вильгельм! получил орден святого
Георгия 4-й степени за бой при Бар-сюр-Об в 1814 году
и, когда 26 ноября 1869 года этот русский орден празд-
новал свое столетие, оказался старейшим из георгиев-
ских кавалеров. На орденский праздник он командиро-
вал в Петербург своего брата принца Альбрехта и свое-
го флигель-адьютанта полковника Вердера. Александр
II, возложивший на себя ленту Георгия 1-й степени, по-
жаловал это высшее военное отличие и королю Прус-
сии. На поздравительную телеграмму императора Виль-
гельм немедленно ответил: «Глубоко тронутый, со сле-
зами на глазах, обнимаю Вас, благодаря за честь, на ко-
торую не смел рассчитывать... Осмелюсь просить Вас
принять мой орден Pour le Merite. Армия моя будет гор-
диться, видя Вас, носящим этот орден. Да хранит Вас
Бог!» Старик король был совершенно искренен: «Нет,
какова оказанная мне честь! — восклицал он в письме к
брату. — Я счастлив в высшей степени, но совершенно
потрясен. От избытка чувств я едва не уронил листа, и
слезы показались у меня при воспоминаниях...»
* В произошедшей еще в 60-е годы личной беседе с рус-
ским канцлером Горчаковым Бисмарк как-то дружески посо-
ветовал ему не стенать по поводу отмены статей Парижского
трактата, а втихомолку строить флот. Однако русские побо-
ялись идти на это.
505
То, что происходило потом, лучше всего (правда, не-
сколько не в тон всей своей книге) описал тот же Керс-
новский: «Период с 1863 по 1875 г. явился расцветом
тесной русско-прусской дружбы, далеко выходившей за
рамки простого дипломатического союза. С русской
стороны дружба эта носила характер прямо задушев-
ный, с прусской Вильгельм I лично платил своему цар-
ственному племяннику тем же...
Победа Пруссии над Австрией в 1866 году приветст-
вовалась у нас и правительством, и обществом. В «сфе-
рах» радовались победам дяди государя и августейших
шефов российских полков (вдобавок «верных и неиз-
менных друзей России» и доблестных братьев по ору-
жию при Лейпциге). В обществе приветствовали побе-
ду школьного учителя — победу «демократической» и
просвещенной армии прусских «солдат-граждан» над
реакционной и клерикальной аристократией Габ-
сбургов.
Столь же радостно встретил придворный и офици-
альный Петербург триумфальные победы пруссаков в
1870 году. Эти победы воспринимались как реванш за
Альму и Инкерман (места поражения русских от англо-
французов в 1854 году. — Ю. Н.). За Седан Мольтке бы-
ла пожалована Георгиевская звезда. Белые крестики за-
сияли в петлицах лихих прусских командиров Гравело-
та и Сен-Прива, а то и на воротниках у тех, кто уже по-
лучил эту высокую русскую боевую награду за Кенигрец
и Наход. Дипломатическая помощь, оказанная Россией
Пруссии была такова, что, извещая из Версаля офици-
альной телеграммой Александра II об образовании Гер-
манской империи, Вильгельм I мог ответить: «После
Бога Германия всем обязана Вашему величеству...» [10.
С. 315]. В своем письме Александру первый император
Германии особенно подчеркнул, что «Пруссия никогда
не забудет, что лишь благодаря Вам война не приобре-
ла чрезвычайного размаха. Воспоминания о Вашей по-
зиции по отношению ко мне и моей стране будут опре-
делять мою политику по отношению к России, что бы
ни случилось».
В заключение невольно вспоминается рассказ Чехо-
ва, где помещик говорит французу-гувернеру: «Слава
506
Богу, вас хоть немцы разбили. Дай им Бог здоровья,
немцам!»
Малоизвестным является факт, что в 1864 году Алек-
сандр II предложил Пруссии начать совместную войну
против Австрии, Англии и Франции, однако пруссаки
отклонили это «миролюбивое» предложение (Бисмарк
сказал, что в случае победы Россия станет вершить судь-
бы всего мира и «сядет на длинный конец рычага». Пря-
модушный Вильгельм так и отписал в Петербург). В
свою очередь, когда пруСсаки решили добить Францию
в одиночку (эти планы Бисмарк пытался реализовать в
1871 и 1875 году), уже Россия испугалась, что Пруссия
«сядет на длинный конец рычага» — Александр II реши-
тельно воспротивился новой войне.
В это время Франция лихорадочно перевооружалась
и готовилась к реваншу. Шовинистическая пропаганда
сделала возвращение Эльзаса и Лотарингии делом чес-
ти и единственной целью всей нации. Фактически от-
нюдь не Германия, а именно Франция в это время (да и
сорока годами позже) стала главным «поджигателем
войны» в Европе. Уже тогда было очевидно, что Фран-
ция никогда не смирится с потерей восточных провин-
ций и рано или поздно нападет на Германию, постарав-
шись втянуть в эту войну и Россию. В начале 1875 года
немцы разумно решили прекратить рост вооружений
Франции и открыто пригрозили ей войной. В ответ
французы выдвинули дивизию генерала Пайо вплотную
к границам Эльзаса и Лотарингии.
Приготовления французов носили, мягко говоря,
очень недвусмысленный характер. Еще в феврале 1875
года Бисмарк писал немецкому послу в Париж: «При
отъезде курьера я узнал, что германские торговцы ло-
шадьми получили заказ на поставку десяти тысяч лоша-
дей для французской армии с оплатой содержания в до-
роге каждой пятьюдесятью франками, без вычета по-
следних из сумм стоимости. Если это мероприятие и
является естественным следствием предпринятой ре-
организации армии, то тем не менее мы не имеем осно-
вания ускорять поставкой немецких лошадей подобную
реорганизацию, похожую на приготовление к войне и,
во всяком случае, направленную против нас. Поэтому
507
считаю уместным предпринять что-нибудь против и
прошу Вас предложить фон Бюлову как можно скорее
уведомить меня, не имеет ли названное мероприятие
чего-нибудь общего с намерением объявить войну».
В 1875 году в Петербург по поручению Бисмарка при-
был немецкий дипломат Радовиц, который должен был
выяснить намерения русских в случае войны с Франци-
ей и попытаться добиться изоляциифранцузов, как это
было четырьмя годами раньше. Радовиц заверил Алек-
сандра и его министра иностранных дел Горчакова в
том, что Германия пойдет навстречу России в ее поли-
тике на Балканах, если та откажет Франции в поддерж-
ке. Однако немцу дали понять, что русские сохранят
прежние отношения с Францией, а на Балканах и в Тур-
ции они не ищут ничего, кроме «спокойствия Востока
в качестве элемента общего мира». Когда угроза фран-
ко-немецкой войны стала очевидной (так называемая
«военная тревога» 1875 года), Россия выступила с рез-
ким дипломатическим демаршем в Берлине. Одновре-
менно 7 русских дивизий Виленского округа были со-
средоточены на немецкой границе. Поняв, что рассчи
тывать на свои восточные корпуса, как раньше, они
больше не смогут, Бисмарк и Мольтке вынуждены были
отказаться от широко задуманных планов и «тевтон-
ский меч после этого был вложен в ножны».
Воспевая миролюбие русских, не следует забывать,
что вместе с Россией против Германии резко выступи-
ла Англия. Британский премьер Дизраэли не скрывал
своего беспокойства по поводу возможного захвата нем-
цами Бельгии и выхода Германии на побережье Ла-Ман-
ша. Не нравилась ему и перспектива нового разгрома
Франции, поскольку «миролюбивая» политика Англии
испокон века строилась на инспирировании соперни-
чества нескольких континентальных держав при недо-
пущении гегемонии одной из них. В свое время Питт ру-
ками России боролся с Наполеоном, теперь Дизраэли
решил выставить Россию против Бисмарка. Премьер
прямо заявил, что «Бисмарк — это поистине новый Бо-
напарт, он должен быть обуздан» и считал, что «возмо-
жен союз между Россией и нами для достижения данной
конкретной цели».
508
Словом, немцам пришлось отступить, однако глав-
ной целью германской внешней политики по-прежнему
оставалось уничтожение или хотя бы такое ограниче-
ние военной мощи Франции, которое полностью гаран-
тировало бы неприкосновенность Эльзаса и Лотарин-
гии. В это время Германия еще далеко не напоминала ту
могучую империю, вступившую в войну 1914 года — она
была в самом начале процесса интеграции Пруссии и
массы немецких княжеств, присоединенных к ней в
1866 и 1870 годах. В таких условиях, воюя на два фрон-
та, немцы не продержались бы и года, и рейхсканцлер
прекрасно осознавал это. Однако в это время резко обо-
стрилась обстановка на Балканах: Россия полным хо-
дом вела подготовку к войне с Турцией, что задевало
интересы Австрии. Последняя давно зарилась на при-
надлежащие туркам южнославянские провинции Бос-
ния и Герцеговина, в то время как Россия намеревалась
присоединить их к дружественной Сербии, создав та-
ким образом контуры будущей Югославии.
Из приведенных выше соображений Бисмарк всяче-
ски пытался удержать Австро-Венгрию от войны с Рос-
сией. В свою очередь, русскому канцлеру Горчакову он
заявил, что в случае военного поражения Австрии нем-
цы будут вынуждены вмешаться. Но Бисмарк через гер-
манского посла в Петербурге Швейдница все же посове-
товал Горчакову в случае войны с Турцией обеспечить
нейтралитет австрийцев путем уступки им Боснии и
Герцеговины.
Бисмарк был готов отдать австрийцев на растерза-
ние русским (а исход войны между двумя странами не
вызывал сомнений ни у кого) лишь в случае, если Рос-
сия гарантирует Германии удержание за ней Эльзаса и
Лотарингии. В конфиденциальной беседе с одним из
своих приближенных Бисмарк сказал об этом так: «При
нынешних проблемах на Востоке единственной выго-
дой для нас могла бы быть русская гарантия Эльзаса.
Эту комбинацию мы могли бы использовать, чтобы еще
раз совершенно разгромить Францию».
В этом случае Бисмарк действительно готов был под-
держать любые акции России на Балканах самым актив-
ным образом. Многие нынешние (и не только) истори-
509
ки считают, что русским нужно было дать гарантии на
Эльзас: это надолго, если не навсегда, уничтожало угро-
зу европейской войны, а гипотетическое усиление Гер-
мании (которая и без того была сильна) и охлаждение
франко-русских отношений имели исчезающе ничтож-
ное значение по сравнению с решением вековой задачи
России: захвата Константинополя и выхода в Средизем-
номорье.
Однако жаждавший обмануть Берлин и Вену канц-
лер Горчаков категорически воспротивился предостав-
лению гарантий Германии, а заодно и уступке Боснии
австрийцам. В итоге на Берлинском конгрессе после
русско-турецкой войны Австрия и так получила желае-
мое без единого выстрела, а Россия осталась без какого-
либо внешнеполитического выигрыша, а заодно — без
плодов своей военной победы.
В начале 1877 года Мольтке в частной беседе как-то
сказал: «Я удивлен, что в России распространился слух,
будто бы мы нарочно толкаем Россию на войну, чтобы
иметь свободные руки против Франции. Руки наши бы-
ли бы более свободны, если б Россия, не вступая в вой-
ну, стояла за нами и защищала нас». С другой стороны,
Мольтке был сильно расстроен тем, что «Россия не на-
чинает войну, потому что это поведет к ожесточению и
недовольству. Опасно иметь недовольных соседей. И
вообще Германия, расположенная между Россией,
Францией и Австро-Венгрией, всегда находится в опас-
ности и вынуждена поэтому вооружаться сверх сво-
их сил».
Самонадеянные русские были неожиданно останов-
лены на ближних подступах к Стамбулу угрожающими
ультиматумами Лондона и Вены — сбылись пророчест-
ва пруссаков. В феврале 1878 года один немецкий поли-
тик так писал в своем дневнике: «Опасаются войны
между Австрией, Англией и Россией. Всеобщее негодо-
вание против бессовестности русских, и даже при этом
высказывается желание, чтобы мы предприняли что-
либо, чтобы принудить Россию заключить мир. Бис-
марк, по-моему, прав, отклоняя это предложение. Рос-
сия едва ли была бы нам благодарна за это. Если бы де-
ло дошло до войны, и Англия с Австрией победили бы,
510
то мы не получили бы от них за это благодарности, а с
Россией навеки поссорились бы».
Тем не менее рассвирепевший Бисмарк, не получив-
ший желаемых гарантий, после победоносной для рус-
ских войны с Турцией 1877—1878 годов начал сноше-
ния с Австрией и Англией с целью столкнуть их с Росси-
ей на Балканах, однако вскоре одумался и решил не на-
гнетать обстановку. В эхом выразилась известная
максима «железного канцлера»: «Все Балканы не стоят
костей и одного померанского гренадера». И вторая,
не менее известная: «Какая-нибудь проклятая глупость
на Балканах станет причиной новой войны». Как изве-
стно, в итоге все так и случилось...
«Железный канцлер» всегда был последовательным
сторонником союза с таким сильным соседом, каким
являлась Российская империя. Исконный враг Герма-
нии — Франция — в войну 1870 года не был не только не
добит, но даже серьезно не ослаблен. Это заставляло
пруссаков все время смотреть за Рейн, не отвлекаясь на
другие военные авантюры. Сам Бисмарк писал в это
время: «Едва ли когда-либо может возникнуть необходи-
мость войны Германии с Россией, если только либе-
ральные глупости или династические промахи не изме-
нят ситуации». Эти строки можно с полной увереннос-
тью трактовать как послание потомкам, поскольку сам-
то Бисмарк был уверен, что никаких «глупостей или
промахов» лично он не допустит никогда. Этого же мне-
ния придерживался и Вильгельм I.
В 1873, 1881 и 1884 годах между Россией, Германией
и Австро-Венгрией были заключены договоры о «Сою-
зе трех императоров», оформившие создание военного
блока. В это время возросшая военная активность Анг-
лии в Иране и Средней Азии толкнула Россию на сбли-
жение с Германией, которая, в свою очередь, всячески
стремилась к урегулированию отношений с русскими,
учитывая реальную возможность новой франко-немец-
кой войны. Австрийцы искали союзника в случае кон-
фликта с Россией на Балканах, но в то же время хотели
разделить с ней сферы влияния в этом регионе. Немцы,
заботясь о сближении с Петербургом, пытались хоть
как-то примирить с ним Вену, а сами русские желали
511
ослабить австро-германский союз. Начало «Союзу трех
императоров» положила русско-германская военная
конвенция (май 1873 года) и соглашение о консультаци-
ях России и Австро-Венгрии при возможных соглаше-
ниях (июнь), к которому присоединились и немцы.
В какой-то мере союз воскрешал давно ушедшие вре-
мена Священного союза. Этот пакт был направлен про-
тив Англии и нацелен на расширение совместного вли-
яния на Балканах. Однако Россия, имевшая свои собст-
венные интересы в зоне Черноморских проливов, сра-
зу же не проявила большой заинтересованности в
заключении и исполнении подобного договора. Само
собой понятно, что союз наделе представлял узел про-
тиворечий и не мог быть прочным. Уже в 1875 году, ког-
да возник вопрос о второй войне Германии с Франци-
ей, он оказался поколебленным, а в 1879 году немцы и
австрийцы заключили между собой сепаратный дого-
вор, направленный против России.
Однако в 1881 году по предложению Бисмарка был
подписан новый договор трех императоров, которые
обязались поддерживать благожелательный нейтрали-
тет в случае войны. Но этот союз просуществовал еще
меньше: обострение австро-русских противоречий по
болгарскому вопросу привело к его окончательному рас-
паду в 1885—1886 годах. Болгарский вопрос возник в
связи с тем, что австрийцы попытались посадить на
престол этой страны своего ставленника, герцога Алек-
сандра Баттенбергского. В 1886 году, после семилетне-
го и крайне неудачного правления, герцога свергли, но
Австрия продолжала требовать его реставрации. Авст-
ро-русские отношения накалились до такой степени,
что в воздухе запахло войной.
Когда в последней четверти XIX века понемногу ста-
ло обостряться англо-германское колониальное сопер-
ничество, Бисмарк вновь пошел на активное сближе-
ние с Россией. 18 июня 1887 года в Берлине между обе-
ими странами был заключен так называемый «Перест-
раховочный договор» сроком на 3 года, согласно
которому Россия и Пруссия опять объявляли «благоже-
лательный нейтралитет» в случае войны с третьей стра-
ной. Бисмарк признал интересы России на Балканах,
512
обещая «поддержку в моральном и дипломатическом
отношении». Такие же обязательства приняли на себя
русские, гарантировав безопасность восточных границ
Германии в случае, если Франция попытается вернуть
себе Эльзас и Лотарингию вооруженным путем.
В секретном протоколе, приложенном к договору,
говорилось, что Германия окажет России содействие в
восстановлении в Болгарии «законного правительства»
и не даст согласия на реставрацию герцога Баттенберг-
ского. В случае, если бы русское правительство оказа-
лось «вынужденным принять на себя защиту входа в
Черное море в целях ограждения интересов России»,
Берлин обязался соблюдать благожелательный нейтра-
литет и оказывать в этом императору Александру II мо-
ральную и дипломатическую поддержку. Секретность
соглашения, фактически развязывавшего русским руки
в случае конфликта с Австрией, Англией и Турцией, бы-
ла такова, что Бисмарк порекомендовал его «спрятать
под двойное дно», т. е. хранить в особой тайне. Однако
после истечения срока договора в июне 1890 года нем-
цы от него отказались.
Вскоре в Европе все изменилось. Был убит Алек-
сандр, скончался старик Вильгельм. Их наследники —
Александр III в России и Вильгельм II в Германии (но-
вый император Фридрих I был сторонником самого тес-
ного союза с Россией, но умер от неизлечимой болезни,
не процарствовав и года) стали понемногу отдаляться
друг от друга, что в конечном счете привело к трагедии
1914 года.
Справедливости ради нужно сказать, что при всей
взбалмошности и непредсказуемости младшего Виль-
гельма первую скрипку в этом охлаждении играли все
же русские. Врагами Германии были Франция (испо-
кон веков) и Англия (ввиду столкновения колониаль-
ных интересов). Россия таковой не числилась, хотя и
ближайшим союзником уже не была. При этом и Алек-
сандр III, и Николай II встали на скользкий путь сближе-
ния с удаленными на тысячи миль Францией и Англией,
а не с близлежащей Германией, с которой им по-преж-
нему нечего было делить. В этой ситуации немцам при-
шлось забыть о вековой вражде и, в свою очередь, за-
513
ключить союз с Австро-Венгрией — а последняя как раз
имела массу противоречий с Россией.
Этот клубок интриг вовлек Германию и Россию в
Первую мировую войну — войну, не нужную им обеим и
все же тень прежней дружбы еще витала и летом 1914
года. Вспомним, что и Вильгельм, и Николай до послед-
него оттягивали приказ о мобилизации друг против дру-
га (планировалось, что Германия будет воевать против
Франции, а Австро-Венгрия — против Сербии при не-
вмешательстве прочих стран Европы): кайзер даже вер-
нул с полдороги своего курьера, везшего приказ в Ген-
штаб. Начавшаяся вскоре война погубила обе империи
и швырнула их в пасть тоталитарных режимов. В выиг-
рыше остались только смертельные враги обеих монар-
хий — Франция и Англия в компании с замаячившей на
горизонте Америкой.
Окончательное заключение «Союза трех императо-
ров» было отложено в связи с убийством императора
Александра II русскими народовольцами (13 марта 1881
года) и вступлением на трон Александра III, которому,
в отличие от отца, были чужды германофильские склон-
ности. С этого момента Россия начала постепенный от-
ход от союза с Пруссией-Германией и стала сближаться
с Францией, наметив тем самым первые контуры буду-
щей Антанты. Немцы быстро почувствовали это — в бе-
седе о русских военных приготовлениях Бисмарк, не
скрывая раздражения, как-то сказал: «Правда, они все
время говорят хорошие слова, но продолжают воору-
жаться и стоят в боевой готовности на границе. К чему
мне хорошие слова, если при этом мне направляют в
грудь заряженный револьвер? Так не может продол-
жаться дольше». В 1889 году немецкий военный атташе
в Париже доносил, что «французская армия в данное
время превосходит нашу. У них лучшие ружья и порох,
пехота хорошо изучила строевую службу. Вследствие
этого французский генералитет очень воинственно на-
строен и, в случае чего, надеется победить».
Немцы, со своей стороны, стали формировать базу
для будущего «Центрального блока» — будущего союзни-
ка Антанты в мировой войне. 7 октября 1879 года был
заключен австро-германский военный союз. Этот шаг
17 Железом и кровью
514
стоил немалых трудов Бисмарку, который ради созда-
ния мощного антифранцузского блока сумел-таки при-
мирить две основные (и вечно враждовавшие между со-
бой) германские державы. 20 мая 1882 года был заклю-
чен секретный договор о Тройственном союзе, в кото-
рый вошли Германия, Австро-Венгрия и Италия.
Договор этот имел ярко выраженную антифранцузскую
направленность, а поскольку Петербург поддерживал
французов — то и антироссийскую. Антибританский ас-
пект Тройственного союза не относился к Италии, ко-
торая имела «особое мнение» насчет Лондона — в буду-
щем эта разница в позициях привела к выходу Италии
из блока и ее вступлению в мировую войну на стороне
Антанты.
По условиям союза страны-участницы обязались в
течение пяти лет не принимать участия ни в каких сою-
зах или соглашениях, направленных против одной из
этих стран, консультироваться по вопросам политиче-
ского и экономического характера и оказывать взаим-
ную поддержку. Германия и Австро-Венгрия гаранти-
ровали Италии военную помощь, если бы та «без прямо-
го вызова с ее стороны подверглась бы нападению со
стороны Франции». Италия обязана была сделать то же
самое в случае неспровоцированного нападения Фран-
ции на Германию. Австро-Венгрия должна была оказать
немцам помощь в случае агрессии со стороны России.
Как я уже говорил выше, представители Италии за-
явили о том, что если одной из держав, напавших на ее
союзников, будет Великобритания, то Италия военной
помощи им не окажет. Объяснялось это просто — протя-
женность береговой линии Италии и отрезанные от
нее Средиземным морем североафриканские колонии
делали страну слишком уязвимой для действий много-
кратно превосходящего ее ВМФ объединенного англо-
французского флота. Наконец, стороны обязались в
случае совместного участия в войне не заключать сепа-
ратного мира и держать договор о Тройственном сою-
зе в строжайшей тайне.
Договор (с разными уточнениями и дополнениями)
возобновлялся в 1887 и 1891 году и автоматически про-
лонгировался еще дважды — в 1902 и 1912 году. Однако
515
с конца XIX века Италия, терпевшая огромные убытки
от таможенной войны с Францией, стала менять курс, а
в 1902 году заключила с Парижем соглашение, согласно
которому обязалась соблюдать нейтралитет в случае на-
падения Германии на Францию. Что произошло затем,
мы все знаем.
В 1899 году начальник генштаба Альфред фон Шлиф-
фен составил первый план войны на два фронта: про-
тив Франции и России*. Этот план, простой и гибкий,
был тем не менее полностью провален в 1914 году пре-
емником Шлиффена на посту начальника генштаба ге-
нерал-полковником Хельмутом Иоганном Людвигом
Мольтке-младшим (1848—1916). Племянник великого
Мольтке-старшего (а с 1880 года и его адьютант) сделал
свою карьеру в основном благодаря уважению, кото-
рым в Германии пользовался его дядя. С 1891 года
Мольтке-младший стал флигель-адьютантом Вильгель-
ма II, в 1899—1902 годах командовал пехотной брига-
дой, затем дивизией. В 1903 году он был назначен гене-
рал-квартирмейстером, а еще через 3 года сменил
Шлиффена и стал начальником имперского Генераль-
ного штаба. О деятельности Мольтке трагическим ле-
том 1914 года, приведшей его к отстранению от долж-
ности, а Германию — к поражению в войне, написано
много, к тому же вопрос этот явно выходит за рамки
данной книги.
Не дремала и Россия: в 1880 году генерал Обручев
составил первый план войны с обеими немецкими дер-
жавами — Германией и Австро-Венгрией. Работу над
ним еще в 1873 году начал военный министр Милютин.
Пока же Россия металась в поисках союзника. Двой-
ственность тогдашней политики Петербурга проявля-
лась даже в мелочах: в 1897 году император Николай
предпринял поездку во Францию и участвовал в боль-
* Шлиффен Альфред фон (1833—1913) — германский гене-
рал-фельдмаршал (1911), окончил в 1853 году офицерское
училище, а в 1861 году — Военную академию. В качестве офи-
цера генштаба участвовал в австро-прусской и франко-прус-
ской войнах. С 1884 года стал начальником отдела генераль-
ного штаба, ас 1891 года — возглавил этот орган. Оставался
на данном посту до 1905 года.
516
ших маневрах в Бетени (Западная Лотарингия). Однако
тогдашний русский премьер Витте настоял на посеще-
нии царем на обратном пути Германии, где тот присут-
ствовал на большом параде в Бреслау — негодование
французов было ни с чем не сравнимым!
В конце XIX века пруссаки посадили в ставшей неза-
висимым государством Румынии своего ставленника
Карла Гогенцоллерна-Зигмарингена (в начале в качест-
ве князя, а с 1881 года — и короля)*. Король Карл I по
инициативе Бисмарка уже в 1883 году заключил с Авст-
ро-Венгрией тайный договор, согласно которому авст-
рийцы обязывались помочь Румынии, если на нее будет
совершено «неспровоцированное нападение». Румы-
ния тоже брала на себя обязательство выступить в под-
держку Австро-Венгрии, если та подвергнется нападе-
нию в той части своих владений, которые граничат с ру-
мынскими. Договор первоначально заключили сроком
на пять лет и договорились о его автоматическом про-
длении еще на три года в случае, если за год до истече-
ния срока он не будет денонсирован одной из сторон. К
договору присоединилась Германия, а в 1888 году —
Италия. Однако румыны тоже предали своих союзни-
ков, выступив в 1916 году на стороне Антанты (незадол-
го до этого король Карл скончался, «не вынеся противо-
речия между голосом крови и политическими сообра-
жениями»).
На этом династическая экспансия Гогенцоллернов
не закончилась. Когда в 1868 году скомпрометировав-
шая себя бесконечными любовными интригами испан-
ская королева Изабелла II Бурбон была лишена трона,
испанцы начали подыскивать себе нового монарха. В
августе 1873 года посол Франции в Мадриде граф де ла
Рошфуко информировал свое правительство, что ис-
панцы рассматривают вопрос о передаче короны... на-
шему старому знакомому — принцу Фридриху Карлу
Прусскому. За Пиренеями знали о громкой славе прин-
* Отец Карла — князь Антон в 1849 году уступил свое юж-
нонемецкое княжество Гогенцоллерн королю Фридриху
Вильгельму IV, а в 1858—1862 годах (до Бисмарка) был мини-
стром-президентом Пруссии.
517
ца, заслуженной им в трех войнах, его твердости и ре-
шительности. Испанцы считали, что только «твердая
рука» может вывести страну из хаоса, куда ее ввергли
бесконечные гражданские войны. Однако фигура Фри-
дриха Карла, за которым ясно просматривалась тень
«железного канцлера», была абсолютно неприемлема
для Парижа — в этом случае Франция вновь, как и до
1870 года, могла получить в случае войны с Германией
второй фронт на юге. Началась яростная дипломатиче-
ская борьба, в результате которой на трон Испании в
конце 1874 года взошел представитель династии Бур-
бонов Альфонс XII.
Бисмарк боролся за своего кандидата яростно — буду-
щая антигерманская направленность испанской поли-
тики после восстановления династии Бурбонов не вы-
зывала у него сомнения. Немцы даже рассматривали во-
прос вооруженной интервенции. По этому поводу ле-
том 1874 года Альфонс (тогда еще принц) писал своей
свергнутой с престола матери Изабелле: «Бисмарк не
может совершить ту же ошибку, что и Максимилиан в
Мексике...» Но Бисмарк, как тогда полагали многие, и
рискнул бы, если бы не сопротивление почти всех евро-
пейских столиц: фактор «железного канцлера» вряд ли
можно было оставить без внимания и противодействие
бурному расширению германского влияния в тогдаш-
ней Европе представлялось необходимым условием со-
хранения «баланса сил».
В последние годы своей жизни Вильгельм I в еще
большей степени, чем прежде, подчинялся политичес-
кому курсу Бисмарка, в наиболее ответственные момен-
ты уступая воле «железного канцлера», который, в сущ-
ности, всегда и во всем отстаивал коренные интересы
прусской монархии и Германской империи.
11 мая 1878 года после покушения Геделя на Виль-
гельма I Бисмарк внес в рейхстаг проект исключитель-
ного закона против социал-демократии, однако лишь
после второго покушения на кайзера 2 июня 1878 года,
совершенного Нобилингом, «железному канцлеру» уда-
лось добиться одобрения законопроекта рейхстагом.
Этот закон послужил основанием для широких репрес-
сий против участников рабочего движения. Впредь за-
518
бастовки и бунты рабочих без промедления разгоня-
лись армейскими командами, которые имели право от-
крывать огонь на поражение. Наряду с Берлинским кон-
грессом 1878 года Вильгельм считал принятие «Закона
против общественно опасных стремлений социал-демо-
кратии» всемирно- историческим событием. По его
мнению, этот акт позволил «законным путем выступить
против врага, который угрожал гибелью всему государ-
ственному порядку».
В конце своей жизни, в день 70-летия Бисмарка,
Вильгельм послал канцлеру картину Антона фон Вер-
нера «Провозглашение империи в Версале», на кото-
рой центральной фигурой был Бисмарк. Выражая чув-
ства признательности, кайзер писал Бисмарку, что эта
картина «изображает один из величайших моментов в
истории дома Гогенцоллернов, о котором нельзя и ду-
мать, не вспомнив одновременно и о Ваших заслугах».
Все правление Вильгельма I, по существу не обладав-
шего четко выраженной политической позицией, про-
шло как бы в лучах славы такого крупного государст-
венного деятеля, каким являлся князь Отто фон Бис-
марк, в решающей мере благодаря деятельности кото-
рого кайзер слыл символом верного своему долгу,
истинно «солдатского» пруссачества.
Сын Вильгельма I, Фридрих Вильгельм, ставший но-
вым германским кайзером и прусским королем под име-
нем Фридриха III, родился 18 октября 1831 года и по
традиции Гогенцоллернов пошел по военной линии,
что, однако, не помешало ему в 1849—1851 годах учить-
ся в Боннском университете. В 1858 году он вступил в
брак с принцессой Викторией Адельгейдой, старшей
дочерью английской королевы Виктории, что оказало
большое влияние на формирование политических
взглядов как его самого, так и его сына Вильгельма.
С принцем Фридрихом Вильгельмом Бисмарк впер-
вые встретился летом 1848 года, когда тому было всего
17 лет. Во время войны с Данией, а затем с Австрией и
Францией кронпринц занимал высокие командные
должности в армии. В частности, в ходе военных дейст-
вий против Франции он командовал 3-й армией, прини-
мавшей участие в сражении при Седане. Фридрих Виль-
519
гельм был награжден всеми высшими боевыми награда-
ми Пруссии, в том числе Большим железным крестом.
Между Бисмарком и кронпринцем установились
весьма напряженные отношения, что современники
считали следствием их различного подхода к существо-
вавшей в Пруссии и Германии политической системе.
Бисмарк объяснял либеральные взгляды Фридриха
Вильгельма влиянием жены и ее матери, которые, по
его мнению, «не признавали своеобразия прусского го-
сударства и невозможности управлять им при помощи
сменяющихся парламентских групп». Выступая в рату-
ше Данцига в июне 1863 года, кронпринц открыто осу-
дил политику Бисмарка, преследовавшего оппозицион-
ную прессу. В письме к министру-президенту Пруссии
он писал о том, что его политика «лишена доброжела-
тельства и внимания к народу, опирается на весьма со-
мнительное толкование конституции, обесценивает
конституцию в глазах народа и толкает его на внекон-
ституционный путь». Правда, кронпринц был вынуж-
ден просить у отца прощения за свое выступление и
предлагал освободить его от всех занимаемых долж-
ностей.
Хотя мир между отцом и сыном был восстановлен, с
60-х годов кронпринц оказался почти полностью вытес-
ненным из прусской и имперской политической жиз-
ни, фактически вместе с женой выполняя лишь пред-
ставительские функции.
Несмотря на враждебность, проявленную в отноше-
нии правительства Бисмарка в 60-х годах, в 1885 году,
когда здоровье Вильгельма I пошатнулось, кронпринц
пригласил Бисмарка в Потсдам и спросил его, останет-
ся ли тот на службе в случае смены монарха. Бисмарк от-
ветил, что согласится на это при двух условиях: «Ника-
кого парламентского правительства и никаких иност-
ранных влияний в политике». «Об этом не может быть
и речи!» — воскликнул кронпринц, сопровождая свои
слова выразительным жестом. Как видно, либерализм
Фридриха Вильгельма к этому времени заметно поуба-
вился.
Бисмарк категорически опроверг легенду, согласно
которой кронпринц в 1887 году будто бы подписал доку-
520
мент, отказываясь в случае смерти отца от правления в
пользу своего сына — принца Вильгельма. Однако еще
при жизни Вильгельма I у Фридриха Вильгельма нача-
лось серьезное заболевание, оказавшееся раком горла.
Вокруг вопроса о диагнозе и возможной операции в
правящих кругах развернулась скрытая борьба, связан-
ная со стремлением определенных сил не допустить
Фридриха Вильгельма прихода к власти.
Уже смертельно больным вступив на престол 9 мар-
та 1888 года, 67-летний Фридрих III заверил своих недо-
брожелателей в том, что в управлении страной будет
следовать отцовской линии, и предложил Бисмарку ос-
таться на посту рейхсканцлера и министра- президента
Пруссии. Однако правление Фридриха продолжалось
всего 99 дней, хотя он успел отстранить от должности
махрового реакционера министра внутренних дел Р.
фон Путткамера. Смерть Фридриха III последовала 15
июня 1888 года.
Будущий король Пруссии и германский кайзер Виль-
гельм II родился 27 января 1859 года в Потсдаме и был
старшим сыном Фридриха Вильгельма (позднее — кай-
зера Фридриха III). С рождения он не мог пользоваться
левой рукой, которая была на 15 см короче правой (при
родах ему повредили сухожилие). И вообще левая поло-
вина его тела была развита слабее правой. Камердине-
ры, помогавшие ему не менее пяти раз в день переоде-
ваться, постоянно опасались, что он упадет во время
этой процедуры.
Вильгельм ненавидел свою либерально настроенную
мать и презирал отца, находившегося под ее влиянием.
Внутренне неуверенный в себе, Вильгельм всегда дер-
жался вызывающе не только при обсуждении военных
и политических вопросов, но и в разговорах о живопи-
си, музыке, театре и даже кораблестроении.
После окончания университета в Бонне в 1879 году
Вильгельм проходил военную службу в Потсдаме. В ию-
не 1885 года он стал полковником гусарского полка, а в
1888-м был произведен в генерал-майоры и назначен
командиром одной из гвардейских бригад. В 1881 году
он женился на шлезвиг-голыптейнской принцессе Авгу-
сте Виктории.
521
Мировоззрение Вильгельма складывалось под силь-
ным воздействием феодально-аристократических
взглядов прусского офицерства. Его мышление было
пронизано грубым, неприкрытым расизмом. Его бабуш-
ка, британская королева Виктория, в 1865 году писала
его матери в Берлин: «Воспитывай его [маленького
Вильгельма] просто и ровно, без этой ужасающей прус-
ской спеси и надменности». Однако, когда принцу ис-
полнилось 7 лет, в воспитатели к нему определили исто-
го пруссака, последователя суровой кальвинистской ре-
лигии Георга Хинцпетера — в последующие 13 лет ре-
жим воспитания был таков, что менее жизнестойкого
человека довел бы до полного изнеможения.
Уроки начинались в 6—7 часов утра и иногда продол-
жались до захода солнца. Кроме занятий в классе, пре-
дусматривались экскурсии в музеи, на заводы и в шахты,
а также продолжительные прогулки и игры на свежем
воздухе. Воспитатель физически увечного Вильгельма,
развивая в нем силу воли и чувство равновесия, застав-
лял ездить своего подопечного на пони без стремян, и
когда тот падал, вновь и вновь сажал его в седло, пока
будущий император не научился преодолевать свой
врожденный дефект. Вильгельм держался прямо, как
прусский гвардеец на вахтпараде, отлично плавал (при
одной действующей руке!), играл в теннис и метко стре-
лял. Принц отлично писал маслом, играл на флейте, со-
чинял скрипичные концерты. О другой, «военно-мор-
ской», стороне его пристрастий и талантов я скажу чуть
позже. Добавлю, что наследники Вильгельма сохрани-
ли его воинственность, поддержав славу Гогенцоллер-
нов как «династии воинов»: его внук принц Вильгельм
в 1940 году скончался от ран, полученных в боях под
Парижем, а правнук принц Луи Фердинанд погиб во
время военно-морских учений в 1977 году.
Еще в 1886 году Вильгельм впервые встретился с гра-
фом Филиппом Эйленбургом, который в течение мно-
гих лет оказывал на него, как никто другой, очень боль-
шое влияние. Эйленбург был доктором права и дипло-
матом, неплохим музыкантом и довольно известным по-
этом-романтиком. Слыл он также антисемитом и
522
сторонником спиритизма. Молва утверждала, что он
был гомосексуалистом, но это осталось недоказанным.
Император обладал живым умом в сочетании с без-
рассудным нравом. Рекрутам Вильгельм однажды за-
явил, что они должны будут стрелять в своих отцов и
братьев, если он им прикажет. Весной 1884 года, после
учений в районе Потсдама, принц Прусский обратился
к присутствующим резервистам с призывом «всегда, в
том числе и в гражданском состоянии, противостоять
всем социалистическим и анархистским проискам. Ес-
ли вы когда-либо услышите социалистические высказы-
вания, то должны будете донести на соответствующих
лиц, но как солдаты — можете сами принять против по-
добных людей энергичные меры».
