ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ПАРТИИ ПРИ ЦК КП МОЛДАВИИ ФИЛИАЛ ИНСТИТУТА МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС
ИЗ ИСТОРИИ БОРЬБЫ ЗА ВЛАСТЬ СОВЕТОВ В МОЛДАВИИ
(1918—1920 гг.)
СБОРНИК ВОСПОМИНАНИЙ УЧАСТНИКОВ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
РЕДАКТОРЫ-СОСТАВИТЕЛИ
И. И. ДОВГОПОЛЫЙ и Н. Д. РОЙТМАН
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО „КАРТА МОЛДОВЕНЯСКЭ“ КИШИНЕВ * 1964.


И 32
В этой книге собраны воспоминания людей, которые в тяжелые годы гражданской войны сражались под руководством Коммунистической партии против интервентов и белогвардейцев на территории Молдавии и других районов нашей страны. Авторы правдиво рассказывают о героической борьбе трудящихся за власть Советов в Молдавии в 1918—1920 гг., воссоздают яркие эпизоды и освещают деятельность многих участников событий.
Сборник предназначается для преподавателей истории, студентов, пропагандистов, агитаторов и всех, кто интересуется историей гражданской войны.


«Никогда не победят того народа, в котором рабочие и крестьяне в большинстве своем узнали, почувствовали и увидели, что они отстаивают свою, Советскую власть — власть трудящихся, что отстаивают то дело, победа которого им и их детям обеспечит возможность пользоваться всеми благами культуры, всеми созданиями человеческого труда»
В. И. Ленин1
ВВЕДЕНИЕ
С первого дня победы Великого Октября, открывшего новую эру в истории человечества — эру крушения капитализма и утверждения коммунизма,  —  империалисты всего мира совместно с российской контрреволюцией направили свои усилия на свержение Советской власти, на восстановление в нашей стране власти помещиков и капиталистов. Они организовали вооруженное нападение на молодую Советскую республику, развязали в ней длительную и опустошительную гражданскую войну.
Молдавия2 явилась одной из тех составных частей Страны Советов, которые первыми подверглись нападению со стороны международного империализма. Еше в декабре 1917 г. румынское королевское правительство по сговору с белогвардейским командованием Румынского фронта, буржуазно-националистическими «Сфатул цэрий» и Украинской центральной радой, при активной
1 В, И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 292.
2 Большая часть территории нынешней Молдавии входила в во время в Бессарабскую губернию, а ее левобережные районы — в Балтский и Ольгопольский уезды Подольской губернии и Тираспольский уезд Херсонской губернии.
3


поддержке западных империалистических держав начало вооруженную антисоветскую интервенцию в Бессарабии. Королевские войска и белогвардейско-гайдамацкие банды вторглись в пределы Бессарабии, захватив ряд населенных пунктов, расположенных на левом берегу Прута (Леово, Кагул и др.). В январе 1918 г. они развернули наступление на широком фронте.
Трудящиеся Бессарабии, революционные солдаты и матросы частей, находившихся в крае, под руководством большевиков решительно выступили против интервентов и их сообщников. Они повсеместно с оружием в руках отстаивали Советскую власть от внешних и внутренних врагов. Упорные бои с захватчиками происходили под Кишиневом, Бендерами, Бельцами, вдоль железной дороги Бельцы—Окница, на юге Бессарабии — особенно в районе Измаила, Вилкова, Аккермана. Но революционные отряды не смогли оказать длительное сопротивление превосходящим силам регулярных войск противника и вынуждены были отступить на левый берег Днестра, откуда продолжали боевые действия. К ним присоединялись поднявшиеся на борьбу с интервентами и белогвардейцами трудящиеся левобережья Днестра и Одесщины. Руководил этой борьбой возглавляемый большевиками Румчерод 2-го созыва1.
Из отступивших и вновь создаваемых революционных частей и отрядов Румчерод, при активном участии руководящих деятелей революционных организаций Бессарабии и в первую очередь Кишинева, приступил в конце января — начале февраля 1918 г. к формированию в районе Тирасполя Особой армии Одесского округа2, ко-
1 Румчерод — Центральный исполнительный комитет Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесской области. На проходившем с 23 декабря 1917 г. по 4 января 1918 г. (с 10 по 22 декабря 1917 г. по старому стилю) в Одессе II съезде вышеуказанных Советов сторонники Советской власти одержали полную победу и избрали новый состав Румчерода, в котором большинство принадлежало большевикам.
2 В публикуемых в настоящем сборнике воспоминаниях это соединение встречается под названием: «Особая революционная армия по борьбе с румынской олигархией» (В. Л. Цетлин), «Особая армия по борьбе с румынской олигархией и контрреволюцией» (Д. П. Решетников), «Особая армия Одесского направления для борьбы с контрреволюцией и румынской олигархией» (Ф. Я. Левензон).
4


торая впоследствии влилась в 3-ю революционную армию под названием Тираспольского отряда. Командовал этим соединением сначала П. С. Лазарев, а затем Е. М. Венедиктов. Среди организаторов и ответственных работников Тираспольского революционного отряда были также И. И. Гарькавый, П. Е. Княгницкий, Г. И. Кокорев, Г. И. Котовский, Ф. Я. Левензон, М. Л. Меерсон, Я. Д. Мелешин, И. А. Рожков, И. Э. Якир и другие славные борцы за дело Великого Октября. Тираспольский отряд являлся важной опорой Советской власти в левобережной Молдавии и смежных районах Украины. Вместе с другими революционными соединениями и частями он оборонял восточный берег Днестра, преграждая путь на Одессу румынским интервенционистским войскам и белогвардейско-гайдамацким бандам, и готовился к наступательным действиям с целью изгнания их из Бессарабии.
Все народы нашей страны с гневом и негодованием встретили весть о вероломном нападении боярской Румынии на Бессарабию. Выражая волю трудящихся, Совет Народных Комиссаров в условиях чрезвычайно сложной и напряженной обстановки конца 1917 и начала 1918 гг. принял ряд решительных мер для оказания помощи революционным силам Бессарабии в их борьбе с интервентами, белогвардейцами и буржуазными националистами. В решении вопросов, связанных с отражением врагов революции в этом районе, непосредственное участие принимал В. И. Ленин, руководивший всеми сторонами жизни молодой Советской республики.
Вслед за нотой протеста от 29 декабря 1917 г.1, ультиматумом от 14 января и постановлением о разрыве дипломатических отношений с боярской Румынией от 26 января 1918 г., Советское правительство в середине февраля направило на помощь трудящимся Бессарабии революционные войска, разгромившие к этому времени буржуазно-националистическую Украинскую центральную раду и освободившие гор. Киев. В. И. Ленин выразил твердую уверенность в том, что «доблестные герои освобождения Киева не замедлят исполнить свой революционный долг»2. И действительно, будучи сосредото-
1 Все даты во введении приводятся по нов. ст.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 36, стр. 437.
5


чены на левом берегу Днестра в районе Рыбницы, они вместе с отступившими из Бессарабии революционными отрядами и с теми, которые формировались на месте, нанесли в конце февраля 1918 г. серьезное поражение румынским захватчикам.
«На Рыбницком направлении, — говорилось в сводке штаба главнокомандующего революционными армиями Румынского фронта от 28 февраля 1918 г., — революционные войска лихим ударом заняли правый берег Днестра, опрокинули румын и продвинулись на 15 верст: захватили 18 действующих орудий, большое число пулеметов. Наши потери незначительны. Заслуживает быть отмеченным доблестное участие бронированного поезда Полупанова...»1.
Энергичные меры, принятые Советским правительством и местными органами Советской власти против военной интервенции в Бессарабии, успешные наступательные операции революционных частей в районе Рыбница — Шолданешты, боевые действия Тираспольского, Маякского, Аккерманского и других революционных отрядов и непрекращавшаяся борьба трудящихся в оккупированных районах Бессарабии заставили боярскую Румынию заключить с Советской Россией 5—9 марта 1918 г. мирное соглашение, согласно которому она обязывалась в течение двухмесячного срока вывести свои войска из Бессарабии. Однако, воспользовавшись тяжелым положением, в котором находилась Страна Советов, нашествием австро-германских интервенционистских войск на Украину и вынужденным в связи с этим отходом революционных частей и отрядов от Днестра, румынское королевское правительство, поддержанное империалистами США, Англии, Франции, Германии и др., нарушило соглашение от 5—9 марта и при помощи буржуазно-националистического «Сфатул цэрий» аннексировало Бессарабию
Северная часть Бессарабии и левобережные районы Молдавии были оккупированы к середине марта 1918 г. австро-германскими интервентами, призванными на Украину Центральной радой для удушения Советской власти. В конце апреля вся Украина оказалась захваченной оккупантами. Они действовали вначале через Центральную раду, а затем заменили ее марионеточным
1 «Одесские новости>, № 10641, 2 марта (17 февраля) 1918 г.
6


правительством гетмана Скоропадского, бывшего царского генерала.
При помощи своих прислужников румынские и австро- германские империалисты реставрировали в Молдавии буржуазно-помещичьи порядки, установили в крае жестокий грабительский колониальный режим. С этим не захотели мириться трудящиеся, познавшие великие завоевания Октябрьской революции. В тяжелых условиях дикого военно-полицейского произвола и кровавых репрессий они вели самоотверженную борьбу за свое освобождение, за восстановление Советской власти. Эту борьбу возглавляли коммунисты, находившиеся на оккупированной территории, и создававшиеся здесь подпольные партийные организации и группы.
Революционное движение рабочих и крестьян Молдавии против оккупантов, местных помещиков и капиталистов в 1918—1920 гг. являлось составной частью отечественной войны советского народа против белогвардейцев и империалистических интервентов. Оно было неразрывно связано с борьбой трудящихся Украины против внешних и внутренних врагов Советской власти. Коммунисты левобережной Молдавии, как и Бессарабии, входили в состав Одесской областной партийной организации. Они действовали под руководством Одесского подпольного обкома (а затем губкома) партии, который в свою очередь получал директивы и указания от ЦК РКП(б) и ЦК КП(б)У. (Организационное оформление Коммунистической партии Украины было осуществлено при помощи и под руководством ЦК РКП(б) на I съезде большевистских организаций Украины, состоявшемся в  Москве 5—12 июля 1918 г.).
Большое значение для активизации деятельности большевистского подполья и усиления партизанского движения в Бессарабии и левобережье Днестра имели директивы, полученные в ЦК нашей партии видными деятелями революционного движения в Молдавии и на Украине Г. И. Старым (Борисовым) и И. К. Дьячишиным, добравшимися летом 1918 г. до Москвы.
По возвращении из Москвы Г. И. Старый и И. К. Дьячишин провели ряд совещаний и конференций подпольных партийных организаций, нацеливая их на усиление борьбы против оккупантов и их прислужников. После этого развернулась большая работа по подготовке
7


рабочих и крестьян к вооруженному восстанию. В июле  — августе 1918 г. железнодорожники Молдавии приняли участие во всеобщей железнодорожной забастовке на Украине. Активизировались совместные действия молдавских и украинских партизан. Одновременно коммунисты уделяли внимание разъяснительной работе среди солдат противника с целью их революционизирования.
Все разраставшаяся борьба народных масс на оккупированной территории, большая поддержка и помощь, оказываемые им трудящимися Советской России, разложение оккупационных войск привели к краху австрогерманских интервентов на Украине и в Молдавии, к падению гетманщины. В ноябре — начале декабря 1918 г. оккупанты были изгнаны из левобережья Днестра, а гетманцы свергнуты. Но их место заняли петлюровцы и интервенты Антанты. Последние с согласия румынского королевского правительства сосредоточились также в оккупированной Бессарабии. (В ноябре 1918 г., после бегства австро-венгерских войск, боярская Румыния захватила и северную часть Бессарабии).
Рабочие и крестьяне Молдавии совместно с трудящимися соседних районов Украины под руководством коммунистов вели героическую борьбу против сил внешней и внутренней контрреволюции. Наиболее яркими страницами этого периода борьбы явились освобождение от интервентов и петлюровцев города Тирасполя приднестровскими партизанами в конце января 1919 г. (они удержались в городе в течение 10 дней и тем самым временно прервали сообщение между французскими войсками, находившимися в районе Одессы, и теми, которые расположились в Бессарабии); мощное восстание, вспыхнувшее во второй половине января 1919 г. в северной Бессарабии и охватившее весь Хотинский уезд и северную часть Сорокского уезда (оно известно под названием Хотимского восстания); разгром приднестровскими партизанами в марте-апреле 1919 г. остатков войск петлюровской директории, пытавшихся пробраться в Румынию; Бендерское восстание (27 мая 1919 г.). Прямым результатом общения солдат противника с революционным народом и политико-разъяснительной работы, проводимой среди них подпольными коммунистическими организациями, явилось разложение интервенционистских войск. Так, солдаты 58-го французского полка 30-й дивизии, распо-
8


ложенной в Бендерах, отказались сражаться против партизан, освободивших Тирасполь зимой 1919 г. Аналогичные факты имели место во время Хотинского и особенно Бендерского восстаний, когда целые группы французских и румынских солдат не только отказывались сражаться против восставших, но и переходили на их сторону (Революционизирование солдат оккупационных войск заставило правительство империалистической Франции в спешном порядке вывести их с территории Украины и Молдавии).
В апреле 1919 г. части Красной Армии и партизанские отряды изгнали интервентов Антанты и петлюровцев из левобережной Молдавии. В освобожденных районах была восстановлена Советская власть, началось хозяйственное и культурное строительство, шло формирование новых частей Красной Армии, куда вливались местные партизанские отряды. Все это происходило в условиях ожесточенной борьбы с внешними и внутренними врагами. Румынские оккупанты обстреливали артиллерийским и пулеметным огнем населенные пункты левобережья Днестра, перебрасывали сюда диверсантов и шпионов. Бешеное сопротивление органам Советской власти оказывали кулаки, скрытые петлюровцы и белогвардейцы. Летом 1919 г. на территории левобережной Молдавии и близлежащих районов Украины прокатилась волна кулацких восстаний и других контрреволюционных выступлений. Они усиливались по мере приближения деникинцев и петлюровцев. Войска Деникина развернули в это время широкие операции против Страны Советов с юга, а армия Петлюры наступала с запада.
С врагами Советской власти в левобережной Молдавии и на Одесщине вели беспощадную борьбу части формировавшейся здесь 45-й стрелковой дивизии1, в состав которой вошли и многие бессарабцы, в том числе пере-
В соответствии с постановлением ЦК партии о военном единстве советских республик и решением исторического заседания ВЦИК с участием представителей Украины, Литвы, Латвии и Белоруссии от 1 июня 1919 г. о заключении военного союза и едином командовании, самостоятельный Украинский фронт был ликвидирован, а украинские советские войска были реорганизованы и вошли в состав объединенных вооруженных сил. Из частей 5-й, 6-й стрелковых дивизий и 1-й Бессарабской стрелковой дивизии, входивших в 3-ю Украинскую советскую армию, была сформирована в июле 1919 г. 45-я стрелковая дивизия.
9


бравшиеся на левый берег Днестра хотинские повстанцы (после поражения восстания). Начальником дивизии был назначен талантливый командир и испытанный политработник И. Э. Якир, выросший затем в видного советского военачальника. Под его руководством дивизия стала одним из лучших боевых соединений Красной Армии. В ее рядах прославились на фронтах гражданской войны такие боевые командиры и политработники, как И. И. Гарькавый, А. Л. Гринштейн, И. К. Дьячишин, Г. И. Котовский, П. Е. Княгницкий, И. Н. Колесников, Н. Н. Криворучко, Ф. Я. Левензон, И. С. Няга (он же Михаил Нягу) и другие.
К концу августа 1919 г. советские войска, находившиеся в левобережной Молдавии и на юго-западе Украины, были отрезаны петлюровцами, деникинцами и различными кулацкими бандами от основных сил Красной Армии. Из оказавшихся в окружении частей 45-й, 47-й и 58-й дивизий была сформирована Южная группа войск 12-й армии, которая под командованием И. Э. Якира и членов Реввоенсовета Я. Б. Гамарника, В. П. Затонского, Л. И. Картвелишвили двинулась на север. Пройдя с непрерывными боями 400-верстный путь от Одессы и берегов Днестра и Буга до Житомира, Южная группа вырвалась из вражеского кольца.
После отхода советских частей левобережье Днестра было захвачено деникинцами и петлюровцами, которые восстановили здесь буржуазно-помещичьи порядки. В октябре 1919 г. деникинские полчища заняли всю левобережную Молдавию. К этому времени они захватили Украину и ряд губерний Центральной России, угрожая непосредственно столице нашей Родины — Москве.
На захваченной территории белогвардейцы жестоко издевались над трудящимся населением, грабили его, расстреливали по малейшему подозрению в сочувствии Советской власти и большевистской партии. Несмотря на свирепствовавший белый террор, оставленные в деникинском тылу коммунисты создавали подпольные партийные группы (в Рыбнице, в Рашкове и других местах), организовывали партизанские отряды и боевые дружины, которые наносили чувствительные удары белогвардейцам (в Тираспольском уезде, в районе Рыбницы и т. д.).
Огромное значение в разгроме деникинщины имели
10


меры, принятые в сентябре 1919 г. Центральным Комитетом партии по предложению В. И. Ленина, для укрепления Южного фронта. В результате их осуществления Красная Армия в октябре перешла в наступление против войск белогвардейцев. Последним был нанесен сокрушительный удар в боях в районе Кромы-Орел и Воронежа. Разбитые деникинские войска покатились на юг, преследуемые Красной Армией. Началось изгнание их из Украины. В декабре были освобождены Харьков, Киев, развернулись бои за освобождение Донбасса. Наступление Красной Армии сопровождалось усилением партизанского движения в тылу деникинцев. В феврале  — начале марта 1920 г. части Красной Армии при содействии местных партизанских отрядов освободили левобережье Днестра от белогвардейцев. Благодаря братской помощи русского, украинского и других народов нашей страны трудящиеся левобережной Молдавии были избавлены от буржуазно-помещичьей контрреволюции и получили возможность приступить к восстановлению народного хозяйства.
Хозяйственное и культурное строительство развертывалось в трудных условиях продолжавшейся в нашей стране иностранной военной интервенции и гражданской войны. Вместе со всем народом рабочие и крестьяне левобережной Молдавии направляли свои усилия на оказание всесторонней помощи Красной Армии, на выполнение продразверстки, на решительный отпор врагам Советской власти. В период борьбы с панской Польшей и белогвардейской армией Врангеля, а также в следующем 1921 г. в левобережных районах Молдавии проходила ожесточенная борьба с кулацкими мятежами, различными контрреволюционными бандами, диверсионными группами и шпионами, засылаемыми иностранными империалистами. К концу 1921 г. бандитизм в левобережье Днестра, как и в других районах нашей страны, был в основном ликвидирован. Этим самым был еще раз нанесен сокрушительный удар по международному империализму и остаткам внутренней контрреволюции.
Замечательную страницу вписали в это время в историю борьбы за власть Советов и трудящиеся оккупированной Бессарабии. Жестокое подавление Хотинского и Бендерского восстаний не сломило их волю к борьбе за освобождение от иноземных и местных эксплуататоров,
11


за изгнание оккупантов и воссоединение края с Советской Родиной. Под руководством коммунистов в 1920 г. развертывалось мощное забастовочное движение рабочих, происходили многочисленные крестьянские выступления, ширилась партизанская борьба. Одновременно велась большая политико-разъяснительная работа среди солдат румынских королевских войск, которых империалисты намеревались бросить на помощь белополякам и Врангелю против Страны Советов. Коммунисты и комсомольцы разъясняли им реакционную сущность внутренней и внешней политики королевского правительства, разоблачали преступные антисоветские замыслы и действия империалистов, призывая солдат не воевать с Советской республикой, повернуть оружие против своих угнетателей. Под воздействием освободительной борьбы трудящихся Бессарабии, большевистской агитации и пропаганды румынские рабочие и крестьяне, одетые в солдатские шинели, революционизировались, в оккупационной армии происходили волнения, росло дезертирство.
Перед лицом революционного движения рабочих и крестьян Бессарабии и самой Румынии правящие круги королевства не рискнули в 1920 г. вступить в открытую войну против Страны Советов. Тем самым трудящиеся Бессарабии и Румынии своей героической борьбой против помещиков и капиталистов оказали содействие Советской республике в разгроме белополяков и Врангеля.
В суровые годы иностранной военной интервенции и гражданской войны народы Страны Советов, руководимые Коммунистической партией во главе с В. И. Лениным, с честью отстояли завоевания Великой Октябрьской социалистической революции, свободу и независимость своей Родины. В огне жестокой и кровавой борьбы против интервентов и белогвардейцев крепли и закалялись союз рабочего класса и трудящегося крестьянства, братская дружба народов нашей страны. В достижение всемирно-исторической победы над силами контрреволюции внесли свой достойный вклад вместе со всеми народами Советской России и трудящиеся Молдавии.
История борьбы за власть Советов в Молдавии в 1918—1920 гг., как и в других районах нашей страны, представляет несомненный научный интерес и имеет
12


важное значение в деле воспитания советских людей в духе социалистического патриотизма, пролетарского интернационализма и дружбы народов. Данная тема является одной из тех, которые знакомят читателей с героическими традициями революционной борьбы трудящихся нашей Родины. О необходимости воспитания молодого поколения на этих традициях указывается в решениях XXII съезда партии и июньского (1963 г.) Пленума ЦК КПСС.
Выступая на открытии Московского Дворца пионеров и школьников 1 июня 1962 г., Н. С. Хрущев сказал: «Создавая такие дворцы, возводя заводы, фабрики, электростанции, борясь за улучшение жизни людей, за торжество коммунизма, мы всегда должны с благодарностью и признательностью помнить о тех, кто своей героической борьбой за рабочее дело, нередко жертвуя жизнью, проливая кровь, завоевали нашему народу возможность строить социализм, коммунизм»1.
История борьбы за власть Советов в Молдавии в период иностранной военной интервенции и гражданской войны еще мало исследована. Главная причина этого состоит в том, что сохранилось сравнительно мало документов и материалов, отражающих данный период. В связи с этим приобретают большое значение воспоминания участников и очевидцев событий, которые позволяют восполнить картину героической борьбы трудящихся Молдавии против интервентов и белогвардейцев.
Первые воспоминания о борьбе за власть Советов в Молдавии в 1918—1920 гг. начали появляться в журналах и газетах в первые же годы после окончания гражданской войны. Много воспоминаний о фактах из истории этого периода опубликовано в журнале «Красная Бессарабия», издававшемся в 1926—1938 гг. в Москве Центральным Советом Общества бессарабцев. Им же к 10-летию Хотинского восстания (1919 г.) был издан специальный сборник воспоминаний, посвященный этому событию: «Хотин в огне восстания» (под редакцией С. Рубана, М., 1929)
Борьба с интервентами и белогвардейцами на территории Молдавии нашла свое отражение в некоторых воспоминаниях, опубликованных в книге «История 45-й
1 «Правда», № 153, 2 июня 1962 г.
13


Волынской Краснознаменной стрелковой дивизии» (т. 1-й, Боевой период, издание Политотдела 45-й дивизии, Киев, 1929).
В 1933 г. вышел из печати сборник «Румынская интервенция в Бессарабии» (т. 1-й, 1917—1918, под редакцией Е. Багрова, Госиздат Молдавии, Тирасполь, на молдавском языке), в котором наряду с перепечатанными из журнала «Красная Бессарабия» воспоминаниями и статьями участников революционных событий имеется и ряд материалов ранее неопубликованных, проливающих дополнительный свет на борьбу трудящихся Молдавии против румынско-боярской интервенции.
В период культа личности Сталина пользоваться вышеуказанными сборниками и журналом «Красная Бессарабия» не было возможности. Многие авторы содержащихся в них воспоминаний и статей подверглись необоснованным репрессиям. После XX съезда КПСС они были реабилитированы и доступ к их работам был открыт. Однако к этому времени упомянутые книги и журнал стали библиографической редкостью. Поэтому появилась необходимость перепечатать наиболее интересные и ценные воспоминания участников борьбы за власть Советов в Молдавии в 1918—1920 гг. и тем самым дать возможность ознакомиться с ними не только специалистам, но и всем интересующимся этим периодом истории нашей республики. Первую и, на наш взгляд, удачную попытку в этом направлении сделал А. С. Есауленко  — редактор-составитель сборника «За республику Советов. Воспоминания красных партизан в Молдавии. 1918—1920 гг.» (Госиздат Молдавии, Кишинев, 1958 г.). Сборник является систематизированной публикацией воспоминаний участников гражданской войны в Молдавии и смежных районах Украины. Почти все воспоминания, вошедшие в данный сборник, в свое время уже публиковались (большинство из них в журнале «Красная Бессарабия» и книге «История 45-й Волынской Краснознаменной стрелковой дивизии»). Редактор-составитель снабдил сборник краткими биографическими справками об авторах воспоминаний и дал в конце его именной указатель.
Однако отмечая как положительное явление выход в свет сборника «За республику Советов», нельзя пройти мимо его недостатков. Указывая, что «материалы
14


сборника были сверены с подлинниками, хранящимися в различных архивах Молдавии, Украины и Москвы» и что «в процессе подготовки к изданию была проведена некоторая литературная обработка воспоминаний, часть из них была сокращена»1, А. С. Есауленко не дал, к сожалению, соответствующих примечаний и разъяснений. Читатель не может узнать, откуда взят текст воспоминаний (т. е. по какому источнику они напечатаны), какие изменения внес в них редактор-составитель. Некоторые воспоминания (С. С. Рубана, Д. Г. Морозова и др.) по своему содержанию не соответствуют теме сборника. В биографических справках, именном указателе и введении имеются ошибки и неточности фактологического характера.
После XX съезда КПСС вышел в свет также сборник «Воспоминания о Г И. Котовском» (составители: М. П. Белый, Р. А. Кузнецова и К. Ф. Чумак. Госиздат «Картя Молдовеняскэ», Кишинев, 1961), в котором содержатся отдельные сведения о борьбе за власть Советов в Молдавии в 1918—1920 гг. и об участии ее сынов в боях с силами контрреволюции на различных фронтах гражданской войны. Все материалы, помещенные в сборнике, были ранее опубликованы в периодической печати, в книге «История 45-й Волынской Краснознаменной стрелковой дивизии» и отдельным изданием. Последнее относится к воспоминаниям О. П. Котовской «Верный сын советского народа», которые вышли в свет отдельной брошюрой (Госиздат Молдавии, Кишинев, 1958).
В предлагаемый вниманию читателей настоящий сборник «Из истории борьбы за власть Советов в Молдавии (1918—1920 гг.)» включены 34 воспоминания участников гражданской войны. Из этого числа 20 воспоминаний, хранящихся в Партархиве Института истории партии при ЦК КП Молдавии (в дальнейшем Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии), печатаются впервые; остальные 14 были ранее опубликованы: 10 — в журнале «Красная Бессарабия» и 1  —  в книге «История 45-й Волынской Краснознаменной стрелковой дивизии» (но в сборники «За республику Советов» и «Воспоминания о Г И. Котовском» не вошли), 1  —  в сборнике «Этапы большого пути. Воспоминания о гражданской войне»
1 См. сборник «За республику Советов», стр. 21.
15


(редактор-составитель — В. Д. Поликарпов, Воениздат, М., 1962), 1 — в книге А. В. Полупанова «Свобода или смерть!» (Крымиздат, Симферополь, 1958) и 1 — в газете «Большевистское знамя» (Одесса) № 31 от 7 февраля 1940 г. Воспоминания писались в разное время: ранее опубликованные — в двадцатые-тридцатые годы, печатаемые впервые — преимущественно после XX съезда партии.
Авторы публикуемых воспоминаний в период гражданской войны были руководителями и членами партийных комитетов, ревкомов и исполкомов Советов, рядовыми участниками революционного подполья и повстанческого движения, командирами, политработниками и бойцами частей Красной Армии и партизанских отрядов. Среди них имеются видные борцы за власть Советов, организаторы и руководители большевистского подполья и партизанского движения в Приднестровье Г И. Старый и И. К. Дьячишин, председатель Временного Бессарабского советского правительства 1919 г. И. Н. Криворуков, герои гражданской войны И. Э. Якир, Г. И. Котовский и другие.
Часть авторов описывает один или несколько фактов, происходивших в строго ограниченный отрезок времени, другие охватывают события различных этапов борьбы с силами внешней и внутренней контрреволюции. Ряд авторов стремится кратко изложить ход интервенции и гражданской войны на определенной территории почти за весь период 1918—1920 гг. Взятые в совокупности воспоминания воссоздают яркую, хотя и не полную, картину героической борьбы трудящихся Молдавии за власть Советов в годы иностранной военной интервенции и гражданской войны, раскрывают руководящую роль Коммунистической партии в этой борьбе, значение помощи, оказываемой местным рабочим и крестьянам со стороны братских народов нашей страны и в первую очередь со стороны великого русского и украинского народов.
При расположении воспоминаний в сборнике редакторы-составители руководствовались тематическим и хронологическим принципами. Но поскольку события, описываемые в одних и тех же воспоминаниях, нередко относятся к различным вопросам и разным периодам гражданской войны, эти принципы не могли быть вы-
16


Группа участников конференции партизан Молдавии (Тирасполь, июнь 1934 г)


держаны в полной мере. В таких случаях место воспоминаний в сборнике определялось, как правило, исходя из профилирующих в них событий (т. е. взяв за основу те события, которым уделено наибольшее внимание, а значит и место). В основном воспоминания сгруппированы следующим образом: в начале помещены воспоминания, в которых говорится преимущественно о борьбе с империалистической интервенцией в Бессарабии в конце 1917 — начале 1918 гг. и о революционном движении против румынско-боярских оккупантов в 1918—1920 гг.; за ними следуют воспоминания, посвященные борьбе трудящихся левобережной Молдавии против австро-германских захватчиков и гетманцев в 1918 г., интервентов Антанты и петлюровцев в конце 1918 — начале 1919 гг., а также социалистическому строительству в этом районе весной — летом 1919 г.; затем идут воспоминания, в которых рассказывается о формировании частей, вошедших в состав 45-й стрелковой дивизии, и самой дивизии (она формировалась на территории левобережья Днестра и Одесщины летом 1919 г.), а также о ее боевой деятельности в 1919—1920 гг.; последняя небольшая группа воспоминаний освещает борьбу трудящихся левобережной Молдавии против деникинцев в конце 1919 — начале 1920 гг. и начальный период восстановления народного хозяйства в этом районе.
Сборник открывается воспоминаниями Г. И. Старого (Борисова). В них рассказывается о контрреволюционной политике буржуазно-националистического «Сфатул цэрий», о его преступном сговоре с империалистами Антанты, приводятся интересные сведения о борьбе трудящихся Бессарабии и революционных солдат против румынских интервентов и их пособников в начале 1918 г. Отдельные эпизоды этой борьбы освещаются и в других воспоминаниях. Так, Н. Г. Ачкасов показывает роль Унгенской гарнизонной большевистской организации и местного Совета в борьбе с контрреволюционными силами Румынского фронта и прифронтовой полосы. К. В. Пеко пишет о боях с королевскими войсками на севере Бессарабии у ст. Дрокия, о зверских расправах оккупантов. Он же кратко упоминает и о Хотинском восстании 1919 г.
В. Н. Искимжи, Д. К. Кюрчи и Ф. Т. Думитрашко вспоминают о борьбе против интервенции боярской Ру-
18


мынии на юге Бессарабии (в Измаильском и Аккерманском уездах) в январе-марте 1918 г. Кроме того, В. Н. Искимжи рассказывает о съездах, состоявшихся в январе 1918 г. в Аккермане и о III Бессарабском губернском крестьянском съезде (31 января — 1 февраля 1918 г.), которые решительно выступили против румынско-боярской оккупации и предательской политики буржуазно-националистического «Сфатул цэрий», а в воспоминаниях Д. К. Кюрчи читатель найдет материал и об отдельных эпизодах из деятельности Бессарабского революционного подполья в 1918—1920 гг. и, в частности, одного из его руководителей, бесстрашного сына молдавского народа Павла Ткаченко.
Заслуживают всяческого внимания воспоминания А. В. Полупанова и В. Л. Цетлина, которые освещают участие в борьбе с румынскими интервенционистскими войсками революционных частей и отрядов, сосредоточенных на левом берегу Днестра, в районе Рыбницы и Тирасполя (конец января — начало марта 1918 г.). А. В. Полупанов описывает боевые дела черноморских моряков бронепоезда «Свобода или смерть!», которым он командовал, при форсировании реки Днестр у Рыбницы в конце февраля 1918 г. В. Л. Цетлин дает краткую историю Тираспольского революционного отряда (конец января  —  май 1918 г.) Он показывает, как создавалось это соединение, характеризует его деятельность на левобережье Днестра, освещает боевой путь отряда от Днестра до Дона.
Об участии Днестровской речной флотилии в борьбе с румынскими интервентами говорится в воспоминаниях А. А. Гончарова. В них рассказывается также о событиях, происходивших в 1919 г. в южной части Приднестровья: о партизанском движении, о формировании частей Красной Армии и их боевых действиях, о подавлении кулацких восстаний. А. А. Гончаров касается и операции по освобождению Бендер от интервентов 27 мая 1919 г. Более подробно эта операция описана в воспоминаниях И. Н. Криворукова и М. Д. Мокана. Однако, правильно охарактеризовав ее как партизанскую вылазку небольшого красноармейского отряда, состоявшего в основном из бессарабцев, авторы очень мало пишут о бендерских рабочих, которые по призыву местных коммунистов и под их руководством восстали и приняли са-
19


мое активное участие в освобождении города (речь идет о Бендерском восстании). М. Д. Мокан рассказывает также о героической обороне Бендер в начале 1918 г., о разгроме белогвардейской банды и подавлении кулацкого восстания в районе Тирасполя в ноябре 1921 г.
Несомненный интерес представляют воспоминания Е. С. Алмазовой, А. И. Глядковской, И. Я. Ракитова, освещающие важные вопросы из истории Бессарабского большевистского подполья 1918—1920 гг. А. И Глядковская описывает события, происходившие в Бендерах, и работу Бендерского большевистского подполья в 1918— 1919 гг., характеризует ряд его активных борцов. Автор уделяет большое внимание деятельности руководителя Бендерской партийной организации Г. И. Старого (Борисова) и членов местной молодежной подпольной группы, особенно П. Ткаченко. События, описанные А. И. Глядковской, нашли более полное освещение в воспоминаниях Е. С. Алмазовой, которая не ограничивается рамками одних только Бендер, а дает ценные сведения из истории борьбы за власть Советов в Бессарабии в целом, а также на левобережье Днестра в 1918— 1920 гг. К ним в первую очередь относится материал о директивах, полученных Г. И. Старым и И. К. Дьячишиным в ЦК нашей партии летом 1918 г. по вопросам революционной борьбы в этом районе страны. Е. С. Алмазова раскрывает роль Г. И. Старого и И. К. Дьячишина в большевистском подполье и партизанском движении Приднестровья, рассказывает о деятельности многих других революционных борцов Молдавии в период гражданской войны.
В воспоминаниях И. Я. Ракитова читатель найдет интересные данные по таким мало изученным вопросам истории Бессарабского подполья за 1918— 1920 гг., как создание Кишиневского подпольного горкома партии (1918 г.), 1-я Бессарабская областная партийная конференция (февраль 1919 г.) и др.
О событиях, имевших место в 1918—1919 гг. в Тирасполе и Тираспольском уезде, пишут в своих воспоминаниях Н. Л. Гарбер, Е. Г. Василевский, А. Г. Лейбин, Н. Э. Костовецкая, М. Г. Роговой, М. Ф. Панченко, И. X. Остапенко, А. С. Швец, С. М. Есауленко. Они рассказывают о борьбе трудящихся против австро-германских оккупантов и гетманцев, интервентов Антанты и
20


петлюровцев, о руководящей роли коммунистов в этой борьбе, о связях Тираспольского большевистского подполья с Одесским обкомом партии, об освобождении Красной Армией и партизанскими отрядами левобережной Молдавии в апреле 1919 г. и развернувшемся здесь весной и летом социалистическом строительстве, о I съезде Советов Тираспольского уезда, о борьбе с кулацкими восстаниями в августе 1919 г., об участии коммунистов левобережья Днестра в походе Южной группы войск 12-й армии.
В некоторых из этих воспоминаний встречается материал и по другим вопросам гражданской войны в Молдавии: о деятельности Революционного комитета спасения Молдавской республики (Н. Л. Гарбер), о Григориопольской красногвардейской дружине (И. X. Остапенко и А. С. Швец), о связях Одесского- большевистского подполья с Бессарабской партийной организацией в 1918—1919 гг. (Н. Э. Костовецкая), о борьбе за упрочение Советской власти в левобережье Днестра в 1920—1921 гг. (А. Г Лейбин, И. X. Остапенко и А. С. Швец).
В сборнике имеется несколько воспоминаний, посвященных 45-й стрелковой дивизии и отдельным ее частям, в том числе кавалерийской бригаде Г. И. Котовского. Как известно, в их составе плечом к плечу с русскими и украинцами храбро сражались на фронтах гражданской войны и многие верные сыны Молдавии. К этой группе относятся воспоминания З. И. Гуревича, В Ф. Левицкого, К. Е. Шинкаренко, И. Э. Якира, Г И. Котовского, Ф. Я Левензона, К. А. Тиманюка, Д. П. Решетникова, И. К. Дьячишина. Из них читатель узнает не только о создании 45-й дивизии, о ее составе и боевом пути, но получит интересные сведения и по отдельным вопросам борьбы за власть Советов в Молдавии и в смежных районах Украины в 1918—1920 гг. Так, З. И. Гуревич говорит о тесной связи ананьевских партизан с партизанами Балтщины. В. Ф. Левицкий рассказывает о деятельности хотинских повстанцев после подавления восстания, об их участии в борьбе с петлюровцами на левобережье Днестра, о формировании из хотинских повстанцев Особой бессарабской бригады, влившейся затем в 45-ю стрелковую дивизию. Как бы продолжением воспоминаний В. Ф. Левицкого являются
21


воспоминания другого участника Хотинского восстания К. Е. Шинкаренко, который описывает операцию по освобождению Каменки от петлюровцев летом 1919 г.
Большой интерес представляют воспоминания одного из видных советских полководцев периода гражданской войны И. Э. Якира. Он останавливается на трех моментах из истории руководимой им 45-й стрелковой дивизии: ее участие в походе Южной группы войск 12-й армии (конец августа — сентябрь 1919 г.), боевые действия дивизии против деникинцев на Украине и в левобережной Молдавии (конец 1919 — начало 1920 гг.) и в составе 1-й конной армии на польском фронте (1920 г.).
Легендарный герой гражданской войны Г. И. Котовский, который командовал в те годы 2-й пехотной, а затем отдельной кавалерийской бригадой 45-й дивизии, дает общую характеристику этого соединения, называет ряд его доблестных командиров и политработников, отдавших свою жизнь в борьбе за власть Советов.
Командир 1-й пехотной бригады 45-й дивизии Ф. Я. Левензон показывает роль бессарабцев в создании и боевой деятельности дивизии. Основное внимание автор уделяет возглавляемой им бригаде, сформированной главным образом из хотинских повстанцев. Но в его воспоминаниях читатель найдет и краткие сведения о борьбе с румынской интервенцией в Бессарабии в начале 1918 г. и, в частности, о Тираспольском революционном отряде.
К. А. Тиманюк — командир Дубоссарского партизанского отряда, а затем батальона 45-й дивизии — освещает более подробно отдельные эпизоды похода Южной группы (1919 г.) и боевые операции частей дивизии по разгрому остатков деникинских полчищ на левобережье Днестра (февраль 1920 г.).
В воспоминаниях Д. П. Решетникова читатель найдет материал о Тираспольском революционном отряде (начало 1918 г.) и о партизанском движении против деникинцев на левобережье Днестра (конец 1919 — начало 1920 гг.). О борьбе с деникинцами, а также о ликвидации контрреволюционных банд в левобережной Молдавии летом 1919 года пишет И. К. Дьячишин.
К воспоминаниям Д. П. Решетникова и И. К. Дьячишина непосредственно примыкают последние три воспоминания сборника — Н. А. Нарцова, П. В. Бубнова и
22


С. М. Харитонова, посвященные в основном большевистскому подполью и партизанскому движению в левобережной Молдавии в период деникинщины. Подробные воспоминания командира Рыбницкого партизанского отряда Н. А. Нарцова знакомят нас с фактами и активными участниками борьбы с белогвардейцами в районе Рыбницы и близлежащих населенных пунктов. П. В. Бубнов и С. М. Харитонов рассказывают о деятельности Рашковской подпольной партийной группы. Кроме того, П. В. Бубнов описывает деятельность рыбницких коммунистов летом 1919 г. и кратко упоминает о боевых действиях, предпринятых против румынских интервентов в конце февраля 1918 г. революционными частями и отрядами, расположенными в районе Рыбницы, оспаривая одновременно встречающихся в некоторых исторических работах утверждение о том, что войска королевской Румынии якобы в январе—феврале 1918 г. перешли Днестр, захватили Рыбницу и даже продвинулись до Слободки. В воспоминаниях С. М. Харитонова приводится и материал о социалистическом строительстве и борьбе с контрреволюционными элементами в левобережных районах Молдавии в 1920—1921 гг.
Таково в общих чертах содержание сборника.
С большинством авторов воспоминаний, публикуемых впервые, редакторам-составителям удалось установить связь и оказать им определенную помощь в оформлении материалов для печати. Эта группа воспоминаний печатается в основном без каких-либо изменений, по последнему (окончательному) авторскому варианту. Остальные воспоминания публикуются с незначительными редакционными правками, уточнениями и сокращениями, причем, как правило, в каждом из этих конкретных случаев делаются соответствующие подстрочные примечания. В подстрочных примечаниях говорится также о тех заголовках, которые были даны редакторами-составителями, исправляются отдельные ошибки, допущенные в воспоминаниях, приводятся некоторые пояснения, необходимые для широкого круга читателей.
Вполне возможно, что внимательный читатель, а тем более историк-специалист по периоду иностранной военной интервенции и гражданской войны, найдет в публикуемых воспоминаниях неточности и субъективные оценки, которые остались незамеченными редактора-
23


ми-составителями сборника. Хочется, однако, думать, что количество этих неисправленных ошибок будет небольшим и они не скажутся на общем уровне книги.
В настоящий сборник включена только часть воспоминаний участников борьбы за власть Советов в Молдавии в 1918—1920 гг. По мере накопления, систематизации и редакционной обработки воспоминаний участников гражданской войны на территории Молдавии Институт истории партии при ЦК КП Молдавии подготовит и другие издания. Просьба к читателям — высказать свои мнения и замечания о сборнике, а к участникам гражданской войны в Молдавии — прислать также свои личные воспоминания для их публикации. Адрес Института истории партии при ЦК КП Молдавии: г. Кишинев, Центр «А», ул. 25 Октября, 99.
и. и. довгополый
Н. Д. РОЙТМАН


Г. И. СТАРЫЙ (БОРИСОВ) (1880—1937)  — член КПСС с 1918 г., видный государственный и партийный деятель Молдавии и Украины.
Участвовал в революционном движении с 1900 г., профессиональный революционер. Царскими
властями неоднократно подвергался арестам, тюремному заключению и ссылке.
В начале 1918 г. возглавлял штаб обороны Бендер. Один из организаторов и руководителей большевистского подполья и партизанского движения в Приднестровье в годы гражданской войны. В 1919 г. за революционную деятельность в Бессарабии заочно приговорен оккупантами к смертной казни.
Г. И. Старый принимал самое активное участие в подготовке к образованию Молдавской АССР Он — председатель Ревкома, а затем ЦИК республики. С 1926 года — председатель Совнаркома МАССР. Был членом ЦИК СССР, ВУЦИК и ЦИК МАССР.
ИЗ ИСТОРИИ ЗАХВАТА БЕССАРАБИИ1
«Совет эсеровских болтунов и изменников»
В Бессарабию вскоре после февраля 1917 г. начали слетаться «черные вороны» эсеровщины. Они стали всячески популяризировать свое молдавское происхождение. Этого воронья собрался не один десяток. В грызне
Под этим заголовком публикуются два последних раздела из воспоминании Г И. Старого (Борисова) «1905—1930 гг. в Бессарабии». Первые три раздела опущены, т. к. не относятся к теме настоящего сборника. Заголовок дан составителями-редакторами.
25


его за право на предательство рабочих и трудящихся крестьян и родился знаменитый «Сфатул цэрий»1.
И вот, в этом «доме терпимости», с первых же дней его существования, начинают выковывать новые цепи для восставшего народа. Произносятся «огненные речи», ораторы клянутся в верности революции, но заодно призывают к порядку, клянут «анархию», и к «анархии» причисляют и большевиков.
А крестьяне делают свoe — пожары в помещичьих имениях то и дело озаряют небосвод. Члены «Сфатул цэрий» выезжают на село, собирают сходы, уговаривают, стыдят, доказывают необходимость сохранения этих дворцов для них же, для крестьян. Крестьяне мрачно и молча выслушивают, кряхтят, чешут затылки, а ночью — снова пожары. И никто не хочет тушить... эти «культурные очаги». В частном разговоре, не на собрании, не дома, а при случайной встрече, крестьяне, как по шаблону, повторяют одно и то же: «Нужно уничтожить эти паучьи гнезда, иначе пауки снова к гнезду вернутся и... беда мухам».
Все бояре (помещики) со своими семьями, побросав насиженные места, переехали «на зимние квартиры» в города. Депутаты «Сфатул цэрий» — желанные гости в салонах зимних квартир. Тут пока еще спокойно, уютно и жирно, но без конца повторяются жалобы на «несправедливости» и «опасности». Не утешают и успокоительные заверения «высоких» гостей из «Сфатул цэрий».
Но дельцы из «Сфатул цэрий» не только болтуны. Они не ограничиваются разговорами в салонах, а тайно ведут переговоры с представителями Антанты в целом и порознь с каждым из сочленов Антанты, особо же с румынским правительством, и даже пытаются забросить удочку к немцам. Кто дороже даст, кто тепленькое местечко гарантирует, время ведь такое неустойчивое...
Не слышно голоса крестьянской фракции «Сфатул цэрий». В ней, впрочем, и крестьян пока еще не густо, — они появятся потом. А крестьянствующие интеллигенты соблюдают нейтралитет, «чтобы сохранить трибуну». Революция уже выступила на улицу. В Петрограде уже сбросили предательское министерство Керенского, про-
1 Контрреволюционный буржуазно-националистический «Сфатул цэрий» был созван в ноябре 1917 г. (по ст. ст.).
26


возглашена власть Советов, уже в самой Бессарабии — и  в деревнях, и в городах — берутся за оружие, а члены крестьянской фракции все еще «сохраняют трибуну».
Смыкается линия огня
Но линия огня смыкается и вокруг «Сфатул цэрий». События раскрывают карты предателей. Начинается открытая борьба.
На станции Кишинев появляется запломбированный поезд из Киева с одураченными и обманутыми венгерскими солдатами (румынами-трансильванцами). Но рабочих и солдат Кишинева нападение не захватило врасплох. Заработали пулеметы с обеих сторон... Против нападавших выступили и молдавские национальные войска, считавшиеся опорой «Сфатул цэрий»-
Трансильванцы разоружены, но этот эшелон оказался не случайным эпизодом, а звеном в цепи единого плана мировой буржуазии, империалистов и предателей для подавления революции.
В Бессарабии было больше чем достаточно «живых сил» и технических средств не только для отражения наступления изможденной, изголодавшейся румынской армии, но и для того, чтобы опрокинуть ее и погнать далеко за Прут. Больше того, и щербачевская армия и румынская представляли в высшей степени благоприятную почву для революционных вспышек, для большевизации. К сожалению, не хватало организаторских сил, большевиков с большевистской тактикой и стратегией, с опытом, приобретенным на протяжении пары десятков лет. Не хватало индустриального пролетариата с его дисциплиной и сознанием... и победа оказалась не на стороне восставшего народа.
Вначале румынские части продвигались очень несмело. Небольшие отряды рабочих разоружали целые румынские роты. Группа рабочих Бендерских железнодорожных мастерских в Кайнарах разоружила две роты румынских солдат и те, освободившись от винтовок, с песнями и гиком, поколотив своих офицеров, двинулись домой в Румынию. Румынские генералы произносили клятвенные речи, что они совсем не намерены вмеши-
27


ваться во внутренние дела Бессарабии, что они просто хотят помочь, охранять хотят мосты и склады, что вообще они сейчас же уйдут, если бессарабцы докажут, что все хорошо обойдется и без них.
Антанта со своей стороны заверяла, что она никогда не допустит насилия и захвата и пр. и т. п.
Эти воззвания сыпались с аэропланов, испещряли заборы, валялись под ногами.
Социал-предатели вообще, и заправилы «Сфатул цэрий» в особенности, — разные Стере, Инкульцы, Ерханы и им же несть числа, из кожи лезли, чтобы доказать миролюбивые намерения румынских генералов. Сами генералы появлялись в простецком виде, притворялись казанскими сиротками, делали приятное лицо и говорили: «Кого вы боитесь? Наша Румыния теперь в пять раз меньше Бессарабии, мы к вам пришли как братья, мы хотим немного отдохнуть» и т. п.
У социал-дураков (было и таких немало) рот от приятной улыбки раздирался до ушей, они сюсюкали и улюлюкали, претендуя на знание международных законов и прав, рисуя, на основе этих «прав», соблазнительные перспективы.
Весь этот маскарад, однако, продолжался лишь пока румынские войска не захватили Кишинев. Как только они этого добились, пошла музыка не та, тут уж заговорили и орудия, и пулеметы, и штыки.
Бендеры отчаянно защищались, защитников было больше, чем надо, но организационного начала не было, не хватало и тут большевиков. И потому жертвы и силы, затраченные на сопротивление, не дали должных результатов.
* *
*
Для Бессарабии 1917 г. кончился так же печально, как и пятый год. Но не пропадет он даром, этот 17-й г. для бессарабцев. Неслыханные пытки и расправы над трудящимися не спасут румынских сатрапов от исторически неизбежного ближайшего будущего, от уничтожения палачей, от торжества борющихся за новый мир, за новое человечество, за коммунизм. Новый Октябрь близится не только в Бессарабии, но и в Румынии.
Журнал «Красная Бессарабия», 1931, № 1—2, стр. 3—4.
28


Н. Г. АЧКАСОВ (1894 г. рождения), член КПСС с июня 1917 г. В конце июля 1917 — начале января 1918 гг. — член Унгенского гарнизонного ко- митета большевиков. С апреля 1918 по март 1919 гг.  —  активный
участник большевистского подполья и партизанского движения в Донбассе, а затем — начальник коммунистического отряда в Бахмуте (Артемовске). С июня 1919 до мая 1920 гг. находился в рядах Красной Армии, командовал ротой. Ныне  —  персональный пенсионер
союзного значения.
В ПРИФРОНТОВОЙ ПОЛОСЕ1
Февральская буржуазно-демократическая революция застала меня, русского рабочего из Донбасса, в 8-м железнодорожном батальоне, где я отбывал службу в качестве рядового солдата. Наш батальон в первой половине 1917 г. был расположен в прифронтовой полосе Юго-западного фронта. Солдаты с большой радостью встретили известие о свержении царизма. Они надеялись, что скоро будет положен конец империалистической бойне и наступит долгожданный мир. Однако гене-
1 Публикуемые в настоящем сборнике воспоминания Н. Г. Ачкасова близки по содержанию с его воспоминаниями «В наиближайшем тылу», помещенными в сборнике «Борьба за власть Советов на Украине», Госполитиздат УССР, Киев, 1957 (на украинском языке), стр. 555—565. При подготовке воспоминаний к новому изданию автор некоторые факты дополнил, другие сократил, а также внес ряд уточнений. Все даты приводятся по ст. ст.
29


ралитет и кадровые офицеры начали вести усиленную агитацию среди солдат за поддержку Временного правительства и его политики продолжения войны до победного конца. В этом им помогали меньшевики и эсеры.
Армейские большевики противопоставили этой пропаганде свою пропаганду. Они настойчиво и старательно разъясняли солдатам содержание, значение и характер продолжающейся войны, кому и для чего она нужна. Большевики, вскрывая антинародную политику Временного правительства, выдвигали революционные лозунги: «Долой империалистическую войну!», «Землю крестьянам!». В подразделениях 8-го железнодорожного батальона такую работу, припоминаю, вели Базаркин, Гравит, Житков и другие.
Большую роль в революционизировании солдатских масс играли большевистские газеты «Правда» и «Окопная правда». Читая эти газеты, солдаты задумывались над своим положением, старались разобраться в происходивших событиях. Армейские большевики кропотливой массово-разъяснительной работой помогали солдатам разобраться в текущих событиях.
После провала июньского наступления1, во время которого уничтожено было множество людей, процесс революционизирования солдат значительно усилился. Солдаты все больше убеждались в правоте большевиков, которые требовали прекращения войны и заключения справедливого мира — мира без аннексий и контрибуций.
Подразделения 8-го железнодорожного батальона после июньского наступления были направлены на строительство новой железнодорожной линии Унгены- Бельцы. Две роты — 2-я и 5-я — расположились на ст. Унгены в вагонах; остальные три роты батальона — на строившейся новой линии, вблизи гор. Бельцы.
Сразу же после прибытия в Унгены, большевики наших двух рот стали искать организационные формы объединения своих сил и устанавливать связи с большевиками других частей Унгенского гарнизона.
В Унгенах, расположенных у самой границы
1 Речь идет о наступлении русских войск на фронте, начавшемся по приказу контрреволюционного Временного правительства 18 июня 1917 г.
30


с Румынией, тогда были размещены, как я припоминаю, две зенитные батареи, пулеметный взвод, хозяйственная команда и некоторые другие подразделения. Связь с большевиками пулеметного взвода мы установили через командира взвода — прапорщика Иванова, с зенитной батареей — через Чередниченко. Помню фамилии товарищей Тарасова и Соловьева, с которыми мы установили связь, но из каких они подразделений уже забыл.
Установив между собой связь, большевики размещенных в Унгенах подразделений решили образовать Унгенский гарнизонной партийный комитет. В конце июля 1917 г. состоялось общее собрание большевиков, которое выбрало гарнизонный комитет. Председателем комитета избрали Гравита, секретарем—меня. Организация большевиков Унгенского гарнизона была невелика. В разное время в ней насчитывалось 20—25 человек.
Через станцию Унгены на Румынский фронт и обратно шел большой поток солдат, переправлялось много военных грузов для снабжения русских и румынских войск. Поэтому Унгенский гарнизонный комитет Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков) не ограничивался агитационно-пропагандистской работой среди солдат своих подразделений, а проводил ее и среди солдат, которые проезжали через станцию, а также и среди гражданского населения, главным образом рабочих и служащих-железнодорожников. Кроме того, Унгенский гарнизонный комитет большевиков обратил внимание и на два близлежащих небольших гарнизона (один из них — Пырлицкий, названия другого не помню), где были расположены интендантские склады, которые охранялись солдатами пожилого возраста. В эти пункты посылались члены партийной организации для связи и агитационно-пропагандистской работы.
Унгенский гарнизонный комитет большевиков искал также связи с другими партийными организациями как воинскими, так и гражданскими. Вспоминаю такой случай. Для нашей партийной организации необходимо было заказать штамп и круглую печать. Это было, кажется, в августе 1917 г. Партийный комитет поручил мне выехать в Кишинев, связаться там с Кишиневским партийным комитетом (большевиков), доложить о работе нашей партийной организации и просить помочь нам.
31


После долгих поисков я нашел Кишиневский комитет, но выяснилось, что он был объединенным комитетом большевиков и меньшевиков-интернационалистов1.  Я связался с отдельными большевиками, которые входили в объединенный комитет. В беседе со мной они доказывали необходимость общей работы с меньшевиками-интернационалистами, жаловались на трудности, на очень тяжелое финансовое положение комитета и попросили нас провести среди солдат сбop средств для оказания помощи Кишиневскому комитету.
Вернувшись из Кишинева, я доложил партийному комитету о результатах своей поездки и переговоров. После обсуждения моей информации на партийном собрании было решено объединение с меньшевиками-интернационалистами не проводить и руководства Кишиневского объединенного комитета не принимать. Одновременно было признано необходимым провести сбор средств и передать деньги большевистской части Кишиневского объединенного комитета для ее партийной работы. Собранные по подписным листам деньги —500 или 600 рублей — мы передали большевикам объединенного комитета, за что получили от них большую благодарность. На этом наша связь с Кишиневским объединенным комитетом закончилась.
Проводя большую агитационно-разъяснительную работу среди солдат и местного населения Унген, мы стремились подорвать влияние меньшевиков и эсеров в Унгенском исполнительном комитете Совета рабочих и солдатских депутатов. Нам удалось провести митинг солдат и гражданского населения и поставить вопрос о неудовлетворительной работе исполкома вследствии соглашательской политики его членов и засилия в нем реакционного офицерства. После горячих выступлений Тарасова, Соловьева, Вахрамеева, Гравита, Базаркина, моего была принята резолюция, в которой признавалась необходимость переизбрать исполнительный комитет Совета
1 Это могло быть не ранее октября 1917 г., т. к. Кишиневская организация объединенных социал-демократов-интернационалистов (большевиков и объединенцев) образовалась в первой половине октября 1917 г. (по ст. ст.).
32


рабочих и солдатских депутатов. Исполком был переизбран. В новом исполнительном комитете три четверти его состава составляли большевики (Тарасов, Вахрамеев, Соловьев, Гравит, я и др.). После того как мы добились большинства в исполкоме, авторитет Унгенского гарнизонного комитета (большевиков) значительно возрос.
Для охраны революционного порядка и противодействия силам контрреволюции в конце октября-ноябре 1917 г. при исполкоме Унгенского Совета был создан отряд Красной гвардии в количестве 25 человек из солдат 2-й и 5-й рот 8-го железнодорожного батальона, выбранных на общих собраниях. Выборы сопровождались активным обсуждением каждой кандидатуры. Выбранные таким путем красногвардейцы были затем утверждены исполкомом. Следует отметить, что в создании Красной гвардии при исполкоме Унгенского Совета активное участие принимал прапорщик Подгорецкий из нашего 8-го железнодорожного батальона. Он считал себя анархистом, но шел в ногу с революционными событиями, был тесно связан с солдатской массой, среди которой вел разъяснительную работу. После победы Великого Октября он вместе с большевиками боролся за установление Советской власти в Унгенах и других местах.
Большую агитационно-пропагандистскую работу провела Унгенская гарнизонная организация большевиков в период подготовки к выборам в Учредительное собрание. На предвыборных собраниях и митингах, в многочисленных беседах мы разъясняли солдатам и гражданскому населению Унген пагубность политики Временного буржуазного правительства, разоблачали соглашательскую позицию меньшевиков и эсеров, разъясняли политику партии большевиков, которая вела борьбу за мир, за безвозмездную передачу земли крестьянам, за 8-часовой рабочий день. Проделанная нами работа дала положительные результаты. Среди множества избирательных списков (меньшевиков, эсеров, анархистов, кадетов ит. д.) наш большевистский список № 8 получил наибольшее количество голосов1.
1 Из 3020 избирателей, принявших участие в выборах в Учредительное собрание в Унгенах, голосовали за большевиков 1742 человека, за эсеров — около 900, за меньшевиков и бундовцев — 60, за кадетов — 40; списки остальных партий получили еще меньшее
количество голосов.
3 Сб. воспоминаний участ. гражд, войны
33


После победы Великой Октябрьской социалистической революции в центре страны буржуазно-националистическая Центральная рада, захватившая власть на Украине, стремилась сохранить старые порядки, продолжать войну до победного конца. Она объявила об объединении Юго-западного и Румынского фронтов и создании Украинского фронта. Рада посылала на фронт войсковые части, сформированные из националистически настроенных солдат, образовывала такие же подразделения на фронте, стремилась разжигать национальную вражду между украинцами и русскими. Во всем этом ей. активно помогало контрреволюционное командование Румынского фронта во главе с генералом Щербачевым. Деятельность буржуазных националистов затрудняла нашу и без того тяжелую работу. Приходилось иметь дело не только с открытой контрреволюцией, но и с контрреволюцией, прикрытой национальным флагом.
В конце ноября 1917 г. в Кишиневе состоялась конференция большевистских организаций Румынского фронта. Я припоминаю отдельных делегатов конференции: Юдовского, Баранова, Корнева, Круссера. От нашей парторганизации делегатами на конференции были Базаркин и я. Юдовский был избран председателем конференции. Глубоко врезалось в память пламенное выступление Круссера. На этой конференции в качестве гостей присутствовали представители левых эсеров. Сейчас я уже не помню какие вопросы входили в повестку дня конференции, знаю лишь общее направление ее работы. Речь шла о том, какие меры должны быть приняты для того, чтобы приостановить контрреволюционную деятельность командования Румынского фронта, полностью изолировать меньшевиков, эсеров и буржуазных националистов, обеспечить проведение в жизнь завоеваний Октябрьской революции.
Помнится, что на конференции обсуждался вопрос об освобождении военных политзаключенных из Кишиневской тюрьмы. После переговоров с местными властями томящиеся в заточении товарищи были выпущены на волю. Конференция сыграла положительную роль в укреплении большевистских организаций фронта, в активизации их работы и усилении борьбы против контрреволюции.
Много времени и внимания Унгенская гарнизон-
34


ная партийная организация большевиков уделяла работе среди солдат, которые проезжали через станцию Унгены на фронт и с фронта. Перегруженный и в значительной мере дезорганизованный транспорт не обеспечивал нормальных условий для передвижения войск, особенно тех, которые направлялись в тыл. Не хватало вагонов, паровозов, топлива. Эшелоны были перегружены в такой мере, что не было места не только в вагонах, но и на буферах, на крышах. Для того, чтобы хотя-бы минимально облегчить условия солдатам, наша партийная организация и исполком Совета добивались от железнодорожной администрации дополнительных вагонов. Вместе с тем, мы использовали каждый час остановки эшелонов на станции для проведения разъяснительной работы среди солдат. Мы рассказывали им о событиях, происходивших в стране, о значении Октябрьской революции, о декретах II Всероссийского съезда Советов, о задачах, стоявших перед солдатами в деле закрепления завоеваний социалистической революции.
Однажды (это было, кажется, в конце ноября 1917 г.) в Унгены приехал с фронта член фронтового комитета большевиков Баранов1. Он рассказал нам о той острой борьбе, которая проходила на фронте между большевиками, с одной стороны, и меньшевиками, эсерами, буржуазными националистами и контрреволюционным командованием фронта, с другой, за овладение солдатскими массами. Контрреволюционное командование фронта во главе с Щербачевым приказало не выдавать продовольствия и фуража воинским частям, которые шли за большевиками. В результате этого многие воинские подразделения Румынского фронта нередко голодали. Тов. Баранов предложил партийной организации и исполнительному комитету Совета рабочих и солдатских депутатов задерживать военные грузы, которые направлялись через станцию Унгены для румынской армии, до тех пор, пока командование фронта не нормализует снабжение русских воинских частей Румынского фронта. При этом он подчеркнул, что запасы продовольствия и фуража для русских армий были настолько велики, что возникло подозрение, не заготовляет ли генерал Щербачев эти запасы для продолжительной борьбы против ре-
1 Это было в первой половине декабря 1917 г. (по ст. сг.).
3*
35