В июне 1888 года 29-летний Вильгельм унаследовал
трон своего отца. Однако молодой монарх не обладал к
тому времени ни соответствующими знаниями, ни лич-
ными качествами. Его отец отмечал «его склонность к
слишком поспешным и скороспелым суждениям». «В
его знаниях еще много пробелов, — писал Фридрих III
Бисмарку, — до сих пор ему не хватает необходимых ос-
нов. Поэтому совершенно необходимо пополнить и усо-
вершенствовать его знания». Бисмарк, в свою очередь,
считал, что Вильгельм не проявляет «склонности к
усидчивому труду». Все это объясняло дилетантизм его
действий во многих областях государственной жизни,
когда его весьма неоправданное самомнение причудли-
во сочеталось с неопределенностью оценок и суж-
дений.
Тем не менее Вильгельм II воспринимал себя как но-
вого, «еще более великого», Фридриха И. Еще до восше-
ствия на престол, поздравляя рейхсканцлера с Новым
годом, он писал ему: «...если суждено разразиться вой-
не, не забывайте, что всегда наготове рука и меч у того,
чьим предком был Фридрих Великий, один боровший-
ся с втрое большим количеством врагов, чем их имеет-
ся в настоящее время у нас, и что 10 лет упорной воен-
ной подготовки не пропали для него даром!
В остальном — «Цольре зовет на бой!» (старинный
клич Гогенцоллернов, первоначально именовавшихся
Цольре).
523
Во всяком случае, от Фридриха Вильгельма I он, не-
сомненно, усвоил пристрастие к «длинным парням».
Почти все флигель-адъютанты кайзера были необычай-
но высокого роста — около 6 футов и выше.
Вильгельм II окружил себя поклонниками и советчи-
ками, пытавшимися — прямо или косвенно — противо-
действовать внутренней и внешней политике рейхс-
канцлера Бисмарка. Свои особенно тесные связи с офи-
церским корпусом сам Вильгельм II объяснял той значи-
тельной ролью, которую сыграл «в подборе окружения»
монарха его бывший начальник генерал фон Ферзен. К
ближайшим «соратникам» кайзера принадлежали, в ча-
стности, Г. фон Луканус — новый шеф гражданского ка-
бинета — и генерал В. фон Ханке — шеф военного каби-
нета. Своего друга, генерал-квартирмейстера графа
Вальдерзее, Вильгельм уже 14 августа 1888 года назна-
чил начальником генерального штаба.
Верхушка немецкого бюргерства, особенно разбога-
тевшие промышленники, в своем образе жизни подра-
жали офицерам-дворянам и стремились сами стать дво-
рянами. Бисмарк, и в еще большей степени Вильгельм
II, поддерживали эти устремления. Кайзер приближал
ко двору магнатов индустрии, банковского и торгового
капитала. В его окружение входили такие крупные про-
мышленники, как Крупп, Карл Фердинанд фон Штумм-
Хальберг, Гвидо Хенкель-Доннерсмарк, банкиры Артур
фон Гвиннер и Карл Хельферих из «Дойче банк», а так-
же происходившие обычно из прусских юнкерских фа-
милий офицеры и представители высшей бюрократии.
К ним относилось и значительное число богатых еврей-
ских семей, большей частью перешедших в христианст-
во до получения дворянства. Хотя были и исключения.
Так, банкир Гереон Блейхрёдер был возведен во дво-
рянство, сохранив свое иудейское вероисповедание.
Однако положение этих еврейских семей в консерва-
тивном высшем обществе Германской империи остава-
лось весьма неустойчивым. Тот факт, что кайзер прини-
мал и прислушивался к советам Баллина, Эмиля и Валь-
тера Ратенау, Карла Фюрстенберга, Артура Заломонзо-
на или Макса Варбурга, отнюдь не исключал того, что в
придворных кругах, среди министров, высшего чинов-
524
ничества и офицерства процветал скрытый антисеми-
тизм. Вместе с тем, занимая во внутриполитических во-
просах либерально-консервативные или даже частич-
но — леволиберальные позиции, эти ассимилирован-
ные еврейские семьи активно поддерживали программу
германской империалистической «мировой политики».
Как никакой другой конституционный монарх того
времени, Вильгельм II верйл в то, что он — «Государь
милостью Божьей». Для него было поистине невыно-
симо, что Бисмарк как бы «препятствовал» неограни-
ченному осуществлению им своих императорских пре-
рогатив. Уважая старого канцлера, кайзер с самого на-
чала собирался в будущем править единолично. Еще в
1887 году он дал понять одному из особенно близких к
рейхсканцлеру министров, что князь Бисмарк еще бу-
дет нужен на своем посту некоторое время, но позднее
монарх «возложит» бремя власти на себя. Как некото-
рые статс-секретари, так и прусские министры поддер-
живали план Вильгельма лишить Бисмарка власти по-
степенно. Усиление господства крупного капитала,
рост экспансионистских устремлений монополистиче-
ской буржуазии, безуспешность политики подавления
революционного рабочего движения сделали прави-
тельственный курс Бисмарка неустойчивым и в конеч-
ном счете привели к его отставке в 1890 году.
В значительной мере личную волю кайзера отражали
законопроекты об усилении армии (1892—1893), о госу-
дарственном перевороте (1894—1895), направленном
против социал-демократии, проект закона о каторжных
тюрьмах (1898—1899). Его заявление на банкете в мае
1891 года: «В стране лишь один господин — это я, и дру-
гого я не потерплю», а также сделанная им в сентябре
того же года в «Золотой книге» ратуши в Мюнхене за-
пись: «Воля монарха — высший закон» — отражали
стремление Вильгельма II установить в стране систему
«личного правления». Одно время он подумывал даже
об упразднении поста имперского канцлера вообще.
В своих многочисленных выступлениях, как бы
«обосновывая» и оправдывая свою абсолютистски-мо-
нархическую миссию, Вильгельм II поначалу наводил
подлинный страх на всю Европу, которая постоянно
525
ожидала то государственного переворота в Германии,
то ее нападения на кого-либо из соседей.
В феврале 1894 года на банкете в Бранденбурге Виль-
гельм II сказал, ни на минуту не усомнившись в том, что
это звучит диким анахронизмом: «Мы, Гогенцоллерны,
получили нашу корону от Бога, только перед Богом и
своей совестью отчитываемся о деяниях, совершаемых
нами исключительно для бйага отечества». В августе
1897 года о своем деде, первом германском императоре,
он заявил в Кобленце: «Нам всем, а особенно нам, пра-
вящим государям, он оставил в наследство жемчужину,
которую мы обязаны хранить и считать священной, а
именно — монархию милостью Божьей, монархию с ее
тяжелыми обязанностями, работой, нескончаемыми
трудами и страшной ответственностью перед Создате-
лем... В сознании этой ответственности и сознании то-
го, что он является орудием Господа, этот великий им-
ператор шел по своему пути, исполненный смирения».
Будучи болтливым, напыщенным и тщеславным,
весьма неустойчивым в своих настроениях, Вильгельм
II прикрывал свою посредственность помпезностью им-
ператорского двора, причем «солдатская» грубость и
крайняя нетактичность сочетались в нем с утонченной
любезностью и доброжелательностью, если этого тре-
бовали обстоятельства. С особым удовольствием Виль-
гельм II использовал «сочные» выражения по адресу де-
путатов рейхстага, называя их «отребьем без отечества»
или утверждая, что «немецкий парламентарий со вре-
менем становится свиньей». «Пусть скорее придет тот
день, — заклинал кайзер, — когда гренадеры-гвардейцы
со штыком и барабаном очистят помещение (рейхс-
тага}».
Для так называемого «личного правления» Вильгель-
ма известные трудности возникли в период канцлерст-
ва Лео фон Каприви, однако с приходом на пост главы
правительства находившегося в преклонных годах и ли-
шенного всякой инициативы князя Хлодвига Гогенлоэ-
Шиллингсфюрста вмешательство кайзера в имперскую
политику достигло наивысшей точки.
В поведении кайзера современность вполне законо-
мерно уживалась со средневековыми традициями. Под-
526
держивая развитие новых отраслей промышленности и
новых технологий, являясь энтузиастом строительства
грандиозного военно-морского флота и проведения
«мировой политики», Вильгельм II оставался привер-
женцем прусско-монархической политической кон-
цепции.
На руководящие посты в империи пришли люди, тес-
но сотрудничавшие с Вильгельмом II. Так, в 1897 году
князь Бернхард фон Бюлов стал статс-секретарем ве-
домства иностранных дел, а в 1900 году — рейхсканцле-
ром; в 1897 году статс-секретарем военно-морского ве-
домства (морским министром) был назначен адмирал
Альфред фон Тирпиц, который и занимал этот пост до
1916 года.
16 марта 1890 года Бисмарк ушел в отставку. Этому
предшествовал его длительный конфликт вначале с
кронпринцем, а затем и с императором Вильгельмом
II. Кайзер смотрел на внешнюю политику Германии го-
раздо более прямолинейно, чем осторожный Бисмарк.
К этому примешался и личный конфликт: манера обще-
ния Бисмарка с императором, его резкие суждения о
Вильгельме во время разговоров с дипломатами, недру-
желюбные отношения, сложившиеся между обоими,
сделали разрыв неизбежным. Кайзер в кругу друзей да-
же утверждал, что бросил бы «железного канцлера» в
тюрьму Шпандау, если бы не боязнь превратить строп-
тивого советника в мученика. В итоге Бисмарка отпра-
вили на покой с присвоением ему титула герцога Лауэн-
бургского. С этого момента немецкая политика встала
на скользкий путь авантюр и ультиматумов.
В конце столетия, о котором я пишу, Германия, как
по мановению волшебной палочки превратившаяся из
конгломерата третьестепенных государств в сверхдер-
жаву, полностью осознала внезапно открывшиеся пе-
ред ней возможности. На рубеже веков немцы впервые
почувствовали себя великой нацией с великим будущим.
Министр иностранных дел Германии (затем рейхс-
канцлер) Бернхард фон Бюлов прямо заявлял: «В насту-
пающем веке Германия станет либо молотом, либо на-
ковальней». Именно поэтому немцы, поразмыслив, ре-
шили «стать молотом».
527
Кроме Марокко, Германия начала активно проби-
ваться на Ближний Восток, используя для этого все уси-
ливающееся политическое сближение с Турцией. В от-
вет на постройку англичанами стратегической магист-
рали Каир — Кейптаун, отдавшей королеве Виктории
господство над «Черным континентом», немцы решили
создать еще более важную трассу: Берлин — Багдад. Еще
более важную, поскольку ее завершение непосредствен-
но влияло уже на внутренние европейские, а не колони-
альные дела.
Согласно плану кайзера, грандиозная магистраль
должна была через дружественную немцам Австро-Вен-
грию пройти на Балканы и связать германские государ-
ства с Турцией. Далее, через аравийские владения От-
томанской империи, магистраль выводила Германию к
побережью Индийского океана и Суэцкому каналу, а да-
лее к Персии и самой Индии.
Геополитическое значение успеха этого плана было
невозможно переоценить. Мало кто знает, что даже са-
краментальный лозунг «Дранг нах Остен» означал от-
нюдь не покорение России, а продвижение на Ближ-
ний Восток.
Планы немецкой экспансии на Ближнем Востоке
приобретали все более конкретные очертания. В конце
1898 года Вильгельм посетил Стамбул и Иерусалим. В
Дамаске он побывал на могиле знаменитого султана Са-
ладина (кстати, в свое время громившего в Палестине
европейских крестоносцев, в том числе и немцев) и за-
явил: «...триста миллионов мусульман во всем мире...
могут быть уверены, что император Германии всегда
будет их другом».
Россия, сама в течение двухсот лет пробивавшаяся к
Стамбулу, не на шутку встревожилась. В июне 1899 года
русский министр иностранных дел Муравьев написал в
Берлин, что «Россия примирится» с усилением герман-
ского влияния в Малой Азии, если Германия, со своей
стороны, «недвусмысленно признает исторические
права России на Босфор». Однако кайзер поставил на
послании резолюцию: «...у меня этот номер не пройдет.
Руки по швам и стоять смирно, господин Муравьев, ког-
да говорите с германским императором!».
528
Немцы всерьез нацелились не только на Турцию, но
и на Северный Иран, где Россия тоже имела свои инте-
ресы. При этом Вильгельм решил провести от Багдад-
ской железной дороги ветку к Тегерану. Конфликт уда-
лось разрешить только подписанием Потсдамской кон-
венции 1910 года, в которой немцы признали «специ-
альные интересы» России на севере Персии, а в обмен
русские обещали не препятствовать постройке Багдад-
ской трассы и брали на себя обязательство получить от
Ирана концессию на постройку железной дороги Теге-
ран—Ханекин (на персидско-турецкой границе), кото-
рая должна была связать Багдадскую дорогу с путевой
сетью на севере Ирана.
В это же время многие силы в Британии считали со-
юз с немцами основным фактором достижения всеоб-
щей мировой гегемонии.
«Строитель империи» Сесил Родс в своих рассужде-
ниях о господстве высшей расы над миром часто имено-
вал эту расу англотевтонской.
Британский политик Джозеф Чемберлен в 1899 году
заявил, что «в своей основе характер тевтонской расы
по существу очень мало отличается от характера англо-
саксонской расы... и если союз между Англией и Амери-
кой является могущественным фактором для дела мира,
то новый тройственный союз между тевтонской расой
и двумя великими ветвями англосаксонской окажет еще
большее влияние в будущем мире».
Вильгельм, кумиром которого был Чемберлен, тоже
разделял это мнение: он считал Англию «союзником в
борьбе германцев против Рима, Иерусалима и т. д.».
Подписав летом 1898 года Гаагскую конвенцию по
вопросам разоружения, Вильгельм II записал в своем
дневнике: «В своей практике я буду и дальше полагать-
ся только на Бога и острый меч. И н...ть мне на все ре-
шения».
Для достижения этого у Вильгельма было два средст-
ва: армия и флот. О флоте я скажу чуть позже, а сейчас
разберемся, что же представляла собой имперская ар-
мия конца XIX — начала XX веков.
529
* * *
К концу XIX — началу XX века Германия располагала
мощнейшей армией, уступавшей по своей численности
разве что России, но зато многократно превосходив-
шей ее в ударной мощи. Стандартная немецкая пехот-
ная дивизия после проведения мобилизации имела в
своем составе 12 батальонов, 10 кавалерийских эскадро-
нов и 12 артиллерийских батарей — всего 12 тысяч чело-
век при 72 орудиях. По традиции в пехотных полках
вплоть до конца Первой мировой войны числилось по
одному батальону фузилеров.
В кавалерийской дивизии имелось 24 эскадрона, 1
егерский батальон и 3 артбатареи (4000 человек и 18
орудий).
Основная оперативно-тактическая единица — армей-
ский корпус — включал 25 батальонов пехоты, 20 эскад-
ронов кавалерии и 28 артиллерийских батарей (всего
25 тысяч человек). При примерно равном количестве
штыков и сабель во французском или русском корпусах
немцы значительно превосходили их в артиллерии —
160 орудий против 120 французских или 108 русских.
Эта диспропорция еще более усугублялась наличием в
германской корпусной артиллерии шестнадцати 150-мм
орудий и восемнадцати 105-мм гаубиц (во французском
корпусе этот же показатель в 1914 году составлял всего
четыре 155-мм орудия).
Германская армия к началу XX века продолжала ком-
плектоваться на основе всеобщей воинской повиннос-
ти. Срок действительной срочной службы составлял два
года (в кавалерии — три). Уволенные в запас солдаты пе-
реводились в резерв на 4,5 года, а затем переходили в
ландвер 1-й (5 лет) и 2-й (8 лет) очереди. Допризывни-
ки в возрасте 17—20 лет и отслужившие «вчистую» в
ландвере лица старше 39,5 лет входили в состав ланд-
штурма.
Лица, находящиеся на действительной службе, обра-
зовывали армию мирного времени. Резерв пополнял
эту армию до штатов военного времени. Из состава
ландвера формировались так называемые резервные
дивизии и корпуса, ландштурм служил для восполнения
530
потерь в полевых частях и несения гарнизонной, этап-
ной и оккупационной службы.
По закону от 1888 года в ландштурм входило все муж-
ское население империи в возрасте от 17 до 45 лет, не
состоявшее на действительной военной службе. Воен-
нообязанные ландштурма призывались в строй прика-
зом императора, а в случаях крайней необходимости —
распоряжением командиров корпусов, губернаторов и
комендантов крепостей. Из ландштурмистов формиро-
вались батальоны, эскадроны, батареи и инженерные
роты. В пограничных округах Германии батальоны
формировались с первого дня мобилизации и на вто-
рой — третий день сменяли части полевых войск, охра-
нявшие границу. Перед Первой мировой войной немцы
сумели создать из ландштурмистов 683 батальона, 87 эс-
кадронов и 105 артиллерийских батарей.
Перед войной 1914—1918 годов Германия имела 761
тысячу человек в армии мирного времени, 1 100 000 в
резерве, 1 919 000 в ландвере обеих очередей, 1 120 000
в ландштурме. Для сравнения, французская армия мир-
ного времени вместе с колониальными войсками со-
ставляла 863 тысячи человек, 993 тысячи числились в
резерве, 719 000 входили в территориальную армию и
около 400 тысяч — в ее резерв (территориальная ар-
мия — аналог немецкого ландвера).
Немецкая армия комплектовалась по территориаль-
ной системе: вся империя была разбита на 21 корпусной
и 3 корпусных баварских военных округа, каждый вы-
ставлял по одному армейскому корпусу. Прусский гвар-
дейский корпус комплектовался по всей стране из ново-
бранцев высокого роста и видной наружности. Кроме
него, в немецкую гвардию входило 5 пехотных и 8 кава-
лерийских полков, составлявших гвардейские части Ба-
варии, Саксонии, Вюртемберга, Бадена и нескольких
других государств в составе империи. Всего в немецкой
армии числилось 217 полков и 20 отдельных батальо-
нов или 671 батальон. В кавалерии — 110 полков (454 эс-
кадрона). Артиллерия в своем составе насчитывала
3360 полевых (из них 378 гаубиц) и 1212 тяжелых ору-
дий. (Для сравнения, французы, с учетом крепостной
артиллерии и береговой обороны имели всего 4648 ору-
531
дий. В полевой артиллерии числилось и того меньше —
2798 стволов.) Вообще на 1 августа 1914 года в воору-
женных силах Германии насчитывалось 2076 тяжелых
орудий, что вдвое превосходило количество аналогич-
ных артсистем всех остальных армий, вместе взятых
(Россия — 240, Франция — 688, Австро-Венгрия — 168,
Бельгия — 85).
Таким образом, армия мирного времени насчитыва-
ла 25 корпусов, из которых 3 были баварскими и 1 —
прусским гвардейским. Корпус состоял из двух дивизий,
саперного батальона, полка тяжелой артиллерии и обо-
зного батальона. В состав корпуса могли включаться до-
полнительные егерские батальоны и пулеметные отде-
ления, количество корпусной артиллерии и саперов
также могло варьироваться. В состав гвардейского кор-
пуса входила гвардейская кавалерийская дивизия.
Дивизия (высшая тактическая единица) состояла из
двух пехотных, кавалерийской и артиллерийской бри-
гады (в шести дивизиях пехотных бригад было три, в
трех дивизиях имелись две кавбригады).
Кроме регулярной армии и ландвера, дополнитель-
ным войсковым контингентом могла служить жандар-
мерия. Эта служба (своего рода внутренние войска) под-
чинялась не имперскому законодательству, а правовым
системам германских государств. Так, в Пруссии «зе-
мельная жандармерия» (Langendarmerie) подчинялась
министру внутренних дел королевства и местным влас-
тям. Каждая прусская провинция имела свою бригаду
жандармов, которые комплектовались отставными ар-
мейскими унтер-офицерами. Вместе с Эльзас-Лотарин-
гией к концу XIX века пруссаки располагали 69 офице-
рами и 3908 нижними чинами жандармерии (в том чис-
ле 1860 кавалеристами). Аналоги прусских жандармов
существовали и в других немецких владениях, хотя на-
зываться они могли и по-иному: например, в Вюртем-
берге — «земельный егерский корпус» (Landjaeger-
korps). В случае мобилизации из частей земельных жан-
дармов формировались полевые жандармские эскадро-
ны и команды. Кроме того, при особе императора
находились лейб-жандармы (своего рода ординарцы и
532
телохранители), а при корпусных и дивизионных шта-
бах — жандармы-фельдъегеря.
Летом 1914 года из резервистов было сформировано
четырнадцать резервных корпусов (по две дивизии в
каждом) и одна отдельная резервная дивизия. Эти вто-
роочередные формирования имели меньшее количест-
во тяжелой артиллерии и иных средств усиления.
Всего по мобилизации 1914 года Германия выстави-
ла 79 дивизий первой линии; 162 бригады, из которых
3 отдельные; 333 полка, из которых 4 отдельных, 11 ка-
валерийских дивизий, 4840 легких и 1688 тяжелых ору-
дий. В этой армаде числилось 52 994 офицера и
1 834 097 солдат. Из войск второй линии было сформи-
ровано 29 ландверных и 15 эрзац-ландверных дивизий.
Улучшалось и качество стрелкового оружия. В 1884
году винтовка Маузера образца 1871 года была переде-
лана в магазинную на 8 патронов. В 1888 году ей на сме-
ну пришла 7,92-мм винтовка под патрон с бездымным
порохом. Винтовка образца 1888 года была создана
прусской комиссией по испытанию ружей и представля-
ла собой компиляцию различных систем. Затвор ново-
го оружия был заимствован у винтовки Маузера образ-
ца 1871 года, а магазин на 5 патронов — у австрийской
системы Манлихера. При этом более совершенные, чем
австрийские, бесфланцевые немецкие патроны обеспе-
чили более совершенную форму патронной пачки. Она
стала симметричной и потому могла вводиться в мага-
зин с обеих боковых сторон. Ствол винтовки был поме-
щен внутрь цилиндрического металлического кожуха.
Без штыка длина оружия составляла 1250 мм (с примк-
нутым штыком 1718 мм), а масса —примерно 3,8 кг. Дли-
на ствола — 740 мм; при начальной скорости пули
635 м/с это позволяло вести прицельный огонь на дис-
танцию до двух с лишним тысяч метров. Емкость мага-
зина, как и всех последующих немецких винтовок, — 5
патронов.
Модернизированные в 1905 и 1914 годах, эти вин-
товки продолжали оставаться на вооружении армей-
ских частей второй линии.
В 1890 году на вооружение был принят кавалерий-
ский карабин модели 88, аналогичный по устройству
533
Магазинные винтовки Германии: 1 - винтовка 88 (обр. 1888г.)
или Гевер 88 (Маузер 88); 16- приспособление для заряжания
из обоймы на образце 88/14; 2 - карабин 88; 3 - дульная
часть винтовки модели 91 (в остальном не отличается от ка-
рабина 88); 4 — винтовка 98 (Маузер, 1898 г.), 1-я модель
винтовке, но укороченный. Карабин не имел шомпола
и штыка, отличался измененными антабками для ремня
и отогнутой вниз рукояткой затвора. В это же время пе-
шие артиллеристы получили абсолютно такой же кара-
бин, но снабженный крюком возле дульной части (с его
помощью оружие составлялось в козлы) — этот вариант
получил обозначение «винтовка модели 91». Оба кара-
бина имели длину 950 мм при длине ствола 445 мм. Мас-
са составляла три с небольшим килограмма, а прицель-
ная дальность не превышала 1200 метров.
Наконец, в 1898 году на вооружение германской ли-
нейной пехоты и егерей поступил новый образец
7,92-мм винтовки, значительно более совершенный,
чем модель 1888 года. Конструкция винтовки оказалась
534
на редкость удачной, в разных модификациях она со-
стояла на вооружении германской и многих других ар-
мий до 1940—1950-х годов. В ней было применено мно-
го новшеств, предложенных фирмой «Маузер» еще
раньше и в течение 90-х годов применявшихся при кон-
струировании винтовок в других странах Европы.
Маузеровский затвор был очень прост, мог разби-
раться и собираться практически без инструментов.
Почти все его детали для упрощения разборки соединя-
лись специальной муфтой. Флажок предохранителя мог
занимать три положения: первое — «огонь», второе —
необходимое для разборки затвора стопорение курка,
третье — стопорение и курка, и затвора. В ствольной
коробке затвор удерживался с помощью пружинной за-
щелки. Для удобства разборки затвора с правой сторо-
ны приклада размещался небольшой металлический
диск с углублением в центре (туда при определенных
операциях упирался боек). Оригинальный затвор сис-
темы Ланге, снабженный специальными пазами, поз-
волял вести огонь на дистанцию до 2000 метров.
Магазин винтовки 1898 года тоже отличался просто-
той, надежностью и компактностью. Он целиком поме-
щался в ложу, не выступая вниз за ее габариты. Рассто-
яние между боковыми стенками магазина было пример-
но в полтора раза больше диаметра патрона, а подава-
тель имел не плоскую, а ступенчатую поверхность.
Первый из вводимых в магазин патронов сразу же падал
на нижнюю ступеньку подавателя, а следующий за
ним — на верхнюю. Таким образом, взаимное положе-
ние первых двух патронов обеспечивало четкое распо-
ложение следующих в шахматном порядке — они зани-
мали место в магазине то у правой, то у левой стенки.
Выход из магазина был несколько заужен, поэтому па-
троны заклинивали друг друга и не выталкивались из
магазина при открытом затворе, но они свободно про-
двигались затвором в патронник.
Длина винтовки составила 1250 мм (со штыком —
1500 мм). Длина ствола 740 мм. Масса достигла четырех
килограммов (4,56 кг со штыком). Начальная скорость
пули образца 1904 года превысила 895 м/с (для более
старых вариантов винтовки, рассчитанных на патроны
535
с тупоконечной пулей, этот показатель равнялся 770
м/с). Прицельная дальность стрельбы — 2000 метров*.
Призыв Мольтке «Не стройте больше крепостей,
стройте железные дороги!» был выполнен в точности.
Немцы всемерно улучшали работу железных дорог и
вкладывали деньги только в две крепости — Кенигсберг
на востоке и Мец на западе. При этом обе они мысли-
лись как укрепленные лагеря, опорные пункты, взаимо-
действующие с полевыми войсками. В 1873 году были
упразднены такие огромные крепости, как Кольберг,
Магдебург, Бреслау, Штеттин и масса других — это поз-
волило бросить на переоснащение армии миллионы
марок.
Престиж армии в стране после победоносных войн и
начала колониальной экспансии вырос до наивысшей
точки. В заключение скажу, что полковник русского ге-
нерального штаба М. С. Галкин в своей статье «К по-
знанию армии» («Военный сборник» за 1914 год) по
этому поводу написал следующее:
«Широко повела Германия работу по познанию ар-
мии. В Германии нет уголка, где не блестела бы прус-
ская каска. Немец-гражданин наизусть перечислит все
полки пехоты, безошибочно укажет места их раскварти-
рования. У нас же обыватель весьма часто путает артил-
лериста с пехотинцем, а любая барышня не отличает
доктора от офицера Генерального штаба. Уважение, ко-
торое питает немец к своей вооруженной силе, настоль-
ко велико, что его можно подметить в любой черточке
ежедневного обихода.
Возьмите любой путеводитель по Берлину, и в числе
достопримечательностей обязательно поименовано: в
12 часов дня турист должен идти на главную гауптвахту
и смотреть смену караула. На площади играет оркестр,
тут же продаются открытки с видами казарм, военных
эволюций и проч. Несколько лет назад мне пришлось
осмотреть поля сражения 1870 — 71 гг. в Эльзасе, и я
был поражен. В любой табачной лавке можно было при-
* Добавлю, что в 1896 году фирма «Маузер» разработала
легендарный символ революции в России — 7,63-мм автома-
тический пистолет с прикладом-кобурой.
536
обрести план и толковый путеводитель ближайшего по-
ля сражения. Бывшие места сражений — ныне художест-
венные музеи на вольном воздухе. Например, в окрест-
ностях Меца поля буквально усеяны памятниками: ар-
мия поставила своим павшим воинам, корпуса своим,
дивизии своим, полки своим. И памятники один лучше
другого.
И бродят немцы по полям с непокрытыми головами,
в благоговейной тишине, отдавая должную дань тем,
кто кровь свою отдал на алтарь отечества. Это ряд па-
ломнических мест, куда со всей Германии стекаются на
поклонение. В маленьких деревушках все к услугам ту-
ристов, удобные гостиницы, продовольствие, экипажи
и везде бесчисленное количество открыток, альбомов,
путеводителей, карт, планов и проч. И все это, разуме-
ется, находит сбыт; иначе практичный немец не риско-
вал бы трудовой копейкой... Знаете ли вы, что герман-
ский морской журнал — узкоспециальный — насчитыва-
ет 150 000 подписчиков? Пять лет назад во Фриденау
(около Берлина) открывается грандиозная военно-мор-
ская колониальная выставка.
Ряд павильонов, разбросанных на обширном плацу,
служит наглядным пособием для немца к познанию сво-
ей армии, убеждая его, что вооруженная сила, числен-
ностью в миллион, имеет право на существование и тя-
желое бремя, которое несет германский народ, принуж-
денный содержать всю эту громаду штыков и сабель,
печальная, но настоятельная необходимость. Реальная
сила армии здесь налицо...
Питание солдатского мозга также не оставлено на
выставке без должного внимания. Целый павильон за-
нимают крупные книжные фирмы Германии; они де-
монстрируют солдатские газеты, журналы, календари
для нижних чинов, сборники патриотических и боевых
песен, собранных по полкам, изящно изданных. Масса
таблиц, рисунков, пособий к изучению военного дела.
Немец с гордостью осматривает свои владения с пол-
ным убеждением, что армия делает свое дело и деньги
даром не пропадают. Такова работа интеллигенции в
Германии по вопросу познания армии, в которой, как
537
мы видим, энергичное участие принимает державный
вождь армии и флота.
Спустимся вниз, посмотрим, как относятся к армии
низшие слои. Приходилось ли вам бывать в Германии в
период призыва новобранцев? Вы встречаете на улице
молодого парня: шляпа его разукрашена национальны-
ми лентами, в петлице розетка из тех же цветов. Физи-
ономия самодовольная, гордая, улыбающаяся. Это при-
званный: он вытянул жребий и ему объявлено, что он
попал в ряды армии; он доволен и готов знакомым и не-
знакомым объявить о своем новом назначении. Его
поздравляют, все угощают, стараясь оказать новому
воину почет и уважение. Поистине завидная картина. В
общем итоге сверху вниз и снизу вверх — у всех один де-
виз: любовь, уважение и почет своей родной армии. По-
знание вооруженной силы возведено в систему: оно
стройно зиждется на прочно выработанных жизнен-
ных началах. Да если бы этой системы, проведенной в
жизнь, не было, разве офицерский корпус германской
армии мог занимать такое доминирующее положение,
какое он в действительности занимает?»
Заметьте: это пишет высокопоставленный русский
офицер, пишет в 1914 году, когда вопрос о войне с Гер-
манией являлся уже делом решенным. Тем временем
Германская империя неудержимо катилась к мировой
войне и своей гибели. Хотя немцы после 1870 года твер-
до усвоили, что оружие и война — единственные источ-
ники германского величия*, ясно, что такая постанов-
ка вопроса лишала их почти всех потенциальных союз-
ников.
Казавшееся в конце XIX века вполне возможным
сближение с Англией (англичане боялись активизации
России на Дальнем Востоке, и Германия выступала в
этом случае самым удачным союзником Лондона) было
разрушено марокканскими кризисами и решением
* Фельдмаршал барон Кольмар фон дер Гольц, прославив-
шийся во время обороны Дарданелл как «Гольц-паша» (1843—
1916) в своей книге «Нация с оружием» прямо писал: «Мы,
немцы, завоевали наше положение благодаря остроте наших
мечей, а не умов».
538
Вильгельма строить «Флот открытого моря». Англия
обезопасила себя со стороны России, заключив в 1902
году союз с Японией, а со стороны Германии — заклю-
чив в 1907 году союзы с Францией и Россией. С этого
времени Германии пришлось бы воевать против всего
мира, без всяких надежд на победу. «Неужели у нас сов-
сем не осталось друзей?» — спрашивали друг у друга нем-
цы в 1914 году. «Есть, — отвечали другие, — говорят, что
Сиам настроен к нам дружественно».
Самое же поразительное заключается в том, что Гер-
мания начала войну 1914 года, вообще не имея никаких
осмысленных территориальных претензий. Хотя пан-
германисты и говорили об аннексии Бельгии, Прибал-
тики и русской Польши, как серьезная политическая
цель эти завоевания никогда не рассматривались. Что
касается постоянно муссируемого требования о пере-
деле колоний, то оно вообще не выдвигалось. Герман-
скую дипломатию проблема передела колоний не инте-
ресовала вовсе, поэтому вялые дебаты в рейхстаге по
этому поводу закончились очень характерной резолю-
цией, призывающей колонизировать «не острова, а
Вислу». Напротив, одержимая идеей реванша Франция
в этой войне являлась обороняющейся стороной, а Рос-
сия была вынуждена свернуть с магистрали продвиже-
ния к Константинополю и проливам, начав (неизвестно
зачем) войну в Польше и Галиции. Впереди был XX
век...
СОЗДАНИЕ
ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА
В сравнении с флотами других крупных европейских
стран, не говоря уже о Великобритании, которая стала
выходить на лидирующие позиции в судостроении еще
в конце XVII века, немецкий флот выглядит относи-
тельно «молодым». Собственно, до середины XIX столе-
тия германский ВМФ был представлен только эскадрой
«Великого курфюрста» Фридриха Вильгельма Прусско-
го и существовавшим еще меньшее время флотом Гер-
манского союза. Фридрих Вильгельм, попытавшийся
сделать Пруссию морской державой, держал на Балти-
ке несколько кораблей: яхту «Браке» (1676 год, 3 пуш-
ки), курфюршескую яхту «Гроссе Яхт» (1679 год, б пу-
шек), фрегаты «Фридрих Вильгельм цу Пферде» (1681
год, 50 пушек), «Доротея» (1679 год, 44 пушки), «Ротер
Леве» (1679 год, 20 пушек), «Каролус Секундус» (1680
год, 50 пушек) и «Курпринц фон Бранденбург» (1675
год, 32 пушки). Военно-морским флагом Бранденбурга
стало белое полотнище с изображением красного орла
с золотыми, клювом и лапами, увенчанного золотой ко-
роной, таким же был и узкий треугольный вымпел.
Однако все эти корабли к концу XVII века пошли на
слом (правда, «Гроссе Яхт» дожила до 1721 года), по-
сле чего в судостроительной сфере Пруссии наступил
глубокий застой. Однако создать действительно круп-
ный и эффективный флот Пруссия сумела, хотя для это-
го ей и понадобилось достаточно много времени.
Военная доктрина Гогенцоллернов никогда до XIX
века не основывалась на морской мощи. Это объясня-
лось тем, что Пруссия не имела опыта и традиций судо-
строения, за исключением строительства маленьких
торговых и рыболовных суденышек. На Балтике к тому
же господствовали мощные флоты Дании, Швеции, а
со времен Петра Великого — и России. Тягаться с этими
державами в скорости строительства флота пруссаки
540
не могли, а потому просто махнули на Балтику рукой,
построив на ее побережье несколько мощных крепос-
тей и предоставив возможность своим противникам
контролировать морские просторы сколько им заблаго-
рассудится. Это, в общем-то, оправдалось во время Се-
милетней войны — объединенные русский и шведский
флоты, несмотря на полное господство на море, ока-
зать своим сухопутным войскам реальной помощи (за
исключением высадки нескольких десантов) не смогли.
Вопреки на тому, что Пруссия не имела сколько-ни-
будь систематизированного судостроения на протяже-
нии всего XVIII века, объявление наполеоновской «кон-
тинентальной блокады» и параллельное объявление Ан-
глией войны всем поддержавшим ее странам заставило
прусских правителей задуматься о необходимости обес-
печения «военного присутствия» на Балтике. В качест-
ве главной цели выдвигалась оборона протяженных
прусских берегов и обеспечение безопасности балтий-
ского судоходства — расстрел Копенгагена британским
флотом показал, что эта мера никак не является излиш-
ней. Однако, поскольку в это время Пруссия напрягала
все силы, чтобы вооружить и подготовить к следующей
войне армию, за период наполеоновских войн удалось
ввести в строй только несколько небольших патруль-
ных судов. Более крупные корабли стали появляться
уже позже. Первой из них стала парусная шхуна
«Штральзунд», построенная в 1816—1817 годах верфью
И. Майера в Штральзунде. В 1848 году, когда отноше-
ния германских государств с Данией (между прочим,
обладавшей довольно сильным ВМФ) стали быстро пор-
титься, немцы поставили себе задачу обеспечить бес-
перебойное курсирование торговых кораблей че-
рез проливы Бельт из портов Северного моря в бал-
тийские.
В период существования Германского союза, и осо-
бенно после созыва бундестага во Франкфурте (1848
год), немцы предприняли попытку создать единый
флот с базой на Северном море. Все страны-участницы
союза должны были выделять средства на постройку
флота, а корабли для него заказывались в основном в
Англии. Был назначен и командующий — адмирал Бром-
541
ми. Флагманом немецкого ВМФ стал колесный парохо-
дофрегат «Фридрих Барбаросса», вооруженный деся-
тью 68-фунтовыми орудиями. Предполагалось, что эти
силы сумеют противостоять датскому ВМФ в начавшей-
ся первой войне за Шлезвиг-Гольштейн (1848 год). Од-
нако на практике этот «флот», состоявший всего из не-
скольких небольших и разнотипных кораблей, часто
переоборудованных из коммерческих судов, никакой
реальной боевой ценностью не обладал и уж тем более
не мог составить конкуренции традиционно сильным
морским силам Дании.
Флот Германского союза плавал под черно-красно-
желтыми кормовыми флагами франкфуртского бундес-
тага. В крыже флага размещался белый квадрат с изоб-
ражением черного двуглавого орла (без короны). Гюйс
и раздвоенный на конце вымпел тоже были белыми и
несли на себе орлов. На грот-мачтах корабли поднима-
ли черно-красно-желтые полотнища.