волюции. Наш гарнизонный партийный комитет и исполком Совета рабочих и солдатских депутатов по совету тов. Баранова начали задерживать грузы, которые шли для румынской армии. Выделенные для данной работы члены исполкома наблюдали за прибытием этих грузов на станцию Унгены и переадресовывали их в глубокий тыл России, с тем, чтобы они не попадали в руки Украинской центральной рады, которая вела борьбу против Советской власти вместе с контрреволюционным командованием Румынского фронта.
Сколько таких грузов было переадресовано, сейчас сказать трудно. Во всяком случае их было не менее нескольких десятков эшелонов. Через некоторое время в Унгенский исполнительный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов прибыл из Румынии для переговоров по этому вопросу представитель французской миссии. Всеми способами он пытался убедить нас, что своими действиями по задержке военных грузов для союзной румынской армии, мы играем на руку врагу и поэтому совершаем тягчайшее преступление. Представители исполкома заявили ему, что до тех пор, пока командование русскими войсками на Румынском фронте будет совершать насилие над революционными солдатами и, обладая большими интендантскими запасами, будет морить их голодом, Унгенский исполнительный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов не пропустит ни одного вагона с грузами через границу для румынской армии. Тем и закончились переговоры с представителем французской миссии.
Контрреволюционное командование Румынского фронта совместно с румынским правительством развернуло подготовительную работу по захвату Бессарабии, чтобы подавить борьбу за власть Советов в крае. Они начали прощупывать наш тыл. Однажды ночью в конце декабря Унгенский исполнительный комитет получил телефонное извещение от солдат Пырлицкого гарнизона о том, что их разоружили неизвестные солдаты, которые приехали на трех грузовых машинах. При этом они указали, что эти же солдаты выехали с отобранным оружием в направлении Унген. Партийный комитет и исполком местного Совета немедленно подняли по тревоге всех членов партии, пулеметный взвод и около 100 солдат из подразделений 8-го железнодорожного батальона и приготовились к встрече вышеуказанных машин.
36


Начальником пропускного пункта через пограничный понтонный мост был полковник старой армии. Мы легко договорились с ним, чтобы он не пропустил машин на румынскую территорию без согласия представителя исполкома, который остался на пропускном пункте. Проверив еще раз расстановку наших сил, мы стали ожидать появления машин с оружием. Под утро они появились, но вместо трех было две. Когда они остановились у пропускного пункта, находившиеся там наши люди (кажется, человек 12 — 15) молниеносно вскочили на машины, захватив врасплох вражеских солдат. В это же. время наша засада окружила их со всех сторон. Видя, что сопротивление бесполезно, они сдались. Оказалось, что это были корниловские ударники в количестве 25 че¬. ловек. Оружие и машины мы отправили в Кишинев. Румынских шоферов пропустили на противоположный берег Прута. Ударников мы задержали и после соответствующей разъяснительной работы отпустили их, как говорят, на все четыре стороны, но, конечно, не в Румынию. Обнаружить 3-ю машину нам так и не удалось. Видимо, она проскочила через понтонную переправу у местечка Скуляны.
Вскоре после этой истории исполком получил срочную телеграмму приблизительно такого содержания: «На каком основании были задержаны румынские машины с оружием? Предлагаю немедленно возвратить! Комиссар Румынского фронта Киселев». Мы насторожились. Контрреволюционное командование могло принять меры, против которых мы бы оказались бессильными. При этом нужно отметить, что часть железнодорожных служащих станции Унгены была сторонниками либо Украинской центральной рады, либо «Сфатул цэрий», а это в значительной степени затрудняло нашу работу. Активные действия со стороны генерала Щербачева и румынского королевского правительства не заставили себя, долго ждать.
На рассвете 1 января 1918 года, услышав беспорядочную ружейную и пулеметную стрельбу, Житков, Базаркин, Вахрамеев и я выскочили из своих вагонов и направились к зданию станции. По дороге мы натолкнулись на цепи стрелков. Они оказались корниловскими ударниками и солдатами войсковых подразделений Центральной рады. В ответ на попытки вступить с ними
37


в разговор, мы услышали окрик: «Проходи, стрелять будем!». На перроне станции Унгены хозяйничали вооруженные винтовками и пулеметами корниловцы. Они загнали в здание вокзала всех безоружных солдат, которые возвращались с фронта. Когда последние запротестовали, корниловцы дали по ним пулеметную очередь. Были убиты случайно оказавшиеся здесь старик и мальчик, а несколько солдат — ранено. На станции расположилась румынская военная комендатура, но королевских войск здесь не было видно. Они, не останавливаясь в Унгенах, двигались на Кишинев1.
Во время занятия местечка Унгены в здании исполнительного комитета были схвачены три большевика — члена исполкома, которых отправили в Румынию в распоряжение контрреволюционного командования фронта. Один из захваченных большевиков был представитель зенитной батареи Чередниченко, второй — прапорщик Иванов, третий — Новгородский2.
Перед превосходящими силами противника революционные части, расположенные в Унгенах, вынуждены были отступить. В связи с этим Унгенский гарнизонный партийный комитет прекратил свое существование. Члены партии ушли вместе со своими подразделениями. Спасением для подразделений нашего 8-го железнодорожного батальона с их подвижным составом и богатым техническим имуществом было то, что к тому времени в основном было закончено строительство железнодорожной линии Унгены—Бельцы, которая, хотя и не была передана в эксплуатацию, могла уже принять и пропустить наши эшелоны. В тот же день на рассвете две наши роты были переброшены двумя эшелонами на новую железнодорожную линию. Соединившись с остальными тремя ротами, они двинулись к станции Бельцы. Все же другие отходившие тыловые подразделения, а также наступавшие румынские войска устремились по основной железнодорожной магистрали Унгены—Кишинев.
1 Описанные факты произошли в ночь с 5 на 6 января 1918 г.
2 При захвате Унген белогвардейско-гайдамацкие банды расстреляли 12 членов местного Совета н арестовали 17 человек, четверо из которых (Г. Иванов, И. Новгородский, Раевский, В. Голумбовский) были отправлены в Яссы и переданы румынским королевским властям.
38


Все подразделения 8-го железнодорожного батальона со своими составами, за исключением штаба, который остался в Кишиневе, собрались на новой станции Бельцы. Здесь по нашей инициативе был созван большой митинг, в котором приняли участие солдаты расположенных в этом районе частей и местное гражданское население. Выступавшие ораторы призывали к отпору интервентам и силам внутренней контрреволюции. Они говорили о необходимости создавать отряды, боевые группы и выступить с оружием в руках против врагов Советской власти.
В Бельцах нам необходимо было решить, куда направить богатое по тому времени техническое имущество батальона, куда отправить 300 вагонов, 10 паровозов, не говоря уже о личном составе подразделений. Решение этого вопроса осложнялось тем, что некоторая часть личного состава батальона, которая  еще верила Центральной раде, особенно младший командный состав (унтер-офицеры и фельдфебели), была за то, чтобы отправить все оборудование батальона в Киев. Большевики и сочувствующие им настаивали на том, чтобы отправить подразделения и все оборудование батальона не в Киев, где была Центральная рада, а в Харьков, где уже установилась Советская власть. Нужно отметить, что в этом вопросе нас поддерживал беспартийный поручик Орехов, который пользовался значительным влиянием в батальоне. Развернулись споры и дискуссии.
Положение батальона еще более усугубилось, когда на имя начальника станции Бельцы была получена из Кишинева телеграмма комиссара «Сфатул цэрий», который требовал задержания всех подразделений батальона до особого распоряжения. Мы решили вырваться во что бы то ни стало с новой железнодорожной линии на главную магистраль. Этот вопрос был решен следующим образом. Начальнику станции Бельцы было в ультимативной форме заявлено, что если он добровольно не согласится пропустить наши эшелоны, то мы вынуждены будем применить силу.
Ультиматум достиг своей цели. Начальник станции согласился пропустить наши эшелоны. Они стали выходить из Бельц один за другим, через каждые 15 минут (хотя это и не допускалось по правилам нормального
39


движения поездов). По пути следования эшелонов, на первых двух небольших станциях, к нашему удивлению, не было обнаружено ни одного человека из железнодорожного персонала. Только на третьей станции, начальник которой оказался на своем месте, мы узнали о загадочной причине отсутствия обслуживающего персонала на первых двух станциях. Выяснилось, что начальник станции Бельцы дал по линии телеграмму приблизительно такого содержания: «Едут 5 эшелонов большевиков. Спасайтесь!» Начальника станции, который остался на своем посту, мы вознаградили комплектом солдатского обмундирования и продовольствием. В свою очередь он обеспечил все наши паровозы и эшелоны дровами.
В пути был окончательно решен и вопрос о том, куда ехать — в Киев или Харьков. Большевики Житков, Базаркин, Вахрамеев, я и другие усиленно агитировали солдат ехать на Харьков, разъясняя им предательскую роль Центральной рады и разоблачая поддерживавших ее националистически настроенных фельдфебелей и унтер-офицеров. В этой разъяснительной работе большую помощь нам оказали сочувствующие большевикам солдаты. Наша работа увенчалась успехом. Большинство солдат батальона высказалось за Харьковский маршрут.
По дороге мы решили еще один важный вопрос — о демобилизации. По нашей инициативе и настоянию в каждой роте были созданы специальные комиссии, которые занимались подготовкой соответствующих документов, с тем, чтобы выдавать их демобилизуемым солдатам на ближайших к месту их жительства станциях. Это в значительной степени помогло нам при окончательном решении вопроса о маршруте. Данный вопрос был решен путем голосования во время стоянки наших эшелонов на станции Бирзула (ныне Котовск). В большом открытом помещении летнего театра станции собрались солдаты всех подразделений 8-го железнодорожного батальона. Мы мобилизовали все свои силы, весь актив сочувствующих большевикам, расставили их среди солдат и добились своего. В результате голосования было принято решение двигаться по маршруту: Бирзула—Пятихатка—Екатеринослав—Харьков.
В Харькове нас встретили очень хорошо. Для сдачи
40


имущества местным органам Советской власти была оставлена группа солдат во главе с двумя офицерами. Остальным разрешили разъехаться по домам. Я направился в Донбасс, в Бахмут (ныне Артемовск), где работал еще до призыва в царскую армию.
Партархин ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, on. 1, д. 208-а, лл. 1—13.


К. В. ПЕКО (1898—1936), член КПСС с 1925 г., участник боев с румынскими интервентами на севере Бессарабии в начале 1918 г. и Хотинского восстания 1919 г.
ВОСПОМИНАНИЯ ОКНИЦКОГО МАШИНИСТА
Ночной бой у Дрокии
Когда стало известно, что румынские войска приближаются, рабочие станции Окница стали просить проходивших и проезжавших через станцию возвращавшихся домой русских солдат организовать отряды и эшелоны для борьбы против румын. Солдаты исполнили просьбу, общими силами было организовано два эшелона, которые и направились на станцию Дрокия, навстречу румынам. Там в лесу потом целую ночь шел бой. Я как раз был на паровозе помощником машиниста и видел все, что происходило.
Крестьяне напекли хлеба и целыми возами везли хлеб, сало, мясо солдатам, крестьянки варили им обед и все просили прогнать проклятую румынскую буржуазию. Крестьяне, однако, не ограничивались этой помощью. Многие из них, вооружившись и захватив ручные гранаты, верхом отправлялись в разведку и сообщали, откуда движутся румыны.
42


«Пусть Москва нас не забудет!»
Однако рабочим и солдатам не удалось удержаться в лесу у Дрокии, румын было слишком много. На рассвете наши отряды погрузились в вагоны и попрощались с горько плакавшими крестьянами и крестьянками. Крестьяне говорили:
— Мы, молдаване, просим вас, когда поедете в Россию, просите, чтобы она не забыла своих родных молдавских детей, которых она освободила от буржуазии.
Наш поезд уже тронулся, они кричали вдогонку:
— Пусть Москва не забудет!
Когда мы вернулись в Окницу, там тоже шла уже эвакуация. Всем хотелось уехать, но времени и вагонов было мало, уехала только часть, большинство осталось. Остался и я.
«А всех наших не перебьете!»
И как сегодня помню, — едва пришли румынские войска, они первым делом стали хватать русских солдат как местных уроженцев, так и проходивших через Бессарабию, но не успевших добраться до Днестра. В окрестностях Окницы их захватили поодиночке около 400 человек. Над ними, обезоруженными, издевались. Часть их привели за станцию, вниз, недалеко от дома Гринюка, — я в этом доме жил. Сейчас же за домом была поляна. Я наблюдал через окно за тем, что там происходило.
Приведенных на поляну солдат заставили стать на колени и молиться богу, а в это время их расстреляли из пулемета. Потом привели другую партию «пленных», тоже заставили молиться на коленях, а пулемет заглушал их молитвы. Привели третью партию. Те, видя трупы убитых товарищей, не хотели ни становиться на колени, ни молиться. Румыны долго кричали на них, но солдаты громко отвечали:
— Черт с вами, убивайте, молиться не будем, а всех нас и наших не перебьете.
Снова огонь из пулемета, и пленные попадали лицом к земле. Один из них был еще жив и просил воды. Румынский офицер подошел к нему и выстрелил из нагана в голову.
43


«Порядок», наведенный грабителями
После первых расправ в Окнице оказалось, что здесь командует генерал Епуре. Говорили, что на самом деле, это Зайцев, генерал бывшей русской армии, называвший себя теперь генералом бессарабской армии1. По-русски он не желал говорить, а говорил только по-румынски. Он приказал согнать всех мужчин, женщин и детей на пустырь между станцией и неоконченной церковью,  — кто проезжал когда-нибудь через Окницу, верно, помнит это место. Вокруг толпы были расставлены орудия и пулеметы. Епуре-Зайцев произнес речь по-румынски, он говорил: «Мы Бессарабию не берем, а только заняли ее, чтобы навести у вас порядок, пока в России не будет порядка, и как только порядок наладится — мы сейчас же уйдем».
После этого «митинга» нас распустили по домам, а румынские войска принялись за погрузку и вывозку русского военного имущества, скопившегося на станции. Здесь были артиллерийские орудия, кавалерийские седла, обмундирование, мука. Целыми неделями день и ночь шла погрузка. Чтобы ускорить ее, румыны выгоняли на работу жителей Окницы, окрестных крестьян, даже 14-летних детей и где-то захваченных китайцев.
«Пусть другое село отбивает дальше!»
Вот настал январь 1919 г. Однажды на рассвете появился в Окнице отряд партизан, они прошли по улицам с возгласами: «Товарищи, помогите освободить Бессарабию от румынских буржуев!». Лучшие рабочие, недолго думая, взяли винтовки и пошли в бой. Румыны бежали. Я пошел с партизанским отрядом Руснака, который направился на Секуряны. Мы быстро взяли местечко.
Но уже тут стало ясно, что дело идет не так, как следует. Восставшие крестьяне не имели настоящего руководства и говорили: «Мы отбили румынские войска от своего села, а пусть то село отбивает румын дальше».
А главное — у нас не было никакой помощи. На Украине в то время пановали проклятые петлюровцы. От
1 Епуре — по-румынски означает заяц.
44


нас ездил к ним окницкий машинист Г1., очень боевой парень, он добрался до Могилева-Подольского, просил орудий и патронов, но ничего не добился, петлюровцы ответили ему: «Как начали, так и кончайте».
Восстание пошло на убыль, пришлось отступать или прятаться. Некоторые успели перебраться через Днестр, других в пути застигла румынская кавалерия и многих порубила. Помню Величко, старого солдата, он пробыл на войне в боях с 1914 до 1917 года, а когда мы шли в бой против румын — он нами командовал. При отступлении он отстреливался из винтовки до тех пор, пока не был смертельно ранен. Умирая, он просил меня и других товарищей отомстить румынской буржуазии за пролитую кровь бессарабского народа.
«Есте пушка»?2
Добравшись после боя до Окницы, я едва успел прийти домой, как в местечко уже ворвались румынские войска. Они стали по квартирам искать винтовки, многих рабочих выводили после обысков во двор или на улицу и убивали тут же. Пришли и ко мне. Один спрашивает:
— Домнуле, есте пушка? («Господин, есть ружье?»)
Я говорю: «Ну-й, домнуле», («Нет, господин»)  —  и усмехнулся при этом. Румыны о чем-то тихо поговорили, между собой, двое ушли, третий остался. Потом и этот выходит и вызывает меня в коридор. В коридоре он показывает мне затвор от ружья — его у меня не было, ушедшие раньше румынские солдаты сами мне его подбросили. Румын стал на меня кричать, а я ему все отвечаю: «Ну-й пушка», а больше я по-румынски говорить не умел.
Тогда солдат вернулся в квартиру и стал вытаскивать все, что там было по-лучше, и складывать на дворе. Потом схватил меня за волосы и рвал до тех пор, пока клок ьолос не остался у него в руках, да закричал: «Ду-те!» («убирайся!»). Я пошел к двери из кухни в комнату. Но едва дошел до двери — мой мучитель кричит: «Стэй!» («стой!»), и стреляет в меня.
Стрелок из него, как видно, плохой, пуля только задела щеку.
1 Так напечатано в тексте воспоминаний.
2 «Есте пушка?» по-румынски означает: «Ружье есть?».
45


Работа под румынской нагайкой
На другой день с утра слышу, как смазчик станции Окница Букар кричит во все горло один раз по-молдавски, другой — по-русски, что кто не явится в 8 часов утра на работу, будет считаться дезертиром, а дезертиров будут ловить и расстреливать.
Когда же мы пришли на работу, в том числе и свободные кондукторские и паровозные бригады и другие службы, над нами стали снова издеваться. Румынские солдаты отбирали у нас хорошие сапоги, взамен давали лапти, брали хорошие шапки, пальто и костюмы, заставляли нас напяливать на себя их рвань. И выходили мы из машинистской дежурной Окницкого депо, как паршивые оборванные овцы. Поглядели друг на друга и стали работать под угрозой румынского оружия.
Так началась наша подневольная жизнь под румынской оккупацией, под властью бояр и буржуазии. Эту жизнь мне пришлось терпеть до 1921 года, когда, наконец, посчастливилось перебраться на Украину.
Журнал «Красная Бессарабия», 1931, № 1—2, стр. 18—19.


В. Н. ИСКИМЖИ (1884- 1950). Делегат от исполкома крестьянских депутатов Аккерманского уезда на 111 Бессарабском губернском крестьянском съезде (январь 1918 г.). Активный участник борьбы против румынских интервентов на юге Бессарабии.
КРЕСТЬЯНСКИЕ СЪЕЗДЫ И ОККУПАЦИЯ1
2. Крестьянские настроения в 1917 г.
...И в 1917 г. Бессарабия не оставалась в стороне от происходивших в России событий. Еще в сентябре  — ноябре 1917 г. почти ни один помещик в Бессарабии не остался в своем поместье, а инвентарь, как и земля, были взяты на учет земельными комитетами, или, как называли их в Бессарабии, земельными управами. Конечно, кое-где не обошлось без того, чтобы из хозяйства помещика кое-что не перекинулось во двор или в хату соседних крестьян.
Но настроение в Бессарабии стало портиться, когда стали разъезжать по ней какие-то неизвестные личнос-
1 Первый раздел воспоминаний («Из прошлых лет Бессарабии») опущен, т. к. не относится к теме настоящего сборника. Все даты приводятся по ст. ст.
47


ти, выступая на сходах с речами о свободе, о самоопределении народов, о том, что настала пора и молдавскому народу самоопределиться, объявив свою автономную Молдавскую республику. Как выяснилось впоследствии, это были поповские и помещичьи сынки, как Ер- хан, Инкулец, Чегорян и т. п. халиппы, которые, видя рост революционного движения пролетариата в России к осени 1917 г., убоялись за свое поповско-помещичье благополучие и с революционным лозунгом самоопределения народов прикатили в- Бессарабию окопаться за стенами автономной Молдавской республики. Так, специально в сентябре приехали из Петрограда Ерхан и Инкулец1, которые годами не бывали в Бессарабии. К ним, конечно, примкнуло все местное поповско-помещичье отродье, агенты румынской охранки, выдававшие себя за молдавских революционеров, якобы убежавших в свободолюбивую Румынию от гнета царизма и т. д. (Таков был Пынтя, впоследствии представитель Румынии на Венской конференции).
Крестьянство же ждало конца войны и возвращения своих родных с фронтов, мечтая о том, что с концом войны в Бессарабии воцарятся покой и свободная от полицейско-поповского режима жизнь, украшенная хорошим куском жирной помещичьей земли.
Октябрьские события еще более окрылили бессарабцев, но зато сильно обескуражили компанию Ерхана и Инкульца. Ведь за 2 месяца своей работы они не нашли не только среди бессарабцев вообще, но и среди молдавского населения приверженцев своей «Молдавской республики».
Тогда, ничтоже сумняшеся, компания этих предателей в числе 15—20 человек объявила себя «Сфатул цэрий».
И посыпались по всей Бессарабии декларации, приказы, постановления этого правительства «Сфатул цэрий». Но никто во всей Бессарабии не обращал внимания на это2.
1 Буржуазные националисты Ерхан и Инкулец прибыли в Бессарабию в июне 1917 г.
2 Автор имел в виду то обстоятельство, что трудящиеся массы Бессарабии не признавали буржуазно-националистический «Сфатул цэрий».
48


Состоявшийся же в ноябре 1917 г. в Кишиневе Бессарабский крестьянский съезд, намечавший дальнейшую политическую линию бессарабского крестьянства и программу назначенного на 18 января 1918 г. нового бессарабского съезда для решения земельного вопроса,  — не только не выделил от себя хоть временных представителей в «Сфатул цэрий» (несмотря на просьбу последнего), но недвусмысленно дал понять, что единственный полномочный орган, — это крестьянский съезд, не признающий никаких «Сфатул цэрий» и «Молдавских республик»1.
Но все-таки этот съезд разъехался, не разогнав компанию предателей. А так как в Кишиневе, как и во всей Бессарабии, стране чисто земледельческой, не было достаточного количества сознательных пролетариев, то и Кишиневский Совет рабочих и солдатских депутатов не обратил достаточного внимания на этот зловредный чирий на бессарабском теле, на этот «Сфатул цэрий». А «Сфатул цэрий» все кричал, что его признала Румыния (еще бы не признать, раз на ее деньги и в ее интересах он работал), что его признала Франция, Англия и другие державы.
Но Бессарабия все же его не признала.
И в декабре 1917 г. началось формирование двух болгарских полков — одного в Бендерах, другого в Бол- граде, и украинского — в Аккермане.
Атмосфера в Бессарабии сгущалась, чему еще больше способствовали слухи о переговорах «Сфатул цэрий» с Румынией и с Центральной радой, объявившей «самостийность» Украины, после чего «Сфатул цэрий» взял более твердый курс на румынскую ориентацию.
С конца декабря 1917 г. стали двигаться через Бессарабию по домам обезоруженные румынской армией и русскими генералами части русской армии.
Стало известно и о неудавшейся попытке в ночь с 5 на 6 января 1918 г. захвата Кишинева батальоном трансильванских румын. Вся Бессарабия, а главным образом южная и северная, расценила это как сорвавшуюся
1 Автор допустил здесь фактические неточности. Бессарабский губернский крестьянский съезд состоялся в конце августа 1917 г., а «Сфатул цэрий» был созван в ноябре 1917 г.
4 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны
49


попытку «Сфатул цэрий» укрепить свою власть при помощи этого батальона сперва в Кишиневе, а потом и над всей Бессарабией. В этом окончательно Бессарабия убедилась, когда 6 января вечером румыны заняли Рени и двинулись оттуда двумя колоннами на Кишинев и Болград. Жители последнего двинулись против румын, но в ночь на 11 января румыны заняли Болград и стали продвигаться по линии железной дороги к Бендерам, оставляя во всех селах отряды. Другая же колонна заняла Кишинев утром 13 января. У Бендер бои продолжались и после 20 января.
Всем стало ясно предательство «Сфатул цэрий».
3. Съезд Буджака
10 января 1918 г. в Аккермане на экстренном съезде представителей крестьянства, городских и земских самоуправлений было принято следующее постановление: Буджак, т. е. Южная Бессарабия, не признает «Сфатул цэрий» и автономной Молдавской республики, распространяющейся на всю Бессарабию. Протестуя против вторжения румын в Бессарабию, Буджак остается на вечные времена в составе России, какой бы она в будущем не была, с советским или иным строем.
Когда же съезд перешел к вопросу о возможности вооруженного выступления Южной Бессарабии против румын, то выяснилось, что немедленное выступление невозможно, ибо способное носить оружие население еще не вернулось с дальнего Кавказского фронта (бессарабцы высылались на таковой), что, хотя винтовок у населения много, но нет почти патронов и в данное время негде их достать. К тому же в данное время помощи не откуда ждать, так как гайдамаки идут с румынами, а Румчерод ведет в Одессе и районе борьбу с белогвардейцами и гайдамаками и т. д.
Из-за сложности и безнадежности обстановки съезд не мог прийти ни к какому решению, и вопрос был оставлен на время, до переговоров с Румчеродом, открытым, но исполнительный комитет крестьянских депутатов все же начал подготовку к мобилизации. Отдельные же села, как например Кубей, выступали на свой страх и риск. В результате — поголовная экзекуция.
11 и 12 января 1918 г. продолжал свою работу в
50


Аккермане уже только крестьянский съезд Аккерманского уезда с участием представителей Измаильского уезда.
Констатировав факт, что на предстоящий 18 января в г. Кишиневе губернский крестьянский съезд в разрешении земельного и других вопросов уже положиться нельзя, так как он будет проходить под давлением «Сфатул цэрий» и румынских войск, находящихся уже под Кишиневом, съезд постановил своих представителей на губернский съезд не посылать, предоставив право исполнительному комитету послать, если он найдет необходимым, 2—3 человека на этот съезд от имени крестьян Аккерманского и Измаильского уездов для выявления отношения крестьянства южной Бессарабии к «Сфатул цэрий», румынской оккупации и самому губернскому съезду, если он пойдет на соглашение ср «Сфатул цэ- рий» и румынами. Аккерманский съезд перешел затем к практическому разрешению земельного вопроса в Аккерманском уезде с тем, чтобы уже с весны крестьяне могли засеять земли помещиков и т. д.
4. Январский губернский съезд
Что же было затем на губернском съезде крестьян в Кишиневе?
Когда трое делегатов исполнительного крестьянского комитета Аккерманского уезда по дороге на автомобиле из Аккермана в Кишинев попали в район молдавских сел Аккерманского уезда под Бендерами 18 января, то застали все население крайне возбужденным. Вдали слышны были орудийные выстрелы, под Бендерами шли бои между румынскими войсками и отступившими из Кишинева красными отрядами, которые усилились в Бендерах примкнувшими к ним рабочими и крестьянами  — молдаванами окрестных сел. Крестьяне-молдаване потребовали от делегатов, чтобы те экстренно снабдили их из Аккермана патронами (винтовки были), дабы ударить румынам в тыл. Но увы! — В Аккермане, как и во всем уезде, патронов не было, а уезд ждал таковых от Румчерода...
Приехав 18 января в 6 часов вечера —  время открытия съезда —  в Кишинев, упомянутые делегаты выяснили, что открытие съезда отложено до 11 часов утра
51
4*


19 января, ввиду того, что пока нет ни одного делегата из уездов: Хотинского, Сорокского, Измаильского, Аккерманского и большей половины Бендерского. Да и остальные уезды тоже представлены неполно. Удалось также выяснить в губернском крестьянском исполнительном комитете, председателем коего был расстрелянный на другой день румынами тов. Рудиев1, что из уездов, не приславших пока своих представителей, получены извещения, что, пока румынские войска будут в Кишиневе, они делегатов не пошлют, почему исполнительный комитет и думал съезд отложить, но «Сфатул цэрий», опираясь на румын, помешал этому.
В И часов 19 января произошло открытие съезда. Председателем съезда был избран тов. Рудиев. Мандатная комиссия сообщила, что всего на съезд прибыло вместо ожидаемых более 1000 делегатов лишь... около 150 и что совершенно не представлены Хотинский уезд, из Сорокского прибыло 2 делегата, из Бендерского — 5, Аккерманского — 4 (3 — из Исполнительного комитета и 1  — от Татарбунарской волости) и из Николаевки, Измаильского уезда  —  1. Как выяснилось потом, татарбунарцы и николаевцы не выдержали и решили послать отдельно делегатов, дабы лично сообщить свое отрицательное отношение к губернскому съезду, «Сфатул цэрий» и т. д. Делегаты и высказали это в своих речах немедленно по открытии съезда.
Первое слово было предоставлено «премьер-директору» Молдавской республики Ерхану, изложившему декларацию «правительства». Начав с большевиков, «погубивших» Россию, он перешел к будущим историческим путям Бессарабии, которая под эгидой правительства Молдавской республики не будет участницей всероссийского хаоса, чему гарантией служат «признание» Англии и Франции и войска «братской Румынии» и т. д.
Потом выступил делегат Аккерманского уезда тов. И.2, ныне благополучно проживающий в Москве. Начав с того, что признание Англией, Францией и Румынией каких-то непризнанных самой Бессарабией «Сфа-
1 В. М. Рудиев (по другим источникам Рудьев) не был пред-
седателем Бессарабского крестьянского исполкома.
2 Так напечатано в тексте воспоминаний. По-видимому, речь идет о выступлении самого автора — В. Н. Искимжи.
52


тул цэрий» и Молдавской республики с ее правительством не давало все же права совершать такую измену против России и бессарабского населения, как приглашение румынских войск, вследствие чего уже льются потоки трудовой крови н т. д., он потребовал гарантий безопасности съезда.
Гром аплодисментов. Потом в том же духе выступил татарбунарец. Съезд заволновался. Настроение «правительства» испортилось.
На его выручку выступил тов. Чумаченко, директор земледелия «правительства» Молдавской республики, с земельной программой «правительства», которую съезд должен рассмотреть, исправить, дополнить и т. д. Одним словом, Чумаченко хотел доказать съезду, что с принятием земельной программы Молдавская республика (т. е. Бессарабия) расцветет изобилием и счастьем и т. д. Но доклад его еще более взволновал как съезд, так и «правительство», ибо в каждом слове и жесте его чувствовалось, что он не верит тому, что говорит, но... что его обязали говорить.
На смену ему выступил Халиппа — ярый черносотенец (хотя называл себя социалистом-революционером) и молдавский буржуазный националист. Из полуторачасовой горячей речи его на молдавском языке только и можно было разобрать не знающим молдавский язык: «мамалигарь», «потлогарь», «провокаторь», «булгарь», «жидань» и «большевичь» («мамалыжники», «подлецы», «провокаторы», «болгары», «жиды» и «большевики»). Это он ругал молдаван, что они ничего не понимают, а хлопают «провокаторам-большевикам» из болгар и «жидов».
5. Под пулеметами
Вновь выступил тов. И. Начав с того, что Халиппа вместе с «Сфатул цэрий» и директорией, замазывая «национальной кашей» глаза товарищам молдаванам, старается лишить их всех плодов русской революции, он продолжал:
«Разве затем 100 с лишком лет крестьянство испытывало гнет царизма и его помещиков, чтобы сапог русского казака сменить на ботинки румынского солдата, чтобы лапы охранки сменить на когти сигуранцы (румынской охранки), Николая II на Фердинанда... пьяного?»
53


— «Что делается в Кишиневе? Офицеры уже в погонах. Уже расстреляны 15 солдат молдавского полка. А там, в России, народ избавился от офицеров и помещиков и сам творит свою свободную жизнь и т. д. Провокация, предательство со стороны «Сфатул цэрий» и директории!.. Съезд временно должен приостановить свою работу, пока «Сфатул цэрий» с директорией не докажут, что они не изменники... Мы будем ждать... пусть в 24 часа уведут с территории Бессарабии румынские войска. Только после этого мы приступим к работе и...».
Чьи-то руки стянули оратора с трибуны и втолкнули в середину гущи крестьян, собравшихся в круг и кричащих:
«Предательство, измена»,
Только тогда тов. И. заметил входящих в зал румынских солдат с ружьями на изготовку.
Оказалось, что все помещение съезда оцеплено батальоном румынских солдат, наведших па окна и двери с десяток пулеметов. Председатель же съезда тов. Рудиев, увидя входящих румынских солдат, вышел из помещения, дабы выяснить в чем дело, но больше не возвратился — был через несколько часов расстрелян за допущение вышеизложенных речей1. Начальник румынского отряда, «успокаивая» съезд, потребовал выдачи ораторов  — тт. Чумаченко и И.
Весь съезд, как один человек, заявил, что ораторов не выдаст, ибо съезд с ними вполне согласен, а если уже на то пошло, то пусть арестовывают и расстреливают весь съезд. Ни просьбы, ни угрозы румынских солдат и офицеров в течение 3—4 часов не помогли. Мало того, съезд потребовал немедленного возвращения тов. Рудиева и обещал не расходиться, пока последний не явится. К 7 часам вечера румыны ушли, не добившись цели и не решаясь, видно, применить оружие к съезду, состоявшему на 95% из молдаван, дабы не возбудить всю Бессарабию.
1 В. М. Рудиев и сам выступил с яркой речью, в которой выразил протест против оккупации Бессарабии румынскими боярами. Он заявил: «...Единственное средство освободить наш дорогой край—выгнать в 24 часа румын, не жалея жизней своих, вставши как один человек за поруганную румынами свободу нашу, добытую борьбой и кровью братьев наших» (Газета «Голос революции», № 160 от 26 января 1918 г. по ст. ст).
54


Вот как встретило молдавское население (в лице губернского крестьянского съезда) оккупантов!
С уходом румынских солдат съезд послал делегатов в «Сфатул цэрий» с протестом против его предательства, следствием чего явилось насилие оккупантов над свободной волей крестьянства и т. д.
В ожидании своих делегатов съезд не расходился до 11 часов вечера, к каковому времени явился член «Сфатул цэрий», крестьянин-молдаванин тов. П. и сообщил:
«Сфатул цэрий» переизбрал директорию. Вместо Ер- хана — черносотенец доктор Чегорян. Спасайте скорее ораторов и т. д.».
И при помощи всего съезда тов. И. с делегатами Аккерманского уезда в 2 часа ночи на автомобиле через тыл румын укатил, и впоследствии организовывал военное сопротивление крестьян южной Бессарабии против румын.
20 января на съезд уже явилось лишь около 50—60 человек, остальные пе появились больше. И съезд, под давлением «Сфатул цэрий», приступил вновь к работе, выбрав новый президиум, в каковой вошли тт. Прахницкий (член «Сфатул цэрий») и Катарос. Но и тут дела «Сфатул цэрий» не пошли лучше. Тогда и Прахницкий, и Кагарос вместе с захваченным тов. Чумаченко были румынами расстреляны...
Журнал «Красная Бессарабия» № 1, 1926, стр. 55—60.


Д, К. КЮРЧИ (1900 г. рождения), член КПСС с 1920 г., участник Бессарабского коммунистического подполья. Ныне персональный пенсионер республиканского значения.
ИЗ ИСТОРИИ БОРЬБЫ ПРОТИВ ОККУПАНТОВ
После победы Великого Октября в центре нашей страны в Бессарабию, как и в другие районы, усилился приток солдат, возвращавшихся домой с разных фронтов и местностей. Прибывали демобилизованные и в Кубей, Тараклию, Кайраклию, Татаркопчак, Кальчеву, Чишма-Варуита и другие села юга Бессарабии. Среди возвращавшихся было и много революционно настроенных. Находясь на фронте или проходя военную службу в Петрограде. Москве, Севастополе и других городах, они участвовали в революционном движении.
Прибыв в родные села, эти солдаты распространяли и разъясняли большевистские лозунги, исторические декреты II Всероссийского съезда Советов, призывали крестьян к установлению Советской власти. Большую революционную работу проводили в Кубей (ныне Красноармейское) демобилизованные Кальчев Г М.,
56


Чеглотонев М. М., Шишман Н. С., Мошул Н. Д., Фучиджи Д. Г. Они вскоре стали признанными вожаками местных трудящихся крестьян. Под их руководством крестьяне претворяли в жизнь ленинский декрет о земле. Однако в январе 1918 г. до нас дошли слухи, что по приглашению «Сфатул цэрий» и при поддержке генерала Щербачева в Бессарабию вторглись войска буржуазно помещичьей Румынии. Эти слухи подтвердились. Румынские интервенты ши-
h. С. Шишман
роким фронтом продвигались в глубь родного края, ликвидируя на своем пути все то, что было завоевано в результате победы Советской власти. Из соседних сел и местечек доносились известия об ужасных расправах захватчиков с трудящимся населением.
В связи с создавшейся угрожающей обстановкой, на юге Бессарабии, как и в других ее районах, создавались партизанские отряды и боевые дружины. Их организаторами и руководителями, как правило, были революционно настроенные фронтовики. В селе Кубей инициаторами образования партизанского отряда были перечисленные уже выше Кальчев, Чеглотонев, Шишман, Мошул и Фучиджи. Один из них, а именно Кальчев, договорился с солдатами русской воинской части, находившейся в Кубее, о передаче в распоряжение местных крестьян оружия. Полученные винтовки были использованы для вооружения Кубейского партизанского отряда, который насчитывал более 200 человек.
18 (31) января 1918 г. румынские интервенты подошли к селу Кубей. Они встретили здесь решительный отпор. Конная разведка противника в составе офицера и трех солдат была захвачена партизанами в плен. Офицер, оказавший при этом сопротивление, был убит. Когда пленных солдат привели в село, стали раздаваться голоса, требовавшие их расстрела. Однако М. М. Чег-
57


лотонев выступил в защиту пленных. Он сказал, что «румынские солдаты — такие же рабочие и крестьяне,  как и мы. Не они несут ответственность за вооруженную интервенцию в Бессарабии, а правящие круги боярской Румынии». Его слова прозвучали убедительно и пленным была сохранена жизнь.
В течение двух дней партизанский отряд, вооруженный винтовками, вилами, сапами и чем попало, оказывал сопротивление королевским войскам, не допуская их в село. Противник открыл по селу пулеметный и артиллерийский огонь. Убедившись, что у крестьян нет ни артиллерии, ни пулеметов, он стал наступать. Пользуясь своим превосходством в численности и вооружении, интервенты окружили Кубей и заняли его. Сразу же последовала дикая расправа над его защитниками. Было арестовано более 500 человек. Оккупанты избивали всех подряд, не щадя женщин, стариков и детей. Четыре человека, в том числе учитель Кинев и К. Дечев, были расстреляны.
Начались черные дни румынско-боярской оккупации
Зверский террор захватчиков не знал предела. Но ни пытки, ни тюрьмы, ни жестокие преследования не могли подавить стремления трудящихся к освобождению и восстановлению Советской власти. В оккупированном крае под руководством коммунистов создавались подпольные революционные организации, боевые партизанские группы.
Примерно в марте 1918 г. из Измаила прибыл в село Чишма-Варуита (ныне Криничное) студент-большевик М. Бабак, который установил связь с местными революционно настроенными крестьянами. Было созвано нелегальное собрание, на котором присутствовали Соколов К. А., Куртев А. Г., Кирьяков Д. П., Добрев И. И., Бойков И. Г., Плачков Н. И., я и другие, Собрание проходило на квартире у Соколова. Мы обсудили вопросы, связанные с организацией борьбы против оккупантов. С этого времени к нам стали часто приезжать представители Измаильской подпольной коммунистической организации. Кроме М. Бабака, у нас бывали Бобров, Чернов и другие. Они привозили революционную литературу из Измаила и Кишинева, проводили нелегальные собрания. Такая же работа проводилась и в Тараклии, Кайраклии, Татаркопчаке, Кальчеве, Каракурте,
58


Вайсале, Ташбунаре, Софьянах и других селах. В селе Кайраклия (ныне Лощиновка) руководителями подполья были Иванов С. С. и Кареша П. М., а в селе Софьяны—Погребной М. И. и Казаченко. В 1941 г. 23 августа они в числе тринадцати советских активистов были расстреляны фашистами на окраине города Измаила.) На протяжении 1918—1919 гг. велась подготовка к вооруженному восстанию. Примерно в конце 1919 г. или в начале 1920 г. в селе Чишма-Варуита в доме Бойкова И. Г. состоялось нелегальное собрание представителей революционных организаций ряда сел, на котором под руководством М. Бабака обсуждался конкретный план вооруженного восстания. Помнится, что некоторых из нас решено было направить в те села, от которых не было представителей на данном собрании. Нам предстояло ознакомить местные революционные организации с планом восстания. Я был направлен в село Коса, где провел собрание в доме Иванова П. Наши организации были приведены в полную готовность и ждали сигнала о начале восстания. Но оно было отложено Измаильским уездным партийным комитетом.
В начале 1920 г. в Измаиле и окрестных селах начались аресты коммунистов. В числе 22 подпольщиков, арестованных румынской сигуранцей, был и М. Бабак. Мне удалось скрыться. Имея уже связи с Бессарабским обкомом партии, я выехал в Кишинев, где встретился с Павлом Ткаченко. После того, как я рассказал ему о провале Измаильской организации, мне было поручено вернуться в Измаил и наладить связи с оставшимися на свободе коммунистами. Выполнив это поручение обкома, я выехал в Кишинев и доложил об обстановке в Измаиле и в уезде.
Во время второй встречи с П. Ткаченко, состоявшейся в конце января 1920 г., я получил задание направиться в село Кубей, связаться с местными революционными крестьянами, распространить среди них коммунистическую литературу. На следующий день я выехал туда с полным чемоданом нелегальных газет, брошюр, листовок. Прибыв в село, я остановился у т. Фучиджи Д. Г., который связал меня с тт. Шишманом Н. С., Кальчевым Г. М., Мошул Н. Д. и другими участниками сопротивления румынским интервентам в 1918 г. На со-
59


стоявшемся у т. Мошул собрании выяснилось, что кубейские товарищи уже искали связи с коммунистическим подпольем. Передав им литературу, собрав необходимые сведения, я вернулся в Кишинев. Обком поручил мне срочно выехать в гор. Рени, с которым в это время не было никакой связи. Прибыв в Рени, я, после ознакомления с обстановкой на месте, связался с рабочими железнодорожниками. Одному из них Анастасовичу П. К. (ныне учитель школы № 15 г. Измаила, член КПСС) я передал привезенную литературу, которую он затем распространил среди рабочих. Впоследствии через Анастасовича пересылалась революционная литература из Кишинева и для Измаила.
В мае 1921 г. в Измаиле произошли новые аресты подпольщиков. При выходе из парохода, прибывшего из Рени, был арестован и Анастасович. У него в чемодане сигуранца обнаружила нелегальные листовки, брошюры, газеты. Арестованные в Измаиле товарищи во главе со студентом В. Богоревичем, были привлечены к суду. Он состоялся в ноябре 1921 г. в Кишиневе и известен как «процесс 14». По этому процессу был осужден и я к 10 годам каторжных работ. Меня арестовали в Бендерах. Я находился здесь по поручению Бессарабского обкома партии, который направил меня в распоряжение Бендерской подпольной коммунистической организации. Под кличкой «Турок» я держал связь с рабочими Бендерских железнодорожных мастерских тт. Ходоровским, Узун, Кинбергом (кличка «Курносый»). Арест и тюрьма вырвали меня на время из рядов активных подпольных работников Бессарабского коммунистического движения.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 49, оп. 20, д. 266, лл. 5—9


Ф. Т. ДУМИТРАШКО (1892—1938), член КПСС с 1919 г В начале 1918 г. — командир партизанского отряда, действовавшего против румынских оккупантов на юге Бессарабии. В 1918 —  на-
чале 1919  гг. — участник революционного подполья и партизанского движения в Приднестровье. Затем — командир подразделения второй пехотной бригады 45-й дивизии. В 1920 г. — командовал подразделением в отдельной кавалерийской бригаде Г. И. Котовского.
ВЗЯТИЕ ОЛОНЕШТ
При приближении румынских войск по всей Бессарабии стали формироваться отряды красных партизан. Их воодушевляла готовность к защите завоеваний Октября.
Я был в то время в своем родном селе, в Аккерманском уезде. Когда румынские войска уже приближались к Кишиневу, меня вызвал в Аккерман тов. Акимов, председатель Ревкома, и предложил мне срочно сформировать отряд красных партизан для сопротивления наступающим оккупантам.
В районе своего села я пользовался доверием и популярностью среди бедняцких масс, и это облегчило мне задачу формирования партизанского отряда. В него вошли многие мои товарищи детства и товарищи по службе в царской армии, где мы с ними вместе еще во
61


время империалистической войны вели активную пропаганду1.
Пользуясь революционным опытом некоторых старших товарищей, участников революции 1905 г. (тт. Акимов, Гончаров, Будовский и другие), мы в три- четыре дня сформировали отряд в составе свыше 1000 штыков. Отряд занял позицию протяжением до 25 километров по фронту.
Наш отряд, как и многие другие отряды того времени, воспользовался боевыми- припасами, провиантом и огневыми средствами, артиллерией, пулеметами и винтовками разложившейся царской VIII армии2, оставившей в то время Румынский фронт и разбредшейся по домам. Партизаны-добровольцы вливались в отряд со своим оружием и лошадьми, а их семьи помогали нам провиантом.
Не имея определенной формы, партизаны носили красные банты на груди или красные ленты на шапках. Эта с первого взгляда бесформенная толпа плохо одетых людей различных национальностей Бессарабии — здесь были молдаване, болгары, евреи, украинцы и другие  — была объединена общим духом и общей целью борьбы за Советы, против наступающего классового врага, вооруженного «по всем правилам искусства» и военной техники.
Учитывая крупные силы противника, с которыми предстояло встретиться нашему отряду, предревкома юрода Аккермана т. Акимов прислал нам в помощь пополнение из матросов и старых солдат. Он также наладил регулярное снабжение нас припасами, которые присылались отрядом тов. Тарасенко. Этот отряд находился на левом берегу Днестра, на Одесщине.
1 В 1916 г. я, будучи рядовым солдатом на фронте, принимал участие в работе нелегальных социал-демократических групп (большевиков) в армии. Из участников этих групп мне особенно памятны тт. Коваленко, Грошко (бывший учитель), Лопаненко Д. и другие бывшие рабочие-текстильщики Морозовской фабрики. Михаил Коваленко застрелился при обнаружении у него офицерами нелегальной литературы, чтобы спасти организацию.
В феврале 1917 г. наш Кегезманский полк оставляет фронт, уничтожает своих офицеров и уходит в тыл, в город Залещики (Галиция). Здесь командование распределило нас по разным полкам. Я попал в 132-ой запасной полк и в Тульчине (Подолия) был избран членом полкового ревкома. (Примечание автора).
2 Речь идет о VI армии Румынского фронта.
62


Силы и вооружение наступавшего противника намного превосходили силы нашего отряда. Первые бои проходили в конце февраля — начале марта 1918 г.
В это время мы получили сведения, что неприятельский полк ведет в наступление наш односельчанин, некий Окишор Александр, сын священника, получивший в царской армии чин капитана. Противнику удалось захватить местечко Олонешты, в 7 километрах от нашего расположения. Он явно рассчитывал охватить наш отряд кольцом. Затем выяснилось, что Окишор надеялся облегчить себе задачу, спровоцировав меня, как командира и начальника боевого участка, на переход вместе с отрядом на его сторону.
Для этой цели Окишор послал ко мне нарочного с запиской, которую начал с воспоминаний о школьных днях в детстве в родном селе, а кончил уговорами перейти к нему. Он не скупился и на заманчивые обещания.
Олонештские богачи и духовенство в это время чествовали «героя» Окишора пирушками и банкетами. Я решил со своим отрядом дать достойный ответ на любезное приглашение «друга детства».
Наша разведка ночью сообщила, что после пьянки и дебоша противник отдыхает, выставив только кое-где свои патрули и заставы для охраны покоя хорошо погулявшей в этот день буржуазии местечка. К рассвету была подготовлена ударная группа из нашего отряда и в 4 часа утра мы начали наступление на Олонешты. Командирам отдельных звеньев были заранее указаны места для удара по противнику.
Под внезапным огнем артиллерии, пулеметов и винтовок противник, застигнутый врасплох, смешался, подняв в городе страшную панику. Офицеры, безмятежно спавшие после обильных угощений у радушных хозяев и надеявшиеся на нашу боевую неопытность, выскакивали из домов в одном нижнем белье и босиком бежали по улицам кто куда, обезумев от ужаса. Они наводили своим видом еще больше паники на жителей и на своих солдат. Солдаты бежали за офицерами, их настигала и уничтожала небольшая группа партизан.
В полчаса местечко Олонешты было занято нашим отрядом. Затем, преследуя отступавшего в панике противника, нам удалось захватить почти без сопротивле-
63


ния окрестные cелa: Карагасаны, Капланы, Русско-Ивановскую волость и другие. Румынские части отсюда отступили, а нам население помогало.
Эта первая и крупная победа дала нам значительные запасы снаряжения и огнеприпасов.
В ответ на «неожиданную дерзость» партизан переполошившийся штаб румынского командования в Кишиневе, вместе с предателем русским царским генералом Щербачевым, решает послать на юг против большевиков целую дивизию регулярных войск.
Продержавшись еще некоторое время на занятых позициях, партизанские отряды, в том числе и мой, вынуждены были оставить Бессарабию и перейти на левый берег Днестра. Здесь мы, влившись в Красную Армию, под ее знаменами продолжали борьбу против многочисленных внешних и внутренних врагов Советской власти.
Журнал «Красная Бессарабия», 1934, № 1, стр. 14.


А. В. ПОЛУПАНОВ (1888—1956), член КПСС с 1912 г. В 1918 г. — командир отряда черноморских моряков и бронепоезда «Свобода или смерть!». В 1919 г. командовал Днепровской военной флотилией. В 1920 г.  —
начальник бронечастей 6-й армии, участник штурма Перекопа. После гражданской войны — на партийной и хозяйственной работе.
МОРЯКИ БРОНЕПОЕЗДА «СВОБОДА ИЛИ СМЕРТЬ!» В БОЯХ ПОД РЫБНИЦЕЙ1
(конец февраля 1918 г.)
Бронепоезд, пробившись к Рыбнице, ночью вошел на станцию, которая время от времени обстреливалась румынами. Я отправился в штаб войск боевого участка для согласования действий.
Фронт проходил в трех верстах от Рыбницы у Днестра. Железнодорожная линия, миновав семафор, приближалась почти к самой реке, затем шла вдоль реки и, сделав резкий поворот, выходила на мост. Путь до мос-
1 Под этим заголовком печатается отрывок из воспоминаний А. В. Полупанова, опубликованных под названием «Свобода или смерть!» (Крымиздат, Симферополь, 1958). Заголовок отрывку дан составителями сборника.
5 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны
65


та был непроходим: его держали под огнем румынские батареи, расположенные за рекой. Мост — в руках противника.
По данным разведки, силы оккупантов были незначительны. Но, заняв выгодные позиции, их артиллерия и пулеметы задерживали продвижение красных частей. Выходить бронепоезду за семафор и вступать в открытый бой нельзя: батареи противника во много раз сильнее наших орудий. Вот если бы незаметно проскочить мост и ударить с фланга. Но как прорваться?
В штабе разработали план, решили осуществить его следующей ночью. Всей операцией руководит Самокиш, а группой налета — наводчик Владимир Мороз. Вылазку поддерживают стрелковая рота и саперы, выделенные в помощь бронепоезду...
Вечером подул резкий северный ветер, а ночью разыгралась метель. Гудели провода и телеграфные столбы, с воем гуляла по путям вьюга.
В полночь открылись люки передней бронеплощадки, и один за другим в густой темноте скрылось два десятка моряков. Они дошли до семафора, где встретили командира стрелковой части. Затем отряд разделился на две группы.
Одна во главе с пулеметчиком Василием Сорокиным направилась проверять рельсовый путь. За семафором линия выходила из лощины и шла по насыпи в открытом поле. Это было опасное место. Моряки ползли по снегу, ощупывая обледенелый металл, деревянными лопатами разбрасывая сугробы.
Вторая группа, возглавляемая Владимиром Морозом, свернула от семафора вправо, вошла в ров и по глубокому снегу стала продвигаться вперед.
Из темноты вырисовывались громадные очертания моста. Чем ближе к нему, тем выше насыпь полотна, у самой реки — саженей десять. Группа остановилась. Мороз направил к караульной землянке восемь человек, а сам с двумя саперами и матросом Иваном Нечипуренко залег у насыпи.
К правой балке фермы прижата будка часового. Изредка показывается и исчезает его фигура. Нечипуренко поправил на поясе гранаты, взял в руку винтовку и пополз вверх. Остальные трое напряженно вглядываются во тьму. Затем от группы отделился Мороз. Он караб-
66


кается по насыпи, не теряя товарища из виду: «Мало ли что может случиться!»
Взбираться трудно. Скользят колени, стынут ноги и руки. Снег набивается в рукава и сапоги, за воротник, тает и стекает по телу ледяными струйками... Ветер бьет в лицо, слепит глаза снег. Но матросы упорно карабкаются вверх.
Нечипуренко уже у самой будки. Он поднимается и в ожидании замирает. Останавливается и Мороз, снимает затвор винтовки с предохранителя. «Ветер не в сторону противника — выстрела там не услышат», — соображает он.
Но стрелять не пришлось: часовой был снят без шума.
На правом берегу пост сняли таким же образом. Когда мост перешел в наши руки, моряки ворвались в караульную землянку и перебили охрану. Было ранено двое наших.
Тем временем саперы и разведчики начали осмотр подходов к мосту и первой фермы. Резали провода, обезвреживали минные заряды, окоченевшими руками обшаривали рельсы, шпалы, балки, дощатый пастил.
А на станции бронепоезд готовится к бою. Головную площадку, отцепленную от состава, облепили моряки. Усилие — и, лязгнув буферами, она покатилась, толкая впереди себя платформу с рельсами и шпалами. Плечами и руками подпирая бронеплощадку, идут люди. Тихо постукивают колеса. Орудийные и пулеметные расчеты заканчивают последние приготовления.
Вот и черная арка моста. Платформу отцепили и погнали вперед, следом двинулась бронеплощадка. Приняв на себя тяжесть, мост изменил тон своего вечного гудения. Уже пройдены фермы.
Вдруг впереди раздался крик:
— Стой! Тормози! Назад!
Никто ничего не понял, но все сразу же уперлись ногами в шпалы. Однако было поздно: платформа накренилась и с грохотом и лязгом ринулась вниз, под откос. Бронеплощадку успели остановить.
Впереди, оказалось, был разобран путь, а наши разведчики недосмотрели. Наступила напряженная тишина. Затем серую предрассветную пелену разорвали 5*
67


взвившиеся вверх ракеты. Где-то совсем близко застрочил пулемет, засверкали огоньки выстрелов, по стенкам бронеплощадки забарабанили пули. Все мы вскочили в бронеплощадку.
Наши артиллеристы стали бить по огонькам, подавляя пулеметные гнезда противника, затем обрушились на вражеские батареи.
Моряки подогнали еще одну бронеплощадку и, остановившись перед мостом, начали вести огонь. А в это время наши стрелки прорвались через мост и залегли у насыпи...
Рассветало. Утихла метель. Вокруг, насколько хватал глаз, расстилался снег. Вдруг па возвышенности показались темные точки. Это была вражеская пехота. Застрочили наши пулеметы, на глазах редели румынские цепи. Но враг рвется вперед, к насыпи. Это безопасная «мертвая зона» — пулеметы не могут стрелять круто вниз. Враг все ближе подбирается к насыпи и карабкается вверх. Многие скользят и срываются вниз.
— Десантная группа и вторые номера — к атаке! Георгиевскому обеспечить операцию!
Десантники во главе с командиром группы Георгиевским прыгают вниз. Следом за ними поднимается в атаку стрелковая рота, замаскировавшаяся с противоположной стороны насыпи. Полетели гранаты. Побежала назад вражеская пехота. В ряде мест завязывались рукопашные схватки. Королевская пехота постепенно отступала, рассеивалась...
Но не успели пулеметчики заменить кипящую воду в кожухах пулеметов, а на возвышенности показались уже новые цепи. Они скатываются вниз, зарываются в снег и опять ползут. По бронеплощадкам бьют румынские орудия, разгорелся ожесточенный бой.
В это время подоспели наши стрелковые части. Они миновали мост и пошли в атаку. Оккупанты откатились назад, в панике бросая оружие.
К вечеру подсчитали трофеи: 19 орудий, 27 пулеметов, сотни винтовок, много боеприпасов и снаряжения. В плен было взято около 600 человек.
Так бронепоезд, взаимодействуя с красной пехотой, выполнил вторую боевую задачу.
68


На следующий день команда бронепоезда хоронила двенадцать товарищей. Морозную тишину разорвал мощный салют. С обнаженными головами моряки провожали в последний путь своих боевых друзей.
Спустя два дня бронепоезд взял курс на Одессу.
А.  Полупанов, Свобода или смерть!. Крымиздат, Симферополь, 1958, стр. 85—88.


В. Л. ЦЕТЛИН (1899 г. рождения), член КПСС с 1920 г.
В 1918 г. — красногвардеец (г. Одесса), боец Тираспольского революционного отряда, а затем  —
отряда Южной завесы. В 1919 г. — рядовой 1-го Вознесенского кавполка, конный разведчик J-го Бессарабского, а затем 402-го полка 2-ой бригады 45-й дивизии. В 1920 г. — пулеметчик 2-го кавполка отдельной кавалерийской бригады Г И. Котовского.
Ныне — генерал-майор запаса.
О ТИРАСПОЛЬСКОМ РЕВОЛЮЦИОННОМ ОТРЯДЕ
С гневом и негодованием встретили трудящиеся нашей страны весть об антисоветской интервенции в Бессарабии, предпринятой в конце 1917 — начале 1918 гг. правителями боярской Румынии при активной поддержке западных империалистических держав, белогвардейцев Румынского фронта, молдавских и украинских буржуазных националистов и других контрреволюционных сил. Мощное движение протеста против этого преступного акта внешних и внутренних врагов республики Советов охватило и одесских рабочих и матросов, которые под руководством большевиков готовились в это время к решающим боям за установление Советской власти в городе. На митингах, собраниях и демонстрациях они не только проявляли солидарность с трудящимися Бессарабии, но и выражали свою готовность выступить с оружием в руках против интервентов и их пособников.
70


По инициативе большевиков Румчерод организовал в январе— феврале 1918 г. несколько отрядов из одесских красногвардейцев, революционных солдат и матросов и направил их в Тирасполь, Маяки и Аккерман на помощь советским частям и соединениям, боровшимся против интервенционистских войск. В составе красногвардейского отряда, насчитывавшего более 200 бойцов и направленного в Тирасполь, находился и я — тогда молодой рабочий одного из одесских кожевенных заводов.
Мы прибыли в Тирасполь в феврале 1918 г. и вошли в качестве запасного красногвардейского батальона в состав формировавшейся здесь Особой революционной армии по борьбе с румынской олигархией. Помню, как нас тепло встречали на станции Тирасполь. На состоявшемся здесь митинге с приветствием выступили представители штаба Особой армии П. Е. Княгницкий и М. Л. Меерсон. От станции и до Житомирских казарм нас сопровождал небольшой оркестр.
Наш отряд был уже вторым одесским отрядом, прибывшим на пополнение Особой армии (до переименования его в красногвардейский запасной батальон он именовался «второй добровольческий отряд»). До нас, в первых числах февраля, в Тирасполь прибыл из Одессы отряд, который также насчитывал примерно  300 человек. Он стал именоваться  отрядом имени С. Рошаля. Третий отряд в 200 бойцов приехал через несколько дней после нас и влился в 1-й революционный Днестровский полк в качестве его 8-й роты. Он состоял в основном из старых бывалых солдат. Командиром 8-й роты был избран Морозов (кажется, из младших офицеров старой армии), а председателем ротного комитета — Я. П. Гольдшмидт, оба энергичные, заботливые товарищи, пользовавшиеся большим уважением среди личного состава подразделения. Под их руководством 8-я рота в короткий срок стала одним из самых боеспособных подразделений 1-го Днестровского полка. К тому же она была самая большая рота не только в полку, но и во всей армии. В отличие от этой роты наш батальон состоял в основном из необученных военному делу молодых людей, которые умели только стрелять из винтовок. Вскоре в наш батальон влилось около 100 человек-добровольцев из гор. Тирасполя.
Что же собой представляла Особая революционная
71


Я. Д. Мелешин Г. И. Кокорев
армия по борьбе с румынской олигархией, которая впоследствии стала называться Тираспольским революционным отрядом? Основное ядро этого соединения составляли революционные части и отряды, отступившие с боями из Бессарабии. К ним относились: 5-й и 6-й Заамурские конные полки, 5-я батарея 14-й артбригады, 1-я сводная батарея и две батареи горного артдивизиона.
Командиром 5-го Заамурского полка был Г И. Кокорев, а председателем полкового комитета—старый испытанный большевик Я. Д. Мелешин. Полк принял активное участие в борьбе за установление Советской власти в Кишиневе и ее защиту от румынских интервентов и белогвардейцев, а при отступлении из города в его состав влилась часть местной революционной молодежи. 5-й батареей командовал Корецкий. 6-й Заамурский полк участвовал раньше в борьбе за власть Советов в Бендерах и в его составе находились и многие жители этого города. Во главе полка стояли командир Сканданов И. Е., его помощник и член полкового комитета большевик Филиппов Павел и председатель полкового комитета большевик Бочкарев А. И. 1-я сводная батарея была сформирована в Бендерском уезде из местных жителей. Возглавлял ее Киссин С. А.
Кроме этих частей, в Особую армию входили отряды и части, сформировавшиеся на месте из бессарабских
72


беженцев, трудящихся левобережья Днестра и Одессщины. Так, например, в Житомирских казармах города Тирасполя формировался 1-й Днестровский революционный полк. Руководил этим делом бывший комендант фронт- отдела Румчерода Яицкий А. А., который был теперь комиссаром по формированию революционных отрядов. В этих же казармах формировался пеше-конный отряд Никольского К. П. Впоследствии на митинге по предложению И. Э. Якира и других товарищей пешая часть этого отряда получила название 1-го Бессарабского батальона. Командиром этого батальона был избран Илларионов (бывший заместитель Никольского). Как в нервом Днестровском революционном полку, так и в отряде Никольского было много жителей Бессарабии и левобережной Молдавии.
В Астраханских казармах гор. Тирасполя были расположены две горные батареи и формировались еще две батареи. Здесь же были расположены Особая сотня по охране города (командиром сотни был Соловьев, а ее представителем в Военном совете армии — бессарабец Л. Е. Фишман, ныне генерал-майор в отставке) и частично сотни 5-го Заамурского полка. Часть полка находилась в приднестровских селах Тираспольского уезда Слободзее и Суклее.
Отдельные формировавшиеся части были расположены в городских помещениях и дворах. К ним относится и отряд Г. И. Котовского. Этот отряд формировался в конце января  —  феврале 1918 г. первоначально как пеший отряд. Помогал Котовскому в его создании И. П. Годунов. В середине февраля 1918 г. в отряд Г И. Котовского влился конный партизанский отряд, сформированный комитетом VI армии в Маяках и переданный в распоряжение Особой революционной армии. С этого времени Г И. Котовский командовал смешанным пеше-конным разведывательным отрядом. Некоторые товарищи в своих воспоминаниях и статьях утверждают, что  Г. И.  Котовский прибыл из Бессарабии в Тирасполь во главе конного отряда. Это не соответствует действительности.
В Особую армию входили также инженерная подрывная команда П. Е. Княгницкого, бронеотряд, китайская рота и многие другие мелкие части.
Китайская рота начала формироваться в феврале 1918 г. из числа китайцев, работавших в районе гор. Бен-
73


деры на строительстве железной дороги и на других объектах. Спасаясь от издевательств со стороны интервентов и белогвардейцев, они перебрались на левый берег и вступили в Особую армию. Инструктором китайской роты был Александр Пестов или. как называли его китайские товарищи, Сяся. Он пользовался у них большим уважением. Командиром китайской роты был Сан-Фу-Ян, который владел русским языком. Китайская рота формировалась вначале в составе 1-го Днестровского революционного полка, а затем была передана в наш запасной красногвардейский батальон ( в качестве 4-й роты). Через 8-10 дней она вошла в подчинение коменданта Тираспольской крепости И. Э. Якира.
Особая армия обороняла восточный берег Днестра на участке примерно от Дубоссар и почти до Маяк и готовилась к наступательным действиям для освобождения Бессарабии от интервентов и белогвардейцев. Общее руководство этой армией, как и другими отрядами, защищавшими левый берег Днестра, осуществлял возглавляемый большевиками Румчерод. От имени Румчерода в Тирасполе в торжественной обстановке были вручены красные знамена 5-му и 6-му Заамурским кавалерийским полкам, Днестровскому полку, кажется, отряду им. Рошаля и 5-й батарее. Румчерод направил в качестве командующего Особой армией одного из своих активных деятелей, бывшего офицера старой армии П. С. Лазарева. (Лазарев был тогда левым эсером, но  в 1919 г. вступил в Коммунистическую партию и погиб в начале 1920 г. в одесском подполье от кровавых рук деникинцев.) Начальником штаба армии был избран А. Ф. Каменский, но он, кажется, и не приступил к работе. Его работу выполнял помощник начальника штаба, один из самых активных борцов за власть Советов в Молдавии Е. М. Венедиктов (бывший штабс-капитан старой армии, а затем начальник революционного штаба советских общереспубликанских войск Бессарабского района и начальник штаба отряда по обороне г. Кишинева). Впоследствии, в связи с назначением Лазарева командующим 3-й революционной армией и переименованием Особой армии в Тираспольский отряд, Венедиктов был избран его командиром. Талантливый организатор, опытный и энергичный военный руководитель, прекрасный организатор и, самое главное, пламенный патриот Советской респуб-
74


лики, Е. М. Венедиктов был с самого начала и до своей трагической гибели душой нашего соединения.
Важную роль в организации и руководстве Особой армией, а затем и Тираспольским отрядом, играли и другие бывшие активные участники борьбы за власть Советов в Кишиневе. Комендант и начальник гарнизона
И И. Гарькавый
И. А. Рожков
г. Кишинева Ф. Я. Левензон работал сотрудником штаба Особой армии, а впоследствии начальником штаба Тираспольского отряда. Председатель исполкома Кишиневского Совета И. И. Гарькавый стал комендантом Тираспольского боевого района и непосредственно руководил формированием революционных отрядов как в городе, так и в приднестровских селах. Членами президиума Военного Совета Особой армии были И. А. Рожков,
П. Е. Княгницкий
75


Я. Д. Мелешин, М. Л. Меерсон, председателем Совета — бывший прапорщик инженерных войск Румынского фронта П. Е. Княгницкий (уроженец г. Тирасполя), а секретарем — И. Э. Якир.
Военный Совет был верховным органом всего соединения. Он состоял из представителей всех частей, избранных по одному от каждого отряда, роты, батареи и сотни. Кроме того, каждая часть, входившая в Особую революционную армию, избирала себе командира и комитет, которые руководили всеми сторонами ее жизни и деятельности.
В Особой армии была многочисленная большевистская организация, которая находилась при 5-м Заамурском конном полке. Она проводила большую политикоразъяснительную работу среди бойцов и командиров, вселяла в них веру в победу над врагами Советской власти, укрепляла военную дисциплину. Возглавлял партийную организацию Я. Д. Мелешин. Товарищем председателя (так называли тогда заместителя председателя) был М. Л. Меерсон. Его же впоследствии избрали председателем революционного трибунала нашего соединения. Он был уроженцем г Кишинева, юристом по образованию и прекрасно владел ораторским искусством. Крепкая дружба связывала Меерсона с Венедиктовым.
В наших частях велись постоянные военные занятия. Ими руководили специально назначенные инструктора из бывших офицеров, унтеров и даже рядовых солдат старой армии, которые в большинстве случаев имели хорошую военную подготовку. Инструктором горной батареи был капитан или подполковник (точно не помню) Рыков. Впоследствии его избрали командиром этой батареи и начальником артиллерии Тираспольского отряда. В ротах и взводах 1 -го революционного Днестровского полка в качестве инструкторов работали многие из перешедших на сторону Советской власти младших офицеров и унтер-офицеров 258-го пехотного запасного полка, который занимал раньше Житомирские казармы и распался до формирования советских частей в Тирасполе. В нашей роте работали инструкторами А. А. Колесников (он вскоре перешел в пеший отряд Г. И. Котовского), Юрков, Милонос и другие. Занятия по боевой подготовке проходили обычно до обеда. После обеда часто
76


устраивались митинги, проводились собрания, беседы, читки газет.
Из Бессарабии на левый берег Днестра прорывались отдельные группы солдат русских войск Румынского фронта. От них мы получали подробные сведения о том, что творится в Бессарабии. Они рассказывали о жестоком обращении оккупантов с трудящимся населением, о диких расправах и издевательствах, о безудержном грабеже народного добра. Обо всем этом нам сообщали и сами жители Бессарабии, которые нескончаемым потоком переходили на левый берег Днестра. Многие из бессарабских беженцев добровольно вступили в ряды Особой революционной армии и приняли активное участие в гражданской войне. Приток добровольцев был особенно велик в первый Днестровский полк. Поэтому и пришлось вскоре перевести наш красногвардейский батальон и отряд Никольского из Житомирских казарм в Астраханские или Красные казармы (Кавалерийские).
Румынские оккупанты часто обстреливали приднестровские села и местечки. Огонь они вели главным образом из района Кицканского монастыря по городу Тирасполю. Поэтому местные учреждения эвакуировались на окраины города или в близлежащие села. Преступные действия интервентов усиливали гнев наших бойцов. Они рвались в бой с врагами Советской власти. Часто между нашими патрулями и заставами, с одной стороны, и пикетами противника, с другой, завязывалась ружейная и пулеметная перестрелка. Иногда отдельные группы наших бойцов переправлялись на правый берег Днестра и возвращались с захваченными в плен солдатами и офицерами противника. Были случаи, когда нашим переправившимся бойцам приходилось отступать с боем, так как они сталкивались с превосходящими вражескими силами.
Подобный эпизод имел место с большой группой смельчаков нашего батальона. Без разрешения командования (скрываясь от сторожевого охранения) они переправились между селами Суклея и Карагаш на бессарабский берег, но столкнулись с охранением противника. Завязалась перестрелка. С трудом удалось им вернуться на левый берег. Здесь они были задержаны поднятыми по тревоге подразделениями 5-го Заамурского полка. К месту переправы прибыли представители наше-
77


го батальона и представители штаба Особой армии И. Э. Якир и И. И. Гарькавый. После разбора совершившегося, начальник боевого участка, командир пулеметной команды 5-го Заамурского полка Н. В. Медведев (в 1919 г. он стал командиром полка, ныне генерал-лейтенант в отставке) отпустил наших товарищей.
Крестьяне левобережных районов Молдавии оказывали частям Тираспольского отряда всемерную помощь. Они часто обращались к нашему  командованию с просьбами вооружить их и создать на местах отряды. Эти просьбы удовлетворялись. По поручению Военного Совета из штаба отряда в Чобручи, Слободзею и другие приднестровские села выезжали Я. Д. Мелешин, И. А. Рожков, И. И. Гарькавый, которые оказывали помощь трудящимся крестьянам в организации местных отрядов и их вооружении.
Мне хочется внести ясность в освещение одного из эпизодов, связанных с деятельностью Тираспольского отряда. Речь идет о наступлении на Кицканы в ночь с 4 на 5 февраля 1918 г. (по старому стилю). В Центральном государственном архиве Советской Армии сохранился целый ряд боевых распоряжений за подписью Е. М. Венедиктова, свидетельствующих о том, что на эту ночь командование нашего соединения планировало наступательную операцию на правый берег Днестра. В ней должны были участвовать отряд Г. И. Котовского, часть отряда Никольского, подразделения 5-го Заамурского конного полка, наш отряд под командой Аккермана (он погиб в годы гражданской войны на Дону в должности командира Саратовского кавполка) и другие части, поддерживаемые почти всей артиллерией Тираспольского отряда. Однако операция не состоялась. Она была отменена командованием в связи с переговорами, которое велись тогда между Румчеродом и румынскими королевскими властями.
Г. И. Котовскому в тот же день было поручено вручить румынским оккупантам на Бендерском железнодорожном мосту ультиматум Румчерода, в котором выдвигались требования: освободить Бессарабию, вернуть награбленное военное имущество, выдать генерала Щербачева и других предателей нашей Родины. Насколько мне помнится, для ведения переговоров в Бендерах с представителями боярской Румынии Румчеродом


была выделена делегация в составе П. С. Лазарева, И. А. Рожкова и Ф. Я. Левензона.
Переговоры между представителями Румчерода (посланными в Кишинев и Яссы) и боярской Румынии затягивались. В перерывах между ними отдельные части Тираспольского отряда вели боевые операции против интервентов, нанося им чувствительные удары. В ходе боев, происходивших как на правом, так и на левом берегах Днестра, мы потеряли многих товарищей. Они погибли под стенами Бендер и Тирасполя, в районе приднестровских сел и местечек и были похоронены с почестями. А борьба продолжалась и становилась все более упорной.
В связи с тем, что румынские оккупанты активизировали свои действия в районе Дубоссар, где захватили переправу через Днестр, командование Тираспольского отряда приняло ряд ответных мер. В Дубоссарьг был назначен специальный комендант — Башмаков. В этот район были переброшены некоторые части, в том числе пеший отряд Г. И. Котовского под командованием И. П. Годунова. 6-й Заамурский кавполк усиленными разъездами держал под особым присмотром участок Тирасполь — Дубоссары. Все это отбило у оккупантов охоту предпринимать наступательные действия в этом районе.
В конце февраля 1918 г. части 1-й революционной армии нанесли большое поражение румынским интервентам в боях в районе Рыбница-Шолданешты. Эта весть обрадовала и воодушевила нас. Военный совет Тираспольского отряда созвал собрание всех ротных, сотенных, батарейных, батальонных и полковых комитетов нашего соединения, на котором выступили Е. М. Венедиктов, П. Е. Княгницкий, И. А. Рожков, Я. Д. Мелешин, Ф. Я. Левензон, И. И. Гарькавый, М. Л. Меерсон, И. Э. Якир и другие руководящие деятели. Они призывали укрепить дисциплину, усилить борьбу с текучестью в наших частях, повысить их боеспособность. Собрание приняло следующую резолюцию: «Победа над румынской олигархией есть победа русской революции. Полное и беспрекословное подчинение выборному начальству.
Командиры и комитеты головами своими отвечают за разработанные планы, а за их исполнение — исполни-
79


тель. Смерть трусам и малодушным, изменникам во время боя!
Довольно слов, революция ждет от нас великих дел, подвигов и жертв!
Вперед! Отступления нет! Смерть или победа!
Да здравствует революция! Да здравствуют рабочие всего мира! Да здравствует социализм!»1.
Этот документ говорит о решимости частей Тираспольского революционного отряда сражаться с румынскими интервентами до полной победы над ними. Большая заслуга отряда состоит в том, что он вместе с другими советскими соединениями и частями воспрепятствовал румынским королевским войскам переправиться через Днестр и двинуться на Тирасполь—Одессу.
В начале марта 1918 г. боярская Румыния вынуждена была заключить с Советской Россией мирное соглашение, по которому она обязалась в течение двухмесячного срока вывести свои войска из Бессарабии. Однако румынское королевское правительство, воспользовавшись тяжелым положением, в котором оказалась Страна Советов в связи с нашествием австро-германских империалистов, не выполнило этого соглашения.
Под давлением превосходящих сил австро-германских оккупантов нам пришлось оставить левый берег Днестра и отступить в глубь страны через Раздельную- - Березовку—Вознесенск. Наши пехотные части двигались в эшелонах, а конница отходила походным порядком. В Березовке мы узнали, что наш отряд прикрывали 5-й Заамурский кавполк и китайская рота во главе с И. Э. Якиром (она двигалась на подводах) при поддержке 5-й батареи Корецкого. Арьергард имел бои с передовыми частями немецких войск в районе станции Раздельная, а затем двинулся прямо на Березовку. Отряд Г. И. Котовского, который в момент нашего отступления из Тирасполя находился в Дубоссарах, был отрезан противником от остальных советских частей. Ему пришлось с боями прорваться через оккупированную Раздельную. Одним из последних прибыл он на станцию Березовку, где соединился с отступавшими частями Тираспольского отряда.
1 Резолюция хранится в Центральном государственном архиве Советской армии, ф. 7191, оп. 2, д. 11, л. 58.
80


В Березовке мы долго не задержались и двинулись на Вознесенск, где пополнились людьми, продовольствием и боеприпасами. Здесь собрался почти весь отряд. Наш красногвардейский батальон, который еще в Тирасполе в начале отхода должен был влиться в 1-й Днестровский революционный полк, окончательно вошел в его состав в Вознесенске. Я вместе с другими одесситами, а также с товарищами из Тирасполя попал во вторую роту 1-го батальона, которым командовал Николай Бакланов. Командиром 2-го батальона Днестровского полка был Панченко. Отряд имени С. Рошаля, усиленный 8-й ротой, Бессарабский отряд (батальон) под командой Илларионова, китайская рота и другие части сохранили свою самостоятельность. Конный отряд Никольского еще до нашего отхода из Березовки убыл из нашего соединения в чье-то распоряжение.
Из Вознесенска Тираспольский отряд двинулся двумя колоннами: конные части (в основном Заамурские полки) и бронеотряд под общим командованием Г. И. Кокорева — походным порядком на Кривой Рог — Екатеринослав; пехотные подразделения и часть артиллерии под командованием начальника штаба Тираспольского отряда Ф. Я. Левензона — по железной дороге на Помошную — Ново-Украинку — Знаменку — Користовку — Пятихатку — Екатеринослав.
Наш отход по железной дороге требовал быстроты, так как немецкие части и гайдамацкие банды, заняв ст. Смелу, продвигались на юг к ст. Ново-Украинка. Мы получили задание по пути последовательно сдерживать противника на железнодорожных узлах. Первое столкновение с ним произошло в районе станций Помошная— Ново-Украинка. Немецкая тяжелая артиллерия обстреляла Ново-Украинку, через которую проходили эшелоны Тираспольского отряда. Мы понесли небольшие потери. В нашей роте было ранено несколько человек и убито два бойца, в том числе один из Тирасполя.
Из Ново-Украинки батальоны Днестровского полка направились эшелонами на Знаменку и далее на Пятихатку. Наш эшелон двигался одним из последних под прикрытием бронепоезда Полубоянова. Наступило резкое похолодание: снежная пурга и сильные морозы. Вдоль железнодорожной линии Користовка  — Пятихатка мы заняли оборону, расположившись небольшими отря- 6 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны 81


дами на станциях. Наш батальон выгрузился на ст. Александрия. У Користовки оборону держали отряды, отошедшие из других районов Украины. Ими командовал, кажется, Харченко. Там же действовал пеший отряд Котовского под командой Годунова. Остальные части и штаб Тираспольского отряда расположились последовательно на станциях Королевка (здесь, кажется, стояла китайская рота), Зеленая, Пятихатка.
В наши ряды вливались многие мелкие местные отряды. Наиболее значительным .из них был Николаевский кавалерийский отряд (из г. Николаева). В связи с тем, что многие его бойцы не имели лошадей, Левензон приказал командиру китайской роты выделить для них имеющиеся лишние лошади. Однако текучесть в наших рядах была большая. Поэтому штаб Тираспольского отряда часто направлял в близлежащие населенные пункты комиссаров для формирования новых частей. Кроме того, нам на помощь был направлен из Екатеринослава 74-й Ставропольский полк 19-й пехотной дивизии под командованием полковника Борисевича, замечательного патриота нашей Родины. Это был один из немногих сохранившихся боевых полков старой армии.
В Александрии у нас были перебои с продовольствием и боеприпасами. Они были ликвидированы с прибытием И. А. Рожкова, который доставил вагон с консервами и боеприпасами. Рожков проводил беседы с нами и выступал перед местным населением. «Враг близок, спешите на помощь войскам революции!» — говорил он трудящимся Александрии. Им была проведена вербовка добровольцев в наши ряды и приняты решительные меры против контрреволюционных элементов. Энергично действовал и комендант города тов. Николаев.
Примерно 22—23 марта 1918 г. на станции Користовка между революционными отрядами и наступавшими со стороны Знаменки и Кременчуга частями противника произошел сильный бой. Красные бойцы, поддержанные бронепоездом под командой черноморского матроса А. В. Полупанова, храбро сражались против превосходящих сил оккупантов. На следующий день в бой вступил наш батальон. Его поддерживал бронепоезд и отряд бронепоезда. Через два дня такой же упорный бой имел место у ст. Пятихатка. Но в конечном итоге мы были вынуждены отступить к Екатеринославу. При отходе наши
82


части при помощи подрывников отряда Княгницкого взрывали мосты и другие железнодорожные сооружения (до Користовки мы изредка взрывали железную дорогу, так как не имели взрывчатых веществ).
В боях в районе станции Користовка — Пятихатка мы понесли большие потери, особенно пеший отряд Котовского, отряд им. Рошаля, второй батальон Днестровского полка. Здесь погиб И. П. Годунов. Дорогой ценой нам удалось задержать на 7—8 суток продвижение оккупантов и гайдамаков на Екатеринослав.
Примерно к последним числам марта 1918 г. эшелоны Тираспольского отряда сосредоточились на ст. Екатеринослав. Сюда из Кривого Рога подошли и заамурцы, 5-я батарея и бронеотряд. На станции расположился и штаб отряда. Здесь я часто видел руководителей частей нашего соединения и работников штаба, в том числе Г. И. Котовского. Дело в том, что после отступления из Вознесенска, где его конный отряд распался, Г. И. Котовский работал в штабе Тираспольского отряда.
1—2 апреля наши части отошли из Екатеринослава. Тираспольский отряд входил тогда в состав 2-й революционной армии, которой командовал Е. М. Венедиктов. (Командиром Тираспольского отряда был тогда временно Ф. Я. Левензон.). Армия действовала в районе станции Синельниково — Чаплине. Разными маршрутами мы двигались на Луганск, куда прибыли в первой половине апреля. По дороге в Луганск в нашем отряде начала свирепствовать «испанка». Среди раненых и больных оказались И. Э. Якир и Г. И. Котовский. Г. И. Котовский получил отпуск для лечения, а И. Э. Якир из Луганска был вместе с другими товарищами эвакуирован санитарным поездом в глубь страны.
В Луганске наш батальон, китайская рота и другие части отряда сосредоточились в эшелонах на станции. 5-й Заамурский кавполк и артиллерия расположились в городе. (6-й Заамурский кавполк не пошел с нами на Луганск, а отступил с боями на Острогожск и в мае 1918 г. был переформирован в 1-й советский конный полк, командиром которого стал бывший помощник командира полка коммунист Филиппов.)
Мы стояли в Луганске около двух недель. За  это время в отряде произошли серьезные изменения. Несмотря на продолжавшуюся текучесть, в результате боль-
6е 83


шой работы по вербовке добровольцев, проводимой И. А. Рожковым, Я. Д. Мелешиным, М. Л. Меерсоном и другими работниками, Тираспольский отряд значительно пополнился людьми. Более чем в три раза выросла китайская рота, которая развернулась в батальон. В нее вступило много шахтеров-китайцев. Большую роль в вербовке китайских добровольцев сыграли техник Щен-Чен-Хо, неплохо владевший русским языком, а также Гейко Павлович и Петр Добровольский (из Тирасполя). Инструктором и фактическим командиром китайского батальона по-прежнему был Саша Пестов. (Первый командир китайской роты Сан-Фу-Ян заболел еще в районе станции Королевка и был отправлен в госпиталь в Екатеринослав, а после выздоровления он в нашем отряде не состоял).
Еще при отходе из Екатеринослава Военный Совет нашего соединения приступил к ликвидации всех мелких пеших и конных отрядов, входивших в состав Тираспольского отряда. Эта работа была завершена в Луганске. Все конные отряды влились в 5-й Заамурский кавполк, а пехотные — в 74-й Ставропольский пехотный полк. Последний состоял из четырех батальонов. В первых двух были старые ставропольцы, примерно по 300 человек в каждом. В 3-й батальон вошли 2-й батальон и часть 1-го батальона Днестровского полка и другие пехотные подразделения Тираспольского отряда, а также присоединившиеся к нам пехотные части, как, например, Брянский рабочий отряд (из Екатеринослава), 4-м батальоном был китайский батальон.
Из бойцов 1-го батальона Днестровского полка и других частей был создан десантный отряд при броне- поезде, который мы получили в Луганске. В этот отряд входил и я. Командиром бронепоезда был первоначально Медведев, а затем Яицкий. Его помощником был Я. Н. Федоренко1. Кроме того, в состав Тираспольского отряда входили бронеотряд под командой Кузменко и пять батарей, из которых две горные. Бронемашины были отремонтированы в Луганске. Что же касается полученного бронепоезда, то не все его орудия были в исправности.
Во время нашей стоянки были переизбраны коман-
1 Впоследствии маршал бронетанковых войск. Умер в 1947 г.
84


диры частей, а также их представители в Военном Совете. Председателем Военного Совета стал И. А. Рожков.
В 20-х числах апреля в Луганск прибыл Е. М. Венедиктов, который снова стал командовать Тираспольским отрядом. Мы получили от В. А. Антонова-Овсеенко приказ форсировать реку Северный Донец и направиться в район Старобельска, чтобы прикрыть Луганск от немецких оккупантов с севера. Однако переправа наших частей у Петропавловки задержалась примерно на двое суток из-за отсутствия переправочных средств. Воспользовавшись этим, оккупанты и гайдамаки опередили нас и захватили Старобельск. В районе села Колядовка (юго-восточнее Старобельска) мы нанесли поражение немецким передовым частям и захватили пленных. Под гор. Евсуг нашим частям удалось вначале приостановить наступление противника, но с подходом его резервов мы понесли значительные потери и вынуждены были отойти.
В это время возникла острая необходимость удержать железнодорожную линию Каменск—Кантемировна, по которой проходила эвакуация ценного имущества, боеприпасов, продовольствия из Луганска и других мест в РСФСР. Среди соединений, прикрывавших эту линию, был и Тираспольский отряд. По приказу командования он разделился на две части. Две колонны под командованием Е. М. Венедиктова заняли оборону по линии Беловодск — Городище фронтом на запад. Третья колонна, в состав которой входили бронепоезда Околотина и Яицкого, наш десантный отряд, Бессарабский отряд Илларионова, одна китайская рота и штабные команды, была переброшена под командой И. И. Гарькавого по железной дороге из Луганска в район станции Чертков. Последняя имела важное тактическое значение, так как находилась на границе РСФСР с Украиной и Донской областью и являлась единственным пунктом, через который возможно было эвакуировать железной дорогой людей и военное имущество из Украины в Воронежскую губернию. Удержать ст. Чертков не удалось. Из этого района наша колонна отошла к гор. Богучару Воронежской губернии, где была хорошо встречена местным населением, поддерживавшим Советскую власть.
По другому сложилась дальнейшая судьба тех двух колонн, которые под командой Венедиктова отошли с линии Беловодск—Городище в Донскую область с на-
85


мерением быстрее переправиться на левый берег Дона и выбраться на советскую территорию. Командование не учло, что революционным частям придется двигаться через казачьи районы, где белогвардейцам удалось поднять контрреволюционные восстания, и за это дорого поплатилось. Первая колонна, в состав которой входили 5-й Заамурский конный полк, 5-я батарея и бронемашины, направилась форсированным маршем на станицу Мигулинскую, с тем чтобы переправиться через Дон в районе станицы Казанской. Южнее отходила вторая колонна, состоявшая из 74-го Ставропольского полка, двух китайских рот и двух батарей. В связи с тем, что переходы были большие, батареям и обозу из-за усталости конского состава пришлось делать дополнительные привалы, колонна растянулась. Одна из батарей отстала на марше на десяток километров. Воспользовавшись этим, белоказачьи атаманы напали на революционные части. Они окружили ставропольцев, китайцев и батареи, потребовав сдачи оружия и имущества. Развернулись боевые действия. На помощь ставропольцам, которые достигли района хутора Мешковских, поспешили заамурцы. Но по пути им пришлось вступить в бой с белоказачьими отрядами. Потеряв драгоценное время, заамурцы прибыли тогда, когда Ставропольский полк и китайские роты были фактически уже уничтожены. Командир Ставропольского полка и многие другие товарищи были изрублены и изуродованы озверелыми белогвардейцами. Заамурцам пришлось с боем вырваться из враждебного окружения. Они вышли в район Богучара со значительными потерями.
Трагически сложилась судьба командующего Тираспольским отрядом Е. М. Венедиктова, его адьютанта И. Я. Авасапова и председателя революционного трибунала нашего соединения М. Л. Меерсона. Очутившись на переправе через Дон, они были заманены белоказаками в станицу Казанскую якобы для ведения переговоров, и здесь зверски убиты.
Обо всех этих подробностях мы узнали от бежавших из белоказачьего плена бойцов Тираспольского отряда. Одиночками и небольшими группами они прибыли в район станции Калач — место стоянки нашего отряда. Среди вырвавшихся из лап белогвардейцев был и А. Пестов, которому китайские товарищи помогли бежать. Он
86


был сильно изуродован побоями и ударами шашек и вскоре демобилизовался.
В районе Калача в последних числах мая 1918 г. Тираспольский отряд по приказу командования был расформирован. Его части вошли первоначально в состав Южной завесы, а затем — в состав 8-й и 9-й армий; военное имущество и продовольственные запасы были отправлены в Воронеж.
5-й Заамурский кавполк, 5-я батарея и оставшаяся китайская рота были направлены в район формирования частей 9-й армии. Сюда же были направлены для работы П. Е. Княгницкий, Ф. Я. Левензон, И. И. Гарькавый и другие. И. Э. Якир был направлен в Воронеж, где вначале работал в качестве политработника в частях Завесы, сформированных из отрядов, отступивших с территории Украины, а затем стал членом Военного Совета 8-й армии. Наш десантный отряд также вошел в состав частей Завесы. Из украинских отрядов в июле— сентябре 1918 г. была сформирована особая украинская бригада Сиверса.
Такова вкратце история Тираспольского революционного отряда, который прошел боевой путь от Днестра до Дона. В его рядах плечом к плечу сражались против врагов Советской власти русские, украинцы, молдаване и сыны других народов нашей Родины. Из Тираспольского отряда вышла целая плеяда талантливых командиров и политработников, прославившихся на фронтах гражданской войны. К их числу относятся И. Э. Якир, И. А. Рожков, Я. Д. Мелешин, И. И. Гарькавый, Г. И. Котовский, Ф. Я. Левензон, Г. И. Кокорев, Н. В. Медведев, Я. Н. Федоренко и другие. Героические подвиги бойцов, командиров и политработников Тираспольского отряда являются одним из ярких примеров преданности и беззаветного служения Советской власти и Коммунистической партии.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, oп. 1, д. 169, лл. 5—25.
87


А. А. ГОНЧАРОВ (1886  г. рождения), член КПСС с апреля 1917 г.
Один из активных борцов за власть Советов на Румынском фронте и в прифронтовой полосе. Делегат II съезда Румчерода. В
начале 1918 г. — командир Днестровской речной флотилии. В 1918 — начале 1919 гг.  — участник большевистского подполья и партизанского движения в Приднестровье. С мая 1919 г. — командир 1-го Приднестровского полка 3-й бригады 5-й стрелковой дивизии 3-й Украинской советской армии, а затем — 404-го стрелкового полка 135-й бригады 45-й стрелковой дивизии.
Ныне — персональный пенсионер союзного значения.
ИЗ ИСТОРИИ БОРЬБЫ ЗА ВЛАСТЬ СОВЕТОВ
В ПРИДНЕСТРОВЬЕ1
В годы первой мировой войны я служил матросом гидроавиации Черноморской эскадры, которая базировалась в Севастополе. В апреле 1917 г. вступил в ряды большевистской партии. Осенью меня направили делегатом на съезд матросов района Черного и Азовского морей, а также прилегающих рек, который состоялся в Одессе. Последний избрал 5 человек, в том числе и меня, в Румчерод. Этот орган находился тогда в руках меньшевиков и эсеров. Однако в нем имелась и немно-
1 Заголовок дан составителями сборника.
88


гочисленная большевистская фракция, возглавляемая А. В. Христевым. По ее поручению вместе с другими товарищами я вел политико-разъяснительную работу среди солдат на Румынском фронте, в районе расположения VI армии.
Агитационно-пропагандистская и организационная работа большевиков на этом фронте особенно усилилась после победы Великой Октябрьской социалистической революции в центре нашей страны. Несмотря на все препятствия, чинимые контрреволюционным командованием, румынскими властями, меньшевиками, эсерами, буржуазными националистами и другими врагами Советской власти, в ноябре—декабре 1917 г. на Румынском фронте происходил быстрый процесс большевизации солдатских масс. Большевики упорно готовились ко II съезду Румчерода, который должен был высказаться по вопросу о власти в центре и на местах.  На съезде они одержали полную победу над меньшевиками, правыми эсерами и буржуазными националистами. В качестве делегата от 37-го Сибирского полка VI армии принял участие в работе съезда и я. Однако мне не пришлось побыть на съезде до конца его работы. В связи с тревожными вестями, поступавшими с Румынского фронта, о том, что белогвардейское командование во главе с Щербачевым при поддержке румынских властей и Украинской центральной рады разгоняет солдатские Советы и комитеты, арестовывает и расстреливает сторонников Советской власти, разоружает и морит голодом революционные части, съезд направил на фронт группу делегатов, в том числе и меня, чтобы выяснить на месте действительное положение вещей и оказать солдатам посильную помощь.
На Румынском фронте перед нами раскрылась ужасная картина контрреволюционного переворота, осуществляемого Щербачевым, правителями боярской Румынии, украинскими буржуазными националистами и другими врагами Советской власти. В спешном порядке наша делегация вернулась в Одессу и доложила Румчероду о преступных действиях врагов революции. Однако Румчерод не был в состоянии тогда оказать существенную помощь солдатам Румынского фронта. Он сам нуждался в поддержке революционных солдат. В Одессе в это время развернулись решающие бои за власть Советов
89


Только после победы Советской власти в Одессе Румчерод занялся серьезно вопросами борьбы с белогвардейцами Румфронта и с войсками боярской Румынии. Последние к этому времени уже успели перенести свои агрессивные действия против Советской власти на территорию Бессарабии.
Наряду с другими первоочередными делами Румчерод уделил большое внимание и мерам по налаживанию снабжения революционных войск и трудящегося населения, а также эвакуации имущества из районов, находившихся под непосредственной угрозой захвата противником. В осуществлении этих мер принял участие и я в качестве комиссара Румчерода. Секция снабжения Румчерода поручила мне заняться проталкиванием продовольственных и фуражных грузов, застрявших на Днестре, Пруте и Дунае. Для выполнения этого задания я направился с группой товарищей в Бендеры.
Мы прибыли в Бендеры в январе 1918 г. Сразу же я связался с находившимся здесь членом фронтотдела Клячко. Выяснилось, что в Бендерах в беспорядке стоят десятки берлин1 и барж, груженных овсом, ячменем, пшеницей и даже две баржи с мукой. В связи с этим я вызвал по прямому проводу комиссара снабжения Румчерода Щучева и, рассказав о положении дел на месте, спросил его, что делать с обнаруженными на Днестре продовольственными и фуражными грузами. Щучев ответил, что он доложит об этом Румчероду и сообщит потом какие меры принять. Одновременно он предупредил меня, что отношения с королевской Румынией все более обостряются, что ее войска продолжают продвигаться в глубь Бессарабии и безнаказанно захватывают имущество русских армий Румынского фронта.
В ожидании ответа из Одессы я вместе с представителями местных властей организовал из моряков, речников и рабочих комитет по национализации Днестровской речной флотилии. Председателем комитета был избран механик Гаралик. Он же был председателем союза речников. Секретарем союза работал Н. Щербина (впоследствии участник гражданской войны, командовал конной разведкой Днестровского полка, умер от ти-
1 Берлина — вид большой речной барки.
90


фа в 1920 г.). Мы приступили к национализации судов Днестровской речной флотилии. В разгар этой работы меня вызвали из комитета к прямому проводу. Из Одессы со мной говорил П. С. Ла зарев. Я узнал, что Румчерод назначил его командующим революционной армией Одесского округа, которая создается из отступающих с Румынского фронта частей и из отрядов, создаваемых в Приднестровье. Перед армией по-
П. С. Лазарев
ставлена задача дать
отпор румынским интервенционистским войскам.
Разъяснив, что уже укомплектованы два отдельных боевых отряда — один со штабом в Тирасполе под командой Венедиктова и другой — со штабом в Маяках под командой Альбова, Лазарев поручил мне немедленно направить 10 барж с зерном и фуражем и одну баржу с мукой в распоряжение Тираспольского отряда и 5 барж с зерном и одну с мукой в распоряжение Маякского отряда, указав одновременно, что это задание согласовано с Комиссариатом снабжения. Кроме того, он передал мне, что я назначен командиром Днестровской речной флотилии, которую нужно немедленно собрать в боевой кулак. Тут же мне было приказано не задерживаться в Бендерах, а направиться вниз по реке в Аккерман, где стояли боевые суда — мониторы и катера, вооруженные артиллерией. Здесь я должен был срочно привести флотилию в боевой порядок и ждать дальнейших распоряжений.
Я обещал точно и быстро выполнить полученные задания и вернулся в комитет по национализации речной флотилии. Хотя уже было 2 часа ночи, члены комитета меня ожидали. Я ознакомил их с содержанием распоряжений командарма Лазарева и сказал, что с этого момента комитет, а также все суда объявляются на военном положении. После этого мы выделили двух ответ-
91


ственных капитанов, Л. Соколова и А. Буфалова, которые на следующий же день доставили необходимое число груженых барж в Тирасполь и Маяки. А я на пароходе «Смелый» направился вниз по реке в Аккерман с намерением подготовить как можно лучше Днестровскую флотилию для участия в борьбе против интервентов и белогвардейцев.
В Маяках мы сделали остановку и сошли на берег. Небольшой городок был похож на муравейник. Все улицы и площади были заполнены солдатами, которые нескончаемым потоком отступали в беспорядке с Румынского фронта через Бессарабию на левый берег Днестра. Зачастую им приходилось с боями пробиваться через заслоны, выставленные белогвардейским командованием и румынскими военными властями. Уставшие от длительной империалистической войны, изнуренные голодом, трудным, мучительным переходом, дезорганизованные и деморализованные врагами революции, они бросали в Маяках пушки, пулеметы, военное имущество и  сами налегке, с винтовкой и котомкой на плечах, уходили дальше, в глубь страны. Я направился в штаб Маякского отряда, где мне сообщили, что часа через два прибудет П. С. Лазарев. Поэтому решил задержаться.
П. С. Лазарев устроил в Маяках военное совещание, в котором приняли участие и командиры соседних отрядов: Гусарев  — от Аккерманского, Г. Тарасенко — от Ясско-Крокмазского и Бубнов — от Волонтировского отрядов. На совещании выяснилась критическая военная обстановка в Бессарабии. Командарм Лазарев в своем выступлении подчеркнул, что если бы мы имели дело только с румынскими королевскими войсками, то мы бы с ними справились и изгнали их из пределов Бессарабии. Но за последние два дня положение резко изменилось в худшую сторону в связи с переходом в наступление против Страны Советов австро-германских войск. Лазарев сообщил, что они вторглись на Украину и продвигаются в Одесском направлении. Перед нами была поставлена задача задерживать наступление румынских интервентов в Бессарабии как можно дольше, чтобы дать возможность вывезти отсюда в Маяки и далее через Одессу в глубь страны боевую технику и военное имущество, которое не должно попасть в руки врагов Советской власти. Лазарев назначил меня комендантом Маяков, возложив на меня обязанность продвигать бы-
92


стрым темпом брошенную на месте боевую технику и военное имущество в Одессу. К первому моему назначению прибавилось второе, не менее ответственное.
На следующий день на пароходе «Смелый» я отправился в Аккерман. Выборным начальникам стоявших здесь мониторов и катеров я отдал распоряжение прикрыть артиллерийским огнем Аккерман. Им была указана позиция, с которой вести обстрел наступавших румынских интервенционистских войск, чтобы не допустить последних в город. Матросы Днестровской советской флотилии честно выполнили свой долг. До 5 марта 1918 г. они принимали участие в обороне Аккермана, оказывая существенную помощь его защитникам и обеспечивая беспрепятственный вывоз в Одессу значительной части военного имущества. В ночь с 4 на 5 марта матросы отступили из Аккермана в сторону Одессы. После их отхода бои в этом районе продолжались еще почти целую неделю, в течение которой советские отряды при поддержке трудящихся оказывали упорное сопротивление превосходящим силам противника.
В связи с наступлением крупных сил австро-германских интервенционистских войск Маякский отряд, как и другие части 3-й революционной армии, вынужден был отступить от Днестра. Уходя из Маяков, штаб отряда оставил местному трудящемуся населению много винтовок и патронов, которые очень пригодились создавшемуся здесь впоследствии партизанскому отряду.
Вместе с отступающими частями через Одессу я направился в Вознесенск, а затем в Елизаветград. Здесь встретил Г. И. Котовского, который возглавлял тогда небольшой отряд (25—30 чел.). Мой дальнейший путь проходил по маршруту Николаев—Херсон—Таганрог— Ростов-на-Дону.
Примерно в мае 1918 г. после тяжелых мытарств с документами на имя демобилизованного солдата Климова я вернулся в оккупированную Одессу для ведения подпольной работы. Через товарища по флоту механика Макарихина и бессарабца Гумперта я связался с представителями Одесской подпольной коммунистической организации. Мне поручили работать в Приднестровье и Бессарабии: выявлять сочувствующих, устанавливать с ними связь, создавать подпольные группы. В период с июня и до середины августа 1918 г. я побывал в Мая-
93


ках, Беляевке, Исках, Троицком, Тирасполе, Бендерах, Граденицах, Коротном, Незавертайловке, Чобруче и других населенных пунктах. 20 августа вместе с другими товарищами я был арестован гетманской вартой в Маяках и затем отправлен в одесскую тюрьму. Здесь мы находились до середины декабря 1918 г., когда при помощи рабочих Одессы вырвались на волю.
За время нашего пребывания в тюрьме в Маяках и других населенных пунктах Приднестровья были организованы вооруженные крестьянские отряды самообороны, которые активно действовали против австро-германских оккупантов и гетманцев. На их основе потом были созданы партизанские отряды, сражавшиеся с петлюровцами и интервентами Антанты.
После выхода из тюрьмы Одесский обком партии направил меня в Маяки, где вместе с такими посланцами обкома, как Владимиров, Громобой, Онищенко, Жгенти, я занимался вопросами формирования и снабжения местного партизанского отряда.
В конце января 1919 г. Маякский партизанский отряд после ряда успешных действий участвовал в освобождении Тирасполя, который свыше недели находился в руках советских партизан. Я не был участником данной операции, так как выполнял в это время другое задание Одесского обкома партии. В первых числах апреля 1919 г. я вернулся в отряд. Вместе с наступавшими частями Красной Армии мы и другие партизанские отряды освободили от интервентов Антанты и петлюровцев район от Овидиополя до Тирасполя.
В апреле партизанские отряды южного Приднестровья объединились в один крупный партизанский отряд. Я командовал этим отрядом. Согласно приказа по 3-й Украинской советской армии от 1 мая 1919 г., отряд влился в ряды Красной Армии в качестве 1-го Приднестровского полка. Штаб полка находился в Маяках, а его подразделения были расположены по селам почти до самого Тирасполя. Полк входил в состав 3-й бригады 5-й стрелковой дивизии 3-й Украинской советской армии. Мы охраняли левый берег Днестра и готовились к наступательным операциям против королевской Румынии для освобождения Бессарабии. Однако антисоветский мятеж атамана Григорьева и наступление деникинцев помешали освободить трудящихся порабощенного края.
94


Группа кавалеристов Маякского (Приднестровского партизанского отряда на ул. Покровской (ныне 25 Октября) гор. Тирасполя (1919 г


В конце мая 1919 г. командир 3-й бригады 5-й стрелковой дивизии Черников вместе с командиром полка Чухненко, без ведома командования, организовали нападение на интервентов, находившихся в Бендерах. В этой операции участвовали незначительные силы. Несмотря на то, что их поддержали трудящиеся города, операция кончилась неудачей. Под давлением крупных сил румынских и французских оккупационных войск отряд смельчаков вынужден был оставить город и отступить на левый берег Днестра.
Нашему командованию и Временному Бессарабскому советскому правительству стало известно, что, в связи с налетом на Бендеры, румынские и французские оккупанты готовят контрудар в районе Тирасполя. При малочисленности наших войск па данном участке противник мог бы легко продвинуться в глубь нашей территории и угрожать даже Одессе. Поэтому командующий 3-й Украинской советской армии Н. Худяков приказал перебросить наш полк в район Тирасполя. Этот приказ был передан в штаб 1-го Приднестровского полка, находившийся в Маяках, председателем Временного Бессарабского правительства И. Н. Криворуковым. Медлить было нельзя. Мы срочно выступили из Маяк и заняли оборону по линии Тирасполь—Терновка—Парканы. Штаб полка разместился в Тирасполе по улице Покровской (ныне ул. 25 Октября), в здании аптеки у каменного моста. Я был назначен начальником гарнизона города. Для того чтобы отбить охоту у французских и румынских интервентов переправиться через Днестр, мы отвечали на их обстрелы ураганным артиллерийским и пулеметным огнем. И противник не решился на открытые наступательные действия. Однако он стал готовить антисоветские выступления в нашем тылу. В июле 1919 г. проходила реорганизация украинских советских частей, расположенных в Приднестровье и на Одесщине. На основе 3-й Украинской армии создавалась 45-я стрелковая дивизия. Наш полк стал называться 404-м стрелковым полком. Вместе с 403-м и 405-м полками он вошел в состав 3-й бригады 45-й дивизии.
В период реорганизации наших частей империалисты Антанты и белогвардейцы подняли на Одесщине и в Приднестровье крупное кулацкое восстание, которое охватило в первую очередь немецкие колонии (Страсбург,
96


Баден, Кандель, Зельц, Гликсталь и др.). Восстанием были также охвачены села Плоское, Малаешты, Парканы, Незавертайловка и др. Вновь созданная 45-я стрелковая дивизия оказалась в кольце контрреволюционных повстанцев. Последние захватили железнодорожные станции Новосавицкая, Кучурганы, Раздельная, чем нарушили нормальную связь и снабжение нашей дивизии. Кулацкое восстание представляло серьезную угрозу для Советской власти в данном районе. Оно призвано было облегчить действия деникинцев с юга (они готовили высадку десанта в Одессе) и петлюровцев — с севера (из района верхнего Приднестровья).
В связи с создавшейся смертельной опасностью партийные и советские органы вместе с нашим командованием принимали энергичные меры для мобилизации всех сил против врагов Советской власти. В Тирасполе был создан комитет обороны города и уезда. Была организована ударная группа войск для подавления восстания в уезде. В ее составе находился и 404-й стрелковый полк. Более недели ударная группа вела упорные бои с повстанцами в близлежащих к Тирасполю населенных пунктах, а также в направлении на Кучурганы—Раздельная. Повстанцы оказывали упорное сопротивление. Особенно отличились в этом отношении плосковские кулаки, которые превратили свое село в неприступный оплот. В это же время румынские оккупанты с бессарабского берега Днестра поддерживали повстанцев артиллерийским огнем. Но, несмотря на все трудности, части Красной Армии, в том числе и наша группа, справились с задачей ликвидации кулацкого восстания. Повстанцы были разгромлены наголову.
В составе 45-й дивизии наш 404-й полк участвовал затем в походе Южной группы Советских войск, побывал на Петроградском фронте, а с декабря 1919 г. сражался против деникинцев на Украине. В феврале 1920 г. мы дошли до Днестра.
В результате кровавых боев с группой белогвардейских войск деникинского генерала Бредова части Красной Армии освободили левобережные районы Молдавии. 404-й полк участвовал в освобождении Рыбницы, Григориополя и других населенных пунктов. Наш последний бой с белогвардейцами в этом районе был у села Дубово.
7 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны 97


Весной 1920 г. в составе 45-й дивизии мы были направлены на борьбу с войсками панской Польши, которая вероломно напала на Страну Советов. И на этом фронте, как и ранее на других фронтах, приднестровцы и бессарабцы, не щадя своих сил и жизни, бок о бок со своими русскими и украинскими братьями, а также представителями других народов нашей страны, храбро сражались за власть Советов.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 215, лл. 14—24.


И. И. КРИВОРУКОВ (1883—1943). Член КПСС с 1918 г. Участник революционного движения с 1902 г. Отбыл 12 лет царской каторги,
В 1917— начале 1918 гг.  — сек-
ретарь Центрального бюро профсоюзов в Кишиневе. В 1918  —  начале 1919 гг. — участник Одесского революционного подполья. С апреля до августа 1919 г. — председатель временного Бессарабского рабоче-крестьянского правительства. В начале 1920 г. — комиссар 133-й бригады 45-й дивизии.
Один из организаторов Молдавской АССР. Был членом Ревкома, а затем — наркомом земледелия МАССР.
ГЕРОИЧЕСКИЙ НАЛЕТ
Я выехал для объезда Приднестровского фронта и ознакомления с состоянием боевых частей.
Дух войск был прекрасный, боевые качества красноармейцев — выше всякой похвалы: они, действительно, готовы были выступить в любую минуту. Но организационной увязки частей между собой не было, не чувствовалось также связи между высшим командованием 3-й армии и фронтовыми войсковыми единицами. И эта поразительная расхлябанность меня сильно озадачила,
В 6 часов вечера того же дня приходит ко мне тов. Черников и заявляет, что завтра на рассвете ровно в 5 часов им будут взяты Бендеры. Для меня это заявление было совершенно неожиданным.
7* 99


Как само выступление» так и руководство штурмом было поручено 2-му Бессарабскому полку, во главе с его командиром Чухненко, причем руководство всеми операциями взял на себя сам тов. Черников. На мой вопрос имеется ли приказ командарма о начале наступления и достаточно ли подготовлены части для такой серьезной военной операции, тов. Черников ответил, что приказ есть и все готово для начала боевых действий; требуется только, чтобы я, со своей стороны, также оказал соответствующую помощь как людьми, так и медицинскими материалами. Я обещал ему.
Когда Черников ушел, меня взяло раздумье: выполнимо ли в данный момент такое чрезвычайно серьезное выступление. Зная как непростительно небрежно была поставлена связь и согласованность  действий войсковых частей, я усомнился в положительном исходе этой операции. Приостановить ее, однако, было уже поздно, да и не от меня это зависело, ибо военное командование в своих действиях было совершенно самостоятельно.
После обмена информацией по поводу развертывающихся событий с остальными членами правительства, было постановлено принять активное участие в этом наступлении. Было решено, что все члены правительства должны занять боевые посты. Кроме того, мы откомандировали в распоряжение комбрига тов.' Черникова весь наличный состав сотрудников, а также военный отряд правительства и медицинский персонал с необходимыми медикаментами.
Исходным пунктом наступления было село Парканы, куда стекались все резервы.
На мою долю стечением обстоятельств выпали чрезвычайно ответственные, можно сказать непосильные функции «Главковерха», который должен был одновременно двигать силы к намеченному для удара пункту, обеспечить действующие части снабжением, боевыми припасами, провиантом, медицинским персоналом и к тому же заниматься подготовкой тыла.
Сверх того, имея в своем распоряжении только одного телефониста, я сам принимал по телефону сводки с боевого участка, давал распоряжения другим войсковым единицам и различным тыловым учреждениям. И вот, когда в процессе этой работы я непосредственно столкнулся с огромнейшими непорядками, я еще больше
100


убедился в неизбежном провале этого выступления. Последующее с достаточной ясностью подтвердило мои тревожные подозрения.
* * *
По всей прифронтовой полосе мерно дышала тихая майская ночь, а безоблачное звездное небо предвещало наступление солнечного теплого дня.
Город спит и вокруг него до самого Днестра чувствуется тревожная тишина, которая временами нарушается отдельными свистками и плеском волн. Сигнализирующая с румынской стороны ракета на мгновение освещает Терновские плавни и сады. Не проходит пяти минут, как на небе сверкает длительной лентой ответная ракета и вновь наступает зловещая, тишина.
Чу... раздается несколько ружейных выстрелов. Выскочив на перрон, узнаю от часового, что выстрелы раздались в том районе, где выпущена ракета, на нашей стороне. Как видно, стреляли наши часовые.
Из штаба боевого участка вызывают меня к телефону. Подхожу к аппарату. У телефона комбриг Черников, который доносит, что перевозочные средства готовы, но их не хватает для переброски большого отряда, поэтому придется совершать переброску мелкими частями. Высадка будет совершена вблизи железнодорожного моста, где первым долгом внезапным налетом будет снята неприятельская застава. Просит приказать тов. Гончарову, командиру Приднестровского полка, подтянуть к рассвету свои части для переброски через Днестр новых резервов на подкрепление. Кроме того, он сообщает, что намечены ударные группы с конкретными заданиями и просит приготовить на утро в военном госпитале 100 коек.
Все эти приготовления производились в строжайшей тайне, и жители города не подозревали, что они утром могут встать под гул орудий и треск пулеметов.
Всю ночь, не сомкнув глаз, я дежурил у телефона, чередуясь со станционным телефонистом.
Часовая стрелка, приближаясь к четырем, вызывает душевную тревогу. Сердце учащенно бьется и сжимается от боли при мысли о возможной неудаче и гибели в этом наступлении лучших борцов революции: я почти
101


был уверен, что многие из моих товарищей сложат там свои головы. Настроение скверное, нервное, и почему-то хочется, чтобы развязка не наступила так быстро.
Пронзительный звонок телефонного аппарата заставляет меня вздрогнуть, и я с тревогой беру трубку в руки. На этот раз звонит не Черников, а другой, сообщающий, что уже переправлена рота пехоты в 150 человек. Срочно требуются новые перевозочные средства. Комбриг тов. Черников сам переправился на ту сторону для личного руководства операцией на месте; вместе с ним отправился и командир 2-го Бессарабского полка тов. Чухненко. Ждут сообщений с фронта.
Теперь от телефонного аппарата не отхожу и жду сведений о развитии дальнейших событий; одновременно выясняю, где можно найти перевозочные средства для подкрепления переправы.
Действительно, только в 1919 г. возможна была такая беспечность, когда люди затевали серьезнейшие предприятия, стоившие многих человеческих жизней, при полном отсутствии плана наступления и обеспечения переправы на случай возможной неудачи.
Какой трагизм, когда чувствуешь себя бессильным сделать все, чего требует обстановка! От сознания беспомощности создается подавленное настроение, теряется вера в успех.
Продолжительный звонок телефона и беспорядочная ружейная и пулеметная стрельба со стороны Бендер вывели меня из состояния раздумья.
С нервным беспокойством беру трубку и принимаю срочное донесение из Паркан.
«5 часов утра. Переправа совершена удачно, Румынская застава взята без выстрела, часовые других постов спали и также сняты. Направившаяся цепь из 40 штыков в сторону вала Бендерской крепости заставила последнюю выкинуть белый флаг о сдаче. Другой небольшой отряд захватил вокзал, откуда без всякого боя бежали жандармы и румынские солдаты».
Часть товарищей рассыпалась по городу, чтобы призвать население к восстанию. Одна группа после небольшой схватки бросила бомбу и захватила казначейство, другая вошла в казармы французских солдат и объявила их пленными. Французские солдаты, увидев перед собой группу смельчаков в 15 душ, разразились гомериче-
102


ским хохотом — почему, мол, тревожат их сон из-за таких пустяков. Но когда услышали стрельбу в городе и увидели в руках наших храбрецов бомбы, согласились собрать свои вещи и идти на переправу. При этом многие французы стали вытаскивать из-под подушек прокламации нашей подпольной бессарабской организации и кричать, что они тоже большевики.
Африканцы из французской армии, а равно и румынские войска, бежали из города; часть из них направилась на Борисовну, а часть на Каушанскую дорогу. Внезапное и неожиданное нападение на город создало огромную панику, и растерявшаяся власть скрылась.
Не теряя ни минуты времени, я вызываю к прямому проводу командарма. Вместо него подходит начштаба армии тов. Пионтковский, которому в точности передаю первое донесение с фронта и запрашиваю его мнение.
Мое сообщение ошеломило его, так как в штабе армии ничего не было известно о таком выступлении. Он был поражен этим фактом. Не будучи знаком с состоянием фронта, он не мог посоветовать, как поступить дальше, и я должен был сам изыскивать всяческие возможности, чтобы облегчить выполнение затеянного дела.
Таким образом, я после разговора с начальником штаба армии лишний раз убедился в правильности моей оценки, и меня вновь охватило чувство болезненной подавленности.
В Тирасполе встревоженное стрельбой население поднялось на ноги, а телеграф успел раструбить во все концы мира о взятии Бендер и бегстве румынских войск. Население Приднестровья ликовало.
В следующей сводке сообщалось, что на девяти рыбацких лодках перевезено на нашу сторону 160 пленных французских и румынских солдат, а на очереди к переправе стоит еще свыше тысячи человек, поэтому требуются дополнительные перевозочные средства. Кроме того, настаивают на переброске новых частей для захвата крепости, ибо отряд в 40 красноармейцев не может вступить в крепость, где имеются два батальона румынских солдат.
Никаких перевозочных средств нигде не оказалось.
103


Что же касается подкрепления, то оно уже двигалось но моему распоряжению, но для этого требовалось достаточно времени, ибо тов. Гончаров, по его личному заявлению, также не был посвящен в план выступления и поэтому не мог заранее подготовиться. Теперь же ему предстояло совершить героическое усилие — собрать с фронта целый полк и в течение пяти часов в ночное время перебросить эту часть из района с. Карагаш в с. Парканы.
В Тирасполь, наконец, прибывает первая партия пленных, конвоируемая нашими бессарабцами.
Среди пленных преобладали французы, которые охотно сдавались большевикам: остальные пленные — африканцы и румыны. Кроме военных, был захвачен секретарь бендерской сигуранцы Попеску, лицо которого выражало ужас и потрясение, а бегающие, избегающие взгляда, глаза его молили о пощаде. Он ясно сознавал, какая участь ждет его за мучительные пытки, которым он подвергал революционеров в стенах сигуранцы. Бессарабцы, узнав его, негодующе потребовали, чтобы его немедленно расстреляли... Его, между прочим, стащили с постели, не дав одеться как следует, и быстро перебросили на нашу сторону. Попеску отправили в ЧК, а пленных посадили в специально затребованный мною поезд и отправили в Одессу.
Тем временем со стороны Бендер усиливалась пулеметная стрельба и французская батарея, расположенная в Борисовне, открыла бешеный огонь по нашей переправе.
С фронта требуется скорейшая посылка на помощь кавалерии и аэропланов, причем просят дать последним задание сбрасывать в Бендерскую крепость бомбы, так как крепость эта, получив сообщение французского командования о малочисленности наступающих сил, сняла белый флаг и, подняв боевой, вступила в перестрелку с нашей цепью.
Французское военное командование, убедившись в трусости и ничтожестве румынского командования, допустившего до небывалого в истории позора, когда горсточка людей захватила город и держит его (несмотря на наличие двух неприятельских дивизий) несколько часов в своих руках, когда сдаются крепость, казначейство, в котором свыше 60 миллионов лей, вокзал, когда множе-
104


ство солдат сдается в плен, и вооруженная армия и жандармерия обращаются в бегство, спасая свою шкуру, решило устранить румынское командование и взять инициативу в свои руки.
И вот, им был дан приказ сосредоточить разбежавшиеся войска и всей массой повести наступление на Бендеры, чтобы выбить наших, поистине безумных храбрецов.
Канонада стала усиливаться. Авиаторов нигде нельзя было в городе найти, и лишь спустя несколько часов сообщили, что нашли тов. Бербеко, который немедленно поднимется, но без бомб, так как их нет. Через час он действительно поднялся на своем аэроплане и взял курс на Бессарабию.
Мы с затаенным дыханием наблюдали за его смелым полетом и теми красивыми маневрами, которые совершались им в воздухе. Разбросав над Бессарабией несколько пудов манифеста Бессарабского правительства и обстреляв пулеметным огнем бегущих зуавов, он вернулся обратно и спокойно спустился на свое место.
Французская батарея, нащупав переправу, уничтожила наши перевозочные средства, а оставшиеся пленные с досадой вернулись обратно в свои казармы. Наши бойцы бросились вплавь. Некоторые из них утонули; погиб при переправе и секретарь Тираспольского уезд- парткома тов. Цвигуненко, всеми любимый и уважаемый Тов. Черников был контужен, Чухненко ранен в ногу, но оба вернулись... Человек пять попали в плен. В общем, потери были не так велики, если принять во внимание условия, при которых была совершена эта опасная и трудная операция: 35 человек убитых, раненых и попавших в плен, а остальные все вернулись благополучно. Погиб в это время и бендерский инженер тов. Хацкелевич, которого мы торжественно похоронили на тираспольском кладбище.
Так закончилась эта безумная попытка повести наступление без всякого плана и подготовки, без учета своих сил.
Нужно все же отметить, что эта исключительно храбрая вылазка являет собой яркий образец могучего воодушевления бессарабских повстанцев, их непримиримой классовой ненависти к румынским жандармам и
105


помещикам. Эта вылазка — образец величайшего героизма, смелости и отваги, выковывавшихся в пламени гражданской войны красных полков.
История 45-й Волынской Краснознаменной стрелковой дивизии, т. I, стр. 38—40, изд. Политотдела 45-й дивизии, Киев, 1929.