Когда в 1849 году было подписано перемирие в Маль-
ме, против Дании действовали уже три «немецких»
флота: «Имперский флот» (Reichsflotte), плававший под
черно-красно-желтым флагом Германского союза,
«шлезвиг-голыптейнский флот» — под сине-бело-крас-
ным флагом, и прусский — под белым штандартом Го-
генцоллернов. Тем не менее эти разношерстные силы
не сумели эффективно противостоять значительно пре-
восходящему их по численности и выучке датскому фло-
ту, на помощь которому к тому же вскоре пришли Анг-
лия и Швеция. Та же судьба постигла и эскадру Шлез-
виг-Гольштейна — несколько наспех вооруженных шхун
и пакетботов.
Прусским ВМФ, который впоследствии образовал
костяк немецкого флота, с 1835 года руководила так на-
зываемая морская комиссия, главой которой долгое
время был принц Адальберт Прусский. В своей доклад-
ной записке в адрес Морского комитета Франкфуртско-
го национального собрания, получившей название «За-
писку о строительстве немецкого военно-морского фло-
та», принц проанализировал состояние дел в этой но-
вой для Германии области и предложил три возможных
доктрины создания и последующих операций ВМФ:
542
1. Защита побережья.
2. Наступательные действия крейсерского образца и
усиленная защита торговли.
3. Независимая от других европейских стран мор-
ская мощь.
После заключения мира с Данией и роспуска «Им-
перского флота» пруссаки приступили к достаточно ак-
тивной подготовке строительства ВМФ, способного за-
щищать побережье страны и морскую торговлю. 14 но-
ября 1853 года король подписал указ о создании (пока
не в качестве административного учреждения, а лишь
главного штаба флота) прусского Адмиралтейства, ко-
торое непосредственно подчинялось министру-прези-
денту страны. Главное командование флотом поруча-
лось принцу Адальберту, получившему 30 ноября 1854
года чин адмирала прусских берегов (по свидетельству
князя Гогенлоэ, адмирал очень любил поесть: за один
присест он съедал двенадцать колбас, гору хлеба и вы-
пивал кувшин пива).
В соответствии с пунктом 2 упомянутой выше доклад-
ной записки от 1848 года, 9 апреля 1855 года была при-
нята судостроительная программа, согласно которой
предполагалось построить 9 линейных кораблей для
действий против датского флота, 3 винтовых фрегата и
6 парусных корветов со вспомогательными машинами
для защиты торговли в дальних морях, а также 42 кано-
нерские лодки для обороны побережья. На выполне-
ние программы отводилось 15 лет.
16 апреля 1856 года, вскоре после окончания Крым-
ской войны, Пруссия совместно с Англией, Францией,
Австрией, Россией, Сардинией и Турцией подписала
Парижскую декларацию морского права, в соответст-
вии с которой формально вошла в число морских дер-
жав. На деле же выполнить эту задачу оказалось гораздо
труднее, так как технические возможности страны пока
не позволяли построить сколько-нибудь крупный флот
в сжатые сроки.
В качестве первого опыта строительства относитель-
но крупных боевых единиц на небольших отечествен-
ных верфях пруссаки спустили в 1843 году на воду парус-
ный корвет «Амазон». Заказ на постройку корабля вы-
543
Броненосный фрегат «Фридрих Карл» (1867 г.)
полнила верфь «Кармезин» в Грабове (Штеттин). Бо-
лее крупные боевые корабли (а уже наступала эра бро-
неносцев) оказались Пруссии «не по зубам», поэтому
их пришлось заказывать у корифеев мирового корабле-
строения — английских и французских верфей. В целях
усиления прусского флота в предстоящей войне с Дани-
ей были размещены заказы на постройку трех крупных
броненосцев классического батарейного типа (так на-
зываемых броненосных фрегатов).
Построенный в 1869 году британской верфью
«Теймс Айрон Уоркс» в Блэквелле 11000<гонный броне-
носец «Кениг Вильгельм» был вооружен восемнадца-
тью 240-мм и пятью 210-мм пушками Круппа. Он и стал
предтечей будущего могучего броненосного флота Гер-
манской империи. Почти одновременно с ним были
544
введены в строй близкие по конструкции батарейные
броненосцы «Фридрих Карл» (1867 год, верфь «Сосье-
те де Форж э Шантье» в Тулоне) и «Кронпринц» («Сэмь-
юда Бразерс» в Лондоне). Оба корабля были вооружены
шестнадцатью 210-мм пушками (в начале биографии на
«Фридрихе Карле» стояло двадцать восемь 72-фунто-
вых орудий и лишь потом их заменили на 210-мм круп-
повские пушки), установленными в бортовых батаре-
ях, и имели полное парусное вооружение. Скорость
«Фридриха Карла» достигала 13,6 узла, водоизмеще-
ние — 6800 тонн. Корабль имел полное парусное воору-
жение и таранный форштевень. Борта корабля по ва-
терлинии защищал 114—127-мм броневой пояс, 114-мм
листами была прикрыта батарея. Скорость «Кронприн-
ца» составляла 14,5 узлов, водоизмещение — 6200 тонн
(внешне он отличался от своего «французского» собра-
та двумя трубами вместо одной).
Наконец, в 1872—1875 годах в строй были введены
казематные рангоутные броненосцы «Кайзер» и «Дойч-
ланд». Их водоизмещение равнялось 9000 тонн, ско-
рость достигала 14 узлов. В состав вооружения входило
восемь 260-мм и одна 210-мм пушка, затем дополнитель-
но было установлено семь 150-миллиметровок и пять
торпедных аппаратов. В 90-е годы, кроме 260-мм ору-
дий, корабли располагали восемью 105-мм пушками и
несколькими 88-мм.
«Фридрих Карл» во время франко-прусской войны
был включен в силы обороны Вильгельмсхафена и ус-
тья реки Яде. В 1892 году он стал учебным торпедным
кораблем и его переименовали в «Нептун».
«Кениг Вильгельм» был наиболее сильно вооружен-
ным боевым кораблем своего времени. Вообще-то он
строился по заказу Турции и даже успел получить на-
звание «Фатих», но увидевшие его макет на Всемирной
выставке в Париже пруссаки были так поражены кра-
савцем кораблем, что выторговали его у турок, кото-
рые к тому же испытывали серьезные финансовые труд-
ности. 24 апреля 1868 года он был спущен на воду. «Ке-
ниг Вильгельм» (до декабря 1867 года он именовался
«Вильгельм I») много лет исправно служил вначале в
качестве флагмана флота, а с 1907 года — учебным ко-
545
раблем. Этот двухтрубный рангоутный фрегат с таран-
ным форштевнем и артиллерией, установленной в бро-
нированных бортовых батареях, мог развивать ско-
рость в 14,7 узлов. Позднее корабль был модернизиро-
ван и переименован в броненосный крейсер: на нем бы-
ло усилено бронирование оконечностей, бушприт и
рангоут демонтированы (заменены низкими мачтами с
боевыми марсами), а артиллерия усилена семью
150-миллиметровками, шестью скорострельными пуш-
ками, четырьмя картечницами Гатлинга и пятью тор-
педными аппаратами. Борта корабля защищала 305-мм
железная броня, палубу — 38-мм.
Поскольку в крупных европейских странах уже не-
сколько лет строили броненосцы (первыми из них ста-
ли введенный в строй в 1859 году французский «Глуар»
и британский «Уорриор», построенный двумя годами
позже), пруссаки решили изменить свою кораблестро-
ительную программу, приведя ее в соответствие техни-
ческим новинкам. В это же время было принято реше-
ние строить новые корабли на отечественных верфях,
чтобы набраться опыта, не вывозить капиталы за грани-
цу и к тому же не зависеть от заказов за рубежом. Принц
Адальберт и его последователи, прежде всего прусский
военный министр Роон и первый глава императорско-
го Адмиралтейства генерал фон Штош, разработали
специальную программу расширения, модернизации и
загрузки немецких верфей.
Поскольку в Данциге еще в 1844 году была устроена
ремонтная база для парусных корветов и морской арсе-
нал, руководство ВМФ прежде всего обратило внима-
ние на данцигские верфи. В 1849 году там заложили ки-
ли строящихся по проекту англичанина Скотта Рассела
колесного корвета «Данциг» и военной шхуны «Хела».
Таким образом было положено начало деятельности
первой немецкой государственной военной верфи. В
1855—1866 годах там же были заложены 2400-тонные
парусно-винтовые корветы «Аркона», «Газелле», «Ви-
нета», «Герта» и «Элизабет», колесное авизо «Лоре-
лей», корветы «Нимфа» и «Медуза», паровые канонер-
ские лодки «Базилиск», «Блиц», «Камелеон», «Комет»,
«Циклоп», «Дельфин», «Драхе» и «Метеор». В 1857 го-
18 Железом и кровью
546
ду немцы приобрели во Франции первую королевскую
яхту «Грилле» (официально числилась паровым авизо).
Этот трехмачтовый корабль водоизмещением всего 500
тонн и скоростью 13,2 узлов исправно возил прусских
монархов до 1890 года, когда был переоборудован в
учебный корабль для кадетов.
В 1868 году был заложен, в 1872-м спущен на воду и в
1875 году введен в строй первый броненосец немецкой
постройки — броненосный рангоутный корвет «Ганза»
(казематный корабль, вооруженный восемью 210-мм
пушками). Название «корвет» он получил из-за доста-
точно малого для корабля его класса водоизмещения —
всего 4400 тонн. Орудия были установлены в двухъярус-
ных казематах: по два с каждого борта в нижнем ярусе и
еще четыре в верхнем, с возможностью ведения огня в
нос и корму. Горизонтальную паровую машину одно-
кратного расширения для «Ганзы» поставила ставшая
вскоре знаменитой штеттинская верфь «Вулкан А. Г.»,
мощности механизмов хватало для достижения скоро-
сти 12,5 узлов. Семилетний срок постройки корабля
объяснялся его «дебютным» характером — немцы не
имели никакого опыта в строительстве броненосцев,
кстати, поэтому и водоизмещение «Ганзы» оказалось
таким скромным. Кроме этого корабля, в 1868—1871 го-
дах дополнительно были построены парусно-винтовые
корветы «Ариадне» и «Луизе», шлюп «Ундине» и паро-
вые канонерки «Альбатрос» и «Наутилус».
Первым боевым паровым кораблем, построенным в
Германии, стал деревянный колесный корвет «Дан-
циг», спущенный на воду на королевской данцигской
верфи 13 ноября 1851 года. Этот корабль водоизмеще-
нием 1920 тонн строился по проекту лондонской верфи
«Робинсон энд Рассел» и был вооружен десятью 68-фун-
товыми (200-мм) бомбическими орудиями. Вскоре это-
му кораблю пришлось принять боевое крещение, при-
чем при весьма экзотических обстоятельствах.
7 февраля 1852 года прусский торговый бриг «Фло-
ра» захватили и разграбили в районе Трес-Форкас (се-
верный берег Марокко) пираты из берберийского пле-
мени бени-юлафа. Пруссакам пришлось снарядить в Ма-
рокко карательную экспедицию, тем более что эта араб-
547
ская территория привлекала внимание многих евро-
пейских стран, разворачивавших колониальную гонку.
В августе 1853 года к Трес-Форкасу подошел корвет
«Данциг» с усиленным штурмовым отрядом моряков на
борту. После обстрела берега из орудий корвета 7 авгу-
ста началась высадка десанта. После четырехчасового
боя десантники вернулись на корабль, разрушив араб-
ские поселения и потеряв при этом семерых человек.
Пять корветов типа «Аркона» свободно развивали
12-узловую скорость и несли 28 нарезных пушек в борто-
вых батареях. Эти трехмачтовые корабли стали «рабо-
чими лошадками» прусского флота на заморских стан-
циях. Сама «Аркона» избороздила все моря и океаны
Земли: в 1859—1862 годах была флагманом Восточноа-
зиатской эскадры, вместе со шхуной «Фрауэнлоб» едва
не погибла в тихоокеанском тайфуне в сентябре 1860
года, участвовала в сражении с датчанами при Ясмунде
17 марта 1864 года, через пять лет — в торжественном
открытии Суэцкого канала. Корвет «Винета» имел не
менее богатую биографию — в октябре 1867 года сидел
на рифе в проливе Хирадо, в 1865 году стал первым
прусским кораблем, совершившим кругосветное плава-
ние, а еще через девять лет повторил его.
Прусский флот доимперского периода в качестве
кормового принял белый флаг с двумя косицами. На по-
лотнище помещалось изображение черного прусского
орла с золотой отделкой (корона, клюв, лапы, скипетр
и держава). На его груди в память о Фридрихе II красо-
вался вензель «FR». В крыже поместили изображение
Железного креста.
Треугольный вымпел с косицами тоже нес у древка
изображение Железного креста. Ввели и адмиральские
должностные флаги квадратной формы. Так, флаг ад-
мирала представлял собой белое полотнище с располо-
женным во весь его размах Железным крестом. Вице-ад-
мирал имел такой же флаг, но с черным кругом в пер-
вой четверти (крыже), контр-адмирал — с двумя кругами
в первой и четвертой четвертях (вдоль древка). Брейд-
вымпел командира дивизиона кораблей тоже был квад-
ратным с крестом, но имел две длинные косицы.
548
Интересно, что пруссаки так стремились брать во
всем пример с англичан, что даже корабли свои стали
называть по британскому образцу. Любой боевой ко-
рабль прусского, а затем и германского флота перед сво-
им именем обязательно нес литеры «S.M.S» (Seine
Majestat Schiff — корабль Его величества). Ни в одном
другом, кроме английского, европейском флоте этой
традиции не существовалд.
Офицерское обмундирование прусский флот тоже
позаимствовал у англичан. Парадные сюртуки, носив-
шиеся с треуголками и золотыми эполетами, были чер-
ного цвета, но с окантованными золотым галуном белы-
ми лацканами и обшлажными клапанами (у морских ин-
женеров эти детали были черными). Адмиралы вместо
эполет получили сплетенные из толстого золотого шну-
ра погоны; правый переходил в аксельбант. Стоячий
воротник и обшлага адмиральского мундира богато рас-
шивались золотыми дубовыми листьями. На треуголках
все офицеры носили черно-белые прусские кокарды
(после 1871 года — черно-бело-красные). Повседневная
офицерская форма почти не отличалась от применяв-
шейся сотней лет позже, но над золотыми нарукавными
галунами помещалось изображение императорской ко-
роны. Черно-белая кокарда на фуражке во времена им-
перии дополнялась золотыми дубовыми листьями и ко-
роной.
Слушатели военно-морского училища имели звание
кадетов. Они носили белые сорочки с галстуком-бабоч-
кой, поверх которых надевался черный жилет и корот-
кая курточка особого покроя — с лацканами и двумя ря-
дами пуговиц. Куртка застегивалась на единственную
пряжку чуть ниже лацканов (такая же одежда была вве-
дена для парадно-выходной формы матросов, за непри-
вычный покрой ее называли «аффен-якке» — «обезья-
нья куртка»). Черные брюки, белые перчатки и фураж-
ка с унтер-офицерской кокардой довершали убранство
кадетов, вооружались они кортиками. Кадетские унтер-
офицеры (слушатели старших классов) именовались
«вице-зебель-кадетами» (от немецкого Saebel — сабля).
Их обмундирование отличалось золотыми унтер-офи-
церскими галунами по обшлагам, узкими серебряными
549
погончиками и офицерской саблей вместо кортика. На
левом рукаве они носили золотую эмблему — якорь и
два скрещенных пушечных ствола.
Матросская же форма почти ничем (кроме прусско-
немецкой кокарды на тулье) не отличалась от русской.
На черных муаровых ленточках бескозырок золотыми
готическими буквами писалось название корабля или
части, к которым был приписан матрос. Унтер-офице-
ры на левом рукаве носили изображение якоря под им-
ператорской короной. Черный матросский платок, ко-
торый завязывался под голубым «гюйсом», имел инте-
ресную особенность — по его диагонали шла узкая свет-
ло-синяя полоса. При правильном завязывании платка
полоса шла и по диагонали узла, причем у матросов, слу-
живших на Северном море, она должна была идти от ле-
вого верхнего угла к правому нижнему, а на Балтике —
наоборот, от правого верхнего налево.
Ранее, в 40—50-е годы, в качестве парадного выходно-
го убора прусские матросы носили круглую широкопо-
лую шляпу с черной лентой и надписью: «Konigliche
Marine». На кораблях при рабочей форме ее заменяли
на сшитую из серого сукна бескозырку с желтыми буква-
ми «КМ» на околыше и короткими ленточками у право-
го уха.
Быт рядовых матросов, как и на парусных кораблях
всего мира, нельзя было назвать легким. Темные поме-
щения, лишенные электрического света и принудитель-
ной вентиляции, были сырыми и душными; бесконеч-
ная муштра по поднятию и уборке парусов, обслужива-
нию артиллерии и, главное, тяжелейшие погрузки угля
выматывали экипажи до предела. Душа и ванн не было:
для помывки команды к борту корабля заводили бре-
зентовый пластырь, в котором и плескались матросы —
если дело происходило в тропиках, при этом вдоль бор-
та стояли часовые с винтовками, высматривая акул. На
борту корабля матросы, как правило, ходили босыми
(кроме холодного времени года). Тяжелейшие условия
службы заставили пруссаков по примеру других флотов
ввести суточную раздачу водки («браннтвайн») или
рома.
550
Долгое время технический персонал кораблей (ма-
шинисты, кочегары и другие) находился в глубокой кон-
фронтации с матросами: дело доходило до драк, кото-
рые пресекали морские пехотинцы. В свою очередь,
офицеры-инженеры втихомолку тоже считались «чер-
ной костью», к которой строевые офицеры флота отно-
сились с заметным пренебрежением: это подчеркива-
лось даже черной отделкой мундиров инженеров в от-
личие от белой строевой.
Пруссаки ввели в своем флоте категорию «палубных
офицеров» (дек-офицеры). Эти старшие специалисты
по своему статусу примерно равнялись русским кондук-
торам. Они носили офицерскую форму с саблями, но
кокарда была унтер-офицерского образца; на рукавах
вместо галунов нашивались три пуговицы. Ниже дек-
офицеров по служебной лестнице находились фельд-
фебели: поверх сорочки с галстуком-бабочкой они но-
сили кадетские курточки с золотыми унтер-офицерски-
ми галунами на обшлагах и изображением якоря и ко-
роны на левом рукаве. Головным убором служила
фуражка, как у палубных офицеров, холодным оружи-
ем — сабля. Вместе с унтер-офицерами эти старые служа-
ки постоянно муштровали свои экипажи.
На боевых кораблях процветали телесные нака-
зания. При этом официального характера они не но-
сили, но офицеры и фельдфебели могли намекнуть боц-
манам, что такого-то неплохо бы «приструнить». Даль-
нейшее развивалось просто: улучив момент, матросы
хватали провинившегося на батарейной палубе и пере-
кидывали через пушку, после чего двое унтер-офицеров
лупили его линьками с узлами на конце. Порка сохрани-
лась и в кайзеровском флоте — дисциплинарная инст-
рукция от 1908 года разрешала применять по отноше-
нию к юнгам и новобранцам «телесные наказания до
десяти ударов включительно, но лишь по приказу ко-
мандира дивизиона, взвода, дивизионного фельдфебе-
ля или командира взводного капральства, без каких-ли-
бо исключений».
По этим причинам, согласно приказу от 1862 года,
каждый корабль прусского флота, начиная с корвета,
должен был иметь на своем борту подразделение мор-
551
Раздача водки на немецком корабле
ской пехоты («зеезольдатен»). В функции морских пе-
хотинцев (а их число к 1880 году составило 15 отдель-
ных батальонов) входило поддержание порядка на бор-
ту и в портах, а в бою — абордаж. В 50-е годы морская пе-
хота носила форму армейского покроя с белыми канта-
ми; на белых погонах размещали изображение красного
якоря. В качестве головного убора служили кожаные
«пикельхаубе» с медным шариком наверху и изображе-
нием прусского орла. Чуть позже пруссаки пришли к
выводу, что нарядные каски в условиях моря — роскошь
несколько излишняя, поэтому их сменили на кивера-
шако егерского покроя с черно-белыми кокардами и
медными орлами, наложенными на якорь.
Для помощи морским пехотинцам в состав абордаж-
ных партий включались и матросы из состава экипажа
корабля: последним выдавались винтовки, по два под-
сумка с патронами и длинные штыки-тесаки — «зайтен-
геверы». Прислуга 50-мм десантных пушек, появивших-
ся на боевых кораблях в то же время, вооружалась теса-
552
ками и длинноствольными револьверами, которые но-
сили в кобуре на левом боку. Офицеры, числящиеся в
абордажных партиях, вооружались саблями и револь-
верами. Следует сказать, что морские бои во второй по-
ловине XIX века часто проходили на таких коротких
дистанциях, что абордажные партии могли поддержи-
вать корабельных артиллеристов огнем своих нарез-
ных винтовок из-за фальшборта.
По армейскому образцу в Пруссии создали и военно-
морской ландвер, получивший официальное наимено-
вание «зеер». В случае объявления мобилизации резер-
висты зеера пополняли экипажи кораблей и расчеты
береговых батарей.
* * *
В 1853 году Пруссия стала искать место для оборудо-
вания своего опорного пункта на Северном море (по
договоренности с герцогством Ольденбургским, кото-
рое владело почти всем немецким побережьем этого
моря). Выбор пал на устье реки Яде, где еще в 1848 году
базировался военный флот Германского союза. В 1856
году там началось строительство военного порта (13 га-
ваней, ограниченных молами и дамбами и соединен-
ных между собой сетью шлюзов и каналов) и верфей.
После завершения строительства арсенала в 1868 году
на только что построенной верфи был заложен (в соот-
ветствии с программой 1867 года) первый прусский ба-
шенный броненосец «Гроссер Курфюрст»*. Что же ка-
сается строящегося порта, то в 1869 году, после завер-
шения постройки основных портовых сооружений и
верфи, новый город был торжественно наречен Виль-
гельмсхафеном в честь короля Пруссии.
Третья крупная верфь была сооружена в аннексиро-
ванном в 1867 году Пруссией бывшем ганзейском горо-
де Киле. Уже в 1869 году там развернулось строительст-
во первого крупного корабля — однотипного с «Грос-
* Броненосец «Гроссер Курфюрст» погиб 31 мая 1878 го-
да в районе Дуврской банки после столкновения с броненос-
ным фрегатом «Кениг Вильгельм» — через 26 дней после вво-
да в строй.
553
сер Курфюрстом» броненосца «Фридрих дер Гроссе».
Эти корабли, достроенные в 1877—1878 годах, в качест-
ве основного вооружения имели четыре 260-мм круп-
повских орудия с клиновым затвором и две 170-мм пуш-
ки; позднее были установлены еще шесть 50-мм пушек,
две картечницы и четыре торпедных аппарата. Орудия
главного калибра устанавливались в двух вращающихся
башнях британской конструкции Джеймса Каупера Ко-
улза.
Башни располагались спереди и сзади дымовой тру-
бы и скрывались за двухметровым опускающимся на
время боя фальшбортом. Трехмачтовые корабли несли
полное парусное вооружение и оснащались таранным
форштевнем. Водоизмещение броненосцев составило
7700 тонн, скорость достигала 14 узлов. Железный бро-
невой пояс по ватерлинии имел толщину 102—229 мм,
башни прикрывались 203-мм броней. В 1890 году остав-
шийся в строю «Фридрих дер Гроссе» был модернизи-
рован и до конца века служил в качестве корабля бере-
говой обороны.
Когда в начале 60-х годов стала очевидной скорая и
неизбежная война с Данией из-за Шлезвига и Гольш-
тейна, пруссакам пришлось срочно думать об усилении
своего флота. Датский ВМФ располагал значительным
количеством парусно-винтовых линкоров и фрегатов,
кроме того, датчане лихорадочно начали скупать за гра-
ницей находившиеся в постройке броненосные кораб-
ли. В качестве ответной меры пруссаки заказали в Анг-
лии башенные мониторы «Арминиус» и «Принц Адаль-
берт».
Эти корабли сильно напоминали датский монитор
«Рольф Краке», построенный в Британии. При водоиз-
мещении 1583 тонны их борта защищались 114-мм бро-
ней. Вооружение (четыре 210-мм короткоствольные
пушки) размещалось в двух установленных на главной
палубе цилиндрических башнях конструкции Коулза,
забронированных 114-мм бронелистами. Орудийные
амбразуры прикрывались дополнительными масками;
за броней укреплялись ряды деревянных бревен тол-
щиной 400 мм. Орудия устанавливались на парных рам-
ных лафетах, которые монтировались под углом с це-
554
лью уменьшения отката пушек внутри тесных башен.
Снижению отката способствовали и 2 мощных буфера
в задней части лафетов. Для накатывания пушек после
выстрела служил специальный механизм — цепь, нама-
тывавшаяся на зубчатое колесо. Башня покоилась на
мощном стержневом основании и вращалась с помо-
щью движущихся по круговым рельсам роликов; при-
вод был ручным или пневматическим. Практически все
механизмы башни размещались ниже уровня палубы,
так что стволы орудий находились лишь едва выше па-
лубного настила.
Скорость мониторов достигла 9 узлов. Как и их дат-
ский аналог, «арминиусы» оказались почти немореход-
ными: низкий надводный борт, снабженный откидным
металлическим фальшбортом, представлял реальную
опасность для кораблей даже при небольшом волнении.
Поэтому пруссаки отказались от дальнейшего развития
мониторов и переключились на проектирование воору-
женных одним крупнокалиберным орудием в барбете
«броненосных канонерок береговой обороны». Однако
в любом случае оба монитора к началу войны 1864 года
достроены еще не были и немцам пришлось воевать без
броненосных кораблей. «Арминиус» принял ограничен-
ное участие в следующем конфликте, франко-прусском,
когда защищал устье Эльбы от возможной попытки
вторжения туда французских кораблей (тогда же мони-
торы были переклассифицированы в броненосцы бе-
реговой обороны).
Кроме крупных государственных верфей, в 50—60-е
годы начали довольно активно работать и частные ко-
раблестроительные компании. Они в основном специ-
ализировались на постройке небольших кораблей, как
правило, паровых канонерских лодок. В числе прочих
можно упомянуть верфь «Любке» в Вольгасте (шхуна
«Фрауэнлоб»г паровые канонерские лодки «Пфайль» и
«Наттер»), «И. Клавиттер» в Данциге (транспорт «Мер-
кур», канонерки «Фухс» и «Хай»), «Митцлафф» в Эль-
бинге (канонерки «Скорпион» и «Шпербер»), «Кайер и
Девриент» в Данциге (канонерки «Гиене» и «Хабихт»),
«Нюшке» в Грабове (канонерки «Швальбе» и «Саламан-
дер»), «Циске» в Штеттине (канонерки «Веспе» и «Ти-
555
гер»), «Лигниц» в Грабове (канонерка «Вольф»). В 1870
году штеттинская «Вулкан А. Г.» заложила третий бро-
неносец типа «Гроссер Курфюрст», получивший назва-
ние «Пройссен» и достроенный даже раньше своих со-
братьев — в 1876 году (в 1903-м это название понадоби-
лось вступающему в строй новому броненосцу типа
«Брауншвейг», поэтому старый «Пройссен» переиме-
новали в «Сатурн» и превратили в плавбазу минонос-
цев). «Вулкан» был в то время единственной частной
верфью, способной справляться с такими крупными за-
казами.
Бисмарк в 1867 году издал для Северо-Германского
союза указ, в котором впредь запрещалось строить бое-
вые корабли за границей. Это решение позволило Гер-
мании избежать характерной для многих тогдашних
стран ошибки: стремясь модернизировать свои флоты,
они заказывали все новые корабли в Англии, Франции,
Италии, упуская время, не накапливая опыта кораблес-
троения и поэтому безнадежно отставая в разворачи-
вавшейся военно-морской гонке.
1 октября 1867 года прусский флот был объявлен
«флотом Северо-Германского союза», с этого времени
его строительство и содержание становилось делом не
только Пруссии, но и всех немецких государств, вошед-
ших в этот союз. Вскоре была принята новая кораблес-
троительная программа, согласно которой (в ожидании
возможной скорой войны с Францией) в течение деся-
ти лет планировалось получить военно-морской флот в
составе 16 броненосцев, 20 фрегатов и корветов, 8 ави-
зо, 22 паровых канонерских лодок, а также 2 артилле-
рийских и 5 учебных кораблей. Однако, когда в 1870 го-
ду началась франко-прусская война, этот флот уступал
по численности французскому почти в 6 раз!
Перед войной Франция располагала довольно боль-
шим количеством броненосных кораблей. В строю фло-
та находились: первый в мире батарейный броненосец
«Ла Глуар» (1860 год) с вооружением из тридцати шес-
ти 164-мм пушек, десять броненосных фрегатов типа
«Прованс» (достроены к 1865 году; двадцать две 164-мм
пушки и восемь 225-мм гаубиц), фрегат «Ла Куронн»
(1862 год, тридцать 164-мм пушек) и две единицы типа
556
«Мажента» (1862 год, тридцать четыре 164-мм пушки).
На стапелях возводились заложенные еще в 1865 году 4
броненосных фрегата типа «Маренго», но достроены
они были только в 1872 году.
Заложенный в 1869 году броненосец «Ришелье» всту-
пил в строй вообще через 7 лет. Эту эскадру дополняли
15 броненосных плавучих батарей постройки 1854—
1865 годов, вооруженных «восемнадцатью 195-мм или
четырьмя — шестнадцатью 240-мм орудиями. Однако
последние не могли быть использованы для действий в
Северном и Балтийском морях из-за их непригодности
для продолжительного плавания (особенно на этом на-
стаивал командующий ВМФ адмирал Ла Ронсьер).
Что касается военного неброненосного винтового
флота, то он включал в себя 11 парусно-винтовых ли-
нейных кораблей, 18 фрегатов, 22 корвета и 53 авизо,
не считая 96 транспортных судов. Морская пехота
Франции насчитывала 4 полка, часть ее (64 роты из
136) находилась в колониальных владениях; в войне
против Германии могло быть использовано до 10 тысяч
человек. В то же время военно-морской флот Пруссии
имел всего 25 паровых и парусных кораблей и 22 кано-
нерские лодки. Во флоте числилось 6000 человек (ре-
зерв ВМФ Пруссии состоял из 13 тысяч человек, кроме
того, по объявленному 16 июля призыву флотский ре-
зерв пополнялся кадрами зеера).
Учитывая такое подавляющее превосходство фран-
цузов, только быстрые успехи прусской армии вынуди-
ли начавший было блокировать побережье Северного
моря французский флот вернуться на базы. Тем не ме-
нее внушительный ВМФ Франции не оказал никакого
влияния на ход военных действий: его мощнейшие си-
лы не смогли нанести ни малейшего ущерба ни немец-
ким портам, ни укрывшимся в базах немногочисленным
кораблям противника. Спроектированные для боя в от-
крытом море, глубокосидящие французские корабли
так и не сумели приблизиться к немецкому побережью
Северного моря из-за мелководья. За всю войну не про-
изошло ни одного серьезного боевого столкновения на
море, за исключением нескольких эпизодов.
ЪЪ7
Эскадра прусских кораблей (1867 г.)
Например, крейсировавший в устье Луары прусский
парусно-винтовой корвет «Аугуста»*, направленный к
побережью Франции в качестве «истребителя торгов-
ли», 4 января 1871 года перехватил и уничтожил фран-
цузский бриг «Сен Марк». Разобравшись с «Сен Мар-
ком», пруссаки обнаружили другой бриг — «Пьер
Адольф». Корвет погнался за ним, но в это время из ус-
тья Гаронны вышел служивший в качестве сторожеви-
ка лоцманский пароход «Марс». В ходе короткого боя
«Аугуста» подожгла пароход и высадила на него призо-
вую партию, однако «Пьер Адольф», воспользовавшись
заминкой, покинул место боя. Корветы «Винета» и «Га-
зелле» в 1871 году даже блокировали французскую га-
вань Порт-о-Пренс в Карибском море, но до вооружен-
ного столкновения дело не дошло.
Главным конструктором прусского, а затем северо-
германского ВМФ в 1864—1870 годах был адмиралтей-
ский советник К. А. Эльбертцхаген.
* Корвет «Аугуста» (2272 тонны) был куплен пруссаками
во Франции в 1864 году. Погиб в результате аварии в Аден-
ском заливе в июне 1885 года.
558
Тем временем пруссаки, справедливо рассудив, что
основа любого флота — орудия и броня — стали активно
развивать и то, и другое. На сцене появились знамени-
тые заводы Круппа, быстро трансформировавшиеся из
маленькой оружейной фирмы в мирового лидера стале-
литейной и пушечной промышленности.
В 1858 году Крупп предложил флоту первый образец
казнозарядного орудия, оказавшегося слишком «сы-
рым» и довольно опасным в эксплуатации, поэтому ад-
миралы отказались от пушки. Начав интенсивные экс-
перименты в области артиллерийского дела, немцы (за
неимением тогда в составе флота крупных кораблей)
прежде всего обратили внимание на полевые орудия и
пушки береговой обороны, но уже в 1860 году провели
испытательные стрельбы по морским целям.
Щит-мишень имел профиль борта корабля с 630-мм
деревянной обшивкой и 114-м бронелистом английско-
го производства. Огонь велся с дистанций 475, 970 и
1880 метров цельнолитыми железными снарядами, а с
375 метров — бомбами. Выяснилось, что крупповская
пушка калибра 150 мм успешно пробивает английскую
броню лишь с 475 метров, поэтому комиссия рекомен-
довала увеличить калибр орудий до 170 мм (36 фунтов).
Тогда же Крупп приступил к разработке казнозарядных
орудий и впервые в мире применил в их конструкции
клиновый затвор, существенно увеличивший скорост-
рельность.
С этого времени пруссаки (раньше всех в Европе) ре-
шительно отказались от артсистем, заряжающихся с
дульной части. 6-, 8- и 9-дюймовые пушки Круппа, при-
нятые на вооружение в 1861—1862 годах, превосходили
британские дульнозарядные нарезные орудия Армс-
тронга (7-, 9- и 10-дюймовки образца 1860 года) по всем
статьям. Дело в том, что у пушек Армстронга была так
называемая разветвляющаяся система нарезов, кото-
рые имели две ветви — зарядную и боевую. У снарядов
делались цинковые выступы по числу нарезов (от 6 до
12). Прислуге орудий приходилось заталкивать 100-ки-
лограммовые снаряды в дуло так, чтобы цинковые вы-
ступы входили в нарезы с ювелирной точностью — ре-
зультатом этого стали постоянные заклинивания сна-
559
рядов и разрывы стволов. О скорострельности лучше
не упоминать вовсе. Крупповские же пушки не имели ни
одного из этих недостатков, а кроме того, их снаряды
обладали гораздо большей начальной скоростью и, сле-
довательно, лучшей бронепробиваемостью.
Раньше всех Крупп начал выпускать орудия со сталь-
ными стволами, изготовленными методом тигельного
литья (ранее их, как правило, делали бронзовыми).
Полковник Шейерлейн из Артиллерийского бюро прус-
ской армии в своем докладе так описывал крупповскую
технологию: «После расплавления стальных заготовок
в тиглях, изготовленных из керамизированного древес-
ным углем железа, отливаются стволы в виде цилиндри-
ческих блоков весом примерно в три раза больше, чем
готовая продукция. Блоки обрабатываются колоссаль-
ным паровым молотом, в процессе чего приобретают
грубую форму ствола с цапфами; впоследствии заготов-
ки высверливаются и тщательно шлифуются». Крупп
поставлял крупнокалиберные стальные орудия на экс-
порт: когда в начале 60-х годов русские начали модерни-
зацию артиллерийского парка Кронштадтской крепос-
ти, они приобрели всю серию изготовленных Круппом
203-мм пушек.
В 60-е годы английская компания Армстронга впер-
вые стала выпускать орудия, чьи стволы были усилены
стальными кольцами, — это позволяло при сохранении
мощности заряда уменьшить толщину стенок ствола, а
следовательно, и общую массу артсистемы, не опасаясь
разрыва при выстреле. Крупп отреагировал на это
мгновенно: уже в 1867 году он предложил первый вари-
ант такого орудия калибра 240 мм. Ствол пушки был
усилен 1—3 массивными стальными кольцами. В про-
цессе их изготовления (они должны были идеально
прилегать к орудийному стволу), Крупп частично ис-
пользовал метод русского артиллериста генерал-майора
Гадолина, который был предложен еще в 1861 году.
Кольца прессовались на специальной трубе, имевшей
диаметр ствола и постоянно смазываемой льняным мас-
лом (в Англии их выковывали, а затем сгибали и спаива-
ли, оставляя аварийноопасный шов). Эта технология
сделала крупповские пушки лучшими в мире. При этом
560
стоимость их была сравнительно невелика: 150-мм пуш-
ка стоила 19 200 марок, 235-мм — 52 500 марок, а
280-мм — 111 000 марок.
Создание в середине XIX столетия казнозарядных
орудий породило проблему разработки надежного зам-
ка. Прусский флот в 60-е годы получил 3 разные систе-
мы замков. Первый вариант поршневого замка еще в
1860 году предложил конструктор Варендорф, а уже в
следующем году Крейнер создал двухклиновой замок.
Последнюю точку в этом споре поставил опять-таки
Крупп, чьи конструкторы в 1867 году разработали по-
следнюю модель клинового замка (так называемый
Rundkeilverschluss — замок с закругленным клином). В
качестве промежуточного варианта этой системы суще-
ствовал «плоский клиновой замок» для стволов, рассчи-
танных на небольшие заряды.
Орудия 70—80-х годов представляли собой настоя-
щих монстров. Ниже я привожу таблицу характеристик
крупповских морских пушек того времени.
Таблица
Калибр орудия, мм Масса ствола, т Масса снаряда, кг Начальная скорость снаряда, м/с Бронепроби- ваемость на дистанции 1000 м, мм
240 (30 калибров) 19 160 575 363
240 (35 калибров) 21,5 160 605 383
305(25 калибров) 32 329 500 411
305 (35 калибров) 48,4 329 555 507
355(25 калибров) 57,3 525 500 495
355(35 калибров) 76,5 525 605 610
400(25 калибров) 82 740 500 561
400(35 калибров) 109,5 740 605 693
Все эти системы уже снабжались клиновым затво-
ром. Сравнительно небольшой калибр немецких мор-
ских пушек (например, калибр 305 мм и выше никогда
не применялся на боевых кораблях вплоть до начала
следующего столетия) был выбран сознательно. Нем-
561
210-мм пушка Круппа
цы первыми поняли, что скорострельные пушки отно-
сительно малого калибра в реальном бою более эффек-
тивны, чем 370- или 420-мм французские, выпускавшие
не более 1 снаряда в минуту, зато неповоротливые и
сильно влияющие на ходовые качества корабля. Круп-
повские орудия были приняты в качестве стандартных
в австро-венгерском флоте и очень широко распростра-
нены в России.