М. Д. МОКАН (1898 г. рождения), член КПСС с 1922 г., участник боев с румынскими интервентами под Бендерами в начале 1918 г. и Бендерского восстания 1919 г. В  1920 — 1921 гг. — сотрудник Тираспольской УЧК. Ныне — пенсионер.
В БОЯХ С ВРАГАМИ РЕВОЛЮЦИИ1
Интервенция боярской Румынии застала меня в Бенлерских железнодорожных мастерских, где я работал поездным смазчиком. В то время я был беспартийным малограмотным рабочим. Когда до Бендер дошла грозная весть, что румынские королевские войска вторглись в пределы родного края, среди местных трудящихся был брошен клич: «Все к оружию защищать Бессарабию от румынских бояр!»
В Бендерских железнодорожных мастерских был создан штаб во главе с тт. Борисовым (Старым) Григорием Ивановичем, Тюльпановым, Шабановым и др., который призвал рабочих и крестьян вооружиться и выступить против интервентов. Оружие раздавалось во многих местах, в том числе и в Хомутяновке (пред-
1 Заголовок дан составителями сборника.
107


местье гор. Бендеры), во дворе местного жителя Г. Ситника. Здесь сохранился склад оружия и боеприпасов or старой русской армии. Оружие и боеприпасы брали все те, кто хотел защищать Бессарабию от иностранных интервентов.
Вместе с другими рабочими вооружился и я. Из вооруженных добровольцев формировались отряды, которые направлялись против вражеских войск. Наш отряд двинулся в направлении села Бульбоки навстречу румынским частям, наступавшем на Бендеры со стороны: Кишинева. Вместе с другими отрядами из вооруженных трудящихся и революционных солдат мы устроили оборону на опушке Бульбокского леса. Здесь мы вели упорные бои. Но наши отряды были слабоорганизованы и малодисциплинированы. Никто нас не снабжал ни боеприпасами, ни питанием. Пищу нам приносили нерегулярно из ближайшего села Гырбовец.
Регулярным войскам противника мы не смогли оказать длительное сопротивление. Румынское командование подбрасывало все новые и новые силы. Наши ряды редели. Мы отступали с боями к Бендерам. После трехдневных боев румынские войска вступили в Бендеры. Отряд, в котором я состоял, распался. Люди разбрелись кто куда. Мне удалось выбраться из Бендер поездом, в котором находилась французская миссия, эвакуировавшаяся из Румынии. В качестве поездного смазчика я направился в Одессу. Однако доехал только до ст. Раздельной. Здесь я добровольно вступил в революционный отряд, формировавшийся при бронепоезде, которым командовал товарищ Чебанов Иван Семенович (этот бронепоезд прибыл из Одессы). Назначение отряда было прикрывать бронепоезд. Вскоре мы были отправлены на станцию Жмеринка, где вели бои против наступавших австро-германских войск. Под давлением превосходящих сил противника нам пришлось с боем отступить по железной дороге на Раздельную.
В районе Раздельной, правее от нас, упорно сражалось против австро-германских интервентов подразделение, целиком состоявшее из китайцев1. Дальнейшая судьба этого подразделения мне не известна.
1 Речь идет о китайской роте Тираспольского революционного отряда, которая участвовала в боях под Раздельной.
108


Из Раздельной наше подразделение с боем отступило вдоль железной дороги на Одессу. Правее и левее ют нас двигались другие отряды, а также артиллерийские батареи, которые вели огонь по противнику. Но силы были не равны. В конце концов мы были вынуждены прекратить сопротивление. Уцелевшие отряды отступили в город Одессу. Дальше отступать было некуда, т. к. все пути из Одессы были отрезаны австро-германскими войсками. Поэтому мы разошлись в разные стороны. Я поступил на работу на мельницу Вайнштейна.
В Одессе я находился до весны 1919 г. Узнав, что в Тирасполе организуется боевая дружина Г И. Котовского, перебрался туда и поступил в его отряд. Затем служил в первом Бессарабском полку.
В конце мая 1919 г. я участвовал в боях за Бендеры. Эта операция глубоко запечатлелась в моей памяти, и о ней я расскажу несколько подробнее.
Наше небольшое подразделение численностью в 60—70 человек было расположено тогда в школьном здании села Парканы и несло службу по охране левого берега Днестра у железнодорожного моста. К вечеру 26 мая 1919 г. нас собрали в одном из помещений школы. Тут находились три незнакомых нам товарища. Одного из них нам назвали по фамилии и пояснили, что он является представителем подпольной организации большевиков Бессарабии. Мне помнится, что его фамилия была Рыбкин. Ему было предоставлено слово. Он рассказал, что в ночь с 26 на 27 мая части Красной Армии, расположенные на левом берегу Днестра, переходят в наступление для освобождения Бессарабии и что бессарабские рабочие и крестьяне готовы к восстанию. После этого перед нами была поставлена следующая задача: переправиться через Днестр, атаковать французские части, которые размещались в бывшей казачьей казарме, отобрать у них оружие и вооружить восставших рабочих города Бендеры, вместе с последними выбить из города румынских и французских интервентов. Мы получили приказ доставить переправочные средства к месту переправы (левее ж. д. моста). С наступлением темноты этот приказ был выполнен.
Около 3 часов утра 27 мая мы приступили к погрузке. В первую лодку погрузили пулемет «кольт» и 10 человек, среди которых находился и я. Мы двину-
109


лись к правому берегу. Вслед за нами отправились в путь и остальные лодки.
Одновременно с отплытием первой лодки, из Терновских садов был открыт пушечный огонь по Бендерской крепости. Это послужило сигналом к восстанию трудящихся города Бендеры.
Румынские пограничники открыли по нашим лодкам одиночный оружейный огонь, но мы благополучно причалили к противоположному берегу. Мы быстро взобрались к месту расположения казармы. У ее ворот стоял часовой. Не успел он произвести по нас выстрел, как мы его уже сняли. Часовой упал мертвым вниз лицом. Мы установили пулемет в 20 — 30 метрах от входа в казарму и приступили к разоружению находившихся в ней французских солдат.
Застигнутые врасплох, они не смогли оказать сопротивление и сдавались в плен. Забранное оружие и боеприпасы мы передавали бендерским повстанцам, а разоруженных французских солдат отправляли к Днестру и переправляли их на левый берег.
После разоружения французских солдат, расположенных в бывшей казачьей казарме, нашей группе в составе 10 человек (командиром группы был товарищ из Кишинева, фамилию которого не помню) было приказано следовать по Павловской улице по направлению к железнодорожным мастерским. Мы стали прочесывать улицу, проверять каждый дом и каждый двор. По пути мы разоружили французского офицера и, отправив его с одним бойцом к берегу Днестра, двинулись дальше. Не доходя до Сергеевской улицы, мы натолкнулись на большую (в несколько рядов) цепь африканских солдат, которые открыли по нас сильный огонь.
Павловская улица была изрыта глубокими водопроводными канавами. Воспользовавшись этим, мы по канавам отошли к Днестру, но тут оказалось, что береговые окопы уже заняты румынскими солдатами. Вернуться на левый берег мы не смогли. Командир нашей группы был ранен и скрылся. Все остальные бойцы разбежались в разные стороны, чтобы не попасть в руки оккупантов.
С наступлением темноты я стал пробираться по задворкам к выходу из города. По улицам было разброса-
110


но много оружия и боеприпасов. Слышны были ружейная и пулеметная трескотня, орудийные выстрелы. По улицам шагали колонны румынских и французских солдат, направлявшихся в сторону Днестра. В домах никого не было, население попряталось в погребах. Я вошел в один из домов и переоделся. В старых штанах и рубахе, без фуражки и босой я добрался до Балковского железнодорожного переезда. Однако у ветряных мельниц я натолкнулся на французскую заставу кавалеристов. Они меня задержали, обыскали, но ничего не нашли.
На заставе находилось еще 2 человека, которые были задержаны, когда они шли на огород садить помидоры. Всех нас троих отправили под конвоем к французскому коменданту, который расположился возле лагеря. Французский офицер, хорошо говоривший по-русски, спросил нас, откуда мы и куда направляемся. Ко мне он отнесся с некоторым недоверием, но в конце концов отпустил нас всех. Я вышел на Гисковское поле и в темноте под проливным дождем стал пробираться в Липканы (ныне Протягайловка), где жил мой отец.
Однако оставаться дома было невозможно, так как происходили частые облавы, и я сразу мог попасть в лапы оккупационных властей. Я ушел из родного дома и скрывался в садах и виноградниках. Продукты мне приносил сосед моего отца Абрамович Тимофей Наумович.
Скрываясь от румынских властей, я выполнял задания подпольной большевистской организации: распространял листовки в местах, где были расквартированы румынские и французские солдаты, а также среди местного населения. Листовки я получал от слесаря Бендерских железнодорожных мастерских Мунтяна Василия Павловича. Присутствовал при этом и рабочий-слесарь Романенко Василий Степанович, который также работал в подполье.
Через некоторое время меня кто-то выдал, и я был арестован румынской сигуранцей. Это случилось примерно в конце июня 1919 г. Допрашивали меня комиссар сигуранцы Попеску и агент Павлов. Во время допросов подвергался жестокому избиению и пыткам, но я ни в чем не сознался, никого не выдал.
111


Из сигуранцы я попал в Бендерскую тюрьму, а затем  — в Каушанскую и Белградскую тюрьмы. В начале 1920 г. я был выпущен из тюрьмы и сразу же призван в румынскую армию. Служил в Крайове.
Однажды во время занятий румынский капрал заявил, что «большевики — это воры». Я не выдержал и сказал, что это не соответствует действительности, что «большевики — это рабочие и бедные крестьяне». За эти слова меня тут же сильно избили, а затем посадили в одиночный карцер на 5 суток. Но это было только начало расправы «за большевистскую агитацию в ар- мии». Поэтому при первой же возможности я сбежал из королевской армии, направился в Бендеры, где при помощи Абрамовича Тимофея Наумовича перебрался на левый берег Днестра, в Тирасполь. Это было в конце 1920 г.
После тщательной проверки меня приняли на работу в Тираспольскую УЧК.
В 1921 г. на левобережье Днестра шла упорная борьба против бандитизма. Мы ликвидировали местные кулацкие банды, давали отпор диверсионным бандам, переправлявшимся с правого берега Днестра при поддержке румынских оккупантов и западных империалистов. Особенно хорошо запомнился мне один боевой эпизод, в котором я принял непосредственное участие.
Работал я тогда сотрудником в комендатуре Тираспольской УЧК при отделе охраны румынской границы (комендантом был москвич Корольков, а председателем Тираспольской УЧК — тов. Южный). Обстановка была все время напряженной и требовала неослабной бдительности. В ночь на 21 ноября 1921 г. я дежурил по комендатуре вместе с другими товарищами. Ответственным дежурным был оперативный комиссар тов. Шевцов. Ночь прошла спокойно. Но вот на рассвете кто-то сообщил нам по телефону, что через Днестр из Бессарабии, захваченной румынскими боярами, переправилась белогвардейская вооруженная банда. Как потом выяснилось, ее возглавлял белогвардейский офицер Пукалов.
Банда численностью около 300 человек напала на нашу пограничную заставу, перерезала 22 пограничника, подняла кулацкое восстание в селах Терновка, Пар-
112


каны, Бычек, Плоское и др. и стала наступать на Тирасполь.
В стенах УЧК поднялась тревога. Все, кто был на месте, с оружием в руках заняли оборону у бойниц каменной стены, ограждавшей территорию, на которой были расположены УЧК и особый отдел охраны румынской границы (Охрумграницы). Особая рота при УЧК, размещавшаяся в здании через дорогу, также заняла оборону правее нас. Чекисты, которые находились на своих квартирах, по тревоге явились в УЧК и вместе с нами заняли оборону. Они сообщили нам, что воинские части, расквартированные в Тирасполе, отошли за город, а поднявшие головы местные контрреволюционные элементы призывают к восстанию.
Банда Пукалова наступала на Тирасполь, а вместе с ней наступали восставшие кулаки с белыми лентами на фуражках и белыми повязками на рукавах. Они заняли Тираспольскую крепость (на Слободке) и открыли сильный ружейный огонь по нашей обороне. Нас было всего человек 40, но мы стояли насмерть. Никто не оставил территории, занятой УЧК и Охрумграницы. Эта маленькая территория была фактически окружена со всех сторон, но среди отважных чекистов не чувствовалось никакой паники. Мы отбивали атаки белогвардейцев, которые следовали одна за другой. Затем мы перешли в контрнаступление в направлении реки Днестр, правее села Терновка. С левой стороны, вдоль берега, действовала рота особого назначения при УЧК.
Одновременно развернули наступательные боевые операции воинские части, отступившие за город.
Под нашими совместными ударами ряды противника дрогнули. Восставшие кулаки из ближайших сел и контрреволюционные элементы из Тирасполя стали разбегаться в разные стороны, а белогвардейцы во главе с Пукаловым отступили в панике к Днестру с целью перебраться в Бессарабию. У берега Днестра скопилось много бандитов. Некоторые из них бросались в воду, а другие застреливались, третьи сдавались нам в плен. Пленников мы отводили в село Парканы и сдавали военкому Соколову.
К вечеру 21 ноября 1921 г. контрреволюционные банды были в основном разгромлены. Особый отдел охра-
8 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны 113


ны румынской границы и УЧК возобновили свою нормальную работу. Чекисты, участвовавшие в операции, возвратились в Тирасполь и приступили к ликвидации контрреволюционеров, притаившихся в городе и прилегающих селах. Не зная устали ни днем, ни ночью, они выкорчевывали оставшиеся контрреволюционные гнезда. Волей трудового народа многим белогвардейцам и местным контрреволюционерам был вынесен смертный приговор, который немедленно приведен в исполнение.
22 замученных белогвардейцами красных пограничника были похоронены в Тирасполе в сквере по Покровской улице.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. I, д. 157, лл. 55—62.


А. И. ГЛЯДКОВСКАЯ (1886—1962), член КПСС с февраля 1918 г., член Бендерского подпольного партийного комитета в 1918—1919 гг. Участник большевистского подполья в деникинском тылу.
В БЕНДЕРСКОМ ПОДПОЛЬЕ (1918—1919 гг.)
Великая Октябрьская социалистическая революция застала меня в Бессарабии в г. Бендеры, где я была учительницей истории в женской гимназии. От февраля до октября была членом Бендерской городской думы, принимала участие в 1917 г. в работе Бендерского Совета рабочих и солдатских депутатов (по секции народного образования), нередко выступала на солдатских митингах, на собраниях учителей и учащихся.
Пользуясь тяжелым положением молодой Советской республики, англо-франко-американские империалисты начали интервенцию против Советской России: румынские войска захватили в середине декабря 1917 г. ряд населенных пунктов Бессарабии. Большевики подняли трудящихся Бессарабии на борьбу против оккупантов. В этой борьбе приняла участие и я. 14—15 января 1918 г. вместе с другими товарищами организовала
8*
115


общее собрание учителей Бендер и его уезда, на котором была председателем. На собрании мною была предложена резолюция с протестом против оккупации румынскими войсками Бессарабии и предательства националистического «Сфатул цэрий». Она была принята собранием. В резолюции указывалось, что трудящиеся Бессарабии «стоят на платформе Российской Федеративной Республики и самым энергичным образом протестуют против ввода на территорию Бессарабии румынских королевских войск, предпринятого с целью аннексии ее в согласии со «Сфатул цэрий». Этот документ напечатан в журнале «Красный архив», т. 4 (101), 1940.
После захвата Бендер румынскими королевскими войсками, часть членов большевистской организации ушла за Днестр, а часть осталась в городе, в подполье. Связь с оставшимися членами партии я на некоторое время потеряла. Не дожидаясь ее восстановления, я начала вести большевистскую пропаганду среди учащейся молодежи и организовала боевую группу из учеников средних школ. Несколько юношей, в том числе и Яша Антипов (Павел Ткаченко), впоследствии видный подпольщик Бессарабии, проводили подрывную работу  — портили телефонную и телеграфную связь, выводили из строя железнодорожные пути.
О моей работе узнал Григорий Иванович Борисов (Старый), организатор большевистского подполья в гор. Бендеры. Он пришел ко мне и договорился о совместной работе. Я была оформлена в члены Коммунистической партии, работала под кличкой Вера. Вскоре (в мае—июне 1918 г.) тов. Старый выехал в Москву в ЦК. После его возвращения, в августе 1918 г. состоялась первая бендерская партийная конференция, на которой присутствовали представители партийных организаций значительной части Бессарабии. На конференции был избран партийный  комитет Бендерской организации во главе с Г. И. Старым. В состав партийного комитета была избрана и я. Вела главным образом организационную работу. Продолжала руководить группой молодежи-подпольщиков. По поручению партийного комитета я принимала непосредственное участие в работе подпольной типографии, в организации распространения подпольной литературы среди населения Бендер и
116


окрестностей, а также специальной агитационной литературы среди румынских солдат.
В ноябре 1918 г. началась англо-французская интервенция на юге Украины. Войска интервентов сосредотачивались и в Бессарабии, особенно в районе Бендер. В связи с этим перед подпольными организациями Бессарабии, и в первую очередь бендерской, стала задача развернуть агитационную работу среди французских солдат. Бендерский подпольный партийный комитет поручил
П. Д. Ткаченко (Я. Антипов).
мне организовать снабжение французских солдат агитационной литературой. Листовки печатались большей частью в моей квартире на ротаторе и распространялись среди французских солдат группой молодежи, в составе которой были Яков Антипов (Павел Ткаченко), Ксения Лидина, Сергей Бернштейн, Николай Яновский, Евгений Погонкин (прекрасно владевший французским языком), Федор Похило и другие. Эта молодежь не только распространяла листовки среди румынских и французских солдат, но и завязывала знакомство с солдатами, вела с ними беседы, разоблачала истинные цели интервентов. Через Сергея Бернштейна, сына врача, работавшего заведующим госпиталем для французских солдат, нам удавалось снабжать лечившихся французов листовками. Сергей с разрешения отца заходил в палаты и незаметно, очень искусно, подсовывал листовки под подушки солдат. Погонкин познакомился с шофером французского генерала и ему удавалось доставлять интересующие партийный комитет сведения. Яновский Николай через своего отца, бывшего генерала царской армии, добывал сведения о расположении румынских войск. Эти сведения мы отправляли в Одессу.
В феврале 1919 г. в Одессе состоялась подпольная
117


Б. В. Гумперт (Гриб).
областная партийная конференция с участием делегатов и бессарабского подполья, в том числе и Бендер. Приехавший в Бендеры после конференции товарищ привез газету Одесского подпольного обкома «Одесский коммунист» с напечатанными решениями: «1. Считать все партийные организации области на военном положении; 2. Вменить в обязанность всем партийным, революционным организациям немедленно начать военные действия, направленные к захвату власти на местах; 3. В тех слу-
чаях, когда реальный перевес сил еще на стороне противника, не теряя ни минуты, начать партизанские действия, направленные на ослабление противника. 4. Усилить и расширить агитацию среди империалистических войск...»
В Бендерах по предложению Одесского обкома был организован ревком, в который вошли Г И. Старый, представитель Одесского обкома Гриб1, я (Глядковская), Жандарм (подпольная кличка И. Черкасова), З. Фролович (Тюльпанов) и др. Была усилена работа на селе. В окружающих Бендеры селах существовали коммунистические ячейки. Работали там специально выделенные товарищи. Так, например, большую работу проводил тов. Паниван. Он работал в земской управе, часто выезжал по работе в села. Ему удалось «достать» на работе пишущую машинку, на которой печатал полученные в парткомитете (большей частью от меня) листовки, распространял их среди крестьян, развозил также получаемую из Одессы нелегальную литературу.
В связи с подготовкой вооруженного выступления
1 «Гриб» — подпольная кличка Б. В. Гумперта, члена КПСС с марта 1917 г.
118


против оккупантов была усилена работа на переправах через Днестр. За этот участок отвечали Михайлов, Мальчиков, Жандарм. Работой на переправах руководил лично тов. Старый.
В районе Бендер существовал отряд вооруженных людей под руководством офицера-коммуниста Ижорского (подпольная кличка Доктор), Мальчикова и других. Была усилена работа во французских войсках. В большом количестве мы получали из Одессы большевистскую литературу, денежные средства.
Подпольная организация готовилась к конференции, которая состоялась в предместье гор. Бендеры — Борисовне. Главным вопросом конференции был вопрос о подготовке к вооруженному выступлению (т. е. о выполнении решений, принятых Одесской подпольной областной конференцией в феврале 1919 г.). С докладом выступил тов. Старый. На конференции был избран парткомитет.
Восстание в Бендерах произошло в ночь с 26 на 27 мая 1919 г. Сигналом к нему послужило наступление на Бендеры небольшого красноармейского отряда из партизан-бессарабцев, находившихся на территории Тираспольского уезда, под командованием Николая Чухненко. Против оккупантов выступили рабочие Бендер, молодежь. К ним присоединилась значительная часть французских солдат.
Первоначально румынские части отступили, но, получив подкрепление, оттеснили к Днестру красноармейцев и часть восставших рабочих.
Под огнем противника они переправлялись на левый берег Днестра. Вместе с ними отступила значительная часть французских солдат, находившихся под влиянием большевиков. Следует отметить, что между отрядом, наступавшим на Бендеры, и бендерскими рабочими не оказалось должной увязки. Восстание было подавлено. Началась расправа с восставшими.
В Бендерском восстании я не принимала участия, так как в связи с угрозой ареста подпольный бендерский комитет перебросил меня еще 30 апреля 1919 г. через Днестр в Тирасполь, который к этому времени был уже освобожден от интервентов. Но в качестве политработника я находилась в рядах наступавшего красноармейского отряда. Во время завязавшегося боя оказывала помощь раненым товарищам.
119


В августе 1919 г. при отступлении Красной Армии из южной Украины, перед захватом Одессы деникинцами, Бессарабский партийный комитет, решив создать подпольную сеть, оставил меня в Одессе в числе других товарищей для связи с подпольем Бессарабии. Главная моя задача заключалась в снабжении Бендерской подпольной организации нелегальной литературой и вооружением.
С освобождением Украины от деникинцев меня направили работать на Донбасс, в Луганск...1
Несколько слов о товарищах, работавших в Бендерском подполье в 1918—1919 гг., с которыми приходилось больше всего встречаться в процессе работы. В Бендерах в подполье в 1918—1919 гг. я работала вместе с Григорием Ивановичем Борисовым-Старым. Это был человек большого организаторского таланта. Рабочий, начавший свою революционную деятельность в первые годы XX столетия, просидевший в каторжной царской тюрьме, Старый принес в подполье большой революционный опыт, знание организации конспиративной работы.
Мы, подпольщики Бендерской организации, всегда чувствовали его руководство нашей работой. Старый пользовался большой популярностью среди рабочих, в особенности среди основной массы рабочих гор. Бендеры  —  железнодорожников. Только умение конспирировать свою революционную работу спасло Г. И. Старого от ареста.
После организации подполья в Бендерах в начале 1918 г. Старый, перейдя две границы, побывал в Москве, в ЦК нашей партии. Получив директивы, вернулся в Бендеры и в начале августа, при его непосредственном участии и руководстве, состоялась первая Бендерская
1 Опущена небольшая часть воспоминаний, в которой рассказывается о деятельности автора в Донбассе.
120


партийная конференция. Это была подпольная конференция, в работе которой приняли участие и представители других партийных организаций Бессарабии. На этой конференции был избран подпольный комитет во главе с Г И. Старым. Вся дальнейшая работа подпольного комитета среди трудящихся по организации подпольной типографии, по организации работы среди румынских солдат, затем в 1919 г. и среди французских солдат, по созданию партизанских отрядов и групп подрывников  — все это проходило под непосредственным руководством тов. Старого (вплоть до его вынужденного ухода из Бессарабии).
Что касается Павла Ткаченко (его настоящая фамилия и имя — Антипов Яков), то его деятельность в 1918 — первой половине 1919 гг. выражалась главным образом в подрывной работе. Он был членом молодежной подпольной группы подрывников. Уже тогда, в начальный период его подпольной большевистской деятельности, Павел Ткаченко проявил свои организаторские способности. Под его ответственностью проходила работа по подрыву мостов в районе Бендеры, порча телеграфно-телефонной связи, повреждение железнодорожных путей. Проводил Павел Ткаченко и большую работу среди румынских и французских солдат. После
С. Бернштейн (Янтаров).
Н. Яновский.
121


Д. Мальчиков.
подавления Бендерского восстания в мае 1919 г. Ткаченко ушел в глубокое подполье. Осенью 1919 г. — он один из руководителей Кишиневского городского партийного комитета, а в 1920 г. его избрали секретарем Бессарабского областного подпольного комитета РКП(б).
В конце 1918 г. в Бендеры прибыл из Москвы на подпольную работу А. Зал- кинд (подпольная кличка Князь), племянник старой большевички Р. С. Землячки. А. Залкинд вел главным образом агитационно-пропагандистскую работу, был
введен в состав подпольного комитета. После подавления Бендерского восстания Залкинд был переброшен в Тирасполь и работал в находившемся здесь Бессарабском партийном комитете.
Группа молодежи Бендерского подполья 1918— 1919 гг. — Ксения Лидина, Николай Яновский, Евгений Погонкин, Дима Мальчиков, Дмитрий Троицкий, Сергей Бернштейн, Федор Похило — все они были преданные, мужественные люди, часто рисковавшие своей жизнью при исполнении порученных им заданий. Они были в составе подрывной группы, кроме того, вели работу среди румынских и французских солдат. Указанная молодежь (за исключением Павла Ткаченко) была вскоре после Бендерского восстания арестована. В июле  —  августе 1919 г. они были обменены на захваченных советскими войсками румынских летчиков.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 72, л.л. 20—25.


И. Я. РАКИТОВ (1897 —
1962), член КПСС с 1918 г., активный участник Бессарабского коммунистического подполья (1918  —  1920).
ОТДЕЛЬНЫЕ ЭПИЗОДЫ ИЗ БЕССАРАБСКОГО ПОДПОЛЬЯ 1918—1920 гг.
Прошло более четырех десятков лет! Столько событий, лиц, имен и переживаний, столько счастливых моментов прошло за это время, что думать о каком-либо стройном, последовательном изложении в своих воспоминаниях о былом, конечно, не приходится.
Когда пытаюсь восстановить в памяти нашу работу, работу молодых неопытных и подчас малограмотных подпольщиков, то получается много отдельных эпизодов, о которых можно написать целые книги, тома. Ко всему еще следует добавить, что с победой Октябрьской революции у нас, в России, жизнь была так богата событиями, что навряд ли можно все описать.
Условия большевистского подполья в Бессарабии были крайне трудными. Но нас учили старшие товарищи революционному оптимизму и мы верили в нашу победу. Думаю, что небезынтересно будет для нашей моло-
123


дежи знать, как боролись старшие товарищи за торжество ленинских идей в первые годы оккупации Бессарабии иностранными войсками. Я позволю себе напомнить нашим товарищам мудрую поговорку, которую нам неоднократно твердили старшие: «Когда пьешь воду, не забудь про тех, кто копал колодец».
* *
Бессарабия к 1917 г. была одной из отсталых губерний царской России. Странно даже говорить об уровне развития промышленности Бессарабии в то время. Две табачные фабриченки, кожевенный заводишко Векслера, чугунно-литейный завод Готлиба с 60 рабочими, мыловаренный завод кустарного типа и огромное количество кустарных предприятий: столярные мастерские, кузницы, пекарни, сапожные и портновские мастерские, электростанция, трамвайное депо. По сравнению с нынешними масштабами промышленности Кишинева все вышеперечисленное выглядело карликовым.
Каким восторгом и всенародной радостью трудовой народ встретил февральскую революцию 1917 г.! Народ почувствовал, что первая цепь упала с его закрепощенной дотоле мускулатуры. Кто пережил эти первые манифестации с красными бантами, красными знаменами и пением марсельезы, тот не мог не заметить пробуждение загнанных в темницы народных чаяний.
Мы, тогдашняя молодежь, по ночам не спали, ходили с одного митинга на другой, слушали ораторов всех партий и нам, казалось, будто все ораторы говорили хорошо. Скоро мы сами стали вступать в споры, митинговать. Когда я стал активным участником профсоюза швейников, мне приходилось часто бывать среди рабочих. Разрозненные профсоюзы впоследствии были объединены Центральным бюро (в дальнейшем ЦБ) профсоюзов. Дом ЦБ профсоюзов стал нашим любимым местом.
Помещалось наше Центральное бюро в большом доме на втором этаже на углу Михайловской и Харлампиевской (если память мне не изменяет). В этом доме был зрительный зал, где кружок самодеятельности ставил одноактные пьесы Чехова, Гоголя и другие. Здесь
124


же мы, рабочая молодежь, слушали лекции на разные темы. Мы вообще, как изголодавшиеся, набрасывались на все, что расширяло наш кругозор, наши знания. Бегали мы и на малопонятные нам симфонические концерты.
Помню, читались нам лекции по политэкономии. Трудно, очень трудно нам было понять эти лекции. Достаточно сказать, что помимо сложности изложения, они длились по 2—3 часа. Но тяга к знаниям была до того велика, что мы терпеливо слушали их.
Летом 1917 г. в Бессарабии, особенно в Кишиневе, было много партий и громче всех кричали эсеры, меньшевики и прочие. Да, большевиков в Кишиневе летом 1917 г. было мало. Но зато, когда настали тяжелые дни испытаний, от всех соглашательских партий и следа не осталось. Для революционной части молодежи стало ясно, что бороться надо только под знаменем большевиков.
Читали и спорили, спорили и читали, но недолго так длилось. Ко времени Великой Октябрьской социалистической революции в Бессарабии сложилось своеобразное положение: созданное осенью 1917 г. автономное буржуазно-националистическое правительство «Сфатул цэрий» по существу было марионеткой контрреволюции и должно было расчистить путь для оккупации Бессарабии румынским помещичье-капиталистическим правительством.
Воспользовавшись слабостью молодой Советской республики, правительство румынских бояр в январе 1918 г. при помощи белогвардейцев захватило Бессарабию1, установив жестокий военный режим.
Мы пытались отстоять свою крепость — дом ЦБ профсоюзов. Продолжали проводить собрания в доме профсоюзов. Но с каждым днем все более чувствовали, что кольцо нашей свободы сжимается. Мы стали готовиться к тому, что с очевидностью надвигалось.
Трудно сейчас припомнить точно дату, но приблизительно в середине 1918 г. наш дом перестал быть нашим, ибо мы действовали наперекор властям. Напри-
1 Бессарабия (за исключением ее северной части, оккупированной австро-германскими войсками в конце февраля 1918 г.) была захвачена румынскими интервентами к середине марта 1918 г.
125


мер, румынские оккупанты требовали от нас, чтобы мы зарегистрировали профсоюзы, написали прошение с ходатайством об этом. Нам также предъявили требование, чтобы для каждого собрания мы спрашивали разрешение и заранее сообщали повестку дня. Мы демонстративно этого не делали. Понятно, что оккупанты не хотели мириться с такими непослушными профсоюзами.
Предчувствуя неладное, мы все документы профсоюзов (списки, протоколы) унесли из дома ЦБ, оставив пустые ящики.
Помню, как однажды при  входе в дом ЦБ мне уборщица заявила, что приходили двое военных и отобрали ключи. Наш островок — остаток свободы — был ликвидирован захватчиками.
С кем по пути?
Наша молодежь гор. Кишинева и всей Бессарабии не была монолитной. Одна часть молодежи, которой было безразлично на чьей свадьбе гулять, лишь бы были танцы, стала перестраиваться на румынский лад, щебетать по-румынски. Другая часть молодежи стала решать вопрос «как жить дальше?» — по-иному.
В условиях, когда тюрьмы стали заполняться людьми, сочувственно относящимися к Советской власти, когда люди стали исчезать неизвестно куда, решать этот вопрос было не так легко. К тому же старших товарищей, опытных революционеров-большевиков в городе было совсем мало. Почти все они отошли вместе с отступавшими революционными отрядами. Но с чего начать? На этот вопрос дать ясный ответ не осмеливался на первых порах никто. Но мы понимали, что идет смертельный бой между угнетенным народом и угнетателями и что мы должны бороться против оккупантов. Ненависть к нашим угнетателям была до того сильна, что мы не могли, вернее, не хотели считаться с теми опасностями, которые подстерегали нас на каждом шагу. Мы слышали, что из Одессы приезжают в Кишинев ответственные товарищи, что-то делают, что-то организуют.
В октябре 1918 г. Борис Шут, товарищ детства, сообщил мне, что созывается съезд большевиков. Пароль и время дополнительно мне скажут. Действительно, че-
126


рез пару дней мне сообщили пароль и место съезда.. Подбор помещения и вся организационная сторона этого съезда были возложены на члена партии «Рюрика»  — каменщика по профессии и самого старшего по возрасту среди нас. Помню шинок, помещавшийся на углу ул. Харлампиевской и Греческой (или Болгарской), куда мы сошлись на свой съезд. Участников этого совещания было 13 человек. Идейный руководитель совещания — студент по партийной кличке Артем — произвел на нас колоссальное впечатление.
Вопросов на повестке дня было два: обсуждение инструкции о подпольной работе и выборы комитета. Помню, что инструкция трактовала о тех правилах подпольной работы и конспирации, которым нас потом учила жизнь и которые мы часто по неопытности нарушали. Забегая вперед, приведу такой пример: членам партии мы выдавали красный билетик, на котором было напечатано, что он член кооперативного общества. Начальные буквы каждого слова совпадали с названием большевистской организации. Или мы составляли зашифрованные списки членов партии. Правда, мы все это впоследствии уничтожили. Но сами эти два приведенных факта говорят о неопытности и наивности.
На вышеупомянутом съезде были избраны руководство парторганизацией, подпольное профбюро и ревизионная комиссия. В обком1 избрали Артема, Рюрика и Шута Бориса. Руководство профдвижением было поручено Гивельбергу (студенту юридического факультета Одесского университета) и мне. В ревизионную комиссию избрали двух товарищей: Вайнберга — металлиста по профессии — и рабочего кожевенного завода М. Дубинского (Горецкого).
Бивольщина. Профсоюзы, как наиболее массовая организация, представляли для парторганизации и плацдарм борьбы, и резервуар, из которого она черпала наиболее боевые и политически непримиримые элементы. Румынское правительство понимало это и решило действовать не только штыком, но и пряником. Оно поручило некоему Биволу взамен революционных профсоюзов организовать желтые профсоюзы. Помню, как на одном нелегальном совещании представителей всех
1 По-видимому, горком.
127


профсоюзов мы обсуждали вопрос, как быть, как относиться к бивольщине. И мы решили по двум мотивам бойкотировать бивольские профсоюзы. Во-первых, мы имели исторический пример зубатовщины. То, что Биволу отводилось такое же место, как Зубатову, для нас уже тогда было ясно. Во-вторых, мы рассматривали дело так: раз мы пойдем в бивольские профсоюзы, значит мы подаем руку румынскому правительству и тем самым как бы заключаем мир с захватчиками.
Мы были уверены, что бивольщина  —  ловушка. И единогласно решили бойкотировать бивольские профсоюзы и тех, кто пойдет на соглашение с бивольщиной, считать предателями. Правильно ли это было? Позднее мы узнали, что неправильно. Это было проявлением той детской болезни «левизны», о которой писал В. И. Ленин. Но опять повторяю, что среди нас старых, опытных работников не было.
Автор этих строк получил приглашение, напечатанное на машинке, на организационное собрание актива профсоюзов. В приглашении сообщалось, что участникам совещания будут выданы ордера на дефицитные товары: сахар, керосин и прочие продукты. В это время мы готовили забастовку табачников. Помню, как на нелегальном собрании делегатов двух табачных фабрик, на котором обсуждали вопрос о забастовке, о требованиях и о сроках объявления стачки, я сжег это приглашение в знак того, что мы ни в какое соглашение с оккупационными властями не вступим.
Рабочие, доведенные до отчаяния низкой заработной платой и грубым обращением, сформулировали в двух пунктах свои требования и выпустили воззвание. Срок забастовки был избран удачно и через несколько дней мы добились успеха. Штаб-квартирой этой забастовки, где проходило и вышеописанное собрание, была квартира Н. Килимника — Наумова. Успех нас воодушевил, и мы стали еще упорнее сколачивать свой актив, который в дальнейшем сыграл немаловажную роль в нашем подполье.
Партконференция. В конце февраля 1919 г. в Кишиневе состоялась конференция нашей областной партийной организации. Если на первом организационном собрании, или съезде, как мы тогда именовали его, присутствовали исключительно кишиневцы, то на выше-
128


упомянутой конференции уже были представители из районов. К тому времени, кроме Кишинева, Бендер, Аккермана, Измаила, Хотина, уже были организации в Бельцком, Оргеевском, Каларашском и других районах. Конференция проходила в помещении кооперативного ремесленного общества на Шмидтовской улице. Помню, что в том же здании на втором этаже находилось кино.
Помимо краткого отчета с мест была заслушана ревизионная комиссия. Руководил этим съездом Артем. Он рассказал, что на Украине подпольщики готовятся к решительной борьбе с оккупантами, что в Одессе было проведено совещание подпольных центров Юга, где от Бессарабии также были представители. Артем поставил в качестве основного вопроса конференции — повсеместное создание в Бессарабии революционных комитетов и вооруженных отрядов, мобилизация трудящихся на борьбу против оккупантов и восстановление Советской власти в крае.
Участников конференции ознакомили с инструкцией о подпольной работе. Были проведены выборы обкома. Председателем обкома был избран Артем. В состав обкома входили также секретарь и члены — Борис Шут, Рюрик и еще не помню кто. Вайнберг и М. Дубинский были избраны в ревизионную комиссию. Мне была поручена работа в Центральном бюро профсоюзов. За связь с периферией, уездными и волостными комитетами отвечал тов. Дубинский. Конференция наметила пути охвата нашей работой всех районов Бессарабии.
Тяжелые условия подполья нас не только не отпугивали, а как-то вдохновляли. Наша организация стала действительно боевой организацией. Еще осенью 1918 г. мы выпустили прокламацию в 100 экземпляров на собранные среди рабочих деньги. (Напечатана была эта прокламация в частной типографии при помощи одного из наших товарищей — наборщика). Как велика была наша радость, когда часть из этих прокламаций была расклеена на Александровской улице! Но это был лишь первый шаг. Вызов оккупантам был брошен.
Мы готовились к Первому мая 1919 г. На этот раз мы были богаты прокламациями, которые не только читались на маевках, но были распространены среди населения в большом количестве. Сколько переживаний, сколько треволнений! Помню, как второго мая  мы  собра-
9 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны 129


лись на квартире у хозяйки по фамилии Турецкая и подвели итоги успешно проведенной работы.
Работали мы, «работала» и сигуранца. Если не ошибаюсь, то в конце мая 1919 г. произошел первый большой провал, который именовался «провалом 108» Правда, в руки сигуранцы попали не все сто восемь человек. Человек семнадцать, кажется, были им известны только по кличкам.
В первый же день провала мне и Дубинскому было предложено немедленно уехать в Советскую Россию. Явка и пароль в гор. Бендеры нам передал Качановский. Явившись на явку, мы там встретились с товарищем детства Б. Шутом, который по конспиративным соображениям, не разъяснив причины, сказал, что нам придется пару дней побыть в Бендерах.
В ту ночь я проснулся от стрельбы и криков призыва: «К оружию, товарищи!» Наскоро одевшись, я присоединился к группе повстанцев1, получив тут же винтовку. В другой группе я увидел местного коммуниста Д. Фаермана. Успев захватить полицейский участок и почту, мы недолго продержались. Одним румынам не удалось бы так быстро разбить нас. Суть в том, что в Бендерах находился и французский гарнизон, который состоял из французов и африканцев. Так вот, нашей организации удалось установить хорошую связь с французскими солдатами и многие из них нас активно поддерживали, чего нельзя было сказать об африканцах. Один французский солдат, находившийся в нескольких шагах от меня, увидев африканцев, наступавших на нас, встал во весь рост, поднял руки и призывал их не стрелять, но тут же был наповал убит.
Нас скоро вытеснили из захваченных пунктов, а затем началась охота за теми, кто не успел переправиться через Днестр. Мы с Дубинским решили вернуться в Кишинев. Там мы явились к члену партии Р. И. Цаленко, которая сообщила нам, что распространился слух очевидцев, якобы видевших меня убитым в Бендерах. Это было и хорошо и плохо. Я и Дубинский перешли на полулегальное положение.
Прошло немного времени и мы, человек восемь, собрались на квартире Райдмана (рабочего завода Готли-
1 Речь идет о Бендерском восстании 27 мая 1919 г.
130


ба). Первым-наперво решили выпустить прокламацию, в которой мы заявили, что большевистская организация будет продолжать борьбу и что море ложкой не исчерпать. Постановили снова начать работу.
Самоотверженности нашей молодежи не было границ. Никакие аресты и пытки, терроризирование родных сигуранцей не в силах были поколебать стойкость борющейся Бессарабии. На место одного арестованного становилось десять новых борцов. Младшие братья и сестры становились в ряды подпольщиков после каждого провала старших. В буквальном смысле слова «птенцы» взрослели в борьбе за рабочее дело, за торжество идей большевизма.
Можно назвать такую семью, как Шут, которая дала движению двух старших братьев, а за ними последовали две младшие сестры. За Мишей, Рабиновичем последовал младший брат, которому было не больше шестнадцати лет, когда он стал выполнять партийные поручения. Звали мы его «малюткой», хотя ростом он был выше всех.
«Процессом 108» румынская олигархия хотела нас запугать, но ничего не вышло. Вновь созданный комитет во главе с Павлом Ткаченко, партийный псевдоним которого был Яша, опять восстановил партийную организацию. Это был поистине железной выдержки и исключительно изобретательный подпольщик. Долго он был неуловим для румынской сигуранцы.
По его предложению меня послали в г. Яссы с некоторыми поручениями. В первую очередь мне было поручено установить связь с революционной молодежью. Помог мне в этой работе румынский коммунист из г. Яссы  — Маркович. Возглавлял тогда ясские профсоюзы, если память мне не изменяет, Танасе. С секретарем ясских профсоюзов и другими деятелями из молодежи я и установил теплые товарищеские отношения. Не помню фамилию секретаря, но он потом стал крупным деятелем коммунистического движения. Через несколько лет я его встретил на одном из конгрессов Коминтерна. При помощи этих товарищей мне удалось найти типографию с русским шрифтом. Эту находку я передал товарищу Райдману, который приехал от обкома в г. Яссы.
К началу 1920 г. мы уже имели восстановленную парторганизацию. Опять мы стали проводить подполь-
9* 131


ные собрания, на которых читались разные рефераты. С особой жадностью мы тогда набрасывались на получаемые из-за Днестра газеты, напечатанные на оберточной бумаге всяких цветов. Их к нам привозил наш любимец И. Кисловский. Он ведал партийной переправой.
К Первому мая 1920 г. мы готовились энергично. Организация наша разрослась. Бесстрашная молодежь Бессарабии как будто вдохновлялась подвигом товарищей, посаженных по «процессу 108».
Хотя мы кое-чему и научились в смысле конспирации, но молодежного удальства, порою излишнего, было немало. Достаточно вспомнить наши партийные «биржи» в городском саду на так называемой «Липовке» — аллее лип. Это было наше любимое место — «свободная территория» на бульваре. Это место находилось недалеко от собора. Здесь мы любили собираться. Позже мы самые конспиративные свидания назначали возле церкви или синагоги.
Весной 1920 г. я стал квартиросъемщиком. Снял квартиру очень удобную — две комнаты, совершенно изолированные, с парадным ходом и выходом во двор. Не помню точно названия улицы, но помню, что на углу был трактир с причудливым французским названием «Сан-суси», а против моей квартиры была синагога «лебнарии». Вот в этой квартире мы проводили время от времени подпольные собрания. Стали готовиться к празднику 1-го Мая. Намечали мероприятия. На мою квартиру, не помню кем из товарищей, был принесен гектограф и мы начали готовить прокламации. Много ли их напечатаешь? Но что ж, раз так сложились обстоятельства! Расклеили кустарные прокламации накануне 1-го Мая, а с утра 1-го Мая проводили маевки. Мечта сбылась. Мы были бесконечно рады.
Но торжество наше длилось недолго. Примерно в средних числах мая 1920 г. в Кишиневе начался второй крупный провал. Арестовали Сашу Луценко. Кажется, арест сопровождался стрельбой и Сашу ранили. Мы мигом узнали. Я успел очистить свою квартиру от кое-каких «мелочей» и опять перешел на нелегальное положение.
Второй провал получил наименование «процесс 36». Но никакие преследования сигуранцы, суд, тюрьмы и каторга не могли запугать трудящихся Бессарабии. Не-
132


нависть к иностранным захватчикам и угнетателям была до того сильна у рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции, что они, помня о Советской власти, еще с большим упорством вели борьбу против интервентов за воссоединение Бессарабии с Советской Россией.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, on. I, д. 162, лл. 40—56.


Е. С. АЛМАЗОВА (1900 г. рождения), член КПСС с 1920 г. В 1919 и 1920 гг. — работник Тираспольской УЧК.
Участник большевистского подполья в деникинском тылу.
Ныне — персональный пенсионер республиканского значения.
О БОЛЬШЕВИСТСКОМ ПОДПОЛЬЕ И ПАРТИЗАНСКОМ ДВИЖЕНИИ В ПРИДНЕСТРОВЬЕ1
Трудящиеся правобережья и левобережья Днестра издавна связаны между собой множеством прочных связей — экономических, родственных, дружественных.
Империалистическая интервенция в Бессарабии положила начало гражданской войне в Приднестровье и несколько лет подряд здесь рвались снаряды, свистели пули, полыхали пожары, проливались реки людской крови. Целый ряд населенных пунктов в эти времена по многу раз переходил из рук в руки и настолько часто менялись власти, что жители им счет теряли. Порою, ложась спать при одной власти, они поутру вставали при другой. Железная дорога от Жмеринки до Одессы часто оказывалась в руках нескольких властей. И это одно уже показывает, что борьба в этом крае шла жестокая и упорная.
1 Под Приднестровьем автор имеет в виду территорию, расположенную по обе стороны Днестра.
134


С января 1918 г., после неравной борьбы революционных отрядов с наступавшими на Бессарабию интервентами и силами внутренней контрреволюции, фронт был вынесен на левобережье и с этого времени многие десятки тысяч рабочих и крестьян-бессарабцев бок о бок с трудящимися левобережья вели упорную борьбу за Советскую власть в Приднестровье, а затем и на других фронтах гражданской войны. На левобережье Днестра они боролись за Советскую Бессарабию в составе Особой армии; здесь большевики правобережья и левобережья Днестра подняли мощное народное восстание против австро-германских оккупантов и гетманцев; здесь объединенные отряды бессарабских и левобережных партизан вели кровавую борьбу с петлюровцами и на берегах Днестра разгромили остатки войск директории, намеревавшихся перебраться за Днестр, и отобрали у них огромное имущество, награбленное на Украине; здесь приднестровские партизаны нанесли мощный удар белогвардейским частям генерала Бредова, прижатым 45-й дивизией к реке, облегчив ей задачу полной ликвидации этих войск. А на правобережье Днестра в это время шла упорная борьба с румынскими, а затем и с французскими интервентами; здесь были Хотинское и Бендерское восстания; здесь распропагандированные подпольщиками Бессарабии французские солдаты дважды отказались выступать против большевиков... И многое множество других замечательных событий происходило в Приднестровье в борьбе за Советскую власть.
Вот об этом Приднестровье, значительная часть которого вошла в состав Молдавской ССР, мне хочется хоть бегло, отдельными штрихами рассказать. Мне хочется рассказать о борьбе большевиков, о большевистском подполье и партизанском движении, о тех замечательных, самоотверженных борцах, которые в тяжелейшие времена революции от имени партии коммунистов, от имени молодой, еще не окрепшей рабоче-крестьянской Советской власти, выступали организаторами и руководителями масс и поднимали их на борьбу против превосходящих сил многочисленных врагов и одерживали над ними победу.
Я одна из участников гражданской войны в Приднестровье. Весной — летом 1919 г., а затем в 1920 г. рабо-
135


тала в Тираспольской УЧК шифровальщицей. В тылу у деникинцев и почти все последующие годы я работала под руководством Г И. Борисова-Старого; занималась у него в кружке по изучению классиков марксизма-ленинизма и на протяжении многих лет была его ближайшим другом1. Г. И. Старый в период гражданской войны возглавлял большевистское подполье и партизанское движение в Приднестровье. В 1920—1921 гг., продолжая руководить революционной борьбой в Бессарабии? он был одновременно и председателем Тираспольского уездного партийного комитета. Затем, с 1924 г., т. е. с момента создания Молдавской АССР и до 1937 г. Григорий Иванович возглавлял правительство республики2.
Благодаря ему я довольно близко общалась с активными участниками большевистского подполья и партизанского движения в Приднестровье и лично знала их руководящий состав. С очень многими из них Старый все годы поддерживал дружеские и деловые связи. Эти боевые товарищи были у нас самыми близкими людьми. В связи с этим мне хорошо известно немало событий, связанных с их именами. Кроме того, я была знакома с личным архивом Григория Ивановича. У Старого, профессионального революционера, активного деятеля трех революций и гражданской войны, был собран большой материал с уникальными документами, перепиской, фотографиями для мемуаров, которых, к сожалению, ему не пришлось закончить. А Старому было что рассказать потомству... Как известно, жизнь этого замечательного большевика-ленинца, видного государственного и партийного деятеля, трагически оборвалась в 1937 г. Он пал невинной жертвой культа личности Сталина.
...Когда Главковерх Н. В. Крыленко направил в ЦК партии прибывшего к нему с делегацией члена армейского комитета Западного фронта Г. И. Борисова, то он рекомендовал его как опытного подпольщика и умелого организатора масс, лично ему известного по совместной подпольной работе в царской армии на Западном фронте. Так, Г И. Борисов попал в группу В. В. Володарского, отправляемую ЦК на юг России для оказания
1 Е. С. Алмазова — жена Г И. Борисова (Старого).
2 В период с 1929 по март 1932 гг. Г. И. Старый не работал в Молдавии, а находился на ответственной хозяйственной и партийной работе в Харькове (прим. авт.)
136


помощи местным революционным силам в борьбе за власть Советов. В составе этой группы были также И. Дьячишин из Севастопольской береговой артиллерии, И. Кузнецов — моряк Балтийского флота (с подводной лодки «Утка»), С. Сорокатый и др. В. В. Володарский ехал в Одессу на II съезд Румчерода. Кроме политработников, с ним приехали также вооруженный отряд балтийских моряков и группа демобилизованных солдат, рассылаемых из Петрограда по их местожительству для организации там Советской власти.
По прибытии в Одессу часть членов группы Володарского была направлена в определенные районы для революционной работы. И. Дьячишин, И. Кузнецов, С. Сорокатый и другие большевики были посланы в район Бирзула — Слободка — Березовка, где у них имелись связи с рабочими, батраками и малоземельным крестьянством. Г. Борисов, уроженец Бессарабии, хорошо знавший край и молдавский язык, имевший прочные связи с местными железнодорожниками (еще со времени своей ссылки в Бендеры в 1910—1914 гг.), был направлен в Бендеры.
Побыв несколько дней на II съезде Румчерода, он, по поручению В. В. Володарского, до поездки в Бендеры, выехал с одесскими большевиками (Кристалловским и др.) в Раздельную, Тирасполь, Бирзулу, Бельцы, Унгены, Рени для установления связи с железнодорожниками. В этих местах было сравнительно много рабочих (строителей, путейцев, рабочих мастерских, дорожных рабочих и других), а также солдат железнодорожных батальонов. (В годы первой мировой войны в Бессарабии й на левобережье Днестра, являвшихся ближайшим тылом Юго-Западного, а затем Румынского фронта, было развернуто значительное строительство железных дорог, складов и других объектов, сосредоточен большой транспорт, расширены железнодорожные мастерские и т. д.) Однако политическое сознание и организованность большинства из них находились еще на низком уровне.
В Бендеры Г. И. Борисов прибыл в начале января 1918 г. Более трех лет он не был здесь. За время войны город стал крупной военной базой по обслуживанию фронта. Здесь было сосредоточено много военных складов, свыше 300 паровозов и огромный вагонный парк,
137


который обслуживало 6—7 тысяч железнодорожников, да в мастерских работало 2 тысячи квалифицированных мастеровых по ремонту подвижного состава. Значительно разрослась Бендерская пристань и речная флотилия, которая перевозила по Днестру грузы для фронта. Совершенно понятно, что этот самый крупный рабочий город на Днестре стал базой для коммунистической деятельности и играл в крае столь важную роль в период гражданской войны.
Сразу же после приезда Г И. Борисов повидался со своими старыми товарищами по борьбе с царизмом — с П. Добродеевым, Ф. Ганзей, М. Шабановым, А. Анисимовым, И. Турчаком, К. Ревиным, З. Фроловичем и др. Все они принимали активное участие в политической жизни города — в Совете, городской думе, профсоюзах. С их помощью Г. Борисов быстро вошел в курс жизни города, узнал о деятельности организаций, о настроении рабочих. Решено было без промедления создать партийную организацию большевиков Бендерского железнодорожного района при мастерских и приступить к формированию Красной Гвардии. На следующий день состоялось организационное собрание большевиков и оформлена была партийная организация. В нее вошло до 50 человек — в основном бывшие члены подпольных кружков, созданных Борисовым в Бендерах еще во время ссылки, и некоторые новые товарищи. Председателем комитета избрали Г. Борисова, секретарем — П. Добродеева.
Вслед за этим большевики созвали многолюдное собрание рабочих железнодорожных мастерских и путейцев, на котором Г. Борисов выступил с докладом о текущем моменте и организации Красной Гвардии. Собрание избрало его председателем рабочего комитета железнодорожных мастерских. Это дало ему право впредь выступать от имени многотысячного коллектива бендерских железнодорожников. В конце собрания стали записываться в Красную Гвардию. Все это наглядно показывало доверие рабочих к большевикам.
Партийная организация была небольшая и каждому приходилось работать с огромным напряжением сил — агитировать, организовывать отряды, доставать оружие, бороться с вылазками контрреволюции и т. д. Кроме того, приходилось вести большую политико-разъясни-
138


тельную работу среди демобилизованных солдат, десятками тысяч проходивших через Бендерскую узловую станцию во все стороны России. Г. И. Борисов придавал особо важное значение этой работе. Не проходило дня, чтобы и он сам, при всей своей занятости, не выступал на нескольких солдатских митингах и собраниях (на вокзале, на перроне, в казармах, на улицах). В своих выступлениях Борисов рассказывал народу о значении победы пролетарской революции и политике первого в мире правительства рабочих и крестьян, особенно акцентируя то, что он сам слышал из уст В. И. Ленина во время своего пребывания в Питере.
Между тем события надвигались со стремительной быстротой. Дошли тревожные вести из Кишинева о вооруженной схватке с контрреволюционным отрядом трансильванцев на вокзале, о столкновениях с румынскими королевскими войсками на Пруте. И оглянуться не успели, как красногвардейские дозоры донесли, что оккупанты подходят к Кайнарам. Партийный комитет железнодорожников взял на себя инициативу и создал штаб обороны во главе с Г. Борисовым. В его состав входили также П. Добродеев, И. Шаповалов, М. Шабанов, И. Черкасов, З. Фролович и В. Мунтян.
По указанию штаба рабочие мастерских срочно оборудовали самодельный бронепоезд и красногвардейцы выехали навстречу румынским войскам. Им удалось взять в плен и разоружить две румынские роты. Пленных распустили по домам, а оружие привезли в мастерские и раздали рабочим. Вслед за этим на Бендеры стали наступать румынские войска и со стороны Кишинева, уже захваченного ими. Они открыли артиллерийский огонь по городу. Навстречу интервентам двинулись бендерские красногвардейцы и революционные солдаты. В районе Бульбок противнику был нанесен чувствительный удар, и он вынужден был отойти. Получив значительное подкрепление, румынские войска снова перешли в наступление на Бендеры. Но к этому времени революционные части Кишиневского и Бендерского гарнизонов отступили на левый берег Днестра, чтобы перестроиться там и затем перейти в контрнаступление. Несколько дней красногвардейцы мужественно сражались за город, за каждую улицу и район, которые переходили из рук в руки. Трудящиеся сами организовали пи-
139


П. В. Добродеев
И. В. Шаповалов (Шатов)
такие бойцов (выпекали хлеб, варили и доставляли пищу) и перевязывали раненых. Эти наспех организованные красногвардейские отряды отчаянно сопротивлялись, стремясь удержать город и сохранить военное имущество до наступления советских войск с левого берега. Под руководством большевиков бендерские рабочие проходили свое первое боевое крещение. А противник подтягивал все новые и новые силы. Около крепости взорвались артиллерийские склады, город содрогался от взрывов и горел. С большими потерями для себя противнику удалось захватить Бендеры.
Последовала неслыханная расправа интервентов над бендерскими трудящимися. Они мстили рабочим за их вооруженное сопротивление. Королевские войска оцепили город и озверелые оккупанты врывались в дома, наводя ужас на разбуженных жителей. Под конвоем они увели всех мужчин, включая подростков и стариков, на Хомутяновскую площадь и к «Черному забору» и полураздетыми продержали их морозную февральскую ночь под угрозой расстрела. Сотни убитых и арестованных, неисчислимые издевательства, разнузданный грабеж —
140


М Ф. Шабанов (Потемкин)
И. А. Черкасов (Лапин)
вот с чего начали свое хозяйничанье в Бендерах интервенты.
После захвата города Г И. Борисов получил ответственное задание командования Особой армии и ее Военного Совета (председателем Совета был большевик П. Е. Княгницкий): остаться в подполье вместе со штабом по обороне Бендер, установить связи с отрезанными в Бессарабии революционными отрядами и организовать их переправу на левобережье. Он ушел в подполье под кличкой Старый. С ним вместе остались: Павел Добродеев, Иван Шаповалов (Дядя Ваня), Иван Черкасов (Жандарм), Максим Шабанов (Потемкин), Захар Фролович (Тюльпанов), Василий Мунтян (Чуркин), Александр Анисимов, Константин Ревин, Иван Турчак, Михаил Михайлов, Ф. Борисов, Г. Немировский, Игнат Тараненко (Орлов), Григорий Кантаржи и др. С этой небольшой группой в полтора десятка коммунистов Старому удалось не только выполнить задание, но он также сумел организовать и перебросить на левый берег в распоряжение штаба Особой армии значительное пополнение из железнодорожников и демобилизованных солдат-молдаван прибрежных сел.
14l


Революционные силы, сосредоточенные на левом берегу Днестра, в составе которых было много бессарабцев, вели успешные боевые действия против румынских королевских войск. Но под натиском вооруженных до зубов австро-германских полчищ они вынуждены были в первой половине марта 1918 г. с боями отступить на восток, в глубь страны. И прошли они тяжелейший путь...
Вскоре после ухода советских войск в Бирзуле было созвано узкое секретное совещание, в котором от Военно-революционного Совета Приднестровья приняли участие Г. И. Старый и И. К. Дьячишин. На этом совещании решено было немедленно приступить к организации большевистского подполья и партизанских отрядов. Из стратегических соображений было признано целесообразным концентрировать партизанские силы в лесах Балтщины. Ответственность за реализацию этого решения была возложена на Старого и Дьячишина. Они приступили к собиранию рассеянных и разрозненных революционных сил Бессарабии и левобережья Днестра.
Старый развернул энергичную деятельность среди рабочих Бендерского железнодорожного района (простиравшегося до Унген, Рени, Аккермана, Раздельной) и крестьян правобережья Днестра. Кроме того, он выехал в Кишинев, где установил контакт с секретарем Центрального бюро профсоюзов, бывшим политкаторжанином И. Н. Криворуковым, В. В. Цыганко (тогда еще левый эсер, позже коммунист) и с другими товарищами и привлек их к активной работе по организации партизанского движения в Бессарабии. Через Криворукова он наладил связь с руководящими деятелями профсоюзов Кишинева — К. В. Галицким, А. Рубинштейном, Рубелем, Б. Шут, Ф. Кривенко, М. Бубновским и др. В Бендерах Г. И. Старый  установил связь с учительницей гимназии А. И. Глядковской, имевшей значительное влияние на передовую часть местной интеллигенции и организовавшей группу революционной учащейся молодежи, и вовлек ее в подпольную коммунистическую организацию вместе с группой. Эта группа дала потом таких замечательных большевиков, как Яша Антипов. (Павел Ткаченко), Коля Яновский, Сережа Бернштейн (Янтаров), Федя Похило (Петух), Дима Криуленко (Мальчиков) и др.
112


Аналогичную работу по собиранию революционных сил и установлению связей проводил на левобережье И. К. Дьячишин.
Несмотря на свирепствовавший по обе стороны Днестра военно-оккупационный режим, где власти огнем и мечом стремились искоренить не только большевизм, но и любые революционно-демократические ростки, им удалось развить большую деятельность по созданию большевистских и молодежных организаций, партизанских и подрывных отрядов, по организации конспиративных переправ на Днестре и явочных квартир, доставать оружие и наладить тесную связь между революционными силами.
В мае 1918 г. состоялась очередная встреча Г. И. Старого с И. К. Дьячишиным, на которой был выработан конкретный план действий, предусматривавший различные формы партизанского движения в Приднестровье  — одни для правобережья, другие для левобережья. На левобережье планировалась организация отрядов из местных жителей, выполняющих задания штаба, но продолжающих жить у себя дома и заниматься хозяйством. По Бессарабии план был значительно сложнее и предусматривал организацию отрядов на месте и переброску их к Дьячишипу, в леса Балтщины.
Для осуществления этого плана Старый и Дьячишин воспользовались сложившейся в то время исключительно благоприятной конъюнктурой на лес. Дело в том, что в связи с оккупацией Украины немецкие фирмы энергично покупали у помещиков и лесопромышленников строительный лес. Помещики, напуганные подпольной большевистской агитацией, боясь, что крестьяне отберут у них леса, спешили продавать лес, а для этого требовалось много лесорубов. И туг Старый и Дьячишин выработали целую систему организации «лесорубных артелей» из бессарабских партизан. Были выбраны наиболее удобные на Днестре пункты — Рашков, Вадатурково, Жура, Дубоссары, Тея, Терновка, куда представители Старого должны переправлять партизан, а уполномоченные от Дьячишина их принимать и на партизанских подводах доставлять в леса Балтщины. Сначала таких подвод было несколько, но по мере развития партизанского движения в крае их становилось все больше.
143


В период усиленной подготовки к восстанию против австро-германских оккупантов и гетманцев «партизанская узкоколейка» достигла сорока с лишним подвод, перевозивших с этих пунктов по 300—400 «лесорубов» за рейс. К моменту восстания в лесах накопилось до 10 тысяч партизан из Бессарабии. Кроме того, много молдавских партизан-конников из Бессарабии и частично с левобережья Днестра было сосредоточено в районе сел Вадатурково—Жура—Точилово—Бруштены. Командиром партизанского отряда был избран И. К. Дьячишин; в штаб отряда входили Н. Бойчук, М. Дьячишин, И. Кузнецов, А. Мишанчук, Н. Нарцов, С. Сорокатый, С. Терлецкий, Е. Шаповалов и др. Штаб был в селе Березовка.
Наряду с партизанским движением Г. И. Старый занялся также организацией агитационной работы среди румынских железнодорожников, которые стали группами приезжать в Бендерские железнодорожные мастерские в связи с ремонтом подвижного состава. Эти рабочие под влиянием пропаганды желтой румынской прессы были националистически настроены и считали захват Бессарабии положительным актом. Много пришлось поработать большевикам мастерских, чтобы открыть глаза румынским собратьям на действительное положение вещей и рассказать им правду про Советскую власть и большевиков, которыми их запугивали. Немало преданных друзей они потом приобрели среди румынских железнодорожников, которые стали сочувствовать большевикам, распространять коммунистические листовки и всячески помогать подпольщикам. Но работать среди них было трудно. Сначала нелегко было объясняться с румынами, к тому же. редко кто из подпольщиков знал их письменность. Это сильно усложняло агитацию большевиков среди солдат интервентов. Языковый барьер со временем удалось преодолеть, что стоило немало усилий. Старый стал добиваться в этом деле помощи румынских коммунистов, находившихся в России и участвовавших в революции.
В то время, когда в Приднестровье развернулась работа по организации партизанского движения, положение Советской республики резко осложнилось. Контрреволюция заняла большую территорию, отрезав центр страны от хлеба, топлива, сырья, были прерваны связи
144


со многими местными партийными организациями, ушедшими в подполье. Учитывая создавшуюся ситуацию, Старый решил, что нельзя начинать боевые действия против оккупантов, не посоветовавшись с ЦК партии и не получив соответствующих директив. В июне 1918 г., при встрече с Дьячишиным, он ему об этом сказал. Тот согласился с его доводами, и они решили немедля добираться до Москвы.
Путь предстоял тяжелый и рискованный. Надо было пройти две границы и множество всяких препятствий, но рисковать им было не впервые, а ехать надо было... Решили они добираться до Москвы через нейтральную зону у Белгорода, где у Дьячишина имелись некоторые связи, с помощью которых он уже проходил в Россию. На них они и рассчитывали. Дьячишин должен был ехать прямо на Харьков, а Старому предстояло побывать еще в Киеве. Условились встретиться в Харькове на явочной квартире.
Вместе с приехавшими в Бендеры двумя видными румынскими революционерами — Дическу-Дик и Николау, Старый направился в Киев, где состоялось совещание с румынскими коммунистами по вопросу о работе среди солдат интервентов в Бессарабии. На этом совещании была достигнута договоренность о посылке в Бендеры для подпольной работы В. Поповича и Марковича.
Встретившись затем с Дьячишиным в условленном месте в Харькове, Старый вместе с ним выехал в Белгород, откуда они добрались до Москвы. Здесь они остановились в гостинице, где жили румынские политэмигранты.
На следующий день Г. И. Старый и И. К. Дьячишин позвонили в ЦК партии и попросили, чтобы их принял Я. М. Свердлов. Ответил им сам Яков Михайлович. В точно назначенное время они сидели с ним в кабинете и беседовали. Были детально обсуждены планы и мероприятия по революционному движению и подготовке к вооруженному восстанию в Приднестровье. Затем Я. М Свердлов предложил им для увязки работы зайти в Оргбюро по созыву I съезда большевистских организаций Украины. Старый и Дьячишин попросили Я. М. Свердлова* ознакомить их с международным положением Советской республики, что он охотно и сделал. В конце беседы Старый и Дьячишин попросили
10 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны 145


Г. И. Старый и И. К. Дьячишин у В. И. Ленина (Репродукция с картины художника И. Д. Жуматия.)
Я. М. Свердлова помочь им встретиться с В. И. Лениным. Яков Михайлович ответил, что и сам считает, что Владимиру Ильичу будет интересно с ними побеседовать. Он взялся лично переговорить по этому вопросу с В. И. Лениным и обещал им вечером дать ответ. После этого они направились в Оргбюро, где беседовали с В. П. Затонским и Я. Б. Гамарником по вопросам революционного движения в Приднестровье и на Украине. Здесь Старый и Дьячишин узнали, что назревает забастовка железнодорожников Украины, к которой им также необходимо тщательно подготовиться.
Вечером Я. М. Свердлов с удовлетворением сообщил, что В. И. Ленин обещал их принять на следующее утро. Ночью Старый хорошо продумал свой доклад и выделил несколько вопросов, по которым ему хотелось посоветоваться с В. И. Лениным. Утром они привели себя в порядок и, съев свой несложный завтрак из одной вяленой воблы и кусочка соломистого черного хлеба, запив чашкой жиденького, без сахара цикория, направились в Кремль. Их беседу с В. И. Лениным, имевшую
146