В отличие от других морских наций, вооружавших
свои бронепалубные крейсера 203-, 254- и даже 280-мм
пушками, немцы твердо решили ограничиться 150-мм
калибром (за малыми исключениями). В этом была своя
логика: еще в 1895 году 150 мм считались верхним пре-
делом, при котором орудия могут использовать унитар-
ные боеприпасы. Для своей новой скорострельной пуш-
ки Крупп разработал металлические гильзы весьма со-
вершенной конструкции. 150-миллиметровки могли
свободно производить 4—5 выстрелов в минуту, в то
время как интервал между выстрелами тогдашних
240-мм пушек составлял 3—4 минуты! В 1887 году для пу-
шек среднего калибра появились выстрелы с фугасны-
ми гранатами повышенной мощности. 150-мм пушки
верно служили на всех немецких крейсерах, пока в кон-
це столетия им не пришли на смену 105-миллиметро-
вые. Это стало серьезной ошибкой немецких кораблес-
троителей: первые же сражения мировой войны пока-
562
зали, что немецкие легкие крейсера при всей скорост-
рельности их пушек почти не имеют шансов в едино-
борстве с английскими аналогами, вооруженными поч-
ти столь же скорострельными 6-дюймовками.
С 1864 года Крупп приступил к выпуску броневых
плит из стального проката. Дело для немцев новое, по-
этому процесс испытаний и проб затянулся. Пришлось
обращаться за помощью ^англичанам: сталелитейная
компания Диллинджера предоставила Круппу техноло-
гию изготовления более высококачественных стальных
листов. С полученными данными немцы эксперимен-
тировали до 1889 года, а затем постепенно стали выхо-
дить на лидирующие позиции в мире.
В 1891 году Крупп начал выпускать легированную
сталь с примесью 3,25% никеля. В это же время принци-
пиально такая же сталь (крупповская была лучше) по-
явилась и за океаном, в США, где ее отливали по спосо-
бу Гарвея (так называемая гарвеированная сталь). Бро-
ня, которую изготовляли по этим методам, имела на
30% большую прочность и повышенную на 75% элас-
тичность, однако крупповский метод оказался просто
ни с чем не сравнимым по своему качеству — уже в нача-
ле следующего века его переняли все страны мира. К
этому времени в Германии стало фактом феноменаль-
ное увеличение объемов выплавки стали. В 1888 году
прокат стали еще импортировали из Англии, а всего че-
рез несколько лет заводы Круппа начали выплавку соб-
ственной стали в огромном количестве. В 1897 году Гер-
мания уже вдвое превосходила Британию по объему ста-
лелитейного производства.
Эра Штоша (1871—1883)
В 1871 году, одновременно с провозглашением Гер-
манской империи, началось преобразование флота Се-
веро-Германского союза в имперский ВМФ. Хотя кора-
бельного состава это, разумеется, не коснулось, админи-
стративные органы и командование претерпели опре-
деленные изменения. 9 мая 1871 года принц Адальберт
был освобожден от главного командования ВМФ (по-
563
водом для этого стало его нерешительное руководство
морскими операциями во время франко-прусской вой-
ны) и назначен генерал-инспектором флота с полномо-
чиями докладывать о состоянии дел в ВМФ непосредст-
венно императору. В это же время упразднено главное
командование ВМФ (Oberkommando der Marine).
Согласно приказу от 15 июня 1871 года вместо этого ор-
гана предполагалось создать более гибкое ведомство,
способное объединить как оперативное командование
всеми боевыми единицами флота, так и органы админи-
стративного управления, во главе которого планирова-
лось поставить морского министра.
Так впервые появилось Императорское Адмиралтей-
ство. Шеф Адмиралтейства в министерском ранге по-
лучал от кайзера полномочия на командование опера-
циями ВМФ, а от рейхсканцлера — право управления
административным аппаратом. 17 марта 1878 года рейх-
сканцлер Бисмарк издал распоряжение, согласно кото-
рому шеф Адмиралтейства назначался его первым за-
местителем во всех вопросах, касающихся строительст-
ва флота и управления им.
Главой Адмиралтейства назначили армейского гене-
рал-лейтенанта Альбрехта фон Штоша, который за не-
сколько прошедших войн блестяще показал свои орга-
низаторские способности и энергию. Высший морской
офицер, адмирал Яхман (командовавший прусской эс-
кадрой в бою при Ясмунде в 1864 году), не был назначен
на сколько-нибудь высокую управленческую долж-
ность — началась эпоха «морских генералов». Пруссаки
полагали, что управление флотом, особенно его адми-
нистративный аспект, целесообразно поручить кому-
нибудь из сухопутных генералов, ранее уже отличив-
шихся в войнах за объединение страны, а не малоопыт-
ным и никому не известным морякам.
С другой стороны, военно-морской флот Пруссии и
Германии представлял собой очень молодую организа-
цию, а армия уже в течение нескольких веков фактиче-
ски управляла страной. Генеральское лобби при дворе
и правительстве без труда подмяло под себя и эту новую
сферу деятельности, а протесты адмиралов, считавших,
что они несправедливо отстранены от руководства их
564
собственными соединениями и низведены до «уровня
дополнительных командиров фрегатов», были откло-
нены. Справедливости ради следует сказать, что Штош
не нивелировал функции военного флота до простого
орудия поддержки действий армии — он всерьез заинте-
ресовался вопросом создания океанского ВМФ, способ-
ного выполнять самостоятельные стратегические за-
дачи.
Штош по вступлении в новую должность рассмотрел
планы развития флота Северо-Германского союза (от 9
ноября 1867 года) и, с некоторыми изменениями, доло-
жил его правительству как «План строительства ВМФ
от.7 марта 1873 года». В соответствии с его положения-
ми в строю планировалось иметь 8 броненосных фрега-
тов, 6 броненосных корветов, 7 кораблей береговой
обороны, 2 плавбатареи, 20 небронированных корве-
тов, 28 миноносцев, а также некоторое количество ка-
нонерских лодок, авизо и учебных кораблей. На эти за-
дачи выделялось 64 миллиона талеров еще в «северогер-
манские» времена, после же провозглашения империи
финансирование было увеличено. Концепция развития
ВМФ предполагала создание «гомогенного» флота, спо-
собного из нескольких стратегических пунктов прово-
дить эффективные операции по защите побережья в
сочетании с действиями небольших «заморских эс-
кадр». Таким образом, был явно выделен приоритет
прибрежных операций.
Одновременно был наложен окончательный запрет
на закупку кораблей иностранной постройки, за исклю-
чением нескольких уже строившихся вымпелов. Глав-
ным мотивом для этого послужила острая необходи-
мость развития отечественных верфей — как импера-
торских в Данциге, Киле и Вильгельсхафене, так и част-
ных. Государственные ассигнования на развитие
немецкого кораблестроительного комплекса были су-
щественно увеличены, что придало серьезный импульс
резкому росту этой сферы экономики.
Во время «эры Штоша» (1871—1883) серьезное вни-
мание придавалось также «показу флага» немецким
флотом в европейских и дальних водах. Считалось, что
эта мера в будущем облегчит выполнение задачи защи-
565
ты германской торговли и немецких интересов, тем бо-
лее, что Германия понемногу стала включаться в коло-
ниальную гонку.
С 1871 года флот поменял свою символику. Белые
прусские флаги с косицами отменили, а вместо них вве-
ли «имперский боевой флаг» нового образца, создан-
ный по подобию британского. На белом полотнище
изображался прямой черный крест с черно-белой окан-
товкой. В центре в белом круге помещалось изображе-
ние черного прусского орла с золотыми лапами и клю-
вом, увенчанного золотой короной. В когтях орел сжи-
мал скипетр и державу, на его груди по традиции разме-
щался золотой вензель Фридриха Великого. В крыже
флага поместили черно-бело-красный имперский флаг,
на который наложили изображение Железного креста.
Гюйс (носовой флаг боевых кораблей) тоже стал чер-
но-бело-красным с Железным крестом. Такая же ком-
позиция использовалась для кормовых флагов торго-
вых судов, зачисленных в резерв ВМФ, но изображение
креста было сдвинуто вплотную к древку. Адмиральские
флаги и вымпел остались прежними, прусского образ-
ца, однако появившийся вскоре после провозглашения
империи чин гросс-адмирала (соответствовал генерал-
фельдмаршалу в армии) потребовал введения служеб-
ного флага и для него. Новый флаг базировался на при-
вычном изображении Железного креста на белом по-
лотнище, но под крестом помещались скрещенные жез-
лы гросс-адмирала (синие с золотом).
Период после франко-прусской войны прошел для
немецкого флота без особых испытаний, исключая ко-
лониальные операции. Единственным конфликтом в
Европе, в котором приняли участие германские военно-
морские силы, стало восстание в Испании осенью 1873
года. В руки взбунтовавшихся против власти короля
провинций юга Испании попала главная база флота
Картахена вместе с большей частью испанского ВМФ.
Тогда поддерживавшие центральную власть Англия и
Германия вмешались: их десанты отняли у повстанцев
несколько кораблей, включая самый сильный испан-
ский броненосец «Витория», и вернули их в королев-
скую эскадру. После этого отряд немецких кораблей 10
566
октября вместе англичанами и французами сыграл роль
своеобразного рефери в морском бою между республи-
канскими и заблокировавшими базу правительственны-
ми кораблями. Бой продолжался два часа, причем ко-
рабли обеих сторон, дав очередной залп, спешно уходи-
ли и прятались за одним из стоявших на внешнем рей-
де Картахены иностранных броненосцев. В итоге после
этой почти безрезультатной перестрелки республикан-
цы вернулись в Картахену.
В 70-е годы активно «показывавшие флаг» в дальних
морях немцы осуществили несколько дальних плава-
ний. В 1874 году парусно-винтовые корветы «Газелле» и
«Винета» совершили очередное кругосветное путешест-
вие, причем их экипажи по тогдашнему обычаю занима-
лись океанографическими, этнографическими и зооло-
гическими исследованиями. Интересно, что почтовые
марки, с которыми в Германию доставлялась почта с
корвета «Винета», стоявшего в Пунта-Аренас у мыса
Горн (обычные чилийские марки со штампом кораб-
ля), сейчас стали одним из самых дорогостоящих фила-
телистических раритетов. Фрегат «Мольтке» в 1882 го-
ду стал флагманским кораблем так называемой Немец-
кой полярной комиссии и доставил в Антарктиду (на
Южную Джорджию) германскую исследовательскую
экспедицию.
Не менее активно действовали и коммерческие су-
довые компании Германии. Например, совсем недавно
возникшая «Гамбург-Америка Лайн» сразу же решила
захватить лидерство в области перевозки пассажиров
на трансатлантических линиях. В 1887 году ее лайнер
«Аугуста Виктория» пересек океан за семь дней и два с
половиной часа и установил новый мировой рекорд,
взяв традиционный приз — «Голубую ленту Атлантики».
В 1897 году немецкий конструктор Роберт Циммер-
ман специально для завоевания этого приза сконструи-
ровал и построил 23-узловой лайнер, патриотично на-
званный «Кайзер Вильгельм дер Гроссе». Этот корабль,
прозванный «Большим Кайзером» (принадлежал ком-
пании ГАПАГ), стал самым большим лайнером в мире
на момент своей достройки и перевозил около 1700 пас-
сажиров. Сразу после входа в строй он выиграл «Голу-
567
бую ленту» за пересечение Атлантики в восточном на-
правлении, а в следующем, 1898 году, еще одну за пере-
ход с востока на запад. Хотя эти корабли были граждан-
скими, столь завидные успехи со стороны нации, кото-
рая еще тридцатью годами раньше вообще не имела
никакого флота, ни военного, ни гражданского, насто-
раживали «владычицу морей» — за отличными коммер-
ческими судами неизбежно должны были последовать
столь же отличные боевые. Пользуясь поддержкой со
стороны государства, крупнейшие немецкие судоход-
ные компании ГАПАГ и «Норддойче лайн» вышли на
первое место в мире по суммарному тоннажу судов водо-
измещением свыше 5000 тонн.
Немцы не скупились на эффектные приемы демонст-
рации силы своих кораблей как для противников, так и
для союзников. Современник писал об этом так: «Когда
мы въехали в залив Яде, состоялись маневры трех воен-
ных судов: «Ариадна», «Герта» и «Лорелейя». У Виль-
гельмсхафена мы видели три взрыва торпед. Над разо-
рвавшимися торпедами море взвилось кверху густой
струей прекрасного фонтана. Потом мы ходили пеш-
ком осматривать верфи и другие корабли. В пять часов
был большой обед на «Короле Вильгельме», с неизбеж-
ными речами, а в девять часов мы отправились на вок-
зал, расположенный в десяти минутах ходьбы от гава-
ни, и уехали в Берлин». Не правда ли, очень милая и со-
вершенно невоенная зарисовка? Однако именно такие
суждения постепенно склоняли общественное мнение
Германии к необходимости строительства все более
мощного флота.
За этот период военно-морской флот империи по-
полнился следующими кораблями:
♦ Два броненосца («Дойчланд» и «Кайзер»), достро-
енные в 1875 году лондонской верфью «Сэмьюда Бра-
зерс». Оба корабля строились по проекту известного
английского конструктора сэра Эдварда Рида. «Дойч-
ланд» был казематным броненосцем с центральной ба-
тареей. Его водоизмещение достигало 8800 тонн, а од-
новальная паровая машина обеспечивала скорость в
14,5 узла. Бронирование по ватерлинии достигало 127—
254 мм, а орудийные казематы защищались 178—203-мм
568
листами. Толщина бронепалубы достигла 51 мм. «Кайзе-
ры» вооружались сконцентрированными в централь-
ной части корабля восемью 260-мм пушками и одним
210-мм погонным орудием в носовой оконечности. В
1882 году вооружение корабля было модернизировано,
а в 1895 году его переклассифицировали в броненос-
ный крейсер, сняв парусное вооружение и заменив его
двумя боевыми мачтами.
♦ Четыре «броненосных безрангоутных корвета»,
вооруженные шестью 260-мм орудиями на открытых
барбетах и построенные в 1875—1883 годах на верфи
«Вулкан А. Г.» («Заксен» и «Вюртемберг»), а также Им-
ператорской верфью в Киле («Байерн» и «Баден»). Эти
броненосцы с четырьмя поставленными квадратом ды-
мовыми трубами (за что были прозваны «перевернуты-
ми столами») стали первыми двухвинтовыми корабля-
ми в германском флоте, развивавшими скорость 15,5
узла.
В кормовой части корабля был установлен мощный
четырехугольный бронированный барбет, в котором
располагались четыре орудия главного калибра; два дру-
гих размещались на открытом барбете в передней тре-
ти палубы. Броненосцы оснащались мощным тараном.
Борта «заксенов» защищала броня, изготовленная по
типу «сандвич». Ее основу составлял главный броневой
пояс толщиной 254 мм. За ним шел 200-мм слой дуба, за-
тем еще один 152-мм пояс и второй 200-мм слой дубовых
досок. Внутренняя обшивка этого сложного сооруже-
ния представляла собой два 25-мм листа конструкцион-
ной стали. Общая толщина защиты составляла 1242 мм,
а сверху ее закрывала 75-мм броневая палуба. Броневой
пояс был укорочен настолько, что защищал борта ко-
рабля только в их средней трети (от кормового казема-
та 260-мм орудий до носового барбета) и до уровня ва-
терлинии; бронепалуба продолжалась до оконечностей.
Водоизмещение достигло 7680 тонн.
Броненосцы этого типа стали и первыми немецкими
крупными безрангоутными кораблями, типичным для
них признаком стала одна боевая мачта, стоящая за ды-
мовыми трубами. В 1886 году броненосцы были модер-
низированы: на них установили три торпедных аппара-
569
та, а затем еще два. Еще через четыре года немцы изме-
нили систему бронирования и силовую установку, отче-
го «ножки стола» сменила одна широкая дымовая труба.
♦ Восемь парусно-винтовых корветов, построенных
в 1874—1886 годах тремя верфямм: Императорской вер-
фью (ИВ) в Данциге («Мольтке» и «Гнейзенау»), «Вул-
кан А. Г.» («Лейпциг», «Седан», «Штош» и «Штейн») и
кильской «Норддойчен Шиффбау А. Г.»* («Бисмарк» и
«Блюхер»). Первым кораблем, получившим официаль-
ное наименование «парусно-винтового», стал спущен-
ный на воду в сентябре 1875 года трехмачтовый корвет
«Туснельда» (затем «Лейпциг»). Этот 4000-тонный ко-
рабль нес полное парусное вооружение площадью 2000
квадратных метров и гребной винт. Вооружение состав-
ляло двенадцать 170-мм пушек, десять из которых стоя-
ли в архаичных бортовых батареях с откидными порта-
ми. Все эти крейсера, как и последующие, оснащались
одновальными горизонтальными паровыми машинами
типа «компаунд». «Лейпциг» и однотипный с ним «Се-
дан» (в 1878 году переименован в «Принц Адальберт»)
получили имена крупнейших битв, выигранных прус-
саками; в 1884 году их довооружили скорострельными
пушками, картечницами и двумя торпедными трубами,
переклассифицировав в «крейсера-фрегаты».
«Бисмарк» (1877 год) и 5 однотипных корветов (вна-
чале классифицировались как корабли 3-го ранга), на-
званных в честь выдающихся прусских генералов, тоже
имели железный корпус и полное парусное вооружение
при одной дымовой трубе. Их предполагалось исполь-
зовать в основном на заморских станциях, в условиях
возможных перебоев со снабжением топливом, поэто-
му паруса были признаны едва ли не главным движите-
лем корабля. Даже гребной винт мог подниматься из
воды, когда паровая машина не использовалась (в целях
увеличения скорости под парусами). Максимальная ско-
рость этих 3300-тонных кораблей (в 1884 году они были
переклассифицированы в крейсера-фрегаты) составила
* «Гнейзенау», превращенный к тому времени в учеб-
ный корабль, погиб во время смерча у Малаги 16 декабря
1900 года.
570
12,5 узлов, вооружение включало в себя шестнадцать
150-мм пушек на батарейной палубе (позже также уста-
новлено два торпедных аппарата). «Бисмарки» отлича-
лись отличными мореходными качествами и идеально
подходили для стационерской службы, однако имели
некоторые проблемы с маневрированием.
В 1891 году все эти корабли были переоборудованы
в учебно-артиллерийские: с йих были сняты от двух до
шести 150-мм пушек, а на верхней палубе установлены
две 88-мм. Просторные палубы этих имевших несколь-
ко архаичную конструкцию кораблей идеально подхо-
дили для обучения — батарейная палуба служила в каче-
стве столовой и кубриков экипажа, на ней же размеща-
лись госпиталь, камбуз, столовая для кадетов и салон
командира. Вторая палуба использовалась для размеще-
ния унтер-офицеров, корабельных мастерских, столо-
вой и кают дек-офицеров и складов. Ближе к корме на-
ходилась кают-компания и каюты офицеров. Под вто-
рой палубой размещались котельное и машинное отде-
ления, угольные ямы, снарядные погреба и различные
склады. «Гнейзенау» погиб в результате аварии у Мала-
ги 16 декабря 1900 года, а «Мольтке» в качестве блокши-
ва-казармы для экипажей подводных лодок дожил даже
до конца Первой мировой войны (под названием «Ахе-
рон»).
♦ Восемь малых корветов (авизо) нескольких типов,
построенных в 1872—1886 годах ИВ в Данциге
(«Фрейя», «Аркона», «София», «Пфайль»), ИВ в Киле и
Вильгельмсхафене («Александрине» и «Шарлотта» со-
ответственно), верфью «Вулкан А. Г.» («Карола» и
«Ольга»), «Райхэрштигверфью» в Гамбурге («Мария») и
«Норддойчер Шиффбау» («Блиц»). «Пфайль» и «Блиц»
(1882 год) стали одними из первых торпедных крейсе-
ров в мире: при водоизмещении 1382 тонны они несли
вооружение из шести 88-мм пушек и трех торпедных
аппаратов.
Деревянный однотрубный корвет «Фрейя» (1874
год) со своей компаунд-машиной и полной парусной ос-
насткой развивал скорость 15,2 узла (водоизмещение
2450 тонн). Вооружение составляло восемь 150-мм пу-
шек в бортовых батареях.
571
Четыре 2400-тонных крейсера типа «Карола» (1880
год) были двухтрубными рангоутными корветами с же-
лезными корпусами. Вначале они имели парусное во-
оружение барка, а десять 150-мм пушек были установле-
ны на батарейной палубе. Скорость составляла 13,5 уз-
ла. В 1893 году крейсер «Карола» и другие корабли се-
рии переоборудовали в учебные артиллерийские,
поэтому с них сняли по два орудия и оставили только
две мачты.
Последними в этой серии схожих между собой не-
больших корветов стали достроенные к 1886 году
«Александрина», «Аркона» и «Шарлотта». При водоиз-
мещении в 2370 тонн они были вооружены двенадца-
тью 150-мм орудиями, которые в 1891 году заменили на
восемь 105-миллиметровок.
♦ Одиннадцать малых броненосцев береговой оборо-
ны (броненосных канонерских лодок), вооруженных
одним 305-мм орудием на открытом барбете и закон-
ченных в 1875—1881 годах бременской верфью
«А. Г. Везер» («Базилиск», «Бине», «Камелеон», «Кро-
кодил», «Хуммель», «Мюке», «Наттер», «Саламандер»,
«Скорпион», «Випер», «Веспе»), Эти странные кораб-
ли, по мысли конструкторов призванные заменить мо-
ниторы, должны были действовать в прибрежной поло-
се и огнем своих тяжелых орудий поддерживать берего-
вые батареи. Водоизмещение лодок составляло 1109
тонн, а основное вооружение включало одно 305-мм
орудие, стоявшее на открытом барбете перед дымовой
трубой; мостик смещен в корму. Для защиты от вражес-
ких миноносцев «осы» (так переводится на русский
язык название головного корабля серии) имели две
88-мм и две 37-мм пушки, на всякий случай их вооружи-
ли еще и двумя торпедными аппаратами. Канлодки бы-
ли сильно бронированы: их борта и орудийный барбет
покрывала 203-мм броня, бронепалуба имела толщину
50 мм. Скорость составила всего 9 узлов, мореходность
была практически нулевой. Несмотря на явную неудач-
ность проекта, немцы пошли еще дальше: в 1877 году за-
ложена небронированная канонерская лодка «Фрейр»,
вооруженная 280-мм пушкой при стандартном водоиз-
мещении всего 284 тонны! Соответственно упала и ско-
572
рость (7,3 узла), а о мореходных качествах этого «шеде-
вра» лучше вообще не вспоминать.
♦ Девять мореходных канонерок разных типов («На-
утилус», «Циклоп», «Адлер», «Илтис», «Хай», «Вольф»,
«Гиена», «Оттер», «Меве», «Хабихт» — все построены в
1873—1882 годах), две речные канонерские лодки
(«Рейн» и «Мозель», 1874 год), 4 «торпедных парохо-
да» («Нотус», «Цефир», «Рйваль» и «Улан», 1873—1876
годы), одна торпедная канонерская лодка («Егер», 1883
год) и тринадцать миноносцев. Все эти корабли строи-
лись на Императорских верфях в Данциге и Вильгель-
схафене, а в подавляющем большинстве — частными
компаниями («Шихау» в Эльбинге, «А. Г. Везер», «Вул-
кан А. Г.», штеттинская «Меллер и Холльберг», данциг-
ская «Девриеит» и бременская «Вальтьен и Компа-
ния»).
Мореходные канонерки 1-го класса, предназначен-
ные для службы в качестве стационеров и колониаль-
ных операций, вначале именовались шлюпами. Все они
были парусно-винтовыми (парусное вооружение барка)
и в большинстве случаев снабжались бушпритами. За
716-тонным шлюпом «Наутилус», построенным в 1871
году, в 1878-м на воду была спущена первая серия этих
кораблей: «Вольф», «Гиена» и «Илтис». Их водоизмеще-
ние составляло 489 тонн, а скорость — 9 узлов. Вооруже-
ние включало в себя одну 125-мм пушку, одну 88-мм и че-
тыре 37-миллиметровки*. За ними последовали «Ха-
бихт» и «Меве» (1879 год, 845 тонн, 11,4 узла) с вооруже-
нием, усиленным до пяти 125-мм и 37-мм пушек.
Лодки несли суровую нагрузку службы в тропиках.
Например, «Вольф» сразу после постройки был направ-
лен для осуществления «дипломатии канонерок» в Ки-
тай и Юго-Восточную Азию. В 1897 году его перевели на
службу в Камерун и германскую Юго-Западную Африку,
где «Вольф» участвовал в подавлении восстаний ту-
земцев.
Миноносцы строились в 1871—1883 годах данциг-
ской фирмой «Девриент» (№ I — III), бременской «Валь-
* «Илтис» погибла в шторм у побережья Китая в 1896 году.
573
тьен унд Ко» (№ I — III) и «А. Г. Везер» («Флинк», «Кюн»,
«Шарф», «Шютце», «Зихер», «Тапфер», «Форвертс»),
Опытный «торпедный корабль» «Цитен» в 1876 году
был в порядке исключения закуплен у лондонской
«Теймс Айрон Уоркс» с целью накопления опыта стро-
ительства и эксплуатации относительно крупных мин-
ных крейсеров. Первоначально «Цитен» при водоизме-
щении 1170 тонн и 16-узловой скорости имел на воору-
жении только два торпедных аппарата, а впоследствии
к ним добавились шесть 50-мм пушек. Корабль нес па-
русное вооружение шхуны и двухвальные паровые ма-
шины. С 1899 года его использовали в качестве корабля
охраны рыбных промыслов.
В это же время немцы отказались от строительства
батарейных и башенных броненосцев, составлявших в
последние 20 лет основу линейных флотов всех стран,
и перешли к постройке более совершенных кораблей с
тяжелыми орудиями, размещенными на открытых бар-
бетах (тип «Заксен»), Быстрое развитие миноносцев за-
ставило их обратить внимание как на увеличение ко-
раблей этого класса в кайзеровском флоте, так и на пе-
ревооружение броненосцев и крейсеров скорострель-
ной артиллерией малых калибров: с конца 70-х годов
на германских кораблях стали появляться револьвер-
ные пушки Гочкиса.
В связи с запретом на закупку кораблей за границей,
к 80-м годам в германском флоте осталось только б ста-
рых броненосцев иностранной постройки и закуплен-
ный в Англии «Цитен». В свою очередь, гонясь за изы-
сканием дополнительных средств для развития нацио-
нального кораблестроения, немцы обратили внимание
на выполнение зарубежных заказов. После того как
кильская верфь «Германия» в 1867 году начала строи-
тельство 4700-тонного броненосца береговой обороны
для Турции, количество этих заказов стало расти с нео-
бычайной быстротой. В основном это касалось строи-
тельства миноносцев, в проектировании которых нем-
цы добились немалых успехов: в 1877—1884 годах ряд
частных компаний, в основном «Шихау» и «Вулкан»,
построил 13 миноносцев для России, 9 (в том числе 2
574
неавтономных, предназначенных для размещения на
броненосцах) для Китая, и один для Испании.
Строили и более крупные корабли: в 1883 году фир-
мой «Вулкан А. Г.» спущены на воду броненосные корве-
ты «Тин Юен» и «Чен Юен» стандартным водоизмеще-
нием 7500 тонн для китайского флота (четыре 305-мм и
четыре 150-мм орудия). За ними через год последовал
2360-тонный броненосный корвет «Ци Юен». Кильская
фирма «Ховальд» в 1882 году построила для Перу два
1700-тонных вспомогательных крейсера «Лима» и «Ди-
огенес», а в 1884 году— два 2200-тонных крейсера «Нан
Тин» и «Нан Сюн» для Китая. Таким образом, была на-
рушена почти 100-процентная монополия Англии и
Франции на поставку боевых кораблей за рубеж.
20 марта 1883 года генерала Штоша на посту шефа
Адмиралтейства сменил другой сухопутный генерал —
фон Каприви. Это назначение снова вызвало настоя-
щий бунт моряков во главе с адмиралом Батчем, кото-
рые безуспешно попытались убедить правительство в
том, что на высших должностях любой, даже средне-
квалифицированный, морской офицер окажется более
полезным, чем самый выдающийся армейский генерал.
Тем не менее назначение осталось в силе, а обиженным
адмиралам пришлось вновь замолчать.
Каприви начал активно проводить в жизнь теорию о
том, что Германии необходимо всемерно развивать
строительство миноносцев и минных заградителей. По
крупным боевым кораблям империя до сих пор безна-
дежно уступала имевшим большую фору перед ней Анг-
лии и Франции — тягаться со столь богатыми и традици-
онно владевшими морями странами, каждая и которых
имела по нескольку десятков броненосцев, пока было
невозможно. Постепенно усиливавшаяся вероятность
войны на два фронта (против заключивших союз Рос-
сии и Франции) ставила на повестку дня оборону не
только берегов Северного моря, как это предполага-
лось ранее, но и Балтики.
Под влиянием модных тогда идей «молодой школы»
французского адмирала Оба, проповедовавшей упадок
броненосных флотов в связи с ростом эффективности
минно-торпедного оружия, немцы решили развивать
575
класс миноносцев — в ближайшее время это могло стать
единственным ответом Германии на действия могучих
флотов ее будущих противников. Кроме того, решено
было усилить морские силы в тропических морях с це-
лью несения стационерной службы, захвата и удержа-
ния колоний в Африке и Океании — для этого требова-
лись океанские крейсера с большой автономностью и
многочисленные колониальные канонерки. В прилегав-
ших к германскому побережью морях решено было ис-
пользовать в основном дешевые и эффективные мино-
носцы и небольшие, но сильно вооруженные броненос-
цы береговой обороны, что наложило свой отпечаток
на кораблестроительные программы и стало серьезной
ошибкой.
В 1884 году Адмиралтейство подготовило «Записку в
отношении широкого развития германского флота». В
соответствии с ее положениями Каприви и его ближай-
шие помощники, адмиралы граф Монте и барон фон
дер Гольц развернули строительство следующих ко-
раблей:
♦ Батарейный броненосец «Ольденбург», построен-
ный «Вулкан А. Г.» в 1883—1886 годах (восемь 240-мм
орудий в центральной батарее и на открытых барбе-
тах). Этот корабль стал первым в Германии, несущие
элементы корпуса которого изготовлялись не из желе-
за, а из стали. Высокобортный и короткий, броненосец
(на флоте он получил прозвище «Утюг») водоизмеще-
нием всего 5200 тонн стал жертвой характерной для
всех тогдашних флотов политики удешевления пост-
ройки. Уменьшение водоизмещения привело к архаич-
ному размещению шести стволов артиллерии главного
калибра в центральной батарее, что было явным шагом
назад. Два остальных 260-мм орудия были разнесены по
бортам и установлены в открытых барбетах. Скорость
упала до 13,8 узлов (броненосцы типа «Заксен», имея го-
раздо большее водоизмещение, развивали 15,5 узлов).
Борта на уровне ватерлинии прикрывались 300-мм бро-
невым поясом, толщина бронепалубы составила 30 мм.
«Ольденбург» имел две трубы, между которыми была
размещалась боевая мачта. Прослужив во флоте до на-
чала Первой мировой, броненосец показал полную не-
576
удачность своей конструкции, хотя стал «пробным кам-
нем», на котором немцы отработали ряд передовых тех-
нических решений.
♦ Восемь броненосцев береговой обороны (до 1899
года именовались броненосцами 4-го класса) типа «Зиг-
фрид» («Зигфрид», «Хеймдаль», «Беовульф», «Фрить-
оф», «Хаген», «Хильдебранд», «Один», «Эгир»), пост-
роенные разными верфями в 1888—1896 годах. Эти ма-
лые (4100 тонн) броненосцы, названные грозными име-
нами богов и героев древнегерманского эпоса, тоже
стали уродливым порождением политики «уменьше-
ния» и «удешевления» боевых кораблей основных клас-
сов, ценой чему явилось резкое падение их боеспособ-
ности. Основное вооружение «зигфридов» включало в
себя три 240-мм орудия, размещенных на одиночных
закрытых барбетах (два разнесены по бортам в носо-
вой части, один в корме), его дополняли восемь 88-мм
пушек, несколько малокалиберных пушек и четыре тор-
педных аппарата. Борта кораблей защищала 240-мм бро-
ня, барбеты орудий — 200-мм броня; толщина броневой
палубы не превышала 30 мм. Скорость составила 15
узлов.
Тактически броненосцы должны были оперировать
в устьях рек и поддерживать огнем действия минонос-
ных флотилий, а впоследствии их перенацелили на обо-
рону стратегически важного Кильского канала. «Зиг-
фриды» со своим коротким и широким корпусом и не-
соразмерно большими полусферическими бронекупо-
лами барбетов заслужили во флоте нелестное прозвище
«морские свинки». Несмотря на свои более чем скром-
ные боевые качества, они дожили до Первой мировой
войны и приняли довольно активное участие в боевых
действиях на Балтике, где показали почти полную не-
способность к борьбе с русскими кораблями.
♦ Десять крейсеров и авизо разных типов, построен-
ных в 1883 — 1891 годах Императорскими верфями в
Данциге («Никсе», «Буссард») и Вильгельмсхафене
(«Шпербер», «Швальбе»), «Вулкан А. Г.» («Ирене»),
«А. Г. Везер» («Вахт» и «Ягд») и кильской верфью «Гер-
мания» («Грайф», «Принцесс Вильгельм», «Метеор»).
Однотипные «Ирене» и «Принцесс Вильгельм» (1888
577
год) стали первыми немецкими «большими крейсера-
ми» нового поколения (безрангоутными). Корабли во-
доизмещением 4200 тонн имели 50—75-мм бронепалу-
бу, расположенную ниже ватерлинии; поэтому важней-
шие элементы конструкции, находящиеся выше этого
уровня, защищались 120-мм броней. В вооружение вхо-
дило четыре 150-мм и восемь 105-мм пушек в казематах,
малокалиберные пушки, пулеметы и три торпедных ап-
парата (один курсовой). Скорость достигала 18 узлов.
Крошечные безрангоутные крейсера-авизо «Вахт» и
«Ягд» (1887 год, 1500 тонн) предназначались для раз-
ведки и связи, а потому развивали нешуточную по тем
меркам 19-узловую скорость. Они защищались только
40-мм палубой и вооружались тремя 105-мм пушками.
Две из них были установлены по бортам в носовых
спонсонах, третья — на корме (позднее заменены че-
тырьмя 88-мм) и тремя торпедными аппаратами*.
«Швальбе» и «Шпербер» (1887 год) стали переход-
ным звеном от авизо к крейсерам-разведчикам нового
поколения. Эти трехтрубные корабли стандартным во-
доизмещением 1120 тонн вооружались несколькими
105-миллиметровками и двумя торпедными аппарата-
ми, развивая при этом скорость в 14 узлов. Ценой этому
стал полный отказ от броневой защиты, кроме легких
щитков на палубных установках.
В 1886 году на воду был спущен легкий крейсер
«Грайф», очень схожий с двумя предыдущими, но имев-
ший вдвое большее водоизмещение. Его проект пред-
ставлял из себя развитие авизо «Блиц», но без торпед-
ных аппаратов. Вооружение составляли два 105-мм ору-
дия (по одному на носу и корме) и десять 37-мм автома-
тов, установленных вдоль бортов. Поскольку корабль
предназначался для колониальной службы, но при этом
не имел парусов, особое внимание конструкторы обра-
тили на дальность его плавания: на максимальной ско-
рости в 18 узлов «Грайф» мог пройти 2000 морских
миль, а при 10 узлах — около 4000. В 1891 году вооруже-
* «Вахт» погиб в результате столкновения с броненосцем
«Заксен» 4 сентября 1901 года.
19 Железом и кровью
578
ние корабля было усилено — вместо 37-м м пушек устано-
вили еще шесть 105-мм.
Небронированным был и 1580-тонный колониаль-
ный крейсер (фактически мореходная канонерская лод-
ка) «Буссард» (1890 год), ставший головным кораблем в
серии из семи единиц, построенных позже. Однотруб-
ный 1600-тонный крейсер имел полное парусное воору-
жение барка и развивал 16-узловую скорость. Вооруже-
ние составляло восемь 105-мм и пять 37-мм пушек, уста-
новленных по бортам, а также два торпедных аппарата.
Корабли этого типа предназначались исключительно
для несения колониальной службы.
♦ Три канонерки и 88 миноносцев, 57 из которых по-
строила уже ставшая знаменитой фирма «Ф. Шихау
А. Г.»*. Канонерские лодки фирма «А. Г. Везер» строи-
ла почти исключительно для колониальной службы;
примером может служить спущенный на воду в 1887 го-
ду «Эбер» — первая немецкая канонерка с таранным
форштевнем (до этого они по старинке снабжались бу-
шпритом). Водоизмещение составляло 734 тонны, а
скорость, сообщаемая одновальной машиной мощнос-
тью 760 л.с., достигала 11 узлов. Полное парусное во-
оружение позволяло совершать длительные плавания,
при этом гребной винт мог подниматься. В носовых
спонсонах по обоим бортам корабля было установлено
по одному 105-мм орудию, еще одно находилось в кор-
ме. Лодка погибла в Апиа (Самоа) во время тайфуна 16
марта 1887 года.
Канонерки «Бруммер» и «Бремзе» (1884 год) пред-
назначались для береговой обороны и вооружались од-
ним 210-мм орудием. Больше корабли этого класса в
Германии не строились.
Первыми серийными миноносцами германского
флота стали SI—S47, построенные фирмой «Ф. Шихау
А. Г.» в 1883 году. При водоизмещении всего 85 тонн
* Судостроительная компания «Ф. Шихау А. Г.» была осно-
вана в 1814 году в Эльбинге. В 1896 году контрольный пакет
ее акций был приобретен правительством, а сами верфи, со-
хранившие прежнее название, вошли в консорциум Импера-
торских верфей.
579
1 ()5-мм скорострельная пушка Круппа
они развивали 20-узловый ход. Вооружение составляли
два пулемета (с номера «33» их сменили на две 50-мм
пушки) и три торпедных аппарата. В свою очередь, «Ве-
зер» построила шесть миноносцев (Wl—W6), а «Вулкан
А. Г.» — десять (VI—V10). Кроме них, разнотипную ми-
ноносную флотилию немецкого ВМФ составляли экс-
периментальные (построенные в целях накопления
опыта) корабли «К» (императорская верфь в Киле), «Н»
(Вильгельмсхафен), «А» (Данциг) и «G» (верфь «Герма-
ния»), да купленные у английских компаний «Торни-
крофт» (ТЫ и Th2), «Дж. С. Уайт энд Ко» (I, II) и «Яр-
роу» («У»).
«Ф. Шихау А. Г.» в 1889 году начала строительство
«улучшенных» миноносцев под номерами S49—S57, про-
должавшееся до 1897 года. Эти маленькие кораблики
стандартным водоизмещением 153 тонны оснащались
тремя 450-мм торпедными аппаратами, наиболее круп-
нокалиберными изо всех, которые когда-либо до того
устанавливались на борту кораблей. Вооружение допол-
няли две 50-мм пушки. Паровые машины тройного рас-
580
ширения мощностью 1400 л.с. позволяли миноносцам
развивать фантастическую скорость 22 узла; 36-тонный
запас угля обеспечивал им дальность плавания 1560
миль на скорости 14 узлов. Стальной корпус был разде-
лен на 9 водонепроницаемых отсеков.
В 1897—1898 годах кильская «Германия» построила
два подобных корабля под номерами «88» и «89». Разме-
рами и тактико-техническими характеристиками они
примерно соответствовали миноносцам «Шихау», но
их мореходные характеристики были гораздо хуже.
В это время началась жесточайшая конкуренция
между верфями «Ф. Шихау А. Г.», «Вулкан А. Г.» и «Гер-
мания» за первенство в проектировании и постройке
миноносцев. Победителем в этом споре вышла «Ф. Ши-
хау А. Г.», которая на протяжении нескольких лет упор-
но проводила опыты по совершенствованию мореход-
ности и ходовых качеств своих миноносцев. К 1896 го-
ду фирма стала практически неоспоримым монополис-
том в своей сфере, не только в немецком флоте, но и в
ВМФ других государств (за исключением, конечно, Ан-
глии, Франции и США).
Поставки кораблей германской постройки за рубеж
при Каприви резко увеличились. Помимо очевидной
финансовой выгоды, немцы получили широкие воз-
можности отрабатывать на экспортных кораблях но-
вые технические решения, впоследствии внедрявшиеся
и в императорском флоте.
С начала 1880-х годов и до 1890 года немцы постави-
ли за границу (в Китай, Италию, Россию, Австро-Венг-
рию, Турцию, Бразилию, Испанию и Грецию) 100 ко-
раблей! Для страны, которая еще десятью годами рань-
ше почти полностью зависела от импорта боевых ко-
раблей, это было впечатляющим достижением. Кроме
двух 3000-тонных крейсеров для Китая (построенные
«Вулканом» в 1887 году «Кин Юен» и «Лай Юен»), это
были торпедные канонерские лодки и миноносцы; 78
из них поставила все та же «Ф. Шихау А. Г.».
Однако развитие флота все еще тормозилось. Пред-
ставители военной и юнкерской аристократии, заправ-
лявшие в Пруссии, были озабочены только дальнейши-
ми захватами на западе и юге Европы, а потому даже не
581
глядели в сторону моря. Все переменилось, когда в 1888
году на трон Германской империи взошел Вильгельм
II. Молодой монарх был первым в своей династии, кто
так страстно и романтически любил море и сам был от-
личным моряком: Вильгельм прекрасно справлялся с
обязанностями капитана и штурмана, брал призы в па-
русных регатах и имел чин адмирала. Со своей сухой
левой рукой он отлично плавал; уже став императо-
ром, поставил у себя в кабинете и на яхте гребные тре-
нажеры и, как рассказывали, каждое утро заставлял сво-
их приближенных и гостей до седьмого пота занимать-
ся на палубе гимнастикой. Кстати, яхта была его пер-
вым приобретением, когда Вильгельм вступил на
престол своего отца.
Даже свой досуг кайзер целиком посвящал морю. Он
увлекался маринистической живописью: его кисти при-
надлежит выставлявшееся в Берлинской академии ис-
кусств полотно, на котором изображены идущие в ата-
ку на броненосную эскадру миноносцы. Однажды он со-
чинил стихотворную «Песнь Эгиру» — древнегерман-
скому богу морей, и ему же посвятил скрипичную пьесу.
В гостях у своей бабушки, английской королевы Викто-
рии, Вильгельм лично присутствовал на всех военно-
морских смотрах и парадах британского флота. Кайзер
был завсегдатаем военно-морского казино, что даже вы-
зывало обиду и зависть армейских офицеров.
Естественно, став императором, он немедленно и са-
мым энергичным образом приступил к расширению
сферы влияния Германии в Мировом океане. При этом
стоит напомнить, что в это же время его империя пере-
живала небывалый экономический подъем: с 1890 по
1911 год в Германии доход на душу населения возрос с
417 до 716 марок — в полтора раза. При этом инфляции
практически не было. Городское население страны воз-
росло с 47% в 1890 году до 60% в 1910-м. Соответствен-
но в рейхстаге возросла доля депутатов от крупной и
средней буржуазии, заинтересованной в расширении
рынков сбыта и организовавшей оппозицию косно мыс-
лящим аристократам.
В 1880—1913 годах объем мировой торговли возрос в
три раза, причем экспорт лидера — Британии — упал с
582
40 до 27% мирового объема, а доля Германии в то же
время возросла с 17 до 22%. Собственно же немецкий
экспорт за эти тридцать лет увеличился на 240%!
Исходя из этого, Вильгельм заявил: «Трезубец Непту-
на должен быть в наших руках!» — и коренным образом
перестроил принципы строительства и применения
ВМФ, сделав главную ставку на океанский флот (в тог-
дашней немецкой терминологии «Hochseeflotte» —
«Флот открытого моря»). Критики этого шага кайзера,
впоследствии много говорившие о том, что затрачен-
ные на постройку и содержание гигантского флота мил-
лионы марок лучше бы было пустить на сухопутные вой-
ска, тем не менее ошибаются. Резкий рост могущества
Германии с 1871 года, формирование крупной колони-
альной империи и начало активной внешней торговли
с захватом рынков сбыта не просто делали целесооб-
разным, а настоятельно требовали создания мощного
флота. К политическим и экономическим факторам на-
до добавить уже ставшую реальностью необходимость
вести следующую войну на два фронта — на Западе и
Востоке. Большая протяженность германских берегов
Северного и Балтийского морей делала оборону импе-
рии только с помощью армии и крепостей практически
невозможной. Кроме того, политика руководства почти
всех стран того времени получила название «навализ-
ма» и предусматривала форсированное (небывалыми
до того темпами) строительство флота. Даже южноа-
мериканские страны, в меру своих возможностей, вклю-
чились в раскручивающуюся гонку морских воору-
жений.
В 1889 году Вильгельм отменил действовавшее с 15
июня 1871 года положение, согласно которому флотом
командовал морской министр, одновременно исполняв-
ший обязанности шефа Адмиралтейства. Теперь опера-
ции ВМФ как в военное, так и в мирное время находи-
лись под непосредственным контролем императора.
Это же касалось планирования и руководства.
В непосредственно ведении государственного секре-
таря ВМФ остались финансовые, управленческие вопро-
сы, а также область вооружения и технического обеспе-
чения. Поддержка предложений имперского морского
583
министерства в германском рейхстаге возлагалась на ап-
парат рейхсканцлера. Впоследствии к этому добавились
вопросы конструирования новых кораблей (в основном
урегулирование отношений с частными верфями) и бо-
евой подготовки, чем в дальнейшем особенно просла-
вились знаменитый адмирал Тирпиц и прозванный «эк-
зерцирмейстером» адмирал фон Кестер.
Статс-секретарем ВМФ был назначен контр-адмирал
Хойснер, которого в апреле 1890 года по болезни сме-
нил контр-адмирал Холльман. Итак, с эпохой «морских
генералов» было покончено — отныне управление фло-
том безраздельно переходило в руки моряков.
В марте 1889 года по аналогу с Военным кабинетом
кайзера был создан Кабинет по морским делам. Почти
все важнейшие вопросы жизни и деятельности флота —
начиная с доктрины его строительства и операций, кон-
чая служебными передвижениями офицеров, — оказа-
лись под постоянным и неусыпным вниманием импе-
ратора, который выступал здесь в роли Верховного
главнокомандующего. В соответствии с Высочайшим
указом от 30 марта того же года все инстанции обязыва-
лись незамедлительно доводить любой вопрос, требую-
щий вмешательства командования, до непосредствен-
ного сведения самого Вильгельма. Для обеспечения бо-
лее эффективной работы 17 марта аппараты главного
командования ВМФ и морского министерства были раз-
делены, хотя и продолжали оставаться в одном и том же
здании Адмиралтейства.
Во время правления Вильгельма II немцы сделали
сильнейший ход, разом улучшив стратегическое поло-
жение своего флота: в 1887 году началось строительст-
во Кильского канала (Норд-Остзее-канал). Ранее Бал-
тийское и Северное моря были практически изолирова-
ны друг от друга, поскольку флот Германии мог манев-
рировать в этих бассейнах только проходя через
Датские проливы. Это осложняло действия ВМФ, так
как путь между Данией и Швецией был длинным и к то-
му же в случае войны легко мог быть перекрыт англича-
нами. Строительство канала обеспечивало скрытный и
быстрый маневр силами флота в оба «германских» мо-
584
ря, сократив путь переброски кораблей по сравнению с
проливами на 639 миль (с 700 до 61).
Длина канала составила 95 километров, ширина 102
метра на поверхности и 42 по дну. Глубина на фарвате-
ре достигла 11с лишним метров, что позволяло прово-
дить по нему корабли с 10-метровой осадкой (т. е. даже
линкоры-дредноуты, о которых в конце XIX века еще не
имели понятия!). Корабли могли расходиться и разво-
рачиваться в 11 специальных районах (шириной до 300
метров), находящихся на расстоянии 5—13 километров
один от другого. У обоих входов в канал оборудованы
шлюзы, позволяющие выравнивать колебания в уров-
нях воды у противоположных входов. По каналу могли
свободно проводиться корабли длиной до 315 и шири-
ной до 40 метров; даже металлические ферментные
мосты через него делались с таким расчетом, чтобы под
ними проходили корабли с высотой мачт до 40 метров
от уровня воды. Канал замерзает не каждый год, а лед в
нем обычно держится две — четыре недели.
В 1895 году Кольский канал был торжественно вве-
ден в строй, разом словно удвоив мощь немецкого фло-
та: если раньше Вильгельму и его адмиралам приходи-
лось держать половину кораблей на Балтике, а другую —
в Северном море, без всякой надежды на их взаимодей-
ствие, то теперь все корабли по первому сигналу могли
собраться в нужном месте. Открытие канала преврати-
лось в пышный праздник: подняв флаги расцвечивания,
боевые корабли всех стран Европы, не исключая Фран-
ции, нанесли визит вежливости, салютовав германско-
му флоту. В то же время французы (хотя из дипломати-
ческих соображений и направили эскадру на празднест-
во) находились просто в шоке. Выпуск парижского «Ел
Пит Журналу» от 16 июня 1895 года вышел с рисунком
на первой полосе — две француженки с трехцветными
кокардами на шляпках с ужасом отворачиваются от на-
двигающейся на них бронированной армады проходя-
щих через канал кораблей. Подпись под рисунком была
краткой и красноречивой: «Киль!!!». Французы вообще
не хотели присутствовать на открытии канала, но, как
писал один из их морских офицеров, «выраженные им-
585,
ператором Вильгельмом миролюбивые намерения ли-
шают нас возможности отказаться от этой чести»...
Несколько отвлекаясь от темы, добавлю, что учас-
тие французской эскадры в открытии Кольского канала
было обеспечено под давлением русских. При этом
идее реванша во Франции был нанесен первый удар:
разочарование французских националистов во главе с
Мордастом было полным. Последний считал, что союз
с Россией разлагающе действует на французскую нацию
и ставит ее в подчинение Германии, послушным инст-
рументом которой якобы является Петербург. Нацио-
налисты считали наиболее выгодным для страны сбли-
жение с Англией, в то время как союз с Россией был по-
пулярен в умеренно республиканских сферах. Тем вре-
менем подал в отставку министр иностранных дел
Вертело, заявив, что «не желает ввергать Францию в
немецкое рабство». Министр негодовал по поводу того,
что в каждой ноте, полученной им из Петербурга, со-
держатся требования «идти навстречу всем германским
пожеланиям».
В период управления ВМФ Бойлером и Холльманом
германский флот пополнился следующими кораблями
основных классов.
Восемь броненосцев типов «Бранденбург» и «Кай-
зер Фридрих III», построенные несколькими государ-
ственными и частными верфями в 1890—1902 годах
(«Бранденбург», «Вайссенбург», «Верт», «Курфюрст
Фридрих Вильгельм», «Кайзер Фридрих III», «Кайзер
Вильгельм II», «Кайзер Вильгельм дер Гроссе», «Кай-
зер Карл дер Гроссе»). Четыре броненосца типа «Бран-
денбург» стали своего рода предвестниками будущих
линкоров-дредноутов — их основное вооружение со-
ставляло шесть 280-мм орудий, размещенных в трех бар-
бетах, стоявших в продольной оси корабля и способ-
ных вести огонь по обоим бортам. Вспомогательная ар-
тиллерия насчитывала шесть 105-мм и восемь 88-мм пу-
шек в казематах, кроме того, корабль вооружили
шестью торпедными аппаратами.
Носовой барбет в качестве основы имел артиллерий-
скую палубу и соединялся с бронированной щахтой арт-
погреба. Платформы двух других барбетов проходили
586
внутрь корпуса корабля и опирались на главную броне-
палубу. Орудия главного калибра в каждой установке за-
щищал броневой шит, который позднее был заменен
вращающейся башней. Борта во всю их длину защища-
лись 400-мм стальной броней, которую усиливал 200-мм
пояс из тикового дерева, барбеты — 300-мм. Бронепалу-
ба достигала толщины 65 мм, к оконечностям она утонь-
шалась до 30 мм; за первым барбетом находилась коман-
дирская боевая рубка, прикрытая 300-мм листами брони
(именно с «бранденбургов» немцы приняли традицию
максимально защищать рубку даже на легкоброниро-
ванных кораблях), сверху был установлен ходовой
мостик.
Корпус корабля разделялся продольными и попереч-
ными переборками на 120 водонепроницаемых отсе-
ков. «Бранденбурги» имели рулевое управление, ко-
торым оперировали из рубки с помощью паровой пнев-
матики и механического привода; две боевые мачты с
марсами, снабженными аппаратурой световой сигнали-
зации и площадками для прожекторов. Внутренние от-
секи кораблей освещались электричеством, отопление
кают обеспечивалось паром. Двигательную установку
образовывали два трехтактных расширительных паро-
вых двигателя, каждый приводил в движение отдель-
ный винт. Двигатели обеспечивали кораблю скорость
16 узлов. Давление пара создавали 12 котлов, сгруппи-
рованных по три в четырех изолированных котельных.
Удачная конструкция этих кораблей (они создава-
лись Имперской конструкторской канцелярией под ру-
ководством инженера Раухфузе) позволила им дожить
до Первой мировой войны, а «Курфюрст Фридрих
Вильгельм» и «Вайссенбург» в 1910 году были проданы
Турции и погибли в боях в Мраморном море. Пока же
четыре мощнейших корабля этого типа составили осно-
ву «боевой линии» германского флота.
Броненосцы типа «Кайзер» (первый из них спустили
на воду в 1896 году) представляли собой уже классичес-
кую форму додредноута, но в их проектировании нем-
цы допустили серьезную ошибку, установив очень сла-
бое вооружение — четыре 240-мм и восемнадцать 150-мм
орудий (стандарты сильного броненосного крейсера,
587
150-мм скорострельная пушка Круппа
но уж никак не броненосца). Вспомогательная артилле-
рия размещалась по одному стволу в шести башнях по
бортам корабля. Остальные 12 единиц находились в не-
больших казематах в надстройке: две перед носовой
башней главного калибра, две — по бокам главного носо-
вого артпогреба, еще две — по бортам на уровне перед-
ней мачты, две — по бортам у задней мачты, затем у кор-
мового мостика и за кормовой башней. Противоторпед-
ную защиту составляли 12 орудий калибра 88 мм. Ко-
рабль был вооружен шестью торпедными аппаратами,
пять из которых размещались ниже ватерлинии, а шес-
той устанавливался на корме. Корабли водоизмещени-
ем 11 тысяч тонн ходили со скоростью 18 узлов, их бор-
та защищала 300-мм броня, башни прикрывались листа-
ми толщиной 250 мм, толщина палубы составляла
75 мм.
♦ Семь «больших крейсеров» были построены в
1890—1900 годах (броненосный «Фюрст Бисмарк», бро-
непалубные «Фрейя», «Винета», «Герта», «Ганза», «Вик-
тория Луизе», «Кайзерин Аугуста»). «Фюрст Бисмарк»
открыл совершенно новую главу в истории немецкого
флота и стал родоначальником многочисленного се-
мейства броненосных крейсеров. Он был спущен на во-
ду Кильской верфью в 1897 году, через два года после
начала строительства кораблей этого класса в Англии,
и предназначался для использования в тропических во-
дах. Водоизмещение корабля составило 10 700 тонн.
588
Броневая защита была образована 50-мм палубой и по-
ясом 2,5-метровой ширины, защищавшим корабль до
уровня ватерлинии (в центральной части корпуса до-
стигал толщины 200 мм, к оконечностям утоньшался до
100 мм). Башни главного калибра прикрывала 200-мм
броня, как и носовую боевую рубку. Казематы вспомога-
тельной артиллерии, кормовая рубка и артпогреба бы-
ли прикрыты 100-мм листамц. Вооружение составляло
четыре 240-мм орудия в двух башнях, двенадцать 150-мм
пушек (шесть стояло в центральном каземате, осталь-
ные — в малых башнях по бортам), 20 малокалиберных
пушек и шесть торпедных аппаратов.
Поскольку крейсер планировалось использовать в
тропиках, его стальное днище было обложено тиковы-
ми плитами, обитыми медным листом. На нем во время
пребывания в морской воде выделялись окислы, кото-
рые не допускали обрастания днища живностью. Дере-
вянная прослойка была необходима, поскольку медные
листы в контакте с железными вызывали быструю кор-
розию. Три вертикальных трехтактных расширитель-
ных двигателя питались паром от восьми котлов Торни-
крофта, что обеспечивало скорость 19 узлов. Запасы
топлива включали в себя 105 тонн нефти и 1200 тонн уг-
ля, позволявшие совершать походы на дальность до
4000 миль.
Конструктивные недостатки «Фюрста Бисмарка»
(прежде всего избыточные вооружение и бронирова-
ние, ставившие его на одну доску с тогдашними немец-
кими броненосцами) заставили немцев пересмотреть
концепцию броненосного крейсера: в 1899 году был за-
ложен крейсер «Принц Генрих», оснащенный двумя
240-мм и десятью 150-мм пушками.
Пять кораблей типа «Фрейя» (головной спущен на
воду в 1897 году) представляли собой типичные «боль-
шие крейсера» водоизмещением 5628 тонн со скоро-
стью 19 узлов и 100-мм бронепалубой. В состав их воору-
жения входило два 210-мм орудия (расположены по од-
ному в бронебашнях), восемь 150-мм и десять 88-мм пу-
шек в казематах. Крейсер «Кайзерин Аугуста» (1892 год)
при водоизмещении 6300 тонн имел 50-мм палубу и во-
оружался четырьмя 150-мм и восемью 105-мм пушками
589
(скорость 21,5 узлов). В 1898 году вооружение корабля
унифицировали, заменив 105-мм пушки на 150-мм. Все
эти крейсера, каки «Фюрст Бисмарк», предназначались
прежде всего для дальних океанских походов (напри-
мер, «Кайзерин Аугуста» могла совершать плавания на
дальность до 4000 морских миль на скорости 10 узлов).
♦ Девять «малых», преимущественно небронирован-
ных крейсеров и авизо («Зееадлер», «Корморан»,
«Фальке», «Гайер», «Комет», «Хела», «Гефион», «Газел-
ле», «Кондор»).
Авизо «Хела» (1895 год) стало последним немецким
кораблем этого класса. Этот кораблик водоизмещением
2040 тонн сохранил парусное вооружение и развивал
скорость в 20,5 узлов. Его вооружение состояло из четы-
рех 88-мм и шести 50-мм пушек, не считая трех торпед-
ных аппаратов. «Хела» — первый относительно круп-
ный германский корабль, погибший в Первую мировую
войну: 13 сентября 1914 года он был торпедирован в
Северном море английской подводной лодкой.
«Гефион» (спущен на воду в 1893 году) стал родона-
чальником многочисленных немецких легких крейсе-
ров Первой мировой. Этот трехтрубный крейсер водо-
измещением 4200 тонн и скоростью 20,5 узла нес на се-
бе 30-мм броневую палубу и по проекту должен был ос-
нащаться 150-мм орудиями, но немцы пересмотрели
принципы применения легких крейсеров и существен-
но облегчили вооружение корабля. Вместо 6-дюймовок
установили десять скорострельных 105-мм пушек — ва-
риант, ставший стандартным для крейсеров 1910-х го-
дов. Кроме того, на крейсере установили шесть 50-мм
пушек и два торпедных аппарата. Корабль пережил
Первую мировую войну, а в 1920 году был перестроен в
торговое судно.
Крейсер «Газелле» (1898 год, в серии десять единиц,
достроенных в основном уже в следующем столетии)
являлся развитием «Гефиона». В его конструкции уже
просматривалась принципиальная схема будущих ко-
раблей этого класса: водоизмещение 2600 тонн, 50-мм
бронепалуба, скорость 19—20 узлов, вооружение из деся-
ти 105-мм пушек в казематах и палубных установках и
двух торпедных аппаратов. Крейсера этого типа, несмо-
590
тря на некоторую устарелость, активно сражались в
Первую мировую войну (в основном на Балтике); три из
них погибло. Сам «Газелле» подорвался на русской ми-
не 25 января 1915 года и так и не был вновь введен в
строй.
Остальные шесть крейсеров принадлежали к описан-
ному выше колониальному типу «Буссард». Большинст-
во из них погибло в колониях: «Гайер» в ноябре 1914 го-
да был интернирован в Гонолулу, а после вступления
США в войну — захвачен. «Корморан» затоплен в сентя-
бре 1914 года в Циндао во избежание захвата японцами.
Один минный заградитель («Пеликан», 1891 год), од-
на канонерка («Илтис», 1898 год, первая в серии из че-
тырех единиц) и 32 миноносца, 30 из которых, как я
уже говорил, построила «Ф. Шихау А. Г.» (S58—S87), а
остальные — «Германия» (G88—G89). В 1890—1894 го-
дах та же «Ф. Шихау А. Г.» ввела в строй флота три ли-
дера миноносцев («торпедные дивизионные корабли»:
D7—D9). Миноносец D10 был приобретен в 1898 году у
английской фирмы «Торникрофт» с целью знакомства
с достижениями британского кораблестроения. Его во-
доизмещение составляло 355 тонн, а скорость за счет
применения двух трехвальных паровых машин суммар-
ной мощностью 5500 л.с. достигла 27,5 узла. Корпус ко-
рабля был стальным, а под водой еще и оцинкованным
(во избежание коррозии); внутри он делился на 10 изо-
лированных отсеков, снабженных специальными вен-
тилями для откачки поступающей воды. Разнесенные
по бортам водонепроницаемые угольные бункеры слу-
жили защитой для котельного и машинного отделений.
Миноносец был двухтрубным и имел пневматический
рулевой привод. Вооружение включало в себя три тор-
педных аппарата и пять 50-мм пушек. Этот корабль уже
мог выступать в качестве эскадренного миноносца, но в
Германии получил обозначение «торпедного дивизи-
онного корабля».
По образцу D10 «Ф. Шихау А. Г.» в 1898 году присту-
пила к постройке 24 больших миноносцев (S90—S107 и
S114—131), которые при аналогичном вооружении и во-
доизмещении развивали скорость 27 узлов. Большинст-
во этих кораблей были введены в строй уже в следую-
591
щем столетии и приняли участие в Первой мировой
войне. «Германия» не осталась в стороне и построила
примерно аналогичные G108—G113 и G132—G137.
Канонерка «Илтис» (1898 год, четыре 88-мм пушки)
вместе с однотипным «Ягуаром» и близкими по конст-
рукции «Луксом» и «Тигером» (1900 год, три 105-мм ору-
дия) была затоплена в Циндао осенью 1914 года. Кано-
нерка «Эбер» (типа «Лукс») интернирована в бразиль-
ском порту Байя в августе 1914-го, а после вступления
этой страны в войну — ее затопил экипаж, чтобы избе-
жать захвата 16 октября 1917 года. Четвертый корабль
серии, «Пантера», едва не стал причиной войны между
Германией и Францией в 1911 году (рейд в Агадир, о ко-
тором я скажу в следующей главе), а в Первую мировую
войну использовался в качестве учебного.
При Хойснере и Холльмане немцы поставили иност-
ранным заказчикам (Японии, Австро-Венгрии, Китаю,
Румынии, Швеции, Норвегии, Турции и Бразилии) 33
корабля. Самыми крупными из них стали 3000-тонные
крейсера «Хай Юнь», «Хай Сю» и «Хай Сен» для Китая;
Бразилия получила минные крейсера «Тимбира», «Та-
мойо» и «Тупи» (1060 тонн), тот же Китай — 850-тонный
истребитель «Фей Тзинь», а Турция — канонерскую лод-
ку «Пеленги-Дерья» (900 тонн). Все прочие корабли яв-
лялись миноносцами и торпедными канлодками.
В это время немецкие корабли, как и корабли прочих
стран, несли классическую «викторианскую» окраску,
позаимствованную у англичан. Корпуса красили в чер-
ный цвет, надстройки — в белый, а мачты и дымовые
трубы — в желтый. Корабли, служившие в тропиках,
имели белый цвет, кроме труб и башен (иногда и надст-
роек), которые оставались желтыми. Носовая оконеч-
ность несла большое многоцветное изображение госу-
дарственного герба империи в окружении прихотли-
вых позолоченных виньеток (впоследствии носы не-
мецких кораблей стали украшаться гербами провинций
или людей, чье имя они носили).
Главными конструкторами немецкого флота до кон-
ца XIX века являлись тайный адмиралтейский советник
Кох (1872—1879), тайный адмиралтейский советник Ди-
трих (1880—1890) и действительный тайный обербау-
592
рат (буквально «старший советник по строительству»)
доктор-инженер Рудольф.
* * *
Дальнейшее развитие немецкого флота неразрывно
связано с именем гросс-адмирала Альфреда фон Тир-
пица (1849—1930). Головокружительная карьера этого
выдающегося военного деятеля, родившегося в Бран-
денбурге в семье прусского чиновника, началась в 16
лет, когда он поступил на службу во флот. Проявив бле-
стящие инженерные дарования и незаурядные такти-
ческие способности, Тирпиц быстро стал продвигаться
по служебной лестнице: в 1895 году он получил чин
контр-адмирала, а еще через год — стал командующим
германской Восточноазиатской эскадрой, т. е. попал в
район, который с каждым годом все больше становился
сферой немецких экономических интересов.
Сближение его с Вильгельмом началось во время па-
радного обеда в Морском собрании Киля, где мало кому
известный капитан 1-го ранга Тирпиц изложил глубоко
продуманную доктрину будущего развития флота импе-
рии. Его основой, по словам Тирпица, должны были
стать крупные и хорошо вооруженные броненосцы
«американского типа», предназначенные для решитель-
ного генерального сражения. Свои идеи Тирпиц по-
черпнул из недавно появившейся тогда книги Алфреда
Мэхэна «Морская мощь и ее влияние на развитие исто-
рии». Однако, если американец видел во владычестве
над морями главную причину возвышения Британии и
считал это величие неоспоримым, его немецкий после-
дователь истолковал данные идеи совершенно по-ино-
му: без господства на море Германия никогда не сумеет
завоевать политического главенства. Становясь высо-
коразвитой державой, империя Гогенцоллернов поста-
вила себя в прямую зависимость от импорта каучука,
хлопка, нефти. Поэтому, считал Тирпиц, «если мы на-
мерены выйти в большой мир и укрепить наши торго-
вые позиции с помощью моря, и одновременно не поза-
ботимся о создании достаточно мощного флота, пост-
ройка наша будет весьма непрочной».
593
Причины для опасений, действительно, были. За-
конно гордившаяся лучшей в Европе армией, Германия
в то время обладала весьма скромными военно-морски-
ми силами: 330 английским кораблям она могла проти-
вопоставить только 68 своих и занимала лишь четвер-
тое место в мире, уступая как Франции (95 вымпелов),
так и России (86).
Стройная доктрина мгновенно увлекла кайзера, ко-
торый поручил офицеру подготовить по этому поводу
докладную записку. С начала 90-х годов Тирпиц уже на-
правил в Главный морской штаб несколько докладов,
но до беседы с Вильгельмом толка от этого было немно-
го. Теперь же контр-адмирала быстро отозвали с Тихо-
го океана в Берлин и в начале июня 1897 года назначи-
ли на созданный специально для него пост статс-секре-
таря по военно-морским делам. Император поручил
Тирпицу создать флот, способный потягаться на рав-
ных с британским.
В общении Тирпиц производил впечатление мягко-
го и скромного человека. Сам он нередко говорил о се-
бе как о посредственности, но при выполнении поруче-
ний императора проявлял глубочайший интеллект.
Суждения гросс-адмирала о современниках поражают
отсутствием прусского чванства и высокомерия, столь
характерных для его повелителя. «Пруссак, — говорил
Тирпиц, — всегда выглядит так, будто только что про-
глотил шомпол своего ружья». Примерно в это же вре-
мя он писал, что немцы — «неисправимые политичес-
кие фантазеры, их всегда бросает из одной крайности в
другую: они то боятся власти, то до одури упивают-
ся ею».
Но при этом Тирпиц четко проводил в жизнь свой
план создания океанского флота. Водном из своих пер-
вых секретных меморандумов 1897 года он написал сле-
дующее: «Ситуация обострения противоборства с Анг-
лией требует введения в строй линейных кораблей в
возможно больших количествах». При этом адмирал,
по-видимому, впервые в Германии, задумался об идеоло-
гическом обосновании своих планов, поскольку дорого-
стоящая программа модернизации флота требовала
поддержки общественности. В своих мемуарах он пи-
20 Железом и кровью
594
сал: «Мы проводили митинги, читали лекции и особое
внимание уделяли контактам с прессой всех направле-
ний. Мы затевали поездки на побережье, где показыва-
ли людям наши корабли и причалы, мы постоянно дер-
жали в поле зрения школы; мы давали заказы литерато-
рам, результатом чего явились горы памфлетов и рома-
нов». В Германии выбивались памятные медали и
проводились огромные морские и колониальные вы-
ставки, военно-морские лиги росли по всей империи,
как грибы после дождя.
Все это приносило свои плоды: еще в 1889 году Гер-
мания приняла Закон о флоте (затем неоднократно
уточнявшийся и дополнявшийся). Основная цель стро-
ительства ВМФ заключалась в том, чтобы иметь такое
количество боевых кораблей, сражение с которыми бы-
ло бы сопряжено со смертельным риском для любого
другого флота, не исключая британского. Для этого бы-
ло признано необходимым иметь число кораблей, рав-
ное двум третям английского флота (добавим, рассеян-
ного к тому же по всем морям и океанам для защиты
коммуникаций и колоний). В декабре 1897 года рейхс-
таг проголосовал за предложенную Тирпицем програм-
му модернизации ВМФ. Новый закон предусматривал
постройку не менее 70 новых кораблей, в том числе 19
броненосцев (типов «Брауншвейг», «Виттельсбах» и
«Дойчланд») водоизмещением 13 тысяч тонн и еще де-
вяти броненосных крейсеров по 9000—11 000 тонн. К
этому следует прибавить 20 бронепалубных крейсеров
типов «Газелле», «Берлин» и «Лейпциг», 48 миноносцев
и 6 канонерок.
Всего за 7 лет численность германского флота долж-
на была удвоиться, за что налогоплательщики выклады-
вали астрономическую сумму в 408 миллионов марок.
Зато до конца века в Германии разместили иностран-
ные заказы на строительство 24 кораблей, в том числе
трех крейсеров: броненосный «Якумо» для Японии и
бронепалубные «Новик» и «Аскольд» для России (ос-
тальные были традиционными миноносцами, истреби-
телями и торпедными канонерскими лодками, которые
строились для России, Японии и Италии). Деньги от
этих заказов также шли на развитие флота.
595
В 1897 году новый имперский канцлер князь Гоген-
лоэ-Шиллингсфюрст писал: «Я стою за осуществление
проекта о постройке флота. Я буду поступать осторож-
но, но все же считаю боевой флот необходимостью.
Действительно, нельзя обойтись без него...
Что касается флота, то большинство полагает, что
требования нового морского министра невыполнимы.
Меня лично заставляет отстаивать этот проект следую-
щее соображение: все говорят, что флот — каприз импе-
ратора. Тем не менее нельзя отрицать, что мы имеем
флот по вине или, если угодно, заслуге всего герман-
ского народа, при радостных кликах которого в 1870
году возникла обновленная Германская империя. Вско-
ре, однако, выяснилось, что у нас не хватает средств
для поддержания нового объединенного государства.
...Политика протекционизма вызвала гигантский
подъем в промышленности. Мы перестали быть земле-
дельческим государством и превратилось в государство
крупной промышленности. Это вынудило нас изменить
внешнюю политику и позаботиться о рынках для выво-
за. Торговля развилась настолько, что потребовала от
правительства защиты. Эту задачу можно осуществлять
только в том случае, если у нас будет флот; не береговой
флот, а суда, могущие защитить нашу торговлю в даль-
нем плавании. Мы не можем сравняться размерами
флота с Англией. Тем не менее нам необходим такой
флот, который мог бы отразить неприятельскую эскад-
ру, если бы таковая вздумала блокировать наши гавани.
Если этого не будет у нас, то наша торговля и судоходст-
во погибнет, и мы потерпим убыток в несколько милли-
ардов, в сравнении с коим расходы в 500—600 миллио-
нов на постройку флота являются пустяком. Таким об-
разом, большой несправедливостью является предпо-
ложение, что постройка флота есть лишь мимолетный
каприз императора. Он просто доводит до конца то, к
чему стремился весь германский народ в течение полу-
тора столетий» [14. С. 249].
В течение двух лет было заложено пять новых броне-
носцев (типов «Виттельсбах» и «Брауншвейг»), воору-
женных четырьмя 240- или 280-мм орудиями. Эти ко-
рабли еще не сошли со стапелей, а Тирпиц уже разрабо-
596
тал и представил на рассмотрение рейхстага новый,
еще более амбициозный план. В январе 1900 года депу-
таты получили проект закона, предусматривавшего не
только постройку трех броненосцев в год, но и строи-
тельство новых доков, расширение гаваней и портов,
дополнительный набор офицеров и матросов, увеличе-
ние числа училищ и школ для подготовки личного со-
става. Рейхстаг большинством в две трети голосов при-
нял и этот закон.
Однако пока выполнить этот план не удавалось. В
период с 1891 по 1905 год (до начала «дредноутной ре-
волюции», поставившей Англию в равные условия с
Германией) англичане построили 47 эскадренных бро-
неносцев и 32 броненосных крейсера. Немцы смогли
ответить на это вводом в строй 22 эскадренных броне-
носцев, 6 броненосцев береговой обороны и 6 броне-
носных крейсеров. Хотя немцы прочно вышли на вто-
рое после Британии место в мире по военно-морским
вооружениям, сравнявшись с США, достичь планки в
две трети от числа кораблей королевского флота так и
не получалось.
Трудно было обходить и прочие страны Европы. Ес-
ли в 1887 году Англия имела в боевом составе флота 57
броненосцев с 566 орудиями калибра свыше 110 мм на
борту, а Франция — 47 броненосцев с 416 орудиями, то
немцы могли противопоставить им только 26 кораблей
с 146 пушками. В 1899 году англичане имели уже 69 бро-
неносцев (820 орудий), французы — 51 (396 орудий), а
немцы — 32 (137 орудий). В 1887 году Англия располага-
ла 45 крейсерами различных типов, но в 1899 году их
число было доведено до 145. Французы в 1887 и 1899 го-
ду располагали 83 и 60 крейсерами, а немцы — 35 и 33 со-
ответственно. Даже в миноносцах динамика не выгляде-
ла утешительной: за 12 лет (с 1887 по 1899 годы) количе-
ство торпедных кораблей в британском флоте возросло
со 157 до 265 единиц, во французском — со 126 до 273, а
в немецком — лишь с 63 до 121. Эта неприятная для нем-
цев ситуация осталась в прошлом только с началом
«дредноутной гонки» 1907—1914 годов.
Когда новый английский король Эдуард VII посетил
Германию с официальным визитом, Вильгельм пригла-
597
сил его в Киль для демонстрации «нового флота» импе-
рии. В свите короля находился первый лорд адмирал-
тейства граф Сэлборн, а также масса других высокопо-
ставленных морских офицеров. На борту император-
ской яхты «Гогенцоллерн» Эдуард обошел строй 25 но-
вейших немецких броненосцев, при этом, как писал
Тирпиц, король «часто переглядывался и обменивался
многозначительными репликами с Сэлборном, что про-
извело на меня впечатление самое неблагоприятное».
Конечно, англичане и без визита в Киль прекрасно
знали о расширении строительства флота в Германии.