важное значение для всего революционного движения в Приднестровье, я передаю кратко в том виде, как это сохранилось в моей памяти из рассказов Г. И. Старого и И. К. Дьячишина, а также из мемуаров Григория Ивановича1.
... С Я. М. Свердловым Старый и Дьячишин прошли к В. И. Ленину. Когда они открыли дверь, Ильич шел им навстречу и со свойственной ему живостью поздоровался с ними. Проводил их к креслам и предложил сесть, сказав им при этом остроумную шутку. Они все дружно рассмеялись, и это сразу рассеяло официальность. «Я лично, — рассказывал Старый,  — почувствовал себя свободно, больше того, мне казалось, что мы давно и близко с ним знакомы». Обратившись к Старому и Дьячишину, В. И. Ленин сказал, что он уже кое-что знает, так как Яков Михайлович его уже проинформировал о них, но все же просит кратенько рассказать обо всем.
Старому не пришлось делать доклада Владимиру Ильичу. В. И. Ленин ставил перед ними интересующие его вопросы, очень внимательно выслушивал их ответы и тут же вставлял свои реплики, делал свои замечания и пояснения, советовал. Просто и ясно он изложил им политику партии в тогдашней сложнейшей обстановке. Так шла беседа. Узнав, что Старый и Дьячишин, добираясь до Москвы, пересекли Украину в разных направлениях, В. И. Ленин попросил их поделиться с ним своими путевыми впечатлениями. В основном он интересовался настроением населения и его взаимоотношениями с оккупантами и гетманцами. Затем Ильич поинтересовался настроением населения Бессарабии, где хозяйничали румынские бояре. Просил в нескольких словах рассказать об истории захвата Бессарабии, о сопротивлении трудящихся интервентам. Предложил им методы по активизации революционной борьбы в Бессарабии. Основное внимание уделил работе большевиков в Приднестровье, подчеркнул всю важность указаний, сделанных Я. М. Свердловым, и сказал, что борьба с австро-германскими оккупантами на данном этапе является наиболее актуальной.
1 Институт истории партии при ЦК КП Молдавии располагает документами о пребывании Г И. Старого и И. К. Дьячишина летом 1918 г. в Москве, в ЦК нашей партии. К сожалению, документальных данных о их встрече и беседе с В. И. Лениным пока обнаружить не удалось.
10* 147


«Совершенно откровенно, — вспоминал Г. И. Старый, — я сообщил В. И. Ленину, что у нас неважно об- сюит с работой в войсках румынских интервентов, рассказал ему о настроениях румынских железнодорожников, о нашей работе среди них и о тех трудностях, которые приходится преодолевать. Отметил, что незнание нами румынской письменности сильно затрудняет пропаганду, особенно среди солдат противника, и что при всех трудностях можно было бы сделать многое и за пределами Бессарабии. Рассказал Ильичу о совещании в Киеве с румынскими коммунистами и о принятых там решениях».
Затем разговор коснулся работы большевиков в войсках австро-германских оккупантов. Коротко и предельно ясно В. И. Ленин дал им целую программу действий среди солдат иностранных интервентов. Он рекомендовал любой ценой проникать в армии противника, чтобы рассказать солдатам правду о Советской власти, о пролетарской революции, выразив полную уверенность в том, что это даст возможность без применения оружия отнять у интервентов их собственные войска. Ленин подчеркнул, что к тому же революционизированные солдаты распространят идею Советской власти в других странах и это будет самая нужная и самая важная интернациональная победа.
Закончив беседу, Владимир Ильич встал. Старый и Дьячишин тоже поднялись и стали прощаться. Но В. И. Ленин их еще задержал и спросил, как они устроились с жильем, с едой. Они ответили, что с жильем — хорошо, а о еде умышленно умолчали. Однако, как им пришлось тут же убедиться, Владимир Ильич настолько внимательно их слушал, что ничего не пропустил. С чуткостью настоящего человека, В. И. Ленин понял, что они голодны, но стесняются ему об этом сказать. В. И. Ленин тут же позвонил, чтобы их накормили. (И они затем попали в столовую ответственных работников, где, к слову сказать, их ожидали та же четверть фунта черного с мякиной хлеба, жиденький сизо-сиреневый ячсуп с ложкой такой же, без капельки жира, каши и тощая вяленая воблинка на ужин). На прощание В. И. Ленин пожал им руки и пожелал успеха.
Старый и Дьячишин вышли из кабинета сосредото-
148


ценные и молчаливые. Каждый из них был углублен в себя. «Я лично был еще под впечатлением беседы и огромного обаяния Владимира Ильича и старался запомнить все до мельчайших подробностей, — рассказывал Г. И. Старый. — Университет, который я прошел в кабинете у В. И. Ленина, сослужил мне огромную службу во всей моей жизни и последующей деятельности».
...Старый и Дьячишин возвращались домой. Путь предстоял еще более трудный и опасный. Им надо было не только самим проскочить границы, но и суметь провезти то, что получили в Москве.
По возвращении из Москвы Старый и Дьячишин с головой ушли в работу. Имея теперь ясные установки ЦК и лично В. И. Ленина, они стали действовать решительно и уверенно.
Как только Старый вернулся из Москвы, к нему началось буквально паломничество товарищей из местных революционных борцов. Каждый из них жаждал узнать о положении в Советской республике, о директивах, полученных в ЦК, и посоветоваться по вопросам организации подпольной работы. В первые же дни, кроме близких товарищей, у него побывали: Генрих Понятовский (Галайда) и «Аркадий» из Кишинева, Шабион из Измаила, Андрей Сасов из Аккермана, Михаил Косов-Руднев из Тирасполя, Евгения Карабаджак и Павел Николаев из Комрата; приезжали товарищи из Рени, Унген, Леово, Кагула, Резины. Старый информировал их о международном и внутреннем положении Советской республики, о директивах, полученных в Москве. Договорились о совместной работе, связях, паролях.
Галайда был прислан из Одессы в Кишинев для работы по созданию Бессарабской подпольной партийной организации. Свой объезд юга Бессарабии он начал с Бендер. С его участием было создано Оргбюро по созыву Бендерской уездной партконференции. Старый был избран председателем Оргбюро.
Еще будучи в Москве, Старый и Дьячишин договорились созвать две отдельные партконференции — одну в Бендерах для большевиков правобережья, а другую в Березовке для большевиков левобережья — с одинаковой повесткой дня: директивы, полученные в ЦК по вопросу о революционной борьбе в тылу оккупантов.
Одновременно Старый начал готовить рабочих к
149


участию в забастовке железнодорожников Украины. В Бендерах был создан подпольный стачком, который разослал представителей на более крупные железнодорожные станции Приднестровья для подготовки рабочих. Два члена стачкома — слесарь М. Потемкин и машинист И. Чебан — были посланы в Одессу для связи. Только успели они уехать, как в Бендерские железнодорожные мастерские прибыли два представителя от Одесского стачкома. Они привезли с собой листовки и приказ Одесского стачкома, который предлагал всем рабочим и служащим Бессарабских железных дорог в условленный день прекратить работу и присоединиться к всеобщей забастовке железнодорожников Украины. От бендерских железнодорожников Старый был введен в состав Одесского стачкома Юго-Западных и Бессарабских железных дорог.
Всеобщая забастовка железнодорожников Украины началась в середине июля 1918 г. и продолжалась более месяца. Как известно, особенно остро проходила забастовка на Юго-Западных и Бессарабских дорогах. Одесский стачком требовал восстановления профсоюзов и рабочих касс, свободы слова и собраний, немедленного освобождения из тюрем арестованных железнодорожников, отмены военно-оккупационного режима, прекращения вывоза награбленного добра. Оккупанты, которым нужен был транспорт, неистовствовали. Они организовывали провокации и штрейкбрехерство, производили массовые аресты, заставляя рабочих работать под конвоем, избивали упорствующих, издевались над семьями бастующих и нередко прибегали к расстрелам. Одесский стачком под руководством большевиков вел решительную борьбу против срывщиков забастовки. Почти ежедневно он выпускал бюллетени, которые отражали ход борьбы и призывали не сдаваться. Например, в бюллетене № 4 стачком писал, что он будет беспощаден к провокаторам, штрейкбрехерам, малодушным и предупреждал всех не садиться в обреченные на крушение и гибель поезда.
В августе 1918 г. удалось созвать первую Бендерскую партийную конференцию, в работе которой принял участие и ряд других партийных организаций Бессарабии. На конференции был избран Бендерский уездный партийный комитет в следующем составе: председатель — Г И. Старый, секретарь — П. В. Добродеев, члены ко-
150


митета — А. И. Глядковская (Вера), И. В. Шаповалов- Шатов (Дядя Ваня), И. А. Черкасов (Жандарм), М. Ф. Шабанов (Потемкин), З. Фролович (Тюльпанов). Тут же избрали и партком Бендерского железнодорожного района, в который вошли: председателем — Г И. Старый, секретарем — А. А. Анисимов, членами — Ф. Ганзя, П. Добродеев, В. Мунтян (Чуркин), И. Тараненко (Орлов) и др. Осенью 1918 г. секретарем Бендерского комитета стал прибывший из Москвы А. Залкинд (Князь), а П. Добродеев — секретарем комитета Бендерского железнодорожного района.
В целях наибольшей конспирации и предохранения подпольной парторганизации от возможных провалов, по настоянию Старого бендерские большевики были организованы в звенья по три—пять человек. Каждый член комитета являлся организатором и руководителем нескольких звеньев. Члены комитета, а позже и ревкома, были связаны со Старым и получали от него директивы. Такая организация подполья дала возможность бендерским большевикам работать около полутора лет почти без провалов.
В Березовке в конце лета 1918 г. также состоялась партконференция. В состав избранного ею комитета вошли: председателем — И. Дьячишин, членами — И. Кузнецов, М. Дьячишин, Н. Нарцов, П. Волошин и др.
После конференций1 большевики Приднестровья стали энергично готовиться к восстанию. Наряду с организацией объединенных партизанских отрядов на левобережье под командованием Дьячишина, при активном участии Старого создавались также подпольные партийные комитеты, ревкомы, партизанские и подрывные отряды по всему правобережью Днестра и на магистралях Бендерского железнодорожного участка. Наиболее сильные подпольные организации и отряды были в Бендерском железнодорожном районе, Телице, Тараклии, Комрате, Кайнарах, Бессарабской, Каушанах, Рени. Отряды объединяли до 2 тыс. вооруженных бойцов. Во главе отрядов были поставлены коммунисты из бывших офицеров военного времени — В. Ижорский, Ожога, Д. Гаврилюк, Шайтан и др. Самой компактной и
1 Аналогичные партконференции состоялись в Тирасполе и Ананьеве. На них Старый и Дьячишин выступали с докладами (прим. авт.).
151


крупной была партийная организация Бендерского железнодорожного района при мастерских, объединявшая свыше 200 человек. Это был мощный пролетарский костяк всего революционного движения Приднестровья. Партийная организация бендерских железнодорожников имела два отряда подрывников. Один из них под командой Тюльпанова и Чуркина состоял из одних коммунистов  — специалистов по всем железнодорожным службам — готовых по первому приказу ревкома вывести из строя Бендерский узел. К нему же была прикреплена молодежная группа подрывников (Коля Яновский, Яша Антипов, Миша Черненко, Федя Похило, Дима Мальчиков, Дима Троицкий и др.). Второй отряд подрывников был пригородным, сельским и действовал под командой Шатова и Орлова.
Помня указания В. И. Ленина о необходимости усилить работу по разложению оккупационных войск, Старый и Дьячишин развернули агитацию и пропаганду среди румынских и австро-германских солдат. Они находили связи, подбирали людей. Почти вслед за Старым в Бендеры прибыли выделенные на совещании в Киеве румынские коммунисты. С их помощью при Бендерском комитете была создана румынская секция, организована румынская типография, налажено обучение румынскому языку коммунистов-агитаторов и развернута большая агитационная работа среди солдат интервентов и железнодорожников-румын, приезжавших в Бессарабию. Осенью 1918 г. в ряде румынских частей имелись уже группы сочувствующих, на которых Бендерский комитет опирался в своей работе. Для работы среди австро-германских солдат при помощи Балтского подпольного комитета были подобраны агитаторы из революционной учащейся молодежи и бывших военнопленных, владеющих немецким языком. Кроме того, Дьячишин выделил группу партизан-украинцев для агитации среди австрийских солдат — галичан. В результате этой работы в австрийских частях, даже в таком крепком, по мнению оккупантов, как Цисарский полк, появились сочувствующие большевикам. А партизанке Марии Диордийчук удавалось не только агитировать, но и приводить Дьячишину беглецов-галичан из австрийской армии. И такие случаи были нередки.
В августе 1918 г. Старый послал в Тирасполь
152


Ижорского и Черкасова для переговоров с местными крестьянскими вожаками И. Н. Колесниковым, И. З. Богуном-Добровольским, Н. Марченко, П. Лойтером, Ф. Цукановым, М. Коханским (тогда они были еще левыми эсерами, позже стали коммунистами) по поводу организации партизанских отрядов для совместных действий с Дьячишиным. Однако их двукратная поездка в Тирасполь на первых порах желанных результатов не дала.
Так в основных чертах шла подготовка к восстанию в тылу оккупантов в Приднестровье.
В конце сентября 1918 г. партизаны под командованием И. К. Дьячишина выступили с оружием в руках против оккупантов и гетманцев в районе сел Березовка- Обжила и лесов Балтщины. К ним вскоре присоединились и ананьевские партизанские отряды во главе с В. К. Дубецким, М. М. Даниловым, Боханцевым и др. Освободив в октябре после упорных боев Балту и Бир- зулу, партизаны продвигались к Одессе.  По всему пути им оказывали помощь трудящиеся, особенно железнодорожники. В районе восстания восстанавливалась Советская власть, и возникшие ревкомы сразу же раздавали крестьянам помещичьи земли, вводили восьмичасовой рабочий день и т. д. Крестьяне, получая из рук большевиков землю, массами шли в отряды Дьячишина. Десятки тысяч восставших с оружием, вилами, косами присоединялись к большевистским отрядам и общими силами гнали оккупантов и гетманцев, разоружали их части, задерживали транспорты с грузами, следовавшие в Германию и Австро-Венгрию. В течение двух месяцев многотысячное восстание охватило всю территорию вдоль- железнодорожной магистрали Балта—Бирзула—Раздельная—Одесса. Для расширения восстания большую роль сыграли летучие митинги на многолюдных осенних базарах и ярмарках (особенно в Балте и Бирзуле), где выступали большевистские агитаторы, призывавшие крестьян к восстанию и восстановлению Советской власти.
Борьба с неприятелем шла успешно, но продвижение к Одессе значительно задержалось в связи с провалом в Одесском обкоме партии. Лишь в конце ноября 1918 г. Старому удалось установить связь с новым руководством обкома — Н. Ласточкиным, И. Клименко, Е. Соколовской, которые сумели организовать совместную борьбу одесского пролетариата и наступавших пар-
153


Группа партизан Балтщины


тизанских отрядов и, таким образом, была освобождена значительная часть города. Но в Одессе начал высаживаться французский десант и партизанам пришлось оставить город. Они удержали за собой железную дорогу, в том числе станцию Одесса-Главная, с которой отгружали захваченное у гетманцев оружие.
К этому времени на Украине успела провозгласить себя властью петлюровская директория, войска которой захватили значительную территорию. Так, в тыл партизанских отрядов Дьячишина неожиданно подошла петлюровская армия генерала Грекова. Партизанские отряды оказались зажатыми с двух сторон: со стороны Одессы — французскими интервентами и белогвардейцами, а с тыла — петлюровскими войсками. Такое положение могло закончиться для партизан катастрофически. Чтобы спасти отряды и захваченное оружие, пришлось сманеврировать. На специальном совещании руководителей партизанского движения с представителями Одесского обкома было предложено Дьячишину не расшифровывать себя и в составе петлюровской армии постараться сохранить свои отряды с оружием и отвести их на исходные позиции, на Балтщину. Только благодаря этому маневру, военной хитрости Дьячишина и его преданности революции удалось сохранить приднестровских партизан для новых боев за Советскую власть — на сей раз против кулацко-петлюровской контрреволюции.
Французские интервенты прибывали в Одессу не только морем. Их войска шли также через Румынию и Бессарабию. Значительные силы расквартировались и в Бендерах. Французские интервенты, свысока относившиеся к румынским войскам, образовали здесь самостоятельный гарнизон. Они взяли в свои руки все важнейшие участки по охране железных дорог, мостов, военных складов, сопровождали военные грузы, которые через Бессарабию отправляли на Украину и Дон для борьбы с большевиками. Расквартировались они по всей Протягайловской улице, заняли казачьи артиллерийские казармы, мельницу и лесопильный завод Бланка, пивоваренный завод и другие большие здания, превратив их в казармы. Под госпиталь они заняли городскую аудиторию. Вскоре им пришлось «позаботиться» и о тюрьмах для своих солдат, которые под влиянием боль-
155


Л. Александров (Маков)
шевистской агитации революционизировались и выходили из повиновения командованию. Сначала они устроили тюрьму в пустовавшем земском мыловаренном заводе на Аккерманской улице, а затем тюремные «филиалы» появились и при всех казармах. Румынские оккупационные войска находились в основном в крепости.
С приходом в Бендеры французских войск подпольная деятельность местных большевиков стала более сложной. Сейчас надо было вести агита-
цию на трех-четырех языках. Потребовались новые связи, новые силы, умение приспособиться, знание языков. Под руководством Г. И. Старого подпольный комитет разработал специальный план. Были усилены агитпроп, типография, разведка, подобраны соответствующие товарищи, знающие языки. В агитпропе работали В. Попович, А. Залкинд (Князь), Н. Ривлин, М. Черненко, А. Глядковская вместе с упомянутой выше группой учащейся молодежи, рабочий-печатник Л. Александров (Маков). Подпольная типография, размещенная в нескольких строго законспирированных квартирах, стала выпускать листовки и воззвания не только на русском и румынском языках, но и на французском. Их печатанием занимались в основном члены агитпропа, а также З. Тюльпанов, К. Котович (Лидина). Нередко Л. Александров и С. Ривлин ухитрялись печатать большевистские листовки и в частных типографиях, с которыми они были связаны.
Была налажена связь с Иностранной коллегией Одесского обкома партии и Кишиневским партийным комитетом, которые снабжали Бендерский комитет литературой, особенно газетами.
Революционная деятельность среди французских солдат, находившихся в городе и проезжавших через
156


Бендеры, не замедлила сказаться. Во французских частях гарнизона появились коммунистические ячейки, которые активно помогали Бендерскому комитету в его подпольной работе среди солдат. При их непосредственной помощи последние отказывались сражаться против большевиков и требовали у командования возвращения домой. 58-й французский полк первым отказался сражаться против красных партизан, освободивших 30 января 1919 г. Тирасполь, и не вышел из Бендер. 27 мая, во время Бендерского восстания, значительная часть французских солдат также не выступила против большевиков, осталась в казармах. Некоторые вывесили красные и белые флаги. Когда к ним вошли восставшие, то началось братание, многие вытаскивали из карманов большевистские листовки, заявляя, что они «ком- рад», и просили помочь им переправиться на левый берег Днестра, чтобы оттуда вернуться на родину. С помощью сочувствовавших большевикам французских радиотелеграфистов работники Бендерского подполья (В. Попович и др.) добывали ценные информации о положении дел у противника, что помогало Г. И. Старому и его соратникам руководить борьбой с петлюровцами и интервентами в Приднестровье. Кроме того, Бендерский комитет получал важные сведения о противнике и от своей разведки, в которой работали М. Михайлов, Д. Мальчиков, Н. Яновский, С. Янтаров, И. Нутов (Игорь), Д. Бендерский, Карпов и др. Информационный материал передавался через курьеров и в Одесский обком партии.
Партизанские отряды Дьячишина наносили петлюровцам сильные удары. Балта, Бирзула, Кодыма и другие железнодорожные участки по нескольку раз переходили из рук в руки. Приднестровские партизаны держали эти станции под своим контролем и не давали восстанавливать сообщение между директорией, засевшей в Киеве, и французским командованием в Одессе. Таким же образом действовали на станциях Помошная и Вознесенск соседние отряды партизан, среди которых было и немало приднестровцев. Все это в значительной мере парализовывало действия врагов.
Большую работу провели коммунисты Приднестровья в феврале  —  марте 1919 г. среди хотинских повстанцев, отступивших после поражения восстания в Подо-
157


лию. Они очутились в очень тяжелом положении. Тысячи повстанцев и беженцев не имели крова, пищи, одежды. Многие из них болели тифом, воспалением легких и т. д. Петлюровцы всячески стремились втянуть хотинских повстанцев в свои ряды, развив среди них бешеную антисоветскую агитацию. Это угрожало всему партизанскому движению Приднестровья. В связи с создавшимся положением приднестровские большевики приняли срочные меры. Из Бессарабской партийной организации и отрядов Дьячишина была подобрана большая группа опытных агитаторов и направлена в гущу хотинских повстанцев. Из посланных бессарабских подпольщиков можно назвать Ф. Ганзю, И. Турчака, К. Ревина, Ходоровского, Е. Табана, И. Орлова, М. Михайлова, И. Черкасова, В. Ижорского, Ожогу, М. Рябошапку (Августа), Г. Немировского и др., а из партизан Дьячишина  —  П. Волошина, П. Дибнера, М. Диордийчук, П. Ткачук и др. Г. И. Старый с этими товарищами находился некоторое время в Каменце-Подольском, Могилеве-Подольском, Ямполе, Жмеринке, где вместе с подольскими и хотинскими большевиками проводил большую работу по оказанию хотинцам материальной, медицинской и другой помощи и по вовлечению их в приднестровские партизанские отряды. В результате всего этого хотинские повстанцы выступили против петлюровцев, сражаясь плечом к плечу с местными красными партизанами.
Почти одновременно с Хотинским восстанием партизаны южного левобережья Днестра по заданию Одесского ревкома освободили Тирасполь и тем самым разорвали связь между интервентами, находившимися в Одессе и Бессарабии. В это время активизировали свои действия руководители партизанского движения в районе Тирасполя — И. З. Богун-Добровольский, И. Н. Колесников, Ф. Цуканов, П. Лойтер, М. Коханский, Шаг- ли и др., которые, порвав с эсеровщиной, окончательно перешли на сторону большевиков. На сей раз представители Бендерского партийного комитета М. Черненко и А. Залкинд достигли полной договоренности с ними о совместных действиях против петлюровцев. Эти связи особенно укрепились весною 1919 г., когда петлюровские части под ударами советских войск отступали к
Днестру для отхода через Бессарабию в Галицию.
158


Рядом согласованных мероприятий, предпринятых под руководством Г И. Старого, И. К. Дьячишина, И. Богуна, И. Колесникова, удалось направить все силы правобережных и левобережных партизанских отрядов на уничтожение отступавших к Днестру остатков петлюровской армии и чтобы не дать им вывести за границу огромный подвижной состав с награбленным народным добром, сосредоточенный у реки. Заодно действовали партизанские отряды левобережья под командованием Дьячишина, Богуна, Колесникова, Тиманюка и Остапенко, Глинки, и правобережья — Ижорского, Ожоги, Шайтана, братьев Гаврилюк, а также подрывные отряды, возглавляемые Тюльпановым и Чуркиным, Шатовым и Орловым. Левобережные и правобережные партизанские отряды не давали петлюровцам возможности переходить в Бессарабию. Партизаны взрывали мосты и железные дороги, пускали под откос эшелоны и т. д. На Днестре весной 1919 г. остатки петлюровских полчищ были в основном ликвидированы.
По этому поводу Г. И. Старый (уполномоченный Одесского губкома партии по работе в Бессарабии) в своем докладе от 4 марта 1920 г. на имя ЦК КП(б) Украины о положении в Бессарабии и партийной работе, проводившейся в этом крае, писал: «...Бессарабские организации приднестровских городов оказали революции немалую (услугу) пользу. Первое, что они, нарушая движение поездов в Румынии (имеется в виду территория оккупированной Бессарабии. — Е. А.) при посредстве взрывов мостов, устройством крушений и т. п., помешали переправить весь подвижной состав с Украины в Румынию. Правда, кое-что им переправить и удалось, но все же очень немногое из того, что было петлюровцами сконцентрировано у мостов Днестра для переправы. Во-вторых, эти организации, развив максимум энергии, распропагандировали многих солдат петлюровской армии, перешедших на бессарабскую сторону, и почти окончательно разрушили остаток этой армии, предназначенной для переброски в Галицию для вывода в тыл Красной Армии. Много петлюровцев переплыли обратно через Днестр и стали в ряды Красной Армии...».
С восстановлением Советской власти на левоберережье Днестра бессарабские большевики стали интенсивно готовиться к восстанию против интервентов. В
159


связи с этим по заданию Одесского обкома партии была созвана вторая Бендерская партконференция. Она состоялась 21 апреля 1919 г. в Борисовне на пустовавшей даче Флемера (конечно, без ведома хозяев). В работе конференции приняли участие и представители Одесского обкома, Кишиневской, Тираспольской и других партийных организаций. Конференция вынесла решение привести в полную боевую готовность отряды и дружины, чтобы поднять вооруженное восстание в Бессарабии в момент наступления частей Красной Армии на правый берег Днестра. Но наступления не последовало. В связи с контрреволюционным мятежом Григорьева и наступлением Деникина Красная Армия не смогла тогда освободить Бессарабию. И вооруженное восстание в Бендерах произошло совсем неожиданно. Оно было вызвано переправой из Тирасполя в Бендеры в ночь с 26 на 27 мая 1919 г. небольшого красноармейского отряда, состоявшего в основном из бессарабских партизан. (Эта операция, как впоследствии выяснилось, была предпринята без ведома командования 3-й украинской советской армии).
Бендерские большевики сразу же выступили с оружием в руках против интервентов. Хотя они не успели подтянуть к городу отряды из уезда, им все же удалось совместными усилиями с переправившимися красноармейцами захватить Бендеры и обратить в бегство войска французских и румынских оккупантов. Часть французских солдат перешла на сторону восставших. Их руки сплелись в братских пожатиях, раздавались радостные возгласы: «комрад» и «товарищ». Более тысячи французских солдат устремились к Днестру, чтобы переправиться на его левый берег, в Советскую Россию. Но переправочных средств не хватало. Бендерские большевики подбросили имевшиеся поблизости лодки. Однако и этого было мало для переправы всех желающих солдат. По указанию Г. И. Старого бендерские коммунисты перевозили в первую очередь своих французских и румынских собратьев, освобожденных ими из заключения. Часть солдат пустилась вплавь через реку. И все же не всем удалось уйти в Страну Советов.
Г. И. Старый, своими глазами видевший картину массового интернационального братания в казармах и у переправы, сохранил ее в памяти на всю жизнь. Он не
160


раз вспоминал об этом, говоря, что уже за это одно стоило отдать жизнь... Высоко оценивая героизм и мужество участников восстания, Старый вместе с тем резко осуждал проявленную в столь важной операции партизанщину со стороны командира переправившегося отряда Черникова.
Начавшись успешно, восстание скоро потерпело поражение. Оно было потоплено интервентами в крови. Многие участники были расстреляны на месте. Часть бежала на левый берег. Другие, после повальных облав, были пойманы и брошены в тюрьмы на истязание и пытки.
Напуганное революционизированием своих войск, французское командование оказалось вынужденным вывести их в спешном порядке из Бессарабии.
После подавления Бендерского восстания Г. И. Старому пришлось уйти в глубокое подполье. Его повсюду разыскивали ищейки сигуранцы. За его поимку была обещана крупная сумма.
Бендерские рабочие спрятали Старого в плавнях. Находясь здесь около 10 дней, он принял ряд мер, чтобы спасти подпольную организацию от дальнейших провалов. Только после этого Г. И. Старый вместе с И. А. Черкасовым (Лапиным), З. Фроловичем (Тюльпановым) и Ф. П. Борисовым (Строевым)1 ушли на левобережье Днестра. Во время переправы они были обнаружены румынскими пограничниками и обстреляны. Г. И. Старый чуть не утонул, спас его Лапин. Председателем Бендерского партийного комитета был оставлен П. Добродеев. По начавшемуся в Бессарабии процессу «108» Старый (Борисов) за коммунистическую деятельность был заочно приговорен военно-полевым судом 3-го корпуса румынской армии к смертной казни.
На левобережье Днестра под командованием И. Э. Якира летом 1919 г. формировалась 45-я стрелковая дивизия, в состав которой влились приднестровские партизанские отряды. Дивизия создавалась в огне кулацких восстаний и бандитских налетов. В конце августа 1919 г. вся Южная группа советских войск очутилась в окружении деникинцев, петлюровцев, кулацких повстанцев и начала свой отход на север. С тяжелыми
1 Ф. П. Борисов (Строев) — племянник Г И. Старого, его связной (прим. автора).
11 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны 161


боями она прошла путь от Днестра до Житомира, вырвалась из окружения и соединилась с основными силами Красной Армии.
Еще до отступления Южной группы, партийное руководство и командование решили оставить в Приднестровье большую группу политработников, командиров и бойцов с оружием для организации большевистского подполья и партизанских отрядов в тылу у Деникина. Специальная комиссия в составе Г. И. Старого, И. Н. Криворукова, И. К. Дьячишина подобрала группу в 100 человек для подполья. В нее входили Н. А. Нарцов, Д. Боян, П. Волошин, В. Дубецкий, М. Данилов, Штейнберг, М. Диордийчук и др. В Тирасполе были оставлены З. Тюльпанов, М. Август, М. Думенко, в Раздельной  — бывшие бендерские машинисты Коваленко и Слюсаренко и др. В Одессе оставили военную группу во главе с В. Ижорским, которая должна была проникнуть в деникинские штабы, а по линии Бессарабского партийного комитета здесь была оставлена группа Осипова, в которую входили А. Глядковская и некоторые другие бессарабцы. Мне лично поручили остаться в Одессе с явками для Старого. Помню, что осенью 1919 г. ко мне явился с паролем Коля Яновский, а немного спустя приехал Федя Борисов (Строев). Оба они были курьерами Старого. Весь период деникинщины я работала с ними в подполье в одном звене.
В связи с провалом подполья в Бессарабии в мае — июне 1919 г. и подготовкой королевскими властями процесса «108» Бессарабский областной партком, избранный в июле того же года на II Бессарабской партийной конференции в Одессе в составе Хорового, Гринштейна, Старого, Рахлина, Бадеева, Сасова, Лапина, Танеева, Карабаджак, выделил трех своих членов (Бадеева, Сасова и Лапина) для поездки в Бессарабию с целью восстановления подпольных организаций. Уехали они в двадцатых числах июля. С Лапиным направились С. Рубан (Бантке) и Довгач, с А. Сасовым  —  Андреевская. (С И. Бадеевым я не помню кто поехал.) Вскоре стало известно, что группа Лапина арестована в Кишиневе. Об остальных ничего не было слышно. В связи с этим и с необходимостью связать оставленные на юго- западе Украины подпольные группы с Одесским губкомом партии и с центром, Г. И. Старый, ушедший с Юж-
162


ной группой (он являлся начальником особого отдела 45-й дивизии), был откомандирован партийным руководством и командованием в тыл Деникина с соответствующими заданиями. Он должен был действовать в районе Одесса—Бирзула—Голта—Вознесенск и в Бессарабии. В качестве помощников Старого были направлены вместе с ним Коля Яновский, Федя Борисов, Федя Похило и Шура Герасимов (Белый, Молокан). Они привезли с собой около миллиона рублей (партийная касса). При помощи своих курьеров Старый установил связь с оставленными в подполье товарищами, с Одесским губкомом партии. Он был назначен уполномоченным Одесского губкома по работе в Бессарабии.
Не получая никаких известий из Бессарабии, Г. И. Старый направил из Одессы в Бендеры Я. Антипова (П. Ткаченко), Л. Александрова (Маков, Кавказец), С. Ривлина (Ибрагим), Ф. Похило (Веселый) для восстановления местной партийной организации по имевшимся старым связям. Когда это им удалось, Александров стал председателем, Ривлин — секретарем, а Похило и Добродеев — членами Бендерского комитета. П. Добродеев был одновременно и председателем партийного комитета железнодорожного района. Секретарем этого комитета был М. Потемкин.
После восстановления Бендерской партийной организации Г И. Старый послал Я. Антипова в Кишинев для нахождения связей с отправленными в июле в Бессарабию членами обкома партии. Найти их не удалось. Но на одной из явок, данных Г. И. Старым, Антипов связался с С. Бубновским (Борей)  —  руководителем левого соцмола. Они стали восстанавливать молодежные организации Бессарабии. С помощью последних им удалось установить связь с Райдманом (Тер), а через него с X. Богопольским, М. Дубинским. Все они были членами недавно перед этим созданного Кишиневского городского комитета партии. Вскоре Антипов стал секретарем Кишиневского горкома под кличкой Абрикосов. Несколько позже в подпольную работу активно включились И. Бадеев и бежавший из тюрьмы И. Лапин.
При помощи и под руководством уполномоченного Одесского губкома партии Г. И. Старого, Бендерская и Кишиневская партийные организации взялись за вос-
163


становление коммунистического подполья по всей Бессарабии. Была налажена взаимная связь через ответственных курьеров. Старый направлял подпольным организациям Бессарабии директивы, материальные средства, агитационную литературу и т. д. и получал от них информацию о работе, а также сведения о положении дел в стане интервентов.
Примерно в середине ноября 1919 г. в Одессе состоялось секретное совещание, в котором приняли участие Г И. Старый, С. Ривлин (Ибрагим), уполномоченный Бендерской и Кишиневской парторганизаций, румынские коммунисты Бужор и Маркович, а также т. Дора (расстреляна вскоре белогвардейцами). Они обсуждали вопрос о целесообразности объединения бессарабских и румынских коммунистов в единую подпольную организацию ввиду изменившейся ситуации. Информируя об этом ЦК КП(б)У, Г. И. Старый в своих докладах подчеркивал необходимость такого объединения и изменения методов революционной работы в Бессарабии, исходя из создавшихся благоприятных условий для деятельности коммунистов в тылу интервентов.
Находясь в тылу у Деникина, Старый уделял также большое внимание большевистскому подполью и партизанскому движению левобережья Днестра. Здесь в конце 1919 — начале 1920 гг. развернулось мощное партизанское движение против деникинцев. Партизанские отряды Приднестровья, возглавляемые Нарцовым, Бояном, Дубецким, Даниловым, Решетниковым и др., наносили чувствительные удары галицийским частям (союзникам Деникина), а затем и отступавшим белогвардейским полчищам генерала Бредова. Тем самым партизаны помогли 45-й стрелковой дивизии полностью разгромить остатки деникинцев. На левобережье Днестра Советская власть была восстановлена.
В Бессарабии в это время под руководством подпольных большевистских организаций продолжалась упорная борьба трудящихся против оккупантов и местных эксплуататоров за воссоединение с Советской Родиной. Видную роль в этой борьбе в 1920—1921 гг. сыграли такие испытанные революционеры, как Я. Антипов (П. Ткаченко), С. Бубновский, И. Бадеев, А. Рубинштейн, X. Богопольский, М. Дубинский, А. Залкинд (Князь, Графчик), И. Черкасов (Лапин, Ботев), П. Доб-
164


родеев, Л. Александров (Маков), С. Ривлин (Ибрагим), С. Сухинич (Дымов, Анатолий), П. Олодовский (Перец), Левит (Лой), П. Алисов, А. Доброчаев, М. Аненский и др.
Деятельностью большевистского подполья руководил ЦК КП(б) Украины через Бессарабское бюро, в состав которого входили Г. И. Старый, А. Л. Гринштейн и Б. Шут (Борисов). Бессарабское бюро проводило свою работу в тесном контакте с Одесским и Подольским губкомами партии, которые оказывали ему всемерную помощь.
Г. И. Старый был непосредственно связан с большевистскими организациями Бессарабии, направлял и координировал их работу. В связи с этим, он в апреле 1920 г. переехал из Одессы в Тирасполь. Здесь его из брали секретарем, а затем председателем Тираспольского уездного партийного комитета. Наряду с работой по руководству Бессарабским подпольем- Старый отдавал много сил и энергии советскому строительству, выращиванию и воспитанию партийных и советских кадров Тираспольского уезда.
В труднейших условиях военной разрухи, голода, нищеты, эпидемий, яростного сопротивления кулачества, беспрерывных нападений контрреволюционных банд и диверсионных групп, вчерашние руководители большевистского подполья и партизанского движения в Приднестровье Г. И. Старый, И. З. Богун-Добровольский, И. Н. Колесников, П. Лойтер и др., а также присылаемые Одесским губкомом партии в 1920—1921 гг. работники — Нестеров, Подзаходников, Воинов, Ф. Корнюшин, Владимиров, В. Лапина, Б. Уралов, X. Миронер, Уваров, Аносов и др.  — организовывали трудящихся левобережья Днестра на самоотверженную борьбу за упрочение Советской власти, за восстановление народного хозяйства, за всемерную помощь Красной Армии.
Упорным трудом рабочих и крестьян под руководством Коммунистической партии в левобережной Молдавии, как и в других освобожденных районах нашей страны, на территории которых проходил фронт, постепенно залечивались раны войны, налаживалась мирная созидательная жизнь. На левобережье Днестра, где в годы гражданской войны бок о бок сражались с гидрой контрреволюции трудящиеся — русские, украинцы, мол-
165


даване, евреи, болгары, гагаузы и сыны других народов нашей страны, проливая реки крови и отдавая жизни за власть Советов, возникла в 1924 г. Молдавская АССР.
В боях за Советскую власть выросла и закалилась коммунистическая организация Молдавии, которая под руководством ЦК нашей партии возглавила борьбу рабочих и крестьян за строительство социализма. МАССР заложила прочный фундамент для создания союзной Молдавской Советской Социалистической Республики.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 33, лл. 20—56.


Н. Л. ГАРБЕР (1898 г. рождения), член КПСС с апреля 4919 г. В 1917 — нач. 1918 гг. — член исполкома Бендерского Совета, а затем Революционного комитета спасе-
ния Молдавской республики. В 1918—1919 гг. — участник революционного подполья в Тирасполе. Весной — летом 1919 г.  — работник Тираспольской УЧК. Участник похода Южной группы. Ныне персональный пенсионер республиканского значения.
О СОБЫТИЯХ В ТИРАСПОЛЕ В 1918—1920 гг1.
Февральская революция застала меня в городе Бендеры. Я работала швеей у портного мужского платья Латмана, который выполнял военные и гражданские заказы.
В апреле 1917 г. в Бендерах был организован профсоюз «Игла», объединявший портных, модисток, белошвеек и других швейных работников. Меня избрали в состав правления данного профсоюза (вместе с тт. Городецкой и Шварц Маней). Профсоюз вел борьбу за введение 8-часового рабочего дня и за повышение заработной платы. Однако предприниматели отклонили предъявленные нами требования. Тогда мы объявили забастовку. Она длилась примерно 2 месяца (с мая до июля 1917 г.).
1 Заголовок дан составителями сборника.
167


После упорной борьбы с предпринимателями и штрейкбрехерами мы добились победы. Наши требования были удовлетворены: был установлен 8-часовой рабочий день и немного повышена зарплата. Важно отметить, что в проведении забастовки большую помощь оказали нам революционные солдаты частей, расположенных в Бендерах.
Однако после окончания забастовки предприниматели договорились между собой не принимать на работу инициаторов забастовки. Я, Маня Шварц и др. товарищи не были допущены к работе. Только по настоянию нашего профсоюза, после длительной борьбы, предприниматели были вынуждены допустить нас к работе...
В 1917 г. (не помню точно месяца) я была избрана от нашего союза «Игла» в состав Бендерского Совета рабочих и солдатских депутатов. На заседании Совета меня избрали членом исполнительного комитета. Революционная часть Совета вела беспрерывную борьбу против старых порядков, защищала интересы трудящихся. По поручению Совета и его исполкома я проводила соответствующую работу среди швейников.
В период корниловщины мы направили все наши силы на борьбу с контрреволюционными элементами. При поддержке революционных солдат Бендерский Совет принял меры для предотвращения погрома, который собирались устроить в городе контрреволюционные силы.
Когда румыно-боярские оккупанты захватили Бендеры, я вместе с другими членами местного исполкома перешли на левый берег Днестра и направились в Тирасполь. Сюда приехали в это время и члены исполкома Кишиневского Совета рабочих и солдатских депутатов, а также и других исполкомов из оккупированных румынскими войсками населенных пунктов Бессарабии. Отступившие в Тирасполь члены исполкомов Советов Бессарабии организовали здесь Революционный комитет спасения Молдавской республики, который помещался в здании бывшего городского училища по ул. Покровской, на 2-м этаже (на 1-м этаже разместился отряд Г. И. Котовского). Революционный комитет спасения Молдавской республики ставил себе цель вести борьбу за изгнание румынских оккупантов из Бессарабии и восстановление Советской власти в крае. Председателем
168


Ревкома был, кажется, Даскал1, а секретарем — Герасимов. В состав Ревкома входили: братья Вороновы, Никольский, Хацкелевич А. и др. Я также была членом Революционного комитета спасения Молдавской республики.
Революционный комитет установил связь с Румчеродом и руководствовался его директивами. Постоянным представителем от Румчерода в нашем комитете был Лебедев Иван (большевик).
Помню, что однажды меня направили в Одессу в Румчерод за получением революционной литературы. По возвращении в Тирасполь Революционный комитет поручил мне, братьям Вороновым и Хацкелевичу А. распространить эту литературу среди трудящегося населения Приднестровья и отступивших из Бессарабии революционных частей и отрядов. Революционный комитет спасения Молдавской республики организовывал распространение революционной литературы (листовок, прокламаций, воззваний) и на правом берегу Днестра. Он призывал рабочих и крестьян Бессарабии и левобережной Молдавии на борьбу с иностранными интервентами и их прислужниками из буржуазно-националистического «Сфатул цэрий».
Члены Революционного комитета организовывали в Тирасполе и в селах Тираспольского уезда митинги и собрания, на которых разъясняли трудящимся опасность, которая грозит завоеваниям Великой Октябрьской социалистической революции со стороны внешних и внутренних врагов Советской власти и призывали рабочих и крестьян создавать партизанские и красногвардейские отряды. Помню, как однажды я выехала вместе с братьями Вороновыми в с. Суклея, где мы выступили на сельском сходе, призывая крестьян создать партизанский отряд. Здесь же на сходе началась запись добровольцев. В первый же день в отряд записалось примерно 90 человек. Создаваемые партизанские отряды поступали в распоряжение штаба Тираспольского революционного отряда.
Революционный комитет спасения Молдавской рес-
1 Архивные документы свидетельствуют о том, что председателем Революционного комитета спасения Молдавской республики был Богдеско.
169


публики проводил свою работу до оккупации Тирасполя австро-германскими интервентами. В это время я заболела и не знаю точно, куда выехали члены Революционного комитета (говорили тогда, что Революционный комитет выехал в Одессу).
По выздоровлении я поступила на работу в швейную мастерскую Котика. Одновременно установила связь с деятелями профсоюзного движения Тирасполя: с печатником Лейбиным А. Г., с пекарями — Василевским Е. Г., Лазаревым, с швейником Шамисом и др. Совместно мы начали готовиться к первомайскому празднику трудящихся. Мы распространяли листовки на предприятиях, выступали на митингах трудящихся, призывая их на борьбу с австро-германскими оккупантами и их прислужниками. 1-го Мая 1918 г. состоялся большой митинг в здании бывшего коммерческого клуба (в настоящее время здесь находится городская поликлиника). Выступавшие на митинге товарищи разоблачали антинародную политику оккупантов и местных эксплуататоров, призывали трудящихся сплотиться, организоваться и дать дружный отпор врагам трудового народа. Однако вскоре выставленные нами по городу пикеты сообщили нам, что со стороны Тираспольской крепости к месту митинга движется отряд австрийских солдат. Было ясно, что оккупационные власти собираются разогнать митинг и расправиться с его участниками. Поэтому мы поспешили прервать митинг и разойтись. К моменту подхода австрийского отряда в здании бывшего коммерческого клуба уже никого не было. Оккупанты произвели аресты среди трудящейся молодежи города. Так отметили мы праздник 1-го Мая в 1918 г.
В период австро-германской оккупации резко ухудшилось положение рабочих. Поддерживаемые иностранными штыками местные предприниматели начали наступать на трудящихся и отнимать у них завоеванные права. Был ликвидирован восьмичасовой рабочий день, стала уменьшаться заработная плата. Оккупанты запретили митинги, собрания, демонстрации, преследовали профсоюзы. В этих условиях мы через некоторое время после 1-го Мая 1918 г. решили созвать собрание швейников для обсуждения создавшегося тяжелого положения и принятия мер к его улучшению. Нам необходимо было организоваться и общими усилиями бороться
170


с угнетателями. Я и Шамис пошли к оккупационным властям за разрешением проводить собрание, так как без этого нельзя было созвать собрание швейников. Однако оккупанты не только отказали нам в этом, но и задержали нас. Меня через несколько часов отпустили, а тов. Шамиса продержали несколько дней.
После этого случая мы решили действовать в подполье. В революционном подполье я была связана с тт. Лейбиным, Василевским, Лазаревым. Гор, Розенфельд и др.
В декабре 1918 г. австро-германских оккупантов и гетманцев сменили петлюровцы и интервенты Антанты. Трудящиеся левобережных районов Молдавии под руководством большевиков вели против них беспрерывную борьбу. В Тирасполе революционное подполье организовывало боевые группы, а в селах создавались партизанские отряды.
В конце января 1919 г. партизаны, наступавшие со стороны сел Плоское, Малаешты, Ближний Хутор и др., изгнали врагов Советской власти из Тирасполя и вступили в город. Штаб партизанского отряда расположился в бывшей гостинице «Пассаж» (по ул. Покровской). Там же находился созданный в Тирасполе Военно-революционный комитет, во главе которого стоял Глинка Андрей (бывший матрос). Командиром отряда был назначен бывший офицер старой армии поручик В. Попов, сын начальника почты гор. Тирасполя (впоследствии Попов изменил и перешел на сторону контрреволюции).
После вступления партизанского отряда в Тирасполь я явилась в штаб и получила от Кронштат-Анисимова А. З. поручение распространить революционную литературу среди рабочих города. Это задание я выполнила. Кроме того, Кронштат-Анисимов выдал мне красный материал, из которого я должна была подготовить специальные знаки (в форме квадрата) для нашивки на рукавах партизан. Я приступила к выполнению этого задания на частной квартире. Однако не успела закончить эту работу, так как вдруг ко мне забежала подруга и предупредила, что со стороны вокзала движутся на город польские легионеры. Я схватила материал и выбежала на улицу. Здесь были слышны выстрелы, наблюдалась сильная паника среди жителей. Я
171


побежала в направлении штаба, но по дороге ко мне подскочил один из бойцов и крикнул: «Немедленно скрывайся!» На главной улице (Покровской) я заметила движущийся танк противника. В штабе уже никого не было. Партизаны отступили из Тирасполя.
Я должна была скрыться. Но никто в центре города не хотел впустить меня в дом. С большим трудом мне удалось добраться до окраины (цепь из польских легионеров двигалась по Цыганской улице). Я скрывалась в доме грузчика Альпера Якова примерно месяц. В это время я вновь установила* связь с подпольными работниками тт. Гор, Лазаревым, Василевским, Лейбиным и др. По поручению подпольной революционной организации я создала среди рабочих-швейников подпольную группу сочувствующих большевикам.
В апреле 1919 г. партизанские отряды под командованием Колесникова Ивана Наумовича и др. развернули наступление со стороны села Плоское на Тирасполь. Рабочие города воодушевленно встретили своих освободителей и включились в общую борьбу по ликвидации остатков петлюровских банд, за восстановление Советской власти.
После выхода из подполья, на первом собрании большевиков Тирасполя (в апреле 1919 г.) я была принята в члены партии. Партийная организация направила меня на работу в уездную ЧК (председателем УЧК был тогда тов. Громобой).
В мае 1919 г. состоялись выборы в местный Совет рабочих и крестьянских депутатов. Я была избрана от швейников депутатом Тираспольского Совета, а затем делегатом на первый съезд Советов Тираспольского уезда.
В июле 1919 г. в уезде начались кулацкие восстания. УЧК направила меня и тов. Кальнева в немецкую колонию Нейково. Мы получили задание проверить, действительно ли немецкие колонисты спрятали орудия вблизи этого села под скирдой соломы. Я устроилась в колонии как швея у местного портного и начала вести наблюдение за колонистами. Через пару дней ни один человек не вышел в поле. Дело в том, что немецкие колонисты распустили провокационный слух, будто Громобой едет с отрядом в село. Местные колонисты начали вооружаться и готовиться к бою. Я и Кальнев бросились к
172


ближайшей железнодорожной станции, чтобы сообщить в Тирасполь о создавшемся положении. Однако телеграфная связь была прервана. С большим трудом мы пробрались в Тирасполь и доложили тов. Громобою о положении в Нейкове. Были приняты меры для ликвидации кулацкого восстания.
Во второй половине августа 1919 г. Приднестровье и Одесщина были со всех сторон окружены врагами Советской власти. На нас наступали петлюровцы, деникинцы, разные контрреволюционные банды. Советским частям пришлось отступить из Тирасполя. Вместе с ними эвакуировались члены исполкома и парткома, многие рядовые коммунисты и работники советских, профсоюзных учреждений и организаций. На станции Бирзу- ла тов. Якир И. Э. организовал в составе 45-й дивизии Красный сводный полк. Меня включили в этот полк в качестве медсестры. (Я окончила 6-недельные курсы медсестер в Тирасполе). В составе этого полка я участвовала в боях Южной группы советских войск с различными контрреволюционными бандами. На станции Малин я заболела возвратным тифом и была доставлена санитарным поездом в г. Витебск, где пролежала в госпитале 2 месяца.
По выздоровлении я направилась в сторону Полтавы, намереваясь разыскать свою часть, но по дороге заболела сыпным тифом. Меня поместили в один из полтавских госпиталей. В Полтаве я находилась до февраля 1920 г. Узнав об освобождении героической Красной Армией Тирасполя, обратилась к местному коменданту с просьбой разрешить мне вернуться в родной город. Получив соответствующее разрешение, я направилась в Тирасполь.
Тираспольский уездный комитет партии отозвал меня из армии. Я приступила к работе в женотделе при укоме партии. Через некоторое время меня и т. Коган Маню откомандировали в Одессу в школу совстроительства на 6 недель. По окончании школы я вернулась в Тирасполь. Уком партии направил меня в РКП, а затем комиссаром оперативной части в уездную ЧК. Отсюда я была направлена в Одессу в распоряжение Губернской ЧК.
В июне 1921 г. я вернулась в Тирасполь. Упартком и упрофбюро направили меня на профработу на фабрику
173


по обработке и сушке фруктов. Здесь я проводила политико-разъяснительную работу среди рабочих и работниц, организовала их в профсоюз. После создания профсоюзной организации на данном предприятии я была избрана председателем фабкома. Проработала я здесь до 1922 года, затем переехала в Одессу.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 216, лл. 16—23.


Е. Г. ВАСИЛЕВСКИЙ (1896 г. рождения), член КПСС с 1918 г., член Тираспольского Совета в 1917 — нач. 1918 гг. Участник большевистского подполья
Тирасполя в 1918—1919 гг., член Тираспольского уездного исполкома в 1919 г. Участник похода Южной группы. Ныне — персональный пенсионер республиканского значения.
В ГОДЫ ТЯЖЕЛЫХ ИСПЫТАНИЙ
1918 год был годом тяжелых испытаний для молодой Советской России. Началась оккупация Украины и других районов нашей страны австро-германскими войсками. Под напором вооруженных до зубов интервентов советские войска, расположенные на левом берегу Днестра, вынуждены были отойти в глубь страны. Вместе с ними уходила значительная часть советского и партийного актива Тирасполя. Некоторые работники были оставлены для подпольной борьбы. Среди них были коммунисты Т. П. Лазарев, Д. А. Тер-Енокиян, Р. И. Литвак, Хаетович, я и другие.
День ото дня крепли ряды подпольщиков. Все смелее становились их вылазки против немецких оккупантов и распоясавшихся местных эксплуататоров.
Приближалось 1-е Мая 1918 г. Коммунисты решили торжественно отметить праздник. Но как? Немецкая
175


комендатура строго-настрого запретила шествия и демонстрации по улицам. Тогда решили созвать митинг в помещении коммерческого клуба (сейчас здесь расположена горполиклиника). Нужно было выпустить по этому поводу листовки и прокламации, в которых призвать трудящихся принять участие в митинге. Напечатать эти листовки поручили рабочим одной из частных типографий А. Лейбину и С. Винокурову. Ночью, когда мастера и рабочие ушли из типографии, они выполнили это поручение. За несколько дней листовки распространили на всех предприятиях.
В назначенный день и час в коммерческом клубе стали собираться рабочие. Митинг открыл активный профработник М. Роговой. Взявшие вслед за ним слово ораторы (Лазарев, Д. Шамис, я и еще два-три товарища) рассказали собравшимся о тяжелом положении, в котором оказалась Советская Россия, призвали бороться с немецкими оккупантами, смелее отстаивать свои экономические и политические права.
Но вот расставленные по городу пикеты донесли: из крепости выслан отряд австрийских войск для разгона митинга. Прежде чем отряд подоспел, участники организованно разошлись. Правда, несколько активистов было арестовано, другие должны были временно скрыться из города. Но главного мы добились: трудящиеся Тирасполя отметили международный праздник 1-е Мая.
В городе насчитывалось несколько частных швейных мастерских. Модистки, как их называли, трудились в очень тяжелых условиях: рабочий день продолжался 10—12 часов, зарплата была мизерная.
В первые месяцы оккупации профсоюзы не были разогнаны, и коммунисты решили использовать это обстоятельство для организации борьбы швейников за свои экономические права. (Еще в 1917 г. швеи Тирасполя объединились в профессиональный союз, который был назван «Союз иглы»).
Разъяснительную работу среди работниц поручили вести Нине Гарбер. Эта скромная, худенькая девушка рассказывала швеям, как на их каторжном труде наживаются хозяева, призывала организованно выступать за сокращение рабочего дня и увеличение заработной платы. Вместе с подругами она распространяла листов-
176


ки, доставленные из Одессы. И вот, вскоре после первомайского митинга 1918 г., вспыхнула забастовка. Как ни угрожали хозяева, работницы не приступили к работе до тех пор, пока большинство их требований не было удовлетворено.
Большое значение в работе Тираспольского революционного подполья имела постоянная связь с Одесским обкомом партии, откуда мы получали директивы и помощь. Поэтому с самого начала стал вопрос о создании в городе явочных квартир. Было решено создать явку под видом торгового кооперативного предприятия — Тираспольского единого потребительского общества (ТЕПО). По поручению партийной организации Лазарев, я и другие товарищи связались с А. Глинкой, И. Н. Колесниковым, И. З. Богуном-Добровольским, Е. Ф. Ежлиным и другими организаторами партизанских отрядов в окрестных селах. Мы договорились с ними о поставке в «кооператив» продуктов из Плоского, Слободзеи и других сел. Во время этих «торговых операций» партизаны должны были получать директивы Одесского обкома, а также подпольные газеты и листовки для распространения среди сельского населения.
Но как лучше законспирировать эту явочную квартиру, чтобы не навести на след немецких ищеек? Прежде всего в правление общества решили выбрать людей богатых и именитых: гласного городской думы Сандельмана, банковского служащего Медведева, Каракатина и других. Директором магазина назначили мелкого купца Молдавского. Помещение для кооператива выбрали в самом центре города по улице Базарной (ныне Свердлова). С одной стороны возвышалась городская дума, с другой — продовольственная управа. Ни членам правления, ни директору магазина, ни многочисленным пайщикам не приходило в голову, что происходит под вывеской этого предприятия.
Каждую неделю в магазин заходила работница швейной мастерской Нина Гарбер. Это была наша связная с Одесским обкомом.
— А, Нина тоненькая пришла, — любезно приветствовал ее продавец. — Пора вам уже, девушка, поправиться. Что прикажете отпустить?
Нина называла товары, продавец брал ее сумку и отправлялся на склад. Из сумки выгружались листов-
12 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны 177


М. Косов-Руднев Ф. К. Цвигуненко
ки и газеты, взамен накладывались кульки с мукой и солью. Нина благодарила продавца, передавала привет от «одесских родственников» и уходила.
А на следующий день по заданию И. Н. Колесникова приезжали плосковские крестьяне с товарами. Они неспеша сгружали мешки с мукой и бидоны с постным маслом. Обратно уезжали с пачками листовок и газет. Часто наведывались сюда И. З. Богун-Добровольский, А. Глинка, Черненко и другие организаторы партизанских отрядов, а также М. Косов-Руднев, Ф. К. Цвигуненко, Т. П. Лазарев, я и другие работники коммунистического подполья («Кооператив» просуществовал без провалов до освобождения Тирасполя в апреле 1919 г.).
В центре города находилась явочная квартира в доме Хацкелевич Марии (кличка Марго) и ее брата Григория (кличка Ходяков). К Марии (Марго) часто приезжала в гости элегантная одесситка Надежда Костовецкая. Казалось, брат Марии был неравнодушен к ее подруге. Они часто отправлялись вместе на прогулки, ездили за город. И только немногие подпольщики знали, что Надежда Костовецкая — связная Одесского обкома, а младшие Хацкелевичи осуществляют связь с партизанскими отрядами.
178


И. Н. Колесников
И. З. Богун-Добровольский
Было в городе еще несколько явочных квартир: у молодого фотографа А. Кронштат-Анисимова на Кирпичной слободке, в журнально-газетном киоске на привокзальной площади, где торговал В. Усенко, у М. Гора, у Берлина (буфет на Покровской улице) и в других местах.
Таким образом были налажены связи с Одесским обкомом партии и организаторами партизанских отрядов в Тираспольском уезде.
В ’августе 1918 г. Одесский обком направил в Тирасполь для активизации работы местной подпольной организации тов. Абрамова (подзольная кличка Князь). Одновременно прибыли тт. Волынский и Гольденберг. Всё они оказывали существенную помощь в нашей деятельности. Основное внимание Партийная организация уделяла наращиванию сил в партизанских отрядах и подготовке их к операции по освобождению Тирасполя. Наш город, расположенный на железной дороге у самого Днестра, представлял собой важный стратегический пуйкт. Вот почему Одесский обком партии уделял большое внимание организации партизанского-движения в данном районе. За короткое время в Тирасполе побывали Б. Северный, М. Гранат, Громовой и другие
12* 179


посланцы обкома, которые специально занимались этим вопросом.
К ноябрю 1918 г. наша парторганизация могла опираться на возросшие силы партизанских отрядов: Плосковского под командой И. Н. Колесникова, Е. Ф. Еждина, Ф. Цуканова; Тираспольского (объединявшего партизан города и окрестных сел Ближний Хутор, Терновка и др.) под командой А. Глинки, И. З. Богуна-Добровольского; Дубоссарского и Григориопольского под командой К. А. Тиманюка и И. X. Остапенко. По соседству действовал Маякский партизанский отряд, кото рым командовал Г Тарасенко.
По заданию Одесского обкома партии партизанские отряды начали готовиться к вооруженному выступлению против оккупационных войск и гетманцев, находившихся в Тирасполе. Местным подпольщикам необходимо было проникнуть в крепость, разведать расположение частей противника, их численность и вооружение и сообщить полученные сведения партизанам. Но как это сделать? Крепость надежно охранялась цепью немецких часовых. Выход из положения подсказал работник городской электростанции коммунист Хаетович. Он предложил повредить электрокабель и послать в крепость под видом монтеров своих людей. Это предложение было принято. Группу «монтеров» поручили возглавить Хаетовичу. Из молодых послали Р. Литвака и меня.
Нам предстояло найти повреждение и устранить его. Но так как это место находилось за пределами крепости, то мы сумели побывать и в казармах солдат, и в других помещениях, и даже в кабинете самого коменданта. Все переговоры по техническим вопросам вел с командованием Хаетович, наше дело было выяснить количество врагов и их вооружение. «Ремонт» прошел успешно, свет был восстановлен. Нужные сведения мы передали по назначению. Однако выступление партизан тогда не состоялось.
Началась революция в Германии. Немцы поспешно покинули оккупированную Украину и Молдавию. Их место стремились занять французские интервенты, высадившиеся в Одессе и сосредоточившиеся в Бессарабии. Что же касается гетманцев, то их сменили петлюровцы. Большевики Молдавии под руководством Одесского подпольного обкома партии продолжали сплачи-
180


вать вокруг себя широкие массы трудящихся города и деревни, готовя их к новым боям.
В начале 1919 г. повстанческое движение против оккупантов и ненавистных петлюровских банд получило широкий размах.
В последних числах января совместными усилиями партизанских отрядов южного Приднестровья интервенты и петлюровцы были выбиты из Тирасполя, и в городе на некоторое время восстановилась Советская власть. Сразу же после освобождения Тирасполя был созван митинг трудящихся, на котором выступили М. Косов-Руднев, я и другие большевики. Мы призывали трудящихся поддержать новые революционные органы власти. Митинг прошел с большим подъемом. В принятой резолюции присутствовавшие выразили готовность оказать полное содействие Советской власти.
Созданный в Тирасполе Военно-революционный комитет приступил к налаживанию нормальной жизни в городе и его окрестностях. Была наложена контрибуция на местную буржуазию, приняты меры к обезвреживанию ярых контрреволюционеров. Однако не дремали и наши враги. Спрятавшиеся петлюровцы и эсеры устроили против нас чудовищную провокацию. Для того, чтобы подорвать доверие трудящихся к Ревкому, вызвать озлобление верующей части населения, они организовали ограбление Покровской православной церкви и обвинили в этом «безбожников» — большевиков. На окраинах города были разбросаны контрреволюционные листовки. Но благодаря своевременно принятым экстренным мерам Ревкому удалось раскрыть истинных виновников совершенного преступления. Ограбленное церковное имущество было обнаружено на Кирпичной слободке у сподвижников эсера Емельянова—Максимчука и Захарова. Последние были расстреляны. Что же касается организатора провокации — Емельянова, то он, к сожалению, успел скрыться.
Советская власть удержалась в Тирасполе около двух недель. К 9—10 февраля 1919 г. под давлением превосходящих сил французских оккупантов и польских легионеров партизаны после упорных боев в районе вокзала и на улицах города вынуждены были оставить его. Озверелые каратели учинили кровавую расправу над трудящимся населением Тирасполя. За малей-
181


шее подозрение в сочувствии Советской власти они без суда и следствия расстреливали на месте. Но не долго пришлось торжествовать врагам революции.
Мощные удары советских войск и красных партизан, революционизирование солдат Антанты под влиянием большевистской агитации заставили интервентов убраться из Страны Советов. В первой половине апреля партизанские отряды Тарасенко, Колесникова, Глинки, Богуна-Добровольского, Тиманюка и др. при поддержке Красной Армии разгромили в районе Тирасполя крупную банду петлюровского атамана Козубского. 17 апреля город был освобожден.
Председателем Тираспольского военно-революционного комитета был назначен Л. Фишелев, а его членами  —  А. Глинка, Ф. К. Цвигуненко, Громобой и Рахлин. Следует отметить, что А. Глинка был и начальником гарнизона. Отдельным товарищам были поручены следующие участки работы: Т. П. Лазареву — городское хозяйство, Л. З. Шепетиевскому — организация народных судов (в помощь ему был выделен беспартийный юрист Быков), мне — организация профсоюзов и подготовка к выборам профсовета и т. д. Председателем УЧК был назначен т. Громобой (ему помогали тт. И. Колпакчи и В. Фишелев), военкомом уезда — Е. Ф. Еждин.
Вышедшая из подполья парторганизация избрала новый партком, в состав которого вошли Ф. К. Цвигуненко, Л. Фишелев, Баян, Громобой, М. Косов-Руднев и др.
Началась большая работа по-созданию городских, сельских и волостных Советов, по подготовке к уездному съезду Советов. Ее возглавили Тираспольская партийная организация под руководством Ф. К. Цвигуненко (он погиб во время боевой операции по освобождению города Бендеры 27 мая 1919 г.) и уездный ревком. В села были направлены опытные работники и, в первую очередь, коммунисты. Но людей не хватало, сказались потери товарищей в борьбе с врагами Советской власти. Трудность заключалась и в том, что в этот период в разгаре была посевная кампания, которая запоздала из-за недавно прошедших боев.
Нелегко и небезопасно было в то время представителям уездного парткома и ревкома вести работу в дерев не. Лютой ненавистью встречали кулаки и церковники
182


большевистских агитаторов, бешеное сопротивление всем революционным мероприятиям оказывали скрытые петлюровцы и эсеры.
Мне было поручено провести подготовку к выборам в Советы в Ташлыкской волости. Я был встречен крестьянином Лунгул с радостью, кулаком Вершила — с презрением и затаенной злобой. Поехал с тов. Лунгул на лошадях по деревням... Село Шибка, Буторы и др. Жители этих селений по национальному составу — молдаване и украинцы. Встретились с активом деревенской бедноты. Возглавлял ее в Шибке крестьянин Чумаченко — рослый, здоровый мужчина. После собраний, проходивших бурно, беднота с красными знаменами выходила в поле на весенний сев. Тут же происходил раздел земли, принадлежавшей кулакам.
Несмотря на яростное сопротивление эсеров, которые, прикрываясь маской «беспартийных», пытались повести за собой крестьянскую массу, трудящиеся деревни повсеместно избирали депутатами сельских и волостных Советов и делегатами на уездный съезд Советов подлинных выразителей своих интересов, тех, кто был на стороне Советской власти. Лишь в некоторых селах в Советы удалось проникнуть эсерам, кулацким подголос кам.
Мне, как и другим представителям уездной партийной организации и ревкома, проводившим работу по подготовке к съезду Советов, приходилось отвечать на многочисленные вопросы крестьян. Мы терпеливо разъясняли, что несет трудовой деревне Советская власть, как должны строить свою работу сельские и волостные Советы.
В мае 1919 г. во всех селах и волостях Тираспольского уезда были закончены выборы в сельсоветы, проведены волостные съезды, избраны делегаты на I уездный съезд Советов. В конце мая в Тирасполь начали прибывать делегата. Долгожданный съезд Советов рабочих и крестьянских депутатов открылся 1 июня 1919 г. в здании бывшего офицерского и дворянского собрания. Председателем съезда была избрана, несмотря на яростное сопротивление эсеров, коммунистка Е. Карабаджак. Съезд обсудил вопросы: о текущем моменте, о земельной и продовольственной политике, о Красной Армии, о выборах уездного исполкома и другие.
183


По всем этим вопросам на съезде развернулась острая борьба между большевиками и эсерами. Последние во главе с Дорошевым рьяно выступали против классового принципа распределения земли и против комитетов крестьянской бедноты. Эсеры стремились посеять вражду между крестьянами и рабочими, заявляя, что уездный исполком должен состоять только из крестьян, что в его состав не следует избирать коммунистов, так как коммунисты — это главным образом рабочие, которые в земле ничего не понимают, а поэтому им там и делать нечего. Пускай, мол, они работают в городском Совете рабочих депутатов. Но эсерам не помогли ни демагогия, ни грязные вымыслы и выпады. Не за ними, а за представителями партии большевиков шли в своем подавляющем большинстве делегаты съезда.
Руководящим ядром на съезде являлась фракция большевиков, председателем которой был избран М. Косов-Руднев. В нее входили: А. Глинка, М. Панченко, И. Колесников, Е. Еждин, Ф. Цуканов, Т. Лазарев, Е. Карабаджак, Е. Василевский, М. Наконечный, Баян, Л. Фишелев, А. Кронштат-Анисимов, Р. Литвак, И. Богун-Добровольский, П. Лойтер и др.
Съезд принял предложение партии большевиков наделить землей в первую очередь бедняков за счет кулацких угодий1.
В составе уездного исполнительного комитета большинство мест получили коммунисты2. Председателем исполкома был избран П. Г. Лойтер, членами исполкома  — Е. Г. Василевский, В. С. Усенко, Г. В. Похило. М. Ф. Панченко, М. М. Наконечный, И. Колесников, Е. Еждин, А. Глинка и др.
1 В резолюции по вопросу о земельной политике говорилось, что «работа земельного отдела должна вестись так, чтобы безземельное и малоземельное крестьянство было удовлетворено землей по принципу уравнительному». Рекомендуя беднейшему крестьянству объединиться в коллективы, съезд одновременно указал, что «общественная коллективная форма обработки земли (артели, товарищества, коммуны и т. д.) может быть исключительно добровольной», что «никакого принуждения в этом отношении быть не может».
2 В состав Тираспольского уездного исполнительного комитета было избрано 19 человек, из которых 11 коммунистов, 7 левых эсеров и 1 боротьбист (боротьбистами называли себя украинские левые эсеры).
184


Уже почти заканчивал свою работу съезд, как произошло трагическое событие: прямым попаданием вражеского снаряда в здание, где проходило заседание, было ранено несколько делегатов, в том числе коммунист Баян. Это злодейство, совершенное врагами Советской власти, окопавшимися на правом берегу Днестра, в Кицканском монастыре, до глубины души потрясло делегатов съезда. Они дали клятву отомстить врагам революции и разъехались по местам, чтобы претворить в жизнь решения съезда.
С тех пор прошло более сорока лет. Дело, за которое под знаменем великого Ленина боролись люди старшего поколения, победило навсегда. Славный путь прошел советский народ под руководством Коммунистической партии за это время.
Неузнаваемым стал и город Тирасполь. За годы Советской власти в нем построены консервные заводы, предприятия по обработке дерева и металла, школы, больницы, клубы, библиотеки, многоэтажные жилые дома. Город утопает в зелени... От всей души хочется пожелать своим землякам-тираспольчанам успешно претворять в жизнь величественные предначертания XXII съезда КПСС по строительству коммунизма в нашей стране.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 79, лл. 16—27.