В своем рапорте один из британских морских офице-
ров докладывал: «Немцы лезут из кожи вон, чтобы сде-
лать свой флот мощной и боеспособной машиной». По-
сол Германии в Лондоне сообщал, что в английской
прессе резко усиливаются антинемецкие ноты: «Мно-
гие газеты усматривают во всем, что мы предпринима-
ем для укрепления нашего флота, враждебные по отно-
шению к Британии действия». Правительство Англии
принимало меры. Ассигнования на содержание флота
возросли с 21,8 миллиона фунтов в 1897 году до 34,4
миллиона в 1904-м. В 1900 году доля ассигнований на
ВМФ в военном бюджете Германии составляла всего
24,6%, зато в Англии — 53,5%. В это время было заложе-
но 28 новых броненосцев, причем англичане даже не
скрывали, что это делается только для того, чтобы опе-
редить немцев хотя бы по числу боевых единиц. Нача-
лась морская гонка между Британией и Германией —
третий узел, приведший к мировой войне десятью года-
ми позже. Правда, до этого немцы стараниями Тирпица
все же ухитрились выйти на второе место среди мор-
ских держав — их флот более чем вдвое превосходил
объединенные военно-морские силы России, Франции
и Австро-Венгрии, однако продолжал в полтора раза ус-
тупать британскому. Но это уже совсем иная история...
Зато немцы решительно обошли другого претенден-
та на морскую мощь, пытавшегося на рубеже веков
взять в свои руки трезубец Нептуна — Российскую импе-
рию. Причем произошло это еще задолго до русско-
японской войны.
598
В 1880-е годы русские всячески пытались добиться
превосходства над немецким флотом на Балтике. Од-
нако ресурсы страны уже тогда не позволяли достичь
этой амбициозной цели. Например, если в 1885 году
Германия приняла программу постройки сразу 150 ми-
ноносцев, то в России возводилось только 3 корабля
этого класса. К 1890 году ситуация еще более измени-
лась в пользу Германии: на Балтике немцы имели 12
броненосцев, а русские только 4 (не считая 20 безна-
дежно устаревших кораблей береговой обороны, «едва
пригодных для оборонительных действий в пределах
сферы огня береговых укреплений»). По крейсерам это
соотношение составляло 27 и 21 единицу, по минонос-
цам — 109 и 15! Закладка же в 1890 году в Германии че-
тырех мощнейших эскадренных броненосцев типа
«Бранденбург» и восьми броненосцев береговой обо-
роны типа «Зигфрид» сделало превосходство немецко-
го флота абсолютным, что и сказалось в 1914—1917 го-
дах (хотя немцы и были отвлечены на борьбу с главным
врагом — Англией).
В 1902 году немцы провели свою последнюю до нача-
ла Первой мировой войны морскую операцию: совмест-
но с британцами германская эскадра блокировала и за-
хватила порт столицы Венесуэлы — Каракаса. Небое-
способный венесуэльский флот был блокирован. Этот
демарш спровоцировало правительство Венесуэлы, ко-
торое стало присваивать крупные средства иностран-
ных инвесторов, вложенные в страну в 90-е годы. Для
того чтобы принудить его к выплате долгов, англий-
ские, немецкие и присоединившиеся к ним позже ита-
льянские корабли и совершили «визит вежливости» в
Каракас.
Впереди кайзеровский флот ждали суровые испыта-
ния, которые закончились утром 17 июня 1919 года на
рейде Скапа-Флоу. Могучий флот, сданный британцам
в качестве условия перемирия, был затоплен своими
экипажами во избежание захвата врагом. С ним пере-
стала существовать и сама Германская империя. Впро-
чем, это уже совсем-совсем другая история.
СОЗДАНИЕ КОЛОНИАЛЬНОЙ ИМПЕРИИ
Африка
В середине XIX века Африка была еще не колонизи-
рованным континентом. Небольшие владения Испании
и Португалии, существовавшие уже двести с лишним
лет, терялись в массе туземных племенных и арабских
феодальных государственных образований, занимав-
ших почти всю территорию континента. Освоение се-
вера Африки Францией тоже существенно не нарушило
привычного уклада жизни африканцев, живших южнее,
близ экватора и далее к мысу Доброй Надежды. Однако
открытие ряда золотых и алмазных месторождений в
разных точках прибрежной Африки привело к началу
невиданной ранее бешеной гонке европейских держав
за захват все новых и новых колоний. В результате уже
через сорок лет весь «Черный континент» оказался по-
делен между Англией, Францией, Германией, Португа-
лией и Бельгией. Пруссия, а затем и Германская импе-
рия, желавшие того же, что и их более маститые сопер-
ники, развили не менее активную деятельность.
Вначале ослабление местных «империй» на западно-
африканском побережье быстро привело к экспансии
на эти земли европейских колонизаторов — в основном
французов и немцев. Территории Тоголенда и Камеру-
на, населенные причудливым конгломератом разроз-
ненных местных племен (бамилеке, басса, булу и фанг,
этой, бамум, эвондо, эве, мина, уати, кабре и пр.), стали
удобной мишенью для колониальной экспансии. Хотя
немцы к тому времени располагали очень небольшим
флотом и не могли стать серьезными конкурентами
Франции, действовали они со свойственной их нации
решительностью и методичностью, сумев-таки урвать
для себя куски прибрежной территории.
600
В 1860 году были образованы первые прусские ук-
репленные фактории на побережье Камеруна*. При-
брежная часть страны была занята армейскими гарни-
зонами. Столицей нового колониального владения стал
город Дуала.
В 1884 году немцы провозгласили протекторат над
Того и Камеруном. При этом им пришлось смириться с
тем, что восточные территории этих крупных афри-
канских стран были заняты Британией — располагав-
шие крупнейшим флотом англичане всегда и везде по-
спевали быстрее немцев. По этой причине с востока
Того граничило с британским Золотым берегом, а Ка-
мерун — с Нигерией, причем границы протекторатов
были утверждены специально созванной конференци-
ей.
Кроме того, хотя немецкие западноафриканские вла-
дения и были довольно обширными, они просто теря-
лись в массе гигантской французской колониальной им-
перии, созданной в это же время и охватывавшей всю
Северо-Западную и часть Центральной Африки. Поэто-
му главное внимание Германии было привлечено к на-
чавшейся вскоре лихорадочной колонизации значи-
тельно более обширных и богатых районов юга и восто-
ка «Черного континента».
В том же 1884 году была основана первая германская
колония в Юго-Западной Африке — так называемая Зем-
ля Людерица. Англичане необдуманно отказались от
этой части Африки, чем тут же воспользовалась Герма-
ния: после объявления протектората территории на
юго-западе были аннексированы Германией в 1890 году.
Сразу после этого немцы стали расширять свое влия-
ние в глубь континента, вскоре взяв под свой контроль
земли, на которых теперь расположена Намибия. Эту
пустынную и малонаселенную (большую ее часть зани-
мает безводная пустыня Намиб), но достаточно бога-
тую природными ресурсами территорию издавна насе-
* Фактория — торговая контора и поселение, организуе-
мые купцами в колониальных странах. Обычно служили не
только для торговли, но и как база для ведения войн против
туземцев.
601
ляли племена групп банту и нигер-конго (овамбо, гере-
ро, нама и другими). С XVII—XVIII веков там стали се-
литься пришедшие из голландских владений вокруг
Капштадта переселенцы-буры (африканеры), которые
до конца XIX столетия и составляли единственное бе-
лое население нынешней Намибии.
Немцы быстро нашли с бурами общий язык и превра-
тили их в своих союзников. После завершения колони-
зации края владение получило название Германской
Юго-Западной Африки. Ее столицей стал город Люде-
риц. Правда, вездесущие англичане успели и здесь сме-
шать своим конкурентам карты, захватив в самом цент-
ре освоенного немцами побережья военно-морскую ба-
зу Уолвис-Бей.
Кроме юго-запада континента, немцы начали коло-
низацию и его юго-востока. На сей раз их целью стал за-
хват побережья Индийского океана и района озера Тан-
ганьика — территорий, где сейчас находится Объеди-
ненная Республика Танзания. Эти земли были заселе-
ны племенами банту и масаев (нилотов). Осевшие на
побережье и островах арабы в течение XVIII—XIX ве-
ков создали там султанаты, основной статьей дохода ко-
торых были набеги на черные племена юга Африки и
продажа пленников на рынках рабов.
В 1822 году правитель южноаравийского султаната
Маскат Сейид Саид захватил остров Пемба у побережья
Танганьики и создал там государство Занзибар. Под дав-
лением Британии, союзником которой он являлся, Сей-
ид прекратил поставку черных рабов в христианские
государства (Португалию и Испанию), но сохранил ее
для рынков Занзибара и Персидского з&лива. К 1837 го-
ду Сейид Саид, опираясь на свои базы в Занзибаре и
Пате, захватил большой отрезок восточноафриканско-
го побережья и взял столицу Кении Момбасу. В 1840 го-
ду этот кровавый ублюдок перевел столицу из далекой
Аравии в жаркий и сказочно красивый Занзибар и стал
самым мощным феодальным властителем западного по-
бережья Индийского океана. Создавшаяся «восточноа-
фриканская» арабская каста не занималась ничем
иным, кроме пиратства, грабежа, убийств и насилия,
держа в непрерывном страхе черное население всех ок-
602
рестных континентальных земель. Европейским стра-
нам, таким образом, представился отличный предлог
завоевания восточного побережья Африки под знаме-
нем искоренения работорговли.
В 1885 году был установлен германский протекторат
на побережье Танганьики, которая получила название
Германской Восточной Африки. Арабский султан рас-
положенного близ побережья крупного острова Занзи-
бар попытался заявить протест, но после внушитель-
ной демонстрации мощи немецкой эскадры счел за бла-
го умолкнуть. Для большей доходчивости немецкий
крейсер «Ирене» вошел на внутренний рейд Занзибара
и огнем своих 150-мм орудий «поприветствовал» бере-
говые форты и султанский дворец. Правители распо-
ложенного в глубине Танганьики государства Буньоро
также предприняли попытку противодействовать коло-
низации, но вынуждены были покориться — немцы бы-
стро вышли к южному побережью огромного африкан-
ского озера Виктория, которое стало естественной гра-
ницей между германскими и английскими владениями.
В это же время встревоженные быстрой экспансией
Германии на юго-восточном побережье Африки англи-
чане начали наращивать свое влияние в Занзибаре (пер-
вые шаги для этого предпринимались еще с 1862 года)
и заодно в 1887 году «взяли в аренду» на 50 лет у султа-
на расположенное севернее немецких владений побере-
жье Кении — естественно, чтобы воспрепятствовать
проникновению туда германских эмиссаров. Кения и
расположенная западнее Уганда образовали колонию
Британская Восточная Африка. С этого момента и анг-
личане, и немцы начали яростную борьбу против рабо-
торговли. Продвижение германских войск на запад в
конце концов привело их к границам захваченного
Бельгией Конго — немцам пришлось удовлетвориться
присоединением к своей Восточной Африке только не-
большой территории Руанда со столицей Усумбура
(сейчас там расположены карликовые независимые го-
сударства Руанда и Бурунди). С юга немецкие владения
граничили с британским Ньясалендом, находящемся на
западном берегу крупного озера Ньяса, и португаль-
ским Мозамбиком. Общая площадь Германской Восточ-
603
Немецкий крейсер обстреливает Дар-эс-Салам
ной Африки вместе с Руандой составила почти миллион
квадратных километров! Ее столицей стал старинный
арабский город Дар-эс-Салам, главным портом — Бага-
мойо.
Еще до этого, в 1888 году, началось восстание осев-
ших на побережье Германской Восточной Африки за-
нимавшихся работорговлей арабов. Немцы, частично
прибегнув к помощи британского флота, через два года
решительно подавили мятеж и полностью ликвидиро-
вали торговлю «живым товаром».
После этого англичане пошли на ловкий ход: зная,
что Занзибар в случае возникновения военного кон-
фликта фактически полностью блокирует побережье
Танганьики и что он представляет собой исключитель-
но важный пункт для создания военно-морской базы,
они предложили немцам обмен. С 1807 года Великобри-
тания удерживала за собой захваченный в период на-
полеоновских войн остров Гельголанд у германского
побережья Северного моря. Этот остров полностью
контролировал все морские пути в немецкие порты,
что дало повод англичанам назвать его Северным Гиб-
ралтаром. Действия немецкого флота в Северном море
604
почти полностью могли быть парализованы фортами
Гельголанда, который был вершиной так называемого
«мокрого треугольника» Вильгельмсхафен — Гельго-
ланд — Куксхафен. В 1890 году Англия официально
предложила Германии вступить во владение островом,
но в обмен уступить Занзибар, который к тому времени
еще сохранял формальную независимость, но уже на-
ходился под совместным контролем Лондона и Берли-
на. Вильгельм II после некоторого размышления дал
свое согласие, и сделка состоялась. Англичане установи-
ли протекторат над Занзибаром; за колебавшейся было
Франции в качестве компенсации были переданы «ис-
ключительные права» на колонизацию несравнимо
большего по площади Мадагаскара.
2 июня 1890 года все эти договоренности закрепил
подписанный в Берлине англо-германский договор «О
разграничении сфер интересов Великобритании и Гер-
мании в Восточной и Юго-Западной Африке». Согласно
статьям договора Германия отказалась в пользу англи-
чан от протектората над спорным районом Виту и рас-
ширения своих владений за озером Виктория в направ-
лении Уганды и бассейна Нила, согласилась признать
протекторат Великобритании над островами Занзибар
и Пемба. Взамен немцы добились выгодного для себя
изменения границ Того, Камеруна и Юго-Западной Аф-
рики, а также получили в собственность (с выплатой
вознаграждения пока еще правящему султану Занзиба-
ра) морскую береговую полосу в Восточной Африке
между устьями рек Умба и Рувума с прилегающим к ней
островом Мафия.
Договор вызвал неоднозначную реакцию в Герма-
нии. Многие высшие чиновники и генералы категори-
чески протестовали против его подписания, особенно
в части обмена богатого Занзибара на никому не нуж-
ный, как тогда считали, Гельголанд. В рейхе раздава-
лись требования проведения активной колониальной
политики без оглядки на Лондон. Особенно настойчи-
во против статей договора выступал образованный в
1891 году Пангерманский союз (до 1894-го назывался
Всеобщим немецким союзом).
605
Это объединение сторонников всемерного расшире-
ния немецкой экспансии даже лозунгом своим избрало
слова: «Король во главе Пруссии, Пруссия во главе Гер-
мании, Германия во главе всего мира». Пангерманис-
ты настаивали на захватах не только в Африке, но и в
Азии и Южной Америке. В их политическую программу
входило массовое строительство военно-морского фло-
та, значительное увеличение сухопутных войск и рас-
ширение метрополии за счет Польши, Нидерландов,
Бельгии и Швейцарии.
Однако, как выяснилось, правительство было право.
Любое столкновение с Англией в конце XIX столетия
неминуемо привело бы Германию к полному пораже-
нию на морях и потере всех заморских владений (как
это и случилось в 1914 году), а Гельголанд стал важней-
шим опорным пунктом немецкого флота в обеих миро-
вых войнах.
Таким образом, германская колониальная империя в
Африке к концу XIX столетия состояла из следующих
территорий: Протекторат Того, Камерун (нынешние
республики Того и Камерун), Руанда-Бурунди (ныне не-
зависимые республики Руанда и Бурунди), Германская
Юго-Западная Африка (нынешняя Намибия) и Герман-
ская Юго-Восточная Африка (нынешняя Танзания).
Германия вышла на позиции одной из крупнейших ко-
лониальных держав мира — настолько крупных, что да-
же постоянно муссируемые в работах по истории «гер-
манские требования расширения колониальной импе-
рии» на деле поднимались отнюдь не кайзером и прави-
тельством, а частными лицами из «Морской лиги» и
тому подобных организаций. Но ни сам Вильгельм II,
ни его окружение, как ни странно, начали войну с Анг-
лией вовсе не из-за этого. Строго говоря, они ее вообще
не начинали, не имея к Англии никаких территориаль-
ных претензий — британцы сами (и довольно неожи-
данно для немцев) вступили в Первую мировую войну.
Впрочем, речь об этом еще пойдет впереди.
В своих колониальных владениях немцы, как и анг-
личане, использовали различные формы управления.
Вся полнота власти в колониях принадлежала назнача-
емым Берлином губернаторам. Немцы составляли так-
606
же высшие и средние звенья колониальной администра-
ции, командование колониальных войск и полиции.
Территория колоний делилась на совпадающие по тер-
ритории административные и военно-полицейские ок-
руга во главе с окружными начальниками (обычно офи-
церами). Низшие звенья администрации, как правило,
формировались из грамотных местных жителей. В Ка-
меруне, Руанда-Бурунди и Восточной Африке немцы со-
хранили власть местных вождей и правителей, поста-
вив их под свой жесткий контроль. Устраивались нем-
цы в Африке всерьез и надолго — знаменитый англий-
ский писатель, путешественник и зоолог Джеральд
Даррелл в свое время отметил, что немцы настолько
хорошо умели строить дома в жарком климате, что сме-
нившая их после Первой мировой английская админи-
страция сразу же перебралась в особняки и бунгало, воз-
веденные для германских колониальных чиновников —
и успешно проживала там до распада Британской импе-
рии (60—70-е годы XX века).
В 1884 году в Германии было образовано Министер-
ство колоний. Появился и флаг германских колониаль-
ных владений в Восточной Африке — белое полотнище
с прямым черным крестом. В красном крыже размеща-
лось изображение пяти белых звезд, символизировав-
ших немецкие владения.
В этом состоянии германская колониальная импе-
рия встретила череду ожесточенных восстаний мест-
ных туземцев. Первым крупным мятежом против коло-
ниальных порядков стало восстание зулусской народ-
ности вахехе, вспыхнувшее в 1891 году — лишь спустя
два года немцам удалось подавить последние очаги ор-
ганизованного сопротивления. В 1892 году в африкан-
ских колониях стали появляться первые немецкие пере-
селенцы, которые немедленно ввязались в конфликт с
местным населением. В 1894 году началось восстание
готтентотов (нама) в Юго-Западной Африке. Его уда-
лось быстро подавить (при этом свыше 100 готтенто-
тов, в том числе женщин, было убито после подавления
мятежа), но немцы не сделали для себя никаких выво-
дов и продолжали открытые репрессии против тузем-
цев.
607
В 1896 году губернатором Юго-Западной Африки
стал Теодор Лойтвайн. Он начал проводить более взве-
шенную политику, но недовольства местного населения
смягчить так и не смог. 1 января 1904 года в этой коло-
нии вспыхнула настоящая война, которую начало ни-
гер-конголезское племя гереро, к нему вскоре присое-
динились и недобитые готтентоты. Как это обычно слу-
чалось в колониях, поводом к мятежу стал вопрос о зем-
ле и несогласие по вопросам прав собственности.
Немецкие поселенцы приобретали землю согласно ев-
ропейским понятиям, но хереро и готтентоты, разуме-
ется, не имевшие ни малейшего представления о част-
ной собственности, не предполагали, что сделались
«досадным придатком к своей земле и воде». К началу
бунта большинство немецких солдат находилось на юге
колонии, поэтому негры сумели легко завладеть форта-
ми и факториями.
В январе гереро истребили больше ста немецких по-
селенцев (в основном мужчин), не тронув при этом ан-
глийских и голландских миссионеров и плантаторов.
12 ноября командующим войсками в Юго-Западной Аф-
рике был назначен генерал Лотар фон Трота; в тече-
ние четырех лет колониальные войска и переброшен-
ные из метрополии части германской армии с огром-
ным трудом пытались подавить восстание, которое
докатилось даже до расположенной севернее португаль-
ской Анголы. Только в 1908 году немцам это оконча-
тельно удалось. После разгрома главных сил повстан-
цев немцы начали жесточайшие репрессии: число гере-
ро сократилось с 80 тысяч человек в 1904 году до 20 ты-
сяч (по большей части безземельных беженцев) в 1908
году.
В 1904 году началось восстание в германском Камеру-
не, а в следующем году — в Восточной Африке, правда,
все они по масштабам далеко не дотягивали до мятежа
гереро. В 1906 году немцы подавили последний мятеж
готтентотов.
Германии пришлось держать в беспокойных афри-
канских владениях достаточно крупные войсковые кон-
тингенты — «шуцтруппе». Так, в Юго-Западной Африке
после восстаний гереро и нама их силы насчитывали
608
2000 солдат и полицейских, не считая 3000 реервистов.
В их распоряжении находилось 66 полевых и морских
орудий, 24 пулемета и 12 500 винтовок. В начале XX ве-
ка из Германии были доставлены две радиостанции и
два старых самолета. В Восточной Африке немцы дер-
жали контингент из 267 офицеров и унтер-офицеров,
которым подчинялись 4612 цветных солдат-аскари. Ка-
мерунский гарнизон насчитывал 195 немецких и 1550
черных солдат; в полицейских частях числилось 30 бе-
лых и 1200 цветных. Эти силы располагали 14 устарев-
шими орудиями, 60 пулеметами и примерно 6800 вин-
товками и охотничьими ружьями. В Того находилось
наименьшее количество войск — всего 550 туземных по-
лицейских под командованием пятерых белых офице-
ров и унтер-офицеров.
При объявлении мобилизации эти силы могли быть
увеличены путем призыва всех белых мужчин-колонис-
тов призывного возраста. Например, в Камеруне при
мобилизации 1914 года число солдат возросло до 1460
немецких и 6550 местных, а в Восточной Африке — до
3000 немецких офицеров, чиновников и унтер-офице-
ров и 12 100 аскари. Ввиду постоянной опасности вос-
станий туземного населения, вся территория колоний
была покрыта густой сетью фортов и опорных пунктов.
* * *
На фоне этих мелких и крупных конфликтов герман-
ские власти с подачи Вильгельма II активно вмешались
в «разборки» между англичанами и бурами. Германия
всегда благоволила к голландским африканерам, и те
платили ей той же монетой. Достаточно сказать, что
во время англо-бурской войны 1899—1902 годов армия
бурских республик почти на 100% была вооружена но-
вейшими немецкими винтовками Маузера и отличными
крупповскими пушками, на порядок превосходившими
британские аналоги.
Когда в 1881 году началась первая бурская война, ко-
торую англичане развязали в ответ на провозглашение
африканерами республики Оранжевое свободное госу-
дарство и Южно-Африканской республики, или Транс-
609
вааля* («владычица морей» тоже претендовала на бога-
тые алмазами территории северо-востока нынешней
ЮАР), в голове кайзера впервые созрел план присоеди-
нения бурских стран к своим владениям на юго-востоке
Африки. Бурские стрелки нанесли неповоротливым ан-
глийским войскам несколько тяжелых поражений и да-
же перенесли войну с территории Трансвааля в бри-
танскую колонию Наталь. Война закончилась подписа-
нием мирного договора в Претории, согласно которому
обе республики получали статус независимых госу-
дарств под сюзеренитетом Великобритании.
Немцы поняли, что буры и их алмазы ускользают из-
под контроля Германии и развернули активную «разъяс-
нительную работу» с правительством африканеров, тем
более что те вовсе не пылали желанием платить британ-
цам дань. Уже в феврале 1884 года президент Трансваа-
ля Паулус Крюгер добился подписания англичанами но-
вой Лондонской конвенции, в тексте которой уже не
было прямого указания на британский сюзеренитет.
Тем не менее хитрые британцы все же добились ограни-
чения суверенитета обеих республик, запретив Трансва-
алю без их согласия заключать договоры с любой стра-
ной, кроме Оранжевой республики, а также лишив его
аннексировать территории к западу от установленной
границы (в Бечуаналенд) и к востоку (в Зулуленд) — да-
лее лежала «сфера исключительных интересов» прави-
тельства Ее величества королевы Виктории.
В дальнейшем эта конвенция трактовалась по-разно-
му: буры и немцы считали, что ею была признана пол-
ная независимость южноафриканских республик, Лон-
дон полагал, что наличие упомянутых статей подразуме-
вает сохранение британского сюзеренитета.
В 70—80-е годы XIX столетия англичане долгое время
колебались, стоит ли им осваивать бескрайние и пус-
тынные просторы Южной Африки, где к тому же еще
не были открыты крупные алмазные копи. Но если тог-
да сомнения еще имелись, в 1884 году они закончи-
лись — именно тогда в Африку ворвалась Германия, сра-
* Обе республики были созданы бурами, ушедшими за ре-
ку Вааль с захваченных англичанами бывших бурских земель,
ставших британскими колониями Наталь и Капской.
610
зу же захватив большие куски этого материка на западе,
востоке и юге.
Заигрывать с бурами немцы начали еще раньше, ра-
зыграв свою излюбленную карту — «голос крови». Афри-
канеров стали называть «нижненемецкими братьями»,
вспоминали, что их предки некогда жили в Нидерлан-
дах, входивших в Священную Римскую империю гер-
манской нации. Еще в конце 70-х годов XIX столетия в
Берлине пошли разговоры об установлении немецкого
патроната над Трансваалем, о создании германской юж-
ноафриканской империи, о «второй Индии — под гер-
манским контролем». В колониальных кругах Германии
родился план создания немецкой «Срединной Афри-
ки». На практике это означало соединение Германской
Восточной Африки с Африкой Юго-Западной. Обе ко-
лонии были приобретены только что (в 1884 году), но
Берлину не терпелось объединить их, опоясав тем са-
мым юг континента кольцом своих владений.
Ключевыми территориями для осуществления этих
планов стала не колонизированная до сих пор часть
Южной Африки: земли народа тсвана (бечуанов), разъ-
единявшие бурские республики на юго-востоке конти-
нента и немецкие владения на юго-западе. Сами по себе
эти территории (каменистое плато и пустыня Калаха-
ри) ценности не представляли — торговые связи евро-
пейцев с бечуанами ограничивались покупкой слоно-
вой кости и перьев страуса. Но страна тсванов имела ог-
ромное стратегическое значение, поскольку вопрос
владения ею означал для немцев возможность создания
трансафриканского «обруча», а для англичан — перспек-
тиву вертикального проламывания германского пояса и
выхода в Центральную Африку, в бассейн Замбези, и к
Судану.
Однако Лондон пока колебался. Поражения в недав-
них войнах в зулусами и бурами сделали любые колони-
альные авантюры на юге Африки крайне непопулярны-
ми в британском обществе. Сама обстановка в стране
тсванов была крайне запутанной. Межплеменные рас-
при усугублялись англо-транваальскими противоречия-
ми: англичане старались использовать эти междоусоби-
цы в своих интересах, буры — в своих. Одних вождей
611
считали настроенными проанглийски, других — пробур-
ски. В этих условиях немцы решили опередить британ-
цев и занять эти земли руками своих союзников-африка-
неров.
В 1884 году, когда к западу от пока еще независимого
и «бесхозного» Бечуаналенда появилась обширная Гер-
манская Юго-Западная Африка, эти мечты стали приоб-
ретать вполне реальные очертания.
Интересное свидетельство оставили офицеры рус-
ского военного корвета «Скобелев». В конце 1884 года
корвет возвращался с Тихого океана в Кронштадт, и по
дороге получил секретное предписание главного мор-
ского штаба провести рекогносцировку новой немец-
кой колонии. Корвет прошел вдоль всей ее береговой
линии, и офицеры составили доклад под названием
«Некоторые сведения о новой Немецкой колонии на
юго-западном берегу Африки, собранные при посеще-
нии корветом «Скобелев» этого берега в январе
1885 г.». В докладе говорилось следующее:
«Теперь является вопрос, какие выгоды может ожи-
дать Германия от колонии такой пустынной, лишенной
путей сообщения, воды и всего необходимого, и в чем
состоит ее значение? Дело в том, что Германия, по всей
вероятности, не думает ограничиться только землею
Людерица и надеется, при помощи покупки земель или
каким-либо другим путем, проникнуть в Среднюю Аф-
рику, которая давно уже служит предметом внимания и
стремлений других европейских народов, и там осно-
вать колонию».
В 1884 году Германия заключила торговый договор с
Трансваалем. Следствием этого явилось то, что немцы
стали теснить англичан не только на Атлантическом
побережье Африки, но, в союзе с бурами, и со стороны
Индийского океана. В Зулуленде (стране зулусов) буры
с подачи немцев в августе 1884 года создали свою Новую
республику, а в сентябре два германских агента доби-
лись у зулусского вождя Денизулу концессии на 60 ты-
сяч акров земли и разрешения строить железную доро-
гу от Трансвааля к Индийскому океану. В стране бечуа-
нов в 1882 и 1883 году возникли еще две маленькие бур-
ские республики — Стеллэленд и Госен. Объяснялась
612
такая раздробленность просто: поскольку буры по ус-
ловиям Лондонской конвенции не могли расширять
территорию Трансвааля, они пошли на создание новых
республик, напрямую граничивших с немецкими владе-
ниями. Следует отметить, что сама Германская Юго-За-
падная Африка была уже давно и довольно густо заселе-
на бурами, о чем говорят и названия тамошних насе-
ленных пунктов — Валвисбаай, Свакопмунд или Раман-
сдрифт.
Создавалась крайне опасная ситуация, поэтому анг-
личанам пришлось срочно реагировать: раздув в Евро-
пе пропагандистскую кампанию о необходимости обуз-
дания «притесняющих негров бурских разбойников и
пиратов», они направили в Бечуаналенд с территории
Капской колонии военную экспедицию (4000 солдат
под командованием генерала Ч. Уоррена), которая лик-
видировала Стеллэленд и Госен и установила контроль
над землями бечуанов. В сентябре 1885 года южная
часть спорных земель была объявлена коронной бри-
танской колонией Бечуаналенд, а северная — британ-
ским же протекторатом Бечуаналенд. Самих тсванов о
согласии на установление протектората спросить забы-
ли, но на этом этапе колониальной гонки немцы явно
остались «за флагом».
Потеряв шансы на приобретение страны тсванов,
немцы обратили свои взгляды на расположенное север-
нее междуречье рек Замбези и Лимпопо. Этот район ле-
жал как раз между границами германских колоний на за-
паде и востоке Африки и после провала в Бечуаналенде
стал ключевым пунктом экспансии Германии. Кроме
того, в отличие от пустынной Калахари, междуречье
считалось огромным золотоносным бассейном. Реше-
ние было принято быстро, и в этот район потянулись
германские агенты. На данном этапе немцам пришлось
соперничать не только с британцами, но и с другими не-
ожиданно активизировавшимися европейскими стра-
нами.
Первой вспомнила о своих «исторических правах»
на междуречье Португалия. История ее колониальных
завоеваний на юге Африки началась еще в XVII веке, и
теперь португальцы обладали двумя крупными колони-
613
ями — Анголой на юго-западе Африки и Мозамбиком —
на юго-востоке. Оба владения располагались по соседст-
ву с немецкими, и Лиссабон тоже вознамерился опоя-
сать Африку своим «кольцом». Для этого необходимо
было овладеть междуречьем.
Вмешался и Трансвааль. После окончания бечуан-
ской эпопеи буры перестали представлять для немцев
такой же интерес, что и несколькими годами раньше,
поэтому Берлин охладел к их поддержке, переключив-
шись на захват новых, удаленных на север от границ
Трансвааля, владений. Стиснутые англичанами с юга и
востока, а после захвата теми в 1885 году Бечуанален-
да — и с запада, буры боялись полного окружения и по-
тому отчаянно пытались упрочить свое влияние в меж-
дуречье, помешать там усилению Англии. Продолжа-
лось и постепенное сближение Трансвааля с Германи-
ей.
Наконец, Франция, чьи колонии лежали еще даль-
ше на север, решила создать свой собственный транс-
африканский «пояс», распространив свои владения из
Сенегала и Чада к Судану и затем к Красному морю.
Против эти горизонтальных «поясов» великий стро-
итель британской южноафриканской империи, глава
«Привилегированной Южноафриканской компании»
и некоронованный король юга континента Сесил Родс
выдвинул собственный план. Он решил противопоста-
вить «горизонтальной» стратегии «вертикальную», а
именно построить ориентированную с севера на юг
Трансафриканскую железнодорожную магистраль Ка-
ир — Кейптаун. В случае удачи английские полуколонии
в на севере Африки (Египет и Судан, освоение которых
шло полным ходом) через экватор соединились бы с ко-
лониями на юге. Магистраль должна была проходить
по «коридору» британских владений и протекторатов.
Этот план «проламывал» все три «пояса» — немецкий,
португальский и французский — и делал Британию пол-
новластной властительницей Африки. Для успеха про-
екта междуречье было абсолютно необходимо Родсу.
Ко всему следует отметить, что в междуречье жили
многочисленные, сильные и воинственные племена
ндебеле, объединенные их вождем Лобенгулой в мощ-
614
ное государство. Это были уже не кроткие бечуаны — с
таким противником надо было повозиться.
К тому времени европейские страны стали приме-
нять тактику заключения с африканцами концессий на
промышленную разработку недр континента так назы-
ваемыми «привилегированными» коммерческими ком-
паниями. Этот ход якобы показывал туземцам, что пра-
вительства и министерства колоний Европы не имеют
отношения к освоению новых территорий, а значит,
тем нечего и бояться колониальных захватов.
Кроме того, прямой захват новых земель силами ар-
мии мог привести к конфликтам между европейскими
державами, которые ревниво следили за успехами друг
друга.
Привилегированные же компании, заручившись до-
говорами с туземными вождями, получали от прави-
тельства своей страны привилегию (хартию). В ней го-
ворилось, что правительство одобряет эти договоры, а
следовательно, и действия компании.
На практике это означало, что правительство разре-
шает компании захватить ту или иную пока не разде-
ленную территорию и управлять ею. Сами договоры с
местными вождями были нужны, поскольку согласно
нормам международного права ни одно правительство
не могло распоряжаться землями, которые не находи-
лись под его юрисдикцией, и концессия играла роль
юридической зацепки. Содержанию договора никакого
значения не придавалось — просто государство присое-
динялось к той его трактовке, которую давала компа-
ния. Договор становился предлогом, чтобы правитель-
ство отдало компании определенную территорию. Пре-
доставление хартии означало поддержку со стороны
правительства, которое, стоя за спиной компании, пря-
мой ответственности за ее действия не несло. В случае
столкновения с соперничающими державами компания
могла и отступить, не нанося прямого урона престижу
государства.
К тому же захват новых земель немедленных прибы-
лей казне не сулил, а, напротив, требовал огромных де-
нежных инвестиций (само завоевание, разведка недр,
строительство инфраструктуры, «замирение» тузем-
615
цев). Правительства и парламенты метрополий часто
не располагали нужными суммами или не могли их опе-
ративно выделить из-за боязни недовольства в общест-
ве. При использовании же флага компаний обществен-
ное мнение в Европе привыкало к мысли, что расшире-
ние владений в Африке идет не за счет карманов нало-
гоплательщиков, а на «частные средства» компаний.
Однако последние эти обладали не только огромными
финансами, но и собственными армиями, не говоря уже
о полиции. Со временем же правительства передавали
привилегированным компаниям и деньги, и дополни-
тельные воинские контингенты. Легко понять, что ре-
зультат получался одинаковым.
Главным полем деятельности таких компаний стала
Африка. К концу XIX века они и несколько схожих с
ними коммерческих ассоциаций Франции, Германии и
Бельгии безраздельно владели примерно 50 миллиона-
ми жителей «Черного континента».
Первой освоили новую тактику англичане. Русский
посол в Лондоне Е. Стааль в своем донесении писал в
Петербург: «Там где оно [британское правительство]
не могло или не желало действовать собственными
средствами, оно давало особенные грамоты и привиле-
гии частным торговым компаниям, которые вели на
свой счет войны в уверенности, что правительство ме-
трополии, в случае опасности или нужды, не откажет
им в помощи».
Немцы тоже переняли новую тактику. В начале 1886
года, вслед за созданием британских Нигерской и Вос-
точноафриканской привилегированных компаний, Би-
смарк провозгласил лозунг создания «германской ком-
мерческой империи» в Африке путем создания компа-
ний, поддерживаемых правительством. Через два года
кайзер выдал хартию вновь созданной Германской вос-
точноафриканской компании. Однако немцы опять
опоздали: создание 29 октября 1889 года уже упоминав-
шейся «Привилегированной южноафриканской компа-
нии» во главе со всемогущим Сесилом Родсом привело
к быстрому усилению английских позиций в междуре-
чье Замбези и Лимпопо. В 1893 году наемные войска
компании при помощи частей регулярной английской
616
армии начали войну против ндебеле и вскоре получили
полный контроль над вожделенным междуречьем. Но-
вые территории были даже названы именем Родса —
Южная и Северная Родезия.
За ними и Бечуаналендом последовали другие тер-
ритории: Ньясаленд и Уганда. С севера лорд Китченер
завершил захват Судана; которым формально англича-
не управляли совместно с другой своей полуколонией —
Египтом. В итоге к началу XX века на всем пути Каир —
Кейптаун осталась лишь одна не захваченная англича-
нами страна — Германская Восточная Африка. Планы
создания «трансконтинентальных поясов» полностью
провалились, а план Родса по созданию британского
«коридора» с севера на юг, напротив, удался полно-
стью. Германские колонии на юге континента так и ос-
тались разделенными и в случае конфликта стали бы
легкой добычей англичан. Поэтому немцы в отчаянии
стали разыгрывать свою последнюю карту — пока еще
независимые бурские республики.
Но и тут у вездесущего Родса был готов свой план.
Одновременно со строительством железной дороги в
Каир он стал проповедовать идею объединения всей
Южной Африки под британским флагом. Английские
Капская колония и Наталь когда-то принадлежали Гол-
ландии и были достаточно густо населены бурами, со-
ставлявшими до 40% всего белого населения (нынеш-
ний Кейптаун тоже когда-то именовался по-голландски
Капштадтом). Следовало завершить процесс присоеди-
нения к ним и обеих независимых республик — Оранже-
вой и Трансвааля — и создать из них, Капской колонии
и Наталя единую Южно-Африканскую федерацию.