А. Г. ЛЕЙБИН (1887- 1962), член КПСС с 1919 г. Участник Тираспольского революционного подполья в 1918—1919 гг.,
участник похода Южной группы. В 1920 г. — заведующий полиграфотделом Тираспольского уездного исполкома и уполномоченный по борьбе с бандитизмом в Дойбанской волости.
ТИРАСПОЛЬ И ТИРАСПОЛЬСКИЙ УЕЗД В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ 1
Летом 1917 г., после того как меня по состоянию здоровья освободили от военной службы, я обосновался в Тирасполе, где поступил на работу в типографию Юделевича-Рогового в качестве наборщика. Вместе с другими рабочими-типографами принимал участие в борьбе за 8-часовой рабочий день, за повышение заработной платы, за улучшение условий труда. Был одним из организаторов и руководителей Тираспольского профсоюза печатников. Наш союз активно защищал интересы рабочих-типографов. Он продолжил свое существование и в 1918 г.
В период австро-германской оккупации я работал
1 Заголовок дан составителями сборника.
186


наборщиком в частных типографиях города Тирасполя. Вместе с товарищами Василевским, Лазаревым, Гарбер и другими участвовал в подготовке к празднованию 1-го Мая. Я, тов. Варшавский и другие революционные рабочие напечатали в типографии первомайскую листовку, которая призывала трудящихся на борьбу с оккупантами и их прислужниками.
В декабре 1918 г., когда петлюровцы захватили Тирасполь, я находился в Одессе, куда намеревался перевести и семью. Получив письмо от моего друга Зиновия Малермана, который просил меня срочно выехать в Тирасполь, я вернулся. З. Малерман был связан с революционным подпольем. Он предложил мне поступить на работу в типографию Красного (эта типография помещалась на углу улиц Дворянской и Покровской), где печаталась петлюровская газета «Украинский казак» (на украинском языке), для того чтобы собирать сведения о петлюровцах, о движении петлюровских банд. Я принял это предложение.
С помощью Малермана, который тогда работал служащим в банке, я устроился на работу в вышеуказанной типографии. Все получаемые для газеты сведения о петлюровцах я передавал тов. Малерману, который в свою очередь, передавал их революционной подпольной организации. Таким образом подпольная организация и партизанские отряды получали необходимую информацию о противнике и могли принять соответствующие меры в ходе борьбы против него. Кроме того, вместе с другими революционными рабочими я печатал в этой типографии листовки, которые призывали трудящихся городов и сел Приднестровья на борьбу с врагами Советской власти. Текст листовок я получал через товарища Малермана.
Одновременно я поддерживал непосредственную связь с партизанским отрядом, руководимым Иваном Наумовичем Колесниковым, и постоянно информировал отряд о передвижении петлюровских банд. Этот отряд вместе с другими партизанскими отрядами Приднестровья вел беспрерывную борьбу против врагов Советской власти.
В самом городе Тирасполе революционная подпольная организация создавала боевые группы и дружины, которые должны были выступить с оружием в руках
187


под руководством товарища Холченко против петлюровцев в тот момент, когда будет дан сигнал для всеобщего наступления. Я входил в состав одной из боевых групп.
В апреле 1919 г. партизанские отряды Приднестровья развернули общее наступление на Тирасполь. Вместе с тираспольскими боевыми группами и дружинами они изгнали петлюровцев из города и восстановили здесь Советскую власть. Созданный в Тирасполе ревком поручил мне взять на учет типографии города. Три мелкие типографии со всем их оборудованием были опечатаны, а одна большая продолжала работать. Я был назначен комиссаром при этой типографии. Здесь печаталась газета «Известия Тираспольского Совета рабочих и крестьянских депутатов». Редакцию газеты возглавляли тт. Виктория и Залевская.
В апреле 1919 г. я вступил в ряды большевистской партии. На нас, коммунистов Тирасполя, лежали сложные и ответственные обязанности. Все члены Тираспольской партийной организации после дневной работы с оружием в руках дежурили в советских учреждениях. Вместе с партизанами мы участвовали в охране левого берега Днестра от румынских оккупантов и сбежавших в Бессарабию петлюровских банд. Мы охраняли также мирное население города от нападений со стороны сил внутренней контрреволюции.
В городе и уезде шло тогда формирование регулярных частей Красной Армии. В ее состав вливались партизанские отряды.
В июле—августе 1919 г. по территории Тираспольского уезда прокатилась волна антисоветских кулацких восстаний. Особенно активное участие в них приняли немецкие колонисты сел: Страсбург, Зельц, Кандель, Гликсталь и др. Вместе с частями Тираспольского гарнизона местные коммунисты участвовали в подавлении этих антисоветских выступлений. Я также участвовал в этих операциях. Наш отряд двинулся из Тирасполя на Плоское, а потом на Гросулово. После ликвидации кулацких восстаний в этом районе мы вернулись в Тирасполь.
Однако в конце августа 1919 г. положение левобережной Молдавии значительно ухудшилось. Со всех сторон наступали враги Советской власти — деникинцы,
188


петлюровцы, разные контрреволюционные банды. Находившиеся здесь части Красной Армии, а вместе с ними многие коммунисты и работники советских учреждений, вынуждены были отступить из Приднестровья. Мы стремились вырваться из вражеского окружения и соединиться с советскими войсками, находившимися на севере Украины. Была организована Южная группа советских войск, которая под командованием Якира И. Э. двинулась с боями на север. В авангарде этой группы шел первый красный сводный коммунистический полк, сформированный на станции Бирзула (ныне Котовск). В его составе находились также тираспольские коммунисты и чекисты. В этом полку сражался с врагами Советской власти и я.
После соединения Южной группы с частями 44-й дивизии в районе Житомира я заболел и попал в военный госпиталь. По выздоровлении меня направили в распоряжение Политотдела Гомельского укрепленного района. Здесь я работал в типографии наборщиком.
В Тирасполь я вернулся уже после освобождения левобережной Молдавии от деникинских полчищ. Тираспольский уездный исполком назначил меня заведующим полиграфотделом. Я принимал участие в проведении национализации всех типографий города. Из 4 типографий была создана одна, в которой печатались все распоряжения исполкома и местная газета («Известия» или «Тираспольский коммунист», не помню точное название).
По заданию Тираспольского уездного комитета партии и исполкома я участвовал в 1920 г. в проведении таких важных мероприятий, как мобилизация добровольцев среди профсоюзов для отправки на Врангелевский фронт (мы отправили 300 добровольцев), изъятие излишков у кулаков, обложение денежной контрибуцией зажиточного населения гор. Тирасполя и др.
По заданию Тираспольской парторганизации я работал в 1920—1921 гг. чрезвычайным уполномоченным по борьбе с бандитизмом и по выполнению продразверстки в Дойбанской волости. После ликвидации бандитизма и выполнения продразверстки в этой волости меня направили на такую же работу в Захарьевскую волость. В связи с болезнью председателя местного волревкома матроса Томаса на меня были возложены его обязан-
189


пости. Одновременно я работал и секретарем местного райкома партии. В конце 1921 г. в связи с решением об упразднении волостных организаций и создании районных был созван районный съезд Советов рабочих и крестьянских депутатов, на котором я выступил с докладом о работе волревкома. Были произведены выборы исполкома. Председателем исполкома был избран тов. Умеренко, рекомендованный уездным комитетом партии. Я был отозван укомом партии на свою основную работу заведующего полиграфотделом Тираспольского уездного исполкома.
В ноябре 1921 г. я участвовал в отражении банды Емельянова—Батурина, которая намеревалась задушить Советскую власть в Тирасполе и Тираспольском уезде. Эта контрреволюционная банда была переброшена румынскими оккупантами из Бендер на хутор Бычек, а отсюда двинулась в Парканы. Бандиты уничтожили здесь всю нашу заставу. После этого им удалось проникнуть в Тирасполь. Однако, благодаря бдительности и стойкости Тираспольского гарнизона и «Чона» (Часть особого назначения, организованная из коммунистов и рабочих города), банда была ликвидирована. Ее главари  — Емельянов и Батурин — удрали обратно в Румынию.
В 1924 г. я переехал на работу в Одессу.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 155, лл. 18—22.


Н. Э. КОСТОВЕЦКАЯ (1896 г. рождения), член КПСС с 1918 г., связная Одесского подпольного обкома партии
(1918 —1919 гг.). Участник большевистского подполья в деникинском тылу. Ныне — персональный пенсионер.
О СВЯЗЯХ ОДЕССКОГО БОЛЬШЕВИСТСКОГО подполья с ТИРАСПОЛЬСКОЙ И БЕССАРАБСКОЙ ПАРТИЙНЫМИ ОРГАНИЗАЦИЯМИ В 1918—1919 гг.
В ноябре 1918 г. в Одессу прибыли Елена Соколовская и Николай Ласточкин1, Вскоре после своего приезда Елена Соколовская пришла на нашу конспиративную квартиру (по ул. Прохоровской 12, кв. 22). Здесь состоялось мое первое знакомство с ней, во время которого я получила от нее первое задание.
Задание нужно было выполнить не в Одессе, а в Тирасполе. Оно было очень несложным, но все-таки мне пришлось немножечко призадуматься над тем, как его
1 Руководители Одесского подпольного областного комитета КП Украины в конце 1918 — начале 1919 гг.
191


выполнить. Нужно было ехать в другой город. Чужой город, незнакомые люди... Я должна была свезти в Тирасполь очередной номер подпольной газеты «Коммунист», которая издавалась в Одессе. Газет было не особенно много, и я их упаковала в небольшой чемоданчик, который сопровождал меня всегда в пути. Раньше я в этом чемоданчике возила самые обыкновенные вещи: вязаную кофточку, шарф, кое-что съестное, что мама давала мне в дорогу... А в этот раз надо было везти нелегальную большевистскую литературу. Нужно признаться, что раньше этот чемоданчик казался мне вроде легче. Села я в поезд на станции Одесса-Главная. Перед отъездом на вокзал Елена Соколовская ознакомила меня с простейшим шифром, каким были зашифрованы подпольные явки в городе Тирасполе и в селе Плоском, а также фамилии некоторых подпольщиков. Для шифровки были использованы стихи Пушкина из так называемой «Дешевой библиотеки».
Проехала я до Тирасполя благополучно. Легко нашла квартиру Хацкелевича, по кличке Ходяков. По явке была принята на этой квартире, где и обосновалась.
В Тирасполе, на конспиративной квартире Ходякова я впервые встретилась с Борисом Северным (впоследствии он был председателем Одесской губернской ЧК). Он болел в ту пору туберкулезом, а в день моего приезда в Тирасполь у него открылось кровохарканье. С большой опасностью для всех нас мы пригласили врача, чтобы он оказал Северному помощь.
Привезенную мной из Одессы литературу раздавали связным, а те доставляли ее в деревни и села.
Потом я свыклась с такими поездками из Одессы в Тирасполь, и они проходили у меня успешно. Обычно в Тирасполе оставалась подолгу. За время пребывания я успевала не только распространить привезенную литературу, но и собрать сведения о настроении крестьян и о боевых группах. Эти сведения я привозила в Одессу и передавала Елене Соколовской.
Особенно хорошо была налажена связь с революционно настроенными крестьянами села Плоское, приняв-
192


шими впоследствии активное участие в освобождении Тирасполя от интервентов Антанты и петлюровцев1.
В 1918—1919 гг. наша конспиративная квартира обслуживала Бессарабскую большевистскую организацию. Наиболее интенсивная связь с ней велась через Тирасполь и Овидиополь. Оба эти города находятся на левобережье Днестра. В них были организованы передаточные пункты для Бессарабии, от успешной работы которых в большой степени зависело снабжение оккупированного края литературой, газетами, листовками, денежными средствами, боеприпасами. В этих населенных пунктах имелись и конспиративные явки для подпольных работников, которые перебрасывались из Одессы в Бессарабию и из Бессарабии в Одессу.
Следует отметить, что с момента возникновения (вторая половина 1918 г.) Бессарабская подпольная большевистская организация входила в состав Одесской областной партийной организации. Одесский подпольный областной комитет руководил Бессарабской партийной организацией. Обслуживание последней лучше всего было производить через Тирасполь—Бендеры, в некоторых случаях — через Овидиополь—Аккерман.
По поручению Одесского областного комитета партии в Бессарабию выезжали его представители и работники связи: Гумперт Б., Костовецкий М. (мой брат), Костовецкая Ф. (моя мать) и другие товарищи. Насколько мне известно, Костовецкий М. выезжал с поручениями областного комитета партии в парторганизации Аккермана, Бендер и Кишинева. Костовецкая Ф. дважды возила литературу в Аккерман. Брат погиб во время налета григорьевцев на г. Новомиргород, куда его послал Одесский обком.
Из бессарабских работников на нашей квартире неоднократно бывали Понятовский Генрих (Галайда) и Сасов Андрей. Первый из них был членом Бессарабского подпольного партийного комитета. Второй был председателем Аккерманского военно-революционного комитета. На нашей конспиративной квартире они встречались с Еленой Соколовской. Товарищ Сасов увозил от нас всегда много литературы, очевидно, для всего бес-
1 В селе Плоское значительную силу представляли и кулацкие элементы, которые летом 1919 г. подняли антисоветский мятеж.
13 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны 193


сарабского подполья. Бывали на нашей конспиративной квартире и другие подпольные работники Бессарабии, но я их не запомнила. Товарища Понятовского легко было запомнить по его одежде: он всегда одевался, как галицийские крестьяне. Сасов же носил в подполье окладистую бороду.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 229, лл. 15—17.


М. Г. РОГОВОЙ (1891 г, рождения), участник Тираспольского революционного подполья
в 1918—1919 гг., председатель Тираспольского уездного Совета профсоюзов в 1919 г. В 1920 г. — председатель правления Тираспольского рабочего кооператива. Ныне — пенсионер.
ПРОФСОЮЗЫ ТИРАСПОЛЯ в 1918—1919 гг1.
...В Тирасполь я прибыл из Киева в начале весны 1918 г. (приблизительно в конце марта) и поступил на работу в контору, выполнявшую заказы на технические работы. При конторе работали: электротехники, механики, водопроводчики и другие. Они были объединены в нелегальный профсоюз техников. Вскоре я был избран членом правления этого союза.
Одновременно был связан с революционным подпольем гор. Тирасполя. Из деятелей подполья того времени хорошо помню тт. Рахлина, Василевского Е. Г., Лейбина А. Г., Гарбер Н. Л.
Я участвовал в первомайском митинге 1918 г., который проходил нелегально в здании коммерческого клуба по ул. Покровской гор. Тирасполя. По предложению
1 Заголовок дан составителями. Опушено начало, т. к. не относится к теме сборника.
13* 195


товарищей я открыл митинг. Мне помнится, что я говорил присутствовавшим о завоеваниях Великой Октябрьской социалистической революции, которые были ликвидированы у нас оккупантами и их прислужниками, обрисовал тяжелое положение, создавшееся для Советской Власти и трудового народа в 1918 г., призвал рабочих и служащих смелее отстаивать свои экономические и политические права, бороться против врагов для того, чтобы приблизить час освобождения. После меня выступили и другие ораторы, которые высказались в этом же духе. До оккупационных властей дошел слух о нашем митинге и они направили отряд для его разгона. Предупрежденные об этом специально выставленными пикетами, мы быстро разошлись в разные стороны.
Осенью 1918 г. оккупационные войска покинули Тирасполь, а вслед за этим пала гетманская власть. В это время активизировалась деятельность местной подпольной организации и партизанских отрядов Тираспольского уезда. Мы вели борьбу против петлюровцев, захвативших власть после падения гетманщины. Из активных деятелей подпольного и партизанского движения этого периода, помимо вышеупомянутых товарищей, могу назвать следующих: Глинку А., Колесникова И. Н., Кронштат-Анисимова А. З., Панченко М. Ф., Лойтера, Лазарева, Фишелева, Шепетиевского, Митлера, Цуканова, Усенко, Орлова С., Хаетовича.
В конце января — начале февраля 1919 г. партизанские отряды на короткое время изгнали петлюровцев из Тирасполя и захватили власть в городе. Однако направленный из Одессы отряд польских легионеров и французских солдат с танкетками напал на партизан. В районе Тираспольского вокзала и по дороге от вокзала к центру города шли бои. Особенно запечатлелся в моей памяти тов. Колесников И. Н., который бросал гранаты в танкетки. Под давлением превосходящих сил противника партизаны вынуждены были отступить из города. После их ухода польские легионеры и французские интервенты жестоко расправились с местным трудящимся населением.
В апреле 1919 г. партизанские отряды вместе с частями Красной Армии выбили петлюровцев из Тирасполя. Была восстановлена Советская власть. По поручению первого советского коменданта гор. Тирасполя тов. Го-
196


рева (освобожденного партизанами из тюрьмы) возглавляемый мною отряд самообороны нес некоторое время охрану города.
После восстановления Советской власти в Тирасполе возобновили свою работу (вышли из подполья или были вновь организованы) местные профессиональные союзы. Весной 1919 г. я был избран председателем Тираспольского уездного Совета профессиональных союзов (Центропрофа), а тов. Дондыш — секретарем. Заседания Центропрофа созывались не реже одного раза в неделю. Вот краткий перечень мероприятий, проведенных Тираспольским уездным Советом профсоюзов весной и летом 1919 г.:
а)  Охват работающих по найму рабочих и служащих и вовлечение их в организуемые отраслевые профсоюзы. При этом следует учесть, что в большинстве предприятий гор. Тирасполя насчитывалось от 1 до 5 рабочих. Многие рабочие, помимо производственных работ, были заняты выполнением бытовых нужд хозяев. В связи с этим проводили работу, направленную на осознание рабочими их пролетарского достоинства. Трудовое население Тирасполя состояло в основном из людей следующих профессий: слесари, водопроводчики, электромонтеры, жестянщики, кузнецы, бондари, плотники, столяры, стекольщики, каменщики, печники, грузчики, ломовые извозчики, легковые извозчики, парикмахеры, печатники, пекари, кондитеры, мельники, колбасники, рубальщики, маслоделы, сельхозрабочие, домашние работницы, упаковщики, фруктовщики, овощники, виноделы, аптечные работники, персонал больниц, швейники, кожевенники, конторщики и др. служащие (почты, банков и др. учреждений, магазинов, складов). Всего по уезду было охвачено профсоюзом приблизительно 1240 человек1 рабочих и служащих.
б)  Вербовка добровольцев из числа членов профсоюзов в ряды Красной Армии.
в)  Подбор из числа членов профсоюзов товарищей для руководящей работы в национализированных предприятиях (типографиях, мельницах, маслобойнях).
1 По имеющимся сведениям в июне 1919 г. в Тирасполе существовали 27 союзов, которые объединяли 4050 рабочих и служащих.
197


г)  Организация субботников1 в городе и на лесоразработках, сбор белья для фронта.
Вся работа уездного Совета профсоюзов проводилась в тесном контакте с отделами труда и народного хозяйства Тираспольского уездного исполкома. Действенную помощь профсоюзной работе оказали руководящие работники отдела труда (тт. Василевский Е. Г., Усенко В. С.) и отдела народного хозяйства (тт. Панченко М. Ф., Гарбер).
Центропроф совместно с другими организациями Тирасполя проводил работу, по ликвидации неграмотности среди рабочих и крестьян города и уезда, принимал меры по установлению прожиточного минимума для трудящихся Тирасполя, по продовольственному снабжению города и установлению тарифных ставок, мобилизации буржуазии для полевых работ в помощь семьям красноармейцев. Деятельность Центропрофа освещалась в издаваемой в Тирасполе газете «Известия Тираспольского Совета крестьянских и рабочих депутатов».
Профсоюзы Тирасполя активно участвовали в подготовке к выборам делегатов на первый уездный съезд Советов Тираспольского уезда.
Члены профсоюзов принимали участие в борьбе с кулацкими восстаниями и с диверсионными бандами, наступавшими с правого берега Днестра, из оккупированной румынскими боярами Бессарабии.
Помню один эпизод, связанный с наступлением на Бендеры в конце мая 1919 г. Один из партизанских отрядов Тираспольского уезда предпринял атаку на город Бендеры с намерением освободить его от румынских и французских оккупантов (тогда французские части были расположены в Бендерах). В организации этой операции принимал активное участие и уроженец гор. Бендеры тов. Митя Хацкелевич (он, кажется, ведал финансами временного Бессарабского Советского правительства, находившегося в Тирасполе). За несколько часов до выступления Митя Хацкелевич сказал мне, что не пожалеет своей жизни для победы Советской власти в Бессарабии, а сегодня его цель — увидеть родной город
1 Первые субботники в Тирасполе были организованы в марте 1920 г.
198


Бендеры и водрузить в нем красное знамя Советской власти.
Действительно, в числе первых бойцов партизанского отряда тов. Хацкелевич направился на одной из рыбачьих лодок на правый берег Днестра. Однако на середине реки он был сражен вражеской пулей. Будучи тяжело ранен, по дороге в Тирасполь он скончался. С воинскими почестями тов. Хацкелевич был похоронен в гор. Тирасполе.
Во время Бендерской операции погиб и секретарь Тираспольского уездного партийного комитета тов. Цвигуненко Ф. К.
Наступление деникинцев застало меня в Одессе. В сентябре 1919 г. я был схвачен агентами белогвардейской контрразведки и брошен в Одесскую тюрьму. Я находился в камере № 23 1-го отделения тюрьмы. Со мной в камере находились: видный одесский профсоюзный работник тов. Богатов Алексей Иванович (он умер в тюрьме от тифа), матрос из экипажа крейсера «Алмаз» Иван Калитченко (по освобождении из тюрьмы тов. Калитченко работал в Одесской портовой ЧК, а в марте 1920 г. был направлен Одесским губкомом партии на работу в Тираспольский упродком, где проработал до 1922 г.) и другие политзаключенные. В четвертом отделении тюрьмы находились большевики: активный участник борьбы за власть Советов на Одесщине А. В. Трофимов (Дед Трофим) и профессор Щепкин.
В тюрьме меня продержали с 18 сентября по 20 ноября 1919 г. В связи с тем, что я был взят на поруки, меня выпустили на волю. Затем я скрывался в Одессе до прихода Красной Армии.
После восстановления Советской власти в левобережной  Молдавии я вернулся в Тирасполь, где был избран председателем правления Тираспольского рабочего кооператива. Одновременно был членом правления профсоюза строительных рабочих. Работал в Тирасполе на кооперативной и профсоюзной работе. В конце 1923 г. выехал в Одессу.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 132, лл. 16—20.


М Ф П АНЧ Е Н КО (1894 г. рождения), член КПСС с 1925 г. В 1918—1919 гг. активный участник революционного подполья и партизанского движения в Тирас-
польском уезде, заместитель председателя Малаештского волостного ревкома. Летом 1919 г. — член Тираспольского уездного исполкома (заведующий отделом народного хозяйства). Участник похода Южной группы. Ныне — персональный пенсионер республиканского значения.
МАЛАЕШТСКИЙ ВОЛОСТНОЙ РЕВКОМ (1918—1919 гг.)
В мае 1917 г. меня как квалифицированного столяра перевели с Румынского фронта в центральные механические мастерские гидротехнического управления, находившиеся в Одессе. Здесь работало до 300 человек, преобладающая часть которых была большевистски настроена. Вместе с рабочими мастерских принимал участие в борьбе за власть Советов в Одессе. После оккупации Одессы австро-германскими войсками рабочие мастерских, считавшихся одним из очагов большевизма, неоднократно подвергались репрессиям. В августе 1918 г. гетманские власти и оккупанты закрыли их. Как и многие другие товарищи, я оказался безработным и решил вернуться в родное село Малаешты, которое находится в 15 км от Тирасполя.
200


Прибыв домой, я оборудовал небольшую столярную мастерскую, в которой выполнял случайные работы для крестьян. Одновременно проводил большевистскую агитацию среди деревенской бедноты, особенно молодежи — бывших фронтовиков. Вскоре у нас сложилась небольшая группа сочувствующих большевикам, в состав которой входили В. Берназ, Ф. Цуркан, Г. Спеян, К. По- гольша, П. Коваленко, Ф. Андреев и др. Позднее к нам примкнул и фельдшер местной больницы А. Погребняк. Мы создали боевую дружину под видом отряда самообороны и стали готовиться к активным действиям против оккупантов и гетманцев.
В ноябре 1918 г. наша подпольная группа установила связь с Тираспольской нелегальной партийной организацией. Нам была дана директива образовать волостной ревком, который должен был возглавить борьбу за власть Советов в Малаештской волости. В конце декабря подпольный волревком был создан в составе семи человек во главе с Д. Гребенча. Я был его заместителем, членами ревкома были: Г. Спеян, П. Коваленко, В. Берназ, Ф. Цуркан и К. Погольша. В это время в Приднестровье свирепствовали петлюровцы, которые пользовались широкой поддержкой кулачества и духовенства. Малаештский ревком в этих условиях занимался организацией партизанского отряда из трудящихся, их вооружением и снаряжением, а также мобилизацией материальных и денежных средств путем обложения контрибуцией местных кулаков.
В своей деятельности ревком опирался на бедноту. Приходилось преодолевать яростное сопротивление кулаков, которые стремились всячески противодействовать мероприятиям ревкома. Но мы крепли с каждым днем и своими действиями дезорганизовывали петлюровский тыл.
С января 1919 г. малаештские партизаны стали действовать сообща с плосковскими партизанами, которыми руководил И. Н. Колесников. На состоявшемся в Плоском совещании представителей отдельных боевых групп и партизанских отрядов, действовавших в районе Тирасполя, присутствовал и член Малаештского ревкома Ф. Цуркан. Был налажен тесный контакт с плосковцами. Наши совместные действия возглавлял И. Н. Колесников. Под его командованием малаештские партиза-
201


ны бок о бок с плосковскими приняли участие в разгроме петлюровских банд атамана Козубского под Тирасполем в марте 1919 г.
После изгнания интервентов Антанты и петлюровцев из Приднестровья в апреле 1919 г. Малаештский ревком стал действовать открыто как местный орган Советской власти. Он развернул борьбу с контрреволюционными элементами, проводил изъятие оружия у кулаков, оказывал помощь нуждающейся бедноте, уделял внимание налаживанию работы школ, местной больницы, почтового отделения. Ревком взял под строгий контроль потребкооперацию, имевшиеся две паровые и несколько ветряных мельниц. Одним словом, вся полнота власти на местах находилась в руках ревкома, который пользовался большим авторитетом у трудящихся. Многие из них приходили сами в ревком и предлагали свои услуги, проявляя полную готовность выполнить любое его задание.
Одним из первых прибыл в распоряжение ревкома фельдшер малаештской больницы А. Погребняк. С общего одобрения он был кооптирован в состав ревкома, который поручил ему обеспечить надлежащий порядок в больнице и взять под контроль работу местных школ. Беспартийный большевик образцово справлялся с возложенными на него обязанностями. В августе 1919 г. он пал жертвой зверской кулацкой расправы. Вместе с ним погибли от рук восставших кулаков еще два члена ревкома — П. Коваленко и В. Берназ.
В конце апреля 1919 г. меня вызвали в Тирасполь в оргбюро, которое руководило подготовкой к выборам в местные Советы, а также делегатов на I съезд Советов Тираспольского уезда. В беседе с членом оргбюро тов. Баяном выяснилось, что по представлению тираспольской партийной организации я и еще пять человек из разных волостей утверждены агитаторами. Нам предстояло разъехаться по селам уезда для проведения избирательной кампании.
На следующий день нас проинструктировал председатель Тираспольского уездного партийного комитета Ф. К. Цвигуненко. Он указал, что на агитаторов возлагается ответственная, нелегкая и небезопасная задача. Выборы придется проводить в условиях ожесточенного сопротивления кулаков и других притаившихся контрре-
202


волюционных элементов. Не исключена возможность, что последние попытаются проникнуть в Советы. Поэтому тов. Цвигуненко призвал нас опираться в своей работе только на бедноту и вместе с ней проводить всю подготовительную работу к выборам. Он несколько раз подчеркнул необходимость глубокого разъяснения трудящимся значения Советов как наиболее демократической формы государственной власти.
После окончания инструктажа агитаторы разъехались по волостям. Мне было поручено проводить работу в Парканской, Малаештской, Ташлыкской, Лунговской, Дойбанской и других волостях с преобладающим молдавским населением. В течение месяца я побывал в более двадцати населенных пунктах (Малаешты, Черница, Шибка, Дойбаны, Гояны, Коржево, Лунга, Кошница, Дороцкое, Буторы и др.). Выборы в местные Советы по Тираспольскому уезду, несмотря на противодействия врагов трудового народа, прошли успешно. В сельские, волостные Советы, а также делегатами на I съезд Советов Тираспольского уезда были избраны в основном бедняки и середняки.
На состоявшемся в начале июня уездном съезде Советов по всем вопросам были приняты резолюции, предложенные большевиками. Они же получили большинство в избранном съездом исполнительном комитете. В его состав вошел и я. На первом же заседании исполком единогласно избрал своим председателем большевика П. Г. Лойтера. При распределении обязанностей меня утвердили заведующим отделом народного хозяйства. Насколько мне помнится, другими отделами ведали: Иванов — отделом управления; Анисимов Карпо — продовольственным; Колесников И. Н. — земельным; Похило Г. — юридическим; Лазарев — коммунального хозяйства; Василевский Е. Г. — труда; Наконечный М. М.  — соцобеспечения; Акимов — народного образования и  т. д.
Под руководством Одесского губкома партии Тираспольская парторганизация и уездный исполком претворяли в жизнь директивы и решения Коммунистической партии и Советского правительства. Упрочение Советской власти в Тираспольском уезде было прервано в конце августа 1919 г. наступлением деникинских полчищ. Наш партийно-советский актив в рядах красно- сводного отряда Южной группы 12-й армии принимал
203


деятельное участие в боях с петлюровцами, деникинцами и другими врагами Советской власти во время известного похода на север, на соединение с основными силами советских войск.
В феврале 1920 г. Тираспольский уезд был освобожден Красной Армией от белогвардейцев. Часть  бывших членов исполкома, в том числе и я, была отозвана из армии и приступила к работе по восстановлению орга-. нов Советской власти и разрушенного народного хозяйства.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 160, лл. 97—101.


И. X. ОСТАПЕНКО (1894 г. рождения), член КПСС с 1919 г. В конце 1917 — начале 1918 гг. — член исполкома Григориопольского Совета и один из руководителей Григориопольской красногвардейской дружины. В 1918—начале 1919 гг. — заместитель командира Дубоссарского партизанского отряда, а затем командир 2-го батальона 3-го Бессарабского полка 1-й бригады 45-й стрелковой дивизии. Участник похода Южной группы. В 1920 г. — секретарь Григориопольского парткома. Ныне — персональный пенсионер республиканского значения.
А. С. ШВЕЦ (1892 г. рождения), член КПСС с 1919 г. В конце 1917 — начале 1918 гг. — член исполкома Григориопольского Совета и командир Григориопольской красногвардейской дружины. В 1918—1919 гг. — участник партизанского движения в Тираспольском уезде. Секретарь Григориопольской коммунистической ячейки в 1919 г. Участник похода Южной группы. В 1920 г. — председатель Григориопольского парткома и ревкома. Ныне — персональный пенсионер республиканского значения.
ГРИГОРИОПОЛЬСКИЕ И ДУБОССАРСКИЕ ПАРТИЗАНЫ
В конце 1917 — начале 1918 гг. Советская власть победила в левобережных районах Молдавии, в том числе и в Григориополе. Большую роль в ее установлении сыграли вернувшиеся с фронта домой революционные солдаты.
205


В состав исполкома местного Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов входили: Толмачев Д., Швец А., Паланица И., Баук И., Гаврилов Ф., Остапенко И., Задорожнюк И., Дымовский М. и др. Председателем исполкома был Толмачев Д. Некоторые из членов исполкома являлись одновременно и членами Григориопольского Военно-революционного комитета.
В Григориополе была создана красногвардейская дружина. Активными красногвардейцами были тт. Соболев К., Погребан В., Дымовский М., Баук И., Задорожнюк И., Крупко М., Паланица И., Рыбачко Ф., Ильин, Надеждин, Белокопытов А., Рыбак И., Толмачев С. и др. Командиром красногвардейской дружины был Швец А., а Остапенко И. занимался ее боевой подготовкой.
Григориопольские красногвардейцы охраняли левый берег Днестра от румынских интервентов и белогвардейских банд, которые угрожали Григориополю со стороны оккупированной Бессарабии. Мы подчинялись Военному совету и штабу Особой армии Одесского округа, которая вскоре стала именоваться Тираспольским отрядом 3-й революционной армии. Организаторы и руководители этого соединения Лазарев, Венедиктов, Гарькавый, Левензон, Княгницкий и др. оказывали нам большую помощь в организации и вооружении дружины. В Григориополь приезжал представитель штаба т. Башмаков, который занимался вопросами боевой подготовки нашей дружины.
Примерно в феврале 1918 г. наша дружина обезоружила белогвардейскую банду, которая бесчинствовала в с. Гликсталь.
В начале марта 1918 г. крупная банда белогвардейцев неожиданно переправилась через Днестр и захватила Григориополь. Были арестованы члены исполкома Григориопольского Совета и местного Военно-революционного комитета, которые подверглись жестоким избиениям. Член исполкома Гаврилов Ф., не выдержав пыток, скончался. Белогвардейцы грабили и расправлялись с трудящимися города. Эти преступления вызвали резкое недовольство среди рабочих и крестьян, которые восстали, потребовав освобождения арестованных и прекращения насилий. Белогвардейцы были вы-
206


нуждены освободить нас. После этого мы скрывались в каменоломнях, в лесах.
В период австро-германской оккупации мы организовали партизанский отряд, который связался с создавшимся в это же время партизанским отрядом в м. Дубоссарах В формировании Григориопольского и Дубоссарского партизанских отрядов активное участие приняли тт. Тиманюк К., Вржижевский А., Долинский В., Остапенко И., Глуз Д. и др. Вскоре эти два отряда объединились под единым командованием. Командиром объединенного отряда был Тиманюк К., его помощником — Остапенко И., начальником штаба — Вржижевский А. Мы держали связь с Тирасполем через т. Кронштат-Анисимова.
Первые наши активные операции относятся к периоду борьбы с петлюровщиной, к началу 1919 г. К этому времени наш партизанский отряд насчитывал около 350 человек, вооруженных винтовками и револьверами. Средн них были тт. Бельдиенко Г., Маркус И., Копытин, Погребан В., Задорожнюк И., Линецкий, Тюхта, Шутак Ф., Рыбачко Ф., Чикирский, Глинберг Б., Гуляк, Клищевский, Дорфман, Бельфор, Толмачев С. и др.
Примерно в марте 1919 г. наш партизанский отряд вступил в бой с петлюровской бандой Козубского между Дубоссарами и Лунгой. Петлюровцы направлялись из Карантина в Дубоссары. Мы открыли по ним сильный огонь с правой и левой стороны дороги. Банда бы-, ла в основном уничтожена, только отдельным петлюровцам удалось бежать в Дороцкое, откуда они переправились в Бессарабию.
Вскоре после этого от командира Плосковского партизанского отряда Колесникова И. Н. прибыли связные, которые призвали дубоссарских и григориопольских партизан принять участие в развернувшихся боях против петлюровцев в районе Тирасполя. В срочном порядке мы выступили под командой тов. Тиманюка на помощь Плосковскому и Тираспольскому партизанским отрядам.
Прибыв в штаб отряда Колесникова, К. Тиманюк и его помощник И. Остапенко согласовали с плосковцами план совместного наступления на с. Ближний Хутор и гор. Тирасполь, где укрепились петлюровцы. На следующий день мы двинулись на исходные позиции. Наш от-
207


ряд рассыпался в цепь и залег недалеко от Ближнего Хутора.
По условленному сигналу мы стали наступать на Ближний Хутор и вправо к дороге, ведущей из с. Малаешты в Тирасполь. Засевшие в селе петлюровцы открыли по нашему отряду пулеметный огонь. Обстрел они вели с каланчи. По приказу командира наши меткие стрелки заставили пулемет замолчать, после чего партизанская цепь бросилась в атаку. Противник был выбит из села и отступил к полотну железной дороги, идущей от Тирасполя к Парканам, оставив убитых и раненых. В это же время Плосковский партизанский отряд наступал на Тирасполь с восточной стороны, а другие отряды — с южной. Совместными усилиями партизан петлюровцы были вытеснены из города. Мы преследовали их до самого Днестра. Жалкие остатки противника бежали в оккупированную Бессарабию.
В руки партизан попали богатые трофеи, в том числе и продовольствие.
После изгнания петлюровцев партизанские отряды расположились в городе. Наш отряд находился на Базарной улице. Трудящиеся Тирасполя относились к нам очень тепло, всячески помогая нам. Отряд поддерживал все время связь с рабочими и крестьянами Дубоссар и Григориополя, откуда прибывали подводы с пополнением и продуктами. Руководили этой работой Дубоссарский и Григориопольский ревкомы и находившийся в Дубоссарах штаб нашего отряда.
С прибытием в Тирасполь в апреле 1919 г. регулярных частей Красной Армии партизанские отряды влились в ее ряды. На основе нашего партизанского отряда был создан 3-й Бессарабский стрелковый полк, который вошел в состав 1-й бригады 45-й стрелковой дивизии. Остапенко был назначен командиром 2-го батальона этого полка. Боевой участок 3-го Бессарабского полка проходил по Днестру от с. Дороцкое до с. Кучиеры. Штаб полка находился в Дубоссарах. В Григориополе был расположен штаб Тилигуло-Березанского полка.
В июне 1919 г. в Григориополе была организована комячейка, секретарем которой был избран А. Швец. В комячейку входили: Далматов С., Геркалюк В., Котляр И., Карелов И., Копытин И., Толмачев С., Самвелова Н., Френк, Ковалев И., Рыбачко Ф. и др.
208


В июле 1919 г. 1-й и 2-й батальоны 3-го Бессарабского полка участвовали в подавлении белогвардейско- кулацких восстаний в селах Гликсталь, Колосово, Нейдорф и Плоское. В ликвидации этих антисоветских выступлений активно участвовал и Тилигуло-Березанский полк, в рядах которого сражались григориопольские коммунисты во главе с секретарем этой организации т. Швец А.
В августе—сентябре 1919 г. наша 45-я дивизия приняла активное участие в известном походе Южной группы советских войск под командованием И. Э. Якира. После краткого пребывания в городах Вязьме и Петрограде 45-я дивизия была направлена на Украину против деникинцев.
В рядах дивизии И. Остапенко участвовал в боях с белогвардейцами до Вознесенска, а Швец А. — до Березовки, где заболели тифом. После выздоровления весною 1920 г. они вернулись в Григориополь. В это время в левобережных районах Молдавии уже была восстановлена Советская власть. Председателем Григориопольского ревкома был вначале тов. Русов, а затем — А. Швец. Председателем Григориопольского парткома была Е. Темишь, а затем А. Швец, секретарем парткома — И. Остапенко.
Время было беспокойное. В районах свирепствовали кулацкие банды. Королевская Румыния переправляла на левый берег Днестра шпионов и диверсантов. В этих условиях Григориопольская партийная организация, как и другие партийные организации, находилась в постоянной боевой готовности. Вместе с красноармейцами местные коммунисты несли охрану левого берега Днестра, участвовали в ликвидации бандитизма. Партком и ревком уделяли большое внимание выполнению продразверстки, борьбе со спекуляцией, созданию комнезамов. Были приняты меры по оказанию всемерной помощи Красной Армии, которая вела борьбу против панской Польши и армии Врангеля.
В борьбе за упрочение Советской власти активное участие принимала комсомольская организация Григориополя, созданная в марте 1920 г. Через несколько месяцев она насчитывала в своих рядах свыше 50 человек. Комсомольская организация объединяла передо-
14 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны
209


ьую трудящуюся молодежь не только города, но и окрестных сел: Дороцкое, Кошница, Перерытое и др.
Первым секретарем Григориопольского РК комсомола была избрана т. Рывкина Р. — редактор районной газеты «Известия Григориопольского ревкома и рай- парткома». Среди наиболее активных комсомольцев 1920 г. были: Далматова Л., Поличинская Л., Спивак Ф. (брат которой Л. Спивак был расстрелян белогвардейцами за подпольную работу в Одессе по «процессу 17»), Цынкобуров Е., Скворцов С., Барабаш Л., Лгасьев В., Ицкович А. и другие.
Григориопольскому парткому и ревкому, а также местной комсомольской организации оказывали повседневную помощь работники Тираспольского уездного парткома и ревкома, особенно тт. Г. И. Старый (председатель уездного парткома), Уралов Б. (секретарь уездного парткома), Войнов (член бюро парткома), Лойтер (председатель уездного ревкома), Криворуков И. Н.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп.  1, д. 159, лл. 12—17.


С. М. ЕСАУЛЕНКО (1890  г.
рождения). В 1919 г. — боец Маякского партизанского отряда, а затем — командир 2-й роты 400-го полка 2-й стрелковой бригады 45-й дивизии. Ныне  —  пенсионер.
БОЕВОЙ путь матроса-бессарабца
В 1912 г. меня, сына крестьянина-батрака с. Каир Баранчанской волости Аккерманского уезда, призвали в царскую армию. Я был зачислен в Черноморский военно-морской флот. Здесь меня застала Великая Октябрьская социалистическая революция. Моряки нашего линкора «Свободная Россия», находившегося в Севастополе, с большой радостью и воодушевлением встретили весть о переходе власти в руки Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. К нам присоединились солдаты Брестских казарм Севастопольского гарнизона, среди которых было много солдат-бессарабцев. Плечом к плечу с русскими и украинскими братьями революционные моряки и солдаты из Бессарабии выступили в поддержку завоеваний Великого Октября.
В конце 1917 — начале 1918 гг. мы продолжали находиться в Севастопольской бухте. Советы были переизбраны. Сторонники Советской власти значительно укрепили свои позиции. Но в городе зашевелились и представители буржуазно-националистической Украин-
14*
211


ской центральной рады. Они стали приходить даже к нам на корабли и выдавать себя за наших братьев, предлагая подчиниться Раде, сдать ей корабли. Мы со свистом прогоняли презренных врагов социалистической революции.
Когда австро-германские оккупанты начали приближаться к Севастополю, Черноморская эскадра, в том числе и линкор «Свободная Россия», по приказу Советского правительства снялась с якоря и эвакуировалась в Новороссийск. Тут мы находились около трех месяцев. За это время мы крепко подружились с трудящимися города и близлежащих населенных пунктов, всячески помогая друг другу. Но немецкие интервенты, продолжая наступать, приближались к Новороссийску. Они ставили перед собой задачу во что бы то ни стало захватить наши корабли. Над Черноморским флотом нависла смертельная опасность. В эту тяжелую минуту прибыла телеграмма В. И. Ленина с указанием потопить флот, не оставлять врагу ни одного корабля.
Преодолевая яростное сопротивление врагов Советской власти, моряки-черноморцы выполнили приказ вождя революции. Это было для нас нелегким делом. Нам пришлось с болью в сердце потопить свои родные корабли. Но другого выхода не было, противник мог захватить и использовать их в борьбе против Советов.
Выполнив приказ Ильича, мы высадились на берег и Стали сражаться с врагами Советской власти на суше. Отряды, организованные из революционных моряков- черноморцев, участвовали в боях под Новороссийском, а затем и на других фронтах. Отряд, в котором я находился, был разбит противником, и тогда мы стали пробираться небольшими группами по 5—10 человек к Одессе. С большими трудностями мне в числе других моряков удалось попасть в Одессу. Здесь через знакомого матроса-большевика с корабля «Иван Златоуст» (к сожалению, фамилии его не помню) мы установили связь с одним из активных участников одесского подполья — Косовым.
В начале 1919 г. по предложению Косова меня и еще двух моряков направили в Маякский партизанский отряд, которым командовал Тарасенко. В конце января 1919 г. наш отряд по указанию Одесского ревкома двинулся на Тирасполь. Мы на некоторое время освободи-
212


ли город от интервентов и петлюровцев. Совершили мы успешную операцию и в районе Бендер. Однако под натиском вооруженных до зубов превосходящих сил французских и румынских оккупантов, польских легионеров и белогвардейцев мы были вынуждены оставить Тирасполь и отойти к Плоскому. В дни этих боев к нашему отряду присоединился и Плосковский партизанский отряд, во главе которого стоял И. Н. Колесников.
В марте 1919 г. наш отряд, отряды Колесникова, Криворучко и другие приняли активное участие в борьбе против петлюровцев. В середине апреля партизаны вместе с советскими войсками изгнали интервентов и петлюровцев из левобережья Днестра, освободили Тирасполь и другие населенные пункты. В левобережной Молдавии была восстановлена Советская власть.
После этого партизанские отряды, действовавшие в Приднестровье, влились в Красную Армию. Я попал в 400-й полк 2-й стрелковой бригады 45-й дивизии. Командиром полка был назначен И. Н. Колесников, а бригадой командовал Г. И. Котовский. В наш полк вошли в основном партизаны Плосковского отряда.
Бригаде Г. И. Котовского, в том числе и 400-му полку, было поручено охранять левый берег Днестра. Меня назначили начальником пограничного кордона в районе Терновки, а затем перевели в Парканы. Когда заболел начальник кордона Михайловки Рыбницкого района, я был переброшен туда.
Однажды летом 1919 г. я получил приказ от И. Н. Колесникова снять часть пограничников с охраны Днестра и прибытье ними в штаб полка, в Дубоссары.  С отрядом в 100 бойцов я направился в штаб. Здесь мы узнали, что в нашем ближайшем тылу — в селах Плоское, Малаешты, Бутор и других вспыхнули кулацкие восстания. На второй день наш и другие отряды, прибывшие с кордонов, двинулись форсированным маршем из Дубоссар на Григориополь, а затем на Бутор, Малаешты и Плоское. Командовал нами И. Н. Колесников. Мятежники оказывали нам бешеное сопротивление. Первое наше наступление на Плоское не имело успеха. В районе Малаешты мы встретили яростный отпор восставших кулаков и вынуждены были отступить до Бу- тора. Но мы второй раз двинулись в наступление. Командир полка Колесников отдал приказ артиллерие-
213


там открыть огонь прямой наводкой по врагам Советской власти. Сопротивление кулачья было сломлено. Восстание было подавлено. При взятии Плоского мы захватили 4 пулемета, одно трехдюймовое орудие, большое количество винтовок.
При подавлении мятежа в Плоском мы понесли тяжелые потери. Много славных бойцов пало в этих боях. Дорого обошлась эта операция нашему командиру полка И. Н. Колесникову. Дело в том, что он сам был родом из Плоского: там находилась его семья. Во время обстрела один из снарядов попал в дом Колесникова, в результате чего погиб его пятилетний сынишка.
В конце августа советские войска, находившиеся в Приднестровье, очутились в тяжелом положении. Со всех сторон их начали окружать вражеские силы — деникинцы, петлюровцы, различные контрреволюционные банды. Мы получили приказ: прорваться во что бы то ни стало из вражеского окружения на север, к основным силам Красной Армии. Наш полк двинулся к железнодорожной станции Воронково. Командир полка Колесников собрал нас всех у перрона и сказал нам: «Дорогие товарищи, бойцы рабоче-крестьянской Красной Армии! Мы должны любой ценой вырваться из этого проклятого вражеского кольца. Мы должны соединиться с нашими братьями и продолжать священную борьбу за власть Советов». Так начался для нас тяжелый, но героический Южный поход.
Недалеко от станции Кодыма в селе Сербы наш полк радостно встретил Г. И. Котовский. Оркестр грянул военный марш. Помню, как сегодня, расцеловавшись с нашим комполка, Григорий Иванович обратился к нам, бойцам, со словами: «Целую вашего командира и всех вас и надеюсь, что завтра, при вашей помощи, мы погоним гидру контрреволюции, которая стоит на нашей дороге!»
На рассвете следующего дня под командой Г. И. Котовского мы двинулись в наступление. Разбив петлюровцев, освободили Песчанку и захватили штаб с рацией и большим имуществом. Только за этот день с боями мы прошли не меньше 35 верст, от ст. Кодыма до ст. Крыжополь.
214


У станции Крыжополь противник сильно укрепился. В этом районе накопилось около 4000 петлюровцев. Три раза мы атаковали станцию и, наконец, 2-я рота 400-го полка, командиром которой был я, первой ворвалась на станцию, захватив даже работающий телеграф.
Весь путь от Кодымы до Житомира мы прошли в тяжелых боях то с петлюровцами, то с различными бандами. В этих боях плечом к плечу сражались молдаване— Бежан, Плацында, русские — Рогутов, Юров, Шкурупеев, украинцы — Зубенко, Матюшенко, Савченко и др. Многие славные бойцы сложили свои головы за Советскую власть.
Когда мы вышли из окружения, наш полк и вся 2-я бригада Г. И. Котовского были направлены на Киев против деникинцев. Жестокие бои развернулись недалеко от Киева, в районе местечек Бородянка и Новая Гребля. В этих боях особенно досталось нашему 400-му полку. Мы несколько раз ходили в штыковую атаку на противника. В одной из атак я получил ранение, но строй не оставил, продолжал командовать ротой. Много бойцов полегло в этих боях, но задачу мы выполнили.
После боев за Киев нас перебросили на переформирование и отдых в г. Рославль. А в начале ноября мы принимали участие в боях против Юденича, на Петроградском фронте. В декабре 1919 г. мы опять двинулись на юг, на Украину. Кавалерийская бригада Г. И. Котовского, наша стрелковая бригада и другие части были направлены к Одессе. В середине февраля 1920 г. совместно с бригадой Г И. Котовского мы освободили город Тирасполь. Власть Советов была вторично и навсегда восстановлена в левобережной Молдавии.
В апреле 1920 г. согласно приказу Реввоенсовета Республики мы, бывшие моряки Черноморского флота, вернулись на свои военно-морские базы. В сентябре 1921 г. я демобилизовался и включился в мирную жизнь, в работу по восстановлению народного хозяйства Страны Советов.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 221-а, лл. 1—7


З. И. ГУРЕВИЧ (1901 г. рождения), член КПСС с 1925 г., боец Ананьевского партизанского отряда в 1918—1919 гг. В 1920 г. — рядовой, а затем —
помощник командира взвода 3-го эскадрона 2-го полка отдельной кавалерийской бригады Г И. Котовского. Ныне — персональный пенсионер республиканского значения.
ВНАЧАЛЕ  —  КРАСНЫЕ ПАРТИЗАНЫ, А ЗАТЕМ —  КРАСНОАРМЕЙЦЫ.
Весной 1918 г. австро-германские войска, пользуясь своим превосходством в численности и вооружении, сломили героическое сопротивление трудящихся и молодых отрядов Красной Армии и оккупировали Украину, в том числе и левобережные районы Молдавии. Однако борьба рабочих и крестьян против иноземных насильников и их прислужников на этом не закончилась. Она продолжалась с новой силой. Руководили ею коммунисты.
К моменту захвата Украины и левобережной Молдавии я находился в Ананьеве, где работал ремонтным рабочим на железной дороге. Мне было тогда 17 лет. Вместе с другими товарищами я вступил в боевую группу, которая ставила себе задачу оказывать сопротивле-
216


ние оккупантам. Возглавлял ее бывший председатель волревкома Данилов. Действия нашей группы активизировались с прибытием в Ананьев посланца Одесского подпольного обкома партии старого большевика моряка Боханцева. Он сообща с местными товарищами организовал партизанский отряд, куда влилась и наша группа.
Ананьевский партизанский отряд поддерживал тесную связь с Балтеким партизанским отрядом, в состав которого входили многие рабочие и крестьяне левобережной и правобережной Молдавии. Руководил партизанами Балтщины большевик И. К. Дьячишин.
Из Балты мы получали листовки и воззвания, которые разоблачали антинародную политику оккупантов и гетманцев и призывали трудящихся на борьбу с ними. Эту литературу мы распространяли среди населения. Я также ездил за листовками в Балту, где встречался с Н. А. Нарцовым и другими активными участниками партизанского движения в Приднестровье.
Партизаны стремились ослабить противника, препятствовать его передвижению по железной дороге. В конце лета 1918 г. Ананьевским партизанским отрядом в районе Жеребково—Заплазы были пущены под откос два немецких военных эшелона. Осенью освободительная борьба на Украине и в левобережной Молдавии усилилась и приняла массовый характер, что в значительной степени способствовало краху австро-германской оккупации и падению гетманщины.
После бегства оккупантов и свержения гетманцев наш отряд в тесном контакте с партизанами Балтщины участвовал в борьбе против петлюровцев. Весной 1919 г. последние были изгнаны и Советская власть была восстановлена на юго-западе Украины и в левобережной Молдавии. Местные партизанские отряды влились в Красную Армию. На их основе были сформированы 1-й и 2-й Ананьевские, Балтский, Приднестровский, Вознесенский и другие полки. 1-м Ананьевским полком командовал Боханцев (он погиб в борьбе с деникинцами). Кто был командиром 2-го Ананьевского полка, не помню. Знаю только, что этот полк был направлен в Дубоссары для несения службы по охране левого берега Днестра от румынских королевских войск.
Я вступил в качестве конного разведчика в артбатарею, которая формировалась на ст. Жеребково. В сос-
217


таве 57-й стрелковой дивизии наша батарея участвовала в боях с деникинцами. Особенно жестокими были бои под Орлом. В этом районе среди многих других был тяжело ранен и я. После излечения получил отпуск и уехал по месту жительства в Ананьев.
Прибыл я домой в марте 1920 г. В это время в Ананьеве находилась кавбригада под командой Г. И. Котовского. О боевых подвигах этого легендарного героя гражданской войны я слыхал еще будучи в партизанском отряде. По моей настойчивой просьбе Ананьевский военкомат направил меня в бригаду Котовского. Помню свою первую встречу с прославленным командиром... С направлением военкомата я вошел в штаб бригады. Здесь увидел трех беседовавших командиров. Один из них, ростом повыше, отдавал распоряжение о подготовке людей и лошадей к выступлению в поход. Это был сам Котовский. Остальные, как я потом узнал, были командиры полков И. Макаренко и М. Нягу. Когда Котовский освободился, я подал ему направление военкомата. Григорий Иванович сразу спросил меня: «Вы умеете ездить на лошади и рубить шашкой?» Я ответил, что служил конным разведчиком и участвовал в боях. «Вот и хорошо,  — ответил Котовский.  — Опять поедем воевать, бить белополяков и прочих врагов революции».
Меня зачислили в один из эскадронов 2-го кавполка, которым командовал Макаренко. С этого момента началась моя боевая служба в составе кавбригады Г. И. Котовского, которая покрыла себя неувядаемой славой в боях с белополяками, а затем с различными контрреволюционными бандами, в том числе и с антоновцами.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 215-а, лл. 2—4.