О предыстории сложных отношений британцев и
буров я уже писал раньше. В 1886 году события пошли
вскачь: в это время на территории бурских стран был
открыт феноменально богатый золотосодержащий бас-
сейн Витватерсранд. Англичане поняли, что медлить с
полной оккупацией территорий буров нельзя, и начали
действовать. В том же 1886 году Британия аннексирова-
ла Зулуленд, чем на время полностью отрезала Трансва-
аль и Оранжевую республику от Индийского океана. Се-
сил Родс разработал план постепенного удушения бу-
617
ров — вначале экономического и политического, а за-
тем и военного. Последовавшее затем десятилетие ин-
триг, диверсий и прочих неблаговидных деяний со сто-
роны британских властей и привело в 1899 году ко вто-
рой и последней англо-бурской войне. Однако еще до
этого чуть было не вспыхнула война между Германией
и британской Южной Африкой.
Сразу после наступления Нового, 1896 года, в пер-
вых числах января вооруженный отряд полицейских
«Привилегированной Южноафриканской компании»
под командованием ее секретаря Джемсона (520 белых
и 150 африканцев при трех орудиях и восьми пулеметах
«максим») пересек границу Трансвааля и двинулся на
его столицу Йоханнесбург. Предлогом для этого рейда
стало якобы имевшее место притеснение бурским влас-
тями «ойтландеров» — проживавших в Трансваале пере-
селенцев из Англии, которые быстро богатели и приби-
рали к рукам правительство и парламент республики,
тем более, что число ойтландеров так же стремительно
росло. Выходцы из небурского населения имели основ-
ную долю в добыче трансваальского золота, в то время
как сами буры по старинке жили на своих фермах. Одна-
ко ойтландеры не имели права избираться в фолькраад
(парламент) Трансвааля, так как считались в стране
временными жителями. Перед началом рейда Джемсон
зачитал своим воякам письмо из Йоханнесбурга, где от
имени всех ойтландеров содержался призыв «защитить
их права и оградить от ненависти и дикого произвола
буров».
Письмо носило явно провокационный характер и со-
держало полную чушь. Однако Джемсон, по выраже-
нию Родса, «закусил удила» и двинулся в свой поход, ко-
торый потерпел фиаско. Запланированного общего
восстания ойтландеров не получилось — большинство
иностранцев было довольно своим статусом и избирать-
ся в парламент отнюдь не стремилось, лишь бы имелась
возможность зарабатывать деньги. Отряд Джемсона по-
пал в окружение в одном переходе от Йоханнесбурга и
в перестрелке потерял 73 человека, а 2 января был вы-
нужден сложить оружие.
618
Однако при всей кажущейся маловажности этого
партизанского рейда, в Европе весть о нападении на
Трансвааль произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Хотя сам набег продолжался всего трое с половиной су-
ток, уже 31 декабря 1895 года сообщения о нем достиг-
ли европейских столиц. Первой отреагировала Герма-
ния: руководители имперского МИД и колониального
министерства, отменив все приемы, собрались в Пот-
сдаме у императора Вильгельма II и решили принять
немедленные меры. Было решено послать в Трансва-
аль отряд германской морской пехоты и сделать угро-
жающий запрос в адрес британского правительства. Ка-
питану крейсера «Зееадлер», стоявшего у побережья
португальского Мозамбика, был дан приказ высадить
на берег и отправить в Преторию (столица Оранжевой
республики) военный отряд под предлогом защиты гер-
манских подданных. Германскому послу в Лондоне Гац-
фельду поручили запросить британское правительст-
во, одобряет ли оно действия Джемсона, и затребовать
свои верительные грамоты, если ответ окажется не-
удовлетворительным.
Гацфельд явился к английскому премьеру лорду Сол-
сбери 1 января. Лорд сразу же высказал пожелание, что-
бы посол «не употреблял не единого слова, которое
можно истолковать как угрозу», а затем заверил немца,
что действий Гацфельда он не одобряет. Посол вери-
тельных грамот не затребовал, но на следующий день
получил из Берлина еще более строгие инструкции —
вручить Англии ноту с заявлением, что Германская им-
перия не допустит никаких перемен в Трансваале. Уль-
тиматум, от которого уже сильно попахивало порохом,
был вручен 2 января. Однако к вечеру того же дня стало
известно, что буры справились с агрессорами своими
силами, и Гацфельд утром 3 января забрал свою ноту, с
облегчением узнав, что ее не успели распечатать.
Гацфельд ясно осознавал то, о чем не догадывался
Вильгельм и его окружение: британское общество вос-
приняло легкую победу «бурских мужиков» над прослав-
ленным авантюрами в Южной Африке Джемсоном как
оскорбление своей национальной гордости. И посол
619
Слева направо: рядовой гарнизонного полка (1871 г.),
майор (1871 г.) и рядовой (1859 г.) мдрских батальонов
понимал, что слишком резкие шаги Германии вызовут
в Англии бурю негодования.
Но кайзер продолжал бушевать. 3 января он снова
собрал в Потсдаме узкий круг высших государственных
и военных деятелей, предложив им привести в боевую
готовность морскую пехоту, объявить над Трансваалем
германский протекторат и направить туда войска. При-
ближенные пришли в ужас от такого рискованного пла-
на: это означало немедленную войну с Англией. Однако
германский флот был еще слишком слабым, а замысел
кайзера создать против Лондона коалицию европей-
ских держав представлялся нереальным.
Вильгельма уговаривали, увещевали, и в конце кон-
цов убедили ограничиться высокопарной телеграммой
президенту Трансвааля Крюгеру: «Я выражаю Вам мои
искренние поздравления в связи с тем, что Вы, вместе
620
с Вашим народом, смогли, не призывая на помощь дру-
жественные державы, собственными силами восстано-
вить мир, нарушенный вторгшимися в Вашу страну во-
оруженными бандами, и обеспечить независимость Ва-
шей страны от нападения извне». В своем письме импе-
ратору Николаю II Вильгельм выразился еще более
определенно: «Что бы там не случилось, я никогда не
позволю англичанам раздавить Трансвааль!» Однако
послание Николаю было частным и не предназначалось
для печати, а телеграмма Крюгеру — специально рас-
считана на мировую сенсацию.
Одновременно правительство кайзера запросило
Португалию, разрешит ли она проход германского
экспедиционного корпуса через Мозамбик (эта порту-
гальская колония разделяла бурские республики и Гер-
манскую Восточную Африку). Пангерманский союз, Ко-
лониальный союз и другие подобные группировки, на-
чавшие с криков «Руки прочь от буров!», затем исполь-
зовали антибританские настроения в интересах
проталкивания программ расширения строительства
флота и подготовки к войне с Англией.
Выражение «Не призывая на помощь дружествен-
ные державы» было справедливо расценено как готов-
ность Германии с оружием в руках вступить в схватку на
юге Африки. Британию всколыхнула буря протестов.
8 января премьер Солсбери объявил о создании так
называемой «летучей южноафриканской эскадры» из
26 вымпелов. Английские фирмы рвали контракты с не-
мецкими, в Лондоне толпа била стекла в немецких мага-
зинах и избивала немецких моряков. В это время Гац-
фельд доносил в Берлин, что если бы британское пра-
вительство решило начать войну, то на его стороне «бы-
ло бы все общественное мнение». Английский журнал
«Спикер» писал: «На сей раз уличная чернь и всякий
сброд объединились с «обществом». Впоследствии из-
рядно пострадавший в политическом смысле из-за исто-
рии с походом Джемсона, Родс во время личной беседы
с Вильгельмом II сказал: «Это была, Ваше величество,
величайшая ошибка в вашей жизни, но вы в то же вре-
мя оказали мне самую большую услугу, какую только
один человек может оказать другому. Я был капризным
621
ребенком, и вы захотели высечь меня. Ну, а мой народ
тоже был готов высечь меня за мои капризы, но, по-
скольку начали делать это именно вы, они решили:
«Нет уж, это наше собственное дело». В результате анг-
личане невзлюбили вас, а я так и остался невысе-
ченным!»
В прочих же странах Европы общественное мнение
было целиком на стороне буров как слабой стороны.
Но буры чувствовали себя достаточно уверенно. Распо-
лагая мобильными ополченческим частями, имея за
плечами опыт успешной войны с Англией в 1881 году,
они усиливали свою обороноспособность. В 1894 году
завершилась постройка железной дороги, независимой
от англичан и соединявшей через португальский Мо-
замбик бурские республики с Индийским океаном. За 10
лет с момента начала добычи золота в Витватерсранде
доход трансваальской казны вырос в одиннадцать с
лишним раз. И хотя Трансвааль почти со всех сторон
окружали английские владения, через упомянутую маги-
страль он стал получать из Германии самое современ-
ное оружие и инструкторов. Президент Крюгер хорошо
понимал и неоценимое значение англо-германских спо-
ров на юге Африки — он маневрировал между обеими
державами, все время противопоставляя одну другой.
На банкете по поводу дня рождения Вильгельма II Крю-
гер выразился вполне определенно: «Наша маленькая
республика еще только ползает между великими держа-
вами, и мы чувствуем, что когда одна из них хочет насту-
пить нам на ногу, другая старается этому воспрепятство-
вать».
И все же с началом второй англо-бурской войны
Трансвааль остался в одиночестве. Ни одно европей-
ское правительство, возмущаясь действиями в адрес
«британских агрессоров», даже пальцем не шевельну-
ло, чтобы помочь бурам. Включая Германию. Самое
странное, что всего через неполных четыре года после
своего угрожающего ультиматума в адрес Англии, кай-
зер уже на второй месяц англо-бурской войны отпра-
вился с визитом в Лондон. Это, казалось бы, странное
поведение Вильгельма легко объяснить, если учесть,
что 11 марта 1899 года с визитом в Германию прибыл
622
сам всемогущий Сесил Родс, которого приняли и импе-
ратор, и рейхсканцлер Бюлов. Поводом для визита Род-
са стал вопрос о прокладке телеграфа и железной доро-
ги Кейптаун — Каир. Почти на всем своем протяжении
эта трасса шла по «коридору» британских владений, но
в одном месте она прерывалась Германской Восточной
Африкой. Поэтому Родс хотел заручиться поддержкой
Вильгельма.
«Некоронованный король» Южной Африки пресле-
довал и другую цель. С кайзером он говорил о перспек-
тивах мировой политики, стараясь вообще отвести вни-
мание августейшего собеседника от Африки. Для этого
он рисовал Вильгельму богатства Малой Азии, Ближне-
го Востока и Тихоокеанских островов.
Оба собеседника понравились друг другу. Вильгельм
простил Родсу совершенно недопустимый вид и пове-
дение — тот пришел на аудиенцию в обычном флане-
левом костюме, а закончив беседу, взглянул на часы и
сказал императору: «Ну, до свидания. Я должен идти.
Пригласил несколько человек к ужину». Тем не менее
Вильгельм заявил: «Если бы у меня был такой премьер-
министр, как вы, я стал бы величайшим государем в ми-
ре». Родс не остался в долгу, включив в свое завещание
пять стипендий в Оксфордском университете на лич-
ное усмотрение кайзера.
Родс предложил Вильгельму сделку: Германия не ме-
шает английским планам строительства трассы Каир —
Кейптаун, а англичане, в свою очередь, не будут пре-
пятствовать немецкому проекту магистрали Берлин —
Багдад. Кроме того, что было немаловажно, Родс гаран-
тировал Германии поддержку в овладении архипелагом
Самоа в Тихом океане (на него претендовали и Англия,
и США).
Конечно, Вильгельму было трудно согласиться с фак-
тическим прекращением экспансии в Южной Африке.
В середине 1899 года вложения немецкого капитала в
этом регионе достигли 900 миллионов марок. В южно-
африканские прииски и копи были вложены и финансы
Дармштадтского банка, вкладчиком которого состоял
сам император. Однако германское правительство ясно
видело, что без мощного флота победа в крупных кон-
623
фликтах за океаном невозможна, а сохранять и тем бо-
лее укреплять свое влияние в таких отдаленных местах,
как Южная Африка, реально только не вступая в серьез-
ный конфликт с «владычицей морей». До «дредноутной
революции» начала XX века было еще очень далеко, по-
этому немецкий флот безнадежно уступал британско-
му. Вильгельм и сам уже понимал, какой авантюрой яв-
лялась его телеграмма Крюгеру в 1896 году с намеком на
оказание военной поддержки бурам. В 1899 году кайзер
рассуждал уже более здраво. Когда российский министр
С. Ю. Витте направил ему послание с предложением не-
сколько ужесточить политику по отношению к напав-
шей на буров Англии, Вильгельм написал на полях: «Те-
перь, когда Англия мобилизована, готова, вооружена
для борьбы и стала сильнее, чем когда либо, он хочет
организовать антианглийскую лигу... Слишком поздно,
сударь! Теперь я уже не хочу!»
По этой причине Германия предоставила буров их
собственной участи. Устные договоренности с Родсом
через несколько месяцев были ратифицированы офи-
циальными англо-германскими соглашениями. Англия
передала немцам на архипелаге Самоа два необходи-
мых им острова, а германские власти договорились с
англичанами о прокладке телеграфного кабеля и желез-
ной дороги Каир — Кейптаун через Германскую Восточ-
ную Африку.
20 сентября 1899 года, за три недели до начала англо-
бурской войны канцлер Бюлов дал немецкой печати ин-
струкцию, в которой рекомендовалось не настраивать
англичан против Германии. Канцлер пояснил, что «на-
ша пресса должна позаботиться, чтобы в трансвааль-
ском кризисе ее тон был спокойным и деловым». Это
явилось признанием германского нейтралитета: хотя
буры всю войну 1899—1902 годов провоевали с оружием
из германских поставок (новейшие винтовки Маузера и
крупповские полевые пушки), их могучий «союзник» в
боевые действия не вмешивался. Интересно, что даже
после разгрома буров, когда Крюгеру пришлось бежать
в Европу, Вильгельм II отказал ему во въезде в Герма-
нию — бывшему президенту пришлось искать убежище
во Франции, где ему был устроен грандиозный прием.
624
Африканская эпопея на этом не закончилась: еще до
англо-бурской войны Лондон и Берлин решили при-
брать к рукам обширные колонии «больного человека
Европы» — Португальского королевства. Дело в том,
что в конце столетия внешний долг этой маленькой
страны с большими владениями* выражался гигант-
ской цифрой: ожесточенные гражданские войны сере-
дины XIX века повлекли за собой необходимость в ино-
странных займах, которые с тех пор многократно уве-
личились. Страна стояла на пороге полного финансово-
го банкротства. Зная об этом и заранее рассчитывая на
«распродажу с молотка» португальской колониальной
империи, Англия и Германия 30 августа 1898 года под-
писали в Лондоне договор о разделе владений этой пи-
ренейской страны.
Договор состоял из трех конвенций. Первая гласила
о том, что обе державы готовы «поддержать неприкос-
новенность и независимость» Португалии и предоста-
вить ей срочный заем под залог ее колоний. При этом
Великобритании должны были отойти Мозамбик и цен-
тральная часть Анголы, а Германии — часть Мозамбика
к северу от реки Замбези, южная и северная часть Анго-
лы вместе с округом Кабинда и впридачу остров Тимор
в Зондском архипелаге (Тихий океан). Во второй, сек-
ретной, конвенции обе державы договаривались о том,
что будут «совместно противиться» попыткам третьих
стран (разумеется, имелась в виду Франция) принять
участие в разделе португальских колоний, и о предо-
ставлении друг другу свободы действий на указанных
выше территориях. Третий раздел представлял из себя
секретную ноту об условиях и порядке раздела между
Англией и Германией португальских колоний в том слу-
чае, если она «откажется» от своих прав на них или «по-
теряет» эти права.
Легко понять, что посулами португальских владений
в Африке англичане пытались купить нейтралитет Гер-
мании перед началом англо-бурской войны. Однако сы-
* Только в Африке Португалии принадлежали террито-
рии Анголы и Мозамбика, каждая из которых многократно
превышала по площади метрополию.
625
ны Альбиона и здесь проявили коварство, переходящее
все возможные границы: немедленно после заключе-
ния вышеописанного договора Великобритания тайно
предоставила Лиссабону столь необходимый ему сроч-
ный заем, помогла укрепить национальные финансы и
в секретном англо-португальском Виндзорском согла-
шении 1899 года подтвердила свое обязательство, дан-
ное еще в XVII веке — защищать португальские владе-
ния от посягательств третьей державы.
Незадолго до начала Первой мировой войны, в 1913
году, англичане и ничего не подозревавшие немцы
вновь вернулись к своему договору и парафировали со-
глашение о его возобновлении. При этом стороны дого-
ворились внести в текст конвенций изменения в поль-
зу Германии; в частности, ей планировалось передать
уже всю территорию Анголы. Однако через год нача-
лась война, и немцам стало уже не до захвата чужих вла-
дений...
Последней колониальной авантюрой Германии в
Африке стали марокканские кризисы. К концу XIX века
Марокко осталось последней «бесхозной» территорией
на севере континента. В 1904 году, в ответ на отказ
Франции от борьбы за влияние на Египет и зону Суэцко-
го канала, Англия признала французский приоритет в
Марокко. К договору неохотно примкнула и Испания,
которая, правда, оговорила в секретном договоре с
французами свою зону влияния в случае колонизации
страны. Однако здесь на сцену вышла Германия, кото-
рая (несмотря на совершенно ничтожные интересы в
Марокко) почувствовала себя обделенной. В 1905 году
Вильгельм нанес визит в Марокко и начал переговоры
с султаном Абдулом Азизом IV. Результат этого оказался
ошеломляющим для всей Европы: обещанные султаном
Франции концессии, в том числе на строительство Тан-
жерского порта, были переданы немцам. Пробритан-
ски настроенный министр иностранных дел Франции
Теофиль Делькассе вылетел в отставку, а его преемник,
пытаясь спасти хоть что-нибудь, предложил провести
по Марокко международную конференцию.
На стороне французов выступили Англия, Италия,
Испания и другие страны. 16 января 1906 года в Альхе-
21 Железом и кровью
626
сирасе собралась конференция, которая рассмотрела
вопросы коммерции и внутреннего положения в Ма-
рокко. 7 апреля был подписан итоговый протокол, в со-
ответствии с которым Франция оставалась в качестве
политического протектора султаната. Было провозгла-
шено равенство в торговле, причем Германия признала
особые преимущества Франции. Первый «мароккан-
ский кризис» удалось благополучно разрешить, тем не
менее формально Марокксгосталось независимым, а по-
литика, как и природа, «пустоты не терпит».
Сражаясь против марокканских мятежников, фран-
цузы постепенно оккупировали большую часть страны.
23 апреля 1911 года была предпринята войсковая экспе-
диция в город Фес, поскольку его европейским квар-
талам угрожала опасность со стороны бедуинов-бун-
товщиков (султан окончательно потерял контроль над
своими владениями). Тем не менее поход на Фес и Ка-
сабланку грозил французам международными осложне-
ниями: хотя Германия и не имела в Марокко политиче-
ских позиций, участие немецкого капитала в строитель-
стве и эксплуатации железных дорог в стране было весь-
ма весомым.
Реакция Германии не заставила себя ждать — уже 1
июля немецкая канонерка «Пантер» появилась на рей-
де Агадира, закрытого порта, находившегося в зоне
французского влияния. Перед кораблем стояла задача
«защиты германских экономических интересов», а вся
операция получила в Германии трескучее название —
«Прыжок пантеры». Кайзер Вильгельм заявил, что при-
шло время для «нового дружественного обмена мнени-
ями» насчет Марокко. Немцы обнародовали ноту, в ко-
торой говорилось, что французская оккупация Феса ан-
нулировала соглашение в Альхесирасе. Хотя никто не
возражал против того, что оценка положения в Марок-
ко нуждается в пересмотре, но использование канонер-
ки как метода «убеждения» французов выглядело прово-
кацией. Возникла реальная опасность войны (это был
уже второй «марокканский кризис»), тем более что
Вильгельм уже давно искал «легального» повода к столк-
новению с Парижем.
627
Франция предложила англичанам тоже направить в
Марокко боевые корабли, но те ответили отказом. Вме-
сте с тем Англия дала ясно понять: урегулирование в
Марокко невозможно без ее участия. Однако немцы все
же приняли предложения французов об «обмене мнени-
ями» и намекнули, что готовы отказаться от своих при-
тязаний на Марокко в случае, если Франция откажется
от большей части своих владений в Конго. Естественно,
Франция отказалась, и тогда англичане потребовали у
Вильгельма объяснений.
В сложившихся условиях 4 ноября 1911 года Фран-
ция и Германия достигли соглашения. Немцы отка-
зались от всех притязаний на Марокко и впервые при-
знали за Францией право на установление там про-
тектората. Взамен они получили узкую пограничную с
Камеруном полоску французского Конго, которую пан-
германисты презрительно прозвали «тощим ломтем».
Соглашение вызвало разочарование в обеих странах: ус-
тупка даже небольшой территории в Западной Африке
стала одной из причин падения французского кабинета
в 1912 году. В целом ухудшились и франко-германские
отношения — угроза войны впервые вызвала соглаше-
ние между Англией и Францией о посылке на континент
британского экспедиционного корпуса, реализованное
в 1914 году.
Океания и Китай
Как я уже писал выше, англичанам удалось остано-
вить экспансию Германии в Южной Африке, переори-
ентировав энергию немцев на Ближний Восток и Ти-
хий океан. На бескрайних просторах самого большого
океана тем временем разворачивался новый виток гло-
бальной колониальной гонки: старые державы — Испа-
ния и Португалия — теряли свои владения, более моло-
дые их захватывали. Немцы располагали на Дальнем
Востоке так называемой Восточноазиатской эскадрой,
чьи корабли играли роль стационеров в портах Китая,
испанских Филиппин и т. д. Эта эскадра представляла
собой ограниченную военную силу (к тому же оторван-
ную от метрополии на тысячи миль), но вполне могла
628
потягаться с дряхлыми испанскими или молодыми аме-
риканскими военно-морскими силами, не говоря уж о
туземных племенах Океании.
Основой колониального господства в этом регионе
был контроль над многими тысячами разбросанных по
океану небольших островов, немногочисленное насе-
ление которых (папуасы, полинезийцы, меланезийцы
и пр.) занималось рыболовством, выращиванием коко-
совых пальм и добываниемкопры, а также ловлей жем-
чуга. Многие племена были воинственны и крайне аг-
рессивно настроены по отношению к белым, некото-
рые баловались каннибализмом. Тогдашнюю ситуацию
на юго-западе Тихого океана прекрасно обрисовал
Джек Лондон.
Тем не менее владеть островами значило владеть мо-
рем, поэтому гонка метрополий за обладание этими
клочками суши велась с такой же интенсивностью, как
и в Африке. Значение островов заключалось прежде
всего не в их природных ресурсах (хотя жемчуг и копра
были весьма дорогостоящими статьями экспорта), а
прежде всего в возможности их использования военно-
морскими силами и действий на океанских коммуника-
ций потенциального противника. Паровые машины
тогдашних кораблей требовали создавать максимально
разветвленную и частую сеть угольных станций с запа-
сами топлива, наличие которой становилось непремен-
ным условием сколько-нибудь длительных и мобильных
операций флота.
Своего рода дебютом Германии в «показе флага» на
Тихом океане стал захват Марианских, Каролинских и
Маршалловых островов (крупнейшие из них — Трук,
Сайпан, Ангаур, Корор, Яп, Понапе, Эниветок, Ялуит —
стали всемирно известными во время боев Второй ми-
ровой войны). Эти три архипелага, объединяющие око-
ло 2000 небольших островов общей площадью 1800 ква-
дратных километров, находятся на полпути от Индоне-
зии до Гавайев и как бы окаймляют с севера Океанию.
С XVII до конца XIX века они являлись собственностью
Испании. В 1885 году Германия, воспользовавшись ос-
лаблением Испании, захватила Маршалловы острова.
В 1899 году, использовав поражение испанцев в войне с
629
США, немцы «взяли под защиту», а затем и купили у
них Каролинские и Марианские острова.
В 1888 году немцы овладели открытым сотней лет
раньше небольшим (всего 22 квадратных километра)
атолл Науру в юго-западной части Тихого океана. Ост-
ровок сразу же стал использоваться в качестве промежу-
точной базы флота и угольной станции.
Кроме захвата небольших островов в Тихом океане,
немцы решили обзавестись там более солидными тер-
риториальными владениями. С начала XVII века Гол-
ландия управляла огромной цепью островов недалеко
от Малайи — нынешней Индонезией. Однако восточ-
ную часть острова Новая Гвинея (примерно 462 тысячи
квадратных километров), где жили папуасы и мелане-
зийцы, голландские колонизаторы, занятые борьбой с
местными султанами, захватить так и не смогли. Этим
воспользовались Англия, развивавшая свою империю
на востоке, а также Германия — столь необычный для
мириадов крошечных островков Океании огромный ку-
сок суши с более чем двухмиллионным населением
представлял собой лакомый куш. Агенты обеих держав
начали прощупывать почву для развертывания экспан-
сии в восточную часть Новой Гвинеи.
Надо сказать, что в эту эпопею неожиданно вмешал-
ся известнейший русский путешественник и этнограф
Миклухо-Маклай. Британцы серьезно опережали нем-
цев в деле колонизации востока острова, тем более что
они располагали сетью баз в Австралии, а германскому
флоту приходилось плыть на Тихий океан через весь
земной шар. Казалось, что и на этом витке колониаль-
ной гонки англичанам вновь без труда удастся сохра-
нить нейтралитет. Однако Миклухо-Маклай, ученый с
мировым именем, долгое время живший серди папуасов
Новой Гвинеи, начал пропагандистскую кампанию со-
здания «национального» папуасского государства, сво-
бодного от европейского протектората («европейско-
го» в данном случае означало британского).
Весь мир заговорил о «несчастных туземцах, кото-
рых хотят поработить нечестивые и алчные британ-
цы». Авторитет Миклухо-Маклая в Европе и в самой Ан-
глии был столь велик, что ему удалось, казалось бы, не-
630
возможное (по крайней мере, история XIX столетия та-
ких примеров больше не знает) — под давлением обще-
ственного мнения всемогущий британский кабинет
официально отказался от претензий на Новую Гвинею
и уже размещенным на острове английским гарнизо-
нам пришлось собирать вещи.
Естественно, что утопические планы создания госу-
дарства папуасов долго не просуществовали — северо-
восток Новой Гвинеи в 1884 году прибрали к рукам не
ожидавшие такой форы немцы. Их владения на остро-
ве стали протекторатом Германская Гвинея (Земля им-
ператора Вильгельма), а расположенные рядом остро-
ва— архипелагом Бисмарка (в него вошли Новая Поме-
рания, Новый Мекленбург и острова Адмиралтейства).
В 1885 году на сферы влияния Германии и Англии
был поделен архипелаг Соломоновых островов. В 1893
году немцы полностью заняли острова Бугенвиль и Бу-
ка (самые северные из Соломоновых островов, южную
часть которых захватили англичане). Немцы прибрали
к рукам и находившийся западнее островов Гилберта
крошечный островок Науру, присоединенный к владе-
ниям протектората в 1888 году. Главным городом не-
мецкой Новой Гвинеи стал порт Фридрих-Виль-
гельмсхафен, названный в честь «Великого курфюр-
ста», а омывающее восток острова море получило имя
Бисмарка. Самим британцам пришлось довольствовать-
ся юго-западной частью острова, окрещенной ими коло-
нией Папуа.
Захватив Новую Гвинею, немцы обратили свои взо-
ры на юг Тихого океана, где на перекрестке важнейших
торговых путей находился архипелаг Самоа. Интерес-
но, что на этом этапе едва не разгорелась война за обла-
дание Самоа между Германией и Соединенными Штата-
ми — обе начинающие колониальные державы страстно
боролись за лидерство в бассейне Тихого океана. Пре-
тендовала на Самоа и Англия, хотя ее участие в кон-
фликте с самого начала было чисто номинальным — ввя-
зываться в серьезные распри из-за пусть важного, но
очень небольшого архипелага англичане считали невы-
годным.
631
США и Германия находились примерно в равном по-
ложении. Война на море с Англией или Францией неми-
нуемо привела бы их обеих к полному поражению, но
друг с другом они потягаться могли.
В начале 1889 года конфликт начал углубляться —
немцы объявили главный самоанский порт Апиа при-
надлежащим Германии и устроили в нем пункт базиро-
вания своего флота. Тогда США приняли решение на-
править на Самоа эскадру боевых кораблей.
U.S. Navy (военно-морской флот США) в то время на-
ходился в плачевном состоянии и ничем не напоминал
ту грозную боевую машину, которой он стал четверть
века спустя. Основу боевого состава флота составляли
крейсера, подавляющая часть которых представляла со-
бой деревянные парусно-винтовые корветы постройки
конца 60-х—начала 70-х годов XIX века. К ним относи-
лись шесть «истребителей торговли» типа «Вампаноа»
(1868 год, десять 229-мм дульнозарядных орудий) и
шесть корветов типа «Вандалия» (1874 год). Более круп-
ным кораблем был деревянный корвет «Трентон» (1877
год, одиннадцать 203-мм пушек). Деревянный шлюп
«Энтерпрайз» постройки 1874 года имел одну 280-мм и
четыре 229-мм гладкоствольных пушки, а также одно
134-мм нарезное дульнозарядное орудие Паррота.
За этими устаревшими кораблями следовали два
стальных рангоутных крейсера «Атланта» и «Бостон»
(1886 год), которые стали жертвой стремления конст-
рукторов разместить максимально мощное вооружение
(два 203-мм и шесть 152-мм орудий) при небольшом, все-
го 3240 тонн, водоизмещении. По этой причине новые
крейсера могли развивать скорость не более 13 узлов.
Другие же корабли (крейсера «Чарльстон», «Чикаго»,
«Балтимор» и «Филадельфия») либо еще не были завер-
шены, либо имели необученные экипажи, делавшие не-
возможным их боевое применение. Эту кунсткамеру до-
полняли мореходные канонерские лодки «Долфин»
(1885 год, одно 152-мм орудие) и «Петрел» (1888 год,
четыре 6-дюймовки).
Броненосцев в американском флоте еще не было;
функции береговой обороны континентальной части
США возлагались на несколько мониторов постройки
632
еще времен Гражданской войны. Эти совершенно немо-
реходные, изношенные до предела и вооруженные до-
потопной дульнозарядной артиллерией корабли ника-
кого боевого значения уже не имели. Четыре более но-
вых монитора типа «Амфитрита» (четыре 254-мм пуш-
ки в двух башнях), заложенные еще в 1873 году,
достроены были только в 1896-м.
Ситуация усугублялась тем, что многие американ-
ские корабли находились ij Атлантическом океане, где
исполняли функции стационеров в портах Вест-Индии
и Латинской Америки. Поскольку Панамского канала
тогда не существовало, что автоматически вычеркивало
большую часть американского флота из участия в лю-
бом относительно скоротечном конфликте в Тихом
океане: за исключением стационеров в Южной Амери-
ке, тихоходные посудины прибыли бы вокруг мыса
Горн в Сан-Диего спустя не один месяц.
Поэтому США смогли выделить для участия в назре-
вающем конфликте только 3 деревянных «крейсера»,
самыми крупными из которых были парусно-винтовые
корветы «Вандалия» (1872 год) и «Трентон» (1877 год,
одиннадцать 203-мм орудий).
Тем временем немцы тоже накапливали силы. Вос-
точноазиатская эскадра была приведена в боевую го-
товность, а ее корабли стали стягиваться к архипелагу.
Немецкие силы на Тихом океане не уступали американ-
ским: их основу составляли 5 парусно-винтовых корве-
тов и 2 новейших бронепалубных крейсера, вооружен-
ных скорострельной дальнобойной артиллерией. Если
прибавить к этому несколько колониальных канонер-
ских лодок, исход борьбы не вызывал сомнений. Вес-
ной у Самоа собралась немецкая эскадра из шести вым-
пелов. К островам подошла и находившаяся в плавании
по Тихому океану рангоутная канонерка «Эбер» (1887
год, три 105-мм орудия).
В таком виде германская эскадра в Апиа была приве-
дена в полную боевую готовность. Возможно, дело до-
шло бы до столкновения, которое неминуемо закончи-
лось бы поражением американцев, но... неожиданно
вмешалась погода. Ранним утром 16 марта на острова
налетел жестокий тайфун, который изрядно потрепал
633
эскадры обоих противников. Немцы потеряли канонер-
скую лодку «Эбер» — она не смогла вовремя воспользо-
ваться машинами, мощной волной была выброшена на
берег и разбита ураганом. Американцы пострадали еще
больше: вначале из-за полученных повреждений зато-
нул корвет «Вандалия», а затем на его обломки ветром
погнало крейсер «Трентон». Врезавшись в корпус «Ван-
далии», крейсер получил несколько подводных пробо-
ин и тоже затонул.
Хотя остальные корабли, как немецкие, так и амери-
канские, остались на плаву, они получили такие тяже-
лые повреждения (пробоины, практически уничтожен-
ный рангоут, залитые топки котлов и пр.), что почти
потеряли боеспособность. О бое не могло быть и речи,
поэтому соперники стали исправлять повреждения, а
заодно оказывать помощь сильно пострадавшему от
стихии населению Апиа (в городе погибло несколько
сот белых и туземцев).
Посредничество Британии привело к тому, что в
1899 году Самоа было поделено на Восточное (осталось
за США) и Западное (передано Германии). Немцы уста-
новили свой контроль над двумя относительно крупны-
ми островами (Савайи и Уполу), двумя меньшими по
размеру (Маноно и Аполима) и еще несколькими ма-
ленькими островками общей площадью 2800 квадрат-
ных километров. Главным городом и портом Западного
Самоа стал Апиа. Сама же Англия отказалась от Самоа в
обмен на признание ее прав в других частях Тихого оке-
ана и нейтралитет Германии в начавшейся англо-бур-
ской войне. Договоренность была закреплена рядом со-
глашений.
Однако половинчатую победу Германии в вопросе с
Самоа не удалось повторить в случае с другим неболь-
шим архипелагом — Тонга. Это островное королевство
на юго-западе Тихого океана площадью всего около 750
квадратных километров стало ареной упорной борьбы
между Англией, США и Германией. На этот раз британ-
цы обошли всех: в 1900 году они заключили договор о
«дружбе» с туземным королем Тонга, который превра-
тил архипелаг в самоуправляющееся государство под
634
протекторатом Великобритании. Немцам и американ-
цам пришлось отступить.
При всей незначительности и разбросанности своих
владений, немцы с их приобретением добились контро-
ля над всеми морскими путями в этом обширном реги-
оне. Сеть угольных станций, военных портов и складов
сделала Германию одной из господствующих держав в
зоне Тихого океана. На заключительном этапе колони-
зации немцы оборудовали ла острове Новая Помера-
ния мощную военно-морскую базу Рабаул. На островах
Яп и Ангаур и в Рабауле были сооружены радиостан-
ции, кроме того, порт на острове Яп снабжен кабель-
ной телеграфной связью с Шанхаем, США (через Гуам)
и Нидерландской Восточной Индией*.
Предвоенные десятилетия прошли в оборудовании и
укреплении островных владений и подавлении восста-
ний местных племен, периодически нападавших на ко-
лониальные фактории и фермы. Немцы боролись с мя-
тежами просто: учитывая небольшие размеры остро-
вов, они высылали на место событий крейсер или кано-
нерку, которая прочесывала какой-нибудь атолл
артиллерийским огнем, напоминая о том, кто является
хозяином положения.
К концу XIX века помыслы Вильгельма II обратились
к Китаю. Проигрыш в гонке за господство в Африке, не-
большие земельные владения в Океании — вот и все,
чем могла похвастаться Германия в колониальном раз-
деле мира. Свободных территорий почти не остава-
лось, за исключением огромного и богатого ресурсами
Китая. К экспансии на Дальний Восток кайзера подтал-
кивала и Англия, которой было необходимо сбить тем-
пы немецкого проникновения в глубь Африки и ликви-
дировать намечавшийся союз Германии с бурами (об
* Впоследствии, захватив в 1914—1915 годах немецкие ко-
лонии, англичане и французы переименовали почти все «гер-
манские» названия населенных пунктов. Так, остров Новая
Померания стал Новой Британией, Земля императора Виль-
гельма — колонией Папуа — Новая Гвинея, поселение Гер-
бертсхоэ на Новой Померании — Кокопо, Фридрих-Виль-
гельмсхафен — Мадангом.
635
этом я писал выше). Немцы клюнули на эту наживку, к
которой примешивался еще и воинственный расизм са-
мого Вильгельма, ставшего яро пропагандировать идею
«желтой опасности».
В 1895 году кайзер поручил художнику Г. Кнакфуссу
написать по своему наброску аллегорическую картину,
которая должна была воззвать к объединению Европы
для защиты от «желтой опасности», защиты христиан-
ства от наступления буддизма, язычества и варварства.
На полотне в образах испуганных женщин были пред-
ставлены Германия, Англия, Франция, Россия, Австрия
и Италия. Они беспомощно взирают на полыхающий
горизонт, откуда надвигается сидящая на драконе тита-
ническая фигура Будды, ужасающего своим спокойно-
бесстрастным видом. По свидетельству одного истори-
ка, «картина была настолько зловещей, что заставляла
задуматься даже самых невозмутимых». Вильгельм при-
казал сделать несколько копий картины и разослать их
европейским монархам. По его идее, в ближайшем буду-
щем объединенные силы Европы должны были всту-
пить в открытую схватку с «варварской Азией». И повод
для этого скоро нашелся.
В то время Китай ничем не напоминал то мощней-
шее государство, которые мы знаем сейчас. Полная
анархия в огромной стране, отдельные провинции ко-
торой были почти независимы от центральной власти,
казнокрадство и коррупция чиновников, небоеспособ-
ная армия, повальный голод и нищета населения пре-
вратили эту некогда сильную державу в арену борьбы
всех крупных стран Европы, да еще и США с Японией
в придачу. Колониальные державы, отлично понимая,
что для удержания сколько-нибудь обширных районов
Китая с многомиллионным населением у них не хватит
ни людей, ни денег, сосредоточили свое внимание ис-
ключительно на его прибрежных городах. Контроли-
руя порты, через которые велась китайская торговля,
европейцы могли столь же эффективно выкачивать из
страны ее огромные ресурсы, не прибегая к «классиче-
ской» колонизации. Португальское Макао и англий-
ский Гонконг были только первыми ласточками новой,
636
еще более широкой волны экспансии в Китай, которую
мировые державы уже давно готовы были осуществить.