В. Ф. ЛЕВИЦКИИ (1897- 1938), член КПСС с 1919 г., участник Хотинского восстания. После подавления восстания принимал участие в организации из хотин-
ских повстанцев частей Красной Армии. В 1920 г. — политбоец 1-го полка отдельной кавалерийской бригады Г И. Котовского.
НАШИ ПЕРВЫЕ ШАГИ1
В зареве Хотина
24 января 1919 г. Темнеет. На горизонте яркое зарево пылающих сел Бессарабии. Оно освещает спускающуюся с гор цепь румынских солдат. Отдельные вспышки ружейной и пулеметной стрельбы. Бригада генерала Поповича врезалась в центр наступавшей Могилевской группы бессарабских красных партизан-хотинцев, отрезав Окницкую группу тов. Старова и Сорокскую группу тов. Барабуцы. Румыны заняли единственную переправу через мост в местечке Атаки.
1 Воспоминания опубликованы к 10-летнему юбилею 3-й Бессарабской кавдивизии, сформированной на основе кавбригады Г И. Котовского. Некоторые фамилии людей и названия мест, приводимые в настоящих воспоминаниях, уточнены составителями-редакторами, так как они были напечатаны с ошибками в журнале <Красная Бессарабия».
219


Один из трех братьев Руснак успел проскочить через мост с трехдюймовкой и конными артиллеристами на отнятых у румынской жандармерии лошадях. Проскочил и один из двух броневиков.
Зима была исключительно теплой, но к этому времени на Днестре появилось «сало». Кое-где «сало» было окрашено в розовый цвет. Под пулеметным огнем, отстреливаясь, Старов с группой партизан пошел вплавь. Многие, в том числе один из Руснаков, Макушек и другие, погибли в холодных волнах Днестра...
Станция Сумятицкая
Разрушенный винокуренный завод. На цементном полу настлана солома. Здесь мы нашли свой первый приют. На дворе падает мелкий снежок. В помещении сыро... В одном из углов выстукивает зубами дробь матрос Черноморского флота машинист 1-й категории Савва Марчук. Ноги в обмотках. Он в одном белье, но зато в суконном пальто... Он получил его после переправы вплавь через Днестр.
Во дворе суета. Наспех собираю группу под командой тов. Барабуцы для помощи Хотинской группе Чек- мака. Она находилась, если верить телеграмме Хотинской директории, возле Бричан. Директория все время уклонялась от установления непосредственной связи с действовавшими отрядами, несмотря на наше категорическое требование. В телеграмме о Чекмаке она соврала.
Выстроил Руснак своих конных артиллеристов с пушкой. Барабуца в серой шинели и серой барашковой шапке отдает на ломаном русско-украинско-молдавском языке последнее распоряжение перед уходом. Он долго жучит своего адъютанта Сырбу, не предусмотревшего такой мелочи, как бачки и ложки... Тов. Рудь и окницкий телеграфист тов. Яблонский строят свои роты.
В заводской сторожке над 10-всрсткой разбираем с тов. Барабуцей обстановку. Переправа у села Ожево... Последние инструкции на молдавском языке... Отряд выстроился. Несколько коротких напутствий отряду. Барабуца двинулся в поход...
220


Г. И. Барабуца (Барбуца).
Холод... Голод... Тиф... Могилевская еврейская община организовала питательный пункт для беженцев. Могилевский лазарет Розы Левенсон заполнен до отказа тифозными. Похоронили Михайлова из Бельц, командовавшего одной из групп Барабуцы, сапера Жупилова, великоросса, связанного с Бессарабией саперными работами в Сорокском и Хотинском уездах. Похоронили многих других... Барабуца в поисках связи с Хотинской группой пошел до Жванца в момент, когда пилили деревян-
ные мосты через Днестр. Отсюда он направился в Дунаевцы, где стал группировать возле себя актив хотинских повстанцев: Просфирина, Нягу, Филиппова, братьев Кандыба и других.
Тов. Старов свалился в тифу после январского купанья в Днестре. Лежал он в Жмеринской железнодорожной больнице. Боеспособный состав бессарабских партизан Могилевской группы расквартировался по линии Могилев—Жмеринка при винокуренном и сахарных заводах (Сумятицкий, Вендычанский, Мытки, Матейково). Перешли на все виды довольствия из единственного продукта — кукурузы-кондермамалыги. Их особенно искусно готовил артиллерист партизан тов. Волков.
Связь между Дунаевцами и линией Могилев—Жмеринка поддерживали через жмеринских железнодорожников-бессарабцев, к тому времени сосредоточившихся на ст. Жмеринка. В Могилевскую группу влилась Тираспольская группа в количестве 90 человек после неудачного восстания Попова1 в Тирасполе. Шла упорная
1 Попов весной 1919 г. изменил Советской власти и перешел на сторону Григорьева.
221


работа по восстановлению морального состояния потерпевших поражение бессарабских партизан. Подпольно налаживалась связь с Могилевом, Жмеринкой, Дунаевцами и Киевом, куда было командировано два партизана непосредственно к Антонову-Овсеенко.
Начало активных операций
Бомба, брошенная тов. Кара-Георгиевым в вагон Маевского1 и рикошетом набившая шишку у адъютанта Маевского, взорвалась на перроне станции Копайгород. Маска снята, разоблаченный предатель Маевский уехал.
Барабуца через специального курьера получил инструкции двигаться с оружием в руках по линии Могилев—Жмеринка... Отряд, расположенный на ст. Матейково, получил задание взорвать путь на ст. Сербы Проскуровской ветки перед проходом поезда с валютой, находившейся у Петлюры на ст. Винница. Отряд действовал в контакте со жмеринскими железнодорожниками.
Ночью мы медленно передвигаемся из Мыток через станцию Бар, где находился штаб петлюровского корпуса, на станцию Матейково, ближе к центру операций. В вагоне со мной взамен больного тов. Старова — прибывший накануне из Одессы тов. Попа. Железнодорожники незаметно без остановки пропускают наш поезд.
Поезд с валютой стоит в Жмеринке. «Отход в 7 час. утра». Командир отряда в Матейково тов. Смирнов получил приказание снарядить отряд на заводских лошадях на ст. Сербы. В Жмеринке просчитались. Поезд ушел на полчаса раньше, и взамен поезда с валютой пошел под откос интендантский эшелон с сахаром, повидлом и каракулем. Первое разочарование тут же восполняется захватом и разоружением одной из петлюровских частей, проходившей через Матейково.
Провал у Барабуцы... Яблонский, случайно уцелевший от ареста, передает по прямому проводу из Каменца в Могилев: «Барабуца убит, Сырбу, Рудь, Просфирин, Филюк арестованы вместе с остальными разоруженными партизанами в Дунаевцах... Как быть?..»
1 Петлюровский атаман Маевский сыграл предательскую роль в Хотинском восстании.
222


Через несколько дней жмеринские железнодорожники устанавливают нам по прямому проводу связь с командиром Таращанского полка тов. Боженко. Короткий обмен приветствиями. Условились в тот же вечер встретиться в Жмеринке со специально приезжающим для встречи с нами командующим группой Киевского направления тов. Мацилецким.
Первая встреча
Поезд тов. Мацилецкого выехал из Житомира. В 9 часов вечера специальный поезд из двух вагонов вышел с нами из Мыток в Жмеринку. У семафора застава. Командир и красноармейцы в валенках, одеты тепло. Командир едет с нами. Поезд пропускают на второй путь главной линии и останавливают рядом с вагоном тов. Мацилецкого. Отдаю в полуштатской форме рапорт бессарабских партизан Красной Армии. Дружные пожатия рук худого изнуренного Мацилецкого и бородатого Боженко.
Тов. Мацилецкий выясняет у нас обстановку, а нас знакомит с положением на фронте. «Бригада Крючковского направилась на Литин, через три дня будет рейдом в Бару». «Вам занять Бар, захватив имущество петлюровского корпуса, затем двинуться в Могилев до Ям- поля одной группой, а другой группой, по мере укрепления на линии Могилев-Жмеринка, занять район Каменца и Дунаевцев». Таращанцы и богунцы укрепляются в Жмеринке и Литине. Бригада Крючковского будет отдыхать в Бару. «Дней через десять, — продолжал тов. Мацилецкий,  — лично прибыть ко мне в Житомир для получения средств и инструкций по формированию регулярной Красной Армии».
Получив приказания, ужинаем вместе и, распрощавшись в 11 часов ночи, двинулись обратно. К утру Бар должен быть нами занят.
При входе в свой вагон мы были приятно поражены видом наших партизан из охраны. На них новые шинели, валенки, папахи, полученные от таращанцев. Недаром Боженко, когда мы беспокоились об охране, улыбнувшись, сказал: «Сделано все, что полагается».
223


Ямполь—Могилев—Новая Ушица—Дунаевцы
События опережали. Бригада Крючковского, взамен намечавшихся трех дней на рейд Винница—Литин—Бар, затратила один. Отряд, расположенный в Матейково, после небольшой перестрелки с эскадроном Крючковского, принятым нами за эскадрон отступающих гайдамаков, погрузившись в эшелоны, двинулся в Могилев. Находчивость тов. Смирнова, командира отряда, высланного на Бар, предотвратила бой со своими. Попа принял временное командование Могилевским отрядом до приезда тов. Старова из лазарета.
Тем временем прибыли из Каменца Яблонский и уцелевшие от ареста партизаны. Нужно было разворачиваться. Средств нет. Инструкций нет. Власть на местах и немийско-серебрийские партизаны рассматривали нас как гарнизон... Нужно ехать к Мацилецкому в Житомир.
По пути на Житомир, в Жмеринке, встречаю одного из партизан М.1, командированного для связи с Антоновым-Овсеенко. «В Житомир незачем ехать. Через несколько часов прибывает в Жмеринку группа бессарабцев, командированных тов. Антоновым-Овсеенко».
Вот и они. В вагоне Чаров, Рубан и Женя Гопкина и полно литературы.
У меня основной вопрос: «Деньги есть?» «Есть!»
Едем обратно. По пути знакомимся с Кошелевым, Кнениковым, Ивановой, Фаней, Бонеско, с остальными товарищами из состава группы и с 16-летним Гореловым, спешащим увидеть бессарабских партизан и стать адъютантом.
С приездом группы началась организационная работа по формированию местной власти и по организации Особой Бессарабской бригады.
Особая Бессарабская
Организация местной власти отнимала немало времени от непосредственно военной работы.
Яблонский сформировал на станции Котюжаны небольшой отряд и двинулся на Новую Ушицу и Дунаев-
1 Так напечатано в тексте воспоминании.
224


цы. По мере приближения, к Дунаевцам численность отряда увеличивалась за счет бессарабцев, в одиночку пробиравшихся из Дунаевец и Каменца. Налет Яблонского на Дунаевцы был настолько неожидан, что ему удалось захватить на квартире петлюровского полковника, того самого, который расстрелял Барабуцу.
Через несколько дней был захвачен Каменец. Остатки петлюровцев бежали за Збруч. В Каменце Яблонский сформировал 2-й Бессарабский полк им. Барабуцы.
Из артиллерийской запряжки, вывезенной из Бессарабии тов. Руснаком (убит в Шпикове бандитами), энергичный товарищ Просфирин сформировал батарею, ставшую на позиции у Збруча в районе Орынина. Тов. Стрельбицкий в Каменце сформировал еще две батареи, которые вместе с батареей Просфирина составили артиллерийский дивизион.
Товарищи Чекмак, Рудь, Кандыба сформировали батальон в Жванце, на Збруче и в Каменце.
Кривкин с Нягой приступили к организации кавалерийского эскадрона. Таким образом в Каменце сформировалась сводная группа: пехотный полк, кавэскадрон и артдивизион.
С уцелевшего одного из двух броневиков была снята команда со старшиной тов. Скутельником под общей командой тов. Левалянского. Она под политическим руководством тов. Д...1 и Горелова была направлена в Ямполь, где в борьбе с бандами был организован эскадрон Каленчука и 2-й батальон. В Могилеве формировался первый батальон и саперно-понтонная рота под командой Руцкого и матроса Саввы Марчука, в Новой Ушице — 3-й батальон 1-го Бессарабского полка, которым командовал тов. Старов, сменивший тов. Попу после немийско-серебрийских событий.
К концу мая начались активные операции против петлюровцев в Каменецком направлении. К этому времени сформировавшиеся части в Ямполе и Могилеве были стянуты Старовым и мной в район Котюжан. Эскадрон Каленчука расквартировался в Обуховичах, 2-й батальон, сформированный в Ямполе, прибыл в м. Снитково, а 1-й батальон — из Могилева в Котюжаны.
Вывод Бессарабского полка из Могилева сопровож-
1 Так напечатано в тексте воспоминаний.
15 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны
225


Д. В. Каленчук
Н. В. Слива
дался артиллерийской и воздушной бомбардировкой румын.
Обстановка у Каменца заставила двинуть к Дунаевцам еще не вполне сколоченный полк. По пути, в Новой Ушице к нам присоединяется 3-й батальон. При продвижении в Ново-Ушицком уезде тов. Митрюк (старший в 3-й Бессарабской дивизии) произвел изъятие из помещичьих имений около полсотни кавалерийских лошадей.
Каменецкая группа тем временем под натиском превосходящего в силах противника отступила к Шатаве, где произошло сведение всех частей Особой Бессарабской бригады под командой тов. Мазурова при комиссаре Шебалдине, заменявших Чарова и Рубана.
Эскадрон Каленчука, Няги и конная разведка 1-го полка во главе с Датюком и Митрюком в ходе операций от Шарова к Вапнярке объединились в 1-й Бессарабский кавполк. В этот полк постепенно влились отдельные бойцы пехотных полков — Скутельник, Слива и многие другие.
Первый Бессарабский кавполк и другие полки Особой бригады наряду с организацией из них 133-й бригады 45-й дивизии выделили основной костяк командного состава 3-й Бессарабской кавдивизии. Это Рапопорт,
226


Н. В. Дубчак
Н. Ф. Скутельник
Митрюк, Котельников, Слива, Скутельник, Руснак (единственный уцелевший из трех братьев, участвовавших в Хотинском восстании), Воронянский, Дубчак, Девятый и многие другие.
Дивизия сильна боевыми традициями бессарабских партизан.
Многие погибли. Их не перечесть. Няга, Просфирин, Г. И. Котовский...
Сейчас, в десятилетнюю годовщину Бессарабской дивизии, вспоминаются слова тов. Котовского, сказанные им в Виннице при виде проходивших на параде бойцов 2-го кавкорпуса: «Если бы встали Няга, Макаренко, Просфирин и другие и увидели эту картину, разве они бы поверили, что из мелких разрозненных партизанских отрядов создан такой образцовый корпус?!»
Журнал «Красная Бессарабия», 1930, № 4, стр. 6—9.
15*
227


К. Е. ШИНКАРЕНКО (1897—1957), член КПСС с 1920 г. Участник Хотинского восстания. В 1919—1920 гг. коман-
довал кавалерийским эскадроном 45-й стрелковой дивизии и временно—кавполком отдельной кавалерийской бригады Г. И. Котовского.
ЗАХВАТ КАМЕНКИ
Особая Бессарабская бригада, руководимая Мазуровым и комиссаром Шебалдиным, и наш кавалерийский полк начали формироваться в Каменце-Подольском. В конце июня и начале июля 1919 г. в районе Крыжополь—Вапнярка—Джурин мы встретились с другими частями Красной Армии, которыми командовал тов. Якир, и были включены в состав 45-й дивизии.
Вскоре нашему полку было приказано выступить из Мясковки через Писаревку и Горячковку в направлении на Песчанку. Когда мы были уже в 5—6 км от Песчанки, в полк приехал тов. Котовский со своим начальником штаба Каменским. Он созвал начсостав полка, объяснил обстановку и задачи операции. Кавполк должен был наступать на Песчанку, а эскадрону, которым я командовал, было поручено ночью захватить занятое петлюровцами местечко Каменку, что на 25— 30 км южней Песчанки, на берегу Днестра. Таким образом мы должны были выравнять фронт от Днестра до железной дороги.
228


В моем эскадроне было 70 сабель при одном станковом пулемете «Кольт» и двух ручных «Люисах». Мы выступили вечером. Под покровом темной ночи, двигаясь шагом, без шума, большей частью ведя коней в поводу, эскадрон к рассвету достиг скалистых предместий Каменки. Высланная разведка прислала через головной дозор захваченного ею человека, который оказался пленным красноармейцем, захваченным несколько дней назад петлюровцами и теперь бежавшим от них. Он сообщил ценные сведения о противнике.
Командиру пулеметной команды эскадрона тов. Сливе было дано 5 человек, снабженных гранатами, и приказано занять возвышенность, откуда можно обстреливать все дороги из Каменки. Перед конной атакой тов. Слива должен был по условному знаку бросить несколько гранат и обстрелять пулеметами здание больницы, где были сосредоточены главные силы противника.
Минут через 30—40 эскадрон в конном строю был подтянут к местечку так близко, что слышен был разговор петлюровских часовых. Начало сереть на горизонте. Два выстрела из винтовки и взрыв гранаты были сигналом для тов. Сливы. Через минуту раздался взрыв нескольких гранат, послышалась пулеметная стрельба. Командую: «Пики к бою, шашки вон, в атаку марш, марш!»
Эскадрон с криком «ура» бросается на противника, который не успел опомниться от сна.
Большого сопротивления мы не встретили. Отбивался только командный состав петлюровцев и ярые самостийники. Они были заколоты и изрублены. Результат боя: у здания больницы... 50—60 раненых и убитых, 15—20 зарубленных и 150 пленных.
Тов. Слива, который вел пулеметный огонь по отступающему противнику, прислал ко мне двух конных с сообщением, что противник отступает на село Кузьмин, а меньшая часть отходит к Днестру. Я оставил один взвод с пленными, взвод с политкомом эскадрона Куроедовым послал на дорогу в Кузьмин, а сам со взводом поскакал в местечко. Там мне жители указали, по какой дороге отступает противник к Днестру.
Когда мы достигли Днестра, большая лодка уже отплыла от берега шагов на 30—40, в ней сидело чело-
229


век 15—20. Среди петлюровцев в лодке видны были румынские офицеры.
Несколько залпов из винтовок по лодке. Паника, падают за борт раненые, убитые. Через несколько минут от перегрузки и неравновесия лодка опрокинулась и все погрузились в Днестр. Вряд ли кто спасся. Нас начали обстреливать с румынского берега пулеметным и ружейным огнем.
Когда мы возвратились в местечко, население встретило нас возгласами: «Да здравствует Красная Армия! Да здравствуют большевики!»
Меня позвали на телефонную станцию. У телефона был Котовский, который узнал о занятии Каменки раньше, чем я успел доложить. Вкратце я сообщил ему о трофеях, пленных и о потерях эскадрона. Был ранен один человек...
У выхода из телефонной станции меня встретили представители еврейского населения Каменки, которые принесли мне 500 000 рублей николаевскими кредитками и керенками.
Я спросил: «Что это за деньги, зачем, кто их требовал?» Мне ответили: «Эти деньги собраны у еврейского населения как контрибуция, наложенная петлюровцами, но они не успели ее получить».
Я предложил еврейской общине раздать деньги беднейшему населению местечка и обратился к жителям с просьбой дать для бойцов эскадрона по одной паре белья на человека и чего-нибудь поесть.
Эскадрон был размещен в местечке на постоялом дворе. В полдень мне доложили, что нас просят на обед, который приготовлен для эскадрона, и что в подарок принесли 80 пар белья. Население относилось с большой любовью и вниманием к Красной Армии как защитнице от грабежей, насилия и погромов.
На третий день после занятия Каменки я был вызван Котовским в Песчанку. Котовский похвалил меня за умело проведенный план набега и наградил меня маузером, с которым я затем провоевал всю гражданскую войну...1
Журнал «Красная Бессарабия», 1935, № 7—8, стр. 12.
1 Опущена концовка, не относящаяся к теме воспоминаний.
230


И. Э. ЯКИР (1896—1937), член КПСС с апреля 1917 г., легендарный герой гражданской войны, видный полководец Красной Армии.
Участник революционного движения с 1915 г.
Один из активных борцов за власть Советов в Молдавии. В начале 1918 г. командовал отрядом в боях с румынскими интервентами под Кишиневым. Один из организаторов Тираспольского революционного отряда, секретарь его Военного Совета. Затем был комиссаром Поворинского боевого участка, начальником политуправления Южной завесы, членом Реввоенсовета 8-й армии. С июля 1919 г.  — начальник 45-й стрелковой дивизии. В августе—сентябре того же года — командующий Южной группой войск 12-й армии. В конце 1919 — начале 1920 гг. командовал 45-й дивизией на Южном фронте. На польском фронте командовал Фастовской, Золочевской и Львовской группами войск, в которые входила и 45-я дивизия. После гражданской войны был командующим войсками Крыма, Киевского военного округа, начальником Главного управления военно-учебных заведений РККА, а с 1925 до 1937 гг. командовал войсками Украинского военного округа. С 1930 г. — член Реввоенсовета СССР. В 1935 г. ему присвоено звание командарма 1 ранга. В течение многих лет являлся членом ЦК ВКП(б), ЦК и Политбюро ЦК КП(б)У, ЦИК СССР, ВУЦИК и ЦИК МАССР.
ИЗ ИСТОРИИ 45-й КРАСНОЗНАМЕННОЙ ДИВИЗИИ  1
1919 г. был годом, когда Рабоче-Крестьянская Красная Армия имела уже немало организованных красноармейских частей. Ценой огромных жертв и усилий раз-
1 Настоящие воспоминания И. Э. Якира были впервые опубликованы в журнале «Летопись революции» (Харьков), 1928, № 2 (29), стр. 25—32.
231


розненные малоорганизованные отряды сводились в красные полки и дивизии. Со всех сторон окруженная врагами, отбиваясь от них, Страна Советов создает регулярную Красную Армию. На востоке и юго-востоке эта работа шла довольно быстро вперед, тогда как на юге еще сплошь и рядом встречались слабо сколоченные, подчас бандитствующие отряды, еще царила партизанщина, и лишь позднее уже началось формирование регулярных частей.
Мы коснемся здесь боевых операций, проходивших в 1919 г на юге, особенно на юго-западе, в районе Одессы, Тирасполя, Бирзулы, Рыбницы.
45-я дивизия, действовавшая в этом районе, сформировалась из частей 3-й Украинской армии. Реорганизовавшись в боевые единицы, многочисленные полки и отряды дивизии приняли новый облик. Некоторых командиров пришлось деликатно исподволь обратить в красноармейскую веру. Была развернута большая воспитательная работа среди бойцов путем агитации, разъяснения, улучшения довольствия и снабжения. Были организованы заградительные отряды, трибунал, введена жестокая карательная политика за преступления и предательство. Все это проводил только-только начавший еще работать командный и партийный аппарат дивизии.
На этот организационный период дивизия волею гражданской войны получила очень небольшой срок. Уже через 2—3 недели после сформирования растянутые ниточкой на три сотни верст дивизионные полки стали раздираться многочисленными наступлениями врагов как с флангов, так и в центре.
На флангах против дивизии с севера действовал Петлюра, подкрепленный под Жмеринкой галицийскими корпусами, на юге, у Одессы, — флот союзников, грозивший с минуты на минуту высадкой белого десанта. В центре тревожили румыны. А весь тыл кипел бандитскими восстаниями украинских кулаков, немцев-колонистов и т. д.
С этого весьма тяжелого для дивизии периода и начинается ее боевая история. Но организовывалась она раньше, окончательно оформившись именно к этому периоду  — к июлю 1919 г.
232


Я остановлюсь здесь вкратце лишь на трех моментах из жизни 45-й Краснознаменной дивизии1.
Через месяц после организации дивизия была поставлена в безвыходное положение. На Черноморском побережье, в районе Одессы, англо-французская эскадра помогла высадке белого десанта; за Днестром переправлялись на нашу сторону румыны и тревожили нас частыми мелкими ударами; на севере — Петлюра и галичане; в тылу  —  бандитские восстания, разрушенные мосты, нападения на склады, стычки с отдельными отрядами, убийства отдельных небольших групп товарищей, рисковавших пробираться в тыловую зону... И под конец новый «гость» — Махно, появившийся с его все- разлагающей, вольной, бандитствующей армией на главной тыловой магистрали (на узловой станции По- мошной), еще остававшейся свободной и связывавшей нас с управлением Севера и армией. В это время Махно был в периоде своего расцвета, он только что значительно пополнился отдельными частями Крымской армии (позже 58-й дивизии), которая поддалась его агитации и влечению. Находившаяся в далеком тылу и окруженная со всех сторон наша дивизия была оторвана от какого бы то ни было руководства из центра. Киев был занят врагом. Почти одновременно к нему подошли армии Деникина с юго-востока и Петлюры с запада. Там замыкалось второе кольцо...
В этом тягчайшем положении 45-я дивизия должна была прорываться на север для соединения с частями Красной Армии. Отсутствие поддержки со стороны населения лежавших на пути местностей, наличие Махно, недостаточная крепость парторганизации и недисциплинированность командиров усугубляли и без того тяже лое положение.
Здесь начинается первый славный путь 45-й дивизии, входившей в состав Южной группы, полный отваги и героизма, победных боев, вписавший прекрасные страницы в историю гражданской войны.
Перед ее командирами и красноармейцами-партизанами стояла сложная задача. Как быть? Стоит ли про-
1 Почетным революционным Красным Знаменем 45-я стрелковая дивизия была награждена Реввоенсоветом Республики за участие в героическом походе Южной группы войск 12-й армии.
233


биваться на неведомый север для соединения с северными братьями или оставаться здесь, на Украине, партизанить, отстаивать свои родные поля, свои хаты?
Если вспомнить, что к этому времени в нашу дивизию входили полки с названиями: Тилигуло-Березанский, Приднестровский, Плосковский, Балтский и т. д. и что командовали ими Панченко из Анатольевки, Колесников из Плоского и другие, т. е. если понять, что как красноармейский, так и командный состав происходил из приморских, приднестровских районов и Бессарабии, то станет ясным, что в решении этого вопроса был заложен ряд трудностей. Трудно было предположить в первую минуту, как поведут себя некоторые командиры — «вожаки», если будет отдан приказ двигаться на север.
Нужна была решимость, быстрота в действиях. Помимо огромной работы, развернутой нашей партийной организацией, помимо агитации пришлось прибегнуть к решительным репрессивным мерам. Для того, чтобы каждый красноармеец отчетливо понял свою задачу и проникся волей к ее исполнению, была написана и широко распространена «Памятка бойцам Южной группы». Сильно она была написана, сейчас, пожалуй, так не напишешь. Живо и образно эта памятка звала к выдержке, испытаниям, к новым тяжелым боям, к движению на север. Памятка говорила о северных братьях, для соединения с которыми мы идем, о братьях, которые бьют и разобьют врагов наших и придут на выручку бойцам Южной группы1. На очень и очень многих эта памятка оказала огромное решающее влияние — так много было в ней силы, так много в ней было убежде-
1 В другом варианте данных воспоминаний, опубликованном в газете «Правда» 12 декабря 1934 г. под названием «Боевые операции сорок пятой», И. Э. Якир указывает, что памятка была написана членом Реввоенсовета Южной группы Я. Б. Гамарником и приводит следующую выдержку из нее: «Северные братья, ведомые большевиками, на соединение с которыми мы идем, неизменно одерживают и будут одерживать победы. Бьется за освобождение могущественный класс пролетариев, его ведут большевики. Он освободит угнетенное большинство, он неизменно одерживает и будет одерживать победы иа своем боевом пути. Он придет на выручку окруженной врагами Южной группы. Он поможет нам снова отнять у помещиков землю и передать ее крестьянам. Он отнимет снова фабрики и заводы у капиталистов».
234


ния в необходимости двигаться вперед, на север, к победам. Приказ о движении, наряду с наградами героям, с увеличением жалованья красноармейцам, с улучшением довольствия бойцам Южной группы, говорил о другом: говорил о смерти для тех, кто предаст, колеблется и попытается изменить.
Таким образом, путем максимального напряжения нужное настроение было создано, и движение началось.
Оторвавшись от железной дороги в районе Бирзула — Балта, дивизия двигалась между двумя железнодорожными линиями по наиболее, казалось бы, невероятному для противника маршруту. Это движение продолжалось двадцать с лишним суток — двадцать суток непрерывных, неизменно победных боев с деникинскими, петлюровскими, галицийскими частями и отрядами.
Мы пожертвовали всем железнодорожным подвижным составом, уничтожили большую часть дивизионного имущества и даже огнеприпасов. Оторвались от противника и сколоченной группой, компактным кулаком шли на север, легко ломая встречавшиеся нам по пути линейные кордоны противника.
Двигавшаяся группа не имела никакой связи с другими красными частями, у нас не было ни верного направления движения, ни определенных перспектив. После занятия Киева противником мы даже не представляли себе, где же к северу от Киева задержался красный фронт, где мы сумеем встретиться с нашими северными красными частями. Мы даже по радио не могли нащупать какой-нибудь красный штаб.
Тем не менее дивизия шла на север, шла почти безостановочно. Маленький привал, ночевка — и снова скачок верст 30—40 на север. Потери наши были очень невелики; в то же время росла и крепла отвага, выдержка, готовность, если нужно будет, умереть в любой момент. Стремительность и неожиданность наших нападений вызывала растерянность и панику во всех частях противника, встречавшихся на нашем  пути. Это бодрило и веселило наших бойцов, ибо каждый видел, что если твердо за руки взяться и сколоченную часть создать, то легко с противником можно будет справиться.
В этом переходе дивизию вел командир ее Илья Гарькавый и комиссар Николай Голубенко. Справа от
235


И. Ф. Федько
45-й дивизии в составе Южной группы двигались 58-я дивизия1 и остатки 47-й.
Через двадцать суток беспрерывного движения наша полевая радиостанция впервые приняла слабые, едва уловимые звуки, посланные такой же дивизионной нашей радиостанцией.
До этого момента радиостанция 45-й дивизии развертывалась каждую ночь после тяжелого дневного перехода, и каждую ночь напролет измученные, уставшие радисты безуспешно звали своих, ловили вести от них. И не находила дивизия в воздухе никакого отклика: ей препятствовали
все окружающие радиостанции противника и даже отдаленные мощные станции — румынские и другие:..
Лишь на двадцать первый день движения дивизия при помощи радио нащупала едва слышные призывы такой же радиостанции, но полевая радиостанция не брала далеко, и поэтому не было слышно, нельзя было добиться толку... Новый сорокаверстный скачок на север  — станция снова развернута, и та же близкая родная дивизионная станция отчетливо разговаривает с нами. Мы сговариваемся с прибывшим на свою радиостанцию старым боевым товарищем командиром 44-й дивизии тов. Дубовым. Дубовой указал нам направление на Житомир и сам двинулся нам навстречу.
Уверенно, бодро дивизия продолжала движение, и уже через двое суток мы столкнулись со своими. Радостной была эта встреча: восклицания, слезы, объятия встретившихся после перерыва старых друзей — бойцов 44-й и 45-й дивизий.
1 58-й дивизией командовал герой гражданской войны И. Ф. Федько (1897—1943).
236


У переправы через р. Гуйва под самым Житомиром встретились коренастый, плотный, со свисающими запорожскими усами Гарькавый с высоким, мощным, бородатым Дубовым. Только крепко пожали друг другу руки, слез не было, но волнение было велико. Но на этом не кончилось это славное дело. 45-я дивизия и остальные части Южной группы легко и свободно передвигались по тылам противника.
В это время деникинская армия находилась под Орлом. Мы стали просить у главнокомандования разрешения Южной группе нанести удар на Киев, пройти через Днепр и двигаться в направлении на Пирятин — Полтаву, с тем чтобы подрезать наступление белых на Москву. Мы все твердо верили в то, что обязательно подрежем или же, в худшем случае, отвлечем наиболее подвижные части белых, их конницу, броневые части и тем самым ослабим удар на север... Не разрешили нам этого дела. Дважды разрешали, дважды запрещали и в конце концов приказали грузиться на Вязьму.
Мы стали грузиться 5—6 октября 1919 г. Все же части 58-й и 44-й дивизий и конница Котовского захватили для примера Киев. 45-я дивизия им помогла в этом. Оказалось это дело очень нетрудным, ибо Деникину нечем было в тылу держаться. Даже и этот налет, на мой взгляд, имел по тому времени большое значение: он подбодрил бойцов Южного фронта, подорвав веру в силу Деникина.
Такое, вкратце, было первое боевое крещение 45-й дивизии, укрепившее в бойцах уверенность, силу и веру в победу рабочих и крестьян.
* * *
По выходе из окружения дивизия была переброшена в резерв главнокомандующего к Вязьме. Отдохнув немного, она пополнила свои ряды, кое-как обмундировалась и после этого была брошена на фронт против Юденича под Питер. Поспела она туда уже к шапочному разбору, чуть-чуть успела помочь своей 3-й бригадой нашим частям под Ямбургом, а потом, за ненадобностью под Питером, была вновь переведена на Южный фронт. О том, как шли мы к Питеру, или, вернее, как
237


отказывались отдельные части идти, следовало бы написать в более подробном воспоминании.
Нужно отметить, что отдельные наши части требовали отправки на Украину: «Отсылайте нас свои земли освобождать, на Питер не хотим, там кошек и собак едят, нечего там нам делать». Так говорили бойцы спровоцированного Тилигуло-Березанского полка. Все же мы уговорили их. Поехали все дружно, с полным сознанием того, что нужно отстоять великий пролетарский Питер.
Однако нам, как я уже говорил, под Питером драться не пришлось, мы погрузились и направились на Украину. Здесь на юге снова длинные марши, частые столкновения, неизменное движение вперед, новая встреча с Махно, как и в первое время, но на этот раз уже без разложения в наших рядах. Наоборот, дивизия, к этому времени уже вполне дисциплинированная и политически стойкая, сама «разлагала», вернее, оздоровляла махновские банды, отнимая у Махно полк за полком, и разоружала его отряды, которые не переходили на нашу сторону. Тут и тяжелые бои с крепкой группой деникинцев, которая до последнего момента сохраняла боеспособность и пробиралась от Одессы на Тирасполь и частью вдоль Днестра дальше на север (группа Мартынова и Бредова).
И мы снова победили на Днестре, снова дома, на берегах, с которых всего несколько месяцев назад мы начали почти в безнадежном положении свой отход на север. Сейчас прямо и не сообразишь, как это так случилось, что, когда мы возвратились на Украину, в боях с Деникиным нам так нарезали разграничительные линии для дивизии, что совершенно случайно повезло бойцам вернуться на свои старые места.
Тяжелый бой пришлось нам выдержать при самом подходе к Днестру. Я не буду в этой статье останавливаться на захвате Одессы, не буду здесь разрешать спор между командиром 41-й дивизии Осадчим и покойным Григорием Ивановичем Котовским. Уверен только, что не без героических действий конницы Котовского занята была Одесса. А из Одессы нашу западную разграничительную линию завернули на Тирасполь, и быстрыми аллюрами Григорий Иванович ушел по ней.
В то же время компактная группа белых тысяч в де-
238


сять, ушедшая из Одессы на Овидиополь — Маяки, двинулась на немецкие колонии Баден — Страсбург и вышла нам в тыл. Быстрыми действиями пехотных и кавалерийских частей нам удалось здесь, у Лимана, задержать движение этой группы наиболее отчаянных белогвардейцев. Они пытались перебраться на румынский берег. Румыны, боясь, что следом за ними ворвемся и мы, встретили их пулеметным огнем, убивали женщин, детей... Они вернулись и после короткого боя вынуждены были сдаться. Это были последние остатки армии Деникина на Правобережье1.
Кадры нашей дивизии состояли из бессарабцев; только огромная выдержка могла заставить их остановиться, не двигаться дальше через прочный лед, в свои родные края. Пощелкали зубами, поглядели на свой берег, кавалеристы Котовского помаячили в своих красных шароварах по буграм и... ушли от Днестра. Двинулись в новый поход, на польский фронт.
Тяжело началась для нас борьба на польском фронте, мы не знали противника, на первых порах он нас учил уму-разуму. Однако мы быстро с ним познакомились, и не так оказался «страшен черт, як його малюють».
* *
Из большого периода борьбы на польском фронте здесь отметим лишь то короткое время, которое 45-я дивизия действовала в составе 1-й Конной армии.
После поражения и тяжелого отхода с линии Буга, не успев оправиться, дивизия получила новое ответственное боевое задание. В составе группы Фастовского направления совместно с 44-й дивизией и Днепровской флотилией мы должны были с максимальной активностью наступать от Цветково на Белую Церковь — Фастов — Киев. Дивизии были потрепаны, пополнения не было, а задача такая: «Рвитесь на Фастов, обманите противника, пусть думает, что здесь идет Конная армия, ведь не может он поверить в то, чтобы разбитые, только что отступавшие дивизии сумели сразу активно
1 Имеется в виду правобережная Украина.
239


и решительно перейти в новое наступление». И, несмотря на потери, на пустые ряды, двинулись, ибо поход огромной всесокрушающей лавины конницы, идущей легко и уверенно на смерть, придал новые моральные силы, новую отвагу изнеможенным, ободранным бойцам дивизии.
Вскоре поляки были сбиты, и нам пришлось расстаться со своим боевым собратом — 44-й дивизией. Часто в течение гражданской войны мы воевали рядом о ней, и редко боевые товарищи так верят друг другу, как были уверены во взаимной поддержке и выручке 44-я и 45-я Краснознаменные дивизии. Знали на опыте— не подведет, и действительно никогда не подводили друг друга.
После занятия Белой Церкви и Фастова дивизия была включена в состав Конной армии; теперь ей пришлось поспевать за конницей, не отставать от конных дивизий, двигаться на Броды, затем в Галицию ко Львову. Это движение проходило с огромным подъемом, который поддерживался соседством доблестной нашей красной конницы. Этот подъем царил в рядах бойцов вплоть до самого Львова.
Один из ярких эпизодов: за Кременцом, за топкой Иквой-рекой, возле Бужьей горы (Божья гора) еще в старую войну много русских и германских дивизий легло на кольцеобразных укреплениях, тянувшихся десятком линий вокруг горы.
Конница подвижна; бывало, нажмет противник на соседа, на конную дивизию... ей иначе нельзя — она снимется и уйдет. Так и здесь было. Нажал в районе Радзивиллов противник, и наш конный сосед отскочил — оголил наш пехотный фланг; а нащему брату-пехоте быстро взад-вперед мотаться невозможно. Вот и оказались мы во временном окружении: на юге гора, занятая противником, к северу — железная дорога, по ней бронепоезда противника ходят, сзади Иква, а соседи-конники исчезли. Мы-то знаем, что исчезли они ненадолго, что соберутся, оправятся и сейчас же на выручку нам. Но противник не ждет, бьет. Положение тяжелое. Однако выдержки было много; могучий порыв — скопом навалились на гору, сбросили оттуда поляков, и дивизия уже на Бужьей горе.
Двое суток отсиживались мы на этой горе за прово-
240


локой, отбиваясь от наседавших поляков; на третьи сутки на нас начали наступать большие конные массы. Мы ведем огонь и вдруг замечаем, что кое-где у конницы развеваются красные знамена. Оказалось, что свои,  — выручили.
Сначала некоторая злоба, понятная горечь, скорбь о погибших от наших пуль товарищах. Потом незабываемый момент, когда Буденный, построив Конную армию, перед строем пропустил небольшую, потрепанную, худо одетую, но крепкую стрелковую дивизию. Могучее «ура», шапки в воздухе и общий крик: «Пусть здравствует наша красная «пешка!», — раздавались в воздухе.
В этом возгласе чувствовался подлинный восторг от совместной боевой работы. Несколько пренебрежительное слово «пешка» не могло ослабить силу и значение огромного подъема. И так до Львова, в котором мы не были, но который мы видели из Винников, находящихся от него в шести верстах.
* * *
Все до сих пор написанное — только незначительные, неполные отрывки из жизни 45-й дивизии. Нет в этой статье того, что должно было бы оживить ее — нет людей. Ни тех людей, которые командовали, вели, воспитывали и сплачивали красноармейские ряды полков, ни тех, кто составлял ее многотысячный красноармейский организм.
45-я дивизия за жизнь свою недолгую дважды сменила всех своих полковых руководителей, они погибали в упорных боях с врагами революции. О них нужно особо писать, ибо все они, начиная с наиболее выдающегося, Григория Котовского, через помощников его Ульриха, Няги, до пехотных командиров полков Попы, Старова, Скляр-Коваля, Криворучко и многих других погибших бойцов, были героями гражданской войны.
Только ли красивое и хорошее было в истории 45-й дивизии? Ясно, что нет. Были и недочеты. Была временами слабость дисциплины, некоторый анархизм, отскоки  — все это было, особенно в первый период войны. Но, оглядываясь на весь путь, пройденный дивизией, приходишь к твердому убеждению, что благодарность
16 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны
241


рабочего класса — почетное Красное знамя Центрального Исполнительного Комитета — было получено дивизией по заслугам.
Весь период гражданской войны 45-я дивизия верно служила рабочему классу, верно служила революции. Жертвы, которые она принесла в лице лучших своих командиров и бойцов — яркое доказательство этой верности. Славное и героическое прошлое дивизии — лучший залог ее славного боевого будущего.
Сб. «Этапы большого пути. (Воспоминания о гражданской войне)». Воениздат, М., 1962, стр. 87—95.


Г. И. КОТОВСКИЙ (1881—1925), член КПСС с апреля 1920 г., легендарный герой гражданской войны.
Участник революционного движения с 1905 г.
Один из активных борцов за власть Советов в Молдавии. В начале 1918 г. — командир подразделения Тираспольского революционного отряда. В 1918  —  начале 1919 гг. — участник Одесского революционного подполья. С июля 1919 г. — командир 2-й пехотной бригады 45-й дивизии, а в 1920 г. — командир отдельной кавалерийской бригады. После гражданской войны командовал кавдивизией, а затем кавкорпусом. Один из организаторов Молдавской АССР. Был членом ЦИК СССР, ВУЦИК и ЦИК МАССР.
МОЙ ЗАВЕТ
Три года прошло с того момента, когда 45-я дивизия вошла в нумерацию боевых регулярных частей, ставших стальной  стеной своих штыков и клинков на защиту Советов трудящихся.
Сколько незабвенных эпизодов запечатлено пролетарской коммунистической революцией на страницах ее истории за это время!
1 «Мой завет» написан Г. И. Котовским в 1922 г. ко дню третьей годовщины 45-й дивизии. Опубликован с пропусками и неточностями в Сборнике документов и материалов «Г. И. Котовский» (Госиздат Молдавии, Кишинев, 1956, стр. 455—457).
16*
243


Десятки, сотни, тысячи партизан собрались в отдельные отряды, вызванные к жизни могучим порывом к освобождению от многовекового гнета.
Эти разрозненные отряды народной стихии сводятся во все большие и большие организованные части сначала Красной Гвардии, а затем Красной Армии.
Рабочий, батрак, крестьянин-бедняк осознали, где правда и пошли за ней. Завязалась титаническая борьба, пожирающая десятки тысяч жертв.
История гражданской -войны заносит на свои страницы миллионы нечеловеческих подвигов. Не последнее место занимает в ней история 45-й дивизии, нашей общей матери, рожденной из недр партизанщины, прошлое которой целиком соткано из бесчисленных подвигов и легенд.
Имя 45-й стрелковой Краснознаменной дивизии в ее борьбе с доморощенной и международной контрреволюцией заняло одно из самых почетных мест в рядах великой Красной Армии. Не одна белогвардейская рать склонила перед ее ударами свои боевые знамена.
Сначала разрозненные, небольшие группы украинцев и бессарабцев, бежавших «от нового рая», принесенного румынскими штыками, сводятся в мощные, крепкие, проникнутые пролетарской дисциплиной батальоны, эскадроны и полки 45-й непобедимой, стальной дивизии.
Полураздетые, полуголодные, оторванные от своих родных мест, бойцы ее творят чудеса, имея перед собой подготовленную, технически обеспеченную, до зубов вооруженную, обозленную потерей своих привилегий белую гвардию.
Кровавые, жестокие бои... Пощады нет.
И везде побеждает не знающий преград в своем стремлении к победе боец 45-й Краснознаменной.
Он всегда впереди. Он разрешает неразрешимые, казалось бы, задачи. Неся частично поражение, он всегда в конечном результате побеждает. Новая, молодая смена бойцов 45-й дивизии должна вспомнить всех тех, кто погиб под знаменами нашей дивизии: Христофорова, Макаренко, Попу, Нягу, Криворучко1, Просфирина, Базарного, Морозова и сотни и тысячи других безвестных доблестных героев.
1 Речь идет о Ф. Е. Криворучко.
244


Вспомним белогвардейское восстание на Украине в 1919 г., кулаков и богачей, окружение Южной группы красных войск и ее прорыв на север, фронт Юденича, разгром Деникина, фронт белополяков— Кременец, Божью гору, Дубно, Белый Камень, армию бандита Петлюры, банды и бандочки Тютюнника, Махно, Лыхо, Цветковского и других «батек» и те бесчисленные моменты, когда несравненные герои 45-й дивизии своей кровью записывали все новые страницы истории героизма и несокрушимости. На пороге четвертого года существо-
И. С. Няга (Михаил Нягу)
вания дивизии мне как старому бойцу и непосредственному организатору се частей хочется призвать вас, молодых бойцов нашей общей дорогой матери, свято относиться к тем традициям, за которые немало храбрейших из нас осталось на поле брани.
Умирая, они завещали нам довести до конца начатое ими дело. И теперь ветераны дивизии вместе с молодежью обязаны исполнить свой долг перед погибшими за наше общее дело — дело освобождения.
Все традиции, созданные и пронесенные 45-й дивизией через пламя гражданской войны, должны быть сохранены молодыми бойцами ко дню последней и решительной схватки с капиталом.
Прошлые победы — лучший показатель силы наших традиций, и я верю, что в предстоящей схватке победа будет за нами.
Газета «Большевистское знамя» (Одесса), № 31 от 7 февраля 1940 г.


Ф. я. ЛЕВЕНЗОН (1893— 1937), член КПСС с февраля 1918 г. Активно участвовал в борьбе за власть Советов в Молдавии. В конце 1917 — начале 1918 гг. — комендант, а затем и
начальник гарнизона г. Кишинева. Один из организаторов и руководящих работников Тираспольского революционного отряда. В 1919—1920 гг. член Реввоенсовета 3-й Украинской советской армии, командир 1 (133)-й бригады 45-й стрелковой дивизии.
45-я ДИВИЗИЯ И БЕССАРАБЦЫ1
Вся история 45-й дивизии неразрывно связана с Бессарабией. Как отдельные лица, так и целые коллективы, активно участвовавшие в борьбе за Советскую Бессарабию, выражают собой эту связь. Основоположниками дивизии являются те большевистские и революционно настроенные воинские части и ряд отдельных товарищей, революционная деятельность которых протекала на территории Бессарабии и за ее пределами в борьбе за ее освобождение от захватчиков.
* * *
Октябрьская революция докатилась до Бессарабии значительно позже, чем в другие районы бывшей
1 Настоящая статья представляет собой главу из выпущенной Обществом бессарабцев брошюры к 10-летию 45-й Краснознаменной дивизии. Печатается по тексту, опубликованному в журнале «Красная Бессарабия» в 1929 г.
246


России. На Румынском фронте старой царской армии, как наиболее отдаленном от революционных центров, дольше всего было сопротивление офицерства вначале Февральской, а затем и Октябрьской революции. Это не могло не сказаться и на организации Советской власти и укреплении ее в Бессарабии, находившейся в ближайшем тылу Румынского фронта. Из Бессарабии делались попытки восстановить монархию. Из Бессарабии корниловщина 3-м конным корпусом повела свое наступление против керенщины. Отсюда направлялись части и для борьбы с большевиками в октябрьские дни.
Когда восторжествовала власть Советов, стало ясно, что торжество рабочей революции «грозит» распространиться и на Бессарабию, а оттуда на Румынию и далее. Тогда активными участниками борьбы против Советской власти стали не только офицерщина, но и бывшие союзники России в войне против австро-германцев — державы Антанты. После Октября Румыния получает благословение на захват Бессарабии, чтобы хоть на этом участке потушить русскую революцию. Румыны делают попытки захватить Бессарабию еще 19 января 1918 г. Однако эта попытка потерпела поражение от частей гарнизона, руководимых большевиками.1 Нельзя не отметить, что организации меньшевиков и эсеров относились пассивно и прямо враждебно к борьбе с румынами. 26 января 1918 г.2 румыны занимают Кишинев, а затем и Бессарабию. На всем своем пути они встречают упорное сопротивление большевистских частей, всюду поддерживаемых рабочими и крестьянами. Вынужденные под напором больших сил румынской армии оставить Бессарабию части во главе с большевистски настроенными членами Кишиневского исполкома и рядом товарищей, не состоявших его членами, решают сформировать армию для того, чтобы изгнать румын из
1 Имеется в виду отражение комбинированного контрреволюционного удара, предпринятого 19—20 (6—7) января 1918 г. румынским королевским правительством и «Сфатул цэрий» при содействии Украинской центральной рады и белогвардейского командования Румынского фронта против Советской власти в Бессарабии. Прибывший из Киева на ст. Кишинев контрреволюционный отряд трансильванцев был разоружен, а наступавшие по железнодорожной линии Унгены — Кишинев румынские королевские войска — разгромлены.
2 Дата дана по нов. ст.
247


Бессарабии. Так кладется основание Тираспольской группе, впоследствии названной «Особая армия Одесского направления для борьбы с контрреволюцией и румынской олигархией».
Тираспольский отряд
Основой этого отряда являются большевистски настроенные части — 5-й и б-й конные Заамурские полки. Руководящую роль в них играли члены Кишиневского исполкома тов. Мелешин и Рожков. Но это только остов. Вокруг них были созданы части, доведенные по численности до 10 тысяч бойцов1. Кадры вновь организуемых и пополняемых частей составляли бессарабцы, покидавшие Бессарабию с первых дней захвата ее румынами. Частично они пополнялись и теми, которые возвращались на родину с разных фронтов империалистической войны. Они вступали в ряды Тираспольской группы для участия в наступлении против румын и освобождения Бессарабии.
Под напором немцев, вторгнувшихся на Украину, Тираспольская группа вынуждена была оставить берег Днестра, отказаться от наступления на Бессарабию и проделать путь через всю Украину в борьбе с австро- германцами. Очень многих бойцов Тираспольской группы, после года борьбы на разных фронтах гражданской войны, мы встречаем в рядах 3-й Украинской армии, а затем и 45-й дивизии. Многие из них вернулись для подпольной работы. Многие участвовали в партизанской борьбе против белых, по окончании которой остались в рядах 45-й дивизии. Такая же участь постигла и организаторов Тираспольской группы. На их долю выпала организация 45-й дивизии. Тт. Якир, Гарькавый, Котовский, Левензон, Гринштейн, Шмидт и ряд других руководителей и активных работников Тираспольской группы явились организаторами 45-й дивизии.
Хотинцы
Румынская реакция распоясалась во всю. Началось хищническое разорение Бессарабии. Непомерные налоги душили крестьянство. Все то революционное, что
1 Судя по имеющимся документам, эта цифра завышена.
248


посеяно было в октябрьские дни в Бессарабии, беспощадно истреблялось. Земля была возвращена помещикам. На селе воцарились произвол и насилие. Крестьянство- Бессарабии не выдержало и восстало. С 19 по 31 января 1919 г. в Хотинском уезде бурлит огонь крестьянского восстания. Плохо вооруженные и совсем безоружные крестьяне выступают против насильников и изгоняют румын из всего Хотинского и части Сорокского уездов. Малоорганизованное (и с военной и с политической стороны) восстание терпит поражение. Ликвидация восстания сопровождается неописуемыми по жестокости расправами над восставшими. «Мщение наших войск продолжается», — рапортует румынский покоритель восставших. Одиннадцать тысяч убитых, масса сожженных сел, разоренных дотла крестьянских хозяйств и 50 тысяч бежавших, — кто как мог спастись — на территории Подолии и Галиции. Оставшиеся в живых посланы на румынскую каторгу...
Бежавшие на территорию СССР не оставили мысли изгнать румын из Бессарабии. Опыт восстания научил их тому, что дело освобождения Бессарабии надо увязать с борьбой против мировой буржуазии, против всех империалистов.
Эти повстанцы и послужили кадрами для образования бессарабской бригады. Вначале — в виде отдельных отрядов, затем полков, впоследствии сведенных в бригаду, хотинские повстанцы создают боевые единицы, затем вливаются в состав 45-й дивизии. На страницах истории этой дивизии мы можем встретить имена: тов. Попы  — впоследствии командира 399-го полка, геройски погибшего в бою под Ново-Мирополем, тов. Старова — впоследствии командира 397-го полка, человека необыкновенной храбрости и преданности революции, отдавшего свою жизнь в бою с белополяками. Оба они пришли в 45-ю дивизию вместе с отрядами хотинских повстанцев. Много было прекрасных командиров и рядовых бойцов, которые начали свое служение революции в рядах отрядов хотинских повстанцев, были участниками героических подвигов 45-й дивизии. Многие из них отдали свою жизнь во имя торжества власти Советов, не дождавшись увидеть Бессарабию советской.
249


Бессарабцы тянутся в 45-ю дивизию
Хотинское восстание — одно из самых крупных в Бессарабии в первые годы оккупации. Бессарабия знает неисчислимое количество больших и малых восстаний. Произвол и насилия румынских оккупантов, несмотря на тяжелые последствия прежних восстаний, толкают крестьянство на их повторение.
...Каждое большое и малое восстание, каждый день пребывания в Бессарабии румын выбрасывал на советский берег Днестра новые потоки беженцев. Все они, особенно молодежь, видели один путь избавления: все брались за оружие. Путь их был — Красная Армия и в первую очередь 45-я дивизия. Бессарабия была резервом, питавшим ряды 45-й дивизии, обескровливаемой в боях на разных фронтах. В ее полках зачастую встречались не только группы земляков-односельчан, но и целые семьи бессарабцев.
1-я бригада
1-я бригада организовалась в основном из хотинских повстанцев. Это имело и положительные и отрицательные стороны. Положительной стороной было то, что это не были новички в строю. Большей частью это были испытанные бойцы, не раз видавшие смерть перед глазами и привыкшие с вилами в руках идти против вооруженных по последним французским образцам румынских оккупантов. Это были бойцы, знавшие лишения и невзгоды; бойцы, потерявшие родину и потому легче других проникавшиеся сознанием, что спасение собственной хаты зависит от победы над буржуазией. Отрицательным было отсутствие какого бы то ни было политического воспитания и партизанские настроения. Эти черты характерны для крестьянина-повстанца того времени. Стихийный протест против насилия румын толкал крестьянство на восстание. Обычно это были восстания неорганизованные, неувязанные с рабочим движением в городах, руководимые местными, подчас малоопытными и случайными вожаками. Это были восстания политически ограниченные. В их желаниях сквозило одно: изгнать румын из Бессарабии и забрать у помещиков земли.
250


Вместе с тем, политический переплет того времени (1919 г.) был крайне сложный. На юге Украины еще существовала петлюровская власть. Внешне она была против румын и на словах готова была помочь повстанцам. Это толкало малоопытных и политически неподготовленных повстанцев и даже часть их вожаков на союз с петлюровцами. Последние пытались свои обещания повстанцам купить ценой борьбы повстанцев против большевиков (этого они не решались говорить и потому науськивали против коммунистов, противопоставляя коммунистов большевикам). В отдельных частях петлюровская агитация была еще довольно сильна. Если к этому прибавить полную «вольницу» в смысле дисциплины, выборность командиров — непременный принцип построения партизанских и повстанческих частей — станет ясно, какую сырую массу, какой тяжелый багаж, несмотря на прекрасные боевые качества, представляли эти части.
Необходима была громадная политико-воспитательная работа. Нужно было усиленно работать и перевоспитывать не только рядовых бойцов. Нужно было проделать большую воспитательную работу и с их командирами, страдавшими этими же недостатками не меньше, чем их рядовые бойцы. Вся тяжесть политической работы пала на плечи командиров и политработников (в большей своей части бессарабцев), вновь влившихся (с организацией 45-й дивизии) в первую бригаду, носившую имя бессарабской. При описанной выше степени политической сознательности частей, умелый подбор командиров и политработников имел большое значение. Силами удачно подобранных работников задачи перевоспитания партизан-повстанцев были решены. Эти части с первых же дней удалось повернуть против ставшего основным на Украине противника — петлюровских частей.
Первое боевое крещение 45-я дивизия получила на петлюровском фронте, основной участок которого занимала 1-я бригада. Фронт по линии от Днестра до железной дороги Киев — Одесса (включительно) со дня сформирования дивизии и до Южного похода вначале самостоятельно, а затем совместно со 2-й бригадой, занимали части 1-й бессарабской бригады. В непрерывных боях с петлюровцами, сосредоточившими на этом
251


участке лучшие и значительные силы, плохо снабженная бригада удерживала порученный ей участок до самого Южного похода. То отступая под давлением превосходящих сил, то снова наступая, она удерживала фронт. Она не дала петлюровцам занять южный район Украины и лишила их возможности создать для себя базу в Румынии. К этому следует добавить и беспрерывную борьбу с разными бандами, которыми кишмя-кишел район, занятый первой бригадой. Успешное использование частей этой бригады для борьбы с петлюровцами говорит за то, что наступил перелом в настроении этих частей, политическая закалка им дана была основательная. Дух партизанщины если не совсем, то в большей мере был уже изжит. Впоследствии, чем дальше, тем все больше и больше дух партизанщины изживался.
Первая бессарабская и Южный поход
Тяжелое испытание выпало на долю бригады перед Южным походом. Этот поход отрывал части от Днестра, уводил их далеко на север. Пребывание на берегу Днестра вселяло каждому бессарабцу надежду рано или поздно перейти реку и освободить свой родной край от румынских насильников. Отсюда можно было иной раз тайком перебраться на денек другой и домой, взглянуть на разрушенное хозяйство, чтобы снова, затаивши злобу против захватчиков, вернуться в часть. Некоторые могли с этого берега видеть и родное село. А вот неизвестный куда-то переход отрывал от Днестра и лишал этих дум и надежд. Южный поход был великим испытанием для бессарабцев. Кроме того, на долю этой бригады выпала тяжелая задача быть заслоном до сосредоточения всех частей Южной группы. Части и группы должны были сосредоточиться в районе Балты, стягиваясь с берегов Черного моря и всего Приднестровья. Для этого необходимо было время. Нужно было время и для того, чтобы нагрузить на подводы громадное по ценности имущество, которое удалось вывезти из Одессы  — большие запасы боевого и прочего снаряжения, нужные для большого количества людей и лошадей группы. Следует помнить, что Южная группа совершала свой отход, оторвавшись от железной дороги, по грунтовым дорогам, пользуясь исключительно гужевым
252


транспортом. Для того чтобы успеть выполнить всю эту операцию, надо было сдерживать противника, наседавшего особенно сильно и упорно на участке железной дороги в районе Вапнярка, где фронт занимали части 1-й бригады. Задача, таким образом, была в высшей степени ответственная. Командовавший Южной группой тов. Якир так и заявил: «Выход Южной группы зависит от того, удержат ли первая и вторая бригады занимаемые ими участки до сосредоточения остальных частей в районе Балты». А обстановка создавалась с каждым часом все более тяжелая. В районе Кодымы, где расположена была саперная рота первой бригады, поднял восстание Заболотный. В двух-трех верстах от расположения штаба бригады в с. Большие Крикливцы восстанием руководил какой-то учитель, по фамилии не то Черный, не то Ангел. На левом фланге, в районе Жидовка—Горячковка — третье восстание. Таким образом, фронт бригады был расположен крестом: с фронта — Петлюра, справа — Ангел, в тылу, в Кодыме—Заболотный и налево на участке Жидовка—Песчанка — еще какой-то бандит. На главном участке против бригады действовали регулярные части Петлюры. Петлюровские банды были хорошо осведомлены о предстоящем уходе наших частей, и перспектива наживы за счет больших обозов 45-й дивизии делала их особенно наглыми. Регулярные части петлюровцев также проявляли усиленную активность в эти дни. Помимо надежд и желаний разбить красных, они стремились во что бы то ни стало не дать возможности деникинцам, занявшим к этому времени Одессу, распространиться на территорию Одесщины. Отсюда та настойчивость, с которой в эти дни они вели атаки на части 1-й бригады. Четыре бригады отборных войск противника действовали на этом участке. Сечевики, синежупанники и другие, представлявшие цвет петлюровской армии, значительно превышавшие численностью части первой бригады, по нескольку раз в день обрушивались на нее длительными и настойчивыми атаками...
Эти дни и ночи были сплошным кошмаром для частей 1-й бригады. Задача отражать бешено наседавшего противника, не давая ему прорвать фронт, — была далеко не из легких. А тут еще сознание, что они единственные части, оставшиеся на фронте, что подмоги ждать
253


неоткуда, что отступать некуда. Большая сила сознания ответственности за жизнь многих тысяч других бойцов Южной группы, долг перед ними толкали бессарабцев, одних к тому времени оставшихся на фронте, стойко держаться на позициях в течение данного им на то срока.
Много жизней стоили бессарабской бригаде эти дни. Много жертв было принесено для того, чтобы долг был выполнен, как подобает революционным солдатам. Задача, возложенная на 1-ю бригаду, была решена: фронт был удержан, и Южная группа успела сосредоточиться для того, чтобы совершить свой славный поход.
Роль первой бригады в эти дни достойна быть отмеченной в истории 45-й дивизии.
Бессарабцы в других бригадах
Если 1-я бригада и по составу и по названию была бессарабской, то такой же по составу была и 2-я бригада Котовского, особенно ее конные части. Не менее чем в 1-й там была слышна молдавская речь. Стоит ли еще и еще раз напомнить о героических подвигах конницы Котовского?! Ведь для этого надо было бы тома написать. Котовский, сыгравший огромную роль в деле организации Красной Армии, сам бессарабец, первые свои подвиги совершал частями, преимущественно состоявшими из бессарабцев. Они вплели немало венков славы в историю 45-й дивизии.
Славный путь 45-я дивизия совершала, имея в составе своих частей командиров, политработников и красноармейцев-бессарабцев.
Тысячи крестьян и рабочих, поднявших знамя восстания против румын-оккупантов и впервые вступивших на путь революционной борьбы на полях Бессарабии, проделали тяжелый и славный путь борьбы за власть Советов на разных фронтах гражданской войны. Они получили политическое воспитание в рядах славной 45-й дивизии и выросли в преданных борцов за дело коммунизма. Сотни и тысячи пали смертью славных в этой борьбе.
Слава им — известным и безызвестным героям!
На их примере, на примере их общей борьбы совместно с рабочими и крестьянами СССР — нужно учиться интернациональному долгу, солидарности всех трудящихся.
254


Общество бессарабцев связывает память лучших борцов за дело освобождения Бессарабии с 45-й дивизией, которая выковала из них борцов за дело всего международного пролетариата.
Журнал «Красная Бессарабия», 1929, № 7, стр. 4—7.