Тяжелейшее поражение Китая в войне против Япо-
нии 1894—1895 годов, в результате которой японцы за-
няли полуостров Ляоян с Порт-Артуром, Пескадорские
острова и Тайвань (не считая ставшей зависимой от
них Кореи), показала, что Китай уже не может оказы-
вать хоть какое-то сопротивление. Старая императрица
Цы Си из правившей в стране Маньчжурской династии
полностью потеряла контроль над страной. Военного
флота, некогда вполне приличного, после японо-китай-
ской войны более не существовало.
Война с Японией продемонстрировала всю слабость
манчжурской династии, отсталость Китая и полный
провал политики «самоусиления», осуществлявшейся в
стране последние 30 лет. Европейцы еще со времен
«опиумных войн» 50-х годов установили в Китае свои
«сферы интересов» и открыто вмешивались во внутрен-
ние дела страны. В это же время Соединенные Штаты
провозгласили «политику открытых дверей» с целью
обеспечения американским банкирам и бизнесменам
их долю, чем еще больше обострили соперничество.
С 1895 года развернулась борьба всех ведущих стран
мира за торговые концессии в Китае. Пытаясь ограни-
чить экспансию Японии, Германия, Франция и Англия
начали активно требовать себе предоставления торго-
вых льгот. Россия сумела опередить Японию и заняла
Ляоян, а также получила право на строительство Ки-
тайско-Восточной железной дороги (КВЖД), которая
должна была соединить Порт-Артур с законченной к
1903 году Транссибирской железнодорожной магист-
ралью. Германия же в 1898 году взяла в аренду бухту Ки-
ао-Чао (Цзянчжоувань) с городом Циндао на Шандунь-
ском полуострове. Естественно, что все земли, на кото-
рые вступала нога европейцев, оставались китайскими
лишь формально.
Фактически немцы заняли Киао-Чао еще раньше: 14
ноября 1897 года по инициативе командующего Восточ-
ноазиатской эскадрой Альфреда фон Тирпица отряд
кораблей адмирала фон Дидерихса высадил в Циндао
десант, который начал оборудовать в городе укреплен-
637
ную военно-морскую базу. В память об этом событии в
Циндао установили обелиск с огромным изображением
имперского орла. В следующем году с китайским прави-
тельством заключили договор об аренде района Киао-
Чао сроком на 99 лет. В отличие от прочих немецких
владений, базой управляло не министерство колоний, а
министерство военно-морского флота; обязанности гу-
бернатора выполнял морской офицер. Площадь владе-
ния составляла 552 квадратных километра, от китай-
ской территории его отделяла 50-километровая полоса
нейтральной земли.
Этому предшествовала драматическая история: япо-
но-китайская война привела к полному разгрому китай-
ского флота и армии. Японцы достигли своих задач по
захвату прибрежных территорий и островов, но оста-
навливаться на достигнутом, естественно, не собира-
лись. Следующим шагом должно было стать расшире-
ние влияния Страны восходящего солнца в глубине тер-
ритории ее огромного, но больного соседа. Европей-
ские державы, озабоченные борьбой за концессии,
мириться с этим не собирались. Первой выступила Рос-
сия: в 1895 году ее войска, угрожая Японии войной, по-
требовали очистить Маньчжурию и Ляоян с Порт-Арту-
ром. А поскольку реакция японцев на этот ультиматум
до конца была не известна, в этом же году появился
план совместной войны европейской коалиции (Рос-
сия, Германия и Франция) против Японии.
Согласно этому плану, 30-тысячная русская армия
должна была нанести удар по японцам в Северном Ки-
тае. При этом с моря японские гарнизоны следовало
отрезать объединенному русско-франко-германскому
флоту, имевшему подавляющее превосходство над вра-
жеским. Во исполнение плана в Китае и на Новой Гви-
нее сосредоточились две немецкие эскадры: бронено-
сец, 8 крейсеров и 3 канонерские лодки. Французы тоже
располагали несколькими крейсерами, а русские выста-
вили свою Владивостокскую эскадру (4 броненосца и 8
крейсеров). Японский флот, в то время не имевший ни
одного броненосца и располагавший только десятком
устаревших разнотипных крейсеров, этим силам проти-
востоять не мог. Поэтому японцы сжали зубы и по уело-
638
виям договора в Симоносеки уступили России Ляоян-
ский полуостров, лишив тем самым себя самых важных
плодов победы.
Эти события комментируются так: «Вильгельм II ре-
шил обратить на пользу Германии и русскую дальнево-
сточную политику, и сам франко-русский союз (разру-
шить который ему не удалось в 1893 г.). План кайзера
был смел и реалистичен. Всячески поощрять, более то-
го — провоцировать русскую экспансию на Дальнем Вос-
токе, стремиться придать ей империалистический ха-
рактер, втянуть Россию в войну с Китаем и Японией,
лучше всего, конечно, с Англией. Россия будет занята
этими войнами, ослаблена ими — и у Германии будут
развязаны руки в Европе и на Ближнем Востоке. Гер-
манская промышленность делает сказочные успехи,
германский флот — военный, коммерческий — растет не
по дням, а по часам. С помощью России (Петербург дол-
жен произвести давление на Париж) Германия входит
в франко-русский союз и превращает его в лигу конти-
нентальных держав под своим главенством — лигу, на-
правленную против Англии, — главной препоны гер-
манской великодержавности во всех частях света. Ины-
ми словами, Германия-Рим, хранительница мужествен-
ных добродетелей, в союзе с вассальной Галлией и
вассальной Скифией, сокрушает презренный Карфаген
торгашей и на его развалинах строит свою мировую им-
перию. В Европе же — германский мир, «pax german-
ica» — железный бронированный кулак, царящий с бере-
гов нового Тибра, — Шпрее над вассалами от Урала до
Пиренеев.
...По инициативе Германии Россия вмешалась в япо-
но-китайскую войну. Россия заставила Японию возвра-
тить Китаю плоды всех побед, т. е. сыграла в отноше-
нии Японии совершенно ту же роль, которую Герма-
ния Бисмарка сыграла в отношении России на Берлин-
ском конгрессе (после русско-турецкой войны
1877—1878 годов. — Ю. Н.). Германия участвовала в этой
дипломатической интервенции — и не без прибыли без
себя, — но подвела Россию под первый огонь, отведя на
Россию весь взрыв негодования и ярости сорокамилли-
онной японской нации» [10. С. 407].
639
* * *
Легкость одержанной в 1895 году Японией победы
подогрела активность сторонников реформ в Китае.
Они утверждали, что, поскольку Япония стала такой
сильной благодаря принятию западных обычаев и ин-
ститутов, Китаю следует пойти тем же путем. Этим лю-
дям удалось войти в доверие молодому императору Пу
И; в образовании, юриспруденции, армии был провоз-
глашен целый комплекс реформ. Правда, большинство
нововведений проводилось совершенно некомпетент-
ными лицами, а потому весьма неуклюже. Далеко не все
приняли новые веяния с восторгом, и в 1898 году импе-
ратрица Цы Си, предвидя, что реформы рано или позд-
но обратятся против нее, совершила переворот. Не ус-
певшие скрыться главы реформаторов были казнены,
Пу И заключен под домашний арест во дворце, а боль-
шинство реформ отменено.
К 1899 году некоторые члены китайского правитель-
ства, обозленные тем, что стране приходится идти на
новые и новые территориальные уступки, поддержали
недавно созданную тайную организацию фанатиков, из-
вестную под названием «Общества справедливых кула-
ков во имя согласия» («ихэтуани»; в Европе более изве-
стны под названием «боксеров»), «Боксеров», верив-
ших, что некоторые обряды сделают их неуязвимыми
для пуль, подстрекали к священной борьбе против зака-
баливших Китай «чужеземных демонов» и к широкому
террору против европейских миссионеров и китайцев,
принявших христианство. Цы Си и ее окружение, хотя
и заявляли о полной невозможности борьбы с мятежни-
ками, на деле поддерживали их. Главной опорой ради-
калов стали сельские общины, жившие еще в условиях
глухого средневековья. С конца 1899 года «боксеры»
стали преследовать китайских христиан, а в декабре то-
го же года был жестоко убит английский миссионер.
Протесты иностранных дипломатов (27 января ев-
ропейские представители потребовали усмирить бун-
тующих в Пекине «боксеров») разжигали еще более
сильные вспышки террора. К июню 1900 года началось
восстание «боксеров», к которым присоединились и ре-
гулярные китайские войска. 7 мая мятежники разруши-
640
ли железную дорогу, ведущую из Пекина к побережью,
отрезав посольства от зон концессий.
Несколько боевых кораблей из разных стран собра-
лись вблизи Тяньцзина и направили в Пекин 485 моря-
ков и морских пехотинцев для защиты дипломатичес-
ких миссий. 10 июня за этой группой последовал свод-
ный отряд английского адмирала Сеймура (2000 чело-
век). Однако двигавшиеся в Пекин пешим порядком
войска, пройдя Тяньцзин, б^ыи атакованы 30-тысячной
отлично вооруженной армией китайцев у Танг-Теу и ок-
ружены. Подошедший на помощь союзникам 9 июня
русский отряд полковника Анисимова (был высажен в
Печилийском заливе по приказу адмирала Алексеева),
выручил Сеймура из тяжелого положения, но в
Тяньцзине оба отряда вновь окружили китайцы. На сей
раз осаду удалось снять с подходом еще одного русского
отряда — генерала Стесселя. 26 июня союзники эвакуи-
ровались обратно на корабли, потеряв около 300 бой-
цов убитыми и ранеными и захватив б пушек.
В это же время отряд союзных крейсеров и каноне-
рок под командованием сменившего Сеймура русского
адмирала Гильдебрандта подошел к защищавшим под-
ступы к Тяньцзину фортам Таку и предъявил их гарни-
зону ультиматум о сдаче. В ответ китайцы (3500 человек
при 177 орудиях) открыли по кораблям огонь. Основ-
ную тяжесть боя вынесли на себе русские канонерки
«Гиляк» и «Бобр», немецкая «Илтис» и английская «Ол-
жерейн». 17 июня форты Таку были взяты союзным де-
сантом моряков и морских пехотинцев (русские, нем-
цы, англичане, американцы, японцы и французы), бата-
реи захвачены, а китайцы ушли в глубь материка.
Узнав о штурме Таку, «боксеры» немедленно активи-
зировались. Еще 11 июня они убили советника япон-
ского посольства Сугияма, а 20 июня огромные толпы
китайцев осадили укрепленные высокими стенами зда-
ния дипломатического городка в Пекине при полном
бездействии властей. Пытавшегося урезонить бунтов-
щиков немецкого посла барона Клеменс фон Кеттлера
растерзала толпа, но превращенные в импровизирован-
ные форты здания миссий взять пока не удавалось. Кро-
ме последних, толпа штурмовала комплекс зданий като-
641
лического кафедрального собора Пьей Танг, где запер-
лись 40 французских и итальянских морских пехотин-
цев, несколько десятков священников и монахов, а так-
же 3000 принявших христианство китайцев. Цы Си по-
требовала смерти всем иностранцам.
Тем временем в Таку была сконцентрирована союз-
ная (Россия, Англия, Франция, США и Япония) армия
численностью 5000 человек (вскоре увеличена до 8000
человек при 12 орудиях). Ее задачей стал немедленный
марш на Пекин, однако для этого следовало вначале ов-
ладеть Тяньцзином. Район вокруг этого города пред-
ставлял собой целую систему арсеналов и укреплений,
его защищала 30-тысячная армия, б июля в командова-
ние войсками у Тяньцзиня вступил адмирал Алексеев,
который наголову разбил китайские войска в сражении
12 июля. 23-го Тяньцзин был взят. Союзники потеряли
примерно 600 человек, китайцы — 3000 человек и 46
орудий.
К августу экспедиционные войска насчитывали 4800
русских, 3000 англичан, 2500 американцев и 800 фран-
цузов. Примерно в это же время в Китай начали прибы-
вать крупные подкрепления из Европы, Америки и Япо-
нии — вскоре союзная армия достигла численности 35
тысяч человек. 4 августа начался марш на Пекин, где
все еще сопротивлялись осажденные миссии. Наконец,
14 августа, после короткого марша и нескольких боев,
Пекин был взят. За время 8-недельных обстрелов и
штурмов дипломатического городка его защитники по-
теряли убитыми и ранеными 192 солдата и офицера, а
также 35 гражданских лиц. В соборе Пьей Танг погибло
7 солдат, 4 священника и около 400 китайцев-христиан.
На основном этапе кампании немцы не сумели отли-
читься ничем, кроме штурма Таку и защиты немецкого
сеттльмента в Пекине — их войска прибыли гораздо
позже. Однако затем они развили бурную деятельность.
В сентябре 1900 — мае 1901 годов союзники провели
ряд крупных карательных экспедиций против «боксе-
ров» близ Пекина. 35 из них были осуществлены под
командованием фельдмаршала графа Альфреда фон
Вальдерзее, который 12 сентября прибыл из Германии
и возглавил всю «международную армию» (этот жест в
642
сторону немцев союзники сделали в память об убитом
бароне Кеттлере).
Фельдмаршал Вальдерзее (1832—1904) имел доволь-
но гладкий послужной список, поскольку являлся близ-
ким другом Вильгельма II еще в бытность того крон-
принцем. С 1870 года он был военным атташе Пруссии
в Париже, а в следующем году стал первым посланни-
ком объединенной Германии во Франции. С 1882 года
назначен генерал-квартирМейстером и заместителем
начальника генштаба, а через шесть лет стал начальни-
ком этого органа. Вальдерзее считался убежденным сто-
ронником превентивной войны против России и Фран-
ции, за что в конце концов был смещен Бисмарком, вы-
ступавшим против войны на два фронта: в 1891 году гра-
фа сняли с должности и назначили командиром 9-го
армейского корпуса. Вальдерзее не любила и императ-
рица Виктория, жена умершего в 1888 году кайзера
Фридриха. Она говорила, что граф — «...это лживый и
бессовестный человек, который, ради удовлетворения
своего честолюбия не задумается ввергнуть отечество в
пропасть». Сам Фридрих тоже не доверял любимцу сво-
его сына и тоже считал его лжецом. Однако Вильгельм,
желавший предоставить своему фавориту компенса-
цию, добился назначения Вальдерзее главкомом объе-
диненных сил в Китае. В 1900 году ему спешно присво-
или звание генерал-фельдмаршала и отправили на вос-
ток на крейсере «Фюрст Бисмарк».
Под командованием Вальдерзее в Печелийской обла-
сти оказалось бб тысяч союзных солдат и офицеров (21
тысяча японцев, 13 200 русских, 8400 англичан, 8200
немцев, 6800 французов, 5600 американцев, 2500 италь-
янцев и 500 австрийцев). Немцы начали усмирять Пече-
лию с таким рвением, что их деяния далеко превзошли
зверства «боксеров». Виновником тому оказался сам им-
ператор Вильгельм II, не считавший китайцев за людей
и все свое правление пропагандировавший «желтую
опасность» с Востока.
Характерной для экспансионистской линии кайзера
стала пресловутая «гуннская речь», с которой он обра-
тился 27 июля 1900 года к немецким войскам, отправ-
лявшимся на подавление восстания в Китае: «Никому
643
Фельдмаршал Вальдерзее в форме колониальных войск
(Китай, 1900 г.)
не давать пощады! Пленных не брать!.. Как тысячу лет
назад гунны под предводительством своего короля Эт-
целя (Аттилы. — Ю. Н.) создали себе имя, которое еще
и сегодня в преданиях и сказках свидетельствует об их
могуществе, так и само слово «немцы» на тысячу лет
вперед должно быть представлено вами в Китае таким
образом, чтобы китаец никогда даже не осмелился косо
посмотреть на немца!».
Позднее из Китая стали приходить письма немецких
солдат, в которых со общалось о зверствах, совершае-
мых там с благословения кайзера. Справедливости ради
надо сказать, что в этих карательных экспедициях уча-
644
ствовали почти исключительно немцы — прочие стра-
ны не поддержали их.
Во время Китайского похода отличился и будущий
начальник генштаба германской армии в годы Первой
мировой войны Эрих фон Фалькенхайн (1861—1922),
который в 1896—1899 годах служил советником в регу-
лярной китайской армии.
14 августа был взят Пекин, где победители устроили
кровавую резню. Вальдерзеё, одетый в парадный улан-
ский мундир, под развевающимся фельдмаршальским
штандартом въехал на белом коне в усмиренный город.
К маю 1901 года восстание было окончательно по-
давлено. За это время русские оккупировали Маньчжу-
рию, а остальные страны — Пекин и побережье Китая.
12 сентября 1901 года двенадцатью державами был под-
писан так называемый Боксерский протокол, налагав-
ший на Китай огромную контрибуцию (около 740 мил-
лионов долларов) и окончательно открывавший страну
для иностранных концессий. Правительству Китая
предписывалось срыть форты Таку, а иностранцам раз-
решалось держать свои войска на всем пути от Пекина
к побережью. Иностранцам выделялся особый квартал
в столице, где каждое посольство могло иметь свою ох-
рану с артиллерией. За любое антииностранное выступ-
ление отныне полагалась смертная казнь. Императрица
Цы Си приняла все условия договора. 26 февраля 1901
года предводители «боксеров» были публично казнены
в Пекине.
В память о китайском походе в Германии даже выби-
ли специальную медаль, на аверсе которой помещалось
изображение коронованного имперского орла, терза-
ющего своими когтями китайского дракона.
Немцы окончательно закрепились в Циндао на вос-
точном берегу бухты Киао-Чао, который они преврати-
ли в первоклассный порт и мощную военно-морскую ба-
зу для формируемой Восточноазиатской эскадры. Пло-
щадь германского владения составляла 500 квадратных
километров. Бухту Циндао к началу XX века охраняло
несколько фортов и батарей: форт Хейчуань (две
280-мм пушки в бронекуполах), батареи Сианива (четы-
ре 210-мм пушки), Циндао (четыре 150-мм пушки), Гуит-
645
ченхук (две 210-мм и три 150-мм пушки) и батарея горы
Бисмарк (четыре 280-мм гаубицы). По берегам бухт
Циндао, Аугусты Виктории и Ильтис было расставлено
еще несколько батарей с орудиями калибров 88 и 52 мм.
Всего подступы к базе со стороны моря защищали 22
орудия калибров 88—280 мм, а со стороны суши — 30
орудий калибра от 88 до 210 мм и 16 калибра 37 мм. Ши-
рина сухопутного фронта обороны базы составляла око-
ло шести километров, его образовывали линии окопов
и проволочных заграждений.
Гарнизон насчитывал 1200 солдат и офицеров 3-го
батальона морской пехоты и и 200 моряков берегового
артдивизиона ВМФ «Киао-Чао». Кроме крейсеров Вос-
точноазиатской эскадры, в Циндао в качестве стационе-
ров базировались канонерские лодки и малые неброни-
рованные колониальные крейсера, а также находивши-
еся там по договору с Веной австрийские крейсера-ста-
ционеры. Впоследствии в этой крепости укрылись
несколько кораблей российской 1-й Тихоокеанской эс-
кадры, вырвавшиеся из Порт-Артура и преследуемые
японцами.
Под немецким управлением Циндао быстро разрос-
ся: с 1898 по 1914 год его население увеличилось с 83 до
200 тысяч человек. Европейские кварталы базы не отли-
чались по внешнему виду от какого-нибудь германского
города, а центральная улица Циндао, естественно, на-
зывалась Гогенцоллернштрассе.
Позднее к стационерам в Циндао присоединились
канонерские лодки речной эскадры на реке Янцзы и в
порту Кантон (Гуанчжоу) — в 1899 году в Шанхае зало-
жили речную лодку «Форвертс» (три 37-мм пушки), а за-
тем еще две. Эти силы участвовали в общеевропейской
«дипломатии канонерок», постоянно держа под прице-
лом своих орудий китайские войска и административ-
ные учреждения.
* * *
Итак, германская колониальная империя в своем ко-
нечном виде насчитывала следующие владения: Цин-
дао (552 квадратных километра, 192 тысячи жителей),
тихоокеанские острова (245 тысяч квадратных киломе-
646
тров, 641 тысяча жителей), Того (87 тысяч квадратных
километров, 1 032 тысячи жителей), Камерун (790 ты-
сяч квадратных километров, 2 753 тысячи жителей),
Германская Западная Африка (835 100 квадратных ки-
лометров, 98 тысяч жителей) и Германская Восточная
Африка (995 тысяч квадратных километров, 7 660 ты-
сяч жителей). Общая площадь всех владений составля-
ла 2 953 тысячи квадратных километров — почти в 12
раз больше, чем территория нынешней ФРГ! Суммар-
ная численность населения к 1900 году превысила 12
миллионов человек. Правда, все эти обширные владе-
ния выглядели предельно скромно по сравнению с бри-
танскими: «владычица морей» контролировала до 60%
мировых колоний (четверть всего земного шара) с насе-
лением численностью 449 миллионов человек! Однако
немцы сумели вырваться на третье место в мире после
англичан и французов, оттеснив Португалию.
Эти огромные владения охраняло не более 15 тысяч
солдат, морских пехотинцев и офицеров германских
колониальных войск. Учитывая недружелюбность ме-
стного населения, все эти солдаты и офицеры были бук-
вально обвешаны патронами: кроме шести поясных
подсумков, кавалеристы колониальных войск часто
имели еще и кожаные чресплечные бандольеры с деся-
тью дополнительными подсумками. Помимо длинност-
вольных револьверов, все офицеры возили на седлах и
винтовки.
В случае необходимости к этим силам могли присое-
диниться полицейские части и туземные формирова-
ния, но... все равно этого было недостаточно. На океа-
нах продолжал безраздельно господствовать британ-
ский флот, что полностью изолировало колонии от ме-
трополии и в случае войны делало их падение всего
лишь вопросом времени. Между тем только потеря Вос-
точной Африки лишала Германию почти 50% стратеги-
ческих товаров, необходимых для военной промышлен-
ности. Как известно, в итоге все так и произошло.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В финале я хотел бы сказать следующее. Откровенно
говоря, я не могу и не хочу скрывать добрые чувства по
отношению ко временам «Кайзерцайта», к королевской
прусской армии и добропорядочному трудолюбивому
народу этой страны.
Еще раз подчеркиваю: Германия эпохи Пруссии и
империи не имела ничего общего с нацистским рейхом,
на одну доску с которым ее старательно ставила совет-
ская историография.
На протяжении всего XIX века Пруссия и Германия
были надежным и искренним союзником России. Ни-
когда, за исключением Семилетней войны 1756—1762
годов, пруссаки не воевали против русских (экспеди-
ция 1812 года, куда они пошли из-под палки Наполео-
на, — не в счет).
Русско-германская война 1914—1918 года таковой не
являлась вовсе, а была лишь частью мирового конфлик-
та, в котором обе страны, как ни парадоксально это зву-
чит, играли вовсе не первую роль.
Даже в начале XX века большинство немцев с симпа-
тией относились к России. Всем известная песня «Вра-
гу не сдается наш гордый «Варяг!» была написана в Гер-
мании и впервые прозвучала именно на немецком
языке.
При объявлении войны 1914 года Вильгельм II, тер-
заемый сомнениями, даже вернул во дворец курьера с
мобилизационным пакетом, в последний раз попытав-
шись оттянуть начало боевых действий.
Узнав о том, что война будет вестись не только про-
тив извечного врага — Франции, но и против России,
многие немецкие солдаты не могли скрыть удивления и
недовольства.
Однако, повинуясь интригам тогдашней политики,
две страны все же сошлись в ожесточенном сражении,
648
стоившем их монархам корон и ввергшем Россию и Гер-
манию в кровавый кошмар тоталитарных режимов.
«Третьим радующимся» остались только западные
страны, всеми силами подталкивавшие Петербург к
войне с немцами, душившие его политику золотыми
займами, а потом предательски бросившие погибавше-
го союзника.
Немцы же — великая нация с великим будущим — ока-
зались отброшены на мною лет назад, сумев сохра-
нить лишь завоеванное «железом и кровью» единство
страны.
«Германский день» так и не засиял в полную силу...
ЛИТЕРАТУРА
1. Бегунова А. И. Сабли остры, кони быстры...: Из
истории русской кавалерии. — М.: Мол. гвардия,
1992. 256 с.
2. Всеволодов И. В. Беседы о фалеристике: Из исто-
рии наградных систем. М.: Наука. Главная редак-
ция восточной литературы, 1990. 336 с.
3. Герои 1812 года. М.: Мол. гвардия, 1987. 607 с.
4. Гюго В. Отверженные: В 2 т. Т. 1. Мн.: Нар. асвета,
1989. 719 с.
5. Давидсон А. Б. Сесил Родс — строитель империи.
М.: Олимп; Смоленск: Русич, 1998. 448 с.
6. Дельбрюк Г. История военного искусства: В 3 т.
СПб.: Наука: Ювента, 1994.
7. Дюпюи Р. Э., Дюпюи Т. Н. Всемирная история
войн: В Зт. Т. 3. СПб: Полигон; М.: ACT, 1998. 1016 с.
8. Жук А. Б. Винтовки и автоматы. М.: Воениздат,
1987. 222 с.
9. История войн: В 3 т. Т. 2. Ростов н/Д: Феникс,
1997. 728 с.
10. Керсновский А. А. История Русской Армии. М.:
Воениздат, 1999. 782 с.
11. Корти Э. Елизавета I Австрийская. Ростов н/Д:
Феникс, 1997. 606 с.
12. Маль К. Гражданская война в США (1861—1865):
Развитие военного искусства и военной техни-
ки. Мн.: Харвест; М.: ACT, 2000. 592 с.
13. Манфред А. 3. Наполеон Бонапарт. М.: Мысль,
1987.735 с.
14. Мемуары князя Гогенлоэ /Под ред. В. Фриче. М.:
Рус. труд, 1907. 251 с.
15. Монархи Европы: Судьбы династий / Ред.-сост.
Н. В. Попов. М.: ТЕРРА, 1997. 624 с.
16. О долге и чести воинской в российской армии:
Собрание материалов, документов и статей /Под
ред. В. Н. Лобова. М.: Воениздат, 1990. 386 с.
650
17. Советская Военная Энциклопедия: В 8 т. М.: Вое-
низдат, 1979.
18. Такман Б. Первый блицкриг. Август 1914 года. М.:
ACT; СПб: Терра Фантастика, 1999. 640 с.
19. Тараторин В. В. История боевого фехтования:
Развитие тактики ближнего боя от древности до
начала XIX века. Мн.: Харвест, 1998. 384 с.
20. Тараторин В. В. Конница на войне: История ка-
валерии с древнейших времен до эпохи Наполе-
оновских войн. Мн.: Харвест, 1999. 432 с.
21. Тарле Е. В. Наполеон. Мн.: Беларусь, 1992. 429 с.
22. Харботл Т. Битвы мировой истории. М.: Внешсиг-
ма, 1993. 575 с.
23. Ховард Д. Дредноуты. М.: Терра, 1997. 176 с.
24. Широкорад А. Б. Русско-турецкие войны 1676—
1918 гг. Мн.: Харвест, 2000. 752 с.
25. Энциклопедия кораблей. СПб: Полигон; М.: ACT,
1997. 396 с.
26. Beutlin С. Preussischen Infanterie und die Fuesilie-
re. Augsburg: Adlerpress, 1991. 216 S.
27. Bleckwenn H., Melzner E G. Die Uniformen der preus-
sischen Infanterie. — Osnabrueck: Biblio Verlag,
1971. 654 S.
28. Cannon J., Griffiths R. The Oxford Illustrated Histo-
ry of the British Monarchy. Oxford: University Press,
1998. 727 p.
25. Fock H. Kampfschiffe: Marineschiffbau auf Deut-
schen Werften — 1870 bis heute. Hamburg: Koehlers
Verlags Gmbh, 1995. 193 S.
26. Gless K. Das Pferd im Militarwesen. Berlin: Militar-
verlag der DDR, 1989. 124 S.
27. Gobson R. Seven Week War. London: Airfix Review,
1970. 126 p.
28. Gottberg B. Die Preussische Cavallerie 1648—1871.
Berlin: Militarverlag der DDR, 1990. 207 S.
29. Hynek V, Klucina P. Valecne lode. C. 2. Mezi krym-
skou a rusko-japonskou valkou. Praha: Nase vojsko,
1986.-333 S.
30. Israel U., Gebauer J. Kriegsschiffe unter Segel und
Dampf. Berlin: Militarverlag der DDR, 1986. 224 S.
651
31. Israel U., Gebauer J. Segelkriegsschiffe. Berlin: Mili-
tarverlag der DDR, 1988. 123 S.
32. Knoetel R. Die Grosse Uniformkunde: Band 2, 3.
Reprint Edition Friese & Lacina, 1979. 151 p.
33. Knudder H. Voelkerschlacht bei Leipzig. Berlin:
Militarverlag der DDR, 1986. 54 S.
34. Nimmergut J. Orden Europas. Battenberg Verlag,
Augsburg: 1991. 121 S.
35. Piekalkiewicz J. Der erste Weltkrieg. Augsburg: Welt-
bild Verlag GmbH, 1998. 608 S.
36. Uhlitzsch J. Der Soldat in der bildenden Kunst. 15.
bis 20. Jahrhundert. Berlin: Militarverlag der DDR,
1987. 336 S.
37. Vogt H. Die Friedrizianische Armee. Bonn: Militarar-
chive Verlag, 1993. 623 S.
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ ....................................3
НАЧАЛО ......................................5
На переломе веков ........................14
ОТ ЙЕНЫ ДО ПАРИЖА ..........................35
1806 год .................................35
Пруссия в 1807—1811 годах ...............166
1812 год ................................192
Война за освобождение Германии.
1813—1814 годы ......................204
Конец империи ...........................259
Венский конгресс и Ватерлоо..............280
Итоги наполеоновских войн................300
Пруссия в середине XIX века .............305
ЖЕЛ ЕЗОМ И КРОВЬЮ .........................331
Политическая ситуация в Германии во второй
половине XIX века ...................331
Прусская армия середины XIX века ........340
Датская кампания.........................357
«Семинедельная война» ...................367
Франко-прусская война. Создание империи .402
ГЕРМАНСКИЙ ДЕНЬ ...........................504
СОЗДАНИЕ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА ............539
Эра Штоша (1871—1883) ...................562
СОЗДАНИЕ КОЛОНИАЛЬНОЙ ИМПЕРИИ..............599
Африка ................................. 599
Океания и Китай .........................627
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ................................647
ЛИТЕРАТУРА.................................649
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА
ИЗДАТЕЛЬСТВА «ХАРВЕСТ»
+ + +
(Серии «Библиотека военной истории»,
«Военно-историческая библиотека»,
«Коммандос», «Профессионал»
под редакцией А.Е. Тараса)
Авиационная тематика:
Реактивные самолеты Люфтваффе, 1999. — 416 с.
История авиационного вооружения (Краткий очерк), 1999. —
560 с.
Чертова дюжина асов Люфтваффе, 2000. — 464 с.
Дирижабли на войне, 2000. — 496 с.
Энциклопедия современной военной авиации, 2001. — 720 с.
Крылья возмездия (Краткая история ВВС Израиля), 2001. —
400 с.
Сталинские соколы (Анализ действий советской авиации в
1941—1945 гг.), 2001. — 528 с.
Странные летающие объекты, 2002. — 384 с.
Морская тематика:
Подводный спецназ (История, операции, снаряжение, воору-
жение, подготовка боевых пловцов), 1998. — 432 с.
Торпедой — пли! (История малых торпедных кораблей),
1999. —368 с.
Корабли Российского Императорского флота 1892—1917 гг.
(Энциклопедия), 2000. — 336 с.
Люди-лягушки (История подводных диверсионных средств и
сил), 2000. — 576 с.
Оружие отечественного флота 1945—2000 гг., 2001. — 648 с.
Корабли-модели в бутылках, 2001. — 176 с.
Первая Мировая война на море, 2001. — 592 с.
Энциклопедия авианосцев, 2002. — 432’с.
Корабли и катера ВМФ СССР 1939—1945 (Справочник),
2002. — 944 с.
Энциклопедия броненосцев и линкоров 1854—1944 гг., 2002. —
800 с.
Вторая Мировая война на море, 2002. — 544 с.
Оружие и техника:
Энциклопедия танков мира 1915—2000 гг., 1998. — 576 с.
Чудо-оружие Третьего Рейха, 1999. — 624 с.
То, из чего стреляют в СНГ (Справочник стрелкового оружия),
1999. —656 с.
Энциклопедия отечественной артиллерии XIX—XX веков,
2000. —1156 с.
Отечественные минометы и реактивная артиллерия, 2000. —
464 с.
Энциклопедия бронетехники всего мира 1919—2000 гг. (Гусе-
ничные машины), 2001. — бб4 с.
Крепости на колесах (История бронепоездов), 2002. — 352 с.
Войска, партизаны, войны:
Воздушно-десантные войска во Второй Мировой войне, 1998. —
480 с.
Малая война (Организация и тактика боевых действий малых
подразделений), 1998. — 512 с.
Конница на войне (История кавалерии с древнейших времен до
эпохи Наполеоновских войн), 1999. —432 с.
Советско-финская война 1939—1940 гг., 1999. — 464 с.
Шестьдесят сражений Наполеона, 2000. — 512 с.
Русско-турецкие войны 1676—1918 гг., 2000. — 752 с.
Танковый погром 1941 года (Куда исчезли 28 тысяч советских
танков?), 2000. — 528 с.
Повстанческая армия (Тактика борьбы УПА), 2000. — 512 с.
Гражданская война в США 1861—1865 гг., 2000. — 592 с.
Партизаны и армия (История утерянных возможностей), 2001. —
304 с.
Солдаты разрушения (Организация, подготовка, вооружение,
униформа Ваффен СС), 2001. — 336 с.
Северные войны России, 2001. — 848 с.
Войны и кампании Фридриха Великого, 2002. — 812 с.
Танковый меч Страны Советов, 2001. — 400 с.
Год 1942-й — «учебный», 2002. —624 с.
Железом и кровью (Войны Германии в XIX веке), 2002. — 672 с.
Спецслужбы и спецподраэделения:
Коммандос (Формирование, подготовка, выдающиеся опера-
ции спецподразделений 1915—1991 гг.), 1997. —464 с.
Своя разведка (Способы вербовки агентуры, методы проник-
новения в психику, форсированное воздействие на лич-
ность, технические средства скрытого наблюдения и съема
информации), 1997. —368 с.
Подготовка разведчика (Система спецназа ГРУ), 1998. — 608 с.
Телохранитель (Приемы, средства, критерии пригодности, эки-
пировка и тренинг), 1998. — 320 с.
Выживание по методам САС (Практическое руководство),
1999. —448 с.
Секреты психологической войны (Цели, задачи, методы, фор-
мы, опыт), 1999. — 448 с.
Терроризм и террористы (Исторический справочник), 1999. —
608 с.
Войска спецназначения во Второй Мировой войне, 2000. —
736 с.
Слоны и пешки (Страницы борьбы германских и советских
спецслужб), 2000. — 608 с.
Современный терроризм (Анализ основных направлений),
2000. — 448 с.
Своя контрразведка (Практическое пособие), 2002. — 416 с.
С заказами на приобретение изданных книг
наложенным платежом по почте обращайтесь по адресу:
«АСТ — книги по почте»,
а/я-140, Москва 107140.
Телефон для справок (095) 784-00-00
Научно-популярное издание
Ненахов Юрий
(Непомнящий Юрий Юрьевич)
ЖЕЛЕЗОМ И КРОВЬЮ
Войны Германии в XIX веке
Стиль-редактор Т. Е. Жебит
Оригинал-макет Г. А. Гурбо
Ответственный за выпуск Ю. Г. Хацкевич
Подписано в печать с готовых диапозитивов 30.05.02.
Формат 84x108732.Бумага типографская. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 34,44. Тираж 5100 экз. Заказ 3283.
ООО «Харвест». Лицензия ЛВ№ 32 от 10.01.2001.
РБ, 220013, Минск, ул. Кульман, д. 1, корп. 3, эт. 4, к. 42.
ООО «Издательство АСТ»
368560, Республика Дагестан, Каякентский район,
с. Новокаякент, ул. Новая, д. 20.
Наши электронные адреса:
www.ast.ru
E-mail: astpub@aha.ru
Республиканское унитарное предприятие
«Издательство «Белорусский Дом печати».
220013, Минск, пр. Ф. Скорииы, 79. Заказ 1413.
Республиканское унитарное предприятие
«Полиграфический комбинат им. Я. Коласа».
220600, Минск, ул. Красная, 23.
Опечатки
Стр. Строка Напечатано Следует читать
20 15 снизу прошли в атаку пошли в атаку
34 11 сверху Бонапарт во то Бонапарт вто
123 18 сверху Жана Батиста Бернадота Жану Батисту Бернадоту
203 3 сверху [общий]
214 14 сверху (1879-1813) (1779- 1813)
224 20 сверху подкрепление из; подкрепление из России;
228 4 сверху к стоящему в Саксонии Бонапарту к стоящему в Саксонии Бонапарту положение
234 18 снизу на большому не большому
273 20 снизу к иностранных языкам к иностранным языкам
276 15 сверху на левом крыле на правом крыле
281 8 сверху получить ее и владения получить ее владения
297 10 сверху [новыми]
355 3 снизу и вдели главное и видели главное
364 11 сверху Дюпеля переправился Дюпеля переправились
384 16-17 снизу она пошла на провели в целый ряд она пошла на проведение целого ряда
459 13 снизу Особенно особенно много Особенно много
470 6 сверху кто-то одолжил кто-то доложил
Данная книга рассматривает те события
военной истории XIX столетия, которые привели
к возникновению в центре Европы новой мощной
державы — Германской империи.
Опровергая лживые измышления коммунистических
идеологов, автор убедительно доказывает,
что около 150 лет подряд народы Германии и России
соединяли тесные дружеские отношения,
подкреплявшиеся родственными связями между
династиями Гогенцоллернов и Романовых.
Автор детально исследует причины и сущность
франко-германского противоборства, начало которому
положили захватнические походы Наполеона Бонапарта.
Именно это противоборство привело позже
к первой мкГрояой войне, завершившейся гибелью
обеих славных империй — Германии и России.
Книга рассчитана на широкий круг читателей,
интересующихся вопросами общей и военной истории.
ISBN 985-13-1036-0