К. А. ТИМАНЮК (1897- 1937). В 1918 — начале 1919 гг.  — командир Дубоссарского партизанского отряда. В 1919 — 1920 гг. — командир батальона 405-го полка 45-й стрелковой дивизии.
ПЕРВЫЕ КАДРЫ СОРОК ПЯТОЙ1
Красные полки Приднестровья
Отбросив контрреволюцию за р. Днестр и в Черное море, партизанские отряды и поднявшаяся на борьбу беднота Приднестровья влилась в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Закипела организационная работа по сколачиванию 1-го, 2-го, 3-го Бессарабских, 1-го Приднестровского, Плосковского и Сводно-Слободзейского красных полков. Разрывы снарядов румынской артиллерии с бессарабского берега разрушают и поджигают деревни левобережья Днестра, но не могут остановить кипучую работу по созданию и укреплению формируемых частей Красной Армии. Красноармейцы уверены, что скоро они будут и в Бессарабии уничтожать контрреволюцию и помогать освобождению трудящихся от ига румынских бояр.
1 Воспоминания опубликованы в журнале «Красная Бессарабия» № 12, 1934 г. под рубрикой «К 15-летию доблестной Краснознаменной 45-й дивизии».
256


Это было весною 1919 г. Предательские удары в спину, нанесенные сорокатысячной Красной Армии в Приднестровье атаманом Григорьевым, а впоследствии и «батькой» Махно, отвлекли ее от переправы через Днестр и вовлекли в борьбу по уничтожению мятежников — «батек» и «атаманов». Контрреволюция на Дону и украинские «самостийники» тоже воспользовались трудным положением Красной Армии на юге России. В последних числах августа 1919 г. контрреволюция овладела Киевом. Части Красной Армии, находившиеся в Приднестровье, были окружены и отрезаны в районе Балты.
Сформировалась 6-тысячная Южная группа1 для прорыва неприятельских фронтов и для соединения с Красной Армией, находящейся севернее линии Киев— Житомир. Во главе Южной группы — испытанные командиры тт. Якир и Котовский. Взорвали бронепоезда. Двинулись на север. Население терроризировано бандами Ангела, Архангела Гавриила, Казакова, Чернобуда, петлюровцами, добровольцами2 и десятками шаек местного характера. У всех одно занятие: погромить. Их попытки преградить путь Южной группе безрезультатны и заканчиваются разгромом и уничтожением банд Ангела, Архангела, Казакова и других.
Бандитский район пройден успешно. Начались Волынские леса. Здесь к северу, вдоль железной дороги Киев—Житомир, сосредоточены части «единой неделимой»3 и «самостийников»4. План прорыва через их фронт выработан и согласован с 44-й дивизией красных. 44-я дивизия будет наступать с севера на Житомир, а Южная группа должна пройти фронт противников в районе демаркационной полосы, отделяющей противников друг от друга.
1 Эта цифра занижена. В своих воспоминаниях член Реввоенсовета Южной группы В. П. Затонский указывает, что после выхода из окружения группа насчитывала около 12 тысяч бойцов («Этапы большого пути», стр. 179).
2 Имеются в виду деникинцы.
3 Речь идет о белогвардейских полчищах Деникина.
4 Автор имеет в виду петлюровцев.
17 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны
257


Раннее утро 18 сентября 1919 г. застало колонны Южной группы на походе после ночного марша. Пройдено много, но усталых и отставших нет. Где-то впереди ст. Попельня, оттуда слышна артиллерийская перестрелка. Проезжает карьером тов. Котовский. Он говорит: «Товарищи! Завтра — дома, а сегодня нужно разбить и уничтожить добровольцев, и петлюровцев».
Подтягиваются колонны. Развернута артиллерия.
Бронепоезда добровольцев и петлюровцев расстреливают снаряды, ведя бой между собой. Разведка Южной группы ищет слабые места противников. Пехотные цепи двинулись вперед, артиллерия заняла позиции и готова к бою.
Когда взошло солнце, грянули артиллерийские залпы Южной группы и по бронепоезду добровольцев, и по бронепоезду петлюровцев. Южная группа двинулась вперед для овладения железной дорогой и бронепоездами. Моментально картина боя меняется. Петлюровцы и добровольцы перестают обстреливать друг друга и сосредоточивают огонь на частях Южной группы. Они не жалеют снарядов и пулеметных лент.
Пехота с бронепоездов под прикрытием пулеметного огня спешно занимает фронт по железнодорожному полотну и канаве вдоль шоссейной дороги. Но уже поздно. Пехота Южной группы уже в 200—300 шагах от железнодорожного полотна. Под перекрестным пулеметным огнем она продолжает упорное наступление. Но сила огня на стороне противника, атаки отбиваются. После ночного похода и беспрерывного боя в течение 12 часов силы стали изменять пехоте Южной группы. Противник сам пытается переходить в контратаки.
Наша пехота перешла к обороне и закреплению достигнутого рубежа, а конная бригада Котовского1 не дремлет и продолжает порученную ей операцию. Ее физические силы еще не надломлены. Дальняя разведка давно прибыла, фланги противника обнаружены, но Котовский ждет наступления сумерек.
К ночи железнодорожный путь был взорван и пути
1 По-видимому, речь идет о кавалерийском дивизионе при 2-й пехотной бригаде, которой командовал тогда Г. И. Котовский.
258


отхода для бронепоездов противника отрезаны. Настал час вторичного наступления пехоты. Заметались бронепоезда противников, подошли вплотную один к другому, совсем забыв, что 18 часов тому назад они были противниками. Они, наконец, дружно, рядком укрылись за горкой, преследуемые огнем артиллерии Южной группы. Пехота противника, лишенная поддержки бронепоездов, оказалась не в силах самостоятельно принять удар пехоты и конницы Южной группы и стала отходить. Прислуга бронепоездов уничтожает что можно, чтобы не досталось красным, а пехота добровольцев и петлюровцев, пользуясь ночной темнотой, ищет спасения в волынских лесах.
Далеко за полночь колонны и обозы Южной группы пересекают железную дорогу и шоссе, направляясь на север к м. Малин. Бронепоезда противника и железнодорожное полотно разрушены.
Жители м. Малин встретили Южную группу уныло, здесь дня 2—3 тому назад добровольцы учинили очередной погром, не оставив, как говорят, «камня на камне». Но мы уже дома, по соседству — части Красной Армии. Сегодня позволительно в первый раз за 20 дней уснуть раздевшись.
На завтра — задача Красной Армии овладеть Киевом со стороны реки Ирпень. Прикрывшись от петлюровцев незначительными силами 44-й дивизии у Житомира, Южная группа решительно пошла в наступление на Киев. Под давлением красных противник отходит на реку Ирпень. Используя ее как техническое препятствие, конный корпус генерала Шкуро мешает переправе красных.
* *
Но вот дан клич: «Петроград в опасности!» Метеором промелькнули Вязьма и Смоленск. Приднестровцы — в Петрограде. Но только конница Котовского успела принять участие в ликвидации армии генерала Юденича.
Двухнедельный отдых использован на учебу и поднятие военных знаний. Потом — снова посадка в эшелоны. Мелькают узловые станции. Москва угрюма, туманна, холодна.
17*
259


Выгрузились на станции Глухов Курской губернии. До Одессы 700 верст. Генерал Деникин напрягает последние усилия, чтобы овладеть г. Кромы и разбить под Воронежем конный корпус Буденного. Но Буденный разбивает конницу противника в районе г. Усмань— д. Собакино. Затем 15 ноября 1919 г. Буденный занял в тылу противника ст. Касторная, а 14-я армия овладела гор. Кромы. На рысях ударные группы Красной Армии понеслись на Курск.
Приднестровцы дни и ночи в походе, они выполняют поставленную задачу. Дождь, снег, грязь, сверхчеловеческая усталость их не останавливают и только беспощадный тиф косит закаленных бойцов. Враг бежит и боится принять бой.
Дальнейшие операции развиваются в направлениях Екатеринослав—Новомосковск—Александровск. Здесь догнали золотопогонников и разоружили «батько» Махно. Снова бой у Кривого Рога, наконец у Большого Буя- лыка догнали и разбили последние остатки белых.
Вот и Одесса. Спасшиеся от разгрома счастливчики- белогвардейцы просятся в гости к румынам. Их там принимают, раздевают, но, как и раньше, не всех...
* *
*
И вновь приднестровцы в Тирасполе. Днестр покрыт трлстым слоем льда. Тираспольцы празднуют избавление от погрома. Взоры приднестровцев направлены на Бессарабию — ведь вторично туда скрылась контрреволюция.
Видны жерла орудий на стенах Бендерской крепости и гуляют на противоположном берегу русские офицеры. Через 10 часов после занятия красными частями Тирасполя завязывается новый бой. Группа неисправимых и обезумевших деникинцев, не принятых румынами у Маяк, изопасения, что по их следам последуют приднестровцы (45-я стрелковая дивизия), решила с оружием в руках пробить себе путь на север к полякам. Безумцы не учли, что в Тирасполе Котовский и приднестровцы.
Темнеет... Подъезжает Котовский, говорит мне: — Костя, ост-татки доб-бровольцев думают овладеть Тирасполем. Приказываю погрузить пех-хоту в эшелон и занять станцию Кучурган. Я прибуду форсированным
260


маршем в колонию Страсбург. Задача — уничтожить банду. Скоро встретимся.
Пехота шагает к вокзалу и начинает погрузку в темноте. Недоезжая ст. Кучурган, в 23 часа разгрузились. Выслана разведка. «Стой!» Могучий бас прорезает ночную темноту. «Свои. Я Котовский...»
Разведка донесла, что противник расположился на ночлег в немецкой колонии Зельц.
Подойдя несколько времени спустя к северной окраине колонии Зельц, конница котовцев поворотила налево, а за ней и артиллерия. Конница пошла в обход, артиллерия заняла позиции. Пехота продолжала движение на северную окраину Зельц. До противника осталось 3 км. Две роты развернулись в цепь. Резерв — рота пехоты и эскадрон конницы — сосредоточен правее дороги из колонии Кандель в Зельц. Пехота движется параллельно северной окраине Зельц. Правее ее — изгиб Днестра, заросли камыша. Левее — постепенно повышающийся скат гладкого поля.
Вскоре одновременно грянули гром орудий и лихое «ура» котовцев. Но атака конницы по левому флангу колонии Зельц отбита. Противник заблаговременно предупрежден колонистами, и трещат его пулеметы, шумят бронемашины, двинувшиеся против котовцев, ревет ураганный огонь артиллерии противника. Пехота же его перешла в контрнаступление на пехоту приднестровцев, пытаясь пересечь железнодорожную линию Раздельная — Тирасполь.
Три цепи деникинцев развернулись. Правый фланг их скрыт где-то за гребнем ската, а левый — на противоположном берегу залива в д. Граденица. Израсходовав до последнего бойца резерв, батальон приднестровцев удерживает фронт по рубежу 1 — 1 1/2 км севернее колонии Зельц.
Конница без устали атакует правый и левый фланги и тыл противника, но не может преодолеть огня бронемашин и пулеметов. Но вот атака батальона пехоты приднестровцев с фронта вдоль дороги Кандель—Зельц отвлекает бронемашины противника на себя. Бронемашины громят наши тачанки с пулеметами и весь батальон в «беспорядке» отходит. Противник увлечен победой. Главные силы его пехоты и бронемашины вышли в поле...
261


В течение двух часов атаки и отхода приднестровцы понесли тяжелые жертвы. Комиссар бригады тов. Христофоров и 2 командира роты, 4 взводных и 27 красноармейцев убито; 40 ранено. Но маневр удался. Пока деникинцы «громили» «отходивший» батальон красных, конница заняла колонию Зельц с тыла, другая часть пехоты сосредоточилась на северной окраине колонии Кандель.
Когда противник это обнаружил — его охватила полная паника. Он бежит через лед к румынам, бросает бронемашины, ищет спасения на зеркальной поверхности льда по заливу и в камышах. Но спасения нет. Пулеметы беспощадно обстреливают лед и камыши. Параллельное преследование вынудило противника оставить на поле боя всю материальную часть и только на противоположном берегу залива остаткам его посчастливилось под прикрытием огня румынской заставы, стрелявшей по красным, перейти через реку Днестр. Но там «счастливчиков» ограбили румыны...
Утром деникинцы «с повинной» возвратились обратно на левый берег Днестра, заявляя: «Мы-де за революцию», «мы мобилизованные», «мы подводчики» и т. д. У всех 5000 пленных белогвардейцев видны на пальцах следы от нажатия на курок пулемета или винтовки, но несмотря на это Котовский говорит построенным в ряды пленным: «Красные даже мерзавцев не расстреливают... Вы направляетесь в штаб 45-й стрелковой дивизии и в дальнейшем по месту жительства... Горе будет вздумавшим бежать».
«Единонеделимовцы» в Приднестровье были ликвидированы.
Бывшие приднестровские партизаны, составившие кадры конницы Котовского и 45-й дивизии, вписали впоследствии еще немало других славных страниц в боевую историю своих частей. Их доблестный пример дает зарядку героизма и энтузиазма новым пополнениям Красной Армии, которые, если понадобится, будут столь же стойко защищать рубежи Советского Союза, не забывая в то же время и о братьях по классу, борющихся за дело трудящихся в оккупированной и порабощенной Бессарабии и в Румынии.
Журнал «Красная Бессарабия», 1934, № 12, стр. 27—29


Д. П. РЕШЕТНИКОВ (1889—1956). В 1918 г. — работник штаба Особой армии Одесского округа, а затем участник партизанского движения в Приднестровье. Летом 1919 г. — во-
лостной военком. В конце 1919—начале 1920 гг. — один из организаторов партизанского движения против деникинцев в Приднестровье, затем зачислен в 135-ю бригаду 45-й дивизии.
К ДЕСЯТИЛЕТНЕМУ ЮБИЛЕЮ 45-й ДИВИЗИИ
Много славных страниц вписала 45-я дивизия в свою историю боев на внешних и внутренних фронтах за революцию в 1917—1922 гг.
Среди тысяч героев, проявивших в процессе этой борьбы храбрость, героизм, самопожертвование, дивизия выделила таких, как тов. Якир, Котовский и другие, которые своей беспредельной преданностью революции, беспримерной храбростью будут надолго служить отличным примером для наших красноармейцев и вызывать восхищение среди нашей молодежи.
У меня, старого учителя, борющегося сейчас на культурном фронте нашей маленькой республики, МАССР, история 45-й дивизии вызывает особо дорогие воспоминания. Счастливый случай позволил мне быть свидетелем и участником первых дней организации ядра диви-
263


зии — Красной Гвардии и, в дальнейшем оказывать помощь в ее борьбе с целым рядом банд. Формирование дивизии, комплектование ее живой силой, так равно и лучшие страницы боев дивизии, имели место главным образом на территории МАССР.
Ее история относится к периоду более раннему, чем формальные сроки ее организации.
Конец 1917 — начало 1918 гг.
Бендерский отдельный батальон, снявшись под моей командой с Румфронта на Серете для участия в борьбе со вспыхнувшей внутри страны контрреволюцией, двигался в конце декабря 1917 г. к границе Бессарабии. На «любезное» предложение румын: «ласэ пушка!» («Сдать оружие!») пришлось дать по Галацу несколько выстрелов. Румыны стали «вежливее», и мы благополучно добрались до г. Тирасполя.
Власть Советов здесь была слаба. Украинская рада, поддерживаемая расположенным в Ближней балке гайдамацким куренем и 284-м украинском полком, чувствовала себя господином положения. Прибытие батальона подняло вес и престиж местного исполкома.
Пытаться разоружить гайдамацкие части было рискованно. Последние имели своей базой Одессу. Кроме того, носились слухи о вторжении румын в Бессарабию. Пришлось прибегнуть к методам разложения противника. Работа была удачна. Через несколько дней синежупанники уже летали по городу и искали своего командира штабс-капитана Пилипченко, чтобы разделаться с ним. К этому времени в Тирасполь прибыли части 5-го и 6-го Заамурских полков. Вместе с ними прибыл и Кишиневский исполком, отступивший под напором румынских войск, оккупировавших, благодаря предательству «Сфатул цэрий», Бессарабию. В числе отступавших были тт. Якир, Котовский, Левензон, Венедиктов, Гринштейн, Гарькавый, Мелешин, командир Заамурского полка1 и другие.
С прибытием товарищей мы сразу же приступили к организации обороны Днестра, так как румыны уже за-
1 Командиром 5-го Заамурского полка был Г. И. Кокорев, а Я. Д. Мелешин был председателем полкового комитета.
264


няли Бендеры. В состав организовавшейся группы войск первоначально входили Бендерский батальон, части Заамурских полков, а также отдельные группы примкнувших товарищей из вышеупомянутых украинских частей. Конский состав, артиллерия, снаряжение и хозчасть были использованы из разгруженной в Тирасполе материальной базы VI и IV армий Румфронта. Тов. Котовскому было поручено организовать кавчасть.
Для руководства операцией против румын был организован штаб под названием: «Особая армия по борьбе с румынской олигархией и контрреволюцией». Обязанности распределены следующим образом: командарм — Венедиктов, а впоследствии присланный Румчеродом Лазарев, нач. штаба — тов. Левензон, начадминштаба  — тов. Гарькавый, главный комиссар по формированию гвардии — Решетников (я)1. Тов. Котовский командовал кавалерийской частью, а тов. Якир — китайским отрядом, сформированным из китайцев, бывших на окопных работах в Румынии и уходивших оттуда с отступлением русских частей. Части пополнялись прибывающими из-за Днестра солдатами русской армии, разоруженными румынами. Для дальнейшего пополнения частей людским составом и дальнейшего расширения линии обороны Днестра мне приходилось все время, а иногда с тов. Гарь- кавым, разъезжать по селам Тираспольского и Одесского уездов для проведения добровольной мобилизации.
Работа была исключительно трудной, особенно на фоне царствовавшей тогда разрухи и брожения умов. И все-таки удалось не только установить прочную оборону Днестра на обширном участке Рыбница—Маяки, но и производить довольно удачные вылазки против румын, как двукратное занятие нами Бендер, охраняемых целой румынской дивизией и прочими.
Одесса помогла нам, прислав отряд матросов, анархистскую сотню и два бронеавтомобиля. Отвага среди
1 Автор допустил неточности. Особой армией Одесского округа вначале командовал П. С. Лазарев, а затем — Е. М. Венедиктов. И. И. Гарькавый был комендантом района армии (т. е. заведывал административной частью), Ф. Я. Левензона назначили помощником коменданта района и старшим адъютантом (впоследствии он стал начальником штаба Тираспольского отряда). Формирование отрядов из добровольцев было возложено на Яицкого, а их боевая подготовка — на Решетникова.
265


войск была беспримерная. Уверенность в освобождении братской революционной Бессарабии была полная. Не будь предательства со стороны буржуазной Центральной рады, вызвавшей австро-германскую оккупацию, мы, бесспорно, изгнали бы румын из Бессарабии.
Быстрое продвижение австро-германских войск в направлении Одессы заставило нашу армию, чтобы не быть отрезанной от общего революционного фронта, спешно отойти в направлении к востоку.
Австро-германская оккупация захлестнула весь юг революционной страны. Как и следовало ожидать, предательство Украинской центральной рады привело к образованию буржуазно-феодального правительства на Украине — гетманщины1.
Пара месяцев хозяйничанья гетманщины оставили кровавые следы шомполов на спинах украинского селянства. Вспыхнул ряд бурных восстаний населения против оккупантов и гетманщины. Восстания проходили под лозунгом борьбы за Советы. Руководили ими оставшиеся в тылу противника большевики или беспартийные товарищи под руководством подпольных партийных комитетов.
Судьба забросила меня на далекую родину — с. Черна МАССР (сам я проживал до войны в Сибири). Для более успешного выполнения возложенных на меня Киевским повстанкомом задач по организации восстания в Балтском уезде я открыл в с. Черна начальное училище, куда получил назначение инспектором. Школа превратилась в штаб повстанческого движения. Группами и в одиночку я посылал людей в отряды Дьячишина, Киршула2. Туда же были направлены и несколько десятков лошадей, аммуниция, захваченные осенью 1918 г. у разоруженного при помощи населения и учеников, случайно остановившегося в с. Черна австрийского кавэскадрона в 180 сабель. Эти товарищи вместе с Дьячишиным потом вошли в состав 45-й дивизии, вторично боровшейся на территории МАССР (1919 г.).3
1 По определению В. И. Ленина, гетманский переворот означал реставрацию «буржуазно-помещичьего монархизма в Украине при поддержке кадетско-октябристских элементов всероссийской буржуазии и при помощи германских войск» (Соч., т. 27, стр. 324).
2 Киршул впоследствии изменил Советской власти.
3 Автор ошибочно пишет, что 45-я дивизия в 1919 г. вторично боролась на территории МАССР. 45-я дивизия была создана летом 1919 года и вторично боролась здесь в 1920 г.
266


1919 г.
Под давлением деникинских армий советские войска опять уходят из Украины. Всеукраинский съезд волисполкомов проходил в обстановке высадки деникинских войск. Делегаты Донбасса досрочно выехали на фронт. Тов. Петровский, отпуская членов съезда по своим районам, просил помочь борьбе Красной Армии расстройством тыла противника.
Июль — август 1919 г.
Как волвоенком я мобилизовал 3 приднестровские волости для обороны участка Бирзула — Балта против петлюровцев, но был последними схвачен. Случайно удалось избежать расстрела.
В ноябре ко мне приехал бывший одесский окрвоенком Краевский, а за несколько дней раньше —  один из политсостава Бессарабской бригады тов. Денисенко. Был организован подпольный повстанком, куда потом примкнули тт. Самулевич, Самоходов, Самборский, Алешин, Дубенко и другие. Организовали полевой штаб и к декабрю 1919 г. были заняты м. Окна, Рыбница, а в начале января 1920 г. — 5 волостей с железнодорожными участками: ст. Чубовка, Бирзула, Слободка, Рыбница. В каждом из более крупных сел были организованы повстанческие отряды. Для пополнения отрядов материальной частью обезоружили галйцийскую артиллерийскую бригаду. Захватили орудия, пулеметы. Попытка галицийских частей отбить отобранное имущество потерпела неудачу. Чтобы обезопасить себя от галицийских частей, организовали среди 3-го корпуса в Бирзу- ле галицийский ревком и посадили при помощи ревкома лояльного для нас комкора генерала Тарновского. Помощь в организации галревкома оказали галичане тт. Палий, Музычка, Стефанек и др.
В начале февраля мне с отрядом повстанцев, при артиллерии, кавалерии и пулеметах, пришлось неожиданно встретиться со всей Бредовской группой у м. Павловка. Мы выдержали продолжительный бой. Расстроили довольно основательно противника и облегчили 45-й дивизии операцию против него. Здесь отряд был передан со всем имуществом 45-й дивизии.
267


Другие отряды, как Дойбанский, Дубовский, Мясковский, — тоже встречали с оружием отступающего противника.
Серьезное столкновение с Бредовым имел один из наших отрядов, Рыбницкий, под командой тт. Нарцова и Бояна. После этого Рыбница поплатилась погромом со стороны белогвардейцев.
В феврале нашими же отрядами были захвачены бронепоезда «Гроза» и «Ураган». На последнем, захваченном под командой Самоходова, были арестованы Главштаб галицийской армии — генералы Микитко и Цырис, а с ними деникинский военный атташе генерал Стойкин с несколькими десятками офицеров. Захваченными бронепоездами мы встретили Бредова около ст. Колбасная, привели его в полное расстройство. Масса имущества, часть артиллерии попали 45-й дивизии. Бронепоезда были сданы 44-й дивизии у г. Бара. С установлением полной связи с 45-й дивизией тов. Якир вызвал меня на ст. Раздельная и предложил, согласно приказа Реввоенсовета Республики, как командиру повстанческих отрядов, вступить в Красную Армию. Меня зачислили в 135-ю бригаду. Большинство повстанцев тоже влилось в 45-ю дивизию. Героическая борьба 45-й дивизии на польском фронте навсегда останется в памяти не только друзей, по и врагов. Подлое предательство галицийских частей вынудили ее к отступлению.
В г. Тульчине я попал в лапы Тютюнника. Выручен опять же 45-й дивизией и по личному поручению тов. Якира должен был пробраться через фронт противника для установления связи с оторвавшимися частями и дачи им направления на ст. Хощевату. 27 дней я был в плену у поляков и только документы учителя и знание украинского языка помогли мне обмануть противника и бежать из плена. Балтский уревком и упартком исходатайствовали для меня право работать по линии организации и укрепления Советской власти на местах.
Журнал «Красная Бессарабия», 1929, № 7, стр. 11—12.


И. К. ДЬЯЧИШИН (1894— 1937). член КПСС с 1917 г.
Участвовал в революционном движении с 19J2 г.
В 1918—начале 1919 гг. —
один из организаторов и руководителей партизанского движения в Приднестровье.
В 1919 г., командовал бригадой в 6-й дивизии 3-й Украинской советской армии, а затем 401-м полком 2-й стрелковой бригады 45-й дивизии. В 1920 г. — командир 134-й бригады 45-й дивизии.
Один из организаторов Молдавской АССР. Был членом ЦИК МАССР.
БОРЬБА ПРОТИВ ДЕНИКИНЩИНЫ1
...По мере продвижения деникинских войск в глубь Страны Советов по всей Молдавии2 кулацкая контрреволюция организовывала восстания против Советской власти, устраивала еврейские погромы, дезорганизовывала тыл. Приходилось снимать целые части с фронта для подавления кулацких восстаний.
В мае 1919 г. мы ликвидировали григорьевскую банду с бронепоездом, начавшую погром в Рыбнице. 20 мая
1 Из настоящих воспоминаний опущено начало, не относящееся к теме.
2 Под Молдавией автор воспоминаний подразумевает только левобережье Днестра.
269


ликвидировали восстание больших размеров в районе Кодымы. В июне и июле 1919 г. мне пришлось много раз отвлекать свои части с боевых участков фронта для освобождения Балты, Ананьева, Голованевска, Первомайска, Кривого Озера и других местностей от банд Заболотного, Казакова и других.
В начале августа, когда Деникин подходил к Одессе, мы очутились в плотном кольце контрреволюции. Войска Южной группы походным порядком отступили на север, с боями пробиваясь- из контрреволюционного кольца. Мне, как бывшему организатору партизанской борьбы против немцев, гетманцев и петлюровцев, было предложено отобрать и сохранить на местах оружие для организации восстания в тылу Деникина, а также подобрать партийного уполномоченного с группой комсостава для работы в тылу врага. Задание было выполнено.
Мы отступили с боями на север и были переброшены против Юденича, на защиту Петрограда, а оттуда на деникинский фронт, но в это время деникинской армии уже был нанесен смертельный удар, и нам осталось лишь преследовать деникинские банды. А в тылу противника, в Молдавии и на Украине, восставали массы рабочих и крестьян.
Наша славная 45-я дивизия во главе с испытанным пролетарским руководителем тов. Якиром, преследуя деникинцев, проделала путь через Глухов, Сумы, Полтаву, Ново-Московск, Екатеринослав, Вознесенск, Одессу, Тирасполь.
На долю 45-й дивизии, молдавских партизан и смежных красноармейских частей выпала и окончательная ликвидация деникинских войск, так называемой «армии генерала Бредова» и др. При этом были захвачены огромные военные трофеи и множество пленных.
Окончательная ликвидация деникинских банд завершилась в феврале 1920 г. После этого в Молдавии была восстановлена Советская власть, а наши части пошли дальше на борьбу за власть Советов...
Журнал «Красная Бессарабия» 1935, № 1, стр. 17.


Н. А. НАРЦОВ (1894 г. рождения), член КПСС с 1918 г. Активный участник большевистского подполья и партизанского движения в Приднестровье в 1918—1920 гг. Командир Рыбниц-
кого партизанского отряда в период борьбы с деникинщиной, а затем сотрудник политотдела 45-й стрелковой дивизии. Ныне — доктор исторических наук, профессор.
В ТЫЛУ У ДЕНИКИНА
В августе 1919 г., перед уходом советских частей из Приднестровья и Одесщины, Реввоенсовет Южной группы войск выделил авторитетную партийную комиссию в составе Г. И. Старого, И. К. Дьячишина, И. Н. Криворукова, которой было поручено подобрать группу опытных товарищей для организации подпольной работы и партизанского движения в тылу у Деникина.
Имелось также в виду, что в случае, если Южной группе не удастся прорваться на север для соединения с основными советскими войсками, оставшиеся товарищи помогут рассредоточить ее бойцов по лесам и другим местам и формировать из них партизанские отряды, боевые группы и дружины
Упомянутая партийная комиссия совместно с секретарем Балтского уездного комитета партии Корак Б. Я. рекомендовала меня в качестве партуполномоченного по
271


организации партизанского движения в тылу Деникина1 и отобрала для этой работы группу в 100 человек из состава командиров и политработников. В нее входили: Д. Боян, М. Бине, Ф. Коваль, А. Коваль, А. Ми- шанчук, Б. Литвак, М. Бахман, М. Диордийчук. Н. Штейнберг, Ф. Бадилан, А. Язловицкий, П. Волошин, С. Дьячишин, М. Дьяков, М. Коган, М. Борсуцкая, И. Кривошейко, А. Мензилевский и др. Нас снабдили деньгами, оружием, обмундированием и другими необходимыми средствами.
После отступления Южной группы левобережная Молдавия и смежные районы Украины были захвачены деникинцами. Они восстановили буржуазно-помещичьи порядки и обрушились на трудящихся кровавыми репрессиями. Белогвардейцы беспощадно грабили трудовой народ, арестовывали, пытали и расстреливали даже за одно только подозрение в сочувствии Советской власти и Коммунистической партии. В этих тяжелых условиях пришлось нам, оставленным для организации подполья на территории, захваченной деникинцами, развернуть свою работу.
В конце сентября в Рыбнице был создан подпольный большевистский партийный комитет, который занялся организацией подрывной работы в тылу врага. В состав комитета входили: бессарабец Д. С. Боян, рабочий рыбницкого сахарного завода Н. Л. Штейнберг-Стоянов, И. И. Нарцова, крестьянин Г. П. Бондарчук и я. Партийный комитет создал два органа: Приднестровский повстанком (комитет по организации повстанческого движения) и полевой штаб большевиков по руководству боевыми операциями против деникинцев. В эти подпольные организации входили не только члены парткома, но и сочувствовавшие большевикам.
Повстанком Приднестровья развернул большую организационную и агитационную работу среди населения Молокишской, Журанской, Писаревской, Воронковской, Крутянской, Мошнягской волостей, а также в Рыбнице, Слободке, Кодыме и т. д.
Во многих селах были созданы вооруженные боевые группы по 10—15 человек. Полевой штаб организовал
1 Имеется в виду: на территории Балтского уезда и некоторых прилегающих районов
272


боевую группу, ядро которой составляли 30 бессарабцев, переброшенных на левый берег Днестра подпольной коммунистической организацией края. Они были проверенными надежными товарищами. В группе были и местные рабочие, в том числе и члены партии. Эта группа препятствовала продвижению деникинских частей по железной дороге, взрывала мосты, разрушала железнодорожные пути.
Большое внимание повстанком уделял сбору оружия для вооружения подпольных групп. Много оружия было припрятано отступившими советскими частями в Маньковском лесу (вблизи Слободки), на «Когуте» — по дороге с Фернатии в Крутые, по Кодымской «граде» (проселочной дороге) и в других местах. Оно нам очень пригодилось. Вооружение доставалось и у населения окрестных сел, а также путем разоружения мелких деникинских подразделений. Доставали нам оружие и товарищи, которых повстанком направлял на подпольную работу в деникинские части и учреждения.
Первое время, во избежание провалов, мы вынуждены были ограничиться боевыми действиями группы полевого штаба, которая занималась подрывной работой на железной дороге, захватом штабов противника, ликвидацией его наиболее ненавистных агентов. Полевой штаб все эти операции проводил сравнительно далеко от мест, где намечались восстания против белогвардейцев. Самыми активными участниками этой группы были: И. Луца, М. Авербух, И. Тодораки, Л. Берестянский, братья Мураховские, И. Штрикман, А. Русов, П. Дыбнер, К. Линский, Д. Авербух, А. Баланюк, И. Гайдукевич, Фридман-Волынец, М. Ясинецкий, А. Маргулис, Г Гайдукевич, Н. Томачинский, Тоня Глембовский, А. Ротаревич, Ф. Бадилан, Ф. Коваль, братья В. и М. Сенкевич, братья Ремпель, братья Десятник, И. Зильберман, С. Рущинский, Гидеримский, В. Штейн и др.
Нередко члены боевой группы переодевались в крестьянскую одежду и в базарные дни выезжали на подводах в те пункты, где находились деникинцы, окружали их штаб и забрасывали его бомбами или обстреливали из пулеметов, заставляя белогвардейцев сдаваться в плен. Иногда эти операции обходились нам дорого. Мы теряли верных товарищей убитыми и ранеными. Большую заботу о раненых проявляла врач-коммунист
18 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны 273


М. Борсуцкая. Ей помогали две фельдшерицы-коммунистки, а также наши подпольщицы А. Варварецкая, И. Нарцова, Л. Станюк, М. Сорокатая, Томачинская, Р. Авербух, сестры Гальбинские и др. В тяжелых условиях деникинского подполья они нам выходили в так называемых госпиталях сел Плоть, Гонораты и Березовка свыше 70 раненых бойцов.
Большую опасность для большевистского подполья представляли скрытые агенты врагов Советской власти, которые всячески стремились проникать в наши ряды. Это им иногда удавалось и тогда мы несли тяжелые потери. (Часть провокаторов и изменников была выловлена полевым штабом, а остальных ликвидировали органы Советской власти после ее восстановления на данной территории.) Так рыбницкий торговец Николаев и другие провокаторы выдали деникинской контрразведке посланных нам на помощь Подольским губкомом партии 27 коммунистов. Из них 23 человека были расстреляны белогвардейцами между Рыбницей и Воронково и 2  —  по дороге в Ананьев. Только двум товарищам удалось скрыться. Они продолжали действовать в Рыбницком подполье.
В конце октября партийный комитет пополнил повстанком такими товарищами, как М. Бине, Боровский, Перников, И. Кривошейко, Ю. Бурле, Е. Колибабчук, М. Авербух, А. Коваль, Мураховский, М. Бахман, М. Дьяков, Шилкрут, М. Думенко (к этому времени погиб член повстанкома Г Бондарчук).
В начале ноября 1919 г. на хуторе Шмалены, в пяти верстах от Рыбницы, подпольный партийный комитет созвал совещание всех боевых групп, действовавших в районе Рыбницы и окрестных волостей. На совещание прибыло 150 человек, в том числе 35 бессарабцев и 25 рабочих из Рыбницы. Из боевых групп организован был партизанский отряд. Командиром отряда по рекомендации партийного комитета был избран я, а председателем повстанкома — Д. Боян.
Рыбницкое коммунистическое подполье прилагало немало усилий для установления связей с Одесским и Подольским губкомами партии. Пришлось преодолевать большие трудности. Первая и вторая попытки связаться с Одессой кончились неудачно. Посланные нами товарищи погибли от рук белогвардейцев. Только на третий
274


раз мы достигли своей цели. Направленные нами в Одессу опытные разведчики И. Кривошейко, А. Мишанчук, М. Диордийчук и П. Дыбнер установили связь с Одесским коммунистическим подпольем через Г. И. Старого и А. Палич (под этой кличкой работала в Одессе в период деникинщины А. М. Панкратова — впоследствии видный советский историк). Они оказали нам большую помощь революционной литературой, деньгами, информацией о положении на фронтах.
Что же касается связи с Подольским губкомом партии, то и она была установлена. Как я уже упомянул выше, Подольский губком также помогал нам в борьбе с деникинцами.
Рыбницкому подпольному парткому пришлось вести значительную работу по преодолению местнических тенденций отдельных групп партизанского отряда. Они выражались в том, что часть партизан преследовала одну единственную цель — освободить Рыбницу и Крутянский район и восстановить здесь Советскую власть. Они даже выдвинули лозунг: «Рыбница должна стать советской». А между тем партийный комитет ставил перед партизанами одну общую задачу—дезорганизовывать тыл белогвардейцев, препятствовать их продвижению, уничтожать живую силу противника. Попытка Воронковской группы партизан выбить деникинцев из Рыбницы окончилась неудачей. Когда эта группа в 25 человек под руководством Стагурского без согласованности с другими партизанами напала в декабре 1919 г. на белогвардейцев, находившихся в Рыбнице, то она была разбита превосходящими силами противника. Сам Стагурский был убит.
После этого выступления деникинцы увеличили свой гарнизон в Рыбнице и усилили репрессии против местных рабочих и крестьян близлежащих сел. Рыбница была объявлена на осадном положении. Приезжавшие из Одессы на бронепоезде контрразведчики проводили все новые и новые аресты. Две наши подпольные ячейки были раскрыты и их члены арестованы. Захваченный белогвардейцами молодой партизан из с. Ержово Тоня Глембовский был сожжен в паровозной топке. Однако обнаружить подпольный партийный комитет, полевой штаб и повстанком деникинцам не удалось.
В ответ на преступные действия обнаглевших бело-
18* 275


гвардейцев подпольный партийный комитет решил нанести им чувствительный удар. Собрав часть партизанского отряда в Шмалены (основные силы отряда действовали на железнодорожном участке Слободка—Кодыма, где нападали на деникинские эшелоны), партком поставил перед бойцами задачу изгнать белогвардейцев из Рыбницы. В связи с предстоящей операцией, между партизанами и подпольщиками, находившимися в Рыбнице, были распределены обязанности. Четыре партизана (И. Штрикман, Ю.  Бурле, С. Сандул, И. Луца) имели задание взорвать в нескольких местах железную дорогу, идущую на Рыбницу, чтобы не дать возможности вражеским бронепоездам приблизиться к городу. Рыбницким подпольщикам Б. Литваку, Л. Кишко, З. Спектору, А. Маргулису, Е. Долгому, А. Простаку было поручено отпечатать в типографии воззвание и приказы, в которых сообщалось о восстановлении Советской власти, а деникинским офицерам и солдатам предлагалось сдать оружие. (Тарнопольский и румынский рабочий Лазарь расклеили их по городу.) Один из подпольщиков, который работал у деникинцев, должен был направить в Рыбницу с другой станции тревожную телеграмму примерно следующего содержания: «Наступают большие силы большевиков. Оставляйте немедленно город Рыбницу. Отступайте в направлении Слободка — Кодыма». Остальные партизаны получили задание ворваться в это время в город и вытеснить противника.
Тщательно подготовленная операция была успешно проведена. В январе 1920 г. деникинцы были изгнаны из Рыбницы. Примерно в это же время Окнянский партизанский отряд, которым руководили Д. Алешин, Б. Краевский и Д. Решетников, выбил белогвардейцев из Дубоссар и других населенных пунктов Приднестровья и захватил при помощи восставших галицийских солдат бронепоезд «Гроза» в районе Чубовка. Активно действовали партизаны в районе Ананьева под руководством Данилова и Дубецкого, а в селе Перелеты действовал повстанческий подпольный комитет под руководством Корнева, Гонцы и Шебсмана.
Нам не удалось долго удержаться в Рыбнице. Через несколько дней деникинцы, сосредоточив значительные силы, повели наступление на город, и мы были вынуждены отойти. Наш партизанский отряд продолжал действо-
276


вать в районе Рыбница — Крутые — Каменка, нападая на небольшие группы противника, нарушая его связь и пути сообщения.
Деникинцы, снова заняв Рыбницу, арестовали 19 человек, среди которых были и подпольщики из Ержовской ячейки. Мы решили во что бы то ни стало их освободить. Для этой цели была выделена группа в 50 партизан под командой Томачинского. Преодолевая неимоверные трудности, рискуя своей собственной жизнью, партизаны вырвали из вражеских когтей арестованных товарищей. Мы снова освободили Рыбницу.
Был образован ревком, который объявил о восстановлении Советской власти. Председателем ревкома был А. Мензелевский, членами — А. Балан и Ткачук. Начальником гарнизона был назначен я, а комендантами — Боян и Штейнберг-Стоянов. Председателем Рыбницкого парткома стал Бине, а секретарем — Дац.
Под влиянием революционной агитации и в связи с поражениями деникинцев на фронте начали переходить на сторону партизан бывшие союзники белогвардейцев — галицийские стрелки. Напуганные создавшимся положением главнокомандующий галицийской армией генерал Микитка и деникинский атташе при нем генерал Стойкий решили пробраться на бронепоезде «Ураган» в район Колбасная — Воронково, чтобы отсюда бежать в Румынию. Об этом узнала наша разведка. Вечером того же дня мы направили группу партизан в составе Ф. Ба- дилана, Волынца, Штрикмана, Штейнберга, Мишанчука, П. Волошина, П. Дыбнера, А. Ротаревича, К. Бондарчука, Л. Котляра, И. Кривошейко, А. Зальцмана, З. Вакуляка, Боровского, Е. Шаповала, Л. Блох и др., которые без единого выстрела захватили бронепоезд «Ураган» и взяли в плен генералов Микитку, Цыриса, Стойкина и весь их штаб. В тот же день наши разведчики захватили в плен в м. Рашков князя А. Львова, который также пытался пробраться в Румынию.
Особенно активизировались действия Рыбницкого и других партизанских отрядов Приднестровья в феврале 1920 г. в связи с приближением наступавших частей Красной Армии. Получив сведения, что со стороны Одессы под натиском советских войск отступают на север в нашу сторону остатки деникинской армии под командованием генерала Бредова, мы стали готовиться к до-
277


стойкой встрече врага. Было выпущено специальное воззвание к рабочим и трудовому крестьянству, которое гласило:
«Товарищи! Красные партизаны из местных рабочих и крестьян под руководством большевистской партии героическими усилиями и ценой жизни лучших сынов трудового народа выгнали деникинские банды с нашей территории, свергли власть помещиков и установили Советскую власть.
Нет больше насилий, убийств, грабежей и погромов трудового населения.
На всех фронтах Рабоче-Крестьянская Красная Армия преследует разгромленные остатки деникинской контрреволюции. Через несколько дней здесь уже будут регулярные части Красной Армии, и трудящееся население сможет взяться за мирный хозяйственный труд. Но нам предстоит выдержать еще одно тяжелое испытание. Остатки разгромленной армии Деникина под начальством генерала Бредова движутся под натиском Красной Армии в нашу сторону. Эти остатки белых состоят из злейших заядлых врагов пролетариата. Они несут разрушение нашим селам и городам. Проходя по селам и городам, они уже справляют свое кровавое торжество.
Эта армия из нескольких тысяч бандитов хочет пробраться за границу, чтобы получить возможность снова напасть на Советскую страну. Нам необходимо в последний раз решительно ударить по этой контрреволюции и вместе с наступающей Красной Армией добить контрреволюцию навсегда и начать мирное строительство нашего советского хозяйства.
Рабочие и крестьяне Приднестровья! Спасайте свою жизнь, свои села от наступления золотопогонников, вступайте все в ряды красных партизан, которые борются за жизнь трудящихся масс, за освобождение их от помещичье-капиталистического насилия и эксплуатации!
Все — к оружию, все — на защиту Советской власти против помещиков и капиталистов, на помощь Красной Армии! Победа за нами!
Да здравствует партия большевиков-коммунистов, руководитель мировой революции!
Да здравствует Советская власть!
Смерть деникинцам!
Полевой штаб большевиков-коммунистов командир партизанского отряда Нарцов1.
На наше воззвание трудящиеся горячо откликнулись. Ряды партизанского отряда пополнились новыми товарищами. Мы выступили в направлении села Жура, навстречу белогвардейским бандам Бредова. Недалеко от села мы остановились и подготовились к бою. Деникинский авангард не ожидал встретить здесь сопротивления
1 См. журнал «Красная Бессарабия» № 1 за 1935 г., стр. 20—21.
278


и наша внезапная атака ошеломила его. Противник в панике бросился по льду Днестра на правый берег реки, в Бессарабию. Но румынские захватчики приняли деникинцев за большевиков и открыли по ним пулеметный и
артиллерийский огонь. Это заставило их вернуться на левый берег. Партизаны захватили в плен много белогвардейцев. Но к этому времени подошли основные силы Бредова, которые двигались широким фронтом. Перед превосходящими силами противника мы вынуждены были отступить к Рыбнице, а затем к Слободке.
Во время похода ряды партизанского отряда непрерывно росли за счет местных рабочих и крестьян. Мы не просто отходили, а вели по пути боевые действия против отдельных белогвардейских подразделений и групп, которые, рассыпавшись по селам, грабили и убивали трудящихся, всячески издевались над ними. Немало деникинцев было уничтожено и взято в плен партизанами. В наши руки попали и 20 штабных офицеров, от которых мы узнали важные сведения о численности и планах бредовцев. Партизанский отряд захватил у врагов большое количество вооружения и снаряжения, отобрал у них награбленное народное добро. Около 400 подвод обоза отбили мы у деникинцев. Во время этих операций мы потеряли много коммунистов и беспартийных партизан. В боях особо отличились наши артиллеристы: Ф. Павлынюк, Л. Дыбнер, И. Тодораки, Бузько и др. Из пехотинцев отличились: Гидеримский, Гайдукевич, Рущинский, Д. Рак, Л. Зальцман, братья В. и М. Сенкевич, Горобец, М. Ремпель, С. Ясиновский, З. Цейликман, Т. Лужанский, С. Тростянецкий, Михайловский, С. Василевский, Гординец, А. Ротаревич, Луца, И. Рымарь, Л. Волошин, Е. Волошин (машинист), А. Мишанчук (начальник пулеметной команды), Н. Томачинский, А. Шевчук, Простак, Д. Гриншпун, Сидоров и др.
В районе Слободки партизанский отряд соединился с наступавшими частями Красной Армии. Мы влились в 45-ю стрелковую дивизию. В составе этого славного соединения под командованием И. Э. Якира партизаны в феврале 1920 г. приняли активное участие в разгроме бредовской группы и освобождении левобережья Днестра от белогвардейцев.
Политотдел 45-й дивизии оказал большую помощь в восстановлении органов Советской власти в Приднест-
279


ровье, в создании ревкомов, организации профсоюзов и т. д. Активное участие в этой работе принимали и местные партизаны: Безносов, Пашкевич, Терлецкий, Капланов, Е. Шаповал, Амбуров, А. Хрущев, Мильштейн, Ангерт, Цойреф, Зильберфайн, Т. Рак, Розенблит, С. Саражинский, М. Слепой, И. Пушкарь, Меламуд, Спектор, М. Гончарук, Л.Козинский, братья Дьяченко, П.и  Н.  Пономарчук, К. и Г. Косановские, Шестопалов, Г. Тростянецкий, Лопатюк, Недайводу, Рудой, Бабий, М. Дьячишина, В. Маляр, Г. Дьячишин, Черный и др.
Вскоре Одесским губкомом партии были направлены в Балтский и Тираспольский уезды видные партийные работники: Г. И. Старый, Тарасов, Миронер и др., которые непосредственно руководили борьбой трудящихся за укрепление Советской власти, за восстановление и развитие народного хозяйства и культуры в Приднестровье. Под мудрым руководством Коммунистической партии и Советского правительства в короткий срок были подготовлены условия для образования Молдавской АССР.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 234 лл. 18—30.


П. В. БУБНОВ (Бабат) (1898 г. рождения), член КПСС с апреля 1919 г. Сотрудник отдела труда Рыбницкого волревкома и заместитель командира Рыбницкого коммунистического отряда о
1919 г. Член Рашковской подпольной партийной группы в период
борьбы с деникинщиной (конец 1919 — нач. 1920 гг.). Ныне — майор в отставке.
В РЫБНИЦЕ И РАШКОВЕ1
Я вернулся в родное местечко Рыбницу с Румынского фронта в январе 1918 г. Полк, в котором служил (60-й пехотный Замосский полк 15-й дивизии), отступил из района Пятра-Нямц на Скуляны, а потом на Рыбницу.
В Рыбнице я остался работать писарем у этапного коменданта. В это время здесь была установлена Советская власть. В Рыбнице и близлежащих селах находилось много частей и отрядов, отступавших с Румынского фронта и из оккупированной румынскими войсками Бессарабии. Румынские интервенты дошли до Днестра и дальше не рискнули двигаться, так как на левом берегу Днестра, особенно в районе Рыбницы, было сосредоточено много революционных частей и отрядов, которые охраняли этот берег.
1 Заголовок дан составителями сборника.
281


В конце февраля 1918 г. революционные части и отряды предприняли из района Рыбницы успешное наступление на правый берег Днестра и, выбив румынских интервентов из м. Резина, продвинулись вдоль железной дороги до Шолданешт. Это наступление было прервано нашествием австро-германских интервентов.
Таким образом, всякие утверждения о том, что румынские интервенты перешли в январе — феврале 1918 г. Днестр, захватили Рыбницу и даже добрались до Слободки, не соответствуют действительности.
В период австро-германской оккупации я работал в частных мастерских Рыбницы. После бегства оккупантов осенью 1918 г. в местечке был краткий период безвластья, во время которого население создало отряды самообороны. В ноябре 1918 г. петлюровцы захватили Рыбницу. Начались кровавые расправы над трудящимися, еврейские погромы.
Весной 1919 г. петлюровцы были изгнаны из Рыбницы и других населенных пунктов левобережья Днестра. После восстановления Советской власти я стал работать в Рыбницком волостном революционном комитете, в отделе труда (заведывал отделом тов. Галицкий). Председателем волревкома был Антон Тимофеевич Завадский, с которым тогда впервые познакомился. Он часто выступал перед крестьянами на сельских сходах, разъясняя политику Советской власти. В апреле 1919 г. Завадский создал в Рыбнице партийную ячейку. Вступил в нее и я. Возглавлял ячейку Завадский.
Помню, что сразу после празднования Первого Мая местные контрреволюционеры организовали антисоветский мятеж в Рыбнице. Кассир железнодорожной станции Рыбница Вербицкий напоил вином группу неустойчивых матросов бронепоезда, прибывшего на станцию, и натравил их против Советской власти. Спровоцированные матросы направились к дому Буфмана, где находился ревком. Они открыли стрельбу, а затем ворвались в дом. Члены ревкома успели своевременно уйти через окно. Однако был ранен комиссар труда Галицкий. Два дня бушевала контрреволюция в Рыбнице. Потом в Рыбнице была восстановлена власть ревкома.
Летом 1919 г. создалась очень тяжелая обстановка в левобережных районах Днестра. Недалеко, в районе Рудница — Кодыма, проходил петлюровский фронт, кру-
282


гом происходили кулацкие восстания. Помню, что однажды летом 1919 г. А. Т. Завадский (с ним, кажется, был и тов. Емельянов) собрал нас, членов Рыбницкой партийной организации, и сообщил, что мы все мобилизованы на борьбу с бандой Заболотного, которая захватила Балту. Был создан отряд из коммунистов, насчитывавший примерно 25 человек. В его состав входили: рабочие Рыбницкого сахарного завода Гудис, Кнобель, Ремпель, братья Грушинские, а также Макмагон, я и другие товарищи. Большинство бойцов отряда было знакомо с военным делом, почти каждый из них имел оружие (у меня, в частности, была австрийская винтовка). Комиссаром отряда являлся Завадский.
Погрузившись в небольшой товарный эшелон (паровоз с несколькими вагонами), мы направились на Балту. Вместе с частями 45-й дивизии, прибывшими на станцию Бирзула (среди них, кажется, был и полк под командой И. К. Дьячишина), и с отрядом курсантов из Одессы (одна рота слушателей военных курсов), мы участвовали в освобождении Балты. Под нашим общим напором бандиты удрали из Балты. В городе был установлен революционный порядок, возобновили свою деятельность органы Советской власти.
Более месяца наш отряд находился в Балте, неся караульную службу. В городе была организована круговая оборона, так как опасались нового наступления петлюровских бандитов. Мы принимали деятельное участие в охране Балты. Кроме того, я одновременно работал в качестве секретаря уездного ревкома. Вернувшись в Рыбницу, отряд побыл здесь недолго. Нас снова вызвали в Балту, чтобы дать отпор врагам Советской власти. В Балте мы стояли в разрушенной гостинице. На сей раз я заболел тифом и был отправлен в городскую больницу. Это было в августе 1919 г.
Через две недели в Балту приехал мой отец и забрал меня домой. Скрываясь от деникинцев, захвативших левобережье Днестра, я находился первое время в Рыбнице. В октябре, после полного выздоровления, перешел в Рашков, где остановился у своего родственника (деникинская контрразведка меня разыскивала).
В Рашкове в это время скрывались и другие коммунисты. Среди них был и С. М. Харитонов (Нападенский), которого я знал еще до 1917 г. Через некоторое
283


время мы создали небольшую подпольную группу из членов партии и стали проводить определенную политико-разъяснительную работу среди местной трудящейся молодежи.
В индивидуальных беседах и на небольших собраниях, которые проходили в глубоком подполье, мы разъясняли смысл происходивших событий, разоблачали антинародную политику деникинцев и призывали на борьбу с ними, вели агитацию за власть Советов. Работа усилилась, когда до нас  дошли вести о победах Красной Армии над деникинцами под Орлом, Кромами, Кастор- ной. Мы рассказывали нашим слушателям об этих победах, которые вселяли во всех нас уверенность в скорое освобождение нашего края от белогвардейцев и восстановление Советской власти.
Из товарищей, которые входили в нашу подпольную группу коммунистов, я помню товарища Гадкера. С нами держал связь, приезжая часто в Рашков, коммунист Петров (Гитман), который находился в селе Загниткове (15 км от Рашкова).
С нами установил связь Балтский уездный партийный комитет. В декабре 1919 г. к нам в Рашков прибыли два представителя этого комитета, которые объезжали населенные пункты Приднестровья.
В конце ноября или начале декабря 1919 г. по доносу одного из белогвардейских агентов был арестован член вашей подпольной группы С. М. Харитонов (Нападенский) и увезен в Ольгополь. После его ареста мой родственник, испугавшись, отказал мне в квартире, и я вынужден был уйти на другую. О дальнейшей судьбе Харитонова я узнал впоследствии со слов его родственника из Рашкова, где он раньше находился на квартире. Оказалось, что при отступлении деникинцы вывезли его вместе с другими политзаключенными из Ольгопольской тюрьмы и расстреляли. Однако он не был убит, а получил только тяжелые ранения.
В феврале 1920 г. я вернулся в Рыбницу, откуда вскоре уехал в Одессу и вступил в ряды Красной Армии.
О действиях рыбницких партизан против деникинцев и о трагической гибели А. Т. Завадского я знаю только по рассказам товарищей. От тов. Наумова (Швейд) и от других участников партизанского движения я узнал, что в декабре 1919 г. небольшой партизанский отряд на-
284


пал на деникинцев в самой Рыбнице, но потерпел неудачу. Потеряв одного убитого, отряд вынужден был отступить. Что же касается А. Т. Завадского, то после зверских пыток он был расстрелян деникинцами в январе 1920 г. Его труп белогвардейцы бросили под лед Днестра.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 210, лл. 9—13.


С. М. ХАРИТОНОВ (1899— 1961), член КПСС с июня 1919 г.
Политработник 45-й стрелковой дивизии, оставленный для подпольной партийной работы в деникинском тылу. В конце 1919 г.  —
один из организаторов Рашковской подпольной партийной группы. В 1920 г — председатель Рашковской волостной коммунистической
ячейки, а затем — секретарь Рашковского райпарткома.
РАШКОВСКАЯ ПАРТИЙНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ В 1919—1921 гг.1
В Рашковскую волость (Ольгопольского уезда Подольской губернии) я прибыл в начале октября 1919 г. До прибытия в Рашков находился в 48-м советском стрелковом полку, дислоцированном на территории Рыбница — Воронково, был помощником политкома полка.
В сентябре 1919 г., при отходе Красной Армии с Украины, по заданию политотдела 45-й дивизии я был оставлен для организации подпольной партийной работы в деникинском тылу.
1 Заголовок дан составителями сборника.
286


В октябре 1919 г. на территории Рашковской волости мы организовали большевистский подпольный комитет (состав: тт. Харитонов, Бубнов, Гадкер и другие).
Такую же организацию создали и в селе Подоймица (руководитель — тов. Кисничан Федор).
Подпольный комитет проводил пропаганду среди населения против органов власти белых, против выполнения приказов по мобилизации в армию белых, против армии белых, за саботирование проводимых ими мероприятий.
18 ноября 1919 г. (по ст. ст.) в селе Рашков я был опознан белогвардейцем П. Новицким, жителем села Баштанково Песчанского района. Как бывший политработник Красной Армии я был выдан им белым и арестован приставом Рашковской волости.
С Новицким мне пришлось еще раз встретиться по возвращении Красной Армии на Украину в особом отделе Рыбницы до его расстрела. По моей просьбе Новицкий разыскан был особым отделом, арестован, а затем расстрелян.
В своих показаниях Новицкий рассказывал, что он меня выдал белым потому, что в июле 1919 г. на станции Воронково как член полкового трибунала я принимал участие в вынесении смертного приговора за бандитизм его другу. Новицкий тогда присутствовал на открытом заседании ревтрибунала и неплохо запомнил меня.
Приставом 8-го участка Ольгопольского уезда мне были инкриминированы обвинения: «В преступлениях, направленных к разложению государственного строя, к захвату власти, терроризировании населения и разных насилиях». (Выписка из протокола пристава 8-го участка Ольгопольского уезда от 20 ноября 1919 г. за № 1076). Этапным порядком я отправлен был в тюрьму гор. Ольгополя.
В тюрьме я просидел до 6 января 1920 г. (по ст. ст.). К этому времени Красная Армия на всех фронтах успешно громила белогвардейцев и приблизилась к гор. Ольгополю. 6 января 1920 г. (ст. ст.) под вечер нас, политзаключенных, под усиленным конвоем уводили из тюрьмы в здание контрразведки. Пьяные, озлобленные контрразведчики, зная, что они оставляют город, ужасно мучили и пытали нас.
В ночь с 6 на 7 января 1920 г. белые оставили город
287


и, отступая на Балту, увели нас, политзаключенных, в количестве 10 человек с собой. В 5 километрах от города, на «Стратиевской горке», контрразведчики нас расстреливали. Из нашей группы, после их ухода, остались в живых только двое: я и один железнодорожник со ст. Крыжополь — тов. Добровольский.
Перед уходом белых, после расстрела, пьяный корнет-контрразведчик отдал команду дать каждому из нас по пуле в лоб. Между прочим, я находился после падения все время в полном сознании. Когда мне выстрелили в висок, пуля порезала только фуражку. Я счастливо отделался.
До оставления белыми города они намеревались взорвать тюрьму вместе с заключенными. Во дворе тюрьмы в подвале у белых хранилась взрывчатка — пироксилиновые шашки. Но вследствие длительного хранения они отсырели — стали негодными для взрыва. Таким образом, с этой затеей у белых ничего не получилось.
Мы, политзаключенные, из тюрьмы имели связь с подпольной организацией города. Она нам помогала все время, должна была нас освободить при отходе белых из города, но по некоторым причинам опоздала.
После расстрела нас, раздетых, покалеченных подобрали представители подполья и поместили на лечение. Я получил 8 ранений, одно тяжелое разрывной пулей в упор, в правый плечевой сустав. Находился на излечении до июня 1920 г. Как только самостоятельно начал передвигаться, с незарубцованными ранами, Ольгопольский уездпартком направил меня в Рашковскую волость для организации волостной партийной организации, волостного и сельских революционных комитетов.
В октябре 1920 г. в волости была организована вол- комячейка в составе тт. Осмулькевича, Харитонова, Смельчака. В ноябре 1920 г. я стал председателем Рашковской волкомячейки.
В 1921 г. я был назначен секретарем райпарткома Рашковской волости, который обслуживал также Загнитковскую волость. Волостная районная партийная организация в основном занималась вопросами упрочения Советской власти на территории района, подбора людей на руководящие работы в волревком и сельревком и укреплением органов Советской власти за счет посылки на работу лучших членов партии. (Председателями
288


волревкомов были направлены тт. Баев, Крижановский.)
Партийная организация создала волостной комитет незаможных селян, сельские комитеты, руководила ими и оказывала повседневную помощь. Коммунисты партийной организации постоянно находились в селах, помогали председателям сельревкомов в их повседневной работе, в проведении законов Советской власти, проводили собрания, беседы с населением.
Партийная организация создала также первичные партийные организации в с. Подоймица (секретарь — тов. Кисничан Ф., в с. Каменка (секретарь — тов. Бенедиктов). Партийная организация, состоявшая вначале из трех коммунистов, выросла в первой половине 1921 г. до 30 членов и кандидатов партии за счет лучших людей района.
Рашковская партийная организация была одной из крупных сельских партийных организаций уезда. Партийная организация воспитала хороших коммунистов, таких как тт. Бенедиктова, Коваленко, Гончарова и других, которые во второй половине 1921 г. были отозваны на руководящую работу в уездные партийные и советские организации.
Партийная организация открыла в 1921 г. в с. Рашков, в целях проведения массово-политической работы среди населения, образцовый клуб-читальню, хорошо оборудованный. Там всегда проводились беседы, читки. Завклубом парторганизация назначила тов. Дубинина, коммуниста, демобилизованного политработника.
Районная партийная организация вела повседневную борьбу за чистоту Советов, против проникновения в советские органы кулаков, петлюровцев, белогвардейцев. Она вела борьбу с контрреволюционными элементами на территории района. По инициативе партийной организации на территории района выявлена была крупная контрреволюционная организация в количестве до 30 человек. Последняя была ликвидирована органами ЧК. В состав этой организации входили бывший начальник почты Шабанов, медфельдшер Китайко, помещик из Рашкова (фамилии не помню), много белогвардейских и петлюровских офицеров.
В 1922—1923 гг. партия оказала мне доверие и направила на работу в орган особого отдела по охране румынской границы. Проводили борьбу по ликвидации в ос-
19 Сб. воспоминаний участ. гражд. войны 289


новном контрабандистов и попутно засылаемых с ними шпионов, диверсантов.
Бесспорно, очень много мне пришлось пережить за это время, много трудностей было, особенно в первые годы после установления Советской власти. Подытоживая пройденный мною путь, должен отметить, что безгранично счастлив, что своим участием в революционном движении помог в установлении Советской власти, что дожил до 40-летия Великой Октябрьской социалистической революции, до невиданного развития пашей социалистической Родины, до претворения в жизнь решений XX съезда нашей партии, целиком вытекающих из идей и учения нашего В. И. Ленина.
Партархив ИИП при ЦК КП Молдавии, ф. 153, оп. 1, д. 23, лл. 1—6.


СОДЕРЖАНИЕ
Стр.
Введение 3
Г. И. Старый — Из истории захвата Бессарабии 	25
Н. Г. Ачкасов — В прифронтовой полосе. 29
К. В. Пеко — Воспоминания окницкого машиниста. 	42
В. Н. Искимжи — Крестьянские съезды и оккупация. 	47
Д. К. Кюрчи — Из истории борьбы против оккупантов 56
Ф. Т. Думитрашко — Взятие Олонешт 61
А. В. Полупанов — Моряки бронепоезда  «Свобода или смерть!» в боях под Рыбницей (конец февраля 1918 г.) 65
В. Л. Цетлин — О Тираспольском революционном отряде 70
А. А. Гончаров — Из истории борьбы за власть Советов в Приднестровье 88
И.  Н. Криворуков — Героический  налет 99
М.  Д. Мокан — В боях с врагами революции 107
А.  И.  Глядковская — В Бендерском подполье (1918—1919 гг.) 115
И.  Я.  Ракитов — Отдельные эпизоды из Бессарабского подполья 1918—1920 гг. 123
Е.  С.  Алмазова — О большевистском подполье и партизанском движении в Приднестровье 134
Н. Л. Гарбер — О событиях в Тирасполе в 1918— 1920 гг. 167
Е.  Г.  Василевский — В годы тяжелых испытаний 175
А.  Г.  Лейбин — Тирасполь и Тираспольский уезд в годы гражданской войны 186
Н.  Э.  Костовецкая  —  О связях Одесского большевистского подполья с Тираспольской и Бессарабской партийными организациями в 1918—1919 гг. 191
М. Г. Роговой — Профсоюзы Тирасполя в 1918 — 1919 гг. 195
М. Ф. Панченко — Малаештский волостной ревком (1918—1919 гг.) 200
И.  X.  Остапенко, А. С. Швец — Григориопольские и дубоссарские партизаны 205
С.  М.  Есауленко  — Боевой путь матроса-бессарабца 211
З. И. Гуревич — Вначале — красные партизаны, а затем — красноармейцы 216
В. Ф.  Левицкий  —  Наши первые шаги 219
19* 291


стр.
К. Е. Шинкаренко — Захват Каменки 228
И. Э. Якир — Из истории 45-й Краснознаменной дивизии 231
Г.  И.  Котовский — Мой завет 243
Ф.  Я.  Левензон  — 45-я дивизия  и  бессарабцы 246
К.  А.  Тиманюк  — Первые кадры  сорок  пятой 	256
Д. П. Решетников — К десятилетнему юбилею  45-й дивизии 263
И. К. Дьячишин — Борьба против деникинщины 	269
Н. А. Нарцов — В тылу у Деникина 271
П. В. Бубнов — В Рыбнице и Рашкове 281
С.  М. Харитонов — Рашковская партийная организация в 1919—1921 гг. 286
Институт истории партии при ЦК КП Молдавии
ИЗ ИСТОРИИ БОРЬБЫ ЗА ВЛАСТЬ СОВЕТОВ В МОЛДАВИИ (1918—1920 гг.).
Сборник воспоминаний участников гражданской войны. Кишинев, «Картя Молдовеняска», 1964. 292 с.
Ответственный за выпуск А Кабак. Художественный редактор Б. Гурман
Технический редактор В. Капица Корректор В. Добровольская *
Сдано в набор 25/IX-1963. Подписано к печати 29-1V-1964.
Формат бумаги 84 X 108  1/32. Печатных листов 15,33.
Уч.-изд. листов 14,35. Тираж 3500. АБ 03311. Цена 53 коп. Заказ М 5021.
*
Государственное издательство „Картя Молдовеняска“ Кишинев, ул. Жуковского, 44.
Тираспольская государственная типография, ул. 25 Октября. 99.